Николай Леонов, Алексей Макеев

Капля королевской крови

Глава 1

«Совершенно секретно!

Данный меморандум недопустим даже для частичного оглашения в среде адептов первого круга, а также оруженосцев и вассалов, не имеющих третьей степени посвящения.

Всецело чтя Истинного Творца и Разрушителя всего сущего, мы, его верные слуги, сего числа рассмотрели и обсудили вопросы стратегии и тактики, нацеленных на расширение сфер влияния Единственно Верного Учения на те страны, которые пребывают во мраке невежества и заблуждений.

На основании высказанных мнений господ Магистров и преданных им Рыцарей-Властителей следует констатировать, что наше влияние на политические и социальные процессы во всех странах мира, как напрямую подчиненных нашей идеологии, так и разделяющих позиции «Пламени Истины», должно расти в геометрической прогрессии. Верховенство нашего Ордена должно быть бесспорным и абсолютным, и ради этой великой цели его адепты не обязаны сковывать себя какими-либо нравственными или правовыми рамками.

Настал момент резкого усиления нашей воинствующей деятельности и в отношении России, что имеет чрезвычайно важное значение. Россия как варварская, чуждая западным ценностям страна требует приложения максимальных усилий — финансовых, организационных, пропагандистских. Лишь это позволит сделать ее нашим очередным завоеванием, нашим покорным вассалом и рабом, безропотно выполняющим нашу волю. Если же эта задача выполнена не будет, все иные наши завоевания, безусловно, девальвируются до минимума. Россия должна или покориться нам, или исчезнуть с карты мира, а русские как народ или коллапсировать до нуля, или раствориться в других, более толерантных народах…»

(Из меморандума совещания Рыцарей-Властителей высшего круга посвящения тайного ордена «Пламя Истины»)

* * *

Сотрудники главного управления угрозыска в звании полковника старший оперуполномоченный Лев Гуров и оперуполномоченный Станислав Крячко неспешно шествовали по аллее одного из городских парков столицы. Сыщики только что навестили в соседней с парком больнице своего шефа и старого друга, начальника главка угрозыска, генерал-лейтенанта Петра Орлова.

Орлов, всегда отличавшийся отменным здоровьем, теоретически вообще не должен был там оказаться. Просто случилось так, что нестерпимо жарким днем, вернувшись из поездки, он достал из холодильника бутылку ледяного лимонада и тут же ее опорожнил. Уже наутро у него поднялась температура, и ему пришлось обращаться к докторам. К счастью, обошлось без воспаления легких, и Петр, отлежав в больнице пару дней, стремительно пошел на поправку. Он бы убежал оттуда и сегодня, но врачи воспротивились, пообещав, если все будет нормально, выписать его завтра к вечеру.

Разговаривая о всякой всячине, в том числе о погоде, о качествах выпускаемого ныне лимонада («Это ли — лимонад?! То ли дело — лет тридцать назад выпускали!..»), приятели обратили внимание на прилично одетого пожилого субъекта, который полулежал на садовой скамейке. Со стороны его можно было принять за любителя «употребить», слегка перебравшего «лимонада» с немалым количеством градусов.

Скорее всего, именно этого мнения о нем были и прочие пешеходы. Они, кто — с сожалением, кто — с оттенком презрения, поглядывали в сторону этого человека. Приостановившись и немного подумав, опера подошли к мужчине, и только тогда им стало ясно, что выпивка тут ни при чем. Скорее всего, у незнакомца с внешностью школьного учителя отчего-то серьезно прихватило сердце.

Потрогав сонную артерию и убедившись, что тот еще жив, Гуров достал телефон и вызвал «Скорую». Проверив карманы неизвестного и не найдя в них никаких документов (при нем не оказалось денег и даже ключей от квартиры), он заглянул в полуоткрытый кейс, лежавший рядом на скамейке. Судя по всему, там уже успел пошарить кто-то посторонний. Возможно, именно поэтому у незнакомца ничего не нашлось и в карманах — их, как видно, тоже уже успели проверить наряду с кейсом.

Переворошив в кейсе лежавшие там бумаги — какие-то рекламные буклеты фармацевтических фирм, пару технических журналов, несколько общих тетрадей, малоразборчивым почерком исписанных, и иную макулатуру, — краем глаза Лев схватил необычный заголовок на брошюре, лежавшей под тетрадями. На яркой обложке крупными буквами, отливающими золотом, было написано: «Спасение человечества — Единственно Верное Учение».

Усмехнувшись, он быстро пролистал брошюру, вскользь пробегая взглядом по страницам, и, показав ее Стасу, иронично прокомментировал:

— Сектантская хренистика на темы спасения мира от глобального зла. Вроде того, близится конец света — это мы уже сто раз слышали, и спасение человечества возможно, если только оно уверует в это самое «Единственно Верное Учение». Вот интересно, этот мужик сам состоит в сектантах или его кто-то надумал агитировать?

— Не исключено, что и сам состоит… — Крячко пожал плечами. — Люди старшего поколения, мне кажется, слишком внушаемы и поэтому чаще попадают под влияние всяких «гуру» и «пророков». Я вообще не могу понять, почему у нас до сих пор свободно распространяются всевозможные «истинные учения» и орудуют «святые наставники»? Их давно нужно выставить за пределы наших границ…

В это время в конце аллеи, выскочив из-за деревьев, остановилась машина «Скорой». Лев помахал рукой, и две не очень крупные санитарки с носилками-каталкой поспешили к ним. Рядом с ними с большим кофром в руке спешила докторша средних лет.

— А он кто? У него документы, страховой полис есть? — спросила она, проверяя пульс у лежащего.

— Он?.. — Лев на мгновение задумался. — Э-э-э… Очень важный свидетель, которого непременно нужно спасти. Я — полковник Гуров, из главка угрозыска.

Лев показал свое удостоверение, и это стало решающим доводом, определившим решение докторши. Приятели помогли погрузить лежащего без сознания на носилки и довезти его до машины. Когда «Скорая» умчалась, Стас оглянулся и сокрушенно махнул рукой:

— Эх! А кейс-то куда теперь?

— Да ладно, заберем с собой, — возвращаясь к скамейке, ответил Гуров. — Девчата сказали, куда отправят этого человека. Так что оклемается — завезем, отдадим…

Защелкнув замочки кейса, он поднял его и удивленно произнес:

— Увесистый, однако! Неужели столько весят журналы и буклеты?

Лев и Станислав обменялись встревоженным взглядом. Каким-то шестым чувством, ощутив неладное, Гуров, оглядевшись, подбежал к открытому канализационному колодцу и, заглянув туда, бросил в него кейс. Едва он успел отскочить в сторону, как из шахты с оглушительным грохотом вырвался столб огня и дыма. Эхо от взрыва разлетелось по всей округе. Где-то за зеленью парка на разные голоса взвыла автомобильная сигнализация.

Приятели ошарашенно смотрели друг на друга. Во взгляде каждого из них было написано: «Это что же мы сейчас? Чуть-чуть не взлетели на воздух?!» Лев почувствовал, как по его спине ящеркой пробежал неприятный холодок. Судя по всему, что-то похожее ощущал и Стас. Он растерянно вытер лоб тыльной стороной ладони и только и смог сказать:

— Обалдеть!..

Со всех сторон к месту взрыва стали сходиться люди. Явив потрясающую оперативность, примчался экипаж ППС. Лев тем временем набрал номер телефона своего хорошего знакомого — полковника ФСБ Александра Вольнова и, услышав знакомый голос, поздоровался и представился.

— …Лев, да я тебя уже узнал! — ответив на приветствие, жизнерадостно откликнулся тот. — Как жив-здоров?

— Будешь смеяться, но это настоящее чудо, что мы со Стасом в данный момент живы и даже здоровы. Тут сейчас такое случилось — хоть стой, хоть падай.

Он вкратце рассказал о загадочном сердечнике, которого увезла «Скорая», и о его не менее загадочном пластмассовом чемоданчике.

— …Думаю, кроме той брошюры, которую я увидел, в кейсе было спрятано еще что-то. Наверняка имелось двойное дно, где в тайнике хранились материалы куда более секретного характера, — заключил он.

— Ну и ну!.. — только и смог произнести ошеломленный Вольнов. — А куда, говоришь, его увезли?

Поблагодарив за информацию и выразив свою радость по поводу того, что они со Стасом не пострадали, собеседник Льва пообещал сообщить о результатах своей проверки. Дав необходимые пояснения прибывшим к месту взрыва МЧСовцам, опергруппе соседнего райотдела и следователю районной прокуратуры, приятели отправились к автостоянке, где был припаркован «Пежо» Гурова. Оглянувшись и окинув взглядом сразу несколько команд телевизионщиков, которые, примчавшись «на рысях», с ходу набросились на службистов, находившихся там, Крячко торжествующе рассмеялся.

— Вовремя мы оттуда смылись! — резюмировал он.

Когда опера садились в машину, неожиданно зазвонил телефон Льва. Встревоженный голос Орлова недоуменно вопрошал:

— Лева, что это там так бабахнуло в парке? Вы сейчас где?

— Мы? Да, вот, на автостоянке, собираемся ехать в «контору». А бабахнуло… Пацанята хулиганят — спасу нет! — придав голосу беспечность, соврал Гуров.

Однако Петр ему не поверил.

— Лева, ты кончай мне баки заливать! Рассказывай как есть, что там произошло! — недовольно потребовал он.

— Какой же ты настырный! Это, наверное, на тебя так простуда повлияла… — сокрушенно определил Лев.

— Хватит из меня дурачка делать! Говори немедленно — что там случилось?! А то я сейчас прямо в пижаме пойду разбираться!

— Да, скажи уж ему! — вздохнул Стас. — Не угомонится же, пока не расскажешь.

Стараясь по максимуму смягчить детали случившегося, Гуров вкратце изложил суть происшедшего. Выслушав его от начала до конца, Орлов сердито проговорил:

— Японский городовой! Это вы, считай, сегодня второй раз родились.

Лев в ответ искренне рассмеялся.

— О чем ты говоришь?! Да у нас со Стасом тогда круглый год — второй день рождения. И в огне горели, и в болоте тонули, а теперь вот и чуть в воздух не взлетели…

— Да-а уж! Ни хера себе, выдался бы у вас полет! С доставкой прямо на небо! — явно в душе очень переживая из-за своих друзей, поддакнул Петр.

— Вообще-то, радоваться надо, что именно мы взяли с собой тот чертов кейс, — отметил Гуров. — Страшно даже представить, что могло бы произойти, если бы его нашли ребятишки. Так что недаром говорится: что Бог ни делает — все к лучшему!

Немного помолчав, уже совсем другим тоном Орлов согласился:

— Ну-у… Понимаешь… Это, конечно, правильно.

Сев в «Пежо», приятели вырулили на улицу и покатили в общем потоке машин. В последний момент оглянувшись назад и увидев обескураженных телевизионщиков, которые самую малость не успели их перехватить, Крячко торжествующе рассмеялся.

— Что, ребята, обломилось интервью? Гуд бай, «четвертая власть»!

Однако когда они прибыли к главку, то рассмеялся уже Гуров — у крыльца их «конторы», взяв на изготовку свои видеокамеры, стояли около десятка человек.

— Нет уж, Стас! — иронично провозгласил он. — Тут как в той комсомольской песне о тревожной молодости: готовься к великой цели, а слава тебя найдет! Ну, вот, как видишь, она нас, ешкин кот, все-таки нашла… Идем уж, идем на эту теле-голгофу!

…Через день после описанных событий, рано утром прибыв на работу, Лев Гуров едва вошел в свой кабинет, как зазвонил телефон внутренней связи.

«Да он что?!! Установил для отслеживания моих действий систему видеонаблюдения, что ли?» — мысленно отметил Гуров и, подойдя к столу, поднял трубку.

— Лева, привет! — бодрым, как хруст свежего огурчика, голосом жизнерадостно загромыхал Петр. — Ты, это… Ко мне зайди. Если вдруг свершится чудо, и наше штатное чудо природы — Стас, появится на пороге, веди его тоже.

Хлопнула дверь, и, подозрительно воззрившись на Гурова, на пороге замер Крячко. «Уж не обо мне ли речь?» — было написано на его лице.

— Чудо природы появилось… — в тон Орлову сообщил Лев. — Уже идем.

— Чего он там спозаранок затеял? — поморщившись, спросил Стас, вопросительно глядя на приятеля. — Небось опять какую-нибудь работенку подкинет? Знаю я его! Если с утра звонит — все! — готовься к какому-нибудь сюрпризу. Как самочувствие-то?

— Да, ничего. А ты как? — догадываясь о подоплеке вопроса, чуть заметно улыбнулся Гуров.

— Башка разламывается. И прошлую, и эту ночь плохо спал. Только уснешь — начинают мельтешить репортеры, суют под нос свои микрофоны и задают какие-то тупые вопросы. А я, вроде того, пытаюсь придумать, что бы им ответить, и понимаю — ничего дельного сказать не могу. Просыпаюсь в холодном поту. Тьфу, едри его!.. А тут еще сегодня ночью в подъезде трое отморозков устроили потасовку…

По словам Крячко, примерно в третьем часу ночи его разбудили какие-то вопли, доносящиеся из-за входной двери. Наскоро одевшись, он вышел на лестничную площадку и увидел на пролет ниже троих очень даже не слабого сложения неизвестных, которые, то ли что-то не поделив, то ли что-то не уточнив, бурно выясняли между собой отношения. На подоконнике стояла недопитая бутылка водки, а рядом с ней на газете лежала закуска. Парни были не из их дома — Стас это понял сразу. Как они смогли войти в подъезд с кодовым замком — догадаться было несложно. Скорее всего, набрали на домофоне номер одной из квартир, а кто-то спросонья «на автопилоте», не спрашивая, открыл им дверь.

Из-за дверей своих квартир выглядывали заспанные соседи, пытающиеся на словах убедить хулиганье дать людям поспать. Но те их словно не замечали, продолжая демонстративно бузить. Спустившись ниже, Крячко вполне миролюбиво предложил парням собирать свой «дастархан» и валить на все четыре стороны. Ответом ему стала отборная матерщина и угрозы «выпустить кишки». Дабы продемонстрировать серьезность своих слов, один из выпивох выхватил длинный нож и побежал по ступенькам навстречу Станиславу.

Заведясь с «пол-оборота», он, не дожидаясь, когда отморозок исполнит свое обещание, проворно ударил того ногой в лицо, раздробив нос подошвой ботинка. Выронив нож и отчаянно взвыв, отморозок закувыркался вниз по ступенькам. Его приятели, отреагировав на это очередной порцией брани, ринулись сразу оба вверх по лестнице. При этом один из них выхватил травматический пистолет. С досадой припомнив, что свое табельное оружие он впопыхах взять с собой не догадался, Крячко сам решил напасть на негодяев, чтобы опередить выстрел из «травмата», но в этот миг внизу по лестнице затопало несколько пар ног и прозвучала жесткая команда:

— Не двигаться! Стреляю на поражение!

Это прибыл наряд ППС, вызванный кем-то по телефону.

— …Самое интересное, что это уже не первый такой вот случай. Наш подъезд для всяких отмороженных придурков — как медом мазаный! Тут пресса задергала — всем «экшн» подавай. А тут еще и эти раздолбаи!..

Приятелям последние два дня и в самом деле досталось основательно. Репортеры, можно сказать, их задергали своими расспросами, без конца уточняя одно и то же. Впрочем, опера договорились заранее о том, какие именно подробности стоило опустить и даже не намекать на некоторые детали. В частности, на сектантскую брошюру, обнаруженную Львом. Было ясно, что люди, снабдившие своего адепта заминированным кейсом, должны быть уверены в том, что тайна кейса для посторонних осталась нераскрытой.

Минувшим днем Гурову позвонил полковник ФСБ Вольнов, который сообщил о том, что в одной из городских больниц он разыскал того загадочного типа. Как оказалось, всего через час после доставки в стационар неизвестный скончался. Оказывалась ли ему медицинская помощь — осталось загадкой. Правда, узнав, что к нему пожаловала ФСБ в лице сотрудника в звании полковника, главврач отчего-то заволновался и начал доказывать, что в их больнице очень охотно помогают всем без исключения, вплоть до бездомных.

К этому моменту неизвестного уже отправили в морг. Вольнов распорядился, чтобы судмедэксперты его осмотрели как положено. Впрочем, вскрытие ничего особенного не выявило. Причиной смерти мужчины стал банальный инфаркт, причем уже третий по счету. А вот при наружном осмотре неизвестного судмедэксперт обнаружил нечто необычное — на левой лопатке была нанесена странная татуировка. Фантастическая пернатая змея, свернувшись восьмеркой, держала сама себя зубами за хвост. В верхней петле восьмерки находилось стилизованное изображение солнца, наполовину скрытого тенью. В нижней — такая же стилизованная луна.

Рассказав Льву об этом рисунке, Вольнов особо отметил, что подобный сектантский символ он видит впервые. А в том, что тут замешана какая-то глубоко законспирированная секта, причем международного масштаба, он не сомневается. Причем секта весьма жесткого, ультратоталитарного пошиба, склонная к опасным действиям террористического характера.

— …Начинаем ориентировать свою агентуру на идентификацию этого псевдорелигиозного сообщества, — повествуя о результатах судмедэкспертизы, подчеркнул Вольнов. — Похоже на то, что скоро нам доведется столкнуться с этими адептами «единственно верного учения». Чую, крови они нам попортят немало…

Жена Льва Гурова — ведущая актриса одного из столичных театров Мария Строева, увидев репортаж из парка, очень переживала из-за того, что могло бы случиться со Львом, взорвись кейс до того, как он отправил его в канализационную шахту. По ее словам, подобное ее всякий раз надолго выбивает из колеи, и на репетициях в театре ей бывает трудно сосредоточиться и войти в образ.

…Петр при виде приятелей, ввалившихся в его кабинет, просиял и указал на кресла.

— Присаживайтесь, мужики! Как самочувствие, как настроение? — радушно поинтересовался он.

Покосившись в сторону Гурова, Стас настороженно пробормотал:

— Что-то уж очень мягко стелет… Ой, чую, жестко будет спать!..

— Ну, ну, ну! — Петр изобразил великодушный жест руками, вознеся их перед собой. — Что уж так пессимистично-то? Хотя… Ну да, есть у меня для вас одно интереснейшее дельце!

Как явствовало из его дальнейшего рассказа, минувшим днем в главк, на имя генерал-лейтенанта Петра Орлова (причем лично!), пришло конфиденциальное послание. И не откуда-нибудь, а с брегов Туманного Альбиона. Ее Величества королевы Великобритании служба уголовного сыска, известная во всем мире как Скотланд-Ярд, обратилась к своим российским коллегам с не совсем обычной просьбой. Учитывая ее чрезвычайно деликатный характер, наследники инспектора Лестрейда попросили ограничить круг лиц, посвященных в суть вопроса, дабы не возникло совершенно ненужной информационной шумихи.

Суть дела заключалась в том, что неделю назад родственник королевы — ее какой-то там по счету племянник Дэниэл, носящий громкий титул герцог Урриморский, отправился в Россию под чужим именем — Том Хантли. О его поездке монаршей семье стало известно только тогда (во всяком случае, в письме говорилось именно так!), когда лайнер «Бритиш эруэйз», на котором молодой человек и отправился в далекую Россию, уже приближался к Москве. Впрочем, уверяли скотланд-ярдовцы, несмотря на то что Дэниэл готовился к этому вояжу в обстановке секретности, для них это секрета не составляло. Поэтому столь же секретно, только уже для самого герцога, тем же рейсом отправились два опытных агента, задача которых была подстраховать представителя королевского рода от возможных неожиданностей.

И вот уже в Москве, в аэропорту Шереметьево, произошло невероятное: английские сыщики в сутолоке потеряли своего подопечного! Они ринулись на его поиски, но безуспешно — Дэниэла найти им так и не удалось. Скотланд-ярдовцы — стоит отдать им должное — духом не пали и занялись поисками его высочества по всей Москве. Они ухитрились даже вступить в контакт с некоторыми ОПГ, надеясь через них найти похитителей своего соотечественника. Впрочем, не рассекречивая его настоящего имени.

И лишь когда стало ясно, что даже крутые, татуированные «братки», несмотря на обещанное им нехилое материальное вознаграждение в фунтах стерлингов, бессильны чем-либо помочь, сыщики рискнули доложить о своей неудаче по инстанциям. Это известие стало в определенной мере (опять-таки если верить письму) потрясением для всей монаршей семьи. Вместе с тем всякому было ясно, что поднимать шум и панику опасно. Кто знает, в чьих именно руках оказался герцог Урриморский? Ведь если похитители не знают, что за иностранца они удерживают, то, вполне возможно, удастся отделаться заурядным выкупом, пусть даже и выражаемым цифрой с шестью нулями. Ну а если им вдруг станет известно, кем на самом деле является липовый Том Хантли, то тогда выкуп рискует стать по-настоящему королевским. Если только негодяи не выдвинут еще и политических требований. А это уже может стать чем-то запредельным, что крайне нежелательно.

Как стало известно, Дэниэл вроде бы в разговоре со своим близким другом как-то проговорился, что собирается найти в России одну девушку. Якобы во время фестиваля русской культуры, проводившемся месяц назад в центре Лондона, прямо под открытым небом, он обратил внимание на юную исполнительницу песен донских казаков. Хотя сама она была, как ему удалось узнать, родом из Подмосковья. Дэниэлу удалось разыскать девушку и переброситься с ней парой слов — юная певица относительно неплохо говорила по-английски.

Продолжить знакомство ему не удалось — на следующий же день концертная бригада, закончив свою программу, отбыла обратно в Россию. А герцог Урриморский с какого-то момента вдруг совершенно потерял сон и даже аппетит, напрочь отвергая не только какие-нибудь там сэндвичи и ростбифы, но даже традиционный, обожаемый англичанами порридж (овсянку). Это и подвигло его отправиться на поиски предмета своего обожания, хотя он знал только имя девушки и название ансамбля — Russkie zateynitsi.

Кроме того, Дэниэл намеревался посетить подмосковный Свято-Петровский монастырь, поговорить с его настоятелем отцом Владимиром, который среди прихожан славился своим умом и праведными делами. Его высочество очень интересовала сущность некоторых черт русского характера, которые разительно отличают этот народ от западноевропейцев. Памятуя, что Виндзоры — какие-то дальние родственники Романовых, он хотел понять, насколько он сам англосакс, а насколько, может быть, еще и русский.

— …Девушка Пра-сковья, из Пад-масковья!.. — выслушав Орлова, с заметным оттенком иронии продекламировал Стас. — Если честно, то эта мармеладная история особого доверия мне не внушает. Что-то тут не так… Там, в английской знати, такого уровня романтиков, мне кажется, днем с огнем не найти. Особенно если учесть, что русских, как и славян в целом, эти снобы всегда считали вторым сортом. Так что не будем питать по этому поводу иллюзий.

— Ну-у, ты это уж слишком! — укоризненно протянул Гуров. — Как это — у них нет вообще романтиков? Наверняка есть. В семье, как говорится, не без клоуна. Даже если это наследные трагики.

По достоинству оценив прикол Льва, Крячко разразился заливистым смехом. Петр с укоризненным видом покачал головой:

— Я думал, Лева что-нибудь дельное скажет. А он, гляди-ка, тоже надумал упражняться в остроумии. Кстати, девушку зовут не Прасковья, а Людмила, людям мила… Короче, мужики, я не спрашиваю — возьметесь вы за это дело или нет. Я просто говорю: беритесь. И — точка!

Опера, переглянувшись, уже без смеха просто и конкретно объявили, что искать то, не знаю что, отправившись туда, не знаю куда, — это не их профиль. Нельзя ли чего-нибудь другого — пусть и со стрельбой, но скромненького и со вкусом? Однако Орлову уже «вожжа попала под хвост», и он с ворчливым упрямством уведомил их в том, что они уже заелись, вознеслись и, самое главное, смерти его хотят, паразиты хреновы.

— А использовать запрещенные приемы — нехорошо! — скрестив руки на груди, Гуров осуждающе посмотрел на генерала. — Ты хотя бы представляешь, с чего нам начинать поиск этого аристократика? А-а-а!.. Не знаешь. Вот и я тоже на полном нуле. Теперь… У тебя хотя бы его фото имеется?

— Да, да, фото есть! — сразу же оживившись, закивал Петр.

— Лева, ты чего? Уже согласился? — покосившись в сторону приятеля, с нотками упрека спросил Станислав.

— Стас, а тебе думается, что от этого «глухаря» нам удастся отделаться? — усмехнулся Гуров. — Ты вон глянь, глянь на Петра! Ишь, как насупился — чисто коршун над добычей. Одно слово — Орлов! Отбрыкаешься — сразу получишь генеральским клювом в темечко.

— Понятное дело, не отбрыкаться, — с сокрушенным видом причмокнул Крячко, перейдя на полушепот. — Но уж помучить-то его хоть немножко надо, чтобы не заболел генералией — особой генеральской болезнью, которая выражается в бонапартистских настроениях и фанфаронских закидонах. Инфекция очень заразная, склонная к рецидивам!.. — с сочувственным видом добавил он, многозначительно воздев указательный палец.

Не выдержав, Петр совсем не по-генеральски рассмеялся.

— Ну, черти! Что-нибудь да отмочат! — покрутил он головой. — Ну ладно, мужики, приступайте к делу. Я сейчас фото этого Дэниэла сброшу на информотдел, пусть распечатают. Найдете — орденов не обещаю, но выходные и премия, причем очень даже солидная, — будут.

…Вернувшись в свой кабинет, приятели, как это у них стало уже традицией, решили обсудить сложившееся положение дел. Вначале нужно было определиться — что вообще может представлять собой подобная история. То ли это провокационная проделка западных спецслужб, замаскированная под романтическую историю, то ли и в самом деле сумасбродство аристократа, пресытившегося жизнью в роскоши и возмечтавшего о неких приключениях.

Стас в большей степени придерживался первого варианта истинной подоплеки загадочной истории с герцогом Урриморским. Гуров, не исключая отдельных элементов деятельности спецслужб, считал вполне реальным и некоторое сумасбродство (а как это еще назовешь?!) королевского племянника.

— …Видишь ли, Стас, с некоторого времени монархические кланы внутренне осознали, что династические браки — штука хлипкая по многим причинам… — задумчиво рассуждал он. — Во-первых, они чреваты наследственными генетическими заболеваниями — например, гемофилией. Во-вторых, весьма непрочны, поскольку в их основе не взаимные чувства, а расчет. Чарльз и Диана — тому характерный пример. Почему Уильям женился на Кейт, которая с точки зрения кондовой аристократии — простолюдинка, хотя и у нее дворянские корни? Инстинктивный страх за то, что династия выродится и вылетит из игры. Чарльз уже никогда не получит корону. А Уильяму надо доказать, что он способен стать примером крепости семьи и родить здоровое потомство.

— Вот! Кейт-то все-таки — дворянка! — Крячко торжествующе тряхнул воздетым кулаком. — А наша «девушка Прасковья» — или из крестьян, или из казаков, раз уж любит казачьи песни, что для английских снобов — одно и то же. Ты мне назови хоть одного монарха, кто женился именно на девчонке без аристократических примесей. Ну?

— Петр Первый и Марта Скавронская. Она же — Екатерина Первая, — снисходительно улыбнулся Гуров. — Ну и у скандинавов, у кого-то из королей жена — спортсменка не из дворян, победительница мюнхенской Олимпиады. Так что…

— Ну, ладно, согласимся с фактором романтики как имеющим место быть, — заявил Крячко. — Хорошо. Теперь давай прикинем: куда он мог податься, этот самый Дэниэл? Вот, прибыл он в аэропорт. Что могло быть там?

Лев пожал плечами.

— Да все, что угодно. Вплоть до похищения.

— Ты думаешь? — озабоченно сказал Стас и нахмурился. — А мне почему-то подумалось, что этот малый «просек» за собой слежку и решил оторваться от «хвоста». Типа, нечего за мной таскаться…

— Ну-ну, оторвался он. А дальше куда? — вопросительно взглянул Гуров.

— М-м-м… Да-а-а, вопрос… — Стас озабоченно почесал затылок. — Хорошо! А что думаешь ты?

— Что думаю я? — Лев откинулся на спинке стула. — Надо начинать с элементарного. Сначала стоило бы обследовать первый пункт, где мог появиться этот герцог. То есть аэропорт. Далее. Нужно разыскать этих «Русских затейниц» и поговорить с Людмилой. Ну и последнее — монастырь. Это все, чем мы на сегодня располагаем. Сам знаешь, что у нас нет возможности подключить к розыску полицию на местах, мы не можем дать информацию через газеты или телевидение. Мы только можем работать, как разведчики в глубоком тылу противника. И — все…

Некоторое время поразмышляв, Крячко с тягостным вздохом согласился:

— Увы, но ты прав… Ну, давай распределять направления. Если ты не против, беру на себя монастырь. Кстати! А что, если эти сыскари из Скотланд-Ярда еще не свалили домой? Было бы интересно с ними пообщаться, узнать максимум информации по этому пропавшему.

— Очень дельная мысль! — Гуров энергично кивнул и поднял трубку телефона внутренней связи. — Слушай, Петр, тут вот Стас интересную идею подкинул…

Выслушав Льва, Орлов тоже одобрил эту задумку и пообещал немедленно связаться с англичанами. Определившись с тем, что Гуров берет на себя Шереметьево и хористок-вокалисток, приятели отправились каждый в своем направлении.

Глава 2

…Следуя гениальным озарениям Великого Магистра Ордена, мы не можем не признать того факта, что Россия во все времена своего существования являла собой для западных ценностей деструктивную силу, которая подвергала сомнению их изначальность и незыблемость. Славяне в целом и русские, как наиболее многочисленный народ этого этноса в частности, несут в себе угрозу западной цивилизации. Их врожденное мессианство, их несовершенные взгляды на жизнь и развитие общества, на взаимоотношение народов и религиозных верований, что наиболее характерно для русских, глубоко чужды реалистичному прагматизму западного менталитета. За прошедшие столетия, захватив громадные пространства, изобилующие невероятными по своим масштабам ресурсами — земельными, фауны и флоры, минеральными, водными и иными, русские так и не смогли их освоить должным образом. В определенной мере это стало отражением слабости их национального характера, которому свойственны рефлексия, импульсивность, а также патологическое сострадание.

Заняв территории Сибири и Дальнего Востока, русские не решились на следующий, ответственный шаг, каковой мог бы позволить им стать подлинными хозяевами этих территорий. Они не решились ассимилировать обитающие там туземные народы и тем более не предприняли никаких шагов к радикальному сокращению их численности. Пример богатейшей, ведущей страны мира — Соединенных Штатов Америки, где на заре образования этого государства туземное индейское население было сокращено самым жестким и решительным образом, говорит о том, что данный шаг является обязательным элементом в фундаменте дальнейшего процветания общества, унифицированного по своим идеям и настроениям.

Эта историческая глупость русских должна быть в самой полной мере использована нами в ходе дальнейших шагов по уничтожению России как государства. Подчиненные и дружественные нам банковские структуры — часть их есть уже и в границах самой России — выделят необходимые средства на психологическую и идеологическую обработку туземных народов в целях возбуждения в их среде неприязни и ненависти к русским. Под воздействием нашей обработки всякий коренной обитатель Сибири и Дальнего Востока с детских лет должен воспринимать русских как поработителей и оккупантов, а не как союзников, как дружественный народ.

Основой антирусской психологической настроенности должен стать тезис о том, что в течение столетий русские якобы грабили и уничтожали его народ. В то же время, всячески отрицая факт искусственной депопуляции североамериканских индейцев (не исключено, что коренные этносы Сибири и Дальнего Востока, усилиями русских, нежелательной для нас информацией располагают), всемерно рисовать западное общество как абсолютно миролюбивое и прогрессивное, либеральное и толерантное, где есть место всякому независимо от его этнической принадлежности. В качестве самого яркого примера подобного рода должен приводиться нынешний президент США — сын чернокожего кенийца и белой американки.

Подобные настроения должны закладываться в умы самыми разными формами и методами, сродни тому, как в робота закладывается программа его действий. В этих целях пригодна любая дезинформация самого изощренного свойства, которую следует неустанно, настойчиво распространять среди неславянских народов. Не стоит забывать наставления доктора Геббельса: чем чудовищнее ложь, тем легче в нее поверить…

(Из меморандума совещания Рыцарей-Властителей высшего круга посвящения тайного ордена «Пламя Истины»)

* * *

Гуров взял в информотделе уже готовое фото «Тома Хантли» и вызвал из главковского гаража уже не единожды задействованную им «десятку», водителем которой был сержант Юрка. Тот, как всегда, бодрый и энергичный, поприветствовав полковника, с интригующими нотками поинтересовался:

— Куда сегодня рулим, Лев Иванович?

— В Шереметьево… — усаживаясь поудобнее, Гуров с интересом посмотрел на Юрия. — Что-то ты сияешь, как новенький рублик. Надеюсь, в твоей жизни происходит что-то очень хорошее?

— А-а-а… — сержант рассмеялся. — Да, как сказать? Утром друга старого встретил — в школе учились вместе. Погода замечательная. Ну и поездка намечается интересная.

— Это потому, что мы едем в Шереметьево? — усмехнувшись, уточнил Гуров.

— Да вообще-то, когда езжу с вами, поездки почему-то всегда выдаются не скучными. Нет, кроме шуток! — Юра лихо вырулил на дорогу и покатил в общем потоке машин. — И в музеях с вами был, и по Подмосковью сколько ездили…

— Извини за ехидное напоминание, — Лев говорил с чуть заметной улыбкой, глядя на дорогу, — это же самое ты можешь сказать и о наших недавних визитах в Дремино у Никишкина озера? Кстати, как у тебя на личном фронте?

— Ну, напоминание я бы не назвал ехидным… А на личном фронте? Да, совсем никак, — Юрий вздохнул, но тут же рассмеялся. — Когда-то я читал, что женщины — как кошки, чуют свою соперницу по запаху. Думалось, что это суеверие и бред. И вот на своей шкуре испытал, что это правда. Получилось так, что со своей Иринкой после того… М-м-м… ну, случая с Юлькой, увидеться я смог только дня через три. То у нее соревнования, то у меня работа. Вроде бы уже и время какое-то прошло, все должно было бы из меня выветриться. Ну, приехал к Ирине. И что бы вы думали? Как только меня увидела, сразу сказала: ты был с другой! Я ей: с чего это ты взяла? Она: сама не знаю как, но чувствую. Пришлось рассказать. Она не стала ни ругаться, ни плакать. Просто объявила: мы расстаемся. И все…

— То есть ты сейчас в «свободном полете»… — Гуров понимающе кивнул. — Может, с Ириной еще и наладится.

— Не наладится, Лев Иванович… — сержант досадливо махнул рукой. — Она уже два дня как замужем. Мы с ней только расстались, и она тут же нашла себе другого. Наверное, так поспешила мне в отместку. А для нее найти себе жениха проблем не составляло. Вы ее не видели… Знаете, когда мы с ней шли по улице, все мужики на нее оглядывались. Такие в девках не засиживаются…

Промчавшись через город — то ли Юрий явил шоферское чутье и сумел проложить маршрут без пробок, то ли так совпало, и заторов на дороге почти не было, — они пересекли МКАД, и «десятка» полетела по шоссе в сторону Шереметьева. У аэропорта, как всегда, было многолюдно и, так сказать, «многоавтомобильно». Пройдя в здание аэропорта, Лев отправился к таможенным постам.

Сотрудники таможни, которым он показывал фото «Тома Хантли», лишь пожимали плечами, как бы пытались опознать, но никто толком вспомнить его не смог. Да и как тут вспомнишь, если с момента прибытия англичанина в Россию прошла целая неделя и ежедневное лицезрение сотен, а то и тысяч лиц едва ли могло позволить удержать в памяти не самого примечательного из прибывших в столицу?!

Когда Гуров уже собрался уходить, расстроенный неудачей, его неожиданно догнала одна из девушек в униформе таможенной службы, работавшая в зоне приема VIP-пассажиров.

— Вы знаете, я вспомнила этого молодого человека, фото которого вы мне показали, — с некоторым смущением сказала она. — Когда он подошел, то попытался общаться со мной по-русски и говорил при этом с жутким акцентом. Видимо, учить язык начал недавно. Я, помню, ему еще сказала: «Говорите на родном языке. Похоже, я английским владею гораздо лучше, чем вы — русским». Но молодой человек ответил, что из уважения к стране, куда он приехал, ее язык знать обязан.

— А вы не заметили, он не был чем-то обеспокоен, взволнован, не искал ли кого взглядом в толпе? — испытывая удовлетворенность хотя бы уж таким результатом, уточнил Гуров.

— Да нет… По-моему, он был вполне адекватен, держался свободно, естественно. Такой нормальный парень… А что случилось-то?

Лев, пожав плечами, скороговоркой пояснил:

— Вовремя родственникам не отзвонился, те запаниковали, считают, что с ним что-то могло произойти. Ну, вот мы и проверяем… А вы не заметили, его никто не встречал?

Наморщив лоб, девушка немного подумала, затем отрицательно качнула головой.

— Нет, не заметила. М-м-м… Точно, никого не было! Он как прошел у нас контроль, так сразу же и исчез. Это уж если вдруг в зале ожидания кто-то его встретил.

Поблагодарив свою собеседницу, Лев направился в зал ожидания. Увидев двоих полицейских, стоявших у окна и наблюдавших за порядком, он направился к ним. Его удостоверение на несколько расслабленных хлопцев произвело впечатление. Парни сразу же подтянулись и все свое внимание обратили на знаменитого сыщика Гурова (а кто о нем не слышал?!). На вопрос Льва Ивановича о молодом иностранце — не заметили ли его в связи с какими-либо особыми обстоятельствами (например, кто-то на него напал или там гнался за ним), дежурные ответили отрицательно. По их словам, иностранцев в Москву ежедневно приезжает уйма, и поэтому на них они обращают не больше внимания, чем на своих, местных.

Не теряя надежды найти хоть какие-то зацепки, Гуров решил поспрашивать об англичанине у тех, кто дежурит или работает вне здания аэропорта — полицейских, дворников, таксистов. Но, прежде чем покинуть зал ожидания, он решил зайти в туалет.

Покончив с «делами секретными», Лев вышел из просторного туалетного зала в его вестибюль с раковинами для умывания и зеркалами. Здесь было малолюдно. Мельком глянув в самый конец вестибюля, Гуров успел заметить, как, скрываясь за дверью служебного подсобного помещения, мелькнула чья-то спина, обтянутая черной рубашкой. Отчего-то это ему показалось подозрительным — внутреннее чутье мгновенно подсказало, что за той дверью происходит нечто очень скверное.

Почти бегом достигнув двери, Гуров резко ее распахнул и увидел двоих крепкого вида парней в черных рубашках с квадратными лицами, которые, приставив нож к горлу мужчины в годах, обшаривали его карманы.

— А ну-ка, прекратить! — строго прикрикнул Лев.

Ближний из парней, резко обернувшись и, как видно, приняв незнакомца, одетого в гражданский костюм, за «фраера фуфлыжного», который «лезет не в свое дело», ринулся на него, выставив перед собой полированное лезвие ножа. Гуров, вполне допускавший такой вариант развития событий, вовремя поставил блок под руку, наносящую удар, и тут же молниеносно контратаковал негодяя, нанеся ему сокрушительный хук. Тот, уронив нож, отлетел шага на два назад, распластался на полу и замер без движения.

Второй, державший нож у горла потерпевшего, как видно понадеявшись на то, что ростом он почти не уступал «фраеру», а значит, и силой, повторил маневр своего подельника. Итог его атаки оказался точно таким же — Гуров провел мощный удар в нижнюю челюсть, за которым последовало падение грабителя на пол с полной отключкой сознания.

Нокаутировав второго отморозка, Лев присмотрелся к спасенному им мужчине и удивленно развел руками. Это был в свое время известный «скокарь» Гвоздикин по кличке Гвоздь. Некогда этот тип проявлял на столичных улицах чудеса прыти, вырывая у дамочек их ридикюли и давая деру. Бегал он отменно. Если бы занимался профессионально спортом, то в спринте ему не было бы равных. Но вот большие дистанции Гвоздю давались труднее. Поэтому-то однажды он и был задержан тогда еще капитаном Гуровым. Пробежав километра полтора и свалившись чуть ли не замертво, он покорно сдался на милость опера, который даже после такого «марш-броска», проведенного в максимальном темпе, выглядел в сравнении с ним куда более бодрым и полным сил.

— Кого я вижу!.. — с иронией провозгласил Лев. — Да это же сам Гвоздь! Как же так? Знаменитого «скокаря» нагло грабят какие-то дешевые щенки. Какой моветон!

Вздыхая, Гвоздь согласился, что за последние годы «правильные» грабители и жулики почти перевелись — все больше дешевая шваль, не знающая ни УК, ни воровского «закона». Поблагодарив Гурова за оказанную помощь, Гвоздь пояснил, что со своими «скоками» он покончил уже давно. Причем не без участия «уважаемого гражданина начальника». Как явствовало из его слов, у некоторых уголовников издавна бытовало суеверное поверье, что если его задержал сам Лев Гуров, то со своим «ремеслом» лучше расставаться — «фарт» ему уже не светит.

Последний раз выйдя из тюрьмы в девяносто четвертом, уже совсем в другой стране — не СССР, а капиталистической России, Гвоздь решил: хватит. Раз его взял Гуров, то теперь стабильно будут брать и опера-салаги. Все, «фарт» ушел. В своем родном подмосковном поселке Кирпичево он сумел организовать кооператив по производству мочалок и иных банных принадлежностей, который благополучно просуществовал до настоящего времени. И вот такой странный кульбит судьбы — экс-уголовник, некогда занимавший в воровской иерархии высокое место, теперь сам стал жертвой уголовных отморозков-беспредельщиков, а его спас тот самый опер, что когда-то отправил на нары.

До прибытия местной опергруппы, вызванной Львом, чтобы забрали грабителей, все еще пребывающих в нокауте, поговорив о том о сем, старые знакомые коснулись и дел сегодняшних. Узнав, что Гуров пытается разыскать следы некоего молодого иностранца, который неделю назад бесследно пропал где-то здесь, в районе аэропорта, Гвоздь, к удивлению Льва, сообщил, что имеет возможность отблагодарить его за свое спасение.

Как оказалось, обладая неплохой зрительной памятью, а также умением замечать немало из того, чего не замечают многие другие, он видел, как в дальнем конце автопарковки у здания аэропорта некие темноволосые граждане отчасти уговорами, отчасти принуждением быстренько проводили к черной, наглухо тонированной «Тойоте» долговязенького парня западноевропейского этнотипа. По сути затолкав иностранца в кабину, брюнеты тут же влезли следом, и авто немедленно умчалось.

Гвоздь, случайно оказавшийся невдалеке, смог заметить не только сам момент похищения англичанина, но и запомнил номер «японки». Лев даже не ожидал, что эта неожиданная встреча пошлет ему такой значимый подарок. Искренне поблагодарив Гвоздя за такую бесценную в данный момент информацию, Гуров немедленно отправился в «контору».

Сотрудники информотдела быстренько «пробили» по базе данных владельца черной «Тойоты». Им оказался некий Гасан Эльбидаев, зарегистрированный в Мытищах. Кроме того, по поручению Льва замначальника информотдела капитан Жаворонков смог найти координаты вокальной фольклорной группы «Русские затейницы». К досаде Льва, выяснилось, что в данный момент вокалистки отправились в гастрольный тур по приволжским городам. Сейчас они находились в Костроме.

Зайдя к Орлову, Гуров рассказал о том, что ему за эти часы удалось установить. Одобрив работу подчиненного, Петр порекомендовал немедленно заняться Эльбидаевым. Согласившись, что это направление выглядит наиболее перспективным, тем не менее, Лев счел необходимым обязательно взять всю возможную информацию у вокалистки Людмилы.

— …Мне кажется, в Кострому мог бы отправиться Стас. Сейчас он в Свято-Петровском монастыре. А это почти треть пути до Костромы. Так что ему проще было бы доскочить и туда. А с Эльбидаевым, думаю, стоит поработать негласно. Если только, конечно, он и в самом деле проживает в Мытищах. Например, установить наружку и прослушку телефонов. Но это — как вариант. На месте разберусь.

— Добро! — согласился Орлов. — Мысль дельная. Главное, раньше времени преступников не встревожить, чтобы они не начали заметать следы.

Пообедав в кафе и позвонив Юрию, Лев отправился в Мытищи.

* * *

В большей степени доверяя своему безотказному «Мерседесу», который, несмотря на преклонный возраст, после недавней «капиталки» смотрелся роскошно и весьма импозантно, Крячко в Свято-Петровский монастырь отправился именно на нем. Держа скорость на пределе допустимой, он мчался на северо-восток по старенькой, но вполне ухоженной трассе. У одного из перекрестков, заметив двух бабулек в белых платочках, он свернул к ним и остановился. Те, настороженно глядя на его машину, даже не двинулись с места.

— А вы не скажете, по этой трассе я доеду до Свято-Петровского монастыря? — выйдя из «мерина», спросил их Стас.

— Доедете, доедете! — закивали бабульки. — Вот и мы туда собираемся.

— А-а-а… Ну так давайте довезу! — кивком Крячко указал на свою машину. — Да вы не волнуйтесь, я не таксую, бесплатно доедете.

— Ой, в жизни не доводилось в такой машине ездить! — садясь в кабину, заохали богомолки.

— Ну, хоть раз за свой век в такой машине проехать стоит! — с некоторой горделивостью сказал Стас, ласково похлопав ладонью по рулю.

Машина вновь полетела по трассе. Будучи человеком и общительным, и любознательным, Крячко спросил своих попутчиц, часто ли они посещают этот монастырь. Те охотно уведомили его о том, что ежегодно бывают там на Петров день. Но и по другим церковным датам, если есть возможность, обязательно ездят. Вот и сейчас они надумали в канун двенадцатого июля отправиться на богомолье.

— А двенадцатое июля — это что за дата? — недоуменно спросил Стас и тут же сообразил, что сморозил глупость. — А-а-а! Понял! Это и есть Петров день! Верно? Так он назван в честь святого Петра — догадался. А почему именно этот день? Он в этот день родился?

— В этот день вместе со святым апостолом Павлом он был казнен в Риме язычниками, — со скорбью в голосе известили бабушки. — Потому и пост идет перед этим днем многодневный.

— Что? Пост?! — Крячко захлопал глазами. — Это когда и то есть нельзя, и это?.. Да? А сколько ж их всего в году-то, этих самых постов? Ско-о-о-лько?!!

Когда его попутчицы назвали общее число постов и их суммарную продолжительность, он ошарашенно покрутил головой.

— Ну, ничего себе! Да это ж, получается, при малюсеньких перерывчиках, пост тянется почти круглый год! Если работаешь при хорошей нагрузке, так и ноги с постным рационом протянешь! Нет уж, при всем своем уважении к Петру и Павлу, при всем своем к ним сочувствии, я не пойду на такие подвиги… Ё-мое! А вот скажите, настоятель монастыря и в самом деле такая знаменитость? Говорят, какой-то он особенный…

Как мог понять Стас, эта тема для бабулек оказалась чрезвычайно актуальной. Они наперебой начали рассказывать всевозможные были (а возможно, и небылицы) о житии игумена Владимира. По их словам, это имя ему дали при монашеском постриге в честь равноапостольного князя киевского Владимира. Не в пример некоторым иным иерархам, он строго соблюдал монашескую умеренность, избегая даже намека на роскошь. Наравне с послушниками он каждый день трудился на ниве монастырского хозяйства. Остальное время у него отведено молитве и приему страждущих.

— …Ой, вы знаете, к нему кто только не приходит! — горячо повествовали богомолки. — И ярые безбожники, и сатанисты всякие, и колдуны, и пропойцы уже конченные, и наркоманы… Да и других вер люди к нему идут. Мусульмане, бывает, приходят, иудеи, буддисты. А еще сектанты приходят — этих больше всего. Запутаются, потеряются, иные готовы вешаться или топиться. Придут, в глазах — пустота, в душе — мрак непроглядный… А от него уходят уже совсем другие люди. Он как будто душу им возвращает, невесть где потерянную.

На вопрос Станислава, случались ли в монастырских стенах чудеса, его собеседницы сообщили, что подобных явлений ежегодно случается не один десяток.

