Грубер Фрэнк

Говорящие часы. Честная игра. Бей ниже пояса, бей наповал

Фрэнк Грубер

Говорящие часы

Глава 1

Саймон Квизенберри собрался умирать. Ему было семьдесят четыре — на четыре года больше срока, отпущенного человеку Всевышним, — и натруженное сердце уже не справлялось, уже начало сдавать. Еще два года назад доктор Викагл давал ему не больше шести месяцев. Саймон выставил доктора лжецом — миновало полтора года, а он живет себе и живет…

Пожалуй, еще на месяц его не хватит. Он это знал. Саймон сидел в инвалидной коляске и слушал, как часы отсчитывают время. Тысяча часов в доме, и все они твердят одно и то же: удар — секунда, шестьдесят ударов — минута, тысяча ударов — тысяча секунд… Тик-так, тик-так, тик-так! Время берет свое.

Саймон нахмурился. Дьявол их разрази, эти часы! Он столько в них вложил, а они вместо благодарности предают его. Буквально с каждым ударом. Уходит жизнь. Так быстро!

Часы всевозможных форм и размеров, новые и старинные… Откуда только он их не привозил! Дабы пополнить коллекцию, порой приходилось погружаться в изучение истории. К примеру, вот эти часы — пятнадцатый век. Они принадлежали какому-то кардиналу. А вон те — собственность русской царицы. Еще одни часы — любовницы некоего архиепископа. А вон с теми часами в восемнадцатом столетии отправился на виселицу один пират…

Тик-так, тик-так, тик-так! Тикают напольные часы в углу. В стеклянной горке — крошечные часики, усыпанные бриллиантами. На письменном столе — начищенные до блеска часы из меди; постукивает в них часовой механизм, и каждый час, двадцать четыре раза в сутки, кукарекает петушок — золотой гребешок.

Часы напоминают Саймону о скоротечности жизни. Как мало ему осталось! Взгляд старческих синих глаз останавливался то на одних, то на других. Исхудавшая рука отыскала колокольчик на столике возле коляски…

В комнату вошел лакей. Саймон силился вспомнить, как его зовут, но не сумел. С тех пор как дом стала вести жена сына, Бонита, прислуга у них не задерживается. Лакеи, горничные, кухарки, повара сменялись с такой быстротой, что их лица он даже не старался запомнить.

Саймон исподлобья глянул на того, кто вошел, и произнес вполголоса:

— Останови-ка, братец, часы!

Лакей окинул взглядом комнату:

— Хотите сказать… все?

— Разумеется, болван! — Саймон повысил голос. — Не желаю слышать, как они тикают! Понятно? Все останови!

Лакей обомлел. Ну дела! Его наняли специально для ухода за часами. Тут нужен глаз да глаз! Гирьки подтянуть, а там, глядишь, завод кончился. Но чтобы останавливать — этому его не обучали.

Саймон Квизенберри не стал дожидаться, когда часы остановятся. Багровый от гнева, он выкатился на своей коляске в коридор и жестом подозвал другого лакея:

— Позвони на завод и передай моему сыну, чтобы поторапливался. И пусть Николаса Боса с собой прихватит. И непременно дай мне знать, когда они появятся!

Саймон Квизенберри обвел собравшихся внимательным взглядом и остался недоволен. Узкий круг лиц, проявивших заинтересованность в его делах, пришелся ему не по нраву.

— Может, в том есть и моя вина, — сказал он Эрику, своему сыну, — что ты такой, какой есть, но, имей ты характер, припер бы меня к стенке, а я бы только обрадовался.

Эрику было сорок девять. Атлетического телосложения, он носил костюм из твида либо бриджи для верховой езды и шляпу-стетсон. Настоящий мужчина! Но только на вид. Слова отца заставили его покраснеть. Он бросил тревожный взгляд на свою жену Бониту. Та смотрела на мужа с откровенным презрением.

— Отец, ты несправедлив, — произнес Эрик. — Сам ввел меня в дело, но власти никогда не давал!

— Конечно, не давал, — огрызнулся Саймон. — Будь ты настоящим мужчиной, получил бы власть. Впрочем, у меня для тебя сюрприз. Оставляю компанию тебе. Она твоя. Правда, тебе придется выплатить банку миллион долларов долга.

Эрик Квизенберри прищурился:

— Миллион…

— Вот именно! Миллион долларов. Ровно столько «Часовая компания Квизенберри» задолжала банку. У тебя целых полгода. Сумеешь в конце этого срока убедить банкиров, что ты в состоянии вернуть им миллион — они дадут тебе шанс. Если они решат по-другому — заберут компанию, и тогда придется тебе изучать объявления о приеме на работу. Может, это занятие пойдет тебе на пользу… Бонита, хочешь что-то сказать?

Бонита Квизенберри, вторая жена Эрика, уверяла, будто ей тридцать пять, хотя выглядела она на сорок. На самом деле ей было сорок пять. Рыжеволосая красотка — прямо тигрица. Но о вкусах, как говорится, не спорят. А что касается характера, она была ловкая и изворотливая, как циркулярная пила. Бонита посмотрела на свекра в упор:

— В общем, хочу спросить насчет часов. Знаете, я в восторге от вашей коллекции и думала…

— Ага! — Он не дал ей договорить. — Ты вот что думаешь: если бы не деньги выжившего из ума старика, от этих идиотских часов остались бы одни воспоминания! Разве не так, Бонита? Можешь не отвечать, потому как ты часы не получишь. Они достанутся моему приятелю-греку. Ник, объясни им всем, почему я так решил!

Высоченный, худющий как щепка, оливково-смуглый Николас Бос наклонил голову:

— Потому что только я понимать толк в часы. Я сам коллекционировать часы. И… — он деликатно кашлянул, — у меня есть закладная на все эти часы. Правда, друг мой?

— Да, — кивнул Саймон Квизенберри. — Как-то раз мне срочно понадобились деньги, и Ник, не мешкая, ссудил полмиллиона долларов. А я ему — закладную почти на все часы в доме. Один экземплярчик я себе оставил. Так что по закладной он имеет право забрать часы себе, но только после моей смерти.

— А вот тот экземплярчик, мистер Квизенберри, — улыбнулся грек, — они самые ценные из всех. Я давать за них пятьдесят тысяча доллар!

— Ты, Ник, слишком дешево их ценишь! И потом, я же сказал, они не продаются. Так называемые «Говорящие часы» я завещаю моему внуку, Тому Квизенберри… — голос Саймона дрогнул, — из которого со временем выйдет такой же жох, как его дед! Свои способности он уже продемонстрировал весьма наглядно, когда стибрил эти «Говорящие часы».

Саймон переводил проницательный взгляд с одного на другого, пока не остановился на Эрике.

— Допустим, он стибрил часики. Но ему хотя бы на это хватило нахальства! И ведь каков наглец! Заявить своему отцу, мол, не прыгнуть ли тебе, папочка, с моста в реку Гудзон! Мальчик заслужил часы. Остается надеяться, он знает им цену — дороже у меня ничего нет. — Саймон поморщился. — А ты, Эрик, все еще на что-то надеешься? Знаешь, сынок, не стоит. Компания твоя — хотя бы на полгода. Этот дом тоже твой. Пока… Менее чем через полгода банк и его заберет за долги. Ссуду за дом я получил и всю до последнего гроша истратил… Бонита, ты что-то сказала?

Лицо Бониты Квизенберри пошло красными пятнами. Ноздри раздувались, глаза сверкали.

— Черт тебя дери, старый хрыч! — выпалила она.

Саймон засмеялся. Смех напоминал прерывистое кудахтанье.

— Бонита, ты — прелесть! Если бы ты сдержалась, я бы в тебе разочаровался.

Глава 2

Бонита Квизенберри первой вышла из дому. Какое-то время она стояла на просторной веранде и размышляла. С самого первого дня, как она четыре года тому назад появилась в поместье «Двенадцать часов», оно ей действовало на нервы.

Сам по себе дом ничего себе, но Саймон Квизенберри свихнулся на часах. Мало того, что завалил ими все вокруг, он еще и окрестности посвятил этой теме.

Особняк стоял на вершине крутого холма — от него к подножию вели двенадцать симметричных — точь-в-точь как на циферблате — дорожек. Та, что символизировала шесть часов, служила подъездной аллеей и вела к дому прямо от главных ворот.

Бонита Квизенберри спустилась вниз. За воротами виднелась каменная сторожка. При ее приближении оттуда вышел мужчина, загорелый и крепкого телосложения. Бросив беглый взгляд на дом, он спросил:

— В чем дело, Бонита? Выглядишь словно кошка, у которой отняли мышь.

Метнув в его сторону равнодушный взор, Бонита вошла в сторожку. Мужчина последовал за ней и закрыл за собой дверь.

— Ну что, не решилась? — спросил он. — Совсем недавно я впустил Эрика.

— Знаю, и мне наплевать! Мне на все начихать… Пора рвать… Пора рвать когти! Старик подложил мне свинью, то есть кинул подлянку.

Джо Корниш, управляющий поместьем, посмотрел на Бониту вопросительно:

— Ему осталось считанные дни, а потом тебя ждет награда.

— В этом-то и подлость! Никакой награды не будет… Он нас только что обрадовал. Все заложено и перезаложено. Шериф только и ждет, когда старик отправится к праотцам. — Лицо Бониты скривилось от злости. — Нет, ты подумай! Я выхожу замуж за этого слюнтяя Эрика только потому, что его папаша-миллионер одной ногой в могиле. И что же? Оказывается, когда он сыграет в ящик, мы станем просто нищими — без цента в кармане! Получается, четыре лучших года моей жизни — пустая трата времени…

Темно-карие глаза Джо Корниша заблестели.

— Ну, не совсем уж пустая! Правда, Бонита? — Его мускулистая рука обвила ее талию. Притянув Бониту к себе, он поцеловал ее в алые губы и добавил: — И потом, уж немножко-то деньжат тебе удастся прикарманить.

— Джо, — Бонита мрачно глянула на управляющего, — иногда мне хочется тебя убить.

Он рассмеялся:

— Не сомневаюсь ни минуты, готов биться об заклад, что хочется…

Бонита рванулась к выходу. Открыв дверь, она заметила спускающегося по дорожке мужа.

Эрик ее видел, прятаться не было смысла. Приблизившись, он спросил:

— Я не помешал?

— Нет! — отрезала Бонита. Видя, что он не останавливается, она добавила: — Хочешь, я пойду с тобой и сообщу твоей Эллен новость? Или, по-твоему, я полная идиотка и ничего не знаю о твоем ангелочке?

Эрик не ответил. Дошел до ворот и вышел не оглянувшись. Он спустился вниз, миновал поселок Хиллкрест и направился к скромному многоквартирному дому, где жила Эллен Раск. Она встретила его, как обычно, спокойно и сдержанно:

— Здравствуй, Эрик.

Эллен Раск было сорок пять, но кожа у нее осталась такой, какой была двадцать лет назад — без единой морщины, без единого изъяна. Эрик посмотрел на нее и с горечью произнес:

— Мне конец. Отец заложил и перезаложил все, что только можно. Даже компанию. Я всегда надеялся, что хотя бы ее он мне оставит. Через полгода стану нищим. И уже поздно начинать все сначала.

Эллен Раск задумалась.

— Эрик, не горюй! Как-нибудь все образуется, — негромко сказала она после непродолжительной паузы.

— Как-нибудь… — повторил он. — Дело в том, что мне никогда не везло. Отец обращался со мной как с недоумком, а теперь меня же в этом и обвиняет. — Он хохотнул. — Однако нет худа без добра! По крайней мере, с одной проблемой будет покончено. С Бонитой я расстанусь.

Эллен быстро возразила:

— Нет, Эрик, тебе не следует…

— Мне-то как раз не следует. Это она уйдет. Вышла за меня из-за денег, а тут обнаружилось, что у меня ничего нет. Да она и дня не задержится… Эллен, мне надо было жениться на тебе!

Эллен Раск вскинула голову и улыбнулась, но улыбка вышла грустной.

— Милый Эрик, поезд, как говорится, уже ушел…

— Знаю. — Он тяжело вздохнул. — Надо было порвать с отцом лет двадцать пять назад. Может, все пошло бы по-другому. Эллен, ты и правда считаешь, что наш поезд ушел?

— Да, — прошептала она. — Вспомни о Дайане… и Томе…

При упоминании имени сына Эрик поморщился:

— Отец любит Тома больше всех. А Том… украл у него «Говорящие часы», над которыми старик просто трясется, будто это сокровище британской короны.

Эллен перевела дыхание:

— Эрик, ты не знаешь наверняка, кто это сделал. Разве вина Тома доказана?

— Да нет, знаю. Когда сбежал Том, тут и часы пропали. До сегодняшнего дня отец не заикался об этом. А сегодня обмолвился, мол, Том их стибрил… Может статься, парень продал их за ничтожную сумму, а деньги промотал…

— Том не давал о себе знать?

Эрик покачал головой:

— Даже открытки не прислал. Я… я все время думаю о нем. А что Дайана?.. Возможно, он ей написал?..

— Нет. Она тоже волнуется. По-моему, он и она… Ш-ш-ш! Дайана идет!

И в самом деле в комнату, с ключом в руке, вошла Дайана. Высокая стройная леди лет двадцати. Следом за ней появился худощавый смуглый мужчина лет тридцати с небольшим. При виде Эрика Квизенберри он сделал большие глаза. Однако спустя секунду удивление сменилось удовлетворением.

— Здрасьте, здрасьте, мистер Квизенберри! А я вас везде ищу. Думал, может…

Эрик смотрел на него с нескрываемой неприязнью:

— Я ушел из конторы всего пару часов назад…

— Дело касается Тома! — вмешалась Дайана Раск. — Он в беде!

— Позвольте объяснить, — сказал Уилбур Теймерек. — Позвонили сразу после вашего ухода, вот я и подумал — чем передавать по телефону, схожу-ка в Хиллкрест. Понимаете, звонок был междугородный. Шериф звонил откуда-то из Миннесоты. Тома арестовали.

— О Господи! — воскликнул Эрик. — За что?

Теймерек поморщился:

— Боюсь, за…

— За кражу со взломом! — не удержалась Дайана. — Но это же абсурд! Том совершенно не способен на такое. Уж я-то знаю… Наш долг помочь ему.

Эрик Квизенберри перевел взгляд с Дайаны на ее мать:

— Каким образом можно ему помочь, если он в Миннесоте? Прежде всего, хотелось бы знать, как он там оказался?

— Какая разница! — воскликнула Дайана. — Мы должны помочь ему, где бы он ни был, и все тут. Мы… то есть я… еду к нему.

Эрик Квизенберри прищурился;

— Ты? С какой стати? По-моему, дорогая Дайана, это обязан сделать я.

Возвратившись в поместье, Эрик застал Бониту на веранде.

— Уилбур Теймерек тебя нашел? — спросила она и сама же ответила: — Да, у тебя это на лице написано. Твой сынок, значит, в тюрьму угодил за кражу со взломом. Ну и что ты теперь о нем думаешь?

Эрик сжал кулаки:

— То же, что и всегда. Он мой сын. Я уж было забыл об этом, ибо ты здорово меня обработала. Я еду к нему.

— Прямо сейчас? — изумилась Бонита. — Именно сейчас, когда твой батюшка в любую минуту может преставиться?

Смерив ее с головы до ног презрительным взглядом, Эрик направился к отцу. Тот так и сидел в своем кресле на колесах, и на один краткий миг, до того как он поднял голову, Эрик разглядел подлинного Саймона Квизенберри — испуганного старика, который жил-поживал на белом свете и вот теперь чувствует, как в общем-то коротенькая нить жизни ускользает у него из пальцев.

При виде сына он ощетинился:

— Чего тебе? Надеешься, я передумаю?

— Отец, я только что узнал, наш Том в беде.

Саймон Квизенберри бросил на сына гневный взгляд:

— Что еще за беда? Где он, этот паршивец?

— В штате Миннесота. В городишке под названием Бруклендс. Его арестовали, отец. Обвинение довольно серьезное. Кража со взломом…

— Кража со взломом! — фыркнул старик. — Чушь собачья! Том не способен на такое, да и вообще, у чужих он не станет красть. — Лицо Саймона исказилось. — Чего ждешь? Почему к нему не едешь?

Эрик нахмурился:

— А как же ты, отец?

— А что я? Я в порядке. Знаю, что скоро уйду, но примирился с этим, на свой лад, и больше мне ничего не остается делать. А ты должен вызволить Тома из беды. Просто обязан, и все тут! Отправляйся к нему, а не то я сегодня же вышвырну тебя из своего дома.

Глава 3

Традиции и обычаи придают пикантность любому празднику. В рождественский сочельник, к примеру, сначала устраивают тарарам за парадной дверью, а потом входят в дом и сообщают, будто только что прилетел Санта-Клаус. Полный восторг! Повзрослев, Джонни Флетчер с грустью вспоминал счастливую, неповторимую пору детства.

А сейчас он целую минуту смотрел во все глаза не на Санта-Клауса, а на агента экспресс-почты, пока наконец не обрел дар речи:

— Что вы сказали?

— Я говорю, расходы по повышенному тарифу с гарантией доставки в пределах двенадцати часов составляют девять долларов сорок два цента.

Сэм Крэгг, казавшийся верзилой рядом с Джонни Флетчером, покачнулся и, поморщившись, как от зубной боли, спросил:

— Он что, послал их с оплатой получателем?

— Не знаю, кого это «их», — агент был лаконичен, — но за доставку в срок вон той коробки с вас девять сорок два.

Худощавый Джонни Флетчер содрогнулся от возмущения:

— Послушайте, мистер, я всего-навсего торгую книгами вразнос, и у меня кое-какие неприятности. Машина развалилась на части в самом центре штата Миннесота, в этом Бемиджи, и мы добирались оттуда пехом, потому как знали, что здесь нас ждут книги. Мы сидим без денег, мы разорены. У нас и десяти центов не наберется! А в той коробке как раз книги. С их помощью мы снова встанем на ноги. Послушайте, поверьте нам до завтра, я продам кое-какие книги и заплачу…

— Нет, — возразил агент. — Так дело не пойдет. Если вы не оплачиваете доставку, мы обязаны вернуть посылку отправителю.

— А… — Джонни Флетчер задумался, — а предположим, отправитель тоже не в состоянии оплатить расходы?

— Продадим содержимое посылки. Имеем право… Возмещение расходов.

— Но это же нелепо! Только представьте — вам придется держать книги у себя целый год, прежде чем можно будет их продать. И потом… Вы, конечно, возместите свои расходы, но это если повезет найти покупателя. Слушайте, вот мое предложение. В коробке сто книг. Я продаю их по два доллара девяносто пять центов. Разрешите вскрыть коробку и взять всего четыре книжки… Я продам их за полчаса даже в таком медвежьем углу, как этот городишко, вернусь и полностью расплачусь с вами. Разумное предложение, правда?

Агент стоял на своем:

— Либо девять сорок два наличными, либо никаких книг. Вот единственное предложение, с которым согласится экспресс-почта.

— Тогда бери себе эти книги! — рявкнул Сэм Крэгг. — Возьми и засунь их… — Он в подробностях объяснил агенту, что тому надлежит сделать.

Агент усмехнулся:

— Ребята, вы и вправду на нуле?

— Не то слово! — отозвался Джонни Флетчер. — Появились бы мы здесь в такую рань, до завтрака, имей мы бабки?

— Ну да, конечно! — кивнул агент. — Это вряд ли. В общем, так уж вышло, что я, кроме всего прочего, еще и констебль. В нашем городке действует постановление против бродяжничества. Значит, ребята, придется вас отправить кое-куда. Ну-ка, пошли! И спокойно, без шума, а не то…

Джонни Флетчер и Сэм Крэгг так и не узнали, что угрожало им в противном случае. Их словно ветром сдуло из конторы. Они чуть было не сорвали дверь с петель. Когда агент-констебль показался на пороге, Джонни с Сэмом уже отмахали полквартала вверх по улице и продолжали набирать скорость.

Они не снижали темпа, пока не выбрались за черту города. Джонни Флетчер замедлил шаг, дабы Сэм Крэгг смог догнать его. Сэм пыхтел как паровоз.

— Большей подлянки Морт Мюррей кинуть не мог! — сказал он, отдышавшись. — Послать книги наложенным платежом… Это надо же! Понял ведь по телеграмме, которую мы послали с оплатой получателем, что у нас туго с монетой.

Джонни покачал головой:

— Так недолго и веру в человека потерять. Понять не могу, в чем дело, ведь прежде Морт никогда нас не подводил. В конце концов, не так уж много мы ему и задолжали — каких-то несколько сотен баксов.

— Просто невезуха! — воскликнул Сэм. — Неудачи преследуют нас с тех самых пор, как мы оказались в этой Миннесоте. Помнишь ярмарку? Всю дорогу проливной дождь. А в Миссури за каким дьяволом нас понесло? Вот уж непруха так непруха! А наша колымага, зараза, — набегала всего-то двести пятьдесят тысяч, и пожалуйста вам — развалилась на мелкие кусочки. А теперь еще вот это!

— Да уж! — В голосе Джонни слышалась горечь. — В чужом краю… И зима на носу. Ни приличного пальто, ни денег, ни тачки. Ни-че-го…

Сэм Крэгг бросил на друга испуганный взгляд. Для него находиться в упадке — естественно и необременительно, но Джонни Флетчер…

— Джонни, могло быть и хуже! — заметил он. — Не бери в голову! Сколько раз мы оказывались на мели и всегда выплывали. Ты, как всегда, что-нибудь придумаешь.

— Только не здесь, — вздохнул Джонни. — В глуши у меня опускаются руки. Фиговый из меня бойскаут! Мне даже костер не разжечь, впрочем, было бы что готовить…

— Эй, ты чего? — Сэм встревожился не на шутку. — Будем бить лапками, как та лягушка в сметане, и вылезем… Гляди-ка, дорожный знак! Бруклендс километров через пять — не так уж и далеко.

— А толку что? Дыра дырой… Сотни две жителей, и все как один себе на уме. Провинциальные аборигены вечно чужаков подозревают… Жлобы, каких мало.

Сэм Крэгг нахмурился.

— Кстати, может, моя книжка пригодится? — Он достал из кармана книжонку в бумажном переплете. — Вот — «Двадцать простых карточных фокусов».

— Спрячь ее, Сэм, — вздохнул Джонни. — Карточные фокусы не помогут. Вот если бы в ней рассказывалось, как «ломать купюры»… Но из этого тоже ничего не выйдет, ибо купюры у нас нет.

Джонни имел в виду весьма распространенную забаву. Скажем, заходишь в магазин с десятидолларовой купюрой в руке и будто бы собираешься купить какую-нибудь мелочовку. Затем вешаешь кассиру лапшу на уши, а в итоге магазин оказывается в убытке.

Сам Джонни никогда не «ломал», но в нынешнем отчаянном положении готов был и на это, имей он необходимый для начала десятидолларовый банкнот.

Его мрачное предсказание сбылось: Бруклендс оказался населенным пунктом с тремястами жителями. Ну, может, чуть больше! На весь городок — одна торговая улица и несколько десятков домов.

Не успели они и сотни шагов сделать, как из крайнего дома вышел краснощекий мужчина лет пятидесяти и преградил им дорогу.

— Кого-то ищете, молодые люди? — вежливо поинтересовался он.

— Кого это волнует? — отрубил Джонни.

— Ну, положим, меня. Я здешний констебль, ребята… Тпру!.. — Он вытащил из кобуры на боку огромный пистолет, наверняка времен Гражданской войны.

Джонни и Сэм сразу отказались от мысли о побеге.

— В чем дело? — спросил Джонни.

— Позвонил мне двоюродный братец из Поплар-Сити. Сказал, двое парней идут сюда. — Он подмигнул. — Нам платят по два бакса за голову бродяги. У нас в округе прорва дорожных работ. Ну, парни, вперед!

Он взмахнул пистолетом, и Джонни с Сэмом безропотно затопали на другой конец города в тюрьму, оказавшуюся на удивление привлекательным одноэтажным зданием.

Комнатушка возле входа, похоже, служила констеблю кабинетом. Рядом виднелась дверь из металлических прутьев. Констебль отпер ее.

— Располагайтесь, ребята! День клонится к закату, так что пока делать нечего. Утром судья вкатит вам тридцать суток, и за работу. Строить дороги кому-то надо, как-никак. Толстяк, ты что-то сказал?

Не оборачиваясь, Сэм Крэгг кинул через плечо:

— Чтоб тебе жена мышьяку в сидр подсыпала!

Он окинул взглядом помещение. Неплохо для тюрьмы! Свободно разместятся коек двенадцать, а стоят всего пять. Но зато прочные, железные, с матрасами.

В камере уже находились двое — юноша лет двадцати, в дорогом, хотя и не первой свежести костюме, и видавший виды отброс общества.

Юноша привстал и сказал:

— Добро пожаловать в наш отель.

— Здорово, братцы! — вежливо произнес Джонни. — Моя фамилия Флетчер, зовут Джонни, а этого здоровяка зовут Сэм Крэгг.

На лице молодого человека появилось подобие улыбки.

— А я Том Квизенберри.

— Рад познакомиться! — Джонни перевел взгляд на обшарпанного субъекта.

Тот покачал головой и что-то процедил сквозь зубы. Пожав плечами, Джонни подошел к одной из коек и потрогал матрас.

— Неплохо, — одобрил он. — Не так чтоб уж очень, но и не плохо.

Сэм Крэгг бросил все свои сто килограммов на другую койку и буркнул:

— Сойдет. Отдохну-ка я, а то для дорожных работ надо быть в форме.

Джонни Флетчер поморщился:

— Так их и разэдак, эти дорожные работы! — Он обернулся к Тому: — Констебль говорил, бродяг ставят дороги мостить. Не в жилу, должно быть, а? От рассвета до заката?

Том Квизенберри помрачнел:

— Его вот привели всего часа два назад, а я… По-моему, меня не считают бродягой. Я жду суда.

— Ух ты! — воскликнул Джонни. — Ну-ка, подожди, дай догадаюсь. Ты грабанул один из экспрессов на «Юнион Пасифик».[1] Угадал?

Молодой Квизенберри закусил губу:

— Мне не смешно. По правде сказать, я паршиво себя чувствую.

Глава 4

Нытье еще никому не скрашивало пребывание в тюрьме. Раз уж посадили, сиди и постарайся провести время с толком. Часа два Джонни Флетчер выслушивал жалобы Тома Квизенберри, а потом сказал:

— Послушай, парень. На наших койках хотя бы есть матрасы. Это уже кое-что. Один раз в тюряге Блумингтона, в Иллинойсе, довелось дрыхнуть на голой сетке. После этого у меня на спине целый месяц можно было играть в крестики-нолики.

— Ага, точно! — вмешался Сэм Крэгг. — Расскажи ему о каталажке в Пасифике, что в Миссури. Ну и душегубка! Нас, помню, набили в камеру человек восемнадцать. Стоять и сидеть приходилось по очереди.

Том уселся на одну из коек. Подобрав ноги, уткнулся подбородком в колени и, не поднимая головы, заметил:

— Вы, ребята, похоже, привыкли, а я в тюрьме впервые.

Сэм Крэгг затянул хриплым басом:

— А слезы катятся, братишки, на рубашечку…

— Перестань! — оборвал его Джонни Флетчер. — А тебе, Том, я вот что скажу: к тюрьме привыкнуть нельзя. Правда, мужик? — обернулся он к грязному, обросшему бродяге, который до сих пор не вымолвил ни слова.

Он и теперь ничего не сказал, поскольку находился на той стадии, когда уже не отвечают ни на чьи вопросы. Но если спрашивает полицейский, тогда другое дело.

Джонни понимал, что жуткий вид молчаливого сокамерника повергает Тома Квизенберри в уныние. Он решил утешить его:

— Все зависит от того, как на это взглянуть. Вот нас четверо, и сидим мы тут в кутузке, где-то у черта на рогах, хотя и в штате Миннесота. Сэм, как наш город называется?

Сэм Крэгг повел плечами:

— Поплар-Сити, что ли? Нет… так назывался тот, наш первый городишко.

Джонни Флетчер поморщился:

— Там и выяснилось, что Морт Мюррей послал нам книжки наложенным платежом, а у нас в карманах ни цента. Морт, конечно, зараза, каких мало! Отправить посылку с оплатой получателем — не слишком любезный поступок.

Сэм Крэгг нахмурился:

— Не слишком любезно с нашей стороны было не платить Морту, когда у нас водились деньжата. Ты ведь прекрасно знаешь, Морт всегда на грани разорения, но в тюрьму он ни разу не попадал.

— Успеет еще! — буркнул Джонни. Повернувшись к Тому Квизенберри, он спросил: — А за что тебя все-таки?

Тот вспыхнул:

— Хотелось есть, спать было негде, вокруг никого, а витрина настежь…

— И что? Ты залез в магазин и взломал кассу?

Молодой Квизенберри кивнул и покраснел до корней волос.

— Хозяин дремал в кладовке…

— Кража со взломом, — сказал Джонни. — Плохи твои дела. Могут впаять месяцев шесть…

— Месяцев шесть… — повторил Сэм. — Да ты что?! Скорее уж от двух до пяти лет. А в тюрьме штата покруче, не так, как здесь… — Он перехватил взгляд Джонни и осекся.

Казалось, юнец вот-вот расплачется. Интересно, подумал Джонни, какого черта он вообще удрал из дому.

— Ты… считаешь, мне дадут так много?

Джонни исподтишка погрозил Сэму Крэггу кулаком:

— Не бери в голову! Сэм шутит. Слушай, а семья-то у тебя есть?

Сначала юноша покачал головой, потом, похоже, передумал.

— Ну… отец. Думаю, его уже известили. Вот почему… из-за этого-то я и беспокоюсь. Не хотелось, чтобы он узнал, но при мне было письмо, и его нашли. Я бы и не дергался, если бы не отец… А еще…

— Подруга, что ли?

Том кивнул:

— Меня выгнали из колледжа, и отец устроил скандал. Я обещал сдать экстерном и… В общем, не смог. Вот и все.

— Господи ты Боже мой! — обрадовался Джонни. — Тебе не о чем беспокоиться. Твой предок скоро явится, наймет хорошего адвоката, и ты наверняка получишь условно. Вернешься в свой колледж, и месяца не пройдет! А мы с Сэмом в это время будем вкалывать на дорожных работах. Кочевник, я прав?

Бродяга не ответил. Он сидел на своей койке, привалившись спиной к кирпичной стене и надвинув на лицо подобие шляпы. Казалось, он спит.

Вытащив из кармана замусоленную колоду, Сэм Крэгг принялся тасовать карты. Джонни покосился на него и громко вздохнул. Руки у его приятеля были созданы в аккурат для работы на каменоломне, но уж никак не для возни с картишками.

— Ну-ка, вытяни одну! — улыбнулся Сэм, протягивая Тому веер карт.

Юноша покачал головой:

— Что-то не хочется.

Сэм повернулся к Джонни. Тот вытянул карту и посмотрел на нее:

— Ладно, что дальше?

Сэм выдвинул часть колоды:

— Положи ее сюда.

Джонни повиновался.

Накрыв карту, Сэм начал вроде бы тасовать колоду в руках, но одна карта упала на пол.

— Ага, вот она! — засмеялся Джонни.

Сэм смутился:

— Фокус не удался. Я собирался завернуть колоду в носовой платок и потом показать, как я будто бы продергиваю твою карту прямо через ткань.

— Повнимательнее читай свою книжку — и будет полный порядок! — Джонни широко зевнул. — Ну а я в это время посплю. Прикажите проводнику разбудить меня, когда доедем до конечной. — Он растянулся на своей койке и немедленно заснул.

Через какое-то время он проснулся. Рядом сидел Том Квизенберри и тряс его за плечо.

— Мистер Флетчер, — прошептал он, — ни слова не говорите. Вот, возьмите это, ладно? Отдадите мне утром… — Он сунул Джонни в руку какую-то карточку, вернулся на свою койку и сел.

Минуту Джонни соображал, что бы это все значило. Потом обернулся. Том снова улегся на свою койку. Чуть поодаль возвышались мощные очертания Сэма Крэгга. Джонни перевел взгляд на бродягу. Неужели всю ночь так и будет сидеть? И вообще, к чему вся эта таинственность? Для чего Тому понадобилось будить его среди ночи, совать какую-то карточку и просить молчать?

Размышляя об этом, Джонни снова заснул. Ему снилось, будто он в Нью-Йорке и в метро, где-то в районе Седьмой авеню, и его шмонает вор-карманник, который вроде бы продавец газеты коммунистов «Дейли уоркер». Вишь какой ловкий! Он пинает парня с газетой так сильно, что тот начинает выть. Тут Джонни проснулся.

Констебль молотил по прутьям двери жестяной кружкой и вопил:

— Кончай ночевать, ребята! Судья торопится на рыбалку и хочет поскорее от вас отделаться. Эй, вы, бездельники, выходи глотать пилюлю!

Джонни зевнул и посмотрел на Сэма Крэгга:

— Сэм, кого это он назвал бездельниками? Нас, что ли?

Сэм поднялся и потянулся:

— Нас, кого же еще?

Он нагнулся и потрепал Тома по плечу:

— Эй, добрый молодец, вставай! Проводнику не терпится заправить наши постели! — Вдруг Сэм ойкнул, нагнулся ниже и заглянул Тому в лицо. — Господи! — только и смог выговорить он. Челюсть у него отвисла, а лицо исказила гримаса ужаса.

Джонни бросился к Сэму и остолбенел.

Том Квизенберри лежал на боку. Глаза у него вылезли из орбит и уже остекленели. На шее виднелись синевато-багровые полосы. Судя по всему, его задушили.

Тут и констебль заметил неладное:

— Что… что это с ним?

Джонни повернулся к нему:

— Он… мертвый, он умер…

— Мертв? Умер? Как же так?

Трясущимися руками констебль отпер дверь. Он направился было в камеру, но то, что произошло потом, оказалось настолько внезапным и неожиданным, что даже Джонни Флетчер, всегда державший ушки на макушке, был захвачен врасплох.

Бродяга неожиданно вскочил со своей койки и метнулся к двери. У него в руке сверкнуло лезвие ножа; он с ходу пырнул ножом констебля. Джонни успел увидеть, как исказилось от боли лицо констебля, услышал, как он закричал, и, не раздумывая, кинулся вслед за бродягой, который на бегу со всего маху захлопнул дверь, попав Джонни прямо по лицу. Когда он, открыв дверь, выскочил на улицу, бродяга мчался во весь дух, получив преимущество метров в пятнадцать.

И тут Джонни осенило: с этим вонючим хмырем что-то не так! Бежит со скоростью, явно не соответствующей ни его возрасту, ни комплекции. По прямой он обгонял Джонни без труда.

Джонни услышал хриплые выкрики Сэма:

— Эй, Джонни! Подожди… Джонни, меня подожди!

Двое лавочников опускали наружные навесы над окнами — день обещал быть жарким. Они обернулись и молча глазели на бегунов, несущихся во весь опор. Когда из тюремного помещения, пошатываясь и держась за бок, вышел констебль с криком: «Держите их! Они меня убили!» — моментально проявилась психология лавочника: «Гори все огнем, а моя хата с краю», и оба поспешили скрыться внутри своих магазинов.

Бродяга забежал за угол. Когда Джонни повернул за ним, тот уже забрался в старый драндулет и включил зажигание.

Тяжело дыша, Джонни остановился. Дожидаясь Сэма, он провожал взглядом удаляющуюся колымагу.

— Уходить надо, Джонни. — Сэм задыхался. — Знаешь, а ведь этот поганый потрох заколол констебля… и Тома тоже он прикончил…

— Я знаю, — кивнул Джонни, переводя дыхание. — Ты видел, как он чесал? Шестидесятилетний бродяжка так ни за что не сможет. Да… — Он сунул руку в карман и достал карточку, которую ночью ему вручил Том.

Изучив ее, Джонни присвистнул:

— Квитанция из ломбарда… «Дядя Джо… Друг в беде… Город Коламбус… штат Огайо». Ничего не понимаю.

Сэм Крэгг сказал:

— Будем тут болтаться — нас сцапают! Если не за убийство, то за побег уж точно…

— Твоя правда, Сэм, — ответил Джонни. — Надо убираться отсюда подальше. Чувствую, бродягу будет не так-то легко поймать и здешние сыщики повесят убийство Тома на тех, кого сумеют схватить, то есть на Сэмюэла Крэгга и Джона Флетчера. Двигаем отсюда, и как можно быстрее.

Глава 5

Оставив город позади, они зашагали энергичной походкой напрямик через поле в рощу. Пробирались они бесшумно, прямо как индейцы, не нынешние, а прежние индейцы, изрядно угостившиеся огненной водой.

Джонни не испытывал восторга от этих марш-бросков в духе первопроходцев, а Сэм Крэгг, хоть и находился в отличной физической форме, начал жаловаться первым:

— Джонни, ноги у меня отказываются идти! Может, сделаем привал?

Джонни Флетчер оглянулся на тополя, стоявшие сплошной стеной:

— Сэм, мы отмахали километров пять-шесть — не больше. Там сейчас организуют за нами погоню. Может, и с ищейками.

— С ищейками? — Сэм сделал большие глаза. — Такие длинноухие собачки, которых показывают в кино? По-твоему, в этой треклятой дыре такие собаченции водятся?

— Да ну тебя! — Джонни нахмурился. — По-моему, самое время — ноги в руки и вперед. Скоро перекроют все дороги и начнут прочесывать лес. Убийство, Сэм, дело серьезное. Даже и в Миннесоте.

— Но ведь не мы убили парня, а тот гаденыш! Когда его поймают…

— Вот именно! Когда? Когда его поймают, Сэм? Пораскинь мозгами. К примеру, как он выглядит?

— Ну-у-у, бродяга как бродяга. Старик…

— Старик? А ты видел, как он мчался? Ни один старик так не сможет.

Сэм опешил:

— Вот это да! По-твоему, он и не старик вовсе, то есть не такой старый, как выглядит?

— А как он выглядит-то?

Сэм прищурился:

— Обычный бродяга. С виду лет пятьдесят — шестьдесят… Грязные лохмотья… Борода…

— Предположим, борода накладная, а лохмотья — маскарад. А его тачка… Откуда он знал, что она ждет его за углом, да еще с ключами от зажигания?

— Думаешь, он сам ее туда поставил? Знал, что придется улепетывать?

Джонни покачал головой:

— Не знаю, что и думать. Честно, не знаю. А тебе это все не кажется подозрительным? Зачем ему убивать парня, а потом пырять ножом констебля?

— Мы не знаем, убит Том или нет. Он мертв, это правда. А не мог он умереть естественной смертью?

Подумав немного, Джонни достал квитанцию из ломбарда.

— Среди ночи он разбудил меня и сунул мне вот это. Он был напуган. Ужасно напуган. Да-а, скажу я тебе, его все-таки убил бродяга при машине. Катит сейчас и соображает, а не пришить ли ему заодно и свидетелей?

Сэм Крэгг вскочил:

— Кажется, я одолею еще пару километров.

— А он на машине…

— Зато мы пробираемся лесом…

Спустя час они вышли к речке. Тут Сэма осенило:

— Слушай, а не пойти ли нам по воде, дабы длинноухие собачки не смогли взять след?

Джонни улыбнулся:

— А это мысль! Помнишь фильмец «Беглец из банды „Цепи“»? Клевый… Давай попробуем! Я снимаю ботинки.

Сэм Крэгг последовал его примеру, и они побрели вверх по течению. К счастью, дно речушки было песчаное, и они шли без особого труда. Неприятные ощущения доставляли крупные булыжники, на которые они иногда натыкались.

Пройдя метров четыреста, Джонни Флетчер решил, что такое длительное путешествие по воде непременно собьет ищеек со следа. Они выбрались на берег, вытерли ступни ног носовыми платками и надели ботинки. Между прочим, у Сэма носки напоминали решето.

Водная процедура взбодрила их, и Сэм перестал канючить. Однако хватило его ненадолго — километра на два, потому как вскоре дал о себе знать его желудок.

— В брюхе урчит по-страшному! Надо нам было сперва позавтракать!

Джонни тоже хотел есть. Голод не тетка, размышлял он, но если отдаться в руки правосудия, накормят так, что мало не покажется. Пожевать, конечно, надо, а то недолго и ноги протянуть. Вот только в такую глухомань они, кажется, никогда еще не забирались. Идут километров шесть, а то и больше, но пока им не встретилось никакого жилья.

Они сели передохнуть на поваленное непогодой дерево. Сэм посмотрел налево, потом направо. Затем принюхался:

— Дымком тянет. Должно быть, жилье недалеко. Может, там жратва обломится?

Джонни задумался. Со времени их побега прошло часа полтора. Знать бы, с какой скоростью тут, в глуши, распространяются новости!

Он встал, посмотрел в ту сторону, где, по его мнению, должен был находиться юг. Деревья вроде бы редеют, значит, там, наверное, прогалина, предположил Джонни. Может, стоит рискнуть?

— Пошли, Сэм, — решился он наконец. — Глянем, есть ли у дыма огонь.

Метров через тридцать они вышли на поляну с полуразвалившейся бревенчатой хижиной посередине. Из трубы валил дым.

Сэм Крэгг перевел дыхание:

— Давненько я не побирался, а сейчас придется.

Он вышел на поляну и сразу попятился, потому что из хижины выбежала свирепая немецкая овчарка и залаяла. На пороге показался мужчина в комбинезоне.

— Взять его! — приказал он.

Пес с яростным лаем рванул в заросли, а у Джонни сердце ушло в пятки. Сэм ухватился за ветку, но не рассчитал — под его тяжестью ветка обломилась, и Сэм рухнул на землю.

Джонни нагнулся и выхватил у Сэма из рук обломок ветки. Как раз вовремя! Он успел ткнуть собаку в морду.

— Пошла прочь, убирайся! — гаркнул он. Овчарка отпрыгнула и, оскалив зубы, вновь залилась яростным лаем. Сэм Крэгг с трудом поднялся на ноги, подобрал толстый сук и с силой запустил в собаку. Та ловко увернулась.

— Эй, кто там? — крикнул фермер. — Что вам здесь надо?

— Уберите собаку, — отозвался Джонни, — а то мы за себя не отвечаем!

Чертыхаясь, Сэм Крэгг обломил крепкий сук.

— Лучший друг человека, называется… — бормотал он. — Получишь, псина ты эдакая, промеж ушей…

Фермер исчез в доме, а затем появился с дробовиком в руках.

— А ну, убирайтесь отсюда! — заорал он.

Сделав выпад, Джонни ударил собаку с оттягом по холке. Тут и Сэм подоспел. Словом, они отбивались от немецкой овчарки, как могли. Она бежала за ними чуть ли не пару километров, а потом отстала.

— Проблема с едой, кажется, разрешилась, — усмехнулся Джонни, когда собака исчезла из виду. — Что ни ферма, то злая псина… По-моему, сейчас не стоит показываться на людях.

— Но лопать-то хочется! — возразил Сэм.

— Да ладно тебе! Случается, люди сутками обходятся без пищи. Затяни пояс потуже, и давай отмахаем еще километров пять. Может, завтра повезет…

Сэм Крэгг жалобно застонал. День выдался жаркий. Продираясь сквозь заросли, они обливались потом. Торопливо перебегали проселочные дороги, избегая открытых пространств. Жилье обходили стороной. Джонни следил за солнцем. В общем, они двигались в южном направлении. Джонни пришел к выводу, что цивилизация на юге, а ему она необходима позарез и в больших количествах. И вообще, затеряться в большом городе легче легкого!

Солнце стояло у них над головой. Сэм Крэгг заявил, что дальше идти не в силах, и растянулся под огромным кедром. Джонни сел рядом, привалившись к стволу. Хотелось прилечь, но он опасался, что, если примет горизонтальное положение, встать уже не сможет.

— Сэм, как насчет карточных фокусов? — нарушил он молчание.

— Только не сейчас! Не в состоянии шевельнуть ни рукой, ни ногой!

Джонни улыбнулся, кинув взгляд на друга. Такая туша, а ноги явно не по размеру! Сэму любые нагрузки по плечу, кроме ходьбы пешком. Джонни вздохнул. Что ж, он тоже небольшой любитель путешествовать на своих двоих! Однако за какие прегрешения им такие напасти? Сцапали за бродяжничество, а теперь вот — убийство. Конечно, они с Сэмом невиновны, но, если их арестуют, они не смогут доказать, что не убивали. Знать бы наперед, удастся ли им избежать ареста? Ну, ладно, была не была… Он толкнул Сэма:

— Вставай, лежебока. Пора в путь.

Сэм перекатился на спину и с тоской во взоре уставился на Джонни.

— Ты иди, — сказал он погодя. — А я подожду здесь копов.

Джонни непроизвольно рассмеялся. Вдруг он резко обернулся и прислушался. У него в глазах промелькнула тревога.

— Ни звука, Сэм! — Он понизил голос. — Слышу скрип колес…

Сэм сел:

— И я слышу… Фургон, что ли? А может, повозка…

— Копы точно не ударятся в погоню за нами в повозке. Даже в этой зачуханной Миннесоте! Ну-ка, пойду посмотрю…

Грохот колес и цоканье лошадиных копыт подсказали Джонни, где дорога. Он пополз в ту сторону на четвереньках.

Метрах в пятнадцати, не дальше, обнаружилась вырубка с извилистой лесной дорогой.

Глава 6

Оказалось, что по дороге тащится не фургон и не повозка, а фура с кладью. На передке сидел парень лет двадцати и понукал лошадь.

Джонни вышел на дорогу. Заметив его, парень ухмыльнулся от уха до уха:

— Здорово, сосед! В здешних краях обитаете?

— Да неподалеку. Вверх по дороге. Не подбросите?

— Без проблем, сосед! Прошу… — Он любезно подвинулся на край деревянного сиденья.

Джонни выдавил из себя подобие улыбки:

— Я тут с братом. Можно? — Не дожидаясь ответа, он позвал: — Эй, Сэм! Нас до дому подвезут! Давай скорее!

Из лесной чащи показался Сэм Крэгг. Кивнув, парень гаркнул:

— Здрасьте, сосед!

Он натянул вожжи — лошадь стала как вкопанная. Все уселись поудобнее и тронулись в путь. Джонни оглянулся. Поклажа представляла собой гору алюминиевых мисок.

— Торговец, да? — спросил он.

Парень хихикнул:

— Прямой поставщик! Не по душе мне словечко «торговец». Ох как не по душе! — Щелкнув вожжами по крупу лошади, он крикнул: — Но! Пошла! — Протянув руку, он взял миску. — Неплохо, а?

Джонни взял у него алюминиевый горшок.

— Совсем, совсем неплохо. А что это?

— А на что похоже, мистер?

Джонни был уверен, что ошибется, поэтому просто покачал головой. Сэм принялся громогласно строить догадки, заставив торговца хохотать до слез.

Когда парень наконец снова обрел дар речи, он с жаром произнес:

— Выглядит похоже, но не то. Это… это жаровня для цыплят… ха-ха-ха!.. И… там сзади ящики… достаньте из каждого по бутылке.

Джонни вытащил две бутылки. Одну большую, другую маленькую. И посмотрел на этикетки. Оказалось, что в большой — лимонный экстракт, в маленькой — ванильный.

— А-а-а! — протянул он. — Старый знакомый лимонный экстракт. Давненько я его не видал.

Торговец покачал головой:

— Это точно, мистер! Сейчас не то, что прежде. Совсем не то. Народ пошел больно ушлый. Вот почему я и работаю на проселочных дорогах. Кое-кому, может, нравится шуршать шинами по асфальту, а моей старушке Нелли больше по вкусу грунтовая дорога. Да и мне тоже. Конечно, я в день меньше клиентов окучиваю, чем если бы гонял на машине, но в конце концов, по-моему, так на так и выходит.

— Чем торгуете, мистер? — оживился Сэм Крэгг.

— Как раз собирался приступить к этому, джентльмены, — ухмыльнулся парень. — В бутылке лимонного экстракта почти пол-литра. Лучший ароматизатор, какой вы когда-либо видели. Сколько, по-вашему, она стоит в магазине? Доллар? И это еще по дешевке. А я продаю экстракт по девяносто девять центов. И к каждой без исключения бутылке — чисто в рекламных целях — прилагается бесплатно, абсолютно бесплатно четверть литра настоящего ванильного экстракта домашнего приготовления! Ну как? Выгодная покупка?

— Разве выгодная? — спросил Джонни. — А что же алюминиевая миска? Она тут при чем?

Парень пришел в замешательство.

— Я к этому все и веду. Просто сперва хотел поразить ваше воображение экстрактами, а уж потом уложить вас наповал решающим доводом. У вас в руках настоящая антипригарная, нержавеющая, небьющаяся, износоустойчивая алюминиевая жаровня для цыплят. Она ваша! Подарок от компании «Четыре звезды»! Да-с, джентльмены, все эти товары — бутыль лимонного экстракта, бутылочка ванильного экстракта и превосходная, изумительная жаровня для цыплят — ваши, и всего за какие-то жалкие девяносто девять центов! Вы только представьте себе: все эти чудесные вещи — и всего за девяносто девять центов…

— Представляю себе, — отозвался Джонни.

— Ну и как? Берете?

Джонни пожал плечами:

— Вот доедем до дому, тогда посмотрим. Понимаете, хозяйством у нас ведает бабушка. Но мы замолвим за вас словечко. Верно, Сэм?

Сэм сдвинул брови:

— Ну да, конечно. Как только доедем до дому.

— Прекрасно, — обрадовался парень. — Ловлю вас на слове. Далеко живете?

— Да не очень, — небрежно заметил Джонни.

— Километр? Два? Три?

— Подальше. Покажу, когда будем подъезжать.

Парень нахмурился:

— А вы не спешите? А то я бы заскочил вон на ту ферму, чтоб потом не возвращаться.

— Конечно, конечно, — поспешно согласился Джонни. — Не стоит из-за нас бросать дела!

Сэм яростно вращал глазами, но Джонни взглядом предостерег его.

Ферма оказалась бревенчатым строением. Между бревнами буграми торчала пакля. Джонни с облегчением отметил про себя, что от дома к дороге тянутся только электрические провода. Телефона на ферме нет, подумал он, и все же, когда парень спрыгнул с фуры, последовал за ним. Хотелось убедиться, что торговец не скажет хозяйке ничего такого, о чем та могла бы сообщить в полицию.

Не спеша шел он к дому вслед за парнем. Их встретила пожилая женщина с утомленным лицом. Торговец немедленно приступил к делу:

— Добрый день, мадам. Меня зовут Кларенс Хэкет, я представляю компанию по производству экстрактов «Четыре звезды». Разумеется, вы о ней слышали. Незаменимое снадобье для выпечки вкуснейшего домашнего печенья. Этими ароматическими добавками домохозяйки пользуются повсеместно. И вот сейчас прямо здесь, мадам… — Он на одном дыхании выдал текст, который Джонни и Сэм уже слышали.

Когда парень умолк, женщина задержала взгляд на сверкающей алюминиевой жаровне, но потом покачала головой:

— Прошу прощения, мистер, но у меня нет денег.

— Но, мадам, — настаивал Кларенс Хэкет, — всего девяносто девять центов! Уж такая-то малость у вас найдется…

— Не найдется, мистер, — грустно ответила фермерша. — Мы тут люди бедные. Мне бы, конечно, хотелось купить жаровню для цыплят, но сегодня я не могу себе это позволить.

Кларенс Хэкет помрачнел, но тут Джонни Флетчер вкрадчиво произнес:

— Мадам, вижу, вы разводите цыплят. И леггорны есть. Держу пари, у вас яиц навалом…

— Не жалуюсь, — сказала фермерша, — но яйца идут дешево. Всего по восемнадцать центов дюжина.

— Не густо, это точно! К зиме яички, конечно, значительно вырастут в цене. Вот что я вам скажу, мадам! Раз уж вам понравилась жаровня для цыплят и экстракты, почему не совершить обмен, а? Шесть дюжин яиц потянут приблизительно на доллар. Почему бы вам не дать нам шесть дюжин яиц в обмен на…

Кларенс Хэкет начал было с жаром возражать, но Джонни бросил вскользь:

— Насчет обмена договоримся потом!

Торговец замолчал, а фермерша ухватилась за эту идею, и минут через десять Джонни и Кларенс Хэкет уже устанавливали на повозку корзину с яйцами.

— Ладно, мистер, — сказал Хэкет. — Яйца ваши. Я возьму деньгами…

Джонни кивнул:

— Отлично! Скоро доберемся и до нашего дома. Часто вам попадаются люди, у которых туго с деньгами?

Хэкет насупился:

— Тут-то и закавыка в нашем деле. У тех, кто не прочь купить, нет денег. По крайней мере, они так говорят. Да если б я менялся на яйца и цыплят, я бы всучивал экстракты трем хозяйкам из пяти.

— Так за чем же дело стало?

Хэкет заморгал глазами:

— А что мне с ними делать?

— Продавать! Почти в каждом городишке есть оптовый скупщик продуктов. Заведите себе ящик для яиц и клетку для цыплят. Положим, это лишние хлопоты, но за шесть дюжин яиц вам любой скупщик даст доллар восемь центов. А так вы получаете только девяносто девять центов, да и то если вам удается впарить товар!

Хэкет уставился на Джонни:

— А цыплята? Если нет шести дюжин яиц, то как я узнаю, сколько брать?

— А рыночные цены на что? Возите с собой весы. Если цыпленок тянет на шестьдесят центов, берите пару. Уверен, хозяйки станут меняться с вами на таких условиях. Попробуйте и убедитесь сами.

— Еще бы, конечно, попробую! Я прыгаю от счастья, если удается одна сделка из десяти. А с яйцами и цыплятами… Да я в деньгах купаться буду! И продуктами стану торговать.

— Берете, значит, яйца?

— Конечно, почему нет? Я и с вами поменяюсь. То есть с вашей бабушкой, на тех же условиях. Должно быть, уже подъезжаем? Долго еще?

— Не очень! Но ехать еще порядочно. По правде говоря, возможно, за день и не доберемся.

— Ну да? Где же вы живете? В Миннеаполисе?

— Дальше.

— В Нью-Йорке, — вмешался Сэм Крэгг.

Парень присвистнул:

— А здесь вы что забыли? И… — он нахмурился, — к чему было наворачивать, будто вы живете совсем близко.

— Потому что мы путешествуем автостопом, — пояснил Джонни. — Тому, кто подвозит, обычно говорят, мол, живут недалеко, по дороге. Видите ли, мы в некотором роде занимается тем же, чем и вы. Мы тоже торговцы.

— Вот это да! Неудивительно, что вы так ловко обработали ту фермершу. А чем вы торгуете?

— Книгами. Физкультура. Как стать сильным. Был такой Самсон, библейский герой, силач, каких мало. Вот Сэм — юный Самсон. Рвет грудью ремни и цепи, а я толкаю сосункам книжки, где говорится о том, что без физкультуры в жизни делать нечего.

— Ну а где же ваше снаряжение?

— В этом-то все и дело! — оживился Джонни. — Мы поэтому путешествуем автостопом. Нет у нас снаряжения. Полоса неудач. У нас машина развалилась на части и кончились запасы. И деньги все вышли. Вот почему мы вынуждены добираться до Нью-Йорка на попутках. Приедем, возьмем там новую партию товара.

— На фуре вам туда не добраться, — заявил Хэкет. — Попытайте счастья на больших дорогах.

— А где они? Если честно, мы заблудились.

— Сейчас покажу. — Хэкет пошарил под сиденьем и вытащил карту автомобильных дорог. — Сейчас покажу, где мы… Вот примерно здесь. Следующий по пути город называется Мус-Лэйк. Так себе городишко. От него километров двенадцать — тринадцать до шоссе номер 60 — главной автострады между Дулутом и Миннеаполисом. Вот вам куда нужно.

Джонни ткнул пальцем в кружочек рядом со словом «Бруклендс»:

— А сколько отсюда до этого места?

— Бруклендс? М-м-м… — Парень задумался. — Километров сорок. Вам бы надо двигаться отсюда на север, к шоссе на Хиббинг. А вы взяли южнее. Согласен, так короче, но по твердому покрытию идти легче.

Сэм Крэгг вытащил из кармана носовой платок. Встряхнув его, обмотал себе левую руку, затем извлек колоду карт.

— Смотрите, мистер, — сказал он. — Хочу показать вам фокус… Вот, тяните карту.

— Ха! — улыбнулся Кларенс Хэкет. — Старый трюк с платком, да? Ну-ка, давайте я сам покажу, как это делается.

Сэм сунул карты обратно в карман.

— Да ладно, проехали! — сказал он без улыбки.

Глава 7

— Нью-йоркские номера, — заметил Джонни Флетчер, выбираясь из придорожных кустов. — Та же самая машина, которая только что мчалась на север.

— Ту вела бабенка, — возразил Сэм Крэгг.

— И эту тоже. Между прочим, в полном одиночестве. И совсем недурна… Видишь, разворачивается?

Сэм кинулся назад, под защиту зарослей, а Джонни остался на дороге.

— Посмотрим, что к чему! — бросил он вслед другу.

Автомашина оливкового цвета с кузовом типа «купе» промчалась мимо Джонни. Девица за рулем нажала на клаксон и притормозила. Джонни шагнул на обочину. Машина дала задний ход.

— Подбросить? — спросила девица.

Джонни улыбнулся и кивнул на Сэма:

— Нас двое.

— Все в порядке, — заверила девица. — Я не боюсь.

Джонни пожал плечами:

— О’кей, леди! Мы тоже не боимся. Давай, Сэм… — Он открыл дверцу и сел рядом с девицей. Сэм протиснулся и кое-как устроился. Троим на двухместном сиденье тесновато, подумал Джонни, но раз девушка не против, то он и подавно.

Миловидная, не старше девятнадцати-двадцати, блондинка переключилась на вторую передачу, прибавила газу, и машина понеслась на юг.

— Здесь тачку нечасто встретишь, — сказала девица. — Я проехала мимо и как раз подумала, что до следующего города еще далеко.

— А до того места, куда нам надо, еще дальше.

— Где это? Миннеаполис?

— Нью-Йорк.

— Правда? Я тоже из Нью-Йорка.

— Я видел номера. Э-э… вы сейчас туда направляетесь?

— Не совсем. Я… у меня тут кое-какие дела. То есть я тут навещала кое-кого. Возле… Бруклендса.

Джонни почувствовал, как Сэм напрягся. Помолчав немного, он спросил:

— Бруклендс остался сзади, не так ли?

Она взглянула на него, и он заметил, как у нее по лицу скользнула тень.

— А вы что, не знаете?

Он покачал головой.

— Не знаю. Никогда там не был. — И вдруг ни с того ни с сего добавил: — То есть, кажется, был. Ну да, конечно!

Машина слегка вильнула.

Джонни вежливо предложил:

— По-моему, вам лучше нас высадить. Вы слишком молодая для подобных дел.

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду нью-йоркские номерные знаки на машине. Сначала вы проехали мимо, вернулись, снова проехали мимо нас и снова вернулись. Вы зачем нас подобрали? Чтобы покатать?

— Джонни! — воскликнул Сэм в тревоге.

Джонни слегка пихнул его локтем, чтобы он заткнулся.

— Вы девушка… Тома, да?

Девица открыла рот от изумления:

— Значит, вот вы кто! Так я и знала. У меня возникло подозрение, когда я проезжала мимо вас первый раз и вы скрылись в лесу. Вы — те самые, что сидели с Томом…

— Мы были с ним в тюремной камере, когда это случилось. Э-э-э… вы думаете, мы уби… сделали это?

Машина резко вильнула, а девица ослабила давление на акселератор. Джонни поспешил добавить:

— Мы этого не делали. А вдруг это мы? А? Вам не следовало… подбирать нас. Вы просто…

— А кто? Если не вы, то кто?

— С нами сидел еще один человек. Бродяга…

— Бродяга? Обычный бродяга? Вы уверены?

Джонни пожал плечами:

— Тогда я был уверен. Понимаете, Том и тот оборванец уже были в камере, когда нас туда затолкали. Я не обратил на оборванца особого внимания, потому как он выглядел именно так — грязный, обросший бродяга. — Джонни поморщился. — А Том… Я сразу догадался, что он в таком месте впервые. Мы с Томом вроде как подружились. Он упомянул, что власти известили его семью…

— Два дня назад. Я приехала в Бруклендс сегодня утром. Спустя час после того, как вы… После вашего побега.

— Целый день играем тут в следопытов и индейцев, — вздохнул Джонни. — А… что они там говорят? Что это сделали мы с Сэмом?

Они кивнула:

— Вы все втроем.

— Втроем? Думают, мы заодно. А что… Том?

Губы у девицы задрожали, но она постаралась взять себя в руки.

— Насильственная смерть… Задушили…

Джонни нащупал в кармане куртки квитанцию из ломбарда, которую дал ему Том Квизенберри. Не вынимая руки из кармана, он поинтересовался:

— А что его семья?

— Отец едет в Бруклендс. Наверное, уже подъезжает. Он поехал на поезде, а я на машине. Тридцать часов за рулем от самого Нью-Йорка.

— А мать?

— У него мачеха. Она… Да ладно! Собственно, это из-за нее Том сбежал из дому. Есть дед… Саймон Квизенберри. Тома он очень любил…

— Саймон Квизенберри? Тот самый, что делает часы?

— Да. Он владелец «Часовой компании Квизенберри». А еще он… коллекционирует старинные часы. Старый и больной человек… Честно говоря, по мнению врачей, ему остались считанные дни.

Они подъехали к небольшому поселку. Домов сорок-пятьдесят, не больше… Проезжая по главной улице, девица сбавила скорость, а Джонни заметил на заправочной станции полицейского, который стоял возле своего мотоцикла и смотрел на них.

Нахмурившись, Джонни глянул в зеркало заднего вида. Полицейский выкатывал мотоцикл на дорогу.

— Поторапливайтесь! К нам двигает коп, — сказал Джонни девице.

— Ну вот, приехали! — простонал Сэм.

Девица надавила на педаль газа так, что их швырнуло на спинку сиденья. Джонни следил за стрелкой спидометра. Семьдесят километров в час… восемьдесят… девяносто…

— Догоняет, — заметил он. — Сбавьте скорость у поворота. Мы выпрыгнем.

— Но как же!.. — в отчаянии вскрикнула она.

— Придется, — мрачно заметил Джонни. — Нельзя, чтобы нас схватили. Притормаживайте!

Машина подкатила к повороту. Завизжали тормоза… Сэм открыл дверцу еще до того, как машина остановилась. Джонни придержал его.

— У меня есть кое-что от Тома! — прокричал он. — Встретимся в Коламбусе, штат Огайо…

Сэм выпрыгнул на обочину и, не удержавшись на ногах, свалился в канаву. Джонни спрыгнул следом и нырнул в заросли кустарника. В отдалении послышался рев мотоцикла.

Девица выжала сцепление, и машина умчалась.

— Сэм, пригнись! — крикнул Джонни.

Едва они укрылись в кустах, из-за угла сразу вывернул мотоцикл.

Значит, снова в бега! Полицейский догонит ее, и она скажет, что подобрала двоих парней, но оба уже сошли. Коп вернется, покрутится тут для порядка, помчится назад в поселок, поднимет тревогу… Стало быть, очень скоро здешний лес начнут прочесывать. У них полчаса на все про все, до того как поиски развернутся во всю мощь, прикинул Джонни. Оказавшись на проселочной дороге, метрах в восьмистах от шоссе, они перешли на рысь. Сэм начал задыхаться и причитать, не пробежав и пятисот метров. Но зато упорство Джонни было вознаграждено. Во дворе заброшенной с виду развалюхи стоял драндулет образца 1928 года.

Джонни решительно подошел к машине, залез внутрь и завел мотор. Задним ходом он подал машину к дороге, где его ждал Сэм. В это время из развалюхи, размахивая руками и вопя, похоже, выскочил владелец колымаги. Стиснув зубы, Джонни вывел машину на дорогу.

— Садись, Сэм! — скомандовал он.

Сэм залез в машину и заблажил:

— Ну вот, я так и знал! Мало нам убийства, теперь еще и угон машины!

— Умолкни! — оборвал его Джонни.

Мотор взревел, и они понеслись со скоростью пятьдесят километров в час. Проехав километра три, Джонни свернул вправо. Километров через пять снова повернул направо.

— Ты чего? — заорал Сэм. — Мы опять гоним на север!

— Умолкни! — Джонни помолчал. — На севере нас не ждут. Ясно? Хватило бы бензина… Смотри — бак пустой!

Они остановились. Джонни отвинтил крышку бензобака. Оказалось, что у них еще есть литров восемь-десять. Стрелка показывала, что бак пуст, потому что индикатор был сломан.

Они перевели дух и помчались дальше. Через четверть часа остановились свериться с картой автомобильных дорог, которую отдал им торговец лимонным экстрактом. Определив местонахождение, Джонни свернул на восток.

Спустя какое-то время он произнес:

— Значит, так! Мы едем в штат Висконсин. Тамошние копы не станут особенно переживать из-за нас. На их территории мы не совершили ни единого преступления.

Джонни не знал, что, пересекая границу штата в угнанном автомобиле, он нарушает федеральный закон. Да, собственно, это ничего и не меняло. Спустя несколько минут мотор драндулета кашлянул, чихнул и заглох. Бензин кончился.

Они вытолкали машину на обочину.

— Приехали! Теперь пешедралом, — объявил Джонни.

— С минуты на минуту стемнеет, — сказал Сэм. — Всю ночь, что ли, будем топать?

— Если мои подсчеты верны, мы километрах в двадцати от города Спунера. Штат Висконсин…

— Никогда не слыхал.

— Эх ты, темнота! Спунер в Висконсине — крупный железнодорожный узел. Там делают остановку все товарные поезда. Дошло?

— Неужели теперь по железке? — с отвращением произнес Сэм.

— Пожалуйста, можем пешком. До Нью-Йорка, по-моему, каких-то две тысячи триста километров.

— Нет, уж лучше на товарняке. А как насчет…

— Кушать будем завтра. Сегодня мы путешествуем.

Глава 8

Четвертая авеню в Миннеаполисе, между улицами Хеннепин и Николлет, выглядит в точности как Маркет-стрит в Сент-Луисе, Уэст-Мэдисон в Чикаго или Бауэри в Нью-Йорке. Здесь кучкуются бродяги всех мастей. Они либо толпятся у щитов агентств по найму рабочей силы, либо посиживают на бордюре тротуаров, подставив физиономии солнечным лучам и, возможно, размышляя об ушедших годах.

Такие злачные места всегда выводят Джонни Флетчера из равновесия. Он повидал их достаточно на своем веку, а они все еще существуют и наводят на грустные размышления. Они с Сэмом шагали по улице Хеннепин, направляясь к центру города.

Когда они проходили мимо «Театра на Хеннепин», какой-то тип поманил их пальцем.

— Эй, братва, — грубо окликнул он их, — работа нужна?

— Ха! — воскликнул Джонни. — Работа? Конечно, нужна. Что за работа?

— Да какая вам разница? В девять вечера получите по два доллара.

— С этой минуты и до девяти вечера всего два бакса? — возмутился Сэм.

Тип сделал шаг назад:

— Ну вот что, умники, мне стоит только свистнуть, набежит сотня таких, как вы…

— Мы согласны! — поспешно произнес Джонни. — Ведите!

В фойе шли приготовления к вечернему представлению. Троица спустилась вниз по длинному коридору, поднялась по лесенке и очутилась за сценой. Незнакомец показал на дверь:

— Там ваша униформа. Будьте готовы через пять минут!

— Униформа? — Ноздри у Джонни Флетчера затрепетали.

Толкнув дверь, он вошел в помещение и оторопел.

В комнате стояли трое живых Пиноккио. В огромных башмаках, коротеньких шерстяных носках, с голыми коленями, они были одеты в короткие штанишки на подтяжках и ярко-желтые рубахи. Маски из папье-маше с идиотски радостным выражением были увенчаны идиотскими шляпками.

— Ну уж нет, — прошептал Джонни.

Один из Пиноккио подмигнул им:

— Нашлись еще болваны? Вот ваше обмундирование.

— Не надену, — сказал Сэм Крэгг. — Не выйду я на улицу в таком виде.

— Вот и мы так говорили, — заметил другой Пиноккио. — Но два бакса есть два бакса, тем более что буквально на днях на улице оказались еще пять тысяч безработных.

Джонни взял со стула костюм. Взглянув на Сэма Крэгга, сказал:

— Сэм, ты есть очень хочешь?

— Умираю от голода, — отозвался Сэм, стягивая куртку.

Едва они закончили одеваться, местный Карабас-Барабас, иными словами, управляющий театром, замолотил в дверь:

— Эй, вы, там, Пиноккио! Опаздываете!

Пятеро Пиноккио вслед за управляющим протопали в фойе, где получили указания.

— На этой недели у нас «Пиноккио» Уолта Диснея, — отчеканил управляющий. Вы завлекаете публику. И помните: Пиноккио — живчик, скачет, прыгает, валяет дурака. Не стоять на месте ни минуты! Поняли? Вместо вас, молодые люди, я мог бы нарядить манекены. Я плачу вам по два бакса в день за то, чтобы вы изображали шалуна и проказника. А теперь идите и работайте на совесть. Побольше зрителей! Тогда завтра я, может быть, найму вас снова. Приступайте!

Когда все пять Пиноккио выбрались на улицу, перед окошечком кассы уже стояла очередь. При виде живых кукол прохожие останавливались.

— Ой, смотри! — воскликнуло юное создание, обращаясь к своему спутнику, мордатому шведу. — Разве они не милашки?

Джонни Флетчера прошиб холодный пот. К нему, пошатываясь, приблизился самый толстый Пиноккио.

— Господи, на что только не согласится голодный!

Из подъезда вышел управляющий и гаркнул:

— Не топтаться на одном месте! Побольше огоньку! А то уволю всех прямо сейчас! А свое жалованье имеете право взыскивать через суд. Ну, артисты, начали!

Пиноккио притопывали и подпрыгивали, играли в чехарду. Люди останавливались, затрудняя уличное движение. Полицейские отчаянно свистели, но им никак не удавалось разогнать толпу. Вскоре подоспел отряд правопорядка. Общими усилиями наладили движение транспорта. Управляющий стоял за кассой и улыбался во весь рот: билеты на вечернее представление раскупались, как горячие пирожки.

Пиноккио водили хороводы, играли в «колечко», в салки и дошли до полного изнеможения. Ноги уже отказывались служить. Спустя два часа управляющий наконец позволил им по очереди — по пятнадцать минут на каждого — отдохнуть.

Дождавшись своей очереди, Джонни без сил ввалился в раздевалку. Дивана в комнате не было, и он растянулся прямо на полу. Он так устал, что не было сил даже снять маску. Минут десять он лежал пластом. Потом, скосив глаза, увидел скомканную газету. Он перекатился на бок и развернул ее. Его внимание привлек заголовок. Сняв маску, он приоткрыл дверь.

Почти вся первая полоса была посвящена событиям в Бруклендсе. В передовой сообщалось, что некий Том Квизенберри, двадцати лет, был задушен в Бруклендской тюрьме тремя бродягами, соответственно: Джоном Доу, Джоном Смитом и Джоном Джонсом.[2] Согласно показаниям констебля Оры Фитча, Джон Доу — престарелый слабоумный бездомный бродяга. А вот Джон Смит и Джон Джонс — молодые преступники. Они напали на констебля Фитча, и кто-то из них пырнул его ножом. К счастью, рана оказалась нетяжелой, хотя и болезненной. Полиция предпринимает необходимые меры для поимки преступников.

Во второй колонке речь шла о Дайане Раск, невесте Тома Квизенберри. Ее задержали вчера вечером неподалеку от города Мус-Лэйк после того, как мисс Раск видели в обществе двух типов, похожих по описанию на Смита и Джонса. Бандитам удалось скрыться после захватывающей дух погони. Дайана Раск настаивает на том, что мужчины, с которыми ее видели, — просто случайные попутчики. Отец убитого молодого человека, Эрик Квизенберри, который только что прибыл из города Хиллкреста, штат Нью-Йорк, поручился за мисс Раск, и ее отпустили.

Квизенберри, говорилось далее в статье, забирает тело сына для похорон в семейном склепе. Перед отъездом он заявил, что выплатит тысячу долларов тому, кто поймает Джона Смита и Джона Джонса.

— А это идея! Тысяча баксов — это вещь! — размышлял вслух Джонни. — Может, за меня никогда так много в жизни не дадут…

— Эй, ты, Пиноккио! — крикнул из-за двери следующий артист, жаждущий отдыха. — Ты отдыхаешь дольше положенного!

В раздевалку ввалился еще один Пиноккио, и Джонни со вздохом поднялся с пола.

К вечеру все они еле держались на ногах. Целый день Пиноккио веселили народ. К середине дня у театра выстроилась очередь длиной в полквартала. Управляющий разрешил им по очереди — по полчаса на каждого — перекусить, но дать немного денег в счет жалованья решительно отказался. Джонни и Сэм вместо обеда просто подремали немного.

Наконец наступил вечер. Ровно в девять пятеро Пиноккио двинулись в раздевалку. Джонни с Сэмом облачились в свою одежду. Появился управляющий с деньгами.

— Наймете нас завтра? — поинтересовался Джонни.

Управляющий заюлил.

— Н-н-у… вряд ли. Может… позже, на неделе.

— Но вы же обещали, если мы хорошо поработаем, завтра нанять нас снова, — напомнил один из Пиноккио.

— Так-то оно так, но сегодня мы собрали такую толпу, что завтра народу точно придет с избытком.

— Ах так! — сказал Сэм Крэгг. — Ну, тогда… — Он накрыл лицо управляющего своей пятерней и толкнул с такой силой, что тот отлетел в дальний угол. Когда он отлип от стены, Сэм и Джонни уже стояли в дверях.

— Ужинать! Едим до отвала… — воскликнул Джонни.

— Толстые, сочные бифштексы, — взвизгнул Сэм.

Глава 9

Из Миннеаполиса в Коламбус — за доллар тридцать центов!

Сначала Миннеаполис — Чикаго… Двое суток в товарняках и багажных вагонах с батоном хлеба и с палкой дешевой колбасы за двадцать центов.

Пятьдесят центов за нормальный обед в Чикаго.

Далее по шоссе в Индианаполис. День — на открытой товарной платформе экспресса и двадцать центов на еду.

Затем по шоссе номер 40 до Коламбуса. Целый день и кирпич хлеба.

В Коламбусе первый же встречный полицейский нахмурился и решительно направился к ним.

Смешавшись с пешеходами, они перебежали на другую сторону улицы и завернули за угол. Когда они отдышались, Джонни сказал:

— У нас осталось семьдесят центов. Хочешь не хочешь, а привести себя в божеский вид необходимо. Лучше не поедим. Ты, Сэм, выглядишь как стопроцентный громила.

Сэм Крэгг провел ладонью по недельной щетине:

— Думаешь, ты похож на майскую розу? Нас запросто сцапают не только за щетину, но и за прически. Не надо было оставлять наши бритвы у того неотесанного констебля в Миннесоте.

— Нам вообще не стоило встречаться с ним, — буркнул Джонни. — Но мы на него напоролись, и вот мы здесь. Давай побреемся.

— Где?

Джонни осмотрелся. Налево, над крышами домов, возвышался купол здания законодательного собрания штата.

— Колледж, должно быть, где учат на парикмахеров, чуть правее!

Сэм поморщился:

— Профессионально-техническое училище, что ли?

— Можно, конечно, пойти в какой-нибудь салон красоты, но мне кажется, оттуда нас турнут. Может быть, потом, когда станем миллионерами…

— Нет, — нахмурился Сэм, — мне этого не вынести.

Джонни покачал головой:

— Должно быть, я теряю хватку. Сам чувствую себя не в форме для такого испытания.

Следующие полчаса были мукой. Джонни пригласил в кресло ученик, которому вообще не стоило покидать родную ферму. Дурная привычка размахивать бритвой перед носом клиента, прежде чем отхватить кусок кожи со скулы, кого угодно способна была довести до белого каления. Наконец он с грехом пополам справился с бритьем и принялся маскировать порезы на лице кусочками пластыря.

— Сэр, не желаете ли нежный массажик? — промямлил ученик.

Джонни приоткрыл глаза. Убедился, что тот убрал бритву, и сказал:

— Я бы тебя сам помассировал, если бы прежде догадался выломать штакетину из забора.

Сэм был уже побрит. Его физиономию украшал длинный порез.

На улице Джонни извлек из кармана ломбардную квитанцию:

— Ну, теперь нам предстоит узнать самое худшее.

— Зачем это? — возразил Сэм. — Даже если Том заложил свою вещичку всего за один бакс, мы не сможем выкупить ее.

Джонни пожал плечами:

— Может, ты и прав, но есть конторы, где скупают такие квитанции. Ростовщики, они знаешь какие акулы? Дают примерно одну десятую от стоимости заклада. У мелких маклеров иногда можно получить на несколько баксов больше. Во всяком случае, взглянуть на вещицу-то можно, вдруг что и надумаем. Ломбард в двух кварталах отсюда.

Они сразу увидели над дверью три золотых шара, на стекле надпись «Дядя Джо. Друг в беде» и вошли. Дядя Джо, остроглазый, гладко выбритый молодой человек лет двадцати восьми-тридцати, окинул их изучающим взглядом. Джонни протянул ему квитанцию.

— Вот и мы, дядя Джо! — бодро приветствовал он его. — Давайте посмотрим, хорошо ли вы заботились о нашей фамильной реликвии.

Повертев квитанцию в руках, ростовщик спросил:

— У вас есть деньги, чтобы выкупить вещь?

— Вопрос в том, — не уступал Джонни, — у вас ли безделушка.

Молодой человек что-то побурчал и скрылся в кладовке. Он не возвращался так долго, что Джонни забеспокоился.

— Ау! — позвал он. — Где вы там? Не ждать же нам целый день!

Ростовщик вернулся со странным предметом в руках. Сантиметров по двенадцать в длину и ширину и сантиметров двадцати пяти высотой, фамильная реликвия были либо из чистого золота, либо позолоченная.

— Часы! — воскликнул Сэм Крэгг.

— Ну да, а вы чего ожидали? — вскинул брови ростовщик.

— Часы, — повторил Джонни. — А ничего часики! Фамильная ценность, досталась от дедушки.

Ростовщик поставил часы на прилавок и повертел в руках ярлычок.

— Ох-хо-хо! — сказал он. — Вместе с процентами получается двести шестьдесят четыре. Да-с, с вас двести шестьдесят четыре доллара. С центами мелочиться не будем.

— Ничего себе! — удивился Джонни.

— А вы чего хотели? Я дал вам за них две сотни.

— Но шестьдесят четыре доллара процентов — это грабеж средь бела дня. У меня с собой столько нет.

Дядя Джо строго посмотрел на него:

— Тогда зачем вы пришли? Раз не можете выкупить…

— Да я хотел выкупить. Вот только… в общем, думал, что процентов набежит долларов на десять. Ведь…

— А двести десять долларов у вас найдутся?

На сей раз Джонни Флетчер был застигнут врасплох.

— То шестьдесят четыре доллара, то сразу десять, — нашелся он. — Вы что, в самом деле?

— Мне нужны деньги, — пояснил дядя Джо. — Закладов слишком много скопилось. Черт с ними, с процентами! Двести десять, и часики снова ваши…

— Ну… — Джонни перевел дух, — это ужасно мило с вашей стороны! Ловлю вас на слове. Словом, подержите их до завтрашнего утра, а там посмотрим…

— Получается, у вас нет двухсот десяти. Ладно, забирайте за двести. Ровно столько, сколько я вам ссудил. Мне сегодня нужны деньги.

— И мне сегодня, — признался Джонни. — По правде говоря, с собой у меня денег нет. И завтра не будет. Но все равно, пожалуйста, подождите до завтра, хорошо?

Ростовщик поставил часы на полку. Едва он успел это сделать, часовой механизм заскрипел и зажужжал. В верхней части часов отворилась крошечная золоченая дверца, оттуда вышел золотой человечек, поклонился и… сказал:

— Пять часов, и день почти закончен…

У Сэма Крэгга от удивления глаза на лоб полезли. Джонни не отрываясь глядел на часы. Человечек еще раз поклонился и скрылся в своей норке. Золоченая дверца захлопнулась.

— Классные часы! — произнес ростовщик. — Если бы не нужны были деньги… оставил бы их себе.

Джонни облизал пересохшие губы:

— То-то и оно! Завтра… завтра мы вернемся с деньгами!

Он подобрал с прилавка квитанцию и сунул в карман. Оказавшись на улице, Сэм Крэгг присвистнул:

— Говорящие часы, Джонни! Слыхал?

— Неудивительно, что дядя Джо дал за них Тому двести баксов. А камешки видел? Часики стоят во много раз дороже двухсот баксов, даже если бы они и не были говорящими. Буду…

Какой-то человек, стоявший возле телефонной будки, шагнул им навстречу:

— Здорово, ребята!

Джонни остановился. У него за спиной он слышал тяжелое дыхание Сэма. Лицо незнакомца, кряжистого загорелого мужчины лет сорока пяти, расплылось в сардонической ухмылке.

— А я вас поджидаю.

— Кого это — нас? — поинтересовался Джонни.

— Допустим, Джона Смита и Джона Джонса. Уловили? Ну как, может, пойдем куда-нибудь, обсудим ситуацию?

— Что значит — куда-нибудь?

— Ох! — вздохнул здоровяк. — Я всего-навсего частный сыщик. Джим Партридж меня зовут. Живу я в «Браунфилде», через дорогу. Ну что, пошли?

— Не люблю частных сычей, — огрызнулся Сэм Крэгг.

— Раз уж вы об этом заговорили, — оживился Джим Партридж, — вам что, больше по душе сычи из полицейского управления? Если так…

— Мы выслушаем вас, — сказал Джонни. — Пошли, Сэм!

«Браунфилд» оказался второразрядным отелем. Номер Партриджа был расположен на самом верхнем, восьмом, этаже в конце коридора. Он отпер дверь и включил в комнате свет, так как окно выходило на вентиляционную шахту.

Достав из ящика комода бутылку виски, он налил в высокий стакан примерно на три пальца напитка. Потом предложил стакан Джонни. Тот отказался:

— На этой неделе я не пью.

Сэм Крэгг отказался тоже, и Партридж опрокинул себе в глотку содержимое стакана. Потом налил еще на четыре пальца виски и, не выпуская стакана из рук, опустился в ободранное кресло-качалку. Сэм Крэгг, прислонившись к двери ванной комнаты, остался стоять, а Джонни уселся на продавленную кровать.

— Слушаем вас, Джим Партридж.

Тот кивнул:

— Если не разводить канители, мне нужна квитанция из ломбарда, которую вы стибрили у молодого Тома Квизенберри в Миннесоте. Вот и все.

Джонни поджал губы:

— Если хотите покороче, вот наш ответ: фигушки!

— Я подозревал, что вы ответите именно так, — отреагировал Партридж. — Ладно. Я вам подыграю. Старый Саймон Квизенберри вчера дал дуба. Том отправился на тот свет раньше своего дедушки. Стало быть, часы возвращаются в семью.

— Отцу Тома, Эрику Квизенберри?

— В семью, — повторил Джим Партридж. — Знаете что, никакие вы не таинственные незнакомцы. По-моему, вы просто парочка неудачников в возрасте старше среднего. Вам просто повезло — очутились в камере, где мальчишка разболтался не в меру. Вы поняли, что вещичка стоящая, и воспользовались ситуацией. Но… не вышло! Так что раскошеливайтесь, ребята.

Подложив руки под голову, Джонни откинулся на спинку кровати. Он поднял глаза на грязный потолок:

— Может, и раскошелимся, Партридж. А ты уж, будь любезен, удовлетвори мое любопытство и расскажи немного о себе. Откуда ты узнал, что часы в ломбарде, через дорогу от этого отеля?

Партридж усмехнулся:

— Сосунки вы еще, как я погляжу. Я в своем деле собаку съел. Хотя должен признать, Том не больно-то много наследил. Мне понадобился месяц, чтобы выследить его.

— Месяц?

— Ну да! Следим за ним с тех самых пор, как он удрал из дому и его дедуля обнаружил, что внучек прихватил с собой часики.

— Но на прошлой неделе власти штата Миннесота связывались с его семьей. Как вышло, что тебя не оказалось в Миннесоте?

— Я гонялся за часами, а не за парнем. Когда он сел, их у него уже не было.

— Значит, ты вообще не был в Бруклендсе?

Партридж иронически улыбнулся:

— А зачем? Вы приплыли прямо ко мне в руки.

— Ладно. Откуда ты знал, что мы непременно явимся сюда?

— Я читаю газеты. Придушив мальчишку, вы в темпе рванули оттуда. Стало быть, квитанция при вас. Между прочим, почему вы так долго добирались?

— Дорога была неровная. Что ж, Партридж, я принял решение.

Одним глотком частный детектив осушил стакан и поставил его на угол комода. Он подался вперед и процедил:

— Ну, давно бы так!

— Я решил… — Джонни помолчал, — сказать твердое «нет»!

Джим Партридж вздрогнул. Отогнув полу куртки, он вытащил автоматический пистолет 38-го калибра и ухмыльнулся:

— А я решил сказать твердое «да»!

Джонни Флетчер приподнял подушку, которую держал за уголки обеими руками, и обрушил ее Партриджу на голову. Одновременно Сэм Крэгг швырнул в частного детектива стаканом, который он прихватил в ванной.

Подушка отвлекла внимание Партриджа, а стакан угодил ему прямо в челюсть и со звоном разлетелся вдребезги. Хватая ртом воздух, Партридж вывалился из качалки.

— Слаженная работа! — Джонни вскочил.

Сэм Крэгг подобрал с пола пистолет 38-го калибра. Частный сыщик валялся на полу и стонал, Джонни приподнял его.

— Челюсть ты ему, Сэм, не сломал, — заметил он, — но пару дней он сможет только пить. Брось пушку в ванную. Зачем она нам? Ну же!..

На первом перекрестке Джонни купил газету, и они, не мешкая, зашли в подъезд какого-то дома.

— По-моему, настало время нанести визит этим Квизенберри. Если Партридж не врет, то есть если Саймон Квизенберри склеил ласты, здесь должно быть написано что-нибудь о нем и обо всей семейке.

На второй странице он нашел то, что искал. «Дед убитого юноши скончался…» Этому событию отвели целую колонку. Джонни пробежал статью глазами. Сообщалось, что в своем доме, в Хиллкресте, штат Нью-Йорк, после продолжительной болезни скончался Саймон Квизенберри, состоятельный предприниматель, наладивший выпуск часов марки «Бриллиант». Автор статьи намекал на то, что смерть Саймона ускорило трагическое известие об убийстве его внука, Тома Квизенберри, в тюрьме штата Миннесота.

Приводилась и краткая биография Саймона Квизенберри. Его хобби были посвящены два абзаца. Саймон Квизенберри вложил целое состояние в редкие и необычные часы, и его коллекция — самая ценная из ныне существующих, однако жемчужиной коллекции являются «говорящие часы», которые Саймон однажды отказался продать за пятьдесят тысяч долларов.

Дойдя до этого места, Джонни Флетчер присвистнул:

— Пятьдесят кусков! Обалдеть… А Том заложил их за двести баксов. Остается надеяться, то ростовщик не читал газету. Нет, ты только представь, ростовщик прикарманивает часики — и поминай как звали.

Сэм Крэгг презрительно фыркнул:

— Все это фуфло! Часов за пятьдесят кусков не бывает. В таких случаях народ вообще любит приврать. Являются в полицию и начинают права качать, мол, обокрали — увели пару баксов наличными и колечко с бриллиантом тыщи за две. Две тыщи баксов, как известно, на дороге не валяются, но уж пятьдесят кусков за часы… Пусть не заливают!

— Может, и так, но не думаю…

— А чего тут думать? Двухсот баксов у нас нет и не предвидится. Я за то, чтобы прямо сейчас податься на старый добрый Бродвей.

— Я тоже, но сперва надо найти девушку Тома. Помнишь, я сказал ей, куда мы направляемся.

— Ну ты даешь! Искать ее в таком большом городе все равно что…

— Не нагнетай! — оборвал его Джонни. — Она наверняка остановилась в приличном отеле, а в центре Коламбуса их всего четыре или пять. Значит, она в одном из них.

Сэм нахмурился:

— А у нее в номере дежурит целый взвод копов — только нас дожидаются. И вообще, незачем отдавать ей часы, то есть квитанцию. Ведь у Тома как-никак есть отец…

— Отец… Не слишком-то он торопился в Миннесоту. И парень сказал — папаша выгнал его из дому. Нет, я за то, чтобы отдать квитанцию подружке Тома.

— В толк не возьму, зачем квитанцию вообще отдавать. Ты ведь говорил — можно ее толкнуть какому-нибудь барыге за пару сотен…

Джонни Флетчер посмотрел на друга в упор. Сэм Крэгг покраснел.

— Да ладно! Тоже мне праведник выискался. Забыл, какие штуки откалывал время от времени?

Джонни грустно покачал головой:

— Сэм, суровая необходимость то и дело заставляет поступаться принципами, но разве я когда наживался на несчастье ближнего?

— Ладно, Джонни, — вздохнул Сэм. — Сбагрим с рук квитанцию — и в путь! Вон отель «Дешлер-Уоллек». Может, она там?

Там ее не оказалось. Она остановилась в «Нейл-Хаус», втором по счету отеле, куда они зашли. Сначала Джонни собирался подняться к ней в номер, потом передумал. Он попросил у портье лист бумаги и конверт, написал коротенькую записку, вложил вместе с квитанцией в конверт, запечатал и попросил портье передать по назначению. Затем обернулся к Сэму и сказал:

— Порядок! Двигаем на Бродвей.

Глава 10

— Люблю я Нью-Йорк! — вздохнул Джонни Флетчер. — Зачем я вообще покидаю его?

— Я знаю зачем, — заметил Сэм Крэгг не без ехидства, — но тебе не скажу.

Подавшись вперед, Джонни тронул владельца «кадиллака» за плечо:

— Пожалуйста, сейчас налево и дальше прямо вон до того шоссе.

— Благодарю вас, — сказал мужчина за рулем. — Вас высадить где-либо в определенном месте? Да и вот еще что, не посоветуете ли нам с супругой, где тут лучше остановиться?

— Ради Бога! — оживился Джонни. — Отель на Сорок пятой улице. Управляющий — мой близкий друг…

— Неужели? — вскинулся Сэм Крэгг.

— Друг, — твердо повторил Джонни. — Спросите мистера Пибоди и скажете, что вас прислал Джонни Флетчер. Если он обойдется с вами неучтиво… — Он усмехнулся. — Через пару недель я заеду и лично проверю. Если что, приструню его. Пожалуйста, мистер, высадите нас здесь.

Фермер из штата Айова примчался за тридевять земель на какую-то сельскохозяйственную выставку. Он тепло попрощался с Джонни и Сэмом.

— Дорогие соотечественники! — прочувствованно произнес Джонни. — Мы весьма вам признательны за то, что подбросили нас.

— О, не стоит благодарности! — ответила жена фермера. — Будете в Шелл-Роке, штат Айова, заходите! Нас там все знают — Август Шульц.

— Приятные люди, — заметил Джонни, провожая взглядом машину с номерами штата Айова. — А теперь пойдем посмотрим, насколько изменился наш славный город.

— Копы здесь просто звери, — насупился Сэм.

— Мне нравится, когда они звереют, — отозвался Джонни. — Вот за это я и люблю Нью-Йорк. Тут как в джунглях, а джунгли я обожаю. Ну, первым долгом навестим Морта Мюррея.

— Да уж! — Глаза у Сэма засверкали. — Спросим его, как это получилось с книжками наложенным платежом. Вот с чего начались все наши беды!

Двадцать минут спустя они повернули на Семнадцатую улицу и остановились перед домом, первый этаж которого занимал склад времен сотворения мира. Джонни кинул на дом ласковый взгляд и сказал:

— Отныне нашим бедам конец!

Они затопали по лестнице, ибо лифта в доме не было. На площадке четвертого этажа Джонни направился было к двери, но остановился.

— Что это за бумажка на двери? — обернулся он к Сэму.

— Постановление о выселении! — взвизгнул тот. — Вот сволочи! Нет, какое они имеют право?

— Всякое! — уточнил Джонни. — Ничего удивительного, что бедняга Морт послал нам книги наложенным платежом. У него безвыходное положение. Пропади пропадом экспресс-почта, где не верят честному человеку на доллар-другой.

Джонни подергал за ручку и даже попытался лягнуть дверь. Сорвав с двери бумажку, он ее прочел.

— За какие-то паршивые восемьдесят баксов! Плата за два месяца! — возмутился он. — Им бы радоваться, что заполучили в этот крысятник хоть какого-то жильца, пусть и неплательщика!

Швырнув бумажный клочок на пол, он направился к лестнице.

— Что же делать, а? — сказал Сэм. — Морт был нашей единственной надеждой. Деньжат бы не подбросил, так наверняка раскошелился бы на дюжину книжек. Никогда прежде он нас так не подводил!

— При чем тут он? Морт — парень честный, по счетам платит, и у хозяев вошло в привычку ожидать от него денег. Логично? Логично… Но если он не заплатил? Что они делают? Запирают дверь и не впускают его. Тогда резонно поинтересоваться, где наш Морт. Логично? Логично…

Они уже направлялись к выходу, когда парадная дверь открылась и в дом вошел мужчина в потрепанном костюме со скорбным выражением лица. На вид лет сорока, со щетиной на скулах и подбородке, с копной вздыбленных черных волос, Морт Мюррей смахивал на безработного, оставшегося давным-давно без всяких средств к существованию.

— Морт!

Морт Мюррей разинул рот от изумления:

— Джонни Флетчер! Сэм Крэгг!..

Он бросился к ним с распростертыми объятиями.

— Господи, Морт! — ужаснулся Джонни Флетчер. — Что они с тобой сделали, эти мерзавцы?

Морт вздохнул, глаза у него наполнились слезами.

— Ребята, дела паршивые. Отчима выкинули с работы, я не отважился пойти к матери. Она иногда подкидывала мне доллар-другой. А вчера… — голос Морта дрогнул, — в общем, эту ночь мне пришлось спать в подземке!

Джонни сочувственно покачал головой. Он забыл, что последние две недели они с Сэмом были бы рады поспать в гостеприимной подземке, с крышей над головой.

— Теперь мы понимаем, почему тебе пришлось послать нам книги в Миннесоту наложенным платежом!

Морт Мюррей поморщился:

— Братцы, я ведь вас никогда не подводил, правда? Надеюсь, неудобств я вам не причинил?

— Да нет, конечно! — сказал Джонни.

— Да нет, конечно! — повторил Сэм Крэгг. — Нас всего-навсего бросили из-за этого в тюрьму. И с тех пор мы практически голодаем, но пусть тебя это не тревожит…

— Кончай нудить! — оборвал его Джонни. — Морт, теперь все будет в порядке. Смотри, от нас кожа до кости остались, но не бери в голову. Есть у тебя немного книжек, кроме тех, что заперты наверху?

Морт Мюррей понурил голову:

— Ни одной, Джонни. Они застали меня врасплох. Если бы я только знал…

Джонни задумался.

— А окна куда выходят? — спросил он после непродолжительной паузы.

— Во двор. Но на них решетки.

— Да-а, фигово! А кто домовладелец?

— Какое-то благотворительное общество владеет здесь всей недвижимостью. Вы же знаете, что это означает.

— Жулики и воры! Все эти благотворительные организации наживаются за счет налогоплательщиков. Слушай, позвони им. Спроси, сколько возьмут за то, чтобы отпереть дверь.

— Как же я им позвоню? Пять центов у вас найдется?

Джонни посмотрел на Сэма. Тот обиделся:

— Ты ведь знаешь — у меня нету.

— На той стороне улицы магазинчик «Итальянские деликатесы», — вспомнил Джонни. — Какие у тебя отношения с хозяином? Может, позволит позвонить по его телефону?

— У него телефон-автомат, — вздохнул Морт. — И потом, я должен ему пару баксов.

— Центом меньше, центом больше — роли уже не играет. Пошли…

Перейдя улицу, они зашагали к итальянцу. Морт бодро приветствовал хозяина:

— Можно воспользоваться вашим телефоном?

— Почему нет? — угрюмо отозвался тот. — Опусти пять центов и звони.

Джонни перехватил инициативу:

— Послушайте, Тони, Морт на нуле, а я оставил деньги дома… Забыл на пианино! Морту позарез надо позвонить своему дяде, а его дядя — партийный босс вашего Сорок четвертого избирательного участка. Он жутко любит оказывать мелкие услуги потенциальным избирателям. Дядя обещал Морту одолжить двадцать долларов. Морт, как получит двадцатку, вернет вам те два доллара, которые должен. Дайте ему пять центов.

Тони смерил Джонни Флетчера ледяным взглядом, потом нажал клавишу на кассовом аппарате и извлек из ящичка для денег пятицентовик. Морт взял монету и направился к телефонной кабине. Через три минуты он вышел, весь в испарине.

— Ну как, Морт? Порядок?

Морт уныло покачал головой.

— Сколько они заломили?

— Сто двадцать баксов.

— Озвереть! А ты должен им всего восемьдесят…

— Да. Но на следующей неделе истекает срок платежа за текущий месяц. Они говорят, дверь не откроют, пока я за все три месяца не заплачу.

Джонни вспылил. Сэм Крэгг тоже разошелся. Морт Мюррей стоял и молчал. У него не было сил протестовать. Итальянец Тони вышел из-за прилавка.

— Послушайте, синьор Мюррей, — обратился он к Морту. — Вам надо сто двадцать долларов?

— Позарез!

— Я знаю, синьор Мюррей, у вас есть свой бизнес, а это кто есть? Ваши други, ваши клиенты? — частил итальянец на ломаном английском.

— Лучшие из всех! Но без книг они не могут работать. Заказов-то у меня полно, но все в кредит…

— Так-так, синьор Мюррей! — кивнул Тони. — Я вам помогать. Даю вам деньги!

— Да вы что?! — Джонни Флетчер не поверил своим ушам. — Вы даете Морту сто двадцать долларов?

— Так-так, но не я! Я, что ли, Рокфеллер? Не-ет, у меня есть брат моей жены, вот он давать вам деньги. Ждите, я звонить ему…

Через полминуты он вышел из кабинки:

— Сейчас придет. Я знать, что он играть в бильярд за углом. Кармелла дать вам деньги.

Вскоре в магазине появился Кармелла. Субъект лет тридцати с кожей оливкового цвета. В шикарном костюме, при ярко-красном галстуке с бриллиантовой булавкой — вылитый Фрэнк Синатра. Он оглядел всех с хитрованским прищуром и подошел к Тони.

— Привет! — Он улыбнулся. — Слышал, вам нужны деньги.

— А кому они не нужны? — сказал Джонни.

Кармелла смерил Джонни спокойным взглядом:

— Звать меня Кармелла. Кармелла Дженуальди. Я работаю на Джулиуса, так что тут вы не ошибетесь. Кому из вас нужны деньги?

Морт Мюррей слегка струхнул.

— М-мне… — промямлил он. — Сто двадцать долларов.

Кармелла посмотрел на Тони. Тот кивнул:

— У него свое дело, в доме через дорогу. Книги… или что, не знать.

Из кармана брюк Кармелла вытащил пачку, перетянутую резинкой, и отсчитал пять двадцатидолларовых банкнотов.

— Раз вы приятель Тони, даю вам фору. Проценты — десять долларов в день. До среды проценты не начисляю. Один из моих ребят будет приходить за процентами… ежедневно.

— Ни фига себе! А не лопнешь от таких процентов? — Джонни закипал.

— А ты, умник, попробуй сунься в банк — там меньше! — Кармелла смерил Джонни презрительным взглядом и обернулся к Морту: — Имей в виду, друг, мы любим, когда проценты выплачивают точно в срок. — Не дожидаясь ответа, он кивнул и вышел из магазина.

— Круто! — поежился Джонни. — Ну, Тони, и родственнички у вас!

— О, конечно! Кармелла в порядке. Его выпускать из тюрьмы… как это по-вашему… За поруки? Так? Он ломать рука один синьор на той неделе.

— Пошли отсюда, — буркнул Сэм Крэгг.

— Так-так! — сказал Тони. — А кто вернуть мне два доллара сорок центов?

— Завтра! — бросил Джонни на ходу. — Морту надо сэкономить, потому как проценты неслабые. Пошли, Морт!

На улице он сказал:

— Ну, теперь к благотворителям. Дадим им восемьдесят, а если упрутся рогом, я им кое-что объясню.

— Совсем другое дело, Джонни! — Сэм Крэгг повеселел. — Мне уже лучше. Наши общие невзгоды позади. — Он вытащил из кармана носовой платок и карты. — Морт, ты когда-нибудь видел фокус с платком?

— Ну, Сэм, ты даешь! — воскликнул Морт. — Неужели за фокусы взялся?

Джонни рассмеялся:

— Весь фокус в том, что у него всегда только покусы получаются!

Сэм пропустил выпад друга мимо ушей. Обмотав руку платком, он взял карты, но они упали и рассыпались по тротуару.

— Вот это фокус так фокус! — прыснул Морт.

— Именно! — отозвался Джонни. — Фокус-покус в том, чтобы разбросать карты как можно дальше. Ну хорошо! Пошли разбираться с благотворителями. У меня просто руки чешутся.

Глава 11

Когда они вышли из ресторана, Морт пожал руки Сэму и Джонни:

— Слушайте, братцы, я совершенно не беспокоюсь насчет Кармеллы. Вот только…

— Конечно, Морт! — заверил его Джонни. — Можешь на меня положиться. Мы прямо сейчас отправляемся на промысел. Завтра утром придешь к себе в контору, а мы уже там! С кое-какими деньжатами.

— Голову даю на отсечение, — сказал Сэм вполголоса.

В каждой руке он нес по картонной коробке с книгами с таким видом, словно они весили килограмма два, а не двадцать. Морт еще раз пожал им руки и заспешил назад в свою контору. Джонни с Сэмом направились на Четырнадцатую улицу. Джонни окинул ее взглядом:

— Вон стоит коп. А потом, я здесь как-то уже работал. Давай проверим, смогу ли я еще где-либо собрать приличную толпу, которую не сможет разогнать даже полиция.

— А не смотаться ли нам в пригород? Пара баксов у нас найдется.

— Это куда же? — прищурился Сэм.

Джонни задумался:

— Уайт-Плейнс? Скардсдейл? А может…

— Хочешь сказать — не рвануть ли нам в Хиллкрест?

— А что? Славное местечко!

— Так я и знал! Ты все время думал об этом. Подружка Тома живет в Хиллкресте. Не терпится сунуть туда свой нос? А я вот не хочу! Мы наконец-то избавились от этих «Говорящих часов», и я не желаю больше слышать обо всей этой истории, вот и все. Короче, я в Хиллкрест ни ногой!

Ну и конечно же они отправились на Сорок вторую улицу, на Центральный железнодорожный вокзал — Грэнд-Сентрал — и поехали в Хиллкрест. Только сошли с поезда, Джонни сразу направился в какой-то магазин узнать, куда им идти. Через минуту он вышел со странным выражением лица.

— Ловим тачку! — сообщил он Сэму. — Пешком далековато будет.

— Куда далековато?

— Увидишь… Такси!

Усадив в машину Сэма вместе с коробками, в которых были книги, он наклонился к водителю и, понизив голос, сказал, куда ехать.

Такси развернулось и помчалось по извилистой улочке. Мелькали дома, лужайки, деревья… Через несколько минут водитель дал по тормозам и объявил:

— Пятьдесят центов с вас!

— Что-о, кладбище? — Сэм был потрясен. — Какого…

— Тише, не гони волну! Хоронят Саймона Квизенберри, — объяснил Джонни. — Он тут был уважаемым человеком, так что на кладбище весь городок, в том числе и те, кого мы хотим повидать.

— Терпеть не могу таскаться по кладбищам, — упрямился Сэм. — Век бы их не видеть! Пойдем отсюда. Ты, Джонни, то и дело попадаешь в истории. Если ты и сейчас меня куда-нибудь втравишь, я этого не вынесу!

— Заткнись, Сэм! — Джонни заплатил таксисту и зашагал по гравиевой дорожке туда, где толпилось множество людей.

Было бы преувеличением сказать, будто здесь собрался весь Хиллкрест. Однако человек пятьсот точно пришли, а то и больше.

Обогнав Сэма, Джонни стал пробираться в обход. Церемония шла полным ходом. До него доносился монотонный голос — читали требник. Однако Саймон Квизенберри Джонни не занимал. Он умер, и все. Однажды Джонни тоже умрет и перестанет интересовать кого бы то ни было.

Он искал в толпе лицо девушки Тома. И хотя обошел кругом всю толпу, внимательно всматриваясь в лица всех молодых женщин, ее найти не смог. Тем временем Сэм поставил тяжелые коробки на землю и уселся на одну из них.

Сквозь просвет в толпе Джонни видел представительную фигуру владельца похоронного бюро. Во фраке и полосатых брюках, он, казалось, руководит всей церемонией. Прозвучал его зычный голос:

— Хочет ли кто-либо из присутствующих сказать об усопшем что-либо, прежде чем его бренные останки будут преданы земле?

Желающих не нашлось. Никто даже не всхлипнул. Джонни был поражен. Он не заметил в толпе ни единого заплаканного либо искаженного горем лица. Люди пришли поглазеть на то, как гроб с телом Саймона Квизенберри опустят в могилу. И ни один человек его не оплакивал.

Джонни кинулся к Сэму:

— Сэм, хватай коробки и быстро к воротам!

— Ну ты даешь! — Сэм покачал головой. — Ты что, собираешься…

— Вот именно! — отрезал Джонни. — Здесь скорбящих нет. Может, они размышляют о загробной жизни, ну и Бог с ними. Для нас важно другое — все они в умилении, то есть в размягченном состоянии. Ну, давай в темпе!

Толпа уже двинулась к воротам. Однако прежде чем кто-либо вышел из ворот, Джонни уже вскочил на одну из коробок, а Сэм, снимая куртку, — на другую. Он стягивал с себя рубашку, когда подошли первые зрители странного зрелища.

Воздев руки над головой, Джонни загремел:

— Леди и джентльмены, минуту внимания! Только что мы проводили в последний путь нашего дорогого земляка Саймона Квизенберри. Отдав покойному свой последний долг, вы теперь возвращаетесь, если угодно, к жизни. Но прежде чем вы уйдете, позвольте кое-что поведать — всем вам, кто сегодня живет и здравствует.

Сэм потупил взор, он уже готов был уронить слезу, а Джонни продолжил:

— Однажды вас тоже пронесут через эти ворота. Будем надеяться, это случится не скоро. Пусть впереди у вас будут долгие годы спокойной жизни. Леди и джентльмены, живите очень-очень долго! Если вы ведете скромную, размеренную жизнь и заботитесь о своем здоровье, а по сути — о своей жизни, то прошу вас, взгляните, пожалуйста, на моего друга… — Джонни похлопал его ладонью по груди. — Взгляните на него! Разве мой друг не образец физического здоровья? Обратите внимание на его мускулатуру, на его великолепную грудную клетку. Прекрасно, не правда ли?.. А ведь… — Джонни понизил голос, но слышно его было далеко, — а ведь не так давно это пышущее здоровьем тело было лишь скорлупой, подтачиваемой тяжелой болезнью! Нынешние сто килограммов мускулов были просто его тенью. Он весил всего сорок четыре килограмма! Лучшие доктора страны вынесли приговор, мол, жить ему осталось не больше полугода…

Исход толпы с кладбища приостановился. Любопытные столпились у ворот, водители машин не решались подавать звуковые сигналы. Все же кладбище! Как-никак неприлично… Джонни продолжал витийствовать. Не прекращая говорить, он взял пояс из прочной ткани и крепко обвязал им грудь Сэма.

