Иван Андрощук

Патриоты

1

После разгрома, устроенного генералами Стугнталлуссом и Суттнгаллусом, остатки Шестого Звёздного корпуса отступали – если можно назвать отступлением бегство на такой скорости. Мчались так, что созвездия непрерывно меняли очертания. Неизменной оставалась конфигурация только одного из них – созвездия вражеских кораблей в кормовых иллюминаторах. Некогда было ни зализывать раны, ни считать потери. Стоило замешкаться, и залпы калибанов превращали корабль в нечто среднее между планетарной туманностью и взрывом игрушечной сверхновой. Двигатели работали на пределе, дрожала обшивка, люди были вжаты в сиденья тройной тяжестью.

На флагмане вспыхнул маяк. Командиры кораблей включили связь. Мы были уверены, что флагман отдаст последнее распоряжение – «Спасайся, кто может», – но прозвучал иной приказ:

– Всем кораблям Шестого Звёздного корпуса.

Держать курс на Ахернар. Повторяю: курс – звезда Ахернар.

Один за другим корабли ответили «есть». «Аннамари», «Гиордан», «Эсмеральда»… Всего я насчитал семь рапортов. Я был восьмым, флагман – девятым. Девять – из семидесяти пяти…

Ахернар в тот момент был самой близкой из звёзд: он имел несколько пустынных спутников. Космический кодекс разрешает боевые действия в условиях необитаемых планет. Но для этого нужно было совершить посадку. Мы знали, что значит совершить посадку под непрерывным огнем калибанов. Командор Мерзлюта шёл на почти безнадёжный риск. Однако это был наш последний шанс. Не победить – о победах мы уже и мечтать забыли, – а хотя бы умереть лицом к врагу.

На сей раз Мерзлюта обставил всех: не прошло и трёх часов, как на флагмане отказали двигатели. «Персей» споткнулся и начал терять ход. «Синедрион», шедший сразу за ним, стал было притормаживать, но его подхлестнул последний приказ командора:

– Не останавливаться! Полный вперёд, чёртовы души! Командором прошу считать капитана фон Клостера. Мариус, поведёшь сквозь звезду. Калибаны не пойдут… – вражеский залп не дал ему договорить: ослепительная вспышка резко швырнула вперёд наши тени.

Мартын Мерзлюта был неисправимым шутником. Назначить меня, гражданского слизняка, командором, да ещё в столь критический момент мог только человек с незаурядным чувством юмора. Хотя чего не бывает – говорят, будто умирающие видят дальше, чем другие люди. Не знаю, не приходилось.

А вот мысль провести корабли сквозь звезду была неплохим выходом. Калибаны никогда не приближаются к звёздам: чтобы продолжить погоню, им придётся сделать крюк в несколько астрономических единиц. Я включил связь. На экране возникла змеиная голова, горделиво приподнятая над белоснежным кителем капитана звёздных сил Ронго.

– Поздравляю. Должно быть, приятно отбросить коньки в чине командора? – капитан Рунгмаггул был моим главным врагом. Мы скрещивали с ним оружие почти в каждом бою: я знал слабые места его «Гагнтура» лучше, чем свою «Лауру». Впрочем, если судить по корпусу «Лауры», и он знал мой корабль превосходно.

– Завидуешь? А как тебе идея немного поджариться?

– Юмор висельника, – немигающие глаза калибана злобно блеснули. – Во всяком случае, воины попадают в рай. Гарантирую тебе очень скорую встречу с твоим Богом.

– Спасибо, – я усмехнулся. – Мой Бог всегда со мной. А теперь – исчезни.

– Не заносись, начальник. Начальник над трупами, – гадючий рот Рунгмаггула растянулся в издевательской усмешке.

Я включил маяк. Теперь моя «Лаура» была флагманским кораблем.

– Привести в готовность термозащитные системы и светофильтры. Держать курс на Ахернар. Повторяю курс – звезда Ахернар.

2

Исполинские языки пламени пролетали мимо, окутывали корабль. Впереди бушевал огненный океан. Связи не было – в эфире гремели магнитные бури, стоял гул тысячи пекл. Несколько часов назад, когда нас отделяло от звезды расстояние в полторы астрономических единицы и преследователи начали сворачивать в сторону, я отдал последний приказ:

– Включить термозащиту и антимагнитное поле. Опустить светофильтры. Привести в действие приборы плазмовидения. На Ахернаре связи не будет – следи за мной и делай, как я. В случае моей смерти командором остается капитан Перес.

Перес был самым старым из капитанов и самым опытным бойцом. Именно он сейчас должен был вести флот – но в юности Перес несколько лет пробыл в плену, и это не позволило Мерзлюте назначить его командором. Мартын Мерзлюта был военным старой закалки – он помнил, какую цену платили раньше за доверие к бывшим военнопленным. Теперь, когда последние распоряжения были сделаны, я вызвал на связь капитана Переса.

