Влада Ольховская

Русалка в черной перчатке

Пролог

Николай Сычев не верил в деревенские байки. Он был рад тому, что наконец-то появилась работа.

Изначально переезд в деревню, в опустевший родительский дом, казался ему хорошей идеей. От постоянной городской суеты случались нервные срывы, коллеги просто бесили, а проклятый этот пенсионный возраст никак не наступал. Когда по телевизору показывали, как очередной псих хватается за ружье и расстреливает всех подряд, Николай, в отличие от многих, не спешил сразу осуждать. Потому что не зарекался: вдруг и его так однажды разум подведет!

В конце концов он решил, что ждать больше нельзя. У него ведь на работе было оружие! Он в жизни самоконтроль не терял, а тут вот бояться стал… Поэтому Николай, не жалея ни о чем, уволился, продал комнату и уехал в деревню.

Он был не настолько наивен и далеко не молод, поэтому о сельской романтике речи не шло. То, что встретит его холодный барак с заколоченными окнами, он знал. Это ерунда, если руки откуда надо растут, можно все наладить!

Смущало другое: деревня словно зависла в болоте времени. Она даже не пыталась выкарабкаться в прогресс и продолжала тонуть в мыслях о прошлом. Не очень, кстати, и счастливом. Немногочисленные местные жители, среди которых Николай ощущал себя фактически ребенком, верили во всякий бред. В колдунов, проклятья, леших… да много еще во что. В лес с наступлением темноты не ходили никогда, чуть ли не каждому дубу кланялись.

Когда период адаптации прошел, Николай понял, что здешнее затишье раздражает его больше, чем городское мельтешение. Прокормить себя можно, а вот тоска такая, что хоть волком вой! Он намеревался бросить «маленький сельский рай», когда работа наконец появилась.

Какой-то богатый бизнесмен выкупил солидный участок в лесу. Как ему это удалось – Николай понятия не имел. Хотя что здесь сложного? Это же не природоохранная зона, земля не самая плодородная, местные власти только рады!

А вот жители вместе с ними радоваться не спешили. Деревенские старушки сердито хмурились и ворчали про «осквернение и святотатство». Старики просто стали больше пить. Хотя куда уж больше?

– Какое святотатство? – пытался узнать у них Николай. – Там что, церковь была?

– Нет.

– Кладбище, значит?

– Нет!

– А что тогда?

– Дурная эта земля! Оттуда сам дьявол выходил, чтобы по лесу погулять… А там, где дьявол проходит, проклятье навсегда остается!

Сказочницы, блин! Максимум, что мог сделать Николай, – это не смеяться слишком уж открыто. Пожилые люди все-таки!

Когда новый владелец участка объявил, что ему нужны сотрудники, Николай первым вызвался. Пока его наняли сторожем, но обещали, что если отличится и пить не будет, то управляющим участка сделают.

А он только того и хотел! Здесь же люди нормальные появятся, городские приедут! То, что земля эта – не просто прихоть для них, чувствовалось по дорогому забору, который они очень быстро возвели вокруг участка. Технику пока не подгоняли, но обещали на днях. До этого момента территорию охраняли Николай и подобранная им дворняга Марька.

– Что, красиво тут? – за неимением других собеседников мужчина обратился к собаке. – Такое мало где увидишь!

Он говорил про звезды. При полном отсутствии фонарей они смотрелись особенно ярко. Долго это не продлится: с появлением техники и строительных материалов подключат фонари. Так что Николай наслаждался моментом.

Правда, было в этой природной красоте и определенное неудобство – с приходом темноты становилось жутковато. Сердито перешептывались вековые деревья, скрипели изогнутые стволы, а резкий вой ветра заставлял вспомнить рассказы местных старух о прогулках дьявола по здешним тропинкам.

«Глупости, – подумал Николай. – Черт, а пребывание в их окружении влияет! Надо не поддаваться, скоро и нормальные люди здесь появятся!»

Собака, до этого дремавшая у его ног, резко подняла голову, словно привлеченная чем-то. Прежде чем мужчина успел опомниться, Марька сорвалась с места и исчезла в темноте.

– Эй! – только и успел крикнуть он. – Куда собралась? А ну вернись сюда, дура!

Бесполезно. Маленький круг света, очерченный летним костром, она покинула за долю секунды. Как Николай ни всматривался в темноту, рассмотреть собаку или то, что ее привлекло, он не мог.

– Марька! – на всякий случай он позвал еще раз. – Иди сюда! Вернешься сейчас – наказывать не буду! Марька!

Никакой реакции не последовало, дворняги не было поблизости. Но Николая это не испугало, разозлило только. Вот ведь тупица! Должно быть, увидела зайца и окончательно голову потеряла! А такая спокойная была… Мужчина ее потому и не привязывал, что она отличалась мирным нравом, и обычно подобных выходок за ней не водилось.

А что с ней случится? Волков в этих местах нет, тут даже ворчливые старики во мнении сходятся. Ночи летом теплые. Почудит и вернется!

Однако до утра собака так и не вернулась. В обход Николай пошел без нее.

«Должно быть, виноватой себя чувствует, – решил мужчина. – Или зайцем сыта… Но голод – не тетка, выведет ее ко мне!»

Он неспешно прогуливался по ставшей знакомой территории. День выдался солнечный, настроение было прекрасное, Николай даже насвистывал себе под нос привязчивую мелодию. По крайней мере, так было, пока он не обнаружил собаку.

Марька лежала посреди тропинки – ровно поперек. Ее тело было абсолютно целым, на светлой шерстке не проступило и пятнышка крови. Рядом на сухой земле не наблюдалось никаких следов, кроме ее собственных, – в том числе и заячьих.

Но при этом глаза собаки остались открыты. Судя по окоченению тела, умерла она несколько часов назад.

Фактически сразу после того, как убежала.

Часть 1

Люди в белом

Глава 1

На свадьбе никто не кричал «Горько!». Вике так хотелось. По опыту свадеб подруг она знала, что чем больше будет выпито спиртного, тем чаще будет звучать заветное слово – и тем скомканнее оно будет произноситься. Поэтому требование проявлений любви между молодыми было решено выражать аплодисментами или звоном «мелодий ветра» – тонких металлических трубочек, специально для этого подвешенных над столами.

Еще пару лет назад Вика и подумать не могла, что столь ответственно подойдет к собственному бракосочетанию. Потому что пару лет назад она вообще была замужем за совершенно другим человеком и второй раз под венец не собиралась.

Она и первый-то раз не собиралась. Виктория Вишневская не относилась к тихим романтичным девочкам, которые целыми днями продумывают собственную свадьбу и вглядываются в далекий горизонт, ожидая увидеть там принца на белом коне. Она как раз подходила к жизни прагматично. С отличием окончила школу, решила стать переводчиком, стала изучать иностранные языки. Вошла в число лучших выпускников своего курса и занялась подбором высокооплачиваемой работы.

Точно так же спокойно, даже хладнокровно Вика подходила к вопросу отношений с мужчинами. Если слишком большую ставку делать на романтику, то в итоге останешься одна, в слезах и с разбитым сердцем! Нет, лучше уж сразу исповедовать простую истину о том, что никто никому ничего не должен. А когда нет обязательств, нет и ответственности, жить становится проще… а еще – скучнее и холоднее, но это детали.

Впрочем, даже при прагматичном подходе Вика не меняла мужчин посезонно. Просто от долгосрочных отношений она не ожидала любви и романтики, наслаждалась ими, пока они длились, и расставалась без скандалов. А потом работа и личная жизнь для нее пересеклись.

Лучшим местом работы для начинающей переводчицы неожиданно оказалось международное брачное агентство. Заведение было солидное, не отсылающее юных наивных «танцовщиц» в страны Азии, а создающее вполне реальные семейные пары. Переводчик им требовался для работы с документами и переговоров. Вику это устраивало, да и она бы работодателю подходила, если бы не одно «но».

Директриса агентства требовала, чтобы сотрудницы обязательно состояли в официальном браке. Ей почему-то казалось, что это предотвратит личные отношения между менеджерами и иностранцами. Вика такой подход считала по меньшей мере поверхностным, но спорить не стала. Она попросила небольшую отсрочку, а через неделю вернулась уже со штампом в паспорте.

Ее мужем стал знакомый по университету – Алессандро Сальери. Итальянец, убежденный хиппи, тусовщик и лодырь, каких мало. Вика намеренно выбрала того, с кем у нее никогда не было романа и кого она вообще не воспринимала как мужчину. Ей казалось, что такой «муж» будет самым удобным.

Сальери тоже отказываться не стал, у него имелся свой интерес. Итальянцу очень уж не хотелось возвращаться на родину, где его ждал строгий семейный контроль, обязательная работа и, скорее всего, брак по расчету. Женитьба на Вике позволяла ему остаться в России и снова вернуться к любимым вечеринкам, пьянкам и череде доступных девиц, западавших на итальянский акцент.

Долгое время Вику все устраивало, а потом она вдруг поняла, что такие легкие отношения хороши, лишь когда нет серьезных проблем. Поддержкой и опорой они не станут.

А поддержка ей очень даже понадобилась, когда девушка обнаружила, что за ней начал охоту настоящий маньяк. Серьезных доказательств для полиции у нее не было. Ее подружки в такой ситуации помочь бы не смогли. Родителей она беспокоить боялась – еще сердце не выдержит! А ее официальный супруг привычно не трезвел и слушать ничего не хотел…

…Зеркало в тяжелой раме отражало невесту. Пышное, но вместе с тем элегантное платье цвета слоновой кости, тонкое кружево, неброский макияж и уже успевшие отрасти почти до плеч огненно-рыжие волосы. Вика не представляла, что будет выглядеть так, но ей нравилось все, что происходило сегодня. Страшно даже обернуться и полностью осознать, сколько они шли к этому дню, как трудно он им дался!

Сзади к ней подошел светловолосый мужчина, обнял за талию и улыбнулся. Не оборачиваясь, Вика вернула эту улыбку его отражению в зеркале.

– Что, одиночества захотелось? – спросил он.

– Просто небольшая передышка, – отозвалась девушка. – От шума и гостей, не от тебя. От тебя мне передышки не нужны.

– Уж надеюсь!

… Марк появился в ее жизни тогда, когда был больше всего нужен. Он на тот момент представлял интересы немецких партнеров агентства и был для Вики, по сути, никем. Но только он один заметил, что девушка напугана, и вызвался помочь.

Роман между ними начался быстро, бурно и, впервые в жизни Вики, не был запланированными отношениями. И контролируемыми тоже не был. Он, скорее, напоминал летний дождь: хлынул внезапно и сразу сильно. Девушка поняла, что влюбилась.

С Марком хотелось думать о белом платье, семье и прочих вещах, которые ей раньше казались излишне романтичными и бесконечно далекими от реального мира. Правда, долго это не продлилось. Ровно до того момента, как секретарь агентства сообщила ей, что в Германии Марка ждут жена и маленький сын.

Такого Вика не ожидала. Во-первых, ее оскорбило то, что сам мужчина и словом об этом не обмолвился. Во-вторых, разрушать чужую семью она не собиралась, а уж тем более оставлять ребенка без отца! Поэтому девушка гордо ушла, решив, что объяснения – для слабаков. Все попытки Марка поговорить с ней, понять, что же произошло, она пресекала на корню.

Со временем он успокоился и исчез из ее жизни. А вот Вика ничего забыть не могла – в груди словно черная дыра образовалась, и заполнить ее ничем не получалось. Даже при том, что после истории с маньяком ее законный супруг вдруг остепенился и стал проявлять к ней недвусмысленный интерес.

Чтобы отвлечься от тоски, Вика завязала роман с собственным мужем. Вот только ничего серьезного из этого не вышло. После того, как она узнала, что такое настоящая любовь, строить отношения по прежнему принципу уже не получалось. Сальери, естественно, был недоволен, но его никто не спрашивал.

Тогда Вика решила гасить депрессию работой. Она отправилась с группой российских невест в Германию в качестве сопровождающего менеджера. Чего девушка не знала, так это того, что поездку тайно организовал Марк. Он отказывался просто так вычеркивать ее из своей жизни, хотя бы не попытавшись поговорить!

Разговор оказался весьма полезен. Вика узнала, что с женой Марк развелся за два года до встречи с ней. Его супруга мужа никогда не любила, жила с ним лишь потому, что он создавал ей необходимый комфорт. Сын вообще был не от него, Марк просто растил его с рождения. Однако как только у мужчины начались неприятности, благоверная уподобилась известному животному и первой покинула тонущий корабль. Через пару месяцев она уже выскочила замуж за богатого соотечественника. Правда, через какое-то время она попыталась вернуться, сообразив, что упустила, однако ее уже никто не ждал…

… Гости определенно наслаждались праздником. Французский отель, занимавший здание бывшего монастыря, идеально подходил для торжественной церемонии. На небольшой сцене разместился оркестр, играла музыка, многие пары танцевали. Смотрелось это удивительно красиво, да и погода радовала теплом и солнечным светом.

При этом в общем веселье участвовали не все. На балконе второго этажа можно было различить тонкую фигурку в длинном перламутрово-сером платье. Молоденькая девушка обладала заметной внешностью и вместе с тем казалась нежной: фарфоровая кожа, огромные водянисто-голубые глаза, полные губы, высокие скулы и миниатюрный носик. А природа, словно решив, что этого богатства мало, добавила еще и роскошные льняные волосы. Мимо такой красавицы не прошел бы ни один фотограф… по крайней мере пока не заметил бы взгляд светлых глаз: слишком мудрый для ее возраста, откровенно хищный и не совсем здоровый.

– Ева грустит, тебе не кажется? – обеспокоенно поинтересовалась Вика.

– Да с ней все в порядке! – отмахнулся Марк. – Ты слишком волнуешься! Стоит себе, смотрит на людей. Она же как кошка: будет на отдалении, но рядом со всеми. Первый раз, что ли!

Он был прав. Вика уже достаточно хорошо изучила девушку, чтобы понимать ее настроения. Сейчас Ева спокойна, а ушла от остальных, потому что собрания людей не любит…

… Ева и была неприятностями, обрушившимися на Марка почти четыре года назад. Тогда он спокойно работал, заставлял себя верить, что жена его любит, и пытался убедить себя, что воспитывает родного сына. Потому что искренне любить ему очень хотелось – а некого было. Родители Марка к тому моменту умерли, а старшая сестра ушла из дома много лет назад. С тех пор единственной связью с Еленой были редкие телефонные звонки, всегда – с ее стороны, потому что своего номера она не оставляла. Женщина просто давала знать, что с ней все хорошо. Как сложилась ее жизнь, кем она стала, вышла ли замуж, родила ли детей – этого ее родственники не знали. Она не появилась даже на похоронах родителей.

И вот Марку позвонили из полиции и сообщили, что Елена мертва. Более того, ее убила собственная дочь, когда мать находилась под воздействием наркотиков. Четырнадцатилетняя Ева не могла эту версию ни опровергнуть, ни подтвердить, она вообще не умела разговаривать. По крайней мере, так Марку сказали врачи. В медицинских справках значилось, что девочка родилась с рядом серьезных психических отклонений. Она не воспринимала окружающий мир, не разговаривала, иногда проявляла агрессию.

Марку все советовали сдать племянницу в специальный интернат. Зачем такую брать домой? Толку от нее все равно не будет, только угроза! Громче всех об этом кричала супруга мужчины. Впрочем, ее больше интересовало не это, а то, что муж начал тратить на новоприобретенную родственницу деньги.

Чтобы успокоить жену, Марк снял для Евы отдельный дом, нанял гувернантку. Но немка была недовольна всем и вскоре подала на развод. Мужчина остался один на один с собственным горем, ощущением предательства и недоверием ко всем женщинам.

А потом появилась Вика, и все изменилось. Марк почувствовал, как сердце, почти окоченевшее, начинает оттаивать. Более того, Ева неожиданно начала общаться! Дело с маньяком заинтересовало ее, она дала понять, что прекрасно разговаривает и все понимает.

Уровень интеллекта у девочки оказался намного выше, чем полагалось в ее возрасте. Сумасшествие Евы заключалось не в этом. Она действительно обладала склонностью к насилию, ее мучили галлюцинации, она осознавала, что опасна для окружающих.

Но в расследованиях, в которые были втянуты Марк и Вика, Ева неожиданно нашла здоровый выход своему сумасшествию. Она не сражалась со своей сущностью, а охотилась – но охотилась на тех, кто представлял угрозу. Она получила «добычу», на которую можно было излить агрессию и при этом защитить ни в чем не повинных людей. Вика не всегда соглашалась с ее методами, но радовалась, что девушке удается сохранить рассудок.

