Эдвард Эронс

Женщина с Мальты

(сборник)

Задание - Будапешт

Глава 1

Дареллу удалось добраться до места лишь через три часа после того, как все началось. Первым из конторы Трентона был вызван Мэтт Брейган. Это произошло в шесть часов январским утром. Лимекили Роад — дорога, по которой Мэтт ехал на встречу с Макенени, — блестела под тоненькой корочкой льда. К этому времени интенсивность движения между Джерси и Вашингтоном уже спадала. Брейган сделал все, что мог, но этого оказалось недостаточно, и, поскольку дело подпадало под юрисдикцию ФБР, он вызвал Дарелла. Но лишь через три часа.

«Седан» Макенени был припаркован у съезда с Лимекили на какой-то безымянный проселок, петляющий среди ровных полей Джерси. Здесь же стояли две патрульные машины полиции штата, но Брейган сначала направился к Макенени.

Длинная цепочка солдат в полном снаряжении медленно двигалась к югу, прочесывая местность в сторону сосняка. Хотя рассвело уже два часа назад, зимнее небо было по-прежнему серым и тяжелым. Далеко на востоке, у Самой кромки горизонта, слегка пробивалась желтоватая полоска восходящего солнца. Ветер, как предположил Брейган, был около сорока миль в час. Он подумал, что если эти ублюдки все еще находятся на таком ветру, они наверняка замерзнут и пропадут среди этих полей. Такой исход дела мог бы многих избавить от больших неприятностей. Но на это вряд ли приходилось рассчитывать.

Продолжая размышлять, он все больше удивлялся случившемуся: как человек мог прибыть из Вены в приемный пункт Килмера с венгерскими беженцами, а потом вдруг благополучно из него скрыться?

Длинная цепочка солдат продолжала не спеша двигаться по ровному заснеженному полю, подобно веренице муравьев, и постепенно пропадала за ломаной линией опушки соснового леса.

Брейган представил себе примерную карту этого района и свое местоположение у перекрестка. Радиус от той точки, где в последний раз видели Белу Корвута, составлял более пяти миль. Чертовски огромная территория! Полностью перекрыть ее практически невозможно. Они могли уже проскочить или спрятаться. В каком-нибудь сарае, коровнике, овраге или даже в дренажной трубе под дорогой.

Они могли вернуться и в Нью-Брунсвик, а там сесть на любой транзитный автобус или поезд. Они могли просто угнать какую-нибудь машину и уехать в сторону Нью-Йорка или Филадельфии. Чтобы плотно перекрыть всю эту площадь по периметру, было недостаточно людей. Людей для этого всегда не хватало. «И все же, — подумал Брейган, — ты постараешься справиться с этим делом, ведь это твоя работа, твой хлеб».

Макенени кивнул, приветствуя Брейгана, когда тот садился в его машину. Он спокойно переговаривался по рации с кем-то с противоположной стороны зоны прочесывания. Сколько же домов, людей, дорог и тропинок находится в этой скованной морозом зоне. Погода могла бы сослужить им неплохую службу. Похоже, это единственный шанс раскрутить дело, готовое вот-вот выскользнуть из рук. «Какой замечательный денек, — вновь подумал Брейган, — выпал на долю репортеров!»

Слухи о том, что вражеские агенты продолжают проникать в страну через приемник в Кидмере, становились все упорнее. А ведь каждый из тысяч венгерских беженцев проходил там проверку на политическую благонадежность! Причем ее система столь скрупулезна, что, казалось, исключает вероятность ошибок. И все же сегодня утром это произошло…

Макенени отключил рацию и повернулся к Брейгану. Взглянув ему в лицо, он произнес:

— У тебя все в порядке?

— Да так себе. Настроение самое отвратительное, — ответил ему Брейган.

Макенени был симпатичным, крепкого телосложения парнем. Его голубые глаза светились откровенностью и доброжелательством. Мягкие манеры и острый ум придавали ему сходство с юристом, ведущим дела лиц, пострадавших в автокатастрофах. Плюс ко всему он был первоклассным стрелком в конторе Трентона.

— Я только что говорил с полковником Моршамом из лагеря, — продолжил разговор Макенени. — Этот Моршам надул в штаны. Он настаивает, чтобы мы схватили Белу Корвута. Причем сейчас же!

— А как этот тип вообще здесь оказался?

— Он прибыл с последней группой беженцев из Вены. Моршаму не известно, как это ему удалось проскочить систему проверки.

— Ему бы следовало это знать, — процедил сквозь зубы Брейган. Внутреннее озлобление продолжало его будоражить. — Этот Корвут — бомба замедленного действия, которую взяли и потеряли! Даже если распечатать его фотографии и выследить его со всеми остальными, то наверняка кто-нибудь сумеет его предупредить.

— Очень похоже. Как пронырливая крыса в дровах! И ведь этот кто-то — один из наших! — На мгновение лицо Макенени перекосила злоба. — Иначе Корвут не смог бы всего этого проделать. Как я уже говорил тебе, Мэтт, по телефону, он действует не один. Он перемахнул через забор приемного центра еще с одним мужчиной. С ними была и женщина, которая приехала в Килмер под видом жены Корвута. Это Илона Мебро. Корвут и сам пользовался той же фамилией. Сейчас мы уже сели им на хвост. М-да… Только вот жалко, что дверь конюшни закрыли после того, как из нее украли старую кобылу, — добавил он с иронией в голосе. — Того, другого человека зовут Золтан Шке. Это имя тебе что-нибудь говорит?

— Он был полковником АВО в Венгрии.

— Обрати внимание: эти трое скрылись именно тогда, когда мы получили донесения о результате проверки из Вены. Они первыми увидели жандармов Моршама, — входящих в их казарму, и тут же сработали быстро и слаженно. Моршам не должен был давать им этого преимущества. Одному богу известно, как им это удалось, но они-таки сбежали. — Макенени кисло хмыкнул себе под нос.

— Здесь нет ничего смешного, Гарри!

— Тем более, что они захватили штабную машину самого Моршама. Затем они ее спрятали в пяти милях отсюда на одной ферме. Как заявляет хозяин — его имя Данстермайер, — они зашли к нему в дом обогреться и забрали винтовку «Ремингтон», дробовик 20-го калибра и пистолет системы «Люгер».

— Ого! — присвистнув, произнес Брейган. — Да они неплохо вооружены!

— После этого они связали господина Данстермайера и скрылись на его грузовике. «Шевроле 44» с красными бортами. Здесь у меня записан его номер. Мы уже расставили на дорогах патрули и точно знаем, что они еще там не проходили. Сейчас они где-то внутри этого кольца.

— А ты, я вижу, оптимист…

— Мэтт, им отсюда ни за что не выбраться!

Взглянув на него, Брейган коротко бросил:

— Да они уже давным-давно выбрались!

Через некоторое время Брейган и Макенени выехали на встречу с полковником Моршамом. Он находился где-то на той стороне зоны прочесывания. Мысль о необходимости подключить к этому делу Дарелла еще не пришла в голову Брейгану. Пока не было смысла обращаться и в Государственный департамент или же в ЦРУ, особенно если учесть, что эти ведомства слишком рьяно оберегают свои собственные полномочия. Было уже восемь часов утра. Шел легкий снег, укрывающий поля и низкорослые деревца по всему штату Нью-Джерси. Интенсивность движения на дорогах была слабой. Они уже проехали два патрульных поста, на которых несли службу полицейские штата. Между постами на дорогах была организована хорошая связь. На следующем посту стояли уже жандармы Моршама. С одной стороны, мороз сильно мешал ведению поиска, но с другой — ограничивал и возможности беглецов. Ветер становился все сильнее, и снежные заряды теперь неслись почти параллельно запорошенным полям.

Полковник Моршам находился в небольшой будке заставы, где обычно взимают подорожный сбор. Он стоял около пузатой железной печки, пышущей жаром. На улице парковались два армейских джипа, штабной автомобиль и полицейский патрульный грузовик. «Седан» Макенени немного занесло на обледеневшем шоссе, когда он притормаживал перед будкой.

Моршам в свои сорок с небольшим лет был достаточно крепким мужчиной, краснолицым, с преждевременно поседевшими волосами. Он носил маленькие аккуратные усики, характерные для военных. Из своей последней встречи с этим человеком Брейган уяснил себе, что Моршам прослужил в армии достаточно, чтобы знать, как лучше всего сваливать ответственность на других, но не так долго, чтобы полностью игнорировать всякую ответственность. В будке кроме него находились двое сержантов с полевой рацией и несколько полицейских, которые тоже толпились около раскаленной печи. Войдя в будку, Брейган кивнул всем в знак приветствия. Он хотел было немного погреться, но передумал и предложил Моршаму выйти на улицу, чтобы поговорить наедине. Макенени остался ждать их возвращения.

— Я переговорил с Вашингтоном, — начал Моршам. — Это можно расценить как прямой удар мне в зубы! Они распорядились, чтобы я передал дело в ваши руки, Брейган. Сейчас, когда начинается ваша партия в этой игре, я могу не скрывать своего удовлетворения, что все это свалилось с моих плеч. Разумеется, мы будем оказывать вам всяческое содействие. Вы можете рассчитывать на любое количество людей и любые средства, которые посчитаете нужными. Возможно, Корвут со своими дружками все еще находится в зоне прочесывания, хотя мне это кажется маловероятным.

— Нет ли каких сведений о грузовике, который они украли с фермы?

— Пока ничего. Вполне возможно, они скрываются в каком-нибудь сарае. Если же они вздумают передвигаться, то обязательно оставят следы на снегу. Два наших взвода уже действуют на северном направлении. Полиция штата досматривает машины на дорогах в этой зоне. Я уверен, мы их обязательно найдем.

— А что еще передали из Вашингтона помимо того, что мне позволили понянчиться с этим делом? — спросил Брейган.

— Они пока заходят с другой стороны — проверяют своих людей, которые отбирали венгров, прибывших с последней группой. Ясно, что все это началось не здесь, а именно там. Я получил этих людей после проверки на политическую благонадежность с двойным контролем!

— Никто вас в этом и не обвиняет, — ответил ему Брейган. — Но вы проявили непростительную неосторожность, позволив Корвуту первым увидеть приближение ваших жандармов.

— Мы полагали, что он еще спит. И не забывайте, в тот момент лично я не был со своими людьми. Дело в том, что я еще был…

— Ну и прекрасно! — отрезал Брейган. Ему совсем не хотелось выслушивать оправдания Моршама. Дело было уже испорчено. — Теперь нам не остается ничего другого, как вытянуть закинутую сеть и посмотреть, что же в нее поймал ось.

— Кто же этот Бела Корвут? — спросил его Моршам. На ветру, вырывающемуся из-за угла здания, его красное лицо приобрело даже лиловый оттенок. Тусклые глаза полковника постоянно наполнялись слезами, а в носу хлюпало. В своем легоньком пальто Брейган тоже дрожал всем телом. — Есть что-нибудь интересное об этом человеке? Вашингтон не посчитал нужным даже кратко проинформировать меня о нем.

Брейган чувствовал, что мороз становится все сильнее. Немного подумав, он решил, что не будет большого вреда, если Моршам кое-что узнает о его трудностях.

— Бела Корвут… Насколько нам известно, он был одним из руководителей венгерской секретной службы — АВО. Но сфера его деятельности не ограничивается только этой организацией. Он является советским наемным убийцей очень высокого класса. Макиавелли и Борджиа по сравнению с ним — это дешевые неуклюжие игрочишки!

— Я не понимаю… — едва произнес Моршам.

Голос Брейгана стал жестче:

— Этот человек — профессиональный террорист. В Вашингтоне считают, что он несет прямую ответственность за недавнее исчезновение с полдюжины оппозиционеров внутри коммунистической иерархической лестницы. Убийство — его профессия. В этой области он очень осведомлен. Он никогда не повторяется — все смертельные исходы среди союзников и даже среди высшего военного руководства России, с которыми он был связан, проходили в прессе под самыми разными причинами, но ни разу как убийство по политическим мотивам!

— Кажется, я начинаю понимать, — пробормотал в ответ Моршам. Он окинул взглядом унылое пространство, простиравшееся во все стороны за будкой. — Но зачем же в таком случае Беле Корвуту проникать в нашу страну, если его поле деятельности — ликвидация внутрипартийных диссидентов?

— Возможно, он решил расширить свое поле деятельности, — сухо ответил Брейган.

— Я не понимаю… — вновь качал было Моршам.

— Он оказался здесь для того, чтобы кого-то пришить! — с некоторым раздражением бросил ему Брейган. Он повернулся и направился к будке, а ошеломленный Моршам так и остался стоять на ветру. Уже перед самой дверью Брейган сказал: — И этой его жертвой может стать любой, от самого верха до самою низа.

Получаса пребывания в этом временном штабе было вполне достаточно для Брейгана. Пока все оставалось без изменений. Зона поиска была перекрыта по всему периметру. Обыскивались отдельно стоящие фермы. Но все впустую. Корвут, Золтан Шке и та женщина как сквозь землю провалились. Брейган не строил никаких иллюзий относительно своих возможностей. Он отлично понимал, что несмотря на весь свой немалый опыт он был гораздо слабее своего соперника, который мог без особого труда заткнуть его за пояс.

— Надо бы потолковать с этим фермером. Как его? С этим Данстермайером. — сказал Брейган.

Макенени вновь сел за руль и повел машину. Чтобы добраться до той фермы, нужно было пересечь несколько заснеженных участков и широкую полосу насаждений из молоденьких кленов. На самой ферме располагались красноватого цвета сыроварня, сияющая алюминием высокая силосная башня и чистенький белый домик фермера. Местечко выглядело на все сто, очевидно, за ним присматривали с особой заботой и любовью. Еще раньше Макенени оставил у Данстермайеров одного из своих людей, Френка Оржанского. При встрече он доложил, что за прошедшее время ничего нового не произошло.

— Есть что-нибудь о грузовике? — спросил его Брейган.

— Пока ничего, — ответил Френк и представил им хозяев дома. — Вот это господин Данстермайер, а это его супруга.

Данстермайеры были страшно перепуганы, хотя пытались держаться спокойно. Внешне они скорее походили на брата с сестрой, чем на мужа и жену. «Истинные последователи Гранда Вуда, — подумал Брейган, — с лицами, на которых лежит печать единения с землей, многолетней борьбы за урожай, противостояния плохой погоде и низким рыночным ценам». В доме оказалось так же чисто, как и вне его. Комнаты были обставлены с изяществом давно прошедшего времени. В гостиной за овальными стеклами горки Брейган краем глаза увидел прекрасную коллекцию мейсонского фарфора. Впрочем, это его ничуть не удивило.

Учитывая ощущавшуюся в доме тревогу, Брейган старался говорить как можно спокойнее.

— Теперь все уже в порядке. Волноваться больше не о чем. Расскажите нам, пожалуйста, как все это произошло.

— Я уже рассказывал вот этому человеку, — ответил Данстермайер.

— Ну, так расскажите еще раз!

Хозяин фермы был худощав, с редкими седыми волосами, довольно большим носом и суровым, безгубым ртом. Его жена, угловатая, как и он сам, стояла в просторной кухне за спиной мужа, держа руки под передником. На старомодной угольной печи кипел здоровенный котел, в котором варился суп.

— Они подъехали на армейском автомобиле, — начал рассказывать господин Данстермайер. — Сказали, что им нужно позвонить по телефону. Потом я только помню мои ружья у них в руках, в руках тех двоих. Жена моя… она не проронила ни слова. Она была тогда очень испугана. Затем они потребовали грузовик. Мой новенький… что в сарае. Я, честно говоря, тоже очень боялся, особенно того, маленького. В его манерах было что-то ужасное. Помню, лет двадцать тому назад, еще в фашистской Германии, когда мы с Хильдой решили бежать из страны, так вот… этот человек чем-то очень походил на тех, кто тогда убивал и грабил, хватал людей посреди ночи прямо из постели…

— Не нужно так нервничать, — успокаивающе произнес Брейган.

— Я выполнил, что они требовали, — еле слышным голосом продолжил Данстермайер. — Ни больше, ни меньше. Я просто не хотел, чтобы меня изувечили. Я не хотел, чтобы от этого пострадала и моя жена, Хильда. Мы подчинились их требованиям. Дали им, что они хотели получить.

— Только лишь грузовик?

— Еще немного еды. Пятьдесят долларов. Ну и он еще куда-то звонил по телефону.

Брейган бросил быстрый взгляд на Макенени.

— Ты это проверил?

— Этим делом занят Джонсон. Это местная телефонная линия, и мы найдем того, кому звонили, где бы он ни находился, — ответил ему Макенени.

— Хорошо. — Брейган вновь обратился к Данстермайеру. — Говорили ли они еще о чем-нибудь? Может быть, объяснили, кто они такие и что намереваются делать?

— Они лишь потребовали грузовик. А затем заставили Андре ехать вместе с ними.

— Андре? Кто это?

За Данстермайера ответил Макенени:

— Да батрачил здесь… Молодой парень. Венгр. Господа Данстермайеры взяли его к себе из первой же группы беженцев.

Брейган и Макенени взглянули друг другу в глаза и подумали об одном и том же. Затем Брейган спросил хозяина фермы:

— А где сейчас, по-вашему, может находиться Андре?

— Не знаю… Он все еще не вернулся. Впрочем, как и мой грузовик…

Здесь было что-то не так. Брейган был достаточно опытен в своем деле и хорошо знал, что никогда не следует сбрасывать со счетов спонтанно возникающие предчувствия. Сейчас, когда он пытался взглянуть в глаза Данстермайера, тот почему-то отводил взгляд. Страх, который сидел в обоих супругах, имел более серьезные причины. Возможно, он был навеян старыми воспоминаниями, полузабытыми ужасами, которые некогда вынудили их бежать сюда из Германии, но Брейгану это казалось сомнительным. Наверняка существовала иная первопричина…

Закурив сигарету, он снял шляпу и причесал свои пышные седые волосы. Теплый воздух кухни действовал на него благоприятно, но усталость и взвинченность не проходили. Сквозь оконный проем он видел, как легкий снежок кружился по двору между домом и сыроварней. Казалось, ничто здесь не может нарушить некогда установившегося благоденствия. Во всем чувствовалось стремление воссоздать совершенный мир и спокойствие. Вероятно, в этом как раз и было что-то подозрительное. Да и Данстермайеры выглядели слишком благообразными, чтобы быть абсолютно честными.

— Повторите слово в слово то, что вам говорил Бела Корвут, — ровным тоном произнес Брейган.

— Я понятия не имею, кто из них был Корвут, — строго ответил хозяин.

— Ну, их лидер. Тот, который командовал всеми остальными.

— Тот маленький? Тот, который больше всего перепугал мою жену?

— Возможно, что он… — кивнув в ответ, сказал Брейган. — Говорил ли он еще что-нибудь?

Муж и жена мельком переглянулись, и Брейган сразу ощутил внутреннее оживление. Это было то, что надо! Сейчас он уже окончательно забыл, как его сегодня ни свет ни заря подняли с кровати и вытолкнули на мороз. Брейган не стал торопить событий. Когда женщина предложила ему чашечку кофе, он с благодарностью ее принял и стал спокойно ждать ответа на свой вопрос.

— Он забрал с собой Андре… — говорила жена Данстермайера. — Андре узнал этого человека. Вероятно, еще со времени побоищ в Будапеште… Они забрали с собой и оружие. Я очень беспокоилась за ту девушку… Она очень красивая. Она очень боялась его.

— Вы уверены в том, что говорите?

— Я чувствовала это… А затем Корвут сказал нам…

— Хильда! Замолчи! — попытался остановить ее Данстермайер.

— Он приказал нам, чтобы мы кое-что вам передали, — настойчиво продолжала его жена. — И мы это обязательно должны сделать! Хоть ты, папа, и считаешь, что это не наше дело, но мы все же должны об этом сказать!

Эта небольшая перепалка между ними вышла как нельзя кстати. Хотя все могло оказаться тонко разыгранным спектаклем, Брейган не стал ломать над этим голову. Сейчас он следовал только интуиции, которая подчиняла его сознание. Брейган по-прежнему говорил с Данстермайерами так, будто он их очень хорошо понимает и полностью доверяет им.

— Продолжайте, продолжайте, госпожа Данстермайер! Это может оказаться для нас чрезвычайно важным. Если я вас правильно понял, Корвут оставил для нас какое-то сообщение?

— Да. Для человека по фамилии Дарелл, — пояснила женщина.

— Для Сэма Дарелла?

— Да, для человека с таким именем и фамилией. Он должен находиться где-то в Вашингтоне.

— Так что же именно сказал Корвут?

Данстермайеры вновь переглянулись. Страх и обеспокоенность с их лиц как рукой сняло. В тяжелом пристальном взгляде вылинявших голубых глаз, смотревших на Брейгана через кухню, мелькнуло какое-то иное выражение. Было ли это победой, вызовом или ненавистью? Он терялся в догадках. Скорее всего, все вместе.

Затем женщина произнесла совершенно спокойным голосом:

— Корвут заявил, что прибыл сюда с целью убить двух человек. И он хочет, чтобы об этом знала полиция. Точнее, ЦРУ! Он не стал называть оба имени. Но один из них — Дарелл.

Макенени буркнул что-то невнятное себе под нос и уставился непонимающим взглядом на Брейгана.

— Это не тот, кто работает в нашем отделении в Нью-Йорке по делу Стеллы Марни?

— Да, он, — ответил Брейган.

— Нам необходимо его срочно проинформировать.

Брейган выдохнул с некоторым облегчением. Господин Данстермайер, скрестив руки на груди, смотрел на них обоих с видом человека, удовлетворенного ошеломляющим эффектом, который произвели только что сказанные слова. И теперь это было единственное выражение на его непроницаемом лице. «Я уже слишком стар для таких вот дел, — подумал Брейган. — Слишком стар и слишком вымотан, если даже такой субъект, как Данстермайер, смог столь быстро и легко просчитать ситуацию».

— Я позвоню по телефону в Вашингтон прямо сейчас, — тихо и медленно произнес он.

Глава 2

Дарелл отодвинул телефонный аппарат в сторону и вернулся в холл к Дэйдри. Мелкий моросящий дождик превращал залив Чезапик в шершавое полотно стального цвета. Было уже половина одиннадцатого того самого субботнего утра. Он примчался из Вашингтона сюда, в Принс Джоунс, в одну из многочисленных деревушек штата Мериленд, для того, чтобы успеть еще позавтракать вместе с Дэйдри Пэджет. Впереди у них, лишь для них двоих, был еще целый уик-энд. Но теперь все летело к чертовой матери! Дарелл изо всех сил стремился сдержать в себе огорчение, охватившее его после телефонного звонка.

— Это был Дикинсон Макфи, — нехотя бросил он и вновь уселся за стол.

— Тебе нужно уходить? — тихо и сдержанно спросила Дэйдри.

— Да. В местном аэропорту скоро должен быть самолет. У нас с тобой есть еще около получаса времени.

— Ну, Сэм…

— Давай оставим эти вздохи и недовольства! — сказал он с некоторым раздражением. — Когда и где мы вновь сможем встретиться?

— А стоит ли? — Ее слова прозвучали с явным безразличием. — Мы можем говорить об этом постоянно, но из этого никогда ничего не выйдет! Один лишь звонок от твоего маленького генерала, и все наши планы, наши слова друг другу превращаются в дым. Остается лишь одно — глупые и напрасные догадки. Эти пустые разговоры, этот дым — и больше ничего!

— Прости меня…

— Я полагаю, мне даже не следует спрашивать, куда и зачем ты собираешься?

В ответ он невесело улыбнулся.

— Ты же знаешь, что я не смогу ответить.

— Да, я знаю! Это — единственное, что я хорошо знаю.

Дарелл смотрел, как она наливает ему кофе в чашечку. Кухня в этом старом доме была тихой и умиротворяющей. В камине из красного кирпича, весело потрескивая и играя языками пламени, пылал небольшой огонь, который Дарелл сам совсем еще недавно разжег. Напротив камина располагалась обычная современная плита со старым, сияющим медью котлом. Эта семейная реликвия очень нравилась Дэйдри. Через небольшое квадратное окошко виднелся край мокрой лужайки, которая убегала к самому берегу залива. В губе залива, на север от побережья, под промозглым дождем стоял старый обшарпанный вельбот. С него какой-то мужчина водил драгой по дну в поисках устриц. Дарелл хорошо знал привычки местных ловцов устриц. Если бы в такую вот погодку ловом занималось сразу два-три человека, это было бы самым обычным делом. Однако там сейчас был только один человек. Он стоял, глубоко согнувшись над узенькой палубой перед маленькой рулевой рубкой, и что-то делал. Все это очень озадачило Дарелла. Сидя на своем стуле, он замер в размышлении. Что бы все это могло значить? Подозрительность и обеспокоенность отключили его внимание от Дэйдри.

Дарелл был высоким брюнетом, немногим более чем за тридцать. Над резко очерченным ртом он носил маленькие усики. Его голубые глаза почти всякий раз темнели, когда он сердился или же погружался в глубокие размышления. Именно такими они были сейчас. Движения его худощавого тела были пружинисты и точны. Его горячий и вспыльчивый характер в результате многолетних самостоятельных тренировок прекрасно уравновешивался профессиональными качествами, первые навыки которых он получил еще в детстве. Это было очень далеко отсюда — в заболоченных лиманах Луизианы. Ему уже тогда пришлось усвоить непреложную истину, что порой жизнь от смерти может отделяться такими качествами, как сдержанность и осторожность. Длинная вереница погибших друзей и знакомых, с которыми ему приходилось некогда работать, была зловещим и неумолимым свидетельством цены за неосмотрительность. На войне, в которой участвовал Дарелл, не было слышно звуков победных фанфар и барабанного боя. Она велась незаметно и тихо. Борьба нервов и профессиональных навыков. Тайная война разведывательных служб. Ее полем боя чаще всего были грязные улицы и темные закоулки где-то на задворках этого беспокойного мира. Отнюдь не сила, а скорее всего коварство и осторожность были здесь главным оружием. Хотя в этой виртуозной и неистовой игре порой приходилось пользоваться и кинжалом, и пистолетом. Годы такой службы оставили на нем неизгладимый отпечаток…

В тот момент, когда он внимательно наблюдал за человеком на вельботе, Дэйдри изучающе смотрела на него.

— Это всего навсего Том Уорди, — тихо произнесла она.

— Он из Принс Джоунс?

— Он живет здесь столько, сколько я себя помню! Совершенно безобидный старик. — Взглянув прямо ему в глаза, Дэйдри спросила: — Дорогой мой, ну неужели же ты не способен хоть на минуту расслабиться? Что с тобой постоянно происходит? Это прекрасный старик, который всю жизнь только тем и занимается, что каждый день ловит своих устриц. А ты смотришь на него с такой подозрительностью! Не слишком ли ты далеко заходишь со своей работой?

— Ди, я просто не могу позволить себе расслабляться, — ответил он ей.

— Ну! Это как раз то, о чем я тебе и говорю!

Дарелл отвернулся от окна.

— Все это слишком поздно для меня, — в некотором раздумье произнес он. — Я уже не способен от этого избавиться. Это я знаю точно…

— Может, и для меня это слишком поздно? Или для нас обоих? Посмотри-ка мне, Сэм, в глаза! Это так?

Дарелл залюбовался ее тихой и какой-то торжественной красотой. Она была единственной женщиной, которой удалось прорваться через барьеры его образа жизни и возродить чувства, как ему казалось, давно и навсегда умершие. Он знал, что женщины гораздо лучше мужчин, которые, влюбившись, пользуются ими, а потом непременно бросают. С Дэйдри Пэджет такое поведение не подходило. Непостижимым образом ей удавалось вызывать в нем чувства, на которые он уже не считал себя способным. Она просто вновь вдохнула в него жизнь! Довольно часто Дарелл злился на себя самого за то, что никак не мог найти достойного ответа на ее вопросы об их взаимоотношениях.

Она встала и подошла к камину. Со спины она казалась еще более стройной и изящной. Легкое платьице хорошо подчеркивало ее округлые бедра. В сумрачном утреннем свете ее черные волосы отливали каким-то необычайным блеском. С самого начала их отношений его привлекала в ней удивительная внутренняя уравновешенность и самообладание. Но в последнее время она все чаще выходила из равновесия. Он понимал, что сам довел их отношения до такого вот состояния. Он знал ее настолько близко, насколько может знать мужчина женщину. У них не было секретов друг от друга, за исключением лишь тех, которые касались его работы. Но это-то как раз и возводило между ними преграду, которую невозможно было преодолеть ни терпением, ни взаимопониманием.

Не поворачиваясь к нему лицом, Дэйдри сказала:

— Ты вчера говорил обо мне с Макфи?

— Ну, разумеется, говорил. Но я не сказал ему, что собираюсь уходить. Я не смог этого, Ди! Я слишком долго играю в эту игру. Я в ней состарился.

— Как старый лис или волк в диком лесу?

— Да, ты права! Как в диком лесу, — согласился с ней Дарелл.

Теперь она повернулась и смотрела прямо ему в глаза. Взор ее был полон сожаления и печали.

— Но этому старому лису там нравится, не так ли?

— Это ведь моя работа. Я люблю тебя, Ди! Но я люблю и свою работу!

— Такие параллели никогда не сходятся! — с вызовом в голоса произнесла Дэйдри.

— Если мы поженимся, то это принесет тебе лишь несчастье! Не станет лучше ни тебе, ни мне, ни Макфи!

— А он что, и к нашей личной жизни имеет отношение?

— Он имеет отношение ко всему! Иначе я не смогу выполнять свою работу так, как требуется. Жениться — значит подвергнуть тебя опасностям, постоянно беспокоиться за тебя, еще больше беспокоить тебя саму.

— Но ты же, Сэм, знаешь, что я готова все это на себя принять! — ответила она с металлом в голосе. — Я не хочу, чтобы ты превратился в машину, как это происходит с другими. Эта твоя вечная подозрительность, это вечное стремление сдерживать свои чувства! Доходит до того, что порой я смотрю на тебя, а вижу какого-то другого человека. Человека, которого я не знаю!

— Так уж приходится… В этом иногда заключается вопрос жизни и смерти.

— Я все это очень хорошо понимаю, но… — не закончив фразу, она подошла к столу и взяла с него серебряный кофейник. Подержав в руке, она вновь рассеянно поставила его на место.

Наступила мучительная пауза. Дарелл снова перевел взгляд на ловца устриц на вельботе. Стекла на окне около обеденного стола слегка покрылись мелкой изморозью. Залив Чезапик выглядел зловеще. Вдруг в его памяти всплыла яркая, красочная картинка родной деревни Бэй Пич Руж. Залитая солнечным светом, вся в свежей зелени… Таинственная и прекрасная картинка из его далекого детства. Но это было лишь на мгновение. От воспоминаний его отвлек маленький ястребок, который, скользнув перед окном, юркнул в сосновые заросли.

Дэйдри негромко произнесла:

— Сэм! Я люблю тебя! И поэтому хочу делить с тобой все это. Ты не спрашивал у Макфи насчет работы для меня?

— Нет. Я не хочу, чтобы ты в это ввязывалась!

— Но это уже мне самой решать, — сказала она с обидой. — Я бы смогла работать вместе с тобой и…

— Нет! Никогда! — резко и категорично ответил Дарелл. От этих ее слов его прямо-таки подбросило.

— Но почему же нет?

Он взглянул на нее. Дарелл боготворил ее и испытывал горечь за ту боль, которую постоянно причинял ей своим отказом. Он так надеялся, что будет сегодня свободен и сможет провести весь уик-энд вместе с ней в этом старом доме. Остаться вдвоем, заниматься любовью и говорить о чем-нибудь далеком от его работы.

— А разве ты, Ди, не знаешь, что может в таком случае произойти? — спросил он, глядя ей в глаза. — Может так случиться, что когда-нибудь и где-нибудь я буду вынужден тебя бросить. Даже отказаться от тебя, если вдруг возникнут чрезвычайные обстоятельства. А это может произойти рано или поздно! Или же тебе придется оставить меня, если не будет другого выхода. Более того, может, даже мне придется пожертвовать самой твоей жизнью! Ты это-то понимаешь?

Ее лицо стало абсолютно бледным.

— Я никогда не смогу поступить так с тобой… — еле слышно ответила Дэйдри.

— А я так поступлю! — отрезал Дарелл. — Я буду просто вынужден так поступить! Если уж ты так хочешь играть в эти игры, то тебе так же придется поступать со мной.

— Нет! — сдавленным голосом произнесла она. — Нет нет!

Дарелл поднялся на ноги.

— Ну вот! О чем я тебе и говорю!

Дэйдри неотрывно смотрела в его потемневшее лицо. От того, что она увидела в этот момент в нем, ее вдруг всю затрясло, как если бы она оказалась на трескучем морозе.

Сейчас она была столь прекрасна, что любовная страсть с новой силой захватила его. Но как раз в этот самый момент с улицы донесся резкий хлопок. Движение Дарелла было столь стремительно, что она даже не успела сообразить, как он оказался около оконного проема. Его рука автоматически соскользнула в карман.

Хлопок оказался ничем иным как холостой вспышкой двигателя на стареньком вельботе.

Дарелл оставался стоять в напряжении.

— Сэм! Ты какой-то очень взвинченный! Что все это значит? Что от тебя надо Макфи?

— Мне поручено найти одного человека, — ответил он. — Этот человек потерялся в нашей стране. Его нужно найти, и побыстрее.

— Или же…

— Или же он убьет кого-то. Какую-то очень важную персону. — И уже про себя добавил: «Например, меня». Затем, вновь обращаясь к ней, он сказал: — Теперь я вынужден покинуть тебя, дорогая!

— Я надеюсь, нет смысла тебе напоминать, чтобы ты был поосторожнее, — тихо и спокойно произнесла Дэйдри.

— Я буду делать то, что мне придется делать. В этом и заключается моя работа, — ответил он.

Дикинсон Макфи находился в маленьком аэропорту в двух милях на запад от Принс Джоунс. Теперь дождь стал еще холоднее. Он шел со снегом, и от этого деревья даже стали покрываться тоненькой корочкой льда. На взлетно-посадочной полосе в ожидании стоял легкий четырехместный самолет с частными номерами. Дарелл не был знаком с его пилотом. Он встретился с генералом Макфи в небольшой сторожке около потрепанного авиационного ангара.

— Сэм! Извини, что вот так пришлось прерывать твой уик-энд, — начал разговор Макфи. Выглядел он очень уставшим. С челюстью, напоминавшей стальной капкан. — Надеюсь, что Дэйдри не очень сильно возмущалась. Ты передал ей мой отрицательный ответ на ее просьбу?

— Да. Благодарю вас.

— Ну, в таком случае все нормально! Завтра я уезжаю в Лондон. На предстоящую неделю ты принимаешь командование секцией «К». Ни о чем не волнуйся! Сидони сохранит за тобой твое место на Аннаполис-20. Какие бы согласования по работе ни пришлось делать, она с ними вполне справится. Халькомб возьмет на себя оставшиеся дела и еженедельные брифинги с участием Государственного департамента. На завтрашнем брифинге будут из Объединенного комитета начальников штабов вооруженных сил. Все это даст тебе немного свободного времени для Белы Корвута.

— Он, как вы сообщили по телефону, передал через какого-то фермера, что собирается меня пристрелить.

— Ну да. Это тебя сильно беспокоит?

Слегка улыбнувшись, Дарелл ответил:

— Было бы совершенной глупостью с моей стороны, если бы это меня нисколько не беспокоило! Это ведь вовсе не чепуха. Что вы по этому поводу думаете?

— Я смотрю на это со всей серьезностью. Даже собираюсь выделить пару человек присматривать за Дэйдри. Но ей не надо знать, что они находятся где-то поблизости. Мы не должны допустить, чтобы с ней что-нибудь произошло! Ведь такой человек, как Бела Корвут, может выйти на тебя с любой стороны. У тебя же есть еще и дед в Бэй Пич Руж. Маловероятно, чтобы Корвут смог добраться туда, но чем черт не шутит! Что конкретно знают о тебе в АВО и МГБ, можно только догадываться. Я думаю, что ничего серьезного. По крайней мере, до возникновения дела Стеллы Марни. Можно предположить, что они знают о тебе по своим досье примерно столько же, сколько и мы о Корвуте. Хотя, может, и чуть-чуть побольше, не знаю. Что ж, нам остается действовать наугад!

— Лишь одной вещи я не могу понять, — сказал Дарелл. — Ведь Корвут — профессионал. Он в игре гораздо дольше моего. А это дело выглядит каким-то неестественно простым! Ему не было смысла проникать сюда под видом беженца из Венгрии. Для этого существует с десяток гораздо более удобных способов. Кроме того, никто в такого рода деле не станет сам раскрывать своих целей перед каким-то фермером. Чепуха какая-то!

Кивнув ему в ответ, Макфи взглянул через оконце сторожки в сторону, где стоял самолет. Ему каким-то необычайным образом удавалось наполнять окружающее пространство скрытой силой своего темперамента и значительностью своего присутствия. Дарелл часто восхищался этим маленьким седовласым человеком, чьи связи, как паутина, охватывали весь мир. Неведомым способом направлял он всю эту скрытую борьбу, которой, казалось, нет ни начала ни конца.

— Я вот о чем, Сэм, думаю. Как скоро тебе придется с ним столкнуться? — задумчиво произнес Макфи. — Нам следует быть в этом деле очень и очень осторожными!

— По-вашему, Корвут действует вслепую?

— Пока не известно. На этой стадии игры твои предположения и догадки примерно такие же, как мои собственные. Ты уже видел его снимок? — Дарелл в ответ отрицательно покачал головой. Тогда Макфи достал аккуратную кожаную папку, в которой лежала фотография седеющего человека лет сорока. У него были добрые глаза, небольшой курносый нос и маленький галстук-бабочка. — Не дай ему, Сэм, первым увидеть тебя! Очень похож внешне на мелкого бизнесмена, не правда ли? Совсем безобидный такой человечек, а?

— Нет. Он отнюдь не безобидный! — ответил Дарелл, вглядываясь в фото. Когда Макфи предложил организовать охрану Дэйдри, он вдруг почувствовал, как внутри у него что-то перевернулось. Он мгновенно оценил опасность ее положения, и это испугало его, поскольку он хорошо знал, что теперь уже не должен думать ни о чем, кроме дела, о котором он сейчас говорит с Макфи. Дарелл чувствовал, что Макфи внимательно за ним наблюдает, видел в его маленьких сереньких глазках небеспристрастное любопытство. Поэтому он старался не выказывать того, что с ним происходит. — Глаза на этой фотографии насквозь лживые. Такой же и рот. Корвут по национальности венгр?

— Таких людей трудно распознать по внешнему облику. Я просмотрел досье ка «товарища» Корвута, но, к сожалению, информации о нем у нас не так много: рост около 167 см, вес — 63–65 кг, имеет небольшое брюшко, но чертовски шустрый. Так что, Сэм, пусть его внешний вид не вводит тебя в заблуждение. Он совсем, совсем не такой простой! Что еще есть у нас о нем? Шатен, кареглазый. На правом нижнем коренном зубе металлическая коронка. Об этом нам известно от одного дантиста из Будапешта, который лечил Корвута в прошлом году.

— Ладно, ладно! Только не нужно меня этим дурачить! — с некоторым сомнением в голосе произнес Дарелл.

— А я тебя вовсе и не дурачу! В отношении этого человека не стоит упускать никакой мелочи. Бела Корвут, вероятнее всего, является величайшим мастером политических убийств со времен средневековья! Мы точно знаем, что он ответственен за исчезновение с политической арены два года назад в Праге Боганова, когда тот стал выступать против Сталина. Хотя сейчас Боганов вновь перекрасился и его даже оставили в живых, но он по-прежнему пребывает в опале. За ним последовало отравление Имре Кардови в Бухаресте уже в прошлом году. Далее идет смерть жены советского военного атташе в Лондоне полгода назад. Она влюбилась в одного клерка с Даунинг стрит. Чуть позже были убиты те двое парней из МГБ, которые вышли на Фрэнка Даггана в Риме и намеревались передать нам кое-какие секретные данные. Если у тебя будет возможность, то ты сможешь в нашем отделе познакомиться и с другими его делами. Но прежде всего ты, Сэм, должен себе крепко уяснить, что этот человек собой представляет. Когда борцы за свободу в Венгрии повесили в Будапеште на фонарных столбах несколько сотрудников АВО, то Корвут отдал приказ расстреливать из пулеметов женщин и детей на Парламентской площади. Нам также известно, что он несет непосредственную ответственность за организацию депортации сразу после того, как в страну были введены русские войска. Что он за человек и какие у него нервы, видно по тому, как он воспользовался случаем затеряться среди беженцев и покинуть страну. И это тогда, когда его могли бы разорвать на части, если бы опознали. Единственное, что я хочу тебе этим внушить, — то, что этот человек ничуть не хуже тебя самого. Я не хочу, чтобы ты, Сэм, недооценил его и погорел на этом! Кроме того, нужно всегда помнить, что он прибыл сюда, чтобы выполнить сразу два дела.

— Но ведь здесь еще пока ничего не ясно, — нахмурившись, произнес Дарелл.

— Он был любовником Стеллы Марни еще в пятьдесят четвертом в Будапеште. Мы совсем недавно узнали об этом факте. С полгода назад ты взял эту Марни, и ему теперь не терпится перерезать ей горло.

— Он слишком осторожен, чтобы оставлять такие улики против себя, — возразил Дарелл. К явному неудовольствию Макфи, он достал сигарету и закурил. В сторожке было тесно и очень жарко. Горящая здесь керосинка, казалось, вот-вот взорвется. Сам Макфи никогда не курил. — А как насчет той, другой его жертвы?

— Ума не можем приложить! Это тебе как раз и предстоит узнать.

— А что известно о Золтане Шке? Да, и о той женщине, которая действует в их группе?

— Сэм, к сожалению, мы ничем серьезным об этих людях не располагаем. Это всего лишь легенда, с помощью которой им удалось пройти через наше представительство в Вене и прибыть сюда с последней группой беженцев из Венгрии. Их фотографии ты сможешь увидеть у Брейгана.

— Хорошо, я обязательно посмотрю, — ответил ему Дарелл и, немного подумав, спросил: — Что вы обо всем этом думаете?

— Я с тобой согласен: это дело для нас пока полный туман!

— Вы полагаете, что они намеренно подбросили нам этого Белу Корвута, чтобы связать нам руки, а самим одновременно решить какие-то другие задачи?

— Да, Сэм. Мне это именно так и представляется.

— Знает ли об этом сам Корвут? — задумчиво произнес Дарелл и тут же сам себе ответил: — Конечно же, он знает, что играет роль подсадной утки. Наверное, у меня слабо развито воображение! Ведь в противном случае он ни за что бы не стал раскрывать своих намерений. Он отчетливо понимает, что эта операция для него сопряжена со смертельным риском. И тем не менее он будет стремиться выполнить поставленную задачу.

Макфи пребывал в некоторой растерянности.

— Слушай, Сэм! А может, мне лучше стоит возложить это дело на Халькомба? Ты ведь и так слишком плотно на нем завязан. Дэйдри, ну и все остальное. Но с другой стороны, я даже не знаю, как тебя в таком случае можно вывести из этого дела… Если Корвут сам будет охотиться за тобой…

— Я-то никуда не пропаду! — по возможности бодро ответил ему Дарелл. — Как вы думаете, попытается ли Бела Корвут и далее кем-то прикрываться?

— Да выбрось ты эту свою сигарету! Дышать нечем! — с некоторым раздражением в голосе произнес генерал. Но, быстро успокоившись, вернулся к теме разговора. — Все это, конечно же, связано с беженцами. У нас имеются сведения, что некоторым их агентам удалось проникнуть сюда по вполне правдоподобной легенде. Всего их где-то человек двенадцать. Наша задача состоит в том, чтобы узнать, кто они такие и где находятся. Причем о каждом из них! Вероятнее всего, это особая группа, специализирующаяся на подрывной деятельности. Эти люди всегда с готовностью берутся за любую работу и живут самой обычной жизнью, с той лишь разницей, что каждый имеет конкретное задание, которое он должен выполнить, когда для этого наступит время. Например, они способны вывести из строя какие-нибудь важные для обороны страны объекты. Видимо, предполагается, что мы полностью выпустим этот момент из виду, пока будем возиться с Корвутом, пытаться помешать ему добраться до его жертв — тебя самого и некоего мистера Икс, кем бы этот бедняга ни оказался. Все это чертовски неплохо задумано! Мы, естественно, не можем себе позволить проигнорировать присутствие здесь Корвута. Мы обязаны найти его и задержать! В отношении его миссии у нас не должно быть никаких условностей или неясностей. В этом смысле вся игра приобретает еще более важный характер. Мы должны точно определить, что он собой прикрывает. Это своего рода двойная игра! Всю эту работу нам нужно провернуть как можно быстрее. Нельзя позволить нашим «товарищам» вжиться в свои роли и закопаться так глубоко, чтобы, когда наступит их черед, мы уже не смогли их достать!

— Ты полагаешь, что все это завязано на Корвуте? — спросил Дарелл.

— Цель Белы Корвута состоит в том, чтобы отвлечь наше внимание от инфильтрации этой группы вместе с потоком обычных беженцев. Несомненно, что он будет стремиться увести нас подальше от столбовой дороги в темную чащу. Чем скорее мы его остановим, тем будет лучше. Вполне вероятно, что Корвут одновременно может оказаться связующим элементом и с другими органами их сети! С какими? — на этот вопрос мы пока не можем ответить. И это тоже придется выяснять тебе, Сэм.

— Тогда мне, наверное, лучше побыстрее добраться на место.

— Сначала тебе нужно будет поработать вместе с Брейганом в Джерси, — сказал Макфи. — Это не должно занять много времени — ровно столько, сколько там будут попадаться их следы. Дальше ты можешь действовать по собственному усмотрению. Если вдруг потребуется какая-нибудь помощь, то звони на Аннаполис-20. До тех пор, пока я не вернусь из Европы, держи постоянную связь с Халькомбом. Смотри, чтобы тебя не раскололи! Ведь абсолютно неизвестно, что Корвут знает о тебе. Нам остается лишь надеяться на лучшее, а готовиться к худшему. Это-то тебе понятно?

Дарелл коротко кивнул. Его сразу охватило неодолимое желание действовать. У Макфи не было больше ничего интересного. Дарелл взглянул на часы. Было около одиннадцати утра.

Глава 3

В половине первого Дарелл встретился с Брейганом на кухне Данстермайеров в штате Нью-Джерси. Прошло почти уже шесть часов после того, как Бела Корвут, Золтан Шке и Илона бежали из килмерского приемного центра. Радиус зоны поиска за это время значительно сократился, но это не дало пока никаких результатов. На лице Брейгана явственно выражались обескураженность и разочарование.

Снег еще продолжал идти. Дарелл радовался, что успел надеть перед отъездом теплое твидовое пальто. Сейчас он стоял, широко расставив ноги, посреди сияющей чистотой кухни. Данстермайеры, и муж и жена, тоже были здесь. Теперь их лица выглядели совершенно беспристрастными, как булыжники на мостовой. К появлению Дарелла они не проявили ни малейшего интереса. Хотя пока он еще им не представился.

— Итак, до сих пор нам не удалось засечь ни грузовика, ни его водителя Андре, который уехал вместе с Корвутом и его командой, — сказал Брейган. — Снег идет не переставая… Когда мы сюда добрались, следы шин уже полностью замело. Похоже на то, что они свернули к дороге, там и затерялись.

— Потом посмотрим, — ответил Дарелл. — Сейчас меня больше всего интересует этот парень, Андре Стрижук — так его зовут?

— Да, — нехотя ответил Данстермайер.

— И давно он у вас находился?

— Уже более полугода. Мы взяли его из Килмера. Отличный парень. У нас не было в отношении него ни малейших подозрений.

— Вы считаете, что он ушел с этими людьми по собственной воле?

— Похоже на то, что Андре знал этого человека и ждал его появления, — начал Данстермайер. Он было посмотрел на жену, но та резко отвернулась к большой никелированной плите. — Собственно, у нас с женой нет никаких подозрений… — продолжил хозяин. — Ваши люди могут все это хорошенько проверить, не так ли? Мы же тогда решили, что не будет ничего плохого, если мы возьмем его к себе работать.

— А сейчас вы уже так не считаете? — спросил его Дарелл.

В ответ Данстермайер только пожал плечами.

— Чем вы занимались в Германии до того, как оказались в Соединенных Штатах? — неожиданно спросил его Дарелл.

Его рот как-то перекосило.

— Я был… Я был тогда тоже фермером.

— Только не говорите мне этого! Где учили английский язык в таком случае?

— Я что, тоже нахожусь под подозрением? — с явным вызовом спросил Данстермайер.

— Вполне возможно. Ответьте, пожалуйста, на мой вопрос!

— Я посещал университет в Бонне. Я покинул Германию задолго до начала войны. Наших же двух сыновей заставили там остаться. В конце концов они оба погибли в Нормандии.

— А вы не допускаете, что они погибли на Восточном фронте, сражаясь с русскими? — холодно спросил его Дарелл.

— Но там-то они уцелели. Их убили англичане…

— А вы ведь вовсе не были тогда фермером, — спокойным голосом произнес Дарелл.

— Да… я был тогда инженером. Здесь, в этой стране, каждый занимается тем, на что он способен.

— А что делал Андре до того, как перебрался в Соединенные Штаты?

— Он не очень-то о себе распространялся. Вы же знаете, он еще очень молод. Ну, двадцать два, двадцать три года… По его словам, он боролся за свободу своей родины. Как он говорил, у него не было ни семьи, ни постоянной работы, подрабатывал то здесь, то там, в Будапеште. От работы он никогда не отлынивал.

— Вы говорите о нем так, как будто он уже никогда сюда не вернется.

— Даже если бы он вдруг и вернулся, то мы с женой уже бы не стали принимать его на работу!

— Потому что он, вероятнее всего, был знаком с Корвутом?

— Да. Андре знал этого человека.

— Так Андре сел за руль грузовика по своей собственной воле?

— Нет… Скажем так, он, по всей видимости, подчинился приказу.

— Я бы хотел взглянуть на то место, где вы держали свой грузовик, — сказал Дарелл.

Данстермайер недовольно дернул плечом и ответил:

— Вон с той стороны сыроварни.

Дарелл вместе с Брейганом вышли на улицу. По двору со свистом носился колючий дождь со снегом. Сразу за постройками фермы начинались ровные квадраты полей, уходящие почти на полмили до самого леса. На фоне низкого серого неба деревья в лесу казались совсем черными.

Весь снежный покров около дома был основательно истоптан ногами полицейских, покрыт следами машин, которые приезжали и отъезжали все утро. Дарелл сразу же отметил это про себя.

В загоне для скота находилось около тридцати коров гернзейской породы и с дюжину швейцарской коричневой. В теплом, сыроватом воздухе слышалось их возбужденное движение. Дарелл обратил внимание, что, несмотря на наличие новейшего доильного аппарата, здесь было очень мало удобств и технических средств, которые сейчас применяются большинством фермеров. Он быстро осмотрел инвентарь, чердак, кипы сена, уложенные вдоль стен до самого потолка.

— Брейган, тебя здесь ничто не настораживает? — спросил он тихо.

— То же, что и тебя, Сэм! Данстермайер по профессии инженер, а инженеры верят в эффективность использования машин.

— Может, у него на это пока нет денег?

— При сегодняшних-то условиях кредитования и долгосрочных платежах? — возразил Брейган.

Дарелл кивнул.

— Так кого же он в таком случае прикрывает?

— Белу Корвута или еще кого-то… Может, стоит его немного поприжать?

— Не сейчас. — Дарелл нахмурился. — До тех пор, пока в наших руках эта ниточка, мы имеем шанс узнать обо всей организации и справиться с ней, если сочтем это необходимым. Нет смысла рвать ее сейчас, когда мы только в начале пути.

— Ты считаешь, что Корвут все еще где-нибудь поблизости?

— Да нет… А вот Андре должен быть где-то здесь.

Дарелл вошел в дверь, за которой располагались гараж и мастерская. Здесь на бетонированной площадке стояли два трактора и «Шевроле» 1949-го года, служивший, по всей вероятности, личным транспортом Данстермайеров. Начищенный до блеска автомобиль явно диссонировал с врожденной прижимистостью хозяев. Место угнанного грузовика было свободно. Дарелл поднял откидывающиеся наверх ворота и вышел на улицу. Его глаза пристально всматривались в снежный покров справа от входа. Еле заметные следы колес, которые еще не совсем замела метель, изгибались в обе стороны от заезда в гараж.

— Данстермайер наблюдает за нами со второго этажа дома, — негромко произнес Брейган.

— Я знаю.

— Почему ты думаешь, что Андре все еще где-то поблизости?

Дарелл ответил на его вопрос не сразу. Он продолжал всматриваться в отпечатки колес, но не в те, что убегали в сторону близлежащего шоссе, а в ту колею, которая, петляя по полю, уходила к лесу.

— Если Данстермайер является частью сети Корвута, — сказал он, — то Андре наверняка уже спекся! Иначе Данстермайеру нет смысла пытаться вызвать у нас подозрения в отношении парня. Это наводит на мысль, что Андре на нашей стороне. Он, видимо, узнал в Корвуте шишку из АВО и хотел помешать ему. Похоже, Мэтт, мы опоздали и уже ничем не сможем ему помочь!

Брейган остановился в полной растерянности.

— Я ведь сам должен был об этом догадаться…

— Давай-ка проедем вот туда на нашей машине, — произнес Дарелл.

Они поехали прямо через поле в сторону леса. В некоторых местах след от колес, по которому следовал Дарелл, был полностью занесен снегом. Сначала они ориентировались по металлической изгороди, уходящей к лесу, потом впереди стала заметна узенькая просека, скрытая согнувшимися под снегом сосенками и дубами. Здесь след был четче и соответствовал колее грузовой машины. Переехав по деревянному мостику через замерзший ручей, они свернули вправо и тут же увидели то, что искали.

Грузовик стоял на небольшой опушке в плотном окружении тоненьких кедров и сосен, прикрывающих его и со стороны фермы, и со стороны шоссе. Дарелл вылез из машины и огляделся по сторонам. Здесь уже побывали другие машины — две или даже три. Причем совсем недавно, после того, как пошел утренний снег. Брейган в сердцах негромко выругался.

— Смотались!

Дарелл разочарованно кивнул в знак согласия.

— Точно. И причем поодиночке!

Просека, по которой они проехали, уходила в лес и, наверное, где-то там соединялась с грунтовым проселком, который вел к шоссе на Нью-Брунсвик. Их добыча давным-давно выпорхнула из сети, которую они с самого рассвета пытались расставить с помощью не одной сотни, людей.

— Я все же прижму этого Данстермайера! — с ожесточением произнес Брейган.

— Нет, не нужно! Пусть денек-другой погуляет. Он может нас вывести на кого-нибудь из своих. Я сейчас больше всего беспокоюсь о том пареньке — Андре Стрижуке.

Постояв немного на месте, Дарелл направился обратно к деревянному мостику. За ним, весь ежась от холода, с посиневшими губами, побрел и Брейган. Не обращая внимания на пронизывающий ветер, Дарелл спустился вниз по насыпи и стал внимательно всматриваться в кромешную темноту под мостом.

— Здесь он! Эх, бедняга…

Светловолосый юноша лежал, скорчившись, между двумя сваями на противоположной стороне ручья. Одна его нога проломила лед и теперь плавала в черной воде. Убийство было совершено довольно грубо. Даже не попытались хоть как-то спрятать труп. Это озадачило Дарелла. Возможно, Бела Корвут хотел, чтобы его жертва была найдена и стала своего рода предупреждением-угрозой для других борцов за свободу, укрывающихся в этой стране. Убийца действовал совсем не так, как поступил бы профессионал. А это, по мнению Макфи, как раз и доказывало преднамеренность его действий. Все это очень не понравилось Дареллу. Он хорошо знал, как и чему готовят в московской школе, мог совершенно точно предугадать действия ее агентов и эффективно им противодействовать. Но поступки такого вот рода характерны лишь для сумасбродного дилетанта, чьи шаги предсказать практически невозможно. На какое-то мгновение его сковало беспокойство. Он резко выпрямился и быстро пробежал глазами по унылым зарослям кедровника. Тоненькие веточки с шумом колыхались на ветру. Мокрый снег облеплял лицо, вынуждая постоянно жмуриться. Вокруг ничего и никого не было видно.

Андре был убит одним ударом, свернувшим ему шею. По лицу юноши было трудно что-либо определить. В его смерти было нечто высокое и в то же время душераздирающее, — так цинично он был брошен здесь, в холодной темноте под мостом. Дарелл был уверен, что не было смысла убивать паренька даже в том случае, если он и признал в Корвуте одного из руководителей АВО. Разве что Андре узнал из разговоров между Корвутом и Данстермайером что-нибудь очень важное, и стало необходимо от него избавиться. Но сейчас не было времени на догадки и предположения. А всеми деталями убийства квалифицированно может заняться Брейган. След же Корвута здесь остыл, так же как тело этого юноши.

Глава 4

Дарелл перекусил вместе с Брейганом в Трентоне. Затем он отправился на вокзал и взял билет на поезд до Нью-Йорка. Ровно в два часа дня он уже был в небольшой унылой комнате в двух шагах от Фоли Сквеа. Здесь стояли лишь письменный стол, два дубовых стула да длиннющая конторка, вплотную придвинутая к стене. Лампочка на потолке светила неимоверно ярко, озаряя монотонные желтые стены. Радиатор парового отопления, расположенный под окнами, наполнял комнату приятным теплом.

Дарелл был угрюм и неспокоен. Менее всего ему хотелось, чтобы кто-нибудь из нью-йоркской конторы знал, где он находится и чем занимается, так как Корвут вполне мог предугадать ход его действий.

В десять минут третьего охранник ввел в комнату Стеллу Марни. Приветственно кивнув Дареллу, он вышел в коридор. Стелла, сделав шаг, застыла в ожидании.

— Так это ты? — произнесла она тихо.

— Привет! — ответил ей Дарелл.

— Я бы предпочла какое-нибудь другое место для беседы.

— Виноват, в этом есть своя необходимость.

— Мне нечего тебе больше сообщить.

— А мне кажется, что есть! Садись, пожалуйста.

Он был крайне удивлен переменой, которая произошла в ней за последнее время, но постарался не показывать этого и быть вежливым и внимательным. Ее длинные светлые волосы были аккуратно подстрижены тюремной надзирательницей. Простенькому платью серого цвета не хватало пояса, мягкие туфли не имели металлических деталей. Примерно через неделю после ареста она попыталась совершить самоубийство, и теперь за ней внимательно присматривали.

Она была самой красивой женщиной, которую когда-либо знал Дарелл. Она, как ему казалось, любила его уже несколько месяцев назад, тогда, когда ему удалось выследить ее. Она руководила группировкой, которая принуждала беженцев возвращаться за Железный занавес. Когда-то ради нее он был готов расстаться со всем, что было ему дорого. Да что там! Даже пожертвовать своей жизнью!

Сейчас он оценивал ее без иллюзий. Она была безжалостным убийцей, одним из наиболее вероломных исполнителей чужой воли, с которыми ему когда-либо приходилось сталкиваться. И тем не менее, он относился к ней с уважением. Сейчас, глядя на ее бледное лицо и невольно любуясь ее слегка поблекшей красотой, он чувствовал, как внутри него что-то переворачивается. Он вдруг остро вспомнил ту ночь, которую они провели вместе, занимаясь любовью. Тогда он еще верил в ее невиновность и готов был ради нее бороться со всем и вся.

Стелла Марни поняла, что происходит с ним и, состроив кривую улыбку, спросила:

— Все это уже в прошлом, Сэм! Не так ли?

— Да. Все это уже в прошлом. Мы оба, и я и ты, допустили ошибку.

— Не существует безгрешных даже в нашем деле. Но, Сэм, разве мы никогда не сможем вновь стать друзьями? Ведь когда-то мы были влюблены друг в друга… Впрочем, ты эту партию выиграл.

— Сядь, пожалуйста! — попросил он вновь.

— Зачем ты ко мне пришел?

— Ты здорова? С тобой хорошо обращаются?

Слегка улыбнувшись, она ответила:

— Благодарю! Разумеется, хорошо.

На какое-то мгновение он ощутил огонь ее взгляда. Дарелл хорошо помнил, как тогда, давно, будоражил его этот горящий взгляд на холодном и бесстрастном лице. Тогда, на несколько часов близости с ним, эта холодная мраморная статуя превратилась в безудержную и пылкую возлюбленную. Теперь Дарелл изо всех сил старался отогнать от себя образы прошлого. Она села напротив него, безвольно опустив руки на колени. На ее лице все еще играла та таинственная улыбка. Но соломенные волосы несколько утратили блеск и теперь выглядели маловыразительными. Про себя он удивился тому, как она постарела за это время…

— Я пришел сюда потому, что мне нужна помощь, — начал он ровно и спокойно.

— Но только не жди этой помощи от меня! Как тебе, вероятно, известно, ваши люди допрашивали меня уже неоднократно. Я не стану обсуждать с тобой никаких вопросов. Мне не нужна ни твоя жалость, ни твоя благосклонность, ни твоя любовь! Придет время, и мы победим. И я вновь стану свободной. Вот тогда, быть может, мы еще с тобой встретимся. Если тебя, Сэм, к тому времени не убьют… Что, по-моему, очень вероятно. У человека на такой работе, как говорится, мало шансов получить страховку. А ты уже выбрал все свое время. Теперь осталось совсем ничего! Да-а, вид у тебя уж больно уставший. Ляжешь вот как-нибудь отдохнуть и больше не проснешься… из-за ма-аленькой такой ошибочки.

— Ты мне желаешь именно этого?

— Я вообще о тебе больше не думаю.

— Но тобой назначенный день может наступить не столь скоро!

— А я, Сэм, терпеливая, — ответила Стелла Марни.

Он прикурил сигарету и передал ей, стараясь не коснуться ее пальцев. Устроившись на своем стуле поудобнее, она закинула ногу на ногу. Только сейчас Дарелл заметил, как она похудела, даже щеки немного ввалились. И в очередной раз, когда их взгляды встретились, он остро ощутил воздействие ее чудовищных зеленых глаз. Она вновь улыбнулась.

— Так в чем же, Сэм, тебе нужно помочь?

— Это касается Белы Корвута, — напрямую ответил Дарелл. — Я хочу знать о нем все! Я не стану тебе, Стелла, что-либо обещать, но ты и сама прекрасно понимаешь, что для тебя будет гораздо лучше, если ты мне поможешь. Я бы со своей стороны об этом позаботился.

— Бела? — произнесла она в некотором недоумении.

— Он был твоим другом в Будапеште, не так ли?

— Моим любовником, ты хочешь сказать! Тебе наверняка известно и то, что мы жили два года под одной крышей, — усмехнулась она. Эта ее улыбочка ему явно не понравилась. — Да, Бела был моим любовником. Но давно, несколько лет назад. Во всем этом, в сущности, было мало хорошего, каждый из нас был погружен в свою работу и не мог даже помышлять о личной жизни. Я была в ту пору чрезвычайно честолюбива. Со временем у нас все как-то само собой прекратилось.

— Что же, ты его никогда не любила по-настоящему?

Стелла резко вскинула голову и посмотрела прямо ему в глаза.

— Уж не хочешь ли ты этим сказать, что Бела мертв?

— Нет, он жив. И находится здесь, в этой стране.

Она встала. Дарелл заметил, что сказанное привело ее в замешательство, и испытал от этого удовлетворение. Стелла прошлась по комнате. Четкие, хорошо скоординированные движения ее прекрасно сложенного тела продолжали будить его воспоминания. Разве он мог думать, что прошлое все еще живо в нем!

— Но тебе не удалось его схватить… Иначе ты не был бы здесь, — произнесла она в задумчивости.

— Да, ты права.

— А тебе так хочется его достать!

— Да, и в этом ты права.

— Но только не из моих рук, — с вызовом заявила Стелла. — Никогда!

— Сядь! Я еще не закончил. Бела прибыл сюда из родного тебе Будапешта вместе с последней группой беженцев. Он ушел как раз перед тем, как его уже собирались накрыть. Он бежал с человеком по имени Золтан Шке и одной женщиной. Ее зовут Илона, и ока представляется женой Белы Корвута. — Дарелл сделал паузу, но в ее лице ничего не изменилось. — Нам нужно взять всех троих.

— Илона? — проговорила она с некоторой заинтересованностью.

— Да. Она действует под видом его жены, — повторил Дарелл.

— Ты, наверное, думаешь, что это вызовет у меня ревность?

На его лице появилось отсутствующее выражение. Слегка улыбнувшись, он ответил:

— Я действительно рассчитывал на это…

— Тебе не следовало бы заблуждаться на этот счет! Мы не имеем права смешивать свои личные чувства с работой, которую обязаны выполнять. Кто-кто, а уже ты-то это отлично знаешь.

— Слушай! Но разве тебя ничуть не задевает то, что он теперь с другой женщиной?

Она взглянула гордо и вызывающе.

— С какой это стати? Я ведь и с тобой спала! Так что же, ты теперь должен ревновать к Беле?

— Стелла…

Ее раздражение нарастало.

— Зачем он здесь? Тебе что-нибудь известно об этом?

— Он заявил, что намеревается меня убить, — спокойно ответил Дарелл.

Какое-то время она пристально всматривалась в его лицо. Ее побледневшие губы так и остались приоткрытыми. Затем она упрямо покачала головой.

— Нет, нет! Это глупо. Он же не дилетант! Он никогда не стал бы тебя об этом предупреждать.

— Но он поступил именно так! И, как мне кажется, ты можешь знать, почему. Это всего лишь уловка! Вывести нас из равновесия, а самим под шумок сделать другое дело.

— Вот как?

— Но при этом он вовсе не собирается игнорировать мою персону! Он будет стремиться меня убить. Это абсолютно точно!

— Тогда, Сэм, тебе есть чего бояться, — произнесла она вкрадчиво. И вновь улыбнулась. — Бела непревзойденный специалист в этой области. Он своего обязательно добьется! И это тебе хорошо известно. Бела Корвут еще ни разу не оступился. Считай, что уже здесь и сейчас ты покойник. — Зеленые глаза смотрели пристально и холодно. — Но, насколько я тебя знаю, ты тоже не из пугливых! Ты что, пришел ко мне, чтобы я тебя спасла?

— Я просто хочу найти Белу Корвута до того, как он доберется и до другой своей жертвы.

— А, так у него есть и другая цель?

— Ну, разумеется, есть. Я всего лишь второй по счету. Не столь важная птица. Мы абсолютно уверены в том, что он этими угрозами прикрывает более широкомасштабную операцию. Это касается вашего правительства и тех борцов за свободу, которые нашли здесь убежище. Бела будет стремиться вывести нас из равновесия, отвлекая внимание на себя, пока эта главная операция не будет реализована.

— Ты всегда был умен, — шепнула она с горечью.

— Вполне очевидно, что тебе удастся нам помочь, — твердо произнес Дарелл. — Этим, повторяю, ты окажешь себе неоценимую услугу.

Стелла Марни молчала. В ярком свете единственной лампочки она выглядела еще более постаревшей и изможденной. Но все же продолжала оставаться одной из самых красивых женщин, которых когда-либо знал Дарелл. В том, как она поднялась сейчас на ноги, обхватив себя руками, была изящная грация. Она несколько раз быстро прошлась по комнатенке. «В ее взволнованности есть хороший признак, — подумал Дарелл. — Еще шесть месяцев назад она ни за что бы не поддалась такому нажиму!» Сейчас он изо всех сил старался оценивать ее действия объективно, отстраниться от волнующих воспоминаний.

Дарелл затушил сигарету в стеклянной пепельнице и встал. Наконец она остановилась и обернулась к нему. Он внутренне вздрогнул. Лишь ненависть светилась в ее взоре.

— Я надеюсь, что Бела тебя убьет, — еле слышно произнесла она. — И знай, что это будет сделано только в отместку за меня, а не по какой-то иной причине! Это ты еще поймешь! Перед своей смертью…

Взглянув ей в глаза, Дарелл проговорил:

— А я думал, что ты изменилась.

— Тебе не следовало бы заблуждаться и на этот счет!

— Ну что же, и такое бывает в нашем деле. — Дарелл подумал, что здесь ему уже ничего не добиться. Впрочем, если в этом и был какой-то шанс, то очень незначительный. Нажав кнопку на столе, он вызвал из коридора охранника. Стелла, уже спокойная и восхитительная, продолжала стоять и смотреть на него. Выходя прочь, он точно знал, что уже больше никогда ее не увидит.

Глава 5

За ним следили. Выйдя из здания, он сразу же заметил эту девушку. Дарелл был способен распознавать за собой слежку даже наиболее подготовленных шпиков. Сейчас же это делалось как-то неуклюже. Ему потребовалось несколько минут, чтобы вновь добраться на такси до Пенсильвания стейшн. Все это время он раздумывал над тем, не Макфи ли приставил к нему кого-то для прикрытия, но в секции «К» не могло быть столь непрофессионального человека! С другой стороны, Дикинсон Макфи уж точно не стал бы приставлять к нему какую-то девчонку.

На ней была красная фетровая шапочка — что уже грубая ошибка, — пальто с ремешком и красные сапожки. И это когда на улицах полно талого снега! Он обратил на нее внимание, когда садился в такси. Как только он отъехал, она села в машину, которая ее поджидала. Он мог бы без особого труда скрыться от нее в толпе, но не стал этого делать. Ему не хотелось ее останавливать, прежде чем не станет ясно, как далеко она собирается следовать за ним. На вокзал они приехали почти одновременно.

Она вошла в тот же поезд до Вашингтона.

«Вполне возможно, — подумал Дарелл, — что мое желание увидеться со Стеллой Марни было кем-то предугадано». Он ощутил нависающую над ним опасность и весь напрягся, готовясь к быстрым и решительным действиям. Но, как ни странно, ничего особенного не происходило. Девушка в красной шапочке села сзади него в третьем ряду и с головой ушла в чтение газеты. Дарелл не попытался рассмотреть ее повнимательнее — это могло бы ее встревожить и даже вынудить сойти с поезда. Однако в воображении ему все же удалось воссоздать ее приблизительный облик: довольно милое личико с широкими скулами и темными, карими или далее черными, глазами, кажется, довольно выразительными, из-под нелепой красной шапочки ниспадают каштановые локоны, мокрые от снега, под старомодной шерстяной юбкой угадываются длинные ноги.

Во время десятиминутной остановки на станции «Норт Филадельфия» Дарелл вышел из поезда на перрон в поисках телефонной будки. На улице уже было довольно темно. Он набрал номер Дэйдри Пэждет в Принс Джоунс.

В телефонном аппарате после трех-четырех долгих гудков раздался щелчок, а затем вновь послышались гудки.

— Арт, это ты? — спросил Дарелл в трубку.

Ему никто не ответил. Гудки продолжались.

— Эй, Арт! Это я, Сэм! Ты что, подсадил в телефон Дэйдри «жучка»?

— А-а! Привет тебе, Сэм! — послышался далекий голос. Это был Арт Гринвальд — специалист по электронике из секции «К». Равного ему в организации подслушивания и записи телефонных разговоров не было. — Надеюсь, ты уже возвращаешься из Нью-Йорка?

— А где Дэйдри?

— Да где-то здесь, поблизости…

— Так в чем же дело? Почему она не отвечает?

— Откуда мне знать! Наш маленький Наполеон распорядился, чтобы я записывал все телефонные звонки. Что, собственно, происходит?

— Кто ведет наблюдение за ее домом?

— Луи Франклин и Джордж Местер. А я вот сижу в одном местечке на побережье. Прекрасное место для уток! Сэм, не беспокойся, она все еще дома. Ты насчет этого будь спокоен!

— Ну, тогда сделай, чтобы еще немного погудело.

В трубке продолжились гудки. Его вдруг охватило беспокойство. Через стекло телефонной будки он увидел, как девушка в красной шапочке вышла из поезда и стала растерянно вертеть головой по сторонам, оглядывая мокрый перрон. Увидев его в будке, она резко отвернулась. Затем прошла мимо в сторону газетного киоска.

Дэйдри так и не ответила на его звонки.

— Арт! — вновь позвал Дарелл. — Пошли-ка Джорджа и Луи, чтобы они взглянули на нее.

— А может, она просто вышла пройтись, — предположил Гринвальд.

— Все равно, надо бы посмотреть…

— Хорошо, Сэм! Мы обязательно посмотрим. — Сделав небольшую паузу, Гринвальд добавил: — Если ты хочешь увидеться с нашим маленьким Наполеоном до его отъезда в Лондон, то можешь это сделать в аэропорту. Где хоть тебя сейчас черти носят?

— Я в Филадельфии.

— Он вылетает в восемь. Успеешь?

— Да, успею. Сообщите ему об этом. И обязательно проверьте Дэйдри! Хорошо?

— Конец связи, — игриво ответил Гринвальд.

Дарелл вернул трубку на место. Необъяснимая тревога продолжала мучить его. Когда он вошел в поезд, девушка в красной шапочке уже сидела на своем месте.

Ему очень хотелось отправиться прямо в Принс Джоунс, но сейчас на это не было времени. Дарелл смог добраться до аэропорта «Нэшнл» всего лишь за полчаса до вылета самолета. Девушка в красной шапочке по-прежнему следовала за ним. Наступившая темнота усложняла ее задачу. Дарелл стал даже намеренно подыгрывать ей, — ему не хотелось, чтобы она вдруг потерялась. Однако он все же не мог позволить ей увидеть Дикинсона Макфи.

В Вашингтоне шел дождь. Резкий северный ветер утюжил огромное поле аэродрома. Зал ожидания был заполнен едва ли наполовину. Пока ни один из рейсов не был отменен. Дарелл, проходя по залу, точно знал, что девушка продолжает следовать за ним по пятам. Наконец он увидел Дикинсона Макфи. Тот стоял один у билетной кассы. Ровным шагом проходя мимо, Дарелл сделал еле заметное движение пальцами левой руки, приглашая Макфи следовать за собой. Дарелл прошел в мужской туалет. Там он вымыл руки и закурил. Его очень забавляло, что же теперь предпримет девушка в красной шапочке? Ему пришлось подождать некоторое время, прежде чем появился Макфи.

Маленький седовласый человек принялся мыть руки в соседнем с Дареллом умывальнике. Они даже не взглянули друг на друга. Макфи говорил под монотонные звуки объявлений, несшихся из громкоговорителей, практически не шевеля губами.

— Это та, в красной шляпке?

— Она подцепила меня еще в Нью-Йорке, — ответил Дарелл. — Я должен был повидаться со Стеллой Марни. Встреча ничего не дала. Мне лишь пожелали смерти.

— Так значит, им удалось предугадать этот твой шаг?

— Я был почти уверен, что сам Бела Корвут будет там меня поджидать, но ошибся. Взамен он подослал эту девчонку. Думаю, она и есть та самая Илона.

— Вероятнее всего, именно так. Вместе с ней у тебя появилась хоть какая-то ниточка.

— Так-то оно так, но она действует одна, — ответил Дарелл. — На хвосте больше никого нет. Я проверял и перепроверял это несколько раз.

— Я тоже, там — в зале ожидания, — подтвердил Макфи. — Она еще никуда не звонила?

— Да нет, если только не сейчас…

— Ты собираешься ее задержать?

Дарелл оторвал кусок бумажного полотенца и вытер руки. В этот момент в туалет вошли несколько человек. Наблюдая за ними в зеркало перед собой, он весь напрягся, готовый к молниеносным действиям. Его взгляд пересекся в зеркале со взглядом Макфи.

— Похоже, чисто… Нет, я пока не хочу ее трогать, — ответил Дарелл. — Я не хочу, чтобы эта ниточка оборвалась раньше времени. Может, это дар судьбы.

— Я не успел к ней присмотреться. Что она из себя представляет?

— У нее практически отсутствует подготовка. Она действует очень уж неуклюже.

— Это видно невооруженным глазом, — согласился Макфи.

— Этой ночью я с ней обязательно поговорю.

— Теперь о другом, — сменил тему Макфи. — Операция, которой руководит Корвут — это всего лишь дымовая завеса. Каждый член их группировки, прибывающий сюда вместе с обычными беженцами из Венгрии, должен прекрасно владеть разговорным английским и хорошо ориентироваться в американском образе жизни. Иначе невозможно быстро ассимилироваться. Но пока многим нужно скрывать свои знания. Проверкой по этой части занят Халькомб и ребята из ФБР. Но эта работа требует слишком много возни и времени, так как большинство беженцев уже разлетелось по стране. Короче, тебе нужно постараться получить от Корвута список лиц, которые осели в Соединенных Штатах. Учитывая, что у него есть контакт с кем-то в нашей секретной службе, надо быть готовым к тому, что он может знать о наших намерениях. — Макфи тоже вытер руки о бумажное полотенце.

— Есть что-нибудь новое о той, другой жертве Корвута, помимо меня? — поинтересовался Дарелл.

— Позвони по этому вопросу в нашу контору. Нам пришлось вдвое усилить охрану всех ведущих специалистов в области ядерных исследований, ракетостроения и космоса. Но Корвут не так прост, и вполне может получиться, что мы узнаем того, другого, лишь тогда, когда будет слишком поздно… Пентагон поносит нас на чем свет стоит и волком воет по своим ученым овечкам. Но, сам знаешь, за ними не усмотришь — очень уж они темпераментны! Им не нравится, когда их слишком опекают. Кроме того, эта работа требует гораздо больше людей, чем нам позволяет бюджет.

— Было бы гораздо проще прибрать к рукам Корвута до того, как он начнет выполнять свои планы. Не сможет ли наша Илона в этом помочь?

— Поступай, как считаешь нужным! Я должен уже вылетать. Что я могу еще для тебя сделать?

— Я несколько беспокоюсь о Дэйдри… Она не отвечает по телефону в Принс Джоунс. У тебя есть что-нибудь по этому поводу?

Макфи сделал вид, что ничего об этом не знает.

— Будь я на твоем месте, я бы не стал проявляться около нее. Тем более с этой девчонкой на хвосте! Всего хорошего, Сэм!

Маленький человек повернулся и быстрым шагом вышел. Дарелл зашел в одно из отделений, чтобы немного выждать. Затем он тоже вышел в общий зал ожидания. Макфи там уже не было.

Девушка в красной шапочке тоже пропала.

Он вновь попытался дозвониться до Дэйдри. Беспокойство никак не покидало его. Как и в первый раз, телефон долго не отвечал, а затем послышался еле заметный щелчок подключения подслушивающего устройства.

— Арт! Это я, Сэм! Ну что там?

Голос Гринвальда звучал несколько растерянно:

— Сэм, она на месте… В доме горит свет. Франклин видел, как она ходит по комнатам. Он даже зашел и переговорил с ней после того, как ты тогда позвонил. Ему пришлось кое-что рассказать о том, что происходит. Все нормально!

— Тогда почему же она не отвечает по телефону?

— Откуда мне знать…

Дарелл провел пальцем по своим маленьким черным усикам. Из его телефонной будки была видна большая часть зала ожидания. Та девушка не появлялась. Он подумал, что, может быть, недооценил ее. А если ее дилетантство — лишь уловка, чтобы усыпить его бдительность? Вполне вероятно, что она следовала за ним с единственной целью — выйти на Макфи. Его беспокойство возрастало. Но не могла же она сесть на самолет вместе с шефом! Она должна быть где-то здесь, поблизости!

— Сэм?

— Я думаю, Арт, мне нужно там побывать.

— Я сообщу об этом ребятам.

— Ну ладно. Только пусть держатся от дома подальше. Не нужно, чтобы мы встречались, когда я доберусь до места.

— Ты думаешь, здесь что-то не так?

— Да, не так! Слишком все не так! — ответил он и повесил трубку.

Его автомобиль — «Бьюик-купе» темно-синего цвета — был припаркован перед домом, в котором он жил. Машину перегнали сюда по распоряжению Макфи из аэропорта около Принс Джоунс, где он ее оставил сегодня утром. Поэтому, чтобы добраться до дома, ему пришлось взять такси. Около дома он огляделся. Никого не было. Дарелл поднял капот машины, быстро осмотрел двигатель и сел за руль. Холодный дождь шел не переставая. Вечер был темный и ветреный. Он быстро выбрался за черту города и свернул на узкую асфальтовую дорогу, которая, петляя среди деревушек и небольших поселков, уходила на восток. В девять часов вечера он уже прибыл в Принс Джоунс.

Дом Дэйдри находился в конце довольно длинного проселка, проходящего по заросшему лесом побережью залива Чезапик. Дарелл остановился примерно в четверти мили от ее дома, около огороженного выгона для скота. Колючий дождь изо всех сил хлестал его по лицу. Он поднял воротник пальто и поправил свой «Бульдог» 38-го калибра, который висел в кобуре под его старомодным костюмом синего цвета. С того места, где он остановился, через раскачивающиеся кроны деревьев он заметил какой-то неясный свет. Немного пройдя по проселку в сторону берега, Дарелл присмотрелся и понял, что это стояночный огонь на вельботе старого Тома Уорди. Дарелл двигался медленно и бесшумно, как тень, не обращая внимания на стегающие его ветви деревьев и беспокойное шуршание холодного дождя по ковру из опавших дубовых листьев.

Он чувствовал, что здесь что-то не так.

Сквозь шум дождя до него доносилось приглушенное тарахтенье старенького мотора вельбота, стоявшего на якоре в губе бухты. Наконец Дарелл подошел к небольшой сторожке. Она была темна и казалась совершенно пустой. Но еле пробивающаяся через дверной проем тень вырисовывала некое подобие угловатой физиономии. Это был Луи Франклин. Франклин по-прежнему не замечал его приближения. Дарелл прошел мимо сторожки так близко, что до его слуха донесся явственный недовольный вздох Луи по поводу отвратительной погоды.

Основная часть дома была сложена из розоватого кирпича в старом григорианском стиле. Над крышей возвышались сдвоенные дымовые трубы. Перед домом была широкая лужайка и некогда прекрасный розарий. Дэйдри была последней в роду Пэджетов в Мериленде. Она работала редактором журнала мод в Вашингтоне и наведывалась сюда лишь на воскресные дни. Сейчас же желтовато светились лишь окна библиотеки, выходящие на залив, да одно окошко голландской двери, ведущей в кухню в северном крыле дома, которое, в свою очередь, выходило на дорогу. Дарелл остановился и стал внимательно осматривать дом.

Но что-нибудь увидеть или услышать было невозможно. Слышался лишь шум дождя и приглушенное тарахтенье мотора вельбота, находящегося в двухстах ярдах от берега. Дарелл некоторое время постоял под старым развесистым платаном.

Он чувствовал, как сеть все сильнее затягивается вокруг него.

Все нанизывалось одно на другое. У Дэйдри не было ни малейшей причины не отвечать на телефонные звонки. Тот факт, что Франклин разговаривал с ней, еще ничего не значит. Луи ее совсем не знает и мог не обратить внимания на то, что она действует под принуждением. Сейчас он был уверен, что в доме вместе с Дэйдри находится еще кто-то. Этот кто-то точно знал, что он обязательно к ней вернется.

Это мог быть и Бела Корвут.

Давным-давно, еще мальчишкой в Бэй Пич Руж, Дарелл научился оценивать все шансы с холодной расчетливостью профессионального картежника. Его научил всяким таким трюкам дед Джонатан, который набрался немалого опыта, играя в карты на колесных пароходах Миссисипи. Сейчас Дарелл наблюдал за манящим к себе домом Дэйдри, а в сознании возникал этот старик — стройный и высокий, в белом форменном костюме, на капитанском мостике «Фри Бзллз» — старого пароходишки, который он некогда завел в один из лиманов и использовал под собственный дом.

«Ловушки, Самюэль, бывают самые разные… Главное — знать, как обходиться с каждой из них. Перво-наперво нужно отыскать ее. Затем внимательно так к ней присмотреться и прикинуть, как сделать, чтобы она тяпнула самого охотника. Если ты этого не сумеешь, то лучше проваливай подобру-поздорову. А если да, то сорвешь ставку или даже целый банк!»

Дарелл продолжал наблюдать за домом. Мысль о том, что Дэйдри в опасности, что ее используют как приманку, возбуждала в нем нечто большее, чем гнев. Внутренний импульс требовательно толкал его к ней — скорее освободить, спасти, но он продолжал контролировать свои чувства и мысли, страх и злобу, выжидая, пока холодный аналитический расчет не возьмет верх над его темпераментом.

Дом был по-прежнему тих и спокоен. Ровный желтоватый свет окон, преломляясь в струйках дождя, приобретал таинственный серебристый оттенок. Вельбот в бухте продолжал глухо тарахтеть на холостых оборотах. Дарелл оглянулся назад, туда, где должен находиться Франклин, но теперь не увидел его. Не было видно и его напарника. Дарелл предположил, что они находятся где-нибудь в сарае для лодок с той стороны дома, которая выходит окнами на бухту. Затем он вдруг заметил в окне библиотеки, как Дэйдри поднялась с кресла-качалки и подошла к столу за сигаретой. Спина ее была неестественно прямой и напряженной. Сейчас она была одета по-другому — в серую фланелевую юбку и темно-красный свитер, подчеркивающий черную смоль ее волос. Дарелл не успел рассмотреть ее лица, но манера ее движений совершенно однозначно подтверждала его подозрения.

В северном крыле дома имелась застекленная дверь в столовую. Дарелл неслышно подошел к ней и очень медленно и осторожно надавил на ее бронзовую ручку. Дверь была не запертой. Это показалось ему чересчур соблазнительным, и он не стал входить здесь.

Другая же дверь, ведущая в комнату для прислуги, оказалась плотно закрытой. Ему пришлось немного повозиться с замком, чтобы открыть его с помощью отмычки, которую он всегда носил с собой. Минуты через три дверь поддалась, и он оказался в комнате.

В зимнее время эта часть дома наглухо закрывалась и не отапливалась. В помещении было холодно и сыро, пахло морской соленой водой. Темнота здесь была такая, что хоть глаз коли. К счастью, он знал, что нужно идти по небольшому узкому коридору. Его окна выходили на болото и заросли молодых сосен, окаймлявших побережье бухты. Вдали показался неровный огонек с вельбота. Наконец он оказался перед окном, за которым находилась спальня прислуги. Через второй этаж он проследовал в центральную часть дома. Здесь была лестница, ведущая в холл. С нижнего этажа пробивался свет. Теперь он старался двигаться так, чтобы его тень не забегала вперед него.

Снизу не доносилось ни единого звука.

Он остановился и еще раз прислушался.

Затем до него донеслись неясные слова Дэйдри — их заглушали двери библиотеки. Мужской голос ответил ей коротко и резко. И опять наступила гробовая тишина. От напряженного вслушивания ему вдруг стало казаться, что весь дом наполнен вздохами и посапываниями. Дарелл быстро спустился вниз и остановился посередине прихожей, отдавая себе отчет в том, что теперь его тени разбегаются во все стороны. Его руки и все его тело были готовы к нападению или защите.

Вдруг до него донесся приглушенный стон Дэйдри.

Резко распахнув дверь, Дарелл влетел в библиотеку. Сначала перед ним метнулась какая-то расплывчатая тень, а затем он ощутил сильный удар в левое предплечье. Краем глаза он увидел, как Дэйдри поворачивает лицо в его сторону. Она прикрывала рот обратной стороной ладони. Ее глаза были полны ужаса. За ее спиной стоял еще один человек с пистолетом в руке. Дарелл понял, что они знали, что он не воспользуется открытой дверью столовой и появится именно через дверь библиотеки. Они просчитали все его действия на шаг вперед, но только до этого момента…

Эти двое не были простаками в своем ремесле. Тот, что стоял за спиной Дэйдри, был Бела Корвут — небольшого роста человечек с кротким выражением лица. Лишь глаза и улыбка выдавали в нем профессионального убийцу из АВО. Вторым, стоящим около двери, был Золтан Шке. Его нервное худощавое лицо с растрепанными соломенными волосами чем-то напоминало лошадиную морду. Пистолет в его руке был направлен на Дарелла:

— Я, приятель, был бы тебе очень признателен, если бы ты стоял не дергаясь! — Его английский был совершенен, даже с некоторым нью-йоркским акцентом.

Корвут кивнул в знак подтверждения и произнес:

— А мы вот ждали вас, мистер Дарелл!

— Я знаю об этом, — ответил Дарелл и, взглянув на Дэйдри, спросил: — С тобой все в порядке?

— Они здесь уже давно… — растерянно прошептала она в ответ, — здесь, в этом доме. Сэм, они собираются тебя убить!

Дарелл вновь перевел взгляд на Корвута.

— Можете мне объяснить, зачем?

Улыбочка Корвута была холодной и мрачной:

— Возможно, из-за Стеллы Марни. За то, что ты с ней сделал. Еще потому, что в наших высших эшелонах власти пришли к заключению, что ты для нас стал опасен и от тебя следует избавиться, чтобы поставить точку на твоих успехах. Нам о вас, мистер Дарелл, известно все!

— Очень польщен тем, что они прислали сюда такого мастера, как вы. Но, согласитесь, вы ведь не стали бы лезть сюда только из-за меня!

— Ну, разумеется, нет! У меня здесь еще кое-какие поручения…

— Но ни одно из них не является главным, не так ли?

Корвут вздохнул с явным сожалением. Его пистолет был нацелен прямо в спину Дэйдри. В своем стареньком пальтишке и потрепанной фетровой шляпе он был очень похож на мелкого захудалого бизнесмена. Темный галстук под мягким воротничком рубашки висел кривовато. Его цепкие глаза неотрывно следили за Дареллом. Бесцветные и холодные, как агаты, это были глаза убийцы, бесконечно далекого от нормальной человеческой природы, глаза исполнителя, который оценивает все живое в математически точных формулах и абсолютно свободен от эмоциональных переживаний.

— Как человек интеллигентный, — вкрадчиво начал Корвут, — вы догадываетесь, в чем состоит моя истинная задача. И, я надеюсь, понимаете, что ни я, ни вы не касаемся этого дела непосредственно. За исключением одной детали: ваша ликвидация может сослужить нам некоторую службу.

— Отпустите ее, — твердо произнес Дарелл. — К тому же мы можем заняться своими делами вне этого дома.

— Да как раз наоборот! Я постараюсь максимально использовать ваше буржуазное стремление казаться рыцарем. Пока я держу ее на мушке, вы же не шелохнетесь? Я очень ценю ваше самообладание, но эта замызганная сентиментальность является серьезным недостатком вашей культуры… Не так ли, Золтан?

Дарелл спиной почувствовал, как отрывисто кивнул в ответ нервозный блондин:

— Мы слишком долго здесь засиделись.

Капкан был готов вот-вот захлопнуться и нанести смертельный удар. Дарелл дышал легко и свободно. Он взглянул на Дэйдри и вдруг вспомнил, о чем они сегодня утром — в другой жизни, в другом мире — говорили за завтраком. Она хотела работать у Макфи, а он ее предупреждал, что ее жизнь, ее безопасность могут оказаться для него отнюдь не самым первым делом. Сейчас она отчетливо читала его мысли. Буквально за миг до того, как ее растущий ужас заметили бы эти двое, Дарелл сделал то, что считал необходимым.

Золтан Шке стоял слишком близко. Удар Дарелла был молниеносным и абсолютно точным — прямо по запястью. Пистолет выскользнул из пальцев Шке и заскакал по ковру на полу. Глухо грохнул выстрел из пистолета Корвута. Мельком Дарелл отметил на его гладком лице удивление и растерянность. Корвут не рассчитывал, что профессионализм Дарелла окажется сильнее благородства, и замешкался на секунду. Эта секунда и оказалась решающей.

Обмякшее тело Дэйдри сползало на пол. Припечатав очередным ударом Золтана Шке к стене, Дарелл бросился к Корвуту. Тот выстрелил еще раз, но уже наугад, не целясь. Пуля просвистела мимо, выкрошив штукатурку из потолка. На мгновение Дареллу удалось схватить Корвута, и он ощутил неистовую силу и ловкость, скрытую за этим мешковатым, убогим фасадом.

Пистолет Корвута вновь выстрелил. Он не целился, он не мог целиться, обхваченный руками Дарелла. Но произошло то, что произошло. Дарелл почувствовал обжигающий удар куска металла в плечо. Он непроизвольно ослабил захват и начал падать назад, инстинктивно цепляясь за пистолет Корвута. Выскользнув из его рук, Корвут бросился к окну. Наткнувшись на тело Дэйдри, Дарелл все же сумел удержаться на ногах. Перед его глазами мелькнула тень Золтана Шке. Тот, что-то крича на ходу, тоже кинулся к окну. В этот же момент с улицы донеслись крики. Это был голос Франклина. Тяжело хватая раскрытым ртом воздух, Корвут ринулся назад и выскочил через дверь. Гораздо раньше, чем Дарелл успел поднять с пола выроненный пистолет. Превозмогая резкую боль и подкатывающую к горлу тошноту, он бросился следом. Он чувствовал, как под костюмом теплые струйки стекают вниз по руке.

Золтан Шке уже был на улице. Корвут бежал по темной широкой лужайке вслед за ним.

Дарелл громко крикнул, предупреждая об опасности Франклина. Но это оказался Джордж Местер. Он несся сюда что есть силы из своего сарая-укрытия. «Капкан срабатывает против самого охотника», — мелькнуло в голове Дарелла. Хорошо прицелившись, Местер выстрелил. Шке рухнул лицом в траву лужайки. Не успев отстраниться на бегу, Дарелл споткнулся о его тело и упал прямо на раненое плечо. Невероятная боль парализовала всю его правую сторону. Пистолет Корвута вылетел из его руки. Он попытался подняться.

В этот момент появился Луи Франклин.

— Черт побери! Сэм, как ты здесь оказался?

— Да ладно… — еле переводя дух, ответил Дарелл. — Догоняйте Корвута!

— А ты? Смотри, у тебя кровь…

— Это мое дело… Не беспокойся, ничего страшного!

В следующую секунду подбежал Местер, крича:

— Он там, скрылся в зарослях.

— Нужно обязательно догнать, — повторил Дарелл.

Они бросились бегом через лужайку в сторону черной стены сосновых зарослей, которые окаймляли с севера болотце и изгиб бухты. Дарелла выворачивало наизнанку. Он чувствовал, что теряет сознание. Он крепко сжал правую руку чуть выше того места, куда попала пуля. Боль была невыносимая. Ноги не подчинялись ему. Он развернулся и медленно побрел к дому, даже не взглянув туда, где на заиндевелой земле осталось лежать бесформенное тело Золтана Шке. Непроглядная ночная мгла сомкнулась вокруг, но на сердце было еще темнее…

Входная дверь была распахнута настежь. Из нее на сырую блестящую траву по-прежнему лился желтоватый свет. Дарелл тяжело поднимался по ступенькам крыльца, и свет этот становился эфемерным, зыбким, с лихорадочно-красноватым оттенком. Ему не хотелось входить в дом. Выстрел в спину Дэйдри, казалось, захлопнул внутри него самого огромную железную дверь. Он пожертвовал этой женщиной ради дела. Осознавать это и оставаться в здравом уме было невозможно. Ему казалось, что он балансирует на лезвие бритвы: с одной стороны — бездонная пропасть раскаяния, с другой — пустая будущность… Однако он механически продолжал продвигаться вперед.

Несколько долгих мучительных мгновений он стоял, уставившись на дверь библиотеки. В горле все выше и выше поднимался едкий комок.

Дэйдри беспомощно лежала на ковре там, где упала. Из-под нее вытекала небольшая лужица крови, яркая и красная, как ее свитер. Крутое бедро, обтянутое юбкой, напомнило ему удивительную прелесть ее фигуры. Не существовало такой мелочи, которую он бы не знал о ней. Она была такой же его частью, как окровавленные и дрожащие пальцы, которыми он сейчас держался за косяк.

— Ди, — негромко позвал он.

Ее лицо было каким-то опрокинутым и напоминало увядший цветок. Глаза были закрыты. Он видел, что она не дышит.

Глава 6

Сэм Дарелл медленно вошел в комнату и опустился перед ней на колени. Пуля попала в плечо. Пройдя под ключицей, она повредила какой-то крупный кровеносный сосуд. Это было ясно по тому, как из раны шла кровь. Он взял ее безжизненную руку и пощупал пульс. Его беспокойные пальцы едва ощутили слабые, еле различимые толчки. Жизнь все еще теплилась в ней!

— Ди, — снова прошептал он. — Ди, прости меня! Я вынужден был так поступить.

С ее полуоткрытых губ слетел на выдохе какой-то тихий и неясный звук. «Слышит ли она меня?» — подумал Дарелл. Сейчас своей боли он уже не чувствовал. Дарелл сбросил пальто и подложил ей под голову. Разорвав одежду на ее плече, он наложил на кровоточащую рану тугую повязку из своего носового платка. Затем он подошел к телефону и набрал номер дежурного «Скорой помощи». Он знал, что Арт Гринвальд автоматически подключится к линии.

— Произошел несчастный случай, — не вдаваясь в подробности, сказал он дежурному. Сообщив адрес, попросил: — Срочно пришлите сюда доктора и карету «Скорой помощи».

Когда на том конце провода повесили трубку, Дарелл выждал некоторое время и услышал голос Гринвальда: «Сэм? С тобой все в порядке?»

— Это с Дэйдри! Здесь был Корвут.

— Черт возьми! Как же это…

— Нам нужна помощь, причем быстро, — сказал Дарелл. — Он где-то поблизости, в лесу. Золтан Шке мертв. Их женщины здесь не было видно. Корвуту же удалось уйти.

Дарелл бросил трубку и вернулся к Дэйдри. Опустившись на колени, он увидел, что ее глаза теперь открылись и она внимательно смотрит на него. Мощная волна облегчения и благодарности судьбе накрыла его с головой. Он стоял потрясенный и обескураженный.

— Ди, ты меня слышишь?

— Да, Сэм, слышу, — еле слышно ответила она.

— С тобой все будет хорошо. Я уже вызвал доктора.

— Да, я слышала. — Ее голос, ее глаза были какими-то отрешенными. — Благодарю тебя.

— Прости меня, Ди! Я так виноват перед тобой.

Она отвела лицо в сторону. Ее губы плотно сомкнулись.

В какой-то момент ему даже показалось, что она плачет. Он перевел взгляд на свою руку в крови. Ощущение резкой пульсирующей боли вновь вернулось к нему.

— Я вынужден был так поступить. Ты это понимаешь?

— Ты взял… ты убил его?

— Нет. Он ушел.

Резко повернув голову, она посмотрела прямо ему в глаза. Взгляд этот был холодным, полным неистовой злобы.

— Так чего же ты тут стоишь? Не стоит размениваться на сострадание ко мне. И не нужно притворяться. Доктора ты уже вызвал, ну так иди и делай теперь, что хочешь. Догоняй, убивай! Какая разница, кому это принесет боль и страдания! Меня не в счет, себя не в счет, равно как и всех остальных. Меня-то уж в первую очередь! А ты…

Он попытался закрыть ее рот ладонью:

— Дэйдри, пожалуйста, не надо…

Она вновь отвернулась от него, прошептала:

— Оставь меня.

Глаза ее были закрыты, но он знал, что она в полном сознании и слышит его. Однако сейчас ему нечего было ответить… Он еще никогда в жизни не чувствовал себя столь беспомощным и никогда не испытывал таких мучительных угрызений совести, как сейчас, когда смотрел на нее, страдающую от боли, такую слабую и родную.

— Дэйдри, послушай меня! Ну не отворачивайся, пожалуйста! Я был вынужден так поступить. Я знал, что он будет выслеживать меня через тебя и должен был воспользоваться этим шансом. Ты это понимаешь? Я виноват, что втянул тебя в это дело… Я оставил здесь своих людей, чтобы они защищали тебя… Он очень опасный человек, и его обязательно нужно остановить. В сравнении с тем злом, которое он может причинить, ни моя, ни твоя жизнь не столь уж важны. Я должен его обезвредить, даже если за это придется заплатить… любую цену. Он рассчитывал на то, что я ради тебя буду делать все, что он захочет. Но я-то знал, что он все равно выстрелит. И был вынужден его спровоцировать…

— Тебе было наплевать на меня, — негромко проговорила ока.

— Но ведь это совсем не так! — воскликнул он в отчаянии. — Дэйдри, ты же знаешь, что я тебя люблю! Я не умею достаточно хорошо все это объяснить, но ты должна понять… Я готов был пожертвовать всем, чтобы избежать этого. Но судьба к нам благосклонна. Я счастлив, что ты жива, Ди. Ты обязательно поправишься. И его мы обязательно возьмем. Не нужно сейчас ничего отвечать, ладно? Я навещу тебя завтра. А сейчас тебе нужно скорее в больницу. Когда тебе станет лучше, мы обязательно еще поговорим!

Она вновь повернулась к нему и взглянула в глаза — по-прежнему холодно и отрешенно. Ее лицо напоминало безжизненную маску. Несколько мгновений губы беззвучно шевелились. Потом она произнесла:

— Я больше не хочу тебя видеть, Сэм! Никогда! — Глаза ее снова закрылись. — Все кончено. Раз и навсегда. Теперь я знаю цену твоей любви и такой любви не хочу. Не нужно меня навещать. Я не хочу больше ни о чем говорить. Уходи! Тебя ждет самое главное — твоя охота.

Где-то вдалеке послышались пронзительные звуки сирены. Хлопнула входная дверь, и в комнату вошел Луи Франклин. Он выглядел уставшим, но спокойным. Дарелл поднялся на ноги. Его лицо перекосилось от неожиданной резкой боли, пронизавшей руку.

— Где Корвут?

— Пока ничего нет, — ответил ему Франклин. Он взглянул на Дэйдри и спросил: — Ну как она, вытянет?

— Да… — как-то неожиданно для самого себя произнес Дарелл, а затем уже более спокойно добавил: — Ты устал, по тебе видно. Побудь здесь с ней. «Скорая» вот-вот подъедет. Присмотри, чтобы о ней позаботились получше, хорошо? Я же пойду за ним.

— Тебе самому бы к доктору надо.

— Попозже.

Его последний взгляд на Дэйдри вызвал на лице Франклина недоумение. Наконец Дарелл вышел из комнаты. Дождь прекратился, но было по-прежнему холодно, темно и сыро. На заливе Чезапик завывал восточный ветер. Тело Золтана Шке оставалось лежать на траве, никем не тронутое. Дарелл прошел мимо него и направился по узкой тропинке к сосновым зарослям, уходящим на север в сторону залива. Глубоко глотнув морозного воздуха, он подумал, что она сейчас в шоке и не отдает отчета своим словам. Завтра же все будет как обычно. Их отношения обязательно восстановятся. Он добьется того, чтобы она поняла, почему он рисковал ее жизнью. Он дал себе слово, что непременно сделает это. И все же, где-то в глубине души, оставалось ощущение, что он потерял ее навсегда.

Он попытался отвлечься от этих мыслей и сосредоточиться на Корвуте. Остановившись среди колючих зарослей, Дарелл постарался поставить себя на его место. Тропинка, петляя среди мокрых сосен, уходила к заливу. Он двинулся по ней, держа наготове пистолет. Слабость все ощутимее охватывала его раненое тело. Но сейчас не было времени думать о себе. Вдалеке слева он заметил мигающие огоньки — это появилась группа, вызванная Артом Гринвальдом. Буквально через несколько минут к поискам присоединятся человек десять, а то и двадцать. Впрочем, Корвуту однажды уже удалось проскочить через такого рода кордон… Дарелл пробыл с Дэйдри минут десять — этого времени вполне достаточно для любого натренированного человека, чтобы скрыться.

Дарелл окликнул Джорджа Местера и двинулся на огоньки. Узкая заиндевевшая просека убегала по краю леса куда-то на север. Именно там и расставлялся кордон. Он должен был прижать Корвута к побережью залива. Невдалеке быстро промчалась машина. Это прибыли еще трое полицейских из Мериленда. Дарелл оставил Местера за старшего, а сам быстрым шагом направился к берегу. Дэйдри в чем-то была права. Изнутри его подпирало неистовое желание убить. Всю его рассудительность как рукой сняло. Ему не терпелось самому рассчитаться с Корвутом. Никакое другое решение его бы сейчас не устроило. Именно поэтому он бросился на поиски один, следуя интуиции, сверлившей его сознание.

Хотя кровь и перестала сочиться из раны, но ему стоило немалых усилий, чтобы справляться с собой. Тропинка, ведущая к берегу залива, продолжала кружить среди насквозь промокших сосен. Ветер крепчал. Под градом холодной капели с деревьев он вымок и теперь дрожал всем телом. На берегу залива, сплошь покрытом грубой галькой, ветер оказался еще более резким и холодным. Он проникал под промокшую одежду и пробирал до самых костей.

Не было никаких признаков того, что кто-то здесь недавно проходил. Но это еще ничего не значило. Дарелл повернул на север и вновь углубился в сосняк. Так он шел до тех пор, пока не наткнулся на небольшой заболоченный участок. Это было идеальное место для охотников на уток. Здесь, среди зарослей высохшего тростника, стояло несколько старых шалашей. Внимательно осматривая каждый из них, Дарелл переходил от одного к другому. В этом месте тропинка делала небольшой изгиб в сторону берега, а затем, через некоторое расстояние, вновь возвращалась к нему и выводила к северной оконечности губы бухты. Вельбот Тома Уорди по-прежнему стоял на своем месте. Его стояночные огни еле пробивались через верхушки сухостоя. Вероятнее всего, что он уже стоял на якоре, так как его старенький движок больше не тарахтел. На игрушечной палубе никого не было видно.

Члены охотклуба Принс Джоунс наведывались в этот район крайне редко. Небольшая сторожка, построенная ими, находилась на самом дальнем краю этого участка. Дарелл часто бывал здесь с Дэйдри на прогулках и поэтому знал местность очень хорошо. Заболоченный пруд, ширина которого менялась с приливами, отделял сторожку от большого участка твердой почвы. Этот участок уходил на запад, туда, откуда и начиналось прочесывание местности. Дарелл оглянулся назад: огней поисковой группы из-за деревьев невозможно было различить. Он приподнял пистолет повыше и двинулся сквозь холодную темноту к намеченной цели.

У него не было фонарика, поэтому двигаться приходилось очень медленно и осторожно. Непроглядную темноту едва нарушал лишь слабый фосфоресцирующий свет далеких уличных фонарей Принс Джоунс. Отраженный от низко летящих по небу облаков, он создавал на земле, на зарослях болотных растений, на поверхности самого залива причудливые бесформенные тени и образы. Когда напряженный взгляд Дарелла наконец стал выделять смутные очертания сторожки на фоне ночной черноты, до нее оставалось ярдов двадцать. На берегу, в паре шагов от покосившихся маленьких сходней, лежали два ялика, перевернутые вверх дном. Дарелл вновь взглянул на стоящий невдалеке вельбот, а затем стал всматриваться в низкий, неясный силуэт сторожки. Он вдруг всем своим существом почувствовал, что пришел именно туда, куда нужно. Корвут был где-то здесь. Где-то совсем близко. Дарелл замер на месте и напряг зрение. Обостренный слух ловил мерные шорохи воды, резкие порывы ветра, беспокойный шум ветвей. Многолетний профессиональный опыт подсказывал ему, что без помощи не обойтись. Но он хотел Корвута лишь для себя. Существовало нечто такое, что они должны были разрешить между собой только наедине.

Сначала казалось, что в этой ветреной черноте ничего не меняется. Он вновь двинулся вперед, все больше и больше сокращая расстояние до сторожки. Теперь он точно видел, что один из яликов вовсе не перевернут, а привязан к поручню сходней и слегка покачивается на волнах прилива. В висках застучала кровь. Дарелл вновь взглянул на сторожку.

Звук выстрела и какой-то выкрик он услышал практически одновременно.

Избушка брызнула короткой вспышкой выстрела, а крик раскатился по окрестностям многократным эхом. В одно мгновение Дарелл распластался на земле. Голос, который его предупредил, был, несомненно, женским. Вот он послышался опять — громкий и отчетливый. Но Дарелл вновь не разобрал слов. Создавалось впечатление, что она говорит что-то стрелявшему… Да, это женщина быстро говорила что-то по-венгерски. В ответ последовало какое-то ругательство. Грохнул еще один выстрел. Одновременно издалека, из-за разворота болотной топи, превращавшей это место в подобие острова, стали доноситься встревоженные голоса полицейских из состава кордона.

Дарелл продолжал лежать, плотно прижавшись к траве. Он бросился на землю совершенно инстинктивно, забыв о своей ране. Теперь же рука и плечо горели огнем. Вновь хлынула кровь. На какое-то время мир опрокинулся вверх дном.

— Сюда! Сюда! — позвал его женский голос.

Ему казалось, что он уже не сможет подняться. Охватившая все его тело слабость не давала ему оторваться от земли. Он поднял голову и увидел, как чья-то тень метнулась из избушки назад, в сторону болотистого пруда. Превозмогая боль, он поднял пистолет и дважды выстрелил. Видимость была почти нулевая. Женский голос вновь позвал его.

Дарелл поднялся сначала на руках и коленях, а затем в полный рост. Он вновь упустил Корвута… Тот, бегущий, был Корвутом. И он опять скрылся! Дарелл пока никак не мог сообразить, что же произошло. На ватных ногах он направился к берегу. Теплые струйки крови опять потекли по руке вниз и закапали с пальцев. И тут ему навстречу вышла девушка. В ее руке был зажат пистолет. А на голове — нелепая красная шапочка…

— Ну и дурак же ты! — с горечью произнесла она. — Дал ему уйти!

— Ты Илона?

— А кто же еще? — раздраженно пробурчала девушка. Держа свой пистолет наготове, она подошла поближе. Дарелл заметил, что лицо ее рассержено. — Что с тобой? Ты ранен?

В его ушах вдруг послышался странный свистящий звук. Он попытался было дотянуться до ее пистолета, но рука самопроизвольно поплыла в сторону, ноги сами собой подогнулись, и он почувствовал, что падает лицом вниз.

Глава 7

На какое-то время он погрузился в кромешную темноту со странными скрипучими звуками. Ему казалось, что мир перевернулся, превратился в нечто бесформенное и тягучее. Он ощущал на себе чьи-то руки, слышал, как кто-то говорил и кто-то отвечал. Ему казалось, что это сама с собой разговаривает Илона. Голос ее звучал резко и раздраженно. Его толкали, переворачивали… Затем последовал внезапный приступ невыносимой боли в плече, вновь опустивший его в полную темноту. Когда же он очнулся, то долго не мог сообразить, где находится и какое сейчас время. Все его тело сотрясалось, как будто он лежит на жесткой койке, к которой присоединен дребезжащий мотор. В глаза ему бил неестественно серебристый свет. Склонив голову на сторону, он увидел в маленькое круглое окошко молодой месяц на безоблачном небе. Отражаясь от водной глади, его холодный свет разбегался во все стороны радужными бликами и бил в стекло иллюминатора. Теперь Дарелл был уверен, что находится на борту вельбота.

Он с трудом повернул голову и посмотрел на противоположную сторону маленькой кабины. Там сидел какой-то старик. У него были косматые седые волосы и борода, обветренное морщинистое лицо и живые глаза, рассматривающие его с явным любопытством из-под нависших бровей. Пошамкав беззубым ртом, он произнес:

— Ну что, приятель, здорово ломает?

— Ничего… Немного получше стало.

— Она о тебе неплохо позаботилась. Отличная девчонка! Смелая такая… Такие, как она, сейчас большая редкость.

— Ты Том Уорди? — спросил его Дарелл. — Это твоя лодка?

Старик в ответ кивнул:

— Она подошла на ялике и втащила тебя ко мне на борт. Наставила на меня пистолет и принудила ей помогать. Перевязала вот твою рану бинтом из моей аптечки. Повезло тебе, парень! Пуля прошла насквозь. Дырка что свистулька. Ничего страшного — заживет! Она, видно, знает, что делает. — Старик вновь пожевал беззубым ртом и добавил: — На-ка, глотни вот этого. Это я сам делал. Всегда предпочитаю свои собственные замесы.

Уорди протянул ему своей узловатой, изрезанной канатами рукой старую коричневую бутылку. Коротко кивнув в знак благодарности, Дарелл взял ее и сделал глубокий глоток. Содержимое бутылки напоминало по вкусу контрабандное виски, которое ему доводилось пробовать давным-давно. В желудке приятно зажгло, и мягкое тепло стало разливаться по всему телу. Он скосил взгляд на плечо. Рана была аккуратно перевязана бинтом. Затем его рука непроизвольно протянулась в поисках пистолета, но его нигде не оказалось. Лицо Тома Уорди растянулось в улыбке.

— Она позаботилась обо всем. Мы сейчас уже где-то на середине залива. Этим петухам на берегу ни за что не догадаться, что мы находимся здесь. Ну так ты, парень, объяснишь мне наконец, что все это значит?

— Я думал, что ты догадался, — нехотя ответил Дарелл.

— Ничего я не знаю! Давай-ка, прими еще разок. Я потом еще замешаю. — Он смотрел, как Дарелл крупно глотнул мутно-белой жидкости. — А ты пьешь по-заправски! Мне это нравится… Эти изнеженные людишки, что приезжают сюда из Вашингтона на рыбалку, предпочитают пить свою бурду. Вода водой! Терпеть не могу я этого дерьма!

— И все же, что произошло? — спросил Дарелл.

— Я знаю только, что днем какой-то парень подгреб к моему боту, а когда я предложил ему подняться ко мне, он в знак благодарности грохнул чем-то тяжелым меня по голове. Когда очухался, смотрю — лежу связанный по рукам и ногам, да еще один. После, где-то через час, появилась она. Посмотрела на меня и давай обратно на берег. Потом вот вернулась уже с тобой. Это все! Развязала меня, чтобы я помог втянуть тебя на борт. Ты для нее, я чувствую, це-енный груз!

— А где она? — спросил Дарелл.

— Там, у руля.

Дарелл спустил ноги с койки и приподнялся. Потолок каюты был очень низким, и ему, чтобы устоять на ногах, пришлось втянуть голову в плечи и упереться руками в стены. Том Уорди помощи не предложил. Первая попытка встать оказалась неудачной. Покрывшись холодной испариной, он вновь медленно опустился на койку. Затем, сделав глубокий вдох, Дарелл попробовал встать еще раз. Со второго раза ему удалось удержаться на ногах.

— А ты, случаем, не фараон? — неожиданно спросил его Уорди.

— Нет!

— Тогда банк что ли взяли?

— Нет. Побудь-ка здесь! — Дарелл протиснулся к небольшой лестнице, ведущей к двери, за которой была рулевая рубка. На мгновение ему показалось, что он даже не сможет подняться по ступенькам, — так велика была его слабость. Набрав в легкие побольше воздуха, он навалился на дверь и вышел из каюты.

Они были уже в двух-трех милях от берега. Вельбот, то и дело подбрасываемый вверх-вниз, с трудом пробивался через набегающие волны. Ветер разогнал облака, и теперь на небе сияла луна и звезды. В прозрачном воздухе четко различались очертания побережья, скопления городских огней, а в отдалении — периодические вспышки маяка. Чтобы не упасть от качки, Дарелл крепко вцепился в поручень. Затем он перевел взгляд на девушку. Она легко и свободно стояла за рулем и смотрела в его сторону. Ее силуэт еле просматривался на фоне звезд, но он заметил в ее руке пистолет.

— Близко ко мне подходить не нужно! — ровным голосом произнесла она.

Дарелл обратил внимание, что к корме вельбота привязан тот самый ялик, который он видел перед сторожкой. Он остался стоять на месте. В лунном свете девушка выглядела очень юной и совершенно беззащитной. Но Дарелл отлично понимал, что это иллюзия. Плечи ее были расправлены, все тело готово к действию, а на застывшем лице нельзя было различить ни враждебности ни доброжелательности.

— Как ты себя чувствуешь?

— Коктейль Уорди немного помог. Да и ты тоже… Корвут мог бы пристрелить меня там, на берегу. Ты крикнула, он вздрогнул и промазал. Почему ты это сделала?

— Вероятно потому, что я устала от этих убийств, — ответила она спокойно. — Сядь вот там! Я тебе не доверяю…

— Ты мне не доверяешь! Сначала ты мне спасла жизнь, а потом затащила вот сюда. Прямо похищение какое-то! — произнес Дарелл и суховато усмехнулся. — Замотала мою дырку, уложила отдыхать, а затем вытащила на самую середину Чезапика. И это после того, как выслеживала меня в Нью-Йорке! Ты не можешь мне все это объяснить?

— Мне нужно поговорить с тобой кое о чем. Кто ты такой, как видишь, мне известно.

— Ну, так говори!

— Все это не так просто… Я еще пока не знаю, как мне следовало бы поступить. Мне бы очень не хотелось, чтобы этот старик хоть что-нибудь услышал. Наш разговор должен быть строго конфиденциальным. Поэтому нам следует от него избавиться.

Дарелл ответил спокойно:

— Он еще не сделал тебе ничего плохого. Этот старый рыбак совершенно безобиден.

Девушка бросила на него холодный, пронзительный взгляд.

— Я вовсе не такое чудовище! Я совсем не собираюсь его убивать, как ты себе это представил! Для своих лет он достаточно силен и без труда сможет добраться до берега на ялике.

— Итак, считай, мы от него избавились. А дальше-то что?

— А дальше мы с тобой поговорим. Я могу тебе помочь, хотя это и очень опасно для меня. А ты, в свою очередь, сможешь помочь мне.

Дарелл взглянул на ялик, а потом на далекий берег. Расстояние было не столь велико. Но металл в ее голосе и пистолет в руке снимали другие варианты. Дарелл неопределенно пожал плечами. Теперь им больше двигало любопытство. Это чувство сейчас несомненно доминировало над растерянностью и разочарованием, которые он испытывал совсем недавно. К тому же там, на берегу, было вполне достаточно людей, чтобы организовать преследование Корвута.

В конце концов он кивнул в знак согласия. В ответ девушка сказала:

— Тогда займись им!

Тому Уорди потребовалось не более пяти минут, чтобы спуститься в ялик, установить весла и начать отмерять свой неблизкий путь до берега. Старик не высказал при этом никаких возражений. Сначала он было хотел что-то спросить, но, увидев ее выражение лица и пистолет в руке, лишь безнадежно пожал сутулыми плечами, подчиняясь. Уже спустившись в ялик, он обратился к Дареллу:

— Присмотри, парень, за моей посудиной! Я понятия не имею, кто ты такой и что там у вас произошло, но эта вот лодка — все, что я имею в жизни. Она — мой дом, и я не хочу, чтобы ее разнесло в щепки. Так ты за ней присмотришь, а?

— Конечно! Будь спокоен.

— Я оставил тебе в той бутылке на донышке, — сказал старик и, вновь взглянув на девушку, добавил: — По-моему, глоток-другой еще понадобится тебе в таком деле…

Когда сгорбленная над веслами фигурка старика оказалась достаточно далеко от вельбота, Дарелл, повернувшись к девушке, спросил:

— Разве ты не понимаешь, что как только он доберется до берега, то сразу же вызовет полицию?

— Для этого потребуется несколько часов, у нас хватит времени, чтобы решить все наши вопросы. — Она повернула ключ зажигания, и тяжело пыхтящий старенький мотор замолчал. В неожиданно наступившей тишине слышалось лишь поплескивание воды о белые борта вельбота. Теперь он свободно скользил по течению, подпрыгивая на волнах то вверх, то вниз. — Я думаю, что не будет ничего страшного, если мы оставим все на волю ветра, — произнесла она. — Я замерзла и не прочь чего-нибудь выпить. Давай спустимся вниз, там и поговорим. — Она махнула пистолетом в сторону каюты. — Я пойду за вами, мистер Дарелл!

Спустившись в узенькую каюту, он отыскал оставленную Уорди бутылку, протянул ее девушке, а сам присел на край койки. При выключенном моторе здесь стало прохладно. От ледяного ветра, бушующего над заливом, защищала лишь тоненькая дощатая обшивка суденышка. В тусклом свете лампочки под потолком ему удалось, наконец, рассмотреть девушку. Теперь она сняла свою красную фетровую шапочку и взмахом головы расправила волосы. Они были темно-медного цвета, шелковистые, спускающиеся чуть ниже плеч. Если бы не синие круги под глазами и не резко очерченный от усталости рот, то ее скуластое личико вполне можно было бы назвать красивым. Она тоже присела, по-прежнему удерживая перед собой пистолет. Затем ока взяла у Дарелла протянутую ей бутылку, и в ее взоре мелькнули золотистые искорки. Одета она была так же, как и тогда, — в шерстяную юбку, свитер и твидовое пальто.

Сделав неумелый глоток, она сильно закашлялась. Дарелл мог бы в этот момент без труда выхватить у нее пистолет, но не стал этого делать. Наконец она выпрямилась и улыбнулась ему.

— Неужели у вас все вина такие крепкие?

— Это домашнее, — ответил Дарелл. — Том Уорди сам это приготавливает. Со временем можно привыкнуть.

— Это что, еще один пример американского индивидуализма и независимости?

— Ну, назови это так, — ответил Дарелл. — А ты неплохо говоришь по-английски! В Москве училась?

— Ну, разумеется. Я знала, что ты об этом догадаешься.

— А вот на хвосте висеть ты совсем не умеешь. Это я должен сказать тебе прямо.

— Я просто хотела, чтобы ты меня заметил, чтобы знал, где я нахожусь.

— Ты поссорилась с Белой Корвутом?

Девушка медленно кивнула.

— Теперь для меня многое стало ясным. Я больше не могу с этим мириться. Так много всего случилось за один только день! — Положив пистолет в сторону, она сжала руки на груди и наклонилась к нему. Ее немного лихорадило. — Я могу помочь вам, мистер Дарелл. Но вы в свою очередь должны будете помочь мне. Здесь есть возможность договориться без помех. В других условиях либо нас выследил бы Корвут, либо вы не стали бы со мной говорить.

— Я готов тебя выслушать.

— Хорошо! Нам известно о вас все… Вы у нас считаетесь одним из наиболее опасных противников. Не знаю, правильно ли я поступаю… но не стану вам лгать. Вполне возможно, что потом меня за это убьют… Я прибыла сюда в составе группы Корвута, чтобы убрать вас и захватить все ваши материалы.

— Но ведь это не главная задача, — продолжил ее мысль Дарелл.

— Нет, не главная! Как и Андре Стрижук… — Ее всю передернуло, казалось, еще немного, и ее стошнит. Дарелл слегка наклонился вперед и взял ее пистолет. Девушка никак не помешала ему в этом. Вдруг в ее горле что-то булькнуло, и она опрометью выскочила на палубу. Дарелл положил пистолет себе в карман и стал спокойно ждать ее возвращения. Его плечо, хотя повязка и была наложена профессионально, продолжало зудеть. Если бы была возможность побыстрее вколоть пенициллин, то рана не стала бы его столь сильно беспокоить. А так ему, возможно, придется промучиться несколько дней.

Когда девушка вновь спустилась по лестнице в каюту, то выглядела совершенно подавленной и растерянной. Лихорадило ее еще сильнее. Дарелл схватил с койки одно из одеял и неуклюже, из-за раненой руки, попытался ее укутать. Затем он плотно прикрыл дверь каюты от сквозняка. Вельбот, плывущий теперь по течению, неспешно переваливался с борта на борт.

— Извини, — прошептала девушка. Отдавая должное ее подготовке, Дарелл отметил безукоризненность американского произношения. — Ничего у меня не получается… Сегодняшний день — сплошной кошмар! Мне довелось видеть такое, чего, как мне казалось, вообще не может быть. В Нью-Йорке, в Нью-Джерси, в поезде, везде… Все это так сильно отличается от того, что нам о вас говорили.

— Надеюсь, ты мне скажешь, в чем же вы разошлись с Белой Корвутом?

Она взглянула на него с явным удивлением.

— Из-за Андре, конечно же!

— Это на той ферме в Джерси? Из-за парня, которого убил Корвут?

— Не было никакой необходимости его убивать… абсолютно никакой необходимости! — прошептала она с горечью в голосе. — Это было ужасное и безжалостное убийство. Я… я знала Андре еще по Будапешту. Мы ходили в одну школу. Я знала его родных.

Дарелл был совершенно спокоен. Он знал, что сейчас делается первый шаг во всем предстоящем деле. Пусть несколько неожиданный, но все же шаг. Его холодный разум уже просчитывал возможные варианты развития ситуации.

Сейчас перед ним был просто потерявшийся, перепуганный, обманутый и несчастный ребенок. Ее несло точно так же, как и их вельбот, — без руля и без ветрил.

— Тогда ты должна была знать, что Андре был вместе с борцами за свободу, — произнес Дарелл.

— Да, нам все они известны… Или почти все. И все же Андре был отличным парнем. Он вечно шутил, любил посмеяться… Но это только пока год назад не был арестован его отец. Нам пришлось это сделать… Старик никак не хотел перестраиваться! Он был слишком упрям, его все тянуло в прошлое… — Она замолчала и вскинула голову. На ее лице постепенно проявилась кривоватая усмешка. Пальцы рук переплелись. — То, что они делают с человеком, — ужасно! Он просто превращается в робота, произносящего пустые, вымученные фразы. Это сидит и во мне! Они продолжают молотить по тебе до тех пор, пока ты не начнешь выкрикивать эти их бессмысленные лозунги… Но сегодня не было никакого смысла убивать Андре! Абсолютно никакого! — Нервно качнув головой, она уставилась в пол. Длинные, темно-медные волосы закрыли ее лицо. Она изо всех сил старалась не расплакаться. Дарелл прекрасно понимал, что сейчас ни в коем случае нельзя на нее давить. Пусть все идет своим чередом. Для нее эта лодка была тем единственным местом, где она могла хотя бы на время защититься от враждебного мира, могла спокойно и открыто говорить о наболевшем.

И все же последующее несколько удивило Дарелла. Почти жалобно она прошептала:

— Так чего-то есть хочется…

— А ты что, сегодня еще ничего не ела?

— Совсем ничего, с самого завтрака!

— Ты ведь совсем промокла под дождем.

Она действительно вся дрожала.

— Да ты сам не лучше меня, — ответила ему Илона.

Дарелл поднялся с койки. Он чувствовал себя гораздо лучше. То ли подействовало виски Тома Уорди, то ли успокоилась хорошо обработанная рана. Но сейчас это не было главным. Девушка, сидящая напротив него, была уставшая, замерзшая и голодная. Казалось, что от этого она даже немного не в себе. В углу каюты размещался небольшой камбуз. Дарелл предложил ей снять одежду, пока он будет там, и хорошенько закутаться в одеяло. Затем он прошел в камбуз и разжег небольшую спиртовую плитку. Найдя на полках консервированный суп, он стал его разогревать. Когда же минут через пять он вернулся в каюту, Илона уже успела развесить на веревке вымокшую юбку, чулки и панталоны. Сейчас она сидела на койке, свернувшись калачиком, и застенчиво улыбалась.

— А ты, оказывается, можешь быть и добрым, — наконец произнесла она. — Это совсем не то, что нам о тебе говорили.

— Меня, наверное, выставляют в виде некоего великана-людоеда, не так ли?

— Как верного исполнителя в руках капиталистических воротил и поджигателей войны. Методичного убийцу!

Дарелл в ответ усмехнулся и спросил:

— И ты всему этому вздору веришь?

— Я верила всему, но только до сегодняшнего дня…

— До того, как Корвут убил Андре Стрижука?

— Да. Именно до этого момента. Он был отличным парнем. Он боролся за то, что считал справедливым. Может, он действительно был прав… Я сейчас в полной растерянности — мне трудно определить, что белое, а что черное. Так или иначе, но, потеряв всех своих товарищей, он вынужден был бежать из страны и оставить борьбу. Он заслужил себе право жить в мире и спокойствии. Ведь он не сделал здесь никому ничего плохого! Я постоянно вспоминаю то наше время в школе…

— Ты была влюблена в Андре?

— Да нет… Ничего такого не было. Мы были просто друзьями. — Боль и отчаяние отразились на ее лице. — Он все смотрел и смотрел на меня там, под мостом… когда Корвут вытянул его из грузовика. Конечно же, он вспомнил меня. Он, наверное, никак не мог поверить в то, что я позволю Корвуту его убить. Не верил до самого последнего момента… Этого его взгляда я никогда не смогу забыть, как бы ни старалась! Он сказал… сказал, что я уже тоже мертвый человек. И даже хуже… Андре проклял меня. Корвут же только рассмеялся на это, а потом взял и убил его… — Кутаясь в одеяло, она вновь взглянула ему в глаза. — Как видишь, я полностью доверяюсь тебе. Мы можем помочь друг другу, каждый по-своему. — Посмотрев на него еще, она добавила: — Ты плохо выглядишь. Это твое ранение… Да и твоя одежда тоже вся вымокла.

— Ничего… — ответил ей Дарелл.

Он зашел в камбуз и, прислушиваясь к доносящимся из каюты звукам, стал снимать с себя одежду. Увлекаемая ветром и течением лодка плыла тихо, лишь изредка доносились слабые поплескивания волн о борта да негромкие завывания ветра. В каюте стало гораздо теплее. Намотав на бедра попавшееся под руку длинное полотенце, он принялся развешивать свою вымокшую одежду. В одном из рундуков камбуза Дарелл нашел для себя еще одно одеяло.

Оберегая раненую руку, кое-как обернулся им и вернулся в каюту. Девушка сидела не шевелясь с незажженной сигаретой в руке. Ее застывший взгляд смотрел в никуда, он был наполнен непонятным ему ужасом.

— Илона! Мне кажется, будет лучше, если ты просто ответишь на мои вопросы, — предложил Дарелл. — Так мы быстрее разберемся в своих делах.

— Я так замерзла… — прошептала она в ответ.

— Доешь суп!

— Не могу я больше его есть. Не хочется…

Дарелл присел на койку рядом с ней.

— Корвут, Золтан Шке и ты сама были направлены сюда как одна единая группа?

— Да, это так.

— Наверное, кто-то из нашего представительства в Австрии помог вам свободно пройти через контрольные органы иммиграционной службы, не так ли?

— Думаю, что так. Но мне не известны все эти детали.

— Данстермайер из Джерси — один из ваших связных?

— Да.

— Но вам, наверное, не было известно, что Андре Стрижу к именно у него?

— Мне кажется, что Корвут знал об этом. Я даже не могла себе представить, что…

— Ладно! — остановил ее на полуслове Дарелл. — Не нужно сейчас вспоминать об Андре. Достаточно уже того, что он заставил тебя смотреть на вещи более трезво. Теперь ты хочешь помочь нам, ведь так?

— Да. Для меня ничего другого не остается. Я больше не могу быть заодно с Белой. Особенно после того, как увидела, что он сделал… Я бы еще это могла понять, если бы это было необходимо для выполнения нашего задания…

— А в чем же, Илона, заключается ваше задание?

Взглянув ему в глаза, она произнесла:

— Убить тебя!

— А кого еще?

Девушка ничего не ответила. Чувствовалось, что в ней идет напряженная борьба. Затянувшаяся пауза начала его несколько раздражать, но он все же не стал торопить событий. С ее губ сорвался какой-то неясный звук. Затем она вдруг категорически качнула головой и сказала: — У меня сейчас такое чувство, будто я делаю что-то не так…

— Это касается того, что ты сейчас мне рассказываешь?

— Видишь ли, это система подготовки… — Илона сделала долгий и глубокий выдох. — Всю свою жизнь я работала на наше государство, и кроме этого ничего не знаю! Война, русская оккупация — все это прошло тогда, когда я была еще ребенком. Но когда я увидела свой бунтующий народ, советские танки, стреляющие в людей на улицах Будапешта, когда в мой город вошли их среднеазиатские части, чтобы крушить и убивать, вгонять во всех нас страх… я тогда поняла, ощутила в себе ненависть. — Она с трудом проглотил запекшуюся слюну и опять на какое-то время замолчала. Ее чистое и открытое лицо утратило всю свою уверенность и расчетливость. Перед Дареллом была просто перепуганная и смущенная девочка, которая плохо выучила урок и не знает, как ей следует поступать. — Корвут направлен сюда для того, чтобы убить тебя. Но главной его задачей является убийство или же похищение доктора Энтона Теджи.

— Теджи? Это имя мне ничего не говорит. Кто этот Энтон Теджи?

— Он физик и работает на вас. По национальности венгр. Он скрылся из страны сразу же после того, как год назад туда вошли русские. Насколько мне известно, он сейчас в Калифорнии. Ему удалось или почти уже удалось решить проблему использования энергии взрыва водородной бомбы в мирных целях. Русские тоже заинтересованы этой проблемой. Они хотели бы получить соответствующую информацию от него. Поэтому задача Корвута — найти доктора Теджи и получить от него эти данные или же полностью прекратить его работу у вас.

— Но ведь это далеко не все! — твердо произнес Дарелл.

Она быстро вскинула голову и с изумлением посмотрела на него. Затем произнесла:

— А ты очень проницательный человек!

— Другая цель вашей миссии заключается в том, чтобы создать подпольную сеть из своих людей, проникших в Соединенные Штаты с потоком беженцев из Венгрии. Я прав?

— Да, — кивая, ответила она.

— Тебе известны имена членов этой организации?

— Нет. Это знает только Корвут. Он держит их имена в своей памяти.

— И он никогда никого из них не упоминал?

— Нет. Поверь мне! Он никогда даже об этом не говорил. Я ведь всего-навсего простой член организации. Может, Золтан Шке знает, если вы его взяли…

— Да, мы его взяли… но только мертвым, — угрюмо ответил Дарелл.

Она опять пробормотала что-то невнятное себе под нос, а потом сказала:

— Я в этом не виновата.

— Что еще тебе известно о докторе Теджи? — спросил Дарелл.

— Собственно, больше ничего. Лишь имя и кое-что о его репутации. Это все, что мне о нем известно.

Дарелл встал и прошелся по камбузу. Вытащив там из своих брюк отсыревшую пачку сигарет, он раскурил две и вторую передал Илоне. Она приняла ее с благодарностью и в очередной раз взглянула на него, застенчиво улыбнувшись.

— Ты просто себе не представляешь, что этот час для меня значит… Умиротворение и полное спокойствие! Даже в том случае, если это всего лишь иллюзия.

— Я обязательно помогу тебе, Илона! Тебе больше не нужно ни о чем беспокоиться и чего-то бояться.

— Я очень хотела бы остаться здесь, в этой стране…

— Я думаю, что все именно так и устроится.

Но она в ответ только нахмурилась. В ее темно-карих глазах вновь сверкнули золотистые искорки.

— Да нет… У меня дурное предчувствие… Ты и понятия не имеешь, что такое Бела Корвут! Он — чудовище! Всякий раз, когда я с ним встречалась в АВО в Будапеште, меня охватывал испуг. Когда он на тебя смотрит, ты столбенеешь, а душа убегает в пятки. Он рассматривает тебя не как человека, а как подопытного кролика, чья жизнь не представляет никакой ценности для его великих планов. — Девушка опустила глаза на свои колени. Одеяло слегка сползло с ее плеч, обнажив ровную и гладкую кожу. — Я боюсь его. Он меня убьет! Ведь Корвут теперь знает, что я сбежала и могу оказать тебе помощь… Сейчас он будет меня выслеживать. Он и до этого ходил за мной по пятам, как тень, и добивался, чего хотел.

— Нам известно о Корвуте все, — ответил ей Дарелл. — Мы не позволим ему и пальцем до тебя дотронуться.

Он вновь поднялся на ноги. Девушка молча проводила его глазами. Была почти полночь. Он замерз, голова раскалывалась от боли, но, превозмогая себя, он собрал свои вещи и пошел в камбуз одеваться, чертыхаясь на прилипающее к телу холодное шерстяное белье. Его плечо по-прежнему подергивало, и он старался его не беспокоить, чтобы снова не открылось кровотечение. Вновь и вновь его мысли возвращались к Дэйдри. Он закурил еще одну сигарету и опять подумал, что она обязательно поправится. Она должна поправиться!.. А когда ей станет лучше, она его выслушает. Выслушает и поймет, что он поступил так, как должен был поступить. Она поймет, что он всего этого не хотел… Поймет, что он готов вытерпеть неизмеримо большие страдания, лишь бы не принести ей ни малейшей боли, ни одной царапинки…

До него донеслись слабые шорохи. Он обернулся и увидел, что девушка, протиснувшись через узенькую дверцу камбуза, теперь стоит, прислонившись спиной к одной из переборок. Взгляд ее был уставшим и мрачным.

— Я была, наверное, чересчур эгоистичной. Я это в том смысле… я хотела спросить тебя о той женщине. Беле удалось до нее добраться? Он ее…

— Она серьезно ранена, — коротко ответил ей Дарелл.

— Я виновата. Я очень виновата!

— Ладно, Илона, иди в каюту!

Слегка закусив нижнюю губу, она медленно кивнула.

— Разумеется, вы имеете на то полное право, мистер Дарелл, но не смотрите на меня так, пожалуйста! Я совсем не хотела, чтобы Корвут причинил ей вред.

Их вельбот продолжало нести по течению, сильно раскачивая на волнах. При очередном толчке она потеряла равновесие и, чтобы не упасть, ухватилась за Дарелла. Одеяло съехало с плеч, обнажив стройное и гибкое тело. Вся вспыхнув от смущения, Илона быстро подхватила свое покрывало.

— Мне тоже нужно одеваться. Мой пистолет у тебя. Я ведь сдалась добровольно… Теперь я считаюсь арестованной?

— Мы обсудим этот вопрос в Вашингтоне, — ответил Дарелл.

Кивнув ему в знак понимания, она вернулась в каюту, чтобы одеться. Облокотившись на какой-то шкафчик, Дарелл докуривал свою сигарету. Лицо его было сосредоточенным и напряженным. Так много предстоит сделать и так катастрофически мало для этого времени! Перед ним по-прежнему стояло лицо Дэйдри, а в ушах звучал ее голос. И жестокие слова… Он взглянул на свои руки. Они дрожали. Очевидно, ему самому был нужен доктор. Сейчас он больше всего хотел хорошенько выспаться, отлежаться пару деньков в кровати.

Но времени было так мало!

Глава 8

Дарелл сумел добраться до своей холостяцкой квартиры в Вашингтоне лишь в четыре часа утра. Он сразу же связался с больницей, в которую поместили Дэйдри. Там ему сообщили, что ей сделали операцию по удалению пули и ее состояние здоровья сейчас удовлетворительное. Затем он отвез Илону на Аннаполис-20, где располагался штаб секции «К» ЦРУ. Здесь же, в неприметном здании из серого камня с вывеской конторы какого-то коммерческого предприятия, он провел срочное короткое совещание. Теперь ему стали известны еще кое-какие подробности. Наиболее важным было то, что Корвуту вновь удалось обвести вокруг пальца людей, которые в срочном порядке были брошены на прочесывание местности около Принс Джоунс. Корвут в очередной раз улизнул с проворством хитрой лисицы. По каналам Комиссии по атомной энергии был направлен соответствующий запрос на разрешение контактирования с доктором Теджи из калифорнийской лаборатории. Служба безопасности Комиссии по атомной энергии отнеслась к их запросу без явного энтузиазма и ничего конкретною не пообещала. В четыре часа Дарелл чувствовал себя слишком разбитым, чтобы что-то из них выколачивать. Закодированное сообщение было отправлено и в Лондон в адрес Дикинсона Макфи. Илону поместили под усиленную охрану. Для кратковременных задач подобного рода на Аннаполис-20 на самом верхнем этаже имелась специальная комната. Дарелл успел туда заглянуть и нашел, что она расположилась там довольно неплохо.

— Ты завтра будешь здесь? — спросила его Илона.

— В самую первую очередь! А сейчас успокойся и отдохни.

— Меня посадят в тюрьму или расстреляют?

— Расстреляют?! Мы здесь такими вещами не занимаемся!

Грустно улыбнувшись, она произнесла:

— Я в общем-то спокойна, ведь ты обещал мне помочь…

Выйдя от нее, он заскочил в амбулаторию. Там его рану хорошо промыли и наложили новую повязку. Офицер медицинской службы предписал ему целую неделю постельного режима. Так как спорить с ним на этот счет было бесполезно, то Дарелл отправился домой.

Ему удалось неплохо выспаться. Проснувшись уже в десять часов, он принял горячий душ. Тугая повязка изрядно мешала ему. Затем он приготовил на кухне завтрак — яичницу с беконом и кофейник крепкого луизианского кофе. После завтрака он быстро переоделся — белоснежная рубашка, синий костюм, темно-бордовый галстук. Из-за повязки на плече он никак не мог приладить кобуру, и ему пришлось переложить свой короткоствольный револьвер 38-го калибра просто в карман. Когда он допивал уже третью чашечку кофе, раздался телефонный звонок. Это был Сандерсон, временно исполняющий обязанности руководителя секции «К».

— Сэм, это ты? Ты не мог бы прибыть прямо сейчас?

— Я уже выхожу, — ответил ему Дарелл. — Есть что-то новенькое?

— Есть. Это касается Объединенного комитета начальников штабов вооруженных сил и Комиссии по атомной энергии. Наш босс сейчас находится в Белом доме. Как, кстати, ты себя чувствуешь?

— Как кусок мяса из мясорубки!

Сандерсон несколько замялся:

— Ну тогда мы, быть может, попробуем обойтись без тебя…

— Я сейчас буду!

Дарелл повесил трубку и одним глотком допил кофе. Подойдя к зеркалу, он долго и внимательно рассматривал себя. То, что он увидел, ему явно не понравилось. В его ушах все еще звучал приглушенный голос Дэйдри, бросающий ему горькое обвинение, перед глазами стояло ее безразличное лицо. Выходя из дома, он еще раз позвонил в больницу и справился о состоянии ее здоровья. Голос медсестры звучал успокаивающе-бодро.

— Сегодня утром она чувствует себя очень хорошо. Вы хотите с ней переговорить?

— Да, конечно же! Передайте ей, что это звонит Дарелл.

Наступила долгая пауза. Затем послышались какие-то неясные звуки и наконец голос медсестры:

— Мистер Дарелл, я очень сожалею, но…

— Что такое? Она не может говорить?

— Дело в том, что она не хочет говорить. Мисс Пэджет просила вам передать, чтобы вы ей больше не звонили.

— Но послушайте, я же…

— Прошу прощенья, сэр!

Он с раздражением бросил трубку. В вестибюле его дома размещался небольшой цветочный магазинчик. Он заказал букет из двенадцати роз и распорядился доставить его в больницу. Сначала он было хотел вложить в него свою записку, но потом решил этого не делать. Затем он сел в машину и отправился на Аннаполис-20. Был солнечный морозный денек. Вчерашний штормовой ветер стих, и небо сияло чистой голубизной. Но Дарелл не замечал его праздничной яркости.

Сидони Осборн сидела за своим столом перед кабинетом Дарелла. Эта маленькая бойкая француженка была вдовой. Ее мужа, Луи, с которым некогда работал Дарелл, убили еще два года назад. Дарелл и Дэйдри часто наведывались к ней в гости, в ее небольшой аккуратный домик в пригороде Александрии. Ее девочки-двойняшки встречали их неизменно тепло и весело. Как ни странно, но сегодня в глазах Сидони он не увидел обычной приветливости и доброты. Она была сдержанна и как будто напряжена.

Входя в комнату, Дарелл ей широко улыбнулся:

— Сид, и ты здесь! Это в воскресенье-то!

— Очень важное совещание. Там тебя, Сэм, очень ждут.

— Ничего, за минуту-другую дело не заржавеет.

Даже не улыбнувшись ему в ответ, она низко склонилась над пишущей машинкой.

— Дело твое…

Выдержав небольшую паузу, Дарелл спросил:

— А в чем дело, Сидони? За что такая немилость?

— Ты сам должен знать, за что.

— Из-за Дэйдри? Ты, наверное, думаешь, что я специально ее подставил?

Сидони начала что-то неистово выстукивать на машинке. Не отрываясь от работы, она произнесла:

— Я не хочу касаться этого вопроса. Ты не мог не знать, что поступаешь нечестно, и все же повел себя именно так!

— Послушай, — сказал Дарелл, — ты сегодня утром виделась с Дэйдри?

— Я просидела в больнице всю ночь напролет! А ты где был?

Он раскрыл было рот, чтобы ответить, но лишь зло махнул рукой. Ему все равно не преодолеть этой ее упрямой отчужденности! Дарелл подошел к окну и посмотрел вниз, на тихую и безлюдную Аннаполис, залитую воскресным солнцем. «Наверное, во всем мире нет другого города, который бы так вымирал по воскресным дням, как Вашингтон, — подумал Дарелл. — Видимо, не существует таких вселенских потрясений, которые могли бы в этот день хоть как-то потревожить многочисленные посольства, да и само огромное здание Государственного департамента». Он хорошо знал, что все, кто собрался на это совещание, прибыли сюда поодиночке и незаметно, и ни у одною жителя соседних домов не возникло ни малейшего подозрения о том, что здесь в действительности происходит. Закурив сигарету, Дарелл вновь хотел заговорить с Сидони, но опять осекся — какой смысл теперь о чем-то спорить! Быстрым, тревожным шагом он поднялся на третий этаж. Узел связи был полон народу. Из аналитического отдела доносился треск телетайпов и деловой гул компьютеров. Здесь готовились еженедельные сводки для Объединенного комитета начальников штабов вооруженных сил США. Совещание проводилось в кабинете Макфи. Дарелл на ходу кивнул Алексу — мускулистому охраннику около входа — и вошел в кабинет.

Фред Халькомб, коренастый мужчина средних лет, сидел а кресле Макфи и попыхивал коротенькой трубкой. Вид у него был чрезвычайно обеспокоенный. Халькомб отвечал за подготовку еженедельных сводок-отчетов о международной обстановке, которые он писал на основе сотен самых различных донесений со всех уголков света. Наконец он оторвался от своих глубоких размышлений и взглянул на вошедшего Дарелла.

— Доброе утро, Сэм! — сказал он, кивая в знак приветствия. — Ну, как ты?

— Обычно, как человек, которого подстрелили! Все уже собрались?

— Ну, разумеется, все! Сэм, мне очень жаль, что это случилось с Дэйдри…. — В тоне и манерах Фреда чувствовалась непривычная сдержанность. — Познакомься… — И он представил ему остальных. Макгрегор, сотрудник ФБР при Государственном департаменте, генерал Джексон из Пентагона и еще тихий человек небольшого роста, представитель Белого дома. Дарелла охватило мрачное предчувствие — для такого рода совещания должна быть очень серьезная причина. По их взглядам он понял, что здесь что-то не так. Атмосфера в комнате была тяжелой и напряженной. На него посматривали с любопытством и отчужденностью, которую он испытал уже при встрече с Сидони Осборн.

Наконец Халькомб, выстукав свою трубку и откашлявшись, произнес:

— Сэм! Сегодня ночью до нас дошли очень важные новости. Поскольку Макфи поручил это дело тебе, мы пригласили тебя послушать, о чем здесь говорится.

— Да, это дело поручено мне, и я не слагаю с себя ответственности за него.

— Но ведь тебе рекомендовано отдохнуть с недельку и подлечиться…

— Это уже мне решать! В чем, собственно, дело?

— Если говорить напрямую, то ваш запрос на доктора Теджи нас серьезно озадачил, — сказал Макгрегор. — Мы рассчитывали, что это дело у нас хорошо прикрыто. Не следовало давать в руки противников возможность нажить пропагандистский капитал на очередном исчезновении еще одного нашего ведущего ученого. — Этот Макгрегор был человеком высокого роста, худощавого телосложения, с приятным мягким голосом и загорелым лицом. — Доктор Теджи исчез из своей лаборатории уже более двух месяцев назад.

Дарелл кивнул в знак понимания.

— И вы до сих пор не смогли напасть на его след?

— Мы предполагаем, что он вернулся обратно к себе, в Венгрию. В Будапеште у него остались жена и сын. Его сотрудники показывают, что в последнее время он сильно беспокоился о своей семье. После известных выступлений в Венгрии он уже ни о чем другом ни говорить ни думать не мог. Мы с достаточной долей уверенности полагаем, что ему каким-то образом удалось попасть к родным для того, чтобы затем вывезти их сюда. Странно только то, что он до сих пор еще нигде не появился! Если он в Будапеште, то ему пока удается неплохо скрываться от властей. И если Корвут прибыл сюда действительно с целью захватить его, то совершенно очевидно, что их секретные службы понятия не имеют о том, что доктор Теджи пропал из США. Ироническая ситуация, не правда ли?

— Ваши доводы о том, что доктор Теджи находится в Будапеште, вполне убедительны.

В ответ Макгрегор только пожал плечами.

— Но это всего лишь наше предположение. Мы нашли его след в Мексике, в Гаване, потом на одном из греческих грузовых судов, следовавших в Афины. Далее след, к сожалению, обрывается. Должен вам откровенно сказать, мы очень заинтересованы в его возвращении. Его сотрудники самостоятельно попытались завершить лабораторные испытания на его экспериментальном оборудовании по использованию энергии водородной реакции в промышленных целях, но у них ничего не получилось. Ничего не получилось и ничего не получится до тех пор, пока к руководству исследованиями не вернется сам доктор Теджи. Или пока его кто-то не вернет!

Дарелл в ответ спокойно произнес:

— Это вполне можно организовать. По крайней мере, на какое-то время нам не придется беспокоиться о Корвуте. Только бы он не заподозрил, что доктора Теджи нет в университетской лаборатории…

— Мы уже об этом позаботились, Сэм, — ответил Халькомб. Он явно нервничал. — Но здесь существует еще один момент, который ты должен учитывать. — Он обвел взглядом присутствующих, затем схватил свою трубку, бессмысленно повертел ее в руках, потом решительно отложил в сторону. — Вчера по этому самому вопросу Дикинсон Макфи вылетел в Европу! То есть по поводу доктора Теджи. Тогда мы, конечно, не знали, что Теджи является целью миссии Корвута. Теперь же эти два факта нужно увязывать. Макфи в Вене будет работать по выяснению местонахождения Теджи. Если удастся его найти, то он попытается уговорить его вернуться. И по возможности поможет ему забрать жену и сына из Будапешта.

— Почему он не направил для этого кого-нибудь другого? — спросил Дарелл. — Чтобы в такое время самому лезть на поле боя — это на Макфи не похоже!

Халькомб в ответ только развел руками.

— Кроме того, в Вене он хотел прощупать тот канал, по которому Корвуту и его людям удалось проскочить через нашу систему проверки. Он посчитал, что это слишком деликатное дело, чтобы поручать его кому-нибудь другому. Он планировал сначала лично ознакомиться с ситуацией в Вене, а уже потом прозондировать вопрос о докторе Теджи в Будапеште. — Халькомб снова нервно откашлялся. — Когда ты вчера вечером доложил о настоящей цели миссии Корвута, то я попытался связаться по телефону с Лондоном, чтобы проконсультироваться с генералом Макфи. Но к тому времени он уже сделал пересадку и вылетел в Вену. По крайней мере, меня так проинформировал Уотерман, наш представитель в Лондоне. Не более часа назад я связался с Веной, но мне сообщили, что сразу по прибытии Макфи отправился в сторону венгерской границы. Послё этого о нем никаких сведений не поступало.

