Екатерина Васильевна Васичкина

Линда

Глава 1

Нориэль неслась по темным улицам, стараясь не потерять из виду спину удирающего монстра. Под ногами хлюпала не то вода, не то грязь, но точно что-то мокрое и холодное. Сшитые на заказ сапожки разбухли от осенней жижи и явно собрались погибнуть смертью храбрых. Перед глазами девушки как живая встала отданная за них сумма, и монстр стал еще более мерзким. Надо прибавить скорость. Вот сейчас она его догонит и… и что?

Пристрелить его не удастся, пули проходят сквозь омерзительное, склизкое, будто все время меняющееся тело, вроде бы не причиняя никакого вреда поганой нечисти. И откуда он только такой вылез? Линда говорит, что монстр местный, но верится в это с трудом.

— Нориэль, ты что там, уснула?

От возмущения у девушки перехватило и без того сбивающееся дыхание, не позволив ей немедленно высказать всю силу начальственного заблуждения. И так ноги едва касаются земли!

— Линда! Где Вы?

— На месте. Я всегда на месте.

— На каком месте?! Тут темно и никого нет кроме этого упыря! Долго мне еще тут легкоатлетку из себя корчить?!

— Не ори, береги дыхание, — голос в наушнике стал ехидным, — о! А вот и ты…

Глас судьбы смолк, а из-за ближайшего поворота, куда так неосмотрительно свернул преследуемый, раздался какой-то загадочный треск и вспышка. На месте… и как она всегда оказывается сразу в конце пути?!

За углом обнаружился крепенький парень в костюме защитной раскраски деловито упаковывающий убиенного монстра в пластиковый пакет, неопределенного возраста женщина, в теплом шерстяном платье и длинной косой удивительного медового оттенка, бросающая короткие тихие фразы в коммуникатор, и еще один персонаж, прямо-таки лучащийся восторгом.

И этот тут!

При виде красавца-блондина в дорогом костюме девушка возмущенно засопела. Ухватился за директорскую юбку и гордится! Тоже здесь. И ботинки блестят! Это посреди грязнущей улицы! Да его самого надо посадить в клетку и изучать!

— Отличная работа, Никита. В очередной раз твой гений спасает мир! — Линда задумчиво покрутила в руках непритязательную серую коробочку, — и, кстати, отлично выглядишь. Нориэль, ты что через лес продиралась?

Чрезвычайно непристойный ответ, родившийся в душе запыхавшейся девушки, порвал все рамки приличия и рванулся наружу, практически нескончаемым потоком площадной ругани. Да какого черта! Она бежала через полгорода за этой нечистью, из последних сил не дав ей сожрать целых троих бомжей, коими эта штука пыталась перекусить в дороге, вся измурзалась в его отвратительной слизи, хорошо хоть без запаха, чуть не умерла от страха прыгая по крышам гаражей, а теперь еще и претензии слушать?!

Но слова умерли, насмерть разбившись о смеющийся взгляд Линды. Вот сволочь!

— Ладно, мальчики и девочки, хватит лирики. Бронюс, что там у тебя?

— Все чисто, — мягкий прибалтийский акцент скрывал интонацию, если она, конечно, была, что весьма сомнительно, — Вас никто не видел. Разъяснительную работу с бомжами я уже провел. Можете возвращаться.

— Нет уж. Раз все в порядке, то я иду спать. А также спать идут Никита и Нориэль. Ты, как закончишь, тоже свободен. Кирилл, — Линда обернулась к суровому парню, хмуро пихающему в микроавтобус уже упакованное тело, — тебе желаю успехов в труде! Отчет о вскрытии жду утром. Все, пока.

Прощаться со стремительно удаляющейся в ночном мраке фигурой никто не стал. Да она и не ждала. Отключила коммуникатор, поправила уцепившуюся было за наушник прядь, и… исчезла. Ни звука шагов, ни тени. Как будто и не было.

Тройка молодых сотрудников заворожено проводила ее взглядами.

— А может, ее и не существует вовсе? — романтичная Нориэль захлопала длинными ресницами, привычно срываясь в омут околофилософских размышлений, — может, Линда, это и не живое существо, а теоретический конструкт?

— Божество? — Кирилл усмехнулся, отряхивая форму, — скажи ей, она коллекционирует идеи на счет своего происхождения. Никита считал ее киборгом из будущего. Бронюс инопланетянкой. Теперь вот новая версия.

— А ты, — девушка вернулась из высоких сфер, заинтересовавшись возможностью узнать хоть что-нибудь о необщительном коллеге. Раз уж заговорил, надо пользоваться! — что думаешь?

— Мне все равно. До завтра.

— Счастливо повеселиться! Мог бы и подвезти.

Сказано это было уже вслед отъезжающей машине, так что особого эффекта не возымело. Весь в Линду. Каков поп, таков и приход.

Нориэль растеряно осмотрелась, пытаясь определить, в какую из грязных подворотен надо двигаться, чтобы выйти к какой-нибудь дороге, где можно поймать машину. Если, конечно, кто-нибудь согласится пустить в салон замызганное существо жутковатого вида. Или лучше двигаться к метро? Оно часа через три откроется. Но тогда придется ехать на базу, а спать завтра. Засада.

— Бронюс, ты еще там? — более сообразительный блондин изящно коснулся пальцем сенсорной панели, оживляя коммуникатор, — проведи меня домой, а? Я же здесь недалеко живу?

— Да. Сейчас двигайся влево, потом на третьем перекрестке опять влево, выйдешь к церкви.

— О! Гран мерси! Оттуда уже рукой подать.

— Не за что. Я пока на связи, если заблудишься. Закончу отчет.

Нориэль вздохнула. Сознаваться в собственном бессилии, после получения разряда по спортивному ориентированию было стыдно. Да еще при Никите. Ладно, в конце концов, раз она все равно решила ждать метро, то можно поблуждать по спящему городу в поисках цивилизации. За три часа-то она всяко набредет на верный путь!

— Элеонора, ты не проводишь меня до дома?

— Нориэль! — возмущение снова плеснулось через край, — когда же ты запомнишь, человек?!

— Эй-эй! Галадриэль Элрондовна! Не шуми так, разбудишь…. Кого там у вас, чумовых принято бояться? О! Разбудишь предвечное зло, от века обитающее во тьме! Короче. Пошли, а? А то район тут… неспокойный. А Эскалибур Линда забрала.

Отлично! А мама еще спрашивает, отчего она никак не найдет себе парня! Да зачем он такой нужен?! Сначала терпи его хамство, а потом еще от хулиганов защищай. Хотя… делать-то все равно нечего. Времени вагон… можно и проводить. Будет потом повод посмеяться.

Девушка напрягла все свои актерские способности, изобразив на лице суровую усмешку эльфийской лучницы, как она ее себе представляла, конечно, и зашагала в сумрачную даль, сопровождая слабосильного короткоживущего.

Никита улыбнулся, не показывая зубов, но блеснув ямочками на щеках. Эдак ехидно-маняще улыбнулся. И пошел за коллегой. Район и правда непростой, а из них двоих дерется лучше она. Гораздо лучше.

— А почему Эскалибур? Какая-то невзрачная коробочка, даже непонятно, с какой стороны у нее дуло. И рукояти нет. И вообще на оружие не похоже, а уж на меч тем более!

— Похож. По эффекту. Разит кого угодно. Линда сказала, что и призрака уложит, если что, и я с ней согласен! Классная штука вышла! Я отрегулировал подачу энергии и теперь это просто чудо, а не прибор! На драконов своих можешь выходить спокойно. И на нозгулов тоже!

— Да, да. Я уже поняла, что ты — гений. Только прекрати меня грузить техническими подробностями. С Бронюсом завтра обсудишь!

— Да уж не премину! Эй, ты куда в лужу лезешь?

Лужу. Да какая разница? Мокрее и грязнее уже не станет. А простыть с Линдой в начальниках все равно не выйдет. Не даст. И все же ужасно интересно, что же она за тварь такая?

— А Линду твой Эскалибур возьмет?

— О! Все-таки технические подробности не так уж и скучны? Понятия не имею. Спроси ее сама. Я как-то не решился. А мы пришли! Пошли, уложу тебя на диван.

Уставшее, измотанное кроссом по пересеченной местности тело девушки, почуявшее возможность отдохнуть в тепле, быстренько кивнуло головой и из последних сил поспешило вверх по неожиданно чистенькой для такого района лестнице, пока разум не понял, что происходит, и не испортил все дело. В конце концов, сколько можно носиться по подворотням?

В прихожей пахло кофе. Хорошо так пахло, уютно. Откуда-то, скорее всего из кухни лился свет, и доносилось бряцание посуды и журчание воды. Кто-то явно производил помывочные работы после приема внутрь продуктов питания. Поздновато как-то!

— Это мама. Она всегда под утро ложится. Пошли, я вас познакомлю! Может даже еда какая-нибудь есть!

Нориэль смущенно оглядела себя и решила, что для знакомства с людьми выглядит еще более странно, чем обычно. Куртка изгваздана так, что понять какого же она фасона не представляется возможным. Кроме того, когтями монстра из нее выдрано несколько клоков. Хорошо так выдрано, вместе с рубахой. А ведь хотела же поначалу кольчугу одевать, как и положено светлой эльфийке отправляющейся сражаться с тьмой! Но Линда сказала, что разрешает заниматься «глупостями и прочей личной жизнью» пока это не мешает бегать и прыгать по крышам и не звенит, привлекая внимание нечисти, буде случится воинам света сидеть в засаде, так что пришлось ограничиться облегающими штанами немаркого болотного цвета, расшитой вручную рубахой и высокими мягкими сапогами. Но вот прямо сейчас кольчуга очень помогла бы! Хотя бы рубаха цела осталась! А то в прорехи кулак засунуть можно! Да и грязи налипло, как будто она по оврагам валялась, а не по городу бегала… Но отступать поздно.

В кухне обнаружилась ослепительно красивая женщина в пафосном длинном черном платье, при ближайшем рассмотрении оказавшемся всего лишь домашним. Но эффектным. Да и вообще весь ее вид мог бы сразить менее устойчивого зрителя наповал. Невысокая, стройная, будто бы светящаяся изнутри фигура, чрезвычайно выгодно подчеркивалась мягкими складками ткани. Идеальное лицо, с тонкими, аристократичными чертами обрамленное водопадом светлых, удивительно богатого золотого оттенка волос. Возможно умные, слегка раскосые глаза цвета лондонского смога несколько портили образ кукольной красавицы, но только усиливали эффект. Что ж, теперь понятно, в кого Никита уродился таким красавцем. Даже если его папа — полный урод, такие гены испортить невозможно!

— Это Нориэль. Мы с ней работаем вместе. Есть еда?

— И тебе здравствуй, сынок, — голос дамы оказался глубоким, с песком баритоном, — еда в холодильнике. Я пошла спать. Не шумите.

Последних напутствий он уже не услышал, едва ли не с головой зарывшись в полупустой холодильник. К некоторому его смущению, предложить даме было почти нечего. Колбаса, сыр и пара йогуртов. И это называется «еда есть»?! Видимо, мама опять села на диету, что предвещает мрачное время голода и укоризненных взглядов в сторону им же купленных пельменей. О! Кстати! Пельмени! Вот они, родимые, в морозилке лежат, никуда не делись! Сейчас мы их!

— Нориэль, тебе дать рубашку?

— Рубашку? — за стремительным развитием мысли гениального инженера поспеть было не так просто, — зачем?

— Ну, — Никита отыскал спрятавшуюся в шкаф кастрюлю и открыл кран, — ты же пойдешь в душ. А когда выйдешь, тебе не захочется лезть в перепачканные тряпки.

— Логично. Давай. А ты, оказывается, можешь и не быть таким козлом, как обычно.

— Только никому не говори про это.

Кирилл молча стоял на коленях, в удивительно чистой для этого времени года луже. Ледяная вода мгновенно пропитала брюки, но это было, пожалуй, самой меньшей проблемой доктора. Более крупной проблемой было дуло короткоствольного автомата, направленное прямо ему в лицо. И уж совсем огромной проблемой были неизвестные молодчики, деловито вытаскивающие убиенного монстра из машины. И зачем тот им сдался? Да будь его воля, он бы и близко к этому чудищу не подошел!

Внутри разливался огонь безудержной, не рассуждающей ярости. И это не было проблемой. Уже не было.

«Ничего не случится, без твоего желания. Ничего».

Линда повторяла это столько раз, что слова стали правдой. Точнее, правдой они стали в первый же раз, однако потребовалось время, чтобы осознать.

Но надо сосредоточиться на внешней реальности, раз уж во внутренней царит такая гармония.

— Вы вполне понимаете, что делаете? И зачем.

— Даже не сомневайся, — насмешливый голос юнца с автоматом пытался звучать уверенно и надменно, но выходило просто нагло, — понимаем. Побольше твоего!

Спорить было бесполезно. Да и никакого желания не было. Было желание метнуться сейчас вбок, уходя от веера пуль, оказаться под прикрытием верной «газели» и… ему хватило бы нескольких секунд, чтобы количество намеченных для вскрытия трупов увеличилось бы до пяти. Это могло быть так просто. Очень просто.

Кирилл ограничился ледяным прищуром глаз.

Парни закончили свое идиотское ограбление и отбыли в неизвестном направлении, помахав напоследок стволом. И что же теперь делать?

— Не дергайся, — голос начальства, внезапно прорезавшийся в наушнике, заставил вздрогнуть, — возвращайся. Бронюс их отследит. Ты молодец.

— Ага. Потерял материал, позволил себя ограбить, — остановленная ярость прорвалась наружу досадой и злостью уже на себя, — молодец, дальше некуда!

— Не ной. Бронюс, что там у тебя?

— Они возвращаются в Москву. Оу, — возглас, который у любого другого человека можно было бы считать удивленным, прозвучал так ровно, будто он зачитывал хроники событий, прошедших лет сто назад, — машина пропала с экрана. Не могу засечь. Я их потерял.

— Ясно. Тогда по домам. Завтра что-нибудь придумаем.

— Но надо что-то делать! В полицию сообщить. Я номер запомнил…

— Кирилл, не мельтеши. И не спорь со мной! Я же твой командир!

— Не командир, а начальник.

— Ладно, начальник. Если немедленно не прекратишь выпендриваться, лишу премии! Домой, я сказала!

— Есть прекратить выпендриваться! Разрешите выполнять?

— Конец связи.

Существо с невыясненной этиологией задумчиво отхлебнуло кофе и зловеще ухмыльнулось. Пожалуй, это может выйти интересно. Если только сотрудники не будут слишком заняты личной жизнью, вместо работы! Вот чего он все еще там сидит?

— Бронюс, ты еще тут?

— На связи. Что нужно делать?

— Спать. Я понимаю, что тебя парень бросил, но это не повод остаться жить на работе. Отключайся и чеши отсюда. Мне нужно подумать. Ты мешаешь.

— Ты в курсе моей личной жизни?

— Даже больше, чем ты сам. Ты уйдешь или мне охрану вызвать?

— Конец связи.

Идти домой брошенному компьютерному гению совершенно не хотелось, но оставаться в лаборатории, где собиралась усиленно думать Линда… весьма опрометчиво. Мешает он ей, как же! Да она его и не заметит! Зато после ее размышлений, всем, кто не защищен бетонными стенами, обеспечена на редкость устойчивая мигрень.

Бронюс машинально пробежал пальцами по клавиатуре, привычно пытаясь вычислить местонахождение начальницы или хотя бы ее коммуникатора. Программа слежения пискнула и заявила, что в пределах действия сенсоров ничего подобного не существует. Как обычно. Только голос. А завтра снова выйдет из своего кабинета. За два года работы в лаборатории, он ни разу не видел, чтобы она вошла во входную дверь. Только если возвращаются вместе. Как это возможно? Телепортация, гиперпереход, черная магия? Поверить можно во что угодно, если бы Линда потрудилась привести хоть какое-то объяснение! Но на вопросы о себе она не отвечала никогда.

Если в каждой женщине есть загадка, то в этой — целый сборник шарад и ребусов! Надо как-нибудь Кирилла напоить и допросить с пристрастием. Уж он-то должен был хоть пару страниц разгадать.

— Линда.

— Ты что, еще здесь?

— Скажи, насколько все плохо?

— Пошел вон!

— Значит, очень… я ушел.

Несколько секунд он ждал, что их странная начальница ответит хоть что-нибудь, пошутит, как обычно, но наушник оставался мертв, будто ее и правда не было в пределах слышимости.

Растерянный ученый попытался было связаться с остальными коллегами, но Кирилл только буркнул что-то в своей обычной манере, Никита и Нориэль уже отключились, а звонить по телефону было бы не слишком прилично. Ночь все-таки.

Какое-то время он грустно потоптался на крыльце, рассеяно вдыхая промозглую подмосковную ночь, пытаясь решить, идти ли ему в опустевшую квартиру, или же еще куда-нибудь. Но напряженный день смыл боль утраты и обиды, оставив в душе только гадкую усталость. То, что постель опустела, не повод перестать спать.

Какое-то время директор научно-исследовательского института молча вдыхала фильтрованный лабораторный воздух, слушая, как затихает, засыпает здание, лишившееся присутствия живых существ. Люди. Такие шумные, даже во сне умудряющиеся создавать вокруг себя целую кучу незаметных для них движений, волн, искажений пространства. Они изменяют все, до чего могут дотянуться хотя бы мыслью. Такие могущественные и такие несчастные. Одинокие, замерзшие, не видящие дальше своего носа. Отчаянно стремящиеся заполучить как можно больше сил, хотя и тем, что у них есть, пользоваться не умеют.

Хорошо без них. Спокойно.

Линда блаженно растянулась на покрытом мелкой травкой полу своего мрачного подземелья, где давно уже не было и следа присутствия этого шумного вида. По стенкам подвала, по сути ямы в земле, пошла легкая дрожь. Корни деревьев, свисающие с потолка, потянулись к слабо засветившейся фигуре, нежно оплели ее, подняв над полом, словно дитя в колыбели, мягко укачивая, готовые отдать все, что у них есть, но выполнить любую ее волю.

Таинственное существо, свившее гнездо на окраине подмосковного города, наконец расслабилось, давая напряжению дня покинуть тело, обмякло, позволяя сонной древесной нежности растечься под кожей, заполнить тело полностью, перехватить контроль над органами, освободить рвущуюся к небесам душу. К небесам, в бесконечные лазурные глубины, к солнечным вратам.

Линда остановилась за мгновение до столкновения с блистающей поверхностью, слишком хорошо зная, что будет дальше, если не прервать полет. Болезненный удар, коверкающий, рвущий душу, отбрасывающий назад, в полурастительное бессознательное состояние. Нет уж, сейчас не время для самоубийства!

А время сейчас вернуться в никогда не спящий мегаполис, чтобы найти в переплетении электричества, стен и эмоций украденный труп чудовища. Раз уж взялась, так надо работать!

Город огромен, но не больше освобожденной души, древнее которой на Земле лишь немногие. Засыпающая осенняя трава, деревья в парках и скверах, клумбы, ели у кремля, цветы в горшках душных квартир отвечали ей радостно, с готовностью, счастливые от общения с родственницей. Да и сама она все еще росла, тянулась к солнцу богатыми кронами на улицах этого города. Прошлое и настоящее замерцало, повисло перед невидящими глазами. Найти себя. Свой след. Так проще всего. Вот она. Зеленые глаза на миг становятся синими и след теряется. Вот ее отростки… сотрудники смотрят туда, где только что стояла их начальница. Расходятся. Кирилл. Его перехватывают. Остановиться. Задушить злость. Вдохнуть поглубже, умыться свинцовыми тучами. Да как они посмели прикоснуться к нему?!

Так. Проследить. Эмоции потом. И вообще, это человеческая прерогатива так реагировать на прошедшие уже события.

А вот и доехали. Что это? Медицинский центр. Таких много сейчас. Дорогих, блестящих и бесполезных. Но не этот. В этом оборудование едва ли не лучше, чем у самой Линды! И монстрил всяких по полкам и клеткам, как в зоопарке! И где только набрали? Половина из них в не водится не то что в ближайшей округе, но даже и на материке! Потрудился кто-то. Так, и много ли они знают? Где тут компьютеры? Так… ну, это ерунда, это тоже… а вот. Ух ты! Да тут картотека монстров, побольше, чем у нас! Кстати, нас тут нет. Оно и не удивительно, мы ведь практически частный проект. А вот государственные учреждения аналогичной направленности все присутствуют, со списками сотрудников. Интересно, за кого ж нас приняли? Завтра непременно будут интересоваться, с кем же это они локтями столкнулись. Но ничегошеньки не найдут! Официально у нас работаем только я и Кирилл. А остальные честно трудятся в самых разных организациях, и зарплату получают, и налоги платят и отчисления в пенсионный фонд производят. Не подкопаешься. Ладно. Дальше пусть работают люди. В конце концов, это их мир. А ей вообще давным-давно положено сгинуть во тьме веков. Ну, или хотя бы выспаться. Осень — не самое удачное время для таких существ. Силы тают, душа все плотнее кутается в тело в поисках не то сна, не то просто забвения.

Да и… надо бы как-то с этим страдающим героем разобраться. Что-то сильно его скрутило, вроде бы этот этап давно пройден… что ж он никак не успокоится-то?

Дивное существо печально улыбнулось вновь обретшими подвижность губами и открыло глаза, позволяя деревьям нежно опустить себя на пол и жить своей жизнью.

Кирилл лежал в темноте, слушая мерный стук своего сердца. Из открытой настежь форточки дуло, но вставать, и закрывать ее было лень. Ничего, немного промозглого, но более-менее свежего воздуха не повредит.

Может, сердце остынет, успокоится, перестанет колотиться невыраженной злостью.

— Ты же замерзнешь.

Она появилась из ниоткуда прямо на его кровати. А может, уже давно вот так бесшумно сидела, скрестив ноги и положив на колени подушку.

— Ничего. Ты же ходишь в такой холод в одном платье.

— Я не человек.

— Я тоже.

Линда только привычно вздохнула, не желая слушать снова эту песню. Человек, не человек… какая разница?

— Вообще-то человек. Просто с некоторыми особенностями. Так что не примазывайся к нам, потусторонним монстрам, — по-матерински взъерошив коротко остриженные волосы, девушка подавила совершенно неуместное желание обнять этого глупого отростка, — чего ты так завелся?

— Не знаю. Ребята столько работали. Никита буквально на ходу слепил прибор, которому и на борту Энтерпрайза обрадовались бы, Нориэль едва из декольте не выпрыгнула, бегая за этим… как там его? А я его даже довезти не смог. Уже дохлого!

— Стоп. Не то. То есть, близко, но…

— Я мог их всех положить! Прямо там, Линда! Ты слышишь?! Я мог, — мужчина подскочил на постели, сжимая кулаки, и тут же расслабился, понимая всю бесполезность махания оными после драки, — это было бы так просто.

— И зачем я только тебя отпустила тогда. Родину он защищал, видишь ли! Нет бы, сразу в институт поступить! Кирилл, послушай! Ты — гражданский! Ты не имеешь права убивать!

— Ну, я мог бы попробовать не убивать. Так… пристукнуть слегка…

— Ну да, конечно. У них всех ведь была ярко выраженная заторможенность, и ни один из них не успел бы выстрелить?! — она все-таки обняла его, уже не думая об уместности и о том, что их разделяет только тонкая простыня, которой Кирилл накрывался вместо одеяла, — перестань. Ты — сотрудник научно-исследовательского института. Закончил мединститут с красным дипломом. У тебя чудесная двухкомнатная квартира в Подмосковье. Ты не бегаешь с автоматом, не стреляешь в преступников и никого не убиваешь! Потому что за это придет злой дядя полицейский и посадит тебя в тюрьму. И я потеряю любимого сотрудника, а мир гениального ученого.

— Ну… тебя же не посадили в прошлом году…

— Меня? Ну… меня поругали. Сильно.

— Вот-вот! Помню я твое «поругали»! Это когда ты вернулась утром и пьяная. И меня не посадят. У меня есть могущественные покровители, которые замнут дело или представят все как несчастный случай.

— Да? И кто же это?

— Ты. И можешь меня отпустить. Я уже социально не опасен. А в голову приходят пошлые мысли. Монстр ты там или еще кто, не знаю. Но красивый. Только на ощупь попрохладней, чем обычный человек.

— Извращенец.

Так как Линда и не подумала отстраниться от перспективного сотрудника, с любопытством ожидая, куда заведут того «пошлые мысли», Кирилл с кровожадной усмешкой повалил начальницу на спину, предусмотрительно следя, чтобы простыня все же осталась на месте. Шутки шутками, но ведь позора не оберешься, если что.

— Ты такая красивая, Линда. И хрупкая. Кажется, тебя в ладонях можно спрятать. А ведь на самом деле ты вовсе не тощая. Просто косточки тонкие. Или это не косточки?

— Так… ну все, вот подпусти патологоанатома к телу! Он тут же за скальпелем потянется! — единым рывком «хрупкая» директорша оказалась сверху младшего научного сотрудника, — Раз уж больше пошлых мыслей нет, я пошла.

Крепкие пальцы, до этого сжимающие тонкие запястья, сомкнулись на пустоте, а перед глазами разом расслабившегося мужчины еще долго плавали лазоревые сполохи. Да еще сладкий запах разлился по комнате, как и всегда, когда Линда исчезала из закрытого помещения. На улице-то не так заметно.

— Вот интересно, что было бы, если б я и правда решил реализовать свои мысли?

— Попробуй как-нибудь, — чтобы ответить ему, коммуникатор не требовался, — посмотрим.

Утро выдалось мрачным. Вольготно растянувшаяся на шикарном диване Нориэль, никак не могла поверить, что уже пора идти на работу. По мнению ее побитого, страдающего организма, сейчас надо было оставаться в уютных объятьях толстенного теплого одеяла, причем как можно дольше. Но голос разума в лице уже одетого в свеженький, выглаженный костюм Никиты, был неумолим.

— Хочешь кофе? Хороший!

Так как кофе в постель до этого утра ей никто не приносил, упускать такой момент было бы глупо, не смотря на то, что Никита никак не тянул на героя ее романа. Ну да на безрыбье…

Заспанная толкиенистка вынырнула из-под одеяла и села, принимая горячую кружку.

Кофе и правда оказался великолепным. Наверное. Вообще-то Нориэль вовсе не являлась экспертом в этой области. Обычно она просто вливала в себя кружку растворимой гадости с утра пораньше, даже не глядя на этикетку.

— Вкусно! Ты что, кофе умеешь варить? Вот уж не подумала бы.

— А что тут особенного? Это просто.

— Не знаю. Я вообще готовить не умею. А сколько время?

— Полвосьмого. Слушай… а ты действительно собираешься в этом на улицу выходить? — Никита кивнул в сторону кожаного кресла, где неопрятной кучей валялись вещи его очаровательной гостьи.

— Вот вечно ты с утра настроение испортишь. А как все начиналось хорошо! В этом, Никита, в этом. Ничего другого-то у меня нет! Блин, и что было вчера это не застирать… у тебя же машинка наверняка с сушкой. Я на нее, пока мылась, любовалась!

— Хм… стирка тут не помогла бы. Эта слизь впитывается, так, что ничем не отскребешь. Да и дырки… короче, я почему спрашиваю-то. Пока некоторые высокорожденные изволили почивать, я немного порылся в мамином шкафу и нашел некоторое количество вещей, которые должны на тебя налезть… вроде бы.

— Даже не пытайся щадить мои чувства! После встречи с твоей матерью мне всю оставшуюся жизнь будет стыдно за свою внешность! Слушай, я никогда не видела таких красивых женщин! Только в кино… да и то… так что давай, чего у тебя там.

— Да, мама у меня уникальная. Одежда на столе лежит. Ты примеряй, а я пойду… куда-нибудь туда. Ты только не затягивай, в восемь надо выехать.

Однако, к удивлению уже приготовившегося к долгим ожиданиям Никиты, одевание заняло всего пятнадцать минут. Он даже не поверил своим глазам, когда облаченная в просторный брючный костюм девушка появилась на пороге кухни, но потом вспомнил, что имеет дело не с утонченной барышней из тех, что ему усиленно сватали все родственники разом, а с суровой дочерью простой советской семьи, и успокоился.

— Я готова. Ой…

— Что?

— Сапоги.

Ее любимые, тонкой замши с красивыми серебристыми финтифлюшками, изящные сапожки, представляли собой кучу мокрой грязи и тряпок.

— Да, они умерли. Какой у тебя размер?

— Тридцать девятый…

— Мда… погоди! На работе же у тебя какая-то обувь есть? Туфли, вроде?

— А до работы я как доберусь?

— Машину подгоню к подъезду. Доковыляешь как-нибудь в тапках. И там до входа тоже.

— О! Не хочется этого говорить, но ты — гений!

— Пошли, раз уж ты готова. Завтракать все равно нечем.

— У меня на работе печеньки остались. Я с тобой поделюсь.

— Спасибо. Тронут. Выходи уже! Не хватало еще опоздать!

Конечно, обычно по утрам на выезде из Москвы особых пробок не бывало, но все же, стоило поторопиться.