Голос его возвысился:

— Он пришел ко мне — слабый, умирающий — и сказал: «Врачи отказались от меня. Терять мне нечего. Попробуй свои методы на мне. Не думаю, что получится, но вдруг…» Он предоставил себя мне. Если бы ничего не получилось, он бы не стал меня упрекать. Но разве я не преуспел? Взгляните на него! Леди и джентльмены, перед вами — юный Самсон. Взгляните на его мощный торс, на сияющее, пышущее здоровьем лицо… Посмотрите на него! — Джонни возвысил голос до крика. В это время Сэм, сделав глубокий вдох, распрямился.

Все стихло. Вдруг послышался громкий хлопок — пояс, обвязанный вокруг груди Сэма, щелкнул и упал к его ногам.

— Видели? — гремел Джонни Флетчер. — Он разорвал этот прочный пояс обыкновенным расширением грудной клетки. Найдется ли среди присутствующих мужчин хоть одни, способный на такое? Конечно же нет. Потому что никто из вас не знаком с секретами бодибилдинга. Но подождите минуту…

Нагнувшись, Джонни вскрыл коробку и извлек оттуда прочную металлическую цепь около двух метров длиной. Он высоко поднял ее над головой:

— Леди и джентльмены, видите эту цепь? Она из прочных металлических колец, выкованных искусным кузнецом. Это так называемая трелевочная цепь. Ее используют на лесозаготовках и на строительных площадках. Смотрите на меня внимательно, леди и джентльмены!

Джонни принялся обматывать Сэма цепью. Соединив концы цепи перед грудью Сэма, он туго натянул их и перекрутил.

Пока он трудился, в толпе послышалось:

— Что этот парень собирается делать? Между прочим, кто он такой?

— Здесь, на кладбище… — негодовали другие.

Женский голос пронзительно завизжал:

— Это святотатство!

Люди начали толкаться, протискиваясь к выходу. Джонни снова воздел руки:

— Минуточку! Всего одну минуту. Вы увидите, как юный Самсон разорвет эту цепь! Такого никто из вас прежде не видел и больше никогда не увидит! Взгляните на живое воплощение силы, прежде слабое создание…

Сквозь толпу, обливаясь потом, протиснулся местный полицейский:

— Послушайте, что вы тут делаете? Кто вы, собственно, такой?..

— Я — благодетель общества! — отчеканил Джонни. — Вот кто я такой! Много лет назад я открыл секрет здоровья. И с тех пор посвятил свою жизнь благородному делу распространения в обществе и разъяснения секретов долголетия. Даже для вас, офицер, мои знания окажутся полезными. Вы хорошо сложены, сильны и выглядите вполне здоровым. Но в состоянии ли вы положить на лопатки моего друга? Пока нет, но сможете, если прочитаете внимательно книгу, которую я вам сейчас покажу. Она называется «Каждый человек — Самсон». На ее страницах вы найдете упражнения и формулы, овладев которыми юный Самсон стал таким, какой он сейчас перед вами.

— Книготорговец, реализатор… — Полицейский задержал дыхание. — Ну-ка, ну-ка…

— Смотрите! — закричал Джонни. — Смотрите, как юный Самсон разрывает цепь! Смотрите на него!

Сэм слегка присел, развел ноги в стороны и набрал в грудь воздуху. Затем, медленно выдыхая, начал распрямляться. Мышцы у него напряглись, лицо покраснело от напряжения, по лицу заструился пот.

Железные кольца впились ему в тело… Зрители не сводили с него глаз.

Выше… выше… Вены на шее Сэма вздулись, как канаты, лицо почти почернело…

И тут послышался щелчок! Кольцо лопнуло, и цепь, отлетев от Сэма, просвистела в воздухе совсем близко от полицейского и упала на землю. Все стоящие впереди увидели своими глазами сплющенное, разорванное звено цепи…

Джонни спрыгнул с коробки, вскрыл ее и вынул стопку книг:

— Вот эта книга, леди и джентльмены! «Каждый человек — Самсон»… Здесь секреты жизни, энергии и здоровья. Всего за два доллара девяносто пять центов!

Он атаковал толпу с энергией, в полном соответствии с удивительным зрелищем. За ним, отдуваясь, шел Сэм с охапкой книг, которые он раздавал направо и налево, брал деньги и поигрывал мускулами. Желающие имели возможность рассмотреть их вблизи.

Люди обменивались впечатлениями. Над толпой гремел голос Джонни Флетчера. Он убеждал, увещевал, настаивал:

— Два доллара девяносто пять центов! Такая малость за годы жизни без лекарств! Два доллара…

Толпа редела. Вереница машин спускалась с холма в направлении Хиллкреста. Пешеходы тоже потянулись к выходу. Через десять минут на кладбище осталась лишь горстка людей.

Пнув ногой коробку, Джонни обнаружил, что она опустела, и швырнул оставшуюся у него пару книжек в другую.

— Неплохо, Сэм, совсем неплохо…

Сэм тихонько сказал:

— Коп все еще здесь.

Он нагнулся и подобрал с земли рубашку и куртку.

— Эй, вы, двое, постойте-ка! — решительно обратился к ним полицейский. — Так делать не положено. Вы обыкновенные реализаторы, стало быть, торгаши, и заявились на кладбище…

Джонни хлопнул в ладоши:

— Ну какой же я растяпа! Вот, пожалуйста, офицер! Экземпляр книги «Каждый человек — Самсон» и… Нет, нет! Я отказываюсь брать у вас деньги. Книга ваша, сэр, абсолютно бесплатно. Никакой оплаты. Примите в подарок от меня и юного Самсона…

Взяв книгу, полицейский зарделся и насупился. Потом покачал головой.

— Вот ведь дьявольщина какая! — сказал он, листая страницы.

— Ну, как? — улыбнулся Джонни.

— Спасибо, конечно, но больше так не делайте, мистер. Только не в Хиллкресте. У нас действует распоряжение насчет торгашей. Торговая палата поднимет скандал. Считается, что таким образом из Хиллкреста денежки уплывают на сторону.

— Слушаюсь, офицер. А теперь не покажете ли, где поместье покойного Саймона Квизенберри?

Глава 12

Железные ворота выглядели внушительно, а Джо Корниш, вышедший из сторожки на звонок Джонни Флетчера, — еще внушительнее.

Он оглядел Джонни и Сэма с головы до ног. Видимо, особого впечатления они на него не произвели, потому что спросил он довольно грубо:

— Чего надо?

— Уважаемый, хотелось бы повидать мистера Эрика Квизенберри, — сказал Джонни.

— Квизенберри не принимают, — отрезал Корниш.

— Позвоните из сторожки в дом и передайте мистеру Квизенберри, что его хочет видеть один джентльмен… насчет дяди Джо из Коламбуса, штат Огайо. Уверен, Квизенберри нас сразу примут.

— Нет у них никакой родни в Огайо. Чего вы тут сочиняете?

— А вы-то сам кто будете? Их бедный родственник, что ли? Тогда звоните, да побыстрее! — усмехнулся Джонни.

— А то перелезу через ограду и вобью тебе зубы в глотку, — пообещал Сэм Крэгг.

С секунду Корниш пялился на Джонни. Затем, пожав плечами, пошел в сторожку. Выйдя оттуда, отворил калитку.

— Подожду, когда пойдете обратно, — многозначительно пообещал он.

— Отлично! — хохотнул Сэм.

Шагая по подъездной аллее к дому, Джонни обратил внимание на планировку:

— Гляди-ка, поместье-то в виде циферблата! Саймон Квизенберри, царство ему небесное, определенно свихнулся на своих часах.

— Там, где он сейчас, часы ему не нужны, — философски заметил Сэм. — А если Эрик Квизенберри хоть вполовину так смышлен, как мне кажется, то и нам долгие годы придется обходиться без часов.

— Ну ты и пессимист, Сэм! Как всегда. Да этому Квизенберри сейчас-то наверняка уже известно, что мы не убивали его сына. — Вполголоса Джонни добавил: — Хочется надеяться…

Когда они подошли к веранде, из дому вышел Эрик Квизенберри, в твидовом костюме.

— Вы из Коламбуса? — спросил он, нахмурившись.

— Мы там были, — сказал Джонни. — И в Миннесоте тоже.

— Вот оно что! — воскликнул Эрик Квизенберри. — Тогда вы, стало быть, Джон Смит…

— Совершенно верно! А он — мой друг, Джон Джонс.

Квизенберри хмыкнул:

— Ладно, для начала сойдут и такие имена. Так это вы оставили в отеле для мисс Раск некую квитанцию?

— Да, это мы оставили квитанцию из ломбарда. На «Говорящие часы»… она их выкупила?

— Вчера вечером она вернула их мне. Мисс Раск рассказывала о вас, но буду с вами откровенен. Я не понимаю. Вы… Это вы находились в тюремной камере вместе с моим сыном Томом?

Джонни кивнул:

— Мы провели вместе всего одну ночь, но мы не убивали его. Именно это я и хотел вам сообщить. Собственно, для этого мы сюда и пришли. С нами в камере сидел еще один. Его посадили раньше нас, то есть, когда мы появились, он уже был в камере вместе с Томом.

— Как он выглядел?

— Грязный, обросший… Бродяга из бродяг. А ночью Том тайком сунул мне в руку квитанцию из ломбарда. Видимо, он опасался его. А утром… — Джонни бросил неуверенный взгляд на Эрика Квизенберри.

— Ничего, — кивнул он, — продолжайте. Я хочу знать все.

— Утром Тома уже не было в живых… Пришел констебль, стал нас будить, а бродяга вытащил нож, пырнул констебля и кинулся вон. Мы за ним…

— Зачем? Если вы невиновны, зачем надо было убегать?

— Мы действовали, поддавшись порыву. Откровенно говоря, посадили нас за бродяжничество. После ряда неудач мы оказались совершенно на мели. Когда бродяга сбежал, я сразу понял, что убийство Тома повесят на нас! А шансов оправдаться — никаких…

— Я беседовал с тем констеблем. Фич, или как его там… Он вроде бы уверен, что вы либо… — Квизенберри покосился на Сэма, — ваш компаньон совершили… убили Тома…

В дверном проеме появилась Бонита Квизенберри.

— Извини, Эрик, — сказал она. — Корниш только что звонил снизу. К нам едет грек.

Бонита Квизенберри перевела взгляд с Джонни на Сэма и вышла на веранду. Послышался шум машины. Обернувшись, Джонни увидел длинный автомобиль типа «купе». Перед верандой машина затормозила. Из нее выбрался высокий человек лет сорока, с оливкового цвета кожей.

— Добрый день, мистер Квизенберри, — сказал он.

— Добрый день, Бос. Чем обязан?

Николас Бос обнажил в улыбке частокол белоснежных зубов:

— Прошу прощения, но я такой нетерпеливый… Вот приехал, увы, за часами.

— Времени зря не теряете, — заметила Бонита Квизенберри.

Муж неодобрительно посмотрел на нее и произнес:

— Дорогая, но ведь отец говорил, что…

— Да, говорил, — оборвала его Бонита. — И про «Говорящие часы» тоже! О них-то речь не идет?

— Прошу прощения, — вмешался Николас Бос, — вы… получили… «Говорящие часы» теперь у вас?

— Да! — кивнула миссис Квизенберри. — И один коллекционер из Торонто уже сделал нам весьма выгодное предложение…

— Нет! Вы не можете продать… Саймон хотел, чтобы я иметь их…

— Не задаром же! Заплатите за них, и они ваши!

По оливково-смуглому лицу грека пробежала тень неудовольствия, однако он церемонно поклонился и произнес:

— Вы позволить мне смотреть часы?

— Думаю, это можно. — Эрик Квизенберри глянул на жену. Она кивнула. Не ожидая приглашения, Джонни шагнул к дверям и столкнулся с Эриком. — Дорогая, — обратился он к жене, — я забыл представить мистера Смита и… мистера Джонса. Джентльмены, мистер Николас Бос…

— Смит, — хмыкнула Бонита Квизенберри, — и Джонс! Это не…

— Что касается Смитов и Джонсов, — сказал Джонни с ухмылкой, — мы — те самые, которые вернули старинные «Говорящие часы». Однако нам не удавалось на них взглянуть, а хотелось бы. Не возражаете?..

Бонита Квизенберри смерила Джонни холодным взглядом:

— А вам-то какое дело? Дайану вам удалось обвести вокруг пальца, но что до меня, я убеждена…

— Дышите глубже, мадам! — улыбнулся Джонни. — Это помогает! Если бы не мы, вам бы не видать «Говорящие часы»…

— Это еще как сказать! — не сдавалась Бонита. — Тут много такого, что мне, мягко говоря, не нравится.

— Здесь я с вами полностью согласен, поэтому и хочу взглянуть на часы, — сказал Джонни.

Бонита пошла в дом. Все последовали за ней. Миновав холл и гостиную, вошли в комнату со стенами, обшитыми панелями из сосны. Джонни остановился как вкопанный. Сэм, выглядывая у него из-за спины, присвистнул.

В комнате часов было больше, чем в часовом магазине. Да и какие часы! Большие, маленькие, средние. Из металла и дерева, камня и мрамора. Массивные напольные и крошечные настольные. Всех цветов, форм и размеров. Тускло мерцали золото и серебро, ярко сияли медь и бронза.

И все часы шли. Маятники качались, колесики крутились.

Эрик Квизенберри подошел к одной из панелей, нажал кнопку — тотчас распахнулась деревянная дверь, за которой оказался черный металлический сейф, откуда Эрик достал «Говорящие часы» и поставил их на стол посреди комнаты.

Николас Бос ахнул при виде часов, глаза у него алчно заблестели.

— Без двух минут три, — заметил Эрик Квизенберри. — Через две минуты часы заговорят.

Николас Бос любовно гладил часы пальцами.

— Да, да, да… — бормотал он, — это «Говорящие часы». Я хотеть их иметь.

— За сколько? — усмехнулась Бонита Квизенберри.

Николас Бос бросил на нее испытующий взгляд:

— Я давать пятьдесят тысяча доллар.

— Простите, не расслышала! — обронила Бонита.

Николас Бос проглотил ком в горле.

— Тот канадец… сколько, он говорить, он платить?

— Побольше пятидесяти тысяч.

— У Горация Поттера больше нет, — заявил Бос без обиняков. — Я не верить.

— Я что, по-вашему, лгу? — взвизгнула Бонита, раздувая ноздри.

Бос поднял руки кверху, как бы защищаясь от ее гнева:

— Нет, нет, мадам. Я… это есть термин, употребляемый в бизнесе. Вы хотите получить больше денег, я говорю — нет.

— И ты позволишь ему вот так просто уйти, а, Эрик? — обратилась Бонита к мужу.

Квизенберри кашлянул. Он был в замешательстве. Джонни стало ясно, кто в семействе Квизенберри верховодит.

— Послушайте, мистер Бос… — начал Эрик.

И тут началось светопреставление. Ровно в три зазвучали все часовые механизмы — каждый на свой лад: кукушки куковали, колокола били, трубы трубили, куранты играли свои мелодии, молоточки ударяли в гонги…

В первый момент Джонни чуть с ума не сошел, но затем попытался сосредоточиться на «Говорящих часах». Он видел, как из дверцы вышел с поклоном золотой человечек, но слова, которые он произносил, заглушал шум, производимый остальными часами. Николас Бос буквально прильнул к человечку, и Джонни заметил, что на лице у грека появилось выражение сильного изумления.

Било только три, так что часы вскоре успокоились. Интересно, подумал Джонни, что здесь творится в полдень и в полночь… Наверно, от трезвона и в погребе не скроешься!

Шум затих. Николас Бос выпрямился и объявил:

— Я давать семьдесят пять тысяча доллар.

— Наконец-то я слышу разумные речи, — оживилась Бонита Квизенберри. — Ты что-то сказал, Эрик?

Эрик Квизенберри опять кашлянул, а затем промямлил:

— Мистер Бос, полагаю, мы договорились о сделке. И если, сэр, вы готовы заплатить наличными, думаю, можно приступить к оформлению купчей.

— А вы ничего не забыли? — вмешался Джонни. — Судя по сообщениям в газетах, «Говорящие часы» Саймон Квизенберри завещал своему внуку Тому.

— Я это знаю, — нахмурился Эрик Квизенберри. — Но раз я его отец, часы, естественно, переходят…

— Может, и так, — заметил Джонни, — а может, и нет.

Бонита Квизенберри вмиг оказалась рядом с Джонни.

— Послушайте, да кто вы такой, — повысила она голос, — что вмешиваетесь в наши дела? Насколько я помню, вы…

— Джон Смит, знакомый Тома Квизенберри, вашего пасынка…

— Который и убил его!

— Нет. — Джонни криво усмехнулся. — Я оказался последним, кто разговаривал с Томом перед его смертью. Он, миссис Квизенберри, кое-что порассказал мне, в том числе и о том, почему он убежал из дому. — Джонни повернулся к Боните спиной. — Мистер Квизенберри, вы отец Тома, но все равно, прежде чем вы заключите сделку о продаже «Говорящих часов», советую вам проконсультироваться с юристом. Это может избавить вас от неприятностей. Видите ли, у вашего сына, возможно, есть еще кое-какие близкие родственники, имеющие право претендовать на часы…

Эрик Квизенберри сделал большие глаза:

— О чем это вы, сэр?

— Тома не было дома целых три месяца, прежде чем он… умер. Возможно, за это время успел жениться.

— Чепуху какую-то вы говорите! — Эрик уставился на Джонни.

Джонни молчал. Эрик повернулся к жене. Бонита побледнела и спросила:

— Эрик, в чем дело? Том женился на Дайане?

— Я не в курсе, — сказал Эрик. — Но если даже и так… — Он обернулся к Джонни Флетчеру. — Сэр, что вам об этом известно?

— Собственно говоря, ничего. Меня просто вдруг осенило. В конце концов, вашего сына практически выгнали из дому…

— Что это вы такое себе позволяете? — взорвалась Бонита. — Выгнали, видите ли… Эрик, прикажи этому человеку немедленно покинуть наш дом!

— Я как раз собирался это сделать, — усмехнулся Джонни. — Но прежде я бы просил вас, мистер Квизенберри, ответить на один вопрос. Нанимали ли вы или ваш покойный отец частного детектива по имени Джим Партридж?

Джонни показалось, что Бонита Квизенберри вот-вот лишится сознания. Она вздрогнула, как от удара, и часто-часто заморгала.

Квизенберри, похоже, пришел в замешательство:

— Джим Партридж! Вы сказали, Джим Партридж?

— Ну да, Джим Партридж! Частный детектив… Я столкнулся с ним в Коламбусе. На мой взгляд, он охотился за «Говорящими часами».

— Этого не может быть! — сказала громким шепотом Бонита. — Я… давным-давно потеряла его из виду.

Квизенберри внимательно посмотрел на жену. Лицо его медленно покрывалось румянцем.

— Бонита, — сказал он, — по-моему, нам стоит это… обсудить.

— Значит, Партриджа вы не нанимали, — уточнил Джонни.

Квизенберри покачал головой:

— Может быть, отец…

Когда Джонни с Сэмом направились к выходу, Квизенберри окликнул их:

— Молодые люди, в случае чего, как мне вас разыскать?

— Мы сами вас найдем, если что, — отозвался Джонни. — Счастливо оставаться, миссис Квизенберри.

Спускаясь по дорожке, Джонни оглянулся на дом и сказал:

— Не нравится мне все это!

— Мне тоже, — вздохнул Сэм. — Вся семейка какая-то чокнутая. А знаешь почему? Потому что весь этот бедлам с часами кого хочешь сведет с ума! — Дверь сторожки была распахнута, и они увидели, что враждебно настроенный привратник разговаривает по телефону. Сэм замедлил шаг: — Может, разберемся с этим типчиком?

Не прекращая разговора, Корниш бросал на них злобные взгляды. Джонни и Сэм вышли из ворот.

Внизу, у подножия холма, раскинулся Хиллкрест.

— Ну что, возвращаемся в город? — спросил Сэм.

— Возвращаемся, но немного погодя, — ответил Джонни.

— Почему не сразу? Собираешься и дальше здесь ошиваться? Мачеха бедняги Тома та еще штучка! С нее станется вызвать копов, и нас сцапают!

— Похоже на то! Упоминание о Партридже ее просто подкосило. Интересно, что он за птица, этот Партридж? — Джонни подмигнул Сэму. — Не терпится разузнать…

— Джонни, что ты опять задумал? Клянусь, я скоро протяну ноги.

— Хочу мисс Раск навестить. Помнишь, она говорила, что живет в Хиллкресте?

— Мисс Риск, мисс Риск… Она совсем девчонка! — обронил Сэм.

— Ну и что? В наши дни венчают даже шестнадцатилетних. Девчонки всегда выскакивают за парней, к примеру, постарше меня. А нашей Дайане лет девятнадцать, а то и все двадцать. Не исключено, у нее найдется кузина либо подружка… Для тебя.

Сэм все еще хмурился, но уже не протестовал. На главной улице Джонни зашел в аптеку с целью узнать адрес. Выйдя, он кивнул на многоэтажное здание в конце с улицы:

— Она вон в том доме живет, вместе с матерью.

На их звонок дверь отворила Эллен Раск. На ее лицо набежала тень.

— Вы — те самые, кто…

— Которые продавали книги, — быстро проговорил Джонни. — Но не волнуйтесь. Мы друзья вашей дочери… И Тома Квизенберри.

— Не понимаю. Дайана ничего не говорила…

— Она не рассказывала вам, как двое незнакомцев в Коламбусе помогли ей вернуть «Говорящие часы»?

— Да! А вы, стало быть…

— Смит и Джонс, — представился Джонни. — Ваша дочь дома?

— Жду ее с минуты на минуту… Проходите, пожалуйста! Думаю, все в порядке.

— Спасибо.

Они вошли в опрятную квартиру. Миссис Раск провела их в гостиную и жестом предложила сесть на диван. Сама опустилась в кресло.

— Миссис Раск, — начал Джонни без обиняков, — вы когда-либо слышали о человеке по имени Джим Партридж?

Она вздрогнула, стало ясно — слышала. Но с ответом помедлила.

— Миссис Бонита Квизенберри когда-то была за ним замужем, — сказала миссис Раск после непродолжительной паузы.

— Ах вот оно что! — воскликнул Джонни. — А вы когда-нибудь видели Партриджа?

— Нет, не доводилось. — На губах Эллен Раск появилось подобие улыбки. — Джим Партридж в семействе Квизенберри — тайна, покрытая мраком.

— Вы и миссис Квизенберри подруги?

Эллен Раск смутилась:

— Не понимаю… куда вы клоните… мистер?..

— Я — Смит, он — Джонс. Сейчас объясню. Произошло недоразумение, в результате которого нас с Сэмом… то есть нас с Джонсом… чуть не… Грубо говоря, мы как бы скрываемся от правосудия. Нас обвиняют в… — Джонни пожал плечами.

— Да, я знаю. Но… зачем вы пришли сюда? Меня допрашивать?

Джонни задумался. Помолчав, спросил:

— Ваша дочь была только помолвлена с Томом Квизенберри? Хотя он отсутствовал какое-то время, она сразу помчалась в Миннесоту, когда узнала, что он в беде. Провела за рулем целые сутки… — Он кинул на миссис Раск внимательный взгляд.

Миссис Раск словно окаменела. Она так крепко вцепилась в подлокотники кресла, что костяшки пальцев побелели.

— Прошу прощения, но скажите, — Джонни вздохнул, — не обвенчались ли они… тайно?

— Какие у вас основания так полагать? — тихо, но твердо спросила Эллен Раск.

— Совсем недавно я высказал Эрику Квизенберри свое предположение на это счет. Он пришел в волнение, и мне показалось, что он как раз склонен в это поверить.

— Нет, — сказала Эллен Раск. — Моя дочь не была замужем за Томом Квизенберри. На самом деле она…

У входной двери раздался звонок, и она мгновенно вскочила:

— Извините! Я сейчас…

В комнату вошла Дайана Раск. Увидев Джонни и Сэма, она пришла в изумление:

— Вот уже не ожидала…

— Здрасьте, мисс Раск, — ухмыляясь, произнес Джонни.

Эллен Раск оживленно жестикулировала, но дочь делала вид, будто не замечает ни ее мимики, ни жестов. Протянув Джонни руку, Дайана сказала:

— Я выкупила часы Тома. Рада, что вы к нам зашли. Теперь я могу поблагодарить вас.

Джонни состроил скорбную гримасу:

— Зачем вы отдали часы мистеру Квизенберри? Он сегодня чуть было их не продал!

— По-моему, они теперь принадлежат ему, так что он волен делать с ними все, что угодно. Разве не так?

— Мисс Раск, дед завещал часы именно Тому и…

— Дайана, — вмешалась вдруг Эллен Раск, — пожалуйста, пойдем на минуту в спальню.

Джонни вздохнул и обронил как бы невзначай:

— Тип по фамилии Бос предложил за часы семьдесят пять тысяч долларов.

— Семьдесят пять тысяч!.. — всплеснула руками Дайана.

Миссис Раск взяла ее под локоть и увела. Джонни снова сел на диван. Сэм поморщился и сказал:

— По-моему, нам пора сматываться! Миссис Раск, похоже, ударилась в амбицию. Ты уж с ней больно круто!

— А-а-а! — отмахнулся Джонни. — Ничего страшного. По-моему, Дайана имеет право на свою долю. А между тем миссис Квизенберри готова захапать все.

Мать и дочь Раск вышли из спальни. Дайана была бледна, на лице у ее матери застыло решительное выражение. Подтолкнув Сэма локтем, Джонни поднялся:

— Просим прощения за беспокойство, миссис Раск, но нам пора.

— А ваш вопрос? Вы что же, передумали?

Джонни покачал головой:

— Просто отпала необходимость.

— Вот как? А ведь вы так настаивали…

— Настаивал, потому как миссис Квизенберри из кожи вон лезла, чтобы поскорее продать часы!

— А вы полагаете, часы должны достаться Дайане?

Разведя руки в стороны, Джонни улыбнулся, а Дайана Раск вдруг выпалила:

— Я и в самом деле вышла замуж за Тома. Перед тем, как он уехал. Но… часы мне не нужны.

— Ваше право, — кивнул Джонни. — Не нужны так не нужны…

— Спасибо за проявленное участие, мистер… — Эллен Раск вопросительно посмотрела на Джонни.

— Джон Флетчер, а это Сэм Крэгг. А теперь нам пора.

На улице Сэм Крэгг поинтересовался:

— Ну и что ты с этого поимел?

— Самое основное — информацию! Кто владеет информацией, тот владеет ситуацией.

— Слушай, Джонни. — Сэм задержал шаг. — Кожей чувствую, что тебе хочется найти убийцу Тома. Дохлый номер! Парня убили в Миннесоте. За две тысячи километров отсюда, как говорится, с концами. Почему бы не заняться собственными делами, а? Мы уже заколотили немного деньжат, может, продолжим?

— Ты прав, Сэм. Суетимся как идиоты, а никому это не надо! Давай сначала решим, где будем жить. Поэтому в темпе чешем на станцию и возвращаемся в город.

Глава 13

Выйдя из пригородного поезда в Манхэттене на Таймс-сквер, они зашагали вверх по Сорок второй улице. Сэм Крэгг спросил:

— Ну, куда кости бросим?

— На Сорок пятой есть один отелишко, — заметил Джонни.

— О-о-о… — протянул Сэм. — Пибоди нам не обрадуется!

— Но и не отошьет, поскольку это противозаконно. У нас есть деньги, так что имеем право… — Они завернули за угол и через пару минут уже входили в отель.

Старший коридорный машинально шагнул им навстречу, потом всплеснул руками:

— Мистер Флетчер… и Сэм Крэгг. Господи Иисусе!

— Здорово, Эдди, — сказал Джонни. — Как делишки?

— Помаленьку… до этой самой минуты… Вон шеф идет!

По лестнице спускался управляющий отелем Пибоди, в тщательно отутюженном костюме, с белой гвоздикой в петлице.

— Мистер Флетчер! — воскликнул он. — А у вас как дела? Не очень плохо?

— А что, к вам переезжает ваша теща?

— Ха-ха-ха, — хохотнул Пибоди. — Все-то он шутит! Ну а что касается свободных мест… Знаете, сейчас проходит сельскохозяйственная выставка, потом еще съезд фермеров… Отель переполнен, все забито под завязку.

— Вы тоже шутник, — сказал Джонни. — Спорим, у вас отыщется пятьдесят свободных номеров. Кстати, утром я направил к вам милое семейство — мистера и миссис Шульц из Айовы. Надеюсь, вы их не обидели?

— Нет, нет! — Все в порядке. — Нахмурившись, Пибоди многозначительно посмотрел на коробку в руке у Сэма. — Весь ваш багаж?

— Пока да. Чемоданы прибудут позже.

Сжав губы, Пибоди покачал головой:

— Свободный номер у меня, так и быть, найдется, но раз у вас нет багажа…

— Спокойно, Пибоди! — Джонни достал из кармана пригоршню измятых купюр. — Как видите, мы при деньгах. Не возражаю против того, чтобы заплатить за неделю вперед… раз уж отель так нуждается в средствах. Одиннадцать долларов, сэр. Вот, пожалуйста!

— Пятнадцать. Цены растут…

— Одиннадцать, — твердо заявил Джонни. — К сельскому хозяйству мы не имеем никакого отношения.

Пибоди мрачно посмотрел на Джонни:

— Интуиция мне подсказывает — придется пожалеть о своей слабости!

— Мистер Пибоди, — оживился Сэм Крэгг, — хочу показать вам карточный фокус… — Но, перехватив ледяной взгляд Пибоди, добавил: — С другой стороны, обойдемся. У вас никогда не было чувства юмора и не будет.

— Не имей я чувства юмора, — язвительно заметил мистер Пибоди, — разве пустил бы я вас к себе в отель после того, что вы учинили в прошлый раз?..

У себя в номере 821 Джонни скинул куртку и, закатав рукава рубашки, отправился в ванную ополоснуться. Сквозь шум льющейся воды он прокричал Сэму:

— Найди в телефонном справочнике координаты «Часовой компании Квизенберри» и грека по имени Николас Бос.

Сэм Крэгг заглянул в ванную:

— Джонни, я тебя не понял.

— Я сказал, найди координаты «Часовой…»…

— Я не глухой. Но ведь ты обещал, что забудешь об этом деле. Всякий раз, как только берешь на себя роль сыщика, у нас все идет наперекосяк. Вспомни, в Миннесоте мы спаслись чудом, а наши дела — побоку.

— Все потому, Сэм, что меня занимают эти Квизенберри. По-твоему, полиция век будет ссылаться на Джона Смита и Джона Джонса? В один далеко не прекрасный день сюда постучат: «Мистер Смит и мистер Джонс? Шеф желает побеседовать с вами!»

— Но мы вовсе не обязаны торчать в Нью-Йорке. Монета у нас водится и…

— Сколько их, этих монет? Одиннадцать баксов я уже отдал Пибоди. Осталось около пятидесяти. А бедняга Морт? Хочешь, чтобы с него содрали три шкуры?

Сэм задумался:

— Джонни, я мог бы как следует отдубасить того хмыря, но с целой бандой точно не справлюсь, да и на кулаках они не дерутся…

— Тут ты прав. Мы втравили Морта в это дело и должны его вытащить. Хочешь не хочешь, а придется торчать здесь до тех пор, пока не убедимся, что с ним все в порядке. Мы многим обязаны Морту, и вообще он благородный парень.

Сэм покосился на Джонни. Затем, пожав плечами, принялся листать телефонный справочник.

— Ага, вот! Десятая авеню… Это адрес часовой компании. Б-о-с… Ты подумай, есть такой! После фамилии стоит буква «б» — «бизнес», стало быть. Его адрес — Уэст-авеню… Чем он может заниматься? Часами?

— Нет, часы — его хобби. Я так понял, у него на часики хватает. Слыхал, готов был выложить семьдесят пять кусков?

— Слыхал. А ведь эти часы были практически у нас в кармане. Нам бы тогда достать всего двести баксов.

Джонни поджал губы, а помолчав, сказал:

— Но почему Том заложил часы за двести баксов, если они такие дорогие?

— Может, он не знал, сколько они стоят на самом деле?

Пожав плечами, Джонни надел куртку.

— Сейчас около полпятого. Как раз успеем наведаться в часовую компанию. Хочу взглянуть, на что она похожа.

— Начинается! — вздохнул Сэм.

Выйдя из отеля, они зашагали в сторону Седьмой авеню. Пересекли Таймс-сквер и повернули на запад, дойдя до Десятой авеню, повернули на север.

Джонни присвистнул:

— Вот это да! Домишко на целый квартал… Сколько же часов марки «Бриллиант» надо продать, чтобы отгрохать такую махину!

— Марки «Бриллиант»?

— Только не говори, будто никогда не видел будильника такой марки. Они продаются на каждом углу. Доллар штука…

— Ах эти! Однажды я швырнул таким в кошку, а на следующее утро он тикал как ни в чем не бывало.

Они вошли в парадный подъезд. Напротив лифтов за столом красного дерева сидела секретарша, ведущая прием посетителей.

Джонни обратился к ней:

— Мне к шефу. Самому главному…

— Весьма сожалею, — сказала секретарша, — но мистер Квизенберри скончался, и сегодня его похоронили.

— Это мне известно. Но ведь компания не прекратила свое существование? Кто-то все-таки должен ею руководить?

— Тогда вам следует обратиться к мистеру Теймереку, коммерческому директору. У вас с ним договоренность?

— Зачем? К примеру, мне захотелось купить партию часов… Или, скажем, я приехал в Нью-Йорк по делам и надумал взглянуть на вашу продукцию. Если она так же хороша, как то, чем я занимаюсь, тогда…

— Да-да, конечно, сэр! Секундочку…

— Моя фамилия Флетчер. «Флетчер и компания». — Он очень тихо сказал Сэму: — «Компания» — это ты.

Закончив говорить по телефону, девица подняла глаза на Джонни:

— Идите прямо через холл в кабинет номер три. Мистер Теймерек ждет вас.

Пол холла устилал красивый ковер, стены были обшиты сосновыми панелями. Джонни толкнул дверь, на которой сверкала цифра «3» из чистого золота, и вошел.

Уилбур Теймерек поднялся из-за массивного стола:

— Мистер Флетчер? По-моему, ранее я не имел удовольствия вести с вами дела.

Он и Джонни обменялись рукопожатиями.

— Рад познакомиться, мистер Теймерек, — произнес Джонни с достоинством. — Это мой компаньон, мистер Крэгг.

— Очень приятно. Мистер Крэгг, насколько я понял, вы не из этих мест?

— Правильно. Э-э… Канзас-Сити.

— Канзас-Сити? Я там часто бываю. А где находится ваш магазин, мистер Флетчер?

— Какой магазин? У меня нет магазина.

— Рассылаете товары по почте?

— Разумеется, нет.

Теймерек удивился:

— А мисс Симпсон сказала, будто вас интересуют часы.

— Ну с чего она взяла? — воскликнул Джонни. — Я только сказал, что хочу купить несколько штук часов, вот и все.

— Не понял. Если вы не занимаетесь часами…

— Я тоже не понял. Если вы занимаетесь часами, а я нет, то я не имею права купить у вас часы? Часы марки «Бриллиант» служили мне много лет и разбились. Отличные часы. Мы с мистером Крэггом оказались в Нью-Йорке, и я подумал, зайду-ка к вам и куплю новые. Моему другу, мистеру Крэггу, тоже нужны часы. М-м-м… Скажите, нам сделают скидку? Как-никак мы пришли прямо на завод…

Лицо Теймерека побагровело, и можно было подумать, что его вот-вот хватит апоплексический удар. Он с шумом втянул воздух и процедил:

— Я понял, кто вы такие! Сначала до меня не дошло. Вы — те парни, что сидели в Миннесоте с Томом Квизенберри.

— Ой! — вздохнул Сэм Крэгг.

— В Миннесоте? — тихо переспросил Джонни.

Теймерек перевел дыхание:

— Не волнуйтесь. Дайана Раск рассказывала мне о вас. Мне известно все, как вы оставили в отеле на ее имя закладную квитанцию и остальное.

— Ах вот что! — сказал Джонни. — Стало быть, вы с ней знакомы.

— Мисс Раск — мой очень хороший друг. Более того, шериф того города, где все случилось, говорил со мной по телефону. Это я передал всю информацию Эрику Квизенберри.

— Понятно. Значит, вы в курсе. — Джонни помолчал. — Тогда, мистер Теймерек, я выкладываю на стол все свои карты. Мы с другом в беде. Нас в любую минуту могут арестовать. Но уж если мы не оставили у себя ломбардную закладную, а отдали ее мисс Раск, это должно убедить всех, и вас в том числе, что мы не убивали Тома Квизенберри.

— Я, как и Дайана, убежден в вашей невиновности. Но раз уж не вы, тогда Тома убил тот, другой арестант. Ведь в камере находился еще один человек, да?

— Да. Он ранил ножом констебля и убежал, а мы за ним. Но мы его проморгали. А если точнее — за углом его ждала машина. Представляете?

— Дайана упоминала о машине. Но уж если вы его чуть не схватили, то должны были разглядеть номерные знаки…

— Номера были сплошь заляпаны грязью. Вот в чем дело! Он наверняка установил их накануне. Ставлю доллар против «Бриллианта» — через три-четыре километра он знаки сменил. Чертовски загадочный бродяга! Том это тоже отметил. Иначе не отдал бы мне ночью квитанцию из ломбарда.

— Они оба уже были в камере, когда вас туда привели?

— Да. Том к тому времени сидел там уже дня два. А бродягу впихнули за час-другой до нас. — Джонни прочистил горло. — А старого Саймона жаль. Тяжело ему пришлось…

— Не сказал бы! За последние два года кого только он не обвел вокруг пальца!

— Как это?

Уилбур Теймерек передернул плечами.

— У старика был довольно крутой нрав. Ни цента в долг не давал и не занимал. Не думаю, что у него был хоть один друг.

— Даже здесь, на фирме?

Теймерек покачал головой:

— Если имеете в виду меня, то нет. Последние два года, с тех пор как Саймон оказался прикован к инвалидной коляске, фактически все дела веду я. Меньше всего я ожидал… — Он замолчал и многозначительно посмотрел на Джонни: — По-вашему, сколько миллионов оставил после себя Саймон Квизенберри?

— Пять или десять, — предположил Джонни.

Теймерек усмехнулся:

— Любой бы так подумал. А если я вам скажу, что Саймон разорился вчистую? Что даже это предприятие заложено и перезаложено?

— Хотите сказать, у него остался всего какой-нибудь миллион?

— Хорошо, если тысяча. Саймон ра-зо-рен.

— И все же я не назвал бы его нищим. В пригороде есть скромный домишко, где двадцать комнат, если не больше, и коллекция редчайших часов, которая потянет на полмиллиона…

— Все заложено! Под часы он как раз занял полмиллиона. Одни грек оказался сущим глупцом — дал ему в долг деньги. Одно тем не менее утешает: остолопу Эрику придется пойти работать.

— Разве он не работает здесь, в компании?

Теймерек фыркнул:

— Штаны просиживает, если хотите знать. Саймон не доверил бы ему и марки на конверты наклеивать! Кстати, не уверен, что Эрик справился бы с такой сложной задачей.

— Из сказанного вами остается сделать вывод, что Эрик Квизенберри вам поперек горла.

Теймерек нахмурился:

— Да, я его не терплю, а он не выносит меня. Скажите, Флетчер, чем вы занимаетесь? Уж не сыщик ли вы?

— Господь с вами! Я книгами торгую…

— Тогда к чему все ваши расспросы? К чему вы клоните?

Джонни усмехнулся и вышел из кабинета.

Очутившись на улице, Сэм Крэгг поинтересовался:

— Что это тебе дало?

— Я выяснил, что старый Саймон был беспокойным субъектом. И кое-что еще. Во-первых, Теймерек не был у него на похоронах. А во-вторых, он не любит Эрика Квизенберри. Думаю, он завидует ему.

— Ладно, теперь ты это знаешь. Ну и что толку?

— Пока не знаю.

Они вернулись в отель пешком и поднялись к себе в номер. Спустя минуту после того, как они закрыли за собой дверь, в нее постучали.

— Пибоди, — фыркнул Сэм. — Какого лешего ему надо?

Он подошел к двери и отпер ее. Ему ухмылялся Джим Партридж:

— Привет, здоровяк!

Сэм что-то пропыхтел в ответ, а Джонни крикнул:

— Входи, Партридж! Тебя-то мы и ждали!

Партридж вошел, закрыл за собой дверь и сказал:

— Могу поспорить, что ждали!

— Вне всякого сомнения. Не хотелось спугивать тебя на улице, поэтому я позволил подняться за нами сюда.

— Вот даже как?

— Вот так! — усмехнулся Джонни. — Ты слонялся у здания «Часовой компании Квизенберри». Увидел, как мы оттуда вышли, и за нами.

— Ну ты силен! Не могли вы меня видеть.

— Ладно, не видели. Но наверное, так все и было, потому как никто не знает, что мы остановились в этом отеле. Итак, что у тебя на уме, Партридж?

— Вы ведь не ожидали, что я останусь в Коламбусе?

Сэм Крэгг издал звук, похожий на рычание, а потом обхватил Партриджа, прижал его руки к бокам и обыскал частного детектива. Результатом обыска явился автоматический пистолет, который Сэм швырнул на одну из кроватей.

— Неужели нельзя было попросить вежливо? Я бы сам пистолет туда положил, — сказал Партридж.

— Не заливай, дядя! — хмыкнул Сэм. — Я сегодня не в форме, то есть хочется тебе снова ломать челюсть.

— Ну и грубиян же ты! — задумчиво произнес Партридж.

— Какой есть.

— Садись, Патридж, — сказал Джонни. — Поговорил? Теперь мне известно намного больше, чем в Коламбусе. Видел твою бывшую жену.

— Бониту? Как она?

— А сам разве не знаешь?

— Пять лет ее не видел.

— Вы разве не на пару с ней работаете?

— Я работаю на себя, — хохотнул Партридж.

— Чушь!

— Хотите верьте, хотите нет. Поговори как-нибудь с Бонитой. Спорим, она скажет, мол, лучше увидит кого угодно, только не меня! Я-то знаю, где собака зарыта.

— Где же она зарыта, эта собака?

— Это один из моих козырей. Флетчер, а в Огайо я тебя недооценил. Но вы сваляли дурака, потому как вернули часы девчушке Раск. Часики-то стоят кучу денег.

— Правильно. Поэтому я и отдел их мисс Раск. И что?..

— Саймон Квизенберри был чертовски богат.

— Вот и не угадал! Он умер нищим.

— Нет, — возразил Партридж. — А его коллекция на миллион баксов? А поместье? Я уж не говорю о компании…

— Все заложено. Даже коллекция. Кроме «Говорящих часов». Он завещал их внуку.

— Который отправился на тот свет прежде Саймона.

Джонни задумчиво посмотрел на частного детектива:

— Слушай-ка, Партридж! Тома нет в живых, а часы? Возвращаются к родственникам?

— Зависит от того, как это пункт изложен в завещании старого Саймона. В любом случае часы сами по себе очень дорогие. Думаю, их можно заполучить.

— С помощью Бониты, твоей козырной карты?

— Вы не знаете старушку, — насупился Партридж. — Я был ее мужем. Видите вон ту латунную пепельницу? По сравнению с Бонитой она мягче масла! Бывшая моя любит только себя — решительно и бесповоротно.

— Так я и понял! Эрик, ее нынешний муж, имеет шансов не больше, чем, скажем, мышь в компании кошек. Но по-моему, на сегодняшний день Бонита в безвыходном положении. Ничего ей не остается, разве что уйти от мужа.

— И уйдет! Когда вытянет из него последний доллар, уйдет, но не раньше. Бонита не промах… Но, верите ли, я выгнал ее!

— Хочешь сказать, что ты и сам парень не промах?

— Года три тому назад я такое дельце раскрутил! — Партридж скромно улыбнулся.

— Ты не промах, — кивнул Джонни. — Что дальше?

— Дальше я решил, что мы споемся. Что вы делали в компании Квизенберри?

— Приценивался. Хотел купить будильник «Бриллиант».

— Что у тебя на уме, Флетчер? — Глаза у Партриджа заблестели. — Часы, которым нет цены, были у тебя в руках, а ты отдал их девчушке Раск. Почему ты все время крутишься возле них?

— Почему? — переспросил Джонни. — Потому что Том Квизенберри, с которым я сидел в тюрьме, убит. А полиция Миннесоты, похоже, думает, что его убили мы с Сэмом. Я пытаюсь доказать, что это не мы.

— Ну ты даешь, Флетчер! Где Миннесота, а где Нью-Йорк…

— По обвинению в убийстве можно подвергнуть и экстрадиции.

— Да-а, — протянул Партридж, — можно.

— Не продолжай! — буркнул Сэм Крэгг.

— Кстати, — поинтересовался Джонни, — а ты-то можешь сказать, где сам был девятнадцатого сентября?

— В Миннесоте меня не было.

— Докажи!

— А ты можешь доказать, что я там был?

— Нет, — ответил Джонни. — Но мы с Сэмом можем присягнуть, что бродяга, который с нами сидел, — ну, тот, что пырнул констебля, слегка смахивает на тебя, если тебя недельку не мыть. Дошло?

— Остынь! Я не собираюсь стучать на вас копам. У меня в игре свои ставки. Обойдусь без полиции. Но предупреждаю, я играю жестко!

— Блеск! — хмыкнул Сэм Крэгг. — Мы тоже. И раз уж в ход пошли угрозы, позволь и мне тебя попугать. Словом, Партридж, как увидишь, что мы идем, сразу переходи на другую сторону улицы!

Партридж растянул губы в презрительной усмешке и процедил:

— Можно я заберу пушку? Все равно она не заряжена.

Джонни взял пистолет, убедился, что магазин пуст, и бросил Партриджу:

— Пока, Партридж!

— До скорого. Еще увидимся. — Многозначительно посмотрев на Сэма, он добавил: — С вами обоими.

После его ухода Сэм поежился:

— Что-то подсказывает мне, что этот Партридж — мужик серьезный.

— Теперь я его вспомнил. Некий Монахан был наемным убийцей. С ним работали несколько крутых парней. Партридж забрался к ним в малину, уложил одного из гангстеров и показал этому Монахану, где раки зимуют.

— А слышал, как он отзывается о своей бывшенькой?

— Видите ли, выгнал ее… Впрочем, обратил внимание, как она изменилась в лице, когда я всего лишь упомянул о нем? Я решил, что сказал лишнее. Теперь понимаю: она до смерти его боится. Сэм, как насчет чего-нибудь пожевать?

— Я готов. Все еще в себя не пришел после тех голодных дней. Берем славненький толстый бифштекс с луком, а на десерт парочку свиных отбивных…

Глава 14

На следующее утро Джонни валялся в постели, размышляя, встать ему, одеться или заказать завтрак в койку. Заметив торчащую из-под двери газету, он, хорошенько подумав, решил посмотреть, что там пишут.

Подхватив газету, он вернулся в постель. Сэм храпел на двуспальной кровати, стоящей у окна. Одеяло было сброшено. Пижам Сэм не признавал. Его широченная грудь ритмично поднималась и опускалась.

Джонни развернул газету. Гонка вооружений… Советы нацеливают ракеты на Штаты. На носу звездные войны. Обалдеть! Мир сходит с ума.

Его внимание привлекло сообщение внизу первой полосы.

«ЗНАМЕНИТЫЕ „ГОВОРЯЩИЕ ЧАСЫ“ УКРАДЕНЫ

Кража со взломом в особняке Квизенберри в Хиллкресте»

В заметке говорилось, что Джо Корниш, управляющий поместьем Квизенберри, вскоре после полуночи застал с поличным двоих взломщиков. Он вступил с ними в схватку, однако грабители одержали верх и убежали. После того как о происшедшем стало известно владельцу поместья, Эрику Квизенберри, дом осмотрели и с изумлением обнаружили, что сейф вскрыт, а знаменитые «Говорящие часы», стоимостью в сто тысяч долларов согласно оценке недавно скончавшегося владельца, Саймона Квизенберри, исчезли. Грабители ничего не взяли из знаменитой коллекции часов, хотя многие экземпляры были незаперты.

Сложив газету, Джонни дотянулся до Сэма и ударил его по носу:

— Сэмми, мальчик мой, вставай! Солнышко сияет, ранние пташки прыгают по веткам, а нас одурачили!

Усевшись на кровати, Сэм Крэгг спросонья потянулся.

— Ох-хо-хо! — зевнул он. — Что случилось-то? Мне как раз снилось, что мы во Флориде и я поставил тридцать два к одному…

— А лошадь споткнулась на ровном месте! Глянь-ка, Сэм, у Квизенберри увели «Говорящие часы».

— А? Кто? Джим Партридж?

— Почитай-ка, как описал грабителей тот хмырь Корниш! Один высокий и довольно стройный, другой пониже ростом, приземистый, но необычайно силен…

— Ну надо же, точь-в-точь наш словесный портрет.

— Оказывается, мы были в доме Квизенберри около полуночи.

— В то время, когда мы здесь давили подушки.

— Тот-то и оно! Поедем туда — скажем им?

— По-твоему, стоит? Тот поганец Корниш возьмет и опознает нас, поскольку мы не особенно ему приглянулись.

— Мне он тоже не очень, но он нас не опознает. Он ведь не сказал, что узнал грабителей! Более того, какое-то сильно подозрительное ограбление. Почему не взяли другие часы? Если помнишь, некоторые экземпляры выглядят гораздо богаче, чем «Говорящие часы».

— Но они не такие дорогие!

— А кто это может определить? Только эксперт. Или кто-то, наслышанный о «Говорящих часах».

Выпрыгнув из постели, Джонни зашлепал в ванную. Выйдя из нее через несколько минут, он начал одеваться.

— Сэм, давай быстрей! — поторопил он друга. — Нам предстоит трудный день.

И тут в дверь деликатно постучали. Джонни скользнул в брюки и начал застегивать рубашку. Все еще босиком он направился к двери:

— Кто там?

— Я, — раздался голос Джима Партриджа.

— Вот черт! А мы еще не завтракали!

Джонни тем не менее отпер дверь. И сразу же об этом пожалел.

Партридж притащил с собой громилу. Во-первых, килограммов на десять тяжелее Сэма. Во-вторых, наверняка бывшего боксера либо борца, а то откуда бы взяться расплющенному носу и мясистым ушным раковинам.

Сэм сразу принял боевую стойку.

— Полегче, ребята, — предупредил Партридж. — Мне неприятности ни к чему. Особенно сейчас. Это один из моих активистов. Зовите его Хатч.

— Фамилия моя Хатчинсон, — прохрипел Хатч. — Эдгар Хатчинсон. Но не вздумайте называть меня Эдгаром.

— Заткнись, Эдгар! — обрезал Партридж. — Слушай, Флетчер, вижу — у тебя газета. Прочел про часы?

— Только что. Зачем ты это сделал?

— Словесный портрет — копия вы, умники-разумники!

— В полночь мы уже спали.

— То же самое говорит и старший коридорный. До того как подняться сюда, я с ним побеседовал. Но это ровным счетом ничего не значит, так как вы могли его подкупить. Должно быть, поэтому он на вашей стороне.

— Просто Эдди Миллер — хороший человек, и он практически у меня на жалованье. А управляющий Пибоди вообще работает на меня. Ближе к делу, Партридж!

— Ближе некуда! Вы не крали часов, я тоже. Кто тогда?

— Может, кто-то из семьи. Твоя бывшая…

— Не исключено, но привратник описал двух боксеров…

— А может, привратник — дружок Бониты?

Джонни не подозревал, насколько он близок к истине.

— Как он выглядит?

— А ты не знаешь?

— Откуда? — буркнул Партридж. — Я никогда там не был.

— В Коламбусе ты заявлял, что представляешь интересы семьи Квизенберри.

— То было в Коламбусе. А теперь, Флетчер, я работаю на себя.

— Следи за собой в оба, а то потеряешь бдительность и сам себе глотку перережешь!

Сэм Крэгг захохотал. Партридж нахмурился:

— Флетчер, не ломай комедию. Я пока не готов навестить Квизенберри. А что, если вы отправитесь туда и выясните, что к чему?

— Ну ты, Партридж, — голова! Люблю умных людей, вот только… Я тоже работаю на себя.

— Я все обдумал, — медленно проговорил Партридж. — На двадцать девятое сентября у меня алиби.

Джонни обратился к Хатчу:

— Тебя как величали на ринге? Случайно, не Болван?

— Ах ты, фраер! — заревел Хатч. — Да я тебя…

Сэм Крэгг сделал ложный выпад и ударил Хатча кулаком в висок. Хатч отлетел к стене, ударился об нее и срикошетил назад. Сэм двинул его в подбородок. Казалось, он совершенно не напрягается. Хатч рухнул на пол лицом вниз.

Тем временем Джонни Флетчер подошел вплотную к Джиму Партриджу, чтобы предупредить любое его движение. Партридж, раздувая ноздри, наблюдал «показательное выступление» своего активиста.

— Придется, видно, его рассчитать. — Он поморщился. — А петушился, мол, управится одной левой!

— А ты, Партридж, не желаешь? — подначил Сэм. — На вид ты и сам парень нехилый!

— Подожду, пока не обзаведусь медными кастетами.

Джонни подал Сэму знак, и тот, зайдя Партриджу за спину, прижал ему руки к бокам, а Джонни отобрал у Партриджа автоматический пистолет.

— Ого! — прищелкнул он языком. — Сегодня мы точно не постреляем…

Вытряхнув содержимое магазина в корзинку для мусора, он продолжил обыск. Вернув частному детективу содержимое карманов, себе оставил измятую телеграмму.

— Ты только послушай, Сэм! — воскликнул он. — «Джеймсу Партриджу, отель „Соренсен“, Нью-Йорк. Ответ оплачен. Смитом и Джонсом не интересуемся. Следствием установлено самоубийство Квизенберри. Рана Фитча — царапина. У округа нет лишних средств для командировки офицера в Нью-Йорк. Дулиттл, шериф округа Бруклендс, Миннесота».

— Вот говнюк! — обронил Сэм Крэгг. — Партридж, какой же ты подонок!

— То-то у него угрозы какие-то странные. До вчерашнего вечера не успел придумать себе алиби, вне города, а без веского доказательства своей непричастности к преступлению в Бруклендсе он не рискнул бы навестить нас.

— Джонни, может, врезать ему как следует?

— Спасибо, не надо, — отказался Партридж. — Лучше не стоит.

— Джонни, не врубаюсь я в эту телеграмму, — сказал Сэм. — Как можно самого себя задушить?

— Он и не душил сам себя, потому что был убит. Округ просто не хочет тратить деньги и время на следствие, на обоснование состава преступления и так далее. Заявить о самоубийстве — самый простой выход из положения.

— Где каток, что наехал на меня? — промычал Хатч, принимая вертикальное положение.

— Научись стоять на ногах, придурок! — Партридж лягнул его в бок.

В дверь постучали.

— Мистер Флетчер, что там у вас происходит? — послышался голос мистера Пибоди. — Постояльцы жалуются на шум!

Джонни распахнул дверь:

— A-а, Пибоди, доброе утро! А мы как раз гимнастикой занимаемся…

Пибоди перевел взгляд на Хатча, который поднимался с пола.

— Наш инструктор по физкультуре, — представил его Джонни. — Тренирует нас каждое утро. Ну что, Профессор, до завтра?

Джим Партридж схватил Хатча за руку и потащил в коридор. Пибоди все еще стоял в дверях, с подозрением уставившись на Джонни:

— Я знал, что совершаю ошибку, мистер Флетчер! Вы опять во что-то впутались…

— Ну, мистер Пибоди, — сокрушенно заметил Джонни, — я начинаю думать, что вы не рады гостям, которые платят за неделю вперед…

— О Господи! — Взмахнув руками, Пибоди повернулся, а Сэм Крэгг с треском захлопнул за ним дверь пинком ноги.

— Ну, Джонни, вопрос исчерпан, — ухмыльнулся он, — раз Миннесота больше не требует нашей выдачи, мы выходим из игры. Пусть Квизенберри сами отдуваются.

— Что ж, Сэм, — произнес Джонни, — если правосудие не заинтересовано в том, чтобы покарать преступника, это становится делом отдельных граждан, таких, как ты и я.

Стиснув голову ладонями, Сэм простонал:

— Так я и знал! Опять неприятности.

Через десять минут они вышли из отеля и перекусили у оранжевого киоска на углу. Стакан апельсинового сока, пара пончиков и чашка кофе на нос оказались не слишком обременительной тратой. Покончив с завтраком, Джонни подозвал такси.

— Завтрак за десять центов куда ни шло, — сказал Сэм, — но такси…

— Мы спешим. Уэст-авеню, пожалуйста, — обратился Джонни к водителю.

— К греку, что ли? — вздохнул Сэм.

— К греку. Хочу увидеть собственными глазами, в каком он настроении сегодня. Вчера, если помнишь, ему очень хотелось заполучить те часы.

Через двадцать минут они подъехали к высокому зданию, фасад которого выходил на доки на реке Гудзон. Джонни заплатил таксисту и прибавил пять центов чаевых, отчего таксист что-то пробурчал под нос.

Джонни обвел взглядом здание.

— «Эгейские губки», — прочел он надпись на медной дощечке у входа, — «Президент компании Николас Бос». И не подумаешь, что у нас в стране покупают такую прорву губок! А ведь этот тип собирался выложить семьдесят пять кусков за часики с побрякушками!

Они вошли. Секретарша с лошадиными зубами и лицом, смахивающим на сыр рокфор, заставила их произнести свои фамилии по буквам, затем позвонила по телефону. Через секунду она прикрыла трубку рукой:

— Вы по какому делу?

— Мы относительно часов, — сказал Джонни. — С мистером Босом мы познакомились вчера, в Хиллкресте.

Девица сообщила в трубку дополнительную информацию, потом кивнула. Дверь за ее стойкой рывком распахнулась, и оттуда с распростертыми объятиями им навстречу вышел Николас Бос:

— Входите, джентльмены! Я так рад вас видеть! Входите, пожалуйста.

В кабинете поставщика губок находились штук пятьдесят часов. Все они показывали правильное время — девять сорок восемь. Бос закрыл дверь и с нетерпением повернулся к ним:

— Да, джентльмены? Вы пришел, чтобы продать…

— Продать что, мистер Бос?

— Может быть, часы?

— «Говорящие часы»?

Николас Бос чуть не сомлел от счастья.

— Она у вас? — прошептал он.

— Нет, — ответил Джонни. — Прошлой ночью их украли из особняка Квизенберри в поместье Хиллкрест.

Разочарование тенью пробежало по оливковому лицу поставщика губок.

— Но я читать об этом в газета! Я думать, может, вы…

— Почему вы решили, что это мы?

— Но ведь вы… как по-вашему… бывшие заключенные. Я видеть вас вчера. А сегодня утром, когда я читать газета, я думать — это заключенные украсть часы.

— А я-то считал, что грабитель как раз вы, — грубо прервал его Джонни.

— А я, чтоб вы знали, не бывший заключенный, — добавил Сэм.

— Ох! Я так извиняюсь, но миссис Квизенберри, она сказал…

— Поскольку я джентльмен, — заявил Джонни, — я ничего плохого о леди не скажу. Разве только то, что она напоминает мне мошенницу, которая однажды вытащила у меня в такси кошелек.

— Так, значит, вы не иметь часы?

— В общем, да, мистер Бос. Я пришел к вам, чтобы кое-что о них узнать. Почему они так дорого стоят?

— Потому что они «Говорящие часы».

— За сотню баксов можно изготовить маленькую пластиночку, вставить ее в будильник марки «Бриллиант», и часы заговорят, да еще как! А стоить будут недорого!

— Ах, но эта часы очень, очень старинные! Триста лет. Четыреста…

— Скажите уж пятьсот! — вмешался Сэм.

— Пятьсот? Нет. Не такая старая. Красивая работа. Тонкая резьба и украшения… сами по себе стоить много деньги.

— А если их расплавить, сколько за них дадут?

— Расплавить? — В глазах Боса мелькнул ужас. — Вы не расплавить эта прекрасная часы, мистер! О нет! Не делать этого!..

— Я не собираюсь. Часов у меня нет. Только хочу понять, сколько они стоят в пересчете на золото…

— Золото? О, немного. Драгоценности — да, стоить… тысяча пять доллар. Но я давать пятьдесят тысяча…

— Вчера вы говорили — семьдесят пять…

— Правильно. Я даю вам семьдесят пять тысяча доллар за эта часы.

— Вам бы детектива нанять, чтобы найти их!

— Детектив? Полиция?

— Нет, частный сыщик. Их много, знаете ли. Они работают на клиента, а не на государство. Долларов за сто в день можете нанять первоклассного детектива. По окончании работы небольшая премия…

— Вы знать хороший детектив?

Джонни развел руки в стороны и скромно поклонился:

— Как детектив я частенько добивался хороших результатов. Это ведь я вернул часы Дайане Раск после того, как обнаружил их в Огайо.

— Да, я слышать. Ха! Так я и делать! Нанять вас, а вы найти «Говорящие часы». Вы приносить их мне и получать большая премия. Может, десять тысяча доллар…

— И сто долларов в день на расходы.

На мгновение Бос нахмурился, затем просиял:

— Прекрасно! Я платить. Сколько дней нужно вам?

— Не больше пяти-шести, если, конечно, повезет.

— Прекрасно! Я нанимать вас.

— Как насчет аванса за два дня? Так принято. Вроде предварительного гонорара адвокату, знаете ли…

Бос вытащил из внутреннего нагрудного кармана длинный плоский бумажник и вытянул оттуда два банкнота, по сто долларов каждый. Обнажив в широкой улыбке белые ровные зубы, он сказал:

— Любите спорт, мистер Флетчер? Подбросить монета? Удвоить или ничего?

— Осторожно, Джонни! — обронил Сэм.

Бос вынул из кармана монету в полдоллара:

— Ваш?..

— Орел, — решился Джонни.

Бос подбросил монету в воздух, поймал и прижал к тыльной стороне ладони левой руки. Открыл:

— Решка, извините…

Сэм вздохнул:

— Похоже, спасать положение придется мне. — Он вытащил колоду карт. — Сколько у нас осталось, Джонни? Ну что, пощиплем мистера Боса? — Он подмигнул другу.

Секунду Джонни задумчиво смотрел на Сэма, затем вынул из кармана весь их капитал. Он отсчитал пятьдесят долларов, а два доллара и мелочь сунул обратно в карман.

— За пятьдесят долларов мы вам вытянем крупную карту, мистер Бос!

— Почему нет?

Сэм перетасовал карты и шлепнул колодой о стол. Бос накрыл карты рукой, прижал к столу и вытянул. Туз пик.

Сэм издал крик ужаса и задрожал как осиновый лист.

— Давай тяни, — спокойно приказал Джонни. — Может, ты тоже вытянешь туза, и будет ничья.

— Конечно, — бодро произнес Николас Бос.

Сэм дрожавшей рукой схватил колоду, снял половину и перевернул. Верхней картой оказалась тройка бубен.

— Вы выиграли, — хрипло сказал он.

— Развлекаться, да? — Бос добродушно улыбнулся. — Приходить как-нибудь ко мне домой играть в покер. Я люблю играть!

— Мы тоже. — Джонни не сводил взгляда с Сэма Крэгга.

Оказавшись на улице, Джонни дал волю чувствам:

— Ты, олух! Зачем только вытащил свои карты?

— Потому что они крапленые, Джонни! — защищался Сэм. — Я их… пометил! Это я должен был вытянуть туза, а он меня опередил!

— Дерьмо паршивое! — выругался Джонни. — Кругом нас обдурил! Мне не понравилось, как он кидал монету.

— И мне. Я читал о таком в своей книжке. Там приводится шесть или семь способов, как добиться нужного результата. Вот почему… я предложил тянуть карту.

Пересчитав остатки их состояния, Джонни вручил Сэму одну смятую купюру:

— Обоим отправиться в Хиллкрест не получится. Придется тебе остаться в городе. Вот тебе немного на харчи.

Сэм был слишком удручен, чтобы протестовать против плана Джонни. Он лишь слабым голосом спросил:

— Когда вернешься?

— Когда вернусь, ты меня увидишь! — Джонни прищелкнул пальцами. — Сходил бы к Морту да взял еще книжек.

— Ой! — вспомнил Сэм. — Мы же обещали ему сегодня принести немного денег!

— Деньги ты профукал. А все твои штучки с картами! Расскажи про них Морту. Остальные фокусы можешь показать ему. И Кармелле, если зайдет на огонек. Пока!

И, обогнав Сэма, Джонни зашагал к подземке.

Глава 15

На вокзале Джонни обнаружил, что поезд на Хиллкрест только что ушел, а следующий отправится через час двадцать. Раздосадованный, он направился к телефону-автомату. Пролистав справочник, он удовлетворенно кивнул и вышел на площадь.

На Лексингтон-авеню Джонни сел в автобус и доехал до Шестнадцатой улицы. Там он сошел и направился к магазину, витрина которого была уставлена часами. Спустившись на несколько ступенек, он толкнул дверь.

Из-за длинного прилавка, также уставленного часами, его приветствовал пожилой владелец магазина с козлиной бородкой и в черной ермолке.

— Мистер Макадам? — спросил Джонни. — Я из «Дейли блейд». Пишу очерк о часах. Я слышал, вы — крупнейший в Нью-Йорке специалист, и подумал, может, кое-что мне расскажете…

— О часах, сэр? Конечно. Полагаю, «Говорящие часы» Квизенберри вызвали такой всплеск интереса к часам, мистер…

— Флетчер. Вы правы, мистер Макадам. Тему очерка предложил редактор финансового отдела газеты. По его мнению, маловероятно, чтобы часы Квизенберри были настолько дорогими, как утверждает семья.

Макадам пожал плечами:

— Часы стоят столько, за сколько их готовы купить. Как марка или старинная монета. Я видел часы Квизенберри. Без сомнения, это подлинник работы начала шестнадцатого века. Если верить их истории, они сделаны в Севилье для королевы Изабеллы…

— Королева Изабелла? Как интересно! Значит, им четыреста лет?

— Немного больше. Предполагают, что их изготовили в 1506 году. Корпус и основную часть механизма, конечно.

— Много времени прошло. Они подвергались переделкам?

Макадам улыбнулся:

— Томас Эдисон, кстати, начинавший свою деятельность как телеграфист, лишь в 1869 году получил первый патент за электрический регистратор голосования, а уже в 1892 году создал компанию «Дженерал электрик». Время — понятие относительное.

— Я и не подумал об этом! Но часы я видел, мистер Мак…

— Когда? Они ведь пропали…

— Ну да, пропали! Но я видел их пару месяцев назад. Меня послали взять интервью у Саймона Квизенберри. В комнате у него была коллекция часов. Не помню, сколько пробило, но когда в корпусе ближайших ко мне часов отворилась дверца, вышел человечек и заговорил, я просто дар речи потерял.

— Человечек подлинный, его не переделывали. Вначале куранты играли «Аве, Мария». По-моему, там ничего не стоило менять, но Саймон вечно потакал своим капризам. На место курантов он поставил граммофончик. Тогда фонографы, изобретение Эдисона, умершего в 1931 году, были еще в новинку. На выставках часы всегда привлекают большое внимание.

— Не знал, что он выставлял их!

Макадам подергал себя за бородку.

— Чтобы истинный коллекционер не выставлял свою коллекцию? Такие невежи — большая редкость, мистер Флетчер!

— Вы правы, конечно. Стало быть, вы полагаете, что эти часы стоят сто тысяч долларов?

— Сто тысяч!.. О чем вы?

— Я так понял. Некий Николас Бос предложил за них семьдесят пять тысяч, но родственники Саймона запросили сто…

— Но это же абсурд! Им красная цена пять тысяч. По крайней мере, не больше десяти.

— Но я слышал, что Бос… то есть я слышал из надежных источников, что Бос действительно сделал такое предложение.

— Реклама, мистер Флетчер! Не верьте. Я знаком с Босом. Это похоже на Боса. Он любит пустить пыль в глаза. Может заплатить за вещь немного больше ее стоимости, если предвидит выгоду для себя. И уж конечно, он даже не заикнется о сумме, что вы назвали. Бос денег на ветер не бросает. Мне доводилось иметь с ним дело.

— Вот как! — заметил Джонни. — Это проливает новый свет на возникшие обстоятельства. Но все-таки коллекция Саймона стоит немалых денег. Во сколько бы вы ее оценили?

— Вместе со всемирно известными часами в виде яйца, когда-то принадлежавшими императрице Екатерине Великой, и полмиллиона будет дешево.

— Ну-ка, ну-ка! Что еще за часы-яйцо императрицы Екатерины?

— Карманные часы с рубином, цена которого сто тысяч.

— Но ведь «Говорящие часы» тоже украшены драгоценными камнями, — возразил Джонни.

— Мелочовка и осыпь… Вспомните историю, ведь королева Изабелла была небогата. Ей даже пришлось заложить кое-какие драгоценности, чтобы оплатить экспедицию Колумба. Десять тысяч — очень хорошая цена «Говорящих часов». Яйцо императрицы Екатерины — нечто другое, но их ценность заключается в рубине, а не в самих часах.

Джонни взглянул на часы за спиной Макадама:

— Спасибо большое, мистер Макадам. Мне пора бежать.

— Не спешите, мистер Флетчер! Я не особенно занят и могу рассказать о часах еще кое-что.

— Прошу прощения, но материал должен быть готов к определенному сроку…

— О, понимаю! Что ж, заходите еще! Когда появится ваша статья? Сегодня?

— Нет-нет! Я готовлю материал для воскресного приложения. Весьма благодарен, мистер Макадам!

Джонни выбежал из магазина. Ему повезло: на углу стоял автобус. Когда он примчался на вокзал, до отхода поезда на Хиллкрест оставалось две минуты.

Он шагал по центральной улице, направляясь к Дайане. Неожиданно на противоположной стороне он увидел ее саму. Джонни перешел через дорогу и подошел к ней:

— Доброе утро, мисс Раск! А я к вам.

— Мистер Флетчер! А я все ломаю голову, как вас найти. Вы уже слышали о пропаже?

— Потому-то я и приехал. Можно вас проводить?

— Я иду к Квизенберри.

— Очень хорошо! Я с вами. Все равно я намеревался заглянуть к ним. Что вы думаете об ограблении? Пресса сообщает, что привратник…

— Корниш оскорбится, если вы назовете его привратником. Он — управляющий поместьем! Да, я читала словесный портрет обоих грабителей, который он составил.

— Между прочим, во время ограбления я спал в отеле «На Сорок пятой» и могу это доказать. Однако расскажите мне о Корнише. Давно этот тип работает в поместье?

— Два или три года. Он… — Дайана поморщилась. — Я не сплетница, но Бонита… то есть миссис Квизенберри, весьма симпатизирует Джо Корнишу.

— Да-а! Как раз вчера я высказал такое предположение. Между прочим, навел меня на эту мысль Джим Партридж.

— Партридж? Он здесь?

— В Нью-Йорке. С утра пораньше пожаловал к нам в отель с одним из своих громил, с которым Сэм быстро расправился.

— Не понимаю, при чем здесь Партридж. Разве что Бонита…

— Он это отрицает. А вчера, когда я назвал его имя, Бонита чуть в обморок не хлопнулась.

Дайана нахмурилась. Искоса посмотрев на Джонни, она сказала:

— Вчера после вашего ухода нас навестил мистер Квизенберри. Он… спросил, была ли я замужем за Томом.

— Вы сказали ему?

— Не вижу причин держать это в тайне… сейчас.

— Как он отреагировал?

— Очень мило. То есть он, как оказалось, был бы не против, а вот…

— Кроткая Бонита — напротив, — продолжил Джонни. — Могу представить, как бы она ладила с нежданной-негаданной невесткой!

— По-вашему, сколько Боните лет? — обернулась Дайана.

— Около тридцати, — сказал Джонни. — Ну, может, тридцать два — тридцать три…

Дайана презрительно фыркнула:

— Вот как мужчины разбираются в женщинах! Бонита — ровесница моей матери.

— Да ну? Она… не выглядит на столько.

— Старается. Я ее… не люблю. Если бы не она, Том бы не…

Джонни поспешил переменить тему:

— Кстати, вы знакомы с Николасом Босом, этим любителем часов?

— Видела пару раз, — улыбнулась Дайана. — Время от времени он заходил к старому мистеру Квизенберри.

К этому моменту они подошли к воротам. Джонни снова обратил внимание на дорожки, сбегающие вниз с холма, на котором возвышался особняк.

— Подумать только, — воскликнул он. — Дорожки здорово напоминают циферблат часов!

— Оригинально! — сказала Дайана. — Поэтому поместье и называется «Двенадцать часов». Дорожек всего двенадцать. Подъездная аллея соответствует шести часам. Та, что справа, — пяти, и так далее… ш-ш!

Из сторожки вышел Джо Корниш. Правая скула у него была залеплена пластырем.

— Доброе утро, Джо, — улыбнулась Дайана. — Меня ждет мистер Квизенберри.

— Доброе утро, мисс Раск! — Джо отпер ворота, бросив зловещий взгляд на Джонни Флетчера.

— Привет, Корниш, — кивнул Джонни. — Слышал, минувшей ночью вы схлестнулись с грабителями.

— Было дело, — усмехнулся Корниш. — Чуть было их не схватил. Один из них был похож на… — Он как бы осекся.

Джонни подмигнул управляющему и прошел в ворота. Эрик Квизенберри увидел их, поднялся с плетеного стула на веранде и пошел им навстречу.

— Доброе утро, Дайана, — он покосился на Джонни, — и мистер Флетчер!

— Я не рано? — осведомилась Дайана.

— В самый раз. Мистер Уолш уже здесь. Он в доме с моей… с Бонитой. Мистер Флетчер, вы не против подождать несколько минут? Дело в том, что… Мистер Уолш был поверенным отца и…

— Конечно, я тут и посижу.

Эрик Квизенберри увел Дайану в дом, а Джонни уселся на плетеный стул. С высоты своего положения он обозревал лужайки, дорожки и тропинки. Внизу, у подножия холма, пролегала дорога на Хиллкрест.

Спустя какое-то время в доме послышались голоса. Затем на веранду вышли чета Квизенберри, Дайана Раск и высокий седовласый мужчина.

Бонита Квизенберри сделала вид, будто не замечает Джонни, а ее муж представил Флетчера седовласому мужчине:

— Мистер Уолш, познакомьтесь — это мистер Флетчер. Спасибо вам, что нашли время к нам приехать. До свидания.

Адвокат Уолш зашагал по аллее вниз. Во взгляде, которым Бонита провожала его удаляющуюся фигуру, Джонни заметил затаенную ненависть.

— Все в прядке, мистер Квизенберри? — небрежно поинтересовался Джонни.

Эрик Квизенберри вздрогнул:

— В порядке? М-м, да, да. То есть нет. Отец в завещании указал, что часы переходят целиком и полностью в собственность его внука Тома. Уолш истолковал это в том смысле, что часы являлись собственностью Тома еще до того, как отец умер.

— И очень жаль, — мерзким голосом произнесла Бонита, — что их украли.

Дайана Раск гордо вскинула подбородок:

— Я бы все равно не взяла их!

— Неужели? Впрочем, тебя я и не обвиняю, но у тебя странные друзья. А по некоторым вообще тюрьма плачет…

— Бонита! — оборвал ее Эрик Квизенберри.

— Я тебя имею в виду! — с ненавистью бросила Бонита мужу, повернулась и бегом бросилась в дом.

— Прошу прощения, — извинился Квизенберри, — у моей жены нервы.

— Ничего страшного. Я уже ухожу, — сказал Джонни. Сойдя с веранды, он остановился. — Не удовлетворите ли мое любопытство, мистер Квизенберри? Я заинтересовался «Говорящими часами». Минувшей ночью они действительно были в сейфе?

— Разумеется. С тех пор как я узнал их стоимость, ни за что не оставил бы их снаружи.

— Так я и подумал. Но другие часы из коллекции не менее ценны, однако они не под замком!

Квизенберри задумался:

— По правде говоря, я не слишком интересуюсь остальными часами. Отец, пока был жив, практически не выходил из комнаты, где коллекция, а в парке круглосуточно дежурили сторожа.

— Прошлой ночью сторож не особенно усердствовал.

— Лоботряс! — Квизенберри не сумел скрыть раздражения. — Этого, откровенно говоря, я подумываю рассчитать.

Джонни кивнул. Он не прочь был продолжить разговор, но Дайана Раск сказала:

— Мне пора домой.

Когда они подходили к воротам, Джонни заметил:

— Я собирался еще кое-что выяснить, но, по-моему, Эрик Квизенберри не в настроении. Ходят слухи… Хотя не думаю, что в этом что-то есть…

— Вы имеете в виду слухи о завещании Саймона Квизенберри? — уточнила Дайана.

— Да. Поговаривают, он оставил после себя не так много, как… ну, как ожидалось.

— Это правда, мистер Флетчер. Думаю, рано или поздно… Словом, мистер Саймон не оставил ничего.

— Ничего? Хотите сказать — почти ничего?

— Абсолютно ничего. Вроде бы дела последние годы шли неважно, и я так поняла, он заложил все свое имущество. Даже коллекцию часов…

— Свою коллекцию? Интересно, кто ссудил Саймона под нее деньгами?

— Тот грек, поставщик губок. Мистер Николас Бос.

— Получается, все часы достанутся ему? Вчера он сказал, что пришел за часами, но я не думал, что это относится ко всей коллекции. Ведь она, говорят, стоит полмиллиона долларов!

— Так и есть! Мистер Квизенберри занял полмиллиона.

Джонни присвистнул:

— И Бос готов выложить еще семьдесят пять тысяч за «Говорящие часы»?

— По-моему, да.

Джонни покачал головой:

— Бывают же сумасшедшие! Скажите, зачем вам лишаться семидесяти пяти тысяч?

— Думаю, это очевидно. Я вышла за Тома по любви, а не из-за денег, как…

— Как Бонита, хотите сказать. А что будет с Эриком? Старик завещал ему компанию?

— То, что от нее осталось. Мама… Я так поняла, если он через полгода не выплатит банку миллион долларов долга, у него все отберут.

— Ого! Плохи его дела. А тот парень, который сейчас там заправляет, Уилбур Теймерек, что будет с ним?

Джонни показалось, что у нее слегка дрогнули губы, когда она сказала:

— В общем… скорее всего, он потеряет свой пост. Понимаете… Да ладно, все равно. Эрик никогда не занимался делами фирмы, поскольку Саймон держал бразды правления в собственных руках. А мистер Теймерек ему помогал. Саймон считал Эрика не слишком способным, поэтому…

— Понимаю. Но сейчас Эрик стал главным, по крайней мере на шесть месяцев. Не исключено, что он припомнит Теймереку старые обиды…

Они подошли к железнодорожному мосту, за которым пролегала главная улица Хиллкреста.

— Сейчас сяду в поезд, вернусь в город, — сказал Джонни. — Можно еще один вопрос? Как ваша мать относится к Эрику Квизенберри? — Он заметил изумление, отразившееся на лице Дайаны, и быстро добавил: — Можете не отвечать.

И не нужно было, потому что она отвела взгляд и все стало ясно. Он долго смотрел ей вслед. Наконец повернулся и зашагал к станции.

Глава 16

По пути от вокзала к отелю «На Сорок пятой» Джонни обнаружил, что весь его капитал составляют тридцать два цента. Знать бы, сколько Сэм просадил на обед из того доллара, что он дал ему. Оставшегося, по скромным подсчетам, должно хватить на ужин.

В холле к нему сразу подошел старший коридорный:

— Сэм в баре, мистер Флетчер. — Он подмигнул. — Ну и цыпочку он подцепил!

— Сэм — цыпочку? — Джонни был поражен.

Еще больше он удивился, войдя в бар и увидев блондинку за столиком напротив Сэма. Настоящая красотка! С роскошной фигурой. Цвет лица — изумительный. Конечно, это косметика, но макияж искусный. Сэм явно млел, общаясь с красавицей. Подняв глаза на подошедшего Джонни, он вздрогнул и покраснел:

— Джонни!

— Привет, Сэм! — сдержанно сказал Джонни. — Как дела?

— Нормально! Джонни, познакомься с мисс Далтон.

Блондинка стрельнула выразительными глазами в сторону Джонни:

— А вы, значит, и есть Джонни Флетчер! Сэм мне про вас так много рассказывал. Называйте меня Вивьен. Договорились?

Джонни кивнул и опустился на мягкий диван рядом с Сэмом Крэггом.

— Вивьен, где вы его подцепили? — спросил он без обиняков.

— Подцепила? Сильно сказано. Сэм настоял на том, чтобы угостить меня мартини. А вы… что, его сторож?

— Ага! — Джонни пихнул Сэма локтем в бок. — Раз уж ты такой щедрый, угости и меня!

— С превеликим удовольствием! — Сэм подозвал бармена. — Что будешь пить?

— Раз вы мартини, я тоже мартини.

— Идет! Бармен, три мартини. — Он вполголоса пояснил: — Работает здесь недавно.

— Делаешь успехи, Сэм. Чем занимался все утро? Морта видел?

— Конечно. Он зайдет к нам попозже.

— Зачем?

— Знаешь зачем. — Сэм ухмыльнулся. — Хочешь новый фокус?

— Нет, не хочу.

Взяв со стола пачку сигарет, Сэм вынул одну и закурил. Потом вытащил носовой платок и, встряхнув, развернул:

— Теперь следи.

Расправив платок на левой ладони, он завернул в него сигарету и сжал в кулаке.

— Разве он не душка? — воскликнула Вивьен.

Разжав руку, Сэм засмеялся. Сигарета исчезла и не прожгла при этом дыру в платке.

— Ну как, Джонни? Неплохо, да?

— Фокус смотрелся бы классно с чистым носовым платком.

— Проклятая прачечная. — Сэм поморщился. — А вот еще. — Он достал из кармана мундштук, вставил сигарету и закурил. — Следи внимательно. — Раздался щелчок, и сигарета исчезла.

— Ерунда, — проворчал Джонни.

— Захожу я в «Магазин чудес» Макса Холдена, а там один фокусник… Гляди сюда…

Сэм вытащил новенькую колоду карт и взял ее в левую руку. Отложив половину в правую, он попытался одной рукой снять колоду. Попытка не удалась: карты посыпались на стол.

Джонни рассмеялся. Раздражение на друга прошло.

Это почувствовала и Вивьен Далтон. Она облокотилась на стол.

— Я только сегодня поселилась в отеле. Рада, что здесь такие интересные люди. Я участвую в шоу в клубе «Великолепная семерка». Почему бы вам с Сэмом не зайти туда вечерком и не посмотреть мое выступление?

— Если у них пиво по семьдесят пять центов за бутылку, мы с Сэмом сможем купить примерно с наперсток. Боюсь, столько нам не нальют.

— Вы на мели? А Сэм утверждал, что вы — лучший коммивояжер в стране.

— Так оно и есть, — скромно признал Джонни. — А Сэм не говорил, как сегодня утром он просадил все наши денежки в карты? Все, до последнего цента.

— Ты тоже хорош! Вздумал играть в «орел или решку» на двести баксов! — не остался в долгу Сэм.

— Те деньги нам достались дуриком. Кстати, пора поправить наши финансовые дела. Приятно было познакомиться, мисс Далтон, но…

— О, еще увидимся! Да и мне пора бежать. Надо сделать прическу на вечер…

— И так неплохо, — сказал Сэм, глядя на Вивьен преданными глазами.

Она одарила Сэма лучезарной улыбкой и встала. Сэм подозвал бармена:

— Приплюсуйте, номер 821.

Он положил на стол двадцать пять центов чаевых.

Вивьен Далтон через парадную дверь вышла на улицу. Джонни схватил Сэма за руку:

— А ну-ка, выкладывай, откуда ты раздобыл деньги на всю эту магическую дребедень?

— Расколол Эдди Миллера на пятерку, — ухмыльнулся Сэм.

— Эдди? И тебе не стыдно?

— Почему мне должно быть стыдно? Он тут неплохую деньгу зашибает…

— Зашибает, вот как? Ладно, разберемся…

Оставив Сэма за столиком, Джонни направился в холл, где за конторкой посыльного дежурил старший коридорный.

— Привет, Эдди! Как делишки?

— Сейчас неплохо, с этим съездом. А у вас, мистер Флетчер?

— Так себе. Сезон только начался. Слушай, Эдди, сколько тебе здесь платят?

— Пятнадцать долларов в месяц.

— Пятнадцать баксов?! В месяц?

— Жалованье в нашем деле не главное. Важнее чаевые. В обычный день набирается в среднем десятка, а сейчас, когда фермеры понаехали, доходит и до двадцати. И конечно, посыльные отстегивают по баксу в день.

— Ничего, жить можно! Я, кажется, занимаюсь не тем делом, — заметил Джонни.

— Ну, я о вас наслышан! Говорят, на книжках вы в год имеете семьдесят пять кусков.

— Один раз так и было. А потом я все потерял на фондовой бирже.

— Легко приходит, легко и уходит. Я так считаю. А мне, по-вашему, лошадки много оставляют?

— У нас специалист по скачкам — Сэм, — сказал Джонни. — Эдди, слушай, я сегодня не при деньгах. Не подкинешь двадцатку до завтра?

— Разумеется, мистер Флетчер! Я не против. Для обычного постояльца я бы не раскошелился, но вы… я принесу деньги к вам в номер. У меня только мелочь, пока будут ее отсчитывать, вдруг заявится Пибоди…

— Спасибо, дружище. Я этого не забуду.

Джонни забрал Сэма, и они поднялись на лифте на восьмой этаж. Зайдя в номер, Сэм упрекнул Джонни:

— Зря ты отбрил его за ту пятерку!

— С чего ты взял? Занял у него двадцать баксов. Ты мелко плаваешь.

Эдди уже стучал в дверь. Он высыпал на стол горсть четвертаков и монет по полдоллара:

— Вот, пожалуйста, мистер Флетчер!

— Ты, Эдди, настоящий друг! Вот зайду к своему приятелю, управляющему «Барбизон-Уолдорф», и замолвлю за тебя словечко.

— Берегитесь! Вы мне один раз уже обещали.

— Я помню, только, если подумать, все равно не согласишься скакать туда-сюда и открывать дверь перед каждым сопляком.

— Что правда, то правда, мистер Флетчер. Мне нравится ваш стиль. Из всех здешних постояльцев вы самый ловкий. А я и сам не промах. С дубинкой не хожу, но не найдется и одного клиента, который раз в месяц не сунул бы мне в карман кое-чего, понимаете?..

— Понимаю, Эдди. В один прекрасный день ты станешь в этом отеле управляющим.

— Я — управляющим? Да ни за что! Знаете, сколько платят Пибоди? Двести пятьдесят в месяц. И никаких чаевых. А я зарабатываю вдвое больше.

Закрыв за Эдди Миллером дверь, Джонни грустно покачал головой:

— Нет на свете справедливости. Вот взять меня. Один из самых смышленых парней, любого пройдоху перехитрю. И вдрызг разорен и вынужден занимать у коридорного, который огребает больше управляющего отелем.

— Джонни, никто не заработает больше тебя, когда ты прекратишь искать преступников и займешься делом.

Джонни насупился.

— Кстати, знаешь, — сказал он погодя, — «Говорящие часы» не стоят никаких семидесяти пяти кусков! Я поговорил по душам с одним специалистом по часам, так он считает, им красная цена десять тысяч.

— Да? Выходит, грек не сечет? Ведь он при нас предлагал семьдесят пять кусков.

— В том-то и дело! Мой знакомый эксперт-часовщик знает Боса. Он говорит, грек денег на ветер не бросает. Что ты об этом думаешь?

— Не знаю, — пожал плечами Сэм. — Что уж такого в этих «Говорящих часах»? Что они вообще говорят-то?

Секунду Джонни молча смотрел на своего друга.

— А ты правильно мыслишь! Что же они все-таки говорят? — Джонни вскочил и стал ходить взад-вперед.

— В Коламбусе, помнишь, слушали… Ничего особенного! И не слишком четко…

— Выполз человечек и пропищал: «Пять часов, и день почти закончен». А что он говорит в другое время? Правда, интересно?

— Интересно, но теперь уж не узнаем…

— Сэм, не упустили ли мы главного? Может, дело вовсе не в самих часах.

— А в чем же?

— Может… в том, какие слова, какие фразы человечек произносил. Сэм, помнишь, что произошло вчера у Квизенберри, когда все часы затрезвонили?

— Поднялся такой тарарам, что я чуть не спятил.

— А дальше что? Как раз перед тем, как поднялся тарарам, грек Бос предложил пятьдесят тысяч баксов. Когда часы заговорили, он нагнулся и приложил ухо прямо к человечку. Послушал, что тот сказал, и сразу поднял цену на двадцать пять кусков. Почему?

— Поди знай! Я не слышал, что часы сказали, потому что было слишком шумно.

— И я не слышал. Ах ты, дьявол, как хочется узнать! А этот Бос тот еще жук. И Джим Партридж тоже. За пять или десять кусков он бы так не выкладывался, но за семьдесят пять или больше можно и попотеть!

Странное выражение появилось на лице Джонни Флетчера. Глядя на него, Сэм поежился:

— В чем дело, Джонни?

— Та девица, Далтон… Кто кого снял — она тебя или ты ее?

Сэм почесал в затылке:

— В общем, я показывал Эдди фокусы в холле, и она там сидела. Она засмеялась, а потом, знаешь, слово за слово…

— Остальное ясно. Значит, это она тебя сняла. Так я и думал.

— А что в этом плохого? — нахмурился Сэм. — Я же не горилла какой-нибудь! А она такая общительная…

— Западня! — прервал его Джонни.

— Что ты хочешь сказать?

— Хочу сказать, она не случайно познакомилась с нами. Помнишь, что она сделала потом? Пригласила нас в клуб «Великолепная семерка». Знаешь, я склонен принять приглашение.

— В таких лохмотьях? Допустим, рубашки и прочую мелочь мы купим, но наши костюмы оставляют желать, как говорится. Была бы у нас сотня или около того…

— Есть масса способов одеться, если живешь в отеле. И вообще, руки чешутся наколоть Пибоди, этого жмота и сквалыгу!

— Хочешь выбросить тряпки в окно, а потом поднять шум, дескать, пока принимал ванну, кто-то вломился в номер и спер твой костюм?

— Лет пять или шесть такого не проделывал, — засмеялся Джонни. — Боюсь, с Пибоди номер не пройдет. Непременно заявит, что один из нас взял одежду у другого, а, мол, он такой мягкосердечный, не возражает, чтобы мы гуляли в холле в шортах и майках. Нет, этот способ не годится. Надо придумать что-либо более изысканное.

Пока Джонни восседал на кровати в позе роденовского Мыслителя, Сэм мурлыкал под нос что-то вроде:

— А мне сидеть еще четыре года…

Вдруг Джонни захохотал. Сэм обернулся и сказал:

— Почему бы прямо сейчас не вернуться в тюрьму? Вот они обрадуются!

Джонни снял трубку:

— Старшего коридорного, пожалуйста. — Затем: — Эдди Миллер? Это Джонни Флетчер. Слушай, сижу тут и размышляю, можешь ли ты мне помочь? Мистер Пибоди, наш дивный управляющий, где он покупает одежду?

Эдди подумал и сказал:

— У Хагеманна, на Бродвее, возле Сороковой. Я только на той неделе вернул им один костюм, чтобы они его перешили. Вы у них все равно покупать не станете, мистер Флетчер. Дешевка!

— Знаю. Просто мы с Сэмом поспорили. Я сказал, что Пибоди, должно быть, одевается либо у Хагеманна, либо у Макгаа. Я оказался прав.

Повесив трубку, он повернулся к Сэму:

— Сбегай за вечерней газетой! Поторопись, ибо мы покупаем новые костюмы.

— Не нравится мне все это, — заметил Сэм, направляясь к двери.

Когда он вернулся с газетой, Джонни схватил ее и принялся просматривать:

— Ага, вот! Реклама на всю страницу. Предлагают синий костюм в белую полосочку, всего за девятнадцать долларов восемьдесят пять центов. Мешковина, но лучше, чем то, что на нас сейчас. Сэм, а ты заметил, что у меня с мистером Пибоди одинаковый размер?

— А я уж точно в его шмотки не втиснусь. Я ношу пятьдесят шестой!

— Значит, пятьдесят шестой? — уточнил Джонни и набрал номер.

Сэм, чтобы ничего не слышать, скрылся в ванной. В трубке раздался хриплый мужской голос:

— Харли Хагеманн у телефона.

Джонни повысил голос на два тона:

— Это мистер Пибоди, управляющий отелем «На Сорок пятой». Помните, неделю назад или около того я заказал у вас костюм?

— Здрасьте, мистер Пибоди. Да, костюм я помню. Мы его для вас перешивали.

— Правильно. Ну так вот. С этим костюмом вышла история. Ко мне тут дядюшка приехал погостить, сел на стол и опрокинул бутыль красного вина. Залил и мой костюм, и свой. Не окажете ли мне любезность, мистер Хагеманн?

— Ну конечно, мистер Пибоди. Вам нужен новый костюм, да?

— Точно. Мои мерки у вас есть. Я просматривал сегодняшнюю газету. Вы рекламируете стильный синий костюм в белую полоску по девятнадцать восемьдесят пять…

— Весьма выгодное приобретение, мистер Пибоди. Костюм тянет на все сорок пять. На Пятой авеню с вас бы содрали…

— Да-да, — прервал его Джонни, имитируя нетерпеливую интонацию мистера Пибоди. — Все понятно. Но я сейчас не могу уйти, а костюм нужен позарез к вечеру. Пришлите с посыльным прямо в отель.

— Без проблем, мистер Пибоди!

— Великолепно! И пожалуйста, еще один костюм для моего дяди. Минутку. Дядя Сэм, так у тебя пятьдесят шестой? Хорошо. Второй костюм из того же материала, только пятьдесят шестого размера… И запишите оба костюма на мой счет. Договорились?

Ожидая ответа, Джонни затаил дыхание. Если у Пибоди не открыт счет или Хагеманн не сочтет возможным предоставить ему небольшой кредит, то игра проиграна.

Но Хагеманн ответил так, как и ожидал Джонни:

— Конечно, мистер Пибоди. Записываю на ваш счет… Когда прислать костюмы?

— Немедленно! Меня может не оказаться на месте. Пусть посыльный оставит пакет для меня у старшего коридорного.

Закончив разговор, Джонни скомандовал:

— Сэм, сбегай в лавку через дорогу, купи нам по приличной рубашке, а на обратном пути прихвати белую гвоздику.

— Это еще зачем?

— Пибоди всегда носит гвоздику. Как и большинство служащих в отелях. Просто как значок. Ну, давай в темпе.

Пока Сэм ходил за рубашками, Джонни быстро принял душ. Сэм вернулся. Джонни отколол от своей рубашки булавки и надел ее. Белую гвоздику он приладил в нагрудный карман.

— Теперь, Сэм, слушай сюда, как говорит мой знакомый часовщик. Магазин Хагеманна находится на Бродвее, возле Сороковой улицы. Он пришлет сюда посыльного. Твоя задача — стоять на улице. Выбери пост метрах в десяти от входа. Увидишь человека с двумя коробками или с одной большой, убедись, что на коробке написано «Хагеманн», после чего ты вбегаешь в отель и подаешь знак. Мне нужно тридцать секунд, чтобы приколоть гвоздику и выйти на сцену. Понял? Смотри не проворонь посыльного!

— Все будет в лучшем виде! — хохотнул Сэм. — Но когда Пибоди получит счет, придется расплачиваться! Он станет подозревать нас, а мы как раз на мели…

— Не станет! Потому что через день-другой, когда у нас будет сорок баксов, я зайду к Хагеманну и заплачу за наши костюмы. Либо пошлю к нему Эдди Миллера с деньгами. Пибоди и знать не узнает, что мы воспользовались его счетом.

Они спустились вниз. Джонни уселся в холле возле двери. Сэм вышел на улицу. Пибоди в поле зрения видно не было.

К Джонни подошел Эдди Миллер:

— Шеф только что заблокировал замок в двери номера одного парня с четвертого этажа. Бедолага задолжал всего за три недели.

— Спасибо, Эдди, что предупредил. Но я сейчас не в таком плохом положении.

Сэм Крэгг вихрем влетел в холл, кивнул Джонни и промчался к лифту. Джонни вскочил, вынул из кармана гвоздику и приколол ее в петлицу.

Когда он был в двух метрах от двери, вошел прыщавый юнец лет девятнадцати с двумя коробками в руках.

— А! — воскликнул Джонни. — Вот и вы! От Хагеманна?

— Вы мистер Пибоди? — промямлил юнец.

— Конечно! Передайте мистеру Хагеманну, что я ему весьма признателен. А вам, мальчик мой, полдоллара. — Он величавым жестом опустил монету в руку юнца.

Именно в эту минуту двери одного из лифтов раскрылись, и оттуда выплыл мистер Пибоди. С белой гвоздикой в петлице.

— Ха! Мистер Флетчер! Прибарахлились? Вы, похоже, процветаете. «Хагеманн»? Хороший магазин.

— Неплохой, мистер Пибоди, неплохой. Собирался сшить костюмчик-другой, а мой портной с Парк-авеню… — Не закончив фразы, Джонни шагнул мимо мистера Пибоди в лифт.

Наверху, в номере 821, его ждал Сэм.

— Сработало! — заорал он и вытер ладонью пот со лба.

— Разумеется, сработало. У меня трюки всегда срабатывают. Ну, почти всегда. — Джонни засмеялся. — А я ведь столкнулся с Пибоди. Меня так и подмывает оставить костюмы у него на счете.

— Ни в коем случае! — выпалил Сэм. — Первое число уже через три дня!

— Ты прав, но весь день мне мерещится слабое шуршание денег… и этот звук становится все слышнее и слышнее.

— Надеюсь, Джонни, надеюсь. Слишком долго нам не везло.

Глава 17

Спустя пару часов Джонни Флетчер и Сэм Крэгг входили в клуб «Великолепная семерка» в новых костюмах, начищенных ботинках, гладко выбритые и с модной стрижкой.

Метрдотель проводил их к столику возле танцплощадки размером с носовой платок. Когда подошел официант, Джонни небрежно обронил:

— Две бутылки пива и сухие соленые крендельки!

— Прошу прощения, сэр, но у нас минимальный заказ — три доллара.

— Ну да! А сколько стоит бутылка пива?

— Один доллар, сэр!

— Ладно, чуть позже закажем еще пару бутылок и выполним ваш минимум.

— Джонни, сразу не оборачивайся, — прошептал Сэм. — Там, у стены, не тот ли коммерческий директор?

Джонни обернулся спустя минуту, улыбнулся и кивнул Уилбуру Теймереку. Тот какое-то время моргал, должно быть припоминая, затем ответил кивком.

— Сэм, карауль пиво!

Джонни поднялся и пошел к столику, за которым сидел Теймерек. С ним была девица в песцовом палантине. Она сидела спиной к Джонни. Подойдя ближе, он слегка опешил, узнав в ней Дайану Раск. Он никак не ожидал встретить в ночном клубе вдову, только что похоронившую мужа.

— Вот так так! — воскликнул Джонни.

— Добрый вечер, Флетчер! — сдержанно поздоровался Теймерек.

Дайана Раск приветствовала его более сердечно:

— Мистер Флетчер, присоединяйтесь к нам!

— Наш столик вон там. Видите — Сэм караулит наше пиво. Но может, позже потанцуем?

Она слегка нахмурилась:

— Может быть…

Джонни кивнул:

— Как ваш бизнес, мистер Теймерек?

— Неплохо. А ваш?

— Помаленьку. Ладно, увидимся.

Вернувшись, Джонни обнаружил, что Сэм успел ополовинить свою бутылку.

— Ну и вечерок — сплошной облом! — пожаловался Сэм.

— Может, твоя подружка поднимет настроение? Где она?

— Узнавал у официанта. Сейчас ее выход.

Ударник оркестра забарабанил что есть мочи, и в освещенном кругу возник конферансье:

— Леди и джентльмены! Сейчас перед вами выступит исполнительница популярных песен, мисс… Вивьен Далтон!

На подиум вышла Вивьен Далтон. В весьма откровенном белом вечернем платье, она выглядела великолепно, и голос у нее оказался прекрасный — низкий, грудной. Во время пения она делала неожиданные паузы, от которых у Джонни вдоль позвоночника бегали мурашки.

— Ну разве она не прелесть? — просипел Сэм, перегнувшись через стол.

— Заткнись! — оборвал его Джонни. — Слушать мешаешь!

Она поймала его взгляд и послала ему загадочную улыбку. Сердце у Джонни замерло, и на мгновение он забыл о своих подозрениях.

Вивьен закончила петь под гром аплодисментов. На бис исполнила испанскую «Серенаду гаучо». Ей на смену вышло трио чечеточников.

Джонни расслабился:

— Класс! Такая девушка глотку перережет, а ты и не заметишь!

— По-моему, Джонни, насчет нее ты ошибаешься, — возразил Сэм. — На мои деньги, она в полном порядке.

— Какие деньги?

— Ш-ш-ш! Вон она!

Джонни быстро отодвинул свой стул. Вивьен Далтон подошла к ним, обворожительно улыбаясь.

— Привет, мальчики! — бросила она. — Пришли все-таки…

— Как нам это удалось, вам ни за что не догадаться, — ухмыльнулся Джонни. — А вы замечательно поете!

— Не заметили тут голливудских охотников за талантами?

Джонни придвинул для нее стул из-за соседнего столика:

— Посидите немного с нами?

— Только одну минуточку.

— Как насчет бутылочки пивка?

— Пиво?

— В нашем бюджете предусмотрено. Кроме того, пиво полезно для здоровья. С таким голосом, как у вас, стоит…

Вивьен Далтон уставилась на что-то позади него. Он проследил за ее взглядом.

— Господи, Партридж и… Ну ты смотри! — воскликнул Сэм. — Джим Партридж собственной персоной, в смокинге и с Бонитой Квизенберри.

— Вот это номер! — Джонни быстро перевел взгляд на Вивьен. — Ну кто бы мог подумать?

Она энергично покачала головой, как бы разгоняя завесу тумана:

— Что вы сказали?

— Вы знакомы с Джимом Партриджем?

— Не стану отрицать. — Она рассмеялась. — Между прочим, Далтон — мой сценический псевдоним. А вообще-то моя фамилия Партридж!

Джонни чуть не опрокинул бокал с пивом. Сэм Крэгг от изумления присвистнул:

— Он ваш муж!

— Муж?! Да сколько мне, по-вашему, лет? Он мой отец…

— А Бонита? — Джонни задержал дыхание.

— Не видела ее семь лет. С тех пор, как они развелись. Мне тогда было тринадцать, а я не знала…

— Что они помирились? Я тоже не знал.

— Пора переодеваться к следующему выходу, — сказала Вивьен и вскочила. — Извините…

Когда она ушла, Джонни придвинул свой стул к столу.

— Сэм, держи оборону, а я пойду перекинусь словечком с Партриджем.

— Позови, если начнет хамить.

Партридж уже заметил Джонни. Он что-то сказал Боните, та уставилась на Флетчера с выражением неприкрытого отвращения на лице.

— Здорово, приятель, — непринужденно произнес Джонни.

— Вишь, шею помыл, — саркастически заметил Партридж.

— Специально для тебя, воспользовался случаем.

— Джим, тебе обязательно разговаривать с этим типом? — процедила Бонита. — А говорил — мол, свою работу оставляешь в офисе…

— Разве? — спокойно спросил Партридж. — Не помню. Хотя, возможно, и говорил. Просто я все время стараюсь не упустить из виду нужных мне лиц.

— Кажется, ты преуспел. — Джонни покосился на Бониту.

Партридж покачал головой:

— Не угадал, приятель! В игре остается еще один ход. Будешь уходить — купи газету.

— Кое-что наклюнулось?

— Пока, Флетчер, — многозначительно произнес Партридж. — Я с тобой не играю.

Джонни пробирался к своему столику и ломал голову над увиденным и услышанным. Бонита появляется на людях вместе с Партриджем… Это, безусловно, важно, но у Партриджа на уме кое-что такое… о чем упоминается в газетах. Партридж намекнул, но не сказал, однако все подстроил так, чтобы они с Сэмом сегодня оказались здесь, в «Великолепной семерке». Сдается, за это время случилось что-то весьма значительное. Джонни терялся в догадках.

— В чем дело, Джонни? — спросил Сэм.

— Дело ясное, что дело темное.

— Девушка Раск не сводит с нас глаз. По-моему, она собирается с тобой поговорить.

— Все собираются… — произнес задумчиво Джонни. — Хотят замарать, а если точнее — закопать в дерьме. Но это мы еще посмотрим.

Степисты сорвали аплодисменты, оркестр заиграл танцевальную мелодию. Пары двинулись на пятачок танцплощадки. Джонни подошел к столику, за которым сидели Дайана и Теймерек.

— Позвольте пригласить вас на танец, мисс Раск, — проговорил он чопорно.

Она поднялась из-за стола. Джонни не танцевал года три, но это не имело значения, поскольку в такой тесноте двигаться было невозможно. Все просто топтались на одном месте.

— Я видела — вы разговаривали с Бонитой, — произнесла Дайана, когда они начали раскачиваться в такт музыке. — Знаете, сегодня она забрала свои вещи и уехала из поместья Квизенберри.

— Ага! Стало быть, месть или, как говорится, зуб за зуб. А вы в курсе, что ее спутник — Джим Партридж, ее бывший муж?

— Вот как? — Дайана вздрогнула. — Я думала, она с… Корнишем. Сегодня утром Эрик рассчитал его, и тогда она тоже ушла…

— Скажу вам еще кое-что, — продолжил Джонни, тщательно подбирая слова. — Вивьен Далтон — та, что недавно пела, — дочь Джима и Бониты Партридж.

— Вот это да! Не знала, что у нее есть дочь. Эрик никогда не рассказывал ма…

— Вашей маме? Может, Бонита не сочла нужным посвящать в это Эрика. Кажется, после развода дочь воспитывал Джим. Впрочем, кто кого воспитывал, это еще вопрос! Представьте — у второразрядного частного сыщика и вдруг такая дочь.

— Вы, наверное, удивились, увидев меня здесь? — спросила Дайана после непродолжительной паузы.

— Нет, — ответил Джонни. — Я не удивился. С тех пор как вы видели Тома в последний раз, прошла целая вечность.

— Я вот что хочу сказать: вы меня сегодня пару раз застали врасплох. Ну уж раз вы в курсе отношений между мамой и Эриком… Словом, в разгар ссоры между Бонитой и Эриком Боните позвонили, а он подслушал, как она условилась встретиться с кем-то здесь.

Джонни поморщился:

— Он попросил вас прийти сюда и выяснить, с кем это она?

— О нет! Эрик бы никогда… Он случайно проговорился маме, и я сама решила прийти сюда. Видите ли… В конце концов я решила взять часы.

— Ага! Значит, по-вашему, если их кто-то украл, это может быть только Бонита?

— Почему бы и нет? Она из-за денег пойдет на все… Часы мне, в общем, ни к чему. Просто не хочу, чтобы они оказались у мачехи Тома, по вине которой он сбежал из дому.

— Ему с ней солоно приходилось?