— Надо только в душе иметь хоть что-то живое, хоть искорку какую-то, — с долей назидательности добавила одна из бабулек. — А уж если она в пепел вся обратилась, тут едва ли кто поможет…

Богомолки тут же вспомнили случившуюся год назад историю с одним деревенским колдуном. Пришел он к отцу Владимиру и сказал, что больше уже не может переносить внутренний гнет сил тьмы, которым служил много лет. Знает, что скоро должен наступить его час, а как подумает о грядущей расплате — от ужаса и руки, и ноги цепенеют. Посмотрел на него настоятель и сказал:

— Говорю тебе откровенно, несчастный ты человек, — невозможно спасти то, что уже истлело без остатка. Не в моих силах пересилить все то зло, какое ты совершил, служа темным силам.

Но все же принял его исповедь и покаяние. А через неделю колдун умер. Умирал он несколько дней, мучился страшно. Деревенским мужикам пришлось и крыльцо его дома ломать, и потолок с крышей разбирать. Только тогда он и отошел. И тут же, к ужасу сельчан, над деревней разгулялся такой черный буран, что и крыши с домов срывало, и яблони поломало в садах. Знающие сразу же сказали, что это бесы поминают колдуна.

Бывали в монастыре и случаи изгнания бесов. Одна женщина, лишь войдя к отцу Владимиру, вдруг упала на пол, ее стало бить и корчить. Ее глаза налились кровью, а голос стал грубым и хриплым. Двоим инокам пришлось держать ее изо всех сил, чтобы она не причинила вреда ни себе, ни другим. Три часа молился отец Владимир о ее исцелении, и в какой-то миг она вдруг воскликнула:

— Где я? Что со мной?

Как оказалось, она уже несколько лет жила, словно во сне, не различая, где — явь, где — наваждения.

Автомобиль мчался по дороге, а расходившиеся богомолки вспоминали все новые и новые свидетельства того, что настоятель Свято-Петровского монастыря являет собой настоящего духовника в полном смысле этого слова.

Когда впереди замелькали крыши домов городишка Выприно, попутчицы Стаса объявили, что они уже почти прибыли. И в самом деле, когда машина обогнула городок, впереди за кронами деревьев показалась довольно высокая кирпичная стена, над которой возвышались крыши монастырских построек, а все это венчали позолоченные луковицы старинной церкви.

Подъехав к монастырским воротам, Крячко обратил внимание на десятка полтора самых разных машин, припаркованных невдалеке. На его замечание о том, что народ дорогу сюда, как видно, не забывает, бабульки заверили его, что сегодня-то как раз на диво малолюдно. Иные дни здесь людей и машин — не протолкнуться. Отказавшись от предлагаемых ему денег, Стас попросил старушек проводить его к ответственному служителю монастыря, который мог бы организовать его встречу с настоятелем.

Минут через десять, сопровождаемый худощавым, с жидкой бородкой послушником, он вошел в келью-кабинет настоятеля. Отец Владимир, еще не старый, с аккуратной бородой, в скромном монашеском одеянии, ответив на его приветствие, предложил присесть. Стас изложил ему суть своего вопроса, и настоятель, размышляя, задумчиво подтвердил, что действительно из Великобритании не так давно пришло письмо с просьбой об аудиенции, подписанное неким Томом Хантли.

Отец Владимир достал из ящика стола длинный конверт с реквизитами международной почты и, вынув из него сложенный втрое лист бумаги, исписанный от руки, прочел, свободно переводя рукописный английский текст на русский язык.

— …Вот этот запрос. Хантли пишет: «Прошу вас не отказать мне в возможности прикоснуться к подлинной России, понять глубинный смысл ее нравственных исканий и сущность ее бытия…» — настоятель опять положил письмо в конверт. — Я поручил своему секретарю дать ответ Тому Хантли, что не возражаю и готов его принять и выслушать. Но пока что он не появился.

— Отец Владимир, как я понял, вы человек очень ответственный, и вам я могу доверить некую конфиденциальную информацию, — потерев лоб и несколько приглушив голос, заговорил Крячко. — Дело в том, что на самом деле Том Хантли — это племянник королевы, герцог Дэниэл Урриморский. Об этом мы узнали из сообщения Скотланд-Ярда. Неделю назад этот гражданин прибыл в Москву и тут же бесследно исчез. Мы предполагаем похищение с целью выкупа.

На сей раз молчание настоятеля длилось несколько минут. Стас, не мешая священнику думать, тоже сидел молча, недвижимо глядя в окно.

— Очень странная история… — вздохнув и сцепив меж собой пальцы, медленно заговорил отец Владимир. — Скорее всего, некто не самый добрый затеял какую-то весьма скверную игру, нацеленную против России. Вероятнее всего, разыгрывается какая-то сложная, многоходовая комбинация, полный смысл и содержание которой неизвестно большинству задействованных в ней людей. Думаю, даже сам Том-Дэниэл используется как марионетка, которой исподволь, искусно управляют неведомые нам кукловоды.

Услышанное Крячко ошарашило. Он удивленно воззрился на своего собеседника — во, голова! Получив, можно сказать, мизер информации, тот смог сделать весьма далеко идущие выводы.

— Вы считаете, что это, скажем так, какая-то хитрая провокация? — уточнил он.

— Безусловно… — настоятель грустно улыбнулся. — Как вы думаете, кто на сегодня наш главный геополитический соперник самого ярого и непримиримого характера, который всеми фибрами души испытывает неприязнь к России? Кто: Соединенные Штаты, Англия, Китай, Япония?

Стас пожал плечами.

— Ну, насколько я могу судить, во всех случаях каких-то антироссийских провокаций американцы играют роль первой «скрипки».

— Скрипка-то первая, да вот англичане в этом вопросе существенно главнее, как бы ни показалось это парадоксальным. На протяжении целого ряда столетий именно Англия, когда — завуалированно, чужими руками, когда — открыто конфронтируя, вела непримиримую борьбу с Россией. Именно англичане спровоцировали самую первую кавказскую войну в девятнадцатом веке. Именно они сделали очень многое, чтобы в России пала династия Романовых и в стране воцарился хаос. А поведение английской верхушки перед Второй мировой? А речь Черчилля в Фултоне? А речь Маргарет Тэтчер, которая сказала то, чего не решился сказать даже Рейган — Россия по населению должна сократиться в десять раз — до пятнадцати миллионов человек, обслуживающих скважины и ядерные могильники западных компаний?! Нет, Станислав, нет… Там, где замешан британский истеблишмент, обязательно надо ждать какой-то каверзы.

— Прошу простить, но падение Романовых — «заслуга» в большей мере немцев! — возразил Крячко, вспомнив ранее где-то прочитанное. — Ведь это они переправили в дипломатическом вагоне в Петроград Ульянова-Ленина. Они же снабдили партию большевиков миллионами марок. Англичане, насколько я помню историю, в этом не участвовали.

— Немцы использовали тактический момент для ведения текущей войны. А вот англичане мыслили стратегически, хотя проявляли при этом весьма неприглядный цинизм. Вы же знаете о гемофилии у цесаревича Алексея? Его мать — Александра Федоровна, урожденная Алиса Гессен-Дармштадтская, была внучкой английской королевы Виктории. И та, утверждают исследователи, хорошо зная о генетическом недуге принцессы, сделала все возможное, чтобы сблизить ее с наследником российского престола. Я не знаю, каким темным силам она молилась, но Николай, который всего лишь раз встретился с Алисой, когда ей было только двенадцать, сразу же потерял от нее голову. Хотя, как считают некоторые историки, в ту пору его сердце было занято другой. Да и его родители были против.

— Ну и ну! — только и смог произнесли Стас.

— Английская верхушка использовала родную внучку королевы с той же долей цинизма, с коей нынешние исламские фундаменталисты используют шахидов, — отец Владимир сокрушенно покачал головой. — Что с ней случилось в дальнейшем — общеизвестно. И, что интересно, даже зная о том, что их близкой родственнице грозит смерть, представители британской короны, по сути, ничего реального не сделали для того, чтобы ее спасти. Английские войска, оккупировав Архангельск, занимались лишь крупномасштабным грабежом да истреблением русского населения в созданных ими концлагерях на острове Мудьюг.

— А как вы думаете, сама Алиса догадывалась о том, что ей было уготовано? — поинтересовался Крячко.

— Скорее всего, нет, — уверенно ответил настоятель. — Ее, как это иногда говорят сейчас, использовали «втемную». Вот и этот, как вы сказали, герцог, скорее всего, задействован точно так же. Романтическую историю с русской девушкой я в какой-то мере могу считать реалистичной. Но… Если бы этот молодой человек и в самом деле надумал объявить о том, что собирается жениться на русской, да еще не из аристократических кругов, скандал мог бы разразиться погромче, чем в связи с романом принцессы Дианы и Доди Аль-Файеда. Нет, тут что-то не то… Что-то они темнят. Я сегодня же спишусь с одним знакомым, который уже лет десять проживает в Лондоне. Всех карт раскрывать не буду, но попытаюсь выяснить — вдруг ему что-то известно о нынешних планах лондонских масонов в отношении России?

— Масонов? — удивленно переспросил Стас.

— Ну, да, масонов, — кивнул отец Владимир. — Вся английская верхушка так или иначе завязана на масонстве. Та же Тэтчер была весьма заметной фигурой в масонской иерархии. А вы в курсе дела, что, по мнению некоторых историков, одним из предков нынешних Виндзоров был знаменитый румынский монарх Влад Цепеш, более известный как граф Дракула?

— Впервые слышу! — Станислав едва не присвистнул от удивления.

— Ну, тут я не берусь делать каких-либо далеко идущих выводов, однако информация располагает к размышлениям.

Поблагодарив настоятеля за интересную, содержательную беседу, Крячко вышел из монастыря, и его сотовый телефон тут же зазвонил. Выслушав указание Петра Орлова ехать в Кострому, чтобы там встретиться с участницей ансамбля «Русские затейницы», он в ответ буркнул лишь «Угу!» и, сев в машину, вырулил на трассу, ведущую на северо-восток.

Прижимая ногой акселератор, Стас с удовольствием слушал льющуюся из динамиков классическую музыку — ранее он почему-то даже не предполагал, что она может быть такой будоражаще-волнующей и пленяющей. Раньше он был уверен в том, что классика — это «тупая нудьга», в которой ни «вкуса, ни фасона». А тут его вдруг посетила странная мысль, что именно так могут звучать мифические хрустальные небесные сферы.

«Стоп, стоп! Это что за прибабахи?! — всполошился Крячко, сообразив, что такое не совсем обычное восприятие музыки запросто может быть связано с сегодняшней поездкой. — Эк меня торкнуло! Неужто такое сотворилось из-за того, что я побывал в монастыре? О-о-о! Если так пойдет и дальше, то вообще труба. Это что же, когда-нибудь стану таким правильным и безгрешным, что хоть в святые записывайся?! Японский городовой! Дела-а-а…»

Подобное обстоятельство встревожило его не на шутку, поскольку нарушало взгляды на жизнь. Стас твердо знал, что он просто «правильный мужик». И — все. Да, при случае может употребить рюмашку сорокаградусной… Да и с какой-нибудь симпатяшкой никак не против «оторваться» от души. А уж в морду дать какому-нибудь зарвавшемуся остолопу — это прямо-таки святое! Потому что поступать так — его жизненная норма.

А случись и в самом деле стать святым?! Ё-о-о-о! Да, это конец всему.

Подобную трансформацию в дремучий позитив, случись она с ним на самом деле, Крячко мог воспринять исключительно как личную катастрофу. А как иначе-то это понимать?! Тогда он, как ни верти, в чем-то уподобится евнуху, охраняющему султанский гарем. А то ж! Ведь сколько красивых, обаятельных, трогательных, грациозных, томных и нежных женщин он будет вынужден оставить без своего внимания, воспринимая их лишь как «названных сестер»?!.. Бяда-а-а, как выразился один неуловимый корифей-карманник, которого Станислав однажды все-таки сумел взять с поличным.

…Миновав Ростов Великий, на одном из перекрестков несколько взгрустнувший Станислав увидел голосовавшую молодую особу с объемистой сумкой. Кисловато морщась, он нажал на педаль тормоза и свернул на обочину. Услышав, что симпатичная провинциалка направляется в какую-то Самохваловку, которая находится в стороне Костромы, Стас уныло пригласил садиться. Вовремя заметив, сколь тяжела кладь попутчицы, Крячко вышел из машины и, забрав сумку незнакомки, загрузил ее в багажник.

Вяло и чрезвычайно скучно между ними завязался натянутый разговор на душеспасительные темы. Всего через минуту после его начала Стас мысленно возопил: «Дайте, дайте мне веревку и мыло! Эх, судьба! Это что же получается-то? Неужто и в самом деле все безвозвратно потеряно?!! Да уж лучше бы Лева поехал в этот монастырь — он и так в праведниках ходит… Ой-ей-ей-ей!..»

Время от времени сдержанно кивая в ответ на сетования попутчицы, назвавшейся Еленой, он старался не думать о чем-то «эдаком», нашептанном в левое ухо искусителем окаянным. Тем временем, перечислив все общедеревенские беды (водопровод — как решето, свет с перебоями, клуб давно закрылся, большая часть деревни разъехалась и т. д.), Елена перешла к антологии своих персональных невзгод. Муж месяцами на заработках. В Москве нашел себе какую-то накачанную силиконом «любушку», а про законную жену, скотина, и не вспоминает. В доме проводка искрит — того гляди, полыхнет. Забор покосился, полы провалились, картошку сожрал (чтоб ему пусто было, чтобы ему ни дна ни покрышки, чтобы прах его побрал!!!) зловредный американский лазутчик — колорадский жук…

В какой-то момент своего повествования Елена столь размашисто поправила юбку-плиссе, что открылись ее незагорелые коленки, сверкнувшие своей молочной белизной. В один миг, забыв о какой бы то ни было святости (не пристала она к нему, не пристала — ур-р-а-а-а-а!!!), Крячко почувствовал, как ему вдруг стало очень жарко, а во рту отчего-то сразу же пересохло. Теперь он слышал Елену через нарастающий шум в ушах, уже не в силах отбиться от внезапно нахлынувшей лавины мыслей вовсе не благочестивого свойства.

Увидев указатель «Самохваловка», он сбавил скорость и свернул к деревне, с волнением в душе заранее предвкушая нечто заповедно-запретное, что сейчас вполне может заполучить. В чрезвычайно горячечном настроении проехав через село, Стас остановился у ухоженного кирпичного дома, окруженного вполне приличного вида штакетником, лишь кое-где лишившегося кем-то выдранных планок.

Он достал из багажника сумку и, будучи не в силах оторвать взгляда от стройных ног своей попутчицы, при ходьбе волнисто колышущих подол юбки, направился следом за ней во двор. Едва Крячко прошел через калитку, как тут же хриплым басом завозмущался здоровенный кудлатый барбос, привязанный в дальнем конце просторного двора. Они с Еленой уже подходили к крыльцу, как дверь сеней внезапно распахнулась, и из дома вышел здоровенный мужик, обалдело замерший при виде Станислава.

Ничуть не смутившись его появлением, Елена уперла руки в боки и язвительно произнесла:

— О-о-о! Явился — не запылился! Что, вытурила бедненького крашеная кошелка и он решил вспомнить о жене?

Но ее «благоверный», пребывая во все том же крайнем изумлении, этого даже не услышал, таращась на чужака в потертой кожаной ветровке.

— Эт-то кто еще тут?!! — наконец опомнившись, заносчиво заорал он, подавшись вперед. — Эй, ты, чувырло подзаборное! А ну вали отсюда, пока цел!..

Крячко, и без того уже понявший, что случился облом, в принципе, и сам собирался уходить. Но вот этот бахвальски-вызывающий, хамоватый тон его разозлил. Он поставил сумку на дорожку и спокойно поинтересовался, хотя внутри все разом закипело:

— А ты, дятел, из какого дупла вылез?

— Ты ч-че?! В рыло захотел?!! — выпучив глаза, муж Елены ринулся на Стаса, как видно надеясь, что тот испугается и побежит.

Однако этого не произошло. И тогда мордастый агрессор, дабы не потерять наступательного порыва, попытался всей своей массой с разбегу сбить незваного гостя с ног. Но в последнее мгновение Крячко отшагнул в сторону. Нападавший по инерции пролетел мимо него и, не удержавшись на ногах, повалился на землю, нелепо взбрыкнув в воздухе ногами. Елена, до этого момента испуганно наблюдавшая за атакой своего «благоверного», не выдержав, громко рассмеялась.

Тот, побагровев, с перекошенным от ярости лицом вскочил на ноги и, выхватив из кармана нож с выкидным лезвием, снова приготовился к броску. Стас, снисходительно усмехнувшись, негромко, но твердо пообещал:

— Руку сломаю в локте и плече! — указав пальцем, где именно прямо сейчас кости и суставы ревнивца утратят свою целостность и потребуют наложения гипса.

Агрессор тут же замер и, что-то ворча, попятился. Он вдруг понял, что незнакомец слов на ветер бросать не привык. А Стас, спокойно взглянув на Елену, невозмутимо поинтересовался:

— Он, что, всегда такой больной на голову?

Та, окинув взглядом супруга, растерянно вертящего в руках опасную «игрушку», чуть поморщившись, безнадежно махнула рукой:

— Всегда… Он всю жизнь — молодец, красавец, образец. А я… А я для него пожизненно второй сорт.

— Чего ты несешь-то? — возмутился ее «благоверный». — Это когда я тебе такое говорил?

— Мне — нет. А вот своим дружкам-собутыльникам — постоянно. Да и девкам тоже. Тамарке вон Зубасовой, Маринке Леббе… Ты думаешь, что мне никто ничего не передает?

— Во-о-н оно что!.. И вот ты надумала найти себе мужичка, чтобы с ним оттянуться и заодно со мной расквитаться… Так, что ль? — со злорадством подхватил «благоверный».

— «Оттянуться», «расквитаться»… — в голосе Елены звучали горечь и сарказм. — На это только ты горазд. Да просто хороший человек меня до дому довез, помог покупки донести. А ты сразу — хайло на него разевать. И вообще, какие у тебя могут быть претензии? Что толку, что мы с тобой прожили четырнадцать лет? Ни ребенка, ни хозяйства — ни-че-го! Думала, может, со временем как-то переменишься, за ум возьмешься… Нет, надежды уже никакой. А мне — что теперь? Лучшие годы позади, а впереди — одна пустота!..

Она смахнула слезу и молча поднялась на крыльцо. Когда за ней захлопнулась дверь, Крячко, не говоря ни слова, лишь выразительно посмотрел на ее до крайности обескураженного «благоверного» и молча направился к калитке. Тот и без слов сразу же понял, что о нем думает незнакомец. Ревнивец поспешно отвернулся, чтобы не видеть его презрительного взгляда, и отбросил свое оружие, словно нож жег ему руки. Судорожно выдохнув:

— Ленуська! Ленуська! Я это… Я сейчас все объясню! — он побежал в дом.

Сев в машину и запустив двигатель, Стас покрутил головой и рассмеялся — надо же, какое приключение! Грешным делом, заглядевшись на свою попутчицу, он чуть не забыл, что ему было поручено Петром. Тут можно было верить в это или не верить, но определенно без вмешательства каких-то высших сил не обошлось — блудный муж Елены появился вопреки всяким ее и, тем более, его ожиданиям.

«Что имеем — не храним, потерявши — плачем… — мысленно резюмировал Крячко, имея в виду ревнивца. — Ишь, как заметался — либо жалко стало? Только кого — ее или себя?..»

Машина летела по нескончаемой дороге, а Стас все вспоминал про казус в Самоваловке, внутренне досадуя на то, что его столь пламенные душевные порывы закончились ничем…

Глава 3

…Наш великий успех, достигнутый в минувшем столетии — крушение Советского Союза, — требует своего повторения в веке нынешнем. Россия в ближайшие годы должна распасться на сотни (если не тысячи!) карликовых княжеств, мусульманских ханств и «банановых республик», непрестанно враждующих и грызущихся между собой. Русские, татары, башкиры, мордва, коми, якуты и прочие народы должны истреблять друг друга. Цивилизованный мир с высоты своего величия будет наблюдать за этим хаотично-агрессивным движением унтерменшей, которые сами обезлюдят и таким образом подготовят свои просторы для освоения их СЦМ (странами цивилизованного мира).

Согласно уже достигнутым негласным вариантам установления контроля над территорией нынешней России различные ее части подпадут под зоны ответственности тех или иных правительств СЦМ. В частности, на основании Протокола об учете взаимных интересов стран, принимающих участие в разрушении империи славянских варваров, предполагается установить следующее. Сахалин, Камчатка, Курильский архипелаг и часть территории Приморского края, граничащего с Маньчжурией, курируются Японией на правах территорий, включенных в ее состав.

Территория от 65-й параллели с юга на север и от Уэлена на востоке до Архангельска на западе, а также вся русская Арктика пребывают под юрисдикцией США. Территория на северо-запад от этих земель попадает под юрисдикцию Британии, на северо-восток — Германии и Норвегии. Все, что южнее 65-й параллели — почти вся Восточная Сибирь южнее Северного полярного круга, а также Монголия, находятся под влиянием Китая.

Западнее Уральского хребта предполагается доминирование европейских членов НАТО — французской, британской и германской зон влияния. Весь Кавказ и юг России может войти в состав созданного Турцией Великого Турана.

Но это — завершающий этап нашего нового мегапроекта, условно называемого «Карфаген». Подобно древней североафриканской империи, по своей мощи равнявшейся Риму, но павшей под ударами римских легионов и бесследно исчезнувшей в руинах истории, точно так же должна пасть и исчезнуть Россия.

Сегодня мы стоим, по сути, в начале этого великого победного пути. И одним из важнейших факторов, гарантирующих триумф СЦМ, должна стать активнейшая работа на территории России, нацеленная на ее развал изнутри. Свою страну русские должны разрушить сами!

(Из меморандума совещания Рыцарей-Властителей высшего круга посвящения тайного ордена «Пламя Истины»)

* * *

Еще через час езды по довольно пересеченной, весьма живописной местности, оставив слева от себя Ярославль, вдали Стас увидел пригороды Костромы. Крячко созвонился с информационщиками главка и уже через несколько минут знал, что нужные ему «Русские затейницы» проживают в гостинице «Изумрудная даль». Вскоре он подъехал к типично провинциальной гостинице старой постройки с осовременным фасадом. Войдя в холл еще советского фасона, он спросил у администратора, на месте ли интересующие его хористки. Как оказалось, те еще были на месте, но уже собирались ехать в местный концертный зал на свое заключительное выступление.

— Ну и как они воспринимаются костромичами? — выслушав администратора, задал вопрос Станислав.

— Ну-у, понравились тут всем, — закивал тот. — У нас есть и свои сильные коллективы, но у этих такая запевала — поискать. И собой хоть куда, и голос у нее — заслушаешься. А что случилось-то? С чего это вдруг ими угрозыск заинтересовался?

— Да ничего особенного не произошло, — Крячко чуть махнул рукой. — Они могут оказаться свидетелями одного происшествия — только и всего лишь.

Вскоре в холл спустилась девушка лет двадцати с не бедными формами и длиннющей, пышной косой (подниматься в номер хористок Стас не захотел, чтобы перед выступлением напрасно не беспокоить певиц — вдруг из-за такого нежданного визита у кого-то или голос пропадет, или слух притупится?) Жизнерадостно улыбнувшись, она поздоровалась необычайно звучным голосом, от которого у Крячко будто ток пробежал по спине. Теперь он понимал в самой полной мере, с чего бы эта девушка так приглянулась английскому герцогу.

— …Меня зовут Станислав Васильевич, — ответив на приветствие, представился Стас, — я из главка угро, хотел бы задать вам несколько вопросов.

Они прошли в дальний угол холла и, сев под пальмами, растущими из больших кадок у мини-фонтанчика, продолжили разговор. Крячко вкратце рассказал Людмиле о причинах, побудивших ее разыскать, и поинтересовался обстоятельствами, при которых произошло ее знакомство с лондонцем Томом Хантли. Рассмеявшись, его собеседница лишь сокрушенно покачала головой.

— Я так понял, особого впечатления он на вас не произвел? — поспешил уточнить Станислав.

— Как сказать… — девушка лукаво улыбнулась. — Если и произвел, то совсем чуть-чуть.

По ее словам, он пришел в гримерную очень смущенный, даже потерянный, с огненно-красными ушами, неспособный даже на своем родном языке связать пару слов. Но при этом все равно норовил сказать что-то по-русски. Людмила выслушала его комплименты и поблагодарила за внимание к концертной программе, после чего они немного поговорили на разные темы.

Девушка не запомнила, с чего это было начато, но Том в ходе разговора сказал, что в каждом британце есть хотя бы капля крови короля Артура, и поэтому они такие романтики. В ответ на его слова Людмила пошутила, сказав, что и в каждом русском тоже есть хотя бы капля крови князя Рюрика. И поэтому русские непобедимы.

— …Не знаю почему, но он к этим словам отнесся очень серьезно! — девушка снова рассмеялась.

— Он вам не предлагал списаться, созвониться или каким-то иным образом продолжить знакомство? — прищурился Крячко.

— Ну, в общем-то, да, — Людмила сдержанно кивнула. — Но я сказала ему, что у меня есть жених, который сейчас служит в армии. Отслужит — поженимся.

— А жених-то кто по специальности? — Стас снова задал уточняющий вопрос.

— Инженер-энергетик, — девушка мечтательно улыбнулась. — А так-то мой Димка — на все руки мастер. И вообще, он самый замечательный… Он пошел в армию в прошлом году после института. Вот, уже скоро должен вернуться. Так-то его весной должны были уволить, но уговорили на пару месяцев задержаться уже как вольнонаемного — что-то там надо наладить, доработать.

Выразив согласие, что Димка, да еще и инженер-энергетик в придачу, быть плохим не может по определению, Крячко неожиданно поинтересовался:

— Скажите, Люда, а вот если бы этот Том вдруг оказался каким-нибудь знатным лордом или, скажем, внуком королевы и сделал бы вам предложение, вы и тогда бы ему сказали «нет»?

Людмила окинула его удивленным взглядом и пожала плечами.

— Да хоть самим королем! — снисходительно улыбнулась она. — Это-то тут при чем? Сердцу, как известно, не прикажешь. А если и прикажешь, то потом об этом можешь очень сильно пожалеть. Моя подруга года два назад вышла замуж за какого-то то ли эмира, то ли шейха. Ну и что хорошего? Живет теперь как канарейка в золотой клетке. Уже писала мне: «Ну и дура же я! Куда я влезла и как мне теперь отсюда выбраться?!»

По словам Людмилы, после той встречи с Томом Хантли они больше ни разу не виделись и не общались. Собственно говоря, если бы Стас о нем не напомнил, то, скорее всего, сама она о нем и не вспомнила бы. Еще собеседница Крячко добавила, что в те недолгие минуты, когда они общались с Томом, два каких-то, на ее взгляд, малоприятных типа постоянно отирались невдалеке, делая вид, будто они рассматривают в небе облака. Стас сразу же сообразил, что речь идет о двух детективах Скотланд-Ярда, которые вели за герцогом негласное наблюдение.

«И это — хваленая агентура Скотланд-Ярда? — с иронией мысленно отметил он. — Да у нас любой участник пионерской «Зарницы» дал бы им сто очков вперед по части ведения разведки. Поэтому-то, может быть, этот Том-Дэниэл их и раскусил еще в самолете, а в аэропорту смылся…»

Оставив девушке свою визитку и попросив ее позвонить ему сразу же, если на горизонте вдруг возникнет Том Хантли, Крячко отбыл в Москву.

* * *

Гуров прибыл в Мытищи ближе к двум часам дня. Ему нужно было найти Гасана Эльбидаева, который, очень даже вероятно, был причастен к похищению в аэропорту Шереметьево гражданина Великобритании. Первым делом на своем «Пежо» он заехал в местный райотдел и попытался выяснить хоть какую-то информацию об Эльбидаеве, проживающем на улице Дружбы. Вызванный начальником райотдела тамошний участковый, назвавшийся Денисом Курыниным, ничего определенного сказать не мог. Парень всего месяц как заступил на свой нынешний пост, большого опыта в этой работе не имел и еще даже толком не знал всех объектов на своем участке.

Конфузясь и вздыхая, Денис поминутно разводил руками, то и дело напоминая о том, что он работает «всего ничего», что «память — не камера хранения, всего не удержишь», что проживающая на улице Дружбы не очень большая, но весьма сплоченная община выходцев с Кавказа о своих земляках и тем более родственниках не слишком склонна давать информацию правоохранительным структурам.

— …Про кого ни спроси — никто ничего не знает, — досадливо повествовал участковый. — Фамилию Эльбидаев я слышал, но кто это такой и чем занимается — вот так, с ходу, не скажу…

Ничего не ответив, Гуров сел в машину и отправился на улицу Дружбы. Насколько он мог понять, исходя из реальной обстановки, вариант с установкой «наружки» и прослушки здесь мог оказаться слишком затяжным и неэффективным. Вариант с официальным выходом на общину мог привести к нежелательным последствиям — вдруг похитители узнают о том, что угрозыску кое-что известно об Эльбидаеве, они запаникуют и начнут заметать следы? Тут нужно было что-то принципиально иное.

Выйдя из машины у дома семнадцать, где, согласно прописке, проживал интересующий его субъект, Гуров направился ко второму подъезду девятиэтажки, в котором должна была находиться квартира Эльбидаевых. Он решил разыграть из себя полукриминального дельца — эдакого главарька сети контрабандистов, работающих с Англией. Имея мощные габариты и будучи одетым в гражданский костюм, Лев вполне мог сойти за такового.

Набрав на пульте домофона две четверки и нажав на кнопку вызова, он вскоре услышал женский голос, который с заметным кавказским акцентом поинтересовался тем, кто звонит.

— Гасана я могу услышать? — с нарочито блатными нотками в голосе поинтересовался Гуров.

— А кто его спрашивает? — недоуменно сказала женщина.

— Долго объяснять! — уже с некоторым нетерпением произнес Лев. — Его хочет видеть человек, которому он создал помехи — очень серьезные помехи! — в бизнесе.

— Что за человек? Какие помехи? — не на шутку встревожилась хозяйка квартиры.

— Послушайте, мадам, это не женский вопрос, — эдак напыщенно уведомил Гуров. — Если Гасан дома и если он мужчина, то пусть сам подойдет к домофону. Или он никак штаны не наденет?

— Эй, слушай! — загромыхал из динамика хрипловатый, гортанный тенор. — Ты очень крутой там, да? Тебе чего тут надо?

— С тобой поговорить об одном очень серьезном деле, — с деловитым напором сказал Лев. — Спускайся вниз, хочу провентилировать кое-какие косяки. Можешь не напрягаться — я тут один, пушку оставил в тачке.

Немного помолчав, Эльбидаев недовольно ответил:

— Я никого не боюсь. Чему быть, тому не миновать. А если что — мои братья расквитаются. Сейчас спущусь…

Минуты через полторы дверь подъезда открылась, и на улицу вышел плотный брюнет лет сорока. Он смотрел настороженно и подозрительно. Подойдя к Гурову, Эльбидаев сердито поинтересовался:

— Ну и что там за дела? Ты, что ль, меня вызывал?

— Я… — снисходительным тоном ответил Лев. — Короче, кто и куда увез моего делового партнера Тома Хантли на твоей тачке?

— Если ты имеешь в виду «Тойоту», то ее у меня больше недели назад угнали, и до сих пор никто не нашел.

— Что, и заявление есть у ментов? — недоверчиво спросил Гуров.

— Так ты пойди и проверь! — с вызовом ответил его собеседник и ухмыльнулся.

— Да это для меня — раз плюнуть, — в тон ему ответил Лев, доставая телефон. — У меня свои люди есть везде.

Набрав номер капитана Жаворонкова, он попросил его проверить в ГИБДД наличие заявления Гасана Эльбидаева об угоне машины. Сунув телефон в карман, он окинул изучающим взглядом несколько потускневшего хозяина угнанной «Тойоты».

— А теперь, красава, — в голосе Гурова зазвучали жесткие и даже угрожающие нотки, — припомни, да смотри не ошибись, чем ты занимался восемь дней назад?

Он назвал дату и время исчезновения в Шереметьеве Тома Хантли. Гасан в ответ попытался изобразить пренебрежительную усмешку, но она получилась удивленной и даже отчасти растерянной.

— Я был на придорожном рынке, на своем обычном месте торговал овощами… — Эльбидаев вскинул руки ладонями вверх. — Вот! Именно в этот день мою машину и угнали, а домой меня подвозил сосед по подъезду Васька Постромов. Можешь у него спросить.

— Зови, — спокойно сказал Лев и, достав зазвонивший в этот момент телефон, нажал на кнопку включения связи.

Это был Жаворонков. Валерий сообщил, что в ГИБДД и в самом деле поступило заявление гражданина Эльбидаева об угоне его автомобиля. Тем временем Гасан тоже набрал чей-то номер телефона и, услышав отклик, скороговоркой попросил своего собеседника подтвердить, где именно он был восемь дней назад. Тот подтвердил. Гуров вернул телефон Эльдибаеву. Ему стало понятно, что в этом направлении поиска раскопать едва ли что удастся.

Когда он повернулся, собираясь уходить, Эльбидаев его окликнул:

— Э, а ты чего хотел узнать-то? Чего у тебя случилось?

— Восемь дней назад какие-то парни, по виду — южане, в Шереметьеве затолкали в твою тачку моего коммерческого партнера из Англии и куда-то увезли. А на нем завязан весь мой бизнес. Если поймаю этих уродов, собственноручно на куски порежу! — свирепо пообещал Лев, насупив брови.

Отчего-то с озабоченным видом почесав редеющую шевелюру на темени, Гасан яростно хлопнул себя руками и, поцокав языком, покрутил головой.

— Вот оно что! Теперь я понял, чего они трепались: «Шереметьево, Шереметьево»… — сердито выдохнул он.

— Кто — «они»? — внезапно почуяв, что какая-то ниточка все же появилась, быстро переспросил Гуров.

— В тот день, когда у меня угнали тачку, по рынку шли четверо парней — не пойму кто, но похожи на моих земляков и по-русски говорили что-то там про Шереметьево и про какую-то тачку. Что именно — я не разобрал, но один точно сказал: «На тачке». Вот они-то, сволочи, ее и угнали! Я когда после работы на стоянку пришел — там пусто! Я и подумать тогда не мог, кто мне такую свинью подложит.

— Морды их запомнил? — Лев выжидающе уставился на собеседника.

— Ну-у… Так… В общих чертах… — Эльбидаев пожал плечами. — Да если и запомнил — что толку? Может, я их теперь сто лет не увижу! Где их искать?

— Не напрягайся — все под контролем. — Гуров говорил твердо и авторитетно. — Я же тебе сказал, что связи у меня очень широкие. Дай свой номер, ща я перетру со своими людьми, и тебя в одну ментовскую контору пригласят криминалисты. Там ты с ними составишь фотороботы, а я договорюсь, чтобы твою тачку искали от Москвы и до Чукотки. Так что, чем лучше вспомнишь физиономии тех хмырей, тем больше шансов на то, что тачку тебе вернут.

— О, уважаемый! — Эльбидаев, поспешно доставая телефон, энергично закивал в ответ. — Я их вспомню, вспомню! Я их, шакалов, как сфотографировал!

Отбыв в Москву, Лев созвонился с криминалистами главка, сообщив телефон Эльбидаева. Дав соответствующие распоряжения по поводу составления фоторобота, он добавил, что Гасан не должен узнать, кем на самом деле был приезжавший к нему «авторитетный криминальный делец» — мало ли, как тот отреагирует на информацию о том, что «авторитет» на самом деле полковник полиции? Вдруг попадет вожжа под хвост, и с фотороботом получится облом?

…Войдя в свой кабинет, Гуров первым делом созвонился с генералом Орловым. Тот, выслушав его весьма лаконичный доклад по поводу визита в Мытищи, дал по этому поводу весьма высокую оценку и тут же поинтересовался:

— Кстати, ты ко мне не зайдешь?

— Есть что-то интересное? — уточнил Гуров.

— Само собой!.. — с изрядной долей значительности в голосе уведомил Петр. — Но это не телефонный разговор.

Положив на рычаги трубку телефона внутренней связи, Лев издал недоуменное «хм» и вышел из кабинета. Когда он проходил через приемную, Верочка громким шепотом сообщила:

— Этот ваш знакомый полковник из ФСБ недавно был. Как его… Вольнов, что ль? Вас очень хотел увидеть.

«О-о-о! — поблагодарив секретаршу, мысленно отметил Гуров. — Похоже, дело принимает серьезный оборот…»

Озабоченно глядя в окно, Орлов пригласил Льва сесть и негромко сообщил:

— По мнению ФСБ, происшествие с герцогом Урриморским — всего лишь рядовое звено целой цепи тщательно спланированных и скоординированных действий, конечная цель которых — нанести максимальный урон престижу России и ее позициям в мировом сообществе. Случай послал вам со Стасом пусть и мелкого, но с большими полномочиями эмиссара тайной международной секты, организованной по тем же принципам, что и масонские ложи. У меня был Александр Николаевич, и он рассказал, что, по его мнению, в ближайшее время в российских городах могут произойти как бы спонтанные, но на самом деле хорошо организованные и щедро оплаченные «общественные протесты», наподобие событий на Болотной площади.

— На тему? — спросил Лев, откинувшись к спинке кресла.

— Темы могут быть самые разные. — Петр усмехнулся. — Например, «Долой деспотию коррумпированной бюрократии». Или, скажем, «Свободу секс-меньшинствам».

Гуров негромко рассмеялся.

— Ну, насчет этого нетрудно догадаться… — резюмировал он. — Ну а кто за всем этим конкретно стоит, наши фээсбэшники уже установили?

Орлов развел руками.

— Тут можно только догадываться… — он особо подчеркнул слово «догадываться». — Однако аналитики наших спецслужб уверенно говорят о причастности ко всем этим готовящимся «протестам» и английской «МИ-шесть», и американского ЦРУ.

— Как говорится в таких случаях — ба, знакомые все лица! — в голосе Льва сквозил нескрываемый сарказм. — Я вот никак не могу понять, почему наши верхи не ищут адекватного ответа такому вот наглому, оголтелому вмешательству в наши дела?

— Ну да ладно, черт с ними со всеми! — Орлов в сердцах стукнул по столу кулаком. — У нас на сегодня главная задача — найти этого чудилу-герцога. Если только он и в самом деле не «засланный казачок» особо высокого ранга… Куда думаешь двигаться дальше?

Гуров чуть пожал плечами.

— Единственно реальная зацепка на данный момент — фотороботы, которые должны быть готовы уже к завтрашнему утру. Пробьем их по всем базам данных. Где-то что-то да вылезет. Объявим их в негласный розыск. Ну а пока, как говорится, суд да дело, пошарю в Интернете. Как ни верти, а из него всегда что-то можно выудить. Например, по части возможных связей, пусть даже и условных, этого герцога Урриморского и спецслужб Запада. Да и с тамошними масонскими ложами. В первую очередь — с йельской «Череп и кости». Если удастся установить связь, тогда и искать будет намного легче.

…Вернувшись к себе, Гуров с головой ушел в Интернет. К его удивлению, информации о герцоге Дэниэле Урриморском оказалось не так уж и много. Даже всезнающая «Википедия» о нем толком ничего не могла сказать. Лишь с четвертой или пятой попытки, и так и эдак меняя формулировку запроса в поисковой системе, Лев наконец-то на англоязычном сайте нашел материал, который применительно к русскому языку был озаглавлен примерно так: «Золушка британской королевской семьи».

Автор материала, явно не обделенный чувством юмора, рассказал об отпрыске королевского рода Виндзоров, Даниэле Урриморском, который и в самой Англии был мало кому известен. Дэниэл, двоюродный племянник королевы, происходящий из не самой богатой английской знати с шотландскими корнями, и в самом деле среди своей «голубокровной» и «белокостной» родни пребывал на положении Золушки. Он рано осиротел, и его вырастила родная бабушка, которая формально доводилась королевской семье родней, но, как об этом не раз заявляли придворные династологи, биографы и летописцы родословных, на самом деле была приемным ребенком в семье малоизвестного герцога Урриморского.

Но, что самое поразительное, по утверждениям сразу нескольких источников, герцогиня Элизабет Урриморская по своей крови была… русской! Автор статьи разыскал в архивах занятный газетный материал еще двадцатых годов прошлого века. Как явствовало из старой публикации, в далеком семнадцатом семья графа Закамского покинула революционную Россию и осела в Англии. Во время переезда сын графа заразился сыпным тифом и быстро умер. Детей у семьи долго не было, и лишь в двадцать втором наконец-то родилась дочь, которую назвали Лизой.

Год спустя чета Закамских с крохой-дочерью возвращалась в свой загородный дом в предместье Лондона. Внезапно по совершенно необъяснимой причине их «Роллс-Ройс» сошел с дороги и покатился под откос. Супруги погибли мгновенно, а вот их дочь, силой инерции выброшенная из автомобиля на травянистый откос, не пострадала.

Сразу же к попавшим в ДТП поспешили пассажиры автомобиля, шедшего следом. Это было авто герцога Александра Урриморского, который с женой возвращался в свое родовое поместье Гринхилл с приема в честь дня рождения кузины королевы Виктории. Герцог первый подбежал к девочке и, лишь увидел это синеглазое создание, сразу же им был очарован. Он тут же принял решение удочерить ребенка — своих детей у четы не было уже много лет.

Герцог, который был сводным братом королевской кузины, формально как бы принадлежал к Виндзорам. Но в реальности его держали на некоторой дистанции от королевского двора, чем он всегда очень тяготился.

Когда уже вовсю полыхала Вторая мировая война, Элизабет Урриморская, ставшая к той поре во всех смыслах завидной невестой, вышла замуж за графа Веллинджа, молодого капитана-авиатора королевских военно-воздушных сил Великобритании. Во время одного из боевых вылетов новобрачный пропал без вести. Все были уверены, что он погиб. Но Элизабет верила в возвращение своего мужа, и не напрасно. Уже в самом конце войны капитан Веллиндж, хотя и страшно исхудавший, появился на пороге родного дома. Как оказалось, в воздушном бою его сбили немцы, и он более двух лет провел в плену.

Лишь в конце пятидесятых у четы Веллинджей родился сын Георг, который, по настоянию Александра Урриморского, получил его фамилию. Когда мальчику исполнилось десять лет, ставший к той поре уже полковником Веллиндж скоропостижно скончался от аневризмы аорты. В восемьдесят седьмом герцог Георг Урриморский женился на дочери виконта Брэдстара. Год спустя у молодой четы родился мальчик, которого назвали Дэниэлом. А еще через год супруги погибли в автокатастрофе. Что самое загадочное и удивительное — в тот же день и на том же самом месте, где когда-то погибли переселенцы из России Закамские.

Воспитанием внука занялась его бабушка, Элизабет Вэллиндж, которой в ту пору было под семьдесят. Она сделала все возможное, чтобы ее внук вырос достойным молодым человеком. В две тысячи пятом ее не стало на восемьдесят шестом году жизни. Дэниэл, которому к той поре исполнилось семнадцать, поступил учиться в Оксфордский университет на отделение России и Восточной Европы. Успешно закончив учебу, молодой человек получил диплом магистра по избранной им специальности.

Как особо отметил автор статьи, ранее Дэниэла для королевской семьи словно вообще не существовало. Но вот с некоторых пор о юноше, хоть и носящем громкий титул, но, по сути, никому не известном в «высшем свете», при дворе отчего-то вдруг вспомнили. Его стали приглашать хоть и не на самые большие и ответственные, но все же элитарные приемы. Затем Дэниэла пару раз удостоили личной аудиенцией первые лица королевской семьи. Это, по мнению журналиста, было не случайным явлением.

«Просто так из небытия, из «каморки с ненужными вещами», на свет не вытаскивают то, что двору в ближайшее время не пригодится, — особо отметил автор статьи. — Тогда возникает вопрос — а для чего августейшим особам вдруг понадобился хотя и благородный, но бедный родственник Дэниэл? Что за интригу затеяли Виндзоры? Уж не собираются ли они симпатягу парня, к тому же еще и умницу, склонить к женитьбе на любимице королевы графине Рэллейн, уже раз пять выходившей замуж, но, в силу своего занудливо-капризного характера, не ужившейся ни с одним из мужей? Судя по всему, скоро Британия узнает нечто весьма занимательное. А может быть, вдобавок и скандальное. В общем, поживем — увидим…»

Далее автор материала поведал о том, что, заинтересовавшись Дэниэлом Урриморским, его родословной, он отправился в Россию, где встречался с видными историками, много работал с архивами. И ему удалось выяснить много необычного и даже невероятного. Как оказалось, родоначальником рода графов Закамских был Никита Закамский, урожденный Закамин, сын корабельного мастера Ерофея Закамина, прославившегося тем, что ни одно судно из тех, что он строил, не потерпело в бою поражения и не было потоплено.

Никита Закамин, служивший в Преображенском полку, в пекле битв проявил доблесть, находчивость и смекалку, за что был отмечен самим Петром — возведен в дворянское достоинство. Его сын, тоже став военным, дослужился до генерала и за свои подвиги Екатериной Великой был удостоен титула графа Закамского и гербом, на котором орел парил над могучим дубом.

Его потомок, проявивший доблесть в сражениях с японцами на сопках Маньчжурии, незадолго до Первой мировой женился на дочери придворного врача Андрея Смольникова. Из своих четверых детей тот всегда выделял и гораздо больше других лелеял красавицу Арину. Однако по двору давно и упорно ходили слухи, что дочь доктора — вовсе не его дочь, а… императора Александра Третьего!

Случилось так, что в одна тысяча восемьсот восемьдесят третьем году изрядно перебравший государь, прогуливаясь по саду в Гатчине, изволил заметить весьма пригожую придворную даму лет тридцати. Выяснив, что это жена его личного доктора, император, следовало полагать, счел недостойным «наставлять рога» своему лейб-медику. Но тем не менее в конце концов он не смог устоять перед соблазном и однажды назначил той тайное свидание. Оно состоялось. А через девять месяцев у Смольниковых родилась дочь Арина…

«Занятный случай! — читая это повествование, мысленно отметил Гуров. — Получается так, что герцог Урриморский — один из потомков Александра Третьего. То есть он тоже как бы из Романовых. Да, тут есть над чем поломать голову…»

Он набрал в поисковой системе «граф Закамский», и вновь на англоязычном сайте нашел необычный материал историографа британской разведки Мэтью Григса. Автор материала, изучавший архивы МИ-6, на основе проработки не самых секретных документов сделал сенсационный вывод: гибель графа Закамского и его жены не была случайностью. Падение машины под откос стало следствием того, что кто-то неизвестный вывел из строя рулевое управление «Роллс-Ройса».

«…Но искать пресловутый «ледоруб Меркадера», на мой взгляд, в этой ситуации было бы напрасным, — особо отметил Мэтью Григс. — Убийство, скорее всего, совершили не агенты сталинского ОГПУ, а британские спецслужбы. И причина тому была весьма прозаичная: еще в двадцатом году контрразведка МИ-5 заподозрила графа Закамского в том, что он работает на советскую разведку. Разумеется, на первый взгляд подобные подозрения могли бы показаться сущим бредом: аристократ, бежавший от революции, — красный шпион? Мыслимо ли подобное?!.

Но, как удалось выяснить из косвенных источников, это вполне могло быть реальностью. Было известно, что после переезда на Британские острова граф тяготился жизнью на чужбине и постоянно тосковал по России. Его супруга, Арина Закамская, также была подвержена приступам ностальгии. Знакомый их семьи как-то рассказал, что граф однажды признался ему, что готов работать грузчиком в порту, лишь бы иметь возможность дышать воздухом России и быть похороненным в русской земле.

Наша контрразведка в конце 1919 года установила, что у графа Закамского состоялась встреча с якобы бежавшим из России действительным статским советником Мухиновым. На самом деле под этим именем скрывался бывший сотрудник разведки Первой конной армии Семена Будённого Алексей Стратонов. Насколько это удалось выяснить, Стратонов показал Закамскому материалы, иллюстрирующие деятельность британского экспедиционного корпуса в Архангельске и в целом на северо-западе России. Граф был шокирован письменными свидетельствовами и фотоматериалами, повествующими о созданными британцами концлагерях на беломорских островах Мудьюг и Мхи, где заподозренные в симпатиях к большевикам содержались в нечеловеческих условиях, где ежедневно происходили казни заключенных.