Лаборатория бурлила, едва не взрываясь от кипучей энергии Линды. Сосредоточенный донельзя этнический латыш влип в монитор, боясь прерваться хотя бы на миг. Хмурый, словно лондонское небо, Кирилл рылся в своей картотеке монстров время от времени угукая, словно сердитый филин, вытягивал из ящика чем-то приглянувшуюся ему папку и подавая ее сидящей на столе начальнице. Та прекращала отстукивать набат ногтями по оргстеклу, принимала очередной отчет, бегло пролистывала, и недовольно откладывала в сторону, продолжая нервировать сотрудников. Сей процесс она искренне считала стимулированием труда.

— О! Заходите, не стесняйтесь. Нориэль! Отлично выглядишь! Особенно хороши тапки с помпонами.

— Не смешно! Если бы не Никита, я бы вообще на улице осталась в грязи и холоде. Кирилл, мог бы и не бросать нас посреди Москвы, а подвезти до офиса хотя бы!

В ответ на обоснованные, в общем-то, обвинения, сумрачный медик только буркнул что-то неразборчивое, но, определенно, не смущенное. Куда именно он ее послал, Нориэль решила не уточнять.

Ей, как самой младшей из сотрудников этого безумного института, к тому же не имеющей научных степеней, вообще сложно было критиковать действия сослуживцев, но и придерживать в узде свой яркий темперамент тоже было непросто. Особенно, когда дело касалось личных отношений, а не производственных нужд.

— А что это у нас случилось с утра пораньше? — Никита, как более адекватный и наблюдательный член команды поспешил отметить витающую в воздухе нервозность, — с чего такая паника?

— Сегодня ночью на сотрудника нашего института было совершено нападение с целью ограбления. В результате чего был похищен образец, который Кирилл транспортировал к месту вскрытия.

— Труп чудища что ли? — Нориэль недоуменно сморщила носик, пытаясь переварить полученную информацию.

— Сотрудник не пострадал? — Никита двинулся было к коллеге, но получил ледяной взгляд и отметающее движение руки, — понятно, ты у нас пуленепробиваемый. Прости, что опять забыл.

— Так, господа и Нориэль, — Линда спрыгнула со стола и весело потянулась, сладко хрустнув косточками, — мы просто обязаны восстановить справедливость и одолеть врагов. Это для нас дело чести. Да-да, Никита, незачем так ухмыляться, у нас тоже есть честь! И она требует свершения справедливого возмездия. Нельзя допустить, чтобы какие-то недоноски поднимали руку на моих людей! Надеюсь, это понятно?

— Ну… вообще-то, когда я нанимался на работу, меня не предупреждали о возможности ведения боевых действий, — блондин придирчиво расправил невидимую складку на пиджаке, — но раз дело чести, придется навалять всем в сопатку!

— О! Да ты поэт! — Линда насмешливо поклонилась новоиспеченному любимцу муз, — значит, так, ты, друг мой, садись-ка, помоги Бронюсу, я ему все координаты дала, попытайтесь найти как можно больше информации. Кирилл сейчас закончит искать все отчеты, где мы могли сталкиваться с этими ребятами, не может быть, чтобы мы ни разу не пересеклись. Нориэль… ну… цветы что ли полей… вон весь фикус завял.

— Это не фикус, это диффенбахия. И вообще, я способна на большее!

— Никто и не сомневается, — Линда нервно дернула плечом, вынужденная в который раз утешать ею же пораненное самолюбие сотрудников, — ты же числишься как младший научный сотрудник, а не как агроном. Но цветок и правда сохнет. А мне некогда, я… руковожу процессом.

— Прямо как капитан Джек! — Нориэль фыркнула, и обернулась к скромно стоящему в углу шкафу в поисках лейки.

— Кто?

— Ты не смотрела Торчвуд? — Девушка замерла, не дойдя до шкафа нескольких шагов, — не может быть!

Линда поочередно перевела взгляд на каждого из странно улыбающихся коллег, пытаясь понять, что же такое она пропустила в этой жизни.

— Это… фильм? И что вы так на меня смотрите? Я редко смотрю телевизор… последний раз… даже и не помню… кажется, я смотрела «Властелин колец»… а нет, это я в кино ходила… так что же такое могло прервать сейчас слаженную работу нашего коллектива? Говорите давайте, не то сейчас лопните.

— Фильм, да, — Никита отвлекся от начатой было работы, — про институт похожий на наш. Ну… немного похожий. А капитан Джек — его глава.

— Капитан? Это что, военная организация?

— Нет… Капитан это… ну, вроде как псевдонима что ли… а организация, на сколько я понял, под королевским патронажем. Королевы Англии.

— О! В Британии есть такой институт. В Лондоне. Я же туда ездила недавно. Занятное, кстати, место.

— Нет, Линда. В кино все по-другому! А Джек это вообще шедевр мирового кинематографа. Ты просто обязана его увидеть!

— Да? — девушка с некоторым сомнением пожала плечами, — ну… кинь мне ссылку… посмотрю, пока вы тут работаете.

— Лови.

Никита в несколько кликов мыши отправил ссылку на электронный адрес, и с любопытством уставился на устроившуюся поудобнее начальницу, даже и не подумавшую подходить к компьютеру. Остальные его коллеги так же прервали работу, замерев на своих местах, только привычный ко всему Кирилл продолжил шелестеть папками, полностью игнорируя разворачивающееся в кабинете чудо.

— Интересно, а где к ней провода подсоединяются, — Нориэль обошла замершую Линду по кругу, внимательно разглядывая стройную фигуру, — должна же она как-то к Интернету подключаться?

— Зачем провода?! Что за средневековье? Есть же Wi-Fi! — Бронюс задумчиво пожал плечами и снова вернулся к монитору.

— Тогда должен мигать огонек. Ну… как на флешке.

— Хм… Нориэль, твои познания в технике не перестают меня восхищать! Но в чем-то ты права. «Огонек» все же присутствует. Посмотри в ее глаза. Только мельком.

— Ух ты! — девушка отставила лейку и озадачено подалась вперед, — действительно, они всегда становятся голубыми, когда она… ну… как бы это сказать.

— Творит чудеса, — Кирилл неодобрительно покачал головой, но все же ответил, отчаявшись остановить стихийные исследования любимого директора, затеянные взбалмошными коллегами. То ли дело Бронюс! Спокойно работает себе.

— Точно! Чудеса! Кстати, подруга, чем порожняком бродить, взяла бы, да электромагнитные поля вокруг нее померила! Вон он, сканер-то, на полке лежит! Думаю, с полчаса у тебя есть! А мы потом проанализируем.

— Я, между прочим, все еще здесь, — Лида на секунду вернулась из сетей глобальной паутины, вновь приобретя зеленый цвет радужной оболочки, — так что кончайте трепаться и работайте! И Нориэль, ты взяла не тот сканер.

Исследователи-заговорщики смущенно улыбнулись, но подрывных действий не прекратили. В конце-концов, изучать паранормальные явления — их прямая обязанность!

— Не забудь потом распечатать показания, как в прошлый раз, — Бронюс на мгновение поднял взгляд от монитора, — а то пришлось восстанавливать данные.

— Ну, ты мне теперь будешь это до смерти поминать! Ой, знакомая личность! Кирилл, посмотри, кого я нашел! Это ж твой любимый профессор! Который вам все про телепатию и опыты КГБ вещал, помнишь, ты рассказывал? Мы его тогда ради смеха проверяли даже.

Мужчина нехотя обернулся к большому, в полстены монитору, куда его технически продвинутый коллега уже вывел изображение обнаруженного им профессора.

— Да, помню. А каким он тут боком?

— Работает в той клинике, которую мы сейчас так пристально изучаем по наводке Линды.

— Кем?! — от удивления Кирилл даже привстал, оставив свой скорбный труд до лучших времен, — он же психиатр. Да и то уже лет пятнадцать как не практикует. Чем вообще эта клиника занимается? Я думал, пластической хирургией.

— Ну да, — Никита хмуро отвел взгляд от монитора, — а в них всегда работает психолог. А этот твой профессор окончил курсы какие-то, я в этом деле не разбираюсь. Так что теперь здоровым мозги пудрит, а не больным прочищает. И нет на него ничего. Прямо-таки образцово-показательный гражданин, семьянин и ученый. Всем брать с него пример.

— А он не вампир? — забытая всеми Нориэль, покончившая с поливкой офисного питомца, и замером электромагнитных волн, задумчиво разглядывала фотографию, где обсуждаемый профессор вещал что-то проникновенное с трибуны на какой-то конференции, — похож.

Что ответить, ребята не нашлись. Даже Кирилл, имеющий привычку отвечать на самые идиотские вопросы, будто не замечая юмора ситуации, промолчал. Видимо, решил, что недостаточно разбирается в теме, чтобы давать экспертную оценку.

— Нет, ну правда. Посмотрите, глаза какие.

— Это просто блик. На фотографии, — Никита на всякий случай присмотрелся, но ничего такого особенного не заметил, — знаешь, эффект красных глаз.

— Ничего подобного, — девушке очень не хотелось позориться, но впитанная с молоком матери-парторга привычка никогда не сдаваться, отстаивая собственные убеждения, не позволила остановиться, — не бывает таких бликов. На весь глаз. И кожа явно под тональным кремом. От солнца защищаться. И бледность скрывать. Синеву трупную.

— Не вампир, но ты близка к истине. Кирилл, посмотри, — Линда уже стояла рядом, внимательно просматривая фото, — Нориэль, ты — молодец. Я всегда в тебя верила.

Остальные их коллеги, включая хмурого доктора, непонимающе уставились на фото, но ничего такого особенного не заметили. Белки глаз покраснели, это правда, но так случается. А тональный крем… в конце-концов на дворе двадцать первый век! Всяко бывает.

— Он мертв! Вы разве не видите? Причем уже давно. Бедняга. И как его угораздило?

— Бедняга? — Кирилл непонимающе глянул на начальницу, — какой-то зомби разгуливает по Москве, и ты его жалеешь?

— И это далеко не единственное, что сейчас важно, — красавец — блондин выразил мнение более вменяемой части команды, — зомби? Мы чего-то не знаем? Как такое вообще возможно? Я никогда не смотрел фильмов ужасов, поэтому вам, господа, придется просветить меня. Откуда взялся этот труп, как ему удается ходить и не разлагаться, и каким образом вы, прекрасные леди, узрели это на фотографии?!

— Нориэль узнала интуитивно. Я ее за этим и наняла в свое время. А я… ну что ж я, живого человека от мертвого не отличу?! А что касается остальных вопросов, друзья мои, вам предстоит это выяснить и доложить. А то действительно, безобразие выходит. Труп должен лежать под землей, а не гулять. Ну, за редкими исключениями. Так что, я готова выслушать ваши предложения.

Господа ученые молчали около минуты, задумчиво любуясь лучезарной улыбкой начальства. Непробиваемая наглость, совершеннейшее равнодушие к человеческим слабостям, и иррациональная логика, никогда не дающая сбоев, присущие Линде, были сущей ерундой, по сравнению с этой вот улыбкой. Неземной, нечеловеческой, обжигающей и леденящей одновременно. Вот и сейчас она подействовала как ведро воды на каждую из закружившихся от бредовости ситуации голов, заставив вспомнить, что работают ребята вообще-то не в риелторской фирме, и к чудесам им не привыкать, даже к таким мрачным.

— А что тут предлагать. Давайте его поймаем, и будем изучать, — светило медицины пробежал пальцами по прозекторскому столу и равнодушно пожал плечами.

— Хорошее предложение. Мне нравится. Жаль только, что, поступив так, мы проявим себя, показав нашему вероятному противнику, что мы что-то знаем. А знаем мы явно недостаточно, чтобы хвастаться. Следующее предложение?

— Ну, думаю, то, что мы продолжим собирать информацию, это очевидно? — Как обычно бесстрастный компьютерный гений красиво оперся щекой о ладонь изящно-рассеянным жестом плохо выспавшегося, но готового к работе человека, — так что неплохо было бы уточнить направление. Линда, каким образом ты вышла на эту клинику?

— Я проследила за машиной, на которой увезли наш образец. Думаю, это ребята работают там охранниками, или что-то в этом роде.

— Думаю, спрашивать, как тебе это удалось, бесполезно. Но мы могли бы официально обратиться в полицию. Кирилл запомнил номера. Этого ведь от нас вполне можно ожидать. Так что никто не насторожится.

— Так-то оно так, — девушка задумчиво постучала указательным пальцем по подбородку, собираясь с мыслями, — но что нам за резон? Ребята придумают какую-нибудь красивую байку. Вроде: «сатанисты мы, хотели ритуал провести, труп нужен был». Их, конечно, посадят за разбойное нападение, ограбление, хулиганство, или как там такое деяние классифицируется законом, так ведь мы-то ничего не узнаем.

— Прости, Линда, но ты исходишь из того, что эти люди будут сохранять преданность заказчику.

— Исхожу.

— Есть причины?

— Есть. Во-первых, скорее всего, он достаточно богат, чтобы оплатить их молчание, и… не знаю, как теперь принято, взятку дать кому-нибудь, наверное. А во-вторых, они его или их боятся. Ну, сам подумай, существо, способное сотворить зомби! Его сможет предать только очень умный и отважный человек. А ни того, ни другого я не заметила.

— Погодите, я немного отстала от ваших рассуждений. Так этот зомби не сам по себе сделался? Это не он наш враг?

— Конечно, нет. Думаю, ваш профессор — результат эксперимента. Вот вопрос, насколько осознанный. Так, Кирилл, ты займешься этим вопросом. Пойдешь к нему, и скажешь, что хочешь писать диссертацию под его чутким руководством. Присмотришься, принюхаешься. Особо вопросов не задавай, больше слушай. Короче, важно твое впечатление. В клинике поймут, откуда ветер дует, но от нас ведь и не ожидают совершенного бездействия. Так что мы их встревожим, но не напугаем. Дальше. Нориэль!

— Да?

— Ты тут говорила, что способна на большее, чем поливать цветы? Вот и славно. Пойдешь в клинику, и скажешь, что хочешь изменить себе форму носа.

— А можно ушей?

— Да хоть пяток, мне все равно. И тоже аккуратненько, без резких движений. Только твоя интуиция и наблюдательность. Пока просто осторожненько с ними познакомимся. Никита, пойдешь с ней.

— Я ничего не хочу в себе менять!

— Никто и не сомневался. Тебе и не надо. Будешь изображать ее сумасшедшего парня.

— Почему сумасшедшего?

— Потому что только ненормальный позволит что-то изменять в любимой девушке. Да еще и сам содействовать этому! Бронюс, ты чего, еще не нашел никакой информации?

— Уже работаю!

— Вот и славно. Вперед, господа, я в вас верю! А я пока кино ваше досмотрю. Мне немного осталось.

— С какой же скоростью ты его смотришь?! — Бронюс даже прервал возобновленную было деятельность по поиску необходимой, важной, и просто любопытной информации.

— О! С максимальной. Чего стоим? Завтра утром чтоб доложили про все в письменной форме!

Никита открыл перед своей новоиспеченной пассией дверцу машины, чем несказанно развеселил ортодоксальную толкиенистку. Этот жест отчего-то показался ей пошлым и неуместным, но смешным. Строго говоря, за полгода на этой работе, девушка так и не привыкла к его равнодушной, какой-то машинальной галантности. Разница в воспитании никак не давала осознать, что лично к ней, эти жесты никак не относятся. Просто естественным было для культурного мужчины пропускать даму вперед, открывать перед ней дверь, уступать место в общественном транспорте и подавать руку при выходе из оного. Возможно, поэтому, так тяжело ей было принять его дешевый выпендреж и частые шутки, по поводу ее интеллекта. Ей было решительно непонятно, как можно обзывать дурой того, кому открываешь дверь? О ком заботишься?

В жизни о ней заботились только те, кто ее любил, ну, или хотел с ней переспать, такое тоже случалось. Но чтобы вот так равнодушно… разве так бывает? В общем, ей всегда казалось, что от такого двуличного засранца стоит держаться подальше, если не хочешь рехнуться от противоречий!

Вот и сейчас, открытая дверь и рассеянный взгляд куда-то вдаль являли собой неразрешимое, с ее точки зрения, противоречие. Хоть бы глянул, кого в машину пускает! Как будто она пустое место!

— Что-то не так?

— Где?

— Ну, ты как-то странно улыбаешься. Не пойму, то ли насмешливо, то ли зло.

— Надо же! Заметил! А я думала, ты, кроме своих «Эскалибуров» никого не видишь!

— Прости, я не очень понимаю твое возмущение, — он плавно вырулил на дорогу, — вообще-то считается, что именно за этим я и нужен. Моя специализация — техника и электроника. А девичьи улыбки меня интересуют мало.

— Извращенец, — раздражение схлынуло так же внезапно, как и появилось. И правда, что такого произошло, чтобы так на человека кидаться! Да он старше ее на добрый десяток лет! Уж, наверное, понимает, что ему надо, а что не надо! — Прости, Никита, это я просто нервничаю. До сих пор мне в логово врага не приходилось отправляться. Да еще костюм этот… я себя в нем неуютно чувствую.

— Да? Ну, он тебе идет, вообще-то. Но, давай заедем к тебе, переоденешься.

— Давай! И как я сама не додумалась?

— Ты отчего-то совершенно не умеешь о себе заботиться. Хотя, думаю, это был риторический вопрос.

Ехать до ее дома было совсем недолго. Так что повисшее в салоне молчание не успело стать тягостным.

— Пойдем, я тебя с родителями познакомлю.

— Они дома? Не на работе?

— Сегодня же суббота! Нормальные люди по выходным не работают! — она усмехнулась, на этот раз без всякого подтекста, просто весело, — идем, мама хорошо готовит, а ты так и не позавтракал.

— Ну… ладно. А это удобно? Ну, то есть, без предупреждения…

— Ну, ты даешь! Что за барские замашки?! У советских людей такие церемонии не в заводе! — и, подтверждая собственные слова, девушка выпрыгнула из машины, не дожидаясь проявления тех самых «церемоний».

— Советских?! Да ладно тебе, подруга. Ты, небось, со всех советских времен, только октябренком побывать успела! Даже до пионеров не доросла! — Никита дождался мелодичного писка замка и двинулся за ней, в недра типовой белой пятиэтажки, неотличимой от стройного ряда своих товарок, весьма многочисленной в этой части города.

— Я-то нет! А вот родители мои, коммунисты первой волны! Ну, по крайней мере, так про них шутят мои друзья. Так что держи себя в руках и не шокируй их всякими глупостями.

— Приложу все усилия. Но знаешь, я обычно нравлюсь родителям юных барышень всех мастей. От девушек бывает проще избавиться, чем от их мамаш.

Он тяжко вздохнул, вспоминая, должно быть, особенно «светлые» страницы своей бурной биографии.

— Что так? Ты — перспективный жених?

В подъезде было тихо, хотя чувствовалась за исписанными не в меру творческой молодежью стенами утренняя субботняя жизнь.

— Был. Пока не связался с Линдой и со всей этой чертовщиной. Теперь перспектив поменьше. То есть, зарплата у нас, сама знаешь, пристойная, но все же не настолько.

— Ты хорошо зарабатывал?

Девушка немного потопталась у родной двери, раздумывая, куда дела ключи, но воспоминанию сей факт не поддавался. Пришлось искать наобум по всему не слишком миниатюрных размеров рюкзачку.

— А то!

— Не думала, что инженер может много зарабатывать! — Нориэель немного виновато и смущенно покосилась на спокойно рассматривающего особо впечатляющие образцы настенной живописи коллегу и принялась вынимать из рюкзака самые разные вещи, довольно забавно пытаясь удержать их подмышками и подбородком.

— Ну, это смотря где. В Лондоне я имел очень неплохую квартирку, с чудесным видом, хорошую машину, по выходным играл в гольф. Тебе помочь?

— Нет, я уже все! — победное бряцанье ключей безапиляционно подтвердило ее слова, — так чего же ты ушел с такой хорошей работы? Неужели, влюбился в Линду и бросил все?

— Ага, как же! Брошу я все из-за какой-то любви! Знаешь, это достаточно грустная история, так что я тебе ее как-нибудь в следующий раз расскажу. Тем более, что мы пришли. Чего ты не открываешь?

— Я — дура!

— Ну… не то, чтобы я стал тебя убеждать в обратном, но, из чего ты сделала такой вывод?

— С другой стороны ключ торчит. Папа гулял с Жуликом. Это собака наша. Так что все равно своим ключом я не открою. Дурацкие замки. Небось, в твоем Лондоне таких не было?

— Звони давай, растяпа, — впрочем, говорил он почти нежно, так что в этот раз обошлось без очередной кровной обиды, — не съест меня твой Жулик?

— Нет, конечно! Он — воспитанная собака и всякую дрянь в рот не потянет!

— Пожил бы месячишко с моей мамой, разучился бы перебирать!

Запах выпечки, совершенно противоестественный для субботнего утра, да и вообще для любого другого утра, едва не сбил Никиту с ног. Неужели кто-то способен возиться с тестом, вместо того, чтобы просто сходить в магазин и купить там все, что душе угодно?

Вторым чудесным событием, стало явление донельзя удивленного чрезвычайно колоритного дядьки в трико и полосатой майке. Тельняшке. Да, именно так назвался сей безумный предмет гардероба, доселе не виданный техническим гением.

— Пап, привет. Это мой коллега — Никита. Никита, это мой папа.

— Здравствуйте, Дмитрий Александрович.

— Этот тот самый коллега, у которого ты ночевала? — непередаваемая смесь ехидства и тревоги, засквозившая в голосе счастливого родителя, быстро напомнила о реальности, — красивый. Только не староват для тебя?

— Папа! Чтобы я… с каким-то смертным?!

— Элла, ну где ж тебе бессмертного-то взять? — на бурный диалог из кухни потянулись остальные члены благородного семейства, мама и Жулик, — и ничего не староват!

— Здравствуйте, Лидия Семеновна. Это вовсе не то, что вы подумали. Мы, в самом деле, только коллеги.

— А жаль. Тогда пошли есть.

Жулик разумно промолчал.

Для Кирилла день выдался сумбурным. Сначала беготня по институту, в поисках Профессора Иванова Юрия Сергеевича, затем, скучное, и от этого невероятно тягучее ожидание оного под дверью аудитории, потом сбивчивые объяснения, что же такое нужно молодому специалисту от маститого ученого. Как назло, никаких путных идей, по теме диссертации у Кирилла не было, так что приходилось импровизировать на ходу. Но общительный профессор, явно польщенный таким вниманием, пробелов в повествовании не заметил, от души заполнив их своими собственными мыслями и идеями, по большей части вполне толковыми, надо отдать ему должное.

Тем не менее, исследователю паранормальных явлений было не до того. Какая может быть высокая наука, когда говоришь с трупом? С ходячим, говорящим, активно жестикулирующим, но все же трупом. Благо еще нервная система, здорово закаленная знакомством с разнообразными чудесами, водившимися на его работе в изобилие, выдержала подобное испытание с блеском! А ведь более чувствительный человек мог и в обморок упасть!

Профессор был совершенно мертв! Мертвее некуда. Обостренный, звериный слух «человека с некоторыми особенностями» позволял Кириллу утверждать это наверняка. Ни сердцебиения, ни дыхания. И как только другие этого не заметили?! Да еще и холодный! Это псевдоаспирант выяснил, невзначай поддержав удачно запнувшегося о ступеньку профессора, далее в сознании исследователя паронормальных явлений именуемого не иначе как «объект».

А вот психически, вроде, никаких отклонений. Забавный, говорливый, немолодой уже дядька, вполне еще в уме, но уже большой оригинал. Или он всегда таким был? Надо бы разузнать как-нибудь.

Случай представился почти сразу же. Объект убыл на очередную лекцию, подписав молодому человеку заявление и оставив оного в опытных руках заместителя заведующего кафедрой по научной работе. Милой женщины лет сорока пяти, которой тоже было приятно поговорить с умным и воспитанным молодым человеком.

Вообще, за время своего обучения, Кирилл заметил, что его простоватая, «рабоче-крестьянская» внешность, в сочетании с воспитанной Линдой манерой открыто спрашивать все, чего не понимаешь или понимаешь не до конца, отверзала на коротко стриженную голову такой водопад красноречия, что выловить в нем полезную информацию можно было очень просто. Достаточно только подождать, прицельно выбирая необходимое из общего потока. Видимо, в каждом из преподавателей, где-то в глубине души, живет не то миссионер — проповедник, требующий обращать в истинную веру дикарей, не то просветитель, несущий свет великой истины в народные массы.

А болтун, как известно, находка для шпиона, каковым в данный момент и выступал любимый сотрудник неземного существа.

— Последний год, он, и правда, сильно изменился. То все болел, уже еле ходил даже, а ведь не такой уж он и старый. А тут, как заново родился. Дипломников набрал, аспирантов. Да и горловых часов вон сколько. Мы тут все только диву даемся. Как подменили человека.

— Да, медицина творит чудеса.

— Ох, и не говорите!

Примерно в то же время, медицина творила чудеса и для Нориэль с ее «сумасшедшим парнем». Никита с ужасом просмотрел каталог с разнообразными формами ушных раковин, предлагаемыми дурноватым посетителям, тяжко повздыхал, ознакомившись с ценами. Изумленно качал головой, глядя на едва не повизгивающую от радости коллегу, кажется, совсем забывшую, куда и зачем пришла. Или и правда решила разжиться новыми ушами за счет организации? А что, надо думать Линда оплатит, ей на всякие глупости денег не жалко! Да-да, вот эти заостренные, как у Вулканцев, точно оплатит!

— Эм… родная… ты уверена? — роль «сумасшедшего» ему не давалась совершенно, поэтому шпион-любитель перешел к роли разумного, но на все готового ради любимой богатея.

— Да! Только подумай, я буду как настоящая эльфийка!

— Ты и так вполне как настоящая. Сапоги новые только купишь, и все!

— Ну Никит! — девушка сморщила хорошенький носик и мило захлопала длинными ресницами, наглядно демонстрируя, что все еще помнит легенду, да и вообще, где она и зачем сюда пришла, — смотри, как здорово!

— Ладно-ладно, тебе виднее. В конце концов, это же твои уши.

— Тогда вам следует подписать договор и договориться о сроках, — колоритный дядька, до этого бросающий на «несчастного влюбленного» понимающие взгляды, широко улыбнулся и протянул ему папку с бумагами.

— Ты уверена, что не хочешь подумать?

— Уверена!

— Ладно, на, подписывай.

Пока осчастливленная будущая «настоящая эльфийка» шелестела страницами, доктор еще раз присмотрелся к посетителю, пытаясь понять, где же видел это лицо. Давно, несколько лет назад, но точно видел. Да и имя знакомое. Ему уже явно встречалось это забавное сочетание Никита Хансен.

— Простите, не могу понять, откуда мне знакомо Ваше имя и внешность? Вы не были нашим пациентом?

— Я? — обладатель неоспоримой мужской красоты почти возмутился такой постановке вопроса, — конечно, нет! Но, мне кажется, мы с Вами пересекались на выставке медицинского оборудования. Ваша клиника тогда закупала новый томограф. Необычный выбор, для клиники, занимающейся пластикой.

— Ох, чем только не приходится заниматься, чтобы угодить клиенту, — доктор почти восторженно покачал головой, очевидно вспоминая особенно сложные задачи, — да, я Вас вспомнил! Вы тогда были в сопровождении удивительно красивой женщины. Кажется, она была Вашим менеджером?

— Не моим, а фирмы, которую я в тот момент консультировал. Мама долго на них проработала, — от непрошенных воспоминаний о счастливом прошлом Никита едва не поморщился, но вовремя сдержал болезненную гримасу. Не время и не место сейчас поддаваться чувствам, — но да, в остальном, Вы правы.

— О! Так это Ваша мать? И как же я не заметил сходства. Потрясающая женщина.

— Спасибо, я передам ей, — ох, мама, в какой раз твоя неземная краса спасает дело! — кстати, она сейчас в Москве. Открывает представительство фирмы. Должно быть, Вы слышали, насколько я знаю, информация рассылалась всем заинтересованным лицам.

— Да! Конечно же, я слышал, просто не знал, что этим занимается она! Что ж, это большая честь для нас, видеть Вас среди своих клиентов!

— Несомненно, — Никита тонко улыбнулся, переходя из роли обывателя, в амплуа специалиста и бизнесмена, — только вряд ли это случится. Мне, знаете ли, в отличие от этой барышни, все в себе нравится.

— Да, простите, я не так выразился, — доктор усмехнулся, прекрасно понимая, насколько прав его собеседник, — и все же, для меня весьма лестно, что такой крупный специалист, как Вы, выбрали именно нашу клинику.

— Да? Ну, не знаю. Вроде бы, у Вас все вполне достойно. И потом, выбирала Нориэль, я только одобрил ее выбор. Сия чудесная нимфа окончательно вскружила мне голову. Кто бы мог подумать.

— Ну что Вы, в Вашем возрасте это еще вполне обычно. Так Вы говорите, Ваша матушка в Москве?

Знойный огонек очень личной заинтересованности, смешанный с желанием свести полезное знакомство, породил в глазах доктора целую серию радужных вспышек. Перевести связи с известным поставщиком новейшего оборудования в личную плоскость могло бы быть настолько полезно, что переоценить эффект от такого события практически невозможно. Так что упустить возможность было бы просто преступлением.

— Да. Вот ее визитка, — представив, как «обрадуется» мама подобному близкому знакомству, Никита едва сдержал хищную улыбку, будет ей страшная месть за листья салата вместо ужина! — думаю, она будет рада поддержке в незнакомой стране.