— Солоно… Не то слово! Она знала, что Саймон в Томе души не чает, и делала все, чтобы вбить между ними клин. Потом, после того как Том ушел из дома, она взялась за Эрика… Стала крутить с управляющим Корнишем.

— Корниш вроде бы выбыл из игры, — заметил Джонни. — Или Джим Партридж почуял где-то запах денег, а она хочет получить свою долю? Партридж, конечно, не дурак. Я все ждал, когда же он наконец перестанет темнить. Ведь мы с Сэмом пришли сюда по его милости. По крайней мере, мне так кажется…

В этот момент музыка смолкла. Придерживая Дайану за локоть, Джонни повел ее к столику, где Теймерек сидел в глубокой задумчивости.

— Присядьте на минутку, Флетчер, — сказал он мрачно. — Хотелось бы, чтобы вы рассказали мне о своей игре.

— Игре, мистер Теймерек? — насмешливо переспросил Джонни. — В игры я не играю!

— Разве? Появились у меня в офисе, прикинувшись оптовым покупателем из провинции. Если не детектив, тогда зачем вам все это нужно?

Джонни придвинул себе стул из-за соседнего столика и сел.

— Послушайте, Теймерек. — Он посерьезнел. — Я познакомился с Томом Квизенберри в тюремной камере. Случилось так, что мы прониклись друг к другу симпатией. Он мне доверился. У него были серьезные неприятности, ну а потом его просто убили. Я ввязался в игру, как вы называете мои действия, потому что считаю своим долгом предать в руки правосудия того, кто лишил жизни Тома Квизенберри.

— Но вы и ваш друг утверждаете, что Тома убил какой-то бродяга. Вряд ли бродяга из Миннесоты объявится в Нью-Йорке. Не правда ли?

— Почему бы и нет? Ведь «Говорящие часы» здесь. Тот, кто переоделся бродягой…

— О-о-о! — замахал руками Теймерек. — Уж не собираетесь ли вы заявить, что бродяга вовсе не бродяга, а кто-то из окружения семейства Квизенберри?

— Именно это я и собираюсь заявить.

Склонив голову набок, Уилбур Теймерек иронически посмотрел на Джонни, затем повернулся к Дайане, которая не сводила с Джонни глаз.

— Ну а ты что скажешь, Дайана?

— Не знаю, что и думать. — Она покачала головой. — Но в чем я уверена на сто процентов — это в том, что я встретила мистера Флетчера в Миннесоте и довольно отчетливо представляю, что ему пришлось пережить, добираясь сюда с целью просто отдать вещь, принадлежащую, по его мнению, мне.

— Большое спасибо, — сказал Джонни и поднялся.

Лицо Уилбура Теймерека вспыхнуло ярким румянцем.

— Не знал, что ты, Дайана, расцениваешь все это таким образом.

— Теперь знаешь.

Джонни улыбнулся ей и направился к своему столику, но затем вернулся:

— Видите того тяжеловеса, который входит в зал? Лейтенант Мэдиган из отдела по расследованию убийств. Думаю, он сюда по делу. На вашем месте я бы ушел! — Джонни поспешил к Сэму. — Сэм, прячься под стол! Старый приятель пожаловал.

Сэм пригнулся и действительно почти залез под стол.

— Уже поздно, — произнес Джонни вполголоса. Он сделал вид, будто только что заметил сыщика. И добавил: — Всем сидеть! Я лейтенант Мэдиган…

— Флетчер! Крэгг! А я-то думал, вы подались на Средний Запад снимать скальпы с туземцев!

Джонни пожал детективу руку:

— Это туземцы с нас снимают скальп.

— По тебе, к примеру, не скажешь. Должно быть, при деньгах — шатаешься по ночным клубам!

Джонни подмигнул:

— Если бы ты только знал…

— Не рассказывай, — шепнул Мэдиган. — Своих дел хватает. М-м-м… а вон и мой клиент.

— Имеешь в виду Джима Партриджа?

Лейтенант кинул на Джонни пронзительный взгляд:

— Ты что, знаешь Партриджа?

— Ага. И его супругу тоже. То есть бывшую. Вон она сидит — рядом с ним.

— Только не говори, — сыщик наклонился к Джонни, — только не говори, что и ты замешан в дело Квизенберри!

— Как раз ломал голову, — Джонни посмотрел на свои руки, — каким образом распутать это дело… и для тебя.

Лейтенант Мэдиган зажмурился, будто получил кулаком по лицу:

— За что мне такое наказание? Я попал в эту свару случайно. Начальник полиции Хиллкреста — мой старинный приятель. Он позвонил и попросил о личном одолжении — расспросить кое-кого здесь, в Нью-Йорке. И что же? Выясняется, что ты влип в это дело по уши. Ладно, выкладывай, что тебе известно! Партридж может и подождать.

Он опустился на стул, на котором совсем недавно сидела Вивьен Далтон.

— Ну, — начал Джонни, — мой рассказ станет более красочным, если ты скажешь, что случилось сегодня вечером.

— С чего ты взял, будто что-то случилось?

— Партридж намекнул минут десять назад. Мол, я прочту об этом в газетах.

— Ладно! Все равно уже не скроешь. Все дело в том, что убит управляющий поместьем Квизенберри некий Корниш.

— Где его убили? — Джонни задержал дыхание.

— Там, в поместье.

— Давно? Это очень важно, Мэдиган.

— Труп обнаружили под вечер в сторожке, но застрелили его, очевидно, еще днем. Где-то после полудня.

— Тогда их алиби горит синим пламенем, — нахмурился Джонни.

— У Партриджа? Если ты имеешь в виду его присутствие сегодня вечером здесь, тогда я с тобой согласен. Кстати, у его бывшей жены тоже. Мерримэн, мой приятель из Хиллкреста, допросил Эрика Квизенберри. Тот утверждает, что супруга около полудня ушла от него. После небольшой ссоры. Эрик признался, что она находилась с Корнишем в дружеских отношениях и ссора произошла частично из-за него. Квизенберри рассчитал Корниша. Я хочу побеседовать именно с миссис Квизенберри. И с Партриджем, разумеется. Пойду-ка к ним, а то они, по-моему, собираются уходить.

Он быстро встал и зашагал к столику Партриджа. Джонни — за ним.

— Здрасьте, Партридж, — сказал Мэдиган. — Как жизнь?

Партридж сидел с каменным лицом, но глаза его метали молнии. Он переводил взгляд с Партриджа на Джонни.

— Привет, Мэдиган, — отозвался он. — Вижу этот молокосос уже побеседовал с вами!

— Молокосос? — возмутился Джонни. — Да мы с лейтенантом закадычные приятели! Я помогаю ему распутывать кое-какие дела, к твоему сведению.

Лейтенант Мэдиган хмыкнул:

— Вы знаете, что произошло в Хиллкресте? А вы, миссис Квизенберри?

Цвет лица Бониты Квизенберри напоминал пожелтевшую слоновую кость. Прежде чем она вымолвила слово, вмешался Джим Партридж:

— Лейтенант, значит, этот сопляк ваш дружок? Ну так он, чтоб вы знали, прикрывал мисс Раск. Когда вы вошли, они танцевали, а потом она сразу смылась.

Мэдиган повернулся к Джонни:

— Флетчер, это правда?

— Танцевал ли я с мисс Раск? Танцевал. Но я понятия не имел, что ты ею интересуешься. И знать не знал, что ты пришел!

— Ах ты… — с досадой произнес Мэдиган.

— Она пришла сюда с Уилбуром Теймереком, управляющим компанией Квизенберри, — продолжал Партридж. — Его тоже не мешало бы допросить… А от меня чего вы хотите, лейтенант?

— Где вы были сегодня после обеда?

— У себя в конторе. Целый день.

— И ваши помощники, разумеется, это подтвердят?

Партридж скривил губы в подобие улыбки:

— А вы что, сумеете доказать, что меня в конторе не было?

— Вряд ли… Пошли отсюда. На нас начинают коситься.

Вернувшись за свой столик, Джонни потребовал счет. Официант произвел какие-то подсчеты и передал ему бумажку. Джонни взревел:

— Ничего себе! Двенадцать долларов… Я заказывал только бутылку пива!

— Извиняюсь! — Официант покосился на Джонни. — Сейчас проверю. — Он ушел. Минуту совещался с другим официантом, потом вернулся. — Шесть долларов, сэр. Предусмотренный минимум за двоих.

Джонни отсчитал шесть долларов мелочью и добавил двадцать пять центов. Официант двумя пальцами поднял монету с подноса:

— Это что такое, сэр?

— Это мне на завтрак, — огрызнулся Джонни, выхватывая у него монету. — Плакали твои чаевые!

— Премного благодарен, сэр. Заходите еще!

— Шесть баксов за две бутылки пива! — сокрушался Сэм Крэгг, следуя вслед за Джонни к выходу, где их поджидали Мэдиган, Бонита и Партридж.

На улице Джонни поинтересовался:

— Мэдди, вечером я тебе нужен?

Мэдиган пожевал нижнюю губу, посмотрел на Бониту Квизенберри и ее бывшего мужа, затем покачал головой:

— Часа два я буду занят, и в это время лучше не попадаться мне на глаза. Ты где остановился? В том крысятнике на Сорок пятой? Или на Парк-авеню?

— На Сорок пятой. Я поставлю лампу на подоконник, чтобы тебе не красться в темноте.

— Идет. А если я не объявлюсь, сам заходит утром. Тогда и поговорим.

— Прекрасно!

Шагая вниз по Шестой авеню, Сэм Крэгг всю дорогу молчал, а потом заявил:

— Мое мнение такое — это дело рук Партриджа. Вспомни — ты сам сказал ему, что у его бывшей шуры-муры с Корнишем!

Джонни покачал головой:

— Корниш был грубым и неотесанным. Заскочим на минуту в магазин — хочу позвонить!

— Кому? Сейчас ночь!

— В международный аэропорт Ла-Гуардиа. Хочу сообщить, что у них пожар.

На коммутаторе его проинформировали, что звонок в Хиллкрест будет стоить двадцать центов. Он опустил в щель автомата монеты.

— Приветствую вас! Это шеф полиции Хиллкреста? Нью-Йорк, отдел по расследованию убийств. Звоню по поручению лейтенанта Мэдигана. Хочу услышать от вас кое-какие подробности относительно убийства Корниша…

— Сам-то он что-нибудь накопал? — спросил шеф полиции Хиллкреста.

— Пока не знаю. Он позвонил и сказал, мол, задержал тех двоих. Когда Корниша обнаружили, был ли у него на лице кусочек пластыря?

— Был! — ответил полицейский. — Как раз собирался поделиться своими сомнениями с Мэдиганом. Под пластырем не оказалось ни пореза, ни даже царапины. Это очень странно, потому как накануне, по словам Корниша, он вступил в схватку с грабителями. Передайте это Мэдигану, и пусть он сам мне позвонит, когда придет.

— Передам. Спасибо!

Джонни повесил трубку и вышел на улицу.

— Корниш сам украл «Говорящие часы». А тот, кто сегодня его убил, часы забрал, — сказал он Сэму.

— Я все же ставлю на Партриджа, — не уступал Сэм Крэгг.

— А я нет, — ответил Джонни.

Продолжая спорить, они дошли до отеля. В холле им навстречу поднялся из кресла Морт Мюррей, осунувшийся и небритый.

— Морт! — воскликнул Джонни. — Что ты здесь делаешь в такой поздний час?

— Разве Сэм не говорил, что я приду? — спросил Морт с горечью в голосе.

Сэм поморщился:

— Говорить-то я говорил…

— Правильно. Он говорил, просто кое-что произошло. Что с тобой, Морт? Что случилось?

Морт окинул взглядом новые костюмы Джонни и Сэма:

— Сам знаешь, Джонни. Я занял деньги под грабительские проценты, а ты обещал…

— Правильно, обещал! Поднимемся наверх, Морт! Там обсудим ситуацию.

У себя в номере Джонни сказал:

— Сэм должен был рассказать тебе о нашей неудаче, из-за которой мы не пришли к тебе сегодня утром.

— А Сэм говорил тебе, что, пока он был у меня, явился Кармелла и всячески угрожал, потому что я пока еще не заплатил проценты?

— Я ему об этом не говорил, — буркнул Сэм.

Глаза у Морта потухли.

— Знаешь, что он предпринял? Оштрафовал меня на двадцать пять процентов. Теперь я должен ему сто пятьдесят долларов плюс проценты, какие завтра составят двадцать долларов. Он сказал, что, если я их не заплачу, он поставит меня на счетчик.

— Вот скотина! — бросил в сердцах Джонни. — По-моему, он просто запугивает!

— Запугивает, да? Вот приходи завтра и сам скажи ему об этом. Я погиб, если к утру не добуду денег. Хотя бы на проценты!

Джонни порылся в карманах. Мелочи набралось долларов на семь.

— А у тебя сколько, Сэм?

Сэм наскреб доллара полтора:

— Мы же покупали рубашки и все такое…

— Помню. Знаешь что, позвони Эдди Миллеру!

— Он сегодня выходной. Но будет завтра в семь утра.

— Значит, завтра первым делом перехватим у него двадцать баксов, и Морт сможет выплатить проценты, а в течение дня я постараюсь раздобыть еще сколько-нибудь деньжат.

— Спасибо, Джонни! Я знал, что ты меня не бросишь в беде.

— А то! Разве когда было по-другому? А теперь скажи, где ты собираешься ночевать?

— Собирался в конторе.

— У нас останешься. Сэм подвинется на своей двуспальной. И тебе утром не придется снова сюда тащиться. Ну, братцы, давайте на боковую, завтра великий день.

Глава 18

Утром Джонни Флетчера разбудили солнечные лучи. Какое-то время он созерцал два холма на соседней кровати, потом сел и гаркнул:

— Подъем, ребята! Уже утро.

Выпрыгнув из постели, он помчался в ванную, когда вышел — побритый, весело посвистывая, Сэм Крэгг и Морт Мюррей были уже одеты.

— Девятый час, Джонни, — напомнил Морт. — Как, по-твоему, не пора звонить Эдди Миллеру?

— Пора! — Джонни подошел к телефону. Эдди Миллер оказался на месте, и Джонни попросил его подняться. Войдя в номер, старший коридорный кинул на Морта Мюррэя неприязненный взгляд:

— Лишний постоялец, мистер Флетчер? Пибоди это не понравится.

— Эдди, Пибоди много чего не нравится. Морт мой друг, и он в затруднительном положении. Если я не добуду для него двадцать баксов, ему придется плохо. Словом, Эдди…

— Господи, мистер Флетчер! Утром мне самому пришлось занимать на автобус. Представляете? Вчера вечером погонял шары с двумя шулерами — дочиста меня разули!

Морт Мюррей охнул. У Джонни потемнело в глазах.

— Эдди, — укоризненно произнес он, — ты меня убиваешь. Раз уж тебе не прожить без бильярда, играл бы хоть вот с Сэмом! Между прочим, он был чемпионом округа Бремер в штате Айова. Ну а когда, по-твоему, ты сумеешь раздобыть двадцать баксов?

— Только к вечеру. А может, и вообще не получится. Сегодня что-то тихо. Вы же знаете, мистер Флетчер, я бы дал вам деньги, если бы они у меня были. Провалиться мне на месте!

— И мне тоже, Эдди!

Опечаленный, Эдди направился к двери. Вдруг он остановился:

— Слушайте, а откуда у вас с Сэмом новые костюмы, если у вас нет монет?

— Секрет, Эдди! — Джонни погрозил ему пальцем. — Надеюсь, его никто никогда не узнает.

Эдди кивнул, но в глазах у него мелькнуло подозрение, а лоб Морта покрылся испариной.

— Боже, как я покажусь у себя? Меня там поджидает Кармелла!

— С тобой пойдет Сэм. По правде говоря, и я пойду. Морт, дружище…

Дверь чуть не раскололась пополам под ударами мощного кулака. В номер ввалился лейтенант Мэдиган.

— Я не разбудил?

— Умри я, ты бы и тогда меня разбудил, — отозвался Джонни и ухмыльнулся во весь рот. — Но мы тебе рады, как цветочкам в мае. Слушай, лейтенант, вот Морт Мюррей, самый славный парень в этом большом городе. Он книгоиздатель. Это он издает наш перл — книжку «Каждый человек — Самсон», с помощью которой вот уже лет десять я зарабатываю на хлеб насущный. А сейчас он в полной яме. Взял деньги в долг под грабительские проценты у одного типа.

— Круто, — посочувствовал Мэдиган. — Как его зовут?

— Кармелла…

— На Ника, что ли, работает? — спросил Мэдиган.

— Ник?.. А дальше? — Джонни напрягся.

— Ник Босапополус или вроде того. Для краткости он называет себя Ник Бос, — объяснил Мэдиган.

— Ты сказал — Ник Бос?! — заорал Джонни.

— Ну да! Он контролирует половину нелегальных ростовщиков в нашем городе. Это всем известно… А вам-то что до него?

— Ник Босс, поставщик губок? Офис на Уэст-авеню?

Лейтенант Мэдиган пожал плечами:

— Думаю, губки или что-то в этом роде — просто прикрытие.

— Мама дорогая! — До Сэма наконец дошло.

Джонни опустился на кровать:

— Вот, значит, откуда денежки на часики ценой в семьдесят пять тысяч долларов!

— Ты о чем это? — Лейтенант Мэдиган уставился на Джонни.

— Разве Партриджи во время допроса не упоминали о нем? Ведь он главное действующее лицо в спектакле Квизенберри!

— Не сказали о нем ни слова! Они вообще были не слишком разговорчивы. Партридж намертво вцепится в свое алиби, а дамочка все требовала вызвать адвоката. Пришлось их отпустить. Ну-ка, Флетчер, напрягись! Каким боком в этом деле замешан Бос?

— Лучше давай съездим к нему. Прямо сейчас, — предложил Джонни.

— Идет! А по пути ты меня проинформируешь. У меня лимузин внизу.

Сэм и Морт закончили одеваться, и все вместе они покинули номер. В холле мистер Пибоди водил пальцем по мебели, проверяя, не оставили ли уборщики пыль. При виде лейтенанта Мэдигана он воскликнул:

— Я так и знал, Флетчер! Опять вы набедокурили?

— Зря радуетесь, Пибоди! У меня все тип-топ, и впредь я попросил бы вас выбирать выражения. — Джонни направился к выходу, бормоча про себя: — До первого числа осталось всего два дня. Вот уж он удивится!

За рулем лимузина сидел детектив Фокс. В прежние времена он знавал Джонни и Сэма, но приветствовал их без особой радости. Морт уселся рядом с детективом Фоксом, остальные — на заднее сиденье. Мэдиган сказал Фоксу, куда ехать. Машина помчалась в западном направлении. Мэдиган обернулся к Джонни:

— Звонил мой друг Мерримэн из Хиллкреста. Сказал, вчера вечером ему позвонил какой-то тип, представился сотрудником нашего отдела… Прямо сразу после того, как мы вышли из «Великолепной семерки». В чем дело, Флетчер?

— Джо Корниш утверждал, что, когда украли «Говорящие часы», он дрался с грабителями. Вчера я его видел — у него на лице был приклеен пластырь. Мерримэн сказал — это была обманка. Уловил?

— А то! Получается, Корниш не сражался с грабителями. Выходит, он сам украл часы?

— Сначала я грешил на Бониту. Она собиралась толкнуть часы Босу за семьдесят пять кусков: старый Саймон разорился подчистую и не оставил ее муженьку ни цента.

— Зачем ей красть часы, раз они все равно достались ее мужу?

— В том-то и штука, что не достались. Часы перешли к мисс Раск. Старик вроде бы завещал их внуку, Тому Квизенберри. А он был убит… то есть умер прежде старика. И вдобавок был женат на Дайане. Стало быть, часы принадлежат по закону ей.

— Почему у меня нет таких сведений? — воскликнул Мэдиган.

— Потому что ты не расспрашиваешь всех вокруг, как я. Ну, раз уж я первый начал, скажи, как убили Корниша?

— Способ самый распространенный. Пуля 32-го калибра. Дырка прямо за ухом.

— Если 32-й калибр, значит, пистолетик совсем маленький, — произнес Джонни. — И дырка за ухом… так-так!

— Дамочка запросто могла его чпокнуть. Я приставил к ней пару своих людей. Остановилась она в «Соренсене».

— Там и Партридж проживает.

— Знаю. Но их номера на разных этажах. Я и к Партриджу людей приставил. Между прочим, Мерримэн допросил ту мисс Раск. К слову, ты такую свинью мне подложил — дал ей вчера ускользнуть от меня. Хотя с этим Теймереком я побеседовал.

— Где?

— Подождал возле его дома на Пятьдесят седьмой. Поэтому и не успел к тебе, поскольку он явился только в три ночи. Провожал мисс Раск до самого Хиллкреста. Что ты думаешь о Теймереке?

— Он сильно увлечен этой девушкой, — пожал плечами Джонни. — Теперь, когда Квизенберри в могиле, ему, возможно, повезет…

— Он сказал, что последние два года фактически руководил часовым заводом. А вчера Эрик его уволил.

— Эрик? Вот это номер! Мышка становится кошкой. Сперва жену выгнал, а теперь — любимчика своего папаши. Похоже, он собирается захватить власть.

Детектив Фокс бросил через плечо:

— Лейтенант, приехали! А вы знаете, что это за местечко?

— Знаю, Фокс. Паркуй машину за тем большим «кадиллаком».

Фокс так и сделал. Они вышли из лимузина. Джонни приблизился к «кадиллаку» и осмотрел монограмму на дверце.

— Буква «Н» и буква «Б», — произнес он вслух.

— А тебе-то что? — огрызнулся сидящий за рулем мужчина с массивной нижней челюстью.

Лейтенант выразительно глянул на Фокса и кивнул в сторону грубияна водителя. Фокс вразвалочку направился к нему, остальные вошли в вестибюль здания компании по импорту губок.

Девица с цветом лица, как у сыра рокфор, встревожилась. Дрожащими от волнения руками она стала что-то нажимать под столом.

— Давайте! — хмыкнул Мэдиган. — Подайте ему еще один сигнал, а за нами дело не станет.

Поставщик губок сидел за столом в своем кабинете. Его пальцы с маникюром были сложены домиком.

— Доброе утро, лейтенант Мэдиган, — вежливо произнес он, — и мои друзья, частные сыщики. Вы найти часы для меня?

— Поговорим об этом чуть позже, Бос. — Джонни как бы не обратил внимания на «сыщиков».

— У меня вопрос, который я бы хотел прояснить. Работает на вас подонок по имени Кармелла?

— Кармелла? Никогда не слышал это имя.

— Объясняю. Это один из ваших инкассаторов. Он предоставил небольшой заем моему другу и с тех пор мешает ему жить.

— Инкассатор? — переспросил Бос. — Заем? Кто такой ваш Кармелла?

— Вы прекрасно это знаете, — вмешался Мэдиган. — Один из ваших громил.

Во взгляде Боса появилась грусть.

— Мистер лейтенант, вы говорить о тех старых проблемах. Окружной прокурор ничего не может доказывать. Я импортировать губки, вот и все. Я зарабатывать немного деньги и покупать часы, который мое хобби, потому что я очень любить часы, вот и все. Я никого не беспокоить, и у меня везде есть хорошие друзья…

— Да уж! — хмыкнул Мэдиган. — Будто я не знаю, что у тебя везде друзья в нужное время! Но бывает, и друзья не в силах помочь. В особенности когда случается убийство.

— Подожди! — выпалил Джонни. — Не все сразу! Морт умирает от страха при воспоминании о Кармелле. Бос, мой друг Морт Мюррей занял у Кармеллы сто двадцать баксов. Играйте Кармелле отбой! Деньги придется вычесть из моего гонорара.

Бос выразительно передернул плечами:

— Хорошо! Я не знать тот человек Кармелла, но если бы я его знать, я бы сказать ему, ладно, отстань от Морта Мюррея. Ну, что за убийство?..

Джонни похлопал Морта по плечу:

— Порядок, приятель, спи спокойно. Никто тебя не тронет. Ну, пока!

Тяжело вздохнув, Морт ушел.

Джонни снова повернулся к Николасу Босу:

— Вы конечно же просматривали утренние газеты и знаете о Джо Корнише…

— Зачем кто-то убивать сторож?

Лейтенант Мэдиган щелкнул пальцами.

— Именно об этом я и собирался спросить. Любопытное предложеньице вы сделали владельцам «Говорящих часов».

— Я говорить вам. Хорошие старые часы я хотел иметь для моей хобби. Я покупать много другие часы. — Бос взмахнул рукой, привлекая внимание присутствующих к своей коллекции.

— Нет, так дело не пойдет! — вспылил Мэдиган. — Бос, не будете отвечать по существу, придется говорить в другом месте.

— Да, конечно. У вас есть ордер? Я думать, что случиться в округе Уэстчестер.

— Я в контакте с полицией Уэстчестера и достаточно быстро могу получить ордер. Вы, Бос, прекрасно об этом знаете. Скажите, где вы были вчера во второй половине дня?

— Прямо здесь, в мой кабинет. Я работать…

— Ну и болван же я! — Мэдиган вскинул брови. — Не стоило и задавать такой вопрос. На вас работает столько гангстеров, что мне и месяца не хватит всех их отловить. Начнем сначала… Зачем вам понадобились именно эти «Говорящие часы»?

— Позволь мне, — вмешался Джонни Флетчер. Он наклонился вперед. — О чем сообщают часы ровно в три?

Впервые на лице Боса отразились какие-то эмоции. Оливковая кожа стала тона на два светлее.

— Я… не знать, что они говорить, — запинаясь, проговорил он.

Джонни кивнул в сторону двери.

— По-моему, лейтенант, мы зря теряем время.

Мэдиган вздохнул:

— Ладно, Бос, я еще загляну сюда.

На улице шофер «кадиллака» прикладывал к носу платок. Детектив Фокс, прислонясь спиной к полицейскому лимузину, потирал костяшки пальцев правой руки.

Мэдиган направился к машине. Джонни остановил его:

— Знаешь, лейтенант, я тебя покидаю.

— В чем дело?

— Мне, знаешь ли, все еще приходится зарабатывать на хлеб насущный. Вот я и подумал, пойду-ка толкну парочку книжек.

— Темнишь ты, Флетчер, вот что я скажу! Я заметил, какая физиономия стала у Боса, когда ты спросил, что говорят часы в три…

В лимузине внезапно заговорила рация:

— Лейтенант Мэдиган, ответьте. Лейтенант Мэдиган, ответьте!

Мэдиган открыл дверцу, дотянулся до рации и нажал кнопку:

— Говорит Мэдиган. Что случилось?

— Мерримэн из Хиллкреста звонил, — проскрипел голос в рации. — «Говорящие часы» возвращены.

— Что? — Мэдиган отключил рацию и выскочил из машины. — Ладно, Флетчер, ты свободен!

Джонни Флетчер незаметно подмигнул Сэму Крэггу. До угла они дошли не спеша, потом побежали. Джонни пулей влетел в табачную лавку. Когда Сэм нагнал его, Джонни уже стоял в кабинке и опускал пятицентовую монету в щель телефона-автомата.

В доме Квизенберри к телефону подошел лакей.

— Будьте добры, позовите Эрика Квизенберри, — сказал Джонни в трубку. — Передайте, звонит Флетчер.

После продолжительной паузы в трубке послышался голос Эрика:

— Слушаю вас, мистер Флетчер!

— Я только что узнал от полицейских, что «Говорящие часы» возвращены. Как их вернули, мистер Квизенберри?

— Это-то и есть самое удивительное, мистер Флетчер! Вчера они пропали из сейфа, а сегодня утром я захожу в комнату, где коллекция, а они там — среди других часов. Я немедленно известил полицию. Полицейские уже здесь…

— Мистер Квизенберри, вы сегодня заглянете к себе в офис?

— Непременно! Как только закончу дела с полицией.

— Я заскочу к вам где-то во второй половине дня. Думаю, тогда смогу сообщить вам нечто важное.

— А при чем тут вы? То есть мне хотелось бы знать, почему вы принимаете во всем этом такое живейшее участие? Вы не…

— Я старый друг Тома Квизенберри, — прервал Джонни Эрика. — До скорого, мистер Квизенберри.

Он рывком повесил трубку. Выходя из табачной лавки, Сэм Крэгг обронил:

— Странно все это! Вор возвращает часы после того, как из-за них убил человека.

— Сэм, это не только странно — это просто в голове не укладывается! Если только… если только часы вообще пропадали.

— Думаешь, их стибрил сам Квизенберри? Впрочем, почему бы и нет?

— Все может быть! Эрик приобрел хватку. Вчера вышвырнул жену, а сегодня с треском вышиб Теймерека. Два поступка, на которые раньше у него бы духу не хватило. Хотелось бы знать, не была ли кража часов способом вывести на чистую воду Бониту? Кажется, недооценил я его!

— У него шуры-муры с мамашей Дайаны Раск, — сказал Сэм. — А у этой дамочки вид такой, словно у нее в позвоночнике железный стержень.

— Может, она и его дух укрепила. И все же… Такси!

— Опять такси? — воскликнул Сэм. — С нашими-то финансами?

— Там, откуда мы их взяли, есть еще. Водитель, угол Лексингтон-авеню и Шестидесятой!

Глава 19

К полному замешательству Сэма Крэгга, Джонни отвалил таксисту доллар сорок центов.

— Чего ради швыряться деньгами? — пробурчал он.

— Ради часового магазина на той стороне. Подожди здесь. Я пойду туда один.

Перейдя через дорогу, Джонни вошел в антикварную лавку. При виде его хозяин воскликнул:

— Вернулись, а? Что вы сегодня хотите?

— В общем, рассчитываю получить кое-какую дополнительную информацию. Для той статьи…

— Какая статья? Какая газета? Вчера после вашего ухода я вспомнил кое-что интересное, что могло бы вам пригодиться, и позвонил в «Блейд». Догадываетесь, что мне ответили?

— Догадываюсь. — Джонни состроил гримасу. — Хорошо, делаю откровенное признание. Я сыщик и в данный момент занят делом Квизенберри.

— Почему не сказали об этом вчера? Тот, другой, оказался откровеннее.

— Какой другой?

— Сыщик, который заходил после обеда. Своего имени он не назвал.

— Как он выглядел?

— Обыкновенно. — Часовщик пожал плечами. — Формы на нем не было.

— Что он хотел узнать?

— А разве вы не из одной конторы?

— По этому делу работают полдюжины сотрудников. Возможно, к вам заходил Снодграсс. Скажите, пожалуйста, вчера вы говорили, что видели «Говорящие часы» на выставке. Наверное, вы также слышали, что именно они говорят?

— Голосок у них не очень приятный. Слишком тоненький…

— Я слышал их всего один раз, и меня интересует, какой текст они произносят… скажем, в три часа?

Часовщик задумался:

— Не припоминаю ничего особенного. Я слышал их несколько раз в разное время. Ничего необычного. Какие-то банальности…

Джонни вздохнул:

— Может, мне удастся оживить вашу память. В пять человечек говорит: «Пять часов, и день почти закончен»…

— Да, что-то в этом роде. А в шесть — что-то типа «Когда день закончен, наступает вечер».

— А в три? — Джонни нетерпеливо наклонился к часовщику. — Пожалуйста, постарайтесь вспомнить!

— Не получается. Никогда не обращал особого внимания… Шесть часов — это просто, потому что шесть часов считаются концом дня. Вы заставили меня вспомнить, что часы говорят в шесть, произнеся строчку, относящуюся к пяти. Но…

— Да?

Часовщик щелкнул пальцами:

— Возможно, у меня это есть! Да! Теперь припоминаю — два года назад, когда Саймон в последний раз выставлял свои часы, об этом сообщалось… Где-то у меня должны быть журналы… — Он подошел к шкафу, повернул ключ в замке. — Вот они! Номера «Америкэн хоббиист» за последние два года.

Джонни обошел прилавок:

— Позвольте взглянуть?

— Да, пожалуйста. Два года назад съезд проходил летом. По-моему, в июле. Отчет должен быть в августовском номере.

Часовщик вывалил на прилавок стопку журналов, и они принялись рыться в них. Августовский выпуск обнаружил Джонни.

— А, вот! «Выставка часов! — прочел часовщик. — „Говорящие часы“ Саймона Квизенберри». В двенадцать они говорят: «Двенадцать часов. Полдень и полночь. Отдохни, труженик…»

— Три часа! — воскликнул Джонни. — «Три часа. Резец годов у жизни на челе за полосой проводит полосу».[3] — Он оцепенел.

— Шекспир! Да, теперь припоминаю!

— Но это ведь бессмысленно! — вскричал Джонни.

— Как и остальное. Я вам говорил — никаких премудростей они не изрекают.

Джонни вздохнул:

— Слушайте — пять часов! «Я властелин своей судьбы. Я капитан своей души».

— Хенли,[4] — подсказал антиквар. — М-м-м… я неверно привел цитату для шести часов. Вот: «Когда наступает ночь и приходит утро…».

— А в пять часы говорят совершенно другое, — сказал Джонни.

— Почему вы так уверены?

— Потому что я слышал. Часы сказали: «Пять часов, и день почти закончен».

— Вы ошибаетесь. Я слышал часы несколько раз, и то не помню точно!

— А я помню. Совершенно точно. Когда я слышал их неделю назад, они сказали: «Пять часов, и день почти закончен».

Антиквар пожал плечами:

— Какая разница? Может, у Саймона были две пластинки с разными текстами. Вчерашний детектив об этом спрашивал.

— Что именно?

— Можно ли сменить пластинку в часах. Я сказал, что можно, но изготовить такую пластинку довольно трудно. Насколько я помню, их делают из сплава золота и еще какого-то металла. Тот детектив спросил, смогу ли я изготовить такую пластинку, я ответил, что нет.

— А потом?

— Я предложил ему попытать счастья в звукозаписывающих студиях.

Джонни выпрямился:

— Послушайте! У вас этот старый журнал просто валяется без дела. Вы не одолжите его мне?

— Можете взять, но при одном условии — вы расскажете мне все-все о «Говорящих часах», когда закончится расследование.

— Договорились.

Джонни свернул журнал в трубку, поблагодарил часовщика и вышел на улицу. Увидев его, Сэм Крэгг заспешил навстречу:

— Джонни, не оборачивайся сразу! У меня за спиной в дверях табачной лавки какой-то тип. Он за нами следит.

— Следит? — Невзирая на предупреждение, Джонни немедленно перевел взгляд на табачную лавку. На тротуар шагнул какой-то человек. — Оборванец! — Джонни задержал дыхание.

— Бродяга? — Сэм не поверил своим глазам.

— Он самый! Идем за ним…

Это был тот самый бродяга — грязный, оборванный отрепыш. И, как тогда в Миннесоте, он, заметив Джонни и Сэма, внезапно рванул с места с потрясающей скоростью. Обогнав их метров на двадцать, он завернул за угол, на Шестидесятую улицу. Когда они добежали до угла, разрыв увеличился метров до двадцати пяти.

— Паразит! — не сдержался Джонни. — Этот гад опять уходит…

И как нарочно, в пределах видимости ни одного такси! Стиснув зубы, Джонни со всех ног кинулся следом. Бесполезно!

Оборванец был уже на Третьей авеню, метрах в ста от них. Когда Джонни завернул за угол, тот уже исчез. Джонни остановился. Подоспел Сэм.

— Опять ушел, — произнес Джонни с досадой. — Ничего не понимаю, с виду он старик… Вот ведь дьявольщина!

— Судя по тому, как этот старик улепетывает, он, должно быть, олимпийский чемпион по бегу, — сказал Сэм, выравнивая дыхание.

— И тем не менее одна загадка разгадана. Бродяга убил Тома, в этом нет никаких сомнений. То, что он в Нью-Йорке, — не простое совпадение. Но как, дьявол его побери, он нас выследил утром?

— Может, он пас нас всю дорогу к Босу, от самого отеля?

— Но где мы остановились, знают только несколько человек! Давай прикинем. Не считая Мэдигана, это — Партридж, Эрик Квизенберри, мамаша и дочка Раск и, возможно, Уилбур Теймерек.

— А если грек?

— Не исключено. Кармелла или какой-то другой бандюга мог выследить Морта. А Партридж? Любой его подручный способен без всякого напряга выяснить, где мы остановились. А мы и не догадываемся! Может, Тома прикончил кто-то из людей Партриджа! Надоели они мне все! Очень хочется бросить это дело.

— Вот это мысль! — обрадовался Сэм Крэгг. — Я — за! Вернемся к работе, заработаем деньжат. Скоро во Флориде открывается сезон. Давай рванем туда зимой?

— Кто бы возражал! — Джонни пожал плечами.

— Значит, решено?

— Может быть. — Джонни достал из кармана пятицентовую монету, подбросил в воздух, затем ловко ее поймал. — Пойду-ка позвоню.

— Но ты ведь только что сказал… — простонал Сэм Крэгг.

— Но ведь еще не зима. И Флорида никуда не денется!

Джонни зашел в телефонную будку, оставив Сэма снаружи. В справочнике он отыскал номер «Часовой компании Квизенберри».

— Скажите, мистер Эрик Квизенберри у себя?

— Да, но он не может подойти. Он очень занят.

— Понял! А можно попросить мистера Уилбура Теймерека?

— Извините, но мистер Теймерек у нас больше не работает.

— Как? — воскликнул Джонни. — Мистер Теймерек, коммерческий директор?

— Вчера он прекратил всякие отношения с нашей фирмой.

— А вы не могли бы дать его домашний адрес? Для меня очень важно связаться с ним.

— Минуточку… Да, пожалуйста! Он живет в «Шантеклере», на Пятьдесят седьмой улице.

— Большое спасибо. — Джонни в сердцах брякнул трубкой. — Ну и растяпа ты, милая моя! Секретаршам следует быть осторожнее и не раздавать домашние адреса кому попало…

Выйдя из будки, Джонни схватил Сэма за руку:

— В темпе чешем к Теймереку. Он живет неподалеку. Он ужасно зол на Квизенберри и наверняка выльет на него ушат грязи! Вряд ли у нас появится другая возможность услышать такое.

— Что с тобой делать? — вздохнул Сэм обреченно. — Кто я такой, чтобы возражать? Как известно, я всего лишь на вторых ролях! Все дорогу подыгрываю тебе.

— Жалко себя? — Джонни ухмыльнулся.

Они живо добрались до «Шантеклера». Здание произвело на Джонни сильное впечатление.

— А неплохо ему, должно быть, платили. Или, может, он грабил банки!

Дверь им отворил швейцар. В богато обставленном холле консьерж в форменной одежде спросил их имена и позвонил в апартаменты Теймерека.

— Мистер Теймерек вас ждет. Номер 1104.

На одиннадцатом этаже, открыв им дверь, Теймерек кивнул, а потом спросил:

— Кто дал вам мой адрес?

— В офисе, на заводе. Я позвонил…

— Ладно, заходите. Я как раз собираю чемоданы.

Номер был обставлен с еще большей роскошью, чем холл внизу.

— Ничего апартаменты, в порядке! — отметил Джонни. — Переезжаете?

— Переезжаю, потому как потерял работу. Думаю, они и это вам сообщили?

— Сказали, вы прекратили с ними отношения.

— Прекратил, черт побери! Явился Квизенберри и уволил меня без предупреждения! Но он об этом еще пожалеет!..

— Представляю себе. Я слышал, он не очень-то разбирается в делах.

Теймерек резко повернулся к Джонни:

— Придется научиться!.. И быстро…

Джонни ожидал продолжения, но Теймерек не стал развивать свою мысль. Вместо этого он подошел к бару, открыл его и спросил:

— Выпьете?

— Охотно, — отозвался Сэм.

— Нет, спасибо, — отказался Джонни. — Мы еще не завтракали.

— Рано, должно быть, встали. — Теймерек кашлянул. — А знаете, Флетчер, я был к вам несправедлив. Вчера вечером я был несколько раздражен, но Дайана почти меня убедила.

— В чем? Что я просто законченный идиот, поэтому всюду сую свой нос?

Теймерек ухмыльнулся:

— Ваш приятель, детектив, со мной беседовал.

— Мэдиган, что ли? Ну так я помогаю ему. О чем вы беседовали?

— Обычные вопросы, какие задают подозреваемым. Где я был в ночь на двенадцатое июня.

Джонни кашлянул:

— И где вы были?

— Начну с самого начала. Когда Эрик Квизенберри отправился в Миннесоту…

— В ночь на двенадцатое июня?

— В тот самый день, как оттуда позвонил шериф. Получив сообщение, я поставил его в известность. Не прошло и часа, как он уехал. Его не было трое суток.

— А вы все три дня были в Нью-Йорке?

— Так и думал, что вы к этому подбираетесь. — Теймерек рассмеялся. — Нет, Флетчер, те три дня меня не было в Нью-Йорке. Я был в Сент-Луисе и Канзас-Сити. А еще в Омахе. Всего я отсутствовал пять дней.

— Понятно, — задумчиво протянул Джонни.

— Правда? Я, знаете ли, был в «Часовой компании Квизенберри» коммерческим директором. В этом качестве я отвечал за сбыт; проводил в среднем десять дней в месяц в разъездах — наносил визиты оптовым покупателям.

— Что ж, — заметил Джонни, — никто не упрекнет вас в том, что вы не старались. Позвольте еще вопрос. Давно вы работаете в часовой компании?

— Четырнадцать лет. Единственная работа, которая у меня когда-либо была. Пришел туда прямо из колледжа.

— Работал я когда-то в одном местечке, — произнес Джонни. — Туда устроился сынок шефа и очень скоро стал вице-президентом. Через шесть месяцев. С тех пор я не работаю ни дня.

Теймерек улыбнулся:

— Слышал, что вы учинили позавчера в Хиллкресте. Это, по-вашему, не работа?

— Работает Сэм. Я просто болтаю языком. Люблю болтать.

— Я так и понял, — сдержанно ответил Теймерек. — Если не возражаете… Мне предстоят долгие сборы. Так получилось, что сегодня истекает срок оплаты за месяц. Поскольку я теперь безработный, придется подыскать отель подешевле.

— Отель «На Сорок пятой» — точно подешевле, — посоветовал Джонни. — Но, если решите там поселиться, не ссылайтесь на меня, а то вас заставят заплатить вперед. Ладно, Теймерек, пока! Думаю, еще увидимся.

Покинув «Шантеклер», Джонни с Сэмом вернулись на Лексингтон-авеню. Они опустились в метро и доехали до Центрального вокзала, а оттуда через центр на маршрутке до Таймс-сквер. Спустя пять минут у себя в отеле они наконец позавтракали.

Поднявшись в свой номер, Джонни вытащил из кармана номер журнал «Америкэн хоббиист».

— Сэм, пошевели-ка как следует мозгами. Помнишь, в Коламбусе, в ломбарде дяди Джо, мы слышали «Говорящие часы»? Что они тогда сказали?

Сэм поскреб подбородок:

— Что-то типа — пять часов и конец дня.

— Достаточно близко к тексту. Они сказали: «Пять часов, и день почти закончен». А теперь смотри: в журнале статья о часах. Перечисляется все, что они говорят в течение суток. К пяти часам относится стихотворная строка: «Я властелин своей судьбы, я капитан своей души».

— Где-то я это читал, — заметил Сэм.

— Я тоже. Вот, в три они говорят: «Резец годов у жизни на челе за полосой проводит полосу». Разве эти вирши стоят двадцать пять кусков?

— Сомневаюсь…

— Позавчера в три мы были в логове у Квизенберри. Помнишь, сразу после того, как Ник Бос предложил за «Говорящие часы» пятьдесят кусков, вся коллекция затрезвонила. Когда начался шум, он приложил ухо к человеку и стал слушать. Как только наступила тишина, он поднял цену до семидесяти пяти тысяч.

— Из-за того, что человечек сказал? — Сэм взмахнул руками.

Джонни повалился на кровать.

— Хотел бы я знать! Будь я копом, я бы добился ответа на многие вопросы, не то что сейчас…

— На какие, например?

— Ну, во-первых, я бы разослал дюжину людей по всем звукозаписывающим студиям и выяснил, кто изготовил миниатюрный диск из золотого сплава. А потом я бы много чего выведал о Квизенберри. У Джима Партриджа перед нами преимущество. На него работают пять или шесть сотрудников.

— Недавно ты вроде был готов все это бросить! — фыркнул Сэм.

— Ну как я брошу? Сейчас я знаю об этом деле больше, чем кто-либо другой, но этого недостаточно… Я не знаю имени убийцы, я не знаю, что сказали «Говорящие часы» позавчера в три часа дня!

— Ник Бос знает.

— Но не скажет!

— Я считаю, он и сделал это, — заявил Сэм.

— Что? Украл часы и вернул обратно? Тот, кто это сделал, тот и убил Корниша… Нет, не может он быть бродягой из Миннесоты!

— Почему? Ник в прекрасной форме. Он вовсе не такой паинька, каким прикидывается. И на него работает банда гангстеров.

— Может, один из них… А еще это мог сделать Джим Партридж или кто-то из его подручных. Или даже Эрик Квизенберри. Мисс Раск добралась до Миннесоты на машине… А если он не поехал на поезде, а полетел на самолете? Тогда он очутился бы в камере вовремя, то есть сначала он, потом мы…

— Но он же отец Тома!

— В жизни всякое бывает! Отцы убивают сыновей, и наоборот. За суммы меньшие семидесяти пяти тысяч. К слову сказать, я даже не знаю, не отлучался ли Джо Корниш на той неделе из поместья на пару деньков. И вряд ли удастся это выяснить.

— Ну и что?

— Впрочем, будь Корниш жив, из него получился бы никудышный свидетель… Может, именно его послала в Миннесоту Бонита? А вчера прикончила, чтобы все досталось ей…

На столике зазвонил внутренний телефон. Джонни взял трубку, беззаботно произнес:

— Алло!

— К вам мисс Раск, мистер Флетчер, — сказал оператор.

— Пусть поднимется! — Положив трубку, он сказал Сэму Крэггу: — Мисс Раск! С каждой минутой дело начинает становиться все интереснее.

Глава 20

В дверь постучали. Джонни встретил Дайану Раск, смущенную, с испуганными глазами, со свертком, завернутым в коричневую бумагу и перевязанным прочным шпагатом.

Она поставила свою ношу на столик.

— Здравствуйте, мисс Раск! — сказал Джонни. — Садитесь, пожалуйста!

— Я на минуту. — Она покачала головой. — Забежала… поговорить с вами и поблагодарить за то, что избавили меня от допроса, как говорится, при всем честном народе.

Джонни сделал неопределенный жест рукой, ожидая продолжения, и перевел взгляд на сверток.

Сначала она прикусила губу, потом вздохнула:

— У мистера Квизенберри неприятности. Полиция… кажется, подозревает его в…

— В убийстве Джо Корниша? — прервал ее Джонни. — Вполне естественно. Но его ведь не арестовали. И не арестуют… еще какое-то время.

— Нет-нет, но вчера вечером его очень долго допрашивали, и сегодня утром снова… Мама беспокоится.

— Понимаю. — Джонни задумался. — Нелегко ей сейчас! — Он взглянул на сверток, и тут она решилась:

— Вы произвели большое впечатление на маму. Она говорит, вы единственный догадались… насчет нас с Томом. И потом, позавчера она видела вас — вы продавали книги. Она считает, что вы прирожденный коммерсант… И поскольку у нас нет денег, чтобы помочь мистеру Квизенберри, маме пришло в голову… — Дайана прикоснулась к свертку. — Мистер Квизенберри отдал мне «Говорящие часы». Сказал — они мои. Вот мы с мамой и подумали — раз тот человек, мистер Бос…

— Хотите продать часы ему? — Джонни поморщился. Вот глупышка! Сначала постаралась вызвать сострадание, затем польстила… — Вы, стало быть, хотите, чтобы я — именно я — продал эти часы? Для вас?

Она кивнула.

— Мистер Бос предлагал огромную сумму. Но мы не уверены, что он и в самом деле готов заплатить столько.

Джонни подошел к столику:

— Часы ваши. Хотите продать их — ваше дело. Ладно, наведаюсь к этому мистеру Босу вместе с вами. Подожди меня здесь, Сэм.

Джонни поймал такси. В машине Дайана Раск наконец созналась:

— Часы больше… не говорят…

Джонни не слишком удивился. Вору пришлось бы чересчур долго возиться с заменой пластинки, поэтому он вернул часы вообще без нее.

— Они сломались, — продолжала Дайана. — То есть не совсем… просто исчезла пластинка с записью. Это… имеет какое-то значение?

— Нет, что вы! — успокоил ее Джонни. — Никакой разницы. Новую пластинку можно купить за доллар… Который час? Вообще-то у меня есть часы, но сейчас они в ломбарде в городе Денвере. Это в штате Колорадо.

Она посмотрела на свои наручные часы:

— Без десяти двенадцать.

— Сбавь скорость, приятель! — сказал Джонни водителю. — Нам надо быть на месте после двенадцати. — Он подмигнул Дайане. — Ему придется ждать до часу. Только тогда он обнаружит, что часы не говорят. Впрочем, он раньше их слышал.

В две минуты первого они вошли в кабинет Николаса Боса.

— Я вернулся, — радостно сообщил Джонни девице в приемной. — Принес греку кое-что в виде дара.

— Существует высказывание, — сурово отозвалась девица, — что надо бояться греков, «дары приносящих». Минутку, проверю, не занят ли мистер Бос.

Он оказался не занят. При виде свертка его глаза просияли.

— Что у вас здесь? — Он был само нетерпение.

Джонни установил сверток на стол, взял ножницы и не спеша перерезал шпагат. Затем снял оберточную бумагу.

— Любуйтесь! — воскликнул он. — «Говорящие часы». Они ваши, мистер Николас Бос! Жемчужина любой коллекции — и всего за семьдесят пять тысяч долларов плюс десять тысяч.

Бос вздрогнул:

— Что вы иметь в виду? Семьдесят пять тысяча плюс… сколько?

— Плюс десять тысяч. Гонорар в виде премии, что вы мне обещали, если я найду часы. Так и быть, три сотни на расходы сбрасываю!

— Вы сумасшедший! — задыхаясь от гнева, выкрикнул Бос. — Вы не находить часы. Она не потерялась…

Джонни растянул рот в улыбке, но глаза у него метали молнии.

— Отказываетесь от своего слова, да? Очень хорошо… — Он принялся упаковывать часы в бумагу. Не торопясь, чтобы в любую секунду остановиться. Бос наблюдал за его действиями абсолютно спокойно. Джонни связал вместе два куска веревки. — Извините, что потревожили, — сказал он, — но мы пришли к вам первому, хотя у нас есть еще два предложения…

Николас Бос тихо рассмеялся:

— Сколько вы хотеть? Три тысяча доллар? Пять?

— Ха-ха! Все, должно быть, шутите… За эти старинные часы я выручу восемьдесят тысяч. В любой день, в любое время.

— В такой случай, мой друг, я не мешать! — усмехнулся Бос.

Джонни медленно обвязывал сверток веревкой. И тогда Дайана Раск не выдержала:

— Ваша цена, мистер Бос?

Джонни вздохнул. Кто ее просил? Ломает всю игру. Бос мечтает заполучить часы и заплатит за них. Обязательно!

— Я дать вам двадцать пять тысяча доллар, — сказал Бос.

— Да в них одного золота тысяч на тридцать, — ехидно заметил Джонни.

— Вы шутить, — буркнул Бос. — Все часы не весить десять фунтов. Золото не стоить пятьсот доллар за фунт. Даю тридцать тысяча.

— Недавно вы давали семьдесят пять тысяч.

— Конечно. Но тогда мы только… говорить, а сейчас платить деньги…

— Пятьдесят тысяч! — выпалил Джонни.

— Тридцать пять.

Дайана Раск раскрыла было рот, но Джонни гаркнул:

— Сорок тысяч, и ни центом меньше!

Бос выдвинул ящик письменного стола и достал чековую книжку. Джонни перегнулся через стол.

— Проставьте сумму, дайте мисс Раск подписать чек и заверьте ее подпись.

— Разумеется. — Бос кисло улыбнулся. — А еще я звонить в банк? Вы думать, у меня нет деньги?

— Сорок тысяч — это вам не губки. Обставим все чинно-благородно. Я, как положено, оформляю купчую: «Часы, известные как „Говорящие часы“ Квизенберри. Антикварные. Сорок тысяч долларов». Подпишите здесь, мисс Раск.

Покончив с формальностями, Джонни вручил Дайане чек:

— Почему бы вам не зайти в банк, мисс Раск? Нам с мистером Босом надо обсудить еще один вопрос.

— Конечно. И спасибо вам, большое спасибо!

Она вышла. Николас Бос насмешливо качал головой:

— Вы спешить, мистер Флетчер. Не взять комиссионные… И вы неумно блефовать. Разве не знаете, я бы не позволить вам выйти отсюда с часами?

— Я-то знал, а вот она — нет! — сказал Джонни. — А теперь о премии…

Грек нажал какую-то кнопку под столешницей, отворилась боковая дверь, и в кабинет вошел Кармелла Дженуальди.

Бос кивнул на Джонни:

— Кармелла, этот человек настучать полиции…

— Ты умник, да? — Кармелла посмотрел в упор на Джонни и вынул из кармана пистолет. — А у меня тоже возникла идея…

Бос покачал головой:

— Собираетесь убедить всех, вы самый лучший, мистер Флетчер?

— Никак нет, — ответил Джонни. — Я собираюсь уходить, как только вы позвоните в банк.

— Уже звоню! — Бос поднял трубку. — Мисс Димитриос, дайте банк!

Джонни выслушал разговор Боса с управляющим банком и поднялся. Пора делать ноги, и как можно скорее! Бос может перевести стрелки, дабы послушать, что говорят часы.

В отеле возле лифта Джонни столкнулся с Вивьен Далтон. Она только что вышла из парикмахерской и выглядела как картинка.

— Привет, Джонни Флетчер! Как раз собиралась навестить вас и вашего приятеля.

— Вивьен, наша дверь всегда для вас открыта. Как ваш папаша?

— Джим? Превосходно. Как всегда. Они с Бонитой опять не разговаривают. Как всегда. Так что все прекрасно!

Они поднялись на восьмой этаж, и Джонни открыл перед ней дверь. Сэм Крэгг проворно соскочил с кровати.

— Вивьен! Только что вас вспоминал, — расплылся он в улыбке от уха до уха.

— Надеюсь, Сэм, мысли были приятные.

— Прошу прощения, — сказал Джонни с сарказмом в тоне. — Вивьен, почему вы не скорбите о том, что примирение ваших родителей оказалось недолговечным?

— Примирение, черта с два! — воскликнула Вивьен. — Мать забросила удочку, а рыбка сорвалась с крючка. Она, знаете, авантюристка. Обычно папа справлялся с ней, но она отбилась от рук, а когда она такая, он ничего не может с ней поделать. По мне — нормальная ситуация.

Джонни подивился черствости и безразличию мисс Далтон.

— А что нового вообще?

— Ну, сейчас время обеда, вот я и подумала, а не позволить ли вам, моим поклонникам, заказать его для меня.

— Мы недавно позавтракали, но посидите минуту.

Она села на кровать, достала из сумочки портсигар, украшенный драгоценными камнями, достала сигарету и прикурила от дорогой зажигалки «Ронсон». Выпустив дым, она спросила:

— Кстати, почему вы интересуетесь этим делом?

— Потому же, почему и ваш папаша. Денежки…

— Флетчер, давайте начистоту. Вас двоих деньги интересуют не больше, чем меня хлопчатобумажные чулки. Джим влез в это дело из-за денег. Но вы двое… Вы живете весело и без денег!

— Только не я, — возразил Сэм.

— Не вы? А появись у вас большая сумма, что бы вы сделали? Купили несколько хитроумных приспособлений? Или просадили бы на скачках?

Сэм оживился:

— Знаете, я тренировался с сигаретой…

— Как-нибудь потом, Сэм, — прервал его Джонни, — когда купишь новый носовой платок. Хорошо, Вивьен. Я отвечу, если хотите. Зачем вы вчера завлекали нас, иными словами — для какой надобности работали «приманкой»?

— Мне нравится слово «приманка». — Она рассмеялась. — Как по-вашему, сколько комиссионных мне платят в клубе с каждой бутылки пива?

— Скорее всего, нисколько. Прекрасно знаете, что я не это имел в виду. Вы хотели, чтобы мы пришли в клуб. То есть вы хотели убедиться, что мы не поедем в Хиллкрест.

Она обернулась и щелчком выбросила окурок в открытое окно.

— Папаша сказал, он пытался вас обломать, но сам обломал о вас зубы. Но он все еще не прочь поиграть с вами.

— Со вчерашнего вечера?

— Угу. Бонита не могла ему помочь, потому что ничего не знала.

Джонни укоризненно посмотрел на нее:

— Вы ведь не стали бы покрывать свою мать, правда?

Вивьен Далтон подмигнула ему:

— Стала… если бы захотела. Но если честно, они с отцом снова в контрах.

Она встала.

— Ладно, раз не приглашаете меня на обед, обойдусь без вас.

— Как-нибудь в другой раз. Сегодня нам нужно экономить.

Она кивнула.

— Значит, не желаете войти в долю с Джимом? Он считает, можно неплохо заработать.

— Подумаем. Он что, ждет внизу?

— Нет. Копы обложили его со всех сторон. Надумаете, звоните в «Детективное агентство Партриджа». Телефон есть в справочнике.

Она ушла. Джонни растянулся на кровати. Сэм принялся шагать взад-вперед по комнате, сжимая и разжимая кулаки. Через секунду Джонни сказал:

— Хватит думать о ней! Знаю, что она запала тебе в сердце, но у нее в жилах вместо крови талая водичка.

— А я как раз обожаю талую водичку! — огрызнулся Сэм. — Надо было пойти с ней пообедать!

— Сказать, что я сделаю? — Джонни вздохнул. — Я доведу это дьявольское дело до конца, сорву с кого-то жирный куш, а потом можешь как следует приударить за Вивьен, если это сделает тебя счастливым. А после того, как она вытрясет из тебя все денежки, куплю тебе крепкую веревку для хорошо известного старого фокуса.

— После клевой расслабухи и умереть не жалко! А скучища и голодуха могут довести до ручки.

Джонни поднялся:

— Что ж, последний штурм. Если наш блитцкриг провалится, я побежден.

— Куда на сей раз?

— На часовой завод. Эрик — моя последняя надежда. Хочу узнать, что все-таки сказали «Говорящие часы».

Едва они вышли из лифта, к Джонни подбежал Эдди Миллер и прошептал:

— Скорее уходите! Шеф только что узнал…

— Что такое, Эдди? Сегодня ведь еще не первое число?

— При чем тут первое? О-о-о, все! Вам крышка!

Из своего кабинета вихрем вылетел мистер Пибоди. В руках он держал пару брюк — синих, в белую полоску.

— Мистер Флетчер! — В голосе управляющего слышались грозные нотки. — Мистер Флетчер! Нам надо поговорить!

— Извините, Пибоди, — сказал Джонни, — я спешу на весьма важное деловое свидание. Поговорим потом!..

— Нет, поговорим сейчас! — заревел Пибоди, преграждая Джонни дорогу. — Взгляните-ка на эти брюки. Они подходят к вашему костюму.

— Да, действительно… Какое совпадение!

— Совпадение?! Да это… просто грабеж!

— Хотите сказать, что это мои штаны и вы их украли?

Мистер Пибоди задохнулся от гнева. Брызгая слюной, он завопил:

— Ваши брюки! Вы… Знаете, что произошло? Эту пару брюк прислал мне Хагеманн! Эту и еще одну — размером с палатку…

— Обижаете, — пробормотал Сэм.

— Знаете, что сказал посыльный от Хагеманна? — продолжал Пибоди. — Он сказал — вчера в спешке они забыли приложить к моим костюмам запасные брюки. Но я никаких костюмов не заказывал! Это сделал кто-то другой. Использовал мой счет и мою фамилию! — В своем благородном негодовании мистер Пибоди возвысил голос до визга.

— Это ваши штучки, Флетчер! Заказывали костюм себе и своему громиле дружку за мой счет… Брюки точь-в-точь подходят к вашему новому костюму…

— Успокойтесь, Пибоди, — величественно произнес Джонни. — Я уверен, произошла ошибка. Ее легко исправить. Но потом. А сейчас мне надо…

— Нет, вы никуда не пойдете! Я звонил Хагеманну. Он сейчас пришлет сюда посыльного для опознания. И тогда… я собираюсь отдать вас под суд за воровство и мошенничество!

Легонько, но твердо Джонни толкнул мистера Пибоди ладонью в грудь:

— Извините, старина, но я ужасно спешу.

Он обошел Пибоди и направился к двери.

— Эдди! — завопил мистер Пибоди. — Держи его! Вызови полицию!..

Оглянувшись, Джонни увидел старшего коридорного, который не спеша брел к телефону.

Сэм Крэгг еле поспевал за Джонни.

— Ну все, мы испеклись! Пибоди только и ждал чего-то в таком роде. Он выдвинет против нас столько обвинений, что мы рады будем, если живы останемся!

— Влипли круто, — согласился Джонни. — Но я что-нибудь придумаю. До сих пор нам еще не грозили тюрьмой.

— Да? А как же Миннесота?

— То совсем другое дело. Ладно, Сэм, отвяжись. Мне надо подумать.

— Подумай лучше о запасных брюках!

— Это тебе надо было про них помнить! Невозможно удержать в голове все мелкие детали.

Они пересекли Таймс-сквер и направились к Восьмой авеню. На ходу Джонни соображал, что делать, что предпринять. Они увязли по горло, и спасти их может только чудо. Чудо — это крупная сумма денег, получить которую можно лишь одним способом — разгадав загадку «Говорящих часов».

Джонни не сомневался: разгадка появится только после того, как он узнает, что говорит человек в три часа.

У здания «Часовой компании Квизенберри» прохаживались взад и вперед двое пикетчиков с плакатами на груди и на спине, из которых явствовало, что компания нарушает трудовое законодательство в целом и пункт 87 Устава профсоюза работников часовой промышленности в частности.

— Эрик попал в переплет, — посочувствовал Джонни. — У него всего шесть месяцев, чтобы поставить завод на ноги, а тут еще вот это! Ладно, пойдем проверим, все ли в порядке у него с памятью.

Секретарша сообщила Эрику Квизенберри по телефону, что к нему посетители, и спустя секунду они уже входили в дверь кабинета под цифрой «1».

Глава 21

Квизенберри выглядел озабоченным и, казалось, не особенно им обрадовался.

— Что у вас за важное дело?

— Зависит от того, сможете ли вы ответить на мой вопрос. Мистер Квизенберри, «Говорящие часы» находились у вас в доме долгое время. Обращали ли вы когда-либо внимание на то, что именно они говорят?

— Нет, не обращал. Часы меня вообще не интересуют. Это всего лишь идиотское хобби моего покойного отца. В доме полно часов с причудами — бьют куранты, собаки гонятся за зайцами, дюжина балерин вскидывает ноги… Никогда не обращал на «Говорящие часы» внимания больше, чем на любые другие.

— Очень жаль, мистер Квизенберри, потому что эти часы, кажется, совершенно необыкновенные. А последние два дня — когда вы узнали, что «Говорящие часы» весьма ценные и когда вам стало известно, что у вас не осталось никакого другого имущества, не припомните, в эти два дня вы не слушали часы?

— Должно быть, слушал, но не обращал внимания, что они там говорят. Не видел в этом смысла. И все-таки, что у вас за дело ко мне? Я тут по уши в работе. Это еще куда бы ни шло, но приходится разбираться с профсоюзом.

— Я видел пикеты на улице. Все работники бастуют?

— Нет, пока лишь некоторые. Это дело рук Теймерека, потому как я его уволил…

— Неужели он сумел организовать забастовку? По-моему, он был здесь менеджером по реализации.

— Коммерческим директором и управляющим отделом сбыта! — поправил его Квизенберри. — Пролаза он, с хорошо подвешенным языком. Всегда подыгрывал отцу. Мне было на него наплевать.

Джонни задумчиво кивнул:

— Ему, похоже, нравится Дайана Раск. Не находите?

Эрик Квизенберри раздул ноздри.

— Скоро я положу этому конец. То есть… — Лицо у него внезапно залилось краской.

Неожиданно распахнулась дверь, и человек в нарукавниках крикнул:

— Мистер Квизенберри, один из забастовщиков швырнул кирпичом в окно!

— Что? — Квизенберри вскочил. — Я сейчас разберусь. Я вызову полицию…

Он вихрем промчался мимо Джонни и Сэма. Джонни посмотрел на друга и захлопнул дверь.

— Тебе не кажется, что нам пора уходить? — занервничал Сэм.

— К чему спешить? Хочу перекинуться с Квизенберри еще парой слов. Он занимает меня. Внезапно превратился в матерого волка. Забавная история. Вот что женщина может сделать с мужчиной.

Он обошел вокруг стола Квизенберри и опустился в кресло-качалку.

— Сэм, я похож на финансового магната? — Локтем он задел телефон. — Не позвонить ли кому-нибудь по межгороду? — Вдруг у него на лице появилось испуганное выражение. — Черт побери, как же я раньше не подумал? Конечно…

— О чем ты, Джонни?

— Дядя Джо из Коламбуса, помнишь? Когда мы пришли, он вынес «Говорящие часы»? Он еще сказал, мол, так их полюбил, что даже готов оставить их себе. Он наверняка знает, что именно они говорят в три часа.

Сэм Крэгг вытаращил глаза:

— Правильно! Наверняка помнит…

Джонни снял трубку. Сэм сказал хриплым голосом:

— Постой, не звони по межгороду!

— Почему? Соедините меня, пожалуйста, с внешней линией. Ну да, мистер Квизенберри попросил меня позвонить…

Спустя минуту он сказал:

— Будьте добры междугородную. Коламбус, Огайо. Ломбард «Друг в беде» на Франт-стрит, владелец — Джо. Дядя Джо… Все правильно.

Джонни слышал гудки, потом наступила пауза. На секунду связь прервалась, затем телефонистка произнесла:

— Пожалуйста, соединяю.

— Добрый день, — сказал Джонни. — Ломбард дяди Джо?

— Точно! Говорит дядя Джо. Чем могу быть полезен?

— С вами говорят из полицейского управления Нью-Йорка. Мы расследуем дело, связанное с одной вещью, которая несколько месяцев находилась в вашем заведении в виде заклада и недавно была выкуплена. Речь идет о «Говорящих часах».

— А-а-а, помню, — сказал дядя Джо. — Но ровно час назад я уже дал вам информацию…

— Нам? — воскликнул Джонни. — Какую информацию?

— Ну, от вас звонили и спрашивали, что говорили «Говорящие часы». Что там у вас за бардак?

— Рабочий момент, — сказал Джонни. — Ничего особенного. Вы беседовали с нашим лейтенантом Мэдиганом. Произошел несчастный случай… Его убили.

— Убили?! Силы небесные! Уж не из-за той ли информации, что я сообщил ему?

— Кто знает! Приходится начинать все сначала. Вспомните, что вы сказали лейтенанту, то есть — что говорили часы!

— Часы хранились у меня почти три месяца. Они так мне нравились, что я все время их подводил, и они говорили каждый час. За три месяца я запомнил все…

— Подождите, — прервал его Джонни. — Возьму карандаш и бумагу — записать. Ну, вперед! Начиная с двенадцати часов. Что они говорили в двенадцать?

— «Двенадцать часов. Полночь и полдень. Следи за часами. Время и направление никого не ждут». В час: «Удача ждет того, кто слушает часы». В два: «Час близится, удача рядом». В три…

— Продолжайте, — торопил Джонни, записывая с бешеной скоростью. — В три?

— Они говорили: «Три часа. Радуга простирается от трех до четырех». В четыре: «Рой, рой, рой — горшок с золотом открой». А в пять…

— Это уже известно, — остановил его Джонни. — Можете не продолжать.

— А в чем, собственно, дело? — спросил дядя Джо. — Неужели кто-то зарыл горшок с золотом?

— Тот еще горшок, — согласился Джонни. — Большое спасибо, старина! В следующий раз, как буду в Коламбусе, с меня причитается.

Он опустил трубку на рычаг и поднял глаза на Сэма Крэгга.

— Джонни, что там у тебя?

— Возможно, миллион баксов. Только кто-то нас опередил.

— Не может быть!

— Кто знал о дяде Джо из Коламбуса?

— Только Джим Партридж.

— А еще Дайана Раск. И возможно, и убийца.

— Кажется, Джим Партридж и есть убийца! Я все еще ставлю на него.

— Вот так так! Он ведь папаша очаровательной юной леди, по которой ты сохнешь!

— Она на него не похожа. — Сэм кивнул на лист бумаги, который Джонни убирал в карман. — Что там написано?

— Слова, которые произносили «Говорящие часы» целых три месяца, пока находились в закладе у дяди Джо. Их слышал Том перед тем, как заложил часы, но у него не хватило смекалки понять, куда Саймон Квизенберри припрятал все свои денежки.

— Ты что, спятил? Саймон умер в нищете. Сам знаешь, компания заложена, коллекция часов тоже.

— Знаю. А что он сделал с деньгами? Он же был, как говорится, прикован к постели, следовательно, не мог их потратить. Так?

Сэм задумался:

— Так… А пустить их в дело он не мог?

— Спустить два-три миллиона за два года? Не будь наивняком. Лучше посчитай. За компанию Саймон получил от банка миллион. Еще полмиллиона — от грека за коллекцию. Еще он заложил поместье. Получается гораздо больше полутора миллионов. А если хочешь знать мое мнение, у Саймона помимо этого было еще кое-что. Ты понял — он был чокнутый. Ни единого друга! И что он делает? Собирает всю наличность, какую может, и зарывает в землю. На сына, Эрика, ему было наплевать, но он любил внука.

У Тома были задатки такие же, как у деда. В школе он попадал в разные переделки. Спорим, старый Саймон в свое время тоже имел неприятности. Ну вот, старик понимал, что Эрику коллекция до лампочки. Насчет внука он тоже не был уверен, но все же Том оставался его единственной надеждой. И вот он зарядил старые «Говорящие часы». Полагал, что если Том отнесется к нему со вниманием — а он казался деду посмышленей, чем его отец, — догадается, на что намекают «Говорящие часы». А если не догадается — что ж, тогда и на него можно махнуть рукой, а золоту и в земле ничего не сделается.

Сэм Крэгг нахмурился:

— Ну, так чего же мы ждем? Где этот клад?

— Где ему быть, как не в поместье «Двенадцать часов»! Для того Саймон и спланировал его в виде циферблата! Часы говорят: «Радуга простирается от трех до четырех… Рой, рой, рой, горшок с золотом открой!» Разве не ясно?

— Ну, ты голова! — заорал Сэм. — Денежки зарыты между двумя дорожками, то есть между тремя и четырьмя часами!

— До этого допер даже Ник Бос! Ставлю губки против пончиков. Ник проводил вечера в… Ш-ш-ш!

Распахнув дверь, Эрик Квизенберри захлопал глазами, увидев в своем кресле Джонни.

— Мистер Квизенберри, я звонил по телефону, — объяснил он, мило улыбаясь. — Вы не возражаете?..

— Нет, конечно нет, — ответил Квизенберри. — Ну, с тем делом я разобрался.

— Копов вызвали?

— Нет, поговорил с забастовщиками. Откровенно рассказал о своем положении — у меня всего шесть месяцев, чтобы наладить производство и добиться прибыли. Кажется, им понравился ход моих мыслей, и они вернулись к работе.

— Так ведь это прекрасно, мистер Квизенберри!

Эрик покраснел от удовольствия.

— Если бы отец допустил меня к управлению раньше, мы бы не оказались в такой яме, как сейчас.

Джонни набрал в грудь воздуху:

— Мистер Квизенберри, а вам когда-либо приходило в голову, что дела вашего отца не были так плохи, как он утверждал?

— Что вы имеете в виду? Я видел завещание. Ничего не осталось. Даже коллекцию часов перед смертью заложил… Не скрою, для меня это был шок. Всегда считалось, что наш завод — успешное предприятие.

— Может, так оно и есть! Не мог ваш отец перевести все активы в наличность и…

— Наличность? — Эрик, прервав Джонни, усмехнулся. — Ну и где же она?

— Может, спрятана? — Джонни пожал плечами.

— Знаете… — Эрик задумался. — В том, что вы сказали, возможно, что-то есть. Однажды Бонита высказала такое предположение — перед тем, как отец умер. Мол, он меня некоторым образом испытывает. Но потом он умер, и его поверенный, мистер Уолш, вскрыл завещание. Все оказалось в точности так, как отец и говорил.

— Приходило ли вам когда-либо в голову, мистер Квизенберри, — медленно произнес Джонни, — что вся кутерьма с «Говорящими часами» может иметь к банкротству прямое отношение? Зачем кому-то убивать вашего сына Тома вдали от дома, в Миннесоте? Чтобы забрать «Говорящие часы»?

— Так ведь их и не забрали! Я… в общем, подозревали вас и вашего друга…

— Было такое дело! Но вспомните: в Миннесоте вам сказали, что с Томом в камере сидят трое. Мы с Сэмом и еще один — бродяга. Так вот… всего час назад мы видели его здесь, в Нью-Йорке.

— Вы… уверены?

— На все сто. Он следил за нами… Поняв, что мы его узнали, он повернулся и побежал. Мы гнались за ним, но он мчался слишком быстро. И убежал.

— Бродяга! — воскликнул Эрик Квизенберри. — Когда хотят… словом, свалить что-либо на какого-то бродягу — легче легкого. Не обижайтесь, я хотел сказать — никогда не верил и не верю таким историям.

— На сей раз это правда. Мистер Квизенберри, открою вам еще одну правду. Относительно «Говорящих часов». Николас Бос дал за них мисс Раск сорок тысяч долларов. Я справлялся у часовщика с Лексингтон-авеню, признанного авторитета по часам. Он утверждает, что «Говорящим часам» красная цена — пять тысяч долларов.

Квизенберри внимательно посмотрел на него.

— Но я сам слышал, как Бос предлагал отцу пятьдесят тысяч долларов!

— Мне кажется, Бос уже тогда догадывался, что ваш отец тайно собирает деньги в кубышку. Возможно, он понял это уже тогда, когда дал ему полмиллиона за коллекцию.

— Очень похоже на отца. Доверять посторонним больше, чем членам семьи. Как подумаю о том, что он со мной сделал… — Губы у Эрика скривились в горькой гримасе. — Ладно, чего уж там. Может, он и припрятал деньги. Но разве их найдешь?

Джонни бросил на него задумчивый взгляд:

— На сто процентов я не уверен, но, возможно, помогу вам. Для этого придется провести какое-то время в вашем доме. В Хиллкресте. Лучше ночью.

— Места у нас хватит. Может быть, сегодня?

— Чудесно. Мы приедем до того, как стемнеет, потому что сперва надо кое-что проверить.

Выйдя на улицу, Сэм сказал:

— Джонни, я не врубился. Почему ты не сказал Квизенберри, где следует копать?

— Потому что Эрика интересуют лишь деньги, а я намерен покарать убийцу. И мой внутренний голос прямо-таки кричит, что он объявится там сегодня ночью.

Сэм вздрогнул:

— Мы станем приманкой в капкане. Джонни, мне все это не нравится!

Джонни схватил Сэма за плечо:

— Сэм, взгляни-ка на того пикетчика!

Он приближался к ним. Из-под плакатов, которые хлопали его по коленям, высовывались лохмотья.

— Бродяга! — прошептал Сэм.

— Тут-то мы его и сцапаем…

Джонни шагнул в сторону и оказался от пикетчика сбоку.

— Ну и дела! Давненько не виделись… — сказал он с издевкой в голосе.

И тут бродяга высунул из-под плаката руку — в ней он сжимал массивный автоматический пистолет 45-го калибра.

— Эй, вы, а ну полезайте в машину! — проскрежетал он. — Не то прикончу вас прямо здесь, на улице!

Джонни приподнялся на цыпочки, но, перед тем как броситься вперед, скосил глаза на стоявший у обочины черный автомобиль. Окошко было опущено — из него торчало дуло двустволки, над дулом маячила злобная физиономия.

Сэм тоже ее заметил.

Джонни расслабился.

— Ладно, сукин сын, твоя взяла. Пошли, Сэм…

В машине сидели двое. Один за рулем, второй, с двустволкой, — сзади. Водитель распахнул правую переднюю дверцу. Сэм сел в машину. Джонни ухватился было за заднюю дверцу, но ему жестом указали вперед. Он уселся рядом с Сэмом.

Зажигание было уже включено. Водитель переключился на передачу и надавил на педаль газа. Машина резко взяла с места.

Человек с двустволкой позади Джонни и Сэма прошипел:

— Моя игрушка как раз у ваших ушей, и в ней два заряда — по одному на каждого. На случай, если начнете дурить.

— Не начнем, — заверил его Джонни. — А как же тот парень — не поедет с нами?

— То, что я сказал, касается и вопросов! — отрезал тип с заднего сиденья. — Заткни пасть!

Машина свернула влево, на Сорок седьмую, попав на «зеленую улицу», промчалась к Одиннадцатой авеню. Каким-то переулком выехали на Двенадцатую авеню и свернули в южном направлении. Несколько кварталов они ехали под скоростной автострадой, затем снова повернули к Одиннадцатой авеню. Машина проехала полквартала вверх по улице и остановилась перед заброшенным складом.

— Приехали, — сказал тип на заднем сиденье. — Подождете, пока Чарли выйдет и откроет дверцу. Потом — бегом через дорогу! Я слежу, чтобы вы чего не откопали!

Глава 22

Улица была малолюдной, поэтому похищение завершилось успешно. Чарли перешел через дорогу и отпер дверь склада. Он вошел внутрь и, невидимый со стороны улицы, вытащил из кармана револьвер и махнул им.

Джонни и Сэм вылезли из машины. Когда они вошли в здание, человек с ружьем спрятал свой дробовик под куртку и последовал за ними.

В прежние времена здесь, должно быть, размещалось производство моющих средств. Повсюду валялись ржавые канистры. Судя по ярлыкам, внутри находилось мыло «Кухонное чудо».

Заперев дверь, Чарли и его компаньон с ружьем погнали Джонни и Сэма к расшатанной лестнице, ведущей на второй этаж. Помещение над складом, хоть и пыльное, по-видимому, использовалось чаще нижнего этажа. Здесь были три-четыре раскладушки с одеялами, несколько стульев, пара столов, на ящике в углу стояла электроплитка.

— Ну, ребята, — скомандовал человек с ружьем, — поворачивайтесь, мы вас обыщем. Смотреть в потолок!

Они повиновались. К ним подошел Чарли. Уперев свой пистолет в спину Джонни, он обшарил у него карманы. Затем принялся за Сэма.

— А это еще что? — воскликнул он, вытряхивая у Сэма две колоды игральных карт и несколько предметов неясного назначения.

Сэм огрызнулся:

— Оставь мое барахло в покое. Я тебя из него не застрелю!

Вместо ответа Чарли швырнул все вещи на пол.

— Картишки нам пригодятся, приятель! Ждать тут долго.

— Чего ждать? — спросил Джонни.

— Тебя, — ответил человек с ружьем. — Хотел куда-то пойти? Ну и иди, мы тебя не держим!

Джонни сел на стул:

— Рассчитываете получить за нас выкуп? Я знаю одного парня, который готов выложить за нас доллар сорок центов.

— Больше, чем вы стоите. Босс сказал — ты слишком умный. Чарли, пошарь-ка по углам — не найдется ли где веревки. Не собираюсь я торчать с ружьем в руках всю ночь.

Чарли порыскал по комнате и наконец нашел два куска веревки: один — от бельевой, длиной метра два, другой — от пенькового каната в сантиметр толщиной, немного длиннее.

— Микки, понимаешь, не хватит связать им руки с ногами, — посетовал он. — Давай уложим их на койки, а руки привяжем к прутьям над головой!

— Хорошо, — согласился Микки. — Эй, слабаки, выбирайте любые кровати. Руки за голову!

— Так дело не пойдет! — заметил Джонни. — Еще и пяти нет, а если вы собираетесь продержать нас тут всю ночь, мы не выдержим в таком положении!

— Ну да? — глумливо переспросил Микки. — Пока до дела не дойдет, человек и не знает, на что он способен!

— Мы дадим вам слово, — пообещал Джонни.

Микки хрипло расхохотался:

— Слово, да? Вот смеху-то! Ложись, пока я животик не надорвал.

— Вот что я вам скажу, — подал голос Сэм. — Уберите свои пушки, и я уделаю вас так, что мало не покажется.

— Короче, есть два способа утихомирить вас — легкий и тяжелый — сказал Микки. — Легкий — это проделать тебе дырку в голове… годится?

— Ложись, Сэм, — распорядился Джонни. — Ни к чему оставаться с пробитой черепушкой.

— Умница, — одобрил Микки.

Сэм растянулся на одной из коек и вытянул руки над головой. Чарли просунул кисти между прутьями и привязал запястья веревкой к пруту.

Затем он повернулся к Джонни. Тот, пожав плечами, лег на соседнюю койку. С ним проделали ту же процедуру. Двигаться он мог, но руки были неподвижно закреплены в неудобном положении.

Только Чарли закончил свою работу, как где-то зазвенел телефон. Микки вышел из помещения. Он говорил вполголоса, и Джонни не удалось разобрать ни слова.

Микки вернулся и сообщил Чарли:

— Босс едет. Будет через десять минут.

— Вот повеселимся, — заметил Джонни.

— Ага, а пока ломай голову над тем, кто он такой!

— Мне не нужно ломать голову, я и так знаю.

— Придурки вы, — отрезал Микки. — Совсем без понятия!

— Ну, — сказал Джонни, — если это не Джим Партридж, готов съесть банку того мыла, что здесь когда-то варили.

— С чего ты взял, что это Партридж? — спросил Чарли.

Джонни рассмеялся:

— Потому что, будь он нормальным пройдохой, не нанял бы себе в помощь таких придурков, как вы. Только частный сыщик может сравниться с вами тупостью!

Чарли грязно выругался и подошел к Джонни.

— Когда-нибудь, — заявил он, — твой длинный язык доведет тебя до беды. Например… — Вдруг он врезал ему кулаком по лицу.

Сэм Крэгг заорал хриплым голосом:

— Ах ты, сволочь поганая! Подойди и ударь кого-нибудь твоей весовой категории!

Чарли неторопливо подошел к Сэму, и Джонни услышал глухой звук удара.

— Ты как раз моей весовой категории! — издевался Чарли. — Ну, что теперь скажешь? Вот, получи добавку!

До Джонни снова донеся глухой звук. Он поморщился. Сэм затих.

— Кончай, Чарли! — возмутился Микки. — Еще раз, и я направлю ружье на тебя!

— Положи ружье, — с вызовом ответил Чарли, — и я врежу по всем правилам! Черт побери, ты-то кем себя вообразил? Ты мной не командуй!

С лестницы послышался голос Джима Партриджа:

— Чарли, тебе что, не по душе твоя работа?

Джонни приподнял голову. Появился Джим Партридж — с ласковой улыбкой на лице.

Чарли проглотил ком в горле:

— Не слышал, как вы вошли, босс! Да нет, работа мне по душе. Только выпустил пар на Микки, всего и делов…

— Конечно, — отозвался Партридж, — всего и делов. — Подойдя к Чарли, он еще шире расплылся в улыбке, затем без предупреждения взмахнул кулаком и врезал Чарли в челюсть. Тот с глухим стуком опустился на пол. — Вставай! — сказал вкрадчивым голосом Джим Партридж. — Я тебе еще добавлю!

— Хватит, босс, — заскулил Чарли. — Я просто шутил. Мы ведь как-никак доставили вам этих субчиков.

Партридж подошел к Джонни:

— Ну и ну! Джонни Флетчер, что они с тобой сделали? Связали, как лося! Так с друзьями не обращаются. Я прав?

— Ты прав, Джим, — ответил Джонни. — Руки начинают затекать. Я готов заключить с тобой сделку…

— Эй! — подал голос Сэм Крэгг. — Не сдавайся, Джонни! Я начинаю заводиться…

— Заткнись, Сэм! Я знаю, что говорю. Ладно, Партридж, развяжи нас, и я пошлю мяч прямо на базу.

— Да нет у тебя никакого мяча, Джонни. Даже биты нет.

— А вот и есть! Тебя обдурили, Партридж. Думаешь, что выиграл, а это не так. Он просто водил тебя за нос, пока не получил возможность сорвать куш и слинять.

— Понятия не имею, о ком ты.

— Да ладно, Партридж! Счет мне известен. Пока ты играл за себя, ты шел впереди, а в команде ты проиграл. Я знаю, где деньги, и он знает. Пластинка, что ты слышал, — фальшивка! Ему изготовили ее только вчера.

— Постой-постой! Что тебе известно о пластинках?

Джонни вздохнул:

— Мне все известно. В «Говорящие часы» вставлена золотая пластинка, на которой записано, где Саймон зарыл денежки. Твой дружок спер часы, потом вернул, а пластинку вынул. Когда ты надавил на него, он дал тебе послушать пластинку, но утаил от тебя настоящую.

— Ладно, — оборвал его Партридж. — Что записано на настоящей?

— Это мой главный козырь, — ответил Джонни. — Перережь веревки и прогуляйся со мной до угла, и я скажу.

— У меня что, по-твоему, дырка в голове? — фыркнул Партридж. — Стоит тебе выбраться отсюда, сразу рванешь к своему дружку-копу. Ты просто болтаешь. Ты не знаешь, что на той пластинке.

— Если скажу тебе, как я догадался, поверишь, что я говорю правду. Но тебе надо спешить, Партридж. Уже темнеет…

— Ну так что?

— Ты ведь собираешься встретиться с ним, а? Думаешь, вы поделите денежки. А представь — ты пришел, а его нет? Он прикарманит денежки, спрятанные в другом месте, а ты ищи-свищи! Здорово он тебя обскакал!

На лице Джима Партриджа мелькнуло сомнение, но он упрямо покачал головой:

— Мне нужны доказательства, Флетчер!

— Ладно. Денежки зарыты где-то в парке поместья «Двенадцати часов». Саймон Квизенберри в течение двух лет передвигался в инвалидном кресле-каталке. Где еще мог он зарыть клад, как не возле дома?

— Поговори еще немного, Флетчер. Уже интересно. Не знал, что Саймон болел так долго. Это легко проверить.

— Тебе стоило подсуетиться раньше. Кое-что ты упустил из виду. Где мы с тобой в первый раз встретились, помнишь?

— В Огайо, возле ломбарда…

— Куда Том заложил «Говорящие часы». Тогда ты не знал о кладе, поэтому не торопился. А надо было, Джим…

— Сам знаю, — огрызнулся Партридж. — Но тогда я работал на клиента. Ты нашел часы, признаю. И как дурак, отдал той девчонке…

— Опять ты ничего не понял, Джим. Нет в тебе никакого эстетического чувства! А вот у дяди Джо, владельца ломбарда, чувства обострены. «Говорящие часы» ему понравились настолько, что он все время их подводил. И целых три месяца слушал, что они говорят — каждый час, каждый день…

— Боже! — До Джима Партриджа наконец дошло.

— Проверь! Дядя Джо знает, что говорили часы до того, как заменили пластинку. Теперь веришь?

— Это легко проверить! Позвоню ему…

— Вот и я позвонил, Партридж. Сказал, что я из полицейского управления Нью-Йорка, и если позвонит кто-то еще, чтобы он ничего не говорил. Звони, Джим, если делать нечего. Поможешь телефонной компании…

Какое-то время Джим Партридж не сводил с Джонни Флетчера взгляда. Затем выругался:

— Ладно, Флетчер! Поймал ты меня! Так что сказали часы?

— Не могу говорить со связанными руками, — напомнил Джонни.

Партридж вытащил из кармана складной нож и перерезал путы. Джонни опустил руки и крякнул от боли. Он сел и принялся растирать руки, пока в затекшие запястья не начала поступать кровь.

— Ну давай, говори, Флетчер! Время дорого…

— Освободи Сэма!

Партридж снова выругался и поспешил к Сэму.

— Быстрее, Флетчер! — торопил он, возясь с веревками. — Если надо ехать в Уэстчестер, времени почти не осталось…

— Мы с тобой договаривались прогуляться до угла…

— Ну уж нет! — взорвался Партридж. — Я не могу так рисковать! Слишком многого просишь. Если не заговоришь сейчас, вообще не заговоришь. Я проиграю, но и ты тоже… Пойдем на компромисс. Мне ни к чему убивать тебя — ты знаешь. Но когда я получу денежки, мое слово будет против твоего. Можешь заливать копам, что хочешь, — они меня не тронут. Я не побоюсь отпустить тебя… после того, как получу деньги.

С секунду Джонни размышлял, затем решился:

— Ладно, Партридж. Часы сказали: «Радуга простирается от трех до четырех. Рой, рой, рой, горшок с золотом открой». Хватит?

Партридж в недоумении уставился на него:

— Бессмыслица какая-то!

— Разве ты не был в поместье «Двенадцать часов»? Дом стоит на вершине холма, от которого к подножию ведут двенадцать дорожек — точь-в-точь границы на циферблате часов…

— Ах вот оно что! — гаркнул Партридж. — Вот сволочь!.. — Он метнулся было к лестнице, но затем вернулся. — Ребята, их больше не связывать. Я слово дал… Но вот вам взамен! — Он достал из кармана пару наручников и швырнул их Микки.

— Ты, враль! — крикнул Джонни. — Я тебе это запомню!

Стоя на лестничной площадке, Партридж отчеканил:

— Получите по пять сотен, если продержите их здесь до моего звонка — пока не скажу, что все в порядке и можно их выпускать.

Он торопливо сбежал вниз по лестнице.

Помахивая наручниками, к Джонни подступил Чарли:

— Ну, приятель, протягивай ручонки!

Джонни отшатнулся:

— Как бы не так! Не удастся тебе сковать двоих одной парой браслетов!

— Я один раз в кино клевейший трюк видал, — сказал Чарли. — Там приковывают лапу одной обезьяны к лодыжке другой. Действует отлично! Микки, не спускай глаз со здоровяка, пока я защелкиваю браслет здесь.

— Партриджу это не понравится, — возразил Джонни. — Он велел хорошо с нами обращаться.

— Он велел надеть на вас наручники, но не уточнил, каким образом.

— Ладно, защелкни наши запястья. Будет надежно, но движения не стеснит. И потом… — Джонни вдруг заметил на полу карты, которые Чарли выгреб из кармана Сэма, — пока мы ждем, могли бы перекинуться в картишки. Кое-какие бабки у нас есть и…

Глаза у Чарли сузились:

— И много у вас монет?

— Кончай, Чарли, — одернул его Микки. — Мы же не грабители — пока еще! Деньги можно честно выиграть.

Немного поразмыслив, Чарли уступил:

— Идет. Давай левую руку, Флетчер.

Джонни повиновался. Браслет защелкнулся вокруг его запястья. Он подошел к Сэму и надел второе кольцо на мощное запястье друга.

— Теперь я за них спокоен, — заметил Микки. — Поставь стол между двумя койками, и посмотрим, как они играют в покер.

Сэм начал было чертыхаться, но Джонни пихнул его локтем.

— Жди, я подам сигнал, — прошептал он.

Их надсмотрщики установили стол между койками и уселись на одну из них, оказавшись таким образом напротив Джонни и Сэма.

— Во что сыграем? — спросил Чарли. — Предлагаю старый добрый покер по пяти карт, ставка до доллара.

— Это для меня слишком круто, — возразил Микки. — У меня при себе всего долларов тридцать.

— А у меня — сорок, — не сдавался Чарли, — но я намерен выиграть. Должен вас предупредить, братва, что на колоде карт я собаку съел.

— Такие ставки нам подходят, — заявил Джонни, толкая Сэма коленом. Он вытащил всю свою наличность — пять долларов сорок центов. — Начну с этой мелочи.

Сэм извлек полтора доллара.

— Там, откуда я это взял, есть еще, — буркнул он.

— Оно и к лучшему. Дольше одной раздачи игра не продлится. — Чарли подхватил более новую колоду и принялся тасовать карты. Потом дал своему партнеру сдвинуть и быстро раздал всем по две карты, одну картинкой вверх, другую — вниз.

— Король старший, — объявил он Джонни.

Джонни заглянул в свою перевернутую карту:

— Ну, у меня только тройка, так что за полдоллара я открою.

Сэм воскликнул:

— А я пас. У меня ничего.

У Микки открылся валет — он потребовал открыть ставку. Чарли бросил на стол полдоллара и теперь раздумывал.

— Подожду! — сказал он и раздал оставшимся игрокам по третьей. Джонни пришел туз, Микки — король, а Чарли — вторая десятка. — Ха! — воскликнул он. — Пошла карта! Ставлю доллар.

— Я играю, основываясь на интуиции, — заявил Джонни. — Чую, что придет туз или король. Отвечаю и поднимаю еще на доллар.

— Против моих десяток?

— И что такого?

— Тут тебя и похоронят.

Микки выбыл, остались только Чарли и Джонни. Чарли немедленно удвоил ставку. Джонни бросил монету на стол:

— Сдавай!

Ему пришла семерка, Чарли — валет. Пара десяток все еще была старшей комбинацией, но Чарли подозрительно косился на Джонни. Тот ухмыльнулся:

— Ты со своими десятками на коне. У меня, ты же знаешь, тройка!

— Ставлю доллар. Оставь ее себе.

— Не веришь? Ладно, раз я ставил первым, просто подниму ставку. Доллар!

Чарли неохотно выложил на стол доллар:

— У тебя там что — короли, а?

— Сказано тебе, я игрок интуитивный. Сдавай по последней… Ну вот, что я говорил!

Чарли перевернул карту Джонни и поморщился. Король. Сдав себе третью десятку, он не мог удержаться от возгласа.

— Три десятки против пары королей, — медовым голосом заявил Джонни. — Играешь?

Чарли с горечью взглянул на двух королей Джонни:

— У тебя, значит, три короля?

— Нет, только пара. Хочешь проверить? Плати!

Чарли покачал головой.

— Ладно, — сказала Джонни. — У меня осталось всего девяносто центов. Ставлю все.

— Значит, у тебя все-таки три короля! — сказал Чарли.

— Идешь на попятный?

— Нет, черт тебя дери!

— А я думал, ты трус! — Джонни что есть сил пихнул Сэма в коленку и открыл свою карту. — Видал?

Он резко поднялся, увлекая за собой стол. Сэм был предупрежден и тоже вложил в движение всю свою силу. Стол с размаху опустился на Микки и Чарли.

Захваченные врасплох, частные детективы завопили и завозились под столом. Джонни с Сэмом, приговоренные из-за наручников работать сообща, дружно выбрались из-за стола. Каждому досталось по противнику.

— Ага! — заревел Сэм Крэгг.

Своей могучей левой рукой он обхватил Микки, а правой тянулся оцарапать Чарли, который схватился с Джонни. Все четверо повалились на пол и сплелись в клубок среди обломков стола и раскладушки. Извиваясь, молотили друг друга и пыхтели. На полу Сэму равных не было. Сжимая Микки левой рукой, он в то же время правой, закованной в наручники, помогал Джонни обрабатывать Чарли. Джонни и Сэм вскоре достигли согласованных действий. Чарли получил удар в лицо такой силы, что издал стон и зашатался. Микки, зажатый в клещи, молил о пощаде. Но Сэм не отпускал его, пока тот не рухнул без чувств.

Глава 23

Одержав победу, друзья вскочили. У Джонни кровоточило запястье — натер в схватке наручником.

— Ну и как, дьявол их раздери, нам снять браслеты?

— Может, я попробую разбить их…

Джонни поморщился:

— Сперва ты разобьешь мне запястье. Это же не цепочка с кольцами из мягкого металла для трюков юного Самсона!

— Знаю, но Партридж не оставил ключа. Вот если бы найти пилу…

— Времени нет. Уже стемнело, а Джим и так опередил нас на пятнадцать минут. Сейчас он катит в Хиллкрест.

— Ну зачем ты ему сказал? — протестовал Сэм.

— А что еще оставалось делать? Тот… убийца уже там. Уж он-то не будет долго там болтаться! Партридж — мой единственный шанс. Он должен успеть туда вовремя и остановить того… Поехали!

— Куда?

— В Хиллкрест!

— Как — со скованными руками?

— Не знаю. Надо попытаться.

Скованные одной парой наручников, друзья спустились на первый этаж. Входная дверь была заперта, но это задержало их не дольше чем на тридцать секунд. Сэм просто вышиб дверь ногой.

Они выбежали на улицу. Джонни крикнул:

— Их машина все еще здесь!

Так и было. Очевидно, Партридж приехал на своей машине и на ней же уехал. Джонни подтолкнул Сэма:

— Влезай! У тебя левая рука свободна, ты и поведешь!

— Ключа нет! — воскликнул Сэм, усаживаясь на сиденье водителя.

— Придется вернуться за ними наверх, — вздохнул Джонни.

К моменту их возвращения Микки уже пришел в себя. Сэм снова врезал ему по башке. Чарли был еще без сознания. В кармане его тенниски Джонни обнаружил ключи от машины. Сэм, вынужденный ползать на коленках вместе с Джонни, использовал время с толком и подбирал покерные деньги, валявшиеся на полу. Затем они снова побежали вниз.

Мотор взревел.

— Не знаю, как у нас получится, — сказал Сэм.

— Получится. Должно. Я буду следить за тобой и переключать передачи, когда понадобится. Давай к автостраде. Попробуем там развернуться. До нее всего полквартала!

Они включили передачу и помчались против движения по улице с односторонним движением. Вечерело. Местность, открывавшаяся с высоты скоростной автострады, казалась пустынной. Лишь несколько полицейских были выставлены у доков для охраны океанских лайнеров «Нормандия» и «Куин Элизабет».

После Пятьдесят седьмой улицы им надо было ехать прямо. Искушение прибавить газу было сильным, но рисковать они не имели права. Автостраду патрулировали многочисленные копы на мотоциклах. Если их остановят — все пропало. Наручники — сами по себе достаточный повод для немедленного препровождения в ближайший полицейский участок. Они, конечно, без труда все объяснят, но время будет упущено.

До платного моста через реку Харлем они шли на скорости шестьдесят восемь километров в час. У моста им удалось, немного повозившись, спрятать скованные руки. Сэм вытянул в окошко свободную левую и заплатил десять центов.

Переехав мост, они увеличили скорость до семидесяти двух километров в час. На набережной они плавно перешли на семьдесят семь и дальше двигались уже с этой скоростью. Они понимали, что Джим Партридж тоже поедет быстро, но у него двадцать минут форы.

У ближайшего перекрестка они свернули направо, чтобы объехать стройку. Дальше дорога шла в гору. На Сентрал-авеню они увеличили скорость до восьмидесяти километров в час.

Через десять минут они с ревом ворвались в Хиллкрест и начали подниматься на холм, который возвышался перед поместьем «Двенадцать часов». На полпути Джонни объявил:

— Отсюда пойдем пешком. Подъезжай к обочине.

Маневр был рискованный, учитывая крутизну холма, но они справились: надели ремни безопасности и заглушили мотор на низкой передаче. Выбравшись наружу, они полезли в гору. Путь им частично освещали уличные фонари.

Наконец они очутились у ворот поместья «Двенадцать часов». Они были широко распахнуты. В доме ярко горел свет. На веранде тоже.

— Черт! — пробормотал Джонни. — Кажется, у них вечеринка.

Они взбирались по дорожке, символизирующей шесть часов. Приблизившись к веранде, Джонни заметил Эрика Квизенберри. С ним были Эллен и Дайана Раск. А еще Николас Бос!

Джонни жестом приказал Сэму остановиться метрах в трех-четырех от веранды. Лучше им держаться подальше от яркого света, чтобы не выставлять напоказ наручники.

— Добрый вечер, друзья, — произнес Джонни. — Мы не опоздали на вечеринку?

— Ха! — вскричал Николас Бос. — Осмелиться прийти сюда? Хорошо. Вы человек, который я хотел видеть. Часы, что вы мне продавать…

— «Говорящие часы», мистер Бос?

— Мистер Бос требует, чтобы я забрала часы назад, — торопливо пояснила Дайана. — Он утверждает, что они… не говорят.

— О, — сказал Джонни, — только и всего? Какая ерунда! Да вам завтра же за доллар изготовят маленькую пластинку с любым текстом, какой только пожелаете!

— Нет! — бушевал Николас Бос. — Вы есть вор, мистер Флетчер! Большой негодяй! Не сказать мне, что часы не в порядок, когда заставили меня сегодня их купить…

— Я не заставлял вас, Бос, — оборвал его Джонни. — Вы сами суетились вокруг них, как цыпленок с отрезанной головой — так вам хотелось их купить. Вы предлагали за них семьдесят пять тысяч долларов. Мисс Раск получила сорок…

— Если они не говорить, это не то же самое! — взорвался Бос. — Вы тоже это знать, негодяй!

Джонни громко откашлялся.

— А не зайти ли нам в дом? Я собираюсь произнести разоблачительную речь. Уверен, она заинтересует всех. — Он быстро посмотрел на дорожку «Три часа». Что там мелькнуло — не тень ли в листве у ограды?

— Почему бы вам не приступить к своему разоблачению прямо здесь? — предложил Эрик Квизенберри. — Раз уж все мы собрались вас послушать.

Тут Сэм Крэгг толкнул Джонни.

— Он здесь! — хрипло прошептал он.

Джонни громко ответил:

— В доме освещение лучше. Я хочу показать…

В это время с дорожки «Три часа» раздался выстрел. Все услышали крик и топот ног — по дорожке, по щебню, потом по траве. Джонни отскочил влево и чуть не упал, так как у Сэма не получилось двигаться с ним в унисон. Вторая попытка удалась.

На веранде все как один повскакали, заговорили. Джонни побежал так быстро, как никогда прежде. Один раз он споткнулся. Сэм за ним не поспевал.

Темноту раскололо оранжевое пламя — прогремел еще один выстрел. На этот раз звук доносился слева. Джонни развернулся и потащил Сэма в том направлении.

— Он пошел вокруг дома! — задыхаясь, выпалил он. — Бежим ему навстречу!

Пробегая мимо веранды, Джонни заметил испуганные лица стоящих там людей. Они кинулись вниз по дорожке «Девять часов». Где-то за домом прогремел третий выстрел.

На полпути вниз Джонни заметил приближающуюся к ним тень. Он резко затормозил, и Сэм, потеряв равновесие, шлепнулся на землю, потянув его за собой. Какое-то время они безуспешно барахтались на траве. Едва они поднялись, как на них налетел бегущий. Сэм повел рукой вправо… и фигура врезалась прямо в наручник, сковавший их руки.

От сильного толчка Джонни с Сэмом стукнулись друг о друга, но тот, кто мчался, угодил в ловушку. Неизвестный не сдавался: лягался, извивался, даже бодался, но против Сэма Крэгга он был бессилен — даже против Сэма Крэгга только с одной свободной рукой. Сэм замахнулся, ударил раз, другой… и их противник упал.

Тут из кустов выбрался Джим Партридж с пистолетом в руке. В свете фонарей с веранды он узнал Джонни Флетчера.

— Ты! — воскликнул он в ужасе.

Стоящий на четвереньках Джонни вдруг стремительно бросился вперед и ухватил Партриджа за лодыжку. Потом дернул, и Партридж рухнул на землю. Сэм навалился на Партриджа и быстро успокоил его всего одним ударом своего мощного кулака.

— Ну и дела! — сказал Джонни. — Достал ты Партриджа!

Он вцепился в воротник второго человека и, вставая, потянул его за собой. Сэм подхватил Партриджа, также находящегося без сознания.

Они вернулись к веранде — скованные наручниками, волоча свободными руками по неприятелю. Навстречу им выскочила Эллен Раск:

— Я уже вызвала полицию. Они сейчас будут здесь!..

— В этом уже нет необходимости, — бесстрастно произнес Джонни. — Больше неприятностей не будет.

— Мистер Партридж! — Дайана Раск открыла рот от изумления.

— Да, Партридж! Но он был только орудием в руках другого… Мистер Квизенберри, вот тот таинственный бродяга, о котором я вам рассказывал. Тот, кто убил вашего сына в Миннесоте…

— Но это же… обыкновенный бродяга! — Эрик Квизенберри находился в замешательстве.

Джонни перевернул бесчувственное тело на спину. Свет упал на лицо бродяги.

— Ну, что скажете? Теперь понимаете, почему мы не обратили на него особого внимания в Миннесоте? Грим просто превосходен…

— Грим? — повторила Дайана Раск.

— Конечно, — подтвердил Джонни. — Бакенбарды приклеены. Грязь искусственная…

Снизу, от подножия холма, послышался вой полицейской сирены.

— Приготовьтесь к сюрпризу, — быстро проговорил Джонни. — Я сам удивился, когда сегодня днем до меня вдруг дошло. Хотя если бы кто-либо сказал мне, что в колледже он занимался легкой атлетикой…

— Колледж… легкая атлетика? — Квизенберри ничего не понимал. — Вот этот тип?..

— Угу. Сегодня я нанес ему визит. Он укладывал вещи. Я заметил его фотографию — в спортивном костюме, на куртке буква «X». Глядите… — Он нагнулся и двумя резкими движениями отодрал с лица неизвестного всклокоченные бакенбарды, а после обтер ему лицо платком.

— Уилбур Теймерек!

Полицейская машина уже взбиралась по холму. Сирена оглашала ночь отвратительным воем.

Джонни произнес:

— Кто пользовался неограниченным доверием Саймона Квизенберри, как не человек, которого он поставил руководить часовым заводом? И кому, как не ему, было прекрасно известно, что предприятие на самом деле не убыточное, а вполне прибыльное?

Фары осветили дорожку. Из подъехавшей машины высыпали вооруженные полицейские.

Позже, после того как Джонни Флетчер отыскал в кармане у Партриджа ключ от наручников, он продолжил свое разоблачение:

— Теймерек постоянно разъезжал по делам фирмы. Мисс Раск, он полетел в Миннесоту, опередив вас на целые сутки. Маскарад для него труда не составлял: в колледже он частенько выступал в театральных постановках. Он знал, что Том заложил часы, так как нанятый им сыщик — Джим Партридж — проследил его путь до Коламбуса. Итак, Теймерек добился, чтобы его в Бруклендсе бросили в тюрьму, но Тому он не открылся. Наверное, он собирался обшарить у паренька карманы, пока тот будет спать. Что-то встревожило Тома, и он передал квитанцию мне. Во время обыска… Том проснулся, и Теймерек его задушил. Или же он пришел в ярость, потому что не смог найти квитанцию. Может, он даже видел, как Том сунул квитанцию мне, и убил его из-за этого. Но ко мне или к Сэму он подступиться не осмелился. Он вернулся в Нью-Йорк. Мы были так любезны, что нашли «Говорящие часы», а вы привезли их домой. Тут начались осложнения. Бонита попыталась продать часы Николасу Босу. Тот уже давно подозревал, что старик собирает наличность, — еще тогда, когда одолжил Саймону полмиллиона под его коллекцию. Бонита могла и украсть часы, но Джо Корниш ее опередил. Теймерек, не будь дураком, догадался, кто украл часы, убил Корниша, а часы забрал. Ему была нужна только пластинка, которую он и вынул, после чего вернул часы в дом.

Все это время Джим Партридж, известный пройдоха, любитель шантажировать, всюду совал свой нос. Первоначально Уилбур Теймерек нанял его, чтобы выследить и разыскать Тома Квизенберри… и часы. Теймерек наврал ему, что действует от имени Саймона Квизенберри, дедушки. Вернувшись в Нью-Йорк, Партридж снова услыхал о «Говорящих часах» и о проделках старика. Ему не составило труда понять, что к чему. Он надавил на Теймерека, и тот притворился, будто готов поделиться…

— Все так, — вмешался Сэм Крэгг. — Но тот ростовщик из Коламбуса — дядя Джо, — помнишь, сказал, что кто-то еще до тебя интересовался тем, что говорили часы. Раз Партридж был не в курсе, а Теймерек и так знал, потому что заполучил пластинку, кто же это звонил?..