В полузатемненном пространстве комнаты повисла гнетущая тишина. Дарелл почувствовал, как взоры всех присутствующих сконцентрировались на нем. Тогда он в свою очередь пристально посмотрел на каждого из них. В его взгляде сквозило явное раздражение и даже злость в ответ на ту идиотски-странную манеру, с которой они воспринимали его. Он был уверен, что это связано с ранением Дэйдри. Они, видимо, считали его за это каким-то ущербным… От мрачных мыслей его отвлек Халькомб, который вновь громко откашлялся.

— Сэм! Теперь наступает твой раунд игры. Ведь Макфи оставил тебя за старшего и предоставил полную свободу действий. Он сам мне сказал об этом. Я, в общем-то, не сторонник такого рода поручений… Мы — единая команда и должны действовать заодно. Кроме того, вчера ты получил ранение, да и Дэйдри… Короче говоря, если ты захочешь, чтобы дело было перепоручено кому-то другому, мы примем это с пониманием. Ты же сможешь отдохнуть…

— Нет! — резко и однозначно ответил ему Дарелл.

— Но, Сэм, ты не должен принимать на себя всю ответственность за это дело.

— Нет, именно всю! Я хочу добраться до Корвута сам!

— К сожалению, ты сам уже ничего не сможешь сделать. В калифорнийскую лабораторию мы отправили своего человека, который внешне очень похож на доктора Теджи. Место соответствующим образом обставлено, люди находятся в постоянной готовности. Теперь нужно всего-навсего дождаться, пока этот Корвут появится там.

— А если он вдруг решит вернуться в Будапешт?

— Но ведь он не знает, что доктор Теджи пропал.

— Он может об этом узнать или же догадаться. Его ни в коем случае нельзя недооценивать! — Дарелл встал из-за стола. Его глаза потемнели от злости. — Как хорошо известно, это дело поручено мне, и с ним буду разбираться именно я! Причем так, как посчитаю нужным. Эта девушка, Илона, все еще наверху?

— Да. Но ей ничего не известно об исчезновении доктора Теджи. Мы ее уже допросили. Вполне вероятно, что она искренне хочет выйти из игры. Хотя в этом нет еще полной уверенности.

— Ну и хорошо. У нас есть время это выяснить, — спокойно ответил Дарелл. — Я намереваюсь отправиться в Вену. Если Макфи пропал, значит, он споткнулся на чем-то очень серьезном! Я согласен с вами, что мы можем позволить Беле Корвуту поноситься по Калифорнии в поисках доктора Теджи. Но это не продлится слишком долго. Корвут не дурак и в два счета поймет, что к чему. Иными словами, времени у нас — четыре-пять дней. Ну, в самом лучшем случае — неделя! Я же прямо сейчас отправляюсь на поиски Макфи и Теджи.

Никто не проронил больше ни слова. На угрюмых лицах, обращенных к нему, он читал явное неодобрение и даже некоторое недоумение. Но для него это ровным счетом ничего не значило. Макфи перед вылетом в Европу распорядился вполне определенно. В рамках предоставленных ему полномочий Дарелл мог действовать по своему усмотрению.

Сделав неопределенный жест руками, Халькомб произнес:

— Сэм! Но ты не совсем для этого…

— Я все равно возьмусь за это дело!

— А эта девушка?..

— Я возьму ее с собой, так как венгерский язык я знаю не очень хорошо. Кроме того, она неплохо ориентируется в Будапеште. Илона — наш главный козырь в поисках доктора Теджи. Все нужно провернуть как можно быстрее. До того, как Корвут возьмет след и бросится в обратную сторону. Я понимаю, что участие девушки несет с собой определенный риск. Это так! Но, поскольку я беру операцию всецело на себя, то у вас не должно возникать возражений по этому поводу. — Дарелл уже повернулся к двери, чтобы выйти, но обернулся и, обратившись к Халькомбу, сказал:

— Фред! Я был бы тебе очень признателен, если бы ты связался со Стратегическим авиационным командованием и узнал, как мне можно добраться до Европы на каком-нибудь реактивном самолете.

Глава 9

Перед уходом ему еще минут двадцать пришлось доказывать свою правоту, прежде чем остальные согласились с его решением. Затем последовали длительные телефонные переговоры с Государственным департаментом. Тому тихому человеку, представителю Белого дома, тоже пришлось куда-то названивать. Он около пяти минут разговаривал вкрадчивым голосом с одной очень важной персоной. Наконец он повесил телефонную трубку и тихо кивнул головой в знак одобрения. Только после этого Дарелл поднялся на верхний этаж в маленькую комнатку к Илоне. И хотя дело еще не было окончательно решено, он все же решил переговорить с девушкой. В комнатке стоял большой шкаф, набитый снизу доверху разной одеждой, мужской и женской. Он попросил ее подобрать себе что-нибудь не очень броское и подождать, пока он за ней вернется.

— Неужели ты так доверяешь мне? — тихо спросила его Илона.

— Абсолютно, если ты согласишься поехать со мной в Будапешт, — ответил Дарелл. — Я надеюсь, ты понимаешь, что если тебя там схватят, то последствия для тебя окажутся гораздо более плачевными, чем для меня!

— Я не собираюсь отрицать, что я этого очень и очень боюсь. Я ведь так надеялась, что смогу остаться здесь, в Соединенных Штатах.

— Если все обернется благополучно, мы обязательно вернемся. Вместе вернемся сюда!

— А если не обернется?..

В ответ Дарелл лишь пожал плечами. Он внимательно наблюдал за ней. Она выглядела хорошо отдохнувшей и спокойной. В ярком утреннем свете ее личико было утонченным и нежным. Дарелл мельком отметил, что ее несколько широковатый рот дисгармонирует с выразительными карими глазами. Сначала она вела себя непринужденно и весело. Но когда он сказал ей, чего от нее хочет, ее глаза вновь потемнели, а лицо стало напряженным.

— Все зависит только от твоего желания, Илона, — сказал Дарелл. — Пожалуйста, не думай, что я пытаюсь оказать на тебя давление! Это совсем не так. Ты должна понимать, как глубоко я верю в тебя, верю в твою приверженность свободе и демократии, если предлагаю отправиться туда вместе со мной! Ведь моя жизнь будет тогда во многом зависеть от тебя. — Дарелл слегка улыбнулся и продолжил: — Я, к сожалению, не умею произносить длинные речи… Ты мне просто очень нужна, Илона! Ты можешь мне оказать там неоценимую помощь. Но если ты вдруг сочтешь, что это слишком опасно для тебя, то ты, разумеется, вольна оставаться здесь.

— И меня тогда посадят в тюрьму?

— Нет! Я не думаю… Конечно, тебе придется побыть под усиленной охраной некоторое время, пока будет проводиться соответствующее расследование и определенные инстанции не придут к заключению, что за твоим желанием остаться в Соединенных Штатах не стоит враждебных целей.

— Но я действительно хочу просто остаться здесь! — произнесла она тихим голосом. — Ты говоришь, что мы обязательно сюда вернемся, если я смогу тебе помочь? Если ты мне обещаешь взять меня обратно…

— Я это тебе обещаю! — твердо произнес Дарелл.

— В таком случае, я готова…

Дарелл мог лишь догадываться, чего стоило для девушки это решение. Он дал ей слишком мало времени на размышление. Какие бы мотивы ею ни двигали, она буквально лезла вместе с ним в пасть к смерти. Ему очень хотелось бы узнать о ней побольше, понять, что она за человек. Ведь вполне возможно, что ее поведение могло прикрывать совсем иные намерения. Но в его работе никогда нельзя быть полностью хоть в чем-то уверенным. И тем не менее, он очень нуждался в ее помощи. Ему одному вряд ли удастся справиться с этим делом. Да и времени практически нет.

Только после этого Дарелл смог отправиться в больницу. Он припарковал машину на автостоянке и вошел в приемное отделение. Больничные коридоры были наполнены той же воскресной тишиной и спокойствием, которые царили в городе. В ответ на его просьбу навестить Дэйдри Пэджет медсестра приемного отделения бросила на него взгляд, полный недовольства и подозрительности. Она уже раскрыла было рот, чтобы возразить, но, увидев его решительный взгляд, лишь пожала плечами, написала что-то на карточке и протянула ее ему. На четвертый этаж он поднялся на лифте.

Когда он свернул в коридор, ведущий к палате Дэйдри, он увидел, как оттуда вышел Арт Гринвальд с женой Розали. Арт был электронщиком и работал с Дареллом не первый год. Когда-то давно Дареллу случилось здорово помочь ему да и его родному брату, проходившему по делу Стеллы Марни. С тех пор они стали неразлучными друзьями.

— Сэм! Э-э, подожди минуточку… — начал Арт. Сейчас он выглядел смущенным, растерянным и всячески искал взглядами поддержки супруги. — А Дэйдри знает, что ты собираешься к ней зайти?

— Она знает меня достаточно хорошо, чтобы догадываться о моем визите.

— Знаешь, Сэм, она сейчас явно не в духе… Понимаешь, она считает, что ты… что ты ее бросил в беде, что ли… — Затем он в еще большем замешательстве добавил: — Может, тебе следует подождать денек-другой?

— Я не могу ждать, — ответил Дарелл. — Я скоро уезжаю из страны и не знаю, когда вернусь, если вообще смогу вернуться!

— Сэм, ну, пожалуйста… — пролепетала Розали. — Пощади хоть свое самолюбие…

— Я просто должен с ней переговорить!

Дарелл решительно вошел в палату и тихо прикрыл за собой дверь. Когда он увидел бледное лицо Дэйдри, ее неподвижное тело на больничной койке, внутри него все содрогнулось. Его розы были уже доставлены, и она не отказалась от них. Дэйдри лежала под капельницей. Около ее кровати стоял большой кислородный баллон. Дарелл прошел по палате и встал так, чтобы она могла его видеть. За его спиной через окно виднелся небольшой парк, который тянулся вдоль всего здания больницы.

— Привет, Ди! Как ты себя чувствуешь?

Она посмотрела на него так, будто он был совершенно незнакомый ей человек.

Пододвинув стул поближе к кровати, он спросил:

— Можно я присяду?

Взгляд ее глаз был тяжелым и сумрачным.

— Как хочешь… — прошептали ее губы.

— Ди, разве ты не хочешь попытаться меня понять?

— Я уже все поняла!

— А я так не считаю! Ты, наверное, теперь думаешь, что я тебя не люблю. Но я тебя очень люблю. Гораздо сильнее, чем умею это выразить словами! — Дарелл коснулся ее руки, но она отвела ее в сторону и отвернулась от него так, что теперь ее лица уже не было видно. На фоне стерильной белизны подушки ее черные волосы лоснились и казались необычно мягкими. — Ты обязательно поправишься! Не нужно ни о чем тревожиться… Меня беспокоит только то, что ты думаешь обо мне плохо. Для меня нет ничего дороже и важнее тебя. И ты прекрасно это знаешь!

— Нет! Это неправда. И это ты доказал прошлой ночью, — с трудом проговорила она.

— Мне тогда ничего другого не оставалось, — беспомощно пробормотал он. — Послушай меня! Не нужно сейчас ни о чем думать, кроме скорейшего выздоровления. Ты только не бросай меня, пожалуйста! Ди, я сейчас вынужден уехать за границу. Я постараюсь вернуться примерно через неделю. Я это говорю тебе для того, чтобы ты знала, почему я не смогу тебя навещать.

— Не стоит беспокоиться, — сказала Дэйдри. — Теперь уже ничего нельзя изменить.

— Нет, дорогая, можно! И я обязательно добьюсь этого!

Она медленно покачала головой. В этот момент дверь палаты открылась и на пороге появилась дежурная медсестра. С выжидающе-вкрадчивым выражением она уставилась на Дарелла. По пути в больницу он подобрал с десяток самых различных аргументов, с помощью которых надеялся убедить Дэйдри. Но он так и не воспользовался ни одним из них. Ее ум, ее сердце оказались закрытыми для него. В ее взоре было что-то окончательное и бесповоротное. И это возводило между ними такую преграду, которую его гордость не позволяла преодолеть. Дарелл медленно поднялся со стула.

— Пожелай мне, по крайней мере, удачи.

— Ну разумеется…

Ей было все абсолютно безразлично! Она даже не поинтересовалась, куда он собирается ехать, чем будет заниматься. Дэйдри явно не хотела больше его видеть.

Вернувшись домой, он быстро переоделся. Теперь на нем был европейского покроя костюм, с которого были спороты все фирменные знаки, английские рубашка и галстук, а также черные ботинки советского производства. Он договорился, чтобы его машину потом поставили в гараж. Затем он плотно зашторил окна в комнате и вымыл посуду, оставшуюся после завтрака. Делал он все это быстро, стараясь не думать и не вспоминать лица Дэйдри, которое он видел перед уходом из больницы. Потом Дарелл связался по телефону с Сандерсом и узнал, что в половине пятого из Флориды в Германию будет вылетать бомбардировщик Стратегического авиационного командования. До Флориды их доставит самолет военно-транспортной авиации, который уже ожидает в вашингтонском аэропорту. От этого сообщения он внутренне сосредоточился. Быстро закончив необходимые приготовления, он вызвал такси и поспешил на Аннаполис-20 за Илоной. Со всеми организационными вопросами он справлялся так же легко, как с самой обычной работой по дому.

Илона была полностью готова и уже ждала его. Личико ее было бледным и грустным. Покинув свое убежище на Аннаполис-20, она тихо последовала за Дареллом и не проронила ни слова ни в такси, ни на аэродроме. Оделась она так же, как и при первой их встрече: твидовая юбка, свитер, замшевый берет с какой-то металлической брошкой и удобные коричневые полуботинки. В руках он держала маленький чемоданчик. Во время полета Дарелл проверил его содержимое и обнаружил там только хлопчатобумажное нательное белье. Что-либо сделанное из нейлона могло обернуться для них за «железным занавесом» настоящей катастрофой.

— Тебе не придется беспокоиться за меня, — сказала Илона, — я хорошо знаю, как следует поступать.

Затем Дарелл коротко объяснил ей, что он собирается предпринимать: разыскать доктора Теджи и Макфи и, кроме того, попытаться найти того изменника, который окопался в посольстве США в Вене и в Комитете по вопросам беженцев. Молча выслушав его, Илона странно, с обреченностью покачала головой.

— Ты абсолютно не представляешь себе, что сейчас происходит в Венгрии…

— Ты очень боишься возвращаться туда?

— Да, я очень боюсь этого, так как они меня обязательно убьют.

— Ты имеешь в виду АВО?

— Да. Они не успокоятся, пока не увидят меня мертвой, как только узнают, что я стала предательницей.

Дарелл резко одернул ее:

— Ты не должна думать о себе как о предателе! Напротив, все, что ты сейчас делаешь, — это только для блага Венгрии, для свободы и независимости твоего народа!

— Это мало что изменяет в моем положении… — ответила девушка.

— Илона, я хочу твоей помощи и поддержки только на добровольной основе. В противном случае я буду вынужден вернуть тебя в Вашингтон! Там ты будешь в полной безопасности.

Низко склонив голову, она произнесла:

— Мистер Дарелл, безопасного места для меня теперь не сыскать и во всем мире…

— Слушай, зови меня просто Сэм, ладно? — пытаясь переменить разговор, предложил Дарелл.

— Хорошо, Сэм. — Еле заметно улыбнувшись, она спросила: — Мы можем стать друзьями?

— Я надеюсь, что мы уже ими становимся.

— Мисс Пэджет… Я слышала, как о ней говорили… Она поправилась?

— Думаю, что да…

— Ты ведь ее любишь, не так ли?

— Да, люблю, — коротко ответил Дарелл.

— Извини меня, Сэм.

Самолет Стратегического авиационного командования вооруженных сил США уже ждал их в аэропорту Флориды. Пересадка из самолета в самолет заняла не более десяти минут. У Илоны даже не было времени выразить свое восхищение палящим солнцем и пальмами, со всех сторон окружавшими аэродром. На борту бомбардировщика был лишь его экипаж — три молодых парня, которые постоянно шутливо подкалывали друг друга и говорили с бруклинским акцентом. К пассажирам летчики отнеслись со свойственной военным сдержанностью. Дарелл и Илона расположились в небольшом отсеке в хвостовой части самолета, где было несколько откидных сидений и маленький столик. Второй пилот принес им термос с кофе и сэндвичи. Хотя его глаза горели любопытством, но от вопросов он воздержался. На всем протяжении полета над океаном их больше никто ни разу не побеспокоил.

Самолет плавно скользил по облакам над необъятными просторами Атлантики. Они направлялись на одну из авиабаз США в Испании. С той огромной высоты, на которой они летели, казалось, что самолет практически не движется. Сидя в своем кресле, Дарелл рассуждал о том, что сейчас неизмеримо возрастает ответственность каждого человека за все, что происходит вокруг него. Никто не может чувствовать себя в полной безопасности, пока хотя бы даже в самом отдаленном уголке этого тесного земного шара правит зло. Мир изменился. Теперь даже самый слабый крик о помощи не останется незамеченным. Теперь уже никто не отвернется от ужасов тюрем тоталитарных режимов, будто это его не касается. Теперь даже тихие заводи Бэй Пич Руж, окруженные старыми великанами-кипарисами, не менее опасны, чем любой город в Центральной Европе, где вовсю кипят людские страсти и идет ожесточенная борьба. Дарелл чувствовал, что девушка, сидящая около него, прекрасно все это осознает. Ему казалось, что и Дэйдри догадывалась о том, что невозможно отказаться от той цели, которой он посвятил всю свою жизнь.

На этой скрытой, незаметной войне теней значение и маленьких побед и маленьких поражений было ничуть не меньшим, чем на полях великих сражений древности.

Сейчас ему нужно было получше разобраться в своей спутнице. Это был тот самый случай, когда он шел на риск, доверяя свою жизнь другому человеку. Он осознавал, что без этой девушки задание вряд ли могло быть успешно выполнено. И ему в первую очередь хотелось выяснить, как глубоко коренится в ней страх, насколько сильно подорвана ее уверенность в себе.

— Тебе не стоит беспокоиться обо мне, — в конце концов произнесла она. — Ты можешь полностью положиться на меня, несмотря на то, что нас ждет смерть, если не хуже. Все равно… Я даже рада, что возвращаюсь! Я венгерка и хочу быть полезной своему народу. Сейчас слишком многие из нас бегут из страны, беспокоясь за свою жизнь. Одни спасаются от невыносимых условий коммунистического режима, другие потому, что потеряли надежду на лучшее. Я проявила малодушие, захотев остаться в США. К счастью, все обернулось как нельзя лучше… Мне даже кажется, что произошло именно так, как я и хотела. Вернуться на родину и сражаться… Сражаться в Венгрии, в своем городе, на его разоренных улицах, которые я так люблю!

— Как же ты оказалась в АВО?

Уставившись невидящим взором в свои крепко сжатые кулачки, Илона сказала:

— Ты, наверное, догадываешься о той жизни, которой мы жили раньше. Мне сейчас двадцать восемь. За всю свою жизнь мне ни разу не приходилось сталкиваться со свободной жизнью, которой всегда жил ты. К тому же на мне лежало проклятье моей фамилии — Андреши. Это фамилия известного в Венгрии дворянского рода. С некоторого времени она превратилась в проклятье на нашей земле… После первой мировой войны это семейство было тесно связано с правящей верхушкой, а затем активно помогало установлению фашистского режима Хорти и тесно сотрудничало с нацистами, когда они оккупировали Страну. После прихода к власти коммунистов человеку с такой фамилией остаться в живых было практически невозможно. Хотя наша семья имела к этой фамилии не совсем прямое отношение, но это уже никого не интересовало. Для Андреши в Венгрии не было ни работы, ни крыши над головой, ничего! Нам не позволяли ни уехать, ни остаться там, где мы до этого жили. Я очень хорошо помню, как все это происходило с моим отцом. Несмотря на то, что он никак не провинился, его скоро отправили в трудовые батальоны АВО. Там его и убили… Это, в свою очередь, убило мою маму. Я была тогда совсем еще ребенком, и они, наверное, думали, что я ничего в этом не смыслю. — Илона как-то неопределенно и безразлично пожала плечами. — Моя кровь по их стандартам была подпорчена! Поначалу они следили за мной, как за экзотическим зверьком. Как будто двенадцатилетний ребенок мог быть чем-то для них опасен! Но в конце концов, ты знаешь, я стала примерным коммунистом. Я рано изучила труды Маркса и Ленина и могла поспорить по многим теоретическим вопросам. Сначала я работала на машиностроительном заводе в Чепеле. Это промышленный район Будапешта. Там-то на меня и обратили внимание. Хотя они ко мне всегда присматривались с особым пристрастием. Я была передовой коммунисткой и хорошо разбиралась в марксистской диалектике. Благодаря этому мне разрешили поступить в Будапештский университет. Тогда мне очень хотелось работать в газете «Сабад Неп». — Девушка улыбнулась с иронией и сказала: — в переводе ее название означает «Свободный народ».

— А как расшифровывается АВО? — спросил Дарелл.

— Аллам Веделми Оцтаг. — Голос Илоны теперь звучал с каким-то надрывом. — Перед лицом этой организации ни у кого не остается никакого выбора… В университете, где я изучала журналистику, мне предложили стать информатором. Ты понимаешь, АВО стремится использовать для своих целей всех и вся. В ее организации существуют так называемые контролеры — для осуществления связи между отдельными агентами и информаторами, с одной стороны, и официальными органами АВО — с другой. Контролерами могут быть самые разные люди — от владельцев ночных клубов и магазинов до обычных официантов. В категорию агентов входили те люди, которые по фальшивым документам проникали на заводы или в издательства и тайком следили за деятельностью персонала. Информаторами, как и я, в основном являются женщины — домохозяйки, работницы, проститутки и так далее. Когда они стали требовать от меня следить за моими товарищами, я изо всех сил сопротивлялась. Отказывалась… но меня в конце концов приперли к стене, заявив, что в противном случае пострадают мои же товарищи! Я вынуждена была согласиться. Я пыталась было писать очень коротенькие или полностью выдуманные донесения, которые не могли бы принести никому вреда. Но меня вызвали и сообщили, что теперь ко мне из нашей группы приставлен человек, который будет следить уже только за моими действиями. Я голову себе сломала, думая о том, кто же это может быть?! Вся моя жизнь с того времени пропиталась подозрительностью и ненавистью. И все же я стремилась делать все от меня зависящее, чтобы нанести поменьше вреда кому бы то ни было. Был даже один момент, когда я хотела покончить жизнь самоубийством. Но меня вновь вызвали и предупредили, что если я еще хоть раз попытаюсь таким способом выйти из игры, то все мои друзья окажутся в трудовых лагерях. Выхода не было… Никакого выхода!

Они платили мне деньги. Они платили и платят деньги всем, требуя всякий раз при этом расписываться в соответствующих ведомостях. С течением времени ко всему начинаешь привыкать… Постепенно, незаметно для себя, пока в конечном итоге не становишься таким же безжалостным и жестоким, как и все остальные.

Дарелл прикурил сигарету и протянул ее Илоне. Девушка не глядя взяла ее и несколько приглушенным голосом продолжила:

— После окончания университета я поступила на работу в газету «Сабад Неп». Там я вступила в «Кружок Петефи» — группу писателей и разных интеллектуалов, которые, собственно, впоследствии и организовали октябрьское восстание. Я и здесь продолжала шпионить для АВО. К тому времени я уже знала довольно многое о методах его работы — о тюремных казематах, об ужасающих одиночках и жестокости охранников… Большинство агентов организации были тем самым дерьмом, которое сначала служило режиму Хорти, а потом, во времена нацистской оккупации, — гестапо. Красных это обстоятельство ничуть не смущало. Эти люди были жестокими и умели наводить страх — то есть обладали необходимыми качествами. Разумеется, многие из высшего руководства, например, Бела Корвут, являются убежденными коммунистами и людьми совсем не глупыми. Они получают большие деньги и живут в роскоши. Если, например, рабочий на заводе зарабатывает за месяц около восьмисот форинтов, то они получают от десяти до двенадцати тысяч! У меня тогда не было выбора… Я стала одной из них. У меня не было ни малейшей надежды выбраться из той ямы, в которую я угодила! Так было вплоть до того самого октября… Тогда я своими глазами увидела, что чувствуют и чего хотят многие тысячи и тысячи моих соотечественников. Но в их борьбе я оказалась по другую сторону баррикад! — На какое-то мгновение все ее тело передернула судорога. — Я видела ту ненависть, которую испытывает народ к АВО. Казалось, что вокруг меня плещется целое море черного, поглощающего меня яда! Нас и ненавидели и боялись.

Когда все это началось, я находилась в одном из домов на улице Ваци. Я видела собственными глазами кровавое побоище около радиоцентра. Видела выступление Имре Надя на Парламентской площади, которое не произвело на людей никакого эффекта. Видела, как скинули с постамента бронзовую статую Сталина. Я также видела, как наши мальчишки бросались на русские танки с кулаками, с обрезками водопроводных труб и бутылками с зажигательной смесью. Со всех сторон скандировали: «Рузкик ки! Рузких ки!» — то есть «Русские, вон отсюда!» Мой город, после того как в него вошли советские танковые части, превратился в развалины. Чтобы как-то скрыться от всего этого ужаса, я попыталась бежать…

Хотя во время выступлений некоторые члены АВО и были убиты, но большинству все же удалось уцелеть. На моих глазах на Кортарсасакской площади рассвирепевшая толпа буквально растерзала несколько человек из АВО! В этой давке и меня чуть не растоптали… К счастью, меня тогда никто не распознал. Когда же я пришла в сознание в больнице, то к тому времени все уже кончилось. По улицам носились советские танки… Танки, самолеты и пушки были брошены против народа, у которого в руках не было ничего, чтобы защититься! Сражаться было бессмысленно. А что могла сделать я в этой ситуации? Через некоторое время меня навестил Корвут. Я вновь начала работать в АВО. Затем мне была, по его собственному выражению, оказана высокая честь, — мы вместе отправились в Америку.

Дарелл выглянул в маленький круглый иллюминатор, за которым простиралось необъятное черное небо, сплошь усыпанное сияющими звездами. В темноте не было видно ни океана, ни земли, ничего реального. Он вновь посмотрел на девушку. Ее напряженный взгляд был полон горечи и безысходности.

— Ты мне веришь? — шепотом спросила она. — Ты, наверное, думаешь, что я лишь пытаюсь оправдаться за свое сотрудничество с секретной службой?

— Не беспокойся, я полностью тебе верю, — твердо произнес Дарелл.

— Тебе, видимо, уже не раз приходилось слушать подобные истории. Истории, полные оправданий, покаяний и самобичеваний… Но я сказала чистую правду — от начала и до конца!

— Илона, как ты думаешь, что с тобой будет, если ты вдруг попадешься им?

Ее лицо еще больше побледнело.

— В Решке есть одна тюрьма. Там в свое время приводились в исполнение смертные приговоры. Я думаю, что и сейчас там происходит то же самое…

— Но ведь ты еще можешь отказаться и вернуться обратно, — сказал Дарелл.

— Иными словами, ты мне не доверяешь?

— Доверяю.

Глава 10

Илона проспала всю оставшуюся часть пути до приземления на военной авиабазе США в Испании. Уже светало. На востоке, у самого края земли, заалела бледно-розовая полоска света. По взлетно-посадочной полосе аэродрома дул сильный холодный ветер. Мысли Дарелла вновь и вновь возвращались к Дэйдри, к ее бесповоротной решимости отказаться от него. Он осознавал, что эти раздумья, не связанные с задачами операции, рассеивают внимание, и изо всех сил пытался отогнать их от себя. В конце концов Дарелл пришел к заключению, что если уж Дэйдри не захотела его понять, то сейчас с этим ничего не поделаешь. Сейчас же нужно думать о дне сегодняшнем и завтрашнем, а не вчерашнем!

В оперативном отделе Дарелла встретил полковник Смит, который передал ему все необходимые документы, подготовленные на основе данных о Дарелле и Илоне, поступивших по закодированной системе связи из Вашингтона. Прежде чем на аэродром прибыла вызванная для них машина, они успели принять душ и позавтракать в офисе Смита. Через час они уже ожидали в гражданском аэропорту своего рейса на Цюрих. В Вене заранее знали об их прибытии. Когда уже далеко за полдень их самолет приземлился в аэропорту назначения, их встречал Роджер Вьюман — сотрудник посольства США.

Во время полета внутреннее напряжение Илоны постепенно спало, и теперь она казалась совсем спокойной. Перед приземлением в Цюрихе она попросила:

— Не мог бы ты сделать одно одолжение? Нельзя ли нам добраться из аэропорта до города, не пользуясь общественным транспортом? В Вене находится еще немало беженцев из Венгрии, меня может кто-то узнать, и дело будет загублено в самом начале.

Дарелл понимающе кивнул и сказал:

— Ладно, посмотрим, что на это нам скажет Вьюман.

В регистрационном зале аэропорта они предъявили документы, полученные от полковника Смита. По новому паспорту Дарелл был Яношем Дероши, инженером электровозостроительного завода в Чепеле. В документах Илоны была сохранена ее настоящая фамилия. В графе «место работы» у нее стояло: издательство газеты «Сабад Неп», орган компартии, город Будапешт.

Роджер Вьюман встретил их сразу посте таможенного досмотра. Сам он был родом из Небраски. Высокий блондин лет тридцати-тридцати трех. От светло-голубых глаз по его открытому улыбающемуся лицу разбегались косые лучики морщин. Рукопожатие его было крепким и уверенным. Вьюман занимал должность секретаря посольства. Мягкими, но решительными манерами он напоминал профессиональных дипломатических работников.

— Вы наверняка оба сильно проголодались с дороги. Я уже заказал обед на троих в ресторане «Виктория». Вам, конечно, не терпится поскорее узнать что-нибудь о Макфи? Но об этом чуть попозже… А пока давайте пройдем вот туда!

— Нам бы не хотелось ехать прямо в город… Мы с Илоной считаем, что в данной ситуации это было бы не совсем благоразумным.

— Да-а? — озадаченно произнес Вьюман и взглянул на девушку с приветливым недоумением. Секунду подумав, он слегка нахмурился и сказал:

— Вполне вероятно, что тут вы правы, дитя мое! Еще вчера венграм удалось опознать здесь одного сотрудника АВО. Так что же вы предлагаете?

— Желательно выбраться куда-нибудь поближе к границе. Ну, скажем, в Айзенштадт. Можете вы нас туда довезти?

— Ну, разумеется, могу! Причем в два счета! Вы хотели бы там оказаться уже сегодня вечером?

— Да, если это возможно, — ответил ему Дарелл.

— К сожалению, тут есть кое-какие трудности… Насколько мне известно, там идет настоящая террористическая война… Ну да ладно! Поехали.

На улице около входа в здание аэропорта стоял его маленький «Тополино» — итальянская малолитражка, более широко известная по прозвищу «Мышонок». Прошло некоторое время, прежде чем Вьюман втиснулся наконец в свое авто. Его медлительность, характерная для жителей среднего запада США, начинала все больше и больше раздражать Дарелла. Вьюман же всю дорогу не спеша рассказывал о своей работе, о своих возможностях в продвижении по службе. Он считал, что его обошли в предоставлении целого ряда тепленьких местечек потому лишь, что он из малоизвестной семьи и ему никто не оказывает протекции. Хотя он и говорил об этом в шутливом тоне, Дарелл отчетливо чувствовал, что за его словами кроется глубокое разочарование и затаенная обида.

Сейчас они на полной скорости мчались к восточной границе по широкому бетонному автобану, далеко огибающему городские окраины Вены. Дарелл коснулся вопроса об исчезновении Макфи лишь после того, как они достаточно далеко отъехали от аэропорта.

— Я лично доставил твоего шефа прямо до границы в Айзенштадте, той самой, к которой мы сейчас и направляемся, — ответил ему Вьюман. — Макфи попросил меня помочь ему отыскать возникшую-де в системе нашей проверки лазейку. Я на это дело це-елый день потратил, роясь в личных делах наших сотрудников! Видишь ли, нам пришлось нанять на работу очень многих венгров в качестве переводчиков, да и австрийцев тоже… Распоряжение на увеличение квот для беженцев пришло внезапно, и времени на доскональную проверку у нас не было. Мы были застигнуты врасплох! Ведь тогда по сравнению с другими западноевропейскими странами мы принимали значительно меньше беженцев. Я уверен, что именно в той вот спешке мы что-то и не досмотрели. Я перевернул все их дела, но так ничего и не нашел в ответ на его запрос.

— Когда ты видел Макфи в последний раз? — спросил его Дарелл.

— Да в той самой гостинице. Он собирался денек-другой поизучать округу, прежде чем идти через границу. Я настоятельно советовал ему даже и не пытаться этого делать! Ситуация в Венгрии после введения русских войск стала чрезвычайно напряженной. Но он остался непреклонен и попросил предоставить ему надежного проводника. Что я и сделал. Потом я вернулся в Вену. Это как раз и была наша последняя встреча.

— И что, с тех пор он ни разу не вышел на связь?

— Ни разу! Смешной он малый! Молчаливый такой… Честно говоря, я даже не знаю, кто и что ему вдруг там понадобились!

— А тебе этого вовсе и не обязательно знать, — с некоторым вызовом в голосе произнес Дарелл.

На открытом добродушном лице Роджера Вьюмана произошла еле заметная перемена. Было ли это лишь проявлением обиды на грубоватый выпад? Немного помолчав, Вьюман продолжил:

— Я пытался разыскать проводника, который с ним был, его зовут Тибор Забо. Энергичный парень! Но он тоже пропал с концами. У меня создалось впечатление, что Макфи только и ждет момента, когда я уйду, чтобы кинуться к границе. — Низко наклонившись над рулем машины, Вьюман быстро взглянул назад, на Илону: — Если вы собираетесь последовать на ту сторону за Макфи, то я могу предложить вам другого проводника.

— Нам он не нужен, — спокойно ответила девушка.

— А вы венгерка?

— Какая тебе разница, кто она! — резко оборвал его Дарелл.

В этом Вьюмане было нечто раздражающее. Хотя, возможно, это шло от его собственной взвинченности, он никогда раньше не ощущал такого внутреннего напряжения. И все же непроизвольное чувство враждебности к этому человеку не покидало Дарелла.

— Если вы собираетесь за Макфи через границу, то лучше всего воспользоваться маршрутом Тибора Забо. Он ходил по пути на Гьёр — это где-то в шести милях от Будапешта — и останавливался на одной из окрестных ферм. На той ферме живет его дядюшка — Геза Хегедус. Если Макфи пошел вместе с ним, то они на ночь должны были остановиться именно там.

Дарелл взглянул на Илону. Девушка слегка кивнула ему в знак того, что этот путь ей хороню знаком. В тесном салоне автомобиля они были плотно прижаты друг к другу, и он со всей остротой ощущал тепло ее тела. Сейчас же он сгорал от нетерпения побыстрее избавиться от этого Вьюмана и приняться за дело. Несмотря на очевидную рискованность попытки пробраться через границу в эти тревожные дни, пока не было оснований думать, что Дикинсон Макфи провалился. Ведь он мог принять решение не выходить на обратную связь, пока не найдет в полуразрушенном Будапеште следов доктора Теджи. Возможно также и то, что на каком-то участке связи произошел разрыв… Дарелл мягким движением сжал руку Илоны. Ее пальцы нервно подрагивали под перчаткой. «Мы прибыли сюда как раз вовремя! — хотелось сказать ему. — Даже если Бела Корвут догадается, что Теджи сейчас в Венгрии, на обратный путь ему понадобится несколько дней. А мы за это время успешно завершим нашу вылазку за „Железный занавес“».

Когда они прибыли наконец в Айзенштадт, было уже одиннадцать. Путешествие длиной от тихого воскресного утра в Вашингтоне до глубокого вечера в Европе ничуть не утомило Дарелла, лишь несколько сбило его чувство времени. Из-за тесноты в маленьком автомобиле Вьюмана раненое плечо опять разболелось. Оно дергало и стесняло движения. Но сейчас его больше всего тревожило беспокойство Илоны, растущее по мере приближения к границе. Дарелл понимал, как трудно и страшно девушке вернуться в мир насилия, так близко ей знакомый.

Гостиница была маленькой и почти пустой. На ломаном немецком языке Вьюман заказал ужин, а потом попросил два номера на ночь, против чего Дарелл не стал возражать. В кафе, плохо обставленном и слабо освещенном, кроме них никого не было, лишь из маленького бара доносились возбужденные голоса нескольких человек в рабочей одежде, которые пили пиво. Эти люди не обратили на них никакого внимания. Дарелл сначала было попытался определить, не проявляет ли кто-нибудь из рабочих к ним повышенного интереса, но скоро убедился, что здесь нет ничего подозрительного. За горячим и вкусным ужином, приготовленным полной доброжелательной хозяйкой гостиницы, напряжение поубавилось, и он наконец успокоился.

Дарелл опять попытался выяснить у Вьюмана хоть что-нибудь об опасностях, которые могли поджидать Макфи по ту сторону границы, но напрасно. Вьюман лишь поведал, что от Макфи у него осталось неблагоприятное впечатление. Особенно обидело его то, что Макфи не пожелал доверить ему своих планов. Тогда Дарелл побыстрее переключил разговор на самого Вьюмана. Отчасти он сделал это, чтобы дать Илоне возможность отвлечься и успокоиться. Вьюман же не упустил случая еще раз рассказать о сложной судьбе мальчишки из Небраски, звезды футбола, чрезвычайно эрудированного человека, чьи честолюбивые амбиции на ниве «Форин сервис» разбились о стену бюрократического аппарата. Но он сумел подняться вновь! Теперь он внимательно, эффективно и четко контролирует персонал, занимающийся проверкой беженцев.

— Сегодня ночью собираетесь на ту сторону? — спросил он в конце своего затянувшегося излияния.

— Я еще не решил. Илона очень устала…

— Да-а, вы оба вымотались. Я думаю, ничего серьезного не случится, если вы отдохнете до следующей ночи. Кроме того, у вас, Дарелл, что-то с рукой?

Дарелла всколыхнула вспышка озлобления и тревоги. В его тихом голосе прозвучала неистовая ярость:

— Ты что, не знаешь, как ко мне здесь нужно обращаться…

— А-а! Да-да! Прошу прощения. Но здесь тихо и безобидно, как в церкви… Не стоит так нервничать! Вы ведь все держитесь за свое плечо, что, болит?

— Да, оно меня несколько беспокоит. На днях я получил ранение, — ответил ему Дарелл.

Под напряженным и тяжелым взглядом Дарелла Вьюман весь как-то сжался и пролепетал:

— Не стоит волноваться… Ну, обмолвился… Нас никто не слышит.

— Я думаю, тебе лучше сейчас же уехать, — сказал Дарелл.

— Ладно-ладно, извини меня, — улыбаясь, сказал Вьюман и встал. Из бара раздался взрыв громкого хохота — мужчины у стойки бара что-то оживленно обсуждали. — Если хочешь, я могу оставить мою машину. До Вены я доберусь ночным автобусом. Может, я могу еще чем-нибудь вам быть полезен? Кстати, ты обменял свои деньги на форинты?

— Да, — неохотно ответил Дарелл. У них была довольно толстая пачка венгерских денежных купюр, которые им передал еще в Испании полковник Смит. — А вот за машину тебе спасибо. Ты меня тоже извини, что я вот так… Работа у нас такая.

— Нет, это я во всем виноват. — Вьюман был доволен тем, что Дарелл наконец успокоился. — Я всегда слишком много болтаю. Это мой самый большой недостаток. Недопустимый у работника дипломатической службы. Да, я всегда хотел быть среди вас, а не заниматься той бумажной работой, которую мне подсовывают. — Он весь вспыхнул и замолчал, потом глубоко вздохнул и добавил: — Пойду я, а то вы сочтете, что я полный размазня.

Он развернулся и быстрым шагом направился к выходу, махнув рукой на прощанье хозяйке, которая несла к их столику кофе. Наблюдая за высоким блондином, Дарелл выждал некоторое время, пока хозяйка не отошла подальше от их столика. Он заметил, что Илона совсем побледнела.

— Еще несколько минут с этим человеком, — произнесла она, — и на нас можно было бы поставить крест!

— Не волнуйся, — сказал ей Дарелл. — Ты просто сильно взволнована.

— Ничего не могу поделать… Мне этот Вьюман очень не понравился.

— Тебе не хотелось бы здесь оставаться на ночь?

— Думаю, чем скорее мы отправимся, тем будет лучше!

— Мы могли бы воспользоваться машиной Вьюмана, чтобы добраться поближе к границе. Ты знаешь дорогу в ту сторону?

— Да, очень хорошо. Но не думаю, что это будет легко.

Он внимательно посмотрел на ее милое личико, ее удивительно нежные губы, привлекательные даже когда она улыбалась через силу. Взяв ее руку в свою, он сказал:

— В этом деле все будет не легко. Ну что ж, пошли.

Глава 11

Над болотом, по которому проходила граница, висела промозглая пелена тумана. Ночь была светлой и морозной. Стебли высохшего тростника и голые ветви низкорослых берез покрывал седоватый налет инея. Схваченная морозом почва стала каменной. Дарелл загнал «Тополино» в какой-то пустующий сарай примерно в миле от границы. Он надеялся вновь воспользоваться им, если они благополучно вернутся.

Далее они отправились своим ходом по узенькой, почти заросшей тропинке, сверяя направление по холодному сиянию далеких звезд. Их тусклый голубоватый свет придавал местности какой-то странный неземной вид. Где-то далеко заливисто лаяла собака. На юге через большое поле вдруг ярко блеснул тонкий луч прожектора. Пробежав по облакам, он описал замысловатую дугу и так же неожиданно пропал. Дарелл и Илона шли молча. У него создавалось впечатление, что она достаточно хорошо знает эту местность. Было уже далеко за полночь. Со всех сторон их окружала замороженная белая тишина.

— Мы почти пришли, — замедляя шаг, произнесла Илона. — Видишь канал? Его противоположный берег — это уже Венгрия. Где-то с четверть мили отсюда на север должна быть деревянная наблюдательная вышка.

— На ней есть люди?

— Там несут службу переформированные части «Р» — они укомплектованы личным составом АВО. Сейчас там могут оказаться и русские — для контроля за их деятельностью. В двух милях за каналом проходит хорошая грунтовая дорога. Там есть несколько хуторов, где мы могли бы раздобыть на время подводу или машину. Самое трудное — перебраться через болото.

Голос девушки был тихим, но твердым. Казалось, что недавнее напряжение, пока они шли, спало. В сумрачном свете звезд ее лицо казалось совершенно спокойным, выражение глаз — внимательным и настороженным. Дарелл тоже стал всматриваться вперед в поисках наблюдательной вышки. Некоторое время он никак не мог ее разглядеть. Но вот сквозь белесый туман, придающий ночной темноте странный фосфоресцирующий оттенок, проявились очертания вышки. Она стояла как вымершая. Есть там кто-то или нет, сказать было невозможно. Илона подала знак рукой, и они медленно двинулись вперед к берегу канала.

На этом участке его ширина не превышала обычной траншеи. Вода была покрыта тонким льдом. Попробовав прочность ледяного покрова, Дарелл быстрым шагом перешел на другую сторону. Илона прошла за ним.

Сразу за насыпью канала начиналось болото. Оно расстилалось во все стороны и казалось бескрайним. Его сплошь покрывал колыхающийся тростник выше человеческого роста. Дареллу доводилось слышать истории о том, как некоторым беженцам, спасающимся от русского террора, приходилось по несколько дней блуждать по этим зарослям, если у них не было проводника. Но Илона вела его вперед вполне уверенно. Спустившись с невысокой насыпи, она повернула налево. Вскоре они наткнулись на узенькую тропинку, уходящую в заросли тростника. Дарелл одобрительно кивнул, и они друг за другом двинулись в глубь болота.

Напряженная тишина этой удивительно белой ночи была пропитана опасностью. Илона постоянно останавливалась и внимательно прислушивалась. Откуда-то издалека донесся глуховатый характерный звук. Дарелл сразу распознал в нем короткую автоматную очередь.

— Слышишь? Стреляют… — прошептала она. — Нам нужно остерегаться служебных собак.

Видимость была очень плохая. Тропинка, петляя, прыгала с кочки на кочку, и ноги постоянно на что-то натыкались, куда-то проваливались. На каждое дуновение ветра тростник отвечал размеренным шелестом. И пусть он лишал их обзора, зато прекрасно скрывал от посторонних глаз. Пройдя таким образом с четверть мили, они остановились передохнуть.

— Скоро дорога. Нам нужно будет ее пересечь, — еле слышно произнесла Илона. — Здесь можно ожидать чего угодно.

Дарелл вытащил из кармана револьвер. Стащив зубами перчатку с правой руки, он переложил в нее оружие. Так было удобнее, хотя от холодной стали пальцы становились менее послушными.

— Я пойду за тобой, — ответил он ей.

Впереди за камышами появилась небольшая открытая делянка. Над проселочной дорогой струился легкий туман. Совсем недалеко вдруг послышался звук заводимого автомобильного двигателя. Теперь Дарелл мог рассмотреть наверху наблюдательной вышки небольшую будку с окошками, пулеметную турель и два мощных прожектора. На противоположной стороне дороги виднелось высокое ограждение из колючей проволоки — самое сложное препятствие. Тем более если его провода под током. У Дарелла не было ничего, чтобы перекусить проволоку. Но так или иначе, нужно будет пробраться через эту преграду.

Илона подала ему знак рукой, что можно идти. Низко пригибаясь к земле, он перебежал через дорогу и уткнулся прямо в густые кусты около ограждения. Оглянувшись, он увидел, как девушка уже поднялась для того, чтобы последовать за ним, но в этот момент в небо взмыла осветительная ракета. Высоко над головой послышался глухой хлопок, и яркий, ослепительный свет залил все вокруг — болото, дорогу и наблюдательную вышку.

И он около ограждения, и Илона у дороги оказались как на ладони.

Не было никакой возможности хоть где-нибудь скрыться. Справа донесся чей-то резкий оклик. Мгновенно развернувшись в ту сторону, Дарелл увидел бегущего в их сторону солдата с короткоствольным автоматом наперевес. Он кинулся назад под ноги Илоны и успел повалить ее на землю буквально за мгновение до того, как рявкнула автоматная очередь. Когда они еще кубарем катились в неглубокий придорожный кювет, град пуль уже вздымал фонтанчики промерзшей земли на том месте, где они только что стояли. За короткой очередью вдруг наступила полная тишина. Высоко над головой, медленно погасая, светила сигнальная ракета.

— Ты не ранена? — шепотом спросил Дарелл.

— Нет, обошлось.

Наконец ракета погасла, и вернувшаяся ночь показалась совсем черной. Дарелл прополз немного по кювету. Отдаленный топот ног на какое-то время смолк — бегущий в нерешительности остановился, видимо, всматриваясь в темноту. Потом шага послышались вновь, медленно и неуклонно приближаясь. Держа револьвер наготове, Дарелл прижался всем телом к земле и затаился. С наблюдательной вышки кто-то резко свистнул. Затем до слуха донеслось недовольное бурчание того пограничника, который шел к забору из колючей проволоки. Вероятнее всего, он стрелял наобум — в метнувшиеся тени. Где-то поблизости громко и заливисто залаяла собака. Дарелл продолжал выжидать. Теперь шаги были совсем близко. В следующую секунду Дарелл упругим прыжком выскочил на дорогу. Ему повезло: бесформенная в сумраке ночи фигура солдата стояла к нему спиной. На голове у пограничника оказалась большая меховая шапка, и Дарелл наотмашь со всей силой ударил его по шее рукояткой револьвера. Удар был четким и хорошо отработанным. Покачнувшись, пограничник неуклюже растянулся на дороге лицом вниз. Быстро подхватив выпавший из его рук автомат, Дарелл бросился обратно к Илоне.

— Скорее! Я отключил его на несколько минут.

Ее лицо было бледным и испуганным.

— А с тобой все в порядке?

— Да, скорей, скорей…

Русские войска, вернувшись на границу, восстановили ограждения из колючей проволоки. Но работа была сделана наспех, кое-как. Пройдя немного вдоль изгороди, Дарелл скоро обнаружил достаточно широкий проем между проволокой. Придавив проволоку ногой, он помог Илоне проскользнуть на ту сторону. Через мгновение они уже бежали по болоту прочь от границы.

Когда Дарелл потом вспоминал обо всем этом, он прекрасно сознавал, что без девушки он вряд ли смог бы успешно преодолеть этот путь. Ведь она ни разу не сбилась с дороги!

Через двадцать минут ускоренной ходьбы они выбрались из болота на открытое поле. Как она и говорила, вскоре недалеко от шоссе им попался небольшой хутор — крестьянский дом и сарай, из которого пахло скотиной и сеном. Попросив его подождать в стороне, Илона направилась к входу в дом. Он слышал, как она постучалась, что-то сказала и вошла внутрь. Дом по-прежнему оставался темным. Отсутствовала девушка совсем недолго. Через несколько минут она бегом вернулась назад, держа в руках какой-то бумажный пакет и ключи от машины.

— Все в порядке. Я раздобыла немного хлеба и сыра. Машину мы оставим на ферме у дядюшки Хегедуса в Гьёре. Ты сможешь управлять «Шкодой»?

Дарелл кивнул и спросил:

— Что, у них даже не возникло никаких вопросов?

— Я им сказала, что я от Тибора, помогаю ему. — Дарелл видел, как по ее лицу пробежала недовольная улыбка. — После того как русские оккупировали всю приграничную полосу, это дело практически сошло на нет.

— Ты не спросила насчет Макфи?

— Он прошел через границу вместе с Тибором Забо прошлой ночью.

Перед тем как отправиться в путь, Дарелл забросил автомат на сеновал, а револьвер положил в машину под свое сиденье. Расстояние до Гьёра было не столь уж велико — около часа езды. Заболоченная низина, широко раскинувшаяся вдоль границы, скоро сменилась холмистой местностью. То здесь, то там встречались ухоженные заботливыми крестьянскими руками небольшие поля. На этом отрезке пути им не попалось ни одной машины, ни попутной, ни встречной. Лишь через некоторое время вдали показалась длинная цепочка огоньков, которая двигалась в их сторону. Чтобы не встречаться с этой колонной, Дарелл свернул с дороги и поставил машину в тенистые кусты. Это шли советские танки Т-54, приземистые и верткие, оснащенные полуавтоматической пушкой. Дарелл насчитал их более двухсот. Люки на некоторых башнях были открыты, и из них виднелись черные шлемы танкистов. В размеренном движении танков ощущалось нечто угрожающее и высокомерное. Колонну замыкали два советских джипа.

— Завоеватели… — произнесла Илона слабым голосом. — Как я их ненавижу!

Когда они наконец свернули с шоссе на промерзшую грязную дорогу, ведущую к ферме Геза Хегедуса, время подходило к трем утра. Местность была беспорядочно застроена домами, сложенными большей частью из камня, и самыми разными сарайчиками. В одной-двух милях отсюда спокойно дремал промышленный Гьёр. Геза Хегедус, жилистый невысокий крестьянин с темными волосами и напряженным и проницательным взглядом, вышел им навстречу с черного входа в замызганной шинели и военных ботинках на босу ногу. Из-под пышных косматых усов виднелся перекошенный тревогой рот.

— Друзья мои, только тихо, пожалуйста. — Слабое знание венгерского не позволило Дареллу уловить смысл дальнейших слов. — Вы направляетесь в Австрию?

— Нет, мы возвращаемся в Будапешт, чтобы провести на ту сторону еще кое-кого, — ответила ему Илона. — Можем мы у вас переночевать?

— А у вас есть какие-нибудь бумаги?

— Да, паспорта у нас в порядке. Мы очень надеялись застать здесь вашего племянника, Тибора…

— Он уже ушел куда-то. Я даже не знаю, когда вновь увижу этого лоботряса. — Затем, взглянув на Дарелла, он спросил: — А он что, совсем не говорит?

— Он предпочитает молчать. В случае чего, вы его не видели и не знаете. Понятно?

— Вы все как с ума посходили! Чокнутые какие-то! Границу перекрыли, как никогда, а вы все туда же… Бегут только дураки да трусы. Платят вот вам, чтобы их перетащили на Запад. Что будет со страной, если весь народ возьмет да и разбежится? Да-а, в наше время такого не было…

— Нам не нужны ваши лекции, а лишь комната на одну ночь. И ваше молчание. За все это мы хорошо заплатим.

— За такие услуга я денег не беру, — недовольно проворчал старик. Удерживая входную дверь открытой, он, нахмурившись, буркнул: — Машину куда поставили?

— В сарай.

— Ну, тогда входите. Холодно сегодня…

В кухне с каменным полом стоял массивный дубовый стол и под стать ему тяжелые, видавшие виды стулья. В одном из углов была большая русская печь. Хегедус зашторил окна плотными занавесками и зажег керосиновую лампу. Его глаза снова и снова беспокойно останавливались на высокой фигуре Дарелла.

— Не нравится мне этот парень. Он очень похож на иностранца.

— Он и есть иностранец, — сказала Илона. — Ему нужен тот человек, которого привел сюда прошлой ночью Тибор.

Хегедус еще больше нахмурился и произнес:

— Этот Тибор — настоящий идиот! Сколько раз я предупреждал его, что это дело стало страшно опасным! В первые дни еще могло сойти с рук — граница была открыта, АВО разбежался. Но сейчас-то все вернулись и закрутили гайки пуще прежнего! Я теперь каждый день трясусь от страха, ну не дай бог найдут они гостей, которых приводит сюда Тибор.

— А где он сейчас?

— Да не знаю я этого!

— А где тот человек, которого он хотел провести в Будапешт?

Хегедус недовольно буркнул:

— Наверное, молится перед смертью.

Это было сказано так, что Дарелл внутренне вздрогнул от мрачного предчувствия.

— Спроси, что он имеет в виду. Здесь что-то произошло? — попросил он Илону.

Услышав английскую речь, старик переменился в лице. Он взглянул на Дарелла уже не подозрительно, а с неописуемым страхом.

— Пусть он сейчас же уходит! Тот, которого привел Тибор, тоже говорил по-английски. Закончилось это плачевно. Теперь я сижу и жду с минуты на минуту нового появления людей из АВО.

— Что произошло? — сурово спросила Илона. — Их что, схватили?

— Нет, Тибору удалось сбежать. А вот того, маленького, арестовали. Прошлой ночью они здесь остановились лишь немного перекусить, а потом отправились в город. Но им не удалось далеко уйти. Я предупреждал Тибора, что полиция присматривается к нему… Их ждали на дороге, где-то в полумиле отсюда. Того, маленького, схватили, а Тибор все же сбежал.

— Вы видели, как все это произошло?

— Нет, соседи видели. Но было все так, как я говорю. Тибор скрылся в лесу, но на нем можно поставить крест… Они будут охотиться за ним, как за диким зверем, пока не пристрелят.

— А что будет с тем иностранцем?

Хегедус пожал плечами:

— Кто знает, что с ним сейчас делают в АВО. — Старик тяжело вздохнул и добавил: — Я хочу, чтобы вы поскорее отсюда ушли. Это очень опасно. — Еще немного помявшись, он сказал: — Хотя в такое время идти тоже опасно… У меня наверху, на чердаке, есть одна комнатенка. Побудьте там немного. Только, ради всего святого, ни звука, что бы здесь, внизу, ни происходило! Это вам понятно?

Илона, обернувшись к Дареллу, спросила:

— Ты понял, что он сказал? Макфи схватили! — Ее глаза наполнились отчаянием. — Ты хочешь идти дальше?

По ее лицу, по темным кругам у глаз было видно, что она очень устала. Ясно, что девушка теряет последние силы и находится на грани нервного срыва. Темнота ночи начала медленно рассеиваться и переходить в предрассветные сумерки. Ехать в такое время было бы слишком подозрительным.

— Ладно, мы останемся здесь и немного отдохнем, — произнес он наконец.

Комнатенка, в которую их привел Хегедус, оказалась крохотной, унылой и холодной. Белый налет инея покрывал ее стены и балки потолка. Здесь не было никакой мебели, если не считать большого соломенного матраса с двумя одеялами в углу. Сквозь маленькое, наполовину затянутое морозом оконце двумя метрами ниже виднелась крыша сарая. Перебросившись с Илоной еще несколькими словами, Хегедус развернулся и вышел. За плотно притворенной дверью некоторое время слышались его тяжелые шаги вниз по скрипучей лестнице. Затем наступила тишина. Дарелл еще раз недовольно оглядел комнату. Его не покидало ощущение, что он оказался в ловушке. Он тронул дверь, чтобы проверить, не закрыл ли их старик с обратной стороны, но она свободно распахнулась. Дарелл выглянул вниз — в темноте лестничного проема ничего не было видно. Тогда он вновь плотно прикрыл дверь и задвинул небольшую щеколду.

Илона стояла в нерешительности около матраса в углу комнаты. Старик оставил им свою керосиновую лампу, и в ее желтоватом свете лицо девушки выглядело болезненно-изнуренным. Дарелл вытащил револьвер из кармана и положил его на пол около матраса. Затем он подошел к лампе и вывернул фитиль. В наступившей темноте лишь маленькое окошко светилось тусклым пятнышком.

Илона растерянно произнесла:

— Ты считаешь, что нам следует здесь оставаться?

— Тебе нужен отдых. Пару часов сна нам не помешают.

— Но ведь твой друг в руках АВО…

— Сейчас мы ему помочь ничем не сможем, — ответил Дарелл с сожалением. — Давай-ка садись и залезай под одеяла. — Казалось, мороз здесь гораздо суровее, чем на улице. Его начал колотить озноб. Дарелл понял, что устал значительно больше, чем сам это чувствовал. — Как ты думаешь, этому Хегедусу можно доверять? — спросил он.

— Не знаю, — прошептала в ответ Илона. — Не нравится мне это место…

Дарелл не стал делиться с ней своими сомнениями. В этой морозной тишине он отчетливо ощущал, как она дрожит всем телом. Нежным движением он уложил ее на матрас, прилег сам и укрылся плотными шерстяными одеялами. Непроизвольным движением она, как зверек в поисках тепла, придвинулась к нему. Дарелл обхватил ее руками и прижал к себе. Илона не сопротивлялась. Через минуту он почувствовал на щеке ее теплое, взволнованное дыхание.

— Мне страшно, — еле слышно прошептала она. — И ты… ты недоволен мной…

— Нет, ну что ты!

— Но ты ведь все время молчишь. Все время о чем-то думаешь!

— Да, о том, что нас ожидает впереди.

— Нет, не о том… О чем-то… о ком-то другом.

— Впрочем, да, — ответил Дарелл. Он думал о Дэйдри и не хотел отнекиваться.

— Ты ее потерял? Это та девушка, в которую стрелял Бела Корвут?

— Да, думаю, я потерял ее безвозвратно.

— Она что, даже не захотела увидеться с тобой в больнице?

— Не захотела…

Помолчав, она добавила:

— Извини! Я виновата перед тобой и перед ней… Но мне кажется, что она просто дурит. Женщина, которую ты полюбишь, должна быть очень счастлива. Я уверена в этом! Если она не может понять, что ты вынужден был пойти на риск ради того, чтобы взять Корвута, она к тому же еще и глупа! Прости, пожалуйста, что я так говорю, но я тоже много думала о ней. Если, к примеру, ты меня любишь, то для меня будет правильным все, что бы ты ни делал. Любовь, по-моему, должна быть именно такой!

— Вполне возможно. Но сейчас мне бы не хотелось об этом говорить…

— Но ты должен об этом говорить! — В ее шепоте прозвучали нотки ожесточения. Илона тоже обняла его и еще сильнее к нему прижалась. — Об этом обязательно нужно говорить. Ты расстроен и постоянно думаешь о ней вместо того, чтобы думать, что мы должны здесь делать. Да ты и сам прекрасно знаешь, как это опасно для нас обоих. Твоя минутная слабость, рассеянность может стоить нам жизни!

Теперь, плотно прижавшись друг к другу под одеялами, каждый чувствовал тепло другого. Дарелл знал, что Илона права. Он думал о Дэйдри слишком много — непозволительно сильно владела она его сознанием. Пока все обошлось, но в любой момент им обоим может быть суждено взглянуть в глаза смерти.

— Она отказалась от тебя! — продолжала шептать Илона. — Так стоит ли о ней так убиваться? Если она не желает тебя понимать, оставь ее и ты! Такой человек, как ты, должен быть всегда собранным, а не рваться на части из-за глупых женских прихотей.

Дарелл понимал, что на эти слова нет и не может быть ответа. Темные волосы мягко касались его лица и источали нежный аромат. Он чувствовал, что уже не желание согреться прижимало ее к нему. Движения ее тела становились все мягче и очевиднее. «А почему бы и нет?» — подумал Дарелл. Позади была лишь горечь безвозвратного разрыва. Прошлое умерло для него. Он жил своей жизнью здесь и сейчас, на чужбине, с весьма призрачными шансами уцелеть. В этом тесном, темном пространстве все побеждала жажда теплоты и спокойствия, стремление дать и желание получить… Руки Илоны еще сильнее обняли его, потом вдруг распахнулись, и он почувствовал, как под одеялом ее пальцы быстро расстегивают пуговицы пальто.

— Сэм?.. — прошептала она.

Внутри него что-то вспыхнуло, как будто вернулось нечто недавно потерянное, вдохнув в него новую жизнь и надежду. Он не любил Илону, и она это знала. Но в обстановке смертельной опасности они были нужны друг другу гораздо больше, чем люди в нормальных условиях. Когда она вновь прильнула к нему, его сердце учащенно забилось, готовое вот-вот вырваться из груди. Ее тело двигалось все мягче и нежнее, разжигая его желание. Его ладони нежно обняли ее за спину. Губы Илоны с жадностью прильнули к его губам.

— Не нужно думать о том, что было вчера и что будет завтра, — прошептала она. — Вчерашний день уже ушел безвозвратно, а завтрашний может никогда не наступить. Сейчас, здесь, у нас с тобой нет ничего, кроме наших жизней.

В ответ Дарелл нежно поцеловал ее в губы. Ощущая ее быстрые движения, он всем телом прижался к ней.

Глава 12

Прошло, наверное, уже больше часа. Дарелл тихо лежал на матрасе, а в его объятьях мирно и сладко, как ребенок, спала Илона. Спал он сам или нет, он никак не мог понять.

Он по-прежнему ощущал теплоту ее тела, ее нежное дыхание на своей щеке. Дарелл испытывал к ней сейчас глубокую благодарность. Ведь она сама, намеренно, пошла на это только для того, чтобы помочь ему обрести утраченную собранность. Возможно, в ее действиях был и эгоизм, стремление обезопасить себя. Но, в сущности, он и сам зависел от нее ничуть не в меньшей степени… «Нет, — подумал он, — она, конечно же, поступила бескорыстно и непосредственно. В этом проявилась ее неистовая жажда жизни и любви. Не было ведь ни обещаний, ни требований… Ее порыв подтверждает лишь, что она полностью доверилась ему». Эти мысли роем кружились в его голове. Но слух продолжал ловить невнятные звуки ночи.

Через оконце в комнату проникало едва различимое сияние ночного неба. Приближался рассвет. Дом был по-прежнему тих, лишь изредка еле слышно поскрипывали под натиском холодного ветра доски его обшивки. Вдруг откуда-то издалека до слуха донесся пронзительно-тонкий паровозный свисток. Он вспомнил другие паровозные свистки и перестук вагонных колес в ночи, давным-давно в Бэй Пич Руж. Тогда эти трубные звуки локомотивных сигналов уносили его ребячье воображение в самые отдаленные уголки мира. Сейчас же он мог пересчитать по пальцам точки планеты, где ему пока не довелось побывать. Он знал теперь, что все в этом тесном мире очень похоже друг на друга — эта деревня на ту, тот город на остальные и этот народ напоминает другой… Рано или поздно это понимание приходит к тем, кто хочет для всех народов спокойствия и свободы. Поэтому он никогда не сможет оставить возложенного на него дела. Это составляло его сущность и сущность его профессии, скрытую за внешне суровыми атрибутами. И он не мог изменить ей перед кем-либо, даже перед Дэйдри. А вот эта девушка, тихо спящая рядом, отлично поняла его. И никаких особых слов для этого не потребовалось! Он никогда не считал свои убеждения бесхребетным идеализмом. Слишком серьезны и реальны были в этой борьбе его противники. Сейчас эти новоявленные Цезари снова рвались к власти над всем миром, который может опрокинуться и погибнуть от одного неверного движения…

Дарелл не сразу ощутил возникшую в нем тревогу. Должно быть, потому, что его отвлекали еле различимые звуки, гуляющие по дому. Теперь же к ним примешались какие-то новые… Солнце взошло уже более получаса назад, и окошко озарялось мягким утренним светом. Аккуратно, чтобы не разбудить Илону, он перевернулся на бок и сел. Его рука дотянулась до револьвера.

Тем не менее, Илона тут же проснулась и приподнялась на локтях.

— Что? — шепотом спросила она.

— Не знаю… Мне что-то послышалось…

— Мне одеться?

— Да.

Дарелл откинул одеяло и встал. Всем телом он вновь ощутил холод, пронизывающий воздух комнаты. Илона быстро натягивала под одеялом одежду. Проведенные с ней минуты сразу улетучились из его памяти. Еле касаясь половиц, он тихо подошел к двери.

До его обостренного слуха доносились далекие и почти неразличимые звуки чьего-то низкого голоса. Тихо отодвинув задвижку, Дарелл приоткрыл дверь и выглянул вниз, на лестницу. Теперь было слышно, как в ответ на чей-то тонкий встревоженный возглас последовала резкая команда на русском языке. Дарелл повернулся к Илоне.

— Там люди. По-моему, двое — русский и венгр, — произнесла она почти не шевеля губами. Дарелл кивнул и, так же тихо прикрыв дверь, вновь задвинул щеколду. Кровь молотком застучала в висках. Какое-то мгновение он яростно боролся с охватившим его паническим чувством, что ловушка захлопывается. Его предчувствия опять не обманули его.

Затем он беззвучно подскочил к окну и аккуратно потянул на себя раму. Вероятнее всего, ею совсем недавно пользовались, она легко поддалась и открылась вовнутрь. В комнатку ворвался порыв холодного ветра. Проходящая прямо под окном крыша сарая была покрыта налетом инея. Из-за угла дома пробивался свет фар автомобиля, которому удалось подъехать совершенно неслышно. Неожиданные шаги вынудили Дарелла отпрянуть от окна. Под окнами дома не спеша прошел человек в военной форме. В его походке было что-то скучающее и важное, характерное для всех часовых.

Дарелл повернулся к Илоне, стоящей позади него. Что было на ее лице, он не успел разобрать. Снизу донесся громкий треск ломающейся мебели, звук резкого удара и пронзительный вопль…

— Это Геза Хегедус, — произнесла Илона. — Они спрашивают его о тебе.

— Обо мне? — растерянно переспросил Дарелл. Лицо его побледнело.

— Точнее, об американце, который прячется где-то поблизости.

— Как они могли об этом узнать?

Илона ответила мертвенно-ровным голосом:

— Нас предали!

Послышался очередной удар и новый крик старика. Дарелл опять выглянул в окно. Теперь охранника не было видно. Он сделал долгий и глубокий вдох. Сейчас не было времени вникать в смысл слов Илоны. Взяв ее за руку, он велел ей спускаться на крышу сарая. Быстро и проворно она перегнулась через подоконник и, удерживаясь за него, повисла на руках. В этот момент с ее ноги слетел ботинок и шумно покатился по крыше вниз. Через миг вслед за ним по отлогой, блестящей от морозной наледи крыше закувыркалась Илона. Дареллу показалось, что сердце его остановилось. Но, к счастью, ей удалось остановить свое падение. В считанные секунды Дарелл, также несколько раз перевернувшись через голову, оказался около нее.

И тут вновь послышались шаги. Придвинувшись к самому краю крыши, Дарелл затаился в напряженном ожидании. Стоило часовому показаться из-за угла дома, как Дарелл стремительно бросился на него. Сильный удар ногами пришелся как раз в поясницу охранника. Выпустив из рук автомат, он рухнул на колени, глухо взвыв от боли. Не успел он опомниться, как Дарелл вскочил на ноги и со всего размаха приложил его по затылку его же автоматом. Часовой беззвучно распластался на промерзшей земле. Выпрямившись, Дарелл сразу почувствовал новый приступ острой боли в раненом плече, хотя на этот раз кровь и не пошла. Казалось, что все для них пока складывается благополучно. Илона, быстро свесившись с края крыши, тихо соскользнула вниз.

— Уходим, — негромко скомандовал Дарелл.

Очень скоро они оказались около того сарая, в котором оставили «Шкоду». Дарелл усиленно гнал от себя мысли о том, что сейчас происходит с Гезой Хегедусом. Вместе с Илоной он быстро распахнул ворота сарая и вскочил в машину. Пока все было по-прежнему тихо. Очевидно, те, кто находились в доме, были очень заняты избиением старого крестьянина.

Когда они стали выворачивать на дорогу, удача изменила им. Из дома послышался резкий невнятный выкрик и грохот выстрела. В лобовое стекло машины попала пуля. Дарелл с силой вдавил в пол педаль газа. Бешено крутящиеся колеса еле успевали цепляться за землю, покрытую утренним ледком. Машину заносило из стороны в сторону, но в конце концов выбросило на шоссе. Очередная пуля срикошетила по капоту машины. Обернувшись через плечо, Дарелл увидел, как три человека бросились к большому темному автомобилю, стоящему перед домом Хегедуса. Дарелл зло выругался про себя — ну разве он не мог вывести их машину из строя, прежде чем кидаться в бегство?! Это чувство захлопывающейся ловушки вынудило его бежать столь поспешно и безоглядно! Дарелл с усилием рванул руль влево, выровнял машину и, быстро набирая скорость, устремился в сторону Гьёра.

Илона оглянулась назад и с отчаяньем крикнула:

— Они нас догоняют! Быстрее, быстрее!

Дорога на вираже уходила в глухую лесную чащу, куда серый утренний свет еще почти не проникал. Дарелл гнал свою маленькую машинку на предельной скорости. Дорога была пустынна, к счастью, не встретилось ни одного патрульного поста. Очень скоро они оказались в пригороде Гьёра. За окнами машины замелькали еще сонные домики и небольшие фабрики и заводы. Преследовавшая их машина шла за ними в четверти мили позади. Сейчас ее не было видно за изгибами дороги. Проскочив через мост, Дарелл резко притормозил и свернул к железнодорожному переезду, над которым мигали оранжево-красные огни семафора, предупреждая о приближении поезда. Тяжело груженный состав медленно полз в сторону громадного здания кирпичного завода. Не обнаружив через зеркало заднего вида своих преследователей, Дарелл сбросил педаль газа. Впереди показался желтый троллейбус, очень похожий на те, что в последнее время стали раскатывать по Нью-Йорку. Троллейбус был битком набит пассажирами. Дарелл мельком взглянул на часы. Стрелки показывали почти шесть утра. Большой промышленный город медленно просыпался. Зная о том, что любой легковой автомобиль здесь привлекает внимание как атрибут официальных властей, он еще немного сбавил газ. Дарелл свернул за угол и, проехав по какой-то улице, свернул еще раз. Узенькая, серая улочка, на которую они попали, была сплошь изрыта ямами и канавами. Она проходила между унылыми стенами заводских корпусов. Сзади послышался оглушительный свисток локомотива и металлический перестук колес по переезду.

— Нам нужно побыстрее избавиться от этой машины, — вдруг произнес Дарелл.

— Но ведь до Будапешта еще очень далеко…

— Не безопаснее ли доехать поездом?

— А мы успеем?

Никто из них не мог вполне совладать с вихрем своих мыслей. Когда Дарелл наконец остановил машину около каких-то высоких железных ворот, выражение лица девушки стало еще более напряженным и испуганным. Они вышли из машины.

— Нам в ту сторону. Где-то через милю отсюда должна быть железнодорожная станция, — сказала Илона.

Они двинулись в путь по неприметным улочкам, залитым ярким светом восходящего солнца. Навстречу теперь все чаще попадались спешащие на работу люди. То здесь, то там взгляд натыкался на крупные куски асфальта, вздыбленные танковыми гусеницами. Фасады многих зданий в городе были испещрены дырами пулеметных очередей. Дарелл вспомнил о том, что во время октябрьского восстания в Гьёре тоже шли ожесточенные бои, хотя город пострадал не так сильно, как Будапешт. Дарелл шел своим обычным шагом, не очень быстро, но и не медленно, Илона старалась приноровиться к нему. Когда они добрались до станции, солнце уже стояло довольно высоко. Дарелл прошелся по темному и грязному залу ожидания, внимательно присматриваясь, нет ли здесь полиции. Но на станции, как он и предполагал, было только несколько охранников. В зале ожидания разместилось около пятидесяти пассажиров. В своих потрепанных пальтишках они тихо сидели на грубых деревянных скамейках, ожидая поезда. Ничто не предвещало опасности, и Дарелл уже начал надеяться, что их преследователи до сих пор заняты той самой «Шкодой». Его мозг усиленно оценивал происшедшее и возможные дальнейшие действия. Дарелл дал Илоне деньги и попросил купить билеты. Через некоторое время она вернулась с билетами и сообщила, что поезд на Будапешт отправится примерно через полчаса. Маленький кафетерий в одном из углов здания показался ему наиболее подходящим местом для ожидания. Среди толпящихся вокруг них людей будет гораздо проще остаться незамеченными, если вокзал вдруг станут проверять.

Илона заказала себе чашечку кофе и бисквит. Кивком головы Дарелл попросил у продавщицы то же самое и для себя. Когда Илона прикуривала сигарету, пальцы ее сильно дрожали.

— У меня такое чувство, что мы стоим как на витрине… По-моему, мы выбрали не самое лучшее место.

— Но ты же понимаешь, что у нас нет другого пути до Будапешта, — ответил ей Дарелл. — И, пожалуйста, говори потише! Мой венгерский лучше не демонстрировать.

Трое мужчин и женщина соседнего круглого столика чиркнули по ним машинальным взглядом, когда они садились за свой столик, и больше никто на них внимания не обращал. Затем Дарелл спросил:

— А может, ты знаешь, как туда можно добраться иначе?

Но Илона, оставив его вопрос без ответа, произнесла:

— О тебе со стороны можно подумать, что ты русский. Не беспокойся, со мной все нормально. Мне просто немного не по себе…

— Кто это мог сделать? — задумчиво произнес Дарелл. — Кто мог донести на нас в службу безопасности? Кто знал, что какой-то американец прячется в доме Хегедуса?

— Мне кажется, я знаю, кто это, — очень тихо проговорила девушка. — И это меня очень пугает…

— Тибор Забо?

— Откуда ему знать, что ты так скоро окажешься здесь?!

— Да, верно, — согласился Дарелл. — Об этом не знал даже Макфи. Даже если Хегедуса выдал Тибор, которого могли схватить, то они не кинулись бы ловить меня той же ночью…

— Нам пока неизвестно, взяли ли Тибора. А вот Макфи… Может, он что-то сказал…

— Он ничего бы им не сказал, — решительно и резко ответил ей Дарелл. — И ничего никогда не скажет!

— Ты, наверное, в него очень веришь?

— Да! Макфи — единственный человек, которому я полностью доверяю.

Илона опустила голову и, уставившись на чашечку с кофе, тихо спросила:

— Так значит ты, Сэм, мне не доверяешь?

— Я не представляю себе, как бы ты могла о чем-нибудь донести службе безопасности! В крайнем случае, ты могла бы сдать меня им, когда мы сматывались с того проклятого чердака…

Илона, вспыхнув, ответила:

— Ну, спасибо тебе… спасибо тебе, Сэм, за доверие…

— Я всего лишь пытаюсь взглянуть на ситуацию с разных сторон.

— Ты забываешь, что для меня в случае провала все окажется гораздо хуже, чем для тебя.

— Для нас обоих это кончится одним — смертью!

— Но они изберут для меня смерть медленную и мучительную…

В этот момент один из мужчин за соседним столиком стал присматриваться к Илоне. Чтобы как-то разрядить обстановку, Дарелл взял ее руку в свою и громко сказал, широко улыбаясь:

— Пей кофе, дорогая!

— Мне что-то не хочется.

— Он по крайней мере согреет тебя. Прохладно сегодня…

Наконец тот человек отвернулся и вновь продолжил разговор со своими соседями. Здание станции отапливалось слабо, и все его посетители, были в пальто и головных уборах. Дарелл обратил внимание, что здесь, в отличие от американских железнодорожных станций, было очень тихо. Причем эта тишина носила какой-то угрюмый и зловещий оттенок. Казалось, что люди просто боятся разговаривать друг с другом, боятся рассмеяться. Дарелл в два приема проглотил свой бисквит и запил его кофе. Илона пила кофе мелкими глотками. Теперь в ее темно-карих глазах вновь вспыхивали злые золотистые искорки.

— Как же ты можешь меня подозревать после того, что произошло между нами прошлой ночью?! — с горечью и обидой произнесла девушка. — Ты что, о чем-то сожалеешь?

— Разумеется, нет!

— Ничего такого между нами не произошло… Ни ты мне ничего не должен, ни я тебе. Не нужно делать из этого никаких выводов! Просто мы нужны, необходимы сейчас друг другу. Разве не так?

— Я думаю сейчас о другом — кто мог нас предать?

Ее тонкие пальцы нервно бегали по краю чашечки с кофе.

— Мне кажется, ты догадываешься… — почти шепотом произнесла она. — Мы оба знаем этого человека. Извини, что я тебя сейчас отвлекаю, но я не хотела… Я просто очень боюсь, вот и все.

— Впрочем, я тоже…

— Прости, пожалуйста, но я не могу допустить, чтобы ты думал обо мне с недоверием. Мы должны верить друг другу. Ведь это сейчас вопрос нашей жизни и смерти.

— Я хорошо знаю об этом, Илона. Так ты думаешь о Роджере Вьюмане?

— Да, о нем. Только он знал маршрут нашего движения и где мы остановимся на отдых.

Дарелл кивнул:

— Точно, это Роджер Вьюман!

Хотя ему не хотелось думать именно так, но нельзя было не учитывать обстоятельств. Правда не всегда бывает лицеприятна! Но предательство и измена всегда отвратительны. Дикинсона Макфи предали позапрошлой ночью, буквально через несколько минут после того, как он покинул дом Гезы Хегедуса. Он не прошел и мили, как оказался в руках службы безопасности. Если верить словам старого крестьянина, то Тибору Забо все же удалось скрыться. Может, это был Тибор Забо? Который неоднократно рисковал жизнью, спасая самых разных людей от тоталитарного режима, тайком переводя их через границу? Нет! Дарелл отказывался от такой версии, хотя ни разу и не видел этого юношу. С трудом верилось и в то, что его дядя, Геза Хегедус, выдал бы племянника. Дарелл хорошо знал о ярко выраженном семейном единстве венгров. А выдать американцев означало бы выдать и племянника. Так мысли вновь и вновь возвращались к Роджеру Вьюману. Если кому-то понадобилось бы прикрывать проникновение в США красных вместе с потоком обычных беженцев, то положение Вьюмана подходило для этого как нельзя лучше, ведь он непосредственно отвечал за проверку политической благонадежности персонала. Макфи до своего перехода через границу контактировал только с Вьюманом. И его арестовали, едва-едва он успел перейти на ту сторону. То же самое произошло и с ними, просто пока им больше везет.

Тут Дарелл вспомнил, что Геза Хегедус сам рассказал ему, как был арестован Макфи. Если бы он собирался через час-другой донести на Дарелла, то не стал бы возбуждать его подозрений подобными откровениями.

То есть, Хегедуса можно было однозначно исключить. Теперь не оставалось никого, кроме Вьюмана. Этого рубахи-парня из Небраски, красавчика с атлетическим телосложением, чьи таланты, возможно, действительно оказались недооцененными в длинных бюрократических коридорах, где он так стремился пробить себе дорогу наверх…

— Дорогой, не смотри на меня, пожалуйста, так… — робко произнесла Илона.

Задумавшись о своем, он и не заметил, что продолжает смотреть на нее неотрывным странно-отрешенным взглядом.

— Извини… Я просто задумался о Роджере Вьюмане, — ответил ей Дарелл.

— Я знаю, как нелегко свыкнуться с мыслью, что кто-то является предателем… — в раздумье проговорила Илона.

— Вьюман отлично знал, что Макфи — не какой-то простой агентишка! И дело его очень важное. Вероятно, он очень быстро догадался, что это касается доктора Теджи. То есть, об этом очень скоро станет известно Беле Корвуту и тот постарается как можно быстрее вернуться сюда из Соединенных Штатов! Все это значительно сокращает наше время. И наши шансы.

— Мы должны вернуться и взять Вьюмана?

— Нет. Это может пока подождать.

— А если он предпримет еще что-то против нас?

— Это уже ничего не изменит.

По громкоговорителю в зале ожидания объявили о прибытии поезда. Илона кивнула ему, и они встали. Дарелл быстро расплатился за кофе, и они направились на перрон. Пока их никто не остановил.

Глава 13

В ярком свете зимнего солнца облик Будапешта еще контрастнее уродовали рубцы и ссадины недавних ожесточенных боев. С вокзала в Буде Дарелл и Илона направились в сторону Парламентской площади. Именно здесь тогда проходили самые ожесточенные бои. Величественное здание парламента в неоготическом стиле с серыми стенами витиеватой лепки и ажурными балконами выглядело сейчас буднично-деловым, хотя на его фасаде зияли многочисленные выбоины от снарядов и пуль. Бригада дорожных рабочих была занята восстановлением мостовой, во многих местах вздыбленной танками и взрывами гранат. На глаза то и дело попадались полицейские, одетые в синюю униформу. Лица большинства прохожих были хмуры и неприветливы. Едва разговаривая друг с другом, люди спешили по своим делам. Дареллу открылся город, скованный страхом. Советские военные наряды продолжали патрулировать улицы. Он отметил, что у большинства солдат азиатские лица. Они выкрикивали что-то громко и высокомерно и держались с наглой самоуверенностью победителей. Пройдя еще километра три в сторону от Парламентской площади, Дарелл и Илона оказались около здания «Радио», где в октябре начались первые стычки. Разрушения от разрывов снарядов и автоматных очередей были здесь наиболее впечатляющими.

Целью этой их довольно длинной прогулки было одно вполне конкретное намерение. Дарелл хотел наверняка удостовериться, что за ними нет хвоста. Не спеша прогуливаясь по улицам, они то и дело разворачивались и шли в обратном направлении, останавливались перед витринами магазинов, внимательно при этом всматриваясь в их отражения. Им казалось, что они находятся в полной безопасности.

Илона висела на его руке и весело о чем-то щебетала, будто они пара влюбленных, которые так увлечены друг другом, что им нет абсолютно никакого дела до окружающих. Но при этом Дарелл отмечал, что ее темно-карие глаза внимательно ощупывают лицо каждого встречного, чувствовал, как при внешней раскованности ее пальцы нервно сжимают его руку. Когда Дарелл в очередной раз хотел повернуть за угол, Илона, широко улыбаясь, тихо произнесла:

— Только не сюда, дорогой! На этой улице расположен штаб АВО. Меня там может кто-нибудь узнать и задаться вопросом, почему это я здесь, а не за океаном.

Они развернулись и пошли в другую сторону. О том, как действовать в Будапеште, если все обойдется без инцидентов, они договорились еще в поезде. В первую очередь нужно разделиться. Нечего было и думать о том, чтобы вместе разместиться в какой-нибудь гостинице или снять квартиру. По мнению Дарелла, это было бы слишком опасным. Илона предложила разделить между собой и задачи в городе. У нее здесь был один друг, который работал в издательстве газеты «Сабад Неп». Проживал он недалеко от здания редакции в Пеште, на углу улицы Ракоши и бульвара Жозефа. Используя свои документы сотрудника АВО, она попытается связаться с ним и выяснить, в какой из тюрем содержится Макфи. Таким образом, Макфи будет ее главной задачей. А вот доктор Теджи, если он еще жив, станет задачей номер один для Дарелла.

— Здесь недалеко живет сестра Андре Стрижук, — сказала Илона. — Я тебя направлю к ней. Она работает телефонисткой в ночную смену и сейчас, вероятнее, всего дома. Она может тебе помочь. Сейчас нет смысла отыскивать фамилию Теджи в телефонной книге — ее там не должно быть. Я попытаюсь просмотреть полицейские регистрационные списки и хоть что-нибудь узнать о местонахождении семьи Теджи. Мне кажется, Мария Стрижук должна знать эту фамилию. Я не уверена в ее политических пристрастиях, и поэтому тебе нужно будет быть с ней поосторожнее. Вполне вероятно, она поддерживает коммунистический режим. Так что, Сэм, смотри не попади с ней впросак! Да-а, она говорит по-английски.

— Где мы снова сможем встретиться? — спросил Дарелл.

— На квартире у Марии Стрижук.

— В какое время?

Было уже восемь часов утра, и Илона предложила:

— Может, ровно в полдень?

— Хорошо! Только мне очень бы не хотелось, чтобы ты обращалась в какие-нибудь учреждения АВО.

Илона улыбнулась и ответила:

— В этом случае я буду в меньшей опасности, чем ты. Стоит тебе сказать хоть сколько-нибудь длинное предложение, и в тебе сразу же вычислят иностранца. Я же, по крайней мере, не привлеку к себе внимания, пока не окажусь на площади Дика Ференца, где расположен штаб АВО. Туда я и носила свои доносы, там начала работать с Белой Корвутом.

— Будь осторожна! — сказал в ответ Дарелл.

Затем Илона дала ему адрес Марии Стрижук на улице Жильберта Хилла. Дом располагался в жилом районе старой части Буды.

— Отсюда поедешь на троллейбусе. Только не говори ни с кем! Если тебя вдруг попытаются остановить, то сделай все, чтобы уйти. Самое главное, чтобы не обнаружили твою рану. А то тебя посчитают иностранным участником боевых действий на стороне контрреволюции, и тогда…

— Я знаю, что может произойти тогда, — ответил ей Дарелл. — Но больше всего сейчас беспокоюсь за тебя!

— Ну ладно, до двенадцати! — сказала Илона. — Вот, кстати, и твой троллейбус.

Она поцеловала его в щеку, улыбнулась и пошла вдоль по улице.

Пассажиров в троллейбусе было очень мало. В салоне сидели лишь женщина, трое мужчин и один полицейский с синими нашивками службы АВО. Он занимал заднее сиденье. Дарелл небрежно сел где-то посередине салона и уставился в окно, за которым не спеша плыли дома и улицы, истерзанные недавними сражениями. Он отдавал себе отчет, что задачи Илоны гораздо труднее и опаснее, чем его. Он испытывал глубокое восхищение этой девушкой. Требовалось немалое мужество, чтобы вернуться сюда, где все и вся против нее. Бывшие друзья ненавидят ее за сотрудничество со службой безопасности. Для АВО же она — опасная изменница, с которой нужно расправиться при первом удобном случае. Как стойко и собранно она держалась, когда они только что бродили по этим опасным улицам, как была открыта и красива, как стремилась к любви, когда они были вместе ночью на чердаке. Между ними установились добрые дружеские отношения, и теперь у него не было к ней ни малейшего недоверия.

Буда, расположенный на западном, холмистом берегу Дуная, — это культурный центр города. Здесь же расположен и основной жилой массив. Левобережный Пешт, возникший из грязной деревушки еще во времена Римской империи, представляет собой огромный торгово-промышленный комплекс. Всю дорогу, пока Дарелл ехал по узким улочкам города, по его прекрасным мостам, ему попадались следы ожесточенных уличных боев, когда молодые ребята бросались навстречу танкам с обрезками труб, с кирпичами, бутылками с зажигательной смесью… Во многих местах на месте величественных деревьев теперь торчали обезображенные пни. То здесь, то там виднелись остовы сгоревших танков, застрявших в узких тупиках между вековыми зданиями старого города.

Выходя из троллейбуса на нужной остановке, Дарелл инстинктивно почувствовал какое-то движение позади себя. В отражении указателя над выходом он увидел силуэт полицейского, который все это время сидел на последнем сиденье. Не оборачиваясь, Дарелл пересек тротуар и повернул направо, в противоположную сторону от того места, куда собирался идти. Он шел размеренным и уверенным шагом, будто отчетливо знал, куда направляется. Наконец он оказался на тихой узенькой улочке, по счастливой случайности не пострадавшей от боев. На каменных фасадах домов лишь изредка виднелись следы пуль. Деревья вдоль улицы стояли почти голые, и их ветви в ярком солнечном свете едва оставляли тень на старой мостовой.

Размеренные шаги продолжали следовать за ним неотступно.

Улица была почти пуста. Лишь какая-то женщина в стареньком пальто торопливым шагом шла по противоположной стороне. Это место было вблизи от развалин на Кестл Хилл. Дарелл еще раз свернул за угол. Теперь он находился на расстоянии целого квартала от троллейбусной остановки. Шаги по-прежнему продолжали не спеша отмерять за ним расстояние. Свернув в очередной раз, Дарелл увидел, что улица заканчивается глухим тупиком. Ее замыкало массивное здание в стиле рококо. В нем были выбиты почти все стекла, оно казалось заброшенным и необитаемым. Дарелл уверенным шагом направился к его входной двери, но сзади вдруг послышался резкий окрик:

— Эй, ты!

В тишине тупика голос полицейского прозвучал особенно громко и угрожающе. Дарелл остановился на ступеньках широкого крыльца и развернулся. В своей утепленной униформе человек выглядел неестественно полным и мешковатым. Из-под лохматых бровей на Дарелла смотрели маленькие внимательные глазки. Он приближался важной размеренной походкой, высокомерно и самоуверенно.

— Ну-ка, ты! Иди сюда!

Дарелл медленно спустился со ступенек пустующего дома.

— Тебе чего здесь надо? — с угрозой спросил полицейский.

— Да ничего…

— Ты что, здесь живешь?

— Я живу на площади Тица, 28,— ответил Дарелл, назвав произвольный адрес.

Его акцент был сразу же замечен. Сузив маленькие глазки, полицейский спросил:

— Ты не из Будапешта?

— Нет, я приехал из Печа. Я болею и поэтому сейчас не работаю.

В городе Печ располагались главные урановые рудники Венгрии. Полицейскому это сообщение явно не понравилось. Его рог растянулся в притворной улыбке. Затем он сказал:

— Ну ладно, тогда все в порядке… У тебя нет спичек?

— Есть, конечно!

Дарелл достал из кармана дешевую швейцарскую зажигалку и протянул ее полицейскому. Покрутив ее в своих толстых коротких пальцах, тот поинтересовался:

— Откуда у тебя такая?

— От одного русского солдата… У него их было полным-полно. Мы как-то недавно выпивали, ну вот он и подарил ее мне.

— Говоришь ты, парень, как-то не по-нашему… Ты случайно не иностранец?

— Да. Я нанялся работать на рудниках. Проработал вот три года там да заболел.

— А ну-ка, покажи свои документы! — грубовато рявкнул полицейский.

Дарелл достал документы, которыми их снабдили в Испании. Одновременно он бросил взгляд по сторонам. Улица была безлюдна. В одном из соседних окон вроде мелькнула какая-то тень. Незаметно его взгляд скользнул по короткой и толстой шее полицейского. «Нужно будет бить, — подумал Дарелл, — именно сюда, чуть выше сонной артерии».

Но тут полицейский вернул ему документы и буркнул:

— Все в порядке. Только нечего соваться в пустые дома! Понял? В них уже нечем поживиться.

— Виноват… Я просто хотел посмотреть…

— Иди домой и сиди там! — оборвал его на полуслове полицейский.

Затем он привычным движением положил зажигалку Дарелла себе в карман, развернулся и, поскрипывая новыми ботинками по холодной брусчатой мостовой, двинулся в сторону. Дарелл не стал требовать зажигалку назад, а, медленно с облегчением выдохнув, последовал за ним. На углу квартала они разошлись в разные стороны.

Дом на площади Тица, 14 был пятиэтажным, с овальными балюстрадами балконов, резными оконными проемами и массивными входными дверями. Сама же площадь представляла собой лишь небольшое расширение узенькой улицы, уходящей вверх до Кестл Хилл и вниз к Дунаю. Над рекой курились трубы заводов острова Чепель — крупного промышленного района. Хорошо просматривались и мосты через Дунай, на которых не так давно происходили кровопролитные столкновения. Вдоль улицы дул холодный восточный ветер.

В вестибюле дома на почтовом ящике, в котором не было видно ни одного письма, он отыскал имя Марии Стрижук. Номер ее квартиры был 4-А. Не теряя времени, Дарелл быстро поднялся по темной лестнице на четвертый этаж. Дом был тих, на лестнице никто не повстречался.

Дверь в квартиру номер 4-А оказалась запертой. Он постучался и прислушался. Не услышав ответа, Дарелл постучал сильнее. Но и на этот раз на лестничную площадку, чьи некогда красивые стены теперь были в сплошных грязных разводах и щербинах, никто не вышел. Воздух здесь был холодный и сырой. Пришлось постучать еще более настойчиво.

— Мария, открой! — негромко произнес он.

С той стороны послышались медленные, нерешительные шаги. Затем раздался металлический стук отпираемого замка и дверь чуть-чуть приоткрылась. На мгновение он увидел лицо женщины, на глазах побледневшее от страха при виде его высокой широкоплечей фигуры. Дарелл с силой надавил рукой на дверь, готовую вот-вот закрыться, и протиснулся внутрь. Женщина отлетела в глубь коридора, негромко вскрикнув от ужаса. Моментально захлопнув за собой дверь, Дарелл сказал:

— Не пугайся, я не из полиции. Я твой друг!

Отпрянув от него, женщина сдавленным голосом произнесла:

— У меня нет друзей…

— И тем не менее, я твой друг. Я не причиню тебе никакого вреда! — Видя, как нервно и учащенно вздымается ее грудь, он вдруг произнес по-английски: — У меня есть новости о твоем брате, Андре.

То, что он сейчас говорил, было жестоко и бессердечно, но этого требовала ситуация. Мария была стройной, темноволосой женщиной лет тридцати пяти. Когда-то она, наверное, была очень красивой. До сих пор некоторые черты ее лица сохраняли привлекательность. Сейчас в ее больших карих глазах сверкнули искорки надежды, хотя рот был по-прежнему перекошен от внезапного страха. На ней был серый фланелевый халат, будто она только поднялась с постели. Мария все пыталась потуже запахнуть его полы. Постепенно на смену робкой надежде в ее глазах пришла неприкрытая подозрительность. Женщина ровным голосом произнесла по-венгерски:

— Не над, о меня дурить! Мой брат Андре был не так давно убит здесь, в Будапеште. Он похоронен со всеми другими в общей могиле.

— Но ведь это совсем не так, Мария! — спокойно сказал ей Дарелл. — Не нужно меня бояться. Я пришел к тебе лишь потому, что я чужой в этом городе и мне нужна помощь. Ты здесь единственная, к кому я могу обратиться.

— Убирайся! — сквозь зубы проговорила Мария. — Убирайся сейчас же, или я позову полицию!

Тогда Дарелл снова сказал по-английски:

— Несколько дней назад в Соединенных Штатах Андре погиб. Его убили…

Глаза ее широко распахнулись и остекленели. Она подняла обе руки, пытаясь зажать вдруг задрожавшие губы. Ноги подкосились, и она, медленно съехав по стене, присела на корточки. Ее тонкое гибкое тело как в забытьи стало медленно раскачиваться из стороны в сторону.

Оставив ее одну, Дарелл прошел в комнату и посмотрел в окно. Внизу, в переливающихся лучах зимнего солнца, площадь Тица была тихой и мирной. Он не заметил ничего подозрительного.

Квартира Марии была неважно обставлена. Здесь сохранились некоторые остатки былой роскоши, но в таком же плачевном состоянии, как и весь дом. Радиаторы парового отопления под окнами оказались совершенно холодными. Дарелл заглянул в дверь направо, там располагалась небольшая кухня. Другая дверь вела в аккуратную, слегка затемненную спальню. Он прошел через нее и заглянул в ванную комнату. Там на веревке сушились хлопчатобумажные чулки. Открыв еще какую-то дверь, Дарелл обнаружил за ней платяной шкаф с тремя платьями — два из хлопка и одно красное из шерсти — и пальто с потертым меховым воротником. Внизу стояла пара женских туфель.

Когда он вернулся к Марии, ему показалось, что она уже немного успокоилась.

— Мария, — ровно и спокойно произнес Дарелл, — не могла бы ты сварить немного кофе, если у тебя есть, конечно?

— Да, есть немного, — рассеянно ответила женщина.

— Ну, тогда сделай по чашечке для себя и для меня.

Мария подняла голову. Ее глаза выжидающе всматривались в его лицо.

— Это правда? Андре мертв? Он сумел добраться до Соединенных Штатов и там погиб, да?

— Да. Его убил один сотрудник вашего АВО. Это произошло в штате Нью-Джерси.

Ее губы вновь плотно сжались. Затем она спросила:

— А ты? Кто ты такой?

— Американец.

— Шпион?

— Я делаю то, что необходимо делать. Я прибыл сюда, чтобы спасти одного человека. Чтобы снова вернуть его в мир спокойствия и безопасности. Кроме того, я могу забрать с собой любого, кто захочет к нам присоединиться.

— Как я могу проверить, что ты мне не врешь?

— Никак! Мария, мне нужна твоя помощь. Ты можешь лишь выслушать меня и решить, захочешь ты мне помочь или нет.

Почти неслышным голосом она прошептала:

— Андре ведь совсем еще мальчик… Недавно он был ребенком, и вдруг в одночасье, когда все это началось, превратился в мужчину, который звал к свободе и сражался за нее. Он, мне думалось, и понятия не имеет, что такое свобода, но она, оказывается, жила в его сердце, как у любого мужчины. Я даже не знала, что ему удалось бежать из Венгрии. Полиция допрашивала меня не один раз. Меня даже целых два месяца продержали в тюрьме на улице Фо. Но мне тогда здорово повезло… Тогда все смешалось, и эти тюремные крысы сами насмерть перепугались. Правда, они все же сломали мне руку. — Мария подняла левую руку, и Дарелл заметил, что она срослась не совсем правильно. — Но мне все же повезло… Я осталась в живых! А Андре, мой бедный мальчик, достиг свободы… но его все равно отыскали и убили…

— Свобода стоит того, чтобы за нее умирать, — тихо произнес Дарелл и потом добавил: — Так мы будем пить кофе?

Мария с трудом поднялась на ноги.

— Да! Прошу прощенья… Тебе ведь, наверное, пришлось проделать немалый путь?

— Да, довольно долгий.

— Если смогу, то обязательно помогу тебе, — устало произнесла она.

— Это будет опасно, и я могу просить об этом лишь как о большом одолжении.

— Если Андре погиб, за что борешься ты, то разве я могу не рискнуть собой ради того же дела? Во всяком случае, сейчас наша жизнь здесь не стоит того, чтобы за нее цепляться! — Мучительные переживания снова перекосили ее тонкое лицо. Мария неслышно заплакала. — Он был совсем еще мальчишкой, ты этого понимаешь? Они все были детьми и взялись сражаться с монстрами. Эти ребята боролись и погибали за то, чего у них никогда не было. За одни эти слова АВО может меня запросто прикончить… Они уже убили многих из тех, кто мечтал о более сносной жизни. Если ты пришел выведать что-то у меня, то считай, тебе это удалось, и я в твоих руках. Теперь мне нечего бояться своих слов и чувств! Я сожалею лишь о том, что мы безвозвратно потеряли, а вы, на Западе, не помогли нам, и мы сражались и погибали напрасно.

— Нет, эта ваша борьба не была впустую! — ответил ей Дарелл. — Ведь это лишь начало…

— Но конец для Андре!

Мария ушла в кухню готовить кофе, а Дарелл вновь подошел к окну и посмотрел вниз, на площадь. Медленно и тяжело взбираясь на подъем, по улице прополз грузовик. В его кузове сидели вооруженные автоматами солдаты, а на крыше кабины был установлен пулемет. Казалось, что яркое зимнее солнце протестует против мрачной угрюмости, сковавшей город. «Сколько здесь таких людей, как Мария? — думал Дарелл. — Сколько поверженных и утративших надежду, но способных так вот пойти на риск, подняться и бороться вновь!»

Немного постояв около окна, он прошел в кухню к Марии. На плите грелся небольшой эмалированный кофейник. Сама же она стояла и сумрачным взором смотрела на свои руки.

— За что убили Андре? — тихим голосом спросила женщина. — Почему они погнались за ним так далеко?

Дарелл рассказал ей об обстоятельствах убийства брата в Нью-Джерси. Разумеется, не во всех подробностях, а лишь в той части, которая позволяла ей понять, как все произошло. Он знал, что теперь его жизнь находится в ее руках, но иначе поступать не было смысла: увеличить риск было уже вряд ли возможно. А вот уменьшить его, завоевав доверие союзника, — может, удастся. Мария слушала, ни на секунду не прерывая его рассказ. Ее темные взволнованные глаза на помрачневшем и бледном лице неотрывно смотрели на Дарелла. Она понимала его и верила ему. Когда он закончил свое повествование, кофе был уже готов. Мария разлила его в чашечки, и они вернулись в гостиную.

— У них не было права его убивать! Он бежал и был уже вне их власти… В этой бессмысленной жестокости лишь жажда мести…

— Да, это так, — согласился Дарелл.

— Я все никак не могу взять в толк, зачем ты-то здесь… Если тебя схватят и узнают, что ты американец, то…

— Мария, тебе известен кто-нибудь по фамилии Теджи? — прервав ее рассуждения, спросил Дарелл. — Я говорю о семье доктора Теджи, который несколько лет назад уехал в США?

Кивнув, Мария сказала:

— Да, мы знакомы.

— Ты знаешь, где они сейчас живут?

— Да. Это совсем недалеко отсюда, в нашем же районе. Только я уже несколько недель никого из них не видела.

— Доверяют ли они тебе?

На какое-то время Мария умолкла, а потом произнесла:

— Думаю, да. Надеюсь, тебе понятно, что сейчас происходит с каждым из нас. Каждый подозревает даже в самом близком друге платного агента АВО. Уже не знаешь, кому можно доверять, а кому нет… И ты либо молчишь, либо несешь банальную чушь, или же бездумно повторяешь слова официальной пропаганды. На лицах друзей ты читаешь свои мысли — о нашей ужасной жизни, о невыполненных обещаниях коммунистов, о терроре полиции, о том, что творится в тюрьмах… Но ты продолжаешь молчать. Ты просто не смеешь открыть рта! Даже когда на свои чувства ты получаешь созвучный ответ, у тебя сразу же возникает ощущение расставленной ловушки, и ты вновь закрываешься в себе, в своем страхе. — Женщина смотрела рассеянным взором на свою чашечку кофе, а ее руки не находили себе места. — Но теперь я уже дошла до предела… Перед твоим появлением я была как все, но теперь, когда я узнала об Андре, мне больше терять нечего… Я отведу тебя к Теджи.

Глава 14

Прежде чем они оказались перед нужным домом, им пришлось около получаса петлять по холмистому району Буды. Было уже за десять часов утра, и город ожил. Держа руки в карманах легкого потрепанного пальто, Мария шла быстро и уверенно. Она просто и без особой цели рассказывала Дареллу о своей работе телефонистки в ночную смену, о том, как она жила до начала восстания, об Андре, когда он еще ходил в школу. Когда Дарелл спросил ее, не знает ли она Илону Андреши, ее голос изменился:

— Мне кажется, Андре был влюблен в нее. Хотя они тогда были лишь школьниками… Когда она начала работать в газете, о ней поползли нехорошие слухи. Будто она стала стучать на своих товарищей в АВО. Я ее уже давно не видела. Впрочем, не особенно и хотелось…

— Она работает вместе со мной, — прямо сказал Дарелл. — Она сейчас в Будапеште. Я полностью доверяю ей! Это что-то для тебя меняет?

— Мне кажется, что ты серьезно сглупил! — ответила ему Мария. — В АВО все звери, извращенцы и садисты! И женщины гораздо хуже мужчин.

— И все же это она послала меня за помощью именно к тебе, — постарался подчеркнуть Дарелл.

Бледные губы Марии превратились в узенькую полоску:

— В таком случае мы с тобой видим это солнце последний раз в жизни!

— А я так не считаю! Она хочет помочь нам.

— Ты собираешься с ней сегодня встретиться?

— Да, у тебя на квартире ровно в полдень.

Мария сделала глубокий нервный вдох. Ее тонкое, хмурое лицо стало еще напряженней. «Преисполненная ненависти из-за смерти брата она теперь, — подумал Дарелл, — может предпринять какие-то неадекватные, опасные действия». Но он все же надеялся, что ей удастся справиться со своими чувствами.

— Оставим это, — негромко произнесла она. — Я решилась помогать тебе. Ничего опаснее уже быть не может. Если ты ей веришь, то мне ничего другого не остается, как тоже верить. Хотелось бы только нанести хоть один ответный удар за Андре, прежде чем я умру.

— Думаю, тебе такой случай представится.

Наконец они оказались на узенькой улочке, вдоль которой росли старые тополя. Их заиндевевшие спутанные ветви мерно раскачивались на морозном ветру. Высокое здание старой постройки, зажатое с двух сторон себе подобными строениями, внешне мало напоминало жилой дом. Здесь отовсюду веяло средневековьем. Узкие тесные улицы и разностильность застройки говорили о том, что они находятся в одном из старейших районов Буды. Когда-то очень давно по этим местам проходила граница Великой Римской империи. Теперь эти узкие улицы и петляющие аллеи превратились в первоклассные ловушки для современных танков и другой техники.

— У Теджи есть собственный дом? — спросил Дарелл.

— Да. Он принадлежит их семейству с древности и переходит по наследству из поколения в поколение.

— И его у них не отобрали, когда доктор Теджи бежал за границу?!

— Какое-то время здесь никто не жил. Когда же Еву Теджи вместе с детьми выпустили из тюрьмы, ей вновь разрешили поселиться в своем доме. С тех пор она здесь и проживает.

— А дети?

— Их маленькая девочка пропала. Вероятнее всего, она погибла тогда, в октябре. Но у них есть еще сын, Янош. Ему, по-моему, лет пятнадцать. Он никак не был связан с теми событиями, потому что в то время лежал в больнице с воспалением легких. Должно быть, это и спасло его от депортации.

Они прошли вдоль дома. Над овальными окнами первого этажа выступал большой балкон с ажурной оградой, с затемненными окнами без признаков жизни. В очередной раз у Дарелла создалось впечатление, что и здесь люди тихо прячутся за запертыми дверями.

— Ты думаешь, дома кто-то есть?

— Госпожа Теджи должна быть дома, а мальчик, наверное, в школе. Ей, собственно, некуда ходить. Власти лишили ее возможности заниматься чем-либо, кроме самой унизительной и тяжелой работы. Я уверена, она сейчас дома. Хочешь, зайдем с черного входа.

Они свернули за угол и оказались перед узким проходом между высокими заборами. То здесь, то там в этих заборах зияли разновеликие дыры. Когда-то на этом месте были аккуратные, ухоженные садики с воздушными беседками. Со склонов открывался удивительный вид на город, раскинувшийся внизу. Теперь же перспектива была закрыта убогими коробками современных построек. Повсюду витал дух запустения и разора. Мария и Дарелл выждали, пока проехала одна из немногих в городе легковых машин, и свернули в проход. Сюда выходили двери черных ходов всех ближних домов.

Мария остановилась перед облезлой зеленой дверцей и потянула за конец какой-то веревочки, уходившей в дырку около двери. Где-то вдалеке жалобно звякнул колокольчик. Но никакого ответа не последовало. Тогда Мария дернула за веревочку еще раз. Дверь неожиданно распахнулась, и на ее пороге прямо перед ними оказалась седовласая невысокая женщина в стареньком шерстяном свитере.

— Мария… — произнесла она и осеклась на полуслове, увидев высокую фигуру Дарелла за спиной приятельницы. В темно-серых глазах на ее милом лице мелькнул страх.

— Можно нам войти? — быстро спросила Мария.

— Почему ты зашла с этой стороны? Тебе что-то нужно?

— Нам не хотелось привлекать к себе внимание. Этот человек хочет переговорить с вами.

Губы женщины дрогнули, и она поспешила прикрыть их рукой.

— Полиция? Но…

— Я не из полиции! — сказал Дарелл. — Мы не можем здесь стоять.

Дарелл раскрыл дверь пошире, и они вместе проскользнули в маленький внутренний садик. Ева Теджи невольно отступила в сторону, пропуская их вперед. В этом движении проявилась вся ее обреченная беспомощность, лицо совершенно побледнело.

— Но мы ничего такого не сделали! Ничего… — как-то неестественно быстро заговорила она. — Нас не за что вот так беспокоить! Мы самые обычные люди…

— Не бойся, Ева! — успокаивающе произнесла Мария. — Не нужно ничего бояться! Было бы лучше нам войти в дом.

По небольшой дорожке, выложенной из битого кирпича, они прошли между ветвей какого-то кустарника от черного входа до дома. Заперев за собой входную дверь на замок, Ева Теджи указала им следовать за ней. Все прошли через просторную чистую кухню и спустились через прихожую в гостиную.

— Ты, Мария, что-то давно нас не навещала, — сдавленным голосом произнесла госпожа Теджи.

— Этому человеку нужно с вами переговорить. Янош дома? — спросила Мария.

— Да, он лежит наверху в кровати. Мальчик сильно простыл…

— В доме больше никого нет?

— А кому здесь еще быть?

— Я ищу вашего мужа, госпожа Теджи, — раздельно произнес Дарелл.

Женщина, не поворачиваясь к нему лицом, остановилась посредине комнаты как вкопанная. С ее губ невольно сорвался неясный звук. Она вся сгорбилась и обмякла, будто он с размаху всадил ей в спину нож. Но уже через мгновение ее плечи выпрямились. Дарелла удивила сила ее воли, позволившая ей так быстро взять себя в руки. Ему не хотелось пугать ее понапрасну. Дарелл даже не был уверен, правильно ли поступает. От первоначального шока она просто может не поверить ему и упрямо все отрицать. А это обернется бесполезной тратой драгоценного времени. Он подошел к ней ближе и нежно обнял за плечи.

— Не надо бояться! Все нормально! Я вовсе не из полиции. Поверьте мне! Я не причиню никакого вреда ни вам, ни вашему супругу. Я пришел сюда для того, чтобы помочь вам. Мне пришлось проделать довольно долгий путь, чтобы найти его и помочь ему в том, что он собирается сделать. Вы понимаете, о чем я говорю?

— Нет! Не понимаю! Доктора Теджи нет в этом доме. Он здесь не живет уже более трех лет. И это вам прекрасно известно. Почему же вы о нем спрашиваете?

— Потому, что он сейчас здесь! Нам хорошо известно, что он в Будапеште. Вероятнее всего, он прячется в своем доме! Если я буду с ним, он будет в большей безопасности. Вы все будете в большей безопасности. Я помогу ему вытащить вас из этой страны. Ведь он вернулся сюда ради этого, не так ли?

Он не был готов к ее реакции. Резко развернувшись, она выхватила из-под свитера нож и стремительно бросилась на него. В лучах солнца лезвие ярко вспыхнуло стальным блеском. Она вся переменилась: приятное лицо исказилось гримасой отчаяния, страха и ненависти, из полуоткрытого рта вырвался пронзительный крик. Дарелл легко отбил ее удар. Краем глаза он увидел, как Мария, тоже что-то выкрикнув, бросилась в их сторону, но к этому моменту все уже было кончено. Стараясь не причинять пожилой женщине боли, Дарелл без особых усилий вывернул ее руку так, что нож выпал на пол. Ударом ноги он откинул его подальше в сторону. Она еще пыталась сопротивляться, выкрикивая сдавленным голосом венгерские слова, которые он не мог понять.

— Госпожа Теджи, поверьте мне наконец, я не желаю вам зла, — переводя дух произнес Дарелл.

Она стояла перед ним с закрытыми глазами, тяжело дыша. Наконец, сделав натужный глоток, она произнесла:

— Можешь меня убить, но я все равно ничего не скажу!

— Я не собираюсь вас убивать! Я не хочу причинять вам никакого вреда!

— Ты — полицейский! Это она привела тебя сюда… Сколько ты ей за это заплатил? Чем ты ее припугнул? Своими пытками и тюрьмами?

— Да ничего подобного! Послушайте же меня! Ну сядьте вы! Постарайтесь меня понять! Я знаю, что доктор Теджи вернулся в Будапешт для того, чтобы помочь вам. Он, как и я сам, работал у нас, в Америке… Он поехал сюда за вами, но не вернулся. Не знаю, почему у него не получилось… Я даже не знаю, удалось ли ему вообще добраться до вас! Но я должен его найти прежде, чем на его след нападет АВО. Они послали в Соединенные Штаты своего человека, чтобы он выкрал вашего мужа или убил его. Причем последнее для АВО гораздо предпочтительнее. Им пока не известно, что он вернулся в Венгрию… Но очень скоро они об этом узнают! И тогда придут сюда за вами, за ним, за вашим сыном…

— Эй! Отойди от моей матери! — раздался за его спиной молодой голос. В том, как он прозвучал, было нечто заставившее Дарелла замереть на месте. Седовласая женщина, отступив назад, тяжело опустилась на стул и закрыла лицо руками. В наступившей звенящей тишине слышалось лишь ее прерывистое дыхание.

— Янош, это ты? — спросил Дарелл.

— Повернись! Только без фокусов, иначе стреляю без предупреждения!

Высокий и худощавый мальчик лет пятнадцати стоял в дверном проеме около лестницы, ведущей на второй этаж. В руках он сжимал короткоствольный русский автомат.

Неописуемая ненависть и ярость, пылающая на его тонком лице, оставляла Дарелл у мало шансов выжить.

— Янош, не надо… — еле слышно проговорила Мария.

— Отойди в сторону! Я собираюсь его прикончить, — зло и резко ответил ей мальчик.

— Ты не слышал того, что я сказал твоей матери? — спокойно спросил Дарелл.

— Я все слышал! Ты врешь точно так же, как и все ваши!

— Опусти оружие, — сурово произнес Дарелл. — Я ваш друг.

— Хм! Так же говорили русские до того, как повернуть на нас танки и давить нас гусеницами. Хочешь знать кое-что? Я сам, вот этими руками, поджег два их танка! Когда они пришли на Кестл Хилл, мы заманили их в тупик, а там облили бензином и подожгли. Я бросил пару гранат, и на этом все было кончено! Там мне и достался этот автомат. Я забрал его у того русского, которого убил. Он был очень похож на тебя!

Дарелл хотел, чтобы он продолжал рассказ, но мать шепнула ему что-то, он тут же осекся и замолчал. На его лице появилось выражение сомнения и неуверенности. Мария тоже что-то сказала по-венгерски. Теперь он почувствовал, как на его лице выступил холодный пот. Этот мальчик, закаленный в расправах с русскими танками, внушал определенный страх. В его действиях была неистовая необузданность, выходящая за рамки разумного. Нажать на спусковой крючок ему досадно мешал лишь голос матери:

— Я верю этому человеку, Янош, — говорила госпожа Теджи. — Если он лжет, это уже ничего не изменит. Но если говорит правду, то нам сейчас представляется случай раз и навсегда решить, как быть с отцом.

— Так он здесь?

Женщина перевела на него взгляд уставших, безразличных глаз и ответила:

— Да…

— Он жив?

— Он погибает. Он был ранен пограничниками, когда; переходил границу. Наверное, от попавшей в рану инфекции у него началась горячка. Бог не оставил его, и он сумел найти в себе силы и добраться домой. Он пришел, ночью, и его никто не заметил. Мы его спрятали, и с тех пор он здесь.

— Янош! Отведи меня к нему, — сказал Дарелл.

Мальчишка все еще пребывал в некоторой растерянности, хотя уже и опустил автомат. Он перевел взгляд с матери на Дарелла и что-то беззвучно сказал себе самому, пошевелив губами. Затем он неопределенно пожал щуплыми плечами. Глаза же его продолжали опасно гореть.

— Я отведу его, мам, если ты скажешь… Но если он опять начнет к тебе лезть, то я его убью!

— Он ни в чем не виноват, — уставшим голосом произнесла женщина. — Пойдемте… Пойдемте все вместе! Он, наверное, слышал, как я вскрикнула. И теперь волнуется за нас…

Мальчик приказал Дареллу стволом автомата идти первым. К его удивлению, они не стали подниматься на второй этаж, откуда сошел Янош, а вернулись в кухню, где женщина открыла маленькую дверцу, и по узкому коридору стали спускаться вниз. В погребе, выложенном из крупных каменных глыб, оказалось гораздо теплее, чем в жилых помещениях наверху. На земляном полу в углу стояла большая, почерневшая от сажи печь. Дарелл почувствовал, как его коснулась рука Марии. Сначала он было подумал, что это ее прикосновение означает восстановление ее доверия к нему, но, взглянув на ее нахмуренное лицо, жесткую и бескомпромиссную линию рта, он вновь допустил, что они ведут его к смерти. И все же он упрямо верил этой женщине.

Ткнув Дарелла в спину своим короткоствольным автоматом, Янош приказал:

— Давай полезай в печь!

— В печь?!

— Там, внутри, есть потайная дверь. Лет сто назад, во времена Петефи и генерала Бемса, венгры тоже восставали против тирании, — с гордыми нотками в голосе звонко произнес Янош. — На этой земле были и будут герои! — Немного подумав, он продолжил: — Тогда здесь тоже шли сражения, и от дома к дому были прорыты соединительные тоннели. Сейчас о них почти никто не знает. Несколько лет назад я нашел этот ход. Мы заставили его печью, чтобы скрыть.

— И с тех пор не отапливаете своего дома?

— Нет, при необходимости мы разводим огонь прямо в этой же печке. На большом железном листе. Он как раз и служит дверью в тоннель. Давай-ка полезай внутрь! Только смотри, нам терять нечего!

Дарелл хорошо понимал этого мальчишку. За его бравурностью и неудержимостью стояли не по годам развитые рассудительность и ответственность. С некоторым усилием Дарелл отодвинул дверцу очага плиты. Вовнутрь едва можно было протиснуться. Лежащая на дне стальная плита легко поддалась и открылась наверх. В темноте уходящего вглубь хода с трудом различались первые перекладины деревянной лестницы. Кое-как протиснувшись в этот узкий проем, Дарелл стал спускаться вниз.

Над головой вспыхнул луч света — это Янош подсветил ему дорогу карманным фонариком. Спустившись по лестнице ступенек на двенадцать-пятнадцать, он соскочил и, пролетев в воздухе где-то с метр, оказался на каменном полу. Темный сводчатый тоннель расходился от него в обе стороны. Стены его были выложены кирпичом. Кое-где с потолка капала вода, но здесь было гораздо теплее, чем на улице.

— Направо! — шепотом произнес Янош. — Шагов пятьдесят молчать! Мы будем проходить под нашими соседями. Они не знают об этом ходе.

Дарелл вновь пошел первым. Ему было слышно, как за ними по очереди спустились Мария и госпожа Теджи. Неожиданно в голову пришла мысль, что АВО было бы сейчас очень удобно накрыть их здесь всех вместе. Эта мысль снова обострила в нем чувство опасности и необратимости уходящего времени. Продвигаясь шаг за шагом вперед, он ощущал в себе смешанное чувство возбуждения и тревоги, которое ему приходилось испытывать всякий раз, когда он находился в непосредственной близости от желаемой цели. Луч фонарика, пробежав по стенам и потолку тоннеля, устремился вдоль прохода, к небольшому расширению. Там он увидел раскладушку с кучей каких-то одеял и небольшой столик с керосиновой лампой. Дарелл почти бегом бросился вперед. На раскладушке, лицом к сырой кирпичной стене, лежал человек. Это был доктор Теджи.

Глава 15

— Давно он в таком состоянии? — спросил Дарелл Яноша. — Вы даете ему наркотические средства?

— Да, чтобы он мог заснуть. Он должен уже скоро проснуться.

— Он может передвигаться самостоятельно?

— Совсем-совсем немного… Отец еще очень слаб, чтобы вместе с нами перейти границу.

— А вы собираетесь переходить сразу все вместе?

— Но ведь он пришел за нами! — сказал Янош и посмотрел на Дарелла. В его голосе прозвучала гордость за отца. — Забрать маму и меня с самого начала у него просто не было возможности. Но как только все это началось, он сразу же вернулся за нами. — Его щуплые плечи вдруг как-то поникли от безысходности и отчаянья. — Но он вот оказался раненым и заболел. К нам часто приходят из полиции и переворачивают весь дом. Однако пока им не удается найти ничего такого… К счастью, еще не забрали ни маму, ни меня!

— Когда они были здесь в последний раз?

— Два дня назад.

— Как ты думаешь, когда они смогут наведаться сюда в очередной раз?

В ответ мальчик пожал плечами:

— Черт их знает! В любой день и час!

— Вы держите отца все время здесь?

— Да, постоянно. Мы по очереди ухаживаем за ним. Ему сейчас стало гораздо лучше. Мы надеемся, что примерно через неделю мы уже сможем все вместе попытаться перейти через границу.

— У вас нет кого-нибудь из друзей, кто мог бы помочь?

— Сейчас нельзя ни на кого положиться…

— К сожалению, все ваше время вышло! — сурово произнес Дарелл. — До сегодняшнего дня у АВО не было причин думать, что отец вернется в Будапешт. Теперь они об этом знают. Через час-другой, а может быть и раньше, они сюда заявятся. И будь уверен, Янош, на этот раз они выколотят из тебя все, что им понадобится!

— Никогда! — резко ответил мальчик. Он улыбнулся мрачно и беспощадно. — Они могут меня убить, но говорить не заставят!

— А мать? — спокойно продолжал Дарелл. — Если они начнут на твоих глазах пытать мать, ты тоже будешь молчать?

Он потупил взор. Теперь, перед матерью и Марией, перед раненым отцом, этот подросток с автоматом в руках и закушенной губой выглядел растерянным, обескураженным и слабым. На такой вопрос он не мог дать ответа.

— Я не знаю… — нерешительно начал он. — Наверное, нет… я не смог бы, наверное, этого выдержать…

— В таком случае вам не остается ничего другого, как довериться мне, — ровным тоном заключил Дарелл. — У вас даже нет времени, чтобы все это хорошенько обдумать… Вы все сейчас должны будете отправиться вместе со мной.

— Прямо сейчас?! — упавшим голосом спросила госпожа Теджи.

— Сейчас же! Мария, ты не будешь против, чтобы укрыть этих людей у себя дома до ночи?

Черноглазая женщина утвердительно кивнула:

— Если нам удастся добраться до моего дома…

— Янош, есть ли у этого тоннеля другой выход? — спросил Дарелл.

— Да, но… я оставил в доме столько нужных вещей…

— Забудь о них! Пусть у полиции создастся впечатление, что ты только что куда-то вышел и в любой момент можешь вернуться. Сейчас же нужно попытаться разбудить отца.

На то, чтобы растолкать спящего в наркотическом сне больного, ушло несколько драгоценных минут. Доктор Теджи был таким же круглолицым, как и его жена. Напряженные складки вокруг рта и нездоровый румянец на щеках говорили о том, что состояние его здоровья не из лучших. В сумрачном свете керосинки его давно не бритое лицо отливало серебристой сединой. Аккуратно ступая по земляному полу тоннеля, Дарелл вернулся к потайному лазу в печке, через который они сюда спустились. Некоторое время он тихо стоял и прислушивался к тому, что происходит наверху. Не услышав ничего подозрительного, он быстро поднялся по лестнице, протиснулся через узкий очаг и оказался в погребе. Осторожно выйдя через черный ход в залитый солнцем внутренний садик, он плотно закрыл входную дверь, затем дверь черного хода и самого погреба. Спускаясь в лаз печки, Дарелл осторожно опустил на место стальной противень над своей головой.

Сейчас его мозг напряженно просчитывал, сколько же реально есть у них времени. Он не знал, удалось ли Роджеру Вьюману выудить что-то у Макфи в Вене. Но так или иначе, сообщение о Дарелле приведет весь АВО в действие. Увязав всю информацию с целями операции Белы Корвута, они скоро выйдут на фигуру доктора Теджи. Дарелл вовсе не недооценивал возможности противников. В высших эшелонах службы безопасности Венгрии были умные и фанатически преданные своему делу люди. В сложившейся ситуации шансы на успех были столь малы, что их и не стоило брать в расчет! И все же нужно попытаться предпринять все возможное на пути к успеху. Ведь до последнего момента им пока везло! Ему оказали неоценимую помощь Илона и Мария. Понимание и готовность действовать заодно он нашел и у Теджи. Сейчас его все больше беспокоили Вьюман и Макфи. При мысли о том, что, быть может, именно в этот момент где-то допрашивают и пытают Макфи, его мозг сдавил невидимый обруч. Мощная волна необузданной ярости полностью поглотила его, и стоило немалых сил подавить ее в себе и успокоиться.

Когда он вернулся, доктор Теджи был уже на ногах. Небольшого роста, даже чуть ниже Марии, он выглядел изможденным и осунувшимся. Но увидев приближающегося к ним по тоннелю Дарелла, он оживился и бодрым голосом спросил:

— Ты американец?

— Да. Как вы себя чувствуете?

— Думаю, что с чьей-нибудь помощью я вполне смогу передвигаться. Ну не глупость ли?! Столько времени безвозвратно потеряно из-за того, что я умудрился получить пулю в ногу, перебираясь через границу! А потом вот еще и разболелся как кисейная барышня…

— О своих беспокойствах по поводу вашей семьи вы могли бы сказать тем, кто обеспечивал вашу работу в Калифорнии, — с укором произнес Дарелл. — Были бы предприняты соответствующие меры, чтобы помочь им выбраться отсюда.

Доктор Теджи с трудом наклонился за своими очками, лежавшими на раскладушке. Удержаться на ногах помогла ему жена.

— Я ученый и, наверное, плохо разбираюсь в том, что касается самых простых человеческих отношений. Я всего-навсего хотел убедиться, что моя жена и сын находятся в безопасности… Но, как видите, только все испортил! Я навлек на них еще большую опасность. К счастью, к нам на помощь пришли вы, и все, разумеется, образуется…

Дарелл не стал говорить ему, что не смотрит на вещи столь оптимистически. До полной безопасности для каждого из них было еще очень и очень далеко. Когда же он увидел, как медленно, с трудом превозмогая боль, доктор Теджи передвигается, его опасения усилились. Поддерживая отца сбоку, Янош повел его по тоннелю в противоположную сторону от знакомого спуска.

Пройдя совсем небольшое расстояние, доктор Теджи остановился передохнуть.

— Знаете, я вам очень благодарен, но мне кажется, мы взялись за неосуществимое дело. Может, мне стоит остаться здесь на пару неделек, пока я окончательно не поправлюсь?

— Нет, папа! — категорично ответил ему Янош. — Ты пойдешь вместе с нами.

— В таком случае я неизбежно навлеку на всех гибель. — Слегка покачнувшись на месте, он повернулся к Дареллу. Взглянув на него с мольбой в глазах, он спросил: — Быть может, вы, сэр, переведете через границу мою жену и сына? Тогда я был бы за них спокоен.

— Ваша собственная жизнь и безопасность представляются нам более ценными, чем чья бы то ни была из присутствующих.

— Но вы же видите, в каком я состоянии! А до границы еще очень далеко. Я наверняка навлеку на всех беду… Вас всех схватят из-за меня одного. Оставьте меня здесь. Прошу вас, сэр… Возьмите с собой только мою жену и Яноша.

— Мы пойдем все или все здесь останемся, — ответил ему Дарелл. — Сейчас у нас нет времени на бессмысленные споры. Янош, куда мы сможем выйти по этому тоннелю?

— Мы сможем выбраться в одном из разрушенных домов. В свое время там сидели наши снайперы, ну, танки и били по этим домам прямой наводкой без разбору. Там нас сейчас никто не заметит.

— Как ты думаешь, сможем ли мы найти какую-нибудь машину?

Юноша, кивнув в ответ, сказал:

— Когда шли бои, мы спрятали одну. Думаю, что она принадлежала кому-то из АВО. Она стоит в развалинах недалеко от выхода из тоннеля.

— Тогда ты пойдешь вперед и поставишь ее так, чтобы мы могли побыстрее перетащить в нее больного.

Мальчик остановился в растерянности и взглянул на отца. Доктор Теджи кивнул ему:

— Иди, Янош, иди!

— Но, папа, мне не хотелось бы тебя оставлять…

— Не бойся, с этим американцем я не пропаду!

Выход из тоннеля оказался гораздо шире, чем вход из подвала дома Теджи. Кромешная темнота, в которой они пробирались, подсвечивая себе лишь карманным фонариком, вдруг озарилась вдалеке слабым лучом солнечного света. Отвалив в сторону несколько тяжелых блоков, Янош наконец выбрался из лаза и оказался на огромной куче битого кирпича, переломанных досок и балок. Оглядевшись по сторонам, Дарелл увидел, что они находятся внутри разрушенного дома. Одна из его стен полностью завалилась, а остальные в свете яркого солнца выглядели очень ненадежными. Вокруг никого не было видно. Затем он помог выбраться наверх доктору Теджи, Еве и Марии. Не говоря ни слова, Янош передал Дареллу свой автомат и через секунду скрылся за соседними развалинами. Дарелл взглянул на часы. Было уже почти одиннадцать. Высоко над головой в голубом небе сияло солнце. Откуда-то с высоты слетел маленький ястребок и, усевшись на одно из уцелевших стропил, уставился на него своими зоркими вопрошающими глазками. Почувствовав в своем раненом плече очередной приступ дергающей боли, Дарелл устало присел. Сейчас ему очень хотелось закурить, но он понимал, что это невозможно. Он долго и глубоко вдохнул чистый морозный воздух. Мария хотела было что-то сказать ему, но он жестом дал понять, что сейчас нужно соблюдать полную тишину, так как любой прохожий мог их услышать.

Прошло пять минут. Потом десять… Они продолжали терпеливо ждать.

Дарелл осторожно подошел к зияющему оконному проему и бросил короткий взгляд на улицу. Как и все улицы здесь, она была узенькой и извилистой. В дальнем ее конце, около обезображенного дерева стояли два человека, покуривая и не спеша разговаривая. Чуть в стороне от них он заметил сдвоенную линию троллейбусных проводов. Пока он скрытно наблюдал за улицей, по ней прошли грузовик и легковая машина, но ни одного троллейбуса. Легковушка, спускаясь под гору, шла на большой скорости и через несколько мгновений скрылась из виду за углом здания. Дарелл не успел разглядеть, кто именно в ней находился, но показалось, что она была битком набита пассажирами.

Дарелл обернулся к людям, сидящим позади него на обломках кирпичной кладки. Как и он сам, все пребывали в томительном ожидании. Женщины о чем-то тихо перешептывались. Взгляд карих глаз Марии был тревожен и напряжен. Доктор Теджи сидел, безвольно уронив руки между коленей. Сейчас он выглядел сломанным и подавленным.

Вдруг издалека послышался нарастающий шум двигателя автомашины, которая неуклонно взбиралась вверх по брусчатой мостовой. Те двое, что стояли на углу улицы, уже ушли, и теперь она была абсолютно пустынной. Когда же Дарелл наконец увидел эту машину, то чуть не вскрикнул от разочарования. Это был старый и грязный «ЗИС» советского производства. В некоторых местах его обшивка была изрешечена пулями. Появляться на людях в такой машине было бы слишком подозрительным. Но сейчас у них не было выбора. Доктор Теджи слишком слаб, чтобы дойти до дома Марии своим ходом. Об общественном транспорте не могло быть и речи. Оставалось одно — рискнуть и воспользоваться этой машиной.

Вскоре к ним вновь присоединился Янош, возбужденный, с порозовевшим от волнения лицом. С нескрываемым восторгом он заявил:

— Слушайте! Я все продумал. Прямо сейчас мы отвезем папу и маму к Марии, а потом я снова спрячу эту машину на прежнем месте. Ночью же мы доберемся на ней до границы. Мы вооружены, и нас достаточно много, чтобы помочь друг другу в случае чего. Это самый лучший способ побыстрее выбраться из города.

Дарелл отнюдь не собирался уходить отсюда до тех пор, пока ему не станет известно, что же случилось с Макфи. Но сейчас он об этом упоминать не стал.

На то, чтобы всем выбраться из своего убежища и сесть в машину, ушло две-три долгих напряженных минуты. Но все прошло как нельзя лучше. Даже попадись они сейчас кому-нибудь на глаза, это не вызвало бы никаких подозрений. Янош, обежав вокруг машины, сел за руль. Возбужденный активным действием, теперь он был совсем другим — разговорчив, улыбчив, полон юношеского задора и решимости. Машину он вел очень хорошо — не слишком быстро, чтобы не привлекать к себе внимания, и не слишком медленно, чтобы не тратить драгоценного времени.

В дом Марии было решено заходить по одному-по двое. Первыми вышли из машины за углом ее дома сама Мария и Ева Теджи. Затем Янош объехал вокруг квартала и остановился с другой стороны здания. На этот раз пошли Дарелл и доктор Теджи. Дарелл помог ему перейти через дорогу так естественно, что это не могло привлечь внимания. Янош уехал на машине, пообещав побыстрее поставить ее на место и вернуться минут через двадцать.

Доктора уложили отдохнуть на кровать в спальне Марии, которая тем временем приготовила для них кофе и бутерброды с сыром. Госпожа Теджи осталась сидеть подле мужа.

Дарелл, проверив запоры на входной двери и обстановку на площади под окнами дома, сел на стул и стал терпеливо ждать. Было уже где-то половина двенадцатого. К нему подошла Мария и с улыбкой предложила принять душ и побриться. Дарелл был очень рад этой возможности. Через полчаса, посвежевший, он уже снова сидел у окна и ждал появления Илоны.

Но ее все не было. И Янош не возвращался.

Съев свой бутерброд с кофе, Дарелл прошел в спальню взглянуть на доктора Теджи. Тот крепко спал, но было заметно, что его немного знобит. Ева встретила Дарелла беспокойным взглядом:

— Разве Янош не собирался сразу же вернуться сюда?

— С ним все будет нормально! Он у вас отличный парень, госпожа Теджи! Янош о себе сумеет позаботиться.

— Меня очень беспокоит его необузданная ненависть. Она доводит его до сумасбродства. Янош сейчас просто не способен остановиться, подумать и оценить свои действия. Ведь он уже давно должен быть здесь…

— Он обязательно вернется, — успокаивающе произнес Дарелл.

Но и в час дня ни Илона, ни Янош не появились.

«Пока еще нет причин для беспокойства, — думал Дарелл. — Бывают времена, когда нужно быстро и решительно действовать, и времена, когда нужно спокойно и терпеливо ждать! Любое из этих состояний требует выдержки и сноровки. В таких случаях нет особого смысла гадать, что происходит с теми, кого ожидаешь. В конечном итоге они либо появятся, либо нет. Ты просто определяешь оптимальный период для ожидания, ну, в крайнем случае, добавляешь еще немного времени и далее действуешь по обстоятельствам».

В жизни ему неоднократно приходилось вот так сидеть и ждать. Дело это не из легких! Порой твое терпение вознаграждается сполна, но бывает и так, что приходится отступать перед неумолимыми обстоятельствами, терять надежду вновь увидеть того, кого напрасно ждал, и уходить одному. Так или иначе, всегда приходится идти дальше, не оборачиваясь назад, оставляя в стороне мысли о том, что поступи ты иначе, и кто-то, может быть, остался бы жив…

Илона обязательно вернется! Она должна вернуться…

Он вновь вспомнил ее в ночь на чердаке у Хегедуса. В их взаимоотношениях, которые так быстро и просто установились тогда, была какая-то особая прелесть. Ему очень хотелось, чтобы она нашла и сохранила для себя то, что искала в этой жизни. Назад, в террор и смерть, ее никто силком не тянул. Она сознательно пошла на риск, чреватый для нее гибелью. Но она смогла превозмочь свой страх и принять мучительное и больное для себя решение. Размышляя об этом, Дарелл не переставал удивляться силе воли этой хрупкой девушки. Там, в Вашингтоне, она очень скоро поняла, что такое свобода выбора. И предпочла борьбу безопасности. Теперь он был ответственен за нее, что бы с ней ни происходило.

Улица под окнами была по-прежнему пуста. Прошло уже два часа после назначенного срока, но ни Илоны, ни мальчика не было. Нужно было решать, как поступать без них.

Доктор Теджи все еще спал. Его жена, с трудом подавляя в себе нарастающий страх, как и раньше сидела возле его кровати. Мария подошла к Дареллу, стоящему около окна. Хотя ее голос и был спокоен, но держалась она напряженно.

— Что будем делать, если она вообще не придет? Ведь времени прошло уже немало. Если станет известно, что она работает на Запад, то совершенно очевидно, что ее ожидает в АВО.

— Если мы ее не дождемся, придется действовать без нее…

— А мальчик? Что случилось с Яношем? Нам просто необходима машина.

Дарелл взглянул ей в глаза и сказал:

— Ты говоришь так, будто тоже хочешь уйти вместе с нами.

— Мне нечего здесь терять в этом городе. У меня нет ни родных, ни друзей. Если вы возьмете меня с собой, то я уйду без сожаления.

— У тебя нет на примете какой-нибудь другой машины для нас?

Немного подумав, она сказала:

— Нет. К тому же тебе вряд ли удастся уговорить Теджи бежать отсюда без сына.

— Ладно, подождем до вечера, тогда и решим… — ответил Дарелл.

— Я вижу, тебе почему-то очень нужна Илона. Видимо, помимо доктора Теджи, тебе здесь еще что-то нужно, не так ли? Быть может, нечто более важное, чем доктор. А может, ты действительно шпион и хочешь прихватить с собой какие-нибудь секретные данные?

— Нет, Мария. Здесь нет никаких секретов.

— Пойми же ты меня наконец! Я ненавижу этих русских! Я никогда не прощу им того, что они сделали с моей бедной родиной. Все наше правительство — это марионетки, которые лишь твердят о своей независимости. В действительности за ними стоят русские, которые дергают то за одну, то за другую веревочку и указывают, что нужно делать и говорить. Если ты хоть как-то можешь им насолить, то я вместе с тобой.

— Но я прибыл сюда не для этого, — ответил Дарелл. — Мне обязательно нужно найти одного моего друга. Я точно знаю, что он сейчас содержится в одной из тюрем АВО. Илона собиралась узнать, где именно.

Губы Марии плотно сжались:

— Так она пошла в АВО?

— Мне кажется, что да.

— В таком случае, ее наверняка уже схватили. И нам нет никакого смысла ее ждать! Нам остается лишь одно — помолиться о том, чтобы она умерла быстро и без мучений.

— Мы подождем… — глухо произнес Дарелл.

Все это очень ему не нравилось. К нему вновь возвращалось чувство западни и абсолютной тщетности усилий. Он явственно видел, что ситуация вышла из-под контроля, и он теперь сам ничего не может сделать. Его мысли снова и снова возвращались к человеку, который находился сейчас в руках АВО. Дарелл знал Макфи более десяти лет и испытывал к нему, как ни к кому другому, чувство любви и глубокого уважения за его профессионализм и высокую преданность делу. Макфи неоднократно шел ему навстречу и помогал вопреки даже самым трезвым расчетам. Сейчас Дарелл никак не мог уйти отсюда без него. Если он мертв — одно дело, но если жив и мучается под пытками, Дарелл должен ему помочь. Он обязательно должен что-то предпринять, но не может, пока не истекут эти долгие, доводящие до отчаяния минуты и часы. Пока он окончательно не расстанется с надеждой вновь увидеть Илону.

Уже начало смеркаться, когда Дарелл наконец увидел знакомый «ЗИС» Яноша. До этого в их долгом мучительном ожидании ничего не изменилось. Доктор Теджи, проснувшись и съев немного супа, приготовленного для всех Марией, вновь заснул. Все это время их никто не тревожил. Автомобиль вынырнул из-за угла здания и подъехал к тротуару.

В первые мгновения кровь бешено стукнула в виски. Дарелл даже не представлял себе, что так сильно переживает за мальчика. Янош остановил машину почти у самого входа в дом, и это не понравилось Дареллу. К окну в тот же момент подскочила Мария. Она тоже стала всматриваться вниз:

— Это Янош?

— Думаю, он…

Янош вышел из машины. Его худенькое лицо сияло улыбкой. Но в его внешности было явно что-то не так, что именно, Дарелл никак не мог определить. Затем из машины вдруг вышел еще кто-то. Прежде чем он узнал, кто, прошло несколько долгих мгновений. Этого просто не могло быть!

— Что это за женщина? — шепотом спросила Мария.

У вышедшей из машины были коротко остриженные черные вьющиеся волосы, выбивающиеся из-под маленького замшевого берета, свободного покроя плащ, туго перепоясанный ремешком, и темные туфельки. Они обменялись несколькими словами, затем Янош утвердительно кивнул ей в ответ и показал рукой на входную дверь дома. Через минуту девушка скрылась из виду.

— Это Илона, — ответил Дарелл. — Она успела перекраситься в черный цвет.

— Ты уверен?

— Да, это она!

Но охватившая его радость была недолгой. Из машины вышел еще один человек. В своей синей униформе он казался широкоплечим и тяжелым. Какое-то время он разговаривал с Яношем, положив на его худое плечо свою здоровенную руку. Затем он перевел взгляд как раз на то окно, за которым находился Дарелл. Внутри него все оборвалось. За спиной послышался сдавленный страхом вскрик Марии.

Человек, стоящий около Яноша, был охранником из АВО. Дарелл узнал его скуластое лицо, маленькие колючие глазки, торчащие из-под черных косматых бровей. Это был тот самый полицейский, который остановил его около пустующего дома сегодня утром.

Дарелл взял в руки оставленный Яношем русский короткоствольный автомат.

Глава 16

Закрыв дверь в спальню, где находились доктор Теджи и Ева, Дарелл быстро пересек гостиную и оказался у входной двери. Он уже хотел что-то сказать Марии, которая стояла посреди комнаты в полной растерянности, как в дверь кто-то тихо постучал. Дарелл движением руки приказал сохранять полную тишину.

— Мария! — послышался голос Илоны. — Мария! Открой скорее!

Дарелл открыл дверь. С нижнего этажа доносилась тяжелая поступь поднимающихся наверх людей. Схватив Илону за руку, Дарелл рывком втянул ее в квартиру. Ее внешность удивительно сочетала что-то совершенно новое и уже почти родное. Широко улыбаясь, она бросилась к нему с нежным поцелуем.

— Слава богу, ты жив и невредим! Ты нашел доктора Теджи?

— Они все здесь, — ответил Дарелл. — А теперь, только быстро, — кто этот человек с Яношем?

Увидев автомат, она сказала:

— Убери! Этот человек — наш друг.

— Да нет же! Он останавливал меня еще сегодня утром…

— Я знаю, он сам мне рассказал. Его зовут Матиас. Он наш друг.

— Как ты ему можешь доверять?!

В ее глазах появилась тень смущения:

— А как здесь можно доверять друг другу вообще?

— Как тебе удалось встретиться с Яношем?

— Я думала, ты все еще у Теджи, и отправилась туда. Но в доме оказался лишь Янош. Когда я ему сказала, что ищу тебя, он рассказал мне, что вы проделали. Все это очень здорово! Затем в дом зашел этот самый Матиас. Я чуть не умерла со страху. Янош кинулся на него с ножом, но все, к счастью, обошлось… Он попросил нас взять его с собой. Матиас сказал, что шел за тобой весь день с того момента, как ты сошел на троллейбусной остановке.

Другие вопросы задавать не пришлось — на лестничной площадке появился довольно улыбающийся Янош. За ним тяжелым, размеренным шагом шел полицейский. Его широкоскулое лицо тоже растянулось в улыбке. Увидев в руках Дарелла автомат, он не спеша поднял руки вверх и негромко сказал:

— Прошу вас, поверьте, я ваш друг.

— Входи! — быстро и коротко ответил Дарелл. — Если ты привел за собой хвост, считай, что ты уже покойник! Понял?

— Понял! Только могу уверить, что за мной никого нет.

— Уверять ты можешь кого угодно, только не меня! Иди в ту комнату и сядь на стул!

Янош к этому моменту ушел в спальню к родителям. Мария же, сделав глубокий и нервный глоток воздуха, вдруг выхватила из рук Дарелла автомат и нацелила его на полицейского. Ее лицо исказилось ненавистью.

— Я думаю, чтобы быть полностью уверенными, нам следует от него избавиться.

— Подождите… — вырвалось у Матиаса. — Илона, скажи же им! Скажи им, сколько раз я мог бы их арестовать за сегодняшний день…

— А может, ты просто хотел, чтобы она вывела тебя на нас? — испытующе взглянув на него, сказал Дарелл.

— Да нет же! Ну скажи ты им, Илона! Эта женщина хочет меня убить!

— Это было бы для тебя слишком хорошо — подохнуть от пули! — трясясь как в лихорадке, произнесла Мария. Она была сильно взволнована, глаза горели злобой и ненавистью. — От этой формы меня воротит!

— Но она может для нас оказаться очень полезной, — произнесла Илона успокаивающим тоном. Она сняла маленький замшевый берет и взмахом головы расправила свои теперь уже черные как смоль волосы. Дарелл до сих пор не мог привыкнуть к ее новой внешности. Затем Илона вытащила из неизвестно откуда взятой хозяйственной сумки несколько бутылок и поставила их на стол.

— Это для тебя, дорогой! — сказала она, обращаясь к Дареллу. — Похоже, что твое описание уже ходит по Будапешту. Оно прибыло из Австрии сегодня днем. Надеюсь, ты догадываешься, чьих рук это дело. Вероятнее всего, ночью полиции было известно лишь, что какой-то вражеский агент с одной женщиной может прятаться в доме Гезы Хегедуса. Наш «друг» из Вены мог бы воспользоваться более совершенной системой передачи информации. Хотя, возможно, наше внезапное появление выбило его из колеи и в спешке он не мог сразу сделать все как следует. Но сегодня утром он сработал как надо. Сейчас мы уже лишены возможности передвигаться по городу, — нас тут же опознают. Тебе, дорогой, тоже придется перекраситься. Видишь, я вот стала брюнеткой! А ты станешь блондином, ладно? Думаю, у Марии что-нибудь для этого найдется. Все это слишком примитивно, но ничего лучшего пока не выдумать.

Дарелл одобрительно кивнул и спросил:

— А тебе удалось связаться с твоим другом из «Сабад Неп»?

— Мне пришлось ждать Ацеля до самого полудня, пока он не вышел из здания редакции на обед. Сама же я туда заходить побоялась: меня там многие могли узнать, кто-нибудь мог быть даже в курсе, что я должна сейчас быть с Белой Корвутом в Штатах. Когда я переговорила с Ацелем, то сразу поняла, что ему можно доверять. Прежде чем ему удалось навести хоть какие-то справки, прошел по крайней мере час. Хотя у Ацеля есть друзья и знакомые в высших эшелонах нашей марионеточной власти, действовать приходится крайне осторожно. Если тебя удивляет его готовность помогать в таком деле, то могу сразу ответить, что он ко мне неравнодушен.

— Ну и что же ему удалось узнать? — с явным нетерпением спросил Дарелл.

— Твой друг, которого выследили и схватили позапрошлой ночью в Гьёре, находился до недавнего времени в тюрьме на улице Фо. Затем его перевели в штаб АВО на улице 60-летия Сталина. Он и сейчас там. Его постоянно допрашивают.

— Точно известно, что он жив?

— Конечно! Они не станут его расстреливать. Думаю, к нему еще не применялись меры физического воздействия, так как им хорошо известно, кто он такой. По их мнению, в сети АВО попалась чрезвычайно большая рыба. В конечном итоге они, конечно же, могут пытать и его. Уверена, они уже сейчас дают ему наркотические средства. Майор Улицкий, это человек из советского МВД, который фактически руководит АВО, сейчас находится в хорошем расположении духа и отдал строгий приказ, чтобы Макфи не трогали. Они намерены все это обратить в широкомасштабное пропагандистское судебное разбирательство и показать всему миру, что зачинщиками октябрьских событий были фашиствующие круги Запада и гидра капитализма.

Эти новости повергли Дарелла в уныние. Ничего худшего и быть не может. Теперь все его планы разлетались на кусочки. Он потемнел и нахмурился. Взглянув на Илону, он спросил:

— Есть хоть какая-то возможность вытащить его оттуда?

— До тех пор, пока он там, никакой…

— Но ты что-то говорила о возможности использовать форму Матиаса?

— Да. Сегодня Макфи собираются переводить в другое место.

— Куда?

— В одну небольшую тюрьму на окраине Пешта. Они должны будут перевозить его через мост Кошута. Мы можем попытаться его освободить только тогда.

— А зачем им эта перевозка?

Илона неопределенно пожала плечами и сказала:

— Наверное, русские не совсем доверяют АВО. Насколько мне известно, эта маленькая тюрьма в Рицде находится под контролем МВД.

— Ты думаешь, у нас там будет шанс?

— Возможно… Нужно только все хорошенько продумать, — ответила Илона, — Потому что с той же вероятностью это наш шанс всем быть перестрелянными.

— И все же мы должны попытаться!

— Я понимаю…

— Какое, по-твоему, время будет самым подходящим?

— Думаю, около семи. Как мне сказал Адель, сюда из Москвы сегодня прилетает очень важная персона, которая собирается принять личное участие в расследовании обстоятельств дела. После этого предпринять что-нибудь будет практически невозможно. Макфи повезут в Рицд сразу после ужина, то есть где-то в пять. Так что шесть-семь часов — самое для нас подходящее время.

Дарелл взглянул на большую бесформенную фигуру охранника АВО, который прямо-таки изнывал под взглядом Марии и нацеленного на него автомата. Его широкое, рыхлое лицо с нависшими бровями, большим и упрямым ртом придавало всей его внешности грубоватый оттенок. «Внешность совершенно ни при чем, — подумал Дарелл. — В глазах ведь одно желание — быть понятым!»

— Ты сказал, что ходил за ней и за мной с самого утра. Это правда?

— Да! Когда вы, товарищ, впервые…

— Мы друг другу не товарищи!

— …прошу прощения, я по привычке. — Он в знак извинения поднял свои большие руки. Сделав натужный глоток пересохшим от волнения горлом, он продолжил: — Позвольте мне быть с вами и помогать вам. Я хотел переговорить еще тогда, когда ты дал мне зажигалку у дома на Кестл Хилл. Я уже тогда знал, кто ты есть на самом деле, и понимал, что все твои рассказы о работе в Пече и болезни придуманы. По одному акценту ясно, что ты иностранец.