При первой встрече Вика и Ева не поладили. Девочка помнила, сколько боли причинило ее дяде предательство жены. Соответственно, и к новой его возлюбленной она отнеслась с настороженностью, которая для Вики перерастала в угрозу. Но постепенно им удалось поладить… можно сказать, даже стать семьей…

… К тонкой фигуре девушки на балконе присоединилась ее полная противоположность – в лучах заходящего солнца можно было рассмотреть силуэт высокого статного мужчины. На вид ему было около сорока пяти, но возраст не лишил его и доли природной силы, чувствовавшейся в каждом его движении. Темные волосы успела тронуть седина, вызванная скорее не временем, а испытаниями, через которые ему пришлось пройти. Лицо мужчины наполовину закрывали солнечные очки, но если бы он снял их, окружающие получили бы возможность увидеть идеально точную копию глаз Евы.

– О, видишь, долго одна она сидеть не будет! – Марк мужчину тоже заметил. – Сейчас Эрик ее обратно вниз отведет. Тебе не кажется, что они лучше ладить стали?

– Однозначно! – подтвердила Вика. – Не знаю, есть ли в ее личном мире понятие отца, тут я ни за что не поручусь, но она ему доверяет.

Об этом свидетельствовал уже тот факт, что Ева осталась с мужчиной на ограниченном пространстве и даже перекинулась парой фраз. Того, кто ей неприятен, она бы уже сбросила с балкона…

… О том, что у Евы есть отец, никто особо и не думал. Казалось самим собой разумеющимся, что им стал случайный партнер Елены, имени которого не знала даже она. Такая версия подходила образу жизни ее последних лет. Когда же стала известна истина, она шокировала всех.

Эрик и Елена познакомились на научной базе в Таиланде. Там преступная организация создавала наркотики и медицинские препараты, а заодно и без малейших представлений о морали и жалости тестировала их на людях. Многообещающего американского хирурга и молодую фармацевтку туда обманом привез один из лидеров организации, Лука Аворио. Правда, в первое время они не знали всей сути происходящего и думали, что получили лишь отличный способ заработать. Когда же они поняли, во что вляпались, уехать с острова им никто не дал.

В творящемся там хаосе Эрик и Лена оказались настоящим спасением друг для друга. Вскоре девушка забеременела. Аворио позволил ей сохранить ребенка лишь для того, чтобы иметь отличный повод для шантажа. Но жить им одной семьей он все равно не позволил. После родов он объявил Эрику, что его ребенок умер. Елену же заставили перебраться в Германию под угрозой смерти младенца. Больше молодые люди друг друга не видели – и всегда любили.

Эрик так и не узнал, что у него родилась дочь. Физически здоровая и крепкая девочка – но с умственными отклонениями, вызванными вредными испарениями, которыми дышала при беременности ее мать. Мужчина считал, что ребенка нет в живых, и жил лишь надеждой однажды вернуть Лену. Для этого он стал личным ассистентом Аворио и работал над разрушением организации изнутри.

Тем временем охоту на Аворио начала повзрослевшая Ева. Тот не убивал ее мать лично, но именно он обвинил в убийстве девочку. Да и в целом, сломанная жизнь Елены тоже была на его счету. Поэтому Ева отправилась в Геную, чтобы расправиться с ним.

Там она столкнулась с Эриком. Не узнать эти глаза было невозможно – слишком точная копия, слишком безупречно передан оттенок. Эрик был в замешательстве. Его планы на будущее, представление о жизни – все стало с ног на голову. Впервые за долгие годы он потерял хладнокровие и попытался напасть на Аворио открыто, за что чуть не поплатился головой. Его спасла Ева, которая была гораздо более расчетлива и хладнокровна в своей мести, независимо от обстоятельств.

Даже когда правда открылась, Ева не спешила принимать отца. Она вообще неохотно и тяжело допускала людей в свой личный мир. Эрику приходилось снова и снова доказывать, что она ему нужна, прежде чем девушка чуть ослабила оборону.

Теперь они, похоже, находили общий язык. Делать прогнозы было сложно, ведь речь шла о Еве, а более непредсказуемого человека Вика не знала. Но сейчас они вместе и выглядят вполне довольными своей маленькой семьей…

– Ха, смотри, а ведь не только мы за гордым одиночеством моей племяшки наблюдаем! – привлек внимание Вики Марк.

Повернувшись в указанном направлении, девушка сразу поняла, кого он имеет в виду.

Гости все еще веселились. Среди танцующих фигур было совсем несложно заметить молодого парня, который стоял неподвижно и смотрел вверх, явно на балкон. Раскосые глаза, «подарок» отца-азиата, которого он никогда не знал, казались задумчивыми, почти печальными.

– Запал он на Еву крепко, – констатировала Вика. – Наивный ребенок!

– Не наивный, а странный… Ты не подумай чего, я Еву люблю, но не могу не признать, что она… как бы это сказать… Особа не совсем обычная.

– Она очень красивая.

– Да, но она людей убивала! – напомнил Марк. – Понятно, что эти люди угрожали ей, если бы не она их – то они ее наверняка. Но она просто другая, у нее само представление о совести отсутствует! Любить ее как родственник – это одно. Но влюбиться в нее… не понимаю я его!

– Может, он видит больше, чем мы с тобой? Все-таки тоже немало пережил, не мальчик уже…

… Максиму Лисицыну везло и не везло в равной степени с самого рождения. Автомобиль, в котором ехала его беременная мать, попал в аварию. Погибли все, кто находился внутри, – кроме него. Младенца вырезали уже из тела мертвой женщины. Оставшиеся в живых родственники забирать малыша к себе не спешили. О родных отца было известно немного, а семья матери не приветствовала союз с «поганым узкоглазым».

Узнав об этом, новорожденного усыновил виновник аварии – миллионер Трофим Лисицын. У Трофима была собственная дочь Нина, изуродованная страшными ожогами и практически обездвиженная. В результате полученных травм девушка понемногу сходила с ума, проникаясь ненавистью ко всем «нормальным» людям. Максим же и после случившегося был жизнерадостен, оптимистичен и открыт миру. Несмотря на наличие больших денег, Трофиму удалось вырастить на редкость добродушного и искреннего мальчишку.

Зато родную дочь он упустил. Решив, что отец ей больше не нужен, Нина избавилась от Лисицына-старшего быстро и безжалостно. Максима пощадила лишь потому, что боялась подозрений со стороны друзей отца – не слишком ли много несчастных случаев стало происходить? Но свою ненависть она выражала иначе, стараясь превратить брата чуть ли не в личного раба.

В конечном итоге она приказала Максиму изнасиловать и убить Вику, которая в своем расследовании слишком близко подобралась к преступлениям Нины. Парень отказался, хотя и понимал, что рискует собственной жизнью. Это еще больше разозлило его сводную сестру. В конечном счете она похитила Максима и заперла в доме, полном зловещих ловушек.

Главная ошибка Нины заключалась в том, что вместе с Максимом она прихватила и Еву – просто так, чтобы было веселее. Она, привыкшая управлять людьми, не представляла, что такое настоящий, клинический психопат, который еще и неплохо контролирует свою болезнь. Ева с легкостью разгадала подготовленные для них ловушки и ответила собственной уловкой, после которой состояние Нины резко ухудшилось.

Максим же во время этого заточения познакомился с Евой поближе. Он сумел увидеть в ней личность, обычно надежно спрятанную за очевидным безумием. И, судя по тому, с какой преданностью он с тех пор к ней относился, личность эта ему понравилась. Ну и конечно, природная красота Евы лишь подливала масла в огонь.

Вика понятия не имела, что чувствует по отношению к парню сама Ева. Кто ж это угадает! Но она начала доверять Максиму, позволила помогать ей в очередном расследовании. А это уже хороший знак…

– Может, вернемся к народу? – предложил Марк. – А то они нас скоро начнут с собаками искать!

– Думаешь, мы им так сильно нужны? Но вернуться надо, а то все на свете пропустим!

Свадьба прошла на удивление легко и празднично. Вика боялась, что после долгой подготовки ей самой уже ничего хотеться не будет, старалась в основном для гостей. Однако в день торжества усталость как рукой сняло. Она чувствовала, что ее окружают люди, которые ей искренне рады – и рады за нее. Это значило больше, чем дорогой отель и хорошая погода.

Свадьба вообще проходила великолепно. Учитывая, что все организовывалось в другой стране, оставалось лишь радоваться…

… Решение сыграть свадьбу во Франции пришло в тот момент, когда Вика узнала, что стала наследницей состояния известного модельера, да еще и поместья в придачу.

Само предложение со стороны Марка на тот момент было уже сделано, Вика подыскивала подходящее платье, остальными деталями пока и не озадачивалась. Когда она наконец выбрала идеальную, как ей казалось, модель, ее ждал сюрприз: к платью прилагался подарок в виде дизайнерских украшений.

Создательница украшений, Сильвия Карье, к тому моменту уже была мертва. Такой щедрый дар сочли ее предсмертной прихотью и не придали ему большого значения. Но выяснилось, что колье из этого набора стало очень важным элементом завещания модельера. Его обладательнице переходило все имущество Сильвии.

Родной сын у госпожи Карье тоже был. Более того, она в своем Антонио души не чаяла, жила только для него – до того момента, как узнала, что ее «малыш» стал активным участником сатанинской секты. Антонио не только поклонялся темным силам, но и принес им в жертву собственных жену и дочь.

Для Сильвии это стало страшным ударом, преступлением, которое она не могла простить даже родному человеку. Женщина понимала, что если оставит наследство Антонио, то все ее деньги автоматически перейдут секте. В пожертвования на благотворительность она тоже не верила, поскольку решила, что те, кто завербовал ее сына, и фонд любой вокруг пальца обведут.

Так что Сильвия пошла на отчаянный шаг: понадеялась на удачу. В итоге ее имущество и доли в бизнесе достались Вике. Сектанты так просто сдаваться не желали, дом, напичканный наркотиками, они хотели вернуть себе во что бы то ни стало. Но, во-первых, новая наследница и сама была не промах. Во-вторых, Марк, которого они надеялись сделать своим сообщником, ломаться не спешил. А в-третьих, вызов сектантов приняла на личный счет Ева. В итоге большая часть фанатиков оказалась в больницах и за решеткой, и только их лидер, получивший тяжелое ранение, сумел сбежать.

Но усадьбу Карье, в которой произошло столько трагедий, Вика оставлять себе не собиралась. После свадьбы девушка планировала вернуться в Россию, а особняк пожертвовать центру реабилитации для жертв религиозных сообществ…

…Оркестр, остававшийся на сцене, заиграл медленную мелодию. Марк ничего не говорил, но протянутая девушке рука была достаточно красноречивым жестом. Это был не первый их танец за сегодня, да и не последний, но Вика не отказывалась. Когда еще доведется вот так кружиться в образе невесты в центре восхищенной толпы?

«Не невесты, – мысленно поправила себя девушка. – Жены… Теперь уже жены».

Оформление их отношений уже состоялось официально. Сделать это во Франции оказалось не так просто, в таких случаях всегда возникают какие-нибудь бюрократические сложности. Хорошо еще, что Аманда в таких вопросах отлично разбиралась и помогла…

… С Амандой Корнуолл их познакомила та самая секта, и это, пожалуй, было единственным положительным моментом. Брат Аманды когда-то вошел в религиозную общину: его завербовал сам лидер во время тяжелой депрессии молодого человека, лишившегося родителей и вынужденного в одиночку заботиться о младшей сестре.

Поскольку сломать Уильяма оказалось тяжело, сектанты без лишних сожалений прибегли к наркотикам. В результате у мужчины начались галлюцинации, он напал на Аманду с топором и отсек ей часть руки. Вид крови родной сестренки привел Уильяма в такой ужас, что той же ночью он покончил с собой.

А Аманда поклялась отомстить. Она объединилась с другими родственниками пострадавших, вместе они отслеживали представителей секты и расправлялись с ними. Кроме того, старались они пресечь и крупные планы религиозной общины, одним из которых стало возвращение в свои руки имущества Карье. Для этого Аманда вызвалась организовывать свадьбу Вики.

Девушки и сами не заметили, как стали друзьями. Для обеих это значило довольно много – они были не из тех, кто легко доверяет людям. Поэтому когда нападение секты было отбито, Аманда решила, что поедет вместе с Викой в Россию.

Почему бы и нет? В родной Британии у нее никого не осталось, участвовать в партизанской войне с сектантами она больше не хотела. Главным стимулом в ее жизни оставалась карьера: девушка являлась профессиональным организатором свадеб. Но на это, как решили они с Викой, и в России спрос найдется…

… Аманда все-таки довела подготовку свадьбы до конца и теперь веселилась вместе с почетными гостями. Более того, Вика не первый раз замечала ее в объятиях своего бывшего супруга.

– Слушай, а Аманда времени даром не теряет! – хихикнула Вика на ухо новому мужу. – Или это Сальери активизировался?

– Активизировался… как будто он в этом вопросе когда-нибудь останавливался! И вообще, когда ты сменишь его фамилию на мою?

– Вот не начинай, а?

Этот вопрос, пожалуй, был единственным камнем преткновения, который они никак не могли преодолеть. Вика неоднократно объявляла, что менять фамилию не собирается. Потому что, на ее взгляд, Виктория Сальери звучало все-таки лучше, чем Виктория Азарова. Марк на тот момент соглашался, но чувствовалось, что он планирует взять девушку измором.

Вика же не видела причин так упираться. Это ведь всего лишь фамилия! Какая разница, бывшего мужа, нынешнего?.. Важно, что звучит красиво. А если упрямиться по этому вопросу, начинает веять чувством собственника!

Рядом опять мелькнул отблеск линз. Конечно, фотограф их неугомонный старается! Когда Аманда услышала, что ей фотографа искать не надо и всем будет заниматься подруга Вики, она была явно озадачена – и это по меньшей мере. Но когда ей пояснили, что это за подруга такая, пришла в восторг.

И действительно, почему бы не воспользоваться дружескими связями, если среди твоих знакомых – международно известный фотохудожник?..

… Агния Вербицкая вообще сыграла не последнюю роль в этой свадьбе. Именно она отвела Вику в свадебный салон своей подруги, где и хранились драгоценности от Сильвии Карье. Правда, подтасовки никакой не было, Агния сама не знала о подарке. Но когда правда всплыла наружу, долго смеялась, ей ведь тоже на детективные истории везло.

Им очень легко было сойтись именно поэтому. Агния тоже не раз занималась расследованиями. Так она познакомилась со своим мужем, адвокатом Даниилом Вербицким. Он защищал интересы Марка и Максима на судебном процессе, а потом свел Вику и свою спутницу жизни. В итоге Марк и Вика собирались поселиться в уютном домике по соседству с четой Вербицких – благо к моменту их возвращения из Франции ремонт должен быть закончен…

Агния не только устроила им великолепную фотосессию для двоих, но и исправно снимала всю свадьбу. Не потому, что ее просили об этом, просто ей это давалось легко и было для нее естественным. Да и на результат жаловаться вряд ли придется, ведь фотографа этого знали уже и во Франции.

Отвлечь от любимого дела Агнию не мог даже муж. Но Вербицкий был не из тех, кто легко отступает перед трудностями. Он просто прибегал к главному оружию: подсылал к супруге детей.

Очаровательные кареглазые близнецы могли заставить Агнию позабыть и о камере, и обо всем на свете. Глядя на них, Вика ловила себя на мысли, что карьера – это все-таки не главное… Не только для женщин, вообще ни для кого. Есть вещи поважнее.

Она бы не поверила, если бы ей десять лет назад сказали, что она будет такой. Но все меняется. Все меняются. И это к лучшему.

Снова зазвенели, переливаясь, «мелодии ветра»…

– Гости просят романтики, – фыркнул Марк. – Предоставим?

Она не считала, какой это поцелуй за день. Девушке достаточно было чувства, что все происходит правильно. Это место, теплый весенний ветер, люди вокруг них… Так и должно быть.

А неприятности, в том числе и расследования, в семейную жизнь брать она не собиралась.

* * *

Хотелось думать, что он такие сожаления перерос, но факты показывали обратное. Сколько уже можно сожалеть, восемнадцать лет почти прошло… Но время лечит не до конца. Залечивает чуть-чуть, и болеть перестает до того момента, пока что-то не напоминает о прошлом.

На этот раз напомнила свадьба. Эрик был искренне рад за Вику и Марка, они заслужили этот праздник. Но вместе с тем он не мог не думать, что вот так все могло закончиться для него и Лены. Если бы Аворио не соврал. Если бы он, Эрик, оказался чуть смелее и решился на побег до рождения Евы. Да сколько их, этих «если»! И все одинаково бесполезны. Что случилось, то случилось, обратной дороги ни для кого из них нет.