Кроме того, можно предположить, что Закамскому, в случае его согласия работать на ОГПУ, в перспективе была обещана возможность вернуться в Россию. Скорее всего, это и стало последним доводом, который склонил графа к сотрудничеству с большевистской спецслужбой…

Анализируя дальнейшие события, стоит уверенно сказать, что досрочное возвращение британского экспедиционного корпуса из России произошло не без активной деятельности графа Закамского. Он же сделал все возможное, чтобы уже реально намеченные планы нового похода США, Англии и Франции против России были гарантированно сорваны. Как видно, руководство МИ-5, сознавая слабость своих доказательств в отношении Закамского, но твердо зная о его работе на Советскую Россию, приняли решение о его физической ликвидации. Однако насколько верна эта догадка — мы сможем уверенно сказать лишь через десятилетия, когда наконец-то будут рассекречены соответствующие архивы британской контрразведки…»

Дочитав статью, Гуров задумался. Он даже не подозревал, что в России были такие интересные и в то же время безгранично преданные ей люди. Он понимал, что граф Закамский согласился служить не большевикам, а русскому народу, в ту пору истреблявшемуся на территориях, захваченных ордами западных оккупантов — англичан, французов, японцев, американцев и прочих народов. Сама по себе братоубийственная гражданская война страшно обескровила Россию. А тут еще и иноземные стервятники слетелись попировать, погреть руки на чужой беде…

Запросы в поисковой системе на предмет того, может ли быть связан герцог Урриморский с британской разведкой МИ-6 и ЦРУ США, особого результата не дали. Удалось лишь найти ироничную статью российского военного аналитика Кудрявина, который, анализируя деятельность правящих элит англосаксов и их вооруженных сил, очень остроумно отметил: «…Если британские и американские «метеорологи» из военных ведомств говорят о том, что горизонты нашего мира чисты и безоблачны, будь уверен: в ближайшее время где-то обязательно выпадут бомбовые «осадки»…»

Неожиданно зазвонил сотовый телефон. Лев ответил и услышал голос жены. Мария встревоженно интересовалась:

— Лева, а ты домой собираешься приехать?

Взглянув на часы, Гуров даже присвистнул — маленькая стрелка почти вплотную приблизилась к девяти. За окном уже догорал вечерний закат…

Глава 4

…Для успешного осуществления задуманного, нами должны быть задействованы все формы воздействия на Россию — политические, экономические, информационные. В плане информационного воздействия следует отдать предпочтение борьбе за умы и настроения славяно-русской, и в целом российской молодежи. Наиболее полно и четко данное направление информационной войны выразил величайший из мыслителей Запада, человек, создавший самую мощную в мире разведывательную службу ЦРУ — мистер Аллен Даллес. На одном из закрытых совещаний с участием президента Гарри Трумэна он изложил свое видение того, как Запад сможет разгромить Советский Союз без единого выстрела. Жизнь подтвердила правоту его гениальной мысли, и его выступление достойно того, чтобы напомнить о нем еще раз: «…Окончится война, все как-то утрясется, устроится. И мы бросим все, что имеем, — все золото, всю материальную мощь — на оболванивание и одурачивание людей!

Человеческий мозг, сознание людей способны к изменению; посеяв там хаос, мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности верить. Как? Мы найдем своих единомышленников, своих союзников в России. Эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштабу трагедия гибели самого непокорного на земле народа, окончательного, необратимого угасания его самосознания. Из культуры и искусства, например, мы постепенно вытравим их социальную сущность, отучим художников, отобьем у них охоту заниматься изображением… исследованием тех процессов, которые происходят в глубинах народных масс. Литература, театры, кино — все будет изображать и прославлять самые низменные человеческие чувства. Мы будем всячески поддерживать и поднимать так называемых «художников», которые станут насаждать и вдалбливать в человеческое сознание культ секса, насилия, садизма, предательства — словом, всякой безнравственности. В управлении государством мы создадим хаос и неразбериху.

Мы будем незаметно, но активно и постоянно способствовать самодурству чиновников, взяточников, беспринципности. Бюрократизм и волокита будут возводиться в добродетель. Честность и порядочность будут осмеиваться и никому не станут нужны, превратятся в пережиток прошлого. Хамство и наглость, ложь и обман, пьянство и наркомания, животный страх друг перед другом и беззастенчивость, предательство, национализм и вражда народов, прежде всего вражда и ненависть к русскому народу — все это мы будем ловко и незаметно культивировать, все это расцветет махровым цветом.

И лишь немногие, очень немногие будут догадываться или даже понимать, что происходит. Но таких людей мы поставим в беспомощное положение, превратим в посмешище, найдем способ их оболгать и объявить отбросами общества. Будем вырывать духовные корни, опошлять и уничтожать основы народной нравственности. Мы будем расшатывать таким образом поколение за поколением. Будем браться за людей с детских, юношеских лет, главную ставку всегда будем делать на молодежь, станем разлагать, развращать, растлевать ее. Мы сделаем из них циников, пошляков, космополитов».

Именно эта программа стала основой ведения информационной войны против советской империи зла Рональдом Рейганом. И именно она привела СЦМ к победе. Но следует учитывать и то, что Россия сумела извлечь некоторые уроки из событий конца восьмидесятых — начала девяностых. На сегодня в этой стране сильны позиции тех, кто именует себя ее патриотом. К сожалению, их влияние все еще значительно, и это серьезно отражается на внутренней и внешней политике российского руководства.

Поэтому, в целом сверяя свой стратегический курс с программой Аллена Даллеса, в отдельных, частных случаях необходимы тактические коррективы с учетом современных реалий. И главной из них следует считать широкое распространение в России сети Интернет. Это великое изобретение западных умов на сегодня в России приобрело огромную популярность. И мы обязаны воспользоваться всеми теми рычагами воздействия на российское общество, каковые дарует Интернет.

В плане морально-психологическом основной посыл должен быть сделан в сторону разрушения всевозможных традиционных моральных установок русской молодежи. За последние десятилетия с момента провозглашения на Западе сексуальной революции Россия дрогнула и в значительной мере отошла от своих архаичных нравственных традиций. В частности, семейно-бытовых. Институт семьи, который «Пламя Истины» рассматривает как ненужное, отмирающее наследие прошлых эпох, в России дал огромную трещину и стремительно разрушается. Благодаря внедрению в сознание россиян западных моделей и стандартов поведения и взаимоотношения в быту ценность семьи как основы мироздания на сегодня размыта и девальвирована. В России на сегодня один из самых высоких процентов разводов супружеских пар. И это замечательно!

Но это — только первый этап разрушения русского менталитета и выдавливания из русских пресловутой «загадочной русской души». Русские должны стать полным аналогом маргинализированных, оскотинившихся обитателей бродяжнических гетто стран третьего мира, где процветают животные нравы и обычаи.

Мы должны продолжить работу по девальвированию семьи и внесению в сознание русских новых мотивационных императивов. Мы создадим идеологические предпосылки к культивации воинствующего эгоцентризма и, соответственно, нанесем удар по коллективизму русских, по еще сохранившимся остаткам их общинности, являющейся серьезным препятствием в нашей борьбе за умы молодежи.

(Из меморандума совещания Рыцарей-Властителей высшего круга посвящения тайного ордена «Пламя Истины»)

* * *

Прибыв в Главк рано утром, Гуров первым делом набросал на бумаге перечень дел, которые стоило сегодня проработать. Созвонившись с криминалистами и выяснив, что вчера при активном участии Гасана Эльбидаева вполне успешно было составлено два фоторобота членов замеченной им криминальной четверки (еще двоих тот не запомнил), он внес в план работы задание информационщикам по рассылке портретов преступников и ориентировок по угнанной «Тойоте».

Вчера перед уходом Лев успел созвониться со своим старым информатором Константином Бородкиным по прозвищу Амбар. Не вдаваясь в подробности, он дал задание выяснить обстоятельства и конкретных исполнителей похищения гражданина Великобритании в аэропорту Шереметьево. Тот, то и дело не очень убедительно жалуясь на свою немощь, на обрушившийся на его голову целый сонм хронических болезней, тем не менее пообещал «все как есть прознать и вызнать».

Разумеется, было трудно надеяться на то, что за минувшую ночь Бородкин сможет выяснить хоть что-то дельное. Но когда часовая стрелка приблизилась к восьми, зазвонил городской телефон. К удивлению Льва, в трубке он услышал голос Амбара.

— …Так это, Левваныч, — покашливая, заговорил тот, — кой-чего уже накопалось. Значит, с мужиками разговор я завел такой отдаленный, с ухитрением, мол, чтой-то за слушок прошел насчет того, что в Шереметке каки-то хмырята неделю назад сцапали иноземца? То ли немца, то ль француза. Ну, это я чтобы туману поболе напустить. И вот тут один из моих гостев — Юрка Перец, угонщик, припомнил, что, значит, тоже про это дело знает.

— Юрка Перец? — Гуров напряг память, но ничего похожего припомнить не смог. — Что-то раньше не слышал о таком…

— Так он, Левваныч, только недавно с зоны откинулся. Сам-то он тамбовский. Там промышлял, там же и сел. А в «белокаменку» он прикатил, чтобы к какой-нибудь бригаде по угонам пристроиться. Ну, я его малость остудил. Сказал, что нынче срока дают немаленькие, уж лучше пойти куда-нибудь в сервис. Нашел ему подходящий адресок. Ну, вчера заходил поблагодарствовать — понравилось ему в сервисе. Ага! Даже пива целый «фугас» мне приволок. Во-от… А про Шереметку он вот чего слышал. Там пару месяцев назад начала промышлять команда, вроде бы из каких-то ставропольских абреков.

— И по какой же части промышляли? — Лев почувствовал, что Бородкину и в самом деле удалось найти нечто интересное.

— Да они за все там хватались. И багаж тырили, и на подставах лохов разводили, и тачки угоняли… А тут им в голову стукнуло — иностранцев пошерстить. Начали работать липовыми таксистами. Пару человек увезли на пустыри и там их обчистили. Ими тут же мен… Пардон, Левваныч, милиция… То бишь полиция занялась. Ну, они на неделю на дно залегли. А потом снова выехали на дело. Взяли одного мужичка неприглядненького — уж и брать-то не хотели, да больше никто к ним не сел. А как вывезли за город, тут и оказалось, что мужичок-то непростой. Он сам таких, как они, искал. Ну и поручил им работу — какого-то молодого англичанина взять. Типа, похищение устроить, только чтобы без крови и трупов. Заплатил по-царски. Карточку его дал, чтобы не промазали да другого не словили…

— Это все интересно и здорово, но откуда такие подробности? — спросил Лев, уловив паузу в повествовании Бородкина. — Прямо как будто кто-то ходил за ними по пятам и снимал на видео. Сам-то этот Юрка, часом, в похищении участия не принимал?

— Да не, Левваныч, «слила» ему одна шереметовская путанка, Зойка-Зайка. Хлопец он симпатявый, бабы от него без ума. А эти четверо абреков у нее несколько раз кутили. Ну а языки по пьяни развязываются — сами знаете, отчего и как… К тому ж, ежели тут же за столом еще и бабенка красивая — впечатление произвести всякому хочется. Пущай она и гулящая, и беспутная. Ну а она потом этому Юрке, случалось, много чего передавала. Так что все тут — чики-пуки и тип-топ. Брехни — ни слова. Вот куда они его дели, этого англикоса — путанка та не в курсах. Кутили-то они у нее аккурат перед тем, как его взяли. И вот с той поры она и их самих больше не видывала. Как сквозь землю провалились. То ли свалили с ним куда шибко далеко, то ли их пустили в расход как лишних свидетелей. Вот, таки дела…

Информация, полученная от Амбара, выглядела правдоподобной. Гурова особенно заинтересовало упоминание о некоем «неприглядненьком мужичке». Получалось так, что этот тип, возможно, тоже прибыл с Британских островов. И, что очень даже вероятно, каким-то образом был связан с тамошними спецслужбами. В противном случае как и откуда он смог бы раздобыть информацию о поездке Дэниэла Урриморского, замаскировавшегося под Тома Хантли?

Следовательно, некие структуры заранее знали о планах британского аристократа и решили использовать его поездку в своих целях. Но что это за цели? Например, если бы им нужно было бросить тень подозрения на Россию, то уже сейчас в западных СМИ взвыл бы целый хор голосов, повествующих о том, как «эти ужасные русские» похитили и удерживают в качестве заложника родственника Ее Величества, дабы оную шантажировать и добиваться неких политических целей.

Но реально-то в информационном плане стоит полная тишина. Даже наоборот. Обращение к российским сыщикам с просьбой найти Дэниэла пришло по закрытым для прессы каналам. Причем сами англичане настаивают на закрытости расследования. То есть если это и в самом деле какая-то серьезная провокация, то она организована весьма изощренно, с самыми непредсказуемыми многоходовыми комбинациями. Впрочем, подобные политические интриги — епархия Вольнова. А сыщикам нужно элементарно разыскать на громадных просторах России среди миллионов людей одного единственного человека — Тома Хантли — только и всего лишь.

«…Что ни говори, а самые счастливые сыщики наверняка в Монако или Лихтенштейне — всю территорию на велике можно объехать меньше чем за час. А тут… Ищи-свищи на сотнях тысяч квадратных километров! — Гуров усмехнулся. — Дело, надо сказать, неординарное. А значит, и действовать надо неординарно… Что-то надо предпринять нестандартное и нешаблонное. Но — что?!!»

В этот момент хлопнула дверь, и в кабинет вошел Станислав Крячко, довольный всем миром и, понятное дело, самим собой. Просияв, он обменялся со Львом рукопожатием и, подмигнув, жизнерадостно поинтересовался:

— Как дела? Что новенького?

Известие о том, что установлено время и место похищения Тома Хантли, а также есть фотороботы предполагаемых похитителей, его искренне порадовало. Вот о своих изысканиях говорить в превосходительных тонах он не стал, скромно поведал о встрече с отцом Владимиром и Людмилой Верховой.

Слушая Стаса, Гуров окинул его каким-то непонятным, изучающим взглядом. Тот, мгновенно уловив это непонятное настроение приятеля, тут же насторожился.

— …Лева, а что это ты на меня так смотришь, как Репин на свою картину «Приплыли»? — закончив повествование, подозрительно поинтересовался он.

Гуров, не выдержав, рассмеялся.

— Сопоставив твой безгранично счастливый вид и результаты поездки, я сделал вывод, что она у тебя удалась, но, прежде всего, в плане личном. Что, опять кого-то встретил? Да нет, можешь не рассказывать. Подробности ни к чему: сам знаешь — к «клубничке» я индифферентен. Просто ничем иным этот поток позитива объяснить не могу.

Конфузливо хмыкнув (вот дотошный черт — ничего от него не скроешь!), Стас пожал плечами и с неохотой признался, что Лев, как всегда, оказался прав. «Радар» обостренной интуиции Гурова сбоя не дал и точно засек наличие очередного романа своего излишне любвеобильного приятеля.

…Возвращение Крячко из поездки в Кострому ну никак не могло обойтись без каких-либо приключений. Всевозможные форс-мажоры его словно подкарауливали на каждом углу. Вначале ему выпало столкнуться с отморозью, бесчинствующей на трассе. На одном из долгих, малолюдных участков дороги на встречной обочине он увидел как-то не очень удачно приткнувшуюся к обочине фуру дальнобойщика. Перед носом тягача, явно перекрывая ему дорогу, стоял черный джип. При этом людей поблизости никого заметно не было.

Сразу же заподозрив, что тут дело нечисто, Станислав немедленно остановился и, достав из кобуры уже не единожды оправдавшего себя «стрижа», снял пистолет с предохранителя и поспешил к тягачу. В кабине и тягача, и джипа никого не было. И тут до него откуда-то из соседней с дорогой чащобы донеслись отзвуки чьих-то голосов. Сообразив, что неподалеку происходит какая-то не совсем пристойная разборка, он обогнул фуру и, углубившись в подлесок, крадучись двинулся в ту сторону, где, по его предположениям, могли находиться участники «стрелки».

Когда Крячко подобрался поближе, то в просветах между зеленью увидел картину весьма неприглядного свойства: к стволу осины был привязан какой-то мужчина средних лет с ртом, залепленным широким пластырем. Окружив его, в суперменских позах стояли четверо мордастых мажоров, явно не из тех семей, что побираются на паперти. Парни глумливо обсуждали варианты того, как поступить со своим пленником. Кто-то предлагал облить его бензином и поджечь. Кто-то считал куда более важным прямо здесь произвести его вскрытие, чтобы восполнить пробел в знаниях анатомии человека. Как видно, последнее мнение возобладало, и один из мажоров, достав нож с выкидным лезвием, с многообещающей улыбочкой приблизился к беспокойно задергавшемуся пленнику, который что-то пытался сказать им своим отчаянным мычанием.

Насколько Стас мог понять, о вымогательстве здесь даже не шло речи. «Вот сучата! — промелькнуло у него в голове. — Уже не знают чем заняться, так с жиру бесятся!..» Решительно шагнув вперед, он строго объявил:

— Никому не двигаться! Руки вверх! Стреляю без предупреждения!

Похоже, такой вариант «развлекухи» отморозками никак не предусматривался. Испуганно завопив: «Ата-а-а-с!!! Рвем! Менты-ы-ы!!!», они кинулись врассыпную.

Отвязав дальнобойщика, Крячко помог ему дойти до фуры.

— Сейчас я принесу бумагу, вам надо будет написать заявление, — деловито уведомил он.

— Нет, нет, ничего я писать не буду! — категорично заявил водитель.

По его словам, месяц назад на этом самом месте он спас девушку, которую из этой же машины тащил в лес один из удерживавшей его четверки. Как видно, отморозок запомнил номер его автомобиля и теперь со своими дружками собирался отомстить.

— Я еще тогда в полиции написал на них заявление, только думаю, что его сразу же и выкинули, — разминая затекшие руки, рассказывал водитель. — Это сынки знаете чьи? А-а-а… Просто теперь буду ездить другой дорогой, вот и все. Вам за то, что выручили, спасибо. Но это — вы. А другие… Нет у нас ни правды, ни закона. В этом сегодня я убедился лишний раз.

— Ладно… — Махнув рукой, Стас проверил багажник и кабину джипа, после чего, подняв капот, оборвал пучки проводов и подобранным в лесу ножом проколол все колеса автомобиля.

Глядя вслед убегающей фуре, Крячко набрал номер телефона дежурного главка и поручил ему направить к джипу опергруппу из ближайшего райотдела.

— …И предупреди, чтобы проверка была проведена полная и самая дотошная, — строго предупредил он. — Пусть проверят хозяина машины и его дружков на причастность к убийствам и групповухам. И не дай бог, если они спустят дело на тормозах! Я с них самих тогда шкуру спущу лично!

Сев в машину, он увидел, как на той стороне дороги кто-то осторожно выглянул из-за дерева. «Ну, а теперь попробуйте уехать, уроды!..» — рассмеялся он и, дав газу, помчался дальше, в ранние вечерние сумерки.

Подъезжая к Москве, когда уже смерклось по-настоящему, Стас увидел, как бежавшая впереди «Шкода» внезапно сбавила ход и, выбросив из выхлопной трубы клубы черного дыма, медленно скатилась на обочину, где, дернувшись, остановилась. Пролетая мимо, он увидел выглянувшую из кабины очень даже привлекательную автоледи лет тридцати с небольшим. Крячко мгновенно понял: у дамы что-то случилось с машиной и его обязанность как члена великого автомобильного братства немедленно прийти ей на выручку.

Тоже свернув на обочину, он подошел к растерянной даме, которая, подняв капот, недоуменно рассматривала мотор, подобно первокурснику медицинского вуза, впервые попавшему в анатомичку и дивящемуся внутренностям, находящимся в человеческом животе.

— Добрый вечер! — Стас безмятежно улыбнулся. — Вам помочь?

— Добрый! Если только он и в самом деле — добрый! — с крайней досадой в голосе откликнулась «автоледи». — Помогите, если есть такое желание. Но говорю сразу: плачу только наличными. Пошлые намеки не прокатят!

Крячко, ошарашенный столь суровым уведомлением, лишь развел руками.

— Да я как будто и… Гм… Не волнуйтесь — ни пошлых намеков, ни покушений на ваш бюджет не будет. Век воли не видать! Что вы так вздрагиваете? Да не уголовник я, не уголовник. Вот мое служебное удостоверение.

Он показал даме свою «корочку» и даже дал подержать ее в руках. Пока «автоледи» изучала документ, Стас быстро осмотрел мотор и заглянул под брюхо автомобиля. Заметив свежие капли масла на асфальте, он осветил поддон картера микрофонариком своего сотового и с удивлением обнаружил на нем глубокую вмятину с трещиной посередине.

— Когда ехали, удара снизу не ощущали? — поинтересовался Крячко, отряхивая ладони.

Та с удивлением ненадолго задумалась, после чего кивнула:

— Да, минут двадцать назад что-то бабахнуло — даже передок немного подкинуло, — женщина недоуменно посмотрела на своего нежданного помощника. — А что, это как-то повлияло на мотор?

— Да не как-то, а всерьез… — забирая «корочку», Станислав усмехнулся. — У вас пробило поддон картера… Надеюсь, вам знакома такая деталь двигателя? И через трещину вытекло все масло. Двигатель стал работать всухую, через стершиеся кольца остатки масла закинуло в камеру сгорания, и движок задымил. А потом его и вовсе заклинило. Разве вы не заметили, когда загорелась контрольная лампа аварийного снижения уровня масла?

Его собеседница, печально взиравшая на двигатель, ничего не ответила и лишь растерянно пожала плечами. Пояснив ей, что теперь надо или вызывать эвакуатор, или тащиться за ним на буксире, Стас спросил:

— У вас буксирный трос есть? Нет? Ладно, у меня найдется. Тормоза-то хоть надежные? Тогда едем… Аварийку включите. Вам в какие края?..

Выяснив, что незнакомка обитает всего в квартале от его дома, он включил передачу, и сцепка машин побежала по шоссе. Минут через сорок, когда уже основательно стемнело, Крячко остановился в гаражном массиве напротив синих железных ворот с цифрой «сто сорок». Отцепив фал, он, упершись плечом в переднюю стойку «Шкоды», покатил ее к воротам гаражного бокса, уже открытым хозяйкой.

Труднее всего было затолкать передок авто через высокий порожек гаража. Решив помочь Стасу, автоледи тоже уперлась в корму своей «Шкоды» руками. Крячко, ощутив прикосновение ее плеча, испытал вулканический выброс в кровь адреналина и, гаркнув:

— А ну, еще раз! — мощным толчком почти забросил «чешку» в ее стойло.

Когда ворота захлопнулись и они вместе поехали в «мерине» Станислава, донельзя обрадованная столь удачным завершением этого неприятного происшествия со «Шкодой» женщина неожиданно предложила:

— А может, зайдем ко мне, хотя бы выпьем чаю? А то как-то неудобно получается — вы меня так выручили, а я толком даже отблагодарить не смогу. Да вы не волнуйтесь — приставать не буду… — она жизнерадостно рассмеялась.

…Дойдя до этого места своего повествования, Стас клятвенно прижал руку к груди.

— Вот — честное слово! — ничего такого я и в уме не держал! — заверил он Гурова. — Да и она вела себя очень сдержанно. Мы попили чаю, я вышел в прихожую, она вышла меня проводить. Помню, обулся, выпрямился, чтобы открыть дверь, и при этом случайно задел ее руку своей рукой. Потом… Черт! Толком уже и не помню, как и что было потом. Опомнился я, уже когда… М-м-м… Когда уже — все. В смысле, когда уже все откипело… — Крячко вздохнул.

— Да ты уже, можно сказать, донжуанишь на автопилоте! — рассмеялся Гуров. — Ну, Стас! Ну, наше штатное чудо природы! Думаю, однажды наши отечественные демографы тебе поставят памятник. Представляю его композицию: на постаменте — ты, собственной персоной, сработанный из мрамора или бронзы, шагаешь к своим «дамам сердца», простирая к ним руки. А на постаменте — орнамент из разбитых тобой сердец… Супер!..

Крячко досадливо отмахнулся.

— Да ну тебя! Тебе хоть ничего не говори — вечно язвить начинаешь…

— Ну, ладно, будет дуться! — голос Льва звучал примирительно. — Может, в душе я тебе завидую? Мне вот такого не дано. Увы! Так что хоть за тебя порадоваться можно…

Стас окинул приятеля подозрительным взглядом.

— Ты это серьезно? — на всякий случай уточнил он. — Ты только… Это… Петру ничего не говори.

— Чтоб я сдох! — с абсолютно серьезным видом Гуров поднял перед собой ладонь правой руки. — Петру — ни звука. О! А это, похоже, он!

Лев кивнул в сторону телефона внутренней связи, разразившегося громкой трелью. Выслушав приглашение «зайти на пару слов», он положил трубку и развел руками.

— Их превосходительство ждут-с! — объявил он.

…Петр Орлов выглядел одновременно озабоченным и озадаченным. Он то и дело потирал лоб кончиками пальцев и хмурил брови. Выдержав театрально-драматическую паузу, он сурово изрек:

— Ну, как у нас с поисками этого герцога хренова? Утро еще не началось, а из английского посольства: «Скашшите пошьялуста, вы ушше найти Дэниэль Урриморски?» Да и наше начальство отчего-то начало бить копытом — первый зам самого звонил пять минут назад: «Вы сознаете, какая на вас легла ответственность?!!» Она, японский городовой, легла, а мы должны бегать, выпрыгивая из штанов…

Понимающе переглянувшись — клюют Петруху, ох, клюют! — опера доложили о результатах своих изысканий. Стас — об итогах поездки, Гуров вкратце рассказал о том, что удалось выудить в Интернете, а также об услышанном от Амбара.

— …Интересный получается компот… — задумчиво резюмировал Орлов. — Два разных человека — полковник ФСБ и настоятель православного монастыря — говорят об одном и том же. Они видят в случившемся очень хитрую и коварную проделку со стороны западных спецслужб, которые напрямую подчиняются мировой закулисе — транснациональным масонским структурам. И что же мы на данный момент имеем? Довольно скудную информацию о самом факте похищения англичанина некими уроженцами предположительно кавказского региона. Цель похищения и место нахождения иностранца нам пока совершенно неизвестны. Хреново! Кстати! Я вчера запросил информацию об этих двоих скотланд-ярдовцах, и мне пообещали, что сегодня они к нам заедут.

— Они все еще в Москве? — удивленно спросил Станислав.

Петр усмехнулся.

— Мне так думается, они тут официально — ну, для своего начальства, понятное дело — как бы продолжают активные поиски пропавшего герцога. А в реальности отсиживаются в России, боясь возвращаться домой. Ну, а что? Сам факт их возвращения будет означать признание того обстоятельства, что порученную им операцию они провалили. А за такие проколы и у них по головке не гладят. Вот мужики и решили подождать у моря погоды — а вдруг русским удастся найти герцога, и тогда они со спокойной совестью могут объявить, что их усилиями похищенный был освобожден?! Глядишь, еще и по награде отхватят…

— Логично! — рассмеялся Гуров. — Кому поручишь аглицких пинкертонов?

— Давай-ка, поработай с ними ты, ибо лучше из всех нас, тут присутствующих, владеешь английским. А вот Стасу… Задание особое. Причем, мне так кажется, для него очень приятное, — хитро улыбаясь, Орлов вскинул указательный палец. — Надо разыграть из себя крутого провинциального гастролера, который прибыл в Москву «на промысел». Изыщи вариант, как познакомиться и войти в доверие к промышляющей в Шереметьеве упомянутой Левой Зойке-Зайке и взять у нее максимум информации о ставропольской четверке. Ну, там, имена, место жительства, личные контакты… В общем — все, что только можно.

Крячко, выслушав наставления генерала, насупил брови, совсем как тот четверть часа назад. Вызывающе воззрившись на своего начальника-приятеля, он с сарказмом поинтересовался:

— Петро, ты опять хочешь задействовать меня, как штатную путану? Ну, ты же понимаешь, о чем идет речь! Мне предлагается войти в доверие к проститутке и, переспав с ней, выудить из нее нужную нам информацию. Так, да? Интересные у тебя подходы… Значит, когда мы расследовали дело об убийстве на свадьбе миллиардера Золотилова, ты меня тогда чуть не съел за то, в чем я и не был виноват. Ну, я про тот случай с Джулией, когда ты отстранил меня от дела, по сути, за то, что она сама меня фактически принудила к интиму. Кстати, как и нашего шофера Юру. Да, да, да! Ты об этом не знал? Ха-ха!.. Значит, тогда я был чуть ли не враг народа, развратник и негодяй. А теперь речь идет про то же самое, но только совсем с другим знаком: теперь я обязан вступить в платный интим с женщиной, чтобы развязать ей язык. Кстати, может, ты мне поручишь еще и свой язык задействовать в плане интима? Ну, чтобы она посговорчивее была?..

Очевидно, последние слова Петра довольно сильно разозлили. Он брезгливо поморщился и отмахнулся.

— Да, иди ты… Уж такой-то дури мог бы и не говорить. Тьфу, тудышкина мать! — сердито помотал он головой. — Вроде и не дурак, а иной раз — как ляпнет чего! Хоть стой, хоть падай… Не хочешь — хрен с тобой. Поручу капитану Сазонову — молодой, красивый, умный парень. На него она и без денег клюнет. Будет он тут еще строить из себя святую невинность! Ведь если по совести, то я уверен, что во время вчерашней поездки ты как минимум одну женщину точно уболтал и затащил в постель. Ну, признавайся, признавайся. Было? О! По глазам твоим блудливым вижу, что было! Значит, как мотаться направо-налево — это высоконравственно и благородно. А то же самое, но в интересах дела государственной важности — фу, какая бяка! И он меня еще упрекает в двойных стандартах. На свои бы поглядел!..

Сконфузившись, Стас фыркнул и уже совсем другим тоном примирительно обронил:

— Да, ладно, чего уж там? Согласен… Работаем-то на общее благо, только каждый чем может. Лева — головой. А я — своим «двойным стандартом»… — он картинно развел руками.

Слушая его, Гуров и Орлов громко рассмеялись.

Закончив разговор, приятели вышли из кабинета Петра в его приемную. Остановившись перед секретаршей, Стас с хитрецой поинтересовался:

— Верочка, а вот, на твой взгляд, как прошел мой вчерашний день? Вот, в двух словах, что бы ты могла об этом сказать?

Та, прервав свой бесконечный разговор с одной из подружек (невероятно как ухитряясь при этом выполнять свою основную работу), изучающе окинула Крячко взглядом и спокойно сообщила:

— Очень продуктивно, Станислав Васильевич. Вечером у вас было романтическое свидание с красивой незнакомкой.

Ошарашенный ее проницательностью, Крячко изумленно посмотрел на секретаршу.

— Верочка, умничка ты наша, но… Откуда такие сногсшибательные догадки? — растерянно вопросил он.

Молодая женщина улыбнувшись и, доверительно понизив голос, спросила:

— Я могу сказать все как есть? Гм… Станислав Васильевич, когда у вас долго никого нет, вы смотрите на меня, как голодный на бутерброд. А сейчас у вас взгляд, простите, сытого котика, который тайком от хозяйки побывал в ее кладовке и скушал там всю сметану. Вот, примерно так. Надеюсь, ничего лишнего я не сказала?

— Нет, нет, нет! — Крячко замахал руками. — Верочка, тебе цены нет — ты уже настоящий опер!

— Как говорится, с кем поведешься… — рассмеялась секретарша, снова принимаясь за бумаги и разговор с подружкой.

…Час спустя на столе Гурова опять зазвонил телефон внутренней связи. Голос Орлова буднично известил:

— Заходи, Лева, наши гости уже прибыли…

Войдя в кабинет Петра, Гуров увидел двоих неброско, но со вкусом одетых мужчин лет сорока. Один из них был явно англичанином — длинным, сухощавым, с типично англосаксонским лицом. Другой имел явно индусскую примесь крови — он выглядел грузным, смугловатым, с довольно толстым носом и непроницаемо черными радужками глаз. При появлении Льва гости, выражая уважение, приподнялись из своих кресел. В ответ он сдержанно раскланялся и поприветствовал их по-английски:

— Гуд монин (доброе утро). Май нейм — Лев Гуров.

Гости, улыбнувшись, поочередно сообщили, что их зовут Саймон Бугс и Джефф Сингхан.

— Вот, Лева, можешь задать все необходимые интересующие нас с тобой вопросы. Господа коллеги русским владеют, но не очень.

Как видно, все же поняв сказанное им, Бугс сокрушенно подтвердил:

— Йесс, нэ отшень…

Перейдя на английский, Гуров спросил англичан, могут ли те сообщить суть своего задания в отношении Тома Хантли, известно ли им, кто он на самом деле. Переглянувшись, скотланд-ярдовцы рассказали, что их начальник отдела особых расследований, которое занимается делами, связанными с высокопоставленными особами, дал им конкретное поручение: не спускать с Тома Хантли глаз. Этого молодого человека они должны были негласно сопровождать, куда бы он ни поехал, куда бы ни пошел, и оберегать от любой опасности.

— …Сэру Оррэйли не чужд юмор, и он дал указание, сказав буквально следующее: если даже вы стали свидетелями того, как мистер Хантли снимает женщину легкого поведения, ваша обязанность ненавязчиво и даже незаметно для него подбросить ему резиновое изделие, дабы он не подцепил венерическую болезнь, — доверительно поведал Сингхан.

Выслушав перевод сказанного Джеффом, Орлов усмехнулся.

— Пусть скажут спасибо, что им не приказали еще и ненавязчиво надеть Тому Хантли это самое изделие на… Гм-гм. Понятно куда! Вот, Лева! Вы со Стасом постоянно воспринимаете меня как деспота. А ведь я ни разу не додумался поручить вам что-то похожее!..

Гости, которым Лев перевел сказанное генералом, по достоинству оценив «рашен юмор», негромко и дружно рассмеялись. Они признались, что были в курсе дела, кто именно объект их опеки, хотя этого им сказать почему-то не захотели. Как узнали? Ну, так, они тоже ведь не выпускники воскресной школы, а люди, имеющие немалый и жизненный, и профессиональный опыт.

— Ёшкин кот! — выслушав перевод Гурова, Петр развел руками. — Ну а как же тогда, при всем своем опыте, они проворо… В общем, как они умудрились отстать от Хантли и не уберегли его от похищения?

Дипломатично скорректировав его вопрос, Лев спросил об обстоятельствах, помешавших уважаемым джентльменам успешно выполнить возложенную на них ответственную миссию. Те, несколько поскучнев, заверили его, что со своей миссией они справились бы исключительно профессионально, если бы им не помешало одно непредвиденное событие.

В тот самый момент, когда Том Ханли уже вышел на трап, а сыщики, отстав от него всего на два человека, еще только собирались покинуть борт самолета, у мужчины, который шел впереди Бугса, внезапно начался странный припадок, наподобие эпилепсии. Он повис на шее Саймона, громко хрипя и выкрикивая нечто маловразумительное.

— А уточнить можно, что он кричал, хотя бы приблизительно? — Гуров выжидающе уставился на собеседника.

— М-м-м… Что-то про ядовитых пауков… — наморщив лоб, сообщил Сингхан. — Да, он кричал: «Пауки, пауки! Ядовитые пауки! Меня ужалили! Я умираю!..»

Вопросительно взглянув на Саймона, Лев поинтересовался:

— Ну и как вы на это отреагировали?

— Ну-у… Как и всякий цивилизованный человек, я помог стюардессам уложить его в кресло, и мы с Джеффом его удерживали, пока девушки вызывали «Скорую помощь». Многие из пассажиров были очень напуганы происшедшим. Да, я понимаю, что это было отступлением от инструкций начальства. Но мы же полицейские, и, кроме всего прочего, в нашу задачу еще входило и оказание помощи людям, по каким-либо причинам попавшим в трудное положение… — последние слова Бугс произнес скомканно и конфузливо.

Орлов, выслушав Льва, лишь усмехнулся и покачал головой.

— Английский детский садик, да и только… — обронил он. — Развели их, как последних лохов.

Гуров этих слов англичанам переводить не стал, но те, судя по всему, поняли его и без перевода. На вопрос Льва, что же было дальше, их гости сообщили, что когда они вышли на трап, Тома Ханли среди прочих пассажиров у аэродромного автобуса почему-то не оказалось.

— …Мы спрашивали своих попутчиков, не видели ли они молодого человека в белой майке с изображением Кремля и надписью на английском языке «Я люблю Москву!». Но никто ничего конкретного сказать так и не смог… — огорченно сообщил Сингхан.

— А того человека, с которым приключился припадок, вы хорошо запомнили? — спросил Гуров, в общем и целом уже поняв, что и как могло произойти в аэропорту.

Англичане растерянно переглянулись. Бугс конфузливо сообщил, что все произошло столь неожиданно, и сам он был так взволнован, что особого внимания на «жертву психического расстройства» как-то не обратил. Единственное, что запомнилось — мужчине было под пятьдесят, роста он среднего, лицо невыразительное.

— Сэр, этого человека я запомнил хорошо! — немного подумав, уведомил Джефф. — Вы хотите составить его фоторобот? Готов оказать в этом свое содействие прямо сейчас.

Выразив признательность за этот дружественный шаг, Лев попросил англичан рассказать об итогах поисков их подопечного. Понимающе кивнув, Саймон поведал о том, как они попытались найти Тома Хантли через представителей уголовного мира и сами едва не стали заложниками одной из столичных криминальных группировок.

Тем же днем, когда их, по словам Бугса, постигло описанное выше фиаско, они решили не обращаться к российским коллегам, опасаясь громкой огласки, на свой страх и риск занявшись самостоятельными поисками. Проходя таможню и паспортный контроль, они уже там попытались выяснить, не видел ли кто из служащих аэропорта молодого британца в белой футболке, прибывшего одним с ними рейсом. К их досаде, все только с недоумением пожимали плечами. Тогда их осенила догадка, что Том Хантли каким-то образом мог пройти через зону для VIP-персон.

Они поспешили туда, и там удача им как будто улыбнулась. Один из сотрудников припомнил, что и в самом деле молодой иностранец в белой футболке с рисунком Кремля проходил через их сектор. Его провел с собой первый советник посольства одной из африканских стран как своего личного помощника. В принципе, подобное было заметным нарушением, однако тамошние службисты решили не буквоедствовать и пойти навстречу представителю дружественной России страны.

За пределами пограничной зоны следы Тома Хантли безнадежно терялись. Кое-как раздобыв номер посольства Багдзаны, скотланд-ярдовцы позвонили туда и попросили связать их с первым советником. Ответ, услышанный сыщиками, их огорошил — первый секретарь сейчас в отпуске и уже неделю как греется под родным африканским солнцем…

Расстроенные сыщики топтались у входа в здание аэровокзала, когда к ним неожиданно подрулил какой-то шустрый малый, который что-то спросил по-русски. Поняв, что пред ним иностранцы, он повторил свой вопрос по-английски — не желают ли господа приезжие «поразвлечься с девочками». Сообразив, что этот тип явно из криминальных структур, сыщики рассказали ему, что в аэропорту бесследно пропал их знакомый, и они хотели бы встретиться с людьми, которые могут располагать интересующей их информацией.

Окрыленный врученными ему тремя сотнями баксов, шустряк куда-то исчез, после чего к аэропорту вскоре подкатила дорогущая черная модель «БМВ». Из машины вышел гражданин с южными чертами лица, который пригласил англичан совершить с ним поездку по городу. Сознавая, что они сильно рискуют, тем не менее скотланд-ярдовцы решили ехать — а что еще оставалось делать?

Их доставили в номер одной из гостиниц, куда вскоре пришел хмурый тип с квадратным лицом, чем-то очень похожий на человека, приезжавшего за ними в Шереметьево. Представившись через сопровождавшего его переводчика как Сандро Авторитетный, «квадратный» выяснил, чего именно хотят эти двое англичан. Некоторое время поразмышляв, он поинтересовался суммой, которую его собеседники готовы заплатить за разыскиваемого ими человека в том случае, если он будет найден и возвращен.

Сыщики, тоже подумав, сказали, что тысяч пять баксов гарантировать могли бы вполне, исходя из своих реальных возможностей. Презрительно поморщившись, Сандро Авторитетный (судя по его реакции, рассчитывал он на сумму намного большую) жестко уведомил:

— Десять! И то из сочувствия к оскудевшим…

Потребовав сразу тысячу долларов в виде предоплаты, «квадратный» уведомил, что англичане с этого момента будут жить на специально снятой для них квартире. Там им придется находиться весь тот период, пока будут идти поиски их соотечественника. Переводчик тщательно записал приметы Тома Хантли, и они с Сандро Авторитетным отбыли, а Саймона и Джеффа на том же «БМВ» отвезли куда-то на окраину Москвы, где их поселили в неплохо обставленной квартире-«двушке». Двое здоровенных лбов предупредили англичан, что бежать из-под их надзора гостям не удастся. Еда — в холодильнике, если понадобятся женщины — плата отдельная.

Но сыщикам было уже не до женщин. Они вдруг поняли, что теперь и сами, по сути, оказались в роли похищенных. Три нескончаемо долгих дня гости-пленники напряженно ждали, что же им уготовила судьба, готовясь к наихудшему. Однако их ожидания, к счастью, не оправдались.

На исходе третьего дня к ним пришел переводчик с одним из верзил и уведомил, что найти их земляка, увы, не удалось. Босс решил проявить великодушие и не брать дополнительной платы за доставленные ему хлопоты. Однако проживание в квартире придется оплатить. И недешево — пятьсот баксов в сутки с обоих. Итого — полтора «куска». Понимая, что это еще не самый худший вариант, англичане поспешно согласились с выдвинутыми им требованиями. Поскольку столько наличности у них на руках не было, они сняли необходимую сумму в ближайшем банкомате, принимающем пластиковые карты международного формата.

Отдав полторы тысячи баксов переводчику, отчего-то вдруг ставшему задумчивым, гости столицы поспешили удалиться, пока тому не пришло в голову взвинтить сумму до заоблачных высот. Первой мыслью скотланд-ярдовцев было — бежать в аэропорт и немедленно, ближайшим рейсом, мчаться домой, в старую добрую Англию, где нет этих ужасных, непредсказуемых русских мафиозо (которые отчего-то на самих русских похожи не были). Но, поразмыслив и сделав правильные выводы, решили с этим делом погодить. Они в тот же день сообщили начальству о своем «проколе» с подопечным, не утаив и попыток найти его при помощи московских уголовников.

Теперь сыщики обитали в самой дешевой гостинице, какую только им удалось найти (денег-то осталось мизер!). Они целыми днями смотрели новостные программы по телевизору и без конца обсуждали варианты того, как им установить местонахождение Тома Хантли, в реальности понимая, что дальше разговоров не продвинутся и на йоту.

Закончив свое безрадостное повествование, Бугс и Сингхан в свою очередь поинтересовались тем, что удалось выяснить их русским коллегам. Известие о том, что уже есть подозреваемые в похищении, их привело в восторг. Они даже не ожидали, что в России есть настоящие профи сыска, до сего момента будучи твердо уверенными в том, что самые лучшие сыщики могут быть только в Великобритании и только в Скотланд-Ярде.

По распоряжению Орлова из информотдела принесли фотороботы подозреваемых. С уважением отметив оперативность и профессионализм русских, скотланд-ярдовцы были вынуждены уведомить, что похожих людей им встречать не доводилось. Впрочем, Сингхан предположил, что одного из этих двоих он однажды уже видел. Но — где? В Россию он приехал впервые. Однако лицо на фотороботе будило какие-то смутные воспоминания не очень давней поры. Еще раз внимательно изучив портрет неизвестного, Джефф хлопнул себя по лбу.

— Я видел этого человека! Во всяком случае, очень на него похожего, — уверенно заявил он. — Причем у нас, в Лондоне. Это было два года назад. Человека, приехавшего из России по турпутевке, задержала служба наркоконтроля как перевозчика героина. Однако вскоре его отпустили. Знакомый по секрету сообщил, что этот человек работает на ми-шесть, и шпионская контора увела его от ответственности. На сто процентов гарантировать, что это именно тот человек я не могу, однако сходство очень сильное.

Глава 5

…Нами пока еще не разрушен один из самых прочных бастионов русского самосознания — русский язык. Несмотря на усилия, предпринимавшиеся в течение десятилетий, он продолжает сохранять свои позиции, в том числе и за пределами России. Еще тысячелетия назад было подмечено: язык — это душа народа, стержень его идеологической устремленности в будущее. Отсюда следует сделать очень простой вывод: отняв у какого-либо народа его родной язык, мы уничтожаем его самобытность, его характер, самосознание и жизнестойкость.

Прежде всего, необходимо везде и всюду всячески подчеркивать значимость международного сотрудничества, основанного на знании английского языка. Его изучение в России нужно внедрять начиная с детского сада, так же, как и основ англосаксонской культуры и этики. В этих целях нужно шире использовать предоставление грантов (в том числе и негласное) ответственным чиновникам российского министерства образования.

Блестящая операция по внедрению в российское образование стандартов ЕГЭ, проведенная на средства, выделенные Джорджем Соросом, наглядно показывает, сколь значимый эффект, выражающийся в значительном снижении среднего уровня интеллекта русской молодежи, ранее славившейся своей эрудицией и начитанностью, может быть достигнут правильным использованием нашего самого главного оружия — денег.

Еще один успешный шаг был совершен нашими агентами влияния, добившимися внедрения в России Болонской системы высшего образования. Данная фрагментарно-примитивизационная система, формирующая бессистемные псевдознания и сводящая высшее образование к углубленному профессионально-техническому обучению, успешно подрывает базу под российской фундаментальной и прикладной наукой.

Но и ныне достигнутого мало, крайне мало! Образно говоря, мы еще не сломали хребет русскому языку. Он пока еще жив и даже пытается отвоевать утраченные позиции. Поэтому нам необходимо усилить финансирование своей агентуры, различных программ и проектов, направленных на снижение его значимости, его доступности, его распространенности. Ежегодно в обыденном русском лексиконе должно закрепляться не менее пяти десятков наиболее часто употребляемых терминов англоязычного происхождения. В этих целях следует учредить как гласные, так и негласные формы премирования дикторов русского радио и ТВ, всех прочих работников российских СМИ, а также писателей и иных представителей сферы культуры за распространение в русской разговорной речи англицизмов.

Ежегодно на планете исчезает несколько языков и наречий. Наша сверхзадача — добиться того, чтобы русский язык в ближайшие годы пополнил список мертвых языков.

Немаловажное значение в этом плане имеет и физическое сокращение численности его носителей. Российская демография в девяностые годы, по сути, соответствовала пожеланию британского премьера Маргарет Тэтчер, которая объявила о том, что в России достаточно полутора десятков миллионов человек населения. Однако позже демографическая ситуация в России начала принимать для интересов СЦМ весьма неблагоприятный характер — при снижении смертности возросла рождаемость. Это не может не вызывать тревоги.

Главным источником демографических ресурсов в России всегда была деревня. Ельцинские реформы 90-х стали для нее настоящей катастрофой. К счастью для нас, и после 90-х русская деревня продолжает вырождаться. По нашим прогнозам, к 2020 году сельское население в России составит не более пяти процентов. Это будет означать полный крах русской демографии. И мы должны этому всемерно способствовать. В частности, наши агенты влияния в современных российских властных структурах кардинально сокращают сельскую медицину и образование. И этот процесс следует всемерно расширять и углублять.

Памятуя о том, что наиболее радикальным средством депопуляции народонаселения является внедрение т. н. нетрадиционных сексуальных отношений, мы должны всемерно расширять гей— и лесбипропаганду. И не только это. Любые формы интима, отличающегося от того, что ведет к деторождению, включая самые извращенные, наподобие садомазохизма, зоо— и некрофилии, следует информационно поддерживать и пропагандировать.

В этом плане Россия пока, к сожалению, являет собой неприступную твердыню. Хотя определенная часть ее населения и придерживается гомоориентации, ее массовое неприятие вынуждает ЛГБТ-сообщество существовать латентно, не имея возможности проводить пропагандистские акции. Поэтому в России в целях ее депопуляции наиболее реальным следует считать вариант с использованием медикаментозных и биосредств.

Благодаря развалу российской фармацевтики и биопромышленности мы имеем уникальную возможность снабжать русских мед— и биопрепаратами двойного назначения из числа тех, что, помимо основного, заявленного действия, будут иметь и скрытое, подавляющее репродуктивные органы. Кроме того, подобное действие имеет большая группа продуктов питания, изготовленных на базе ГМО. Уже сегодня в России бесплодна каждая седьмая супружеская пара. Наша задача — к 2020 году добиться бесплодия каждой второй.

Опасаться разоблачения того, что демографическая катастрофа русских стала следствием нашей деятельности, не стоит. Когда она случится, русские не будут знать, на кого обрушить свою ярость. Да и обезлюдевшая страна угрозы никому представлять уже не будет.