— Твоя работа дает тебе немало привилегий. Так почему же ты намерен ее бросить и связаться с нами? — глядя ему в глаза, спросил Дарелл.

— Мой брат… он живет в Нью-Хевене, в Америке. Он уехал уже очень давно. Я мог бы тогда поехать с ним, но, как говорится, не повезло… Да, я много сделал такого, за что заслуживаю наказания, но поверьте, всегда стремился помочь тем людям, с которыми меня сталкивала служба. Не простое это дело — идти по улице и чувствовать, как тебя все ненавидят. Я не знал, я даже и предположить не мог, насколько эта ненависть велика, пока не начались те события. С того самого времени я нахожусь в постоянном страхе.

Дарелл бросил взгляд на Марию. Казалось, слова полицейского подействовали на нее. Автомат в ее руках медленно опустился. Ситуацию разрядила Илона:

— Нам сегодня ночью очень может пригодиться его форма и документы. Конечно, мы могли бы его сейчас убить и на этом разрешить свои сомнения, но нам просто нужен такой помощник, как Матиас. Ведь Янош — мальчик, доктору Теджи нужна помощь, а Мария, госпожа Теджи, да и я сама — это непосильная нагрузка для тебя одного, Сэм. Я думаю, дорогой, мы должны воспользоваться этой возможностью и взять с собой Матиаса.

Немного подумав, Дарелл одобрительно кивнул.

К шести часам вечера его волосы и усы были перекрашены. Чтобы избавиться от резкого запаха перекиси водорода, пришлось промыть их несколько раз с мылом. Часы ожидания в этой маленькой, переполненной людьми квартире, тянулись чрезвычайно медленно. Мария была занята на кухне. Янош вновь уходил и скоро вернулся откуда-то с канистрой бензина для машины. Сама же машина по-прежнему стояла никем не замеченная под окнами дома. Дарелл надел форму Матиаса. Хотя тот был несколько крупнее, костюм пришелся вполне впору. Затем Дарелл занялся его документами. К счастью, на удостоверении не было ни фотографии, ни четкого описания владельца. Очень скоро оно стало вполне пригодным для любого человека. Дареллу потребовалось лишь несколько минут посидеть с ручкой и чернилами и внести кое-какие изменения.

Дарелл, Матиас и Илона вышли из дома ровно в четверть седьмого. Мария осталась присматривать за Теджи. Несмотря на активное сопротивление Яноша, его удалось тоже оставить. Он никак не вписывался в план Дарелла. Матиас переоделся в одежду Дарелла, который теперь был вооружен автоматом и своим револьвером. Пистолет Матиаса был у Илоны.

Машину вел Дарелл по дороге, которую ему показывала Илона. Они спустились с холмистого Буды, пересекли Дунай по мосту Кошута и вскоре оказались в Пеште, на улице Ракоци. Автомобильное движение в городе к этому времени было уже не столь интенсивным. От нависшего над городом страха он выглядел еще темнее и мрачнее. Уже на промышленной окраине Пешта они свернули на небольшую улицу, которая вела к той самой тюрьме. Из-за набежавших облаков вечер был довольно темным, хота и не холодным. Очень скоро жилые дома и другие постройки закончились. Теперь на глаза попадались лишь разбросанные по сторонам дороги небольшие поля да редкие отдельные сельские домики. Проехав еще совсем немного, они наткнулись на высокий забор из колючей проволоки, окружавший территорию тюрьмы.

Здание некогда принадлежало аристократическому семейству Кароли. Неприступные стены этой мрачной громадины были выложены из мощных серых каменных глыб. На его углах высились сторожевые башенки с узкими бойницами. По колючей проволоке, опоясывающей небольшой внешний дворик перед главными воротами тюрьмы, постоянно бегали ослепительные лучи прожекторов. По обеим сторонам дороги около ворот стояли два танка Т-54. Здесь же, на свежем ветру, в полной боевой готовности был и грузовик, в кузове которого сидели солдаты. Проезжую часть дороги перегораживал полосатый шлагбаум.

Дарелл понимал, что только смелость и напористость давали им хоть какой-то шанс на успех. Он вышел из машины и, громко грохнув дверцей, направился к шлагбауму. Гулкие удары неистово колотящегося сердца заглушали бормотание солдат в грузовике. Один из них вдруг громко захохотал. Стараясь не замечать всего этого, Дарелл вошел в сторожевую будку, держа в руке наготове документы. В будке находился всего один охранник. Форма на нем висела мешком. Из-под меховой шапки на Дарелла смотрели маленькие поросячьи глазки, вокруг горла был небрежно намотан шарф.

— Полковник Шандор, — представился Дарелл. — Мне срочно нужно увидеться с майором Улицким.

— Майор Улицкий еще не прибыл, — отрапортовал охранник.

— Я знаю об этом. Я проеду и подожду его на месте.

Ни форма, ни документы Дарелла у охранника никаких подозрений не вызвали. Он коротко кивнул в ответ и открыл шлагбаум.

Дарелл занял свое место в машине рядом с Матиасом. Сзади них тихо и неподвижно сидела Илона. Тюрьму Рицц окружал глубокий грязный ров, смутно напоминающий крепостной, и им пришлось его переезжать по расшатанному деревянному мосту. Наконец они проехали через ворота и оказались на широком тюремном дворе. Внутри него была вторая линия колючей проволоки и еще один контрольно-пропускной пункт. Не выходя из машины, Дарелл нетерпеливым жестом махнул из окна своим удостоверением охраннику. И на этот раз все обошлось благополучно. Он вывернул на асфальтовую, уходящую с изгибом вверх дорогу и через некоторое время остановился перед главным входом в мрачное средневековое здание.

Илона и Матиас вышли вместе с ним из машины. До этого Матиас кратко рассказал Дареллу о примерном расположении помещений в тюрьме, и они спокойным, уверенным шагом направились в караульное помещение, расположенное на первом этаже, сразу направо от главного входа. Несколько солдат повскакивали со своих мест, когда они вошли. Не обращая на них никакого внимания, Дарелл направился к лейтенанту, сидящему за столом в дальнем углу этой большой и плохо обставленной комнаты. Офицер был очень молод. С его тонкого, крысиного личика на Дарелла смотрели внимательные и умные глаза. Через всю его щеку, до самой шеи, проходил глубокий шрам. Пробежав быстро взглядом по Дареллу и Матиасу, он на какое-то время задержал его на Илоне.

— Слушаю вас, полковник.

— Мы прибыли сюда для того, чтобы обсудить кое-что с майором Улицким. Я в курсе, что он еще не прибыл, но нам нужно сейчас же задать несколько вопросов тому важному заключенному, который у вас содержится, — сказал Дарелл и нервно шлепнул себя по бедру перчатками. Затем добавил: — Нет ли у вас какой-нибудь подходящей комнаты, где мы могли бы его допросить? Для этой цели камера не подойдет.

— У большинства людей камеры вызывают неприятные ощущения. У вас, полковник, какой-то странный акцент… Если позволите, вы русский?

— Нет, я чех, — ответил Дарелл. — Ваш заключенный в свое время осуществлял некую операцию в Чехословакии, и я обязан допросить его по этому поводу.

С озадаченным видом лейтенант спросил:

— Тогда почему вы носите нашу форму?

Глаза Дарелла вспыхнули гневными огоньками. Согнувшись над столом, он вызывающе бросил:

— Вы собираетесь еще много вопросов задавать?

— Нет, нет! Я как раз насчет того… того самого человека. Его только что привезли с улицы Фо. Дело в том, что к нему применялись наркотические средства… Насколько я знаю, он оказался очень упрямым и несговорчивым. И поэтому обычные средства воздействия оказались малоэффективными. Он до сих пор в полусонном состоянии.

— И тем не менее, я хочу видеть его сейчас же!

Лейтенант скривил непонятную гримасу и спросил:

— А эти люди пойдут вместе с вами?

— Да, они все являются членами моей группы. Это мой секретарь и помощник.

— Понимаю, понимаю. Пройдите, пожалуйста, вот сюда.

Встав со своего места, лейтенант повел их по длинному сводчатому коридору. Негромкие, шуршащие звуки их шагов растекались по всему зданию и возвращались призрачным эхом, напоминающим стоны истязаемых, корчащихся в муках людей. Эти звуки причудливо смешивались с другими. Какой-то человек громко смеялся высоким, явно ненормальным смехом. Откуда-то доносились приглушенные многометровыми стенами вопли и стенания. В воздухе стоял острый тошнотворный запах хлорки, пота, мочи и сапожного крема.

Лейтенант ввел их в маленькую комнатку, где кроме двух столов и двух стульев ничего не было. Небольшое окошко было зарешечено. Голая лампочка без абажура, висящая под самым потолком, да старенькая настольная лампа на одном из столов скудно освещали каменные стены и пол.

— Подождите, пожалуйста, все здесь, — сказал лейтенант.

— У меня, лейтенант, дело очень срочное, — напомнил ему Дарелл.

— Ну, разумеется, полковник! Это не займет много времени. Подождите, пожалуйста.

Лейтенант вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Дверь была тяжелой, из толстых дубовых досок, покрытых стальным листом. Она закрылась со странным, гнетущим и безысходным скрипом. Дарелл почувствовал, как вдруг вспотели его ладони, а в горле все пересохло. Взглянув на Илону, он увидел, что она бледна и совершенно растеряна. Между лохматыми бровями Матиаса пролегла глубокая складка — вид у него был чрезвычайно хмурый.

— Я от всего этого, полковник, отнюдь не в восторге, — негромко произнес он.

— Нам нужно проявить терпение, — вызывающе громко ответил ему Дарелл. — Хочешь не хочешь, а придерживаться этих дурацких порядков приходится. Лейтенант же просто добросовестно выполняет свои обязанности.

— Мне не нравится, как он на меня смотрел, — шепнула ему Илона.

— Что, какой-то старый знакомый?

— Не знаю…

Прошло несколько минут. Дарелла мучило желание подойти к двери и выглянуть. Но еще больше его интересовало, была ли она заперта. Ему казалось, что да, заперта с той стороны. Дареллу явно не понравилась лукавая улыбка, которая раз мелькнула в глазах лейтенанта. Он никак не мог понять, что именно вызвало у него подозрение. Может, то, что из-за своего акцента он назвался чехом? Дарелл постарался внушить себе, что еще нет веских причин для паники. И тем не менее, его пульс стучал с нарастающей частотой, а затылок сдавливало все сильнее и сильнее.

Илона смотрела на зарешеченное окошко и слегка покусывала губы. С новой прической она выглядела очень юной и привлекательной. Вдруг откуда-то издалека до них долетел дикий, завывающий вопль. Ее лицо мгновенно побледнело, а зубы впились в нижнюю губу. Лицо Матиаса стало еще более хмурым. Он стоял, подобно темной каменной глыбе, прислонившись к голой стене.

Наконец в коридоре послышались шаги. Дарелл повернулся к двери навстречу лейтенанту. Тот был не один. Вслед за ним в комнату быстро вошел другой человек. Взглянув в его черные радостные глаза, Дарелл пошатнулся как от сильного удара. Это было невероятно. Он ведь видел этого маленького толстого человечка с внешностью мелкого бизнесмена всего сорок восемь часов назад на другом конце света. Все его обнадеживающие сомнения снял короткий отчаянный вскрик Илоны.

Тем другим человеком был Бела Корвут.

Глава 17

Корвут стоял посреди комнаты, держа руки в карманах синего пальто, и улыбался. Его круглое лицо слегка скрывала широкополая фетровая шляпа, но курносый нос, озорно торчащий из под нее, блестел под электрическим светом лампочки. Лейтенант рядом с ним держал наготове пистолет.

— Итак, — спокойно и размеренно начал Корвут, — нам всем удалось предпринять очень долгое путешествие. Я крайне рад снова вас увидеть. И тебя, Илона, тоже.

— А вы оказались здесь гораздо быстрее, чем я мог предположить, — сказал ему Дарелл.

— Для умного и сообразительного человека нет ничего невозможного! Быть может, нам лучше перейти на английский? Лейтенант человек хороший, но чрезмерно любопытный… Да и дело у нас настолько важное, что языковые огрехи могут потом поломать все наши планы.

— Говорил ли вам Вьюман что-нибудь о докторе Теджи?

— Да, я получил кое-какую информацию. Так вам удалось найти этого человека?

— Нет, — ответил Дарелл.

— Это последняя страничка, которую требуется перевернуть. И дело будет закрыто. Причем закрыто с гораздо более внушительными результатами, чем я мог предположить. Мистер Дарелл, хотел бы вас попросить не делать резких движений — у меня в кармане пистолет. Стоит мне крикнуть, и вас троих разнесут на части. Вы человек, безусловно, смелый, но порой действуете опрометчиво и слишком отчаянно. Я много думал о вас. В нашем деле, мистер Дарелл, результат отнюдь не всегда основывается на храбрости, которой вы обладаете. Здесь в итоге верх одерживает холодный ум и точный аналитический расчет.

Хотя на лице Дарелла и была непроницаемая маска, он терзался пониманием того, что он потерпел полное поражение. Он улыбнулся и сказал:

— Но вам до сих пор так и не удалось заполучить доктора Теджи?

— Но вам-то хорошо известно, где он находится!

— Я же вам сказал, что не знаю этого.

— Мы поможем вам вспомнить. Возможно, Илона, наша умная девочка, захочет рассказать о ваших достижениях в этой области. — Вдруг его лицо как-то сразу переменилось. Губы вытянулись в узенькую полоску, а глаза вспыхнули неудержимой яростью. — Вы все здесь шпионы! Империалистические шпионы, агитаторы и фашисты! Инициаторы контрреволюционного восстания! Я имею полное право расстрелять вас тут же, на месте. Но я не стану этого делать. Вы все нам сослужите неоценимую службу на суде, который мы готовим для вашего шефа, генерала Макфи. Всемирная сенсация, не так ли? Человечеству станет окончательно ясно, кто в действительности борется за мир.

— Ваш мир напоминает мир, царящий на кладбище, — негромко ответила ему Илона.

Корвут бросил на нее короткий испепеляющий взгляд и спросил:

— Ты, Илона, такая смелая, что ничего не боишься?

— Я уже почти что мертвый человек, и мне нечего бояться!

— Мы можем попытаться убедить тебя в обратном. Ты не скажешь мне, где находится доктор Теджи?

— Вам придется искать его самостоятельно, без моей помощи, — ответила девушка.

— Ну, я так не думаю. Уверен, ты будешь просто счастлива отвести меня к нему.

В этот момент в разговор вступил Дарелл:

— Мы будем говорить лишь с майором Улицким, а не с вами, Корвут! Здесь делами заправляют русские, а не вы. Вы для нас не столь важные персоны. Поэтому мы дело будем иметь только с ними.

Глаза Корвута округлились, в них вновь сверкнули яростные огоньки. Стоящий рядом с ним лейтенант тоже недовольно насупился.

— Ваше дело касается нашей стороны!

— Вы глубоко заблуждаетесь! Или чрезмерно верите своей собственной пропаганде. Вы ничего собой не представляете! Вы всего лишь марионетка, которая скачет и пляшет тогда, когда этого хотят русские.

Дарелл, несомненно, ткнул в самое больное место его самолюбия. Корвут, весь вспыхнув, сделал резкий выпад вперед и наотмашь ударил Дарелла по лицу. Удар был настолько сильным, что его голова резко качнулась в сторону. Но Дарелл притворился, что не удержался на ногах и навзничь свалился на стоящий за ним стол. Падая, он оттолкнул Илону в сторону. Охваченный неудержимой яростью, Корвут ударил его еще раз. Очередной удар был хлесткий и резкий, как удар топора по мясной туше. В этот момент Матиас, прекрасно понявший маневр Дарелла, нанес молниеносный удар лейтенанту. Стоя неподвижно около стены, он усыпил бдительность противников. От его удара лейтенант медленно сполз на пол и затих. Одновременно Дарелл пружиной бросился в обратную сторону и схватил Корвута за руку. С силой вывернув ее, другой рукой он плотно зажал ему рот. Затем он сбил его с ног и повалил на пол. Одним прыжком к ним подскочил Матиас, держа в руке пистолет лейтенанта. Его широкий рот растянулся в сатанинской улыбке.

— Дай я его пристрелю! — пробормотал Матиас.

Корвут продолжал бешено извиваться в захвате Дарелла.

— Пусть только пикнет! — ответил Дарелл.

— Этот заорет. Ты его не знаешь. Знает, что сдохнет, но все равно заорет.

— Подожди… — ответил ему Дарелл.

Несмотря на свою внешнюю полноту и неповоротливость, Корвут был довольно силен и увертлив в борьбе. Он бился в захвате Дарелла, как тигр, попавший в капкан. Пытаясь справиться с ним, Дарелл все выше выворачивал его руку за спину. Корвут, в свою очередь, попытался вцепиться зубами в руку Дарелла, сжимающую его рот. Но тот еще сильнее вдавил колено ему в спину, выламывая противника пополам. Затем Дарелл нанес Корвуту два сокрушительных удара, От которых его тело обмякло и сползло на пол.

Дарелл медленно разжал свой захват. Над ними обоими стоял Матиас. С дрожью в голосе он произнес:

— Говорил тебе, давай его лучше прикончим!

— Это не наша забота. Мы пришли сюда за Макфи.

— Убьем его и побыстрее отсюда… — настаивал на своем Матиас.

— Что ты думаешь, Илона? — обратился к ней Дарелл.

— Нужно сначала доделать то, ради чего мы здесь оказались, — ответила она.

— Ты сможешь одна справиться с Корвутом и лейтенантом?

— Дай мне твой пистолет, Матиас! — сказала Илона.

Повернувшись к нему, Дарелл спросил:

— Тебе известно, как можно добраться туда, где его держат?

— Да, но…

— Илона, ты пока останешься здесь. Запри за нами дверь! Если кто-то из них очухается до того, как мы успеем вернуться, припечатай еще раз. Справишься?

Кивнув, она с трудом выдавила из себя:

— Да.

— Мы ненадолго, — сказал Дарелл, выходя вместе с Матиасом из комнаты.

В конце коридора спиралью вниз уходила лестница, где-то там располагались тюремные камеры. Потолочные проемы здания были перекрыты металлической защитной сеткой, через которую еле пробивался тусклый свет фонарей внутреннего освещения. Навстречу им вновь пахнул тяжелый запах, замешанный на затхлости, поте и человеческой крови.

Все это напоминало Дареллу зверинец, только в клетках сидели не животные, а люди. Они прошли мимо целого ряда массивных стальных дверей. В конце этого коридора стоял охранник и, покуривая сигарету, читал газету. Рядом с ним за небольшим столом сидела крупная толстая женщина в военной форме, которая что-то писала. При приближении Дарелла и Матиаса они оба встали.

— Нам нужен тот самый, особо важный арестованный, — командным голосом произнес Матиас. — Выведите его!

— А майор уже прибыл? — спросила его женщина.

— Он будет через несколько минут. А у нас нет времени ждать!

— Мы не имеем права ничего делать без его личного указания, — недовольно буркнула женщина в ответ. — И не надо нас подгонять!

— Делайте то, что вам приказывают! — со сталью в голосе скомандовал Матиас.

Женщина достала из стола связку ключей и, бросив их охраннику, процедила сквозь зубы:

— Приведи его, Джозеф! — Переведя равнодушный взгляд с Матиаса на Дарелла, она добавила:

— Сомневаюсь, чтобы он сейчас мог ходить.

— Нужно сделать так, чтобы он мог и ходить и говорить!

— Да чтоб они все пропали… — недовольно буркнула она вместо ответа.

Охранник пошел вдоль по коридору, а Дарелл достал сигарету из лежащей на столе пачки и закурил. Он напряженно думал о Макфи. Если его друг все еще в полубредовом состоянии, то от него можно всякого ожидать, когда он вдруг узнает Дарелла. Ведь он же понятия не имеет, что Дарелл последовал за ним в Будапешт. Возможно, он распрощался с надеждой хоть как-то отсюда выбраться и свыкся с мыслью, что смерть — единственный выход для него. Если в наркотическом опьянении Макфи не справится с собой и невольно выдаст, что знает Дарелла, для них на этом все может закончиться. Потом его мысли вновь вернулись к Илоне, которая осталась сторожить тех двоих наверху. Ведь по сути она была почти ребенком, за смелой и волевой внешностью которого скрывался самый обычный страх и чрезвычайное напряжение всех сил. Впрочем, страх сидел и в нем. Но Дарелл давно уже понял, что только дурак ничего и никогда не боится. Он глубоко затянулся сигаретой. Почему охранника так долго нет? Его явно раздражал сверлящий взгляд этой грузной женщины за столом. С дегенеративного лица на него неотрывно смотрели два серых глаза, напоминающие холодные булыжники. Дарелл чувствовал, что прямо-таки взмок под толстой шинелью, а в горле пересохло, как в пустыне. Русская сигарета была терпкой и крепкой. Сделав еще одну затяжку, он с силой вдавил окурок в пепельницу. Одновременно он услышал из-за угла шаги. И через мгновение увидел Макфи, которого вел, постоянно подталкивая в спину, охранник.

— Помоги ему, — сказал Дарелл Матиасу.

Когда Матиас направился навстречу охраннику, Дарелл инстинктивно почувствовал, что толстая женщина еще внимательнее вцепилась в него глазами. Он изо всех сил старался не выдать своего потрясения тем, насколько сильно изменился Дикинсон Макфи всего за сорок восемь часов пребывания в руках АВО. Он выглядел совершенно изможденным и обессилевшим, казалось душа в нем еле теплится. Сосредоточенно уставившись в каменный пол, он с трудом передвигал ноги, боясь сделать какое-то неверное движение и упасть. Иначе расправы со стороны охранника было бы не избежать. Дареллу показалось, что время для него остановилось. Наконец Макфи приблизился и остановился как раз перед Дареллом.

— Вот он, — бросил ему охранник.

Макфи медленно поднял взгляд на Дарелла. Потухшие глаза генерала пробежали по его невозмутимому лицу Затем он, вздохнув, улыбнулся и сказал по-английски:

— Хэллоу!

Дарелл похолодел.

Затем Макфи шевельнул губами и плюнул прямо ему в лицо.

Дарелл знал и тогда и после, что шансы на успех у них мизерные. Одному лишь богу известно, как все это не провалилось. Ему бы ни за что не справиться, не будь рядом Матиаса и Илоны. Что было бы с ними, если бы Белу Корвута так сильно не зацепили его слова, что операцией руководят русские, а не он? Им, кроме того, вряд ли удалось бы выбраться целыми, если бы самолет майора Улицкого не задержался на столь важные для них десять минут. Опыт подсказывал Дареллу, что удача и случай в деле, за которое он взялся, не помогут. Но, как ни странно, инстинкт заядлого картежника, привитый некогда дедом, все же сработал. Когда Дарелл не спеша вытер ладонью с лица плевок Макфи, а потом вдруг наотмашь врезал ему в зубы, это было воспринято и женщиной и охранником, как само собой разумеющееся. Маленький человек, закатив глаза, беззвучно свалился на пол. Толстая женщина при этом довольно хмыкнула, а охранник, растянувшись в улыбке, буркнул:

— Смотри-ка, еще взбрыкивает!

— Ничего, скоро перестанет, — со злобой ответил Дарелл. Повернувшись к Матиасу, он сказал:

— Веди его туда. Не пойдет, так тащи!

По каменной лестнице они поднялись на первый этаж тюремного здания. Из комнаты для отдыха караульных, расположенной около главного входа, донесся взрыв оглушительного хохота. Но Дарелл с невозмутимым видом прошел мимо нее и размеренным шагом направился туда, где он оставил Илону присматривать за Корвутом и лейтенантом. Не отметив про себя ничего тревожного вокруг, он вошел в помещение. Илона держала под прицелом пистолета Белу Корвута, который сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Его широко раскрытые глаза горели ненавистью. Он неотрывно следил за каждым движением девушки. Ее карие глаза при виде Дарелла наполнились слезами. Будто гора свалилась с ее плеч. Негромко и тревожно она произнесла:

— Я предложила ему смерть за крик или жизнь за молчание.

— Вы еще пожалеете об этом. Все пожалеете… — прошипел Корвут. — Вы просто ненормальные, если думаете, что вам удастся уйти. Радуетесь? Да эта ваша радость раньше, чем все закончится, обернется для вас кровавыми слезами.

— Заткнись! — угрюмо произнес Матиас и со всей силой врезал Корвуту по лицу своим здоровенным кулаком. От этого удара Корвут свалился набок. Из разбитых губ потекла кровь. Вытащив из кармана носовой платок, Дарелл бросил его Корвуту.

— Поднимайся! И прикрой рот платком. Мы уходим.

— А что с этим? — спросил Матиас, кивая в сторону лейтенанта с крысиной мордочкой.

Увидев, что тот все еще лежит на полу без сознания, Дарелл сказал:

— Оставим его здесь.

Матиас резким толчком поставил Корвута на ноги.

— Не нравится мне все это, — недовольно проговорил он. — Ты просто не знаешь эту суку. Он загребает в месяц двадцать тысяч форинтов, а мой брат, работающий на Чепеле, только восемьсот. Ему платят так много лишь потому, что он фанатик и готов пойти на смерть. Было бы намного лучше свернуть ему шею.

Взглянув на Корвута, Дарелл сказал:

— Мы сейчас собираемся к доктору Теджи для того, чтобы вытащить его из этой страны. Часть пути тебе придется пройти вместе с нами. Если ты закричишь и поднимешь тревогу, будешь убит. Матиас сделает это с удовольствием. Разумеется, это будет означать смерть и для нас, но в таком случае, тебе никогда не узнать, что случилось с доктором Теджи. В противном же случае, если ты правильно оцениваешь свои возможности, то у тебя появится шанс когда-нибудь в будущем поменяться с нами ролями. Я оставляю тебе такую возможность, поскольку ценю твой ум и гордость. Итак, ты готов пойти сейчас с нами за предоставление тебе шанса сорвать весь банк в будущем?

Продолжая зажимать разбитые губы носовым платком, Корвут кивнул головой в знак согласия. Глаза его по-прежнему светились неистовой ненавистью.

— Да! Разумеется, я пойду вместе с вами. Доктор Теджи как раз тот самый приз, который я хочу заполучить.

— Но повторяю, этот приз ты можешь попытаться получить лишь в том случае, если доктору Теджи удастся отсюда выбраться!

— Я понял тебя. Ты — самый настоящий глупец и сам знаешь об этом…

Улыбнувшись в ответ, Дарелл сказал:

— Ну что ж, посмотрим!

Все обошлось вполне благополучно. Форма Матиаса и присутствие самого Корвута вновь распахнули перед ними ворота тюрьмы Рицд. Макфи к тому времени уже пришел в себя настолько, что мог самостоятельно не спеша передвигаться. Дарелл и Илона слегка поддерживали его с обеих сторон. Сзади, за Корвутом, следовал Матиас. Никто на этот раз и не останавливал и не задавал вопросов. Дарелл даже отметил, что выйти отсюда гораздо легче, чем войти. Их машина стояла на том же месте, где они ее и оставили, — около входа в здание. Корвута посадили на заднее сиденье вместе с Матиасом. Дарелл помог Макфи влезть в машину. Теперь этот маленький человек оказался зажатым между Дареллом и Илоной.

Грузовик с солдатами, стоящий у главных ворот тюрьмы, уже куда-то уехал. Однако танки на обочине дороги продолжали нести свою службу.

Запустив мотор, Дарелл повернулся к Макфи и спросил:

— Дик, ты меня слышишь?

В ответ Макфи пробормотал что-то непонятное.

— Успокойся! — подбадривающе сказал ему Дарелл. — Теперь все в порядке. Ты меня понимаешь? Все в порядке!

— Как во сне… — тихим голосом произнес Макфи.

— Пожалуйста, поедем поскорее! Иначе меня стошнит. Я изо всех сил старалась не испугаться, но теперь, если мы останемся здесь еще хоть на одну минуту… — голос Илоны дрогнул. Ее всю трясло, как в лихорадке.

— Хорошо, хорошо, — быстро отозвался Дарелл. Сейчас его очень беспокоило состояние здоровья Макфи. — Мы возвращаемся в город. Впереди нас всех ожидает очень длинная ночь.

Глава 18

Через час Дарелл сидел в уставшей позе на кухне Марии за чашечкой кофе. Илона была рядом. Она склонилась к нему и нежно поцеловала:

— Теперь, дорогой, все будет отлично! Мы в полной безопасности. Осталось лишь выбраться из этого города.

Издалека послышались воющие звуки сирены. Двадцать минут назад ему стало известно, что вся полиция Будапешта поднята на ноги и брошена на их поиски. Все дороги были перекрыты, и выбраться из города не представлялось никакой возможности. Приходилось учитывать и состояние Макфи. Наркотические средства, которыми его напичкали, все еще продолжали действовать: он по-прежнему пребывал в полнейшей апатии и едва мог самостоятельно передвигаться.

Оглядев эту маленькую, переполненную людьми комнатку, Дарелл думал, что же он может предпринять для всех этих людей? Доктор Теджи и его жена, Янош и Мария, Илона, Макфи, Матиас — все они оказались заложниками ситуации. Сколько времени потребуется АВО для того, чтобы выйти на это место? Дарелл никак не мог решить этого для себя. Хотя они и спрятали свой «ЗИС» на одной из тенистых аллей около дома, но воспользоваться им было бы равносильно самоубийству.

— Сэм! — тронув его за руку, сказала Илона. — Попытайся еще раз поговорить с Макфи. Нам нужна его помощь.

— Ладно, попробую, — ответил Дарелл.

Поднявшись со стула, он ощутил во всем теле неимоверную слабость. Голову сдавливал невидимый обруч. В гостиной сидели Мария и Янош, держа под прицелом Белу Корвута. Госпожа Теджи была в спальне со своим супругом и Макфи. Матиас в это время прогуливался по улице под окнами их квартиры.

Внешне Макфи выглядел очень плохо. Дыхание его было сдавленным и неровным. Осунувшееся лицо обтягивала серая кожа. В ответ на вопросительный кивок Дарелла госпожа Теджи лишь беспомощно развела руками.

— Помог ли ему коньяк? — спросил Дарелл.

— Мне так и не удалось влить ему ни капли, — ответила женщина в растерянности. — Он, наверное, думает, что это отрава…

— Он что-нибудь говорил?

— Нет, ничего.

— Выйдите, пожалуйста. Мне нужно попытаться с ним переговорить наедине. Да, и оставьте, пожалуйста, коньяк.

Но женщина продолжала сидеть в нерешительности. Потом она сказала:

— Как долго мы еще пробудем здесь?

— Не знаю, — ответил Дарелл. — Раньше я надеялся, что мы сумеем выбраться из города еще этой ночью. Но в данной ситуации я просто ума не приложу…

— Этот человек очень важен для вас?

Дарелл утвердительно кивнул и, немного подумав, добавил:

— Очень важен!

— Мы не сможем двинуться в путь до тех пор, пока он не придет в себя?

— Посмотрим… — неопределенно ответил Дарелл. — А сейчас, пожалуйста, оставьте нас вдвоем на несколько минут.

Прикрыв за ней дверь спальни, Дарелл вновь вернулся к кровати, на которой лежал Дикинсон Макфи. Глядя на его осунувшееся лицо, он попытался что-нибудь вспомнить о действии наркотических препаратов, подавляющих волю человека. Затем он взял бутылку коньяка и присел на кровать рядом с Макфи. Глаза генерала были по-прежнему закрыты, а дыхание неровно и слабо.

— Дик! — негромко позвал Дарелл. — Послушай меня! Ты же слышишь меня, я знаю. Это я, Дарелл. Сэм Дарелл! Ты уже не в тюрьме, твоя жизнь спасена. Ты меня понимаешь? Я прибыл сюда, в Будапешт, чтобы спасти тебя. Мы бежали из тюрьмы. Теперь твоя жизнь в безопасности. Это Дарелл говорит с тобой, слышишь? Я забрал тебя из АВО. Подумай об этом! Ты можешь этому верить. Ну, открой глаза и посмотри на меня! В свое время в Вашингтоне мы пробовали коньяк, приготовленный моим дедом из Бэй Пич Руж. Конечно, этот с тем не сравнить, но пить можно. Послушай меня, Дик! Попробуй сделать хоть глоток.

Глаза Макфи вдруг широко раскрылись, и заплетающимся языком он спросил:

— Как зовут твоего… твоего деда?

— Джонатан. Джонатан его зовут.

— А его… как называется его корабль?

— «Фри Бэллз», Дик. Ты можешь мне доверять. Ты слышишь меня? Это я, Сэм Дарелл. Ну, посмотри ты на меня! Попробуй выпить немного коньяка.

Мутным взором Макфи провел по сторонам, затем ослабевшая рука протянулась к придвинутой бутылке. Сделав два небольших глотка, он глубоко вздохнул и еле слышно произнес:

— Все обман…

— Ты даже не посмотрел на меня. Мне пришлось перекрасить волосы. Еще пару часов назад я был, как всегда, брюнетом. Да вот пришлось стать блондином. Но ты на это не обращай внимания. Посмотри-ка на меня повнимательнее.

Макфи с усилием попытался удержать свой блуждающий взгляд на лице Дарелла. Затем его глаза скользнули по комнате, по немногочисленной домашней утвари. Выражение удивления постепенно появилось на его изнуренном лице.

— Сэм? — негромко спросил он.

— Да, это я! Генерал, выпей еще немного коньяка. Потом нужно попытаться сесть. Тебе было очень плохо, помнишь? Ты был в тюрьме, но я вытащил тебя оттуда. Сейчас я должен тебя поставить на ноги. Нам нужна твоя помощь, чтобы наконец выбраться из этого дерьма. Ну, давай же, садись! Вот так! А теперь вставай, вставай… Та-ак, теперь немного походим по комнате.

Воссоединить вновь оцепеневший непослушный разум с таким же оцепеневшим и непослушным телом — дело непростое и небыстрое. Дарелл снова и снова продолжал таскать Макфи из угла в угол по маленькой спальне. Теперь стал действовать и коньяк. Время, подобно огромному прессу, сдавливало мозг Дарелла, и с каждой новой минутой приближало смертельную опасность. И все же он не позволял себе спешить с Макфи. Дарелл работал спокойно и осторожно, отрезвляя его затуманенный разум словами и воспоминаниями.

— Что случилось с твоим проводником, Тибором? — начал ровным голосом Дарелл.

— Его пристрелили… Мертвым в канаве…

— Они его так и не нашли?

— Не думаю.

— Но им все же удалось схватить тебя, так?

— Сукин сын… — еще с трудом выговаривая слова, сказал Макфи.

— Кто?

— Ну как ты думаешь? Свой же… Стучал им на нас. Предупредил их о том, что я перехожу границу.

— Вьюман? Ты говоришь о Роджере Вьюмане?

— А? Ты тоже с ним встречался? Ублюдок! Мерзкая гадина!

— Мы еще до него доберемся, генерал. Как только ты будешь способен передвигаться самостоятельно, мы сразу же тронемся в путь. Доктор Теджи и его семья находятся здесь же. Мне даже удалось взять Корвута…

До этого момента в соседней комнате было абсолютно тихо, лишь изредка слышалось приглушенное отрывистое бормотание. Вдруг там раздался резкий и громкий удар, оборвавший Дарелла на полуслове. Казалось, с грохотом опрокинулся стул. Почти одновременно он услышал сдавленный вопль Илоны. Затем послышался очередной треск и звуки ожесточенной борьбы. Дарелл рванулся к двери в гостиную.

Это был Бела Корвут. Ему каким-то образом удалось усыпить внимание Илоны. Перевернув круглый стол, стоящий около него, он бросился на Илону и выхватил из ее рук пистолет. Его круглое искаженное ненавистью лицо было обращено к появившемуся в комнате Дареллу. Наступило секундное замешательство. Доктор Теджи стоял, парализованный ужасом. Илона с трудом пыталась подняться с пола. Из-под ее черных волос по лицу стекала тонкая струйка крови. И тут раздался надрывный смех Марии Стрижук:

— Бела! Посмотри-ка на меня.

Она стояла около Корвута, держа в руке большой кухонный нож. Ее узкое лицо было совершенно бледным от переполнявшей ее неудержимой ярости.

— Это ты убил моего брата. Ты не имел никакого права его убивать! Пальцем тронуть не смел! Андре был уже вне игры, он отделался от…

Корвут резко перевел пистолет с Дарелла на Марию — это была его роковая ошибка. Дарелл даже не успел вмешаться. Коротко блеснув в тусклом свете комнаты, лезвие ножа вонзилось в тело Корвута. На его лице застыло выражение крайнего удивления и растерянности. Человек, чьей профессией было убийство, явно не ожидал столь быстрых и решительных действий от обыкновенной женщины. Мария же, что-то выкрикнув, вновь всадила свое оружие в Корвута, на этот раз уже по самую рукоятку. Корвут вздрогнул и повалился на пол. Не в силах удержать его вес, рука Марии разжалась и выпустила нож. Ослепленная ненавистью, она кинулась к Корвуту и стала пинать его ногами. Обхватив Марию обеими руками, Дарелл попытался оттащить ее в сторону. Затем он склонился к Илоне и помог ей подняться наконец на ноги.

— С тобой все нормально? — спросил он ее.

— Да, он попытался… Я сама виновата, обернулась на доктора Теджи, вместо того чтобы смотреть за ним в оба глаза.

— Мария?

С трудом переводя дыхание, женщина ответила:

— Я не виновата! Я все равно сделала бы это… Я могу убивать его снова и снова…

Ее высокий, почти истерический крик наполнил маленькую комнату. В этот момент Дарелл влепил ей хлесткую пощечину так, что она еле удержалась на ногах. Негромко всхлипнув, она медленно опустилась на пол. Затем, обхватив лицо ладонями, она тихонько засмеялась.

Раскачиваясь взад-вперед, она неотрывно смотрела на мертвое тело Корвута.

— Ни один человек не станет убиваться по нему, — прошептала Илона, думая о чем-то своем.

Обернувшись назад, Дарелл увидел в дверях спальни Макфи. Теперь его взор был чистым и ясным.

Дарелл, положив руку на плечо Яноша Теджи и слегка подтолкнув его к входной двери, сказал:

— Спустись за Матиасом. Он сейчас нам очень нужен. Необходимо уходить побыстрее. Наверняка кто-то слышал крики Марии.

Кивнув, мальчик выскочил из комнаты. Затем Дарелл взял из спальни бутылку коньяка и заставил Марию сделать несколько глотков. Поперхнувшись от сдавившего горло спазма, женщина прокашлялась и, нехорошо улыбнувшись, произнесла:

— Это ему за Андре…

— Мы все должны поблагодарить тебя. Иначе он бы нас смолол в порошок.

— Я это сделала не ради вас… Я это сделала в отместку за Андре.

Дарелл перевел взгляд на доктора Теджи и спросил:

— Доктор, мы можем сейчас же отправляться?

— Если я должен идти, я постараюсь. Было бы лучше двинуться в путь прямо сейчас.

В этот момент в комнату влетел Янош. Его лицо было бледным и растерянным.

— Матиаса нигде нет! Он пропал…

Сделав глубокий вдох и проглотив тягучую слюну, он добавил:

— Машины тоже нет!

Улица была темной и холодной. Большинство домов уже погрузилось во мрак. Лишь немногие высокие окна этих старых каменных громадин светились неровно и тускло. Ярче высвечивалось подножие холма, где шла из центра Буды троллейбусная линия. Дарелл проверил аллею за домом. «Возможно, — подумал Дарелл, — Матиас просто отогнал машину подальше от дома». Но и там ее не оказалось. Остальные ждали его в темноте небольшого внутреннего дворика около их дома. Дарелл не заметил вокруг ничего подозрительного. «А если Матиас вдруг передумал и решил остаться в Будапеште? Нет, этого не может быть, — думал Дарелл. — После того, что произошло в тюрьме Рипд, Матиас стал таким же объектом охоты, как и я сам».

Через некоторое время он услышал звуки мотора. Дарелл весь напрягся в ожидании. Эти звуки были гораздо глуше и сильнее, чем у легковой машины, но отличались от шума двигателя грузовика. Яркий луч от передних фар блеснул из-за угла дальнего здания. В свете уличного фонаря, висевшего на троллейбусной остановке, Дарелл наконец разглядел — это был старый автобус желтого цвета. Салон его был совершенно темным, и казалось, что там нет ни одного пассажира. Натруженно тарахтя, он медленно поднимался в гору. На какое-то мгновение его фары выхватили из темноты фигуру Дарелла, стоящего у дверей дома. Видимо, заметив его, водитель несколько раз мигнул фарами. Сразу же поняв, в чем дело, Дарелл шагнул навстречу. Он взмахнул рукой, и автобус остановился около него. Из высоко расположенного окна водителя выглянул Матиас. Его широкое лицо улыбалось во весь рот.

— Привет! Что, волновались, куда я пропал?

— Немного… Где ты эту штуку раздобыл?

— Автобус-то? Да вот стоял и думал — многовато нас теперь стало, ведь не влезем все в эту машину! — сказал Матиас с напускной небрежностью. Чувствовалось, что он внутренне очень доволен собой. — Я вспомнил об одном своем приятеле, он работает водителем автобуса и обслуживает городские власти. Мне подумалось, что такой автомобиль нас вполне устроит. Я съездил на машине Яноша в гараж и отыскал там моего друга. Без особого труда удалось уговорить его дать мне ключи и подержать свой рот закрытым. Он, наверное, подумал, что я дослужился до чина, позволяющего ходить не в форме, а в обычной одежде.

— Отлично! Постой пока здесь, — бросил Дарелл Матиасу и бегом направился туда, где прятались остальные. Очень скоро все они, один за другим, перебрались в автобус.

— А где же наш «друг» Бела? — спросил Матиас.

— Он мертв. Бела попытался бежать, и Мария убила его.

Матиас бросил на Марию взгляд, полный восхищения.

— Вот это женщина! Из тех, кто не испытывает страха, а действует быстро и решительно. Мария, иди-ка сядь рядом со мной! По дороге будет о чем поболтать.

Макфи махнул рукой Дареллу с заднего сиденья, и тот, взяв у Яноша русский автомат, направился по проходу в его сторону. В этот момент автобус тронулся с места и устремился в свой необычный рейс.

— Даже не знаю, Сэм, как тебя благодарить, — утомленным голосом произнес Макфи.

— Но ведь мы еще не выбрались из чащи!

— Так или иначе, я вправе оттаскать тебя за уши, как мальчишку. Надо быть сумасшедшим, чтобы взяться за это дело! И все же я тебе чрезвычайно обязан. Не знаю, сколько бы времени мне удалось продержаться. Я до сих пор не уверен, узнали они точно, кто я такой, или нет. Может, они просто хотели посильнее нажать на меня… К сожалению, я лишился своих специальных таблеток и уже не мог нейтрализовать наркотики. Я, видимо, уже слишком стар для таких вещей!

— Но ты же дал мне полную свободу действий, — ответил Дарелл. — Ну, я и подумал, что лучше всего самому побывать здесь, на месте.

— Думаешь, нам удастся справиться с этим делом?

Дарелл взглянул вперед, туда, где на месте водителя сидел Матиас. Этот большой человек о чем-то весело болтал с Марией, которая внимательно его слушала и улыбалась.

— Думаю, справимся, — ответил Дарелл и, немного помолчав, добавил: — С такими людьми, как эти, справимся. У них такая жажда свободы, генерал, о какой мы все давным-давно забыли. И они наверняка нам очень нужны. Эти люди своей жизнью напоминают нам о том, чем мы привыкли пользоваться не задумываясь. И о том, что свободу можно очень легко потерять, если относиться к ней с безразличием.

Макфи глубоко и тяжело вздохнул. Он по-прежнему выглядел очень уставшим.

— Но, к сожалению, будут всегда попадаться и такие люди, как Роджер Вьюман, — с грустью отметил он.

— Он — как растрепанный конец каната. Но мы его обязательно завяжем, — уверенно произнес Дарелл. — Тебе сейчас лучше попытаться отдохнуть. Нас ожидает довольно долгая прогулка.

Они уже находились в пригороде Буды. Автобус на всей скорости катил по шоссе в западном направлении. Ночь была темной, холодной, ветреной и беззвездной. Мелкий дождик не спеша чертил свои полоски на больших окнах автобуса. Дарелл направился по проходу к Матиасу, чтобы переговорить о маршруте следования, но его кто-то потянул за рукав. Это была Илона. Дарелл опустился на сиденье около нее. Улыбнувшись ему своей задумчивой улыбкой, она повернулась и стала вновь смотреть по ходу движения автобуса. Ее руки на коленях беспокойно двигались.

— Все это произошло так быстро, Сэм… После той ночи у Хегедуса у нас с тобой не было ни одной свободной минуты, чтобы побыть вместе. Я постоянно думала о тебе. В конце концов ты возвращаешься к себе домой…

— Ты тоже, — ответил Дарелл. — Ты тоже возвращаешься вместе с нами.

— Не знаю… Я никак не могу решиться…

— Ты просто не можешь оставаться в Венгрии!

— Наверное, ты прав. Но у меня такое чувство, что я бросаю свой народ в тот момент, когда ему так необходима помощь и поддержка.

— Ты свой долг перед народом уже выполнила, — с уверенностью произнес Дарелл. — Не нужно об этом беспокоиться.

— Кто может мне сказать: «Твоя чаша полна, иди и пребывай в сытости и спокойствии»?

— Ты просто переутомилась, — попытался успокоить ее Дарелл. — Завтра все будет выглядеть совершенно иначе!

— Завтра ты полетишь назад, к своей Дэйдри.

— Я не думал о ней.

— Нет, ты думал… Ты никогда о ней не забывал и никогда не забудешь. То, что было между нами, — не в счет. Всего лишь мгновение истерии с моей стороны и желания любви с твоей. Не больше… За это не стоит себя корить. Я ни о чем не жалею. Я всегда буду тебе благодарна.

Дарелл наклонился к ней и нежно поцеловал холодные губы. Илона мягко прикоснулась пальцами к его щеке.

— Я действительно устала и хочу спать, — негромко произнесла она.

Глава 19

Первый контрольно-пропускной пункт оказался около деревни Родзадомб, в пригороде Будапешта. Здесь же, у перекрестка дорог, стоял грузовик с солдатами. В их автобусе было по-прежнему темно и тихо. Дарелл строго приказал всем спокойно сидеть на своих местах, как обычным пассажирам. Когда автобус остановили, в него вошел русский офицер в звании младшего лейтенанта. В монгольских раскосых глазах читалась настороженная подозрительность. По его немногим словам на ломаном венгерском, по скованности и напряженности движений было ясно, что он прибыл сюда из Средней Азии совсем недавно. «Впрочем, — подумал Дарелл, — этому парню, наверное, есть чего бояться». Дарелл сидел, высоко откинув голову на спинку сиденья. На его лице лежала печать раздражения от постоянных проверок и неудержимое желание спать. Под полой его шинели лежал автомат, на курке которого он держал палец. Вернувшись по проходу к месту водителя, младший лейтенант что-то рявкнул Матиасу, на что тот только выразительно пожал плечами. Затем он вышел из автобуса и махнул рукой, разрешая следовать дальше.

Когда и пост, и машина с солдатами исчезли из виду, Дарелл поднялся и подсел к Матиасу.

— Что он тебе говорил? — спросил он у него.

— Хотел узнать, куда мы следуем, — слегка посмеиваясь, ответил Матиас. — Я ответил ему, что рейсовый автобус до Гьёра. Это, впрочем, не так далеко от истины, а?

— Только тебе эту шутку не удастся повторить, когда нас остановят на КПП АВО.

— Я примерно знаю, где у них расставлены посты. В некоторых местах мы можем их объехать по проселочным дорогам. Но чем дальше на Запад, тем чаще будут попадаться посты русских, да еще с танками. Я знаю этих грязных дикарей очень хорошо.

Минут через двадцать они снова наткнулись на контрольно-пропускной пункт. Как и в прошлый раз, на нем были русские. С той лишь разницей, что под развесистыми кронами деревьев вдоль дороги стояли не обычные машины, а бронетранспортеры и танки Т-54. Представление повторилось и на этот раз. Матиас справлялся со своей ролью великолепно. Он был просто прирожденным актером. В его словах удивительно точно сочетались интонации недовольства тем, что он выбивается из расписания, с уважительным отношением к советским военным. Их, как и в прошлый раз, пропустили без задержки.

— Теперь надо свернуть на север, — широко улыбаясь, сказал Матиас. — Здесь есть несколько проселков, по которым мы можем проехать.

— Если мы вдруг нарвемся там на посты, то не вызовет ли у них подозрение, что мы должны были бы следовать на автобусе по шоссе? — обеспокоенно спросил Дарелл.

— Я всегда могу ответить, что меня по этой дороге направили на предыдущем посту. При этом можно с неподдельным недовольством жаловаться на произвол.

— Если ехать все время по прямой, сколько времени потребуется, чтобы добраться до границы?

Матиас в сомнении пожал плечами:

— Часа два-три, если все будет в порядке. — Глубоко вздохнув, он добавил: — Но по прямой нам ни за что не проехать. Сейчас нам придется вот по этой дороге объехать Гьёр с севера, а там снова свернуть на запад. Так будет лучше.

— Но тогда это ведь займет около трех часов?

— Если все пойдет без осложнений, да.

Дарелл опять прошел по проходу автобуса, ежеминутно подпрыгивающего на кочках проселка, и устало опустился на кожаное сиденье позади Илоны. Она курила и молча глядела через окно на бегущую рядом темноту. Они уже были достаточно далеко от города. Брусчатая дорога, по которой они ехали, змеей извивалась среди небольших холмов и редких лесных делянок. То здесь, то там по сторонам дороги возникали тусклые неровные огоньки отдельных крестьянских домов. Натыкаясь на рытвины и канавы, автобус то и дело высоко подпрыгивал. Не обращая внимания на жалобный скрип рессор автобуса, Матиас продолжал жать на газ.

Дарелл наклонился вперед, чтобы взять у Илоны ее сигарету, и тут же заметил, что по ее щекам стекают серебристые струйки слез.

— Что с тобой, Илона? — шепотом спросил он. — Почему эти слезы?

— Не знаю…

— Ну какая-то причина должна быть!

— Наверное, потому что я дура и никак не могу ни в чем разобраться.

— В чем разобраться?

— И в тебе тоже! Я люблю тебя, дорогой мой…

Дарелл не смог ничего ответить на эти слова. Илона повернулась к нему лицом. Ее черные волосы слегка переливались в сумрачном ночном свете. Затем она, едва коснувшись его руки, улыбнулась и тихо произнесла:

— Боюсь, я заключила с тобой неважную сделку… Ты теперь недоволен мной, не так ли?

— Вовсе нет, но…

— Тебе не нужно ни в чем оправдываться передо мной. Все хорошо… Я знаю, что ты меня не любишь. Но это совсем не главная причина моей растерянности. Я для себя до сих пор не могу решить, правильно ли я поступаю, уходя отсюда с вами…

— Но ты же не можешь оставаться в Венгрии!

— И все же я хочу этою. Я чувствую себя трусом, размазней, которая бежит в страхе отсюда со всех ног.

— Но ты не трус! Зачем об этом думать?

Взглянув на него своими серьезными, печальными глазами, Илона спросила:

— Ответь мне, только честно. У тебя никогда не возникает сомнений, что ты, быть может, поступаешь неверно, делаешь ход в ошибочном направлении?

— Я стараюсь об этом не задумываться.

— Очень хорошо! Я тоже попытаюсь не задумываться.

В автобусе стало еще холоднее. Видимо, плохо работал обогреватель салона. Все сидели неподвижно и в напряжении. Дарелл по очереди переговорил с доктором Теджи и Марией. Затем он вернулся на заднее сиденье к Макфи. На коленях тот держал русский автомат.

— Нам слишком долго везет, — начал Макфи. — У меня предчувствие, что очень скоро нас ждут неприятности.

— Чем дальше нам удастся их оттянуть, тем ближе мы будем к границе.

— Ты, Сэм, действительно веришь, что нам это удастся?

Дарелл в полной мере ощущал на себе груз ответственности за жизнь людей, находящихся в этом автобусе. Немного подумав, он ответил:

— Мы изо всех сил постараемся.

— Мы не должны допустить, чтобы схватили хоть кого-то из них, если это произойдет, его заставят рассказать обо всех!

— Я знаю…

Дарелл искоса взглянул в лицо Макфи, едва различимое в темноте салона. Мысль его была вполне понятной. Либо им суждено выбраться на свободу всем вместе, либо всем погибнуть. Либо… пожертвовать кем-нибудь ради спасения остальных.

— Ты понимаешь меня, Сэм?

Дарелл непроизвольно перевел взгляд на автомат у Макфи на коленях. Макфи занял такую позицию, которая позволяла держать под приделом всех впереди сидящих. Затем он посмотрел в сторону Илоны.

— Дик, давай не будем лезть на рожон.

— Я просто хочу, чтобы ты, Сэм, знал, на что ты должен будешь пойти. В таком случае ты возьмешь на себя Илону…

— Я не смогу ее убить. Это невозможно!

— Тебе придется это сделать, если нас схватят. Или это сделаю я, — негромко, но решительно произнес Макфи. В этой своей простоте его слова казались еще более страшными. Затем он добавил: — Кажется, Сэм, она в тебя влюблена?

— Знаю. Она мне сама сказала.

— Ну и как ты к этому?

— Никак! Ты сам накликаешь беду… — И как бы пытаясь сменить тему, сказал: — Мы уже находимся на пол-пути к границе.

— Полпути — еще не весь путь! — ответил ему Макфи. — А сейчас вернись к ней!

Прошел целый час. Каждый из них сидел, скованный страхом надвигающейся беды. Янош хотел было сменить за рулем Матиаса, но тот категорически отказался. Дорога, по которой они теперь ехали, напоминала грязную, промерзшую просеку. И громоздкий автобус надрывно ревел, пробираясь по ней через заросшие лесом участки. Где-то далеко на юге в черное небо взмыла яркая сигнальная ракета. Будапешт был уже далеко позади. Дарелл подумал, что если бы они ехали по шоссе, то уже давно достигли бы границы. Но та дорога напичкана контрольными постами, каждый из которых мог оказаться для них смертельной ловушкой. Полагаться же на везение и дальше уже не приходилось. Можно было надеяться только на то, что Матиас хорошо знает эту дорогу и сумеет вывезти их куда нужно. Если же они заблудятся и потеряют драгоценное время в поисках дороги, то с полной уверенностью можно сказать, что днем границы им не перейти.

Через какое-то время Матиас махнул ему рукой. Дарелл, пройдя по проходу, сел на сиденье за его спиной. Спокойным и рассудительным тоном Матиас произнес:

— Это все, насколько я мог протянуть вне главного шоссе. Через три мили с небольшим мы вновь свернем на него и двинемся в западном направлении. Другого пути у нас не остается. Понимаешь? Чуть дальше на шоссе должен быть контрольно-пропускной пункт. Там будут из АВО. Этот пункт будет для нас самым серьезным барьером.

— Как далеко мы сейчас от границы?

— От того КПП останется миль десять.

— Какую максимальную скорость ты можешь выжать из автобуса?

— Пятьдесят-шестьдесят миль в час, не больше.

— Возможно, придется пробиваться с боем, — сказал Дарелл. — Будь к этому готов!

— Понял! Только в этом случае не обойтись без пальбы. Мы подвергнем опасности наших женщин.

Дарелл взглянул назад, туда, где сидел Макфи с автоматом в руках.

— Мы сейчас все в опасности. В этой ситуации и у мужчин, и у женщин шансы равны.

— Мне бы не хотелось этого делать, — с некоторым упрямством произнес Матиас. — Я и Мария…

— Воспользуетесь выпавшим вам шансом вместе.

— Ладно… Впрочем, вот мы и приехали!

Переваливаясь со стороны на сторону, автобус прополз еще с четверть мили, затем резко подпрыгнул и очутился на широкой бетонной автостраде. Матиас вывернул руль влево. Шоссе было ровным и абсолютно пустынным. Дарелл знал, что теперь, когда Гьёр остался далеко позади, неожиданное появление на дороге автобуса из Будапешта не введет в заблуждение ни одного охранника. Как только фары машины выхватили из темноты серую полоску шоссе и устремились по ней вперед, все его нервы напряглись и превратились в один туго стянутый клубок.

КПП появился очень скоро. Яркость его фонарей нарастала по мере приближения. Матиас продолжал ехать, не снижая скорости. Впереди в ночное небо взмыла красная сигнальная ракета. Одновременно загорелись сразу несколько сильных прожекторов, наполнив небольшую площадку перед пунктом ослепительным светом. Теперь стали видны несколько сторожевых будок по обеим сторонам дороги, какие-то деревянные укрепления и размытые тени русских танков. Посередине дороги стояли несколько солдат с винтовками в руках и, энергично жестикулируя, требовали остановиться.

— Притормози и остановись! — приказал Дарелл.

— А может, протараним его с ходу? — скривив недовольную гримасу, буркнул Матиас.

— Не выйдет! Остановись и попытайся проиграть наш вариант: будто мы заблудились и теперь вынуждены делать крюк.

Матиас нажал на тормоз, и автобус постепенно замедлил стремительный ход. Казалось, что этот выплывший из ночной темноты остров яркого света сам бросился им навстречу. Матиас еще сильнее вдавил в пол педаль тормоза. Упираясь в жесткое бетонное полотно дороги, колеса автобуса жалобно завизжали. Почти одновременно послышался резкий одиночный хлопок. Дареллу показалось, что это был предупредительный выстрел. Когда наконец Матиас остановил машину и открыл дверь, к нему с явно недовольным видом направился человек в форме АВО.

Теперь это был офицер в звании капитана. Позади него, около сторожевых будок, стояло человек шесть солдат, а чуть в стороне, на обочине дороги, просматривался ствол танковой пушки. Дальше было видно, что шоссе делает широкий изгиб в юго-западном направлении и скрывается где-то там, в большом черном лесном массиве. Поднявшись по ступенькам, капитан АВО вошел в автобус. В руке он держал маузер. Вид у него был злой и настороженный. Набросившись на Матиаса с какими-то вопросами, он ни на секунду не переставал следить за тем, что происходит в автобусе. Этот человек был явно опасен.

— Кто эти люди? — спросил он и, не дожидаясь ответа, скомандовал: — Встать! Выйти всем из автобуса! Я хочу посмотреть на каждого из вас.

Капитан был невысокого роста, коренастый, с изрытым оспинами лицом. Матиас попытался что-то сказать ему в умиротворяющем тоне, но тот, не обращая на него внимания, направился по проходу к Илоне.

— Вот ты! — произнес капитан, смотря на нее сверху вниз. — Кажется, мы уже где-то встречались, не так ли? Встать! Давай-ка посмотрим друг на друга повнимательнее. — Затем, резко развернувшись, он громко скомандовал: — Всем остальным тоже выйти! Считайте, что вы уже приехали. Приготовьте свои документы и направляйтесь к сторожевому посту.

«Вот оно! — подумал Дарелл. — Из этой ситуации нет выхода. Здесь уже на пушку не возьмешь. Этот человек сразу понял, что просто так целый автобус не может блуждать по дорогам среди глубокой ночи». Дарелл поднялся на ноги и незаметно кивнул Матиасу. В ответ тот спокойно опустился на свое место за рулем. Мотор автобуса продолжал тихо работать на холостых оборотах. Немного впереди виднелся деревянный барьер, переграждающий проезд, а дальше — силуэты танков, подобные доисторическим чудовищам, скрывающимся под ветвями деревьев.

— Оставьте девушку в покое! — ровным, но не терпящим возражений голосом произнес Дарелл.

— Вы даете мне советы, как поступать? — с вызовом спросил капитан. Вскинув пистолет, он бросил короткий взгляд в сторону открытой двери автобуса, где стояли его солдаты. Этой его ошибки было вполне достаточно. Дарелл резко ударил капитана по руке, пытаясь ее выломать через спинку сиденья Илоны. Девушка вовремя отпрянула в сторону. Маузер громко ухнул, выпустив пулю в пол автобуса. В тот же миг Матиас включил скорость и до отказа вдавил в пол машины педаль газа. Взревев, автобус бешено рванулся вперед. Готовый к этому толчку Дарелл, в отличие от своего противника, удержался на ногах. Краем ладони он что есть силы нанес удар по толстой шее капитана. От толчка и удара тот со всего размаха влетел головой в спинку сиденья. Почти в тот же момент автобус на всем ходу врезался в стоящий поперек дороги барьер. Раздался оглушительный треск ломаемых досок, гнущегося металла и разлетающихся вдребезги стекол. Потеряв равновесие, Дарелл всем телом навалился на капитана, но через мгновение он уже вновь стоял на ногах, подхватив с пола выскочивший из рук противника маузер. Все пришло в смятение. С улицы сначала послышались встревоженные голоса постовых, а затем длинная пулеметная очередь из стоящего невдалеке танка. Пули градом посыпались по окнам автобуса.

— Ложись! — крикнул Дарелл. — Всем на пол!

Раскачиваясь из стороны в сторону, автобус продвигался вперед все быстрее, таща перед собой обломки барьера. Янош, схватив Дарелла за руку, что-то крикнул, но он, не обращая внимания, толкнул парня в спину к Матиасу, чья большая фигура по-прежнему возвышалась над рулем. Половина лобового стекла вылетела от удара. Из глубокой ссадины на лбу Матиаса лицо заливала кровь.

— Мои глаза! Я ничего не вижу! — задыхающимся голосом проговорил он.

Уцепившись за один из поручней, Дарелл принялся носовым платком вытирать его окровавленное лицо.

— Давай! Давай, жми! — с дрожью в голосе крикнул он.

— Танки! Они сейчас кинутся за нами в погоню на танках! — захлебываясь от набегающего сквозь разбитое окно ветра, произнес Матиас.

— Они смогут нас догнать?

Матиас в ответ отрицательно махнул головой и добавил:

— Нет, пока у нас целы колеса. Их скорость не больше сорока…

Дарелл взглянул назад. Заднее стекло автобуса озарилось ослепительным, радужным светом прожектора. За немногие секунды им удалось оставить позади себя уже метров сто. Было видно бегущих за ними солдат и слышно, как зло вздохнул заводимый двигатель танка. Затем раздался оглушительный грохот, напоминающий раскат грома, и жужжащий свист пролетающего мимо снаряда. Танкисты выстрелили наугад, надеясь, что их 75-миллиметровый снаряд разнесет автобус в щепки. Но им не повезло. С трудом справляясь с управлением скачущей из стороны в сторону машины, Матиас уже гнал по широкому изгибу дороги на юго-запад. Через несколько мгновений они на полной скорости влетели в лес. Бешено дрожа, стрелка спидометра неуклонно ползла вверх к отметке шестидесяти километров.

— Жми на всю! — крикнул ему Дарелл.

Матиас понимающе кивнул. Дарелл отдал ему свой носовой платок, чтобы он сдерживал текущую по лицу кровь. Грянула еще одна длинная пулеметная очередь. Пули вновь зло застучали по обшивке автобуса, зазвенели разлетающиеся вдребезги стекла. Кто-то громко вскрикнул. Бьющий сзади мощный луч прожектора наполнял пространство автобуса каким-то сверхъестественным сиянием. Салон уже напоминал поле боя после крупного сражения. Краем глаза Дарелл увидел, как Илона, выхватив из рук Макфи автомат, вставила его в проем разбитого окна. Она стреляла меткими короткими очередями. Скоро слепящий их сзади прожектор погас.

Широкими прыжками Дарелл подлетел к Илоне:

— Ты цела?

— Да! Это госпожа Теджи кричала.

Обернувшись назад, Дарелл увидел, что доктор Теджи обеими руками держит жену, а Янош рвет рубашку на полоски для перевязки.

— Это осколки от стекла… — поспешил объяснить доктор Теджи. — Ничего серьезного…

Споткнувшись о тело капитана, Дарелл склонился над ним и слегка приподнял его голову. Было непонятно, то ли он без сознания, то ли мертв. Одна из пуль попала ему в грудь. Дарелл опустил его безжизненное тело и огляделся по сторонам. Не было видно Марии. Пройдя по проходу немного вперед, он заметил, что она сидела низко согнувшись над водительским сиденьем, пытаясь наложить повязку на рану Матиаса.

Обменявшись короткими взглядами с Дареллом, она слегка улыбнулась и спросила:

— Обошлось без ранений?

— Похоже, так.

— Если бы нам оторваться от них минут на пятнадцать!

Дарелл согласно кивнул и вновь устремил свой взгляд назад. Фары преследующих их танков все еще были видны. Но теперь из-за небольших холмов, среди которых петляла дорога, они уже не могли пустить в ход пушки. По характерному ритмичному вздрагиванию, сотрясающему корпус автобуса, Дарелл понял, что одно из задних колес пробито. Сейчас его уже не столь сильно беспокоили танки за ними. Ясно, что радиосообщения намного опередили их. Там, впереди, по тревоге уже приводятся в боевую готовность люди и техника…

Он взглянул на часы. После того как им удалось прорваться через заслон, прошло уже пять минут. Это давало им хороший запас времени даже в том случае, если в погоню были брошены мотоциклы и машины. Угроза сзади как таковая уже не существовала. То же, что их могло ожидать впереди, пока было покрыто мраком. В этой азартной игре он сделал небывало большую ставку, а результат был непредсказуем. И хотя застигнутому врасплох противнику потребуется не менее десяти минут, чтобы организовать воздушный контроль за передвижением на дорогах, этого времени для них самих все равно недостаточно.

Цепляясь поочередно за поручни сидений, Дарелл опять направился к Матиасу. В проходе под его ногами жалобно хрустели осколки битого стекла. Мария по-прежнему пыталась хоть как-то перевязать рану на голове Матиаса.

Склонившись пониже над ним, Дарелл спросил:

— Сколько нам еще?

— Миль пять, наверное.

— Что они нам готовят впереди?

Матиас с сомнением пожал плечами. В отблеске приборной доски его лицо казалось совершенно серым и угрюмым.

— Думаю, немало…

— Считаешь, не удастся на этот раз прорваться?

— Теперь они нас будут ждать с пулеметами, минами и танковыми ловушками. Нам остается лишь пробовать прорываться.

— В таком случае, давай притормаживай!

— Что?

— Сворачивай на первый попавшийся проселок, ведущий на север.

— Там будет то же самое, старина! Приграничная зона перекрыта полностью по всему периметру.

— Но они будут нас ждать в первую очередь на этом шоссе. Они не допустят мысли о том, что наш автобус куда-нибудь свернет. Сворачивай на любую дорогу, какой бы плохой она ни была! Будем пробиваться вперед, насколько это возможно.

— А потом?

— Потом? Потом попытаемся идти своим ходом, — спокойно ответил Дарелл.

Им повезло гораздо раньше, чем они на это рассчитывали. Скоро они наткнулись на узкую просеку, убегающую от шоссе в глубь леса. Матиас резко затормозил и с силой повернул руль, выворачивая неуклюжую машину вправо. Пол выскользнул из-под ног Дарелла, и ему показалось, что они переворачиваются. Но автобус устоял. По его крыше забарабанили ветки деревьев. Дорожка оказалась не более чем самой обычной грязной и замерзшей просекой, напоминающей причудливый тоннель под деревьями. Тяжелые колеса автобуса легко сорвали промерзшую корку земли, и его стало сносить в придорожный кювет. Матиас изо всех сил вцепился в руль. Сзади послышался испуганный крик госпожи Теджи. Наконец, весь дрожа от напряжения, автобус выровнялся и вновь двинулся по узкой извилистой просеке прочь от шоссе.

Дарелл сделал глубокий вздох и обернулся назад. Сзади, со стороны шоссе, через стволы деревьев пробивались едва различимые огоньки фар преследователей. Перегнувшись через Матиаса, он дотянулся до приборной доски и выключил фары автобуса. Их сразу же окутала непроглядная ночная темнота, и Матиас инстинктивно сбросил педаль газа. Еще какое-то время неясные блики света от танковых фар, разбегающиеся в разные стороны с бетонной дороги, позволяли им с трудом разбирать путь и двигаться черепашьим шагом, но и это призрачное освещение скоро пропало.

— Ты различаешь дорогу? — спросил Дарелл Матиаса.

Неуверенно кивнув, тот ответил:

— Так себе…

— Далеко нам еще?

— Если эта дорога ведет в нужную сторону, то миль пять.

Автобус медленно и осторожно продвигался вперед. Сейчас он напоминал неуклюжее чудовище, которое не спеша продиралось сквозь заросли кустов и деревьев. Вскоре им попался небольшой деревянный мостик, который мог оказаться для них роковой ловушкой. Продвигаясь сантиметр за сантиметром по трещащим под их тяжестью доскам, они наконец благополучно переехали на другую сторону ручья. Местность по сторонам дорожки менялась с каждой минутой. Мелкие болотца и топи постепенно сливались в единое болото, столь характерное для приграничной полосы. На черном небе не было видно ни звезд, ни луны. В низинах собирался белесый туман. Внутри автобуса было очень холодно. По мере их продвижения вперед туман становился все плотнее, и очень скоро различать дорогу стало практически невозможно. Матиасу приходилось на короткое время то включать, то выключать фары.

Дарелл взглянул на часы. Они уже были в десяти минутах пути от того шоссе. Прошло пятнадцать минут. Тут они наткнулись на развилку. Вдруг в разрывах тумана слева невдалеке показалось смутное очертание высокой сторожевой вышки. Автобус шел на пониженной передаче, но Дареллу казалось, что мотор тарахтит слишком сильно. Вышка была пустынна, но он отчетливо представлял, что в этой местности можно вообще отказаться от подслушивающих постов и пеших пограничных нарядов. Дарелл чувствовал, что внутри него нарастает нервное напряжение. Он прошел по проходу автобуса, скомандовав всем приготовиться к высадке из машины и броску к границе своим ходом.

Вдруг в лицо ударил яркий сноп огня, вырвавшийся откуда-то спереди, и автобус подбросило на несколько футов вверх.

Продвигаясь вперед, они не заметили, как оказались на минном поле. До оглушенного сознания донесся уже рассеянный звук взрыва. Через секунду-другую прогремел второй взрыв — двигающийся по инерции автобус наскочил передним колесом на следующую мину. Внезапный вопль Матиаса смешался со звуками разлетающегося стекла и выворачиваемого металла. Ударная волна от взрыва, подобно мощному кулаку великана, со всей силой ударила Дарелла в грудь и бросила вниз.

Глава 20

Когда он снова поднялся на ноги, вокруг автобуса пылали ярко-красные языки пламени и чей-то громкий голос пытался пробиться в его сознание. Передняя часть автобуса была полностью разворочена, он сильно завалился на левую сторону, одно из колес продолжало крутиться в воздухе. Откуда-то издалека доносились короткие автоматные очереди. Дарелл никак не мог вспомнить, как ему удалось выбраться из машины и где остальные. Качаясь из стороны в сторону, он попытался совладать с собой. Около него вдруг возникла Илона. Рыжие отблески пламени причудливо плясали на ее лице и коротко остриженных черных волосах.

— Где все?

— Их повел через болото Макфи, а я осталась с тобой. Скорей, нам нужно спешить! — скороговоркой ответила Илона.

— Никого не ранило?

— Матиас и Мария…

— Что-то серьезное?

— Матиас погиб, — ответила ему Илона.

Дарелл не смог сдержать тяжелый стон горечи и досады.

— А что с Марией?

— Она тяжело переживает… У них все так хорошо складывалось… Забрала автомат у Макфи и побежала к вышке. Слышишь? Это она стреляет. Хочет отвлечь на себя пограничников. Скорее, дорогой, скорее! Нужно догонять наших!

Дарелл кивнул. Через несколько шагов силы стали возвращаться к нему. Со всех ног они кинулись вперед. Плотный непроглядный туман не позволял ни видеть, ни слышать тех, кто ушел вперед. Они то и дело проваливались по самые колени в ледяную воду. Следуя за Илоной, Дарелл чувствовал по ее уверенному шагу, что она держит правильное направление.

Они свернули с просеки, по которой ехали на автобусе, и теперь бежали по открытой местности. Слева от сторожевой вышки слышалась беспорядочная стрельба. Мозг Дарелла неотступно сверлили все те мысли: как там Мария, сумеет ли Макфи вывести Теджи к границе? Он крепко сжимал в руке маузер.

Илона несколько раз падала, и ему приходилось ее поднимать. В очередной раз Дарелл усадил ее на поваленное дерево, чтобы она могла хоть немного отдохнуть и отдышаться. Тут же все болото с его белесой мглой погрузилось в глухую тишину.

С трудом переводя дыхание, она прислонилась к нему и негромко произнесла:

— Я очень боюсь за остальных.

— Думаю, Макфи проведет их на ту сторону без особого труда.

— Здесь могут быть патрульные наряды… Сейчас уже близко канал. Но не думаю, что его лед выдержит. Им, вероятно, придется переходить вброд. Из-за шума, что мы наделали, сюда скоро сбегутся пограничники. Минут через десять их может здесь оказаться до сотни.

Дарелл попытался всмотреться сквозь туман в ту сторону, где была граница. Теперь их со всех сторон окружали заиндевевшие стебли болотного тростника выше человеческого роста. Ему опять вспомнились рассказы беженцев о том, как некоторые из них иной раз по несколько дней плутали среди этих зарослей, пока не находили наконец выхода. Прерывистое дыхание Илоны оставляло на морозном воздухе причудливые клубы пара. Устало прижавшись к нему, она обняла чуткими замерзшими ладошками его лицо и сказала:

— Надо встать и идти. Я доведу тебя до канала.

— А дальше?

— Дальше?.. Для меня многое прояснилось. Мое место только здесь, где я могу принести хоть какую-то пользу моему народу. Не хочу всю жизнь сознавать себя трусом… Нельзя бежать из страны, когда многие нуждаются в моей помощи…

Дарелл отрицательно покачал головой:

— Это будет для тебя слишком опасным.

— Думаю, мне удастся уцелеть. Не стоит, Сэм, беспокоиться за меня. Теперь я вот буду ходить брюнеткой… Тебе так нравится?

— Да, Илона, нравится…

— Наверное, потому, что этот цвет напоминает о Дэйдри? — Легким движением озябших пальцев она повернула его лицо к себе. — Не нужно скрывать от меня правду. Тебе гораздо сильнее хочется быть с ней, чем со мной. Женщинам такие вещи понятны без слов!

— И именно поэтому ты не хочешь возвращаться вместе со мной? — спокойно спросил Дарелл.

— Нет! О главной причине я тебе уже сказала. Что же касается тебя и моего к тебе отношения, я действительно не хотела бы пойти с тобой и потом повиснуть ярмом у тебя на шее…

— Ты никогда не станешь для меня ярмом, — настойчиво продолжал Дарелл.

— Знаю… Но стоит тебе увидеть ее, все сразу встанет на свои места. Я уверена. Она тебя со временем поймет…

— Не думаю…

— Вот увидишь… В этих вещах я разбираюсь гораздо лучше тебя. Может, в деталях я и ошибаюсь, но только не в главном. Это не по мне… И я не хочу, чтобы ты обо мне беспокоился. Со мной все будет в порядке! Я не Мария… Она была ожесточена, опустошена и хотела смерти. Ее, наверное, уже нет в живых… Она сражалась отчаянно… Я же буду поступать осторожно и расчетливо! — Она поднялась на ноги. — Вставай! Осталось совсем немного.

Через десять минут ускоренной ходьбы они уже стояли на краю болота. С южной его оконечности, куда ушла Мария, чтобы задержать пограничников около наблюдательной вышки, уже не доносилось звуков перестрелки. Ночь была тихой и безветренной. Над каналом, который служил границей, туман был еще плотнее. То тут, то там стояли одинокие хилые березки. Казалось, они своими скрюченными ветками-руками надежно вцепились в ночную темноту и никак не хотят ее выпускать. Где-то там, где они бросили автобус, залаяли собаки. Дарелл все время думал о Макфи и Теджи. Ни справа, ни слева от канала их не было видно. Впрочем, в этом плотном тумане мало что можно было рассмотреть. Оставалось лишь надеяться, что им уже удалось благополучно перебраться на другую сторону.

Метров через триста на той стороне канала еле виднелся небольшой домик. В разрывах тумана его окна весело светились желтоватыми огоньками. Там были уже Австрия и свобода. Здесь были тирания и смерть.

— Илона, давай перейдем вместе! Ты не можешь здесь оставаться сейчас!

Лай собак за спиной становился все громче. Немного подумав, она ответила:

— Возможно, ты прав. По крайней мере, сегодня ночью…

— Пойдем здесь. Давай я возьму тебя на руки!

— Нет, нет, не нужно! Я смогу перейти сама.

Вода обожгла ледяным холодом. Хотя общая глубина канала была не больше, чем по колено, но где-то на середине Илона, оступившись, провалилась по пояс в яму. Они старались двигаться тихо, но тут она непроизвольно вскрикнула от неожиданности и страха. Дарелл бросился к ней и потянул ее за руку, чтобы вытащить. В этот момент сзади раздался выстрел и послышались громкие встревоженные голоса. Дарелл быстро взглянул назад. Из зарослей болотного тростника высыпало десять-двенадцать солдат. С громким злобным лаем к берегу канала опрометью кинулись собаки. Над сторожевой вышкой вспыхнул яркий прожектор. Однако густой туман сильно его рассеивал, превращая луч света в бесформенное тусклое пятно.

— Скорей, скорей! — срывающимся голосом прохрипел Дарелл.

Не выпуская руки девушки, он почти потащил ее за собой ка противоположный берег. Илона вновь не удержалась на ногах и со всего размаха упала в воду. Из последних сил он подхватил ее за талию и вытащил на поверхность. Ее дрожащие губы нервно хватали воздух. Сзади раздалась беспорядочная стрельба. Пули градом посыпались в промерзшую насыпь канала. Низко пригнувшись, Дарелл подтолкнул Илону на верх насыпи. Пробежавший по ним луч прожектора быстро вернулся и намертво пригвоздил их к черной земле.

— Беги! — крикнул он Илоне.

Сзади загрохотала автоматная очередь. Не сделав и двух-трех шагов по насыпи, Дарелл с силой рванул Илону вниз на землю и навалился на нее, прикрывая своим телом. Пули с визгом пролетели над ними. Через мгновение они вновь бросились вперед. До того домика оставалось еще довольно далеко, а сзади наседали пограничники. Некоторые солдаты уже перебирались через канал. Припав к промерзшей земле, Дарелл из последних сил пополз вперед, увлекая за собой Илону. Впереди показалась какая-то полуразвалившаяся избушка. Дарелл хотел было направиться туда, но Илона потянула его в сторону.

— Не туда! Мы все еще в Венгрии! Еще метров тридцать вперед…

Слева обозначились небольшие березовые заросли. Дарелл сделал глубокий вдох и собрал все свои силы для последнего броска. Сердце его бешено колотилось.

— Бежим! — выкрикнул он сдавленным голосом.

Они вскочили на ноги и побежали. Большинство пограничников как раз в этот момент перебирались через канал и не могли стрелять. Но стоило им сделать несколько шагов, как они снова были выхвачены из темноты лучом прожектора. Сзади опять застучала автоматная очередь. Кусты стремительно бежали навстречу. Теперь до домика было рукой подать. Какие-то люди стояли около него, энергично жестикулируя. Их было трое: двое мужчин и женщина. Дарелл успел даже разглядеть, что те двое были в форме австрийских пограничников. От домика вдоль дороги в противоположную сторону от границы убегали столбы телефонной связи. Сейчас до них уже доносились подбадривающие крики австрийцев.

Илона вдруг споткнулась и неуклюже упала на землю.

Резко развернувшись, Дарелл упал около нее. Внезапно побледневшее лицо девушки исказилось от мучительной боли. Изогнувшись всем телом, она схватилась обеими руками за ногу.

— Пуля… Я не могу… а ты беги. Беги скорее!

Спорить не было времени. На дороге показалась какая-то машина, направляющаяся в сторону домика. Дарелл отчетливо видел ее светящиеся фары. Между тем первые солдаты уже выбрались на другую сторону канала и быстро приближались к березовым зарослям, за которыми только что скрылись Илона и Дарелл. Не теряя больше ни секунды, он подхватил девушку на руки и, шатаясь из стороны в сторону, устремился к домику. Сначала она пыталась вырваться и требовала, чтобы он ее бросил. Но он продолжал крепко сжимать ее в руках. Ее тело оказалось удивительно легким.

Впереди показался невысокий забор из колючей проволоки. С трудом перевалившись через него, он понял, что находится по другую сторону границы. Встревоженные крики людей около домика звучали громче и отчетливее. Но думать о полной безопасности было еще рано — в горячке погони пограничники могли последовать за ними и дальше.

— Брось меня! Ну, пожалуйста… — снова тихо произнесла Илона.

Не обращая внимания на ее слова, Дарелл из последних сил двинулся вперед. Когда же он наконец оглянулся, то увидел, что венгерские пограничники, поняв бесполезность дальнейшего преследования, стали возвращаться к себе. Смолкли и выстрелы. Видимо, это объяснялось тем, что австрийский пограничник был уже довольно близко к Илоне и Дареллу.

В глаза вновь бросилась машина, которая ехала по дороге к домику. Только теперь она резко свернула с дороги и на всей скорости направилась прямо по полю к ним. Дарелл замедлил шаг. До домика оставалось чуть больше ста метров. Посмотрев еще раз назад, он заметил, что и некоторые пограничники остановились в ожидании. Теперь Дарелла и Илону заливало ярким светом от фар машины. Каким-то шестым чувством он ощутил приближающуюся опасность. Медленно склонившись, он аккуратно опустил Илону на землю. Ее затекшие руки едва отпустили его. Сжимая в руке маузер, Дарелл выпрямился и повернулся в сторону приближающейся машины.

И узнал маленький «Тополино». Тот, что принадлежал предателю Роджеру Вьюману.

«Тополино», подпрыгивая на многочисленных кочках, подъехал к ним почти вплотную и остановился. Фары его погасли, и из него выбрался человек. Это был Роджер Вьюман.

Широко улыбаясь, он подошел к ним. Он совсем не походил на человека, который передал их в руки АВО и сделал все, чтобы они уже никогда не вернулись обратно. Типичный американец, прилично одетый, крепко сложенный, с радушной улыбкой. Из-под маленькой австрийской шляпы, когда он ее снял, выпали плотные пряди соломенных волос. Даже его слегка шусоватый говор, характерный для жителей Небраски, располагал к себе.

— Я вижу, у тебя все неплохо получилось, Дарелл. Мои самые наилучшие поздравления!

Он энергично вскинул левую руку вверх. Правая же рука по-прежнему оставалась в кармане его твидового пальто. Дарелл уловил его напряженный и пристальный взгляд, когда он перевел глаза на Илону, которая, сидя на земле, пыталась зажать руками кровоточащую рану на ноге.

— Как ты здесь вдруг оказался?

— Услышал в посольстве, что на этом участке границы что-то происходит. Большое число солдат, танки и так далее. Наша информационная служба работает очень слаженно! Сам знаешь.

— Но твоя собственная особенно хорошо… Прочь с дороги!

Немного помолчав, Вьюман спокойным голосом ответил:

— Только не нужно, Дарелл, наводить на меня пистолет! У меня ведь тоже есть, как ты догадываешься!

— Я догадываюсь о многом. А теперь кру-гом!

— Да нет! Как раз наоборот! Это ты должен развернуться кругом. Отправляйтесь-ка обратно! Оба! Вас там ждут, в Венгрии!

Возникло некоторое замешательство. Люди около домика были в явной растерянности, не понимая, что происходит Они по-прежнему стояли и ждали, что вот-вот все эти трое развернутся и направятся к ним. Белый туман по-прежнему отделял их друг от друга.

— Вы, мистер Вьюман, хотите нас заставить вернуться туда, где нас ожидает смерть? — спросила Илона.

— Совершенно верно! — ответил Вьюман, в очередной раз широко улыбнувшись. — Вы же знаете, чему я отдаю предпочтение. Это награды и деньги! К сожалению, у меня никогда не было достаточного количества денег… Да и по службе здесь никак не продвинешься. Да, я ведь вам об этом говорил… Другая же сторона предложила мне очень и очень многое… И я не считаю себя обязанным быть верным той стороне, которая гоняла меня из угла в угол и ни во что не ставила.

— Да ты просто сумасшедший! — негромко произнесла Илона. — Ты, наверное, думаешь, что все должно прийти к тебе само собой? Тебе, видимо, очень жаль себя за то, что за эту жизнь приходится бороться чуть ли не с самых детских лет! А ты знаешь, что значит жить там, по ту сторону границы?

— Меня интересуют только деньги и то, что за ними стоит! Хватит этих пустых разговоров! Поднимайся! А то этот горластый австриец сейчас уже подойдет… Вставай!

— Она не может сама идти, разве не видишь, — ответил за нее Дарелл. — Твои друзья ранили ее в ногу.

— Ну так помоги ей! И опусти пистолет. Ты и вздрогнуть не успеешь, как я продырявлю тебя из кармана. Ставки в этой игре тебе, Дарелл, хорошо известны!

— За исключением одной, — не спеша ответил Дарелл. — Я имею в виду людей, которым ты помог проскочить через систему проверки. О тех, кто связан с Белой Корвутом. Ты ведь всех их знаешь?

— Ну, разумеется! — снова широко улыбнувшись, ответил Роджер Вьюман. — А теперь поторапливайтесь, живее! Да помоги ты ей встать… Я понимаю, ты знаешь слишком многое, чтобы поступать в данной ситуации благоразумно…

— Помоги мне, Сэм! — с трудом сдерживая стоны, обратилась к нему Илона.

Дарелл помог ей подняться. Из-за нестерпимой, обжигающей боли она не смогла устоять и всем телом навалилась на Дарелла. Ее лицо было очень бледным, и лишь глаза, устремленные на Вьюмана, горели испепеляющей ненавистью.

— Как же ты мог продавать за деньги жизнь своих же соотечественников?! Что ты знаешь о настоящей обиде и настоящей боли? Ты, который все время жалел только себя самого! Ты, который ни за что не хочет признавать свою заурядность и при этом посылает на смерть других, по-настоящему достойных людей!

— Заткнись! — резко оборвал ее Вьюман. — Давай назад, быстро!

— Нет! — твердо произнесла Илона и вдруг бросилась на высокого блондина, пытаясь схватиться за его пистолет. Дарелл тоже кинулся к Вьюману, боясь лишь одного — чтобы чей-нибудь пистолет не выстрелил. Но выстрел все же раздался. Илона, слабо вскрикнув, медленно опустилась на землю. Дареллу удалось вцепиться в запястье противника обеими руками. Долгие изнурительные часы нервного и физического напряжения почти полностью выбили его из сил. Он понял это, ощутив огромную силу и напористость Вьюмана. Его пистолет медленно, но неуклонно выворачивался к Дареллу. Откуда-то издалека до слуха донеслись неясные крики. Казалось, кричат и от домика, и с той стороны границы. Грянул второй выстрел. На этот раз пуля ушла в землю прямо под их ногами. Упруго вывернувшись, Дарелл собрал последние силы и отработанным приемом бросил Вьюмана через бедро. Несмотря на свои преимущества, тот не сумел удержаться на ногах и упал навзничь. Его рука с пистолетом выскочила из захвата Дарелла. Прозвучал третий выстрел. Не давая ему опомниться, Дарелл хлестко ударил Вьюмана по лицу рукой, в которой был зажат маузер. За этим последовали еще два таких же сильных удара. Пробудившаяся в нем ярость вышла из-под контроля. Он уже не мог себя сдерживать.

Приподнявшись на руках и коленях, Вьюман попытался сделать кувырок в сторону. Его пистолет лежал на земле, лицо сильно заливала кровь. Разогнувшись пружиной, Дарелл бросился за ним. Дикое желание убить этого человека целиком завладело им. Он нанес еще один мощный удар, и Вьюман уткнулся лицом в промерзшую землю. И тут Дарелл почувствовал, как маленькие кулачки Илоны вцепились ему в спину и с силой потянули назад. Не оборачиваясь, он резко дернул плечом так, что она отлетела в сторону. Странно, но он сразу же ощутил, что его неудержимая ярость пропала. Дарелл с трудом поднялся на ноги и сделал долгий и глубокий вздох. Постепенно дрожь во всем теле и возбуждение от борьбы стали спадать. Обернувшись, он увидел, что австрийский пограничник помогает Илоне подняться с земли. Какие-то люди бежали к ним от домика. Это были Макфи и доктор Теджи. Им все-таки удалось перейти границу! Его озлобленность и напряжение окончательно исчезли.

— С тобой все в порядке, Илона?

— Да. Только вот нога… — сказала ока ему в ответ и, нерешительно улыбнувшись, добавила: — Мое возвращение в Венгрию придется на некоторое время отложить.

Дарелл нежно коснулся пальцами ее щеки. Он сделал еще один глубокий глоток морозного воздуха и взглянул назад, в сторону границы. Там один за другим гасли огни прожекторов на сторожевой вышке. Еще какое-то время слышался лай собак, а потом наступила полная тишина.

Все было кончено.

К ним через поле размеренным шагом шел Макфи. Следы глубокой усталости отпечатались на лице этого невысокого седовласого человека. Он пристально посмотрел на Дарелла, а потом перевел взгляд на Роджера Вьюмана, который сидел на земле, низко склонив голову.

— Рад, что ты не убил его, Сэм! Мы возьмем его с собой в Вашингтон. Ему предстоит многое рассказать нам.

Дарелла разбудил яркий солнечный свет, беспрепятственно врывающийся в окна его квартиры. Он проспал почти двадцать четыре часа после того, как их самолет приземлился в международном аэропорту в Вашингтоне. Вьюмана в наручниках увезли сразу, а доктору Теджи с семьей пришлось некоторое время подождать оформления документов, разрешающих вернуться в Калифорнию. Илона настояла на том, чтобы ее оставили в Вене, в госпитале, где ей сделали операцию по удалению пули из ноги. Думая об этой девушке вновь и вновь, он все глубже понимал ее упрямое желание вернуться в Венгрию и сражаться в подполье за свободу и независимость родины. Дарелл вспоминал и ту их необычную ночь на чердаке крестьянского дома. Удивительно, но при этом он ощущал в себе какую-то странную, ностальгическую боль. Дарелл понимал, что, вероятнее всего, они больше никогда не увидятся. Он вспомнил и Матиаса за рулем автобуса в той сумасшедшей гонке, и Марию с ее нежностью к этому человеку, с ее жертвенностью, спасшей им всем жизнь.

Дарелл встал с кровати и принял душ. Он долго, с явным удовольствием подставлял под горячий дождь свои ссадины и синяки. Теперь его плечо практически зажило и больше уже не беспокоило. Он был еще в ванной, когда в гостиной требовательно зазвонил телефон, но Дарелл не стал подходить. Из его окон хорошо просматривался купол Капитолия и узкая стрела монумента Джорджа Вашингтона. Здесь был его дом. Зимний день был наполнен солнцем и тишиной. Казалось, высокое голубое небо хорошенько вымыли и начистили до блеска.

Но сейчас ему было одиноко и тоскливо, как никогда!

Он приготовил себе завтрак и заварил луизианского кофе. Без удовольствия поев, он закурил сигарету, стараясь удобнее устроиться в кресле. Вновь зазвонил телефон. Дарелл снял трубку.

Это была Сидони Осборн.

— Сэм? Сэм, дорогой, извини, если я тебя разбудила… — виновато начала она скороговоркой.

— Меня сегодня в конторе не будет, — отрезал Дарелл.

— В этом и нет необходимости. Соммерфильду удалось получить от Вьюмана все, что нужно! Эти новости буквально ошеломили всех. Теперь его передали в ФБР, поскольку это дело находится в их юрисдикции. Выловить тех, кто с помощью Вьюмана проник в нашу страну, дело недолгого времени. Сегодня утром доктор Теджи с семьей вылетел в Калифорнию… Сэм, ты меня слышишь?

— Да… — нехотя ответил Дарелл. — Я сильно устал…

— Ты так и не позвонил Дэйдри? Между прочим, я звоню тебе прямо из больницы.

— Сомневаюсь, чтобы она желала меня слышать, — ответил Дарелл.

— А почему бы тебе не приехать сюда и не повидаться с ней? Макфи уже приходил. Он говорил с ней не менее получаса и рассказал о том, где ты был и что делал. Макфи говорил с ней очень откровенно и по-отечески. Сэм, ты меня слышишь?

— Я не в праве…

— Ну что, ты еще долго будешь упрямиться? Теперь она все понимает, Сэм! Она правда хочет тебя видеть. Ее сегодня днем должны уже выписывать, и она хочет, чтобы ты ее отвез домой.

Дарелл стоял молча и смотрел в окно. Ему казалось, что солнце засияло еще ярче и веселее. Он почувствовал прилив сил и бодрости.

Он не был больше одинок.

— Я приеду к этому времени! Спасибо тебе, Сидони!

— Так ты поспеши, дорогой! — посоветовала она.

Но об этом можно было к не говорить.

КОНЕЦ

Карлотта Кортес

1

Он полз и полз, а когда силы иссякли, ткунлся лицом в колючий снег. Так и лежал, не в состоянии пошевелиться, и ничего уже не было нужно пришла мысль о смерти. Ну нет, надо бы продвинуться дальше! Приподнялся на четвереньки, словно раненое животное, и проволок непослушное тело еще несколько метров.

Куда подевалась Плежер? Он ведь заметил вспышку фонарика и повернул на него. А теперь не видать ни зги. Только вершина нависшей горы еле различима в ночи. После жуткой какофонии, сопровождавшей падение самолета, сейчас завывал один лишь ветер, дувший вдоль ущелья между Пайни Ноб и противоположной горой.

Непроизвольно залязгали зубы. Он перегнулся назад, руками подтянул поврежденную ногу и сел. Хотя холод пронизывал до костей, по щекам струился пот. Не хотелось оборачиваться, но он заставил себя взглянуть на место крушения.

Ну что же, подумал Дункан, неплохо сработано. Сделал то, что должен был сделать. С Чарли Кэмпом и Лесом Хамфрисом все будет в порядке. Они выпрыгнули из самолета по его приказу на много миль дальше. И доложат только о том, что им известно — двигатели забарахлили, воспламенились, и он по внутренней связи прокричал им команду прыгать. Пусть полковник и другие участники эксперимента узнают лишь то, что он потерпел аварию, был ранен, отполз от самолета и где-то умер. Они будут долго его искать. Очень долго, особенно после того, как осмотрят самолет. Иначе хлопот не оберутся. Но им его не найти, как и того, что пропало вместе с ним. Ни завтра, ни через неделю — никогда.

Боль в ноге немного утихла и забрезжила надежда. Может быть, все-таки перелома нет. Проклятие! Так мастерски сфальсифицировать катастрофу, чтобы, выпрыгнув из люка, угодить на валун и все к черту испортить!

Но где же Плежер?

И грузовик!

Дункан всматривался в темный силуэт горы. Может быть, он ошибся? Может быть, увидел не ее сигнал и грохнулся не там, где нужно? Для него все горы в Теннесси на один покрой. Он опять оглянулся на новый бомбардировщик СР-2. Нет, не загорелся. Рухнувший самолет, специально созданный для опытных полетов, чем Дункан сегодня ночью и занимался, походил на огромный серебристо-мерцающий призрак и почти сливался со снегом, запорошившим эту небольшую долину в горах. Дункан открыл рот и глотнул воздух. Прислушался к шуму ветра среди отяжелевших под снежными шапками сосен и тсуг. Подвигал ногой. Получшало, и заметно.

Потом взглянул на часы и с облегчением заметил, что до назначенного времени оставалось еще пять минут. Хустин обещал, что шины грузовика будут с цепями и они пробьются.

Они ведь проделали всю операцию порожняком и получилось великолепно, даже по более глубокому снегу, чем этот.

Но сейчас Дункану вдруг захотелось, чтобы они не появлялись.

Участник двух войн — высокий тридцатипятилетний мужчина, телосложение плотное, шевелюра красивая светлая, правда, начавшая редеть, лицо мужественное, а вот рот и подбородок несколько безвольные, — все еще ходил в майорах и винить в этом мог только себя. Особенно после того случая в Корее. Но все это в прошлом. Теперь будет по-другому. Если только…

Как было бы славно, если бы Чарли Кэмп и Лес Хамфрис приземлились где-нибудь поблизости от телефона и сообщили кому следует ориентировочные координаты места аварии. Тогда, пожалуй, его нашли бы до появления Хустина.

Он не стал рисковать жизнью людей на борту. Ведь их, наверное, застрелили бы, окажись они в самолете при посадке, а к этому он еще не совсем готов. Но если хоть один доберется до телефона и вызовет спасателей, а те прибудут раньше, ни Хустин, ни Карлотта, ни Генерал не смогут предъявить ему претензии, обвинить в провале операции.

Но он знал, что обманывает только себя. Тогда они просто убьют его. А Карлотта и пальцем не пошевелит в его защиту.

Карлотта. Мысль о ней жгучим огнем полыхнула в мозгу. Он почти воочию представил ее, красивую и безразличную, с неотразимым, полным презрения взглядом, который мог так много обещать, да не мог, а пообещал, если он возьмется за это.

Исключительно ради Карлотты он и встал на полный страха путь дезертирства.

На стезю предательства.

Ведь два дня назад он чуть не позвонил в Вашингтон Сэму Дареллу. Захотелось бросить все к черту и скрыться, пока не поздно. Так всегда было в его жизни. Даже страсть к Карлотте и зависимость от нее не помогали в те минуты, когда почва уходила из-под ног. Да, он слабоволен. Потому-то легко было ладить с Карлоттой, Хустином и Генералом. До определенного момента. Пока баланс не сместился в другую сторону. Его начали терзать сомнения, а необходимость выполнить обещание породила мысль о побеге.

Дарелл подсказал бы, как поступить. Кейджану — луизианцу французского происхождения — это по силам. Он давно знал Сэма. Тот поймет и посоветует. Нет, ничего не получится: Дарелл работает в загадочном Отделе К, они не виделись больше годе, так что звонок вызовет подозрение, начнется перепроверка через Госдепартамент и ЦРУ. К тому же Дарелл может быть где угодно — на спецзадании, в командировке, на другом конце Земли. Если же Сэма нет, он не станет говорить с другими, а фамилию придется назвать. Известно, что за этим последует: разведка установит наблюдение. Только попадись на крючок, как ни осторожничай, все равно тебе крышка.

Так и не сделав первого шага, он положил трубку.

А теперь путь назад отрезан.

Вдруг сквозь завывание ветра послышался какой-то звук. Дункан с трудом приподнялся и подогнул правую ногу. Боль в растянутой мышце почти утихла — слава Богу, кость не сломана.

— Плежер? — позвал он тихо, наобум, ибо ничего не разглядел.

— Я здесь, дорогой!

Она шла прямо на него. При виде ее, полной удивительной наивности, Дункан испытал острое чувство вины. Как доверчива и ужасающе невежественна! В простеньком хлопчатобумажном платьишке и дешевеньком пальтишке, в ботах, на босу ногу, она по своему внутреннему складу походила на детеныша. Это поразило и заинтриговало, когда он увидел ее впервые, а потом оттолкнуло. Он постарался не выдать ненароком своего отношения, так как знал — она словно ребенок, который чувствует, когда взрослые лгут или уходят от прямого ответа. Хотя вообще-то она вовсе не ребенок, если судить по внешнему виду и пышности форм.

Плежер опустилась перед ним на колени прямо в снег. Взяла в руки его лицо.

— Ох, Джонии, Джонни. Стобой все в порядке?

— Вывихнул ногу. Ты что так долго?

— Была по ту сторону гряды. — Она изъяснялась несколько монотонно, со свойственным горцам гнусавым произношением, которые якобы уходит корнями во времена королевы Елизаветы. — Принес мне подарки, Джонни?

— В кармане, вот. — Он сунул в протянутую руку вожделенные маленький сверточки с грошовой косметикой из дешевых магазинов.

— Хотелось бы знать, что ты тут вытворяешь, Джонни, — сказала она и посмотрела на потерпевший крушение самолет. — Уй-я-я, какой большой! Ты один?

— Да.

— Джонни, ты хочешь сказать, что управлялся с такой громадиной совсем один?

— Были и другие. С ними все в порядке. — Он облизал губы. Страшная сухость во рту никак не исчезала. — Где же грузовик?

— Едет. Я его слышала. И сейчас слыша, а ты?

Он ничего не слышал, кроме свиста ветра и ее частого дыхания. Сколько же лет прошло после их первой встречи? Тогда, получив десятидневный отпуск, он торопился из Альбукерка домой в Личфилд, штат Коннектикут, неправильно свернул, и у него сломалась машина в горах. Как в юмористическом рассказе, невесело подумал он. Пуля из охотничьего ружья ее папаши просвистела в дюйме от уха. И перепугался же он тогда! Но, как положено, все закончилось хорошо. Старик завяз в буреломе и сломал ногу, а Плежер — ей было лет восемнадцать-девятнадцать — не могла его вытащить. После коротких переговоров папаша Кендал сменил гнев на милость. Дункан притащил старика домой, в горную хижину около Пайни Ноб, и остался на ночь.

И еще несколько раз, бывая в этой местности, заезжал, чтобы повидаться с Плежер. Но, конечно, не признался, что женат на Карлотте.

— Ты принесла мои вещи? — спросил он.

— Да, дорогой. Они здесь. — Она пошарила позади себя, где бросила сверток, и стала быстро разворачивать его. Дункан еще две недели назад, когда готовил все это, передал ей серый камвольный костюм, белую рубашку и галстук.

— А ты мне больше нравишься в форме, Джонни, ей-ей.

До нее так ничего и не дошло.

— Ну, что поделаешь, — сказал он раздраженно. — Помоги-ка мне переодеться.

Ледяной горный ветер добрался до костей, когда он снял летный костюм и форму майора. Какое-то мгновение он хмуро смотрел на планки орденов, полученных во время Второй мировой войны и корейской компании. На сей раз, переодевшись в гражданское, он как бы поставил точку на всей своей прошлой жизни.

— Плежер?

— Да, дорогой.

— Плежер, слушай, я передумал…

Вдруг она забеспокоившись, она спросила:

— О нас?

— Нет, нет. У нас с тобой все по-прежнему. Я имею в виду это… ну то, что я делаю. Я тебя предупредил, что это государственная тайна и ты никому не должна говорить…

— Уж знаю, — сказала она, улыбнувшись радостно и открыто.

— Ну так вот, кое-что изменилось. Нам нужно выбраться отсюда и найти телефон.

— Дорогой, — ровно произнесла она, — ты ведь знаешь, что самый близкий телефон у Паркера, а до него больше восьми миль ходу.

От ужаса лоб покрылся испариной. Отпадал последний шанс. Ведь если бы не застал Сэма Дарелла, то объяснился бы с кем-нибудь в отделе. Тогда не предъявили бы столь сурового обвинения. Он готов к любому наказанию. Лишь бы не жить с этим… клеймом…

Послышался шум грузовика.

Дункан встал. Вот теперь сквозь деревья виден проблеск фар. Его опять охватило желание повернуться и уйти. Но слишком поздно. От людей, находящихся в грузовике, далеко не убежишь.

— Ну ладно, Плежер, — сказал он устало.

— Попробуем кое-что сделать, — сказала она, размышляя. — Сдается мне, здесь где-то прячется папаша. Кажется, он выследил меня.

Дункан заволновался:

— Я же предупреждал тебя об осторожности!

— А я-то что могла поделать, — сказала она обиженно. — В чем загвоздка? Ты ведь говорил: просто группа солдат займется своим делом, разве не так?

Он взял ее за плечи.

— Плежер, послушай. Тебе лучше уйти отсюда. Если отец поблизости, уведи его поскорее. Оставаться здесь опасно.

— Опасно? — не поняла она. — Как это?

— Немедленно уходи! — он чуть не орал на нее.

— Как только вырвусь, я опять приду к тебе.

Когда грузовик, переваливаясь с боку на бок, появился перед ними, он оттолкнул ее от сеья. Машина была большая, крытая брезентом, с цепями на всех четырех задних колесах. Кто сидел в кабине, никак не разобрать.

— Уходи, Плежер! Они не должны тебя видеть!..

Дункан резко повернулся и пошел от нее. Грузовик остановился около потерпевшего аварию самолета. Темные фигуры, увязая в снегу, двинулись к бомбовым люкам. Один из людей увидел приближающегося по снежной целине Дункана и поднял руку. Револьвер в ней был наставлен прямо на Дункана.

2

Бомбардировщик СР-2 прочертил по снегу горной долины длинный след. Сверху, на фоне сверкающей белизны и сосен, поверженный самолет походил на мертвого орла, широко раскинувшего серебристые крылья. Сидя в вертолете и глядя вниз, Сэм Дарелл бесстрстно изучал место катастрофы.

— Сколько человек было на борту? — спросил он.

— Три, — ответил Виттингтон.

— Никто не остался в живых?

— Мы думаем, все живы. Здесь нет ни одного.

— Никого не нашли.

— Нет.

— Откуда вы знаете, что груз исчез?

— Там уже побывал Гарри Фрич.

Дарелл опять посмотрел вниз. Никаких признаков жизни. Лишь достаточно четкие следы от шин грузовиков: по крайней мере две, а возможно, три машины подъезжали к самолету ночью. На каменистом ложе долины снег лежал толстыми белыми складками. Нигде не просматривались ни дороги, ни дома, ни присутствие людей.

Был почти полдень. А в пять часов утра, когда еще не забрезжило, Дарелла разбудил телефонный звонок Виттингтона. Вот тебе и субботнее утро, вот тебе и мечты о спокойном отдыхе в выходные дни. Никак не думал, что понадобится Виттингтону и его Особому отделу. А они свалились как с облаков, и все планы рухнули, сметены силой власти, которой, как казалось, обладал только Виттингтон.

Пилот вертолета, посвистывая, еще раз пролетел над местом катастрофы.

— Значит, вы знаете майора Дункана? — снова осведомился Виттингтон.

— Да, мы вместе учились в Йельском университете.

— А его жену?

— Встречался два раза.

— Быть может, она овдовела. Вам придется с ней поговорить. Не исключена возможность, что Джонни Дункан лежит на снегу среди бледно-голубых останков самолета, погруженный в вечный мрак. Дарелл почувствовал, как по спине пробежал холодок. Кажется, когца этому не будет. Люди, которых ты знал и любил, люди, с которыми смеялся, сидя за одним столом, вдруг уходят навсегда. Подчас подыскиваешь тому хоть какое-то оправдание, а сейчас? Как оправдать то, что находится там, внизу? Никак.

— Давайте садится, — распорядился Виттингтон.

— Где? — спросил пилот.

— К югу, за грядой, — объяснил голос Фрича в наушниках. — Здесь живет фермер и есть большая площадка для посадки.

Вертолет повернул и понесся в заданном направлении, почти задевая остроконечные верхушки сосен, облепленных снегом. Дарелл закурил сигарету и мысленно вернулся на несколько часов назад. Он все еще толком не знал, зачем понадобился Виттингтону в этом расследовании. Конечно, в свое время узнает, когда Виттингтон, вспыльчивый, нетерпеливый и скрытный, соблаговолит внести ясность. Раз уж этим занялся Особый отдел, значит положение серьезно.

Дарелл вздохнул, Виттингтон посмотрел на него и опять отвел взгляд. Шеф Особого отдела — сухопарый, сутулый выходец из Новой Англии с длинным суровым лицом, крупным носом и лысым, покрытым пигментными пятнышками черепом. Особый отдел не подчинялся ни одному полицейскому департаменту Федерального Правительства, но при необходимости привлекал людей из Министерства Юстиции, Финансов или даже из подчиненного Правительству Отдела К, где с начала своей деятельности в Службе Безопасности работал Дарелл. Война для Дарелла так никогда и не кончалась. Из одной переделки попадал в другую — постоянно велись скрытые от посторонних взоров сражения, полные внезапных и подчас омерзительных смертей не на открытом поле брани, а под крышами иностранных представительств и в разного рода притонах по всему земному шару.

Теперь умения Дареллу не занимать. Некогда Макфи назвал его смышленым молодым человеком, которому судьбой предназначен успех, если обуздает свой горячий темперамент луизианского кейджана. А на рассвете позвонил Виттингтон и заявил, что ему необходим профессионал, на которого можно полностью положиться. При этой мысли Дарелл еле заметно усмехнулся. Какие-то три-четыре слова подытожили пятнадцать лет жизни. Из осторожного дилетанта стал-таки уверенным в себе, умеющим держать язык за зубами специалистом, овладевшим таким арсеналом приемов и средств, о каком многие слыхом не слыхивали.

Да, "на которого можно полностью положиться", повторил он. Во скольких же драчках он побывал, а ведь казалось, из них не выбраться. Возможно, сейчас он ступил на роковую тропу и обратного пути нет, как Джонни Дункану и всем тем другим. За пятнадцать лет Дарелл сильно изменился. Стало легче совладать с непредсказуемым кейджанским характером, научился выжидать, наблюдать и слушать. Впрочем, среди тех, кто занимается разведывательной деятельностью, выживают лишь осторожные и недоверчивые.

Однако все мысли в это утро сводились к тому, что он занимается подобными делами чересчур долго.

Вертолет одолел вершину Пайни Ноб и внизу показались обнесенная забором площадка: разваливающася лачуга, покосившийся сарай и прочие хозяйсвтвенные постройки, принадлежащие какому-то местному жителю. По горным впадинам к далекой автостраде вела узкая извилистая дорога. Три сверкающих лимузина во дворе фермы выглядели неестественно, явно не к месту, а несколько человек возле них казались темными пятнышками на утоптанном снегу.

— Там Гарри Фрич, — проворчал Виттингтон.

— Тот самый Фрич из ФБР?

— Да.

— Работает с вами?

— Временно. Как и ты, Дарелл. Будешь в паре с ним.

— Благодарю покорно, — буркнул Дарелл.

Виттингтон повернул к нему крючковатый нос, скосил глаза и отвернулся. Опять, подумал Дарелл. Этот выходец из Новой Англии начинает действовать на нервы. Тощий мрачный паук! Сидит в своем обшарпанном крохотном офисе на Четырнадцатой улице в деловой части Вашингтона, а на двери вывеска фирмы, производящей форменную одежду.

В аэропорту без чего-то шесть Дарелл доложился Витингтону — слежки за собой не обнаружил.

— Мы отправляемся в Теннесси, — мрачно заявил Виттингтон. — Около полуночи там разбился наш военный самолет, выполнявший полет по учебной тревоге.

— Я знаю кого-нибудь из экипажа?

— Думаю, да. Майора Джона Фремонта Дункана, пилота.

Как будто неожиданно ударили под дых, только не больно. Запавшие глаза Виттингтона внимательно наблюдали за ним из-под мохнатых бровей.

— Надо вывезти тела, если, конечно, найдем их. И груз.

— А что за груз? — спросил Дарелл.

— На месте решу, следует ли тебя ставить в известность.

Итак, девиз этого холодного декабрьского утра — терпение.

Когда они вышли из вертолета и направились к лачуге, лицо Дарелла выражало полное равнодушие, хотя ничтоь не ускользало от внимательных глаз.

Дареллу было лет тридцать пять — высокий, великолепно тренированный, даже под темной шляпой и синим пальто спокойного тона ощущалась легкость и гибкость тела. Узкое лицо охотника, осторожные, чуткие руки, словно у заядлого картежника. Этим он обязан своему деду Джонотану, жившему в Бейу Пеш Руж. Любимым пристанищем Дарелла-мальчишки был корпус колесного парахода "Три колокола", шлепавшего когда-то по Миссисипи. Старую калошу дед выиграл в карты аж в начале века.

Фермера звали Айзек Кендал. Высокий, хмурый мужчина с большим носом и в виде луковицы и огромными ушами. Левая рука в неряшливо намотанном бинте, пропитавшемся кровью, покоилась на тряпке-перевязи. Он стоял, не обращая внимания на резкие порывы ветра, дувшего с Пайни Ноб. В дверях лачуги сгрудились жена Кендала и трое маленьких детей. Женщина держала в руках допотопное длинноствольное ружье.

Трое мужчин, проявляя признаки нетерпения, поджидали Дарелла и Виттингтона, и, когда те вошли во двор, навстречу им напористой походкой вразвалку двинулся коренастый седой мужчина — Гарри Фрич.

— Привет, Сэм! Наше вам, мистер Виттингтон!

Дарелл кивнул, но руки не протянул.

— Что с Кендалом?

— Пулю схлопотал.

— Твоя работа?

Фрич посмотрел на Виттингтона:

— Не моя. И не моих людей. — Перевел взгляд на Дарелла. — Какая-то непоянтная история.

— Выкладывай! — заговорил Виттингтон.

— Пускай сам говорит, — сказав Фрич, ткнув затянутым в перчатку пальцем в сторону фермера. — Он был там «первой».

— Не передразнивай его! — резко оборвал Дарелл.

— Черт бы побрал этих вырождающихся идиотов и…

— Заткнись! — рявкнул Дарелл.

Фрич шагнул в сторону, заскрипев галошами по снегу. У него была грубая квадратная физиономия и недобрые глаза человека, долго имевшего дело с отбросами человеческого рода. Всегда властный и предубежденный, чему Дарелл не раз был свидетелем, и не любил его, несмотря на блестящую репутацию полицейского.

В гневе Фрич начал что-то бормотать, затем повернулся к Виттингтону и пожал плечами.

Дарелл подошел к фермеру.

— Может быть, расскажете, что случилось?

— Не больно много видал я, мистер.

— Просто расскажит, что происходило, когда в вас выстрелили.

Айзек Кендал взглянул на Фрича, потом на лачугу, где кучей сбились жена и дети.

— Услыхал ероплан, вот и все. Моторы плохо работали, а потом он сверзился.

— А вы не заметили, выпрыгнул кто-нибудь из самолета, прежде чем он упал?

— А может и так. Видал чего-то вон тама вон. — Он показал на горный массив к югу. — Шесть-восемь миль отсюдова. Одни горы. Дикое место.

— А вы не заметили, парашюты раскрылись?

— Видал две штуковины в небе. Вот и все. Спускались они медленно. Луны-то не было. Только звезды. Разве разглядишь.

— Вы уверены, что видели только двух?

— Я уже сказал.

Дарелл вопросительно посмотрел на Виттингтона.

— СР-2 — экспериментальная модель, — заговорил тот. — Экипаж состоял из трех человек. Если выпрыгнули двое, значит, пилот остался на борту. По-видимому, Дункан все-таки старался спасти самолет после того, как приказал людям прыгать.

— Тех двоих обнаружили?

— Как говорит ваш приятель, там дикое место. Дорог нет. В поисках участвуют несколько машин и команды спасателей. Пока — ничего.

— Когда это случилось? — спросил Дарелл фермера.

— В полночь или около того. У меня часов нету, мистер.

— А когда вы сообщили властям?

— Как только смог. Пошел к Паркеру, у него есть телефон. Путь не близкий. Дошел за час до рассвета. Потом послал Плежер, это моя старшенькая, за лекарем, чтобы руку осмотрел. — Человек покачал узкой головой. — Она еще не вернулась.

— Расскажите, как вас подстрелили? — попросил Дарелл.

Похоже, этому недоверчивому и осторожному отшельнику трудно давались слова.

— Пошел туда, на Пайни Ноб. Может, чем подмочь. А там уже какие-то крутятся у ероплана, мистер. Трое с грузовиком, выгружают чего-то. Только я крикнул им, нужно ли подмочь, они и шарахнули мне свинцом в руку. Ничего не спросили, а я сразу же дал ходу оттудова. А они чего-то погрузили и поехали по Слейтерсвильской дороге к Нэшвиллу, туда вниз. — Кендал помолчал. — А я возвертался и послал Плежер за лекарем, а сам пошел звонить.

— А пилот был среди тех трех, которые разгружали самолет?

— Не могу знать, мистер.

— Вы бы узнали кого-нибудь из них, если бы опять увидели?

Кендал покачал головой:

— Далеко было.

— На грузовике номер заметили?

Фермер опять замотал головой.

— А мне это зачем? С пулей-то в руке.

Фрич переступил с ноги на ногу и тяжело задышал:

— Мы найдем грузовик, не волнуйтесь.

— Не мешало бы, — сурово молвил Виттингтон. — Они очень давно оправились в путь.

— Что это за груз? — спросил Дарелл.

Пуританский рот Виттингтона превратился в узкую щель. Как-то сразу его хищное лицо постарело и осунулось.

— Тактическое оружие, — выдавил он из себя. — Тактические атомные бомбы. Их двадцать. Одна такая способна снести вершину Пайни Ноб. Складывается впечатление, что правительство взяли в заложники.

3

Сведения оказались настолько невероятные, что Дарелл стоял, как пришибленный. Глубоко вздохнул, медленно вынул сигарету из кармана пальто и закурил. Его голубые глаза потемнели, стали почти черными.

— Могли бы сказать об этом раньше, мистер Виттингтон.

— Я не был уверен, что имею право говорить. Я только однажды одалживал тебя у Отдела К. Будешь работать в паре с Фричем. Вы должны вернуть оружие.

— Пусть этим занимается Фрич. Это не мой профиль.

— В чем дело?

— Не хочу работать с Фричем.

Физиономия Виттингтона омрачилась.

— Ты сказал, будто встречался с женой Дункана?

— Несколько раз. Латиноамериканская особа, Карлотта Кортес. Ее отец генерал, живет в Нью-Йорке в изгнании.

— Тебе придется поговорить с ней. Фрич с этим не справится.

Фрич стоял надувшись. Ветер обжигал его лицо — оно раскраснелось, бесцветные глаза слезились. Очевидно, ему, как и Дареллу, работенка не по душе.

— Кто принимает решения? — спросил он. — Здесь нужна согласованность действий и помощь местной полиции. Что им сказать?

— Как можно меньше, — ответил Виттингтон. — За организационный момент отвечает Фрич. А ты, Дарелл, займешься женой Дункана и всем, что с ней связано.

— Выходит, вы абсолютно уверены — все, что произошло, является частью тщательно спланированной операции, — сказал Дарелл.

— Нет никаких сомнений, — подтвердил Виттингтон.

— Тогда каким образом преступники узнали, что самолет разобьется?

— А катастрофа тоже запланирована. Они знали, где это произойдет и когда.

Дарелл затянулся сигаретой.

— Значит, преступники ожидали, что бомбардировщик упадет около Пайни Ноб с точностью не нескольких миль. Это кажется невозможным, если не один фактор — содействие кого-нибудь из членов экипажа. Кто-то на борту стал предателем. А так как в машине остался пилот, все против майора Джонни Дункана.

— Да, таковы наши предположения, — сказал Виттингтон. — Если только не найдем его мертвым.

— Мне представляется, — вмешался Фрич, — что у Дункана не хватило пороху посадить самолет с людьми на борту, поэтому он учинил неполадку в двигателях и отдал приказ покинуть самолет. А когда остался один, повернул к Пайни Ноб и там его грохнул.

— Ваши предположения неубедительны.

— Все окажется так, как я говорю, — уверенно заявил Фрич. — Я в подобных вещах не новичок, Сэм. Ты и чихнуть не успеешь, как увидишь, что я прав.

— Я довольно хорошо знаю Дункана. Не верю, что он способен на подобное.

— Поехали к самолету, — предложил Виттингтон. — Там и договорим.

Они сели в машину Фрича, стоявшую возле лачуги. Дорога вела в гору и являла собой проложенную в глубоком снегу петляющую колею.

Одна из легковушек уже проделала этот путь с тех пор, как они пролетали здесь на вертолете, и теперь стояла, зарывшись в снег по самый бампер. Дарелл разглядел, что пожара на СР-2 не было. Фюзеляж самолета, гладкий и блестящий, таинственно светился на темном фоне поломанных сосен, которые зацепил при падении. Двое в зимних пальто тщательно осматривали бомбардировщик, и один с переносной рацией пошел им навстречу.

— Двоих уже обнаружили, — мистер Фрич. — Говоривший был молод и энергичен, казалось, пронизывающий ветер ему нипочем. — Сержант авиации Лес Хамфрис при приземлении сломал ногу. Его заметил молоковоз и доставил в Спенсервилл. Местный коновал вправляет кость.

— Почему он покинул самолет? — резко спросил Фрич.

— Говорит, по приказу майора Дункана. Моторы отказали. Майор заорал по внутренней связи, что самолет падает.

— А он видел, еще кто-нибудть выпрыгнул?

— Только лейтенант Кэмп. Он благополучно приземлился около железнодорожного подъездного пути милях в десяти к юго-востоку отсюда. Спустился как перышко. Мы привезем его в Нэшвилл вместе с Хамфрисом, тогда тому наложат гипс, и там допросим. Но ни тот, ни другой не знает, что стало с майором Дунканом.

Дарелл повернулся к Виттингтону.

— Зачем все-таки проводился полет?

Старик покачал головой.

— Отработка всей системы на случай крайней необходимости. Проверка скорости доставки грузы — транспортировка с базы А на базу Б. Ничто не предвещало опасности. Даже при катастрофе груз не взорвался бы, если бы не приложил руку специалист.

— Кому нужны эти бомбы? — спросил Дарелл.

— Действительно, кому? Мы не знаем. Это предстоит выяснить. И побыстрее.

— Не беспокойтесь, поймаем ублюдков, — произнес Фрич. Он вызвающе посмотрел на Дарелла: — Кажись, у твоего верного дружка, майора Дункана, есть на это ответ. Никто не видел, чтобы он выпрыгивал из самолета. И посадил машину туда, где его ждали сообщники, чтобы вынуть бомбы. А потом слинял с ними. Нигде в округе нет его следов.

Дарелл ни слова не ответил. Повернулся и побрел вокруг самолета, увязая по щиколотку в снегу, не обращая внимания на промокшие башмаки и коченеющие ноги. На память пришел тот далекий уикэнд в Литчфилд Хилз, штат Коннектикут, когда вместе с Дунканом учился на первом курсе в Йеле. Им было по двадцать лет, и тогда он впервые увидел снег. До этого жил в болотистой местности, среди рек и озер юга США. Новая Англия явилась полным откровением — необычные люди, необычные земли, необычный климат, о чем даже не подозревал. Вспомнился изящный белый дом Дункана со стрельчатыми окнами и собственное состояние неприкаянности посреди сияющей полировкой файфовской мебели. Высокий, светловолосый, веселый сокурсник ловко и быстро скользил на лыжах по заснеженным холмам и казался их неотъемлемой частью. И даже его манера говорить отличалась от протяжной, медлительной речи Дарелла. Давным-давно он избавился от своего кейджанского говора и чувства несхожести с другими людьми. Но всегда помнил, с каким радушием его принимали в доме Дункана.

В снегу вокруг самолета остались глубокие рытвины от шин, обмотанных цепями, и люди Фрича подвели свои машины так, чтобы не пересекать их. Грузовик задом подъехал к фюзеляжу, где и сейчас открыт грузовой люк, а потом, переехав свой собственный след, отправился по горной дороге вниз. Дарелл озирался, всматриваясь в просветы между поломанными соснами, как бы желая увидеть Джонни Дункана. Нигде никаких признаков. И все же это не означает, что Дункан принимал участие в пиратском акте. Может быть, Джонни захватили те, кто выгружал бомбы, и увезли в горы. Может быть. Но и в это Дарелл не верил. Как-то все складно получается: и вынужденная посадка, и ожидающий грузовик, и вооруженная банда, подстрелившая фермера.

Необходимо раздобыть словесные портреты этих людей.

Несмотря на жалящий ветер ему удалось закурить еще одну сигарету. Что за всем этим кроется? Зачем атомные бомбы обыкновенным, пусть даже особо опасным преступникам в нашей стране? Разве на военных складах врагов или псевдосоюзников не хватает этого добра, чтобы добывать его таким путем? И русские здесь не при чем — у них своих бомб навалом.

Тогда зачем?

И кто?

Он отшвырнул сигарету и направился к Виттингтону.

— Я навел справки о Джоне Дункане, пока ждал тебя в эропорту, Сэм, сказал тот. — Должен тебя поставить в известность, что многое против него. Видишь ли, он прекрасно знает эти места.

— Дунк родом из Коннектикута, — возразил Дарелл.

— Но во время войны он целый год проходил здесь стажировку. И позже несколько раз проезжал по этим местам, направляясь домой в отпуск. Известно, что он какое-то время водил шашни с местной девчонкой, но ее имени в досье нет. Мы сделаем следующее: оставим здесь Фрича, который будет отвечать за проверку на дорогах. Если повезет, задержим грузовик с бомбами до того, как он проскочит кардоны.

— В таком деле на везение рассчитывать не приходится, — сказал Дарелл.

— Знаю. Если у них был план захвата бомб, то уж наверняка подумали, каак их вывезти. Определенно одно — целая партия нашего тактического оружиия находится неизвестно в чьих руках. И все говорит о том, что в руках твоего друга Джона Дункана.

Дарелл хранил молчание.

— Известно также, что он задолжал своему тестю-генералу около тридцати тысяч долларов. Ты хорошо знаешь его жену, Сэм? — Последнюю фразу Виттингтон произнес довольно мягко.

— Не очень. Они занимают дом в Нью-Йорке около Вашингтон Сквер. Там происходят сборища эмигрантов из страны Кортеса.

— Вот поезжай и навести ее. Если задержим грузовик, я тебя отзову, вернешься в свою контору. Когда прибудешь в Нью-Йорк, держи со мной связь. К тому времени будет побольше информации о Дункане.

— Почему бы не отдать все на откуп Фричу? — сказал Дарелл. — Я не могу быть беспристрастным. Я знаю Дунка. Он не способен на такую дурость. Ни за какие деньги.

— Может быть, не ради денег. Может быть, ради жены.

— Если у вас есть какие-то соображения, поделитесь со мной сейчас, предложил Дарелл.

Виттингтон покачал лысой головой.

— Постарайся поладить с Фричем, ты понимаешь меня? Если кордоны на дорогах ничего не дадут, он будет работать с тобой в Нью-Йорке. Нам необходимо срочно найти эти атомные бомбы!

— А как насчет газет? Не дай Бог, просочится информация — будет жуткая паника.

— Какие у тебя соображения по этому поводу? — поинтересовался Виттингтон.

— Полагаю, цель всей затеи — именно создание паники.

Виттингтон задумался и сделал отрицательный жест:

— Нет. Тогда все слишком просто. Я чую беду. Не ругайся с Фричем, очень тебя прошу.

— Постараюсь, если так нужно. Мне не нравятся его методы.

— Относись к нему проще, — примирительно сказал Виттингтон. — Он уже много подзабыл из своей прежней полицейской практики.

4

Дарелл решил спуститься к ферме. Было не по себе от навязчивого и противного чувства — бежит драгоценное время. К тому же примешивалась досада, что руководитель сверхсекретного Особого отдела, созданного, как говорил сам Виттингтон, для разрешения из ряда вон выходящих проблем, снял его с насиженного места. А нынешняя проблема самая из ряда вон и грозит катаклизмом.

Он старался вспомнить все о Джонни Дункане, но что-то притаилось на задворках памяти и никак не давалось. Они не виделись больше года. Когда в последний раз он заглянул к Джонни в Нью-Йорке, то почувствовал себя весьма неуютно в присутствии яркой латиноамериканки. Кричащее богатство всегда вызывало чувство неприязни. К тому же Дунк изменился, не походил на самого себя. Хотя форма майора очень ему шла, выглядел он анпряженным и чужим среди пестрой компании, болтающей по-испански. Как только позволили приличия, Дарелл тут же ушел.

Он машинально остановил машину одного из людей Фрича, пробивавшуюся по снежным завалам к дому фермера, и сел в нее. Возле самолета Фрич и сам управится.

Так что же важное никак не всплывает в памяти?

Айзек Кендал оказался в собственном доме. В огромном камине, сложенном из камня, потрескивали и дымили большие поленья. Внутреннее помещение было поделено на два неравных уровня. Нижний представлял собой общую комнату со стоящей поодаль древней керосиновой печкой, на которой готовили еду. Домашняя утварь, очевидно, выписана по каталогу. Кто-то попытался украсить убогое жилище, повесив на крошечные окошки занавески из набивного ситца. На выщербленном полу из сосновых досок лежал новый плетеный ковер, дешевенький, но яркой расцветки. Над так называемой кухней располагалась верхняя половина, чердак или антресоли, где старой медью поблескивали спинки кроватей. Оттуда настороженно смотрели глаза детей. Айзек стоял перед огнем, рука все еще покоилась на перевязи.

Когда Дарелл постучал, в доме говорили, а когда вошел, плотно закрыв за собой дверь, разговор резко оборвался.

— Как рука, Айзек? — улыбнулся Дарелл.

— Ничего, — прозвучал угрюмый ответ.

— Как вы думаете, из какого оружия стреляли?

— Пистолет. Большой. Вроде армейского кольта.

— Очень болит?

— Не жалуюсь.

Да, упрямый и недоверчивый — черты, типичные для характера кейджана и потому давно знакомые, но в данном случае ощущалось нечто большее, чем естественная подозрительность к чужакам. Страх за женщину, например. Вполне возможно, хотя вовсе не обязательно. Взгляд вновь скользнул по занавесочкам — немым свидетельницам жаждавшей уюта души, по-видимому, молодой особы, с увлечением рассматривавшей на почте каталоги и на скудные гроши время от времени кое-что выписывавшей. Девушки? Ну конечно, ведь Айзек упомянул, что послал дочь — старшенькую Плежер за местным врачом.

— А дочка ваша еще не вернулась? — безразличным тоном произнес Дарелл.

Айзек недовольно переступил с ноги на ногу.

— Нет. Не ближний путь.

— А сколько лет Плежер?

— Не девчонка уже. Давно пора замуж.

— Она где-нибудь работает?

— От случая. В Спенсервилле.

Вдруг заговорила женщина, быстро выплевыывая слова:

— Потаскуха она, эта Плежер!

— Заткнись, мать!

— Ну уж нет! Такая она и есть. А ты не молчи, расскажи все, Айзек.

— Не им. Не ему.

— Если вы не рассказывали все, что знаете, мистеру Фричу, непринужденно молвил Дарелл, — тогда вам лучше поделитьься со мной. Что вы утаили о падении самолета?

— Ничего! — мрачно буркнул Айзек.

— Выходит, что-то знает Плежер?

Фермер поджал губы и отвернулся, неловко поддерживая раненую руку. Жена взглянула на Дарелла — серенькие глазки заволокли слезинки.

Тогда он сказал твердо: — Я не уйду, пока не переговорю с Плежер. Так что решайте.

— Не трожьте ее! — рявкнул Айзек.

— Никто не хочет вам неприятностей, мистер Кендал. Но мы должны выяснить причину катастрофы. Необходимо знать, тчо вы видели, и иметь более полное описание людей, разгружавших самолет. Более полное, чем дали вы. — Дарелл замолчал, а потом спросил резко: — Плежер тоже была там?

— Нет, — отрезал Айзек.

— Да! — подала голос жена.

— И она видела, как вас подстрелили? — мягко напирал Дарелл.

— Она видела его, — быстро сказала женщина, отплевываясь словами, как б удто что-то противное попало в рот.

— Его?

— Мать, я велел тебе заткнуться! — завопил Айзек.

— Кого она видела? — не унимался Дарелл.

— Ну того, с ероплана. Кто давным-давно обещал жениться на ней! — Выпалила женщина.

— Майора Дункана?

— Тогда он был еще не майор.

— Но его имя — Дункан?

— Да, — подтвердила женщина.

Знакомое чувство возбуждения охватило нервные ткани. Сдерживаясь, очень спокойным тоном он произнес:

— Это было давно, во время войны?

— Нет, апосля. Она и тогда была не маленькая, ну а теперь и вовсе заматерела, — сказала женщина. — Уже переспелая для мужика. А он вернулся.

— Когда он приезжал в последний раз?

Айзек, видимо, смирился с трепливым нравом жены. Он отвернулся, как бы отмежевываясь от ее слов.

— На той неделе. И на по-за той тоже.

— Чтобы повидаться с Плежер?

— Он ее видел, — угрюмо подытожила женщина.

— Мне тоже нужно повидать ее, — сказал Дарелл.

И словно в ответ услышал где-то сзади легкий шорох. Обернулся и заметил в задней стене лачуги еще одну дощатую дверь на старинных петлях ручной ковки. Жена фермера прерывисто задышала. Айзек потянулся к ружью.

— Положите его на место! — приказал Дарелл. — Я хочу только поговорить с ней.

— Хватит с нее позору. Оставьте ее в покое!

Дарелл шагнул к двери. За окном двое ребят из команды Фрича сидели в машине, курили и слушали через коротковолновый передатчик сведения, поступающие со всех кордонов на горных дорогах. К маленькому сараю, стоявшему поодаль, легко бежала девушка, сверкая голыми икрами.

— Плежер!

Не обращая внимания на зов, она рванула на себя дверь сарая и влетела внутрь, только мелькнули черные распущенные волосы. Дарелл неторопливо двинулся следом, так как не хотел привлекать внимание людей Фрича, которые не приминули бы вмешаться и все загубить. К счастью, они не заметили девушку, поскольку лачуга загораживала обзор.

Дарелл шагнул в промороженную полутьму сарая. Увидел два пустых стойла. В третьем переминалась крупная рабочая лошадь. В центре стоял допотопный форд без колес, весь в пыли и паутине.

Дарелл замер и прислушался.

— Плежер, я не обижу тебя, — мягко сказал он. — Я — друг Джонни.

Молчание. Только лошадь заржала. Над стойлами располагался помост-сеновал с несколькими тюками сена у края. Наверх вела грубо сколоченная лестница. На некрашенных перекладинах отпечатались темные, мокрые следы от тающего снега.

Дарелл отправился к лестнице. Послышалось легкое движение и еле слышное дыхание. Свирепый выпад девушки оказался полной неожиданностью. Когда его голова и плечи поднялись над сеновалом, она встала перед ним в полный рост. В скудном свете зловеще блеснули зубья вил. Он едва успел окинуть ее взором — она стояла на припорошенном сеном настиле широко растопырив ноги, тонкое хлопчатобумажное платьишко обтягивало бедра, на плечах болтался плохенький жакетик. Глаза горели, как у дикого зверя, угодившего в капкан. Вилы зависли над его головой.

— Убирайся, незнакомец! — грозным шепотом выдохнула девушка.

— Плежер, выслушай меня.

— Убирайся!

— Положи вилы, Плежер. Я — друг Джонни Дункана…

— Я тебя прибью! — В напряженно-неестественной ухмылке оскалились зубки, маленькие и сверкающе белые. Длинные мокрые пряди черных волос закрыли половину лица.

— Плежер…

Тут она резко и очень сильно швырнула вилы. Дарелл не спасовал: чуть соскользнул вниз по лестнице, пригнулся и отвел голову в сторону. Вилы, пролетев в каком-нибудь дюйме, воткнулись зубьями в сосновые доски и закачались туда-сюда. Грубо ругаясь, она пыталась выдернуть их, но не успела. Дарелл, ухватив край помоста, да еще оттолкнувшись ногами от ступеньки, мощным броском вскинул тело вверх и быстро покатился по разбросанному сену прямо под нее. Плечом ударил по щиколотке, но девушка, удержав равновесие, оставила вилы и с размаху стукнула его по голове. Дарелл схватил девушку за ногу, сильно дернул и завалил ее на себя…

В неистовстве от страха она извернулась и начала брыкаться. Да с какой силой! Пытаясь обзудать вспышку гнева, Дарелл почувствовал под руками округлую женственность ее тела.

— Пусти же!..

— Тогда прекрати.

— Я убью тебя! Я…

Он приподнялся и несколько отстранился от нее. Платье задралось и в полутьме сеновала белели голые бедра. Она поднялась на колени — спутанные темные волосы легли на лицо, из полуоткрытого рта вырвалось сердитое дыхание. Дарелл осторожно выпрямился.

— Успокойся, Плежер.

— Кто… кто ты?

— Я тебе сказал — друг Джонни.

— Врешь!

— Нет, не вру. Зачем мне врать?

— Ты легавый, да?

— Ну, в какой-то степени.

— Ненавижу вас всех! — бросила она.

— Почему, Плежер?

Его спокойный голос чем-то не понравился, и она отодвинулась подальше. На щеке было длинное грязное пятно, а губы жирно намазаны помадой, как у девочки, которая стащила у матери косметику. А пахло от нее словно от животного.

— Я хочу стать твоим другом, Плежер, — сказал Дарелл успокаивающе.

— Убирайся!

Стоять под самой крышей было неудобно. Из-за довольно высокого роста пришлось пригнуть голову, чтобы не упереться в плохо отесанные стропила. Сделал шаг в ее сторону, но девушка, издав тихий неясный звук, отпрянула вбок. Ее взгляд пошарил кругом, как видно, искал, чем бы еще запустить в него.

— Не дури, Плежер.

— Я… боюсь. — По щекам покатились слезинки.

— Бояться нечего. А теперь вставай.

— Чего тебе надо?

— Хочу узнать о Джоне Дункане.

— Ничего я про него не знаю.

— Перестань плакать, — умиротворяюще молвил он. — Достань платок и вытри нос.

— Нету у меня платочка, — угрюмо отозвалась она. Осмотрела себя, потом подняла глаза и взглянула на него совсем как повзрослевшая девочка, почти как видавшая виды женщина.

— Я тебе нравлюсь, незнакомец?

— Нет, — резко ответил он.

Это ее не смутило.

— А Джонни нравлюсь, — заявила она.

— Расскажи мне кое-что, — обратился он. — Ты когда-нибудь уезжала далеко от дома?

Плежер надула губы. А у нее, наверное, недурственный ротик — нижняя губа пухлая, красивой формы.

— Только в Спенсервилл.

— Хотелось бы поехать со мной в Нью-Йорк? Тебе бы там понравилось.

Она посмотрела недоуменно:

— Нью-Йорк?

— Найти Джонни.

— Нет. Не хочу его видеть. Никуда я с тобой не поеду, мистер.

Дарелл запасся терпением, ибо понимал, что с ней нужно обращаться, как с диким, неприрученным щенком, подозрительным к людям, инстинктивно готовым кусаться и царапаться, если его тронуть или неправильно себя повести. Он смотрел на нее со светлой улыбкой. Плежер уже не плакала, очевидно, проворачивала в уме мысль о Нью-Йорке, городе чудес.

— Расскажи мне о Джоне Дункане, — миролюбиво втирался он. — Потом у нас не будет времени, Плежер. Скоро сюда придут другие люди. Поверь мне, я — друг Джонни и хочу помочь ему. Похоже, тебе тоже нужна помощь. Ты ведь знаешь, что он сделал что-то очень плохое. Ты видела его ночью, когда разбился самолет?

— Да-а.

— Знала, что прилетит?

— Да.

— А когда ты видела его в последний раз перед нынешней ночью?

— На прошлой неделе. За неделю. Он приезжал сказать мне об этом.

Она склонила голову вбок, как бы прислушиваясь к чему-то. Но к чему? Кроме лошади в стойле ничто не нарушало тишину. Удивительно милым и естественным жестом Плежер отвела волосы с лица.

— Джонни попросил посигналить ему, когда полетит ночью через Пайни Ноб. Вроде бы передать привет. Я должна была прийти туда с фонариком и посветить ему. — Она попыталась улыбнуться. — Джонни прямо-таки романтик.

— Да уж, — подтвердил Дарелл. — Ты знала, что он собирается устроить катастрофу?

Ее взор затуманился.

— Ну не то чтоб знала. Кажется, я не поняла, когда он старался втолковать что-то вроде того. Я так удивилась, мистер. — Она вдруг замолчала и вздрогнула всем телом. — Вот ужас-то! Я ведь подумала, что он погиб. Потом эти в грузовике влезли на гору и пальнули в папашу…

— Где он был, когда в него выстрелили?

— А он шпионил за мной. Вечно все выдумывает, вечно следит. — Голос звенел от возмущения. — Телепал за мной, когда я пошла на Пайни Ноб, я так думаю. Он почти нагнал меня, когда я нашла Джонни.

— Вот тогда твоего отца и подстрелили?

— Да.

— Плежер, — мягко сказал Дарелл. — Плежер, послушай меня. Ты уверена, что они целились в твоего отца?

— Но ведь его же продырявили, верно?

— Они могли попытаться убить тебя, Плежер. Ты говоришь, отец прятался позади тебя. Наверное, стреляли в тебя, а не в отца.

По-видимому, ничего подобного не приходило ей в голову. Открыв рот от удивления, она уставилась на Дарелла, и вдруг в ее взгляде проступила ненависть.

— Брехня! Чего ты мне мозги пудришь?!

— Подумай, Плежер, — настаивал он.

— Джонни никогда бы…

— Ты вполне уверена?

Она снова открыла рот, потом оглядела Дарелла с головы до пят.

— Ты стараешься запутать меня, незнакомец.

— Меня зовут Сэм. Сэм Дарелл.

— На хрена мне как тебя зовут. Ты пришел сюда с другими и пытаешься сбить меня с толку, чтобы я тебе что-то выболтала. Джонни никогда бы в меня не выстрелил.

— Оружие было только у него?

Она промолчала.

— Так ведь, да?

— Не знаю. Темно было, ничего не видать. Кажется, у них у всех там были пушки.

— Ты знаешь, что стрелял Джонни Дункан, — настойчиво повторил Дарелл. — И стрелял для того, чтобы ты отошла от самолета. А вместо тебя попал в отца. Вот как все было. Джонни старался каждый раз оказывать тебе знаки внимания, когда приезжал, так ведь? Вы познакомились много лет назад, потом долго не виделись, а недавно он вернулся и случайно встретил тебя в Спенсервилле, да? Разве я не верно говорю? Теперь ты взрослая, и он стал относиться к тебе по-другому. Сказал, что любит тебя, и еще много чего наговорил…

— Я никогда…

— Может быть, и не так, Плежер, — мягким тоном продолжал Дарелл. — Но он сказал, что ночью ему нужна помощь, да? Ты должна была посигналить с земли, когда он перелетал Пайни Ноб, чтобы не перепутать, где грохнуть самолет.

— Какой ты умник, мистер. Он мог погибнуть.

— Я уже это слышал.

— А говоришь — друг Джонни. Зачем же ты катишь на него баллон?

— Если Джонни поступил дурно, я хочу знать правду и помочь ему все уладить. А ты разве против?

— Ненавижу его, — с горечью сказала она.

— Неправда. Тебе кажется, что ты его любишь.

— Да что ты знаешь об этом! — взорвалась она.

Дарелл внимательно наблюдал за ней и терпеливо ждал, одновременно прислушиваясь к шуму мотора приближающейся машины. Наверное, Виттингтон и Фрич возвращаются с места катастрофы. Времени нет!

— Плежер, скажи мне правду. Ты знала о людях, которые собирались взять груз из самолета Джонни?

— Я только знала, что он хочет встретиться здесь с кем-то.

— Честно?

— Честно, — прошептала она.

— Ты разглядела кого-нибудь из них?

— Конечно. Я очень хорошо их видела.

— А ты кого-нибудь узнаешь, если вдруг увидишь?

— Где-нибудь в другом месте?

— Да.

Она задумалась.

— Не хотелось бы здесь.

— Понимаю.

— Папаша бы мне не позволил…

— Я поговорю с ним. Уверен, все будет в порядке.

Теперь Плежер смотрела на него другими глазами. В ее взгляде все еще сквозила неприязнь, но уже намечалась перемена: чуть помягчела, словно впадая в детскую восторженность, хотя новое состояние удивительно контрастировало с сексуальностью, которую она пыталась продемонстрировать, впрочем, весьма неуклюже и неумело.

— Сколько людей было с Джонни и как они выглядели? — спросил Дарелл.

— Трое, мистер… Сэм, — она изобразила улыбку и тыльной стороной ладони вытерла следы слез на щеках, так как руки были в грязи. — Темно ведь, луны-то не было. Поначалу я не очень рассмотрела. Один высокий и тощий, как жердь, другой — среднего роста, постарше, седой. Третий молодой. Больше всех работал и болтал без умолку. Мне было слышно там, где я пряталась. Еще смеялся, правда.

— А ты слышала, о чем они говорили?

— Когда папашу подстрелили и он пошел вниз, я подобралась поближе и прислушалась. Вот тогда-то я их и рассмотрела.

— Что они говорили?

— Не могу сказать. Вроде как не по-нашему.

— Плежер, ты уверена?

— Да, точно. Кажется, по-испански.

Она улыбнулась.

— Джонни бывало говорил со мной по-испански. Даже как-то учил меня, да я, наверно, тупая, все позабыла. Вот почему мне и показалось. И Джонни тоже так разговаривал с ними.

5

По-видимому, вернулись Виттингтон и Фрич. Дарелл, приказав девушке подождать несколько минут в сарае, вышел во двор. Фрич разговаривал с человеком, сидевшим в машине с радиопередатчиком. Виттингтон озабоченно взглянул на подходившего Дарелла и отрицательно взмахнул своими большими руками.

— Двадцать два яичка. Все улетучились.

— А есть что-нибудь о грузовике, которым воспользовались похитители?

— Да. Его нашли. На площадке для бросовых машин под Нэшвиллом. Рядом со стоянкой. Местная полиция сейчас допрашивает служащего. Он, кажется, заметил, что три машины у него на стоянке чем-то загружали, но не помнит ни номера машин, ни людей, ни куда они направились.

— Это означает, что груз разделили на три части, — заключил Дарелл. Ничего хорошего он и не ожидал. Сеть, накинутая на окрестности, была с большими дырками, что же тут зацепишь…

Виттингтон нервно прохаживался, притоптывая ногами и обжигая Дарелла взглядом из-под взлохмаченных бровей.

— Мы немедленно должны вернуть яички, Сэм. Во что бы то ни стало. Любой ценой.

— Понимаю, — кивнул Дарелл. — Но ни сегодня, ни даже завтра мы их не найдем.

— Но мы должны! Нельзя оставлять атомные бомбы без контроля неизвестно в чьих руках. Будь то преступники, политические заговорщики или шпионы…

— В реальности получается, что можно, раз они ушли из-под нашего контроля и неизвестно в чьих теперь руках.

Виттингтон смотрел на него, нахмурившись.

— Что-то ты темнишь. Выкладывай, что выведал, обскакав Фрича.

— Дункан учавствовал в операции, — без обиняков заявил Дарелл. — У него здесь девушка — дочь старика. С ее слов следует заключить, что Дункан готовился к экспериментальному полету не один день.

— Точно!

— У него появилась возможность организовать диверсию на самолете и заполучить яички.

— Тогда Дункан — предатель?

— Похоже на то. — В голосе Дарелла звучала сталь. Он вдруг почувствовал прилив безотчетной ярости, но сумел с ней справиться. Только ради чего? Еще девушка говорит, что Дунку помогали разгружать самолет. Она хорошо рассмотрела сообщников и сможет их опознать.

— Сперва их надо отловить, и как можно скорей.

— Это большого труда не составит. Только не думаю, что дорожные кордоны Фрича накроют их. Они нас опережают на много часов. Как мне представляется, сделать нужно следующее: выследить их и ждать там, где предпримут попытку вывезти яички из страны.

— Почему ты думаешь, что они решат вывозить?

— Абсолютно уверен. Я знаю Дунка и его жену. Вам ведь тоже пришло это в голову с самого начала, не так ли? Я понимаю, нет времени предаваться досужим рызмышлениям, но такой вариант сбрасывать со счетов нельзя.

Блеклые глаза Виттингтона под насупленными бровями говорили о неподдельной тревоге, почти отчаянии.

— Что такое бомбы в руках преступников? — мрачно начал он. — Угроза шантажа, а то и террора с немыслимыми разрушениями и горами трупов. А если бомбы попадут в какую-нибудь другую страну, нас обвинят в поощрении диктаторов и тирании, в том, что мы приближаем катастрофу атомной войны вместо предотвращения ее.

Выслушав тираду, Дарелл посмотрел на сарай. Плежер не видно, наверняка сидит там, стараясь осмыслить своим скудным умишком заманчивое предложение слетать в Нью-Йорк. Уже полдень, то есть с момента исчезновения груза прошло почти двенадцать часов. Как же долго идут вести из такой глуши! Слишком долго…

Быстро и сжато Дарелл изложил то, что вытянул из девушки. Старик слушал, и ни один мускул не дрогнул на его лице.

— Как вам известно, жена Дункана — испанка. Точнее латиноамериканка. Девушка говорит, что похитители общались на испанском. Она уверена, что распознала язык. Так что все совпадает. Вы располагаете нужными сведениями о Карлотте Кортес и ее семье?

— Не было возможности просмтреть все досье. Когда вернусь, они будут у меня на столе, — ответил Виттингтон.

— Я предполагаю, — продолжал Дарелл, — что груз попытаются вывезти в южном направлении и передать заговорщикам.

— А как предотвратить вывоз? Если детали тщательно продуманы, а сдается, что над операцией скурпулезно поработали военные, то, несомненно, предусмотрены какие-то способы обойти таможенников и службу безопасности в портах.

— Сейчас яички направляются в Нью-Йорк, — сказал Дарелл. — Голову даю на отсечение.

— Да уж. Рисковать ты мастак, Сэм, — произнес Виттингтон голосом пуританина.

В Дарелле опять закипел гнев.

— А если я прав? Если нет — что ж, я не вызывался учавствовать в деле. У самого работы невпроворот. Генерал Макфи…

— Генерал Макфи одолжил тебя. Сейчас ты работаешь на меня. Если не хочешь…

— А у меня есть выбор? — встрепенулся Дарелл.

— Нет!

— Тогда нечего попусту тратить время. И сразу поставим все точки над «и». Я не хочу, чтобы Фрич мне мешал. Я его терпеть не могу, да и он не жалует мою манеру работать. Его твердолобость в таком деле только помеха. Быть может, он хороший полицейский, только сейчас этого мало.

— Вот почему ты здесь, — сказал Виттингтон, изменив тон. — Уж сделай все, как надо. Попытайся, по крайней мере. — Он помолчал. — Ты будешь заниматься девчонкой?

— Она нужна для наружного наблюдения. Для точной идентификации приятелей Дунка, что приведет в действие нашу акцию.

— На наружное наблюдение уйдет очень много времени. Вряд ли Фричу это понравиться.

— К дьяволу Фрича! — выпалил Дарелл. — Я осознаю важность сотрудничества и буду работать с ним, но не раньше, чем появятся сведения о месте доставки. Груз, несомненно, будет в районе Нью-Йорка. Вот тогда я и приглашу Фрича.

— Ладно, — недовольно промолвил Виттингтон.

Айзек Кендал посмотрел на Дарелла с явным подозрением, когда тот объявил, что хочет забрать с собой Плежер. Дарелл кратко растолковал что и почему, а тем временем девушка с невинным видом стояла рядом, опустив глаза.

Несколько удивительно, но папаша довольно легко уступил.

— У нее своя голова на плечах, не маленькая. Пуская сама соображает.

А худосочная супруга проявила беспокойство:

— Вы уж обращайтесь с ней по-другому, мистер. Не то отец пожалуется на вас.

— Обещаю, с Плежер ничего плохого не случится, — заверил их Дарелл.