Поэтому ему хотелось смотреть на Еву и думать, что все было не напрасно. Да, он в своей жизни совершил немало ошибок. Но она ведь жива! Значит, их с Леной разлука имела хоть какой-то смысл.

Проблема заключалась в том, что девушка периодически ускользала из зоны видимости. Учитывая ее состояние, это настораживало. Эрик всерьез не опасался, что она устроит что-то слишком серьезное, но предпочитал перестраховаться.

Тем более, что, помимо свадебного торжества, имелась еще одна тема для разговора, которую ему хотелось обсудить. Он решил перейти к этому, когда застал Еву одну на балконе второго этажа. Поблизости никого не было, но это, очевидно, и привлекло девушку. Отсюда она могла наблюдать за гостями, оставаясь относительно незамеченной.

– Устала от суеты? – полюбопытствовал он, приближаясь к дочери.

– Это не суета. Я видела ситуации похуже. Нет, не устала. Просто мне нравится находиться здесь. Ты зачем пришел?

– К тебе, понятное дело.

Ева покосилась на него через плечо, но возражать не стала. А он в который раз отметил, насколько она похожа на Лену; и от этого сходства до сих пор щемило в груди.

– Спасибо, что посодействовал с полицией, – сказала девушка. – Это помогло Марку и Вике.

– Я рад, что ты дала мне возможность помочь. Я до сих пор не до конца понимаю, почему ты не предупредила их сразу, что готовится покушение, но это твое дело.

– Да. Мое. Что ты будешь делать, когда вернешься?

– В России? То же, что и собирался: организую собственную клинику.

Эрик прекрасно знал, что организация Аворио была заинтересована в первую очередь в наркотиках и орудиях убийства. Но вместе с тем он знал, что имелись среди их разработок и лекарства. Изначально эти препараты создавались исключительно для того, чтобы продлевать жизнь преступным лидерам. Но ведь теми же средствами можно спасать и нормальных людей! Тем более что в своем тайнике Лена оставила огромный объем данных, которые сложно недооценить.

Поэтому Эрик и собирался работать в собственной клинике. Этой идеей он загорелся уже много лет назад. Разница состояла лишь в том, что изначально он планировал вернуться с этим проектом в Америку, но наличие дочери в России заставило его пересмотреть свои планы.

– Я помню, – кивнула она. – Ты нашел место? У тебя были с этим проблемы.

– Не столько проблемы, сколько мелкие бюрократические дрязги, – поморщился Эрик. – Тут разрешение, там позволение… Я бы на все это махнул рукой, если бы у меня не было связей, да и адвокат этот, Вербицкий, помог. Первый этап организационных вопросов уже решен. Место я тоже подобрал.

– Какое же?

Она всерьез интересовалась его делами. Такое случалось крайне редко, поэтому Эрик собирался ловить момент.

– Место на самом деле интересное. Это была одна из научных баз, принадлежавших организации. Меньше той базы, на которой изначально работали мы с Леной, но и не совсем перевалочный пункт. Там даже хватало оборудования и сотрудников для оригинальных исследований.

– То есть эту базу обнаружили и передали тебе? Странно.

– Было бы странно, если бы так произошло, – кивнул мужчина. – Но история несколько иная. Эту базу они покинули сами.

– Это необъяснимое поведение. Они ценили свои базы.

В какой-то момент Эрик даже удивился такой осведомленности с ее стороны, но потом вспомнил, что Елена, скорее всего, обсуждала при дочери деловые вопросы. Ее убежденность в том, что Ева ничего не понимает, не имела значения. Девочка все слушала и запоминала.

– Они-то ценили, но это бизнес, а не музейное дело! Насколько я понял, в данном случае они перемудрили. Чтобы их не обнаружили, разместили базу в какой-то глуши. А там что? Нормальных коммуникаций нет, даже к электричеству сетевому не подключишься, приходится рассчитывать на аккумуляторы. В таких делах, как лаборатории, электричество очень нужно, аккумуляторов не напасешься. Плюс извечная беда – дороги. Нормальные дороги они провести не могли, потому что это сразу привлекло бы к объекту внимание. А те дороги, что были… они только тракторам и подходят. Я нашел сведения об этой базе и двух других и передал властям. Но если на двух других было проведено разоблачение и задержание, то эту они нашли пустой, да такой и оставили.

– Почему оставили? – осведомилась Ева.

Иногда создавалось впечатление, что она вообще его не слушает и все ее внимание сосредоточено на парах, кружащихся внизу. Однако Эрик понимал, что она намеренно создает такую иллюзию: проверяет, выйдет он из себя или нет.

Он не собирался поддаваться на трюки семнадцатилетней девчонки.

– Там бардак был… Высокий уровень химического загрязнения. Вроде бы, на поверхность никакая дрянь не попала. А вот в самих залах обнаружили следы препаратов. Поскольку препараты новые, часто экспериментальные, они не знали, что это такое и как это чистить. Вот и бросили до лучших времен. Насколько я понял, чтобы провести операцию зачистки, нужны деньги и нужно ответственное лицо.

– Таким лицом вдруг назначили тебя?

– Да конечно! – рассмеялся мужчина. – Они бы и рады впрячь меня и погонять, но где мой интерес? Мы пошли на сделку. Они передают мне базу в частную собственность, а я в обмен на это провожу там профессиональную зачистку. Все в выигрыше.

– Ты будешь делать больницу прямо в той базе?

– Нет. Сам по себе комплекс расположен под землей. Зачем там его расположила организация – понятно. Мне же скрываться не нужно, я не хочу, чтобы пациенты себя кротами чувствовали! Эти залы я использую для изготовления препаратов и их хранения. Саму больницу я построю над ними, для начала два корпуса, а там – посмотрим.

Когда он излагал это так, можно было подумать, что впереди еще лет десять работы. Но Эрик рассматривал ситуацию оптимистично. Инвесторов, готовых участвовать в этом проекте, у него хватало. Загрязнение не пугало: будучи личным ассистентом Аворио, он еще и не такие проблемы решал. А само строительство – года на два при интенсивном темпе.

– Я поеду с тобой, – просто сказала Ева.

Именно этого он и хотел, за этим пришел, а услышав – поразился. Эрик думал, что ее придется уговаривать. Ему ведь в самом деле хотелось провести время с дочерью! Самым сложным представлялось доказать, что ей это тоже нужно.

А Ева взяла и просто согласилась, безо всяких просьб! От радости он даже не подумал о том, что это несколько странно – нетипично…

– Ты не пожалеешь. Это очень красивое место, я был там, поехал как раз когда вы отправились во Францию. Понимаю, что Аворио и его сообщники не природной красотой руководствовались, когда выбирали это место, но тут они попали в яблочко! Это идеальное место для клиники, атмосфера поразительно успокаивающая. Больших городов рядом нет, нет даже более-менее крупных деревень. Так, несколько поселков, но и в них в основном старики живут. Климат тоже умеренный…

– Мне неинтересно.

Девушка произнесла это без подросткового вызова и издевки. Просто обозначила факт, чтобы Эрик понапрасну не тратил время и силы на пламенные речи.

– То есть как – неинтересно? – переспросил мужчина. – Что именно?

– То, что ты назвал. Природа. Погода. Лес. Люди и деревни. Ничего из этого мне неинтересно.

– Тогда почему ты хочешь ехать со мной?

Вариант, что ей тоже захотелось семейного уединения, Эрик даже не рассматривал. Хватит наивных мыслей на сегодня!

– Мне интересна организация. Их действия и достижения. Я знала Аворио. Я лично видела его. И не только в день его смерти. Я знаю, как они действовали. Плохие дороги? Недостаток электричества? Нет. Это не то, что может заставить их покинуть проект.

– Это серьезные проблемы!

– Но решаемые, – пожала плечами Ева. – Не самые сложные. Прибыль покрывает расходы. Оставлять базу – последнее дело. Строительство под землей стоит очень много. Ты знаешь, сколько.

Эрик тоже думал об этом. Чтобы Аворио инвестировал в проект, а потом отказался… такое бывало крайне редко! Но все же бывало, если прибыль отсутствовала даже в далекой перспективе. Он умел остановиться.

Однако Еве все это объяснять бесполезно. Она и так знает. А раз не верит, то…

– Ты считаешь, что там что-то произошло? – тихо спросил Эрик. – Какое-то конкретное событие, которое заставило их собрать вещички и свалить?

– Я не утверждаю, что было именно так. Но очень может быть.

Глава 2

«Я влюбился в сумасшедшую».

Эта мысль Максима не радовала, но уже и не пугала. Хотя сначала, когда пришло первое осознание, страх был – даже шок был. Это же додуматься надо! Из сотен, тысяч нормальных красивых девчонок выбрать ту, у которой в голове не тараканы бегают, а змеи ползают!

Он попытался убедить себя, что ему показалось. Понравилась она, потому что красивая, с кем не бывает! Да и ведет себя порой вполне нормально, они много стали общаться, вот он и возомнил себе непонятно что… Но если вспомнить, кто она такая, это чувство, конечно же, пройдет…

Не прошло. Стало только хуже. Льдистые голубые глаза начали сниться ему по ночам, и некоторые сны отличались такой откровенностью, что Ева, пожалуй, убила бы его, если бы узнала. Максим был в полном замешательстве: последний раз с ним такое лет в шестнадцать случалось! А теперь ему уже двадцать один… Самоконтроль должен быть получше!

Однако если что от него и ускользало, так это самоконтроль. Мысли о Еве отказывались уходить из головы. Он мог отвлечься, а забыть – нет. В конце концов Максим устал бороться с собой. Он решил просто затаиться, скрыть это чувство ото всех, в первую очередь – от нее, и просто ждать, что будет.

Не скрывал он правду только от себя. Смирился – и даже как-то легче стало…

На свадьбе было просто отвлекаться. Он старался не смотреть в ее сторону, и получалось почти всегда. Но в целом и ему передалось настроение праздника. А потом свадьба кончилась, пришла пора думать о том, что будет дальше.

Причем эти мысли волновали не только его. Буквально через два дня после торжества, спустившись утром в гостиную, Максим обнаружил в просторном зале настоящий семейный совет.

– Ух ты, что за собрание масонской ложи? – присвистнул парень. – Почему меня не позвали?

– Потому что свистишь в помещениях, – фыркнул Марк. – А вообще, никого специально не звали. Просто так совпало… мы с Викой, вообще-то, тоже пять минут назад подошли!

Они сидели на диване, обнявшись, и чувствовалось, что это не игра на публику, а просто им так удобней. Привычней. Максим никогда не признался бы в этом, но в глубине души он немного завидовал. Конечно, он не хотел, чтобы для Марка и Вики все рухнуло – он просто хотел таких же отношений для себя. Но чтобы получить их, нужно выбирать нормальную спутницу жизни, не так ли? А в этом плане он пока ведет себя не очень благоразумно.

Ева устроилась на подоконнике, была у нее такая привычка. У ее ног мирно спала огромная немецкая овчарка – сильный зверь, изуродованный охотничьей дробью. Девушка когда-то нашла раненого, потерявшего глаз, умирающего пса в лесу. Как она выходила его в таких условиях, поражались даже опытные ветеринары. Но Хан выжил и платил своей хозяйке беззаветной преданностью.

Если подойти к вопросу объективно, сумасшедшая девушка и полностью послушная ей овчарка – сочетание далеко не безопасное. Но Максим не чувствовал и тени страха. На самом деле, с тех пор как в ее жизни появился Хан, Ева стала вести себя намного адекватней.

Кресло возле стола занял Эрик. Он выглядел задумчивым и серьезным, но далеко не печальным. Кроме них, в комнате никого не было – хотя в другое время частенько захаживала Аманда Корнуолл, с которой подружилась Вика, да и Алессандро Сальери мог заскочить. Не сегодня. Сейчас – время для семьи. Ну, и Максима допустили, чему он был весьма рад.

– Так по какому поводу вообще разговор? – снова поинтересовался он. – Или мне знать не обязательно?

– Тебя это тоже касается в некотором смысле, – ответил Эрик. – Мы лишь определяемся с планами на будущее. На этой неделе мы все уезжаем из Франции, не забыл?

Максим не забыл, но и специально об этом не думал. Предыдущие недели, в которые велась подготовка к торжеству, были настолько напичканы событиями, что оставалось лишь сосредоточиться на настоящем моменте. Времени размышлять о будущем как-то не появлялось!

Зато теперь главное событие осталось позади, можно строить другие планы.

– И что решили?

– У нас с тобой сделка с американцами, – напомнил Марк. – А вот Эрик собирается на объект строительства новой больницы. Вполне возможно, что с ним поедут Вика и Ева.

Ах да, больница эта… Та, из-за которой Эрик не поехал во Францию вместе с ними, а присоединился позже. Похоже, он задержался в России не зря, раз уже можно начинать строительство. Однако…

– При чем тут Вика и Ева? – удивился Максим.

– Я, вообще-то, собираюсь в этой больнице работать, – напомнила Вика. – Что, забыл?

– Да что вы все в моей памяти вдруг сомневаться начали! Не забыл я ничего. Я просто думал, что ты изменила свое решение!

Для такого предположения у Максима имелись все основания. Эрик действительно предложил Вике роль начальника отдела в своей клинике. Ей эта перспектива понравилась, она даже уволилась из брачного агентства. Но ведь потом ей досталось состояние Сильвии Карье! Это не только дом и деньги, это еще и доля в бизнесе! По сути, она теперь вообще может всю жизнь не работать и на пассивный доход жить!

Но Вика эту точку зрения не разделяла:

– У меня нет ни одной причины отказываться от такой работы. По сторонам не смотри, деньги Карье ничего не меняют. Во-первых, я ни черта не смыслю в моде, я не смогу и всерьез заниматься бизнесом Сильвии. Пусть им занимаются люди, которые в этом разбираются! Во-вторых, я серьезно собираюсь большую часть ее денег пустить на благотворительность. Думаю, ей бы это понравилось, да и мне спокойней: а то когда такие деньжищи на голову падают, как-то не по себе! А в-третьих, Эрик мне пообещал интересную работу, вот пусть и отвечает за свои слова!

– А я от своих слов и не отступал! Хотя на строительстве тебе присутствовать не обязательно.

– Не обязательно, – согласилась девушка. – Но ведь интересно же! Мне любопытно посмотреть, какой была эта база! Не всегда есть возможность походить по всяким там секретным лабораториям, знаешь ли!

– Да не была это секретная лаборатория! Не думай категориями американских фильмов! Это обычный грязный темный бункер, из которого люди убрались несколько лет назад!

– А все равно интересно! – гнула свою линию Вика. – Так что я еду! Тем более ты говорил, что места там красивые, природа… а что еще летом нужно? Не сидеть же в городе! И вообще, у меня медовый месяц! И я буду проводить его не на Мальдивах, а в русской провинции!

– Вообще-то, чтобы это был действительно медовый месяц, как-то должно быть задействовано мое присутствие, – усмехнулся Марк. – Но мы это исправим. Сейчас нужно срочно оформить и подписать контракт с американцами, это очень важный шаг для компании Лисицына. А потом я к тебе присоединюсь!

Максим понимал, что он прав. Переговоры с американской стороной велись давно, теперь вот вышли на последний этап, чему все были только рады. Надо завершать… Ему было даже неловко, что из-за него Марк вынужден разлучаться с молодой женой.

Но в то же время над этой неловкостью почти преобладало желание попросить Марка сделать все самостоятельно, чтобы Максим тоже мог отправиться с ними прямо сейчас. Чтобы быть постоянно с Евой… Так будет даже лучше! Ведь там, если верить Эрику, совсем глушь, даже в деревнях одни старики. Такое уединение может пойти им на пользу, создать наконец отношения, которые ему так нужны!

«Нельзя о таком просить, – напомнил себе он. – Это свинство. Что я, ребенок, который у родителей от школы отпрашивается? Это моя компания! Марк просто помогает мне, как раз он не обязан оставаться!»

Не важно, что ему хочется делать и с кем быть. Есть обязанности, увиливать от которых нельзя.

– Ты радоваться должен, что я еду, а не бурчать, что мне там нечего делать, – заметила Вика.

– Почему это? – изумился Эрик.

– Потому что ты как раз на стройке работать будешь! Следить, чтобы тебе вместо больницы аквапарк не построили! А кто все это время будет присматривать за Евой?

– «Присматривать за Евой» – не активный процесс, – вмешалась Ева. – Там лес. Ты будешь ходить за мной шаг в шаг? Нет. Все будет так, как я решу.

– Вот именно, – кивнул Эрик. – Хотя… может, и лучше, если ты будешь рядом. Но тебе-то самой не будет скучно?

– Нет. Скорее всего, со мной поедет Аманда. Ей нужно для начала адаптироваться, выучить русский. Это хорошая возможность для медленного старта.