(Из меморандума совещания Рыцарей-Властителей высшего круга посвящения тайного ордена «Пламя Истины»)

* * *

Покончив с разговорами, гости вместе с Гуровым отправились к специалистам по фотомонтажу. Там им предстояло составить фоторобот «припадочного» из самолета. Лев был твердо уверен в том, что тот спектакль был разыгран с одной лишь целью — задержать сыщиков в самолете, чтобы кто-то за это время успел умыкнуть Тома Хантли с летного поля.

«Надо будет уточнить, в какую именно клинику доставили того «припадочного», — отправляясь в свой кабинет, мысленно отметил Гуров. Кроме того, он решил порыскать в Интернете — вдруг найдется что-то стоящее по упомянутому Джеффом случаю с задержанием в Лондоне наркодилера, работающего на МИ-6?

Взяв у информационщиков телефон ближайшей к аэропорту Шереметьево станции «Скорой помощи», Лев набрал номер и, услышав женский голос, скороговоркой сообщивший ему о том, что «Скорая» на связи, представился и попросил позвать к телефону кого-нибудь из руководства, чтобы навести кое-какие справки. Его собеседница, с кем-то быстро переговорив, сообщила, что старшая фельдшер на месте и готова ответить на вопросы представителя угрозыска.

Почти сразу же в трубке послышался другой женский голос — более сухой, с властными нотками. Гурову тут же представилась строгого вида тетка в белом халате, с плотно сжатыми губами и придирчивым, изучающим взглядом. Старшая фельдшер, лишь услышав о том, что сотрудника главка угро интересует выезд их бригады «Скорой помощи» в аэропорт более чем недельной давности, сразу же уведомила, что вот так, с кондачка, найти едва ли что сможет.

— …Вы знаете, — особо отметила она, — у нас ежедневно у каждой бригады не один десяток вызовов. Так что давайте-ка созвонимся через полчаса — постараюсь что-нибудь найти.

Поблагодарив свою собеседницу, Гуров положил трубку. Он включил ноутбук и набрал в окне поисковой системы: «МИ-6, скандал с агентом из России, перевозка героина». Перед ним тут же появился перечень названий статей, большая часть которых касалась тех или иных сторон интересующей его темы, но была, что называется, не по существу. И лишь один заголовок привлек его внимание. Материал назывался «Шпионы своих сукиных сынов не сдают!».

Открыв статью — русскоязычный перевод с английского, Лев понял — это именно то, что нужно. Как явствовало из выходных данных материала, эта статья была опубликована около двух лет назад в одном из крупнейших британских изданий. Уже с первого абзаца автор статьи, некий Джон Эллинг, весьма жестко прошелся по разведслужбе МИ-6, упрекнув ее в том, что в своей работе она слишком уж часто демонстрирует образцы, мягко говоря, безалаберности по части подбора агентуры, что нередко граничило с полной беспринципностью и безграничным цинизмом.

Углубившись в чтение, Гуров едва не забыл о том, что ему нужно перезвонить в шереметьевскую «Скорую». Старшая фельдшер, взяв трубку, уже куда более приветливым тоном сообщила, что она нашла недельной давности запись о вызове бригады «Скорой» на летное поле аэропорта Шереметьево.

— …Вы, знаете, — с ноткой некоторой даже растерянности повествовала она, — это был очень странный случай. На моей памяти такое случается впервые. В журнале я нашла запись о том, что уже по пути к клинике больной объявил, будто чувствует себя хорошо, и потребовал выпустить его из кареты «Скорой». Но это — дежурная запись. Я разыскала членов бригады, и они рассказали мне кое-что куда более занимательное. Этот больной и в самолете, и в машине «Скорой» постоянно корчился и бился в конвульсиях. А когда машина была на полпути к клинике, в его кармане зазвонил телефон. И он — представляете?! — не переставая корчиться и дергаться, достал из кармана телефон и совершенно спокойным голосом начал с кем-то говорить. Потом сунул телефон в карман, сел, встряхнулся и объявил, что уже выздоровел и хочет, чтобы его высадили. Девчата завозражали — вот довезем, оформим в клинике как положено, а там уж — куда хотите. Так он на это — знаете что сказал? Ой, даже говорить неловко! Объявляет: у меня болит живот, срочно хочу в туалет. Вы же не хотите, чтобы я прямо в машине снял штаны и опорожнился? Ну, тем деваться некуда, остановились, выпустили. Он тут же подошел к какой-то большой иномарке, которая, как оказалось, следовала от аэропорта за «Скорой», сел в нее и тут же уехал.

Поблагодарив докторшу за рассказ, Лев попросил телефоны членов бригады, поскольку его очень заинтересовали некоторые детали, связанные с «припадочным». Например, марка и госномер машины, на которой тот уехал, о чем, хотя бы в нескольких словах, он говорил по телефону. Выяснив, когда удобнее всего было бы подъехать к ним на станцию, он решил сегодня же встретиться с фельдшером, санитарами и водителем. Вовремя вспомнив, что Стас отправился в Шереметьево, Гуров решил позвонить ему и поручить встречу с работниками «Скорой». Достав телефон, он набрал номер Стаса, после чего продолжил свои интернет-изыскания. Как далее повествовал Джон Эллинг, примеры того, как британская разведслужба не чуралась контактов с террористами, махровыми мафиозо, серийными уголовниками, главарями изуверских сект, кровавыми диктаторами, торговцами наркотиками, киднепперами и даже мерзавцами, использующими похищенных людей для трансплантологии, исчисляются многими сотнями.

В качестве доказательства он привел ставший ему известным случай с неким Альфи Мирзяровым, активным членом «кавказского сопротивления», а по сути — убийцей и террористом, который, помимо всего прочего, поставлял на британские острова афганский героин. Имея чье-то тайное покровительство, этот «борец за освобождение Кавказа» в течение нескольких лет травил наркотиками тысячи граждан Великобритании. Но однажды он все же попал в поле зрения служб наркоконтроля.

Альфи Мирзярова задержали в порту Ливерпуля, куда он на круизном туристическом лайнере доставил очередную крупную партию героина. Группа захвата защелкнула на его запястьях наручники в тот момент, когда он получал свой багаж. То, что почему-то не смогли усмотреть таможенники, специалисты по борьбе с наркотрафиком выявили в момент. Как оказалось, доставленная гражданином России «уникальная коллекция древних восточных статуэток», якобы для организации выставки, была не более чем маскировкой. Внутри «бесценных реликвий прошлых эпох», изготовленных из специального, особо прочного гипсового состава, находился чуть желтоватый порошок со специфическим запахом и вкусом.

Но вот дальше произошло нечто совершенно невероятное. Всего неделю спустя Альфи Мирзяров был освобожден из-под стражи, обвинения королевским судом с него были сняты, улики — пустотелые статуэтки с героином — куда-то бесследно исчезли. Причем освобождение Мирзярова прошло в условиях особой секретности, без утечек информации в СМИ.

И лишь через своего не названного им знакомого, близкого к контрразведке МИ-5, Джон Эллинг узнал об этом вопиющем факте. Альфи Мирзяров к тому времени бесследно исчез из Лондона. Скорее всего, считали знающие об этой истории, он поспешил вернуться обратно в Россию, где в горах Кавказа скрываться было гораздо легче, нежели на берегах Темзы.

Дойдя до конца публикации, Гуров некоторое время сидел недвижимо, глядя в окно. Он осмысливал только что прочитанное, анализировал и сопоставлял ранее полученные факты. Лев теперь, безусловно, был уверен в том, что скотланд-ярдовец Сингхан не ошибся и совершенно правильно опознал в фотороботе одного из похитителей Тома Хантли — исламского боевика и наркоторговца Альфи Мирзярова.

Скорее всего, Мирзяров, два года назад едва не севший в английскую тюрьму, постарался «залечь на дно» где-нибудь в родных местах. Можно было предположить, что британский истеблишмент, патологически зацикленный на противостоянии с Россией, через МИ-6 надавил на собственное правосудие и вынудил его отыграть назад. Героиновые улики наверняка стырили лондонские «джеймсбонды», что позволило им без особого труда вытащить своего верного отморозка из-за решетки.

Ну и что с того, что не одна сотня молодых британцев из-за завезенной им отравы раньше времени отправилась в мир иной? Зато он готов воевать против России и убивать русских. А это уже почти прощение всех его грехов.

Что было дальше? Ну, видимо, Мирзярову его боссы порекомендовали пока нигде не светиться, в том числе и на российских просторах. Мало ли чего? А вдруг ФСБ выявит факт поставок героина в Ливерпуль и Лондон? Газетчики-то написать могут все что угодно, но это не всегда производит сильный общественный резонанс. А вот будучи оглашенной с трибуны ООН, подобная информация может стать настоящей информационной бомбой и повлечь масштабные парламентские расследования, что весьма чревато непредсказуемыми последствиями.

Возможно, это и так… Ну а что же на сегодня? А на сегодня против России начала раскручиваться какая-то очень мутная комбинация, в которой задействовано немало участников кем-то задуманного действа. Ради такого случая, надо полагать, Мирзяров и был «расконсервирован». На данный момент таковых насчитывается не менее семи человек. Тут и «припадочный», и африканский «дипломат», и загадочный «невзрачный», нанявший шереметьевских для похищения Тома Хантли…

Хотя… Стоп! Если в составе той четверки был и агент МИ-6 Альфи Мирзяров, который, безусловно, подобное поручение мог получить напрямую из Лондона, то на кой бы тогда сдался специальный вербовщик их «квартета» в лице «невзрачного»?! Хм… Что-то тут концы не вяжутся. Что, если Мирзяров работает не на МИ-6, а на то же самое «Пламя Истины»? Ведь МИ-6 и ЦРУ — верные слуги «мирового правительства». А логика происшедшего с Хантли-Урриморским в сферу его интересов как-то не укладывается. Ёшкин кот! Нужна дополнительная информация, иначе концов в этом донельзя запутанном клубке не найти никогда. Только где бы ее взять? Может, Стас что-нибудь дельное раздобудет?..

* * *

…Крячко отправился в Шереметьево на своем верном «мерине». Пусть это был лимузин и старого фасона, зато блестящий и шикарный. А еще на Станиславе была его знаменитая потертая кожанка и «шпионского» фасона темные очки — в них он смотрелся просто убойно. Его мощная мускулатура, перекатывающаяся под одеждой, заведомо внушала уважение и даже почтение немалому числу поглядывающих в его сторону индивидуумов. Сейчас он походил на бывшего байкера, который удачно вклинился в какой-то прибыльный бизнес и внезапно разбогател. Но при этом в душе остался все тем же грубовато-хрипловатым романтиком больших дорог, бешеных мотогонок и студеного ночного ветра.

К поставленной перед ним задаче Стас отнесся с фантазией и выдумкой. Выяснив, где обитает нужная ему Зойка-Зайка, он решил обставить знакомство не банально-пошлым: «Час у тебя почем?», а романтично-возвышенным спектаклем на тему «Благородный незнакомец спасает прекрасную блудницу из грязных лап отморозков-беспредельщиков».

Замначальника информотдела капитан Жаворонков, однажды уже весьма успешно сыгравший роль оторвяги-гопника, на сей раз получил задание сыграть мелкого главаря шайки грабителей, который решил поразвлечься с девицей асоциального поведения, популярной среди местной «братвы». В подкрепление ему были выделены два стажера, не обделенные театральными дарованиями.

Операция, условно названная Стасом «Гоп-стоп, путана!», началась ближе к одиннадцати. Когда Жаворонков, через бинокль наблюдавший из салона «Форда Мондео» за подъездом девятиэтажки, увидел, что из его дверей на улицу вышла расфурфыренная красотка с вызывающе ярким макияжем, он коротко скомандовал:

— Вперед!

«Форд» тут же рванул с места и через несколько секунд поравнялся с красоткой, которая лишь с пренебрежением покосилась в его сторону, словно желая сказать: «Видывала кое-что и покруче!..» Скорее всего, чувствуя себя фавориткой местного преступного мира, она спокойной, «фасонистой» походкой продолжила свой путь. Но двое крепких парней в «трениках» и кепках, выскочивших из «Форда», бесцеремонно заступили ей дорогу, нахально разглядывая красотку и дымя сигаретами.

— Ты что ль, Зойка-Зайка? — с типично зековскими интонациями поинтересовался «чувак» в серой кепке и белесыми усами.

— Возможно… — с явным недовольством обронила та, столь же бесцеремонно разглядывая их самих. — Чего надо?

— Тебя надо! Витя-Чипс — слыхала про такого? — хочет с тобой малость «в люблю» поиграть.

— Дорого ему обойдется! — фыркнула Зойка-Зайка. — Мне до фонаря этот ваш Витя-Чипс. Катитесь-ка вы, щеглы, пока не познакомились с Азнауром-Колуном.

— Нам по фигу, сколько ты там просишь за ночь, по фигу и твой чурек! — доставая пистолет, хохотнул второй из парней — плотный, с толстенной шеей.

В этот момент, как бы потеряв терпение, из машины вышел статный молодой мужчина в щегольском костюме. Окинув Зойку-Зайку изучающим взглядом, он коротко кивнул:

— Породистая телка! Садись, поехали с нами. Грузите ее! — добавил он, увидев, что с какого-то мгновения начавшая терять присутствие духа красотка стала испуганно озираться, растерянно хлопая накрашенными ресницами.

Судя по всему, она надеялась, что хоть кто-то из прохожих вмешается в эту ситуацию и воспрепятствует нехорошим замыслам невесть откуда взявшихся наглецов. Однако редкие прохожие, издалека чуя неладное, или сворачивали с тротуара и продолжали путь другой дорогой, или спешили прошмыгнуть мимо, отвернувшись от происходящего.

— Садись в тачку, и чтобы ни звука! — подручный Вити-Чипса внушительно помахал пистолетом и, взяв Зойку-Зайку за руку, повлек ее к авто.

Но в этот момент мчавшийся по улице шикарный «Мерседес» старого выпуска, резко свернул в их сторону и лихо выписав вираж, остановился у самого края тротуара, почти в упор прижавшись бампером к «Форду». Парни, уже начавшие заталкивать свою пленницу в авто, ошарашенно уставилась в сторону «мерина», из которого вышел неординарного вида его владелец, явно не из «ботаников».

— Бог в помощь! — насмешливо произнес он грубоватым голосом.

Снова вынырнувший из кабины «Форда» Витя-Чипс с показным ухарством и одновременно затаенной тревогой нарочито вызывающе спросил:

— Тебе какого черта тут надо? Деловой, что ли?

Его подручный тут же навел пистолет на незнакомца. Тот, измерив его взглядом, молниеносно выхватил крупнокалиберную «беретту» и почти дружески посоветовал:

— Спрячь подальше эту пукалку — тебе же спокойнее будет. А ну как промахнешься? Вон ведь и держишь свою «пэмэшку» неправильно, и рука с непривычки подрагивает… Практикуешься, наверно, редко? А вот я никогда не мажу. Даже если бы и надо было. Ты меня понял? — внушительно добавил он.

Подручные главарька отчего-то сразу же сникли. Да тот и сам тоже моментально обмяк и забеспокоился.

— Не, братан, — уже совсем другим тоном заговорил Витя-Чипс, — тут у нас, в натуре, какие-то непонятки получились… Тебе нужна эта телка? Не, ну если ты заказал ее раньше — какой тут может быть базар?

— Раньше, раньше… — согласился незнакомец. — Намного раньше!

— А! Ну тогда че базарить-то? Раз такое дело — тему закрываем! Пока! Будь здоров!

Отпустив Зойку-Зайку, компания оперативно запрыгнула в свой «Форд» и, откатив назад, резко вырулила на дорогу. Взревев, «американец» умчался, скрывшись за ближайшим поворотом.

— Как ты? — сунув пистолет в карман, почти приятельски улыбнулся незнакомец в кожанке. — Душа, поди, в пятки провалилась?

— Да, есть немного… — приходя в себя, Зойка-Зайка тоже улыбнулась. — А ты откуда?

— Из Ставрополя, — многозначительно сообщил незнакомец. — Меня Гошей зовут. Гоша-Костоправ. Ну, это потому, что если вот такие щеглы начинают на меня чирикать, их потом в травматологии от пяток до ушей закатывают в гипс.

Вскинув большой палец, Зойка-Зайка восхищенно рассмеялась.

— Я тут недавно, всего дня три… — неспешно оглядевшись по сторонам, сообщил Гоша-Костоправ. — Антикварные лавки приехал прошерстить — может, чего дельного попадется… Ну и набраться новых столичных впечатлений. Слушай, красавица, а где тут дом сорок пять по улице Светлой?

— А вон он! — Зойка-Зайка указала на девятиэтажку, из которой только что вышла сама. — А тебе кто там нужен?

— Короче… Мой дружбан, Боря-Химик, дал тут один адресок. Ему присоветовал его знакомый, Юрка-Перец. В общем, нужна мне одна тут Зойка-Зайка. Не знаешь такую? О! Постой, постой… — Гоша-Костоправ вопросительно воззрился на свою собеседницу. — А ты, часом, не она ли? Мне ж Боря так и описал — красивая, четвертый номер бюста, ноги от ушей… Ты — Зойка?

Польщенная столь выразительным описанием ее женских достоинств, та хитро улыбнулась.

— Не исключено… — кокетливо ответила она. — А ко мне-то по каким делам?

— Да дело обычное… — интригующе приглушив голос, подмигнул Гоша-Костоправ. — Если я приехал к красивой девчонке, ну не в ладушки ж с ней играть? Мне не надо всяких там «садо», «мазо»… Мне нравится по-нормальному, чтобы уж оттянуться, так оттянуться. Не боись. За ценой не постоим!

— Гоша! — подойдя к незнакомцу и глядя на него с огорчением, Зойка-Зайка положила руку ему на плечо, — Я бы не против, но у меня сегодня… У-ху-ху-ху-ху!.. — она изобразила всем своим видом смущение.

— «Критические дни», что ль? — Гоша-Костоправ наморщил лоб. — Вот, блин, как всегда! Насчет этого невезуха у меня постоянная.

— Гошенька, дней через пару приезжай — я твоя, и даже безо всяких «деревянных» и баксов. Клянусь! Хорошо? — Зойка-Зайка умильно наморщила свой носик. — Поверь — я не какая-нибудь там мымра неблагодарная — добро помню и ценю. Лады?

— Лады, созвонимся! — великодушно согласился Гоша-Костоправ. — Слушай, ну, может, хотя бы на чай пригласишь? А то перед пацанами будет неловко — поехал к такой красотуле, и на тебе, обломилось. Хоть уж в гостях побывал — и то дело.

— Да не вопрос! — Зойка-Зайка жизнерадостно улыбнулась. — Паркуйся где-нибудь вон там, поближе. А я пока что забегу в маркет, кое-чего взять надо. Так что — будь спок! Чаи прогоняем!

…Через четверть часа «Гоша-Костоправ», он же — Стас Крячко, сидел за столом в уютно обставленной квартире и отхлебывал чай из дорогой, фарфоровой чашки, вприкуску с щербетом и прочими вкусностями и сладостями. Попутно, с брутально-многозначительным видом, неспешно сочинял байки про свою якобы криминально-коммерческую деятельность.

Когда разговор зашел о Ставрополе, он с огорчением поведал драматичную историю о том, как его племянницу «оприходовали» четверо каких-то «абреков». Найти подлецов и разобраться с ними ему не удалось. Согласно информации, полученной от тамошней «братвы», «абреки», опасаясь серьезной расплаты, смылись в Москву.

Случилось это, доверительно поведал «Гоша-Костоправ», года два назад. Уже трижды побывав в Москве по своим делам, он пока что так и не смог напасть на след злокозненных сквернавцев-«абреков». Вот и в этот раз, попытавшись выйти на них через своего московского приятеля Борю-Химика, скорее всего, будет вынужден уехать домой ни с чем.

Отчего-то став очень задумчивой, хозяйка квартиры, словно на что-то решившись, отставила чашку и лаконично сообщила:

— Похоже, я их знаю…

— Да, ладно тебе!.. Что, и вправду знаешь? — «Гоша-Костоправ» недоверчиво уставился на Зойку-Зайку. — Точно?!! О, как оно бывает: то — ничего ничего, а тут сразу — такая пруха!

Его собеседница, взяв с него слово, что он ее никоим образом не «засветит», рассказала о своих клиентах — четверых парнях со Ставрополья, которые последнее время довольно часто заезжали к ней. Платили за ее услуги, не жадничая. Кстати, и не наглели. Если Зойка-Зайка чувствовала себя «не в форме» — не напирали. Просто кутили у нее в квартире, трепались на разные темы. По именам она их знала хорошо.

Главным в той компании был рослый и крепкий на вид кандидат в мастера спорта по греко-римской и вольной борьбе Исмаил Мирзяров. Его правая рука — обладатель коричневого пояса дзюдо Лема Куйраев. Еще двое своими спортивными разрядами не хвастались, но тоже смотрелись парнями не хилыми. Рамазан Сайфуллаев отменно владел искусством ножевого боя, а Антон Рахимбеков имел хорошую снайперскую подготовку.

Слушая ее, «Гоша-Костоправ» периодически всплескивал руками, вполголоса повторяя:

— Они, они заразы! И где бы их теперь найти бы?!

Когда Зойка-Зайка рассказала ему о последней операции четверки по похищению иностранца, она обратила внимание своего гостя на особо беспокоящее ее обстоятельство:

— …В тот вечер они крепко набрались, и когда им кто-то позвонил, Мирзяров с ним о чем-то долго разговаривал. Говорили на своем родном языке. Поэтому я ничего не поняла. Потом Исмаил сам набрал чей-то номер и уже по-русски сказал примерно следующее: «Леха, если заметишь, что Таракан собирается ссучиться, уберешь его немедленно. Он слишком много знает…» Я сделала вид, что ничего не расслышала, но мне вдруг стало страшно — я ведь тоже знаю слишком много. Гоша, если эти отморозки с моего горизонта исчезнут навсегда, то… Клянусь — можешь ко мне приезжать в любое время, когда и сколько захочешь. Честно! Насчет бабок не напрягайся… Тут, как подумаешь о том, что в любой момент могут глотку перерезать — и никакого золота не надо, лишь бы их больше никогда уже не видеть…

«Гоша-Костоправ» с понимающим видом кивнул.

— Они исчезнут! — без рисовки, но с какой-то жесткой решимостью пообещал он.

Эти слова его собеседницу моментально привели в наилучшее расположение духа. Просияв, как если бы страшащий ее уголовный «квартет» уже сейчас канул в небытие, она благодарно сжала его ладонь.

— Го-о-ша-а-а! Как же мне с тобой повезло! Кстати, одну минуточку!.. Я — сейчас…

С таинственной улыбкой Зойка-Зайка поднялась со стула и быстро скрылась за дверью, как успел заметить «Гоша-Костоправ», спальни. Он вдруг догадался, что именно прямо сейчас от нее услышит, и поэтому поспешно достал свой сотовый. Интуиция его не подвела. Вскоре из спальни до него донеслось жизнерадостное восклицание:

— Гоша! А у меня все уже хорошо! — Почти сразу же выйдя в залу, Зойка-Зайка добавила: — Вот халат и полотенце — шагом марш в душ!

Но «Гоша-Костоправ» в этот момент, как бы ее не слыша, орал в свой телефон:

— …Окунь, ты че, с ума сошел? Вы чего там творите-то?! Вы еще в центре города устройте перестрелку, чтобы вся ментярня сбежалась! Ну, ничего себе, прикол! Бошки поотрываю всем, без разбору! Все! Хорош базарить! Остановились! Я ща приеду… Зой, спасибо за чай. Надо бежать. Буду жив — завтра заскочу! Кстати, вот мой номер. Если чуть где вблизи эти орлы промелькнут — ховайся и немедленно звони мне.

Быстро написав на салфетке номер своего сотового телефона, Стас Крячко вышел на улицу, сел в свой «Мерседес», одолеваемый противоречивыми чувствами, и поспешно отбыл.

С одной стороны, он был доволен не только тем, что получил желаемую информацию, но и кое-чем другим. Скажем, по итогам его сегодняшней поездки в Шереметьево у Гурова и Орлова уже не будет повода «выдавать на-гора» что-нибудь ироничное о его излишнем пристрастии к прекрасному полу. Да! Пусть знают, что он не раб своих страстишек и, если захочет, то в силах отказаться от того, что само, можно сказать, на халяву валилось ему в руки. Вот такой он конкретный, ответственный мужик, знающий себе цену!

А вот с другой… Одновременно Станислава глодала досада, причем по той же самой причине. Ну, чего уж там кривить душой?! Да, он проявил принципиальность, ответственность, нравственную (не к ночи будь помянута!) стойкость. И что хорошего?!! Сам себя, идиот, лишил весьма волнительного «десерта», каковой, безусловно, законно заслужил. Черт побери! Теперь его еще долго будет «жаба душить» из-за этого очень и очень спорного обстоятельства: а надо ли было корчить из себя святого угодника? Все равно ведь — что, Лева, что Петро — хрена с два оценят по достоинству принесенную им жертву. Тьфу!

В этот-то момент его размышления и прервал звонок Гурова. Обронив однозначное «Угу!» на просьбу приятеля заехать на станцию «Скорой», Крячко в телеграфном стиле сообщил об услышанном от Зойки-Зайки.

— А ты у нее уже был? — Лев этому почему-то очень удивился. — Во даешь! Когда ж ты все успел-то? Прямо метеор, да и только… Ну, и как она? В смысле…

— Интима, что ль? — буркнул Станислав, почувствовав подначку. — Не понадобилось! Она и без этого сама все рассказала за чашкой чая…

— Ух ты-ы! — в голосе Гурова звучало неподдельное восхищение. — Стас, я тебя не узнаю! Молоток! Хотя, если честно, то на твоем месте я бы не устоял. Век воли не видать! — рассмеялся он.

— Да иди ты, балабол! — тоже со смехом сказал Стас, отключая связь.

Звонок приятеля как-то сразу сгладил его досаду и привел в нормальное расположение духа. Свернув в сторону улицы Аэродромной, Крячко уже и не вспоминал о только что терзавших его сомнениях, всецело сосредоточившись на поставленной перед ним задаче.

…Бригада «Скорой помощи», чуть более недели назад выезжавшая в аэропорт к британскому «Боингу» за больным с тяжелым нервно-психическим расстройством, ждала Станислава в бытовой дежурке станции. Старшая бригады — доктор лет сорока, назвавшаяся Мариной Александровной, казалась флегматичной. Столь же невозмутимым выглядел и водитель — еще крепкий, жилистый дядя предпенсионного возраста, с большущими усищами. Две крупненькие санитарки и худощавый, интеллигентного вида фельдшер о чем-то без конца шушукались и пересмеивались.

Услышав вопрос Крячко об интересующем его пациенте, все пятеро сразу же задвигались, оживленно реагируя на упоминание о том странном госте столицы. Докторша, тщательно протерев очки носовым платком, сокрушенно покачала головой и сказала Стасу о том, что столь малоприятных «мужичишек» даже среди бомжей едва ли найдешь.

— …Я не буду описывать детали того, как этот тип стал вести себя, когда кончил ломать комедию с припадком. Но у меня постоянно было такое ощущение, что он в душе как будто глумится над нами, испытывая к нам крайнюю неприязнь… — Марина Александровна пожала плечами. — Хотя, вообще-то, я даже не представляю, чем мы это заслужили. Но он, без преувеличения, смотрел на нас так, как будто заранее считал какими-то отбросами, своими личными врагами.

— Да, — следом за ней заговорил фельдшер Володя, — это я тоже заметил. Выходя из нашей машины, он стал на тротуар, оглянулся и посмотрел на нас презрительно. А потом запрыгнул в тачку, которая остановилась позади нас, и куда-то смылся. При этом так мерзко ухмылялся!..

— Кстати, об этой самой иномарке! — Стас вскинул палец. — Никто не запомнил — что это была за машина, какой цвет кузова, госномер?

— Да чего ж не запомнить-то? — подал голос водитель, поправив усы. — Черная «бэха», насколько я их знаю — седьмой серии, номер — эс три, два, один вэ гэ, регион… О, черт! По-моему, семьдесят седьмой… Или девяносто девятый? Вот знать бы, что это понадобится, — обязательно бы запомнил. А так… Ну, на кой бы он мне нужен? Я и запомнил-то его только потому, что, как правильно сказала Марина Александровна, держал себя этот деятель очень высокомерно. Мужик крайне неприятный — козел, одним словом…

Санитарки полностью согласились с мнением своих сослуживцев — скотина, еще тот хмырь и урод. Уточнив еще кое-какие детали, Стас отбыл в главк.

Глава 6

…Намечая пути и методы разрушения духовно-нравственных устоев русских, нам необходимо учитывать наличие такого института, как русская православная церковь (РПЦ). В отличие от западных христианских церквей — католической, лютеранской, англиканской, иных ответвлений христианства, РПЦ являет собой наиболее консервативную структуру, не склонную к либеральным реформам. И в этом плане РПЦ представляет для нас колоссальную помеху, с которой непросто справиться.

Безусловно, за десятилетия властвования коммунистического режима в России в условиях атеистической идеологии выросло уже несколько поколений людей, многие из которых относятся к церкви или индифферентно, или даже негативно. Это сильно ослабило православие, и даже начавшийся в конце восьмидесятых процесс укрепления позиций РПЦ на государственном уровне ее паству если и приумножил, то не самым значительным образом. Тем не менее мы не можем и недооценивать влияния РПЦ на умонастроения в русском обществе. Даже в среде людей, не склонных посещать культовые объекты, она обладает прочным авторитетом. Таких насчитывается в среднем около шестидесяти процентов.

За прошедшие годы нашими агентами влияния, в том числе успешно внедренными в клир РПЦ, сделано очень многое. Весьма эффективно используя самые разные методы провокации (демонстративное бытовое разложение священников, широкое распространение информации, характеризующей клир РПЦ с самой негативной стороны и т. п.), мы сумели среди значительной массы людей посеять сомнения в искренности православного учения.

Однако крушение РПЦ и полное уничтожение ее структурных подразделений возможно лишь тогда, когда от нее отвернется не менее трех четвертей населения России. А это — чрезвычайно непростая задача. Например, массовое осуждение в русском обществе либерально-протестной акции группы «Пусси райт», блестяще организованной нашими сторонниками, говорит о том, что подобные варианты действий несколько преждевременны.

К сожалению, римско-католической церкви, намного более толерантной в отношении к догматам, не удалось склонить православие к определенному сближению, что позволило бы поэтапно реформировать РПЦ в нужном нам аспекте, а затем подчинить ее Риму. Поэтому на данном направлении нам нужно приложить дополнительные, в том числе и финансовые усилия. В частности, следует искать пути и возможности всемерного коррумпирования склонных к этому иерархов РПЦ, чтобы расколоть ее изнутри, раздробив на несколько автономных, жестко конкурирующих меж собой структур. Каждая из них по отдельности уже не сможет противостоять экспансии наших идей.

Также не оправдала себя и ставка, сделанная нами на так называемых «родноверов» — приверженцев древних славянских языческих культов. Как показала практика, лишь немногие из идеологов родноверов готовы идти с нами на контакт и действовать в рамках наших идей и установок. Крайне нетолерантную позицию занимает и православная старообрядческая церковь. Большинство ее приверженцев встречают в штыки даже намек на отступление от христианских догм. Староверы еще более жестко, чем РПЦ, отрицают любые западные либеральные ценности. Поэтому оба вышеперечисленных направления нашей идеологической работы следует признать бесперспективными.

Прочие российские официальные религиозные конфессии — ислам, буддизм, иудаизм — мы также не должны упускать из поля зрения. На сегодня наиболее успешно ведется работа среди российских мусульман. Усилиями центров распространения ваххабизма, в настоящее время в России насчитываются сотни тысяч его активных сторонников, крайне негативно относящихся к русским и всему тому, что с ними связано.

Российский буддизм в большинстве своем лоялен к федеральным властям и, внешне демонстрируя тенденции толерантности, на деле привнесенное из СЦМ негласно блокирует и нейтрализует. Иудаизм, являя понимание наших идей, в определенной мере сходных с положениями Каббалы, тем не менее проявляет излишнюю осторожность, ориентируясь на мнение российских верхов. Поэтому наш главный, самый деятельный резерв — это церкви нетрадиционных вероучений (ЦНВ), именуемые в России сектами. На сегодня таких религиозных формирований насчитывается около тысячи, и они охватывают до десяти процентов населения страны, в основном славянского. Именно ЦНВ — наше главное оружие, призванное сокрушить православие. И именно сюда мы должны направить львиную долю нашей финансовой и иной помощи. Ежегодно в России должно появляться не менее десятка новых проповедников, школ, вероучений. Когда охват идеями ЦНВ достигнет не менее чем трети населения, православие будет вынуждено или идти на соглашение с Западом, или кануть в Лету. И это будет означать, что Россия уже шагнула в предназначенную для нее пропасть.

(Из меморандума совещания Рыцарей-Властителей высшего круга посвящения тайного ордена «Пламя Истины»)

* * *

Когда Стас вошел в свой кабинет, Лев Гуров, оторвавшись от каких-то бумаг, вопросительно глянул на него.

— Что рассказали в «Скорой»?

Усмехнувшись, Крячко рассказал о «прибабахнутом шизике», который устроил в самолете клоунаду с нервно-психическим припадком, а потом, якобы отойдя от приступа своей странной хвори, начал изображать из себя нечто заоблачно-великое.

— Да, явно ненормальный субъект… — задумчиво отметил Лев, взяв со стола лист бумаги. — Кстати, вот его портрет.

Он подал Стасу фоторобот, составленный с участием Бугса и Сингхана. Небрежно взяв лист бумаги с изображением физиономии впалощекого типа с толстым носом и глазами навыкате, Крячко язвительно хохотнул.

— Если это и есть тот клоун из «Боинга», то вообще непонятно, чего он морду перед медиками гнул? — Стас недоумевая пожал плечами. — С таким фуфельным фейсом надо не цену себе набивать, а ходить в парандже. Нет, надо же! Страшила страшилой, а еще чего-то о себе воображает…

Слушая его, Гуров рассмеялся.

— Видишь ли, есть особая, редкая психическая болезнь… Не помню ее названия — очень уж оно замысловатое, но такие люди испытывают патологическую неприязнь к себе подобным. Представляешь? Подходит мужик к зеркалу и начинает в него плевать, потому что сам себе ненавистен.

— А как же они, такие вот, размножаются? — Хмыкнул Крячко.

— А никак они не размножаются! Оттого это заболевание и относится к очень редким. Вот, мне кажется, тот «припадочный» из самолета как раз из таких и будет.

Стас с недоверчивым видом кашлянул в кулак и как-то неопределенно пожал плечами. Лев сгреб со стола ненужные бумаги, сунул их в один из ящиков стола а затем, как бы припомнив, сообщил:

— Перед твоим приходом звонил Петр — сказал, чтобы мы заглянули к нему. Так что нам пора шлеппен зи битте на ковер к их превосходительству.

— Ну вот! — фыркнул Стас. — Скоро раз по пять на дню будем бегать к нему на доклад.

Однако он ошибся. Орлов пригласил их не только для доклада, но для того, чтобы рассказать о некоторых результатах своих личных изысканий.

Выслушав текущие сообщения оперов о том, что ими было наработано за последние часы, генерал неспешно заговорил:

— Занятный получается сюжет… Значит, в Интернете Лева нашел упоминание о боевике и наркоторговце Альфи Мирзярове, а главарь шайки похитителей — Исмаил Мирзяров. Вот и возникает вопрос: что бы это значило? Это один и тот же человек, два однофамильца или братья?

— Кстати! — Гуров постучал пальцем по подлокотнику кресла. — Один из фотороботов людей, замеченных Эльбидаевым, очень смахивает на человека на снимке, который был размещен на сайте. Правда, сняли Альфи Мирзярова издалека, да и качество съемки не ахти, но сходство просматривается.

— Ну а что? У нас, между прочим, есть человек, который может сказать наверняка, с кем конкретно мы имеем дело… — Орлов выразительно посмотрел на Станислава. — Надеюсь, для тебя не будет в тягость еще раз сгонять в Шереметьево и показать фоторобот той особе?

Крячко от неожиданности даже закашлялся и, не говоря ни слова, безнадежно махнул рукой — ладно уж… Гуров, с трудом сдерживая смех, вполголоса прокомментировал:

— Судьба-а-а-а….

Петр на жест Стаса благосклонно кивнул и продолжил:

— На сегодня у нас главный вопрос — куда могли податься эти четверо с похищенным ими англичанином? И пока что у нас на этот счет нет и малейших зацепок. Какие будут соображения?

— Если считать, что этот «квартет» со Ставрополья, то, реальнее всего, свалить они могли только туда, — с задумчивой миной предположил Крячко. — Как говорят? Дома и стены помогают… В общем, искать их надо в северокавказском регионе.

Покрутив головой, Орлов широко развел руками.

— Мысль-то хорошая, да региончик уж больно великоват! — сокрушенно сказал он. — Всей жизни не хватит, чтобы его обшарить… Я сегодня созванивался с нашими коллегами в Дагестане, Краснодаре, Ставрополе. Ну, пообещали информацию о похищенном англичанине взять на заметку — вдруг где-то что-то просочится? Но, говорят, пока что о похищенных иностранцах их агентура ничего не сообщала.

Лев, потерев лоб, негромко произнес:

— Тогда, получается так, что это долгая будет история… Я вот о чем подумал: надо запросить из всех регионов данные по неопознанным трупам за последнюю неделю. Особенно, если их найдено сразу четыре, к тому же после ДТП с возгоранием…

Стас и Орлов разом воззрились на него, явно ошарашенные услышанным. После некоторого молчания Петр озадаченно обронил:

— Ничего себе, идейка… А почему тебе в голову пришло именно это? Есть какие-то конкретные соображения?

Молча кивнув, Гуров пояснил:

— Не исключено, что я и ошибаюсь. Но логика тут такова. То, с чем мы столкнулись — не заурядная уголовщина и даже не оргпреступность. Тут дело попахивает международным политическим бандитизмом. Надо думать, ставки в этой игре — запредельные. В сравнении с ними и человеческая жизнь — грош ломаный. Пусть их даже и четыре — какая разница? Одним больше, одним меньше?.. В большой игре смерти и тысяч человек не трагедия, а статистика. Поэтому мне подумалось: заказчики похищения — люди не наивные и хорошо представляют себе, что в аэропорту, как ни маскируйся, кто-то да заметит происшедшее. Это уже почти гарантированно повод к расследованию и явный риск провала. А большая игра таких рисков не терпит. Выход? Самый простой — физически уничтожить исполнителей.

— Думаешь, заказчик может пойти на это? — Орлов соединил кулаки и подпер ими голову.

— А почему бы нет? — Лев усмехнулся и покачал головой. — Он от нас где-то очень далеко, команду отдал через четвертые-пятые руки… Чем он рискует?! Да, ничем. Даже если предположить, что нам до него и удалось добраться, хотя — я больше чем уверен! — он находится где-нибудь в Лондоне или Вашингтоне, то он гарантированно сможет открутиться от любого обвинения. Тоже мне проблема!

— Что-то мне подсказывает — Лева прав… — озабоченно высказался Станислав. — Что спорить? Уже давно идет третья мировая война. Когда-то она была холодная, теперь — подпольная, заугольная, еще какая-то. А на войне — как на войне, говорят французы. Там средства неважны. Там важен результат!

О чем-то размышляя, Петр побарабанил пальцами по столу и откинулся на спинку кресла.

— Пару часов назад я связался с нашим МИДом … — Орлов говорил, глядя куда-то в пространство. — Там есть один старый сотрудник — умнейший мужик. И он по секрету сказал мне вот что… Исходя из реальной ситуации и в природе, и в международной политике, времена нас ждут не самые лучшие. Катаклизмов все больше, климат все хуже, экономика пошла вразнос. Вот некоторые премудрые заправилы иностранных государств и «денежные мешки» уже сейчас начали готовить себе «запасные аэродромы». А самыми надежными по безопасности местами на сегодня считается ряд территорий Сибири и Среднерусская возвышенность.

— Ну так про это по телеку без конца долдонят! — Крячко тоже откинулся на спинку кресла и закинул ногу на ногу. — Слава богу, перестали голосить про календарь майя. Теперь, поди, ищут еще какую-нибудь страшилку.

— Ну, есть телестрашилки, а есть — реальность, — Петр развел в разные стороны растопыренные пальцы. — А реальность такова… Как рассказал этот мой знакомый, пользуясь нашими несовершенными законами, иностранцы через подставные фирмы скупают российские земли миллионами гектаров. Ну а чтобы за покупкой был присмотр, присылают сюда своих человечков, которые тут берут вид на жительство и потихоньку обживают наши территории. Нанимают и из местных. Мало кому известно, что на Алтае, по некоторым нигде не афишируемым данным, обосновалось уже несколько сот таких «смотрителей». При этом надо иметь в виду, что практически все они в той или иной мере работают на западные спецслужбы. А еще, рассказал он, америкосы уже давно и упорно ищут сепаратистов, которые бы ратовали за отделение Сибири от прочих территорий России. И, надо сказать, находят.

— Как все это так «удачно» совпало! — Гуров язвительно рассмеялся. — Ползучая «приватизация» наших земель и появление в России британского герцога под вымышленным именем, который, к тому же, является кровным родственником Романовых. Оч-чень интересный коктейль! А если предположить, что похищение — вовсе не похищение, а инсценировка для дураков? Что, если америкосам уже удалось сформировать «пятую колонну», и прибытие герцога — некий сигнал к началу каких-то активных действий? Надо будет созвониться с Вольновым. Его-то контора что думает по этому поводу?

— Думаю, это не лишне… — согласился Стас. — Петро, так если считать, что этих четверых из Шереметьева в живых может уже и не быть, есть ли смысл ехать к той Зойке-Зайке с фотороботом?

— Поедешь, поедешь… — Орлов нахмурился. — Погибли или нет — это пока еще только версия. А нам надо точно знать, кого именно видел на рынке Эльбидаев, кто работает на МИ-шесть и кто похищал Хантли. Кстати, Лева, фотороботы похитителей не худо бы показать и Гвоздю. Он бы уж точно сказал, были эти двое в числе похитителей или нет. У тебя, Лева, что сейчас?

— Жаворонкову дам имена подозреваемых — пусть пробьет по всем базам. Заодно пусть возьмет информацию по неопознанным трупам.

— А я прямо сейчас поехал в Шереметьево! — сообщил Станислав с видом отчаянного сорви-головы, который решился прыгнуть с высоты без парашюта. — День-то уже идет к концу. А то, если завтра с утра туда поеду, считай, полдня потеряю…

— Правильно мыслишь! — одобрил Петр. — Если эта твоя Зойка-Зайка по фотороботам членов банды опознает, то надо будет ее задействовать, чтобы с ее помощью составить фотороботы еще двоих.

— Петро! Ты чего! Я же работаю под прикрытием. Для нее я — криминальный делец Гоша-Костоправ. Предлагаешь рассекретиться?

— Зачем?! — Орлов, недоумевая, пожал плечами. — Вон, Лева для Гасана Эльбидаева — тоже криминальный делец. Но с широкими контактами и возможностями. Так что и рассекречиваться ему не пришлось, и фотороботы уже готовы. Прояви фантазию!

— Ладно, попробую… — наморщив нос и поднимаясь из кресла, обронил Крячко. — Ну, что, по коням?

— Кому — по коням, а кому — по бабам… — хитро подмигнув и тоже вставая, вполголоса сострил Гуров.

— А тебя завидки берут? — Стас ухмыльнулся.

— А то ж… — согласился Лев, хлопая приятеля по спине. — Аж в пятках засвербело!..

— Вот черти!.. — глядя им вслед, Петр, смеясь, покрутил головой.

…Зайдя в информотдел, Лев в дверях едва не столкнулся с куда-то спешившим капитаном Жаворонковым. Увидев Гурова, тот радостно воскликнул:

— О! Лев Иванович! А я к вам! Тут мне криминалисты кое-какие фотороботы прислали, и я с ними немного поработал. Так вот, один фоторобот удалось «авторизовать». Посмотрите?

— За этим и пришел… — усмехнулся Лев, направляясь за Валерием к его компьютеру.

— Вот, смотрите! — щелкнув клавишей мышки, Жаворонков открыл файл с очень знакомым портретом какого-то человека.

Присмотревшись, Гуров понял, что это фотография «припадочного». Просто на цветном снимке он выглядел несколько иначе, чем на неконтрастном, черно-белом фотороботе.

— Замечательный результат! — одобрил он, всматриваясь в сопроводительный текст. — Как же тебе это удалось?

— Грамотно использовал имеющиеся технические возможности, — скромно пояснил капитан. — Просто не так давно нам поступило новое оборудование, которое автоматически идентифицирует фотоизображения, находя похожие не только в наших базах данных, но и на серверах Интернета. Так вот, в наших базах данных такого человека не оказалось. А вот в Интернете робот его нашел. Правда, искать пришлось часа два с половиной. Ну, это ж сколько тысяч гигабайт информации ему пришлось перелопатить! Зато результат налицо. Правда, похожих вариантов электроника выдала больше двух десятков. Но всем параметрам — примерный возраст, рост, да и визуальное сходство — соответствовал только этот.

Уперев руки в бока, Лев, чуть наклонив голову вбок, рассматривал снимок.

— Понятно… Значит, это у нас некто Шлюгин Роман Аристархович, руководитель филиала некоммерческой гуманитарной организации «Добрые самаритяне Москвы». Надо же!.. Кто бы мог подумать, что такой мизантроп возглавляет гуманитарную организацию?! Молодец, Валера! Замечательный результат! — Лев пожал Жаворонкову руку. — Сбрось-ка мне эту информацию на ноутбук, а сам пробей вот эти имена. Вдруг что интересное обнаружится?

Он быстро написал на листе бумаги имена четверки из Шереметьева, добавив имя Альфи Мирзярова.

— Кроме того, Валера, надо взять статистику неопознанных трупов молодых мужчин, в том числе погибших в результате ДТП за прошедшую неделю, — отдав список, добавил Гуров.

— Ну, тогда я подключу практиканта — один могу и не справиться… — Жаворонков развел руками.

Направляясь к двери, Лев оглянулся:

— Я тебе сейчас на компьютер сброшу ссылочку — там на сайте есть фото человека, похожего на один из фотороботов. Проверь на аппаратуре — один и тот же человек там изображен или это разные люди?

Открыв у себя в кабинете материал, присланный ему Жаворонковым, Лев более детально изучил информацию по НКО «Добрые самаритяне Москвы». Как следовало из явно рекламного текста, скорее всего, размещенного в Интернете самими «самаритянами», данная НКО была призвана оказывать помощь беспризорным детям. Пробежав глазами по пустословным абзацам декларативных речений общего характера, изложенным высокопарным слогом, Гуров понял — здесь едва ли что найдешь по существу. Постучав по клавиатуре, он набрал в поисковой системе запрос по Роману Шлюгину и возглавляемому им филиалу НКО.

Из того, что ему предложила электроника, о «Добрых самаритянах Москвы» повествовала всего одна статья. Это была интернет-версия больше года назад опубликованного в одной из городских газет материала журналистки Татьяны Снегиревой. Той самой, что с некоторых пор стала Жаворонковой.

Автор статьи с присущим ей чувством юмора рассказала о некоторых непонятно для чего существующих в Москве некоммерческих гуманитарных организациях, которые живут на небедное финансирование неких зарубежных спонсоров. В частности, об этих самых «Добрых самаритянах Москвы». Как удалось выяснить Татьяне Снегиревой, заявленная этой НКО забота о беспризорных детях в реальности вообще никак не проявлялась. Собственно говоря, даже чисто физически эта организация нигде не базировалась. Нигде нельзя было найти ее адресные координаты, контакты, информацию о тех или иных проводимых ею мероприятиях.

Отсюда возникает вопрос, отметила журналистка, для чего же тогда они вообще появились, эти странные «благотворители»? Только лишь для того, чтобы задекларировать свою заботу о бедных русских детях? Получается, как в одном старом анекдоте: прокукарекал — а там хоть и солнце не вставай?!

И вообще, продолжила она, очень странным смотрится этот слишком уж широкий и шикарный жест неких, не рекламирующих себя доброхотов, которые кидаются пачками денег только для того, чтобы в Москве на них тихо и безбедно, можно даже сказать, виртуально существовали эти самые «добрые самаритяне». Поэтому и разбирают сомнения… На Западе — а финансы текут «самаритянам» именно оттуда — деньги считать умеют и на что попало тратить не станут. Тогда, говоря грубоватым народным слогом, а на фига козе баян?! Чего ради и на что именно заграница вбухивает огромные средства?