До ближайшего военного аэродрома добрались вертолетом, а в Вашингтон полетели на транспортном самолете.

Пришлось довольно долго ждать, пока Плежер упаковывала видавший виды чемодан, готовясь к первому в жизни воздушному путешествию, и под конец нацепила старенькое пальто в несуразную клеточку. Дарелл живо представил себе, как прохожие на улицах вылупят на нее глаза. Что-то придется делать, чтоб ыне привлекать постороннего внимания.

Страх перед вертолетом быстро сменился искренним ликованием, когда Плежер увидела внизу Пайни Ноб. По всей вероятности, она надумала вверить себя Дареллу. Сидела рядышком, да еще тесно прижималась. Виттингтон расположился в глубине салона на откидном сидении.

К четырем часам прибыли в Вашингтон. В аэропорту Виттингтон поинтересовался последними вестями от Фрича. Ситуация не изменилась. Кордоны на дорогах продолжали роботу — досмотрели несколько тысяч автомашин, но ничего не нашли. Газеты пока молчали. Любопытным репортерам, которые пронюхали об усиленной активности полицейский сил в горах, подбросили версию о беглом преступнике, но Виттингтон очень сомневался, что газетчики клюнут на столь простое объяснение.

Старик вздохнул и посмотрел на Плежер. Что же заставило такого человека, как Дункан, с его-то происхождением и относительно высоким положением, решиться на подобный шаг? Воистину пути Господни неисповедимы.

— Я обязательно выясню все о Дунке, — сказал Дарелл.

— Надеюсь, тебе не нужно говорить, что на старых отношениях следует поставить жирную точку. Действовать безжалостно и быстро. Если необходимо — убрать!

— Я свое дело знаю, — сказал Дарелл.

— Ну что же. В добрый час! — напутствовал Виттингтон.

Дарелл усадил Плежер в такси и назвал адрес своей квартиры недалеко от Рок Крик Парк.

6

— Я думала, мы полетим в Нью-Йорк, — недовольным тоном сказала Плежер.

— Сегодня вечером, попозже, — ответил Дарелл. — Сначала достанем для тебя кое-какие вещи.

— Какие еще вещи? — недоверчиво спросила она. — Мы едем к вам домой?

— Вот именно.

— И будем там одни?

Он улыбнулся:

— Тебе нечего волноваться, Плежер.

В ответ она тоже улыбнулась.

— А я и не волнуюсь, мистер Дарелл.

Когда они выходили из такси, водитель, как Дарелл и ожидал, с нескрываемым изумлением и кривой ухмылкой уставился на Плежер. Дарелл весьма предусмотрительно снял квартиру в старом кирпичном доме с автоматическими лифтами и без консьержки, поэтому они были избавлены еще от одной пары любопытных глаз. А Плежер пребывала в счастливом неведении относительно своей одежды и внешности.

— Хочу есть, — сказала она, когда Дарелл впустил ее в свое холостяцкое жилище.

— Пообедаем в самолете.

— А мне хочется съесть чего-нибудь прямо сейчас. И выпить тоже. У вас есть ликер?

— Не думаю…

— Вы говорили, что мне будет хорошо. Вы должны кормить и поить меня, мистер Дарелл. Вы же обещали.

— Я этого не говорил. Я имею в виду…

Но ее внимание уже переключилось на домашнюю утварь. Улыбаясь, она пошла кругами по квартире, потрогала кожаный стул около бюро, шератоновский стол, а затем в недоумении и ужасе застыла перед книжными полками.

— И вы прочитали все эти книги, мистер Дарелл?

— Многие.

— А они с картинками?

— Далеко не все.

— Знаете, я тоже умею читать. Мне хотелось бы когда-нибудь прочитать их все.

Какое-то время она стояла в задумчивости, носки вместе, пятки врозь замызганное маленькое существо, потерявшееся в мире чудес, который до сегодняшнего дня виделся в грезах. Казалось, она совершенно забыла о событиях минувшей ночи и нынешнего утра.

— Вы сказали, что собираетесь достать какие-то вещи, мистер Дарелл. Какие?

— Перво-наперво кое-что из одежды. Новые платья, пальто, шляпу, перчатки. Они тебе пригодятся в городе.

В глазах девушки вспыхнули злые огоньки:

— Я надела свое лучшее платье и пальто…

— А мы достанем еще лучше, Плежер.

Пальто было расстегнуто, и, когда она резко повернулась, он заметил, как свободно колыхнулась грудь, не затянутая бюстгалетром.

— Сейчас позвоню своей знакомой, пусть приготовит разные вещи. А ты, пожалуй, прими горячую ванну.

В васильковых глазах — недоумение:

— Ванну? Зачем это?

— Почувствуешь себя подрее. Пойдем!

Дарелл направился к ванной комнате, а девушка не шелохнулась. Вид злой и недоверчивый.

— Вы — плохой. Я знаю, что вы задумали.

— Ничего ты не знаешь.

— Значит, вы меня стыдитесь?! — и вдруг разразилась грокими, пронзительными воплями: — Джонни не стыдился меня, а вы — да! Ведь это так?

— Нет, — сказал он.

— Ну ладно, — прошептала она, подходя к двери в ванную. — Сделаю, как скажете. Вы мне вроде как нравитесь, мистер Дарелл, правда.

Нельзя сказать, что последняя фраза пришлась Дареллу больше по душе, чем предыдущая. Тем не менее объяснил, как пользоваться кранами в облицованной кафелем ванной и, не обращая внимания на проявленный интерес к крему для бритья, на изумление по поводу огромного количества горячей воды, направился к телефону.

Первой позвонил Сайдони Осборн, матери двух близнецов и к тому же секретарше генерала Дикинсона Макфи. Скзазал, что необходимы несколько платьев, шерстяное пальто, бюстгалетры, панталоны, женские тапочки и чулки. Мысленно представив фигуру Плежер, заочно вычислил ее размеры, благо был парень не промах по женской части.

Сайдони довольно хихикнула:

— Сэм, дорогой, похоже ты приютил дикую горную кошечку.

— Почти. Только сделай так, чтобы вещи доставили тихо и незаметно, Сайдони. Нельзя лишний раз привлекать внимание.

— Не понимаю, что происходит, — произнесла Сайдони.

— Ничего хорошего. Ты ведь знаешь Виттингтона.

— Опасно?

— Как обычно в нашем деле.

Сайдони пообещала, что в течение получаса вещи привезут.

Потом он заказал билеты на семичасовой рейс в Нью-Йорк. Затем позвонил во «Фремонт-Плацу», тихую служебную гостиницу на одной из шестидесятых восточных улиц Нью-Йорка, где всегда держали в резерве несколько свободных номеров для сотрудников Отдела К, хотя ни малейшего представления об этом учреждении не имели. Без труда забронировал две комнаты рядом. И последний звонок — к Макфи.

— Ничего не говори, Сэм, — сразу предупредил тот. — Если дело касается ведомоства Виттингтона, мне лучше ничего не знать.

— Может понадобиться помощь, генерал. Два человека.

— На сколько?

— Затрудняюсь сказать точно. Если все пойдет хорошо, на день или два. Если нет, пожалуй, на неделю. А если дольше, тогда — катастрофа.

— Дело пахнет керосином…

— Не то слово. Ну так как насчет людей?

— Возьмешь, когда захочешь.

— Договорились. Мне также потребуется досье на майора Джона Дункана. ВВС США. Все, что у нас есть. Все, что можно откопать в государственных службах, ФБР, Пентагоне. И что еще очень важно — то же самое на его жену и ее отца. До замужества ее имя было Карлотта Кортес. А он известен как Генерал.

Макфи какое-то время молчал.

— Я слышал о них обоих. Больше о Рамоне Ибанесе Кортесе. Генерал в Нью-Йорке в эмиграции, верно?

— Да. Так вы сможете это сделать?

— Завтра утром. Позвони мне, — сказал Макфи.

Дарелл повесил трубку. Звук льющейся воды в ванной внезапно заглушили бешеные всплески. Запахло мыльной пеной, и он подумал, уж не вылила ли Плежер весь флакон в ванну. Снятые с себя вещички она свалила в кучу у закрытой двери.

Подобрав их, он вышел из квартиры и на лестничной площадке бросил все в мусоропровод. А когда вернулся, она продолжала плескаться, напевая странную мелодию, вероятно, еще елизаветинских времен.

Кофе закипело, когда послышались шаги Плежер.

— Мои вещи пропали! — произнесла она с возмущением. — Куда вы их подевали?

И тут девушка предстала перед ним в чем мать родила.

От неожиданности Дарелл плеснул кипящим кофе себе на руку.

— Плежер, я ведь оставил для тебя в ванной свой халат.

— Мистер Сэм, — с упреком сказала она, — вы считаете меня уродиной, да?

— Отнюдь. Конечно, нет, Плежер.

— Тогда почему вы на меня не смотрите?

Дарелл поднял глаза. Само собой, он и раньше предполагал, что у девушки красивая фигура, но не настолько же — формы оказались гораздо совершеннее. И держалась она с естественной грацией, что многократно усиливало привлекательность.

— Тебе сколько лет, Плежер? — улыбнулся он.

— Двадцать один, — хмуро сказала она. — Уже старуха, по моему разумению.

— Достаточно взрослая, чтобы понимать что к чему. Надень халат, пожалуйста.

— Я вам просто не нравлюсь, — она наморщила носик.

— Плежер, пожалуйста…

Она двинулась к нему. В глазах — чистота и невинность, будто у маленькой девочки, если не брать во внимание вполне налитое и самое обворожительное из виденных им тел…

Задребезжал звонок.

Плежер остановилась как вкопанная. Выражение лица было такое, словно она никогда раньше ничего подобного не слышала. Дарелл преобразился: быстрым и выверенным движением выхватил из-за пояса курносый револьвер 38 калибра, подтолкнул девушку к ванной и бесшумно скользнул в прихожую. Когда Плежер увидела револьвер, глаза у нее чуть не выскочили из орбит. Хотела по первому побуждению сказать что-то в сердцах, но решила повременить.

— Кто там? — спокойно спросил Дарелл, не открывая замка.

— Посылка. От миссис Осборн.

— Прекрасно.

Дарелл жестом приказал Плежер спрятаться в ванной, потом впустил рассыльного в форме, дал на чай и закрыл за ним дверь.

— Ты ведь коп, да? — тут же спросила Плежер. — Думаешь, за мной кто-нибудь придет сюда?

— Мало ли что, — ответил он. — Вот тебе новые вещи.

— На кой они ляд мне сдались! — рявкнула она. — Мне нужны мои старые. Я еду домой к папаше.

— Почему? Что случилось?

— Вы мне уже начали нравиться, мистер Сэм, а потом я увидела эту вашу железяку, лицо у вас стало странное и я испугалась. Никогда прежде я не замечала, чтобы люди так сразу менялись. Потому я перерешила. Вы не станете помогать моему Джонни. Вы постараетесь упрятать его в тюрягу.

— Да, если он того заслуживает, — ответил Дарелл.

— Но он мой парень. Я не хочу помогать вам ловить его.

— Он подстрелил твоего отца. Он хотел застрелить тебя, — принялся убеждать Дарелл.

— А мне плевать! — Но прежняя режимость вроде пошла на убыль. Неужели она все забыла? По-видимому, да. Воспользовавшись минутным замешательством, он вскрыл коробку и одно за другим продемонстрировал два платья, нейлоновое белье, чулки, шерстяной костюм и под конец пару красных туфель. Вот они-то, туфли, и решили исход дела. Как будто Сайдони, даже не повидав девушку, угадала ее вкус. От восторга Плежер сложила губы кружочком, с воплем схватила в охапку все вещи и, пританцовывая голышом, понеслась в ванную одевтаься.

Дарелл поплелся на кухню, устало опустился на стул и щедро плеснул в кофе бурбона.

7

В девять вечера того же дня Карлотта Кортес-Дункан одевалась к обеду. Несмотря на три года, проведенные в эмиграции, Генерал настаивал на соблюдении испанского обычая. Карлотта не возражала против поздней трапезы. Скорее солидаризировалась с ним в соблюдении ископон веков заведенного порядка.

Хустино наблюдал в спальне за ее одеванием. Генерал, как обычно в приличном подпитии, рассматривал в собственном кабинете военные карты, схему, расчеты, витая в винных парах и грезах. Профессор Хуан Перес пребывал в нервном расстройстве, по каковому поводу давно закрылся в своей мансардной комнате. В доме было тихо. На улицы Нью-Йорка ложились легкие снежинки и, едва достигнув асфальта, таявли, отчего на тротуарах и мостовых было слякотно.

— Ты же знаешь, Хустино, — в голосе Карлотты звучало благоразумие, тебе не следует быть здесь в этом время.

— А что такое? Кто узнает?

— Генералу не понравится…

— Я так спешил, чтобы повидать тебя и рассказать о нашем первом успехе.

Карлотта видела в зеркале смуглое лицо помрачневшего Хустино.

— И ты называешь это успехом?

— Да!

— Но кое-что не удалось…

— Это легко поправить.

Он положил руки на ее обнаженные плечи. Фаланги пальцев заросли черными волосиками, а из-под манжет выбивались густые, жесткие завитки. Одним словом, грубыми, даже варварскими выглядели эти руки на матовой белизне ее кожи.

— Не сейчас, Хустино, — бесстрастно сказала она. — Мне пора одеваться.

— Ну, я хоть посмотрю.

— Дикарь и дурак!

— Пусть это глупо, но я люблю тебя, дорогая.

— Да уж — тебя не переделаешь, — заметила Карлотта.

Он засмеялся. Карлотте показалось, будто зеркальное стекло не выдерживает его самодовольного присутствия и постепенно мутнеет. Из глубин памяти выплыл давым-давно виденный портрет средневекового венецианского купца с черными волосами, вьющимися крытыми барашками и глазами заговорщика — свидетелями сардонической мудрости и человеческой слабости. Она немного побаивалась Хустино в связи с его прошлым. Глава тайной полиции при Генерале, когда тот был у власти на родине, Хустино чего натворил, не гнушался изуверских методов и испытывал при этом чисто физическое наслаждение. Но она в себе уверена — сумеет с ним справиться, хотя, вероятно, не так быстро, как с Джонни. Придет время и Хустино подчинится, будет с благоволением целовать следы ее ног, будет с радостью ползать на брюхе, как паршивый пес, лишь бы его не гнали.

Впрочем, внешне Карлотта оставалась вполне спокойной и ничем не выдавала заветые мысли. Наклонившись к зеркалу, придирчиво осмотрела себя. Изысканная кастилькая утонченность в очертаниях щек, рта, подбородка. Густо-рыжие, как бы придымленные волосы, словно отблески далекого костра в ночную пору. И глаза — прекрасные, темно-серы, проницательные и вместе с тем отрешенные. Она накрасила губы и прикоснулась пуховкой к щекам.

Обнаженная до пояса, Карлотта сидела перед зеркалом в стиле барокко, как будто не замечая цепкого взгляда Хустино. Затем надела чулки, золотистые туфли, на левом запястье застегнула массивный браслет с неограненными натуральными камнями и выбрала длинные золотые серьги в духе индейцев майа. Еще раз глянув в зеркало и не найдя никаких изъянов, встала и пошла в другой конец комнаты за вечерним платьем. Движения были полны той грации, от которой — нет никаких сомнений! — у Хустино пересыхало во рту и вздувалась штанина.

Так что его короткий и язвительный смешок не был неожиданным.

— Любимая, и задам же я тебе ночью жару!

Она повернулась к нему и оправила узкое платье из золотой ткани на крутых бедрах.

— Разве ты не все исчерпал из своего арсенала?

— Нет!

Она подняла бровь:

— Придумал что-нибудь новенькое?

— А как же!

— Но не сегодня.

— Посмотрим.

— Сегодня предстоит кое-что обсудить. В частности, Джонни.

Хустино пожал плечами. Его темные глаза сверкнули в широком зеркале, декорировавшем одну из стен спальни.

— Ну подумаешь — удрал от меня. В любом деле случается неожиданное, непредвиденное.

— Разве неожиданное и непредвиденное обязательно?

— Однако бывает. Закон природы.

— И поэтому ты упустил его!

— Он не совершит ничего опрометчивого.

— Но ты должен его найти! — резко сказала Карлотта. — Немедленно!

— А потом?

— Сам знаешь, что делать.

— Что же?

— Перестань…

— Ну скажи!

— Убить его. Он должен погибнуть.

Хустино вздохнул с явным облегчением, наслаждаясь своей победой.

— Нет причин для беспокойства. Этот глупый идеалист не понял, что мы собирались убить его в горах, как только удостоверимся в наличии груза. Не в состоянии логически домыслить очевидное — он нам отныне не нужен, более того — представляет опасность, как грубая помарка в нашем гроссбухе.

— Почему же ему удалось скрыться? — требовательным тоном спросила Карлотта.

— Виновата та девчонка в горах, которая помогла ему посадить самолет.

— Ты ее видел?

— Она не опасна. Невинное дитя природы.

— Ее убить тебе тоже не удалось.

— Не мне. Карлосу. Он был очень возбужден.

— Итак, и он и она разглуивают где-то в горах.

— Джонни ничего не сообщит властям. Не посмеет.

Хустино опять засмеялся. Смех походил на отрывистый собачий лай.

— Джонни любит тебя. Неужели он допустит, чтобы тебя арестовали, возможно, казнили? Никогда! По крайней мере не сунется к властям, пока не попытается поговорить с тобой.

— Поговорить со мной?

— Ты совсем не знаешь людей, подобных Джонни Дункану. Ему это свойственно, такой уж он тип. Захочется ообсудить случившееся. Извиниться за то, что причинит тебе горе, если вдруг осознает, что не сможет больше жить с таким бременем на душе. Или попытается все разложить по полочкам и найти себе оправдание. Обязательно вернется сюда, а мы его спокойно уберем.

— А ты самоуверен, Хустино.

— Любимая, такова моя работа.

— Но сделать это предстоит тебе, — быстро произнесла она. — Если ты действительно прав и все обстоит именно так.

— С удовольствием выполню твой приказ.

Наконец Карлотта привела себя в порядок.

— Ты убедил меня, хотя и не до конца. Не нравятся мне подобные промахи. Джона надо убрать. И горную козочку тоже. Ну а ты… ты уверен, что остальным удалось вывезти на машинах материал?

— Все в порядке. Я из Акрона вылетел самолетом. Торопился к тебе, Карлотта, чтобы ты не томилась в неведении.

Где-то в доме зазвенело разбитое стекло.

— Мне нужно переговорить с Генералом, — невозмутимо сказала Карлотта.

Дом, построенный в георгианском стиле, был обставлен массивной мебелью красного дерева в стиле барокко. Четырехэтажный, с мансардой под самой крышей и полуподвалом. Стены были такие толстыве, что никаких звуков не пропускали и соседей вокруг как бы не существовало.

Карлотта поднималась на третий этаж, когда снова задребезжало что-то стеклянное. Спальня и ванная Генерала находились дальше по коридору, она же повернула к кабинету и распахнула тяжелую половинку двустворчатой двери.

— Отец!

В викторианском камине, облицованном вермонтским мрамором, небольшим, но ярким пламенем горел высококачественный уголь. Кроме огромного простого стола и единственного стула с высокой прямой спинкой, обитой красной кожей, другой мебели в комнате не было. На стенах висели карты, аэрофотосъемки городов и индустриальных комплексов родной страны, находящейся далеко отсюда, там, где Кортесов когда-то почитали, а теперь ненавидели. На столе тоже лежали карты. Генерал стоял, пошатываясь и обратив невидящий взгляд на осколки двух винных стаканов в камине.

— Отец, — повторила Карлотта, осторожно прикрыв за собой дверь. Тебе плохо?

— Мне хорошо, Карлотта. Уходи!

— Сегодня пить нельзя. Вечером мы ждем посетителей, которые будут задавать вопросы.

— Я готов.

— Нет, не готов, — сказала она. — Ты пьян.

Он пристально посмотрел на дочь. Она и не пыталась скрыть свое презрение к пожилому человеку, своему отцу.

Генерал, достаточно высокий и все еще статный мужчина, отчасти сохарнил представительную внешность. Но признаки угасания неминуемо обозначились: волосы тронула седина, мускулы утратили прежнюю упругость, тело постепенно трязлело, щеки повисли, а двойной подбородок колыхался. Впрочем, врожденная властность и отколоски былого могущества не исчезли и порой давали себя знать. Вот и сейчас он подтянулся, задрал свою круглую бульдожью голову, стараясь единственно доступным, хотя и несколько жалким образом противостоять ее презрению.

Карлотта так и не простила отцу поражения и вынужденного изгнания. Ну как же — он предал ее, едва дочь и наследница вполне повзрослела, обрела вкус распоряжаться и вознамерилась взять бразды правления в собственные руки.

Тем не менее перед ней стоял не столько отец, сколько властелин Генерал Кортес. Имя и личность этого человека все еще многих впечатляли.

— Дорогая, все прошло хорошо? — спросил он.

— Довольно хорошо.

— А твой супруг… Мне следует выразить соболезнование?..

— Пока еще нет.

— Но Хустино сказал…

— План пришлось изменить. Джонни еще появится здесь, мы в этом уверены.

— Понятно.

Ему ничего не было понятно и к тому же на все наплевать. Но держаться надо, ибо расслабиться сейчас смерти подобно. Вся колония, все изгнанники в чужом, холодном городе обращали свои взоры на этот дом и на Генерала, ища защиты и поддержки, надеясь на возврат былых времен.

— Ты прекрасно выглядишь, Карлотта, — произнес он как бы между прочим.

— Отец, обещай мне, что больше не будешь пить.

— Охотно обещаю.

— Сюда в любой момент может нагрянуть полиция. Или представители властей. Будут расспрашивать о Джонни. Вероятно, придут военные с сообщением о катастрофе. Мы должны вести себя естественно, понимаешь?

— Ну да, естественно…

— На нас падет подозрение. Это неизбежно.

— Я доверяю Хустино, — промолвил Генерал.

— Мне доверяй, а не Хустино!

— Конечно, Карлотта.

Она какое-то время внимательно смотрела на него. Да, ничего не скажешь, за долгие годы кризиса отец еще не утратил способности брать себя в руки. Она увидела понимающий взгляд, и они обменялись улыбками. Генерал знал о ее амбициях, как и о том, чего дочь добилась благодаря ему, а также, что задумала сделать, используя его положение. Он не был против. Наоборот: разве помешает в близком будущем какой-нибудь дворец, на худой конец большой собственный дом, полный маленьких девочек, невинных и вожделенных. Карлотта тоже готова угодить его мужским прихотям — пускай себе повеселится на склоне лет. Он ведь так одинок. Лишь бы слушался и беспрекословно подчинялся ради желанной надежды, которую она подогревала в нем, как в избалованном ребенке, требующем новую игрушку.

Правда, иногда, как и сейчас, отец проницательно смотрел на нее, словно давая понять — знаю я твою неутолимую жажду власти, твои черные помыслы!.. От этого прозорливого взгляда ей становилось не по себе. Если бы не грядущие события сегодняшнего вечера, она бы распорядилась подать еще одну бутылку. И вызвать девицу, чтобы забылся.

Ладно, получит в свое время.

А сейчас Карлотта была в нем уверена.

— Как профессор? — спросила она.

— Я вечером Переса не видел, — ответил Генерал.

— Мне нужно сказать ему несколько слов…

Когда она постучала, Перес сразу же открыл, как будто специально стоял за дверью, с нетерпением поджидая ее.

— Что-то случилось? — резко спросил он.

— Пока нет.

— Но Хустино вернулся. И он сказал…

— Мы должны быть спокойны, Хуан, — мягко проговорила она.

— Спокойны, да. Спокойны. Нужно следить за нервами, за желудком, сердцем и печенью. Но разум не слушается. Мне нехорошо. Я не такой решительный, как ваш Хустино.

— Он не мой.

— Я знаю. Я знаю. Но как он пугает меня! Я помню, что он вытворял там, дома. Кажется, с тех пор прошла вечность! А знаете, я в какой-то степени был тогда рад уехать. Единственное, о чем сожалею, что толпа не взедрнула Хустино вверх ногами на фонарном столбе. Ведь из его команды многих поубивали.

— Они когда-нибудь пожалеют об этом.

— Да, когда-нибудь…

— И скоро, — добавила она.

— Уверенности вам не занимать, Карлотта. — Он улыбнулся. — Вы хорошая девушка. Преданная, волевая, готовая пожертвовать собой во имя отца. Генерал — великий, прекрасный человек. Он так много для меня сделал. — Перес, худой и неуклюжий, пристально взглянул на нее. — Вы ведь знаете, я не раздумывая отдал бы жизнь за Кортеса.

— Вы всегда были трогательно преданы отцу, — ласково заметила Карлотта.

Вся комната пропахла резким запахом страха, подумала она. Над головой по стеклам черного конусообразного фонаря стекали капли тающего снега. Какие бы роскошные апартаменты не предоставляли Пересу, он всегда умудрялся создать обстановку, напоминающую нищенское убожество крестьянского жилища, откуда Генерал когда-то вытащил этого редкого представителя истинных талантов, иногда рождающихся в народной гуще. Карлотте на мгновение захотелось, чтобы материальные ценности и для нее не имели значения, но она тут же усмехнулась: роскошь была ей необходима как воздух.

Профессор Перес переступал с ноги на ногу, производя при этом телодвижения, похожие на подпрыгивания кузнечика. Болезненного цвета лицо и особенно маленький подбородок мелко подрагивали.

— Садитесь, садитесь, Карлотта. Поговорите со мной.

— Времени мало. Скоро подадут обед. Вы спуститесь?

— Не хотелось бы.

— Лучше всем собраться за столом. Я уверена, кто-нибудь обязательно заявится.

— Полиция?

— Скорее всего не полиция. И мы должны вести себя естественно и обыкновенно, понимаете? Изобразить страшное волнение, если хотите, шок, когда нам сообщат о катастрофе. И мы, конечно, ничего не знаем о грузе. Хотя я сомневаюсь, что они предполжат, будто нам о нем известно.

— Я гожусь только для своей работы, — промямлил Перес. — Я не умею играть. И мне страшно.

— Вы должна превозмочь себя. Ради Генерала.

— Я понимаю. Да, конечно.

Она задержалась на пороге:

— Все остальное готово?

Он улыбнулся, пожевал губами, неловко задвигался так, будто длинные костлявые члены жили собственной жизнью.

— Когда материал доставят, я знаю, что с ним делать.

— Ну вот и прекрасно.

Далеко внизу раздался звонок в дверь. Они пришли.

8

Дарелл снова нажал кнопку звонка и взглянул на часы. В тусклом свете ближайшего фонаря едва различал — 10.04. От его внимания не ускользнули интенсивность накала уличных лампионов, темные закоулки, куда не проникал свет, глухие спуски к подвалам справа и слева, узкий проход в конце улицы на Вашингтон Сквер, через который просматривались облепленные снегом деревья и арка на площади.

Дом, в который он звонил, ничего не отличался от других в округе. Высокий и узкий, он казался несколько отчужденным, хотя и упирался боками в сосоедние здания. К почтовому ящику на перекрестке прошел человек с серым французским пуделем на поводке. С площади на Шеридан Плейс доносился глухой рокот автомашин. На тротуаре возле следующего дома играли голубовато-белые блики от освещенной витрины итальянской бакалейной лавки. А дом напротив под номером одиннадцать выглядел нежилым, как будто покинутым хозяевами.

Парадная дверь дома Кортесов была выкрашена яркой красной краской. На ее фоне выделялся хорошо начищенный дверной молоток, поблескивая ажурным бронзовым украшением. Подумав, уж не воспользоваться ли им, он нажал кнопку в третий раз. Комнаты наверху и кое-какие на уровне улицы были освещены.

Плежер Кендал осталась в номере гостиницы. Она клятвенно обещала никуда не выходить, так как занялась примеркой обновок, и Дарелл решил, что в данный момент особой опасности нет.

Пришли новости от Виттингтона. Пока блокировка дорог ничего не дала. Патрули прочесывали огромную территорию вплоть до Огайо и Пенсильвания Тернпайкс. Фрич прибудет в Нью-Йорк утром. Двое из экипажа СР-2 не добавили ничего нового к тому, что рассказали раньше. Майора Джона Дункана по-прежнему ищут. В долине обнаружены следы, которые могут принадлежать ему — сейчас в Техасе на авиабазе, откуда вылетел бомбардировщик, берут слепки с его обуви. Подозрительные следы довели до скалистого района Пайни Ноб, а там ветер замел их снегом. Уставновлено, что Айзеку Кендалу они не принадлежат.

На столе клерка в гостинице Дарелла ждал аккуратно запечатанный конверт с именами и телефонами полдюжины человек, которые при необходимости поступят в его распоряжение. Пока он никому не звонил.

Наконец дверь дома Кортесов приоткрылась, насколько позволяла крепкая цепочка. Миниатюрная горничная с кожей шоколадного цвета и огромными глазами уставилась на него.

— Сеньор?

— Мне необходимо видеть мадам Карлотту Дункан, — мягко произнес он по-испански. И улыбнулся, чтобы успокоить горничую, очень напряженно и испуганно выглядевшую. — Будьте любезны, скажите мадам Дункан, что с ней срочно хочет поговорить мистер Сэм Дарелл.

— Вся семья обедает, сеньор.

— Это очень важно!

— Подождите минутку, пожалуйста.

Горничная провела его в небольшую гостиную налево от главного холла. Дарелл уселся на вычурный стул в стиле барокко. Сидеть было неудобно, и он встал. Прислушался к звукам в доме. По всей вероятности, столовая на втором этаже, а слуги живут в задних комнатах на первом этаже или в полуподвале. На желтой стене между большими прямоугольными комодами висел афишный портрет генерала Кортеса. Под ним — национальные флаги наклонно друг к другу. Великий человек в зените славы вытянул вперед руки на балконе дворца, как бы благославляя толпу, скрудившуюся внизу и посему не попавшую в объектив. Воплощение высшей власти, купающееся в лучах собственного могущества, в великолепном мундире, увешанном орденами, и с надменной улыбкой на лице.

— Сэм Дарелл?

Он обернулся, встретился глазами с Карлоттой и сразу же, как в кино, открутив ленту назад, увидел эту рыжеволосую женщину и Джона Дункана в минувшем году. Мадам улыбалась. Ничто в ее облике не говорило о тревоге, которая читалась во взгляде горниной.

— Как мило, что вы заглянули к нам, Сэм!

Ее рука была теплой и нежной. Земная женщина — трепетное создание природы в облегающем золотом платье, с восхитительными украшениями, безукоризненной прической и превосходными манерами, — производила двоякое впечатление.

— Мне поручили зайти к вам, — спокойно произнес Дарелл. — Я случайно оказался в Нью-Йорке, когда услышал об этом. Мне очень жаль!..

— Жаль? Что вы услышали? — Казалось смысл сказанного до нее не доходит — на губах все еще играла улыбка. — Мы только сели обедать, Сэм. Можно я буду называть вас Сэм? Я уже вас так называю, как видите. Муж всегда о вас говорит. Вы общались в последнее время? Вы такой большой друг Джонни.

— Вот именнно поэтому я здесь, Карлотта, — серьезно, но без эмоций произнес Дарелл.

Она перестала улыбаться.

— Не понимаю. Официальный визит?

— В какой-то степени. С Джонни в воздухе случилась неприятность.

Он наблюдал за ней. Не то чтобы смотрел в упор, но и ничего не упускал из виду: трепет век, мелкое подрагивание мускулов в уголках рта всплеск рук. Все безупречно. Вот это да!

— Пожалуйста…

— Может быть, с ним все в порядке. — Дарелл быстро пришел к ней на помощь, как сделал бы верный друг мужа. — Мы знаем наверняка.

— Но я не понимаю…

— Его самолет разбился, Карлотта. Извините за прямоту. Но Джонни еще не нашли. Вероятно, он был контужен и, не понимая, что делает, ушел с места катастрофы. Может быть, звонил вам?

— Нет, нет. Мы ничего не знаем. Какой ужас!..

Огромные серые глаза весьма правдоподобно расширились, стали еще больше, как бы выражая тревогу и страх. Взгляд скользнул вниз, на ковер, потом вернулся к нему. При этом она, гордая аристократка, не забыла показать, что даже в горе не должна давать волю естественным порывам.

— Я все-таки не понимаю, — спокойно вымолвила Карлотта. — Вы сказали, что Джонни разбился. Но его не нашли… Он спустился на парашюте? Где-то заблудился?

— Да, заблудился. Таковы наши предположения.

В вопрошающих глазах поблескивали золотые искорки, словно в унисон металлическому мерцанию платья. В этот момент Дареллу открылась правда: отныне они находятся в состоянии необъявленной тайной войны. И она не лыком шита — точно знает, зачем он явился. Дарелл кожей почувствовал: он для нее — враг. Как говорится, полное взаимопонимание возникло не из слов или поступков, а проявилось в лживо-вежливых взглядах, которыми они обменивались — необходимая для прикрытия доля тревоги за пропавшего мужа с ее стороны и за пропавшего друга с его стороны. И тут он полностью уяснил, насколько опасна эта женщина.

Карлотта приложила руку к горлу.

— Мне надо поговорить с Генералом. Он, естественно, захочет быть в курсе дела. Могу ли я… можем ли мы быть чем-нибудь полезны?

— Все, что необходимо, уже делается, — заверил ее Дарелл. — Вас, конечно, будут информировать.

— Вы, Сэм?

— Наверное, нет. Я пришел сюда только потому, тчо знаю Джонни и вас. Чтобы без формальностей, если можно так выразиться.

— Вы очень любезны. А я и не знала, что вы служите в военной разведке. Разумеется, я слышала, что вы связаны с чем-то там в Вашингтоне. Джонни, видите ли, всегда проявлял интерес к вам и вашей работе.

— Он не стал поправлять ее.

— Если понадобиться моя помощь, пожалуйста, позвоните, Карлотта. — И дал номер телефона гостиницы. — Я в городе еще день или два. Уверен, все будет в порядке.

— Не могли бы вы пообедать с нами и сами поговорить с Генералом?

— Уже поздно, — сказал он. — Не хочу быть непрошенным гостем.

Карлотта не настаивала.

— Полагаю, с Джонни ничего не случилось, — твердо сказала она. — Не пойму, куда он исчез… — Вдруг ей в голову пришла новая мысль: — Я другие члены экипажа… они спаслись?

— Да, — кивнул Дарелл. — Они выпрыгнули с парашютом. Но не видели, чтобы Джонни сделал то же самое. Вот почему мы считаем, что он был в самолете до конца, а потом благополучно из него выбрался. Надеюсь, он не очень пострадал. Нам просто нужно его найти, вот и все.

— С ним будет все хорошо, — опять повторила она. — Его непременно найдут.

Их взгляды скрестились, и они стояли друг против друга, словно два непримиримых противника с обнаженными шпагами на кровавом ристалище.

Он покидал дом в полной уверенности — Карлотта все знает о катастрофе и о судьбе Джонни. Его появление доставило ей беспокойство, но не было неожиданным. В контрразведке приходилось допрашивать многих обвиняемых и решать, что от тебя пытаются скрыть.

На улице все еще валил снег. Человек, выгуливавший пуделя, уже ушел. Вокруг ни души. Не все получалось так, как надо, подумал он. Жаль… После обмена протокольными, малозначительными фразами не удалось свидеться с Генералом и другими обитателями дома. Плохо разглядел внутренние покои, хотя основное расположение комнат примерно представлял себе. Необходимо узнать побольше — кто еще живет там и почему, кто реально принадлежит к узкому кругу эмигрантов, вынашивающих отчаянный планы.

Утром завесу приоткроет Виттингтон.

Преднамеренно широким шагом Дарелл пересек улицу. Спиной почувствовал, тчо за ним наблюдают, по-видимому, из темного верхнего окна. Тем более надо идти, не оборачиваясь. Не подавать виду, что изучаешь пустой дом, расположенный напротив и несколько наискосок. Прекрасное место, куда следует переместить Плежер и в течение следующего часа устроить пункт наблюдения.

Невозмутимо дошел до угла, повернул налево и остановился, прислушиваясь. Сзади никто не топал. Двинулся дальше по боковой плохо освещенной улочке и еще раз свернул налево, в переулок, огибая объект с тыла. Сплошной забор восьми футов в высоту тянулся вдоль внутренних садиков и дворов. Переулок был слишком узок, чтобы как следует разглядеть последние этажи и самые верхние окна с заднего фасада. Если все получится с организацией наружного наблюдения, здесь тоже нужно поставить людей.

Он отправился дальше по переулку.

По пути попадались баки для мусора, в заборах — глухие ворота, следовательно сюда подходят машины.

Впереди Дарелл заметил легкое шевеление в темноте. Кто-то стоял в дозоре. Или его подкарауливал? Да! Краем глаза он уловил внезапный выпад и мгновенно среагировал: инстинкт и долгие тренировки заставили припасть на колено и развернуться на носке. Но полностью избежать удара не удалось. Что-то обрушилось на голову, рвануло ухо и достало до шеи. Он потерял равновесие. Приземлился на вытянутые перед собой руки и покатился прочь.

Все происходило в полной тишине. Далеко откатиться Дареллу не дали. Быстрый точный удар под ребра перевернул его на бок. Шляпа отлетела в сторону. Изогнувшись, он отпрянул и наконец увидел нападавшего — молодого стройного человека, одетого во все черное — подходящий костюм для ночной вылазки. Вместо лица — блеклое расплывающееся пятно. Мастерски выполненный удар дзюдо опять обуршился на Дарелла. Он перевернулся, привстал и, поддав человека снизу плечом, отбросил так, что тот впечатался в забор. Затрещали деревянный планки. Человек что-то промычал, готовясь к новому броску, и снова заехал ему в голову. Сильные пальцы клещами вцепились в горло. Дарелл схватил руку за запястье и резко изогнулся, пытаясь оторваться. Не тут-то было… Дыхание перехватило, в ушах появился странный шум, сознание меркло.

Наверно, вот так кончались те, кого он хорошо знал, промелькнула мысль. Теряли ориентировку, впадали в безразличие и из темени переулока уходили во мрак небытия.

Противник был крепким, жилистым и сильным. Дарелл мельком увидел узкое искаженно гневом лицо. Глаза горели зловещим огнем. Было ясно, что этот человек так же поднаторел в бесшумных убийствах, как он сам.

Однако Дарелл сдаваться не собирался.

Ребром ладони полоснул по горлу, спустя мгновение еще раз. Коленом тяпнул в брюхо и одновременно толкнул руками в корпус. Тот опять врезался в забор. На незнакомом лице появилось нечто вроде изумления, почти восхищения — без света как следует не разберешь. Тишину нарушало только хлюпанье башмаков в мокром снегу и тяжелое прерывистое дыхание обоих.

Как-то вдруг человек сник. Подался в сторону и скользкий как угорь почти увернулся от последнего сокрушительного удара. Упал, поднялся и побежал.

Дарелл сделал за ним два-три шага и остановился, мотая головой. Горло горело, дышать было больно. Появилось такое чувство, словно какие-то секунды борьбы растянулись в долгий, мучительный день.

Он наклонился за шляпой и в снежном месиве у своих ног увидел маленький темный прямоугольник. Сам обронил в схватке или какой-нибудь прохожий выбросил за ненужностью? Поднял, повертел в руках. Да это книжица с золотым рельефом — неужели паспорт? Сразу вспомнил, как молодой типчик, прежде чем убежать, поскользнулся и упал. Открыл обложку и на первой странице разглядел печать.

Документ был выписан на имя Пабло О'Брайна.

Дважды прочел имя, посмотрел на улыбающееся с фотографии лицо своего обидчика. Густая копна черных волос, бледные глаза, по-видимому, голубые, волевое очертание полных губ.

Латиноамериканец ирладнского происхождения. Такое часто случается. В графе "род занятий" — агент компании по импорту в столице государства, бывшей вотчине Генерала.

Дарелл засунул паспорт в карман. Обернулся на задний фасад дома Коресов и увидел в окне мансарды свет. Направляясь к улице, закурил сигарету и через несколько минут сел в такси.

9

Спустя двадцать минут, когда Дарелл вошел в номер, Плежер в банном халате из голубой фланели уже спала, свернувшись клубочком на постели и рассыпав по подушке откинутые со спокойного десткого лица волосы. Вокруг в беспорядке валялись вещи, приобретенные Сайдони Осборн. Он стоял и смотрел на девушку, невольная улыбка тронула угрюмо поджатые губы: удивительно трогательной и невинный был у нее вид.

Потом тихо прикрыл за собой дверь спальни и пошел к телефону, просматривая на ходу список людей, рекомендованных Виттингтоном.

Поговорил с человеком по имени Кеннет Йенсен. Попросил, во-первых, дополнительные данные на Пабло О'Брайна, во-вторых, план шести городских кварталов, окружающих объект его интереса, в-третьих, список всех зарегистрированных обитателей дома Кортесов и, наконец, газетные публикации, касающиеся биографических данных Генерала и его недавней деятельности. Затем через того же абонента послал двух людей, Барни Келза и Джеймса Горама, понаблюдать за домом. Йенсен заверил, что все будет выполнено в течение часа. Он показался Дареллу выдержанным, пунктуальным и компетентным.

Следующий звонок по коду в Вашингтон. Трубку снял помощник Виттингтона — Кинкейд, который совсем ему не нужен. Виттингтона на месте не оказалось, а полученные сведения были старые и малоутешительные майора Джона Дункана еще не нашли, блокировка дорог пока ничего не дала, а Фрич прибудет в Нью-Йорк рано утром.

Он закурил сигарету — фу, какая гадость! Задался вопросом, что такое добавили на фабрике в табак, и притушил ее в пепельнице. Скользнул взглядом по безликим стенам номера в ожидании Йенсена. Часы показывали за полночь. Снег прекратился. Дарелл подумал о девушке, спящей совсем рядом в ореоле своей невинности, и позавидовал ей.

Йнсен появился в половине первого. Он оказался коренастым и тучным, преждевременно облысевшим, с круглым живым лицом. Через роговые очки смотрели совиные глаза. Он снял мягкую шляпу, а пальто, аккуратно сложив, повесил на спинку стула. Крепко пожал руку Дарелла. Странно, ладонь была мозолистая, и Дареллу стало интересно, какая же у него основная работа.

— Мы одни? — спросил Йенсен.

— В соседней комнате спит девушка, которая должна опознать преступников.

— Как много она знает?

— Очень мало.

Чуть улыбнувшись, Йенсен взглянул на Дарелл:

— Она не одинока. Я в таком же положении. Играем по-крупному — это все, что мне известно. — Он помолчал, разглядывая Дарелла: — А вы довольно спокойны.

— Что у вас есть на Пабло О'Брайна?

— Целая куча. Но прежде всего я послал двоих наблюдать за домом, кстати, Барни Келз — парень что надо. Подготовил план нужной части города. А также досье на все эмигранское окружение Генерала.

— О'Брайн! — повторил Дарелл.

Йенсен усмехнулся:

— Это он вам наставил шышек?

— Да. А что, разве заметно?

— Ну, ничего страшного. Итак, О'Брайн — заместитель начальника Федеральной полиции той страны, откуда слежал Кортес. Шестое поколение латиноамериканцев, из огромной семьи, очень состоятельной. Один из его предков боролся бо о бок с Симоном Боливаром против наместников испанского короля, потом вышел из торфяных болот и положил начало целой династии. Если еще раз судьба сведет вас с ним, не называйте его Пит О'Брайн. Он Пабло. Вопрос чести.

— Запомню, — сказал Дарелл. — Но у него же дома дел по горло. Чем он занимается здесь?

— У себя дома он нечто вроде второго лица в ФБР, как бы правая рука нашего Д.Эдгара Гувера. Все говорит о том, что эти люди ничего не забыли. Они против возвращения Кортеса или его дочери, если, конечно, тех не привезут в сосновом гробу. И кажется, опасаются, что Генерал готовит свой сценарий второго захвата власти. За последние три года они вкусили плодов демократии, им понравилось, и они не хотят с ней расставаться. Кстати, О'Брайн официально зарегистрирован в качестве иностранного бизнесмена, как то положено по закону.

— Он здесь один занимается сыскной деятельностью?

— Нам это неведомо, мистер Дарелл. У нас есть адрес. Задержать его?

— Нет, — решил Дарелл. — Пока не надо. Расскажите коротко о других проживающих в доме Кортесов.

Ответ Йенсена был четким. Помимо Генерала и Карлотты он назвал Хустино, профессора Переса, повара по имени Карлос и горничную Муро. Хустино представляет особый интерес, как бывший глава тайной полиции. Ненавидим всеми и каждым в отдельности.

— А Перес?

— Он и Кортес росли вместе на ранчо Кортесов. Родители Генерала послали его за границу учиться, так как заметили рано развившуюся одаренность. Известен полной и безоговорочной преданностью Генералу. Кстати, неплохой специалист в области ядерной физики.

Дарелл поднял глаза на Йенсена, и тот вежливо спросил:

— Я что-то не так сказал?

— Продолжайте.

— У нас наметилось два пункта наблюдения. Дом напротив под номером одиннадцать, принадлежащий Моррисонам, временно пустует, так как хозяева уехали в Нассау. Из него хорошо просматривается улица. Предлагаю позвонить хозяевам и попросить разрешения на временное использование.

Дарелл кивнул:

— Также есть комната, выходящая окнами на подъездную аллею и на двор позади дома Кортесов. Я уже снял ее. Там находится Барни Келз с биноклем ночного видения. Первоочередная задача — подготовить телефон со звукозаписывающим устройством. Келза и дом одиннадцать можно соединить напрямую, чтобы координировать действия.

— Хорошо, — согласился Дарелл. — Одиннадцатый номер беру на себя.

Йенсен посмотрел в сторону спальни.

Там стояла Плежер, сонно моргая глазами из-за яркого света, на лице легкий румянец, волосы неприбраны. В банном халате Дарелла, явно великоватом, она смахивала на ребенка, разбуженного разговором взрослых.

— Мистер Сэм… — тихо сказала она.

— Все в порядке, Плежер, — отозвался он. — Хорошо, что ты проснулась. Одевайся, мы уходим.

Она тут же заартачилась:

— Почему? Мне тут нравится!

— Там, куда мы идем, тебе понравится больше. К тому же, вероятно, найдем Джонни.

Она перевела взгляд на Йенсена и закусила нижнюю губув, издав какой-то странный звук.

— А на новом месте я смогу купаться в ванной?

— Ты уже… — начала было Дарелл, но сдержался. — Да, Плежер. Сколько угодно.

— Тогда ладно. Сейчас буду готова.

Йенсен в разговор не вмешивался…

В течение ночи дом Кортесов обложили с двух сторон. И все же, думал Дарелл, ребята располагают весьма поверхностным описанием похитителей лишь со слов Плежер. А ее ущербный словарный запас не дает полного представления. И потому без ее личного участия не обойтись.

Очень скоро Плежер наскучило сидеть и тупо смотреть на улицу. Она обернулась и обиженно сказала:

— Как мне не по душе этот дом. В отеле лучше.

Одиннадцатый номер самым идеальным образом соответствовал их целям. Чтобы не привлекать к себе внимания, в комнатах, выходивших на улицу, на разрешалось зажигать свет, и Дарелл с Плежер продолжали бодроствовать в темноте. А Йенсен обосновал свой штаб с телефонами и радиопередатчиком в большой кухне с окнами во двор.

Комнаты располагались примерно так же, как у Кортесов. Дарелл обследовал все помещения, считая шаги при переходе по коридорам и ступеньки в лестничных пролетах. Он запоминал такое автоматически и, когда завершил обход, был уверен, что сможет быстро и точно передвигаться здесь даже в полной темноте. Комната на втором этаже, из которой он и Плежер наблюдали за противоположной стороной улицы, служила хозяевам гостиной. В нее через высокие окна проникал свет от наружного фонаря. Темно-красная дверь и подходы к ней просматривались вполне хорошо.

— А вы, знаете ли, выглядите смешно, скукожившись у окошка, — подала голос Плежер.

Дарелл расположился на деревянном стуле с прямой спинкой и вел обзор через тонкую занавеску, так что сам с улицы виден не был. К тому же, превозмогая себя, воздерживался от курения. Он повернул голову на реплику девушки. Та лежала, свернувшись комочком, на маленьком диванчике возле кирпичного камина. Она очень изменилась с момента их первой встречи в сарае, и он невесело улыбнулся при мысли о сееб в роли Пигмалиона.

Она надела яркую юбку из вещей Сайдони и, произведя ревизию в одной из комнат наверху, нашла желтый кашемировый свитер и обрядилась в него, не обращая внимания на протесты Дарелла. Тщательно скопировав прическу рекламной девицы из какого-то журнала, обнаруженного на полке, сделала себе такую же. Ее лицо, еле различимое в темноте, было очаровательно в своей естественной простоте.

— А как бы ты хотела, чтобы я сидел? — улыбнулся он.

— Ну не так. Вперились и не шевелитесь. И видок же у вас! Будто только и ждете, кого бы прихватить да пристукнуть. А я все думаю о бедном Джонни?

— И что приходит тебе на ум?

— Ну как он там. Он не похож на вас. Вы — другой. Джонни — слабак. Я никогда не обманывалась на его счет. По всей видимости он думал, тчо дурит мне мозги, держа за маленькую безмолвную девочку, вся радость которой в кукурузной лепешке. Но я смогла понять, что он за человек — без уверенности в себе и в окружающих, даже когда такое красивый в своей форме.

Плежер подалась вперед и продолжала очень серьезно:

— Мистер Сэм, я-то знаю, что бы он там не натворил прошлой ночью, он не хотел зла. Я просто уверена. Ведь это ужасно — то, что он сделал, да? Вы собрали по околоткам всех своих людей, чтобы поймать его.

— И других тоже, — напомнил ей Дарелл. — Тех, кого ты видела у самолета.

— Но главное — весь этот хипиш из-за Джонни, верно? Я не хочу, чтобы ему причинили вред. Вон как вы смотрите, сидя тихонько перед окном, словно гремучка за камнем…

— Я просто наблюдаю, — сказал Дарелл.

Вдруг Плежер соскользнула с дивана и опустилась около него на пол. Положила руку, а потом и голову к нему на колени и устремила вверх тревожный взгляд.

— У меня все в голове перепуталось, — прошептала она. — Я всегда думала, что люблю Джонни, даже когда поняла, что он слабак и все такое. А сама ведь надеялась, что появится кто-нибудь вроде вас, мистер Сэм. Кто-нибудь, кто хорошо знает, что это такое — большой мир.

— Ничего я о нем не знаю. — Он подумал о том зле, которое постоянно встречал на своем пути. — Чем дольше живу, тем меньше во мне уверенности, что вообще что-либо знаю.

Плежер вздохнула.

— Я бывало мечтала о таком, как вы, а считала Джонни лучшим из всех. — Она пошевелилась, и он ощутил прижавшиеся к ногам теплые округлости ее тела. А чуть погодя спросила: — И у вас есть девушка, мистер Сэм?

— Да, есть, — сказала он.

— Вы ей не изменяете?

— Стараюсь.

— А где она сейчас?

— Далеко. Работает в Европе.

— А как ее зовут?

— Дедр.

Она задумчиво повторила «Дедр», а перед его мысленным взором возник прелестный, безукоризненный образ Дедр Паджет. Плежер поднялась на ноги и подошла вплотную к окну. Дарелл заметил, что она чистенькая и опрятная, не так вульгарно накрашена, как раньше. Волна щемящей душу жалости к ней, как к потерявшемуся ребенку, захлестнула его.

— Джонни действительно натворил что-то страшное, да? Что будет, если его поймают?

— Не знаю, — солгал Дарелл.

— Тогда почему я должна помогать вам? — воскликнула Плежер. — Если я люблю его, то мне до фени, что он там начудил. Если он мне не изменяет, я обазана помогать ему, а не стараться поймать его и упрятать в тюрягу.

Похоже, пришла пора выложить правду, и он заговорил ровно и спокойно:

— Плежер, прости уж, но, кажется, тебе следует узнать кое-что о Джонни.

Она резко обернулась на звук его голоса.

— Что? Что такое?

— Джонни женат. Женат уже два года на женщине, которая живет в доме напротив.

— Мистер Сэм, вы ведь говорите такое не за тем, чтобы я изменилась к нему, а? — в темноте ее голос походил на звон хрупкого хрусталя.

— Я полагаю, ты знаешь меня уже достаточно хорошо.

— Женат! Но вы не сказали мне сразу!

— Мне показалось, это будет неправильно.

Эта фраза вызвала неожиданную бурю гнева, тут же выплеснутого с пенным шипением:

— Неправильно?! Видали, весь из себя умник! Я-то знаю. Небось думал, вот дуреха с гор — не научилась как есть, как одеваться и мыться! Нечего вешать мне на уши эти тряпки! Я знаю, что ты пытаешься сделать!

Она дрожала от злобы. Потом вдруг рывком сдернула с себя свитер и швырнула на пол, рванула блузку, сбросила туфлю.

— Не нужно мне ничего! На кой черт понадобилось влезать в этот ваш мир с твоей помощью?! Дома с папашей было лучше, честнее. Провались ты со своими шмотками и всеми закидонами. Не хочу подачек, когда за них надо убивать друг друга, фискалить, вынюхивать и таиться, как змеюка за пнем! А ты решил, что можешь купить меня — красивые вещички в обмен на Джонни…

— Плежер, прекрати! — жестко оборвал ее Дарелл.

Она стала пятиться назад, пока не уперлась спиной в стену, постояла какое-то мгновение, поправила порванную одежду. Потом резким движением обхватила голову, по щекам посыпались слезы.

— Мистер Сэм!.. — Бросилась к нему, и он обнял ее.

— Успокойся. Все будет хорошо.

— А мне все равно, — прошептала она. Обмякшее тело потрясали рыдания. — Я, правда, не хочу помогать вам ловить Джонни. Даже если он меня обманывал.

— Но ты ведь поможешь мне?

— Да, думаю, да. — Она подняла на него огромные наполненные слезами глаза. — Ради вас, мистер Сэм.

Йенсен доложил, что прибыл Фрич. Часы показывали половину седьмого утра. Дарелл поручил девушку заботам Йенсена, посоветовав ей соснуть на диванчике, а сам спустился на кухню.

Фрич разговарил по телефону.

— Я бы не отказался от кофе.

— Угощайся. Йенсен приготовил, — сказал Дарелл и добавил: — Выглядишь дерьмово.

— Черт с ним, с моим видом. Я работал.

— Мы тоже не отдыхали.

Фрич снисходительно кивнул.

— Здорово ты все обложил, — заключил он. — Комар не пролетит. А следовало бы приоткрыть пробочку и дать проскользнуть в бутылку.

— А роль пробки играет девушка. Она их сразу узнает, стоит кому-нибудь появиться. Вот тогда мы и закупорим бутылку.

— Как же, держи карман шире.

— У тебя есть другой план действий?

Фрич покачал головой. Он тяжело дышал, нижняя губа отвисла.

— Я сделал все, что мог. Они не попались патрулям на дорогах наверное, прошли задолго до того, как мы блокировали горы. — Он взглянул на Дарелла из-под лохматых бровей. — Надеюсь, твои подозрения насчет этой компашки оправдаются.

Дарелл снял кофейник с электроплиты. День полностью вошел в свои права, и он выключил свет, который разрешалось зажигать только при закрытой двери.

— Что-нибудь новое о Дункане? — поинтересовался он.

Фрич с жадностью выпил кофе.

— Спасибо. — Он промолчал. — Его видели. Мы в этом абсолютно уверены. Он один, это точно. Только я здесь чего-то не пойму. Сошел с гор вчера утром, сел на попутный бензовоз и отправился в Нэшвилл. Водитель сразу его признал, но сказал, что майор был в гражданском и выглядел очень изнуренно.

Дарелл сгорал от нетерпения:

— Что потом?

Фрич пожал могучими плечами:

— Он сошел недалеко от центра города. Потом его видели на автобусной остановке Грейхаунд, но уверенности, что сел в автобус, нет. Перебрали все автобусы — никаких следов. Ничего не дала проверка в агенствах по прокату машин, на железных дорогах и в авиакомпаниях. Как сквозь землю провалился. Полагаю, Дункан струсил, сбежал от своих компаньонов и заполз где-то в нору.

— Почему ты считаешь, что он один? — спросил Дарелл.

— Следы, обнаруженные на Пайни Ноб, принадлежат только ему. Что касается остального, точного объяснения дать не могу. А ты?

— Не совсем, — промолвил Дарелл.

— Думаешь, он объявится здесь?

— Захочет связаться с женой. Он от нее без ума. Если он принимал в этом участие, то только из-за нее. Скоро предпримет попытку поговорить с ней.

— Может быть, воспользуется телефоном. Ты…

— Все прослушивается, — сказал Дарелл. — Йенсен позаботился. Налажены спецустройства, а запись ведется в комнате через переулок.

Фрич неохотно кивнул, как бы выражая удовлетворение, потом опять нахмурился. Встал и пошатнулся.

— У тебя ведь здесь девчонка. Послушай, мне кажется, она знает гораздо больше, но запирается. Она в одной упряжке с Дунканом. По-моему, она дурит тебя и всех нас. Я хочу поговорить с ней.

— Сейчас ее не трогай, — быстро отверг Дарелл. Не хватало еще, чтобы Фрич вмешивался со своей методой железного кулака. — Она свалилась: никто здесь не спал. К тому же она расстроена — я сказал, что Дункан женат. Она любит его.

— Мать твою! — взорвался Фрич. — Она при своих коровьих глазищах и круглой заднице вертит тобой, как хочет. Держит тебя за дурака. Она знает гораздо больше, чем сказала тебе, но я из нее все равно вытрясу!

Он резко повернулся и направился к двери. В это время вниз спускался Йенсен, и, кгда Фрич, громко хлопнул дверью, пронесся мимо него, лысый толстяк едва успел откскочить в сторону и с изумлением посмотрел на Дарелла. Тот встал и пошел вслед за Фричем.

В дальней части холла на верхние этажи вела неширокая довольно крутая лестница, и Фрич, подгоняемый собственным нетерпением, стал быстро подниматься, перешагивая через ступеньку.

— Гарри, подожди, — спокойно позвал Дарелл.

— Да пошел ты! Она заговорит. Сам прекрасно знаешь, чем завладели прохвосты и во что это грозит вылиться. У нас нет времени, парень!

Фрич сделал еще один-другой решительный шаг и почему-то остановился. Послышался болезненный кашель, совсем как при удушье. Судорожно взметнулась рука и, нащупав перила, вцепилась в них. Фрич опустился коленом на дубовую ступеньку и, схватившись за узел галстука, потянул вниз…

В несколько прыжков Дарелл оказался рядом и подхватил грузное тело.

— Гарри, что с тобой?

— Ничего! — со свистом выдохнул Фрич. — Убери руки, черт тебя возьми!

— Сядь, Гарри…

— Пошел ты в болото!

Однако Дарелл не послушался и не отпустил его. Посмотрел вниз, но Йенсена видно не было. Тяжелое тело Фрича содрагалось, словно кто-то наносил по нему мощные удары. Вокруг губ появился синюшный оттенок. Вытаращенные глаза, хотя и устремлены на Дарелла, наверное, ничего не различали. Дарелл усадил его на ступеньку.

— Сердце, да?

— Нет, я…

Оставив Фрича, Дарелл бросился наверх, обшарил полки и нашел бутылку виски.

А когда вернулся, Фрич стоял уже на ногах. Дыхание несколько успокоилось, но цвет лица оставался землистым. Затуманенным взглядом он уставился на бутылку и потянулся к ней.

— Спасибо, — произнес он ворчливо.

— Ерунда, — бросил Дарелл. — Ты когда последний раз был у врача, Гарри?

— У меня мотор не фурычит. — Признание сопровождалось безнадежным жестом. — Мне нельзя бегать по лестницам, а я все время забываю. Итак, когда ты собираешься доложить об этом по инстанции?

— Это все, что тебя волнует?

— Я терпеть тебя не могу, а ты — меня. Нас против желания объединила работа. А тут выпал шанс избавиться от меня, верно?

Дарелл ничего не ответил. В полутьме верхнего холла разглядел странное выражение на лице пожилого полицейского. И, кажется, понял. В выцветших глазах Фрича копилось нечто вроде ненависти, но вовсе не к нему персонально. А скорее к тому, что он, Дарелл, воплощал в себе. Фрич то ли ненавидел, то ли завидовал молодости, отменному здоровью, способности блестяще выполнять работу, о которой сам так страстно мечтал, ибо обладал немалым опытом и умением, приобретенным за долгие годы самоотверженной службы. Может быть, даже хотел умереть на посту, в каком-нибудь опасном деле. Проводить остаток жизни на заслуженном отдыхе, пастись на зеленом, тихом выгоне, было явно не для него…

Фрич окончательно пришел в себя, пригладил густые седые волосы.

— Ну, Сэм, что будешь делать?

Дарелл понимал, что старик имеет в виду. Теперь Фрич — обуза, опасность и угроза тому, кто повязан с ним общим делом, где порой жизнь одного зависит от другого. В их занятии нет места для сантиментов, поскольку успех преопределяется согласованностью действий, мгновенной реакцией, безупречной координацией разума и мускулов, как и провал отсутствием таковых.

Он сознавал, какое решение должен принять, но в данный момент не мог этого сделать.

— Отдохни, Гарри. Поговорим об этом позже.

— Девушка…

— Оставь ее мне. Все будет хорошо.

Фрич опять тяжело задышал.

— Она издевается над нами. — Замолчал и пожал плечами, как бы сдаваясь: — Ладно, Сэм. Как скажешь. Ты занес надо мной дубинку. Какое время мне даешь?

— Поговорим об этом позже, — повторил Дарелл.

— Если она найдет Дункана или узнает, где он объявился…

— То обязательно скажет мне, — закончил Дарелл. — Ничего не утаит.

10

В десять утра Джонни Дункан позвонил Карлотте, своей жене. Четыре минуты спустя об этом уже знал Дарелл, а через десять минут сидел в снятой комнате, окна которой выходили на подъездную аллею позади дома Кортесов, и слушал запись прерывистого голоса.

Выяснили, что Дункан звонил из телефона-автомата забегаловки в Маунт Вернон, штат Нью-Йорк, в нескольких минутах ходьбы от железнодорожной станции.

Джонни долго думал, прежде чем решился. Знал, что несколько рискует, но на что-то надеялся. Скорее всго не ощущал себя пока загнанным зверем и не был полностью уверен, что номер прослушивается полицией. Потому и отважился.

Минувшие сутки прошли под знаком неодолимого смутного страха. Не хотелось глубоко вникать в суть дела. А если бы поразмыслил как следует, то из всех посылок вывел бы неутешительное, но единственно правильное умозаключение — Хустино, завладев грузом, дейтствительно намеревался убить его в горах, и далее, по цепочке, — если убийство планировалось заранее, то было одобрено Карлоттой. А именно в это он не желал поверить. Отвергал подобную мысль полностью и безоговорочно.

И все же случилось нечто, требующее объяснений. Может ведь быть несчастный случай. Или ошибка. Хустино все перепутал. Вот такую версию он принимал, а другую гнал от себя, потому что, если та, другая — правда, то нужно лечь и помереть или позвать полицейских и сдаться.

Прежде чем поплестись к телефону, Дункан выпил три чашки кофе. Час пик прошел, но на станции еще толклись пассажиры, что помогало остаться незаметным, не очень привлекать внимание, как и теперь, сидя за дальним столиком и не мозоля глаза любопытным.

В заведение входили и выходили люди, и никто не посмотрел на него дважды.

— Еще кофе? — спросила официантка.

Дункан вздрогнул.

— Нет… Спасибо.

Неожиданный вопрос официантки насторожил. Не следует ни с кем общаться, а то еще запомнят. Он положил на стол несколько монет, изобразил на лице улыбку и встал. Телефонные будки располагались в глубине зала. Одну занимала толстуха в норковом манто, которая тараторила громко и без умолку. Дункан проскользнул в другую и закрыл за собой дверь.

Била нервная дрожь.

Сначала попал не по тому номеру. К счастью, нашлась еще мелочишка, не нужно обращаться к кому-то за разменом. Трясущейся рукой набрал снова. Женщина в соседней будке повесила трубку и вышла. Напряжение чуть спало. Он вслушивался в делекие гудки. Ну же!..

Наконец услышал ее голос, низковатый для женщины, с нотками беспокойства.

— Карлотта? Карлотта, это ты?

Она быстро выдохнула:

— Джонни?

— Я, — ответил он и торопливо добавил: — Со мной все в порядке. Ты волновалась?

— Дорогой… где ты?

— Недалеко. Ты одна?

— Джонни, вчера вечером к нам приходили… Твой друг, Сэм Дарелл.

— Дарелл?

— Да, он был здесь.

— Участвует в операции.

— Похоже на то.

Вот чего никак не ожидал. Только не Сэм. Вновь стало страшно. Захотелось все бросить и убежать.

— Джонни! — голос Карлотты казался глухим и неестественным.

— Ради всего святого, что с тобой случилось?

— Разве Хустино не сказал тебе?

— Сказал, что ты скрылся. — Она заговорила чуть спокойнее. — Джонни, следи за своими словами, понятно? Я волнуюсь. Хустино считает, что за домом следят. Помнишь того человека, О'Брайна, в прошлом месяце? Того молодого дьявола? Его здесь видели. Хустино уверен, что он не один, хотя наверняка сказать нельзя…

Дункан перевел дух. Пора задать мучительный вопрос, а язык не поворачивается, слова застревают в горле. Но нужно. Необходимо! И он спросил:

— Карлотта, почему Хустино пытался меня убить?

— Ты… ты должно быть ошибаешься. Где ты, Джонни?

— Нет, не ошибаюсь, — упорствовал он. — Хустино стрелял в меня, но промазал. Поэтому я и убежал.

— Уверяю тебя, ты не должен так думтаь. О, ерунда какая-то! Я люблю тебя, Джонни. Неужели ты думаешь, я позволила бы ему… Если он так поступил, то по собственной инициативе. Ты ведь знаешь Хустино — он бешеный. Возможно, что-то пришло ему в голову…

— Он подчиняется твоим приказам, Карлотта.

— Джонни, ты устал и нервничаешь, — она пыталась его успокоить. — Я знаю, тебе порядком досталось. Мы не можем разговаривать таким образом. Слишком опасно. Где ты?

— Согласен, телефон не очень подходящее средство общения. Я приду сам. Необходимо с тобой поговорить. Скажи, когда я тебя увижу?

— Джонни, как ты мог подумать, будто я имею отношение к этому страшному недоразумению?

— Не хотелось бы так думать, — проговорил он, — но мне нужно объяснение.

— Скажи мне, где ты. Я приеду, дорогой…

Что-то мешало назвать свое местонахождение. Как будто предостерегал какой-то первородный инстинкт. Он боялся ее. Только сейчас окончательно это понял. И звонить не следовало. А все же он любил ее. Звук ее голоса грел, лишал воли, свидетельствовал об участии.

— Карлотта, я много думал над тем, что произошло — это безумно опасно, у нас ничего не получится. Я хочу пойти в полицию. Если в этом участвует Дарелл, он поймет и поможет.

— Джонни, не смей этого делать! Ты что же хочешь всех нас погубить?!

— Вот почему мне и нужно увидеть тебя, любовь моя. Поставить точки над «и».

— Я приеду. Скажи куда.

Он помедлил и сказал:

— Маунт Вернон. Напротив железнодорожного вокзала.

Все. Пути назад нет.

— Жди меня, — промолвила она. — Я осторожно. Нельзя допустить слежки, понимаешь? Жди меня.

— Да, Карлотта. — Его охватило чувство абсолютной незащищенности. Ничего не говори Хустино. Приезжай одна!

— Конечно. Только так.

Она положила трубку и повернула голову, чтобы встретиться с язвительным взглядом Хустино.

— Ну, ты все слышал.

— Дерьмо! Я был прав. Он предаст нас. И ты сглупила, разговаривая так долго. Полиция наверняка подслушивает.

— Вряд ли она зашла так далеко, — бросила Карлотта. — Да я ничего особенного не сказала.

— Полиция рассчитывает, что ты сообщишь о его звонке. И ты это сделаешь.

— А как это обставить, Хустино?

— Скажешь, что звонил в жутком состоянии, почти в истерике, и говорил о вещах, тебе абсолютно не понятных — дескать, совершил нечто ужасное и никогда не вернусь. Выскажи предположенип, что он мучается угрызениями совести и может покончить с собой.

Карлотта изобразила подобие улыбки:

— Хорошо. Очень хорошо.

— Значит, ты хочешь, чтобы я поехал за ним?

— И немедленно! — сказала она.

Хустино разразился отрывистым лающим смехом.

— Прекрасно, дорогая, что мы понимаем друг друга. Но ты знаешь, во что это тебе выльется.

— О, да.

— Как я захочу?

— А разве бывает по-иному? — улыбнулась она.

— Попробуем что-нибудь новенькое, — подчернуто произнес он.

Казалось, в Хустино взыграло желание и он готов овладеть ею прямо сейчас.

— Заметано?

— Да.

Карлотте было известно это «новенькое». В отсутствие Дункана Хустино приходил к ней и заставлял предаваться такому разврату, о котором она лишь читала или ненароком от кого-нибудь слышала. Методично приучал к боли и жестокости, называя извращения проявлением страсти. Такова была часть платы за его послушание. А вот когда он сыграет свою незаменимую роль и изгнанники снова обретут власть на родине, уж она с ним расквитается!..

11

Дарелл заканчивал прослушивание телефонного разговора. Возле окна снятой комнаты с полевым биноклем в руках стоял Берни Келз, парень невысокого роста, темнокожий, с умными карими глазами и густой копной черных волос. Бинокль давал не очень четкое изображение тонувшего в тени интерьера кабинета Генерала, зато безошибочно различались находившиеся в нем Карлотта Кортес и Хустино.

— Хороша бабенка, — причмокнул языком Барни.

Дарелл вслушивался в нерешительный голос Дункана, свидетельствовавший о переполнявших его страхах, зафиксированных техникой на магнитной ленте. Развеялись последний сомнения: Дункан — предатель. Но вместе с тем он ведь старый друг. Разве скинешь со счетов годы знакомтсва, проведенные вместе и тесно объединявшие их. Долгие ничем не омраченные беседы на философские и прочие темы в Йельском университете. В разные периоды жизни обычно находится человек, с которым ты идешь в ногу, и никто не может его заменить, ибо он неотъемлемая частичка самого себя.

Однако ничего не попишешь — придется отбросить воспоминания и резануть по живому. Государственная измена — самое страшное преступление. И в данном случае жалость неуместна, а сантименты гибельны.

Зазвонил телефон, и Йенсен, оставшийся в особняке Моррисонов, сообщил, что из красной двери на той стороне улицы вышел мужчина спортивного склада.

— Начинается, — констатировал Дарелл.

— Это Хустино, — уверенно сказал Барни Келз.

— В кабинете Генерала его больше нет.

— Барни, жми за ним следом!

— Не засвечиваться?

— Хустино отправился убирать Дункана. Хотя дамочка обещала сама приехать, но обманула и послала заплечных дел мастера — это логично. Им не нужен майор — живой свидетель.

— Идиот несчастный! — заключил Барни, влезая в пальто. — Мне надо предовратить…

— А нам необходим живой свидетель. Постарайся не оплошать. Хустино не должен подозревать, что за ним следят. Он хитрее тебя, Барни. Гораздо больше опыта. Так что не подкачай! Посади ему на хвост кого-нибудь другого, он от него уйдет и успокоится. Тогда вступай в дело ты. Ясно?

— Так точно, Сэм.

— Чего бы ни пришлось предпринять, не теряй головы.

Дарелл преобразился, движения приобрели иной темп. Он сразу забыл, что еще недавно страшно хотел спать. За несколько минут задами обогнул квартал и через калитку в заборе зашел к одиннадцатому номеру с тыльной стороны. В кухне ждал Кеннет Йенсен. Упитанный парень был явно взволнован.

— Он узнала одного из них! — выпалил он.

— Плежер?

— Девушка что надо! Она находилась у окна и только что увидела Хустино. Он вышел из дома Кортесов.

— Понятно.

— Она говорит — это один из тех, что были на Пайни Ноб.

— Великолепно! — Дарелл вздохнул с облегчением, схватил трубку одного из телефонов на кухонном столе и поднял глаза на Йенсена: — Где Гарри Фрич?

— Спит наверху. Здорово его тряхануло. Старик…

— Не такой уж он старик, — разозлился вдруг Дарелл, сам не зная почему. — Иди, подними его.

Йенсен побежал наверх.

Еще через две минуты по приказу Дарелла к железнородожной станции в Майнт Вернон направились три машины, по два человека в каждой. В Дарелле взыграл охотничий азарт. Джонни Дункан достаточно осведомлен и должен немало рассказать такого, что приведет операцию к заключительному этапу. Если хоть чуть-чуть повезет, они поймают добычу, захлопнут ловушку, найдут бомбы и на том закончат охоту.

Он бросил трубку и пошел по крутой лестнице, перешагивая через ступеньку. Было бы лучше самому поехать в Маунт Вернон, да никак невозможно. Придется положиться на подчиненных, отойти в сторонку и ждать — вдруг еще грянет гром среди ясного неба. В гостиной Дарелл посомтрел в окно: много бы дал, лишь бы узнать, что сейчас происходит, о чем говорят в доме Кортесов.

Появилась Плежер, вся в волнении. Ее крепко держал за руку Фрич.

— О, мистер Сэм, я узнала его — того высокого, тощего, что на Пайни Ноб выстрелил в папашу…

Взглянув на нее, Дарелл улыбнулся:

— Ты уверена, Плежер?

— Такое не перепутаешь, мистер Сэм. Очень даже уверена.

— Молодчина, Плежер. — Еще одно звено разорванной цепочки встало на свое место. — Ты очень помогла.

Она радостно хмыкнула и попыталась освободиться от цепкой хватки.

— Пускай этот тип отвалит от меня. Обращается со мной, как преступницей или вроде того.

— Все в порядке, Гарри, — ровно сказал Дарелл.

— Она и соврать может, — заявил Фрич.

— Ну что ж. Все станет ясно, когда поговорим с Дунканом.

Плежер застыла от этих слов, устремив на Дарелла широко раскрытые глаза.

— Вы нашли его? Вы знаете, где Джонни?

— Думаем, что да.

— Но вы не причините ему зла…

— С ним будет все хорошо. Верь мне.

— Я верю, мистер Сэм. Вам я верю. Но этот вот мне не нравится! — Она резко вывернулась из рук Фрича и бросилась к Дареллу.

Тот обнял ее за плечи и обратил внимание на незнакомое платье. Сайдони такого не присылала.

— Вы уверены, что Джонни не причинят вреда? А?! — снова, в какой уже раз воскликнула она.

— Для тебя это все еще важно?

— Ну, не так, как прежде. Когда я думала, что у нас любовь и мы верны друг другу. Но если он женат и обманывал меня, я все-равно не хочу, чтобы ему было плохо.

— Кажется, понимаю. А где ты раздобыла это зеленое платье, Плежер?

Она удовлетворенно оглядела себя, машинально провела рукой по шелку, облегающему бедра, и улыбнулась.

— Нравится, мистер Сэм?

— Да, но оно не твое, Плежер.

— Знаю, но там целый шкаф шмотья, и я все перемерила. Я что-то сделала не так?

— Да уж, придется обойтись теми вещами, что я тебе дал.

Она не спускала с него восторженного взгляда.

— А вы не сердитесь, что я тогда психанула и порвала блузку?

— Нет.

Он отстранился, шагнул в сторону, но Плежер быстро повернулась и прижалась к нему. Волнения последних дней, подумал вдруг Дарелл, не убили в ней женское начало. Не хватало теперь стать предметом ее обожания вместо Джонни Дункана.

— Иди и поспи еще, — предложил он.

— Не до сна мне сейчас! — воскликнула она. — Разве уснешь, когда вот-вот найдете Джонни.

— На это потребуется время. Пожалуйста, иди.

Она помедлила, злобно сверкнула глазами на стоявшего у окна Гарри Фрича и вышла.

Дарелл сделал долгий выдох.

— Знаешь, ловушка твоя не сработает, — подал голос Фрич.

— Что ты имеешь в виду?

— Да тот вон дом — пустая норка. Яички сюда не прикатятся. Надо совсем спятить, чтобы решиться на такое.

— Я тоже в своем уме и не жду ничего сверхъестественного, — ответил Дарелл.

— Тогда к чему эта слежка?

— Яички доставят на промежуточный склад, где будут держать, пока не вывезут из страны. И кто-нибудь из этого дома должен привести нас к тайнику.

— Держи карман шире! А время идет, и бомбы в их руках, так что опасность возрастает с каждой минутой.

— Приходится рисковать, — рассудительно молвил Дарелл. — Но если мы отыщем Дункана, он может показать, где искать. Это наш лучший шанс.

— Значит, посиживаем и ждем у моря погоды, — подковырнул Фрич.

— Приходится. Хуже не будет, — отговорился Дарелл.

Прошло десять минут.

Дарелл вернулся на кухню, где находился Йенсен.

А тем временем где-то в Маунт Верноне Джонни караулил свою смерть. Тешил себя надеждой, будто вновь обретает жизнь, любовь, утешение, рыжеволосую Карлотту, которая уже обрекла его. Поскольку на встречу придет Хустино, если только Барни Келз не опередит его.

Зазвонил телефон.

Дарелл в тот же миг подскочил к трубке и успел раньше Йенсена.

— Да!

— Говорит Барни.

Эти два слова Келза сказали обо всем.

— Что случилось?

— Попусту проездили. Его здесь нет.

— Кто его спугнул?

— Мы не знаем.

— Хустино вас заметил?

— Кажется, нет. Хотя вел себя так, как будто заметил. Думается, такова обычная манера его поведения. Мы ни на секунду не выпускали объект из поля зрения. В данный момент ищет такси. Похоже, очень нервничает. Без сомнения, вооружен. Задержать его?

— Нет, — сказал Дарелл, гася горькую волну разочарования. — Вероятно, у него есть разрешение на оружие. Генерал — важная шишка среди эмигрантов. Достаточно влиятелен, чтобы, попросив политического убежища, пользоваться всеми правами. Пусть даже под покровительством сомнительных кругов. Дарелл помолчал, пытаясь справиться с собой — ведь благополучный исход был так близок. Потом добавил: — Не упускай Хустино из вида.

— Будет сделано.

— Узнал что-нибудь о Дункане?

— Официантка в кафе видела его за дальним столиком. Обратила внимание на его понурый вид. Говорит, этот человек вышел практически перед нашим приходом.

— Посмотрели на близних подступах?

— Мы пытаемся. Но шансов мало.

— Официантка не знает, куда он ушел?

— Нет. Просто выглядел перепуганным: кусал ногти, раза два поднимался, как будто не мог решить — остаться или уйти и в конце концов смылся. Минуты за две до нас. — Келз замолчал. — Здесь есть кое-кто еще.

— Кто?

— Ваш вчерашний приятель из переулка — Пабло О'Брайн. Он тоже не в духе.

— Как он там оказался?

— Мы вели Хустино по городу. Пабло занимался тем же. Хотите, чтобы мы забрали его?

Дарелл подумал.

— Да, привези его, нужно поговорить. — И повесил трубку.

Прошло минут пять, и телефон зазвонил снова. Опять Барни Келз. Он был краток:

— Пабло исчез…

На обед Йнесен приготовил кофе с бутербродами. Дарелл метался по дому, словно зверь в клетке. Почти физически ощущал, как бежит неумолимое время. Бомбы могут оказаться в любом конце страны или — еще хуже — за ее пределами. Страшно подумать, какая тогда начнется чертовщина. В ООН целый день посвятят пропагандистской шумихе, обвиняя Соединенные Штаты в реставрации тирании при помощи атомного оружия.

Пожалуй, такой ход событий удастся чуточку оттянуть, размышлял Дарелл. Просто под тем или иным предлогом задержать Генерала со всеми приближенными в Нью-Йорке. Ничего не произойдет, если Генерал лично не возглавит путч. Здесь есть над чем подумать. Он подошел к телефону и набрал номер Виттингтона в Вашингтоне. Тому тоже пришла в голову подобная мысль, так что кое-какие шаги в этом направлении уже предприняты, хотя результаты невелики. На сегодняшний день, сухо подытожил Виттингтон, никаких заявлений о разрешении на выезд или выдаче паспортов от Кортесов не поступало.

В час дня из дома вышел профессор Перес, и за ним по пятам послали наружку. Через час в город на такси выехали Карлотта Кортес и Генерал. Дареллу очень хотелось последовать за ними самому, но он предоставил эту возможность другим. Плежер, кроме Хустино, никого больше не признала. А Хустино еще не вернулся.

Поступило сообщение, что профессор заглянул в кино.

Карлотта и Генерал прибыли в шикарный пригородный дом, где сотоварищи Кортеса по эмиграции собрались на коктейль. В три часа к ним присоединился Хустино.

Дарелл попытался уснуть. Выбрал комнату на втором этаже в задней части дома, задернул шторы и закрыл глаза. Однако помешал Фрич — вошел и тяжело опустился на край кровати. Дарелл услышал, как мучительно тот дышит, и спросил:

— Ты при таком состоянии принимаешь какие-нибудь таблетки, Гарри?

— Я-то принимаю, а ты что предпринимаешь?

— Пока ничего.

— Будешь докладывать о моей физической непригодности?

— Придется, Гарри.

— Понятно. — Какое-то мгновение Фрич молчал, потом заговорил просительным тоном. — Все-таки хотелось бы закончить это дело. Признаю, что обошелся несколько грубовато с твоей с горной козочкой.

— Она не моя.

— Знаю, Я не то хотел сказать. Не представляю себе, куда податься, если отстранят от дел.

Дарелл ничего не ответил.

— Разреши мне остаься хотя бы на один день.

— Не знаю.

— Я не буду высовываться, — пообещал Фрич. — И ты можешь на меня рассчитывать.

— Неужели? — Дарелл посмотрел на Фрича и пожалел: зря съязвил. Представил себя на его месте — самоуверенность, знание дела, которым занимаешься, не щадя живота своего, какие бы чувства оно не рождалдо, как бы не было противно. — Ну ладно, — неуверенно произнес он. — До завтра.

Фрич выдохнул с облегчением:

— Огромное тебе спасибо.

— Меня благодарить совершенно не за что.

— До завтра я успею покончить со всей этой петрушкой.

Дарелл опять взглянул на него:

— Каким же образом?

— Выдавлю из них правду, разом накрою всю эту шоблу. Мы ведь точно знаем — яички умыкнули они. Надо любым способом вернуть бомбы, пока беда не случилась.

Дарелл прекрасно понимал — Фрич не колеблясь применит силу и прочие крайние методы, только бы заставить говорить. А кто расколется? Не Карлотта. Не Генерал. И уж, конечно, не Хустино. Разве лишь Перес.

— Не пойдет, — спокойно отверг он.

— Почему? — вскинулся Фрич. Он встал и принялся ходить туда-сюда по комнате. Судя по всему, другого выхода в создавшейся ситуации просто не находил. — Я заставлю любого заговорить, любого! Сейчас не время для всяких там цирлихов-манирлихов. Отдай их мне, Сэм.

— А тебе не приходило в голову, что они тщательно разрабатывали план похищения и заранее подготовились к возможным методам, которые ты имеешь в виду?

Фрич открыл было рот, но быстро совладал с собой.

Дарелл свесил ноги с кровати.

— Только тронь их, прикоснись пальцем и начнется. Нам нечем крыть, ибо в их руках козыри, то есть бомбы, Гарри. Такие уж людишки цивилизованные, обходительные, прекрасно воспитанные, а за власть перегрызут горло. Естественно, они знают, где бомбы. И отдают себе отчет, что могут натворить с их помощью. План родился не вдруг. Они проиграли разные варианты и готовы к ответным действиям в случае ареста и допроса.

— Ты уверен, что нас будут шантажировать взрывом бомбы? — спросил Фрич.

— Да.

Дарелл спал, но, когда Плежер открыла дверь, проснулся и понял, что проспал несколько часов. Еще не до конца придя в себя услышал, как девушка очень осторожно, почти не касаясь пола, проскользнула в комнату. Он не пошевелился и дышал так же ровно, как и прежде. А сам незаметно, сквозь ресницы, наблюдал за ней.

Плежер в очередной раз переоделась. Теперь на ней был костюм Сайдони Осборн. По одной из журнальных картинок изменила прическу.

И тут Дарелл почувствовал, как под ее весом дрогнула кровать — она присела рядом с ним.

— Не обманывайте меня, мистер Сэм. Вы не спите.

Он открыл глаза.

— А как ты узнала?

Она мягко засмеялась.

— Вообще-то я не знала. Просто вы такой человек. Думается, с одной стороны — я вас хорошо знаю, а с другой — совсем нет.

— С какой такой — другой?

— Ну, как вы себя со мной поведете, — откровенно выложила она. Боитесь папаши?

— Твоего отца?

— Он ведь заставил вас пообещать, что не обманете меня, будете обо мне заботиться.

— Да.

— Поэтому вы даже не поцелуете меня?

Дарелл не успел увернуться, как она навалилась, тесно прижимаясь к нему своими прелестями — упругими, молодыми грудями. — Я буду для вас, кем захотите, мистер Сэм. Буду делать, что пожелаете, слышите? Я научусь. А что сама не смогу, вы подскажете.

Он не нашелся, что ответить, а может, она и не ждала ответа, тут же припав к нему губами — удивительно мягкими, податливыми, неумелыми. Похоже, в этом порыве ярко высветились необузданность ее природы.

— Возьми меня, — захлебываясь шептала она. — Я никогда не была с Джонни, веришь?

— Ну, если ты так говоришь…

— А тебе отдамся.

— Почему?

— Не знаю. Я все время думаю о тебе.

— Но у меня же есть девушка.

— Она далеко. А я — здесь.

Не так уж она наивна, подумал Дарелл, мыслит вполне логично. И прекрасно понимает его состояние — ведь он едва владеет собой.

— Мистер Сэм, вы отпустите Джонни?

— Так ты стараешься из-за него?

— Нет, нет. Но о нем я тоже думаю.

— Не могу, Плежер.

— Ну, как хотите, — сказала она и стала расстегивать жакет. Под ним наверняка ничего не было.

Быстрым движением Дарелл остановил ее и, когда попытался отодвинуться, почувствовал нешуточную силу ее молодости — еле удалось вырваться из объятий. Он сел и прислушался к тишине в доме. Вечерело. День прошел. От Барни Келза ни слуху, ни духу, по-видимому, ничего не произошло, иначе его разбудили бы. Стало муторно на душе, виной чему не столько сегодняшняя неудачная операция, сколько Плежер.

Он перешел в гостиную. Плежер поплелась следом.

— Мистер Сэм!

— Что еще?

— Мне, наверное, лучше уехать, — сказала она.

В доме Кортесов свет горел только в одном месте — в полуподвале.

— Почему?

— Вы не любите меня. Прямо не знаю, как себя вести.

Сделала все, что вы хотели. Показала человека, который был на Пайни Ноб. Да и Джонни едва ли придет сюда. — Она показала на улицу за окном. Не хотелось бы мне видеть, как вы его схватите. Я этого не вынесу.

А Дарелл думал о своем: надо пробраться к Кортесам, когда совсем стемнеет, и, пока не вернулись Карлотта с Генералом, самому все осмотреть.

Плежер уткнулась в стену, закрыла лицо руками, согбенная, несчастная, и залилась горькими слезами.

12

Когда Дарелл спускался по лестнице, ему встретились Йенсен и Фрич. С кухни доносился спокойный голос Келза, говорившего с одним из своих людей.

— Они потеряли профессора, — клокотал от ярости Фрич. — Он вошел в испанский кинотеатр в Гарлеме и утек через боковую дверь, наши умники умудрились этого не заметить. И мы не имеем ни малейшего представления, где сейчас Перес.

Дарелл с досады махнул рукой.

— А Генерал?

— Все еще на коктейле с Карлоттой и Хустино.

— Вы уверены?

Фрич и Йенсен переглянулись.

— Полностью будем уверены, — сказал Йенсен, — когда взломаем ворота пригородного особняка и пересчитаем всех по головам, выстроив в линеечку. Дункан исчез. Кабальеро О'Брайн тоже. Все разваливается…

— Я опять повторяю: нужно всех арестовать, — талдычил свое Фрич. Иначе дело не пойдет. У нас ведь есть кое-что на Хустино, да еще показания девчонки. Этого хватит, чтобы задать ему перцу.

— А кроме этого у нас что-нибудь есть? — бесстрастно спросил Дарелл.

— Известие с Пайни Ноб. Сегодня в три часа дня отца девчонки убили ножом в спину.

Как обухом по голове…

— Папашу Кендала?

— Его нашла жена на опушке леса за сараем. Помнишь, где это? Там сейчас находятся двое моих людей. Наверное, Хустино заподозрил, что девушка и старик могут узнать его. Значит, ты был прав, когда увез ее оттуда, — подытожил Фрич.

Они вошли в кухню, и Йенсен сказал:

— Убийца у нас в руках, Сэм, хотя толку мало. Это один из охраны Кортеса, по крайней мере так официально зарегистрирован в документах. К сожалению, никогда больше не заговорит. Застрелился, когда его окружили десантники на Нэшвильской автостраде. Они шли за ним по следам в снегу, он отстреливался, но ни в кого не попал. Последнюю пулю пустил в себя. Без промаха — все мозги в дребезги.

— Итак, мы продолжаем блуждать в потемках, — медленно произнес Дарелл.

— Скажешь девушке об отце?

Дарелл подумал.

— Нет, не сейчас. Достаточно с нее горя. Нужно ее чем-нибудь занять. Если в доме есть продукты, пусть готовит ужин на всех.

— Правильно, — согласился Йенсен.

Фрич не унимался:

— Мы могли бы взять Хустино за задницу, Сэм.

— Это не решит главного вопроса.

— Нужно же что-то делать. Газетчики принюхиваются. Да и Виттингтон запаниковал.

Тогда Дарелл объявил Фричу, что собирается отправиться в дом Кортесов. Основываясь на данных наблюдения, Йенсен подтвердил, что пока там лишь двое слуг. Не исключена возможность, что в генеральских апартаментах попадется что-нибудь ценное, какой-нибудь намек на местонахождение яичек или маршрута перевозки. Если «экскурсия» ничего не даст, то он решит, как поступать дальше. А если наружка сообщит о возвращении Кортесов, предупредить его следует так: Барни Келз наберет номер их телефона и после первого гудка положит трубку.

Через пять минут вниз спустилась Плежер с зареванной физиономией, а Дарелл через черный ход вышел из дома.

Он передвигался в темноте быстро, но осторожно, стараясь не попадать на глаза случайным прохожим. Зайдя за дом Кортесов с тыла, поднял взгляд на окно снятой для наблюдения комнаты напротив — оно, конечно, не светилось.

Крутой цементный спуск вел к подземному гаражу. С обеих сторон спуска — узкого, тютелька в тютельку для проезда машины — возвышался забор. Дарелл осторожно потрогал дверь гаража. Не поддается. Заглянул в щелочку внутри тускло поблескивала машина. Большой дорогостоящий лимузин — как раз под стать Кортесам. С гаражной дверью возиться не стоит.

Все окна на задней стороне дома были черны. Калитка в крошечный садик заперта изнутри. Высота забора — семь футов. Дарелл бесшумно и пружинисто подтянулся на верхней планке и мягко, по-кошачьи, спрыгнул на маленькую лужайку, покрытую травой и кустарником. Как и положено при приземлении, хрустнула поломанная ветка. Он замер, присев на корточки, и какое-то время прислушивался, нет ли сигналов опасности, потом двинулся вперед.

Прямо из садика проник на небольшую террасу с цементным полом и двустворчатой застекленной дверью, ведущей в дом. Вынул отмычку хромированной стали и поковырял в замке. Через секунду приоткрыл одну половинку, постоял и, проскользнув внутрь, тихонечко прикрыл ее за собой. Опять постоял, прислушиваясь.

Все тихо.

Когда уверился, что никто не заметил проникновения, прошел через комнату, открыл другую дверь и оказался в заднем холле. Потом быстро, как тень, поднялся наверх по черному ходу. Перемещаться из комнаты в комнату помогал свет фонарика в карандаше.

Более часа длился осмотр.

Сначала спальня Генерала с огромной кроватью красного дерева, высокими шкафами, с ярким гербом, нарисованным на стенной панели. Напротив геральдической эмблемы над скрещенными церемониальными мечами висела фотография Генерала — мясистое лицо, жестко очерченные губы, далеко не волевой подбородок. На тумбочке возле кровати лежал альбом в кожаном переплете и с застежкой. Дарелл открыл замочек отмычкой и торопливо просмотрел фотографии.

Он читал о наклонностях стареющего диктатора к несовершеннолетним девочкам. По-видимому, Кортесу ничего не оставалось, как тешить свою мужскую гордость постельными победами. Все фотографии запечатлели сексуальные подвиги в обществе пленниц неофициального гарема. Похоже, когда дело доходило до подобного рода изобретательности, Генерал ни перед чем не останавливался.

С отвращением на лице Дарелл закрыл альбом и положил на место в прежнем положении.

На туалетном столике стояли фотографии Карлотты, Хустино и самого Генерала, окруженного группой офицеров. Так… празднование победы хунты, которая под его предводительством впервые пришла к власти пятнадцать лет назад. Насколько известно, многих офицеров из ближнего окружения впоследствии пристрелили. А вот фотографии зятя, Джона Дункана, почему-то не оказалось…

На комоде под стеклянным колпаком стояла великолепной работы модель паровой яхты Кортеса, выполненная в мельчайших подробностях, — океанское судно водоизмещением в двести тонн под названием "Эль Триунфо". Дарелл порылся в памяти в вспомнил, что Кортес после победы демократов-революционеров сбежал из страны на этой самой яхте и отправился сначала в Доминиканскую республику, а потом в Майами, штат Флорида.

Интересно, где же сейчас бросила якорь "Фль Триунфо"?

Следующая комната Карлотты. Опять церемониальные портреты Генерала и его помощников, но ни одного — Джонни Дункана. Ну совсем никаких признаков того, что эта комната хотя бы отчасти принадлежит Дунку, за исключением двух костюмов, сиротливо приютившихся в одном из массивных шкафов, битком набитых парижскими туалетами законной жены.

Две минуты ушли на убогие чердачные покои профессора Переса. Ничего стоящего. Бумаги в большом письменном столе исписаны непонятными математическими экзерсисами. О характере хозяина разве что свидетельствовали беспорядок, запущенность, полное безразличие к роскоши.

Войдя в комнату с длинным столом и множеством карт, Дарелл оказался как бы на заседаниии военного совета. Карты ценности не представляли. А вот когда выдвинул незапертый ящик большого столя, наконец-то улыбнулась удача. В аккуратно перевязанном красной шелковой лентой бюваре хранились официальные документы. Среди них — договор об аренде этого самого дома. И еще один договор об аренде причала под номером двадцать два на Уотер-стрит, то есть на противоположном берегу реки выше узкой части пролива в Джерси-Сити.

Ну все, больше здесь делать нечего, пора уходить.

Снизу, вероятно, со второго этажа, послышался одинокий, тревожный звонок телефона.

И в ту же минуту, несмотря на толстые, гасящие звуки стены, донесся хлопок пистолетного выстрела с улицы.

На мгновение все собравшиеся в кухне застыли, как в живой картине. Барни Келз медленно положил трубку. Фрич, покачнувшись, вскочил на ноги.

— Господи, это еще что?

— Пошли! — произнес Йенсен.

Прозвучал еще один выстрел, а за ним сдавленный женский крик, наверное, в соседнем доме. Фрич бросился к черному ходу, следом, не отставая, Келз и Йенсен. У каждого в руке, как по волшебству, появился револьвер.

Плежер, жарившая на кухонной плите отбивные, принесенные к ужину Йенсеном, не сразу сообразила, что произошло. Она только почувствовала, как вдруг очень сильно и больно сдавило сердце.

Джонни?

Он пришел, как и обещал Дарелл, а они поймали и убили его.

И она помогла им в этом.

Как-то сразу она засуетилась, резким движением выдернула пальто из шкафа в передней и побежала к входной двери. Потом остановилась. Вспомнила строгий приказ Дарелла: ни при каких обстоятельствах не пользоваться парадной дверью. Дом должны считать пустым, так как хозяева уехали. И более того, говорил Дарелл, что бы ни случилось, она должна оставаться здесь, ждать его и носа не казать на улицу.

Но сейчас ей все равно. Там Джонни! Лишь бы не убит, а только ранен. Совсем один, истекая кровью, пытается куда-нибудь уползти. Она ведь нужна ему!..

Плежер рванула на себя парадную дверь и выбежала на улицу.

Напротив дома, за которым наблюдал мистер Сэм, перегораживая дорогу, стояла машина. Большой темный бьюик. Из него выходили люди, которых она видела днем отъезжающими от дома Кортесов. Правда, мужчины с Пайни Ноб, здесь называли его Хустино, среди них не было. А все равно ей стало страшно. Рыжеволосая женщина в норковом манто заметила выскочившую на тротуар Плежер и принялась ее рассматривать. Плежер резко повернулась и побежала к углу.

Нужно только найти Джонни. Когда она достигла перекрестка, послышался еще один выстрел. По отдаленности и приглушенности звука она поняла, что побежала не в том направлении. Стреляли за домом Кортесов.

Что же делать? Она обернулась и увидела, что Карлотта поднимается по ступенькам к темно-красной двери. За ней — крупный мужчина, которого называли Генералом.

Справа на улице, ведущей к площади, не было ни души. Она стояла в нерешительности, как вдруг услышала неритмичный топот бегущего человека.

Посмотрела в ту сторону и узнала Джонни Дункана. Он бежал очень странно, широко раскинув руки, как бы удерживая равновесие. Светлые волосы развевались на холодном ветру. Плежер увидела перекошенное от страха и боли лицо.

— Джонни!

Услышав знакомый голос, он остановился и начал озираться, ища ее глазами, а заметив, пустился к ней, неуклюже переступая длинными ногами. Плежер окинула взглядом уличное пространство за его спиной — погони не видно.

Дункан схватил ее за руку, и они понеслись к площади. Он не задавал никаких вопросов. Только несколько раз оборачивался и смотрел назад. Когда в очередной раз повернул голову, одна нога зацепилась за другую и он, вырвав свою руку из ее, плюхнулся на тротуар. Плежер опустилась около него на колени.

— Джонни, ты цел?

— Господи, откуда ты взялась? — выдохнул он.

— Мистер Сэм привез меня сюда. То есть мистер Дарелл.

Дункан вытаращил на нее глаза:

— Дарелл здесь?

— Мы наблюдаем за домом.

— Проклятие! — произнес он в растерянности. — Проклятие, проклятие!

— Ты ранен, Джонни, — проговорила она.

— Нет, просто перепугался, наверное.

— Ты не рад меня видеть, Джонни?

— Очень удивлен, вот и все. Голова идет кругом.

— Из-за жены? — спросила она.

Дункан внимательно посмотрел на нее. Губы тронула ухмылка, но он согнал ее и тяжко вздохнул.

— Мне очень жаль, Плежер.

— Мне бы следовало вот сейчас закричать и позвать мистера Сэма, рассуждала она. — Как я была на тебя зла, убить тебя хотела. Знаешь, мой долг позвать их, чтобы тебя схватили.

— Что ты, что ты, не делай этого! — скороговоркой выпалил он. — Я ведь убегаю не от Дарелла.

— От тех, других?

— Да. Они хотят меня прикончить.

— Так почему тебе не сдаться?

— Я об этом давно думаю.

— Тогда поднимайся, — сказала она. — Пойдем к мистеру Сэму. Он обещал, что не сделает тебе ничего полохого. — И потянула за рукав, как бы понукая. Какое-то мгновение Дункан пребывал в нерешительности, наконец встал. — Пошли, — повторила она. — Скорее!

Он повел отсутствующим взглядом.

— Не понимаю, что происходит. Теперь мне кажется, стреляли не в меня. Я пытался войти в дом с черного хода и был очень осторожен. Хотел поговорить с Карлоттой. Хотел уговорить ее отказаться от безумной затеи это опасно и безнравственно.

— Ну, пошли же! — нетерпеливо дернула Плежер.

Дункан стоял, как будто ноги приросли к тротуару, и в еще большей растерянности качал головой.

— Там был кто-то еще. Я никогда раньше не видел этого человека. Он тоже пытался проникнуть в дом. Стреляли в него. Из окна. Точно, стреляли в него, а не в меня…

— Джонни, находиться здесь опасно! — не уступала Плежер. — Что с тобой?

Но было поздно. Она заметила взгляд Дункана, направленный куда-то за нее, а потом услышала шорох шин по асфальту. Около них остановилась машина. Не большой, великолепный бьюик, что застыл перед домом Кортесов, а машина поменьше, не такая бросающаяся в глаза.

Из нее вышел улыбающийся Хустино.

— Ну и задал ты нам хлопот, Джонни. Садись в машину и, пожалуйста, поторопись.

Джонни заговорил странным, высоким голосом:

— Послушай, я делал все, чтобы вернуться. Я требую объяснений. Я должен знать, что произошло там, на Пайни Ноб — почему ты стрелял в меня и в отца этой девушки…

— В машину! — приказал Хустино и повернул дуло револьвера в сторону Плежер. — Вы тоже, мисс Кендал. Вас мы тоже давно разыскиваем. Если не поторопитесь, вынудите меня пристрелить вас прямо здесь. Через минуту те ребятки снова появятся.

— В кого… в кого они стреляли?

— В Пабло О'Брайна, — ответил Хустино и ухмыльнулся. — Ну так как? Хотите получить пулю прямо здесь? Не сходя с места?

Плежер почувствовала, как многозначительно Джонни сжал ее руку. Она двинулась к машине и опустилась на переднее сиденье.

— Садись за руль, Джонни, — повелел Хустино.

13

Дарелл выбрался на заднюю террасу, когда Карлотта открывала входную дверь. Второй выстрел прозвучал, когда он, вскарабкавшись на забор, спрыгнул на подъездную аллею. А вскоре грохнул третий. На улице кто-то закричал, а кто — не видно. В руке крепко зажат револьвер наизготове. Немного постоял, чтобы сориентироваться, и тут же услышал звук бегущих шагов. Мимо пронесся Барни Келз, и он устремился за ним.

Поодаль, в нижнем этаже дома, располагалась небольшая, тускло освещенная итальянская бакалейная лавка, к входной двери которой вели две-три ступеньки. Рядом стояли ребята Барни, а на ступеньках, спиной к витрине, прижалась скрюченная фигура. Дарелл пригнул к земле револьвер Келза.

— Хватит стрелять!

— Да я, как и вы, понятия не имею, что тут случилось. — Судя по голосу, Барни был расстроен и разгневан. — Кажется, у одного из моих парней нервишки сдали…

— Черт бы побрал этого кретина! — не стерпел Дарелл. И рявкнул на припечатавшегося к витринному стеклу человека: — А ну выходи оттуда!

— Да, сеньор. Только не стреляйте! — Речь была с ярковыраженным испанским акцентом.

— Иди сюда. И подними руки.

— Да, сеньор.

Человек выбрался на тротуар, задрав руки над головой. Несмотря на вымученную улыбку, лицо показалось знакомым. В памяти Дарелла всплыла фотография на паспорте, найденном прошлой ночью. Ну конечно, все сходится — Пабло О'Брайн собственной персоной.

Темная улица оживилась светом и людьми. Двое местных полицейских с патрульной машины пытались оттеснить любопытных, что удавалось с трудом. Барни Келз что-то тихонечко объяснял стражам порядка. Потом подозвал весьма сконфуженного стрелка и отослал к Дареллу. Парня звали Гренадайн.

— Я был на посту в снятой комнате, — быстро, испуганно и взволнованно заговорил тот. — Мы видели, как вы вошли в дом — объект наблюдения. Барни предупредил нас, чтобы не вздумали мешать и обеспечили охрану с тыла. А потом крадучись в переулке появился этот тип, и я в биноколь ночного видения разглядел в его руке револьвер. Уж очень подозрительный был у него вид. Я бросился к телефону, хотел доложить, а Барни сказал в ответ, что машина Кортесов уже стоит у подъезда. Казалось, все враз свалилось на голову.

— Вот ты ее и потерял, — сухо заметил Дарелл.

Гренадайн покраснел и закусил губу.

— Не мог же я допустить, чтобы тип с револьвером напал на вас человека, который ведет это дело.

Дарелл вдруг пожалел, что говорил с парнем так язвительно.

И перешел на более спокойный тон:

— Ну ладно. Кто стрелял первым?

— Он.

Дарелл взглянул на Пабло.

— Это так?

— А он мне не представился, — с улыбкой молвил тот. — А по уху съездил. Привет, амиго.

— Пошли отсюда, — сказал Дарелл.

Они покинули место происшествия, где копы и патрульные успокаивали итальянца-бакалейщика и толпившихся любопытных. Дарелл и Барни Келз, а между ними О'Брайн, быстро, но не настолько, чтобы привлекать к себе внимание, опустились задворками вниз к боковой улице и черному ходу особняка Моррисонов. На углу к ним подошел Йенсен.

— Сэм, у нас неприятности.

— Знаю.

— Вдобавок к тому, о чем уже знаешь. — Йенсен посмотрел на О'Брайна, однако, не посчитав его помехой, продолжал: — Пташка все карты спутала. Тебе известно, что Джонни Дункан наконец-то объявился?

Дарелл чуть не разразился целой тирадой, но выговорил только:

— Где он?

— Смылся. С девчонкой.

— Плежер…

— Она выбежала через парадное. Мы совсем упустили ее из виду, когда услышали выстрелы. И, мне кажется, Хустино поймал их.

— Тебе кажется?

Неожиданно подал голос Пабло:

— Так оно и есть, амиго.

— Вам-то что об этом известно? — взорвался Дарелл.

О'Брайн пожал плечами.

— Давайте зайдем в дом и все обсудим.

В кухне Дарелл как следует рассмотрел старого соперника. Рыжеволосый ирладнский латиноамериканец был высокого роста, поджарый, с мягкими, грациозными движениями кошки. Латинские предки наградили его изящным телосложением, тонкими чертами лица — короче: достаточной привлекательностью. От ирландцев помимо фамилии он унаследовал мощную мускулатуру, рыжые волосы и голубые глаза. Без головного убора, в темном пальто, темно-синем костюме и темной рубашке, то есть в подобранной с умыслом одежде для ночных вылазок.

По требованию Дарелла О'Брайн представил кое-какие документы за исключением паспорта. Прежде чем просмотреть их, Дарелл обратился к Йенсену:

— Что предпринято насчет девушки и Дункана?

— Нам не хватает людей, Сэм. Послал две машины прочесать окрестности, а шестеро людей отправились пешком. Женщина, хиромантка, видела из окна своей гостиной, как это случилось. Говорит, что мужчина и девчонка прятались у стены возле ее подъезда. Потом подъехала небольшая темная машина — шевроле или форд, но не бьюик Кортесов, — из нее вышел высокий смуглый человек с револьвером и заставил их сесть в свою машину.

— Без номера?

— Мадам Френатти не заметила. Сейчас она испрашивает ответ собственным магическим способом.

Дарелл постарался не давать воли все возрастающему беспокойству и взглянул на документы.

Иммиграционные службы зарегистрировали О'Брайна как официального представителя латиноамериканской республики, покончившей с диктатурой Кортеса. А сам он сказал, тчо занимает высокий пост в национальной полиции.

Да, парень молодой, жесткий и не профан, как на собственном опыте убедился Дарелл.

— Теперь мы послушаем вас, — предложил он.

— Как уже подметил ваш человек, — спокойно заговорил О'Брайн, — мое задание — не упускать из виду Кортесов. Достоверно известно, что они не только мечтают и надеются, но все делают для того, чтобы вернуться в мою страну, дабы восстановить диктатуру. — О'Брайн криво усмехнулся. — Мои родственники как по отцовской, так и по материнской линии испокон веков борются за свободу, сеньор. И пусть вас не смущает мое имя. Я — патриот, душой и сердцем принадлежу моей стране. Я сделаю все, чтобы сохранить добытую на поле брани и обильно политую кровью демократию.

— Да, у вас исконно ирландское красноречие, — отметил Дарелл.

— И испанское сердце. Пожалуйста, помните об этом.

— Что вам известно о планах Кортесов?

— Я уверен, мы можем объединить усилия, — продложил О'Брайн. — В клике Генерала наблюдается оживление. По нашим сведениям, в их распоряжении имеются воинские формирования, расквартированные в сочувствующей им стране Карибского бассейна. Есть также несколько эскадрилий — из списанных американских самолетов. Нас это не очень беспокоило, так как мы готовы к подобной неожиданности. Но то, что здесь происходит сейчас, не поддается анализу. Кортесы не посмели бы осуществить попытку возвращения, опираясь на ничтожные воинские силы, какие им удалось собрать. Здесь что-то другое, но что именно, мне пока неведомо. — О'Брайн посмотрел на Дарелла мягким взглядом, в котором сквозил вопрос. Возможно, вы просветите меня, если мы будем сотрудничать.

— Вряд ли.

— Но ведь я серьезно. Вас это испугало?

— Точнее обеспокоило, — сказал Дарелл.

Взгляд О'Брайна стал холодным и колючим.

— А Дункан кое-что знает, да? И он вам нужен, чтобы уточнить детали.

— Очень нужен.

— Хустино убьет его, можете не сомневаться.

— Нет, если мы успеем найти его.

— Понятно. А я бы помог вам.

— За определенную мзду?

— За сотрудничество. За разрешение работать с вами. — Он мягко рассмеялся. — В одиночестве я как бы мечусь между двух огней. Получить пулю от ваших парней не большее удовольствие, чем от Хустино. — И сопроводил слова типично латиноамериканским жестом.

— Откуда мне было знать, что вы проникли в дом Кортесов и занимаетесь тем, что полагалось бы сделать мне? Виной тому злосчастное совпадение времени и обстоятелсьтв.

— Зависит от того, как на это посмотреть, — уточнил Дарелл. — Всю ли правду вы рассказали…

— Неужели вы считаете мои действия преднамеренными? Клянусь, я не хотел…

— Достоверно нам ничего не известно. Если вы профессионал, то должны понимать: нельзя основываться на поверхностных впечателниях.

— Вы правы, — согласился О'Брайн и вздохнул. — Я под арестом?

— Ну, скажем, под моим личным присмотром.

О'Брайн склонил красивую голову:

— Лучшего и желать нельзя.

Вернулся Фрич после тщетных поисков Дункана и девушки. Когда ему коротко рассказали об О'Брайне, он взглянул на него так, как будто винил во всех несчастьях и готов был убить на месте. Йенсен поманил Дарелла, и они вместе с Фричем пошли в гостиную, чтобы поговорить. Свет не включали. Дарелл выглянул на улицу. Бьюик все еще стоял перед домом Кортесов.

Фрич, приглаживая седые волосы, рокотал:

— Дальше ехать некуда! Мы сдали все позиции! Необходимо всю эту кодлу сейчас же арестовать! — Потом обратился к Йенсену: — Что нам делать? Ты ведь представляешь закон, не так ли? Работаешь в министерстве юстиции, если не ошибаюсь?

— Да, — подтвердил Йенсен. Он в который раз поправил очки и выглядел весьма смущенным. — Но в данной ситуации применение закона вряд ли приведет к желанному результату, нас тут же заставят пойти на попятный при помощи тех самых пропавших бомб. На наш жесткий выпад Кортесы ответят единственно вероятным способом — крайней мерой — и сотрут нас в мелкий порошок.

— Вот дьявол! — буркнул Фрич. — Ведь если понадобится, мы за двадцать минут получим обвинительный акт Большого Жюри.

Дарелл кивнул, посмотрел на Гарри Фрича.

— Ты звонил Виттингтону по этому поводу?

— Да.

— Ну и что он сказал?

Фрич заерзал на стуле.

— Все оставил на наше усмотрение. — Он решительно встал. — Повторяю: мы должны захватить эту банду. Если будем рассиживаться и греть зады, до яичек никогда не доберемся.

— Наличие обвинительного акта и распоряжение суда ничего нам не дадут. В доме нет ни Хустино, ни профессора Переса, — не повышая голоса сказал Дарелл.

— Так те, кто есть, кровью будут харкать, но языки развяжут.

— Ты имеешь дело не с мелкой сошкой, — продолжал Дарелл. — Не забывай: у Кортесов в Вашингтоне влиятельная поддержка в определенных финансовых кругах, которые не останутся в накладе, если Генерал благополучно вернется домой. Очень неприятно, но это факт. И что же тогда мы противопоставим блестящим адвокатам, купленным за огромные деньги, и быстроте их реакции?

— Не хочу сидеть, положа ручки на штучки, и ждать, пока вывезут яички и сбросят их на головы соплеменников О'Брайна!

В разговор вступил Йенсен.

— Хотя бы какая-нибудь зацепка появилась, где планируют спрятать их или как собираются вывезти из страны…

— У меня есть идея, — сказал Дарелл.

Все взгляды устремились на него.

Он вынул из кармана сложенную бумагу.

— Полчаса назад я взял это со стола Кортеса. В комнате было еще кое-что. Например, макет личной яхты Генерала "Эль Триунфо". Кто-нибудь знает, где она пришвартована?

Йенсен хлопнул себя по лбу.

— В Майами!

— И сейчас еще там?

— Попробую выяснить.

— Давай! Голову даю на отсечение — она уже плюхает на север. Выясни у портовиков. Не забудь береговую охрану.

Фрич еще пребывал в сомнении.

— Значит, они собираются использовать яхту. А где будут загружать ее?

— В порту Джерси-Сити. Кортес взял там в аренду помещения. Вот документ, но кое-какие детали требуют уточнения. Может быть, О'Брайн в курсе.

Йенсен спустился на кухню, чтобы позвонить в Майами, и послал наверх О'Брайна.

Тот с безучастным видом послушал Дарелла, который, ни словом не обмолвившись о грузе с самолета Дункана, поведал, как они упустили Переса и Хустино, мужа Карлотты и девушку. Глаза О'Брайна напоминали голубой фарфор — ни о чем не говорили и в то же самое время, кажется, все понимали. Интересно, подумал Дарелл, когда закончил, какие выводы сделал О'Брайн после услышанного. Неожиданно тот задал вопрос:

— Исчезновение профессора Переса грозит серьезными последствиями, не так ли?

— Да, — признался Дарелл. — Лучше бы этого не случилось.

— Насколько я уловил, девушка нужна вам как свидетель для опознания нашего костолома Хустино, который и здесь совершил преступление.

— А у тебя ушки на макушке, Пабло.

— Выходит, я прав?

— Да.

— То, что натворил Хустино, серьезно?

— Весьма и весьма.

— И ко всему этому имеет отношение Перес?

— А вот это пока не ясно.

Пабло усмехнулся.

— Не буду больше сыпать соль на рану. Если мои догадки верны, всем нам грозят серьезнейшие неприятности. Нужно что-то делать и поскорее.

Фрич довольно агрессивно накинулся на него:

— Как долго ты сидишь на хвосте у Кортесов? Месяца два?

Пабло кивнул.

— А в Джерси они когда-нибудь ездили? — спросил Дарелл.

— А-а. Вы имеете в виду пакгауз?

— Да. Ты знаешь, где он?

— Конечно. Но в нем ничего нет.

— Сколько раз Хустино ездил туда?

— Дважды, — не задумываясь, ответил Пабло. — Один раз с Генералом двадцать пятого октября, когда оформляли аренду и осматривали помещение. Второй — четыре дня назад.

— Ты был внутри?

— Три дня назад. Там пусто.

— Я уверен, что уже не пусто. Наверняка, там следует искать Дункана и девушку. И груз для яхты. С ним, должно быть, возится Перес. — Дарелл повернулся к Пабло: — Сможешь отвезти нас туда?

— Конечно.

— Тогда поехали! — выпалил Фрич.

О'Брайн не шевельнулся.

— Мы все? — мягко спросил он.

— Столько людей, сколько наскребем, — рявкнул Фрич. — Включая тебя, приятель.

— В таком массированном рейде нет смысла.

Фрич открыл рот, чтобы высказаться соответствующим образом, но Дарелл движением руки остановил его.

— Почему?

— Место, о котором вы говорите, охраняется бандитами из шайки Хустино. Вы слышали о его тайной полиции? Толпа расправилась с некоторыми из них, когда началось восстание против Кортеса. Но кое-кого из тех, у кого руки по локоть в крови, Хустино спас. И сейчас они с ним — получают деньги из вывезенных Кортесом сундуков. Любой непродуманный шаг с вашей стороны только насторожит и мобилизует их.

Дарелл стоял перед лениво развалившимся О'Брайном.

— Кажется, ты хорошо знаешь этот пакгауз, О'Брайн.

— Знаю, — вежливо произнес тот.

— Можешь незаметно провести меня туда?

— Конечно.

— Это очень рискованно, — зашептал Йенсен, присоединившийся к ним. Там, вероятно, находится Перес. Вы понимаете, к чему это может привести.

— Однако там же, по-видимому, Джонни Дункан и Плежер, — отчеканил Дарелл. — Необходимо вытащить их оттуда, прежде чем предпринимать какие-либо другие шаги, законные или не очень.

— Я помогу, — сказал О'Брайн и наклонил голову в сторону Дарелла. Могу проникнуть туда с вами, сеньор.

— Только вы двое? — запротестовал Фрич. — Это же самоубийство!

— Задействуем всех имеющихся у нас людей, — сказал Дарелл. — Но никто не подойдет к пакгаузу ближе, чем на четверть мили, если не изменятся обстоятельства. Дальше пойдем мы с Пабло.

— А как узнать, что обстоятельства изменились, — заартачился Фрич.

— Давайте обозначим лимит времени. Скажем, один час.

— Очень долго.

— Как раз столько нам и понадоится, сеньор, — сказал Пабло. Правильный расчет.

— А если вы не вернетесь? — не унимался Фрич.

— Тогда звоните Виттингтону в Вашингтон, — спокойно посоветовал Дарелл. — Он решит, что делать.

14

Йенсену удалось раздобыть небольшой, скромного вида седан. В девять часов вечера Дарелл и Пабло тронулись в путь. Последний сидел за рулем. Йенсен остался старшим по наблюдению за Кортесом. Насколько было известно, Генерал и красотка дочь проводили тихий вечер дома. Одной группой людей командовал Фрич, другой — Келз. Обе они сопровождали седан в Джерси-Сити.

— Очень быстро едешь, — сказал Дарелл. — Келз может отстать.

— Я показал по карте дорогу, — небрежно заметил Пабло. — Кроме того, мне подумалось, что вы торопитесь.

— Да, но мы не одни, за нами Барни и Фрич.

— В хладнокровии вам не откажешь, сеньор. У вас есть сигареты?

Дарелл протянул одну.

— При чем здесь хладнокровие?

— Вы не знаете Хустино.

— Встречался с подобными.

— Не сомневаюсь. Но в его руках ваша девушка. Представляете, что он с ней сделает?

— Плежер — не моя девушка. Но я дал слово вернуть ее целой и невредимой. Видишь ли, она — невинная девочка.

— Невинная?

— Я привез ее с гор, где живут в чистом, незатейливом мире. Нужна нам в качестве свидетеля. А с мужчинами она далеко не заходила.

— Невинная, — повторил Пабло. — Большая редкость. Я тоже хочу ей помочь.

— Надеюсь, мы успеем.

— А этот Джонни Дункан — предатель?

— Да, — с трудом произнес Дарелл. — Но мы уверены, он достоин сострадания.

— Женат на Карлотте Кортес?

— Да.

— Значит, попал в ад. Жаль его. Пощады от Хустино не дождется. Тот хочет сам обладать Карлоттой. Понимаете, Хустино использует Генерала для своих собственных целей. Сам мечтает стать диктатором. Карлотте кажется, будто она вертит им, как хочет, но Хустино себе на уме.

— Ты, пожалуй, хорошо его знаешь, — сказал Дарелл.

— Да уж… Он убил моего отца. Его бандиты изнасиловали мою сестру, а другую он отдал Генералу. Марии было четырнадцать лет. Она покончила с собой. Вы знаете, чем занимается Генерал?

— Слышал.

— Хустино — сутенер, поставляет Генералу маленьких девочек. Вся страна была отдана на откуп ему и его банде — тайной полиции. Недалек тот час, когда я его убью.

Дарелл молчал.

— То же самое Хустино сотворит с вашей девственницей, сеньор, если не успеем вовремя. Все еще хотите ехать помедленнее?

— Нет!..

Пабло рассмеялся беззвучно и безрадостно.

Вскоре он подъехал к большому складу напротив бензохранилища и выключил мотор. Кирпичное строение, около которого они остановились, заметно пострадало от времени, явно свидетельствуя о промышленном упадке. Дарелл окинул взглядом вымощенный булыжником проезд. Ни души, тишина и покой.

— Отсюда лучше идти пешком, — предложил Пабло. — Может быть, вернете мой револьвер?

Дарелл протянул превосходный люгер, отобранный у Пабло Барни Келзом. Они двинулись по неровной дороге к мерцавшей вдали узкой полоске темной воды.

— Сколько человек здесь держит Хустино?

В тусклом свете стоящих поодаль уличных фонарей профиль Пабло был четко и тонко очерчен.

— Пятнадцать. Возможно, двадцать.

— И они живут в пакгаузе?

— О нет. Сами увидите.

— Скажи сейчас! — потребовал Дарелл.

Долшли до угла. В соседнем доме светились окна портового бара. Красная вывеска мигала над отелем, скорее смахивавшем на обыкновенную ночлежку. Из бара доносились глухие звуки музыкального автомата.

— Вот там они живут, — показал Пабло. — Но в пакгаузе выставлена охрана — человек шесть, амиго. Отчаянные и опасные ребята, прошедшие школу жестокости и разных способов убийства.

— Каким же образом попасть внутрь?

— Пошли!

Они пересекли улицу и остановились перед темной нишей в деревянной погрузочной платформе.

— Видите его? — повел головой Пабло.

Дарелл посмотрел в указанном направлении. Здание располагалось ниже по улице на самом берегу. На воде не было ни одного судна, но около пакгауза, почти впритык к нему, стоял крытый брезентом грузовик. В пакгаузе было три этажа, и над первым по кирпичной кладке проглядывали белые облезлые буквы "Причал 22". Со стороны гавани над зданием высилась двухэтажная надстройка в виде башни. Ни одно из окон не горело.

Возле грузовика с брезентовым верхом находилось еще одна погрузочная платформа с широким, высоко поднятым над землей и утопленным в глубокой нише дверным проемом. В глубине проема густилась темень, и в ней вроде бы кто-то шевелился, что заметил Дарелл, когда проследил за взглядом Пабло.

— Один из головорезов Хустино, — прошептал тот.

— Долго будет дежурить?

— Охрана стоит всю ночь. Этого сменят в полночь.

— А другие входы?

— Охраняются так же надежно. Пошли.

Вместо того, чтобы двинуться вперед, Пабло сделал шаг назад и сразу исчез. В углублении, где они стояли, оказалась совершенно незаметная дверца, незапертая и бесшумно открывшаяся. Дарелл тоже вошел, и Пабло осторожно прикрыл дверцу. Они очутились в густых влажных потемках. Пахло гнилым деревом, нефтью и крысиным пометом.

Пабло тихо рассмеялся.

— Здесь начинается проход под улицей.

— А ты здорово разнюхал это местечко.

— Разнюхал?..

— Ну, разведал. Стражники не подозревают о твоем персональном подъезде?

— Надеюсь, нет. Сюда, амиго.

В его руке вспыхнул тонким щупом-лучиком крошечный фонарик. Дарелл стал спускаться за ним по железным ступенькам. Открыв стальную противопожарную дверь, они очутились в сводчатом туннеле, выложенном кирпичом. Дарелл мысленно прикинул расстояние, и, когда по его подсчетам пересекли улицу и находились под нужным причалом, туннель перегородила широкая дверь. Не подходя к ней, Пабло повернул налево и без особых усилий открыл другую дверь — поменьше, на хорошо смазанных петлях. Они оказались в бойлере. Пабло жестом приказал остановиться и замереть.

Впереди, в слабо освещенном проеме, виднелись две ноги — человек, по-видимому, дремал, сидя на стуле. Чуть повыше — кусок покрашенной в желтый цвет стены с прибитым гвоздями календарем, угол раковины и пустая табуретка. На вытянутых в разные стороны ногах были черные, хорошо начищенные ботинки с узкими мысками.

Пабло почти неслышно произнес:

— Этот мой.

Дарелл кивнул в знак согласия.

Пабло мягко и стремительно двинулся вперед, без задержки переступил порог. Казалось, черные ботинки в изумлении дернулись. Что-то мелькнуло, послышался звук резкого удара, и воцарилась полная тишина.

Дарелл вошел в помещение. Здоровенный детина потерял сознание, но даже в таком состоянии на лице его проступали черты жестокости. Дареллу не раз приходилось видеть подобных типов при посещении тюрем в разных уголках мира.

— Опыта тебе не занимать, — бесстрастно заметил он.

Пабло невесело рассмеялся.

— Не отказал себе в удовольствии. Видите ли, они — животные. Следовало бы его прикончить.

— А где у них штаб?

— В башне, сеньор.

— Теперь первым пойду я! — не терпящим возражения тоном сказал Дарелл.

До конца на О'Брайна положиться нельзя. Не хватает ему хладнокровия, подумал он.

Первый этаж пакгауза представлял собой темный гулкий ангар. В стене, выходившей на залив, были прорублены окна с решетчатыми рамами. Когда-то там располагались конторы. Пост второго охарнника находился около окна в дальнем конце ангара. Дарелл заметил его первым. Человек смотрел в окно на гавань, где по черной воде двигались огоньки танкера. Дарелл единым бесшумным махом пересек расстояние между ними и ударил охранника сзади по шее. Когда из глотки вырвался неясный крик, Дарелл быстро зажал перекошенный рот. Человек потерял равновение и, падая, получил мощный удар по верхней части груди и еще по черепу за ухом.

Тело плюхнулось на пыльный пол.

— Вы тоже мастер, — невозмутимо констатировал Пабло.

— Сразу не получилось. Но ни один удар не был смертельным.

— Не то что у меня?

— Не то, что у тебя, — ответил Дарелл. — Сколько там еще охранников?

— В башне? Не знаю. Я так и не смог добраться туда.

— А теперь придется, — значительно произнес Дарелл.

За бывшыми конторскими помещениями к квадратной кирпичной башне короткими маршами вела крутая лестница. До сих пор Дарелл не обнаружил никаких следов Хустино, девушки или Джонни Дункана. А также никаких признаков того, где спрятаны тактические бомбы.

Он взглянул на часы — пятнадцати минут из договоренного с Фричем срока как не бывало. Двинулся вверх по обитым железными планками ступенькам. Каждая площадка освещалась тусклой электрической лампочкой, да еще застекленная крыша башни пропускала какое-то подобие света. На второй плодащке Дарелл тронул пожарную дверь — заколочена. Прошли третий этаж, начали подниматься на четвертый. Но на полпути пришлось остановиться, так как сверху кто-то перегнулся через металлические перила и посмотрел вниз.

— Хосе?

— Я! — по-испански отозвался Дарелл.

— Тебе чего?

— Нужно поговорить с начальником, — невозмутимо ответил Дарелл, продолжая подниматься по лестнице. По стенке клиньями сгущалась тень, и они старались не выходить за ее пределы. Снизу лицо человека казалось перекошенным.

— Кто это с тобой, Хосе?

— Он с поручением.

— Подожди минутку.

Последний лестничный марш был ярко освещен прикрепленной к стене лампочкой. Дареллу стало ясно, что добраться до верха, не выйдя прямо на свет, никак нельзя.

И он рванулся вперед. Человек заорал, пытаясь отступить на шаг и скрюченными пальцами достать из-под пиджака револьвер. Но не успел. Дарелл нанес мощный удар снизу, и тот с размаху врезался в дверь, истошно закричав. Отсупать было некуда. Дарелл вышиб из руки охранника револьвер и, обхватив его поперек туловища, швырнул вперед. Тут подоспел Пабло и рывком перекинул того через перила. Человек продолжал вопить, пока летел с пятого этажа, наконец шмякнулся о цементный пол и затих.

Пабло покачал головой:

— Теперь беда, сеньор.

Где-то внизу закричал человек, к нему присоединились другие голоса. Топот бегущих ног гулко разнесся по пакгаузу.

На отвоеванную площадку выходила стальная противопожарная дверь. Дарелл потрогал — она открылась, и тогда один за другим они проскользнули внутрь и до упора задвинули засов.

Теперь ждали, прислушиваясь.

Нестройные голоса внизу усилились, как видно, обнаружили тело охранника. Потом затарабарили по-испански. Дарелл обернулся и окинул взглядом место, куда они попали. Из его груди вырвался непроизвольный стон.

В углу на полу сидел Джонни Дункан и смотрел на него стеклянными глазами. На стуле скрючилась Плежер. Одна была жива. Другой — мертв.

15

Джонни Дункан умер медленной, мучинической смертью. Казалось, каждую косточку в руках перебили одну за другой. Тот, кто измывался над ним, наверное, в конце концов притомился и одним махом перерезал горло. И вот Джонни сидел теперь абсолютно безучастный ко всему на свете.

Дарелл поискал глазами нож, но не нашел. Взглянув еще раз на Плежер, пересек комнату, встал на колени и дотронулся до Джонни. Тело еще не остыло.

— Мистер Сэм?

Дарелл никак не отреагировал на молящий шопот девушки. В комнате было жарко, низкие прямоугольники окон, смотрящие на гавань, внизу покрылись наледью, а сверху запотели и плохо пропускали свет. Оконные проемы располагались по трем сторонам комнаты, и стало ясно, что башня перегорожена надвое. В четвертой стене находилась незапертая дверь, и Дарелл заглянул в соседнее помещение — никого нет.

Пабло с люгером в руке остался у двери, выходящей на лестницу. Темно-оливковая кожа не могла скрыть бледности лица. Снизу доносился гул голосов.

— Мистер Сэм, развяжите меня, — прошелестела Плежер. — Пожалуйста!..

Он взглянул на нее, но больше всего его занимал шум внизу. Пока не слышно, чтобы кто-нибудь поднимался по лестнице. Да, Пабло — молодец, не подкачал! Дарелл еще раз заглянул во вторую комнату. Дорогая мебель, ковры, обогреватель. Обстановка почти шикарная, только окна без занавесей портили вид. Один угол занимала огромная тахта. В другом — массивный письменный стол. На пустой стене большое зеркало. То есть нечто вроде кабинета и спальни одновременно. По всей вероятности, Генерал сочетал здесь полезное с приятным.

Дарелл направился к девушке.

Пабло не спускал с нее глаз.

— Та самая девственница, амиго?

— Да.

— То, что произошло здесь, нанесло ее целомудрию существенный урон.

— К сожалению.

— А все равно хорошо, — признался Пабло.

— Следи за лестницей! — рявкнул Дарелл.

Он развязал веревку, которой ее прикрутили к деревянному стулу. Под глазами Плежер расползлись грязные пятна, угол рта вздулся. Когда помог ей встать на ноги, она повисла на руке, а потом и вовсе обмякла. Тело сотрясала дрожь. Он развернулся так, чтобы не было видно трупа Дункана.

— Не смотри на него, Плежер. С тобой все в порядке?

— Я хочу домой, — еле слышно произнесла она.

— Кто сделал это с Джонни?

— Тот длинный, которого я видела раньше. Хустино.

— Где он сейчас?

— Не знаю. Он убил Джонни за несколько минут до вашего прихода. Потом пошел вниз, а тут и вы вошли. Я подумала, это он вернулся… чтобы заняться мною. — Она помолчала. — А кто такой генерал, мистер Сэм?

— Один из друзей Хустино.

Ее передернуло.

— Хустино сказал, что отдаст меня генералу побаловаться. Вот почему не убил меня сразу, так он сказал.

— Кто еще был с ним?

— Двое мужиков, наверно, охранники. — Она опять замолчала. — Мистер Сэм, я хочу домой. Хочу вернуться на Пайни Ноб. Там ничего нет, кроме кукурузных лепешек, я уже это говорила, но мне на всю жизнь хватит того, что я здесь повидала.

Дарелл вспомнил о папаше Кендал. Она все еще не знала, что ее отца нет на свете, что его убили по приказу Хустино. Он пока ни словом не обмолвился об этом. Плежер уставилась на Пабло О'Брайна.

— Кто это? — вдруг спросила она.

— Друг.

Тут же внимание Дарелла переключилось на отголоски шума, еще доносившегося снизу. Интересно, почему до сих пор никто не поднимается? Похоже, другого выхода, кроме как на лестницу, отсюда нет. Они в ловушке.

Плежер словно прочитала его мысли:

— Мы как белки на единственном дереве, да?

— Тебе случайно не известен какой-нибудь другой выход?

Она нахмурилась и бросила быстрый взгляд на тело в углу.

— Джонни пытался убежать от того типа в другую комнату, как будто знал, что делает. Он никогда не любил меня, мистер Сэм. Он бы бросил меня здесь. Но этот Хустино поймал его и сказал со смехом: "Ничего не выйдет!".

Дарелл вошел в полукабинет-полуспальню Генерала. На первый взгляд никаких других дверей не видно. Но тогда зачем Дункан пробрался именно сюда? Поочередно посмотрел в каждое из трех окон. Одно выходило на тупик, второе — на узкий пролив с темными неспокойными водами, под третьим так же далеко внизу плесклась волна. Повернулся к четвертой стене без окна. Около нее помещалась тахта под пологом, украшенным гербом. Почему-то зеркало на этой стене состояло из трех частей. Уж не специально так сделали? Дарелл тронул ближнюю к себе часть, и она отъехала в сторону. Показались вешалки с дорогой мужской одеждой и предметами женского неглиже.

Ужасно быстро летит время. А тут еще Пабло зовет тихо, но настойчиво. Дарелл нажал — и второе зеркальное стекло тоже открылось. Выходит, башня несколько больших размеров, чем представлялось вначале. Узенький коридорчик вел в облицованную кафелем ванную, очевидно недавно оборудованную. В воздухе держался запах духов, отличный от тех, какие употребляла Карлотта Кортес.

Пабло позвал снова, на сей раз с явным оттенком тревоги. А вот еще одна дверь. Дарелл толкнул ее и очутился на узкой лестнице, ступени которой вели вниз, в темноту, так что конца их различить было невозможно.

Тайный выход для юных прелестниц Генерала, решил Дарелл и вернулся в первую комнату.

— Они поднимаются, — сказал Пабло. — Будем пробиваться с боем?

— Бери девушку и уходи с ней, — ответил Дарелл. — Если удастся выбраться, то передай ее Барни Келзу или Фричу. — Он рассказал о лестнице и махнул рукой в сторону ванной. — Не знаю, куда она ведет, но дай Бог, чтобы не пересекалась с этой.

— А вы?

— У меня здесь еще дела, Пабло.

— Хотите прикрыть наш отход?

— Это не главное. Нужно сделать еще кое-что. — Мысль о пропавших бомбах сверлила мозг. Он повернулся к Пелжер: — Ты должна делать все, что велит Пабло, поняла? И не смей своевольничать!

О'Брайн отошел на шаг от своей двери, приоткрытой примерно на дюйм. Сквозь щелочку доносились голоса людей, поднимающихся вверх по лестнице. Пабло посмотрел на Дарелла вдруг потемневшими глазами, схватил Плежер за руку и потащил в соседнюю комнату. Дарелл помедлил, смотря им вслед, потом направился к двери.

— Дарелл!!!

Искаженный расстоянием голос, полный еле сдерживаемой ярости, долетел из башни и прокатился эхом по пакгаузу. Он не ответил. Должно быть крикнул Хустино. Из пререканий охранников понял, каким образом получил несколько минут отсрочки. Просто Хустино выходил на улицу, то ли в какой-нибудь соседний дом, то ли в гостиницу, над которой мигала красная вывеска. Наверное, подручные, обнаружив тело своего товарища у подножия лестницы, ошибочно посчитали его смерть за несчастный случай. Но вот явился Хустино и сразу сообразил, в чем дело.

Тяжелые шаги грохотали по ступеням. Остановились. Опять пошли. На предпоследней площадке, вне поля зрения, люди зашептались, по-видимому, совещаясь. Дарелл через щель взглянул на электрическую лампочку, освещавшую место перед его дверью. Он мог бы выстрелить в нее, но наступивший мрак был бы на руку только врагам. Напрягая слух, старался уловить хоть какие-нибудь признаки того, что Пабло и девушка попали в переплет. Нет, вроде все в порядке. Появилась слабая надежда — хоть бы им удалось без приключений спуститься по потайной лестнице и выскочить вон.

— Дарелл! Спускайся вниз! Мы знаем, что ты там!

Очень неуютно становилось от этих выкриков.

Он просунул дуло в щель между дверью и притолокой и вслепую нажал на курок. Никак нельзя допустить, чтобы те внизу подумали, будто ему удалось сбежать, и устремились к потайной лестнице на перехват. Хлопок выстрела глухо отдался в башне. В ответ тоже выстрелили. Пуля, не задев его, шлепнула по стальной двери. Над металлическими перилами площадки высунулась голова, а за ней рука с пистолетом. Дарелл сн ова нажал на курок. Голова исчезла.

Внизу зашептались по-испански, но так тихо, что ничего не разобрать.

— Дарелл! Мы отпустим молодую леди! Ты этого хочешь?

Хустино мог узнать его имя только от Карлотты Кортес. С того момента, как Пабло с Плежер скрылись в ванной прошло минуты две. Со стороны потайной лестницы — ни единого звука. Достаточно времени, чтобы выбраться в безопасное место, либо угодить в чужие лапы. Пора идти следом…

Он еще раз выстрелил в никуда, захлопнул дверь и запер на засов. Быстро пробежал спальню, ванную и бросился вниз по ступенькая в кромешную тьму.

Воспользоваться карандашным фонариком он не осмелился и вдруг остановился, почувствовав вокруг себя обширное пространство.

Тускло-серый квадрат окна пропускал достаточно света, чтобы разглядеть предметы мебели, какой обставляют простенькие гостиные значит, какое-то подобие жилого помещения. Сбоку узкая лестница продолжала свой путь вниз. За стеной оказалась другая комната с двухярусными койками где могли бы разместиться человек двенадцать. Казарма Хустино. Никого. Никаких следов Пабло и девушки. Лишь затхлый воздух, пропитанный вонючим запахом табачного дыма.

Сейчас он находился как раз под генеральскими апартаментами. Противопожарная дверь, как и наверху, выходила на основную лестницу. Подошел и почуял — за ней стоит человек, скорее даже не один. Что-то быстро проговорили по-испански, за дверной сталью не разберешь. Он вздрогнул, когда где-то совсем рядом раздался голос Хустино, зовущий его по имени.

Отошел от двери, протиснулся между койками и посмотрел в окно. Прямо под ним виднелась погрузочная платформа, возле которой стоял крытый брезентом грузовик, а дальше по диагонали — другое здание, где они с Пабло спустились в туннель. И тут какая-то тень мелькнула внизу — один человек, нет — двое выбежали на платформу и бросились к грузовику.

Первый забрался в кузов и откинул брезент, как будто что-то искал. Уж не бомбы ли там? Но чистая случайность помогла удостовериться: кузов пуст.

Осмотрев грузовик, люди сели в такси. Послышался звук мотора, машина, набирая скорость, вылетела на пирс, и сделав крутой поворот, скрылась за углом.

Рука, державшая револьвер, взмокла, и Дарелл, переложив его в другую руку, вытер ладонь о бедро.

На улице ни души.

Где же Пабло и девушка?

И тут он увидел их. От того самого места, где находилась незаметная дверца, где начинался туннель, отделились двое — мужчина и женщина. Выскочили на улицу и побежали прочь от набережной.

Из груди Дарелла вырвался вхдох облегчения, никто их не видел. Никто не поднял тревогу.

Итак, с одним он справился. А выполнить основное задание оказалось не по силам. Не то что бомб, даже никаких следов не обнаружил. Поэтому пора уносить ноги.

Он устремился к потайной лестнице, не ведая что чуточку опоздал. Преследователи наверху почему-то затаились — оттуда не исходило ни звука, а это не предвещало ничего хорошего.

К нему подкрадывались тени, словно волки к добычу. Но врасплох не застали. Ого, сколько их — три, пять? Лестница слишком узка, чтобы вместить всех сразу. Дарелл ударил рукояткой револьвера в расплывчатое пятно — физиономию первого, ткнул коленом второго, улоижл третьего. Спиной почувствовал дуновение холодного воздуха и понял, что сверху тоже катится глыба. Вот бы раздвоиться и отражать атаки с обеих сторон! Он рванулся вперед, увидел Хустино, хотел дотянкуться до него, но споткнулся о поверженного бандита. Тут же на спину свалилась напомерная тяжесть колени подогнулись. Попытался сбросить повисшего сзади человека, но не смог, покачнулся и загремел на цементный пол. Кто-то вмазал по ребрам. Две пары рук подхватили его и с размаху влепили в стену. И уже со всех сторон принялись колошматить сапогами.

Черный мрак окутал Дарелла и, точно водоворот, засосал на самое дно…

16

Сквозь густую пелену донеслись голоса.

— Quin es? [Кто это? (исп.)]

— Se llama Durell. Policia Federal. [Его зовут Дарелл. Федеральная полиция. (исп.)]

Женский голос произнес по-английски:

— Он мертв?

— Нет.

— Что с ним делать?

— Haz lo que gustes [Делай что хочешь. (исп.)], - ответил мужской голос.

Заходили взад-вперед. Мужские башмаки и туфельки на высоких каблуках.

— Estamos totalmente cubierto por la nevada [Туман, снег, слякоть. Ни зги не видать. (исп.)]. — В голосе женщины звучало отчаяние.

— Да, небольшая отсрочка.

— Любая отсрочка опасна.

Мужчина говорил с явным раздражением.

— Что я могу поделать с этим сволочным климатом? Идет снег. Его же не остановишь.

— Снег не только снежинки, идиот! Тут еще полиция и федеральные власти. Как бы снег не обернулся смертью.

— Они тоже не застрахованы. Придется выждать, вот и все.

Снова шаги. Поскрипывание пола. Дарелл ощутил запах пыли, прогнившего дерева и насыщенность воздуха влагой из-за близости воды. И холод, пробиравший до костей. Он лежал с закрытыми глазами. Что сейчас — день? Собеседники смолкли, по-видимому, наблюдали за ним — нельзя изменять ритм своего дыхания. Потом шаги стали удаляться. Еще долго он лежал не шевелясь, иногда отключаясь. А затем пришла боль и сковала все тело, над которым всласть поработали. Пошевелил во рту языком. На внутренней стороне губ, на зубах — кровь. В левом боку что-то особенно сильно дергало. В памяти всплывали недавние события. Сюда заходили мужчина и женщина, обсуждали, что с ним сделать, сетовали на погоду. Должно быть с тех пор прошло какое-то время. Скрипнула дверь, потом с глухим стуком закрылась. Минуло еще сколько-то минут в полной тишине. Кажется, остался один. Дарелл осторожно приоткрыл глаза и осмотрелся.

Да, его оставили одного.

Скозь высокое окно, которое целую вечность не мыли, проникал серый утренний свет. Однако мороз кружевом разукрасил стекла и напрочь лишил прозрачности. В воздухе попахивало снегом, и от холода в помещении изо рта шел пар.

Комнатка маленькая с голыми стенами, если не считать кое-каких недвусмысленных орудий, о которых лучше не думать. Деревянный столик с дешевой настольной лампой и прогоревшим абажуром в цветочек. Над головой из дыры в потолке спускались провода с простой электрической лампочкой. Пол из плохо оструганных сосновых досок, комки свалявшейся грязи на нем, может быть, здесь когда-то размещался мучной склад. Он обнаружил, что лежит на ржавой железной койке и нудная боль идет от вознившейся в бок сломанной пружины. Попытался шевельнуться — ноги и руки были связаны и прикручены к койке. Более чем на дюйм или два отодвинуться от злополучной пружины не удалось, но и этого хватило, чтобы почувствовать облегчение.

Теперь он сосредоточил внимание на запахах. Витавший в воздухе аромат испанских духов Карлотты не мог перебить отвратительное зловоние воды, которая где-то совсем рядом билась о сваи; не то чтобы прямо под полом, но довольно близко. И еще один приметный запах — застоявшийся, неискоренимый дух эля и пива. Так пахнет в старых барах.

Сразу же вспомнился отель с баром на набережной недалеко от пакгауза. Пабло указал на него, как на место сборища людей Хустино.

От сильного порыва ветра задрожало окно, по стеклу заскребла снежная крупа пополам с дождем. Снег… Очень уж он обеспокоил Карлотту.

Интересно, когда изменилась погода? И почему Фрич и Барни Келз, встретившись с Пабло, не прорвались до сих пор в пакгауз? Решили пока не предпринимать никаких действий? Не исключены и переговоры с Кортесами. Со слов Карлотты следует заключить, что бомбы еще не прибыли. Эта мысль привела к следующей логической догадке — шторм нарушил план перевозки.

Вполне вероятно, Фрич и Йенсен тоже пришли к такому выводу. Хорошо, если так.

Он дважды пытался высвободиться из пут, но только содрал кожу на запястьях и лодыжках. А если кровь послужит смазкой — не легче будет вытянуть руки? Нет, ничего не получилось. Зато чуточку согрелся от бесплодных усилий.

В окне просветлело, но шторм ужесточился, когда под тяжелыми шагами заскрипели половицы и распахнулась дверь.

— Пришел в себя, Дарелл?

— Давно уж.

— Я так и думал. Но хотел поговорить с тобой наедине, без вмешательства Карлотты.

— Секреты от босса?

— Генерал не суется в мои дела. Предпочитает ничего о них не знать.

— В таком случае ему не откажешь в брезгливости, — отметил Дарелл.

Хустино окинул его ястребиным взглядом, как бы оценивая намеченную добычу.

— Не тебе шуточки шутить, приятель! — Он говорил по-английски тщательно подбирая слова. — Как ты себя чувствуешь?

— Надо бы лучше, — ответил Дарелл. — Но могло быть и хуже — как с Джонни Дунканом.

— Твой друг был слютняй и недоумок — никак не мог понять, откуда ветер дует.

— Не такое уж он ничтожество, раз ты его убил.

— Конечно. Не хотел держать язык за зубами.

— По поводу бомб? Нам и так все известно, — усмехнулся Дарелл. Давай не будем ходить вокруг да около. Вы попали в передрягу и не знаете, как выбраться. Все планы полетели к черту. В противном случае я бы давным-давно составил компанию Джонни.

— Частично ты прав. Хотя не так все плохо, как ты себе представляешь.

— Снег — серьезное препятствие, не так ли? — неожиданно спросил Дарелл.

Узкая голова Хустино вздернулась вверх, и темные заговорщические глазки противно заблестели.

— А тебе не кажется, что друзья бросили тебя?

— Может быть, посчитали, что овчинка выделки не стоит, — спокойно ответил Дарелл.

— И тебя это не тревожит?

— В нашем деле незаменимых нет. И тебе это должно быть известно, Хустино. Жизнь одного человека — ничто по сравнению с жизнями тысяч, тем более с судьбами наций. Я не льщу себя надеждой, что ради меня принесут такую огромную жертву.

— Благородные слова и смелые, — заговорил Хустино тихим голосом. — А может ты и вправду смелый? Ты бы мне пригодился.

— Вместо Джонни?

— Возможно.

— В твоем спецотряде, когда вернешься домой?

— Человек твоего умения очень бы не помешал…

— В качестве мясника, — досказал Дарелл. — Месть, массовые казни тех, кто выкинул тебя и Генерала.

— Сколько ты стоишь? — нагло спросил Хустино.

— Каждый сколько-то стоит, — в унисон ответил Дарелл. — Некоторые исчисляют цену в деньгах. Я знавал таких, кто продался за наличные. Для других, подобных Джонни Дункану, лучшая цена — любовь. Иногда ради любви к женщине мужчина способен на все. И мне это больше по душе, чем желание материально обогатиться.

— Но какова твоя цена, сеньор? — упорствовал Хустино.

— Кое-кому нужна власть. Скажем, должность в высших кругах, а кто хозяин — неважно.

— Тебе нужна власть? Станешь моим помощником.

Дарелл поднял на него глаза:

— А что в этом качестве делать?

— Сперва ответь ты!

— Я не совершаю сделок вслепую.

Хустино рассмеялся.

— Мы не торгуемся. Ты на дюйм, на одно мгновение от смерти. Разве у мертвецов есть выбор?

— Это было твое предложение.

Хустино нагнулся, пальцы легли на горло Дарелла, нащупали нервные центры, кровеносные сосуды и надавили. Острая боль пронизал позвоночный столб. Дыхание перехватило, в мозгу что-то взорвалось, в глазах померкло. Он инстинктивно рванулся, но путы держали крепко. Пальцы Хустино все глубже погружались в мягкие ткани. Контуры окна, теряя четкие очертания, поплыли в меркнущем свете. Когда стало отключаться сознание, Хустино отнял руку и сделал шаг назад.

Дарелл с трудом всосал воздух в легкие и обессиленный распластался на койке.

— Я ясно выразился, сеньор? — почти ласково осведомился Хустино.

Дарелл еле-еле опустил подбородок — речевой аппарат отказывался что-либо произнести.

— Во-первых, — продолжал Хустино, — ты расскажешь, как и с кем попал в пакгауз. Во-вторых, что с девчонкой.

— Она ушла, — выдавил Дарелл из отчаянно болевшего горла. — А проник я с О'Брайном.

— С этим пистольеро?

— Называй, как хочешь. Он показал мне, как пройти, минуя твоих караульных.

— Это как же?

— От здания через улицу по туннелю.

Хустино смотрел на него блестящими глазами.

— Рад, что ты наконец-то заговорил.

— Я расссказал то, что ты сам можешь легко обнаружить, — промолвил Дарелл.

— Где сейчас девчонка?

— В безопасном месте. Под защитой властей.

— Она может свидетельствовать против меня, не так ли?

— Она уже это сделала.

Хустино зажег тонкую черную сигару. Его движения были медленными и размеренными.

— Любой человек делает то, к чему его обязывает положение в жизни. Пеон копается в полях, ранчеро выращивает скот, политик распространяет ложь, полицейский вынюхивает и карает. У меня к девчонке претензий нет. Но, понимаешь ли, было необходимо найти ее и заткнуть рот. Ты приударяешь за ней?

— Нет.

— А она хорошенькая.

— Мне нужно от женщины немножко больше.

— Но тебе не все равно, что с ней случиться?

— Естественно.

— Если я ее отпущу…

— У тебя ее нет, — уточнил Дарелл.

— Но я могу опять поймать ее. Рано или поздно, даже если на это уйдет год или более того. Я не забываю такие вещи. Я терпелив. Как полицейский, знаю, что такое терпение так же, как и ты. Наступит день, когда я ее убью.