Максим раздраженно закатил глаза, хотя надеялся, что этого никто не заметит. Отлично! Даже какая-то британка, которую они знают от силы месяц, едет, а он – нет! Честное слово, когда бизнесом управляла его сестра, было проще…

Нет. Нельзя так думать. Если он начнет подбирать себе оправдания, то не только компанией управлять не сможет, но и доверие Евы потеряет.

– Короче, учитывая, что Эрик будет все время занят, вы превратите эту поездку в один большой девичник, – покачал головой Марк. – Так и знал! Хотя мне почему-то казалось, что Аманда передумает. Все-таки Россия, медведи на улицах и все такое…

– Ай, перестань! Она не из тех безмозглых, которые считают, что русские по утрам вместо чашки кофе березу обнимают! Она вполне адекватна и знает, чего хочет. Поверь, переезд в другую страну – необходимая для нее мера. А ты к нам присоединишься, когда сделка будет завершена.

– Так это только недели через две, – возмущенно пробурчал Максим.

– А ты чего вообще надулся? – изумилась Вика. – Разве ты тоже собираешься ехать?

– Э… а разве это не подразумевалось по умолчанию?

Девушка задумчиво посмотрела на него, потом перевела взгляд на Еву и широко улыбнулась.

– Ну конечно! По умолчанию, ага… Приедешь первым поездом, Ромео!

Хотелось ответить остроумно и поставить ее на место, но крыть было нечем. Максим уже знал, что рванет туда, когда сделка будет завершена и его присутствие в Москве перестанет быть обязательным.

Главное, чтобы они до этого момента не вляпались в очередное расследование! Хотя… не должны. Это же глушь абсолютная, там никогда ничего не происходит!

* * *

Маруся была уверена, что выглядит крайне эффектно. Как та девчонка из журнала… Фотосессия называлась «Автостопщица». Собственно, именно в этой роли она и выступала сейчас, стоя на обочине шоссе.

На небольшие погрешности девушка предпочитала не обращать внимания. Например, на то, что у журнальной модели под высоко завязанной рубашкой проглядывали ребра, а у нее нависал внушительных размеров животик, да и в целом она была раза в полтора шире своего объекта подражания. Что миниатюрные джинсовые шортики буквально врезались в упругие Марусины бедра. Что вся ее фигура была не создана для этого наряда, больше подходящего анорексичной модельной деве. Маруся хотела видеть себя именно такой, и ей было плевать на мнение окружающих. Образ она завершила кожаными сапогами, в которых летом было ужасно жарко, и ковбойской шляпой, купленной в парке развлечений.

Теперь она держала вытянутой руку, унизанную браслетами. Подняла большой палец, как и полагалось автостопщицам. По идее, сейчас должен был остановиться роскошный внедорожник, за рулем которого сидел бы роскошный накачанный блондин, добродушный и слегка стеснительный. Они бы разговорились за время долгой дороги, а там… он бы, конечно, не смог забыть ее и просто попрощаться!

Пока Маруся мечтала об этом, машины одна за другой проезжали мимо. Видимо, перспектива впустить в салон рослую девушку в весьма миниатюрном наряде никого не привлекала. Но сама она не обращала на это внимания. Раздражало только то, что солнце припекало.

К полудню жар его лучей лишь усилился. Вода в бутылке кончилась, и сама бутылка была бесцеремонно отброшена в кусты. А машины все проезжали мимо. Точнее, один раз остановился здоровенный грузовик, но Маруся сама велела ему ехать дальше без нее. Очень уж ей не понравились масляные глазки водителя, она же не полная дура, чтобы к такому в машину садиться!

Она почти отчаялась и собиралась добираться пешком, когда возле нее наконец остановился легковой автомобиль. Не бог весть что, конечно: старая потрепанная «Лада», белая изначально, но от грязи серая. Но внутри довольно чистенькая…

За рулем, конечно, сидел не накачанный блондин. Красавцы на таких тазиках не ездят! Нет, водительское кресло занимал самый обычный дядька лет сорока, толстоватый, с проплешиной, да еще и в очках. Зато добродушный на вид, да и смотрел на нее абсолютно спокойно, в отличие от того озабоченного водилы грузовика!

– Куда тебе, дочка? – спросил он.

Это было даже мило – «дочка»! Хотя она ведь и правда ему в дочери годилась… Свою охоту за принцами Маруся решила возобновить потом. Сейчас бы от солнца укрыться, а то после плечи шелушиться начнут, как молодая картошка! Совсем не сексуально!

– До деревни, которая за поворотом, знаете? У меня там бабушка живет!

– Ну, до самой деревни не довезу, могу до поворота. Поедешь?

Это Марусю вполне устраивало. Там от поворота идти – минут десять. Да и деревья у дороги растут, не так жарко будет! А то она уже вся вспотела тут, пока ждала попутку!

– Поеду!

Прежде чем сесть в машину, она внимательно осмотрела дверцу. Она ведь пообещала маме быть осторожной, раз уж занялась автостопом! Поэтому Маруся убедилась, что с внутренней стороны есть ручка, сиденье установлено нормально, никаких ловушек тут нет, как показывают по телевизору в программах про всяких маньяков.

– Ты чего замешкалась? – удивился мужчина.

– Пыль с сапогов сбиваю, не хочу вам грязь в машину нанести!

– Что с той сухой грязи! Подумаешь, пропылесошу! Садись, давай! Чего ты вообще в сапогах в такую жару?

– Стильно! – гордо объявила девушка.

– Ну, стильно так стильно… Вас, молодежь, не поймешь! У меня дочка такая же: как нацепит что, так главное не смеяться слишком громко!

Маруся вежливо улыбнулась, хотя смешной шутку не считала. Ее собственные родители тоже такими разговорчиками отличались и тоже считали себя очень остроумными. Больше всего ее раздражала их привычка заставлять ее ездить к бабке на автобусе.

Они тот автобус видели?! Развалюха позапрошлого века! Ползет медленнее, чем пешком идти, внутри жарко и душно! Зачем ей терпеть такое издевательство над собой? То ли дело на хорошей машине: полчаса – и она на месте! А в том, что у ее отца нет хорошей машины, виноват исключительно он сам.

– А в целом опасно в наши дни к кому попало садиться, – рассуждал водитель. – Ладно я, мне ничего от тебя не надо. А если кто, не дай бог, за плечевую примет?

– Как примет, так и дальше поедет! Не хватало еще об извращенцах всяких думать!

Она была полностью уверена, что сможет себя защитить, и опасений родителей и этого вот дядьки не разделяла. Маруся всегда внимательно осматривала и водителя, и машину, абы к кому не садилась. Да и потом, в сумочке лежал и электрошокер, и газовый баллончик. Пусть кто-нибудь только попробует руки распустить! К тому же сама девушка была довольно сильной, привычной к тяжелой деревенской работе, а это вселяло уверенность, что за себя она может постоять легко и непринужденно.

Но для мужчины все это, похоже, было не очевидным:

– А не мала ли ты еще, чтобы автостопом путешествовать? Восемнадцать хоть есть?

– Есть, конечно. При чем тут вообще возраст? Мне так до бабушки удобнее всего добираться.

Маруся всегда уверенно добавляла себе два года, которых ей не хватало до совершеннолетия. Это помогало ей избежать лишних вопросов. К тому же она знала, что выглядит старше своего истинного возраста, и очень этим гордилась.

– Прямо как Красная Шапочка ты, я смотрю! Одна – и к бабушке через лес!

– Не через лес, а по шоссе, – поправила Маруся. В этом и заключается главная проблема автостопа: приходится терпеть болтливых водителей. – Мне кажется, в последнее время слишком много всяких передач и фильмов выходит про ужасы автостопа!

– Думаешь, слишком много?

– Конечно! Показывают всяких психов и маньяков, а чаще всего – американских! Вот и думают люди, что так со всеми бывает, что все такие. А у нормальных людей от этого куча проблем!

– Что, нормальным людям родители кататься на чужих машинах запрещают? – усмехнулся водитель.

– Пытаются запретить! Но уже и это бесит.

– Ой, да перестань! Они просто беспокоятся за тебя!

– А напрасно! Я могу за себя постоять!

По этой дороге Маруся ездила десятки раз, знала каждое дерево, каждый съезд, площадку для отдыха. Это как улица, на которой ты вырос: автоматически чувствуешь себя на ней в безопасности. На этом знакомом маршруте все казалось простым и понятным.

– Еще и с людьми удобно знакомиться, – добавила девушка. – В нашей-то деревне я всех знаю, в бабкиной – тоже. А по дороге много кого встречаешь! И горожан, и местных, но из соседних поселков… Другого такого шанса нет!

– Но в этом и подвох кроется, – не сдавался он. – Среди этих новых людей может быть тот, кто на тебя не так посмотрит, не то сделает… Ты поняла, о чем я.

– Я в людях хорошо разбираюсь! Если человек – урод, это видно сразу, я к такому в машину не сяду!

– Дело твое от начала и до конца. В людях разбираться – хорошо, но ты все равно выбрала слишком рискованный способ учиться этому искусству. Если бы у меня была дочка, никогда бы не позволил ей автостопом путешествовать!

Что-то в этой фразе покоробило Марусю, но что – она вдумываться не стала. Дядька ее в целом раздражал. Брюзжит, прямо как ее папаша! А сам дальше собственного носа не видит. Что ей, всю жизнь в своей комнате провести?

Она видела, что нужный поворот все ближе, совсем чуть-чуть осталось. Вот, опять добралась без проблем! Очередной урок для тех, кто боится путешествий на попутках!

И все же его последние слова задели ее, вертелись в голове. Маруся все пыталась вычислить, что ей так не понравилось. А когда вычислила, не сдержалась, произнесла вслух:

– «Если бы у меня была дочка»… Но вы же сказали, что у вас есть дочка!

Это было, скорее всего, неправильное решение с ее стороны – взять и сболтнуть об этом. Но иначе Маруся не могла, она с таким прежде не сталкивалась, не знала, как правильно реагировать.

Он повернулся к ней; ничего не сказал, просто посмотрел в глаза. Но этого взгляда было достаточно! Рядом с ней сидел совершенно другой человек… даже не человек, а существо! Добродушный, самый обычный дядька исчез, и на его место явилось что-то темное, сильное, хищное. И это он пока ничего не сделал, и слова не произнес! Просто позволил ей понять, кто он такой на самом деле.

При всей своей уверенности, что она ко всему готова, Маруся обнаружила, что реальность и ее фантазии – совершенно разные вещи. Когда она продумывала такую ситуацию в теории, ей казалось, что будет неимоверно круто. Она ударит его, прыснет в лицо из газового баллончика, а потом, как завершающий штрих, электрошокером между ног! Пусть знает, козел, как к честным девушкам приставать! А после она его чем-нибудь оглушит и сдаст полиции!

Но вот это случилось. Несмотря на прямое отсутствие угроз, она совершенно точно, на уровне инстинктов знала, что рядом с ней сидит охотник. И никакой крутизны героини боевика она в себе не чувствовала! Ее тело тряслось от страха, мышцы немели и отказывались подчиняться. О резких и уверенных действиях и речи не шло, ей казалось, что этот взгляд парализовал ее!

Она не заметила, когда именно они проехали нужный поворот. Сообразила уже после, когда он свернул на узкую лесную дорогу.

В этот момент паралич начал отпускать. Дрожащими руками она потянулась к сумочке, за баллончиком, за шокером – да хоть за чем-нибудь! Но выглядело это так неуклюже и жалко, что Маруся и сама понимала: ей не удастся причинить ему вред.

А он был спокоен и собран. Ему не нужно было ломать дверцу автомобиля и устраивать ловушки. Он знал, что маленькие девочки, ослепленные собственной взрослостью и храбростью, в нужный момент станут прекрасной добычей.

Откуда он достал шприц – Маруся не знала. Она в этот момент копалась в своей сумке, в которой оказалось столько барахла… Шокер запутался в наушниках плеера, баллончик вообще непонятно куда закатился… Вот и все ее оружие, вся оборона!

Девушка пришла в себя, когда почувствовала боль в левом бедре. Из-за миниатюрных шортиков оно было открыто водителю, поэтому шприц он вогнал не глядя.

Болезненный укол еще больше отрезвил Марусю. Она поняла, что отбиваться от него – гиблое дело. Ее сила – ничто рядом с ним, детский лепет, а ее подготовка не имеет значения, потому что нет у нее никакой подготовки! Излишняя самоуверенность и вера в стереотипы.

Поэтому нужно было бежать. Куда угодно, к нормальным людям, лишь бы не быть с ним наедине! Ремень безопасности Маруся не пристегивала, а дверь все-таки была без подвохов, потому что девушке удалось открыть ее и прямо на ходу вывалиться из салона. Хорошо хоть, автомобиль по бугристой дороге двигался медленно, да и мох смягчил удар.

Но это все, чего добилась Маруся. Встать на ноги почему-то не вышло: нет, переломов она не получила, тело просто отказывалось подчиняться! Полностью оно не отключилось и даже не онемело, однако девушка могла лишь ползти на руках, а ноги волочились за ней мертвым грузом.

В ее ситуации это было комедией для водителя, наверно. Маруся слышала, как заглох мотор и хлопнула дверца – он вышел из машины. Но мужчина ее не трогал и по-прежнему ничего не говорил. Он знал, что рано или поздно та дрянь, что он вколол ей, подействует, ему нужно лишь подождать. Они успели отъехать достаточно далеко, и никто со стороны шоссе их не увидит. Скорее всего, он устраивал такое не первый раз.

Это было последним, о чем успела подумать Маруся.

* * *

Казалось, что после всех этих детективных историй на восстановление понадобится как минимум год. По крайней мере, именно этого боялась Вика. В реальности же хватило одной свадьбы. Заряд положительных эмоций оказался настолько впечатляющим, что в Москву она вернулась отдохнувшей и абсолютно счастливой. Не жалко было оставлять позади роскошный особняк и миллионы Сильвии Карье. Они ей не принадлежат – и слишком много бед на себя навлекают. Уж лучше пусть служат тем, кому по-настоящему нужны!

У нее уже и так имелись все составляющие для счастья: любимый муж, отличные друзья и хорошая работа в перспективе. Вынужденное расставание с Марком, правда, добавляло ложку дегтя во всю ситуацию. Но Вика не собиралась по этому поводу впадать в депрессию. Зато они смогут несколько недель провести вместе, на природе!

Они отправились к месту стройки уже на следующий день после возвращения в Россию. Взяли две машины – одну вел Эрик, разместивший с собой Еву и ее пса, другую – Аманда, сопровождаемая Викой. Сама Вика, хоть и научилась водить автомобиль, правами пока не обзавелась, поэтому довольствовалась ролью пассажирки.

– Знаешь, а я до сих пор удивлена, что ты отправилась с нами, – заметила Вика, глядя в окно на проносящиеся мимо деревни. После Франции они почему-то казались такими родными! Хотя обычно на быстро развивающуюся ностальгию девушка не жаловалась.

– Почему? – удивилась Аманда. – Думала, что я продолжу охотиться за сектантами?

За погибшего брата Аманда мстила долго и отчаянно. А потом поняла, что ее идеи во многом расходятся с идеями «товарищей по оружию». Другие родственники пострадавших хотели убить всех без исключения представителей секты. Аманда же считала, что многие из них, особенно завлеченные туда обманом и силой, еще имеют шанс на нормальную жизнь. Поприсутствовав на нескольких казнях, девушка разочаровалась в выбранном пути.

Но успокоиться она смогла лишь тогда, когда лидер секты получил свое. Конечно, он все еще оставался на свободе, но пока затаился – а возможно, затаился навсегда.

– Не в этом плане. Просто то, что ты собираешься сделать, – это большие перемены. По сути, ты хочешь начинать с нуля!

– Нет, – вздохнула Аманда. – Я бы не назвала это переменами. Начинать с нуля нужно, когда ты чего-то достигаешь и тебе жалко это бросать, но надо.

– Так ты и достигла! Посмотри, какая у тебя карьера!

– Организатор свадеб? Это карьера, которую можно взять с собой, Вика! А жизнь-то моя в чем заключается? Если бы я ничего не изменила, я бы просто продолжила организовывать свадьбы, даже не надеясь на свою. Или на сектантов охотиться. А они – на меня. Это не то, как я хочу жизнь свою проживать! Да и не буду… грустно мне от всего, что происходило там. Здесь же я хоть кого-то знаю!

– Зато страну не знаешь, – напомнила Вика.

– Другая страна – не другая планета. Язык выучу, мне это всегда легко давалось. Во Францию я тоже переезжала без толкового знания французского, спешила, потому что так надо было! Дополнительное образование я не считаю помехой. Мне так даже спокойней будет, ведь до России эта секта так и не добралась.