Полная чушь, конечно. Это скорее страну надо поддерживать во время маминого визита, ну да чего не скажешь, ради любимого дела. Тем более, что это не его репутация страдает.

— О! — осчастливленный дядя едва не лопнул от полноты чувств, — я непременно свяжусь с ней!

— Что ж, в таком случае, мы пойдем. Попробую еще раз отговорить эту упрямую девицу от услуг вашей клиники. Я, знаете ли, за естественность.

— Ну уж нет! Я договор подписала!

— Я лучше выплачу неустойку, — с этими словами он буквально вытянул ее из глубокого кресла и потащил к выходу. Затягивать спектакль не годилось. Подозрительно получится, — ладно, не возмущайся. Будут тебе уши, раз уж ты так хочешь. В конце-концов, это же не фатально? Можно будет вернуть все назад?

— Конечно! — доктор закивал с таким энтузиазмом, что сразу стали очевидны годы тренировок в ответах на дурацкие вопросы, — такая же несложная операция…

— Пойдем, солнце мое. Спасибо, доктор. Видимо, мы скоро к Вам вернемся.

Молодые люди вышли из кабинета почти в обнимку и, не оглядываясь и не останавливаясь устремились на улицу, где их уже заждался верный Никитин автомобиль.

— Надо же, второй час. Долго мы там провозились.

— Чем дольше, тем больше информации.

— Не знаю. Я ничего такого не увидела. Да и как мне понять, что там странное, а что нормальное? Я же раньше-то в таких местах не была! А ты?

— Я? Бывал. По работе. Но тоже ничего интересного не заметил. Побьет нас Линда.

— Не должна! Кстати, о твоей прошлой работе, — полученная, пусть и мизерная информация требовала вдумчивого анализа, для чего требовалось срочно сменить тему оставив текущее хотя бы до офиса, — ты мне обещал рассказать «грустную историю» о том, как же ты попал в нашу веселую организацию, — девушка с комфортом устроилась на переднем сидении и теперь готовилась с пользой провести время, выпустив на волю всю свою познавательную активность.

Никита вздохнул. Обсуждать с кем бы то ни было историю своего «падения» ему совершенно не хотелось, но ведь она все равно узнает. У Линды спросит, например. А та ведь скрывает только государственные тайны, а хранение личных секретов считает глупостью и помехой в работе.

История и вправду была печальная, однако, весьма банальная. Однажды на пороге уютной холостяцкой квартиры, принадлежащей весьма преуспевающему инженеру, специализирующемуся преимущественно на в медтехнике, появился старый приятель и партнер по многочисленным детским шалостям, в компании бутылки превосходного виски и самой нервной фальшивой улыбки, которую вышеозначенному хозяину приходилось видеть.

Приятель долго и нервно шутил, пил не пьянея и как-то странно поглядывал на Никиту. Настолько странно, что даже его правильное британское воспитание затрещало по всем швам и он решился спросить напрямую.

Ко времени описываемых событий приятели не виделись уже больше десяти лет, но все же хозяин дома смел надеяться, что неплохо может предсказать весь спектр реакций бывшего сотоварища. И ошибся самым радикальным образом.

Молодой мужчина горько вздохнул, выпил залпом содержимое только что налитого бокала и вдруг зарыдал. Горько, по-мужски страшно, почти без звука и слез, но с болезненным напряжением мышц и редкими, протяжными судорогами, проходящими пор всему телу.

Как реагировать на подобное было непонятно. А не реагировать как-то не по-человечески. По крайней мере, бабушка Никиты, по которой он сверял свой «моральный компас», подобного хладнокровия бы не одобрила.

— Да что случилось?

Никита положил руку на спину гостя и попытался дружески приобнять. Вышло кривовато и неуклюже, но эффект возымело. Рыдания прекратились.

— Ох, Ник…Никита… дурацкое у тебя все же имя… я собираюсь втянуть тебя в криминал и сделать соучастником преступления.

Начало показалось многообещающим. С такими предложениями к нему до сих пор никто не обращался.

— А можно подробнее?

Оказалось, приятель не шутил. Вот уже пять лет как этот приличный с виду отпрыск прекрасной семьи с безупречной репутацией подвизался на ниве высокооплачиваемых заказных краж произведений искусства и предметов старины. В чем нисколько не раскаивался и даже гордился своей стремительной карьерой до тех пор пока не случилась беда, приведшая его на грань отчаяния и на порог старинного приятеля, как раз недавно запатентовавшего нашумевший в британском медицинском мире портативный томограф.

А случилось следующее. Некие сильно умные заказчики вышли на удачливого вора с совершенно невыполнимым заказом выкрасть какую-то, судя по фото, невзрачную статуэтку из сейфа такой конструкции, что взяться за такой заказ мог бы только полный идиот. Идиотом герой «грустной истории» не был и послал умников так далеко, как позволило ему его строгое воспитание.

Но заказчики не сдались.

Исчерпав лимит повышения цены, они перешли к угрозам. И было бы господа угрожали бы жизни и здоровью самого вора, такое случается время от времени в криминальном мире, так нет же! Они похитили двенадцатилетнюю племянницу редкого специалиста и теперь требвали исполнения заказа в десятидневный срок, угрожая убить девочку. Ее мать — единокровная сестра несчастного преступника пребывала в истерике под присмотром ничего не понимающих родственников, а сам брат и дядя в аналогичном состоянии сидел сейчас на Никитином диване и смотрел на того преданными собачьими глазами.

— Э… Питер. Ты прости, конечно, но чего, собственно, ты хочешь от меня? Я ничего не смыслю в ограблениях.

— Кражах. Это будет кража. Не ограбление.

— Тем более. Я искренне сочувствую твоей племяннице, и, честно говоря, совершенно не одобряю твой выбор профессии, но… от меня-то ты что хочешь?

— Томограф.

— Что?!

— Ну, та штука, которую ты изобрел. Которая видит сквозь людей.

— Во-первых не изобрел, а модифицировал. Во-вторых, «видит сквозь людей» — не совсем точное описание принципа действия… совершенно ошибочное, если честно. И в-третьих, тебе-то он зачем? Там что, сейф органический?

— Нет. Сейф металлический. А ты не можешь там что-нибудь подкрутить, чтобы и через сейф видно было?

От нелепости, непрофессиональности и полной неосуществимости подобного предложения инженер буквально лишился дара речи. Однако, лицо его выразило полную гамму чувств и мыслей по данному вопросу.

— Не выйдет, да? Я вообще-то не полный придурок и понимаю, что это — бред, — Питер допил виски прямо из бутылки, встал и направился к выходу, все такой же трезвый и противоестественно спокойный, — извини. Просто умнее ничего не придумал. Этот сейф…

Никита подумал секунд восемь. Разумеется, за столь короткий срок он не расширил возможности своего изобретения до таких горизонтов, однако, это был не единственный его успешный проект.

— Так, погоди. Есть у меня одна штука.

Изначально прибор предназначался для спасателей. Разыскивать людей сквозь завалы. Да и доделать его гений инженерной мысли так и не смог, был занят другими, менее «упрямыми» задачами, однако, кое-какой прогресс в этом деле наметился.

— И что случилось дальше? Вы пошли на «дело» и вас там поймали? — девушка нетерпеливо заерзала в кресле ожидая окончания захватывающей истории.

— Нас? Да ну, ты что! Меня там даже не было. А вот мой прибор этот олух умудрился выронить. Я, конечно, в перчатках его собирал, но… Мой волос нашли под крышкой. Ну, а дальше — дело техники. Слухи о чудо-приборе разошлись, заказчики-спасатели узнали свой сканер и тут же сообщили, кто над этой проблемой работал. Осталось только сравнить ДНК и все.

— А твой подельник?

— Я про него молчал. Сказал, что не знал, кому передал прибор. Меня и в краже-то не обвиняли.

— А в чем?

— Разглашение коммерческой тайны. Разработка-то секретная, по правительственному заказу. Вот я со свободой и прощался. А тут Линда. Правда, поначалу идея переехать в Россию показалась мне совершенно безумной. Но ничего. Я привык.

— А что, у нас так плохо?

— Да нет. Не знаю. У вас все странно. Вон нечисть повсюду бродит, да еще зомби в клиниках пластической хирургии.

— А знаешь, смех смехом, но ведь мы и в самом деле ничего не накопали. Надеюсь, Кирилл что-нибудь найдет. Да и Бронюс тоже.

— Труп. Совершенно точно. Сердце не бьется.

— Да ладно! Что, как в ужастиках?! Восстание мертвецов?! — радости Нориэль не было предела.

— Нашла чему радоваться! Я едва не поседел там, пока с ним общался! Сама бы попробовала, а потом бы веселилась!

— Дети мои, не ссорьтесь. Лучше подумаем, что дальше делать.

Это, и правда, был тот еще вопрос. Информации, собранной за этот день было крайне мало. Самая обычная клиника, самые обычные операции. Самые обычные зомби.

— Ну… может, это, конечно, глупо, — Кирилл задумчиво посмотрел на присутствующих, будто не желая прилюдно говорить глупости, — но, может, заберемся туда да и все осмотрим сами? И в компьютерах пороемся? В лабораториях тоже…

— Ага! — Нориэль снова воодушевилась, — а еще накакаем на коврик и убежим!

Коллеги синхронно фыркнули на такое предложение. Возможно, сам Кирилл и сможет осуществить задуманное, но остальные-то — вполне приличные люди, а не форточники- рецидивисты!

— Как вариант сойдет. Бронюс, что у тебя? Ты же нас не разочаруешь?

— Думаю, нет. Смотрите, — компьютерный гений эффектно развернулся в кресле, чтобы иметь возможность видеть всех коллег одновременно, — с одной стороны, самая обычная клиника пластической хирургии. Лицензия, зарубежные партнеры, новейшее оборудование, не подкопаешься. С другой стороны, часто как бы побочным эффектом от их операций становится резкое улучшение здоровья клиентов. Особенно пожилых и больных. Кстати, возможно, я что-то не понимаю, но, мне кажется, в нашей стране, люди после шестидесяти лет крайне редко становятся пациентами подобных заведений. А еще существует специальная социальная программа для малоимущих слоев общества. По пенсионному удостоверению, например, можно получить существенную скидку на все услуги. А со справкой из органов социальной защиты, о доходе, не превышающем прожиточный минимум, и вовсе можно бесплатно что-нибудь себе скорректировать.

— Это как же? — самая импульсивная из сотрудников лаборатории буквально запрыгала на месте от переполняющих ее чувств, — мечтала бабушка всю жизнь бюст иметь пятого размера. И вот, под старость, сбылось, наконец! Прямо, добрые волшебники какие-то!

— Есть ли какие-нибудь данные на этих пациентов?

— Ну, может, и есть. Только не в общедоступных ресурсах.

— А ты что, там искал?! Я тебя зачем нанимала?! Чтобы ты мне в гугле информацию добывал?! Так это любой дурак может.

— Поддерживаю Кирилла. Снаружи никак не узнать.

Линда задумалась. В общих чертах, выводы были ясны. Пожилые малоимущие граждане, «внезапные» случаи омоложения, профессор — зомби и целая куча всякой нечисти для экспериментов. Кто-то играет в Бога. И должен непременно проиграть.

— Ждите здесь. Скоро вернусь, — уже стоя на пороге своего загадочного кабинета, Линда обернулась, — Хотя, нет. Нориэль, пойдем-ка со мной. Ты мне понадобишься.

Девушка пару раз ошарашено моргнула в ответ на подобное предложение. До сих пор попасть в это помещение не удавалось никому. Даже заглянуть толком не получалось. А ведь ребята пытались! Но только и увидели, что самый обычный офисный стол, кресло, монитор компьютера. Ничего такого, что следовало бы так тщательно скрывать.

— Заходи. Сейчас буду тебя в страшные тайны посвящать. Как раз в твоем духе, — Линда закрыла дверь за несколько оробевшей сотрудницей и процокала каблучками в куда-то в угол, — нам сюда.

Пальцы ее легко пробежали по электронному замку, висящему прямо на стене, без каких-либо признаков двери. В ответ на это, почти ласковое, прикосновение, раздался тихий щелчок, часть пола пришла в движение, открывая уходящую вниз винтовую лестницу.

— Наверное, я должна взять с тебя какую-нибудь страшную клятву, что ты никому об увиденном не расскажешь. Только, знаешь, я так и не привыкла, что-то скрывать. Ну, то есть, когда речь идет о государственных или просто чужих тайнах, там, понятно, что секретно, а что нет. А вот обо мне не совсем. Просто есть вещи, которые я не собираюсь обсуждать. Ни с кем. Но это не значит, что и вам нельзя. Вопросы?

— Почему я?

— По кочану. Еще вопросы?

— Спасибо за доверие.

— Вот и ладушки. Пошли.

Преодолев достаточно крутой, хотя и вполне удобный спуск, девушки оказались в самом настоящем каземате, сыром, темном, с землистыми стенами, увитыми корнями деревьев. Никакого освещения здесь не было, как не было и мебели или вообще хоть каких-нибудь признаков цивилизации. Исключая, разумеется, бетонный потолок — пол кабинета, и ту самую лестницу, на которой растерянно остановилась Нориэль, будто не понимая, куда ей идти дальше.

— Что это?

— Я тут сплю. Не пугайся, сейчас вход автоматически закроется и станет темно. Ты же не боишься темноты?

— Немного. А вот потусторонних существ я сильно боюсь. Даже очень, — голос ее дрогнул. Видимо, весь этот жутковатый антураж подействовал на впечатлительную псевдоэльфийку.

В образовавшейся темноте раздался мягкий смешок Линды. Эта чудесная барышня даже не представляла границ своей смелости. Ее личность будто перетекала, постоянно достраивалась, и оставалась неизменной одновременно. Так дерево все время растет, меняет форму кроны, сбрасывает и растит листья, но остается неизменным по сути. Так что вряд ли какой-то там страх может победить ее неизбывное любопытство.

— Протяни правую руку, примерно на уровень груди. Там на стене такой же замок, как и снаружи. Если станет совсем непереносимо, нажмешь три раза единицу. Это левая верхняя кнопка, — до ушей Линды тут же раздался тройной писк и в подвал пролился свет из открывающегося люка, — что, уже стало?

— Нет. Я просто проверила. Как закрыть?

— Так же. Три единицы. А ты — нахалка. Можно было бы и доверять начальству хоть немного!

— Вот теперь доверяю. На сто процентов. Прости, Линда. Мне и правда стало страшно.

— Знаю. А сейчас будет еще страшнее. Но ты ведь не сбежишь, да?

— Не сбегу. Наверное. Что надо делать?

— Руку с замка убери, — начальница снова мелодично усмехнулась, — он никуда не денется. И садись. Прямо на ступеньку, она более-менее чистая. Вот. А теперь, смотри. Видишь, светлое пятно?

— Нет, — Нориэль завертела головой, но темнота вокруг оставалась такой же плотной.

— Как, нет? Совсем?

— Ну да.

— Странно. Ладно, сейчас опять не пугайся, вокруг все зашевелится и зашуршит.

Видимо, испуганная девушка просто не могла сосредоточиться на ментальной проекции Линды. Что ж, в таком случае, придется брать ее с собой. Это, конечно, достаточно сложно, но надо же когда-то начинать. Иначе, зачем было брать на работу это чудо, не знающее себе цены?

Но это будет через полминуты. А пока можно расслабиться, позволив телу блаженно вытянуться, расслабиться в объятьях сестер. Несколько мгновений просто ничего не делать, не видеть, не чувствовать. Только слышать, как мерно гудит сок в засыпающих стволах. И как замолкает, наконец, ненавистная пульсация человеческого сердца в груди. Уже столько лет прошло, а привыкнуть невозможно. Наверное, оттого люди такие неуравновешенные, нетерпеливые, что внутри у них с самого первого момента бытия стучит этот бешеный набат, оттого они не способны почувствовать бесконечность жизни, что этот рваный ритм не дает сосредоточиться, заставляет их быть чем-то отдельным от всего остального? Вот и у этого отростка сердечко трепыхается сейчас, будто хочет вырваться наружу и убежать из этого страшного места. Но не тут-то было! Сила воли у девочки стальная. Такую можно воспитать только с самых ранних лет, безусловно, не рассуждая любя свое чадо, но позволяя ему набивать свои шишки, делать ошибки, всегда помогая их исправлять. Или же просто прощая, если исправить не выходит. Давая идти своей дорогой, заботясь только, чтобы дитя было тепло на этом пути одето. Хорошая девочка из хорошей семьи. Живущая в мире иллюзий и сказок, ей же самой и созданных, но безошибочно чувствующая реальность, чувствующая тем самым человеческим сердцем. Или вопреки ему?

— Нориэль. Ты меня слышишь?

— Да, кажется. Или это галлюцинации? Вы, как будто у меня в голове говорите.

— Опять на «Вы»? Ты мне это прекращай. И да, говорю. Ты можешь отвечать вслух, если так удобнее.

— Не, мысленно гораздо романтичнее!

Ну, что за чудо? «Романтичнее»! Вот уж аргумент, так аргумент!

— Хорошо. Тогда смотри вперед. Прямо перед собой. Что ты видишь?

— Тебя. Ты полупрозрачная и светишься.

— Свечусь, это хорошо. Но, чтобы я могла взять тебя с собой, надо не различаться по плотности. Постарайся достроить образ так, чтобы я не была полупрозрачной. Ага, вот так. А сейчас, давай руку. И не бойся. Пока я с тобой, тебе ничего не угрожает. А я тебя не брошу ни при каких обстоятельствах.

— Хорошо. Я не буду бояться, — мысли сосредоточившейся, наконец, девушки, стали четкими и ясными, — только не отпускай меня. Здесь так темно.

— Ничего, — светящаяся красотка приобняла свою подопечную за плечи, увлекая за собой, — пойдем-ка на улицу. Там светло. Вон, гляди, выход!

По мановению руки хозяйки темного подвала, корни задвигались, открывая проход в вечерние сумерки.

— А почему я ничего не чувствую? Ни ветра, ни холода, ни запахов? Только землю под ногами и тебя?

— Потому что, это все нереально. Обернись.

— Ох. Как? Как это?

Никакого прохода в земле, разумеется, не было. Импортный газон, зеленеющий даже под снегом, казался нетронутым. Да, так оно, скорее всего, и было. Потому что, каким-то невероятным образом, девушка продолжала видеть просторную яму под фундаментом и две фигуры там. Свою и Линды.

— Нас сейчас не видно и не слышно. Можем ходить сквозь стены. А еще лучше, летать. А ну-ка!

Оторваться от земли оказалось легче легкого. Будто воздушному шарику, наполненному летучим газом. Весь страх вдруг куда-то подевался. Нориэль рассмеялась, стремясь все выше, к облакам, к звездам, но улыбающаяся Линда остановила. Рано пока для свободных полетов. Они по делу. Да и потом, чем разреженнее воздух, тем сложнее в нем передвигаться, а уж за пределами атмосферы, так и вообще невозможно. Когда-то такие мелочи ее не волновали. Давно, в счастливой бездумной и почти бесконечной юности, когда волшебные крылья могли унести хоть к далеким звездам, хоть в другие миры. Стоило только пожелать. Но это было давно. За пределами этой нелепой жизни. И, уж тем более, за пределами жизней этих черенков, ее сотрудников.

— Так, вот, гляди. Нам сюда.

Уже знакомое здание весело светило всеми своими окнами, приглашая двух залетных невидимок на огонек. Хотя, им, в общем-то, приглашения и не требовалось.

— Пошли. Надо найти списки клиентов. Где тут у них серверы?

— А как же мы будем эти списки искать, если дотронуться ни до чего не можем?

— Силой могучего интеллекта. А, вот они! Ну-ка! — сверхъестественное существо хищно улыбнулось, предчувствую легкую добычу и одним слитным, необыкновенно-плавным движением, по локоть просочилась сквозь металл корпуса, — можешь меня отпустить. Пока стоишь на полу, не потеряешься. И попытайся вспомнить наш электронный адрес.

— Да я его и не забывала, — страшноватое свечение увлеченно копошащейся в металлическом ящике Линды завораживало и успокаивало. Подобный бред просто не мог быть на самом деле, а значит, и волноваться нечего! Скоро она проснется.

— Молодец. Тогда представь его себе… ну… не знаю, как будто это настоящий почтовый ящик. И он совсем рядом с тобой. Ого! Молодец! Даже я его вижу!

Прямо перед девушкой, чуть выше уровня глаз появился классический синий ящик, с проемом для писем и сияющим электронным адресом на боку. Он слегка мерцал и оплывал по краям, но упорно не развоплощался, поддерживаемый бурной фантазией Нориэль.

— Как это получается? — голос юной исследовательницы паранормальных явлений зазвенел от любопытства, — это ты делаешь?

— Сложно сказать. Строго говоря, это ты делаешь. Но, не без моего участия, разумеется. Вот, держи-ка!

Линда аккуратно вынула из сервера сложенные лодочкой руки, в которых синевато мерцало нечто текучее, вроде очень густого киселя или не до конца застывшего желе. Внутри этой загадочной субстанции мерцали искры, танцуя какие-то плавные танцы, совершенно не стремясь выбираться на поверхность.

— Что это?

— Это список клиентов, и еще всякие мелочи. Давай связь.

— Что? А, ящик! Вот.

Мерцающий синий плод фантазии весело лязгнул крышкой, принимая в себя результат взаимодействия древней магии Линды и электронного чудовища, легонько зажужжал, зафыркал, засиял еще ярче и вдруг исчез, сжавшись в точку, будто герой мультфильма.

— Ну и все. Давай возвращаться. Там наши мужчины, должно быть уже тебе памятник выбирают. Так, на всякий случай. А ну как я тебя съела.

Обратный путь показался Нориэль здорово утомительным. Даже закат над Москвой, наблюдаемый ею с высоты птичьего полета остался лишь занятным фактом биографии, так и не сумев затронуть хоть какие-нибудь чувства.

— Ты вернулась? Все в порядке? — Линда отпустила корни и поспешила на помощь вяло застонавшей сотруднице, — голова кружится, да?

— Встать не могу, — голосок из темноты прозвучал особенно жалобно, — это всегда так?

— Да нет, только поначалу, потом привыкнешь, — тройной писк, и в подвал пролился такой родной электрический свет, — давай-ка руку. Давай-давай, я помогу дойти.

— А это ведь было на самом деле, правда? Это же не сон и не галлюцинация?

— Конечно, было! Вот сейчас дойдем, и посмотришь, Бронюс уже работает с отправленным тобой списком. Ты — молодец.

Нориэль буквально обвисла на плече спутницы, не в силах удерживать вертикальное положение. Усталость навалилась, будто мешок с булыжниками, не давая шагать и даже толком вздохнуть. Линде пришлось буквально вынести ее на свет, протащить несколько метров кабинета, бережно перенести через порог и аккуратно усадить в кресло под аккомпанемент встревоженных возгласов коллег.

— Кирилл, посмотри, не нужна ли медицинская помощь, Никита сделай пару шагов назад, дай девушке воздуха, а лучше воды принеси, Бронюс, ты что, еще не просмотрел файлы?

Сотрудники мгновенно вспомнили, где работают, и бросились выполнять указания так слажено, что Линде даже стало совестно за такой вопиющий деспотизм, правда, ненадолго. В конце концов, дисциплина — основа успешности любой деятельности!

— Итак?

— Тут все зашифровано. Есть фамилии и даты, остальное буквы и цифры.

— Сможешь понять?

— Думаю, да. К утру.

— Ладно. Тогда сегодня все спать, а завтра будем мыслить. Никита, подвези девушку домой, у тебя уже есть опыт в этой области.

Сотрудники разъехались быстро, молча, витая каждый в своих мыслях. Слишком много событий для одного дня и слишком мало объяснений им. Даже и обсудить толком нечего. Мрачные дядьки — охранники закрыли за ними ворота и снова сели играть в карты, пребывая в счастливом неведении и не мучимые неразрешимыми вопросами.

Сама же Линда еще немного потерзалась мрачными мыслями, но ничего толкового не придумала. В конце концов, зачем было нанимать эту толпу гениев, если все делать самой? Нет уж! Пусть вот завтра и разбираются.

Ей вспомнился вчерашний вечер. Кирилл, мрачный как туча, тяжко переживающий собственное бессилие. Такой трогательный и такой понятный. И зачем нужно было втягивать его во все это? Ну, не может парень не драться. И драться тоже не может. Бедный мальчик.

Хотя, не такой уж и мальчик! Линда вспомнила ощущение его пальцев на своих запястьях. Будто стальные оковы. Намертво.

Ладно, совсем не мальчик.

Вон, уже к дому подходит. Спокойный такой, как удав в коме. Ну да, разумеется, ему-то не привыкать к таким резким поворотам сюжета. Не первый год рядом с ней обретается. А вот девочка может и раскиснуть. Личность-личностью, но ведь нервы-то не железные. Надо бы посмотреть, как она там.

— Никита, — Нориэль открыла глаза только когда он остановил машину у ее подъезда, — а ты был в Новой Зеландии?

— Был. А что?

— Там красиво?

— Ну… даже не знаю. Я не эксперт. Мне понравилось.

— Значит, красиво. Ты чувствуешь все красивое, — она говорила едва слышно, слепо глядя куда-то вдаль, — умеешь видеть, понимать, отличать прекрасное от напыщенного. Никита, я подумала, а ведь нам много платят. Я ведь могу поехать туда в отпуск?

— Думаю, можешь. Почему нет, — технический гений встревожено посмотрел на коллегу, не понимая, что за внезапный приступ интереса к путешествиям у той приключился.

— А я языка не знаю. И даже не знаю, на каком языке там говорят.

— На английском, в основном. Его не сложно выучить. А пока можешь съездить на какой-нибудь курорт. Там язык не нужен.

— Не хочу. Хочу в Новую Зеландию. Никита… мне как-то… не по себе, — голос ее стал таким жалобным, каким не был за все время их знакомства, казалось, она до сих пор не расплакалась, только потому, что сил на это не было.

— Что случилось? Что такое Линда с тобой сделала?

— Не знаю. Я даже рассказать не могу. Мне не было ни больно, ни страшно, ничего такого, но все стало как-то не так. Как будто до сих пор я жила в фальшивом мире.

— Перестань, — голос в темноте машины прозвучал очень ровно, почти холодно, — да, раньше ты чего-то о мире не знала. Но это не значит, что он фальшивый. Мир никак не изменился, ты уж мне поверь! Я бы это заметил. Я-то, надеюсь, тебе фальшивым не кажусь?

— Ты? Нет, ты настоящий, — девушка вдруг тихонько рассмеялась, — и ты бы заметил, это точно. И не только ты. Представляешь, в новостях бы сказали: «уважаемые граждане, вынуждены с прискорбием сообщить, что мир фальшивый. По факту подделки вселенной ведется следствие, виновные будут наказаны». Ой! А ведь, выходит, что меня пришлось бы наказывать. Выходит, это я ее подделала? Создала свой маленький бред и жила в нем, пока не пришла добрая Линда и не разрушила его, не спрашивая моего разрешения? И что мне теперь делать?! Злиться или благодарить? Или строить новый бред, пока она отвернулась?

— Плакать. Говорят, это помогает. Я и сам пару раз пробовал.

— Что, вот так прямо тут и начать?

— Иди сюда, чудо.

Нориэль как будто не поняла, о чем он говорит, будто не услышала, встрепанным орленком замерев на переднем сидении. Никите пришлось самолично притянуть ее плечи к себе, обнять, прижимая лохматую голову ортодоксальной толкиенистки к своей дорогой рубашке.

А вот дальше все пошло проще. Плечи ее мелко задрожали, а из покрасневших от усталости глаз градом потекли тяжелые, жгучие слезы.

— Утешай меня давай, — ехидные слова едва-едва пробились сквозь всхлипы, — чего ты молчишь?

— Не выпендривайся, козявка. А то не буду больше тебе кофе варить!

— «Козявка»?!

Смех и рыдания слиплись в один горячий ком, разбухли в горле и рванулись наружу с удвоенной силой, торопясь высвободиться, и освободить испуганную девушку от душевных терзаний.

— Ладно, свожу я тебя в Новую Зеландию в отпуск. Хочешь? Вот разберемся с этой клиникой и поедем.

— Хочу! А Линда нас отпустит?

— Отпустит, куда она денется.

— Отпущу, — голос начальницы возник из ниоткуда, как обычно, — и даже пирогов на дорогу напеку с вишней.

— Линда, иди к черту! Что тебе еще надо?

— Не злись, Никита, мне ничего не надо. Я просто волновалась. А ты, девочка, прости меня. Но никак постепенно тебе все это показать не вышло бы. Тут или все сразу или ничего, — на миг молодым ученым показалось, что голос ее и правда виновато дрогнул, — и попроси у своего спутника платок, а то, я смотрю, ты собралась в рубашку сморкаться?

— Что?! Не правда! Никита, не верь ей!

— Не буду. И салфетки возьми в бардачке.

Девушка еще пару раз благодарно шмыгнула носом, достала пачку бумажных носовых платков и молча вышла из машины.

— Линда, что ты там с ней сделала? Девочка в шоке.

— О! Это еще цветочки! Дальше будет только хуже, — голос из ниоткуда прозвучал почти грустно, почти сочувственно, — но она выдержит. Ты уж мне поверь.