— У тебя даже одного дня нет, — заметил Дарелл.

— У меня больше времени, чем ты предполагаешь. Ты переоценил свою значимость для партнеров. Мне известно, что твои люди окружили близлежащий район. Не сомневаюсь, они готовы арестовать нас и предъявить обвинения. Тем не менее они выжидают, так как ты не вернулся. Ценят тебя, сеньор Дарелл, даже не представляешь как. Вероятно, ты большой скромняга.

— Какой же у тебя лимит времени? — поинтересовался Дарелл.

— Может, один день, а может — два.

— Что-то не слышу уверенности в твоем голосе.

— Погоду не укротишь.

Вот именно! Умозаключение, что снежная буря внесла сумятицу в планы Кортесов, оказалось верным. Хустино скорее всего сам того не желая, подтвердил это. Он в упор посмотрел на злоумышленника и понял — лимшнего из того не вытянешь. Хотя самоуверенности можно позавидовать. И все же ему что-то отчаянно нужно, коли идет на подкуп. У Дарелла голова шла кругом от желания разобраться, где же зарыта собака.

— Ты говорил с Фричем? — спросил он.

— Я общался с неким Виттингтоном.

— Он в Нью-Йорке?

— Ты удивлен? — Хустино улыбнулся. — Ты все-таки представляешь не меньший интерес для своих друзей, чем для меня — Перес.

— Перес?

— Опять удивлен?

— Вроде того.

— Ты не дурак в своем деле. И, конечно, все знаешь о Пересе и о том, насколько для нас важен профессор. Правда, мы можем найти кого-нибудь взамен, но это грозит промедлением и некоторой опастностью. Нам нужен профессор.

— Понятно, — медленно сказал Дарелл. Его мысли, опережая слова, скакали одна через другую, словно в чехарде. — Вы хотели бы обменять меня на Переса, верно?

— Абсолютно точно.

— Так что же вам мешает?

— Необходимо твое согласие.

— Сомневаюсь.

— Но твой мистер Виттингтон выдвинул при переговорах такое условие.

Мысли Дарелла разлетелись в разные стороны. Как сообщалось в последнем донесении, человек Барни Келза потерял след Переса. Но Хустино наверняка считал, будто Переса задержали. А вдруг так и есть? Вдруг Переса действительно прихватили в течение минувшей ночи или нынешнего утра. Тогда все меняется. Что же касается Виттингтона, то он всерьез не принял бы вопрос обмена заложниками. Это однозначно. Конечно, в качестве разменной монеты Дарелл послужил бы для Виттингтона лишь в том случае, если бы удалось оставить Кортесов и вернуть бомбы. А этого нет. Зачем тогда Виттингтон тянет резину и торгуется? Выходит, старик блефует, выгадывает время. А судьба Дарелла — вопрос второстепенный. Ну что же, вполне логично. Таковы ставки и правила игры, в которой они учавствуют. Итак, Перес в бегах, а он нужен Хустино как воздух. Виттингтон же делает вид, будто готов совершить обмен только с согласия Дарелла, то есть преднамеренно идет на риск, полагая, что Дарелл поймет и поддержит его.

— Нет, — наконец решился он.

Тон Хустино был спокойным и размеренным.

— Внизу телефон. Спустишься и позвонишь. Ответит Виттингтон. Скажешь ему, чтобы вернул Переса. Тогда мы тебя отпустим. Также сообщишь ему следующее: первое — если нам разрешат уйти, мировая общественность не узнает, как и где мы раздобыли бомбы.

— Об этом нетрудно догадаться.

— Генерал будет все отрицать. Он развернет широкую контрпропаганду, если ваше правительство станут обвинять в содействии. Он заявит, что бомбы были доставлены с востока.

— Да уж, лучше не придумаешь!

— Это — обещание. Второе — мы обязуемся не применять бомбы до тех пор, пока ничто не грозит успеху нашей операции. У нас есть все основания считать, что мы победим и без них. Они — просто подстраховка и больше ничего. Мы не пустим их в ход, если нас к тому не вынудят.

— Как бы не так, — возразил Дарелл. — В вашем распоряжении только несколько списанных на металлолом бомбардровщиков, базирующихся в Карибском бассейне. Ваше предприятие без бомб — фарс.

Хустино нахмурился.

— Ты испытываешь мое терпение, сеньор.

— Ваши обещания ничего не стоят.

— Я их даю по поручению Генерала. А тебе придется поговорить с Виттингтоном.

— Нет.

— Попросишь обменять тебя на Переса.

— Не пойдет.

— Заставим, сеньор.

— Знаю, — вздохнул Дарелл.

17

Наступило время тяжких испытаний. Не оставлял страх, что Хустино потеряет самообладание и убьет его. И еще боль. Она была всюду — внутри и снаружи, сверху и снизу, забиралась в каждую клеточку и подолгу оставалась там. Хустино помогали двое. Дареллу ничего не оставалось как терпеть, сжиться с этой болью. Он знал, что у Виттингтона Переса нет. Но даже если бы и был, то его, Дарелла, не обменяли бы на физика. Так что соглашайся, не соглашайся — один черт. Он держался, стараясь привыкнуть к боли, отдаться на ее милость, как это происходит с тем, кто, решив расстаться с жизнью, входит в море и продолжает идти, постепенно погружаясь все глубже, покуда вода не сомнется над головой.

Требования и вопросы уже надоели. По большей части их задавал Хустино. Время от времени какие-то бесформенные тени помогали ему. Слава Богу, они не перебарщивали в своем усердии, не стремились искалечить наверное, Хустино обещал, что доставит его на собственных ногах. Но наступали мгновения, когда Дарелл настолько слабел, что молил Всевышнего пускай Хустино превзойдет сам себя и побыстрее кончает с ним.

Потом заговорил женский голос.

Карлотта Кортес.

— Сэм, вы были Джонни хорошим другом.

Сквозь мглу, застилавшую глаза, он попытался взглянуть на невозмутимую красотку.

— Вы меня слышите? — спросила она.

— Я вас слышу.

— Вы понимаете, о чем я говорю?

— Не совсем.

— Мне страшно жаль видеть вас в таком состоянии, Сэм.

— Тронут вашим сочувствием.

— Вы сильны духом. Вы храбрый, упрямый, вы можете натворить глупостей и умереть. Это была бы невосполнимая потеря, Сэм.

За окном уже стемнело. Опять наступила ночь. Свет проникал из соседнего помещения через открытую дверь. Откуда-то снизу доносилась музыка. Глухие и далекие звуки. А если закричать, услышит кто-нибудь? Разве лишь те, кому на него наплевать и кого крик только позабавит.

Скудное, словно бы интимное освещение каким-то образом содействовало привлекательности Карлотты. На ней было короткое меховое манто нараспашку и платье с глубоким вырезом. Она присела на стул возле самой койки и склонилась над ним, демонстрируя округлости полуобнаженной груди. Потом придвинулась совсем близко, дразня сильным запахом духов, подчеркивавших женственность.

— Хустино приревнует, — с трудом выговорил он. Ранки и запекшаяся кровь вокруг рта причиняли боль при каждом слове.

— А он не знает, что я здесь.

— Тем хуже для вас.

— Ну зачем так упрямиться? Мы могли бы стать друзьями.

— Не держу в друзьях подколодных змей.

Она откинулась назад. Улыбка тронула красиво очерченные губы. Огромные глаза смотрели серьезно и озабоченно, чуть ли не сострадая.

— Сэм, он вас того гляди убьет. Вы этого хотите? Вы отказываетесь от жизни? Вы же практичный человек. Джонни всегда мечтал походить на вас.

— Вот мы и встретимся вскоре снова — Джонни и я.

— Вы не должны так говорить. — Она опять наклонилась и дотронулась указательным пальцем до его подбородка. — Знаете, Сэм, я никогда не забывала о вас с того самого вечера, с первого знакомства. Вы постоянно занимали мои мысли. А Джонни, бедняжка, ничего не ведал и всегда напоминал мне о вас, выражая свое восхищение. Джонни был такого высокого мнения о вас, Сэм!

— Что и довело его до могилы, — резюмировал Дарелл.

— Пожалуйста, не надо!..

— Вы делаете вид, будто обеспокоены его смертью.

— Нет. Не совсем так. Меня беспокоит Хустино. Я боюсь его. Он неуправляем. Отца я могу заставить делать, что захочу, а Хустино нет. Когда мы вернемся на родину, я уверена, он выйдет из-под контроля. Мне непременно понадобится помощь кого-нибудь, кто хорошо знает его дело. Мне нужен такой человек, кто будет командовать людьми, кого будут слушаться. Кто-нибудь, кому я могла бы доверять… и, может быть, любить.

Дарелл рассмеялся ей в лицо.

— Не тратьте попусту время, Карлотта. Вы — плохая актриса.

— Я говорю правду.

— Вместо вас говорит отчаяние, потому много неправды.

Она встала и прошлась по комнате. Холод и сырость пробирали до костей. Пот на теле уже высох, и Дарелла начала бить дрожь, да такая сильная, что заскрипели пружины. Карлотта опять направилась к койке, двигаясь совершенно бесшумно, словно бестелесная тень. На лице появилось скорбно-сочувственное выражение святоши. А в глазах — мрачные огоньки, как у дьяволицы.

— Вам холодно. — Она сняла манто и набросила на Дарелла.

— Скоро будет еще холоднее.

— Ждете смерти?

— Рано или поздно явится.

— Скорее рано, Сжм. Ну почему не прислушаться к голосу разума? Мне нужен человек, который противостоял бы Хустино. Сами видите, я с вами откровенна. Нас ждет прекрасная жизнь. Только вы и я.

— Я не Джонни, — сказал он. — И не потерял голову от любви. Я за вас гроша ломаного не дал бы.

— Разве я уродина? — прошептала она и, наклонившись над ним, поцеловала в окровавленный рот. От запаха духов, как от дурмана, закружилась голова. Ее твердая грудь прижалась к нему. — Разве ты не хочешь меня, Сэм?

— У меня руки связаны, — угрюмо произнес он.

— Развязать?

Он опять рассмеялся.

— Да не сделаете вы этого.

— Почему же? Я могу, ты знаешь. — Она провела рукой по его лицу, горлу, груди. Потом скользнула ниже. Неяркая полоса света лежала поодаль, и в полутьме почудилось, будто ее лицо перекосила гримаса: полные губы превратились в ниточку, а в глазах вспыхнули дьявольские огоньки по-видимому, она пылала ненавистью ко всему мужскому роду, попадавшиеся до сих пор представители которого желали лишь одного — обладать ею. И в тот же миг рука перестала ласкать и зверски сдавила чувствительную плоть под ширинкой. Сквозь его сжатые зубы вырвался непроизвольный стон.

Карлотта расхохоталась.

— Любовь — это не только радость, но и страдание. Не так ли, дорогой?

— Сука! — выдохнул он.

— Ты слышал мое предложение. Я не повторяюсь. А теперь оставляю тебя на милость Хустино.

— Хустино милосерднее, — прошептал он.

Карлотта ушла, не забыв прихватить манто.

Темнота мешала, с холодом свыкся, боль начала потихоньку отпускать. Откуда-то доносились голоса. Один принадлежал Генералу. А вот и отдельные слова — "Эль Триунфо". Уж не прибыла ли сюда яхта? И притаилась в ночном Нерроузе. Хустино упомянул о каком-то складе. Ну да, грузовик возле пакгауза наверняка стоял в ожидании перевозки. Дарелл весь напрягся, вслушиваясь. Говорили в помещении, расположенном в фасадной части старого отеля. Идущий из бара шум мешал разбирать фразы. Он изогнулся, чтобы взглянуть на часы на заломленной за голову и привязанной к койке руке. Начало одиннадцатого. Неужели почти сутки прошли? За окном — тишина. Снег с дождем, целый день стекавший по стеклам, прекратился. Значит, шторм затих. Это многое меняет. Снова послышались обрывки разговора. Карлотта тоже принимала в нем участие. Ее голос звучал отчетливее других.

— …хорошо, но мы не можем обойтись без профессора.

Стало быть, Перес еще не появился!

— …выходить без него… найдем кого-нибудь другого. — Это Генерал.

— …разве не опасно?

— …Нет никакой опасности… бомбы. До тех пор, пока не приведены в боевую готовность.

Где-то рядом затарахтел грузовик. Остановился, взвизгнув тормозами. За стеной задвигались, послышались быстрые шаги вниз по лестнице. Кто-то негромкой скороговоркой выразил ликование.

Да, есть над чем призадуматься… Проглядели очевидно. Захват бомбардировщика был тщательно спланирован. Отсюда следует, что и последующие события тоже. Преступники предусмотрели блокировку дорог. Поэтому пошли самым обычным путем — перевезли по железной дороге. На каком-то перегоне груз застрял из-заснежных заносов. Вот что их тревожило. Снегопад прекратился, пути расчистили и вагон прибыл. В только что притормозившем грузовике находится то, ради чего Виттингтон и Фрич подняли на ноги всю округу. Груз на месте. Теперь Кортесов ничто не оставит. Переса ждать не будут.

Да, живой Дарелл им больше не нужен — идея обмена отпадает сама собой.

Времени мало. Практически нет совсем.

Пора выбираться.

Не медля ни секунды.

Запястья были привязаны к ножкам койки обычным электрическим шнуром. Дарелл повернулся на бок и насколько позволили путы, стараясь дотянуться зубами до шнура на правой руке. Не получилось. Попробовал левую. Заледеневшее тело покрылось потом. Он ведь предпринимал попытку справиться с этими шнурами — ничего же не вышло!..

Изогнув спину, пробуя растянуть узел на левой руке. Удалось ухватиться зубами за резиновую оплетку. Подержал ее какое-то мгновение, но отпустил и, тяжело дыша, откинулся на спину. Из окна донеслись скрипучие звуки. Чихнув, заработал мотор небольшого суденышка, которое прошло прямо под стеной.

Он опять принялся за свое. На этот раз крепче схватил шнур зубами, жевал его и дергал. Черт, выскользнул!.. Дотянулся снова и, мотая головой, чувствовал, как медные волоски рвались под оплеткой один за другим. С самой оплеткой сложнее. Ее просто так не порвешь. Неужели все бесполезно?.. Ну нет, сдаваться нельзя!

Вдруг совершенно неожиданно левая рука освободилась.

Вконец обессиленный от откинулся на спину, прижав руку ко рту. Вся в крови.

Внизу полным ходом шла разгрузка грузовика. Моторная лодка, проплывшая под окном, ушла довольно далеко, звук ее мотора почти растаял в ночи. Отправилась к яхте? Не могли они за такое короткое время перенести груз на суденышко. Изменились планы? Господи, как нужно выбраться!

Левой рукой сорвал провод с правой. Сел. Все поехало перед глазами, и он вынужден был откинуться назад, правда, теперь уже — на локти. Минутку обождал, снова сел, освободил от шнуров лодыжки, чуток передохнул и опустил ноги на пол. Под переместившейся тяжестью койка предательски заскрипела. По телу пробежала судорога. Весь день не давали ни есть, ни пить, как на зло, теперь это сказывается. Наконец он встал в полный рост.

Деревянный пол под тяжестью шагов ходил ходуном. Темные, заляпанные стены надвигались на него, то наклоняясь под углом, то отступая. Добрел до двери. Заперта. Ясно: снаружи задвинули засов. Если взломать дверь, на шум прибегут и перережут путь к свободе. Пожалуй, дверь отпадает.

Остается окно. Из щелей в полу вместе с холодным дуновением шел запах стоячей воды и нефти. Слышалось шлепанье прибоя о сваи. Протерев стекло, сквозь маленький пятачок увидел прямо под собой воду с длинными стрелками волнорезов, уходящих в темень. Далеко к востоку мелькали огоньки, отмечающие фарватер. Моторной лодки видно не было. Работа по разгрузке все еще кипела, но сам грузовик оставался вне поля зрения.

Выбора нет — только окно.

Оно было высокое, с двумя раздвижными рамами — вверху и внизу. Попробовал поднять нижнюю, но она не трогалась с места: краска и накопившаяся за десятилетия грязь крепко держали ее.

За дверью раздались шаги и сразу все решили. Он снял ботинок и с размаху ударил каблуком в нижнее стекло. На лестнице кто-то закричал. Следующим удром выбил острый осколок и, разбежавшись, нырнул в неизвестность…

Войдя колом в темную воду, стал опускаться в глубину. Черт, мало воздуха набрал в легкие, да еще жуткий холод со всех сторон! Достиг илистого дня и отчаянным усилием оттолкнулся ногами.

Голова выскочила на поверхность. Сквозь рев в ушах еле различил крики на берегу. Высоко над ним темным пятном громоздилось здание старого отеля. Он развернулся и поплыл прочь. Холод почти парализовал тело. Вдруг откуда-то сверху брызнуло пламя и прокатилось эхо выстрела. Рядом шлепнулась пуля. Он нырнул и, сделав под водой несколько гребков к сваям пирса, выскочил за ними. Просвистела еще одна пуля. Пришлось опять окунуться. Осторожно высунул голову. Прямо над ним по деревянному настилу протопали тяжелые башмаки. В темноте поводил туда-сюда рукой и наткнулся на канат. Провел по нему и понял — это веревочная лестница. Надо же так повезти! Ведь побудь он еще минуту-другую в ледяной воде, замерзнет так, тчо уже никогда из нее не выберется. Грохот шагов быстро удалялся. Он рывком, помогая руками и ногами, выволок тело на лестницу и замер. Откуда-то доносились приглушенные крики, но больше не стреляли. Нужно вскарабкаться наверх. Бил такой колотун, что пришлось собрать в кулак всю свою волю и мизерные силы, чтобы не свалиться обратно. Преодолел несколько ступенек и поднял голову над настилом. Никого. Взглянул на пирс. Там стояли двое и пялились на воду совсем в другом направлении. Выбрался на доски покрытия, дважды перекатился и замер лежа. Затем поднялся на колени, встал в полной темноте и крадучись потрусил в порт…

18

Дарелл оттаивал под горячим душем на втором этаже особняка Моррисонов. Казалось, уже никогда не избавиться от полярного холода, всепроникающего, сводящего суставы. А ведь перед тем выпил два стакана бренди, да еще две чашки огненного кофе, тоже сдобренного спиртным, и охмелел не столько от алкоголя, сколько от упадка сил. Струи горячей воды лупили по лицу, рукам, груди. Боль от увечий опять возобновилась, но потом ушла.

Дверь ванной открыл Барни Келз.

— Сэм, хватит. Тебя хочет осмотреть доктор.

— Я теперь в порядке.

— Не похоже.

— Все, что мне нужно — сухая одежда и сытная еда.

— Плежер жарит внизу стейк. Я уже послал в гостиницу за твоим чемоданом, его принесли.

— Кто остался в Джерси-Сити?

— Фрич и Йенсен. А у нас гость. Твой мистер Виттингтон сидит внизу. Видок у него, словно у похоронных дел мастера. Он давно уже торчит здесь.

— А который сейчас час?

— Половина второго ночи.

Дарелл выключил воду и выбрался из ванной. Барни критически осмотрел его.

— Да, ничего не скажешь, наш шалунишка Хустино — спец в своем деле. На тебе не так уж много внешних отметин, Сэм. Пожалуйста, не заставляй доктора ждать.

— Чем заняты Фрич и Йенсен? — начальственным тоном спросил Дарелл.

— Ничем. Наблюдают и ждут.

— А яички уже там.

— Не все, — обронил Барни.

Дарелл повернул к нему голову:

— Ты уверен?

— Мы справлялись у железнодорожников, после того как ты высказал свои предположения. Три деревянных ящика не могут вместить все, исходя из необходимой кубатуры. Ошибка исключается. По крайней мере недостает двух бомб.

— Где же они, черт подери?! — в раздумье спросил Дарелл.

— Может, черт и знает, а мы пока нет. И до той поры Виттингтон считает, что нам нельзя трогаться с места. Кортесы тоже не торопятся. Отсюда затишье.

Доктор ждал в спальне. Он обработал ссадины, наложил пластырь, дал антисептик, подозрительно заглянул в глаза Дареллу и приказал лечь в постель. Дарелл, изрядно наглотавшись коньяка, рекомендовал доктору найти пациента попокладистей.

Барни Келз наблюдал, как Дарелл одевается, и, когда тот застегнул верхнюю пуговку белоснежной рубашки, а поверх надел темно-коричневый твидовый костюм, швырнул на кровать револьвер тридцать восьмого калибра.

— Последний штрих к твоему туалету! — осклабился он. — Дабы не отличался от денди двадцатого века.

— Благодарю. Я со своим расстался…

— Если бы только с ним…

— Пабло О'Брайн здесь? — поинтересовался Дарелл. — Нужно поговорить с ним.

— Липнет к Плежер, словно муха на сахар. Кажется, увлекся девчонкой. Да и она не против. Прислать его?

— Сам сойду вниз, кстати, съем стейк, — решил Дарелл. — Что-нибудь слышно о профессоре Пересе?

Барни молчал.

— Мы его вторично проворонили. Знаешь, где он был все это время? В больнице. Попал под машину на улице, и его отвезли в клинику на Рузвельт-драйв в Белвью.

В голосе Дарелла не было никаких эмоций:

— И, как я полагаю, там его уже нет.

— Мы разминулись с ним, опоздав на двадцать минут. Он просто встал и ушел. Согласно записи в журнале скорой помощи у него ничего серьезного.

— И он опять исчез?

— Да.

— В доме напротив не показывался?

— Пока нет.

— А Генерал? Карлотта? Хустино?

— Все еще в Джерси. Мы заблокировали всю округу. Задействовано шестьдесят человек. Мы не могли бы сделать лучше, даже если бы воздвигли вдоль всего порта Китайскую стену.

Дарелл надел галстук и спустился в кухню. Там сидел Виттингтон. Упершись локтями в кухонный стол, говорил по телефону. Поднял глаза на Дарелла, безучастно кивнул и продолжал выслушивать резкие приказы какого-то большого начальника.

Плежер и Пабло хозяйничали на кухне вместе. Келз не ошибся. О'Брайн не отходил от девушки ни на шаг, даже когда она снимала со сковороды стейк, клала на тарелку жареную картошку, наливала пива и подавала все это Дареллу. На ее губах играла застенчивая улыбка.

— Я очень рада, что вы вернулись, мистер Сэм. Вы спасли мне жизнь.

Дарелл с жадностью набросился на еду. Начал со стейка и помахал вилкой в сторону О'Брайна:

— Без Пабло было бы трудновато.

Она с обожанием взгянула на парня.

— Я знаю. Он — чудесный, правда? Я серьезно, разве не так? Но вы остались, мистер Сэм, и дали нам убежать. — Она наклонилась к Дареллу и поцеловала его в щеку. Мягким и теплыми губами, как у ребенка. Глаза О'Брайна сразу потемнели и улыбка стала напряженной. — Вроде как в знак благодарности, — прошептала Плежер.

Виттингтон положил трубку. Голый череп, блеснув в ярком свете кухонной лампы, повернулся к Дареллу.

— Итак, ты выбрался от них.

— Повезло.

— Но пока там находился, понял, что мне было нужно. Я специально вышел на контакт с Хустино и сделал ему липовое предложение. — Он встал. Идем со мной!

Они перешли в соседнюю комнату. Виттингтон выглядел ужасно.

— Мы в цейтноте, Сэм. Мы проверили твой доклад о бомбах. Правильно их переправили по железной дороге в ящиках с этикетками "машинное оборудование". Перевоз был задуман еще дот того, как майор Дункан угнал самолет. Мы проверили накладные и кое-что сопоставили. Не все бомбы находятся на Уортер-стрит в Джерси-Сити. Исходя из наших подсчетов, двух нет.

— И Переса тоже, — уточнил Дарелл.

— Да. Дело приняло такой оборот, что этот человек сейчас самый важный. — Виттингтон, костлявый и угловатый, сел в своем черном костюме, будто на похоронах. Под глазами фиолетово-желтые мешки. — Напрашивается предположенип, тчо ради подстраховки Кортесы поделили груз. Мы не успеем проверить все восточные товарные станции и их склады. У нас нет времени. Оно для нас уже кончилось.

— Что предпринимается относительно Переса?

— Минутку, — взмахнул рукой Виттингтон. — Кортесы понимают — им не позволят покинуть порт с бомбами. Они наверняка уже догадались, тчо мы не знаем о месте пребывания Переса. Отсюда следует, что он — их последняя ставка. Перес-то и уведет эти две бомбы у нас из-под носа. А им больше не нужно — сбросят одну в начале своей военной операции, а другую будут использовать для шантажа. Этого вполне достаточно. Даже если не приниматьв расчет размеры катастрофы, мировая общественность сразу же обвинит нас в пособничестве.

— Значит, необходимо найти Переса, — угрюмо произнес Дарелл.

Виттингтон выглядел раздавленным. Голос сел и напоминал хриплый шопот.

— Но мы не представляем, где его искать.

— Следует попытаться, — вызвался Дарелл.

Охота началась.

Дарелл с чашкой кофе сидел в кухне у телефона. Барни Келз сообщил имя врача-практиканта в Белвью, который занимался Пересом после автокатастрофы, и Дарелл названивал в больницу. Врача на месте не оказалось. Потребовалось время, тчобы найти домашний адрес. Он жил с женой на Двадцать третьей Ист. Звали его Дейвид Эндрюз. Когда Дарелл наконец-то дозвонилсяч до него, то засыпал краткими конкретными вопросами.

Эндрюз отвечал вялым заспанным голосом.

— Ничего серьезного. Кровоподтеки, ссадины, подозрение на сотрясение мозга. Хуже всего с ногой.

— Что именно?

— Тяжелое растяжение связок в лодышке, возможно — трещина.

— Ходить может?

— Ну, он же ушел из палаты. Большое расстояние вряд ли одолеет, так как боль жуткая. Но если очень нужно, как-нибудь дохромает.

— Квартал или два пройдет?

— Да, но не более того.

Дарелл повесил трубку. Барни Келз связался со знакомыми в полицейском участке Белвью. Те порасспрашивали таксистов на стоянках в радиусе трех кварталов от больницы. Перес мог сесть и в курсирующее такси, тогда пришлось бы проделать долгую и кропотливую работу, наводя справки в каждой таксомотороной компании, обслуживающей этот район.

Но им повезло.

Шовера такси звали Хай Голдмен. Поисковой машине понадобилось десять минут на то, чтобы остановить его на Восемьдесят восьмой Вест, и еще двадцать, чтобы доставить через черный ход в особняк Моррисонов.

Голдмен оказался толстым коротышкой с глазами на выкате.

— Верно, он хромал. Я даже поговорил с ним об этом. Он шел от Белвью, точняк.

Барни вынул из досье фотографию подозреваемого, и шофер опознал Переса. Голдмен с явным интересом разглядывал сгрудившихся в кухне людей, пока рассказывал, какая была долгая ездка и какая спешка, почему и запомнились некоторые детали.

— А куда вы ездили? — спросил Дарелл.

— Через Бруклинский мост. Потом вдоль набережной.

— В котором часу?

Голдмен пожал плечами.

— Посадил примерно в четверть двенадцатого, а высадил минут через сорок.

Дарелл взглянул на часы. Пять минут третьего ночи.

— Где именно высадили?

— У бара в районе Вильямсберга. Неподходящее местечко для такого парня. Ему повезет, если не грохнут сзади по башке.

— Как называется бар?

Голдмен призадумался.

— Мэнни или Мануэль — что-то вроде того.

— Не можете сказать точно?

— Нет. Но я записал адрес.

— Великолепно, — обрадовался Дарелл. — Давайте его сюда.

Барни Келз по телефону связался с местной полицией и попросил, чтобы выслали машину к бару. Дарелл воспользовался кодированной линией, гарантирующей от подслушивания, и переговорил с находящимся в Джерси Фричем. Там было все по-прежнему. Береговая охрана патрулировала Нэрроуз. Надвигался туман, но яхту под названием "Эль Триунфо" еще не обнаружили. Отель «Уэр», где держали в заточении Дарелла, внешне выглядел как обычно. Кортесы все еще оставались в номерах. Фрич горел нетерпением напасть на них и захватить силой наличный бомбы.

Виттингтон энергично затряс головой, напрочь отвергая подобное мероприятие.

Дарелл выпил еще чашку кофе, выкурил две сигареты, встал, отошел к окну, вернулся обратно. Казалось, натянутые до предела нервы вот-вот сдадут. Он понимал, что следует лечь в постель и проспать не менее суток. Но не мог себе позволить так долго пребывать в бездействии. Нужно чем-то заняться, только не торчать здесь неприкаянно, прислушиваясь к телефонным звонкам. Вот бы самому оказаться в Бруклине, сесть на хвост Пересу. Желание похвальное, но неосуществимое. Профессор еще надо найти, и люди Барни справятся с этим быстрее, а вероятно, и лучше.

Его внимание привлекла Плежер. Она и Пабло сидели рядышком, держа друг друга за руки.

Зазвонил телефон.

Мануэль Сильва, владелец одноименного бара, задержан детективами местной полиции. Сильва вспомнил Переса, потому что тот вел себя как-то необычно. Искал человека по имени Харвей Шейн. Шейн управляет небольшой частной компанией по прокату грузовиков. Он сидел в баре, когда появился Перес. Они быстро о чем-то поговорили и вместе ушли.

— Вы знаете, куда они отправились? — спросил Дарелл.

Ответ детектива подробностями не изобиловал.

— Один из грузовиков Шейна стоял около бара. Мануэль видел, как они сели в него и уехали. Куда — не знает.

Опять тупик.

Дарелл положил трубку на место. Перес разъезжает по городу на грузовике с единственной целью — забрать где-то две недостающие бомбы. Где?

Барни распорядился о введении всеобщего положения «тревога» останавливать на дорогах все грузовики Шейна и досматривать их. Еще одна полицейская машина отправлась туда, где находились гараж и офис Шейна. Через пятнадцать минут пришло сообщение, что в окнах офиса света нет, а двери заперты. Гараж со множеством грузовиков был тоже на запоре, но охранялся дежурным. Один грузовик отсутствовал. Тут же по всему Бруклину был передан приказ искать грузовик по номеру и описанию, данному сторожем.

Наступило три часа ночи.

Дарелл вдруг подозвал Барни Келза.

— Склады на товарных станциях! Ночью никто не работает. Если Пересу с Шейном нужно взять бомбы, им придется пойти на взлом. А ведь об этом сразу же станет известно в Уголовке…

Барни Келз опять сел на телефон.

Дарелл вытащил очередную сигарету. Виттингтон снова названивал в Вашингтон, а Дарелл, снедаемый нетерпением, прошел к фасадным окнам и, стоя в потемках, уставился на улицу. Туман, окутавший гавань Нью-Йорка, добрался и сюда. Фонари тускло светили сквозь цветные ореолы. Было такое чувство, будто и в голове сплошной туман. Противно ныли кости, нудил каждый мускул — память о Хустино.

Сзади подошел Виттингтон. В полутьме лицо старика смахивало на маску мертвеца.

— Ругался с Вашингтоном, — устало сказал он. — Не понимаю, тчо там творится. Какое-то сборище идиотов.

— А я считал, что вашему Особому отделу предоставлена свобода действий и максимум полномочий.

— Не совсем так. Только до определенного предела, Сэм. — Старик, казалось, уже ни на что не надеялся. — Правда, этот предел мы можем порядочно растянуть. Но тут, откуда ни возьмись, появляются болваны, которые ставят на все гриф "совершенно секретно" и трясутся от страха над своими же запретами, будто так повелел сам Господь Бог. Вашингтон сам себя терроризирует, боясь сказать или сделать что-то не то. А на безопасность страны наплевать! Вот уже в течение трех часов, с тех самых пор, как ты благополучно вернулся, я пытаюсь убедить болванов, что промедление смерти подобно. Необходимо изъять у Кортесов наличные бомбы.

— А я-то грешным делом подумал, будто вы приняли решение выжидать.

— Разумеется. Пока ты был там. Они бы прикончили тебя.

— Спасибо!

— Я тут ни при чем. Как только ты выбрался, я связался с Комиссией по атомной энергии. И они сразу же наложили табу на любые наши действия. Вы, видите ли, не имеете допуска! Можешь себе представить такое? — Лицо Виттингтона подергивалось от гнева.

— Н-да… — медленно произнес Дарелл.

— Потом стали настаивать, чтобы к бомбам не прикасался никто кроме людей из их команды. И я получил категорический приказ — ничего не предпринимать, пока те не прибудут.

— Ну и где же они?

— Сидят в Филадельфии из-за тумана. — Виттингтон совсем помрачнел. Его руки находились в постоянном движении — щелкали суставами пальцев.

— Но нельзя же, чтобы так продолжалось! — воскликнул Дарелл.

— Нельзя. Поэтому придется взять всю ответственность на себя. И за это они перережут мне глотку.

Дарелл задумался.

— А что если Вашингтон прав? Вдруг у нас произойдет осечка?

Виттингтон смотрел на него как загнанный зверь?

— Ты имеешь в виду, будто Кортесы знают, как задействовать бомбы?

— Да.

— Ты подслушал разговор?

— Это не обсуждалось.

— Тогда придется уповать на то, что они так же беспомощны без Переса, как и мы.

— А если нет?

— Тогда взлетит на воздух порт, — безжизенным голосом произнес Виттингтон.

— И заодно сотни тысяч людей, а несколько миллионов пострадают от радиации, — добавил Дарелл.

— Неужто думаешь, мне это не приходило в голову? — зарычал Виттингтон. — Я от этих мыслей скоро с ума сойду. Вполне вероятно, ублюдки в Вашингтоне правы и кое-что знают лучше нас. Мне только остается отойти в сторонку и не возникать. И все же я каждой клеточкой чувствую, что мы обязаны забрать эти бомбы у Кортесов сейчас, без промедления, не дожидаясь прибытия спецкоманды. — Виттингтон замолчал и тяжко вздохнул. И вдруг решительно заявил: — Я вызову Фрича и отдам приказ начать операцию по захвату.

В этот самый момент в кухне одновременно зазвонили два телефона. Барни Келз схватил трубку одного из них. Уголовная полиция. Час назад на небольшой товарной станции центрального железнодорожного узгла Нью-Йорка побывали взломщики. Сработала сигнализация, но когда туда прибыли полицейские, было уже поздно. Похитили маленький деревянный ящик на имя Хуана Переса.

Пока Барни Келз говорил, второй телефон продолжал без умолку трезвонить. Дарелл подошел к нему.

Голос в трубке произнес:

— Это профессор Перес.

19

Когда Барни Келз услышал, как Дарелл повторил имя Переса, дальнейший разговор с Уголовкой уже не имел никакого смысла. Рука Дарелла взметнулась в направлении отводной трубки, и ее тут же схватил Виттингтон.

Голос повторил:

— Это Перес. Вы слышите меня?

— Я вас слышу, — как можно спокойнее ответил Дарелл. — Где вы профессор?

— Ага, ищите меня, не так ли?

— Да.

— Я предполагал, что здешний телефон на крючке. Но в данный момент говорю, ничего не опасаясь. Я снял трубку и, не набирая никакого номера, потребовал соединить меня с начальством. Ваш оператор, наверно, обалдел долго молчал, делая вид, будто меня не подслушивает. Потом все-таки соединил. Вот видите, все очень просто.

— Минуточку, — сказал Дарелл. — Откуда вы звоните?

— Из дома Генерала, естественно.

Дарелл увидел, как дернулась голова Виттингтона. Взгляд старика выражал недоумение и неверие в то, что сказал Перес. Барни Келз прошел к окнам, откуда просматривалась улица и дом Кортесов. Вскоре вернулся с кривой гримасой на лице.

— На верхнем этаже горит свет, — буркнул он. — Убью тупого недоумка, который проворонил Переса.

Дарелл старался не выражать эмоций, когда спросил:

— Как вы попали в дом, профессор?

Перес довольно хихикнул.

— Выставили посты?

— Не без того.

— Прошел задами. Теперь могу с вами поделиться, как мне это удалось.

— Вы бы не прошли, сеньор.

— Я не только прошел. Еще и бомбу пронес!

Виттингтон аж подпрыгнул на стуле, как будто от удара электрическим током.

— Я не верю вам, профессор, — сказал Дарелл. — Вы не могли пройти с бомбой незамеченным.

— Но я же здесь. А вот и бомба. Я уже звонил Генералу. Вам ведь известно его местонахождение. И он теперь тоже знает, где нахожусь я. Уж будьте любезны, прикажите своим молодцам не двигаться с места, пока я не закончу разговор, ясно? Никто не должен приближаться ни к моему дому, ни к отелю Уэра, где в данный момент пребывает Генерал. Никто! Это — приказ.

Перес говорил визгливым, тонким голосом. Создавалось впечатление, словно кто-то трогает туго натянутую скрипичную струну. Наверное, последние часы и события настолько взвинтили этого человека, что нервы его того гляди не выдержат и начнут рваться.

Дарелл произнес как можно ровнее:

— Никто не двигается, профессор.

— И не смейте.

— Вы хотели объяснить, как попали в дом.

— Понаставили топтунов?

— Конечно.

Перес опять хихикнул.

— Бомба оказалась не очень тяжелой. Ее можно нести в руках.

— Вас все равно заметили бы.

— Конечно заметили, только не меня, а старуху, толкающую перед собой тележку, в которой лежала бомба. Я вошел через гараж. Не очень-то удобно, скажу я вам, передвигаться в женском платье. Но так уж у меня было задумано с самого начала. Нужно мириться с трудностями и быть готовым к худшему. Так я и поступил.

— Пожалуйста, обождите минутку, Перес, — попросил Дарелл. — Хочу проверить то, что вы сказали, если будет возможно.

— Прекрасно. Но никаких действий! Я вас предупредил.

Дарелл прикрыл трубку рукой и поднял глаза на Барни Келза. У того был вид — хоть в гроб клади. Побелевшие от гнева губы кривились.

— Ну?!

Барни кивнул:

— Он говорит правду. Прошел в дом, переодевшись в старуху.

— Твой сотрудник следил за переулком и предполагалось, что будет сообщать о всех, кто входит и выходит.

Барни Келз не отрывал взгляда от своих рук — их била крупная дрожь.

— Это Вердон. Он — хороший парень. Он видел женщину с тележкой. Пытался дозвониться, но линия была занята.

— Некоторое время назад я говорил с Вашингтоном, — вмешался Виттингтон.

— Здесь не один телефон.

— Но в комнате с окнами на подъездную аллею только один аппарат, оправдывался Келз. — Нас прямо преследуют неприятности. Как будто злой рок. Фрич тоже не мог до нас дозвониться, поэтому позвонил Вердону. Он возвращается из Джерси.

— Зачем?

— Считает, что пора приступать к делу. Больше не хочет там околачиваться.

— Теперь уже поздно, — упавшим голосом произнес Виттингтон.

Дарелл взглянул на него:

— Читаете мои мысли.

— Порасспрашивай Переса, — сказал Виттингтон.

Дарелл продолжил прерванный разговор.

Он вдруг вспомнил, что никогда не встречался с Пересом, даже вблизи не видел, хотя знал предостаточно: часами здесь изучал фотографии и досье. Богатые родители Генерала дали образование талантливому крестьянскому мальчику, послав учиться в Европу, а затем в Соединенные Штаты, в технологический институт. Знал о фанатической преданности Генералу, слепой и безглядной, несмотря на все пороки последнего — злоупотребления властью, жестокость, похоть и прочие отклонения от общечеловеческих норм. Хуану Пересу даже в голову не приходило надо всем этим задуматься.

Голос в трубке зазвучал угрожающе:

— Заставляете себя ждать, мистер полицейский.

— Меня зовут Дарелл.

— Ваше имя не представляет никакого интереса, если только вы не уполномочены вести переговоры.

— Так оно и есть, — подтвердил Дарелл.

— Тогда слушайте внимательно. Я предъявляю свои требования и уверен, что вы с ними согласитесь. Первое — вы должны понять, что бомба, которая лежит рядом со мной, — заряжена. Взрывной механизм приведен в боевую готовность. Простое нажатие на кнопку вызовет ядерный взрыв и уничтожит тысячи и тысячи ни в чем не повинных людей в округе.

— И вас в том числе, — уточнил Дарелл.

— Я не в счет. Я готов умереть.

— Верю, — сказал Дарелл.

— Очень хорошо. Тогда можно продолжать. Я намереваюсь оставаться здесь, на этом чердаке, и бодрствовать двадцать четыре часа. А вы все это время будете находится там, где находитесь сейчас. И не причините вреда ни Генералу, ни его дочери, ни его яхте. Я ясно выражаюсь.

— Достаточно ясно. Это — шантаж. Гораздо больше, чем обыкновенный шантаж, сеньор. Это — жизни тысячи ваших соотечественников, разрушения и заражение огромных площадей в самом центре города. Это — последующие психологические и политические последствия, к которым приведет ядерный взрыв в Нью-Йорке. Можете себе представить, что будет?

На лбу Дарелла выступил пот.

— Даже очень.

— Итак, вы соглашаетесь! — Бесстрастно, безапелляционное утверждение, которое, как показалось Дареллу, не могло принадлежать человеку в здравом уме.

— Значит, вы требуете двадцать четыре часа свободы действий для Кортеса, чтобы он беспрепятственно вывез из страны остальные бомбы, сказал Дарелл.

— Вот именно.

— А если нет, вы взрываете бомбу.

— При первом же агрессивном поползновении против меня. Я сделаю это, уверяю вас.

— Как вы узнаете, что Генерал и Карлотта благополучно покинули пределы страны? Вы ведь не поверите нам на слово, Перес.

— У меня прямая связь по радио с бортом яхты. Мне сообщат.

— Вы отдаете себе отчет, что вас ждет впоследствии?

— Моя жизнь ничего не стоит. Вы слышали мои условия и подчинитесь им!

В телефоне щелкнуло и наступила тишина.

В кухне все молчали. Кто-то вздохнул. Тогда Плежер подошла к плите и зажгла горелку под кофейником. Столь обыденный, вполне домашний поступок как будто прорвал тугую оболочку неимоверного напряжения.

Дарелл повернулся к Виттингтону:

— Вы все слышали. Он способен на это?

— Способен. И сделает, — прошептал Виттингтон.

— Вы согласны на его условия?

— Выбора нет…

— По поводу бомбы. Я всегда считал, что существуют предохрительные меры против приведения в действие атомных бомб. Неужели Перес просто так может взорвать бомбу?

— По этому поводу все вопросы к Келзу, — сказал Виттингтон. — Это он знает, как они взрываются.

Дарелл с некоторым удивлением повернулся к этому не слишком примечательному человеку.

— В том, как действует тактические, да и более крупные бомбы большого секрета нет. Даже если бомба размером с грейпфрут, она превратит Гринвич Виллидж в радиоактивную дыру на земле.

— Мне нужны детали, — упрямо сказал Дарелл.

Келз сосредоточился.

— Существуют два типа атомных взрывов. Предположим, у нас имеется критическая масса плутония или урана-235. Если масса не достигнет критического уровня, ничто не может спровоцировать атомный взрыв. При равномерном давлении на массу ее объем уменьшается наполовину, а удельный вес соответственно увеличивается до критического и происходит взрыв.

Бомбы приводятся в действие обыкновенными тротиловыми взрывателями, вклиненными в массу урана. Контейнер с критической массой тоже заключен в тротиловую оболочку с электродетонатором. При замыкании электроцепи возникает элементарный тротиловый взрыв, в результате которого субкритическая масса в миллионные доли секунды сжимается до критической и происходит атомный взрыв. Мы, естественно, добавляем уплотнители, чтобы не получился самопроизвольный взрыв, но в данном случае это роли не играет. Главное, что бомба транспортируется без электровзрывателя, что делает ее совершенно безопасной.

— Значит, Перес подключил к ней детонаторы, так? — спросил Дарелл.

Барни Келз подтвердил:

— Пересу остается только нажать на кнопку. Перес не шутил. Мы в полном дерьме. К нему сейчас не подступиться. Самое умное, что мы может в настоящий момент сделать, это сматываться отсюда чем быстрее, тем лучше.

Атмосфера поражения в особняке Моррисонов была почти физически осязаема — хоть трогай на ощупь и пробуй на зуб. Дарелл пошел наверх и стал всматриваться в дом Кортесов, где притаилась страшная опасность. В затихшем ночном городе, с сотнях огромных и в тысячах маленьких домов люди мечтали, любили, спали, и в то же самое время подсознательно улавливали жужжание или тиканье своих будильников. Неосторожное движение, неверный шаг — и им не суждено увидеть новый день.

Дарелл не пытался переложить на кого-то вину за собственное поражение. Никто не виноват, просто так сложилось — все работало против них, даже природа, которая вчера наслала снежную бурю, а сегодня — туман и помешала прибытию экспертов из Комиссии по атомной энергии. Виттингтон не решился арестовать Кортесов, чтобы выручить остальные бомбы. Достоин он оправдания или нет? Сотрудник Барни Келза не проявил достаточной бдительности и не задержал в переулке старуху с тележкой. Виноват он или нет? А сам Дарелл упустил Джонни Дункана и его убили. Наверное, с самого начала следовало действовать по-другому: найти Джонни Дункана и сразу же вернуть бомбы. Какова доля его, Дарелла, вины? Интересно, случись все это нынче, смог бы он предугадать ситуацию, которая теперь — в ретроспективе кажется обреченной на неудачу с первой минуты?

Он вглядывался в освещенно окно чердака, где затаился Перес. Сквозь тонкую пелену измороси желтели наклонные рамы застекленой крыши. На улице — пусто. В кухне Барни Келз говорит по телефону с Сентер-стрит, пытаясь перераспределить автобусные маршруты целого района. Бесполезная работа. Невозможно в три часа ночи поднять с постели десять тысяч человек. Даже сигналы воздушной тревоги не в состоянии полностью очистить от людей весь район Манхэттена. Одна только паника приведет к невероятным последствиям. А там, под светящимся тускло-желтым светом стеклом, около маленького поблескивающего металлом яичка сидит фанатически преданный безумец, держа палец на кнопке.

Внизу, в кухонном штабе, зазвенел телефон, потом другой. Не было произнесено ни слова об истинном положении вещей, дабы, как и полагал Дарелл, не вызвать паники. Наоборот, если Перес выглянет наружу, улица не вызовет никаких подозрений. Ничто не должно взволновать человека, чтобы тот, пребывая на грани срыва, не совершил непоправимого.

Дарелл вспомнил, как однажды был свидетелем испытания ядерного оружия. Не приведи Господи увидеть подобное еще раз.

В темную комнату вошел О'Брайн. За ним Плежер. Девушка выглядела подавленной, хотя вряд ли понимала, что происходит на самом деле.

— Так что же? Просто сидим и ждем, амиго? — тихо спросил Пабло.

— Больше ничего сделать нельзя.

— Если бы я знал раньше, что именно они украли…

— Это ничего бы не дало. Нам, видимо, не шла в руки хорошая карта.

— А у меня создалось впечатление, что вы когда-то были неплохим игроком, сеньор, — заметил Пабло.

— Я и сейчас не плох. Но все козыри у него, — Дарелл кивнул на дом через улицу. — Насколько хорошо ты знаешь Хуана Переса, Пабло?

— Достаточно хорошо.

— Он выполнит свою угрозу?

— Не сомневаюсь.

— Зная, что тоже умрет?

— Для человека, подобного Пересу, смерть во имя преданности — высшее блаженство, к которому он стремится. Что бы вы ни сделали, он все равно умрет.

В полумраке лицо Пабло выражало глубокую озабоченность.

— Ты с чем-то пришел? — спросил Дарелл.

— Да. Видите ли, Перес не сдержит слово.

— То есть?

— Он вас промурыжит двадцать четыре часа. Даст Кортесам уйти. А потом все равно взорвет бомбу.

Дарелл пристально смотрел на Пабло.

— Зачем? — не скрыл он удивления.

— Ради красивого жеста. Веря в то, что выполняет свое предназначение. Да и существование в тюрьме, вдали от Кортесов, для него лишено всякого смысла.

— Но он не посмеет убить тысячи невинных…

— Для него просто не существует какие-то невинные.

— Значит, через двадцать четыре часа он взорвет бомбу?

— Для Хуана Переса это явится венцом славы.

Дарелл задумался.

Сколько уже раз человечество содрогалось при опасности полного уничтожения по воле сумасшедшего? Н-да, по всей вероятности, О'Брайн правильно оценивает ситуацию. А если так, они ничего не выиграют от зряшного ожидания. Томительно ползущие часы только увеличивают степень нестабильности человека, который нагло распоряжается жизнью и смерью людей.

Он опять посмотрел чеерз улицу на освещенное окно.

Что-то зашевелилось на задворках памяти.

Дарелл напрягся, восстанавливая детали.

Прошлой ночьью он ведь был в мансарде под наклонным фонарем на крыше. Где же там, в этом неряшливом помещении телефон? Очень скурпулезно стал перебирать всю обстановку комнаты. Перес только что говорил с ним по телефону. Неужели спускаялся вниз? Все свидетельствовало о его присуствии там, наверху, в собственной берлоге. Так где же телефон? Тонкий луч фонарика шарил по предметам мебели. Неприбранная кровать со старинным изголоьвем. Морисоновский стул с потрескавшейся кожей и торчащими из распоротого сиденья внутренностями. Длинный стол, заваленный бумагами, газетами. Пепельница, недоеденый бутерброд. А телефон? Он должен быть там. Не мог он не обратить на него внимания.

Сейчас невероятно важно все точно вспомнить.

Начал опять со стола. Попытался представить его себе. Стоит футах в пятнадцати от двери. А сама дверь на верхней площадке черной лестницы. Бомба явно на столе. Бумаги, газеты и все прочее сброшено на пол. Бомба там, это точно. Блестящее металлическое яичко, чреватое смертью. Там же электрическое приспособление, подсоединенное к детонаторам. И кнопка тоже на столе.

А телефон?

Он увидел его совершенно неожиданно. Настенный вариант. По ту сторону стола прикреплен над постельью. Попал в луч фонарика только один раз.

Не ошибается ли он?

Нет, все верно.

Откуда-то издалека донесся голос Пабло:

— Что случилось, амиго? У вас какой-то странный вид.

Дарелл повернул голову, но ему было не до парня. Итак, решение принято. Жутко, но другого выхода нет. Степень риска огромная, просто непостижимая. Стоп, больше никаких размышлений, иначе вряд ли совершит задуманное. Ни один смертный не имеет права брать на себя такую ответственность. А он отважился.

— О чем вы думаете? — спросил Пабло.

Дарелл бросил взгляд на проклятый дом.

— Я пойду туда. И заберу у него бомбу.

20

В кухню только что поступил доклад Йенсена из порта в Джерси. В отеле опять зашевелились. К пакгаузу подошла моторка, а грузовик поставили на пирс задом к воде. Катер береговой охраны, следуя строгим инструкциям, не вмешивался.

Дарелл отозвал в сторону Барни Келза и кратко объяснил свой план. Барни слушал, уставившись в одну точку на стене, и походил на человека, заглянувшего в вечность.

— Не знаю, Сэм. Уж больно рискованно.

— Кто-то должен это сделать.

— Какая разница — кто, — возразил Келз. — А если ошибка или промах, ты положишь не только свою голову, Сэм. Погибнешь не только ты…

— Но если мы будем сидеть сложа руки, не сдавался Дарелл, он все равно взорвет адский механизм. Неужели упускать единственно возможный шанс?

— Нет. Я не знаю. Я не могу решать.

— А если начнем эвакуацию людей, Перес испугается, что жертвоприношение не состоится. И тогда…

— Не знаю даже, что и сказать, Сэм.

— Нам необходимо только сверить часы, — упорствовал Дарелл.

Они посмотрели на циферблаты, и Барни перевел стрелку на минуту.

— Мне потребуется двадцать минут, чтобы добраться туда без излишней спешки. Нужно, чтобы все сработало по четкому плану.

— А как насчет слуг? В доме мужчина и женщина — Карлос и Муро.

— Перес о них не упомянул. Следовательно, напрашиваются два варианта: либо он поставил их сторожить на первом этаже — это я сразу же замечу и уйду, либо они спят глубоким сном и даже не подозревают, что Перес вернулся. Если они спят, придется позаботиться, чтобы не помешали.

Келз пребывал в глубокой задумчивости, лицо его побелело.

— Отсчитаю двадцать минут с того момента, как ты выйдешь отсюда, потом звоню Пересу. Зачем?

— Только затем, чтобы он подошел к телефону.

— А что ему сказать?

— Попроси передумать. Говори о мирных жителях города. Призови не помощь все свое красноречие. Неси все, что взбредет на ум, только удержи его у телефона!

— Ничего не соображаю, — молвил Барни. — Мне нужно выпить.

— Позже.

— А будет ли это «позже», Сэм?

— Послушай, от стола до телефона на стене около десяти футов. Голову даю на отсечение, что бомба и взрывное устройство находятся на столе. С третьего этажа до двери в мансарду — двенадцать ступенек. Моя задача проскочить эти ступеньки и добраться до стола быстрее, чем Перес бросит трубку.

— И ту сумеешь это сделать?

— Надеюсь, — сказал Дарелл.

Барни схватился за спинку стула.

— Неужели не удастся вывезти из этого района как можно больше людей, прежде чем ты начнешь действовать?

— Нет. У нас нет времени и нельзя вызывать у Переса ни малейшего подозрения. А это случится, как только по-соседству послышится какой-нибудь шум.

— Я думаю о Бетси, — с трудом произнес Келз, не спуская с Дарелла глаз.

— Бетси?

— Моя жена. Я живу в трех кварталах отсюда. И двое моих сыновей спят сейчас. Одному — восемь, другому — три. Я люблю их, Сэм.

Дарелл не знал, что ответить.

— Тебе решать, Барни. Ты волен уйти, если хочешь. Вывези их. Кто-то ведь останется и сделает этот телефонный звонок.

Келз затряс головой.

— Нет. Я не побегу. Я сделаю все, что нужно.

Дарелл отправился переговорить с Виттингтоном. Тот сидел и смотрел на него так же, как недавно Келз.

— Но нам следует дождаться экспертов-атомщиков, — сказал он. — К тому же вот-вот явятся люди из Вашингтона.

— Они нам сейчас, что мертвому припарка. Они могут провести дезактивацию, вынуть из бомбы взрыватель — вот и все. Здесь нужен специалист другого класса.

Виттингтон поднял на него потухший взгляд:

— Ты, что ли?

— Меня этому учили, — сказал Дарелл. — Если вообще есть какой-нибудь резон в моем существовании, то сейчас тот самый момент, когда я должен это доказать.

Виттингтон произнес с сомнением:

— Очень рискованно, Сэм.

— Но возможно.

— Ты не имеешь права подвергать такой опасности людей вокруг нас…

— Они уже в опасности, которая возрастает с каждой минутой. Перес рванет бомбу. О'Брайн так считает, и я тоже. Пересу ничего другого не остается. Он не поднимет лапки кверху, когда истечет срок, не пойдет в тюрьму. Не на того напали.

— Ты не можешь этого знать.

— Надеяться, будто он добровольно сдастся, — такой же риск, как и разрешить мне провернуть это дело.

Виттингтон сидел за столом и, уставившись в пол, машинально тер большой нос, похожий на клюв. Часы пробили половину четвертого. Скоро начнет светать и тогда о подобной операции нечего и мечтать.

Старик сказал с отчаянием:

— Никогда не думал, что придется принимать такое решение. Это неправильно. Мне почти семьдесят. Речь не обо мне или о моей жизни. Но все эти люди…

— Да бросьте вы терзания по поводу решения, — не уступал Дарелл. Поймите, Пересу доверять нельзя. Вы не знаете, что он выкинет в следующую минуту. Не имеем мы права сидеть и уповать на лучшее. Все равно ничего не остается, как пойти туда и забрать у него бомбу. Если у вас есть другие соображения, я с великим удовольствием подчинюсь и умою руки.

Виттингтон поднял голову и уставился на него ничего не видящими глазами.

— Тогда я пошел, — сказал Дарелл.

Холодный туман пробрал до костей, когда Дарелл вышел на улицу через черный ход. Он вздохнул полной грудью и направился к переулку, где стоял дом Кортесов. Кто-то шел за ним следом. Он обернулся и увидел Гарри Фрича.

— Дарелл, — окликнул тот.

— Иди назад, — сказал Дарелл.

— И ты пойдешь со мной обрано?

— Садись в машину и уезжай отсюда. Возьми с собой кого захочешь.

— Никто не поедет, Сэм.

— А если не повезет и не полулчится?

— Никогда не знаешь, где кривая вывезет. Я пойду с тобой, Сэм.

— Нет!

— Ты не в силах меня остановить.

Они были похожи на две тени. Фрич прошел с ним рядом весь кружной путь до задней стороны дома Кортесов. Дарелл почти физически ощущал бег секунд. Хотя на споры времени не было, он изо всех сил старался отправить Фрича обратно.

— Не нужен ты мне, Гарри!

— А вдруг?

— Иди назад, — грубо рявкнул Дарелл. — На тебя нельзя рассчитывать. У тебя мотор барахлит и того гляди откажет.

— Вот потому я и иду. А сейчас я тебя прекрасно чувствую. Если вдруг откину копыта, никто не зарыдает. После первого же приступа я понял скоро сыграю в ящик.

— Весьма вероятно, сегодня ночью мы все в округе составим тебе компанию.

— Сэм, я — коп старой закалки и сделаю это дело лучше тебя. Достаточно поднаторел, выуживая всякое отребье — бандитов, наркоманов, маньяков — из местечек похлеще, чем то, где засел Перес. Уж я не дам осечки.

— У тех не было бомбы, — парировал Дарелл.

Он повернул в проулок и остановился. Не видно ни зги. Еле угадывались задние фасады домов, окутанных туманом. Рядом дышал Фрич. Легкие с хрипом всасывали воздух и так же выталкивали из себя.

— А ты ничего не можешь сделать, — заметил Фрич. — Громкое слово или возня — и мы взлетим на воздух и превратимся в радиоактивную пыль.

Дарелл отправился дальше. Злой, мучимый желанием удавить Фрича, следовавшего по пятам.

— Ну ладно, — сдался Дарелл. — Прикрывай меня.

— Вот и хорошо, Сэм. — Он сразу задышал спокойнее. — Просто замечательно. Спасибо.

— Если… когда… мы вернемся, я подам на тебя рапорт.

— Тогда мне будем все равно. Надо еще вернуться…

До дома Кортесов оставалось несколько шагов. Окна нижнего этажа не светились. Двери гаража заперты, как и в первый приход. Дарелл решил воспользоваться проторенным путем — перемахнуть через забор в маленький палисадник, а потом через двустворчатую дверь в гостиную на первом этаже. Несмотря на комплекцию, Фрич преодолел все препятствия так же легко и бесшумно. Знакомый запах плесени защекотал ноздри, когда Дарелл отмычкой открыл дверь и шагнул в дом. Фрич на отставал — дышал в спину. Проникнув внутрь, они какое-то время стояли неподвижно. Дарелл взглянул на светящийся стрелки часов. Прошло двенадцать минут. До телефонного звонка Келза, который должен отвлечь Переса, оставалось восемь минут.

В доме — тишина. Помни о слугах — Карлосе и Муро! Глаза уже начали привыкать к сумраку гостиной. Довольно хорошо проявлялась плетеная мебель, выкрашенная белой краской. Дарелл прошел по каменному полу и открыл дверь в коридор.

В глаза ударил яркий луч.

— Это еще кто? — спросил незнакомый голос.

Сквозь слепящий свет Дарелл различил мужчину и ударил в горло. Послышался сдавленный хрип. Сбоку от него сделал стремительный выпад Фрич, пытаясь подхватить падающий фонарь. Но не успел. Металлический цилиндр захрохотал по каменному полу, и они словно бы оглохли от этого звука.

Человек безжизненно повис на руках Дарелла. Карлос, слуга. Дарелл, весь в холодном поту, осторожно опустил тело на пол. Карлос отключился минут на пятнадцать-двадцать. Более чем достаточно.

Он выпрямился и прислушался.

Фрич, как припал к полу, стараясь поймать фонарь, так и замер на четвереньках. Может быть, шум достиг чердака, а может, нет. У Дарелла было такое чувство, будто из грудной клетки выкачали весь воздух — нечем дышать. Единственный звук, нарушающий тишину — биение средца, похожее на удары молота. Казалось, прошла вечность.

Но все обошлось.

Он медленно набрал в легкие воздуха. Не торопясь перешагнул через Карлоса. Фрич осторожно выпрямился.

— Все в порядке — шепнул он.

— Займись женщиной, — приказал Дарелл. — Она, наверное, в постели.

— Сначала обувь, — заметил Фрич.

Они сняли башмаки и отправились в одних носках.

Фрич прошел по коридорчику в помещение для слуг. Вот и спальня. Женщина, видимо, во сне беспокойно зашевелилась под одеялом.

Фрич решил придушить ее подушкой. Его движения были стремительными и четкими. Женщина задергалась в конвульсиях. Жалобно скрипели пружины кровати. Дарелл придерживал ее до тех пор, пока тело не изогнулось в последний раз, и она не потеряла сознание от нехватки воздуха.

Вдвоем связали ее простыней, а наволочку использовали в качестве кляпа.

Прошло уже семнадцать минут.

Дом был старый, с деревянными лестницами, к каждой ступеньке прибита гвоздями резина.

Дарелл начал подниматься первым, аккуратно размещая свой вес на каждой ступеньке. Добрался до второго этажа. Повернул на следующий марш и, не сбавляя темпа, продолжал путь наверх. Сзади так же осторожно двигался Фрич. Вот и площадка третьего этажа.

Казалось, шли целую вечность. Резерв времени был почти исчерпан.

Вдруг в мансарде зашаркали шаги. Прекратились, опять пошли. Дарелл замер и ждал. Сзади, за спиной, тяжело дышал Фрич. Дарелл пристально смотрел вверх, как будто хотел взглядом пронзить стену и увидеть того, кто там притаился, и, может быть, бомбу, готовую все вокруг превратить в ядовитый пепел.

Что же сказал на прощанье Барни Келз? Если ты промахнешься, то уже никогда об этом не узнаешь.

Ведущие наверх ступеньки были похуже остальных. Вдвоем на них не поместишься. Дарелл взглянул на часы. Все двадцать минут вышли. Даже чуть больше, чем двадцать. Телефон молчал. Выше на небольшую площадку выходила деревянная дверь, из-под которой просачивалась тонкая полоска желтого света. Дверь просто прикрыта? Или задвинута на засов? Если придется вышибать ее, одолеем ли быстро? И тут как-то вдруг нахлнынуло невероятной силы чувство неуверенности. Господи, не слишком ли много для одного человека?! Случись провал, оставшиеся в живых будут проклинать тебя за необоснованные и неумелые действия. По телу пробежал холодок, и он ухватился за деревянные перила, но сумел подавить непрошенную слабость.

Зазвонил телефон.

Пронзительный звук прокатился по мансарде и, наверное, по всему дому.

Фрич хрипло выдохнул, сделал резкий шаг вперед, но наткнулся на Дарелла и осекся.

Телефон зазвонил снова.

В комнате Переса — ни малейшего шевеления.

Опять звонок.

Дарелл невероятным усилием воли, едва преодолел желание при очередном звонке одним махом перепрыгнуть оставшиеся ступеньки и вышибить дверь. Не оглох же Перес. Наверняка сидит у стола, не решаясь снять палец с кнопки. Терпение и выдержка — иначе не добраться даже до последней ступеньки.

Еще один звонок.

Что-то зашебаршило. Скребя по доскам пола, отодвинулся стул.

Шаги, остановка, опять шаги.

Телефон зазвонил в очередной раз — в последний?.. А если Перес не возьмет трубку? Все полетит к черту, если он не отойдет от бомбы хотя бы на несколько шагов. А вдруг Перес не выпустит из рук кнопку, которая соединена с бомбой длинным шнуром?

Рехнешься тут от этих вопросов. Нет ведь никакой гарантии, что все безошибочно рассчитал. Тогда он собственными руками подтолкнет безумца на ужасающее преступление.

— Алло?

Голос Переса едва донесся сквозь бешеный шум в ушах. И в это же мгновение Фрич первым тронулся с места и, чуть потеснив его, проскочил мимо.

Ошеломленный Дарелл не успел задержать напарника. Фрич, бесшумно ступая по лестнице в одних носках, устремился к закрытой двери. Дарелл кинулся следом. Он только сейчас понял, что Фрич задумал подобное давным-давно. Нежуели Фрича и Переса объединяла одна и та же идея фикс страсть к самоуничтожению?

Не время сейчас философствовать!

Фрич с разгона всей тяжестью корпуса навалился на дверь, и она с треском распахнулась.

Дарелл, взлетев на площадку секундой позже, из-за плеча напарника оглядел комнату.

Перес стоял около незастланной кровати, держа телефонную трубку. В другой руке — револьвер. Тусклая лампочка, окрашивая все вокруг желтым светом, создавала какую-то нереальную картину — нечто из области фантастики.

Фрич, замешкавшись с дверью, не успел выстрелить первым. Револьвер Переса брызнул огнем, и Фрич, поперхнувшись, качнулся и стал заваливаться. Дарелл тут же нажал на курок. Переса крутануло, но он все же сделал шаг к столу на подгибающихся ногах.

Вот она — гладкая, круглая, поблескивающая металлом — лежит на столе во всей своей непристойности.

Перес, этот ходячий скелет, клонясь к столу и вытянув руки вперед, их последних сил старался дотянуться до находящихся возле бомбы электрических контактов.

И Дарелл послал вторую — смертельную — пулю.

21

Дарелл вошел в комнату, перешагнул через поверженного Фрича. Тот лежал в луже крови, которая растекалась по грязным сосновым половицам. Сейчас не до Гарри. Чуть поодаль ничком распростерся Перес. Его раскинутые в стороны конечности походили на сломанные палки, а тощее туловище едва возвышалось над поверхностью пола — впечатление было такое, словно кто-то бросил здесь ненужный костюм.

На столе лежало окаянное яичко. Дарелл ни до чего не дотрагивался. Его била дрожь. Хотелось просто присесть и спокойно отдышаться. Провел рукой по лицу, посмотрел на бомбу, на проводки, идущие к портативному аккумулятору, на привернутую к столешнице дощечку с кнопкой. Среди вороха одеял на кровати увидел отвертку, подошел к столу и, сбивчиво дыша, открутил клеммы.

Когда контакты упали на пал, обезвредив бомбу, он долго стоял на ватных ногах, не в силах пошевелиться.

Сгущающаяся вокруг тишина начала давить.

Дарелл повернулся и опустился на колени возле Фрича.

— Гарри?

Глаза были открыты, однако неподвижные зрачки, казалось, ничего не видели.

— Все в порядке, Сэм?

— Зачем ты это сделал?

— Ради тебя, — прошептал Фрич.

На посеревшем лице возникло подобие улыбки, скорее напоминавшее смертельную маску. Пятно крови под ним расползалось все дальше. В глазах боль и в то же самое время как бы облегчение.

— Бомба?..

— С ней покончено.

— Вот и хорошо.

— Я сейчас вызову скорую, — сказал Дарелл.

— К чему? Я свое получил, Сэм.

— Зачем ты так сделал? — повторил свой вопрос Дарелл. — Зачем пошел первым?

— Ты — ас, Сэм, ас в своем деле… а со мной все. Со мной все было кончено, когда мотор забарахлил… и тебе следовало доложить об этом, а мне отойти от дел навсегда… У меня было предчувствие, что одному из нас не выйти живым из этой передряги. Я решил, что это буду я. Ты еще молодой… и такой же ловкий, каким когда-то был я… Перед тобой блестящее будущее, у тебя…

Дарелл молчал — что тут скажешь?

Голова Гарри Фрича откинулась набок. Он был мертв.

Нужно позвонить Виттингтону. Дарелл схватил болтающуюся трубку. Линию не разъединили, и на том конце провода Барни Келз, слышавший выстрелы, дурным фальцетом выкрикивал имя Дарелла. Когда он поднимал трубку к уху, было такое ощещение, будто она весит не меньше пуда.

— Алло…

— Господи Иисусе! О, Господи! — захлеблывался Келз. — С тобой все в порядке?

— Все кончено, — вымолвил Дарелл.

— Послушай, прибыли ребята из Комиссии по атомной энергии.

— Давай их сюда, — вымолвил Дарелл.

Газеты ничего не сообщили и никогда не сообщат о страшных событиях этих дней. Дарелла отвезли в гостиницу, в прежний номер. Он проспал весь день, поужинал у себя и опять завалился в постель.

Было позднее утро, когда он окончательно продрал глаза и почувствовал, что наконец-то отдохнул. Заявился Барни Келз и рассказал о Кортесах. Они оказались на борту яхты "Эль Триунфо", которую береговая охрана перехватила при выходе из Сэнди Хук. Всех арестовали кроме Хустино, которого пришлось застрелить при попытке к бегству. Генерала и Карлотту ждет процесс в Верховном суде по обвинению в заговоре с целью посягательства на нейтралитет США.

Дарелл заказал завтрак в номер и, пока его несли, успел принять душ, побриться и дослушать Барни. Виттингтон уже вернулся в столицу. Допивая третью чашку кофе, Дарелл позвонил генералу Дикинсону Макфи, начальнику отдела К, и тот сказал: возвращайся на работу, когда посчитаешь возможным. Дарелл ответил: дескать необходимо еще кое-что выяснить. Временем его не ограничивали.

Стояла необычно теплая погода. Витрины магазинов на Пятой авеню и универмага напротив гостиницы были красочно оформлены к Рождеству. Дарелл смотрел вниз на многолюдную бойкую улицу и никак не мог взять в толк, почему его не отпускает чувство попавшего в беду, затравленного зверя. Хотя физически почти окреп после пыток Хустино. Вспомнил о его любовнице обуреваемой жаждой власти Карлотте. Представил ее в тюрьме. Ни одна струнка в душе не дрогнула.

Совсем иное — Гарри Фрич. Мысль о нем причиняла душевную боль. Он никогда не забудет Гарри. Если бы не Гарри, пуля Переса сразила бы его самого. Как будто Гарри знал заранее, зачем пошел в мансарду.

Ему Дарелл обязан жизнью и никогда уже не выплатит свой долг.

Однажды, несколько лет назад, от постоянного напряжения на передовых рубежах навалилась смертельная усталость и он почувствовал, что наступил предел. Сейчас совсем не то. Он ни за что не сдастся. Не имеет права. Тайная война, активным участником которой он является, так скоро не закончится. И ему из нее не выйти, бросив все на произвол судьбы напутствие Гарри не позволит.

— Мистер Сэм?

В дверях номера стояла Плежер. И рядом с ней — О'Брайн. Девушка очень изменилась. Перед мысленным взором почему-то возник образ мифической Галатеи. На Плежер был скромный серый шесртяной костюм, отделанное мехом пальто и кокетливая шляпка. На лице почти никакой косметики. Глаза сияли, но при виде высокой угрюмой фигуры Дарелла в них промелькнула озабоченность. Интересно, кто заплатил на сей раз за ее новый наряд? Он вспомнил, что родственники О'Брайна далеко не бедные люди в Латинской Америке. Впрочем, это не его дело.

— Мистер Сэм, у вас все хорошо? — спросила Плежер.

— Конечно. А у тебя?

— Спрашиваете! То есть да, спасибо! — Она взглянула на Пабло. — Пит рассказал мне об отце. Вы ведь знали, что его тоже убили, да, мистер Сэм?

Пабло поморщился при слове «Пит», но продолжал крепко держать Плежер за руку, как видно, не собираясь отпускать ее.

— Да, знал, — подтвердил Дарелл.

— Вы были очень милосердны, что не сказали об этом в те трудные часы.

— Рад, что ты это понимаешь. Наверное, нужно готовиться к возвращению домой, Плежер?

— О нет, — живо произнесла она. — Я не поеду домой.

— Но тебе нельзя здесь оставаться. Я не могу…

— Пит и я собираемся пожениться. А потом отправимся к нему домой. Я уже учу испанский, и у меня неплохо получается.

Дарелл поднял глаза на Пабло. Тот улыбнулся и ударился в искренность:

— Я всегда искал вот такую целомудренную девушку, чтобы взять ее в жены, амиго. Благодаря вам я ее нашел.

— Ты очень любишь Плежер?

— Даже очень, амиго. Всем сердцем. Как говорит Плежер, мы пришли сюда, чтобы испросить вашего согласия.

— Моего согласия? — изумился Дарелл. — Даже не знаю, что и сказать по этому поводу.

Плежер подошла к Дареллу, встала на цыпочки и поцеловала его. Невинным поцелуем ребенка.

— Помнится, вы обещали папе, что будете заботиться обо мне, мистер Сэм, — сказала она. — Вы и заботились. А теперь, когда папы нет на свете, вы вроде как заняли его место. Папа должен был бы решить, можем ли мы с Питом пожениться. Вот почему мы справшиваем у вас.

— Не скажу, что очень польщен, — промолвил Дарелл. Он перевел взгляд на Пабло, который расплылся в блаженной улыбке. — Если вы уверены…

— Мы уверены, амиго!

— Нам бы хотелось, — застенчиво молвила Плежер, — чтобы вы меня благославили, как это сделал бы папа.

Дарелл тоже не сдержал улыбки. Он видел, как молода, как чиста эта девочка. Да, все в мире относительно. Для Гарри Фрича он был сопляком, только начинающим жить. Для Плежер — достойной заменой отца. Ну что же не так уж плохо. Он было как раз посредине своего жижзненного пути. Как раз там, где ему и следует быть.

Задание - Карачи

ГЛАВА 1

Птичий гомон и быстрое мелькание крыльев разбудили Сэма Дарелла. Он различал мяуканье, карканье, крики чаек, ворон и коршунов, даже не открывая глаз, слышал сквозь дрему, как разрезают крыльями воздух канюки. Он заслонил рукой лицо — солнечные блики ослепляли его. Солнце поднялось над Сайдом, потом осторожно перекатилось на правую сторону небосвода. Птица быстро поднялась в восходящем потоке воздуха над границей песчаного пляжа и неспокойного моря. Сэм наблюдал, как она парит в воздухе, приближаясь к руинам старой арабской башни на высоком каменном утесе. Птица достигла башни и исчезла из виду.

Волны разбивались о волнолом совсем близко, и до Сэма долетали прохладные брызги. Сильно болела левая рука. Солнце уже пекло не на шутку, почти как в Омане в августе. Он покосился на яркий шар в небе, ощущая упругость его лучей на собственном лице. Ныл синяк на виске, Дарелл чувствовал себя так, будто кто-то стоял у него на голове и бил по ней кузнечным молотом.

Дарелл не знал, как долго был без сознания. Он проделал большой путь, вылетев прошлой ночью на восток из Истамбула на самолете авиакомпании «Пан Американ». Всё шло по плану. Военный «джип» встретил его в аэропорту города Карачи в четыре часа утра, когда было еще довольно прохладно. Дарелл хотел сразу направиться в посольство и поговорить с Даниэлем Донеганом, но пакистанский водитель, изящный и щеголеватый в военной форме, темноволосый и очень загорелый, отвез его куда-то не туда — как он сказал, для немедленного разговора с полковником Каубом.

Дарелл сел. Его удивляло, что он до сих пор жив. В их деле любая оплошность могла стоить жизни. Сэм вспомнил имя водителя — Махмуд Али. Имя такое же обычное у арабов, как у американцев Джон Смит. Он повернул голову, изучая берег, но не заметил ничего необычного: слепящий белый песок и длинные гребни набегающих волн. Эта картина растянулась на многие мили. К югу, куда ему следовало идти, если это вообще было возможно, крутой берег загибался и терялся из виду. Морской горизонт закрывала тонкая полоска дыма, оставленная недавно проплывшим танкером. Чуть ближе горизонта виднелась арабская лодка дхоа, ожидающая утреннего ветра.

Дарелл покрылся испариной. Если человек в «джипе» должен убить его, то ему, Дареллу, незачем напрягаться. Это произойдет само собой и скоро. Но все еще можно исправить, если быстро убраться отсюда.

Солнце, как пресс, выжимало из него влагу, лишая жизненной энергии.

— Махмуд! — позвал Сэм.

Его крик спугнул канюка на башне — птица взлетела, бешено махая крыльями, и исчезла за краем утеса.

Он встал и поискал водителя глазами.

— Махмуд!

Он увидел, что джип находится ярдах в пятидесяти от него, у самого подножия башни. Дарелл снял пальто, перекинул его через плечо и побрел по песку. Потом остановился и, немного подумав, повернул назад на берег, где оставил оружие.

Однако найти его он не мог. Когда в Истамбуле он садился в самолет, в его потайном кармане был револьвер тридцать восьмого калибра. Любому другому оружию Дарелл предпочитал такие игрушки, сделанные ребятами из лаборатории на Аннаполис 20, в Вашингтоне. Эта лаборатория снабжала оружием всю агентурную сеть ФБР, включая самые отдаленные уголки мира.

Он искал пистолет, ковыряя ботинком в песке, но его нигде не было. Сэм опустился на колени, слегка обеспокоенный, даже напуганный: у Махмуда был американский кольт сорок пятого калибра, а в машине и автомат. И Сэм отлично помнил, что Махмуд пообещал убить его.

Черт! Он никак не мог найти пистолет.

Берег был пуст. Волны с шумом набегали на песок. Кричали чайки.

Джип лежал перевернутый вверх колесами, похожий на жука. И такой же беспомощный. Бампер был сильно помят в том месте, которым «джип» ударился о край утеса. Это произошло как раз там, где изъеденная стена древней смотровой башни поднималась к желтому небу. Дарелл осторожно подошел к джипу. Напряжение постепенно спадало, он достал бумажник. Там было пять тысяч долларов, которые вместе с удостоверением личности дал ему Генри Калингер — человек из К-секции в Истамбуле. К Дареллу он относился как к капризному ребенку, к тому же весьма дорогому в финансовом плане.

Итак, деньги у него были, а оружие он все еще надеялся найти. И действительно, в машине он обнаружил автомат «Шмайсер» времен еще второй мировой войны. Солнце накалило его так, что было трудно держать в руках, но Дарелл, разумеется, обрадовался находке и с автоматом почувствовал себя гораздо уверенней. Но ни шофера, ни хоть каких-нибудь его следов Дарелл так и не обнаружил.

Что же, начало было для него явно неблагоприятным. В Истамбуле ему сказали, что первый контакт с Сарой Стандиш должен произойти на севере провинции Пакхушти. В Карачи его ждал Донеган с инструкциями, и Дарелл никак не ожидал предательства уже в самом начале.

Его часы исправно шли и показывали всего лишь шесть часов утра, но жара уже была невыносимой и явно не собиралась спадать. Спуск с утеса занял у него немного времени, но достаточно для того, чтобы солнце взошло и отыскало его среди песков.

Дарелл сбросил одежду. Несмотря на жару, он наслаждался пейзажем. Танкер исчез за горизонтом, арабская дхоа уплыла в южном направлении. Дарелл шел по горячему песку, время от времени заходя в теплую воду. Как бы ни было жарко, он не мог долго находиться в воде: она была такой соленой, что, попадая в рану на ноге, причиняла нестерпимую боль. Немного погодя Сэм вернулся в тень башни, ему стало легче.

Дарелл, высокий, черноволосый, с сильно развитой мускулатурой, казался тяжеловатым, но двигался мягко и изящно, как Тарзан в джунглях. И мир нередко напоминал ему непроходимые джунгли. У него были сильные руки с длинными и чуткими пальцами, пригодными для манипулирования игорными картами и привычными к любому оружию.

Сэм не знал, не убил ли он Али, но надеялся, что нет: ему было необходимо еще кое о чем расспросить Али.

Дарелл уже в который раз угрюмо осмотрел берег. Он держал голову прямо, будто прислушивался к чему-то очень важному, а не к гомону птиц и грохоту прибоя. Сказывалась привычка к осторожности — ведь во времена холодной войны борьба шла на любой улице любого города, борьба без шума и выстрелов. Он не мог войти в комнату, не убедившись, что там не таится опасность; он никогда не поворачивал за угол, не будучи уверенным, что за ним никто не следит; он старался не заводить друзей, чтобы не потерять их или не разочароваться. Но Сэм был игроком. Он узнал и полюбил риск еще в детстве благодаря своему деду Джонатану. Старый Каджин был паромщиком, отличным игроком в карты и большим хитрецом. Дед научил внука всему, что знал сам, а знал он много, и Дарелл хорошо помнил его уроки.

На этот раз, казалось, особых причин для беспокойства не было, но подозрительность — главная черта его характера — говорила ему другое. Сама тишина была подозрительной: из-за чего чайки и канюки улетели из башни?

Силуэт башни был отчетливо виден на фоне раскаленного неба. Люди давно покинули ее, но она продолжала служить ориентиром для рыбаков-арабов, рыбачивших здесь на своих лодках. Арабы с давних пор торговали золотом, рабами, пряностями и доставляли товар в любой уголок арабских и индийских морей.

Лестница врезалась в камень башни и вела к вершине утеса, нависшего над скалой. Там тоже царил покой. Воздух был настолько горяч, что детали пейзажа казались расплывчатыми.

Дарелл отошел от перевернутого джипа, «Шмайсер» жег его ладони. Прибой тяжело грохотал за спиной.

Выстрел прозвучал совершенно неожиданно — тяжелый резкий звук, разорвавший знойную тишину. Звук этот показался Сэму знакомым: стреляли из его пистолета.

Пуля взметнула маленький песчаный фонтанчик в пяти ярдах от него.

«Никудышный выстрел», — подумал Сэм.

Но Али, или тот, кто стрелял, был жив. Причем он занял очень выгодное место на самом верху башни. Дарелл перебежал в тень утеса. Воздух, который он вдыхал, был тяжелый как металл… Он ждал второго выстрела, но его не было. Морская птица не спеша пролетела над полосой прибоя. Башня маячила над головой. Дарелл начал осторожно подниматься по откосу, стараясь держаться в тени. Ноги у него подкашивались, опять заболела левая рука. Внезапно с откоса скатился небольшой камень, и Сэм замер, но за этим ничего не последовало. Тогда он шагнул на лестницу, которая начиналась у основания башни.

— Махмуд! — крикнул Дарелл.

Эхо повторило имя, но никто не откликнулся. Камень, наверное, сам упал с башни. Дарелл начал подниматься наверх, он хотел осмотреть местность с высоты. Пока он был в безопасности.

— Ничего, я до тебя доберусь, — пробормотал Сэм.

Эта пустынная песчаная страна называлась Сайдом. Дарелл смотрел сверху на бесконечные пески, на морской берег. В башне не оказалось ни одной комнаты — только маленькое убежище за средневековой покосившейся стеной. Дарелл прислонился к горячим камням, обжигающим кожу сквозь тонкую ткань рубашки, и закрыл глаза. Потом с трудом оторвался от стены и огляделся. На ступеньках лестницы он заметил свежие пятна крови. Какой-то человек полз здесь совсем недавно, скорее всего Махмуд.

И действительно, Али, выстрелив в Сэма и заметив автомат в его руках, спрыгнул вниз, в более безопасное место, однако прыжок оказался неудачным. Али лежал лицом вниз, пистолет Сэма валялся в нескольких дюймах от него. Его голова попала в один из проломов в стене башни, и теперь он лежал в луже собственной крови.

Дарелл глубоко вздохнул, подошел к нему и перевернул лицом вверх. Махмуд посмотрел на него глазами, полными ненависти. Он был жив. Дарелл достал пачку «Камэла», вынул две сигареты и одну сунул Али в рот. Тот жадно ухватил ее губами, однако выражение его лица нисколько не изменилось.

— Итак, Али, ты промахнулся, — сказал Дарелл без злобы.

— Я был слишком слаб, чтобы стрелять, — ответил араб по-английски.

— Ты сильно ударился?

— Я умираю.

— Надеюсь, что нет. По крайней мере, пока.

— Ты убьешь меня?

— Нет. Сначала поговорим.

Али с трудом вытащил из серых губ сигарету и, издав шипящий звук, попытался изменить положение тела, чтобы облегчить приступ удушья, но не смог. Дарелл его не трогал. Он увидел, что левая рука у Али сломана. Кожа на ней висела лохмотьями, а из-под короткого рукава рубахи цвета хаки были видны разорванные связки и мышцы. Дарелл поднял пистолет и сунул его в карман, продолжая держать автомат наготове. Запахло гнилью. После нескольких секунд молчания Сэм спросил:

— У тебя сломана грудная клетка?

— Да, меня выбросило из джипа на камень.

— Зачем ты меня привез сюда?

— Чтобы убить.

— С какой целью?

— Чтобы остановить тебя.

— Зачем?

— Это был приказ.

— Чей?

Али молча посмотрел на Дарелла и попытался сесть. Дарелл понимал, что при такой жаре араб долго не протянет.

С вершины башни открывался прекрасный вид. Карачи находился на юге, не так далеко отсюда, но был скрыт от взгляда барханами. Тысячи лет здесь была пустыня. Сайд — огромная естественная ловушка для армий, вторгавшихся сюда и погибавших на пути в Индию. Сэм знал, что где-то в пустыне есть река. Уровень воды в ней зависел от системы каналов, которые давно уже никто не ремонтировал, и никогда ее воды не доходили до этих мест. Залив Хавк — английский пляж на окраине Карачи — находился милях в десяти-пятнадцати отсюда. На джипе он проехал это расстояние и не заметил, а вот если пешком… Он помнил огни домов в новых районах Карачи, мимо которых они проезжали, а дальше тянулась пустыня. Но выход был простой и примитивный: надо идти вдоль крутого обрыва, не удаляясь от моря. Однако этот тяжелый обратный путь он сам одолеть не мог.

Сэм опустился на каменную плиту рядом с Али, их взгляды встретились. Али прошептал:

— У тебя есть вода?

— Нет.

— Хорошо, вместе умрем.

— Что я сделал тебе плохого?

— Ты здесь. Ты хотел идти на север. Этого достаточно.

— Что ты знаешь обо мне? Я пришел сюда как друг.

— Нет, как враг, — произнес Али, тяжело дыша.

Тень от крыльев мелькнула на камнях: канюк вернулся.

— Больше я ничего не знаю. Я выполнял приказ, — Али с трудом шевелил губами.

— Чей?

Араб молчал.

— Донегана? Полковника Кауба?

Али с ненавистью посмотрел на Дарелла, но ничего не ответил.

— Ты не из горного патруля?

— Я пришел с гор. Это место — ад, забытый Аллахом. Я ненавижу эту пустыню. Но я был послан сюда и сделал всё, что смог.

Дарелл перешел на пакхушский диалект:

— Ты пришел из Миранхабада?

— Да, там мой дом. Ты говоришь на моем языке. Ты смеешься надо мной. Но мы оба здесь умрем. Я выполнил свое задание…

— Не думаю. Мы вернемся назад.

— Я не могу идти.

— Я помогу тебе, Али.

ГЛАВА 2

Генри Калингер, агент ФБР в И Стамбуле, был тощим сутулым человеком и производил впечатление простодушного малого. Калингера, возможно, из-за его усов все принимали здесь за турка. Его сонные глаза всегда смотрели вниз, так что при всем желании в них нельзя было заглянуть. А если бы кому-нибудь это и удалось, он увидел бы в них смертельную усталость и ничего больше. В любое время в маленькой комнатке можно было увидеть его спину — спину усердно работающего человека. По непонятной причине Калингер скрывал, что живет в Истамбуле уже двадцать два года. Дарелл слушал его не перебивая. Когда вступительная речь наконец была закончена, Дарелл спросил:

— Извините, Калингер, вы должны вернуться в Штаты, но вы нам нужны и здесь. Это то, что наши бюрократы называют приоритетом. Вы интересовались, знаю ли я какой-нибудь пакистанский диалект или урду. Это нужно там, куда я буду направлен?

— Думаю, что да. На скольких языках вы действительно говорите, Сэм?

— На двенадцати, — ответил Дарелл, — и на нескольких диалектах. Но вы все обо мне знаете, ведь вы читали мое досье?

— Читал, но держу пари, у нас досье не такое полное, как в Москве, на площади Дзержинского.

— Надеюсь, и там не хватает некоторых страниц. Почему провинция Пакхушти?

— Там нет отчетливых границ, это высоко в Гималаях. Но это не все. Самое главное, она находится рядом с китайской провинцией Синкаик.

— И что же?

— Там всегда неспокойно. Пакистанское правительство обходит эту провинцию вниманием, а там богатое месторождение никеля.

— Никель?

— Много никеля. Достаточно, чтобы восполнить то, что мы потеряли на Кубе. Металл стратегического значения, Сэм. Его используют в электронике и машиностроении. Мы проиграем холодную войну, если начнем терять мировые ресурсы. «Стратегические ресурсы нашего государства должны быть за плотной завесой» — это один из пунктов стратегической концепции Пентагона.

— Я не геолог.

— Вы занимались хоть немного альпинизмом, Сэм?

— Да, чуть-чуть.

— Это вам может пригодиться. Никель там недавно был обнаружен и опять утерян. А геологические карты то ли потеряны, то ли похищены и проданы в Китай. Никто толком ничего не знает. Китайцы послали туда патруль в надежде всех опередить и захватить месторождение.

Корпорация «Стандиш Никель» уже закончила переговоры с пакистанским правительством о разработке этих залежей руды, если их удастся снова найти.

— Пакистан не полностью контролирует эту область. Слишком много стран и компаний туда стремятся, — закончил его мысль Дарелл.

— Во время экспедиции у вас будет сопровождение.

— Какой экспедиции?

— Экспедиции на С-5. Она будет направлена туда, где предположительно находится никелевое месторождение. Это где-то в районе горы, которую называют Короной Александра. Слышали о такой?

— Нет.

— Прочтите это.

Калингер достал две газеты и положил на стол. Дарелл сразу же стал читать, хотя в комнате было не слишком светло.

Первой была «Аль Ахрам», пакистанская газета на английском языке с отличной репутацией. Он прочел:

«Равалпинди, 7 июня.

Три человека, оставшиеся в живых во время злополучной экспедиции (состоявшей в основном из австрийцев), целью которой было покорение вершины Корона Александра находятся на пути к городу. (Граница горы в Пакистане обозначена как С-5.) Все члены этой экспедиции считались погибшими, однако троим удалось спастись и благодаря помощи местных племен преодолеть все трудности. В Равалпинди они ожидаются в ближайшие дни».

Второе сообщение было из «Нью-Йорк таймс» двухнедельной давности:

«Карачи, 22 июля.

Два участника бахленской экспедиции, целью которой были горы Пакистана, прибыли сегодня в Карачи и начали готовиться к новому штурму С-5. Мы взяли интервью у Алисы фон Бахлен. Она сообщила, что была предпринята очередная попытка найти легендарную корону Александра Великого, не увенчавшаяся, однако, успехом. К сожалению, не удалось обнаружить и новых фактов, связанных с походом Ксенона. Ганс Стрэйчер — хорошо известный среди путешественников проводник, сопровождавший эту экспедицию, так же, как итальянскую и английскую двумя годами раньше, отказался что-либо комментировать.

Поводом для последней экспедиции послужила старинная легенда, давно известная военным историкам и специалистам по азиатским завоеваниям Александра Македонского. Профессор Колумбийского университета Дантон Джонстоне, признанный авторитет в этой области исследований, отрицает версию о походе многотысячного войска за короной великого македонца две тысячи лет назад. Фрагменты буддийских писаний и преданий, почти полностью уничтоженных монгольскими завоевателями, содержат описание кровавой расправы, учиненной над тысячами воинов Александра Македонского, но они в основном не совпадают с местными легендами. Оба участника экспедиции готовятся к новому штурму С-5 и намерены присоединиться к новой экспедиции».

Дарелл протянул Калингеру газеты, и тот, зевнув, погладил свои пушистые усы.

— Первая пришла из Равалпинди вчера с курьером, а «Нью-Йорк таймс» прямо из Вашингтона. Я принес их специально для вас, Сэм.

— Но я не нашел в них ни слова о никеле?

— Конечно, трудно доказать, что экспедиции искали вовсе не корону, особенно после ссылки на древние источники. Однако все в этих заметках странно: какие-то проводники, племена и даже китайский патруль. Вы знаете, там фактически нет границы. У Пакистана довольно сложные отношения с местным эмиром в Миранхабаде. Эмир хотел создать свою автономию, его поддерживали Афганистан и Китай. Участники экспедиции были определенно живы, когда вернулись с С-5 — шестеро мужчин и одна женщина, Алиса фон Бахлен. Она защитила докторскую диссертацию по истории — это для справки. Но потом начались исчезновения и убийства. Остались только Ганс Стрэйчер и Алиса фон Бахлен. Их убеждения тут уже не имеют значения. Жалко, что у меня нет их фотографий. Бергман, геолог, вернулся назад в Равалпинди.

— Потом Бергман исчез, — сказал Дарелл. — Местная газета сообщила, что их было только двое — Ганс и Алиса.

— Чуть позже пакистанская полиция сообщила о двух покушениях после выступления Алисы фон Бахлен в прессе: в Алису кто-то бросил нож, а на Ганса напали и пытались задушить. Кто-то явно хочет, чтобы все, кто охотился за никелем и драгоценностями в районе С-5, молчали, — задумчиво проговорил Калингер.

— Вы думаете, причина скрыта в никелевой руде?

— Бергман сделал подробный доклад и начертил карту района. Она исчезла вместе с ним. Вы должны все это выяснить. Я допускаю, что им удалось найти сокровища, но даже если так, нас это мало волнует. Важно другое. Нам известно, что Бергман очень интересовался никелем, он много говорил о нем, вернувшись из экспедиции. Вашингтон желает знать, что они там действительно нашли. Кто-то пытается их остановить. Может быть, эмир в Миранхабаде, может быть, китайцы, а может быть, и твои друзья из Москвы. Новая экспедиция будет действовать в интересах Пакистана и Америки и снаряжается с их благословения.

Калингер взял со стола конверт и протянул Дареллу:

— Здесь пять тысяч долларов. Пересчитайте.

Дарелл улыбнулся и пересчитал деньги:

— Все в порядке. Я — бизнесмен. Мне надо покрыть все затраты. Тут денег чуть больше, чем требуется для переправы на пароме. Кто финансирует вторую экспедицию?

— Сара Стандиш. Она едет тоже. Вы будете ее телохранителем. Мы не хотим, чтобы с ней что-нибудь произошло. — Было непонятно, шутит Калингер или говорит всерьез. — Богатейшая женщина Америки, член общества «Парк-авеню», известнейший предприниматель в деловом мире, руководитель компании «Стандиш Никель», совсем не романтичная особа, но, по нашим данным, она влюблена, Сэм.

Дарелл молчал. Калингер был явно разочарован, он ожидал другой реакции. Но тем не менее продолжал:

— Она влюблена в брата Алисы фон Бахлен, Руди. Он сейчас в Карачи с мисс Стандиш. А Ганс Стрэйчер в Пинди. Вероятно, Руди и Сара наслаждаются медовым месяцем, нам это безразлично. Но, я думаю, мораль меняется, когда у тебя восемьсот миллионов долларов. Еще я должен вам сказать, что мисс Сара Стандиш никогда не впутывается ни в какие истории — бережет свою безупречную репутацию. Она финансирует это предприятие и едет одна. Хотите почитать досье на Руди?

— Лучше расскажите мне о нем, — неохотно сказал Дарелл.

— По-моему, вы раздражены, Сэм?

— Просто мне не хочется быть телохранителем-нянькой.

— Это именно то, что от вас требуется, — жестко прервал его Калингер.

— Но это не моя работа — заниматься охраной.

— А вы подумайте о деньгах.

— Думайте сами, — огрызнулся Сэм. — Может быть, для вас они и важны, но не для меня.

— Ваша задача не так проста. Сами видите, что произошло с той экспедицией. Но с Сарой Стандиш ничего не должно случиться. Вы поняли меня?

— Если ей так нравится рисковать собой, пусть идет в армию. Она может позволить себе делать все, что захочет.

— Да, но волнует ее другое, в этом-то и проблема. Наши люди из госдепартамента намучились с ней. Она утверждает, что ее интересует только историческая сторона экспедиции. Никель ей, видите ли, не нужен. Что же касается опасности, она говорит, что Руди для нее надежная защита.

Дарелл стиснул зубы:

— Расскажите мне о Руди.

Калингер засмеялся:

— Руди больше похож на англичанина, чем на австрийца. У него длинные волосы на английский манер. Он хороший скалолаз. Его полное имя — Рудольф Вольфган Фрэйхаусен фон Бахлен. Ему тридцать один год, родился в Вене, его отец — полковник британской дипломатической миссии, сейчас серьезно болен. Мать — баронесса, живущая грезами и воспоминаниями о временах императора Франца Джозефа. Учился Руди сначала в престижной гимназии, потом в Сорбонне, затем окончил Оксфорд. Живет он очень экстравагантно. Политикой не занимается, но его дядя был близким другом Рота Карэла. Помните, 1942 год, «Красная капелла»? Германской разведкой руководили в основном старые выдающиеся люди. Это бесило Гитлера. Люди Рота Карэла были раскрыты абвером и большинство казнено. Только внуку адмирала Тирпица повезло, ему дали большой срок. Остальных же повесили на мясных крюках, как свиней. Гитлер был чрезвычайно доволен. Видите, какой знатный был дядя, а племянник политикой не интересуется. Занятно, Сэм?

— Продолжайте.

— Руди водит «Феррари», занимается бегом. Играет в азартные игры. В 1955 году женился на богатой англичанке Элизабет Дункинг, в 1959 они развелись в Мехико и до сих пор не выяснили своих финансовых отношений. Дважды Руди арестовывали за мелкие авантюры, но к суду не привлекался — у него много влиятельных друзей. Имеет репутацию волокиты. Нашу красавицу он встретил в Швейцарии прошлой зимой во время лыжной прогулки, и Сара влипла по уши.

— Я в этом сильно сомневаюсь, — возразил Дарелл. — Как-то я видел ее…

— Я знаю. Поэтому мы вас и вызвали, хотя вы были в отпуске и прохлаждались на морской вилле вместе с итальяночкой. Вы будете следить за Стандиш в Карачи. Я предполагал, что вам это не понравится, но вы уже взяли деньги, а впереди вас ждет сумма еще более значительная.

— Хорошо.

— Тогда подпишите этот документ.

Дарелл подписал.

— Что известно об Аписе фон Бахлен?

— Все есть в ее досье. К сожалению, немного. У нее старинный замок в Вене, превращенный в музей. Никаких романтических привязанностей, о которых бы мы знали. Эта информация что-нибудь вам дает?

— Кое-что.

— Ну и отлично, — подвел черту Калингер.

По дороге в аэропорт Дарелл обдумывал все, что узнал о Стандиш. Дважды он встречал ее в Вашингтоне на приемах, один раз был ей представлен. Это случилось в ее летнем поместье на Лонг-Айленде, он приехал туда с Дейрдри Патнетом. Дейрдри учился с Сарой в школе, и они были давними друзьями. А может быть, кто знает, он дружил с ее огромными деньгами?

Поместье произвело на Дарелла не слишком хорошее впечатление. В нем царила атмосфера фальши, как и везде, где замешаны большие деньги. Ему не понравилась вся эта роскошь, делающая людей высокомерными и безразличными.

Для сплетников Сара Стандиш была не интересна: уж слишком была она молчаливой, зажатой и к тому же не очень красивой, хотя и привлекательной. Носила она простые, но удобные костюмы, предпочитала незамысловатые естественные прически. Ее охрана была невидима и надежна. До тех пор, пока она не встретила Руди прошлой зимой, у нее никого не было. Вообще ее личная жизнь оставалась для всех тайной, ревностно охраняемой от общества, такого падкого до сенсаций.

Сара редко улыбалась. У нее был довольно большой рот, чуть подкрашенный помадой, прямая и гордая осанка, карие глаза, невыразительные, подернутые легкой дымкой. Она всегда сохраняла серьезность, что больше подходило для игры в теннис или для приемов. Будучи высокого роста, Сара носила простые украшения. Ее тихий голос производил такое впечатление, будто она, говоря с вами, думает совершенно о другом. Стандиш лично интересовалась делами компании. Даже в тот уик-энд она провела небольшое совещание с работниками корпорации, которые приехали к ней в гости. Они закрылись с ней в кабинете, а потом разъехались, не дожидаясь остальных гостей. Дарелл вспомнил слова Дейрдри о ее внезапном увлечении:

— Меня это беспокоит. Я знаю Руди — он легко может разбить ей сердце.

— Тут уж ничего не поделаешь, — ответил ему тогда Дарелл. — Такие женщины живут как им нравится. И к тому же она имеет право любить того, кого хочет.

— Так-то оно так, но уж слишком она ранима. Возможно, ей просто хочется развлечься. Правда, за это она может жестоко поплатиться.

Потом мысли Дарелла приняли другой оборот. Он никогда не предполагал, что их пути еще раз сойдутся. Но вот ему дали задание охранять ее, следить за ее важной персоной! Ах, как ему этого не хотелось!

Сэм покинул Истамбул, и спустя всего лишь час после беседы с Калингером летел в самолете компании «Пан Американ», который перед самым рассветом приземлился в Карачи.

ГЛАВА 3

Терпение — это то, чему надо учиться, и со временем оно становится частью твоего существа. Ты учишься ему на своем опыте или на чужом — это неважно. В одном случае терпение может означать сидение в больнице — в течение долгих дней почти в полном одиночестве. Ты сидишь в палате, вдыхая тяжелый больничный запах, и смотришь на улицу или в коридор. Короче говоря, ничего не делаешь.

Терпение же в данном случае заключалось для Дарелла совсем в другом: он должен был медленно передвинуть на песке левую ногу, перенося при этом всю свою тяжесть на бедро и таз, потом, используя сэкономленную энергию, передвинуть правую ногу и сделать очередной шаг. И так сотни раз.

Терпеть означало двигаться во что бы то ни стало, чтобы продолжать жить. Когда же пришло время перестать двигаться, это тоже оказалось частью терпения.

Невыносимая жара парализовала и волю и тело. Казалось, небо и песок одинаково раскалены. Дарелл шел, как заведенный, не испытывая ни малейшего интереса к окружающему. Полз, как клоп по стеклу, под громадной чашей небес. У него было ощущение, что пустыня и горячее море сконцентрировали свою энергию в одной точке — именно в той, где он находился — чтобы испепелить его.

Канюки и соколы парили высоко над головой. Ветра не было, и Сэм благодарил за это всевышнего: ветер пронзал бы его как раскаленный нож. Слева простиралась пустынная равнина — сплошной песок и камни, усеянные скорпионами. Кое-где попадались участки земли с сухой травой. И такой пейзаж тянулся до самого горизонта.

— Аллах простит меня, — задыхаясь, проговорил Али и упал на колени в тени огромного валуна. — Оставь меня здесь или прямо сейчас убей!

Дарелл покачал головой:

— Вставай, пойдем дальше.

— Я не могу.

— Ты должен.

— Я хочу умереть.

— Хорошо, ты умрешь, но умрешь мучительно. Тебе будет намного тяжелей, чем сейчас.

Али оскалился и плюнул в сторону Сэма, но тот не обратил на это никакого внимания. Его рот был сух, как песок, тело болело и пылало огнем. Сэм разорвал рубашку и обмотал ею рану на левой ноге: потеря крови могла стоить жизни, а он решил выжить.

Али сказал ему немного. Два часа назад, когда их «джип» перевернулся у подножия башни, он следовал простому приказу — убить Дарелла. Однако Дареллу повезло больше, чем ему. Это была честная борьба.

Дареллу от этой мысли стало легче, ему все-таки жаль Али. Арабу удалось доползти до верхушки башни, ему только не хватило сил пристрелить Сэма. Сейчас они умирали оба. Но Дарелл этого допустить не мог.

— Я единственный, кто был приговорен к смерти? — спросил он.

— Нет, — прошептал Махмуд.

— Кто еще?

— Одна богатая американская леди.

— Сара Стандиш?

— Да, она.

— Кто еще?

— Каждый, кто полезет в горы.

— Почему?

— Я маленький человек. Я солдат. Я никогда ничего не спрашивал у начальства. Мое любопытство могло дорого мне обойтись.

— Все-таки, я думаю, ты пытался что-то узнать? — настаивал Дарелл. — Кто в этом заинтересован?

Али молчал.

— Ты скоро умрешь. Ты хочешь покаяться перед Аллахом?

— Если он того пожелает, — прошептал Али.

— И все-таки постарайся встать. Ты обо всем публично расскажешь в Карачи.

— Я не могу подняться.

Дарелл задумался. Он не знал, как долго ему придется идти обратно. Ему так нужна была чья-нибудь помощь. Он мог идти весь день и все же не дойти. Знает ли кто-нибудь, что он сейчас здесь? Калингер сказал Сэму, что ему предстоит работать с полковником Каубом — пакистанским офицером военной разведки, отвечающим за сопровождение экспедиции. Знал ли тот, что Дарелл прибыл в Карачи? Неужели Кауб прозевал и «джип», и шофера, встретившего его в аэропорту? Возможно, они ищут его, а может быть, и нет. Это было чрезвычайно важно для него, находившегося на грани жизни и смерти. Он вспомнил об Алисе фон Бахлен, Руди, Саре Стандиш. Может быть, все давно уже кончилось, их убрали, а он здесь страдает, и все его усилия напрасны? Сэм взглянул на Махмуда.

— Вставай, — повторил он автоматически, мало что соображая.

Но Махмуд Али был мертв.

Он был враг, однако он был человек, и Дарелл не мог просто оставить его среди песков. Но у него не было сил похоронить Али или хотя бы просто завалить его камнями. Он повернулся и побрел дальше по берегу, даже не оглянувшись. По плеску крыльев над головой он понял, что птицы уже увидели добычу и не спеша спускаются с небес туда, где лежит Али, устремив глаза в бездонное небо.

Сэм шел около часа, позволив себе лишь десятиминутный отдых. Вокруг ничего не менялось, морской горизонт по-прежнему был пустынен. Небо давило своей необъятностью и жарой. Он хотел пить, но старался об этом не думать.

Около полудня он увидел человека на верблюде, медленно едущего по берегу в его сторону. Человек был в белой одежде, с грязным тюрбаном на голове. Дарелл подождал, пока он приблизится, и заговорил. Незнакомец был очень удивлен, услышав сиплый голос американца, говорящего на его языке. Он остановил верблюда и, внимательно посмотрев на Сэма, направил на него ружье. Человек был похож на своего верблюда: такой же старый, грязный, противный, с хитрецой в глазах, которая становилась тем заметнее, чем ближе Дарелл к нему подходил. Дарелл заговорил первым:

— У вас есть вода?

— Только для себя.

— Мне нужно добраться до Хавк Бэя. Вы не туда?

— Как пожелает Аллах.

— Я заплачу, если вы поможете мне.

— У вас много денег?

— Достаточно.

Ружье незнакомца было изготовлено явно не здесь, а где-нибудь на севере. Оно сверкало полированной сталью — это была у него единственно чистая, не отталкивающая вещь.

— Вы один? — спросил владелец верблюда.

— Нет, с другом.

— Но я никого не вижу.

— Он здесь, у меня в руках, — сказал Дарелл, почувствовав опасность, и показал на автомат.

Это была его ошибка. Араб взглянул на автомат, проворно вскочил в седло и поскакал на верблюде прочь, кстати, довольно быстро, чего было трудно ожидать от такого старого животного. Дарелл мог бы уложить его одним выстрелом, но ему больше не хотелось крови. Он стоял и смотрел всаднику вслед. Когда тот скрылся из виду, Дарелл побрел дальше. По пути он два раза заходил в воду и окунался, чтобы освежиться, но соленая вода обжигала раны на ноге. Войдя во второй раз в море, он услышал звук мотора. Выскочив из воды, он, задыхаясь, полез по откосу. «Лэнд Ровер» ехал прямо к нему, но Сэм все равно несколько раз выстрелил в воздух. В машине сидели англичанин и девушка. Дарелл быстро оделся, он видел, что его заметили. «Ровер» остановился рядом с ним, англичанин выпрыгнул из машины и направился к Сэму. Он был без оружия.

— Вы подвезете меня? — спросил Сэм.

— Конечно. До города всего несколько миль.

— Несколько миль или вечность, — пробормотал Дарелл и благодарно улыбнулся.

— Мы ищем нашу лодку, ее вчера унесло ветром. Мы уже были на юге, а теперь вот ищем здесь. Это маленькая яхта 16 футов длиной, с красным корпусом и новыми американскими парусами. Вы не видели? — англичанин пытался скрыть любопытство, но это ему не удавалось.

Дареллу же в свою очередь хотелось узнать, была ли эта молчаливая девушка его женой.

— Ваша машина, наверное, разбилась?

— Да. А вы случайно не знаете полковника Кауба? — спросил Дарелл.

— Знаю немного. Ничего парень, коктейли хорошо делает. Лиза его обожает, — он кивнул в сторону девушки.

Теперь он казался слишком болтливым для англичанина.

— А что вы делаете здесь с автоматом? Птиц стреляете?

— Да, конечно, птиц. Отвезите меня, пожалуйста, к Каубу.

— С удовольствием. Тем более, что лодка досталась мне почти даром. Вы, американцы, вечно куда-то спешите, — сказал англичанин.

Он соорудил над головой Дарелла что-то вроде навеса от солнца, и «джип» резко рванул с места. Бледная девушка за всю дорогу не проронила ни слова.

Наконец вдали показались розоватые дома с красными покатыми крышами. На небольшом островке земли, заботливо поливаемой черным от солнца садовником, росло несколько пальм. Англичанин свернул с дороги и поехал прямо к шлагбауму, перегораживающему въезд в европейскую колонию. Заплатив охраннику, он медленно покатил по дорожке, которую обычно использовали мелкие торговцы-арабы и труппы артистов и акробатов, приезжающие сюда, чтобы давать представления в дни праздников. Человек в голубом тюрбане сразу же предложил спутнице англичанина маленькую обезьянку, пообещав, что возьмет за нее недорого. Девушка по-прежнему молчала, словно никого и ничего вокруг не существовало.

По краям дорожки стояли красивые деревья. Белоголовые вороны сидели длинной молчаливой шеренгой на телефонных проводах. Появился слуга в белой арабской одежде. Недалеко на песке играли дети, а вдали, в море, качались на волнах рыбачьи лодки. Прибой тяжело бился о берег.

— Вот мы и приехали, — сказал англичанин.

Он весело окликнул юного пакистанского солдата из охраны, стоявшего возле металлических ворот виллы:

— Полковник Кауб у себя, Али?

— Да, сэр.

— Они все считают себя чуть ли не потомками пророка Мухаммеда, — с улыбкой сказал англичанин.

Дарелл вышел из машины и поблагодарил за участие.

— В любое время к вашим услугам. Пока, старина!

Дарелл посмотрел на его бледную спутницу, но та так ничего и не сказала, даже не улыбнулась на прощание. Сэм прошел через ворота, кивнув тому же солдату, и поднялся по лестнице в дом. Ему пришлось собрать всю свою выдержку, чтобы не показать, как он устал. Не верилось, что всего лишь восемь часов назад он сошел с самолета.

В этом доме, большом и спокойном, его явно ждали. Злость его постепенно исчезла, он почувствовал, что успокоился. В комнате было прохладно, кондиционеры работали в полную силу. Появился другой солдат и сказал Сэму, чтобы он подождал. Комната, очевидно, кабинет, была обставлена на европейский манер.

Дарелл попросил воды, и слуга в белой одежде сразу принес поднос с соком и фруктами. Дарелл пил медленно, наслаждаясь каждым глотком, испытывая блаженство под холодной струей воздуха, идущей из кондиционера. Он прождал минут пять, прислушиваясь к голосам где-то в глубине дома. Никто не удивился, не спросил его, почему он ходит с автоматом. Он подождал еще пять минут, потом спустился вниз, в белый коридор, и вышел на открытую тенистую площадку, огороженную высокой стеной. Там сидел человек. Он посмотрел на Сэма и сказал:

— Мистер Дарелл? Извините меня, я должен был кончить доклад.

— Полковник Кауб?

— Мы ждали вас. Что вас задержало?

— Мой самолет приземлился восемь часов назад.

— Неужели? Мы думали, вы на него не попали.

— Вы могли бы просмотреть список пассажиров или поинтересоваться, что случилось с шофером, которого вы послали за мной.

— Мы решили, что он поехал навестить семью, поскольку вы не прилетели. Он часто так делает, у него было мое разрешение. Садитесь, мистер Дарелл.

Дарелл не сел. Ему не понравился Лари Кауб. У того были желтые глаза, мягкое лицо и такое же тело. Сэм не доверял никому — это была его профессиональная черта. В данном же случае причин для этого у него было более чем достаточно. К тому же и Генри Калингер, судя по всему, не вполне доверял полковнику.

Кауб ел манго и потягивал сок, изящно поднося бокал ко рту. На столе стоял телефон. Полковник был выходцем ил могущественной пакистанской семьи. Он получил образование в Калифорнийском университете, потом работал военным атташе при ООН в Конго. Кауб принадлежал к группе, которая добилась компромисса между местными борцами за независимость и правительством Конго. Однако его воинское звание досталось ему нелегко: несколько лет он был командиром пограничного патруля в Гималаях. Именно там Лари стал жестоким и безжалостным, хотя его мягкая внешность могла ввести в заблуждение. Он деликатно спросил:

— Вам было трудно, мистер Дарелл? Вы долго пробыли на солнце?

— Да, было и это, — ответил Сэм, садясь, наконец, в кресло, и рассказал полковнику обо всем, что с ним произошло.

Рысиные глаза полковника не изменили выражения. Он закурил трубку, помолчал, а потом приказал кому-то из солдат найти тело водителя.

— Я не уверен в безопасности мисс Стандиш, — сказал Дарелл. — Вы знаете, где она?

— Конечно, знаю, — спокойно ответил Кауб. — Но сначала я должен перед вами извиниться за все, что случилось.

— Вы отвезете меня к ней?

— Это ни к чему. Она моя гостья и сейчас находится в моем доме.

Он приказал слуге найти Сару. И сразу же Сэм почувствовал себя усталым и опустошенным: слишком долго он плелся по берегу под жестоким солнцем, терзаемый мыслью о том, что его задание провалилось, не успев начаться. Тишина и покой в доме Кауба были обезоруживающими.

— А фон Бахлен? — спросил Сэм. — Как он? Где его сестра?

— Они в безопасности. Я говорил с ними меньше десяти минут назад. Они собирались съездить в Равалпинди, чтобы убедиться, что экспедиция готова послезавтра отправиться в горы.

— А что с проводником Гансом Стрэйчером? Не было ли на кого-то из них покушения? Не угрожал ли им кто-нибудь?

— Нет, мистер Дарелл.

— Трудно поверить…

Эти слова, похоже, рассмешили Лари. Веселый огонек мелькнул в его глазах:

— Мы начали с вами довольно неудачно, а ведь нам придется работать вместе несколько недель или даже больше, охраняя экспедицию. Мое правительство заинтересовано в том, чтобы они нашли эту самую никелевую руду. Мы должны сотрудничать и доверять друг другу.

Дарелл промолчал.

— Вы, должно быть, верите в легенду или сказку, называйте как хотите, о короне, украденной у Александра Великого, а потом потерянной в горах?

— А вы? — в свою очередь спросил Сэм.

— Моя страна — страна тайн и загадок. Здесь можно ожидать всего, чего угодно. Наша история уходит корнями в глубину веков. Древние руины, которые вы увидите повсюду, изучаются учеными всего мира. Существуют старые книги, например «Ригведа», в которых описан расцвет нашей цивилизации, нашествие кочевников, битвы и штурмы городов. В нашей стране полно старинных легенд. Человек здесь ничего не знает наверняка. Посмотрите вокруг: где бы вы ни копнули — везде человеческие останки.

— Вы историк?

— Все это я прочитал в книгах. И считаю, что на свете нет ничего невозможного.

— Значит, корона существует?

— Мисс Стандиш верит в это.

— А вы?

Лари улыбнулся:

— Моя миссия, как и ваша, носит определенный характер: обеспечить охрану экспедиции на С-5.

Пакистанец встал. Он оказался одного роста с Сэмом, около шести футов.

— А, мисс Стандиш, присоединяйтесь к нам! — неожиданно воскликнул он.

Дарелл посмотрел на леди, идущую прямо к ним через сад. Это была не Сара Стандиш.

ГЛАВА 4

У нее были такие же очки в роговой оправе, как у Сары Стандиш, но в глазах отсутствовала та надменная холодность, которую Дарелл запомнил во время их первой встречи. Кроме того, девушка явно нервничала.

Ростом она была значительно ниже, чем Сара, а походка вообще не имела ничего общего с Сариной, и скрыть это не могло даже длинное платье. Каштановые волосы оттенком напоминали волосы Стандиш, но они были крашеные, в то время как Сара не красилась. Разумеется, и собраны они были у нее на затылке, как у Сары, хотя такая прическа явно не годилась для этого климата. Модная, но строгая одежда девушки, такая же, какую носила мисс Стандиш, усиливала их сходство, и оно было бы достаточно полным, если смотреть издалека или, скажем, увидеть ее в машине, или пытаться узнать по словесному описанию. Но подражать осанке Сары девушка не могла. Она делала все, чтобы скрыть испуг, но ее с головой выдавали и дрожащие губы, и замешательство, с которым она сначала поздоровалась с Лари, а потом подошла к Дареллу, протянув ему руку.

— Рада снова вас видеть, мистер Дарелл, — приветливо сказала она.

Голос тоже был другой: глубокий, низкий, грудной, но он мог измениться от страха. Сэм невозмутимо смотрел ей в глаза.

— Я очень рад, что вы помните меня.

— А почему бы и нет? Я помню все имена и лица — это необходимо деловому человеку. К тому же у меня есть особые причины помнить всех. — Она улыбнулась и повернулась к Дареллу. Солнечный свет блестел на ее очках. — Мы вас ждали несколько часов, мистер Дарелл.

— Я не мог… Наверное вы знаете, что со мной произошло?

— Вы выглядите так, будто…

— Будто у меня были неприятности?

— Да. Извините…

— Извинить из-за неприятностей или из-за того, что я так выгляжу?

— Я не понимаю…

— Я тоже, — перебил ее Сэм, — но это не важно. Мне только любопытно, знали ли вы о тех маленьких трудностях, с которыми я сюда добрался?

— Нет, я… — она не договорила.

Его опасения росли. Скорее всего Кауб действительно думал, что это Сара Стандиш. Но где настоящая Сара? Что с ней случилось и к чему весь этот маскарад? Кто его организовал? Кто заставил эту девицу выдавать себя за Сару?

«Она не профессионал», — определил Сэм, чувствуя приближение опасности. Для любителя в их деле места не было: долго продержаться на плаву мог даже не всякий профессионал. Эта девочка знала слишком много, и страх ее был объясним. И все же где Сара? Вообще оставаться в этом доме становилось опасно. Опасней, чем он предполагал.

— Мисс Стандиш, могу я поговорить с вами наедине?

— Я не знаю, — она нерешительно посмотрела на Кауба, который внимательно слушал их разговор.

— Это очень важно для вас.

Кауб вдруг взмахнул рукой и воскликнул:

— О, я совсем забыл, что должен договориться о транспорте! Извините.

Он улыбнулся и исчез.

Девушка вздохнула, подошла к столу и достала сигарету, пытаясь оттянуть объяснение. Дарелл приблизился к ней и щелкнул зажигалкой. Она нервно затянулась, потом подняла голову, будто прислушиваясь к крикам торговцев на улице.

— Сара не курит, — неожиданно произнес Сэм.

— Мне что, извиниться?

— Сара не курит, и у нее карие глаза, а не голубые. Она выше вас на два дюйма и не красит волосы. В ее очках линзы без диоптрий, она их носит только для солидности, они придают ей уверенность в себе. Ее голос чуть грубее и тверже.

Девушка попятилась назад.

— Я не знаю, кто вы, но вы не Сара. Где она?

— Я…

— Кто вы?

— О, ради бога…

— Она в безопасности?

— Да.

— Где она?

— В Карачи с фон Бахленами.

— Зачем вы ломаете эту комедию?

— Мы приехали вчера… Мы думали, будет лучше, если… — она опять запнулась.

Дарелл не должен был дать ей опомниться. Надо было узнать, кто она такая и каковы ее планы. Он не мог ждать. Был второй час дня. Он уже больше восьми часов в Карачи. После истории с водителем «джипа» у него возникло множество вопросов, на которые пока не было ответов. До сих пор он встретился только с полковником Каубом.

Девушка в отчаянии кусала губы, чего, безусловно, не стала бы делать Сара.

— Вы знаете меня? — спросил Дарелл.

— Да, вас все здесь знают, — прошептала девушка. — Но, пожалуйста, говорите тише: полковнику Каубу пока еще ничего не известно.

— Но кто вы?

— Я Джейн Кинг.

— Это мне ни о чем не говорит.

— Я секретарша мисс Стандиш. Уже два года.

— Кто заставил вас выдавать себя за нее?

— Мистер Донеган. Ему надо было выяснить, что произошло на С-5. Он сказал, что могут быть покушения на жизнь Сары и что это надо предотвратить.

— Так вас использовали как приманку?

— Да.

— Но это опасно!

— Мне хорошо платили.

— Вам мало вашего жалованья? Зачем вы подставляете свою шею? Вас могут украсть или убить!

— Я не боюсь. Я согласилась играть эту роль, пока мы не доставим оборудование в Равалпинди.

— Так недолга и погибнуть, — сказал Сэм, пытаясь понять, что за этим кроется. Он был уверен, что девушка говорит не всю правду. Ей было не по себе: она не ожидала такого быстрого разоблачения.

Встретив пристальный взгляд Сэма, Джейн достала еще одну сигарету и нашла в себе силы улыбнуться.

— Значит, вам это предложил Донеган?

— Да.

— Кто-нибудь еще знает, кто вы на самом деле?

— Руди знает. Простите… Мистер фон Бахлен.

— Вы с ним хорошо знакомы?

— Я встретила его прошлой зимой в Швейцарии.

— Когда он увлекся вашей хозяйкой?

— Да… — она вспыхнула.

— Я слышал, он нравится женщинам?

— Да, пожалуй.

— И вам тоже?

Джейн негодующе тряхнула головой:

— Вы не смеете так со мной разговаривать!

— Извините, я не хотел вас обидеть. Но в любом случае Руди знал, что вы похожи на мисс Стандиш, и это он предложил использовать вас как прикрытие.

— Да, он. А Донегану идея понравилась. Но до сегодняшнего дня я не встречалась с теми, кто хорошо знает мисс Стандиш.

— Кто еще в курсе этой затеи? Мисс Стандиш, Руди, Донеган. Больше никто?

— Никто.

Вдруг ее начал бить озноб, хотя жара в саду была невыносимой. Дарелл смотрел на нее и думал, что все-таки не так просто женщине справиться со страхом. Его злость пропала: перед ним был не враг, которого надо было обыграть, а обыкновенная слабая женщина. Он поверил тому, что она рассказала, и теперь оставалось позаботиться обо всем остальном.

— Джейн, — позвал он.

Она вздрогнула и подняла голову.

— Простите меня, — прошептала она.

— Вам не за что извиняться.

— Вы действительно так думаете?

— Да, но вы рассказали мне не все.

— Остальное для вас неинтересно.

— Расскажите, что знаете о каждом.

— Я только знаю, что была дурой — вот и все.

— Ну что вы! Вы сделали все, что могли, и, поверьте, не самым худшим образом.

Она с усилием подняла голову, и Сэм увидел в ее глазах слезы. У нее был сильный акцент. «Куда ей до Сары», — подумал он.

Джейн встала и пошла вниз по садовой тропинке, и Сэм вдруг обнаружил, что в ней удивительно сочетаются выражение лица строгой учительницы и фигура обольстительной куртизанки. А она об этом и не подозревает!

У него было время ополоснуться, перебинтовать ногу и выпить кофе, пока полковник Кауб, наконец, собрался ехать в Карачи. Термометр у главного входа показывал больше ста градусов по Фаренгейту. Они сели в машину и поехали вслед за эскортом, состоящим из двух мотоциклов. Кауб не слишком заботился о соблюдении субординации и, развалившись на заднем сиденье, всю дорогу болтал о мировой политике. Джейн Кинг, которую Кауб все еще принимал за Стандиш, сидела между ним и Дареллом.

— Все готово к завтрашнему отходу в Равалпинди, — сказал Кауб, — и оборудование, и люди. Охрана выйдет раньше и будет ждать вас на базе номер один. Вы знакомы с альпинизмом, мистер Дарелл?

— Немного.

— Ничего. С-5 не такое уж сложное место в этом плане. Зато наш гид Ганс Стрэйчер, насколько я понял, мастер своего дела. Я был там несколько раз — это дикая, пустынная, но красивая страна. Мы будем на месте не позднее чем через неделю. Пока все идет по плану.

— Вы так считаете? — осторожно спросил Сэм.

Полковник ничего не ответил.

«В Миранхабаде договоримся с эмиром, — думал он. — Кто-то пытается помешать нам, но пока неясно кто. Надеюсь, это скоро выяснится».

Дорога пересекала бескрайнюю равнину и уходила за горизонт. Индийская долина — это страна скорпионов, змей и тысячи ветров, продувающих ее со всех сторон. Это по ней Александр Великий вел свое войско в 325 году до новой эры. Безводная, безжизненная пустыня, где растет только ядовитый кустарник. И всюду, куда ни посмотришь, — песчаные барханы.

Карачи жарился под лучами жаркого солнца. Сквозь сухие невысокие деревья были видны дома, мечети, вознесшиеся к небесам. По размякшему от зноя асфальту медленно катились дизельные автобусы, дымя что есть мочи. Им часто преграждали дорогу старые арбы, запряженные ослами и верблюдами. Было очень жарко, шумно, повсюду царила полная неразбериха.

Машина ехала мимо трущоб, базаров, маленьких лавочек. В людных местах муллы оповещали народ о начале молитвы и хриплыми голосами читали изречения из Корана. В городе было полно беженцев и эмигрантов, которые стекались сюда из-за небывалой засухи. Многие из них работали в доках на берегах грязных каналов, некоторые искали работу на улицах, что было делом не простым: слишком много нищих, воров и прочих темных людишек собралось в городе. Движение на улицах было хаотическим и разнообразным. Тут были и фургоны с волами, и рикши на велосипедах, двухколесные тележки с ослами, мотоциклетные такси, пешие рикши с босыми ногами. Обычный день в обычном восточном городе.

На перекрестке машина свернула и выехала на довольно просторную площадь, где стояли дома с водяными баками на крышах: городской муниципалитет не в состоянии был обеспечить город водой. Перед домами разбиты красивые лужайки. В каждом окне стоял кондиционер. Почти всю вторую половину пути Лари Кауб проспал, но, когда они выехали на площадь, он проснулся.

— Вы не хотите поговорить с Донеганом? — спросил он Сэма, посмотрев в окно.

— Я думаю, это было бы нелишним.

— А вы, мисс? — сонными глазами он уставился на Джейн.

— Она пойдет со мной, — быстро проговорил Дарелл.

— Как хотите, — согласился Кауб, — у меня достаточно дел и без вас. Самолет готов к отлету в Равалпинди. Там мы встретимся с Гансом. Фон Бахлены сейчас на вилле. Простите, но я вынужден вас покинуть.

— Вы гарантируете безопасность экспедиции на данном этапе? — спросил Сэм.

— Да. Но поручиться за безопасность тех, кто участвовал в первой экспедиции, я не могу. Если они будут играть нечестно, может произойти все, что угодно.

Дарелл не мог определить, чем именно, но полковник напоминал ему тех сильных людей в молодых государствах, которые без колебаний решают судьбы своих стран.

Офис Донегана находился в недавно построенном современном здании. Везде стояли кондиционеры, и в комнатах было довольно прохладно. Дарелл взял Джейн за руку и повел по коридору.

— Я должна идти с вами?

— Конечно. Я буду вашим охранником.

— Может быть, вам лучше сразу увидеться с мисс Стандиш?

— Ей ничего не угрожает. Я обязан верить полковнику.

Джейн оглянулась и сказала чуть слышно:

— В этом мире никому нельзя доверять.

— Почему так категорично? Неужели из-за того, что вы боитесь потерять дополнительный заработок?

— Может быть.

— Вы еще легко отделались.

— Вы сердитесь на нее?

— Я не люблю, когда рискуют чужой жизнью. Даже если за это хорошо платят.

— Но я жива.

— Вам повезло.

Официально Даниэль Донеган — агент ФБР в Карачи — числился представителем миссии экономического развития, финансируемой правительством США.

«Бюрократия Вашингтона, — думал Сэм, — приспособится к любым условиям, где бы она ни находилась».

Дарелл оставил Джейн Кинг в какой-то комнате, усадив ее в низкое кресло возле столика со свежими номерами «Таймс», «Лайф», «Пост». Девушка послушно, без лишних вопросов выполняла его приказания.

— Вы не уйдете отсюда, что бы ни случилось, пока я не вернусь от Донегана. Ясно?

— Да, мистер Дарелл. Но я ни в чем не виновата. Это была идея Донегана.

— Я понял. Поэтому мы сюда и пришли. А потом мы найдем краску и вернем вашим волосам их естественный цвет. Вы будете носить одежду, какая вам нравится. Вы избавитесь от этих очков. Поймите, вы не можете жить спокойно, пока выдаете себя за Сару.

— Да, вы правы.

Он оставил ее в комнате без окон и отправился искать Донегана, раздраженно стуча каблуками по полу.

Даниэль Донеган бросил на Сэма быстрый взгляд и энергично пожал ему руку. Это был маленький человек, узкоплечий, в белой рубашке из хлопчатобумажной ткани. В его кабинете было уютно, свежо и прохладно, но над бровями Донегана блестели капельки пота. Он внимательно выслушал рассказ Дарелла обо всем, что произошло с ним с тех пор, как он приземлился в Карачи, и задумчиво покачал головой. Он показался Дареллу человеком, живущим в постоянном страхе.

— Мне очень жаль, — сказал Донеган, часто моргая глазами, — но я не уполномочен заниматься такими вещами. Это не в моей компетенции.

— Почему же? Это достаточно простой случай.

— Мисс Сара Стандиш ни при каких условиях не может быть «простым случаем», как вы изволили выразиться. Я отвечаю за ее безопасность в этом городе и в этой стране вообще. А это, знаете ли, нервная работа. Мне трудно понять, что ей нравится, а что нет. Она делает, что хочет. А ведь она такая важная персона! Меня всего трясет, когда она куда-нибудь идет.

— Но зато вас не слишком беспокоит судьба Джейн Кинг, не так ли?

— Мисс Кинг не представляет такую компанию, как «Стандиш Никель», и у нее нет восьмисот миллионов долларов, — задумчиво проговорил Донеган.

— Неужели дело только в деньгах?

— Она имеет большое влияние…

— Но ее деньги важнее?

— Вы хотите оскорбить меня?

— Слушайте, — сердито перебил его Дарелл; злость кипела в нем, его темно-голубые глаза стали черными и жесткими, — вы не можете пренебрегать из-за денег чьей бы то ни было жизнью.

Донеган что-то пробормотал себе в оправдание, но потом заговорил уже вполне уверенно:

— Ваша обязанность — охранять мисс Сару Стандиш. И вы должны сделать все, чтобы обеспечить ее безопасность. Вокруг нее всегда вертится много иностранцев. Понимаете… Я думал, что эта уловка поможет нам определить ее потенциальных убийц или кого-нибудь еще в этом роде. Честно говоря, нас не очень-то ждут там, в Пакхушти, — Донеган сверкнул потной лысиной. — Вы знаете, что произошло с участниками первой экспедиции на С-5? Эта шайка… Их люди везде. Они достанут любого, кто появится в их провинции. Эмир в Миранхабаде поклялся отстоять свою независимость. Он сделает все, чтобы никто не дошел до С-5.

— Я это знаю, — произнес Дарелл, — но все равно не вижу необходимости подвергать молодую девушку смертельной опасности.

— С ней все в порядке? — вяло спросил Донеган.

— Такое мероприятие всегда сопряжено с большим риском, особенно для новичков. Это еще мягко сказано.

— Я как-то не подумал… — Его глаза забегали по сторонам. — Мне очень жаль, мистер Дарелл, во всем виноваты проклятые деньги этой каменноглазой леди… Они пугают меня. Если с ней что-нибудь произойдет, моей карьере конец. Годы работы пойдут коту под хвост. Я хочу вернуться домой, у меня там жена и дети. Я боюсь наделать ошибок в последний год службы.

Дарелл понял, что этим человеком правит только страх. Ему даже стало жаль его, хотя его трусость могла натворить много бед. Запах больших денег действует на людей по-разному.

— Когда вы разговаривали с настоящей мисс Стандиш? — спросил Сэм.

— С ней все в порядке. Она на вилле, которую я для нее снял. Для нее и для австрийца фон Бахлена. Я говорил с ними по телефону минут за десять до вашего прихода.

— Вы лично разговаривали с ней?

— Да, я вам гарантирую, что с ней все в порядке.

— Надеюсь, что это так.

Дарелл вышел из кабинета и остановился в проходной комнатке: кресло, где он оставил Джейн, было пустым.

ГЛАВА 5

Она вышла из офиса Донегана и быстро зашагала по шумной людной улице, но не настолько быстро, чтобы привлекать к себе внимание. Стояла такая жара, что казалось, будто тяжелый кулак бьет тебя по темени. У нее опять заболела голова. Хотелось остановиться, передохнуть, но она решила не рисковать: полицейский мог заметить ее и о чем-нибудь спросить. А Джейн была не в состоянии ответить даже на самый простой вопрос, например, кто она такая и куда идет.

…Все началось прошлой зимой в Швейцарии, после ее невероятного успеха в Нью-Йорке, где она получила работу в качестве секретаря, компаньона и… друга, да, друга Сары Стандиш. И все с этой головокружительной высоты покатилось под откос…

Что есть силы затрезвонил велосипедный звонок: велосипедист катил прямо на нее. Она посторонилась и пошла по тротуару рядом с мечетью. Потом пересекла маленький парк, где на скамейке в тени сидели мужчина и женщина. Джейн оглянулась — никто за ней не следил. В горячем воздухе носились обрывки фраз на урду, английском и португальском. Все это было ей знакомо.

Короткий толстый мужчина в белом костюме, с несколькими шрамами на лице, преградил ей дорогу.

— Я могу вам чем-нибудь помочь, мадам? Может быть, вызвать такси?

— Нет, спасибо.

— Вы не заблудились?

— Нет.

Не оглядываясь, она пошла дальше, хотя у нее было ощущение, что ей отсюда не выбраться.

«Неизвестно, вернусь ли я домой и вообще что со мной будет?» — грустно думала Джейн.

Она уже не пыталась понять, где находится. Жара давила на нее. Что-то должно было произойти. Больше она не могла переносить это унижение. Руди обязан, наконец, что-то решить.

Ей нравилось писать маме и папе письма и рассказывать о работе, о хозяйке, чем они занимаются и где путешествуют. Она гордилась своими отношениями с одной из богатейших женщин в мире. Всё было отлично, но теперь счастье отвернулось от нее.

Увидев полицейского в конце парка, Джейн свернула на боковую дорожку, почувствовав вдруг невероятную тяжесть в ногах. Она села в автобус, проехала несколько остановок, а потом снова пошла по улице, не реагируя ни на крики, ни на велосипедные звонки, не замечая встречных европейцев и военных.

Она всего-навсего сбежала от Дарелла, и ничего больше. Но таким образом замкнулся круг и завершилось то, что началось в Швейцарии. Она первая познакомилась с Руди, поскольку в неофициальных отношениях мисс Стандиш была для окружающих недосягаема. Руди стал первым мужчиной в жизни Джейн…

Она остановилась, потом пересела Напиэр-роуд и оказалась на Джина-маркет — большом рынке. Женщины здесь были совсем другие, не такие, как, например, на Виктории-роуд — центральной улице города. Здесь они носили старинную одежду — донатас, длинные покрывала на голове, ниспадающие на плечи, и даже буркасы — тяжелую ткань с двумя прорезями для глаз.

Джейн резко повернулась и нечаянно толкнула высокого человека в белой шерави. Цвет его одежды был прямо противоположен цвету загорелого лица. Головной убор и седые волосы делали его похожим на призрак среди снующей толпы.

— Хотите произвести какую-нибудь сделку? Или что-нибудь купите, мадам?

— Нет, нет, — поспешно ответила Джейн, вдруг впадая в панику. — Я иду в отель «Метрополь».

— Вам заказать такси?

— Спасибо, я пройдусь пешком.

Старик поклонился и исчез. Джейн оглянулась и быстро пошла обратно к Виктории-роуд. Там, среди магазинов и европейцев, ей стало спокойнее. Она увидела китайский ресторанчик «Монтана», похожий на французский, и перешла на другую сторону улицы, чтобы найти место под натянутым тентом этого ресторанчика. Здесь она почувствовала себя в безопасности: вокруг было много народу и в крайнем случае можно исчезнуть в толпе. На секунду ей опять стало страшно: вдруг ее примут за Сару. Она сняла очки. Никто не смотрел на нее, кроме нескольких скучающих туристов, разглядывающих ее фигуру и лицо. Не было никаких оснований беспокоиться. Дарелл был слишком подозрительным, и к тому же никто не знал, что она здесь. Они прилетели в Карачи только вчера, и Сара не покидала виллы.

— Никто и не собирается ее убивать, — успокаивала себя Джейн.

Девушка почувствовала себя уверенней. Сидя в тени под тентом, она думала теперь о Руди. Трудно поверить, что такой красивый и сильный человек может быть злым и жестоким. Как всегда, от таких мыслей у нее начались спазмы в горле; несмотря на жару, она ощутила озноб.

Джейн знала, что она далеко не красавица, но еще знала, что любая женщина многое бы отдала за такую фигуру, как у нее. Руди говорил, что она создана для любви. И конечно, именно из-за фигуры красавец Руди обратил на нее внимание. Джейн не заблуждалась на свой счет и считала себя обыкновенной девушкой, хотя работала секретаршей у самой мисс Стандиш. Но Руди был ее первым любовником — неистовым и страстным и, замирая от страха и ненавидя его, она жаждала его объятий. Джейн воспитывалась в Гарден Фолс в Индии, где скромность и стыдливость считались главными добродетелями, и ей было неприятно вспоминать о том, что произошло между ними. Руди был неотразим — высокий, сильный, с живописной бородкой и густыми бровями. Уверенный в себе и высокомерный, он легко покорил ее. Он отлично знал горы, был первоклассным скалолазом и проводником. Она же чувствовала себя в горах совершенно беспомощной, эдаким только что вылупившимся птенцом, однако у Руди хватало терпения и снисходительности. У нее было много свободного времени: мисс Стандиш отдыхала и не хотела никого видеть.

А потом начались те тихие, незабываемые вечера — вдвоем, в горной избушке, где их никто не беспокоил… Но этот сон продолжался лишь до тех пор, пока он не попросил познакомить его с Сарой. И она наивно согласилась. И сразу же все резко изменилось. Все кончилось. И она поняла, что единственной его целью было знакомство с Сарой, но уже ничего нельзя было изменить.

Она виделась с ним еще один раз в Нью-Йорке несколько месяцев назад, в маленькой гостинице. Это было ужасно. Джейн думала, что Руди бросил ее совсем, но он в первую же ночь пришел к ней. Она была слишком доверчива… Когда родится их ребенок, это будет не дитя любви, а дитя ненависти и отчаяния.

Больше она Руди не видела — он вернулся в Европу. Но Джейн все время думала о нем. Она перехватывала его письма, адресованные ее хозяйке и уничтожала их или читала. Иногда ей хотелось рассказать все Саре, но не было подходящего момента. И, зная, что они встретятся в Карачи, Джейн молчала. Конечно, она не должна была участвовать в этой экспедиции: врач, у которого она недавно побывала, категорически запретил ей это, Джейн была беременна. И теперь она хотела увидеться с Руди, рассказать ему обо всем и попросить совета. Больше у нее никого не было. Вернуться же в Гарден Фолс она уже не могла. Правда, вчера на вилле Руди избегал ее, но это ничего. Он придет к ней сегодня днем или вечером, и они опять останутся одни… Джейн заметила телефон и, съев мороженое, набрала номер виллы…

Раздался звонок, и Сара Стандиш подошла к телефону. Дарелл удивился, до чего Джейн Кинг похожа на свою хозяйку. Они были одного возраста, одного типа, и Сэм, глядя на Сару, вдруг понял, как красиво ее тело, как эта красота невероятно сочетается с ее холодностью. Сара вернулась недовольная: кто-то раньше нее снял трубку.

— Фон Бахлен здесь? — спросил Дарелл.

— Да, наверху. Руди и его сестра. Они проверяют списки снаряжения. Для этого я их и вызвала.

Дарелл пришел на виллу прямо от Донегана. Полиции был отдан приказ найти Джейн. Полковник Кауб был явно задет.

— Я вам помогу, мистер Дарелл, но мне обиден сам факт, что я не был посвящен в эту авантюру.

Дарелл извинился, однако он ни о чем не сожалел. Постепенно полковник смягчился.

Тихая невидимая охота-поиск уже велась по всему городу. Ничего, кроме этого, пока сделать было нельзя.

Сара села в кресло и вытянула ноги.

— Я очень сожалею, — сказала она. — Джейн хорошая девушка, я почти люблю ее. Мне остается только надеяться, что с ней ничего не случится.

— А если уже случилось? Что скорее всего.

— Я тоже так думаю, — подтвердил Кауб.

— Как вы могли подставить ее вместо себя? — настаивал Дарелл.

— Мне посоветовал Донеган.

— А совесть вас не беспокоит?

— Это не ваше дело — заботиться о моей совести. Вы много на себя берете. Вы должны заботиться о моей жизни. Ни больше, ни меньше. Остальное вас не касается. Однако я думаю, что не нуждаюсь в ваших заботах. Мне ничего не угрожает, но все настаивали на этих мерах безопасности, и потому Джейн заменяет меня здесь, в Карачи.

— Ее могут убить.

— Вас это действительно беспокоит?

— А вас?

— Пожалуй, да. Она молодая и способная… Но я верю в ее звезду.

— Неужели?

— Вы, кажется, дерзите мне?

— Я не собираюсь извиняться. Вы не запугаете меня, как бедного Донегана. Я только исполняю свою работу больше ничего. Вы в опасной стране, и многие до вас не вернулись из экспедиций. Это вам не Альпы. Это неисследованные горы. Здесь люди к нам враждебны. Вы готовы к этому?

— Да, — твердо ответила Сара, — именно к этому я и готовилась.

В комнате, где они сидели, царила прохлада. Двери, выходящие в сад с пальмами, были распахнуты настежь. Слуга бесшумно ходил по саду, следя за выражением хозяйских глаз. За оградой стояла надежная охрана. Этот дом был самым безопасным местом в городе, и все-таки Сэм нервничал. Он беспокоился о Джейн, однако спорить с хозяйкой не мог. Лицо Сары было привлекательным, фигура в длинной белой одежде — безупречной. Он не мог не смотреть на четкие линии ее бедер, на красивую грудь. Под этим белым покрывалом, в позолоченной раме из денег и власти, она казалась загадочной, нереальной. Это проявлялось и в ее отношениях с мужчинами — она обращалась с ними, как с женщинами. В ней было много необычного.

«Интересно, — подумал Сэм, — как бы она выглядела, если бы хоть немного расслабила мышцы своего идеального рта».

— Пожалуйста, не смотрите на меня так, — попросила Сара, прерывая его размышления.

— Простите.

— Я знаю, что возбуждаю любопытство. Я привыкла, но иногда это раздражает.

— Я не напрашивался на эту роль, но меня тем не менее назначили, поскольку я был с вами знаком раньше.

— Я помню вас. Хорошо помню.

— Спасибо. Я не был в этом уверен. Могу я называть вас просто Сарой?

— Как хотите.

— Я хотел бы узнать настоящую цель вашего путешествия, причину финансирования этой экспедиции, а также почему вы сами решили принять в ней участие.

— Я люблю Руди и хочу быть рядом с ним.

— И это все?

— Я мало общалась с природой — ведь раньше я никогда не путешествовала таким образом. Поэтому решила, что это будет для меня полезно.

— Может быть, все же целью вашего путешествия является легендарная корона Александра или никель?

— Вы не очень-то любезны, — слабо улыбнулась она. — Я могу нанять сотни геологов, и они найдут сколько угодно никеля или чего-нибудь другого. Мне не обязательно ходить с молотком и долбить скалы. И к тому же я не верю в эту легенду о короне, потерянной две тысячи лет назад. Меня это мало волнует.

— Тогда зачем вы рискуете собой?

— Из-за Руди. А опасность меня не тревожит — для этого есть охрана и вы, наконец.

Руди фон Бахлен был у себя наверху. Он положил трубку и с удивлением заметил, что руки у него дрожат. Он только что вышел из душа, его бедра были обмотаны пушистым полотенцем. Через открытую дверь балкона дул горячий ветер, принося с собой запахи города и реки, среди которых выделялись запахи готовящейся где-то за оградой пищи, нефтяных баков и еще какие-то незнакомые. Руди с удовлетворением посмотрел на свое отражение в зеркале, на красивое тело, породистые черты загорелого лица, потом быстро и сильно растер мышцы и, бросив полотенце на кровать, пошел одеваться.

Ему не нравилось, что его руки до сих пор дрожат. Он пригладил волосы и увидел Алису, сестру, которая смотрела на него из противоположного угла комнаты.

— Это Джейн звонила? — спросила Алиса.

— Да.

— Где она?

— Не знаю.

— Ты собираешься с ней встретиться?

— Я что-нибудь придумаю, не беспокойся.

Алиса была на три года моложе брата, но всегда вела себя с ним так, будто была значительно старше. Не выдержав ее пристального взгляда, Руди вдруг заговорил по-немецки:

— Оставь меня в покое! Не лезь не в свое дело!

— Я забочусь только о тебе, Руди. У тебя неприятности?

— Ничего особенного. Уйди, дай мне одеться!

Алиса вышла в коридор. В доме было тихо. Они оба видели Дарелла, входящего в дом, и знали, что сейчас он с Сарой на первом этаже. Руди сразу понял, что этот американец произвел на сестру большое впечатление. Руди раздражала выдержка сестры, которая не изменила ей и на этот раз. Стройная, притягивающая взгляд фигура Алисы странным образом сочеталась с ее интеллигентностью. Руди не сомневался, что у сестры еще никого не было, он подозревал, что она просто боится таких отношений.

«Ей понравился американец… Что же, это может быть полезно для меня», — подумал он автоматически.

Ее лицо было мягче и нежнее, чем у Руди, голубые глаза — больше, а брови, напротив, не такие густые. И только волосы были у них одного цвета. Прическу Алиса носила простую, под мальчика, что было очень удобно. Костюм из голубого шелка усиливал голубизну ее глаз, большой чувственный рот притягивал взгляд. Она всегда была умнее брата. Он учился неизвестно чему и много лет потратил впустую, тогда как она все эти годы упорно трудилась на благо их семьи. К политике Алиса была равнодушна, Руди знал это точно. Ее интересовала только история, она много читала о сражениях и завоеваниях прошлых веков. Да, древние были могучи и величественны, но сейчас они мертвы — и Руди не разделял интереса сестры. Они никогда не понимали друг друга, и все же он любил ее, хотя не имел понятия, как она относится к нему.

Алиса вошла в его комнату и наблюдала, как он одевается, нарушив тем самым правила их семьи. Он нервничал, ему не хотелось выслушивать ее лекцию, хотя избежать этого, как он понимал, было невозможно.

— Алиса, я спешу. Если ты хочешь мне что-то сказать, то давай быстрее. Но учти, твои замечания ничего не могут изменить.

Она тихо произнесла:

— Ты дурак, Руди. Когда-нибудь остановишься? Кончишь, как дядя Франс. Это твой идеал, не так ли?

— А что в этом плохого?

— Он был казнен из-за своей дурацкой коммунистической деятельности. Я не хочу, чтобы ты кончил так же.

— Не беспокойся, со мной этого не произойдет.

— Я знаю одно — что ты им восхищаешься. И тоже помню его. Я читала, как после первой мировой войны он ходил на демонстрации в черном свитере и фланелевых штанах вместе с другими интеллигентами — они хотели зажечь мир своими идеями. Он был романтиком, а умер на крюке, как свинья.

— Замолчи, — с трудом проговорил Руди. — Дядя был великим человеком.

Алиса достала сигарету и мягко сказала:

— Скажи мне правду, Руди, ты все еще «Красный гобой»?

Его аж затрясло от негодования:

— Что?!

— Ты еще не забыл «Красную капеллу» дяди Франса?

— Нет! — закричал он. — А ты откуда это знаешь?

— О «Красном гобое»? Я знаю давно, с самого начала, когда ты только взял это имя для своих дурацких авантюр. Ты использовал и наши путешествия, и свои плэйбойские выходки для сбора информации, которую потом передавал в советское посольство. Это было опасно, но опасность тебя не останавливала. Я думала, ты ищешь романтику и что, повзрослев, перестанешь этим заниматься.

Руди был вне себя от ярости:

— И давно ты знаешь об этом… об этой чепухе, Алиса?

— С самого начала, я же сказала.

— Так знай, с этим давно покончено. Все было детской игрой.

— Действительно?

— Ты правильно сказала, это было романтикой. Я идеализировал дядю. Все в прошлом. Теперь я стал более практичным, Алиса, как ты. И кроме того, собираюсь жениться на Саре.

— Ты ее любишь?

Руди неопределенно пожал плечами:

— Женитьба дело практическое.

— Она хорошая девушка и предана тебе. Я не хочу, чтобы ты сделал ей больно. Знаю, как ты обращаешься с женщинами. Признайся, тебе нужны только ее деньги?

— Деньги тоже не помешают. А ты решила заменить семейное счастье археологией? — Руди делился в ее самое больное место. — Ты надеешься найти корону? Уж лучше бы купила себе домик и спокойно жила бы в нем с мамой.

— А что тебе не нравится?

— Мой путь легче.

— Путь через постель Сары? Ты циник!

— Да, я не страдаю застенчивостью, ты сама всегда так говорила. Но сейчас не думаю о практической стороне. Ты ищи свою корону, а я буду искать что-нибудь более реальное. Никелевую руду, например.

— Профессор Бергман, кстати, тоже наш с тобой дядя, и он нашел руду. Почему ты всегда говоришь о нем таким пренебрежительным тоном?

— Он такой же ученый, как ты. Он не был практиком. Если мы опять найдем это месторождение, я выжму из него все, что можно.

— Но ты не можешь купить недвижимость на С-5.

— Я могу выгодно продать, что знаю. Китайцы много дадут за мою информацию.

— Ты всегда выбираешь полезных друзей, — ехидно заметила Алиса.

— Не в этом дело. Я легко добываю информацию. Все основывается на доверии. Но ты не должна никогда даже упоминать об этом.