– Не забывай, Антонио пытался убить меня уже в Москве!

– Об этом я помню, – отозвалась Аманда. – Но он специально прилетел в Москву, чтобы убить тебя. Секта в России не действовала, вот я о чем. И слава богу! Хоть спать спокойно начну…

– Не факт. Мы же едем не в пятизвездочный отель, а на разворачивающуюся стройку!

Перед поездкой Эрик дал им понять, с чем предстоит иметь дело. Отдаленность от цивилизации имела не только плюсы в виде чистого воздуха и богатой природы, но и минусы: нормальных новых домов нет, в тех, что есть, удобства на улице, а вода – из колодца. Да, на месте строительства планировалось установить биотуалеты и мобильные души. Но как это будет выглядеть и происходить – Вика пока не представляла.

Но и не боялась неудобств. Что она, не сталкивалась с этим никогда? Даже будучи коренной москвичкой, в деревнях она бывала, и не раз. А вот Аманда… в Европе такого нету! Там даже на крохотном островке посреди озера вай-фай ловить будет! Если она не выдержит и запросится обратно, что тогда? Снова ее сопровождать или одну отправить?

Впрочем, сама Аманда была настроена куда оптимистичней:

– Так даже интересней! Скучать точно не придется!

– Да, но ты-то в стройке не участвуешь, ты просто наблюдаешь!

– Мне и наблюдать не обязательно! Может, грибы собирать пойду! Ягоды! Что, ты там говорила, русские в лесах собирают?

– Эльфов и гномов, блин! Не ходи одна по лесу!

– Одна не буду, ты еще сама со мной запросишься!

Такого варианта Вика не исключала. Как не исключала и того, что именно стройка станет центром ее внимания. А если точнее, то место, на котором она будет проходить. Перед отъездом она пообещала Марку не лезть в дела организации слишком глубоко. Но ведь «слишком глубоко» – понятие субъективное!

В любом случае туда еще нужно было добраться. На самолете перелет отнял бы пару часов, но от такого вида транспорта отказалась Ева. Да и Эрик считал, что им удобнее будет иметь в распоряжении автомобили сразу, а не заказывать там.

Недостаток заключался в том, что путешествие растянулось на два дня. Они выехали ранним утром, но от ночлега это их не спасло. Поскольку сменных водителей не было, круглосуточное путешествие исключалось.

Но большой проблемой это не стало. Ближе к полуночи им удалось найти у шоссе довольно приличный мотель, подходящий для ночевки. Помимо вездесущих большегрузов, парковку занимало и несколько семейных автомобилей, а это внушало оптимизм.

Заказом номеров занимался Эрик. Он безупречно говорил по-русски, о том, что он американец, можно было догадаться разве что по имени. Это бесконечно вдохновляло Аманду, которая тащила с собой в путешествие сразу несколько самоучителей.

Дожидаясь заветных ключей, девушки прохаживались по холлу. Ева с собакой осталась снаружи, и Вика периодически наблюдала за ней через окно. Внимание Аманды оказалось приковано к кое-чему другому.

– Вик, иди сюда… прочитай, что тут написано!

Обернувшись, Вика увидела, что подруга стоит у большого плаката, наклеенного неподалеку от стойки регистрации. С черно-белого изображения на них смотрела молодая полная девушка лет двадцати на вид, хотя надпись снизу утверждала, что ей шестнадцать. Странная для деревенской жительницы – с выкрашенными в черные и белые полосы волосами и обилием пирсинга на ушах и бровях.

– Здесь написано, что это Маруся Кобякова, – пояснила Вика. – Она пропала на этом шоссе две недели назад, и теперь родители очень надеются ее найти.

– «Маруся»? У русских правда есть такое имя? – изумилась Аманда. – Мне всегда казалось, что это уменьшение от чего-то!

– Вообще-то ты права, в большинстве случаев это уменьшение от Марии. Но тут родители отличились, Маруся – полное имя.

– Бедненькая… такая молодая!

– Моложе, чем ты думаешь, ей шестнадцать лет, – заметила Вика. – Но я надеюсь, что она все-таки не бедненькая!

– Почему? Она же пропала! Это ужасно!

– Да, но ее, похоже, не похитили, она сама уехала. Автостопом. Есть еще надежда, что она отправилась путешествовать, мир посмотреть… Подростки ведь так делают! Может, она скоро сама вернется, получит от родителей по попе, но все будет хорошо.

– Хотелось бы верить, – кивнула Аманда. – А то жутко, если ребенок пропадает! О, смотри, Эрик ключи получил! Пойдем, а то я уже с ног валюсь!

Глава 3

Сложно было сказать, у страха это глаза велики или Эрик намеренно готовил их к худшему. В любом случае, результат один: реальность оказалась вовсе не такой пугающей. «Отсутствие цивилизации» для американца Вика посчитала вполне комфортными условиями для жизни.

Правда, надо отдать ему должное, Эрик же тут и постарался. Изначально они действительно ехали в глухой лес. Подземные остатки базы можно не считать – кто ж в этих бункерах жить будет! Однако место стройки уже огородили забором, поставили мобильные домики-фургончики для персонала, установили души с автоматическим забором воды из колодца, ряд биотуалетов, полевую кухню. Все, чтобы здесь было комфортно работать и жить.

Работы уже шли полным ходом. Количество строителей впечатляло: как будто небоскреб возводить собирались! Правда, сейчас они были распределены по двум площадкам.

– Я смотрю, ты не экономишь, – оценила Вика.

– Я экономлю время, – отозвался Эрик. – Потому что из всех ресурсов только время является невосстановимым. А что деньги? Денег у меня хватает, в этот проект очень много кто хочет инвестировать. Нужно правильно расставлять приоритеты.

– Согласна. А почему роют два фундамента?

– Будут одновременно возводить первый корпус больницы и мой будущий дом. Глобальный подвод коммуникаций для всего один, дальше – вопрос разветвления. Подземный бункер мы пока не трогаем, он полностью запечатан, как и был. Я жду, когда сюда подвезут специальное оборудование химической защиты.

– Так ведь вроде много лет прошло, как здесь перестали препараты изготавливать, – напомнила Аманда.

– И что? Я прекрасно знаю, как работала… да и до сих пор работает, увы, эта организация. Они внимательны к деталям только тогда, когда есть какая-то выгода для них. Если нужно собираться и валить, они соберутся и свалят. Еще и намеренно какую-нибудь отраву разольют! Это мафия, а не правительственная организация, за ними никакого контроля нет. Но я с этим разберусь. Пока, увы, придется пожить в фургончиках. Мне жаль, однако я предупреждал.

Судя по скорбному выражению лица, Эрик действительно сожалел, что так вышло. Наивный какой! Да эти фургончики поудобнее многих квартир будут!

Каждый из таких домиков, установленных в ряд, был рассчитан на одного человека. Комнатка площадью около шести метров предоставляла своему обитателю узкую одноместную кровать, письменный стол с настольной лампой, стул, крошечный умывальник, некое подобие кухонного стола рядом с ним, телевизор и холодильник. Умывальник, как позже выяснила Вика, нужно было каждый день заправлять водой вручную – тогда он работал вполне исправно. Электричество шло от небольшого генератора, которым был оснащен каждый фургон, и солнечных батарей. Словом, маленькое чудо техники.

Комнатка хорошо проветривалась, в трех из четырех стенах имелись окошки, так что света хватало. Более того, за этими окошками мирно шумел лес, ветер заставлял идти волнами высокую траву, и в целом создавалось ощущение гармонии и спокойствия.

– Я вот как знала, что вы меня дурите, и тут чудесно будет! – усмехнулась Аманда, когда они снова встретились возле фургончиков.

Обе уже успели оставить свои вещи во временном жилище и переодеться. Вика рвалась в душ, но решила, что это подождет до вечера.

– Кто б тебя дурил… Просто я опасалась, что твоя утонченная британская натура не выдержит таких условий!

– Много ты знаешь про утонченную британскую натуру! Мы, между прочим, половину мира когда-то завоевали, и даже Америка своего нынешнего уровня достигла только благодаря нам!

– Ага, еще иди Эрику об этом скажи!

– С американцами темы патриотизма лучше не поднимать…

– С русскими тоже!

На самом деле спорить всерьез Вика и не собиралась. Она еще раз осмотрелась по сторонам и глубоко вдохнула теплый, наполненный сосновыми ароматами воздух. То, что вокруг активно шли строительные работы, нисколько не смущало. Достаточно отойти чуть подальше – и снова возникает ощущение отстраненности от реальности.

Аманда, до этого тоже улыбавшаяся окружающему миру, вдруг нахмурилась:

– Знаешь, а жалко будет, если эти сосны срубят! Очень уж они красивые, да и запах этот…

– Ну, что-то в любом случае срубят, но Эрик сказал, что по минимуму. Он ведь выбрал это место не столько из-за старой базы, сколько из-за того, что здесь красиво! Для больницы, где предполагается собирать тяжелобольных людей, это важно. Эх, скорее бы уже Марк приехал! Хочется и ему это показать!

– Покажешь еще. Слушай, а где Ева?

– Да вон, – Вика указала в сторону поляны, пока еще не занятой строительными материалами. – Не волнуйся, я ее из виду не выпускаю. Это у меня уже как безусловный инстинкт: постоянно следить, чтобы она кому-нибудь что-нибудь нужное не отрезала!

– Весело тебе… Эй, смотри, похоже, у нас гости!

Асфальтовой дороги к стройке пока не было. Приходилось довольствоваться узкой колеей, проезженной тракторами и грузовиками. Пока что ее хватало, но осенью, когда пойдут дожди, могут возникнуть проблемы. Эрик сказал, что уже на следующей неделе здесь насыплют гравий. Пока же любое транспортное средство, приближавшееся к воротам, сопровождалось густыми облаками пыли.

Так было и с небольшим, потрепанным временем, но все же крепким и исправным пикапом. Он преодолел дорогу и остановился у ворот. Из машины вышла женщина лет пятидесяти – даже издалека можно было разглядеть опухшее и покрасневшее от долгих слез лицо и отражение бесконечной усталости в глазах.

Эрик сейчас был у первого корпуса, и Вика это знала, поэтому вместе с охранниками к приезжим подошла она. А охранники уже усвоили, что эта дамочка – хорошая знакомая их американского босса, и обращались с ней соответствующе.

– Здравствуйте, – Вика заговорила первой. – Вы по какому вопросу?

– Я… Я хотела у вас спросить, – женщина запиналась, чувствовалось, что ей достаточно тяжело сдерживать слезы. – Я ищу свою дочь… Может, вы ее видели где-то?

Она протянула Вике распечатку, сделанную на простом черно-белом принтере. Оттуда смотрело уже знакомое лицо…

– Да, я видела постеры в мотеле…

– Мы много где их разместили, – кивнула женщина. – В мотелях, кафе, на заправках… где угодно, лишь бы заметили! Извините…

Слезы сами собой покатились из опухших глаз. Она достала из кармана выцветший платок и поспешила утереть их.

Вике было неловко – и даже больше. Перед лицом чужого горя она чувствовала себя совершенно беспомощной. Хотелось помочь, а нечем, ведь она понятия не имела, где сейчас эта Маруся.

– Простите, я вам очень сочувствую… Но почему вы ищете здесь? Насколько я поняла, ваша дочь пропала довольно далеко от этого места…

– Мы ищем везде! Марусенька, она… она очень часто путешествовала на попутных машинах. Ужасная привычка, я знаю! Мы пытались отговорить ее, но она и слушать ничего не хотела! Автобусы ей не нравились… А личную машину мы ей купить не могли! Я бы хотела… но сколько в деревне тех денег? У меня и у мужа-то машина сломалась, все починить не можем! Да и девочке всего шестнадцать! А ее не запирать же… Я всегда просила ее садиться на автобус, но знала, что она будет ездить так… и не приехала!

Женщина снова заплакала, и на этот раз остановиться ей было труднее. А Вика чувствовала, что перед ней именно деревенская жительница: совсем небогатая, простая, и все эти листовки и плакаты обошлись ей в немалую сумму, но ей все равно. Она не из тех, кто пьет целыми сутками, и дочь она свою любит…

На этом фоне больно было признавать, что никакая симпатия тут не поможет. Если не знаешь, где эта Маруся, то и толку от тебя нет.

– Вы думаете, ее на попутке могли подвезти куда-то далеко? – мягко спросила Вика.

– Да! Может, она заснула, и ее случайно увезли далеко, а она заблудилась…

Такую версию могла придумать только мать. Скорее всего, женщина и сама понимала, что это практически абсурд. Но перечить ей напрямую у Вики духу не хватало.

– Да, может, так и было…

– Или… или… или с ней сделали что-то плохое! А она теперь стесняется приходить домой, думает, что я буду ее ругать! Вот ведь маленькая дурочка! Но я ей все прощу, я ведь знаю, что она не виновата! Только бы она вернулась!

Вика сочувствующе кивнула, хотя на душе кошки скребли. Те, кто делают «что-то плохое» с юными автостопщицами, свидетелей не оставляют. А лесов тут много, глухих мест – тоже…

Девушка невольно отметила, что Ева подобралась к ним ближе. Она все еще делала вид, что играет с псом, но Вика не сомневалась: она слышит разговор. Аманда же дожидалась в стороне, она русскую речь понять не надеялась и нуждалась в переводе.

– Я сама очень сочувствую, – Вика взяла одну из листовок. – Если Маруся здесь объявится, мы ей обязательно поможем!

– Спасибо! Я буду вам очень благодарна! Там телефон есть, звоните в любое время суток! Я ведь все равно не сплю…

– Я позвоню, если что…

Женщина торопилась уехать. До вечера она надеялась заскочить еще в несколько деревень. Пусть старается, наверное, от всего этого ей сейчас легче.

Вика еще раз посмотрела на фото пропавшей девушки, затем перевела взгляд на Еву:

– Даже не думай одна за ворота выходить! Поняла? А то еще и тебя похитят!

– Не похитят, – спокойно отозвалась та. – А если похитят… им же хуже!

* * *

Потолок в комнате был низкий и, как и стены, деревянный. От этого создавалось впечатление, что находишься в каком-то подвале или землянке, хотя на самом деле помещение располагалось на первом этаже. Небольшие окна, настолько грязные, что свет едва проходил через них, лишь усугубляли картину.

Поскольку помещение было небольшим, мебели в нем умещалось немного: несколько лавок и некое подобие кафедры, сбитое из плохо обработанных досок. Все места сейчас были заняты: в комнате стояли и сидели больше дюжины мужчин. Одеты они были примерно одинаково, вещи отличались лишь степенью чистоты и изношенности.

Атмосфера не только в этой комнатке, но и во всем доме повисла такая, что хотелось немедленно выйти. Причем каждому из присутствующих. Но – нельзя. Потому что если начали вместе, то и дальше должны вместе идти.

Это мнение разделяли все. Не разделять его было бы опасно для жизни.

– Ну что? – хмуро осведомился мужчина, стоящий за кафедрой. – Ответственность на себя брать никто не будет?

– Какая тут может быть ответственность? Так говоришь, как будто ошибка была сделана!

– А что это, по-вашему, если не ошибка?

– Нет, а кто ж знал?

Ругательства в речи были привычной нормой и уже не воспринимались как ругательства. Собравшиеся слышали только чистую фразу, на подсознательном уровне отсеивая мат – и так же подсознательно его добавляя. Привычку просто так не вытравишь!

Когда они говорили, то старались не смотреть ни на человека за кафедрой, ни друг на друга. Посторонний мог бы принять это за стыд – и был бы не прав. Они не стыдились ни своих слов, ни своих поступков. Просто брать на себя какую-то личную ответственность – это большой риск. Проще говорить, глядя в пол и всем своим видом показывая, что ты всего лишь часть толпы.

– Никто не знал, а в итоге все и вляпались!

– Кто ее привез вообще?

– Какая разница, кто ее привез? Мы ее все сюда допустили! Эта Марфа… или как там ее…

– Маруся.

– Вот, Маруся! Она выглядела такой же, как и все! Кто мог предположить, что эту жирную корову будут так искать?!

Сейчас это было не оправданием, а вполне логичным доводом. Любую женщину, привезенную сюда, осматривали. Все должны были дать добро, чтобы она осталась.

В случае Маруси ни у кого сомнений не возникло. Она была самой обычной девахой: не профессиональной проституткой, но, судя по наряду, стремящейся в их ряды. Из тех, что готовы продать себя, лишь бы не работать и жить красиво. Из тех, кого не ищут, потому что родители слишком заняты коровами и поросятами, огородом и бесконечной выпивкой.

Нет, в полицию они могут приползти. А там им скажут, чтобы сами свое чудо искали, потому что чудо могло рвануть в Москву или еще куда совершенно добровольно!