— Знаешь, ты очень страшное существо. Людям надо держаться от тебя подальше.

— Надо было держаться. А сейчас уже поздно. И чего это ты никуда не едешь?! Нам завтра ударно работать! А то ваш предполагаемый отпуск случится уже на пенсии.

— Как я уже говорил, иди к черту!

— Ну что ты, друг мой! Я гораздо страшнее черта.

Никита только равнодушно пожал плечами, и завел мотор.

Вообще-то не так все было страшно. Работать с Линдой всяко интереснее, чем клепать однотипные приборы для простеньких, в общем-то, нужд, и, уж тем более, интереснее, чем сидеть в комфортной, британской тюрьме, из теплых объятий которой вездесущая красотка его и вытащила. И как только узнала? Ведь далековато от места ее обитания. Хотя, кто ее знает, может, сиды нашептали. Пикси там какие-нибудь, а то вовсе древние боги, низверженые под землю в незапамятные времена, но все еще продолжающие пугать одиноких пастушек лунными ночами.

— Линда, а сиды существуют? — чтобы обратиться к начальству, он воспользовался коммуникатором, не надеясь на ее сверхъестественную чувствительность.

— Люди холма? Разумеется.

— Ты их видела?

— Конечно. Тебя кто-то конкретный интересует?

— Диан Кехт.

— Отличный выбор. Как-нибудь напомни, я вас познакомлю.

Видимо, Линда решила разрушить мир как можно большему количеству сотрудников, так как этот простой, почти деловитый ответ, ввел Никиту едва ли в шоковое состояние. Ну, в самом деле, нельзя же вот так просто заявлять, что древний бог, сказками о котором, зачитывался еще в детстве, не просто существует, но еще и достаточно реален, чтобы с ним познакомиться!

И все же, гениальный инженер не хрупкая барышня, так что рыданий в обозримом будущем не предвиделось. Ну, существует и существует. Это ведь скорее хорошая новость, чем плохая. Да и новость ли?

— Ну, в общем, я нашел четыре группы пациентов. Одна из них — состоятельные люди, получающие услуги, официально значащиеся в рекламных буклетах. Вторая — очень богатые люди, которые вроде как делали пустяковые процедуры, но за суммы, из которых можно составить бюджет небольшой страны. Таких, разумеется совсем немного. Третья группа, как сейчас принято говорить, мало защищенные слои населения. Эти получают самую разную помощь, буквально за копейки. Только вот результат… скажем так, сомнительный. То есть, все, что положено у них увеличивается или уменьшается, свежеет и подтягивается. Но, плюс к этому, резко улучшается здоровье. Или ухудшается. Причем, я имею в виду не что-то конкретное, а, скорее, общее состояние. И есть еще четвертая группа, — специалист по информационным технологиям тяжко вздохнул и потер глаза, стараясь не заснуть, — их немного. Всякие бездомные, сирые и убогие. В официальную статистику они, разумеется, не попадают. И я могу понять почему. Чаще всего эти люди умирают еще в клинике. Или прямо в операционной или несколько часов спустя. Я сравнил даты поступления клиентов с датами проводимых исследований, и теперь могу судить, что именно и с кем именно было проделано. Вот распечатка.

Линда молча взяла тонкую пластиковую папку и задумчиво постучала по ней пальцами, даже не пытаясь открыть. Собственно, все было примерно ясно. Хотя, что-то тут здорово не клеилось. Что же это за организация такая обладает подобными знаниями, и ни разу не оказалась в поле ее зрения? Даже если эти ребята свалились с неба (а бывало и такое), это ну никак не могло пройти незамеченным. Но факт остается фактом. Вот она непонятная клиника, от которой за версту несет какими-то древними чудесами и ультрасовременными технологиями, стоит едва ли не посреди Москвы! А ведь если бы две организации локтями не столкнулись на охоте за одним монстром, так ведь и не узнали бы друг о друге! Невероятно.

— Ладно, Кирилл. Что ты скажешь?

— Ну, я все еще не закончил разбираться с записями, но предварительно могу сказать, что в основном наши оппоненты движутся в сторону бессмертия. Зомби это не самое удачное их достижение в этом направлении. Скорее всего, с этого они начали.

— Вампиров уже сделали? — вопрос был задан все так же бесстрастно, однако все присутствующие явственно почувствовали, как по спине пробежались сотни крошечных снеговичков, — ну, или что-нибудь в том е роде?

— Нет, вроде бы, ничего похожего. Но ребята работают над этим. Жизнеспособных образцов пока не получено.

— То есть, работы ведутся. А там только фольклорные элементы или есть что-нибудь оригинальное?

— Вообще-то есть. Пару недель назад, группе из пяти испытуемых были имплантированы оплодотворенные яйцеклетки с…, - на этом месте голос штатного медика явственно дрогнул, — я не знаю, что это. И не знаю, как они это сделали. Линда, я совершенно уверен, что на земле ничего похожего нет и быть не может. Как им удалось совместить хромосомы, я даже отдаленно не представляю. Их даже количество разное. ДНК сшивалась буквально вручную!

— Так. Чем дальше, тем страшнее. Раньше люди демонов вызывали и все норовили с ними породниться, а теперь вот инопланетян. Регресс налицо, по-моему.

От подобной реплики даже дисциплинированный Кирилл едва не задохнулся возмущением. Шутить подобными вещами казалось кощунством даже для Линды, чья логика никогда не поддавалась осмыслению.

— То есть, какие-то инопланетные уроды оплодотворяют наших женщин, а тебе смешно?! — Нориэль, как самая импульсивная быстрее всех сформулировала общую мысль и тут же озвучила ее, даже не задумываясь о субординации, — а может, ты вообще на их стороне?! Может, радуешься, что соотечественники на Земле появятся? Может, это вообще начало колонизации? Что мы вообще знаем о твоем происхождении?!

— Я с Земли, если тебя это так уж интересует, — обвинения отскочили от нее, лишь заставив слегка поморщиться, — и инопланетяне тут не при чем. Как-то уж больно мудрено для колонизации. Скорее всего, наши новые друзья просто раздобыли образец их тканей и теперь куражатся в меру своей богатой фантазии. И я вовсе не шутила, так что давайте без истерик. Работаем. Какие будут предложения?

— А в чем, собственно проблема, — скромно молчавший до сего момента Никита, недоуменно пожал плечами, — мы все узнали, давайте сообщим куда-нибудь. Ведь есть же какие-нибудь структуры, которые приедут и танками все там заровняют?

— Да есть, конечно. Но, мне кажется, вы кое-что выпускаете из виду. Хотя, оно и правильно, наверное, это я виновата, — на мгновение идеальный образ леди — синий чулок дал ощутимую трещину, из которой повеяло печалью бесконечно одинокого существа, кутающегося в сарказм как в теплый плащ, — слушайте, эти дети ну никак не могли поучить такие знания. Вы что же, думаете, что на планету мог тихонько упасть НЛО, и никто ничего бы не заметил? Да мы бы первые там и были! Ну, или аналогичная организация, если дело в каких-нибудь других странах происходило. Но я бы знала.

— А если какой-нибудь режим маскировки? — отбросив эмоции, мыслить стало гораздо легче, и Никита привычно пустился в логические и околологические построения.

— То есть не авария, а осознанный контакт? Маловероятно. Уж больно масштабное событие для сохранения секретности. Скорее, все наоборот. Думаю, одно из старых дел просочилось вовне. Утечка, однако. И вовсе не нашего уровня. Мы ведь просто изучаем паранормальные явления. Все это изначально не в нашей компетенции.

— Тогда тем более давайте не полезем в это дело!

— Да что ж такое-то?! Кац предлагает сдаться?! Никита, я, конечно, понимаю, что в таких делах инициатива наказуема, но пока мы не поймем, кто же это так удачно ворожит, нельзя делать резкие движения. Ты, конечно, не садовод, но должен понимать, что если выполоть сорняк и оставить корень, он снова выползет на свет, став еще сильнее.

— Ладно. Тогда командуй.

— Сразу бы так, а то взяли моду, критиковать начальство. Командую. Как можно тише найдите этих пациентов, и попытайтесь что-нибудь выяснить. Каждый по своей части. Тут любая информация не помешает. Нориэль, ты все-таки пойди, обкорнай себе ушки, будешь нашей Матой Хари, Никита за тобой присмотрит, в свободное от основных обязанностей время. И не надо так вздрагивать, все с твоей внешностью будет нормально, я потом… — Линда чуть замешкалась то ли подбирая слова, то ли просто веселясь от явного испуга подчиненной, — разберусь с этим, верну тебе все как было, а я… ну, тоже скучать не буду, найду, чем заняться.

— Нас обнаружат в момент, — Кирилл, как единственный, кто имел хоть какое-то представление о проведении скрытного наблюдения, немедленно запротестовал против вовлечения дилетантов.

— А сколько вы этим делом собрались заниматься?! Полгода что ли? Сейчас пробежитесь по парочке-тройке субъектов, посмотрите, зубную щетку у кого-нибудь украдете, и все. На марафон не настраивайтесь, одного, как выразился Кирилл «момента», вполне достаточно. Бронюс… ты тоже там не скучай, выясни все… ну, все, что кажется важным. Я в тебя верю. Мальчики, а вы что, все еще здесь?

«Мальчики», а именно хмурый, как обычно, медик и философски пожимающий плечами инженер переглянулись, но так и не нашли, что спросить или сказать. Не в первый раз их отправляют туда, неизвестно куда, так что можно уже и привыкнуть.

Глава 2

Вечер выдался теплым, но каким-то сумрачным. Осень окончательно вступила в свои права, и никакой высокой температурой этого было уже не изменить. Кирилл подходил к дому, старательно переступая и обходя лужи, привычно вслушиваясь в звуки засыпающего города. Было еще не слишком поздно, и с улицы раздавался равномерный шум машин, несущих своих многочисленных владельцев по домам, но здесь, во дворах, было непривычно тихо. Кому охота выходить в эту промозглую мерзость и блуждать в сумерках будто грустные привидения из малобюджетного ужастика? Так что развеселые компании сейчас или жмутся по подъездам или вообще свернули свою бурную деятельность до весны, а приличные люди уже давно дома, постарались закончить все свои дела на улице еще до темноты.

Из-за мусорного бака настороженно выглянула дворовая кошка, надменно оглядела жутковатого прохожего и с достоинством удалилась в сторону ближайшего дерева. Убегать она не рискнула, опасаясь разбудить в пришельце охотничий азарт, но и оставаться на месте тоже было страшно, так что пришлось сделать вид, что ей и вовсе все равно, что за страшные звери бродят тут вечерами. К тому же, зверь-то был уже знакомый, почти свой, до сих пор не проявлявший никакой агрессии. Но мало ли что?

Кирилл усмехнулся столь очевидному маневру местной помоечной жительницы и сочувственно обошел ее угодья по широкой дуге. С соседями лучше жить мирно.

Он уже сворачивал с тротуара к своему подъезду, когда какое-то смутное ощущение несоответствия, неправильности происходящего заставило замереть на месте, с усилием втягивая в себя уличные запахи.

У двери с недавно поставленным домофоном стоял паренек лет шестнадцати. Коренастый, среднего роста, самой незапоминающейся внешности, в джинсах и кожаной куртке, в тяжелых ботинках, не выходящих из такой вот маргинальной моды вот уже как лет сорок. Стоял он спокойно, даже расслабленно, опершись плечом о стенку и глядя куда-то мимо приближающегося Кирилла.

Но что-то было не так в этой крепкой фигуре, рассеянном взгляде и расслабленной позе. Что-то такое сквозило в воздухе, в незнакомом запахе, слишком ярком для обычного человека. Что-то одновременно смутно-близкое, и опасное, раздражающее, вызывающее глухой рык из самой глубины души светила медицины.

Стоять столбом было глупо. То, что парнишка ждал именно его — вещь очевидная, но ломить в бой не разобравшись, даже не поздоровавшись как-то… неприлично, что ли? Линда опять же не оценит такого героизма. А ее расстраивать отчего-то не хочется, хоть и забавно наблюдать, как она злится, сверкая глазами и поджимая губы, видимо сдерживая поток нецензурных выражений. Весьма занимательное зрелище.

Мужчина равнодушно прошествовал мимо источника опасности, открыл дверь и шагнул в кромешную темноту подъезда.

За спиной послышались шаги. Легкие и уверенные, слишком тихие для такого большого тела. Закрылась дверь, отсекая уличные звуки, раздался какой-то легкий шорох, резкий выдох и гулкий удар окованного металлом ботинка о перила.

Вот, собственно, и все, что могли услышать случайные свидетели, окажись таковые на лестничной клетке. Возможно, было бы на что посмотреть, стороннему наблюдателю в этот вечерний час, но лампочки были выключены одной экономной бабушкой с первого этажа, радеющей за государственное благосостояние, а сами участники разыгравшегося боевика с примесью мистического триллера разглядывать подробности настроены не были, хоть и видели в темноте немного лучше.

Кирилл только тяжко вздохнул, пробурчал себе под нос несколько простеньких ругательств и принялся затаскивать в лифт бесчувственное тело нежданного противника.

— Что там у тебя? — голос Линды был каким-то сонным, но уже весьма встревоженным, — ого! Ты где это взял?

— Оно само взялось.

— И теперь ты тянешь плененного врага в свое мрачное логово?

— Между прочим, оно не было бы таким мрачным, если бы ты не заставила меня купить эти жуткие синие занавески! — Кирилл прислонил юношу к стенке и зазвенел ключами, стараясь не поддаваться на провокации.

— Нормальные занавески, что тебе не нравится? Лучше на свой черный кожаный диван посмотри!

Линда встретила его в коридоре, нервно притопывая носком замшевой туфельки и заплетая в косу все еще мокрые волосы. Предлагать свою помощь в транспортировке тела она не спешила, так что оное было непочтительно сгружено прямо тут же, посреди прихожей и предусмотрительно увязано совершенно случайно нашедшейся в прихожей бельевой веревкой.

— Ты что, даже спишь в одежде и туфлях?

— Я вообще не сплю. Так что тут у тебя?

Линда закончила прическу и наклонилась над подающим слабые признаки жизни телом.

— Вот, сама смотри. Ох ты ж…!

Последний возглас, непроизвольно вырвавшийся у исследователя паранормальных явлений, относился к внезапной трансформации, начавшей происходить прямо у него перед носом.

Его неопознанный пленник внезапно будто начал плавиться, расплываться, перетекая из одной формы в другую, стремясь высвободиться из веревок. Сопровождалось все это жутковатым тоскливым не то воем не то стоном, навевая ассоциации с уже весьма высокобюджетным фильмом ужасов.

— Вот только этого и не хватало! — Не теряющая самообладание Линда резко хлопнула в ладоши над стремительно обрастающим шерстью ухом, — ночь на дворе, чего выть? Люди кругом спят.

Форменное безобразие мгновенно прекратилось. Перепуганный, но все еще злой пленник полубезумно сверкал глазами из-под всклокоченной шевелюры, и ни во что больше не превращался. Да и вообще не шевелился, даже дышал, казалось, через раз.

— Вот так это выглядит со стороны? — Кирилл прислонился к стене и задумчиво потер переносицу, — как-то… неприятно.

— Да брось, что за ханжество! Нормальный процесс организма. А чего это ты встал? Давай тащи его в комнату. Будем допрашивать! Или что там положено делать в таких случаях?

— Ага! В комнату! Чтобы он там мне ковер испортил?

— Как он его испортит-то?! Он же… А! Ты в этом смысле! — Девушка сделала шаг в сторону, пропуская хозяина квартиры, волочащего связанного гостя в комнату, — нет, друг мой, ты какой-то кровожадный. Ну, в конце-то концов, не обязательно же такие зверства устраивать. Ну, можно же как-то поговорить с человеком по душам.

Пленник не сопротивлялся, хотя пребывал уже во вполне ясном сознании. Мысли его бежали с бешенной скоростью, пытаясь осознать происходящее, но все без толку. Ему казалось, что он готов ко всему и знает, на что идет. Схватка с другим оборотнем не пугала его. Скорее наоборот, привлекала, как возможность по-настоящему проверить свои силы, понять, чего же на самом-то деле он стоит. Люди, слабые, потонувшие в своих страхах и мелких подленьких желаниях не могли считаться достойными противниками, и он давно ждал такого шанса.

Но этого юноша никак не ожидал. Да и как боец, не знавший до сих пор поражений, может предположить, что окажется даже не убитым, а позорно скрученным, словно баран, меньше чем за три секунды. И потом, когда он очнулся в незнакомом коридоре, связанный и сваленный кучей, как будто мешок с костями, и ярость захлестнула полностью, ломая тело и гася разум, его резко выдернули в реальность грубо и четко, и, что самое ужасное, совершенно непонятным образом. До сих пор, способа прервать трансформацию он не знал. Да и не слишком-то хотел знать.

И вообще, что за тварь такая смогла это проделать? Выглядит как человек. Пахнет… ничем не пахнет. То есть, витает в комнате какой-то запах, до боли знакомый, сладкий, но совершенно никак не соотносящийся с живым телом. Растительное что-то.

А послушать, что они говорят? Обсуждают, как карася, купленного на рынке. Тут его разделывать, или бумажку подстелить, и как потом запах рыбы от рук оттереть.

Это не пугало, даже не злило. Просто сбивало с толку своей неуместностью и какой-то отстраненной деловитостью.

Кроме того, нечто происходило сейчас между его несостоявшейся жертвой и этой странной теткой. Он не понимал, что именно, но было совершенно очевидно, что оба его пленителя сейчас больше заняты этой дурацкой беседой, чем предполагаемым «допросом».

— Кирилл, ты куда собрался? — Линда устроилась на подлокотнике дивана и теперь с любопытством наблюдала за метаниями хмурого подчиненного, — что там такое у тебя на кухне? Дыба?

— Тебе бы все веселиться! Сигареты у меня там. Нервничаю я.

— Вот и нервничай где-нибудь еще, а меня дымом травить нечего! Как думаешь, тебе сейчас безопасно на улицу выходить? Где наша машина?

— Машина в офисе, я пешком шел. А что? — Кирилл остановился в дверях, стараясь вникнуть в полет мысли начальства.

— Отвезем нашего нового дорогого друга туда. Не здесь же его держать. Так что, тебя можно отпустить или как?

Кирилл только пожал плечами. Вряд ли ему действительно что-то угрожало, да и вовсе не опасность была основой его сомнений. Уж больно не хотелось оставлять здесь этого парня. Вообще не хотелось выпускать его из поля зрения. К тому же, идея Линды остаться с ним настораживала. Что такое она задумала, что убирает с глаз самого хладнокровного из сотрудников?

— Да не съем я его! Что ты вообще такое про меня думаешь? Я, конечно, древний монстр, пришедший из самой бездны… или как там нынче модно говорить? Из потустороннего мира? Но ведь не настолько же. Давай, выдвигайся за машиной. Обещаю, что твой драгоценный… хммм… пленник останется в целости и сохранности, в своем уме и трезвой памяти.

Ответить было нечего, да и с чего бы. С чего это он должен защищать парня, который пытался его убить? Или не убить? Вообще-то обсудить намерения он не успел. Но не доброго вечера пожелать, это определенно.

Пусть даже парень этот — легенда мистики и фантастики, и он мечтал встретить такого едва ли не с самого рождения. Да и Линда, в самом деле, вовсе не зверь лютый. Она вообще не зверь.

Девушка молча дождалась, пока хлопнет входная дверь, грустно усмехнулась какой-то своей мысли и прямо посмотрела на связанного юношу, со всем возможным комфортом устроенного в глубоком кресле.

— Знаешь, это мое любимое кресло. Я в нем, наверное, недели три просидела, в общей сложности. Тебе удобно?

— Нормально. Ты кто?

— О, прости, я не представилась. Меня зовут Линда. А ты?

— Не важно.

Вообще-то, ей и в самом деле не было это важно. Да и не интересно вовсе. Но надо же с чего-то начинать.

— Юра. Да?

Парень вскинулся не то удивленно, не то даже испуганно.

— Я просто угадала. Рассказывай, зачем это ты напал на моего любимого сотрудника.

Вот сейчас взял и все рассказал! Да эта неизвестная тварь может его хоть на куски разрезать, а своих он не сдаст!

— Вот оно даже как. Значит, уже три года, как они тебя нашли и обучали. Чему обучали? Ого! Серьезная подготовка для дилетантов! А чего же это они так тобой рисковали, раз уж так ценят? Ах, не рисковали? Думали, все просто пройдет? Почему? Что они о нас знают? Почти ничего. Хорошо. Хотя и странно. Ах, они только недавно в России, еще не освоились. А где же до этого были? Франция. Прикольно, надо будет с тамошними коллегами связаться. А ты там как оказался? Ах, тебя похитили из родного дома три года назад и увезли на чужбину какие-то охотники за чудищами. И теперь ты на них работаешь? Это другие охотники? Что-то много их развелось в последнее время. На одну-то маленькую Францию. Эти не такие? А какие? Хорошие и понимающие? Все? Не все. Только один. Вот о нем подробнее. Как говоришь, его зовут. Как? Ну ладно, допустим. Рейвен, так Рейвен. Пошловато, правда, но для француза, пойдет. Они там все немного поэты на всю голову.

По мере этого безумного монолога глаза Линды разгорались все ярче, уже отбрасывая лазоревые блики на мебель, сладкий запах стал практически непереносимым. Он повис в комнате густым, почти видимым маревом, и, как показалось уже здорово перепуганному пленнику, проник не только в легкие, но и в каждую клетку тела. В голову, так точно. Под черепом разлилась тупая, ноющая боль, как будто несказанные слова разбухли и теперь старались проломить кости и выплеснуться наружу.

— Да ладно, не переживай так, — все вдруг прекратилось, даже боль утихла, хотя, казалось, что останется навсегда, — с кем не бывает. Когда-нибудь ты бы все равно встретил противника посильнее.

— Кто ты такая?

— Линда. Я же сказала, — девушка сладко потянулась, сбрасывая дремотное оцепенение транса, — исследователь паранормальных явлений. Вот сейчас отвезем тебя в наш офис, и будем исследовать. Ты уж прости, но отпустить я тебя пока не могу.

— Меня уже исследовали однажды, — оборотень передернулся, отгоняя воспоминания.

— Ну, у моих ребят методы погуманнее будут. Надеюсь. Вообще-то они у меня все — крутые профессионалы, но, не настолько же! Не переживай, ничего похожего не будет. Да и Кирилл не даст. Он уже морально готов тебя усыновить, по-моему. Эк его проняло, однако! Кофе хочешь?

— Хочу, — вокруг явно происходило какое-то сумасшествие, но, раз уж с ним пытались разговаривать, можно и подыграть ради приличия. Все равно сделать пока ничего не выходит.

Вернувшийся Кирилл застал вполне мирную картину. Его пленник, уже развязанный, но все еще донельзя мрачный сидел в кресле, вцепившись в чашку с кофе, а его дорогая начальница задумчиво расхаживала по комнате, рассеяно передвигая самые разные предметы, подчиняясь одной ей понятной логике. У женщин этот процесс именовался созданием уюта, но, по мнению счастливого хозяина квартиры, только привносил хаос в налаженный холостяцкий быт.

— Оставь в покое фотографию. Мне она тут нравится.

— А? Извини, это я задумалась просто. Кстати, мы тут решили, что ты прав. Занавески ужасные.

— Наконец-то. Ладно, пошли. Машина ждет.

Попытку сбежать пленник предпринял, едва перед компанией открылась дверь подъезда. Прыжок с крыльца вышел, что надо. Длинный, мощный, с явной претензией на мировой рекорд. Еще в воздухе парень собрался, сгруппировался, выбирая направление побега, но, до земли он уже не долетел. Бесчувственное тело неловко рухнуло на асфальт в каких-нибудь пяти сантиметрах от колес «газели».

Хмурый доктор только укоризненно покачал головой, посмотрел по сторонам, отыскивая случайных свидетелей, пожал плечами, обнаружив из таковых только уже знакомую кошку, и принялся запихивать поверженного врага в машину.

Линда тоже осмотрелась, грустно вздохнула, растворяя в вечернем сумраке оставшиеся дротики с транквилизатором, способным свалить с ног слона, поискала глазами безопасный (без луж) маршрут до машины, не нашла, еще раз грустно вздохнула и отправилась к дверце, не касаясь земли. Не самое приятное ощущение, но туфли подобраны явно не по погоде.

— И что мы будем с этим делать? — Кирилл мельком глянул в зеркало заднего вида на мирно спящего пленника.

— Изучать, наверное. Не знаю. Я, вроде бы, узнала все, что он мог сказать. Сильный мальчик. Пришлось здорово напрячься. Давно таких упрямцев не встречала.

— Каким образом?

— Хм… ну… а с чего это тебя заинтересовали мои методы? — Линда присмотрелась к сотруднику и улыбнулась, — не переживай. Я же сказала, что ничего ему не сделаю. Это просто чары. Они совершенно безвредные. И вообще, с каких это пор ты перестал мне верить?

— Да верю я тебе! — Кирилл фыркнул, стараясь разогнать непрошенную сентиментальность, — просто… не знаю. Переживаю вот. А вдруг, ему было больно? Что ты с ним сделала?

Линда грустно усмехнулась. Переживает. Конечно, еще бы не переживал. И не зря, кстати. Мальчик и правда в непростом положении. Заложник из него никудышный, пленник такой им не нужен, да и не военная они организация, объект для изучения весьма сомнительной ценности, а отпустить его глупо.

— Боли было совсем не много. Правда. Голова поболела несколько минут. Никак не больше трех. И вполне терпимо. Даже до мигрени не дотянуло. Испугался он, конечно, и растерялся. Но это не беда. Да и, в конце концов, нечего было нападать на ни в чем неповинных людей.

— Это да, — Кирилл въехал в ворота родного офиса и аккуратно припарковал машину, — ладно, Линда. Будем считать, что это у меня ни с того ни с сего отцовский инстинкт прорезался.

— Ты очарован им, это естественно. Позови охранников, и тащите этого героя в лабораторию. Там двери надежные. Я буду в кабинете. А ты или вернись домой или приходи ко мне думать.

— А скоро он проснется?

— Часа через три.

— Ладно.

Кирилл помахал рукой выглянувшим на звук подъезжающей машины охранникам, одновременно прикидывая, как бы половчее транспортировать бесчувственное тело в лабораторию. И не будет ли с его стороны совсем глупо выглядеть, если он не просто свалит его на предназначенную для антропоморфных образцов койку, но и укроет его каким-нибудь одеялом? Обычно, если кто-то из живых исследуемых оставался больше, чем на сутки, обустройством их быта занималась сама Линда, или, в последнее время, жалостливая Элеонора. Самому штатному доктору доставались в основном трупы или и вовсе фрагменты организмов, которым не требовалось не тепла ни уюта.

Охранники молча подхватили юношу под руки и совершенно равнодушно понесли внутрь. Если их и заинтересовало, с чего это начальство на ночь глядя тянет в свои жуткие застенки детей, то проявлять свою заинтересованность они никак не стали. Платили им здесь вовсе не за любопытство, а, скорее, за отсутствие такового. Молча отнесли, молча положили и молча удалились, не утруждая себя излишними душевными метаниями.

К счастью, чья-то добрая и явно женская рука оставила помещение весьма приспособленным к комфортной жизни. Подушка и одеяло обнаружились на вполне комфортной и намертво прикрученной к полу койке, так что позорного проявления сентиментальных чувств удалось счастливо избежать. А там, может, и вообще обойдется?

Он даже подумал было взять у спящего анализ крови, чтобы потом не сражаться с бодрствующим образцом, но передумал. Линда не приказывала, да и, судя по всему, не была заинтересована в исследовании. Пусть спит.

Линда сидела за столом Никиты и с интересом присматривалась к примостившейся в уголке кофеварке. Та фырчала, чихала, но выдавать заказанный напиток, кажется, не собиралась.

— О! Кирилл, я что-то не так сделала и теперь не могу разобраться.

Девушка так счастливо улыбнулась, будто всю жизни мечтала сломать какой-нибудь ценный прибор.

— И чему тогда ты так радуешься? Никита завтра увидит и его паралич разобьет от возмущения! Он эту кофеварку из Лондона заказывал.

— Да ну! Все обойдется, — от легкого потрясывания аппарат закашлялся, но лучше не стало, — ты же — гений медицины, вылечишь. А он — гений инженерной мысли. Выйдет из комы, да и починит. Ну правда, Кирилл, что я не так сделала?

— А мне откуда знать? — от неделикатного толчка аппарат последний раз истерически взревел и изверг из недр струю горячего напитка, — О! Заработало! Пойду, поищу еду.

— Не стоит. Вчера эта голодающая парочка, Никита с Нориэль, съели все, что было и грозились совершить набег на твои холодильники в морге. Так что, или попытайся извлечь себе кофе и мучайся от голода, или закажи что-нибудь. Или сходи в ближайшую кафешку.

— Пойду, у охранников бутерброд поклянчу. А ты сама не голодная?

— Нет. Не знаю… но бутерброд точно не хочу.

— Мне всегда казалось, — Кирилл остановился в дверях и с любопытством оглянулся на стремительно впадающее в задумчивость начальство, — что ты ешь только ради развлечения. А чем ты на самом деле питаешься?