Задействовав все свои связи и возможности, автор материала сумела-таки выйти на представительницу «Добрых самаритян Москвы». Ее звонок «самаритянку» очень удивил. А уж то обстоятельство, что звонившая представляла столичную газету, и вовсе повергло в шоковое состояние. Около минуты в трубке царило молчание, после чего «самаритянка» растерянно пролепетала: «А кто вам дал наш телефон?»

Большая часть заданных ей вопросов — сколько беспризорных детей и в какой форме за последний год ими было облагодетельствовано, каковы планы на ближайшее будущее, как зовут главу данной НКО — так и осталась без ответа. Удалось выяснить немногое. Госпожа Ольга — она так себя назвала — изволила-таки сообщить, что их организация в Москве существует уже более пяти лет. По косвенным вариациям ее ответов удалось понять, что филиалы «Добрых самаритян Москвы» есть и в ряде других крупных российских городов, таких как Самара, Воронеж, Новосибирск, Владивосток.

Сколько денег ежегодно поступает на счета «самаритян», госпожа Ольга сообщить затруднилась. Но в Интернете Снегиревой удалось найти и такую информацию — полтора миллиона долларов. Это сорок пять миллионов рублей. Деньжищи, однако, нехилые. И на что же они идут? Если не на благотворительность, то — на что?

А ведь деньги, между прочим, отметила автор, весьма серьезный «горючий материал», способный стать настоящим оружием в руках определенного рода людей. На такие вот теневые деньги можно запросто вести, например, закулисную скупку стратегических объектов недвижимости и производства, на них можно нанимать отморозков для создания хаоса и неразберихи в тех или иных регионах, закупать оружие и вести подготовку незаконных военизированных формирований.

Кавказское бандподполье, напомнила она, существует не на голом энтузиазме, а за счет вполне реальных долларов американского, европейского, саудовского и иного происхождения. Поэтому не пора ли нашим соответствующим структурам более плотно заняться «забугорными доброхотами», пока мы еще можем считать Россию своей страной? А то ведь однажды наступит такой момент, когда даже за право дышать всем живущим в России придется платить непомерно высокую цену.

«Молодец! Отлично написала! — мысленно резюмировал Гуров, снимая трубку телефона. — Наш-то друг Вольнов, интересно бы знать, читал этот материал или нет?..»

Он набрал номер телефона полковника ФСБ Александра Вольнова. Услышав его голос, Лев поздоровался и нейтральным тоном поинтересовался, знакомо ли ему такое имя, как Шлюгин Роман Аристархович, слышал ли он об НКО «Добрые самаритяне Москвы»? Вольнов, немного подумав, ответил, что НКО — не в его сфере должностных обязанностей, но такое название он слышал. Вот имя ему совершенно незнакомо.

— …Он где-то засветился в связи с исчезновением Хантли-Урриморского? — догадался Александр.

— Вот именно! — подтвердил Гуров.

Лев в деталях, но кратко и емко изложил все, что ему удалось узнать о «Добрых самаритянах Москвы» и Шлюгине лично. В частности, от Бугса и Сингхана, сотрудников «Скорой» и из статьи Снегиревой.

— …Очень любопытная информация! — согласился Вольнов. — Обязательно передам соответствующему отделу. Пусть сотрудники займутся. Что касается очень многих НКО — я не говорю обо всех без исключения, — то тут даже слепой увидит, что это не более чем «крыша» для западных спецслужб. Для нас это уже давно головная боль. Через эти шарашки в Россию закачиваются миллионы непонятно на что идущих долларов. А прихлопнуть их можно только по решению суда, доказав их противозаконную деятельность. Но они же не дураки и работают очень хитро. К тому же их интересы охраняют целые орды либеральных адвокатов. Уж про Бугву ты наверняка и сам наслышан. А закрой их в обычном, административном порядке — воя не оберешься. Тут же наши «либералы» побегут со своими шествиями, голося о «возрождении эпохи тоталитаризма». И ведь не докажешь этой свистобратии, что в горячо обожаемой ими Америке закрываются любые НКО без судебной волокиты. Сочло ФБР, что данная организация наносит вред Соединенным Штатам — все, выметайся!

Слушая его, Гуров рассмеялся.

— Понятное дело! Если бы где-то в сорок втором у нас функционировали подобные «крыши», организованные абвером, то их закрытие СМЕРШем вызвало бы бурные протесты со стороны рейхсканцелярии и «политических деятелей», наподобие Муссолини, Антонеску и Петена. А сегодня — видишь! — таких цац трогать нельзя. «Не демократично»! Да уж!

— Лев Иванович, ну а в части поиска этого британского, условно говоря, «Маркиза Карабаса» — я имею в виду Хантли, в каком направлении думаете двигаться? — поинтересовался Вольнов.

— Мнения тут разные… — задумчиво ответил Гуров. — Стас полагает, что искать похитителей и похищенного надо на Северном Кавказе, где-нибудь на Ставрополье. Он считает, что похитителям легче всего скрыться в тех местах, которые они хорошо знают, где у них сильные связи.

— М-м-м… Ну, определенные резоны в этом, конечно есть, — согласился Александр. — Ну а ты-то сам что об этом думаешь?

— Ну, я мнения несколько иного… Учитывая возню Запада вокруг Сибири, все эти визги и стоны по поводу ее, придуманного ими же, статуса «общечеловеческого достояния», по поводу нашего «территориального эгоизма» — ну, раз не хотим отдавать «прогрессивному человечеству» в лице США и НАТО! — то вывод напрашивается сам собой. Заметь, как занятно складывается вся эта мозаика. Как только хитрозадые «цивилизаторы» заговорили о принадлежности Байкала и Сибири в целом всему миру, как только начали подогревать уездный сепаратизм, тут же, откуда ни возьмись, к нам прибыл некий герцог с примесью крови Романовых. Я больше чем уверен — таких случайных совпадений не бывает. Готовится что-то очень серьезное. Поэтому уже на днях думаю выехать в Барнаул. Ну, на мой взгляд, в случае чего, побывать стоит в Новосибирске, Кемерове, Томске…

— Лева, а у вас там на этот счет есть какие-то свои наработки? — лукаво поинтересовался Вольнов.

Судя по всему, у него имелась сходная точка зрения.

— Нет, Саша, всего лишь интуиция. Она мне подсказывает по типу «горячо-холодно». Вот Кавказский регион я ощущаю «холодно», а юг Сибири и особенно Алтай — «горячо».

— Солидарен! — поддержал его суждения Александр. — У меня ощущения примерно те же. Я скоро отправляюсь в Барнаул. Так что, если вы со Станиславом надумаете туда отправиться, можете составить компанию.

— Принято! — откликнулся Гуров.

Обсудив возможные варианты взаимодействия, собеседники попрощались. Когда Лев положил трубку, в дверь кто-то постучался, и в кабинет заглянул капитан Жаворонков.

— Разрешите? Лев Иванович, я проработал на компьютере фото с сайта и фотороботы похитителей. Ни один не идентичен снимку. Но у одного из фотороботов визуальное сходство с фотографией несомненно есть — техника это тоже подтвердила. Поэтому я считаю — эти люди, скорее всего, родные братья. Практиканты уже начали сбор данных по неопознанным трупам. Я сейчас доработаю с базами данных по этой ставропольской четверке и тоже подключусь. Думаю, ближе к завтрашнему дню что-нибудь накопаем.

— Молодцы! Занимайтесь. Утром тогда сообщишь, — поднимаясь из-за стола, одобрительно сказал Гуров.

Сам он решил, не откладывая дела в долгий ящик, съездить к Гвоздю. Конечно, гораздо проще было бы вызвать его повесткой, но такая уж у Льва была натура: работать без шумихи, суеты, ненужных напрягов — хоть для себя, хоть для других. Да, получив повестку, Гвоздь, понятное дело, никуда не делся бы и примчался бы в главк как миленький. Только вот кабинетное общение никак не создает атмосферы особой доверительности. А это, как ни верти, немаловажный фактор в выявлении тех обстоятельств, которые при официальном разговоре могут не прозвучать.

Чтобы не промотаться впустую (пусть до Кирпичева и не более сотни верст, что, впрочем, и не два шага вовсе), Гуров на своем сотовом по памяти набрал номер Гвоздя, чтобы выяснить, на месте ли тот или нет. Гвоздь оказался дома. Он уведомил «уважаемого Льва Ивановича», что рад его видеть всегда, когда бы тот ни приехал.

Вызвав из главковского гаража служебное авто, Гуров отправился в сторону Клина, где справа от шоссе, ведущего к старинному русскому городку, располагалось большое село Кирпичево. Все тот же сержант Юра, лихо крутя баранку «десятки», как и обычно, был избыточно жизнерадостен и весел.

Взглянув в его сторону, Лев как бы между прочим заметил:

— Сияешь прямо как новенький рублик. Аж глаза слепишь… Что-то очень хорошее стряслось?

Сержант от души рассмеялся.

— Скажете тоже, Лев Иванович, — «стряслось»! Хотя… В принципе да, можно сказать и так — стряслось кое-что очень хорошее. Я бы даже сказал, невероятно хорошее.

— Хм… — Гуров повел головой, как бы желая этим сказать: «И что же означает это хорошее, если не секрет?..»

— Иринка ко мне вернулась! — с ликованием сообщил Юрий. — Представляете? Сегодня утром позвонила…

— Развелась со своим новым избранником… — понимающе констатировал Лев.

— Да она, оказывается, ни за кого и не выходила! — сержант весело рассмеялся. — Это она сочинила, чтобы меня как следует проучить. На работу отправился — звонок. Глянул — высветился номер Иринки. Я сначала даже глазам не поверил. Спрашивает меня: «Ну, как, еще не женился?» Отвечаю: «А на ком? Второй такой у меня уже не будет…» Ну она мне и сказала, что, мол, ладно уж, пожалею тебя, хотя ты этого и не заслуживаешь. Приезжай, говорит, после работы, буду ждать. Я не сразу понял и спрашиваю: «А муж возражать не будет?» Она смеется: какой муж! Ну и рассказала о своем «замужестве». Ой, какая же гора с плеч долой! Я на работу прямо не шел, а летел…

— Очень рад за тебя! Кстати, а ты не опасаешься, что тебя могут беспокоить некоторые тени прошлого? — сдержанно улыбнулся Гуров.

— А-а, вы про Джулию, что ль? — Юрий конфузливо поморщился. — Ну-у-у… Мы с ней, условно говоря, «остались друзьями». После того раза, как мы с вами ездили в Шереметьево, она мне снова позвонила. Опять начала: я тебя хочу, приезжай, скучаю… Говорю ей: ну, ничего у нас не получится. Из-за тебя от меня ушла невеста. Она уже за другого вышла замуж, а я ее все равно забыть не могу. Она: Ах, так?! Ладно! Завтра же выхожу замуж. Мне тут уже трое сделали предложение!.. И — все. Короткие гудки.

— Все равно расстроился? — Лев испытующе взглянул на сержанта.

— Если честно, то чуть-чуть… — пожал Юра плечами. — Ну, понимаете, если бы между нами ничего не было, то я бы о ней и не вспомнил даже. А раз было то, что было, женщину уже просто так не забудешь. Нет, Ирина для меня была и остается самым главным в этой жизни. Но… Теперь вот и эта где-то сбоку пристроилась.

…На одном из перекрестков, увидев указатель «Кирпичево», Юрий свернул вправо на примыкающую сбоку дорогу второстепенного значения. Минут через пятнадцать они увидели крыши домов, выглядывающие из-за стены зелени. Когда «десятка» вырулила на сельскую улицу, застроенную коттеджами и обычными частными домами, Гуров связался с Гвоздикиным, и тот в нескольких словах пояснил, как проехать к его дому.

Минут через десять они сидели в беседке, устроенной в центре небольшого фруктового сада. Гвоздикин, расставляя на столе чайные принадлежности, сетовал на плохую конъюнктуру рынка и совершенно сумасшедший рост налогов.

— …Что-то совсем уж крепко прижимать нас начали! — сокрушенно повествовал он. — Давят, и давят, и давят… хуже, чем при Ельцине стало. Ей-богу! У нас тут уже половина ИП и ЧП закрылась. Что там вверху думают — понять не могу…

Перейдя к главному, из-за чего к нему и приехали гости, он внимательно осмотрел оба фоторобота и подтвердил:

— Да, Лев Иванович, среди тех четверых двое с такими мордами были. Точно помню!

— Скажи, Виталий, а вот людей, которые «упаковали» в машину и увезли иностранца, было только четверо? Где-то поблизости еще одного ты не заметил? Пусть участия он и не принимал, но наблюдал там за происходящим, как-то это корректировал… Нет?

Гвоздикин напряженно задумался.

— Знаете, Лев Иванович, в тот момент я ничего похожего не замечал. Но когда машина с иностранцем укатила, с того конца, где стояла «Тойота», к общей парковке прошел еще один брюнет. Правда, лица, еще каких-то подробностей я не запомнил. Там он сел в «Мазду» и на ней тут же уехал. Я как-то сразу даже и не понял, откуда он взялся. Как будто до этого момента отсиживался где-то в кустах или за углом. Вот даже не знаю, тот ли это, кто вас интересует?..

Отхлебнув отменно заваренного чаю с мелиссой, Гуров кивнул:

— Наверняка тот. И, возможно, он-то тебя хорошо запомнил. Я все больше склоняюсь к мысли о том, что нападение на тебя не было случайностью. Видимо, он решил «зачистить тылы». Ты уже написал заявление?

Помявшись, Гвоздь развел руками.

— Да, нет, Лев Иванович… Не стал, — конфузясь и вздыхая, ответил он. — Ну-у… Понимаете… Хоть они и уроды, но я и сам когда-то был в подобной шкуре. Наверное, это судьба воздает мне за мои былые грехи…

Лев раздосадованно всплеснул руками.

— Что с людьми делает жизнь! — негромко рассмеявшись, произнес он. — Виталий, к чему эта буддийская философия? Ты же здравый человек, а тут сотворил такую ляпу! Неужели ты не понимаешь, что это не хухры-мухры вокзальные мазурики, это убийцы, запрограммированные на твое уничтожение, которое маскировалось под заурядный «гоп-стоп». Если их выпустили, они ведь тебя и здесь найдут! Ёшкин кот! О своей семье бы подумал — эти твари никого не пожалеют.

Похоже, только теперь до Гвоздя дошло, какую он допустил оплошность. Он понурился и провел по лицу ладонью. Гуров, не теряя времени, быстро достал мобильник, набрал номер телефона дежурного по главку и распорядился установить местонахождение грабителей, задержанных несколько дней назад в здании аэровокзала Шереметьево.

— …Если они все еще находятся под стражей, передайте от моего имени, чтобы их пока не выпускали. Вскрылись новые обстоятельства. Ну, по их причастности к совершению тяжких преступлений. Исполнять немедленно!

Потянулись минуты ожидания. Одна, две, пять… Внезапно, завибрировав, запиликал сотовый Льва, положенный им перед собой на столе. Звонил дежурный.

— Лев Иванович, их еще не освободили, но вот сейчас уже решается вопрос о том, чтобы их выпустить. Тут и прокуратура вмешалась, и адвокат приехал. Говорят, что раз заявления нет, то и держать их нечего. Вот, с вами хочет поговорить начальник райотдела… Переключаю!

В телефоне послышался щелчок, какой-то шелест, и раздался баритон:

— Лев Иванович, здравия желаю! Майор Сагайдуллин. Вы настаиваете на дальнейшем содержании под стражей задержанных в аэропорту? Но у нас на это нет реальных оснований, а прокуратура мне только сейчас звонила — требует отпустить. Что делать-то?

— Основания уже есть — потерпевший Гвоздикин прямо сейчас пишет заявление… — Гуров сделал знак рукой Юрию, и тот поспешно достал из его папки лист бумаги и авторучку, которые положил перед Гвоздем. — Через часок я к вам заеду. Этих людей нельзя выпускать ни в коем случае. За ними много чего числится. Если кто-то будет напирать — позвоните мне, я немедленно подключу к делу генерала Орлова. Это было не просто разбойное нападение, а имитация реально запланированного убийства под банальную уголовщину. Если их выпустить, они тут же могут убрать ценного свидетеля по одному очень важному делу.

— По-нял, Лев Иванович… — с запинкой ответил Сагайдуллин. — Все, ждем вас!

Положив телефон в карман, Лев усмехнулся.

— Да, это называется, повезло… Если бы их отпустили, мы бы этих «удальцов» больше уже не увидели бы. Так что, Виталий, пиши и думай больше не о своих былых грехах, а о семье.

Тот, вздохнув, лишь безнадежно махнул рукой — бывает! — и продолжил писать заявление.

Глава 7

…Опираясь на великие идеи гения минувшего века Аллена Даллеса, мы не можем пройти мимо такого столпа русского самосознания, как культура и искусство. При всей своей кажущейся эфемерности эти стороны интеллектуально-эмоциональной жизни любого народа являются мощным стимулятором, порождающим прочную привязанность к своей земле, к своему этносу. В рамках исполнения доктрины «Карфаген» мы крайне заинтересованы в том, чтобы каждое новое поколение русской молодежи все дальше и дальше отходило от своих культурных и нравственных корней. Русские должны забыть о том, что они русские, и научиться ощущать себя «гражданами мира», не привязанными ничем и ни к чему.

Русские должны отрешиться от сентиментальных привязанностей к месту рождения, к могилам предков, памятникам истории и культуры, самой России в целом. Но для выполнения этой суперважной задачи нам необходимо добиться того, чтобы русские начали презирать и даже ненавидеть все русское, чтобы само слово «русский» стало синонимом ничтожности и ущербности, синонимом отсталости и примитивизма.

За годы коммунистического режима народная культура русских, ставшая официально-академичной, утратила свою массовость и обратилась в чисто эстрадно-сценический рудимент. Наши эксперты, проводившие мониторинг вкусов и пристрастий русской молодежи, с удовлетворением отметили радикальное преобладание в ее среде увлеченности западной эстрадой и русской эстрадой западного образца над формами эстрадно-сценического искусства, носящего оттенок русской классической культуры. На сегодня можно смело констатировать, что русская народная песня, русский народный танец в гуще русского общества умерли безвозвратно.

Принимая во внимание результаты исследований эмбриопсихологов, исследующих дородовую и послеродовую психику детей, согласно которым будущие нравственные установки формируются с первых же дней эмбрионального развития, следует использовать и этот механизм подсознательной прививки крайней неприязни детей к русской культуре и искусству. В древности будущие поколения русских взращивались на ведических песнопениях самого разного характера, начиная от колыбельной и кончая погребальной песнью тризны. Сегодня мы имеем уникальный шанс полностью вытеснить остатки былого ведизма и заменить его на пустые синтетико-культуристские эрзацы, чтобы уже в генах будущего ребенка было записано отторжение от так называемых культурных корней и истоков.

Но наше нейтрализующее сопровождение, призванное закрепить эти внутренние установки, должно быть продолжено и в детском саду, и в школе, и в вузе. Огромную роль в этом должно сыграть массовое распространение компьютерных игр. Кроме того, мы должны через наших агентов влияния в Минобразовании и Минкульте неустанно уничтожать даже намек на возвращение к чему-то исконно русскому. В частности, огромная роль в этом принадлежит театру, эстраде и кино. Театр и кино, как указывал великий Аллен Даллес, должны воспевать все самое низменное и отвратительное в обыденном понимании этих слов.

На сцене и киноэкране русские персонажи должны изображаться дегенеративными, тупыми, грязными, бездарными, вечно пьяными ничтожествами. Представителей Запада, напротив, следует изображать высоконравственными интеллектуалами в отличной спортивной форме, веселыми и доброжелательными. На эстраде наша финансовая поддержка должна в первую очередь поступать тем, кто пародирует и осмеивает все русское, и особенно культуру и искусство. Даже русская национальная кухня, национальная одежда у самих русских внутренне должна ассоциироваться с безвкусицей и безграничной глупостью.

Самыми разными мерами психологического характера, в том числе и вышеперечисленными, мы снивелируем самосознание русских, низведя его до уровня примитивного человека, которому безразлично — кто правит его страной, чем он питается, живы ли его близкие, жив ли он сам.

(Из меморандума совещания Рыцарей-Властителей высшего круга посвящения тайного ордена «Пламя Истины»)

* * *

…Стас Крячко снова ехал в Шереметьево на улицу Светлую. Его переполняли смешанные чувства. Предвкушение того, что ему должна была подарить Зойка-Зайка, и ощущение неестественности и пошлости происходящего. Сейчас он для популярной шереметьевской путаны — криминальный делец, в известном смысле — авторитет, Гоша-Костоправ. Это его роль. Теперь он должен будет показать, какой Гоша ненасытный, брутальный и в то же время обладающий уголовным шармом. Хотя самого себя играть всегда и легче, и проще. Ну и задача!..

Остановившись у дома номер сорок пять, он подошел к бронедвери подъезда и набрал на домофоне номер Зойкиной квартиры. Услышав донесшийся из динамика певучий голос, он простецки произнес:

— Зоя, это я, Гоша-Костоправ…

— Гошенька?! А я только что о тебе вспоминала! — защебетала Зойка-Зайка. — Заходи, заходи!

Электроника запорного устройства запиликала, освобождая стальную створку двери. Входя в подъезд, Стас вздохнул. Как же он надеялся услышать: «Ой, Гошенька, прости! У меня гости…» Ну а теперь — все. Теперь он Гоша-Костоправ, и он должен с этой ролью справиться в самой полной мере.

…Этот вечер Стасу запомнился надолго. И не только тем, что ему удалось получить весьма важную информацию, не только тем, что свидание с Зойкой-Зайкой превзошло все его ожидания…

Когда он, держа в охапке «донжуанский набор» — роскошный букет цветов и пакет с шампанским и коробкой дорогих конфет, открыл дверь квартиры, ее хозяйка встретила гостя в легчайшем халатике, источая ароматы каких-то чудных духов. Цветы Зойку-Зайку, можно сказать, ошеломили.

— Го-шень-ка-а! — принимая букет, восхищенно воскликнула она. — Какой же ты молодец! Вот это я понимаю — настоящий джентльмен со Ставрополья. У вас там все такие? Ну, проходи, проходи!

Вскоре Крячко, тоже облачившись после душа в халат, сидел с хозяйкой квартиры за столом и пространно рассуждал на всевозможные «деловые» темы. Они с Зойкой пили шампанское и говорили обо всяких разностях. Как бы что-то припомнив, Стас сообщил, что, используя свои связи в столичной «ментуре», он раздобыл фотороботы двоих парней из той четверки, которая сейчас так страшила его собеседницу. Выйдя в прихожую и достав из кармана ветровки небрежно сложенные вчетверо листы бумаги с распечатанными на ней на принтере черно-белыми портретами, он показал их Зойке-Зайке.

— Это они, что ль? — с оттенком пренебрежения в голосе поинтересовался Крячко.

— Да, Гоша, это они… — кивнула та. — Этот вот — Исмаил Мирзяров, а этот — Антон Рахимбеков. Он по матери русский, но, по-моему, самый злой из этой компании.

— Слушай, Зоя, а мы не могли бы заказать ментам портретики еще двоих? Ну, как их там? Куйраева и Сайфуллаева? — Стас выжидающе посмотрел на Зойку.

— Ну, если нужно — давай закажем. Только как это сделать? От меня-то чего требуется? — хозяйка квартиры недоуменно улыбнулась.

— Чего-чего… Да ничего особенного! — Крячко залихватски махнул рукой. — Я со своим корешем созвонюсь — он в главке компьютерщиком работает. Он тебя отведет к одним там ребятишкам. Они спецы по этой части — делать такие вот картинки. Час-два работы, и их тут же дают в розыск. А как только найдут, стуканут мне. Ну а уж я их угомоню, этих обормотов, в момент. Они от меня, твари, и под землей не спрячутся.

— У тебя и в самом деле такие крутяцкие связи… — с восхищением произнесла Зойка-Зайка. — А как получилось, что ты можешь какие-то дела решать через ментов?

Стас, которого уже «понесло», не моргнув глазом тут же выдал вполне правдоподобную версию.

— Как-то на подъезде к МКАДу увидел, как одного парня подставщики метелят. Типа, сами свой «Ауди» подставили, чтобы бабки слупить, а чтобы сговорчивее был, сами и «воспитывать» начали. Лупили почем зря. Ну, мне это не понравилось. Для меня — западло, если трое одного месят. Ну, остановился, вломил им так, что на четырех мослах к своей жестянке поползли. А парень тот оказался ментом. Он из правильных. На чужой беде погоны не зарабатывает. Я, конечно, свою подноготную выкладывать ему не стал, но смекнул, что иметь своего человечка в ментовке — дело неплохое. Он мне и сам сказал: «Гоша, если какие проблемы — звякни». Вот этим и пользуюсь. Вот, недавно через него еще на одного вышел. Тот такой инфой владеет — закачаешься! Ну а что? Они-то думают, я — предприниматель. Коммерсант… А у меня бизнес немножко другой. Какой? Хм… Если в двух словах, кое-что с ребятами из-за «бугра» завозим. Кое-что — за «бугор» вывозим… По мелочишке набегает.

— Как здорово! — мечтательно воскликнула Зойка. — Ты такой классный мэн — сроду таких не встречала!

Они не спеша пили шампанское, одним глазом поглядывая в телевизор, вели неспешные беседы. В какой-то миг Зойка вдруг сжала своими неожиданно сильными пальчиками кисть Станислава и, окинув его выразительным взглядом, жизнерадостно объявила:

— Гоша, вперед! О-о-дея-я-ла и по-душ-ки ждут ребят!.. — пропела она строчку давнего «хита» из детской телепрограммы.

…Остывая после недавнего шторма эмоций, Стас лежал на спине. Одну руку он заложил под голову а другой обнимал за плечо Зойку, которая лежала, устроив голову у него на груди. Водя кончиками пальцев по его рукам, шее, лбу, щеке, девушка неожиданно призналась:

— Мне давно уже не было так хорошо, как сейчас с тобой! Такой улет!.. А ты, я смотрю, в постели профи — хоть куда… Где только такую академию кончал? Хотя и так понятно, что тут нужен особый талант. А у тебя, можно сказать, талантище. Значит, правильно я сделала, что отфутболила этого клопа занудного, Витяку Мамайцева. А то он еще днем начал названивать: «Сегодня вечер — мо-о-й! Сегодня вечер — мо-о-й!..» — передразнила она кого-то, Станиславу совершенно незнакомого.

— А кто он, этот Витяка Мамайцев? — поинтересовался Крячко.

— Отморозок — каких поискать… — с досадой сказала Зойка. — Без башни и тормозов. Его и кличут-то Псом. Только если его так назвать в глаза, сразу глотку перережет. Сам себя он зовет Джеком. Ну, намек на Джека-Воробья… У него и вся его кодла такая же — отморозки и козлы. Он в страхе тут целый район держит. Говорят, его даже Азнаур-Колун побаивается.

— Азнаур-Колун? Хм… Тоже раньше не слышал. Это что за фрукт? — Стас негромко рассмеялся. — Дровами, что ль, промышляет?

— Нет, он мастер спорта по какой-то там борьбе. И вот там бросок через плечо называется «колуном», а он через плечо бросает классно. Азнаур тут большой авторитет. Его многие признают, даже китайцы. Ну, он приличный такой клиент. Не то что этот Пес. Это… Слов нет, какая тварь. Он все хвастался, что много лет прожил в Сибири, и теперь он настоящий сибиряк.

— А где ж он там обретался? — подавив зевак, спросил Крячко скорее для поддержания разговора.

— Где-то на Алтае… Какой-то город, по-моему, Булей. Там озеро Булей, и город так же назвали.

— Занятное название — Булей… — лениво произнес Стас.

— О! Вспомнила! — Зойка руку вскинула вверх. — В последний вечер Исмаил говорил по телефону и упоминал это название. Сказанного им я не поняла, а вот «Булей» уловила сразу.

«Ёшкин кот! Так, может, он с кем-то договаривался везти туда Хантли?! — мысленно отметил Крячко. — Молодец, Зойка! Ты даже не представляешь, как здорово нам помогла! Уже только ради этого к тебе прийти очень даже стоило …»

В этот момент, пиликая мелодию популярной песни, на столике рядом с кроватью завибрировал сотовый Зойки-Зайки. Девушка поднесла его к уху и с капризными нотками в голосе спросила, кто звонит. Комариным писком до Крячко долетел чей-то наглый, хамский голос:

— Через полчаса буду у тебя. Готовься!

— Да, пошел ты! — сердито ответила Зойка. — У меня клиент. Понял? Это крутой мужик, так что сегодня тебе тут делать нечего.

Но настырный человек на том конце беспроводной линии не унимался. Он зло заорал:

— Слышь ты, дешевка подзаборная! Ты кого динамить надумала? Я ща приеду и этого твоего козла выпотрошу, да и твою морду заодно об косяк отрихтую. Ты это хорошо слышала? А скоро еще и почувствуешь!

Решительно забрав телефон у девушки, Стас отчеканил:

— За козла ответишь, падло! По полной! Я тебя, гниду гнилую, лично размажу по асфальту. Забиваю тебе стрелку за МКАДом, на развилке у развалин часовни. Знаешь это место? Через час быть там. И без опозданий!

— Смотри, сам не опоздай, чмо педальное! — срываясь на визг, заорал Пес. — А то, гляди-ка, наделаешь в штаны и не появишься. Я собственноручно…

Но Крячко уже нажал кнопку отбоя и отдал телефон Зойке. Та, приподнявшись на локте, встревоженно посмотрела на него и негромко произнесла:

— Гоша, может, зря ты связался с этой тварью? Он ведь гарантированно устроит тебе засаду. Давай я ему позвоню и соглашусь на завтра. Уймется, сволочь…

— И не вздумай! — доставая свой телефон, Стас рассмеялся. — Я сейчас задействую свои контакты, и им займутся такие волкодавы, что этот Пес будет скулить и плакать, как щенок.

Он набрал номер Орлова и, услышав голос генерала, заговорил в нарочито блатяцкой манере:

— Петро, доброй ночи! Это Гоша-Костоправ. Слушай, я тут забил стрелку одному редкостному уроду. Ребятками в «брониках» не пособишь?

Он сообщил, куда и во сколько надо прибыть группе спецназа и какие там возможны неожиданности. Сообразив, что рядом с ним кто-то может находиться, Орлов ответил в том же ключе:

— Лады, Гоша, лады! Ща организуем. Все будет тип-топ!

Стас начал одеваться, и в этот момент снова зазвонил телефон Зойки-Зайки.

— Опять, что ль, Пес? — недоуменно обронила она, включая связь.

Но это был не Пес. По тому, как сразу же потеплел ее голос и какие радостные в нем зазвучали нотки, Крячко понял — это если и из клиентов, то самых ее любимых.

— …Здравствуй, Алекс, здравствуй!.. — можно сказать, не говорила, а мурлыкала Зойка. — И я тебя тоже очень рада слышать. Нет, Сашенька, я не одна… Кто он? Прекрасный человек. Да… Он меня здорово выручил, и поэтому он не клиент, а тоже мой друг… А-а-лекс, я думаю… Алекс, а ты уверен, что тебе нужна именно я? Сам-то ты хорошо подумал?.. Что? Что ты говоришь?! Венча-а-ться?!! С ума сошел? Да мне теперь сто лет грехи свои замаливать! Ну, ты сказал!.. Ладно, Сашенька, я еще подумаю. Да и ты сам подумай хорошенько…

Она обессиленно рухнула на подушку, глядя в потолок. Заправляя рубашку, Крячко понимающе спросил:

— «Рыцарь сердца»?

— Ну да-а-а… Две недели назад познакомились, — в голосе Зойки звучали сомнения и горечь. — Он художник, у него загородный дом. Был женат. Но месяц назад застал свою жену с лучшим другом. Объявил ей, что любая путана в сравнении с ней намного честнее. Ну и, видимо, чтобы слово не расходилось с делом, сделал предложение мне. Ну, я-то не дура, я хорошо понимаю, что в тот момент у мужика просто крышу сорвало от такого сюрприза, какой ему преподнесли жена и лучший друг. И поэтому он почудить надумал. А завтра он остынет и будет думать по-другому. А Саша снова приехал, без звонка. У меня как раз эти четверо кутили. Он вошел и объявил, что любит меня и ему плевать на то, сколько у меня мужиков было. Исмаил со своими его чуть не избили. Я еле успела вмешаться. Сказала, чтобы кончал дурака валять и искал себе более достойную, чем я. Думала, образумился. А он — видишь, опять позвонил… Гоша, а ты бы что посоветовал?

Стас, застегивая ветровку, усмехнулся.

— Знаешь, шкурно я был бы заинтересован иметь возможность приезжать к тебе и в дальнейшем. Но если чисто по-человечески, то могу сказать одно — это твой шанс устроить свою жизнь. Не упусти его. Кстати, если будут допекать бывшие клиенты — звони. Любого на уши поставлю. Счастливо, принцесса с улицы Светлой!

Помахав девушке рукой, Крячко вышел в непроглядную ночную темень, разрываемую светом фонарей, и, сев в машину, запустил мотор.

…Схватка у руин часовни была ожесточенной и стремительной. Заранее прибывший туда спецназ сумел скрытно и неприметно подобраться к месту «стрелки», куда столь же скрытно подбирались выделенные Псом его самые надежные и подготовленные отморозки для организации засады. Мамайцев предполагал, как и обычно, малость покуражиться, повалять дурака, после чего находящиеся в засаде очередями в спину менее чем за минуту порубят соперников прямым кинжальным огнем. Примерно таким способом полгода назад Пес сумел покончить со своим конкурентом, уроженцем Средней Азии Рахмоном Турсуновым, по кличке Бача.

Но на сей раз ситуация сложилась по-другому. Ровно в час ночи по заброшенной дороге к руинам часовни подлетел шикарный «мерс» старой модели, из которого вышли четверо. Все — монолитно-мощные, с завидными габаритами. Одновременно метрах в ста напротив них остановились три иномарки — две «Тойоты» и «Пежо», из которых, бряцая автоматами, выгрузилось около десятка человек.

Пес, рослый и мосластый, вышел вперед, чтобы немного поиграть в «крутого законника», заведомо зная о своем прикрытии, затаившемся в темноте. Но он не знал главного — что все находившиеся в засаде уже обезврежены. Закованные в наручники, с кляпом во рту, они валялись позади руин, боясь пошевелиться, поскольку охранявший их верзила-спецназовец заранее предупредил о том, что отшибет внутренности всякому, кто надумает рыпаться.

— Ну, и где там этот «крутяк», который нам надумал «стрелки забивать»? — бахвальски заорал Пес. — Что, штаны застирывает?

Его прихвостни, чувствуя свое численное превосходство, загоготали. Они знали: еще несколько мгновений, и с прибывшими будет покончено. Крячко, тоже выйдя вперед, язвительно поинтересовался:

— Это ты, что ль, «великий герой»-импотент, который только и силен прятаться за своей кодлой? То-то Зойка мне и говорила, что ты дохляк и дрищ, каких поискать. Ну, что, Пес, слабо один на один выйти без «пушки» и «пера»? Слабо-о! По морде твоей вижу! Ты же где-то тут засаду спрятал. Да? Типа, выйдем помахаться, а они мне в спину шмальнут? Так, что ль?

Ошеломленный осведомленностью чужака, осатаневший от ярости Мамайцев хрипло заорал:

— Лады! Никто не стреляет! И твои тоже пусть не дергаются. Понял?! Вот, смотри! Ни «пера», ни «пушки»! Выходи, падло, я те ща устрою сеанс незабываемого кайфа!

Один из спецназовцев, для маскировки сопровождавших Станислава в обычной одежде, негромко спросил:

— Товарищ полковник, а вам это надо — вот так рисковать?

— Спокойствие! — не оборачиваясь, обронил Крячко. — Все будет в полном порядке. Как только я его вырублю, сразу начинаете задержание.

— Понял! — откликнулся тот и тут же по радиосвязи предупредил находящихся в засаде о готовности номер один.

В свете уже полной луны и автомобильных фар, слепящих с обеих сторон, противники вышли на середину пространства, разделяющего обе настороженно замершие группировки. Схватка началась сразу же, без вступлений и прелюдий. Оба соперника, по-волчьи молча, яростно ринулись друг на друга. Пес явно имел очень неплохую подготовку по рукопашному бою. Однако он никак не ожидал, что его противник окажется не менее, а то и более подготовленным. Это-то его и подвело.

Ринувшись в атаку подобно ослепленному яростью носорогу, Мамайцев не встретил никакого сопротивления. Даже наоборот, Стас «помог» ему потерять равновесие и со всего размаху грохнуться на асфальт. Вскочив на ноги, обезумевший от захлестывающей его злобы Пес выхватил из рукава нож с выкидным лезвием и, выполнив обманный финт, попытался вогнать его в основание шеи ненавистного соперника. Однако его рука наткнулась на железобетонной прочности блок чужой руки, после чего его кисть с ножом попала в мощный захват чужака и, будучи выкрученной в совершенно неестественное положение, сразу же как будто онемела, а его тело пронзила нестерпимая боль.

Взвыв, как настоящий пес, попавший в капкан, Мамайцев вынужден был согнуться в бублик. Получив жестокий удар по почкам, он рухнул на асфальт, так и не успев подать кодовой команды: «Жарь!» Бандиты, напряженно наблюдавшие за поражением своего главаря, неожиданно услышали зычный голос, усиленный мегафоном:

— Никому не двигаться! Вы окружены! Любая попытка сопротивления будет пресекаться огнем на поражение! Оружие на землю! Всем лечь!

Это было настолько неожиданно и шокирующе, что банда Пса поняла: проиграл не только он, но и все они. Неуверенно озираясь, смятые и деморализованные бандиты побросали ножи и автоматы и стали неохотно укладываться на пыльный асфальт…

…Как потом выяснилось на допросе, Пес своим идеалом считал печально известного бандита Цапка, который больше десятилетия держал в страхе краснодарскую станицу Кущевскую. Мамайцев был уверен — случай с массовым убийством семьи фермера и его гостей, что и стало поводом к тому, что местная и краевая милиция-полиция и прокуратура наконец-то «заметили» существование банды, — не более чем ошибка и дурость подручных главаря. Уж он-то, был уверен Пес, сработает ювелирно точно, и едва ли кто-нибудь когда-нибудь сможет его хоть в чем-то уличить и разоблачить.

Тем более, он имел серьезный компромат на ряд должностных лиц. В частности, видеозапись свидания зама начальника райотдела полиции с малолеткой. Имелась и видеозапись получения взятки помощником прокурора. Но самым убойным сюжетом было участие крупного чиновника из местной управы в оргии. В ходе подпольной «веселухи» ее участники не только без меры пили и беспорядочно занимались сексом, но и курили «травку», а также нюхали кокаин.

Но в данном случае вся эта информация, купленная за немалые деньги, помочь Псу уже не могла… Происшедшее его столь оглушило, что он из безгранично-наглого, самоуверенного и высокомерного моментально обратился в жалкого, подобострастного слизняка, трясущегося при одной только мысли, что ему светит пожизненное. Это ведь только на свободе хорошо бравировать своим пренебрежением к «смерти в рассрочку». Совсем другое дело — когда уже реально видишь вокруг себя бетонные стены и крохотный клочок неба через толстую решетку и при этом абсолютно отчетливо сознаешь, что это теперь — НАВСЕГДА. Уж тут становится не до бравады, а словосочетание «пожизненный срок» отчего-то начинает вызывать мурашки по коже и холодок внутри.

* * *

…Утром, придя на работу и прямо с порога не услышав призывного звонка телефона внутренней связи, извещающего о том, что генерал-майор Орлов жаждет его лицезреть, Гуров несколько даже удивился этому обстоятельству. Следом за ним заявившийся Стас тоже, войдя в кабинет и приветственно помахав Льву рукой, некоторое время недоуменно взирал на телефон. Но едва он сделал шаг к своему столу, как телефон тут же запиликал.

— Ну, наконец-то! — потянувшись за трубкой, сказал Гуров. — Все как обычно: только пришел — а тебе уже дзынь-дзынь, вали в моя кабинета…

Орлов, поздоровавшись, лаконично произнес:

— Жду!

— Ждет! — с утрированным пафосом объявил Лев, и приятели, продолжая обмениваться экспромтными остротами по этому поводу, направились к выходу.

Едва они вошли к Петру, который выглядел усталым и не выспавшимся, тот вперил взгляд в Станислава и односложно спросил:

— Как?

Поняв без пояснений, что Орлов имеет в виду ночную операцию, Крячко столь же односложно ответил:

— Путем!

Измерив подчиненного взглядом, Петр издал саркастичное «х-ха!» и язвительно добавил:

— Ты считаешь, твой цирк с поединком — это «путем»?!! Тебе людей дали? Дали. Банду надо было задержать? Надо. Тогда какого же черта ты устроил клоунаду, типа, выходи, супостат окаянный, попробуй силушки богатырской! — он утрированно-патетически постучал себя в грудь кулаком. — Горе мне с тобой! Кстати, это уже не первый такой фокус. Помяни мое слово — однажды это тебе аукнется. И еще как аукнется! Кроме задержания банды Мамайцева, за что тебе объявляю благодарность, что-нибудь по основному делу узнать удалось?

— Да, есть маленько, — ничуть не смутившись этой генеральской язвительности, Крячко широко улыбнулся. — Зоя рассказала про занятный городок на Алтае…

По определенным причинам опуская некоторые детали, он поведал про точку на карте Сибири с несколько странным названием — Булей, которое девушка уловила в телефонном разговоре Исмаила Мирзярова. Слушая Стаса, Орлов подпер голову кулаком правой руки, а пальцами левой забарабанил по столу.

— Так, та-а-к… — глядя на пальму в кадке, задумчиво протянул он. — Думается, это не случайно. Конечно, на все сто тут трудно быть уверенным, но процентов на девяносто следует полагать, что эта четверка отправилась с похищенным именно туда. Поэтому…

Его перебил телефон, запиликавший в кармане Гурова. Лев поспешил нажать на кнопку отбоя, но было поздно — он удостоился сурового, осуждающего взгляда Петра.

— Ну, говори уж давай… Все равно меня перебили… — недовольно произнес он.

Гуров, найдя во входящих номер того, кто ему только что звонил, нажал кнопку вызова, попутно припоминая, что это телефон Валерия Жаворонкова. Он оказался прав — это был замначальника информотдела.

— Лев Иванович, извините, если оторвал от дел, но мне тут только что пришла срочная информация, — голос капитана звучал с интригующими нотками. — Из Кемерова сообщили, что вчера незадолго до вечера жительница поселка Смоляково, что невдалеке от облцентра, заявила в местную полицию о четырех трупах молодых мужчин южного этнотипа, которых случайно обнаружила в лесу. Она ходила по грибы и увидела, как лисица что-то выкапывает из-под хвои. Подошла поближе, а там край чьей-то одежды… Документов при них не оказалось. Я отправил в Кемерово фотороботы двоих бандитов из Шереметьева. Жду их ответа. Пока все.

Поблагодарив капитана за сообщение, Лев сунул телефон в карман и сообщил, как нечто заурядное:

— В окрестностях Кемерова нашли четыре трупа, которые предположительно похожи на четверку из Шереметьева.

В кабинете повисла тишина. Петр и Станислав смотрели на Гурова с той же степенью удивления, как если бы он достал из кармана живого кролика.

— Ну-ка, ну-ка, подробнее! — к Орлову наконец-то вернулся дар речи.

— Подробностей пока что мизер… — Лев развел руками и пересказал то, что узнал от Жаворонкова.

— Да-а, Лева! Получается, ты был абсолютно прав… — выпятив нижнюю губу, произнес Петр, о чем-то напряженно размышляя. — Если и в самом деле убитые — это те, кто похитил Хантли, то, получается так, что его надо искать в той стороне. Интересно, а за что же их могли грохнуть?

— Слишком много знали! — хохотнул Крячко.

— Скорее всего, да… — в знак согласия кивнул Гуров.

— Хм-м-м… Не исключено и это. Хотя… Узнать все это мы сможем только тогда, когда получим возможность допросить Хантли-Урриморского, — резюмировал Орлов. — Ну а ты что выяснил?

Упоминание о пятом участнике похищения, который, судя по результатам компьютерного исследования, проведенного Жаворонковым, мог быть братом главаря шайки, поставило Петра в тупик.

— Постой, постой! — он хлопнул ладонью по столу. — Интересная получается арифметика. Пять минус четыре равняется одному. То есть, следует понимать, пятый сейчас по-прежнему обретается где-то в Москве? Иначе его бы тоже там прихлопнули.

Лев пожал плечами.

— Возможны и иные варианты… — усмехнулся он. — Например, ты не допускаешь, что пятый-то как раз и пристрелил всех этих четверых?

— Что, и своего брата тоже? — вступая в разговор, недоверчиво прищурился Стас.

— И брата тоже… А почему бы нет? — Гуров внимательно посмотрел на своего приятеля. — Надо полагать, на пятого у его хозяев есть такие рычаги воздействия, что выбор у него мог быть только один — согласиться, заведомо зная, что подобная судьба очень скоро может постичь его самого.

Петр с сомнением в голосе хмыкнул, но возражать не стал.

— Что у вас на сегодня? — задал он свой дежурный вопрос.

— Я хочу допросить гопников, которых на днях задержал в Шереметьеве, — сообщил Лев, покачивая носком ботинка. — У меня появились подозрения, что на Гвоздя они напали не случайно. Когда он рассказал мне про пятого похитителя, то подумалось, что это мог быть заказ на устранение лишнего свидетеля — тот его заметил и дал команду убрать.

— Но почему же они его не убрали сразу? — Орлов, не соглашаясь, покачал головой. — Почти неделю ждали удачного момента? Что-то тут не вяжется…

— Я уже и сам об этом думал. — отмахнулся Гуров. — Но… Все-таки есть ощущение того, что похищение англичанина и попытка убийства Гвоздя меж собой как-то связаны.

— Ну, тебе виднее… — пожав плечами, Петр переключил свое внимание на Стаса. — Что у тебя?

Крячко в ответ лишь безмятежно улыбнулся.

— Тоже допрос, только другой компании — вчерашних бандюг во главе с неким Псом. Вообще-то, больше всего он меня и интересует, поскольку довольно долго жил в городе Булей и должен бы знать, кто и чем у них там промышляет.

— Добро! Приступайте! — Орлов сделал рукой некий величественный жест, на что Лев и Стас, переглянувшись, ответили синхронным дурашливым реверансом.

Сделав вид, что ничего особенного он не заметил, Петр немедленно углубился в бумаги, краем глаза наблюдая за тем, как приятели выходят из кабинета.

Полчаса спустя Лев Гуров прибыл в Шереметьево. В райотделе, где находились задержанные, он приступил к поочередному допросу обоих «удальцов». Минувшим днем он завез в райотдел заявление Гвоздикина, что тут же сняло все вопросы прокуратуры относительно их пребывания в КПЗ. Ну а сейчас ему предстояло выяснить — кто же заказал им убрать бывшего воровского авторитета Гвоздя.

Первым Гуров вызвал некоего Кирилла Ромчика, который в этом уголовном «дуэте» явно не был заводилой. Как видно, уже успев скиснуть из-за затянувшейся неопределенности с решением его судьбы, Ромчик выглядел напряженным, словно ежеминутно ждал удара. Искоса поглядывая на Гурова (уж теперь-то он знал, с кем свела его судьба — сокамерники просветили досконально), задержанный то и дело шумно вздыхал и стискивал руки.

Задав дежурные вопросы для протокола, Лев перешел к главному, спросив Ромчика, знал ли тот, на кого они напали со своим напарником. Помявшись, задержанный неопределенно пожал плечами, как если бы не понял, чего от него добиваются. Выдержав некоторую паузу, Гуров уже более жестко задал тот же вопрос, напомнив своему собеседнику о сроке заключения, который ему светит, и на сколько может сократиться отсидка, если он прекратит валять дурака и начнет давать показания. Как видно, этот момент задержанного впечатлил больше всего.

— Ну-у… В общем-то, знали, гражданин начальник… — уже более охотно признался он. — Мне Питбуль сказал, что надо уделать одного мужика, который раньше у братвы был в уважухе. Ну а теперь он обычный фраер, которого какой-то важный мэн заказал. Типа, бояться нечего, хоть вышиби мозги — за него сейчас никто не подпишется.

— А что это за «мэн»? Как выглядит, чем занимается? — поинтересовался Лев.