Эрик Квизенберри откашлялся.

— В конце концов… я имею какое-то право на эти деньги.

Джонни Флетчер посмотрел на Эллен Раск. Та опустила глаза. Он ухмыльнулся:

— Ладно, затронуты юридические аспекты, но, по-моему, это дело семейное, как-нибудь разберетесь. Вы нашли деньги, мистер Квизенберри?

Секунду Квизенберри колебался, затем кивнул.

Вернулся Мерримэн, начальник полиций Хиллкреста.

— Приехал мой друг, лейтенант Мэдиган из Нью-Йорка. Э-э… мистер Флетчер, он хочет поговорить с вами.

Джонни поморщился:

— Ребята, я скоро вернусь. Пошли, Сэм!

На улице их поджидал лейтенант Мэдиган, вертя в руках сложенный лист бумаги.

— Мерримэн поведал мне о твоих подвигах, Джонни. Неплохо, но так или иначе я обязан вручить тебе вот эту бумагу. Управляющий отелем Пибоди…

Джонни обреченно вздохнул:

— Значит, теперь мне предстоит ломать голову над тем, как умаслить Пибоди. Как по-твоему — он прислушается к голосу разума, если я оплачу счет?

— Очень может быть. А сколько баксов у тебя есть?

— Нет, но… — Джонни улыбнулся. — Слушай, лейтенант, мы ведь старые друзья, так?..

Мэдиган попятился:

— Уж не собираешься ли ты занять деньги у меня?

— Только до завтра! Может, мисс Раск выдаст мне комиссионные за продажу часов. Но даже если она не заплатит, я покончил со всем этим и могу вернуться к своим делам и…

— Да уж! — насмешливо подтвердил Сэм Крэгг.

Послесловие

Мало кто из писателей пользовался у читающей публики таким постоянным успехом, как Фрэнк Грубер — автор множества нашумевших произведений в жанре остросюжетной криминальной прозы. Около половины его рассказов, романов, кино- и телевизионных сценариев связаны с преступлениями и расследованиями. Его истории об Оливере Куэйде — герое с энциклопедическими познаниями, — наряду со многими прочими, регулярно печатались в массовых журналах. Что же касается романов, то нередко за год появлялось по три-четыре его детектива, не говоря уже о рассказах и вестернах, количество которых не поддается исчислению.

За долгие годы своего творчества писатель представил своим читателям несколько «серийных» героев. Так, начиная с «Французского ключа» («The French Key»), на смену Оливеру Куэйду пришел Джонни Флетчер, романы о котором хлынули в мир бурным потоком. Это была смена героя. Классический детектив уступил место искателю приключений, как его понимал автор, — представительному мужчине, живущему своим умом в мире, нередко перевернутом вверх дном. Джонни Флетчер умеренно крут, осторожен, часто сидит без денег, но торгует книгами для поддержания своего могучего подручного Сэма Крэгга.

В короткой серии произведений об Отисе Бигле представлен детектив с противоположными склонностями: в кричащей одежде, с поддельными бриллиантами в перстнях и булавке для галстука. Существует также серия о Саймоне Лэше и еще дюжина с лишним последующих романов, где главные персонажи попадают в такие обстоятельства, что вынуждены самостоятельно взяться за расследование.

Сравнительно чопорный классический мир ранних детективных рассказов Грубера постепенно сменяется бурной атмосферой иных историй с сюжетными хитросплетениями и круто замешанными авантюрными интригами. Так, например, в «Золотом ущелье» («The Gold Gap») изящные уловки персонажа наподобие тех, что встречались прежде, превращаются в идеальную обманчивую маскировку удачливого психопата, стоящего в центре международного заговора.

Критики приписывали успех Грубера стремительности, с какой он выпускал в свет свои произведения, и поразительно плодовитому воображению. В этом смысле его, безусловно, можно сравнить с таким писателем, как Фредерик Фауст, с которым Грубера роднит острое чутье на читательские потребности и инстинктивный дар построения четкой занимательной интриги. Сам же Грубер связывает свои успехи в области детектива с открытой им формулой интриги из одиннадцати пунктов. В удачной истории, утверждает он, должен быть колоритный герой; тема, содержащая информацию, вряд ли имеющуюся у читателя; злодей, превосходящий героя силой; красочная сцена действия; необычный способ убийства или необычные окружающие его обстоятельства; необычное сочетание мотивов ненависти и корысти; скрытая разгадка; хитрость, спасающая героя от неминуемого поражения; быстрое и тщательно спланированное действие; потрясающая кульминация и личное участие героя в событиях. На практике Грубер опирался еще на один элемент, который можно объяснить его преклонением перед Горацио Алджером:[5] на помощь многим юным невинным персонажам его произведений приходит игра случая. В «Честной игре» («The Honest Dealer») Флетчер и Крэгг случайно натыкаются на умирающего, который отдает им колоду карт — именно она впоследствии оказывается ключом к разгадке; близ Лас-Вегаса им доводится подвезти женщину, играющую в общей интриге ключевую роль; живописный полисмен подыскивает им комнату рядом с ней, когда никто во всем городе не соблазнился взяткой и не пустил их на постой; и, наконец, Флетчер ставит на игровой стол последний доллар против двадцати тысяч и выигрывает…

И все-таки невозможно отрицать факт, что — после формулы или внутри нее — стоит автор-рассказчик, который один только и может привлечь читательское внимание к повествованию и удерживать его до самого конца. А это дано лишь мастерам.

Фрэнк Грубер

Честная игра

Глава 1

Похоронные горы остались за спиной. Далеко впереди вставали Панаминты. Он смотрел вниз, в Долину Смерти,[6] и думал: убьет ли она его, как убила многих, многих других?

За свою жизнь он всякого наслышался о Долине Смерти. Много лет прожил на расстоянии дня пути от нее. Ему случалось оказываться на краю этой впадины, а однажды он даже пересек ее в автомобиле, на полной скорости, поздней осенью.

Но сейчас был июль и он шел пешком. На нем был коричневый костюм в мелкую полоску, за который он заплатил сто пятьдесят долларов. Светло-коричневые полуботинки совсем не подходили для марш-броска по раскаленному песку и солончакам Долины Смерти. Когда-то белая рубашка стала серой от грязи. На голове у него была потерявшая всякую форму шляпа, за плечом — фляжка в холщовом мешке, какие возят с собой в автомобилях путешествующие по пустыне. Но воды оставалось до боли мало.

Он повернул голову и посмотрел назад, в сторону Похоронных гор. Кажется, там что-то движется? Неужели погоня уже так близко? Неужели преследователь отважится пойти за ним в Долину Смерти?

Он всмотрелся в ущелье, по которому недавно спустился сам, и через какое-то время различил вдали крохотную фигурку. Точно, идет.

Может быть, Долина Смерти прикончит их обоих?..

Он двинулся вперед, в Долину. Пот выступил из всех пор, одежда промокла насквозь и стала липнуть к телу, но это хорошо. Страшно, когда перестанешь потеть.

Через несколько минут песок вдруг ушел у него из-под ног, и он увидел, что идет по соляным барханам. Местами поверхность была прочной и хорошо держала, а местами желтовато-белая соляная корка трескалась и крошилась под ногами. Далеко впереди сверкала на солнце широкая белая полоса, похожая на реку, скованную льдом.

Солнце палило беглеца своими огненными лучами; поверхность Долины дышала отраженным жаром, заставляя его широко раскрывать рот, как будто ему не хватало воздуха. У него появилось странное, гнетущее чувство, которое никак не было связано с опасностью погони. Это ощущение было вызвано растущим атмосферным давлением. Воздух давил все сильнее, потому что человек уже спустился заметно ниже уровня моря.

Он ни разу не оглянулся, пока не добрался до гладкого соляного участка, блестевшего, словно ледяная пыль. Это и была та «замерзшая река», которую он видел издали. Он ступил на нее; поверхность солончака задрожала и прогнулась под его тяжестью, но выдержала.

Тогда он остановился и посмотрел назад. Да, тот настигает. Должно быть, между ними мили две, но кажется, что меньше. Тот не отступится; он готов преследовать свою жертву хоть через всю Долину Смерти.

В сущности, дальше идти незачем. Но человек не может прекратить борьбу просто так: инстинкт самосохранения не дает ему сидеть и ждать смерти. Язык у него распух и еле ворочался во рту; он отвинтил крышечку фляжки и чуть-чуть отпил. Во фляжке осталось не больше двух глотков, а солнце все еще высоко стояло над Панаминтами.

Задыхаясь, он двинулся дальше по белой соляной россыпи. Ненадежная поверхность под ногами становилась все мягче, вскоре она сделалась влажной и липкой. К счастью, соляная река была не такой уж широкой. По другую ее сторону расстилалась широкая равнина, покрытая солью и грязью, неровная, как будто когда-то она вскипела и запеклась жесткой коркой, но потом корка потрескалась, а местами и провалилась. Эта корка крошилась под ногами путника, соль засыпалась в ботинки и жгла ноги. То и дело ему попадались узкие разноцветные ручейки. У одного из них он опустился на колени и осторожно попробовал воду. Соляной раствор был крепким, как кислота, и обжигал язык и губы. Человек знал — стоит глотнуть такой воды, и ты навсегда останешься там, где пил.

Панаминты маячили вдали, туманные и недосягаемые, окутанные какой-то непонятной дымкой. Ближе к поверхности земли воздух дрожал от жара, мешая разглядеть отдаленные предметы. Обернувшись, он не заметил своего преследователя и решил было, что тот отказался от погони. Но через некоторое время его снова стало видно.

Беглец не знал, сколько времени прошло. Как будто солнце опустилось немного ниже над Панаминтами, но здесь, в Долине Смерти, казалось, само время остановилось.

Он часто спотыкался и падал на колени, и каждый раз подняться было все труднее. Наступил момент, когда он так и не смог встать, и тогда он еще раз откупорил фляжку с водой. Он хотел всего лишь смочить губы, но вода сама потекла в горло; он глотнул еще и еще и вдруг понял, что глотает только воздух.

Вода кончилась.

Она дала ему силы снова подняться на ноги. Он оглянулся — преследователь был теперь ближе; намного ближе.

Всхлипнув, беглец побрел дальше. Панаминты, казалось, были все так же далеки, но солнце над ними опустилось ниже — должно было опуститься! Может быть, он еще доживет до того, как на Долину опустится тьма.

Он провел рукой по лицу и с ужасом заметил, что больше не потеет. Он побежал, или ему показалось, что побежал. На самом деле он двигался не быстрее, чем раньше. Он спотыкался, падал и с трудом поднимался опять. Но теперь под ногами вместо соли был песок и мелкие камушки, и казалось, что начался подъем. Если бы у него была вода, он бы ушел. Но воды не было. Даже флягу он давно выбросил. В конце концов он упал на колени и уже не смог подняться.

Беглец лежал на спине, глядя в небо широко раскрытыми глазами, когда его преследователь приблизился к нему. Тот был намного моложе и лучше снаряжен для путешествия по пустыне. На нем были сапоги, джинсы и широкополая ковбойская шляпа-стетсон, а с собой он нес две большие фляги, из них одна — все еще полная. С минуту он стоял, глядя сверху вниз на лежащего.

Потом сказал:

— Что, номер не прошел?

Лежащий на земле человек ничего не ответил. Распухший, почерневший язык не слушался его. Новоприбывший отвинтил крышку с одной из своих фляг и, наклонившись, влил несколько капель в рот беглецу. Потом добавил еще несколько капель — всего что-то около столовой ложки.

Выпрямился и стал наблюдать за лежащим. Постепенно остановившиеся глаза приобрели осмысленное выражение, губы зашевелились.

— Воды… воды…

Губы преследователя искривила жестокая гримаса. Он еще раз наклонился и снова влил несколько капель в пересохшую глотку. Эти капли вернули упавшего к жизни. Через несколько минут он смог даже сесть.

Двое мужчин долго смотрели друг на друга. Наконец тот, что сидел на земле, выкрикнул:

— Чего ты ждешь?

— Думаешь, я тебя убью?

— А разве нет?

— Да. — Он помолчал. — Но сначала ты у меня заговоришь.

Умирающий от жажды разразился жутким смехом.

Его мучитель встряхнул флягу, из которой давал своей жертве воду по каплям.

— Хочешь пить? Хочешь напиться вволю?

На мгновение глаза умирающего загорелись, но тут же снова погасли.

— Ты получишь всю воду, какая здесь осталась, — сказал человек с флягой, — если только расскажешь мне то, что я хочу узнать.

— Но ведь ты все равно убьешь меня?

Холодный взгляд сверху вниз прямо в измученные глаза.

— Да, — сказал человек с холодным взглядом. — Я все равно убью тебя. Вопрос в том, подохнешь ты с водой в брюхе или…

Он выразительно пожал плечами.

Взгляд сидящего упал на флягу в руке противника. Фляга была большая, круглая, тяжелая и твердая. Она была почти пуста, но на дне оставалось по меньшей мере полстакана воды. А полстакана воды…

— Ладно, — сказал беглец. — Дай воды…

— Сначала рассказывай.

— Без воды я не смогу говорить…

Человек, у которого была вода, немного поколебался и решил, что разницы, в сущности, никакой. Он бросил флягу на песок у своих ног и быстро отступил назад, когда жадные руки ее схватили.

Вода, булькая, смочила пересохшие губы, пролилась в горло, возвращая измученному человеку жизнь. Когда беглец допил последнюю каплю, к нему вернулись силы. Но он не отнял флягу ото рта. Во всяком случае, не сразу. Сначала он уперся ногами в каменистую почву.

Только тогда он оторвал флягу от губ… и швырнул в лицо стоявшему над ним врагу. Фляга попала тому прямо в лоб, застигнув его врасплох. От неожиданности и боли противник вскрикнул и пошатнулся.

Беглец, который только что умирал на песке, оттолкнулся от земли, прыгнул и бросился на своего врага. Возможно, он одолел бы его, если бы у противника не было револьвера. Но револьвер у него был, и он умел обращаться с оружием. Собственно говоря, он занимался этим профессионально. Револьвер как будто сам собой оказался у него в руке, и пуля пробила грудь нападавшего.

— Дурак, — сказал убийца, глядя на свою жертву, упавшую лицом вниз.

Подсунув носок сапога под обмякшее тело, он грубо перевернул его и вскрикнул от удивления. Глаза беглеца были открыты. Он был при смерти, но пока еще жив.

Убийца посмотрел ему в лицо. Потом поднял глаза к Панаминтам. Солнце уже зашло за одну из вершин. Через несколько минут оно совсем скроется за горами.

С губ раненого сорвался стон. Убийца тут же обернулся и прицелился в голову умирающего.

Но не выстрелил. Эти высохшие губы, этот угасающий мозг скрывают тайну, которую он во что бы то ни стало должен узнать. Ради этой тайны он даже рискнул углубиться в Долину Смерти. Одно, два слова… этого будет достаточно. Беглеца не заставишь говорить, но, может быть, в предсмертном бреду…

Убийца спрятал револьвер, уселся на песок и неторопливо отвинтил крышку полной фляги. Не спеша, с наслаждением отпил.

В ста метрах от них виднелась серая полоса асфальта. Беглец почти добрался до шоссе. Впрочем, ему это вряд ли помогло бы. Никто не ездит через Долину Смерти в июле. Во всяком случае, без крайней необходимости.

Глава 2

В городе Бейкер, в пустыне Мохаве, Джонни Флетчер увидел дорожный указатель на Долину Смерти.

— Всю жизнь мечтал побывать в Долине Смерти, — сказал Джонни Сэму Крэггу.

Сэм щелкнул по термометру, который висел на стене здания бензозаправочной станции.

— Глянь — 43 градуса. Жарковато, по-моему. К востоку от нас в горах прохладно. А о Долине Смерти мне и говорить не хочется.

— Но мы же поедем ночью, — уговаривал Джонни. — До гостиницы «Фёрнес-Крик» доберемся еще до рассвета, там кондиционеры, пересидим завтрашний день и вечерком по холодку двинемся в Рино.

— Я бы лучше съездил в Лас-Вегас, — возразил Сэм. — Туда ехать всего-то часа два.

В конце концов они бросили монетку и в результате два часа спустя въезжали в Долину Смерти. Был ясный лунный вечер, дорога хорошая, хотя и пустынная. Они выехали из Бейкера около семи и с тех пор не встретили ни одной машины.

Даже с открытыми окнами в машине было жарко. Солнце зашло больше часа назад, но прохладного вечернего ветерка не было и в помине.

— Если тебя интересует мое мнение, — пожаловался Сэм, — чем дальше, тем становится жарче.

— Да нет, не так уж все плохо, — возразил Джонни. Он и сам был весь мокрый, хоть выжимай, но ни за что не признался бы, что был не прав. — Через час похолодает, и нам придется закрывать окна.

— Может, мы зря их открыли, — буркнул Сэм. — Ветер, конечно, сильный, но уж очень горячий…

Неожиданный порыв ветра с такой силой ударил в машину, что она вильнула в сторону. Дорога здесь сворачивала на запад, и на повороте машина оказалась боком к ветру. Джонни приходилось напрягать все силы, чтобы удержаться на дороге.

— Что за чертовщина! — воскликнул он. — Откуда такой ветрище в этой узкой впадине? Вроде бы горы должны его отсекать.

Джонни нажал на газ, надеясь, что на большей скорости давление ветра будет не так чувствоваться, но машину стало еще сильнее бросать из стороны в сторону.

— Подними стекла, — отрывисто сказал он Сэму и сам поднял стекло рядом с водительским местом.

Но толку от этого было мало. Казалось, они мчатся прямо в пасть циклону. Джонни снял ногу с педали газа — машину стало швырять еще хуже. Он попробовал включить вторую скорость — передние колеса вильнули на обочину, и Джонни с трудом вырулил обратно на асфальт.

— Вода в радиаторе кипит, — зловеще заметил Сэм.

Джонни остановил машину. Мотор со стоном затих, и стало слышно, как булькает и шипит вода, переливаясь через край. Сэм посмотрел на Джонни.

— Ничего не говори, — предупредил тот.

— Я ничего и не говорю. Но ты не можешь запретить мне думать.

— Ветер скоро уляжется. Не может такого быть, чтобы не улегся.

Но про себя он подумал о том, что сказал дежурный на заправочной станции в Бейкере, когда они бросили монетку и объявили, что отправляются в Долину Смерти.

— Ночью? — изумился дежурный.

Джонни открыл дверцу, и ветер тут же вырвал ее у него из рук. Джонни выбрался наружу. Ему пришлось схватиться за машину, чтобы ветер не сбил его с ног.

— Пышет как из печки, — крикнул он Сэму.

Он был прав. Ветер действительно дул из печки; этой печкой была Долина Смерти. Так мать-природа поддерживает равновесие тепла и холода: днем температура воздуха в Долине Смерти поднимается до 57, 62 и даже 64 градусов, а ночью холодный воздушный слой высотой до неба, а шириной во всю Долину спускается вниз и выдавливает наружу воздух, нагретый днем.

В июле и августе, когда человек не может жить в Долине Смерти, — разве что в гостинице с кондиционером, вроде «Фёрнес-Крик», — такие ветры дуют каждую ночь. Они поднимаются еще с вечера и с ревом устремляются через Долину Смерти в пустыню Мохаве, достигая ураганной силы. Их скорость доходит до 110 километров в час, температура — до 45 градусов.

Джонни Флетчер и Сэм Крэгг лишь едва зацепили краешек зоны ветров. Чем глубже в долину, тем сильнее становится ветер, и дует он, не стихая, далеко за полночь.

Стоя на дороге рядом с машиной, Джонни, видимо, начал смутно догадываться о чем-то подобном.

Вдруг он вернулся на водительское место и захлопнул дверцу.

— Возвращаемся в Бейкер, — объявил он.

— Давай поехали! — обрадовался Сэм.

Джонни завел мотор и быстро развернул машину, но вдруг затормозил и ткнул пальцем в ветровое стекло:

— Смотри!..

Сэм посмотрел в этом направлении:

— Человек идет…

— Еле ковыляет, — уточнил Джонни.

— Не будем же мы кого-то здесь подбирать…

— Он упал!

Джонни выключил зажигание и распахнул дверцу. Согнувшись пополам из-за ветра, он обошел машину спереди и ступил на обочину справа от шоссе.

Человек лежал ничком на песке, но, пока Джонни приближался, борясь с ветром, он кое-как поднялся на колени, да так и остался стоять, вздрагивая от дуновения раскаленного воздуха.

Джонни наконец добрался до него:

— Подвезти, старина?

Человек, казалось, не слышал. Его голова клонилась все ниже и ниже, и вдруг он рухнул лицом вниз. Джонни охнул и наклонился над незнакомцем, но его опередили мускулистые руки Сэма, который перевернул распластанное тело.

— Да он весь в крови! — вскрикнул Сэм в изумлении.

— Во… воды! — прохрипел неизвестный.

— У нас нет… — растерянно ответил Джонни и добавил с горечью: — Хороши путешественники по пустыне!

— Я могу отнести его в машину, — предложил Сэм.

— Точно, — подхватил Джонни. — Ближайший город — Бейкер. Мы вас доставим туда часа за два…

Губы незнакомца дрогнули.

— Два часа… — Он бессильно мотнул головой. — Столько я не протяну. Я… в меня стреляли…

Джонни уже догадался об этом:

— Кто это сделал?

Человек беспомощно шевельнул правой рукой:

— Не важно. Со мной покончено, я знаю. — Он застонал. — Мне бы только глоток воды…

— В радиаторе есть вода, — сказал Джонни, — только горячая, кипяток.

Сэм мощными руками взял незнакомца за плечи:

— Хоть что-нибудь мы можем для тебя сделать, приятель?

Силы незнакомца быстро убывали. Он с трудом засунул правую руку в карман пиджака.

— Да, — выговорил он, хватая ртом воздух. — Пошлите это в Лас-Вегас… Там Ник…

Вдруг на губах у него выступила кровавая пена. Тело незнакомца обмякло.

— Помер! — воскликнул Сэм.

Джонни хмуро кивнул. Он осторожно взял правую руку мертвеца, разогнул пальцы, — на песок упала картонная коробочка. Джонни поднял ее и открыл.

— Это просто колода карт, — сказал он. Тут в ладонь ему упало еще что-то. — И покерная фишка.

— Вот это он просил нас переслать Нику?

Джонни сделал глубокий вдох и сунул руку в карман незнакомца. Карман был пуст. Джонни обшарил остальные карманы и нашел почти пустой кисет с табаком, немного папиросной бумаги и ополовиненный коробок спичек. Это было все.

Глава 3

Было четыре часа утра, когда Джонни Флетчер и Сэм Крэгг возвратились в Бейкер после неудачной попытки пересечь Долину Смерти. Они затормозили у той же автозаправочной станции, от которой вчера двинулись в путь.

Станцию озаряли неоновые огни, но никого не было видно. Бензин у них был практически на нуле, вода в радиаторе кончилась восемьдесят километров назад, а над Долиной Смерти по-прежнему завывал ветер.

Джонни посигналил. Не добившись результатов, он заглянул в здание станции. Дежурный растянулся на раскладушке с разинутым ртом и от души храпел.

Джонни как следует встряхнул его:

— А ну, просыпайся!

— Ась? — Сонные глаза раскрылись и тупо уставились на Джонни.

— Мне нужен бензин.

— А, да-да. — Дежурный сел и зевнул во весь рот. — Что вы сказали?

— Бензин!

Дежурный со стоном поднялся:

— Только-только заснул…

Он побрел наружу, Джонни — за ним.

— Это ты обслуживал нас вчера, около пяти?

Дежурный вставил бензиновый шланг в бак автомобиля Джонни.

— Наверное, а что?

— Ты меня не помнишь?

Дежурный пожал плечами:

— У нас все останавливаются. Это единственный город между Лас-Вегасом и Барстоу. — Он сонно моргнул и вгляделся в лицо Джонни. — A-а, ты — тот парень, что рвался в Долину Смерти. — Дежурный расхохотался. — Вернулись, значит? Видать, ветрено там?

— Что ж ты нас не предупредил?

— Не моя забота. Если всякие придурки желают ехать ночью в Долину Смерти, так это их дело.

Джонни грязно выругался. Дежурный только ухмыльнулся.

— Судя по звуку, у вас пересох радиатор.

— Там было сухо последние сто пятьдесят километров, — огрызнулся Джонни.

— С этим надо поаккуратнее, а то как бы блок цилиндров не треснул.

Джонни внимательно следил за шкалой насоса.

— Достаточно.

— Тут всего шесть галлонов;[7] бак почти пустой.

— Знаю. До Лас-Вегаса хватит.

— Какая вам разница — покупать бензин в Калифорнии или в Неваде?

— Деньги, — объяснил Джонни. — В Калифорнии у меня нет ни гроша, а в Неваде я разбогатею.

Дежурный хмыкнул:

— Шутишь? Я тут навидался, как люди едут туда и как — обратно. Туда едут веселенькие, а обратно — грустные-грустные. Со статистикой не поспоришь.

— Верно, — отозвался Джонни, — но ее можно немножечко подправить.

— Только попробуй, тебя быстро вышибут за пределы штата.

Из машины высунулся Сэм Крэгг:

— Да он шутит, приятель. Мы только проедем через Неваду, и все. — Он с тревогой покосился на Джонни Флетчера. — Правда, Джонни?

— Придется проехать, если мы хотим попасть в Нью-Йорк.

— Вы могли из Барстоу поехать по шестьдесят шестому шоссе, — заметил дежурный. — Тогда попали бы прямо в Аризону. Так и короче будет. Правда, дорога похуже. Обычно люди едут нашим путем: на Лас-Вегас, потом через Боулдер-Сити до Кингмана, штат Аризона, и опять на шестьдесят шестое.

— Вот и я так собираюсь. — Джонни вытащил из кармана два банкнота. — Доллар восемь, правильно?

Дежурный взглянул на индикатор уровня масла.

— Вам бы не помешало добавить две кварты[8] масла.

— Не нужно.

Джонни взял сдачу — девяносто два цента — и высыпал мелочь в карман, где болталось еще несколько монеток. Затем уселся в машину.

— Удачи, — сказал дежурный. — Она вам понадобится.

Джонни вырулил на шоссе. Сэм Крэгг беспокойно поерзал на сиденье.

— Мы ведь правда только проедем через Лас-Вегас, а?

— Если мы совсем не будем тратить денег по дороге, — сказал Джонни, — то к завтраку прибудем в Лас-Вегас, имея в кармане один доллар сорок четыре цента. Если у тебя есть идеи, как прожить на такую сумму — сейчас самое время их высказать.

Сэм застонал.

— Но ведь когда мы только собирались в Долину Смерти, ты говорил, мол, завтра остановимся в гостинице «Фёрнес-Крик». Чем же ты собирался расплачиваться?

— Ну, придумал бы что-нибудь.

— Так почему ты не можешь придумать что-нибудь в Лас-Вегасе?

— Обязательно придумаю.

— Этого-то я и боялся! В Неваде крутые ребята, что-то неохота мне с ними связываться.

Джонни полез в карман и достал плоский круглый предмет.

— Знаешь, что это, Сэм?

Сэма передернуло:

— Это фишка для покера, которую ты взял у того мертвяка.

— Точно. Только это не фишка. Это жетон. В игорных домах такие жетоны заменяют деньги. В Неваде основная ставка — серебряный доллар, но более крупную сумму можно заменить жетоном на пять или на двадцать пять долларов. Вот этот жетончик стоит пять или двадцать пять баксов, нужно только найти тот игорный дом, где он был выдан.

— Ну, это нам раз плюнуть! Сколько в Лас-Вегасе может быть игорных домов? Городишко-то маленький.

— Верно, к тому же у нас есть еще одна зацепка. — Джонни снова сунул руку в карман и вытащил коробок спичек. — Это тоже было у него в кармане…

Сэм наклонился поближе и прочел надпись на коробке:

— «Эль Каса Ранчо, гордость Невады…» Слушай, ты думаешь?..

— Очень может быть, хотя он мог взять спички и в другом месте. Их часто раздают для рекламы. Но сперва мы попробуем это «Эль Каса Ранчо».

В нескольких милях к востоку от Бейкера дорога понемногу пошла вверх. Едва путешественники перевалили через горный хребет, ветер из Долины Смерти как отрезало. Джонни и Сэм перевели дух, радуясь прохладе. Через десять минут они начали застегивать пиджаки, а к рассвету уже совсем закоченели от холода.

Оба приободрились, когда пересекли границу штата Невада и из-за горизонта выглянуло солнце. Но вокруг были все те же унылые пески. Иногда мелькала юкка или перекати-поле, и снова только голый песок.

Скоро по дороге начали попадаться рекламные щиты, приглашающие посетить «Клуб Джо», «Клуб Майка», «Клуб Гарри», «Клуб Элмера», «Последнюю границу», «Эль Ранчо Вегас» и «Эль Каса Ранчо».

Они промчались мимо нескольких одиноких мотелей, словно затерявшихся в пустыне, и наконец увидели вдали неясную дымку.

— Лас-Вегас, — провозгласил Джонни.

— Смотри-ка, хич-хайкер,[9] — воскликнул Сэм. — Наверно, всю ночь шел…

Пешеход остановился на краю дороги и поднял большой палец. Джонни снял ногу с педали газа.

— Давай подвезем его. До города километров десять — двенадцать будет…

Хич-хайкер был одет в джинсы, фланелевую рубашку в яркую красно-белую клетку, ковбойские сапоги и черную шляпу-стетсон с низкой тульей.

Джонни нажал на тормоз и вдруг тихо свистнул:

— Да это дама!

Действительно, перед ними была девушка в мужском ковбойском наряде. Девушка с золотыми волосами, выбивающимися из-под шляпы. Девушка с точеными чертами лица и с кожей цвета золотистого меда.

Джонни подался к дверце со стороны пассажира.

— Подвезти? — крикнул он.

Хотя девушка уже давно подняла руку, сейчас она как будто заколебалась. Двое мужчин в двухместном автомобиле — довольно крупных мужчин. Пожалуй, втроем здесь будет тесновато.

— Меня сбросила лошадь, — сказала девушка. — А в этих сапогах непривычно ходить.

Сэм распахнул дверцу и подвинулся поближе к Джонни:

— Запрыгивай, сестренка!

Бросив на Сэма быстрый пристальный взгляд, девушка села в машину. Джонни включил вторую скорость, но по-прежнему держал ногу на тормозе.

— А где же ваша лошадь? Что-то ее не видно.

— Наверное, она уже дома, на конюшне. Минут десять прошло, как она меня сбросила.

Джонни отпустил тормоз, и машина рванулась вперед.

— Вы здешняя?

— Ах нет, я просто приехала в Лас-Вегас… в гости…

Джонни ухмыльнулся:

— Понятно, в гости на полтора месяца.[10]

Девушка не ответила.

— Что-то вы больно молоды для развода.

— Простите?

— Я не хотел вас обидеть. Просто подумал, очень уж вы молоденькая. Вам и замуж-то рановато, не то что разводиться…

— Высадите меня у «Последней границы», вон там, слева, — холодно сказала она.

— Вы там остановились?

— Я остановилась в «Эль Каса Ранчо», — ответила она, — но от «Последней границы» я смогу взять такси.

— Да мы уж вас довезем, — небрежно сказал Джонни.

Проезжая, он бросил взгляд на казино «Последняя граница», этакий символ Невады — штата, где азартные игры разрешены законом и составляют основную статью дохода.

За «Последней границей» показалось «Эль Ранчо Вегас», не уступавшее ей размерами и роскошью. Еще через полмили перед ними возникла третья шикарная гостиница с казино — «Эль Каса Ранчо», целое маленькое королевство: в центре главное здание отеля с игорными залами, а вокруг разбросаны десятки маленьких домиков для постояльцев. Всюду проложены асфальтированные дорожки, при гостинице имеются парк, бассейн и клуб здоровья. Здесь можно просаживать деньги и получать от этого удовольствие.

Сэм даже присвистнул, когда Джонни свернул на подъездную дорожку «Эль Каса Ранчо»:

— Ну и заведеньице! Сколько, интересно, здесь берут за день?

Девушка открыла дверцу, не обращая никакого внимания на Сэма:

— Спасибо, что подвезли. К сожалению, у меня нет с собой денег, но если вы подождете…

— Пустяки, детка, — хмыкнул Джонни. — Может, как-нибудь и ты нас подвезешь.

Она вышла из машины и не оглядываясь направилась к отелю. Джонни покачал головой и отъехал, обогнув большую круглую клумбу.

— Сейчас еще рано. Заедем в город, позавтракаем, а потом вернемся и посмотрим, что здесь к чему…

— Что ж ты так грубо с малышкой, Джонни? — укорил его Сэм.

Джонни пожал плечами:

— Если она не умеет ездить верхом, так не надо было соваться в пустыню ни свет ни заря.

— Я не об этом. Насчет развода… С чего ты взял, что она приехала за этим?

— В Неваде существует ровно два вида деятельности, — сказал Джонни. — Азартные игры и разводы. Мужчины приезжают сюда играть, женщины — разводиться.

Глава 4

Вскоре после роскошного комплекса «Эль Каса Ранчо» начался сам город Лас-Вегас.

Через несколько минут Джонни свернул на Фремонт-стрит. Сэм Крэгг воскликнул:

— Посмотри-ка на эти вывески! Да здесь на каждом шагу игорные дома!

Джонни криво усмехнулся:

— Похоже, будет не так-то просто отыскать заведение, где примут наш жетон.

— Кроме шуток, — хмуро отозвался Сэм.

Джонни затормозил у ресторанчика, работающего круглосуточно. С одной стороны зала здесь находился прилавок с закусками, с другой — ряд кабинок. У стен выстроились всевозможные игральные автоматы на монеты по пять, десять, двадцать пять и пятьдесят центов.

— Однорукие бандиты, — хмыкнул Джонни.

Они уселись у стойки и принялись изучать меню. Цены вполне разумные.

— Давай хоть позавтракаем как следует, — сказал Джонни.

Они заказали яичницу с ветчиной и кофе — по пятьдесят пять центов на брата.

— Доллар десять, — заметил Джонни, — остается тридцать пять центов.

Его взгляд как бы сам собой обратился к игральным автоматам.

— Джонни, не надо! — воскликнул Сэм.

— Что можно сделать на тридцать пять центов?

Джонни поднялся с табуретки и подошел к пятицентовому автомату.

Он сунул в щель пятицентовик и потянул рукоятку. Машина зажужжала, цилиндры с изображениями фруктов весело завертелись и с громким щелчком остановились на трех вишенках. В лоток высыпались двенадцать пятицентовиков.

Джонни с Сэмом изумленно уставились друг на друга. Потом Джонни, не говоря ни слова, выгреб пятицентовики и пошел с ними к кассиру.

— Поменяйте мне их на десятицентовые монеты.

Он получил шесть таких монет и отправился к автомату, принимающему десятицентовики. Джонни отправил в щель монеты одну за другой. Машина проглотила их все, но дивиденды выплачивать не стала.

— Тот автомат у них нарочно поставлен, для приманки, — горько сказал Сэм.

От первоначального капитала у них осталось тридцать центов. Джонни отдал пять центов автомату, поедающему пятицентовики, и вытащил монетку в двадцать пять центов — все, что оставалось сверх суммы, которую надо будет уплатить за завтрак.

— У меня предчувствие, — сказал он Сэму и сунул монетку в щель. Потянул рукоятку, цилиндры зажужжали, и… Джонни с Сэмом остались нищими.

Сэм Крэгг размашистыми шагами подошел к стойке, сел на табуретку и принялся за яичницу с ветчиной. Через минуту Джонни уселся рядом. Они поели в гробовом молчании, вышли из ресторанчика и сели в свою машину, стоявшую у тротуара.

— Ну, — сказал Сэм. — Что теперь?

Джонни посмотрел на приборную доску.

— Осталось два галлона бензина, на этом можно проехать километров шестьдесят и оказаться посреди пустыни.

— А фиолетовый жетон?

Джонни встрепенулся и вытащил из кармана жетон, а заодно и колоду карт.

— Большинство игорных домов еще закрыто. Попытаем счастья там, где уже открыто, и начнем с «Эль Каса Ранчо», куда мы отвезли девушку.

Он протянул руку, повернул ключ в замке зажигания и нажал на стартер. Мотор заурчал, машина тронулась, и Джонни начал разворачиваться прямо посреди дороги. Не успел он закончить свой маневр, как на мостовую выскочил какой-то человек. Он махал рукой, обращенной ладонью в сторону Джонни Флетчера.

— Фараон! — воскликнул Сэм.

Джонни остановил машину.

— Вас подвезти? — спросил он с невинным видом. Полицейский был в штатском, но под пиджаком у него виднелся широкий кожаный пояс с кобурой.

Он подошел к машине со стороны водителя:

— Не здешние?

— Приехали полчаса назад.

— В городе проездом?

— Да нет, — ответил Джонни. — Мы думаем задержаться здесь на пару дней.

Полицейский кивнул:

— Ладно, развлекайтесь. Только не разворачивайтесь больше посреди улицы. Улавливаете?

— Улавливаю, — ответил Джонни.

Полицейский вернулся на тротуар, а Джонни снова завел машину. Сэм с облегчением вздохнул.

— Я уж думал, он нас арестует.

— Нет, только не здесь. В этом городе любят, чтобы люди приезжали почаще и оставляли здесь свои денежки.

На Третьей улице он свернул направо и через несколько минут по широкой асфальтированной дорожке подъехал к парадному входу «Эль Каса Ранчо». Устроив старенькую двухместную машину на стоянке, он вылез наружу и зашагал к входу в отель. Сэм не отставал от него.

Дверь им открыл швейцар:

— Доброе утро, джентльмены.

Джонни кивнул в ответ:

— И вам доброе утро.

Они вошли в просторный холл. Слева находилось казино — зал размером не меньше чем двадцать пять на тридцать метров, в котором стояло с десяток столов для разных игр. В этот ранний час все столы были еще накрыты сукном. Подойдя к двери, Джонни заглянул в зал. По периметру было расставлено больше сотни игральных автоматов.

— Красиво, — сказал он Сэму.

Повернувшись, Джонни увидел перед собой огромный обеденный зал с танцплощадкой и эстрадой для оркестра. Справа находился вестибюль гостиницы, а за ним — кафе и гриль-бар. Мебель во всех этих помещениях была явно изготовлена лучшими мастерами, ковры — мягкие и пушистые.

Джонни подошел к регистрационной стойке. Тут же появился портье, низенький, лет сорока пяти.

— Номер на двоих, — сказал Джонни.

Портье печально покачал головой.

— Что, много народу? Ну тогда можно просто комнату с двумя кроватями.

Портье снова покачал головой.

— Может быть, комнату с одной кроватью?

Дежурный наконец соизволил раскрыть рот:

— Ничего нет, вообще ни одной свободной комнаты. Даже койки в многоместном номере нет. Все битком.

— Но ведь кто-то сегодня наверняка выпишется? — настаивал Джонни.

— Да, вероятно, — согласился портье, — но у нас на каждого выбывающего уже стоит очередь человека по четыре.

Джонни улыбнулся и перегнулся через стойку:

— Слушай, друг, я же не вчера родился. Знаю, как дела делаются. Спорим, если ты как следует поищешь, комната для нас найдется. — Джонни многозначительно посмотрел портье в глаза. — Готов спорить на десять баксов.

Тот фыркнул:

— Вчера один тип хотел спорить со мной на пятьдесят долларов…

— Ладно, — проговорил Джонни сквозь зубы, — я тоже могу спорить на пятьдесят.

— Вы не дали мне закончить. Я сказал, тот тип хотел поспорить на пятьдесят долларов. Но я ничего не мог для него сделать… — Дежурный скривил в улыбке тонкие губы. — Потому что у нас действительно нет свободных комнат.

Джонни грустно покачал головой:

— Неужели так круто?

— И не только у нас, но и во всех остальных гостиницах. Возможно, вам удастся найти комнату в мотеле, где-нибудь подальше от города. Конечно, если вы желаете заказать номер заранее, может быть, дней через десять что-нибудь появится.

— Нет, спасибо, — вздохнул Джонни. Он вытащил из кармана фиолетовый жетон. — Скажите, это из ваших?

— Нет, у нас коричневые. Те, что по пять долларов. А по двадцать пять — желтые.

— Не знаете человека по имени Ник?

— По-моему, одного из коридорных зовут Ник. — Портье нахмурился. — А что он сделал?

— Ничего. Один мой приятель просил передать ему привет, если я здесь остановлюсь.

— Его смена сегодня начинается только в полдень.

— А, ладно, я еще заеду ближе к вечеру.

Джонни и Сэм вышли из отеля. Усаживаясь в машину, Сэм воскликнул:

— Пятьдесят баксов!..

— Пятьдесят только предлагалось; продажная цена еще выше. Ну что ж, попробуем «Последнюю границу» и «Эль Ранчо Вегас».

Так они и сделали: ни там, ни там не нашлось свободных комнат; ни там, ни там не принимали фиолетовые жетоны. Джонни снова поехал в город, где уже начинали открываться игорные дома.

Они заглянули в «Клуб первых поселенцев» — громадный игорный зал с выходом прямо на улицу. За столом для игры в кости уже собралось довольно много людей. С утра здесь играли в основном городские рабочие и работники с окрестных ранчо, так что ставки состояли по большей части из серебряных долларов, но крупье держали наготове и запас жетонов. Фиолетовых среди них не было.

Джонни и Сэм проверили «Пограничный клуб», «Клуб Джо», «Клуб Майка», «Клуб Пита», «Клуб Джейка» и так далее. Клубы располагались по обе стороны Фремонт-стрит, а некоторые находились и на Первой, Второй, Третьей, Четвертой и Пятой улицах. В четырех заведениях нашлись фиолетовые жетоны, но рисунок на них не совпадал с картинкой на том, который передал друзьям умирающий незнакомец в Долине Смерти.

Джонни всюду спрашивал, не заходил ли Ник, и, как правило, получал ответ: «Какой Ник?»

В остальных местах Ника знали, и не одного. Друзьям были предложены на выбор: Ник Браун, Ник Джонс, Ник Смит, Ник Паппас, Ник Дженуальди, Ник Шик и Ник Грек.

От такого всякий кураж пропадет, как сказали бы французы.

— Ну что ж, — вздохнул Джонни, когда они обошли все открывшиеся к этому часу казино. — Остается только одно… Работаем!

— Я готов, — отозвался Сэм, — но где мы возьмем зрителей?

— А где все?

— В игорных домах…

— Ну?

— Тебя тут же вышибут! — воскликнул Сэм.

— С улицы не вышибут.

Сэм еще немного посомневался, но все-таки пошел к машине, открыл багажник и вытащил целую охапку книг в красивых суперобложках, на которых красовался сам Сэм, одетый в леопардовую шкуру. Над фотографией помещалось заглавие книги: «В каждом мужчине живет Самсон». Кроме того, Сэм достал из машины двухметровый кусок дюймовой железной цепи и со всем этим хозяйством вернулся к Джонни, который стоял перед широко раскрытой дверью «Клуба Майка».

— Здесь?

— В зале пятьдесят человек. Сорок пять из них выйдут посмотреть.

— О’кей, — сказал Сэм, но без особого воодушевления. Сняв пиджак, он аккуратно сложил его и положил прямо на тротуар. Затем снял галстук и рубашку и положил их на пиджак. Из «Клуба Майка» вышли трое и стали глазеть, потом остановились четверо прохожих. Сэм взял цепь, обмотал вокруг своей могучей груди и завязал концы узлом.

Вы знаете Сэма Крэгга: его рост — 171 сантиметр, вес — 100 килограммов, причем состоит этот вес исключительно из костей и мускулов, до последней унции.

Джонни восхищенно посмотрел на торс Сэма и вскинул руки над головой.

— Леди и джентльмены! — заорал он так громко, что эхо прокатилось по всей Фремонт-стрит. — Леди и джентльмены, прошу вас уделить мне минуточку внимания…

Больше он не успел ничего сказать. Тот самый фараон, что до этого прищучил его за разворот в неположенном месте, вдруг выскочил из «Клуба Майка» и схватил Джонни за руку.

— Эй, ты чем это здесь занимаешься?

Да просто хотел произнести небольшую речь, — хладнокровно ответил Джонни.

— А потом?

— А потом мой друг, вот этот молодой Самсон, разорвет эту цепь простым усилием грудных мышц, после чего я рассчитываю распродать эти книжечки по цене два доллара девяносто пять центов штука.

— У вас есть лицензия на уличную торговлю?

— Ах, вот какие порядки у вас в Лас-Вегасе?

— Да, у нас такие порядки.

— И сколько стоит лицензия?

— Сомневаюсь, что шеф согласится выдать вам лицензию, но если согласится, это будет вам стоить долларов пятьдесят или даже сто.

— В таком случае забудем об этом.

— Вот именно, потому что, даже если вы получите лицензию на торговлю, мы все равно не позволим вам пудрить людям мозги своими поддельными цепями.

— Поддельными? Сэм, сними-ка ее.

Сэм послушно размотал цепь, и Джонни протянул ее полицейскому.

— Осмотрите ее как следует, и, если найдете хоть одно слабое звено, я съем всю эту цепь без соли.

Полицейский бросил цепь на тротуар.

— Какой-то фокус тут наверняка имеется, но мне сейчас некогда его разгадывать. Никто не может по-честному разорвать такую цепь.

— Сэм может. Он все время это делает.

Полицейский с сомнением покосился на Сэма.

— Очень сильный, значит?

— Всего лишь сильнейший человек в мире, — скромно отозвался Сэм.

— М’Бонго — горилла, которую я поймал в Конго, — могла бы тебя на куски разорвать.

Джонни пристально посмотрел на полицейского:

— Какая, говорите, горилла, в каком таком Конго?

— Моя фамилия Маллиган. Припоминаете? Маллиган Поймать Живьем?

Джонни уставился на полицейского. Маллиган коротко рассмеялся:

— Да, это я, Маллиган Поймать Живьем. Теперь я — фараон в Лас-Вегасе. Восемь лет назад в Нью-Йорке и Голливуде только обо мне и говорили, но разговорами сыт не будешь.

— Книжками тоже, — заметил Джонни.

— У вас есть машина. Ее можно продать.

— Финансовой компании это не понравится.

— Вы можете продать свою долю…

— Да, — согласился Джонни. — Это я, наверное, могу.

— Если, конечно, — уточнил Маллиган, — у вас нет задолженности по платежам, а также имеется разрешение финансовой компании на вывоз автомобиля за пределы Калифорнии.

— Само собой!

Маллиган угрюмо хмыкнул:

— Ладно уж, я работаю на город Лас-Вегас в штате Невада, а не на кредитную компанию в Калифорнии.

Тем временем Сэм надел рубашку, галстук, пиджак и принялся собирать книги и сматывать цепь. Все это он отнес в машину. Маллиган подошел к Джонни.

— Послушайте, мистер, — заговорил он, — когда я ловил диких животных в Африке, я делал это с полной отдачей. И так у меня всегда, чем бы я ни занимался. Сейчас я полицейский. Хороший полицейский. Сегодня утром вы нарушили правила дорожного движения, только что вы опять нарушили правила, да к тому же ходите по городу и расспрашиваете про какого-то парня по имени Ник…

— Что еще за Ник?

— А вот этого не надо, умник, со мной этот номер не пройдет. Я мог бы сейчас отвести тебя в «синюю комнату» и указать тебе на твои ошибки, но на вид ты вроде парень неплохой, так что я пока просто дам тебе дружеский совет. У нас тут есть отличное шоссе, которое идет на восток, и еще одно, которое идет на юг. Выбирай любое…

— У нас бензин на нуле.

Маллиган Поймать Живьем нахмурил брови:

— Я дам тебе доллар на бензин.

— Вообще-то они стоят два девяносто пять. — Джонни полез в машину и вытащил из стопки одну книжку. — Но для вас — один серебряный доллар!

Маллиган уже протягивал ему монету.

— Купи себе бензину, — сказал он и, резко развернувшись, зашагал обратно в «Клуб Майка».

— Смотри-ка, — заметил Сэм, — он не такой плохой парень.

— Пошли, — сказал Джонни.

— Куда?

— На что нам один доллар?

Сэм поймал Джонни за локоть:

— Ты же слышал, что он сказал, Джонни…

Джонни ответил ему ледяной улыбкой и вошел в «Клуб Гарри» — соседний с «Клубом Майка». Он направился прямо к столу для игры в кости и поставил свой серебряный доллар на «проходит». Сейчас бросал крупный мужчина в одной рубашке, без пиджака. Он потряс кости и с такой силой пустил их по столу, что они докатились до резинового валика на противоположном конце и, отскочив, покатились обратно.

— Семь, — объявил крупье и прибавил еще один серебряный доллар к ставке Джонни. Несколько ставок он забрал себе, несколько долларов выплатил. Рослый мужчина снова бросил кости.

— Семь очков — шестерка и одно, — монотонно сказал крупье и положил еще два доллара на два доллара Джонни.

Игрок выбросил восемь очков, затем два раза бросал без результата, после чего снова выбросил восемь. Крупье положил четыре серебряных доллара на кучку монет перед Джонни.

Джонни протянул руку и передвинул всю кучу на прямоугольник с надписью «не проходит».

Загорелый игрок тут же выбросил двенадцать очков. Крупье сгреб лопаточкой шестнадцать долларов Джонни и выдал ему взамен шесть голубых жетонов и два серебряных доллара. Джонни улыбнулся ему. Сэм хрипло задышал Джонни в шею:

— Забирай деньги и ходу…

Джонни не обратил на него внимания. Следующий игрок выбросил десять очков, после чего сразу выбросил семерку и выбыл. Ставка Джонни составляла теперь шестьдесят четыре доллара.

Крупье лопаточкой подгреб к себе кости, прибавил к ним еще горсть кубиков, лежавших перед ним, и все это двинул по столу к Джонни:

— Кости для вас, мистер.

Джонни выбрал из кучи два зеленых кубика. Крупье ловко подтянул к себе остальные и вопросительно посмотрел на Джонни. Джонни кивнул.

— У нас появился настоящий игрок, — объявил крупье несколько секунд спустя. — Он оставляет ставку.

— И он выигрывает! — выкрикнул крупье несколько секунд спустя. Отсчитав жетоны и серебряные доллары, он подвинул Джонни выигрыш. — Наш предел — двести.

— Идет.

Джонни отобрал одиннадцать жетонов и один серебряный доллар, а все остальное снова поставил на «проходит». Взял в руку кости и небрежным жестом бросил на стол. Выпало шесть и одно.

Пять минут спустя Маллиган Поймать Живьем вошел в «Клуб Гарри» и подошел к столу для игры в крепс. Он посмотрел на Сэма Крэгга, на Джонни Флетчера, на горку жетонов перед Джонни. В ней виднелись несколько голубых жетонов, но большинство были ярко-розовыми.

— Вот тот самый человек, который мне нужен, — заявил Джонни. Он разворошил кучу жетонов и в самом низу отыскал одинокий серебряный доллар. — Вот ваш доллар, капитан. Книжка — в подарок. И большое вам спасибо.

Маллиган взял доллар, пристально посмотрел на него и сунул в карман.

Джонни бросил кости крупье:

— Что-то мне надоело. Оплатите, пожалуйста, будьте так добры.

Крупье позвонил и принялся складывать жетоны Джонни в столбики. К столу подошел управляющий «Клубом Гарри».

— Джентльмен хочет забрать свой выигрыш, — сказал крупье.

— Сколько? — равнодушно спросил управляющий.

Крупье закончил укладывать последний столбик.

— У меня получилось тысяча восемьсот восемьдесят.

Джонни взял одну из розовых фишек и протянул крупье:

— Тысяча восемьсот пятьдесят пять.

— Спасибо, мистер. — Крупье спрятал жетон в карман.

Управляющий направился к кассе и через минуту вернулся с толстой пачкой банкнотов.

— Приходите еще, — сказал он.

Джонни обернулся к Маллигану Поймать Живьем.

— Разрешите угостить вас выпивкой?

— Позже. Теперь вы, наверное, останетесь в городе?

— Если сможем найти комнату.

— Где бы вы хотели поселиться?

— В «Эль Каса Ранчо», но у них все занято…

— Идемте за мной, — распорядился Маллиган и первым вышел на улицу. Джонни и Сэм пошли за ним, но едва они оказались в своей машине, Сэма прорвало.

— Сматываемся, Джонни. У нас никогда еще не было столько деньжищ…

— Какие-то жалкие тысяча восемьсот долларов. Я могу превратить их в восемнадцать тысяч…

— Нет! — взвыл Сэм. — Не надо! Джонни, ну пожалуйста! Мне не нравится Невада. Я хочу домой, в Нью-Йорк…

— Я тоже. Но я хочу приехать туда с деньгами.

Глава 5

Сэм все еще ворчал и жаловался, когда они вошли в вестибюль «Эль Каса Ранчо».

Маллиган уже стоял у регистрационной стойки.

— Мистер Бишоп говорит, что только что отменили один заказ на номер.

Джонни холодно улыбнулся:

— Как это мило.

— Чудная комната в одном из домиков, — сказал мистер Бишоп.

— Как жаль, что утром вы не захотели со мной спорить.

Мистер Бишоп выглядел несколько удрученным. Он нажал кнопку звонка, и откуда-то выскочил мальчик-коридорный в атласном испанском костюме.

— Ник, отведи джентльменов в номер 24.

Джонни расписался в журнале регистрации за себя и за Сэма Крэгга. Маллиган Поймать Живьем подался вперед и внимательно изучил их подписи.

— Пока, ребята. Увидимся.

Коридорный Ник провел Джонни и Сэма через зал казино, через заднюю дверь и подъездную дорожку к одному из домиков — длинному строению, изогнутому наподобие банана. Вдоль фасада тянулась веранда. Судя по количеству дверей, в домике было три комнаты.

Ник отпер самую большую дверь:

— Сюда, пожалуйста.

Комната оказалась невероятно уютной: новая мебель, двойные кровати, на полу и по стенам цветастые ковры, народное творчество индейцев племени навахо, в ванной ослепительная чистота и белизна.

— Если вы дадите мне ключи от машины, — сказал Ник, — я принесу багаж.

— Ключи в машине, — ответил Джонни, — а весь багаж — один потрепанный чемодан. Но пусть это тебя не беспокоит.

Джонни вытащил из кармана пачку банкнотов, которые только что выиграл в «Клубе Гарри», и достал одну из немногих мелких купюр — десять долларов.

Глаза у Ника загорелись:

— Принести сдачу?

— Что-то около девяти долларов девяноста центов, — резко ответил Сэм.

Джонни улыбнулся:

— Сэм у нас шутник. Эта бумажка твоя, Ник. А если будешь хорошим мальчиком, получишь еще одну такую же.

— Нет, нет, — возразил Ник. — Никак не могу. В Неваде это не разрешается.

— Что, брать чаевые?

— Да нет — убийство.

— А кто говорил об убийстве?

— Вы сказали, десять баксов…

— Присядь-ка, Ник. Я — Джонни Флетчер, а это вот — Сэм Крэгг, самый сильный человек в мире. Я хочу задать тебе парочку вопросов. Может быть, ты знаешь ответы, а может быть, и нет.

— Если я не знаю, так найду кого-нибудь, кто знает, мистер Флетчер.

— Вот это правильно, Ник. Кстати, как твоя фамилия?

— Ник Блик. Дурацкое имя, правда?

— Имя не выбирают, Ник. Так слушай: знаешь ли ты в городе заведение, где используют в игре вот такие жетоны?

Джонни вынул из кармана фиолетовый жетон и протянул Нику. Коридорный повертел жетон в руке.

— Ясное дело. У нас раньше были такие…

— Что?

— Месяц, как их отменили. Теперь у нас желтые.

— Сегодня утром я показывал его Бишопу и спрашивал, не используют ли их здесь. Он сказал — нет…

Ник ухмыльнулся:

— Мы и не используем — теперь. Но три-четыре недели назад использовали. Вы же понимаете, если не все сдадут свои жетоны, фирме будет экономия. Но я могу получить для вас деньги по этому жетону.

— Может быть, после. Пока пусть побудет у меня. А теперь скажи, Ник, кто такая — живет у вас, блондинка, лет двадцать-двадцать один, похожа на Лану Тернер, только еще похлеще…

— Трудно сказать. У нас в отеле полным-полно красоток. Мне лично нравятся брюнетки…

— Она ездит верхом с утра пораньше, до рассвета.

— А, это Джейн Лэнгфорд… миссис Лэнгфорд. — Он показал на западную стену комнаты. — Номер 23.

— Рядом с нами! — Джонни вытащил из пачки вторую десятку. — Ты уже почти заработал свои денежки, Ник. — Джонни глубоко вздохнул и пристально посмотрел на мальчишку. — Кто такой Ник?

Коридорный непонимающе смотрел на него.

— Меня зовут Ник.

— Знаю, но я не думаю, что ты — тот Ник, который мне нужен.

— А как его фамилия?

— Этого я как раз и не знаю. Один мой друг в Калифорнии просил меня навестить Ника в Лас-Вегасе…

— И не назвал фамилию? Господи, в городе небось не меньше пятидесяти Ников. Нашего второго повара зовут Ник. И еще одного из крупье… Ник Фентон.

— За каким столом он работает?

— Блэк-джек, второй столик спереди. Такой низенький, темноволосый, ему лет сорок. Кажется, сейчас его дежурство.

— Я загляну туда чуть попозже. Ну спасибо, Ник.

— Если еще что-то понадобится…

— Я позвоню!

Коридорный ушел. Джонни плюхнулся на кровать.

— Эх, я бы мог сейчас продрыхнуть часов восемнадцать…

Сэм Крэгг подошел и встал у его кровати, глядя на Джонни сверху вниз.

— Джонни, я скажу только одно и больше не буду. Ты опять собрался играть в сыщика? Пожалуйста, не надо…

— Из-за того, что я спросил про Ника?

— Да. Этот Ник, кто бы он там ни был, прекрасно проживет без старой колоды карт…

— Ты забыл про жетон в двадцать пять долларов.

— Я о нем не забыл, Джонни. И про блондинку тоже не забыл…

— Миссис Лэнгфорд?

— Джонни, мы ведь с тобой все это уже проходили. Убийства и блондинки — твоя слабость. А уж если они сошлись вместе, как пить дать — в итоге меня изобьют или я загремлю в каталажку.

— Давненько ты там не был, — сказал Джонни, — но если тебе случалось пару раз оказаться в кутузке, так ведь я всегда тебя оттуда вытаскивал, разве нет?

— Может выйти и осечка, раз на раз не приходится, — мрачно возразил Сэм и растянулся на второй кровати. Джонни отправился в ванную, где вымыл лицо и руки. Когда он вернулся в спальню, Сэм уже храпел.

Джонни покачал головой и вышел из домика. У самой двери ему встретился коридорный, который нес их чемодан и стопку книг.

— Крэгг спит, — предупредил Джонни. — Отнеси вещи, но смотри не шуми.

— О’кей, мистер Флетчер, — ответил Ник. — Фентон сейчас за своим столом, я проверил.

— Спасибо.

Джонни направился в казино. Время было еще раннее, поэтому в зале находилось всего лишь человек сорок-пятьдесят, и почти все они собрались у стола для игры в кости.

Глава 6

Джонни не спеша подошел к столам для игры в блэк-джек. Их здесь было пять. Высокие, крытые сукном столы, как и домики для гостей, имели гнутую подковообразную форму. Крупье находился с внутренней стороны подковы. Ник Фентон работал без пиджака. Это было низкорослый, гладкий на вид мужчина лет сорока.

Он сидел, облокотившись на стол, так как игроков у него в данный момент не было. Джонни присел напротив на высокий табурет.

— Привет, Ник.

Крупье кивнул в ответ, взял в руки колоду карт и трижды перетасовал. Джонни нечасто приходилось видеть, чтобы так ловко тасовали карты. Затем крупье протянул колоду Джонни, чтобы тот снял, после чего переложил верхнюю карту в самый низ, лицом кверху, чтобы знать, когда они дойдут до конца колоды.

Джонни достал свою пачку денег:

— Какая у вас максимальная ставка?

— Сотня. За блэк-джек[11] выплачивается полторы ставки.

Джонни вытянул из пачки сотенную купюру и положил на стол. Фентон живо подхватил банкнот, сунул в щель и протолкнул специальной деревянной лопаточкой, чтобы бумажка упала в ящик, расположенный под столом. Крупье выложил четыре желтые фишки на стол перед Джонни. Джонни оставил их лежать.

Фентон вопросительно посмотрел на него:

— На всю сотню?

— Почему нет?

Фентон сдал одну карту Джонни, одну себе, еще одну Джонни и еще одну себе, перевернув ее лицевой стороной вверх. Это была шестерка. Джонни посмотрел на свои карты — король и восьмерка — и положил на них все четыре фишки. Крупье открыл свою закрытую карту — это оказался валет. Он прикупил, вытянул восьмерку и проиграл.

— Вы всегда прикупаете к шестнадцати? — спросил Джонни.

Крупье кивнул:

— Прикупаем к шестнадцати, останавливаемся на семнадцати.

Он вынул из коробки четыре желтых жетона и положил их на стол перед Джонни. Джонни забрал один из двух столбиков.

Крупье снова сдал карты. На этот раз второй картой у него оказалась девятка.

— Мы с вами знакомы? — спросил он вдруг. — Вы назвали меня по имени. Я помню всех, кто играет по сотне… Но вас я не помню.

— Я Джонни Флетчер. А вы Ник Фентон, верно?

— Да, но будь я проклят, если я вас помню!

Джонни заглянул в свои карты и открыл их:

— Блэк-джек.

Фентон выложил рядом с четырьмя фишками Джонни еще шесть и собрал сброшенные карты. Джонни достал из кармана фиолетовый жетон и положил на стол. Фентон покачал головой:

— Это вам нужно сдать в кассу.

— Я храню его на счастье. Мне его дал один парень… в Калифорнии… в Долине Смерти…

— Да ну? — вежливо и равнодушно отозвался Фентон.

Он снова сдал. У Джонни оказалось двадцать, у крупье — семнадцать. В следующий заход у Джонни снова оказался блэк-джек.

Подошел еще один игрок, занял место рядом с Джонни и поставил доллар. Джонни выиграл сотню, а его сосед проиграл свой доллар.

Джонни открыл третий блэк-джек.

Такая уж это штука — игра. Можно целый вечер бросать кости и ни разу не пройти, можно двадцать раз подряд проиграть в блэк-джек или провести два часа за рулеткой без единого выигрыша. Можно сесть за кункен и продуть шесть раз подряд. Можно поставить на всех фаворитов сразу и проиграться в пух.

И вдруг наступает такой период, когда ты начинаешь выигрывать. Бросишь в игральный автомат четвертак — сорвешь джекпот. Станешь бросать кости — проходишь восемнадцать раз подряд. Статистика здесь ни при чем. Рано или поздно она снова возьмет верх, но в какой-то упоительный промежуток времени — он может продолжаться день, неделю или даже месяц — ты просто не можешь проиграть.

Джонни улыбнулась удача. Он выиграл четырнадцать партий подряд, причем шесть раз у него был блэк-джек. Затем одну партию он проиграл, но тут же последовало еще восемь выигрышей.

Джонни встал из-за стола с карманами, набитыми желтыми фишками, и перешел к столу для игры в кости. Когда наступил его черед бросать, кости задержались у него на двадцать минут. После этого, желая до конца испытать свою удачу, он взял пять серебряных долларов и отправился к игральному автомату, принимавшему по одному доллару.

На второй монете он попал на джекпот. Высокий мужчина с холодными глазами помог ему собрать высыпавшиеся из автомата доллары.

— Меня зовут Хонсинджер, — сообщил он. — Гилберт Хонсинджер.

— А я Джонни Флетчер, — отозвался Джонни. — Вы обо мне скоро услышите.

— Уже услышал, — сказал Хонсинджер. — Я владелец этого заведения… Разрешите, я оплачу ваши жетоны? Они нужны для игры.

— Почему бы нет?

Кабинет Хонсинджера располагался за кассой — просторная, роскошно обставленная комната, стальная дверь в стене вела в хранилище.

Джонни принялся выгребать из карманов желтые жетоны — громадное количество жетонов. Хонсинджер складывал их столбиками на своем письменном столе. Пальцы у него были ухоженные и очень ловкие. Вероятно, так же умело они обращались и с колодой карт.

— У вас здесь один из наших старых жетонов, — сказал Хонсинджер, выбрав фиолетовый жетон из горки желтых. — Я обменяю вам его на наличные.

— Не нужно, я хочу сохранить его на память. Или пока не проиграюсь вконец.

— Если не возражаете, я предпочел бы его обменять. Таких осталось очень немного, и, возможно, мы их скоро совсем отменим.

— Дайте мне знать заранее, — сказал Джонни. — А пока я хотел бы еще подержать его.

Хонсинджер пожал плечами, провел пальцами по столбикам желтых жетонов.

— Неплохой выигрыш, — заметил он. — Восемь тысяч семьсот пятьдесят пять. Желаете получить наличными или лучше чеком?

— У меня сейчас есть пара тысяч наличными, — ответил Джонни. — Если вам не трудно, пусть восемь тысяч останутся у вас и составят мой кредит. Я возьму пятьсот наличными, а на остальные вы мне выпишете чеки.

Хонсинджер кивнул:

— Очень хорошо. Могу я предложить вам выпить?

— Во время игры я не пью. — Джонни рассовал по карманам оставшиеся желтые жетоны. Он еще не успел закончить, как в дверь постучали.

— Войдите, — крикнул Хонсинджер.

Дверь открылась, и в комнату вошел человек, похожий на бывшего борца-тяжеловеса.

— А, привет, Уит, — сказал Хонсинджер. — Познакомься с мистером Флетчером. Мистер Флетчер — Уит Сноу, мой управляющий.

Сноу сгреб руку Флетчера своей мясистой лапой и основательно сдавил.

— Я смотрел на вас в зале, мистер Флетчер. Вам, видать, везет, а?

Джонни кое-как высвободил ноющую руку.

— Повезет еще больше, прежде чем я здесь закончу.

— Хотите нас разорить?

— А разве это возможно?

Хонсинджер скупо улыбнулся:

— Вряд ли.

Подмигнув владельцу казино, Джонни неторопливо вышел из комнаты. Он направился было снова к столам для игры в блэк-джек, но вдруг заметил белокурую головку за столом, где играли в кости, и резко развернулся.

На этот раз миссис Лэнгфорд была в женской одежде: платье в цветочек и туфельки на высоких каблуках. В левой руке она держала перчатки, на левом плече висела сумочка. В правой руке у нее были зажаты кости.

Джонни протиснулся к ней поближе, но она была так занята игрой, что не заметила его. Она бросила кости, выпало десять очков; на следующем броске она получила семерку и проиграла.

— Черт! — воскликнула девушка.

На столе перед ней лежало с полдесятка серебряных долларов и одинокая коричневая фишка. Кости перешли к Джонни.

Он протянул девушке две желтые фишки:

— Поставьте на меня.

Она быстро глянула искоса — и узнала его. Поджала губы, взяла свою пятидолларовую фишку и поставила на четырехугольник с надписью «не проходит».

Джонни, хмыкнув, бросил кости. Выпало семь очков. С десяток игроков, уже знавших, что у Джонни полоса везения, ринулись ставить жетоны и монеты на линию «проходит». Джонни поставил туда же четыре жетона.

Девушка рядом с Джонни нахмурилась и поставила два доллара против него.

Джонни выбросил четыре очка, поставил сто долларов на выигрыш и выбросил три-один. Крупье с помощником обменялись многозначительными взглядами.

— Подключайтесь, — сказал Джонни, обращаясь к миссис Лэнгфорд. — У меня счастливая полоса.

Она собрала свои оставшиеся четыре доллара и поставила на «не проходит». Джонни потряс кости, хотел уже бросать, но тут девушка вдруг наклонилась, забрала свои четыре доллара и положила их на линию «проходит», рядом со ставкой Джонни.

Специально для нее Джонни выбросил одиннадцать.

— Пока оставьте ставку, — сказал он. — Я еще пару раз пройду.

Он прошел двенадцать раз и только потом вышел на семерке. Последние шесть кругов за игрой наблюдал Уит Сноу.

— Удача пока держится, — заметил он.

— Не сегодня-завтра вы будете на меня работать, — усмехнулся Джонни.

Уит Сноу покачал головой:

— Нет, не буду. Потому что в конечном итоге наша возьмет, вот увидите.

Джонни принялся собирать свои желтые фишки.

— Так, еще две тысячи. Попросите мистера Хонсинджера прибавить их к остальным. А с этими я еще подурачусь.

Миссис Лэнгфорд получила за свои жетоны восемьсот двадцать долларов.

— Я здесь уже полтора месяца, — сообщила она, — и сегодня выиграла в первый раз.

— Полтора месяца?

— Послезавтра, — сказала она ровным тоном, — я стану свободной женщиной.

В вестибюле показался коридорный Ник. Он подошел и кивнул Джонни:

— Здравствуйте, мистер Флетчер.

Потом обратился к девушке:

— Там в вестибюле какой-то джентльмен хочет вас видеть, миссис Лэнгфорд. Он говорит, что его фамилия Лэнгфорд.

Краска сбежала с ее лица, голубые глаза потухли. Она посмотрела на Джонни, глухо проговорила:

— Извините… — и направилась в вестибюль.

Ник сказал:

— Я слыхал, вы сорвали банк, мистер Флетчер.

Джонни дал ему желтый жетон:

— Как выглядит этот тип?

— Ее муж? — Ник скорчил гримасу. — Вот как он выглядит. Неудивительно, что она с ним разводится. — Коридорный покачал головой. — Я и сам бы мог на нее клюнуть. Она — высший класс, с заглавной буквы. Я люблю высокий класс.

— Я тоже, — сказал Джонни, — когда он так выглядит.

Джонни отвернулся и зашагал прочь, через казино, через подъездную дорожку к своему домику.

Сэм Крэгг все еще храпел как циркулярная пила. Джонни вытряхнул из карманов фишки и положил их на комод. Затем отправился в ванную и стал мыть руки. Вытирая руки полотенцем, он услышал чьи-то приглушенные голоса.

Он приложил ухо к стене. Голоса зазвучали громче, но все-таки неразборчиво. Ясно было только, что у соседей скандал. Джонни вышел из ванной и шагнул к двери между своей комнатой и комнатой Джейн Лэнгфорд.

Ему не понадобилось прикладывать ухо к двери. Голос Джейн Лэнгфорд был отчетливо слышен.

— Ты попусту тратишь время, Джим. Я доведу дело до конца, пусть даже это будет последнее, что я сделаю в своей жизни.

— Может, так и будет, — ответил хриплый мужской голос.

Вдруг Джейн Лэнгфорд вскрикнула от боли.

В два прыжка Джонни оказался у входной двери, рывком распахнул ее, промчался по веранде с цементным полом к двери Джейн Лэнгфорд и без стука ворвался в комнату.

Мистер Лэнгфорд одной рукой держал свою жену за запястье, а другую руку заносил для удара. Рука застыла в воздухе, когда в комнату влетел Джонни.

— Постой-ка, приятель! — крикнул Джонни.

Джим Лэнгфорд выпустил руку жены. Ростом метр восемьдесят, он был тяжелее Джонни по меньшей мере килограммов на десять. Это был смуглый, злобный на вид мужчина лет тридцати пяти. Трудно было представить, что такая девушка, как Джейн Лэнгфорд, могла выйти замуж за подобного типа. Но с другой стороны, она же хотела с ним развестись…

Лэнгфорд оскалил зубы, глядя на Джонни:

— За каким чертом ты сюда приперся?

— Я слышал, как леди кричала, — спокойно ответил Джонни.

— Ты что, детектив при отеле?

— Для тебя — да.

— Между прочим, это моя жена.

— Только до послезавтра, — парировал Джонни.

Глаза Лэнгфорда зло сверкнули:

— Ах, ты и это знаешь! Ты, случайно, не тот парнишка, что рассчитывает занять мое место?

— Что, если и так?

Лэнгфорд с рычанием скривил губы:

— Рад, что мы встретились, сопляк. Я уже давно мечтаю с тобой познакомиться…

Он двинулся на Джонни.

Джейн Лэнгфорд встала между ними:

— Джим, прекрати!

— Это он пусть прекратит…

Лэнгфорд обошел свою жену и замахнулся на Джонни кулаком. Джонни увернулся и ударил Лэнгфорда в солнечное сплетение. Его кулак коснулся мускулистого живота, заставив Лэнгфорда охнуть и… нанести сокрушительный ответный удар, который пришелся Джонни в лицо и отбросил его назад, едва не сбив с ног. Джим Лэнгфорд уже приготовился к следующему страшному удару, но Джейн схватила его за руку.

— Джим, перестань! — закричала она. — Я даже не знаю этого человека!

— Пусти его, — хрипло выговорил Джонни. — Сейчас я с ним разделаюсь.

Лэнгфорд отшвырнул жену.

— Получай! — Он бросился на Джонни, с размаху врезал ему по уху, а когда Джонни рухнул на колени, ударил его ногой.

В результате Джонни растянулся у стены, уткнувшись лицом в пол. В ушах у него шумело. Он отчаянно пытался подняться на четвереньки, и в конце концов ценой невероятных усилий ему это удалось. Мотая головой из стороны в сторону, Джонни посмотрел на Джейн Лэнгфорд и ее мужа.

Джейн стояла перед комодом с маленьким, очень эффективным на вид автоматическим пистолетом в руке и целилась в Лэнгфорда.

— Пошел вон, — сказала она. — Вон, пока я не стала вдовой вместо разведенки.

Джим Лэнгфорд хрипло засмеялся:

— Черт, а ведь ты можешь и выстрелить!

— Только попробуй двинуться куда-нибудь, кроме как в сторону двери, и увидишь.

Джонни с трудом поднялся на ноги.

— Я сам с ним разделаюсь, детка, — выговорил он, еле ворочая языком.

— Как же, — издевательски ухмыльнулся Лэнгфорд. — Может, случай еще представится.

Он помахал Джонни на прощанье и двинулся к двери. Выйдя на веранду, он обернулся к жене:

— Смотри не слишком рассчитывай на развод, радость моя.

С этими словами он скрылся из виду.

Джейн Лэнгфорд подошла к Джонни:

— Он очень сильно вас ударил?

Джонни провел рукой по глазам, которые застилала какая-то пелена.

— Он? Да он меня едва задел.

— У вас глаз начинает заплывать, — сказала Джейн. — Вам лучше пойти к себе и приложить к глазу влажную тряпочку.

Джонни кивнул. В голове у него словно гудел целый пчелиный рой.

— До скорого, детка…

Он вышел на веранду и вернулся в свою комнату, дверь все еще была открыта настежь. Сэм храпел как ни в чем не бывало.

Джонни пошел в ванную, смочил полотенце холодной водой под краном и приложил к лицу. Подержал немного, потом вернулся в спальню, упал на постель и заснул.

Глава 7

Когда Джонни проснулся, в комнате уже горел торшер. Джонни сел на кровати и уставился на Маллигана Поймать Живьем, который сидел в кресле рядом с торшером и читал вечерний выпуск «Лас-Вегас наггет». Кровать скрипнула. Маллиган отложил газету.

— Хэлло, Флетчер, — сказал он. — Кто это тебе так навешал?

— Хотите верьте, хотите нет, — огрызнулся Джонни, — но я ударился о дверь.

Он ощупал свое лицо и убедился, что опухоль почти полностью спала. Прикасаться к этому месту было больно, и грудь тоже болела там, где в нее угодил башмак Джима Лэнгфорда, но в целом сон пошел Джонни на пользу. Он чувствовал себя вполне сносно.

— Я слышал, ты прямо-таки разгромил здешнее казино, — продолжал Маллиган.

— Да так, слегка, — ответил Джонни. — Вот интересно, сколько сейчас показывают мои часы в ломбарде Канзас-Сити.

— Почти девять, потому как здесь — семь.

— Выходит, я проспал семь часов?

Джонни посмотрел на вторую кровать. Сэм все еще крепко спал, но его храп был почти не слышен.

Маллиган ткнул пальцем в кучу желтых жетонов на комоде:

— Неосторожно. Дверь-то была не заперта.

— Я думал, нам здесь нечего опасаться, — возразил Джонни. — Говорят, в Лас-Вегасе замечательные полицейские.

— Каждый человек имеет свою цену, — ответил Маллиган.

— Какая же ваша цена?

— Шесть лет назад это было четверть миллиона.

Джонни пристально посмотрел на него.

— Моя третья жена, — спокойно пояснил Маллиган. — Столько она заплатила мне при разводе.

— И за шесть лет вы потратили четверть миллиона?

Маллиган невесело рассмеялся:

— За полтора года. Последние сто тысяч я спустил в Вегасе. Вот почему именно здесь я стал полицейским.

— Воспоминания — тяжелое дело.

— Мои — нет. Я неплохо пожил. Охотился на крупную дичь, написал книгу, которая разошлась миллионным тиражом. Снял фильм, стал кинозвездой. Я имел постоянный столик в клубе «Аист», а однажды провел уик-энд в Белом доме. Я был женат на женщине, которая стоит пятьдесят миллионов баксов. У нас был дом в Нью-Йорке, коттедж в Бар-Харбор, поместье на Лонг-Айленде, еще одно — во Флориде и еще ранчо в Нью-Мехико. Чего еще человеку желать?

— Женщину, у которой нет пятидесяти миллионов.

— Она у меня есть: это моя четвертая жена. Она сама стирает белье.

— Хотелось бы с ней познакомиться.

— Может, и познакомишься. — Маллиган сложил газету. — А тебе что нужно, Флетчер? Я хочу сказать — здесь, в Лас-Вегасе?

Джонни на минуту задумался.

— Вчера вечером я ехал по Долине Смерти. Вдоль дороги шел человек… он еле держался на ногах… один… раненый…

— Да?

— Он умер. А перед смертью дал мне вот это.

Джонни достал колоду карт и фиолетовый жетон. Маллиган встал, подошел поближе и взял их у Джонни из рук.

Вытащил карты из упаковки, перетасовал и снова убрал в коробочку. Долго разглядывал фиолетовый жетон, поворачивая то одной, то другой стороной.

— Как его звали, этого типа из Долины Смерти?

— Он не успел сказать.

— Как он выглядел?

— Лет около пятидесяти. Вес, я бы сказал, примерно шестьдесят пять килограммов.

— А при чем здесь Ник?

— Ник?

— Ты всех в городе расспрашиваешь про какого-то парня по имени Ник.

— Так он только это имя и назвал. Дал мне карты и жетон и велел послать это Нику в Лас-Вегас. Он пытался произнести фамилию, но не смог.

Маллиган поморщился в задумчивости.

— Как-то он никого из знакомых мне не напоминает, Джонни, — во всяком случае, по твоему описанию. А Ников я здесь могу насчитать по меньшей мере двадцать. Ты… обыскал его?

— Да. Больше при нем ничего не было, только карты и жетон. Разве что вот эти спички…

Он перебросил Маллигану коробок со спичками.

Маллиган посмотрел и кивнул:

— Так вот почему ты хотел остановиться именно здесь. — Он вернул все вещи Джонни. — А все-таки почему?

— Того человека в Долине Смерти кто-то застрелил.

— Но ведь ты не полицейский. Или?..

— Я книготорговец. А Сэм Крэгг…

Кровать Сэма заскрипела, и он вдруг сел:

— Да? — Моргая, Сэм принялся осматриваться.

— Привет, Сэм, — сказал Маллиган.

— Боже, еще ночь! — воскликнул Сэм и вдруг застонал: — Ты успел проиграть все наши денежки, Джонни?..

— Я их не проиграл.

— Нет? А ну, покажи.

Джонни вытащил из кармана пачку:

— Вот, смотри, все тут. — И затем кивнул в сторону комода: — А вон там еще несколько желтых жетончиков.

Сэм Крэгг вскочил, метнулся через всю комнату и сгреб пригоршню жетонов.

— Они что, по пять долларов, Джонни?

— По двадцать пять…

— Священные коровы, да тут же, наверное, целая сотня. Это будет…

— Около двух с половиной тысяч.

У Сэма отвисла челюсть.

— Ты хочешь сказать, что вместе с тем, что мы выиграли в городе, у нас получается четыре с половиной тысячи…

— Плюс еще десять тысяч, — добавил Маллиган. — И все — на один-единственный доллар…

Джонни широко улыбнулся и приглашающе указал на жетоны:

— Возьмите свою долю, Маллиган.

Тот покачал головой:

— На что они мне?

— Шутите? — ахнул Сэм.

Маллиган криво улыбнулся:

— Объясни ему, Джонни.

Он двинулся к двери.

— Нужно пойти поглядеть, что да как. Еще увидимся…

Маллиган вышел. Сэм бросился к Джонни:

— Мы с тобой — богачи, Джонни, богачи!..

— Это все семечки.

Сэм запихнул в карман горсть желтых фишек.

— Верно говоришь. Мы дойдем до ста кусков…

— Уже забыл, как ты уговаривал меня остановиться на тысяче восьмистах?

— Я?! — Сэм радостно потер громадные ручищи. — Я шикарно выспался, чувствую себя на миллион долларов. Пошли развлекаться. — Он ткнул Джонни пальцем в грудь. — Та блондиночка, Джонни. Она тебе понравилась. Может, у нее и подружка есть?

— У нее муж есть, — сказал Джонни. — И он явился сюда.

— Что? А я думал, она разводится.

— Она — да, но вот он, кажется, стремится достичь консенсуса.

— Кон… Консен… Это еще что такое?

— Помириться с ней хочет.

— Раньше надо было мириться. А сейчас она приехала сюда, потому что желает развестись. Ты же не отступишься из-за такой ерунды?

Джонни осторожно потрогал синяк под глазом:

— Мы с ним немного поспорили на эту тему. Я проиграл в споре…

— Он тебе врезал?

— Я его ударил. Потом он меня.

В горле у Сэма что-то заклокотало.

— Если он все еще здесь, покажешь мне его.

— Именно это я и собираюсь сделать, Сэм.

Джонни начал раздеваться. Вешая пиджак на спинку стула, он задел карман, где лежало что-то тяжелое, и вспомнил колоду карт, которую получил от человека из Долины Смерти. Джонни достал карты, развернул веером и принялся рассматривать обратную сторону.

Сэм внимательно следил за его действиями:

— Крапленые?

— Если и так, я ничего не вижу.

— Кажется, иногда их помечают еще на фабрике?

— Да, но тогда различия закладываются в рисунок рубашки, а я могу поклясться, что тут все рубашки одинаковые. — Джонни устало вздохнул. — Ты знаешь, в блэк-джеке достаточно просто отличать низшие карты от высших. — Джонни покачал головой. — Но здесь это не сработает, потому что в здешнем казино правило: банкомет прикупает к шестнадцати или меньше и останавливается на семнадцати. Всегда. Для них нет никакой разницы, знают они, что у тебя на руках, или нет.

— Ты хочешь сказать, если даже крупье знает, что у тебя восемнадцать, а у него самого — всего семнадцать, он все равно не может прикупать?

— Такие правила.

— Тогда какой им смысл использовать крапленые карты?

— В том-то и дело, что никакого.

Джонни бросил карты в ящик комода, снял брюки и рубашку и в одних трусах прошел в ванную. Включил воду, сбросил трусы. Наскоро приняв холодный душ, он вышел из ванной и надел ту же самую одежду, которую только что снял, если не считать чистой рубашки.

— Завтра утром купим себе одежду, — сказал он Сэму.

Пока он одевался, душ принимал Сэм. Потом Джонни ждал, пока Сэм оденется. Джонни разложил желтые жетоны по разным карманам, чтобы не слишком оттопыривались. Сэм тоже взял себе порядочно жетонов.

Когда они вошли в казино, было семь часов и народу уже набралось столько, что к столам невозможно было пробиться. Женщины в вечерних платьях, мужчины в смокингах, ковбои прямо с пастбища, офицеры в военной форме… и профессиональные игроки с холодными глазами. Из ресторана доносилась оркестровая музыка.

Сэм оглядел игорный зал, и глаза его заблестели.

— Ничего себе местечко!

— Давай поедим, — сказал Джонни.

Они пересекли вестибюль, направляясь к ресторану, но обнаружили, что вход в него преграждает бархатный шнур, а перед шнуром стоит очередь — не меньше дюжины человек, дожидающихся, пока освободится столик. Тут их заметил мистер Бишоп и, оставив свой пост за стойкой регистрации, подошел к ним.

— Добрый вечер, мистер Флетчер, — льстиво поздоровался он.

— А, приветствую, мистер Бишоп. — Джонни холодно улыбнулся и вынул из кармана две желтые фишки. — Насчет нашего утреннего пари… Я подумал и решил, что вы все-таки его выиграли…

— Спасибо, мистер Флетчер, я знал, что вы так к этому отнесетесь. Вы сказали Альберту, что заказывали столик к обеду?

— Мы не…

— Одну минуточку.

Мистер Бишоп подошел к бархатному барьеру и подал знак старшему официанту. Сэм проворчал, провожая его взглядом:

— Я бы не стал давать ему пятьдесят, Джонни…

— Какая разница? Сегодня один человек мне сказал, что у каждого есть своя цена. По-видимому, цена Бишопа составляет пятьдесят долларов. Да…

Мистер Бишоп обернулся и замахал Джонни. Друзья стали проталкиваться сквозь толпу.

— Альберт проводит вас к столику, который вы заказывали, мистер Флетчер.

— Спасибо, — поблагодарил Джонни.

Старший официант поднял шнур, и друзья вошли в переполненный ресторан.

— У меня для вас есть прекрасный столик у самой эстрады, — сказал Альберт. Он привел их к столу, который стоял почти встык с соседним — тем, где сидела Джейн Лэнгфорд со светловолосым молодым гигантом. Джонни незаметно сунул Альберту желтый жетон, уселся за стол и улыбнулся миссис Лэнгфорд.

Она улыбнулась в ответ:

— Мистер Флетчер, познакомьтесь, это мистер Холтон.

Джонни встал и пожал гиганту руку.

— Вы — тот человек, что сорвал сегодня банк, — воскликнул Холтон. — Мне страшно хотелось с вами познакомиться.

— Может быть, мне сдвинуть столики? — подсуетился Альберт.

Миссис Лэнгфорд, улыбаясь, согласилась. Джонни сказал:

— Вы уже знаете моего друга Сэма Крэгга, миссис Лэнгфорд… Мистер Холтон… Мистер Крэгг…

— Здорово, друг, — сказал Сэм. Он схватил великана за руку и крепко сдавил. В глазах Холтона промелькнуло удивление. Он ответил не менее крепким пожатием. Сэм поднажал. Холтон сморщился и выдернул руку.

— Где вы научились такой хватке?

Сэм ухмыльнулся:

— У тебя у самого неплохая хватка для подростка.

— Подростка?

— Мистер Холтон был лучшим игроком Америки, — вмешалась миссис Лэнгфорд.

— А вы где выступали? — спросил Сэма Холтон.

— Я-то? Да так, на старом ипподроме в Нью-Йорке, в чикагском Колизее…

— Борьба, — пояснил Джонни.

— Я и сам немного занимался борьбой, — сказал Холтон. — Победитель чемпионата между колледжами в тяжелом весе тысяча девятьсот тридцать шестого года.

— Студенческие состязания, — пренебрежительно протянул Сэм.

— Мы боролись просто ради развлечения, — сказал Холтон, его глаза блестели. Он смерил Сэма взглядом. — Хотелось бы как-нибудь помериться с вами силами.

— В любое время, дружище. Я всегда в форме.

Джонни тем временем приглядывался к миссис Лэнгфорд.

— Все в порядке?

— Конечно. А вы как себя чувствуете?

Джонни пожал плечами:

— Лучше некуда.

Она не сводила с него глаз и вдруг сказала ни с того ни с сего:

— Чак… мистер Холтон как раз объяснял мне свою систему, когда вы подошли. Я рассказала ему о том, что случилось сегодня днем…

Холтон сразу отвлекся от Сэма.

— Если вы не возражаете, мистер Флетчер, мне хотелось бы обменяться с вами системами.

— У вас имеется система?

— Естественно. Для этого я сюда и приехал — испытать ее. — Холтон сунул руку в нагрудный карман и достал сложенный в несколько раз листок бумаги. Развернув бумажку, он положил ее на стол. Джонни увидел, что листок сплошь исписан цифрами.

— Это система Эсквайра, — продолжал Холтон. — Она не знает поражений…

— И как она действует?

— Вот видите — нужно все время ставить разные суммы в зависимости от того, как идет игра. Нужно увеличивать ставки, когда проигрываешь, и уменьшать, когда выигрываешь.

Джонни глубокомысленно кивнул:

— И много вы успели выиграть?

Холтон слегка вздрогнул:

— Собственно говоря, я пока еще ничего не выиграл…

— Проиграли?

— Всего несколько сотен. Но я играю по этой системе всего четыре дня. В конечном итоге я обязательно выиграю.

— Само собой.

Холтон кашлянул:

— Можете тоже воспользоваться этой системой, я не возражаю.

Джонни махнул рукой:

— Лучше уж я буду придерживаться своей.

— А в чем состоит ваша система?

— Не уступать кости.

— Э-э?

— Это все.

— В каком смысле?

— Это у меня такая система. Как возьму кости, уже не уступаю их следующему игроку. Пока кости у меня, я не могу проиграть, верно?

— Нет, конечно. Но у вас же, наверное, есть какая-то система ставок?

— Разумеется. Я ставлю деньги на кон и бросаю кости, а потом забираю деньги.

Холтон покраснел:

— Если не хотите рассказывать, то, конечно…

— Я рассказываю. Это все, что я делаю: ставлю деньги и потом забираю выигрыш.

— Вы хотите сказать, у вас вообще нет никакой системы? Вам просто везет?

— Ну да!

— И при этом вы сегодня выиграли пятьдесят тысяч долларов?

— Пятьдесят тысяч?

— Разве не столько?

Джонни закашлялся.

— Да, приблизительно.

— Я выиграла восемьсот, — вмешалась миссис Лэнгфорд. — Я — как это называется? — ставила на его лошадь.

— Кстати, о лошадях, — сказал Джонни. — Как ваша лошадь, благополучно добралась до дому?

— О да!

— Значит, утром вы снова поедете кататься?

— Почему нет? У меня осталось всего два дня.

Холтон уныло посмотрел на нее:

— Вы будете рады уехать из Лас-Вегаса?

— А почему мне не радоваться? Ведь это значит, что я буду свободна…

Подошел официант с бутылкой шампанского.

— Это вам посылает мистер Чатсворт с наилучшими пожеланиями…

— Чатсворт? — удивился Джонни. — Не знаю никакого Чатсворта.

— Шампанское для леди, — пояснил официант.

Но миссис Лэнгфорд уже улыбалась и кивала кому-то, кто находился за спиной у Джонни. Обернувшись, Джонни увидел его — человека сильно за сорок, с прилизанными волосами, через три столика от них. Он был в смокинге. Пока Джонни разглядывал его, незнакомец поднялся и подошел к ним.

— Движение становится оживленным, — хмуро заметил Джонни.

Глава 8

Подойдя, Чатсворт взял руку миссис Лэнгфорд. На какое-то мгновение Джонни показалось, что тот собирается поцеловать эту руку, но он ограничился тем, что помял ее обеими своими.

— Не помешал, дорогая? — промурлыкал он.

В горле у молодого Холтона послышалось какое-то рычание.

— Нисколько, мистер Чатсворт, — говорила между тем миссис Лэнгфорд. — Я очень рада… вы знакомы с мистером Холтоном?

— Конечно. — Чатсворт коротко кивнул.

— А это мистер Флетчер и мистер Крэгг.

Чатсворт поздоровался с Джонни и протянул было руку Сэму, но передумал и ограничился простым кивком.

— Как поживаете, джентльмены?

— Подсаживайтесь к нам, — пригласил Сэм Крэгг.

— Вы разрешите? — обратился Чатсворт к миссис Лэнгфорд.

Она ответила утвердительно, но свободного стула не нашлось. Впрочем, официант, принесший шампанское, оказался на высоте. Он сходил к тому столику, где прежде сидел Чатсворт, и принес его стул.

Джонни посмотрел через стол на Холтона:

— Конкуренция?

Холтон насупился.

И тут Сэм Крэгг решил, что теперь настала его очередь поддерживать светскую беседу. Он приятно улыбнулся мистеру Чатсворту:

— А ты, приятель, чем занимаешься?

Мистер Чатсворт изумленно воззрился на него:

— Что, простите?

— Чем занимаешься — ну, на жизнь чем зарабатываешь?

— Я… я работаю в области страхования, — промямлил мистер Чатсворт.

— Страховки продаешь?

Холтон оглушительно расхохотался. Сэм сердито покосился на него:

— Я что-то смешное сказал?

— Мистер Чатсворт, — терпеливо объяснила Джейн Лэнгфорд, — возглавляет страховую компанию «Мидвест», одну из крупнейших…

— А, да, — откликнулся Сэм, нимало не смутившись. — Я и сам как-то купил у них полис. — Он подвинул свой стул поближе к мистеру Чатсворту. — Вот удачно, что мы с тобой встретились. Я на твою фирму обижен. Я им заплатил на двенадцать баксов всяких взносов, а потом один-единственный раз не мог уплатить, так они меня вычеркнули из своих списков. Чатсворт, я тебя спрашиваю, разве можно так обращаться с клиентами?

Мистер Чатсворт побагровел.

— Я, конечно, не знаю всех обстоятельств, мистер Слэгг…

— Крэгг!

— …мистер Крэгг…

— Ну, обстоятельства обстоятельствами, а я выложил двенадцать баксов и ничего не получил взамен. Вот из-за таких штучек люди и не доверяют страховым компаниям…

— Если вы напишете мне письмо, — напыщенно произнес мистер Чатсворт, — я прослежу, чтобы вам полностью возместили ваши… э-э… двенадцать долларов.

— А как насчет процентов?

— Мистер Крэгг, — поспешно перебила миссис Лэнгфорд, — вы, конечно, очень остроумны, но это шутка зашла уже слишком далеко…

— Это кто здесь шутит? — возмутился Сэм. — Я потратил деньги…

— Но сейчас, вероятно, не самое подходящее время…

Тут в разговор включился и Холтон:

— Если человек занимается страхованием, то для него всякое время подходящее. Страховые агенты пристают к нам в любое время дня и ночи, где ни попадя. Так почему мы не имеем права высказать свои претензии страховщикам в любое удобное для нас время?

— Послушайте, — не выдержал Чатсворт, — я тоже ценю шутку, но я не понимаю, к чему весь этот… так сказать, розыгрыш…

В этот момент к Джонни подошел коридорный Ник и, наклонившись, зашептал ему на ухо:

— Мистер Флетчер, можно вас на минутку?

— В чем дело?

Ник высоко поднял брови. Джонни встал:

— Прошу меня извинить, я ненадолго…

Он дошел вслед за Ником до двери, но, увидев, что тот собирается идти дальше, поймал мальчика за руку.

— Слушай, Ник, неужели это настолько секретно?

— Секретно, мистер Флетчер, уж вы мне поверьте.

Джонни последовал за Ником через вестибюль в игорный зал. Ник остановился около игральных автоматов.

— Возвращайтесь в свой домик, мистер Флетчер, только не заходите внутрь, пока я не подойду.

— Послушай, сынок, — возразил Джонни, — я еще не пообедал…

— Вам не захочется есть, когда вы увидите, что у вас в комнате.

Джонни раздраженно воскликнул:

— Ты так говоришь, как будто у меня в комнате покойник!

— Так и есть…

— Что?

— Потому-то я и подумал, что лучше нам выйти порознь, истер Флетчер. Вы идите здесь, а я пройду через парадный од и обойду здание кругом.

Джонни пристально посмотрел на коридорного, а затем, не говоря ни слова, начал пробираться сквозь толпу.

Он вышел из казино через заднюю дверь, пересек подъездную дорожку и направился к номеру 24. Поднявшись на веранду, он услышал позади торопливый стук каблуков и, обернувшись, увидел Ника.

— Ну ладно, — напряженно сказал Джонни, — давай посмотрим о чем тут речь.

Он подергал дверь — она была заперта. Ник пролез вперед.

— Я открою.

Он вставил ключ в замок, повернул его и открыл дверь. Просунув руку, нашарил выключатель и включил свет.

Джонни шагнул в комнату. Ник шел за ним, чуть ли не наступая ему на пятки. Вначале Джонни не заметил ничего особенного, затем взгляд его упал на пол, и он увидел между кроватями пару ног в коричневых брюках.

Джонни быстро обошел вокруг ближайшей кровати. Он посмотрел в мертвое лицо… человека из Долины Смерти. Того самого, что умер буквально у него на руках.

С минуту Джонни молча таращился на мертвеца, а в голове у него теснились тысячи мыслей. Потом он медленно повернулся и посмотрел прямо в смышленое лицо Ника.

— Прихлопнули его, — тихо сказал коридорный.

— Кто это?

— А вы не знаете?

Джонни медленно покачал головой. Ник подошел поближе, прерывисто вздохнул и бросил быстрый взгляд на труп:

— Я уже десять минут голову ломаю — кто это? Мне все кажется, что я его где-то видел, а вспомнить не могу, хоть тресни…

Джонни подошел к двери, закрыл ее на задвижку, потом опустил шторы на окнах до самого подоконника. Затем он вернулся к кровати.

— Ну ладно, Ник, давай-ка поговорим по душам.

Ник присел на краешек кровати, сделал гримасу и пересел на стул.

— Конечно, мистер Флетчер, поэтому я и вызвал вас по-тихому. Значит, зашел я сюда и увидел этого типа…

— Погоди минутку, Ник. Ты говоришь, зашел сюда… Зачем?

— Потому что меня вызвали. — Ник посмотрел на часы. — Сейчас восемь двадцать три. Я пришел сюда без двух минут восемь…

— Кто тебя вызвал? — угрюмо перебил Джонни.

— Понятия не имею. Старший коридорный мне позвонил, я поднимаюсь, он говорит — иди в номер 24. Я прихожу, стучусь в дверь — не отвечают. Я подумал — странно это, отпер дверь, а тут — на тебе!

— А что, коридорные всегда носят с собой запасные ключи?

На лице Ника промелькнуло подобие улыбки.

— Умные — всегда.

— Ну ладно, Ник, значит, ты умный. Так, может быть, сумеешь рассказать все толком. Ты говоришь, тебя послал сюда старший коридорный. Кто он такой?

— Билл Хейз — ничтожный, бессовестный, двуличный ублюдок, вот кто он такой.

— Видно, вы с этим Биллом Хейзом не очень-то дружите.

Ник высунул язык и резко выдохнул: в результате раздался влажный, грубый звук, очевидно выражающий мнение Ника о Билле Хейзе.

— Может, он уже все знал, когда меня посылал… с него станется.

Джонни моргнул:

— Почему ты так думаешь?

— Не знаю. Может, хотел подлянку мне подкинуть.

Джонни нахмурился:

— Какая у вас вообще система? Старший получает вызов от портье и передает коридорным?

— Иногда, если постояльцы обращаются прямо к портье. Но обычно они звонят телефонистке, а она уже дает звонок коридорным.

— И этот Хейз тебе сказал, что тебя вызывают из двадцать четвертого номера?

— Ага.

— Он говорил, что мне нужно… то есть тому, кто звонил?

— Ну-у, он просто сказал: требуют коридорного в номер 24. Я пришел сюда, стучу, никто не отвечает, я и подумал… — Он прочистил горло. — Понимаете, я подумал — вчера вам здорово повезло, так, может, вы отмечали… ну и вырубились. Открыл дверь, а тут — бенц!

— Действительно, бенц, — согласился Джонни. — Ты не сказал Хейзу, что здесь увидел?

— Что я, псих, что ли? Вы со мной поступили по-порядочному, мистер Флетчер. Я решил: сначала поговорю с вами, разберусь, что к чему. Стал искать вас в казино, потом попробовал ресторан, там вы и были. — Он вдруг спохватился: — Может, начнем уже?

— Что начнем?

— Вы же не оставите его здесь, верно?

— Естественно — я позвоню в полицию.

Ник вздрогнул:

— В нашем городе полицейские жутко суровые.

— Ничего не попишешь. Что еще я могу сделать?

— Пустыня-то у вас прямо под окном. Завезем его туда да и бросим.

— Возможно, я так бы и поступил… если бы это я его убил.

— То есть… его не вы убили?

— А ты думал, я?

Ник пожал плечами:

— Мне это без разницы.

Снаружи на каменной веранде раздались шаги, и кто-то постучал в дверь. У Ника подогнулись колени, лицо побелело:

— Тьфу ты, пропасть!

Джонни подошел к двери:

— Да?

— Это я, Маллиган, — сказали за дверью.

— Только не он! — охнул Ник.

Джонни иронически посмотрел на него:

— Что, суров?

— Хуже всех! Попался я…

Джонни отодвинул задвижку и открыл дверь. Поймать Живьем вошел в комнату.

— Я тут подумал о нашем с вами разговоре, — начал он и вдруг заметил ноги между кроватями.

— Сюрприз, — сказал Джонни. — Удивились?

Поймать Живьем протиснулся мимо Джонни и занял позицию меж двух кроватей. Посмотрел на мертвеца сверху вниз, медленно покачал головой.

— Признаюсь, я и правда немного удивлен, Флетчер…

— Я и сам удивился две минуты назад, когда вошел и обнаружил его здесь.

— В полицию позвонил?

Джонни покачал головой.

— Почему?

— Не успел.

— Где оружие?

Джонни склонил голову набок:

— Вы пощупайте его, Маллиган.

Маллиган опустился на одно колено, потрогал ногу трупа, сжал покрепче. Потом поднялся:

— Ничего не понимаю. Я был здесь всего около часа назад.

— Он мертв уже двадцать четыре часа. Он умер вчера, примерно в это же время.

Маллиган внимательно посмотрел на коридорного:

— А ты что здесь делаешь, Ник?

— Я… э-э… ну, я пришел с мистером Флетчером…

— Зачем?

Джонни пришел парню на выручку:

— Я хотел дать ему поручение.

— Какое?

— Хотел попросить его залить бензин в бак и пришел сюда за ключами…

— Ключи в машине, — резко сказал Маллиган. — Они были там весь день. Я заглядывал в машину, когда заходил в прошлый раз.

— А, так вот они где…

— Вы не знали?

— Нет. Не нашел их в кармане, решил, что, должно быть, оставил здесь, и попросил Ника пойти со мной…

— Спасибо вам, мистер Флетчер, — сказал Ник, — но это все без толку. Он все равно все узнает от Билла Хейза. — Маллиган кивнул, и мальчик обратился к нему: — Он просто хотел мне помочь. Это я его сюда привел. Меня послал сюда старший коридорный, сказал, что номер 24 вызывает. Никто не отвечал на стук, вот я и вошел, и…

— Дверь была не заперта?

Ник поперхнулся.

— Н-нет… То есть да. Я открыл ее запасным ключом, а он тут лежит… Я тогда сразу пошел искать мистера Флетчера.

— Ты на него работаешь или на отель?

Рука Ника нырнула в карман и появилась вновь с желтым жетоном:

— Разве отель мне платит такие чаевые, капитан?

Поймать Живьем хмыкнул:

— Ты так всю прислугу избалуешь, Флетчер.

Потом обернулся к Нику, показывая на труп:

— Посмотри на него хорошенько.

Ник с явной неохотой осторожно ступил между кроватями. Посмотрел вниз, потом на детектива.

— Лицо как будто знакомое, никак не могу вспомнить…

— Еще посмотри, — тихо сказал Маллиган.

Ник послушно взглянул и, нахмурившись, попятился:

— Не могу узнать.

— А если бы лицо было полнее и сам он весил килограммов на пятнадцать побольше?

Ник снова повернул голову в сторону мертвого тела и вдруг воскликнул:

— Гарри Блосс! — На его лице отразилось недоумение. — Как это он сумел так отощать за пару недель?

— Объясни ему, Флетчер.

— Я? Я вчера впервые в жизни увидел этого человека.

— Где это было?

— В Долине Смерти. Я же вам рассказывал…

Маллиган кивнул:

— В Долине Смерти можно за один день потерять до двадцати килограммов. Это обезвоживание. Ты не обратил внимания, что одежда на нем болтается?

— Да, но он вообще был в ужасном виде. Я принял его за бродягу… Кем же он был?

— Крупье. Работал в этом казино на блэк-джеке, уволился две недели назад.

— Чего ради он забрел в Долину Смерти?!

— Я думал, может, ты мне это скажешь, Флетчер. — Поймать Живьем помолчал и тихо добавил: — И для чего ты привез его сюда…

— Я привез мертвеца в Лас-Вегас из Долины Смерти?!

— А как еще он мог сюда попасть?

Джонни обернулся и указал на Ника:

— Ник, мальчик мой, скажи, ты доставал мою сумку из машины, когда я поселился в этом номере сегодня утром?

— Само собой, доставал, мистер Флетчер.

— И где эта сумка лежала, когда ты ее доставал?

— В багажнике.

Джонни улыбнулся Маллигану Поймать Живьем:

— Ник, скажи джентльмену, что еще лежало в багажнике.

— Да ничего.

— Трупов не было?

— Конечно нет.

Маллиган пожал плечами:

— Вообще-то я и сам туда заглядывал. Но если это действительно тот человек, которого ты видел в Долине Смерти…

— Это он.

— …то как он сюда попал?

— Это ваши проблемы, Маллиган.

Маллиган выругался, но как-то вяло.

— Ну что б ему было остаться в Долине Смерти? Пусть бы у калифорнийской полиции голова болела…

— Может, отправить тело обратно? — предложил Джонни. Маллиган кисло посмотрел на него. — Я просто хотел помочь.

Поймать Живьем подошел к телефону.

— Если хочешь помочь, пойди погуляй часок. — Он снял трубку. — Дайте полицейское управление.

Джонни заколебался:

— Где мне ждать?

— Когда ты мне понадобишься, я сам тебя найду.

— Да, но я думал побродить по городу…

— Валяй. Я тебя где угодно разыщу за пять минут.

Джонни вышел, Ник — за ним.

— Он что, серьезно? — спросил коридорного Джонни.

— Что найдет за пять минут? Ага. В каждом игорном зале города дежурит полицейский, понимаете? А за городом есть шерифы. Половину жалованья им платит округ, половину — заведение. Лас-Вегас — город большой… — Он искоса посмотрел на Джонни. — Я все сделал правильно, мистер Флетчер?

Джонни криво усмехнулся:

— Все хорошо, Ник. Я вот думаю, не сделаешь ли ты для меня еще кое-что…

Ник радостно потер руки:

— Все, что скажете, мистер Флетчер.

— Муж Джейн Лэнгфорд, как ты думаешь, сможешь ты выяснить, где он живет?

— У нас в отеле он не останавливался, но где-то ему же нужно спать, если только он ночует в Лас-Вегасе. Через полчаса я буду знать где. — Ник принял желтый жетон, который протянул ему Джонни. — Сегодня у Ника Блика удачный день!