— Я? Ну… да… всем подряд могу питаться. И человеческой едой в том числе. Просто мне ее действительно надо совсем немного. Организм у меня очень экономно расходует энергию. А что? Решил присоединиться к повальному изучению меня, устроенному нашими коллегами? Или они тебя подкупили, и ты теперь для них информацию добываешь?

— Вот еще! — Кирилл фыркнул, но расспросов не прекратил, — а чем еще?

— Питаюсь? Грунтовыми водами, солнечным светом.

— Как растения?

— Вроде того. Но не напрямую, немного иначе. Собственно, в крайнем случае, я даже от розетки могу заряжаться.

— Надо же! Столько лет с тобой знаком, а совсем тебя не знаю, — он вновь развернулся к выходу, — а нашего пленника мы будем кормить? Или заморим голодом?

Линда нахмурилась и резко пожала плечами, что было верным признаком раздражения.

— Послушай, кормящая мамаша, сходи-ка ты в магазин, принеси пользу обществу. Во-первых, проветришься и успокоишься, во-вторых, щенка своего покормишь, во-вторых коллеги будут благодарны. А то, я смотрю, ты всерьез вознамерился подозревать меня в бессердечии и спасать от нас сородича. Повторяю в последний раз. Я его не съем! Не покусаю и не покалечу. Не побью, не запугаю, не буду пытать и морить голодом. Но и грудью кормить я его тоже не собираюсь! Он, несмотря на малолетний возраст, — боец и наш враг. И он уже убивал. Сейчас ты в нем видишь себя, только сбившегося с праведного пути, и нуждающегося во внимании и понимании. Но это не так. И когда присмотришься, ты это поймешь сам. Мне правда жаль, Кирилл, но этот мальчик попытается загрызть тебя при первом же удобном случае. Спасать эту заблудшую душу, что, как я вижу, ты собираешься делать не смотря ни на что, нужно долго. И это будет трудно и болезненно, прежде всего, для тебя самого. Да и для него тоже, разумеется. И результат весьма гадательный.

— Так что? Не пытаться?

— Конечно, пытаться. Мальчика жаль, да и ты не умеешь отступать. Просто учитывай все сложности. И, ради чего-нибудь святого, перестань дергаться. Никогда тебя таким не видела.

— А я таким никогда и не был, — смущенный сотрудник заглянул в глаза гневной начальнице, — извини. Я все понял. Пойду, и правда, схожу в магазин. Что купить-то?

— Не знаю. Реши сам. Главное, шоколадного мороженого побольше. Если окажется, что кофеварку я все-таки сломала, это единственное, что сможет удержать Никиту от попытки смертоубийства.

Кирилл кивнул и вышел, наконец, из кабинета, размышляя на ходу, что бы такого купить, что смогло бы удержать от попытки смертоубийства саму Линду. На ум приходила то минеральная вода, то подкормка для цветов, что его, конечно, веселило, но к разгадке никак не приближало.

Проснуться было непросто. Сон не отпускал, давил на голову, не давал открыть глаза и пошевелиться. Но выбраться из его лап было просто необходимо. Даже во сне Юрий помнил острое чувство ярости и бессилия, когда его, уже почти сбежавшего, вдруг обожгла резкая, но милосердно-короткая боль, мир перед глазами поплыл, а вот лужа на асфальте, напротив приблизилась настолько, что он смог рассмотреть ее во всех подробностях. И, даже во сне, он все стремился вырваться и сбежать. Это как минимум. А желательно еще вернуться и отомстить. Продумать все получше и отомстить. Не может же быть, чтобы не было никакого способа!

Веки, наконец, подчинились и глаза открылись. Юноша сел на кровати и осмотрелся.

Маленькая комната. Кровать и больше ничего. Вместо одной из стен — стекло. За стеклом — лаборатория. Большая. Богатая. Ему уже приходилось бывать в таких, и желания оказаться там снова не возникало. Помещение без окон, должно быть, подвальное. Практически весь свет погашен. Только одна тусклая лампа в самом углу, но для его глаз света достаточно. А в противоположном, дальнем от лампы углу, за компьютерным столом сидит в кресле его цель. Сидит и смотрит прямо на него. Оценивающе, спокойно, почти равнодушно, без тени злорадства или любопытства. Просто задумчиво.

— Проснулся? — голос прозвучал из динамиков откуда-то под потолком. Толстое стекло глушило любой звук.

Юноша не ответил. И так ведь очевидно, что проснулся.

— Как себя чувствуешь?

В ответ только пожатие плеч. Говорить пленник явно не был настроен. Сжался пружиной, осматривался, настороженно и внимательно, не пропуская ни одной детали, запоминал все, что может оказаться полезным, для будущего плана побега. Или захвата власти в отдельно взятой лаборатории. Вполне может оказаться, что уже знакомые ему существа не будут следить за ним каждую минуту, а остальные обитатели этого места не настолько достойные противники.

— Как тебя зовут? — зачем ему потребовалась эта информация, он и сам не знал. Видимо, просто любопытно стало. Как-никак родственники в каком-то смысле.

— Кирилл. Это моя лаборатория. Я здесь медик.

— Ты?! — оборотень хмыкнул, — зачем тебе понадобилась медицина? Это работа для слабаков и трусов. Для тех, кто не умеет драться.

— Драться я тоже умею. Это быстро надоедает.

— А эта твоя хозяйка? Линда? Как ей удалось тебя так выдрессировать?

Видимо, разозлить собеседника представлялось юноше умным ходом. Кирилл не стал пытаться угадать, для чего ему это понадобилось. Просто порадовался, что мальчишка все же разговаривает с ним. Для начала это было неплохо.

— У меня нет хозяев.

— Да ну? А что ж это у вас? Бескорыстная дружба? Любовь?

— Она руководит организацией, в которой я работаю.

— Да ну! Заливай больше! А то я не видел, как вы ворковали.

— Взрослые люди, — Кириллу стало смешно, — часто так общаются с коллегами. А теперь скажи, ты есть хочешь?

— Нет.

— Зря. Ты, конечно, в жутких застенках и настроение должно быть соответствующее, но на голодный желудок ты драться не сможешь. А без драки не сбежишь.

— А тебе-то что? Радуйся! — этот бессмысленный разговор раздражал его.

— Нет ничего радостного в бессмысленном унижении и страданиях. Ты достойно дрался. И достойно проиграл.

— А наешь что, — Юрий вдруг вскочил с кровати и одним прыжком оказался у самого стекла, — если я такой замечательный, отпусти меня! Я не стану на тебя нападать. Просто уйду.

Кирилл грустно рассмеялся. Совсем тихо и необидно, но мальчик зло зарычал и ударил кулаком по разделяющей их преграде.

— Осторожнее. Стекло пуленепробиваемое. Руку поранишь. И если мне тебя еще и лечить придется, будет еще унизительнее.

Мальчишка отошел на пару шагов и ударил уже всем телом, не то пытаясь проверить преграду на прочность, не то стремясь дать выход своей ярости. Раз, другой, на третий он все же опомнился, остановился, чувствуя боль от ушибов, и вернулся на кровать.

— Ты не знаешь, с кем связался. Кем бы твоя Линда ни была, она ничто по сравнению с тем, кто меня послал.

— Такой крутой мужик?

— Круче, чем ты можешь представить.

— И он придет и освободит тебя?

Мальчик резко втянул в себя воздух. Почти всхлипнул. Придет ли его покровитель спасать бездарно погоревшего убийцу, он не знал. Но очень в этом сомневался. Зачем такой нужен? Разве что, это случайно выйдет, когда Рейвен придет и разнесет тут все.

— Извини, я спросил не подумав, — Кирилл встал и передвинул кресло вплотную к стеклу. Разговор не клеился, да и что тут внятного скажешь или спросишь? — я никогда раньше не видел оборотней. Ну, кроме как в зеркале, конечно. А ты?

— И я, — ему в самом деле было интересно посмотреть на собрата, особенно после того, как видел его в драке, — ты природный? Или тебя твоя Линда вывела?

— Природный. Линда случайно меня нашла, когда мне было лет, примерно как тебе.

— И что было? Она тебя тоже изучала?

— Она? Да ну, что ты! Линда знала обо мне гораздо больше меня. Это я себя изучал. А она рассказывала. Объясняла. Учила себя контролировать.

— И как? Научила?

— Как видишь. Научила. А то поначалу всяко случалось.

— А Рейвен говорит, что контролировать зверя бесполезно и не нужно. В этом вся моя сила.

— Занятная теория.

Кирилл хотел было добавить, что это Юрий со своим зверем сидят сейчас за стеклом, как в вольере зоопарка, но не стал. Только еще одной вспышки ярости не хватало. Расшибется ведь!

— Это не теория! Это так и есть.

— Возможно. Не знаю.

— Значит, она научила тебя контролировать зверя, и теперь ты на нее работаешь?

— Ага. Работаю. Интересно и платят хорошо. А ты?

— Рейвен дает мне все, что нужно.

— Как на счет какого-нибудь образования? Ты ходишь в школу или что-нибудь в таком духе?

— Только этого мне не хватало! Он учит меня драться! Что еще надо?!

— Понятно, — Кирилл кивнул и про себя сделал заметку, что если придется с этим Рейвеном драться, то надо будет ему все перья выщипать за такое.

— А ты, значит ученый.

— Ага. Я вообще способный.

— Поэтому твоя Линда с тобой возится? Или ты ей еще что продемонстрировал? Ну там… из особых способностей?

— Опять двадцать пять! Да что ж у тебя за озабоченность такая? Возраст, конечно, обязывает, но ты уж как-то контролируй свои гормоны! — Кирилл снова усмехнулся, — все было чинно и пристойно.

— Это как же?

Кирилл на секунду задумался. В истории их знакомства не было ничего секретного. А мальчишке не помешает узнать, что кроме его трагической истории жизни, полной страха, злости и презрения, бывают и вполне благополучные варианты. Может, осознает что. А если и нет, жалко ему что ли?

— Как в сказке. Новогодней.

— Ну, рассказывай! Послушаю твою сказку, — мальчик попытался скрыть любопытство, но вышло не очень.

Как он тогда добрался до своей постели, Кирилл не помнил. Он очнулся ранним утром, ощутив на коже почти обжигающую свежесть из распахнутого настежь окна. Все тело болело, ломило, будто он всю ночь провел в недрах бетономешалки.

Состояние привычное и ненавистное.

Боль еще полбеды, но вот этот провал в памяти, после которого еще долго прислушиваешься к каждому голосу с улицы, боясь услышать перепуганный вопль или горький плач по покойнику.

До сих пор, правда, обходилось. Перепуганные алкаши, которых утром нашли в овраге с сильного похмелья, не в счет. Этих не жалко, да и не поверит им никто. С крепкого деревенского самогона не только оборотни примерещатся!

Но ведь когда-нибудь зверь внутри окончательно возьмет верх и начнет убивать. Когда-нибудь. Или сегодня ночью? Пока, вроде тихо все…

Дыхание послышалось совсем рядом, с края кровати, заставило удивленно распахнуть глаза и судорожно отодвинуться к стене, одновременно натягивая на себя одеяло. Неужели, ко всем бедам он еще и не в своей постели?!

Да нет, комната его, привычная и знакомая, никаких изменений за ночь не произошло. Кроме девушки, сидящей на его постели скрестив ноги и внимательно на него глядевшей.

Все еще полудремлющая память, наконец, потрудилась объяснить, что девушка эта — новая квартирантка его тетки, приехавшая на новогодние праздники в деревенскую глушь отдохнуть от столичной суеты.

— Доброе утро!

Ее голос прозвучал легко и приветливо, наводя на мысль, что забыл Кирилл не только мистические приключения в звериной шкуре. Да нет, что за ерунда в голову лезет! Когда бы он успел?!

— Что ты тут делаешь?

— Сижу. Я ведь обещала. О! Ты же ничего не помнишь, наверное? Ну да ничего, с этим мы разберемся. Иди-ка сюда.

Она протянула к нему руки, но юноша отшатнулся, вжался в стену, совершенно не понимая как реагировать на подобное самоуправство. До сих пор никаких женщин в его постели не бывало, к тому же, несла гостья какой-то бред, и чего от нее ждать было непонятно.

— Что тебе надо?!

— Да брось. Ничего такого особенно непристойного я с тобой не совершу. Верь мне! Ложись.

Гостья дотянулась-таки до его плеч и, практически силой, уложила юношу на живот. Сама же бесцеремонно и как-то деловито залезла верхом и принялась разминать изломанные трансформацией мышцы.

Под ее руками Кирилл расслабился, продолжая недоумевать, и вдруг вспомнил.

Обычная пелена, окутывающая память о времени, проведенном им в волчьей шкуре, рассеялась, отступила, показав четкие и жуткие картины.

Спящая деревня, зимний лес, снег, слишком близко, у самых глаз, звуки и запахи, недоступные в обычной жизни. И столько силы! Яростной, не рассуждающей силы, злости и голода. Едва сдерживаемых слабыми, но пока нерушимыми запретами. Не убивать человека. Вообще на глаза людям не показываться! Почему? Так надо. Жизненно необходимо!

И вдруг, будто кусочек другого мира, девичья фигура в тонком кашемировом пальто и в сапогах на высоком каблуке. Длинные волосы обрамляют бледное лицо, стекают по плечам медовой волной, подсвечивают фигуру, сверкают инеем в лунном свете.

И запах стоит на поляне невозможный для зимы. Сладкий, тяжелый, заставляющий вдыхать все глубже и глубже.

Шерсть на загривке встала дыбом. Перед ним была добыча. Запретная, но все равно очень привлекательная.

— Привет! — девушка сделала пару шагов по направлению к нему, не выказывая никаких признаков страха, — погулять вышел? Это правильно. Ночь сегодня чудесная.

— Грррррр.

Но нападать совершенно расхотелось. Что-то не так было с этой добычей. Глаза видели человека, уши слышали человеческую речь, но человеком не пахло. И вообще ничем съедобным не пахло.

— Да брось, я же вижу, что ты меня понимаешь.

Это тоже было открытием. Раньше он как-то не задумывался, что может понимать человеческую речь. И сразу стало понятно, почему есть людей нельзя. Он из их стаи. Он — человек, пусть и на четырех лапах. Странная мысль. Но приятная.

— Так, от чего это ты меня отвлек? Ах, да…

Девушка повернулась спиной к донельзя удивленному волку и отправилась на другой край поляны, где среди еловых лап уютно расположился какой-то мерно жужжащий прибор.

Кирилл последовал было за ней, но там, где прошли каблучки-шпильки, едва примяв снег, волчьи лапы наглухо завязли в сугробе.

Кирилл отступил назад, на тропинку, присел, и удивленно тявкнул. Звук вышел совершенно несолидный, больше подходящий дворовой шавке, чем ужасу из ночной мглы.

— Ну что ты скулишь? Обойди под деревьями, там нет сугробов.

Совет оказался дельным, и уже через несколько минут, оборотень смог увидеть некое гротескное подобие новогодней елки.

«Игрушки», висящие на ней самыми немыслимыми образами жужжали, попискивали, перемигивались зелеными лампочками и посылали сигналы по проводам на ноутбук, скромно стоящий на раскладном стульчике и совершенно игнорирующий отсутствие электричества, холод и падающие на него снежинки.

Каким именно образом все это попало в заметенную зимой лесную глушь, оставалось неизвестным. Как и секрет передвижения поверх сугробов хозяйки всей этой сюрреалистической научно-технической революции.

— Ты сам-то ничего не чувствуешь? А то приборы какую-то ерунду показывают.

— Грррр

— Мда. Смурной ты какой-то. Ну, не нравится тебе думать по-человечески, так отойди от меня подальше. Метров на триста. Там опять все будет как обычно.

Кирилл растерянно помотал головой, но ничего путного все равно не понял. Действительно, его состояние сейчас здорово отличалась от обычного звериного полузабытья-полубезумия, в которое он погружался, стоило только луне набрать силу. Он понимал человеческую речь и даже мог думать сам, он удивлялся нелепости открывшейся картины и не было совершенно никакой необходимости сдерживать ярость-голод, стоя рядом с другим существом.

Существо, кстати, тоже не особенно увлеклось взаимодействием. Смутно знакомая девушка отвернулась спиной, вглядываясь попеременно то вглубь леса, то в монитор, и время от времени щелкала клавишами.

Никаких объяснений ошарашенному оборотню не предлагалось, а собственных идей по поводу происходящего у него не было, так что оставалось только перемениться с лапы на лапу и ожидать, пока девушка окончит свои загадочные действия и обратит на него более пристальное внимание.

Тем временем, барышня и не думала останавливаться. Казалось, ее непонятные действия увлекают ее все больше и больше, и она останется здесь до самой весны.

Где же он все-таки видел эту красотку? Ведь совсем недавно видел!

Воспоминания о человеческой жизни, обычно вообще скрытые, сейчас напоминали туманную жижу, где факты сливались с мыслями и чувствами, и припоминанию почти не подавались.

Кто-то что-то говорил. Пахло странно. Да! Пахло стиральным порошком. Тетя стирала, сам он Кирилл, только на двух ногах смотрел телевизор. Что-то интересное. Но вот что?

И в этот момент в дверь постучали. Кирилл открыл, и вошла она. Тетя предупреждала, что договорилась пустить квартирантку. Она часто сдавала комнату отдыхающим из города, но летом. А эта зимой приехала. На новый год. За неделю до нового года. Видимо, на работу ходить ей не нужно. И как она только добралась сюда? Машины слышно не было. И чемодан этот на колесиках. Как он по заснеженной дорожке прошел?

Линда! Ну, конечно, Линда ее зовут!

И что с того? Что это объясняет?

Тем временем, гостья получила, кажется, какой-то результат. Она удовлетворенно хмыкнула, пощелкала клавишами и достала из кармана пальто телефон. Еще одно диво из фильмов про богатую западную жизнь. И как он работает без проводов?

— Ну что, я, кажется, разобралась. Получаете данные? Ну и? — Линда замолчала, очевидно ожидая пока неведомый собеседник разберется с ее посланием, — да, думаю, это все, что можно здесь получить. Гений? А, да, я — гений. Но Вы бы лучше мне помощника какого толкового выделили. Что? Где? А, ну да, фоновая радиация. Правда, здорово? Спасибо! Спасибо Ваше мне чемодан таскать не будет! Ладно-ладно, тогда хотя бы пару выходных можно? Ну, и на том спасибо! И Вас с наступающим! Да, отчет вышлю завтра. Ближе к вечеру. До свиданья.

Демонтаж фантастических новогодних украшений занял примерно с полчаса. Линда уверенно отключала их и аккуратно складывала в уже знакомый оборотню чемодан повышенной проходимости.

— Ну что, скоро утро, пойдешь домой или еще побегаешь? Погода хорошая сегодня.

Но бегать он не собирался. Добровольно отдать вновь обретенную способность свободно мыслить было выше его сил.

Какая разница, что за неведомое чудище стояло сейчас перед ним, отражая лунный свет зелеными глазами? Если рядом с ней больше не будет безумия, он ни на шаг от нее не отойдет!

— Вот только давай без патетики! Не знаю, что ты там сейчас такое подумал, но все гораздо проще. Ты это и без меня сможешь со временем. Так что, домой? Давно я по лесу не гуляла, да еще в компании!

Прогулка вышла что надо. Долгая, легкая и совершенно безмолвная. То есть, у Кирилла было множество вопросов, но вот как задать их волчьей пастью? Пришлось ждать, подстраиваться под медленный человеческий шаг и ждать, пока луна отпустит его тело из своих цепких лучей.

— Ну вот. А теперь, спать. Утро вечера мудренее, а вечер у меня удался, не то слово.

Линда направилась было к входу в свою комнату, но Кирилл проскользнул вперед, закрывая путь и сам удивляясь собственной прыти. Но расстаться с ней сейчас, до рассвета, чтобы снова оказаться запертым в разуме волка?! Ни за что!

— Да я же буду совсем близко! И рассвет скоро. Ну, ладно-ладно, пошли к тебе. Но, если твоя тетя нас увидит, сам ей будешь объяснять, что я там делала и куда катится современная молодежь! И как мне не стыдно, взрослой женщине тоже!

Рассвет наступил уже через полчаса, привычно разломав его тело на тысячи частей и собрав их в новом порядке. Вновь обретя руки, он потянулся к ней, желая убедиться, что это не галлюцинация, не видение. Его пальцы сомкнулись на тонком запястье, он почувствовал, как бьется пульс, услышал совсем близко ее дыхание и потерял сознание, провалившись в тяжелый сон без сновидений.

— Романтичная история, — мальчишка вновь наполнился презрением.

— Да уж, — Кирилл весело хмыкнул, — хоть кино снимай. Ладно. Или ешь или спи. Я пойду.

— Иди. Ничего я от тебя не хочу.

— Линда права. Упрямый ты. Пойду.

Мужчина встал, педантично вернул кресло на место и направился к выходу.

— Кстати, пока ты не убился тут об стенку, посмотри вон туда, — он махнул рукой куда-то под потолок, — видишь камеру? Вот. Я слежу. Будешь заниматься ерундой, привяжу к кровати. Доброй ночи.

На этот раз мальчишка не зарычал. Только оскалился, что Кириллу показалось добрым знаком.

Линда сидела за монитором и разглядывала хмурого оборотня. Что-то такое ее тревожило в нем. Она еще тогда это почувствовала в квартире Кирилла, но опознанию это чувство пока не поддавалось. Было в нем что-то. Не в нем самом, а как будто на нем. Витало вокруг, как едва уловимый запах. Знакомый запах, но давно забытый. Опасный запах.

Девушка решила, что изучать подопытный экземпляр все же придется. По крайней мере, до тех пор, пока она не поймет, что же ее так тревожит. Утром, когда придут ее сотрудники, она выслушает их отчеты и натравит на оборотня. Они умные! Вместе должны разобраться.

Размышления прервали едва слышные шаги за спиной.

— Ну что, Макаренко? Как оцениваешь свой первый педагогический опыт?

— Сама ты, Макаренко! — Кирилл плюхнулся на диван, — подсматривать неприлично!

— Я не подсматривала, я наблюдала. Метод исследования такой, чтоб ты знал.

— Ладно. И какие выводы?

— Маленький упырь.

— Это да. А чего ты такая хмурая?

— Я не хмурая. Я просто кое-что не понимаю. И это меня расстраивает. Скажи, а ты ведь намного сильнее его? Не в драке, а вообще? Сможешь дотащить до стола и там зафиксировать? Чтобы не дергался?

— Линда?! Ты чего?! Кто мне тут пару часов назад обещал, что пыток не будет?!

— Не будет, — девушка подошла к дивану и села рядом, заглянула в глаза, — правда. Но мне нужно будет кое-что узнать. Можно усыпить и спящего осмотреть, но, если он поймет, что с ним что-то делали в бессознательном состоянии, невесть что ведь подумает! Кирилл, я все понимаю, но это важно.

— Послушай, я в любом случае сделаю все, что ты скажешь. Если надо, я его живьем вскрою. Да я и себя живьем вскрою, если надо! Но причина должна быть веская. Мне не надо, чтобы ты мне объясняла. Просто скажи, ты точно уверена?

— Душа моя! Если я затею что-нибудь настолько жуткое, я буду не просто уверена, что без этого нельзя, но и буду уверена, что мир рухнет без этого. Но сейчас речь только о том, чтобы парень спокойно полежал на столе и не мешал нам его изучать. Не больно. Не инвазивно. Ну, может, кровь возьмем. Да и то, скорее всего, не понадобится. Да, унизительно. И страшно. Но в остальном безопасно. Послушай, это же не первый наш живой материал. Вот скажи, когда это я такие ужасы устраивала? Ты же давно со мной работаешь. Я даже неразумных магических зверушек не обижаю, а уж разумных существ, тем более!

— Ну… у нас не так уж много было здесь живых подопытных. Чаще всего, это люди, попавшие под какое-нибудь воздействие. С ними проще. Вылечил и выпустил! Ой! Линда, ты чего!?

В первый момент он не успел среагировать на бросок внезапно рехнувшейся начальницы, за что получил весьма болезненный укус в плечо. А вот ее кисти, с мгновенно отросшими, острыми, как бритва когтями, он успел перехватить. Начальница еще раз чувствительно прикусила его, на этот раз кисть, и затихла в его руках, прижатая к дивану весом ничего не понимающего мужчины.

— Извини, — голос ее стал хриплым, — просто не нашла, что умного сказать в ответ. Ты ведь так меня себе представляешь? Злобной кусачей нечистью.

— Нет, конечно! — как ни странно, он даже на секунду не предположил, что девушка всерьез. Удивился, растерялся, но ни на мгновенье не испугался, — понял я все, понял. Зачем же кусаться?

— Для наглядности. Чтоб уж точно продемонстрировать абсурдность твоих сомнений.

Очевидно, отпускать ее Кирилл не собирался и Линда окончательно расслабилась.

— У меня же синяки будут! Что я завтра ребятам скажу?

— Зная тебя, — девушка развеселилась еще сильнее, — могу предположить, что ничего не скажешь. Хмурый ты у меня и нелюдимый.

— Да, я такой.

Не смотря на всю глупость ситуации, обстановка начала навевать оборотню совсем не профессиональные мысли. В кабинете было темно, только монитор светился. Девушка лежала ни спине, надежно удерживаемая и даже не пыталась освободиться. Хотя могла бы сделать это легко. Уж он-то знал, насколько крепкой может быть эта хрупкая с виду барышня. Да и просто исчезнуть ей не составляло труда. Но она лежала.

Кириллу вдруг отчаянно захотелось ее поцеловать.

Он заглянул в ее лицо.

Ожидание и любопытство. Девушка как всегда была в курсе его переживаний и теперь ждала, куда же они его заведут.

Знать бы, чего она сама хочет.

— Линда.

— А?

— Сколько тебе лет?

Она рассмеялась. Легко и мелодично. Зеленые глаза вдруг снова стали небесно-голубыми.

— Больше, чем ты можешь себе представить. Больше, чем имеет смысл считать.

— Ты бессмертна?

— Нет. Просто меня сложно убить.

— В мире есть еще существа, вроде тебя?

— Есть. В мире вообще полно разных чудес.

Она начала растворяться в воздухе. На этот раз медленно и плавно. Истончилась, растеклась туманом, стекла с дивана и вновь сконденсировалась уже в кресле Никиты.

Он на мгновенье опустил лицо на диванную подушку, ныряя в волны сладкого запаха, мысленно поставил себе пару неутешительных диагнозов и сел ровно, стараясь не смотреть на начальство.

— Ладно. Ложись уже спать, завтра предстоит играть в злобного фашиста-ученого. Выспись.

И она исчезла, попросту растворившись в темноте без всяких дополнительных эффектов.

Разбудили его голоса коллег. Как уж им удалось подкрасться к чутко спящему оборотню, осталось неизвестным. Видимо, он настолько привык к их присутствию, что перестал реагировать. Было утро, и звуки были самые стандартные утренние. Шкварчала Никитина кофеварка, видимо, все-таки сумевшая пережить взаимодействие с Линдой, щелкал клавиатурой Бронюс, Линда отстукивала бодрый ритм ногтями по столу, живо напоминая несчастному сотруднику о вчерашних трансформациях. Элеонора что-то вещала преувеличенно-серьезным тоном, как всегда, когда шутила.

Кирилл прислушался, не открывая глаз и пожалел, что все же проснулся. Похоже, коллеги строили различные гипотезы происхождения синяков с явными отпечатками зубов. Хорошо еще, что ребята в силу специфики образования не могли точно определить, что зубы принадлежали человеку! Хотя, такая идея отчего-то была у них самой популярной. Ну что стоило вчера рубашку одеть? Нет, в футболке уснул. И теперь, лежащие поверх одеяла руки выставлены на всеобщее обозрение.

— Я что, проспал? Сколько время?

— Пятнадцать минут десятого. А ты в курсе, что во сне тебя искусала бабйка?

— Искусал. Бабйка — мужского рода, — Кирилл встал и потянулся, стараясь расправить затекшие мышцы. Неудобный все-таки диван у них в офисе, — пойду в душ. Кто-нибудь, сделайте мне кофе!

— Уже! — Никита протянул ему чашку, — расскажи про бабайку! Он пытался пить твою кровь, а ты защищался и подставлял невкусные руки?

Кирилл несколько секунд колебался с направлением движения. С одной стороны, сейчас было бы здорово спастись позорным бегством от любопытных коллег, а с другой стороны, кофе остынет. Рассудив, что душ никуда не денется, проспавший сотрудник отошел подальше от любопытных взглядов, сотворил самое хмурое выражение лица, на которое был способен, прислонился спиной к прохладной стене и отхлебнул из чашки.

Однако, унять исследовательский пыл таким нехитрым маневром не удалось.

— В твоем любимом сериале, Никита, — Бронюс включился в беседу, не давая исчерпаться такой интересной теме, — были такие злобные инопланетяне… клингоны. Кажется, их брачные ритуалы включают в себя что-то подобное.

— Они не злобные! Они воинственные! Точно, у них как раз принято покусать друг друга перед… эм… брачными играми. Кирилл?!

— Да пошли вы!

Под заливистый смех Линды злобный оборотень допил кофе одним глотком и удалился в душ, мечтая встретить по дороге какого-нибудь монстра, которого не жалко. Или грабителя. Шпиона. Террориста. Авангард вторжения вражеской армии на худой конец!