— Я не хочу быть твоим врагом, Руди, но не впутывай меня в свои дела.

— Не беспокойся, все будет в порядке.

— Что ты намерен делать с Джейн? Она может расстроить твои планы относительно Сары?

— Я позабочусь, чтобы этого не произошло.

Выражение его лица резко изменилось. Алиса подумала, что сейчас перед ней не брат, а незнакомец с жестоким лицом. Она поспешно вышла из комнаты, чтобы Руди не заметил ее страха.

ГЛАВА 6

Дарелл говорил с Донеганом по телефону, когда Алиса спустилась вниз. Донеган не узнал о Джейн ничего нового. Никто ее не видел. Военные патрули прочесали весь город, но и Карачи жило более двух миллионов жителей. В городе множество трущоб, пристаней, свалок, где человек мог исчезнуть навсегда. Наконец пришло сообщение: ее видели в кафе на Катгери-роуд, рядом с отелем Рэймеса. Но все вести приходили с опозданием. Город поглотил Джейн. В последнем сообщении говорилось, что ее видели в обществе какого-то туриста около гробницы Али Джина. На этот раз ее заметил военный патруль. Больше о ней ничего не было известно.

Дарелл поднялся навстречу Алисе, и Сара представила их друг другу. Было пять часов. Слуга в белой одежде принес поднос с ликером, тоником и другими винами и вазу с фруктами. Дарелл выбрал бургунское, Алиса тоже.

— Теперь вы наш американский эскорт, — улыбнулась она. — Я много слышала о вас от Сары и Донегана. Они говорили, что вы опасный человек.

Алиса говорила с едва заметным акцентом:

— По-моему, у вас очень интересная жизнь. Вы работаете на Государственный департамент?

— Это не так интересно, как кажется, — ускользнул от ответа Сэм, ловя ее взгляд.

Она опустила глаза, потом встала и пошла в другую комнату, стройная и красивая. Что-то произошло между ними — как будто ударила молния. Ее слабый венский акцент звучал для Сэма как прелестная музыка. Ее словесный портрет, который дали ему еще в Истамбуле, мало совпадал с оригиналом. Нет, она вовсе не была ни жесткой, ни агрессивной. Сэма восхитила ее грация, ее спокойная уверенность в том, что она неотразима, и при этом — нежелание пользоваться своей привлекательностью. Ее короткие волосы, откинутые набок, придавали необычную красоту ее лицу. Маленькие изящные серьги блестели в ее миниатюрных ушках. Безупречной была у Алисы и фигура, а движения грациозностью напоминали кошачьи.

Слуга подошел к Саре и что-то прошептал ей на ухо. Сара пожата плечами и вышла из комнаты. Дарелл остался с Алисой наедине.

— Извините, — первой заговорила она, — мой брат должен скоро спуститься к нам. Я так рада, что вы примете участие в нашей экспедиции на С-5, мистер Дарелл.

— Вам удалось организовать ее очень быстро.

— Мы должны успеть все сделать за летний сезон, а то из-за снега не сможем найти флажки. Ими Бергман отмечал места, где есть руда.

— А вы сами не можете найти это место?

— Меня не было с ним, когда он открыл месторождение. Эрнст пошел на Северный пик с двумя помощниками. Меня же интересовала только корона Александра. Бедный Бергман, он дорого заплатил за интерес к геологии и минералогии. Такие вот дела, — она опять грустно улыбнулась и сделала глоток из бокала. — Меньше всего я люблю американское виски. А вы, должно быть, наоборот?

— В Америке все любят виски, — ответил Дарелл. Он чувствовал легкое волнение, сидя рядом с Алисой. — Мне бы хотелось узнать, что произошло с Бергманом.

В глазах Алисы появилась печаль.

— Я очень любила его… Он был средних лет, и единственное, чем интересовался, это поисками никеля. Он сказал, что нашел богатое месторождение.

— Но вы не пошли с ним в горы. Почему?

— Была сильная буря, и я не смогла до него добраться.

— Вы не дождались конца экспедиции?

— Мы должны были немедленно исчезнуть: нас засек китайский патруль. В любом случае Бергман говорил правду, у него даже была карта.

— Похоже, никто не знает, что произошло с этой картой, — задумчиво проговорил Дарелл.

— И что случилось с дядей, — прошептала Алиса.. — Это для меня куда важнее, чем карта и горы. В Равалпинди он заходил в Американский информационный центр, говорил там с каким-то офицером. И исчез… Я телеграфировала об этом Саре и Руди. Думаю, они оповестили в свою очередь деловые круги, и это привлекло к происшествию внимание Вашингтона.

Она улыбнулась. Улыбка ей очень шла.

— Итак, вы здесь, чтобы обеспечить нашу безопасность?

Дарелл понял, что Алиса избегает разговора о главном.

— Вы видели профессора после того, как он покинул Американский центр в Равалпинди?

— Нет, его никто не видел после этого. Он просто исчез без следа.

— Ну и что вы думаете по этому поводу?

— Я не знаю.

— Может быть, кто-то задержал его?

Алиса задумалась:

— Вряд ли кому-нибудь это бы удалось…

— А вы не допускаете, что он мог продать свои сведения? Кому-то, кто ждал его у Американского центра?

Алиса была шокирована.

— Вы чересчур подозрительны, — неприязненно сказала она.

— Такова моя работа, Алиса.

— Это просто невероятно… Чтобы он продал карту и инсценировал исчезновение? Если бы вы знали его…

— Тогда что с ним произошло?

— Его могли убить из-за карты, — у нее уже был твердим голос. — Я думаю, этим и объясняется, почему ваше правительство и официальные пакистанские органы помогли нам организовать экспедицию на С-5.

Опять зазвонил телефон. Появилась Сара, сняла трубку и передала Дареллу.

— Это вас.

Звонил полковник Кауб. Он говорил с Сэмом на урду: на нем он мог выражаться более официально.

— Мы нашли ее, мистер Дарелл.

— Живую?

— Да.

— Она под охраной?

— Мы наблюдаем за ней, — он снова перешел на английский. — Она долго бродила вокруг мечети Шэпси, рядом с парком Эдварда Третьего. Потом зашла на рынок, а затем просидела около часа в кафе, видимо, кого-то ожидая.

— Кто за ней следит?

— Сержант Залмадар — мой личный секретарь.

— Она общалась с кем-нибудь?

— Мы задержали нищего, который с ней заговорил, а кроме него, владельца серебряной лавки, мистера Джеванина, и еще одного джентльмена по имени Дасильва. Выяснилось, что у них с ней не было никаких дел, просто они хотели ей помочь: она выглядела такой растерянной и испуганной! Мы продолжаем допрос.

— Если она до сих пор в кафе, значит, тот, кого она ждет, еще не пришел.

— Я могу с вами встретиться? — спросил полковник.

— Я найду вас сам, только договоримся, где и когда.

— Через десять минут в «Метрополе».

— Хорошо.

Дарелл встал. Сара с беспокойством посмотрела на него.

— С ней все в порядке?

— Пока да. — Сэм повернулся к Алисе. — Вы не могли бы позвать вашего брата?

— Простите, оказывается, он ушел как раз тогда, когда я спустилась сюда.

Приближались сумерки, однако по-прежнему было жарко. В кафе собралось много самого разного народа: были тут американцы из экономической миссии, которые всегда и везде чувствовали себя как дома, португальские бизнесмены, торговые агенты, но англичан было больше всех.

Джейн чувствовала легкую тошноту. Она смотрела на людный тротуар, по которому прогуливались туристы в выгоревших шортах, куда-то спешили местные жители в белых национальных одеждах и шапочках, арабы — бедные и богатые, военные в форме цвета хаки. А по проезжей части катили автобусы, машины, велосипеды, тачки, повозки — и все боролись за место под солнцем и на авеню.

Наконец она увидела Руди, идущего от «Метрополя». Высокий и красивый, он выделялся в толпе. На Руди были белый итальянский костюм, американская рубашка и тонкий темный галстук. В этот момент Джейн и любила, и ненавидела его. Она махнула ему рукой, но он уже заметил девушку и, остановившись рядом с ее столиком, холодно ей кивнул.

— Сядь, Руди, — попросила она, — Не надо так со мной. Извини, мне просто хотелось поговорить с тобой… увидеть тебя… А ты все время меня избегаешь… С самого нашего приезда в Карачи.

— Мы будем вместе еще несколько недель, — ледяным голосом сказал он. — Ты все слишком усложняешь.

— Почему ты избегаешь меня?

— Ты ведешь себя, как ребенок.

Она опустила голову:

— Я ничего не могу с собой поделать. Я в отчаянии.

— В отчаянии?

— У меня неприятности.

Руди даже не поинтересовался, на что она намекает. Он догадывался. И не скрывал своего раздражения.

— Пошли, Джейн, на нас уже смотрят.

— Мне все равно. Мне надо поговорить с тобой.

— Прошу тебя, только не здесь. У меня там машина, «Феррари», — его голос резко изменился. — Не моя. Она принадлежит итальянской лиге Каунт Пусси. Мы можем съездить в одно очень красивое место. Это не в Карачи, а за городом.

— Хорошо, — Джейн покорно кивнула.

Она надела перчатки и взяла сумочку, чувствуя себя неловко под его пристальным взглядом.

— Где очки Сары?

— Я сняла их. Мистер Дарелл считает, что мне не следует продолжать…

— Но это твой долг перед Сарой!

— Я…

— Пожалуйста, надень их, — с еще большим раздражением сказал Руди.

Джейн надела очки, и они направились к автостоянке, с трудом пробираясь сквозь толпу. Он подвел ее к темно-голубому «Феррари». Джейн села как можно дальше, чтобы видеть его красивый профиль. Ветер развевал его длинные волосы, и она забеспокоилась, как бы он не простудился.

Горячий ветер обжигал ей лицо. На улицах уже зажглись огни, они мелькали и справа, и слева от машины.

— Не надо так гнать, Руди.

— Не бойся, ты же знаешь, что я отличный водитель.

— Я хочу поговорить о нас…

— Разве не ясно, что между нами все кончено?

— Я безумно люблю тебя.

— Что же я тут могу поделать?

— Ты должен помочь мне.

— Хочешь вернуться в Штаты?

— Нет.

— Тебе нужны деньги на врача?

— Ты знаешь об этом?! Да, у меня скоро будет ребенок.

— Конечно, знаю. Ты глупая, наивная женщина. С такими, как ты, это неизбежно, — у него был твердый, незнакомый ей голос. — Я собираюсь жениться на Саре.

— Нет! — она почти закричала. — Ты не сделаешь этого!

— Ты расскажешь Саре о наших отношениях?

— Не знаю. Может быть, и расскажу.

— Что ты конкретно хочешь от меня?

Джейн сцепила руки. Что ему ответить? Что она хочет? Он не любит ее да и не любил никогда. Он использовал ее, чтобы познакомиться с Сарой, а теперь она ему не нужна. Но разве она может вот так сразу все забыть? Она вспомнила свои сны, свое будущее с ним, которое сама придумала, письма, которые мечтала написать родителям. И уже ничего нельзя изменить! Что же ответить ему? Она и сама не знала, чего хочет от него.

— Я дам тебе денег, найду отличного врача, — прервал ее мысли Руди. — Ты скажешь Саре, что больна, а с врачом я договорюсь сам. Ты можешь оставаться в Карачи, пока я все не устрою.

— Я не могу этого сделать! Это грех! Я не стану убивать своего ребенка.

— Не будь дурой. Это все, чем я могу тебе помочь.

— Нет.

— Что же, пусть будет так, как хочешь ты.

— Что ты имеешь в виду?

— Я сделаю все сам.

Джейн не могла вспомнить, где они свернули с ярко освещенной Виктории-роуд. Теперь они ехали мимо строительных кранов, складов, маленьких домиков с крашеными крышами, еще не остывшими после дневного зноя. Скорее всего они были сейчас где-то в северной части города, поскольку рядом вздыхала река и от нее шел неприятный запах. По обе стороны узкой улицы стояли неопрятные желтые дома, прилавки китайских чайных, высокие и длинные здания.

Улица была заполнена велосипедистами и повозками, два усталых верблюда тащили телегу, на которой стоял бак с водой. На минуту они остановились: кто-то прямо из окна второго этажа протянул хозяину верблюдов бидон и деньги, чтобы тот налил питьевой воды. Движение застопорилось, раздались проклятия, началась перебранка между арабами и местными. Струя воды окатила машину Руди, и он тоже замахал руками и закричал на хозяина верблюдов. Человек, высунувшись из окна, беззаботно посмотрел вниз. Вокруг стала собираться толпа. Тут же появились полицейские и быстро направились к машине, дубинками прокладывая себе путь. Подойдя к месту происшествия, один из полицейских резко взмахнул дубинкой, и владелец верблюдов упал в канаву с разбитой головой. Кто-то из толпы попытался ударить упавшего ногой, тогда полицейские набросились и на него. Толпа расступилась, Руди мог продолжать путь.

Они выехали на аллею, и Джейн уловила запах костров, на которых местные жители готовили пищу. Руди остановил машину, чтобы сориентироваться, и сразу же вокруг них стала собираться детвора: такие дорогие и красивые машины заезжали сюда нечасто. Грязные руки потянулись к открытой кабине, к Джейн, пытаясь сорвать с нее дорогие серьги. Девушка в ужасе вжалась в спинку сиденья и, задыхаясь, простонала:

— Зачем мы сюда приехали, Руди?

— Все в порядке, дорогая, — тихо ответил он. — Ты еще не видела этот квартал, а тут много интересного.

— Руди, вернемся! Я хотела только поговорить с тобой.

— Подожди.

— Темнеет, Руди. Я хочу домой!

Он повернулся к ней, пережидая, пока верблюд с повозкой пересечет дорогу. У него был отсутствующий взгляд:

— Признайся, Джейн, ты хотела устроить мне ловушку, не так ли?

— Ловушку?

— Да, за нами следят.

— Следят? Кто?

— Полиция, наверное.

Она посмотрела назад, но увидела только горстку людей на перекрестке.

— Я никого не вижу.

— Мы оторвались от них. Я разочаровался в тебе, Джейн. Такого от тебя не ожидал.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь. Зачем мы приехали сюда?

— У меня тут дела. Надо взять кое-какое оборудование. Не бойся.

Машина свернула на дорогу между двумя высокими желтыми домами, похожими на склады. Было темно и жарко, как в печи. Здания излучали тепло, накопленное за день. Руди остановил машину и вышел из нее. Зачем-то посигналил, и эхо повторило гудок во всех уголках и закоулках. Джейн знала, что где-то рядом находятся река и пристань. Она поняла это по знакомому запаху и плеску воды. Вокруг никого не было. Зачем Руди привез ее сюда? Что там впереди за стена с дверью? Ей не нравилось это пустынное место.

— Я скоро вернусь. Жди меня здесь, — произнес Руди странным голосом.

— Пожалуйста, Руди, я пойду с тобой.

— Я быстро.

Он ушел. Джейн осталась в машине.

Ей стало тяжело дышать, страх не отпускал ее. Она вышла из машины и, испуганно оглядываясь, пошла вдоль стены к двери, за которой скрылся Руди. Почему здесь так тихо? На другом конце аллеи было много народу, шум и крики, а здесь полная тишина. Странное место. Она так ничего и не добилась от Руди, он ей не поможет. Он не позволит ей поговорить с Сарой и, действительно, это было бы глупо с ее стороны. Но почему он сказал, что кто-то за ними следит?

Сердце ее тревожно забилось. Неожиданно появились два человека, молодые китайцы. Один из них был в военных штанах и майке с надписью «Янкис», другой — в спортивной рубашке и спортивных брюках. Они уверенно шли прямо к ней. Она тихо вскрикнула, но попыталась успокоить себя. В конце концов привез ее сюда Руди, он где-то рядом. Все будет хорошо.

Китайцы подошли к ней.

— О бэби, — сказал маленький китаец, — разве можно гулять одной так поздно и в таком месте? Это очень опасно, мисс Стандиш.

— Я не мисс Стандиш, — пролепетала Джейн.

— Конечно, дорогая, ты никто.

Они подошли к ней совсем вплотную и прижали ее к стене. Джейн в ужасе посмотрела на молчавшего китайца и увидела в его глазах зловещее мерцание. Она рванулась и вдруг почувствовала, как что-то острое вонзилось ей в живот и разрывает его, двигаясь вверх к груди. Она хотела крикнуть, позвать на помощь, но тут же захлебнулась в собственной крови. Звук, вырвавшийся из горла, был похож на предсмертный крик умирающего животного. Она снова попыталась закричать. Тогда китаец выдернул ноле из ее живота и быстрым профессиональным движением перерезал ей горло. Все это длилось не более нескольких секунд. Джейн почувствовала, что падает на землю, но боли уже не ощущала. Последняя мысль — о родителях — мелькнула в ее голове, и все кончилось.

Вокруг было тихо. Молчаливый китаец, который только наблюдал за маленьким, повернулся и пошел прочь. Вскоре появился Руди. Он даже не взглянул на тело, лежащее в грязи. К нему подошел молчаливый китаец.

— Готово, — сказал он, указывая на труп, — гоните деньги.

— Сейчас, — спокойно произнес Руди и, выхватив из кармана пистолет, дважды выстрелил.

Выстрелы были короткие и точные — оба китайца упали рядом с Джейн. Убедившись, что они мертвы, Руди зачем-то посмотрел на небо, вертя в руках нож китайца, и резким движением полоснул себя три раза ножом по лицу. Раны оказались серьезными, все выглядело довольно естественно. Руди упал на колени, и кровь залила его лицо и одежду. Он слышал, что к нему приближаются люди. Это были полковник Кауб и Дарелл.

Ближайший полицейский участок располагался в небольшом здании, недалеко от Джонсон-Мэй Оил — местной компании по производству горючего. В большой комнате находились несколько человек. Сержант сел за новенький металлический стол рядом с окном. Окна были открыты, помещение постоянно проветривалось, но все равно в участке стоял такой же запах, как во всех полицейских участках мира. Он шел от стен и пола — пахло мочой, рвотой, кровью и человеческим страхом. В открытые окна была видна река. По ней плыли рыбачьи лодки, арабские дхоу и маленькие танкеры.

При участке оказался врач — желтый из-за многолетней малярии англичанин. Руди сидел в кресле, а врач внимательно осматривал раны на его лице. Дарелл и Кауб стояли напротив. Яркая лампа светила Руди в лицо, они же находились в тени. В дверях замер сержант Залмадар — помощник полковника, большой и тучный, но проворный и быстрый в движениях, как большинство горцев.

— Он мог сам себя так порезать? — спросил врача Сэм.

— Мой дорогой, это было бы слишком рискованно с его стороны. Он чуть не лишился глаза, — ответил врач, не отрывая взгляда от лица Руди.

— Но глаз остался цел.

— К счастью.

Руди тяжело дышал, над его глазом зияла большая глубокая рана, набухшая кровью.

— Расскажите еще раз, почему вы привезли сюда Джейн, — раздраженно сказал Кауб.

— Как я уже говорил, мы заблудились. После обеда ей захотелось экзотики, она изъявила желание посмотреть на местные трущобы. Я повернул не там, где надо, и мы очутились в тупике. Я пошел узнать, где мы находимся, а когда вернулся, китайцы уже ее прикончили.

— Без всякой причины?

— Может быть, какая-то причина и была.

Дарелл достал сигарету и спросил:

— Как вы считаете, какая?

Руди поморщился — врач начал возиться с его глазом.

— Китайцы могли думать, что это Сара Стандиш. Не знаю, как вам описать мое состояние. Я был в шоке. Наша с Донеганом идея погубила ее.

— Так они приняли ее за мисс Стандиш?

— Вполне возможно. И прирезали ее, да еще таким образом. Все произошло мгновенно.

— И вы пристрелили их?

— Да, они напали и на меня…

Кауб перебил его:

— Но ведь вы знали, что мы следим за вами, не так ли?

— Нет, я этого не знал, — рассердился Руди. — Почему кто-то должен был следить за мной? Я вообще никогда раньше не видел этого джентльмена, — он кивнул в сторону Сэма.

— Вы знали, что мы ищем Джейн?

— Нет, не знал. Я был наверху, когда мистер Дарелл приехал на виллу.

— Однако вы специально принялись петлять, как только заметили, что мы сидим у вас на хвосте. Мы нашли вас только потому, что ваша машина оставляла четкие следы на земле.

Руди скрестил руки на груди:

— Даже так? Но если бы я собирался тайно привезти ее сюда, я не стал бы нанимать такую машину, как «Феррари».

— От вас всего можно ожидать, — покачал головой Сэм.

Дарелл был удручен. Он видел раны, которые китайцы оставили на теле Джейн. Воображение рисовало ему ужасную картину ее смерти. Дарелл давно уже привык к смерти, к риску, он научился обманывать врагов и ускользать из их ловушек, но когда в игру вступает новичок, такой, как Джейн, он неизбежно должен погибнуть. Самое обидное, что он предвидел это, но его не послушали. И вот результат! Смерть Джейн была бессмысленной и жестокой. Его не удовлетворили объяснения Руди. Может быть, он говорил и правду, но не всю.

Дарелл старался быть объективным к Руди. Они сразу не понравились друг другу — инстинктивно, как два зверя, встретившихся в джунглях на одной тропе. Два голодных, кровожадных зверя — кто-то должен был погибнуть. Они поняли друг друга без слов при первом же знакомстве. Назревал конфликт, который можно было разрешить только с помощью силы. Пока же было лишь задано несколько вопросов и получено несколько ответов.

Вошел сержант и что-то сказал на ухо полковнику. Тот кивнул, сделал знак Залмадару, и тот вместе с сержантом вышел из комнаты.

— Герр фон Бахлен, вы были другом бедной девушки, не так ли? — спросил полковник.

— Не совсем так.

— Что-то большее, чем дружба?

— Да, но между нами все было кончено.

— Она была вашей любовницей?

— Да.

— И постепенно ее любовь стала для вас обузой, так? Она хотела рассказать о ваших отношениях Саре?

Руди был готов к этому вопросу и запнулся только на мгновение:

— Она была беременна. Я думаю, врач это подтвердит. И пожалуйста, полковник, не надо на меня давить. Нам придется провести вместе несколько недель, начиная с завтрашнего дня. Я думаю, мы еще пригодимся друг другу.

— Беременна она была от вас?

— Точно сказать не могу. Возможно, до меня или после меня у нее был кто-то еще. Я не знаю. Все может быть. Она хотела посоветоваться со мной перед визитом к врачу. Я не подозревал, что вы ее ищете. Она позвонила мне, когда вы были на вилле, мистер Дарелл. Я встретился с ней, и мы заблудились. Ей было интересно увидеть эти трущобы. Но, как оказалось, за нами следили не только вы, но и те китайцы.

— Мы ничего не видели, — возразил Кауб.

Ему надоели эти разговоры. Врач, закончив перевязку, предложил всем виски. Все, кроме Руди, отказались. Руди выпил залпом целый стакан и спросил:

— Я что, арестован? Возможно, моя история вам кажется странной, но я рассказал все, что знаю. Джейн приняли за Сару. Это была моя вина. Но так или иначе, все мы смертны, это только вопрос времени. Удивительно еще, что ее не убили раньше, когда она была одна.

— Действительно, странно, — согласился полковник Кауб.

Руди забеспокоился:

— Надеюсь, вы не предадите случившееся огласке? Это может повредить репутации мисс Стандиш. Так что я прошу вас, джентльмены.

— Я думаю, не обязательно это публиковать в газетах, — сказал полковник, глядя на Дарелла. — Как не обязательно нам и дальше оставаться здесь. А вы, мистер фон Бахлен, пока свободны. У нас нет достаточных оснований брать вас под стражу.

Полковник сделал знак Дареллу следовать за ним и вышел из комнаты. Дарелл догнал его в коридоре.

— Вы думаете, он убил ее, Сэм?

— Я думаю, он организовал ее убийство.

— И сам себя порезал?

— Да. Он рассчитал правильно: рана заживет, а Джейн уже никогда не встанет… Вы будете передавать дело в суд?

— Мы новая нация, — гордо сказал полковник, — но мы уважаем закон. Убийцы везде одинаковы, и они должны быть наказаны. Но у монеты, как говорится, есть и оборотная сторона. Мисс Стандиш наняла целый самолет, чтобы скорее достичь цели. Когда тебе не надо считать деньги, комфорт и прочие удобства обеспечиваются автоматически. Проблема заключается в том, что если мы задержим Руди в Карачи до суда, это помешает экспедиции на С-5, а наше правительство заинтересовано в том, чтобы как можно скорее найти никелевое месторождение. И в итоге мы останемся у разбитого корыта. К тому же, если Руди враг, он рано или поздно сам себя выдаст. Вы согласны?

— Да, полковник.

— А Руди мы обязательно займемся, когда придет время, — пообещал Кауб.

— Что же, пусть будет так, — неохотно согласился Дарелл.

ГЛАВА 7

Они вылетели из Карачи за час до рассвета. Небо было уже светлым и отражалось в мутном зеркале грязных каналов. Восходящее солнце ослепительно сияло над барханами. Продуваемая всеми ветрами черная дорога сначала тянулась вдоль реки, а потом, пересекая пустыню, уходила на север. Они летели над безжизненным пространством, раскинувшимся на сотни миль.

Самолет ДС-5 был спешно переоборудован: в нем установили новые, более удобные кресла, на борт взяли двух официантов. Отношения между пассажирами были натянутыми. Накануне Дарелл рассказал Саре о смерти Джейн, и Сара, похоже, не спала всю ночь. Она поменяла свои очки в роговой оправе на более легкие — солнечные с зелеными линзами, которые очень ей шли. Она одиноко сидела в кресле, но вскоре из кабины пилотов вышел Руди. Он подошел к ней и поцеловал ее в щеку. Сара, бледная как полотно, с раздражением что-то тихо сказала ему на ухо; он отрицательно покачал головой, явно с ней не соглашаясь, и через минуту, видимо, в чем-то ее убедил. Она согласно кивнула, встала и ушла вместе с ним. Из кабины вышел пилот, сел на ее место и моментально заснул.

Полковник Лари Кауб работал даже в самолете. На коленях у него лежал маленький железный столик, на котором была навалена самая разная корреспонденция.

«Он всегда занят, — одобрительно думал Сэм, наблюдая за ним, — удивительный человек, образованный, отлично знающий свое дело. Политикам без таких, как он, пришлось бы туго».

Радио сообщило об инциденте на границе с Афганистаном, но ни по радио, ни в газетах не было ни слова сказано об убийстве Джейн. Опять же заслуга полковника.

Дарелл заметил, что Алиса совсем не разговаривает с братом. Она сидела рядом с иллюминатором и, не отрываясь, смотрела в него. На ее коротких волосах, подстриженных, как у мальчика, играли лучи солнца, и это делало ее совсем юной. На ней была шелковая блузка с глубоким вырезом и короткая юбка. Сэм подошел к ней и попросил разрешения сесть рядом. Она натянуто улыбнулась, разгладила руками юбку и кивнула:

— Пожалуйста.

Он сел. Какое-то время они оба молчали. Потом Алиса с запинкой сказала:

— Я так несчастна… Понимаете… Я верю в приметы и боюсь, что начало нашего путешествия предвещает много бед. Вы верите в такие вещи?

— Я не вижу в них смысла.

— Судя по ответу, вы очень осторожный человек.

— Не больше, чем любой дипломат.

— Я дружила с Джейн.

— Сара и Руди тоже были ее друзьями. Однако… Но я думаю, скоро все выяснится.

— Лучше бы все осталось, как есть.

— Почему вы не хотите узнать, что произошло на самом деле? Вы боитесь правды?

— Это бессмысленно. Джейн все равно нельзя помочь.

— Преступник должен быть наказан.

Алиса отвернулась к иллюминатору и, чтобы изменить тему разговора, показала вниз на серый ландшафт:

— Смотрите, вон руины Мохаодора. Вы слышали о них?

С высоты в несколько тысяч футов руины были видны как на ладони и казались игрушечными. Алиса заговорила, обнаруживая огромные познания по древней истории. Она рассказала Сэму о храме Будды, построенном две с половиной тысячи лет назад. Рассказала о былом могуществе Мохаодора, о его публичных библиотеках, знаменитых банях, красивейших дворцах, башнях и площадях. Дарелл узнал о древнем искусстве и ремеслах, процветавших в этом городе, об Индре — боге войны, который вел борьбу с завоевателями и построил вокруг города мощные стены…

Потом далеко внизу Дарелл увидел поля риса и кукурузы. Сверху они казались темно-серебряными в утреннем свете. Страна растянулась на бесконечные мили.

Они приближались к JIaopy, столице провинции Пенджаб. Пустыня Сайд осталась позади. К полудню под крыльями их самолета возник зеленый город на берегу реки Рави.

Самолет приземлился, чтобы заправиться горючим, и Сара решила, что им всем не помешает немного отдохнуть, а если успеют, то и осмотреть город. Делегация, состоящая в основном из американских и пакистанских представителей, встретила их прямо на летном поле. Они окружили Сару и долго надоедали ей своими речами о дружбе и взаимопомощи.

Сара вместе с Руди провели в городе все утро. Лаор выглядел как большая зеленая жемчужина, а сады его сверкали словно изумруды. Красивые здания, каналы с чистой водой, сады — все это осталось здесь от британцев, с тех еще пор, когда они были тут хозяевами. Среди высокоглавых минаретов и мечетей возвышалась гробница Мухаммеда Икбама.

Дарелл обедал вместе с Алисой, когда явился посыльный. Пришлось прервать обед и позвонить Донегану в Карачи.

Из-за сильных помех голос Донегана был еле слышен.

— Ничего интересного, Сэм. Мы, конечно, сообщили родителям Джейн Кинг о ее смерти. Боюсь, что это все-таки просочится в местную печать.

— Есть что-нибудь о тех двух китайцах?

— Нет. Это как охота на призраков. Местная полиция все еще занимается расследованием: проверяет китайскую колонию, осматривает ближайшие каналы. Но там на одной квадратной миле живут тысячи этих китайцев, прямо как суслики. Короче, пока ничего нового. С мисс Стандиш все в порядке?

— Да.

— Сэм, я очень сожалею о том, что вчера произошло, — слегка запнувшись, проговорил Донеган.

— Я тоже, — холодно ответил Дарелл.

Потом они совершили еще один небольшой перелет из Лаора в Равалпинди, всего около ста пятидесяти миль. Под крылом самолета появлялись и исчезали рисовые и кукурузные поля, хлопковые и бахчевые плантации. Равалпинди — центральный пункт дислокации пакистанской армии, крупнейший военно-промышленный центр в стране. В аэропорту Сару ждал военный, который, козырнув, проводил ее к лимузину. Под конвоем мотоциклистов Сару доставили в дом, где она должна была провести несколько дней.

Лимузин вез ее по красивому, но довольно пустынному в эти часы городу. Примерно с двенадцати до четырех часов дня торговля здесь почти полностью замирала из-за невыносимой жары. Закрывались магазины, пустели улицы, распрягался и отдыхал в тени скот. Из окна машины Дарелл видел, как женщины стирали в канавах белье, а мужчины спали под кронами банановых пальм, используя тюрбаны как подушки.

Представитель пакистано-американского общества ЮСИС и официальные лица из посольства устроили Сару Стандиш в большом доме, окруженном высоким забором. На Алису и Дарелла в этой суматохе никто не обращал внимания. Полковник Кауб обеспечил надежную охрану, поставив вдоль ограды и в саду солдат из спецвойск. Раньше в этом доме жил британский бригадир.

Чувствуя себя крайне неуютно среди этой суеты и шума, Алиса дотронулась до руки Сэма:

— Я должна найти Ганса и узнать, все ли готово для экспедиции.

Дарелл не сомневался, что Сара сейчас в полной безопасности. Он еще раньше заметил Ганса Стрэйчера, огромного человека, возвышавшегося над всеми, но потом тот куда-то исчез.

Дом был большой и нескладный, окруженный высокими старыми деревьями. Руины древнего монастыря подпирали южную стену сада. Кругом не было ни души, но чувствовалось, что каждый участок сада находится под наблюдением охраны.

Дарелл и Алиса направились по тропинке в дальний конец сада, где находился склад — небольшое строение под черепичной крышей. Двери склада были широко открыты.

Алиса остановилась, но Дарелл не отпустил ее руку, она невероятно притягивала его. Он чувствовал, что и девушка испытывает нечто подобное по отношению к нему. Глупо было это отрицать.

В глазах Алисы появилась тревога.

— Можно с вами говорить откровенно? — спросила она. — Мне нужна ваша помощь… Вы, по-моему, не верите в существование короны Александра?

— Разве это имеет значение?

— Для меня большое. Это для меня настолько важно, что я не могу думать ни о чем другом. И ни о ком другом…

— Вы имеете в виду Руди и Сару?

— Может быть… Я… Он мой брат. Я понимаю, что он должен хоть раз всерьез задуматься, но… Я не хочу, чтобы с ним что-нибудь случилось, не хочу, чтобы между вами и им что-нибудь произошло. Вы можете мне пообещать, что…

— Я не могу обещать ровным счетом ничего, — перебил ее Дарелл.

— Вы думаете, это он убил Джейн?

— Я не знаю.

— Не сомневаюсь, что вы будете верны своему долгу, но выслушайте меня. Я знаю Руди лучше всех. Да, он часто ошибается, но он не может убить человека! Сэм, прошу, поверьте мне. Я не хочу, чтобы у него были неприятности, и… и у вас тоже.

Она вдруг резко повернулась к Сэму, и, привстав на цыпочки, поцеловала его. Поцелуй был неумелый, но Сэм почувствовал в нем скрытую страсть и, потеряв на мгновение голову, впился в ее мягкие и нежные губы. Она испугалась и попятилась от него, но потом сдалась…

Именно в этот момент Ганс Стрэйчер вышел из своего укрытия. Он неожиданно возник рядом с ними, и в глазах у Алисы появился ужас.

— О Ганс… — пролепетала она.

— Алиса, — нахмурившись, сказал гигант и в упор посмотрел на Дарелла, — кто этот человек?

Алиса в замешательстве попыталась представить их друг другу, но так и не нашла нужных слов. Дарелл с интересом смотрел на Ганса. Это был высоченный человек с лицом, похожим на каменную глыбу, с большой бычьей головой и необычайно развитой мускулатурой. На нем не было рубашки — только шорты и сандалии, а на голове кепка. На его мощном обнаженном торсе было такое количество шрамов, что даже Дарелл в первый момент удивился. Шея у него была красной — явно от злости, он даже не подал Сэму руки.

— Я проверил наше походное снаряжение, Алиса, — проговорил Ганс после короткой паузы, во время которой и он, и Сэм вполне оценили друг друга. — Все упаковано. Два грузовика и «джип» готовы к отправке. Завтра можно трогаться, если, конечно, другие не подведут.

Ганс говорил с сильным акцентом и, разговаривая с Алисой, все время смотрел на Сэма:

— Этот человек — агент никелевой корпорации?

— Да, — ответил за Алису Сэм по-немецки, чем немало удивил Ганса. — Вы думаете, я зря суюсь в это дело?

— Не знаю, меня это не касается. Мне хорошо заплатят, если я доведу вас до С-5.

— Вы не боитесь туда возвращаться?

— Да, это опасно. Пакистан — неспокойная страна. А там вдобавок совсем рядом китайская и афганистанская границы. Но я ничего не боюсь! — Ганс повернулся к Алисе, возвышаясь над ней как башня. В его глазах светилась собачья преданность. — Прости, Алиса, если что не так.

— Не надо, Ганс. Я тебе много раз говорила, что мы с тобой просто хорошие друзья.

— А этот американец для тебя больше, чем просто друг?

— Конечно, нет.

— Тогда ты дешево раздаешь свои поцелуи.

Алиса смутилась:

— Ты неправильно понял меня, Ганс.

— А ты, американец, больше не подходи к фрау. Я ясно выражаюсь? — в голосе Ганса звучала угроза.

Теперь уже рассердилась Алиса:

— Ганс, сто раз говорила тебе, что я не твоя собственность. Ты не можешь решать за меня, что мне делать и что не делать. Ты следишь за мной, как собака. Я устала от этого! Я запрещаю тебе следить за мной!

— Прости, Алиса, я хотел как лучше, — пробормотал Ганс.

— Мы должны остаться друзьями, Ганс. У нас трудная дорога впереди. Мы не должны ссориться. Понятно?

Ганс кивнул головой в знак согласия, но Дарелл видел, что все это ему очень не по душе. Они вошли, наконец, в помещение склада — надо было проверить еще раз альпинистское снаряжение и все остальное.

В шесть часов Дарелл взял напрокат машину — маленький «Моррис», чтобы не привлекать внимания, и поехал в город. Равалпинди был более цивилизованным городом, чем Карачи. На каменных зданиях, принадлежащих правительственным учреждениям и богатым владельцам, были даже номера. Широкие современные улицы утопали в зелени. Повсюду встречались военные — с красивыми кожаными портупеями, в высоких ботинках, блестящих на солнце. Дарелл успел переодеться в белый костюм, приняв предварительно прохладный душ. Полуденная жара спала, и по улицам бродили группы туристов-европейцев. Магазины тоже уже открылись.

Дарелл свернул с центральной улицы Лиагат Гарден в лабиринт кривых улочек и сразу очутился в атмосфере средневекового города. Пенджабцы, сикхи, пазаны и шинварцы с большими кожами на расшитых поясах, опрятные и чистые индусы, гордые арабы в развевающихся одеждах «кейфэас» заполнили улицы, торговали, говорили на десятках языков, хотя преобладал урду. В воздухе стоял запах керосина.

Свернув на улицу, ведущую к базару Джихандра, Дарелл понял, что здесь ему не проехать. Дорога была перегорожена толпой, которая собралась на углу вокруг человека в грязной одежде и не менее грязном тюрбане. Дарелл остановил машину и в то же мгновение увидел, как люди яростно набросились на несчастного. Одни ожесточенно били его кулаками, другие бросали в него камни, что-то при этом крича. Какой-то лейтенант-пакистанец попытался прорваться к бедняге, но это ему не удалось. Тогда он прибегнул к испытанному средству — поднял дубинку и начал размахивать ею направо и налево. Не выходя из машины, Сэм увидел, что лейтенант все-таки добрался до человека в грязной одежде. Продолжая действовать дубинкой, он потеснил толпу, и она начала расходиться, тем более что в любой момент могли нагрянуть и полицейские.

Молодой лейтенант подошел к лежащему человеку, оттащил его от края тротуара и прислонил к стене дома. Лысая голова несчастного безвольно наклонилась в сторону и осталась в таком положении. Человек был мертв. Толпа же, мгновенно взорвавшаяся от ненависти, так же быстро успокоилась. Таковы были законы рынка, жизнь шла своим чередом. Лейтенант увидел Дарелла и подошел к нему.

— Извините, сэр, — он говорил на отличном английском, — вы видели, что здесь произошло?

— Не все. Я мало что понял в этой суматохе. Он мертв?

— Да. По их словам, это вор. Он украл шесть рупий у Мухаммеда Джангара — местного торговца медными изделиями.

— Шесть рупий — не так много.

— Да, но это достаточно большая сумма для Джангара. И кроме того, здесь важен принцип, а не деньги. Если тебя поймали на месте преступления — получай свое. Так вы ничего не знаете? Тогда извините, мне надо убрать тело.

Мертвец лежал у стены, как груда тряпок. Тощая облезлая собака обнюхивала его пятки. Больше никто не обращал на него внимания. Инцидент был исчерпан. Один человек умер, но своей смертью он освободил жизненное пространство для миллионов других.

Сверджи Хамад Искултан, толстый благодушный человек, имел трех жен и бесчисленное множество детей. Часто он не мог даже вспомнить, кого из них как зовут. Зато он отлично помнил детали всех деловых операций, в которых участвовал. Он вел двойную жизнь. В чайной на базаре Джихандра, которая ему принадлежала, всегда кипело несколько русских самоваров. В ней бывал самый разный люд: факиры, бродячие актеры, торговцы наркотиками, купцы, проститутки, шулеры, убийцы.

Его заведение было хорошо известно в Вашингтоне на Аннаполис-стрит. Толстяку там не доверяли. Его интересовали только деньги, которые платили за информацию, нередко достаточно ценную. Однако он был готов продать ее любому, кто больше заплатит. Было известно, что он продал сведения, касающиеся военных дел, индийскому правительству, сообщил Пакистану о секретных планах Афганистана, информировал заинтересованных лиц о передвижении китайских войск на Тибете и многое другое. Он был полезен многим. Может быть, только поэтому он еще ходил по этой грешной земле.

Дарелл уже был здесь однажды. Хотя с тех пор прошел год, он не сомневался, что Хамад узнает его. Толстяк никогда не забывал своих деловых партнеров. У него всегда была для них информация, конечно, за деньги, и у Сэма было с собой пять тысяч долларов, полученных от Генри Калингера еще в Истамбуле.

Сэм вошел в чайную и сел за дальний столик, стараясь не привлекать к себе внимания. В чайной было полно народу, жизнь кипела. Он подождал, пока официант в грязных шальварах принесет ему чай, и стал наблюдать за муллой, который молился в стороне с закрытыми глазами, будто никого вокруг не было. Зеленый тюрбан на голове муллы означал, что он совершил паломничество в Мекку. Дарелл не спеша пил чай и ждал. Ждать пришлось недолго.

Маленький загорелый мальчик-араб с длинными волосами подошел к нему и попросил следовать за ним. Он говорил на урду:

— Искултан имеет честь пригласить вас к себе в гости Он хочет вас видеть.

— Где?

— В своем кабинете, сэр. Пожалуйста, следуйте за мной.

Сверджи Хамад сидел в темном кресле. Рядом с ним на низком столике лежала стопка бумаг, придавленная полупустой бутылкой от «пепси». На потолке работал электровентилятор, и бутылка не давала бумагам разлететься. Сверджи не говорил по-английски. Он хорошо знал несколько местных диалектов, урду и отлично французский, которым и предпочитал пользоваться при таких встречах.

— А, это вы, мистер Дарелл. Пожалуйста, располагайтесь, как дома.

— Спасибо, я очень рад нашей встрече. Как поживаете? Как самочувствие?

— По-прежнему толстею. Приобрел астму. Завел новую жену.

— Как дети?

— Они съедят меня живьем. Никто из них не в состоянии заработать себе на жизнь. Все лежит на мне. Но это неважно. Важно, что я снова вижу вас. Очень рад.

— Я подумал, может быть, у вас найдется что-нибудь интересное для меня, — в тон ему ответил Сэм.

Все это являлось лишь преамбулой. Главный разговор был впереди. Сверджи начал жаловаться на тяжелую жизнь, и Сэм намекнул, что может ему помочь.

— Конечно, кое-что для вас у меня найдется, — важно проговорил Сверджи.

— Я куплю ваши сведения. Что у вас есть?

— Много чего. Но кое-что идет дороже, чем обычно.

— Цена зависит от качества.

— Ваша страна богата, — сказал толстяк с наивным видом. — Всем известно, что американцы сорят деньгами. Тратят их и на друзей, и на врагов.

— А себя вы к кому относите?

— Я друг, — толстяк мягко засмеялся. — Я давно вас поджидаю. У меня есть важные новости.

— Мне нужны сведения об Эрнсте Бергмане, геологе, который исчез в Равалпинди около месяца назад.

— Постараюсь что-нибудь выяснить, но я думал, что вам будет интересно узнать кое-что о «Красном гобое».

Чтобы скрыть волнение, Дарелл закурил сигарету, но закуривал дольше, чем нужно, и толстяк это заметил.

— Я куплю о нем все, — тихо сказал Сэм.

— С вами, мистер Дарелл, очень приятно работать. Вы его знаете?

— Слышал о нем, и не один раз. Он в Равалпинди?

— Мне сказали, что да.

— Кто сказал?

— Рамон — очень уважаемый здесь человек.

«Красный гобой». Это было чье-то прозвище, но конкретно о нем ничего не знали даже в К-секции в Вашингтоне. Это имя было связано со многими громкими делами, но ни одно из них не было раскрыто до конца. «Красный гобой» появился на горизонте шесть лет назад в связи с кражей сведений о секретных ракетах на одной натовской базе в Италии. В это дело была вовлечена молодая девушка лет семнадцати. Она была из богатой знатной семьи. Звали ее Испиглия. Ее нашли на улице жестоко избитой. У нее была сломана челюсть и выбиты зубы. Описать избившего ее человека она не могла и только твердила, какой он красивый и как романтична и прекрасна была их любовь. Больше она ничего сказать не успела. Ее последние слова были о том, что он называл себя «Красным гобоем». Она добывала ему сведения через брата, который работал на этой базе.

«Красный гобой» был известен тем, что продавал важнейшие международные тайны за низкую цену. Он занимался контрабандой, торговал оружием, снабжал им алжирских повстанцев. Он принимал участие в организации взрыва в кафе «Оран», который унес восемнадцать жизней, работал в Конго, продал датчанам планы Индонезии, имевшей виды на восточную территорию Индии. Он участвовал в знаменитом подкопе под стеной между Восточным и Западным Берлином. Досье его изобиловало именами женщин и крупными суммами денег. Причем женщины всегда или погибали, или оказывались изувеченными.

В Вашингтоне хотели с ним покончить, электрический стул плакал по нему уже давно, но никто из агентов К-секции не мог напасть на его след.

Сэм посмотрел на Хамада и спросил:

— «Красный гобой» имеет отношение к Бергману?

Но толстяк, казалось, крепко спал, подперев пухлыми руками жирные щеки. В такой позе он был похож на Будду. Не открывая глаз, Хамад проговорил:

— Это будет стоить две тысячи американских долларов наличными.

— А может, информация не потянет на столько, — начал торговаться Дарелл; он вообще любил поспорить. — Это слишком высокая цена, Хамад.

— Две тысячи, — повторил Хамад. — Кредиторы совсем замучили. К тому же недавно меня крупно надули в одном деле с хлопком. Мне нужны деньги.

— Что вы знаете о «Красном гобое»? — прервал его Сэм.

— Сейчас почти ничего, но завтра у меня будет информация.

— Когда, точнее?

— Утром.

— Хорошо. Что вы знаете о Бергмане?

— Мне сказали, что он жив.

— Он в городе?

— Это будет стоить две тысячи наличными, — опять начал Хамад.

— Тысяча без затрат.

Хамад недовольно поморщился:

— Я очень рад, что не все американцы похожи на вас.

Они поднялись и перешли в другую комнату. Там за чаем они долго обсуждали семейные дела, трудности, связанные с близостью Афганистана, опасную работу контрабандистов. Хамад рассказал о выгодном предложении провозить товар через Советский Союз, что намного сокращало путь из Пакистана в Кабул. Поговорили и о провинции Кашмир, которая была лакомым кусочком и для Индии, и для Пакистана, а также о возможной вспышке вражды между индийцами и мусульманами. Делать бизнес в такое время нелегко, жаловался Хамад, однако надо жить, и каждый крутится, как может. Каждая рупия, каждая анна на счету. Потребности семьи растут с каждым годом, как и цены.

— Ладно, уговорили, — согласился Сэм, — тысяча и расходы. Предел — полторы тысячи долларов.

Хамад открыл сонные глаза и улыбнулся:

— Деньги у вас при себе?

— Да, конечно.

— Ждите меня завтра. Я найду вас до того, как вы отправитесь в горы, — он сделал паузу. — Об экспедиции С-5 ходят разные слухи, говорят, вы хотите найти корону. Но это смешно. Вы не такой человек, чтобы заниматься ерундой. У вас наверняка другая цель.

— Какая, например? — осторожно спросил Сэм.

Хамад опять улыбнулся.

— Ну… Зачем вы ищете старика-геолога?

Принесли чай и пироги. Хамад снова начал рассказывать о семейных делах, но Сэм незаметно перевел разговор на «Красного гобоя».

— Вы слышали, Хамад, о теневой системе? Откуда у «Красного гобоя» такая оперативная информация?

— Меня это мало волнует.

— Такому человеку нужны помощники как вору деньги. Обычно те, кто работает в теневой системе, никому не известны, у них зашифрованные имена или номера. У него должен быть свой осведомитель в Равалпинди. У вас есть какие-нибудь предположения?

— Здесь много людей такого рода. Я вижу, он вам очень нужен, но ничем не могу помочь.

Дарелл вышел из кабинета Хамада в зал чайной, посидел там еще немного, выпил чая. Сидя за столиком, он внимательно наблюдал за улицей и неожиданно увидел фон Бахлена. Сэм быстро расплатился и вышел на улицу, но австриец завернул за угол и исчез. Дарелл последовал за ним и, не остановившись у своего «Морриса», тоже завернул за угол.

Сэм шел осторожно, оглядываясь и пытаясь найти Руди. Он внимательно всматривался в лица прохожих, но Руди как сквозь землю провалился.

ГЛАВА 8

Руди повернул налево и прошел мимо четырех дверей каменного здания. Рядом с домом стояли верблюжьи повозки, тачки мелких торговцев, в канаве валялся нищий. Руди обошел здоровенного араба, стоящего на дороге, и вошел в следующую, пятую дверь. Он спустился по ступенькам вниз и оказался в зловонном темном коридоре, пройдя через который, опять повернул налево, в узкий проход, и вышел на другую улицу. Голые дети барахтались в пыли, прыгали и визжали. Эта улица, уже совсем узкая, была не пригодна для транспорта, однако на ней отлично разместился караван верблюдов. Они понуро стояли между маленькими магазинчиками и переносными прилавками. Руди кивнул в ответ на приветствие погонщика и вошел в маленький огороженный дворик. В центре двора стояла небольшая бронзовая статуя Будды с цветком лотоса на коленях.

Инструкции были абсолютно точными — Руди нашел их сегодня у себя в кармане. Оки были аккуратно завернуты в бумагу, и Руди терялся в догадках, кто мог засунуть их ему в карман. В доме, где они с Сарой остановились, успело побывать так много народу, что вычислить кого-либо было невозможно.

Мальчик-китайчонок играл возле статуи.

— Привет, дадо, — сказал мальчик по-английски, с любопытством разглядывая Руди.

— Тебя зовут Лим? — осторожно спросил Руди.

— Да. Добро пожаловать. Рад тебя видеть.

— Отведи меня к отцу.

— Пошли.

«Мальчонка довольно нахальный, — подумал Руди, — но смотри-ка, неплохо говорит по-английски».

Он пошел за Лимом через маленькие темные комнатки, — пахнущие чаем, пряностями и чем-то еще. Руди знал, что вошел с черного хода в китайский ресторан — таких в городе полным-полно. В них можно купить все что угодно: от гайки до любого оружия, от парфюмерии до гашиша. Ко Ли, отец Лима, в европейском костюме, с белой бородой, выглядел очень элегантно. Он встал из-за стола и церемонно произнес:

— Ваше посещение нашего скромного заведения — огромная честь для нас. — Потом, понизив голос, спросил: — Хотите его увидеть?

— Да, хочу, очень хочу. Он жив?

— Еще как жив, старый дьявол! Уж слишком упрямый. Мы давно заставили бы его заговорить, но у него шалит сердце, два раза был врач. Боимся, как бы не помер. К нему надо найти другой подход. Мы берегли его специально для вас.

— У меня мало времени, но я думаю, что заставлю его заговорить.

— Лим, — обратился китаец к сыну, — ты знаешь дорогу, проводи господина.

Лим кивнул отцу и взял фонарь. Руди направился вслед за мальчиком. Они подошли к какому-то дому во дворе, спустились по ступенькам вниз и оказались в подвале среди тюков и ящиков — очевидно, в подвале находился склад. Выйдя оттуда, они попали в длинный туннель с кирпичными стенами, который заканчивался узкой, почти пустой комнатой. За ней находилась еще одна комната, а за ней маленький коридор. Руди начал проявлять беспокойство — от этих китайцев можно было ожидать всего чего угодно. Лим шел первым, и его фонарик слабо освещал путь. Наконец они подошли к запертой деревянной двери. Лим открыл ее и вошел в комнату, которую правильнее было бы назвать камерой.

— Включить свет, мистер? — спросил мальчик.

— Если можно.

Лим усмехнулся и сказал:

— Рад, что вас увидел — ведь я так много слышал о вас. Что, предстоит большое дело?

— Ты слишком много болтаешь.

— Я почти американец. Я прожил в Америке пять лет, у кузена в Сан-Франциско. Мне там очень понравилось.

Руди вошел в камеру вслед за мальчиком, но в темноте ничего не увидел. Выключатель оказался сломанным, а фонарик освещал лишь небольшую часть помещения. Камера была каменная, без окон, с холодным грязным полом. Руди показалось, что рядом кто-то часто и тяжело дышит. Лим направил луч света в угол камеры, и Руди увидел живой скелет, который слабо шевелился и пытался заслониться рукой от света. Руди взял у Лима фонарь и отвел свет в сторону.

— Дядя! — воскликнул он по-немецки, изображая удивление, хоть он и на самом деле не ожидал увидеть его в таком состоянии. — Это я, дядя.

— Не может быть…

— Да, дядя, это я. Я с трудом нашел вас. Мне удалось напасть на ваш след после того, как Алиса опубликовала о вас сообщение в газете. Я сделал все, чтобы найти вас как можно быстрее.

Измученный человек старался забиться в угол, чтобы спрятаться от слишком яркою света. В камере стояла страшная вонь — здесь явно не было никакой вентиляции. Зажав пальцами нос, Руди неподвижно стоял у двери, не желая без особой необходимости наступать на грязный пол.

«Он совсем плох», — думал Руди, гладя на когда-то белый дядин костюм, на котором были отчетливо видны темные пятна крови. Руди помнил дядю статным веселым человеком с темной шевелюрой, несмотря на его пятьдесят лет. Теперь же его волосы были совершенно белые, а лицо — худое, изможденное, почти не знакомое.

Бергман протянул к Руди трясущуюся руку.

— Ты пришел, чтобы вытащить меня из этого гадючника? Это действительно ты, Руди? Голос твой.

— Да, это я.

— Ты не обманываешь меня? Это не шутка?

— Нет, дядя, это правда.

— Но почему Ко Ли пустил тебя сюда? Он твой друг? — старик неплохо соображал. — Ты работаешь на него?

— Нет, дядя. Помогли мои связи.

Старик зашелся хриплым кашлем:

— Связи, влияние… У твоего дяди Франса тоже были большие связи. Ты помнишь, чем он занимался? И как он умер?

— Я пришел сюда не для того, чтобы предаваться воспоминаниям.

— Он был идеалистом.

— Боролся с фашистским режимом?

— Да, он помогал коммунистам. Но он впал в крайность, — Бергман издал какой-то непонятный звук, напоминающий смех. — А ты, Руди, поможешь мне?

— Конечно, дядя, я все для вас сделаю.

— Спаси меня, мой мальчик. Я долго не протяну.

Руди наклонился к Бергману, уже не обращая внимания на грязь:

— Дядя, я всегда восхищался вами и дядей Франсом. Надеюсь, что мне удастся вытащить вас отсюда. Но Ко Ли хочет сначала узнать, где карта.

Бергман что-то недовольно пробормотал, но Руди продолжал:

— Он знает, что вы показывали американцам образцы руды и хочет получить карту. Только ради этого он и держит вас здесь уже целый месяц. Вы не отдали ее американцам?

— Нет.

— Ее не было с вами, когда Ко Ли вас похитил?

— Нет.

— Но где же она тогда?

Бергман никак не реагировал на вопрос Руди. Он неподвижно лежал в углу, и только глаза говорили о том, что это еще не труп.

— Мне задавали этот вопрос тысячу раз, Руди.

— Но мне вы скажете?

— Да.

— Вы, наверное, спрятали ее в какое-то необычное место?

— Да нет. Все очень просто… Сейчас самое лучшее для меня было бы умереть. Я думаю, ждать осталось недолго.

— Нет, дядя, я отвезу вас в больницу.

— Если я скажу тебе, где карта?

— Почему вы обо мне так думаете? Поверьте мне! В юности я действительно был легкомысленным, но теперь стал совсем другим, — Руди достал бумажник и вытащил из него газетную вырезку. — Вы можете читать? Здесь напечатано о моей помолвке с мисс Сарой Стакдиш.

— Я слышал об этом.

— И о ее корпорации?

— Да.

— Она здесь, в Равалпинди. Мы организуем экспедицию на С-5. Пакистанское правительство дает сопровождение. Они надеются, что мы найдем месторождение.

— А китайцы?

— Вот если вы нам поможете, мы будем там первыми. Если же не скажете, где карта, я ничего не смогу сделать. Вас опять будут пытать.

Бергман закрыл глаза, и было непонятно, потерял он сознание или просто задумался. Руди положил руку на худое запястье — пульс еле прощупывался. Снаружи в камеру не проникало ни единого звука.

— Ты женишься на Саре? — неожиданно спросил Бергман.

— Да, дядя, уже все решено.

— Она очень богата?

— Она очень предприимчива. И я действительно люблю ее.

Старик вздохнул.

— Где карта, дядя? Что вы с ней сделали?

Бергман открыл глаза:

— Ты договорился с Ко Ли? Он отпустит меня, если я скажу?

— Я обещаю.

— Хорошо, я скажу, где она, когда меня отправят в американский госпиталь.

Руди взбесился:

— Вы должны сказать сейчас! Я сделаю с нее копию и отдам китайцу, но копия будет не точной. Ко Ли получит ее и отпустит вас, а я отвезу вас в Вену. Все расходы оплатит Сара.

— В Вену?

— Я клянусь, дядя.

— Ведь ты, Руди, предашь меня в любом случае.

— Я просто не посмею, — элегантно возразил Руди.

— Ладно, я все равно скажу, больше мне не выдержать, а умереть они не дают. Я думаю о карте все время, это как болезнь. Их вопросы звучат в моем мозгу, как набат. Я больше не могу.

— Не мучайтесь, дядя. Расскажите все, не бойтесь.

Руди замер.

— Я оставил образцы руды в Американском информационном центре. Оттуда я дошел по Освали-стрит до ближайшего угла, где находится магазин музыкальных инструментов. Владельца магазина зовут Гастл Бройдер. Ты знаешь его?

— Музыкальные инструменты… — проговорил Руди. — Значит, карта у него?

— Мы договорились, что, кроме меня, он никому ее не отдаст. Значит, она должна быть там. Я просил, чтобы он никому о ней не говорил.

Руди встал:

— Спасибо, дядя.

Он снова брезгливо зажал нос, взял фонарь и пошел к двери. Лима в коридоре не было. Руди постоял несколько секунд, подумал и вернулся в камеру. Бергман машинально вскинул костлявые руки, защищаясь от света. Он тяжело дышал широко раскрытым ртом, зияющим, как черная дыра на бледном лице.

Руди достал пистолет и направил на ничего не подозревающего старика. Тот доверчиво улыбался, и Руди на секунду заколебался. Но только на секунду. Выстрел прогремел как раскат грома. Эхо многократно повторило его. Старик гулко ударился головой о стену. Руди подошел к нему, наклонился и приложил дуло пистолета к его подбородку. Прозвучал еще один выстрел, и Руди вышел из камеры. Он не знал, что Лим вернулся в подвал, чтобы вывести его оттуда, и слышал выстрелы.

Ко Ли ждал Руди в кабинете. Руди сел в кресло.

— Цена за карту — сто тысяч британских фунтов, — твердо сказал он, глядя китайцу прямо в глаза. — Они должны быть положены на счет номер 552 в один из швейцарских банков, лучше всего в международный женевский банк. Я буду ждать ответа до завтра.

— Значит, он вам сказал? Вы знаете, где карта?

— Я могу достать ее.

— Мы выполним ваше требование, но вы запросили слишком большую цену.

Руди усмехнулся:

— Я вам не слабый старик и выдержу гораздо дольше, чем он. Когда вы заставите меня говорить, американцы уже будут на С-5.

Ко Ли кивнул:

— Пусть будет по-вашему.

— Иначе и быть не могло, — самонадеянно ответил Руди и встал.

— У нас нет времени торговаться. Считайте, что сделка заключена.

— Отлично, но у меня к вам еще одна просьба.

— Какая?

— В нашей экспедиции есть один человек. Американский агент. Его зовут Сэм Дарелл. Он очень опасен для всех нас. Его надо убрать.

Ко Ли опять кивнул:

— Мы выполним вашу просьбу. Мистер Дарелл не увидит восхода солнца.

— Это надо сделать непременно сегодня.

— Я уже дал вам слово, — твердо ответил Ко Ли.

ГЛАВА 9

Подул северо-западный холодный ветер. Жара быстро спадала. Ветер качал листья пальм, открывал и закрывал двери огромного дома, в котором поселилась Сара Стандиш вместе со своей экспедицией.

Комната Дарелла находилась на втором этаже. В комнате были большие окна и широкая дверь, выходящая на веранду. Сэм осмотрел дверь и окна, проверил ванную и туалет, запер дверь спальни и только после этого связался с полковником Каубом.

Дарелл должен был послать шифрованную телеграмму в Вашингтон в К-секцию. Сначала он хотел послать ее телеграфом Донегану в Карачи, но передумал и отправился в информационный центр недалеко от Лиагат Гарден. Он решил, что надежнее будет послать ее через Калингера, который находился сейчас в Истамбуле, чтобы тот передал ее в Вашингтон. Дарелл не был уверен, что его шифровка дойдет вовремя и будет использована. Еще он попросил центр дать ему информацию о «Красном гобое».

Когда Сэм вернулся, Сара, Руди и Ганс играли в бридж в большой гостиной. Он еще раз осмотрел помещение и лег спать: впереди был трудный день.

Спал Дарелл беспокойно. Ему опять снился все тот же сон: он, еще мальчик, медленно идет под старыми деревьями. Кипарисы чернеют в темноте, их мрачные силуэты отчетливо видны на фоне светлого неба. Под ногами хлюпает вода, вокруг болото с рябью на черной поверхности. Лунный свет слабо освещает кроны деревьев. Вой шакалов, всплески в воде, крики ночных птиц делают картину еще более мрачной. Мальчик оступается и падает в грязную воду. Он чувствует, что его засасывает трясина, бьет руками по воде, но ничего не может сделать, кричит!.. И просыпается. Все тот же сон…

Когда утром Дарелл спустился вниз, он увидел Алису, которая явно поджидала его.

— Ты в город? — спросила она, неуверенно улыбнувшись. — Возьми меня с собой.

Это не входило в планы Дарелла, но он не мог ей отказать. К тому же он подумал, что Алиса, пожалуй, не помешает ему, а может быть, даже будет полезна. И он улыбнулся ей в ответ.

На улице, прилегающей к рынку, молодые длинноволосые ребята танцевали, держась за руки. Торговцы сладостями, нищие, калеки сидели прямо на тротуаре. На всю улицу орало радио, рассказывая о событиях в Каире. Из другого радиоприемника вырывались оглушительные звуки американского джаза. Как всегда, проезжая часть улицы была забита ослами с повозками и верблюдами. Торговец лимонадом с огромной флягой на спине перегородил дорогу Дареллу и Алисе, во всю глотку нахваливая свой товар. Дарелл сначала отказывался, но продавец был так настойчив, что все-таки пришлось взять стакан. Он кинул торговцу монету и вылил лимонад на землю.

А вокруг шумел рынок. Здесь можно было купить все, что существует на свете: живых птиц, сладости, оружие, женщин, счастье.

Холодный северный ветер смягчил зной. Хотя Дарелл и выглядел как обычный американский турист, прогуливающийся по рынку со своей молодой приятельницей, у него была совершенно определенная цель: ему необходимо было найти Омара, что, впрочем, не составляло большого труда. Старика все здесь знали. Его магазин находился недалеко от чайной Сверджи Хамада. Над магазином располагались комнаты с балконами, в которых жили торговцы. Там они хранили самый дорогой товар, держали жен, прятали опиум. Дело у Омара было поставлено лучше, чем у других. Два музыканта — один с длинной дудкой, другой с бубном — играли у входа в его заведение. Десятилетняя девочка плясала под их музыку, исполняя какой-то древний танец.

Вскоре вышел сам старик. Он появился из-за занавеса, закрывавшего вход в дом. Омар сделал знак, и музыка сразу стихла. Старик уселся на маленькую подушечку, а музыкант с бубном обошел толпу, собирая деньги. Омар славился своими историями, и, судя по всему, народ собирался, чтобы послушать его, а вовсе не музыку. Он появился перед публикой в зеленой мантии, которая подчеркивала желтизну лица. Белая борода и темные зоркие глаза придавали ему сатанинский вид, что он всячески подчеркивал, желая произвести как можно больший эффект. Позади него стоял толстый здоровенный слуга, не спускающий с толпы настороженного взгляда.

Старик начал речь с обычного прославления Аллаха и древних арабских завоевателей Сайда. Потом он начал обвинять британцев, вторя каирскому радио. Для большей выразительности выхватил блестящий кинжал и начал с ненавистью размахивать им в воздухе. Затем с силой несколько раз воткнул его в землю, словно поражая невидимого врага. Его голос то резко возвышался над толпой, то затихал и становился печальным, но еще через мгновение в нем опять звучала такая ненависть, что многим было не по себе. Толпа слушала его с открытым ртом. Да, он, конечно, отличный оратор.

После довольно длинной преамбулы Омар начал рассказывать историю-сказку об Александре Македонском и его прекрасной жене Роксане, дочери царя Оксиатра. Подробно, смакуя каждую деталь, он рассказывал о том, как Роксана уговорила великого македонца поплавать с ней в бассейне, как с помощью своей неземной красоты она заманила его в ловушку, поскольку, по словам Омара, это и стало причиной смерти Александра: после купания македонец заболел лихорадкой и умер. Еще он поведал слушателям, что это был заранее обдуманный гнусный план жены Александра, мечтавшей о его троне. А рассказывал Омар эту историю для того, чтобы еще раз напомнить добрым людям, что мусульманин должен быть всегда благочестивым.

— Корона! — вдруг кто-то крикнул в толпе. — Расскажи о короне!

Дарелл пытался рассмотреть, кто это выкрикнул, но кричавший находился в самой гуще толпы и увидеть его было невозможно. Музыкант с бубном еще раз обошел толпу и опять собрал деньги, после чего старик начал новый рассказ.

Он рассказал о судьбе короля Механдра, сильно его приукрасив. О том, как он не мог противостоять войскам Александра и был вынужден в качестве выкупа за свои города отдать Александру легендарную корону, усыпанную жемчугами и драгоценными камнями. Он рассказал об отважном Ксеноне, командире большого отряда в армии Александра, как однажды ночью он пробрался во дворец и украл бесценную корону. Как он спрятал ее в горах между долиной Кашмир и высокими Гималаями. После этого хитроумный Ксенон сам вызвался найти и наказать вора. Он снарядил свой отряд, состоящий из тысячи воинов, и отправился в горы. Из похода Ксенон не вернулся: боги разгневались на него за обман и решили наказать его. Они устроили ему западню. Его солдаты, все до единого, погибли в том походе, не выдержав жажды, голода и холода, ниспосланных на них богами. Жестоко наказав коварного Ксенона, боги, обшарив всю долину, все-таки нашли корону.

— И с тех пор, — голос Омара стал мягким и вкрадчивым, его сатанинские глаза заблестели, как две капли росы на восходе солнца, — с тех пор где-то в горах витают бедные души погибших воинов, где-то в горах лежат их непогребенные кости, черная пустота не отпустит их никогда! Целая тысяча человек погибла из-за одной короны!

Старик окончил повествование, и опять грянула музыка. Девочка снова стала танцевать в пыли рынка Кисса Каха. Старик в зеленой мантии исчез за занавесом. Толпа начала расходиться.

Алиса нахмурилась.

— Что случилось? — спросил Сэм.

— Меня очень волнует судьба короны. Ты же знаешь, я здесь только из-за нее. Самые знаменитые музеи мира мечтают ее приобрести и многое отдадут за это.

— В его рассказе было для тебя что-нибудь новое?

— Историю о Роксане я знала, она повторяется из поколения в поколение на протяжении двух тысяч лет. Но история о Ксеноне… — она задумалась. — Я слышала ее когда-то, но вот о черной пустоте я слышу впервые. Должно быть, речь идет о пещере. Это довольно интересно.

— Хорошо, спросим у самого Омара.

— Ты хочешь войти внутрь?

— Конечно.

— Но это опасно.

— А для чего мы пришли сюда?

— Интересно, старик знает еще что-нибудь?

— Пойдем, я думаю, он ждет нас.

Никто не остановил их, когда они прошли за занавес. Музыканты продолжали представление. Сэм и Алиса вошли в темный коридор, стены которого были покрашены в голубой цвет. Коридор кончался аркой времен британского правления, а за ней находился крошечный садик. В саду под пальмой стояли изящные металлические скамеечки и не менее изящный маленький столик. Со всех сторон садик был окружен пятиэтажными домами, и это защищало его от яркого солнечного света.

Старик стоял в проходе. Он поклонился им, злорадно улыбнувшись.

— Добро пожаловать, доктор, — сладким голосом обратился он к Алисе. — Вы оказали мне большую честь, явившись сюда.

— Как, вы знаете меня? — стараясь говорить как можно небрежнее, спросила Алиса.

— У вас заслуженная слава. У меня, к сожалению, такой нет, — старик вздохнул. Потом показал на Дарелла:

— Я слышал, репутация этого джентльмена равна его поступкам?

— Из-за моих поступков в отличие от ваших не проливается кровь невинных людей, — спокойно парировал Дарелл.

— Все мы должны как-то жить. И жизнь научила меня мудрости. Я кое-чего достиг на этом свете, — торжественно произнес старик. Сейчас он был похож на пророка.

— Вы встретились с Али? — он с любопытством посмотрел на Дарелла.

— Да, конечно.

— Вы убили его?

Дарелл неопределенно пожал плечами.

— Я начинаю вас уважать, мистер Дарелл. Али был мастером своего дела.

— Кто послал его ко мне?

— Я несчастный старик, — вздохнул Омар. — Жизнь идет своим чередом. Я немало прожил на этой земле, спасибо Аллаху, и не хочу умирать раньше, чем мне написано на роду. Если я кое-что вам расскажу, пообещайте, мистер Дарелл, что я увижу восход солнца.

— Я убью тебя в любом случае. Сейчас или позднее.

— Вы не станете убивать беззащитного старика.

— Я буду делать все, что посчитаю нужным, — спокойно сказал Дарелл.

Омар посмотрел на Алису и облизнулся.

— Пожалуйста, войдите в дом, — пригласил он.

— Вы первый, — Дарелл пропустил его вперед.

Комнаты дома были украшены множеством дорогих вещей: богатыми шелковыми занавесками, древними мраморными статуэтками, старинными вазами. Любой музей мог бы гордиться такими экспонатами. Они вошли в комнату, где стоял восточный столик. Омар уселся за него, и сразу же бесшумно появилась молодая девушка-арабка, сняла со старика обувь и обмыла ему ноги. Вошла еще одна девушка и принесла чайник с пахучим чаем. В комнате пахло ландышем и еще чем-то не менее приятным. Девушка присела возле старика и принялась массировать его костлявые ноги. Старик улыбнулся и погладил ее по голове.

— Не сейчас, моя дорогая, — попросил или приказал он по-арабски.

— Хорошо, отец, — покорно сказала девушка и вышла из комнаты.

— Это ваша дочь? — спросил Сэм.

— У меня много дочерей, и все они добры ко мне, — ответил Омар, задумчиво глядя на Алису. — Вы, доктор, надеетесь найти корону?

— У вас есть какая-нибудь дополнительная информация?

— Есть. Я могу продать вам ее.

— За сколько?

— За мою жизнь, за помилование. Ведь вы, мистер Дарелл, собираетесь убить меня? — старик горестно покачал головой. — Поверьте, я и вправду не знаю, кто за вами охотится. У меня есть информация другого рода.

— О короне?! — воскликнула Алиса, не обращая внимания на Сэма. — Что вы о ней знаете? Она вообще существует?

— Да, доктор. Они говорят, что существует.

— Кто они?

— Это не важно.

— Ее возможно найти?

— Да, но там проклятое место. Пакистанцы туда не ходят. Там царит смерть.

— Почему? Где это место?

— В горах есть впадина, рядом — пещера. Местные жители называют ее пещерой Тысячи Черепов. Это место можно увидеть, если встать на грудь царицы Роксаны во время восхода солнца. Надо обязательно находиться на ее животе рядом с грудью в утренний час.

— Вы говорите загадками.

— Больше я ничего не знаю.

— И все-таки ты скажешь мне, кто нанял Али, — вмешался Сэм.

— Я. Но мне приказали, — ответил старик.

— Кто приказал?

— Ну кому охота умереть из-за своего длинного языка? — засмеялся старик. — Ты можешь убить меня, но я ничего тебе не скажу. Ты глуп, как все американцы. Ты шпион империалистов.

— Заткнись, старая ворона! Прибереги свои речи для толпы на базаре. У тебя нет ни веры, ни бога. Твой бог — деньги.

— Я могу сказать тебе правду.

— Сколько ты запросишь на этот раз?

— Всего десять тысяч долларов.

— У меня нет при себе таких денег.

— Достать можешь?

— Мало времени. Не успею.

— У вас совсем нет времени, мистер Дарелл, — глаза старика смотрели поверх Дарелла.

Толстяк-слуга входил в комнату из сада, с другой стороны входила дочь старика с двумя другими слугами. Все были вооружены.

— Убейте американца, а ее не трогайте, — коротко сказал Омар, показав на Алису костлявой рукой.

ГЛАВА 10

Его куда-то тащили, потом били и снова тащили. Возле лестницы толстяк-слуга по имени Адмири поставил Дарелла на ноги и поволок наверх. Мутный свет слабо освещал темный коридор. Мелькнула полураздетая женщина с размалеванным лицом и тут же исчезла за одной из многочисленных дверей. Выглянул какой-то мужик странной наружности, но тоже растаял в темноте. В большой комнате с красными фонарями копошились три голые смуглые женщины и европеец. Женщины пронзительно завизжали, но на них никто не обратил внимания. Дарелла только потащили еще быстрее, сам же он уже ничего не соображал. Он только чувствовал, что его волокут опять по ступенькам вниз, а потом снова по коридору. Наконец его бросили на землю и последнее, что он помнил, — это страшный удар по голове, после которого погрузился в темноту…

Сэм почувствовал холод. Он неподвижно лежал на полу, не в силах даже открыть глаза. Сознание медленно возвращалось к нему. Болел затылок, ныло все тело. Он вспомнил про Омара, Адмири, Алису. Почему он не убил старика? А, из-за Алисы. Не надо было брать ее с собой, но и в доме оставлять ее опасно: он не верил никому.

— Я не должен был брать тебя с собой, Алиса, — прошептал он.

— Все нормально, Сэм, — услышал он ее голос.

Дарелл никак не ожидал, что она тоже здесь. Он с трудом разлепил глаза: да, она была рядом. Он попытался улыбнуться, однако вместо улыбки у него получилась гримаса.

— Корона оказалась слишком дорогой, Алиса?

— Ты не поверишь, — она улыбнулась ему в ответ, — но я думаю только о ней. Кажется, я знаю место, о котором говорил Омар. Грудь Роксаны — это пещера.

— На С-5?

— Нет, на Северном пике. Туда ходил Бергман.

— Может быть, но сейчас нам надо думать о другом: как отсюда выбраться.

— Это невозможно, Сэм, — обреченно сказала Алиса и повернулась к нему.

Сэм, наконец, увидел ее лицо. Под глазом у нее был синяк и не маленький. В глазах отражался бледный свет.

— Ты так смотришь на меня, Сэм, будто я…

Он улыбнулся:

— Ты совсем не похожа на зачуханного историка. Очень странно, что такая красивая девушка, как ты, посвятила жизнь мертвому прошлому.

— Оно не мертвое! Это так интересно!

— Ты совсем не такая, как Руди. Он гоняется по всему свету в поисках удовольствий.

— Да, ты прав. Мы совсем не похожи друг на друга.

— Ты влюблялась когда-нибудь?

— Нет. Мне всегда было некогда: я училась, работала. А потом история… Это было как мания.

— Но теперь ты стала другой?

— Не знаю. Все перепуталось, и мне это не нравится. Раньше я всегда точно знала, чего хочу, и всегда делала, что надо. Своей жизнью можно управлять. Эмоции — это для меня что-то новое. Я впервые встретила такого человека, как ты.

Она замолчала. Дарелл стиснул зубы — он обязан был что-то придумать. Он должен был любой ценой вытащить ее из этого подземелья. И внезапно его осенила идея.

Две деревяшки, валявшиеся в углу камеры, могли спасти им жизнь! Ими можно было у самого входа в камеру в земляном полу вырыть яму, чтобы старик или его толстый слуга, открыв дверь и сделав шаг в камеру, упали у входа, а потом… А потом будет видно!

Алиса пришла в восторг. Важно было что-то делать для собственного спасения, а не ждать покорно решения своей участи.

Они немедленно принялись за дело. Надо было успеть до того, как кто-нибудь вздумает их проведать. Работа пошла быстро — земля оказалась мягкой, и через некоторое время у входа в камеру уже зияла не очень глубокая яма.

В коридоре послышался шум, а потом раздались шаги. Сэм надеялся, что человек в коридоре пройдет мимо их камеры, но, увы, тот остановился прямо перед их дверью. Заскрежетал тяжелый ключ, дверь заскрипела.

Сэм и Алиса бесшумно вскочили и прижались к стене по разные стороны двери. Широкая полоса света ворвалась в камеру, кто-то зажег фонарик, но луч света не задел их яму. Раздался хриплый голос Омара:

— А ну-ка, вылезайте на свет, чтобы я мог вас видеть. Оба, быстро!

Алиса и Сэм не двигались с места. Позади старика послышался чей-то невнятный голос. Луч света шарил по камере, но свет так и не коснулся ямы. Толстяк-слуга что-то объяснял старику, но старик явно не соглашался. Потом он недовольно фыркнул и осторожно вошел в темную камеру.

Его нога сразу же попала в яму, он потерял равновесие и грохнулся на землю, ударившись головой о стену. Сэм, не теряя ни секунды, обхватил его обеими руками и швырнул внутрь камеры. Омар тонким голосом завопил от испуга, и Сэм почувствовал тяжелый удар по голове — это Адмири подоспел на помощь хозяину. За поясом у Адмири был большой нож, и Дарелл, мгновенно сориентировавшись, прыгнул на толстяка, пытаясь завладеть ножом.

Яростно ругаясь, Сэм и Адмири катались по земле, нанося друг другу удары. Тяжело дыша, толстяк подмял под себя Сэма. Выбраться из-под такой огромной туши было невозможно. Дарелл понимал, что долго не продержится. Он ударил Адмири головой в живот и тут же, не дав толстяку опомниться, нанес ему еще один резкий удар, на этот раз по лицу. Адмири, не ожидавший такого отпора, упал навзничь, широко раскинув ноги. Сэм молниеносно прыгнул на него, и они снова покатились по земле, рыча как звери. Оказавшись рядом с ямой, в которой успело собраться довольно много воды, Сэм напрягся и сунул Адмири головой в воду. Тот сразу же захлебнулся и начал вырываться, но Сэм, собрав последние силы, не отпускал его. Омар истошным голосом стал звать на помощь, и вдруг сверху кто-то откликнулся. Сэм услышал рядом с собой чей-то голос:

— Совсем не обязательно убивать этого тупицу, мой друг.

Дарелл поднял глаза и увидел Сверджи Хамада. За его спиной стояли два человека и внимательно, с профессиональным интересом наблюдали за действиями Сэма.

Дарелл отпустил толстяка, и тот освобожденно закашлялся. Дарелл посмотрел на неожиданных гостей.

— Что вы тут делаете? — спросил он Хамада.

— На рынке тысячи глаз и ушей, мистер Дарелл. Мы случайно узнали, что у вас некоторые неприятности, и решили, что вам может понадобиться наша помощь.

— Вы пришли мне помочь?

— Конечно, и как можно быстрее, пока сюда не явились люди Омара.

— Я бы обошелся и без вашей помощи, — пробормотал Дарелл.

— Надо еще выйти отсюда, — не обращая внимания на его слова, сказал Хамад. — У Омара много людей.

Дарелл посмотрел на Алису.

— С тобой все нормально? — заботливо спросил он, хотя сам еле держался на ногах.

— Да.

— Тогда пошли.

Сверджи Хамад, никогда не забывающий о финансовой стороне любого дела, спросил как бы между прочим:

— Надеюсь, мне это зачтется при нашем расчете, мистер Дарелл?

— Боюсь, что нет — мой кошелек у Омара.

Хамад резко повернулся и что-то сказал своим людям — те направились к Омару с видом, не предвещавшим ничего хорошего, и Омар, все поняв без слов, быстро поднял полу мантии и, порывшись в кармане, бросил бумажник на пол. Сэм с невозмутимым видом поднял его: все деньги были на месте, документы тоже.

— Теперь пошли.

— Но другим путем. Не тем, что вас притащили сюда. Следуйте за мной. Я покажу вам кое-что еще.

Они вышли в коридор, повернули направо, поднялись по незнакомой лестнице. Дарелл шел рядом с Алисой, которую бил озноб.

Сверджи Хамад уверенно вел их через пустые комнаты, то спускаясь вниз, то снова поднимаясь по многочисленным лестницам. Они прошли через маленький дворик, вышли на крышу, спустились с нее, миновали пустые комнаты, склад, забитый товарами, лошадиной упряжью, верблюжьими сбруями. Наконец Сверджи остановился перед маленькой дверью.

— Вы ищете мистера Бергмана, мистер Дарелл? Согласен на две тысячи наличными.

— Полторы. Но вместе с картой.

— Мы договаривались, что цена за геолога будет две тысячи.

Дарелл почувствовал страшную усталость. И кроме того, у него не было времени.

— Хорошо.

— Этот человек здесь, но, простите, он в таком состоянии…

Дарелл осторожно вошел в камеру Бергмана и ощутил запах смерти. Старый истощенный человек лежал на полу, в его груди чернела дырка от пули, выстрелом была разворочена и нижняя часть лица.

— Это Бергман?

— Да, мистер Дарелл. Но я не знаю, кто убил его. Это китайский ресторан, его хозяин Ко Ли. Он неплохой бизнесмен, у него приличная забегаловка. Хотите поговорить с ним?

— Мне нужна карта Бергмана.

— Ко Ли пытал его почти месяц. Старик, кажется, не выдержал и все рассказал. Его и пришили за ненадобностью. Карта в руках ваших врагов, мистер Дарелл. Но мы договаривались, что я найду вам Бергмана, не так ли?

— Пошли на улицу, — быстро проговорил Сэм. К ним шла Алиса, и он не хотел, чтобы она увидела труп. Но было поздно, девушка вошла в камеру.

— Это твой дядя? — спросил Дарелл.

— Да… дядя…

Хамад нервничал.

— Нам лучше уйти. У нас мало времени.

Они притаились в проходе, ведущем на улицу. Как объяснил Сверджи Хамад, если люди Ко Ли, собравшиеся возле ресторана, их заметят — им конец. Главное было добраться до угла, и Хамад придумал одну хитрость. Мало того, он даже заранее все подготовил, чтобы она удалась.

На улице, недалеко от них, собрались люди, и толпа быстро росла. В центре толпы маленький человечек в белом костюме кричал что есть мочи:

— Неверный, язычник! Ты оскорбил наших женщин!

От этих криков толпа с каждой минутой возбуждалась все сильнее. Объектом нападок маленького человечка был высокий худой индиец, который, похоже, даже не понимал, в чем его обвиняют. Ему уже сильно досталось, вся голова у него была в крови, а в глазах застыл дикий страх. Он старался вырваться из окружавшей его толпы, но люди стояли вокруг него плотным кольцом. Кто-то хватал его за руки, кто-то старался ударить по лицу. А он, пораженный, даже не защищался. К нему пытались прорваться его соплеменники, но это лишь еще больше ожесточало толпу. Вскоре в беднягу полетели камни. Коротко вскрикнув, человек схватился за голову и упал на землю. Толпа рванулась вперед, давя всех подряд, и несчастный индиец исчез под ногами. В этой давке никому ни до кого уже не было дела, каждый боролся за свою жизнь в буквальном смысле слова: растоптанным мог оказаться любой.

— Можно идти, — негромко сказал Хамад, и они смешались с толпой.

— Ваша работа? — неодобрительно спросил Дарелл.

— Моя, — Хамад удовлетворенно кивнул. — Теперь мы наверняка уйдем.

— Но его убьют!

— Это их дело, — спокойно проговорил Хамад. — Они вправе жить и умирать, любить и ненавидеть. А мы должны исчезнуть.

Дарелл не стал спорить — Хамад был прав. Он крепко взял Алису за руку, защищая ст бегущих людей. Все смешалось в толпе, раса или национальность сейчас не имели значения. Этот взрыв диких инстинктов могла остановить только другая сила. Завыла сирена машины военного патруля, хаос стал еще больше. Но Дарелл думал лишь о том, как уберечь Алису.

Снова возник человек в окровавленном тюрбане с подбитым глазом и бессильно упал на Алису. Алиса закричала. Сэм рванул его на себя и попытался откинуть в сторону, но человек вцепился в него обеими руками, боясь опять оказаться в центре толпы. Тогда Хамад с силой ударил индийца по голове и, когда тот отпустил наконец Сэма, еще раз ударил его. Индиец упал и исчез в людском водовороте. Со всех сторон слышались дикие крики. Где-то совсем рядом начался пожар, стало трудно дышать.

— Сюда, мистер Дарелл! — крикнул Хамад.

Они добрались до угла, где их ждала машина. Толпа качнулась в другую сторону. Хамад опять ударил ногой какого-то человека, на коленях выползавшего из толпы. Раздались выстрелы. Дым, смешанный со слезоточивым газом, уже застилал всю улицу. Полиция, как обычно, действовала быстро и безжалостно. Полицейские с дубинками и щитами оттеснили толпу к площади, и когда народ разбежался, на земле в лужах крови осталось лежать несколько человек. Но Сэму и Хамаду было не до этого. Вместе с Алисой они вскочили в машину, Хамад сел за руль, и автомобиль помчался по кривым улицам — подальше от этого адского места. Они легко отделались, если не считать нескольких ушибов.

Была уже полночь, когда Хамад привез их в свой дом. Дарелл отсчитал ему две тысячи, закрепляя тем самым их дальнейшее сотрудничество. Они мало разговаривали, но и без слов понимали друг друга: Хамад за хорошую плату должен будет подготовить информацию, за которой придет или сам Дарелл, или кто-нибудь из его людей.

— Теперь, мистер Дарелл, вы вне опасности, — заговорил Хамад. — В нашем деле и беспорядок может пригодиться. Мы живем в смутное время, каждый боится соседа и ждет выстрела из-за угла. Поэтому, если есть возможность, нужно все использовать для своего спасения.

— Я понимаю, — ответил Сэм, — но все равно такие вещи мне не по душе. Уж слишком тяжело приходится невинным людям.

— Как хотите, но я свое дело сделал, и, по-моему, неплохо. О моей машине не беспокойтесь, оставьте ее, где хотите. Утром мои люди найдут ее. Я думаю, мы останемся друзьями, мистер Дарелл?

— Вы узнали что-нибудь о Бергмане и о его карте? Или о «Красном гобое»?

— Мистер Бергман вышел из Американского центра, сел в обычное такси и уехал в неизвестном направлении. Карту американцам он не оставлял. Потом его нашли у Ко Ли, вы сами видели, в каком состоянии. Это все, что я знаю.

— Спасибо, Хамад. Спасибо за все. Думаю, мы не раз еще увидимся.

Дарелл сидел за рулем маленькой машины Хамада. Алиса молчала, и Сэм почти физически ощущал тяжесть ее молчания.

— Мне очень жаль Бергмана, — тихо сказал он, — он был честным и смелым человеком.

— Мы с Руди звали его просто дядей, я любила его больше чем кого бы то ни было… Он умер так ужасно… У меня чувство, будто меня предали.

— Предали?

— Может быть, это не то слово…

Она придвинулась к нему, будто искала защиты, и его опять охватило какое-то особое чувство к ней. Они ехали к старому зданию Американского информационного центра. На Рэдженси-лайн в этот поздний час было тихо и пустынно.

На другом конце улицы Сэм заметил несколько полицейских машин. Он снизил скорость и подъехал прямо к ним. Тут же стояла машина «скорой помощи», а вокруг — небольшая толпа зевак. Все это происходило рядом с магазином музыкальных инструментов, который был окружен вооруженными полицейскими. В магазине были разбиты все витрины, за которыми остались лежать довольно дорогие антикварные инструменты персидской и китайской работы. Австрийца, владельца этого магазина, хорошо знали в городе.

Дарелл остановил машину и заговорил с молодым полицейским, который превосходно говорил по-английски.

— Да, сэр, его застрелили. Обычное ограбление, сэр. Сейф был взломан, деньги пропали. Хозяин уже умер.

— Спасибо.

Сэм поехал дальше, думая о том, есть ли какая-нибудь связь между этим ограблением и убийством Бергмана. Они произошли почти в одно и то же время. Все возможно.

Но пока он с сожалением констатировал, что карту упустил, и где она — неизвестно.

ГЛАВА 11

Дарелл рассказал полковнику Каубу обо всем, что с ними произошло. Полковник изменился в лице. От его мягкости не осталось и следа. На лице появилось решительное выражение, взгляд стал твердым. Он очень внимательно выслушал Сэма и немедленно начал кому-то звонить.

Весь дом был на ногах. Сара Стандиш спустилась вниз в шелковом китайском халатике, с растрепанными волосами, но даже в таком виде она держалась надменно и независимо. На вопрос Сэма, что они делали после бриджа, она холодно ответила:

— После бриджа мы с Рудольфом все время были вместе. Он никуда не отлучался. — Потом добавила: — Мистер Дарелл, вы, конечно, знаете, что мы собираемся пожениться, когда вернемся в Европу. Вы хотите расстроить наши планы своими подозрениями?

— У меня просто такой характер, мисс Стандиш. Вы не будете против, если я попрошу вашего разрешения произвести обыск, разумеется, в вашем присутствии?

— Я категорически возражаю!

— Боюсь, что мне придется настоять на своей просьбе.

— Я запрещаю вам это делать! Все присутствующие здесь — мои гости, и я не позволю их оскорблять.

— Вы делаете ошибку, мисс Стандиш.

— Я знаю, что делаю, — ее голос не допускал никаких возражений.

— Но мисс… — он не успел договорить.

Сара перебила его:

— Я часто слышу подобные слова от своих помощников. Они думают, что если я молода да к тому же еще и женщина, то не могу управлять собственной корпорацией. Они глубоко заблуждаются! И пожалуйста, кончим на этом.

— Но мы можем найти карту прямо сейчас!

— Не могу согласиться с вами, мистер Дарелл, — холодно проговорила Сара Стандиш и, повернувшись к Сэму спиной, пошла к себе в спальню, оставив его наедине со всеми доводами и доказательствами.

Ганс Стрэйчер стоял перед Алисой, как скала. По выражению ее глаз он старался понять, что с ней произошло. Взгляд, брошенный им на Дарелла, не предвещал Сэму ничего хорошего. Потеряв Алису и Сэма из виду, он пошел в бар, пропустил там несколько стаканчиков и теперь был немного пьян. А в таком состоянии он был очень опасен.

Когда все снова разошлись по своим комнатам, Дарелл позвонил Донегану в Карачи, хотя знал, что разбудит его. Но сонливость Донегана моментально испарилась, едва лишь он услышал о недавних событиях.

— У нас есть две специально оборудованные радиостанции, принадлежащие ЦЕНТРУ, — сказал Донеган, — но они находятся в Афганистане и заняты тем, что перехватывают сообщения советских радиостанций, расположенных в Казахстане и Киргизии.

— Сосредоточьте внимание на Сиикаи и Тибете — на китайцах. Посмотрим, может быть, удастся что-нибудь перехватить, — предложил Дарелл.

— Хорошо, — согласился Донеган. Он стал намного решительнее после того, как избавился от ответственности за Сару Стандиш.

— Я позвоню вам позднее, — закончил разговор Сэм.

Он пошел к себе наверх. Комнату уже успели убрать.

Сэм разделся и пошел под душ. Он пробыл в ванной минут пятнадцать. Вода была теплой — она поступала из баков на крыше и еще не успела остыть после жаркого дня.

После душа Сэм хорошенько вытерся полотенцем и побрился. На кровати лежал его бумажник с оставшимися тремя тысячами долларов. Он занялся револьвером, который периодически требовал тщательного осмотра. Дарелл вытер его, удалил влагу из механизма, аккуратно смазал маслом и вставил новую обойму. Потом положил револьвер вместе с бумажником под подушку, еще раз проверил двери и выключил свет.

Кто-то тихо постучался. Сэм открыл дверь. Это была Алиса. Она тоже переоделась и была в красном платье.

— Можно?

Он молча пропустил ее, она вошла и села на его кровать. Прохладный ветер ворвался в комнату через приоткрытое окно. Алиса выглядела совсем несчастной, ее бил озноб.

— Тебе надо немного выпить, — сказал Дарелл.

— Я уже выпила две рюмки — не помогает.

Сэм хотел включить свет, но Алиса остановила его:

— Не надо. Ганс наверняка следит за твоими окнами из сада.

— Почему?

— Он ревнует меня.

— Разве у него есть на это право?

— Ганс любит меня. Не шути с ним, Сэм. Мы встретились в Сорбонне, уже давно. Он понравился мне своей образованностью и интеллигентностью. Но он предпочел цивилизации жизнь в горах.

— Ты любишь его?

— Не знаю. Иногда мне кажется да…

— Алиса, все-таки выпей стаканчик, — сказал Сэм, заметив, что она стала дрожать еще сильнее. При лунном свете она была невероятно привлекательна. Он достал из сумки флягу, сходил в ванную за стаканом, налил вина.

Алиса держала стакан, как ребенок, двумя руками и от этого казалась совсем беспомощной.

— Ты должна забыть то, что видела сегодня.

— Как я могу это забыть? Бедный дядя! Как ужасно он погиб!

— Все рано или поздно умирают.

— Но не так… Это слишком несправедливо по отношению к нему! Он должен был сейчас быть в горах, а не в этой подземной норе…

— Он был настоящий человек — смелый и честный.

— Как ты, Сэм. Теперь мне все безразлично. Даже если мы погибнем в этой экспедиции.

— Нам ничего не угрожает. По крайней мере в данный момент.

Где-то в глубине дома зазвонил телефон. В дверь негромко постучали.

— Мистер Дарелл, вас к телефону.

Сэм не спеша вышел из комнаты, оставив Алису одну. Сара Стандиш тоже спустилась вниз, она нервничала, хотя и пыталась это скрыть. У нее было заплаканное лицо, тем не менее она надменно посмотрела на Дарелла и протянула ему трубку.

— Это мистер Донеган из Карачи.

В трубке стоял сильный треск, но несмотря на плохую слышимость Дарелл понял, что Донеган взволнован.

— Сэм? Относительно китайцев вы оказались правы. Мы работали в тесном контакте с пакистанцами, их радиостанция перехватила секретное донесение из нашего района. Ради него был даже нарушен обычный график переговоров. Китайцы приняли донесение и передали подтверждение на условленной волне. Они настоятельно требовали направить специальный отряд в зону БХ-21. Это и есть С-5. Вам вряд ли удастся добраться туда первыми.

— Хорошо. Пакистанцы знают о шифровке?

— Нет, я ее принял сам.

— Отлично. Благодаря этому у нас будет меньше проблем. Если пакистанцы узнают, они снарядят тяжело вооруженный отряд, что сильно нас задержит.

— Но отправляться туда с маленьким сопровождением рискованно.

— Нам важна скорость.

— Как хотите, — согласился Донеган и после паузы добавил: — Я очень сожалею о том, что произошло с Джейн Кинг.

— Это не только ваша вина. Не казните себя. У вас теперь другие, не менее важные дела.

Разговор был окончен.

В коридоре между спальнями его поджидала Сара. Она была без очков, в ее больших и, как оказалось, красивых глазах застыла тревога.

— Мистер Дарелл, вы мне можете объяснить, что здесь происходит? Имейте в виду, независимо ни от чего завтра мы отправляемся в путь.

— Непременно, мисс Стандиш.

— Мне надо поговорить с вами, но отложим этот разговор на завтра. Я понимаю, вам необходимо отдохнуть. Я приказала удвоить охрану, думаю, что ничего больше не случится.

— Отлично.

— Мистер Дарелл, вы все еще сердитесь за то, что я не разрешила произвести обыск?

— Мисс Стандиш, я валюсь от усталости. Разрешите мне удалиться, — Сэм не хотел отвечать на вопрос.

— Вы не любите меня, я это чувствую. Я знаю, что многим не нравлюсь, но ничего не могу поделать. Вы не очень-то добросовестно меня охраняете, но мне все равно. И тем не менее, мистер Дарелл, я не хочу ссориться с вами, — она попыталась улыбнуться, но у нее получилась лишь жалкая гримаса. — Мы можем доверять друг другу?

— Я давно к этому стремлюсь, мисс Стандиш.

— Ну вот и отлично. Спокойной ночи, мистер Дарелл.

— Спокойной ночи, мисс Стандиш.

Сара пошла к себе. Сэм подождал, пока затихнут ее шаги, и вошел в свою спальню. Ее освещал только лунный свет, казавшийся серебряным. Алиса лежала под тонкой простыней. Сэм подошел к окну — охрана исправно несла свою службу. Интересно, где сейчас Ганс, о чем он думает в эту минуту. Наверное, он думает об Алисе и мысли его невеселые.

Алиса протянула к нему руки:

— Сэм! Иди сюда, Сэм.

— Все тихо, Алиса.

— Иди сюда, — повторила она. — Помоги мне забыть того ужасного старика. Чего он хотел от меня? Помоги мне избавиться от этого кошмара.

Сэм не удивился. С той минуты, как он увидел ее, он знал, что это неизбежно.

Алиса прижалась к нему, дрожа всем телом. Сэм чувствовал ее тепло, ее любовь. Он все еще не верил, что они остались живы после ледяного прикосновения смерти. На этот раз им удалось ее избежать. Но Дарелл знал, что смерть вернется за ними.

Вдруг Алиса оттолкнула его.

— Что такое, Алиса?

— Я хочу, чтобы ты знал… У меня уже был парень… Давно… в Париже. И ты… Ты должен это знать. — Он вытер слезу на ее щеке. — Я ужасная, да?.. Я хочу забыть дядю.

— Ты долго будешь его помнить.

— Да… долго…

ГЛАВА 12

Экспедиция двинулась в путь сразу после рассвета. Конвой состоял из двух грузовиков, двух джипов и одного прицепа с оборудованием, снаряжением и мощной полевой рацией. Охрана — все это были люди полковника — насчитывала двадцать четыре человека.

День выдался ясным и, как всегда, жарким. Хоть было еще рано, дорога работала вовсю: по ней сновали мотоциклы, ползли вереницы военного транспорта, катили на велосипедах торговцы, шли на рынок пешеходы, таща на себе товары для продажи.

Жара усиливалась по мере того, как экспедиция поднималась все выше в горы. Через час они проехали мимо пропускного пункта Мури — самого старого британского военного поста и отличного места для отдыха. Пост находился на высоте 7500 футов. На крутых поворотах дороги стояли яркие дорожные знаки, указывающие направление. Вскоре начались картофельные и кукурузные поля, маленькие фермы, приютившиеся на склонах, деревеньки с грязными домами и такими же улицами. Проехав мимо рощи из высоких чилийских сосен, среди которых стоял старый отель, мимо деревенек с узенькими улицами, экспедиция оказалась на высоте восьми тысяч футов. Дорога начала петлять, за поворотом следовал поворот, после крутого подъема начинался длинный пологий спуск. Многочисленные уступы горы закрывали от взгляда далекие вершины Кашмира, на которых сверкал чистый снег, похожий на мираж в безоблачном августовском небе.

Перед отъездом из Равалпинди Дарелл с полковником просмотрели все документы, связанные с убийством владельца музыкального магазина, но ничего полезного для себя не узнали. Тело Бергмана отвезли в морг. В чайной Ко Ли нашли мощный радиопередатчик, при помощи которого ночью и было передано сообщение китайцам. Сам Ко Ли исчез, но Кауб не сомневался, что его скоро найдут. Дарелл был настроен менее оптимистично.

— Если Бергман сказал им, где спрятана карта, они нас обставят, полковник, — хмуро проговорил Сэм.

— Мы постараемся двигаться с максимально возможной скоростью.

— Это ничего не изменит. У меня ощущение, что карта находится у кого-то из нашей экспедиции, скорее всего, у Руди. Однако Сара Стандиш запретила мне вчера обыскать его.

— Если так, — медленно произнес Кауб, — если карта здесь, значит, она будет двигаться вместе с нами. Когда придет время, все выяснится само собой.

— А если будет поздно?

— Посмотрим, — неопределенно пожал плечами Кауб.

К полудню, одолев довольно большой участок пути, они сделали остановку, чтобы отдохнуть и перекусить. Остановились они недалеко от деревни Рамазгали, в маленьком отеле, который содержала молодая семья из Швеции. Минут через сорок караван снова двинулся в путь. Дарелл ехал в джипе вместе с Алисой, Руди и Сарой. В машине установилась напряженная тишина. За рулем сидел Залмадар — человек, которому полковник полностью доверял. В другом «джипе» ехали сам полковник и Ганс. Охрана разместилась на грузовиках. Следующие два пропускных пункта караван миновал без задержки.

Рядом с отелем, где они делали остановку, возвышалась скала, на которой росли сосны, а между ними были живописно разбросаны лужайки для гольфа.

Когда Сэм остался один, Алиса подошла к нему и пригласила прогуляться вместе с ней к находящимся неподалеку древним развалинам. Сэм удивился: все утро она избегала его. Теперь же Алиса сама взяла его за руку, но в ту же секунду Ганс бросил в их сторону такой взгляд, что Сэму стало не по себе.

Руины находились в сосновой роще, футов на пятьсот выше отеля. Воздух здесь был теплым и, как показалось Сэму, каким-то колким. Древние каменные плиты, поросшие мхом и травой, сейчас были освещены солнцем. На плитах сидели люди и на ручных швейных машинках шили рубахи. Увидев Сэма с Алисой, они, как по команде, прекратили свое занятие и с любопытством уставились на иностранцев, но тем было не до них.

— Отсюда можно увидеть Кашмир, — сказала Алиса, показывая куда-то вдаль.

Там, вдали, был виден Эверест и другие покрытые вечными снегами вершины. Алиса начала рассказывать Дареллу историю этих мест. Она говорила таким тоном, будто читала в университете лекцию. Она рассказывала о многочисленных вторжениях в эту страну. Кто только не покушался на эти земли: персы, греки, монголы, британцы. Именно этим маршрутом и шли завоеватели. Оказывается, когда-то здесь исповедовали буддизм — об этом узнали из манускриптов Фа Хиана, китайского буддиста, жившего в четырехсотом году до нашей эры. Это место, рассказывала Алиса, чрезвычайно интересно для археологов. Сэм рассеянно слушал ее монотонный голос, глядя по сторонам. В каменной расщелине, недалеко от руин, росли дикие деревья. Отсюда была хорошо видна большая гробница, имеющая форму фигуры Будды. На животе у Будды было круглое углубление, которое, как говорится в древних преданиях, помогает усопшему избавиться от внутренних болей. В нескольких десятках метров от гробницы была расположена группа меньших по размеру фигур из красного и черного камня. Рядом с ними находилось длинное двухэтажное строение, в котором когда-то располагались монашеские кельи. Но теперь это здание было основательно разрушено.

Алиса продолжала свою лекцию:

— Орды завоевателей под водительством Тарамана разграбили большинство монастырей. В седьмом веке, когда Хсуан Тсанг, китайский пилигрим, пришел сюда, здесь все было разрушено. Лишь несколько монахов продолжали посещать эту гробницу. Четыреста лет назад арабские завоеватели принесли сюда ислам, и буддизм был забыт.

Подошел маленький мальчуган и предложил им манго. Сэм купил у него два спелых плода.

— Алиса, ты привела меня сюда, чтобы рассказать историю этих мест?

— Прости, это я от смущения… Вчерашняя ночь…

— В чем дело?

— Ганс все знает.

— Откуда?

— Не знаю, Сэм. Но он опасен. Он следит за мной. Я боюсь… Кажется, я все-таки люблю его. Но за тебя боюсь.

Она остановилась и прислонилась к каменной глыбе, поросшей мхом.

— Тут что-то еще… Ты заметил, что Сара и Руди поссорились? Ты считаешь, что он виноват в смерти бедной Джейн?

— Да, у меня есть основания подозревать твоего брата.

— Ты не обращай на меня внимания, — сказала Алиса, кусая губы. — Я в состоянии думать только о короне Александра. Не могу забыть слова Омара. Пещера Тысячи Черепов… Ты думаешь, он врал?

— Скорее всего молол чепуху, чтобы выиграть время и схватить нас.

Алиса поежилась, в горах было холоднее, чем в долине.

— Наверное, ты прав. Пошли обратно, нас ждут.

К двум часам дня они были уже в долине Сват — караван быстро приближался к цели. Деревья стояли плотной стеной по обе стороны дороги и шумели на ветру. Воздух здесь был значительно прохладней, чем в Карачи. Они проезжали мимо многочисленных деревень, мимо домов с соломенными крышами, пересекали речки и овраги. Дважды караван останавливался, чтобы полковник Кауб и его ребята могли помолиться в маленьких деревенских мечетях.

Вечером они въехали в обыкновенную деревню, приютившуюся под высокой скалой. В ней находился пограничный пост, а вместе с ним и пропускной пункт, который они тоже проехали без всякой задержки. В деревне были небольшая больница и школа — это служило доказательством того, что правительство заботится о своих подданных.

В пограничном пункте имелись рация и телефон — другой техники в деревне не было. Народ говорил здесь на пушту. На окраине деревни стоял маленький дом, который тут называли отелем. Принадлежал он старику из местных, которому помогал сын. В стороне были видны дорога, петляющая между скалами, и маленький водопад, шум которого, как показалось Сэму, действовал успокаивающе.

Полковник сразу же направился к военному пункту, Дарелл побрел за ним. Пункт находился в низком доме, похожем на форт, сложенном из серого камня, с полом, посыпанным белым гравием. В доме была всего одна комната, на крыше росла трава.

Их встретил лейтенант Мунджиал Али Хан — худой высокий человек. В этом пункте он был старшим по званию. Кауб приветливо поздоровался с ним и немедленно послал несколько шифровок. Полковника здесь явно уважали. Сэм еще раз убедился, какую власть и влияние имеет его спутник.

— Есть информация, — сказал лейтенант, — что в горах, куда вы направляетесь, выпал ранний снег, но толщина покрова у него небольшая. Это надо иметь в виду.

— Хорошо, — кивнул полковник. — А еще скажите, не замечено ли каких-нибудь действий со стороны китайцев?

— Наблюдается определенная активность, но мы пока не знаем, куда они направляются. Мы считаем, что это следствие вооруженных столкновений в Кашмире. Китайцы хотят обезопасить свою границу. Больше пограничный патруль ничего не сообщил. В общем погодные условия на С-5 нормальные, но есть одна загвоздка: на озере Мохсери произошел обвал, который завалил дорогу. Оттуда придется идти пешком.

— Это далеко? — спросил Сэм у полковника.

— Почти тридцать миль. Я с моими людьми могу преодолеть это расстояние за сутки, но мы с женщинами, и нам понадобится дня на три больше. Дальше, на высоте пятнадцати тысяч футов, трудный подъем. У нас есть кислородные маски, но придется все снаряжение тащить на себе. Снег меня тоже беспокоит, и к тому же до сих пор нет никаких донесений из Миранхабада.

Следующее утро выдалось хмурым, мрачные облака низко висели над землей. Теперь Сара ехала в джипе с Гансом и полковником, Дарелл остался с Алисой и Руди. Дорога медленно, но уверенно поднималась вверх, петляя между скалами и завалами. Местность становилась совсем дикой и безлюдной, не переставая, шел холодный дождь, туман замедлял движение. Через некоторое время дорога стала шире, но из-за рытвин и колдобин ехать было трудно, машины тряслись и стонали на ухабах. Кое-как они доехали до следующего пропускного пункта в деревне Саджер.

Воздух здесь был чистый, но холодный туман не давал глубоко дышать. У границы владений эмира конвой был вынужден остановиться на целый час — один из грузовиков попал задними колесами в щель между камнями. Люди Кауба пытались вытащить его из ловушки, а другие, не теряя времени, принялись готовить обед на газовых горелках, хотя они с трудом горели на такой высоте. Дождь прекратился, облака быстро рассеялись, и теперь была видна долина, раскинувшаяся между белыми пиками гор.

Дарелл тем временем направился по дороге вверх, ему хотелось посмотреть с высоты на озеро Мохсери. Дул резкий ветер, стало еще холодней. Долина внизу была длинной и узкой, а озеро лежало на дне огромной чаши, стенками которой были горы. Сейчас, когда рассеялись облака, даже отсюда можно было заметить несколько рыбачьих лодок на озере. На дальнем берегу чуть виднелся Миранхабад. Долина сужалась вдалеке и исчезала в нагромождении скал.

Дарелл оглянулся и увидел Сару. Она подошла к нему.

— Там Корона Александра, или, говоря другим языком, С-5,— сказала она и показала рукой на горы.

Огромные пики-близнецы величественно возвышались над озером, на их вершинах лежал чистейший, ослепительно белый снег, сверкающий на солнце. Они поднимались на тысячи футов и касались облаков. До них было слишком далеко, чтобы рассмотреть их детально, но открывавшаяся глазу картина поражала своей красотой.

— Руди показывал мне фотографию из альбома сестры, — сказала Сара, отвечая таким образом на незаданный вопрос, откуда она знает, как выглядит С-5.

— Мне кажется, вы слегка разочаровались в Руди с тех пор, как мы уехали из Равалпинди? — спросил Сэм.

— У нас тогда было очень много дел, — неопределенно ответила она.

— Прошлой ночью вы сказали, что хотите поговорить со мной. О чем?

Сара молчала, глядя на долину. Она была в специальной теплой одежде — в ботинках на толстой подошве, в пуховой куртке и платке. В таком костюме, без очков, она казалась значительно моложе, но почему-то и более беззащитной. Сэм с удивлением отметил про себя, что Сара легко могла бы превратиться из строгой леди в экстравагантную женщину. Холодный ветер подрумянил ей щеки, глаза были широко раскрыты, будто она увидела что-то необычное, хотя, честно говоря, и вправду, не каждый день видишь такую красоту.

Снизу доносились крики солдат — они никак не могли вытащить грузовик из расщелины.

— Я не могу забыть Джейн, — тихо проговорила Сара. — Я виновата перед ней.

— Да, вы правы, все могло быть иначе, — Сэм не собирался ее утешать.

— Я знаю, у меня дурная привычка все делать по-своему, но я не могу от нее избавиться. Мне бы хотелось быть как все… Не выделяться… Чтобы обо мне не сплетничали и не глазели на меня. Все так надоело! Вы не можете себе представить, как я устала. Я всегда старалась скрыть свою слабость и изображала из себя женщину с твердым характером. Какое-то время это помогало… Я думала, что Руди…

— В тот вечер в Равалпинди Руди весь вечер был с вами? — прервал ее Сэм.

— Не спрашивайте меня об этом.

— Из-за того, что вы его любите, вы готовы даже лгать?

— Я никогда еще не любила. Мы встретились с ним в Швейцарии… Все было, как во сне… Он покорил меня.

— Да, он красивый парень, — насмешливо подтвердил Сэм.

— Вы думаете, он неискренен со мной?

— Делать выводы должны вы, а не я. И все же, тогда он весь вечер был с вами?

— Нет, — прошептала Сара, — не все время.

— Куда он ходил?

— После обеда он пошел к себе наверх вздремнуть, но, когда я постучалась к нему, его там не было. Слуга сказал, что он вышел из дома.

— Но когда он вернулся, он сказал вам, где был?

— Нет, он мне ничего не сказал, а я не спросила. Я хотела показать ему, что не собираюсь ограничивать его свободу, даже если мы поженимся. Я хочу, чтобы Руди понял: я не держу его.

— Вы собираетесь пожениться, когда вернетесь в Европу?

— Не знаю…

— Что вам мешает?

— Руди… Он… — она не договорила.

Раздались чьи-то шаги. Это был Руди — действительно, очень красивый, стройный, высокий. Холодный ветер развевал его длинные волосы. В руках у него была винтовка, которую он взял у одного из солдат.

— Сара, дорогая, разве можно так далеко отходить от лагеря! Я же волнуюсь. Герр Дарелл, вы надежный человек и ваша прямая обязанность — охранять мою невесту, но я могу с этим справиться не хуже, чем вы. И это будет справедливо, герр Дарелл, не так ли? — Руди говорил шутливым тоном, но в его глазах не было и намека на улыбку.

— Люди эмира встретят нас на границе его владений, — сообщил он Саре. — Они проведут нас через свою территорию.

Было похоже, что полковник только что получил радиограмму из Миранхабада и послал Руди за Сарой и Дареллом.

Когда они вернулись в лагерь, Руди сразу же подошел к Гансу, и они что-то долго обсуждали, то и дело поглядывая в сторону Дарелла. Сара вернулась в машину, где уже сидела Алиса, а Сэм присоединился к полковнику Каубу.

— Там около ста человек, — сказал Кауб, глядя в бинокль. — Они перегородили нам дорогу. Миранхабад находится под контролем правительства, но это горные племена, и они с фанатической яростью защищают свою свободу, хотя никто не собирается у них ее отбирать. От них можно ожидать чего угодно.

Дарелл тоже смотрел на цепочку приближающихся к ним людей. Они вели за собой маленьких лохматых лошадей, монгольских пони. Все были с ружьями и автоматами и одеты в военную форму.

— Надо поговорить с их командиром, это люди эмира, — решительно сказал Кауб. — Вы пойдете со мной, Сэм. Остальные останутся возле грузовиков.

Они сели в джип и поехали навстречу идущим к ним людям. Цепочка остановилась, от нее отделились несколько человек.

Командир пакхушцев, высокий худощавый человек со множеством шрамов на лице, приветствовал Кауба коротким кивком. Его голову венчала большая каракулевая папаха, через плечо был перекинут патронташ. Говорил он так быстро, что Дарелл не мог разобрать ни единого слова, но полковник сразу же все ему переводил. После нескольких минут переговоров полковник сказал Сэму:

— Эмир приказал этим людям сопровождать нас и провести через долину до самой С-5. Это жест доброй воли.

— Вы верите ему? — спросил Сэм по-английски.

— Нет.

— Но их около сотни, а нас только тридцать.

— Все правильно, но мой отказ может быть воспринят ими как оскорбление. Мы лишимся их защиты, а вокруг полно диких племен, и это опасно. Что будем делать?

— Можно отказаться от их предложения?

— Можно, но тогда они не пустят нас в Миранхабад.

— А нельзя его обойти окольной дорогой?

— Это займет слишком много времени — часов восемь, причем восемь часов усиленного марша.

— Тогда отказывайтесь.

Кауб снова заговорил с командиром, тот что-то недовольно ответил, показывая на своих людей. Но солдаты Кауба были наготове: скрывшись за камнями и грузовиками, они ждали развязки с автоматами в руках. Командир в папахе быстро оценил положение и, бормоча ругательства, приказал своим людям уходить. Те подчинились, и вся сотня быстро поскакала прочь на маленьких лошадках.

— Он сказал, что на севере долины рыщут китайские патрули, — заговорил Кауб, дождавшись, пока стихнет цоканье копыт.

— Они пересекли границу Пакистана?

— Никто здесь точно не знает, где проходит граница. Эмир предлагал нам защиту от китайцев, но двум змеям нетрудно договориться между собой. Они могут вернуться за нами ночью.

Поговорив еще немного, они возвратились к солдатам, которые как ни в чем не бывало опять принялись вытаскивать застрявший грузовик.

ГЛАВА 13

К вечеру обогнули озеро, проехав ровно столько, сколько им позволила дорога. Пики-близнецы казались такими же далекими, как и в начале пути. Вскоре они нашли место для ночлега. Транспорт поставили на площадке возле отвесного утеса. Солдаты быстро разбили палатки, распаковали снаряжение, повара уже готовили на кострах пищу. Полковник Кауб возился с рацией, потом подошел к Сэму, сидевшему на большом валуне.

— Надо расставить посты, не нравится мне это место, — он внимательно посмотрел на Дарелла. — Вы уверены, что карта здесь, с нами?

— Уверен. Скоро все откроется само собой, если, конечно, нас не прикончат раньше. За нами следят оттуда, — Сэм показал на восток, откуда они пришли. — Я видел вспышки света. Думаю, люди эмира следуют за нами.

— Я этого ожидал, — ответил полковник. — Они попытаются задержать нас, пока эмир не выяснит ситуацию. Китайцы заискивают перед ним, стремясь получить доступ к С-5. Они обещают ему все, что он захочет.

— Для нас важен каждый час. Мы сможем оторваться от них, если двинемся в путь ночью, тихо снявшись с места.

— Отличная идея, Сэм. Но надо действовать очень осторожно.

О своем плане они не рассказали никому. Со стороны лагерь выглядел совершенно обычно — так, будто люди собрались провести здесь ночь. Ярко горели костры, тихо переговаривались посты, расставленные Каубом.

Темнота плотным кольцом окружила лагерь. Все, кому разрешалось, спали.

Дарелл залез в палатку, но заснуть не мог. У него разболелась голова: сказывалась нелегкая дорога и напряжение последних дней, но усилием воли он подавил боль. Над лагерем повисла напряженная тишина. Воздух был холодным — это значило, что совсем скоро они доберутся до снега. На безлунном небе ярко сияли звезды. Сэм курил сигарету, смотрел на спящий лагерь и думал о Саре. Как ей сейчас одиноко! Алисе тоже нелегко… Но Дарелл не верил даже им.

Было десять часов вечера. Сэм выкурил еще одну сигарету, вылез из спального мешка и вышел из палатки. Алиса и Сара спали в соседней палатке, Ганс растянулся у костра, а Руди — футах в десяти от него. Его рюкзак лежал рядом с ним. Дарелл бесшумно обошел палатку и присел недалеко от рюкзака, не спуская глаз с Руди. Тот спал как убитый. В костре затрещали дрова, искры полетели во все стороны, но Руди не проснулся. Сэм лег на землю, подтянул рюкзак к себе и тщательно перебрал его содержимое.

Ничего заслуживающего внимания он не обнаружил. Была там кислородная маска, кое-какие продукты, маленький радиоприемник, фонарь, запасная пара белья, компас. На дне лежал тяжелый конверт, паспорт и другие документы. Сэм внимательно просмотрел бумаги при свете костра. В конверте были письма от Сары из Нью-Йорка, она писала Руди в Канны. Читать их Дарелл не стал. Еще там была одна старая фотография: мужчина в свитере с длинными темными волосами и вызывающей улыбкой на лице. Он стоял на фоне Бранденбургских ворот, на которых развевалось знамя со свастикой. На обороте была надпись: «От дяди Франса маленькому Руди». Фотография была сделана явно в тридцатые годы. Дарелл пытался вспомнить, где он видел это лицо, но не мог. Этот человек был чрезвычайно похож на Руди. Сэм точно знал, что видел его раньше, но где? То ли в Вашингтоне, просматривая чье-то досье, то ли в Париже в разведцентре. Но сейчас это не имело значения. Карты в рюкзаке не было. Однако и это ни о чем не говорило: Руди мог ее кому-нибудь отдать, хотя бы той же Саре. Внезапно Дарелл ощутил опасность. Он попытался вскочить на ноги, но Что-то укололо его в шею. Кто-то стоял позади него.

— Интересно, мистер Дарелл? — спросили сзади.

Это был Руди. Только теперь Сэм понял, что спальный мешок Руди был набит тряпьем, а сам хозяин бродил Неизвестно где и даже не думал ложиться спать.

Дарелл осторожно обернулся. Длинный охотничий нож угрожающе блеснул в руке австрийца, лицо же его оставалось непроницаемым.

— Нашли что-нибудь интересное? — повторил вопрос Руди.

— Кто этот дядя Франс? — спросил Сэм.

— Так, родственник. Человек, которого я очень уважал. Но он давно умер. Я думаю, вы удовлетворены осмотром? — Руди показал на раскрытый рюкзак.

— Нет. Мне нужно с вами поговорить.

— Не понимаю, о чем. Вы меня в чем-то подозреваете?

— Вы отлично понимаете, о чем я говорю. Но ничего, придет время, и вы добровольно все нам расскажете.

Руди убрал нож и улыбнулся.

— Мы живем в одном и том же мире — вы и я. Зачем же нам враждовать? Вы подозреваете меня в убийстве Джейн, не так ли? Зачем вы говорили об этом с Сарой? — его голос стал жестким. — Вы так ее расстроили!

— Где карта, Руди?

— Вы что, считаете меня дураком? Думаете, я прячу ее в рюкзаке?

— Что вы с ней сделали?

— Как вам сказать… Не помню!..

Дарелл не стал больше ни о чем его спрашивать.

В лагере было тихо. Руди залез в свой спальный мешок, Дарелл — в свой. Прошло еще полчаса. Сэм снова вылез из мешка и, крадучись, направился к одному из грузовиков, где, как он знал, лежал рюкзак Алисы. Он не успел даже дотронуться до рюкзака, как к нему подошла Сара.

— Я слежу за вами, мистер Дарелл, — она была тепло одета; похоже, что и она не ложилась спать. — Что вы ищете в вещах Алисы?

— Я ищу карту Бергмана, но я точно не знаю, здесь ли она. Руди мог незаметно сунуть ее сюда.

Сара побледнела от негодования:

— Так вы обвиняете моего жениха не только в убийстве, но и в шпионаже?

Дарелл посмотрел ей прямо в глаза.

— Да.

Сара еле держалась на ногах, и Сэму стало жаль ее. Что знала она о прошлом Руди? Что знала она о Джейн Кинг? Да и хочет ли она знать об этом? Женщина, впервые испытавшая любовь, будет защищать своего любовника в любом случае, а тем более женщина с таким характером, как у Сары. Но надо попробовать хотя бы выкачать из нее информацию.

— Сара, Руди вам давал что-нибудь на хранение прошлой ночью?

— Я не понимаю, о чем вы говорите.

— Вы утверждали, что он всю ночь был с вами, но потом признались, что сказали неправду. Он давал вам что-нибудь? Это очень важно для всех нас.

— Я солгала вам тогда… Вы понимаете, почему я это сделала… Когда он вернулся, он попросил меня спрятать у себя какой-то конверт и несколько карт, — прошептала она.

— Вы посмотрели, что это за карты?

— Нет.

— Где они сейчас?

Она указала на рюкзак Алисы.

— Я отдала их Алисе, чтобы она вернула их ему. Сама я не могла с Руди даже говорить, после того, что вы мне сказали. Я многое поняла тогда… Карты, наверное, еще здесь.

— Надо проверить.

— Сэм, если все, что вы говорили, правда… — произнесла Сара глухим голосом.

— Вы сами понимаете, мисс Стандиш, что это правда. Не надо обманывать себя. Но Руди работает не один. Должен быть еще кто-то. Я должен узнать, кто это — только поэтому я не трогаю его.

Сара молчала. Дарелл опять принялся за вещи Алисы, но ему снова помешали. На этот раз Ганс. Лагерь, оказывается, жил напряженной жизнью. Ганс подошел к Сэму и положил на рюкзак свою огромную ладонь.

— Мистер Дарелл, вы больше не дотронетесь ни до одной вещи, которая принадлежит Алисе, — сказал он, хмуро глядя на Дарелла.

— Вы тоже не спите?

— Я никогда не сплю, если Алисе угрожает опасность. Мы все здесь в опасности, особенно вы, мистер Дарелл.

— Вы мне угрожаете, Ганс?

Ганс посмотрел на Дарелла недобрым взглядом:

— Вы отбираете самое дорогое, что у меня есть, чего я добивался много лет. Но мы еще посмотрим, кто из нас вернется из экспедиции, мистер Дарелл. В горах чего только не бывает!

Появился полковник Кауб, и Ганс исчез в темноте. Дарелл обыскал все рюкзаки в грузовике, но карты так и не нашел. Кауб сообщил всем участникам экспедиции об их плане и приказал готовиться к отходу, но чтобы все было без шума. Пока все собирались, Дарелл рассказал полковнику о событиях последнего часа. Кауб мрачно выслушал его и задумчиво заговорил:

— Если карта движется вместе с нами к нашей цели, то все в порядке. Владелец карты окажется один против всех. Нам остается только ждать и наблюдать. Моя задача — обеспечить поиск никелевой руды, необходимой для нашей страны. Если все будет идти по плану и мы найдем ее, я сообщу об этом в центр по радио. Центр примет мою шифровку и пришлет сюда целую дивизию пакистанских войск, они обеспечат охрану месторождения. Правда, есть опасность, что это передвижение войск могут расценить как военную акцию. Мое правительство не желает дергать тигра за хвост без особой необходимости. Но если метки Бергмана все еще там — игра стоит свеч. Мы будем первыми. Я больше не намерен терпеть ничьего вмешательства в это дело!

— У нас с вами одна цель, — сказал Дарелл после паузы. — Но среди нас есть предатель, а может быть, и два. Одного мы знаем.

По горной тропинке отряд двигался на север, стараясь идти как можно быстрее. Люди спешили — им во что бы то ни стало надо было уйти от солдат эмира. Тропинка неуклонно шла вверх. В тусклом лунном свете пики-близнецы казались сделанными из серебра.

Первые два часа они шли без напряжения, даже женщины не жаловались на усталость. Дарелл заговаривал то с Сарой, то с Алисой, но они неохотно отвечали на его вопросы. Погони они не заметили. Теперь озеро, которое недавно покинули, было далеко внизу, оно таинственно блестело в лунном свете, но вскоре скрылось за скалами.

Через несколько часов решили сделать десятиминутный привал. Сэм сел рядом с Алисой и предложил ей сигарету, но она отрицательно покачала головой. Потом, кутаясь в пуховый платок и, видимо, собираясь с мыслями, неуверенно проговорила:

— У меня нет того, что ты искал, Сэм. Та ночь в Равалпинди не дает тебе права требовать от меня предательства.

— Ты что-то знаешь о Руди и скрываешь?

— Нет! — испуганно воскликнула она. — Из всей нашей семьи у меня остался только Руди. С годами, особенно если всю жизнь занимаешься только историей, начинаешь ценить чувство привязанности. Семья — это тоже особая форма привязанности. Сохранение имени, рода… В каждом новом поколении сохраняются черты всех предыдущих.

— Их надо сохранять любой ценой? — спросил Сэм. — Даже если человек не стоит того, чтобы о нем помнили?

— Я не берусь судить об этом. Мне просто не нравится твоя подозрительность. Я не могу поверить, что ты был прав. Прости меня, Сэм. Прости за все. Но нам с тобой никогда не понять друг друга.

Десятиминутный привал кончился. Маленький отряд продолжил свой нелегкий путь.

На рассвете снова пошел дождь. Они сделали еще один привал, чтобы отдохнуть и приготовить завтрак. Их окружали голые скалы, пронзительно выл холодный ветер — сказывались огромная высота и близость ледников. Солдаты Кауба быстро раскинули тент и устроили навес прямо под скалой, уходящей ввысь и теряющейся в тумане. Кауб выставил пост для прикрытия лагеря с тыла.

Они оторвались от людей эмира благодаря простой уловке Сэма. Возвратился из разведки Залмадар: полковник Кауб послал его проверить тропинку, по которой им предстояло идти. Залмадар и полковник что-то негромко обсуждали, когда к ним подошел Сэм. Кауб резко к нему повернулся и недовольно проговорил:

— Возникли сложности, Сэм. В миле отсюда тропинка кончается, точнее… Короче, Залмадар проверил дорогу. Недавно ее кто-то взорвал, на тропе громадные воронки. Обойти их нельзя: с одной стороны пропасть, с другой — такая же стена, как эта, — он показал на крутой утес. Но, надеюсь, Ганс Стрэйчер что-нибудь придумает.

— Кто мог это сделать? — спросил Сэм.

— Не знаю. Может быть, это сделали раньше люди эмира, а может, и китайцы, хотя дорога далеко от их границы.

Отряд двинулся дальше, и довольно скоро они дошли до места, где тропа была взорвана. С трудом забравшись на завал, они увидели огромные зияющие воронки, преградившие им путь. Сзади находились люди эмира. Оставался один путь — вперед, но преодолеть эти воронки, казалось, невозможно.

Ганс Стрэйчер, действительно, отлично знал свое дело. Он достал из рюкзака моток прочной веревки, стальные клинья-костыли и молоток. Забив в скалу первый костыль, он начал забираться на отвесную каменную стену, пытаясь обойти первую воронку. Ганс вбивал стальные клинья через равные интервалы. Казалось, огромная муха прилипла к стене, трудно было поверить, что по вертикальной стене может передвигаться человек. Но Ганс уверенно продвигался вперед. Сэм стоял рядом с Алисой и незаметно наблюдал за ней. Она была очень бледной и напряженно следила за Гансом, радуясь каждому его успеху.

Наконец Ганс преодолел первую воронку, оставив за собой натянутый белый канат, который крепко держали стальные костыли. На канат он надел специальные скользящие ручки, в результате чего получилась прочная канатная дорога. На преодоление первой воронки Гансу понадобилось лишь двадцать минут. Он сделал знак своим спутникам, что они могут следовать за ним, а сам направился к следующей воронке.

Первым к этой своеобразной переправе подошел полковник Кауб. Он уверенно взялся за ручки, оттолкнулся и заскользил над пропастью по натянутому канату, смешно болтая ногами. Вслед за ним еще несколько человек переправилось сначала через одну, а потом и через все остальные воронки. Настала очередь Сары и Алисы. Саре было страшно, но она ничем не проявляла свой страх. Алиса же была совершенно спокойна: ей не раз приходилось проделывать подобные вещи в походах с Бергманом. Все обошлось без происшествий, и обе женщины оказались на другой стороне расщелины.

Теперь была очередь Сэма.

Первую расщелину он преодолел легко, несмотря на ветер и усилившийся дождь. Вторую тоже. Но в конце третьей один из стальных костылей вылез из гнезда в стене. Дарелл полетел в пропасть, но на лету он успел несколько раз обмотать канатом кисть руки. Это спасло ему жизнь. Другой конец каната держал Ганс, подстраховывая таким образом скользящих над пропастью людей. Дарелл повис над бездной рядом со скалой, футов на пятьдесят ниже тропы. На лету он успел сгруппироваться и напрячь ноги, чтобы смягчить удар о стену. Однако до этого он почувствовал другую острейшую боль: когда веревка распрямилась и его подбросило на ней, как игрушку, его левая рука, которую он обмотал веревкой, вышла из сустава. Придя в себя, Сэм посмотрел наверх и увидел склонившиеся над пропастью головы Алисы и полковника. Рядом с Сэмом парила какая-то птица. Кто-то кричал, что его надо быстрее тащить наверх. Сэм посмотрел на Ганса: его жизнь находилась сейчас в руках гиганта, в прямом смысле этого слова, но рассчитывать на то, что тот спасет его, было бесполезно.

Ганс, бледный как полотно, напрягся и прыгнул на край тропы, стремясь принять более удобное положение. Обмотав канат вокруг пояса, он начал медленно, но без особых усилий поднимать Сэма.

Дарелл, каждый миг ожидавший падения, почувствовал, что его тянут вверх. Упираясь ногами в отвесную скалу и используя для опоры каждый мельчайший выступ, он помогал Гансу как мог.

Ганс уверенно поднимал Сэма, но лицо его было мрачнее ночи. С момента падения прошло не больше десяти минут, но Сэму показалось, что прошла вечность. Все замерли в напряженном ожидании. Наконец показалась голова Сэма, Кауб протянул руку и вытащил его на тропу. Дарелл, лишившись последних сил, остался сидеть на краю пропасти, но вдруг, будто очнувшись, вскочил на ноги и отпрыгнул от бездны. Глубоко вздохнув, он посмотрел на Ганса: понять его он не мог.

— Спасибо, Ганс.

Ганс стал еще мрачнее.

— В следующий раз, — сказал он вкрадчивым голосом, — меня может не оказаться рядом, а в горах так много сюрпризов, и к тому же неприятных. Все еще может случиться…

Никто, кроме Дарелла, не слышал его слов. Что это было: угроза или предупреждение? Почему он не убил его сейчас? Все выглядело бы очень естественно. Сэм не находил ответа.

Отряд снова двинулся в путь. Они шли целый день, иногда делая привалы, но совсем короткие. Дождь лил как из ведра. Через несколько часов его сменил холодный туман, который, казалось, сгущался именно над ними. К вечеру подошли к маленькой деревеньке. Через широкий Индус перебрались на пароме, таком же старом, как старик-паромщик. На этот раз они разбили лагерь недалеко от древних захоронений. Ночь прошла спокойно.

Утром снова шагали по дороге, ведущей вверх, пересевая маленькие речушки и овраги, которые очень затрудняли движение. Один раз им пришлось переходить вброд неширокую, но глубокую и быструю речку. Шли по грудь в ледяной воде, предварительно связавшись одной веревкой. После этого они сделали очередной привал в полуразрушенном монастыре. Непонятно, кем и зачем он был построен в таком глухом месте. Полковник, не разрешил зажигать огонь, пришлось поужинать сухим пайком. Спали в спальных мешках прямо на голом полу монастыря, мощные стены которого защищали от холодного ветра. Вокруг стоянки полковник, как всегда, расставил посты.

На следующий день добрались до снега. Все достали ледорубы и нацепили на ноги специальные приспособления с острыми шипами, чтобы ноги не скользили по льду. Залмадар шел впереди, разведывая дорогу. Так прошел день, а утром они начали длинный спуск, двигаясь по диагонали крутого склона, что облегчало движение. Этот спуск требовал особой техники: надо было вытащить ногу из снега и осторожно сделать шаг вперед, замереть на месте, пока ступня ноги не окажется под определенным углом. И так шаг за шагом. Еще следовало быть осторожным и по другой причине: под снегом могла оказаться узкая, но глубокая трещина, попав в которую можно было легко сломать ногу. Когда спуск становился чересчур крутым, приходилось применять стальные костыли: Ганс вбивал их в скалу. Идти было тяжело, но никто не жаловался.

Одолев спуск, они оказались в длинной бесснежной долине. Ветер продувал ее насквозь и выдул весь снег. Эта узкая долина лежала между пиками-близнецами, которые возвышались теперь прямо над ними. Вдалеке, на другом конце долины, расположилась маленькая деревня, как оазис среди пустыни. С-5, когда они подошли к ней ближе, уже не казалась такой огромной, чему Сэм был очень рад. Здесь не жили даже животные, и было удивительно, как могли тут существовать люди — обитатели этой деревушки.

Сара, румяная от мороза, принесла карту местности и показала, где находятся на карте пики-близнецы.

— Сколько до них, как вы думаете? — спросила она полковника.

— Миль семнадцать-девятнадцать, — подумав, ответил он. — Надеюсь, завтра мы будем там.

— Вы знаете, полковник, у меня такое чувство, будто за нами всю дорогу кто-то следит.

— Вполне возможно.

— Я не ожидала, что здесь будет так мрачно, так пустынно.

— Вы жалеете, что пошли с нами?

Сара ничего не ответила.

Подошел Сэм и без всяких предисловий спросил:

— Мисс Стандиш, вчера вы поссорились с Руди. Из-за чего?

Сара молчала.

— Я думаю, вам лучше рассказать, потом будет поздно. Здесь, в горах, не стоит хранить тайны, которые могут всем навредить.

— Это мое сугубо личное дело, мистер Дарелл.

Сэм молча пожал плечами и отошел.

Вскоре отряд снова двинулся в путь. Слабое полуденное солнце освещало тонкую полоску облаков, плывущих на север. Становилось холоднее, бедная кислородом атмосфера быстро остывала. К четырем часам ветер усилился, огромные комья снега срывались со склонов и падали рядом с ними. В миле от них прогремела снежная лавина, сметая все на своем пути.

Когда начало смеркаться, решили остановиться: двигаться в темноте было опасно даже по знакомой дороге. На этот раз покинутого монастыря поблизости не оказалось, пришлось ставить палатки.

Дарелл и Кауб разместились вместе. Сэм лежал в спальном мешке и слушал, как воет ветер, как стучат по натянутому брезенту крупинки льда. Ветер с каждым часом усиливался, его порывы становились все яростнее и опаснее. Казалось, он хочет сорвать и унести палатки вместе с их обитателями. Но несмотря на вьюгу, полковник каждый час выходил наружу и проверял посты, подбадривая солдат, которым было нелегко в таких условиях нести службу.

Дареллу не спалось. Один раз ему показалось, что там, в темноте, кто-то кричит. Он вылез из спального мешка и прислушался. Масляная лампа светила тусклым мигающим светом. Минут через пять в палатку ввалился Кауб, весь в снегу. Он вопросительно посмотрел на Дарелла, который напряженно вслушивался в завывание ветра.

— Мне кажется, я слышал крик, — сказал Дарелл.

— Это ветер. Спите, Сэм.

— Как охрана? Все нормально?

— Залмадар уверяет, что метель скоро кончится, что завтра будет тепло.

— Хорошо бы.

Под утро Сэм все-таки заснул, но спал беспокойно, что-то бормоча во сне.

Утром разожгли костры. Экспедиция находилась уже на высоте двенадцати тысяч футов. На кострах варили кофе, и его запах выманил Сэма из палатки. Дрожа от холода, он подошел к костру. Там сидела Алиса.

— Доброе утро, — улыбнулся ей Сэм.

Девушка бросила на него быстрый взгляд и, не ответив, отвернулась. С той ночи в Равалпинди она его избегала. Ганс сидел у другого костра и, хотя смотрел в противоположную сторону, внимательно прислушивался к тому, что говорит Сэм.

Повсюду плотным слоем лежал снег, правда, неглубокий, и из-под него торчали черные камни. Яркое солнце слепило глаза — Залмадар оказался прав. День начинался удачно.

Дарелл взял из рук Алисы чашку с кофе и спросил:

— Руди уже встал?

— Не знаю. Я его сегодня еще не видела.

— А Сара?

— Ее я тоже не видела.

Дарелл забеспокоился. Он подошел к палатке, где спала Сара, заглянул в нее и вернулся к костру.

— Вы были с ней в одной палатке? — спросил он у Алисы.

— Когда я проснулась, ее уже не было.

— Ушла?

— Я не видела сегодня ни ее, ни Руди.

У Дарелла сразу упало настроение. А утро было такое великолепное! Он залез в палатку девушек, потрогал рукой спальный мешок Сары: он был холодный. Значит, ее не было давно.

Сэм вылез из палатки и подошел к Гансу.

— Ганс, вы не знаете, где мистер фон Бахлен? — спросил он.

Гигант как всегда враждебно посмотрел на него, но ответил спокойным голосом:

— Я не видел его. Должно быть, ушел.

— Куда?

— Не знаю. Это его дело.

Каубу и Дареллу понадобилось не больше минуты, чтобы окончательно убедиться: Сара и Руди исчезли из лагеря. С собой они взяли лишь немного провизии. На снегу не осталось никаких следов, их занесла ночная метель.

ГЛАВА 14

В восемь часов, когда снег из серого стал ослепительно белым, всем пришлось надеть защитные очки.

Кауб вышел из палатки, в которой находилась рация, и кивнул Сэму.

— Я послал Залмадара и еще четырех человек назад по той же дороге. Скорее всего Сара и Руди пошли в Миранхабад к эмиру. Может быть, удастся их найти.

— Интересно, не помогал ли кто-нибудь Руди?

— Вряд ли, — Кауб был спокоен. — Насколько я могу судить, они с Сарой покинули лагерь добровольно. Залмадар все выяснит. Для этого я и послал его.

— За Сару Стандиш я несу личную ответственность, — вспылил Дарелл. — Моя задача заключается в том, чтобы обеспечить ее безопасность. Вам, полковник, следовало предупредить меня, что посылаете Залмадара на поиски. Я пошел бы с ним, а теперь пойду один.

— Простите, мистер Дарелл, но я не могу вам этого позволить. Отлично понимаю вас, но вы обещали помочь в поисках никелевого месторождения. Вы понадобитесь мне там. К тому же Залмадар справится и без вашей помощи с Еще я подозреваю, что мисс Стандиш пошла с Руди добровольно: ни я, ни посты не слышали ни криков, ни звуков у борьбы. Я не могу рисковать всей операцией из-за одной женщины, — твердо сказал полковник. — Наши передовые посты задержали двух беженцев с Тибета. Они говорят, что китайцы уже побывали на С-5 и взяли пробы. Необходимо спешить. Я уже попросил центр направить сюда войска и как можно быстрее, но их могут задержать люди эмира. Так что мы должны рассчитывать только на свои силы.

— Не могу поверить, что Сара пошла с ним добровольно, — продолжал размышлять Дарелл.

— Я не имею права разбрасываться людьми, особенно теперь, когда до цели остался день ходьбы. Ничто меня не остановит. Ради одной женщины…

— Но это не просто женщина, — перебил его Сэм.

Кауб в ответ только пожал плечами. Для него, мусульманина, ни одна женщина, какая бы она ни была, не могла встать на один уровень с мужчиной. Он решительно отказался послать за Сарой еще одну группу. Запретил отправиться на ее поиски и Дареллу, так что Сэму ничего другого не оставалось, как присоединиться к отряду.

Последние пять часов марша оказались самыми трудными, но к полудню они уже достигли Южного пика. Серая пустынная местность напоминала лунный пейзаж. Дарелл смотрел на огромную куполообразную скалу на южном склоне, и Алиса, вспомнив историю старика Омара, сказала, что это, должно быть, и есть грудь Роксаны. Она не могла забыть рассказ, услышанный на рынке. Чем ближе они были к цели, тем сильнее Алиса волновалась. Ее глаза горели нетерпением, и она совершенно забыла об исчезновении брата и Сары.

— Похоже, Омар сказал нам правду. Я еще тогда подумала, что приблизительно знаю, где находится пещера. Вернее, знаю место, откуда можно ее увидеть. Это рядом с Северным пиком. Дядя ходил туда один, его там заинтересовали какие-то необычные природные аномалии на скальной поверхности. Он рассказывал мне об этом, но очень немного. Омар говорил, что солнечный свет покажет нам вход в пещеру. Мы близко… Если найду ее, это будет вершиной моей научной деятельности! Я напишу много статей…

— Ты слишком торопишься. Надо еще найти эту пещеру, — охладил ее пыл Дарелл.

Она вопросительно посмотрела на него:

— Ты думаешь о ней? О Саре?

— А ты нет?

— Я надеюсь, что Руди позаботится о ней. Он отличный скалолаз. Может быть, они решили обвенчаться и отправились в Миранхабад?

— Не сказав нам ни слова?

— Тогда не знаю…

— Ты слышала, как Сара выходила из палатки? Ведь вы спали вместе?

— Я думала, что она скоро вернется.

— Послушай, Алиса, у Руди есть карта Бергмана?

— Не знаю. Не могу в это поверить. Ведь тогда я должна буду поверить и тому, что это он убил дядю и Джейн. Я не могу…

— Я боюсь, что Кауб послал своих людей не в ту сторону, — Сэм посмотрел на сверкающую снежную вершину. — Руди мог пойти вперед, мог обогнать нас.

— Зачем ему это надо?

— Чтобы первым найти метки Бергмана и радировать об этом китайцам.

— Но это предательство, — прошептала Алиса.

— Совершенно верно, — спокойно согласился Сэм.

У Алисы потемнело в глазах, и она с трудом удержалась на ногах.

Ветер свистел что есть силы, ледяная крупа била по лицу. Склон становился все круче, и Ганс поднимался очень медленно, соблюдая необходимую осторожность. Они страховали себя веревками и двигались значительно медленнее, чем хотелось бы полковнику. Под тонким слоем снега Алиса увидела следы их первой экспедиции. После обеда Кауб решил, что лагерь нужно разбить прямо сейчас, не дожидаясь темноты. Они внимательно осмотрели все вокруг.

Пейзаж на Северном пике ничем не отличался от всех предыдущих: такая же однообразная картина без признаков какой-либо жизни. От пиков-близнецов теперь их отделяла маленькая долина у подножия мили в три длиной. Из-за прямого солнечного света нельзя было различить детали пейзажа, но Алиса упорно продолжала смотреть в полевой бинокль. Наконец, она протянула бинокль Сэму, явно расстроенная:

— Не вижу ничего интересного. Похоже, Омар все придумал. Хотя, судя по его описанию, мы находимся как раз в нужном месте, на животе Роксаны. Правда, есть надежда, что сейчас просто неподходящее освещение.

— Насколько я помню, старик говорил о черном пятне при солнечном свете. Пятно — это, видимо, вход в пещеру, — задумчиво сказал Дарелл.

— Но я ничего на склоне не вижу. — Алиса была разочарована.

Дарелл посмотрел в бинокль — на склоне все было по-прежнему. Пустынная бесплодная земля без единой травинки. Этот пейзаж вполне можно было использовать для картины под названием «Конец света» или «Последствия ядерной войны». Бергман, по словам Алисы, оставил в качестве меток несколько флажков на длинных железных палках, но Сэм, как ни старался, ничего такого не видел.

Вдруг он заметил далеко на снегу черную точку — она явно двигалась, но вскоре исчезла. Сэм решил, что это ему показалось, и стал напряженно вглядываться в далекое белоснежное поле. Нет, не показалось — он увидел еще одну движущуюся точку и еще одну. Теперь он не сомневался, что видел три перемещающиеся точки, и значит, это не могли быть Сара и Руди. Но кто же тогда? Точки исчезли, будто их никогда и не было. Свет заходящего солнца превратил снег из белого в темно-пурпурный. Сразу стало намного холоднее. Руки начали примерзать к металлическим частям бинокля. На сегодня хватит, решил Дарелл.

Он нашел полковника и рассказал ему о своих наблюдениях, чем немало того озадачил. Немного погодя, полковник решил на всякий случай удвоить охрану.

Этой ночью почти никто не спал.

Утром, когда солнце полностью осветило Северный пик, но под другим углом, на нем трудно было что-нибудь разглядеть — одни лишь громадные камни. Утро выдалось довольно теплое, воздух радовал свежестью и чистотой. На всякий случай Кауб опять не разрешил разжигать костры. Полковник, посоветовавшись с Алисой, решил не трогаться с места, пока не станет светлее. Если верить истории Омара, именно в это время можно было увидеть вход в пещеру. Они опять встали на то место, которое упоминалось в легенде как живот красавицы Роксаны.

Проходило драгоценное время, а они были все так же далеки от разгадки тайны, как в самом начале экспедиции. Полковник явно нервничал: пора уже было начинать поиски меток Бергмана. Но никто не двигался с места — все продолжали молча смотреть в бинокли.

Восходящее солнце ласково прикасалось лучами к далекому каменистому склону, расцвечивая его яркими сияющими полосами. По небу плыли редкие облака, гудел ветер, издалека время от времени доносился грохот падающих камней.

И вдруг Алиса вскрикнула.

— Что такое? — Дарелл встревожился.

— Я видела… Подождите!..

Не отрываясь, она смотрела на склон. Дарелл тоже напряг зрение, но ничего не увидел. Везде была ровная поверхность без единого изъяна. Но в этот момент тень маленького облака скользнула по склону, на мгновение солнце перестало слепить глаза, и все увидели на гладком склоне Северного пика небольшое черное пятно. И тут же опять стало светло — облако проплыло. Это не могло быть галлюцинацией: все видели одно и то же. Неужели они нашли пещеру? В это трудно было поверить!

— Дядя говорил о дефекте в скале — там, где кончается щебень. Может быть, это он и есть? Вряд ли это игра света — ведь и в легенде говорится, что щель видна только в тени облаков! — возбужденно говорила Алиса.

— Туда будет трудно добраться до захода солнца, — покачал головой Ганс.

— Мы обязаны проверить нашу догадку, и как можно скорее! — Алиса дрожала от нетерпения. — О, если корона там! Я не могу поверить!

Дарелл чувствовал, что в пещере их ожидает немало сюрпризов. Он вспомнил три подозрительные точки на снегу. Что они означают? Вряд ли что-нибудь приятное.

Снег понемногу таял, и тропа, по которой им предстояло идти, стала совсем черной. Подъем оказался трудным. Солнце скрылось за пиками-близнецами, живописно обрамляя их своими лучами.

По дороге они два раза останавливались: Кауб пытался связаться с кем-то по рации. С каждым часом он становился все мрачнее и мрачнее.

— Джанам не отвечает, — сказал он в ответ на вопросительный взгляд Сэма.

— А раньше они сообщали о передвижении китайских войск? — спросил Дарелл.

— Да. Надо спешить.

Их цель была уже видна и без бинокля. Ганс шел первым, за ним, обвязанные веревкой, в строгом порядке шли все остальные. Перед входом в узкую расщелину, ведущую в пещеру, они увидели небольшое плато, заваленное каменными осколками, а на нем — развевающийся красный лоскут, прицепленный к шесту.

— Это один из флагов дяди! — воскликнула Алиса и бросилась вперед, карабкаясь вверх по крутому скату. Ее остановил резкий окрик Кауба — полковник не был уверен; что это не ловушка, и послал на разведку двух вооруженных солдат. Солдаты исчезли в темной расщелине. Минуты тянулись бесконечно долго. Все ждали.

Через некоторое время, пятясь и направив оружие на вход в пещеру, появились солдаты. Один из них повернулся, что-то крикнул и сделал знак рукой, что можно идти.

Алиса, Дарелл и Ганс поднялись первыми, остальные потянулись за ними. Оба солдата с оружием наготове смотрели на черную щель.

— Эта пещера, — дрожащим голосом сказал один из них, — дьявольское место, Дарелл-сахиб.

— Вы вошли в нее?

— Только на несколько шагов. Это страшное место. У Аза был фонарь, но он уронил его. Это место не для порядочных людей.

Наконец подошел Кауб и приказал принести из багажа электрические фонари. Алиса взяла в руки флаг Бергмана. За месяц ветер сильно поистрепал его.

— Мы здесь первые, иначе мы не нашли бы никакого флага! — воскликнула Алиса. — Дядя говорил, что оставил их здесь целых три. Может быть, месторождение руды находится прямо в этой пещере? Да еще и корона?

Казалось, Алиса и сама удивляется своей догадке.

— Бергман когда-нибудь говорил тебе о короне, Алиса? — спросил Дарелл.

— Нет.

— Стал бы он скрывать от тебя такую важную вещь?

Алиса сникла:

— Нет… Но он никогда не интересовался археологией.

Принесли фонари. Алиса, Сэм и Ганс вошли в пещеру первыми, Kayo шел за ними. Остальные же войти туда не спешили. Почти у самого входа в пещере начинался полумрак. Свод уходил вверх футов на триста-четыреста, через узкую щель в нем был виден кусок неба. Освещенным оказывался лишь небольшой участок стены над ними. Расщелина резко сужалась и переходила в узкий коридор, образованный двумя высокими стенами, и очень скоро этот коридор поворачивал налево. Повсюду валялись камни, и идти в этой темноте надо было очень осторожно.