Джонни хлопнул его по плечу:

— Ставь на меня, Ник! У меня полоса везения, и, если она еще продлится, может быть, ты спокойно сможешь оставить работу…

Глава 9

Они вошли в игорный зал, и Джонни сразу начал пробираться к столам для игры в кости. Он нашел Сэма и своих прежних соседей по ресторану за вторым столом. Молодой Холтон держал в руке сложенную бумажку со своей системой и поминутно в нее заглядывал. По левую руку от него была Джейн Лэнгфорд, по правую — Чатсворт. За Чатсвортом виднелся Сэм, а справа от Сэма — роскошная рыжая красотка в вечернем платье, поверх которого был наброшен длинный норковый палантин. Сэм как раз собирался бросить кости.

Он долго и картинно тряс кости в руке, а потом вложил их в руку рыжей девицы:

— Встряхни их на счастье, Рыжик!

Смеясь, девушка встряхнула кости и снова передала их Сэму. Сэм сделал бросок.

— Восемь, — пробубнил крупье.

— Восемь, милости просим.

Джонни протиснулся между Чатсвортом и Сэмом и бросил желтый жетон на восьмерку.

— Двадцать пять за то, что ты проходишь, Сэм.

— Джонни! — обрадовался Сэм. — Где ты был?

— Разбирался со жмуриком… Как идет игра?

— Проиграл полторы сотни, зато смотри, что я нашел! — Он потянул рыжеволосую красавицу за руку. — У Джейн была подружка, так это вот она. Рыжик, познакомься, это мой дружок, Джонни Флетчер. Джонни, ее зовут Рыжик…

— Меня зовут Молли, — засмеялась рыжая. — Молли Бенсон.

— Потом познакомимся, — сказал Джонни. — Сэм, ты задерживаешь игру.

Сэм бросил кости.

— Семь, — объявил крупье.

— Жаль, жаль. — Джонни выбрал два кубика из кучи, которую подвинул ему крупье. — Ставь на меня, Сэм.

— Конечно, почему бы нет? Может, удача наконец мне улыбнется. — Вдруг он разинул рот: — Что это ты сказал — разбирался со жмуриком?

Холтон нагнулся, чтобы посмотреть на Джонни, минуя Чатсворта и Сэма.

— Это и есть ваша система в действии, Флетчер?

— Ага. — Джонни поставил восемь жетонов на линию «проходит». — Вот, смотрите, как это делается.

Он потряс кости и бросил. Кости покатились по столу и остановились на семи очках.

Крупье выложил рядом со ставкой Джонни еще восемь жетонов и жестом показал, что один из столбиков надо убрать. Джонни снова бросил кости — выпало десять очков. Он поставил сотню на «проходит» и выиграл на следующем же броске.

— Везение, — сказал Холтон. — Чистое везение.

— Вот и ставьте на меня.

Холтон покачал головой:

— Я так не могу.

— А я могу! — воскликнула Джейн Лэнгфорд и кивнула мистеру Чатсворту: — Вы как?

— Может, рискну долларом, — сказал Чатсворт.

— Ты уверен, что можешь себе это позволить? — заботливо спросил Сэм Крэгг.

К Джонни подошел сзади Уит Сноу. Он тяжело дышал. Джонни подмигнул ему и выбросил одиннадцать, а в следующий раз — семь.

— Можно вас на минутку? — спросил Сноу.

— Конечно, валяй говори.

Сноу кашлянул:

— Лучше бы в сторонке.

Флетчер собрал свои фишки и отошел вслед за Сноу к игральным автоматам.

— Меня послал к вам босс, — сказал Сноу. — Мистер Хонсинджер. Он спрашивает, не могли бы вы лучше поиграть в блэк-джек?

— А что? — удивился Джонни.

Сноу поморщился:

— Понимаете, у нас сегодня полно народу. Люди ведь знаете какие? Как кому повезет в кости, все сразу давай ставить на него. А заведение страдает.

Джонни тихо присвистнул:

— А в блэк-джек каждый играет за себя?

— Точно. Мистер Хонсинджер не против, если кто-то выиграет. Это даже хорошая реклама для нас, но в кости вместе с вами делают ставки тридцать человек, а у вас полоса везения, не успеешь оглянуться — фирма может проиграть сорок пять тысяч. Вы меня понимаете?

— Я понимаю, Уит, дружище. Но у меня, видишь ли, сегодня нет настроения на блэк-джек. У меня такое чувство, что в кости мне повезет больше.

— Так, может, зайдете в «Последнюю границу» или «Эль Ранчо Вегас»? Это очень приятные заведения.

— Безусловно, и все-таки там — не дома.

Сноу вздохнул:

— Хотите тысячу, чтобы не играть больше? Только на сегодня.

— Я больше выиграю.

— Слушай, друг. — Сноу вдруг забыл о вежливости. — Ты же не станешь разыгрывать из себя крутого?

Из глубины казино появился Гилберт Хонсинджер. Он не сводил глаз с Джонни.

— Мистер Флетчер, — заговорил Хонсинджер, подходя к ним, — я только что из вашей комнаты…

— Ах да, — встрепенулся Джонни. — Я как раз собирался пожаловаться по этому поводу. Я не привык, чтобы у меня в номере валялись трупы…

— Трупы! — воскликнул Уит Сноу.

— Один труп…

— Гарри Блосс, — пояснил Хонсинджер.

Сноу со свистом вдохнул сквозь зубы:

— Блосс мертвый…

Хонсинджер кивком указал в сторону своего кабинета:

— Пойдем, Уит. И вы тоже, мистер Флетчер.

Они вошли в рабочий кабинет владельца отеля. Хонсинджер плотно закрыл дверь и тут же пошел в атаку:

— А теперь, Флетчер, давайте-ка объяснимся, если вы не возражаете.

— Разве Маллиган вам ничего не объяснил?

— Он сказал — вы утверждаете, что наткнулись на Блосса в Долине Смерти. Видели, как он умер.

— К-кто это сделал? — хрипло спросил Сноу.

Хонсинджер сделал ему знак молчать.

— Маллиган говорит, что Блосс мертв уже двадцать четыре часа. Это правда, Флетчер?

— Только что я был мистер Флетчер.

— Это не тема для шуток!

— А кто шутит?

Глаза Хонсинджера блеснули.

— Слушай, Флетчер, ты здесь выиграл кое-какие деньги. Но я на своем веку повидал много всяких людей. Больших людей. И очень умных. А тебя я сразу раскусил, как только увидел.

— Если уж на то пошло, — сказал Джонни, — так я тоже повидал кое-что в жизни. Да, вы хозяин этого заведения. Возможно, оно стоит миллион баксов. А чем вы занимались пять лет назад? Или, скажем, десять?

— Держал подпольный игорный дом в Чикаго. — Хонсинджер отрывисто рассмеялся. — Ну ладно, мы друг друга поняли. Теперь насчет Блосса…

— Я слышал, он здесь работал?

Хонсинджер кивнул:

— Лучшего крупье у меня никогда не было. Его можно было не проверять.

— Так почему вы его уволили?

— Я его не увольнял. В один прекрасный день он сам взял и ушел. Никому ни слова не сказал.

— Когда это было?

— Две недели назад.

— И зарплату не получил?

— Было как раз первое число.

— А, так, значит, он ушел семнадцать дней назад. Сегодня семнадцатое.

— Значит, семнадцать.

— Три дня — это не мало. За три дня можно проехать через всю страну.

— Не увиливай, Флетчер, — сказал Хонсинджер. — Я хочу знать, как ты встретился с Блоссом.

— Точно так, как я уже рассказал Маллигану.

— А я хочу услышать это от тебя лично. Как ты вообще оказался в Долине Смерти?

— Ну, просто так получилось. Мы остановились заправиться бензином в Бейкере, и я увидел дорожный указатель на Долину Смерти. Мне давно хотелось там побывать…

— В июле?

— Был вечер, я думал, станет прохладней. Мы ехали часа два, и тут поднялся такой ветер, прямо как из печки. Я повернул назад и тут увидел этого человека — Блосса. Он, шатаясь, шел к дороге. Когда я подбежал к нему, он упал. Он умер в течение минуты.

— Он что-нибудь говорил? Я имею в виду, перед смертью?

— Просил пить, но у нас воды не было.

— А больше он ничего не говорил? Не сказал, кто он такой?

Хонсинджер весь подался вперед в напряженном ожидании. Джонни ответил:

— Ни слова не сказал.

Хонсинджер как будто расслабился:

— А ты… э-э… не проверил его карманы?

— Ну да, конечно. У него в кармане было вот это. — Джонни достал фиолетовый жетон.

— Так вот откуда он у тебя! — Хонсинджер потянулся было за жетоном, но Джонни сделал вид, что не замечает его руки, и снова уронил жетон к себе в карман. Хонсинджер слегка нахмурился:

— И больше ничего?

Джонни пожал плечами:

— Ничего существенного. Коробок спичек с названием вашего отеля.

— Ты поэтому сюда явился?

Джонни засмеялся:

— Я приехал сюда, потому что ваше заведение показалось мне самым крупным.

— Маллиган говорит, сегодня утром у тебя не было ни гроша.

— Вы мне напомнили, — сказал Джонни. — Я здесь с вами теряю деньги, а мог бы сейчас играть в кости.

Тут встрял Уит Сноу:

— Босс, я предлагал ему штуку баксов, чтобы он сегодня не играл.

Хонсинджер вопросительно посмотрел на Джонни. Джонни улыбнулся и покачал головой:

— Я сказал — нет.

Хонсинджер хмыкнул:

— А ты азартный, Флетчер. Хочешь поучаствовать в настоящей игре?

— Что за игра?

— С неограниченными ставками.

— Я думал, по закону максимальная ставка — две сотни.

— На публике. Иногда мы играем в узком кругу, среди своих. Там бывает Райли Браун. И еще один страховщик из Чикаго…

— Чатсворт?

— Ты его знаешь?

— Он с нами обедал. Но я видел, как он ставил на кон один доллар.

Хонсинджер усмехнулся:

— А я видел, как он на днях отсчитал восемь тысяч долларов.

— И выиграл?

— Еле-еле.

— Где же вы играете?

— У меня, наверху, после двенадцати.

Открылась дверь, и в комнату заглянул коридорный Ник.

— Нельзя было постучать? — гаркнул Хонсинджер.

— Конечно, — ответил Ник, ни капли не смутившись, и постучал по открытой двери. — Мистер Флетчер, ваши друзья перебрались в «Последнюю границу». Велели передать вам.

— И Крэгг тоже?

— Ага.

Флетчер улыбнулся Сноу:

— Ты сэкономил тысячу.

Он стал доставать из карманов жетоны и выкладывать их на стол к Хонсинджеру. — В «Последней границе» мне могут понадобиться наличные.

Хонсинджер, по-видимому, не особенно обрадовался предстоящему обмену, но начал аккуратно складывать жетоны столбиками.

— Пять тысяч сто пятьдесят, — объявил он. — Хочешь получить все наличными?

— Да, у меня сегодня рисковое настроение.

— Оставь немного на потом.

— Да у меня еще в запасе десять кусков, — сказал Джонни. — Кстати, если не возражаете, дайте мне, пожалуйста, чек на эту сумму. Так, на всякий случай.

— Какой случай?

— Просто на всякий случай.

Хонсинджер выдал Джонни пятьдесят один банкнот по сто долларов, одну пятидесятидолларовую бумажку и выписал чек на десять тысяч.

— Неплохо, — заметил он, — а начал-то с одного доллара.

— К тому времени, когда я здесь закончу, у меня будет сто тысяч.

Хонсинджер хмуро посмотрел ему вслед, когда тот вышел из кабинета. В игорном зале к Джонни снова подбежал Ник и пошел рядом.

— Я искал этого Лэнгфорда, мистер Флетчер, весь город обзвонил. Похоже, ни в одной гостинице он не останавливался.

— А мотели ты проверил?

— Сейчас как раз займусь.

— Ладно, если найдешь его раньше, чем я вернусь, позвони мне в «Последнюю границу».

Джонни нашел свою машину там же, где припарковал ее утром. Ключи по-прежнему были в замке зажигания.

Глава 10

Отель «Эль Ранчо Вегас» находился в полумиле от «Эль Каса Ранчо», а за ним, еще через полмили, располагалась «Последняя граница». Между тремя крупными казино расстилалась девственная пустыня. Джонни без проблем доехал до «Эль Ранчо Вегас» и уже миновал гостиницу, как вдруг заметил, что его стремительно догоняет какая-то машина. Он нажал на газ, но было поздно. Свет фар вильнул в сторону, неизвестная машина пошла на обгон. Джонни вдавил в пол педаль акселератора, но чужая машина прижала его к обочине; пришлось затормозить и остановиться. Вторая машина остановилась немного впереди.

Джонни выскочил из машины, но о побеге нечего было и думать. Из другой машины тоже выскочил человек, и в руке у него в свете фар автомобиля Джонни сверкнул револьвер.

— Стой, приятель! — крикнул грубый голос.

Джонни поднял руки.

— А ну, опусти! — зарычал незнакомец, приближаясь.

Джонни нехотя опустил руки. Со стороны «Последней границы» показались огни. В машине преследователей был еще один человек, он предостерегающе нажал на гудок. Тот, что был вооружен, подбежал к Джонни, ткнул револьвер ему в бок и кивнул на свою машину.

— Залезай, друг, да побыстрее, чтоб тебя черти взяли!

Джонни быстро подошел к машине, открыл заднюю дверцу и забрался внутрь. Следом туда ввалился человек с револьвером. Машина рванула с места.

Незнакомец по-прежнему прижимал дуло револьвера к боку Джонни. Свободной рукой он похлопал Джонни по нагрудным карманам, ощупал боковые и затем заставил пленника наклониться вперед, чтобы проверить задние карманы брюк.

— Спокойно, ребята, — взмолился Джонни. — Забирайте деньги сразу, пока мы не уехали слишком далеко в пустыню. Я насчет ходьбы не силен.

— Ты думаешь, это ограбление? — спросил человек с револьвером.

— А разве нет?

— Ну конечно.

Машина промчалась мимо «Последней границы». Джонни увидел, что спидометр на подсвеченной приборной доске показывает сто десять, потом сто двадцать километров в час.

— У вас сегодня удачный день, ребята, — сказал он.

— Что, ты при деньгах? — поинтересовался через плечо водитель.

— Еще как! До этой минуты у меня у самого был удачный день.

— Так всегда бывает, — заметил человек, тыкавший стволом револьвера Джонни под ребра. — Сегодня тебе везет как самому черту, а завтра не можешь набрать двадцать одно даже ради спасения жизни.

— Вы крупье? — спросил Джонни.

Незнакомец заржал:

— Шутник, да?

— Что я смешного сказал?

— Пытаешься выяснить, кто я такой, — вот что смешно. Если б я тебе сказал, кто я, ты бы в обморок упал.

— Тогда лучше не говорите, а то у меня нервы слабые.

Машина внезапно сделала поворот и, оставив шоссе позади, запрыгала по ухабам проселочной дороги, ведущей прямиком в пустыню. Водитель сбавил скорость, хоть и ненамного. Джонни пришлось изо всех сил упереться ногами в спинку переднего сиденья, чтобы не стукаться головой о потолок на каждой рытвине.

При такой езде разговаривать было невозможно. Через какое-то время завизжали тормоза и машина остановилась в облаке пыли.

Джонни выглянул наружу и увидел, что они притормозили возле глинобитной хибарки. Внутри горел свет. В дверях показался человек с винтовкой наготове.

— Джейк! — окликнул его водитель. — Это мы!

Видимо, этого было достаточно. Человек в дверях опустил винтовку. Сосед Джонни подтолкнул его стволом револьвера:

— На выход, приятель!

Джонни вылез из машины, отметив про себя, что это «бьюик» темного цвета. Номер он не сумел разглядеть. Похитители тоже вышли и двинулись к хижине.

Человек с винтовкой, видимо, был местным жителем. Это был жилистый мужчина неопределенного возраста, одетый в джинсы «Ливайс», фланелевую рубашку и поношенные ковбойские сапоги. А те двое, что привезли Джонни, были явно городскими. По крайней мере, на них была городская одежда. Водитель был коренастым, мускулистым, с сальными иссиня-черными волосами. Тип с револьвером выглядел немного чище — молодой, довольно красивый, если кому нравятся гангстеры или жиголо.

Джейк со своей винтовкой повел их в хибарку: комната примерно три на пять метров, ржавая железная печка, стол, три сломанных стула и полка, на которой разложены запасы провизии.

С потолка свисала масляная лампа, еще одна такая же стояла на столе посреди комнаты.

— Уютное местечко, — заметил Джонни светским тоном, оглядываясь по сторонам.

— Здесь не так просторно, как во дворце Сэнди Бауэрса в Уошо, — отпарировал Джейк, — но мне хватает.

Джонни достал из нагрудного кармана пачку из пятидесяти одного стодолларового банкнота, шлепнул всю пачку на стол, потом вытащил из кармана брюк выигранные с самого начала тысячу восемьсот долларов.

— Будем считать, здесь семь кусков плюс-минус сотня. Неплохой улов.

— Вот черт! — изумился коренастый. — А я думал, ты голодранец.

— Просто повезло, — скромно объяснил Джонни. — Так как — подбросите до города или мне идти пешком?

Молодой бандит покачал головой:

— Я еще не сказал тебе, кто я такой.

— Я не любопытный, — возразил Джонни.

— А я думаю, тебе будет интересно узнать мое имя. Меня зовут… Ник.

— Здорово, Ник! А я — Джонни. — Он повернулся к коренастому: — Не расслышал вашего имени.

— Можешь звать его Биллом, — сказал Ник. Его тон сделался жестким. — Имя Ник ничего тебе не говорит?

— А должно?

Ник переглянулся с Биллом:

— Билл, у мистера Флетчера плохо с памятью. Как ты думаешь, сможешь ты ее малость освежить?

— Ясное дело, — ответил Билл.

Он ласково улыбнулся и ударил Джонни кулаком в лицо. Он не особенно напрягался, но от его удара Джонни отлетел к глинобитной стене, отскочил от нее, как бильярдный шар, и оказался на четвереньках на полу. Из этой позиции он посмотрел вверх.

— Грубо, — сказал он.

— Это просто чтобы сэкономить время, Флетчер, — сказал Ник. — Я знаю, что ты нашел сегодня у себя в номере. Я слышал, как ты разговаривал с нашим охотником на слонов…

Джонни поднялся на ноги и вытер кровь, которая текла у него из угла рта.

— Если ты подслушивал в замочную скважину, то должен знать, что мне ни черта не известно про Гарри Блосса. Я случайно наткнулся на него в Долине Смерти…

— Ты остановил машину на шоссе, — сказал Ник. — Потом ты вышел и постоял немного, потом снова сел в машину и развернулся. Потом увидел Гарри Блосса и опять остановился…

— Ты там был?

Ник кивнул:

— Он дал тебе что-то и велел отослать это Ни… мне в Лас-Вегас.

— Он был не в себе, — сказал Джонни. — Он умирал.

— Он уже четыре часа умирал. Но он был в полном рассудке. Я знаю, потому что я там был.

— Я тебя не видел.

— Ты просто не знал, куда смотреть. Я был в промоине, не больше десяти метров от того места, где Блосс упал.

— Так ты, наверное, и есть тот человек…

— Да, — сказал Ник. — Я шел за ним чуть ли не через всю Долину Смерти… Я за сто тысяч долларов не соглашусь сделать это еще раз. А этот дурак не захотел колоться. Но ты-то у меня расколешься, не то завтра утром пойдешь на завтрак стервятникам.

Джонни кашлянул и показал на деньги, лежащие на столе:

— Это все, что у меня есть… если не считать одного жетона, но вряд ли ты захочешь пойти с ним в кассу.

— А ну, покажи.

Джонни вынул из кармана жетон, и Ник жадно схватил его.

— От Хонсинджера, — презрительно протянул Ник и бросил жетон на стол. — Давай выкладывай то, что тебе дал Гарри Блосс.

— Это не при мне.

— А где?

— В моей комнате в отеле.

— Я ее прочесал частым гребнем.

— Ты, должно быть, знал, что ищешь?

— Листок бумаги.

Джонни склонил голову набок.

— Если это был листок бумаги, должно быть, он приклеен к одной из карт…

— Каких еще карт?

— Тех, что дал мне Гарри Блосс.

Ник посмотрел на него в упор:

— Повтори.

— Гарри Блосс дал мне колоду карт.

— Он дал тебе карты?

— Ну, это не совсем точно. Он сунул руку в карман, но ничего не успел оттуда достать, потому что умер. Ничего, кроме карт, в кармане не было, и я решил, что именно их он собирался мне дать.

— Я сам его обыскивал, — сказал Ник, — и хорошо рассмотрел эти карты. Ничего в них не было. — Он нахмурился. — Разве что я не заметил… Ты обшарил его карманы; что еще ты там нашел?

— Коробок спичек… и фиолетовый жетон.

— Я видел жетон, но не взял. Я не собирался возвращаться в Лас-Вегас… Раздевайся.

— А?

— Раздевайся! Я не хочу рисковать.

— Даю вам честное слово, — сказал Джонни, — при мне нет ничего такого, что могло бы вас заинтересовать.

Ник подал знак Биллу. Коренастый двинулся к Джонни, но тот быстро отступил назад и принялся стаскивать пиджак. Ник взял у него пиджак и стал внимательно его исследовать. Он обшарил все карманы, проверил подкладку — нет ли там потайных карманов. Потом прощупал швы и подгибку.

Джонни снял брюки. Билл осмотрел их.

— Рубашку, — приказал Ник.

Джонни снял рубашку, затем ботинки и носки, зная, что их тоже велят снять. Он стоял на голом глиняном полу в одних трусах, но Ник и этим не удовлетворился. Он заставил Джонни снять и трусы. Разумеется, обыск не принес никаких результатов.

Джонни потянулся за своими вещами, но Ник злобно отбросил одежду в сторону.

— Получишь, когда я вернусь.

— Здесь холодно, — пожаловался Джонни.

Ник передал Биллу револьвер.

— Надо забрать карты. Вдруг в них все-таки что-то есть. Не давай ему одеваться, пока я не вернусь. В таком виде он вряд ли станет что-нибудь затевать.

— Не волнуйся, Карл, — сказал Билл. — Я с ним справлюсь.

— Чтоб ты пропал! — заорал Ник. — Пасть закрой!

Билл удивился:

— Что я такого сказал?

— Имя, — подсказал Джонни. — Считается, что он — Ник, а ты назвал его настоящим именем — Карл.

Карл, он же Ник, посмотрел на Джонни со злобой.

— Ты тоже лучше не разевай пасть, а то как бы ее кто-нибудь не заткнул. — Он направился к двери. — Управлюсь за полчаса, не больше. Если за это время не найду, все равно вернусь.

Он вышел. Через минуту зажглись фары; огни повернули и начали удаляться в направлении шоссе.

Как только затих шум мотора, Джонни обратился к оставшимся двум похитителям.

— Слушайте, ребята, пошутить, конечно, хорошо, но я смущаюсь. Дайте хоть трусы надеть.

— Ага, как же, — отозвался Билл.

Джонни шагнул к столу:

— Сто баксов, только позвольте надеть трусы.

— Валяй, — сразу согласился Джейк.

Но Билл покачал головой:

— Какие еще сто баксов? Деньги и так у нас.

— Они у Карла, — поправил Джонни. — Он знает, что в этой куче восемь тысяч долларов, а вам даст столько, сколько захочет. — Джонни кашлянул. — Он, конечно, не знает точную сумму… Он же их не пересчитывал. Вы могли бы взять себе по сотне, он ничего и не узнает… если я ему не скажу…

По лицу Билла было видно, как алчность борется в его душе с осторожностью. Джонни подошел еще ближе к столу.

— Можно взять сотенную из этой стопочки… и из этой…

Тот так и сделал.

Джейк шагнул вперед.

— Сто баксов — это сто баксов.

Он потянулся за бумажкой. Джонни правой рукой протянул ему банкнот, а левой схватил со стола лампу.

Билл предостерегающе крикнул, но было поздно. Джонни обрушил на Джейка зажженную лампу, уронил две стодолларовые бумажки на пол и вырвал из рук Джейка винтовку.

Лампа разлетелась вдребезги. Джейк, крича от боли и ужаса, пытался сбить с себя горящий керосин.

Билл не пришел к нему на помощь.

Он поднял револьвер, целясь в Джонни, но Джонни ударил его прикладом винтовки. Удар пришелся Биллу по запястью в тот самый миг, когда он нажимал на спуск.

Грохнул выстрел, пуля пролетела мимо, обдав ветерком щеку Джонни. Револьвер выпал из руки Билла, он прижал к себе покалеченную руку здоровой и инстинктивно кинулся к открытой двери.

Джонни погнался было за ним с винтовкой, но заметил, что Джейк все еще безуспешно пытается погасить горящую одежду. Бросив преследование, Джонни сорвал с койки одеяло, набросил на Джейка и быстро потушил последние язычки пламени.

Джейк зашатался, рухнул на койку и тут увидел, что опасность ему уже не грозит. На его лице и руках было несколько легких ожогов, но в остальном он не понес никакого ущерба, если не считать дырок на рубашке.

С минуту Джонни пристально смотрел на него, затем подошел к столу, положил винтовку так, чтобы она была под рукой, и начал одеваться.

Джейк сидел неподвижно. Одевшись, Джонни собрал деньги и начал распихивать их по карманам. Револьвер Билла он тоже забрал себе.

— Винтовку найдешь на дороге, — сказал он Джейку, — если будет охота ее разыскивать. Но по-моему, тебе лучше бежать в пустыню, потому что сюда явятся шерифы примерно через десять минут после того, как я доберусь до телефона…

Он кивнул Джейку и вышел из хибарки.

Над пустыней уже взошла луна, и дорога, ведущая к шоссе, была хорошо видна.

Джонни быстро зашагал вперед. Скоро он увидел мелькнувшие впереди огни, а еще через десять минут вышел на шоссе.

До ближайшего мотеля пришлось пройти еще милю. В мотеле не было телефона, но с помощью десятидолларовой бумажки Джонни убедил хозяина подвезти его на машине до «Эль Каса Ранчо».

Глава 11

Сэм Крэгг проиграл в «Последней границе» двести долларов. Рыжая Молли, игравшая на собственные деньги, проиграла двадцать восемь долларов. Это ей совсем не понравилось.

— Я не могу себе этого позволить! — жаловалась она. — Я начну получать алименты только со следующего месяца.

— Рыжик, — сказал Сэм, — что-то мне подсказывает, что ты недолго будешь жить на алименты.

— Это что, предложение руки и сердца?

Сэм ухмыльнулся:

— Очень может быть, Рыжик. — Он пощупал ее норковый палантин. — Сколько эта штука тебе стоила?

— Точно не помню. Три тысячи. А может, четыре.

Сэм вздрогнул:

— А сколько ты будешь получать алиментов?

Она вздохнула:

— Жалкие три тысячи в месяц.

— Три тысячи, всего-то? Я бы тебе дал все пять тысяч. Если бы они у меня были.

— Кажется, у вашего друга они есть. Кстати, где он?

Сэм оглянулся на дверь.

— Не знаю. Пора бы ему уже быть здесь. Может, он не придет… — Тут Сэм встретился взглядом с Джейн Лэнгфорд. — А может, и придет…

— Мне здесь надоело! — воскликнул Холтон. — Пойдемте куда-нибудь еще.

— А в чем дело, система не работает?

— Здесь слишком много народу, я не могу сосредоточиться. Поехали в центр, найдем заведение поменьше.

— Но я велел передать Джонни, что мы будем здесь.

— Это было полчаса назад, — вмешался Чатсворт. — Видимо, он не придет. Если все согласны, мне тоже хотелось бы поехать в город.

Молли поддержала Холтона и Чатсворта:

— Можно сказать швейцару, чтобы передал Джонни, куда мы уехали.

— Да, но мы еще не знаем, куда поедем, — возразил Сэм.

— Поехали в «Клуб Элмера», — капризно протянул Холтон. — Это симпатичное местечко между Третьей и Четвертой улицами. Я там был вчера вечером, там довольно тихо.

Поскольку в «Последнюю границу» их привез Холтон на своей машине, Сэм сообразил, что, если Джонни не объявится, он останется без средств передвижения, и с большой неохотой согласился ехать с остальными.

«Клуб Элмера» выходил на Фремонт-стрит. Это был узкий зал, где стояли один стол для игры в кости и полдюжины столов для игры в блэк-джек и покер да неизбежная батарея игральных автоматов.

Холтон тут же вытащил свою систему и принялся за игру. Он проиграл восемь раз подряд. За это время Сэм выиграл семь раз. Молли, которая ставила на него, выигрывала тоже. Джейн Лэнгфорд ставила по доллару, так же как и Чатсворт.

Но вдруг Джейн швырнула на стол пятидесятидолларовую бумажку. Она выиграла и оставила ставку на месте. Кости перешли к ней.

— На всю сотню, — сказала она.

— Сотню, что она не права. — По другую сторону стола неожиданно возник Джим Лэнгфорд.

Джейн выбросила одиннадцать очков.

— Оставляю ставку.

— Двести за то, что дамочка не права, — заявил Джим Лэнгфорд. — Еще не было случая, чтобы она оказалась права.

Сэм Крэгг быстро взглянул на него:

— Это что за шуточки, приятель?

— Я хочу поспорить, что дама не права, — огрызнулся Лэнгфорд. — Это запрещено законом?

— Нет, но ты, кажется, еще острил.

— Ну ладно, если обязательно хочешь раздуть историю, — я сказал, она еще никогда и ни в чем не оказывалась права.

Джейн положила кубики на стол и подвинула к себе свои жетоны.

— Я хочу вернуться в отель.

— Дружок Флетчер тебя дожидается? — мерзким тоном спросил Лэнгфорд.

— А откуда ты знаешь про Джонни? — насторожился Сэм.

Джейн схватила Сэма за руку:

— Пожалуйста, Сэм, не надо устраивать сцен.

Она заметила, что крупье подает кому-то знаки.

— Кто устраивает сцены? — возмутился Сэм. И тут до него наконец дошло. — Эй, это что, тот придурок, что врезал Джонни? Твой муженек?

За спиной у Сэма выросли двое полицейских. Один из них похлопал Сэма по плечу:

— Слушайте, мистер, вы беспокоите людей…

— Я? — взревел Сэм. — Это вон тот недоносок нарывается на драку. А я — как раз тот парень, который может ему это дело обеспечить.

Полицейские схватили Сэма. Это была самая большая ошибка в их жизни. Сэм резко развел руки, и полисмены отлетели в разные стороны. Тогда он двинулся вокруг стола, расшвыривая людей направо и налево.

К чести Лэнгфорда следует сказать, что он вышел навстречу Сэму, хотя и видел, как тот раскидал полицейских. Джим Лэнгфорд был на десять сантиметров выше Сэма и по весу немногим уступал ему. А драками он занимался всю жизнь.

Как только Сэм обогнул стол, Лэнгфорд нанес ему оглушительный удар правой. Удар пришелся в солнечное сплетение, но Сэм даже не охнул. Затем он обрушил на Лэнгфорда свой правый кулак, словно дубину. Лэнгфорд проделал полное сальто-мортале и приземлился на колени в трех метрах от места схватки.

Сэм уже поджидал его там. Он наклонился, подхватил Лэнгфорда обеими руками, поднял над головой и с размаху швырнул…

Лэнгфорд приземлился точно в центре стола для игры в кости с такой силой, что стол переломился пополам. Серебряные доллары и жетоны рассыпались по всему залу.

На этом драка закончилась. Лэнгфорд пребывал в стране грез, а Сэм… Что Сэм? Полицейские вытащили свои револьверы.

Так и получилось, что Сэму довелось увидеть изнутри «синюю комнату».

Глава 12

Третья миссис Маллиган (урожденная Глория Хатни) была владелицей небольшого домика поблизости от Манхассета, Лонг-Айленд. В доме было двадцать три комнаты. При личной спальне Поймать Живьем имелась ванная комната размером ровно вдвое больше того дома, где ныне обитал детектив Маллиган из полиции города Лас-Вегас.

Его дом состоял из спальни, кухоньки и гостиной два с половиной на три с половиной метра. Цементный пол лишь наполовину был покрыт индейским ковриком.

Четвертая миссис Поймать Живьем была на несколько лет моложе своего мужа — темноволосая, не очень красивая девушка, которая стирала мужу рубашки и штопала носки. Она обожала читать любовные романы и слушала мыльные оперы по радио.

Она как раз читала дамский журнал, когда на лужайке, обсаженной полынью и заменяющей им садик, показались огни подъезжающего автомобиля. Она отложила журнал и встала. Огни погасли. Она услышала, как Поймать Живьем прошел по цементному полу веранды, и открыла ему дверь.

Он вошел и потрепал ее по плечу.

— Привет, крошка, — сказал он.

Он не поцеловал ее — значит, его что-то беспокоит. Миссис Маллиган снова присела на диванчик и сложила руки на коленях, устремив взгляд темных глаз на мужа.

Поймать Живьем снял шляпу и бросил ее на диван рядом с женой. За шляпой последовал пиджак. Маллиган ослабил узел галстука и прошел на тесную кухню. Там он открыл малюсенький холодильник, достал бутылку пива, откупорил. Налил пива в стакан и понес стакан и бутылку в гостиную.

Плюхнувшись в кресло напротив жены, он начал отхлебывать пиво. Прикончив стакан, он долил пива из бутылки. Все это время ни он, ни жена не произнесли ни слова.

Наконец Маллиган допил второй стакан и поставил его на пол около кресла, рядом с пустой бутылкой. Он поднялся на ноги — крупный, широкоплечий мужчина с легким намеком на брюшко.

Он сказал:

— Крошка, тебе нравится Лас-Вегас?

Нелл Маллиган ответила просто:

— Да.

Он кивнул и заходил по комнате.

— Я знал, что ты так скажешь. Тебе здесь нравится, потому что мне здесь нравится. Ты думаешь, что мне нравится, потому что я всегда так говорю.

— А разве нет?

Маллиган остановился:

— Нет, мне не нравится в Лас-Вегасе. Я терпеть не могу пустыню. Крошка, я объездил весь мир. Борнео, Конго, Сибирь, Париж, Лондон, Нью-Йорк — я везде побывал. Я запросто встречался с великими мира сего. Как-то раз я перепил одного герцога, он у меня под стол свалился. Я ненавижу этот треклятый городишко. Я ловил львов в Африке и тигров в Индии, а теперь ловлю пьяных водителей в Лас-Вегасе в субботу вечером.

Нелл Маллиган не сводила глаз с лица мужа. Они были женаты всего лишь год, но она знала, что Маллиган несчастлив. Слишком часто ей случалось видеть, какое у него бывает лицо, когда он сидит, уставившись на цементный пол или глинобитную стену, а мысли его витают где-то далеко-далеко, за пять тысяч миль отсюда.

Маллиган снова начал мерить шагами комнату.

— В последнее время здесь что-то происходит. Никто не признается, а когда спросишь, делают удивленные глаза, но я кое-что слышу то тут, то там. Я наблюдаю и прикидываю, что к чему.

Гарри Блосс убит, а человек, который что-то знает о его смерти, явился сегодня в город и на один доллар — который дал ему я, — наиграл тысяч пятнадцать-двадцать. И Хонсинджер ему все выплачивает без единого слова.

— Гарри Блосс — это, кажется, тот человек, что заходил к нам две недели назад? — спросила Нелл Маллиган. — Крупье из «Эль Каса Ранчо»?

— Да. Простить себе не могу, что не вытянул из него все, что следовало. Он о чем-то очень беспокоился, но человек он был неразговорчивый. А я должен был догадаться и заставить его говорить. Он знал о той штуке…

— О чем ты говоришь? Какая-то махинация?

— А что еще? В принципе-то Лас-Вегас — честный город. Игра идет по-крупному, казино по статистике получают достаточно прибыли, и даже более того. Им незачем жульничать. Да они и не могут себе этого позволить. Но здесь крутятся большие деньги, а около денег всегда появляются деятели, которым хочется урвать. Положи десятидолларовую бумажку на верхушку смазанного салом шеста — и кто-нибудь обязательно придумает, как залезть на этот шест. Я знал в Ливерпуле одного парня, у него кубики были как дрессированные. В жизни больше не видел, чтобы человек мог бросить кости об стену и назвать заранее, сколько очков выпадет. Ни разу не ошибся. Я спросил, сколько лет ему понадобилось, чтобы освоить этот трюк. Он сказал — десять лет. За меньший срок можно стать юристом или врачом или добиться успеха в бизнесе, но некоторые люди готовы потратить десять лет, чтобы научиться бросать кубики об стенку.

— Ты хочешь сказать, кто-то ведет нечестную игру здесь, в Лас-Вегасе?

Маллиган развел руками и пожал плечами:

— Я просто пытаюсь увязать одно с другим. Когда Блосс исчез, в городе появилось сразу несколько новых крупье. Хонсинджер нанял двоих, Элмер Дейд — одного… Гарри Мерфи… Знаешь, что я думаю, Нелл?

— Что?

— Я думаю, некоторые крупье вступили в сговор.

— Для чего им это?

— Крупье получают пятнадцать долларов в день. Им не разрешается играть по другую сторону стола, даже в чужом заведении, так что у них нет возможности поймать удачу за хвост и выиграть крупную сумму… Знаешь, что бы я сделал, если бы был крупье и мечтал о большой поживе? Я нашел бы себе друга, который никогда не бывал здесь раньше. Этот друг сел бы за мой стол, и я дал бы ему выиграть кучу денег. А после мы бы поделились.

— Но если бы ты начал много проигрывать, за тобой стали бы следить?

— Да за крупье и так наблюдают, даже когда они выигрывают. Но способ всегда найдется. А если бы таких друзей у меня было трое-четверо… да если бы в этом участвовало с полдюжины крупье по всему городу? Наши дружки могли бы переходить из одного заведения в другое, в каждом выигрывать по нескольку тысяч, а потом — по новой. За два дня мы огребли бы хорошие деньги, и тогда нам было бы уже на все наплевать, если бы мы даже потеряли работу.

— Ты думаешь, так все и было?

Маллиган кивнул:

— Уверен. Я думаю, Хонсинджера, Дейда, Мерфи и еще парочку владельцев выдоили по-черному… а добыча все еще где-то здесь, и я намерен ее найти. Эти деньги — ничьи. Никто не может сказать: у меня увели столько-то, а вот у него — столько-то. Если я доберусь до этих денег, они мои.

— И тогда?

— Тогда я уеду из Лас-Вегаса. Вернусь к цивилизации, и ты со мной, крошка.

Пока Маллиган говорил, лицо его жены как будто потускнело. И когда он закончил, она сказала только:

— Как скажешь…

Глава 13

Тюремный надзиратель подошел к камере Сэма и сказал:

— О’кей, приятель.

И отпер дверь.

Сэм вышел:

— Меня выпускают?

Надзиратель угрюмо засмеялся:

— Шутишь?

Он привел Сэма к какой-то двери, открыл ее и отступил в сторону. Сэм вошел в «синюю комнату». Это было квадратное помещение со стенами, выкрашенными синей краской. В комнате стоял длинный стол и несколько простых деревянных стульев.

Маллиган Поймать Живьем сидел на краешке стола.

— Здорово, Крэгг, — сказал он спокойно.

Сэм смущенно ухмыльнулся:

— Это Джонни вас вызвал?

Маллиган пропустил вопрос мимо ушей.

— Сегодня утром я допустил одну небольшую ошибочку. Позволил вам остаться в Лас-Вегасе.

— Где Джонни? — снова спросил Сэм.

— На свободе, — ответил Маллиган, — а ты здесь, у нас. Ты хоть понимаешь, что у тебя большие проблемы?

— Не я первый начал, Маллиган, честное слово. Этот хам Лэнгфорд оскорбил Джейн. Он бесится, потому что она хочет с ним развестись. Да он еще перед этим навешал Джонни.

— А я слышал, что это ты взял да бросил его чуть не на шесть метров.

— А, — заскромничал Сэм, — там едва три метра было.

Маллиган склонил голову набок:

— Ты бросил его… на три метра?

— Ну, он же первый меня ударил. Разве вам не рассказывали?

Маллиган кивнул:

— Лэнгфорд весит около девяноста килограммов.

— Но он на полголовы меня выше. Вы не можете сказать, что я связался с младенцем.

— Да я не к тому, Крэгг. Просто жаль, что я не видел, как все происходило. Если верить слухам, там было на что посмотреть. Вообще-то лично у меня никаких претензий нет. А вот Элмер жалуется…

— Кто это — Элмер?

— Хозяин заведения, которое ты разгромил. Он оценил игровой стол в пятьсот долларов.

— Ладно, мы заплатим. У Джонни есть деньги.

— …и еще он говорит, что посетители расхватали жетонов на тысячу долларов…

Сэм поежился.

— …а еще он говорит, что мог бы заработать тысячу долларов за то время, пока доставляли новый стол. Хорошо еще, у него в подвале был запасной. Всего выходит две с половиной тысячи долларов.

— Вы хотите сказать, я должен выложить две с половиной тысячи, чтобы отсюда выйти?

— Это Элмер столько запросил.

— А если мы не заплатим?

Маллиган улыбнулся:

— Думаю, что заплатите.

— Ну ладно, вызовите сюда Джонни…

Маллиган рассматривал свои ногти:

— Эту сумму необходимо заплатить, чтобы Элмер не подавал в суд. Но против тебя есть и другие обвинения, Крэгг. Нарушение общественного порядка, злостное хулиганство, побои, сопротивление при аресте и нападение на двух полицейских.

Сэм застонал:

— Значит, тюряги мне не избежать?

— Я бы сказал, тебе грозит что-то около полугода. Может быть, три месяца, если судья Миган успеет поругаться с женой завтра перед заседанием.

Шатаясь, Сэм добрался до стула и рухнул на него.

— Три месяца! — простонал он. — Я столько не выдержу! Да я просто свихнусь — три месяца совсем ничего не делать!

— Не волнуйся, занятие тебе найдется. Скорее всего, тебя отправят на дорожные работы, там сейчас как раз не хватает людей…

— Вызовите Джонни, — взмолился Сэм. — Вызовите его, пожалуйста, Маллиган!

— Да он уже был здесь, — сказал Маллиган. — Заходил и ушел.

Сэм раскрыл рот:

— Выходит, меня даже под залог не выпустят?

Маллиган пожал плечами:

— У нас здесь не очень любят выпускать людей под залог, особенно если эти люди — чужаки, а до границы штата всего сорок миль…

— Но Джонни выложит денежки, сколько потребуется. Он не подведет друга. Мы с ним дружим много лет, и он еще ни разу меня не подвел.

— Боюсь, в данном случае от него ничего не зависит. Хотя…

Маллиган встал и подошел к двери. Открыл ее и крикнул в коридор:

— Дженкинс!

Вошел один из тех двух полицейских, которые арестовывали Сэма.

— Дженкинс, — спросил Маллиган, — что вы скажете насчет Крэгга?

Дженкинс насупился:

— Хорошего мало, Маллиган. Он меня здорово пихнул.

— А Каспер? Что он говорит?

— Ему тоже обидно.

Маллиган задумчиво кивнул:

— Значит, вы с Каспером вряд ли согласитесь забрать заявление о сопротивлении при аресте и нападении на полицейских?

Дженкинс поджал губы:

— Ну, не знаю…

Сэм вскочил с места.

— По сотне на брата вас устроит? — воскликнул он с жаром.

Маллиган со свистом вдохнул:

— Крэгг, ты пытаешься дать взятку должностному лицу?

— Ой, мамочки! — закричал Сэм. — Я только подумал…

Он закрыл рот рукой и снова опустился на стул.

Маллиган печально покачал головой:

— Теперь придется добавить еще и взяткодательство…

— Позовите Джонни Флетчера! — завопил Сэм. — Он меня втянул в эту историю, он пусть и вытаскивает…

Маллиган махнул рукой полицейскому:

— Это все, Дженкинс…

Тот замялся:

— Если хотите, Маллиган, я ничего не скажу обо всем этом…

— Посмотрим. Если Крэгг будет с нами по-хорошему, мы с ним тоже поступим по-хорошему. Все зависит от него…

Дженкинс вышел и закрыл за собой дверь. Крэгг в отчаянии глядел на Маллигана:

— Господи, Маллиган, утром вы казались неплохим парнем. Дайте вздохнуть!

— Может, и дам, Крэгг. Все зависит от тебя. Если ты скажешь мне то, что мне нужно знать, я, может быть, смогу тебе помочь. По крайней мере, исключу обвинение во взяткодательстве, а возможно… возможно, я сумею как-то уговорить Дженкинса и Каспера. Они мне кое-чем обязаны…

— Вы можете с ними договориться?

— Не знаю, попробую.

— Джонни вас отблагодарит, Маллиган, обязательно!

— Посмотрим, посмотрим. А теперь расскажи-ка мне все, что случилось вчера ночью в Долине Смерти.

— В Долине Смерти? Какое отношение имеет Долина Смерти к Лас-Вегасу?

Маллиган пристально посмотрел на Крэгга:

— Разве Флетчер тебе не рассказывал… о том, что он нашел сегодня вечером в своей комнате?

Сэм тупо глядел на детектива и вдруг широко раскрыл глаза:

— Это после того, как он ушел из-за стола?

— Да.

У Сэма сделалось такое лицо, будто он проглотил живую ящерицу.

— Я успел только секундочку с ним поговорить, когда он вернулся, но… — Он с трудом сглотнул. — Значит… Джонни не шутил?

— О чем?

— Ну… насчет жмурика…

— Так он тебе рассказал?

Сэм застонал:

— Кого-то пристукнули…

— Он получил пулю в грудь. Наверно, можно сказать, что его пристукнули. Флетчер сказал тебе, кто это был?

Сэм покачал головой:

— Мы играли в кости, когда он вернулся… Со мной была та рыженькая… Мы с ней болтали, шутили, а потом Хонсинджер или кто-то еще позвал Джонни, и после этого я его не видел.

— Расскажи про Долину Смерти, про того человека, которого вы там нашли.

Сэм провел по лицу тыльной стороной ладони.

— Господи, Маллиган, это не мы, честно. Мы ехали по дороге и вдруг видим — этот тип идет, шатается. Мы хотели ему помочь, вот и остановили машину. А он взял и коньки отбросил.

— Он был уже ранен?

— Ну конечно. Мы хотели отвезти его в Бейкер, но он сказал, что не доживет. А потом он… — Сэм снова сглотнул. — А что Джонни вам об этом рассказывал?

— То же самое, что и ты. Но он еще сказал, что вы обыскали этого человека, когда он умер. И кое-что взяли у него из кармана.

— Только карты и фиолетовый жетон… и еще спички. При нем больше ничего не было.

— Что ж, это согласуется с рассказом Джонни. Спички, фиолетовый жетон… и колода карт. А теперь скажи, что он говорил перед смертью?

— Просил переслать эти вещи Нику в Лас-Вегас.

— Нику, правильно. А фамилия?

— Он не сказал. Умер, не успел ее назвать. Просто сказал «Нику» и бац! — готов.

— И что вы тогда сделали?

— Ничего. А что мы могли сделать? Жарко было до чертиков, дул страшный ветер. Наверное, надо было его похоронить, но мы же не могли вырыть могилу руками, верно? Мы оставили его лежать и поехали назад, в Бейкер. Еле добрались, вся вода в радиаторе выкипела… — Сэма передернуло при одном воспоминании. — В жизни больше не сунусь в Долину Смерти!

Маллиган открыл дверь.

— Дженкинс! — позвал он.

Дженкинс подошел к двери и вопросительно посмотрел на Маллигана. Тот махнул рукой:

— Веди сюда этого Флетчера…

— Господи! — воскликнул Сэм. — Джонни здесь?

В комнату вошел Джонни Флетчер. Глаза его зло блестели.

— Так вот почему вы заставили меня ждать, Маллиган. Пока что выкачивали сведения из Сэма?

— Джонни! — закричал Сэм. — Деньги еще у тебя?

— Конечно, а что?

— Они требуют две с половиной тысячи, чтобы уладить дело.

— Кто требует две с половиной тысячи?

— Тип по имени Элмер.

— Я ему дам пятьдесят баксов, если он хочет больше, пусть подает в суд.

Маллиган Поймать Живьем сердито нахмурился:

— Сядь, Флетчер!

— Я могу говорить и стоя.

— Ну и стой. Но говорить тебе придется. Где карты, которые тебе дал Гарри Блосс?

Джонни с укором посмотрел на Сэма Крэгга.

— Он прикинулся, будто все уже знает, Джонни, — попытался оправдаться Сэм.

— Ну ладно, все это не важно, Сэм. — Джонни посмотрел на Маллигана. — Думаю, что карты у человека по имени Карл. Высокий, худой, лет тридцати… похож на жиголо…

Глаза Маллигана превратились в щелочки:

— Карл Шинн!

— Вы его знаете?

Поймать Живьем кивнул:

— Дешевый жулик. Я собрался вышибить его из города, если он снова начнет шустрить.

— По-моему, вы ошибаетесь, Маллиган. Этот Шинн гнался за Блоссом в Долине Смерти. Дешевого жулика на такое не хватит…

— Карла Шинна точно не хватит. В чем, в чем, а в этом я уверен. Откуда ты взял, что это он прикончил Блосса?

— Он сам так сказал. — Джонни сжал губы. — Хотя, если подумать, его рассказ не показался мне особенно убедительным. Он знал многие детали, но, возможно, он слышал о них от кого-то другого…

— Давай-ка по порядку, Флетчер. Какие такие детали?

— Он сказал, что Блосс умирал уже четыре часа. Этого я, конечно, не знаю, но Карл Шинн сказал, что сам он прятался в промоине и видел, как я остановил машину, вышел из нее, потом снова сел и развернулся…

— Ты все это делал?

— Да. Еще он знал, что сказал мне Блосс перед смертью.

— А, — протянул Маллиган, — эту небольшую подробность ты забыл мне сообщить.

— Нет, не забыл. Я говорил, что он просил меня передать жетон и карты Нику в Лас-Вегас. Вернее, он сказал не «передать», а «послать»…

— А как фамилия Ника?

— Господи Боже, Маллиган, да не называл он фамилию! И Сэм не мог вам никакой фамилии сказать…

— Я и не говорил, — подал голос Сэм. — Я только повторил, что сказал тот тип — «Ник», и все. — Сэм озадаченно сдвинул брови. — Я даже не понимаю, с чего ты взял, что этого типа звали Блосс…

— А, это, — сказал Джонни, — Маллиган его опознал… когда осматривал тело в нашей комнате, часа два назад…

Сэм разинул рот.

— Жмурик! Но… — Он окончательно растерялся. — Как же он попал к нам в комнату? Мы оставили его в Долине Смерти…

— Кто-то его сюда привез.

— Кто?

— Тот, кто его убил? Этот Карл Шинн…

— Трудно поверить, что Карл Шинн тащил за собой труп от самой Долины Смерти, — сказал Маллиган.

— Ну, если вы знаете Шинна, то без труда можете проверить, правду он говорит или нет. Если найдете его, задержите до моего прихода. У меня к нему есть одно личное дельце.

Маллиган вопросительно посмотрел на Джонни. Тот рассказал свои сегодняшние приключения. Когда Джонни закончил, Маллиган хмыкнул:

— Это точно Шинн, а второй паренек — Билл Темпл. Джейка я не знаю. Он живет не в моем районе. Пожалуй, попрошу шерифа выяснить.

— Вся история какая-то дурацкая! — воскликнул Джонни. — В этих картах нет ничего особенного, почему все из-за них так волнуются?

— Откуда ты знаешь, что в них нет ничего особенного?

— Я их внимательно осмотрел. Самая обычная колода игральных карт. По-моему, не крапленые, если проблема в этом. — Джонни пристально посмотрел на Маллигана: — Вы-то сами хоть знаете, из-за чего весь сыр-бор?

— Понятия не имею, — сказал Маллиган. Но Джонни задумался: слишком уж уверенно прозвучал его ответ.

Джонни зевнул:

— Сейчас два часа ночи, а мне рано вставать…

— Почему?

— Чтобы выиграть оставшуюся сумму, которой мне не хватает до запланированных пятидесяти кусков… Вы уже закончили с Сэмом?

Маллиган замялся:

— Лэнгфорд не подавал жалобы, но Элмер Дейд предъявляет большие претензии…

— Сэм никуда не денется из города.

— Ладно, — смилостивился Маллиган. — Оставьте у дежурного пятьдесят баксов — просто для протокола — и можете идти. — Он оценивающе посмотрел на Сэма: — И все-таки мне не верится, что ты бросил его на три метра.

Сэм только ухмыльнулся.

Глава 14

Зазвонил телефон, но в ответ раздалось лишь мычание со стороны кровати Сэма Крэгга. Через некоторое время телефон зазвонил опять. На этот раз Джонни Флетчер, пошарив в темноте, нащупал телефонный аппарат.

— Да, — сонно пробормотал он в трубку.

Послышался голос телефонистки:

— Сейчас четыре тридцать, мистер Флетчер.

— Ну и что? — рявкнул Джонни и швырнул трубку на рычаг. Но тут он все вспомнил и отбросил одеяло.

Как в тумане, он добрался до ванной, включил свет и закрыл за собой дверь. Стащив с себя пижаму, включил холодную воду и встал под душ. От ледяной воды захватило дух, и сон улетучился из головы в одно мгновение.

Выключив воду, Джонни вылез из душевой кабинки и насухо растерся полотенцем. Оставив дверь в ванную приоткрытой так, чтобы на кровать падал свет, он быстро оделся.

Закончив одеваться, посмотрел на Сэма Крэгга. Тот все еще спал. Джонни покачал головой, отпер дверь и вышел в предрассветную прохладу. Бросил взгляд на номер 23, но там было темно.

Джонни обошел вокруг домика и направился к длинному приземистому помещению конюшни, расположенному в сотне метров от домиков. Приблизившись, он увидел пару или тройку лошадей, уже оседланных и привязанных к шесту. Конюх чистил скребницей одну из лошадей.

— Доброе утро, сэр!

— Моя фамилия Флетчер, — сказал Джонни. — Я заказывал лошадь на сегодняшнее утро.

— Да, сэр, вот она.

Лошадь игриво попятилась. Джонни показал на нее пальцем:

— Вот эта? Я просил подобрать мне э-э… смирную лошадку.

— Да он у нас смирный как котенок. Мы обычно предлагаем его дамам…

Жеребец лязгнул зубами, пытаясь достать конюха. При этом он явно не шутил. Джонни мрачно оглядел этого зверя и мысленно выругал себя за глупую идею утренней верховой прогулки.

Конюх скептически посмотрел на Джонни:

— Поедете без сапог?

— Мне случалось ездить вообще босиком, — огрызнулся Джонни и осторожно подошел к лошади. — Вообще-то я еще не совсем готов… Я жду миссис Лэнгфорд…

— А она уже пять минут как уехала. Придется вам ее догонять.

— Куда она направилась?

Конюх показал на запад:

— Через десять минут совсем рассветет, вы ее увидите.

Он подставил сцепленные замком руки, чтобы подсадить Джонни.

— Готовы?

Джонни встал одной ногой на его руки, и конюх подбросил его в седло. Жеребец тут же поднялся на дыбы и заплясал на месте, но конюх утихомирил его, и Джонни наконец всунул ноги в стремена.

— Хорошенько держите его в узде, мистер Флетчер, — посоветовал конюх. — А начнет шалить — стегните пару раз по ушам. Он этого не любит…

Конюх выпустил поводья, и лошадь рванула с места, словно на скачках. Джонни отчаянно дергал уздечку, но с таким же успехом он мог пытаться остановить пассажирский поезд железнодорожной компании «Санта-Фе». Животное мчалось галопом по пустыне, очевидно решив побить рекорд скорости в забеге на шесть ферлонгов.[12]

До этого Джонни приходилось ездить верхом ровно полтора раза. В десятилетнем возрасте он однажды катался на пони: этот случай мог считаться половиной раза. Полный раз случился, когда Джонни уже исполнилось двадцать; он сел на лошадь, и она тут же его сбросила.

Сейчас Джонни готов был пожелать, чтобы этот скакун тоже его сбросил. Если бы было хоть чуть-чуть посветлее, чтобы можно было присмотреть местечко помягче, Джонни сам спрыгнул бы с коня. А так ему оставалось только вцепиться обеими руками в луку и надеяться на свою удачу.

«Котенок» мчался во весь опор не менее полутора миль, затем перешел на легкий галоп и в конце концов пошел шагом. К этому времени посветлело, и Джонни разглядел стоящую метрах в двухстах впереди лошадь со всадником. Это была Джейн Лэнгфорд.

Жеребец заржал и рысью направился к ним.

— Доброе утро, — спокойно поздоровалась Джейн Лэнгфорд, когда Джонни приблизился. — Не ожидала встретить вас так рано утром.

— А что такого? — отозвался Джонни. — Я чудесно выспался. Проспал целых два часа.

— А ваш друг? Он ночевал… — она кашлянула, — в тюрьме или дома?

— О, я вытащил его из тюрьмы. Говорят, он затеял драку, заступаясь за вас.

— Напрасно он так поступил. Мне, знаете ли, это нисколько не помогло. Ну что, поедем?

Джонни поморщился:

— А это обязательно?

— Разве вы здесь не для этого?

— Нет. Я хотел поговорить с вами. Вокруг вас вечно толпится народ, и мне никак не удавалось к вам пробиться.

Девушка тронула бок своей лошади хлыстом, и та двинулась вперед. Скакун Джонни зарысил бок о бок с ней. С минуту Джейн ехала молча, потом искоса посмотрела на Джонни:

— Мистер Флетчер, я слышала о вас самые удивительные истории. Все это не может быть правдой, но мне стало любопытно. С тех пор как вы приехали, у нас происходят всякие вещи, и… ну… кто вы такой на самом деле?

— Хотите верьте, хотите нет, — сказал Джонни, — я книготорговец.

— Сейчас рановато для шуток, мистер Флетчер…

— Зовите меня Джонни, и я не шучу. Я действительно торгую книгами. Разве вам этого не рассказывали среди прочих историй обо мне?

— Нет, такого я не слышала. Но я слышала, что… ну, что вчера у вас в комнате нашли покойника.

— Кто вам это сказал?

Она пожала плечами:

— По правде говоря, это была ночная горничная. Она была так перепугана, и я почти готова поверить…

— Что это правда? Да, так оно и есть.

Девушка неотрывно смотрела ему в лицо.

— Кто… кто это был?

— Насколько я понял, он раньше работал крупье в «Эль Каса Ранчо»… Человек по имени Гарри Блосс.

Девушка ахнула:

— Я его знаю! Он… горничная сказала, что его… у… убили?

Джонни кивнул:

— Но не у меня в комнате.

— А где?

— В Долине Смерти.

Джейн приглушенно воскликнула:

— Откуда… откуда вы знаете?

— Вот это и есть самое странное. Я нашел его в Долине Смерти. Он умер у меня на руках… и я оставил его в Долине Смерти. А двадцать четыре часа спустя он оказывается в Лас-Вегасе, за триста километров от Долины. Я его сюда не привозил.

— Но это же абсурд! Никто не стал бы везти мертвое тело в такую даль только для того, чтобы положить его в вашу комнату.

— Но кто-то же это сделал.

Джонни молчал. Джейн Лэнгфорд не сводила с него глаз.

Наконец Джонни сказал:

— Вы собираетесь завтра оформлять развод?

— Ну да. — Вдруг ее глаза расширились. — А что?

— Просто спросил.

— Нет, — решительно возразила она. — Вы думаете, я тоже замешана в этом… в этой…

— А вы замешаны? — неожиданно спросил Джонни.

Ее щеки залила краска.

— Послушайте, Джонни Флетчер…

Джонни вдруг указал рукой на юго-запад.

— Там, кажется, находится ранчо?

— Да, но я не понимаю…

— Ранчо Чатсворта, верно?

От возмущения Джейн покраснела еще сильнее.

— Да, там находится ранчо Чатсворта, километров восемь отсюда по прямой. И на что же вы намекаете?

— Вы первая, кого я увидел вчера на дороге в Лас-Вегас. Я подобрал вас на шоссе примерно в полутора километрах отсюда — это чуть больше шести километров от ранчо Чатсворта…

— Продолжайте. — В ее голосе появились угрожающие нотки.

— Вы прекрасная наездница, — хладнокровно заметил Джонни.

— Вы хотите сказать, что вчера утром лошадь меня не сбросила? Что я шла пешком от ранчо Чатсворта… так сказать, возвращалась домой?

— У вашего мужа, — сказал Джонни, — отличный загар. Но я заметил, что он недавний. Больше похож на ожоги от солнца.

Джейн натянула поводья и посмотрела Джонни в лицо.

— А ну-ка, объяснитесь, — потребовала она.

— Ну, — протянул Джонни, — просто я подумал, что он, возможно, недавно побывал в Долине Смерти.

— Вы думаете, мой муж убил Гарри Блосса?

— А это не так?

— Перестаньте отвечать вопросом на вопрос! — воскликнула она сердито. — Я требую, чтобы вы объяснили, какую роль вы отводите мне во всей этой истории! Вы почему-то вбили себе в голову, что если я оказалась вчера утром на шоссе, то это как-то связано со смертью Гарри Блосса. Просто не представляю, как именно… ведь я была на шоссе до вашего приезда…

Джонни изобразил, будто прикладывает к уху трубку:

— Телефон. Междугородная связь.

Она молча посмотрела на него, и вдруг ее правая рука с хлыстом судорожно дернулась.

— Вы… вы… — задыхалась Джейн.

Джонни быстро нырнул вперед, чтобы перехватить хлыст, со свистом летящий на него. Он забыл, что сидит верхом на лошади. Но жеребец не забыл, что на спине у него находится неопытный наездник. Когда Джонни неожиданно рванулся вперед, животное шарахнулось в сторону, взбрыкнуло… и Джонни растянулся на жестком песке пустыни Невада.

Какое-то мгновение он лежал неподвижно, не в силах перевести дух. Потом со стоном попытался подняться. Первое, что он увидел, была его лошадь… со всех ног удиравшая в сторону «Эль Каса Ранчо». Джонни медленно повернулся и увидел, что Джейн Лэнгфорд спокойно сидит в седле и глядит на него сверху вниз. На ее лице больше не было гнева.

Джонни улыбнулся:

— Так и с вами случилось?

Она звонко рассмеялась:

— Наглядный урок, и как раз вовремя!

— Ладно, — сказал Джонни, — я вам верю.

— Честно говоря, — сказала девушка, — меня лошадь не сбросила. Я сама сошла на землю, хотела сорвать какой-то глупый цветочек. И уже не смогла поймать лошадь. Сама не знаю, почему сказала, что упала. Мне показалось, что так будет проще. — Ее лицо стало серьезным. — А насчет Джима…

— Да?

— Я была за ним замужем ровно два месяца. Он сказал мне, что занимается бизнесом. Но потом оказалось… что это не так… — Она прикусила нижнюю губу острыми белыми зубками. — Он игрок… и еще хуже…

— Что может быть хуже, чем игрок?

— Нечестный игрок.

— Где? Здесь, в Лас-Вегасе?

Она покачала головой:

— В Чикаго.

Джонни кивнул:

— Чатсворт тоже из Чикаго… и Холтон.

— Вот проклятье! — нетерпеливо воскликнула она. — Вы опять за свое! Ну можете вы мне поверить, что я ни разу в жизни не встречала ни мистера Чатсворта, ни мистера Холтона, пока не приехала сюда? В Чикаго три миллиона жителей! Или четыре. Я не могу быть знакома с ними со всеми.

Джонни рассмеялся:

— Ну ладно, о’кей. Но раз уж мы заговорили на эту тему, расскажите немного подробнее о вашем… о Джиме Лэнгфорде. Вы сказали, что он игрок. А на чем он специализируется?

— Главным образом на лошадях. На одном ипподроме полиция расследовала случай мошенничества, и… ко мне пришли какие-то люди, стали задавать вопросы. Я спросила Джима напрямик, он попытался превратить все в шутку… Тогда я от него ушла и больше не видела — до вчерашнего дня.

— Давно вы от него ушли?

— Около года назад.

— А в Лас-Вегас приехали только теперь?

— Есть еще одна маленькая проблема — деньги, — сказала Джейн. — Джим Лэнгфорд не давал мне ни доллара. Я приехала сюда на свои деньги и не собираюсь требовать с него алименты… если это вас интересует.

— А Чатсворт?

Она сердито нахмурилась:

— Что вы так привязались к Чатсворту? Почему не к Чарльзу Холтону?

— Холтон просто глупый выскочка, — отмахнулся Джонни. — С этой дурацкой системой у него в итоге не останется даже денег на дорогу домой. А Чатсворт богат, это уже реальный соперник.

— Соперник?

— Для меня.

Джейн широко раскрыла глаза:

— Никогда не могу понять, когда вы шутите, а когда говорите серьезно.

— Улыбнитесь, когда говорите это! Что во мне не так?

— Да что у вас так? Вы называете себя продавцом книг…

— Книготорговцем, а не продавцом…

— Какая разница?

— Очень большая. Однажды я за год заработал семьдесят пять тысяч долларов. Я был тогда влюблен и полон амбиций.

— И что было потом?

— Она вышла замуж за другого… а я купил лошадь.

Джейн засмеялась:

— Наверно, та девушка совершила ошибку!

— Я пытался ей это объяснить, а она пожаловалась мужу, и он явился ко мне с разговором. Он был вооружен, так что мне пришлось уехать из города. — Джонни вздохнул. — Она теперь небось растолстела.

Глава 15

Когда Джонни вернулся со своей отчасти верховой, отчасти пешей прогулки, Сэма Крэгга в номере не было. Джонни нашел его в гриль-баре. Сэм завтракал. Перед ним стояла яичница с ветчиной, вафли, сосиски и бекон.

— А я тебя везде ищу! — закричал Сэм, когда Джонни подошел к нему. — Где ты был?

Джонни хотел было сесть, но сморщился и очень осторожно опустился на мягкий диванчик.

— Ездил верхом. Люблю хороший галоп перед завтраком.

Сэм внимательно посмотрел на Джонни:

— С дамочкой Лэнгфорд?

— С Джейн Лэнгфорд.

Сэм быстро оглянулся по сторонам и вытащил из кармана сложенный листок бумаги:

— Меня разбудил коридорный, передал вот это.

Джонни развернул листок. На нем был написан телефон и название улицы: «1428, Бонвиль». Джонни вопросительно посмотрел на Сэма.

— Логово Лэнгфорда, — шепотом сообщил тот.

Джонни сложил бумажку и спрятал в карман. Подошла официантка, и Джонни сделал заказ.

— У тебя что-нибудь запланировано на сегодня? — поинтересовался Сэм, глядя в тарелку.

— А что?

— Да ничего, просто если у тебя нет никаких особых планов, я сходил бы искупался. У них тут шикарный бассейн. — Он вдруг ухмыльнулся. — Мне звонила рыжая. Хочется поглядеть на нее в купальнике.

— Иди любуйся, Сэм. А я, пожалуй, сгоняю в город.

Сэм подозрительно покосился на него:

— Будешь встречаться с Маллиганом?

— Приложу все старания, чтобы этого не случилось.

Сэм оглянулся на вход в гриль-бар и чуть не подавился своим кофе.

— Священные коты! — воскликнул он.

Джонни тоже обернулся и увидел рыжую Молли. Ее костюм состоял из шарфа в горошек и набедренной повязки той же расцветки. Джонни присвистнул.

— Пока, Сэм!

Сэм встал и двинулся навстречу Молли.

Покончив с завтраком, Джонни вышел в вестибюль и взял местный телефонный справочник. Открыв раздел объявлений в конце справочника, он отыскал букву «Д». Затем кивнул и захлопнул книгу.

Десять минут спустя Джонни припарковал свой автомобиль перед оштукатуренным коттеджем на одной из улочек, отходящих от Фремонт-стрит. Он подошел к двери и нажал звонок.

Дверь открыл невысокий человечек в грязном фланелевом банном халате.

— Уолтер Кобб? — спросил Джонни.

— Так написано на моем почтовом ящике, — ответил человечек.

— Можно войти?

— Смотря что вы хотите.

— Я по делу.

Кобб широко распахнул дверь:

— В таком случае, добро пожаловать в скромное жилище Кобба. Хотя примерно через час вы нашли бы меня в конторе.

— Я не хотел ждать так долго.

Кобб провел Джонни в крохотную гостиную, заваленную газетами. Необъятная женщина в засаленном домашнем халате убирала со стола в нише, служившей столовой.

— Моя цепь Гименея, — представил ее Кобб. — Но я не расслышал вашего имени.

— Флетчер.

— Дорогая, это мистер Флетчер.

Женщина поставила стопку тарелок на стол и вошла в гостиную, вытирая руки о фартук. Она плюхнулась в лучшее кресло.

— Это вы вчера сорвали банк в «Эль Каса Ранчо»?

— Я пощипал их немного, но вряд ли разорил.

У Кобба заблестели глаза.

— Ну что ж, мистер Флетчер, садитесь, прошу вас.

Джонни уселся на диванчик, а Кобб занял стратегическую позицию на равном расстоянии от диванчика и от кресла, где сидела его жена.

— Вы сказали, что пришли ко мне по делу?

— Вы — частный детектив, если верить телефонному справочнику.

— Лучший в Лас-Вегасе, — согласился Кобб.

— А как насчет полицейского управления? — осведомился Джонни. — Я хочу сказать, как вы с ними ладите?

— Неплохо, неплохо, — рассеянно ответил Кобб. Джонни продолжал глядеть на него в упор, и сыщик оглянулся на миссис Кобб.

Она сказала:

— Мы делаем свое дело, а они свое. Такой ответ вам нужен, мистер Флетчер?

— Приблизительно. Но мне хотелось бы услышать что-то более определенное.

— Насколько более?

— Это уж на ваше усмотрение.

— Все зависит от того, что вам от нас нужно, — твердо сказала миссис Кобб. — Понимаете, Лас-Вегас — маленький город, а полицейское управление у нас большое. Уолтер вынужден с ними считаться… до известной степени.

— Это я понимаю, — сказал Джонни. Он вынул из кармана пачку стодолларовых банкнотов. Вытащил из пачки купюру, потом вторую. Миссис Кобб пристально смотрела на пачку, и Джонни отделил третий банкнот. Мистер Кобб тяжело задышал.

— Нельзя ли добавить еще два? — попросила миссис Кобб. — У нас небольшие проблемы с закладной.

— Скажем так: еще два будут по окончании работы.

— А это надолго?

— Возможно, вы успеете все закончить уже сегодня.

— Тогда договорились!

Джонни сложил вместе три банкнота и протянул их Уолтеру Коббу, но супруга вскочила с кресла и выхватила деньги из рук Джонни, после чего снова вернулась на свое место.

— Половину этих денег вы отработаете, если просто расскажете мне кое-что, чего я не знаю. Например… что случилось в «Эль Каса Ранчо» приблизительно две недели назад?

Мистер и миссис Кобб переглянулись. Миссис Кобб кивнула.

— Да как же, — сказал Кобб, — они сговорились кое с кем из крупье.

— Кто сговорился?

Кобб выразительно пожал плечами:

— Никто не знает. Выяснить?

— Может быть, это не понадобится. А как они сговорились с крупье?

— Вы ведь часть своих денег выиграли в блэк-джек? — спросил Кобб. Джонни кивнул. — Банкомет прикупает, если у него шестнадцать очков или меньше, а на семнадцати останавливается. Предположим, вы знаете, когда крупье собирается прикупать. Это может очень сильно повлиять на ваше решение — прикупать или нет.

— Еще бы, — отозвался Джонни. — Если, скажем, у меня двенадцать или тринадцать, а у крупье не хватает пяти или шести и я знаю, что он будет прикупать, то я лучше останусь при своих двенадцати или тринадцати… потому что в половине случаев крупье получит перебор. Так зачем мне рисковать получить перебор самому?

— Совершенно верно, мистер Флетчер, — с жаром подхватил Кобб. — И как часто может возникнуть такая ситуация, скажем за час игры?

— Вероятно, раз десять или двенадцать, может быть даже чаще.

— И если каждый раз вы ставили по сто долларов, неплохой получится навар, а? Помножьте это дело на десять или пятнадцать часов, и что выйдет? Пятнадцать тысяч долларов, а может быть, и двадцать. А если играть, скажем, три-четыре дня? А может быть, у вас имеется трое или четверо партнеров и вы обходите по очереди три-четыре заведения? Короче, скажу вам напрямик, мистер Флетчер: эти ребята нагрели здешние казино приблизительно на двести тысяч долларов. А это большие деньги, даже в Неваде.

Джонни нахмурился:

— Неужели игорные дома так просто это проглотили? Мне кажется, если бы я был владельцем заведения вроде «Эль Каса Ранчо», я следил бы за своими крупье в оба глаза…

— О, за ними следят, все время следят. Но разве можно уследить, когда, допустим, дернется мускул на лице или согнется мизинец? Или он царапнет ногтем по сукну. Конечно, крупье работают посменно, полчаса за одним столом. Но эти ребята тоже переходили от стола к столу… К тому же они не здешние. Пока их вычислили, они успели сшибить кучу денег.

Джонни задумчиво кивнул:

— И что же было потом с теми крупье?

— Их уволили. — Кобб посмотрел на жену. — Вас интересует какой-то конкретный крупье?

— Да нет, не то чтобы.

Миссис Кобб хмыкнула:

— Гарри Блосс?

— Почему Гарри Блосс?

— Потому что вчера вечером его нашли у вас в номере.

— Об этом напечатали в утренней газете?

— Нет, и не напечатают. Но до нас доходят разные слухи.

Джонни обдумал это и наконец сказал:

— А вы слышали, что Гарри Блосс умер в Калифорнии, а не в Неваде?

Миссис Кобб нахмурилась:

— Нет. Я слышала только, что его нашли в одном из номеров «Эль Каса Ранчо» и что вид у него был такой, будто он целый месяц ничего не ел.

— Блосс был одним из тех, кого уволили, — сообщил Кобб. — Это многих удивило. Все говорили, что он — один из самых честных крупье по блэк-джеку.

— То же самое сказал мне Гилберт Хонсинджер. — Джонни кашлянул, чтобы прочистить горло. — Вы никого не знаете из тех, кто нажился таким образом?

— Это все чужаки, — сказал Кобб. — Приехали, загребли денежки и уехали.

— Вместе с деньгами?

— Не понял.

— Просто хотелось бы знать, сами ли они придумали всю эту схему. Возможно, они участвовали в деле за определенную долю прибыли.

— Почему вы так подумали?

— Вы сказали, они сговорились с крупье. Значит, они должны были быть знакомы с крупье еще до начала игры…

Коббы снова быстро переглянулись. Уолтер Кобб кивнул, уважительно глядя на Джонни:

— Тут вы, пожалуй, правы, мистер Флетчер.

— За этой историей скрывается некий организатор. Игроками могли быть кто угодно. Они могли быть абсолютно незнакомы с крупье, достаточно было договориться о пароле или условном знаке.

— Да! Я понимаю, что вы хотите сказать.

— А теперь, — сказал Джонни, — немного грязной работы. Вам когда-нибудь приходилось заниматься прослушиванием телефонов, мистер Кобб?

Уолтер Кобб улыбнулся. Он пошел в обеденную нишу, открыл дверцу стенного шкафа и достал оттуда черный саквояж, очень похожий на докторский чемоданчик. Кобб поставил саквояж на диванчик рядом с Джонни, открыл его и вынул оттуда какой-то инструмент, главной деталью которого была индукционная катушка.

— При помощи это простенького устройства, мистер Флетчер, можно слушать человеческий голос через каменную стену. Телефон прослушивать особенно удобно, потому что не нужно даже подключаться к кабелю. Можно установить эту штуку на расстоянии тридцати сантиметров от кабеля, а слышно будет лучше, чем в трубке.

На лице Джонни появилась восхищенная улыбка. Он снова полез за деньгами и вытащил еще один стодолларовый банкнот.

— Это сверх всего, ребята, только за вашу штуковину.

— Чей телефон вы хотите прослушивать? — резко спросила миссис Кобб.

Джонни достал из кармана сложенный листок бумаги.

— Адрес — 1428, улица Бонвиль.

— Кто там живет?

— Кто живет — не знаю, но сейчас там временно находится человек, который мне знаком. Некий мистер Джеймс Лэнгфорд.

— Никогда о нем не слыхали.

— Меня интересует, с кем мистер Лэнгфорд разговаривает по телефону… и о чем.

— Ну тогда сделаем, — заявил Кобб. — Я сначала испугался, что вы хотите прослушивать кого-то из местных. Может, кого-то из наших друзей. За такое я бы не взялся, но раз это посторонний…

Он пожал плечами.

— А что еще нужно сделать? — спросила миссис Кобб.

— Я хотел попросить вас сделать для меня несколько телефонных звонков в Чикаго. Там есть один частный сыщик по фамилии Билер, он однажды на меня работал. Я хочу, чтобы он выяснил все, что только можно, о людях, которые там живут. Это мистер и миссис Джеймс Лэнгфорд, мистер Чатсворт и Чарльз Холтон. Я хочу знать, где именно они живут, давно ли, чем зарабатывают на жизнь, что думают о них соседи. Короче говоря, я хочу знать о них как можно больше и сегодня же, не позднее шести часов вечера. Скажите Билеру, что это для Джонни Флетчера и что я сегодня же отправлю ему телеграфом двести долларов.

— А плата за междугородные разговоры? — строго спросила миссис Кобб.

Джонни прищелкнул языком, но миссис Кобб была тверда.

— Мне придется звонить Билеру два-три раза, а он будет звонить мне наложенным платежом. Не успеешь оглянуться, как сотня набежит.

— Ладно, за междугородные заплачу отдельно.

— Вот и ладненько!

Глава 16

Дом номер 1428 по улице Бонвиль находился на восточной окраине Лас-Вегаса. Дом был почти такой же, как у Уолтера Кобба, только чуть дальше отстоял от мостовой и к тому же был единственным в своем квартале. Эта часть улицы представляла собой просто-напросто огороженный клочок пустыни.

Джонни Флетчер миновал дом, проехал еще квартал, повернул налево и еще через один квартал оказался снова на Донифан-стрит.

Когда они поравнялись с тем кварталом, где был расположен дом, Кобб удовлетворенно воскликнул:

— Идеально! Сюда выходит только одно окно, да такое маленькое, не будут же они все время стоять у окна и выглядывать на улицу. Остановите у следующего квартала.

Джонни проехал еще один квартал и затормозил у тротуара. Уолтер Кобб вышел из машины. На нем был надет тяжелый кожаный пояс с прицепленной к нему петлей, которая должна была охватывать телеграфный столб. К ногам Кобба были прикреплены «кошки», какие используют электрики, чтобы залезать на столбы.

Он подмигнул Джонни Флетчеру и ловко вскарабкался на столб. Добравшись до верха, подключился к телефонному проводу и сбросил на землю моток тонкой проволоки. Спустившись со столба, Кобб подобрал с земли свободный конец проволоки и снова забрался в машину.

Быстро подключив проволоку к черной коробке, в которой находилась индукционная катушка, сыщик надел на голову наушники. Его лицо озарила довольная улыбка.

— Слышимость отличная.

— Пока вы там лазили, — сказал Джонни, — у меня появилась идея. Пока им кто-нибудь позвонит, может пройти несколько часов. Может, я съезжу в город и позвоню им из телефона-автомата?

— Великолепно! — обрадовался Кобб. — Вы их встревожите, и тогда они сами начнут звонить, так вы задумали?

— Что-то в этом роде. — Джонни вдруг нахмурился. — Но если я заберу машину, не сможете же вы слушать, сидя на тротуаре…

— Не волнуйтесь, — успокоил его Кобб. — Я залезу на столб. Всякий, кто будет проходить мимо, примет меня за электрика, который проверяет линию. Я могу просидеть там хоть час, если нужно.

Кобб вышел из машины, держа свою коробку в руках. Он прицепил коробку к поясу и быстро взобрался на столб. Джонни подождал, пока сыщик окажется наверху, завел мотор и поехал в сторону Фремонт-стрит. Он зашел в аптеку и сразу направился в телефонную будку. Еще до начала экспедиции Кобб раздобыл номер телефона дома 1428 по улице Бонвиль. Заглянув в бумажку, Джонни набрал номер.

Там все время было занято. Наконец трубку сняли и грубый голос коротко осведомился:

— Да?

— Его поймали, — хрипло сказал Джонни.

— Кто это? — резко спросили в трубке.

— Я не могу назвать свое имя, — ответил Джонни, — но предупреждаю: дело пахнет керосином.

Он положил трубку на рычаг, сосчитал до двадцати и снова набрал тот же номер.

На этот раз трубку сняли мгновенно. Джонни засмеялся в микрофон и повесил трубку. Он вышел из будки, выпил чашку кофе у прилавка с газированной водой и выиграл два доллара на игральном автомате по двадцать пять центов. Затем он снова вошел в будку и еще раз набрал номер дома на улице Бонвиль. В трубке послышались гудки: занято.

Выйдя из аптеки, Джонни сел в машину и поехал обратно на Донифан-стрит. Поравнявшись со столбом, где сидел Кобб, он уже начал тормозить, как вдруг случайно бросил взгляд на противоположную, северную сторону улицы.

Там находился глинобитный домишко, похожий на сарай. На веранде стоял плотный, коренастый мужчина. В руках он держал полевой бинокль, направленный на Уолтера Кобба.

Это был Маллиган Поймать Живьем.

Джонни поехал дальше, стараясь держаться середины улицы.

Он проехал целую милю по пустынной дороге, которая была продолжением Донифан-стрит, оказался во дворе какого-то ранчо, развернул машину и поехал обратно.

Маллиган Поймать Живьем все еще стоял на веранде. Он успел принести из дома плетеное кресло и удобно расположился в нем. Бинокль лежал у него на коленях, но он по-прежнему наблюдал за Уолтером Коббом, сидящим на столбе.

Выругавшись про себя, Джонни снова поехал на Фремонт-стрит. Зашел в аптеку — на этот раз другую — и набрал номер дома 1428 по улице Бонвиль.

Трубку сразу же сняли. Джонни сказал:

— Берегитесь Маллигана, — и повесил трубку.

Жителям дома на улице Бонвиль такое сообщение покажется загадочным, зато Уолтер Кобб догадается, что предостережение предназначено ему.

Теперь Джонни оставалось только поехать к сыщику домой. Он оставил машину за два дома до места и дальше пошел пешком.

Дверь открыла миссис Кобб. Вместо неряшливого халата на ней теперь было неряшливое домашнее платье.

— А где Уолтер? — спросила она.

— Идет пешком, — сказал Джонни. — Вероятно, он сейчас направляется сюда, но я боюсь за ним ехать. Мне кажется, Маллиган Поймать Живьем за ним следит.

— А, это не страшно, — ответила миссис Кобб. — Случается, Маллиган злится на Уолтера, но он нам кое-чем обязан. Всего несколько месяцев назад Уолтер сообщил Маллигану важные сведения, которые узнал, прослушивая чужой телефон… Мистер Флетчер, я разговаривала с Билером из Чикаго…

— А, ну как?

— Наговорили на двадцать восемь долларов, — подчеркнула миссис Кобб. — Он мне перезвонит, как только у него появится еще информация.

— Значит, у него уже что-то есть?

— Только насчет Джима Лэнгфорда; об этом человеке ему кое-что известно. Два года назад его арестовали по подозрению в убийстве, но потом отпустили из-за недостатка улик. В прошлом сезоне его выгнали с ипподрома Арлингтон, а четыре года назад он работал телохранителем Барни О’Тула, но О’Тула убили, и он потерял работу. Тогда его допрашивала полиция; поговаривали, что Лэнгфорд сам убил О’Тула, но никто из-за этого особо не переживал, так что обошлось без последствий.

— Милый мальчик, — заметил Джонни. — Вероятно, очень любит свою маму… А про Чатсворта ничего не слышно?

— Это имя Билеру знакомо, но так, с ходу, он ничего не мог о нем сообщить. Обещал навести справки. Про Холтона он никогда не слышал.

— Я забыл вам сказать: когда Билер опять позвонит, передайте ему, что Холтон был когда-то лучшим игроком года.

— В каком виде спорта?

Джонни пожал плечами:

— В футболе, наверное.

В этот момент Джонни выглянул в окно и увидел, что возле дома затормозило такси фирмы «Лаки кэб». Уолтер Кобб со своей черной коробкой и «кошками» вылез из машины, расплатился с таксистом и пошел к дому.

Джонни открыл ему дверь. Кобб вошел с ухмылкой:

— Совсем забыл, что Маллиган живет в тех краях.

— Он вас расспрашивал?

— Я спустился со столба, можно сказать, прямо к нему в объятия. Он велел передать, что подойдет к вам сегодня…

— Ко мне?

— Он же видел, как вы проезжали мимо. Не было смысла отрицать, что я работаю на вас.

Джонни скорчил гримасу:

— Вероятно, Поймать Живьем доставит мне несколько неприятных минут.

— Вообще-то он парень нормальный, — сказал Кобб. — Вот, например, спросил меня, что я успел подслушать; я сказал — ничего, а он даже не стал на меня давить.

— Так вы ничего не услышали?

Уолтер Кобб потер руки. Жена, не спускавшая с него глаз, фыркнула:

— Нечего играть в кошки-мышки, Уолли! Выкладывай все, да без этих финтифлюшек.

— Так вот, во-первых, — начал Кобб, — два раза звонили вы. Потом прошло минуты две, и они сами кому-то позвонили. Они звонили не через коммутатор, у них прямая линия, но человек, который подошел к телефону, сказал, что это ранчо Ч…

— Чатсворт! — воскликнул Джонни.

— Я тоже так подумал, — сказал Кобб, — но тот, кто звонил, попросил позвать Ларри Пайпера…

— Кто это?

— Дорогой мой Флетчер, — сказал Кобб с укором, — я-то откуда знаю? Я только повторяю, что говорилось по телефону. Я же не мог их переспросить, верно?

— Прекрати, Уолли! — оборвала его миссис Кобб.

Кобб покорно кивнул и продолжил свой рассказ:

— Очень хорошо, значит, этот Ларри Пайпер — у него довольно грубый голос, скорее всего, он работник на ранчо — получил указание соблюдать осторожность, а если произойдет что-то подозрительное, сразу же звонить. Это все, если не считать того, что звонивший называл себя Карлом. — Кобб пристально посмотрел на Джонни. — Карлом, а не Джимом.

— Я понял, — ответил Джонни. — Карл. Я его знаю. А кому звонили во второй раз?

— В «Эль Каса Ранчо», телефонистка произнесла название отеля. Но звонил уже не Карл — голос более низкий, хриплый. Попросил соединить его с комнатой номер 24…

— Двадцать четыре? — удивился Джонни. — Вы уверены?

— Телефонистка еще раз повторила номер.

— Но это же моя комната!

— О, — сказал Кобб. — А номер 41 чей?

— Почему 41?

— Четвертый звонок был туда. Но там тоже никто не подошел к телефону, как и в вашей комнате.

Джонни нахмурился:

— А третий звонок?

— Марку Моррисону, это местный юрист. Я иногда делаю для него кое-какую работу. На этот раз тот, кто звонил, представился Джимом Лэнгфордом. Он сказал Моррисону, что явится завтра в суд, чтобы опротестовать заявление жены на развод на том основании, что она не может считаться жительницей штата…

— А это имеет смысл в Неваде? — перебил Джонни.

— Смотря по тому, сумеет ли он это доказать. Если она выезжала за пределы штата хотя бы на одну ночь и это будет доказано, ей придется начинать все заново.

Джонни задумчиво кивнул:

— И как к этому отнесся Моррисон?

— Вполне нормально. Он сказал Лэнгфорду, что имеет убедительные доказательства того, что миссис Лэнгфорд выполнила все необходимые условия и что мистер Лэнгфорд напрасно занял такую позицию накануне суда. После этого мистер Лэнгфорд обозвал мистера Моррисона проклятым крючкотвором, а мистер Моррисон повесил трубку. А потом вы позвонили в третий раз, мистер Флетчер, и я решил спуститься вниз.

— Вы сказали Маллигану, чей телефон прослушивали?

— Он не спрашивал.

— Это меня удивляет, — нахмурился Джонни. — Не нравится мне, что Маллиган так спокойно это воспринял. Можно подумать…

Вдруг в столовой зазвонил телефон. Миссис Кобб торопливо подошла к аппарату, сняла трубку и сказала:

— Миссис Кобб слушает… Да…

Затем махнула рукой Джонни:

— Это Чикаго…

— Дайте я подойду, — воскликнул Джонни. Он схватил трубку и услышал мурлыкающий голос Билера.

— Билер, — закричал Джонни в трубку, — это Джонни Флетчер, как дела?

— Все хорошо, — отозвался Билер. — Если хочешь потратить десять долларов на телефон, могу тебе рассказать…

— Ты все тот же старый зануда, — усмехнулся Джонни. — Ну давай рассказывай, что там у тебя?

— Чатсворт, Гомер Чатсворт, закончил Гарвард в 1916 году, живет в Гленко, член Университетского клуба, спортивного клуба «Средний Запад», президент Центральной компании по несчастным случаям и страхованию, директор банковско-трастовой компании «Норд-Сайд», имеет летний домик в Бар-Харбор и ранчо в Лас-Вегасе, штат Невада. Вдовец…

— Ладно, ладно, — перебил его Джонни. — Все это я мог найти в справочнике «Кто есть кто»…

— Что же не нашел? — обиделся Билер. — У меня на руках серьезное дело об убийстве, а я согласился сделать тебе любезность по доброте душевной…

— Чушь, ты согласился это сделать за двести баксов…

— Которых пока не получил, — воскликнул Билер.

— Уже идут. Что ты еще выяснил?

— Чарльз Холтон не числится в телефонном справочнике, но человек с таким именем имеет автомобиль, номер машины 6N66-63. В качестве адреса указана гостиница в северной части города, я поеду туда, как только повешу трубку. В основном-то я звоню по поводу Лэнгфорда… Как я выяснил, в Чикаго его дела плохи. Они вместе с еще одним приятелем ограбили клуб «Оджай» примерно месяц назад. Жена Лэнгфорда работала там певицей, поэтому Лэнгфорда узнали. Впрочем, на жену ничего нет. Она выступала под именем Джейн Касл, но настоящая ее фамилия Блосс…

— Что? — заорал Джонни.

— Блосс, — повторил Билер. — Джейн Блосс. Это имя что-то для тебя значит?

— Оно для тебя значит лишних двести баксов, если сможешь собрать все данные по ней: имя ее отца, имена всех прочих родственников, их прошлое и где они сейчас проживают. Выясни это прежде всего остального, ясно?

— Хорошо, Флетчер.

Джонни бросил трубку на рычаг и обернулся к Коббам.

— Есть что-то интересное? — спросил Уолтер Кобб.

Джонни резко подтолкнул к нему телефон.

— Этот Моррисон, который занимается разводом миссис Лэнгфорд… Вы сказали, что иногда работаете на него; позвоните и спросите у него девичью фамилию миссис Лэнгфорд.

Кобб кивнул и набрал номер.

— Луиза, — сказал он в трубку, — это Уолтер Кобб. Дай мне босса… О!.. Да нет, не важно. Слушай, сделай мне одолжение, загляни в заявление о разводе миссис Лэнгфорд… Скажи мне ее девичью фамилию… — Он кивнул. — Спасибо тебе, Луиза, тысячу раз спасибо.

Кобб повесил трубку:

— Марк уехал в «Эль Каса Ранчо», встретиться с миссис Лэнгфорд…

— Хорошо, хорошо, — нетерпеливо воскликнул Джонни, — фамилия?

— У Луизы все бумаги были под рукой… — Джонни оскалил зубы, Уолтер Кобб вздрогнул. — Фамилия — Блосс!

— Ну и ну! — сказала миссис Кобб. — Вот уж чего не ожидала!

— Я тоже не ожидал, — сказал Джонни. — Билер случайно упомянул об этом…

— Дочка Гарри Блосса?

— Похоже на то. Я попросил Билера узнать точно.

— Можно спросить саму миссис Лэнгфорд, — предложил Кобб.

— А вот этого делать не надо.

Джонни сунул руку в карман и вытащил из пачки два банкнота по сто долларов.

— Переведите эти деньги по телеграфу Билеру в Чикаго.

— Перевод тоже денег стоит, — заметила миссис Кобб.

Джонни нетерпеливо достал еще банкнот.

— Сдачу оставьте себе, на непредвиденные расходы. — Он направился к двери. — Если у Билера появятся новости, сразу же звоните мне в «Эль Каса Ранчо». Если меня не будет в номере, позовите к телефону коридорного Ника, скажите, чтобы меня разыскал.

Глава 17

Оставив машину перед «Эль Каса Ранчо», Джонни направился прямо к номеру Джейн Лэнгфорд и постучал. Ответа не было. Он подергал дверь — заперто.

Недовольный Джонни зашел к себе в комнату и нашел там только костюм Сэма Крэгга, висевший в ванной. Джонни отправился в казино. За столами уже шла игра, но сейчас ему было не до того. Он пересек вестибюль и вышел на террасу перед зданием отеля.

Здесь он увидел Сэма Крэгга, окруженного восхищенными дамами из числа проживающих в гостинице. Сэм где-то раздобыл плавки, но они были совершенно сухими; очевидно, он еще не добрался до бассейна. Сэм с жаром рассказывал об одном из борцовских поединков, в которых ему приходилось участвовать.

— …Он пытался ткнуть меня пальцем в глаз, — говорил Сэм, — а я его локтем! Он разозлился и как дал мне ногой по… в общем, туда, куда не следует. Я на секунду вырубился и оказался на ковре. Но спину прижать к полу не дал, чисто инстинктивно. Ну, потом я очухался и так отделал этого типа — врагу не пожелаешь. Когда он уже мало что соображал, я ему выдал старый добрый нокаут… Поднял его да и выбросил с ринга. Он сломал себе ключицу и четыре ребра…

В этот животрепещущий момент Сэм заметил в толпе Джонни. На лице у него появилась виноватая улыбка.

— Прошу прощения, — сказал он потрясенным слушательницам, — мне нужно поговорить с одним парнем насчет собаки.

— Неплохо ты тут устроился, — заметил Джонни, когда Сэм Крэгг пробился к нему через толпу пышнотелых поклонниц.

— А, ерунда…

— Где же твоя рыженькая подружка?

— Ей понадобилось повидаться с адвокатом…

— Кстати об адвокатах, — мрачно сказал Джонни. Круто развернувшись, он покинул Сэма и направился к Джейн Лэнгфорд, которая сидела за столиком под большим зонтом в дальнем углу веранды, вымощенной каменными плитами. Напротив нее сидел плюгавый кривоногий человечек с «дипломатом».

Джейн Лэнгфорд как будто не слишком обрадовалась, увидев Джонни.

— Привет, — сказала она довольно прохладно. — Это мистер Моррисон. Мистер Флетчер.

Человечек вскочил:

— Рад познакомиться. Я — адвокат миссис Лэнгфорд. Если вам понадобится хороший юрист, обращайтесь ко мне! — Он поклонился миссис Лэнгфорд. — Не забудьте, что я вам сказал, дорогая… — Он кивнул Джонни: — Очень, очень рад.

С этими словами человечек торопливо удалился.

Джонни сел на стул, освободившийся после ухода мистера Моррисона, и в упор посмотрел на Джейн.

— Да? — спросила она раздраженным тоном.

— Почему вы не сказали мне, что ваша девичья фамилия Блосс?

Джейн взяла со стола сумочку и собралась уходить.

— Из-за этого я и оказалась здесь.

— Он был… вашим отцом?

— Послушайте, мистер Флетчер, — сказала Джейн Лэнгфорд. — У меня сейчас очень много забот. Я совершенно не в настроении подвергаться допросу третьей степени.

Джонни встал, взял у нее из рук сумочку и снова положил на стол.

— Деточка, — сказал он, — скандалить и я умею. Но это ни к чему не приведет. Я понимаю ваши чувства. Вы только что услышали от своего адвоката дурные новости…

Джейн возмутилась:

— С чего вы взяли?

— Ваш муж угрожает заявить завтра в суде, что вы не выполнили условий закона о постоянном жительстве в штате…

Ее глаза широко раскрылись. Джонни криво усмехнулся:

— Сегодня утром я велел прослушивать телефон Джима Лэнгфорда.

Джейн в изумлении смотрела на него:

— Что за глупость!

— Ведь это правда — Лэнгфорд угрожал вам?

— Да, но я не понимаю…

— А как, по-вашему, я узнал, что ваша девичья фамилия — Блосс? И что вы познакомились с Джимом Лэнгфордом в клубе «Оджай» в Чикаго, где были певицей?

— И что еще вам известно?

— Многое. А к вечеру я буду знать еще больше. Я нанял частного сыщика, чтобы он навел о вас справки в Чикаго… Я не хотел говорить вам об этом, но так уж получилось…

Он пожал плечами.

Краска сбежала с ее лица.

— Так вы обязательно хотите мне навредить…

— Фу ты! Я пытаюсь вам помочь! Вы не хотели рассказывать о себе, вот мне и пришлось узнавать из других источников. Как я смогу вам помочь, если не буду знать, в чем ваши проблемы?

— Да поймите, наконец, нет у меня никаких проблем!

— Может быть, вы и сами не знаете, что у вас проблемы. Ваш отец…

— Он мне не отец!

— Не отец?

Девушка прикусила губу:

— Он был моим дядей, но я его почти не знала. Видела однажды, когда мне было восемь лет. Потом, когда я приехала сюда, он подошел ко мне и сказал, что он — мой дядя.

— И это была правда?

— Да, он довольно подробно рассказал о моей семье.

— Как он вас узнал? Вы ведь зарегистрировались в отеле не под девичьей фамилией?

Ее взгляд затуманился.

— Он сказал, что следил за моей карьерой в Чикаго и когда прочел в газете, что я направляюсь в Неваду, чтобы получить развод…

— Это было в газетах?

— Всего пара строчек. — Джейн Лэнгфорд покачала головой. — Мистер Флетчер, вы действительно книготорговец?

— Да.

— Так почему бы вам не заняться книжной торговлей и не вмешиваться в дела, которые вас не касаются?

— Как это — не касаются? Ваш дядя умер у меня на руках в Долине Смерти, кто-то привез сюда его тело и подложил ко мне в комнату. И это, по-вашему, меня не касается?

— Пусть всем этим занимается полиция.

Джонни расхохотался:

— Вы шутите? Если я до сих пор не в тюрьме, так это только потому, что полиция пока еще не разобралась, что к чему.

— Значит, когда они разберутся, вы окажетесь в тюрьме?

— Я имею в виду, — твердо сказал Джонни, — что они должны кого-то посадить, и, если никого больше обвинить не удастся, они засадят меня.

— У вас много денег, вы можете уехать из города.

— И далеко я уеду, как вы думаете?

Джейн устало вздохнула:

— Не знаю. Ничего я не знаю! Хоть бы все оставили меня в покое! Я хочу только одного: по возможности тихо и спокойно пережить ближайшие двадцать четыре часа…

Джонни встал и протянул ей ее сумочку:

— Отлично, больше вы от меня ни слова не услышите.

Она ушла. Джонни провожал ее взглядом, пока она не скрылась в отеле. Потом стал искать глазами Сэма, но этого достойного джентльмена нигде не было видно. Джонни покачал головой и направился в вестибюль отеля.

Глава 18

Первым, кого Джонни увидел, войдя в вестибюль, был коридорный Ник, выходивший из игорного зала с подносом, на котором стояли бутылки с виски и содовой.

Джонни окликнул его:

— Привет, Никки!

Ник поставил поднос на столик и спрятал в карман желтый жетон, который дал ему Джонни.

— Только скажите, что вам нужно, мистер Флетчер, — сказал он с большим чувством.

— Ты можешь заглянуть в регистрационные карточки?

— Если даже придется задушить Бишопа! Что вы хотите знать?

— Мне нужно узнать, когда зарегистрировались следующие лица: Джейн Лэнгфорд, мистер Чатсворт и мистер Холтон.

— Мистер Чатсворт не живет в отеле.

— Верно, а я и забыл. Но ты ведь можешь выяснить, когда он начал здесь появляться? Кстати, еще я хотел бы узнать, когда поступил на работу Гарри Блосс… И Ник Фентон заодно.

— Через полчаса все будет сделано, — пообещал Ник.

Джонни прошел через весь игорный зал и остановился у стола для игры в блэк-джек, за которым работал Ник Фентон. Он поставил четыре желтые фишки, открыл блэк-джек и перешел к столу для игры в кости. Выиграл пятьдесят долларов, потом сто, потом двести.

Уит Сноу, наблюдавший за ним, печально покачал головой:

— Все еще везет, а?

— Пятьдесят тысяч, — сказал Джонни, — после этого брошу.

Он сложил жетоны в карман, вышел из казино и пересек подъездную дорожку, направляясь к своему домику.

Сэм Крэгг как раз заканчивал одеваться.

— Что у нас в программе на сегодня? — поинтересовался Сэм.

— У меня — сон.

— Ничего, если я малость покатаю кубики?

Джонни выгреб из кармана горсть желтых фишек.

— Иди, развлекайся, у нас их еще много.

Сэм ушел, а Джонни упал на кровать, устало вздохнул и закрыл глаза. В дверь постучали.

— О Боже праведный! — застонал Джонни.

Дверь открылась, и вошел Маллиган Поймать Живьем.

— Хэлло, Флетчер, — бодро поздоровался он. — Хочу познакомить тебя со своим другом. Эд Райт.

Он отступил в сторону, пропуская тощего мужчину лет сорока, с худым длинным лицом.

— Здравствуйте, Флетчер, — сказал Райт.

— Райт из конторы окружного прокурора, — лаконично пояснил Маллиган.

Джонни сел на кровати:

— Вы меня арестуете?

— Нет-нет, — сказал Райт. — Маллиган случайно зашел ко мне в контору и упомянул, что собирается к вам, вот я и решил подъехать вместе с ним.

— Насчет прослушивания телефонов, — продолжил Маллиган. — Я не стал спрашивать Кобба, что ему удалось узнать, потому что Кобб выполнял работу для клиента и ничего не рассказал бы мне, если бы я на него не нажал… а мне не хотелось на него нажимать.

— Да, конечно, — согласился Джонни, — зачем портить отношения со старым другом?

— Вот и я так подумал.

— Насчет Лэнгфорда, мистер Флетчер, — продолжил Райт. — Как я понял, он… э-э… повздорил с вашим другом, скажем так?

— Называйте как хотите. Он нахамил Сэму, а Сэм шмякнул его об пол. Так ему и надо.

— Я слышал, перед этим Лэнгфорд поколотил тебя, — заметил Маллиган.

Джонни не успел ответить: зазвонил телефон. Джонни схватил трубку:

— Да?

Это был Уолтер Кобб.

— Мистер Флетчер, только что звонил Билер. Он сказал, что Гарри Блосс — дядя Джейн Блосс и что его хорошо знают в Чикаго. Его арестовывали четыре раза в течение трех лет за работу в игорных домах. Это было более пяти лет назад. За последние пять лет в Чикаго о нем ничего не известно.

— Очень хорошо, — сказал Джонни. — А не могли бы вы мне сказать, сколько стоит более новая модель?

— Понимаю! — воскликнул Кобб. — У вас кто-то посторонний. Маллиган?

— Вот именно.

— О’кей, тогда я просто коротко изложу остальное. О Холтоне Билер пока ничего не смог выяснить. С ним совсем другая история. Я вам еще позвоню… или, может быть, вы мне позвоните?

— Я позвоню вам попозже… когда решу, какая модель мне подойдет. До свидания.

Он повесил трубку и улыбнулся Райту с Маллиганом.

— Моя старая жестянка уже не та, что была когда-то.

— Думаешь купить машину? — спросил Маллиган.

— Хочется модель поновее.

Маллиган покивал, потом подошел к кровати:

— Можно я позвоню?

— Пожалуйста.

Он взялся за телефон:

— Станция, дайте полицейское управление. — И после паузы: — Нед? Это Маллиган… Правильно… Хорошо… Продолжай…

Он повесил трубку.

— Кстати о прослушивании, Флетчер. Это, знаешь ли, палка о двух концах.

— А?

— Твой телефон тоже могут прослушивать.

Джонни поперхнулся:

— И прослушивают?

Маллиган кивнул.

— Только что тебе звонил Уолтер Кобб. Он сообщил, что ему звонил Билер и что Гарри Блосс приходится Джейн дядей. Кроме того, Блосса арестовывали четыре раза за три года…

— А по Холтону пока ничего нет, — закончил Джонни.

— Теперь мы понимаем друг друга, Флетчер.

— По-видимому, — уныло отозвался Джонни.

— Значит, мы можем сесть и спокойно поговорить. Что узнал Кобб, подслушивая телефонные разговоры Лэнгфорда?

— Лэнгфорд и Карл Шинн звонили три раза. Первый раз — человеку по имени Ларри Пайпер на ранчо ГЧ, велели ему быть поосторожнее…

— Запишу-ка я это имя. — Маллиган вынул блокнот и карандаш. — Кому еще они звонили?

— Звонили в отель «Эль Каса Ранчо», спрашивали номер 24…

— Вот этот номер?

— Да. Я не подошел к телефону, поскольку меня здесь не было.

— А Крэгг?

— Демонстрировал свои мускулы дамам у бассейна. В третий раз они звонили Марку Моррисону, адвокату. Лэнгфорд грозился, что явится в суд, когда будет разбираться заявление миссис Лэнгфорд, и станет утверждать, что она нарушила условия постоянного проживания в штате Невада…

— Еще звонки были? — прервал его Райт.

— Было три звонка на их телефон — три загадочных звонка.

— Что значит — загадочных?

— Это я звонил. Хотел их растревожить, чтобы они начали звонить своим дружкам.

— Каким дружкам? — спросил Маллиган.

— Это я и надеялся выяснить. Один обозначился — Пайпер, который, видимо, как-то связан с ранчо ГЧ.

Маллиган нахмурился:

— Это за городом… не моя территория…

— Зато моя, — бодро заявил Райт. — Я, пожалуй, съезжу туда… с шерифом. — Он многозначительно посмотрел на Маллигана и чуть наклонил голову в сторону Джонни. — Как считаешь, Маллиган?

— Насчет Флетчера? — Райт кивнул. — Думаю, набирается достаточно.

— Не обращайте на меня внимания, ребята, — хмуро заметил Джонни.

Райт даже не посмотрел на него.

— Одно только подключение к телефонной линии потянет на полгода…

— Мешал работе правоохранительных органов — еще полгода.

— Ладно, Маллиган, я выпишу ордер…

— Это подождет до утра, Эд. — Маллиган наконец взглянул на Джонни: — Имей в виду, Флетчер, завтра в девять утра я приду к тебе с ордером на арест.

— Другими словами, вы выгоняете меня из города?

— Да нет, я просто предупреждаю, что утром приду с ордером…

— Ладно, ладно, — сказал Джонни. — Нечего кидать в меня камнями…

Зазвонил телефон, и Джонни машинально снял трубку:

— Да?

Грубый мужской голос произнес:

— Управление полиции. Детектив Маллиган, случайно, не у вас?

— Да. Одну минуточку.

Джонни протянул трубку Маллигану:

— Вас…

Тот взял трубку:

— Маллиган слушает… — На его лице появилось изумленное выражение. — Сейчас приеду!

Он кинул трубку на рычаг:

— Пошли, Эд. И ты тоже, Флетчер.

— В чем дело? — спросил Райт.

— Застрелили человека. — Маллиган не сводил глаз с Флетчера. — Человека по имени Лэнгфорд. Джим Лэнгфорд!

Глава 19

Возле дома номер 1428 по улице Бонвиль уже стояли три полицейских автомобиля, когда Поймать Живьем затормозил у тротуара. Райт, Маллиган и Джонни Флетчер выбрались из машины.

Перед дверью небольшого коттеджа дежурили двое полицейских в форме.