— Лично я его не видел ни разу — с ним якшался Питбуль, — Ромчик отрицательно покачал головой. — Он мне все потом передавал. Вот, сказал, что того типа мочить не обязательно — можно просто проломить башку, чтобы подольше в больнице лежал, желательно в коме. А за что с ним так — вообще не знаю…

Задав подследственному еще несколько уточняющих вопросов, Гуров вызвал другого, названного Ромчиком как «Питбуль», по паспорту — Геннадий Питряхин. Тот держался самоуверенно и даже вызывающе. Впрочем, это длилось не дольше того, как он услышал, какие именно показания дал Ромчик. Это его тут же вывело из равновесия, и показушная бравада моментально сменилась озлобленным раздражением.

— Ссучился, Мериняка паскудный! Раскололся, тварь…

Попсиховав пару минут и на какое-то время впав в мрачноватую безнадегу, Питряхин в конце концов тоже счел, что полная откровенность лучше «несознанки». Он признался, что его на днях нанял «какой-то мужик» для того, чтобы он «ушатал» бывшего авторитета Гвоздя. Причинами подобного заказа он не интересовался — аванс в долларах и предполагавшаяся еще более крупная доплата к тому не располагали.

На предложение Льва описать заказчика Питбуль изложил чем-то уже знакомый словесный портрет. Слушая его, Гуров почти сразу же понял, что речь, скорее всего, идет о некоем «неприглядненьком», о котором он уже слышал от Амбара.

— Его лицо хорошо запомнил? — поинтересовался он, внутренне ощутив, что тот загадочный тип не играл главную роль во всех тех загадочных событиях, что происходили в Шереметьеве. — Фоторобот составить поможешь?

— А это мне зачтется? — безрадостно спросил Питряхин.

— Считай, что сопротивление сотруднику полиции из дела уже ушло, — деловито уведомил Гуров.

— Заметано… — тягостно вздохнул тот, явно, сожалея то ли о том, что суда все равно избежать не удастся, то ли об упущенной пачке долларов.

Правда, когда Лев, догадавшись о реальной подоплеке его вздохов, вкратце поведал, как его заказчик лихо устраняет любых свидетелей, Питбуль растерянно захлопал глазами и позеленел. Похоже, только сейчас он сообразил, какое благодеяние совершил полковник Гуров, задержав его в аэропорту и отправив в КПЗ. В противном случае, скорее всего, в данный момент он лежал бы с простреленной головой где-нибудь в лесу…

У Станислава Крячко допрос оказался не менее результативным. Предоставив работу с членами банды Мамайцева дознавателям райотдела, сам он вплотную занялся главарем по кличке Джек, он же — Пес. Еще вчера мнивший себя владыкой если не всей Москвы, то изрядной ее части, главарь шайки обратился в дворнягу, подобострастно виляющую хвостом. Он охотно давал показания, топил всех своих подельников, спеша заверить, что сам он ни к одному кровавому случаю причастен не был. Из его поспешных речей следовал один главный вывод — во всем, что творила его банда, виноват кто угодно, только не он сам.

Нескончаемые уверения, что «пацаны подкинули идею», «пацаны настояли», «пацаны, можно сказать, приперли к стенке», неустанно подчеркивали, сколь малозначащую роль он сам играл в деятельности банды. Поэтому, немного подыгрывая «страдальцу» — то сочувственным взглядом, то понимающей миной, Стас незаметно перешел к периоду жизни Мамайцева в Булее. Тот, поняв это как «лирику», позволяющую уйти от неприятных вопросов о дне нынешнем (главарь даже не догадывался, сколь усердно в этот момент топили его самого недавние «соратники» по криминальному промыслу), охотно делился воспоминаниями.

По словам Мамайцева, в Булее он прожил около десяти лет, и поэтому его там и поныне знает «каждая собака». Отвечая на вопрос об иностранцах, которые пытаются там обосноваться, скупая земли и недвижимость через подставные российские фирмы, Мамайцев рассказал, что есть уже несколько закрытых элитных поселков, где якобы проживают «новые алтайцы». Хотя на самом деле местных толстосумов там — считаные единицы. И, скорее всего, их туда приняли для блезира, чтобы показать, что обитатели поселка — сплошь законные россияне.

— …Брехня, Станислав Васильевич, гольная брехня! — ударяя себя в грудь кулаком, запальчиво повествовал Мамайцев. — Там хозяйничает одна иностранщина. Туда даже участковый носа не сует. Если есть русские или коренные алтайцы, то это или богатенькие коммерсанты, или какая-нибудь вшивота, нанятая смотрителями их владений. Вот, там, скажем, поле. Кто его хозяин? Ну, по документам — что-то типа «Агро-супер». Зарегистрирована фирма в Барнауле, ее хозяин — какой-нибудь Иванов-Петров-Сидоров. Только на деле-то все совсем не так! Настоящий хозяин сейчас в Америке, и зовут его Сэм Смит или Джон Гудбай. Во как!..

Как далее поведал подследственный, в ту пору он владел небольшой охранной фирмой, и ее услугами довольно часто пользовались обитатели этих загадочных поселений. От своих подчиненных Мамайцев слышал не раз, как те сетовали на трудности в общении со своими клиентами.

— …Ну, это прямо комедия! — всплескивал он руками. — Корчат из себя русских, а сами по-русски чего-то мямлят еле-еле…

По словам Мамайцева, рядовое население догадывается о том, что немалой частью их краев владеют иноземцы, но об этом предпочитают помалкивать. Горькая судьба журналиста одной из местных газет, который открыто говорил о «левых» схемах захвата земель в их районе и однажды «случайно» попал в ДТП, при этом заживо сгорев в машине, давала понять: меньше знаешь — крепче спишь.

— А кто, по-твоему, мог бы быть организатором этого «случайного» ДТП? — поинтересовался Станислав.

Оглядевшись, как если бы они были не одни, Мамайцев пригнулся и заговорил приглушенным голосом:

— Гражданин начальник, у этих людей руки очень длинные, а уши есть везде и всюду. Я вам скажу все, что знаю, только вы уж, пожалуйста, зачтите мне это для суда. Хорошо? Детьми клянусь — и на «червонец», и на «двадцатник» соглашусь, только чтобы не пожизненное! В общем, как мне рассказал один мой охранник, он краем уха слышал про какого-то барона Дэвидштейна. Этот тип проживает в загородном коттеджном массиве Лазурный Сад, но под русской фамилией. Ее я не знаю. Он и говорит-то — от нас не отличишь. Вот он-то, ходят слухи, и является самым главным по скупке земель, по перемещению туда богатых иностранцев. Вон, по телеку уже не раз говорили, что скоро быть мировому катаклизму, после которого только Алтай останется цел…

— Ну, об этом я слышал уже не раз, — Крячко усмехнулся. — Такого бреда сейчас распространяют немало, и поверить в возможность подобного катаклизма могут только легковерные простаки. Но этот барон, надо понимать, человек далеко не наивный. Видимо, у него какие-то иные цели… Кстати, а какой он из себя — информация есть?

— Откуда, гражданин начальник?! — Мамайцев отрицательно покрутил головой. — Всякий, кто всего лишь знает о существовании барона уже рискует остаться без головы! Мой охранник на этом капитально погорел. Он то ли где-то про этого барона ляпнул не к месту, то ли по пьяни развязал язык, а через неделю чуть не сгорел в собственной квартире. Ночью просыпается, а дышать нечем, все кругом горит, дверь не открыть… Ну, он парень сноровистый, на простыне этажом ниже спустился, выбил окно и тут же смылся невесть куда. Он мне уже с дороги по телефону об этом всем рассказал. А куда дал деру, так и не признался.

— Он был одинок? — уточнил Стас.

— Как перст… А вскоре и я погорел, скорее всего, из-за этого же гребаного барона. Как по заказу меня начали прессовать проверками, пошли отказы постоянных клиентов, было состряпано несколько судебных дел. Ну, там, и по хранению оружия, и по финансовым нарушениям… В общем, вылетел я в трубу. В «белокаменку» приехал злой как собака. За это Псом и прозвали. Ну а дальнейшее вам уже известно…

Пообещав своему подследственному, что его содействие следствию будет учтено при вынесении приговора, Крячко отбыл в главк.

Глава 8

…Одновременно с подрывом нравственных корней русских и славян в целом не менее важной задачей является подрыв экономики России, всех жизненно важных институтов российского государства — армии, полиции, систем безопасности и жизнеобеспечения, всех социально значимых структур.

Финансы — «кровь экономики», и это совершенно справедливое мнение. Финансовая анемия любого государства очень быстро истощает его жизненные силы и ведет к коллапсу всех форм производства. Россия на сегодня во всех отношениях — и экономическом, и военном — на порядок слабее бывшего Советского Союза. Как уже было подчеркнуто выше, его распад — это главное достижение и завоевание века минувшего.

К огромному сожалению, Россия, вопреки всем авторитетным прогнозам, оказалась гораздо прочнее СССР. Даже катастрофические трудности в жизни ее населения, успешно созданные при активном, решающем участии нашей агентуры в конце 80-х — начале 90-х, не стали поводом к массовым протестным выступлениям, которые могли бы перерасти в гражданскую войну. Русские предпочли терпеть нужду и фантастический рост цен, но в своей основной массе остались на государственнических позициях. Это особый феномен, нуждающийся в более глубоком изучении.

В плане подрыва стабильности российских финансов важнейшим позитивным фактором следует считать прочную привязку рубля к доллару и зависимость российской экономики от экономики СЦМ. Великолепным стратегическим ходом следует считать реализацию идеи наших агентов влияния, которые создали российский финансовый резерв на базе американской и европейской банковской систем. Благодаря этому «валютному депо» русские несут ежегодные финансовые потери на уровне десятков и сотен миллиардов долларов, что европейскую и американскую экономику, напротив, весьма ощутимо стабилизирует.

Кроме того, российскую экономику финансово истощает постоянная, всевозрастающая утечка капиталов, активно поддерживаемая нашими банками. Продолжая на официальном уровне активную информационную кампанию, направленную против «отмывания криминальных денег», СЦМ в реальности должны всячески поддерживать тех, кто расхищает российский бюджет. Всякий, обвиненный российскими властями в казнокрадстве и взяточничестве, нашими СМИ должен быть позиционирован как инакомыслящий, незаконно преследуемый российской тоталитарной верхушкой и защищен от риска депортации в Россию.

Отрадным обстоятельством следует считать тот факт, что за последние двадцать лет из России вывезено (как тайно, так и официально) около триллиона долларов США. Подобный успех следует закрепить и углубить. Россия должна ежегодно терять не менее половины своего бюджета, что гарантированно спровоцирует массовые протестные акции, которые мы обязаны поддержать и информационно, и финансово. Вся Россия должна стать аналогом Трясинной площади, ведомой лидерами оппозиции наподобие Удодцова, Нагибального и прочих.

Эти люди отлично подготовлены нашими специалистами и хорошо профинансированы. Их следует считать нашим главным стратегическим кадровым резервом будущей, толерантно-либеральной России. Перспективой перехода к новой форме государственно-общественного устройства должна стать «цветная революция» со свержением нынешней правящей верхушки и формированием под нашим контролем «правительства национального возрождения», которое мог бы возглавить видный российский финансист Ананий Лахудрин. Это могло бы стать первым шагом к возрождению в России контролируемой нами конституционной монархии.

Сегодня Россия все больше и больше напоминает пороховую бочку. Наш кадровый «фитиль» в нее уже внедрен. Когда настанет «час икс», бестрепетной рукой мы высечем искру, и российский колосс на глиняных ногах в мгновение ока развалится на части.

(Из меморандума совещания Рыцарей-Властителей высшего круга посвящения тайного ордена «Пламя Истины»)

* * *

Ближе к обеду Лев вернулся в управление и, войдя в кабинет, увидел там тоже только что вернувшегося Стаса. Тот, сияя улыбкой, с кем-то говорил по сотовому телефону. Сразу поняв по замаслившимся глазам приятеля, что у того на связи кто-то из его знакомых дам, Гуров молча прошел к своему столу и, сняв трубку телефона внутренней связи, созвонился с Жаворонковым. Услышав его голос, капитан сообщил, что минут десять назад заходил к ним в кабинет, но там никого не оказалось. А звонить на мобильный он не решился — вдруг звонок поступит в какой-то неподходящий момент?!

— …В общем, Лев Иванович, все совпадает — по нашим фотороботам кемеровские коллеги опознали двоих из убитых. Это Исмаил Мирзяров и Антон Рахимбеков. А утром к криминалистам приходила некая Зоя Аргунцева, которая помогла составить еще два фоторобота по той уголовной четверке из Шереметьева. Я их тоже отправил в Кемерово. Хотя уже и без этого уверен, что двое пока не опознанных — из той же шайки.

— Молодец! — одобрил Гуров. — Сегодня же похлопочу о премии — заслужил. Что-то еще?

— Да, Лев Иванович, — в голосе Жаворонкова появились интригующие нотки. — Мне удалось найти и взломать один из сайтов кавказских ваххабитов. Как оказалось, большая часть материалов там на русском языке, благодаря чему мне удалось найти в числе тех, кто проходил обучение в ваххабитских центрах на Ближнем Востоке, весь этот наш шереметьевский «квартет» — Исмаила Мирзярова, Куйраева, Сайфуллаева, Рахимбекова. Кроме того, в досье нашел упоминание о том, что Исмаил Мирзяров проходил дополнительную подготовку в некоем особом центре под названием «Гаруда». Вот что это за центр, где он находится и чем занимается — найти вообще не удалось. Похоже, засекречен он очень и очень.

Поблагодарив Валерия за ценную информацию, Гуров положил трубку и, усмехнувшись, поинтересовался у Стаса, который уже закончил свой разговор:

— С Зойкой-Зайкой о чем-то секретничал?

— Не-а… — Крячко категорично мотнул головой. — С Зойкой — о чем разговаривать-то? Она с сегодняшнего дня уже не при «делах» — все, отговорила роща золотая… Теперь она — невеста художника. Нет, утром, после посиделок у Петрухи, я ей позвонил и рассказал про усопшую четверку. Она, надо сказать, очень обрадовалась — такая гора с плеч долой! Потом спросила, а надо ли ей теперь ехать к «ментам», чтобы составлять фотороботы. Ну, я сказал, чтобы ехала — мало ли какие могут быть варианты? А это мне звонила Женя, та самая знакомая, которую я буксировал.

— Помню, помню — хозяйка «Шкоды». — кивнул Лев. — Скорее всего, она тебя упрекнула в том, что ты ее забыл, сказала, что соскучилась, что ждет в гости…

— Ну-у… Приблизительно так… — уклончиво подтвердил Стас. — А ты сейчас с кем созванивался?

— С Жаворонковым… — лаконично пояснил Гуров.

Он вкратце рассказал об услышанном от Валерия. Стас, прищелкнув пальцами, удовлетворенно резюмировал:

— Похоже, с этим расследованием мы выходим на финишную прямую? Отличненько! Мне Мамайцев такую информацию дал — обалдеть! Впору идти на доклад к Петрухе…

Его перебил звонок телефона внутренней связи. Беззвучно смеясь, Лев многозначительно указал пальцем на это шумливое устройство связи.

— Твою дивизию! — Крячко всплеснул руками. — Он что, через стены слышит, когда его упоминают?

— Похоже на то… — поднимая трубку, с иронией отметил Гуров. — Это я уже и сам не раз замечал.

Орлов, как всегда, был деловит и категоричен. Узнав, что оба приятеля на месте, он пригласил их к себе, сообщив, что к нему заглянул полковник Вольнов.

— О, Санек подгреб! — с хрустом потянувшись и встав из-за стола, отметил Станислав. — Вот и отлично! Будет чем и его удивить. Не кочегары мы, не плотники и не в составе фэ эс бэ-э-э!.. — пропел он, направляясь к выходу.

…Вольнов при появлении приятелей поднялся с кресла и поздоровался с ними, попутно сообщив, что может рассказать для них нечто очень интересное. Ответив на рукопожатие, Стас ухмыльнулся и уведомил, что и они пришли не с пустыми руками. Орлов, величественным кивком выразив свое одобрение результативности работы своих лучших оперов, вслух отметил:

— Да, Александр Николаевич, как видишь, мы тут тоже время даром не теряем… Что там у вас, мужики?

Сообщение Стаса о некоем бароне Дэвидштейне из Лазурного Сада Вольнова очень удивило.

— Хм… — выслушав Крячко, он задумчиво потер лоб. — По своим каналам нам уже удалось установить, что в округе городка Булей и в самом деле проживает некий гражданин с весьма сомнительной репутацией. Что-то наподобие криминального авторитета, связанного с западными спецслужбами. Но вот как его хотя бы условно зовут, нашим информаторам выяснить не удалось. К тому же двое из них пропали без вести при очень загадочных обстоятельствах. Значит, это — барон Дэвидштейн… Впервые о таком слышу.

Информация Льва о «неприглядненьком», фоторобот которого, предположительно, будет готов уже сегодня, Вольнова очень обрадовала.

— Да, у нас есть информация о некоем господине Хадове, который по своему официальному роду деятельности занимается коммерцией — у него торговая точка где-то в Подмосковье, а по неофициальному — очень тесно связан с транснациональной уголовщиной. Но вот его фото раздобыть пока не удалось. Да и место жительства неизвестно — скорее всего, Хадов — это его псевдоним для внешних контактов. Не удивлюсь, если у него таких псевдонимов несколько.

Не оставила его равнодушным и информация об учебном центре «Гаруда».

— …Это название мне хорошо знакомо, — сдержанно отметил он, отчего-то сведя брови. — Готовят там террористов экстра-класса. Это совместный проект ЦРУ, МИ-шесть и Аль-Каиды. Отбор туда — один из десяти. Мы пытались внедрить в учебный центр своего сотрудника, и все прошло как по маслу. Но в лагерь прибыл перебежчик, ранее работавший в северокавказской ФСБ. Он знал об этой операции и поспешил доложить о ней своим ваххабитским хозяевам. Парня вычислили и после пыток зверски убили. Но и этот урод свое получил. Он «случайно» утонул в море на одном из израильских пляжей… Значит, и Исмаил Мирзяров был из той же «обоймы»? Любопытный момент…

Подытоживая разговор, Орлов с хитрой усмешкой предположил:

— Ну, что, мужики, наверное, пора заняться этим Булеем вплотную? Как смотрите на то, чтобы отправиться на Алтай? Скажем, прямо завтра? А?

Слушая его, Гуров рассмеялся.

— Ты спрашиваешь нас так, как будто у нас есть выбор — соглашаться или не соглашаться. Хотя, в принципе, я и сам собирался сказать, что есть серьезный повод отправиться в те края. Уже, по сути, точно установлено направление, куда могли увезти Хантли. Уже есть предполагаемое место, где его могли бы удерживать. Если только он сам не участник всего этого спектакля.

— Не уверен… — Крячко отрицательно мотнул головой. — Все же, сдается мне, если он и главный персонаж постановки, то едва ли знает сам, какова его реальная роль и чего именно от него ждут дирижеры-режиссеры из их спецслужб.

— Согласен! — кивнул Вольнов. — Тут слишком многое не вяжется, чтобы считать англичанина активным соучастником происходящего.

В кабинете ненадолго установилось молчание. Участники этого обсуждения мысленно анализировали обилие раздобытых ими фактов, которые пока что никак не желали выстраиваться в стройную версию. Реальные замыслы тех или иных участников развернувшихся событий в известной мере продолжали оставаться все еще не решенной задачей со многими неизвестными.

— И все-таки для меня пока что так и остается загадкой все тот же вопрос: для какой цели был похищен герцог Урриморский? — Потирая виски, Орлов нарушил затянувшееся молчание. — Если не сказать — полной белибердой. Нет, в самом деле! Если авторы провокации хотели вызвать таким образом международный скандал, то не проще ли было бы убить Хантли прямо в аэропорту, а не тащить его через всю страну на Алтай?! Если в их планах — восстановление монархии в России и намерение сделать герцога российским царем, то это выглядит абсурдно! Где логика? Где здравый смысл?

Чему-то усмехнувшись, Вольнов понимающе покачал головой.

— Отвечу на это так… — неспешно заговорил он. — Как-то ко мне заглянул мой старый друг. Он мастер спорта международного класса по шахматам. Выпили за встречу, сели с ним «забить партеечку». Я сильный шахматист — случалось, и перворазрядников клал на лопатки. А тут… Вижу — он делает как бы неправильные, в чем-то даже противоречащие логике ходы. Ну, я развиваю наступление, прорываюсь к его королю. И вдруг… В какой-то миг вся моя оборона оказывается в нокауте, а он полностью овладевает инициативой и всего через ход ставит мне красивейший мат. Догадываешься, о чем речь?

— Как бы да… — изучающе глядя на Александра, кивнул Орлов.

— Вот и здесь то же самое… Уверен — эту многоходовку продумывали лучшие гроссмейстеры политических интриг и организации государственных переворотов. На развал Советского Союза работали десятки специально созданных институтов, сотни — если не тысячи! — изощренных интеллектуалов. И вся эта махина продолжает работать и поныне! Понимаешь? В США тяжелейший финансовый кризис, а эти секретные институты финансируются еще лучше, чем это делалось в восьмидесятые. Я и сам пока что до конца не могу понять логики всей этой «урримориады». Но готов предположить, что «пилотным проектом» наших заклятых друзей по расчленению России избран именно Алтай. Думаю, у них там уже наработаны самые разные варианты того, как подорвать устои и создать общеизвестный управляемый хаос.

— Думаешь, это у них прокатит? — с сомнением спросил Гуров.

— А ситуация с Кавказом и Закавказьем девяностых тебе ни о чем не говорит? — Вольнов рассмеялся с оттенком горечи. — Кто бы мог подумать лет за пять до армяно-азербайджанского конфликта, что такое вообще возможно? Кто бы мог подумать, что внутри самой России произойдет жестокая, кровавая война? Поверьте на слово — это была всего лишь проба силы, полигон по отработке вариантов развала нашей страны, на котором «кукловоды» изучали пути и способы достижения своих, далеко идущих целей…

— М-да-а-а-а… — отрешенно глядя в пространство, протянул Петр.

— А мы на том же Алтае уже наделали очень много такого, чего делать вообще не стоило бы. — Александр выразительно постучал себя по голове. — Взять хотя бы историю со вскрытием могилы «алтайской принцессы». Кто, какой идиот настоял на том, чтобы это сотворить, — отвезти мумию шаманки в Москву и выставить напоказ?! Вы вспомните, какое было массовое возмущение! Теперь любое ЧП, происходящее на Алтае, его коренным населением, да и некоренным тоже, воспринимается как месть духов гор. Ситуация там уже выведена из равновесия. А ее к тому же ежедневно и ежечасно усугубляет дурость местных коррумпированных чинуш, которые, как и везде по России, берут взятки, казнокрадствуют, принимают решения, лишенные здравого смысла.

— Да, тут ты, конечно, прав… — с тягостным вздохом откликнулся Стас. — Я еще когда-то — уже давненько! — помню, смотрел по телеку выступление одного известного писателя. Он говорил о том, что на Алтае хотят забабахать очередную «стройку века» — ну, что-то наподобие водохранилища, что ли. И причем на том самом месте, где выходят пласты ртутных руд. Если бы тот проект был выполнен, экологическая катастрофа гарантированно случилась бы…

— Вот, вот, вот! Это самое я и хотел сказать, — Вольнов чуть развел руками. — Я тоже теряюсь в догадках по поводу случившегося с Урриморским-Хантли, мне тоже слишком многое непонятно. Но могу сказать определенно, что наша контора сложа руки тоже не сидит, идет поиск и сбор информации, ее анализ. Постоянно прорабатываются варианты того, как реагировать на те или иные действия наших, скажем так, оппонентов. Для себя я вижу главную задачу — вместе с вами найти пропавшего англичанина и уже тогда окончательно определиться с версиями — какая стоящая, а какая и не очень…

— Логично… — Петр, наморщив лоб, коротко вскинул вверх указательный палец. — Сейчас мы можем только предполагать, кто есть кто и что есть что. Добро! Собирайтесь в дорогу, заказывайте билеты на самолет до Барнаула. Все бумаги я вам сейчас подпишу… Когда смогли бы отбыть?

— Лучше всего отправляться сегодня, поскольку все прямые рейсы, как это явствует из их расписания, приходятся на вечер, — чему-то улыбаясь, пояснил Вольнов. — Если не вылететь сегодня, то целые сутки будут потеряны. Я сегодня уже отправляюсь — билет в кармане на двадцать два часа. Четыре с лишним часа полета, и в начале шестого по тамошнему времени я уже на месте. Кстати, еще два билета дополнительно на всякий случай я забронировал. Так что можем отправляться вместе.

Орлов одобрительно сказал:

— Вот это я понимаю — предусмотрительность. Тогда — в дорогу!

— Саша, самолеты-то у компании, которая нас повезет, хоть не убитые, на них летать-то можно? А то у меня хроническая аллергия на некрологи в мой адрес… — поморщившись, проворчал Крячко.

Все негромко рассмеялись.

— Стас, успокойся! — Вольнов подмигнул. — Там такие классные стюардессы — как их увидишь, так про все свои опасения позабудешь сразу же.

— Ха! Уж лучше бы они были страшнее атомной войны! — вперив взгляд в потолок, все так же ворчливо объявил Крячко.

— Это с чего бы так вдруг? — на лице Петра отразилось недоумение.

— С чего бы… А вот с того! — Стас подбоченился. — О чем будешь думать, глядя на красивых стюардесс, если самолет вдруг начнет падать? Ну, понятное дело — жалеть о том, что жизни конец. А если рядом страшные бабищи — о чем жалеть-то? Еще и рад будешь, что наконец-то покидаешь этот мир!

Глядя на смеющихся собеседников, он не выдержал и тоже рассмеялся.

— Ладно уж, полетим… — уже более оптимистичным тоном добавил Крячко. — Хотя, конечно, именно в такие моменты начинаешь жалеть, что не родился Карлсоном.

— У тебя аэрофобия? — с интересом спросил Вольнов.

— Да как сказать? — Крячко вздохнул. — Если сам сидишь за рулем, то любой форс-мажор воспринимаешь спокойно. А вот когда рулит другой… Тут уже отчего-то начинаешь сомневаться — а тот ли это человек? Да ладно, ты не обращай внимания. Все! Раз летим — значит, летим!..

…Поздним вечером вместе с прочими пассажирами они вошли в авиалайнер и заняли свои места. При этом оказалось, что место, доставшееся Вольнову, находится в передней части салона эконом-класса, Гурову выпало сидеть в середине, а Станиславу — почти в самом конце. Впрочем, как компенсацию за недавние тревоги и переживания по поводу предстоящего полета судьба послала ему двух молодых, симпатичных соседок.

Сидя в окружении такого «цветника», Крячко моментально забыл о том, где именно он находится и что очень скоро крылатая машина вознесет его на высоту в несколько километров. Пустив в ход все свое обаяние, он с первых же минут сумел установить с попутчицами самые живые и непосредственные контакты и вскоре знал о них если и не все абсолютно, то очень многое.

Соседка справа — яркая блондинка лет двадцати восьми, назвавшаяся Ангелиной, по ее словам, коренная барнаульчанка, а в Москву прилетала на какой-то семинар по экономике. Лина окончила местный университет и уже несколько лет работала ведущим специалистом в крупной региональной компании. Соседка справа — изящная шатенка лет тридцати, которую звали Викой, работала учителем физики в одной из школ краевого центра. Как оказалось, ранее девушки уже летали одним рейсом в Москву и поэтому были знакомы.

Соседки охотно рассказывали улыбчивому попутчику о своем родном городе, о его достопримечательностях, о самом Алтае в целом. По ходу разговора отметив, что кое с кем из их земляков он по долгу своей службы уже «пересекался», Стас спросил Вику и Лину, не слышали ли они о заселении их родных краев иностранцами. Те, с недоумением переглянувшись, пожали плечами.

— Если честно, то об этом ничего не знаю… — безмятежно рассмеялась Лина. — Возможно, кто-то к нам и в самом деле переехал. Но я об этом не слышала ни разу. Про то, что наши, местные толстосумы скупают и землю, и недвижимость, читала и слышала уже не раз. А вот про иностранцев — что-то не припомню.

Того же мнения была и Вика, что Стасу позволило сделать вывод о глубокой законспирированности процесса скупки угодий. О городке Булей девушки слышали, но бывать им там не доводилось. Впрочем, название Лазурный Сад Вике было знакомо. Она как-то читала в одной из областных газет о странных происшествиях, связанных с этим поселком. Автор статьи ставил вопрос перед областным УВД о необходимости тщательнейшего расследования нескольких ЧП, случившихся в Лазурном Саду, в результате которых погибли люди. Причем все эти происшествия были признаны или несчастными случаями, или суицидом.

— Ну и что же ваше УВД? — полюбопытствовал Крячко.

— Точно не знаю, но недели две спустя в той же газете была другая статья, уже обвиняющая этого журналиста в том, что он из карьерных и иных побуждений не очень хорошего свойства подтасовывал и фальсифицировал факты. — Вика пожала плечами. — Кто-то говорил, что это был чей-то заказ. Вроде бы, какого-то туза…

— Занятная история… — отметил Станислав. — Викусь, а где он сейчас, этот журналист? Как его звали, ты не припомнишь?

— М-м-м… — Виктория растерянно улыбнулась. — Как-то даже и попыталась запомнить. Хотя фамилия у него такая… Северная, географическая.

— А-а, так это ты про Михаила Карского? — поняв, о ком идет речь, вспомнила Лина. — Да, журналист он был классный. И «съели» его за принципиальность и правдивость. Он сейчас, по-моему, или в Иркутске, или в Новосибирске — где-то там.

В этот момент Стас вдруг понял, что они вовсе не на земле.

— А мы что, уже летим? — он посмотрел в иллюминатор и увидел в ночной темени россыпи огоньков, уходящих вниз и вдаль.

— Ну да, — со смехом подтвердила Вика. — Мы на взлет пошли, когда Лина рассказывала вам про наш барнаульский музей автоугона имени Юрия Деточкина. Значит, было очень интересно!..

Постепенно разговоры пошли на убыль, усталость стала брать свое, и вскоре большинство пассажиров погрузилось в беспокойный дорожный сон. Под монотонный шум турбин незаметно для себя уснул и Крячко. Что ему снилось, он толком не запомнил, но когда открыл глаза, то увидел в окне красный шар светила, встающий из-за горизонта, и в его памяти тут же промелькнула смутная картинка — он едет по пустыне на верблюде, а над ним нестерпимо ярко сияет тропическое солнце.

…Прямо из аэропорта, находящегося почти в двух десятках километров от города, взяв такси, опера и Вольнов поехали в одну из местных гостиниц. Александр, бывавший здесь уже не раз, предложил ехать в «Тобол» — отель среднего класса, очень уютный и с хорошим обслуживанием.

Таксист, бритоголовый крепыш с рыжеватыми усами, флегматично руля по трассе, вдоль которой тянулись торговые и сервисные объекты, с кем-то без конца общался по телефону, монотонно роняя односложные «д-да» и «н-нет», лишь изредка вставляя «угу» и «понял». Даже когда его «Дэу» покатила по улицам Барнаула, он продолжал общаться со своим собеседником. При этом он ухитрялся удачно вписываться в дорожную суету и избегать соприкосновения с бегущими рядом машинами.

Вояжеры с интересом рассматривали местную архитектуру, где века прошедшие удачно сочетались с современным градостроительством, и достопримечательности. Гостиница «Тобол» располагалась в старой части города, в окружении старинных купеческих особняков, построенных добротно, на века. Несмотря на ранний утренний час, у отеля, воздвигнутого в стиле классицизма, было оживленно.

Обосновавшись в оказавшихся свободными одноместном номере и двухместном, который заняли Лев и Стас, все трое отправились в гостиничный буфет. После завтрака они вышли в расположенный рядом с гостиницей скверик, где, сидя на лавочке, вне стен и возможной прослушки, обсудили планы на будущее и текущие дела.

Первым заговорил Крячко, которому не терпелось рассказать об услышанном от своих попутчиц (прощаясь с девушками на стоянке такси, верный своей привычке, он вручил им свои визитки и забил в телефон номера их мобильников). Информация о Михаиле Карском его собеседников очень заинтересовала. Особенно Вольнова. Он немедленно набрал номер дежурного своей конторы и попросил срочно установить место нахождения этого журналиста и поручить местным сотрудникам ФСБ негласно встретиться с ним, чтобы узнать максимум информации о загадочном поселке Лазурный Сад.

— Думаю, через пару часов нам уже станет кое-что известно… — отключая связь, отметил он. — Кстати, у меня тоже оказались разговорчивые собеседники. По их словам, начальник одного из областных райотделов полиции не так давно оказался в центре скандала.

Как далее поведал Александр, земельщики этого райцентра с согласия администрации, допустив ряд нарушений земельного и гражданского законодательства, продали какой-то мутной фирме обширный массив — пашню, луга и даже водоем. Но тут вдруг оказалось, что этот кусок земли гектаров с полста уже продан. И довольно давно. И тоже фирме, и тоже мутной, в связи с чем между, так сказать, хозяйствующими субъектами разгорелась нешуточная тяжба. Причем внесудебная — оба участника спора заведомо знали о том, что приобрести данный участок не имели никакого права — он относился к особой категории земель. И поэтому в суд обращаться бессмысленно.

Дошло до прямых стычек их корпоративных охранных подразделений. И вот в этот, по сути, криминальный конфликт ввязался местный райотдел, приняв сторону новых приобретателей. Прежние обладатели массива попытались найти защиту у областного чиновничества, щедро «подмазав» свою жалобу долларами. Информация о происходящем просочилась в одну из независимых газет, и эта подковерная возня была предана огласке. Состоялся суд, который признал обе сделки незаконными.

Обеим фирмам пришлось расстаться с землей. По служебной проверке в земельном комитете были наказаны несколько мелких сошек, которым объявили выговоры. Главный полицейский района и вовсе вышел сухим из воды — он сумел доказать, что его ввели в заблуждение коварные фирмачи. Задержав силами своего райотдела прибывшую на «стрелку» хорошо вооруженную команду охранников прежнего землевладельца и даже не обратив внимания на точно такую же кодлу его оппонента, он искренне полагал, что предотвращает опасную вооруженную стычку.

— …О каком районе шла речь, мои рассказчики не помнили, но я почему-то думаю, что речь идет именно о Булейском, — завершил свое повествование Вольнов.

— Та-а-к… — окинув взглядом Александра и Стаса, многозначительно протянул Гуров. — Следуя логике разговора, теперь и я должен внести что-то значимое в общую копилку нашего расследования. Хорошо! Мои соседи — муж и жена, пенсионеры, всю жизнь проработавшие в областных управленческих структурах, тоже кое-что мне рассказывали. По их словам, последние годы на Алтайщине серьезно обострились взаимоотношения между финансово-промышленными группировками, так или иначе связанными с Западной Европой и США, и теми, что тянутся сюда из Китая. И те и другие в той или иной мере связаны с организованным криминалом. С запада сюда рвется Коза Ностра, с востока — триады. Мои соседи дали мне телефон своего знакомого, бывшего сотрудника ОБХСС, который этим вопросом владеет очень даже неплохо.

Хлопнув себя ладонями по коленкам, Вольнов рассмеялся.

— Вот что значит профессионалы! Кстати, без ложной скромности, к оным отношу и себя, грешного, — добавил он, понизив голос. — Нет, в самом деле! Таким и в дороге покоя нет. Вон, даже своих соседей раскрутили на предметный разговор. И, кстати, не напрасно — информация, мужики, получена ценнейшая… Ну так что, скоординируем наши действия на сегодня? Предполагаю поработать под прикрытием. Возьму пару своих ребят из местного управления и с ними разыграем, скажем, каких-нибудь сантехников, электриков, чтобы как следует изучить обстановку в Лазурном Саде. У вас какие соображения?

— Наверное, будем работать на контрасте! — Испытующе взглянув на Александра, Лев продолжил: — Ты с ребятами — негласно. А вот мы со Стасом — наоборот, с шумом и треском. Для чего это нужно? Во-первых, на вас — уже точно! — никто не обратит внимания, поскольку оно будет целиком и полностью приковано к нам. Во-вторых, это спровоцирует активную слежку со стороны тех, кто нас интересует. И если мы их возьмем — а на этот счет опыт у нас со Стасом богатый, — то хотя бы будет рабочий «материал» для, так сказать, следственных мероприятий.

— Идея классная! — одобрил Станислав. — Сейчас поедем в областное управление и устроим там хороший тарарам. Гарантия, что все гадюки подколодные тут же отреагируют.

Вольнов пожал плечами.

— Ну, вам виднее… — произнес он, о чем-то напряженно думая. — Но, надеюсь, шум будет поднят не по поводу Хантли?

— Саша, ты за кого нас принимаешь? — Гуров укоризненно покачал головой. — Разумеется, дежурный повод будет никак с этим не связан. Скажем, мы прилетели проверить информацию по публикациям Карского. В его бывшую газету тоже обязательно заглянем, о дележке земель шум поднимем… Вроде того, что это вы, братцы, мышей ловить перестали? Но идиоту же понятно, что у наших «клиентов» в УВД есть свои информаторы. И будем исходить из того, что «клиенты» — вовсе не дураки. Они начнут подозревать, что цели и задачи нашего визита не совсем те, какие мы огласили. Но и уверенности в обратном у них не будет. А вот этой-то неопределенностью мы и воспользуемся. Шпионить они за нами будут — и к гадалке не ходи. Кстати, это очень удачно, что мы живем в разных номерах. Думаю, и такие вот летучки теперь нам проводить придется как-то по-другому, уже не столь открыто. Переходим на нелегальное положение.

— Да, лишний раз убеждаюсь в том, почему ваш рейтинг в главке самый высокий… — сказал Александр. — Добро, работаем!

…Менее чем через час в областное управление внутренних дел вошли двое сурового вида мужчин в штатской одежде, оба весьма нехилых габаритов, с хорошей выправкой. Но их появление сюрпризом для здешних управленцев не стало. Незадолго до этого в УВД позвонили из столичного главного управления угрозыска. Его начальник генерал-лейтенант Орлов уведомил, что по ряду фактов, связанных с деятельностью регионального управления полиции, у главка возникло к этому ведомству немало серьезных вопросов. В связи с этим для разбора ситуации на месте в Барнаул были направлены два ответственных сотрудника. Впрочем, Гуров и Крячко про этот звонок знали отлично, более того они сами предварительно созвонились с Петром и попросили его подготовить почву соответствующим образом.

Пройдя к одному из замов начальника УВД (сам начальник, будучи в отпуске, в это время где-то отдыхал), тучному полковнику лет пятидесяти, гости из столицы попросили его в общих чертах изложить им текущую оперативную обстановку и рассказать о конкретных обстоятельствах проблемных случаев, связанных с Булейским районом. Лев сразу же заметил, что при одном лишь упоминании о Булее хозяин кабинета поморщился, как от зубной боли. Судя по всему, у областных контор мороки с этой территторией было предостаточно.

— …Ну, что вам сказать об оперативной ситуации в целом? — сокрушаясь, замначальника развел руками. — Она — как и везде, скажем так, стабильно непростая. За минувший год по тяжким нам удалось добиться заметного снижения. А вот по кражам и мошенничеству произошел определенный рост… Что касается публикаций журналиста Карского в «Народном слове», то его же коллеги уже опровергли многое из им написанного. Парень гонялся за дешевой популярностью, вот и сочинял статейки на основе фактов, взятых с потолка.

— То есть, надо понимать, в окрестностях Лазурного Сада ничего такого, о чем он писал, не происходило? — недоуменно спросил, Крячко.

— Ну-у… Как не происходило? Без этого не бывает. Где-то что-то обязательно случается. Но вопрос-то в том, как все это преподнести, как интерпретировать. В коттеджном массиве Лазурный Сад, как и везде, как и в любом населенном пункте, люди рождаются и умирают. Да, там было три или четыре случая смерти людей, которые, в общем-то, никак не подпадали под признаки того, что происшедшее — следствие чьего-то злого умысла. В общем, случилось так, что в самом коттеджном массиве и соседней с ним деревне всего за неделю произошло сразу два суицида и два несчастных случая — ДТП и один утонувший.

— А более конкретно можно — как именно и при каких обстоятельствах это произошло? Что это были за люди, чем занимались, где проживали? — внимательно глядя на своего собеседника, невозмутимым тоном поинтересовался Гуров.

— Знаете, это вам надо к майору Томиляну. Он владеет подобной информацией. Его кабинет — по этому же коридору, номер восемь.

— Зайдем… — Лев в знак согласия кивнул. — Еще вопрос. Что там за земельные споры в Булейском районе? Почему ваш подчиненный оказался замешан в этом жульническом конфликте?

Похоже, этот вопрос для хозяина кабинета оказался самым сложным. Он тягостно вздохнул и в общих чертах повторил все то, что операм уже и так было хорошо известно (хитрые и коварные фирмачи подставили наивного и кристально честного человека).

— Ну а хотя бы что это за фирмы — как называются, где зарегистрированы, — вам известно? — уточнил Станислав.

— Это тоже у майора Томиляна… — ответил полковник. — Простите, а я мог бы спросить, откуда в главк поступила информация о… Ну, о тех или иных происшествиях в нашем регионе?

— Ответить можем в пределах возможного, — Гуров сдержанно улыбнулся. — По электронной почте нам пришло письмо от конкретного лица с изложением ряда фактов, требующих проверки. В интересах следствия автора письма назвать пока не имеем возможности. Кстати, нам необходим транспорт для поездок по городу и району.

— Поможем! Обязательно выделим! — энергично закивал полковник.

Завершив разговор и определившись относительно обещанного им автомобиля, опера отправились в восьмой кабинет. Его хозяин — рослый, смуглый майор лет сорока — был подвижен и радушен. Блистая оптимистичной улыбкой, он достал из ящика стола несколько папок с бумагами и охотно рассказал обо всех четырех случаях смерти людей, заинтересовавших гостей из столицы.

— Житель деревни Матвеевка Андрей Горлачев, — деловито читал Томилян, листая бумаги. — Фермер, сорок лет, покончил с собой, повесившись. У него семья — жена и трое детей школьного возраста. Причина суицида, по мнению семьи и соседей, проблемы в личной жизни, проблемы с хозяйством… Был найден в гараже, где хранил свою сельскохозяйственную технику. Первичный осмотр места происшествия проводил участковый Синяков. Далее…

Следующим из суицидчиков был назван пенсионер Федор Аристов, тоже житель Матвеевки, отравившийся сильнодействующими таблетками. Предположительная причина такого поступка — онкологическое заболевание, причинявшее сильные боли. Обнаружен был соседями, которые, заметив, что утром старик не выгнал свою скотину на пастбище, зашли его проведать.

Из погибших в результате несчастного случая первым был назван военный пенсионер Леонид Синица, проживавший в «Лазурном Саду». Он был сбит насмерть неустановленным легковым автомобилем, когда переходил дорогу в неположенном месте невдалеке от коттеджного поселка.

— А там что у них, скоростная трасса? — Гуров внимательно посмотрел на майора. — И вы сказали — «в неположенном месте». Там есть дорожная разметка, и он проигнорировал «зебру»?

Майор в ответ лишь беспомощно развел руками и указал на папку с бумагами.

— Здесь так написано… Можете лично убедиться. Вот, смотрите!

— Да верю я, верю… — Гуров отмахнулся. — Автомобиль, ставший причиной смерти Синицы, найти так и не удалось?

— Нет, товарищ полковник, не удалось… — огорченно подтвердил майор.

Как явствовало из материалов, подшитых в четвертой папке, в озере Булей во время одиночного купания утонула тридцатипятилетняя жительница Матвеевки София Ненилова. Женщина работала продавцом в деревенском продуктовом киоске, принадлежащем жителю Лазурного Сада Джафару Мамедову. Погибла она при невыясненных обстоятельствах, факт ее смерти был установлен случайно — дети, ходившие на рыбалку, нашли на берегу ее одежду. Признаков, которые бы говорили о примененном к ней насилия, не установлено.

— У нее семья, или она была одиночкой? — поинтересовался Крячко.

— А-а-а… Да! Была в разводе, одна воспитывала дочь двенадцати лет, — поспешно пояснил майор. — Да вы сами можете ознакомиться с этими материалами.

Устроившись за столом у окна, опера пролистали папки с актами экспертиз, протоколами, справками, свидетельскими показаниями, фотографиями с места происшествия. В этот момент запиликал телефон Гурова. Звонил Вольнов.

— Лева, разыскали наши ребята Михаила Карского. Оказывается, он пару месяцев назад вернулся в Барнаул. Сейчас он прописан по адресу: улица Кедровая, семьдесят семь, квартира одиннадцать. Как у вас со Стасом?

— Изучаем дела… — односложно ответил Гуров.

— Лишние уши рядом? — догадался Александр. — А мы сейчас на выезд. Ну, ты понял, куда именно. Удачи!

— Что, нашелся Карский? — шепотом спросил Станислав. — О-о-о! Это очень даже здорово!

Проработав бумаги, опера вернули их майору, который к этому моменту разыскал материалы по земельному спору между двумя фирмами. Открыв папку, забитую бумагами, Лев и Стас приступили к изучению материалов. Согласно документам, первым приобретателем спорной территории была некая торгово-посредническая фирма «Прометей-Базис», которая завладела этим участком еще около десяти лет назад. Основанием для сделки стало решение районной администрации, вынесенное в две тысячи четвертом году. К нему прилагалась справка — скорее всего, «липовая», свидетельствующая о том, что данные земли утратили статус заповедных и теперь могут использоваться как для сельскохозяйственного производства, так и для жилищного строительства.

Лишь основательно порывшись в подшитых бумагах, опера смогли-таки разыскать адрес, где находится головной офис «Прометея-Базиса». Как оказалось, в Москве! Сама же фирма была зарегистрирована на Кипре, а ее бенефициаром являлась другая фирма, зарегистрированная на Мальдивских островах.

— Интересно ветер дунул, интересно дым пошел! — рассмеялся Стас, покачав головой. — По сути, иностранная шарашка купила кусище земли. К тому же в природоохранной зоне. Это вот до какой степени надо потерять совесть, чтобы внаглую распродавать Россию по кускам кому ни попадя?! Я не сталинист, но кое в чем Коба был прав — таких только к стенке! А кто же конкурент этого «Прометея»?

Усмехнувшись, Гуров указал пальцем на еще одну справку, где в графе «Информация об ответчике» было сказано: «Фирма «Галактика-Прим» — консалтинговая и патентная деятельность, головной офис — Санкт-Петребург, место юридической регистрации — Либерия. Бенефициар — банк «Джимми Крик», Лондон, улица принца Вильяма».

— Тоже, как говорится, хрен редьки не слаще… — Крячко подпер голову кулаком. — Вся мировая уголовная шантрапа понабежала. Ну, что тут думать? Похоже, крупных акул тут нам никак не выудить — все главные фигуранты за «бугром». В нашем распоряжении только щучки местного разлива. А из них хорошей ухи не сваришь… Куда думаешь сейчас?

Потерев глаза, Лев задумчиво предложил:

— Давай каждый возьмем по направлению. Скажем, я могу съездить в редакцию «Народного слова», а ты — к Карскому.

— Да, в принципе, я не против… — охотно согласился Стас. — А в редакцию-то теперь зачем, если есть сам Карский?

Гуров негромко рассмеялся и, оглянувшись в сторону майора, объявил:

— Спасибо за помощь. Нам пора, до свидания.

Когда они вышли на улицу, он добавил:

— Мы создаем информационный фон, как и определились заранее. Нам нужно создать вокруг себя как можно больше шума и ажиотажа. Кстати, начинай отслеживать шпиков и постарайся не нарваться на их козни. Я так понял, эта публика на многое горазда!

Увидев невдалеке от входа в управление «четырнадцатую» со служебными номерами, Лев подошел к машине и, уточнив у шофера, не он ли за ними закреплен, махнул Станиславу рукой:

— Поехали!

Лихо стартовав с некоторой даже пробуксовкой, авто ринулось в бегущий по улице нескончаемый поток машин. На первом же перекрестке, свернув влево, «четырнадцатая» покатила в сторону улицы Кедровой.

Глава 9

…Армия, полиция, разведка и контрразведка любой страны — это аналог защитных сил живого организма, обеспечивающих его жизнестойкость путем блокирования и даже физического уничтожения любого агента, несущего в себе угрозу. Ослабление этих структур влечет немедленный рост самых разных рисков внешнего и внутреннего характера, способных радикальным образом повлиять на будущее такой страны. В частности, вынудить ее руководство так или иначе менять политический курс и даже признать свою зависимость от других государств.

Высокое Собрание Магистров и Рыцарей уже констатировало факт существенного снижения боеспособности российской армии, которая численно уступает былым вооруженным силам СССР, имеет более слабую идеологическую составляющую и несравненно более низкий моральный дух. Тем не менее обладание Россией атомным и термоядерным оружием, как и раньше, вынуждает СЦМ считаться с ее мнением и настроениями. Поэтому вырвать «ядерные клыки» у русской армии — наша задача номер один.