Второй флаг Бергмана был воткнут в коридоре сразу за поворотом. Полоска света, проникающего через дырку в потолке, исчезла. Узкий коридор плавно переходил в огромную пещеру, стены которой терялись во мраке. Потолка вообще не было видно — фонари светили слишком слабо. Сделав еще несколько шагов, они увидели и третий флаг — все совпадало с тем, что говорила Алиса.

Рядом с последним флагом на камне лежала маленькая красная коробочка. Кауб взял ее в руки, вопросительно посмотрел на Алису и открыл. Там оказались какие-то бумаги, записная книжка и образцы горной породы. Все записи были сделаны на немецком. Полковник передал бумаги Сэму, и тот стал их с трудом читать в тусклом свете фонаря. В них обстоятельно рассказывалось о том, что Бергман нашел в этой пещере большое месторождение никелевой руды. Образцы породы служили доказательством, что есть здесь и другие, не менее ценные полезные ископаемые.

Это было то, ради чего Кауб сюда шел.

— Все-таки мы нашли его… — пробормотал он, стараясь не выдать охватившего его волнения.

— Похоже на то, — подтвердил Сэм.

— Но тогда зачем нам идти дальше? — Каубу не хотелось идти в глубь пещеры.

Пещера, действительно, не располагала к прогулкам. В ней царил вековой мрак — лучи солнца не заглядывали сюда сотни лет. Алиса дрожала от холода, Ганс стоял недалеко от нее, пытаясь определить, есть ли в пещере хоть какая-нибудь вентиляция.

— Мы должны выбраться наружу и сообщить по рации о нашей находке, — заговорил Кауб. — Из Карачи сюда немедленно пришлют специалистов и войска для охраны. Вы, мистер Дарелл, и вы, мисс фон Бахлен, оказали моей стране неоценимую услугу, и я благодарю вас.

Все молчали. Полковник окинул взглядом мощные стены и свод пещеры и после небольшой паузы проговорил:

— Отсюда связаться по рации с кем бы то ни было невозможно — камень глушит позывные. Надо выйти из пещеры.

— Подождите, — сказал Сэм. Он видел, как огорчилась Алиса. — Вы хотите, как Бергман, остановиться на полпути. Надо посмотреть, что там дальше.

— Зачем?

— Мисс фон Бахлен должна быть удовлетворена. Может быть, то, за чем шла она, в нескольких шагах от нас, надо проверить.

— Мистер Дарелл, я не верю в эти сказки, мы зря теряем драгоценное время.

— Это займет несколько минут. Мы можем еще немного пройти вперед с Гансом, без ваших солдат.

Кауб был недоволен, но согласился:

— Хорошо, идемте, но только ради вас, мисс фон Бахлен.

Мрак обступил их со всех сторон. Не верилось, что когда-то, много веков назад, здесь была не пещера, а широкая расщелина, но крупный обвал перекрыл ее. Однако последующие горные обвалы и землетрясения проделали в завале узкую щель, по которой экспедиция и попала внутрь пещеры.

Дарелл взял фонарь у одного из солдат и пошел впереди, освещая путь. Было темно и тихо, как на дне океана. Пройдя сотню футов, они остановились. Мрак поглощал свет фонаря, неизвестно откуда возникло ощущение опасности. Кажется, полковник был прав, когда не хотел идти дальше. Сначала надо было все-таки сообщить о своем местонахождении, так было бы безопасней. Основную часть задания они выполнили, но надо было обеспечить еще и разработку месторождения. И кроме того, его мучила мысль о Саре. «Неужели она действительно ушла добровольно? — размышлял Дарелл. — Жива ли она?» Этого он не знал.

Его мысли прервал возглас Алисы, которая, обогнав всех, ушла вперед. Он поспешил на тусклый свет фонаря и, остановившись рядом с девушкой, остолбенел.

Пол пещеры был усеян человеческими костями и черепами, среди которых валялись древние доспехи. Долгие века в эту пещеру не ступала нога человека, и все в ней осталось так, как было во времена Ксенона. Кто погубил этих людей — дикие племена или боги? Пещера была огромной гробницей — гробницей тысячи гордых и сильных воинов Македонии. Костяные руки крепко сжимали копья и мечи, черепа в шлемах производили жуткое впечатление. Скелеты в панцирях, казалось, ждали лишь прикосновения, чтобы рассыпаться в прах.

В пещере воцарилась мертвая тишина.

Один из солдат Кауба в ужасе молился. Полковник покрылся испариной, хотя в пещере было холодно.

— Пещера Тысячи Черепов, — торжественно произнес Дарелл.

— Да, это останки македонских воинов, — подтвердила Алиса, бледная как полотно. — А я ведь до сих пор в это не верила.

— Может быть, и корона здесь? — спросил Сэм.

— Надо поискать.

Алиса пошла вперед, осторожно ступая среди скелетов и черепов, скалящихся в зловещей улыбке. У одного черепа из глазницы торчала стрела, у других скелетов между ребер были воткнуты мечи и копья. Это говорило о том, что многие воины пошли на самоубийство. Им не хотелось долго и мучительно умирать от голода и холода — они предпочли более легкую и быструю смерть.

Дарелл и Ганс пошли дальше вслед за Алисой, а полковник и его люди остановились, решив подождать их, не углубляясь в пещеру.

Через некоторое время Алиса, идущая впереди, увидела небольшой отсек: маленькую пещеру в огромной пещере. В этом отсеке высилось каменное ложе, на котором лежал скелет. Рядом находилось дорогое оружие, шлем с золотой чеканкой — все это говорило о знатности умершего человека.

Алиса подошла к каменному ложу и осторожно взяла что-то в руки. Она повернулась к Сэму лицом, и он увидел слезы на ее глазах.

— Корона… — прошептала девушка. — Корона… Вот она!

Золотые пластины на короне потускнели от времени. Это было жалкое подобие великолепного когда-то украшения. Алиса потрогала пустые углубления на ободке — тысячелетия назад в них сияли жемчужины. Куда они делись? Истлели? Или кто-то их давным-давно похитил?

— Жемчужины исчезли… Кто-то украл их… Может быть, даже до того, как корона попала сюда. — Алиса была разочарована.

Она ожидала большего. Годы надежд и поисков завершились. Конечно, если они живыми вернутся в Европу, эта находка обеспечит ей блестящую карьеру, но Алиса надеялась, что найденная корона будет такой же ослепительно прекрасной, какой она была многие века назад. Алиса чуть не плакала. Но делать было нечего. Дарелл сказал, что пора возвращаться… И в этот миг снаружи раздался взрыв гранаты.

ГЛАВА 15

Полковник Кауб громко закричал, и его крик, подобно грому, гулко раскатился по пещере. Сверху послышались автоматные очереди. Несколько солдат, которых полковник оставил у входа, отвечали одиночными выстрелами.

Дарелл и полковник бросились к выходу, но остановились у последнего поворота: они увидели двух своих солдат, распростертых на земле. Опять недалеко от пещеры взорвалась граната и послышались автоматные очереди. Кауб и Сэм резко пригнулись: несколько пуль просвистело над их головами. Солдат, стоявший рядом с ними, негромко вскрикнул и упал, закрыв руками лицо. И сразу же новый взрыв сотряс воздух, после чего наступила тишина. Но не надолго.

Снаружи кто-то надрывно закричал, прозвучал выстрел и опять стало тихо.

Сэм лихорадочно соображал, кто мог по ним стрелять. Но не находил ответа. Выстрелы загнали всех в глубь пещеры. Уже были даже потери. Все их основное оборудование и провизия остались снаружи, с собой они взяли лишь малую часть запасов. Они оказались в ловушке, которую устроили себе сами. Полковник был бледен. Дарелл повернулся к нему:

— Вы можете определить на слух, кто стреляет?

Кауб кивнул:

— Это пакхушти. У китайцев ружья полегче, выстрелы не такие громкие. А относительно Руди вы оказались правы, мистер Дарелл. У него была карта. Он встретил людей эмира, от которых мы ускользнули, и привел сюда. Клянусь Аллахом, я не мог этого предположить!

Один из солдат подошел к полковнику и что-то тихо ему сказал. Полковник кивнул, и солдат пополз к выходу, волоча за собой рацию. Он подполз к солдатам, лежавшим почти у самого выхода, но тут же раздались новые выстрелы. Солдат вскочил и бросился назад, но пуля настигла его, и он рухнул на землю.

Судя по всему, стреляли снайперы — они выбрали отличное для обстрела место. Дарелл посчитал людей Кауба: девятнадцать. Патронташи были полны, однако провизии маловато. У одного из солдат сдали нервы, и он начал яростно стрелять в темноту, даже не целясь. Кауб приказал немедленно прекратить стрельбу: надо было беречь патроны.

— У нас хватит воды и припасов ровно на два дня, — объявил он. — Нужно попробовать связаться с нашими патрулями прямо отсюда. Люди эмира сюда не сунутся.

Стало еще темнее и холоднее. Один из солдат взял несколько батарей и осторожно пополз к рации, внимательно наблюдая за скалами напротив. Он развернул антенну и, надев наушники, начал через определенные интервалы подавать позывные, напряженно вслушиваясь в эфир. Ответа не было. Кауб безнадежно махнул рукой:

— Стены блокируют сигналы.

— Ты уверен, что ничего не слышно? — спросил Сэм солдата.

— Уверен, сэр.

— Ладно, берет батареи. Пригодятся, — приказал Кауб.

Он велел погасить и фонари. Из-за полной темноты людям показалось, что в пещере стало еще холоднее.

— Все бесполезно, — прошептал полковник. — Им всего лишь надо продержать нас здесь пару дней, а потом они смогут взять нас голыми руками. Мы просто замерзнем в этом склепе, наши кости добавятся к тем, которые мы видели. — Он поднял голову и посмотрел на выход из пещеры. Там все было по-прежнему. — Подождем до ночи, а там попробуем вытащить рацию наружу и оттуда связаться с патрулем.

Время шло. Солдаты сбились в кучу, греясь друг о друга. Несколько человек охраняли вход, в темноте их почти не было видно. Сэм подошел к полковнику и сказал, что хотел бы сам попробовать связаться по рации с патрулем. Кауб скрепя сердце согласился, но они решили, что для прикрытия Сэма солдаты откроют огонь за несколько минут до вылазки.

Дарелл присел рядом с Алисой, укутанной с ног до головы в толстое одеяло.

— Если мы выберемся отсюда, — сказал Сэм, стараясь хоть немного подбодрить ее, — ты станешь знаменитой. Этой короны тебе хватит надолго.

— Но это всего лишь остатки от короны, — капризно, как ребенок, ответила Алиса.

— Ты вообще могла не найти ее. А ты нашла!

— Да, но что толку? А эти кости и доспехи?.. Ни моя мама, ни вся наша семья не станут от этого ни богаче, ни счастливее.

— Неужели для тебя важно только это? А научная ценность находки?

— Восстановить прежнее положение нашей семьи — моя мечта. Это как мания, как болезнь. Руди тоже этим болен, — она слабо улыбнулась. — Прости меня, Сэм, я, наверное, похожа на капризного ребенка. Не обращай внимания. Я была жестокой к тебе и к Гансу. Но теперь это уже не важно, не так ли? Мы все погибнем.

— Не знаю, посмотрим.

— Не надо обманывать себя. Все погибнут. Ты тоже.

— А ты? — спросил Сэм.

— Думаю, меня они не убьют, но я не хочу жить без тебя.

— Значит, ты считаешь, что Руди с ними?

— Скорее всего да.

— Это ты дала ему карту Бергмана?

— Он взял у меня какой-то пакет, а его мне дала Сара. Но благодаря Омару карта нам не понадобилась. Не могу вспоминать этого старика… Мне стыдно за себя: я тогда так испугалась. Думала, что умру от страха.

— Для женщины это нормально. Я тоже боялся за тебя.

Дарелл улыбнулся ей и поднялся. Надо было действовать.

Он осторожно пополз к раненому солдату с рацией, лежавшему недалеко от выхода из пещеры.

Все молча ждали. Прошло несколько томительных минут, но никакой реакции снаружи не было.

Тогда по знаку полковника солдаты открыли огонь. В ответ раздались взрывы гранат. Яркие вспышки осветили тьму, раненого радиста, и тут же опять все погрузилось во мрак. Дарелл подполз к радисту и дотронулся до его плеча.

— Нога… Моя нога… — простонал солдат.

Они лежали всего лишь футах в двадцати от выхода и даже слышали, как трепещет на ветру флаг Бергмана.

— Я возьму рацию, — прошептал Дарелл. — Ты в состоянии сам доползти до полковника?

— Попробую…

— Можно связаться с патрулем прямо отсюда?

— Нет, надо проползти дальше.

Дарелл взвалил рацию себе на спину и прополз еще несколько футов. Неожиданно слепящий луч света ударил Дареллу в глаза. Сэм попятился, но чей-то голос громко крикнул:

— Дарелл! Не двигаться!

Сэм замер. Яркий луч освещал его с ног до головы, и он был сейчас отличной мишенью. Голос Дарелл узнал сразу: конечно, это был Руди. Сэм не двигался.

— Алиса с вами? — спокойно спросил Руди.

— Да.

— Вы там понимаете, что вы в ловушке?

— Выйди, чтобы я мог тебя видеть, — сказал Сэм.

Последовала пауза. Руди, видимо, обдумывал слова Сэма. Потом заговорил снова:

— Хорошо. Я думаю, что с тобой можно договориться. Нет никакого смысла умирать ни тебе, ни мне. Я выйду к тебе, но сначала послушай, что скажу. У нас Сара, она заложница. Убьют меня — убьют ее.

— Она с вами?

— Да, она здесь.

— Покажи мне ее. Пусть она выйдет вместе с тобой.

— Нет, уж придется тебе поверить мне на слово.

Выбора у Дарелла не было, пришлось согласиться.

Руди вышел из-за большого камня лежащего у входа в пещеру. Он был один. Дарелл оглянулся назад на своих, боясь, как бы они не пристрелили Руди раньше времени. Но, кажется, там слышали весь их разговор. На полковника можно было положиться.

Дарелл внимательно наблюдал за Руди: доверять ему было нельзя. Сара вполне могла оказаться где-нибудь в другом месте. Однако надо было узнать, Чего хочет Руди. В свете фонаря он казался зловеще огромным, на лице его застыла злорадная улыбка.

— Итак, — начал Руди, — поговорим.

— Можно, — в тон ему ответил Сэм.

— Вы, мистер Дарелл, обречены. Живыми вам отсюда не выйти. Нас много, у нас автоматы. Скоро у вас кончатся провизия и вода, да вы просто замерзнете там.

Дарелл показал на рацию.

— Мы вызвали помощь, она скоро будет.

— Чепуха, мистер Дарелл! Вы не хуже меня знаете, что оттуда нельзя ничего передать: рация слабовата, а стены пещеры слишком толстые. Вы блефуете. Но мы можем легко договориться.

— Что ты предлагаешь?

— Вам я предлагаю ваши жизни. Но вы должны сдаться.

— Почему я должен тебе верить? — спросил Сэм.

— Потому что у вас нет выбора, — Руди не скрывал торжества.

— Вы гарантируете жизнь всем?

— Да, но сначала вы побудете у нас. Я уверен, ваше правительство сделает все, чтобы вас освободить.

— Освободить откуда?

Руди холодно улыбнулся:

— Ну, например, из китайского плена. Китайцы будут здесь утром. Все обговорено еще в Карачи, но, поверьте, вы мешали мне больше всех. Вы чуть было не расстроили мои планы, и все из-за того убийства.

— Убийства Джейн Кинг?

— Да, — кивнул Руди. — Она была глупа.

— А Бергман?

— Он заслужил такую смерть. Человек должен жить, пока он кому-то нужен. А Бергман уже никому не был нужен.

— Так это ты «Красный гобой»?

— Вы удивлены, мистер Дарелл?

— Нет, я это подозревал. Но мне надо было найти и твоего сообщника, поэтому я не принимал мер.

— Сообщника? — удивился Руди. — Поразительно! Вы знаете обо мне больше, чем я сам. Но теперь это не важно. Важно лишь то, что вы в моих руках.

— А как насчет Алисы, Руди? Ее ведь тоже можно считать нашей заложницей.

Руди на секунду задумался, потом сказал:

— Не трогайте ее, а я гарантирую жизнь Саре.

Дарелл засмеялся:

— Интересно, что Сара теперь о тебе думает?

Руди пожал плечами:

— Меня это мало волнует.

— Так все это было ради денег?

— Да разве могла меня удовлетворить такая женщина, как она. Кроме денег, в ней нет ничего привлекательного, — Руди с отвращением сплюнул. — Впрочем, теперь мне и так хорошо заплатят: и за никель, и за нее.

— Так ты ее не отпустишь?

— Я этого не говорил.

— Насколько я понял, ты продашь ее китайцам, чтобы они могли использовать ее для политической игры?

— Вам придется принять мои условия.

— А если не приму?

— Тогда вы все погибнете.

— Включая Алису, — напомнил ему Сэм.

Руди задумался.

— Что ж, значит, она умрет вместе с вами.

Дарелл не мог понять, блефует Руди или говорит серьезно, но, вспомнив Джейн и Бергмана, понял, что Руди не шутит.

— И все-таки я отвечаю «нет», — твердо сказал Сэм.

— Что ж, значит, вы обречены. Со мной двести человек эмира, завтра здесь будут китайцы. Вы подохнете с голоду и скоро будете жрать друг друга.

— Может быть, китайцы предложат нам лучшие условия, — пошутил Сэм, хотя ему было не до шуток.

Руди вскинул ружье.

— Дураков и шутников надо учить, — угрожающе сказал он.

— Не трогай оружие, — спокойно, но твердо проговорил Сэм, — или ты умрешь раньше меня.

— Ладно, — Руди опустил ружье, — побеседуем завтра. Надеюсь, к тому времени вы поумнеете.

И он исчез за камнем. Свет фонаря пропал вместе с ним. Опять наступил мрак.

ГЛАВА 16

Ганс и Алиса устроились в глубине пещеры, подальше от выхода, чтобы их не зацепила случайная пуля. Возле них горел один фонарь, но пользы от него практически не было. Они сидели рядом со вторым флагом Бергмана, там, где расщелина резко поворачивала налево. Солдаты Кауба напряженно вглядывались во тьму, охраняя вход в пещеру.

Дарелл подробно пересказал полковнику разговор с Руди. Кауб слушал внимательно, но спокойно. Он был солдат, а значит, всегда был готов принять смерть, но с оружием в руках.

Канистры с водой и запас еды пленники перетащили в глубину пещеры, чтобы уберечь от пуль и осколков гранат. Дарелл проверил запасы и пришел к выводу, что их хватит максимум на два дня. Кое-кто из солдат лег спать — судя по всему, их мало беспокоило то, что с ними может произойти, однако никто больше не спускался на кладбище костей. Уж слишком оно было похоже на их ближайшую судьбу.

В полночь стрельба полностью прекратилась, никто из солдат эмира так и не посмел сунуться к ним. Дарелл сидел, прислонившись к стене, и обдумывал ситуацию. Безвыходных положений, как говорят, не бывает, но он не видел никакого выхода. И все-таки они должны выжить, должны избежать китайского плена.

Сэм поднялся и подошел к Гансу и Алисе. Ганс неподвижно сидел у стены, а Алиса спала, положив голову на его огромные руки. Ганс недобро посмотрел на Сэма, но промолчал.

— Мне нужно с вами поговорить, — сказал Сэм.

— Нам не о чем разговаривать.

— Это важно для всех нас. Мне необходим ваш опыт, а я, может быть, пригожусь вам. Пойдемте.

Ганс недоверчиво посмотрел на Сэма, но встал, осторожно переложив Алису на одеяло. Она не проснулась, и Дарелл впервые увидел на лице Ганса улыбку.

Они вместе пошли к выходу. Взаимная неприязнь разделяла их как каменная стена. Они остановились возле узкой щели в своде пещеры, через которую были видны звезды.

И Ганс сразу все понял.

— Это невозможно, — твердо сказал он.

— Какая примерно здесь высота?

— Футов триста или триста пятьдесят. Но отсюда не виден рельеф скалы. По-моему, тут стена наклонная.

— Да, безусловно, трудно, но если мы все-таки туда заберемся, мы сможем зайти к эмиру в тыл.

— Но это самоубийство — туда лезть.

— У нас нет другого выхода.

Ганс еще раз внимательно осмотрел нависшие над ними скалы: они шли вверх под небольшим острым углом, что сильно затрудняло подъем и делало их с Сэмом отличными мишенями.

— Если бы я был не человеком, а мухой…

— Я слышал, что вы лучший скалолаз в мире. — Дарелл играл на его самолюбии. — Или вы боитесь?

— Я ничего не боюсь, мистер Дарелл! Много раз я смотрел смерти в глаза. Я был погребен под снегом, падал с тысячефутовой высоты, дрался с дикими зверями. Так что у вас нет ни малейшего основания говорить, что я чего-либо боюсь. Просто нет смысла погибать ни за что, ни про что. Тем более что этот вариант мне тоже приходил в голову, мистер Дарелл. Если мы зайдем им в тыл, мы, действительно, сможем их уничтожить, но я предпочел бы не рисковать.

— Потому что Руди ваш друг?

— Какой он мне друг? Но он брат Алисы, и я бы не хотел убивать его. Это бы поставило под угрозу наши с ней отношения.

— Вы поговорите с ней.

— Не трогайте ее, мистер Дарелл, — с угрозой в голосе произнес Ганс. — Учтите, что для подъема понадобятся минимум два человека, чтобы страховать друг друга. Если мне удастся туда забраться, потом можно будет туда поднять и солдат Кауба с вооружением. Но надо найти для подъема второго человека.

— Я пойду с вами, — без колебаний сказал Дарелл.

— Вы забыли, что я обещал убить вас при первом удобном случае? — резко спросил Ганс.

— Из-за Алисы?

— Да.

— Тогда будем считать, что мы заключили временное перемирие. Мы должны туда подняться, а там посмотрим.

Ганс помолчал, а потом тихо сказал, так, что слышал только Сэм:

— Вы или смелый человек, или дурак, Сэм! Я согласен, но предупреждаю: не доверяйте мне. И говорю это только потому, что мы ведем с вами честную игру.

Ганс подошел к стене — на фоне громадной скалы даже этот гигант казался карликом.

— Ганс, вместе мы ее одолеем, — сказал Сэм.

— Скорее всего вместе погибнем.

— Вы же утверждаете, что ничего не боитесь?

— Дело не в страхе. Просто я сознаю, что существуют невозможные вещи.

— Если бы я смог это сделать сам, то не стал бы к вам обращаться, Ганс, но одному мне не справиться. Но надо спешить. До восхода солнца остается мало времени. — Сэм чувствовал, что в душе Ганса идет борьба. Ганс ненавидел его: он долгие годы добивался любви Алисы, а Сэму для этого понадобилось несколько дней. И именно им предстояло совершить вместе труднейшее восхождение. Они будут зависеть друг от друга. Но иного выхода не было.

— Хорошо, — отрывисто произнес Ганс. — Но я ничего не обещаю.

Ганс принес ледоруб, несколько мотков веревки и другое снаряжение. Полковник неодобрительно наблюдал за их приготовлениями:

— Вы только поднимете шум. Забраться туда невозможно. Их снайперы вас просто снимут со скалы.

— Прикройте нас огнем: выстрелы их отвлекут и заглушат наш шум.

— У нас мало боеприпасов.

— Ничего. Это как раз тот случай, когда их не надо жалеть.

Кауб был вынужден согласиться. Алиса в это время что-то тихо говорила Гансу, показывая на Сэма, но Ганс слушал ее невнимательно: он занимался снаряжением.

В час ночи они были готовы к восхождению.

Ганс нашел в плотной стене маленькую щель шириной в два фута, которая «бежала» по скале до самой вершины как узенькая тропка. Он втиснулся в нее и уперся ногами и плечами в стенки этой «тропы». Из-под его ног посыпались камни, и один из солдат несколько раз выстрелил в темноту, чтобы заглушить шум.

Дарелл последовал за Гансом, так же, как он, упираясь ногами и плечами в скалу. Первые футы они преодолели легко, но темнота усложняла задачу. В то же время она их и спасала. Немного погодя «тропа» стала сужаться, и протискиваться через нее становилось все труднее. Дарелл почти не видел Ганса, но слышал, как тот пыхтит над его головой. Здесь, на отвесной стене, скалы подавляли его мощью. Он не чувствовал под ногами твердой опоры, а висел в воздухе, доверяя жизнь веревке. Ганс опять остановился.

— Подождите минуту, — сказал он и начал вбивать в камень стальные костыли.

Эхо многократно повторило удары молотка, и внизу снова раздались выстрелы солдат Кауба. Конец веревки ударил Сэма по ногам — это был сигнал, что можно двигаться дальше. Дарелл обмотал веревку вокруг пояса и полез по скале. Он преодолел еще пятнадцать футов и добрался до небольшого выступа, на котором его ждал Ганс. Сразу за этим выступом стена становилась уж слишком наклонной, и казалось, все их дальнейшие усилия не имеют смысла.

— Дальше двигаться нельзя, — проговорил Ганс, тяжело дыша.

— Попробуйте.

— Попробую, — пробормотал Ганс и снова исчез в темноте.

Через несколько минут сверху послышался его голос:

— Мы должны отвязаться друг от друга: если я упаду, вы полетите за мной. Вам не выдержать моего веса.

— Я постараюсь, — невозмутимо ответил Дарелл.

— Как хотите. — Спорить Ганс не стал.

Они продолжили восхождение. Ганс продвигался очень медленно — на следующие двадцать футов ушел почти час. А ведь они не одолели даже и пятой части пути! Маленькая щель наверху, к которой они стремились, казалась здесь еще более недоступной, чем внизу. Дареллу было значительно легче, чем Гансу: он шел по проторенному пути, к тому же сбросил с себя все лишнее. Когда его одежда достигла земли, внизу раздался крик — это, наверное, Алиса подумала, что один из них упал. Через некоторое время Ганс последовал примеру Сэма и тоже бросил вниз одежду. Было холодно, но Сэм обливался потом.

Прошел еще час. Они поднимались все выше, дюйм за дюймом, используя каждую трещинку, каждый уступ в стене. Наверху из-за звезд стало светлее. А внизу солдаты полковника стреляли, не переставая. Похоже, там завязалась серьезная перестрелка.

В любую секунду их могли заметить, любая вспышка света могла их выдать, но пока все шло нормально. Выстрелы затихли, опять воцарилась тишина. Люди эмира хотели выманить пленников из пещеры. Шла война нервов. Сэм и Ганс преодолели уже полпути, когда новое препятствие преградило им дорогу — огромный камень, который снизу был незаметен. Он образовывал большой выступ у них над головами, и обойти его было нельзя. Их «тропа» упиралась в этот камень, выступающий футов на пять из стены. Спуститься обратно тоже было нельзя — оставалось одно: штурмовать камень.

— Мы должны преодолеть всего лишь футов десять, — сказал Ганс, — но я никогда не встречался с такой трудной задачей.

— Нам нечего терять, Ганс, — откликнулся Дарелл, — надо действовать. В случае чего я подстрахую.

— Ладно, — Ганс кивнул головой и полез дальше, а Сэм остался ждать его сигнала.

Минут десять Ганс забивал в стену несколько костылей, которые обеспечивали безопасность.

У Сэма закружилась голова, когда подумал, на какой высоте они находятся, но быстро прогнал эту мысль. Ганс, преодолев два фута, висел прямо над ним. Он вбивал очередной костыль, и удары молотка гулко звучали в темноте. Вот он приготовился прицепить к костылю веревку, которую держал в левой руке, однако, не успев ее закрепить, оступился на маленьком выступе. Резко выкинув вперед левую руку, он попытался ухватиться за костыль, но было поздно.

Дарелл понял, что произойдет через несколько секунд, и приготовился.

Ганс летел с высоты двухсот футов в пропасть, сжимая молоток правой рукой. Спасти его могла только веревка, конец которой был привязан к Дареллу. Металлические костыли, вбитые Гансом в скалу, не выдержали его веса и вылезли из своих гнезд. Ганс падал молча — любой звук мог их выдать людям эмира. Дарелл приготовился принять на себя всю тяжесть его огромного тела: он вцепился в веревку и как можно сильнее уперся ногами в стену. Через миг его пронзила резкая боль: веревка врезалась в тело, его с силой потянуло вниз, и тут же последовал второй рывок — Ганса подбросило на веревке, как на пружине. Теперь Ганс висел над пропастью, качаясь словно маятник. Дарелл напрягся изо всех сил, понимая, что самое трудное позади — главный рывок он выдержал. Он нащупал ногами крошечный выступ, который их спас. Теперь ему оставалось только ждать, пока Ганс не доберется до него по веревке. Прижавшись к холодному камню, Дарелл ухватился за костыль, вбитый рядом с его головой. Ему казалось, что веревка вот-вот перережет его пополам, но он знал, что Ганс с каждой минутой все ближе, и, стиснув зубы, ждал… Наконец показалась голова Ганса, и как раз в это мгновение яркая вспышка осветила все вокруг.

ГЛАВА 17

Они замерли. Ганс, побледнев, прижался к скале. Это была световая шашка, которую бросили в пещеру солдаты эмира, пытаясь понять, чем вызвана постоянная стрельба. Подними они головы, они бы увидели скалолазов, прилипших к отвесной стене, но, к счастью, этого не произошло. Через минуту шашка сгорела, и пещера погрузилась во мрак. Их не заметили.

Ганс осторожно встал на камень, и Сэм с облегчением вздохнул: веревка больше не перерезала ему тело.

— Зачем ты держал меня? — это были первые слова Ганса.

— А ты бросил бы меня?

— Да, я же предупреждал тебя.

— Неужели ты так ненавидишь меня только из-за Алисы?

Ганс молчал.

— Или есть еще и другая причина?

— Другой причины нет.

— По-моему, в последнее время Алиса предпочитает тебя.

— Не знаю, но ты спас мне жизнь. Ты мог отпустить веревку, и все решили бы, что я просто сорвался.

— Но ты тоже спас меня тогда. Почему?

— Не знаю. Я не могу это объяснить даже себе.

Дарелл посмотрел наверх.

— Ну что, полезем дальше?

— Да, попытаюсь еще раз. Надо успеть до рассвета, — Ганс начал снова вбивать костыли. — Человек слаб, и многие стремятся скрыть свою слабость, делая из-за этого непоправимые ошибки… — он запнулся.

— Ты сильно ее любишь? — улыбнулся Дарелл.

— Да.

— Это не слабость, Ганс. Это большое чувство.

— Из-за него я совершил немало ошибок. — Ганс повернулся к Дареллу. — Но ошибки можно исправить, не так ли?

Вторая попытка одолеть нависающий камень оказалась удачной и заняла значительно меньше времени, чем первая. Вбив новые костыли на место старых, Ганс пополз по камню и исчез из виду. Вскоре он подал Дареллу знак, что можно двигаться. Теперь была очередь Сэма.

Он посмотрел вниз — трудно было представить, что под ними сотни футов пустоты. После разговора их отношения с Гансом, как ему казалось, потеплели, но инстинкт подсказывал ему, что нельзя доверять чувствам. Он пристегнул страховочный карабин к веревке и пополз по камню. Это оказалось не так сложно: Ганс помогал ему сверху.

— Теперь будет легче, — сказал Ганс. — Ты не доверяешь мне? — спросил он, увидев, что Дарелл подстраховал себя карабином. — Правильно делаешь.

Дарелл внимательно осмотрелся: до расщелины наверху было рукой подать, стена стала менее наклонной. Снизу казалось, что этот камень-выступ и был потолком пещеры, но от него до расщелины оставалось еще футов сто. Однако этот участок пути занял у них не больше двадцати минут. Подниматься было легко благодаря множеству трещин в стене.

Через несколько минут они выбрались на открытый воздух. Весь путь они одолели за три с половиной часа. Холодный ветер пронизывал их насквозь, и они сели на камень спиной друг к другу, чтобы хоть немного отдохнуть и согреться. Но согреться не удавалось, и они начали делать гимнастические упражнения. Оба молчали. Выглянула луна и осветила вершины гор. Несколько часов назад Сэм не верил, что вновь увидит этот мир.

Ночь выдалась ясной и холодной. Людей эмира не было видно, только вдали горели огни его лагеря. Скоро будет рассвет, надо спешить. Дарелл еще раз посмотрел вокруг и освободился от веревки. Ганс сделал то же самое.

— Надо торопиться, — сказал Сэм. — Нужно до рассвета поднять сюда полковника и его людей. У нас мало времени, Ганс.

Ганс отошел на несколько шагов в сторону.

— У вас совсем не осталось времени, мистер Дарелл, — спокойно проговорил он. — Простите, но в мои планы не входило такое развитие событий. Я имею в виду побег из пещеры. Тем более побег с вами, мистер Дарелл. Но уже поздно что-либо менять. И все вышло не так уж плохо.

Дарелл быстро посмотрел на Ганса и увидел в ею руках пистолет, правда, направленный пока не на него, а куда-то в сторону.

— В твои планы, Ганс? У тебя есть свой план?

— Да, он был у меня все время.

— Но позволь напомнить, что внизу, в пещере, осталась Алиса.

— С ней ничего не случится. Я и выбрался оттуда, чтобы предупредить людей эмира: она должна остаться целой и невредимой.

— А что будет с остальными?

— Это война, мистер Дарелл, и не мне объяснять вам, что это значит. Но наша война особая: невидимая, бесшумная. Кажется, вы удивлены?

— Нет, — ответил Дарелл, не отводя взгляда от пистолета. — Убери оружие, Ганс.

— Не могу. Вы смелый человек, вы спасли мне жизнь. Мне искренне жаль вас, мистер Дарелл, но вы все отлично понимаете. Для нас с вами мир тесен. Выживает в этом мире только сильный. Я говорил вам, что нужно исправлять свои ошибки. Тогда я вас спас тоже из-за Алисы, и это было моей главной ошибкой. Теперь Алисы с нами нет. Но у меня к вам один вопрос. Я знал, что вы подозреваете Руди, но как вы узнали обо мне? Когда вы узнали обо мне?

— С самого начала. Такой романтик, как Руди, сам ничего бы не сделал. Им должен был управлять кто-то умный и сильный. Я это понял после исчезновения и смерти Бергмана. Все сходилось на тебе, Ганс.

— И вы во время всей нашей дороги знали об этом?

— Подозревал, но не был вполне уверен. Я выжидал, чтобы ты сам выдал себя. Руди хоть знает, кто ты?

— Нет, он даже не подозревает. У нас была организована двойная система. Я был прикрыт отличной легендой и отдавал ему приказы. Он пытался выяснить, кто им руководит, но не смог. Руди дурак, а не романтик, но он нам подходил и был очень полезен. Между нами, мистер Дарелл, я много заработал на нем, а заработаю еще больше.

— Вы торгуете со всеми разведками мира, вы продаете им все подряд, не так ли?

— Так. И что же?

— Руди был лишь инструментом в твоих руках. «Красный гобой», но настраивал его ты.

— Да, он действовал под моим прямым руководством.

— Ты думаешь, Ганс, китайцы много заплатят вам на этот раз?

— Сто тысяч фунтов стерлингов. Руди поделится со мной, большая часть денег достанется мне.

— Не сомневаюсь.

— Мистер Дарелл, думаю, вы понимаете, что я должен сделать?

— Убить меня, — спокойно сказал Сэм, — и всех, кто остался в пещере, а потом присоединиться к людям эмира или китайцам. Ты договоришься с ними, чтобы они оставили в живых Алису, а остальным — крышка. Но китайцам опасно доверять. Я уверен, что останься ты в пещере, они прикончили бы и тебя. Зачем им платить такие деньги? И к тому же они не любят живых свидетелей. Тебе будет нелегко уйти отсюда живым.

— О себе я побеспокоюсь сам, мистер Дарелл.

— А что скажет Алиса, когда узнает, кто ты такой? Это ведь ты пристрастил Руди к рулетке и картам, он влез в долги. Я тебе не завидую.

— Она никогда не узнает об этом. А вас она забудет, как только вы исчезнете из ее жизни.

Дарелл неопределенно пожал плечами:

— Китайцы прочесали все вокруг, уничтожили патрули, чтобы не распространялась новость о нашей находке. Вы обдумали все, и с самого начала наше предприятие было обречено на провал. Провал для Пакистана, конечно. Скоро китайцы перейдут границу, потом последует серия переговоров на высшем уровне, эмир получит автономию, и китайцы смогут спокойно разрабатывать месторождение.

— Все правильно, мистер Дарелл, но меня это мало волнует: я свое дело сделал. Я нашел карту — для этого мне понадобился Руди: только он мог узнать, где карта. Старик не говорил даже под пыткой. А убийство Джейн Кинг было его собственной инициативой. Руди со своими глупыми затеями доставил мне много хлопот, но он оправдал все мои затраты, — Ганс засмеялся. — Он обожает какого-то дядю Франса.

Небо стало светлеть, утренний ветер прикоснулся к их лицам. Сэм, внимательно следивший за Гансом, видел, что тот держит пистолет все так же небрежно. Этим можно было бы воспользоваться, но у Сэма пистолет лежал во внутреннем кармане, и достать его незаметно было никак нельзя.

— Если ты застрелишь меня, Ганс, внизу все всё поймут.

— Ну и что?

— И Алиса тоже.

Ганс задумался, следя, однако, за каждым движением Сэма.

— Да, вы правы, мистер Дарелл. Но если я столкну вас со скалы, они подумают, что вы просто сорвались. Все будет выглядеть естественно.

Ганс поднял ледоруб. Тускло блеснул металл.

— Сделайте шаг назад, мистер Дарелл.

Холодный ветер трепал волосы Сэма, обрыв был в нескольких шагах. Силуэт Ганса отчетливо выделялся на фоне светлеющего неба, в одной руке он держал пистолет, в другой ледоруб. Спасения не было. Но в этот момент Дареллу показалось, что за спиной Ганса появились какие-то фигуры — кто-то приближался к ним по верхней дороге.

— Еще шаг, мистер Дарелл.

Дарелл сделал шаг к пропасти и оглянулся, будто оценивая, сколько осталось шагов, но на самом деле желая выиграть время. Утренний полумрак мешал рассмотреть людей на дороге. Один, два, три человека… Кто они? Китайцы? Судя по форме, нет. Блеснуло ружье.

— И все же, Ганс, ты проиграл тоже: китайцы обычно убирают свидетелей.

— Они со мной заключили сделку, зачем же им убивать меня?

— В такой глуши совсем не обязательно выполнять все условия договора.

— Это не ваше дело, мистер Дарелл. И вообще мы слишком много разговариваем. Пожалуйста, еще пару шагов.

Дарелл, не отрываясь, смотрел за спину Ганса, на приближающихся людей.

— Не стреляйте! Он нужен нам живым! — неожиданно крикнул Сэм на урду. Он, наконец, разглядел: это был Залмадар со своими солдатами, которого Кауб послал на поиски Сары и Руди.

Ганс оглянулся, продолжая краем глаза следить за Сэмом. Это был для Дарелла, возможно, единственный шанс, и он прыгнул на Ганса, пытаясь сбить его с ног. Но Ганс недаром славился и силой, и ловкостью: в ту же секунду рядом с головой Сэма просвистел его ледоруб. Сэм успел пригнуться, и удар пришелся ему в плечо. Однако он не почувствовал боли и, сделав еще один рывок, резко ударил Ганса головой в живот, стараясь в то же время отскочить подальше от края пропасти. Ганс пошатнулся и заключил Сэма в страшные, смертельные объятия. Изловчившись, Дарелл изо всех сил ударил его локтем по носу, но это не произвело на гиганта никакого впечатления. Он легко оторвал Сэма от земли и медленно понес к пропасти. Сэм еще раз ударил Ганса локтем по носу, чувствуя на этот раз, как у того хрустнула кость. Из носа Ганса хлынула кровь, он захлебнулся, закашлялся и, выпустив Сэма, схватился рукой за лицо. Сэм без сил опустился на землю и в отчаянии посмотрел на дорогу. Залмадар был уже метрах в тридцати, но за это время все еще могло произойти. Сэм тяжело дышал — он едва не задохнулся в медвежьих объятиях великана. Болели ребра, звенело в ушах. В этот момент он увидел, что Ганс снова подступает к нему.

Земля под Сэмом закачалась, и он схватил Ганса за ноги, чтобы не свалиться в пропасть. Ганс попытался ударить его ногой, но Сэм, собрав последние силы, успел вскочить с земли. Они стояли лицом друг к другу.

Ганс бросился первым.

Дарелл отскочил в сторону, и в этот миг блеснула сталь ножа, пролетевшего мимо Дарелла. Ганс удивленно вскрикнул, покачнулся и с протяжным криком полетел в пропасть.

И опять стало тихо.

ГЛАВА 18

Дарелл оглянулся и увидел бегущих к нему солдат. Он понял, что они спасли его. Однако лица их были непроницаемы, и определить их чувства Дарелл не мог.

Залмадар спросил по-английски:

— Вы ранены, мистер Дарелл?

— Нет.

— Где остальные? Внизу?

— Да. Они живы, но в ловушке.

— Я знаю, — кивнул Залмадар, — Китайцы вместе с людьми эмира стерегут вход в пещеру. Вы хотите обойти их с тыла?

— Это единственный выход. — Дарелл помолчал. — Без Ганса я бы сюда не забрался.

— Он был смелым человеком. Я бросил в него нож — иначе он бы убил вас. Мы видели, как вы поднимались сюда, и слышали, о чем вы говорили.

— Значит, вы знали, что он предатель?

— Да.

Дарелл посмотрел вниз — там, в темной пещере, ждали спасения. О чем подумала Алиса, увидев Ганса, упавшего со скалы?

Сэм обернулся к Залмадару:

— Мне нужна ваша помощь. Внизу ждут нашего сигнала, мы должны поднять их сюда.

— За этим мы и пришли сюда. Мы шли за Руди и американской леди, пока они не встретили эмира. Но и потом мы незаметно следили за ними. Они привели нас сюда. Мы стали искать другой вход в пещеру и увидели вас.

Они кинули в пропасть веревку и стали ждать. Небо на востоке уже порозовело, что предвещало ясный день. Несколько минут внизу не было никакой реакции, но потом веревка два раза дернулась. Дарелл дал знак тянуть.

Первым подняли полковника. Без всякого удивления он кивнул Залмадару, будто тот и должен был здесь находиться. Потом он выслушал Дарелла и заговорил обычным тоном:

— Женщина в пещере плачет с тех пор, как вы ушли. Мы нашли в теле Ганса нож Залмадара. Он многое нам объяснил.

Пока Дарелл приходил в себя, полковник отдал необходимые приказания, и через полчаса наверх было поднято несколько солдат. Потом начали осторожно поднимать вооружение. Становилось светлее, горы теперь уже были отчетливо видны. Дарелл наслаждался передышкой — будь его воля, он бросил бы все к чертям и завалился бы на несколько дней спать.

Алису подняли последней. Она сразу подошла к Сэму и села рядом с ним. Девушка сильно дрожала и казалась простуженной. Немного помолчав, она с трудом заговорила:

— Зачем ты это сделал, Сэм? Ты все у меня отнял — сначала Руди, потом его.

— Ганс пытался меня убить, ты сама это знаешь.

— Он был странным человеком. Я часто видела его с братом. Я боялась его… Но он говорил, что любит меня… Я никогда не могла его понять.

— Прости меня, Алиса.

— Лучше знать правду… Ты беспокоишься о Саре?

— Да. Но скоро все выяснится.

— Руди убьет ее. Я окончательно поняла: это он убил дядю и Джейн. Он убил дядю по приказу Ганса?

— Да.

Алиса беззвучно заплакала, и Сэм тихо отошел от нее: ей нужно было побыть одной.

Кауб быстро оценил обстановку и вместе с Дареллом и солдатами направился к лагерю эмира. Полковник выбрал выгодную позицию, откуда лагерь отлично просматривался.

Охраны в нем почти не было: никто не ожидал никаких неприятностей, враги были заперты в пещере. Повара разжигали костры, несколько солдат им помогали, а остальные находились в палатках. У входа в пещеру стояло два пулемета и валялось много другого оружия — его оставили там после ночной перестрелки.

Сэм взял у Кауба бинокль и стал рассматривать лагерь китайцев, который был расположен тоже недалеко. Там порядка было чуть больше: человек пятнадцать солдат, отлично вооруженных, стояло на постах, однако и они ничего не подозревали. Сары и Руди нигде не было видно.

— Скорее всего они в палатке эмира. Вряд ли их успели отдать китайцам, — негромко сказал Кауб. — Я приказал своим людям стрелять очень осторожно, чтобы не зацепить их. А по палатке эмира я вообще запретил стрелять.

— Я останусь с вами, — заявил Сэм тоном, не допускающим возражений.

Но Кауб покачал головой:

— Нет, мистер Дарелл. Вы сделали все, что могли, а теперь наша очередь.

— Я настаиваю. Пока Сара у них в руках, я не могу быть спокоен.

Полковник ничего не ответил, но было видно, что Дарелл его убедил. В назначенное время солдаты полковника заняли свои места. Им было приказано ничего не предпринимать, пока не услышат выстрелов из пещеры, где остались несколько человек. Тогда они должны будут тоже открыть огонь, чтобы отвлечь внимание неприятеля. Дарелл сидел за большим камнем. У него болело все тело, но он не обращал на это внимания и напряженно следил за тем, что делается в лагере эмира. Через какое-то время он увидел, как из палатки эмира, действительно, вышел Руди и подошел к китайцу, стоящему в стороне. Они долго разговаривали, однако, судя по всему, так ни о чем и не договорились. Китаец сделал несколько шагов по направлению к палатке эмира, но Руди схватил китайца за руку. Тогда тот покачал головой и недовольно пошел к своему лагерю.

Без сомнения, Сара находилась именно в этой палатке.

Взрыв гранаты разорвал тишину — подали сигнал к атаке. Ее бросили из пещеры, и хоть она не причинила никакого вреда, китайцы и люди эмира в испуге выскочили из палаток. Многие из них были без оружия. Все бежали к пещере, и вскоре там образовалась довольно большая толпа, в которую было легко целиться.

Полковник махнул рукой, и на толпу обрушился шквал огня. Эффект был поразительный. Люди не могли ничего понять, они даже не отвечали на огонь. Началась паника, солдаты бросали оружие и бежали куда глаза глядят. Люди эмира вскакивали на лошадей и мчались прочь, но многие остались лежать на камнях. Солдаты полковника стреляли метко, почти каждый выстрел достигал цели.

Китайцы все-таки попытались дать отпор. Они, наконец, поняли, откуда по ним стреляют, но не успели ничего предпринять и были сметены огнем. Загорелась, а потом взорвалась палатка, в которой находились боеприпасы. Китайцы, очевидно, думали, что подоспели регулярные пакистанские войска.

Дарелл пытался в этой суматохе найти Сару. По палатке эмира не было произведено ни одного выстрела. Едва лишь началась стрельба, Руди выскочил из палатки, но тут же вернулся обратно. После того, как огонь немного утих, солдаты Кауба бросились в атаку. Дарелл бежал впереди всех. Одна пуля просвистела у него над головой, другая ударилась о камень возле самых ног. Сэм увидел эмира, бегущего к своей палатке, и устремился за ним. Не успев добежать до палатки, он увидел, как оттуда вышли Руди и Сара. За ними шел эмир, высокий, с пышной бородой, держа в руках ружье, направленное в спину Руди. Сара, испуганная, не понимающая, что происходит, держала руки за спиной. Дарелл громко крикнул: «Ложись!», надеясь, что это убережет ее от пуль. Руди рванулся в сторону, но в то же мгновение эмир выстрелил, и Руди медленно упал на землю лицом вниз и замер.

Теперь эмир направил ружье на Сару. Дарелл бросился к нему, стреляя на бегу. Сара упала на колени, а эмир трижды выстрелил по Сэму, но промахнулся. Сэм, укрывшись за убитым китайцем, схватил лежащий рядом автомат и дал очередь по эмиру, но осторожно, боясь задеть Сару, и только взрыхлил вокруг него землю. Вдруг, к удивлению Сэма, эмир закружился на месте и рухнул на камни. Через мгновение Дарелл понял, что это Сара выстрелила из пистолета Руди и что ее выстрел оказался более метким, чем его автоматная очередь. Второй ее выстрел добил эмира окончательно.

Когда Дарелл подбежал к Саре, она беспомощно сидела возле убитого Руди, волосы упали ей на лицо. Казалось, она лишилась рассудка.

— Сара, — окликнул он ее.

Она не отвечала. Дарелл опустился на колени рядом с ней и снял ее руки с тела Руди. Она посмотрела на него отрешенным взглядом:

— Он все время обманывал меня!.. Неужели из-за денег? Он хотел продать меня китайцам… Как он мог? Он никогда не любил меня…

— Сара, пойдемте отсюда.

— Да, из-за денег. Но ведь я ему ни в чем не отказывала, — твердила Сара как заведенная.

— Я прошу вас, пойдемте! Здесь опасно, — пытался вывести ее из шока Сэм. — Вам еще повезло, что вы остались в живых.

— Повезло?

— Вас убили бы в любом случае — или китайцы, или Руди. Даже если бы он женился на вас. Но на свободе он бы гулял не долго — мы давно охотимся за ним.

— И вы смогли бы убить его своей рукой?

— Если бы понадобилось, смог. Скорее всего это и было бы моим следующим заданием. Живым взять его было невозможно, — твердо сказал Дарелл.

ГЛАВА 19

Им пришлось прождать два дня, пока не прибыли пакистанские войска, которых они вызвали по рации. То и дело над ними пролетали истребители пакистанских ВВС. Китайцев, которые уцелели в заварушке и двинулись в обратный путь, накрыли с воздуха — они даже не успели дойти до границы. На второй день из Миранхабада приехал сын эмира, чтобы забрать тело отца. Полковник заставил его дать клятву, что он будет верен пакистанскому правительству. Сын эмира, тихий и смирный, потрясенный смертью отца, беспрекословно подчинился.

Дарелл проспал двенадцать часов подряд. Алиса принесла ему поесть и еле разбудила его, после чего он опять заснул. В полдень Сэм окончательно проснулся, быстро привел себя в порядок и вышел из палатки.

Было тепло и безветренно. Полковник вновь стал таким, каким знал его Дарелл в Карачи — мягким и элегантным.

— Вы вернетесь в Равалпинди, мистер Дарелл, а я останусь здесь. Я должен организовать детальную и глубокую разведку этой пещеры.

— Я думаю, особых сложностей здесь больше не ожидается, — ответил Сэм.

— Кто знает. Новый эмир, похоже, не будет мутить воду, но в горах живет много других племен… Так что ничего не известно.

Они пожали друг другу руки, и Сэм пошел искать Сару. Она сидела в одиночестве и пила горячий кофе.

Пейзаж, совсем недавно безлюдный и пустынный, преобразился: везде сновали люди, начала подходить уже кое-какая техника.

Дарелл сел рядом с Сарой и налил себе кофе.

— Как вы себя чувствуете? — спросил он.

— Нормально. Мое состояние сейчас мало отличается от того, какое у меня было в начале экспедиции. — Сара была без очков, что делало ее намного моложе. — Вы знаете, Сэм, я рада, что именно вы спасли меня. Если бы не вы…

— Без Ганса я бы ничего не смог сделать.

— Он мертв…

— Руди тоже… Что вы собираетесь делать дальше?

— Не знаю.

— Почему вы без очков?

— Я их выбросила, они мне больше не нужны. Это был лишь символ. Слабая защита от реального мира. Я многое поняла за наше путешествие. Руди многому меня научил…

— Вы поедете отсюда домой?

— Да, в Нью-Йорк. Я хочу уволить своего управляющего. Мне нужен более компетентный человек.

— А что потом?

Она улыбнулась:

— Займусь самоусовершенствованием. Очки — это прошлое.

— Что ж, одобряю ваше решение.

Неожиданно Сара обняла его и поцеловала в губы. Потом, не говоря ни слова, встала и пошла прочь.

Дарелл задумчиво смотрел ей вслед. Что ждет ее в будущем? Несмотря ни на что, она осталась Никелевой Королевой с огромным состоянием. Мужчины по-прежнему будут виться вокруг нее, как мухи вокруг сладкого. Но может быть, ей все-таки повезет и она найдет хорошего человека? Дай бог. Она это заслужила.

Сара Стандиш улетела из Равалпинди в Штаты. Проводив ее, Дарелл отправился в отель, где жила Алиса, но ее там не оказалось. Зато его ждала записка от Донегана. Сэм позвонил ему, и тот передал ему приказ срочно вылететь в Карачи. Времени, чтобы повидаться с Алисой, уже не было, и он оставил ей записку.

Был знойный день, и Дарелл почувствовал, что за время экспедиции совсем отвык от жары. Прямо с аэродрома он отправился к Донегану.

Донеган встретил его приветливо и сразу приступил к делу.

— Простите за беспокойство, Сэм, но у меня приказ от Калингера найти вас. Он скоро прилетит сюда сам. Ему надо с вами встретиться.

— Чтобы проверить, сколько у меня осталось денег от его пяти тысяч? — пошутил Сэм.

— Не знаю, — не понял юмора Донеган, — но вы должны его дождаться.

— Я собирался немного отдохнуть в Хавк Бэе.

— Вы можете ждать его там, если хотите.

Донеган нашел для Дарелла маленькую виллу, одну из многих пустовавших в это время. Дарелл, взяв напрокат машину, ехал по отличной дороге, наслаждаясь скоростью. У въезда в курортную зону он заплатил рупию, как тогда, в самом начале этой эпопеи… Его ждал маленький аккуратный домик, со вкусом обставленный мебелью и, что самое главное, на самом берегу моря.

Сэм сразу же пошел на пляж и, лежа на песке, наслаждался покоем. Ласковое море тихо билось о берег, в небе лениво парили чайки. Время от времени он заходил в море, чтобы освежиться, но вода была слишком теплой. Рядом с ним расположилась веселая компания, и Сэму было приятно наблюдать за молодыми жизнерадостными людьми.

Дарелл провел на берегу несколько часов, потом вернулся в дом и, сидя на веранде, долго наблюдал за закатом солнца. Он и не предполагал, что природа может быть настолько прекрасна.

Когда стемнело и с моря подул прохладный ветер, Сэм почувствовал себя очень одиноким. Он думал о том, что осталось немало людей, кому он мешает, и даже сейчас, видимо, ему следует соблюдать осторожность. Пакистанская полиция продолжала поиски китайцев, но пока безуспешно. В любом случае Сэм, как ему казалось, выполнил поручение, и теперь в Вашингтоне можно будет закрыть еще одно дело. Это была его маленькая победа в большой невидимой войне.

Когда она пришла, он не удивился. Он сидел на веранде в кресле-качалке. Алиса шла к нему по кромке морского берега, освещенная лунным светом. Дарелл встал.

— Алиса…

Она подошла к нему. На ней было белое платье, и оно очень ей шло. Она улыбнулась:

— Ты ждал меня?

— Да.

— Я с трудом узнала от Донегана, где ты. Он долго не хотел говорить, но я все-таки добилась своего. Он сказал, что ты не долго пробудешь здесь. Это правда?

— Да.

— Я так и думала… Я купила билет в Токио и послезавтра улетаю.

— В Токио?

— Да. Домой лететь мне еще рано. А ты?

— Не знаю. Куда пошлют.

— Я думала, ты вернешься в Штаты. Может быть, ты полетишь со мной в Токио?

— Ты хочешь этого?

Она опустила глаза и тихо сказала:

— Ты любишь меня, Сэм? Или не можешь простить мне мою нерешительность? Просто я думала, что Ганс любит меня…

— Я все понимаю…

— Я пыталась убедить себя, что тоже люблю его… Он много лет добивался моей любви…

— Ты нужна мне, Алиса, — ласково прервал ее Сэм.

— Поэтому я пришла к тебе. Но теперь, когда я вижу тебя…

— Ты жалеешь, что пришла?

— Нет.

— Пошли в дом, здесь прохладно.

Сэм взял ее за руку. Свежий ветер ворвался в комнату и тронул легкие занавески. Алиса повернулась в темноте к Сэму и неумело его поцеловала. Дарелл знал, что они проведут вместе только день или два, что он не полетит с ней в Токио. Лучше бы она вернулась в Вену и снова занялась там своей археологией. Но сейчас…

— Я все знаю, — прошептала она, словно умела читать чужие мысли. — Пусть будет так.

— Все будет хорошо.

Он взял ее на руки и понес в другую комнату…

КОНЕЦ

Женщина с Мальты

Глава 1

— Мы насчитали семь, — сказал Фишер. — И два маленьких тела, возможно, это собаки. Детей на вилле не должно быть?

— Нет, — подтвердил Дарелл.

— Скорей всего, это собаки. Вчера с помощью аэросъемки на территории виллы было обнаружено большое скопление металла, наверное, оружие. Вилла напоминает крепость. Это обстоятельство может значительно осложнить операцию. Как думаешь, Каджин?

— Задание не из легких.

— Еще на вилле обнаружены две машины. Гордон думал, что это «Мерседес» и «Пежо», но он, как всегда, ошибся. По моим сведениям, одна из них — специальная машина, оборудованная новейшей аппаратурой для слежения.

— Войсковая? — спросил Сэм.

— Не думаю.

— Что показывает САМОС?

— На радаре большие помехи, но оружие там есть, ручаюсь головой.

— Какие погодные сводки?

— На ливийском побережье погода в ближайшие дни будет ясной и жаркой. Но, несмотря на весну, с запада Бенгази приближается гхибли — ураганный ветер. Он налетает ежегодно, а нынче нагрянет раньше. Он приносит массы песка, часто из Феззани. Резко повышается температура воздуха. Бывали случаи, когда она подскакивала с 20 градусов до 120 по Фаренгейту. Это создает много помех. Я помню гхибли, когда я был в Вилусе. Вот заваруха была! — Фишер восхищенно закатил глаза.

— Что еще показывает радар?

— Они устроили там новую авиабазу с шестью «мигами-21». Она находится в тридцати милях восточнее по побережью. Рядом с Триполи, недалеко от Занзура. Сейчас все самолеты на базе, но у них есть советская радарная установка Т-59. Вероятно, с ее помощью они засекли «Хаммер Смит». К счастью, мы вовремя смылись. Они даже не успели разобраться, чем мы там занимались.

— Смогут ли они засечь нашу лодку? — поинтересовался Дарелл.

— Сомневаюсь, их система устарела. Тем более что ваша лодочка — слишком маленький объект для них. Чтобы вас засечь, нужна система, равная по параметрам нашему ИКО — инфракрасный обнаружитель. Таких у ливийцев сейчас нет. — Лейтенант замолчал. Его молодое загорелое лицо было серьезным и в то же время любопытным. Он уставился в глаза Дареллу. — Вы возьмете всю команду своих привидений? — спросил лейтенант.

— Оставлю Эль Даймлера. Он возьмет на себя управление коммуникацией. Мне надо связаться с Вашингтоном. Лучше использовать «Хаммер Смит»: он надежней.

— Хорошо. Вы знаете, что на высадку вам отведено всею пятнадцать минут? — задумчиво спросил Фишер.

Дарелл кивнул.

— Давайте перекусим и приступим.

«Хаммер Смит» — новейший корабль американских ВМС, оборудованный самыми современными средствами связи и слежения. Он относился к шестому флоту, базировавшемуся в восточном Средиземноморье, недалеко от ливийского побережья. Корабли шестого флота ощетинились не только пушками и ракетными установками, но нашпигованы всевозможным современным оборудованием. Ранним утром Дарелл и еще четверо с ним покинули миноносец и на маленькой лодке направились сквозь тьму к ливийскому берегу. Было четыре часа утра. Этих людей готовили в разных центрах Северной Африки и Европы, вместе они собрались не случайно.

Дарелл надеялся на данные лейтенанта Фишера, добытые им благодаря ИКО, который на большом расстоянии улавливал тепловые волны, исходящие от людей или животных. «Только не может определить пол», — мрачно думал Сэм. Он предполагал, что она находится на вилле. Должна бы. Дарелл не очень рассчитывал найти там генерала Макфи, но если она там, то он обязательно узнает, куда делся генерал.

Утро было холодным, но безветренным. На небе ни облачка. Вскоре лодка достигла берега. Им пришлось протащить ее метра три по воде, прежде чем они выбрались на песок. Зеленый кустарник прибрежных дюн скрыл их от неосторожных взглядов. Рядом тянулась дорога, ведущая из Триполи на запад. Эта земля была чужой для пришельцев. Советская помощь ливийскому революционному режиму и сотрудничество Америки с Египтом враждебно настроили новое правительство Ливии по отношению к США.

Морская вода оказалась теплее воздуха. Его группе были предоставлены особые полномочия: он мог использовать любые средства для достижения поставленной цели. Ни у кого из них не было документов. Каждый из четырех считался профессионалом, каждому выдали маленький, но мощный и удобный автомат, гранаты, нож. В рюкзаках у всех была веревка, взрывчатка, коротковолновая рация и, конечно, запас продовольствия. Каждый имел при себе ампулу со смертельным ядом — на всякий случай. Дарелл тащил на себе ГК-12 — очень мощную рацию, но довольно компактную. Дарелл мог сообщить о себе в Вашингтон даже отсюда, в любое время связаться с Собранием Вождей и Сахарной Кубой для консультации. Сахарная Куба — это кодовое название Белого дома.

Из всей группы только Дареллу была известна конечная цель задания. Только Дарелл знал специальный шифр для связи с «Хаммер Смитом».

Они выбрались на берег всего в Милс от цели — белой виллы с розовой крышей. Она виднелась издали, единственная на холме. Судя по карте, специально созданной НАСА по снимкам из космоса, они находились всего в двухстах ярдах от шоссе.

— Спрячьтесь у дороги, но никого не трогайте, — скомандовал Сэм.

— А если какой-нибудь старый бочонок? — в шутку спросил Кефи.

— Все равно, — не принял его тон Дарелл.

— А если погонщик верблюдов? — не унимался Кефи.

— Все. Хватит базарить, у нас мало времени.

Группа беззвучно, по-кошачьи, направилась к дороге, и они залегли у самой ее кромки. Небо на востоке стало светлеть. Появились тени. Вдоль дороги росло несколько пальм. Дикие финиковые деревья рядом с виллой были ухожены. Вокруг было пустынно: ни животных, ни людей.

— Пошли вдоль дороги. Ты, Чарли, возьми Дамона и с ним срежь угол с юга. Сделайте быстрый марш-бросок. Вы должны выйти на цель с запада. — Дарелл посмотрел на часы. — Даю вам десять минут.

— К тому времени уже будет светло, — сказал Чарли. — Я хочу знать, чего ради могу погибнуть.

— Будет стрельба? — с беспокойством спросил Кефи.

— Если нам окажут сопротивление. Но это крайний случай, — резко отрубил Сэм. — Однако никакой резни. Пошли.

Чарли Милс, прибывший из Парижа, был экспертом по безопасности. Том Дамон, высокий, очень ответственный человек, говорил на многих языках: на русском, китайском, арабском, знал наречия, на которых говорили в Феззане и Триполи. Дамон с Милсом, пригнувшись, пересекли дорогу, через минуту скрылись за дюной. Вокруг был только песок. Великое море песка, который бесконечно передвигался из-за напора ветра.

Кефи дрожал от утреннего холода, исходящего от песка.

— Что дальше? — спросил он Сэма.

— Спокойно, ты сильно нервничаешь.

Кефи доставили из Софии, где он работал в качестве специалиста-подрывника в центре К-секции. Несмотря на ирландское происхождение, у Кефи были мощные скулы и яркий блеск в зеленоватых глазах. Дарелл посмотрел на четвертого члена его группы. Высокий и сильный, Пероззо работал акробатом, в группу назначен шифровальщиком, итальянец отлично метал ножи, но самое главное — знал местность как пять пальцев. Пероззо уехал из Рима самым последним. Он выглядел старше всех. С пятнадцати лет Пероззо жил с родителями в Ливии. Тогда в Италии правил Муссолини, а Ливия была итальянской колонией. Его юность прошла в Триполи. После войны он вступил в Ф-2, чтобы его перевели в К-секцию.

— Ты помнишь это место, Карло? — спросил его Сэм.

— Да, вспоминаю. Это место называли виллой Контессы Бертолини. Старая-старая леди, но богатая, как Крез. Я тогда был еще мальчишкой.

— Ты был на самой вилле?

— С отцом. Он привозил им фрукты и овощи из Триполи с рынка.

— Ты уверен, что помнишь схему виллы?

— Уверен.

— Отлично. — Дарелл поправил на плече автомат и закрепил получше передатчик.

Кефи спросил, имея в виду рацию:

— Почему бы нам не сообщить на «Хаммер Смит», что мы благополучно добрались до берега?

— И навести на нас «миги»?

— Черт возьми, но вокруг тишь да гладь.

— Это только кажется.

Милс с Дамоном давно скрылись на той стороне дороги. Кефи вытряхнул песок из ботинка, и все рысцой побежали вдоль дороги. С юга подул горячий ветер, бросая песок в лицо. Темные волосы Пероззо красиво развевались на ветру. За пять минут они добежали до последней дюны перед виллой. За ней открывался пляж, а дальше — сама вилла. Сэм оглянулся на море. Маленький прибой тихо бился о берег. Вода была удивительно синей. Лодку, на которой они приплыли, отсюда не видно. Дарелл приказал Кефи и Пероззо спрятаться за дюной, а сам расстегнул бинокль и стал рассматривать виллу.

— Когда она умерла? — спросил он итальянца.

— Контесса? Давно.

— Кто стал ее наследником?

— Не знаю. Но в любом случае новое революционное правительство скоро национализирует всю частную собственность, даже короля Идриса.

Вилла выглядела очень старой. Стены дома в центре огражденной территории были ослепительно белыми, на окнах розовые ставни, ограда высокая и тоже белого цвета. Большая веранда, узкие окна, занавешенные тяжелыми шторами. В саду много зелени, рядом бассейн. По саду бегала немецкая овчарка, нюхая землю. Должна быть еще одна. Все-таки Фишер был прав. Кефи по-прежнему дрожал, лежа рядом с ним на песке.

— Тебе холодно?

— Нет.

— Дай сюда автомат, — потребовал Сэм.

— А что такое?

— Давай.

— Пожалуйста. — Он отдал Сэму оружие.

Дарелл передал его итальянцу, приказал нести. Ирландец из Софии рассердился, у него даже голос задрожал:

— Ты думаешь, что я…

— Замолчи.

Дарелл опять внимательно осмотрел местность. Узкая дорога отходила от главного шоссе и вела к вилле, упираясь в большие высокие ворота. Они казались неприступными — сделаны из кованого металла. Тени стали укорачиваться по мере того, как поднималось солнце. Участок земли на другом конце виллы залило солнечным светом. Вдруг Дарелл заметил голову человека. Он стоял рядом с забором, виднелась только голова. Человек потянулся и зевнул.

— Что-то едет по дороге, — тихо сообщил итальянец. — Кажется, грузовик.

В тот же момент Сэм увидел в бинокль Чарли и Тома. Они осторожно приближались к забору с другой стороны, не видели грузовика, но шум мотора заставил их залечь. Грузовик быстро приближался к ним.

— Это, наверное, машина, везущая овощи и фрукты на виллу из Триполи, когда-то мой отец возил, — предположил Пероззо. — За многие годы порядок здесь не изменился.

— Все меняется, Карло. Но сейчас мы проверим твою версию.

— Он уже близко.

Грузовик был армейским, шестиколесным, с дощатым кузовом. Ветер трепал брезент, покрывающий кузов. Солнце било Дареллу в глаза, и он не мог разглядеть, сколько человек в кабине.

— Его надо остановить, — решил Сэм.

— Мы спокойно можем применять оружие?

— Да, но девушку не трогать.

— Что ты темнишь, начальник? Ты можешь объяснить, для чего все это?

— Вы знаете все, что вам надо. Напрасно никого не убивайте, а девушку не трогайте в любом случае.

— Верни мне автомат, — потребовал Кефи.

Дарелл посмотрел на его мрачное лицо. Ему не понравилось выражение зеленоватых глаз. Пероззо с неприязнью бросил автомат к ногам Кефи.

— Пошли, — скомандовал Сэм.

Они быстро, не пригибаясь, побежали к грузовику, повернувшему с шоссе к воротам.

Глава 2

Охрана не могла заметить их: подбежав к забору, все плотно прижались к доскам. Сэм был впереди, Кефи — в полшаге от него. Пероззо немного отстал, все время оглядываясь. Дамон и Милс добрались до ворот первыми.

Водитель грузовика, человек средних лет, одетый в арабскую галабею, вышел из кабины открыть ворота. Мальчик лет двенадцати помогал ему. Он-то и заметил их первым. Паренек широко раскрыл рот, что-то сказал отцу, который быстро повернулся в сторону подбегающего Дарелла. Старик громко закричал по-арабски. Его одежда развевалась на ветру, как знамя.

Кефи ткнул дулом автомата в грудь старика, тот свалился, и Кефи врезал ему ногой по лицу, выбив несколько зубов.

— Зачем так? — осуждающе спросил Пероззо.

Времени на разговоры не было. Все быстро вбежали через ворота за забор. Тропинка пролегала между древними статуями и увядшей клумбой. Широкая лестница вела к двухстворчатой двери. Милс и Дамон бросились направо за угол дома. Через десять секунд раздались автоматные очереди: охрана на крыше проснулась. Дверь была заперта. Дарелл метнулся к окнам. Сэм дулом автомата подковырнул ставню, разбил стекло. Мальчик что-то непрерывно кричал у ворот, склонившись над отцом. С другой стороны особняка снова раздались очереди — это стреляли Милс и Дамон. Резкий грохот разорвал воздух — Кефи, недолго думая, толкнул гранату под закрытую дверь. Это было совсем необязательно, но дверь счастливо свалилась внутрь.

— Я пойду первым! — крикнул Пероззо.

— Нет, ты знаешь здесь все, и, если тебя убьют, нам будет очень трудно.

Дарелл оттолкнул его и первым вошел в прохладные покои виллы. Запах взрывчатки наполнил воздух. Сэм услышал за спиной пронзительный крик Кефи, бросился в темную прихожую, влетел в зал, обставленный в стиле рококо. В стену был встроен мраморный итальянский камин. В противоположном конце две одинаковые лестницы вели на второй этаж. На каменном полу лежал тонкий слой песка, занесенный недавним ураганом из Сахары. Вбежал Кефи и юркнул за мраморный бюст какого-то бородача. Бюст стоял на высоком пьедестале.

— Ну вот мы и внутри, — сказал он из-за постамента.

— Будь осторожней.

Неожиданно раздалось рычанье, и сильное гибкое тело бросилось на Кефи. Это была овчарка. Он успел пристрелить собаку на лету. Она с воем шлепнулась к его ногам.

Сверху раздались крики, кто-то злым голосом отдавал приказания. Говорили по-русски.

— Ищи девушку! — приказал Сэм.

Громыхнула очередь там, где были Дамон и Милс. Дарелл, пригнувшись, побежал между лестницами и обнаружил вход в светлую кухню, полную грязной посуды и пустых консервных банок. Дверь из кухни вела к стоянке машин, отсюда виднелись «Пежо» и спецмашина. Дарелл выскочил на улицу, но из-за угла кто-то выстрелил в него без предупреждения. Пуля взвизгнула возле уха и ударилась в стену. Сэм спрыгнул со ступенек и навел автомат на этого типа.

— Бросай оружие! — крикнул Дарелл.

Но тот, видимо, не понимал по-английски, снова начал стрелять, со страху не целясь. Сэм дал короткую очередь. Тот замер, упал на колени, крича от боли. Пистолет выпал. Он был в пижаме, волосы растрепаны, в глазах застыли страх и боль.

— Вставай. Где остальные? Мы не хотим причинить вам вреда, нам нужна только девушка, — сказал Дарелл по-русски.

— Ее здесь нет, — простонал русский.

— Не ври!

— Она была здесь, но уехала.

— Когда?

— Прошлой ночью.

— Врешь?

Сэм поднял пистолет русского и быстро вернулся в дом, оставив раненого лежать на земле. За окнами море играло всеми цветами радуги, купаясь в солнечных лучах. Через открытую дверь врывался ветер, завивая лежащий на полу песок. Наверху раздались топот, выстрелы и крики. Сэм бросился туда, прыгая через три ступеньки. Он оказался в длинном коридоре, по обе стороны шесть дверей и выход на крышу. Охранник на крыше свесился с перил: Кефи убил его. Из дальней двери вышел Кефи. Он усмехался.

— Всех переловили со спущенными штанами.

— Девушка?

— Не видел.

Дарелл заворчал:

— Хорошо, но еще раз осмотри весь дом. Свяжите пленных, никого не трогать, пока это не нужно. А ты причешись, а то как черт. Мне очень нужна эта девка.

— Но, начальник…

— Давай исполняй. И пришли сюда Дамона и Милса.

— Они еще снаружи. Я думаю…

— Давай-давай, у нас мало времени. Пероззо! — закричал Сэм.

Итальянец вышел из соседней двери. На виске у него появился синяк, правая рука окровавлена. Но глаза спокойно смотрели на Дарелла.

— У нас пять пленных, Сэм, но девушки среди них нет.

— Я знаю. Ты хорошо помнишь дом?

— Сейф. Там могут быть важные документы.

— Я помню, что старая Контесса всегда платила отцу наличными. Лирами. Да, она брала деньги из сейфа.

— Где он?

— В художественной мастерской, за большой картиной. Но ящик с кодовым замком.

— Ничего, Кефи быстро его откроет.

— Мы не можем задерживаться. На вилле нет телефона, но у русских есть рация. Один успел сообщить своим. Он спал прямо с рацией.

— Даю десять минут на все.

— Сэм, все пленные — это русские. Судя по их документам, советники при революционном правительстве. Им, наверное, хорошо платят.

— Надо их допросить, они много знают.

— Среди них есть полковник КГБ, Сезар Скол. Ты знаешь его?

Дарелл замер на полушаге.

— Скол?

— Да.

— Я знаю этого полковника.

— Я знаю, что ты знаешь его, — сказал Пероззо, ничего не значащим голосом.

— Кефи, пошли откроем сейф.

Глава 3

За годы работы Сэм не помнил, чтобы К-секция прибегала к таким мерам. Дарелл побывал во многих переделках, участвовал в сложнейших операциях, но в такой оказался впервые. Все началось два дня назад. Его вызвали из Бангкока, где он участвовал в строительстве нового разведцентра. Эта однообразная работа до смерти надоела ему. Сэму хотелось получить настоящее задание.

Приказ пришел от Сахарной Кубы, а не от генерала Дикинсона Макфи.

Возвращаясь в Америку, Сэм не знал о новом задании. Дарелл был высоким, с густыми черными волосами. Его темно-синие глаза в гневе становились черными. Правда, это случалось с ним очень редко. Эмоциям не было места в его работе, очень рискованной. За ним охотились постоянно, даже если он сам охотился за кем-нибудь. Он нигде не чувствовал себя в безопасности, будь то лондонское метро или джунгли Таиланда. Дарелл работал в разведке достаточно долго, чтобы на него завели обширное досье в Москве, на площади Дзержинского, и в Пекине, в Черном доме. Он никогда не открывал дверь, не зная, что за ней. Не заворачивал за угол, не убедившись в безопасности. Сэм привык к риску, который даже нравился ему. Дарелл твердо знал, что никогда не вернется к обыкновенной жизни: где-нибудь убьют. Сэм постоянно общался с красивыми женщинами, наслаждался ими. Да и сам нравился многим.

Дарелл работал непосредственно на Макфи, маленького человека с непримечательной внешностью, который в течение многих лет руководил К-секцией. Никто ничего толком не знал о Макфи: ни его настоящего имени, ни личной жизни, ни родственников, ни даже где он живет. Его имя никогда не фигурировало в прессе. В Вашингтоне, на Аннаполис-стрит, 20, в сером каменном здании на последнем этаже были его кабинет и жилые апартаменты. На этом здании маленькая вывеска говорила, что здесь находится обыкновенный офис заурядной компании. Часто босс ночевал в этом здании. Даже Дарелл не знал о нем почти ничего, но догадывался: шеф, если понадобится, пожертвует им, как и любым другим сотрудником.

И вот генерал бесследно исчез. Он держал в голове столько информации, что трудно представить последствия его исчезновения. Это был полный провал.

— Мы обнаружили его исчезновение шестьдесят часов назад, — подавленно сообщил Рандольф.

Рандольф — заместитель шефа, он напрямую докладывал обо всем генералу. Зам часто сопровождал Макфи в Белый дом на важные заседания. Он был высокого роста с очень изящными манерами южанина; седые волосы, очки в золотой оправе; одевался он всегда элегантно.

— Что случилось с охранной системой? — спросил Сэм.

— Она не сработала, но полностью исправна.

— Как это получилось?

— Не знаю, сейчас над этим думают эксперты. Система показывала, что генерал находится у себя, но когда мы поднялись к нему, оказалось, что его там давно нет.

Электронную систему создали специально для шефа. Она сообщала охране о местонахождении генерала в здании. У Дарелла заурчало в животе от разных неприятных догадок. Рандольф был очень измотан и бледен.

— Вероятно, генерал сам отключил систему, — предположил Сэм.

— Система работала все время, Самуэль.

— Неужели он ничего не говорил?

— Ничего.

— Вы доложили правительству?

— Конечно, но Белый дом не хочет углубляться в наши проблемы. Они требуют от нас информацию о международных делах, прибегают к нашим консультациям и заказывают анализ событий. Да и чем они могут помочь?

— Кто первый обнаружил его исчезновение? — вновь спросил Сэм.

— Я. В Пентагоне состоялась встреча. На ней присутствовал министр ВМС. Генерала пригласили принять участие. Там обсуждался очень важный вопрос — угроза русских, дело касалось Суэцкого канала. Пентагон хочет, чтобы Израиль дал возможность Египту самому привести канал в порядок. Но министра обеспокоило то, что это сыграет на руку русским. Они могут провести свои корабли по Суэцкому каналу в Индийский океан, чтобы укрепить там свое военное присутствие. Значит, они возьмут под контроль Цейлон, Индию и даже юго-восточную Азию. Правда, это совпадет с интересами Пекина, и русские поставят под угрозу безопасность Австралии и Новой Зеландии. Министр категорически против прохода русских через канал, но Штаты заинтересованы в нефти того региона. Видит Бог!

— Генерал так и не показался вам?

— Нет, он не выходил из кабинета.

— А мог он выйти из здания незамеченным?

— Это исключено.

— Но он же пропал!

— Я не знаю ничего, — отчаянно взмахнул руками Рандольф.

— Вы уже были у него в кабинете?

— Да. Дверь была закрыта. Единственные ключи были у генерала. Дверь бронированная, и нам пришлось взорвать ее. Нелегко, я вам скажу, она далась.

Дарелл никогда не был в апартаментах шефа. Сэм замер, внимательно осматривая каждый дюйм. Глаза Дарелла потемнели, он волновался, но голова соображала на редкость хорошо. Стальная дверь выбита мощным взрывом, повредило лифт и часть лестничной площадки. Им пришлось подняться по специальной запасной лестнице.

В кабинете генерала был большой камин, много шкафов с книгами по истории, экономике, военной стратегии, философии, классической литературы и много журналов. Сэм надеялся, что беспорядок в кабинете поможет восстановить события. Он заметил, что Рандольф очень нервничает, переступая с ноги на ногу. Сэм, стараясь не обращать на него внимания, подошел к массивному столу, на котором синело огромное чернильное пятно. Все ящики стола почему-то раскрыты.

— Кто производил обыск? — спросил Сэм.

— Я, больше никого здесь не было. Я приказал ничего не трогать.

— Что вы обнаружили в столе?

— Несколько досье, несколько последних донесений об экономическом положении некоторых африканских и азиатских стран. Снимки, сделанные из космоса, показывающие маневры русского флота. Карта Мальты и ближнего к ней острова Гозо. Кстати, он должен был встретиться с президентом.

Дарелл на это ничего не сказал.

— Вас хочет повидать Стэйн, он говорит, что это касается вашего ежегодного контракта, — напомнил Рандольф.

— Хорошо. Что там, наверху?

— Наверху находится спальня, ванная комната, кухня. Вы знаете, что он всегда готовил сам себе? Наверное, боялся отравления.

— Не боялся, просто осторожен во всем.

— Он был гурманом, — сообщил Рандольф такую деталь характера шефа, о которой Дарелл и не подозревал. — Люди часто любят готовить для других, а генерал наоборот. Но он никогда никого не приглашал обедать с собой, даже меня.

Большой, с широкими плечами, Сэм ходил по комнате мягко и легко, ничего не задевая. Он вырос в Луизиане. Его воспитывал дед Джонатан. Сэм свободное время проводил на дряхлом пароходике, который старик выиграл много лет назад. Им пришлось хорошо поработать, пока эта старая «калоша» научилась держаться на воде. Они вместе плавали по Миссисипи. Старик Джонатан бесшумно охотился на дичь, учил Сэма развивать память. Благодаря деду, внук теперь знал двенадцать языков, несколько наречий, географию, историю, экономику. Сэм стал сильным и выносливым, отлично владел многими видами борьбы, превосходно стрелял. Он старался не убивать просто так, но если приходилось, то делал это без колебаний.

У Сэма появились вопросы к Рандольфу, но он решил отложить до завершения осмотра. Кухня была оснащена всем необходимым для приготовления самой изысканной пищи. Он увидел такие приспособления, назначения которых не мог понять. Однако спрашивать не стал. На столе с синей скатертью стоял прибор для одной персоны. Посуда была старинная.

— Судя по всему, он ушел сам: никаких признаков борьбы. Да я и не поверю, что сюда мог проникнуть кто-нибудь.

— Кажется, так, — рассеянно сказал Рандольф.

— А где трость? — спросил Дарелл.

— Простите? — не понял Рандольф.

— Его трость. Ее специально сделали для генерала. Я не вижу ее.

— Он взял ее с собой, генерал никогда не расставался с ней. — У Рандольфа в этот момент был довольно беспомощный вид. — Здесь вообще ничего нет. Куда он пошел? До исчезновения он работал допоздна.

— Вы не знаете точно, что он делал?

— Конечно, нет.

— Дэйдри Пэджет может что-нибудь знать? Вы спрашивали ее? — спросил Дарелл.

— Нет. Я… — Рандольф улыбнулся. — Она ваша девушка?

— Нет, — отрезал Сэм.

— Но у меня есть сведения, что вы…

— Это к делу не относится. Вообще, что с ней сейчас?

— С ней все нормально.

— Она была здесь с генералом в пятницу. Где она сейчас?

— У себя дома. Я приказал ей оставаться дома.

— Почему?

— Чтобы всегда быстро найти ее. Вы должны допросить ее сами. Она говорит, что ничего не знает о происшедшем, а если бы знала, то мне она все равно не скажет.

— Хорошо, — согласился Сэм, он сам давно хотел повидать ее.

В апартаменты генерала вела только одна прочнейшая дверь, которую пришлось взрывать. Стекла на всех окнах были пуленепробиваемыми. В эти комнаты на шестом этаже нельзя заглянуть из соседних домов; крыша охранялась. Конечно, генерал знал, как отключить систему охраны, но не отключил.

Дарелл прошел в спальню. В гардеробе висело только два костюма. Трости генерала не оказалось. На конце этой трости было несколько ядовитых шипов, в трубку встроен выкидной нож, а ручка служила рукояткой огнестрельного оружия с термитной бомбочкой. Конструкция получилась тяжелой, можно сломать кость или проломить голову. Генерал превосходно умел пользоваться ею. Однажды Макфи продемонстрировал ему свой маленький смертоносный арсенал.

Трость исчезла. Если генерал взял ее с собой, следовательно, он ушел добровольно. В гардеробе было несколько рубашек, пара черных туфель, запасные носки.

— Где его кейс? — в очередной раз спросил Сэм.

— Не знаю. А зачем вам это?

— Мало сменной одежды. У него должна быть еще одна резиденция.

— Она есть, но засекречена. Я не знаю, где она. Но, по-моему, Дэйдри знает.

— Уверен, — рубанул Сэм.

Он нетерпеливо тряхнул головой. Рядом с широкой кроватью стоял квадратный металлический ящик — специальная печь для уничтожения документов. Дарелл открыл его. Внутри было пусто и чисто. По другую сторону от кровати он увидел маленький столик с красивой инкрустацией. На нем лежала фотография.

— Вы видели эту фотографию? — показал Дарелл на снимок.

— Да, на ней генерал в форме полковника. Она была сделана еще во время второй мировой войны.

— Кто этот ребенок?

Девочка лет трех стояла рядом с маленькой фигурой молодого Макфи. Она весело смеялась. Девочка в белом платьице держала плитку шоколада. На пальце правой руки у нее блестело колечко, в левой держала куклу. Фотография была черно-белая.

— Я хочу, чтобы вы улучшили качество снимка насколько возможно, — попросил Сэм.

— Да, качество не из лучших. Задний план совсем расплывается. Плохая резкость.

— Но все равно кое-что можно различить.

— Да?!

— Это порт Валлетта, на Мальте. У него богатая история, — Дарелл говорил с иронией в голосе. — Совсем недавно мальтийцы ликвидировали там нашу военно-морскую базу.

— А у него на столе лежала…

— На столе у генерала лежала карта Мальты и соседнего острова Гозо. Я возьму фотографию.

— Если она вам нужна, то конечно. Вы думаете, есть какая-нибудь связь между девочкой на фотографии и исчезновением Макфи?

— Не знаю, — сказал Дарелл. — Все-таки деталь личной жизни. Снимок может ничего нам и не дать. Перед исчезновением, по вашим словам, он много работал. Скорей всего, он работал над проблемой Суэцкого канала или над проблемой Синайского полуострова. Его исчезновение может быть вполне закономерным.

— Вы так думаете?

— Я ничего не думаю, — довольно грубо оборвал Дарелл. — Я хочу повидаться с Дэйдри. Карту я тоже возьму.

Глава 4

Дарелл стоял в прохладном холле виллы Контессы Бертолини, что на пустынном берегу Ливии. Подошел Пероззо.

— Смотри, Сэм. Я нашел фотографию в библиотеке, там очень много песка. Как называется этот ураган?

— Гхибли. Покажи фотографию.

Пероззо порылся в бумажнике, извлек фотографию.

— Кефи сказал, что по дороге проехали два армейских грузовика и один «Фиат». Они, не останавливаясь, проехали мимо.

— Хорошо, — буркнул Дарелл, внимательно разглядывая фотографию.

На ней улыбалась женщина лет двадцати пяти — двадцати восьми. Возраст примерно совпадал. Ей должно быть около тридцати лет, плюс-минус два года. Волосы прямые, черные. Рост небольшой, но тело очень красивое. Ее легкая одежда выгодно подчеркивала все достоинства фигуры. Дарелл достал фотографию, взятую из спальни генерала в Вашингтоне. Он не особо рассчитывал на сходство, все-таки разница между трехлетним ребенком и зрелой женщиной должна быть существенной. Но кто знает. Могли совпадать основные черты лица, еще что-нибудь. В Вашингтоне по просьбе Сэма сделали несколько увеличенных фрагментов. Дарелл достал снимок 6 на 9, на котором уместилась только голова. У девочки была короткая стрижка, уши хорошо видны. Женщина на фотографии собрала волосы на затылке, ее уши тоже хорошо видны. На обоих снимках уши маленькие, плотно прижатые к голове. Мочки ушей тут и там скрывались за скулами.

Сэм сравнил руки. Девочка ела шоколад, поднеся руку ко рту. Колечко ярко блестело на пальце. Женщина на снимке сжимала теннисную ракетку. Их тонкие длинные пальцы очень похожи. Сэм сравнил глаза. На обоих снимках они большие и, скорей всего, черные, пронзительно смотрящие. Несомненно, эти глаза принадлежали одному человеку.

— Ну что? — спросил Пероззо. — Она?

— Да. Ты осматривал ее спальню?

— Нет еще.

— Я посмотрю пленных.

— Чарли связал их в одну связку.

Сэм открыл дверь и осторожно вошел в спальню. Появился Чарли и сказал, что они вскрыли с Кефи сейф, но там только несколько не важных документов и список адресов в Триполи. Наверное, ее друзей. Это адреса богатых домов в Триполи.

— Сохрани их.

— Конечно, сэр.

— Как там водитель грузовика?

— Цел, только сейчас ему плохо. — Милс выразительно посмотрел на подошедшего Кефи.

— Успокойте водителя, после я сам поговорю с ним.

— Надо закругляться. Когда мы вернемся на корабль? — с тревогой спросил Кефи.

— Может, сегодня и не вернемся, — уклончиво ответил Дарелл.

Третья комната, осмотренная Сэмом, оказалась спальней. Но в ней Дарелл не нашел ничего, что могло бы подсказать имя женщины. На фотографии не было никаких надписей.

Он увидел старинную мебель в стиле рококо. Из каждого угла улыбались каменные ангелочки, висевшие под потолком. Было очень тихо, высокие окна и дверь выходили на большой балкон. Отсюда хорошо видны море и берег, уходящий на север, часть пустынной дороги. Пролетел самолет.

Как и во всем доме, песок неприятно скрипел под ногами. В гардеробе он нашел несколько спортивных костюмов. Все восьмого размера, только один — десятого. В ящиках хранилось нижнее белье. Шкатулка для драгоценностей оказалась пустой. На кровати валялось несколько сумочек: одна была сделана в Америке, остальные — в Триполи. Магазин, торговавший ими, находился на улице Святого Павла (Сэм прочитал это на ярлычках). В одной сумочке нашелся носовой платок с пометкой отеля «Фоэкесия».

— Это тебе говорит что-нибудь, начальник? — спросил Кефи.

— Нет.

— Начальник, я проверил кухню. У русских ничего еда, но там, кажется, есть еще и китайская.

— Китайская?

— Здесь жила какая-то китайская леди со свитой.

— Кто такая?

— Не знаю, надо быстрей допросить русских.

Сэм спустился в художественную мастерскую. Чарли Милс стоял рядом с открытым сейфом. Небо за окном стало мутнеть: ветер поднял тучу песка.

— Я нашел записи с ее именем! — воскликнул довольный Чарли. — В старых банковских счетах. Посмотри сам. Я пойду к пленным.

— Давай.

Дарелл облокотился на край стола и принялся разглядывать счета. Часть из них уже пожелтела, они, видимо, остались еще от старой Контессы Бертолини. Но на остальных почерк резко изменился: стал твердым и резким, но все же это был женский почерк. На этих счетах значилось имя Анны-Марии Бертолини. Кем она приходилась старой Бертолини — дочь? внучка? Больше ничего интересного. Последний счет подписан всего две недели назад. Сэм бросил взгляд на море, оно становилось беспокойным.

Он пошел на кухню. Когда пробегал здесь в первый раз, он не обратил внимания на подробности. Везде валялись пустые консервные банки русского производства, такие они экспортировали в Египет. Но в углу лежали другие банки, сложенные в аккуратную кучку. Этикетки на них с иероглифами — произведены в Китае. Но пока это ничего не означало. Их могли принести и русские.

Вошел Дамон. Он привел старика-шофера и его сына. Дарелл торопился. Больше десяти минут здесь оставаться рискованно. Над виллой пролетел реактивный самолет. Звуковая волна больно ударила по барабанным перепонкам: самолет пролетел очень низко. Может, это уже разыскивают их.

Старик был сильно напуган. Мальчик же вел себя независимо. Дарелл заговорил с ними на арабском.

— Старик, когда умерла Контесса? Она здесь умерла?

— Она умерла по воле Аллаха. Все мы когда-нибудь умрем по его воле, но вам осталось ждать недолго.

— Когда она умерла? Мы не тронем тебя.

— Она умерла, насколько я знаю, здесь.

— Ей рано было умирать.

— Так вы говорите о молодой Бертолини?

— Да, об Анне-Марин Бертолини.

— Она была неплохой женщиной, по сравнению с другими итальянскими колонистами и империалистами, угнетателями бедных…

— Заткнись, старик, и отвечай только на мои вопросы. Когда ты видел ее в последний раз?

— Десять дней назад. Я приезжаю сюда каждую неделю. Она была здесь.

— Одна?

— Да.

— Ни слуг, ни друзей?

— Никого.

— Куда она подевалась?

— Я маленький человек. Откуда я могу знать?

— С ней не было ни одного мужчины?

— Я не видел.

— Потом ты видел ее в Триполи?

— Нет.

Неожиданно мальчик стал ругаться, его глаза горели злым огоньком, в них бесилась ненависть. Он ругал отца за то, что он разговаривает с врагами-капиталистами. Его речь изобиловала высокими словами и малопонятными ему самому терминами.

— Мой сын выразил и за меня те чувства, которые я испытываю при одном вашем виде, янки, — сказал старик. — Но мой возраст вынуждает меня сдерживаться. Больше я ничего не скажу.

Над головами снова раздался грохот. Сэм выбежал на улицу, огляделся. С востока быстро приближалась тройка «мигов». Судя по карте, которую Дарелл изучил на память, недалеко отсюда должна находиться новая база. Они пролетели очень низко, прямо над домом, который даже задрожал. На крыльях были видны красные звезды. Через несколько секунд они превратились в маленькие точки на горизонте.

В тот же момент в доме прозвучало три выстрела.

— Следи за стариком, — крикнул Сэм, — и особенно за мальчишкой.

Дарелл бросился на звуки выстрелов. Они прозвучали там, где должны сидеть пленные. Перед лестницей на него напал русский. Он был крепкого телосложения, с короткой стрижкой и красными глазами. Он стрелял из автомата Чарли. Сэм машинально пригнулся. Пули раздробили мраморные перила лестницы. Дарелл, прыгнув, ударил русского под коленки. Тот упал на спину. Сэм моментально выхватил автомат и отскочил. Русский только усмехнулся, у него не хватало одного переднего зуба. Краем глаза Дарелл заметил лежащего на полу Милса. Руки у него были неестественно подогнуты под себя, лежал он перед дверью комнаты, в которой находились пленные. Им как-то удалось освободиться. Дарелл слышал крики Кефи из той же комнаты, выстрелы, но было не до того. Русский вскочил и потянулся к нему. Сэм ударил его автоматом по толстой шее, но сам, потеряв равновесие, свалился на русского. От него несло водкой, он был очень сильный и отличный боец. Эта схватка могла быть для Сэма последней.

Сэм ударил русского коленом в пах. Тот схватил его за горло, не обращая внимания на удары Дарелла. Русский снова усмехнулся, блестя железными зубами. Здоровенной лапой он вырвал автомат из рук Дарелла. Сэм, считавший себя опытным и сильным борцом, почувствовал, что его поднимают. Через секунду он, как котенок, отлетел в сторону, но и русский поскользнулся. Они покатились по полу, рыча, как дикие звери, повалили древнюю мраморную статуэтку греческой богини, которая разбилась на множество осколков. Сэм схватил большой и острый кусок мрамора и, как нож, приставил к горлу противника. Тот попытался вырваться. Дарелл надавил сильнее. Потекла кровь на грязный воротник. За спиной раздался очередной крик Кефи. Дарелл обернулся, русский, воспользовавшись этим, снова схватил его за глотку. Сэм ничего не мог поделать в этот раз. Но вдруг появился Дамон. Подбежав, он в упор расстрелял русского.

— Спасибо, Дамон, — облегченно вздохнул Сэм.

— Ничего особенного.

— Что там произошло?

— Не знаю.

Сэм побежал к Чарли. Милс лежал мертвый. Пуля попала ему прямо в сердце.

— Кефи, где ты?

— Здесь, начальник.

— Что произошло?

— Я только говорил с ними…

— Говорил?

— Да, со Сколом.

— И что?

— Он ударил ногой по моему автомату, сукин сын. Я даже не ожидал от него.

— Ты пристрелил Чарли! — гневно воскликнул Сэм.

— Что? Я? Я не…

— Из-за твоей неосторожности. Меня самого чуть не прибили только что.

— А Чарли, он точно мертв?

— Да, — сказал Дарелл и пошел к полковнику Сколу.

Глава 5

Тридцатью шестью часами раньше в Вашингтоне начался дождь. Из Потомака выползал туман. Дарелл вышел из серого здания, в котором находился кабинет шефа, но вышел он не через центральный вход. Здание помещалось недалеко от Дю Пон Секл, оно не входило в Посольский ряд. В этом районе значилось огромное количество офисов различных компаний. Входящего вежливо останавливала охрана в штатском и говорила, что он ошибается, и офиса такой-то фирмы здесь никогда не было.

Если вы работаете на Аннаполис-стрит, 20, то попасть в свой кабинет можете только лифтом. Вам обязательно придется пройти мимо нескольких внимательных видеокамер, спрятанных в стенах и потолке, мимо металлоуловителя, приборов, регистрирующих частоту вашего сердцебиения и много других параметров. Кнопки в лифте подсоединены к компьютеру, который моментально сверял отпечатки ваших пальцев и следил, на свой ли этаж вы поднялись.

Дарелл вышел из здания, немного прогулялся по Аннаполис-стрит, мимо старых домов, в которых расположились агентства газет и журналов. Через пять минут Сэм спустился в подвал этого же серого здания. Его встретил молодой охранник. Он приветливо встал, узнав Дарелла, вытащил руку из-под стола: там он всегда держал револьвер, там же была кнопка вызова подкрепления.

— Мистер Дарелл, рад вас видеть.

— Привет. Шефа не видел?

Об исчезновении шефа знал узкий круг.

— Нет, сэр. Он не выходил из кабинета с тех пор, как вошел в среду.

Дарелл длинным коридором прошагал к лифту, поднялся на крышу. Там его встретил другой здоровяк, уже предупрежденный о скором появлении Дарелла.

— Здравствуйте, мистер Дарелл.

— Привет, Джон. Как дела?

— Все нормально, сэр. — Охранник держался очень важно. Через плечо у него висел бинокль. Дарелл немного постоял на крыше, дыша свежим воздухом и рассматривая ближайшие дома, тонущие в вечерних сумерках. Постояв, он спустился и по мокрому тротуару пошел к своей машине. Слабый дождь мягко стрекотал по плащу. Сэм почему-то сравнил его с речью опытного дипломата. Машина, выданная Дареллу из специального транспортного отделения К-секции, ждала недалеко от серого здания. В меру грязная и подержанная, она ничем не выделялась среди других машин. Но у нее был очень мощный мотор, а стекла — пуленепробиваемые.

Дарелл, проехав полмили, заметил, что за ним следует какая-то машина. Но могло и показаться. Шел дождь, было туманно. Сэм ехал в плотном потоке машин, разбрызгивая лужи. Но когда он остановился перед светофором, снова увидел ту же машину. Она следовала за ним, соблюдая дистанцию ярдов на сто, остановилась рядом с газетным киоском. Дарелл вышел из машины, забежал в ближайшее кафе и оттуда позвонил Рандольфу.

— За мной все время следует «Бьюик-69». В нем только водитель, но я не могу рассмотреть его лицо из-за дождя. Он следит за мной с Аннаполис-стрит.

— Уже следят! — воскликнул Рандольф на другом конце провода.

— Это вы приказали?

— Зачем? За всеми могут устроить слежку, но в данном случае это бессмысленно.

— Это не ваши люди?

— Нет.

— Значит, я могу поступать, как хочу?

— Конечно, это не джунгли Южной Америки, но все равно, действуйте по своему усмотрению.

Дарелл решил кружить по улицам. Голубой «Бьюик» и не думал отрываться. Сэм мчался по Роут-стрит, потом развернулся в обратном направлении. Дарелл петлял по узким улочкам, стараясь оторваться, но лихач на «Бьюике» неплохо знал эти улицы. Сэм ехал в Принс Джоунс, к дому Дэйдри Пэджет.

Особняк Дэйдри стоял в очень красивом месте недалеко от бухты Чезапик. Сэм старался реже бывать у нее, но его всегда тянуло к ней. Она работала секретарем у генерала Макфи, шеф относился к ней как к дочери. Она имела доступ ко многим секретным документам. Для Сэма она была самой красивой на земле. Правда, привязанность к кому-либо не могла принести ему ничего хорошего из-за специфики работы. Тем более что она служила у самого шефа. Пойдут разные слухи. Вообще-то наплевать на них, но все-таки. Кроме того, Дэйдри стала поговаривать о женитьбе, а это уж совсем не входило в планы Дарелла. К ее дому Сэм пригнал свою старую яхту, которую сначала чинил несколько месяцев своими руками во время отпуска. Они часто плавали в бухте.

За четверть мили до особняка Дарелл свернул на грязную от дождя дорогу, ведущую прямо к пристани, где сейчас стояла его яхта. «Бьюик» замедлил движение и завернул за ним. На пирсе в двух шагах от воды стоял старый сарай. Сэм, объехав его, вылез из машины и спрятался за углом. Дождь скрывал противоположный берег, яхта тихо покачивалась на маленьких волнах. Дул холодный ветер с Атлантического океана. Хлопнула дверь «Бьюика». Послышались приближающиеся шаги. Сэм бесшумно выскочил из-за угла.

Водитель «Бьюика» стоял возле капота своей машины, смотрел на яхту. На нем был темный костюм, короткий плащ, аккуратная стрижка. Он заметил Дарелла в последний момент. Сэм навалился на него, придавил к капоту. Водитель, падая, сильно зацепил Сэма, но Дарелл надавил ему на горло локтем. Секунду они смотрели друг другу в глаза. Тот был очень молодым и довольно сильным, но беспомощным в таком положении. Дарелл видел его впервые.

— Хочешь, сломаю тебе шею? — прорычал Дарелл, стараясь запугать.

Однако парень был спокоен, как олимпиец.

— Аккуратнее, мистер Дарелл.

Дарелл не удивился, быстро обыскал его. Сэм вытряхнул из карманов мальчишки нож, фонарик, бумажник, из кобуры вынул маленький револьвер.

— Как тебя зовут, и кто ты такой?

— Меня впервые скручивают, как щенка.

— Это тебе на пользу.

— Послушайте, мистер Дарелл… — Парень попробовал приподняться.

— Стой спокойно, — приказал Дарелл, отойдя от него и направив пистолет.

Он заглянул в бумажник, отобранный у водителя. В нем оказались кредитные карточки, водительские права на имя Нормана Эпла, сорок долларов, чеки Национального банка, фотокарточка красивой девушки. Под фотографией хранилась другая карточка в пластиковой рамке. Она была синего цвета. Сэм осветил ее фонарем.

— Так ты из ЦРУ? — удивился Дарелл.

— Да, сэр. Группа «Дельта», отдел по внутренним расследованиям. У нас вы числитесь под номером семь, мистер Дарелл.

— Почему вы интересуетесь мной?

— Мой босс, а не я. Он ожидает вас в доме мисс Пэджет. Дело в том, что сейчас он стал и вашим боссом, пока обеспечивается безопасность проекта «Пилигрим».

— Что это за проект?

Норман грустно улыбался, все еще переживая свою неудачу.

— Зачем ты следил за мной, Норман Эпл?

— Я не следил, а охранял вас.

— Моя безопасность под вопросом?

Норман тряхнул головой.

— Не знаю, приятель. Но если мне приказали охранять вас, значит, на это есть причины.

— Как зовут твоего босса?

— Эван Грэн.

— Черт возьми!

— Нет, правда.

— Грэн — сенатор. Он тоже работает в разведке?

— Скоро сам спросишь его об этом.

— Ладно, поехали. Ты иди первым.

Дэйдри тепло встретила Дарелла.

— Здравствуй, Сэм. Мы ждали тебя. С тобой Эпл?

— Он самый, его револьвер у меня.

Человек, поднявшийся с кресла рядом с горящим камином, сказал:

— Я предупреждал тебя, Норман, быть с ним поосторожней.

— Я ничего не мог сделать, он напал на меня, как тигр.

— Ладно, не огорчайся. Дарелл по праву считается лучшим нашим человеком. Можешь идти. Мистер Дарелл, верните ему оружие. Наши данные мало расходятся с действительностью. Я имею в виду данные о вас, мистер Дарелл. К тому же мисс Пэджет поручилась за вас.

— Очень мило, — невольно произнес Сэм. Он демонстративно поцеловал ее в щеку.

Дэйдри была высокой, ее сияющие глаза навевали на Сэма ностальгию по долгим ночам, проведенным вместе. Этот дом стал для Дарелла символом всего, чего ему не хватало в личной жизни: уюта, покоя, домашней теплоты. Ее прекрасные волосы блестели, как звезды на ночном небе. У нее все было красивым — тело, фигура, походка, осанка, голос, серые глаза. Как она смотрела на него!

Через полуоткрытую балконную дверь доносился шум дождя, шуршание листьев старых вязов. Недалеко от берега проплыла лодка рыбака, на ее корме горел фонарь.

Сенатор Эван Грэн прочистил горло и с хрипотцой сказал:

— Мистер Дарелл, давайте я все объясню вам с самого начала.

— Неплохо бы было услышать от вас разъяснения, сэр. Норман сказал, что речь идет о каком-то проекте «Пилигрим». Так начнем, мистер Грэн?

— Так вы знаете, кто я?

— Ваша фотография часто появляется в прессе. Вы требуете усиления шестого флота в Средиземном море, вы так категорически против прохода русского флота через Суэцкий канал.

— По вашим словам видно, что вы иногда просматриваете газеты, мистер Дарелл. Вы знаете телефон Седьмого в Сахарной Кубе? Позвоните, Вам все объяснят.

Дарелл подошел к телефону. Трубка холодно коснулась подбородка. Он раньше никогда не звонил по этому телефону; набрал номер, который запечатлелся в его памяти еще несколько лет назад. Телефон Дэйдри был подсоединен к специальной линии, исключающей прослушивание. В ожидании ответа он рассматривал сенатора. Тот был маленького роста, но представительный на вид. Руки короткие, но сильные, как у шахтера. Лицо простое, длинные светлые волосы аккуратно зачесаны назад. Синий костюм, хорошо сидящий на нем, был немодным. Черные ботинки с большими каблуками. Сенатор тоже внимательно смотрел на Дарелла. В трубке раздался короткий щелчок.

— Мистер Дарелл? Вы временно переданы в отдел безопасности. По условиям нашего контракта можете отказаться от этого задания, но мы надеемся, что вы не сделаете этого. Эван Грэн проинструктирует вас обо всем. Вы согласны?

— Да.

— Никаких оговорок?

— Никаких. Я принимаю ваши условия.

В трубке снова щелкнуло, потом раздались короткие гудки. Дарелл тяжело вздохнул. Дэйдри и сенатор смотрели на него. Грэн покраснел от волнения, покрылся испариной. Дэйдри немного побледнела. Она была в легком платье. На груди блестела красивая и очень дорогая брошь, которую Дарелл подарил ей несколько лет назад. Она пригладила волосы и улыбнулась Сэму. Дарелл почувствовал смутную тревогу за нее, хотя и не мог сам объяснить, чем это вызвано.

— Значит, вы согласились, мистер Дарелл, — облегченно сказал сенатор.

Дэйдри принесла виски с содовой. Сэм взял стакан, сенатор закурил.

— Теперь садитесь поудобней, мистер Дарелл, и внимательно слушайте меня. Я расскажу, что представляет из себя проект «Пилигрим». Это задание может стоить вам жизни.

Глава 6

— Спасибо, сэр, за предупреждение, — с иронией ответил Сэм.

— Мистер Дарелл, вам предоставляются особые полномочия — это так называемые К-полномочия.

— Что это значит?

Сенатор улыбнулся:

— Это значит, что для достижения поставленной цели хороши все средства. Вам будет оказываться всяческое содействие. Вам понятно, мистер Дарелл?

— Да, сэр. Так где же все-таки генерал Макфи?

— Это известно одному богу. Ваша задача найти его.

Сэм посмотрел на девушку.

— Может, ты знаешь, Ди?

— Я знаю не больше тебя, Сэм. Я знаю только, что он ушел.

— Значит, он все-таки ушел сам, по своей воле.

Девушка покраснела, она говорила тихим голосом.

— Вылез через каминную трубу. Там есть потайной выход, о нем мало кто знает. Генерал довольно часто пользовался им.

— Он действительно вышел сам?

— Ею никто не трогал, да никто не мог пройти к нему в здание.

— А шантаж или рэкет?

— Мы думаем, что-то такое имело место, — вмешался сенатор. — Наши люди проследили за ним до аэропорта. В аэропорту потеряли его, но по спискам пассажиров узнали, что он полетел в Рим. Это произошло три дня назад. Он вылетел частным рейсом в шесть сорок пять. Больше ничего не знаем. В Риме не нашли его следов. Если его кто-нибудь похитил, то это означает полный провал. У него в голове столько сведений.

— Кто угодно, только не генерал. Он не может провалить нас, — запротестовал Дарелл.

— Все может быть, мистер Дарелл.

— Нет, только не он.

— В крайнем случае вы, мистер Дарелл, можете уничтожить генерала Макфи. Повторяю: в самом крайнем случае. Сейчас он может находиться в Москве, в Пекине, в Варшаве, где угодно.

Дарелл внимательно посмотрел на Грэна. Когда тот говорил о генерале, его голос был жесткий и властный. Сенатор курил большую сигару и пустыми глазами смотрел в пустоту. Дэйдри молчала. Генерал многому научил ее. Она не вмешивалась в разговор без надобности. Она была предана генералу.

— Ди, куда он мог деться? Где его вторая резиденция?

Дэйдри молчала только секунду, обдумывая ответ.

— Я знаю, где его вторая резиденция. Я не имею права говорить про нее, но сейчас не тот случай. У него есть небольшой дом в Актоне, штат Вирджиния. Там шеф живет под именем Дэйвид Маон в качестве президента маленькой фирмы. Она специализируется на производстве электроники. Иногда у нее делают заказы для оборонной промышленности. Эта фирма слишком мала, чтобы привлекать чье-либо внимание. Она действительно существует, в ней работает сорок один человек. У него служит управляющий домами, наш человек. Я уже проверяла, генерала там нет.

— Понятно. — Дарелл достал из кармана фотографию шефа с ребенком. — Кто эта девочка?

— Он никогда не рассказывал. — Дэйдри слабо улыбнулась.

— А ты когда-нибудь спрашивала?

— Как-то раз спросила. Он ничего не ответил. Просто сделал вид, что не слышал вопроса. Больше я не стала его спрашивать. Вероятно, его дочь.

— Но у него не было семьи, — возразил Дарелл.

— Нет, все-таки мы думаем, что это его дочь, — опять вмешался сенатор. — Не знаю, был ли он женат во время второй мировой войны, но был тесно связан с Контессой Бертолини. Дочь живет в Ливии, иногда на острове Гозо, что недалеко от Мальты. Контесса Бертолини была ярой антикоммунисткой, поклонницей Муссолини. Бертолини была очень богатой. Погибла она во время бомбежки перед самым отступлением итальянцев из Ливии. — Сенатор вынул из кармана большой конверт. — Это, мистер Дарелл, сведения, полученные мной за последние сутки. Здесь интересная информация, имена, адреса, фотографии. Они вам пригодятся, изучите их, потом уничтожьте. По нашим данным, Макфи не встречался со своей дочерью с войны.

— Но он не забыл ее, — задумчиво произнес Сэм.

— Не знаю, но, кажется, она — это единственная причина его столь неожиданного исчезновения.

— Но почему именно сейчас, после стольких лет разлуки?

— Перед исчезновением шеф получил письмо, — вступила в разговор Дэйдри. — На конверте были ливийские марки, а внутри — открытка с видом на Триполи и такая же фотография, какую я видела в его кабинете.

Дарелл тряхнул головой.

— Все равно это очень странно. Почему он сразу отправился сам? Он мог сначала проверить с помощью наших людей. Он мог приказать, ему бы просто доставили дочь.

— Не знаю, мистер Дарелл, — тяжело сказал сенатор. — А теперь перейдем к проекту «Пилигрим».

— Все равно я не понимаю шефа, — продолжал размышлять Сэм.

— Послушайте меня, мистер Дарелл. Он должен был слетать в Рим, чтобы лично отвезти туда документы, касающиеся этого проекта. В Риме должны были встретиться представители стран НАТО, имеющие собственные МВС. По нашим сведениям, генерал вез с собой копию плана русских относительно их прохода через Суэцкий канал. По раннему соглашению ядерное оружие было запрещено к провозу по каналу.

— Значит, Штаты согласились на их проход? — спросил Дарелл.

— Да.

— С ведома Сахарной Кубы?

— Нет.

— Сенатор, вы хотите убедить меня, что Пентагон решился на такую акцию без ведома Белого дома?

— Инициатива исходит от министерства обороны. Это только планы. Было решено проверить боевую готовность наших войск в том регионе. Все будет приближено к боевым условиям. Конечно, мы не стремимся к вооруженному конфликту. Тем более что это только план, а его, как известно, можно изменить. У нас нет никаких сведений, будто русские готовят нам сюрприз, но кто знает? Если бы мы отказали им, это привело бы к более серьезному конфликту. В этом и заключается проект «Пилигрим».

— А если русские или китайцы добудут или уже добыли этот проект?

— Возникнут большие неприятности. — Сенатор выпустил облако дыма и стал внимательно рассматривать его. — Поднимутся вопли о первом ударе, могут нарушиться планы президента относительно переговоров и наши планы относительно Ближнего Востока. В этом и вся загвоздка.

— И у Макфи была копия этого проекта?

— Была.

— И его никто не встретил в Риме? Ею ждали там?

— Он воспользовался не тем самолетом, который мы заказали ему. Он также отказался от охраны, чтобы не привлечь лишнее внимание. Перемена самолета, вероятно, тоже для большей безопасности. Так мы потеряли его. Это очень беспокоит нас. Каким бы ни был человек, но при современных методах допроса он не выдержит пыток.

— Значит, его все-таки похитили.

— Выходит, так.

— Что означают ваши слова?

— Вы знаете про его трость?

— Конечно. Шеф сам показывал ее возможности.

— Так вот, наши люди нашли эту самую трость в туалете римского аэропорта. Но она была переломлена в трех местах, на ней сломаны почти все ядовитые шипы. Выводы делайте сами, мистер Дарелл.

Глава 7

Дарелл вылетел с Дэйдри в Рим. Там ждали Чарли Милс из Парижа, Кефи из Софии, Том Дамон и Карло Пероззо. Подрывник, полиглот, специалист по безопасности и бывший житель этих мест собрались в одну группу. Дарелл мог потребовать половину флота в свое распоряжение, но ему было достаточно одного корабля «Хаммер Смит».

В Риме подтвердились уже известные сведения: дом Бертолини находится на пустынном западном побережье Ливии, к западу от Триполи. Это место называется Бу Зара. После американской бомбежки дом давно построили заново. Еще выяснилось, что фамилия Бертолини упоминалась в древних свитках.

Никаких следов генерала ни в Риме, ни на Мальте обнаружить не удалось. Правда, оставалось утешение: Дэйдри была сейчас с ним.

Они лежали не зажигая света. Через приоткрытое окно в комнату отеля доносился шум уличного движения. Свет автомобильных фар мелькал на потолке.

— Сэм, как ты думаешь, где он может быть? — спросила Дэйдри.

Ее нежное и теплое тело прикасалось к нему. Сэму было очень хорошо. Так хорошо бывает только с ней. Дарелл почувствовал ее горячее дыхание, когда повернулся спиной к окну, через которое в комнату врывался ветер.

— Скоро узнаем, — ответил Сэм после некоторой паузы.

— Может, его давно убили. Я сильно привязалась к шефу. Не могу представить, чтобы он попал в ловушку.

— Я тоже. Это не похоже на него, — улыбнулся Сэм.

— Значит, ты предполагаешь, что он затеял это все сам?

— Да, играет в какую-нибудь ему одному известную игру. Против всяких правил, принятых в нашей работе. Генерал сам создает правила. Я тоже не всегда придерживался их.

— Знаю, дорогой. Я часто думала о нас. Иногда я завидую обыкновенным людям, их обыкновенной жизни.

— Что об этом думать сейчас? Уже ничего не изменить.

— Ты так считаешь, дорогой?

— Ты хочешь выйти из игры?

Сэм не мог даже и думать об этом.

— Конечно, нет, Сэм.

Дэйдри знала, что Сэм от своей работы не откажется даже ради нее. Она тихо лежала рядом. Каждый думал о своем. Без нее Сэму долго не протянуть. Он радовался своей любви к ней. Но в то же время боялся. Он боялся за нее. На такой работе нельзя любить без оглядки: воспользуются многочисленные враги. За годы работы Сэм принес им много вреда. Его никогда не простят. Они не остановятся ни перед чем. В разведках всех стран его считали нелюдимым. Значит, несет ответственность только за себя. И Дареллу не хотелось опровергать эту запись в досье иностранных разведок.

— Зачем он отправился в Рим лично? Документы безопаснее передать нарочным, но почему сам? — продолжал размышлять Сэм.

— Он не мог довериться. Русские научились перехватывать такие сообщения.

— Ты уверена, что он исчез сразу после получения того письма?

— Да.

— Следовательно, он действовал исключительно добровольно.

— Ты думаешь, его трость в аэропорту подкинули?

— Не знаю, Ди. Ты завтра поедешь на. Мальту в качестве туриста.

— Лучше останусь с тобой, Сэм.

— Я полечу в Ливию. Ответы на наши вопросы мы, возможно, найдем в доме Бертолини.

— Мне с тобой нельзя?

— Ты летишь на Мальту. Все.

Глава 8

Пятнадцать минут давно истекли. Уже прошло полчаса. Погибло двое русских, были раненые. Убили Чарли. А самого главного они не обнаружили. Девушки на вилле нет. Но здесь оказался полковник КГБ Сезар Скол. Может, из него удастся вытянуть что-нибудь?

Дарелл пошел поговорить с полковником. Снаружи выл ветер, летали тучи песка: началась песчаная буря, частый гость этих мест. В комнате, в которой лежали пять связанных русских, стояли две большие кровати. С пленных сняли штаны, со всех, кроме полковника. Глаза пленных горели ненавистью. Здоровенные, сильные мужики, опытные и хорошо подготовленные, они спокойно отнеслись к своему новому положению. Когда Дарелл вошел, на него устремилось десять внимательных глаз.

— Бум, бум, янки. Скоро вам всем будет конец, — сказал лежащий одетый.

— Полковник Скол?

— Я говорил тебе, приятель, что мы еще встретимся.

— В Японии? Но встреча не в твою пользу, полковник.

— О, да. Мы снова встретились противниками. Не так ли? Сила, стоящая за каждым из нас, не позволяет нам посмотреть друг на друга иначе. У тебя есть водка? На кухне должна быть. Как я понимаю, ты пришел поговорить, господин Дарелл? Развяжи мне руки.

— Твои люди убили моего человека.

— Ну и что, разве ты не убьешь нас?

— Посмотрим.

Полковник засмеялся. Смех у него был хриплый, тяжелый. Голубые монгольские глаза стали еще уже. Скол был тщательно выбрит, сталинские усы аккуратно подстрижены. Дарелл кивнул Кефи, стоящему в дверях.

— Развяжи его.

— Особые привилегии, начальник?

— Из-за кого погиб Чарли?

Кефи вспыхнул:

— Я хотел допросить его, а он…

— Ты развязывал его?

— Только одну руку. У него, собаки, фантастическая реакция.

— Это неважно, главное, что мы просто так потеряли Чарли.

Кефи склонился над полковником и перерезал веревку. Автоматы русских лежали около двери, и Дарелл вынес их подальше. Скол встал, потягиваясь и хрустя костями. Сейчас он напоминал добродушного медведя. Но сибирские медведи сильны и коварны. Сэм дважды сталкивался со Сколом: в Марокко и в Японии. Полковник попытался завербовать, но переоценил свои силы. Тогда русский все-таки выкрутился из той переделки. Видимо, сейчас полковник тогдашнее поражение считал временной неудачей. Сэм учитывал способность русского быстро принимать верные решения, он был смелым и решительным, очень сильным физически. И сегодняшняя встреча с полковником на этой вилле говорила сама за себя. Дарелл был на верном пути.

— Пройдемся, — предложил Дарелл по-русски, не спуская рук с автомата.

— Лучше на кухню: там водка.

— Хорошо, пойдем туда.

Снаружи ветер усиливался с каждой минутой. Внизу Дамон охранял старика-шофера и его сына. Пероззо вне дома следил за дорогой. Над крышей опять пролетели те же «миги», возвращаясь на базу. Море покрылось белыми барашками.

Все двери в доме были раскрыты, на кухне все тот же беспорядок. Скола тянуло к водке, как медведя к меду. Он сразу нашел бутылку и прямо из горла два раза глотнул. Даже не поморщился. С усмешкой повернулся к Дареллу. Его монгольское лицо расплылось в довольной улыбке.

— Бум, бум, господин Дарелл, оборвалась тропинка.

— Какая еще тропинка?

— По которой ты идешь. Проект «Пилигрим» и твой ужасный маленький босс.

— Продолжай, — разрешил Сэм.

— Но у нас нет времени. Ты видел сам наши «миги». Скоро здесь будут войска ливийцев, и мы с тобой поменяемся ролями.

— Вы нашли девушку?

— Ты знаешь ее, господин Дарелл?

— Немного.

— Ты слишком много знаешь. Почему у тебя нет воинского звания, как у твоего босса?

— Он получил его еще во время войны.

— Да, та война была ужасной. Тогда мы были союзниками.

— Все осталось в прошлом.

— А жаль. Анна-Мария исчезла. Мы тоже опростоволосились. Но если найдем, то через нее выйдем на Макфи.

— Вам не поймать его.

Русский отхлебнул еще. Дарелл знал, что полковник мог выпить сколько угодно и остаться трезвым. Голова у него всегда соображала, как компьютер. Дарелл стоял в нескольких метрах от Скола, не спуская с него настороженных глаз.

— Твоя группа вообще ничего не нашла на вилле? — спросил Сэм.

— Мы прибыли сюда вчера, здесь уже было пусто.

— Тогда почему вы остались?

— Дожидались тебя! — довольно крякнул Скол. — Мы ждали тебя, но, честно говоря, ждали тебя одного. Ты всегда работал, как дурак, в одиночку. Но это не так важно. Тебе никогда не найти генерала. Но я буду допрашивать его в Москве.

— Хватит молоть чепуху. Китайцы, кажется, обвели нас обоих.

Полковник тяжело опустился на стул.

— Бертолини любила китайскую кухню. Может, ее повар был их человеком?

Дарелл крепче сжал автомат. Как легко сейчас прострелить медвежью голову полковника, Кефи любит этим заниматься. Их игра — это игра без правил. Все они поставлены вне закона. В случае чего, их страны отвернутся от них. И это нормально.

— Нет, приятель, ты не убьешь меня, — произнес Скол, будто прочитал его мысли. — Я нужен тебе.

— Что-то знаешь?

— Ты прав, китайцы нас опередили. Но еще здесь побывали два албанца. Они приходили на контакт с китайцами.

— Ты видел их?

— Я видел чуть больше тебя, господин Дарелл. — Полковник снова глотнул водки. — Когда мы подходили к вилле, они проехали мимо нас. Я был слегка неосторожен. Но, возможно, они не заметили нас. Они ехали от виллы в сторону Триполи. В машине сидела женщина. Я узнал ее. — Глаза у полковника стали ясными, как будто и не пил ничего.

У Дарелла засосало под ложечкой, когда он посмотрел в глаза Сколу.

— Мадам Хунг? — прошептал Сэм. — Она же мертва.

— Нет, приятель, это была она.

— Но я сам убил ее в Сингапуре.

— И сам закопал? — мрачно спросил Скол.

— Конечно, нет.

— Значит, ты ее не кокнул. Она могла выжить. У нас общий враг, нам следует работать вместе.

— Ты уже предлагал мне сотрудничество, Скол. И отлично помнишь, что из этого вышло.

— Но на этот раз…

К ним вошел Пероззо. Спокойным голосом доложил:

— Сэм, на дороге появились машины, кажется, войсковые. Едут сюда, надо сматываться.

Дарелл отлично помнил карту местности, которую ему дал лейтенант Фишер на «Хаммер Смите».

Дорога из Триполи проходила через Аль Занзур и Зуварх, что в сорока милях от тунисской границы. Сначала она шла на запад, потом сворачивала на юг через Джафару и вела к деревне Аль Джави у самого подножия высоких гор. Но еще одна дорога пролегала рядом с горами. Она поворачивала на север через Бир аль Хаман и возвращалась в Триполи. Все расстояние составляло двести миль.

— Карло, осмотри грузовик старика. Здесь валяются канистры с бензином от «Пежо», возьми их. Выбрось из грузовика все лишнее. Оставь только немного зелени, чтобы прикрыться ею в случае чего. Поговори со стариком, пусть заткнется его сын.

— Да, сэр.

Дарелл подошел к окну. Далеко на дороге он заметил блеск от стекол грузовиков. Но через секунду буря снова скрыла их в туче песка.

— Слишком поздно, господин Дарелл, — подытожил Скол.

— Ты только что сам предлагал мне сотрудничество.

— Я передумал.

— Ты пойдешь с нами, полковник.

— Я, господин Дарелл…

— Я оставлю твоих людей, а ты, Скол, не валяй дурака.

— Тебе не понравилось воскрешение мадам Хунг?

— Пошел!

Полковник встал, прихватив бутылку, хотя в ней осталось чуть на дне.

Кефи ждал на первом этаже. Пероззо спокойно разговаривал со стариком шофером. Его сын снова стал ругаться, тогда старик ударил его по губам. У мальчика потекла кровь.

— Как зовут твоего сына, старик?

— Ахмад Саври. — Старик был бел от страха: он боялся за сына.

— Мы хорошо заплатим тебе за грузовик.

— Ключи у тебя, Карло?

— Да.

— Тогда поехали.

— Я в уборной нашел одежду слуг этой виллы. Одежда арабская, надо переодеться для безопасности. Она довольно удобная.

Мальчик, услышав о деньгах, сразу успокоился, но в глазах затаилась ненависть. Сэм открыл дверь на улицу. В лицо сразу ударил горячий поток воздуха. Кораблям в море сейчас приходилось очень трудно, особенно близко от берега. У лейтенанта Фишера есть приказ возвращаться на базу без них, если они не вернутся к девяти часам, а уже почти восемь. Ветер яростно бросал им в лица струи песка. Всем пришлось надеть защитные очки. Полковник Скол начал прихрамывать.

— Вы все равно далеко не уйдете. Бесполезно. Их солдаты будут здесь через пару минут.

— Залезай в кузов, полковник.

— Что ты собираешься делать со мной?

— Убью, если не заткнешься.

Полковник на секунду задумался, затем махнул в кузов. За ним взобрались старик с сыном, поднялся Кефи, последним залез Дамон. Тело Чарли пришлось оставить за виллой. Все равно на нем не было ничего существенного для опознания.

Грузовик вздрогнул, мотор заревел, потом заглох, но через секунду ровно зарокотал.

Песок непрерывно бил по стеклу кабины. Грузовик выполз из ворот, за рулем сидел Дарелл, рядом — Пероззо. Старика и его сына связали и спрятали в кузове под зеленью. Скола тоже связали. Дарелл осмотрелся — везде серая пелена. На секунду мелькнуло солнце, но только на секунду. Над головой, в каких-нибудь тридцати футах, синело чистое небо, но рядом с землей… Дарелл покрепче сжал руль и направил грузовик на запад, к Зуварху — в пустыню.

Глава 9

Пыль и песок барабанили по стеклу, как дождь. Ничего не увидишь дальше нескольких метров, даже моря, по берегу которого ехали. Грузовик натужно ревел, когда Дарелл прибавлял газу. Стрелка спидометра подползла к тридцати пяти милям. Большего мотор не мог выжать.

Дарелл постоянно смотрел в зеркало заднего обзора. Иногда ветер с моря разгонял песок, и тогда была видна преследующая колонна. Дистанция сокращалась. Дарелл сконцентрировал внимание на дороге.

В кузове было тихо. Старик (он все-таки назвался — Саадом) и сын тихо сидели в углу кузова. Скол уперся спиной в кабину, в которой не было заднего стекла. Сэм чувствовал перегар, идущий от полковника. Часто боковой ветер ударял в борта с разных сторон, снижая и без того невысокую скорость. Тем более что старый грузовик был переполнен. Дарелл воображал в кузове еще одного пассажира — мадам Хунг. Он думал о ней.

Ее жестокость и коварство возмущали всех. Ею руководила, казалось, дьявольская сила. По всему миру она создала большую сеть агентов, от которых черпала всевозможные сведения. Для добычи информации она использовала решительно все: подкуп, шантаж, пытки, убийства. У нее не было родины, по крайней мере, она сама так считала. Дитя дьявола. Мадам продавала что угодно и кому угодно. Сейчас сотрудничала с Пекином. Она была неуловимой и неосязаемой, как дым костра, но смертельной, словно гадюка. Никто не знал, сколько ей лет. Мало кто видел ее и остался живым. Досье на нее и в Москве, и в Вашингтоне были почти пустыми. Сэм хорошо запомнил ее. В Сингапуре Хунг вышла на одну из сотрудниц К-секции. Она выследила ее и заманила. Прежде чем отпустить, проткнула щеки ржавым гвоздем, выколола глаз, порвала ей ноздри, отрезала одно ухо. Она вообще любила резать людей.

— Сэм, — прервал его мысли итальянец, — ты думаешь о ней?

— Нам всем не мешает подумать о ней, если, конечно, Скол не врет.

— Я боюсь ее, — тихо сознался Пероззо, лицо у него было напряженным, — Мне повезло, я никогда не сталкивался с ней, но столько слышал.

Сзади раздался голос полковника Скола:

— Я не хочу иметь с ней дело!

— Черт побери! — воскликнул Кефи. — Почему ее все так боятся? Она ведь только женщина.

— Нет, она не женщина, — сказал Скол. — Она… у меня даже слов нужных нет.

— Не болтай! — крикнул Дарелл.

— Разве это не так, господин Дарелл? Ты сам боишься ее.

— Где у тебя доказательства, что это была она?

— Я не мог ошибиться. Хунг побывала на вилле раньше всех. Где она сейчас? Анна-Мария у нее, а может, даже и ваш генерал. Я хочу выйти из игры.

— Не получится, — отрезал Сэм. — У меня накопилось много вопросов к тебе, и ты мне ответишь на них. Как ты узнал о Бертолини, о генерале? Тем более — о документах проекта «Пилигрим»?

— Хм, — неопределенно хмыкнул Скол. — Это моя работа, приятель. Может, хочешь заглянуть в мои мозги? Или будешь пытать?

— Конечно, пытать, — спокойно сострил Дарелл.

— Они догоняют! — раздался крик в кузове.

Стекла колонны блестели на солнце, когда в сплошной серой пелене случались просветы. Дарелл с остервенением жал на газ. Дорога тянулась однообразно. Но вот замелькали дома — какая-то деревенька. Улицы опустели: все попрятались от бури. Скоро и деревня исчезла в пелене. Лицо итальянца пожелтело от песка, волосы тоже запорошило, как снегом. В зеркале снова мелькнула колонна, но теперь значительно ближе.

— Скоро маленькое ответвление от дороги, в Зувархе. Там можно спрятаться, — сказал итальянец.

— Как скоро?

— Минут десять — пятнадцать, если они раньше не догонят. Мне не очень хочется провести здесь, в Ливии, лет двадцать за шпионаж. А могут и вообще подвесить.

Полковник Скол засмеялся:

— Если догонят, то мне нечего бояться. У меня есть настоящая виза и документы. А вас перестреляют или отдадут нам.

Дарелл продолжал молча рулить. Дорога проходила рядом с огромной дюной, колеса глубоко застревали в песке. Сэм рулил одной рукой, другой прикрывал рот. Песок летел в кабину через любую щель.

Появились дома маленького рыбачьего поселка. На берегу разбросаны рыбачьи лодки, перевернутые вверх дном. Висели на кольях сети. Пахло солью и гнилой рыбой. Мимо проскочила облезлая коза и сразу пропала в пелене. Мелькнула еще одна коза. Пероззо показал направо — там.

Грузовик свернул на узкую дорогу, даже не на дорогу, а на утоптанную в песке широкую тропу. Поодаль стояло несколько домов.

— Поворачивай сюда! Быстро! А теперь стой и жди.

Они встали за домами. Радиатор был горячим, как печь.

Что-то звякнуло под грузовиком. Сэм полез посмотреть.

Сквозь вой ветра и сплошную стену песка до них донесся приглушенный рокот моторов на дороге. Колонна катила с зажженными фарами. Старик-араб что-то закричал в грузовике.

— Он кричит, что он — член секты Шенузи, — пояснил Пероззо. — Он всегда поддерживал короля Мухаммеда Индриса аль Махди аль Шенузи. Насколько я понял, старик не совсем одобряет новый режим.

Колонна медленно проехала мимо. Итальянец довольно произнес:

— Теперь двинем по этой тропе, через несколько миль она приведет к дороге, ведущей к Триполи.

Буря становилась сильнее. Поехали на юг. Сэм часто останавливал машину, чтобы отдохнул мотор, подливал в радиатор воды. Военная колонна надолго потеряла их. Пока те поймут, как их провели, пройдет много времени. По сторонам дороги Дарелл с трудом различал полузанесенные песком, когда-то возделываемые поля. Во времена владычества итальянцев здесь вырыли множество каналов. Теперь их занесло. И если ливийцы пытались возделывать поля, у них мало что выходило. Ливийцы считались хорошими скотоводами, в основном они держали некрупный скот. Но множество старых итальянских ферм теперь пустовали: ливийцы мало заботились о будущем.

Через два часа пересекли небольшую долину, занесенную песком. Дорога петляла среди безжизненных холмов. Дареллу хотелось пить и есть, но небольшой запас воды и продовольствия надо беречь. Еще Кефи нашел несколько бутылок белого вина где-то на вилле, кстати, очень хорошего.

К полудню ветер ослабел, воздух понемногу стал проясняться. Колонны не было видно. Справа замелькали ярким красным цветом глиняные обрывы, иногда попадались кучи треснувших от солнца и ветра камней. Жара, как тяжелое одеяло, давила на них. Попадались сухие русла бывших рек и каналов. Скоро увидели бедуина, пасущего маленькое стадо овец. Значит, деревня где-то поблизости. Он не обратил на грузовик особого внимания. Тем более, не узнал в них иностранцев. Сэм с Пероззо сидели в кабине, одетые в арабскую одежду. Они проехали мимо крохотного населенного пункта. Дальше, по словам Пероззо, должна быть большая деревня. Дарелл решил остановиться в ней. Радиатор дымил, как паровоз.

— Карло, попроси Саада купить у кого-нибудь воду.

— Скорей всего, он не захочет.

— Тогда пригрози ему, что мы убьем его сына. И если он надумает выдать нас.

— Сэм, ты обещал ему…

— Давай, Карло, не спорь.

Пероззо перевел старику ультиматум Дарелла. Араб спокойно выслушал, что-то сказал сыну и вылез из кузова.

— Дамон, — приказал Дарелл, — иди с ним. И поменьше болтай, а то они сразу все поймут.

— Они и так все поймут, Сэм. Они очень настороженно относятся к пришельцам.

— Ничего, ты только слушай и следи за Саадом. А ты, Кефи, приготовься на всякий случай.

— Понял, начальник.

Дарелл наблюдал, как Саад и Дамон подошли к группе бедуинов, настороженно встретивших незнакомцев. Лица неприятные, какие-то фанатичные. За деревней виднелись плохо ухоженные поля с какой-то культурой. Неужели здесь что-то могло расти без воды? Но, судя по десятку пальм, где-то есть подземный источник. Порывы ветра доносили блеяние овец. Солнце раскалило металл, до него страшно дотронуться.

Неизвестно, как сюда попала древнеримская пивоварня. От нее остались развалины. Наверное, здесь была цветущая долина. Дорога впереди пустовала. Примерно в миле от них она скрывалась за невысокими скалами, а что за ними — никто не знал.

— Приятель, что-то мне не нравится это место, — сказал полковник, — Поехали дальше. Что-то здесь не так.

— Нам нужна вода.

— По-моему, лучше остаться живыми.

Саад разговаривал с двумя мрачными жителями деревни, Дамон стоял рядом с ним, когда неожиданно прозвучал выстрел. Дарелл не понял, откуда пальнули. Тяжелый звук ружейного выстрела походил на карканье вороны. Два бедуина, с которыми говорил Саад, бросились к ближайшим домам, но Дамон успел одного из них повалить на песок. Прозвучало еще четыре выстрела. Дарелл уже лежал под грузовиком, прячась за его колесом. Кефи моментально выпрыгнул из грузовика, мальчик тоже. Он крепко держал мальчишку за руку. Саад, как упал, где стоял, так и лежал, не двигаясь. Скол вывалился из кузова, словно бегемот, руки он уже успел развязать. Дарелл в это время наблюдал за Дамоном, тот метался, как пьяный. Только сейчас Дарелл вспомнил о полковнике, он повернулся на шум за спиной. Но было поздно. Русский, размахнувшись, ударил Сэма кулаком-кувалдой по хребту. Сэм осел на песок, в глазах потемнело. Снова прозвучали выстрелы. Скол вскочил и, что-то крича, бросился к бедуинам.

— Остановите его! — закричал Сэм, но его не слышали. Все отстреливались, хотя и смутно представляли, откуда по ним стреляют. Скол на бегу обернулся и дальше помчался зигзагами. Грохнул одиночный выстрел. Полковник, шатаясь, опустился на одно колено, держась руками за ногу. Потом с трудом поднялся, снова упал и больше не пытался встать. Из деревни по ним уже не стреляли.

— Дамон! — крикнул Дарелл.

— Меня слегка задели, сэр.

— Ползи сюда, мы прикроем, если что.

Через три минуты Дамон добрался до грузовика, его лицо было перекошено от боли.

— Мне в руку попали.

— Ты видел, кто стрелял по нам?

— Должно быть, другие жители деревни. Они что-то заподозрили.

— Скол, иди сюда! — крикнул Дарелл.

Русский послушно приполз и пожаловался:

— Ты — плохой стрелок, господин Дарелл.

— Зачем мне убивать тебя? Это я всегда успею сделать. — Дарелл подошел к кабине грузовика и для безопасности спрятал рацию под сиденье. Затем достал бинокль и осмотрел местность. Нигде никого.

— Что произошло, Саад?

— Я не выдавал вас, эфенди. Не трогайте моего сына, прошу вас.

— О чем ты говорил с теми двоими?

— Они сказали, нас ожидает засада в двух милях отсюда. Недавно здесь проезжала машина ливийских войск, солдаты спрашивали про нас.

— Сколько было солдат? — спросил Дарелл.

— Четверо или пятеро.

Из плеча у него текла кровь. Полковник устало прислонился спиной к грузовику.

— Я не знаю, почему в нас стреляли.

— Ладно, Карло. Где они могут ждать нас?

— Скорей всего, в ущелье, в двух милях отсюда. Очень удобное место для засады. Как раз там дорога поворачивает обратно в Триполи.

— Туда можно добраться как-нибудь не по дороге?

— Если только по узким тропам в горах, но я их плохо знаю, — задумчиво ответил Карло Пероззо. — Нам нужна вода для грузовика. Здесь мы ее не нашли, но недалеко отсюда должна быть еще одна деревушка.

Сэм почувствовал что-то неладное: он не мог не заметить ликования в глазах полковника Скола.

Русский схватился за ногу, сразу стал охать и стонать. Их взгляды встретились.

— Я кое-что должен тебе, полковник. Ты говорил, что хочешь работать со мной?

— Уже расхотел. Я не хочу работать с самоубийцей.

Дарелл подошел к итальянцу.

— Мы можем повернуть назад?

— Нет, они наверняка блокировали дорогу. Нам необходимо избавиться от грузовика.

— Еще успеем.

Недалеко от машины стоял верблюд, привязанный к пальме. Саад подошел к нему и ловко снял с его горбов два больших бурдюка с водой, на которые сначала никто не обратил внимания. Дарелл аккуратно влил воду в радиатор, из него вырвалась раскаленная струя пара. Через минуту мотор ровно урчал.

Впереди лежали желтые песчаные глыбы, кое-где валялись гранитные куски, кажущиеся черными на желтом песке. В сотне ярдов от деревни свернули с дороги. Теперь за рулем сидел Пероззо. Он осторожно вел грузовик по одному ему известному пути. Дарелл, сколько он ни вглядывался, не мог различить хотя бы тропинки. Сэм в бинокль заметил три фигуры. Люди в полумиле от них трясли над головами ружьями, но они смотрели не в сторону деревни. Скорей всего, это и была засада.

— Подожди, Карло. Кефи, ты видишь их? Они приняли нас за своих. Сможешь один?

— Сразу всех троих?

— Если хочешь.

— Отлично, — согласился Кефи.

Пероззо остановил грузовик. Кефи ловко выпрыгнул из кузова и уверенно побежал к тем троим. Дарелл наблюдал в бинокль. Он достал из-под сиденья рацию и стал вызывать «Хаммер Смит»: наступило условленное время для связи. Через пару минут Дарелл увидел, что арабы заметили бегущего к ним Кефи. Между тем, в наушниках раздались позывные «Хаммер Смита».

— Питчер вызывает Кэтчера. Как слышите, Кэтчер? — спросил Фишер на корабле, пользуясь бейсбольными терминами.

— Слышу вас хорошо, Питчер. У нас здесь началась новая игра.

— Какой ход?

— Седьмой ход откладывается.

— Кто-нибудь вышел из игры?

— Один, двое остались. — Дарелл посмотрел на Скола, который с интересом наблюдал за ним, соображая.

— Питчер, у нас все нормально. Репетиция удалась. Звезды у нас нет, но есть Хармер.

Голос Фишера стал беспокойным.

— Кэтчер, у вас действительно все в порядке?

— В общем, да, но игра чуть-чуть затянется.

— На сколько?

— Мы будем использовать дополнительное время, — закончил Дарелл.

Он спрятал рацию в водонепроницаемый чехол. В полумиле раздались выстрелы. Сначала ружейные, потом короткие автоматные очереди, затем раскатился взрыв гранаты. И снова тишина и завывание ветра. Кефи хорошо справился с заданием. Он бойко бежал обратно. Дарелл приказал Пероззо завести грузовик.

Итальянец недовольно наблюдал за Кефи.

— Выстрелы могли услышать.

— Вряд ли: сильный ветер, он дует в нашу сторону.

Когда Кефи залезал в грузовик, Пероззо резко рванулся с места. Кефи удержался в кузове, но сильно ударился головой. Он обиженно закричал на итальянца, а Пероззо сделал вид, что ничего не слышал.

Глава 10

Дарелл наблюдал, как восходящее солнце расправляет жаркие лучи, освещая все вокруг. Старый грузовик работал на пределе. Он всю ночь тащил их. Сейчас мчались по хорошему шоссе, на которое вывел Пероззо. Благодаря итальянцу, они благополучно объехали два спящих городка: Лафру и Бир аль Ханаму, где их наверняка ждали.

Миль за двадцать до Триполи грузовик окончательно сломался.

Кефи возился с ним уже два часа. Поодаль виднелись поля с посевами, крыша фермы, вдоль дороги тянулись провода. Грузовик не желал заводиться. Они закатили его в маленькую рощу оливковых деревьев в ста ярдах от дороги. Роща была густой, и она надежно защищала от любых глаз. В эту рань по шоссе уже сновали многочисленные машины, иногда проносились мотоциклы, надрывно треща слабыми моторами. Плечо Дамона уже не кровоточило. Он обследовал одиноко стоящее здание заброшенной фермы. Этот каменный дом построили еще итальянцы.

Хорошее место для временного убежища, но Дарелл не хотел долго задерживаться.

Солнце быстро поднималось над горизонтом. Такая же погода была ровно двадцать четыре часа назад, когда они выбрались на берег Ливии. Саад и его сын спали, укрывшись одним тонким одеялом. Пероззо дремал в кабине. Только Кефи продолжал возиться над грузовиком, иногда нарушая тишину звяканьем ключей. Промчалась машина ливийской народной милиции. Может, это даже их ищут.

— Господин Дарелл, — русский вылез из кузова, — ты спишь когда-нибудь?

Полковник сел рядом с Дареллом. На его лицо легла усталость.

— А мне вот трудно уснуть. Что ты собираешься сделать со мной? Отдашь Кефи? Как я заметил, он любит мокрую работу. У вас есть водка? Я сам все расскажу. Все, что знаю. И перекусить.

— Вставай, — приказал Сэм полковнику. — Пока Кефи чинит мотор, он не тронет тебя. А там посмотрим.

Скол с трудом поднялся, держась за раненое бедро. Когда они шли к дому, он слишком сильно хромал для такой раны: притворялся. Дамон оставил тяжелую синюю дверь открытой. Клумба перед дверью давно окаменела. Владелец дома любил работать. Но сейчас все развалилось.

В доме стоял древний телевизор американского производства. Электричества давно не было. На небольшом балконе уцелело несколько плетеных стульев и один столик.

— Холодно здесь и безлюдно, — поежился полковник.

— Отчего же? Отличное место, чтобы прибить тебя, — сказал Сэм, глядя в его сторону.

— Но мы ведь старые друзья, господин Дарелл.

— Мы никогда ими не были.

— Ты серьезно хочешь убить меня?

— Зачем? Можно и не убивать, но покалечу, потом сам себя не узнаешь. Тебя выгонят из КГБ.

Полковник не очень верил Дареллу, но все равно боялся. Это было видно.

— Хорошо. — Русский тяжело опустился на стул рядом с Сэмом, но Дарелл быстро отошел на несколько метров. — Ты очень осторожен, господин Дарелл. Да, у нас обоих грязная работа.

— Но ты хорошо справляешься с ней, полковник. Даже слишком хорошо. Но вчера ты дал маху…

— Ладно, я буду с вами работать. Мы оба охотимся за мадам Хунг.

— Я хочу найти генерала Макфи и его документы.

— Я тоже.

— Как ты узнал о генерале, Скол?

Полковник тряхнул медвежьей головой.

— Все началось в Гонконге. Мы вышли на одного китайского джентльмена. Давно следили. Он миллионер, связан с американцами. Его зовут Лиу Тзе Ли. Это очень умный и хитрый старик. Через него мадам Хунг продавала Пекину кое-какую информацию. У него есть молодой сын. Он тоже замешан в делах отца.

— Ты действительно думаешь, что она жива, Скол?

— Я знал, что в Ливии она возилась вокруг нас.

— Ну, что произошло с твоим гонконгским миллионером?

— Да, я и забыл. Месяц назад он уплыл на своей яхте, называется «Восточный ветер». Яхта отлично оснащена. Два дизельных двигателя «роллс-ройса», шесть кают, посудина способна выходить в океан. Так вот, он отбыл в Средиземное море, сейчас где-то здесь. Мне дали задание следовать за ним, наблюдать. Но единственное, что я понял из своих наблюдений, это то, что он — несчастный человек.

— Почему?

— За все время он ни разу не покинул своей яхты.

— Но ты видел его?

— Нет, но я видел мадам Хунг.

— На яхте?!

Скол довольно усмехнулся.

— Да, в Триполи. Мы узнали в Триполи от властей, что кто-то неожиданно заинтересовался Анной-Марией Бертолини. Она тоже очень богатая особа. Мы отправились, на ее виллу, но тут пришел ты.

— Так как ты узнал о генерале?

— Что? — переспросил Скол.

— Рассказывай! — Сэм угрожающе тряхнул автоматом.

Полковник молчал. Дарелл задумался. Убить его, конечно, несложно. Но пользы никакой. Пытками от этого здоровяка многого не добьешься, да и время поджимает. История про китайца может оказаться враньем.

— Твоего босса ищет Хунг, — неожиданно произнес Скол. — Генерал — ее самая главная цель. Сейчас он беззащитен перед ней. Шахматный король, припертый в угол. За него и Москва, и Пекин готовы заплатить любые деньги. Он нужен Хунг живым. Генерал отправился один, и это многим спутало карты. За ним охотятся многие. Если же он попадет к ней, то можешь забыть о нем. Она сделает с ним, что захочет. Согласен?

— Да. Пошли к машине.

— Ты удовлетворен?

— Нет, но мы продолжим нашу беседу.

Кефи все еще возился с мотором, видимо, без особого успеха. Дамон заснул. Саад и его сын тоже безмятежно спали, прижавшись друг к другу. Дарелл разбудил их. Старик, услышав его голос, моментально проснулся и сразу стал молиться, повернувшись в сторону Мекки. Он просил у Аллаха его покровительства, восхвалял его. Мальчик, едва увидев Сэма, обозлился.

— Я голоден, — сказал он Дареллу. — Когда это кончится? Мы ничего вам не сделали. Мы бедные люди, зарабатываем себе на хлеб своим трудом.

— Ты всегда помогаешь отцу?

— Всегда. С восьми лет.

Старик закончил молиться и заговорил с сыном, который внимательно слушал его. Потом обратился к Дареллу:

— Эфенди, не слушайте его. Мы будем делать все, что вы пожелаете. Только пощадите нас. Моя жизнь и жизнь моего сына — это дар Аллаха, и мне не хочется расставаться с этим миром раньше времени.

— Нам нужна молодая синьорина. Мы не причиним вреда ни тебе, ни твоей стране, — успокоил Дарелл. — Если ты поможешь нам, мы отблагодарим тебя.

— Чем я могу помочь? Я верю вам и постараюсь сделать все, что смогу.

— Ты приезжал туда, на виллу, каждую неделю, так?

— Да. Красивая молодая леди. — Саад улыбнулся. — Я видел ее, такая современная. Женщина должна прятать свое тело от посторонних глаз, а не показывать всем, как это делала молодая синьорина.

— Она незамужняя?

— По-моему, нет. Она интересовалась одним молодым человеком, китайцем…

— Китайцем?

— Две китаянки посещали виллу на прошлой неделе, с ними было двое мужчин. Один был такой очень грубый. Другой как раз этот молодой китаец. Я думаю, он любил синьорину.

— А она его?

— Я думаю, любила. Они так вели себя… — Старик задумался. — Но это их личное дело. Я старался не следить за ними, мое дело маленькое. Для них мы были частью дома, моря, природы. Они просто не замечали нас. Они не обращали на меня внимания, так что за ними было очень легко наблюдать. У меня же есть уши и глаза. Мне не понравилась одна китаянка. Ее возраст невозможно было определить на взгляд.

— Ее имя?

— Этого я не слышал. Она была, кажется, среднего возраста, очень красивая, но казалась немолодой. — Старик помолчал. — Я никогда не видел снега, как в северных странах, но от нее веяло холодом. Ахмад боялся ее.

— Почему? Она трогала его?

— Нет, но Ахмад думал, что она — злой джин. Злой дух, такие жили в старину. Хоть Ахмад и считает себя современным человеком.

— Тебе не показалось, что молодая синьорина могла быть как бы в плену у этой китаянки?