– Господин Перес, как вы считаете, чего следует ожидать от калибанов?

– Чего угодно, но ближе к звезде они не пойдут.

– У них что, нет термозащиты?

– Не думаю. Скорее действует психологический фактор. Звёзды как бы гипнотизируют их. Если ронгоанцы пересекут критический предел, Ахернар притянет их и проглотит. Калибаны не смогут ни управлять кораблём, ни даже изменить курса. Так мотыльки летят на огонь.

Между тем мотыльки уходили от огня, а в огонь летели мы. Скорости не снижали и курс проложили так, чтобы задеть лишь край звезды – в её глубинах система термозащиты нас уже не сможет защитить.

Пламя сомкнулось за нами. Стало больно смотреть даже через тройные светофильтры, впередсмотрящих меняли через каждые пять минут. Только плазмовизоры «не замечали» слепящего сияния – на их экранах по серому фону двигались размытые пятна, созданные силовыми полями кораблей. Но полагаться на плазмовизоры было опасно – звезда в любую минуту могла преподнести неприятный сюрприз.

Я слишком долго смотрел на огонь, и в моих глазах зарябили тёмные пятна. Поэтому и дыру я, должно быть, принял за одно из таких пятен. Впередсмотрящий быстро взглянул на плазмовизор, снова обернулся к лобовому иллюминатору и доложил дрогнувшим голосом:

– Командор, слева по курсу – неопознанный чёрный объект.

Я ослабил фильтр – и едва не ослеп от хлынувшего света. Спустя мгновение мне удалось рассмотреть нечто вроде чудовищного водоворота – вернее, это был огневорот. В центре его зияла чёрная дыра, сквозь которую плазму втягивало куда-то в недра звезды. Курс корабля лежал по краю огненной воронки.

– Право руля!

Штурман бросился к пульту управления. Несколько долгих секунд корабль отчаянно сражался со стихией, нас бросило на пол, мотало из стороны в сторону, как на палубе легкого парусника в ураган. Затем перегрузки кончились, и послышался голос штурмана:

Двигатели левого борта вышли из строя, командор.

– Ничего, на такой скорости должны проскочить.

Но скорость не помогла. Корабль клюнул носом и пошёл краем воронки. Мы неслись теперь по кругу, всё ниже соскальзывая по склону огненного мальстрема.

– Капитан, – я обернулся к помощнику. – Пойдите в кубрик. Скажите парням, пусть надевают скафандры. И… и поблагодарите всех за верную службу.

– Есть, командор.

– Я больше не командор. Командором прошу считать Господа Бога.

3

Пришед в себя, я обнаружил, что лежу в своей каюте: вокруг царила глубокая тишина. Не слышны были двигатели, не вибрировал корпус, маленькое рыжее солнце в иллюминаторе висело неподвижно, точно ёлочный шар.

За моей спиной кто-то вошёл в каюту. Я быстро встал.

– Перес? Что случилось, где мы? Что с «Эсмеральдой?»

– Всё в порядке, командор. Мы провалились в чёрную дыру. Теперь нам не то что калибаны – сам чёрт не страшен.

– Что с кораблями?

– Кораблей только три, командор. «Адедаида», «Эсмеральда» и «Лаура». Судьба остальных неизвестна. Нас вынесло в другую галактику. Среди моих есть мобилизованный астрофизик. Он считает, что на Земле эта галактика неизвестна.

– Постойте, Перес, но ведь это значит… Ведь это значит, что нам никогда не вернуться домой. Мы всё равно что умерли… – я смотрел на чужое солнце и отчётливо ощущал непреодолимую толщу пространства, навсегда отгородившую нас от родины.

– Бог с вами, командор. Мы честно исполнили свой долг. И то, что произошло, нельзя считать дезертирством.

Усилием воли я овладел собой.

– Пожалуй, вы правы, Перес. Во всякой ситуации нужно видеть её положительные стороны. Мы живы, мы свободны и перед нами звёзды, которых ещё не видели глаза человека. Будем искать новую родину?

– Здесь есть такая планета, – усмехнулся Перес. – Расстояние до звезды, состав атмосферы… Словом, я уже послал разведку.