— Веселенькая работка, — сказал один из них Маллигану.

В доме находилось с полдюжины полицейских и разных должностных лиц. Большинство их собралось в тесной гостиной. В комнате стояли диван-кровать, грубо сколоченный стол и три или четыре стула. На полу лежало мертвое тело Джима Лэнгфорда. Вид у него был жутковатый.

Человек в кожаной куртке кивнул Маллигану:

— Твоя жена, Майк, услышала выстрелы.

— Да уж, постреляли тут от души, — сказал Маллиган, глядя на труп.

— Четыре пули застряли в нем, четыре ушли в стену, — отозвался человек в кожаной куртке. Тут он увидел Джонни Флетчера и вопросительно посмотрел на Маллигана.

— Его зовут Флетчер, — сказал Маллиган. — Он кое-что знает об этой истории.

— Да ну?

Маллиган кивком указал Джонни на человека в кожаной куртке:

— Наш шеф.

Шеф оценивающе оглядел Джонни:

— Что вам о нем известно?

— Его звали Джим Лэнгфорд, — ответил Джонни. — Вероятно, полиция Чикаго пришлет вам благодарственное письмо.

Маллиган поспешно вмешался:

— Можно вас на минуточку, шеф?

Начальник полиции заколебался, продолжая внимательно разглядывать Джонни Флетчера, но потом пожал плечами и вышел вместе с Маллиганом в другую комнату. Джонни посмотрел им вслед, затем осторожно обошел тело Джима Лэнгфорда. Рядом с диваном стоял холщовый рюкзак, в нем, по-видимому, лежали какие-то крупные предметы, но клапан рюкзака мешал их разглядеть.

Полицейские расхаживали по комнате.

Джонни уселся на диван. Его рука свесилась с края дивана, прямо над рюкзаком. Кончиками пальцев он раскрыл рюкзак.

— Эй! — окликнул его один из полицейских.

Джонни заглянул в рюкзак, мельком увидел кожаные сапоги и круглую флягу для воды, крышка фляги была покрыта коркой соли. В этот момент полицейский ударил Джонни по руке.

— Ничего не трогать! — рявкнул он.

Вернулся Маллиган, поймал взгляд Джонни и поманил его к себе. Джонни встал и вышел вслед за Маллиганом в коридор, а потом и на улицу. Эд Райт остался в доме.

— Ну ты и везунчик, — угрюмо сказал Маллиган, когда они остановились на тротуаре.

— Почему это?

— Потому что моя жена — жена полицейского. Она услышала выстрелы и прежде всего посмотрела на часы, а уже потом стала звонить в полицию. Тебя спасли десять минут. Выстрелы раздались примерно за четыре минуты до того, как я вошел в твою комнату в отеле… За это время ты никак не мог туда добраться.

Джонни сел в машину рядом с Маллиганом.

— Ваша жена — потрясающая женщина, Маллиган!

Тот повернул налево и с силой нажал на акселератор.

— Можешь сам ей об этом сказать.

— Замечательно! — ответил Джонни.

Маллиган проехал полтора квартала по немощеной улице, затем свернул на колею, ведущую к его домику.

Миссис Маллиган подошла к двери, когда Поймать Живьем и Джонни еще только вылезали из машины.

— Нелл, — сказал Маллиган, — это Джонни Флетчер. Моя жена, Флетчер…

Нелл пожала руку Джонни, и он сказал Маллигану:

— Теперь я понимаю, что вы имели в виду…

Они вошли в дом. Маллиган завернул в малюсенькую кухоньку и достал из холодильника две бутылки пива. Он открыл их и передал одну бутылку Джонни.

— Присаживайся.

Нелл направилась к двери в спальню, но по дороге обернулась:

— Вы… были там?

— Да. Шеф мне рассказал. Ты услышала выстрелы и увидела, что от дома отъехала машина, большой лимузин, но она была слишком далеко, чтобы разглядеть номера…

— В машине было два человека…

— Два? — переспросил Джонни.

— Вот об этом я и хотел с тобой поговорить, Флетчер, — сказал Маллиган.

— Прошу меня извинить, — тихо проговорила миссис Маллиган. — Мне нужно кое-что сделать…

Она скрылась в спальне.

Маллиган уселся на диван, лицом к Джонни, у противоположной стены узенькой гостиной. Он отпил немного пива.

— Два человека, — повторил он.

— Карл Шинн… и Билл?

— А ты как думаешь?

Джонни посмотрел на бутылку с пивом и медленно покачал головой:

— Может быть, я ошибаюсь, но у меня сложилось такое впечатление, что Карл Шинн — обыкновенный домашний кот. Иногда он рычит, но все равно остается простым котом… А Джим Лэнгфорд — хищник совсем другой породы.

— Крупная кошка?

— Дикая кошка. А Билл… ну, Билл — это бульдог. Карл хитрее Билла, но в драке ему с ним не тягаться. А я бы поставил на Лэнгфорда против них обоих.

— Лэнгфорд получил четыре пули, — напомнил Маллиган.

— Возможно, револьвер уравнял шансы.

Маллиган поднес бутылку ко рту и отпил большой глоток. Посмотрел бутылку на свет, убедился, что в ней еще осталось пиво, допил одним духом и поставил бутылку на пол.

— Флетчер, — произнес он, — сейчас я тебе кое-что скажу.

— Что Джим Лэнгфорд убил Гарри Блосса?

— Откуда ты знаешь?

— Я заметил вчера, что Лэнгфорд недавно сильно загорел. А в его комнате, в рюкзаке, лежит кое-какая одежда и фляга. Все покрыто солью… как раз такой, какую можно увидеть в Долине Смерти.

— Ну хорошо, — сказал Маллиган. — Я мог бы схватить Лэнгфорда еще вчера, хотя бы только для того, чтобы передать его калифорнийской полиции. Ты, должно быть, удивляешься, почему я этого не сделал?

— Вероятно, вы рассчитывали, что он приведет вас к добыче.

Маллиган откинулся на спинку дивана и с минуту рассматривал Джонни.

— Я так и думал, что ты уже разобрался, что к чему. Давай рассказывай, как все было.

— Как некие хитрецы сговорились с крупье?

— Да.

— Думаю, вы об этом знаете больше меня, — скромно сказал Джонни. — Вы здешний, знаете тех, кого ограбили…

— Владельцы игорных домов не афишируют такие вещи. Опасаются, как бы у других не возникли подобные же мысли… Сколько, говоришь, они взяли?

— Сто тысяч?

— По моим прикидкам — двести…

— А Гарри Блосс загреб все и смылся!

Маллиган слегка нахмурился:

— Похоже на то, Флетчер, но мне как-то не верится. Я хорошо знал Гарри…

— Считаете, он играл по-честному?

— Однажды я сидел на мели, не хватало даже на еду. Гарри пригласил меня выпить… а потом я нашел в кармане стодолларовую бумажку.

— Я знал одного человека в Айове, — ответил Джонни. — Когда он шел по улице, к нему сбегались дети, потому что он всегда давал им пятачки. Он тридцать два года проработал кассиром в банке. В одно прекрасное утро он исчез, а с ним — половина банковских денег.

Маллиган Поймать Живьем кивнул.

— Гарри был уже в возрасте, а все получал по пятнадцать долларов в день. — Он потер подбородок тыльной стороной руки. — А Джиму Лэнгфорду он приходился дядей по жене. Кстати, ты знаешь, что Лэнгфорд недавно приезжал сюда на несколько дней?

— Все совпадает! Он провел предварительную работу и уехал. Через несколько недель сюда прибыла вся команда. Они набрали двести тысяч, дядя Гарри взял сумку с деньгами и сбежал. Племянничек Джим погнался за ним… но сумку вернуть не смог. И снова мы возвращаемся на исходную позицию: кто такой Ник?

— Покупаю, — сказал Маллиган. — Кто же такой Ник?

— Ник Джонс, Ник Блик, Ник Фентон, Ник Смит, Ник Браун… Выбирайте любого!

Маллиган покачал головой:

— Я вот подумал, Флетчер… ты говоришь, Блосс умер у тебя на руках… может быть, он бредил, когда разговаривал с тобой?

— Конечно, он бредил, — сказал Джонни, — потому-то я почти сразу бросился разыскивать этого Ника.

— А карты?

— А что карты?

— Когда шеф отвел меня в другую комнату, он показал мне имущество Джима Лэнгфорда. Никаких карт там не было.

— Я этого и не ждал.

— Почему?

— Разве не из-за них его убили?

Маллиган сузил глаза, внимательно глядя на Джонни.

— Ты и раньше бросал такие намеки; по твоей теории, существует какой-то таинственный мистер Икс, который стоит во главе банды. Ладно, покупаю и это… Но кто же он?

— Если бы я знал, — сказал Джонни, — у меня были бы все шансы самому добраться до этих двухсот тысяч долларов.

— Двести тысяч — большие деньги, — промолвил Маллиган Поймать Живьем. — Да и сто тысяч тоже, если уж на то пошло…

— Сто тысяч?

— Ты слышал, что я сказал.

— Я думал, ваша цена — двести пятьдесят тысяч.

— Я решил немного сбавить.

Джонни поднялся:

— У меня много дел, ведь завтра к девяти утра мне нужно уехать из города.

— О, — сказал Маллиган, — я бы на твоем месте не стал уезжать. Пока…

— Вы же мне сказали…

— С тех пор много чего случилось. — Маллиган встал. — Я подброшу тебя до отеля.

Нелл вышла из спальни.

— До свидания, мистер Флетчер, — сказала она.

— Было очень приятно познакомиться…

Джонни вышел из дома и сел в машину. Маллиган еще минуту или две оставался в доме. Выйдя наконец оттуда, он уселся за руль. Он вел машину, не глядя на Джонни, и тот не заговаривал с ним, чувствуя, что Маллиган больше ничего не скажет.

Поймать Живьем затормозил у входа в отель, выпустил Джонни и, не говоря ни слова, уехал.

Джонни вошел в казино и нашел Сэма Крэгга у игральных автоматов. Сэм глупо улыбался:

— Сегодня кубики совсем не хотят кататься, первый раз в жизни такое вижу.

— Значит, ты продулся?

— Вот, осталось несколько пятаков.

Он показал горсть пятицентовых монет. Джонни шлепнул его по руке, и пятаки раскатились по полу.

— Оставь крошки птичкам, — надменно сказал Джонни. — Пошли, посмотришь, как я разогрею кубики.

Они подошли к столу для игры в кости как раз в тот момент, когда какая-то женщина выбросила двенадцать очков и разразилась совсем неженскими выражениями. Она бросила на стол еще один доллар.

— Если и в этот раз пролечу, — сердито воскликнула она, — выброшу эти дурацкие кубики!

— Удвойте ставку, леди, — бодро посоветовал Джонни. — Я ставлю на вас, так что вы не можете проиграть.

Женщина посмотрела на него с презрением и встряхнула кости. Джонни швырнул на линию «проходит» восемь желтых фишек. На костях выпала семерка, и женщина быстро глянула на Джонни.

— Я повторю! — воскликнула она.

Джонни, который уже сделал максимальную ставку, вынужден был снять со стола двести долларов. Он отдал жетоны Сэму Крэггу и дал ему знак ставить на все.

Маленькая леди, которая перед этим выбрасывала одни крепсы, вдруг начала бросать сплошь по семь и по одиннадцать очков. Она выиграла семь раз, после чего Джонни неожиданно перенес свою ставку на «не проходит», и женщина сразу вылетела на семерке.

— Эй, что это такое? — закричала она. — Только вы поставили против меня, я тут же и вылетаю!

— У вас уже набралось несколько желтых фишек, — сказал ей Джонни. — Вот и удовлетворитесь этим.

Гилберт Хонсинджер вышел из своего кабинета и, увидев Джонни, не спеша направился к нему. Джонни два раза поставил на бросающего, затем поставил против, и кости перешли к нему.

— Сколько вы мне можете уделить? — посмеиваясь, спросил он Хонсинджера.

Владелец отеля покачал головой:

— Намечается небольшая игра, сразу после обеда.

Джонни бросил кости на стол:

— В таком случае, пойду отдохну.

— Около семи.

Джонни кивнул и уже хотел уходить, как вдруг в зал вошел коридорный и крикнул:

— Есть здесь мистер Флетчер?

Джонни махнул коридорному:

— Моя фамилия Флетчер, сынок.

— Вас к телефону.

— Возьму трубку в номере, — сказал Джонни. — Вот тебе…

Он бросил ему желтый жетон, мальчишка чуть в обморок не упал.

Джонни помчался в домик, Сэм последовал за ним. Пару секунд Джонни потратил на то, чтобы отпереть дверь, но оказалось, что она не заперта. В доме начал звонить телефон.

Джонни рывком распахнул дверь и остановился, увидев, что перед ним в кресле сидит Джейн Лэнгфорд.

— Хэлло, — сказал он и подошел к телефону. Снял трубку: — Да?

— Мистер Флетчер, — послышался голос Уолтера Кобба, — только что опять звонил Билер.

— И что?

— Он ничего не может найти по Холтону. Среди лучших игроков Америки никогда не было человека с такой фамилией.

— Что еще?

— Он кое-что раздобыл по семье Блосс.

— Забудьте об этом!

Кобб запротестовал:

— Но, мистер Флетчер, это очень интересно…

— Забудьте, — повторил Джонни, глядя на Джейн Блосс-Лэнгфорд.

— Вы хотите сказать, что вам больше не нужны сообщения Билера?

— Совершенно верно.

— Или что вы не можете сейчас разговаривать?

— Нет, эти сведения у меня под рукой, — сказал Джонни и повесил трубку.

В дверях появился Сэм Крэгг.

— Только что звонила Молли, — сказал ему Джонни. — Приглашает тебя зайти к ней на коктейль.

Сэм был страшно доволен:

— Где она, в баре?

— Нет, у себя в комнате…

Сэм глупо ухмыльнулся и вышел. Джонни закрыл за ним дверь.

— Я слышала… про Джима… — сказала Джейн Лэнгфорд.

Джонни молча кивнул.

— Наверное, это ужасно, — продолжала Джейн, — но он сам виноват, правда?

— Да.

— Это он?..

— Убил вашего дядю?

— Да.

Джонни кивнул. С минуту Джейн пристально смотрела ему в глаза, потом устало вздохнула.

— Вы искали человека по имени Ник. — Она помолчала. — Когда я была маленькой, дядя приезжал к нам в Чикаго… еще до того, как он уехал и стал профессиональным игроком… Он… называл меня… Никки…

Она сунула руку в карман пиджака и достала колоду карт в пачке.

Джонни подошел и взял у нее карты. Посмотрел на них, потом перевел взгляд на Джейн.

— Я нашла их вчера вечером здесь, в ящике. — Она показала на дверь, соединяющую ее комнату с комнатой Джонни. — С вашей стороны было открыто…

Джонни вынул карты из пачки, раскрыл веером.

— Вы их рассмотрели?

Она кивнула:

— В них ничего такого нет.

— Но у меня есть причины подозревать, что вашего… что Джима Лэнгфорда убили как раз из-за этих карт.

Джейн жалобно смотрела на него:

— Получается, что все вертится вокруг меня… Сначала дядя, потом муж…

Она умолкла, потому что Джонни внезапно наклонился и поцеловал ее.

Именно в этот момент Сэм Крэгг распахнул дверь.

— Эй! — крикнул он. — Ее нет в номере…

Тут он свистнул:

— Ого-го!

Джонни отступил от Джейн Лэнгфорд и со злостью посмотрел на Сэма:

— Иногда, Сэм, я просто не могу понять, как это я тебя терплю…

Джейн Лэнгфорд встала:

— Все в порядке.

Она слабо улыбнулась Сэму и вышла, не глядя на Джонни. Джонни подошел к внутренней двери, убедился, что задвижка с его стороны открыта, и подергал ручку. Ручка повернулась, но дверь не поддалась. Она была заперта с другой стороны. Он оставил ручку двери в покое и повернулся к Сэму.

— Тьфу ты, Джонни… Откуда ж мне было знать?

Джонни сказал:

— Я вдруг вспомнил, что пропустил сегодня ленч… а время уже обеденное.

Глава 20

Гилберт Хонсинджер, в черном галстуке, вошел в ресторан, когда Джонни и Сэм доедали пирог.

— Ну что же, джентльмены, — спросил он, — готовы сыграть?

— Во что прикажете, — ответил Джонни, — хоть в блошки, хоть в лудо,[13] хоть в лото.

— В покер.

— На покере я собаку съел, — сказал Сэм Крэгг.

— Тогда едем?

— Едем? — переспросил Джонни.

— Чатсворт пригласил нас к себе.

Джонни отодвинул стул.

Трое мужчин вышли из казино через черный ход, где их уже ждал огромный лимузин. За рулем сидел мучнисто-бледный человек лет тридцати.

Хонсинджер открыл заднюю дверцу для Джонни и Сэма и сам сел в машину после них. Он устроился в середине.

— Поехали, Тод, — сказал он шоферу. — Ранчо Чатсворта.

Машина рванулась вперед, вывернула на дорогу, проходящую рядом с отелем, а оттуда вылетела на шоссе. Через сотню метров они уже развили скорость сто километров в час.

— Слыхали про мужа миссис Лэнгфорд? — спросил Джонни как бы между прочим.

Хонсинджер кивнул:

— Он сам напросился.

— На много его ребята вас нагрели?

Хонсинджер улыбнулся, не разжимая губ:

— Не меня, Флетчер.

— Я слышал, они сорвали двести тысяч с вас и еще кое с кого.

Хонсинджер сказал:

— У Чатсворта будет и Райли Браун.

Джонни пожал плечами:

— Чем больше участников, тем больше я выиграю.

Было еще светло, хотя солнце на западе уже коснулось края гор. Это было лучшее время дня, и Джонни откинулся на спинку сиденья, наслаждаясь окружающим пейзажем. Лимузин промчался мимо «Эль Ранчо Вегас», мимо «Последней границы» и мили через две свернул на отличную дорогу, посыпанную гравием, которая в полумиле от шоссе нырнула в низину. Милю или две дорога шла по дну низины, затем повернула направо, на поле, покрытое громадными валунами.

Но вот машина выехала на открытое место, и Джонни впервые увидел ранчо ГЧ. Он негромко присвистнул. Сюда вложены немалые деньги! Приблизительно квадратная миля орошаемых пастбищ, фруктовые деревья, а за каменной оградой — невероятных размеров дом, бесчисленные сараи, амбары и конюшни.

Перед домом стояло несколько машин. Как только Тод, шофер Хонсинджера, остановил лимузин, к машине подбежал мексиканец и открыл дверцу.

— Добрый вечер, джентльмены, — поздоровался мексиканец на чистейшем английском.

— Хэлло, Панчо, — небрежно обронил Хонсинджер.

Он провел друзей в дом, где их встретила немыслимо толстая индианка и, переваливаясь, повела всех в комнату для игры размером не меньше чем десять на тринадцать метров.

Среди прочего здесь имелся и бильярдный стол.

Посредине комнаты стоял стол для игры в покер, но Чатсворт и несколько уже прибывших гостей сидели возле роскошного бара в дальнем конце комнаты, где мексиканец в испанском костюме раздавал напитки.

Чатсворт пожал руку Хонсинджеру и Джонни; он притворился, будто не заметил Сэма Крэгга.

— Гил, — сказал Чатсворт, — ты знаешь Райли Брауна. Флетчер — мистер Браун…

Джонни пожал руку седовласому мужчине с холодными глазами.

— Я слыхал, игра у вас идет неплохо, мистер Флетчер, — заметил Браун.

Стоявший возле бара рослый мужчина в сапогах и ковбойском костюме повернулся к ним.

— Сотня тысяч — это неплохо, — прогудел он.

— Мой сосед, Сэм Пейдж, — представил Чатсворт. — Территория его ранчо выходит в соседний округ…

Землевладелец стиснул руку Джонни, едва не раздавив ее.

— Рад познакомиться, Флетчер. — Затем протянул руку Сэму Крэггу: — И с тобой тоже, приятель… — Тут в его глазах промелькнуло удивление: — Эге!

Он поднатужился и сдавил руку Сэма. Вдруг его лицо побелело. Сэм разжал руку:

— Привет, ковбой!

— Господи ты Боже милостивый! — воскликнул Пейдж. — Сорок лет самые крутые мужики пищали от моего рукопожатия, а тут первый раз в жизни я сам дал задний ход!

— Ну что ж, джентльмены, — сказал Чатсворт, — начнем? Попозже подойдут еще несколько человек, но мне хотелось бы немного поиграть в покер, пока не стало слишком шумно.

— Я — за! — отозвался Пейдж.

Чатсворт явно собирался рассадить гостей по-своему, но Джонни проигнорировал указанный ему стул и сел справа от Райли Брауна.

Сэм обошел вокруг стола и плюхнулся на стул прямо напротив Джонни. Чатсворт, заметно разозлившись, сел слева от Сэма. Таким образом, Хонсинджер оказался справа от Сэма, а Пейдж — между Джонни и Хонсинджером.

— Джентльмены, вы все — мои гости, — заявил Чатсворт. — Выбирайте сумму.

— Здесь что, есть люди, которые играют с ограниченной ставкой? — поинтересовался Пейдж.

— Может, начнем с одного бакса? — предложил Сэм Крэгг.

Гилберт Хонсинджер улыбнулся своими тонкими губами, а Райли Браун устремил на Сэма пристальный взгляд своих холодных глаз:

— Что такое «бакс»?

Джонни рассмеялся:

— Сэм у нас шутник.

— Значит, обычные ставки? — спросил Чатсворт.

— Само собой, — сказал Пейдж. — Обычные ставки и все, что пожелаете поставить сверху.

— Я-то сегодня при деньгах, — сказал Джонни небрежно. Он вытащил пачку банкнотов и высыпал на стол пригоршню желтых фишек. — Такие здесь принимаются?

— По мне — сойдут, — ответил Чатсворт.

— Я их оплачу, — пообещал Хонсинджер.

Официант принес из-за стойки бара карты, две колоды. Чатсворт развернул веером одну колоду, и все взяли себе по карте, чтобы определить, кто будет сдавать. Победил Хонсинджер.

— Сдаю, — объявил он. — Начальная ставка — по двадцать пять…

Сэм бросил на середину стола монетку в двадцать пять центов. Чатсворт взял ее и швырнул на пол. Джонни бросил на стол желтый жетон. Сэм заморгал:

— Ого!

Со слабой улыбкой Сэм вытащил желтые жетоны, которые дал ему Джонни после своего последнего выигрыша в кости; жетонов было тридцать две штуки. Сэм поставил один из них. Хонсинджер, Пейдж, Браун и Чатсворт поставили наличные. Когда Чатсворт выкладывал на стол пачку банкнотов, на мгновение мелькнула нижняя из них. Это была купюра в тысячу долларов.

Хонсинджер ловко сдал карты.

— Можно начинать с парой семерок? — спросил Сэм, заглянув в свои карты.

— Когда я сдаю — не ниже валетов, — отозвался Хонсинджер.

— Тогда я — мимо.

Чатсворт тоже отказался от торга.

Пейдж швырнул на стол два банкнота по пятьдесят долларов:

— Открываю торги.

Джонни глянул в свои карты. Пара тузов, король бубен, валет бубен и десятка бубен. Один из тузов — бубновый. Может получиться флеш — или даже флеш-рояль… если сбросить второго туза.

Он положил на стол стодолларовую бумажку.

Райли Браун принял вызов, также положив деньги.

Хонсинджер бросил карты. Сэм помялся, но в конце концов тоже принял игру, так же как и Чатсворт.

— Прикупайте, джентльмены, — предложил Хонсинджер.

Сэм взял три карты.

— К семерочкам? — ехидно спросил владелец «Эль Каса Ранчо».

— Почему бы и нет? — огрызнулся Сэм.

Чатсворт прикупил одну карту, Пейдж — две. Джонни хотел было сбросить туза, но в последний момент передумал и снес валета и десятку, придержав обоих тузов и короля.

— Я возьму три, — сказал Браун. — Ваша ставка, мистер Пейдж?

— Двести не много будет? — спросил Пейдж с широкой ухмылкой.

Джонни посмотрел на первую из прикупленных карт — дама бубен. Если бы он сбросил туза, то получил бы флеш-рояль… Вторая карта — семерка, как раз пригодилась бы Сэму Крэггу.

Он сказал:

— Откроем карты, мужики. Ставлю триста сверху.

— Принимаю, — коротко ответил Браун.

Хонсинджер улыбнулся:

— Хорошо, что я вышел из игры.

— Жаль, что я не вышел, — проворчал Сэм Крэгг. — Пришла еще семерка, но все это только себе дороже.

Он отсчитал двадцать жетонов и мрачно оглядел оставшиеся восемь.

— Мне пришла карта, — заявил Чатсворт, — так что принимаю и ставлю сверху пять сотен, Флетчер.

Он взял со стола свою пачку, вытащил из самого низа тысячную бумажку и бросил на середину стола.

— Черт! — воскликнул Сэм. Он схватил купюру и посмотрел на свет. — Фальшивая?

Чатсворт угрюмо захохотал.

— До свидания, мальчики, — сказал Пейдж и показал пару королей. — С чем начал.

Джонни отсчитал пять сотенных и прибавил еще пять.

— Пять сверху. — Он засмеялся. — Получается как будто пять долларов.

— Ну, ребята, — сказал Райли Браун, — похоже, вы действительно собрались играть в покер. В таком случае ставлю две тысячи сверху.

— Ох! — вздохнул Сэм.

Он открыл карты. Стало видно, что он и правда вытянул еще одну семерку.

Чатсворт через стол посмотрел в упор на Райли Брауна. Затем начал отсчитывать банкноты — по сотне. Двадцать таких банкнотов ощутимо увеличили кучу денег в середине стола.

— Принимаю, — сказал он коротко.

Джонни пробрала дрожь. Ему с его картами сюда соваться нечего, но он уже успел поставить на кон тысячу сто долларов. Райли Браун прикупал три карты; скорее всего, сначала у него была пара. Возможно, он вытащил еще одну пару, а может быть, даже тройку. Чатсворт, вероятно, имел шансы на стрит или флеш и прикупил как раз то, что ему было нужно. Он побьет Брауна. А уж пару Джонни он побьет наверняка. Но Джонни прикупал две карты. Если он примет ставку в две тысячи, это должно будет означать «полный дом» — пару и тройку. И все-таки Джонни почему-то казалось, что Браун и Чатсворт не отступят.

Он бросил карты:

— Сдаюсь.

Райли Браун наконец улыбнулся:

— У меня три шестерки.

— Мои две пары биты, — сказал Чатсворт.

Сэм взвыл:

— Мои три семерки взяли бы!

— Ты сел играть в покер, сынок, — театрально провозгласил Пейдж.

Хонсинджер подал Сэму свежую колоду, чтобы тот стасовал и сдал карты. Джонни поднял глаза от стола и увидел, что в комнату входит Джейн Лэнгфорд. Джейн Лэнгфорд и Чарльз Холтон.

— О покер! — воскликнул Холтон. — Не возражаешь, если я сыграю пару раз, Джейн?

— Нисколько, — ответила Джейн.

Чатсворт поднялся со своего места и представил Холтона Райли Брауну и Пейджу. Джейн, по-видимому, уже была с ними знакома.

Глава 21

Официант принес Холтону стул, и тот уселся между Хонсинджером и Сэмом. Джейн направилась к бару и устроилась там на высоком табурете. Джонни посмотрел в ту сторону и вдруг поймал ее взгляд. Девушка тут же отвела глаза.

Холтон вытащил толстую пачку денег — в основном пятерки и десятки плюс несколько двадцаток.

— Вот и мой капитал. Семьсот долларов…

Чатсворт засмеялся:

— В прошлый раз на кону стояло десять тысяч.

Холтон захлопал глазами:

— Шутите?

Он быстро оглядел стол, оценивая кучки денег перед каждым из игроков.

— Доставайте свою систему, — сказал Джонни.

— Система — для игры в кости, — обиженно ответил Холтон и оттянул пальцем воротничок рубашки.

Сэм сдал карты.

— Стад,[14] — объявил он. — Моя любимая игра.

— И моя! — пробасил Пейдж. — Эти жулики не желают в нее играть, а я — обожаю. Так, карты у меня неплохие, с дамочкой… Пятьдесят долларов!

Рот Холтона сам собой раскрылся, в глазах появилось ошеломленное выражение.

— Что, слишком круто? — спросил Чатсворт.

Холтон отрицательно покачал головой, но машинально провел кончиком языка по пересохшим губам. Джонни шлепнул на стол два желтых жетона. Браун положил стодолларовую бумажку и забрал пятидесятку Пейджа в качестве сдачи. Хонсинджер открыл карту — четверка. У Холтона оказалась десятка; он поколебался, потом наклонился и заглянул в свою закрытую карту. В конце концов все-таки выложил четыре десятки и две пятерки. Сэм, у которого тоже открылась дама, поставил две фишки.

— Добавляю двести, — сказал Чатсворт, открывший пятерку.

— Продолжаем? — спросил Пейдж.

— Только вперед!

Джонни открыл валета, закрытой картой у него был туз. Он поставил деньги на кон. То же самое сделал и Браун. Холтон нагнулся, так что его лицо оказалось вровень с поверхностью стола, и снова посмотрел на свою закрытую карту. Когда он выпрямился, на лбу у него блестели капельки пота. Он отсчитал двести долларов.

— Могу поставить сто пятьдесят, — заявил Сэм. — Все, что есть.

Частворт рассмеялся:

— Один готов!

Тысячу двести долларов сгребли в кучу и отодвинули в сторону. Теперь, если Сэму повезет, это будет его выигрыш. Все, что будет поставлено с этой минуты, получит игрок, занявший второе место.

Сэм снова сдал карты. Чатсворт получил вторую пятерку, в дополнение к уже открытой. Пейдж получил двойку и бросил карты. Джонни пришел туз, теперь у него получилась пара. Браун прикупил десятку к своей девятке. Холтон прикупил туза, и Джонни вздрогнул.

Поскольку Пейдж вышел из игры, теперь была очередь Джонни делать ставку.

— Две сотни, — сказал он.

— Две сверху, — ровным голосом проговорил Браун.

Холтон громко ахнул. Он снова повторил свой маневр с подглядыванием, как будто проверяя, не ошибся ли в своей закрытой карте. Осмотрел весь стол, затем отсчитал деньги, увидел, что остается всего пятьдесят пять долларов, и снова придвинул деньги к себе. В конце концов он застонал и снова толкнул четыре сотни в центр стола.

— Я тоже участвую в финале, — напомнил Сэм.

Чатсворт криво улыбнулся:

— У вас осталось пятьдесят пять, Холтон. Столько я и набавлю.

Джонни принял ставку:

— Прощайся со своей системой, Чаки.

— Набавлю в следующий раз, — сказал Браун, выкладывая еще пятьдесят пять долларов.

Холтон угрюмо выложил последние деньги.

Сэм сдал всем по четвертой карте: Чатсворту — последнего туза, Джонни — двойку, Брауну — десятку, у него получилась пара, Холтону — короля. Теперь у Холтона были открыты десятка, туз и король. Самому Сэму досталась девятка.

Раздали по последней карте. Чатсворт получил еще пятерку. Похоже, у него их стало три, поскольку он повысил ставку еще на первой открытой пятерке. Джонни прикупил двойку; теперь у него было два туза и две двойки. Браун получил тройку.

Холтон прикупил второго короля!

Чатсворт окинул взглядом стол:

— Думаю, мои три пятерки не уступят вашим двойным парам. Это будет стоить — тем, у кого есть деньги, — по две тысячи на брата.

Джонни бросил свои карты, Браун последовал его примеру. Чатсворт скупо улыбнулся и открыл третью пятерку:

— Кажется, я выиграл…

— Против трех королей? — спросил Холтон, переворачивая свою закрытую карту.

Улыбка сползла с лица Чатсворта.

— У вас был закрытый король, и вы сидели со своей грошовой ставкой?

— Почему бы нет? — спросил Холтон. Протянув руку, он отодвинул две тысячи — ставка Чатсворта не имела силы. Он посмотрел на Сэма Крэгга:

— Вы как?

Сэм кивнул с мрачным видом:

— Пролетел!

Холтон выиграл около трех тысяч долларов.

— Прошу прощения, — извинился Джонни, — ваша система неплохо работает.

Чатсворт сдал карты для обычного покера. Все спасовали и поставили еще по двадцать пять долларов.

На этот раз сдавал Пейдж:

— Начинают дамы или выше.

В результате он и начал, но все спасовали, кроме Брауна, который выиграл, открыв пару королей; впрочем, сумма выигрыша оказалась совсем незначительной.

Теперь настала очередь Джонни сдавать.

— Стад, — объявил он.

Джонни быстро сдал карты. У него самого оказался один закрытый туз и один открытый. Он сделал первую ставку — пятьдесят долларов; ставку приняли все, но никто не повышал, даже Хонсинджер.

После второй сдачи у Брауна оказалась открытой пара десяток; он повысил ставку на двести долларов. Хонсинджер и Пейдж от дальнейшей борьбы отказались. Джонни прикупил четверку.

Четвертой картой пришла еще одна четверка; получилось два туза и две четверки.

Браун со своей парой десяток поставил еще двести долларов. Холтон бросил карты, а Чатсворт повысил ставку еще на четыре сотни. Джонни принял.

Браун набавил еще пятьсот. Чатсворт принял.

Джонни сдал по последней, пятой карте. У Брауна — третья десятка, у Чатсворта — вторая дама, у Джонни… к Джонни пришел третий туз, и теперь у него был целый комплект тузов.

Холодные глаза Брауна изучающе смотрели на карты Джонни.

— Все может быть!

Он вытащил из своего предыдущего выигрыша банкнот в тысячу долларов.

— Посмотрим.

— Идет! — воскликнул Чатсворт. Не глядя на лежащие перед ним деньги, он полез в карман и извлек оттуда тоненькую пачку банкнотов — все по тысяче. Отсчитал пять штук, потом прибавил еще три.

— Ставки растут, — хмыкнул он.

Джонни не сомневался, что его карты сильнее, чем у Чатсворта. И почти наверняка сильнее, чем у Брауна. Хотя, в принципе, у того могло быть четыре десятки…

В задумчивости он рассматривал свои карты. И вдруг… Джонни пробрала дрожь. На краю закрытой карты, со стороны рубашки, виднелась маленькая щербинка. Всего лишь малюсенький след от ногтя. Джонни погладил открытые карты. На двух открытых тузах тоже были такие щербинки.

Карты меченые! То ли их пометили заранее, то ли это сделали уже в процессе игры.

Джонни сделал вид, будто пересчитывает деньги, а сам тем временем стал приглядываться к картам Райли Брауна. Да… на них тоже есть такие зарубки, но ближе к середине, чтобы отличить их от картинок, таких, как тузы Джонни, помеченные у самого края. Но закрытая карта Брауна лежала внизу, остальные карты заслоняли ее. Помечена ли она?

Джонни отсчитал восемь тысяч долларов, потом вынул из кармана чек Гилберта Хонсинджера и показал его владельцу отеля:

— Чек принимается?

— Райли его примет.

— Если выиграю, — сказал Райли.

Джонни, не скрываясь, протянул руку и пощупал карты Брауна.

— Три десятки и король. Может быть, тройка и пара… или четыре десятки…

— Или всего-навсего три десятки, — издевательски ухмыльнулся Чатсворт. — Ну, это я побью.

На закрытой карте Брауна никаких отметин не было.

— В конце концов, — сказал Джонни, — это всего лишь деньги.

Он бросил чек в общую кучу и сверху положил восемь тысяч.

— Повышаете на десять тысяч? — спросил Браун.

Джонни улыбнулся.

Джейн Лэнгфорд отошла от бара и встала за спиной у Сэма Крэгга, не сводя глаз с Джонни.

Хонсинджер рассмеялся:

— Легко приходят, легко и уходят!

Но Чатсворт вдруг забеспокоился:

— На кону восемьдесят тысяч долларов!

— Если вы и Браун не спасуете, — уточнил Джонни.

— А, я принимаю, — сказал Браун. — И даже повышаю… — Он посмотрел прямо на Джонни: — Сколько у вас осталось?

Джонни достал свои жетоны и на глазах у всех пересчитал банкноты.

— Две сто пятьдесят.

— Вот на столько я и повышу, — сказал Браун.

Чатсворт медленно произнес:

— Значит, если я принимаю ставку, то это будет мне стоить одиннадцать тысяч и пятьдесят долларов…

— Может быть, вы тоже захотите повысить? — сказал Джонни.

— У меня три дамы, — все так же медленно произнес Чатсворт. — У тебя, по-видимому, полный комплект; для меня все равно, что там — три четверки и два туза или три туза и две четверки… Вот для Райли это, возможно, имеет значение…

Райли Браун промолчал.

Чатсворт рассмеялся:

— Ладно, может, это и блеф…

Он собрал свои карты и бросил их на стол лицом вниз.

— Принимаю, — сказал Джонни, — у меня три туза…

— Я думаю, четыре десятки бьют. — Райли Браун открыл четвертую десятку — без отметины.

Сэм Крэгг громко застонал. Лица игроков были напряжены… за исключением лица Райли Брауна. Он посмотрел на Джонни:

— Возражений нет?

— Возражений нет, — сказал Джонни, — если это не вы пометили карты.

— Я их не метил, — сказал Браун. — Имеет человек право загладить щербинку, нет?

— Наверное, имеет, — согласился Джонни. — Ну что ж, по крайней мере, все повеселились.

Браун начал собирать со стола свой выигрыш.

Но собрать все деньги он так и не успел. В комнате появился Карл Шинн. За ним шел загорелый человек в рабочей одежде. В руках у обоих было по револьверу.

— Вы все, спокойно, — зловеще произнес Карл Шинн.

— Пайпер! — воскликнул Чатсворт.

— Уж извините, босс, — ухмыльнулся пастух.

Глава 22

Пейдж, владелец соседнего ранчо, отодвинул свой стул от стола.

— Ограбление! — проревел он. — Да чтоб вас…

Карл Шинн выстрелил в Пейджа. Хозяин ранчо вскрикнул и уставился на свою правую руку. Из дырочки в рукаве между плечом и локтем хлынула кровь.

— Будешь знать, — сказал Шинн.

Неожиданно Джонни Флетчер весело рассмеялся. Шинн злобно посмотрел на него:

— Смешно?

— Ты даже не представляешь, как смешно, Карл, старичок. Я только что проиграл все, что у меня было. — Джонни подмигнул Райли Брауну. — Не повезло вам, мистер Браун…

— Я — Райли Браун, — обратился к Шинну игрок с холодными глазами. — Это имя вам что-нибудь говорит?

— Наслышан, — ответил Шинн. — Но нам это без разницы.

Он сделал шаг вперед и оказался в пределах досягаемости Сэма Крэгга. Сэм выбросил вперед правую руку и железной хваткой вцепился в левую руку Шинна. Шинн закричал и замахнулся на Сэма револьвером. Сэм дернул руку, Шинн перелетел чуть ли не через всю комнату и врезался в бильярдный стол.

Сэм был уже на ногах. Подхватив одной рукой стул, он швырнул его в ковбоя с револьвером в тот самый момент, когда ковбой выстрелил. Пуля оторвала от стула несколько щепок и слегка изменила траекторию его полета, так что ножка стула лишь чуть-чуть оцарапала ковбоя. Но револьвер он все-таки уронил.

Джонни тоже вскочил на ноги. А Райли Браун сунул руку за отворот пиджака.

Чарльз Холтон выхватил автоматический пистолет 32-го калибра и отскочил в сторону. Он повел пистолетом, целясь по очереди в Сэма, Джонни и Райли Брауна.

— Стоять! — рявкнул он.

Рука Райли Брауна застыла, едва коснувшись рукоятки револьвера в наплечной кобуре. Джонни замер на месте. Только Сэм продолжал двигаться, теперь уже по направлению к Холтону.

— Ах ты, сопляк недоделанный!

Холтон отступил еще на шаг и оказался рядом с Карлом Шинном, который медленно поднимался с пола.

— Давай иди сюда, — пригласил Холтон Сэма.

— Сэм! — заорал Джонни.

Сэм остановился.

Холтон обошел вокруг него и приблизился к Джонни:

— Флетчер, отдавай карты…

— А-а, — протянул Джонни, — так вот оно что… наш дурачок с беспроигрышной системой игры в кости…

— Выигрывать можно по-разному, — угрюмо сказал Холтон.

— Ну разумеется, — ответил Джонни. — Можно, например, купить крупье, чтобы выигрывать в блэк-джек, а можно пометить ногтем карты, чтобы выигрывать в покер. А чтобы выиграть уж совсем наверняка, можно ограбить друзей, с которыми играешь. Есть только одна вещь, которую тебе никак не обойти, Холтон, — убийство. — Он вынул из кармана карты Блосса и швырнул их на стол. — Вот они, Холтон. Ради этих карт ты заставил Джима Лэнгфорда убить Гарри Блосса, а потом убил Лэнгфорда, потому что думал, что он скрывает их от тебя…

— И все это время они были у тебя?

— Нет, — воскликнула Джейн Лэнгфорд, — они были у меня!

— Так ты переметнулась к ним? — зло усмехнулся Холтон.

— Я не была ни на чьей стороне, — холодно ответила Джейн.

— Твой дядюшка тоже был не на моей стороне, но он спер все денежки, которые мы заработали. Он всю жизнь играл по-честному, пока не подвернулись две сотни кусков, и тогда он стал уже не таким честным.

Холтон положил револьвер на уголок стола, чтобы его в любой момент можно было схватить, и взял в руки карты Блосса. Развернул их веером и принялся сортировать по мастям и достоинству: туз пик, король, дама, валет и так далее, потом другие масти.

Рассортировав карты, он сложил их вместе и выровнял колоду. Наклонившись вперед, Джонни Флетчер увидел, что на боковой стороне колоды появилась надпись. Он прочел: «Домик 23. Под кафелем в ванной».

— Он оставил эти деньги тебе, Джейн, — тихо сказал Джонни.

Холтон презрительно засмеялся:

— А ты и не допер, да? Когда карты перемешаны, кажется, что у них просто грязные края. А как сложишь их по порядку, появляются слова… У тебя в руках было двести тысяч долларов, Флетчер, а ты по дурости их проворонил.

— Ага, — сказал Джонни, — а как ты думаешь, долго ли эти деньги пробудут у тебя?

— Как-нибудь успею их потратить.

— Подумай получше. Отсюда ты уйдешь, но сколько пройдет времени, прежде чем за тобой погонятся человек двадцать шерифов? И полиция штата?

— За пятнадцать минут успею уйти далеко, им меня в жизни не поймать. В горах места много… и в пустыне тоже…

Снаружи послышался выстрел, потом еще и еще.

Холтон схватил револьвер, запихнул карты в карман и, подскочив к Чатсворту, ткнул миллионера дулом в спину.

— Пошли, Чатсворт; если кто-то из твоих людей ко мне сунется, получишь полный заряд. Ты лучше предупреди их об этом, когда будем выходить…

Дверь с треском распахнулась, и в комнату вошел Маллиган Поймать Живьем. В руке он держал тупоносый револьвер.

Холтон отнял свое оружие от спины Чатсворта и направил на Маллигана. Он опоздал на десятую долю секунды. Пуля Маллигана попала ему в лоб.

Карл Шинн бросил свой револьвер на пол.

— Не стреляйте! — завопил он.

Пастух Пайпер был сделан из более прочного материала… но Райли Браун оказался быстрее. Пайпер умер.

Джонни тихонько сказал:

— А я подумал, у тебя тоже есть своя цена, Маллиган!

Поймать Живьем посмотрел на него.

— Я и сам так думал, но потом пораскинул мозгами… Какого черта, у меня когда-то уже было сто тысяч баксов. Я не знал, что с ними делать.

Гилберт Хонсинджер подошел к стойке регистрации:

— Значит, вы нас покидаете, Флетчер?

— Это еще как сказать. Полиция не имеет ко мне претензий, но по счету с меня причитается тридцать два пятьдесят, а у меня всего-то — этот фиолетовый жетон. Я всегда думал, что он чего-нибудь да стоит. Так и оказалось — он стоит двадцать пять долларов. Мистер Бишоп говорит, я не смогу уехать, пока не наскребу еще семь пятьдесят… А мне неоткуда их взять.

— Что ж, — сказал Хонсинджер, — это, конечно, не в наших правилах, но, учитывая, э-э… все, что произошло, полагаю, мне придется вас отпустить.

— Хороший вы человек, мистер Хонсинджер, — сказал Джонни насмешливо.

Хонсинджер протянул руку, но Джонни притворился, будто не замечает ее. Он подошел к коридорному Нику.

— Ник, дружище, у тебя, случайно, не найдется лишнего доллара или двух?

— Ох, мистер Флетчер, — сказал Ник, — я вчера как раз сложил в копилку все медяки, какие у меня были.

— Молодец, Никки. Продолжай в том же духе, и когда-нибудь ты сам станешь владельцем вот такого же заведения. — Джонни улыбнулся и потрепал Ника по щеке. — Ну, пока. — Он помахал рукой портье, мистеру Бишопу: — И вам до свидания, мистер Бишоп!

Джонни вышел из отеля и сел в машину, где его уже ждал Сэм. Тот не произнес ни слова, пока они не свернули на юг по Фремонт-стрит и не выехали из Лас-Вегаса.

Тут его прорвало:

— Выходит, мы опять разорились!

— Не совсем, — ответил Джонни и вытащил из кармана серебряный доллар. — Я его придержал.

— Один доллар, — сказал Сэм с горечью. — А ведь еще вчера у нас было двадцать тысяч… Мы проиграли двадцать тысяч баксов…

— Да нет, Сэм. Начали-то мы с одного доллара. И теперь у нас один доллар. — Он засмеялся. — Мы остались при своих!

Послесловие

Мало кто из писателей пользовался у читающей публики таким постоянным успехом, как Фрэнк Грубер — автор множества нашумевших произведений в жанре остросюжетной криминальной прозы. Около половины его рассказов, романов, кино- и телевизионных сценариев связаны с преступлениями и расследованиями. Его истории об Оливере Куэйде — герое с энциклопедическими познаниями, — наряду со многими прочими, регулярно печатались в массовых журналах. Что же касается романов, то нередко за год появлялось по три-четыре его детектива, не говоря уже о рассказах и вестернах, количество которых не поддается исчислению.

За долгие годы своего творчества писатель представил своим читателям несколько «серийных» героев. Так, начиная с «Французского ключа» («The French Key»), на смену Оливеру Куэйду пришел Джонни Флетчер, романы о котором хлынули в мир бурным потоком. Это была смена героя. Классический детектив уступил место искателю приключений, как его понимал автор, — представительному мужчине, живущему своим умом в мире, нередко перевернутом вверх дном. Джонни Флетчер умеренно крут, осторожен, часто сидит без денег, но торгует книгами для поддержания своего могучего подручного Сэма Крэгга.

В короткой серии произведений об Отисе Бигле представлен детектив с противоположными склонностями: в кричащей одежде, с поддельными бриллиантами в перстнях и булавке для галстука. Существует также серия о Саймоне Лэше и еще дюжина с лишним последующих романов, где главные персонажи попадают в такие обстоятельства, что вынуждены самостоятельно взяться за расследование.

Сравнительно чопорный классический мир ранних детективных рассказов Грубера постепенно сменяется бурной атмосферой иных историй с сюжетными хитросплетениями и круто замешанными авантюрными интригами. Так, например, в «Золотом ущелье» («The Gold Gap») изящные уловки персонажа наподобие тех, что встречались прежде, превращаются в идеальную обманчивую маскировку удачливого психопата, стоящего в центре международного заговора.

Критики приписывали успех Грубера стремительности, с какой он выпускал в свет свои произведения, и поразительно плодовитому воображению. В этом смысле его, безусловно, можно сравнить с таким писателем, как Фредерик Фауст, с которым Грубера роднит острое чутье на читательские потребности и инстинктивный дар построения четкой занимательной интриги. Сам же Грубер связывает свои успехи в области детектива с открытой им формулой интриги из одиннадцати пунктов. В удачной истории, утверждает он, должен быть колоритный герой; тема, содержащая информацию, вряд ли имеющуюся у читателя; злодей, превосходящий героя силой; красочная сцена действия; необычный способ убийства или необычные окружающие его обстоятельства; необычное сочетание мотивов ненависти и корысти; скрытая разгадка; хитрость, спасающая героя от неминуемого поражения; быстрое и тщательно спланированное действие; потрясающая кульминация и личное участие героя в событиях. На практике Грубер опирался еще на один элемент, который можно объяснить его преклонением перед Горацио Алджером:[15] на помощь многим юным невинным персонажам его произведений приходит игра случая. В «Честной игре» («The Honest Dealer») Флетчер и Крэгг случайно натыкаются на умирающего, который отдает им колоду карт — именно она впоследствии оказывается ключом к разгадке; близ Лас-Вегаса им доводится подвезти женщину, играющую в общей интриге ключевую роль; живописный полисмен подыскивает им комнату рядом с ней, когда никто во всем городе не соблазнился взяткой и не пустил их на постой; и, наконец, Флетчер ставит на игровой стол последний доллар против двадцати тысяч и выигрывает…

И все-таки невозможно отрицать факт, что — после формулы или внутри нее — стоит автор-рассказчик, который один только и может привлечь читательское внимание к повествованию и удерживать его до самого конца. А это дано лишь мастерам.

Фрэнк Грубер

Бей ниже пояса, бей наповал

Глава 1

Все шло как надо, пока не разразилась буря.

Джонни раскинулся на кровати и читал раздел частных объявлений в утренней газете, а Сэм Крэгг стирал белье в ванной, когда зазвонил телефон. Джонни был уверен, что звонил не управляющий отелем, где они жили, мистер Пибоди, а кто-то другой. Он повернулся на бок и снял трубку аппарата.

— Вы уже слышали, мистер Флетчер? — зазвучал на том конце провода голос менеджера отеля Эдди Миллера. — По радио передали, что…

— По вашему радио? — перебил его Джонни. — Наше радио давно в ломбарде дяди Бена.

— Ваша лошадь пришла первой! — выпалил Эдди Миллер.

— Пурпурный Фазан? — быстро моргнув, спросил Джонни Флетчер.

— Он вырвался вперед в последний момент!

Джонни судорожно сглотнул:

— Каков выигрыш?

Эдди Миллер ответил.

Когда Джонни повесил трубку, из ванной вышел Сэм. В руке у него были носки, с которых стекала вода.

— Опять неприятности? — спросил он.

— Приготовься, Сэмми. Пурпурный Фазан выиграл… двести тридцать два доллара и сорок центов…

Крэгг издал такой рев, что чуть не задрожали стекла. От радости он несколько раз крутанулся на месте, потом швырнул мокрые носки обратно в ванную и вытер о себя руки.

— Чего же мы ждем? Пошли получать денежки! — закричал он.

Уже в коридоре Джонни надавил пальцем на перламутровую кнопку в стене и держал ее, пока дверцы лифта не открылись. Лифтер уже слышал новости.

— Поздравляю, — сказал он.

— Намечается вечеринка, — пообещал Джонни. — Приглашаю.

Они выскочили из лифта на первом этаже. Эдди Миллер направился к ним навстречу.

— Где мне найти букмекера Мори? — громко спросил Джонни.

Эдди Миллер вздрогнул и оглянулся через плечо.

— Тише, мистер Флетчер. Морис Гамильтон — наш бизнес-консультант, а не букмекер.

— Пусть так. Где он?

— Номер 1600. Постучите два раза, сосчитайте до трех, затем стукните еще три раза, — объяснил вполголоса Эдди Миллер.

— Черт возьми, — воскликнул Джонни, — прямо под самым носом у Пибоди?

Эдди Миллер пожал плечами и улыбнулся. Джонни и Сэм ринулись обратно в лифт.

— Я все слышал, — сказал лифтер и нажал на кнопку.

Когда до шестнадцатого этажа оставалось совсем немного, лифтер откашлялся и проговорил:

— Вот что, мистер Флетчер. Будьте там поосторожней.

Номер 1600 располагался в конце коридора. Из-за двери доносились голоса. Джонни постучал два раза, сосчитал до трех и стукнул еще три раза.

— Как во времена сухого закона, — заметил Сэм.

Дверь приоткрылась. Пара глаз с недоверием вперилась в Джонни.

— Мы от Эдди Миллера, — сказал Джонни.

Теперь дверь открыли полностью. Номер 1600 состоял из нескольких комнат. Первая комната, куда они попали, была спальней. Пройдя сквозь ванную, они очутились в гостиной, в центре которой располагался очень изящный складной стол для игры в кости. Вокруг него сидело около дюжины игроков.

Букмекер Мори бросал кости.

— Привет, Флетчер, — сказал он. — Я слышал новости по радио. Подожди минуту, сейчас я с тобой рассчитаюсь. Наша начальная ставка — четырнадцать долларов… — напомнил он играющим.

Со всех сторон на стол полетели деньги. Букмекер Мори собирал их и приговаривал:

— Я пас. Следующий ход.

Вскоре Мори отошел от стола, на ходу отсчитывая купюры:

— Двадцать, двадцать пять, тридцать.

Потом он протянул их Джонни со словами:

— Получи.

— Что это значит? — спросил Джонни. — Ведь Пурпурный Фазан выиграл двести тридцать два доллара.

— Правильно говоришь, — огрызнулся Мори, — но ты не застраховал свою ставку. Если бы застраховал, то получил бы шестьдесят, а не жалких тридцать.

По спине у Джонни пробежал холодок.

— Погоди-ка, что это ты мне говоришь? Пурпурный Фазан выиграл двести тридцать два доллара…

— Это на ипподроме. А я плачу не более тридцати долларов. Со страховкой — шестьдесят, — сказал Мори и удивленно добавил: — Ты всю жизнь ставишь деньги на разных кляч. Пора бы вызубрить наши правила.

— Я еще никогда не ставил на лошадь, которая выиграла бы двести тридцать два доллара! — воскликнул Джонни. — Эй, Сэм…

Мори схватился за левый лацкан пиджака.

— Послушай-ка, Флетчер, думаешь, у меня здесь спрятан бутерброд с ветчиной? Попробуешь выкинуть номер — загремишь в больницу. — Он зловеще улыбнулся. — Да и не будь у меня пушки, как ты думаешь, стал бы я принимать ставки, не имея надежных связей?

Джонни с трудом перевел дыхание и бросил взгляд в сторону игрального стола. Однако ни игроки, ни даже Сэм Крэгг не обращали никакого внимания на то, что происходило рядом.

В одной руке у Сэма были игральные кости, его пальцы осторожно перебирали их. Другой рукой он положил на стол пятидесятицентовую монету.

— Ставлю полдоллара.

— Шутишь, — сказал один из игроков.

Мори устремился к столу, оттолкнув Джонни плечом.

— Нельзя ставить меньше доллара.

Джонни последовал за Мори.

— Сэм ставит пять долларов, — заявил он и бросил на стол пятидолларовый банкнот.

Один из игроков, усатый толстячок с армейской стрижкой, бросил на стол купюру и сказал: «Кидай!»

Сэм бросил кости и крикнул:

— Семерка! — И потянулся за двумя пятидолларовыми купюрами.

— Сэм ставит десять, — объявил Джонни.

На стол легла десятка. Сэм схватил кости, потряс ими между ладонями и бросил на стол. На одной сразу выпала единица, а другая покружилась волчком и наконец остановилась шестеркой кверху.

У человека, ставившего против Сэма, вырвался стон:

— Я пропал.

— Не везет, — посочувствовал рядом сидящий.

— Ставлю двадцать, — азартно сказал Сэм Крэгг.

Кто-то положил на стол десятку, но игрок, пожаловавшийся на невезение, отодвинул деньги и заявил:

— Разрешите попытаться еще раз. Вот…

Он вытащил из нагрудного кармана сложенную бумагу, положил ее на стол и прихлопнул ладонью:

— Вот моя ставка.

— Ты что это придумал? — вмешался букмекер Мори. — Мы играем только на деньги.

— Это моя новая песня! — воскликнул проигравший. — Я — Вилли Воллер, меня все знают. Выйдет целых полмиллиона…

— Полмиллиона чего? — решил уточнить Джонни Флетчер.

— Дисков. Кто знает, как пойдет дело, — воодушевленно сказал Вилли Воллер и принялся убеждать Сэма Крэгга: — Ну, что вы скажете? Десять процентов от продажи против ваших двадцати долларов…

— Не задерживай игру! — прикрикнул на него букмекер Мори. — Вот… — И он положил на стол двадцать долларов. — Ставки сделаны — бросай!

Сэм кинул кости. Выпало «пять» и «шесть».

— Три подряд, — застонал песенник Вилли Воллер. — Но ему не выиграть в четвертый раз. Мне бы еще попытку! Пятьдесят процентов дохода против сорока долларов…

— Ты проигрался, молокосос! — сердито сказал букмекер. — Проваливай отсюда!

В этот момент Сэм взял бумагу, развернул ее и прочел:

— «Фруктовая ириска». Э-э-э… А мне нравится.

— Пятьдесят процентов за сорок долларов! — крикнул Воллер.

Сэм остановился в нерешительности, и тут вмешался Джонни:

— Не глупи, Сэм. Попридержи тридцать пять долларов и поставь пять…

— Я все же рискну, — ответил Сэм и добавил со знанием дела: — Только не пятьдесят процентов, а все целиком. Права на песню против сорока долларов.

Джонни обошел вокруг стола, выхватил у Сэма листок и взглянул на текст:

— «Фруктовая ириска». Ты что, спятил, Сэм?

— Бросай! — решился отчаявшийся песенник.

Джонни рванулся было отстранить руку Сэма, но поздно: кости полетели на стол и, отскочив от барьера, застыли в комбинации… четыре и три!

— Так тебе и надо, — подвел итог букмекер Мори.

Вилли Воллер выхватил у Джонни листок со словами и, достав откуда-то дешевую шариковую ручку, принялся покрывать каракулями верх страницы.

— Чтобы все было по закону, — заявил он и принялся бубнить: — В благодарность за неоценимую услугу я передаю все права на указанную песню, «Фруктовая ириска»… — Воллер остановился и поднял глаза: — Кому?

— Сэму Крэггу, — подсказал Сэм.

— Сэму Крэггу. Подпись: Вилли Воллер, — закончил он. Затем, собравшись с духом, сказал: — Она твоя, приятель. Только обещай мне, что когда разбогатеешь и купишь «роллс-ройс», дашь мне его потрогать.

— Ладно, ладно, — заторопился куда-то букмекер Мори, — не задерживай игру. Что ставишь, счастливчик?

Сэм нахмурился:

— Я больше ничего не ставлю. Не хочется испытывать судьбу.

Он взял со стола лежавшие там сорок долларов. Мори дотронулся ладонью до его лба и объявил:

— Бросает играть после четырех выигрышей подряд.

— Он имеет право закончить игру, когда захочет, — угрюмо возразил Джонни Флетчер. — Иди, Сэм. Я догоню тебя через несколько минут.

Сэм спрятал деньги:

— А ты не собираешься уходить?

— Не беспокойся, мы играем по правилам. Иди, иди…

Когда Джонни, насвистывая что-то веселенькое, вернулся в комнату 821, Сэм как раз заканчивал развешивать белье. Он вышел из ванной и вопросительно уставился на приятеля:

— Ты все же играл?

Сделав вид, будто не расслышал вопроса, Джонни спросил:

— Где песня?

Сэм указал на кровать и повторил:

— Я спросил тебя: ты играл после того, как я ушел?

Джонни Флетчер взял с кровати лежавший там текст песни и, глядя в него, стал декламировать:

— «Фруктовая ириска»:

Я люблю фруктовые ириски, фруктовые ириски,

Липкие и сладкие, липкие и сладкие

Фруктовые ириски.

— Ты продул, — с горечью заявил Сэм. — Ты проиграл деньги, которые выиграл на скачках.

— А сегодня был неплохой день, Сэм, — с внезапной радостью сказал Джонни. — У нас на двоих сорок долларов и в придачу новенькая песня.

— А как быть с платой за номер?

— Мы задолжали только за одну неделю, — сказал Джонни, пожав плечами, — а Пибоди не станет упорствовать еще в течение целой недели.

— Лучше бы деньги остались у нас;

— Однако сейчас только три часа. У нас еще уйма времени, чтобы сбегать к Морту Мюррею, взять в кредит несколько книг и выступить с парочкой представлений. Лишняя сотня нам не помешает, как ты думаешь?

— Вот это дело, Джонни, — просиял Сэм Крэгг. — Нагуляем себе аппетит, затем съедим отличный обед и под завязку посмотрим фильм…

Сэм поставил на тротуар картонную коробку с книгами, открыл ее. Снял куртку, положил ее на коробку. Затем снял рубашку и бросил ее на куртку.

Сэм был великолепен. Упругий живот, сильные плечи и руки — ни одного лишнего грамма. Его бицепсы были тверды как гранит, а грудная клетка — неимоверных размеров. Обмотав себя до уровня груди железной цепью, он сделал резкий выдох. Затем завязал цепь узлом в виде восьмерки.

Рядом начали останавливаться прохожие. Решив, что пора, Джонни воздел руки к небу и начал вещать:

— Подходите ближе, друзья! Сейчас вы увидите демонстрацию силы и здоровья, каких раньше никогда не видывали. Это великолепное тело принадлежит сильнейшему человеку в мире, Крошке Самсону. Сейчас вы увидите, как он разорвет огромную цепь на своей груди. Это невозможно, скажете вы. Конечно невозможно. Даже сильнейшая лошадь першеронской породы не справилась бы с такой цепью. Посмотрите на него, друзья, взгляните на его замечательное тело! Вы не поверите, что наш здоровяк был когда-то слабым юношей, который весил всего сорок килограммов. Три года назад, дамы и господа, когда я впервые встретил его, он страдал частыми ангинами, мигренью, астмой и артритом. Всего за три года он превратился в силача, в сто килограммов. Вы спросите, как произошло такое чудо? Я вам отвечу. Наш герой был так слаб и немощен, что ему нечего было терять. Поэтому он доверился мне. А я воспользовался секретными рецептами, которые мой покойный дедушка узнал от индейцев племени ацтапачи. Вы же, наверно, знаете, что индейцы ацтапачи — непревзойденные образцы физического развития. Мой покойный дедушка когда-то спас жизнь великого вождя Коко Ум Паче Маджа, и в благодарность за это великий вождь Маджа сделал моего дедушку кровным братом племени. Он открыл ему древнейшие тайны индейцев ацтапачи. Мой дедушка передал эти секреты мне, а я использовал их во время тренировок нашего героя… А сейчас сильнейший человек на Земле, Крошка Самсон, попытается разорвать эту огромную цепь, которую выковали лучшие кузнецы промышленного гиганта — компании «Юниверсал айрон энд стил…»

— Поторопись, Джонни. Полиция… — прошептал Сэм.

— Готов ли ты, Крошка Самсон? — гремел голос Джонни.

Сэм Крэгг присел, выдохнув из легких весь воздух, и начал медленно подниматься, судорожно хватая ртом «озон» нью-йоркских улиц. Мускулы его груди стали распирать цепь, а он все продолжал набирать воздух в легкие.

И цепь лопнула! Одно из звеньев за спиной Сэма вдруг разошлось, и цепь упала к его ногам. Джонни испустил ликующий вопль:

— Друзья, Сэм победил! Он разорвал цепь, с которой не справилась бы даже лошадь, силой своих мускулов и силой своей воли. А теперь, друзья, разрешите представить вам книгу, где написана вся правда… Здесь собраны все секреты индейцев ацтапачи, которые за три года превратили слабого юношу в человека, который стоит перед вами. И сколько же стоит эта удивительная книга? Двадцать долларов? Нет! Десять? Да нет же. И даже не пять! А всего каких-то два доллара девяносто центов. Подходите! Строго по одному экземпляру на руки…

Схватив в обе руки по нескольку книг, Джонни принялся раздавать их стоявшим вокруг зевакам, которые собрались возле молодых людей.

— Купите книгу в подарок своему другу, мадам, — тараторил Джонни, — и он станет таким же сильным, как Крошка Самсон. Спасибо. Без сдачи. Десять центов — налог на продажу. А вы, сэр, избавитесь от лишнего веса, укрепите мускулы. Спасибо… Теперь вы, сэр…

В это мгновение шум автомобилей был перекрыт полицейским свистком.

— Надо же, как не везет, — простонал Сэм.

Он подхватил куртку с рубашкой и крикнул:

— Джонни, полиция…

Джонни обернулся и увидел бежавшего к ним слугу закона в голубой форме. Всучив какой-то женщине последнюю из оставшихся в его руках книг, он выхватил у нее три доллара и бросился вслед за Сэмом, который уже удирал по Четырнадцатой улице.

Пробежав квартал, они остановились. Сэм напялил на себя одежду, а Джонни принялся считать выручку:

— Двадцать один, двадцать два, двадцать три… Черт, если бы тот коп подождал секунд тридцать, я бы отхватил еще десятку…

— Все книги пропали, Джонни! — воскликнул вдруг Сэм. — Тридцать пять… нет — тридцать семь книг!

— Сэм, у Морта Мюррея еще много книг, — спокойно и весело сказал Джонни. — Завтра мы дадим ему десятку и возьмем еще коробку, а может, и две…

— В таком случае я бы сейчас не отказался от большой кружки холодного пива, — подумав, ответил Сэм.

— Я тоже, — заметил Джонни, а помолчав немного, добавил: — И даже от двух бы не отказался. Пойдем-ка на Таймс-сквер. Я люблю пиво, что подают в «Далекой тропе».

Глава 2

«Далекая тропа» была маленькой грязной забегаловкой, где с недавних пор стали давать представления: страдающий ревматизмом тапер бренчал по вечерам на карликовом пианино. Забегаловка расположилась рядом с отелем на Сорок пятой улице, а пиво там стоило всего четверть доллара за кружку.

Войдя в заведение, Джонни и Сэм направились прямо к бару.

— Две кружки лучшего пива, — заказал Джонни бармену.

— Эй, посмотри-ка… — удивленно воскликнул в этот момент Сэм Крэгг.

У середины стойки сидел тот самый усатый, коротко стриженный автор Вилли Воллер. Видимо, проиграв в кости свою песню, он пытался хорошенько напиться.

Однако он был не так уж пьян, поскольку узнал Джонни и Сэма и подсел к ним.

— Послушайте, — начал Воллер, — вы заполучили товар на миллион за какие-то паршивые сорок долларов.

— Да? — удивился Джонни. — А за сколько ты продал свою последнюю песню?

— Не важно, — отрезал тот. — «Фруктовая ириска» — моя лучшая вещь. Здесь есть и мелодия, и ритм, и слова. Да, приятель, какие слова!

— Ты про слова, или, как ты их еще зовешь, — стихи? — с издевкой сказал Джонни и процитировал: — «Я люблю фруктовые ириски, фруктовые ириски, липкие и сладкие, липкие и сладкие фруктовые ириски». Да недоразвитый ребенок напишет лучше.

— Вы не ощущаете ее, — вскричал Вилли Воллер. — Главное — не что говорится, а как. И ритм, ритм! Вот что важно.

Он отставил рюмку с недопитым виски и начал выстукивать ритм ладонями по стойке из красного дерева. Затем он запел:

— Я люблю фруктовые ириски, фруктовые ириски, липкие и сладкие, липкие и сладкие фруктовые ириски.

Шагах в пяти от них тапер-ревматик начал что-то бренчать на своем пианино. Получалось неплохо, а главное — громко, так что Вилли Воллер бросил упражняться в вокале, показал дрожащей рукой в сторону инструмента и его мучителя и крикнул:

— Послушайте его, разве это музыка?

— Он хотя бы не напрягает связки, — громко сказал Джонни, стараясь заглушить металлический стон пианино.

— Такая музыка ушла вместе с Робертом Ли! — крикнул в ответ Вилли Воллер. — Это — старье, приятель. Песня завтрашнего дня — «Фруктовая ириска». У нее есть ритм, настоящий ритм. Музыканты взвоют от восторга.

— От восторга взвоют все соседские кошки, — ответил Джонни.

Вилли Воллер бросил на Флетчера уничтожающий взгляд:

— Ну ты отстал, парень.

Затем он решительно вытащил из нагрудного кармана сложенный лист бумаги и заявил:

— Сейчас я покажу, как она звучит по-настоящему…

— Постой, — воскликнул Сэм, — это моя песня!

Он попытался выхватить бумагу у песенника из-за спины Джонни, но Воллер увернулся.

— Это только копия. Оригинал у тебя… — извиняющимся тоном произнес он.

Подхватив рюмку с виски, он направился к пианино. Отклонившись от курса сначала вправо, затем влево, он все же сумел достичь места назначения. Протянув ноты таперу, Воллер сказал:

— Сбацай-ка это на своем инструменте. Играй, играй!

Тот просмотрел сочинение, промычал себе под нос несколько нот и положил листок на пюпитр.

— Я рядом, — приободрил его Вилли Воллер.

Тапер заиграл. Воллер шлепнул ладонью по крышке инструмента и воскликнул:

— Быстрее, быстрее, ритм давай!

Тапер вошел в раж, а Вилли Воллер запел:

Я люблю фруктовые ириски, фруктовые ириски,

Липкие и сладкие, липкие и сладкие фруктовые ириски…

Затем он стукнул кулаком по крышке еще раз и снова крикнул:

— Ритм, ритм!

Допив остаток виски, он небрежно отодвинул рюмку.

— Давай сначала!

Вдруг лицо его перекосилось, и он схватился за сердце. Пошатнувшись, песенник пронзительно вскрикнул и рухнул на пол. Тапер, взяв было аккорд на басах, тут же перестал играть. Его взгляд теперь был прикован к человеку, растянувшемуся на полу.

Сидевший за стойкой Сэм пояснил:

— Так падают только от виски.

Джонни соскочил со стула, быстро подбежал к пианино, склонился над Вилли Воллером и посмотрел ему в лицо. Через мгновение, подняв глаза на Сэма, Джонни удивленно объявил: «Он мертв!»

Глава 3

Вилли Воллер отправился к праотцам вскоре после того, как часы пробили половину пятого. Десять минут седьмого у лейтенанта Тарга из отдела убийств наконец нашлось время, чтобы поговорить с Джонни и Сэмом. К этому времени патологоанатомы уже осмотрели тело Вилли Воллера, а полицейские все сфотографировали под разными углами, осмотрели и задали множество вопросов. Полчаса они мучили вопросами бармена, а теперь лейтенант Тарг решил, что настал черед Джонни и Сэма.

— Кроме покойника, из посетителей здесь были только вы? — начал Тарг.

— Ага, — сказал Джонни, — и убийца здесь тоже был.

— Какой убийца?

— Тот, кто подсыпал цианид в виски.

— Какой цианид?

— У меня есть уши, — обиделся Джонни. — Я хорошо слышу. Доктор сказал вам, что Воллер отравился цианидом.

— Хорошо, хорошо, — примирительно сказал Тарг. — У вас есть уши. Большие уши. И вы ими внимательно слушали. А вы не слышали, может, кто-то мне сказал, что это было убийство?

— Конечно убийство, а что же еще?

— Например, самоубийство.

— Меня не обманешь! — разозлился Джонни. — Если бы вы здесь присутствовали, наверняка бы поняли, что это не самоубийство. Не похоже, что он решил свести счеты с жизнью.

— Допустим, — согласился лейтенант Тарг, — это было убийство, а вы с приятелем были в это время единственными посетителями.

— Но-но! — Поднявшийся с места Сэм явно почувствовал тревогу.

Джонни остановил его быстрым движением руки.

— Нет, мы были не одни, — твердо сказал он лейтенанту полиции. — В конце стойки сидел еще один человек…

Лейтенант Тарг пристально посмотрел на Джонни и перевел взгляд на бармена:

— Это правда?

Бармен встрепенулся:

— Да, здесь сидел один тип, когда они вошли, но он ушел до того, как Воллер отдал концы.

— Но после того, как Воллер взял рюмку и оказался у пианино, — вставил Джонни.

— Подождите, — сказал полицейский.

Он подошел к инструменту, где на стуле, угрюмо нахохлившись, сидел тапер, и обратился к нему:

— Вы все время сидели лицом к двери…

— Да, — перебил его тапер, — но я не помню, кто…

— Так вспомните! — рявкнул лейтенант.

— В конце стойки действительно кто-то сидел, — неуверенно начал тапер. Он поискал кого-то глазами за спиной лейтенанта Тарга. Джонни Флетчер быстро повернул голову и увидел, как бармен сделал какое-то движение рукой.

Джонни тут же подскочил к стойке и ткнул бармена пальцем в грудь:

— Не подсказывай!

— Я отгонял муху, — смутился бармен.

Лейтенант Тарг мгновенно оказался рядом:

— Я все слышал.

— Тот тип даже близко ни к кому не подходил, — испуганно пролепетал бармен, — а ушел он, когда они запели.

— Напряги свои мозги еще разок, — угрожающе сказал лейтенант. — Ведь ты его знаешь.

— Не знаю, — всполошился бармен. — Я видел его раз или два, но никогда с ним не заговаривал. Посетители в мои дела не лезут, а я в их дела не встреваю…

Детектив вернулся к пианино и спросил тапера:

— А вы его видели?

Взгляд пианиста метнулся было опять в сторону бара, но он заметил суровое выражение лица детектива и сознался:

— Тот тип приходил сюда несколько раз, но Мэт прав, он никогда ничего не говорил. Сидел он всегда у края стойки. Сидит, бывало, там и ни с кем не разговаривает. Только раз, правда, он сказал…

— Что?

— Я сидел слишком далеко и ничего не слышал, — покачав головой, произнес пианист.

Лейтенант снова подошел к бармену:

— Что он сказал?

— Было это на прошлой неделе, — с мрачным видом признался бармен. — Сидел он здесь и тоскливо пил пиво из кружки. Тут кто-то зашел и поздоровался с ним…

— Как он его назвал?

— Никак. Тот ничего больше не сказал, но похоже было, что они знакомы.

— Но как он к нему обратился?

— Я пропустил мимо ушей, — помрачнев еще больше, заявил бармен. — По-моему, он назвал его Ник или, может быть, Дик.

— Значит, он сказал «привет, Ник» или, может быть, «привет, Дик». Кое-что мы выяснили. Теперь постараемся выяснить еще немного. Ник или Дик сюда часто приходит?

— Нет, нет, — запротестовал бармен, — он заходил сюда всего раза два или три.

— Вы сначала сказали, что раз или два.

— Ну, может быть, два или три раза, не знаю…

— Послушайте, лейтенант, — оживился вдруг Джонни, — становится поздно. Я пригласил даму на обед, так что если я вам больше не нужен…

Лейтенант обернулся к Флетчеру:

— Ваше участие может потребоваться на слушании дела. Я запишу ваши имена и адреса.

— Джонатан Флетчер, — сказал Джонни, — а моего приятеля зовут Сэм Крэгг.

— Он сам умеет говорить, — прервал его лейтенант, — пусть сам мне скажет.

— Конечно, капитан, — вставил Сэм. — Меня так и зовут, Сэм Крэгг, на конце два «г».

— А, да ты еще и грамотный…

— Я умею читать, писать и считать, — резко ответил Сэм. — Можете проверить. Я даже умею делить в столбик.

— Проверим, насколько ты силен в арифметике, — сказал детектив. — Из каких цифр состоит номер улицы, где ты живешь?

— Четыре и пять, — быстро ответил Сэм.

— А, вы оба здесь близко живете?

— Второй дом отсюда. Отель «На Сорок пятой».

Лейтенант вопросительно взглянул на бармена, и тот кивнул, пояснив:

— Они иногда заходят сюда выпить по кружке пива. Кружка пива, орешки и картофельные чипсы, сколько смогут съесть.

— И бесплатное представление, — проворчал тихо Джонни. — Вокал и… убийства.

На прощанье он шутливо отдал лейтенанту честь:

— Продолжайте, командир.

Как только они вышли из бара, Сэм прямо взорвался:

— До чего дошло: не успеешь выпить пива, как попадаешь в историю.

— Да, денек был не из легких, — согласился Джонни. — Мне самому хочется немного отдохнуть.

— А как же обед? — Сэм явно был расстроен. — Я хочу есть. А кино, куда мы собрались идти?

Джонни остановился и покачал головой:

— Я совсем устал. Закажу-ка я сандвич прямо в номер, скину туфли и как следует расслаблюсь…

— Но я голодный, Джонни! — не унимался Сэм. — Я сейчас готов умять поросенка!

— Тогда действуй, Сэм. Деньги у тебя есть. Закажи себе большой кусок жареного мяса, а потом отправляйся в кино. А я пойду отдохну…

— И ты не против, Джонни, чтобы я один…

— Нет. И потом, мне нужно подумать. Те сорок долларов, что мы получили, не удастся растянуть надолго. Кстати, выдай мне несколько долларов на сандвич.

— А где же деньги от продажи книг?

— Я отложу их на черный день.

Сэм полез в карман и достал оттуда выигранные купюры. Прищурившись, он посмотрел на Джонни:

— Пяти долларов хватит?

— Как скажешь, Сэм, — печально улыбнулся его приятель. — Ведь это твои деньги.

Сэм сунул ему в руку двадцатидолларовую бумажку.

— Половина из них твоя. Пятьдесят на пятьдесят, всегда и во всем.

— Приятного вечера, Сэм, — улыбнулся Джонни и пошел прочь.

Некоторое время Сэм стоял на улице, морща лоб, как будто пытаясь что-то понять. Затем его глаза остановились на сиявшей вывеске ресторана напротив. Лицо его просветлело, и он стал пробираться на другую сторону улицы сквозь поток машин.

Джонни Флетчер вошел в отель «На Сорок пятой» и направился к лифтам, как вдруг заметил менеджера Эдди Миллера, который направлялся в сторону аптеки, находившейся внутри отеля.

Джонни последовал за ним, зайдя в аптеку в тот момент, когда Эдди Миллер присел у фонтанчика. Тут Эдди увидел Джонни и приложил руку к козырьку фуражки.

— Сплошные неприятности, — начал он.

— У кого?

— Я видел Мори Гамильтона, — доложил Эдди Миллер, быстро оглянувшись по сторонам. — Он сказал, что вы проиграли все деньги, которые принес вам Пурпурный Фазан.

— Да, я потерял на этом немного долларов, — признался Джонни. — А он рассказал тебе о Сэме?

Эдди Миллер безуспешно попытался спрятать довольную улыбку.

— Да, он говорил, что мистер Крэгг выиграл права на песню у битника с четвертого этажа.

— Как, Вилли Воллер жил… живет здесь? — удивился Джонни.

— Он остановился здесь недели две назад, — ответил Эдди Миллер и внимательно взглянул на Джонни. Тот встал, повернулся и пошел к стенду с газетами.

Он снял с полки журнал «Боливар», подошел к кассе, недалеко от которой сидел Эдди Миллер, и достал двадцатидолларовую купюру, чтобы расплатиться.

— Пятьдесят центов, — сказал продавец и стал отсчитывать сдачу. Глаза Эдди Миллера неотрывно следили за всей этой операцией. Получив деньги, Джонни чуть было не прошел мимо Эдди Миллера, но потом остановился.

— В каком номере поселился Вилли Воллер? — спросил он, пересчитывая сдачу.

Глаза Эдди Миллера продолжали пожирать банкноты.

— В четыреста четырнадцатом, — машинально ответил Эдди.

Джонни вытянул из пачки доллар и протянул его Миллеру:

— Спасибо, Эдди.

— Вам большое спасибо, мистер Флетчер, — отозвался Эдди Миллер.

Глава 4

Поднявшись на лифте до восьмого этажа, Джонни не пошел в номер 821, а повернул направо. Выйдя на лестницу, он спустился на четыре пролета вниз и очутился на четвертом этаже.

Подходя к номеру 414, Джонни нащупал в своем кармане два ключа и вынул один из них — универсальный, открывавший все замки отеля. У Джонни Флетчера и раньше были неприятности с мистером Пибоди, поэтому он и обзавелся отмычкой для страховки.

Ключ легко повернулся в замке номера 414, и Джонни тихо проскользнул в комнату. В ней было темно, но он легко нащупал выключатель и зажег свет.

Номер походил на 821-й, но был уже на полметра и к тому же одноместный. Кроме кровати в номере стояли комод и стул.

Джонни сразу же направился к комоду. В его верхнем ящике лежали только туалетные принадлежности, несколько пар носков и немного грязного белья. Во втором ящике обнаружились три или четыре чистые рубашки, шорты и еще носки. Кроме того, там было несколько писем, адресованных Вильяму Воллеру, проживающему в отеле на Сорок пятой улице в Нью-Йорке. На почтовом штемпеле значился город Вэйверли, штат Айова, и обратный адрес был таков: мясная лавка Воллеров в Вэйверли, штат Айова.

Джонни вынул из конверта письмо, которое, судя по дате, было написано совсем недавно, и развернул его. Вверху на дешевом бланке значилось:

Мясная лавка Воллеров. Свежие мясо и колбаса. Гор. Вэйверли, штат Айова.

Ниже неровным почерком было написано:

«Дорогой сынок!

Твой год подошел к концу. Так как ты все еще хочешь сочинять песни, твоя мать считает, что я должен позволить тебе остаться еще на шесть месяцев, но я не знаю, где мне найти на это денег. Дела в лавке идут неважно. Мне пришлось нанять работника на твое место, поэтому у нас финансовые трудности. Если ты настаиваешь на Нью-Йорке, я не смогу посылать тебе больше денег. Тебе придется самому зарабатывать на жизнь. Извини за прямоту, но я думаю, тебе лучше вернуться домой, приняться за работу в лавке и забыть всю эту писательскую деятельность.

Твой отец, Джозеф Воллер».

Джонни покачал головой и сунул письмо обратно в конверт. Потом он окинул номер взглядом и заметил приоткрытую дверцу стенного шкафа. Подойдя ближе и распахнув дверцу, он увидел внизу потрепанный чемодан. Вверху висел неглаженый костюм и плащ. Открыв чемодан, Джонни обнаружил там старые носки и пару изорванных рубашек.

Обстановка в комнате ничем не выдавала рода занятий Вилли Воллера. Нигде не было видно ни бумаг, ни каких-либо записей, никаких других признаков успеха или провала песенника.

Джонни растерянно стоял посреди комнаты, тупо уставившись на старый комод. Внезапно раздался телефонный звонок.

Джонни чуть не подскочил от неожиданности. Ничего не соображая, он сначала кинулся к двери, но затем что-то заставило его вернуться назад, подойти к телефону и поднять трубку.

— Вилли? Я весь день пыталась найти тебя… Алло, Вилли? — Из трубки раздался женский голос.

— Кто это? — спросил Джонни.

— А как ты думаешь? — возмутился голос, но затем спросил: — Это номер 414?

— Да, — быстро ответил Джонни, — но Вилли здесь сейчас нет.

— А что вы делаете в его комнате?

— Поверите ли? Жду трамвай! — съязвил Джонни, но тотчас же смягчился. Ему пришло в голову, что звонившая женщина очень скоро может узнать горькую правду, поэтому он быстро добавил: — Извините меня. Я не хотел грубить. Боюсь, что с Вилли произошел несчастный случай…

— Что? — закричала женщина. — Он… он заболел?

— Хуже, — сказал Джонни, — он умер…

Из трубки донесся пронзительный вопль, и связь прервалась.

Джонни повесил трубку, мысленно обругав себя. Он оглядел комнату в последний раз и пошел к выходу. Проходя мимо ванной, единственного места, которое он еще не осмотрел, Джонни решил заглянуть вовнутрь.

Там, в корзине для мусора, лежала какая-то газета. Присев на корточки, Джонни понял, что это журнал, посвященный шоу-бизнесу, очень похожий на обычную газету. Джонни вытащил журнал из корзины, вышел из номера и поспешил к лестнице.

Добравшись до восьмого этажа и войдя в свой номер, Джонни сел на стул и развернул журнал. То был ведущий журнал в области шоу-бизнеса и назывался «Шоумен».

Первый раздел был посвящен кино. За ним следовало несколько полос на темы радио и телевидения, затем театральные новости и, наконец, раздел музыкальных новостей. На первой же странице этого раздела зияла небольшая прямоугольная рваная дыра. Причем тот, кто сделал эту дыру, явно заботился об исчезновении куска текста чуть шире одной колонки и в высоту — сантиметров десять.

Джонни прочел несколько статей на этой странице, покачал головой, отложил журнал в сторону и вышел из комнаты.

Он спустился к киоску и купил свежий выпуск «Шоумена». В вестибюле отеля Джонни уселся на первый попавшийся стул и открыл журнал на испорченной полосе. Нужная ему статья начиналась так:

«Оглушительный успех песенки про леденцы. Эл Доннелли снова на вершине успеха. Его последняя пластинка „Я люблю леденцы“ может стать хитом сезона. Она оказалась популярнее, чем его последний альбом „Домик на холме“.»

Дальше говорилось о большом успехе Эла Доннелли в шоу-бизнесе. Джонни дочитал заметку и теперь сидел в раздумье, уставившись на нее. Он даже не услышал, как к нему подошел Эдди Миллер.

— Знаете, что случилось с вашим знакомым? — вывел его из раздумья Эдди.

— Вилли Воллер?

— У него в номере полиция. Он того, приказал долго жить, — продолжал Эдди.

— Он умер здесь, в отеле? — притворился удивленным Джонни.

— Нет, в забегаловке по нашей улице — в «Далекой тропе», — сказал Эдди и, сделав серьезное лицо, добавил: — Я слышал, как один из полицейских сказал Пибоди, что это похоже на убийство.

Джонни заметил, что умное лицо менеджера выражало озабоченность, и удивленно покачал головой:

— Он мне казался совсем безобидным парнем.

— А как сегодня прошла игра?

— Воллер все проиграл. Я тоже.

— Но Сэм Крэгг выиграл.

— Когда Мори не было в игре, — угрюмо сказал Джонни. — Мы с ним поспорили…

— О чем?

— Пурпурный Фазан выиграл двести тридцать два доллара, а мне досталось только тридцать.

— Все верно. Это потому, что вы не внесли страховку.

— Значит, принято платить страховку?

— А иначе как букмекер будет делать деньги?

— Теперь буду ставить только на ипподроме, — заявил огорченный Джонни.

— А вот это не по мне, — увлеченно заговорил Миллер, — я люблю лошадей, но играю только по таблицам. Я выбираю лошадей и ставлю на них по таблицам. Еду на ипподром, слушаю там разговоры, изучаю экран тотализатора и обычно ставлю зараз на две или три лошади. В последний раз я поставил сразу на четыре. Три из них выиграли по небольшой сумме, но заплатил я все равно больше, чем выиграл. Теперь ставлю только через букмекера.

— Ну и как?

— Все равно проигрываю, но не так много, как раньше. — Внезапно Эдди осекся и протяжно присвистнул от восхищения. — Вы только на нее взгляните.

Джонни тоже заметил очаровательную блондинку, бежавшую от двери к стойке портье. Работавший в вечернюю смену клерк расплылся в довольной улыбке, которая, однако, сменилась испугом, когда девушка, наклонившись к нему, о чем-то оживленно заговорила.

Джонни поднялся с места.

— До скорого, — бросил он Эдди Миллеру и тоже отправился в сторону стойки.

Блондинка вдруг повернулась и так же быстро помчалась обратно к двери. Джонни последовал за ней. Она ловко проскочила сквозь вращающуюся парадную дверь и подбежала к стоявшему у тротуара такси. Джонни выскочил из отеля за ней.

— Клуб «Восемьдесят восемь клавиш», — бросила девушка, открывая дверцу.

Через мгновение такси отъехало. Джонни вернулся в отель и тут же натолкнулся на Эдди Миллера.

— Вот это женщина! — протянул посыльный. — Не думал, что этот битник на такое способен.

— Какой битник? — удивился Джонни.

— Воллер. Это была его девушка.

— Она назвала свое имя?

— Ждите! — хитро улыбнувшись, ответил Эдди Миллер. Он озабоченно поджал губы и пожаловался: — Пока ждешь случая, другие могут занять твое место.

Из лифта показался лейтенант Тарг. Джонни поспешно сказал Эдди: «Пока!» — и снова прошел сквозь вращающуюся дверь на улицу.

Быстро пройдя на стоянку такси, он сел в первую попавшуюся машину и приказал водителю:

— В клуб «Восемьдесят восемь клавиш».

Глава 5

Клуб «Восемьдесят восемь клавиш» располагался на Пятьдесят третьей улице. До этого он назывался клубом «Пятьдесят три», да и раньше менял название не раз. Одни владельцы клуба разорялись, другим пришлось его продавать, чтобы рассчитаться с долгами. Но в далеком прошлом кому-то из них все-таки удавалось получать некоторую прибыль.

Теперь клуб украшали два пианино цвета слоновой кости и крохотная сцена для танцев. Из посетителей здесь чаще всего бывали молодые люди, хотя иногда и захаживали бородатые мужчины в возрасте и высокие стройные дамы, одетые в странные наряды. Кроме столов, в зале клуба помещались также и кабинки.

Джонни направился к длинной стойке, за которой сидело не меньше четырех бородатых посетителей. Справа от него оказался мужчина с длинной бородой, слева же дама со свисающими на лоб локонами курила сигарету, вставленную в длиннющий мундштук. Заметив Джонни, дама достала лорнет и осмотрела его с ног до головы, словно пытаясь что-то отыскать в его внешности.

— Привет, — сказал ей Джонни.

Дама смотрела через лорнет теперь прямо в лицо Джонни:

— Мы знакомы?

— Мы встречались на вечеринке у Слотки.

— Слотки, Слотки… — напряглась дама, — никак не вспомню.

— В Виллидже, — подсказал Джонни.

— Ах да, в Виллидже. — Она внезапно опустила лорнет и продолжила: — В Виллидже всегда много вечеринок.

— Там не проживешь без них.

К Джонни подошел бармен:

— Что будете пить?

— Кружку пива, — заказал Джонни.

— Что?

— Пиво.

— Не понял.

— Пиво. Может, знаете, бывает еще в бутылках.

Бармен оскалил зубы:

— Я еще не созрел для шуток. Снова спрашиваю: что будете пить? Виски со льдом, скотч с содовой или мартини?

— Джо, подай ему то, что пью я, — вмешалась дама, — а мне налей еще.

Она повернулась к Джонни и ткнула его лорнетом:

— Вы очень забавны. Как вас зовут?

— Джонни Флетчер. А у вас есть прозвище?

— Прозвище? Как экстравагантно! Меня зовут… как вы там сказали, Слотки?

— А кто такой этот Слотки? — язвительно спросил Джонни.

— Вы сказали, что мы познакомились у него на вечеринке.

— Нет, наверное, у кого-нибудь другого. Не знаю никакого Слотки.

— Так мы не встречались с вами в Виллидже?

— А что, надо было?

Дама затянулась своей сигаретой и выдохнула весь дым прямо в лицо Джонни.

— А вы можете оказаться интересным парнем. Чем вы занимаетесь?

— Я книготорговец, — ответил Джонни.

— Как это? — удивилась дама.

— Я торгую книгами, — объяснил Джонни.

— А, вы из тех, кто продает книги в книжных магазинах, как у Брентано или Скрибнера на Пятой авеню?

— Ага, — сказал Джонни, — я из тех, кто торгует книгами на углах, когда вокруг не видно полиции.

Лорнет опять оказался у глаз дамы.

— Продолжайте.

— О чем?

— О чем хотите. Вы очень забавны. Я, кажется, повторяюсь.

— Повторяетесь, но я не шутил. Я действительно зарабатываю на жизнь, торгуя книгами.

— Конечно, конечно. А какими книгами?

— Только одной. Она называется «Каждый может стать Самсоном».

— Неужели? Вот ваш напиток…

Бармен поставил на стол два высоких бокала, наполненных светло-зеленой жидкостью, где плавало много кубиков льда и несколько кусочков фруктов.

— Деньги вперед, — сказал он и положил чек на стойку.

— Четыре двадцать? — воскликнул Джонни, посмотрев на чек.

— Четыре двадцать, — подтвердил бармен.

— Вы сначала попробуйте, — предложила дама, — напиток называется «Зеленая саламандра». За всю жизнь не пробовала ничего вкуснее.

Джонни сделал глоток и чуть не поперхнулся.

— Нравится? — спросила дама.

— Нет.

— Ой, а я думала, мы будем друзьями! — воскликнула дама.

Она подхватила «Зеленую саламандру», залпом выпила половину и, переведя дух, воскликнула:

— Божественно!

— Четыре двадцать, — упорно повторил бармен.

Джонни вытащил деньги и выложил на стойку пять долларов. Бармен взял их и отошел.

— Я в вас разочаровалась, — сказала соседка Джонни. — Джо так хорошо умеет его готовить. Хотите потанцевать со мной? — вдруг спросила она, ткнув себя в грудь лорнетом.

— Если я соглашусь, — Джонни хитро улыбнулся, — вы захотите узнать у меня, у кого я брал уроки танцев, а я обещал своему учителю никому не называть его имени. За всю карьеру у него было только два студента-неудачника. Я один из них. Теперь он мне платит за то, чтобы я помалкивал.

— Вот видите! — воскликнула дама. — «Зеленая саламандра» пошла вам на пользу. Вы даже стали еще забавнее. За это я вам открою свое имя. Меня зовут Воон.

— Воон?

— Раньше у меня было имя Милдред, но я сменила его на Воон. Так же вышло и с фамилией, ван дер Хайде. Прежде я носила фамилию Дженкинс. Подумайте только! Милдред Дженкинс!

— Милдред мне нравится больше, чем Воон, — сказал Джонни. — Оно больше подходит для девушки.

— Как и Вивьен или Эвелин. Я знаю двух девушек, которых зовут Вивьен и Эвелин. Правда, Эвелин считает, что ее имя должно произноситься Ева-Линн.

Она отхлебнула еще немного из бокала с «Зеленой саламандрой», но, видимо, ей так нравилось, что через мгновение она допила все до конца.

— Закажу еще, — сказала она Джонни и так быстро махнула рукой бармену, что Джонни не успел остановить ее.

Подошел бармен.

— Повторите, — приказала Воон.

Бармен потянулся за едва начатым бокалом Джонни, но тот остановил его:

— Вы мне не принесли сдачу.

— Какую сдачу?

— Я дал вам пять долларов, а напиток стоил четыре двадцать.

Бармен холодно посмотрел на Джонни.

— Восемьдесят центов чаевых, — разъяснил он и, отобрав у Джонни бокал, ушел с ним. Проходя мимо раковины, бармен выплеснул туда зеленую жидкость.

Дама вновь ткнула Джонни своим лорнетом.

— Давайте выпьем еще и уйдем отсюда, — предложила она.

— Туда, где подают пиво, — уточнил Джонни.

Неожиданно два тапера, все это время лениво наигрывавшие разные мелодии, вдруг разразились громовыми аккордами. Один из них склонился к микрофону и объявил:

— А теперь выступает наша общая любимица, мисс Донна Двайер!

И без того неяркий свет в клубе стал еще тусклее. Темноту прорезал прожектор, в круг которого попали оба пианино.

В свете прожектора появилась подруга Вилли Воллера. Она была одета в длинное вечернее платье с блестками. Джонни не удержался и тихо присвистнул. Мисс Донна Двайер отличалась весьма совершенными формами.

У нее был неплохой голос, точнее сказать, не совсем плохой, но он понравился Джонни. Своим низким, грудным голосом она запела одну из тех песен, которые он любил. Воон несколько раз тыкала Джонни лорнетом, прежде чем он очнулся.

— Он ждет деньги. — Она указала на бармена.

— Четыре двадцать, — отчеканил тот.

У Джонни оставалась десятка, две долларовые купюры и немного мелочи. Он выложил на стойку десятку.

— Вот десять долларов, и принесите сдачу, — заявил он. Потом повернулся к Воон: — Вы свидетель, я даю ему десять долларов и жду пять восемьдесят сдачи.

— Очень, очень забавно! — воскликнула она, ткнув его снова лорнетом.

Некоторое время бармен смотрел на Джонни с неприязнью, но затем взял деньги и удалился. Джонни стал следить за ним, на время оставив без внимания очаровательную певицу.

Бармен отсчитал сдачу из кассы, бросил взгляд вдоль стойки и встретился глазами с Джонни.

Он вернулся со сдачей. Джонни аккуратно пересчитал деньги, собрал со стойки все монеты и положил мелочь в карман.

— Спасибо, — сказал бармен.

— Пожалуйста, — снисходительно ответил Джонни и, крутанувшись на стуле, снова стал слушать Донну Двайер.

— Вижу, она вам нравится, — послышался из-за его спины голос Воон.

Он кивнул.

— Я бы могла вас познакомить.

— Вы знаете ее?

— Конечно. Мы встречаемся на каждой вечеринке. Однако же она — подруга Вилли Воллера, — вспомнила Воон.

— Поэта-песенника?

Дама усмехнулась:

— Он такой же поэт, как я — великий живописец. Мои картины не покупает никто. Пока…

— Вы художник?

— В этом году — да. В прошлом году я была поэтом, то есть поэтессой, — поправилась она и пожала плечами. — Девушки должны кем-то быть.

— Например, девушками, — предположил Джонни.

Он успел поймать ее руку с лорнетом, нацеленным на него, предупредив даму:

— Если вы еще раз меня ударите, я отберу вашу игрушку.

Внезапно Воон наклонилась к нему и поцеловала прямо в губы. Она умела целоваться, так что когда Донна Двайер закончила петь, Джонни все еще наслаждался неожиданным поцелуем.

Раздались жидкие аплодисменты. Один из таперов, по совместительству конферансье, объявил в микрофон:

— А сейчас мисс Двайер исполнит песню по заявке…

— «Фруктовая ириска», «Фруктовая ириска»! — крикнул Джонни.

Другие посетители тоже стали выкрикивать названия песен.

— «Радужные скалы», правильно я расслышал? — загремел голос конферансье. — Хорошо, «Радужные скалы»…

— «Фруктовая ириска»! — закричал во все горло Джонни Флетчер.

Его голос потонул в первых аккордах. Донна Двайер вглядывалась в темноту, пытаясь рассмотреть того, кто просил ее спеть «Фруктовую ириску».

Но она затянула песню о радуге и каких-то вымышленных скалах. Та радуга то ли раскинулась между двумя группами скал, а под ними лежало золото, то ли сами скалы имели золотой цвет. Джонни так в этом и не разобрался.

— «Фруктовая ириска» — это новая шутка? — напомнила о себе сидевшая рядом Воон ван дер Хайде.

— Это не шутка, — отозвался Джонни. — Так называется песня, которую сочинил Вилли Воллер.

— Он и вправду написал песню? Я думала, он только говорить умеет о своих способностях.

— Нет, он действительно написал песню. Жаль, что он ее лишился.

— Что значит — лишился?

— Ее выиграл один из моих друзей… — пояснил Джонни, изображая жестами игру в кости.

— Вы мне нравитесь, Джонни, — протянула Воон, — вы так забавны. Давайте оставим это заведение. А по пути домой вы мне расскажете еще много шуток.

— Вы обещали познакомить меня с Донной Двайер.

— Я же вам объяснила, что она — подруга Вилли Воллера.

— Уже нет. Вилли умер.

Воон хотела уже уколоть Джонни лорнетом еще раз, но вовремя спохватилась:

— Опять шутите?

— Не шучу, — ответил Джонни. — Вилли убили сегодня вечером…

Онемев, дама уставилась на Джонни, затем указала глазами на Донну Двайер:

— Она знает?

Джонни кивнул.

— И поет!

— Долг исполнителя перед публикой, — не задумываясь, ответил Джонни, но затем добавил: — Я об этом где-то читал.

Песня кончилась, и снова лишь жидкие аплодисменты. Посчитав, видимо, что их недостаточно, чтобы одарить публику третьей песней, Донна ушла со сцены.

— Самое время для знакомств, — напомнил Джонни.

— Прямо сейчас?

Он кивнул. Воон соскользнула со стула и пошла напрямик через танцевальную сцену. Джонни отметил, что она была почти с него ростом. Он ринулся за ней. Они миновали оба пианино и попали за кулисы.

Воон постучала в одну из ближайших дверей:

— Дорогая, это я, Воон…

— Какая Воон? — прозвучал голос Донны Двайер.

— Воон ван дер Хайде, милая. Хочу познакомить тебя с моим другом.

— Иди прочь, — отозвалась Донна Двайер.

Прекрасное личико Воон ван дер Хайде стало хмурым.

— Наверно, нельзя строго судить ее после того, что произошло. Может, в следующий раз?

Джонни отрицательно покачал головой.

— Встретимся у бара, — сказал он и, отворив дверь, решительно зашел в гримерную Донны Двайер.

— Слушай, ты, тощая… — начала певица, услышав звук закрывшейся двери, но, обернувшись, оторопела: — А вы кто?

— Я был другом Вилли Воллера…

Донна Двайер схватила стоявшую на столике бутылочку с недопитыми сливками и со всего размаху запустила ее в Джонни. Если бы тот вовремя не увернулся, снаряд угодил бы ему прямо в голову.

— У Вилли не было друзей! — закричала Донна Двайер. — Никто из его знакомых ни разу не протянул ему руку помощи при жизни. А теперь, когда он умер…

Она пнула ногой свой стул с такой силой, что он перевернулся, и двинулась на Джонни.

— Я был рядом с ним, когда его убили, — быстро проговорил тот.

Певица размахнулась и наотмашь ударила Джонни по лицу. Удар оказался сильным: Джонни почувствовал боль. Девушка приготовилась к следующему удару, но Джонни удалось ухватить ее за руку. Спустя мгновение он поймал и вторую ее руку. Казалось, он держит в руках рассерженную дикую кошку. Она ударила ногой ему в голень, и он отпустил ее, пятясь назад.

— Спокойнее, Донна, — крикнул Джонни, — я на вашей стороне.

— Зато я — не на вашей, — закричала она в ответ. — Вилли умер и…

Вдруг девушка расплакалась, бросилась прочь от Джонни к кушетке и упала на нее лицом вниз. Ее тело сотрясали рыдания. Некоторое время Джонни молча смотрел на нее, затем повернулся и вышел из гримерной.

Он вернулся в зал. Воон ван дер Хайде сидела у стойки, потягивая «Зеленую саламандру». Джонни подумал, что нужно пройти мимо нее и покинуть бар, но пока он колебался, она мигом допила свой напиток, спрыгнула со стула и подбежала к нему.

— У вас покраснело лицо, — заговорила она, — вы схлопотали пощечину.

— Схлопотал, — сознался Джонни.

— А я не стану вас шлепать, — пообещала Воон. — Давайте уйдем отсюда. Здесь так тоскливо. — Она взяла его за руку.

Они направились к дверям. На улице она жестом показала швейцару, что им требуется такси.

— Сегодня приятный вечер, — заметил Джонни. — Почему бы нам не прогуляться?

— До Виллиджа?

— Почему именно до Виллиджа?

— Я там живу, глупый.

Швейцар уже открывал дверцу подъехавшего такси. Джонни помог ей забраться в машину, просунул голову внутрь и сказал:

— Только что вспомнил! Нужно срочно внести залог за знакомого, который попал в тюрьму. Спокойной ночи! — И он с шумом захлопнул дверцу. Было видно, как Воон кричит ему что-то изнутри. Шофер же, услышав звук закрывающейся дверцы, завел мотор, и машина рванулась с места.

Глава 6

Для полного счастья Сэму Крэггу обычно нужно было немного. Вот и сейчас он сидел за столиком в ресторане «У Гогерти», ожидая бифштекс, и с аппетитом поедал булочки, ранее принесенные официантом. Опустошив хлебную корзиночку, он заказал еще, и к тому времени, как официант подал суп, расправился уже с девятью булочками. Сэм съел суп, затем закуску и еще две булочки. Наконец официант принес бифштекс.

То был очень большой, толстый кусок великолепного мяса. Сэм умял его вместе с печеным картофелем и другим гарниром и под конец заказал большой кусок яблочного пирога с прослойкой сыра. Вдобавок он выпил три чашки кофе. Он уже подумывал, не повторить ли весь заказ, как официант принес ему счет — четыре доллара и шестьдесят пять центов. Сэм вздрогнул от ужаса, хотя был готов к этому. Подав официанту десять долларов, он стал ожидать сдачу.

За соседним столиком Сэм заметил худощавого мужчину с угрюмым лицом. На его правой щеке виднелся тонкий шрам в виде серпа. Лицо мужчины показалось Сэму знакомым, хотя он не мог вспомнить, где они могли встречаться.

Сэм все еще размышлял об этом, когда официант принес ему сдачу: пять долларовых банкнотов и монеты достоинством двадцать пять и десять центов. Сэм взял деньги, но положил десять центов обратно на тарелку.

— Что это, сэр? — спросил официант.

— Чаевые, — надменно ответил Сэм.

Официант внимательно посмотрел на Сэма, пытаясь понять, не шутит ли он. Убедившись, что Сэм не шутил, он сказал:

— Извините, но я не могу принять от вас столь щедрый дар. Это было бы несправедливо по отношению к вашей жене и голодным детям.

— А пошел ты… — огрызнулся Сэм и отправил монету к себе в карман. Он поднялся из-за стола и задвинул за собой стул.

В этот момент он вспомнил, где прежде видел мужчину, сидящего за соседним столиком.

— Вы тот самый тип, которого я видел в «Далекой тропе» сегодня вечером! — сказал Сэм, подходя к мужчине.

Мужчина посмотрел на него затуманенным, почти отсутствующим взглядом:

— Ну и что?

— Вы подсыпали ци… яд в виски Вилли Воллеру!

— Конечно, — ответил человек. — Если выйдет, я с удовольствием и тебе подсыплю яда в виски.

— Не выйдет, — отрезал Сэм. — Я не дотронусь до виски в компании с вами.

И тут он спохватился.

— Вы признаетесь в убийстве Вилли Воллера? — напрямую спросил Сэм.

— Отчего не признаться? Он тогда еще собирался петь эту гадкую песню…

— Между прочим, теперь я владелец прав этой «гадкой» песни, — заявил Сэм Крэгг. — Она принесет мне доход в полмиллиона долларов. Так сказал Вилли Воллер.

— Ты хоть здесь не собираешься ее петь?

— Я буду петь ее где и когда захочу, — резко ответил Сэм.

Тут он сообразил, что собеседник вновь старается его одурачить.

— Вы только что сознались в убийстве Воллера, — серьезно добавил Крэгг. — Меня и моего приятеля, Джонни Флетчера, чуть не задержала за это полиция.

— Вот незадача! — участливо заметил человек со шрамом. — А теперь, будь любезен, оставь меня в покое. Я еще не закончил обедать. Меня раздражает, когда мне не дают спокойно поесть.

— Вы закончите обедать в тюрьме, — угрожающе заявил Сэм. — Я вызываю полицию.

— На твоем месте я бы не стал этого делать, — спокойно заметил мужчина со шрамом. — Если ты вызовешь полицию, мне придется тебя убить.

— Думаешь одолеть меня в одиночку? — вызывающе спросил Сэм.

Человек со шрамом весил не более семидесяти килограммов, а Сэм Крэгг, он же Крошка Самсон, был мужчина не промах. И вот тот, кто весил не более семидесяти килограммов, в задумчивости оглядел Сэма.

— В правое колено — пол-унции, — начал перечислять он, — затем в правую руку — еще пол-унции, если ты вздумаешь ею размахивать, и пол-унции — прямо в лоб.

— Чего вы там бормочете? — рассвирепел Сэм Крэгг.

Мужчина поднял лежавшую у него на коленях салфетку. Под ней обнаружился семизарядный револьвер 32-го калибра.