Но родители Маруси оказались не такие…

– Этими дурацкими постерами все вокруг заклеено!

– Да что постеры… Они ездят лично и листовки раздают! Мать ейная со своим братом, отец – с другом. И уже нехилый участок покрыли!

– Все это фигня. Они собираются массовую поисковую кампанию организовывать! Додумались, быдло деревенское…

– Это все Интернет… ну и телевизор… Там постоянно показывают, как кого ищут… и все себя крутыми считают! Лучше бы эта тупая баба сидела и не отсвечивала…

Понятно, что усилия родителей девушки были скопированы с телевизионных программ про поиски пропавших детей. Но это не делало их менее эффективными! Пока что угрозы нет, но и мамаша ее останавливаться не собирается.

– Она хоть того стоит, Маруся эта?

– Обычная такая девка… Молодая, и это… девка была. Короче, удачный улов. Но не настолько удачный, чтобы в такие неприятности из-за нее влипать!

Человек за кафедрой больше не вмешивался. По крайней мере, пока. Он стоял и слушал их, иногда смотрел в мутное окно, за которым в солнечном свете мелькали силуэты. Думал.

Нет такого понятия, как коллективный разум. Все равно решение принимает один человек. Остальные либо поддерживают, либо нет. Его решение поддержат.

– Пусть все как идет, так и дальше продолжается! Не найдут они ничего!

– А если ее мамка реально поиски организует повсюду?

– Так уж и повсюду? Да кто ей позволит! Там больше крику от этой доярки, чем реальной пользы.

Похоже, они начали успокаиваться, расслабляться даже. Мужчина за кафедрой понял, что теперь его черед.

– То есть вы предлагаете надеяться на удачу?

– А что еще остается? Да, облажались мы с ней, с девкой этой… Что теперь?

– Уж точно не опускать руки и не принимать происходящее как данность! Во-первых, мы должны извлечь из этого урок. Нельзя брать тех, кого будут так активно искать! Не надо списывать на деревенских, городских, тупых и умных! Если остается доля сомнения – не берите!

– А во-вторых? Ты сказал «во-первых», значит, и во-вторых будет…

Как он и ожидал, собравшиеся слушали его внимательно, смотрели, практически не моргая. Любое собрание – это просто способ проинструктировать их всех одновременно, а вовсе не узнать их мнение.

Зачем ему мнение этих мартышек?

– Во-вторых, историю с Марусей нужно заканчивать. Самостоятельно, а не надеясь, что завершится как-нибудь между делом.

– Что, мамку ее… того?

– Это ты считаешь решением? Мамку? А потом и папку, раз уж он рядом. И дядьку, материного брата, который ее возит. И друга, который возит отца. А сколько у него таких друзей? Сколько нам их отслеживать?

– Тогда как можно закончить это?

Прежде чем ответить, он обвел взглядом комнату. Встретился глазами практически с каждым или хотя бы попытался.

– Они ведь думают собирать людей на поиски Маруси, так? Не будем заставлять их слишком долго ждать. Они успокоятся, когда добьются своей цели. Поэтому мы отдадим им их Марусю.

Никто не стал возмущаться и задавать дурацких вопросов по поводу свидетельских показаний. Уже хорошо, они все-таки не безнадежны.

Он ведь не сказал, что девушку нужно отдать живой…

* * *

Похоже, мошкара не сильно жаловала сухую жаркую погоду. По крайней мере, загорать на покрытой сочной травой лужайке оказалось не сложнее, чем на морском пляже: летучих и ползучих «местных» не наблюдалось. Да еще и погода была под стать тропической, а мягкий шелест сосновых лап под легким бризом вполне успешно заменял океанский прибой.

Впрочем, наслаждалась звуковым сопровождением только Вика. Аманда упорно учила русский. Британка тоже расположилась на шезлонге, но с собой прихватила еще и книгу, и плеер с наушниками.

– Ты читаешь и слушаешь одновременно? – лениво осведомилась Вика, приоткрыв один глаз.

– Так быстрее. Мне нравится, что тут чистая языковая среда. Никто из строителей не говорит по-английски, только ты и Эрик, так что у меня хороший стимул!

– Тебе так хочется пообщаться со строителями, что ли?

– Нет, – покачала головой Аманда. – Просто без знания языка чувствуешь себя беспомощным, все время от кого-то зависишь. А я такого не люблю.

– Ты могла бы сначала отдохнуть, а потом заняться этим!

– Одно другому не мешает.

Вика такого подхода не понимала. Изучать иностранный язык тяжело, особенно в таком интенсивном ритме. Она же просто предавалась блаженному ничегонеделанию, которое служило ярким контрастом событиям предыдущих месяцев.

Наконец-то не нужно ни о чем беспокоиться! Неприятно, что Марк далеко, но это ненадолго, главное, что у него все идет хорошо. Ева тоже демонстрирует на редкость хорошее поведение: ни разу за сутки не вышла за территорию стройки, к рабочим не пристает, только с собакой и играет. Все, что связано с работой, берет на себя Эрик, это ведь его проект, он даже сейчас поехал куда-то лично выбирать строительные материалы. Вику, несмотря на ее заинтересованность в работе, пока не привлекал, давая ей отдохнуть. Мир и блаженство, наконец-то!

По крайней мере, в таком режиме начинался день. Но стоило Вике проникнуться благодарностью к мирозданию за эту поблажку, как идиллия закончилась.

Первой спешащих к ним строителей заметила Аманда.

– Эй, твоим соотечественникам что-то нужно!

– Может, просто полюбоваться на дамские фигуры в купальниках? – фыркнула Вика.

– Этим, если ты не заметила, они занимались с тех пор, как мы тут расположились. А сейчас вид у них деловитый… Чувствую, говорить будут.

Догадка была нехитрой и вполне справедливой. К девушкам подошел один из бригадиров и, стараясь откровенно не рассматривать открытые для солнца тела, сообщил:

– Там это… приехал кто-то! Говорит, что гость. Но мистер наш ни о чьем приезде не предупреждал!

«Мистером» они называли Эрика. Попытки обращаться к нему на русский манер, по имени и отчеству, с треском провалились. Ему настолько не нравился этот вариант, что он наотрез отказался даже сообщать свое отчество, дабы не создавать для строителей напрасный соблазн. В качестве альтернативы он предложил обращаться к нему «мистер Тайлер».

Тут уже взбунтовались строители, которые в таком обращении усмотрели намеки на крепостное право. В чем именно – Вика не представляла, узнала лишь благодаря случайно услышанным обрывкам фраз. Хорошо еще, что Эрик платил достаточно, чтобы из-за такой мелочи конфликты не случались. Однако вне его присутствия сотрудники называли шефа просто «наш мистер».

– Меня он тоже не предупреждал о гостях, – нахмурилась Вика.

– Может, забыл?

– Сомневаюсь.

Забывчивостью Эрик не отличался, не при его профессии и истории. Он точно не ждал никаких гостей! Но у кого хватило наглости вот так соврать?

– А этот гость хоть представился? – уточнила девушка.

– Имя какое-то назвал… Блин, я не запомнил! Но какое-то иностранное и смешное, книжное… Александр Моцарт, что ли…

– Уж не Алессандро ли Сальери? – ледяным тоном осведомилась Вика.

– Точно, он! А что, этого персонажа не надо пускать?

Бригадир, конечно же, не знал всех особенностей их сложных взаимоотношений, поэтому воспринял реакцию Вики как враждебность. На самом же деле девушка просто не могла поверить тому, что услышала.

Бывший муж долго не хотел ее отпускать. Ему казалось, что их очень короткий роман можно не только восстановить, но и укрепить. После доходчивого объяснения Сальери все-таки согласился на развод, однако настаивал, чтобы они остались друзьями. Вика не стала резко отказываться – ведь они и раньше дружили, воспоминаний общих хватало, да и помогали друг другу не раз. Тем более что итальянец поклялся унять свой темперамент и долгое время даже справлялся с этим.

Свинью он чуть не подложил прямо на свадьбе… Точнее, попробовал снова объясниться с Викой. Хорошо еще, что у него хватило ума не делать это в присутствии Марка и гостей, а отвести невесту в сторону! Без скандала обошлось, без ссоры – нет. С того дня Вика с ним не разговаривала, да и он на горизонте не показывался.

И вот он здесь! Кто ему вообще рассказал, где она?!

– С этим персонажем я разберусь сама! – заверила бригадира девушка.

К этому моменту уже и Аманда, не слишком прислушивавшаяся к разговору на русском, сообразила, что подруга чем-то крайне недовольна.

– Вика, что-то случилось?

– Ничего, минутная неприятность.

– А конкретнее нельзя?

– Конкретнее – позже, – ответила Вика, натягивая поверх купальника тунику. – Сейчас решу вопрос и отчитаюсь.

– Ты уверена, что мне не нужно идти с тобой?

– Неа. Сама разберусь, не впервой!

Уже издалека Вика увидела, что у ворот действительно припаркован знакомый автомобиль. И возле него действительно стоит более чем знакомый мужчина.

Как только Сальери отказался от образа вечного хиппи, которому чуждо все мирское, в том числе и адекватность, обнаружилось, что природа наделила его весьма привлекательной внешностью. Теперь ее не скрывали дурацкие дреды, пирсинг не по возрасту и немыслимые украшения непонятно каких племен. Причем когда-то Сальери опасался, что без этой атрибутики будет выглядеть старше – а стал казаться моложе.

Тем не менее строители все равно косились на него с любопытством. Смуглая кожа и черные волосы выдавали в нем иностранца, а в этой глуши иностранцы просто так не появляются.

– Привет! – Вика махнула ему рукой издалека. – Ты чего тут устраиваешь миниатюру «итальянская мафия» и работу людей саботируешь?

– Я? Да я вообще просто стою, воздухом дышу и птичек слушаю!

Говорили они, по старой привычке, на итальянском. Несмотря на то, что ничего секретного озвучивать не планировалось, Вика не хотела развлекать строителей аудиоспектаклем. Как только поймут, что темы для сплетен не предвидится, сами разбредутся!

– Ты несколько суток ехал именно сюда, чтобы птичек послушать? Надо полагать, около Москвы они перевелись?

– Тебя не проведешь… – усмехнулся Сальери. – Если я скажу, что мне захотелось просто выехать за город, а направление я выбрал случайно, ты поверишь?

– Нет. Зачем ты тут?

Спрашивала Вика чисто из вежливости, ей казалось, что она уже знает ответ. По сути, девушка лишь старалась выиграть время, чтобы придумать достойный способ послать его обратно в Москву без скандала.

Однако Сальери явно был настроен удивлять:

– Я здесь ради Аманды!

– Чего?

Вика не иронизировала, она не была уверена, что ей не послышалось.

– Ради Аманды, – уверенно повторил Сальери. – Твоей подруги. Что смотришь? Понравилась она мне!

– Сандро, ты что, разыгрывать меня пытаешься?!

– Почему это? – оскорбился он. – Что, свет клином на тебе сошелся? Нет, это не диверсия с целью похитить тебя у Марка. Мы с Амандой познакомились на свадьбе, она мне понравилась. Она классная! Не то чтобы я разочаровался в образе тоскующего влюбленного, просто такой образ надоедает со временем. Если тебе от этого будет легче, я могу лишний раз поклясться в вечной любви тебе, только позволь мне остаться!

– Не надо ни в чем клясться, ты меня только путаешь! – возмутилась Вика. – Так ты ко мне или к ней?

– К ней!

– Зачем?

– Для начала – познакомиться поближе. А потом – как повезет.

Девушка прекрасно знала эту его лисью ухмылку; Сальери не шутил. Но и Вика была настроена вполне серьезно.

– Нет!

– Что значит – нет? – опешил он.

– Нет – и все! Знаю я тебя и твою коллекцию бабца! Аманда не такая, и я не позволю тебе за ней увиваться, просто чтобы бросить!

– Нормально ты в нападение перешла! То есть вариант, что она мне действительно очень понравилась, вообще не рассматривается?!

– Рассматривается! Я знаю, что у тебя с «очень понравилась» любая охота на женщин начинается!

– Почему сразу охота? Мне тоже хочется нормальных отношений!

– А их разве так начинают?!

– А как?!

Вика не в первый раз отмечала, что для выяснения отношений итальянский язык все-таки очень подходит. На нем их бурная дискуссия звучала почти музыкально, и строители, хоть ничего и не понимали, а все-таки ошивались поблизости, слушали, улыбались.

Проблема заключалась в том, что они уже такое проходили за время официальной семейной жизни. И она, и Сальери отличались упрямством; если ни у одной из сторон не было объективных аргументов, спор мог продолжаться вечно.

Но не в этом случае. Их эмоциональная дискуссия была прервана появлением посторонних: к воротам приближалась незнакомая машина.

– Да что же это такое, – буркнула себе под нос Вика. – Просто день открытых дверей какой-то!

Автомобиль остановился в нескольких метрах от них. На служебную машину он похож не был – обычная легковушка без надписей на боках, грязная от сельских дорог. Открылась дверца у пассажирского кресла, и из салона выглянула молоденькая девушка.

– Здравствуйте! – бодро отрапортовала она. – Мы набираем инициативную группу по поиску пропавшей шестнадцатилетней девочки! Не желаете ли присоединиться?

Прежде, чем Вика успела хотя бы полностью воспринять информацию, Сальери уже отвечал на чистейшем русском:

– Конечно, всегда готовы помочь!

Глава 4

Аманда привыкла не верить мужчинам. Не то чтобы она делала это агрессивно, убеждая всех вокруг, что мужики – козлы. Нет, с представителями противоположного пола она общалась мирно и легко. Но только до тех пор, пока один из них не пытался влезть в ее личное пространство.

Вот тогда девушка настораживалась. Чего ему вообще надо? Легких развлечений? Или, может, использовать ее для чего-то? Или подставить? Негативных вариантов было много, и все они без исключения первыми всплывали в сознании. На положительный исход просто не оставалось места, все внимание концентрировалось только на мрачном будущем.

Так произошло и в случае с Алессандро Сальери. В то, что она могла ему искренне понравиться, Аманда не верила ни секунды. Ну, пообщались они на свадьбе Вики, подумаешь! Она много с кем тогда общалась, да и Сальери танцевал то с одной дамой, то с другой. В тот день девушка ни за что бы не догадалась, что запомнилась ему.

А теперь он проехал несколько тысяч километров, чтобы изобразить из себя юного влюбленного! Это по меньшей мере странно.

Нет, нельзя верить мужчинам. Ее собственный брат убить хотел, разве нужен лучший пример? Да и потом один из сатанистов пытался так заслужить ее доверие – притворившись романтичным кавалером. Жизнь показала, что расслабляться опасно.

– Ты чего это мрачнее тучи? – поинтересовалась Вика.

Пока они продвигались по лесу небольшой группой. Впереди бежал Хан, периодически скрывавшийся в кустах. Тем не менее беспокоиться, что овчарка потеряется, не приходилось – пес был слишком предан своей хозяйке.

Сама хозяйка шла следом, даже не оборачиваясь на своих спутников. Казалось, Еве все равно, где они там, о чем разговаривают. Если бы они отстали, оставив ее в одиночестве, она вряд ли возражала бы.

За ней двигались Вика и Аманда. Обе не совсем понимали, зачем вообще присоединились к поиску пропавшей девочки. Во-первых, вероятность, что они ее найдут, была невысока – Маруся пропала довольно далеко от этих мест. Во-вторых, бродить по густому лесу было не так интересно, как валяться на шезлонге и загорать. По крайней мере, с точки зрения Аманды. Но Еве и Сальери очень уж хотелось отправиться туда, примкнуть к поисковой группе. Пришлось согласиться… Они оставили машину у обочины и теперь брели по выделенному им участку леса.

Шествие замыкал Сальери. Вика уже предупредила его, что если он продолжит действовать им на нервы, его выкинут как минимум за пределы стройки. А ближайший отель по отношению к этому месту совсем не «ближайший» – час езды минимум! Поэтому итальянец изображал само смирение, фотографировал букашек и листики и делал вид, что интересует его в этой жизни исключительно природа.

– Неправда, тучи все-таки мрачнее будут, – отозвалась Аманда.

– Ты бы составила им достойную конкуренцию. Что все-таки происходит?

– Он происходит, – девушка, не оборачиваясь, указала в сторону Сальери. – Какого черта ему понадобилось делать меня объектом своих игрищ?

– Каких еще игрищ?

– А то ты не понимаешь!

– Предположения у меня есть, – уклончиво сообщила Вика. – Но хотелось бы услышать твою позицию.

– Легко! Он снова приехал за тобой. Ты ведь сама мне сказала, что он никак не может смириться с тем фактом, что у тебя другой.