— Трудно сказать, — старик снова задумался, — я только поставлял им зелень, овощи, фрукты. Но молодой китаец был похож на американца. Его звали Ли. Так, Ахмад?

Мальчик подтвердил.

— Ахмад видел, как этот молодой китаец целовался с молодой синьориной. Он поступил недостойно мужчины.

— А этот Ли, он мог быть там тоже как бы в плену с молодой синьориной?

— Он всегда слушался эту китаянку, хоть ему и не нравилось. Больше я ничего не знаю, эфенди. Я все тебе рассказал.

— Спасибо, старик.

Пероззо, который проснулся минут десять назад, сейчас внимательно наблюдал за шоссе в бинокль. Его темные волосы казались желтыми от прямых солнечных лучей. Становилось теплее.

— Что там на дороге, Карло? — спросил Сэм.

Пероззо замер, в глазах появилось отчаяние.

— Они нашли нас, Сэм! — закричал он.

— Милиция или войска?

— Нет, мадам Хунг.

Рощу от дороги отделяло около ста ярдов заброшенных посевных полей. В утреннем свете следы грузовика отчетливо отпечатались на песке. На север от шоссе, за каменным домом фермы, на небольшом холме виднелись древние развалины римского храма. Там паслось штук десять овец. Больше ничего нового не появилось.

— С чего ты взял, Карло?

— Два «Мерседеса», в каждом по три человека. Она сидит в последнем. Они окружают нас.

— Там китайцы?

Пероззо пожал плечами.

— Тогда с чего ты взял, что это люди Хунг?

— Они смотрят в нашу сторону, как охотники.

— Кефи, плюнь ты на этот грузовик. Дальше мы поедем с ветерком на одном из трех «Мерседесов».

— Каким образом, Сэм? — удивился Пероззо.

Дарелл велел Сааду с сыном спрятаться в доме. Но прежде он дал старику пачку денег. Много для старика.

— Сэм, мадам может сообщить о нас в милицию, — предупредил Дамон.

— Не думаю. Скол! — позвал Дарелл.

Подошел русский.

— Дамон, дай полковнику оружие, — приказал Дарелл.

— Ты что, с ума сошел?!

— Ему нет смысла попадаться ей на глаза. Она убьет его первым. Ты понял, Скол?

— Против нее я готов работать с вами.

— Отлично. Нам надо подкрасться ближе к дороге.

Дарелл рассчитывал на неожиданность. Конечно, люди Хунг думают, что Дарелл прикажет уходить подальше. Надо нарушить их планы. Сэм успел дойти до древних руин, когда впереди появились три китайца. Солнце било Дареллу в глаза. Он первым открыл огонь. Овцы немедленно разбежались, кто куда. Сэм залег за руинами, рядом лег Кефи. Китайцы тоже стали стрелять, продолжая нагло идти вперед. Они были очень самоуверенны и стреляли довольно прилично: пули посвистывали рядом, шлепались в мрамор, разбрызгивая крошево. Один из китайцев упал лицом вперед и замер. Молодец, Кефи!

Два «Мерседеса» стояли на обочине шоссе. Дамон ранил еще одного китайца, только после этого третий залег. Все сконцентрировали на нем огонь, и он быстро попятился. Под прикрытием огня Дарелл подбежал к раненому китайцу. Другая тройка китайцев, услышав выстрелы, уже бежала в их сторону. Они стреляли по Сэму на бегу.

Китайцы были слишком уверены в себе, они даже не оставили охраны у автомобилей. У раненого китайца Дарелл нашел ключи от «Мерседеса» и протянул их Кефи. Тот быстро в обход подбежал к машинам. Дамон с Пероззо усилили огонь по китайцам. Дарелл заметил, что Скол стреляет как-то неохотно, даже не целится.

— Скол! — закричал Сэм.

Но его крик потонул в грохоте выстрелов. Китайцы неумолимо приближались. Правда, стали намного осторожней: прятались за бугорками, стреляли только прицельно.

Автомобили стояли друг за другом. Вдруг второй «Мерседес» рванул с места и снова замер. Кто сидел внутри него — не рассмотреть. Позади Сэма раздался короткий вопль, Дарелл обернулся. Не было Дамона. Пероззо пополз к нему и увидел, что Дамон мертв. Он лежал, выкинув правую руку вперед.

— Дамона убили! — крикнул Пероззо Дареллу. — Прямо между глаз!

Дарелл выругался. В этой операции уже шесть жертв: два русских, два китайца и Дамон с Милсом, а он все еще не знает, где искать генерала. В дело вмешалось КГБ и, что еще хуже, — Хунг. Наконец Кефи добежал до машины. К ней, отстреливаясь, стали подтягиваться Дарелл и Пероззо. Едва они вскочили в «Мерседес», Кефи рванул с места. Две пули ударили по двери, одна пробила заднее стекло.

— Нагнитесь, Кефи, поворачивай!

— Но там другой «Мерседес»!

— Давай прямо на него.

Кефи круто развернулся и, поднимая кучи песка, помчался ко второй машине. Пероззо разбил заднее стекло, стал отстреливаться. Китайцы залегли. Дарелл смотрел только на вторую машину. Кто-то ворочался в салоне той машины, он не мог понять, кто это. Тот «Мерседес» тоже круто развернулся и понесся к шоссе.

Кефи довольно засмеялся.

— Это мне нравится! Ну и дела!

— Давай, гони.

Китайцы между двумя «Мерседесами» бежали им наперерез.

— Дави их, Кефи!

Кефи до предела нажал педаль газа, китайцы разбежались, освободив дорогу. Они догоняли второй «Мерседес». Дарелл, обернувшись, увидел полковника Скола, бегущего к дому. Он совсем забыл о русском в пылу перестрелки. Было уже поздно предпринимать что-либо.

Мощная машина отлично слушалась руля. «Мерседес» не собирался освобождать им дорогу.

— Спокойней, Кефи, может, они пропустят нас.

Кефи не обратил на эти слова внимания. Теперь два «Мерседеса» почти касались друг друга. За рулем того «Мерседеса» сидел молодой китаец, он испуганно оглядывался на их машину. Рядом с ним ежилась какая-то женщина. Вот она оглянулась, и Дарелл встретился с ней взглядом. Полковник Скол был прав.

Сэму никогда не забыть мадам Хунг, ее ужасных глаз на прекрасном лице. Она сидела довольно спокойно. На Дарелла смотрела сама смерть. Она улыбнулась. Сэм вспомнил, какие пытки она творила с такой же улыбкой. Молодой китаец что-то сказал ей, Хунг отрицательно махнула рукой.

Позже Дарелл понял, что, не произойди этого, Хунг никогда не уступила бы дорогу. Но водитель в ее машине спасовал, резко рванул руль в сторону. Тот «Мерседес» сильно занесло, его заднее колесо задело капот машины Дарелла. Раздался долгий визжащий скрежет металла о металл: машины терлись боками, несясь на огромной скорости. Все стекла в машине Дарелла разлетелись вдребезги, всех засыпало осколками. Дарелла бросило вперед, и он ударился плечом о переднее сиденье. Несмотря на сильную тряску, Кефи спокойно сидел за рулем. Он старался оторваться от другого «Мерседеса». Они приближались к глубокой канаве. Вдруг грохнул выстрел, и Дарелл почувствовал жгучую боль в затылке. Он упал на сиденье, на него навалилась черная пустота.

— Начальник, — его кто-то осторожно тряс за плечо. Потом так же осторожно ощупал голову. Дарелл отпихнул руку и резко поднялся. В голове снова появилась боль, но он сказал довольно твердо:

— Со мной все в порядке, Карло.

— Ты уверен?

Сэм осмотрелся. «Мерседес» спокойно катился на средней скорости. Два стекла на левой стороне были разбиты, их осколки валялись на полу салона.

— Это Хунг выстрелила в тебя.

Дарелл оглянулся. Второго «Мерседеса» не было. Сэм почувствовал легкое головокружение, но сразу справился. Пероззо быстро и умело забинтовал ему голову.

— Где машина с Хунг? — спросил Сэм.

— Я свалил ее в канаву, — похвастался Кефи. — У нас много времени, пока они организуют погоню. Я все думаю, как она смогла найти нас?

— У нее, наверное, есть рация. Она прослушивала переговоры войск и милиции.

— Ну-ка, останови машину, — приказал Дарелл.

Кефи съехал на обочину. Дарелл медленно вылез.

Черный корпус красивого «Мерседеса» был весь в пыли, левая сторона выглядела так, будто в нее очень долго и упорно бросали булыжники. Все фары разбиты, радиатор помят. От горячего солнца сразу закружилась голова. Дорога была полупустынной. Они проехали миль десять от места стычки.

— Вот сволочь! — воскликнул Пероззо. — Хитрая, как три японца. Она чуть было не поймала нас. Дамона мы оставили там, даже не похоронив. Скол убежал. Надо было его сразу прибить.

Дарелл замотал головой: боль давила на виски. У него были таблетки от головной боли, но где они?

— Уже прошло, — успокоил он итальянца. — Поехали.

— Куда?

— Пока в Триполи. Надо найти молодую Бертолини.

Глава 11

В Триполи царил настоящий хаос. Уличного движения как таковою не существовало. По узким улицам курсировали огромные автобусы и грузовики, сновали юркие велосипеды и мотоциклы, пролетали шикарные «Мерседесы» и «Альфа-Ромео», еле тащились старые «Фиаты». Убогие хижины бедняков и красивые особняки миллионеров. В нижних этажах расположились многочисленные кафе и рестораны. В них под навесами сидели в основном мужчины с золотыми перстнями на пальцах. Иногда попадались немногочисленные туристы. Сидящие беззастенчиво рассматривали проходивших мимо женщин — белых итальянок и кофейного цвета местных мулаток. Среди изящных туристок из Европы часто попадались женщины-бедуинки в ярко-красных одеждах. Они оставляли открытым только левый глаз. Здесь еще остались гаремы. Богатые женщины разъезжали за рулем роскошных машин. Они украшали себя золотом и драгоценностями, дорогими амулетами от сглаза и порчи. От улицы Омара Мухтара и Плаза Спаю непрерывной вереницей тащились мощные трейлеры. Они везли из порта дизельное топливо, различные механизмы, строительные материалы для строящегося химического комбината. Вдоль набережной стояли бесчисленные лавки и палатки уличных торговцев. Они продавали фрукты и овощи со всех краев света, новейшую технику, сувениры. Среди многоголосого гомона орали громкоговорители: муэдзины призывали правоверных обратиться с молитвами к Аллаху. Мечети и минареты ярко блестели в лучах солнца.

Триполи состоит как бы из двух городов. Медина эль Кадима расположился вдоль моря. Его границей служила высокая крепостная стена, построенная очень-очень давно. Главная улица состояла из узких и темных улочек, переулков, которые вились, переплетаясь между собой. Большинство их в конце концов спускались к набережной, как ручьи с горки. Здесь жили люди средней руки. Новый современный район столицы был второй и основной частью Триполи — множество садов и парков, скоростные автострады. Здесь была сконцентрирована вся власть; в этой части города расположились все государственные учреждения, банки, отели.

Дарелл выбрал старый район. Пероззо знал неприметный отель, выходивший всеми окнами на море. На берегу стоял огромный старинный замок Барбари Коаст. Его хозяевами сначала были византийцы, потом турки, испанцы и рыцари святого Джона. В узком переулке мальчишка с бельмом на глазу просил у прохожего милостыню. Жара стояла невыносимая. В узких улочках Медины эль Кадимы пахло парфюмерией из Египта и ослиным потом, дешевым вином и дорогим ликером, тяжелым духом помоек и свежим морским ветром.

— Когда-то я бегал здесь мальчишкой, — сказал Пероззо. — Мой отец любил повторять старую арабскую пословицу: «Чтобы накормить воробья, сначала надо накормить лошадь». Сэм, сейчас нам надо многое узнать, без информации мы слепы, как новорожденные котята.

Дарелл согласился.

— Карло, иди в народный банк Триполи. Там можно найти адрес дома Бертолини в Триполи. Ты, Кефи, постарайся отыскать следы Хунг. Она должна жить в самом лучшем отеле или в богатом особняке. Роскошь — это ее слабость. Даю на все два часа, потом возвращайтесь, если даже ничего не узнаете. Смотрите не нарвитесь на людей Скола, он уже должен быть в Триполи.

— Мне не совсем привычно ходить в таком балахоне, — сказал Кефи про свою арабскую одежду.

— Ничего, ты похож в ней на бедного эмигранта. Говорить старайся по-английски. Сюда приехало много рабочих-англичан на строительство.

— Понял, начальник.

— Пероззо, дай хозяину гостиницы побольше денег, чтобы не болтал лишнего.

— Керим был другом моего отца.

— За эти годы многое изменилось. Лишняя осторожность не помешает.

— Ты останешься здесь, Сэм?

— Да, какое-то время.

— Как голова?

— Уже почти не беспокоит.

— А если за нами кто-нибудь увяжется?

— Действуйте по обстановке.

— Я не хочу стрелять в невинных людей, которые могут оказаться рядом, когда за мной кто-нибудь увяжется, — возразил Карло.

— Будьте осторожными, и все обойдется.

Когда они ушли, Дарелл свалился на чистую кровать и уставился в синий потолок. В комнате было довольно прохладно. Пероззо нашел хорошее место для временного пристанища. Когда они на «Мерседесе» влетели в город, их никто не останавливал. В какой-то мере Хунг даже помогла им: милиция искала грузовик, а они спокойно разъезжают на «Мерседесе». Кефи оставил его за городской стеной.

Чувствовать себя в безопасности рядом с Хунг по меньшей мере глупо. Неприятностей можно ожидать и со стороны полковника Скола.

Дарелл принял холодный душ в ванной комнате, облицованной синими плитками. Потом подошел к окну. Под окнами сидел какой-то человек. Он, не обращая ни на кого внимания, что-то ел и запивал дешевым вином из прозрачной бутылки. Треск мотоциклов мешал Дареллу сосредоточиться.

Он специально отослал Пероззо и Кефи, чтобы в одиночестве все обдумать. В древнем отеле имелся даже телефон, чего Дарелл не ожидал увидеть в такой дыре. Старомодный аппарат поставили на высокий табурет с красивой резьбой, он стоял рядом с угловым окном, из которого видна чистая голубая вода гавани. Яркое солнце освещало рыбачьи лодки и советские торговые суда, пришвартованные недалеко от мрачного замка. Триполи строился в основном из белого дешевого камня. Владельцы домов стремились вырастить под окнами хоть какое-нибудь растение. Минареты тянулись главами в безоблачное небо, слышался голос муэдзина.

Дарелл был доволен Керимом, хозяином отеля: он быстро достал паспорта, за что получил неплохие деньги.

Телефон работал исправно. Меньше чем за десять секунд Дарелл дозвонился, кому хотел.

— Мистер Фуад?

— Да, эфенди. А кто со мной говорит?

— Это Сэм Дарелл.

— Понял, сэр. Мне передали из Рима, что вам может понадобиться моя помощь. Я сделаю все, что в моих силах.

— Спасибо.

Фуад был единственным человеком К-секции в Триполи. Он уже давно и прочно обосновался здесь.

— Я знаю, что вас интересует синьорина Бертолини, мистер Дарелл. Что вы хотите конкретно узнать о ней?

— Где она живет в Триполи? И вообще, где она сейчас находится?

— Сейчас она в Триполи. Живет на вилле своих друзей. — Фуад хорошо говорил по-английски. — Это в богатом районе, там много посольств и различных представительств. Что прикажете?

— Скажите ей, где я. Я хочу поговорить насчет ее отца. Вы сможете сделать это?

— У меня есть друг среди тамошней прислуги. Я передам через него записку.

— Спасибо, это очень важно для меня и для нее. Помогите ей добраться сюда в случае чего. Она, может быть, не вполне свободна в своих действиях. Вы понимаете меня?

— Конечно, сэр. Я займусь этим немедленно.

Ожидание — неотъемлемая часть его работы. Дарелл запахнул окно, чтобы солнце не отсвечивало прямо в глаза, и снова улегся, спрятав пистолет под тонкую простыню. Дарелл любовно поглаживал его рукоять. Он вспомнил Милса и Дамона. Смерть ужасна сама по себе. А тем более без погребения и на чужой земле. Хорошо, что при них не было никаких вещественных доказательств. Дарелл сожалел об их гибели, но не переживал. Он давно привык к смерти, каждый день сталкивался или мог столкнуться с ней. Опасность — это тоже неотъемлемая часть его профессии. Дарелл попытался расслабиться, но не смог. Какое-то предчувствие тревожило Сэма. Жертва большой охоты, он ждал охотника. Скорей всего, мадам Хунг.

Сэм вспомнил о Дэйдри. Она сейчас там, на Мальте. До нее всего час лету, но она так далека от нею в этот момент. Как им было хорошо вдвоем в Риме! Эта мысль заставила Дарелла беспокойно заворочаться в кровати. Ему больше не хотелось думать о Дэйдри.

Мимо его двери кто-то прошел. Где-то орало радио, сообщая сводки о военных действиях Египта и Израиля, потом стали передавать национальную музыку. Головная боль утихла.

Кто-то осторожно и почти бесшумно повернул дверную ручку. Дарелл не шевелился, только крепче сжал пистолет. Дверь приоткрылась на два дюйма, потом резко распахнулась. Быстро и уверенно вошла молодая женщина, остановилась на секунду, изучая лежащего Дарелла. В руках у нее был крошечный пистолет. Бело-синяя накидка почти полностью закрывала ее лицо.

— Успокойтесь, — сказал Дарелл. — Вы Анна-Мария Бертолини?

Сэм уселся на кровати, продолжая сжимать под простынью пистолет. Она заговорила тихим спокойным голосом с небольшим итальянским акцентом:

— Не двигайтесь. Кто вы такой?

— Меня зовут Сэм Дарелл. Однако мое имя ничего не говорит вам. Я работаю на Дикинсона Макфи.

Она спокойно отнеслась к его словам. Девушка стояла посреди комнаты. Она была очень уверена в себе. Красивая, стройная фигура. Наверное, занимается спортом. Например, плаваньем; наверное, умеет управлять парусником, гоночной машиной, а, может, и легким самолетом. Девушка сделала два шага вперед. Сэм с удовольствием заметил про себя, что, если бы он хотел, легко бы выбил из ее рук пистолет-игрушку. Он миролюбиво улыбнулся.

— Могу я сидеть в вашем присутствии? — поинтересовался Сэм.

— Да, если хотите, только без глупостей.

— Вы хотите сказать, что хорошо стреляете?

— У меня есть медали по стрельбе.

— Даже так! Вы, должно быть, любите спорт?

Она недовольно поморщилась.

— Послушайте, я пришла не слушать, а задавать вопросы. Что все это значит? Ко мне приходит неожиданный гость и говорит, что мне надо идти сюда. Он сказал, что мне здесь помогут. Вы тот самый американец, о котором говорил посыльный?

— Это я.

— Как вы узнали, где я?

— Я кое-что знаю о вас, но желал бы больше. Вам нечего бояться меня, Анна-Мария.

— Мне трудно довериться вам. И что значит «поговорить о моем отце»?

— Я ищу Дикинсона Макфи.

— Я спросила вас о моем отце.

— Дикинсон Макфи и есть ваш отец.

Наконец она откинула покрывало. Лицо у нее оказалось маленькое и прелестное, как у ангела, глаза широкие и черные, они с напряжением следили за Дареллом. Пышная грудь, красивые ноги, тонкая талия. Она задумчиво оглядела Сэма.

— Вы похожи на бандита. Один такой хотел ограбить меня в Акапулько.

— Надеюсь, он пожалел об этом.

— Конечно. — Она решительно взмахнула левой рукой. — Послушайте, я не знаю вас и не знаю, почему вы интересуетесь мною. Вы все равно не сможете помочь мне. Я сама справлюсь со своими проблемами. Спасибо за ваше предложение, но забудьте обо мне. Понятно?

— Не могу. У меня такое задание.

— Я, кажется, догадываюсь, кто вы такой. И не хочу иметь с вами дел. Но все равно, спасибо вам.

— Мадам Хунг захватила вашего друга? — резко спросил Дарелл.

Она сильно удивилась такой осведомленности. Сэм снова с удовлетворением отметил про себя, что мог бы легко справиться с ней. Она уставилась на Сэма.

— Вы видели своего отца? — спросил Сэм.

— У меня нет отца.

— Я говорю о генерале Дикинсоне Макфи.

— Я не знаю такого.

— Тогда зачем вы написали ему письмо? У вас было что-то важное к нему, и вы позвали его сюда из Вашингтона. Не верите. У меня есть ваша фотография с ним. Я видел это письмо.

— Вы не могли видеть этого письма: он уничтожил его.

— Надо же, я не знал, — с иронией сказал Дарелл.

Она рассердилась на себя за оплошность, но быстро справилась с собой и рассмеялась. У нее был приятный смех. Она смеялась без юмора в голосе. Напряжение в глазах исчезло.

— Кто бы вы ни были, я не позволю вам вмешиваться в мою жизнь. Если вы не оставите меня в покое, я выдам вас полиции. Вы сами понимаете, чего это может стоить вам. Возвращайтесь туда, откуда вы прибыли.

— Вы боитесь? — спокойно спросил Дарелл.

— Я ничего не боюсь! — резко выкрикнула она.

И Дарелл почти поверил ей в этом отношении.

— Вы боитесь не за себя, а за молодого мистера Ли. Хунг убьет его, если вы ослушаетесь ее.

— До свидания, мистер американец.

— Анна-Мария, вам не следует…

— Я убью вас, если вы не оставите меня в покое!

Она направилась к двери, а Дарелл метнулся к ней.

Точнее, к ее руке с пистолетом.

Оказалось, девушка хорошо владела хайкидо — корейским каратэ. Но длинное покрывало сильно мешало ей. Дарелл схватил ее за руку с пистолетом и крутанул. Сэм удивился силе ее миниатюрной ручки. Пистолетик отлетел. Девушка мгновенно сбросила босоножки, ударила коленкой в пах. У Дарелла отнялась нога. Она отскочила, улыбаясь. Все происходило без шума, который некому из них был не нужен. Она хотела ударить кулачком куда-нибудь в район солнечного сплетения, но Дарелл ловко перехватил руку и, не церемонясь, перекинул ее через себя. Она упала на кровать, но быстро сгруппировалась и снова вскочила. Она даже тихо засмеялась: ей нравилась борьба. Сэму же было не до смеха, он никак не ожидал такого сопротивления от изящной девушки. Следующий ее выпад должен был размозжить Дареллу голову, но ему удалось увернуться. Девушка вложила в этот удар всю силу и, промахнувшись, потеряла равновесие. Дарелл «помог» ей упасть на твердый пол. При падении она сильно ушиблась, падая, успела ударить Дарелла пяткой. Упав, она быстро откатилась к окну, не достать.

— Вы — ублюдок!

— Нет, Анна-Мария, я — ваш друг.

— У меня нет друзей!

— Вы, конечно, хотите помочь своему Ли?

— Идите вы к черту!

Она снова бросилась к двери, но и на этот раз Дарелл не сплоховал. Он схватил ее и любимым приемом снова бросил на кровать. Сэм очутился на ней, удачно захватив руки. В любой момент он мог воспользоваться своим пистолетом, лежащим под простыней. Ей было больно: он изо всех сил сдавил ей руки, но она молчала.

— Значит, друг! — произнесла она с побелевшим от боли лицом.

— Может, хватит?

— Хорошо, ваша взяла.

Дарелл быстро достал пистолет и направил на нее.

— Еще немного, для профилактики? — Дареллу было обидно за первый проигрыш.

— Нет, хватит, вы и так вывернули мне руки. Вы очень сильны и тяжелы для меня, к тому же здесь мало воздуха.

— Я не хотел причинять вам боль, вы сами вынудили.

Дарелл осторожно отошел от кровати, поднял ее пистолетик и спрятал в карман. Она следила за ним большими черными глазами, массируя себе руки.

— Вы грубый человек.

— Давайте забудем об этом неприятном инциденте. Вы пришли сюда для беседы. В любом случае я сам бы нашел вас. Я не собираюсь прекращать поиск генерала из-за вашего нежелания. Хотите выпить?

— Нет.

— Сигарету?

— Я не курю.

Дарелл подошел к окну и посмотрел вниз. Тот человек все продолжал сидеть под его окнами. Шум уличного движения стал громче. Где-то рядом пекли хлеб, вкусный запах доносился сюда. Кто-то прошел по коридору. Дарелл подождал, пока затихнут шаги.

— Ну что, поговорим? — спросил Дарелл.

Она сидела к нему спиной. Ее черные волосы были перевязаны двумя цветными ленточками. Когда она повернулась к нему лицом, Сэм увидел слезы на ее глазах. Этого Дарелл никак не ожидал.

— Я не знаю, что мне делать, — чуть слышно произнесла она.

— Расскажите все с самого начала. Я хочу знать правду.

— Я не знаю, что вы называете правдой.

— Пока расскажите, что считаете нужным.

— Вы сделали мне больно.

— Я не хотел.

— Все началось с Ли.

— С сына или отца?

— С сына, с молодого Ли. Он любит меня, а я — его.

— Как вы познакомились с ним?

— Его послали найти моего отца.

— Вы говорите о Макфи?

— Да.

— Он действительно ваш отец?

— Он только помог моей матери родить меня. А так я только недавно узнала о нем.

— Значит, молодой Ли познакомился с вами ради вашего отца?

— Да. Колесо в колесе. Его отец — миллионер Лиу Тзе Ли. Он жил в Гонконге, начал работать на Хунг. Она прибрала его к рукам с помощью шантажа. Отец Ли в молодости совершил какую-то оплошность. Может, Хунг снабжала его деньгами или еще что-нибудь в этом роде. Я точно не знаю. Но она легко подчинила его себе. И сына тоже запутала в свои дела. Вы слушаете меня?

— Конечно.

— Ли послали, чтобы найти меня. Он нашел. Сначала я сторонилась его, но в течение нескольких недель мы… наши отношения… Я написала Макфи, чтобы он приехал или в Ливию или на Мальту. По просьбе Ли. Но в последний момент Ли изменился. Он захотел сбежать от Хунг, несмотря на то, что это могло погубить его отца. Ему было очень трудно решиться на это. Вы знаете, как у китайцев уважают отцов. Он тоже обожает своего отца. Но он решился на такой поступок ради меня.

— Вы верите ему?

— Да. — Она сказала это очень искренне. — Ли решил бежать на Запад и там передать информацию о Хунг, о ее людях и так далее.

— Значит, вы написали Макфи письмо, обещая, что если он приедет сюда, то тогда Ли сдастся ему? А вы не подумали о том, что это могла быть ловушка для генерала?

— Нет, мне как-то не приходило это в голову.

— Что случилось с документами, которые были при генерале?

— Я не знаю ни о каких документах.

— Опять врете.

— Нет, что вы! У меня все перепуталось в голове. Но мадам Хунг как-то узнала о нашем плане. Она сама приехала на мою виллу с несколькими своими людьми. Нас держали там как заключенных. Мы ожидали приезда Макфи.

— Он так и не приехал?

— От него нет никаких вестей. Я даже не знала, получил ли он вообще мое письмо. Поверьте, я не видела его. — Девушка была бледной, она дрожала, хоть в комнате было довольно жарко. — Все так запуталось. Единственное, что я поняла, — это то, что Хунг подчинила себе семью Ли, а они втянули меня в какую-то опасную игру. Я так хорошо жила до встречи с ним. Но сейчас я люблю его.

— Успокойтесь.

— Я боюсь за него.

— Почему Хунг привезла вас в Триполи?

— Она боится русских. В Триполи появился какой-то полковник КГБ Скол. Она решила скрыться. Правда, сказала, что сможет договориться с ним. Короче, два дня назад мы неожиданно переехали в столицу. — Она тряхнула головой. — Всю жизнь я старалась никуда не вмешиваться, и мне удавалось это. Поверьте, жить с моей бабушкой было тяжело, с Контессой Бертолини. Они любила напоминать мне, что я незаконнорожденная. Я старалась не обращать на это внимания. Я жила, и мне было достаточно этого. Я жила безмятежно, пока не встретила Ли. Я боюсь Хунг, я боюсь за Ли. Вы не знаете ее.

— Почему? Мне приходилось встречаться с ней.

— Так вы знаете ее? Вы…

— У меня с ней старые счеты.

— Тогда, я думаю, вам можно верить.

— Вы должны довериться мне.

Дарелл задумался. Он не всему верил, но что-то могло быть правдой. Выходит, генерал отправился сюда, чтобы получить информацию от Ли. Но это не похоже на шефа. Макфи потеряли из виду в аэропорту Рима. Больше никто не видел ни генерала, ни его документов. Скол не знает, где Макфи, Хунг, кажется, тоже. Сейчас она старается исчезнуть со сцены. Макфи, вероятно, любил свою дочь, хотя и не видел ее столько лет. А она очень красивая. Сэм не мог не смотреть на нее. Может быть, генерал в порыве любви бросился помогать ей? Дарелл плохо знал своего шефа как человека, чтобы судить об этом.

— Что случилось? — Она заметила, что Дарелл надолго задумался.

— Я потерял двух хороших людей ради этой встречи с вами. Погибло много других. Но все равно я не могу полностью поверить вам.

— Я рассказала все, что знаю. Даже больше, чем хотела.

Она завернулась в покрывало.

— Мне пора. Я не хочу возвращаться, но у нее в руках Ли. Я обязана вернуться, пока она не узнала о моем отсутствии.

— Не делайте этого.

— Вы должны отпустить меня. Пожалуйста. Там остался Ли. Она убьет его.

— Она убьет вас обоих.

Девушка побледнела еще больше, но в глазах была решимость.

— Пустите меня, а не то стану кричать.

Дарелл понял, что ее не переубедить. Он распахнул дверь.

— Идите.

Она удивилась.

— Вы действительно отпускаете меня?

— Желаю удачи.

Глава 12

Сэм осторожно закрыл за ней дверь. Затем досчитал до десяти, напялил на себя арабскую галабею, сунул за пояс пистолет и вышел в коридор. Девушки уже не было. Из кухни доносились вкусные запахи приготовляемой пищи. Едва хлопнула дверь за Анной-Марией, Сэм бесшумно спустился по лестнице.

За ней оказалось нетрудно следить, хотя она, подозревая, несколько раз оборачивалась. Было около двух часов дня. Несмотря на угнетающую жару, улицы полны народу. Дарелл прошел за ней сквозь ворота Баб аль Каррэм, ведущие в Старый город. По узким улицам могли проехать только очень маленькие машины. Над головой множество арок соединяли противоположные дома. Они образовали что-то вроде длинного тоннеля.

Девушка почти бежала. До ворот Старого города около мили. Она пересекала стоянку машин, ка которой стояли два «Фиата», занятое такси, кучка верблюдов и маленькое стадо овец. Стена дома рядом со стоянкой украшалась изображениями рыб, звезд и луны. Жители верили, что такие фрески принесут счастье в дом. Сначала Дарелл думал, что она хочет заказать такси, но девушка быстро прошла мимо, свернула в переулок и снова внимательно осмотрелась. Дарелл шагнул в темный подъезд. Какой-то человек в грязной галабее второй раз оказался рядом с Анной-Марией. Он тоже следил за девушкой. Неожиданно тот человек повернулся к Дареллу лицом. Это был Кефи. Он быстро вошел в тот же подъезд.

— Как ты вышел на нее? — поинтересовался Сэм.

— Она сильно выделяется в толпе. А ты как?

— Неважно. Ты узнал что-нибудь о Хунг?

— Нет, никто ничего не знает о ней, но эта девушка может вывести на нее. Давай поймаем ее и допросим.

— Какой ты нетерпеливый, Кефи.

Кефи злобно посмотрел на него.

— А ты нет? Вам с Пероззо все равно. Мы уже потеряли Чарли и Дамона. Здесь перед нами она, а ты…

— Я уже пообщался с ней, она все рассказала. Теперь выведет на Хунг. Ты видел Пероззо?

— Нет.

— Ладно, мы будем использовать «двойную систему». Согласен?

— Как скажешь. — Он жадно посмотрел на девушку. — Конечно, мы можем поймать ее…

— Только слежка.

Девушка, никого не заметив за собой, направилась в центр Старого города. В запутанных улочках следить за ней стало значительно труднее. Кефи пытался идти параллельно по соседней улице, чтобы не мелькать. Но улицы были кривыми, он оказывался то правее, то левее девушки. Дарелл старался затесаться в толпу. Он чуть было не потерял ее из виду, когда в очередной раз спрятался в закрытый двор высокого дома. Пришлось сделать вид, что он хочет войти в подъезд, так как во дворе показались двое мужчин. Они, правда, даже не посмотрели на него. Когда Дарелл выбежал из двора, девушка сворачивала за угол, на улицу, где было очень много маленьких кафе. В них за столиками мужчины обсуждали мировые проблемы. Но когда она прошла мимо них, они еще долго смотрели вслед.

На следующей улице стояли богатые дома, в одном из которых она и пропала. Он только услышал, как лязгнули металлические ворота справа от него. Дарелл подбежал к ним, навалился на металлическую дверь и проскочил в щель за ворота.

Крепкий, но полноватый китаец средних лет крепко держал Анну-Марию за руки. Он удивился, увидев Дарелла. На китайце была длинная, до земли, шелковая одежда, на ногах мягкая обувь. Большой белый шрам пересекал его пухлое лицо от брови до подбородка. Дарелл скользнул взглядом по двору: много зелени, в углу изящный фонтанчик, вода в нем весело журчала. Больше Сэм ничего не успел разглядеть. Девушка тоже удивилась появлению Сэма.

— Отпустите ее, майор Вон, — тихо сказал Дарелл по-английски.

— Ты знаешь меня? — Китаец беззвучно засмеялся.

— Ты майор Вон, Черный дом в Пекине, секция Лотус.

Китаец превосходно знал английский.

— А я знаю вас, дорогой сэр. Я не терял надежды на эту встречу. Вы Самуэль Дарелл, агент К-секции при ЦРУ, Вашингтон. Вы один или с друзьями?

— Ждут снаружи. — Дарелл забеспокоился.

— Зови. Есть один разговор, мистер Дарелл.

— Сначала отпусти ее.

— Она мне нужна. Хорошо, только не убегайте.

Девушка инстинктивно бросилась к Дареллу. Китаец улыбнулся и закрыл железную дверь на замок. Забор был украшен красивым орнаментом, сад пересекала мраморная дорожка. Китаец двигался очень легко для своего тела.

— Хотите чаю? Я не пытался украсть ее. Просто мне нужно было поговорить с ней. Предлагаю более приятную обстановку. У нас одна цель, мистер Дарелл. Я приглашаю вас на чай и вас, Анна-Мария.

— Я должна вернуться туда, — в отчаянии сказала девушка.

— Вы должны, это для вашего же блага, для юного Ли и его отца.

— Чей это дом? — спросил Сэм.

— Пока мой. Успокойтесь, здесь нет мадам Хунг. Но я доберусь до нее. Это-то и есть моя цель, как, впрочем, и ваша, и полковника Скола.

Они направились к фонтану, Вон шел впереди. Из сада выходили две двери, над головами висела галерея со множеством птичьих клеток; птицы пели на все голоса и хлопали крыльями. Дом был построен богатым триполийцем или каким-нибудь турецким пашой еще до итальянского господства. С улицы и не подумаешь, какой богатый дом скрывается за обычным забором.

Майора Вона можно было принять за кого угодно, только не за военного или разведчика. Он повел их по каменной лестнице на второй этаж. Весь путь китаец довольно улыбался. Шли коридором с высоким потолком и очутились в большой изысканно обставленной комнате. Высокие узкие окна глядели на бухту и замок.

— Пожалуйста, садитесь. Я не причиню вам вреда, синьорина Бертолини. Разрешите мне звать вас мисс Макфи? Я прошу вас, не бойтесь меня.

— Меня зовут Анна-Мария Бертолини, и прошу называть меня только так, — гордо сказала девушка.

— Конечно, я вас понимаю. Я прикажу принести чай. У меня есть превосходный китайский чай. Это не пойло, которое пьют арабы.

— Может, объясните нам, что вы хотите от нас?

— Вы, американцы, всегда торопитесь. Я очень рад видеть вас у себя в гостях.

— Вы уверены, что мадам Хунг здесь нет?

— Если бы она была здесь, то не было бы меня.

— Вы давно ищете ее? — иронически спросил Сэм.

— Черный дом, — Вон задумался, подыскивая нужные слова, — мое начальство разочаровалось в Хунг, мы освободились от иллюзий.

Дарелл не скрывал своей иронии, а майор делал вид, что не замечает насмешку. Он громко хлопнул в ладоши. Появился старый китаец. Поставив поднос на столик, бесшумно исчез. В комнате пахло жасмином, какими-то цветами. Образ жизни Вона, утонченный, произвел на Дарелла большое впечатление. Он не чувствовал себя пленным, во всяком случае, пока к нему относятся хорошо. Хотя от Вона можно ожидать всего. Майор спокойно сидел и жмурился, как большой сытый кот с благодушным сонным видом. Но Дарелл знал его другим: решительным, смелым, часто жестоким.

— Вы были здесь раньше? — спросил Дарелл девушку.

— Нет.

— Вы просто проходили мимо этого дома?

— Нет, я наслышана о нем. Еще я чувствовала, что вы следите за мной. Я просто бродила, не зная, что мне делать.

— Когда и как вы услышали об этом доме?

— Мадам Хунг упомянула о нем вчера. Она называла имя майора и была немного обеспокоена.

— «Немного обеспокоена». Только и всего! — воскликнул китаец.

— Но Хунг ведь работает на вас, — сказал Сэм.

— Больше не работает, — возразил Вон. — Как я уже сказал, она разочаровала нас. Ужасная женщина, прямо тигрица. Ею движет только жажда наживы, никакого патриотизма. Она никогда не признавала социалистических идей Мао. Она работает только за деньги. Мы подозреваем, что кто-то перебил нашу цену в одном деле.

— В каком деле?

Опять появился старый китаец с чаем в голубых чашках с рисунком лотоса. Дарелл сел спиной к стене, чтобы видеть обе двери и несколько узких окон. Слышался птичий гомон. Спокойная обстановка расслабляла, но расслабляться нельзя. Вон разливал чай. Девушка сидела рядом с Дареллом, скинув накидку.

— Присоединитесь ко мне?

— Ничего не трогайте на столе, — предупредил Дарелл девушку.

— Вы оскорбляете меня, — усмехнулся Вон. — Вы подозреваете, что я хочу отравить вас?

— В Пекине есть хорошие специалисты по таким делам.

— Просто нет смысла. И потом, мы ведь друзья с вами.

— Я уже слышал об этом.

— Пример большого недоверия. А я много слышал о вас, мистер Дарелл. Ваше кодовое имя, по-моему, Каджин, не так ли? Мы ожидали в Пекине, что вы примете участие в этом деле. Меня специально послали сюда убедить вас, что мы преследуем одну и ту же цель.

— Какая честь!

Вон посмотрел на девушку:

— Этого маленького ягненка мы использовали в качестве приманки для Хунг. Мы все мечтаем присутствовать на похоронах Хунг.

— Но она приносила вам ценную информацию.

— Ее пора ликвидировать. С помощью этой девушки мы выйдем на Хунг, и очень скоро. Вы, мистер Дарелл, уже пытались справиться с ней один, но у вас ничего не вышло. У нее в руках сплошные козыри.

— Я должна вернуться, — тихо произнесла девушка. — Иначе она убьет Ли.

— Вы думаете, что она все еще не знает о вашем отсутствии?

— Но Ли…

— Он еще жив. Разве она станет уничтожать единственную нить, связывающую ее с вами? Ей не выгодно убивать вашего друга. Лучше давайте пить чай.

— Я думаю, майор Вон прав, — сказал Дарелл. — Мадам Хунг уже нет там, где вы расстались.

Девушка вскочила и бросилась к дверям.

— Майор Вон не отпустит вас, — спокойно, не двигаясь с места, сказал Дарелл.

Она замерла и посмотрела на китайца.

— Нам надо поговорить с вами, — пояснил китаец.

— Я заложница здесь?

— Надо полагать.

— Но какое вы имеете право?

— Это ненадолго.

— О чем вы хотите говорить? — спросил Сэм. — У меня нет желания работать с вами.

Вдруг раздался знакомый голос — голос Скола:

— Вы большой шутник, господин Дарелл.

Полковник вошел через дверь справа. Солнце блестело на его волосах. Он развел руки, демонстрируя свое миролюбие.

— Я без оружия, господин Дарелл.

— Как вы очутились здесь?

— Я знал, что рано или поздно майор Вон сведет нас вместе. Мы с ним союзники в данный момент. У русских и китайцев общий враг. Я имею в виду национализм и империализм. Но сейчас у нас есть общий план действий против мадам Хунг.

— А чем она не угодила русским?

— Она стала очень опасной.

Скол подошел к столу и без разрешения Вона налил себе чаю. Голубая чашка казалась крошечной в его огромных руках.

— Я верю майору Вону, вам тоже следует поверить, чтобы выжить. Я не угрожаю вам, но послушайте его.

Дарелл взял девушку за руку и сел к ней вплотную. Рука у нее была холодной.

— Мы собрались здесь втроем, и это очень важный момент для каждого из нас, — сказал Вон. — Мадам Хунг нанесла большой вред нашим странам. Кроме того, из-за нее погиб мой младший брат По. Однажды он за огромные деньги купил у нее информацию о плане русских, которые якобы хотели саботировать наши ядерные разработки и испытания. Это могло привести к вооруженному конфликту между нашими странами. Но после тщательной проверки оказалось, что информация была ложной. — Вон посмотрел на полковника, который недовольно засопел. — Моего брата обвинили в измене Родине и растрате государственных денег. Его казнили.

— Она никогда не торговала дезинформацией, — возразил полковник.

— Должно быть, она срочно нуждалась в больших деньгах, или кому-то понадобился раскол между коммунистическими братьями.

— Что она сделала вам, полковник Скол? — спросил Сэм.

Скол скривился:

— Ну, например, она пыталась внедриться в одну секретную организацию во Владивостоке. Мы потеряли трех наших лучших сотрудников. Они умерли мучительной смертью. Недавно ее люди провели диверсию в Румынии, на очень важной для этой страны электростанции. Подозрение пало на Югославию. Мы вовремя разобрались, но чего это нам стоило! Это не все. Она явно пытается организовать напряжение в международных отношениях. Советский Союз — могучая страна, США тоже. Зачем нам враждовать? Короче, в Москве решили вычеркнуть ее.

— В Пекине тоже, — добавил Вон.

— Да и Вашингтону она мешает, — все так же мрачно сказал полковник.

— Значит, вы хотите, чтобы я присоединился к вам?

— Да.

— Я не хочу участвовать в ваших грязных делах! — воскликнула девушка. — Я не верю вам, вы простые убийцы. Я хочу спасти Ли! Потом мы уедем с ним в Америку.

— Нет, Ли поедет в Москву, — пробурчал Скол.

— Значит, КГБ решил подчинить себе аппарат Хунг? — зло спросил Дарелл.

— Tax было решено, — твердил полковник..

— Не совсем так, — вмешался Вон. — Сейчас важнее всего обезвредить Хунг, позже разберемся, что делать с Ли.

— Вы уже все просчитали, — гневно сказала девушка. — Без нашего на то согласия! А что станет с генералом Макфи?

Скол и Вон молчали.

— Пошли отсюда, — сказал Дарелл девушке. — Мы не можем работать с ними.

Глава 13

— Вы пожалеете об этом! — сказал с угрозой Вон.

— Не пытайтесь остановить нас.

— Мои дорогие, мы еще ничего не решили. Эта девочка нужна мне, полковнику тоже.

Дарелл толкнул ногой дверь, она была заперта. Скол и Вон спокойно продолжали стоять. Дарелл выхватил пистолет и повел девушку ко второй двери, в которую недавно вошел полковник. Сэм выстрелил в замок и ударил ногой — дверь со скрипом отворилась. Скол между тем вынимал свой пистолет.

— Не надо, полковник, или вам крышка, — пообещал Сэм.

— Я уважаю тебя, господин Дарелл. Но девочка нам очень нужна, вам не выбраться отсюда, — сказал полковник.

— Посмотрим.

Дарелл пропустил девушку вперед. Ока была очень бледной. За дверью оказалась комнатка с большой кроватью, зеркалом и маленьким столиком. Все было очень красивым и изящным. Другая дверь вела в узкий проход на лестницу. Сзади раздался резкий крик Вона. Пока их не преследовали.

В огромном доме было множество коридоров, переходов, комнат и различных других помещений. Они вбежали по лестнице вверх, повернули направо и встретились с женщиной-ливийкой с открытым лицом. Она вздрогнула от неожиданности и быстро закрыла лицо. Сзади послышался топот множества ног.

— Наверх, — скомандовал Дарелл.

Крыши в ливийских домах всегда предназначались для женщин. Прижимаясь к холодной стене, Сэм с девушкой осторожно крались к двери на крышу. Дарелл толкнул дверь ногой, она распахнулась.

Солнечный свет ударил им в глаза. Жара была по-прежнему одуряющей. На крыше стояло несколько маленьких скамеечек, стол, пальмы в кадках, коврики лежали перед каждой скамейкой. С крыши открывался красивый вид на бухту. Отсюда была видна даже пустыня. Звуки шагов быстро приближались к ним. Вдруг тень отделилась от стены. Что-то ударило Дарелла по руке с пистолетом, но Сэм удержал его. Следующий удар палкой обрушился ему на плечи. Заныла рана на затылке. Перед Дареллом возникло узкоглазое лицо, искаженное яростью. Сэм изо всех сил ударил китайца по зубам рукояткой пистолета. Тот устоял, но дубинку выронил. Дарелл снова ударил ему в челюсть. На этот раз китаец упал затылком на острый угол скамейки и больше не вставал.

Они подбежали к краю крыши и посмотрели вниз. До земли было четыре этажа. Дарелл бросился к двери, закрыл ее и подпер скамейкой. В тот же миг в дверь стали ломиться. Долго она не выдержит такого напора.

— Сюда! — крикнул Дарелл.

По левой стороне крыши к дому почти вплотную примыкал другой дом ниже всего на один этаж. Дверь уже трещала под размеренными ударами.

— Прыгай, — велел Дарелл.

Девушка присела, оттолкнулась сильными ногами и уверенно прыгнула. Дарелл махнул сразу за ней. Расстояние между домами было около четырех шагов. Но даже на соседней крыше было опасно. Подбежали к постройке с дверью. За ней никого не было. После яркого солнца полумрак сначала показался полной темнотой.

Они вбежали в комнату бедняка с единственной кроватью и стулом. Где-то плакал ребенок, играло радио.

— Все нормально, — прошептал Дарелл.

На крыше Вона послышались крики, брань. В комнату вошел старик. За ним стояло двое детей. Девушка заговорила со стариком по-арабски. Дети заплакали. Дарелл потащил девушку по лестнице вниз. Какой-то парень попытался остановить их у самой двери, но Сэм просто оттолкнул его.

На улице они сразу увидели Кефи и Пероззо, стоящих на углу соседнего дома.

Глава 14

Приятно поваляться на широкой кровати в темной прохладной комнате Гранд-отеля, что рядом с парком Валлетта. Огни мальтийского порта виднелись из окон.

Дарелл потянулся и зевнул.

— Бедный Сэм, — ласково сказала Дэйдри.

— Ничего, все хорошо.

— Поспи еще.

— Майор Вон не спит, Скол и Хунг тоже не дремлют. Как там Анна-Мария?

— Девочка очень устала. А она красивая.

— Ты на этот счет можешь не волноваться, Ди.

— Она сейчас с Пероззо внизу, в холле. Он присматривает за ней.

С помощью друзей Дареллу с Анной-Марией удалось оторваться от китайцев. Кефи подогнал «Мерседес», и они поехали по адресу, который назвала Анна-Мария. Большой дом находился на бульваре с пальмами и флагами нового правительства. Особняк пустовал. Мадам Хунг успела исчезнуть из него, остался только слуга-араб. Он сказал, что все уехали в аэропорт, упомянул Мальту. Этого было достаточно. Срочно вернулись в отель. Сэм настроил рацию, и уже через двадцать минут связались с лейтенантом Фишером. Тот прислал корабль, который доставил их на авианосец шестого флота. Потом специальным самолетом улетели на Мальту. Натовскую базу на Мальте уже ликвидировали, но американцы еще имели право сажать свои самолеты. Все прошло без осложнений.

— Ди, у нас есть что-нибудь выпить?

— Да, я припасла специально для тебя. Давай вызовем врача: ты плохо выглядишь.

— Не надо.

— Сэм, дорогой, ты совсем не бережешь себя.

Свет автомобильных фар мелькал на высоком потолке комнаты. Дарелл сел на кровати, налил себе вина, но пить не стал.

— Что с тобой, Сэм?

— Она где-то рядом, я чувствую ее. Мне не хотелось бы впутывать тебя в это дело, Ди.

— Ты так волнуешься за меня, Сэм. Это на тебя не похоже.

— Я боюсь за тебя.

— Не бойся. У нас обоих есть приказ сенатора. Ты все равно ничего не можешь изменить.

Она ласково обняла его. Дарелл чувствовал нежное тепло ее тела. Он гладил ее пышные черные волосы, вдыхал запах ее любимых духов. Дарелл знал, что Дэйдри умеет постоять за себя, но все равно боялся за нее.

— Сэм, ты женишься на мне когда-нибудь?

— Давай об этом потом. Лучше расскажи о Бертолини. Она говорила, что у нее здесь дом.

— Не здесь, а на Гозо — это небольшой остров рядом с Мальтой. Мы поедем туда завтра. Но ночью ты мой, Сэм.

Холодный ветер колыхал шторы на окнах. Дэйдри выбрала хороший номер: единственная дверь, нет балкона и вблизи ни одного дома, никто не заглянет в номер с улицы. Дарелл смотрел на белые дома, на порт, на корабли, на величественные купола храмов и церквей. Они помнили многочисленных кровавых тиранов Мальты. За свою долгую историю этот остров перенес много войн. Британцы оставили свой след, понастроив административные здания, магазины, разбив парки. От них идут названия улиц. Теперь все стало достоянием мальтийского народа.

Дэйдри потянула его за руку, чтобы он лег.

— Смотри, какая я красивая, Сэм. Я твоя.

Сэм дрожал.

— Тебе холодно.

— Нет.

— Ты устал и немного болен, дай я согрею тебя.

А Дарелл продолжал думать о Хунг.

Сэм снова лег. Лунный свет осветил обнаженное тело Дэйдри.

Глава 15

Над Дареллом витали души Чарли Милса и Тома Дамона. Глубокие черные впадины вместо глаз, зловещий оскал зубов. Они куда-то показывали костлявыми пальцами. Он отчетливо ощущал запах смерти, тяжелый гнетущий запах, Дарелл чувствовал дикую боль, будто из него вытягивали жилы. Когда он пытался шевелиться, его руки и ноги засасывало в хлюпающую жижу, она медленно затягивала его. Возник неясный свет, на границе света и тьмы появилось смутное очертание человека. Дарелл попытался дотянуться, но не смог. Каждое движение было равноценно пытке. Его мозг был парализован, но Дарелл упорно продолжал тянуться к фигуре. Она сама подошла к нему.

— Самуэль, это вы?

Дарелл увидел мертвое лицо, серые глаза.

— Вы — Дикинсон Макфи, сэр?

— Я был им. Почему ты преследуешь меня, Самуэль? В мире нет справедливости. Зачем ты ищешь меня?

— Это мое задание, сэр.

— Ты умрешь из-за него.

— Мне платят за это.

— Значит, ты работаешь только за деньги?

— Нет, сэр.

— Патриотизм — это временное, Самуэль. Сегодня мы умираем за идеалы, которые завтра станут смешными. Забудь меня.

— Нет, сэр.

— Ты видишь этих мертвецов над собой?

— Да, сэр.

— Это ты убил их, Самуэль.

— Да, сэр.

— И это не беспокоит тебя?

— Я ничем не могу помочь им. Где мы, сэр?

— Она поймала нас. А теперь уходи.

Ужасный холод сковал все его тело, и он утонул в противной жиже, сразу стало жарко. Жар вернул ему силы и ясность мысли. Он поднял голову и увидел ее лицо. Очень красивое, но полное зла. Веселые глаза, длинные ресницы, черные волосы, извивающиеся, как змеи на голове Горгоны. Он закричал и попробовал схватить ее. Но лицо бесследно исчезло. Свет пропал, тьма поглотила фигуру генерала. Потом свет снова вспыхнул, возникло другое лицо. Самое красивое и дорогое в мире — лицо Дэйдри. Она была мертва…

Дарелл вскочил, отгоняя ночной кошмар. Комната была залита солнечным светом. Дэйдри открыла все шторы на окнах. Дарелл долго лежал на кровати, вспоминая свой сон.

Дэйдри улыбнулась:

— Я не стала будить тебя, Сэм.

— Спасибо, Ди. — Дарелл посмотрел на часы.

В порту пришвартовалось несколько новых судов. Средиземное море было на удивление синим и чистым. Казалось, оно сливается с безоблачным небом. Гул летящего «Боинга» нарушил утреннюю тишину. «Хаммер Смит» тоже стоял в порту.

— Завтракать будешь? — спросила Дэйдри. — Тебе надо побриться.

— Мыться, бриться, завтракать. Слушаюсь. А у тебя есть бинокль?

— Сэм, пожалуйста, не сейчас.

Но она принесла тяжелый бинокль. Сэм внимательно осмотрел порт.

— Сколько та яхта стоит здесь? — Сэм передал ей бинокль.

— Белая? Она называется «Восточный ветер». Пришвартовалась в тот день, когда я приехала на Мальту. Она принадлежит богатому торговцу из Гонконга по имени Лиу Тзе Ли. Это что-нибудь говорит тебе?

Сэм внимательно рассматривал яхту. Прекрасная яхта. Отличное парусное оснащение. Она без усилий может выжать двадцать узлов. На ее борту никого не было видно. Под тентом стояло несколько легких стульев.

— Ты видела хозяина?

— Один раз на Кинг вэй, недалеко от Лау Корт. Он делал покупки со слугой-китайцем. У них там какой-то национальный праздник. Да, богатым быть хорошо. — Она снова улыбнулась.

— Как он выглядел?

— Он такой пухленький, как маленький Будда. В белом костюме, в кепочке. Это так важно?

— Он работает на Хунг, может, не добровольно, но все-таки. У нее огромная власть. Ее руки тянутся от Китая до Европы или еще дальше. На борту этой яхты, вероятно, находится генерал.

Дарелл принял холодный душ. Дэйдри уже собралась. Она надела короткую юбку и блузу, подчеркивающую красивую грудь. Это противоречило древним устоям Мальты. Местные женщины кутались в черные балахоны, при ходьбе звенели тяжелыми браслетами на руках и ногах.

Ночной кошмар понемногу отпускал его.

Принесли заказанный завтрак. Быстро и с наслаждением съели его, сидя за столиком у окна. Сэм наблюдал за портом.

— Пока ты спал, по радио передавали сообщение о «новом замысле империалистов Запада», говорили о Суэцком канале, об очередной войне с Израилем. Передали из Каира.

— Неприятная новость, — задумчиво сказал Дарелл.

— Все не так просто. В московской «Правде» сообщалось о провокационных планах и действиях Запада. Эти документы можно истолковать как угодно. Может начаться черт знает что.

— Это наверняка проделки Хунг.

— Ты думаешь, что Скол и Вон действительно объединились против нее?

— Они хотят бесплатно заполучить Макфи. Генерал вряд ли выдержит пытки, если его поймают.

Дарелл повернулся к двери.

— Надо посмотреть, как там Бертолини.

— Не уходи без меня из отеля, Сэм.

— Ты тоже, Ди.

Синьорина Анна-Мария Бертолини тоже заметила белую яхту в порту. Когда Дарелл, постучавшись, вошел, девушка отходила от окна. Дарелл был в светлом костюме. Анна-Мария спрятала большие глаза под темными очками. Кефи встал навстречу Дареллу с кресла, зевнул и сказал, что пойдет в ресторан позавтракать.

— Где Пероззо?

— Спит в соседней комнате. Он дежурил первым.

Когда Кефи ушел, девушка попросила у Дарелла сигарету. Она внимательно смотрела на него сквозь темные очки.

— Вы выглядите лучше, мистер Дарелл. Сон пошел вам на пользу.

— Я не могу сказать того же про вас. Вы не спали всю ночь?

— Я не могла спать. Я волновалась за Ли. Я боюсь всего.

— Вы уже ели?

— Я не хочу есть. Я наблюдала за белой яхтой. Как вы думаете, где Ли? Где Хунг?

— Я приказал Пероззо проверить списки пассажиров, прилетевших сюда в последние дни. Но она могла воспользоваться частным самолетом или своим.

— Что с теми двумя, русским и китайцем? Почему вы не приняли их предложение?

— Я не верю им. Им нужен только генерал Макфи.

Девушка отвернулась.

— Я бы не хотела жить такой жизнью, подозревая каждого, видя преступление в безобидных поступках. Я не хочу ввязываться в это дело. Я привыкла жить проще. Я наслаждалась жизнью, не заботясь о будущем. Моя бабушка жила только памятью о былых временах, когда у власти был Муссолини, она добрым словом вспоминала Гитлера. Но мне было мало дела до нее. Я просто жила.

— А как быть с Макфи?

— С отцом? Что он сделал для меня, кроме того, что он мой отец? Я раньше и не подозревала о его существовании.

— Тогда была страшная война.

— Конечно, это можно понять, но и меня поймите. Я ничего не должна ему, он мне тоже. Когда я была маленькой, он снился мне почти каждую ночь, но я выросла.

— Вы изменились не в лучшую сторону.

— Вы не смеете так разговаривать со мной. Вы такой же, как Макфи.

— Вы не считаете его своим отцом?

— У меня нет отца.

— Вы заманили его сюда. Это может погубить его.

— Я сделала это исключительно ради Ли. Я люблю только его, больше мне никто не нужен. Почему я должна считать отцом человека, бросившего меня с матерью много лет назад? — Она замолчала. — Это старая история, и не будем ее ворошить.

— Это ваше дело. Я же сделаю все, чтобы спасти генерала и вашего Ли.

— Но не для меня, не так ли? Я наблюдаю за вами. — Она сверкнула очками. — Он вам нужен только как ценный источник информации. Так просто вы ничего не делаете. Я не думаю, что кто-нибудь из вас заслужил место даже в аду. Мне нужна одежда. У меня есть счет в местном банке. Я возьму наличные и пройдусь по магазинам. — Она резко повернулась и взяла легкий свитер с незаправленной постели.

— Вы не сделаете этого, — мрачно сказал Дарелл.

— Я настаиваю на своем требовании.

— Я не могу позволить, поймите меня.

— Тогда я просто вернусь к Хунг.

— Не допущу.

— Вам наверняка хочется закрыть меня где-нибудь. И когда вы все вытянете из Ли, избавитесь и от нас. Так? Мы не в Ливии, где нет элементарного порядка. Мы на Мальте. Это хоть и маленькая страна, но в ней есть порядок и закон. Я могу вызвать полицию, и вас всех посадят.

— Если вы сделаете это, вашего Ли уничтожат.

Дарелл не знал, чего можно ожидать от нее, гордой и непредсказуемой. Постучали в дверь — три коротких удара через равные интервалы.

Это был Кефи. Он что-то жевал, лицо у него было обеспокоенное.

— Начальник, ты отпускал Дэйдри?

— Нет, она в моей комнате.

— Черт возьми, я только что видел, как она выходила из отеля. Ее сопровождали два человека. Я видел только их спины. Я пошел было за ними, но они сели в такси и укатили. — Кефи злобно сплюнул себе под ноги. — Они поехали в сторону порта. Я ничего не мог сделать, начальник.

Глава 16

— Рассказывай все сначала, — приказал Дарелл. — Сколько было времени?

— Около восьми сорока пяти.

— Что делал ты?

— Я же сказал, в ресторане…

— Где ты сидел?

— Спокойно, начальник, я не…

— Ты мог видеть выход из отеля?

— Я сидел снаружи, рядом с оградой, — начал оправдываться Кефи. — Валлетта — отличный городок. Интересное местечко. Но местные дамы так кутаются, что не видно даже пяток. И вот сидишь и гадаешь, кто в балахоне. Кроме того, я наблюдал за белой яхтой в порту. По палубе ходило несколько человек, наверное, из команды. Так что я увидел Дэйдри в последний момент. Она даже не звала на помощь.

Дарелл снова почувствовал страх, как в ночном кошмаре. Когда тебя мучают плохие сны, то и жизнь начинает казаться похожей на сон.

— Во что она была одета?

— Кто? Дэйдри?

— Мы, кажется, говорим не о твоей бабушке!

— Послушай, начальник…

— Говори, Кефи, не тяни время!

— На ней была желтого цвета короткая юбка и голубая блузка. Волосы собраны на затылке.

— Сумка?

— Да, ручная сумочка. Такая желтая, под цвет юбки. Легкая обувь.

— Она была в солнечных очках?

— Кажется, да. Да, точно, в темных очках.

— Она вышла прямо из вестибюля?

— Я заметил ее только, когда она уже прошла мимо. Я удивился. Ты сам приказал, чтобы никто не покидал отель. Я подумал, что она действует по твоему приказу. Двое мужчин держали ее под руки. Она совсем не сопротивлялась. Они, наверное, вкололи ей какой-нибудь наркотик.

— Они что-нибудь говорили?

— Не знаю, они были далеко от меня.

— Но тебе показалось, что ее вели силой?

— Да.

— Они посадили ее в такси?

— Да, начальник.

— Какое было такси?

— Такая маленькая машина черного цвета. Может, это было и не такси.

— Водитель уже ждал?

— Даже был заведен мотор.

— Это были китайцы?

— Не знаю, они были спиной…

— Сукин ты сын…

— Хорошо, я могу выйти из этой вшивой игры.

— Нет, ты останешься, — отрезал Дарелл.

Кефи покраснел от злости, желваки заходили по лицу. В его зеленоватых глазах появился опасный блеск. Он тяжело дышал.

— Спокойно, Сэм, — предостерег Пероззо.

Все собрались в комнате Дарелла. На Пероззо ладно сидел новый деловой костюм, под ним — белая рубаха с длинными рукавами, на шее — широкий галстук каштанового цвета. А Кефи походил на туриста: легкая футболка, легкие брюки, спортивная обувь. Пол стал горячим от солнечных лучей. Воды порта давно бороздили многочисленные суда и суденышки. Море ослепительно сверкало на солнце. С теннисных кортов под окнами доносился громкий женский голос, подсчитывающий очки.

— Есть какие-нибудь мысли, Карло? — спросил Дарелл.

— В полицию бы, но не знаем марки машины.

— Почему не знаем! — воскликнул Кефи. — «Фиат»! Чуть больше обычной модели.

— Почему ты не сказал об этом сразу?

— Сэм не спрашивал.

— Сэм прав, ты — скотина.

— Я не собираюсь выслушивать оскорбления. Я имею право расторгнуть контракт, когда захочу.

— Можешь, но ты не сделаешь этого, — сказал Дарелл.

— У нас есть три версии: Скол и его русские, майор Вон и его китайцы и мадам Хунг с бандой, — не обращая внимания на Кефи, сказал Пероззо.

— Это Хунг. Теперь у нее есть надежное средство, чтобы подчинить или повлиять на меня, — сказал Дарелл. — У нее в руках Дэйдри.

— Тебе пора уходить на пенсию, начальник, — злобно сказал Кефи, — я могу сообщить кое-куда, как ты обращаешься со мной из-за того, что твоя девочка попала в небольшую неприятность.

Дареллу захотелось повалить его и пинать. Но у него созрел план, не совсем приятный, однако другого выхода Сэм не видел.

— Есть вопрос, — сказал Пероззо.

— Какой?

— Ты не велел Дэйдри выходить из отеля?

— Конечно, да и она сама не маленькая девочка.

— Может, она просто пошла в магазин. У женщин такое часто бывает: втемяшилось в голову, и ничем не выбьешь, — миролюбиво сказал Кефи. Он хотел загладить стычку с Дареллом.

— Ты так думаешь?

— Иначе куда ее понесло? — невинно спросил Кефи.

— Ладно. Не будем ссориться. Ты, Карло, с Анной-Марией пойдешь в порт. Постарайся что-нибудь выяснить о яхте, о составе ее команды и так далее.

— Это мне по душе, — сказала девушка. — Может, удастся выяснить что-нибудь о Ли.

Пероззо бросил на Дарелла быстрый взгляд, но ничего не сказал. Молча кивнул и вышел.

— А что мне делать? — спросил Кефи.

— Ты поедешь со мной, — приказал Дарелл. — Попробуем выяснить, откуда взялся этот «Фиат».

— Понял, начальник.

Глава 17

Недалеко от отеля находилось агентство по прокату автомобилей. Через десять минут Дарелл уже сидел в маленьком синем «Фольксвагене». Машина не в лучшем состоянии, но Дарелл не хотел брать огромную американскую машину, чтобы не привлекать лишнего внимания. Бак был полным, Кефи сел за руль.

— Поехали к Санта-Венере.

— Где это?

— Тебе там понравится. Смотри на дорогу, Кефи.

— Больше не задевайте меня, пожалуйста, с Пероззо. Меня это очень злит. Я тогда сделал все, что смог.

— Ладно.

— Я извиняюсь, если сказал что-то не так про Дэйдри.

— Ничего, давай забудем.

Кефи лихо объезжал медлительные автобусы и мотоциклы. Дарелл посмотрел на порт. Белая яхта стояла не прежнем месте. Он оглянулся и увидел сквозь большие Королевские ворота верхушки белых домов и в конце Королевской дороги — купол большого собора Святого Эмило. Небо казалось белым, море было ярко-синим. Скоро они проехали древний форт, построенный в шестнадцатом веке рыцарями Мальты для защиты порта.

— Что мы будем делать в Санта-Венере, начальник?

— Да ничего особенного, Кефи. Там есть старый канал с островком, его называют Римским. Он со всех сторон огорожен прочной каменной стеной. Во времена рыцарей там была столица Мальты. Но когда турки в тысяча пятьсот шестьдесят пятом году завоевали Мальту, его забросили. Во времена Французской революции мальтийские богачи прятались на этом островке.

— У тебя отличная память, начальник, но какое отношение это имеет к нам?

— Никакого. Мы прокатимся мимо дворца Верлада.

— Ты что, разыгрываешь меня?

— Заткнись. Ты мешаешь мне думать. Смотри на дорогу, не сбей кого-нибудь. И необязательно так спешить.

— Я хочу знать, чем мы сейчас занимаемся?

Дарелл не ответил. Он постепенно успокаивался, а Кефи накалялся.

Машина поднималась на высокий западный берег. Иногда дорога проходила по каменным мостам. И вот Кефи въехал через низкие ворота в маленький городок на острове за старой стеной. В архитектуре стен были заметны признаки греческой, византийской и арабской культур. На улицах городка народу было мало: все из-за жары. На Инкуанэз-стрит Кефи повернул к собору Святого Петра. Женщины в черных одеждах и мужчины, пьющие что-то из маленьких чашек, сонно сидели у порогов своих домов. Серый автобус из Валлетты ждал пассажиров на площади Святого Петра. Кефи заглушил машину недалеко от остановки.

— Что дальше, начальник?

— Пройдемся. Оттуда открывается отличный вид на город. Вообще-то я не говорил тебе, чтобы ты сворачивал в ворота.

— Мне плевать, что ты говорил, что не говорил. Я хочу знать, что мы тут делаем?

Кефи подозрительно смотрел на Дарелла и попинал колесо «Фольксвагена».

— Я пытаюсь понять, Кефи, где может быть Дэйдри.

— Хорошо, но почему здесь?

— Она может быть где угодно.

— Зачем ты взял меня? Ты что-то скрываешь?

— Нет, что ты. Если ты не хочешь любоваться видом с северной стены, тогда пошли к Дингли.

— Зачем?

— Там море.

— Что с тобой происходит, начальник?

— Ничего особенного, — очень спокойно ответил Дарелл, сам удивляясь спокойствию. — Убери руку с пистолета и давай его сюда. Ты вроде еще работаешь на меня. Значит, поехали.

— Я в этом больше не уверен, начальник.

— Давай, поехали.

— Пока ты мне не скажешь, начальник…

Дарелл выхватил свой пистолет, Кефи и глазом не успел моргнуть. Маленькая площадь в центре городка была почти пустой. Автобус продолжал стоять. Площадь окружали старые дома. Никакой зелени на площади не было.

Кефи облизал сухие от волнения губы.

— Покажи мне свои руки, Кефи. Только медленно.

— Я никуда не поеду.

— Правильно, мы поедем вместе.

— Чего ты хочешь от меня?

— Поехали, Кефи. Сейчас ты все узнаешь. Садись за руль.

Они выехали с площади на Виллингстон-стрит, которая привела опять к древней стене. Проезжали мимо множества пустых вилл и гостиниц. Туристов сейчас было мало. Наконец вырулили на западный берег, миновали указатель, который предупреждал о Дингли через одну милю.

— Теперь направо, — велел Дарелл, держа наготове пистолет.

Кефи перестал о чем-либо спрашивать, безропотно вел машину, куда приказывал Дарелл. Приехали на высшую точку, почти восемьсот футов над уровнем моря.

— Теперь налево, — велел Сэм, — у дворца Верлада.

— Я не вижу дальше дороги.

— Езжай по той тропинке.

Обогнули дворец. Здесь было скалисто, безлюдно. Остановились у самого края большого обрыва над морем.

— Стой. Дальше некуда.

Дул влажный морской ветер. Солнце по-прежнему жарко сияло над головой. Внизу грохотали волны, кричали чайки. Кефи осмотрелся и сказал:

— Послушай, начальник…

— Я все знаю, Кефи, что ты хочешь сказать.

— Но, начальник… Неужели ты пристрелишь меня?

— В случае необходимости, да.

— Но за что?

— Иди, Кефи, к ограждению, иди туда медленно и осторожно.

Надрывно кричали чайки, носясь над ними. Кефи встал спиной к морю и уставился на Дарелла.

— Что дальше, начальник? — спросил он даже весело. Видимо, понял безысходность своего положения.

— А все очень просто, Кефи. Поговорим о Дэйдри. Ты знаешь, где она и кто захватил ее.

— Клянусь богом…

— Не надо, лучше говори правду.

— Я все рассказал, начальник.

— Не все. Ненавижу предателей. Из-за тебя убили Чарли.

— Ты, начальник, — великий патриот. Ну и что из этого? — усмехнулся Кефи.

— Дэйдри не могла выйти из комнаты без моего разрешения. Но она взяла сумочку и вышла. Почему?

— Не знаю, начальник…

— Ты был внизу, сидел в ресторане. Ты сам позвонил ей и сказал, чтобы она спустилась к тебе.

— Уж не на солнце ли напекло тебе голову, начальник?

— Я знаю, что говорю. Только ты мог подставить ее, Кефи.

Кефи стоял спиной к солнцу, отчетливо выделяясь на фоне светлого неба. Лицо его стало белым.

— Кто купил тебя, Кефи?

Кефи засмеялся, будто закаркал.

— Ты действительно влюбился в нее, начальник? Непростительная оплошность с твоей стороны, а еще считаешь себя профессионалом. Ты…

— У меня мало времени, Кефи.

— Убери пистолет, начальник. Поговорим.

— Мне так удобнее.

Кефи улыбнулся и оперся на деревянное ограждение. Он был уверен в себе.

— Ты правда думаешь, что я сдал твою Дэйдри тем китайцам?

— Ты говорил, что не видел их лиц.

— Кто мог там быть, кроме китайцев?

— За сколько Хунг купила тебя, Кефи?

— Иди к черту!

— Большие деньги?

— Допустим, немалые. Это не так важно, как тебе кажется, начальник. Теперь, Сэм, ты будешь делать то, что пожелает Хунг. Иначе Макфи и Дэйдри умрут.

— Это ультиматум?

— Понимай, как хочешь. Она перевела на меня пятьсот тысяч в швейцарский банк. Почему я должен разбивать свой зад за гроши? Я бизнесмен. Я годами жил в нищете. Теперь с такими деньгами я осяду где-нибудь. И твоя вшивая К-секция не найдет меня.

— Что хочет Хунг?

— Тебя, начальник. Может, она и напугалась немного русских с китайцами. Да, они чуть-чуть прижали ее. Я таких подробностей не знаю. — Кефи говорил сильным, уверенным голосом. — Тебе должны позвонить в полдень, потом ты поедешь в Гозо. Хунг сейчас на вилле Анны-Марии на Гозо. Там вилла прямо как крепость, даже есть смотровая башня, так что незаметно к ней не подобраться. В случае чего твою подругу вместе с твоим боссом с удовольствием пришьют.

— Значит, генерал все же у нее?

— Да. Но не документы. Генерала она бережет пуще глаза. За него дадут любые деньги и русские, и китайцы. Речь идет о десятках миллионов. И твоей К-секции скоро тоже кранты. Вам придется плести новую сеть. Сколько на это уйдет времени? Десяток лет, больше? А Вашингтон без вас как без рук. Хунг играет только по-крупному. Но мне на это наплевать, меня интересуют сейчас мои тысячи.

— Ты никогда не получишь эти деньги, — тихо, но уверенно произнес Дарелл.

— Если я не доложу Хунг о твоем решении, то в полдень она пришьет твою девку. Но сначала с ней повеселятся китайцы.

Дарелл еле сдержал себя.

— Какая гарантия, что, если я сдамся, она отпустит Дэйдри? Она никогда не выпустит генерала. Значит, я теряю все сразу.

— Она отпустит твою девочку. Она дала слово.

— И ты поверил ей?! — изумился Дарелл. Он поднял пистолет.

— Подожди, начальник…

— Прощай, Кефи.

Кефи резко выбросил руку вперед. В ней блеснула сталь ножа. Дарелл специально позволил достать этот нож из-под майки. Он давно заметил нож у него за поясом: ветер сильно полоскал на нем майку, нож иногда поблескивал. Хотя Дарелл и приготовился, но нож мелькнул в воздухе как молния. Сэм успел нагнуться. Нож вонзился ему в плечо. И прежде чем Кефи оторвал ноги от земли, Дарелл дважды нажал на спусковой крючок. Темная точка появилась у Кефи на лбу. Пуля вместе с мозгами вылетела из затылка. Вторая пуля попала ему в грудь. Она отбросила его на ограждение. Дарелл не дал телу свалиться в море, оттащил на пару футов от обрыва.

Кровь залила левую руку Дарелла, рана сильно кровоточила, но была легкой, не стал даже забинтовывать. Сэм стащил с Кефи одежду, обыскал карманы. Левая рука плохо слушалась.

Ветер отнес звуки выстрелов в сторону моря. Вряд ли кто слышал их, но внизу появились две фигуры. Блики моря мешали рассмотреть их. Скорей всего это туристы или влюбленная парочка, и, кажется, не слышали выстрелов. Дареллу не хотелось, чтобы труп нашли сразу. Он с трудом столкнул его с обрыва. Тело несколько раз ударилось о выступающие камни, пока долетело до воды. Потом оно исчезло в море.

Дарелл медленно встал. Рана продолжала кровоточить, но кость не задета. Легко отделался. Он разорвал майку Кефи на ленты и забинтовал руку. Потом подобрал остальную одежду и побежал к машине.

Он повернул ключ зажигания, но машина не хотела заводиться. Попробовал еще раз, потом еще. Наконец мотор чихнул и заработал. Сэм вырулил на дорогу, подальше от этого места. На полпути сделал остановку, не глуша мотора, закопал одежду Кефи под молодым кипарисом.

Полиция Мальты считалась профессиональной: англичане научили. Но им потребуется много времени, чтобы опознать тело, если его выбросит на берег. Даже если они придут в отель, Дарелл будет или далеко, или его уже не будет в живых.

Глава 18

Пероззо сильно разгневался:

— Сволочь. Он с самого начала мешал нам, Сэм. Из-за него убили Милса в Ливии. Ты уверен, что кокнул его?

— На сто процентов.

— Тогда вы просто убийца, как и он, — сказала Анна-Мария.

Пероззо стал о чем-то убежденно говорить с ней, потом подошел к Дареллу.

— Надо врача, Сэм.

— Не сейчас. Анна-Мария покажет нам дорогу к своей вилле на Гозо. Разве Хунг знала о ней?

— Кажется, обо мне она знает больше, чем я сама о себе.

Дарелл посмотрел на телефон. Было уже за полдень, но никто не звонил. Сэм не сомневался, что находится под наблюдением. Они наверняка видели, как он вернулся без Кефи, а уезжал с ним. Значит, не позвонят. Это лишнее.

— Трудно найти вашу виллу? — спросил Дарелл девушку. — Кефи говорил, что это чуть ли не крепость.

— Он правильно вам сказал.

— В нее трудно проникнуть?

— Я никогда не думала об этом. Наверное, трудно.

— Мы пойдем туда.

— Ты с ума сошел! — воскликнул Пероззо. — Мы просто погибнем зря.

— Кефи, пытаясь спасти себя, проболтался. Там генерал, значит, и Дэйдри с Хунг.

— Разве не на белой яхте?

— Она не стала рисковать.

Дарелл подошел к окну и посмотрел в сторону порта… Яхты уже не было.

— Час назад, — сказала девушка, — я видела, как подняли якоря. Они поплыли на север.

— К Гозо?

Анна-Мария кивнула.

— Я знаю, что Ли на яхте. Мне он нужен живой, как вам — Дэйдри.

— Яхта не заходила в Марсамемхет Харбоу?

— Нет.

— А в Камино?

— Нет, она направилась к каналу.

В ванной комнате он принял две обезболивающие таблетки. Раненая рука болела, ныл затылок. Потом Дарелл переоделся. Пероззо и Анна-Мария наблюдали за ним.

— Чем на меня глазеть, соберите какую-нибудь еду. До виллы ехать недолго, но придется ждать темноты. Карло, не забудь взять бинокль.

Они уже собрались выходить, как зазвонил телефон. Карло даже вздрогнул от неожиданности, девушка побледнела. Дарелл поднял трубку. На том конце было тихо, потом сильный голос сказал:

— Господин Дарелл? Узнали? Это полковник Скол.

— Вы уже здесь?

— Конечно, куда я без вас? Я прибыл как американский ковбой, чтобы спасти вас.

— Вы думаете, я нуждаюсь в вашей помощи?

— Господин Дарелл, вы должны сотрудничать с нами. Вы потеряли свою подругу, не так ли?

— Я знаю, где она.

— Мы тоже.

— Мы?

— Мы — это майор Вон и я. Он очень обиделся на вас за ту выходку. Вы отвергли его руку помощи и сотрудничества.

— Другой рукой он мог ударить меня ножом.

— Вы слишком не доверяете людям, мой друг. Но одному вам не справиться.

— Как вы нашли меня?

— Странный вопрос, господин Дарелл. Вам не к лицу. У меня теперь новая команда, в ней четыре человека, все очень опытные. У Вона семь человек, тоже отличные ребята. Вместе нам будет значительно веселее. Вы нам нужны, господин Дарелл.

— Не думаю.

— Господин Дарелл, из-за вашей гордости погибнет мисс Пэджет.

— Мне не нужна ваша помощь, полковник. — Дарелл повесил трубку.

Пероззо смотрел на него с большим напряжением. Глаз Анны-Марии он не видел сквозь ее темные очки.

Они заказали такси. Дарелл велел шоферу ехать до улицы Святого Петра. Неожиданно зазвонили колокола на всех церквях и соборах. Начался какой-то религиозный праздник. У Дарелла перед глазами все стоял образ Хунг, ее жестокий взгляд. Мимо проезжали тяжелые автобусы, полные народа в нарядных одеждах. На нужной улице вышли из такси, немного прогулялись. Анна-Мария шла между ними. На Торговой улице свернули к мальтийскому центру по туризму, где работало агентство по прокату машин. На этот раз выбрали маленький «Фиат». Дарелл постоянно оглядывался. Его удивило, что за ними никто не следит, или он не замечает. Сэм купил карту, поменял доллары на мальтийские фунты и шиллинги. По телефону Пероззо заказал место на пароме, перевозившем машины и людей между Мальтой и Гозо. За руль попросили сесть Анну-Марию, хорошо знающую дорогу.

На остров Гозо многие добираются специальным паромом. От Валлетты до него около двенадцати миль. Ветра почти не было, на небе ни облачка. Анна-Мария уверенно вела машину по знакомой дороге. На берегу бухты Мелиеха стояло множество красивых дорогих отелей. До прихода парома оставалось двадцать минут. Полно туристов и местного люду. Многие по случаю праздника ехали в город Викторию на Гозо. Дарелл так никого и не заметил за собой. Они еле поместились на переполненном пароме.

Необычайно красивый остров каждый год привлекал тысячи туристов. Он славился двумя знаменитыми скалами: Гджантия и Та Кент. Кроме того, ехали на лучшие и Средиземноморье пляжи: Хиэнди Вэй, Мгар и Ралма. Жители острова, занимаясь земледелием, кормили себя сами, содержали церкви и храмы.

— Мы должны проехать через Викторию, — сказала Анна-Мария. — Все называют Викторию старым названием — Рабат. Викторией его назвали в честь английской королевы. Нас могут поджидать там.

— Да, наверняка ждут, — согласился Дарелл.

— Но другой дороги нет.

Движение по шоссе было довольно оживленным. Такси сновали в разные стороны, сейчас у них много работы. Маленький «Фиат» попал в облако черного дыма из выхлопных труб. Хунг могла оставить кого-нибудь у въезда на остров, чтобы предупредить ее заранее. За ними по-прежнему никто не следил.

В двух милях от Виктории недалеко от Кьюклиджи неожиданно сзади «Фиата» появился темный «Бьюик». Он быстро обогнал их на скоростной автомагистрали и исчез впереди. Пероззо удобно уселся на заднем сиденье, наблюдая за обгонявшими машинами.

— Ты видел этот «Бьюик», Сэм?

— Конечно.

— Люди Скола?

— Скорей всего.

— Может, туристы или дипломаты?

— Нет. Анна-Мария, сверните влево и остановите машину. Подождем минут пять.

Дарелл не хотел терять времени, он постоянно думал о Дэйдри и генерале. Они были здесь, рядом, на этом холмистом острове. Девушка остановила машину недалеко от группы домов и церкви, похожей на собор Святой Марии дэ ла Самет, что стоит в Венеции. Несколько старух, как обычно, в черных одеждах плелись к церкви.

Они прождали семь минут и поехали дальше.

На полпути к городу снова увидели тот стремительный «Бьюик». Он ждал ярдах в пятидесяти от дороги. Впереди показались руины старого города, никогда больше не ожившего после нашествия турок четыреста лет назад.

— Останови, — приказал Дарелл.

Девушка вопросительно посмотрела на него, в ее очках отразились развалины.

— Проезжай чуть дальше их, — пояснил Сэм.

Пероззо схватил автомат.

— Не надо, Карло, — попросила девушка.

«Фиат» со скрипом съехал с дороги и остановился в тридцати ярдах от «Бьюика». Он безжизненно стоял и ждал их.

Жара была страшной. Никто не шевелился в «Бьюике». Солнце отражалось в стеклах машины. Ничего не просматривалось сквозь стекла. Дарелл взял ключи зажигания у девушки. Она удивленно посмотрела на него.

— Вы не доверяете мне! Думаете, я уеду без вас?

— Я ничего не думаю.

— Вы хотите устроить перестрелку?

— Посмотрим. Оставайтесь здесь. Карло!

— Да, Сэм.

Мимо проехал автобус, появился грузовик, полный овощей и фруктов.

— Пошли.

Дарелл пошел первым. Солнце жарило их спины, камушки тихо поскрипывали под ногами. Они прошли уже полпути, а «Бьюик» все стоял без признаков жизни. На шоссе появилась легковушка, она быстро приближалась. Вдруг «Бьюик» рванул с места, моментально набрал скорость и помчался. Пероззо закричал и вскинул автомат, но Дарелл вырвал его. «Бьюик» мчался не на них. Было непонятно, что он хотел. Но тут произошло уж совсем неожиданное.

Внезапно из-за придорожных кипарисов выкатила тележка, запряженная старой клячей. Рядом с ней, управляя лошадью, шел юноша. «Бьюик» налетел прямо на тележку. Все произошло так быстро, что водитель «Бьюика» даже не среагировал должным образом. Он врезался в телегу. Парень успел отскочить. Телега с грохотом развалилась, лошадь, обезумев от страха, побежала по дороге, извозчик кинулся ловить. «Бьюик» развернуло, его переднее колесо попало в придорожную канаву. Машина надолго застряла, придется менять колесо, а может, и еще что-нибудь.

— Вот так удача! — воскликнул Дарелл.

Они побежали обратно к «Фиату». Извозчик наконец догнал свою лошадь, теперь успокаивал. Вдруг из «Бьюика» повалил дым. Дарелл быстро завел «Фиат». Девушка повернулась к нему и спросила:

— Что с ними?

— Ничего особенного, но они пока бессильны нам мешать.

Глава 19

Они сидели в кафе под деревьями на главной площади города Итт-Ток, что на западной стороне Расекоурс-стрит. Почти все кафе были до отказа забиты посетителями. На восточной стороне площади, над информационным департаментом, возвышался собор Гранд Мастер дэ Вилья. На другой стороне виднелось начало главного рынка города, ис-Суик.

Перед ними остановился какой-то мужчина.

— Синьорина Бертолини! Как я рад видеть вас. Наконец-то вы вернулись!

— Спасибо, Альберто, — сдержанно сказала Анна-Мария.

Молодой черноглазый островитянин вежливо поздоровался с Дареллом, внимательно посмотрел на Пероззо, поздоровался и с ним. Шикарные усы незнакомца гармонировали с коричневым загаром.

— Могу я присоединиться к вам, синьорина? Не возражаете? Вы не представляете себе, как я рад вас видеть!

— Это уже слишком, Альберто. — Девушка повернулась к Дареллу и пояснила: — Это мой бывший жених. Он хотел жениться на мне без моего особого желания. Тебе были нужны мои деньги?

— Как вы можете, синьорина! Вы разбиваете мне сердце такими словами. Я всегда любил вас.

— Уходи, Альберто.

— Но вы снова дома. Я видел машины и людей в вашем доме. Я ждал вас там, чтобы упасть перед вами на колени в надежде получить вашу благосклонность.

— От моей благосклонности вам легче не станет. Лучше идите домой и проспитесь.

Но Альберто не спасовал. Он мило улыбнулся белыми ровными зубами и обратился к Сэму:

— Вы, наверное, ее новый жених? А этот итальянский джентльмен, должно быть, ваш дядя, синьорина? Вы слишком практичная, синьорина. Ну чем я не угодил вам? Я был бы вам верным супругом. Или я недостаточно красив? Мои родители и друзья говорят, что я сумасшедший, но я, — он театрально приложил руки к сердцу, — не вынесу вашего отказа.

— Ерунда, — отмахнулась девушка. — Значит, ты следил за моим домом?

— Нет, просто китайцы заинтересовали меня. Они не так уж часто бывают у нас на острове.

— Среди них не было американца маленького роста? — спросил Дарелл.

— Был. Я видел его один раз. Вчера. Он выглядел очень больным. Его поддерживали под руки, когда он проходил по саду синьорины.

— До свидания, Альберто.

— Нам надо идти, — пояснил Дарелл.

Они просидели в этом кафе всего минут десять — убедились, что слежки нет. И вот подошел этот Альберто. Было около четырех часов. Здания и деревья отбрасывали длинные тени на мостовой. Девушка встала, Дарелл бросил несколько монет на стол. Они вернулись к «Фиату». Дарелл обернулся и увидел, что Альберто чересчур быстро побежал из кафе к ближайшей телефонной будке. Стоя спиной к Дареллу, он лихорадочно набирал номер. Дарелл приказал Пероззо завести машину, а сам подошел к жениху сзади.

— Не надо, Альберто, — вежливо попросил Дарелл.

Юноша вздрогнул и резко повернулся к Сэму.

— Синьор американец!

— Не говори им, что мы здесь.

— Синьор, о чем вы?

— Сколько тебе заплатили, мальчик? Я сразу удваиваю сумму. Синьорина тоже будет очень благодарна.

— Она? Она холодная женщина, ей наплевать на меня. Никто не знает, что творится у нее в голове, — черные глаза Альберто сверкали от гнева. — Вы сказали, что удвоите сумму?

— Да.

— Прямо сейчас?

— Конечно. И еще кое-что, Альберто.

— Слушаю вас, синьор.

— Если ты все-таки позвонишь им, то я найду тебя до утра. Ты сам понимаешь, что произойдет. Веришь?

Альберто побледнел, уставился на грозного Дарелла и закивал.

— Так сколько тебе обещали?

— Сто долларов, синьор.

— Вот тебе двести.

— А вы кто, синьор, вы из полиции?

— Нет, я просто друг синьорины. И смотри, Альберто, не шути со мной.

— Я все понял. Бизнес есть бизнес.

— Кто обещал дать тебе деньги? Это была женщина?

— Нет, мужчина. Китаец.

— Короткий? Толстый? Одноглазый? — спросил Дарелл, имея в виду майора Вона.

— Нет, нет, синьор. Молодой китаец. Он был в одежде моряка и солнечных очках. Он с яхты.

— С какой яхты?

— С той, что недавно бросила якорь рядом с виллой синьорины в бухте Ральма. Это не очень далеко отсюда.

— Хорошо. — Дарелл дал ему деньги и вернулся к машине.

Глава 20

Дарелл лежал на жесткой траве на краю крутого обрыва. Поодаль стояло несколько статуй; рядом была деревня Ксахра, а ниже ее — долина между скал. Долина кончалась так называемой пещерой Калипсо. Ходили разные слухи о живущих там злых духах. Старожилы были суеверными. Дарелл помнил из детства: Калипсо — это имя богини смерти. В сумерках перед глазами Дарелла снова возник образ Хунг. Древняя богиня смерти и молодая Хунг — чем не родство?

Недалеко от обрыва росло несколько кипарисов. Прямо под ними раскинулась вилла Анны-Марии. Узкая тропинка вела от особняка к статуям. Отдыхающие стремились на пляжи, здесь же было безлюдно.

Анна-Мария лежала рядом в траве, глядя в угасающее небо. Она была грустной. Между ними валялись разрезанная на две половины дыня, сэндвичи, термос. Девушка сорвала травинку, чертила ею на ладони. Дарелл поднял голову и увидел быстро летящего сокола. Где-то позади раздались подозрительные крики совы. Но для сов время еще не наступило.

— Сэм! — тихо позвал Дарелла Пероззо. Он смотрел вниз на каменный дом виллы. — Сэм, — еще раз позвал он. — Уже прошло три часа, на вилле никакого движения: ни людей, ни машин, ни огней.

— Там генерал, может, и Дэйдри.

— Лучше давай проверим яхту, — сказал Пероззо.

— Нет, — запротестовала девушка, — на вилле мой Ли.

— Откуда ты знаешь?

— Я чувствую это.

— Она права, — сказал Дарелл после некоторого раздумья. — Они в доме. Значит, Хунг тоже здесь. Альберто наверняка позвонил им. Они ждут.

— Но мы не сможем ворваться на виллу. Десять человек — куда ни шло. А нас только двое.

— Никакой стрельбы. По крайней мере, сейчас, — мягко сказал Дарелл. — Первый выстрел — и Дэйдри мертва. Генерала Хунг трогать не станет. Точнее, убивать. Она ждет меня и только меня. Таким было ее условие.

Снова закричала сова, но ветер заглушил эти звуки.

— Но это мой дом, — сказала девушка. — Почему я не могу пойти туда? Это будет выглядеть вполне естественно.

Отсюда, сверху, хорошо просматривался дом и его территория. Что-то шевелилось в темном саду: сильно закачалось лимонное дерево. Сад был огорожен десятифутовым забором, без единой щелки, и всего одни ворота, на которых висел большой замок. В дальнем углу сада стояла старая башня. Она торчала очень близко от обрыва и немного возвышалась на ним. На плоской крыше башни стояли стол и два плетеных кресла. Вдруг из боковой двери вышел Дикинсон Макфи.

— Господи, — прошептал Пероззо. — Это он. Его, наверное, выпустили подышать свежим воздухом. Он гуляет, как у себя дома. Мы должны сейчас попытаться…

— Они выпустили его, чтобы заманить нас всех. Неужели не понятно?

— Давай запросим помощь по рации, — сказал Пероззо.

— Нет времени. Они знают, что мы здесь.

Дарелл смотрел на генерала. День уже погас, сад погрузился в полумрак, ничего не разглядишь. Генерал медленно ходил из угла в угол, будто слепой, натыкаясь на кусты. Он явно не в себе. Глава К-секции был в своем обычном костюме и белой рубахе, но без галстука и босой.

— Хорошо бы веревку, — предложил Пероззо.

— Я часто загорала на крыше башни, — подхватила Анна-Мария. — Там есть люк.

Дарелл осмотрел, свесив голову, скалистый обрыв рядом с башней. Он решил преодолеть обрыв без веревки. Пероззо вызвался в напарники, но Дарелл отказался.

— Я нужен им. И они получат меня. А ты останься с Анной-Марией и следи за морем. С яхты сюда может подойти лодка. Если я не вернусь через два часа, свяжись с «Хаммер Смитом». Рация в багажнике.

— Если они хотят заманить тебя, то почему они не показали Дэйдри? — спросил Пероззо.

— Значит, она на яхте. — Он посмотрел на девушку. — Ли вместе с отцом, вероятно, тоже на яхте.

— А Хунг?

— Она здесь. — Дарелл ткнул пальцем в сторону сада. Маленькая фигура генерала быстро исчезла за дверью башни.

Стало совсем темно, на небе зажглись первые звезды.

— Счастливо, Сэм.

Глава 21

Темная крыша башни находилась в футах пятидесяти ниже скалы. На ней росло несколько кустов. Они колыхались от ветра. Дарелл взял нож у Пероззо, хотя был и свой. Он спрятал нож итальянца в ботинок под брючину правой ноги. Поглубже засунул пистолет за пояс. Первые десять футов Сэм легко преодолел, держась за какие-то ползучие растения, длинные и прочные, как веревки. Следующие пятнадцать футов дались нелегко: он страховал себя, втыкая нож по рукоять в какую-либо расщелину.

Сад утонул во мраке. Окна по-прежнему были темными.

Стена становилась вертикальной, а дальше пошел внутренний наклон. Без веревки никак не обойтись. Чуть справа рос мощный куст. Дарелл схватился за него, повис. Из-под ног покатился камень, Дарелл замер. Но камень упал мягко. Во всяком случае, тишина больше ничем не нарушилась.

Понемногу Дарелл преодолел еще четыре фута, но ниже спускаться — безумие. До башни оставалось еще футов двадцать. Для прыжка слишком высоко. Сэм тщательно шарил ногами под собой, во что-то уперся. Еще три фута долой. Он повис на одной руке: благодаря длине собственного тела, Дарелл, можно сказать, сократил высоту прыжка еще на четыре фута. Оставалось только разжать пальцы. Звезды холодно мерцали над ним в темном небе. Недалеко от виллы работал маяк. Его свет через равные интервалы высвечивал маленький участок сада, но, что самое главное, — крышу.

Набравшись духу, он оттолкнулся от скалы и полетел вниз, оставив нож торчать в расщелине.

В те мгновения он не думал о смерти. Сэм верил в везение. Он падал в футе от стены, больно ударился боком о выступающий камень.

При падении Дарелл отбил обе руки, которых не пощадил, оберегая ноги. Ему повезло, он упал мимо кресла и не задел стол. Но звук падения наверняка услышали. По-прежнему стояла тишина. Он нашел небольшой люк, о котором говорила Анна-Мария. Люк оказался запертым. Он сам себя посадил в ловушку, отсюда уже никак не выбраться без посторонней помощи.

Вдруг раздался скрип открываемого люка, блеснула полоска света. Появилась коротко остриженная голова, потом широкие плечи. Дарелл выхватил пистолет и спрятался за крышкой.

— Не стреляйте, мистер Дарелл, — сказал китаец. — Пожалуйста.

Дарелл приставил к его голове холодное дуло.

— Мистер Дарелл, вы, конечно, можете убить меня, но это бессмысленно. Следуйте за мной. Мадам Хунг ждет вас.

Глава 22

— О, мистер Дарелл! — воскликнула она. — У вас нет военного звания. А жаль, вам бы пошло, например, полковник Дарелл. Как считаете? Вас не уважают в вашей К-секции. Кажется, ваше кодовое имя Каджин, и, конечно, мы с вами встречались раньше.

Она вещала певучим голосом без малейшего акцента. Мадам Хунг много читает. Она специально изучала английский и в результате говорит безупречно, даже с правильной интонацией.

— Чаю, мистер Дарелл, в знак нашей дружбы и приятной встречи?

— Нет, спасибо.

Ее красивые подведенные брови походили на крылья, вскинутые над настороженными глазами.

— Я не собираюсь травить вас, мистер Дарелл. Я не для этого столько искала вас. Вы слишком дороги мне, чтобы потерять вас из-за простой мести. Вы принесли мне много горя. Вы думаете, я забыла?

— Нет, не думаю.

— Вы не очень разговорчивы, мистер Дарелл.

— Вы, конечно, знаете, зачем я здесь, мадам Хунг?

— Конечно, вам не терпится завершить свое задание? Все отменяется. Вы проиграли.

— Не совсем.

Она была очень красивой в красном халатике из китайского шелка. На шее висела золотая цепочка со звеньями в форме драконов. Ее черные волосы были аккуратно уложены на голове, подчеркивая овал красивого лица с искусно наложенным гримом. Дарелл некстати подумал, что неплохо было бы узнать, сколько ей лет. Но даже сквозь маску доброжелательности проступала жестокость. Улыбка же на ее лице была просто знаком без всяких эмоций.

— Как вы себя чувствуете, мистер Дарелл? У вас было нелегкое задание. Бедный Кефи! Вас следует наказать, но мне его не жаль нисколько. Он был глупцом. Мне нужны были вы, мистер Дарелл. И все вышло, как я и думала.

— Я хочу видеть генерала Макфи, — сказал Дарелл.

— Вы увидите его. Он жив, но не очень рад этому.

Улыбка исчезла. Холод пронзил все тело Дарелла от такой перемены на ее лице. Его последняя встреча с ней стоила жизни друзьям Сэма. Дареллу тогда крупно повезло, но сейчас он попался. Хунг была очень умной, даже, можно сказать, невероятно умной. Это был достойный соперник любой разведки любой страны.

— Вы знаете, что полковник Скол и майор Вон объединились против вас?

— Конечно, знаю, но меня они мало волнуют. — Она взмахнула рукой, будто отгоняла назойливую муху. — Они все равно перессорятся. Почему вы не спрашиваете о мисс Пэджет?

— Я жду, когда вы сами расскажете о ней. Когда вам будет удобно.

— И вас не интересует ее самочувствие?

— В ваших же интересах оставить ее в живых, мадам Хунг.

— Даже так, мистер Дарелл! Вы держитесь довольно нагло. На что вы рассчитываете? Вы сами пришли сюда. Это немного озадачило меня, — она говорила с прежним выражением лица. Только брови у нее взлетали и опускались, как крылья. — Вы смелый и умный. Но зачем вы сделали это?

— Чтобы уничтожить вас, мадам Хунг.

Она улыбнулась.

— Вам лучше помолиться за упокой своей души, мистер Дарелл. Пусть бог поможет вам избежать пыток. Надеюсь, вы наслышаны о моих способностях. Совесть меня не мучает. Каждый делает, что умеет, иначе вы затеряетесь, как песчинка в Сахаре. Я уже послала людей за Пероззо и синьориной Бертолини. Больше вам не на кого положиться. Скоро вы будете валяться у меня в ногах, а я посмеюсь. Но это будет позже, сейчас вы мне нужны живым.

— Дэйдри на яхте?

— Да. А теперь все-таки давайте попьем чаю.

В большое окно доносился шум моря и вой ветра. Зал был обставлен средневековой мебелью темного прочного дерева. Тяжелая люстра. Мадам Хунг сидела на высоком стуле. Она походила на красивую куклу. Дарелл знал о ее несметном богатстве. Полмира в одних руках, но ей все мало. Без нее в мире станет спокойнее. Но как это сделать? У него не было ни одного козыря. Но знает ли об этом мадам Хунг?

Вошел здоровенный китаец с бритой головой. Он принес чайные принадлежности и, не глядя на Дарелла, бесшумно исчез.

— Мадам Хунг, сейчас все против вас. Вам, правда, удалось заманить генерала с помощью его дочери, но это лишь временный успех. Сколько вы просите за документы?

— Сто миллионов долларов, такую же сумму в рублях и юанях.

— То есть вы продаете их сразу в три страны?

— Да.

— Но в Москве, Пекине и Вашингтоне, прежде чем купить, ваши сведения трижды проверят.

— Проверка грозит скандалом, который стоит еще дороже. Приглашаю в союзники.

Дарелл рассмеялся. Смех получился довольно естественным.

— Это нереально, мадам Хунг.

— Отчего же? Вы продаете себя, как продали себя своей К-секции. Я покупаю вашу жизнь, жизнь Дэйдри и, наконец, генерала Макфи.

— Наши жизни не так уж много стоят, как вам кажется.

— И все же, предлагаю вам деньги. — Она подалась в сторону Дарелла. — Много денег. Я уважаю вас, поверьте. Одно время я даже побаивалась вас, мистер Дарелл. Что еще заставит вас перейти на мою сторону? Только не говорите о свободе, не тратьте мое время на россказни о патриотизме. Мы живем в новом мире. Этот мир нуждается в сильной руке, в сильной власти. Она у меня есть. Я предлагаю вам эту власть.

— Чтобы что-то предлагать, надо иметь это что-то, — вырвалось у Дарелла, и он дорого бы дал, чтобы вернуть свои слова. — Власти у вас просто нет. Вас загнали в угол, — понесло его, — КГБ и Черный дом, и мы уже поняли, что вы дурачили всех за наши же деньги. Вам придется добровольно вернуть Макфи, Дэйдри и семью Ли, и милости прошу на электрический стул.

Она с силой откинулась на спинку. Воцарилась тишина. Мадам Хунг задумалась. Они беседовали только вдвоем, но Дарелл твердо знал, что стоит ему сделать шаг в ее сторону, как его сразу скрутят. Она привстала со стула, похожего на трон. Улыбнулась, но в глазах был недобрый огонек.

— Да, мистер Дарелл, вы строптивый малый. Я люблю таких. Вы, конечно, видели генерала, гуляющим в саду? Посмотрите на него еще раз.

Она встала. Как по команде вошли два дюжих китайца с автоматами.

— Синьорина Бертолини облегчила нашу задачу. Она отремонтировала не только старую башню, но даже камеру пыток, — сказала Хунг. — Сейчас вы увидите своего шефа.

Хунг пошепталась с китайцами, которые, как роботы, постоянно кивали. Потом она исчезла за какой-то дверью. Дарелла втолкнули в большой коридор, приперли к прочной двери. За ней оказался люк в подземелье. Оттуда ударил яркий свет. Дарелла толкнули по лестнице в подземную камеру.

Возможно, пыточную оборудовали из любви к древности. Сейчас она выглядела так, будто на дворе было средневековье. Дарелл увидел всевозможные орудия пыток: открытый очаг, решетка над ним, веревки под потолком, цепи, крючки, клещи и зажимы. Макфи сидел на маленькой скамье, руки привязаны. Он сидел прямой, как столб. Лицо его было неподвижным, глаза бездумно смотрели в одну точку, ничего не видя, на левой щеке расплылся огромный синяк, на белых волосах запеклась кровь.

— Вы накачали его наркотиками? — спросил Дарелл, ни к кому не обращаясь.

— Пробовали, но сейчас он под гипнозом, — спокойно сказал один из китайцев.

— Могу я поговорить с ним?

— Попробуй, — усмехнулся китаец.

Дарелл подошел к шефу. На секунду ему показалось, что перед ним сидит не генерал Макфи, а кто-то другой: лицо покрыто бледной кожей, как корой.

— Генерал! — почти закричал Дарелл. — Вы узнаете меня?

Ни один мускул не дрогнул на бледной маске.

— Генерал, что с вами? Это я, Сэм!

Ничего не изменилось на лице генерала.

— Здесь ваша дочь, Анна-Мария!

Никакой реакции.

«Информации в этой маленькой голове хватит, чтобы парализовать любую разведорганизацию, — думал Дарелл, стоя против генерала. — Каждый агент К-секции дрожит от страха разоблачения, пока Макфи находится здесь. Генерал — это козырной туз в руках Хунг. Его уже не спасешь, но попытаться убрать надо.»

Дарелл подошел ближе. Вот она, сонная артерия. Если ударить посильней ребром ладони, то генералу не выжить. Дарелл смотрел на хрупкую шею генерала, но больше ничего не замечал. Другим ударом можно сломать позвоночник. Он должен сделать это. Другого выхода не было.

«Простите, сэр, — мысленно извинился он перед генералом, — но вы сами учили меня этому».

За спиной Дарелл скорей почувствовал, чем услышал шаги, но даже не повернулся посмотреть. Он впился глазами в одну точку на шее генерала.

Боль пронзила голову Дарелла где-то на затылке. Дарелл упал, выкинув вперед руки. Другой удар отбросил его в сторону. Он даже не понял, куда ему попало второй раз. Сэм услышал карканье ворона, но не понял, откуда оно исходит. Потом все погрузилось во мрак.

Глава 23

Дарелл чувствовал приятную теплоту в районе живота, груди, бедер. Что-то касалось его губ. Он думал о Дэйдри, о вечерах, которые проводили вместе. Сильно болела голова. Вдруг Сэм ощутил холодное прикосновение ветра, задрожал и открыл глаза.

— Наконец-то! — сказал кто-то облегченно. — Я не знала, что ты просто красавец даже в таком положении, Сэм.

— Дэйдри, — с трудом произнес Сэм и снова закрыл глаза, однако успел заметить ее голую грудь.

Дарелл попытался пощупать затылок, но не смог. Руки оказались прикованы к спинке кровати, ноги тоже. Ветер приносил запах моря. Он лежал на кровати голым.

— Прости меня, — сказал женский голос, — но ты замышлял убить генерала. Хуан принял некоторые меры безопасности. Ты убил бы его?

— Надо бы. Развяжи меня, пожалуйста.

— У тебя болит голова?

— Да.

— А здесь?

Дарелл почувствовал жгучую боль, когда Дэйдри коснулась живота. Но пальцев ее он не узнал: слишком грубые. Боль быстро прошла, он покосился влево и зажмурился. С ним лежала не Дэйдри, а мадам Хунг.

— Ты уже мой, Сэм. Я наслаждаюсь любовью и пытками. Я тебя развяжу.

— Нет, — с трудом, но твердо сказал Дарелл.

— Не теряй времени. У нас всего час. Потом ты сойдешь с ума либо от наслаждения, либо от пыток.

Ее ногти впились в Дарелла. Сэм почувствовал острую боль в плече. Да, сильно его отделали, что он ничего не помнил. Или она тоже накачала его чем-нибудь, как генерала.

Ему претили прикосновения красивой и обольстительной мадам Хунг. Он попытался отстраниться, но только поежился: прикован. Ее руки уверенно и нетерпеливо прошлись по его телу. Она села ему на живот. От нее пахло духами. И когда она наклонилась к нему, распущенные волосы приятно защекотали ему лицо.

— Сэм, — прошептала она возбужденно, — я дарю себя тебе…

— Пошла к черту!

Она даже губу закусила от обиды.

— Купи себе манекен. Я связан.

— А, руки! Конечно, я совсем забыла. Я очень глупая?

— Это неважно в данный момент.

Она задышала часто и легла на него. Будь у Сэма возможность, он размазал бы ее по стене. У него мелькнула надежда.

— Что с тобой? — опомнилась она, заметив перемену.

— Мне противно с тобой.

Она ударила его по щеке, задыхаясь от возмущения.

— Скотина! Глупец!

У Сэма закружилась голова. Сколько он пробыл без сознания? Не меньше часа. Что изменилось за этот час? Где Пероззо и Бертолини?

Что-то звякнуло, ударившись о железную спинку кровати. Браслет на руке Хунг. На браслете болтались ключи от наручников, которыми он был пристегнут к кровати. Хунг освободила его правую руку. Она очень не хотела его терять.

— Смотри, Сэм, как я доверяю тебе. Вместе мы создадим новую могучую империю. Свою империю. Ты будешь императором.

Ее лицо на мгновение даже стало мягким. Но Дарелл не заметил этого и не слышал ее слов. Он свободной рукой схватил Хунг за горло и с ненавистью сжал пальцы, вложил все силы и ненависть. Она издала булькающий звук. Свалилась с него на кровать; она сопротивлялась очень слабо. Он спокойно и с упоением наблюдал, как гаснут ее глаза, покрываются мутной пеленой. Дарелл отпустил ее и потянулся к браслету. Она свалилась на пол, как мешок, с глухим стуком. Дарелл с трудом дотянулся до ее запястья, сорвал ключи, отстегнул и левую руку, стал искать в темноте замок наручника, держащего ногу. Хунг неподвижно лежала на холодном полу, волосы разметались. Дарелл освободил ноги.

Он встал, шатаясь и дрожа, отошел от кровати. Хунг не шевелилась, но убедиться, была ли она мертва, Дарелл не мог: не было времени.

В дверь тихо и деликатно постучали. Мужской голос на китайском языке позвал Хунг. Он не ответил. Ему нужна одежда. Он же голый. Дарелл думал о себе почему-то в третьем лице. Одежда нашлась на стуле. Дарелл быстро натянул брюки и свитер, обулся. Стук повторился.

— Мадам Хунг! Лодка прибыла.

Дарелл стал искать пистолет и не нашел. Опять постучали, но уже громко и настойчиво. Дверь была прочной, ключ вставлен в замочную скважину с его стороны. Дарелл нащупал тяжелый медный подсвечник, на цыпочках вернулся к двери, повернул ключ и замер. Дверь с грохотом раскрылась и в комнату вбежал китаец. В темноте он не заметил Дарелла. Сэм свистнул. Когда китаец резко повернулся к нему, Дарелл наотмашь ударил подсвечником по лицу. Китаец согнулся, и тогда Дарелл треснул по шее. Китаец безмолвно свалился. Дарелл обыскал его, нашел пистолет и выбежал.

Со всех сторон слышались тревожные голоса. Дарелл оказался в широком коридоре; он пробежал мимо множества дверей. Люк тоже был открыт, но в камере пусто. Генерала, значит, переправили на яхту. Приближался топот. Дарелл приготовился отстреливаться до последнего, но вдруг со стороны каменистой площадки раздались выстрелы.

Глава 24

Дарелл припал к стене, вогнал патрон в патронник, затаил дыхание. Донесся рокот моторной лодки. На улице было очень темно; из башни вела только одна дверь наружу и через нее необходимо пройти.

Прозвучало еще несколько одиночных выстрелов, топот. В пыточную заглянул полковник Скол.

— Господин Дарелл! — закричал он, увидев Сэма. — Наконец-то! Я искал вас! Теперь вы в безопасности!

— Я уже сам освободился без вашей помощи, — проворчал Дарелл. — А вы бросьте пистолет, полковник.

— Не доверяете, господин Дарелл? Но все же я рад видеть вас живым.

— Я, признаться, тоже немного рад, — съязвил Дарелл. — Где генерал?

— Наши птички упорхнули. Хунг взяла генерала с собой на яхту. Им удалось уплыть на моторной лодке. — Полковник шмыгнул носом. — Но я отбил у них Пероззо и Бертолини. С ними все нормально. Еще я взял ее помощника. Он боится ее больше, чем нас.

С берега снова раздались выстрелы. Дарелл, оттолкнув Скола, бросился к двери, выскочил на улицу. Холодный ветер с силой ударил ему в лицо. Голова у Дарелла соображала туго, ныл затылок, болели руки. «Значит, и на этот раз она выжила! Что станет с Дэйдри и генералом?»

— С тобой все нормально, господин Дарелл?

— Терпимо. А ты, полковник, уверен, что видел Хунг?

— Конечно, ее я не спутаю ни с кем. А что она хотела от тебя?

— Добивалась любви.

— Что? — изумился полковник. Дарелл не стал повторять, а спросил:

— Сколько у тебя людей?

— Было трое. Двоих ранили. Ее китайцы хорошо стреляют. Один из моих не выживет: ранили в живот. На яхте у нее должны быть люди.

— Где яхта?

— Пришвартована в соседней бухте.

— Где майор Вон?

— Мы, как бы это сказать, — сибиряк помолчал, подыскивая нужные слова, — у нас с ним возникли некоторые разногласия. Он хотел тебя вычеркнуть из игры. Сам понимаешь, как. Он решил сам захватить яхту. Но я заинтересован в тебе и в твоем шефе, господин Дарелл. Хунг достала документы генерала?

— Не думаю.

— Он вынес пытки?

— Не знаю, — неопределенно ответил Сэм.

— Да, — задумчиво протянул Скол. — Риченко, иди сюда.

— Слушаю, полковник.

— У нас появился союзник. Я думаю, господин Дарелл присоединится к нам? — Скол весело улыбнулся. — Что скажешь, Каджин?

— Пока согласен, но никаких гарантий.

— Пока сойдет, — в тон ему ответил Скол и сразу стал серьезным.

Они бежали к бухточке, в которой стояла яхта «Восточный ветер». Присели отдышаться.

— Я не думал, что снова увижу тебя живым, Сэм, — мрачно сказал итальянец. — Нас спас полковник. Прости, Сэм, пришлось прибегнуть к помощи русских. У тебя какой-то странный вид.

— Да нет, все нормально.

— Ты видел Хунг?

— Как тебе сказать? Она домогалась меня. Но лучше не болтай, Карло, а то слишком похабно.

Анна-Мария отставала. Они поджидали ее. Уже опустилась ночь, а девушка не снимала черных очков — наверное, от волнения не замечала их. Ей не терпелось увидеть своего Ли.

Сэм не сомневался, что Хунг отомстит ему. Все его вчерашние планы казались сегодня мелкими и ненужными по сравнению с предстоящим броском.

Они одолели крутой подъем — забрались на гору, которая словно забор разделяла две бухты. С высоты увидели белую яхту. Светились бортовые огни.

— Теперь она не уйдет, — довольно пробурчал Скол себе под нос.

Показались огни какого-то судна, в темноте нельзя было рассмотреть. Но вскоре различили баркас. На яхте две фигуры что-то чинили.

— Это, должно быть, китайцы на баркасе, — догадался Скол. — Но они не успеют, Вон закрыл выход из бухты.

Они потихоньку спустились с крутой горы. Свет маяка вспыхивал кругами в черном небе. Скол передвигался очень ловко и быстро для своей комплекции. Через семь минут они спустились к воде. Риченко без приказа пошел вперед и скрылся в темноте. Скол попросил подождать возвращения. Присели. Звук двигателя баркаса постепенно приближался. И вот он появился. При свете маяка Дарелл увидел белую пену под носом баркаса.

Послышался свист Риченко.

— Все в порядке, он нашел рыбачью лодку, — пояснил Скол. — Мы одолжим ее на некоторое время.

В ярдах двухстах от берега стояло несколько домиков. В ближнем доме светились окна. Пошли на свист Риченко. Дарелл помог Анне-Марии спрыгнуть с высокого камня. Лодка лежала на берегу, недалеко от воды. Она оказалась очень тяжелой, но вчетвером ее перевернули и столкнули в воду. Они уже собрались отчалить, как появились три фигуры. Полковник вылез объясниться. Появилась еще одна фигура. Дарелл узнал майора Вона. Китайцы Вона, значит, были не только на баркасе.

Майор Вон внимательно посмотрел на Дарелла, Скола и тяжело вздохнул:

— Неожиданные союзники.

Баркас подходил к лодке.

— Ну что, согласен? — спросил Скол после непродолжительной беседы с Воном. — Сначала берем яхту или сначала перебьем друг друга, пока Хунг не смоется?

— Ладно, берем яхту.

Тяжелый подвесной мотор рыбачьей лодки вздрогнул, заревел, рассекая винтом воду. Баркас ждал, кружась рядом с яхтой. В лодке на дне осталось несколько рыбешек, которые сейчас несносно воняли, пролежав целый день на солнце. Девушка стояла на носу лодки, как капитан. Она не отрываясь смотрела на белую яхту. Дарелл пытался не думать сейчас о Дэйдри. Скол направил моторку прямо на яхту. Надо было спешить. Может, еще удастся спасти Дэйдри и генерала, а заодно и семью Ли.

— Мистер Дарелл, — сказал вдруг молчавший до этого Вон. Его единственный глаз пытливо смотрел на Дарелла. — Мы должны верить друг другу и временно подружиться. Отдайте мне мадам Хунг в знак нашего союза.

— Берите, — спокойно ответил Дарелл. Скол заерзал, но ничего не сказал.

Яхта возвышалась над ними, тихо покачиваясь на волнах. На ней было пока тихо. Те двое куда-то спрятались. Скол заглушил мотор, лодка продолжала по инерции двигаться вперед. Риченко закинул веревку за борт.

— Пероззо, давай ты первый, — приказал Дарелл.

Итальянец без вопросов влез на яхту. Раздался легкий шум. Заработали дизели, но яхта не двигалась. Майор Вон забрался вторым, за ним Риченко, потом полезла Анна-Мария. Дарелл не стал ее отговаривать — бесполезно. В лодке остались Дарелл и Скол. Произошла маленькая заминка. В руках у Скола блеснул пистолет. Никто не решался лезть следующим.

— Я верю тебе, господин Дарелл. — Скол усмехнулся и полез на борт.

Сверху свесилась голова Пероззо. Дарелл взобрался последним. Было по-прежнему тихо. Яхту держали два якоря — вот почему она стояла. Дарелл перелез через ограждение и сразу увидел два трупа, аккуратно положенных у борта. Это были люди Хунг. Головорезы Вона уже обезвредили их.

— На яхте все механизировано, — сказал Пероззо. — У Хунг должно остаться еще два человека. Здесь лестница, по ней можем спуститься в каюты. Макфи она держит при себе, а Дэйдри — в трюме.

— Понятно, пошли.

Вон послал своих людей на капитанский мостик. Они молча выслушали и исчезли, как привидения. Вдруг раздался вопль, потом прозвучал выстрел. Скол пригнулся, а Дарелл бросился вперед. С капитанского мостика упал один из людей Вона. При падении он сломал себе шею. Неожиданно послышался звон якорных цепей. Их сбросили в море. У капитанского мостика началась перестрелка, по палубе метался кто-то из команды Хунг: он отлично знал яхту. На мостике зажегся прожектор, но Дарелл был уже вне досягаемости. В свете прожектора мелькнула тень, блеснул нож. Дарелл отпрыгнул, в падении выпустил пол-обоймы. Тот вылетел за борт. Кто это был, Сэм так и не разглядел. За огромным иллюминатором кают-компании Дарелл заметил какое-то движение. Он бросился туда, за ним рванул Пероззо.

— Мы дрейфуем на скалы! — закричал кто-то сверху.

«Где Вон, Скол, где их люди?» — пронеслось у Дарелла в голове. Кажется, все сражались у капитанского мостика, оттуда раздавались крики, иногда выстрелы. Вторую половину обоймы Дарелл израсходовал, стреляя по замку кают-компании. Он сунул в рукоятку новую обойму и открыл дверь. Едва он показался в проеме, как щеку оцарапала горячая пуля. Дарелл прыгнул вперед и замер на полу. Яхта продолжала потихоньку дрейфовать, дизели негромко работали вхолостую. Дарелл вглядывался в темноту. Пероззо остался за дверью. Каждая секунда была на вес золота. Хунг еще не нашли, она бог знает что могла сделать с Дэйдри.

Дарелл спрятался за каким-то диваном. Рядом оказался бар с огромным зеркалом. Дарелл бросил взгляд на зеркало и увидел отражение стрелявшего. Сэм мог, не высовываясь, наблюдать за тем человеком. Вот он, потеряв терпение, высунул голову осмотреться. Короткий выстрел, визг, глухой стук. В кают-компанию влетел Пероззо.

— Подожди, Сэм, надо посмотреть, кто это!

Дарелл не стал терять ни секунды. Сверху раздался топот: люди Вона побежали в машинное отделение. Слева Дарелл заметил узкий коридор, ведущий к каютам. Он добежал до ступенек, скатился по лестнице.

В машинном отделении стреляли. Там творилось черт знает что! Но Дарелл помчался дальше. Пахло машинным маслом. Пол ходил под ногами. Позади Дарелл слышал тяжелое дыхание Пероззо. Сэм остановился, всматриваясь в темный коридор. Он пошел, все время касаясь стены. Пальцы нащупали дверь. Она легко открылась, — но ничего не произошло. В каюте никого не было. Где спряталась Хунг? Пероззо куда-то исчез, но скоро вернулся с фонарем. «Как это я раньше не сообразил?» Они осмотрели еще три каюты. Нашли отца Ли. Он лежал на кровати и смотрел немигающими глазами. Под ним растеклась большая лужа крови: ему перерезали горло от уха до уха.

— Боже, — перекрестился Пероззо.

— Пошли, надо найти ее.

Впереди послышался шум, но ничего не было видно. На верхней палубе продолжалась стрельба. У Хунг оказалось не два человека, а значительно больше. Дарелл сам убил уже двоих, и люди Вона все еще стреляют. Вдруг раздался противный скрежет металла, треск. Палуба сильно накренилась. Дарелла бросило вправо. Кто-то выругался. Дарелл прыгнул вперед, кого-то свалил. Это была Анна-Мария.

— Анна-Мария! — удивленно воскликнул Дарелл. Он совершенно забыл о ней в такой суматохе.

— Вы видели, она убила отца…

— Да, отца Ли! Но где она сама?

— Не знаю.

— Оставайтесь здесь!

— Нет. Она убьет и его!

Снова заскрежетал металл. Яхта напоролась на камни. На верхней палубе забегали еще оживленней. Дарелл услышал, как Скол мощным басом звал его. Дарелл оставил плачущую девушку и пошел на голос. В конце коридора оказалась еще одна лестница в несколько ступенек, ведущая в большую комнату. Где Вон? В темноте можно перестрелять друг друга. А может, хитрый китаец и стремится к этому? Дарелл вбежал в большой зал — никого. Он случайно натолкнулся на огромный восьмигранный стол для игры в карты. Подпольное казино! Владельцу яхты грозит немалый штраф. И тут Дарелл почувствовал, что он не один.

— Это вы, мадам Хунг? — мягко спросил Сэм в темноту.

Включать фонарь слишком опасно.

— Мадам Хунг!

Полыхнул огонь, грохнул выстрел. Дарелл упал и откатился. Стреляли с другого конца казино. В дверях кто-то стоял. На верхней палубе беготня немного затихла. Но Скол по-прежнему звал его. Вдоль стены стояло несколько игровых автоматов, один из них валялся на боку. В щели паркета просачивалась вода. Видимо, при ударе о камни пробило обшивку.

— Хунг! — еще раз тихо позвал Дарелл.

Снова выстрел. На этот раз Дарелл не упустил свой шанс: точно засек, откуда стреляли. Выстрелил сам и не попал. Стоящий в дверях упал или присел. Послышалось частое дыхание.

— Вставай, Хунг, — потребовал Дарелл.

Дарелл включил фонарик. Яркий сноп света упал на сидящую фигуру.

Это была не Хунг. Это был генерал Дикинсон Макфи.

Глава 25

Глаза генерала лихорадочно блестели, он смотрел прямо на луч фонаря. Пистолет держал обеими руками, его пальцы продолжали нажимать на курок, к счастью, кончились патроны. Генерал походил на сумасшедшего. Дарелл выбил пистолет. Шеф неожиданно схватил его за ногу и стал, как безумный, повторять бессмысленные слова.

— Зуб, Хунг боготворит…

— Сэр! — тряс его Дарелл.

Дарелл пытался успокоить генерала, но босс извивался как змея в его руках. Сэм удивился силе старика. Глаза Макфи продолжали безумно блестеть. Он крикнул с болью в голосе:

— Очки… аэропорт Да Винчи…

— Сэр, это я, Сэм. Здесь Анна-Мария, сэр.

В любой момент сюда могли ворваться Скол или Вон.

— Где Дэйдри? — спросил Дарелл.

— Дэйдри? Пэджет?

— Да. Где она?

— Самуэль! — воскликнул Макфи, словно проснулся.

— Да, это я, сэр. Теперь вы спасены, сэр!

— Да, Самуэль, спасибо. Смотри, — генерал открыл рот и показал пальцем на коренной зуб. Дарелл ничего не понял.

На верхней палубе Скол продолжал громко звать его. Яхта снова вздрогнула, накренилась еще больше. Послышался голос Пероззо. Итальянец искал его.

— Сэм!

— Я здесь. Здесь генерал!

— Живой?

— Да, это он стрелял в меня! Помоги ему!

Подбежавший Пероззо опустился рядом с генералом.

— Что с ним?

Генерал бессвязно бормотал себе под нос:

— Зуб… Хунг…

— Это временно с ним, скоро пройдет. Ты видел Дэйдри?

— Нет.

— А Хунг?

— Тоже не видел.

Дарелл почувствовал легкое головокружение. Неужели они снова упустили ее? Она должна быть на борту. Где искать Дэйдри?

— Позаботься о генерале, — приказал Дарелл.

— Наконец-то мы нашли его, — радовался Пероззо.

— Но его еще надо доставить в наше посольство. Скол и Вон наверняка постараются отбить.

— Сматываемся на той лодке! — предложил Пероззо.

— Нет. Надо найти Хунг.

Послышался глухой крик. Дарелл узнал голос Анны-Марии.

Глава 26

Яхта снова накренилась. На этот раз сильная волна ударилась о корпус «Восточного Ветра». Дарелл отлетел от генерала. Пероззо схватил шефа в охапку, чтобы не ударился о стол. Под Дареллом прогнулся пол. Яхта, кажется, разваливалась надвое. Нет, от удара прогнулся и отскочил люк. Дарелл осторожно откинул его. Под люком в кромешной темноте плескалась вода. Оттуда раздался крик Анны-Марии.

— Сэм!

Мистер Ли, гонконгский миллионер и владелец этой яхты, занимался контрабандой, пока его не прижала Хунг. Теперь он лежит мертвый в своей каюте. Хунг здесь, в тайнике, больше ей некуда спрятаться.

Внизу ничего не видно, но Дарелл не рискнул включить фонарик. Дарелл слышал, как Пероззо что-то объяснял генералу. Шеф все еще бормотал себе под нос всякую чепуху. Вода продолжала поступать в яхту сквозь пробоину или щель. Дарелл решил спуститься.

До пола оказалось всего футов пять. Дарелл прислушался к шуму воды. Вытянув руку, пошел, касаясь стены. В левой руке он держал незажженный фонарь, в правой — пистолет. Пахло дизельным топливом и гнилой пенькой. Сэм натолкнулся на плавающие пустые бочки. Хозяин поступил очень хитро, устроив вход в тайник через казино. Обнаружив незаконное казино, никакой инспектор на радостях не станет искать еще и секретное помещение. Дарелл обошел бочки и остановился.

— Анна-Мария, — тихо позвал он.

Он даже вздрогнул от неожиданности, когда ее голос раздался около самого его уха.

— Здесь я, Сэм. Здесь!

Голос показался ему странным.

— Уходите быстрей отсюда, — сказал Дарелл.

— Сэм, прости… Прости, но я…

— Что случилось?

Над его головой загорелись несколько тусклых лампочек. Сначала они помигали, но вот свет стал устойчивым: электрогенератор работал с перебоями.

Помещение оказалось довольно просторным: пол залило водой с масляными пятнами. Плавали пустые бочки, обломки какой-то мебели. Дарелл увидел все это мельком. Он содрогнулся от ужасной картины. Он увидел Анну-Марию, наспех, но крепко привязанную за руки к железным кольцам, привинченным к деревянной балке. Рядом с ней на той же балке висели еще два человека: Дэйдри и молодой Ли, с него на Анну-Марию капала кровь. Дэйдри тоже была вся в крови. Ночной кошмар сбылся. Не зря он видел красивое лицо Дэйдри мертвым. Сэм, как в тумане, услышал смех Хунг.

Дарелл резко обернулся. Он кипел от гнева. Жажда мести заглушила в нем все остальные мысли и чувства. Но когда Дарелл оглянулся, за ним никого не было. Он не мог понять, где Хунг. Тусклый свет плохо освещал помещение. Сэм рыскал глазами по углам, слышал смех Хунг, но не видел ее. Значит, секунды его сочтены: она видит его, может быть, целится. Дарелл лихорадочно бегал глазами. Бочки, картонные коробки, обломки старой китайской мебели. Такая мебель очень ценится в Европе. Старик Ли поставил контрабанду на широкую ногу. Где она среди этого барахла? Вообще-то, яхта долго не продержится на воде. Все пойдут ко дну. Но Дарелл не хотел умирать первым. Он немного успокоился, в голове прояснилось.

— Мадам Хунг! — позвал Сэм.

Низкое закрытое помещение приглушало звук, как в склепе. Вода прибывала. Дарелл прислушался к ее шорохам и не мог понять, где она.

— Вы удивлены, мистер Дарелл? Вы ожидали другой мести?

— Зачем вы убили их?

— Это ваша вина. Я предлагала вам все, что имею. Вы же обошлись со мной, как с уличной потаскухой. И я убила их всех! Они мертвы! Слышите меня? Мертвы! Вам тоже недолго осталось.

— Ваши люди перебиты, мадам Хунг. Я нашел Макфи. Вы не сумели сломить его. Вы проиграли.

Дарелл почувствовал, что сказал последние слова. Хунг выстрелила, а стреляла она как бог. Но она не хотела убивать его сразу. Неинтересно. Пуля попала Дареллу в левую ногу. Он упал. Нога сразу стала как чужая. Падая, Дарелл увидел ее. Хунг вышла из-за металлической перегородки в дальнем конце. На лице ее играла дьявольская улыбка, брови победно вскинулись. Она держала пистолет наготове. И едва он собрался выстрелить, она опередила. Дарелл пригнулся и выронил пистолет, став беззащитным. Она медленно подходила к нему по пояс в воде. Дарелл с трудом не тонул, он едва стоял на коленях. Взглянул на окровавленную Дэйдри.

— Подожди…

Он поднял голову и посмотрел на Хунг.

— Нет, мистер Дарелл, вы знали, чем это кончится, и я знала и давно ждала случая.

Голос ее походил на шипение змеи. Она почти вплотную подошла к нему. Плавающие бочки толкали его. Сэм не хотел принять смерть в таком унизительном положении. Дарелл смотрел за спину Хунг, на Дэйдри.

Вдруг в люке появился Вон.

Китаец окинул все одним взглядом и замер. Его пистолет был направлен Хунг в спину. Она же даже не обернулась на майора, а китаец продолжал бесшумно стоять за спиной, ничего не предпринимая.

— Подожди, — снова сказал Дарелл. Он ждал помощи китайца. Дуло пистолета Хунг смотрело Дареллу прямо в лицо. Майор ждал развязки.

— Пощады захотел? — прошипела Хунг.

— А разве можно надеяться? — тянул время Дарелл.

Китаец улыбнулся. Его единственный глаз весело блестел. Дарелл быстро терял силы. Вода вокруг него покраснела, но боли он почти не чувствовал. Яхта снова вздрогнула, и Дарелл бросился к Хунг. Она немедленно выстрелила в другую ногу, но Дарелл уже схватил ее за юбку и свалил в воду. Он потянулся к ее горлу, она извивалась, как змея. Пусть его убивает китаец, но сначала Сэм утопит ее, как крысу. Кто-то с грохотом подбежал к люку. Дарелл схватил тонкую шею, сдавил изо всех сил, макнул ее голову. Сквозь воду он видел раскосые глаза Хунг, она почти не сопротивлялась. Майор Вон что-то кричал ему, но Дарелл не слышал. Он, если бы даже и хотел, все равно не смог бы разжать пальцев на ее горле. Слова Вона долетали до него, как сквозь густой туман. Он продолжал душить ее. Китаец вскинул руку и дважды выстрелил в Дарелла. Но Сэм успел защититься телом Хунг. Теперь она точно была мертвее мертвой. Сверху прямо на майора свалился полковник и помешал выстрелить в третий раз. Одним ударом в ухо русский свалил китайца. Дарелл, очнувшись, отпустил Хунг. Она немного отплыла, затем медленно утонула.

— Вы ранены, господин Дарелл? — спросил Скол.

— Да.

— А эта баба?

— С ней все, сдохла.

Скол, сожалеючи, тяжело вздохнул.

Глава 27

— Дэйдри жива! — воскликнул Пероззо, внимательно осмотрев ее.

— Ли тоже, — плача от радости, сказала Анна-Мария.

Дарелл сначала не поверил. Пероззо разорвал на ленты свою рубаху, забинтовал Дарелла. Он действовал быстро, но боли не причинял. Скол аккуратно снял Дэйдри и Ли. Их осторожно вытащили наверх. Яхта прочно засела на камнях.

Все собрались в кают-компании. Лампочки светились благодаря запасному генератору. Рыбаки на берегу, конечно, все проснулись. Удивительно, однако обошлось без полиции. Ему не хотелось сталкиваться с законом. Слишком многое придется объяснять, слишком многое.

— Не беспокой ее, Карло.

— А я говорю тебе, что Дэйдри выживет. Она потеряла много крови. Вот Ли сильно порезан. У Дэйдри рана сбоку на шее, и не очень большая. Хунг вообще обожает резать горло. Она, вероятно, спешила, а ты помешал ей. Дэйдри я положил в соседнюю каюту, подальше от света, и чтобы ее не беспокоили зря. Что делать дальше? Здесь Скол и Вон с их людьми. Когда ты полез на башню, я послал радиограмму на «Хаммер Смит», но успеют ли наши?

Дарелл не помнил, как он очутился в кают-компании. Было еще темно. Холодный ветер проникал и сюда. Он немного освежил Дарелла, но все равно Сэм чувствовал себя очень плохо.

— Как по-твоему, Хунг мертва? — спросил Пероззо.

— Да. На этот раз не воскреснет. Как там Анна-Мария?

— Превосходно. Не отходит от Ли. Из нее получится хорошая сиделка. Ли и Дэйдри выживут. Я пробовал выбраться на берег, но Скол запретил. Надо скорей решать, что делать.

Дарелл заставил себя подняться. Ноги дрожали, голова трещала. Пероззо помог ему встать.

— Самуэль! — раздался веселый сухой голос Макфи. — Спасибо, Самуэль!

— Сэр, как вы себя чувствуете?

— Лучше, чем ты, Самуэль. Пожалуйста, объясни этим дуракам, что ты выиграл. Ты выиграл!

Скол обшаривал бар. Он нашел бутылку водки и уже успел приложиться. Глаза полковника помутнели. Майор Вон сердито отчитывал двоих своих людей. Риченко молча стоял у двери, в каждой руке он держал по пистолету. Подошла Анна-Мария и села рядом с генералом. Макфи был очень спокоен, будто у себя в вашингтонском кабинете. Наркотики уже перестали действовать. Генерал сложил руки на животике — это была его любимая поза.

— Самуэль, надо быстро что-то делать до прихода полиции. Здесь пять мертвецов, остальные почти все ранены. Как мы все это объясним?

— Не беспокойтесь, сэр. Я хочу повидать Дэйдри.

— С ней все нормально.

— Я сам хочу убедиться.

— Надо не об этом сейчас думать, Самуэль.

«Ах ты, маленький сукин сын, — подумал Дарелл. — Только очухался, а уже командует. Мы искали его, рискуя жизнью, пока он сам проворачивал свою собственную игру».

Анна-Мария по-прежнему не сняла черных очков. Они сохранились чудом. Она протянула руку генералу, он нежно коснулся ее. Она улыбнулась Дареллу, но улыбка получилась какой-то вымученной. Сэм поковылял с помощью Пероззо в соседнюю каюту. Там лежала Дэйдри.

На шее Дэйдри белела повязка, аккуратно наложенная Пероззо. Он же накрыл раненую теплым одеялом. Дышала она свободно и легко. Дарелл смотрел на нее и никак не мог осознать, что она выжила. Он присел на краешек кровати.

— Как ты, Ди?

— Привет, Сэм.

— Ди, давай выздоравливай.

Рядом с ней лежал Ли, весь забинтованный. Он спал, при каждом вздохе морщился от боли. Китаец тоже был очень ценным источником информации. Он должен много знать о Хунг. Подошел Пероззо, прошептал:

— Сэм, «Хаммер Смит» уже на подходе. Я думаю, они пришлют за нами лодку.

— Хорошо.

— Плохи дела, мистер Дарелл, — улыбнулся Вон. — Местная полиция скоро будет здесь. Происшедшее может вызвать неоднозначную реакцию в мире. Я думаю, лучше смыться на той рыбачьей лодке. Спрячемся где-нибудь на берегу.

— Почему такая забота обо мне, майор? — спросил Дарелл. — Все кончено. Вам нужна была Хунг, Сколу тоже. Наверное, в Москве и Пекине рассчитывали присвоить всю ее агентурную сеть. Но вы сами убили мадам Хунг.

— Я не хотел убивать ее, — зарычал Вон. — Она нужна была мне живой, чтобы ответить за свои преступления перед моей страной.

— Расскажите это полиции, майор.

— Но еще не все потеряно: Макфи живой. Я возьму его.

Скол оторвался от бутылки.

— Майор, неужели вы не понимаете, что раньше всех сюда прибудут американцы? Нам надо подумать и о себе.

— А как же документы проекта «Пилигрим»? — не унимался Вон.

— Генерал перехитрил всех нас, — предположил Скол. — Я сомневаюсь, что такие документы вообще существовали.

— Вы хорошо соображаете, полковник, — сказал Сэм.

— Я разведчик. А вы, майор Вон, прикажите своим людям спрятать оружие.

— Со смертью Хунг решились многие проблемы, а вы хотели убить меня, майор Вон, — сказал Дарелл. — Я думал о вас лучше.

Вон не ответил, Скол только усмехнулся.

— «Хаммер Смит» приближается, — сказал Пероззо. — Я только что получил радиограмму.

Все посмотрели на море. Все, кроме Сэма. Он смотрел на Дэйдри.

— А как все-таки с документами? — настаивал Вон.

— Вам же сказали, их и не было, — пожал плечами Дарелл.

Глава 28

Прошло два дня. Лейтенант Фишер действовал очень дерзко. Следуя особому приказу из Вашингтона, он вторгся в территориальные воды Мальты. К яхте подошел вовремя. Лодка с «Хаммер Смита» тихо и быстро сняла всех с борта «Восточного ветра». Русские и китайцы сами согласились. Никому не хотелось объясняться с полицией. «Хаммер Смит» растворился в темноте в тот момент, когда к яхте подошли два полицейских катера.

Ночное происшествие наделало много шума в мировой прессе. Возникло три версии: первая — террористический акт, унесший пять жизней, вторая — борьба противоборствующих наркосиндикатов, третья — простое ограбление. Но ни у кого не было четких доказательств. Правды так никто и не узнал.

В Риме начались дожди. После знойной Ливии и мягкой Мальты в Италии казалось холодней, чем на самом деле. Для Дарелла и генерала сняли большой дом на Виктории. Из посольства приходил врач. Он не спрашивал Дарелла, откуда у него огнестрельные раны, а только присвистывал при виде всех его синяков, ран и ушибов. Дарелл быстро поправлялся. Пероззо по приказу из Вашингтона уничтожил все их снаряжение еще на «Хаммер Смите».

Дарелл знал не все об этом деле. Он злился. Но все же был рад, что покончил с Хунг.

Однажды, проснувшись, он увидел Дэйдри, сидящую за столом рядом с его кроватью. Она надела легкое платье с высоким воротником, скрывающим шрам на шее. Она выглядела неплохо, правда, была бледноватой. Она улыбнулась Дареллу.

— Как дела, Сэм?

— Немного лучше. А как ты себя чувствуешь?

— Хорошо.

— Что сделали с майором Воном и Сколом?

— Вон решил высадиться в Мессине, это на Сицилии. Фишер согласился. Вон очень злился. Но что он мог поделать? Останься он на яхте, его обвинят в соучастии в налете на беззащитных пассажиров. Правда, он может доложить своему начальству, что Хунг убита. Значит, основное задание он выполнил.

— Может, — усмехнулся Сэм.

— А где все-таки документы генерала?

— Не знаю, Ди.

— Не ври, Сэм.

— Видимо, Макфи провернул сложную операцию, о которой я знаю очень мало. Мне это не очень нравится. Что со Сколом?

— Он сейчас в Риме.

— А где Анна-Мария? Как генерал?

— Ты не поверишь, но они не отходят друг от друга. Прямо как отец и дочь.

— Да, в это трудно поверить, — улыбнулся Сэм.

— Ли тоже поправляется. Хунг серьезно поранила его. Сейчас он в госпитале. Анна-Мария часто приходит к нему.

Дарелл сел и поцеловал Дэйдри. Боль в ноге заставила его поморщиться.

Завтрак выглядел очень аппетитно, но Сэм не хотел есть. Он выпил только немного вина. Дарелл вспомнил уютный дом Дэйдри в Вашингтоне, но ничего не сказал.

— Ди, я хочу поговорить с генералом.

— А я хочу, чтобы ты поцеловал меня еще раз.

— Хорошо, Ди. Мне действительно надо поговорить с ним.

— Посмотри, что я принесла.

Она протянула ему трость. Ту самую трость Макфи, начиненную различным оружием. Но теперь трость была целехонькой.

— Откуда она взялась?

— Макфи решил одолжить ее тебе. Она тебе сейчас необходимее, чем ему.

— Но ты ведь знаешь, что его трость нашли в римском аэропорту. Она была переломлена в нескольких местах, сломаны почти все ядовитые шипы.

— Тот дубликат специально подбросили.

— Какой он маленький, а такая сволочь.

— Он уважает тебя, Сэм. Ты должен гордиться.

Дарелл сердито заворчал и с трудом поднялся. Опираясь на трость, он поплелся к генералу.

Генерал Макфи сидел в темном халате. Он чувствовал себя превосходно. Его умные глаза внимательно осмотрели Сэма. Анна-Мария сидела в кресле. Платье из голубого шелка гармонировало с ее украшениями. Она никогда не забывала о себе. Когда она повернулась, ее большие черные очки блеснули. Анна-Мария сухо поздоровалась.

— Здравствуйте, Самуэль, — весело сказал шеф. — Как вы отдохнули?

— Спасибо, сэр, хорошо. Как ваше здоровье?

— Отлично.

— Я очень рад за вас, сэр. Я полагаю, сэр, вы кое-что объясните мне.

— Конечно, Самуэль. Садитесь. Вы завтракали?

— Да, сэр.

— Вам понравилась моя трость?

— Да, сэр, спасибо за заботу. Пожалуйста, объясните, почему трость оказалась цела? Кстати, она действует?

— Конечно, будьте с ней осторожны.

— У меня главный вопрос, сэр: как вам удалось выдержать пытки?

— Очень помогло одно средство, которое мне вставил в коронку зуба Майкл Абрамс. Я был запрограммирован на поведение, в котором вы меня застали. У меня почти полностью отключалась нервная система. Я, признаюсь, не люблю ходить к зубным врачам: боюсь.

— Значит, Хунг почти ничего не узнала от вас?

— Да.

— Я потерял в этой операции двух лучших наших людей, еще одного мне пришлось самому пристрелить. Я не знаю, сколько погибло китайцев и русских.

— Зато вы уничтожили Хунг. Я понимаю, вам было трудно, но я рассчитывал, что на меня Хунг обязательно клюнет, чем и обнаружит себя. Вам мы ничего не сказали из опасения, что подробности этой операции станут ей известны. О ней знал только узкий круг людей. Мы вам специально оставили письмо, фотографию и карту на столе, чтобы вы поняли, где искать меня, а главное — Хунг. Дальше дело было за вами и вашей группой. Я должен сказать, вы отлично справились.

— Теперь я уяснил свою роль в этом деле. Ну, что было, то прошло. Что вы сделали с документами? Хунг так и не получила их?

— Нет, я уже говорил — она ничего не добилась.

Дарелл посмотрел на Анну-Марию.

— Наконец-то вы нашли дочь, сэр.

— Да, я очень рад. Я с ней встречался в аэропорту перед тем, как отдать себя в руки Хунг. Поверьте, это было малоприятное занятие.

— Вы так рисковали собой, нами, сэр.

— Зато теперь не надо опасаться Хунг, ее грандиозных провокаций, грозящих всему миру чуть ли не войной. Цель оправдала средства. Вот Анна-Мария получила своего Ли, — генерал скривил губы. Наверное, улыбнулся. — Ли поедет со мной в Америку. С Хунг покончено, однако осталась ее агентурная сеть. Ли много знает о ней.

Дарелл подошел к Анне-Марии.

— Вы хотите отправиться в Америку?

— Я хотела видеть живым Ли. Теперь я не отойду от него ни на шаг.

— У вас, по-моему, были другие планы на будущее.

— Все будет, как скажет генерал.

— Вы не можете назвать его отцом?

— Научусь со временем.

— Вы верите ей, сэр?

— Конечно, Самуэль. Я дал ей те самые документы, чтобы она их уничтожила. Сначала в аэропорту я отдал ей документы, а потом сдался Хунг.

— Я знаю это, сэр. И она сказала, что уничтожила их?

— Конечно, Самуэль. Во-первых, это было нужно для дела, во-вторых, тем самым мы спасали Ли. Это же Хунг заставила Анну-Марию написать мне письмо.

— Вы действительно доверяете ей, сэр?

Девушка сверкнула черными очками.

— Самуэль, — злобно сказала она, — мне начинают не нравиться ваши подозрения!

— Я понимаю ваш гнев, но…

Дарелл неожиданно сорвал с нее очки. Она попыталась выхватить, но Дарелл отошел на шаг.

— Отдайте очки! У меня при ярком свете болят глаза!

— Не лгите.

— Мистер Дарелл, — сухо сказал генерал, — вы зашли слишком далеко.

— Она говорит, что уничтожила ваши документы. Я верю. Но сначала она сняла их ка микропленку. Она носит очки даже ночью, а глаза ее абсолютно невредимы. Она вообще не страдает отсутствием здоровья. Как-то даже чуть не прибила меня.

— Пожалуйста, — прошептала девушка, — они нужны мне. Верните.

— Конечно, нужны. — Дарелл осторожно повернул очки. Оправа была украшена множеством фальшивых бриллиантов. Дарелл пощупал камни и спросил:

— В котором из них тайник?

— Я не понимаю, о чем вы говорите.

— Вы уничтожили документы, а микропленку спрятали в очках.

— У вас есть доказательства, мистер Дарелл? — спросил Макфи.

— Конечно, сэр. Я знаю, что делаю. Может быть, она действительно ваша дочь, но Анна-Мария предала вас. Она выросла в совершенно другой атмосфере, нежели вы. Это была злобная атмосфера, создаваемая старой Бертолини. Она слишком много рассказывала мне о своей счастливой жизни, но я не верил ни одному ее слову. Анна-Мария быстро научилась добиваться своего, но окольными путями. Она получила в наследство состояние Бертолини, ее виллы в Ливии и на Гозо. Но ей было мало. Она познакомилась с семейством Ли, чтобы продать эти документы, поскольку свое наследство она уже промотала. Разве я не прав, мадам?

Анна-Мария сильно побледнела. Дарелл отошел еще на шаг.

— Я не собираюсь выслушивать эту чепуху. Мне надо повидать Ли. — Она повернулась к Макфи. — Генерал… отец, прикажи ему отдать мои очки.

— Сэр, будьте осторожны с ней, — сказал Дарелл. Он подошел к шефу и сунул ему в руки очки. — Их надо показать экспертам, хотя бы Дэй Гри в нашем посольстве. Он хорошо разбирается в таких делах.

— Скотина! — выругалась Анна-Мария.

Макфи молча наблюдал за ними.

— Сэр, ваша дочь, в сущности, никогда не считала себя таковой.

Макфи осторожно положил очки в карман. Девушка резко вскочила и бросилась к двери. Но Дарелл опередил ее. Она попыталась ударить его по раненой ноге, но Дарелл огрел ее тяжелой тростью. Она упала к его ногам с широко раскрытым ртом и потянулась к Дареллу. Сэм не спеша поудобней перехватил трость и нанес удар по левой руке. Хрустнула кость. Анна-Мария закричала от боли и скрючилась на полу. Макфи подошел к ней и молча дал пощечину. Девушка еще раз попыталась подняться; Дарелл перевернул ее на спину и приставил к горлу наконечник трости.

— Самуэль!.. — воскликнул генерал.

— Я знаю, сэр. На конце трости есть выкидной нож. Стоит мне нажать на кнопку, как она будет мертва.

Анна-Мария перестала сопротивляться.

— Плохие времена, Самуэль, — сказал генерал.

Прошел час. Анну-Марию отвезли в американское посольство. Позвонил полковник Скол. И пока генерал отдавал распоряжение, чтобы у Ли в госпитале поставили охрану, Дарелл спустился к Сколу, который ждал у подъезда. Полковник пытался выглядеть веселым и беззаботным.

— Итак, господин Дарелл, мы снова встретились. Я видел, как увезли молодую Бертолини. Вы разоблачили ее? — спросил русский по дороге в бар.

— Сколько вы обещали ей за пленку, полковник?

Скол безнадежно отмахнулся и заказал себе водки.

— Я предложил ей большие деньги, и она сразу согласилась. Но в Москве говорят, слишком дорого. У нас в КГБ дрожат над каждой копейкой. Приказали добыть эту микропленку задарма. Но уже поздно, как я погляжу.

— Москва будет недовольна тобой.

— Они всегда всем недовольны. Но меня считают лучшим специалистом. В конце концов, Хунг подохла, а это самое главное. Выпьешь со мной?

— Как-нибудь в другой раз. Ты спас мне жизнь, спасибо.

— Пустяки.

Опираясь на трость, Сэм вернулся в дом. Генерал успел переодеться в строгий костюм. Когда Дарелл вошел, он чересчур пристально смотрел на него.

— В чем дело, сэр?

— Нет, ничего, Самуэль. Просто меня интересует один вопрос. Помните, в башне вы подошли ко мне. Я сидел, как безумный, но все видел и соображал, как сейчас. У вас тогда явно появилось намерение убрать меня, чтобы я ничего не разболтал, правильно?

— Да, сэр.

— И если бы вы смогли, вы бы исполнили свое намерение?

— Да, сэр, — твердо ответил Дарелл.

— Хорошо, можете идти.

Дарелл повернулся и медленно, опираясь на трость генерала, пошел к двери, за которой ждала Дэйдри.

КОНЕЦ.

Content

Эдвард Эронс
Женщина с Мальты
(сборник)

Задание - Будапешт

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Карлотта Кортес

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

Задание - Карачи

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

Женщина с Мальты

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28