— Каждая пуля весит примерно пол-унции, — объяснил он. — Три пули в указанной мною последовательности — и дело сделано. Для большей уверенности можно добавить четвертую. У меня останутся еще три на случай, если кто-то захочет вмешаться.

От его спокойствия у Сэма по спине побежали мурашки. Он отступил на два шага назад.

— Вы не посмеете… стрелять в людном месте!

— Еще как посмею, — приятным голосом ответил его собеседник. — Некоторые вообще говорят, что я псих и способен на что угодно. Поэтому, если не хочешь заполучить мои маленькие кусочки свинца, садись напротив и жди, пока я не закончу обедать. Понял меня?

Сэм Крэгг с трудом перевел дыхание. Затем он отодвинул стул, стоявший напротив человека со шрамом, и подсел к нему за столик. Тот приятно улыбнулся и, придерживая правой рукой у себя на коленях револьвер, стал продолжать трапезу левой.

— Как, ты сказал, зовут твоего приятеля? Флетчер? — спросил мужчина со шрамом.

— Никак, — проворчал Сэм.

— Говори громче, я не слышу.

— Я ничего не говорил, — прогремел Сэм.

— Ну конечно, Флетчер. Где он сегодня вечером?

— В отеле. То есть сегодня у него встреча с лейтенантом Таргом. Он полицейский.

— Неужели? Прямо в отеле? Не в том ли отеле, что напротив?

— Не скажу, — отрезал Сэм, чувствуя, что весь взмок.

— Ты уже и так много рассказал несколько минут назад. Продолжай.

Сэм упрямо молчал. Человек со шрамом вытер губы салфеткой.

— Будь добр, позови официанта.

Сэм повернулся на стуле. Официант, который недавно его обслуживал, теперь с неприязнью смотрел на него.

— Гарсон! — позвал его Сэм Крэгг.

Официант нехотя подошел.

— Меня зовут Альберт, а не Гарсон, — заметил он с издевкой.

— Принеси счет этому господину, — попросил Сэм.

Официант оторвал от блокнота листок с цифрами и хлопнул им по столу прямо перед носом Сэма. Сэм поднял счет и протянул его мужчине, но тот только отмахнулся:

— Оплати.

Сэм, подчинившись, полез в карман, вынул оттуда банкнот в пять долларов и задержался в нерешительности, глядя на счет.

— Здесь значится три девяносто пять…

— Оставьте сдачу себе, — разрешил официанту человек со шрамом.

Лицо официанта расплылось в улыбке.

— Да, сэр! Спасибо, сэр! Вы очень добры, сэр!

— А теперь, — со вздохом сказал мужчина, — боюсь, что мне придется тебя покинуть. Тебе лучше всего остаться на своем месте, пока я не выйду за дверь. Я боюсь промахнуться и влепить пулю кому попало.

Сэм остался сидеть на стуле. Однако он не сводил с мужчины глаз, и, как только дверь за ним закрылась, вскочил на ноги и стремглав бросился к выходу, по пути даже опрокинув пару стульев.

Но Сэм опоздал. Когда он выбежал на тротуар, мужчины и след простыл. Вечерняя улица была забита людьми, и бандит либо растворился в толпе, либо заскочил в соседний дом.

Сэм потоптался немного на тротуаре, ругая себя на чем свет стоит, затем бросил взгляд на отель «На Сорок пятой». Тут он осознал, что его капитал в двадцать долларов наполовину растаял.

С другой стороны, рассуждал он, у него еще десять долларов, а в это время в «Рэдио-Сити» еще не кончились представления. Если пойти туда, то часа на три можно забыть обо всех неприятностях. А встреча с Джонни Флетчером отложится еще часа на три.

Сэм повернулся и с важным видом пустился по Сорок пятой улице, затем свернул налево на Шестую авеню и направился прямо к «Рэдио-Сити».

Представление Сэму понравилось. Кино пришлось ему по вкусу, да к тому же он с удовольствием посмотрел предшествующее фильму представление. Группа «Рокетки» была явно в ударе, и под конец Сэм стал даже подумывать, не остаться ли на следующий сеанс. Однако потом он решил, что все-таки не стоит, но, возвращаясь к отелю, случайно бросил взгляд на часы в витрине какого-то магазина и отметил, что едва перевалило за одиннадцать.

«Джонни еще не спит, — подумал Сэм, — лучше бы оттянуть встречу с ним до утра». Пройдя по Сорок седьмой улице с полквартала, он решил выпить кружку пива. Первый попавшийся ему по пути пивной бар назывался «Ратскиллер», и Сэм предположил, что так называется немецкая служба уничтожения крыс, но он любил немецкое пиво.

В баре он выпил кружку легкого немецкого пива и заказал вторую. Тут к нему подсела девушка.

— Привет, — улыбнулась она.

— Привет, — ответил Сэм.

Сэм не помнил, как заказал ей пиво. Когда он оплатил еще две кружки пива, она попросила коктейль. Потом она взяла у него в долг доллар для посещения платного дамского туалета, «чтобы припудрить нос», как сказала она.

И не вернулась. Сэм выпил еще кружку пива и спросил у бармена:

— Сколько времени нужно девушке, чтобы попудриться?

— Вы ищете Сэлли Сью? — поинтересовался бармен.

— Я ищу девушку, которая сидела рядом со мной.

— Она ушла домой двадцать минут назад.

В уме Сэма мелькнула страшная догадка.

— Это значит… это значит, что здесь нет дамского туалета?

— Конечно есть, но из него на улицу ведет черный ход. Работающие здесь девушки, как правило, уходят этим путем.

— Так… так Сэлли Сью у вас работает?

Бармен благодушно улыбнулся.

— Если вы из полиции, тогда можете считать, что она здесь не работает. А если нет, то работает. Она получает проценты за напитки, которые для нее покупают наши клиенты.

— Надо же, — проговорил вконец расстроившийся Сэм, — напороться дважды за один вечер.

Он поднялся со стула и подумал, что стоило бы запустить этим стулом в бармена. Однако воздержался.

Пора было возвращаться в свой номер в отеле «На Сорок пятой», где, мирно посапывая, уже спал Джонни.

Глава 7

Утром, когда они спускались на лифте, Джонни сказал Сэму:

— Я бы не отказался от плотного завтрака.

— Я тоже, — с готовностью ответил Сэм, — прошлым вечером я лишь немного перекусил.

— Тогда отведаем блюда из кухни мистера Пибоди.

Приятели направились в конец холла и зашли в кафе, где заказали омлет с ветчиной, поджаренный хлеб, по стакану апельсинового сока, а Сэм еще и добавил к заказу бифштекс.

Когда они закончили завтракать, официант принес им счет.

— Заплати из своих денег, — попросил Джонни.

Сэм вздрогнул:

— Э… у меня нет денег.

— Куда ты их подевал? — удивился Джонни. — Оставил в другом костюме? Но у тебя нет другого костюма.

— У меня оставалось только двадцать долларов, — извиняющимся голосом сказал Сэм. — Я пообедал, а потом пошел в кино.

— Два доллара за кино и два — за обед, — подвел итог Джонни.

— За обед мне пришлось выложить десятку, — проворчал Сэм.

Джонни уставился на него:

— Ты не мог столько съесть в один присест.

— Я столько и не ел, — сказал Сэм. — Понимаешь, я заплатил за обед одного парня. — Внезапно его лицо просияло. — Знаешь, это он прикончил Вилли Воллера…

— Сэм, — раздраженно сказал Джонни, — ты опять за свои сказки.

— Я говорю правду! — воскликнул Сэм. — Он сидел за соседним столиком в ресторане «У Гогерти», который напротив отеля. Я хотел вызвать полицию, а он выхватил пистолет и стал держать меня на мушке. Потом я сидел и смотрел, как он ест. Когда же он закончил, то приказал мне заплатить за него да еще дать официанту на чай целый доллар и пять центов.

— Придется тебе поверить, — выслушав эту тираду, сказал Джонни. — Сам бы ты не смог придумать такую дикую историю.

— Я ничего не придумываю. Так и было. Ей-богу.

— Ну хорошо, — согласился Джонни. — Ты заплатил за себя и за него… долларов семь, может, восемь, не больше…

— Десять.

— Хорошо, но остается еще десять.

— Билет в «Рэдио-Сити» стоил два доллара. Показывали один отличный фильм…

— Получается двенадцать. У тебя должно остаться восемь долларов…

— Нет, Джонни, у меня только тридцать пять центов. По пути домой я… захотел пива…

— Ты выпил пива на целых восемь долларов?

Сэм покраснел.

— Там, в баре, была такая красотка…

У Джонни вырвался стон. Он посмотрел на счет, где значилось три доллара двадцать центов. Поманив жестом стоявшего неподалеку официанта, он попросил его:

— Дайте, пожалуйста, авторучку.

Официант вежливо отказал ему:

— Нет, мистер Флетчер, я не могу позволить вам поставить свою подпись под обязательством оплатить счет.

Джонни шепотом выругался, а вслух сказал:

— Пожалуйста, попросите подойти к нам мистера Пибоди.

Официант удалился. Было видно, что он расстроен. Джонни и Сэм ему нравились, и он знал, что им теперь достанется.

— Джонни, — внезапно оживился Сэм, — а как же те двадцать долларов, которые я дал тебе вчера вечером?

— Эх, Сэм, — ответил Джонни. — От них осталось только шестьдесят центов. Ты поведал мне грустную историю, которая приключилась с тобой. Со мной случилось то же самое. В одном баре я встретил даму, которая…

— И ты тоже! — воскликнул Сэм, но, взглянув в сторону, предупредил: — Идет мистер Пибоди!

Мистер Пибоди был одним из тех управляющих, которые, не задумываясь, выставили бы за порог родную мать, задолжай она по счетам за три недели. Причем в мороз и страдающую от сильной простуды.

Пибоди был самодовольным коротышкой, который ненавидел большую часть человечества. Особенно он невзлюбил Сэма Крэгга, и только по одной причине: Сэм дружил с Джонни Флетчером, самым ненавистным ему существом на свете.

Когда Пибоди подошел к их столику, его маленькие глазки уже предвкушающе блестели, словно два драгоценных камушка.

— Ну, мистер Флетчер, — начал он, — почему вы не можете оплатить свой завтрак?

Джонни проигнорировал его вопрос.

— Мистер Пибоди, — сказал он, — известно ли вам, что происходит в вашем отеле?

Маленькие глазки Пибоди сверкнули.

— Мне все известно, мистер Флетчер. Происходит это по вине некоторых моих постояльцев. Давно пора принимать меры.

— Отлично, — быстро сказал Джонни. — Значит, вы собираетесь положить конец игре в кости?

— Как вы смеете такое говорить! — воскликнул Пибоди, но тут же осекся и спросил: — Что за игра в кости?

— Азартные игры проходят в номере 1600.

— Номер 1600 занимает мистер Гамильтон, очень уважаемый бизнес-консультант.

Джонни издал губами булькающий звук.

— Мори Гамильтон — букмекер, о чем не догадываетесь только вы. А знаете ли, мистер Пибоди, что Вилли Воллер проиграл все свое имущество именно в номере у Мори Гамильтона? Знают ли об этом полицейские, которые расследовали здесь убийство Воллера?

— Он убит?! — удивленно воскликнул Пибоди.

— Как вы считаете, что решат в полиции? — продолжал Джонни Флетчер, не обращая внимания на реплику Пибоди. — Только задумайтесь. В вашем отеле играют в кости, а заправляет всем этим широко известный в преступном мире букмекер. Один из ваших уважаемых постояльцев проигрывает все свои сбережения, а через час его убивают. И в чем причина, как вы думаете? Почему спустя час после того, как в вашем отеле у Вилли Воллера обманным путем отобрали все деньги, он оказался мертвым? Не потому ли, что он обещал жаловаться? Может быть, он собирался обратиться в полицию, а управляющий отелем мистер Пибоди испугался, что вмешательство полиции повредит его заведению…

— Нет! Нет! — завопил Пибоди.

— Да, мистер Пибоди, вас вызовут в полицию для допроса, — не унимался Джонни. — Вас отвезут в главное управление, посадят прямо перед большой, яркой лампой, которая будет слепить вам глаза с такой силой, что вы даже не заметите, как вас окружат плотным кольцом здоровые молодцы в полицейской форме. Сначала вам будут просто задавать вопросы, а затем начнут бить, и так в течение многих часов, пока вы не забудете, как вас зовут.

Пибоди попятился от страха и рухнул бы на пол, но, к счастью, рядом с ним оказался стул, на который он тяжело опустился.

— Нет, они не имеют права, — прошептал он.

— Они имеют право, больше того, они так и поступят. Стоит мне только шепнуть на ухо лейтенанту Таргу о…

— Нет, пожалуйста, не делайте этого, — взмолился Пибоди.

Джонни откинулся на спинку стула и строго взглянул на управляющего. Затем, не давая Пибоди опомниться, он наклонился к нему и, словно заговорщик, шепотом произнес:

— Мы сможем помочь вам, Пибоди. Мы с Сэмом были свидетелями убийства Воллера. Мы видели убийцу, правда, Сэм?

— А как же! А вчера вечером…

Джонни успел вовремя остановить Сэма, быстро сделав ему знак рукой.

— Мы знаем, где его искать, — продолжал Джонни. — Мы — единственные из свидетелей, кто может его опознать. Мы найдем его и сдадим полиции. Они так обрадуются, что не станут расследовать то, что происходит в отеле на Сорок пятой улице.

— Вы правда сможете все уладить? — спросил Пибоди, прерывисто дыша от волнения. — Вы отыщете убийцу?

— Обязательно, Пибоди. Мы с Сэмом знаем его в лицо и где он прячется. Нужно только совсем немного времени и… — Джонни собрался с духом и наконец решился на главный удар, который он нанес с особой меткостью: — У нас будут расходы, Пибоди. Придется сделать множество визитов и кое с кем побеседовать. Доллар там, доллар здесь. Я не против помочь вам, но сейчас у меня не хватает карманных денег. Не могли бы вы дать мне небольшой аванс?

— Конечно, — тут же согласился Пибоди. Он быстро запустил руку в свой карман и, достав небольшую пачку денег, подал Джонни пять долларов.

— Маловато будет, — сказал Джонни.

Пибоди отстегнул еще пять долларов. Тогда Джонни набрался наглости, протянул руку и вынул из пачки Пибоди еще десять долларов.

— Мы будем записывать все расходы, — пообещал он при этом.

Быстро сделав знак Сэму, он поднялся со стула, взял со стола их счет за завтрак и вложил его в дрожащую руку Пибоди.

— Да, позаботьтесь и об этом тоже, — сказал он.

Пибоди все еще сидел за столом, когда Джонни, выходя из кафе, миновал онемевшего от удивления официанта. Сэм следовал за ним по пятам, пока они не оказались в холле. Здесь он, едва сдерживаясь от возбуждения, прошептал:

— Джонни, ты вытянул у Пибоди двадцать долларов!

— И заставил его оплатить наш завтрак, — усмехнувшись, добавил Джонни.

Он подмигнул Эдди Миллеру, и они направились к выходу. Уже на улице Сэм запаниковал:

— Что же будет, когда Пибоди сообразит, что к чему?

— Мне пришлось выпутываться на ходу, — объяснил Джонни, — подожди, и я придумаю что-нибудь получше.

Сэм и Джонни направились в сторону Таймс-сквер. Проходя мимо «Далекой тропы», Джонни замедлил шаг, но решил, что лучше не заходить в злополучное заведение. От Сэма не ускользнула нерешительность Джонни.

— Не собираешься же ты взаправду отыскивать убийцу Вилли Воллера? — спросил Сэм с дрожью в голосе, вспомнив свое вчерашнее приключение. — Тот тип с револьвером не шутил.

— Где текст песни, Сэм? — спросил Джонни, оставив вопрос Сэма без ответа. — Дай мне на него взглянуть.

Сэм вытащил листок с текстом из нагрудного кармана. Джонни пробежал глазами страницу и наконец обнаружил слова: «Музыка и слова Вилли Воллера».

Порывшись у себя кармане, Джонни вытащил вырезку из журнала «Шоумен». На глаза ему сразу же попалась фраза: «Требуются стихи для песен». Он взглянул на обратную сторону вырезки, где была статья об Эле Доннелли, но, подумав, снова перевернул ее.

— «Требуются стихи для песен, — начал читать он вслух. — Вас тоже ждут слава и богатство. Мы подберем музыку к вашим словам. Огромные гонорары. Мердок и Кº. Квартал Монаднок, Нью-Йорк».

— И слова и музыка у нас уже есть, — заметил Сэм, — нам не нужна их помощь.

— Конечно, не нужна, — согласился Джонни. — Однако меня всегда разбирало любопытство, как работают эти дельцы. Такие объявления постоянно попадаются мне на глаза.

— Они просто гребут деньги, — сказал Сэм. — Много лет назад я послал стихи в одну такую компанию. Они запросили с меня сорок или пятьдесят долларов за музыку к словам. — Он презрительно фыркнул и добавил: — По-моему, это обман.

— Видишь ли, Сэм, раз мы случайно попали в мир шоу-бизнеса, давай попробуем разобраться, что здесь к чему. И к тому же эта контора совсем недалеко.

— Что с того, если мы поговорим с этими ребятами? — Сэм пожал плечами и вдруг спросил: — Откуда у тебя эта вырезка?

— Она из журнала «Шоумен», который я нашел в номере у Вилли Воллера…

— Когда ты успел побывать в его номере? — нетерпеливо перебил его Сэм.

— Вчера вечером.

По лицу Сэма было видно, что он начинает что-то понимать.

— Что ты затеваешь, Джонни?

— Я собираюсь найти убийцу Вилли Воллера, — напрямую заявил Джонни.

— Не может быть! Ты опять собираешься изображать из себя сыщика! — понял наконец Сэм.

Джонни не обратил внимания на язвительность Сэма.

— Послушай, ведь песня «Фруктовая ириска» теперь твоя, так?

— Наверное.

— Права на нее ты выиграл у Вилли Воллера в честной игре. Что он говорил тебе по поводу ее стоимости?

— Что она принесет мне полмиллиона долларов. Но ведь… это просто слова.

— Хорошо, предположим, она не стоит полмиллиона. Может быть, она потянет лишь тысяч на сто, что, однако, тоже не шутка.

— Ты думаешь, мы сможем заработать на ней сто тысяч? — спросил Сэм, вновь обретая уверенность.

— По крайней мере, стоит попробовать. Теперь ясно, что Вилли Воллер был убит. Но почему?

— Думаешь… из-за песни?

Джонни пожал плечами:

— Вообще, люди совершают убийства по двум причинам: из ненависти и из алчности. Насколько мы знаем, Вилли Воллер ни у кого не вызывал ненависти. Следовательно, это алчность. Я обыскал номер Вилли…

— Так вот зачем тебе потребовалось избавиться от меня вчера вечером! — укоризненно заметил Сэм.

— Кто-то побывал в его номере до меня, — продолжал Джонни, — и все очистил. Остались только письма от его отца из Айовы и выпуск журнала «Шоумен». Из него была вырвана вот эта статья.

— Я всегда чувствую, когда меня надувают, — признался Сэм. — Ладно, идем.

Глава 8

Когда-то, в начале столетия, дом Монаднока находился в отменном состоянии. Теперь же по пятьдесят долларов в месяц здесь сдавались офисы, а по сто долларов — целые апартаменты. И всегда имелось свободное помещение.

Джонни и Сэм отыскали на указателе компанию «Мердок и Кº». Она занимала офис 312, на третьем этаже.

В приемной друзья заметили две двери, ведущие, по-видимому, в кабинеты. Обе были закрыты. За обшарпанным столом вскрывала пришедшие письма невзрачная черноволосая секретарша, которая, похоже, отнюдь не страдала от своей непривлекательности. Увидев Джонни и Сэма, она подозрительно уставилась на них:

— Да?

— Моя фамилия Флетчер, — начал Джонни, — я к мистеру Мердоку.

— У вас назначена встреча?

Джонни неопределенно пожал плечами и лишь приятно улыбнулся.

— Вы по какому вопросу? — Секретарша скривила губы.

— Я сам ему скажу.

— У нас так не принято. Если у вас не назначена встреча…

— Кто сказал, что не назначена?

— В моем журнале ваша фамилия не значится.

Джонни испытующе посмотрел секретарше прямо в глаза и многозначительно подмигнул ей:

— Скажите ему, что мы по поводу… Этель…

Рот секретарши приоткрылся, она поднялась с места и прошла в дверь, находившуюся по правую руку, плотно закрыв ее за собой.

— А кто такая Этель? — спросил Сэм.

— Надеюсь, это имя пробудит его совесть.

Секретарша удалилась, а Джонни потянулся через стол и поднял одно из лежавших на нем писем, которое секретарша уже достала из конверта. Оно состояло из нескольких строк, написанных на листке дешевой бумаги. Сэм взглянул через плечо Джонни, и вдвоем они прочли записку, составленную каким-то «грамотеем»: «Написав слова отличной новой песни, а вы сочинив музыку, я уверен выйдет очень хороший номер».

В этот момент дверь кабинета открылась, и Джонни с поспешностью бросил письмо обратно на стол. На лице секретарши были заметны следы волнения.

— Мистер Мердок примет вас, — высокомерно сказала она.

Джонни подмигнул ей еще раз. Они с Сэмом вошли в кабинет Мердока. Тот ожидал их, стоя у своего стола. Он был мускулистым мужчиной, на вид лет сорока. На его макушке сияла довольно приличная пролысина.

Увидев Джонни, он нахмурился, а фигура Сэма вызвала у него настоящее беспокойство, отчего его лоб покрылся морщинами.

— Что за история с Этель? Я с ней не знаком…

— Разве кто-то говорил о женщине?! — воскликнул Джонни. — «Этель» — название моей новой песни. Как раз об этом я и хотел с вами побеседовать.

— Какого черта… — начал было Мердок, но быстро спохватился и изобразил на своем полном лице подобие улыбки.

— Я прочел ваше объявление в одном из журналов, — продолжил Джонни. — В нем говорилось о том, что вы подбираете музыку к стихам. А у меня как раз есть подходящие стихи. Вам такие и не снились.

— Вполне возможно, мистер… мистер…

— Флетчер. Джонни Флетчер. Слова Флетчера, музыка… — Здесь Джонни улыбнулся. — Мердока. Как мы поделим доход? Может быть, шестьдесят на сорок?

Мердок нахмурился и попытался возразить:

— У нас принято иначе…

— Хорошо, — быстро согласился Джонни, — пятьдесят на пятьдесят?

— Мистер Флетчер, — с гневом обратился к нему Мердок, — дайте мне хоть слово вставить!

— Конечно, конечно, — не унимался Джонни, — вы сочиняете музыку, я пишу стихи…

— Рукопись! — не выдержав, выкрикнул Мердок. — Вы принесли с собой рукопись?

— Нет, — ответил Джонни, — я хотел сначала услышать ваше предложение. Я не рассчитывал на половину, но как только увидел вас, понял, что нужно соглашаться.

— Для начала мне нужно ознакомиться с рукописью, — процедил Мердок. — Я лично прочитаю стихи и, если решу, что они обладают нужными качествами…

— Они обладают всеми необходимыми качествами, даже не сомневайтесь! — воскликнул Джонни.

— Отличные стихи, — вставил Сэм Крэгг.

— А вы что, музыкальный критик?

— Я ничего в этом не смыслю, — ответил Сэм, — но мне нравятся музыка и песни. Эта песенка — тоже ничего.

Мердок сделал невероятное усилие, чтобы не взорваться.

— Пришлите по почте свою рукопись или, если вы настаиваете, занесите ее в офис. Оставьте ее у мисс Хендерсон, и я просмотрю ее…

— Но на это уйдет время, — запротестовал Джонни, — а я готов и сейчас заключить соглашение…

— Ладно, — прервал его Мердок, — кладите сто долларов на стол и считайте, что мы договорились.

— Сто долларов? А это за что?

— За музыку. Музыка вам обойдется в сто долларов.

— Но мы только что договорились, что поделим наши доходы…

— Это предложили вы, а не я. Платите сто долларов…

— Может быть, мы просто поделим гонорар?

— Поделим, — резко ответил Мердок, — но вам все равно надо внести сто долларов.

Джонни обернулся к Сэму и спросил:

— Что скажешь, Сэм? Стоит заплатить ему сто долларов?

— Сейчас? Ты же знаешь, что у нас нет…

— Ты прав, Сэм, — быстро перебил его Джонни. — Мне надо немного подумать. Сто долларов — большие деньги. Пришлось бы продать некоторые акции…

— Тебе не следует так поступать, — сказал Сэм.

Неожиданно Мердок оживился, словно что-то почуяв. Поспешно откашлявшись, он предложил:

— Постойте, вы слышали об Эле Доннелли?

— Кто не слышал? — заметил Джонни.

— Да, кто не слышал? — повторил за ним Сэм.

— За свою последнюю песню он получил двадцать тысяч дохода чистыми…

— Только двадцать? — презрительно заметил Сэм Крэгг, — да у меня… — начал было он, но вовремя остановился и продолжил: — Я хотел сказать, некоторые песни могут принести до ста тысяч зелененьких.

— Только очень модные хиты.

— Возможно, «Этель» — как раз такой хит, — предположил Джонни.

Мердок пожал плечами:

— Может быть, вы и правы. Предлагаю следующее. Я покажу вашу песню Элу Доннелли, а он напишет для вас музыку. Как вы на это смотрите?

— Я согласен, — быстро ответил Джонни.

Сэм попытался открыть рот, но Джонни дал ему легкого пинка в голень, и Сэм тут же отказался от своей попытки.

— Эл — мой приятель, — продолжал тем временем Мердок. — Если вы внесете сейчас сто долларов, я передам Элу текст вашей песни. Он мне кое-чем обязан. Если он сочинит мелодию к… «Этель», то вы — на полпути к успеху.

— Замечательно, — с энтузиазмом отозвался Джонни Флетчер. — Принимаю ваше предложение.

Он сунул руку в карман брюк и вдруг воскликнул с деланным расстройством:

— Я забыл деньги дома! Сэм, у тебя не будет ста долларов?

— У меня? Ты же знаешь, что у меня нет… э-э-э… что обычно я не ношу с собой такие суммы.

— Тогда нам придется зайти к вам еще раз, — сказал Джонни Мердоку. — Нам нужен час, мистер Мердок. Мы возвратимся через час и принесем вам «Этель» и сто долларов.

В глазах Мердока появилось разочарование.

— Хорошо, приходите через час.

Джонни повернулся и вышел из кабинета Мердока, Сэм последовал за ним. В приемной Джонни вновь подмигнул секретарше:

— Через час мы вернемся вместе с Этель.

Секретарша наградила его уничтожающим взглядом, однако не успела за ними закрыться дверь, как она бросилась к кабинету босса.

В коридоре Сэм поймал Джонни за руку.

— Джонни, ты же не собираешься отдать этому парню сто долларов? Он же мошенник…

— Конечно, он мошенник, — согласился Джонни. — Эл Доннелли. Ха!

— Что? Эл Доннелли не существует?

— Сэм, — терпеливо объяснил другу Джонни, — как владелец прав на песню, а возможно, и на будущий хит, ты должен начать следить за конкурентами. Эл Доннелли не только существует, но за последние несколько лет он стал автором популярнейших хитов.

— Песни я только слушаю, — сказал Сэм, защищаясь. — Я не задумываюсь над тем, что их кто-то пишет.

— Теперь пора начать.

— Думаешь, «Фруктовая ириска» сделает нас богатыми?

— Она наш последний шанс.

— Почему?

— В нашем распоряжении, возможно, никогда не окажется другой песни. Если «Фруктовая ириска» не сработает, нам ничто уже не поможет.

— Не знаю, Джонни, — произнес Сэм с сомнением. — Я тут думал про то, как мы продаем книги. Может, шоу-бизнес — занятие не для нас?

— Мы в отчаянном положении, — заявил Джонни. — Морт Мюррей больше не даст нам книг в кредит, а у нас в номере осталось вещей ровно на оплату отеля.

— Пибоди нас еще не выгоняет, — сказал Сэм с уверенностью. — У нас в запасе еще парочка недель. Тебе всегда удавалось задержать оплату недели на три.

— Ты забыл, что сегодня я вытянул из него двадцать долларов. Стоит ему как следует задуматься об этом, как он выйдет из себя. — Джонни покачал головой. — Нам некуда деваться, Сэм: придется искать убийцу Вилли Воллера, — добавил он.

— Только я заметил, — сказал Сэм, — что когда ты изображаешь из себя детектива, я рано или поздно получаю по роже. Кроме того, — тут он нахмурился, — тот вчерашний сумасшедший чуть не подстрелил меня. Никогда не видел такого чокнутого.

— Хорошо, что напомнил, — сказал Джонни, — он ведь крутится где-то рядом. Должен же его кто-то знать. А если…

— Если что?

— Проверить в «Далекой тропе».

Сэм вздрогнул:

— У меня от той забегаловки до сих пор мурашки по коже бегают.

— Надо перебороть себя.

— Но как?

Они обогнули угол и пошли по Сорок пятой улице.

— Взять и вернуться туда, — сказал Джонни.

— Ну нет!

Однако Джонни больше не стал распространяться на эту тему. И когда они подошли к «Далекой тропе», он первым вошел внутрь. Сэм было задержался на улице, но потом послушно последовал за ним.

Глава 9

Было не больше десяти утра. У стойки бара сидел одинокий посетитель. Бармен за стойкой протирал бокалы и отнюдь не обрадовался приходу друзей.

— Пару кружек пива, — весело заказал Джонни.

— А может, добавить вам кое-что в пиво? — резко спросил бармен.

— Что добавить? — не понял Джонни.

— Яд!

— Риск — это по-нашему! — ответил Джонни. — Удиви нас чем-нибудь новеньким.

Бармен повернулся, чтобы налить пиво, а Сэм испуганно спросил у Джонни:

— А что, если он и вправду добавит яд?

— Он не решится на такое после вчерашнего, — возразил тот. — Давай так, ты пей первым, и если пиво отравлено…

— Прекрати, Джонни!

Бармен поставил на стойку перед ними две кружки пива и произнес:

— Пятьдесят центов.

Джонни положил монету на стойку из красного дерева и поднял кружку.

— Пей до дна, Сэм, — сказал он.

Но Сэм даже не дотронулся до своей кружки. Джонни же сдул пену и принялся пить. Сэм с тревогой следил за ним.

— Ну как? — спросил он после того, как его друг опустошил кружку.

— Не очень, — ответил Джонни, — но похоже, в таких дешевых забегаловках лучшего не подают.

— Если не нравятся наши напитки, можете отправиться… сами знаете куда, — заметил бармен.

Джонни усмехнулся.

— А где маэстро? — спросил он, указав на карликовое пианино.

— Он не появляется раньше полудня, и, вообще, это не ваше дело.

— У меня с собой есть одно сочинение, — сказал Джонни, доставая текст песни. — Я хотел бы узнать его мнение.

Бармен презрительно фыркнул:

— Если бы Кэссиди по-настоящему понимал в музыке, он не бренчал бы у меня на пианино, верно?

— Возможно, — отозвался Джонни, — но, кроме него, я не знаю ни одного музыканта.

— Вчера вы не очень-то прониклись участием к Вилли Воллеру, — укоризненно сказал бармен.

— Мы были едва знакомы, — возразил Джонни. — Он жил в том же отеле, что и мы, а вчера мы оба проигрались в кости…

— А где вы играли в кости?

— В отеле, у букмекера Мори.

Бармен на секунду смутился, но затем покачал головой:

— Никогда о нем не слышал.

— Естественно. Такой, как ты, не стал бы подыскивать для Мори игроков, правда?

— Вы обвиняете меня в пособничестве?

— Я просто задал вопрос, вот и все.

— Вчера полицейские назадавали столько вопросов, что мне теперь надолго хватит. Выпили пиво — выметайтесь!

— Еще один ма-а-аленький вопрос…

— Нет!

— Где можно найти тапера Кэссиди?

— Идите к дьяволу!

Джонни обернулся к Сэму и обнаружил, что тот так и не притронулся к пиву.

— Допивай, Сэм, и закажем еще.

— Здесь вам больше пива не подадут! — зарычал на них бармен.

— Это заведение открыто для всех, так? Наши деньги ничуть не хуже, чем у других посетителей. А если ты думаешь иначе, я расскажу об этом лейтенанту Таргу. Кстати, ты его еще помнишь? Может, мне рассказать ему и о букмекере Мори?..

— Если расскажешь, то отправишься в Ист-Ривер, в гости к рыбам.

Джонни победно улыбнулся и спросил:

— Адрес Кэссиди?

— Отель «Мангнер», напротив! — заорал в бешенстве бармен. — А теперь оставь меня в покое!

Джонни с легкостью соскочил со стула:

— Идем, Сэм, я вижу, что сегодня тебя не мучит жажда.

Сэм с радостью вышел из бара. Как только они очутились на улице, он сказал:

— Что-то мне нехорошо сегодня, Джонни. Пожалуй, я лучше вернусь в отель и выпью успокоительное.

— Трус, — шутливо поддел его Джонни.

— Да я справлюсь с любым силачом в мире! — воскликнул Сэм Крэгг. — И ты это знаешь. Могу драться хоть в боксерских перчатках, хоть на кулаках, а могу и побороться. Потом остановился и добавил с опаской: — Я только яда боюсь.

Затем Сэм откашлялся и заявил:

— А еще я не люблю стрельбы.

— Мне тоже многое в мире не нравится, Сэм, — поддержал его Джонни, — но раз взялся за дело, надо довести его до конца. Так вот, сейчас мне нужно побеседовать с Кэссиди. Похоже, что человек со шрамом на лице — ваш общий знакомый. Бармен его тоже знает, да только он будет похитрее Кэссиди, а тапер вчера был чем-то не на шутку испуган.

— Знаешь, Джонни, — сказал Сэм, — я боюсь.

— Я тоже, — признался Джонни.

Они перешли на другую сторону улицы и уже подходили к отелю «Мангнер», по виду — типичному прибежищу для бродяг. По сравнению с ним отель на Сорок пятой улице был просто «Асторией» Вальдорфа.

У входа в «Мангнер» висело объявление: «Сдаются комнаты за 1 доллар в день и выше».

В узеньком холле за маленьким столиком восседал неопрятный портье.

Джонни подошел к нему и спросил нарочито бесцеремонным тоном:

— В каком номере скрывается Кэссиди?

Клерк грустно посмотрел на Джонни и осведомился:

— Что он натворил?

— Может, еще и не успел, да только вас это не касается. Номер?

Джонни говорил тоном полицейского, а взглянув на огромную фигуру Сэма, клерк утвердился в мысли, что перед ним представители закона. Он пожал плечами и промолвил:

— Двести десять.

Номер 210 выходил прямо на лестничную площадку. Они взбежали по ступенькам вверх, и Джонни принялся дубасить в дверь.

— Давай, Кэссиди, открывай побыстрее! — крикнул он.

Ответа не последовало. Джонни схватился за ручку и хотел было потрясти ее, чтобы произвести побольше шуму, но дверь вдруг открылась. Джонни помедлил и, кинув взгляд на Сэма, решительно шагнул в номер.

И остановился как вкопанный. Да так неожиданно, что сзади на него налетел Сэм.

— Какого… — начал было он, но, посмотрев туда, куда уставился Джонни, издал дикий вопль.

Джонни, пятясь, вышел из комнаты и рванул вниз по лестнице. Сэм обогнал его. Когда Джонни спустился на первый этаж и направился к портье, Сэм уже стоял у входа в отель.

— Вы нашли его? — спросил портье.

Джонни кивнул и сказал:

— Вызовите полицию.

— А я думал, вы как раз из полиции, — протянул портье. — С ним что-то случилось?

— Случилось, — подтвердил Джонни, — он мертв…

Разговор с лейтенантом Таргом вышел не из приятных. Конечно, он не стал подозревать их в убийстве Кэссиди. Во-первых, — и служащий отеля это подтвердил, — они не успели бы совершить убийство. Во-вторых, когда прибыл медицинский эксперт, кровь уже свернулась. Смерть, по его оценке, наступила за два часа до обнаружения тела.

Но более всего лейтенанту не понравились явный интерес Джонни и Сэма к произошедшим убийствам, их связи с потерпевшими, а также тот факт, что Сэм прошлым вечером узнал человека со шрамом, но не сообщил об этом в полицию.

Последнее обстоятельство особенно рассердило лейтенанта Тарга, и он устроил Сэму взбучку. Побранив заодно и Джонни, он, однако, отпустил обоих парней восвояси, но строго пригрозил:

— Мне платят за то, что я служу полицейским. Моя работа — расследовать убийства. Если я еще раз услышу, что вы вмешиваетесь в мою работу, я посажу вас в камеру и забуду ее номер. Понятно, Флетчер?

— Понятно, — ответил Джонни.

Уже на улице Сэм сказал:

— Теперь мы хотя бы не будем ловить преступников.

Джонни не ответил. Молча они перешли на другую сторону улицы. Потом Сэм схватил Джонни за рукав:

— Почему ты не отвечаешь мне, Джонни?

Джонни опять промолчал. У Сэма вырвался стон отчаяния, но что было делать.

Также молча они вошли в отель «На Сорок пятой». Увидев их, Эдди Миллер вскочил с места и, щелкнув каблуками, вытянулся по струнке.

— Приветствую вас, мистер Флетчер! — гаркнул он.

— Как дела, Эдди? — поздоровался с ним Джонни.

— Мистер Флетчер, весь отель только и говорит, как вы выудили деньги у скряги Пибоди! Я буду рассказывать о вас моим внукам!

Джонни ухмыльнулся и подмигнул Эдди Миллеру. Потом отсалютовал ему, и Джонни и Сэм вошли в открывшийся перед ними лифт.

Все время, пока они поднимались на восьмой этаж, лифтер, так же как и Эдди Миллер, стоял перед ними по стойке «смирно», а когда двери открылись, восхищенно поблагодарил Джонни:

— Спасибо за оказанную честь, мистер Флетчер!

Джонни вставил ключ в замочную скважину номера 821 и с удивлением обнаружил, что дверь не заперта. Он оглянулся и, убедившись, что Сэм рядом, отворил дверь.

В дальнем углу комнаты, прямо напротив двери, в кресле восседал Морис Гамильтон.

— Здорово, ребята, — приветствовал он вошедших.

— Кто впустил тебя в номер? — возмутился Джонни.

— Горничная, — сказал Гамильтон. — Она тоже ставит на лошадей. Может быть, ты не слыхал, что я принимаю ставки?

— Я слышал, что ты платишь не по правилам, — бросил Джонни. — На своей шкуре убедился.

— Обычно жалуются только проигравшие, — заметил букмекер Мори, — тебе-то что жаловаться, ты же выиграл.

— Ты тут же, на месте, отыграл у меня эти деньги, — сказал Джонни, — какой же здесь выигрыш?

— Выиграл он, — сказал Мори, показав на Сэма.

— И что из этого?

Мори поднялся с кресла.

— Игра моя и правила мои. Никто не выигрывает без моего согласия.

— Ого! — удивленно воскликнул Джонни. — Посмотри на него, Сэм.

— Слушай внимательно, — сказал Мори. — Сейчас ты отдашь обратно то, что выиграл.

— Эти сорок долларов теперь мои! — возмутился Сэм. — Хочешь отнять — попробуй!

— К черту твои сорок долларов! Оставь их себе. У тебя есть кое-что еще.

— Песня?! — воскликнул Джонни Флетчер.

— Она самая, — улыбнулся Мори. — Я искал ее здесь, но не нашел.

— Мы не прячем здесь наши ценности, — резко ответил Джонни. — Текст песни хранится в сейфе отделения «Чейс нэшнл бэнк» на Уолл-стрит.

— Ладно, Флетчер, — сказал Мори. — О тебе говорят, что ты шутник. Хорошо, могу посмеяться над твоей шуткой. Ха-ха-ха! Теперь к делу. Мне нужен оригинал песни.

— Ага, значит, ты слышал, как Вилли Воллер говорил, что песня тянет на полмиллиона… — догадался Джонни.

— Парень был пьян.

— Допустим, что он слегка преувеличивал и песня не стоит таких денег. Тогда сколько, тысяч сто?

Мори перевел взгляд с Джонни на Сэма, а затем обратно.

— Ты можешь зайти слишком далеко, если будешь продолжать паясничать.

— А кто паясничает? — спросил Джонни. — Сэм выиграл права на песню, и выиграл честно…

— Вот именно! — подхватил Сэм. — Я ставил сорок долларов.

— Твоя правда, приятель, — сказал Мори и, вынув из кармана толстую пачку купюр, отделил от нее две достоинством по двадцать долларов. — Вот твои сорок долларов, и забудем об этом. Теперь отдавай песню, и дело в шляпе.

Джонни отрицательно покачал головой.

— Могу дать ценный совет, — продолжал Мори, — Сизокрылая Чайка пришла вчера четвертой. Заезд состоится сегодня вечером. Если поставите на нее у другого букмекера, выиграете кучу денег. Идет?

— Нет, — не согласился Джонни.

Мори опять поглядел сначала на Сэма, затем на Джонни.

— Мы не согласны, — заявил Джонни.

— Мы не согласны, — повторил Сэм Крэгг и добавил: — И вообще, мне эта песенка понравилась.

Букмекер шумно вздохнул.

— Парни, — спокойно сказал он, — вы ребята ловкие и с головой и знаете, что мое занятие — принимать ставки на лошадей.

— А Пибоди об этом знает? — спросил Джонни.

— Пибоди? — презрительно произнес Мори. — Да кто он такой?

— Управляющий отелем, — подсказал Сэм.

— Знаю, что управляющий. Он всего-навсего мелкая сошка. Говорю вам, мое дело — небольшой легальный бизнес. Знаете, что это означает?

— Конечно, — ответил Сэм, — принимаете у игроков ставки на лошадей.

Мори уже с трудом сдерживался.

— Все знают, что в этом городе никто не устраивает тотализатор без необходимой поддержки. И вы об этом знаете, и я. Надо платить по долгам.

— Сколько? — спросил Джонни.

— Хватит шутить. Объясняю по-простому. Мои ребята не любят неприятностей, но такова их работа. Если вы мне задолжали, я напоминаю, что надо платить. А если вы не платите, я звоню своим ребятам. И вот тогда вы платите наверняка, понятно?

— Понятно, — сказал Джонни, — но ты, наверно, спутал лошадей и игру в кости.

— Что здесь, что там: проиграл — плати.

— Сэм не проиграл, он выиграл.

— Он выиграл не то, что ему полагалось. А теперь лучше отдавайте песню, и закончим дело.

— А если не отдадим?

— Я же объяснил. К вам пожалуют гости.

— Пусть приходят, — согласился Джонни.

Букмекер Мори покачал головой:

— Подумайте, ребята. Я подожду до… — он посмотрел на свои часы, — до двенадцати дня. Буду у себя в номере.

— Хорошо, — сказал Джонни. — Вот и сиди жди.

Морис Гамильтон вышел из их номера, закрыв за собой дверь. Сэм Крэгг тут же затараторил что-то, но Джонни знаком приказал ему замолчать. Подскочив к двери, он рывком открыл ее. У порога стоял букмекер Мори.

— Кто подслушивает через замочную скважину, — заметил Джонни, — узнает о себе много нового и интересного.

Морис Гамильтон покачал головой и отправился в сторону лифта.

Джонни закрыл дверь и, выждав несколько мгновений, обернулся к Сэму. Сэм стоял у кровати. Его лицо выражало недоумение и страх.

— Джонни, кто придет в гости?

Джонни пожал плечами:

— Хорошо, попробую тебе объяснить. Скажем, ты задолжал букмекеру…

— Я не задолжал!

— Я говорю, допустим. Допустим, ты задолжал ему деньги, но отказываешься платить или просто не можешь. Тогда к тебе приходят несколько парней. Не букмекер, которому ты должен, а сборщики долгов.

Сэм презрительно хмыкнул:

— Помнишь того сборщика, который пытался получить у меня деньги за гитару, которую я купил в рассрочку? Я уложил его на лопатки в двух из трех попыток…

— Мне кажется, эти парни не будут вызывать тебя на поединок, — сказал Джонни и хрустнул пальцами. — Они тебя просто отделают.

— Джонни, — после небольшой паузы выдавил Сэм, — я тут подумал, нас здесь ничто не держит.

— Ничто, кроме денег, — подтвердил Джонни. — Точнее, их отсутствия.

— Мы и раньше продавали книги по всей стране. Сейчас на западе стоит хорошая погода. И в Канаде лето очень неплохое.

— Сэм, — задумчиво сказал Джонни, — ты когда-нибудь чувствовал, как пахнут деньги? Во всем мире нет ничего слаще запаха денег. Да, денег! Десятки, двадцатки, полусотенные, сотенные…

— Когда-то и у нас бывали деньги, — насмешливо сказал Сэм, — но они так и не задержались в нашем кармане.

— Это потому, что мы никогда не могли отхватить крупную сумму. Но у меня странное предчувствие, что на этот раз нам непременно повезет. С тех пор как ты выиграл в кости права на песню, я стал чуять запах денег. Больших денег…

— Думаешь, она чего-то стоит, Джонни? А я бы продал ее за те сорок долларов, против которых играл Вилли Воллер.

— Может, это все, чего она стоит. Мы не знаем. Однако букмекер Мори почему-то хочет заполучить ее. Значит, мы должны найти того, кто может определить ее ценность.

— Но кого?

— Помнишь, как звали приятеля Мердока?

— Эл Доннелли?

— Эл Доннелли. Он один из акул шоу-бизнеса. Почему бы не спросить прямо у него?

— И Мердок тоже хотел к нему обратиться…

— Мердоку были нужны наши сто долларов, которых у нас нет. Что нам мешает пойти прямо к нужному человеку?

— Мы не знаем, где он живет.

Джонни подошел к тумбочке и достал телефонный справочник Манхэттена. Полистав его, он нашел букву «Д». Список людей с фамилией Доннелли занимал несколько колонок; среди них было несколько А. Доннелли — четыре Альберта и три Альфреда. Однако человека с простым и коротким именем Эл в колонке не оказалось.

Джонни отложил справочник, полез в карман и отыскал там вырезку из журнала «Шоумен».

— «Издательство „Лэнгер“», — прочел он. — У них должен быть адрес Эла.

Джонни потянулся к телефону, но вдруг передумал:

— Бесполезно. Они не дадут его адрес по телефону. Придется пойти туда и вежливо попросить.

Глава 10

Итак, нужно было добраться до издательства «Лэнгер».

Друзья покинули отель и зашагали по Сорок пятой улице в направлении Седьмой авеню. По пути им попался магазин, в витрине которого красовался огромный плакат с выведенной на нем большими буквами надписью: «Шутки — Фокусы — Игры. Для развлечений в компании друзей».

Джонни посмотрел на Сэма, улыбнулся и вошел в магазин. Сэм последовал за ним и мгновенно растерялся от обилия всевозможных безделушек. Джонни же быстро нашел то, что искал, а именно: бумагу, очень похожую на бланк повестки в суд. Под шапкой «Повестка» значилось, что получателю сего надлежало знакомиться с девушками в возрасте от восемнадцати до двадцати одного года. Документ также предписывал не ограничиваться блондинками, но знакомиться и с брюнетками, а также рыжеволосыми и даже зеленоволосыми созданиями.

— Разрешите воспользоваться вашей пишущей машинкой, — попросил Джонни продавца, — хочу, чтобы все выглядело официально.

— Бумага шуточная, дорогой мой, — предупредил его продавец, — для настоящего дела она не годится.

— Меня пригласили в компанию, — сказал Джонни, — я просто хочу впечатать одно имя…

— Какое имя?

— Эл Доннелли.

Продавец взял «повестку» из рук Джонни, вставил ее в допотопного вида пишущую машинку и двумя пальцами впечатал названное ему имя.

— Добавьте дальше «et al», — попросил Джонни.

— А что это значит?

— Откуда я знаю? Так пишут адвокаты.

Продавец впечатал латинское сокращение и вынул бумагу из машинки:

— Пятьдесят центов за «повестку» и столько же за работу.

Джонни поморщился, но заплатил.

Сэм как раз только оторвался от витрины с поддельными значками.

— Что ты купил? — спросил он Джонни.

Тот показал ему.

— Мы вызываем его в суд? — испуганно спросил Сэм.

— Конечно нет. Это только предлог, чтобы узнать его адрес.

Выйдя на улицу, они продолжили свой путь и через несколько минут вошли в здание с вывеской «Берли». Если верить указателю у входа, издательство «Лэнгер» занимало весь четвертый этаж. Выйдя из лифта, Джонни и Сэм убедились в этом.

Место секретарши за столом занимала весьма привлекательная блондинка. Тут же, в приемной, дожидались своей очереди два или три посетителя. Один из них придерживал стоявший у его ног альт.

Джонни направился прямиком к секретарше:

— Мне нужно видеть Эла Доннелли.

— Песенника? — спросила секретарша. — Он здесь не работает.

— Нам дали ваш адрес, — сурово заметил Джонни.

— Наша компания публиковала его сочинения, — ответила блондинка, — но его офис не здесь.

— Как мне с ним связаться? — сердито нахмурившись, спросил Джонни.

— Можете оставить записку. Мы ее передадим.

— Не могу, — сказал Джонни. — Я должен встретиться с ним лично.

— С глазу на глаз, — вставил Сэм.

— Простите, ничем не могу помочь, — съязвила секретарша.

— Дайте мне его домашний адрес.

— Не может быть и речи.

— Неужели? — иронично спросил Джонни. Он вынул из кармана свою подделку и показал ее секретарше на таком расстоянии, чтобы ей бросилось в глаза слово «повестка», а содержание документа, набранного мелким шрифтом, она прочесть не смогла. Как только девушка увидела слово «повестка», она встала с места и сказала:

— Подождите, пожалуйста.

С этими словами она скрылась за дверью своего начальника. К Джонни подошел посетитель с альтом.

— Повестка? — заметил он, бросив взгляд на лист бумаги в его руках. — Элу Доннелли? Как же его, тихоню, угораздило?

— Вы его знаете?

— Я-то его знаю, да он со мной не знается. Раньше у меня все деньги клянчил на булочки и кофе, а как стал знаменитым, и здороваться перестал. На него кто-то в суд подал?

Джонни кивнул.

— Вот и хорошо! — удовлетворенно заметил посетитель.

В этот момент возвратилась секретарша, держа в руке небольшой листок бумаги. Его она и вручила Джонни. На листке от руки было написано: «Отель „Шулер Армз“».

— Вас здесь не было, — многозначительно предупредила секретарша.

— Я так ему и передам при встрече.

Секретарша села на место, и тут только до нее дошел смысл сказанного.

— Нет, нет, даже не упоминайте нас, иначе у него возникнут подозрения.

Джонни только улыбнулся секретарше. Выйдя в коридор, он нажал кнопку вызова лифта.

Глава 11

Управляющий отелем «Шулер Армз» был одет во фрак и брюки в полоску и говорил с явным бостонским акцентом. Как только Джонни его увидел, он решил, что с ним нужно сыграть роль очень богатого беспечного господина.

Он начал так:

— Я ищу маленький одноместный номер, где можно было бы на время укрыться от внешнего мира. У меня не будет много вещей, потому что я буду проводить здесь только два или три вечера в неделю, а на выходные уезжать за город. Мой же секретарь, мистер Крэгг, будет приезжать сюда по делам.

— Да, да, конечно, — с важным видом сказал управляющий. — У меня есть меблированный номер на десятом этаже, откуда открывается просто фантастический вид.

Джонни поджал губы:

— Боюсь, что вид из окна будет отвлекать мое внимание, да еще придется проводить много времени в лифте. Нет ли у вас номера где-нибудь пониже, скажем, на третьем этаже, мистер…

— Холзи, — подсказал управляющий и продолжил: — Конечно есть. Как раз на третьем этаже имеется небольшая комната. Однако у нее недостаток.

— Что такое?

— По соседству живет композитор. Он настоящая знаменитость, но… последний постоялец жаловался на… на громкую музыку. У него, правда, была аллергия на музыкальные произведения.

— Я люблю оперу, — сказал Джонни, — и обожаю балет. Пожалуй, не буду возражать, чтобы по соседству жил музыкант.

— Мне кажется, что мистер Доннелли сочиняет не оперную музыку, — выразил сомнение управляющий.

— Если он знаменит, то, полагаю, он сочиняет хорошую музыку, — произнес Джонни. — Мне это не помешает. Наоборот, думаю, что музыка послужит мне стимулом в работе. Сколько вы просите за номер?

— Двести двадцать пять долларов. Конечно, если вы хотите снять на длительный срок, то…

— Нет-нет, цена меня вполне устраивает. Все равно я бы не стал снимать номер надолго. Возможно, я проведу часть зимы в Джорджии. Кроме того, Квебек очень подходит для занятий зимним спортом. Сэмюел, выпиши чек за первый месяц мистеру… Холзи, правильно?

Сэм от неожиданности растерялся, но затем засунул руку в нагрудный карман и вытащил ее оттуда пустой.

— Вы застали меня врасплох, мистер Флетчер, — сказал он, — я оставил чековую книжку в… загородном доме.

— Какая неловкость, — заметил Джонни. — Кроме того, похоже, я забыл бумажник в клубе. Придется тебе за ним сходить. Э-э-э…

Джонни порылся в кармане и вытащил из него пять долларов:

— Вот, возьмите небольшой аванс, мистер Холзи, чтобы… так сказать, скрепить наше соглашение.

— Конечно, мистер Флетчер, надеюсь, вам у нас понравится.

— Я в этом просто уверен. Когда рядом звучит успокаивающая музыка… Определенно понравится. Кстати, я немного устал, я поднимусь наверх и отдохну часика два. Знаете, у меня вчера был весьма утомительный вечер.

— Разумеется. Вот ваши ключи, сэр. Я вызову портье, чтобы вас проводили…

— Не утруждайтесь. Мы сами найдем номер, а Сэмюел принесет чемодан позднее.

Управляющий проводил молодых людей до лифта и подождал, пока они уехали. Когда двери лифта закрылись, Сэм залился смехом:

— Секретарь! Чек!..

Джонни ухмыльнулся:

— Я же дал ему пять долларов, как же иначе?

Они вышли на третьем этаже и без труда отыскали номер 3В, который состоял из гостиной, спальни и ванной комнаты.

Номер был обставлен в дамском стиле, что после разговора с управляющим не показалось Джонни удивительным. Только одно обстоятельство портило впечатление — тонкие стены. Видимо, это и заставило съехать предыдущего постояльца. За стеной громко звучала совсем не оперная музыка и кто-то отчаянно драл глотку.

— Ого, — воскликнул Джонни, — ты только послушай!

— Тебя же предупреждали, — напомнил Сэм, — а ты заявил, что любишь музыку.

— Ты называешь это музыкой?

Джонни подошел к стене и несколько раз стукнул по ней кулаком. Музыка не только не прервалась, но и через несколько мгновений с другой стороны стены ответили тем же.

Джонни с улыбкой взглянул на Сэма и на этот раз забарабанил по стене сразу обоими кулаками.

— Эй, вы, там, сбавьте обороты! — во все горло крикнул он.

Ответом ему был стук тоже обоих кулаков.

Сняв с ноги ботинок, Джонни взял его за мысок и несколько раз с силой ударил по стене каблуком. Ответ не заставил себя долго ждать. На этот раз им ответили сразу несколько кулаков и пара дамских каблуков.

— Теперь все ясно! — воскликнул Джонни. — Придется заглянуть к ним и сказать, что мы о них думаем!

— Так я и знал, — заныл Сэм. — Вот где мне расквасят нос. Один будет держать, а двое чемпионов по боксу станут отделывать…

— Сэм, правда на нашей стороне, — полушутя сказал Джонни. — Одного постояльца они выжили, но нас им выжить не удастся.

— Никоим образом! — воодушевившись, воскликнул Сэм.

Джонни направился к двери. За ним последовал его друг. Лицо его, однако, выражало тревогу.

У двери номера 3Б Джонни остановился. Ему пришлось позвонить два раза, прежде чем дверь открылась. На Джонни уставился высокий худой человек с выпученными глазами и короткой бородкой.

— В чем дело? — спросил он.

— Мы ваши новые соседи, — приятным голосом сказал Сэм. — Я хотел сказать, что вы слишком сильно шумите.

— Неужели? — удивился пучеглазый. — Так громко, что не слышно самого себя?

В этот момент в двери показался еще и толстяк с зачесанными назад черными волосами:

— В чем дело?

— Мы соседи. Я пришел пожаловаться на шум.

— Валяйте жалуйтесь.

Джонни сделал шаг в сторону и сказал:

— Пожалуйся ты, Сэм.

Сэм загородил собой проем двери и гаркнул:

— Вам ясно сказано: глушите музыку!

Толстяк смерил Сэма взглядом, но не отступил ни на шаг.

— А, так ты — громила? Значит, так, громила, я тебе дам добрый совет только потому, что мы соседи. Понял? Ты занимайся своим делом, а я буду заниматься своим. Понял? Тогда мы поладим. Понял?

— А, так ты — хозяин? — ответил ему в тон Джонни. — Тебя зовут Доннелли, так? Тогда послушай, Доннелли, что я скажу!

Неожиданно из-за спины толстяка появилась Воон ван дер Хайде.

— Будь я проклята, это тот самый весельчак, — сказала она, ткнув Джонни лорнетом в грудь. — Заходи и посмеши меня.

— Как дела, Воон? — усмехнулся Джонни.

— Здесь до сих пор было очень скучно, но ты нас развеселишь.

— Ты знаешь Воон? — сердито спросил Доннелли у Джонни.

— Ну конечно, дорогой, — ответила Воон за Джонни. — Стала бы я с ним говорить, если бы не знала. Он просто прелесть и такой забавный…

— Ну как, Эл? — спросил Джонни. — Без обид?

Он протиснулся в дверь мимо толстяка и обнял Воон, которая ответила ему тем же да еще расцеловала его.

— Ты знаком с Элом Доннелли? — захлебываясь от восторга, спросила Воон. — Он устраивает такие замечательные вечеринки.

— Я их обожаю, — с иронией ответил Джонни. — Как дела, Эл? Завтра моя очередь, повеселимся на славу.

Эл Доннелли поспешно подал ему потную ладонь:

— Конечно, конечно. Как вас зовут?

— Я тебе только что говорила, — укоризненно сказала Воон ван дер Хайде. — Это Джонни Мелтцер.

— Флетчер, — поправил Джонни. — Познакомьтесь с Сэмом Крэггом.

— Привет, — сказал Сэм.

Но Доннелли не подал руки Сэму.

— Выпейте с нами, ребята, — пригласил он.

— Он пьет только пиво, — заметила Воон.

— Только когда я сам плачу, — усмехнулся Джонни. — Если угощают, я согласен на любую выпивку.

— Вот видите, какой он забавный! — воскликнула Воон. — Вы только его послушайте! Знаете, что он сказал по поводу своей работы? Он сказал, что продает книги.

— А что вы делаете на самом деле? — спросил Доннелли.

— Я торгую книгами.

— Вот видите! — в восторге воскликнула Воон. — Я же вам говорила. Он такой забавный! — И стукнула лорнетом по плечу Сэма. — А что вы делаете, мистер Спрэгг?

— Я помогаю ему торговать.

— А вы такой же шутник, как и он! — воскликнула Воон, огрев Сэма лорнетом еще раз.

— Зачем вам бинокль? — спросил Сэм.

— Какой бинокль?

Сэм указал на лорнет.

В этот момент к ним подошел официант-филиппинец, держа в руках поднос с напитками. Сэм взял сразу два бокала. Он выпил залпом содержимое одного из них, поставил пустой бокал обратно на поднос и взял новый.

— Как здесь насчет еды? — спросил он. — Я голоден.

Воон залилась смехом.

Джонни воспользовался моментом и подошел к пианино, вокруг которого столпилось большинство гостей. Сэм последовал за ним, неся в каждой руке по бокалу. Вслед за Сэмом туда же устремилась Воон ван дер Хайде.

Пианист наигрывал нечто рок-н-ролльное, и гости пытались петь под музыку, однако у них выходило неважно.

Какая-то блондинка подергала Джонни за рукав и сказала:

— Я так рада, что вы пришли к нам на вечер. Вы здесь самый красивый.

— Он мой, — отрезала Воон ван дер Хайде.

— Вы здесь живете? — спросила блондинка, не обращая на нее внимания.

— Я только что въехал, — признался Джонни.

— У вас, должно быть, денег куры не клюют. Вы, наверное, биржевой маклер, или как это у вас еще называется?

— Он продает книги, — резко вставила Воон. Тут она схватила за руку Сэма: — Вот, бери его…

Вдруг она остановилась, сжимая его мускулистую руку.

— Какой вы сильный! — удивилась Воон.

— Он сильнейший человек в мире, — пояснил Джонни. — Его зовут Крошка Самсон. Он разрывает цепи своей грудью, набирая в легкие воздух.

Воон попыталась согнуть руку Сэма в локте, но не смогла.

— Похоже, что он говорит правду. Мистер Спрэгг, вы действительно рвете цепи? — спросила она.

— Только самые большие, — ответил Сэм.

Она ткнула лорнетом в его грудь и сказала:

— А вы такой же шутник, как и ваш приятель.

— Я знаю много шуток, — сказал Сэм. — Могу рассказать.

Он обнял Воон за талию, но та вырвалась из его объятий и ткнула блондинку лорнетом, прибавив:

— Он пока мой.

— Иди к черту, — ответила ей блондинка.

— Ты будешь дома, когда я вернусь? — спросила Воон ван дер Хайде у Джонни, немного рассердившись. Она сложила лорнет и сделала им выразительное движение, коснувшись подола своего короткого платья.

Джонни уже понял, к чему она клонит, и поэтому громко сказал:

— Давайте попросим Эла спеть свою новую песню. Как ты смотришь на это, Эл?

— Я согласен, — ответил Эл. — Какую из них?

— «Я люблю леденцы на палочке», — попросил Джонни. — Я услышал ее несколько дней назад и просто в восторге от нее…

Доннелли направился к пианино, оттолкнув Воон в одну сторону, а блондинку — в другую. Порывшись в нотах, лежавших на черной крышке инструмента, он передал один из листов пианисту.

— Побольше стаккато, Майк, — сказал Доннелли.

— Понял тебя, Эл! — ответил тот.

Пианист быстро скользнул взглядом по нотам и стал изо всех сил дубасить по клавишам. Эл Доннелли запел. Его голос годился разве что для работы зазывалой, но он старался вовсю: «Я люблю леденцы на палочке, сладкие и липкие, сладкие и липкие, леденцы на палочке…»

— Эй! — крикнул Сэм. — Это моя песня!

Ни Доннелли, ни остальные присутствовавшие не обратили на него внимания. Отведав еды и напитков, гости окружили Доннелли, пытаясь тем самым выразить ему свое почтение. Некоторые из них пытались подпевать, так что возгласы Сэма потонули в общем шуме.

«Я люблю леденцы на палочке, сладкие и липкие, сладкие и липкие, леденцы на палочке…»

Снова и снова гости повторяли слова песни, а пианист играл все громче и громче. Из-за шума дверной звонок услышал только официант, который и открыл дверь. В номер вошли Мердок и его секретарша мисс Хендерсон.

Сэм Крэгг все еще пытался перекричать поющих. Воон ван дер Хайде, держась за его мускулистую руку, тоже пела про леденцы. Сэм оторвал себя от нее и стал пробираться к Джонни.

— Это моя песня! — закричал он прямо на ухо Джонни. — Эл Доннелли украл ее.

— Конечно, — ответил Джонни Флетчер и как ни в чем не бывало подхватил: — «Я люблю леденцы на палочке, сладкие и липкие, сладкие и липкие, леденцы на палочке…»

Но все прекрасные мгновения когда-нибудь кончаются, и песня в конце концов тоже кончилась. Со всех сторон послышались восхищенные возгласы. Некоторые из гостей даже похлопывали Эла Доннелли по спине, восклицая:

— Это твой лучший шлягер!

— Замечательный хит!

— Таких слов я еще никогда не слышал! — похвалил его Джонни Флетчер.

— Это моя песня! — в которой раз громко выкрикнул Сэм Крэгг.

Все сразу притихли. Эл Доннелли посмотрел на Сэма Крэгга и спросил:

— Что ты сказал?

— Ты украл мою песню! — в наступившей тишине громко провозгласил Сэм Крэгг, достав рукопись Вилли Воллера. — Она во всем похожа на мою, только ты заменил «фруктовые ириски» на «леденцы на палочке»…

Эл Доннелли попытался выхватить из рук Сэма листок со стихами, но Сэм увернулся.

— Ну ты наглец, громила! — зло выкрикнул Эл Доннелли. — Врываешься ко мне на вечеринку да еще хочешь меня обокрасть…

— Это я — тебя обокрасть? — заорал Сэм. — Сам ты вор! Я выиграл эту песню у Вилли Воллера в честной игре…

— Эл, — вступил в разговор Мердок, — мне нужно с тобой поговорить…

— Не сейчас, Бен, — сердито бросил ему Доннелли и вновь обратился к Сэму: — Кто такой Вилли Воллер?

— Эл! — воскликнул Мердок. — Немедленно замолчи!

— Послушай, что он хочет сказать, — вставила мисс Хендерсон.

Мердок протиснулся к Джонни Флетчеру и устремил на него холодный взгляд.

— Что вы здесь делаете? — спросил он.

— Я живу в соседнем номере, — ответил Джонни Флетчер.

— Что-то здесь неладно, — угрюмо заметил Мердок, — не нравится мне все это.

— С тех пор как здесь появились вы, — сказал вдруг Джонни, — мне тоже перестало все это нравиться.

— Сегодня утром вы устроили представление в моем офисе, — Мердок начал кипятиться, — которое мне сразу показалось подозрительным. Кто вы такой?

— Он продает книги, — прозвучал тоненький голосок Воон ван дер Хайде.

И тут Джонни снова услышал Эла Доннелли.

— Эй, ты, послушай, — обратился Эл к Флетчеру. — Уходи отсюда тем же путем, что и пришел…

— Я зашел сюда как сосед к соседу, — возмутился Джонни, — а мог бы и пожаловаться управляющему. Здесь такой шум…

— Проваливай! — настаивал Эл Доннелли.

— И заберите с собой «Этель», — сухо прибавила мисс Хендерсон.

— А как же моя песня?! — завопил Сэм Крэгг. — Ты же украл ее…

Эл Доннелли ошибся, посчитав, что Сэму Крэггу так же, как и ему, свойственна дряблость мышц. Он замахнулся на Сэма.

Сэм поймал его кулак и крутанул Доннелли так, что он перевернулся и с такой силой ударился спиной о пол, что у него перехватило дыхание.

— Воровство — это по твоей части, — сказал Сэм Крэгг, — а борьба — по моей.

Однако он допустил ошибку, наблюдая за лежавшим на спине противником. Удар Мердока пришелся в шею Сэму. Сэм полетел вперед, попытался развернуться, но не успел. К Мердоку уже подскочил Джонни и нанес ему сильнейший удар в челюсть.

И тут в драку вступили остальные. В номере присутствовали шесть мужчин. Все они были друзьями Эла Доннелли и потому, не задумываясь, бросились на Джонни и Сэма.

Однако они не были сильной стороной. Сэм легким ударом сбил с ног одного нападающего, наотмашь ударил другого в нижнюю челюсть и зажал голову третьего у себя под мышкой. Спустя мгновение четвертый оказался в положении третьего, но с противоположной стороны. А потом Сэм резким движением столкнул их головами.

Тем временем Джонни занялся двумя оставшимися гостями. Он нанес второй удар Мердоку, но тот оказался крепким орешком и устоял на ногах. Теперь на Джонни набросился последний гость.

Но больше всего неприятностей причинили дамы. Воспользовавшись общей неразберихой, Воон ван дер Хайде врезала кулаком блондинке. Та развернулась и со злости хлестнула по лицу другую присутствующую даму. Между ними тремя тоже завязалась драка. Остальные же дамы, желая присоединиться к общей свалке, накинулись на Джонни и Сэма. Они пинались, царапались и били их наотмашь руками.

Джонни все еще возился с Мердоком и его напарником, как вдруг на него набросилась мисс Хендерсон, сильно треснув ему по лицу. Ее кольцо оставило кровавый след на коже Джонни.

— Ай! — закричал он от боли и попятился.

Сэм выпустил из рук обоих противников, которых столкнул головами, и оказался в одиночестве. Он кинулся к Мердоку в расчете нанести ему парочку хороших ударов, но тот, уже испробовав на себе силу кулаков Сэма, кинулся бежать.

— Уходим! — крикнул Джонни.

Внезапно откуда ни возьмись появился официант-филиппинец, держа в одной руке бутылку виски, а в другой — нож. Он бросился на Сэма Крэгга. Сэм отскочил в сторону, но официант, сделав разворот, предпринял еще одну попытку.

— Быстрее, Сэм! — направляясь к двери, крикнул Джонни.

Сэм попытался нанести официанту удар, но промахнулся, а тот сделал выпад рукой с ножом. Сэм ударил его в висок. От этого удара коротышка перевернулся в воздухе и, проехав по полу, уткнулся в стену.

Сэм отряхнул руки и ленивой походкой последовал за Джонни, который уже ждал его, придерживая дверь. Как только Сэм оказался в коридоре, он с силой захлопнул ее.

— Смываемся! — крикнул Джонни, бросившись в сторону лифтов.

— Только я разошелся, — пожаловался Сэм на бегу.

— Сейчас сюда понаедут полицейские, — объяснил Джонни.

— Нельзя ли нам остаться в номере?

— Мы честно отработали свои пять долларов, — усмехнулся Джонни. — Пора уходить.

Глава 12

Эдди Миллер дежурил на улице у входа в отель «На Сорок пятой». Когда Джонни и Сэм подошли к отелю, он встал по стойке «смирно», щелкнув каблуками.

— Вас ждут в холле, — сказал он.

— Попробую угадать. Полиция? — предположил Джонни.

Эдди Миллер покачал головой.

— Шестерки букмекера Мори?

Эдди Миллера передернуло, и он сказал:

— Не буду испытывать ваше терпение. Вас ждет подруга Вилли Воллера. — С этими словами он протяжно свистнул, изображая восхищение.

Лицо Джонни просветлело, и он прошел сквозь вращающуюся дверь. Донна Двайер поднялась ему навстречу из кожаного кресла, стоявшего в холле.

— Вас зовут Джонни Флетчер? — спросила она. — Вы так и не назвались вчера вечером.

— Вы не позволили мне представиться.

— Простите.

Сэм тоже зашел в холл, но встал в стороне от Джонни и Донны Двайер. Она оглянулась и вновь села в кресло. Джонни присел на стул около нее.

— Вы были рядом, — сказала она, собравшись с духом, — когда он… когда это произошло. Расскажите подробнее, как это случилось.

— Вам будет нелегко это слушать.

— Поймите, — с усталостью в голосе сказала Донна. — Я знала Вилли лучше всех на свете, даже лучше, чем его семья. Мне были знакомы его слабости.

— Он жил здесь, в отеле, — начал Джонни. — Мы видели его в холле, иногда встречались в лифте. Я ни разу не говорил с ним до вчерашнего вечера.

— В том роковом баре!

— Нет, здесь, в отеле. В номере букмекера Мориса Гамильтона.

Донна Двайер вздрогнула:

— Он отнимал у Вилли большую часть денег.

— У Мори еще играют в кости, — продолжал Джонни. — Мы познакомились с Вилли во время игры. Он проигрывал и…

Джонни знаком попросил Сэма подойти к ним.

— Познакомьтесь. Это мой друг, Сэм Крэгг.

— Привет, — сказал Сэм.

Донна ответила кивком.

— Достань текст песни, — попросил Джонни.

Сэм достал из нагрудного кармана листок и подал его Джонни, который в свою очередь показал его Донне.

— Вилли был навеселе, а Сэму везло, — продолжал Джонни. — Вот тогда Вилли и поставил на песню против сорока долларов…

— Сорок долларов! — воскликнула Донна. — Это больше, чем он обычно выручал за продажу своих песен.

— Вилли утверждал, что она стоит полмиллиона, — сказал Джонни, слегка улыбнувшись. — Мне кажется, что он сказал это спьяну.

Донна подалась вперед, чтобы рассмотреть название песни.

— «Фруктовая ириска», — прочла она и выпрямилась. — Как раз про эту песню он говорил, что она принесет ему деньги.

— Вы ее когда-нибудь пели?

Она покачала головой:

— Я исполняю блюзы и не смогла бы ее спеть, даже если бы на карту была поставлена моя жизнь. Но рок-н-ролл очень популярен. Вилли был от него в восторге.

Она вдруг запнулась.

— В конце концов, я не оперная певица, — продолжала она. — Здесь не приходится выбирать. Наверное, мы бы подошли друг другу, только ему… не пришлось…

— Я не разбираюсь в рок-н-ролле, — признался Джонни. — Как вы думаете, это хорошее сочинение?

— Думаю, что не хуже, чем другие. Вилли говорил…

Тут она вновь запнулась, но потом продолжила:

— Он любил жизнь и любил жить. Даже когда его дела шли совсем плохо, даже когда он просил у меня деньги взаймы, чтобы заплатить за жилье, — и тогда он не терял присутствия духа…

— Вы говорите, что он брал у вас в долг?

— Только когда очень нуждался.

— Разве ему не присылали деньги его родные?

Донна вдруг внимательно посмотрела на Джонни:

— Откуда вы об этом узнали?

Джонни помедлил в нерешительности, но, заметив ее подозрительный взгляд, сознался:

— Это я вчера снял трубку в его номере.

Она приподнялась от удивления со стула:

— Что вы там делали?

— Шпионил, — признался Джонни и тут же добавил: — Но кто-то меня опередил. Его комнату очистили. Остались только письма его отца. Похоже, им просто не придали значения.

— Не понимаю, — удивилась Донна. — У него нечего было красть. Его рукописи…

— Я не нашел никаких рукописей, — перебил ее Джонни.

— Он их выбросил?

— Мне кажется, их украли.

— Но в них не было ничего ценного! Где их только Вилли не пытался пристроить. Это мне в нем и нравилось. Он все время пытался… Он писал стихи к песням.

— Только стихи? А музыку?

— Иногда и музыку. Тогда он садился за мое пианино. В основном же он писал только стихи. Он просил кое-кого написать к ним музыку, но все без толку. Их все равно нигде не принимали.

— Вы сказали, что он никогда не отчаивался. Верил ли он в успех?

— Он не хотел возвращаться домой, — с горечью сказала она. — Сегодня утром мне звонил его отец и сообщил, что едет в Нью-Йорк. Он винит меня в том, что случилось с Вилли.

— Многие приезжают в Нью-Йорк с надеждой и большими планами, — серьезно заметил Джонни. — Одни добиваются успеха и остаются, другие же уезжают домой.

— А Вилли говорил о том, что вернется? — спросил он после паузы.

Донна покачала головой:

— Никогда. Даже когда дела шли из рук вон плохо, как в последнее время. Но он не потерял надежды и знал, что добьется успеха.

Она поднялась с места.

— Отец Вилли прибудет сегодня вечером. Он знает, что вы и мистер Крэгг были свидетелями смерти Вилли, и захочет с вами поговорить.

— Только не это! — воскликнул Сэм.

— Я расскажу ему все, что знаю, — сказал Джонни. — Хотя знаю я не так много.

Он еще раз бросил взгляд на текст песни:

— Мисс Двайер, вы сказали, что Вилли надеялся разбогатеть с помощью этой песни. Возлагал ли он на нее особые надежды?

— Вначале нет. Но в последнее время он что-то стал от меня скрывать. Теперь мне кажется это необычным. Он заявил, что наконец-то добился успеха и что через несколько дней сбудутся все его мечты и он разбогатеет…

— Через несколько дней?

— Да, он так и сказал. И добавил, что через неделю мы обвенчаемся. Первый раз в жизни он называл конкретную дату. Прежде он всегда говорил, что это случится, когда он разбогатеет.

Донна помолчала и повторила:

— Он так и сказал: через неделю.

Она встала и направилась к выходу, но, сделав несколько шагов, вдруг остановилась. Постояв так немного, она обернулась и спросила:

— Что вы собираетесь делать с его рукописью?

— Я еще не решил.

— Я бы хотела, чтобы у меня осталось что-нибудь из его вещей. Вы были бы не против отдать ее мне?

— Ее может захотеть оставить себе его отец, — заметил Джонни.

— Не думаю. Он был против того, чтобы Вилли занимался сочинительством. По вашим словам, права на песню принадлежат ему, — указала она на Сэма. — Не мне, конечно, решать. Я хотела бы оставить у себя рукопись, потому что… она принадлежала Вилли.

— Вероятно, я смогу сделать копию, — предложил Джонни. — Тогда вы могли бы взять оригинал. Однако я не могу принять решения, пока не переговорю с его отцом.

Донна постояла в нерешительности, прикусив нижнюю губу. Потом кивнула и, не прощаясь, вышла из отеля.

— В моем вкусе, — признался Сэм, как только Донна скрылась за вращающейся дверью.

— И в моем, — согласился Джонни. — Тем не менее думаю, что она не скоро будет готова встречаться с другими мужчинами. — Он вздохнул и добавил: — Вот не везет!

Тут около стойки портье они заметили мистера Пибоди, который пытался знаками обратить на себя их внимание.

— Будьте добры, мистер Флетчер! — позвал наконец он.

— Опять двадцать пять, — простонал Сэм.

— Придется покончить с этим раз и навсегда, — сказал Джонни.

Он направился к стойке. Сэм же решил остаться на почтительном расстоянии.

Но в этот раз Пибоди вел себя очень скромно.

— Мистер Флетчер, — с волнением обратился он к Джонни. — Наш недавний разговор не дает мне покоя, и я… я хотел бы узнать, не удалось ли вам что-нибудь предпринять.

— Конечно, удалось, мистер Пибоди, — ответил Джонни, — хотя не знаю, должен ли я распространяться о всех деталях…

— Ну пожалуйста! — воскликнул Пибоди. — Вы же знаете, что я непосредственно заинтересованное лицо.

— Несомненно, однако сложилась очень непростая ситуация. Одно неосторожное заявление, даже случайно оброненное слово — и…

— Я буду очень осторожен!

— Обещаете? — спросил Джонни. — Не говорить ни слова… ни одной живой душе?

— Даю слово, мистер Флетчер. Торжественно обещаю…

Джонни оглянулся, убедившись, что вокруг нет чужих ушей, однако все же понизил голос:

— Вот причина смерти мистера Воллера.

Он достал рукопись Вилли Воллера и подал ее мистеру Пибоди. Управляющий отелем взял бумагу трясущимися руками.

— Э-э-э… «Я люблю фруктовые ириски, — прочел Пибоди вполголоса, — липкие и сладкие, липкие и сладкие фруктовые ириски».

Он поднял глаза в полном недоумении:

— Послушайте, не кажется ли вам, что это похоже на детскую песенку?

— Конечно! — воскликнул Джонни. — Поэтому у нее и будет успех. Назначение рок-н-ролла как раз в том, чтобы дать понять людям, до какой степени примитивизма можно довести музыку. Она воскрешает в памяти воспоминания о временах их наивной молодости. В наши дни мир полон лишений, мистер Пибоди. Мир взрослых кишит проблемами: налоги, смена правительств, войны… люди хотят забыть об этом. Рок-н-ролл — это в чистом виде бегство от реальности. Вы когда-нибудь слышали «Туфли из голубой замши», мистер Пибоди?

— Я? Э-э-э… нет.

— Купите себе эту запись и послушайте, как поет Элвис. Зайдите в любой магазин пластинок и прослушайте с полдюжины песен. Поставьте на проигрыватель «Леденцы на палочке». «Фруктовая ириска» оставит их всех далеко позади. Бедный Вилли! Ему в жизни пришлось так несладко, а когда он наконец создал свой шедевр, его убили…

— Какое несчастье, — горестно заметил мистер Пибоди, — а теперь еще и пострадает репутация отеля.

Он помолчал, затем собрался с духом и сообщил:

— Сегодня у меня назначена встреча с Морисом Гамильтоном.

— Как?! — воскликнул Джонни.

— Я сделал ошибку?

— Он замешан в деле, — сказал Джонни, — и очень серьезно…

— Тогда можно считать, что я нашел еще один предлог выгнать его из отеля…

— Нет, — возразил Джонни. — Здесь я смогу следить за ним. В противном случае от него у меня будут сплошные неприятности…

— Но вы же сказали, что он букмекер, — заметил Пибоди, — а может, и того хуже…

— Поэтому я и не хочу упускать его из виду.

Джонни еще раз посмотрел по сторонам.

— Возможно, Воллера убил Мори. Я в этом не уверен, но если я прав, значит, он совершил убийство либо по принуждению, либо за деньги более влиятельного лица.

Пибоди осторожно огляделся и спросил:

— Вы… напали на след этого… заказчика?

Джонни многозначительно кивнул:

— Я иду за ним по пятам, мистер Пибоди, и почти достиг цели. Еще немного и…

— Вы будете меня держать в курсе?

— Если вы обещаете никому об этом не рассказывать. Кстати, сегодня сюда приезжает отец Воллера…

— Я знаю, — сказал Пибоди. — Он прислал телеграмму с просьбой забронировать номер. Он хочет… поселиться в том же номере, где жил его сын.

— Я собираюсь побеседовать с ним, мистер Пибоди, возможно неоднократно. Он — важное действующее лицо в этой истории. Вилли писал ему письма, отправлял какие-то посылки и документы. — Джонни сделал паузу. — Мне придется пригласить его на обед и, возможно, немного развлечь. Не могли бы вы дать мне еще немного денег?..

Сэм Крэгг зажал рукой рот, с трудом подавив восклицание. Джонни невозмутимо обернулся:

— В чем дело, Сэм?

Продолжая держать ладонь у рта, Сэм отчаянно замотал головой.

— Все в порядке, Сэм, — успокоил его Джонни. — Мистер Пибоди никому ничего не скажет. Он так же заинтересован в этом, как и мы…

Увидев появившуюся в руке Пибоди пачку банкнотов, Джонни предупредил его:

— Полагаю, двадцати долларов будет достаточно.

Пибоди дал ему двадцатку и попросил Джонни:

— Не забывайте, пожалуйста, в каком положении нахожусь я, а также мой отель.

— Не беспокойтесь. Я вас никогда не подведу.

Пибоди расстался с Джонни, скрывшись за дверью своего кабинета. Подошедший к другу Сэм был готов дать волю эмоциям, но Джонни жестом успокоил его.

— Тебе опять удалось вытянуть из него деньги, Джонни! — все-таки не сдержался Сэм.

— Это было нетрудно, — сказал Джонни, — я лишь сосредоточился на главном. Из его поведения в прошлый раз явствовало, что он порядком напуган. Он боится, что отель потеряет доброе имя, а он лишится работы…

— Мне тоже страшно, Джонни. Я боюсь того, о чем говорил букмекер Мори, — признался Сэм, устремив на Джонни внимательный взгляд. — Что, если Пибоди поговорит с Мори и скажет, что ты обвиняешь его в убийстве Вилли Воллера?

— Возможно, он и есть убийца. — Джонни пожал плечами. — Пока этого нельзя исключить.

Он посмотрел на рукопись, которую держал в руке.

— Может быть, то, что я наговорил Пибоди, — сущая правда. Возможно, эта музыка — как раз то, что ищут битники. Может, эта песня в самом деле стоит полмиллиона долларов и именно из-за нее погиб Вилли Воллер, — сказал Джонни и добавил: — Мы с тобой отстали от жизни, Сэм.

— А мне «Фруктовая ириска» нравится, — уверенно заявил Сэм.

— Возможно, ты прав, Сэм, а я ошибаюсь.

Тут Джонни принял неожиданное решение:

— Пойду-ка я и послушаю кое-что из этой новой музыки, Сэм. Прямо сейчас, — заявил он.

— Хочешь, чтобы я пошел с тобой?

— Если пожелаешь.

— Нет. Сказать по правде, у меня голова раскалывается. Я, пожалуй, приму пару таблеток аспирина и отдохну.

— Действуй, Сэм. Увидимся через полчаса или около того.

Сэм направился к лифту, а Джонни вышел из отеля.

Глава 13

Проходя по Бродвею, Джонни заметил маленький магазинчик, расположенный на Седьмой авеню между Сорок пятой и Сорок шестой улицами. И когда шум движения на мгновение утих, он услышал музыку, доносящуюся из динамика, висевшего над его входом. Хозяин крутил записи не столько для развлечения гуляющих по Таймс-сквер, сколько для привлечения покупателей.

Джонни остановился у перехода и стал ждать зеленого света. Наконец он зажегся, и, когда Джонни стал пересекать улицу, из динамиков донеслось: «Я люблю леденцы на палочке…»

Продолжение песни потонуло в реве моторов. Джонни резко остановился, и такси, которое в эту минуту поворачивало на Бродвей, чуть не сбило его. Водитель бросил вслед ему несколько грязных ругательств, но Джонни, не обращая на него внимания, двинулся дальше. Выйдя наконец к магазину, он стал вслушиваться в слова. Голос продолжал: «Я люблю леденцы на палочке, сладкие и липкие, сладкие и липкие, леденцы на палочке».

Джонни вошел в магазин. К нему тут же подбежал продавец:

— Чем могу помочь?

— «Я люблю леденцы на палочке…» — как пароль процитировал Джонни начало песни.

— Конечно, сэр, — сказал продавец, заметно огорчившись.

Он вернулся к прилавку, который занимала высокая стопка пластинок. Взяв одну из них, он назвал цену:

— Один доллар девяносто пять центов…

— Можно хоть сначала ее послушать? — спросил Джонни.

— Конечно, — ответил продавец и тяжело вздохнул. Подавая пластинку Джонни, он сказал: — Можете прослушать ее в любой из этих кабинок, но, если вам не трудно, прикройте за собой дверь.

— А вы разве не любите музыку? — удивился Джонни.

— В том-то и беда, что люблю, — грустно отозвался продавец пластинок.

— Может быть, вы не считаете это за музыку?

— Я здесь работаю, и моя обязанность — продавать пластинки, — объяснил он. — Раз в две недели мне случается продать хорошую вещь. Обычно же у меня только и покупают, что рок-н-ролл вроде того, что попросили вы.

Джонни усмехнулся. Устроившись в кабинке, он внимательно рассмотрел конверт, на котором значилось: «Музыка и слова Эла Доннелли. Исполняет Элвин Ли». Установив проигрыватель, Джонни посмотрел на продавца сквозь толстое стекло кабинки. Тот внимательно следил за ним. Джонни закрыл звуконепроницаемую дверь и включил воспроизведение.

«Я люблю леденцы на палочке, сладкие и липкие, сладкие и липкие, леденцы на палочке», — тут же зазвучал низкий голос.

Джонни достал из кармана текст песни, написанный покойным Вилли Воллером, и стал сверять его с тем, что пел исполнитель. Слова «фруктовая ириска» были заменены по всему тексту на «леденцы на палочке», в остальном же песни ничем не различались.

Джонни дослушал пластинку до конца, снял ее с проигрывателя и положил обратно в конверт. Выйдя из кабинки, он поймал на себе вопросительный взгляд продавца.

— Отлично! — воскликнул Джонни с показным восторгом. — Песня станет хитом.

— Это уже хит, — сообщил ему продавец. — Она появилась на прошлой неделе и теперь занимает первое место по продажам.

— А вы продаете ноты к песням? — спросил Джонни. — Хочу попробовать сыграть ее на своем инструменте.

Продавец прошел к одному из стендов и достал из толстой пачки лист с нотами. Джонни взглянул. «Я люблю леденцы на палочке. Музыка и слова Эла Доннелли» — было написано сверху. Далее было указано: «Издательство „Лэнгер“».

— Что у вас появляется раньше: пластинки или ноты? — спросил Джонни.

— Откуда мне знать? Я здесь просто работаю, — пожав плечами, сказал продавец.

— Здесь указано имя исполнителя: Элвин Ли. На ваш взгляд, у него хороший голос?

— Как у зазывалы!

Выйдя из музыкального магазина, Джонни заглянул в табачную лавку на углу и нашел по справочнику адрес фирмы «Дэйзи рекордс». Она оказалась на Пятой авеню.

Он прошел по Сорок шестой улице, пересек Шестую авеню и добрался до Пятой. В двух кварталах от него возвышался сверкающий небоскреб из стали и бетона. Указатель внутри гласил, что «Дэйзи рекордс» занимает два этажа — двадцать первый и двадцать второй. Руководство располагалось на двадцать втором.

Когда Джонни вышел из лифта на двадцать втором этаже, ему показалось, что он попал в сумасшедший дом. Приемная была забита музыкантами, коммивояжерами, певцами, композиторами, другими странными людьми. Многие из присутствовавших были бородаты. Большинство женщин были худощавы. Платья некоторых из них были сшиты словно из мешковины, одежда же других представляла собой бесформенные разноцветные изделия, какие носят на Гавайских островах.

В углу настраивала инструменты группа музыкантов. За столом в приемной возвышалась очень худая секретарша за сорок. Джонни отметил ее накладные ресницы и фиолетовую помаду.

— Я к боссу, — сказал ей Джонни.

— Сгинь, — бросила секретарша.

Джонни расплылся в широкой улыбке:

— Скажи боссу, чтобы он перестал резвиться. К нему пожаловал Джонни Флетчер для важного разговора.

— Кто такой Джонни Флетчер?

— Смеешься?

— Еще бы! Я смеюсь целый день, иначе на этой работе можно спятить. Так кто такой Джонни Флетчер?

— Я, крошка.

— Ты, крошка?

— У тебя неплохо выходит, крошка. А теперь скажи в свой аппарат, — Джонни указал на телефон, — мистер босс, к вам идет мистер Флетчер.

Секретарша с сомнением посмотрела на Джонни, но все же сняла трубку и набрала двузначный номер.

— Мистер Прескотт, пришел Джонни Флетчер… хорошо…

Она зажала трубку ладонью и обратилась к Джонни:

— Он спрашивает, кто такой Джонни Флетчер.

— Узнаю босса, — усмехнулся Джонни. — Всегда шутит. Скажи ему, что я — приятель Эла Доннелли.

Она повторила слова Джонни, кивнула и положила трубку на место:

— Проходите.

— Я знал, что это сработает. Эл велик. Где сидит босс?

— У себя в кабинете.

Джонни прошел через вертушку и зашагал по коридору. За одними дверями проигрывали какие-то записи, за другими, похоже, пели вживую. Вдруг из одного офиса раздались звуки трубы. Джонни сперва отпрянул, чуть не потеряв равновесия, но потом продолжил идти вперед, полагая, что кабинет шефа должен располагаться в конце коридора.

Он оказался прав. Коридор заканчивался дверью с надписью: «Мистер Прескотт. Управление делами».

Джонни открыл дверь и увидел очень толстого мужчину с усами, сидевшего на стуле без подлокотников за письменным столом, заваленным бумагами.

— Кто ты? — резко спросил он.

— Джонни Флетчер.

— Ты сказал, что тебя послал Эл. Он ушел отсюда полчаса назад. Ты пришел за его чековой книжкой?

— Вот умора! — сказал Джонни. — Помнишь то время, когда у Эла еще не было чековой книжки?

— Не тяни! — отрезал толстяк. — У меня работа стоит. Что нужно Элу?

— Речь не об Эле, а обо мне, — уточнил Джонни.

— Да? А кто ты такой?

— Ну что ж, начнем сначала. Меня зовут Джонни Флетчер. Я пришел предложить сделку. Мы оба знаем, что Эл присвоил себе песню «Леденцы на палочке».

— Вон отсюда! — завопил толстяк Прескотт.

— Я-то уйду, но вместо меня придут мои адвокаты, и тебе это встанет вдвое дороже. Я же сейчас готов обсудить компенсацию.

Толстяк щелкнул пальцами.

— Эл предупреждал меня, — сказал он, — что придет какой-то шутник и заведет речь об украденной песне. Только фамилию он называл другую: Стрэгг или Брэг…

— Крэгг, — поправил его Джонни. — Он мой деловой партнер, и я пришел от его имени. Он владеет правами на песню «Фруктовая ириска», которую украл Эл…

— Выметайся отсюда! — вновь закричал Прескотт. — Если не уберешься сам, то встану я, и ты пролетишь прямо сквозь дверь.

— Мое предложение — сто тысяч долларов, — спокойно сказал Джонни, — однако сюда следует добавить гонорары адвокатов, судебные издержки…

Прескотт вскочил на ноги. Стул, на котором он сидел, отлетел назад. Прескотт обладал телом чудовищных размеров — метра два ростом и весом куда более ста килограммов.

Он выбирался из-за стола. Джонни бросил последний взгляд на приближающегося к нему гиганта и пустился наутек. Выбежав в коридор, он захлопнул за собой дверь и столкнулся нос к носу со стильным юношей, на подбородке которого пробивались первые волоски растительности.

— Привет, — сказал юноша, — я все слышал. Старик Том чуть не сцапал тебя, да?

— Что? — не понял Джонни.

Молодой битник показал пальцем на кабинет Прескотта и повторил:

— Старик Том. Я слышал его голос.

Джонни усмехнулся:

— А ты что здесь делаешь?

— Просто тусуюсь.

И тут битник вдруг потерял интерес к Джонни Флетчеру — из-за двери ближайшего к ним офиса полилась музыка, и юноша принялся щелкать пальцами ей в такт. Джонни достал из кармана монету в пятьдесят центов и бросил на пол. Юноша еще четыре раза щелкнул пальцами, прежде чем нагнулся и взял пятидесятицентовик.

— Это на что?

— На еду голодающим, — сказал Джонни. — Знаешь Эла Доннелли?

— Я знаю, а он нет.

— Что значит «он нет»?

— Я иногда встречаю его, но он не разговаривает с такими, как я. Он общается только с большими людьми, вроде старика Тома.

— А ты знаешь парня по имени Вилли Воллер?

Юноша сложил ладони лодочкой и жестом изобразил нырок.

— Он — мертвец!

— Вилли когда-нибудь заходил сюда?

На этот раз битник показал, как дают пинок.

— Он-то приходил, да его никто не слушал. Он был ничего парень.

— А ты слышал его песни?

Парень быстро оглянулся и сказал:

— Добавил бы деньжат-то…

Джонни порылся в кармане, но в нем звенели только мелкие монеты. Тогда с мрачным видом он протянул парню долларовую бумажку. Тот быстро схватил ее:

— За такие деньги я даже спеть могу.

— Когда Воллер заходил сюда последний раз?

— Сегодня — это сегодня, — начал перечислять битник, — вчера было вчера, а позавчера…

— Пришлось на позавчера! — закончил за него Джонни.

— Точно! Позавчера!

— К кому он приходил?

— К нему самому, к старику Тому. Слышал бы ты, как они там друг на друга кричали. Но старик Том, видимо, одержал верх, потому что Вилли пулей вылетел из кабинета и орал как резаный. Вот так…

Неожиданно битник бросился бежать, крича во все горло, и куда-то исчез. Джонни покачал головой и пошел к выходу.

Глава 14

Сэм Крэгг развешивал в ванной белье, оставшееся со вчерашнего дня, когда зазвонил телефон. Сэм схватил полотенце, быстро вытер руки и отправился в комнату. Положив руку на трубку, он остановился в нерешительности. Телефон зазвонил снова. Сэм снял трубку:

— Алло.

Он услышал мягкий голос, в котором едва угадывался иностранный акцент:

— Попросите, пожалуйста, мистера Крэгга.

— Кто говорит? — спросил Сэм.

— Меня зовут Константин Палеолог, — ответил голос.

— Константин… а фамилия?

— Палеолог, — повторил голос. — Это древнегреческая фамилия. Так звали двух римских императоров. Один из них стал свидетелем падения Константинополя. Я — его прямой потомок.

— Ну да? — спросил Сэм с сомнением в голосе. — Так мне называть вас «ваше высочество»?

— Императорская династия прекратила свое существование в 1543 году… Я говорю с мистером Крэггом?

— Может, да, а может, и нет.

— От чего это зависит?

— Если вы хотите получить от него деньги, то вы говорите не с ним. А если хотите сообщить приятную новость, то Сэм Крэгг вас слушает.

— Вы очень забавны, — мягко сказал мистер Палеолог, — я буду рад познакомиться с вами. До меня дошли слухи, что вы являетесь наследником поэта-песенника Вилли Воллера.

— Ничего об этом не слышал, — вздрогнув, сказал Сэм. — Может, вам лучше поговорить с моим приятелем, Джонни Флетчером? Правда, его сейчас нет.

— Нет, я хочу поговорить именно с вами. Наследство, о котором идет речь, — песня под названием «Фруктовая ириска».

— Ну и что?

— Скажите, пожалуйста, мистер Крэгг, владеете ли вы правами на эту песню?

— Скоро вернется Джонни. Он — мой бизнес-менеджер. Я ничего не делаю без его советов.

— Но скажите хотя бы, принадлежит вам песня или нет? — не сдавался мистер Палеолог.

— Как сказать… Если песня хорошая, тогда принадлежит, а если плохая, то нет.

— Мудрая позиция, мистер Крэгг. Очень хорошо, я полагаю, что вы являетесь владельцем прав. Не передадите ли вы вашему менеджеру, что я заинтересован купить у вас права на нее?

— Что? — не понял Сэм.

— Я готов предложить вам за нее некоторую сумму. Попросите, пожалуйста, вашего менеджера мне позвонить. Я звоню вам не из офиса, поэтому запишите мой телефон. Мононгахила 3-4723.

— Что?! — воскликнул Сэм. — Мона Хина?

— Мононгахила. А зовут меня Константин Палеолог.

Сэм тщетно пытался найти на телефонной подставке карандаш.

— Не могу найти карандаш. Придется запомнить. Константин, а дальше… Пал О’Лог?

— Палеолог. Па-ле-о-лог.

— Понятно, — сказал Сэм, — а теперь как пишется ваша Мона Хина?

— Мононгахила, — терпеливо повторил мистер Палеолог. — Так еще называются река и город в Пенсильвании.

— А… так это другая Мона Хина, — произнес Сэм.

Трубка некоторое время молчала.

— Возможно, мне лучше перезвонить вам, когда вернется ваш менеджер.

— Точно, мистер… Ваше высочество. Придет он через полчаса. Подождите, не вешайте трубку. Сколько вы хотите предложить денег? Как кот наплакал?

— Кот плакал? Не понимаю.

— Если вы хотите предложить нам денег с гулькин нос, мы не станем с вами разговаривать. Нам подавай настоящие деньги. Да! Мне Вилли Воллер говорил, что эта песня потянет на полмиллиона.

— Это слишком высокая цена, — заметил мистер Палеолог. — Сама песня не сможет принести такого дохода. Я подумывал о начальном авансе в пятьдесят тысяч…

— Пятьдесят тысяч?! — воскликнул Сэм Крэгг.

— Я мог бы предложить и несколько больше. Кроме того, сюда не входят гонорары за исполнение.

— Ого, еще и гонорары, — присвистнул Сэм. — Пятьдесят тысяч? А когда вы сможете перезвонить, мистер… то есть ваше высочество?

— Когда скажете. Через полчаса, например.

— Отлично! — воскликнул Сэм. — Мы будем ждать!

Он повесил трубку и застыл на месте, уставившись на телефон.

— Пятьдесят тысяч зелененьких, — тихо повторил он.

В дверь громко постучали. Сэм обернулся и крикнул:

— Войдите!

Дверь отворилась, и в номер вошел широкоплечий темноволосый мужчина. За ним следовал тип еще более внушительных размеров.

— Тебя зовут Флетчер? — гаркнул темноволосый.

— Нет, — испуганно произнес Сэм.

— Докажи, — резко сказал темноволосый.

— Что доказать?

— Что ты не Флетчер.

— Как же можно доказать, что я — не кто-нибудь другой, — спросил Сэм Крэгг. — Говорю вам, я не Флетчер…

— Руки на стену, — потребовал второй.

— Так вы полицейские! — воскликнул Сэм.

— Делай, что говорят, — приказал первый.

У Сэма перехватило дыхание. Второй мужчина потянулся к чему-то у своего бедра, и Сэм быстро выполнил команду. Он повернулся и встал у стены в стойку с поднятыми руками. Один из непрошеных гостей, стоя сзади Сэма, провел руками по его карманам.

— Пусто, — сообщил он.

— Бери куртку, — сказал Сэму другой бандит.

Не успел Сэм дотянуться до свой куртки, как ее схватил мужчина покрупнее и быстро обшарил. Ничего не найдя, он бросил ее Сэму:

— Идем.

— Не могу, — возразил Сэм, — я жду очень важного звонка.

Темноволосый, усмехнувшись, сказал:

— Передай им, чтобы звонили прямо в полицейское управление.

Сэм представил, как мистер Палеолог звонит в полицию, и решил, что эта идея не фонтан.

— Ладно, я готов, — подчинился он, накинув на себя куртку.

Они вышли из номера и спустились на лифте в холл. Эдди Миллер встал в сторонку и проводил озабоченным взглядом Сэма и двух его сопровождающих. Вмешиваться, однако, не стал.

Все трое вышли из отеля. У тротуара их ожидала не полицейская машина, а обыкновенный автомобиль. За рулем сидел человек, на голове у которого красовалась фуражка персонального шофера.

Больший по размерам здоровяк залез в машину первым. Его напарник жестом пригласил Сэма забираться внутрь и последовал за ним. Сэм оказался зажатым между двух громил на заднем сиденье. В его бедро упиралось что-то твердое, лежащее в кармане у его соседа слева.

Глава 15

Меньше чем через пять минут после того, как Сэм Крэгг покинул отель, туда вернулся Джонни Флетчер. Эдди Миллер, который все еще оставался в холле, тут же кинулся к нему.

— Мистер Флетчер! — сразу крикнул он.

— У меня мало времени, Эдди, — отмахнулся от него Джонни.

— Мистер Крэгг ушел несколько минут назад, — сообщил Эдди. — С ним были два… здоровых парня. — Затем он неуверенно добавил: — Вроде из полиции.

— За что они его забрали?! — удивленно воскликнул Джонни.

— Откуда мне знать? — сказал Эдди. — Я думал, что вы вне подозрений.

— Конечно, — подтвердил Джонни и нахмурился. — А ты уверен, что они были из полиции?

— По виду и по манерам похожи на полицейских. Только… уехали они на обычной машине.

— А они не могли быть дружками букмекера Мори?

— У вас неприятности с мистером Гамильтоном? — спросил Эдди Миллер, вздрогнув.

— Если он тронет Сэма хоть пальцем, у него самого начнутся неприятности, — резко сказал Джонни. — Уйма неприятностей! — Он повернулся, чтобы уйти, но остановился: — Откуда они узнали, в каком номере мы живем?

— Они спросили.

— Кто им сказал? Пибоди?

— Нет, вот он, — ответил Эдди, кивком указав на портье.

Джонни подошел к стойке и спросил:

— Те парни, которые спрашивали, где я остановился… Зачем ты сообщил им, где я живу?

— Мистер Флетчер, — ответил клерк, сурово посмотрев на Джонни, — то были полицейские.

— Они показали тебе свои жетоны?

— Э-э-э… нет.

— Откуда же ты узнал, что они полицейские?

— Они так сказали.

— Если я тебе скажу, что я король Швеции, ты мне тоже поверишь?

— Не говорите чепухи!

— Если с Сэмом что-нибудь случится, я лично позабочусь, чтобы твоя физиономия приобрела соответствующий вид, — пообещал Джонни. Он схватил трубку телефонного аппарата и попросил оператора: — Соедините меня с полицейским участком.

Глаза портье полезли из орбит.

— Дайте мне лейтенанта Тарга из отдела убийств, — отчетливо сказал Джонни, когда ему ответил дежурный сержант.

— Лейтенанта Тарга сейчас нет, — сообщил дежурный, — если вы хотите ему что-нибудь передать…

— Да, хочу! — заорал Джонни. — Скажите, чтобы он утопился в Гудзоне!

Он бросил трубку обратно на рычаг.

— Не повторите ли все это еще раз? — вдруг раздался голос лейтенанта Тарга из-за его спины.

— Вот и он, легок на помине! — воскликнул Джонни, обернувшись.

— Ладно, Флетчер, — тихим голосом продолжал Тарг, — я человек терпеливый, но и меня можно довести.

— Меня тоже, — резко ответил Джонни. — Здесь несколько минут назад схватили моего приятеля, Сэма Крэгга. Ваших рук дело?

— Зачем он мне?

— Это я и хотел знать, — нахмурившись, сказал Джонни. — Его сцапали люди букмекера Мори.

— Кто такой букмекер Мори?

— Спросите своих ребят, что дежурят в этом районе, — отрезал Джонни.

— Я занимаюсь только убийствами, — сказал лейтенант Тарг, и было видно, что он сердится, — но если Бентон или Бейн знают что-нибудь по поводу дела Воллера…

Он замолчал и оглянулся. Недалеко от них стоял коренастый человек лет пятидесяти. В руке он держал легкий чемодан. Лейтенант Тарг нахмурился:

— Флетчер, это мистер Воллер, отец Вилли Воллера. Он приехал два часа назад и сразу пришел в участок на… опознание тела. Мистер Воллер, познакомьтесь: это мистер Флетчер. Он был рядом с вашим сыном, когда он… когда это случилось.

Воллер подошел и уже протянул было руку Джонни, но, услышав последнюю фразу Тарга, отдернул ее.

— Вы один из тех бездельников, с которыми связался мой сын! — сердито сказал он.

— Нет, — ответил Джонни, — до вчерашнего дня я не знал вашего сына, да и познакомились мы случайно.

— Но вы находились вместе с ним, когда его убили! — воскликнул Воллер-старший.

Джонни кивнул.

— Я хочу знать, что произошло.

— Я уже рассказывал вам, мистер Воллер, — вмешался в разговор лейтенант Тарг.

— Я хочу услышать это от свидетеля. Каждую мелочь… Я хочу знать, что он делал, говорил — все о нем. Он… он был нашим единственным сыном… — Его челюсть задрожала.

Лейтенант Тарг нервно взглянул на наручные часы.

— Почему бы вам не подняться в номер к мистеру Флетчеру и не поговорить там? — предложил Тарг. — Мне нужно идти…

— Трус, — тихо произнес Джонни и обратился к мистеру Воллеру: — Я расскажу вам то немногое, что я знаю. Я живу в этом отеле…

— Отлично! — громко сказал Тарг. — Встретимся позже, Флетчер.

Тарг направился к выходу. Джонни взял у Воллера чемодан и показал ему на лифт. Джонни вошел в лифт, следуя за мистером Воллером. В молчании они поднялись на восьмой этаж.

Оглядев грязные стены, мистер Воллер загрустил.

— Вилли… жил в такой же комнате? — спросил он.

— Стены в нью-йоркских отелях красят раз в сорок лет, — сухо объяснил Джонни.

Он жестом пригласил мистера Воллера занять место в единственном его кресле.

— У нас дома я каждый год переклеивал обои в его в комнате, — сказал отец погибшего песенника. — Я не богат, но наш дом всегда выглядел уютно. Вилли никогда не нравилось жить в Вэйверли. Он всегда был без ума от музыки, еще с детских лет, когда мать давала ему уроки игры на пианино…

— Ваша жена работала учителем музыки?

— Она ушла с работы, — продолжал Воллер, кивнув, — когда я открыл мясную лавку. Было это… четырнадцать лет назад, но у нее остались некоторые ученики — дети наших друзей. Она не брала с них деньги. — Он покачал головой. — Думаю, у Вилли, интерес к сочинению песен от нее. — Он наморщил лоб. — Но мне кажется, ей не нравилось то, что он писал. Он все время присылал ей свои сочинения, но она не хотела обсуждать их со мной. И только вчера я спросил у нее… даже не спросил, а потребовал признаться… нравились ли ей песни Вилли. И вы знаете, что она ответила?