Неоднократные попытки радикально сократить российскую ядерную военную мощь, к сожалению, желаемого результата пока не достигли. Блестящие результаты западной дипломатии, сумевшей в середине 90-х заставить русских уничтожить МБР «Сатана» и военные поезда с мобильными пусковыми установками баллистических ракет, на сегодня уже во многом сошли на нет. Русские в кратчайшие по историческим и технологическим меркам сроки сумели не только восстановить общий потенциал боеголовок, не только восстановить военные поезда с МБР, но и создать новый класс контейнерных ракетных комплексов, способных стать для СЦМ фактором сильнейшей военной угрозы.

Подводя итог вышесказанному, считаем необходимым, не прекращая поиска дипломатических вариантов решения проблемы российских стратегических наступательных вооружений (СНВ), основной центр приложения своих сил перенести на человеческий фактор. Ядерное оружие приводится в действие людьми. И эти люди должны иметь мировоззрение, внедренное в их умы нами и только нами. То есть мы вновь возвращаемся к необходимости активнейшей работы с российской школой, с российской молодежью в целом.

Постоянное, настойчивое промывание мозгов прозападной, антиславянской идеологией, внедрение эгоцентричных жизненных ориентиров, нравственное разложение легкодоступными наркотиками и порнографией — это тот базис, который поможет нам перепрограммировать целое поколение русских, которое само, своими руками пустит на слом авиацию и флот, танки и ракеты. Недавний успех 90-х позволяет надеяться на то, что на этот раз мы сумеем сделать Россию по-настоящему безоружной и беззащитной. Во всяком случае, удачное продвижение нашими агентами влияния на пост главы российского оборонного ведомства человека, который всего за несколько лет не менее чем на десятилетие отбросил назад российскую оборонную мощь, полностью подтверждает данные прогнозы.

Одновременно с крушением Советского Союза нам удалось уничтожить и одну из главных его силовых опор — Комитет государственной безопасности (КГБ). Следует признать, что при всей своей антизападной сущности данное формирование было наименее коррумпированным и аккумулировало в нравственном плане самые лучшие кадры. Его сегодняшний аналог во многом копирует общероссийские нравы и настроения нынешней поры, уступая КГБ и по моральной, и по правовой составляющей.

В те же 90-е нам удалось ослабить двух других советских монстров спецслужб, занимающихся внешней разведкой политического, экономического и военного характера. Тогда же нам удалось внедрить в эти структуры немалое число хорошо законспирированных «кротов». Эту деятельность нужно и сегодня всячески углублять и активизировать. Российская разведка должна служить средством дезинформации высшего руководства страны. Россия должна быть подобна слепому, которого подводят к краю пропасти, о чем он даже не подозревает.

В сфере внутригосударственного устройства России нам удалось добиться намного большего. В частности, коррумпирование органов внутренних дел, независимо от недавно проведенной русскими чисто косметической реформы МВД, остается весьма высоким. Большинством населения России полицейские формирования сегодня воспринимаются как государственная корпорация, замкнутая на собственных интересах и в первую очередь призванная обслуживать интересы правящего режима. Примерно такое же отношение у русских и к суду, и к прокуратуре.

Это — весьма отрадное явление, и его необходимо всячески усугублять. В частности, продолжить элитаризацию, корпоризацию и коммерциализацию юридического образования, дальнейшее превращение полиции, суда и прокуратуры в некие замкнутые, кастово обособленные секты, где все построено на корпоративной солидарности, круговой поруке и даче взяток. Для этого, используя свои финансовые и любые иные возможности, на ключевые посты, ведающие в данных ведомствах работой с кадрами, следует чрезвычайно активно продвигать наших агентов, которые бы вытесняли и изгоняли из силовых и правовых сфер самых честных и достойных, заменяя их на продажных и беспринципных.

В работе с крупными чиновниками упомянутых структур следует активнейшим образом вести подкуп как их самих, так и членов их семей, не жалея на это никаких денег. При этом все процедуры передачи денег должны фиксироваться видеосъемкой, чтобы мы имели возможность держать на крючке любое должностное лицо. Не менее эффективным средством контроля крупного чиновничества является широкое использование так называемых медовых ловушек. Корпоративные и персональные секс-оргии с участием элитных проституток обоего пола, тайно фиксируемые нашими агентами на видео, — чрезвычайно эффективное средство расшатывания внутриполитической ситуации в России и ухудшения ее имиджа на международной арене.

Россию должны ежедневно сотрясать коррупционные и секс-скандалы, которые, подобно землетрясению, разрушающему самые прочные крепостные стены, быстро разрушат российскую государственность. И мы к этому приложим максимальные усилия.

(Из меморандума совещания Рыцарей-Властителей высшего круга посвящения тайного ордена «Пламя Истины»)

* * *

Войдя в офисное здание времен семидесятых, Гуров быстро разыскал на третьем этаже несколько кабинетов, в которых располагалась редакция газеты «Народное слово». Он неспешно шагал по людному коридору, где одни куда-то бежали, другие стояли в коротенькой очереди к двери с табличкой «Отдел рекламы и объявлений». В конце коридора он подошел к двери с табличкой «Приемная» и едва не столкнулся лоб в лоб с чем-то раздраженным высоким гражданином в очках с мощной оправой. Интуитивно поняв, кто перед ним, Лев поздоровался и спросил:

— Вы — главный редактор? Тогда я к вам.

Он достал из кармана удостоверение и, развернув его, поднес к самому носу мужчины.

— Здравствуйте… — несколько растерянно ответил тот, окидывая нежданного гостя недоуменным взглядом. — А… Вы… По какому вопросу?

— Меня интересует случай с вашим бывшим журналистом Карским — Гуров доброжелательно улыбнулся, однако редактор ответил на это чрезвычайно кислой миной.

— Одну минуточку можно? — просительно произнес главный газетчик и, обернувшись к стоявшему поодаль мужчине, сердито прикрикнул: — Самсонов, забери свою сочиняйку и полностью ее переделай. Мне нужен материал, а не набор каких-то слов. Быстро давай!

Мужчина с унылым видом потащился к кабинету с табличной «Корреспонденты».

— Прошу! — отступив назад, главный редактор изобразил приглашающий жест.

Они сидели за столом в его кабинете и, отпивая чай, оперативно приготовленный секретаршей, обсуждали события двухлетней давности. По словам хозяина кабинета, назвавшегося Григорием Анатольевичем, Михаила Карского он всегда ценил и поддерживал, несмотря на его «фрондерские закидоны». На вопрос Льва, что именно он имеет в виду, его собеседник глубоко вздохнул и развел руками.

— …Видите ли, мы живем в реальном, материальном мире, и это все определяет, — заговорил он тоном философа, глядя куда-то в окно. — Да, если исходить из высоких нравственных принципов, мы обязаны давать информацию, так сказать, невзирая на обстоятельства и лица. Но жизнь есть жизнь, и она вносит свои коррективы. Скажем, тот же Миша Карский… Кстати, это его творческий псевдоним. Настоящая фамилия — Курохватов. Он ее всегда немного стеснялся и поэтому сменил на более благозвучную. Так вот, он был ярым принципиалистом и писал открытым текстом такое, что нас то и дело вызывали в суд.

— Что, были проигранные дела? — поинтересовался Гуров.

Его собеседник в ответ отрицательно качнул головой. Но, по словам Григория Анатольевича, были не только иски. Непримиримость Карского очень сильно раздражала немалую часть региональной власти. А это было куда серьезнее частного иска какого-нибудь строительного магната, в деятельности которого принципиальный журналист выявил элементы мошенничества при строительстве жилья.

— …Вот и с этим Лазурным Садом он создал газете немало проблем, — главный редактор говорил с горечью и досадой. — Я не знаю, кого именно он там задел, но наезд на нас был мощнейший. Представляете, целая сеть городских киосков вдруг расторгла с нами договоры и отказалась реализовывать нашу газету. Стали уходить самые крупные рекламодатели… А еще областной бюджет вдруг прекратил наше финансирование, и мы не получили давно обещанную нам машину. А те, что у нас есть, не выходят из ремонта. По сути, нам полностью перекрыли кислород.

— И тогда вам посоветовали расстаться с Карским и написать опровержение… — Лев понимающе кивнул. — А можно узнать, кто именно это подсказал? Хотя, думаю, сказать не можете. Хорошо. Тогда попытаюсь догадаться сам. Кто-то из министерства печати и информации?

Грустно усмехнувшись, его собеседник чуть заметно кивнул в знак согласия, хотя вслух сказал нечто иное:

— По этому поводу абсолютно ничего сказать вам не могу. Кстати, содержание нашего разговора мне следует сохранить в секрете?

— Ни в коем случае! — Гуров рассмеялся и изобразил широкий жест. — Я буду вам очень признателен, если о моем визите к вам узнает максимальное число людей. Можете даже опубликовать критический материал о грубости столичного опера, рассказать, будто я вам угрожал, требуя восстановить на работе Карского, что обещал весь регион поставить на уши, что грозился найти тех, кто, по моему мнению, действует в ущерб интересам России и «порвать их как тузик грелку»… Вот примерно так!

Ошарашенно похлопав глазами, главный редактор тоже рассмеялся. Покрутив головой, он негромко сказал:

— Вас понял! Завтра же в газете такая информация будет. Сделаем все как надо!.. А Карского, кстати, я не увольнял. Когда начались все эти подлые подковерные штучки-дрючки, он сам подал на расчет. Так что, если надумает вернуться — примем без вопросов.

Выйдя из редакции, Лев услышал звонок своего сотового телефона. Стас сообщил, что за ним заезжать не стоит — он уже в гостинице, доехал туда на такси. Сев в машину, Гуров первым делом глянул в зеркало заднего вида и тут же заметил не так давно мелькнувшую позади «четырнадцатой» синюю «Шкоду». «Чешка» была припаркована метрах в полусотне от их авто и поставлена с таким расчетом, чтобы можно было без помех стартовать и немедленно отправиться в погоню.

Достав телефон, он связался с Вольновым и вкратце сообщил ему о машине предполагаемых соглядатаев. Тот пообещал немедленно связаться со своими местными коллегами и поручить им проверку этой машины по части ее персональной принадлежности.

— …Брать их не думаешь? — поинтересовался Александр.

— Нет, пусть пока за мной помотаются, пусть думают, что я их не замечаю, — с оттенком иронии в голосе пояснил Гуров. — Сейчас, скорее всего, за мной таскается мелкая шушера. А вот завтра, мне так кажется, может подгрести рыбешка и покрупнее. Так что спешка тут ни к чему.

Когда «четырнадцатая» остановилась у «Тобола», он отпустил шофера на время обеда, распорядившись подъехать не позже тринадцати часов. Поднявшись на просторное крыльцо, Лев вгляделся в зеркальное стекло гостиничного вестибюля. Синей «Шкоды» ни вблизи, ни в отдалении заметно не было. Зато появилась белая «Ауди». Гуров и сам не понимал, почему именно эта машина бросилась ему в глаза, хотя в той стороне было достаточно и других авто. Но чувствовал: это шпики.

Они со Стасом подкрепились в гостиничном кафе и отправились в тот же скверик, где были ранним утром. Сидя на скамейке в тени большой белоствольной березы, опера обсудили итоги своих встреч.

Выслушав Льва, Крячко рассказал о своей встрече с Михаилом Карским. Когда он поднялся на четвертый этаж и позвонил в одиннадцатую квартиру, Михаил оказался дома, хотя уже собирался куда-то ехать. Появление крепкого, плечистого незнакомца в потертой кожаной ветровке он вначале воспринял настороженно, но затем, убедившись, что это и в самом деле опер, прибывший из Москвы, кому-то позвонил по телефону и перенес намечавшуюся встречу. Пригласив гостя пройти в залу, он объявил, что согласен ответить на все его вопросы.

Как рассказал Михаил, он и в самом деле добровольно ушел из газеты, чтобы от редакции отстала «стая подковерных злыдней». Уехать из города ему пришлось по той простой причине, что после тогдашнего скандала ни в одно издание города и области его брать уже не решались — его таинственный гонитель оказался вездесущ, как Фантомас, и всемогущ, как бюро бывшего обкома партии. Какое-то время поработав в Омске (а вовсе не в Иркутске или Новосибирске, как сказала Лина), этим летом Михаил решил вернуться назад. С одной стороны, соскучился по родному Барнаулу, а с другой…

Как оказалось, в ту пору у него здесь была невеста, с которой они собирались пожениться, с которой строились какие-то планы. Но еще до его ухода из газеты все его планы рухнули по причине пустячной ссоры. В Омск Михаил уехал, даже не простившись. Однако полгода назад, случайно встретившись с Катей в поезде, он понял: себя не обманешь. Да и она за это время многое переосмыслила. Поэтому они решили быть вместе и уже никогда больше не разлучаться.

На вопрос Станислава об источниках информации о происшествиях в округе Лазурного Сада Карский ответил откровенно: он пообещал людям полную конфиденциальность и слова нарушить никак не может. Однако пояснил, что этот коттеджный поселок и в самом деле в последние годы стал каким-то осиным гнездом, где постоянно происходят какие-то не очень хорошие, а то и вовсе скверные истории. Было несколько случаев бесследного исчезновения людей, случались пожары. В том числе и с человеческими жертвами.

— …Ну и что ж там за упырь такой мог завестись? — спросил Крячко, внимательно слушавший Михаила. — Неужели нет хоть каких-то предположений?

— Предположения есть, но… Предполагать-то можно все что угодно! — Михаил, раздувая щеки, напряженно выдохнул и провел по лицу ладонями. — У меня самого версия такая. Я считаю, что в Лазурном Саду завелась секта сатанистов, которые маскируют свои жертвоприношения под несчастные случаи, суицид и безвестное исчезновение людей по неустановленным причинам. Другое на ум почему-то не приходит…

— А это не может быть связано с тем, что этот поселок… вернее, его население — всего лишь условные статисты, которые там не живут, а только лишь «греют» обжитые места для настоящих хозяев? — Крячко с любопытством взглянул на Карского. — А гибель и исчезновения людей — всего лишь устранение по тем или иным причинам неугодных главарю всей этой коттеджной шарашки?

Насколько можно было судить по лицу Михаила, этот пассаж его здорово озадачил.

— Такое имя — барон Дэвидштейн — слышать не доводилось? — продолжал Стас безмятежным тоном.

— Да, как-то раз слышал… — почти шепотом признался Карский. — Но человек, который мне его назвал, предупредил, чтобы я от всякого, кто его произносит, держался подальше, а сам не произносил даже наедине с самим собой. По его словам, этот барон — сущий дьявол. У него везде свои глаза и уши, он даже знает, кто и о чем думает.

— Миша, и ты в это веришь?! — Крячко выжидающе прищурился.

— Я и сам не знаю, верить в это или нет, но всего через неделю тот человек бесследно исчез. Пошел в магазин за сигаретами и — как в воздухе растворился. А через месяц в озере утонула продавщица, Софья Ненилова.

— Миша, я не настаиваю, но мне хотелось бы знать, как звали того человека и что именно он тебе говорил, — Стас выглядел предельно серьезным, его голос звучал уверенно и деловито.

Карский задумался, как видно, испытывая внутреннюю борьбу между боязнью стать жертвой таинственных отморозков и желанием помочь расследованию.

— Станислав Васильевич, за себя я не боюсь, и это в доказательствах не нуждается. Если бы я был трусом, согласитесь, то не стал бы писать то, что всегда писал. Я боюсь подставить Катю… — наконец, проронил он, понурив голову. — Если с ней не дай бог что-то случится, этого я не переживу.

Крячко, поднявшись с кресла, прошелся по комнате взад-вперед.

— Говоришь, он слышит на любом расстоянии и словно читает чужие мысли?.. — пробормотал он, глядя по сторонам.

Оглянувшись, Стас подошел к окну и посмотрел вниз. Ему в глаза сразу же бросилась белая легковушка, чем-то напоминающая «Хонду», которая стояла через дорогу от дома. Стас сразу же понял, чем она привлекла его внимание: там, где она находилась, он никогда бы не остановился. Место было — ни туда, ни сюда по части удобства даже для временной парковки. А эта «Хонда», скорее всего, стояла там не так уж и мало времени. И чего бы ради ей там торчать? Возможно, из-за того, что оттуда весь семьдесят седьмой дом как на ладони? И тут Станиславу в голову пришла одна хитрая мысль.

— Гляди-ка, машина какая-то подозрительная стоит на дороге! — громко сказал он, как бы для Михаила. — А пойду-ка, проверю, что это за там за шараш-монтаж торчит…

Это было невероятно, но даже с расстояния не менее чем полторы сотни метров он смог различить, как какая-то серая (скорее всего, пластмассовая) труба, выглядывавшая из приоткрытого заднего окна «Хонды», немедленно убралась внутрь, густо тонированное стекло резво поднялось вверх, а сама машина лихо рванула вперед.

— Есть контакт! — хлопнув ладонью по подоконнику, Крячко торжествующе рассмеялся. — Миша, хочешь, расскажу, как этот «дьявол во плоти» якобы читает чужие мысли?

Торопливо почти подбежавший к нему Карский тоже поспешно выглянул в окно.

— Нас подслушивали? — спросил он с горечью в голосе.

— И это очень хорошо, что подслушивали! — в глазах Стаса забегали хитрые искорки, как у прожженного картежника, которому долго не везло, но вдруг пришли хорошие козыри. — Ситуация такова. Есть специальный лазерный локатор, на большом расстоянии улавливающий колебания оконного стекла, и мощный компьютерный комплекс, который выделяет из множества шумов именно тот разговор, который интересует соглядатаев. Вот и вся дьявольщина, подпитанная техническими новшествами. Скорее всего, тот твой знакомый, будучи в магазине, в разговоре с Софьей проболтался о бароне, а их с улицы подслушали. Поэтому он и сам сгинул, и женщину погубил своим болтливым языком.

— Так, так, та-а-ак!.. — словно избавляясь от мистического ужаса, Михаил просветлел лицом и снова выглянул в окно. — Я понял! Вы специально сказали о подозрительной машине, чтобы проверить, есть ли прослушка. Верно?

— Молодец! — Крячко одобрительно рассмеялся. — Соображалка работает! Ну, рассказывай про этого барона — что там тебе тот бедолага успел наговорить? Не бойся! Я знаю хороший способ, как вас с Катей увести из-под удара и «сделать» их самих.

Теперь уже без тени боязни Карский рассказал, что о бароне ему поведал бывший житель Лазурного Сада, его звали Степан Степанович Зулькин. Тот одно время работал поселковым сантехником и, общаясь с людьми, слышал от них много чего занимательного. Вот ему как-то раз один житель поселка за бутылочкой «беленькой» кое-что и рассказал про Барона.

— Догадываюсь, кто бы это мог быть — скорее всего, военный пенсионер Леонид Синица? — Стас с понимающим видом покачал головой.

— Да, Синица… Зулькин мне фамилию не называл, а только намекнул, что ему насчет барона одна птаха нащебетала.

Крячко коротко рассмеялся.

— Конспиратор хренов! — сказал он с сарказмом — Тоже мне, зашифровал фамилию. Да тут любой бы дурак догадался, о ком именно идет речь! И что же он слышал от Синицы?

— Что этот барон — реальный хозяин всего поселка. Тамошний староста — это просто статист, пустое место. А вот по-настоящему командует только барон. Но командует не сам, а через своих прислужников. А те тоже не светятся. Они передают его распоряжения через местных алкашей, с которых какой может быть спрос? Попробуй, узнай, кто отдал команду — черта с два скажут! Он как паук — постоянно в тени, только за нужные ниточки дергает. Живет он вроде бы на улице Малиновой — там все улицы носят фруктовые или овощные названия. А вот какой дом — не знаю. Станислав Васильевич, ну а нам с Катей как теперь быть? Что посоветуете?

— Есть тут у меня задумка одна … — подмигнув, Крячко воздел указательный палец.

…Слушая Стаса, Лев время от времени кивал, как бы подтверждая правильность его действий.

— Ну и что там у тебя за задумка? — спросил он, внимательно оглядев прилегающую территорию.

— Этот фокус мы однажды уже использовали — ловля на живца. Думаю провернуть его еще раз.

— Ну, а почему бы нет? — Гуров пожал плечами. — Давай рискнем!

…Часа два спустя на улице Кедровой у дома семьдесят семь остановилась «четырнадцатая» «Лада» с госномерами, из которой вышел все тот же крепыш в потертой кожаной ветровке. Он прошел в первый подъезд, а всего через четверть часа к тому же подъезду подлетела машина «Скорой», и двое дюжих санитаров, докторша и две медсестры торопливо скрылись за металлической дверью. Еще через пару минут санитары вынесли носилки, накрытые простыней, под которой различался силуэт человека, с кровавым пятном в том месте, где была его голова.

Носилки вынесли головой вперед. Это означало, что человек жив, но находится в очень тяжелом состоянии. Об этом же говорила и безвольно свисшая с носилок рука с краем рукава кожаной ветровки. Случайные прохожие удивленно оглядывались. Кое-кто даже подходил и спрашивал, из какой квартиры пострадавший и что вообще произошло.

Одна из медсестер, оглянувшись, скороговоркой пояснила любопытствующим, что это — опер из Москвы, полковник полиции, который шел в одиннадцатую квартиру по служебным делам, но оступился и, упав вниз головой, получил серьезную ЗЧМТ (закрытую черепно-мозговую травму). Один из зевак тут же, отойдя в сторону, достал сотовый и кому-то что-то сообщил.

Когда машина «Скорой» отбыла восвояси, из первого подъезда вышла молодая женщина, которая, оглядевшись по сторонам, направилась к остановке автобуса.

Гуров в это время подъезжал к старинному трехэтажному дому на улице Прибрежной. Он созвонился с бывшим работником ОБХСС, и тот предложил приехать к нему домой, чтобы там, за чаем, обсудить все интересующие Льва вопросы. Николай Прокопьевич, отставной майор милиции, еще крепкий и статный, радушно встретив коллегу, за чаем рассказал о немалом числе афер, в том числе и с землей, раскрытых им за годы службы.

— …Да, с некоторых пор в наши края как мухи на мед начали слетаться всякие аферисты и авантюристы, — задумчиво рассказывал Николай Прокопьевич. — И все при куче денег, и все при покровителях… В основном международная оргпреступность. С запада рвется американская Коза Ностра, с востока — триады. Не исключаю завуалированного присутствия и якудзы.

— Они меж собой сотрудничают или конкурируют? — слушая его, поинтересовался Гуров.

— Скажем так — «дружат» против нас. Я раскрыл тринадцать случаев незаконной продажи земли иностранцам через подставные фирмы. И больше всего таких афер приходилось на Булейский район. Возьмем коттеджный поселок Лазурный Сад. Там где ни копни — сплошные нарушения. Но это только «хвост дракона» земельной коррупции. Одна из его голов, причем не самая крупная — в самом Булее. Это частный банк «Бийский капитал». Прочие — в Москве и даже за границей. Подозреваю, что именно через «Бийский капитал» прокачивались все «грязные» деньги, связанные с земельными махинациями. Я, было дело, уже начал к нему подбираться, но меня неожиданно отправили на пенсию. А на мое место пришел один из молодых да ранних. Расследование в отношении банка при нем сразу же прекратилось, якобы по причине отсутствия состава преступления… То, что это решение было оплачено — яснее ясного. Скажем, я всю жизнь проездил на «двойке». Этот за год купил себе «Форд Фокус».

Просидев в гостях около часа и узнав много интересного, Гуров вернулся в гостиницу. В вестибюле он почти носом к носу столкнулся с Вольновым. Соблюдая конспирацию, они сделали вид, что меж собой незнакомы. Вертлявый молодой портье, увидев Льва, шутливо поинтересовался:

— Где ж своего соседа потеряли?

— Он в реанимации… — грустно сообщил Гуров. — Тяжелая черепно-мозговая травма.

— Какая жалость! — как-то не очень искренне воскликнул тот (во всяком случае, Льву так показалось), несколько театрально всплеснув руками. — Вы сейчас к себе? — для чего-то спросил портье.

— М-м-м… Нет, пока схожу в буфет, а потом поеду проведать коллегу… — свернув в сторону буфета, с ленцой в голосе уведомил Лев.

Краем глаза он заметил, как портье, глядя ему вслед, достал из кармана мобильный телефон. Стало яснее ясного, что именно сейчас в их со Стасом номере происходит обыск.

Едва свернув за угол, Гуров тут же поспешил к лестнице, ведущей на верхние этажи. Подойдя к своему номеру, он достал из кармана памятный английский набор воровских отмычек, раздобытый им у лондонской карманницы. Лев подобрал нужную замысловатой формы отмычку из никелированной стали и без единого щелчка отомкнул замок.

Приоткрыв дверь, заглянул в номер. У стола, стоящего перед окном, он увидел их горничную, которая, что-то искала в его папке. Достав из кармана телефон и настроив его камеру на видеосъемку, Гуров бесшумно шагнул в комнату и, поставив телефон на придверную тумбочку, негромко спросил:

— Вам помочь?

Ойкнув, горничная резко обернулась в его сторону, как видно, не зная, что сказать. Но, скорее всего, сообразив, что этого гражданина «на сопли и мякину» не разведешь, словно камикадзе, идущий на смертельный таран, она решительно сбросила с плеч свой рабочий халат фирменных расцветок, вслед за которым на пол полетели блузка, бюстгальтер… Нахально нацелив в сторону постояльца грудь, горничная шагнула к нему, медленно спуская с бедер юбку и трусики.

Однако, к ее досаде, на этот спонтанный экспромт-стриптиз тот никак не отреагировал. Поморщившись, Лев отрицательно качнул головой и насмешливо посоветовал:

— Срам свой прикрой! Чего разнагишалась? Я — не Доминик Стросс-Кан, а ты не негритянка Диалло… Закругляйся с этим представлением!

На мгновение растерянно остановившись, горничная неожиданно завопила, царапая себя ногтями:

— Помогите! Насилуют!! А-а-а!!!

Не ожидавший такого демарша Лев громко рассмеялся, качая головой из стороны в сторону — настолько глупо и нелепо выглядела эта странная девица. Осекшись на полуслове, та вопросительно воззрилась на Гурова.

— Чего орешь, дуреха? — укоризненно спросил Лев и, взяв с тумбочки телефон, показал его горничной. — Все снято на видео. Показать? Теперь не ты, а я имею право подать на тебя в суд за такую провокационную выходку. А учитывая, что ты пыталась подкупить собой офицера полиции, находящегося при исполнении, отмотают тебе срок — мама не горюй!

Деморализованная происходящим, горничная некоторое время стояла столбом, растерянно хлопая глазами. Затем она дрогнула и, прикрываясь руками, торопливо заговорила уже совсем другим, умоляющим тоном:

— Господи! Вот так влипла… Слушай, а давай разрулим это без скандала? Нет, если и вправду хочешь — возьми меня, и проблему на этом закроем. А? Ну, чего ты? Неужели я такая страшная? Очень прошу — не надо в суд! Я не хочу в тюрьму! — на ее ресницах блеснули слезы.

— Прекрати! — строгим тоном остановил девушку Гуров. — Сначала оденься, а потом поговорим.

Когда горничная привела себя в порядок и, повинуясь жесту Льва, села на стул, он, тоже опустившись на свободный стул у стола, спросил:

— Кто и для чего поручил тебе рыться в моих бумагах? Врать не советую — «липу» почувствую в момент. Ответишь честно — снятое камерой тут же сотру. Слушаю!

Закивав в ответ, «стриптизерша» сообщила, что поручение ей дал портье Никита, который пригрозил, что невыполнение чревато немедленным увольнением. Он же проинструктировал и как себя вести, если ее вдруг застигнут врасплох. В бумагах постояльцев этого номера ей нужно было найти текущие планы работы и иные документы, которые бы прояснили цель прибытия московских сыщиков. Насте — так звали горничную — портье приказал сфотографировать найденное цифровой мини-камерой.

— Теперь меня отсюда гарантированно выгонят… — шмыгая носом, пожалобилась горничная.

— А кто хозяин вашей гостиницы? — о чем-то смутно начиная догадываться, поинтересовался Гуров.

— Так его тут вообще никто не знает, но я слышала, что его зовут Валентином Семеновичем. Живет он вроде бы в Булейском районе, забыла, в каком именно месте…

— Случайно, не в Лазурном Саду? — Лев пристально посмотрел на свою собеседницу.

— Да, да, именно там! — обрадовалась Настя.

— Смотри! — Гуров показал ей свой телефон. — Нажимаю на кнопку — все, файл стерт. Теперь вот что… О нашем разговоре Никите — ни слова. Это и в твоих же интересах. Значит, тебе нужны снимки бумаг… Хорошо! На, вот это, это и это — снимай своей камерой. Для отмазки сгодится, — он подал ей несколько мало что значащих справок.

Покидая номер, Настя оглянулась. Уже вполне пришедшая в себя и даже повеселевшая, она окинула Льва любопытным, оценивающим взглядом.

— А вот, если честно, то все-таки почему ты меня не захотел? — тряхнув волосами, неожиданно спросила она.

— Ну, женщины! — Гуров усмехнулся. — Тебя это очень волнует? Хорошо… У меня есть жена, к которой я до сих пор неравнодушен. Такой ответ устраивает?

— Мне бы такого… — горничная тягостно вздохнула. — Только похожего, скорее всего, найти уже нереально.

…Пройдя в холл гостиницы со стороны буфета, Гуров краем глаза заметил удрученно-досадливое лицо портье. Судя по всему, тот остался крайне недоволен тем, как горничная выполнила его задание. Лев вышел из гостиницы и направился к скверу. Отойдя за стену разросшегося бордюрного кустарника, созвонился с Вольновым.

— Саша, как-нибудь незаметно пройди в сквер к старому дубу. Есть интересная информация, — сообщил он, услышав отклик Александра.

Тот появился менее чем через пять минут. Лев вкратце рассказал ему об итогах своих встреч, а также об операции, которую самолично решил провести Станислав. Сообщил и о только что происшедшем в их номере.

— …Значит, Валентин Семенович? — задумчиво переспросил Вольнов. — Надо будет пробить его через наши базы данных…

По его словам, сегодня с утра еще с двумя местными фээсбэшниками, под видом команды сантехников, проверяющих состояние подземных коммуникаций, они больше полдня провели на улицах Лазурного Сада. При этом спецслужбисты постоянно вели запись разговоров всех, кто находился дома, неприметно снимая их лазерными радарами с окон коттеджей.

— …Ничего интересного не услышали… — с досадой сказал Александр. — Так себе, пустая болтовня. Вам со Стасом повезло больше. Особенно тебе!.. — покрутив головой, он рассмеялся, намекая на «представление», устроенное горничной.

Впрочем, кое-что интересное засечь в Лазурном Саду команде Вольнова все же удалось. Когда фээсбэшники, облаченные в комбинезоны сантехников, спускались в канализационные люки, взглянув на окна одного из коттеджей, напротив которого в тот момент они остановились, Александр встретился взглядом с жильцом этого дома. Тот хмуро наблюдал за ними, чуть раздвинув занавески.

— …Поверишь ли, такая страхоглядная, здоровенная морда! Его в фильме «Вий» можно было бы и без грима снимать. Да! Какой-то весь темный, опухший… Буркала мутные, веки — в ладонь толщиной, щетина — в палец, уши толстые, мохнатые, носяра толстенный, нижняя челюсть — как у мерина-тяжеловоза. И, вот знаешь, взгляд у него такой неприятный, пронизывающий. Один из моих помощников, Ромка, в это время спускался в шахту. Он к этому дому находился спиной. И что бы ты думал?! Почувствовал его взгляд и обернулся. Он мне потом говорил, что в этот момент откуда-то ему в спину как будто могильным холодом повеяло.

— А что это за страшила, узнать не удалось? — на лице Гурова отразилось напряженное размышление.

— Нет… — Вольнов досадливо поморщился. — Представляешь, мимо шла какая-то женщина, мы к ней обратились с пустячным вопросом, чтобы завязать разговор. Она от нас так шарахнулась! Как будто перед ней были не сантехники, а монстры из преисподней. Там вообще атмосфера угнетающая, все зажато, все заторможено… Мы в тамошний магазин зашли за продуктами — цены, кстати, обалдеть! — и попросили булочек и сока. Продавщица улыбается, правда, как-то принужденно. Только я ее спросил — а чего это все тут такие зашуганные? — она вмиг переменилась. Посмотрела на нас так, будто мы потребовали отдать всю дневную выручку. Адрес-то этого «мордоносца» я запомнил — улица Малиновая, дом девять. Но, сам понимаешь, не пойдут же сантехники в местную администрацию выяснять, кто где проживает!

— Ничего, завтра мы со Стасом прикатим. Разберемся! — Лев хитро прищурился и огляделся по сторонам. — А на улице Малиновой, между прочим, как сказал Стасу журналист Карский, барон Дэвидштейн и проживает. Не его ли вы там видели? Черт! Если это он и в самом деле, то как бы чего, зараза, не заподозрил и не смылся!

Сунув руки в карманы брюк, Александр удивленно хмыкнул.

— Ё-п-р-с-т!.. — задумчиво произнес он с расстановкой. — Неужто и в самом деле это был он? Конечно, окончательные выводы делать рано. Если чья-то физия не понравилась — это еще не повод к подозрениям. Но!.. Как ни верти, из всего этого вырисовывается что-то уж очень необычное. Точно, точно, точно! Печенкой чую: этот мужичок — не просто обыватель. Слушай, Лев, а по поводу этого Никиты у тебя какие соображения?

— Вот это я с тобой и собирался обсудить, — Гуров наморщил лоб. — За ним бы наблюдение установить. Но через местное УВД этот вопрос пробивать не рискну. Уверен — есть там «крот». Наши подопечные уже сегодня будут знать, зачем на самом деле мы приехали, и — это можно гарантировать — они отреагируют сразу же.

— Понял! Сейчас же свяжусь со своей конторой. Что-нибудь придумаем. Я так понял, этого портье ты хочешь приберечь на крайний случай, если все прочие нити оборвутся?

— Именно так! — кивнул Лев. — Сейчас думаю взять такси, доехать до Кедровой. Соваться, конечно, не стану. Но Стасу может понадобится подстраховка.

— Давай-ка и я тоже поучаствую — мало ли чего? — Вольнов вопросительно посмотрел на Гурова.

— Нет, Саша, займись лучше этим Никитой. А еще — той Настей. Понаблюдай за ними. У меня какое-то нехорошее предчувствие. Как бы их не убрали — мне почему-то так кажется. Ну, Никиту ты знаешь. А вот Настя — она здорово похожа на Анджелину Джолли. Не обратил внимания?

— Ну, как же! — Александр усмехнулся. — Бюст четвертый номер. Такую трудно не заметить!

— Тогда — за дело! — ударив друг друга по ладони, они направились каждый в свою сторону, даже не подозревая, как стремительно будут развиваться в ближайшие часы события.

Глава 10

…Завершая рассмотрение вопроса о России и славянах в целом, решение которого позволит нам решить любые иные вопросы глобального характера, следует коснуться особого тезиса о значимости управляемого хаоса. Хаос в своей основе означает разрушение всех связей пространственно-временного континуума, начиная с интеллектуальных, кончая биологическими и даже физическими.

«Разделяй и властвуй!» — эта величайшая мудрость былых эпох не утратила своей актуальности поныне. Разделять необходимо все и вся. Дабы мы могли добиться территориального дробления нынешней России, начать нужно с дробления самой российской общности. Наши специалисты по ведению информационно-психологических войн должны разработать и пустить в ход методики возбуждения в русских массовой неприязни и даже ненависти всех и каждого ко всем и каждому.

Используя теорию гендерности и все те личностно-общественные противоречия, которые она создает, необходимо добиться того, чтобы возникла разноуровневая рознь в семьях — отцов с детьми, дедов с внуками, мужчин с женщинами. Традиционно прочные родственные связи русских должны быть разрушены и преданы забвению. На уровне общественных отношений, конфликтность должна непрерывно разрастаться между различными социальными группами, творческими, производственными и иными коллективами. Между властью и населением, между верующими различных конфессий, между различными этносами…

Хаос, хаос, хаос! Именно это должно стать нормой для российской действительности. И когда изнуренные всеобщей ненавистью и нетерпимостью жители России восстанут против собственной власти и друг против друга, к ним придем мы и провозгласим идею возрождения подлинной демократии, а затем и монархии как единственного средства, способного избавить народ от тягот и бед.

Поскольку сразу же возникнет вопрос о том, кто станет монархом России, мы подготовим несколько кандидатур, одну из которых посадим на российский трон. В частности, такими могут стать отдаленные родственники Романовых, как, например, герцог Дэниэл Урриморский. Это станет последним этапом в истории той России, какой ее мы видим сейчас.

Когда Россия и русские как народ канут в Лету (любые письменные и иные источники, где хотя бы раз упоминается слово «Россия» мы или перепишем, или уничтожим), наступит черед иных стран и народов. Как истинно сказано в величайшем кладезе мудрости былых эпох, называемом «Заповеди Люцифера»: «Завоевавший и низвергший Россию завоюет и низвергнет весь мир».

Как самая низшая раса нами в первую очередь будут удалены из этого мира негроиды и близкие к ним расовые группы. Затем наступит черед азиатов и латиноамериканцев. Разработанное в наших лабораториях генетическое оружие позволит выполнить эту работу быстро и эффективно.

Европейцы нами будут негласно пропущены через мощный генетический «сепаратор», который отсеет носителей ущербных афро-азиатских, а тем более славянских генов. Данный тезис означает, что даже те славянские народы, которые сегодня совместно с Западным миром противостоят России (поляки, чехи и т. д), не говоря уже о тех, кто лояльно относится к русским, с мировой сцены сойдут в любом случае. Исключение составят лишь постигшие и признавшие Единственно Верное Учение и открывшие свою душу Истинному Творцу и Разрушителю.

Наша высшая цель — пятисотмиллионное население земного шара, на вершине которого — нордические англосаксы. Единая власть, единая страна, единый язык — английский. Социум, разбитый на четыре четко разграниченные касты. Высшая, властителей, — не более ста тысяч избранных. Каста управителей — два миллиона привилегированных. Каста слуг — пятьдесят миллионов специально отобранных. Каста рабов — все прочие, человекообразный рабочий скот, не имеющий никаких прав.

Мы, верные слуги Истинного Творца и Разрушителя всего сущего, всецело чтя открытые для нас Озарения и Истины в «Заповедях Люцифера», препоручаем Ему свои тела, души и помыслы, обязуемся до последнего вздоха служить своему Величайшему Господину верой и правдой. Да будет так!

(Из меморандума совещания Рыцарей-Властителей высшего круга посвящения тайного ордена «Пламя Истины»)

* * *

Стас сидел в квартире Карского и, неспешно отпивая из бокала свежесваренный компот, меланхолично смотрел программу местного телевидения. Какой-то краевой министр, давая интервью корреспонденту, энергично обещал что-то активизировать, что-то сдвинуть с мертвой точки и вообще радикально изменить ситуацию к лучшему.

Взглянув на часы и мысленно отметив, что стрелка подошла к одиннадцати — по местным меркам уже пора ложиться спать, он выключил свет и достал из кармана презентованный Петром мощный, ультрасовременный семнадцатизарядный «стриж». Положив оружие перед собой на столик, Крячко вытянул ноги и откинулся в кресле. Теперь оставалось только ждать.

Устроенный им спектакль прошел на отлично. Когда Михаила, одетого в его кожанку, «работники «Скорой», роль которых исполнили сотрудники ФСБ, загружали в машину с красными крестами, наблюдая в окно, Крячко сразу же вычислил засыльного соглядатая — долговязого, сутулого парня, постоянно крутившегося рядом с подъездом. Никто и не заметил подмены одной из санитарок, роль которой взяла на себя Катя — ее тоже нужно было негласно эвакуировать. А прежняя санитарка, которая и прибыла со «Скорой», уже без белого халата, чуть позже ушла пешочком, никем не замеченная.

Ловушка для убийц была приготовлена. Теперь следовало дождаться их появления. Полчаса спустя после того, как в квартире погас свет, чуткий слух Стаса уловил шорох со стороны лоджии. Присмотревшись, он заметил в ночной темноте гибкую, подвижную тень, бесшумно спустившуюся сверху — скорее всего, по веревке, и через окно в остеклении лоджии спрыгнувшую внутрь.

По одним лишь акробатическим приемам неизвестного он сразу же оценил степень его подготовки. Это был чрезвычайно опасный противник, скорее всего, прошедший обучение в одном из кланов ниндзя японской якудзы. Стас о таких супер-убийцах наслышан был предостаточно. Эти люди представляли собой ходячий комплекс самых разных способов убийства — от метания любых разновидностей холодного оружия и применения огнестрельного до виртуозного применения мгновенно действующих ядов.

Например, не раз доводилось читать о том, что киллеры-ниндзя надевают на запястья специальные колючие браслеты, обработанные ядом. При попытке задержания такого убийцы всякий, схвативший его за руку, умирал всего пару мгновений спустя.

Поэтому, не будучи трусом, вместе с тем Крячко не был и отчаянно-недалеким любителем «махать шашкой». Задержать ниндзя он решил самым простым и надежным способом — взяв его на мушку и заставив лечь. Ну а потом уже можно будет вызвать соответствующее подкрепление — это проблемы не составит.

Пару секунд спустя дверь лоджии почти без шума распахнулась, и черная тень шагнула в комнату. В тот же миг, выхватив ее из темноты, вспыхнул яркий луч карманного фонаря, и прозвучал жесткий приказ:

— Лечь на пол и не двигаться!

Ниндзя, от макушки до пяток одетый во что-то обтягивающе-черное — белел лишь овал прорези в маске, открывавший глаза и переносицу, — на мгновение ошеломленно замер, после чего коротко нажал на спусковой крючок пистолета с глушителем, который держал на изготовку. Раздалось отрывистое «Пьюффф!», сопровождаемое глухим ударом пули, пробившей спинку дивана. Но чужак едва ли мог догадаться о том, что судьба свела его с человеком, который и сам был горазд на всякие каверзы.

Стреляя с прикидкой на то, чтобы попасть в противника, который, скорее всего, мог держать фонарик в левой руке, ниндзя жестоко ошибся. Ослепивший его «световой занавес» не позволил увидеть элементарного — его противник был от фонаря гораздо дальше, чем им предполагалось. Поэтому второго выстрела сделать он уже не успел. Почти одновременно с ним выстрелил и тот, кого скрывала темнота. Отрывистый, бьющий по барабанным перепонкам хлопок «стрижа» отбросил ниндзя назад, и он, рухнув на пол, забился в предсмертных конвульсиях.

Вскочив с дивана и осветив киллера, распростертого навзничь, Крячко яростно плюнул и выразился непечатным слогом — стрессовая реакция «включила автопилот», и его рука чисто автоматически выпустила пулю точно в сердце. Подойдя поближе с пистолетом на изготовку — а вдруг рана на груди и текущая кровь не более чем бутафория? — Стас убедился окончательно: ниндзя и в самом деле мертв. Это означало, что «языка» они не получат. Если даже у ниндзя и были сообщники, скорее всего, они уже смылись. Ну и ну! Вот это конфуз!

В этот момент Крячко обратил внимание на какой-то прямоугольный футляр из черного кожзаменителя, закрепленный на поясе убитого. Он наклонился, чтобы проверить, что это такое, но немедленно отпрыгнул назад и опрометью выскочил в прихожую. Интуиция его не подвела, поскольку почти сразу же сзади грянул оглушительный взрыв, сопровождаемый грохотом падающей мебели и звоном выбитых окон.

Вылетев на лестничную площадку, Стас плотно захлопнул за собой дверь. Он вполне обоснованно полагал, что мина, взорвавшаяся на поясе киллера, помимо осколочных элементов, могла содержать и заряд отравляющего газа. В это время на всех этажах захлопали двери, из квартир начали выбегать полуодетые, испуганные люди.

Пожилой мужчина с лысиной в полголовы, выбежав из двери, соседней с одиннадцатой квартирой, ошарашенно уставился на Станислава, набирающего на сотовом номер дежурного МЧС.

— Вы кто такой и что здесь делаете? Что это за взрывы вы тут надумали устраивать?! Я сейчас же вызову мили… То есть полицию!

— Тихо! — отмахнулся Стас и, услышав голос дежурного, сообщил, что в одной из квартир дома семьдесят семь по Кедровой сработало неизвестное взрывное устройство.

Причем, особо подчеркнул он, взрыв мог распространить и БОВ — боевые отравляющие вещества. Кроме того, Крячко добавил, что нужно немедленно вызвать к месту происшествия дежурную опергруппу и машину из морга. На вопрос дежурного, кто звонит, он уверенно, четко сообщил:

— Полковник Крячко, главное управление угрозыска, Москва!

— Поняли, выезжаем! — поспешил уведомить собеседник.

Услышав слова «полковник» и «угрозыск», сосед Карского, растерянно захлопав глазами, проворно скрылся за дверью своей квартиры. Притихли и многие другие, кто только что шумел и галдел по поводу «черт-те каких безобразий» и «куды только смотрит начальство?».

Решив созвониться со Львом, Стас начал набирать его номер телефона, но в этот момент он услышал, как кто-то бегом поднимается по лестнице. Пару секунд спустя на лестничную площадку с пистолетом в руке взбежал запыхавшийся Гуров.

— О! А ты тут откуда? — Крячко недоуменно воззрился на приятеля.

— От верблюда! — рассмеялся Лев, утирая лоб рукой и пряча оружие за пазуху. — Что у тебя тут стряслось?

— Да-а-а!.. — Стас безнадежно махнул рукой. — Какой-то ниндзя заявился. Ну, шмальнули друг в друга. Он-то мимо, а вот я его, блин, наповал. Да этот «стриж» — едри его корень! — настоящая противотанковая пушка. Пробил израильский композитный броник чуть ли не насквозь. Все, нет у нас «языка»!

— Е-е-сть!.. — рассмеялся Гуров.

…Прибыв на такси к дому семьдесят семь, Лев укрылся в куртине сирени, разросшейся за детской площадкой. Терпя нападки назойливых писклявых кровососов, он следил за окнами одиннадцатой квартиры. Звонить Стасу он не решился. С одной стороны, как вести разговор, если нужно было соблюдать полную тишину? А с другой — вдруг звонок поступит в тот момент, когда Стаса никак нельзя отвлекать?

Когда погас свет, Гуров стал наблюдать еще внимательнее. Примерно минут через двадцать после этого из-за росшей неподалеку купы молодых сосен появилась легковушка, двигавшаяся со включенными одними лишь подфарниками. Лев тут же понял: это они! Как и можно было предполагать заранее, машина укрылась в единственно подходящем для этого месте — за кустом сирени.

Когда заглох мотор и клацнула дверца, в свете приборной панели — плафоны авто были предусмотрительно выключены — Гуров смог определить, что неизвестных всего двое. Один, в костюме ниндзя, судя по движениям, проворный и изворотливый, что-то шепотом сказал другому и, подойдя к кусту, ненадолго замер. Лев услышал, как в ночной тишине что-то зажурчало.

«Тьфу, твою дивизию! — мысленно выругался он. — Приспичило ему!» У Гурова вдруг появился жгучий соблазн: вынырнув из кустов с пистолетом на изготовку, взять этих двоих на мушку и на этом покончить со всякими сомнениями и неопределенностью. Но, хорошенько подумав, счел это контрпродуктивным и преждевременным. Ну, задержит он их. И что он им предъявит? Наличие костюма ниндзя — еще не повод к задержанию… Ничего, Стас — не новичок, он справится. Главное, в случае чего, его вовремя подстраховать…

Тем временем, о чем-то пошушукавшись со своим напарником, ниндзя растворился в ночной темноте. Напарник, громоздкий и угловатый, сел в кабину и закурил, пряча в ладони огонек сигареты. Медленно тянулись минуты. Неожиданно в кабине что-то запикало. «Сотовый!» — догадался Гуров.

Что говорил ниндзя своему напарнику, слышать он не мог, а вот сказанное верзилой расслышал отлично:

— …Чего?.. В подъезд? Ага!.. Да, да, я — ща!..

Напарник киллера вышел из машины и, пригнувшись, поспешил к дому. Но в этот момент, появившись словно из ниоткуда, сзади него бесшумно мелькнула чья-то крупная, рослая фигура. Мелькнула рука, обрушившая удар ребра ладони на основание черепа верзилы, и тот, словно тряпичная кукла, безмолвно рухнул на землю.