— Что это с ним? — Элеонора посмотрела вслед удаляющемся засоне и обернулась за разъяснениями к едва отсмеявшейся Линде, — мы его обидели?

— Да нет, что ты. Просто не выспался, вот и хмурый.

— Так он всегда хмурый! Но сейчас что-то не так. И руки покусанные.

Линда снова весело хихикнула.

— Про укусы я вам ничего не скажу, сам расскажет, если захочет. Это к делу не относится. А в остальном… у нас тут происшествие одно было вечером, — слушатели немедленно посерьезнели, — на нашего мирного доктора опять напали. На этот раз отважный герой одержал блестящую победу. Поверженного врага я уже допросила, это он сейчас у нас в лаборатории пытается проковырять стекло. Упорный юноша. Сейчас Кирилл вернется, посмотрим, кто что за вчера наработал и пойдем его исследовать.

— А там есть, что исследовать? — Никита всмотрелся в монитор, стараясь рассмотреть что-нибудь необычное.

— Ага. Но я вам радости открытий портить не буду. Сами разберетесь.

— Я его боюсь! — Нориэль только мельком глянула в монитор через Никитино плечо и тут же отвела взгляд, — жуткий тип.

— Господа, сначала ваши результаты. Остальное потом. Вон, и Кирилл вернулся.

Хмурый доктор появился на пороге, убедился, что тема его неординарных травм уже закрыта и потребовал еще кофе.

Никита возмутился было наглостью коллеги, но сердце его смягчилось, при виде только что вымытой чашки, принесенной Кириллом с собой.

— Ладно, так уж и быть. Если еще кто-нибудь хочет, скажите сейчас! Мне потом лень будет.

Но желающих, как ни странно, не оказалось и все же пришлось приступать к работе.

Затеянное Линдой экспресс-исследование деятельности подозрительной клиники дало немало самых разных результатов, однако, полезных всего ничего. В операции Элеоноре отказали, сославшись на что-то эфемерное и невнятное. Значит, все же что-то заподозрили. Раздобытый Кириллом биологический материал принес множество крайне интересных открытий, но к цели особенно не приближал.

Было во всем этом многообразии самых разных экспериментов с живыми организмами нечто общее. Следы воздействия некого катализатора, чего-то, что помогало эскулапам проделывать с органикой невообразимые штуки.

Кое-что смог про этот загадочный катализатор узнать Никита. Он предположил, что на материал воздействовали неким полем, в присутствии которого, он становился более пластичным и подвижным. А так же, более живучим. Определить точно характеристики этого поля ему не удалось, из-за ничтожного количества образцов, но некоторые подтверждения своей гипотезе все же обнаружил.

С каждым произнесенным подчиненными словом Линда мрачнела. Вскоре, мрачностью образа она перегнала Кирилла, а к моменту, когда все доклады закончились, и все присутствующие обернулись к ней, ожидая каких-нибудь указаний, девушка казалась почти испуганной.

— Ты что-то поняла, да? — младшая сотрудница уловила ее тревогу и поспешила прояснить ситуацию.

— Возможно, — Линда задумчиво покачала головой, будто надеясь проснуться, — Кирилл. Пошли. И остальные тоже. Будем искать Никитино волшебное поле. Кажется, у нас есть образец покрупнее. Воздействие на него, думаю, было ненаправленным, но, надеюсь, достаточно длительным, чтобы мы смогли заметить последствия, а уже по ним предположить причины.

Пленник сидел прямо на полу и пытался взглядом уничтожить прозрачную стену. По крайней мере, это так выглядело.

Сохранить достоинство при виде такого количества посетителей ему удалось с трудом. Их намерения были более чем понятны. И так же ясно было, что ничем хорошим ему это не светит. Вот они одевают халаты, подключают и проверяют какие-то приборы. Кивают друг другу и почти синхронно оборачиваются к начальнице.

Та сосредоточена. От вчерашней философской задумчивости не осталось и следа. На лице жесткое, холодное выражение. Остальные слегка недоумевают, но молчат. Сородич спокоен и сосредоточен подстать своей начальнице. Ждет сигнала, подпирая дверь. У него, очевидно, все готово.

Юноша обреченно осмотрел эту картину и пообещал себе, что живым не дастся. Обычные осмотры и замеры, конечно, унизительны, но не смертельны. А вот когда дойдет до тестов на болевую чувствительность и чувствительность к различным воздействиям, лучше умереть. Он понимал, что так просто его не отпустят. Усыпят снова, свяжут и сделаю все, что захотят. Даже перейти в волчье обличие не удается под взглядом этой Линды! Но все же, он знал, что сделает все, что сможет.

Смог он немного. Кирилл умело и быстро скрутил его, выволок из «аквариума», оттащил к столу, оборудованному ремнями, как в кино про психушку, и удерживал, пока бесстрашная девушка туго затянула ремни на руках, ногах, голове и талии.

Он кричал, рычал и бился всем телом, но те спокойно продолжали свое дело, уговаривая его успокоиться и обещая не делать ему ничего плохого. Он не слушал. Да и что такого нового они ему могут сказать? В конце концов, осознав, что сопротивляться бессмысленно, мальчик затих и закрыл глаза. Оставалось ждать. Терпеть и ждать. Вдруг подвернется момент сбежать. Вдруг ослабнут ремни, вдруг эти двое отвернутся? Остальных в расчёт можно не принимать. Мужчины отводят глаза, сосредоточенно настраивают приборы, стараясь не смотреть на пациента, девушка и вовсе, кажется, тихо плачет в углу, как можно дальше от происходящего.

— Послушай, — сородич сжимает его плечо, и прикосновение заставляет вздрогнуть, так сильно ожидание боли, — это займет всего несколько минут. Это не больно. Просто не шевелись и все закончится хорошо.

Голос у него спокойный, усыпляющий. Ему даже хочется поверить. Но верить такому глупо. Да и какой в этом смысл? Сейчас Юрий сам выяснит, будет больно или не будет.

— Никита, ты готов? Остальные? Тогда начинайте.

Глаза Линды сияют лазоревыми огнями, такими яркими, что отбрасывают блики на стены и пол. Сейчас в ней нет ничего человеческого, но ученые уже такое видели. И даже всячески изучали это ее состояние, и пугает оно только объект их пристального внимания.

— Элеонора, иди-ка сюда. Будешь смотреть со мной.

Девушка испуганно вздрагивает, но тут же выбирается из своего угла, подходит к начальнице, замирая от любопытства и ожидания чудес. Та заходит к ней за спину, прижимается губами к затылку, благо рост позволяет, и кладет ладони на глаза ученицы.

— Продолжай смотреть. Как будто глаза открыты. Видишь?

— Вижу.

— Хорошо. Теперь посмотри на Никиту. Никита, ты не медитируй, работай давай!

— Смотрю. Он гораздо более тусклый. Только…

— Подожди. Просто смотри и про себя сравнивай, чем наш пациент отличается от остальных людей. Ну, то есть от Никиты и Бронюса. На Кирилла не смотри. Он у нас тоже от остальных людей отличается, тебя это собьет.

— Хорошо.

Светило инженерной мысли закончил, наконец, настройку и начал сканирование, не преминув при этом высказать свое возмущение начальственному произволу.

— Мы, между прочим, все еще здесь! Можно как-нибудь повежливее о венцах творения?

— Работай давай!

Этой их секундной перепалки хватило, чтобы напряжение, доросшее до весьма ощутимого уровня, спало. Люди вспомнили, что они на работе, а не в героическом романе, и занялись своим делом, спокойно и методично, как всегда.

Процесс в самом деле не занял больше пятнадцати минут и боли у обследуемого так и не вызвал. Только слегка зачесались зубы, и по коже прошел легкий зуд. Ничего страшного. Пока, по крайней мере.

А вот на Линду все это действо произвело самое угнетающее действие. Выпустив из объятий Элеонору, она растерянно огляделась, как будто пытаясь понять, где находится, несколько раз судорожно вздохнула, вспоминая как дышать.

— Линда? — Кирилл первым заметил, что с начальством происходит нечто несусветное, — ты чего?

— Отпусти его. Сейчас же.

— Что?

— Кирилл, не спорь, пожалуйста. Еще сегодня ночью ты мне обещал, что сделаешь для меня что угодно, если будет причина, — говоря, девушка расстегивала ремни, удерживающие оборотня, — так вот, причина есть. И сейчас, проводи его до выхода, и дай денег на дорогу.

Мужчина подчинился молча. Надо так надо. Объяснит позже, если захочет. Хорошо бы, объяснила, конечно. Что же она там увидела? Мальчик чем-то опасен? Да нет, тогда бы она его наоборот попыталась запереть покрепче, не выпускать же опасность к людям! Тогда что? Без толку гадать.

Мальчишка торжествовал. Он мало что понял, но ясно было одно: они испугались и теперь отпускают его. Чего испугались? Наверное, Рейвен оставил на нем какую-нибудь метку! А Рейвена нельзя не испугаться! Вот так-то вам, слабакам!

Он даже собирался сказать своему провожатому что-нибудь обидное на прощанье, но тот снова его опередил. Быстро сунул в руки несколько купюр и мгновенно захлопнул дверь, не собираясь выслушивать всего, что ему имели сказать. Уж лучше, он послушает Линду! И как можно быстрее.

Его коллеги уже снова сидели в кабинете и напряженно ожидали результатов от хитроумной программы Бронюса. Для скорости процесса был использован личный компьютер Линды. Никто не знал, на каком-таком магическом принципе он работает, но скорость он при этом развивал такую, что вызывал у специалистов суеверный ужас. Так что, результатов стоило ожидать не через неделю, а уже в ближайшие полчаса.

Сама Линда сидела на столе и сосредоточенно смотрела в одну точку, не отвлекаясь на вопросы подчиненных. На первый же вопрос поморщилась, отмахнулась рукой и вовсе перестала реагировать на внешние раздражители.

Элеонора, надо сказать, находилась не в лучшем состоянии. Ее била крупная дрожь, зубы отбивали лихую чечетку, а руки судорожно цеплялись за обнимающего ее Никиту. Тот взволновано пытался ее расспросить, понять, что с ней и как ей можно помочь, но девушка ничего не говорила и только крепче прижималась, будто боясь потеряться.

И только Бронюс со своим «нордическим» характером продолжал вглядываться в монитор, исполняя указания начальства. Программа все время требовала что-нибудь уточнить, и ему действительно было чем заняться.

— Так, товарищи. Медицинская помощь, я смотрю, вам сейчас просто необходима!

— Да иди ты, остряк! — Никита встревоженно оторвал от себя девушку, пытаясь заглянуть в лицо.

— Сам иди! Я не шутил, — достав из сейфа аптечку, доктор нашел успокоительные капли, набулькал из кулера воды и принялся за исцеление страждущих, — Нориэль, пей! Одной рукой держись за Никиту, а другой держи стакан. Да не так быстро! Вот! Умница. Никита, тебе накапать?

— Опять не шутишь?

— Нашел великого юмориста! Серьезно я!

— Не надо, что я тебе трепетная дева?!

— Как хочешь. Если что, там еще коньяк есть. Линда?

— Мне коньяк!

— Ни в коем случае! Я понятия не имею, что с тобой происходит. Так что, или успокоительное или могу еще пощечину залепить!

— Эм… — Никита пристально присмотрелся к коллеге, — ну, хотя бы на этот-то раз ты шутишь?

— На этот раз шучу. Честно сказать, в ее случае, капли тоже не помогут, наверное, у нее же физиология-то не человеческая. А вот пощечина должна подействовать. Это от любых истерик помогает. Установленный факт!

— Ну, попробуй, — девушка пришла в себя и весело посмотрела на светило медицины, — тебе есть за что мне отомстить!

Кирилл немедленно прикусил язык, не желая возвращаться к теме физических контактов. Куда-то не туда его такие мысли заводят. А она эти мысли слышит. И веселится. Да лучше бы он в ту новогоднюю ночь бомжа какого загрыз и помер от отравления, чем такие нервотрепки!

— Кирилл, спасибо, — Элеонора перестала дрожать и, наконец, заговорила, — Никит, можно ты меня еще немножко пообнимаешь? Чуть-чуть!

— Можно! — мужчина решительно прижал к себе псевдоэльфийку и тоже благодарно посмотрел на «целителя».

— Не за что. Работа у меня такая.

— А чего ты вообще так распереживалась? — Линда только сейчас сообразила, что реакция подчиненной несколько неадекватна. Ну ладно, в прошлый раз, когда магические манипуляции отняли у нее все силы, и нервная система попросту не выдержала, но сейчас-то с чего?

— Это не я! — голос Элеоноры вдруг стал удивленно-задумчивым, как будто она поняла нечто, чего раньше не замечала у себя под носом, — это… ты! Я как-то умудрилась перепутать наши чувства! Линда! Что ты такое заметила?!

Но та только покачала головой. Надо дождаться результатов, а потом уж и запугивать подчиненных. Или, если ее собственные выводы окажутся правильными, вообще ничего не говорить. Ничем они не помогут в таком случае.

Еще несколько минут прошло в полном молчании. Пострадавшие приходили в себя, более крепкие деликатно мучились от любопытства, и только Бронюс продолжал работать.

Наконец он замер в кресле, явно получив какой-то результат и пытаясь в него вникнуть. Так пошло еще с полминуты, после чего флегматичный специалист обернулся к коллеге и приглашающе кивнул, запрашивая консультацию.

Никита подсел к нему, так же молча попытался вникнуть.

Линда подключилась к монитору, не утруждаясь перемещением, как всегда блеснув голубыми глазами.

Они долго пытались понять увиденное, каждый поодиночке. Переглядывались недоуменно, надеясь, что другие окажутся сообразительнее.

— Что ж это такое-то? — Бронюс первым осознал, что заговорить придется, даже признав тем самым позорное поражение.

— Тетрионная радиация! — Никита пробормотал это так серьезно, что Линда не выдержала и рассмеялась.

— Точно! Она самая!

— Что? Какая радиация? — вынужденному бездействовать в ожидании ответа «знатоков» медику захотелось подойти и потрясти этих задумчивых, чтобы быстрее соображали.

— Тетрионная. Это опять из моего любимого сериала. Его авторы, как собираются напустить на героев какую неведомую напасть, так сразу обзывают это дело тетрионной радиацией. Или тетрионными частицами. Не суть. В данном контексте синоним выражения «непонятная ерундовина».

— Понятно. Так что ж вы тогда в такой ужас пришли, раз ничего не поняли? Может, там ничего страшного?

— Да нет, ужас там как раз самый настоящий, — Линда встала на ноги и принялась расхаживать по кабинету как лектор по аудитории, — похоже я знаю, что это такое. И у меня к тебе Никита только один вопрос. Твой эсклибур сможет меня убить?

— Не знаю. Скорее всего. Почему спрашиваешь?

— Может и незачем. Просто так, на будущее. А знаете что, друзья мои, — она вдруг счастливо улыбнулась и потянулась всем телом, — а идите ка вы по домам! Вы мне тут ничем не поможете. А завтра приходите на работу с утра. Чует мое сердце, завтра все будет ясно и понятно. Идите. И охрану отпустите.

С места не двинулся никто. Все они смотрели на Линду, и ни один не верил ее счастливой улыбке.

Что-то происходило. Что-то, чего они не понимали, но каждый по-своему чувствовал, что оставлять девушку одну сейчас опасно. Привычка доверять ее решениям боролась с природной интуицией и весьма неординарным, независимым мышлением, которыми каждый был наделен в полной мере. Да и насколько бы разными они не были, прикрывали друг друга почти рефлекторно, четко осознавая свои слабые и сильные стороны. Как в слаженном механизме, каждый был здесь на своем месте и только все вместе они имели какую-то силу.

— Идите. Правда. Мне сейчас надо подумать в одиночестве. Все завтра. Я вам обещаю, завтра вы во всем разберетесь. Идите.

Они переглянулись. Недоверчиво присмотрелись к начальству. И молча стали собираться, четко осознавая, что происходящее вопиюще неправильно.

Команда исследователей паранормальных явлений сидела за столиком в кафе и молча поглощала заказанную пищу. Время от времени коллеги переглядывались, кто-нибудь открывал рот, чтобы заговорить, но умолкал, так и не начав фразу.

Нельзя сказать, что события последних дней сильно выбили их из колеи. Даже Элеонора, на долю которой выпало существенно большее количество впечатлений, успела успокоиться, извиниться за постыдную истерику и заверить товарищей в своей полной работоспособности. Просто сумбурное мельтешение, в которое превратилось их текущее дело, требовало неспешного осмысления, и каждый про себя пытался привести мысли хоть в какое-то подобие порядка.

Сложнее всего этот процесс протекал у Элеоноры. Девушка вспоминала все увиденное волшебным зрением Линды, но мало что могла понять. А понять надо было непременно. Что-то важное увидела там начальница. Что-то случилось тогда, незамеченное никем, кроме них. Девушка понимала, что свои наблюдения следовало обсудить с более опытными коллегами, но боялась отвлечь их от раздумий. Вдруг, они до чего умного додумаются? Должны додуматься!

— Ладно. Или мы расходимся по домам или давайте уже все обсудим. Так мы ни до чего не дойдем, — Никита налил себе чая и грустно вздохнул.

— Чего мы сразу-то домой не пошли? Никто не знает? — Кирилл с усилием потер виски, пытаясь отогнать начавшуюся еще в офисе головную боль.

— Есть хотели? — предположение девушки было логичным, но каким-то неубедительным. Поесть они и дома могли, — давайте все же поговорим. Вы что-то поняли? Что случилось-то? Мы ведь часто всякое неизвестно что на работе видим, но при этом у Линды не приключаются такие выплески.

— Действительно, все это как-то подозрительно, Кирилл, ты больше всех ее знаешь. Такое раньше случалось?

— Я не замечал.

— Как думаете, она испугалась чего-то? — Никита отпил из чашки, чуть поморщился, явно неудовлетворенный вкусом, но отставлять чашку не стал, надеясь, что за важным разговором выпьет и не такое.

— Возможно. Я ничего не понял. Нориэль, а ты? У тебя же суперинтуиция?

— У меня. Я очень хорошо почувствовала ее переживания, но понять не смогла. Она испугалась, обрадовалась, разозлилась, развеселилась и все это одновременно. В первый момент. А потом все затопило какое-то обреченное ожидание. Но тоже очень сильное. Собственно, раньше я у нее таких сильных эмоций вообще не наблюдала. А вы?

— А мы, в отличие от некоторых, — нормальные люди и видим только то, что нам показывают. Так что, кто ее знает. Никита, да пей ты уже нормально свой чай! Что ты морщишься после каждого глотка?

— Так ведь гадость же!

— Тогда не пей.

— Я замерз. И вообще, чего ты пристал? Как хочу, так и пью!

— Кирилл, не обижай человека, — девушка встряла совершенно неожиданно для себя. Во-первых, в защите блондин не нуждался и сейчас покосился на нее удивленно и даже настороженно, а во-вторых, его никто и не «обижал», так, застольная беседа, — он, в отличие от нас с тобой в этом деле разбирается! Я вот только что решила, что теперь всегда буду с ним советоваться, прежде чем продукты покупать. Он вот меня недавно пельменями угощал, так таких пельменей даже моя мама не делает! А у него покупные были! Представляешь?!

— Серьезно? — одинокому холостяку Кириллу тема сразу показалась вполне животрепещущей, — что за пельмени?

— Да тут недалеко в кулинарии продают. Действительно, там вообще все продукты очень качественные. Итак, мы имеем неизвестное науке поле, вызвавшее бурю эмоций у нашей предводительницы и толкнувшее ее на не вполне адекватные поступки. Неизвестный нам хозяин этого поля и его верный слуга. Тоже паранормальный, но насколько, мы не знаем.

— Он оборотень. Мы с Линдой видели, как он трансформируется.

— Серьезно?! Настоящий оборотень?! А в кого он превращается?! А они бывают на самом деле?!

— В волка. Бывают.

— Ой! — Нориэль вдруг прекратила восторгаться и почти испуганно посмотрела на собеседника, — я же… ты же… Кирилл! Я же тебя сегодня видела! Ты такой же!

Мужчины резко выдохнули и во все глаза уставились на коллегу с совершенно одинаковым выражением напряженного любопытства. Тот факт, что с коллегой что-то нечисто, был очевиден для них с самого начала. Но оборотень! Это было неожиданно и крайне любопытно. Не смотря на пристрастие обоих к научной фантастике, встреча с фольклорными элементами всегда была волнительной, а уж такое близкое знакомство и вовсе представлялось весьма перспективным как с научной, так и с чисто познавательной точки зрения.

Девушку же тревожили более прозаические вещи. В любимой ею литературе, всяческие волшебные существа обычно не были рады раскрытию своего инкогнито.

— Я зря это сказала, да?

— Мягко говоря, да.

— Извини, — выражение ее лица стало таким несчастным, что даже Кирилл не нашел в себе сил злится, — я не подумала. Просто вспомнила и вот… прости, а?

— Давайте не сейчас. Что мы там собирались обдумать?

— Знаете, мне кажется, я что-то понял. Но не уверен, — доселе молчавший Бронюс флегматично полез в сумку и достал на белый свет планшетник, с которым никогда не расставался, — мы все время пытались понять, что такое Линда.

— Ты понял? — Никита и Элеонора вскинулись и радостно заерзали на стульях.

— А это сейчас зачем? — Кирилл был настроен более деловито и отвлекаться совершенно не собирался.

— Понял, кажется. И это сейчас очень важно. Я тут покопался в некоторых крайне секретных местах, древних легендах и наших собственных архивах и нашел соответствия. В славянской мифологии таких существ называют русалками или еще берегинями. Считается, что они не то дочери, не то служанки богини Мокошь. А еще они души растений. В мифологии они то добрые и невинные существа, то, вдруг, становятся весьма зловредными и темными. Но это так с большинством женских персонажей. А еще… хотя не суть. Суть в другом. Все знают эти сказки, про то, как Иванушка Дурачок или еще кто-нибудь столь же удачливый идет лунной ночью к пруду, прячется в кустах и наблюдает прекрасных дев, спускающихся с небес на лебединых крыльях. Девы оставляют на берегу крылья вместе с одеждой и плещутся в пруду. Герой некоторое время бескорыстно любуется этой картиной, после чего его тянет на эксперименты. Он незаметно крадет пару крыльев и снова прячется в кустах. Купающиеся девы выходят на берег, одеваются и улетают. Но та, чьих крыльев не оказалось, остается, горько плачет и просит сестер дождаться ее. Но сестры должны вернуться домой к определенному времени, поэтому ждать ее никто не собирается. Герой выходит из кустов и предъявляет добычу. После чего возможны варианты, но смысл в том, что несчастная дева обязана делать все, что ей прикажут, чтобы вернуть крылья. В сказках обычно такие герои не придумывают ничего умнее, чем немедленно жениться на такой неземной красавице и той остается только смириться. Даже, бывает, и любовь какую-то выдумывают, хотя я бы на ее месте… ну да опять не суть. Думаю, именно так Линда оказалась на Земле. Думаю, случилось это очень давно. И думаю, что женитьбой тут не обошлось. Так, вы готовы поверить мне на слово или хотите, чтобы я показал, из чего сделал такие выводы?

— Покажешь потом, — Никита нетерпеливо отмахнулся, не желая останавливать настолько интересный рассказ, — ты сам-то уверен?

— На девяносто процентов.

— Тогда давай дальше. Почему это сейчас важно?

— Я только сейчас понял. Есть еще одна легенда. Только… я не могу сказать, где ее нашел. Меня не то что посадят, меня расстреляют если кто-нибудь узнает, куда я забрался.

— А зачем же ты туда вообще лез? — законопослушная барышня не преминула высказать возмущение.

— Да оно как-то само получилось. Я искал различные аналоги исследований наших оппонентов в мифологии. Ну, или в мистике. Везде искал. Я всегда так делаю, когда есть подозрение, что тут может быть замешано какое-нибудь древнее существо. Ну, вы и сами знаете, как это бывает. А там ссылка за ссылкой, источник за источником, ресурс за ресурсом и готово. Крайне секретный архив. Защищен он был, конечно… но это отдельный разговор. В общем, был такой колдун в древности. Большой любитель ставить эксперименты на людях и вообще на всех, кто под руку подвернется. Собственно, он и колдуном-то стал в результате такого вот эксперимента. Врожденных способностей у него не было, но он вот так вот вроде меня порылся в тайных библиотеках и нашел описание какого-то уже тогда древнего ритуала, с помощью которого получил доступ к силе. В некоторых источниках описывается даже некая романтическая история. Вроде как жил себе парень и не думал ни о чем таком, но однажды его любимая супруга смертельно заболела. Несчастный супруг побегал по шаманам и целителям или кто там тогда занимался врачеванием и понял, что надеяться можно только на себя. Он год просидел за древними текстами, крал их, покупал, добывал, как мог, но все же нашел нечто вроде пособия «колдовство для чайников». Совершил ритуал, получил силу и вечную молодость. Но вот тут удача и кончилась. В ту же минуту, как он закончил ритуал, его супруга умерла в одиночестве, и он даже не успел с ней попрощаться. От горя новоиспеченный колдун даже пытался вернуть любимую, но вышло у него слабо, а время шло. Через пару веков горе как-то забылось, и парень принялся более пристально изучать свои способности. Так как изначально он собирался получить дар целителя, его сила была весьма специфической. Он мог «изменять все живое и смешивать то, что доселе было порознь», если я правильно перевел текст. Еще через пару веков теория ему надоела, и он перешел к практике. Начал собирать прямо-таки хрестоматийную армию зла. Причем не обязательно вербовал добровольцев. Он пленял самые разные магические сущности и, если не мог заставить их на себя работать, попросту сажал их в клетки и использовал их силу не спрашивая. Он уже успел стать правителем какого-то мелкого государства (тогда все государства были мелкими) и как раз собирался захватывать соседнее, когда по глупости пленил некое младшее божество. Судя по описанию, из любимого всеми нами нордического эпоса. Но это не так важно. Божество возмутилось, собралось с силами и разнесло по кирпичикам жилище колдуна, освободило всех пленников и рабов (кто выжил после такого) а самого его заточило в какой-то ледяной пещере. Так вот. По моим прикидкам, у этого колдуна были все шансы в какой-то момент выбраться из заточения.

Какое-то время все молчали, ожидая, не будет ли продолжения. Но Бронюс, кажется, ничего больше говорить не собирался, а Кирилл никогда не любил ждать.

— И как связаны эти две истории?

— Странным образом. Понимаете, это может оказаться совпадением, но… в том файле, где я читал про конец колдунской карьеры, сразу после рассказа о его заточении шел список из восьми… думаю, имен. Написаны они на пяти языках. И одно из них по-русски. Линда. При этом, рядом с именами стояли даты. Рядом со всеми, кроме Линды. Одно мне показалось знакомым. Я посмотрел в нашей собственной картотеке и выяснил, что это было еще до того как я пришел к вам работать. Совсем не задолго. Кирилл с Никитой должны помнить. Это было какое-то существо, состоящее из плазмы. Оно устроило пожар в тайге, сожгло несколько деревень. Вы его как-то умертвили.

— Да мы и сами не поняли, как! — Никита вскинулся, вспоминая жуткие события, — Линда выдала Кириллу какое-то паранормальное копье, и он с ним наперевес бегал по лесу, изображая первобытных охотников. А потом вернулся. И без копья и без объекта.

— Я его ткнул этим дрыном, монстр вспыхнул и исчез. Оружие вместе с ним. А это тут при чем?

— Дата в списке и была датой окончания того дела. Ну, то есть датой смерти того существа. И имя, соответственно, то, что Линда указала в отчете. Итак, повторю. Файл с рассказом о маге, собирающем армию паранормальных существ, паранормальное существо Линда, которую легче легкого было бы принудить сотрудничать и ее имя в списке в том самом файле. Мне не кажется все это совпадением. Хотя, все может быть, конечно.

— Никит, а помнишь, когда я вернулся, заборов того монстра, ты спросил, отчего он такой злобный? И Линда еще как-то пространно выразилась, что кто угодно рехнется, если его запереть в чужом мире без всякой надежды вернуться?

— Девушка, можно счет? — Никита замахал руками, привлекая внимание официантки, — давайте, я заплачу, так будет быстрее. Кирилл, иди, грей машину. Бронюс, тебе нужно выписать какую-то премию или грамоту вручить. Или ты тоже паранормальный?

— Нормальный я. Просто работать умею и люблю, — молодой человек тонко улыбнулся, — это вам бы все бегать по пересеченной местности размахивая железяками.

— Работать?! — уже стоявшая в дверях Элеонора обернулась с самым ехидным выражением лица, — вот уж это точно не нормально!

Кирилл несся так, будто и не подозревал о существовании правил дорожного движения, но все равно опоздал.

В офисе Линды не оказалось. Они осмотрели все помещения, даже спустились в подвал, благо код Нориэль помнила, но все оказалось бесполезно. Только в лаборатории, все в том же «аквариуме», сидел на кровати скрестив ноги по-турецки уже знакомый им молодой оборотень и смотрел прямо перед собой ничего не видящим взглядом.

Глава 3

Мальчик был в ступоре. Он сидел на полу, смотрел прямо перед собой и время от времени моргал. Не смотря на возражения коллег Кирилл нараспашку открыл дверь, давая «сородичу» возможность выбраться. Иллюзорную вообще-то, пока не выяснится, что же случилось, никто отпускать ценного свидетеля не собирался, но хоть из «клетки» выбраться!