– Не просто другой, а муж.

– Тем более! А этот твой итальянец – альфа-самец весь из себя, не может смириться с тем, что его бросили! Вот и крутится рядом, все надеется на что-то. А тут еще Марка не будет рядом, такая возможность! Поэтому он и приперся. Но не дурак ведь, знал, какой у тебя ответ будет. Поэтому ему понадобилось усыпить твою бдительность.

– И ты считаешь, что ради этого он притворится влюбленным, чтобы коварно подобраться ко мне?

– Конечно! – энергично кивнула Аманда. – Насчет коварства не знаю, но это не самый плохой план!

– Не похоже это на него… Я Сальери много лет знаю, он может чудить и придуриваться, но на подлость не пойдет!

– А при чем тут подлость? Я ведь его не люблю, поэтому меня его подход не обижает, просто раздражает!

Вика бросила в ее сторону укоризненный взгляд:

– Нормального бы тебе мужика встретить… Чтобы научилась себя ценить!

– Я самодостаточная личность! Не нужен мне никакой мужик, чтобы себя любить!

– Одно не заменяет другое. Можно быть самодостаточной личностью сколько угодно, а все равно мучиться от комплексов. Некоторые свои достоинства и преимущества можно увидеть только тогда, когда они отражаются в глазах другого человека…

– Ты что, закомплексованной меня назвала?!

– Так, ладно, я поднимаю белый флаг, пока я не сказала еще что-нибудь неполиткорректное!

Аманда сердито надулась, но спор решила не продолжать. Потому что в глубине души она и сама не могла точно сказать, что с ней происходит. Может, и следовало бы обратиться к психологу… но это казалось унизительным. Если ты обращаешься к кому-то за помощью, то перестаешь быть сильным, разве не так?

Хорошо еще, что день выдался теплый и солнечный. От этого не было чувства страха и тревоги даже в густом лесу. Если не сосредотачиваться на цели их прихода сюда, то все происходящее можно воспринимать как прогулку…

И только Аманда подумала об этом, как Ева, шагавшая впереди, остановилась.

– Нам надо разделиться! – объявила она.

– Исключено, – тут же среагировала Вика. – Именно с этой фразы начинается резня во всех фильмах ужасов!

– Да. Но мы не в фильме ужасов. Я не предлагаю полное разделение, которое сделает нас легкими мишенями. Разделимся на пары и будем двигаться параллельно друг другу. На расстоянии голоса. Если что – легко услышать безо всяких телефонов. Это безопасно.

– Зачем тогда вообще разделяться? – полюбопытствовала Аманда. Мысленно она благодарила Еву за то, что та предпочла английский. Могла ведь из вредности и на русском, заставив Вику переводить! Но нет, Ева никогда и ничего не делала из вредности.

– Деревья в этом участке леса низкие. Лиственные. Много кустов. Мы увидим больше, если будем двигаться параллельно. Это не опасно. Или я могу отойти одна, а вы продолжайте идти здесь!

– Ну уж нет! – возразила Вика. – Я тогда иду с тобой!

– Практической пользы от этого нет.

– Зато совесть моя чиста! Я пообещала Марку, что буду присматривать за тобой. Как я буду смотреть ему в глаза, если оставлю тебя одну в лесу?!

– То, что ты будешь рядом со мной, не значит, что ты будешь за мной присматривать.

– Все равно, мне так проще! Эм, не возражаешь против такого расклада? Я буду приглядывать за Евой, ты – за Сандро, и у обеих у нас будет не совсем здоровый подопечный!

Этого Аманде как раз хотелось меньше всего. Они ведь только что об этом говорили, что Сальери притворяется и играет с ней! Хотя… по взгляду подруги Аманда поняла, что это не мелкая пакость. Вике действительно нужно было присматривать за Евой, да и идею разделения она не считала такой уж плохой.

Если объективно посмотреть на это, то все справедливо. Но смотреть объективно не хотелось.

– Ладно, – наконец сказала Аманда. – Пройдем так! Но не слишком долго…

– Естественно, мы и так здесь уже два часа, а нам еще к машинам возвращаться!

Оставалось только надеяться на ее благоразумие. Больше ведь в их компании никто этой чертой не отличается!

В глубь леса прошли Ева и Вика. Аманда и Сальери продолжили двигаться вдоль автомобильной дороги, которую от них скрывали два ряда деревьев. Ева правильно оценила ситуацию: лес и правда пошел молодой, видимость здесь была не самая лучшая.

Теперь Сальери двигался близко, сохраняя, впрочем, дистанцию в пару шагов. Некоторое время между ними висела напряженная тишина; наконец мужчина нарушил молчание:

– Уверен, Вика сказала тебе, почему я приехал.

– А я уверена, что ты даже подслушивал, о чем мы только что говорили!

– Представь себе, нет. Столь откровенное подслушивание я считаю ниже своего достоинства. Но то, что вы говорили обо мне, несомненно радует.

– Нарцисс – он и в России Нарцисс! – закатила глаза Аманда. – Чего ты ко мне привязался?

– Разве не очевидно? Ты мне понравилась!

– Нет, не очевидно! Я так поняла, тебе много кто нравится. И не только со слов Вики, я лично это наблюдала на свадьбе. Почему ты именно меня в жертвы выбрал?

– Какие еще жертвы? – поразился Сальери. – Я что, маньяк теперь?

– Да нет, Казанова доморощенный!

– Я ведь только что был Нарциссом… Как-то рано у нас начались ролевые игры!

– Ты можешь не кривляться? – возмутилась Аманда. – Я говорю вполне серьезно! Не знаю, почему ты решил развлечься именно так, но прекрати это!

Сальери нахмурился, словно обдумывая ее слова. Казалось, что он действительно ищет причину ее недовольства. А артист он хороший! Но все бабники в этом схожи, им ведь так обманывать удобней!

– Аманда, я действительно не понимаю, кем ты меня видишь…

– Викиным бывшим мужем, который никак не может угомониться! Ты либо ее вернуть пытаешься, либо показать ей, как легко найти замену. Играй во что хочешь, но меня в это не втягивай! Я приехала сюда, чтобы отдохнуть!

– Я тебе отдыхать мешаю?

– Да!

– Послушай… почему тебе так трудно предположить, что ты мне понравилась?

– Потому что ты меня даже не знаешь, – напомнила Аманда. – Перекинулся парой слов на одном только мероприятии и думаешь, что уже изучил. Тебе либо неинтересно, либо ты слишком поверхностно судишь.

– Так я ведь за тем и приехал, чтобы тебя лучше узнать! Красавица, ты меня в угол загоняешь своими аргументами!

– Вот в углу и сиди! Я не хочу знакомиться с тобой поближе и не верю, что это может перерасти во что-то серьезное!

– Но почему?! – недоумевал Сальери. – Ты ведь такая красивая, успешная, уверен, что вниманием мужчин ты не обделена! Почему ты себя так ведешь?

Аманде это надоело. Резким движением она сорвала с правой руки перчатку, демонстрируя металлический протез.

Вопреки мнению большинства ее знакомых, брат отсек ей руку не полностью. Он раздробил мизинец, безымянный палец и фалангу среднего, да еще часть ладони прихватил. В больнице девушке ампутировали только часть кисти, сохранив все, что могли.

Теперь у нее остались два здоровых пальца, а недостающие три и часть ладони заменяла металлическая копия, способная выполнять лишь простейшие движения. Выглядело это настолько жутко, что, несмотря на все прошедшие годы, Аманда не могла спокойно смотреть на собственную руку. До сих пор было больно признавать, что это уродство – навсегда, другого тела ей никто не даст, и с этим ей нужно жить… Поэтому она почти никогда, даже на ночь, не снимала перчатки. А уж другим людям показывала свою руку лишь в исключительных случаях.

Но сейчас как раз и был такой случай. Она вытянула вперед ладонь, чтобы Сальери мог получше рассмотреть повреждения.

– Вот поэтому! Смотри, какая у меня хорошая мотивация не доверять ни тебе, ни таким, как ты!

– Аманда…

– Что? Я знаю, о чем говорю! И даже не начинай эту песню про «не греби под одну гребенку» и «я не такой, как все». Согласна, в чем-то вы различаетесь, но во многом и одинаковые! Ты не из тех, кто может понять и принять это. Не из тех, кто искренне интересуется чужой душой и чужой болью. Тебе нужно именно то, что я сказала – поиграть. Развлечься острыми ощущениями! Так вот вали и развлекайся подальше от меня!

– Дай мне хоть слово сказать…

Он выглядел искренне растерянным. Но Аманда не позволила себе обмануться; она была целиком и полностью убеждена, что ей это не нужно. Сальери сделает ее еще более несчастной, только и всего. А пока она одна, она спокойна!

– Не нужны мне твои слова! Мне хорошо одной. Я хочу, чтобы именно так все в моей жизни и осталось.

– Ты не боишься, что упускаешь что-то важное?

Как и следовало ожидать, он уже начал спорить. Это лишь подтверждало теорию Аманды о том, что она видит его насквозь. Он такой же, как и другие… не опасный, как тот сатанист, что хотел использовать ее, а просто бессердечный…

– Нет. Я для себя уже давно решила, что важно, а что – нет!

Ее решимость Сальери не впечатлила. Он готов был стоять на своем и спорить с ней и дальше, несмотря на то, что Аманду это только злило.

Однако нарастающий конфликт так и не разразился. Потому что откуда-то издалека послышался голос Вики:

– Аманда! Сандро! Скорее сюда!

Чувствовалось, что она зовет их не ягоды собирать. Вика явно была шокирована, если не сказать напугана. Аманда мгновенно поняла, что произошло. А вот Сальери все равно понадобилось задать очевидный вопрос:

– Что случилось?

Ответ был именно таким, как ожидала Аманда…

– Мы нашли ее!

* * *

Вике было сложно представить, в каком качестве ее рассматривает Хан. Это вообще был странный пес, лишенный свойственной собакам жизнерадостности. Хотя… чего-то подобного и стоило ожидать от животного, у которого на глазах убили предыдущего хозяина. Получив заряд дроби в лицо, она бы тоже не спешила доверять людям!

Ясно было только то, что Еву он любил безмерно. А ее окружение просто принимал как данность: эти странные существа живут с его обожаемой хозяйкой, значит, их можно и защитить.

Но в целом это был сильный пес, которого нельзя было не воспринимать всерьез.

– Дай угадаю… ты ведь ввязалась во всю эту историю с поиском не потому, что тебе просто хотелось по лесу погулять? – осведомилась Вика.

– Я никогда и не говорила, что это так. Хан здесь не при чем. Он просто со мной. Эта история интересна мне.

– Я думала, все твое внимание будет сосредоточено на базе этой заброшенной!

– Там не так уж интересно. Это место покинули добровольно. Когда они сами уходят, ничего не оставляют. Если только что упустили. Я собиралась изучить все там. Но Эрик внимателен. Если что-то подозрительное будет, он не пропустит. Я еще осмотрю там все. Пока мне интереснее это.

Вика уже и не спрашивала, почему ее спутница называет отца по имени. В этом как раз было что-то удивительно логичное, как и в том, что Ева отправилась на поиски. Это в ее духе: исчезновения, похищения…

– Ты думаешь, мы найдем эту девушку живой?

– Нет, – без колебаний ответила Ева. – Мы либо найдем ее мертвой, либо не найдем вообще. Много времени прошло. Живой ее никто не оставит.

– Разве тебе ее не жалко?

– Почему мне должно быть ее жалко?

– Вы ведь почти ровесницы, – заметила Вика. – Тебе семнадцать, ей – шестнадцать… Разве ты не представляла себя на ее месте?

– Нет. Я не считаю возраст подходящей чертой для определения персональной схожести. Это не приобретенная черта. Он не зависит от того, кто есть я. Или кто есть она. В остальном мы не похожи. Она совершила поступок, который я бы совершить не смогла. Добровольно села в машину к тому, кто ее убил.

– Еще не доказано, что она мертва! – возмутилась Вика. – Не хорони человека, которого мы пока не нашли!

– Как тебе будет угодно. Цепляйся за свой оптимизм.

– Да и вообще, не осуждай ее так однозначно! Мы ведь не знаем, добровольно она села к нему в машину или нет! Может, ее силой затолкали, на шоссе и такое случается!

– Добровольно, – уверенно повторила Ева. – Зачем нападать на кого-то, если найдутся те, кто сделает все сам? Автостопщицы – особая порода, лишенная либо страха, либо воображения, либо того и другого. Риск кажется им проявлением взрослости, независимости или сексуальности. Часто – всего вместе. Но при этом именно автостопщицы часто становились первыми жертвами самых известных маньяков истории. Они были той чертой, которую нужно переступить, чтобы стать зверем. Они были слишком привлекательной добычей. Молодые, решительные, попавшие в ситуацию, когда никто не знает где они. Значит, меньше подозрений. Как дорогая вещь, оставленная без присмотра. Тот, кому никогда не хотелось красть, не тронет ее. Тот, кому хотелось украсть уже давно, наконец решится. Автостопщицы тем самым опасны не только для себя. Они открывают клетку, и из клетки выходит чудовище. Оно уже охотится на всех подряд. А тело автостопщицы никогда не находят.

– Прекрати, а? – поежилась Вика. Несмотря на то, что солнце щедро залило землю лучами, ей было почти холодно. Воображение слишком живо рисовало все то, о чем говорила Ева. – Глубоко ты все-таки копнула! С каких пор ты вдруг начала так живо интересоваться автостопщицами?

– Ни с каких. Я интересуюсь маньяками.

– Что, своя порода?

Подразумевалось это как шутка, не иначе. Несмотря на все странности племянницы Марка, настоящей психопаткой Вика ее не считала.

Но когда Ева повернулась к ней, в светло-голубых глазах не было и тени веселья:

– Да. Это моя порода.

С ней в такие моменты говорить – только настроение себе портить! Вика решила больше не озадачиваться и просто наслаждаться природой. Постепенно хорошее настроение возвращалось. Где-то в ветвях пели птицы, легкий ветер шелестом прокатывался по ветвям, пахло свежей сочной травой и почему-то медом…

А потом залаял пес. И его лай, сухой, громкий и настороженный разом разрушил всю летнюю идиллию.

– Есть, – констатировала Ева.

– Что… что именно?

Вика заставила себя спросить ее, хотя ответ получить не хотелось совсем.

– Мы не зря пришли в этот лес. Идем смотреть.

За полосой кустов скрывалась широкая поляна, с другой стороны которой начиналась дорога – не асфальтированная, конечно, а продавленная колесами в земле. Всего лишь показатель того, что обычно это местечко привлекало отдыхающих. Не напрасно: земля здесь была ровная, как раз для палаток, высокое дерево в самом центре поляны защищало и от жара, и от дождя, имелись следы старых костров, обложенные камнями.

Но сейчас внимание привлекало не это. Взгляд невольно останавливался на теле молодой девушки, привязанной к дереву.

Ее разместили так, будто она обнимала ствол, а ее руки и ноги были связаны на другой стороне. Обнаженная спина, покрытая рубцами, была повернута как раз в ту сторону, откуда вышли Вика и Ева. Голова девушки была бессильно откинута набок.

Лицо отсюда было не разглядеть. Но комплекция девушки, ее цвет волос, да еще и интуиция подсказывали Вике, что они нашли ту, кого искали…

– Зови других, – велела Ева.

– Нужно проверить, жива ли она!

– Я займусь этим. Лучше мне, потому что она, скорее всего, мертва, а ты боишься трупов.

– А если тот, кто это сделал…

– Его здесь нет. Хан бы не так реагировал. Зови других. Поиски закончены.

Действительно, овчарка не выказывала никаких признаков тревоги. Пес сидел возле дерева и, казалось, с сожалением смотрел на жертву.

Вика не могла сказать, что она боялась трупов. Она боялась того факта, что кто-то безжалостно расправился с молоденькой девушкой – а они первыми обнаружили это. Поэтому она, к некоторому своему стыду, уступила Еве право осмотра.

Аманда и Сальери откликнулись быстро. Они находились не так уж далеко в стороне, разве что чуть отстали. Но буквально через пять минут они уже были на поляне. Аманда тихо вскрикнула и прикрыла лицо ладонью. Сальери выругался по-итальянски и стал между девушками и деревом.

– В этой показухе нет смысла, – проинформировала Ева. – Смерть не заразна. Она мертва. Уже несколько часов как мертва.

– Часов? – уточнила Вика. – Не дней? Она ведь пропала давно!

– Да. Часов. Ее убили меньше суток назад. Вызывайте других. Это явное убийство. Нужно оформлять.

Организаторы поисков оставили каждой из маленьких групп свои телефоны. Звонить матери Маруси в такой ситуации не представлялось возможным – она это видеть точно не должна! Поэтому Сальери набрал номер ее подруги.