Связав руки бандита за спиной его же брючным ремнем и заткнув ему рот оторванным рукавом его же рубашки, Лев забросил задержанного в машину, продолжая наблюдать за домом. Минуты через три снова запикал мобильник верзилы. Ответить нужно было обязательно. Но что и как говорить-то?! Идея пришла мгновенно.

Издав тягостный, мученический стон, Гуров громким шепотом произнес маловразумительное:

— Ё-о-о-о-о-о!..

— Ты чего там мычишь? — недоуменно прошептал ниндзя. — Где ты?

— Н-нога-а-а… — кряхтя, выдавил Лев. — Сломал… А-а-а… — хрипло протянул он.

— Ты че там? Охренел? — явно начиная злиться, прошипел киллер. — Как ты ее сломал? Да Вий нас обоих выпотрошит собственноручно! Короче… Что делать, знаешь сам. Ампула у тебя в воротнике. Можешь приступать!..

Раздались короткие гудки. Заглянув в машину, Гуров увидел, что верзила уже пришел в себя и, хрипло мыча, пытался подняться на сиденье.

— Лежать! Понял? — жестко приказал он. — Ну-ка, подстрахуем-ка тебя от возможного побега…

Лев спустил с задержанного штаны до самых пяток и, вытащив шнурки из его башмаков, стянул ими штанины в плотный толстый жгут, после чего они на ногах верзилы обратились в подобие конских пут. Затем, посадив бандита, он одним рывком оторвал воротник его рубашки. Прощупав ткань пальцами, с левой стороны он нашел небольшое продолговатое уплотнение.

— Это что? Цианистый калий? — поинтересовался Лев.

— Угу… — через нос промычал тот.

— Вы приехали убивать Карского и его невесту? — снова спросил Гуров.

— Мгм… Мммм… Гым… Гым… — на разные лады снова замычал верзила.

— Ладно, сиди! У нас еще будет время тебя допросить.

Глядя на темные окна одиннадцатой квартиры, Лев пытался представить себе, что же там в данный момент может происходить. Неожиданно до его слуха донесся звук пистолетного выстрела. Гуров понял — это Стас. А еще через пару мгновений в квартире полыхнуло пламя взрыва, выбило стекла, и на разные голоса завыла сработавшая в автомобилях сигнализация. Моментально засветились все без исключения окна семьдесят седьмого дома, да и в квартирах соседних домов их жильцы тоже включили свет.

Без конца повторяя про себя: «Ё-мое! Ничего себе! Ё-мое! Ничего себе!..» — Гуров кинулся к дому, страшась даже подумать о том, что Стас мог пострадать от взрыва…

— …Как видишь, судьба меня пока что пощадила, — выслушав Льва, Крячко жизнерадостно улыбнулся. — О! А вот и пожарные с местными коллегами! — добавил он, увидев через окно влетевшие во двор две пожарные машины и полицейские автомобили с мигалками.

Минут через десять на бандитском «Ауди» они мчались в сторону «Тобола». Прибывшей опергруппе они наспех дали необходимые пояснения и, спустившись во двор, решили воспользоваться дармовым транспортом.

— Машина не заминирована? — вытащив кляп изо рта верзилы, строго спросил Гуров.

Тот усердно закивал в ответ. Но, не удовольствовавшись этим, опера на всякий случай при свете фонарика тщательно осмотрели автомобиль. За руль сел Гуров. В его памяти уже отложился маршрут, по которому они ехали на Кедровую от гостиницы. Руля по улицам, он услышал звонок своего телефона. Это был Вольнов.

— Лева, что у вас там? — судя по голосу, Александр был чем-то встревожен.

— Везем «языка». Кстати, твое прозвище «Вий» попало в точку — это и есть барон Дэвидштейн. А у тебя что?

— «Вий» — это барон?!! — услышанным Вольнов явно был крайне озадачен. — Ну и ну! А у меня — полный трындец! Никита — готов. К ресепшену подошел какой-то тип, что-то у него спросил. Потом быстренько куда-то смылся, а портье на спину — брык! — и капут. Настя в вашем номере. Ее охраняет Ромка. О! Японский городовой! Бегу туда — выстрелы слышали?! Ё-о-шкин кот!..

Раздались короткие гудки. Сокрушенно помотав головой, Лев положил телефон в кюветку на приборной панели.

— Чего там у них? — напряженным голосом спросил Крячко.

— Киллер прямо на глазах Вольнова отравленной иглой или еще чем-то убил портье. Сейчас слышна стрельба в нашем номере — там Санька спрятал Настю. Про нее я тебе только что рассказывал. Дело дрянь! Барон почуял опасность и кинулся обрывать нити и заметать следы.

— Вот упыряка гребаный! — сердито обронил Станислав. — Ну ничего, от нас он не уйдет!

Сидящий сзади бандит тут же саркастически воскликнул «Х-ха!..». Оглянувшись, Крячко сердито отчеканил:

— Ты еще чего там хыкаешь? Хочешь сказать, я не прав?

— Да… — с все тем же сарказмом сказал невидимый в темноте верзила. — Вия вам не взять никогда. Его не случайно так прозвали. В сравнении с ним вы — щеглы. Начать уже с того, что ни я, ни Арби, который сейчас взорвался в квартире, его ни разу не видели. В лицо-то знают всего трое или четверо человек. Никто точно не ведает, где он живет. В поселке есть несколько его домов. И как он попадает из дома в дом — вообще никто понятия не имеет. Я так понял, в гостинице орудует Мочила? Это зовут его так. Ну, раз впрягся Мочила, со своими можете уже сейчас попрощаться — он никого не оставит живым. Посмотрите!

— Не гони пургу! — Стас презрительно рассмеялся. — Твоему напарнику — а подготовлен он был классно! — хватило всего одной моей пули. Ты тоже сидишь вон без штанов, связанный и скрученный. Хотя, надо думать, тебя тоже не хухры-мухры готовили. Тоже мне, кодла суперменов. Больше чем уверен, что наши мужики сейчас всю вашу братию положат в рядок!

В машине наступила тишина. Вскоре, свернув с бульвара влево, «Ауди» оказался у гостиницы «Тобол». В глаза сразу же бросились две машины «Скорой» невдалеке от входа в отель и несколько легковушек с полицейскими мигалками. Из здания и в здание без конца ходили и бегали какие-то люди. Когда из вестибюля вышли двое санитаров морга и вынесли кого-то на носилках ногами вперед, Стас, не выдержав, подбежал к ним и приподнял простыню: под ней лежал незнакомый мужчина со скандинавской бородкой-«рамкой». В центре лба убитого зияло пулевое отверстие.

Увидев вышедшего следом живого и невредимого Вольнова, Крячко с ликующим возгласом ринулся к нему.

— Саш! Слава богу! Наши все живы? — торопливо спросил он.

— Ромка ранен в плечо… — сокрушенно сказал тот. — Представляешь, сколько раз я тут был и даже не догадывался, что это настоящий гадючник с потайными ходами в стенах. Вот и Ромку несут! — Александр указал взглядом на еще одну пару санитаров, которые уже головой вперед вынесли помощника Вольнова. Следом за носилками спешила всхлипывающая Настя.

— Рома, ведь ты же не умрешь? Правда? Лев Иванович, — увидев Гурова, обернулась к нему горничная. — Он меня собой закрыл. Представляете? Если бы не Рома, мне был бы конец. Господи! Что ж это за зверье такое?!!

— Что там случилось-то? — Лев тоже подошел к Александру.

— Да Ромка еле успел среагировать, когда рядом с ванной вбок отъехало зеркало, и в номер запрыгнул вон тот, теперь уже покойничек. Роман к Насте метнулся, ее собой закрыл и получил пулю в плечо. Но и сам не дал маху — с первого же выстрела вышиб киллеру мозги. Да ничего, жить Ромка будет — парень он крепкий и живучий… И что ж мы теперь имеем-то? Барон нам фактически известен. Утром едем брать?

Гуров отрицательно покачал головой.

— Не утром, а прямо сейчас! Сам видишь, какое тут осиное гнездо. И мы его растревожили всерьез. Все! Надо спешно доводить это дело до конца. Я понимаю, что и ночь была бессонная, и устали все до крайности. Но если мы сейчас же не поедем в Лазурный Сад — капут. И барона упустим, и Хантли не найдем. А он — я в этом больше чем уверен! — где-то здесь.

Передав полицейским окончательно раскисшего верзилу (злорадствующий Стас не преминул сунуть ему сразу два кукиша под самый нос), наши вояжеры, а с ними и подоспевший Пашка, второй помощник Вольнова, вчетвером на бандитском «Ауди» помчались по трассе в сторону Булейского района. Сидя рядом с Гуровым на пассажирском кресле, Вольнов подсказывал дорогу.

Уже ближе к часу ночи, миновав спящий Булей по кольцевой дороге, «Ауди» помчался по трассе, проложенной над берегом непроницаемо черного озера, в котором отражалась одна лишь полная луна. Посмотрев на небо, Пашка негромко констатировал:

— Полнолуние, между прочим! Прямо в цвет получается — именно сегодня едем брать реального оборотня.

В поселке Лазурный Сад издалека виднелись цепочки уличных фонарей. Его состоятельные обитатели могли себе позволить то, что для большинства других российских сел уже немало лет было непозволительной роскошью. В очередной раз подсказав на перекрестке, куда свернуть и где лучше проехать, Вольнов объявил:

— Вон и КПП поселка — там круглосуточно дежурит вооруженная охрана.

— …Которая гарантированно может раньше времени известить барона о нашем прибытии, — добавил Гуров. — Их надо нейтрализовать.

Когда «Ауди» остановился пред шлагбаумом, к нему с двух сторон подошли дюжие парни в черной форме охранного агентства и с автоматами, болтающимися на плече.

— Что так поздно-то? — склонившись к водительскому окну, спросил один из них. — Как с «зачисткой»? Ох, е-о-о!!! — увидев, что за рулем сидит кто-то незнакомый, он отпрыгнул назад, но было поздно.

Разом выскочив из авто, Лев и Вольнов, не давая охранникам опомниться и тем более поднять тревогу, в несколько секунд отправили обоих в глубокий нокаут. Обезоружив и связав, прислужников Вия оттащили в отдаленные заросли. Оставлять их в будке КПП было слишком рискованно — кто-то мог прийти с проверкой, узнать о случившемся, и тогда спонтанно начатая операция накрывалась медным тазом.

Машина покатила по улицам небедного поселка, чистенького и опрятного, и остановилась метрах в ста от одного из домов, на который указал Александр. Когда они подошли ко двору, огороженному фигурной, кованной вручную изгородью, им навстречу из-под ворот с хриплым рычанием ринулись два крупных, клыкастых питбуля. Все схватились за оружие. Но всех опередил Стас, который молниеносно выхватил пистолет с глушителем, взятый «на память» у убитого им ниндзя. С присвистом хлопнули два выстрела, и свирепые псы, повалившись наземь, забились в агонии.

— Жаль собачек, да ничего не поделаешь… — пробормотал Крячко, дунув в ствол. — Всех нас они могли сделать инвалидами в момент. Или вообще порвать.

— Это факт! — согласился Вольнов. — Надеюсь, в доме выстрелов никто не услышал и ничего не заметил? Что, полезем через забор?

— Сначала глянем на калитку… — вполголоса обронил Гуров.

Он подошел к кованой фигурной калитке и потянул за ручку. Она без особого усилия подалась нажиму его руки и бесшумно распахнулась.

— Странно это все… — с сомнением произнес Лев, оглянувшись на своих спутников. — Что-то уж очень ловушкой попахивает! Паша, останься здесь, оружие держи наготове. Если что — сигнал подам своим сотовым. Ну, а мы втроем попробуем зайти.

Он и следовавшие за ним Вольнов и Крячко поднялись на крыльцо дома.

— Такое ощущение, будто в склеп собираемся спуститься… — тихо рассмеялся Стас.

Гуров достал свои английские отмычки и, одной из них немного поковырявшись в замке, открыл тяжелую дубовую дверь. Подсвечивая себе фонариком телефона, Лев через просторный вестибюль бесшумно прошел в большую гостиную, обставленную дорогой импортной мебелью. Оглядевшись, он шепотом сообщил:

— Надо подняться на второй этаж. Скорее всего, барон там…

Они направились к устланной ковром лестнице с резными перилами, и тут… Гуров внезапно ощутил чей-то тяжелый взгляд, нацеленный ему в спину. Он резко обернулся, и тут же в помещении вспыхнул яркий свет, и раздался чей-то хриплый, скрипучий голос:

— Добро пожаловать, гости дорогие! Никому не двигаться! Дернетесь — срежу очередью всех троих! Будем знакомы: Вий!

Щурясь от слепящих ламп, Лев увидел стоящего у входа приземистого мужчину в годах, широченного, словно вытесанного из дубового комля. Из-под тяжелых, толстенных век в их сторону смотрели глаза неопределенного цвета, горящие недобрым огоньком. В толстых руках-лапищах безобидной игрушкой смотрелся нацеленный в их сторону автомат.

— Пистолетики свои на пол положите… Да поживее! — прорычал Вий, потрясая автоматом.

Переглянувшись, все трое неспешно положили оружие, при этом Гуров успел нажать на заранее настроенную «тревожную» кнопку своего телефона. Заметив это, хозяин дома гоготнул странным, хрюкающим смешком.

— Это тебе не поможет, легавый! — с издевкой прохрипел он, нажимая на какую-то кнопку, торчащую из стены. — Сейчас и вашего четвертого сюда приведут мои слуги. Вот тогда и повеселимся! Это ты моих собачек пришил? — спросил он, наведя автомат на Стаса.

— Я, — спокойно ответил тот, борясь с искушением выхватить припрятанный за пазухой пистолет с глушителем.

Его сдерживало лишь нежелание спровоцировать Вия на преждевременную стрельбу, из-за чего могли пострадать его товарищи. Хозяин дома криво ухмыльнулся, обнажив крупные желтые клыки и несколько золотых резцов, блеснувших в свете ламп.

— С тебя-то и начнем! — Вий снова издал булькающий смех.

— Ну, раз уж нам все равно хана, то хотя бы можем мы узнать — ты и есть барон Дэвидштейн? — невозмутимо поинтересовался Лев.

Окинув его мутным взглядом, Вий снова злорадно гыгыкнул.

— Да, я барон, — с некоторой напыщенностью объявил он.

— И Хантли-Урриморский у тебя? — деловито спросил Вольнов.

Ухмылка медленно сошла с бородавчатой асимметричной физиономии барона. Судя по всему, ему не понравилось то, что его пленники не проявляют никаких признаков испуга, паники, ужаса.

— Здесь… — уже с вызовом уведомил Вий. — Чего там они копаются? — проворчал он, покосившись в сторону окна.

В этот момент откуда-то снаружи донеслись отзвуки чьих-то голосов, глухие удары, короткая автоматная очередь и несколько пистолетных выстрелов, сопровождаемых чьим-то визгливым вскриком.

— Это не Пашка! — удовлетворенно улыбнулся Александр. — Значит, кирдык твоим слугам, — добавил он.

— Только тебе в этом радости никакой! — с мстительностью в голосе прохрипел барон. — Молитесь, суки! Три секунды!

Крячко внутренне напрягся и уже готов был в долю секунды упасть на пол, доставая пистолет, однако в тот же миг сзади прогрохотал выстрел. Взметнув на груди барона клочки одежды, его тело прошил заряд волчьей картечи. Вий выронил автомат и, мучительно выпучив налитые кровью глаза, тяжелой колодой опрокинулся на спину. И почти сразу же в гостиную вбежал Павел.

Пленники удивленно оглянулись и увидели на лестнице красивую молодую женщину в длинном платье. В ее руках было охотничье ружье с дымящимся стволом.

— Сдохни, упырь проклятый! — с ненавистью произнесла она, глядя на корчащегося от боли Вия.

— Анька… «С-скорую»… Выз-зови… — судорожно суча руками, с трудом выдавил барон.

— В аду тебе будет «Скорая», вурдалак поганый, кол тебе осиновый в глотку! — Женщина снова вскинула ружье, но стрелять ей больше не пришлось: выгнувшись в последний раз, Дэвидштейн затих. — Вы за Томом? — спросила она недоуменно взирающих на нее мужчин.

— Да, мы за Томом Хантли. Он же — герцог Дэниэл Урриморский, — сказал Гуров.

— Я знаю, — кивнула женщина, спускаясь по ступенькам в гостиную. — Идемте! Вам его без меня не найти…

Прислонив к стене ружье, она, брезгливо морщась, достала из кармана Вия связку ключей и открыла одним из них потайную дверь, за которой открылся коридор, уходящий вниз. Тонким пальцем Анна нажала на клавишу электрического выключателя, и все увидели просторный, обложенный кирпичом туннель. Они двинулись по нему. Метров через сто пути по этому подземелью Анна открыла еще одну потайную дверь. Пройдя метров тридцать по боковому ответвлению, мужчины ощутили тяжелый запах канализации. За еще одной дверью они увидели что-то вроде подземной тюрьмы. Здесь было около двух десятков клеток с истощенными, изможденными людьми в одежде, давно уже обратившейся в лохмотья.

Старик с избитым, окровавленным лицом, ворочаясь на голом, бетонном полу, простонал:

— Выпустите нас отсюда! Ради бога!..

— Сейчас, сейчас, все выйдете, все! — торопливо отпирая решетчатые двери, проговорила Анна.

— Энни, ангел мой! — из дальнего конца этого коридора донесся чей-то голос с сильным акцентом. — Ты меня не забывать! Ты меня спасти!

— Я сейчас, Том, сейчас! — отпирая дверь за дверью, откликнулась та.

— Мистер Хантли, вы же — Дэниэл Урриморский? — направляясь к иностранцу, спросил Вольнов.

— Йесс, да! — закивал стоявший за решеткой мужчина.

— Все, мужики! Финиш! Общими усилиями герцог найден в рекордно короткие сроки! — оглянувшись, объявил Александр.

* * *

…На столе в кабинете Орлова стояла бутылка добротного коньячка и закуска, наспех приготовленная секретаршей Верочкой. Со своим благоверным они в очередной раз отправились в «свободное плавание», и поэтому, накрывая стол, она периодически бросала томные взгляды на сияющего от такого внимания полковника Вольнова. Лев и Станислав, внешне сдержанно-флегматичные, время от времени обменивались иронично-понимающими взглядами: ну, все, Вера начала решающий штурм. Теперь только держись!

Когда за Верочкой закрылась дверь, Петр поднял свой коньячный бокальчик-«снифтер» и провозгласил тост за дружбу и удачу, которые позволили невероятно оперативно найти подданного и родственника королевы Великобритании. Хотя Дэниэл Урриморский все еще находился в России — с ним работали сотрудники ФСБ и Генпрокуратуры на предмет уточнения всех обстоятельств происшедшего, — Скотланд-Ярд уже выразил свою признательность за высококлассную работу российских сыщиков и спецслужбистов.

Забегали в главк и донельзя счастливые Бугс и Сингхан. Они заявили, что восхищены работой «русских корифеев сыска», и прозрачно намекнули, что были бы весьма признательны, если бы их российские коллеги упомянули и их в позитивном контексте. Но широкий и щедрый душой Петр Орлов опередил их чаяния, в своем ответном спиче британскому сыскному ведомству отразив «неоценимую помощь, оказанную английскими детективами».

— …Вообще, мужики, история эта — «Граф Монте-Кристо» и «Три мушкетера» в одном флаконе! — осушив свой бокал, с оттенком мечтательности отметил Александр. — На моей памяти такого еще ни разу не случалось. Но, как ни верти, главную роль во всех этих событиях играла некая транснациональная секта сатанистского толка, называемая «Пламя Истины». Наши спецы установили личность покойничка из парка, того самого, у которого был заминированный кейс. Как оказалось, это гражданин Польши, находившийся в России по фальшивым документам. Зовут его Ежи Пшикшевич, формально он владелец небольшого торгового комплекса. На деле — профессиональный вербовщик неофитов для своей секты. В совершенстве владел русским и английским языками. Сюда прибыл для формирования новых ячеек своей секты.

— Саша, а вот Хадова ваши еще не нашли? Ну, того, «неприглядненького»? — поинтересовался Гуров.

— Почему же? Когда мы прилетели из Барнаула, мне сразу же сообщили, что этот гусь задержан. По паспорту он — Капиладзе. Но это — фамилия его жены. Свою «девичью» не называет. Дескать, забыл. Так что работа с ним продолжается. А вот о его «половине» удалось узнать немало интересного. Она одно время работала в секретной охранке «жевателя галстуков». Кстати, есть предположение, что именно она завербовала своего муженька в «Пламя Истины», поскольку два года стажировалась в каком-то американском «исследовательском центре», который представляет собой абсолютно закрытую контору — пока что не удалось даже приблизительно установить, кто его курирует.

— А этот, Том Хантли, когда вы его освободили, он что-нибудь рассказывал о том, для чего вообще затеял эту авантюру? — спросил Петр, наполняя рюмки.

— Это для нас — авантюра, а для тех, кто вырос в стране, считай, без реальных госграниц, такого рода поездки дело обыденное, — усмехнулся Гуров. — Правда, поговорить-то нам с ним удалось, по сути, на ходу, поскольку его вместе с остальными пленниками Вия, которых было около двадцати человек, мы сразу же отправили в больницу. Как я понял из рассказа Урриморского, подбил его на этот визит один бывший школьный приятель.

Случилось это, как далее поведал Лев, на одной из молодежных вечеринок в одном из аристократических клубов Лондона, куда они вместе пошли. Попытавшись приударить за некой восходящей поп-«звездулькой» и получив необоснованно хамский отказ, Дэниэл впал в уныние и депрессию. Его школьный друг уверил его в том, что зря он разменивается на всяких «синтетических кукол», тогда как есть реальная возможность познакомиться с настоящей «Мисс Флорой», каковую являет собой юная гостья из России.

Дэниэл встретился с Людмилой и, хотя явных признаков благосклонности с ее стороны к нему проявлено не было, тем не менее ее тактичное, душевное, участливое отношение к гостю не могло не восхитить молодого герцога. Таких девушек он еще не встречал никогда и поэтому счел за вопрос личной доблести добиться взаимности Людмилы и сделать ей предложение.

Когда он узнал, что «Русские затейницы» уже покинули Лондон, тот же приятель и подсказал ему отчасти сумасбродный план — поехать в Россию инкогнито, чтобы избежать наглого соглядатайства папарацци. Неведомым образом те уже успели разнюхать о личной неудаче Дэниэла на вечеринке, и в некоторых «желтых» газетах вышли ехидные статейки с названием типа «Хронический лузер потерпел очередное фиаско».

— Да, в этом спектакле все было продумано до мелочей! — Слушая Льва, Орлов задумчиво потер лоб. — И срежиссированный облом с той «звездулькой», и хамство в газетах, и «своевременные» советы школьного друга… Только вот чего ради весь этот сыр-бор?

Усмехнувшись, Вольнов достал из своей папки для бумаг тоненькую пачку принтерных распечаток.

— Когда мы проводили обыск в квартире Капиладзе, в вещах его жены нашли мини-флешку. Собственно говоря, ее и не нашли бы, если бы не специальное сканирующее устройство — она была сработана в виде пуговицы, пришитой к платью. Дня два наши лучшие дешифровальщики бились над ее кодом и расшифровкой материалов. Но ребята — молодцы, раскололи-таки все эти заморочки. И вот представляю вашему вниманию то, что там было скрыто от посторонних.

Он протянул бумаги генералу, и тот, глянув на заголовок, прочел его вслух:

— «Из меморандума совещания Рыцарей-Властителей высшего круга посвящения тайного ордена «Пламя Истины». Совершенно секретно! Данный меморандум недопустим даже для частичного оглашения в среде адептов первого круга, а также оруженосцев и вассалов, не имеющих третьей степени посвящения»… Ничего себе, документик! — удивился генерал — Ну-ка, ну-ка, что там дальше?..

…Когда Петр закончил чтение, в кабинете еще некоторое время царила тишина.

— Ну и козлы-ы!.. — лаконично и очень емко резюмировал Станислав. — Вот задумки у пацанов!..

— Кстати, мужики! Это все — строго секретно. — Вольнов предупреждающе поднял руку. — Об этом — нигде ни слова.

— А по-моему, как раз наоборот. Это все надо огласить как можно шире. Чтобы весь мир знал о планах этих поганцев! — Орлов сердито стукнул кулаком по столу.

Александр, не соглашаясь, качнул головой.

— Петр Николаевич! Не горячись… Враг, который уверен в том, что мы о нем ничего не знаем, для нас куда менее опасен, нежели враг заведомо раскрытый и потому предпринимающий десятикратные меры предосторожности. Пусть думают, что мы — тупые лохи, которые ни хрена не смыслят в кодах и шифрах. Нам это только на руку! Игра еще не окончена. И я уверен, что мы еще не раз столкнемся с этим «Пламенем Истины».

— А-а-а! — генерал пожал плечами. — Ну… Тогда, конечно… Кстати, я вам еще не говорил? Кемеровские коллеги установили доподлинно точно — шереметьевскую четверку убил именно Альфи Мирзяров. Когда его брали, он оказал ожесточенное сопротивление, и поэтому его пришлось снять снайперу. Пули, выпущенные из его пистолета, были идентичны извлеченным из трупов. Ранен он был смертельно и поэтому уже на второй день, так сказать, преставился. Его спрашивали, зачем же он убил и своего брата. Он ответил, что на все воля Аллаха. Кстати! А Том не сказал, под каким же соусом его увезли из Шереметьева?

— Сказал… — взяв рюмку, Стас описал ею некий контур. — К нему прямо у трапа подрулил какой-то человек и спросил: «Ты к Людмиле? Давай быстрее! Она ждет. А то уже уезжает». Ну и все… Подскочили брюнеты, посадили в машину, мешок на голову, и так — до самого Кемерова. Там — стрельба. Мешок с головы сняли — его похитители в лужах крови. Тут же подскочил какой-то микроавтобус «Мерседес» с тонированными стеклами. Пришел он в себя уже в подземелье. От своих соседей по тюрьме много чего наслушался…

— Да и насмотрелся за неделю плена! — Лев махнул рукой. — И демонстративные зверские изнасилования, и избиения, и даже убийства. Этот чертов Вий устроил настоящий концлагерь. Вот Дэниэл и сделал вывод, что Россия — это страна сплошного террора, смерти и ужаса, и что русских надо срочно спасать от всего этого кошмара. Парень-то он хороший, но и наивный.

— Это верно, что наивный, — согласился Гуров. — Он мне даже так сказал: «Я вижу себя выходящим из православного храма в шапке Мономаха и слышу свои первые слова, обращенные к собравшимся: «Я спасу тебя, святая Русь!»

Слушая его, все негромко рассмеялись. Впрочем, без язвительности — скорее даже с сочувствием.

— Да теперь-то, похоже, ему это все по барабану… — Крячко как-то загадочно улыбнулся. — У него теперь новый жизненный маяк — барнаульчанка Анна. Людмила была, скажем так, спонтанным увлечением, что называется, под горячую руку. Его обидели, взвинтили, и он в душе чувствовал необходимость расквитаться с высокомерными лондонскими гламурщицами. А тут — уже нечто более серьезное. Хотя и драматичное.

— А, кстати! Что это там за Анна? — заинтересовался Орлов.

— Наша спасительница, — со значением в голосе пояснил Гуров. — Она вовремя нажала на спусковой крючок двустволки. А то бы…

Как ему рассказала сама Анна, она была дочерью подневольной наложницы Вия (такую кличку ему дали на зоне много лет назад, где он сидел за грабежи и разбои). Несмотря на свой уродливый вид, тот предпочитал женщин молодых и самых красивых.

Аню похитили вместе с матерью, когда ей было всего десять лет. Прислужники барона умыкнули их прямо с городской улицы. Четыре года Вий использовал похищенную женщину и как наложницу, и как прислугу. Бежать из его логова было невозможно, а забито-молчаливые соседи по поселку если бы даже и знали об их существовании, никогда не рискнули бы об этом сообщить. Этот нелюдь внушал им ужас, леденящий кровь.

Когда Ане исполнилось шестнадцать, Вий пришел к выводу, что настала пора наложницу сменить. Матери Ани в ее присутствии он собственноручно перерезал горло и предупредил, что это же самое будет и с ней, если она посмеет ему противиться. Так Аня и стала его очередной рабыней. Но, помня о смерти матери, девушка знала, что рано или поздно настанет и ее черед. Поэтому она постоянно думала о побеге. Внешне притворяясь всецело ему покорной и даже преданной, в душе она вынашивала планы мести.

Уверовав в то, что она окончательно сломана и никогда уже не посмеет восстать против, Вий, помимо работ по его основному дому (у барона в Лазурном Саду всего было пять домов, расположенных пятиугольником и соединенных меж собой туннелями), поручал убираться и в остальных. Кроме того, поручил он ей и опеку над узниками подземной тюрьмы. После этого несчастные, иные из которых находились там уже не один год, хотя бы стали получать лекарства и более-менее регулярное питание — до этого охранники про них могли не вспоминать и по несколько дней.

В своей тюрьме Вий содержал всякого, кто хоть как-то выразил ему свое неподчинение. Мог отправить в темницу тех, кто ему по каким-то причинам мешал. Да и просто чем-то не понравившихся ему случайных людей, увиденных, например, где-то у дороги. Попасть в подземелье означало одно — умереть там от голода и болезней. Если только еще раньше ради забавы не убьют садисты-охранники. Выхода из тюрьмы для узников не предусматривалось.

Тем вечером, поняв, что у нее есть шанс избавиться от ненавистного рабства, Аня решилась вырваться на свободу. Пусть даже и ценой своей жизни. Увидев, что убийца ее матери держит на мушке автомата каких-то мужчин, она подняла заранее присмотренное ею коллекционное ружье и нажала на спусковой крючок…

— А этот Дэниэл, он что, и в самом деле шибко на нее запал? — Петр вопросительно посмотрел на своих компаньонов.

— Похоже на то… — Стас с многозначительным видом кивнул. — Настаивал, чтобы и она отправилась с ним в Англию. Но Анна пока что решила найти своих родственников, восстановить документы — у нее же вообще ничего нет, отучиться хотя бы в вечерней школе. Ей уже восемнадцать, а образование на уровне третьего класса. Да и мы ему объяснили: куда и как она поедет? Ее на данный момент формально вообще нет в природе. Но Даниэл объявил, что в ближайшее время обязательно приедет к ней.

— Хм… Надо же! — Орлов озадаченно потер переносицу. — Вообще, мужики, если по совести, то я и сейчас в полном недоумении. Как-то слишком уж быстро вам удалось с ним разделаться. Тут, по-моему, даже теоретически требовалось бы не менее пары недель. Вы его раскрутили за считаные дни. Что это? Простое везение или… Или — что?

— Знаешь, я анархист… — хитро усмехнувшись, Крячко изобразил неопределенный жест. — И я никак не могу назвать себя человеком суеверным или верующим… Но в этой истории есть немало странностей. Нам как будто кто-то специально подгонял нужных свидетелей. Кто бы мог подумать, что в Барнаул снова вернется Карский? Отчего-то он вдруг заскучал по родным местам, как-то так случайно встретил невесту… Кстати, когда мы туда прилетели, мне звонил отец Владимир. Он сказал, что молится за успех нашего дела и за наше благополучие.

— А что ж ты нам ничего об этом не сказал? — укоризненно спросил Вольнов.

— Ну… Он еще мне сказал, что минувшей ночью ему было видение: молния поразила мерзкого бородавчатого дракона, вылезшего из подземелья. Кстати, тогда я и думать не мог, что мы столкнемся с этим бородавчатым уродом. Вот что тут хочешь, то и думай!

Петр удивленно хмыкнул и снова отвинтил пробку.

— Так! Сначала — тост. А потом уже разговоры. А то коньяк уже выдыхаться начал! Выпьем за то, что в нашей жизни и работе хоть иногда случаются хорошие, добрые чудеса!

Когда бокалы опустели, Стас, уминая особый «послеконьячный» салат с лимоном, приготовленный Верочкой (в том, что эта снедь подается именно к коньяку, она поклялась своим рабочим столом, телефоном и компьютером), напомнил Александру:

— Кстати, ты обещал рассказать про Вия.

Вольнов, по-французски закусывавший коньяк шоколадкой, в знак согласия кивнул.

— Да, нам удалось найти информацию об этом так называемом бароне, — не спеша заговорил он.

По словам Александра, настоящее имя Вия — Валентин Дрыкун. Он шестидесятого года рождения, уголовник, начиная с семидесятых несколько раз сидел за грабежи и разбои. В девяносто втором каким-то образом сумел скрыться за границей — его разыскивали за ограбление и зверское убийство потерпевшей. Прибыв во Францию, Дрыкун вступил в Иностранный легион. Служил в Африке, участвовал в карательных операциях, в западной прессе именовавшихся «борьбой цивилизованного мира с террористическими формированиями». Был подлинным зверем в человеческом обличье. Особой жестокостью отличался по отношению к женщинам и детям.

Году в девяносто восьмом — к тому времени Дрыкун купил себе бумаги о том, что является потомственным бароном Дэвидштейном — он был направлен в некие закрытые лагеря легионеров, где те проходили усиленную подготовку. Год спустя он вообще пропал. Но уже году в две тысячи втором невесть откуда прибыл в Россию как гражданин Нигера, представляющий интересы некой ТНК «Золотой век». Одним из ее подразделений и был обосновавшийся в Булее «Бийский капитал». Банк, по документам числясь российским, скупал земли для «своих» людей. Тех, кто к «своим» не относился, из округи Булея вытесняли. Кто не хотел уходить со своей земли, бесследно исчезал при «невыясненных обстоятельствах».

Когда появился элитный поселок Лазурный Сад, барон Дэвидштейн, и до той поры не склонный к публичности, обратился в настоящего невидимку, управляющего созданной им мини-империей через цепочку из нескольких лиц. Всего за несколько лет он стал настоящим кошмаром для всей округи. Никакие правоохранители, никакие ветви власти не рисковали с ним связываться. Концы он прятал надежно, возможные свидетели боялись открыть рот, кто-то из чинов и сам боялся Вия, кто-то им был куплен, кого-то он прочно держал на крючке…

— …Сейчас в Булейском районе арестовано более десятка человек по подозрению в принадлежности к банде Вия, — завершая свой рассказ, сообщил Вольнов. — Интересный момент! У обоих супругов Капиладзе, у Вия и еще у кое-кого, на лопатке найдена вытатуированная «восьмерка» из пернатой змеи.

— Саша, задержанных уже восемнадцать — вот, только-только туда звонил… — уточнил Лев, тоже дегустируя салат Верочки. — Кстати, посмотри, какую я сам про себя статью заказал! — смеясь, он протянул Петру номер газеты «Народное слово».

Пробежав глазами по статье, озаглавленной «А при чем тут газета?!», в которой повествовалось про якобы имевший место прямо-таки свирепый визит в редакцию крупного московского опера, Орлов округлил глаза и потряс головой.

— Ничего себе! Да это прямо какая-то выездная гестаповская экзекуция. Ты и в самом деле заказал этот материал?

— Ну да! — жизнерадостно улыбаясь, подтвердил Гуров. — Кто ж думал, что события будут развиваться столь стремительно? Мне на следующий день позвонил редактор: «Лев Иванович, что ж делать-то? Материал уже вышел, номер разошелся… Я про вас такую злую статью написал — даже самому неловко». Ну, ничего, говорю ему, в следующем номере расскажете, как было.

— Ну, Лева! Вот что значит человек, преданный своей профессии, — ради дела пожертвовал собственной репутацией! — одобрительно сказал Петр, потрясая воздетой рукой.

Поморщившись, Стас с вызовом произнес:

— Строго говоря, кое-кому из нас жертвовать своей репутацией приходится еще и почаще!

— Не спорю! — усмехнулся Орлов. — Но, согласись, при всех имеющихся издержках твои жертвы немного заманчивее и приятнее…

Его последние слова заглушил звонок городского телефона. Выслушав своего собеседника, Орлов отчего-то вдруг стал задумчиво-серьезным.

— Так, мужики! Поступила оперативная информация о том, что на Дэниэла Урриморского — он завтра вылетает домой из Домодедова — может быть совершено покушение. Видимо, эти пройдохи из «Пламени Истины», не получив тех дивидендов от своей аферы, на которые они рассчитывали, решили провести хоть какую-то провокацию. Как поступим?

Подумав, Гуров обыденным тоном уведомил:

— Ну — как-как? Поедем его проводить. Кстати, эти же их детективы еще здесь? Ну вот, пусть и они его прикроют.

— Мы своих сотрудников тоже подключим, — пообещал Вольнов и, услышав пиликанье своего телефона, смеясь, добавил: — Похоже, и мне звонок на эту же тему!

…На следующий день к автостоянке аэровокзала Домодедово подрулил серый «Пежо». Из него вышли двое рослых мужчин средних лет и уверенным шагом направились к главному входу. Чувствовалось, что эти двое знают себе цену и по мелочам не размениваются. Окидывая прилегающие окрестности профессионально цепким взором, мужчины время от времени обменивались лаконичными замечаниями.

Тот, что повыше, взглянув на недешевые часы на своем запястье, негромко сказал:

— Сейчас он должен подъехать. Его будут сопровождать помощники Вольнова.

— Гляди! По-моему, это он! — его спутник ткнул рукой куда-то влево, указав на большую белую «Дэу» с плотно тонированными окнами, которая, подрулив к стоянке, припарковалась невдалеке от их «Пежо».

Гуров и Крячко, несколько изменившие свою внешность, чтобы их с ходу нельзя было узнать (Стас хоть и с неохотой, но отказался-таки от своей привычной кожаной куртки), оглянулись в сторону «кореянки». Станислав не ошибся — из «Дэу» с рюкзаком на плече вышел Том Хантли. Он же — наследный герцог Дэниэл Урриморский. Увидев оперов, англичанин широко заулыбался и помахал им рукой.

— Хэллоу, май фрэндз! — поприветствовал он.

— Привет, Данила! — на русский лад назвал герцога Станислав.

С задних пассажирских мест «Дэу» выбрались оба скотланд-ярдовца. Те тоже сочли своим долгом поприветствовать русских коллег. Как оказалось, домой они летели завтра, задержавшись еще на сутки по неким пикантным «личным причинам».

Из-за руля «кореянки» вышел полковник Вольнов собственной персоной. Как пояснил Александр, он сам лично решил проконтролировать процесс отправки британского гостя, дабы избежать предполагаемых форс-мажоров. А вот его сотрудники — уже почти с утра в самом аэровокзале. В данный момент они изучают обстановку и выявляют потенциально подозрительных людей.

Согласившись, что это было разумное решение — «окучить» аэровокзал заранее, опера зашагали следом за Томом-Дэниэлом и Александром. Лондонские детективы шли по бокам в некотором отдалении. Со стороны их компания особого внимания не привлекала. И тем не менее в какой-то миг Гуров вдруг ощутил некоторое внутреннее напряжение, и что-то тут же ему подсказало — за ними следят! Но откуда неизвестный соглядатай мог вести за ними наблюдение?

Достав из кармана как бы для чего-то понадобившийся бумажник, Лев «случайно» уронил его и, смеясь своей неловкости, быстро поднял и снова сунул в карман. Этого мгновения, когда он оборачивался и поднимал бумажник, ему хватило, чтобы охватить взглядом всю автопарковку. Черный «Ниссан», стоявший между «Тойотой» и «Опелем», сразу же привлек его внимание. Почему? А кто его знает? Интуиция…

— Кого-то засек? — не оборачиваясь, спросил Крячко.

— Черный «Ниссан» — коротко уведомил Лев. — Саша! Сориентируй своих ребят — пусть они под каким-нибудь предлогом выяснят, кто в черном «Ниссане», — окликнул он Вольнова.

Тот, не оборачиваясь, в знак согласия кивнул и, достав телефон, кому-то что-то быстро сообщил. Через минуту сзади к «Ниссану» подрулил белый «Роллс-Ройс», и из него вышел шикарно наряженный «крутяк», который, «загибая пальцы веером», недовольно заорал:

— А чего это тут стали на наше место?

Выскочившие из «Ниссана» — здоровенный рыжий парняга и крепкий высокий брюнет с орлиным носом — неприязненно уведомили его, что им «начхать на всяких недоумков», которые «херней страдают». Еще через минуту на сотовый Вольнова пришли снимки хозяев «Ниссана».

Время в зале ожидания тянулось довольно медленно, и когда была объявлена посадка на рейс до Лондона, все шестеро некоторое время сидели на диванах, не двигаясь с места. Первым поднялся Лев Гуров. Он внимательно огляделся по сторонам. Но ничего, что таило бы в себе угрозу, заметно не было. Все прочие, оживившись, тоже вскочили с диванов и направились к терминалу, где оживленным ручейком на посадку выстраивались пассажиры лондонского рейса.

Дэниэл стал в очередь следом за пожилой чопорной дамой. За ним подошел и остановился сзади какой-то неформал наподобие былых хиппи. И вдруг Гуров понял: это случится прямо сейчас. Но вот кто? Кто из стоящих рядом с Урриморским может попытаться его убить? Уж не этот ли хиппи? И, главное, как?..

Дама, продвинувшись к стойке регистрации еще на шаг, достала из сумочки билет и, повертев его в руках, с растерянной улыбкой обернулась к Дэниэлу. Она показала молодому человеку билет и о чем-то его спросила. Урриморский, взяв билет, с улыбкой ответил даме. Он поднял правую руку и указательным пальцем что-то указал в билете.

В этот момент Лев вдруг увидел, как левая рука дамы внезапно отошла назад, как бы для замаха. Мгновенно сделав нужные выводы, он тигром метнулся к очереди. Железным захватом Гуров сомкнул пальцы правой руки на предплечье «престарелой леди» и резким рывком отбросил ее в сторону. При этом он удивленно отметил ее, несомненно, мужскую силу.

С яростным воплем ринувшись на Льва, «дама» попыталась свой смертельный удар специальным боевым шприцом, который не удалось нанести Хантли-Урриморскому, адресовать тому, кто вмешался. Но было уже поздно. Еще двое дюжих мужчин — среагировать успел Бугс и один из оказавшихся рядом сотрудников Вольнова, — подскочив с обеих сторон, скрутили агрессивную «леди». Стоявшие поблизости удивленно взирали на происходящее. Но когда Гуров снял с «дамы» шляпу и парик, стало ясно, что это переодетый и загримированный мужчина…

…Выйдя из аэровокзала на улицу, провожающие отследили взглядами уходящий в небо авиалайнер.

— Ну, вот и поставлена точка во всей этой истории, — глядя из-под ладони вслед самолету, проговорил Вольнов. — Хотя, возможно, и не последняя.

— Что ты имеешь в виду? — и Гуров, и Крячко разом повернулись в его сторону.

— Сегодня утром мне сообщили весьма занятную информацию, — оглянувшись, Александр заговорщицки приглушил голос. — Понятное дело, она не для посторонних ушей! В общем, как оказалось, Россия стала яблоком раздора между двумя кланами толстосумов и псевдорелигиозных организаций масонского типа, претендующих на мировую гегемонию и право перекраивать этот мир.

По словам Вольнова, помимо «мировой элиты», представленной в таких организациях, как Бильдербергский клуб, который частенько именуют «мировым правительством», с некоторых пор на Западе в обстановке строжайшей секретности появился его аналог. Что-то вроде гибрида чернокнижной секты и тайного общества бомбистов-террористов с похожими гегемонистскими целями и радикалистскими методами их достижения.

Насколько это удалось выяснить российским спецслужбам, главными организаторами «внеконфессионального международного альянса», именующегося «Пламенем Истины», стала верхушка всем известного Ку-Клукс-Клана, недовольная тем, что последние десятилетия ее, по сути, оттеснили на обочину и американской, и тем более мировой политики. Вошли в состав ряд транснациональных «беловоротничковых» ОПГ и несколько крупных сект сатанистского толка. Чуть позже к ним примкнули на правах ассоциированных членов некоторые ультрарадикальные исламистские группировки. Но главным закулисным идеологом и вдохновителем «Пламени Истины», по некоторым неподтвержденным данным, стало одно из ответвлений печально известного ордена иезуитов, обладающего колоссальными финансовыми активами, который решил вернуть себе былое тайное могущество.

За последние тридцать лет в плане организационной активности и агрессивной наступательности «внеконфессиональный международный альянс» оказался куда более успешным, нежели «мировое правительство». Он проявил способности не только умело использовать чужие достижения и наработки, но и обратить их себе на пользу. Узнав о планах бильдербержцев по «преобразованию» России, «Пламя Истины», которое весьма успешно сумело закрепиться на просторах Евразии и в свое время сделало очень многое для развала СССР (не случайно даже для ЦРУ, полностью подчиненного «мировому правительству», это событие стало неожиданностью), не преминуло перехватить инициативу у своих могущественных конкурентов, резко форсировав осуществление своих планов.

Именно они и похитили прибывшего в Москву Урриморского-Хантли, намереваясь использовать его в своих целях. По мнению аналитиков российской контрразведки, британского аристократа предполагалось выдержать точно просчитанный срок в подземелье до того момента, когда его психика станет более лабильной для промывания мозгов и восприимчивой к перепрограммированию. После этого автоматически мог быть запущен процесс «управляемого хаоса» путем «майданизации» юга Сибири и особенно Алтая.

— А ты уверен, что там это было бы возможно? — с сомнением прищурился Крячко. — Я общался с людьми в Барнауле — народ нормальный, на мятежи не настроенный. Даже не представляю, кто бы это вдруг там начал ни с того ни с сего бузить и строить баррикады?

Потерев лоб, Александр сокрушенно вздохнул.

— К сожалению, в нашем мире возможно все что угодно… Даже то, что как будто невозможно вообще. Есть масса методик, дающих возможность манипулировать человеческой психикой. А если к подобным методикам добавить еще и воздействие особых устройств, иногда именуемых пси-генераторами? О-о-о! Тогда дров можно много наломать. Бедолага Каддафи, наверное, и в страшном сне не мог увидеть того, что с ним сделают его же подданные, которые при его властвовании жили так, что нам и при социализме не снилось. А ведь сделали же!

— А ты считаешь, смуту устроить могли сразу в нескольких регионах? — с озабоченностью в голосе уточнил Станислав.

— Безусловно! Это единственный вариант, который мог дать им шанс на успех. Если бы им удалось одновременно воспламенить тот же Кавказ, центр европейской части России, обе столицы, где уже сейчас полным-полно ваххабитской агентуры, ждущей «часа икс», некоторые территории Сибири и Дальнего Востока, то… Сами понимаете — федеральному центру было бы очень трудно справиться со смутой в таких масштабах. А если учесть, что тут же началось бы оголтелое давление извне, в том числе и военного характера? Тогда и вовсе ситуация могла бы стать критической.

— Ну а что же бильдербержцы — они-то как отреагировали на действия «Пламени»? И вообще, каков мог быть их вариант использования Урриморского? — выслушав Александра, спросил Гуров, безмятежно глядя на облака.

— Тут тоже огромный дефицит информации, и об этом мы тоже можем судить лишь по отрывочным данным, раздобытым нашей агентурой. Насколько это стало известно, бильдербержцы не стали рыть землю копытом, а проявили склонность к относительно мирному разделению сфер геополитического влияния. По поводу использования герцога их вариант был более затяжной и менее эпатажный. После встречи с настоятелем монастыря Том-Дэниэл, так сказать, «по совету друзей», скорее всего, мог принять православие и стать, скажем, Даниилом Георгиевичем Романовым. Затем — что? Некоторое пребывание в роли монастырского послушника, женитьба на гражданке России, и за счет этого — получение вида на жительство и российского гражданства. Затем создание под новоявленного Романова мощной партии с неограниченным финансированием, тотальная информационная работа и как итог — попытка реставрации монархии.

— Мне кажется, насчет монархии — дохлый номер… — Крячко пренебрежительно поморщился. — Главари этого чертова «Пламени» свои возможности слишком уж переоценили и при этом недооценили нас. А зря! Хотя, я так думаю, в любом случае они угомонятся не скоро.

— Вот поэтому я и сказал, что самая последняя точка пока еще не поставлена. Да и будет ли она поставлена вообще хоть когда-нибудь? — риторически вопросил Вольнов.

Со сосредоточенным выражением на лице Стас неожиданно поинтересовался:

— Кстати, как вы думаете, сюда он еще рискнет вернуться?

— Дэниэл? Мне почему-то думается, что Россией он заболел всерьез. А от этого уже не излечиться… — все так же глядя в небо и чему-то улыбаясь, негромко ответил Гуров.

Content

Николай Леонов, Алексей Макеев
Капля королевской крови

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10