* * *

Рыжее солнце садилось за островерхий, похожий на контур готического города, лес. Его лучи уже не достигали плёса реки, разлившейся между нами и лесом. В лощине над рекой горели костры – там был наш лагерь. Осознавая, что между нами и Землёй лежит непреодолимая стена пространства и времени, мы, тем не менее, пытались чувствовать себя дома. Ландшафты и климат на Альфе очень напоминали земные, а воздух был даже намного чище, чем на Земле. Здесь не было не только развитой технократической цивилизации, но и предпосылок к ней – мы не обнаружили ни одной формы животной жизни. Правда, однажды издали мы увидели нечто похожее на стадо зелёных жирафов, но, присмотревшись в бинокли, поняли, что это небольшая рощица шагающих деревьев.

Сгущались синие сумерки. На юго-востоке зажглась большая оранжевая звезда. Я узнал в ней Киприду – соседку Альфы по планетной системе. Невдалеке от Киприды проступила ещё звёздочка, потом ещё и ещё – и вскоре всё небо покрылось гроздьями звёзд. Я посмотрел в зенит и мне перехватило дыхание: всё небо перепоясывала простёршаяся с юго-запада на северо-восток звёздная полоса. Альфа ближе, чем Земля, к центру своей галактики. Звёздный пояс намного ярче Млечного пути. Может, он даже слишком ярок. Я присмотрелся внимательней и заметил, что звёзды пояса не мерцают, как остальные, а горят ровным зловещим огнём. Отражённым огнём. И блеск их становится всё ярче и ярче. Мысль об исследовательской экспедиции пришлось отбросить – исследователи не летают стаями, тем более такими стаями. Я включил сигнал тревоги и крикнул в микрофон:

– Всем, всем, всем. Боевая тревога. Боевая тревога. Погасить костры, приготовиться к обороне. Опасность с неба.

4

Только на третьи сутки непрерывного ада они наконец поняли, что голыми руками нас не возьмёшь, и сделали передышку. Всё поле перед нашим укреплением был сожжено, изрыто, трупы калибанов лежали на нём концентрическими полукругами. Да, это были калибаны – хотя ни форма, ни вооружение не позволяли считать их поданными императора Ронго Снтхаатхагна. Их головы были украшены коронами из птичьих перьев, тела закованы в зеленоватые панцири. Они имели допотопное автоматическое оружие, и это было хуже всего – имея надёжную защиту от лучемётов, аннигиляционных гранат и пушек, мы оказались беззащитными под свинцовым ливнем. И не один из нас распростился с жизнью, прежде чем мы научились старинному способу ведения боя.

– Что это за чудовища, Перес? – спросил я в передышке. – Неужели калибаны?

– Предания ронгоанцев повествуют о том, что их далекие предки прилетели со звезды. Быть может, это и был межгалактический тоннель – отсюда до нашей галактики?

– Но ведь это значит… Это значит, что мы сможем вернуться!

– Бог с вами, командор. Для этого сначала надо разбить наголову калибанов и выведать у них тайну тоннеля. Если, конечно они её помнят – а то мне кажется, что когда ронгоанцы открывали путь в наш мир, эти ещё лазали по деревьям.

5

Через шесть часов калибаны снова пошли вперёд – теперь они взяли нас в кольцо – живая грязно-зелёная волна ползла к нам и через поле, и по берегам реки, и от леса на том берегу. Мы заняли круговую оборону: пальцы приросли и спусковым устройствам лучемётов и пушек. Калибаны всё шли и шли. Над завалом изуродованных трупов поднималась новая живая волна, она натыкалась на огонь, опадала, билась в агонии и застывала ещё одним чудовищным валом – и ее вновь перехлестывало море перьевых корон над гадючьими мордами. Казалось, калибаны собираются заваливать нас своими трупами. Над бруствером нашего укрепления ни на минуту не прекращался плотный свинцовый дождь, мы видели мир только в прицельные окна пушек и лучемётов. Но плотность огня была столь велика, что смерть находила нас и в прицельных окнах.

После этого боя нас оставалось пятнадцать, после следующего – восемь. Ещё одна атака стоила жизни четверым. Из четырёх оставшихся больше других повезло мне – я был только ранен в руку, к тому же – в левую. Артиллерист Генри Парсон лишился левой ноги, десантник Торвалд Уле – правой руки. Военный корреспондент Атилла Ухайдоков был ранен в голову.

На этот раз калибаны дали нам продолжительную передышку – миновали день, ночь, всё выше поднималось солнце второго дня, а они не возобновляли наступления. В глубине души я уже начал было надеяться, что они оставят нас в покое – в самом деле, стоит ли терять тысячи солдат ради того, чтобы раздавить жалкую горстку пришельцев? И в то же время я чётко осознавал: они зашли слишком далеко, чтобы оставить нас в живых. Они снова пойдут в атаку, и этот бой будет для нас последним.