— Что не нравились?

— Она имела это в виду, но даже теперь не решилась говорить напрямую. Она сказала, что его песни казались ей необычными. Так и сказала: необычными. А я посылал ему все время деньги…

— Я знаю.

— Он вам сказал? Тогда вы, должно быть, знали его лучше, чем думает полицейский, с которым вы беседовали.

— Нет, — сказал Джонни, немного смутившись, — но я поговорил с его невестой.

— Невестой? Они были помолвлены?

— Не знаю. Я хотел сказать, с его подругой…

— Мне надо будет с ней побеседовать. Вилли упомянул о ней в письме лишь один или два раза. Он никогда не писал о том, что собирается жениться. Что она за девушка?

— Она певица в ночном клубе.

— А какие девушки поют в ночных клубах, мистер Флетчер?

— Самые разные, и хорошие, и не очень…

— А к каким из них относится Донна Двайер?

— Вам лучше самому составить о ней впечатление.

— Не уверен, что я захочу с ней беседовать после того, что вы сказали, — заметил Воллер-старший, покачав головой.

— Думаю, вам все же лучше с ней поговорить, мистер Воллер.

— По-видимому, придется, — наконец согласился Воллер и глубоко вздохнул. — А теперь скажите мне, мистер Флетчер, когда вы впервые увидели Вилли?

— Когда я с ним познакомился? Вчера. Я давно заметил его в отеле, но мы занимаемся бизнесом разного рода…

— А какого рода бизнесом занимаетесь вы?

— Это не относится к делу, мистер Воллер.

— Я хотел бы знать.

— Ладно, скажу вам. Я мелкий предприниматель. Иногда я продаю книги, а иногда зарабатываю на жизнь своими мозгами…

— Значит, вы идете на обман ради наживы?

— Я не стал бы говорить о своей деятельности в подобном свете, мистер Воллер.

— Вы хотите сказать, что не выманиваете у людей деньги обманным путем?

— Нет! Я зарабатываю деньги самыми доступными для меня способами. Я торгую книгами… Иногда я получал деньги за услуги… частного детектива…

— Вы полицейский?

— Я не состою на государственной службе, мистер Воллер. Но у меня есть некоторые возможности, которыми полиция не располагает.

— Понимаю. Тогда расскажите мне, мистер Флетчер, все, что вы знаете о моем сыне. Как вы познакомились, о чем говорили и как случилось, что вы оказались в том месте и в то время, когда его убили.

— Это недолгая история. Я познакомился с ним вчера на… вечеринке в отеле.

— На вечеринке?

— Что-то вроде встречи друзей.

— Что вы имеете в виду? Это была вечеринка или что-то еще?

— Это была вечеринка, — сказал Джонни, — если считать вечеринкой игру в кости. Проходила она этажом выше…

— В нью-йоркских отелях разрешается играть в кости?

— Нет, мистер Воллер, не разрешается. Они запрещены здесь точно так же, как и в городе Вэйверли в штате Айова. Не разрешается делать и ставки на лошадей через посредников, но люди-то все равно играют…

— Да, к сожалению, вы правы. Значит, вы познакомились с Вилли, когда играли с ним в кости. Он выиграл у вас?

— Нет, он проиграл. — Джонни на секунду смутился. — Проиграл все, что имел. Он даже поставил на кон свою последнюю песню.

— Кто же будет играть против песни? — воскликнул Воллер. — Кому придет в голову рисковать деньгами в надежде выиграть какие-то ноты?

— Моему приятелю, — объяснил Джонни, не надеясь, что ему поверят. — В действительности он мой напарник. Он поставил сорок долларов против песни.

— И?..

— Выиграл.

— Продолжайте, мистер Флетчер.

— Я думаю, что поэтому его и убили, мистер Воллер… из-за песни…

— Так ваш напарник?.. — Воллер с изумлением уставился на Джонни.

— Да нет же! Мы не имеем к убийству никакого отношения. Признаться, я ничего не знаю ни о музыке, ни о композиторах. Для меня и моего приятеля, Сэма Крэгга, песня не представляет никакой ценности. Сэм поставил сорок долларов против нее просто так. Такой уж он человек. А ваш сын проиграл все деньги, да вдобавок был пьян и чем-то задел моего друга…

— Хорошо, положим, что ваш друг выиграл, мистер Флетчер, и что песня теперь принадлежит ему. Но почему вы думаете, что Вилли убили именно из-за листка бумаги с нотами? Потому что ее заполучил ваш друг? И это все, что произошло во время той игры в кости? Вилли просто проиграл песню вашему приятелю?

— Да, больше ничего не произошло. — Джонни кивнул. — Но некоторое время спустя мы с Сэмом зашли в «Далекую тропу»…

— Лейтенант показал мне эту забегаловку по пути сюда. Это случилось… именно там?

— Да. Мы с Сэмом зашли выпить пива. Ваш сын уже был там… А у дальнего края стойки расположился еще один тип. На лице у него я заметил белый серпообразный шрам. Вилли сидел и пил. Выглядел он еще хуже, чем во время игры в кости. Он заставил тапера играть по его нотам и принялся петь… ту самую песню, которая принадлежит теперь моему приятелю…

Их разговор вдруг прервал телефонный звонок. Джонни даже вздрогнул от неожиданности.

— Алло! — бросил он в трубку.

— Это мистер Флетчер? — спросил мягкий голос с едва заметным акцентом.

— Да, я вас слушаю.

— Полчаса назад я говорил с мистером Крэггом, — продолжал голос. — Он сказал, что вы — его менеджер по бизнесу и что я должен вам перезвонить с целью обсуждения некоторых вопросов… Он сейчас с вами? Рассказал ли он вам о нашей беседе?

— Я его не застал, — резко ответил Джонни, — и думаю, вы знаете почему.

— Простите, но я не знаю почему, мистер Флетчер…

— Менее чем полчаса назад его увели двое каких-то громил. Видимо, они ваши люди, кем бы вы там ни были…

— Меня зовут Константин Палеолог, — сказал в ответ голос, — и меня интересует возможность приобретения у вас прав на песню «Фруктовая ириска».

Джонни поперхнулся от неожиданности:

— Так вы… э-э-э… не имеете отношения к Морису Гамильтону?

— Мистер Флетчер, я не знаю никакого мистера Гамильтона.

— Извините, мистер Палео…

— Палеолог. Моя фамилия представляет проблему для большинства людей, в том числе и для вашего друга. Но ближе к делу, мистер Флетчер. Я сделал мистеру Крэггу предложение относительно «Фруктовой ириски».

— Что за предложение?

— Аванс в пятьдесят тысяч долларов, но он посчитал, что этого недостаточно, поэтому я думал об увеличении суммы…

— Пятьдесят тысяч долларов, — повторил Джонни, у которого дух захватило от этой цифры. — Наличными?..

— Разумеется. Однако, принимая во внимание нерешительность мистера Крэгга, я готов увеличить сумму. Как вы смотрите на шестьдесят пять тысяч долларов?

— Да! — крикнул Джонни. — Пожалуйста, дайте мне ваш адрес, и я тут же приеду к вам. Приготовьте чековую книжку, и мы заключим самую быструю сделку в вашей жизни…

— Прекрасно, мистер Флетчер. Отель «Риверсайд Тауэрс». Я буду ждать вас.

Джонни повесил трубку и посмотрел на Воллера-старшего:

— Мне только что предложили деньги за «Фруктовую ириску». Шестьдесят пять тысяч долларов…

Воллер схватился за ручки кресла.

Глава 16

Машина остановилась между Девятой и Десятой авеню около дома, построенного из песчаника. Здание, по-видимому, было возведено сразу после Гражданской войны и с тех пор не ремонтировалось.

Сидевший справа от Сэма здоровяк открыл дверцу машины и вышел. Тот, что сидел слева, подтолкнул Сэма, гаркнув: «Вылезай!»

— Но это не полицейский участок, — высунув голову из автомобиля, заметил Сэм.

Сидевший рядом снова подтолкнул его. Сэм вылез наружу и уставился на здание. Второй сопровождающий выбрался следом за ним и скомандовал:

— Заходи в дом!

— Вы просто притворялись! — воскликнул Сэм. — Вы такие же полицейские, как и я.

— Смотри, какой догадливый, — сказал бандит покрупнее. — А теперь, умник, поднимайся по ступеням.

Он отогнул полу своей куртки и показал Сэму приклад автомата. У Сэма екнуло сердце, и он покорно стал подниматься по ступеням к двери. Затем, повинуясь команде, открыл дверь.

— Иди прямо, не сворачивая! — приказал голос сзади.

Пол внутри дома покрывал толстый слой пыли, валялся какой-то хлам, но местами виднелись чьи-то свежие следы.

Темноволосый обогнал Сэма и подошел к двери в конце короткого коридора. Повернув ручку, он открыл ее и вошел внутрь. Тот, что был с автоматом, затолкал Сэма в комнату.

Помещение оказалось бывшей квартирой. Мебель внутри отсутствовала, если не считать нескольких разбитых ящиков. По всему полу были разбросаны пачки старых газет.

И тут началось.

— А теперь, парень, как нам с тобой поступить: по-хорошему или по-плохому? — спросил громила с автоматом.

— Я не понимаю, о чем вы говорите! — заорал в ответ Сэм Крэгг.

— Он хочет по-плохому, Пинк, — зловеще улыбнулся бандит с автоматом.

Громила по имени Пинк улыбнулся и сказал:

— Мне так тоже нравится!

Продолжая улыбаться, он сделал шаг вперед, сжал правую руку в кулак и хотел нанести удар. Сэм поймал его кулак и с силой крутанул. Пинк упал на спину, подняв в воздух тучу пыли.

Другой бандит застыл в изумлении.

— Нарвались на борца! Вот не везет! — воскликнул он, попятившись.

— Он мой… — заявил Пинк, с трудом вставая на ноги.

— Даже не думай, — сказал его приятель. — Борьба — это по моей части. Держи…

Он передал оружие Пинку и начал снимать с себя куртку.

— Я убью его! — со злостью воскликнул Пинк, но его напарник отстранил его могучей рукой:

— Если от него что-нибудь останется, когда я закончу, тогда он твой.

Он подтянул брюки и встал перед Сэмом.

— Когда-то я выступал на ринге под именем Джо Козински, слыхал? — спросил Сэма громила. — А еще меня называли Главным Костоломом. Любил я кости ломать…

— Только уговор: все достается победителю, — сказал Сэм.

— Что — все?

— Если я уложу тебя, то автомат — мой и вы меня больше не держите.

— Если ты что и получишь, так это пулю, но лишь после того, как я тебя отделаю… Весь месяц у меня не было возможности хорошенько размяться. Подходи, приятель. Сейчас я покажу тебе один приемчик.

Громила встал в стойку. Сэм снял с себя куртку, откинул ее в сторону и встал напротив Костолома. Тот был тяжелее Сэма на добрых двадцать килограммов, но кинулся вперед с неожиданной легкостью, вытянув вперед руки. Сэм поймал их в захват.

— Ого, сильный, черт! — изумленно воскликнул Костолом, освобождая руки из захвата.

На этот раз он действовал осторожнее. Сцепившись с Сэмом, бандит изловчился и левой рукой обхватил голову противника. Затем перевернул Сэма на спину и изо всех сил сдавил его шею.

— Попробуй теперь освободись, — победно произнес он.

Сэм подтянул под себя ноги, приподнялся на несколько сантиметров и выдернул голову из тисков Костолома. Развернувшись, он схватил руку противника и применил хамерлок. Костолом вскрикнул от боли. Сэм заставил встать его на колени и приказал:

— Сдавайся.

Сэм продолжал давить. Костолом упал на живот, уткнувшись лицом в грязный пол. Сэм оседлал его, не давая пошевелиться.

Тут вмешался Пинк. Он сделал шаг вперед и размахнулся прикладом автомата, целясь Сэму в голову. Сэм выставил вверх руку, по которой и пришелся удар. Потом отпустил Костолома и вскочил на ноги. Ринувшись к Пинку, Сэм на секунду забыл о Костоломе. Тот мгновенно использовал ситуацию — перевернулся на спину, схватил Сэма за лодыжку и рванул ее на себя. Теперь Сэм упал на спину. Костолом же попытался встать на ноги, но Сэм опередил его и, подпрыгнув, нанес своему противнику удар в грудь. Тот завалился на спину. Сэм поднялся и нанес ему еще один удар.

Пинк совсем растерялся. Тогда Сэм всем своим весом нанес удар Пинку, который пришелся ему по лицу. Тот отлетел к стене и сполз по ней вниз. Оружие выскользнуло из его рук. Сэм бросился вперед, схватил автомат и навел его на Костолома.

Громила успел встать в стойку и теперь с опаской поглядывал на оружие в руках Сэма.

— Так нечестно.

— Конечно, нечестно, — согласился Сэм.

— Продолжим?

— Когда я поймаю букмекера Мори и проучу его, — сказал Сэм, — тогда в любое время. А пока до скорого…

Он направился к двери.

Глава 17

Мистер Воллер не верил своим ушам.

— А вы не шутите, мистер Флетчер? — уставился он на Джонни. — За песню Вилли действительно предлагают шестьдесят пять тысяч долларов?

— И кажется, вполне серьезно, — сказал Джонни.

— А вас не разыгрывают?

— Если съездить в отель «Риверсайд Тауэрс», то можно легко проверить, розыгрыш это или нет. Не хотите составить мне компанию?

Воллер встал с кресла, но, подумав, покачал головой:

— Нет, но я хотел бы быть в курсе. Не смогли бы вы зайти ко мне, когда вернетесь? А я, наверно, отправлюсь в номер, где жил Вилли. Я забронировал его телеграммой.

Джонни проводил Воллера до стойки портье, где и оставил его. Сам же пересек холл, вышел на улицу и сел в такси, стоявшее у дверей отеля.

— «Риверсайд Тауэрс», — сказал он водителю.

Машина рванулась с места, домчалась до Шестой авеню и свернула налево. Проехав немного по Шестой авеню, они свернули налево на Пятьдесят девятую улицу и попали в плотный поток машин.

Через полчаса после звонка Константина Палеолога Джонни Флетчер уже входил в лифт отеля «Риверсайд Тауэрс».

Еще на улице Джонни оценил здание отеля. Убранство холла его также не разочаровало. Настроение молодого человека начало подниматься. Мистер Палеолог действительно мог оказаться законопослушным дельцом.

Поднявшись на лифте на двенадцатый этаж, Джонни обнаружил, что он весь в распоряжении мистера Палеолога. На двери, находившейся прямо напротив лифта, золотыми буквами сверкала надпись: «Палеолог». Джонни нажал на перламутровую кнопку звонка.

На звук, походивший на удар большого колокола, вышел слуга-филиппинец в белом кителе.

— Мистер Флетчер на прием к мистеру Палеологу, — сказал Джонни.

Поклонившись, слуга широко раскрыл перед Джонни дверь и сказал с восточным акцентом:

— Заходите, сэр. Мистер Палеолог уже ждет вас.

Мистер Палеолог занимал со вкусом обставленную комнату, из окна которой виднелась река Гудзон и начинающаяся за ней территория штата Нью-Джерси. Лицо его было смуглым, густые поседевшие волосы зачесаны назад. Он, по-видимому, страдал сильнейшим артритом, так как ходил, согнувшись почти под прямым углом.

— А, мистер Флетчер, — приветствовал он Джонни, протягивая ему руку откуда-то снизу, — безмерно рад с вами познакомиться.

— Здравствуйте, мистер Палеолог, — ответил Джонни, осторожно пожав протянутую руку.

— Вы пришли один, мистер Флетчер, — заметил Палеолог. — Я надеялся, что вы не забудете пригласить ко мне и мистера Крэгга, как владельца песни, права на которую я желаю приобрести…

— Он был занят, — скороговоркой ответил Джонни.

— Беда с вами, молодежью, — пожаловался мистер Палеолог, — всегда вы чем-то заняты и никак не можете остановиться…

— Нам пока рано останавливаться, — сказал Джонни, оглядываясь. — Торопимся нажить себе состояние подобно вашему.

Палеолог усмехнулся в ответ:

— Я кое-что заработал за свою жизнь и надеюсь еще подзаработать в будущем. К несчастью, теперь я не так энергичен, как когда-то, и вы видите почему, но интерес к жизни у меня не пропал. Когда же он исчезнет полностью, закажу себе саван.

Старик немного распрямился и поднял вверх указательный палец:

— Мое время еще не пришло. Присаживайтесь.

Сам он плюхнулся на диван.

— Мистер Палеолог, разрешите полюбопытствовать, каким бизнесом вы занимаетесь? — спросил Джонни, усаживаясь рядом с ним.

— Я занимаюсь инвестициями, — ответил его собеседник. — Вкладываю деньги в разнообразные компании. Одна такая компания издает музыкальные произведения.

— Компания «Лэнгер»?

— Верно. Кроме того, я вложил значительные средства в одну звукозаписывающую фирму.

— В «Дэйзи рекордс»?

— Точно. Вы знакомы с шоу-бизнесом.

— Я знаком только с этими двумя компаниями, — объяснил Джонни, — и только потому, что компания «Лэнгер» опубликовала песню «Я люблю леденцы на палочке», а «Дэйзи рекордс»…

— Выпустила диск с этой песней, — закончил за него Палеолог, кивая. — Сейчас мы здесь одни, мистер Флетчер, без свидетелей и адвокатов, и потому можем говорить откровенно. Мне известно, что песня «Фруктовая ириска» издана с нарушением авторских прав. Я сознаюсь вам в этом в отсутствие свидетелей…

— Любой дурак поймет, что песенка про фруктовые ириски превратилась в песенку про леденцы…

— Но к несчастью, мистер Флетчер, иногда присутствующие на слушании дела присяжные оказываются теми самыми дураками. Они-то и могут вам достаться, — сказал мистер Палеолог и улыбнулся. — Гораздо лучше договориться о компенсации полюбовно.

— Ну, что ж, — согласился Джонни, — сумма в шестьдесят пять тысяч долларов вполне уместна.

— В таком случае мы договорились?

— Все не так просто, мистер Палеолог. Из-за этой песни было совершено убийство Вилли Воллера…

— Убийство? Вы выбрали совершенно отвратительное слово, мистер Флетчер.

— Убийство — отвратительное явление, мистер Палеолог.

— Конечно, конечно, сэр. — Мистер Палеолог сцепил пальцы рук и продолжил: — Я занимаюсь бизнесом уже много лет и признаю, что кое-что из совершенного мною за эти годы не может служить образцом морали. Но я никогда не был замешан в убийстве и ни при каких обстоятельствах не смог бы найти оправдание насильственной смерти. Тем не менее я понимаю ваши опасения. О том, что автор песни «Фруктовая ириска» — Вилли Воллер, я читал в газетах, мистер Флетчер. Оттуда же я узнал о том, что вы и мистер Крэгг были свидетелями его смерти…

— Его убийства.

— Пожалуйста, не надо! Однако в газетах не было ни слова о том, каким образом вы заполучили права на «Фруктовую ириску».

— Ее выиграл в кости мой приятель Сэм Крэгг.

— В самом деле? Я не уверен, что это обстоятельство будет принято судом во внимание, учитывая последовавшую за этим кончину мистера Воллера.

— Вы же сказали, что не хотите доводить дело до суда, мистер Палеолог.

— Действительно, я ненавижу судебные разбирательства. Есть ли у вас, однако, иные доказательства того, что песня в самом деле стала собственностью Сэма Крэгга… кроме того факта, что рукопись находится у него?

— Автор сделал запись об этом на самой рукописи.

— Можно на нее взглянуть?

Джонни некоторое время колебался, но все же извлек текст песни из кармана и подал его Палеологу.

Делец прочитал надпись, сделанную рукой Вилли Воллера: «В благодарность за неоценимую услугу я передаю все права на указанную песню, „Фруктовая ириска“, Сэму Крэггу. Вильям Воллер». Потом задумчиво кивнул:

— Хотя здесь не хватает нескольких страниц, созданных юристом, я не сомневаюсь, что суд сочтет владение песней законным, так как оно оформлено по всем правилам составления завещаний. Придется считаться с этим, мистер Флетчер.

Мистер Палеолог приятно улыбнулся и открыл ящик, встроенный в изголовье дивана. Он достал оттуда сложенный лист бумаги и чек бледно-голубого цвета.

— Вот, мистер Флетчер, чек, выписанный на имя мистера Крэгга на сумму шестьдесят пять тысяч долларов. А вот свидетельство о совершении сделки. Если мистер Крэгг подпишет его, то я передам ему чек…

— Не могу ли я за него расписаться?

— Можете, если у вас есть доверенность.

— Ой, — сказал Джонни, — а это обязательно?

— Естественно. По телефону он сказал мне, что дал вам право вести переговоры от его имени, и я предположил, что вы можете и расписываться за него.

— Пожалуй, я дал маху, — расстроенно сказал Джонни. — У меня нет с собой доверенности.

— Я предполагал, — с печальной улыбкой сказал мистер Палеолог, — что раз вы пришли без мистера Крэгга, то захватили ее с собой.

— Она будет готова завтра утром.

— Но я надеялся, что сделка состоится сегодня.

Джонни устремил на Палеолога долгий взгляд:

— Мистер Палеолог, вы когда-нибудь слышали о человеке по имени Морис Гамильтон?

— Не думаю.

— Иногда его называют букмекер Мори.

— Весьма запоминающееся имя, но я не понимаю…

— В отеле «На Сорок пятой» в его номере играют в кости. Именно там Сэм и выиграл песню «Фруктовая ириска». Сегодня утром Мори предъявил нам ультиматум. Либо мы отдаем ему оригинал, либо…

— Либо что?

— Нас навестят его друзья. Час назад они увели Сэма из отеля. Поэтому я и не смог получить от него доверенность.

Джонни почувствовал на себе пытливый взгляд карих глаз мистера Палеолога.

— Так вы говорите, его зовут Морис Гамильтон?

Джонни кивнул. Палеолог снова нажал на какую-то кнопку у изголовья. Открылась дверца, за которой обнаружился телефон. Палеолог достал его и набрал номер.

— Генри, — сказал он в трубку, — я хочу немедленно поговорить с человеком по имени Морис Гамильтон. Его еще зовут букмекер Мори, если я не ошибаюсь.

Он повесил трубку, но оставил телефон у себя на коленях.

— Мистер Флетчер, часто ли вы имели дело с этим мистером Гамильтоном?

— Время от времени ему удавалось вытягивать из меня по нескольку долларов, однако вчера я поставил на лошадь по кличке Пурпурный Фазан и выиграл у него значительную сумму.

— Да, да. Сумма была впечатляющей.

— Двести тридцать два доллара, — сказал Джонни, — но Мори выплатил мне лишь тридцать.

— Вы, наверно, не застраховали ставку?

— Похоже, что я единственный чудак в Нью-Йорке, который делает ставки на бегах, но никогда не слышал о страховке. Кому же следует платить страховку?

— Букмекеру, в размере десяти процентов от ставки.

Телефон, стоявший на коленях мистера Палеолога, тихо задребезжал. Хозяин офиса поднял трубку.

— Мистер Гамильтон, до меня дошли слухи, что вы пытаетесь приобрести песню под названием «Фруктовая ириска», — сказал он. — Я сам веду переговоры о ее приобретении. Вам понятно?

Выслушав ответ, он кивнул, а потом продолжил:

— Мне также стало известно, что вы, так сказать, задержали законного владельца этой песни, мистера Крэгга… А, очень хорошо. Спасибо.

Палеолог положил трубку и улыбнулся:

— Мистер Гамильтон больше не задерживает вашего друга. Кроме того, он не будет вас больше беспокоить.

— Так просто?

— Именно. Так что если вы получите доверенность у Сэма Крэгга или он придет сюда сам и поставит свою подпись, я с большим удовольствием вручу ему чек.

— Мистер Палеолог, я вернусь через час. Пожалуйста, никуда не уходите.

— Вряд ли мне это будет под силу, — горько усмехнувшись, ответил Палеолог.

Глава 18

Когда Джонни выходил на улицу, его окликнул высокий человек с туманным взглядом. На его щеке был заметен тонкий белый серповидный шрам.

— Мистер Флетчер, — позвал он, — можно вас на минуту?

Затем он быстро вытащил из-под куртки автомат, показал его Джонни и поспешно засунул его обратно, за левую полу куртки.

— Ты и есть тот тип, который убил Вилли Воллера! — воскликнул Джонни.

— Пожалуйста, мистер Флетчер, — сказал человек со шрамом, придерживая автомат, — не надо кричать. Если здесь поднимется паника, мне придется вас убить. Я был бы не прочь, но тогда мне придется спасаться бегством, а я не люблю утруждать себя. А теперь отдавайте песню, которую вы получили от Вилли Воллера.

— Я бы рад, — ответил Джонни, — но беда в том, что у меня нет ее при себе.

— Как жаль, — сочувственно сказал человек со шрамом. — Если ты не достанешь ее из кармана на счет «три», я прострелю тебе коленный сустав. Раз, два…

Джонни выхватил рукопись из кармана и бросил ее на тротуар. Человек одарил его печальной улыбкой:

— Отойди назад.

Джонни быстро попятился. Бандит нагнулся и подобрал бумагу. Он быстро просмотрел ее и сунул себе в карман.

— Если задумаешь провожать меня, получишь пулю, — предупредил он, — но не в колено, а в голову…

И, слегка улыбнувшись, он повернулся, быстро добежал до угла и скрылся. Джонни досчитал про себя до четырех и рванул за ним. Он обогнул угол в тот момент, когда бандит уже влезал в такси. Джонни резко остановился. Заметив его, человек со шрамом помахал ему рукой из машины.

Эдди Миллер дежурил у самого входа в отель, когда туда вернулся Сэм Крэгг.

— Служебный вход через подвальное помещение, — строго сказал он Сэму, приняв его за посыльного.

— Это же я, Сэм Крэгг, — нахмурился Сэм.

— Что с тобой случилось? — спросил Эдди, вытаращив на Сэма глаза. — Упал в дымоход?

— Меня похитили, — пояснил Сэм, — пришлось отбиваться.

— И кто кого?

— Вернулся бы я, если бы меня одолели? Джонни в номере?

— Он ушел час назад. Сильно беспокоился… о тебе. — Эдди Миллер оглянулся вокруг и понизил голос: — Правда, что мистер Флетчер опять выудил у Пибоди деньги?

— Еще двадцать долларов, — ответил с усмешкой Сэм, — неплохо, а?

Эдди Миллер глубоко вздохнул:

— Еще никому никогда не удавалось заполучить у Пибоди деньги. Он и своей голодной матери в январскую стужу не дал бы ни цента.

В этот момент из лифта вышел букмекер Мори. Он направился было к стойке портье, но, увидев Сэма Крэгга, встал как вкопанный. Сэм двинулся к нему.

— Твои ребята-вышибалы сегодня не слишком отличились, — крикнул он букмекеру. — В следующий раз потрудись прислать настоящих мужиков.

— Я… — залепетал Мори, попятившись, — да я никого бы не решился посылать к тебе.

— Никого? А как насчет Пинка и его дружка?

— Не знаю я никакого Пинка…

Сэм наступал на букмекера, и тот, вскрикнув, бросился к выходу. Сэм постоял в нерешительности, пожал плечами и вошел в ожидавший его лифт.

Глава 19

Сэм Крэгг весело плескался под душем, когда Джонни вошел в номер.

— Сэм? — с порога крикнул Джонни. — С тобой все в порядке?

— Ага, Джонни. Пришлось немного поупражняться, только и всего. Сейчас вылезу и расскажу.

Зазвонил телефон. Джонни быстро пересек комнату и снял трубку.

— Мистер Флетчер? — Это был Воллер-старший.

— Да, мистер Воллер. — Джонни даже вздрогнул от неожиданности.

— Сделка была законная?

— И да и нет.

— Не понимаю. Так да или нет?

— Я видел чек, — пояснил Джонни, — и он — настоящий. Но мне пришлось вернуться в отель, чтобы получить доверенность у Сэма Крэгга. Однако по дороге у меня случилась одна неприятность.

Наступила короткая пауза.

— Что произошло, мистер Флетчер?

— На меня напал человек, который убил вашего сына. Он отобрал у меня текст песни…

Воллер не выразил особого беспокойства по этому поводу.

— Я прекрасно понимаю. Шестьдесят пять тысяч долларов — приличная сумма, — сказал он и повесил трубку.

— Кто это был? — спросил выходящий из ванны и массирующий себя полотенцем Сэм.

— Отец Вилли Воллера, с которым я недавно встречался, во время встречи с которым позвонил мистер Палеолог.

— Да, я как раз собирался тебе об этом рассказать. Ну и что?

— Я ездил к нему на прием.

— Где он живет, в Бельвью? Он засыпал меня фантастическими цифрами, и я ему поверил на слово. Но теперь я думаю, что он, возможно, ненормальный…

— Нет, — сказал Джонни, — у него действительно есть деньги. Более того, он даже выписал чек на шестьдесят пять тысяч долларов…

— Самый настоящий?! — воскликнул Сэм. — Ну-ка покажи!

— Для начала требовалась твоя подпись, Сэм, — тяжело вздохнул Джонни.

— В чем проблема? Писать я умею!

— Проблема в том, что у меня больше нет рукописи. Я повстречал человека со шрамом…

— Того, что прикончил Вилли? — вздрогнув от отвращения, спросил Сэм. — Омерзительный тип!

— Он — наемный убийца, — сказал Джонни. — Он показал мне свой автомат и дал понять, что он заряжен и что он готов убить меня в любой момент. И я… был вынужден отдать ему рукопись.

Из груди Сэма вырвался стон.

— Не везет нам с тобой, Джонни. Плакали наши шестьдесят пять тысяч! Видимо, нам не суждено иметь такие деньги.

Опять зазвонил телефон. Джонни машинально поднял трубку:

— Да?

— Флетчер? Говорит лейтенант Тарг…

— Да, лейтенант, — ответил Джонни, поморщившись.

— Нужно, чтобы вы и ваш приятель Крэгг приехали ко мне.

— Прямо в участок на Центральной улице?

— Да. Вы нужны мне для опознания.

— Кого?

— Парня по имени Ник Кондор.

— Я не знаю такого.

— Возможно, знаете. Я думаю, именно он был в «Далекой тропе» вчера вечером.

— Не может быть! Я столкнулся с ним на Риверсайд-Драйв менее чем полчаса назад.

— Его задержали минут двадцать назад на пересечении Семьдесят второй и Западной Парковой. Я только собираюсь везти его в участок…

— Так это вы задержали его?

— Нет, один очень сообразительный новичок. Кондор ехал в такси фирмы «Тэн энд Грей», которое проскочило на красный свет и врезалось в другой автомобиль. Ранее всем постам было разослано описание Кондора, так что этот инспектор сообщил на базу. Случилось так, что я работал неподалеку от того места и услышал объявление по рации…

— У меня один вопрос, лейтенант, — с возросшим интересом спросил Джонни, — нет ли у этого Кондора тонкого белого шрама на левой щеке?

— Есть.

— Шрам полукруглый и заканчивается маленькой закорючкой.

— Именно так…

— Уже едем! — крикнул Джонни и бросил трубку. — Чего же ты ждешь, Сэм? Полиция задержала парня со шрамом на щеке…

Сэм бросился к двери, но, сообразив, что на нем нет одежды, вернулся за ней в ванную.

Близился конец рабочего дня, поэтому опознание происходило без строгого соблюдения правил. В комнату, где сидели Джонни, Сэм и еще несколько полицейских, привели только четырех человек.

— Вот он, — сказал Сэм, указывая на Ника Кондора.

Лейтенант Тарг вопросительно взглянул на Джонни, и тот кивнул:

— Он самый.

— Кондор! — выкрикнул лейтенант Тарг.

Ник Кондор бросил лишенный эмоций взгляд на сидевшего в нескольких шагах от него детектива.

— Это тебе не дымовые шашки в кинотеатры подбрасывать, — угрожающе сказал детектив. — Тут дело подсудное.

— Меня там не было, — сказал Кондор, пожимая плечами.

— Как же, его там не было! — закипел Джонни. — Менее часа назад он тыкал мне пушкой в лицо.

— Какая пушка? — спросил Кондор.

— Разве при нем не было оружия? — поинтересовался Джонни у лейтенанта Тарга.

— Видимо, он выбросил его, — предположил лейтенант, покачав головой.

В дверь заглянул полицейский и сделал знак лейтенанту. Тарг подошел к нему. Полицейский зашептал лейтенанту что-то на ухо.

— Кто ему разрешил пользоваться телефоном?! — раздраженно воскликнул Тарг.

— Не знаю, — пожал плечами подчиненный. — Он сидел в камере минут десять-пятнадцать. Может, он сунул пару долларов одному из задержанных, чтобы тот позвонил от его имени?

— Черт! — выругался Тарг. Он повернулся к Кондору: — Ладно, Кондор, пришел твой заступник…

— Ему не нравится, когда его так называют, — ровным голосом произнес Кондор.

— Вы отпустите его?! — вскричал Джонни.

— Это его адвокат — Оскар Тигл, — ответил Тарг. — У него есть связи во властных структурах…

В этот момент в комнату вошел гладковыбритый человек с приглаженными волосами. Он поманил пальцем Кондора, потом взглянул на лейтенанта Тарга.

— Сожалею, но произошло недоразумение — заявил он.

— Когда Кондор сядет на электрический стул, придет его очередь сожалеть, — с хмурым видом сказал лейтенант.

— Вы идете по ложному следу, — с деланной веселостью сказал адвокат. — У моего клиента алиби.

— Вчера весь день я сидел в «Шенектади», — добавил Кондор.

— Несомненно, — произнес Оскар Тигл. — Об этом готовы свидетельствовать четыре человека. Идем, Ник.

— Он лжет! — неожиданно воскликнул Сэм Крэгг.

— А вы кто? — спросил адвокат у Сэма.

— Он настучал на меня, — пожаловался Кондор.

Адвокат внимательно посмотрел на Сэма:

— Вы страдаете близорукостью, не так ли? Пора показаться окулисту…

— У меня зрение на все сто! — возмутился Сэм.

Адвокат поцокал языком и, покачав с показным сожалением головой, удалился вместе со своим клиентом.

— Вот и все, — подвел итог лейтенант Тарг, бессильно разводя руками. — Если не поймаем его с поличным или если он не подпишется под своим признанием…

— Неужели о том, что он сидел в «Шенектади» будут свидетельствовать сразу четыре человека? — недоверчиво спросил Джонни.

— Мы задерживали Ника Кондора раза четыре, а может, и пять. В прошлом он специалист-химик, который немного того. — Лейтенант красноречиво покрутил пальцем у виска. — Стоит нам обнаружить дымовую шашку в кинотеатре или преступление, связанное с использованием химических веществ, мы знаем — здесь не обошлось без Ника Кондора. Пока, конечно, не найдутся свидетели, которые будут утверждать, что он в это время был в Бостоне, или сидел в «Шенектади», или еще где-нибудь и никак не мог оказаться на месте преступления.

— Посадите меня с ним в одну комнату, и через две минуты он во всем признается, — угрюмо произнес Сэм Крэгг.

— Полтора года назад был такой случай, — продолжал Тарг, не обращая внимания на реплику Сэма. — Кондор зашел в прачечную на Четвертой авеню и плеснул кислотой на вешалку с одеждой, причем кислота попала на одного служащего. Кондора опознали один из клиентов, владелец прачечной и его жена. И знаете чем все кончилось?

— Кондор находился в это время в «Шенектади»? — предположил Джонни.

— Нет, в Филадельфии. Защите удалось доказать это в суде. Что касается клиента прачечной, то он отказался от показаний и получил шестимесячный срок за лжесвидетельство.

— Ничего не скажешь, — без особого воодушевления заметил Джонни. — Что же выходит? Ник Кондор убил двух человек и остался на свободе…

Он толкнул Сэма локтем и сказал:

— Идем отсюда, Сэм, а то они и нас упрячут за решетку.

— За что? У них нет на это права… — начал было Сэм, но, поймав взгляд своего приятеля, покорно отправился за ним. Когда они вышли в коридор, он спросил: — Что за спешка?

— Полиция не обнаружила у Кондора ни оружия, ни текста песни, — пояснил Джонни. — Это значит, что Кондор отправился за ними.

— Куда?

— Туда, куда отвезли машину такси, куда же еще? Когда Кондор попал в аварию, он быстро сообразил, что на месте происшествия скоро появятся полицейские, поэтому и спрятал свою пушку и текст песни. Теперь он, наверное, едет их искать, а нам необходимо его опередить…

— В Нью-Йорке тысяч тридцать такси! — воскликнул Сэм. — Как же нам найти ту самую машину?

— Не все же побывали сегодня в авариях, — ответил Джонни.

В зале, у входа в полицейское управление стоял целый ряд телефонных будок. Порывшись в справочнике, Джонни отыскал нужный номер: Апдайк 2-4538. Он вошел в будку, опустил в прорезь автомата монету и поднял трубку.

На том конце раздался грубый голос:

— Компания таксомоторных перевозок «Тэн энд Грей»…

— Я из Внештатной страховой компании, — уверенным голосом произнес Джонни. — Сегодня днем одна из ваших машин попала в аварию на перекрестке Семьдесят второй и Западной Парковой. Мы хотели бы, чтобы ее осмотрел один из наших инспекторов.

— Никогда еще не слышал о Внештатной страховой компании, — резко ответили Джонни.

— Вы о нас еще услышите, если мы подадим на вас в суд, — отрезал Джонни. — Отвечайте, где находится ваша тачка, или мне придется обратиться в суд за предписанием. В конечном итоге вам это обойдется дороже…

Некоторое время в трубке молчали, затем, немного смягчившись, произнесли:

— Ее отвезли в гараж в Бронксе на пересечении Сто пятьдесят седьмой улицы и Конкорса.

Джонни повесил трубку. Молодые люди вышли из полицейского управления и направились к стоянке такси.

— Почему мы не можем поехать туда на метро? — спросил Сэм.

— Если Ник Кондор нас опередит, — раздраженно заметил Джонни, — нам это встанет в шестьдесят пять тысяч долларов.

Глава 20

К концу их поездки из центра города в район Бронкса счетчик показывал четыре доллара шестьдесят центов. Джонни вручил водителю пять долларов и разрешил оставить сдачу себе.

В ремонтном гараже они увидели такси компании «Тэн энд Грей». Там также стояли еще два такси других компаний, с одним из которых возились два механика. Джонни и Сэм подошли к интересовавшему их автомобилю. Его капот сильно помяло, одна из фар была разбита. Джонни обошел машину со всех сторон, а затем открыл заднюю дверцу. В этот момент из офисного помещения вышел начальник гаража — большой неуклюжий человек с густой бородой.

— Что это вы задумали? — воинственно спросил он.

— Решили обыскать эту развалину, — ответил ему Джонни.

— Ошиблись адресом! — рявкнул начальник. — А ну, выметайтесь отсюда…

— Сэм, этот тип действует на нервы, — сказал Джонни приятелю, а сам принялся шарить рукой за спинкой кресла такси.

Начальник ремонтной конторы, выкрикивая ругательства, стал приближаться к машине. Сэм Крэгг с силой толкнул его ладонью в грудь, отчего тот чуть не рухнул на пол.

— Солли! Люк! — позвал начальник.

Механики бросили работу и направились к такси, где рылся Джонни. Один из них предусмотрительно прихватил с собой гаечный ключ. Сэм подскочил к начальнику гаража, схватил его и загородился им от приближавшихся механиков, которые тут же разделились, и тот, что был с гаечным ключом, стал обходить Сэма справа.

Сэм приподнял начальника с места и пихнул его в сторону сжимающего в руке гаечный ключ. И начальник и механик повалились на пол, а ключ отлетел в сторону. Сэм обернулся к другому нападавшему, но тот уже решил не рисковать.

Джонни как раз вытаскивал рукопись «Фруктовой ириски» из-за спинки сиденья.

— Ты отлично поработал, Сэм, — похвалил он своего приятеля, выбираясь из такси. — Теперь уходим.

— Нашел?

— А как же!

Один из механиков теперь ползал на четвереньках по полу, пытаясь найти гаечный ключ. Его напарник продолжал пятиться назад. Но их начальник уже поднялся на ноги и был настроен воинственно.

— Я вызываю полицию! — завопил он и бросился в офис.

Джонни и Сэм помчались к выходу. Когда они очутились на улице, у двери с визгом затормозило такси и из него выскочил Ник Кондор. Увидев Джонни и Сэма, он остановился.

— Сейчас будет потеха, — сказал Сэм.

Кондор повернулся и попытался залезть обратно в машину. Но Сэм поймал его рукой, размахнулся и ударил по шее. Кондор упал на сиденье, однако его ноги остались торчать снаружи. Тогда Сэм подхватил его за ноги и с силой запихал в автомобиль.

— Сбросишь его в Ист-Ривер, — сказал он ошарашенному водителю и, отряхнув руки, зашагал вслед за Джонни.

Одетый в ливрею швейцар загородил молодым людям вход в «Риверсайд Тауэрс».

— Мы к мистеру Палеологу, — попытался объяснить ему Джонни. — Он ожидает нас.

— Мистер Палеолог отъехал, — высокомерно заявил швейцар.

— Когда?

— Несколько минут назад.

— Мы подождем его, — сказал Джонни.

— Не советую, — ответил ему швейцар. — Он уехал на своем автомобиле и, вероятно, не скоро вернется.

Джонни тихо выругался.

— Он от нас прячется, Джонни? — спросил Сэм, когда они зашагали прочь от отеля.

— Я знаю не больше твоего, Сэм. Пару часов назад он очень хотел приобрести эту рукопись.

— Не думаешь ли ты… — начал Сэм, но вдруг осекся и покачал головой. — Нет, этого не может быть.

— Ник Кондор? Я сам об этом много думал, Сэм. Откуда он узнал, что я отправлялся на встречу с Палеологом?

— Он мог следить за тобой.

— Как бы он узнал, где мы живем?

— Это я сболтнул ему вчера вечером, — запинаясь, признался Сэм.

— Тогда он мог подождать меня прямо у входа! — воскликнул Джонни. — Этот тип меня сильно беспокоит. Мне не нравится, что он знает, где мы живем.

— А я его нисколько не боюсь, — самоуверенно заявил Сэм. — Видел, как я его отделал в Бронксе? — Тут он откашлялся и заметил: — Однако там у него не было с собой пушки.

Приятели дошли до Бродвея, сели в метро и доехали до Таймс-сквер.

В почтовом ящике отеля Джонни обнаружил адресованное ему послание: «Позвоните мисс Двайер по телефону: Саскеханна 2-4026».

Джонни снял трубку аппарата, стоявшего на стойке портье.

— Звонок за ваш счет, мистер Флетчер, — поспешно сказал находившийся рядом служащий отеля.

— Скажи об этом Пибоди, — ответил ему Джонни и произнес в трубку: — Соедините меня с номером 2-4026 в Саскеханне.

— Да? — спустя мгновение ответила Донна Двайер.

— Говорит Джонни Флетчер. Я только что получил ваше сообщение.

— Ах да. Не сможете ли вы, Джонни… простите, мистер Флетчер, приехать ко мне домой? У меня к вам небольшой разговор.

— Как насчет восьми тридцати? — спросил Джонни.

— Нет, в это время я буду готовиться к выступлению в клубе. Не смогли бы вы приехать сейчас?

— Ваш адрес?

— Мой дом стоит у перекрестка Сто сорок седьмой и Пятьдесят девятой. Комната 512.

— Тебе всегда везет с женщинами, — сказал Сэм, когда Джонни повесил трубку.

— Можем поехать вместе, Сэм.

— Нет, я знаю, когда третий лишний. К тому же я проголодался.

Джонни полез в карман, но остановился.

— Тебе можно доверить десять долларов? — спросил он у Сэма.

— Что случилось вчера — не считается.

— Сегодня с тобой может произойти то же самое.

— Вряд ли. Мне и нужно-то перекусить и завалиться на боковую.

— Тогда тебе хватит и пяти долларов, — подытожил Джонни.

Он дал Сэму пятерку, но, заметив обиженное выражение его лица, смягчился и прибавил еще пять. Из отеля они вышли вместе.

Джонни сел в такси и поехал в район Центрального парка на Пятьдесят девятую улицу.

Глава 21

Здание, где жила Донна Двайер, примостилось между двумя небоскребами и казалось староватым. И все же Джонни подумал, что арендная плата в таком доме была выше той, что могла позволить себе певица ночного клуба битников. В здании не обнаружилось ни консьержа, ни лифтера. Джонни поднялся на лифте до пятого этажа и отыскал комнату 512, которая оказалась в самом конце коридора. Он позвонил в дверь.

Донна Двайер была одета в вечернее платье.

— Входите, мистер Флетчер.

— Можно просто Джонни.

Джонни прошел в комнату и с удивлением наткнулся на мистера Палеолога, сидевшего на покрытом шифоновой тканью диване.

— А, мистер Флетчер! — приветствовал он Джонни. — Я рад, что вы застали меня.

— Я думал найти вас в «Риверсайд Тауэрс», — сказал Джонни.

— Отлично. Доверенность мистера Крэгга у вас?

— Не думал, что она мне здесь понадобится, — заметил Джонни и осуждающе взглянул на Донну. — Почему вы не сказали, что будете не одна?

— Вы ведете дела от имени Крэгга, — с вызовом сказала Донна. — Я предполагала, что вы и думаете за него.

— Ну-ну, мисс Двайер, — примирительно сказал мистер Палеолог, — давайте не будем выходить за рамки приличия. Дела решаются быстрее, когда все стороны настроены дружественно.

— Так вы говорили и днем, — напомнил ему Джонни, — а я сказал, что цена нас вполне устраивает. Я готов заключить сделку.

— К несчастью, дело оказалось не таким простым, как оно представлялось днем, — сказал Палеолог. — Мисс… Двайер заявила, что претендует на часть имущества покойного Вилли Воллера.

— Я его содержала, — вставила Донна Двайер, — оплачивала его проживание в этом паршивом отеле, а он только и делал, что играл свои песенки на моем пианино. Мы были помолвлены…

— Помолвка и брак — не одно и то же, по крайней мере с точки зрения закона.

— Вы пришли сюда, чтобы цитировать здесь законы? — со злостью спросила Донна. — Тогда смотрите!

Она подошла к тумбочке и взяла с нее какую-то бумагу. Джонни заметил, что это копия бланка отеля «На Сорок пятой», на которой от руки что-то написано.

— Это завещание, — пояснил мистер Палеолог.

— Его копия, — уточнила Донна. — Оригинал у моего адвоката.

Джонни взял листок в руки. Там значилось следующее: «Все, чем я владею, я завещаю Донне Двайер. Вилли Воллер». Сверху на листке была проставлена дата.

— Он написал это вчера, — заметил Джонни.

— Вчера утром, — сказала Донна.

— Это здесь не указано, просто стоит вчерашнее число, четвертое июня. Он мог написать завещание после того, как проиграл «Фруктовую ириску».

— Очень верно замечено, мистер Флетчер, — громко сказал Палеолог. — Если он, когда писал эту бумагу, уже потерял права на песню, она не может рассматриваться как часть его имущества.

— Не надо меня путать, — предупредила Донна Двайер. — Вилли написал эту бумагу вчера утром, сразу после завтрака, когда я выдала ему пятьдесят долларов. Он сказал, что ему надо заплатить за номер в отеле.

— И он заплатил?

— Откуда мне знать? Он, наверно, проиграл все эти деньги в кости. Откуда ему еще было взять деньги на игру?

— Вопрос в том, — доброжелательно сказал Палеолог, — кто владеет правами на песню «Фруктовая ириска». На нее претендуют как мисс Двайер, так и мистер Крэгг.

— Но ведь завещанное имущество подлежит проверке, — заметил Джонни.

— Да, обычно так и делается. Для этого суд назначает исполнителя, если таковой не указан в завещании. Конечно, суд обязан удостовериться в том, что документ имеет силу…

— Имеет, имеет! — воскликнула Донна.

— Вполне возможно, — сказал Палеолог. — В нью-йоркских судах не любят завещаний, не заверенных нотариусом, но их часто признают законными. Весьма вероятно, что и этот документ будет признан таковым. Однако нам дорого время. Песня Вилли Воллера «Фруктовая ириска» нужна мне сейчас, а не через год…

— Плагиат будет признан и через год…

— Ну-ну, давайте не будем об этом, — сказал мистер Палеолог. — Мисс Двайер, у меня есть предложение. Я предложил мистеру Флетчеру за песню шестьдесят пять тысяч долларов…

— Этого мало! — воскликнула Донна.

— В данных обстоятельствах это чрезвычайно выгодное предложение, — заметил Палеолог, приподняв руку, чтобы успокоить мисс Двайер. — Может быть, вы и мистер Флетчер, который выступает здесь от имени мистера Крэгга, попробуете договориться между собой? В таком случае мы смогли бы заключить сделку без юридических затруднений.

— Но как? — спросил его Джонни. — Вы же сами сказали о необходимости проверки…

— Если бы мисс Двайер согласилась с тем, что завещание было написано после продажи песни, тогда не возникло бы сомнений по поводу состава имущества и необходимость проверки отпала бы.

— Ни за что! — крикнула Донна Двайер.

— Что вы на это скажете, мистер Флетчер? — спросил мистер Палеолог, разводя руками.

— Одну треть — Сэму Крэггу, одну треть — Донне Двайер и одну треть — отцу Вилли, — предложил Джонни.

— А при чем здесь отец Вилли? — удивилась Донна.

— Он весь последний год посылал Вилли деньги, — объяснил Джонни.

— По двадцать долларов в неделю, — резко возразила Донна. — Я и то давала ему больше.

— Хорошо, — согласился Джонни, — забудем о мистере Воллере. Мы как-нибудь сами поделимся…

— Мне причитается пятьдесят тысяч — и ни центом меньше, — упрямо заявила Донна.

— А если разделить пополам? — предложил Джонни.

— Пятьдесят тысяч, — не сдавалась Донна.

— Похоже, мы зашли в тупик, — заметил Палеолог, с трудом поднимаясь на ноги. — Моя машина ждет меня внизу, мистер Флетчер. Я с удовольствием вас подброшу.

Джонни хотел было остаться, но, заметив холодный блеск в глазах Донны Двайер, решил, что сейчас не время для торгов.

— Спасибо, мистер Палеолог, — пожимая плечами, сказал он.

Палеолог направился к двери. Тело его было согнуто под прямым углом, а руки бессильно свисали вниз.

— Спокойной ночи, мисс Двайер, — пожелал он на ходу.

— Пока! — резко ответила она.

Что касается Джонни, он просто кивнул Донне на прощанье.

Они вышли на лестничную площадку и стали дожидаться лифта.

— Я давно понял, — сказал Палеолог, покачивая головой, — что с женщинами говорить о деле очень непросто.

— А я понял, что с ними непросто говорить хоть о деле, хоть без дела.

— Ах, молодежь… — усмехнулся Палеолог.

У тротуара их ждал автомобиль внушительных размеров, из которого проворно выскочил шофер в униформе и открыл для них заднюю дверцу.

— Я живу на Сорок пятой улице, — заметил Джонни. — Это вам не по пути.

— Не беспокойтесь, — ответил Палеолог, — я все равно хотел с вами побеседовать.

Джонни залез в машину вслед за ее владельцем, а шофер занял место за рулем. Двигатель заработал так тихо, что Джонни почти не ощутил его вибрации.

— Неплохая машина, — прокомментировал он. — Что это за марка?

— «Бентли».

— Мне нравится. Если мы заключим сделку по поводу «Фруктовой ириски», я куплю себе такую же. Сколько вы за нее отдали?

— Не помню, тысяч двадцать семь или тридцать. Вам не следует тратить все свои деньги на автомобиль. Вкладывайте их с умом, молодой человек. Сделайте так, чтобы деньги работали на вас. Э-э-э… Расскажите мне о вашем приятеле. Что он за человек?

— Он — сильнейший человек в мире.

— Как это?

— Мы нашли способ зарабатывать себе на жизнь, — начал объяснять Джонни. — Сэм обертывает цепью грудь, а затем разрывает ее, просто набирая воздух в легкие. После этого небольшого представления я предлагаю всем купить книгу о физическом развитии. Она называется «Каждый может стать Самсоном».

— Невероятно! — воскликнул мистер Палеолог. — Человек не перестает удивлять меня богатством воображения и изобретательностью… А цепь у него толстая?

— Сантиметр толщиной, бывает, и два…

— И мистер Крэгг действительно способен ее порвать? Вероятно, одно из звеньев вашей цепи — фальшивое. Возможно, оно сделано из мягкого металла, похожего на сталь, например, из свинца.

— Мистер Палеолог, — сказал Джонни, — я же не спрашиваю у вас, как вы заработали свой первый миллион.

— Вы мне нравитесь, мистер Флетчер, — усмехнулся Палеолог. — Вы обладаете умом, острым как бритва, вы быстро соображаете. Вы уже придумали, как вам заставить мисс Двайер уступить вам в деле с «Фруктовой ириской»?

— Нет, однако я чувствую, что в этой истории что-то нечисто. Когда мы встретились с ней сегодня утром, казалось, она убита горем после смерти Вилли. Она не упоминала ни о завещании, ни о наследстве. У меня какое-то странное предчувствие. — Джонни задумчиво покачал головой. — Я думаю, что это завещание — подделка.

Он вынул из кармана рукопись «Фруктовой ириски» и принялся разглядывать то, что было написано рукой Вилли Воллера на верху страницы.

— Хоть я и не специалист по почеркам, — заметил Палеолог, нагнувшись поближе, чтобы рассмотреть надпись, — но, знаете, не мешало бы отдать эту бумагу и завещание Вилли, которое находится у Донны Двайер, на экспертизу.

— Если она будет упорствовать, — сказал Джонни, покачав головой, — дело неизбежно дойдет до суда, а разбирательство растянется на месяцы. — Он тяжело вздохнул. — Нет, нужно как-то заставить говорить Ника Кондора.

— А кто такой Ник Кондор?

— Убийца Вилли Воллера.

— Он — убийца?

— А вы об этом ничего не знаете? Его задержали сегодня днем. Мы с Сэмом его опознали, но затем пришел его адвокат, и полиции пришлось отпустить Кондора.

— Не понимаю, — удивился мистер Палеолог. — Если вы узнали в Нике Кондоре убийцу Воллера…

— Найдутся четыре свидетеля, которые будут утверждать, что он в это время находился в «Шенектади».

— Кондор, — задумчиво произнес Палеолог, — Ник Кондор…

— Он — свихнувшийся химик, который славится своими гадкими выходками: изготавливает дымовые шашки, обливает людей кислотой… — объяснил Джонни. — Когда я вспоминаю о кислоте, мне становится дурно.

— Неудивительно. Был ли Кондор врагом Вилли Воллера?

— Похоже, что они даже не знали друг друга, — сказал Джонни. — Кондор — наемный убийца. Для него это просто работа.

— Наемный убийца… — задумчиво повторил Палеолог.

Глава 22

Двенадцать лет назад Ник Кондор считался самым преуспевающим молодым ученым огромного химического концерна, расположенного в долине реки Могавк. За шесть лет до этого он окончил Массачусетский технологический университет и уже успел сделать значительный вклад в науку. Начальник отделения концерна, где он работал, прочил молодого Ника Кондора на свое место, так как сам ожидал повышения. Концерн был огромен, его работникам открывались большие перспективы, к тому же он выполнял очень выгодные военные заказы.

Но у Ника Кондора нашлись недоброжелатели. И однажды все пошло прахом.

Карьере Кондора пришел конец в результате сильнейшего взрыва в лаборатории. Сам Кондор уцелел, хотя ему и пришлось пересадить кожу на лице, и на левой щеке остался один тонкий шрам в виде серпа.

Взрыв не прошел бесследно для его психики. В течение нескольких месяцев он продолжал работать в компании и получать зарплату. Но однажды он перестал появляться в лаборатории, и его проект закрыли. Прежний Ник Кондор перестал существовать.

Потом он объявился в Нью-Йорке. Время от времени он выполнял небольшие заказы маленьких химических компаний, оценивая свои услуги в двадцать долларов. Но бывало, сумма достигала пятидесяти, а иногда и ста долларов.

Долгое время у него не было постоянной работы. Его жизнь превратилась в существование. Друзей он вовсе не имел. Иногда его услугами пользовались знакомые.

Жил он на Западной Сорок восьмой улице, точнее, в самом ее конце, у пересечения с Двенадцатой авеню. Его квартира походила на лабораторию, где стояли кровать, пара столов и стульев и несколько ящиков. По всей комнате были расставлены реторты, химические реактивы, другое оборудование. Кухня также была завалена различными приспособлениями. В доме, где он жил, отсутствовала служба уборки помещений. Ник же редко убирал даже свою кровать. Он и тарелки-то мыл лишь тогда, когда из-за слоя жира уже не мог различить вкус еды. Для приготовления реактивов химик использовал те же кастрюли, что и для пищи, и часто пробовал приготовленные химикалии на вкус.

Вот и сейчас на плите стояла подобная закопченная кастрюля. В ней недавно готовились бобы, потом тушенка, и теперь один из кусочков навсегда пристыл к ручке.

От содержимого кастрюли исходил едкий запах. Темно-коричневая смесь пахла аммиаком и йодом, хотя запах аммиака почти полностью забивал запах йода.

Поболтав в кастрюле деревянной ложкой, Кондор добавил в нее несколько столовых ложек нашатырного спирта. Потом размешал все еще раз и снял кастрюлю с плиты.

Подцепив кончиком перочинного ножа немного смеси, он нанес ее на один из четырех огнеупорных дисков, лежавших на деревянной подставке. Потом добавил в кастрюлю еще немного нашатыря, размешал и капнул пахучей смесью на второй диск. Эта операция повторилась еще дважды.

Теперь, когда на каждом из четырех дисков оказалась небольшая порция вещества, он взял в руки журнал и помахал им над дисками. Капли быстро затвердевали. Наконец он провел по каждой из них ногтем и убедился, что все они высохли.

Ник Кондор в задумчивости подошел к своей заваленной барахлом кровати и взял с нее помятую музыкальную трубу, купленную им накануне в ломбарде на Восьмой авеню. Он вернулся с ней к подставке с четырьмя дисками, на которых уже засохли капли бурой смеси.

Поднеся мундштук трубы ко рту и вдохнув поглубже, Ник начал играть. Не успел он взять нескольких нот, как первый мазок вдруг вспыхнул и исчез, оставив после себя струйку дыма. Кондор вынул из кармана карандаш и сделал пометку на подставке около того диска, где исчез в дыму кусочек смеси. Он поднес трубу к губам и снова заиграл.

На этот раз он сыграл почти целый такт, но ничего не произошло. Он продолжал свои упражнения, как вдруг вспыхнул второй мазок.

— Ля-бемоль второй октавы, — произнес Кондор, опустив трубу.

Он нагнулся и внимательно посмотрел на жидкую смесь в кастрюле.

— Поменьше аммиака и, возможно, добавить немного порошкового йода, — прокомментировал он.

Кондор подсыпал в загустевшую смесь примерно полфунта кристаллического йода, опять помешал, выключил горелку. Обернувшись, он отыскал глазами телефон и направился к нему. У телефона он порылся в кармане брюк, нашел клочок бумаги и прочел вполголоса:

— Саскеханна 2-4026.

Набрав номер, Кондор некоторое время безрезультатно слушал длинные гудки. Тогда он повесил трубку и вернулся на свою маленькую кухню, где вскоре нашел пустую коробку из-под крекеров «Юнида».

Он вытряхнул из нее крошки и разгладил внутри вощеную бумагу.

Потом стал осторожно перекладывать ложкой содержимое кастрюли в коробку, пока не наполнил ее. Кондор аккуратно завернул концы вощеной бумаги и осторожно закрыл коробку крышкой.

Его пальцы ощущали тепло смеси. Приготовленное вещество должно было остыть и затвердеть в течение часа, и, пока оно не застыло, коробка не представляла опасности. Как только смесь затвердеет, любой человек, взявший ее в руки, будет рисковать жизнью. Ну а если кто-то рядом сыграет на трубе ля-бемоль второй октавы…

Глава 23

Так как между Джонни и Сэмом с одной стороны и мистером Пибоди с другой установилось перемирие, Сэм решил пообедать в кафе, расположенном в конце холла отеля. Он заказал себе бифштекс с кровью, а пока сидел за столиком и ел булочки. Сжевав последнюю, он захотел еще и стал оглядываться по сторонам в поисках официанта. Тут он заметил лейтенанта Тарга, который вошел в кафе. Тот тоже увидел Сэма и направился к его столику.

— Где твой приятель? — спросил лейтенант.

— Его здесь нет.

— Вижу. Поэтому и спрашиваю, где он.

— У него свидание.

— Однако он не терял зря времени и побывал в Бронксе, — сердито заметил Тарг. — Я предупреждал его еще утром. Правительство платит деньги за расследование дел об убийствах мне, а не ему. Что вы стащили из разбитой машины?

— Я? Ничего…

— А Флетчер?

— Откуда мне знать? — схитрил Сэм, пожимая плечами. — Мне было не до того. — Тут он улыбнулся. — А вам пришлось все-таки выпустить Кондора после того, как он побывал у вас в участке.

— Крэгг, я пришел сюда как раз для того, чтобы предупредить вас насчет Кондора, — зловеще произнес Тарг. — Он очень опасен, а вы с Флетчером — единственные, кто оказался в «Далекой тропе», когда Кондор отравил Воллера.

— А как же бармен?

— Он уехал, — сообщил Тарг. — Решил взять отпуск и уехал то ли в Канаду, то ли на Аляску. Он понял, что ему здесь грозит. Так что теперь Кондора можно посадить за решетку только с вашей помощью.

— Мне показалось, как вы сказали, что Кондор представит четырех свидетелей и все они скажут, что видели его в «Шенектади». — Сэм заерзал по стулу.

— Если дойдет дело до суда, то да. А случится это только через несколько недель. Пока же вы с Флетчером всюду суете свой нос и, значит, представляете для него опасность. Я вас предупредил. А теперь отвечай: что Флетчер нашел в такси?

— А что он искал? — задал Сэм встречный вопрос.

— Во всяком случае, не оружие. Я нашел его за сиденьем. Правда, будет нелегко доказать, что этот автомат принадлежит Кондору. Все отпечатки пальцев стерты, а серийный номер спилен… — Лейтенант неожиданно смолк, повернул голову и обратился к Воллеру-старшему, который в этот момент проходил мимо них: — Мистер Воллер…

Воллер, направлявшийся к столику за спиной Сэма, остановился и приветствовал лейтенанта:

— А, лейтенант Тарг…

— Мистер Воллер, это Сэм Крэгг. Он один из тех людей…

— Он из конфедерации Флетчера, — язвительно заметил Воллер.

— Я не из Конфедерации южных штатов, а самый настоящий янки! — обиделся Сэм, вспомнив школьный урок истории.

— Это ты украл песню, которую написал мой сын, — накинулся Воллер на Сэма.

— Я ее не крал, мистер Воллер! — воскликнул Сэм. — Я выиграл ее в честной игре. А поставил я против нее сорок долларов…

— Поставил-то ты сорок, а теперь вы с Флетчером продаете ее или, может быть, уже продали за шестьдесят пять тысяч…

— Как?! — удивленно вскричал Тарг.

— Когда я был в номере у мистера Флетчера, — продолжал Воллер-старший, — ему позвонил некто Палеолог. Он и предложил за песню такую сумму, а Флетчер тут же поехал к нему и заключил с ним сделку. По крайней мере, мне так кажется.

— Это правда, Крэгг? — обратился Тарг к Сэму.

— Вообще, не совсем. Сделка пока не состоялась, — объяснил Сэм, нахмурившись. — Дело в том, что Ник Кондор отобрал у Джонни рукопись под дулом автомата прямо около отеля, где живет Палеолог. Поэтому мы и поехали в Бронкс, за рукописью…

— Так он нашел ее?

Сэм колебался.

— Давай выкладывай начистоту, Крэгг, — приказал ему Тарг.

— Я не хотел бы ничего говорить без Джонни… — заныл Сэм.

— Где он?

— Он поехал к подруге Вилли… — На лице у Сэма выступили капли пота. — Она пригласила его к себе.

— Так он сейчас у Донны? — спросил Воллер-старший.

— Он нашел рукопись за спинкой сиденья, — сознался Сэм, — и мы поехали с ним к Палеологу, но его не было на месте. Когда мы вернулись, Джонни обнаружил в почтовом ящике записку от Донны и поехал к ней. Ему пора уже вернуться, если только…

— Если только он не поехал обратно к мистеру Палеологу, чтобы получить у него шестьдесят пять тысяч долларов, — предположил Воллер. — Лейтенант Тарг, я не злопамятный человек. Я потерял сына, которому за те немногие годы, что он прожил на свете, не суждено было обрести счастье. Больше всего он хотел стать поэтом и добиться успеха. Он так много трудился, и, когда наконец добился своего, его обманули и убили.

— Как?! — воскликнул Сэм. — Вы обвиняете меня в обмане и убийстве?

— А вы признаетесь?

— Его убил Ник Кондор! — заорал Сэм. — Да скажите же ему, лейтенант!

— Кто такой Ник Кондор? — спросил Воллер у Тарга.

— Ученый-химик, который свихнулся после того, как один из его экспериментов закончился взрывом. Я предполагаю, что он изготавливает отравляющие вещества и взрывчатку для гангстеров, а также для всех тех, кто ему заплатит. Иногда сам их и подкладывает своим жертвам.

— Если он так хорошо известен, почему бы его не арестовать?

— Мы арестовали Кондора сегодня днем, но едва успели довезти до участка, как его адвокат добился разрешения на освобождение. Кондор внес залог и сейчас занимается своим алиби.

— Вы хотите сказать, что его не будут?..

— Его и раньше задерживали, — пояснил Тарг, отрицательно покачав головой. — Но свидетелей либо запугивали, либо он приводил дополнительных свидетелей, которые давали показания, будто он в нужный момент находился далеко от места преступления. Еще вчера у нас было четыре свидетеля смерти вашего сына. Теперь один из них убит, другой испугался и сбежал. Остаются только Флетчер и Крэгг, которые могут показать, что, когда ваш сын был отравлен, рядом находился Кондор. Но на суде по крайней мере четыре человека будут лжесвидетельствовать о том, что вчера Ника Кондора даже не было в городе. Только Флетчер и Крэгг смогут свидетельствовать об обратном.

— В Нью-Йорке всегда так вершится правосудие? — спросил Воллер-старший, уставившись на лейтенанта.

— Не всегда, мистер Воллер. В действительности такое случается не часто. Причем я уверен, что на этот раз Кондору не удастся отвертеться. Произошло убийство, и полиция Нью-Йорка сделает все возможное, чтобы Ник Кондор был осужден. Мы еще не исчерпали свои возможности. К тому же мы знаем, что кто-то нанял его для совершения убийства. Мы найдем того человека, мистер Воллер, и тогда он ответит за это вместе с Ником Кондором по всей строгости закона.

— Вы хотите сказать, что этот Кондор наемник? — спросил Воллер, устремив взгляд на Сэма. — Кто-то хотел заработать на смерти Вилли?

— Что вы так на меня смотрите?! — воскликнул Сэм.

— Шестьдесят пять тысяч долларов — целая куча денег. Людей убивают и за меньшее.

— Нет, мистер Воллер, — быстро сказал лейтенант Тарг. — Кондора нанял не Крэгг и не Флетчер. Я их хорошо проверил. Но Крэгг действительно выиграл песню у вашего сына…

— За сорок долларов?

— В пылу игры люди поступают иногда самым необычным образом. И кроме того, мы не знаем, действительно ли вашему сыну предлагали за песню шестьдесят пять тысяч долларов. Эта сумму назвали лишь сегодня.

— И выбрали очень подходящий момент, — с горечью заметил Воллер.

— Я хотел бы добавить, — продолжал лейтенант, — что во время игры Крэгг ничего не знал о действительной ценности песни. Извините за прямоту, но ваш сын был пьян. Он вел себя безответственно…

— Пьян… — угрюмо повторил Воллер. — У вас не нашлось ни одного слова в его оправдание.

— Извините, мистер Воллер. Потеря сына для вас — большая трагедия. Но справедливости ради…

Воллер не дослушал его до конца и с чопорным видом вышел из кафе. Лейтенант посмотрел ему вслед и только покачал головой.

— Спасибо, что вступились за меня, лейтенант, — поблагодарил его Сэм.

— Иногда я жалею, что не стал сантехником, как мой отец, — проговорил Тарг и тоже покинул заведение.

В этот момент официант принес Сэму заказ. Некоторое время Сэм лишь методично тыкал вилкой в еду. Но довольно скоро его аппетит вернулся, и он принялся жевать с обычным для себя усердием.

Глава 24

Сэм уже приканчивал десерт, состоявший из яблочного пирога и сыра, когда в кафе появился Джонни.

— Свидание не состоялось? — спросил его Сэм.

— Это было не свидание, — ответил Джонни. — У меня плохие новости.

— У меня тоже была неприятная встреча со стариком Воллером и лейтенантом Таргом. Воллер обвинил меня, что сначала я украл песню у его сына, а затем убил его. Шестьдесят пять штук встали ему поперек горла.

— Возможно, мы не увидим этих шестидесяти пяти тысяч, — угрюмо произнес Джонни. — Донна предъявила мне завещание Вилли, по которому она должна получить все имущество, оставшееся после его смерти.

— Да? Он и вправду мог составить такое завещание?

— Вполне. Главный вопрос в том, владел ли он «Фруктовой ириской», когда он его подписывал, или к тому моменту права уже перешли к тебе. На бумаге проставлена вчерашняя дата, но время не указано.

— Ты хочешь сказать, что крупная рыба опять уплывет из-под нашего носа? — нахмурившись, спросил Сэм и продолжил: — Я так и думал. Слишком уж было все гладко.

— Я далек от того, чтобы сдаться, Сэм. Прекрасная Донна показала нам свои коготки, но в дело их пока не пустила. Сдается мне, она пешка в чьей-то игре.

— Палеолога, да?

— Не знаю. Он — один из владельцев «Дэйзи рекордс» и издательства «Лэнгер». То, что Эл Доннелли создал песенку про леденцы по образу и подобию сочинения Вилли, не вызывает сомнений. Но кто заплатит компенсацию, если будет выигран процесс по делу о плагиате: тот, кто украл, или тот, кто сделал на этом деньги? А сделали деньги «Дэйзи рекордс» и «Лэнгер». Или мистер Палеолог.

— Ты же знаешь, Джонни, что я ничего не понимаю в законах. Мне кажется, что все они должны заплатить.

— Палеолог сам предлагает деньги, и похоже, что он все время был готов к этому. Тогда зачем ему было убивать Вилли Воллера?

— Ника Кондора нанял Палеолог?

— Возможно, но с таким же успехом его мог нанять Эл Доннелли… или Донна Двайер. Если предъявляемое ею завещание будет признано судом действительным, она прижмет к стенке как Эла Доннелли, так и Палеолога.

— А если не будет, тогда к стенке прижмем их мы.

— Однако мы готовы согласиться на предложение Палеолога.

— Звонок мистеру Флетчеру, — объявил вошедший в кафе Эдди Миллер.

Джонни удивился, но встал и последовал за Эдди к стойке регистрации. Там он снял трубку телефона:

— Джонни Флетчер слушает.

— Мистер Флетчер, — произнес мягкий женский голос, — меня просила позвонить вам Донна Двайер. Она приглашает вас к себе домой на легкий ужин после своего выступления.

— В какое время?

— В час ночи, — сказали на другом конце провода, и связь прервалась.

Джонни повесил трубку. К нему подошел Сэм.

— Похоже, она заметалась, — пояснил Джонни. — Теперь она приглашает меня к себе на небольшую закуску посреди ночи.

— Слушай! — воскликнул Сэм. — Если она наняла Ника Кондора, я бы не стал у нее закусывать. Еда может быть отравлена.

— Перестань, Сэм. Думаешь, я сам не догадаюсь?

— Как раз за этим и приходил сюда Тарг, — сообщил Сэм. — Он хотел предупредить нас, чтобы мы остерегались Ника Кондора. Бармен из «Далекой тропы» покинул город, так что только мы теперь можем свидетельствовать против Кондора.

— Мы с тобой, Сэм, да еще тот тип, который его нанял.

— Лейтенант тоже об этом говорил, — поморщившись, сказал Сэм.

— А зачем мне ждать до часа ночи? — задал сам себе вопрос Джонни. — Я смогу поговорить с ней в клубе «Восемьдесят восемь клавиш» во время перерыва.

— Могу поехать с тобой, — вызвался Сэм и, вздрогнув, добавил: — Если Ник Кондор ищет новую жертву, не хотел бы я оставаться в отеле. Он же знает, что мы здесь живем.

Они доехали до клуба «Восемьдесят восемь клавиш» на такси. На этот раз в клубе толпилось еще больше людей, чем прошлым вечером. Таперы бренчали на своих инструментах. Маленький танцевальный помост был забит до отказа битниками и другими посетителями.

Вдоль стойки бара люди стояли в несколько рядов. Однако внимательный глаз Воон ван дер Хайде тут же заметил подошедших Джонни и Сэма.

— Дорогой мой мистер Флетчер, как я счастлива, что вы пришли! А вот и вы, удивительный мистер Спрэгг!

— Крэгг, — поправил ее Сэм.

— Крэгг? А дальше?

— Просто Крэгг. Сэм Крэгг. На конце два «г».

— Вы такой же шутник, как и Джонни, — сказала она, ткнув Сэма в грудь лорнетом. — И такой сильный! — Она потрогала мышцы Сэма. — Обожаю сильных мужчин. Официант, подай сюда три зеленых коктейля!

— Каждый платит за себя, — быстро сказал Джонни.

— А вы опять шутите, — залилась смехом Воон.

— Осторожно, Сэм, — предупредил Джонни. — Каждый бокал стоит два двадцать, и если бармену не выкрутить обе руки, он оставит сдачу себе. Я побегу и поговорю с Донной. Я тебя предупредил.

— О чем это он?! — воскликнула Воон. — Джонни, куда вы?

— За меня не беспокойся, — беспечно отозвался Сэм и обратился к Воон: — Потрогай мои мышцы, если хочешь, а я потрогаю твои…

Джонни с трудом пробрался через зал к гримерным. Отыскав комнату Донны, он постучал в дверь.

— Кто там? — спросила Донна из-за двери.

Джонни попробовал открыть дверь, но она оказалась запертой.

— Это Джонни Флетчер! — крикнул он в ответ.

— Чего вы хотите? — спросила Донна, выдержав паузу.

— Я получил ваше приглашение, — объяснил Джонни, — и подумал, что мы могли бы поговорить и сейчас.

— О чем это вы? — спросила она резким тоном.

— Мне звонила ваша подруга и сказала, что вы приглашаете меня к себе домой на ужин к часу ночи…

Послышался звук отодвигаемого засова. Дверь приоткрылась на несколько сантиметров. Из-за нее выглянула Донна Двайер.

— Вы просто мастер на всякие уловки, — сердито сказал она.

— Разве вы не просили передать мне приглашение по телефону?

— Конечно нет, — ответила она.

Джонни налег на дверь, но Донна крепко держала ее с другой стороны.

— Пустите, я не одета.

Однако Джонни видел, что она была в платье. На мгновение он отпустил дверь, но тут же навалился на нее с новой силой. Донна отскочила назад.

В углу комнаты сидел Эл Доннелли.

— Будешь соваться без спроса в гости, получишь в зубы, — предупредил он.

— Попробуй, если хочешь, — пригласил его Джонни.

Доннелли встал и сделал шаг ему навстречу, но затем передумал и остановился. Донна Двайер пошла в словесную атаку:

— Я уже объяснила вам мои требования и не намерена их менять.

— А я надеялся, что вы передумаете, коль вы теперь заигрываете с тем, кто украл песню у Вилли Воллера.

— Если ты будешь звонить об этом на каждом перекрестке, — предупредил его Доннелли, — я подам на тебя в суд за злостную клевету.

— Подашь в суд на меня и на мистера Палеолога?

— Он говорил, что я украл «Леденцы на палочке»? — спросил Доннелли.

— Спроси у нее. — Джонни указал глазами на Донну. — Она с ним торгуется.

— Убирайся отсюда, Флетчер! — закричала Донна. — Ты мне надоел!

— Мне вдруг пришла в голову одна идея, — объявил Джонни, — как вам обоим заработать кучу денег. Эл крадет песню у какого-нибудь молодого композитора…

— Я же сказала, пошел вон! — крикнула еще раз Донна.

— Подожди минуту, — сказал Доннелли. — Продолжай, Флетчер, потешь нас.

— Постараюсь, — пообещал Джонни и продолжал: — Эл крадет песню и передает ее издательству «Лэнгер» и фирме «Дэйзи рекордс». Песня тут же становится хитом, но несчастный поэт поднимает суматоху. Он хочет заставить компании заплатить ему полмиллиона долларов, так как у Эла все равно нет таких денег. В компаниях понимают, что их подставили и что им придется платить, но для начала они хотят снять шкуру с Эла. Тогда Эл нанимает убийцу, чтобы тот прикончил композитора…

— Отличный сюжет для телесериала, — заметил Доннелли. — Я заказываю убийство Воллера. Что дальше?

— Воллер напивается и проигрывает в кости права на песню. Но Эл об этом не знает, да он уже и не успеет остановить Ника Кондора…

— Ник Кондор? А он как оказался замешанным в эту историю?

— Он все время то появляется на сцене, то опять исчезает. До него еще дойдет дело. Да, так о чем это я? Воллер проигрывает свою песню двум парням, которые начинают тревожить Эла. Тогда он заключает сделку с бывшей подругой Вилли Воллера. Они вдвоем составляют поддельное завещание…

— Сам ты аферист! — вскричала Донна.

— Завещание поддельное, — твердо повторил Джонни. — Таким образом, Донна получит пятьдесят тысяч, что все равно больше, чем «Дэйзи рекордс» и «Лэнгер» смогли бы получить от Эла Доннелли. Доннелли и Донна — какое звучное сочетание! — им только этого и надо: они получат несколько тысяч долларов.

— И это все? — спросил Доннелли. — Мне нравится, хороший сюжет, правда, ты упустил одну малюсенькую деталь. Я не крал песен у Воллера. Это он украл у меня «Леденцы на палочке» и превратил ее во «Фруктовую ириску». Проверь сам, если хочешь. Я зарегистрировал права на «Леденцы на палочке» в обществе по охране авторских прав «Аскап» в марте этого года, то есть прошло уже три месяца. Воллер же объявился со своей «Фруктовой ириской» только недели две назад. Песня «Леденцы на палочке» уже была опубликована.

Эл Доннелли приятно улыбнулся Джонни Флетчеру, который в этот момент был готов провалиться сквозь землю. От Доннелли не ускользнуло разочарованное выражение лица Джонни, поэтому он весело усмехнулся:

— Вот так-то, дорогой. А ты, Донна, хватай, что можешь и пока можешь, и беги. Пока! — Он махнул на прощанье рукой Донне, подмигнул Джонни и исчез за дверью.

— Ах ты, трепло! — закричала Донна на Джонни Флетчера.

— Шестьдесят пять тысяч пополам — лучше, чем ничего, — заметил Джонни.

Донна быстрым шагом направилась к столику, где стояли многочисленные баночки и флакончики с косметикой. Джонни смекнул, что неплохо бы посмотреть, что делает сейчас Сэм.

Он обнаружил его сидящим за стойкой бара. На его плече висла Воон.

Глава 25

Перед Сэмом стоял бокал с «Зеленой саламандрой». Воон уже допивала свой коктейль.

— Послушай, — с виноватой улыбкой обратился к Джонни Сэм, — а эти зеленые коктейли ничего. Оказывается, саламандры — это такие маленькие крокодильчики…

— Сюда еще три бокала! — крикнула Воон бармену.

— Только один, — громко сказал Джонни. — Мы уходим. Пошли, Сэм!

— Подожди, я только разошелся, — возразил Сэм. — Мы с Воон собирались пойти в такое место…

— Там будет весело, — добавила Воон. — Присоединяйся к нам. Соберется много девочек, и ты расскажешь им много смешных историй.

— Хочешь, я посмешу тебя прямо сейчас? — спросил Джонни. — У Сэма не хватит денег оплатить заказанную выпивку, да и у меня тоже. Ха-ха-ха, хи-хи-хи!

— И это — все, что тебя беспокоит? — спросила Воон.

Она сняла руку с плеча Сэма и, запустив ее в вырез платья, достала сложенные купюры:

— Вот, берите. Это деньги на мои развлечения. Отдадите, когда сможете.

Джонни посмотрел на цифры в уголке купюры, что была сверху, и развернул деньги. Там оказалось только две бумажки, но каждая достоинством в сто долларов.

— Боже мой! — вырвалось у Сэма. — Так ты богата?

— Да, денег у меня хоть отбавляй. Не хватает только развлечений. Обожаю шутки, люблю, когда вокруг много смеются…

— Да за эти деньги я буду ржать как лошадь, — пообещал Сэм Крэгг.

— Придется тебе ржать в другой раз, Сэм, — прервал его Джонни. — Мы торопимся.

— А нельзя ему остаться? — взмолилась Воон.

— Можно, — ответил Джонни, — но ему страшно одному возвращаться домой ночью.

— Это тоже шутка? — спросила Воон.

— Нет, — сказал Сэм, — Джонни прав. Увидимся завтра, крошка.

— Где?

— Здесь, в это же время.

Сэм догнал Джонни уже в дверях:

— Представляешь, Джонни, мы с ней так здорово провели время!

— Продолжишь завтра, — цинично заметил Джонни, — особенно если она заплатит за своих зеленых ящериц.

— Ящериц? Хочешь сказать, саламандр?

— Все равно. Похоже, они делают этот зеленый напиток прямо из пресмыкающихся.

Сэма передернуло.

— Отель «На Сорок пятой», и как можно быстрее, — сказал Джонни, распахнув дверцу такси.

Сэм едва успел закрыть за собой дверцу, как такси рванулось с места.

— Что за спешка? — спросил он у Джонни.

— Я вспомнил, как недавно кое-кто кое-что мне сообщил, — объяснил Джонни.

— О чем-то приятном? — спросил Сэм. — Например, как Ник Кондор взорвался вместе со своей лабораторией?

— Ты близок к истине, Сэм.

— Видишь? Что я говорил?

— Подожди.

Джонни достал из кармана рукопись «Фруктовой ириски» и склонился над ней, пытаясь что-то разглядеть. Он даже поднял ее к глазам, когда они проезжали мимо ярко освещенной витрины магазина и салон такси ненадолго залился светом.

— За две последние недели она порядком поистрепалась, — произнес наконец он.

Сэм ничего не ответил. Он хорошо знал Джонни Флетчера и по его поведению понял, что тот пытается выработать план действий, который должен принести им в будущем деньги.

Они доехали до отеля «На Сорок пятой» и вошли в лифт.

— Четвертый, — сказал Джонни.

— Восьмой, — поправил его Сэм.

— Нет, четвертый.

Лифт остановился на четвертом этаже, и Джонни направился к номеру 412. В номере горел свет. Джонни постучал. Дверь открыл Воллер-старший. Он неприветливо посмотрел на них, но все же разрешил войти в комнату.

— Мистер Воллер, сегодня днем вы сказали, — начал Джонни, — что Вилли присылал матери рукописи своих сочинений.

— Верно, но она, как и я, не видела в них ничего особенного. Впрочем, она никогда не говорила ему об этом. Порой она даже не вскрывала конверты, хотя он в своем следующем письме разрешал ей…

— Не понимаю, мистер Воллер. Неужели он не хотел, чтобы она вскрывала конверты?

— Я до конца не понимал этого, но мне кажется, что дата отправки письма на штемпеле почтового отделения имела какое-то значение. Он говорил, что так он защищает себя от какого-то плаката.

— Может быть, плагиата?

— Похоже.

— Мистер Воллер, — попросил Джонни, — не смогли бы вы позвонить миссис Воллер?..

— Сейчас? Она же в Айове.

— Оператор соединит вас в течение минуты. Я хотел бы выяснить кое-что, а именно: когда ваша жена получила по почте рукопись «Фруктовой ириски». Интересно, сохранился ли конверт?

— Что это нам даст? — с сомнением спросил Воллер. — Мы сможем засадить в тюрьму Ника Кондора?

— Возможно. Попросите записать звонок на мой счет.

— Нет, я сам его оплачу, — сказал Воллер, подошел к аппарату и снял трубку. — Оператор, дайте мне Вэйверли в Айове. Номер 1357R2 — да, недалеко от Ватерлоо. — Он прикрыл трубку ладонью. — Моя жена крепко спит.

— Разница во времени составляет два часа. Сейчас в Айове только девять тридцать вечера, — успокоил его Джонни.

— Да, говорит мистер Воллер, — произнес он в трубку и, дождавшись соединения, заговорил: — Люси?.. Да, я звоню из Нью-Йорка. Кое-что проясняется… насчет Вилли. Помнишь все те песни, которые он присылал нам? Одна из них называется «Фруктовая ириска». Ты можешь ее сейчас найти? Я подожду. — Он опять прикрыл трубку ладонью и пояснил: — Она хранит все его вещи у себя в комоде. Когда я уезжал в Нью-Йорк, она взялась перечитывать письма… Да, Люси. Он все еще запечатан?

— Скажите, чтобы она не вскрывала конверт, — быстро сказал Джонни.

— Не вскрывай конверт, Люси, — сказал Воллер в трубку и начал повторять слова жены: — На обратной стороне написано: рукопись «Фруктовой ириски». Датировано… 14 января этого года.

— Отлично! — возбужденно воскликнул Джонни.

— Нет, Люси, пусть все останется как есть. Я расскажу тебе потом… Хорошо, что ты осталась дома. Я не буду здесь долго задерживаться. Приеду либо завтра, либо послезавтра. Спокойной ночи, Люси. — Воллер повесил трубку и спросил: — Это нам чем-то поможет?

— Да, — сказал Джонни. — Это означает, что один из наших знакомых — лжец, вор и, возможно, убийца. — Он прищурился, подошел к телефону и взял трубку. — Оператор, дайте мне полицию. Центральный участок… Алло, попросите лейтенанта Тарга. Говорит Джонни Флетчер. По поводу убийства Вилли Воллера. Мне необходимо поговорить с ним в течение получаса… Тогда свяжитесь с ним по рации…

Глава 26

Когда Джонни, Сэм и мистер Воллер выбрались из такси у дома по Пятьдесят девятой улице, было без десяти час. Они вошли в здание и поднялись на пятый этаж. Дверь квартиры 512 открыл лейтенант Тарг.

— Хозяйка сердится на нас, — сказал он. — Она вернулась всего несколько минут назад и обнаружила, что мы ее уже поджидаем. Она считает, что это вы…

— Пусть считает, — сказал Джонни.

Они вошли в квартиру и обнаружили там Донну Двайер, Эла Доннелли, мистера Палеолога, Бена Мердока и его секретаршу мисс Хендерсон. Донна Двайер едва сдерживала гнев, отчего ее лицо все пылало.

— Это все ваши козни, — со злостью бросила она Джонни.

— Мне помог лейтенант Тарг, а также человек, который нанял Ника Кондора, чтобы тот убил Вилли Воллера.

— Вы лжете, — раздраженно продолжала Донна Двайер. — Вы солгали, когда сказали, что я пригласила вас на ночной ужин…

— Лейтенант, о чем мы с вами говорили по телефону? — спросил Джонни у лейтенанта Тарга. — Меня сюда приглашали?

— Не знаю насчет вас, — ответил лейтенант, — но когда я позвонил мистеру Палеологу, он сказал, что ему тоже звонили и пригласили прийти сюда к часу ночи.

Все присутствовавшие посмотрели на Палеолога. Пожилой инвестор, страдающий артритом, восседал на диване.

— Мне позвонили в начале вечера, — подтвердил он, кивнув. — Какая-то женщина, которая не назвала себя, утверждала, что звонит от вашего имени, мисс Двайер.

— А ты, Эл? — спросил Джонни.

— Меня не было дома с полудня, — ответил Доннелли с хмурым видом.

— Мистер Мердок?

— Мне никто не звонил, — проворчал Мердок.

— Мисс Хендерсон?

— Мне кажется, что это все бессмысленно. Сейчас бы я уже спала у себя дома.

— Флетчер, — сказал лейтенант Тарг, — эта встреча организована прямо-таки для вас, так что объясните присутствующим, в чем дело.

— Еще не пожаловал наш почетный гость.

— Он должен появиться здесь через три минуты. Почему бы вам не начать?

Джонни помедлил, затем кивнул и повернулся к Элу Доннелли:

— Когда мы сегодня вечером беседовали в гримерной Донны Двайер, ты утверждал, что Вилли Воллер украл у тебя «Фруктовую ириску» и что ты написал песенку про леденцы три месяца назад. Верно?

— Я могу это доказать. Я зарегистрировал «Леденцы на палочке» в обществе «Аскап» двенадцатого марта.

— Именно в этот день ты закончил работу над песней?

— Я зарегистрировал ее спустя несколько дней после того, как закончил, — ответил Доннелли после небольшой паузы.

— А я утверждаю, что Вилли Воллер зарегистрировал «Фруктовую ириску» в январе. Что ты на это скажешь?

— Что ты лжешь. В «Аскапе» не зарегистрировано ни одной песни Вилли Воллера.

— Зато ее зарегистрировал «Дядюшка Сэм», — сказал Джонни. — Вилли написал «Фруктовую ириску» в январе и отправил ее по почте матери четырнадцатого января. Рукопись до сих пор лежит в конверте, на котором написано название песни. Там же стоит почтовый штемпель с датой. Твой ход, Эл.

— Не верю!

— Подтвердите, мистер Воллер, — попросил Джонни.

— Я звонил в Айову, — сказал отец Вилли. — Все как говорит мистер Флетчер…

Раздался звонок. Лейтенант быстро подошел к двери и отворил ее. Два детектива втолкнули в комнату Ника Кондора. Сумасшедший химик быстро оглядел присутствующих и остановил взгляд на Джонни Флетчере.

— Мне следовало бы сегодня подложить тебе яд, — сказал он.

— Ты совершил ошибку, Ник, — ответил Джонни. — Все мы иногда совершаем ошибки, но твоя ошибка — последняя в этой жизни.

— Вчера я был в «Шенектади», — упрямо заявил Ник Кондор. — Я могу это доказать.

— Что, если я скажу, что человек, который нанял тебя, сознался и назвал твое имя?

Кондор еще раз огляделся.

— Я находился в «Шенектади», — упрямо повторил он.

— Твой ход, Флетчер, — сказал лейтенант, покачав головой.

— Хорошо, — начал Джонни. — Весь вопрос в том, как Элу Доннелли удалось раздобыть рукопись Вилли Воллера и списать ее слово в слово, все до последней ноты?..

— Ты бессовестный лгун! — воскликнул Эл Доннелли. — Я пишу популярные песни уже много лет. Мне не нужны сочинения всяких выскочек вроде Вилли Воллера.

— Тебе действительно удались несколько шлягеров, — согласился Джонни. — Но у кого ты их украл? Или тебе их кто-то подарил? Мистер Мердок, а вы почему молчите?

— Нужно было вышвырнуть тебя из моего офиса, когда ты вчера туда заявился, — злобно произнес Бен Мердок. — С того момента, как ты вошел, я знал, что от тебя будут одни неприятности.

— У мистера Мердока есть небольшой бизнес, — объяснил Джонни, обращаясь ко всем сразу. Он достал из кармана вырезку из журнала «Шоумен». — Вы, наверно, видели его объявление. «Требуются стихи для песен. Мы подберем музыку к вашим словам. Огромные гонорары». Мистер Мердок берет с несчастных поэтов по пятьдесят, а иногда по сто долларов, смотря сколько они могут заплатить. Если они не поддаются, он начинает распространяться о своих связях. Например, он говорит, что может попросить известного композитора, Эла Доннелли, написать музыку к их словам.

— Я никогда ни для кого не писал музыку! — возмутился Эл Доннелли. — Я сам сочиняю слова и музыку к своим песням.

— В девяноста девяти случаях из ста стихи, которые получает Мердок, так и остаются лежать на полке, — продолжал Джонни. — Их пересылают в музыкальные издательства и звукозаписывающие компании, но ими никто не интересуется. Возможно, что на самом деле это происходит в девятистах девяноста девяти случаях из тысячи. Но в одном из ста, а может быть, и из тысячи случаев контора мистера Мердока получает нечто выдающееся. И что же делает тогда мистер Мердок? Он показывает сочинение Элу Доннелли. А мистер Доннелли время от времени извлекает оттуда нечто полезное для себя: либо просто идею, либо мелодию, либо всю песню целиком, как это случилось с «Фруктовой ириской». Эл Доннелли знает все ходы и выходы в шоу-бизнесе, поэтому он регистрирует песню в обществе по охране авторских прав «Аскап». Сколько бы его жертвы ни жаловались, они бессильны. Эл Доннелли вместе с мистером Мердоком настаивают на своем. Но в лице Вилли Воллера они столкнулись с большой проблемой. Дело в том, что Вилли приехал в Нью-Йорк, чтобы стать профессиональным поэтом-песенником. Он перепробовал все, что мог, и, вконец отчаявшись, пришел к Мердоку и заплатил ему, чтобы Эл Доннелли помог ему сочинить музыку… Эл говорит, что он забраковал песню. На самом деле он написал песню под названием «Леденцы на палочке», как две капли воды похожую на «Фруктовую ириску». Песня быстро стала шлягером. Узнав об этом, Вилли Воллер навестил Эла, Мердока, а также компании «Лэнгер» и «Дэйзи рекордс». Он заявил им, что может доказать, что он — автор «Фруктовой ириски». Я думаю, он не стал им объяснять, какими именно доказательствами он располагает, но одних его визитов оказалось достаточно, чтобы Эл Доннелли и Бен Мердок почувствовали опасность, а компании «Дэйзи рекордс» и «Лэнгер» поняли, что им придется участвовать в процессе по делу о плагиате и что этот процесс они проиграют…

— Я не признавался вам в плагиате, — вставил Палеолог.

— В вашем признании нет необходимости, мистер Палеолог, — сказал Джонни. — Вы готовы выплатить компенсацию, а Эл Доннелли — нет…

— Хочешь сказать, что я приказал убить Вилли Воллера?! — заорал Доннелли.

— Я утверждаю лишь то, что ты украл «Фруктовую ириску»…

— А я заявляю, что это ложь…

Джонни полез в нагрудный карман и достал оттуда листок с текстом «Фруктовой ириски».

— Вот ноты и слова «Фруктовой ириски», — обратился он к Донне Двайер. — Сыграйте-ка ее на своем пианино, за которым Вилли сочинял к ней музыку. Все присутствующие, должно быть, уже слышали песенку про леденцы. Пусть они определят, не является ли она копией «Фруктовой ириски».

В комнате воцарилась тишина.

— Ну, что же ты, — сказал вдруг Ник Кондор, — играй!

Донна Двайер в нерешительности взглянула на лейтенанта Тарга.

— Если вы не станете играть, то сяду за пианино я, — сказал детектив.

— Кто бы мог подумать, полицейский-музыкант! — презрительно усмехнулся Ник Кондор. — Хорошо, лейтенант, садитесь за пианино, а я подыграю вам на трубе…

Кондор подошел к пианино и взял лежавшую на нем трубу.

— Откуда здесь взялась труба?! — воскликнула Донна.

— Почем мне знать? — сказал Ник Кондор.

— Я тоже играю на трубе, — заявил Эл Доннелли, — но свою оставил дома.

— Кто-то, наверно, ее здесь забыл, — предположил Кондор. — Флетчер, ты будешь держать ноты, лейтенант сядет за пианино, а я буду трубить.

Джонни подошел к пианино и положил ноты «Фруктовой ириски» на пюпитр. Тарг вопросительно посмотрел на Донну, но та не двинулась с места. Тогда лейтенант сел за инструмент, но тут же обнаружил, что стул слишком низок для него. Он приподнялся, покрутил вращающееся сиденье и наконец, удобно устроившись, взглянул на рукопись.

Ник Кондор встал за спиной у лейтенанта так, чтобы видеть рукопись песни. Приложив к губам трубу, он взял ноту.

— Отличный инструмент. Я готов, лейтенант, — сказал он, улыбнувшись Донне, которая подошла поближе. — Почему бы тебе не спеть, крошка?

— Я пою только за деньги, — отрезала она.

— Начали, лейтенант! — воскликнул Кондор.

Руки Тарга опустились на клавиши, и он заиграл. Кондор принялся дуть в трубу. Но не успел он сыграть и нескольких нот, как мисс Хендерсон истошно закричала и, кинувшись к Кондору, выбила трубу из его рук.

— Ах ты, маньяк! — набросилась она на него. — Хочешь нас всех на тот свет отправить?

— А мне все равно, — ответил ей Кондор. — Что на электрическом стуле изжариться, что на динамите подорваться…

Он наклонился и попытался поднять с пола трубу.

— Сэм! — крикнул Джонни.

Сэм тут же бросился на Кондора. Он схватил его руками ниже колен и повалился вместе с ним на пол. Однако сумасшедший химик начал отбиваться, пытаясь выбраться из-под уже оседлавшего его Сэма. Кроме того, одной рукой он продолжал тянуться к трубе.

— Не давай ему дотронуться до трубы! — крикнул вдруг Джонни.

Сэм размахнулся и ударил Кондора в лицо костяшками пальцев. Кондор обмяк.

Джонни нагнулся и поднял инструмент. Затем он подошел к пианино и указал на какую-то ноту на пюпитре.

— Что это за нота, лейтенант? — спросил он. — Да, та, которая была сначала стерта, а потом снова написана.

— Ля-бемоль, — сказал лейтенант.

Джонни поднес трубу к губам.

— Мисс Хендерсон, можно я сыграю ля-бемоль в верхнем регистре? — тихо спросил он.

— Нет! — крикнула она.

Вдруг лейтенант Тарг все понял. Он вскочил с вращающегося стула и открыл крышку пианино.

— Коробка печенья «Юнида», — констатировал он.

— Внутри динамит, который взорвался бы, если бы Кондор взял ля-бемоль, — пояснил Флетчер. — Поэтому-то некоторых из присутствующих и пригласили сюда на исполнение «Фруктовой ириски»…

Лейтенант Тарг осторожно опустил крышку пианино:

— Нам всем следует как можно быстрее покинуть помещение без лишнего шума. Дальше поработает отряд по разминированию. Фланаган, надень наручники на Кондора, а также… — Он обратился к мисс Хендерсон: — Вы с Доннелли оба ответите по закону.

— Ничего подобного, — возразил Доннелли, — я не имею к этому никакого отношения.

— Имеешь, — с горечью в голосе сказала мисс Хендерсон. — Ты просто получал от меня песни. Я находила их для тебя, переписывала, а ты получал за это деньги. Конечно, ты платил мне за работу. Может быть, скоро мы поженились бы. А когда все открылось, мне пришлось действовать немедленно. Но против тебя идти было опасно, ты был уже слишком большой шишкой. Ну и черт с тобой, Доннелли. Черт с тобой!

Глава 27

Роскошный автомобиль мистера Палеолога был припаркован прямо напротив входа в отель «На Сорок пятой». Шофер оставался внутри, сам же Палеолог находился в номере 821, где он сидел на стуле посреди комнаты. Второй стул занимал Воллер-старший, а Джонни с Сэмом пристроились каждый на своей кровати.

Мистер Палеолог подписал чек на сумму шестьдесят пять тысяч долларов и спрятал ручку. Он передал чек Сэму Крэггу.

— Мне доставляет большое удовольствие передать вам этот чек, мистер Крэгг, — сказал он.

— А мне очень приятно принять его из ваших рук, — ответил ему Сэм.

— Сэм, распишись на обратной стороне чека, — приказал Джонни.

— Не лучше ли подождать, пока я доберусь до банка? — удивился Сэм. — Если я его нечаянно потеряю, то…

— Ты не пойдешь с ним в банк, Сэм, — сказал Джонни.

— До банка всего десять минут ходу.

— Я же сказал — нет. Подписывай чек.

Сэм посмотрел на Джонни и взял ручку, которую протянул ему Палеолог. Он положил чек на тумбочку возле кровати и подписал его. Джонни взял чек у него из рук и, обойдя вокруг своей кровати, передал его Воллеру-старшему:

— Он ваш, мистер Воллер…

— Но почему?! — воскликнул Сэм Крэгг.

— Так надо, — сказал Джонни. — Мы обязаны так поступить. Эти деньги заработал Вилли Воллер. Он трудился в поте лица…

— Но мы тоже немало потрудились!

— Сэм, — тихо сказал Джонни, — что бы мы делали с шестьюдесятью пятью тысячами долларов?

Воллер-старший посмотрел на чек и поднял глаза на Джонни:

— Мне кажется, я не должен принимать от вас эти деньги. Особенно… после того, что я сказал вам вчера.

— Вы были правы, мистер Воллер, — ответил Джонни. — Берите деньги, поезжайте обратно в Айову и… почаще вспоминайте о вашем сыне.

— Но должны же вы оставить что-нибудь себе? — настаивал Воллер-старший. — Хотя бы половину…

Джонни покачал головой.

— Может быть, пять тысяч?

— Вот что, мистер Воллер, — предложил вдруг Джонни, — вы можете дать нам столько, сколько поставил бы ваш сын в той игре, будь у него деньги… то есть сорок долларов.

— Сорок долларов? Это же смешно…

— Мистер Флетчер, — мягко сказал Палеолог, — а вы, оказывается, настоящий джентльмен, в отличие от меня. Я же прожил свою жизнь как обыкновенный бизнесмен.

— Пибоди тоже бизнесмен, — заныл Сэм Крэгг, — поэтому он опять разыщет нас и потребует плату за жилье. Возможно, прямо сегодня…

— Если он опять будет приставать ко мне по поводу оплаты, — сказал Джонни, — я выужу из него еще двадцать долларов.

Через два дня Джонни так и сделал.

Послесловие

Мало кто из писателей пользовался у читающей публики таким постоянным успехом, как Фрэнк Грубер — автор множества нашумевших произведений в жанре остросюжетной криминальной прозы. Около половины его рассказов, романов, кино- и телевизионных сценариев связаны с преступлениями и расследованиями. Его истории об Оливере Куэйде — герое с энциклопедическими познаниями, — наряду со многими прочими, регулярно печатались в массовых журналах. Что же касается романов, то нередко за год появлялось по три-четыре его детектива, не говоря уже о рассказах и вестернах, количество которых не поддается исчислению.

За долгие годы своего творчества писатель представил своим читателям несколько «серийных» героев. Так, начиная с «Французского ключа» («The French Key»), на смену Оливеру Куэйду пришел Джонни Флетчер, романы о котором хлынули в мир бурным потоком. Это была смена героя. Классический детектив уступил место искателю приключений, как его понимал автор, — представительному мужчине, живущему своим умом в мире, нередко перевернутом вверх дном. Джонни Флетчер умеренно крут, осторожен, часто сидит без денег, но торгует книгами для поддержания своего могучего подручного Сэма Крэгга.

В короткой серии произведений об Отисе Бигле представлен детектив с противоположными склонностями: в кричащей одежде, с поддельными бриллиантами в перстнях и булавке для галстука. Существует также серия о Саймоне Лэше и еще дюжина с лишним последующих романов, где главные персонажи попадают в такие обстоятельства, что вынуждены самостоятельно взяться за расследование.

Сравнительно чопорный классический мир ранних детективных рассказов Грубера постепенно сменяется бурной атмосферой иных историй с сюжетными хитросплетениями и круто замешанными авантюрными интригами. Так, например, в «Золотом ущелье» («The Gold Gap») изящные уловки персонажа наподобие тех, что встречались прежде, превращаются в идеальную обманчивую маскировку удачливого психопата, стоящего в центре международного заговора.

Критики приписывали успех Грубера стремительности, с какой он выпускал в свет свои произведения, и поразительно плодовитому воображению. В этом смысле его, безусловно, можно сравнить с таким писателем, как Фредерик Фауст, с которым Грубера роднит острое чутье на читательские потребности и инстинктивный дар построения четкой занимательной интриги. Сам же Грубер связывает свои успехи в области детектива с открытой им формулой интриги из одиннадцати пунктов. В удачной истории, утверждает он, должен быть колоритный герой; тема, содержащая информацию, вряд ли имеющуюся у читателя; злодей, превосходящий героя силой; красочная сцена действия; необычный способ убийства или необычные окружающие его обстоятельства; необычное сочетание мотивов ненависти и корысти; скрытая разгадка; хитрость, спасающая героя от неминуемого поражения; быстрое и тщательно спланированное действие; потрясающая кульминация и личное участие героя в событиях. На практике Грубер опирался еще на один элемент, который можно объяснить его преклонением перед Горацио Алджером: [16] на помощь многим юным невинным персонажам его произведений приходит игра случая. В «Честной игре» («The Honest Dealer») Флетчер и Крэгг случайно натыкаются на умирающего, который отдает им колоду карт — именно она впоследствии оказывается ключом к разгадке; близ Лас-Вегаса им доводится подвезти женщину, играющую в общей интриге ключевую роль; живописный полисмен подыскивает им комнату рядом с ней, когда никто во всем городе не соблазнился взяткой и не пустил их на постой; и, наконец, Флетчер ставит на игровой стол последний доллар против двадцати тысяч и выигрывает…

И все-таки невозможно отрицать факт, что — после формулы или внутри нее — стоит автор-рассказчик, который один только и может привлечь читательское внимание к повествованию и удерживать его до самого конца. А это дано лишь мастерам.

Библиография произведений Фрэнка Грубера

1

«Юнион Пасифик» — железная дорога на Западном побережье. Эксплуатирует четыре трансконтинентальных фирменных экспресса.

2

Условное обозначение лица мужского пола, чье имя неизвестно или не оглашается по каким-либо причинам в интересах следствия.

3

У. Шекспир. Сонет 60. Перевод С. Я. Маршака.

4

Хенли В. Э. (1849–1903) — английский поэт.

5

Алджер Горацио (1832–1899) — священник, автор посредственных, но необычайно популярных романов, герои которых становятся богачами благодаря упорному и честному труду.

6

Долина Смерти — межгорная впадина в пустыне Мохаве в США. Протяженность около 250 км. Расположена на 85 метров ниже уровня моря. (Здесь и далее примеч. перев.).

7

Американский галлон — 3,78 литра.

8

Кварта — 0,95 литра.

9

Xич-хайкер — человек, который просит его подвезти.

10

В Неваду приезжают, чтобы получить развод. В этом штате процедура развода упрощена, но, чтобы считаться местным жителем, необходимо прожить на территории штата не менее полутора месяцев.

11

Блэк-джек — две карты, дающие в сумме двадцать одно очко.

12

Ферлонг — около 1200 м.

13

Лудо — детская настольная игра с фишками и кубиком.

14

Стад — разновидность покера.

15

Алджер Горацио (1832–1899) — священник, автор посредственных, но необычайно популярных романов, герои которых становятся богачами благодаря упорному и честному труду.

16

Алджер Горацио (1832–1899) — священник, автор посредственных, но необычайно популярных романов, герои которых становятся богачами благодаря упорному и честному труду.

Content

Грубер Фрэнк Говорящие часы. Честная игра. Бей ниже пояса, бей наповал

Фрэнк Грубер Говорящие часы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Послесловие

Фрэнк Грубер Честная игра

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Послесловие

Фрэнк Грубер Бей ниже пояса, бей наповал

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Послесловие

Библиография произведений Фрэнка Грубера

1