Пленник не среагировал. Скорее всего, тут имела место быть самая банальная истерика, обычно легко звонкой короткой пощечиной. Кириллу уже приходилось и видеть такое и «исцелять», но, если его гипотеза была верна, то возвращать мальчишку в реальность быстрее, чем он сам будет готов, было просто жалко. Да и Нориэль, эта трепетная дева, смотрит настороженно, но глазки от сочувствия на мокром месте. Видимо, предположила то же самое, что и он. Смотрит с надеждой, явно предлагая совершить какое-нибудь медицинское чудо.

— Кирилл, они его тут бросили, да? Линду забрали, а его бросили?

— Похоже на то. Только вот с чего? Оборотень — существо слишком полезное, чтобы ими разбрасываться.

— По себе знаешь? — Никита криво ухмыльнулся и придержал за талию девушку, уже готовую броситься тормошить и утешать «дикого зверя».

— Знаю. Бронюс, у нас камеры работали?

Компьютерный гений уже вовсю клацал клавиатурой, поэтому вопрос товарища удостоил только короткого отрицательного мотания головой.

Камеры не работали, а еще кто-то порылся в системе. Аккуратно и незаметно, ничего не ломая. Да им и не надо было. Линда-то все пароли знает, а она теперь… Нежелательное развитие событий. Хорошо еще, что Бронюс совершенно точно помнил, что и когда он делал и изменения увидел сразу, как додумался посмотреть. То есть сразу, как вошел.

— Кирилл, ты только не зверей, но… — Никита задумчиво побарабанил пальцами по стеклу и очень серьезно, чтобы ни приведите боги, собеседнику не почудился сарказм, заглянул в глаза, — тебе приходилось пленных допрашивать?

— Эй, — девушка отпрыгнула от старшего коллеги, немедленно вспомнив, что спортсменка тут она и никаким хилым инженерам ее не удержать, — вы что?! С ума посходили?! Мы и так его перепугали насмерть. Потом с ним вообще неизвестно что произошло, а теперь вы еще его допрашивать хотите? Совсем обезумели?!

Никита отшатнулся на всякий случай сделав пару шагов назад, но все же попытался объясниться.

— Послушай, особого выбора у нас нет. Девушку-то нашу надо выручать.

— Это не повод! Кирилл! Ну что ты молчишь-то? Скажи, что я права!

Доктор захихикал. Негромко, неожиданно и совершенно неуместно.

— Никит, во-первых, ты чего так от девчонки отпрыгнул? Боишься, побьет?

— Она может.

— Ну, не боись, я тебя спасу из лап этой малолетней воительницы, — он все еще смеялся, — мужская солидарность и все такое. А во-вторых, я никогда никого не допрашивал, но, если что, по морде насовать могу. Не в том дело. Элеонора права. Ничего мы ему не сделаем. Понятно?

— Понятно. И сам знаю, что гадость предложил. Но что же мы делать-то будем? А?

— Думать. Время есть, ничего фатального этот Рейвен Линде не сделает, я надеюсь. И, кстати, кто-нибудь знает, куда она отчеты отправляла? Может, они помогут?

— Не помогут. Линда им отчет уже отправила. Я его вижу в исходящих. Видимо, успела до того как… а сейчас ответ пришел: «Очень жаль, надеюсь, твои сотрудники справятся без тебя». И все.

— Козлы. Ладно. Бронюс, что еще нащелкал?

— Думаю, ты очень интересуешь Рейвена. Они скачали твое личное дело. Остальное только просмотрели, о себе информацию стерли. Некачественно, кстати, я все восстанавливаю, а вот о тебе скопировали.

— Обо мне? — Кирилл удивился такому вниманию, — зачем?

— Анализ мотивации — не мое дело. Раньше этим Линда занималась. Теперь Элеонора.

— Хм… нууу… — девушка задумалась, страшно боясь не справиться с первой «взрослой» работой, да еще такой ответственной, но мужчины спокойно и серьезно ожидали ее ответа, и ей все же пришлось заговорить, — маловато информации. Рейвен сначала натравил на тебя другого оборотня, посмотрел, что вышло, видимо, не получил, что хотел и стал искать дальше, уже в твоем личном деле.

— Мда, — Кирилл вздохнул, — негусто. Но по делу. Только вот чем я так ему важен? Ну, кроме совершенно очевидного желания загрызть этих деятелей?

— Рейвен думает, что ты не просто оборотень, а какой-то особенный. Супероборотень, так он это называет. Он пытался из меня его вырастить и бой с тобой подтвердил бы его успех, — сухой безжизненный голос юноши прошелестел едва слышно, — не надо меня бить. Я все скажу. Я мало знаю, но расскажу, что смогу.

В его не по детски суровых глазах пылало горькое, едкое разочарование. Он вышел к пленителям и остановился, не зная, что еще сказать и куда смотреть.

— Садись, — Кирилл указал ему на кресло у своего стола и даже на мгновение сжал его плечо не то ободряя не то просто поддерживая, — начни с конца. Что тут было?

— Рейвен ждал меня. На автобусной остановке. Мы пошли назад. К Линде. Он откуда-то знал, что она одна. При Кирилле он, видимо, не отваживался войти. А так пришел. Линда сидела в своем кабинете и что-то делала за компьютером.

— Отчет пересылала, — пояснил Бронюс, — извините, что перебил. Продолжайте.

— Да. Он сразу приказал дать ему доступ в вашу систему. И она просто встала и вышла из-за стола. Он сел и долго что-то делал. А потом подошел к Линде и обнял ее. Нежно так, как любимую. И она его обняла. По волосам погладила. Только глаза стали как у покойника. Я даже подумал, что она и правда умерла. Я такое уже видел и ни с чем не спутаю. Они разошлись и тогда, — голос оборотня стал особенно ровным и каким-то протокольным, — он приказал ей убить меня. Сказал, чтоб другим не показалось, что можно не исполнять его приказы.

Это воспоминание оказалось едва ли не болезненнее самого события.

Рейвен как всегда безупречный и спокойный и непонятное существо по имени Линда вдруг сцепились взглядами. Пока он стоял, покорно ожидая казни, эти двое молча общались не то телепатически, не то еще как-то. А потом его покровитель победно улыбнулся, а она сникла, ссутулилась, осела на стул.

— Не нужно. Пожалуйста, оставь ему жизнь.

— Ого! А ты научилась унижаться! Ты еще на колени встань и слезами залейся!

— Если это поможет.

Маг удивленно вскинулся, глаза его сузились, и он хищно улыбнулся, предвидя любопытное зрелище.

— Ну, попробуй.

И она встала на колени. Такая красивая и сильная вдруг стала жалкой и беспомощной. Заглянула в глаза господину и расплакалась.

— Омерзительное зрелище, — Рейвен брезгливо поморщился, — ладно, вставай. Иди, запри куда-нибудь этого щенка и пойдем. Мне он больше не нужен.

Линда встала, вытирая слезы, кивнула остолбеневшему юноше и вышла из кабинета, направляясь в знакомую уже лабораторию.

— Не дергайся, друг мой, — уже закрыв прозрачную дверь, она обернулась и посмотрела насмешливыми и совершенно сухими глазами, — ребята тебя не обидят. И ты их не обижай. И все будет хорошо. И передай им, если что, пусть не тупят и используют Эскалибур. Запомнил? Ну и чудно.

И она вышла. А он замер.

Потому что стоило ему пошевелиться или хотя бы поглубже вздохнуть, как чувства, голодными волками терзавшие его душу, прорвали бы неожиданно хрупкую оболочку тела и выжгли бы разум. По крайней мере, он был в этом уверен.

— И все. Что было дальше я не знаю. Да и, что видел, я не понял.

И мужчины снова обернулись к задумавшейся Элеоноре, ожидая «анализа мотивации». Молча и сосредоточенно.

— Эм… ребята, я ж тут недавно работаю. Линда меня учила, конечно, но… вы же знаете, я все больше за монстрами по крышам скакала…

— Ты будешь думать или кокетничать? — выслушивать всякий бред у медика не хватило его знаменитой выдержки.

— Извините. Тут, скорее всего, вот что. Линда и Рейвен давно не виделись. Для него она давняя пропажа и он таким способом как бы осматривал ее… ну… на предмет повреждений. Тестировал. Выявлял, что там с ней за столько лет сталось. Для Линды… тут сложно. Я еще помню ее чувства. Тогда. С одной стороны для нее это рабство. Позорное и пожизненное. И возвращаться туда странно и мерзко. Но, с другой стороны, это шанс быть ближе к ее крыльям. Увидеть их хоть краешком глаза. А по поводу унижений и прочих падений на колени, я не уверена, но, думаю, она этого Рейвена тоже тестировала. И делала выводы. Вот только какие. Узнать бы.

— А обниматься зачем?! — этот вопрос вырвался у Кирилла с жаром куда большим, чем уместно в подобном случае.

— Ну, это совсем просто, — ортодоксальная толкиенистка улыбнулась, постепенно обретая уверенность, здорово пошатнувшуюся отсутствием начальницы, — они из одной эпохи. Как давно потерянные брат и сестра. Понимаешь, они могут как угодно друг к другу относиться но в каком-то ненормальном, извращенном смысле, они — самые близкие друг другу люди во всем мире. Что-то еще. Эскалибур. Ну, тут вы и сами поняли. Если Рейвен прикажет Линде что-то плохое… ну, из того, с чем мы тут обычно боремся, она хочет, чтобы мы ее убили. Но мы же не подчинимся, да?

— Не раньше, чем она разнесет пол-Европы! Кстати, а она это может?

Никита обернулся к Кириллу, но тот только пожал плечами. Маловероятно, что начальство обладает настолько разрушительной мощью, но кто ж знает этого колдуна, до чего он додумается.

— Господа, — Бронюс снова вынырнул из мира нулей и единиц, — а что у Рейвена с оборотнями? Кирилла он боится. Допустим. Но с Юрием что? Смотрите. Прошу прощения, молодой человек, для Вас это должно быть болезненно, но, похоже, все Ваше с ним взаимодействие есть ни что иное как сложный, долгий, подлый и весьма жестокий поведенческий тест. А потом он, очевидно, проанализировал результаты, сделал выводы, выяснил все, что хотел и спокойно послал Вас на верную смерть. Кирилл потрясающе владеет собой. Я, прости, Кирилл, но это важно, прочитал все, что они скачали. Ты — совершенно уникален. Ты контролируешь себя в бою. Оборотни так не могут.

— Не могут! — Элеонора покраснела, признаваясь в излишней осведомленности в особенностях психики биологического вида коллеги, — я тут тоже… почитала в наших архивах. И если бы ты, как все нормальные оборотни слетел с катушек, ты бы его убил.

Кирилл нахмурился. Одно дело обсуждать подобные вещи с Линдой, которая и так всегда все понимает, и совсем другое, с этой кучкой оголтелых теоретиков. Пойди, объясни им, как оно все бывает у оборотней! Читали они, видишь ли.

— Не такая уж уникальная способность. При некоторой тренировке так каждый сможет.

— А кто их будет тренировать-то? Да и вообще, оборотни — редкость. И рождаются они исключительно в отдаленных, труднодоступных и слабозаселенных районах, — Никита так же поспешил блеснуть эрудицией, — чаще всего к совершеннолетию сходят с ума, окончательно теряют человеческий облик и убегают в лес. Половозрелый оборотень в наше время — крайняя редкость!

— А ничего, — Кирилл все-таки не выдержал, — что в этой отдельно взятой лаборатории, легкодоступной и густонаселенной нас целых двое? И что сейчас мой «уникальный» самоконтроль может и не выдержать?

Коллег его выступление не впечатлило. Даже Никита, отступивший под напором юной девы, на злого монстра посмотрел весьма скептически.

— А давайте все перестанем ерундой заниматься, — компьютерный гений устало зевнул, красиво прикрыв рот ладонью, — и немножко поспим. Нам домой идти безопасно?

Решение этого вопроса оказалось весьма непростым. Однако, уставшие герои все же приняли мужественное решение отправляться спать по домам. Главным образом этому решению поспособствовала вопиющая нехватка спальных мест в не предназначенном для повальных ночевок офисе.

На крыльце оборотни буркнули на прощание нечто сонно-устало-мрачно-неразборчивое и слаженно затопали в направлении жилища Кирилла. Расставаться друг с другом в ближайшие лет пять они явно не собирались.

Бронюс как всегда безупречно-вежливо попрощался и с помпой отбыл в прибывшим за ним такси. Жил он недалеко, но желания бродить промозглой темной ночью по улицам не испытывал. Элеонора растеряно потопталась на крыльце и оценивающе посмотрела на оставшегося коллегу. Ему добираться до дома было дальше всех и вполне вероятно, что небольшой крюк его не слишком напряжет.

Никита, в свою очередь, так же оценивающе покосился на коллегу и выдал гораздо более оригинальное предложение.

— А поехали ко мне?

— Аэм… — девушка даже покраснела от неожиданности, — нуу… ты, конечно… но…

— Деточка, не льсти себе! — мужчина весело фыркнул, — ты же мне в дочери годишься!

— Ну, — «деточка» мгновенно успокоилась, — молодость в таких делах скорее достоинство. Да и на счет дочери это ты хватил!

— Совсем немного. Но я серьезно. Поехали, а?

— Зачем?

— Просто так. С тобой весело.

— Весело? Да ладно. Так и скажи, что боишься один ехать домой и тебя надо от вероятного противника спасать, — мгновенно превратившаяся в гордую псевдоэльфийку девушка приободрилась и насмешливо прищурилась глядя на несчастного короткоживущего.

— Ага. Сейчас в обморок от страха грохнусь. Так что, поехали?

Никите следовало признаться, по крайней мере, самому себе, что он именно что боится. Только совсем другого. Ему было страшно расстаться сейчас с этой девочкой, оставив ее одну в темном городе. Скорее всего, никакая опасность ей не угрожает, но вот решительно не хочется выпускать ее из виду. Интуитивно чувствуется, что одной ей лучше сейчас не оставаться.

Нориэль посмотрела на него тем особым, почти нечеловеческим взглядом, который до сих пор наблюдался только у их блудной руководительницы, и серьезно кивнула.

— Поехали, конечно. У тебя просто прекрасный диван. А еще я хотела показать тебе тур в Новую Зеландию. Очень интересный. Я в Интернете нашла. Ты же не передумал меня туда везти? Ну, то есть, не сейчас, конечно, но хоть помечтать.

— Поехали уже! — он открыл перед ней дверцу машины, — сказал, отвезу, значит, отвезу! А тур нам не нужен. У меня там один друг живет. Лучше всех гидов вместе взятых! У него там очень приятный домик…

Он вдруг замолчал и сосредоточился на дороге.

— Зря не договорил, — Элеонора грустно вздохнула и вдруг поежилась как от холода, — мне тоже кажется, что она нас слышит. Только ответить не может. Или не хочет.

— Давай сменим тему. А то так недолго и до мании преследования докатиться. Тебе, кстати, родителей предупредить не надо? Волноваться не будут?

— Сейчас позвоню.

Линда улыбнулась. Волнуются. Даже спасать как-то собираются. Может, даже и получится у них что.

— Улыбаешься? — сидящий напротив нее мужчина вид имел изящный и респектабельный. Длинные темные волосы — мечта любой барышни перехвачены кожаным шнурком, украшенным стильными серебряными финтифлюшками, иконописное, породистое лицо. Дорогой костюм, из тех, что требуют специальных навыков при носке, иначе мгновенно превращается в измочаленную тряпку, — что там затеяли твои детишки?

— Пока не знаю. Они еще думают.

— Думаешь, додумаются до чего-то?

— Они у меня вообще умненькие. Могут удивить.

— Правда? — колдун тонко улыбнулся, — это хорошо. Я давно не удивлялся. А ты?

— Я? Случалось. Люди — занятные существа, как я выяснила.

— Что, все еще нас ненавидишь?

Линда задумалась. Ненависть поселилась в ней когда-то на развалинах дома ее господина. В тот самый момент, когда дивное существо, изломанное долгим рабством, поняло, что вернуться домой ей не суждено. Где Рейвен, впрочем, тогда его звали по другому, хранил ее крылья, не знал никто. Даже самые преданные слуги и наемники никогда не были в его сокровищнице. Говорили, что вход туда скрыт магией, а сама она находится в другом измерении. Возможно, так оно и было. Линда тогда по молекуле изучила развалины здания, землю под ним и воздух вокруг и ничего не нашла. Не нашли и другие, такие же запертые в этом мире существа, которым предстояло как-то выживать и медленно сходить с ума от ярости и тоски. И, конечно, ненависти.

— Не знаю. Наверное. Только вот знаешь, зря ты себя к людям причисляешь. Ты уже давно больше с нами, чем с ними.

— Пожалуй, — Рейвен равнодушно пожал плечами, — так что же мне с тобой делать-то? Ты сильно изменилась. Научилась думать, да и вообще приобрела кучу полезных навыков. Как бы тебя эффективнее использовать-то?

— Тебе виднее.

Девушка невесело усмехнулась. Изменилась. Ну, еще бы! По сравнению с тем существом, которым она была в начале их знакомства, состоящим почти из одних чувств образов, даже человеческую речь понимающим с трудом, уж больно неудобной и грубой тогда ей казался подобный способ общения, сидящая сейчас в большом мягком кресле Линда — просто чудо интеллекта и прочих «полезных навыков»!

— Ну, не надо так грустно. На этот раз я никаких противных тебе баталий не затеваю. Власть в этом времени весьма утомительна, так что захват ее не стоит затраченных усилий. Другое дело — деньги. Деньги дают свободу и комфорт — все, что нужно пресытившемуся жизнью старцу.

— Это… хорошо. Правда, методы у тебя отвратительные. Но ты всегда любил играть с человеческой сущностью.

— Сущностью? Какая пафосная речь! — он снова усмехнулся.

— Это я-то пафосно разговариваю?! — девушка отразила его веселую улыбку по-настоящему, улыбаясь глазами и душой, — на себя посмотри! Рейвен! Тебе самому-то не смешно так себя называть?

— Отличное имя! Я сам его для себя выбрал. Разве не романтично звучит?

— Ну… разве что для пятнадцатилетнего пацана, мечтающего о мировом господстве.

— О! Ну, в душе я такой и есть! А вот ты, Линда? Не имя а название. Совсем с фантазией туго?

— Зачем мне? Я — то, что я есть. А лишние смыслы мне ни к чему.

— Да уж. Со смыслами у тебя всегда были проблемы. Послушай, а что там затевала с этим оборотнем?

— Да ничего я не затевала, — улыбка Линды из веселой стала ехидной, — зря ты прицепился к парню. А если ты все еще ищешь своего мистического «дикого оборотня», то это точно не Кирилл! Совершенно наоборот.

— Ищу. Мне всегда нравилась эта идея. Оборотень, полностью объединившийся со зверем внутри себя, обернувшийся полностью. И твое присутствие как раз и способствует подобным трансформациям. Любишь ты открывать для страждущих глубины их собственной личности. Скажешь, не так? Ты же воспитала половину моих бойцов!

— Материал был подходящий, — отрицать очевидное девушка не стала, как бы противно не было вспоминать тот отряд безумных зверенышей, который она собрала по приказу Рейвена, — но ведь и из них не вышло твоего мифического персонажа. Они просто озверели и бросались на все живое. И, в любом случае, Кирилл-то здесь при чем?

— Ну, я подумал, что тебе повезло больше. Мне так и не удалось разбудить эту силу. Почему, не знаешь?

— Знаю. Потому что никто не хочет сойти с ума. Даже этот мальчик, который был готов ради тебя на все, что угодно, и тот сопротивлялся. Кому нужна сила такой ценой?

— Я вот не отказался.

— Ты и был сумасшедшим. Влюбленным на всю голову. Эти существа очень привязаны к человеческому разуму. А нужно полностью его утратить, чтобы получить доступ к силе. И зря ты так на этом зацикливаешься! Этим невозможно будет управлять. Такое существо можно использовать только как оружие массового поражения, не разбирающее, где свои, а где чужие.

— О, я бы что-нибудь придумал! Но не в том дело! — Рейвен, казалось, даже разволновался, объясняя непроходимой гуманистке свои идеи, — сама идея прекрасна! Существо, состоящее только из силы и ярости. Голодное, безжалостное, темное. Идеальное.

— Ты и правда сумасшедший.

— А ты — гениальна. Поэтому, я, кажется, знаю, чем ты будешь у меня заниматься, — улыбка господина стала победной, — на этот раз, начнем с более младшего возраста. До того как в нем проснется человеческий разум. Ты ведь сделаешь это для меня?

— Ты знаешь, что сделаю.

— Правда? Не станешь геройствовать? Я думал, ты и этого нахваталась у людей.

Линда пожала плечами. Отчасти Рейвен был прав. Но предсказать точно, на что она способна пойти ради сохранения собственной жизни и призрачной надежды когда-нибудь вернуться домой, а на что уже не способна, она и сама не взялась бы. Так что незачем попусту сотрясать воздух.

— Ну что ж, раз уж ты хорошо себя ведешь, у меня есть для тебя подарок.

Рейвен потянулся куда-то в сторону. На мгновение очертания его кисти смазались, будто скрытые дрожащим горячим воздухом, он сжал пальцы в горсть, ухватив нечто невидимое небольшое и почти невесомое, и плавным, торжественным движением протянул руку вперед, к замершей, не решающейся даже вздохнуть, девушке. Пальцы его разжались, являя этому миру крохотное белоснежное перышко, едва ли больше тех, которым набивают подушки.

Линда вздрогнула, как от удара. Ее расширившиеся не то от страха не то от изумления глаза заполыхали ярче ламп в кованной люстре, освещавших до этого комнату, из груди ее вырвался сдавленный стон-клекот. Вся ее обычная решительность разом пропала, и протянуть руку к «подарку», тем более дотронуться до него, оказалось выше ее сил.

Колдун слегка наклонился вперед и с весьма саркастической улыбкой сдул перо с ладони и то, чуть засветившись от близости хозяйки, легко спланировало прямо на колени волшебного создания.

От этого легчайшего, практически незаметного прикосновения по телу прошла волна боли. То, что когда-то было привычным, сейчас ломало каждую клетку, восстанавливая давно утраченные связи. Мир вокруг вспыхнул огнем, мгновенно стал нестерпимо-ярким, шумным, даже воздух его обжигал, царапал тонкую кожу. По нервной системе ударили тысячи, сотни тысяч чужих мыслей, чувств, немедленно перегрузив мозг.

Линда закричала, хриплым, чужим голосом, подтянула колени к груди, сжалась в клубок, обхватила себя руками. Судороги прошли по телу, завершая изменения, и настала тишина. Блаженная, тишина, невозможная в этом мире. Ее душа парила в упругих потоках сил, пронизывающих окружающее пространство, недоступных человеческому восприятию. Окружающее стало простым и прекрасным. Таким, каким оно и является, если сбросить фильтр человеческих глаз.

И как люди вообще могут так жить? Не видя, не ощущая этой простоты и великолепия. Единства с миром? Отделенные, закрытые в свои собственные личности как в непроницаемую скорлупу, дробящие самих себя на бесчисленные части, конфликтующие с собой и другими?

Надолго одного перышка не хватило. Через несколько минут оно потускнело и съежилось, не выдержав чуждой атмосферы. Линда бережно спрятала его в карман пиджака, обмякла в кресле и разрыдалась, теперь уже искренне. От боли, все еще ощущавшейся во всем теле, и тоски, выросшей во много раз от прикосновения к так давно и безнадежно желаемому.

— Спасибо, — она вытерла слезы и села ровнее.

— Пожалуйста, — сквозь любопытство на лице Рейвена проступило сочувствие, — так плохо?

— Плохо? Нет, что ты! Это… это прекрасно, — слезы потекли снова, и девушка больше не пыталась их сдержать.

— А по тебе не скажешь. Ладно, отдыхай пока. Сейчас мои люди ищут тебе объект воздействия. Будешь работать. А пока осмотрись тут, с остальными познакомься. Комнату мы тебе оборудовали, если что-то нужно — говори. За пределы клиники тебе выходить пока не стоит. И связываться кем-либо тоже. Кроме того, мне понадобится образец твоей ДНК. Посмотрим, что из него можно вытянуть.

— Да, я — зверушка забавная, — ей совсем не хотелось, чтобы какие-то ненормальные ученые в ней ковырялись, но спорить было бы бесполезно.

— Не грусти. Нам будет весело! Я тебе цветов комнатных заказал. Завтра привезут. И вообще, не такое уж я чудовище!

Она только пожала плечами. Забота, конечно, умиляла, но все остальное было совсем не весело.

Но это полбеды. Главное было в том, чтобы ее бывшие сотрудники и в самом деле не додумались до чего-нибудь путного и не отправились ее спасать в самом деле. Шансов у них нет. И у нее нет. Так что лучше смириться с ситуацией как можно быстрее.

Девушка покинула, наконец, уютные объятия кресла и прошлась по комнате. Просторно. И уютно. С тем самым неповторимым, неуловимым шиком, характерным для всего, до чего доходят деятельные руки Рейвена. Интересно, он и обстановку сам подбирал, или просто подчиненных подобрал себе подстать?

В ночном окне отразилась всклокоченная тетка с горящими глазами. Бледное, с заострившимися чертами жуткое лицо выражало невозможную смесь отчаяния и возбуждения. С этим надо что-то делать. В таком виде нельзя показываться на глаза разумным существам, если она не хочет быть виновной в случаях массового заикания.

Пара глубоких вздохов, чтобы разогнать бледность и погасить огонь в глазах, заправить выбившиеся из косы пряди. И как она успела так растрепаться? Не так уж сильно ее мотало. Разве что, руками задела? Может быть, в такой горячке чего не сделаешь. И зачем ей вообще такая длинная коса? Что за средневековые привычки?

Девушка повертелась перед стеклом, пытаясь представить себя с короткой стрижкой и поморщилась. Нет уж, пусть остается коса.

Она уже собиралась было отойти от окна и включить притаившийся в углу комнаты компьютер, чтобы начать знакомиться с деятельностью подчиненных своего мудрого господина, как восстановившие было человеческий облик черты расплылись, преобразовываясь в совершенно другие. Более молодые, менее благородные, но куда более милые и обаятельные. И крайне удивленные.

Линда улыбнулась и помахала рукой. Ошарашенная Элеонора обернулась, кого-то позвала через плечо, невежливо тыча пальцем в сторону беглого начальства. За ее спиной образовался Никита. Он явно всматривался в ночной пейзаж, но видел только собственный двор.

Элеонора что-то быстро говорила, доказывая, что у нее вовсе не галлюцинации, но звук таким нелепым способом не передавался, а прочесть по губам удавалось мало, так как обращалась она в основном к коллеге, к нему же и поворачивалась. Но общий смысл Линде был ясен.

Она развела руками, не имея ответов на ее многочисленные вопросы. Элеонора смолкла и грустно вздохнула. Ей сразу стало понятно, что контакт был случайным, и выяснить ничего путного не удастся, но попытаться стоило.

Они грустно и сочувственно улыбнулись друг другу. Одна с надеждой и уверенностью в своих силах, другая просто с нежностью.

Мгновение и чудо закончилось, а девушки остались один на один каждая со своим собственным отражением.

— И что это было? Чего она хотела? — Никита вернулся за стол и продолжил прерванный процесс чаепития. После ужаса отвратительного чая в кафе ему срочно требовалось успокоиться.

— Не знаю. Вообще-то она выглядела такой же удивленной, как и я. Может, это как-то случайно вышло?

— А она что-нибудь сказала?

— Нет.

— Ну и ладно. Как она там хоть выглядела? Ее не обижают?

— Нормально выглядела. Как обычно. Растерянной только. Поделись шоколадкой.

— Держи.

Никита с улыбкой протянул барышне вазочку с пронесенными контрабандой на охраняемую сидящей на диете мамой территорию вкусняшками и едва удержался, чтобы не погладить Элеонору по голове. Похоже, все то, что люди говорили о внезапно просыпающихся отцовских инстинктах, правда и в самом скором времени ему припечет жениться и в срочном порядке обзавестись потомством.

— Тебе жалко шоколадку? — девушка отметила появление на его лице самого разнесчастного выражения.

— Да нет, что ты! Просто ерунда всякая в голову лезет. Ладно, ты тут кушай, а я пойду на Родину позвоню. Есть у меня одна мысль. Думаю, даже Кириллу понравится.

— Обязательно понравится! — Элеонора радостно заулыбалась не переставая жевать, — он будет просто в восторге!

— А он вообще на восторг способен? Кажется, этот сумрачный рыцарь вообще с эмоциями не дружит. И, кстати, ты что, мои мысли читаешь?

Девушка задумалась. Ничего подобного она за собой не замечала, но понимала коллег действительно слишком уж хорошо. Может быть, стресс обострил те самые неведомые способности, ради которых ее и приняли в их тесную компанию?

— Нет, вроде, не читаю. Просто поняла, к чему ты клонишь. Умная я и догадливая.

Никита задумчиво покивал, воровато обернулся на дверь, стянул из вазочки конфету и все-таки ушел устанавливать связь с просвещенной Европой.

Кирилл задумчиво затянулся и в который раз обозрел мнущегося на пороге охранника. Хмурый дядька появился в дверях офиса, стоило только оборотню показаться в воротах, пронаблюдал весь путь до крыльца и теперь оценивающе разглядывал ценного сотрудника, явно собираясь что-то спросить.