Мы сидели и курили, лениво перебрасываясь историями из нашей жизни до призыва во флот – это было так давно, что казалось не реальностью, а сказкой, не пережитым, а вычитанным когда-то в потрёпанной книге о красивой жизни – о жизни без войны и без звёзд. Говорил Парсон; вдруг он умолк на полуслове и уставился на что-то за моей спиной. «Идут?» – спросил я. Артиллерист медленно покачал головой. Все повернулись в направлении его взгляда. За стеной мертвых калибанов по ту сторону реки не было никакого движения. Я посмотрел ближе и понял: река. Её уровень поднялся не менее чем на два метра. «Половодье?» – предположил Атилла. «Нет, – покачал головой Парсон. – Они перекрыли поток, чтобы затопить нас».

Мы принялись наращивать бруствер со стороны реки, но вскоре поняли, что это бесполезно: вместе с уровнем реки поднимались почвенные воды. Под ногами уже хлюпало…

К вечеру вода в траншее достигла колен. Хуже всех приходилось Парсону: он не мог ни передвигаться, ни стоять. Мы соорудили для него помост, и он ещё некоторое время мог оставаться на сухом. Я отдал Генри свой пистолет. Сам я в любой момент мог подняться из траншеи навстречу огню, как и Торвалд с Атиллой.

После заката я смотрел на звёзды. Вдруг очертание одного из созвездий мне показалось странно знакомым – знакомым ещё по прежнему, нашему миру. Я сказал Парсону. Генри взглянул – и досадливо выругался.

– Ну что, командор, будем прощаться? Парни с Ронго прибыли как раз вовремя, чтобы сварить из нас уху на этом бульоне, – он кивнул на воду в траншее.

Высоко в небе висело созвездие кораблей звёздных сил Ронго.

* * *

К утру мы были уже по грудь в воде, и только скафандры спасали наши тела от переохлаждения. Впрочем, мы знали, что скоро станет жарко – так жарко, как ещё не было.

С первыми лучами солнца калибаны пошли в наступление. Дождавшись, пока передние перелезут через завал мертвых, я полоснул их долгим лучом. За первым шёл второй ряд, за вторым – третий. Меня бил озноб, и третий луч в нескольких местах перерезал только ноги калибанам. Они корчились в агонии – а по ним уже шагал новый ряд чудовищ, ощетинившийся автоматами. Я полоснул их по шеям. Посыпались головы. Внезапно мне показалось, что фланг Торвалда пододвинулся слишком близко. Я взглянул в его сторону – ошмётки тела Уле плавали в кровавой воде, и только рука его, оторванная у основания, продолжала сжимать рычаг лучемёта, палящего в облака. Пришлось взять на себя весь правый фланг…

В небе появились чёрные точки. Корабли калибанов Ронго гигантским полукругом садились в тыл грязнозелёных. Но мне уже было всё равно. Всё равно, кто меня убьёт – потому что надеяться на что-нибудь, кроме смерти, не приходилось.

Я ещё раз остановил волну наступавших и видел мгновенную и страшную гибель Генри Парсона. Чтобы не захлебнуться, пришлось подняться на цыпочки. Атилла уже лез на бруствер. Едва его голова высунулась из траншеи, шквал огня снес её с плеч, и обезглавленное тело Атиллы сползло обратно. Стена калибанов приближалась. Я уже различал блеск в их глазах – подёрнутых поволокой глазах опиоманов. Вода захлёстывала ноздри. Неожиданно в стройных рядах наступавших что-то произошло. Одни из них оборачивались ко мне спиной, другие бросали оружие и бежали в мою сторону. Они были растеряны и напуганы. Забросив на шею ремень лучемета, я полез наверх. Каждой клеточкой своего тела я ожидал смертельного ливня, но смерть почему-то медлила. Грохот боя не утих, калибаны продолжали стрелять – но теперь они стреляли не в мою сторону. Я выпрямился на бруствере и только теперь понял: они не наступают, а отступают.

Далеко впереди серебристыми шеренгами, с лучемётами наперевес, шли калибаны императора Снтхаатхагна. Авангард серебристых вклинился в ряды грязнозелёных, закипела рукопашная. Я попытался поднять лучемёт – и уже не смог…

…Меня окликнули по имени. Поднял голову – ко мне, переступая через трупы своих и чужих, шёл калибан в форме капитана звездных сил Ронго. Фуражки на нём не было, с головы текла кровь. Я ступил шаг навстречу – и упал в объятья врага.

– Рунгмаггул, – спросил, когда смог. – Почему вы напали на них?

Калибан усмехнулся одними глазами:

– Разве могли мы допустить, чтобы всякая мразь била парней из нашей Галактики?

И тогда я сорвал с себя боевые награды и швырнул их в грязь, смешанную с кровью моих товарищей.

Content

Иван Андрощук
Патриоты

1

2

3

4

5