Торопить его Кирилл не стал. Курить в офисе было совершенно невозможно, а курить хотелось.

— Кирилл? — охранник, наконец, решился, — у вас там случилось что?

— В смысле?

— Ну… вы бегаете, как ужаленные, лица у всех как перед концом света, и начальница ваша куда-то пропала. Обычно-то она у вас командует парадом.

— Линда… в командировке.

— Ага, — дядька покивал бритой головой, — ясно. Знаю я такие командировки. В девяностые часто случались. А то я не видел с каким видом она с тем красавцем выходила. Короче, так, сынок, — подобное обращение было явно в новинку в отношениях охранников и ученых, но странным образом придало значимости произнесенному, — соберетесь на стрелку, нас тоже считай. Всех пятерых. Это с вашими чудо-юдами вы лихо справляетесь, а тут, как я понимаю, дела попроще. Как раз для нас.

Кирилл раздраженно передернул плечами. И этот что-то «чует». Да еще так точно. И только у медиков, видимо, чуйка на что-то другое заточена.

— Очень даже может быть. Спасибо.

— Пожалуйста. Нас тут, собственно, за этим и держат.

Это было чистой правдой. Товарищи охранники были ребятами тертыми, с темным прошлым и дело свое знали. И Линда знала, кого берет на работу.

Что ж, хоть одна хорошая новость.

Офис встретил его умиротворяющей утренней суетой. Оказывается, все были уже на месте, ждали только его. Да и то не слишком-то и ждали. Элеонора и Никита уткнулись в один монитор и вполголоса обсуждали нечто, там происходящее. Что-то веселое, судя по доносящемуся оттуда хихиканью.

Бронюс рассеяно обнюхивал чашку с кофе, очевидно нуждаясь в бодрости с недосыпу, но предпочитая запах вкусу.

— О, Кирилл, — кофейный токсикоман заметил прибытие нового бездействующего лица и поспешил это отметить, — доброе утро. А где твой подопечный?

— Спит. А он нужен?

— Не знаю. Может, в спокойной обстановке он что-нибудь вспомнил бы. Я тут планы клиники поуточнял, к охране присмотрелся. Неприступная крепость.

— А я бойцов навербовал. Охранников наших. Только вот что с этим делать? Ну, прорвемся мы туда. А дальше? Линда ведь не принцесса из сказки, ее так просто не похитишь. Ей прикажут, и она нам в руки не дастся. А то и… точно не знаю, что она может нам сделать, но уже видел однажды, как она своей самозащитой довела одного деятеля до полной негодности. Прямо с места драки в морг переехал.

— Да ну! — Элеонора присела на край стола Никиты и принялась нервно болтать ногами, — она нас не тронет!

— Если Рейвен прикажет, тронет. Тут ведь или мы или она.

— В этом деле, кажется, я могу вам помочь, — Никита обернулся к соратникам, явив оным непривычно решительное выражение лица, — я тут тоже кое-кого завербовал. Только мне понадобится все информация, которую мы собрали на Линду. Все наши исследования, выводы и все, что нашел Бронюс. Возможно, еще что-то, чего я пока не вижу. А еще те самые планы, что вы сегодня упоминали и пару дней времени.

— А чуть подробнее?

Уже через полчаса бурных обсуждений, глава местных неусыпных стражей был вызван пред очи воинствующих теоретиков, дабы начать разрабатывать более подробный план кампании. Константин Петрович сперва подивился причудливости задачи, долго вникал в мистически-мифическую сторону дела, но выработанная годами привычка ничему не удивляться быстро помогла ему освоиться в теме и сначала начать давать полезные советы, а потом и вовсе возглавить процесс планирования наравне с Кириллом.

Зачарованные его остроумными идеями ученые только ошалело кивали и записывали в блокноты свои задачи, чтобы ничего не перепутать, да время от времени задавали дополнительные вопросы или просили разъяснения непонятных мест.

Предстояло много уточнений и корректировок, много споров и уже привычной, выворачивающей наружу мозг исследовательской работы. А так же тревог, откровенного страха и неуверенности ни в чем.

Пальцы Линды легко порхали по клавиатуре. Работала она увлеченно, как всегда, когда разрабатывала интересную тему. Прямо сейчас в ней кипело самое настоящее научное любопытство, и эксперимент планировался быстро и просто. В работе можно было забыться, не помнить ничего из того, чего помнить не хотелось.

А не хотелось ничего. Ни плохого не хорошего.

В этой спокойной сосредоточенности, почти медитативной погруженности в проект можно было расслабится, блокируя чувства, оставив только любопытство, и работать до тех пор, пока усталость не возьмет свое, и эмоции не отключатся сами собой.

Правда, вот уже трое суток, как этого не случалось. Открывалось второе дыхание, в душе приходила ненавистная бодрость, и она снова шла за стол, за компьютер, решать очередную интересную задачу. А затем следующую и следующую.

Она только думала, планировала, находила пути исследований, пройти которые предстояло другим. Не таким опытным, не с таким уникальным мышлением, тем, кто не имел сомнительной чести вызвать восхищение древнего колдуна.

А ею он восхищался. Возобновив знакомство через столько веков, Рейвен стремился наверстать упущенное и выжать из полезного приобретения как можно больше, словно ребенок заполучивший назад давно потерянную игрушку.

Кроме того, Линда понимала его мысли, его личность, рожденную в далекой эпохе, совершенно непохожей на текущий век. Им обоим настоящее время казалось странным, слишком бурным и слишком утомительным. Только Рейвен видел в этом почти хаотическом мельтешении массу возможностей, строил планы на будущее, тогда как Линда искала только покоя. По крайней мере, теперь.

Незнакомый звук пришедший будто отовсюду сразу, заставил девушку недоуменно выпрямится в кресле. Она завертела головой, пытаясь определить источник этого противного гудения. Из-за двери? Похоже. Что же это может быть? Пожарная сигнализация? Скорее всего.

Сердце тревожно забилось. Да сколько же можно терпеть этот дурацкий барабан внутри? Ведь слушать мешает. Ну вот с чего такой приступ тревоги? Природный страх огня? Да нет, чтобы ею настолько правили примитивные инстинкты, маловероятно. Тогда что?

И сколько еще она сможет скрывать это «что» от себя самой?

Уж лучше она будет бояться несуществующего пожара, чем очень даже вероятного вмешательства оставленных без присмотра отростков. До чего додумались эти деятельные ребята? Что затеяли? И что она будет делать, если вот прямо сейчас ее ненавистный пленитель положит их всех рядочком?

Нет, ну все ведь они сюда не явились? Никита — мальчик здравомыслящий, он в такое не полезет, Бронюс ценнее на связи, Элеонора. Эта может сунуться в самое пекло. Ох, да в пекле-то для ее чистой души куда безопаснее будет. Но нет, не совсем же ее мужчины из ума выжили, чтобы пустить соплячку на такое дело? Значит, Кирилл? Возомнил себя великим воителем? Нет, ну что стоило рассказать им все раньше? Или хоть записку оставить? Может, поняли бы и успокоились? Ведь никакой пользы от их затеи не будет. Ну, где он там? Может, все-таки пожар?

Искомая личность нашлась мгновенно. Спокойный. Уверенный в собственной правоте. От охранников прячется в какой-то подсобке.

— Кирилл.

— Линда.

— Уходи отсюда, пока тебя не нашли! Ты мне ничем не поможешь.

— Извини, — мужчина дождался удобного момента и выскочил в коридор, направляясь к известной только ему цели, — я сейчас занят. Потом поговорим.

— Какое потом?! Уходи немедленно!

— Да! — оборотень вскинул руку к коммуникатору, — принято.

Через мгновение образ любимого сотрудника исчез, словно утренняя греза. Линда поискала еще, но его нигде не было. Это было явно что-то новое. Если парень закрылся от нее, значит, ей не доверяет. А не доверять ей можно только зная правду. Может, как-то сообразили? Но, тогда зачем этот штурм? Они что, планируют посадить ее в мешок и унести? Так нет ведь такого мешка, чтобы ее удержал.

Дверь распахнулась, и на пороге показался Рейвен. Заспанный, но уже в костюме, аккуратно причесанный и сияющий радостной улыбкой.

— Это твои? Где они?

— Не знаю. Они как-то скрылись от меня. Не вижу.

— Ты мне не врешь?

— А ты что же, перестал отличать правду от лжи?! Я же сама тебя учила!

— Не врешь, — колдун кивнул, — совсем ничего не знаешь?

— Был короткий контакт. Кирилл в здании. Но я же только эту комнату и видела. Не знаю, где именно. Какой-то коридор.

— Еще что-то?

— Нет.

— Прекрасно! Ты ведь хорошо их воспитала? Они не проиграют быстро?

Линда вздохнула. Успокоила дыхание и пульс. Посмотрела с самым настоящим сочувствием.

— Это не игра, Рейвен, — голос ее заструился печалью и нежностью, — ты уже забыл, как это, чтобы не играть. А они еще помнят. Они все еще живы в отличие от нас с тобой.

— Ну, сейчас я тоже жив. Чувствуешь? — он шагнул вперед, оказавшись совсем рядом, — адреналин. Мы не знали о нем ничего. Помнишь? Теперь вот я знаю о человеческом теле все, что знает современная медицина, а все равно удивительно. Я жив! Пока могу сыграть с занятным противником. Твой Кирилл — занятный? Скажи!

— Вполне. А на счет жизни ты не прав. Курица с отрубленной головой бегает какое-то время. В твоем случае — слишком долгое время.

Он рассмеялся. По-настоящему весело, уже без всякого лихорадочного возбуждения. Все еще улыбаясь жестом позвал ее за собой и вышел.

Линда пошла следом. Ничего смешного в своей прочувствованной речи она не видела, сколько не смотрела. Может, это от предстоящей драки? Так не сам же он будет кулаками махать. Откуда столько эмоций? Хотя, кто же его разберет этого поганого колдуна? Тоже нашел развлечение.

Хотя бы эту мерзкую пищалку отключил что ли! По ушам бьет.

Знакомый силуэт перекрыл коридор. Пришелец был в маске, но она-то его, разумеется опознала. Начальник ее собственной охраны. И этот здесь! Вот только его не хватало.

— Константин Петрович, — Линда поспешила предотвратить кровопролитие, — сложите оружие и сдайтесь.

— Ну уж нет, — у Рейвена были другие планы, — пришел драться, так дерись!

Что уж там у него было за оружие, Линда не разглядывала. Сразу было ясно, что оно в присутствии колдуна не полезнее религиозного талисмана. Не выстрелит.

Но и на рукопашную надеяться не приходилось. Даже дотронуться до себя Рейвен не дал. Захватчик отлетел к стене и тут же перестал интересовать скучающего колдуна.

— И все?! Нет, Линда, это скучно. Где остальные? Пусть выходят сразу.

— Петрович, ты жив? — Линда присела рядом с поверженным освободителем, с радостью наблюдая тяжелое дыхание и пульс, — ползи отсюда на выход! И остальных отзови.

— Прости, начальство, — охранник вдруг выбросил вперед руку и коротко полоснул по ее ладони иглой какого-то прибора, — отползался я. Теперь посплю тут.

— Линда, идем со мной! — Рейвен сообразил, что его подопечная отстала, и поспешил восстановить дисциплину.

Девушка встала, на ходу спешно затягивая царапину, надеясь, что никто не заметил этой бредовой сценки. Что еще они придумали? Им-то зачем ее ДНК? Клон вырастят, чтобы напоминал светлый образ начальства?

Да замолкнет эта сирена или нет?!

Они пришли в просторный зал. Видимо, здесь проходят какие-нибудь большие совещания или еще что-нибудь в таком роде. Длинный стол в центре, стулья. Отличное место для драки. То есть, было бы таковым, если бы они находились на съемках комедии. И стульями можно кидаться и по широким подоконникам скакать и под столом прятаться.

Но что-то еще было в этом зале. Жались к стенам древние заклятья, смутно знакомые, но точной идентификации не поддающиеся. Ловушки? К чему?

Что такое тут вообще такое затевается? Ну прорвется Кирилл со товарищи сюда. Дальше-то что? И Рейвен должен понимать всю бесполезность их попытки освобождения. Так зачем так перестраховывается?

— На всякий случай.

— Ясно. Все-таки боишься за свою жизнь?

— Просто не хочу проиграть. На своей-то территории.

— Думаю, я понимаю.

— Да, наверное, понимаешь. Ты всегда все понимаешь, — на мгновенье лицо его приобрело вполне человеческое выражение и снова стало ехидно-выжидательным.

— Да, я такая. Ладно. Что дальше?

— Ничего. Подождем. Мои охранники против твоих. Жаль оборотней у меня больше нет. Посмотрели бы эпический бой. Садись, Линда.

Они уселись за стол, напротив друг друга. Он — изящно расслабленно, откинувшись на спинку мягкого стула и закинув ногу на ногу. Она — забравшись с ногами на стул и опершись подбородком о колени. Уютно так устроилась, по-домашнему. Складки ее теплого платья мягко рассыпались, укутали стройную фигуру довершая трогательный образ.

Рейвен залюбовался ею, улыбнулся, отмечая про себя, что почти купился на ее спектакль. Надо же, сама покорность и невинность. Только вот он помнит ее другой. С горящими яростью глазами, стоящую во главе его оборотней во всем блеске жуткого великолепия. Интересно, эти ее приспешники, отчаянно штурмующие сейчас лабораторию, в курсе, чем может стать их прекрасная Линда, если ее слегка к этому подтолкнуть?

— Ностальгия замучила?

— Самую малость. Хорошее было время.

— Ну, тебе виднее.

Время тянулось долго. Минуты с царственной неторопливостью сменяли друг друга, почти слышно поскрипывая в полной тишине.

Наконец из коридора донеслись звуки борьбы, приблизились, чуть задержались перед самой дверью. Но остановить Кирилла не смогла бы никакая охрана. Сейчас Линде верилось, что его вообще ничто не способно остановить.

Оборотень появился в дверях, бегло осматривая зал. Кажется, не ранен. Сосредоточен и, как обычно, хмур. Он нашел глазами Линду, кивнул, заявил об этом в коммуникатор и шагнул внутрь.

— Линда?

— Ммм? — девушка не пошевелилась.

— С тобой все нормально? — на нее он не смотрел, был в помещении объект куда интереснее.

— Угу.

— Тогда…

Этот бой продлился дольше. Линде он вообще показались едва ли не вечностью. Она так и не сменила позу и не обернулась, когда мужчины переместились за ее спину. Похоже, Кирилл все-таки впечатлил противника. За спиной раздался подозрительный электрический треск и вспышки. Заклятья стали срабатывать. Девушка закрыла глаза, чтобы уж точно не увидеть очевидного развития событий.

Однако, судя по звукам, все оказалось не так просто. Что уж там затевал Рейвен, неизвестно, но ее потенциальный спаситель был готов.

Никита не зря считался гением. Характеристики того поля, что генерировал колдун, у них были. А значит, и защиту от его колдовства можно теоретически рассчитать и практически осуществить.

Кирилл не очень-то рассчитывал на склепанный на ходу генератор, однако, сработал тот на ура. Свечение, то и дело пикирующее со стен, отскакивало, очерчивая контур защитного поля, чем злило и одновременно, кажется, веселило противника.

Линда старалась перестать слышать. Минута, другая, третья. Два безумных смерча за ее спиной все выясняли отношения, а закрыть уши руками не позволяла гордость и долетающие звуки подробно обрисовывали картину.

Кирилл был прекрасен. Силен и быстр. Он почти на равных держался сейчас с древним магом, зацикленным на завоевании мира и тренировавшим свое тело несколько веков подряд. Но только почти. Вот он пропустил удар, вот еще один. Упал, мгновенно поднялся и снова упал. Рейвен уже неспешно приблизился, занося ногу для последнего удара и… отлетел к стене, сметенный неведомой силой.

— Ну, ты сурова!

Линда обнаружила себя стоящей над бездыханным телом. Итак, вопрос о ее верности долгу был решен. Осталось только смириться с подобным решением.

— Сказала же, не лезь не в свое дело. Совсем вы там без меня расслабились! Ты в порядке?

— Нормально. А с этим что?

— Без сознания. И без моей команды не очнется. Я… слегка изменила состав его крови. Будет спать.

— А ты и такое можешь? — Кирилл, наконец, выпрямился, подвинул к себе ближайший стул и уселся, болезненно морщась от каждого движения.

— Могу, — девушка оторвалась, от созерцания поверженного врага и поспешила оказать первую помощь соратнику, — но только при физическом контакте. Рейвен когда-то научил. Проснется — оценит иронию.

— Это если проснется.

— Нет, ты все-таки кровожадный, — под ее руками боль ушла, мышцы расслабились, и герой едва не задремал, — конечно, проснется. Ты прости, но я буду защищать его до последнего вздоха. Да и не станешь же ты со мной драться.

— Да зачем он тебе нужен, этот упырь? Линда, только не говори, что Рейвен — любовь всей твоей жизни!

— Вот только этого и не хватало! Типун тебе на язык, — девушка даже нашла в себе силы усмехнуться, — просто, пока он жив, у меня есть шанс….

— Вернуться домой? Нам Бронюс рассказал.

— Полагаю, да. Бронюс вообще ошибается крайне редко. Но, раз уж вы все такие образованные, то что, в конце концов, вы затеяли?! Кровь вам моя зачем понадобилась?

— За надом! — Кирилл не выдержал и сгреб ее в объятия, усадил себе на колени и прижал к себе.

— Ого! Это уже интереснее. Но остальных вопросов не отменяет.

— Просто подожди еще немного.

Прошло еще несколько тягучих минут и в коридоре послышались шаги. Дверь снова распахнулась и Линда увидела четыре знакомые фигуры охранников. Живых и почти не раненных, а вслед за ними…

Этот мужчина был ей неизвестен. Да и сам по себе не интересен нисколечки. И вообще никто сейчас не смог бы заинтересовать это древнее существо, потому что в руках вошедший нес ее крылья. Белоснежные, шикарные, перышко к перышку.

Девушка замерла, перескакивая мыслью от безумной надежды, до отчаяния и попыток догадаться, чего же от нее захочет этот «господин».

Тот тоже остановился, с любопытством оглядываясь и явно чего-то от нее ожидая.

— Питер, отдай девушке ее собственность, пока у той инфаркта не случилось, — Кирилл заговорил отчего-то по-английски.

— Да, конечно! Вот, возьмите. Это, кажется, принадлежит Вам.

На этот раз, боль поглотила ее полностью. Тело, давно привыкшее к пребыванию в физической реальности, как будто раскололось на множество мельчайших осколков, рассыпалось пылью и собралось обратно уже совершенно новым образом. Вернее, как раз старым. Очень старым образом.

Трансформация не имела ничего общего с ее обычными фокусами. Ни исчезновения-появление, ни даже растворения в воздухе, таким эффектом не обладали. Изменилась сама ее суть. Линда выскользнула из физической реальности, как выскальзывают из смертельной ловушки и рассмеялась, как могут смеяться только бессмертные и абсолютно свободные существа никогда не знавшие ни горя ни тоски, вечно молодые и прекрасные. От ее смеха заискрился воздух, по телам окружающих людей разлилось нежное солнечное тепло, а где-то там, в необозримой дали зазвенели радостные голоса, приветствующие долгожданное возвращение давно потерянной сестры.

Чудесное, неземное существо приблизилось к поверженному врагу и склонилось над ним, улыбаясь как родному.

— Рейвен. Проснись.

— Линда? — среагировал он мгновенно, — как им это удалось?

— Не знаю, — голос ее разлился хрустальным звоном горного ручья, — да и какая разница? Сейчас это не важно.

— Ты убьешь меня?

— О! Ты бы этого хотел, ведь так? Иначе бы мои отростки тебя так просто не победили. Ты дал им слишком много шансов. Но нет, старый друг. Я не убью тебя. Я заберу тебя с собой.

— Куда? — голос Рейвена, наконец, стал испуганным.

— В мой дом. Не нужно бояться. Это — хорошее место. Просто чудесное место.

— А у меня есть выбор?

— Нет. Ты же знаешь. Зачем спрашиваешь? Вставай. Нам пора.

Рейвен встал. Расправил складки на костюме. Поморщился, поняв, что последствия драки для подобной одежды все-таки губительны. И спокойно кивнул. Линда победила и что бы она не решила с ним сделать — это ее право. Право сильного.

Медовый свет, в который превратилась его недавняя собственность, окутал Рейвена, обдал знакомым сладким запахом. Против ожиданий, ее прикосновение оказалось удивительно приятным, теплым и бережным. Так берут на руки младенцев, аккуратно, но крепко. Не вырваться. Да и не хочется уже вырываться. Мир плывет перед глазами, растворяется в медовом сиянии, а на его месте уже проступают очертания чего-то другого. Хорошего места. Просто чудесного места.

— Могла бы и попрощаться, — хмурый оборотень раздраженно передернул плечами.

— Она столько этого ждала, — голос Бронюса в коммуникаторе даже приобрел некие взволнованные интонации, — неудивительно, что забыла про все на свете.

— Этого упыря не забыла, — это прозвучало как-то совсем несолидно, — а я уже надеялся вскрытие ему провести.

— Поэтому и не забыла. Добрая она у нас.

— Была.

— Была. Возвращайтесь. Тут Никита бегает кругами и волнуется за своего товарища. А Элеонора волнуется за всех понемножку. Константин Петрович пришел в себя, только что на связь выходил. Ему нужна медицинская помощь. Так что, возвращайтесь. И пошустрее, если не хотите давать устные объяснения куче разномастных шишек из спецслужб.

— А что им тут нужно?

— Предположить несложно. Разработки Рейвена. Не бросать же добро. С меня уже начальство подробный отчет потребовало. Так что, дел по горло.

— Принято. Я сейчас добрался до Петровича. Он, в общем, в порядке. Жить будет. Сейчас мы его загрузим. Наш заграничный друг уже в машине?

— Да. Жду вас.

Написание отчетов заняло остаток дня. «Шишки из спецслужб» все-таки добрались до усталых героев. Во-первых, столь масштабная операция просто не могла остаться без их непосредственного руководства, пусть и задним числом, а во-вторых, осиротевшая организация требовала немедленной инспекции, по итогам которой было решено назначить Кирилла исполняющим обязанности руководителя и посмотреть, что будет. Кроме того, письменным отчетом высокое начальство не удовлетворилось и свежеиспеченному ИО пришлось ответить на целый ряд вопросов.

— Каким образом был найден артефакт?

— Это крылья что ли? Никита сделал какой-то хитрый девайс, указывавший на них.

— Принцип действия?

— У нас были данные о Линде. Мы много ее изучали. На основе этих данных, Никита определил параметры поиска. Однако, этого оказалось недостаточно. Бронюс предположил, что хранилище артефактов рассинхронизировано с нашей реальностью. Только поэтому Линда сама не нашла свои крылья в прошлом. В человеческом, ну или почти человеческом теле невозможно так точно воспринимать другие измерения. Никита это учел, добавил поиск в… не знаю, что это значит, но он сказал в подпространстве. Правда, ухмылялся при этом, так что, думаю, это просто цитата из какой-нибудь научной фантастики. Но параметров не хватило. Тогда Никита предложил попросту взять у Линды образец ДНК и обучил свой прибор искать нечто похожее.

— Почему не предупредили саму Линду? Если бы она знала, что артефакт уже близко, могла бы помочь.

— Никак нельзя было выяснить одна ли она в момент контакта. Была возможность, что ей приказали выйти на связь и все, что мы говорили, могло стать известно Рейвену. Он бы перепрятал артефакт, и затея стала бы безнадежной.

— Кем было принято решение вербовать специалиста со стороны?

— Мной.

— А в какой области он специалист?

— Кражи, вскрытие сейфов, скрытное проникновение на охраняемые объекты. Теоретически, конечно. Консультирует на этот счет несколько киностудий.

— Теоретически. Ну… допустим. Какая была необходимость драться с Рейвеном один на один?

— Необходимо было отвлечь его от артефакта. Константин Петрович был ранен, его подчиненные сопровождали специалиста. Оставался только я. Вот и отвлекал, как мог.

И так еще множество мелких подробностей и важных деталей. К концу этого форменного допроса Кирилл уже был готов перекинуться волком и зверски загрызть занудное начальство, однако странноватый, багрово-алый блеск начальственных глаз остановил оборотня от опрометчивых действий.

Заботливая Элеонора успела три раза принести им кофе с печеньками, а вопросы все не иссякали.

Но вот закончились и они.

Проверяющий скрылся за дверью, пообещав всем желающим премию и благодарность перед строем.

Кирилл спустился в свое мрачное подземелье, проверил, как там поживают его пациенты. Все пятеро героев пребывали в прекрасном расположении духа, бодро шли на поправку и обещали завтра же заступить на смену. Некоторые опасения вызывал их отважный предводитель, которому досталось больше всех, но и он храбрился, хотя выйти на работу в ближайшее время не обещал. Медик в последний раз предложил ему госпитализацию, но снова получил отказ. Ему герои доверяли куда больше, чем наследникам Гиппократа из местного травмпункта.

Коллеги встретили его тремя парами грустных глаз.

— Ну что, с повышением тебя, — Никита, уже успевший от греха подальше отправить своего бывшего подельника в аэропорт, отсалютовал чашкой кофе, — говорят, у вас в России есть традиция устраивать застолье в таких случаях? Это называется «проставляться». Это правда?

— Правда! — Элеонора радостно подпрыгнула на месте и тут же снова сникла, — Кирилл, с тебя «застолье».

— Насколько я понимаю местные традиции, — компьютерный гений поспешил восстановить справедливость, — проставляться принято только в случае постоянного назначения. Следует подождать, пока должность утвердят официально.

— Спасибо, Бронюс. Хоть кто-то не мечтает выпить за мой счет.

— Жадина! А ты, Бронюс, подхалим! А давайте тогда просто так напьемся.

— Элеонора, ну ты же девушка!

— Хорошо, давайте не напьемся. Давайте корпаратив устроим. Так приличнее? И вообще, Кирилл, нас с Никитой надо в отпуск отпустить. На две недели. Срочно.

— Чего?! А носом вам не кашлянуть?! — от возмущения новоиспеченный руководитель перешел на совсем уж деревенский жаргон, — какой отпуск?! Работать! Пока все не утрясется, все сидим на попе ровно!

— Тиран и деспот! Ну, тогда давайте хотя бы отпразднуем победу. А?

— Ну… это можно.

— А выходной?

— Нет.

— Хотя бы прийти завтра попозже?

— Нет.

— Сегодня уйти пораньше?

— Нет. То есть… сегодня пойдем напьемся. Но завтра утром… ладно, так уж и быть. К обеду! Чтобы все были на месте! Я буду в документах разбираться, а вы все будете страдать из солидарности.

— Кошмар, — Элеонора так и не исчерпала запас нездорового веселья, — а давайте все на него пожалуемся, и нам пришлют нармального начальника. Не такого зануду?

— Сами вы — зануды. Не сметь обижать моего любимого сотрудника!

От этого голоса, пришедшего как будто из ниоткуда, присутствующие повскакивали с мест, радостно завертели головами, ища источник звука.

И тут же его нашли. На пороге начальственного кабинета стояла Линда. В теплом сером платье, мягко очерчивающем хрупкую фигуру, с распушенными волосами цвета липового меда, спадающими едва ли не до колен и с самой злоехдной улыбкой, которую им приходилось видеть на ее лице.

Первой очнулась от удивления Элеонора. Очнулась и сразу бросилась обнимать внезапно вернувшуюся начальницу.

Мужчины отреагировали куда сдержаннее. Разумеется, они так же были несказанно рады видеть эти зеленые глаза, но радость попридержали до выяснения всех обстоятельств.

— Ты вернулась? — на правах почти начальника и конкурента Кириллу предоставили вести расспросы.

— Как видишь.

— Надолго?

— Насовсем.

— Правда?!

— Кирилл, — девушка выпустила из объятий Элеонору и очень медленно и плавно, будто боялась спугнуть, шагнула к доктору, — откуда столько недоверия? Правда. В самом деле, не брошу же я вас?

— Ты ведь ненавидишь людей! И твой мир. Прекрасный и удивительный! Зачем мы тебе сдались?

В его словах не было обиды. Только совершенно искреннее удивление. Ну не может же она в самом деле променять дом, к которому стремилась много веков, на их общество?

— Причем тут мой мир? С ним все в порядке. И будет в порядке целую вечность. Теперь я могу возвращаться туда когда угодно. Да и люди не кажутся больше такими… погаными. А что касается конкретно вас, то никогда и не казались.

Никита, Бронюс и Элеонора еще на предыдущей фразе успевшие возрадоваться недоуменно переглянулись, но перебивать не решились.

— Ты остаешься с нами? Тут на этой работе?

— Остаюсь, — Линда кинула быстрый взгляд зрителей, но все-таки положила руку ему на плечо, — на этой работе. С вами. С тобой, Кирилл. И никуда больше не денусь. В отпуск схожу согласно графику, и вернусь обратно. Ты мне веришь?

— Верю. Извини. Что-то меня как-то заело.

— Это бывает. Стресс и все такое, — Линда рассмеялась и обняла своего смущенного героя.

Content

Екатерина Васильевна Васичкина
Линда

Глава 1

Глава 2

Глава 3