Пока он разговаривал по телефону, Вика и Аманда направились к дереву, где по-прежнему стояла Ева.

Вика сама не знала, зачем это делает. Заниматься расследованием она точно не собиралась, для этого полиция есть! Но в то же время отсюда не так уж далеко до их строительной площадки. Поэтому полезно понять, что именно произошло с Марусей.

Даже с первого взгляда было видно, что юной автостопщице пришлось нелегко. Следы крови указывали, что она была еще жива, когда ее избивали. Да и без изнасилования не обошлось… Нет, матери ни в коем случае это видеть нельзя. Вся трава кровью заляпана… какой садист это сделал – не хотелось даже представлять.

– Показуха, – прокомментировала Ева.

– Чего?…

– Все это убийство – показуха. Игра на публику. Попытка пустить следствие по ложному следу.

Ева смотрела на все это несколько иначе, чем они. Она не сочувствовала матери, у нее не болело сердце за погибшую девчонку. Ясные голубые глаза работали лучше сканеров, они анализировали действительность без эмоций… а потому и замечали больше. Вика давно усвоила, знала, что ее суждению можно доверять. Она хотела спросить, что подтолкнуло Еву к таким выводам, но вмешался Сальери:

– Они близко, уже едут. Похоже, они знают это место.

– Если с поисковой группой есть кто-то из местных, то должны знать, – кивнула Аманда. – Смотрите, в каком состоянии дорога! Ею часто пользуются.

– Да и до проезжей части недалеко, – добавила Вика.

Если так подойти к делу, тело Маруси действительно оставили на виду. Практически швырнули им под ноги – вот она, забирайте! Но кто мог сделать это так нагло?

На рассуждения не оставалось времени: организаторы поисков добрались до нужного места быстро, следом приехала полиция. Родителей девочки пока не позвали, и это было даже к лучшему.

Им пришлось остаться. Они, нашедшие тело, почему-то считались важными свидетелями. А что они могли рассказать? Они увидели то же, что и все остальные. Никаких следов нападавших здесь не было!

Тем не менее полицейские не хотели их отпускать, пока не вмешался Эрик. Он, судя по всему, уже успел обзавестись нужными связями среди местных властей. Водилась за ним такая черта – мгновенно находить контакт с людьми.

Но даже при его помощи добраться до стройки удалось только к вечеру. К этому моменту у Вики уже не было сил ни на то, чтобы расспрашивать Еву, ни на споры с Сальери, которому позволили остаться. Хотелось только спать.

А уже утром можно было бы вернуться к тому, что произошло всего в паре километров от их временного дома…

* * *

– Я не знаю, так ли должен вести себя отец, – признался Эрик. – Если честно, с тех пор, как мне сказали, что мой сын умер, я не готовился к этой роли. Да и не думаю, что подготовка мне бы помогла… Я ведь не знал, что у меня есть ты!

Он действительно не рисковал сказать, правильно поступил или нет. Уже когда Ева попросила его лично присутствовать на вскрытии тела найденной девочки, он заподозрил неладное. Его дочь никогда ничего не просит просто так! Просить – вообще не совсем естественное для нее действие. Раз уж она снизошла до такого, результат ей действительно важен.

Но вот зачем? Явно же не из садистского интереса к самому вскрытию! Ева хоть и со странностями, а не с такими. Как тогда это понимать?

И нужно ли было идти ей навстречу? Правильнее было бы пресечь ее интерес к этому убийству на корню, так бы посоветовали врачи. Однако сказать легко, сделать – не очень. Если ее это задело, она будет продолжать расследование, просто перестанет ставить его в известность. Эрик не хотел вот так легко потерять с ней контакт.

– Чего молчишь? – после некоторой паузы поинтересовалась Ева. – Ждешь от меня ответа?

– Да, вообще-то!

Они были одни – редкий момент. Пока они находились в городе, такого почти не бывало, ведь жила она по-прежнему с дядей. Да и здесь времени на общение оставалось не слишком много. То Эрик был занят на стройке, то Вика к ним присоединялась.

Но сегодня было по-другому. Вика и Аманда отправились в ближайшую деревню – разыскивать тех, кто готов за щедрое вознаграждение поделиться настоящими сельскими продуктами. Эта идея не оставляла барышень в покое, поэтому логично было ожидать, что они не угомонятся. Сальери порывался сопровождать их, но ответили ему решительным «нет». Немного повозмущавшись по поводу пороков всего женского рода, итальянец все-таки отправился валяться на солнце.

Так и получилось, что поздний завтрак с Эриком разделила только Ева. Разумеется, она пришла не просто так. Ее интуиция работала безошибочно: девушка уже знала, что он выполнил ее просьбу.

На самом деле, это было не слишком сложно. Случай был печальный, но, увы, не единичный – тела убитых девушек у шоссе находили периодически. Правда, в основном эта участь постигала не слишком удачливых проституток, а тут девчушка домашняя пострадала, из нормальной семьи. Но суть та же – эта Маруся очень неосторожно подставила сама себя, решив путешествовать автостопом. Она просто села не в ту машину…

Так что Эрику не мешали. Они просто удивлялись, зачем американцу это нужно… а он и сам не знал.

– Зря ждешь, – покачала головой Ева. – То, чего ты добиваешься, – субъективная оценка. А у меня даже для нее знаний не хватает. Откуда мне знать, что значит быть хорошим отцом? Нормальным отцом? Вообще нормальным кем-то? Этот вопрос не по адресу. Но я знаю, что твое содействие мне нужно.

– Зачем? Очевидно же, что эту девочку изнасиловали и убили! Попала на маньяка, не повезло…

– Это очень поверхностный вывод. То, о чем думает Вика и все остальные. То, о чем будет думать здешняя полиция. Их эксперт. У тебя есть знания, которых здесь нет. Мне не позволили бы присутствовать на вскрытии, поэтому я хочу получить ответы от тебя. Я доверяю твоему профессионализму.

– Лестно, конечно, не скрою. Но я все равно не представляю, для чего тебе это может быть интересно?

– Надо. Скажи мне, от чего она умерла?

– Механическая асфиксия. Проще говоря, ее задушили, – пояснил Эрик.

– Да, я видела следы на шее. Но избиение происходило до того, как она умерла?

– Да. Равно как и изнасилование… Уж не знаю, на какого урода она нарвалась, но он ей такие травмы оставил, что ей в любом случае было бы тяжело выжить… А он решил наверняка – убивать так убивать. Судя по состоянию тела, все это происходило ночью.

– Ну конечно, – кивнула девушка. – Это оживленное место, популярное. Днем там в любой момент мог кто-то появиться. И появился. Ночь – другое дело. Жилья рядом нет, дорога достаточно далеко, просто так никто не остановится. А на ходу ничего и не услышишь. Она могла кричать сколько угодно. При этом он мог не сомневаться, что помешать ему никто не сможет, а ее тело наверняка найдут в течение суток.

– Тогда к прочим его «достоинствам» можно приписать и нарциссизм, – поморщился Эрик. – Убил малолетку и радуется! Псих чертов…

– Нет, – холодные глаза дочери смотрели на него спокойно, без малейших эмоций. – Он не псих. Я псих. Тот, кто это сделал, не является носителем психических отклонений.

– Носителем… ну у тебя и определения! Как будто это вирус какой-то!

– Скорее, демон. Как одержимость. Но мы не о том говорим. Тот, кто это сделал, – убийца. Но не маньяк.

– Почему ты так уверена в этом?

Эрик не насмехался над ней, он действительно хотел знать. Ева уже неоднократно демонстрировала, что обладает просто потрясающим чутьем, когда речь заходит о преступниках. Она понимала их мотивы, планы и даже тайные действия. Она могла обыграть их за счет того, что предвидела все на несколько шагов вперед – как опытный гроссмейстер обыгрывает новичков.

С одной стороны, это восхищало Эрика – в первую очередь как человека, который и сам был не чужд стратегии. С другой – пугало. Такое знание было ненормальным для семнадцатилетней девушки, пугающим и нездоровым. Однако повлиять на это он не мог… да и никто не мог. У Эрика, по сути, оставался нехитрый выбор: либо принять свою дочь такой, какая она есть, либо сторониться, как это делали другие.

– Я смогла только поверхностно осмотреть тело, – отозвалась девушка. – Пока его не забрала полиция. Но те травмы, что я видела, были нанесены этой ночью. Я не заметила на ее теле более ранних повреждений. Никаких заживающих синяков и ссадин. Я хочу узнать, какова ситуация с сексуальным насилием.

Поначалу Эрик даже не акцентировал на этом внимания, не выделил как что-то особенное. Но теперь… Он вдруг понял, насколько она права.

– С изнасилованием ситуация не совсем такая, но похожая! Ее мать утверждает, что Маруся в половой контакт до похищения не вступала. Но первое изнасилование было совершено явно не этой ночью, а примерно во время похищения. Причем оно не было травматичным.

– Это значит, что она была с тем мужчиной добровольно?

– Не обязательно, – покачал головой Эрик. – Это физиологический момент. Особенность организма, можно сказать: при сознательном нежелании женщины заниматься сексом тело все равно подстраивается под ситуацию. Для многих женщин это становится огромной психологической травмой вне факта изнасилования: нарушается гармония ума и тела. Но этот момент оставим как философский. Наверняка я могу сказать только одно: первые недели насильник был с ней осторожен. Все травмы были нанесены за одну ночь.

– Вот именно. Все. Избиение, жесткое изнасилование. И тело оставили на виду. Тот, кто это сделал, не подходит под традиционное описание маньяков.

– Сложно представить, что нормальный человек мог сделать такое с подростком…

– Если есть цель, будут и средства. Значит, цель была. Думаю, во всем виновата ее мать.

В этот момент Эрик как раз решил сделать глоток чая, надеясь, что горячий напиток поможет успокоиться. Однако слова дочери заставили его поперхнуться и закашляться. Он лично видел мать этой девочки, видел ее искреннее отчаяние… Бывает так, что убийцы сами организовывают поиски жертв и громче всех кричат, чтобы им вернули их «родных кровиночек». Но здесь явно не тот случай!

– Ева, я тебе гарантирую, что она к этому ни с какой стороны не причастна!

– Ты меня не понял. Я не говорю, что она убила свою дочь. Или что она содействовала похищению Маруси. Она простая. Делает так, как чувствует. Испугалась, стала искать. Полностью вложила душу в это дело. Но простота и любовь – не всегда хорошо. Сам знаешь, куда выложена дорога благими намерениями.

– Что… что ты имеешь в виду?

– Это пока мое предположение, но шансы оказаться реальностью у него высоки. Первые недели Марусе не вредили физически. Насиловали – да. Но тот, кто делал это, не бил ее и был осторожен. Возможно, она действительно неосознанно реагировала на его действия, облегчая ему задачу. Он не хотел убивать. Но вот начались поиски. Листовки, плакаты, биллборды, по телевидению объявление. Он запаниковал. Нельзя вечно прятать живую жертву. Мертвую можно спрятать. Но он выбрал другой путь – показательно отдать ее. И вот мы имеем тело, которое ты видел.

Мужчина даже не знал, как ответить ей. В принципе, она может быть права – и шансы на ее правоту действительно высоки. Вот только… мать Маруси никогда не должна узнать о том, что, возможно, отобрала у дочери единственный шанс на выживание! Она действовала так, как действовал бы любой любящий родитель! Сейчас ей и так тяжело, но если откроется правда…

– Но зачем он избил ее?

– Ложный след, – ответила Ева. – Тандем «похищение автостопщицы – маньяк» успел укрепиться в нашем подсознании. Мы видели его в фильмах, читали об этом в новостях. Это простая схема, которой можно верить. Она известна всем обывателям, в том числе и тому, кто похитил ее, Марусю эту. Но не любой, кто убивает ради секса, – маньяк. И вообще, не любой, кто убивает, – маньяк. Нужно обладать рядом настоящих отклонений, чтобы быть маньяком. Это как мысли в твоей голове, кровь в твоих венах… ты не можешь от этого избавиться, потому что оно – часть тебя. Можешь только обуздать, контролировать, а избавиться – нет. Поверь мне, я знаю. При этом действия, которые совершают маньяки, не уникальны. Они повторимы любым, у кого хватит на это физических сил. Просто делаются при другой мотивации. Если бы Марусю похитили ради жесткого секса с насилием, этим бы похититель занимался все дни. Столько, сколько бы она протянула. Если бы ему доставляло наслаждение убивать во время секса, он бы это сделал сразу, а не прятал ее где-то. Такие предпочтения не меняются. Нельзя любить и то, и другое. Это слишком разные понятия. Что бы там ни писали в книжках. Тот, кто убил Марусю, хотел выдать себя за маньяка. Он сделал то, что, по его мнению, сделал бы маньяк. Он устроил показательное шоу и не прогадал. Ему поверили.

Она рассказывала все так четко, спокойно и уверенно, что Эрик невольно заслушался. Он перестал даже думать о том, что это его дочь и что ее знания пугают. Он будто бы говорил с экспертом, знатоком своего дела, и это завораживало.

Он мог бы бояться ее, если бы позволил себе оценить ситуацию объективно. Но Эрик никогда не позволял.

– И что теперь? Нужно как-то предупредить полицию, потому что ищут они не того!

– Они ищут не того. Но, судя по тому, как он все организовал, и найти его будет непросто. Он бы не позволил поймать себя только из-за одного тела. По правде говоря, его главная опасность как раз в том, что он отдал нам это тело.

– Почему? – удивился Эрик. – Разве это не было попыткой защитить себя? Ответом на поиски?

– Ответом на поиски – да. Попыткой защитить себя – нет. Если бы он испугался обнаружения, он бы закопал ее в лесу. Скорее всего, тело бы никогда не нашли. А если бы и нашли, то это ничего бы не изменило. Он умный, скрыл бы следы. Но он пошел на дополнительные усилия – бросил труп вам в лицо. В этом был даже риск. И все равно он принял такое решение. Зачем?

– Не знаю, – отозвался мужчина. – И зачем же?

Всегда был шанс, что она не ответит. Водилась за Евой такая дурная привычка: как только ей надоедал разговор, она замолкала. При этом на собеседника ей было плевать, она могла оборвать беседу посреди предложения.

Но сегодня девушка явно пребывала в добром расположении духа, потому что пояснять она все же продолжила:

– Ему необходимо было прервать поиски прямо сейчас. Единственный способ сделать это – отдать то, что все ищут. Марусю. Живую нельзя, потому что она расскажет. Надо мертвую. Убитую так, чтобы полиция сказала: «Этого и стоило ожидать». Так, чтобы ее родители от горя ни о чем не думали. Чтобы все было очевидно. Сейчас никто не верит, что маньяка удастся поймать – мало ли куда он поехал! Только это был не маньяк. И это был не человек, который защищает себя.

– Верно, ты сказала, что человек, защищающий себя, закопал бы тело… и я с тобой согласен. Но что он тогда защищал?

– То, что могли обнаружить во время поисков Маруси. Потому что поиски не прекращались, а только разрастались. Они могли подойти к тому, что убийца хотел защитить. И это что-то было ему дороже, чем одна пойманная девушка.

– Тебе ведь интересно, да? – Эрик бросил в сторону дочери тяжелый взгляд. – Тебе интересно, что он хотел спрятать, и ты будешь это искать.

Ева никогда не врала, он знал об этом. Не изменила себе и в этот раз:

– Да. Я буду искать. И может быть, даже найду.

Глава 5

– Мы наконец переходим в стадию сельской русской романтики, – улыбнулась Аманда.

– А разве не ты кричала, что не будешь мыслить стереотипами? – удивилась Вика.

– Я. Но как мне придерживаться своего решения, если тут стереотипы на каждом шагу? Даже те, о которых я не знала… ну, или не думала раньше.

– Это какие же?

– Плохие дороги!

Здесь возразить было нечего. Дорога, по которой они добирались от шоссе до деревни, удобством не баловала. По сути, это была полоса утрамбованной земли, которая в более влажную погоду наверняка превращалась в весьма колоритное болото. Любопытнее всего был тот факт, что местами виднелись остатки асфальта. Стратегической роли они больше не играли, но само их нахождение здесь несколько забавляло.

Эрик уже успел узнать обо всем этом. Ситуацией с дорогами вне стройки он планировал заняться позже. Пока же он выделил девушкам небольшой джип, который без особого труда преодолевал ухабы и рытвины.

На этот раз Вика решилась сесть за руль самостоятельно – даже при том, что ее очевидная паника вызывала хохот у Аманды. Но когда-то же практиковаться надо! Здесь для этого лучшие условия, потому что шансы на проверку мизерные.

Дорожный стереотип уступил место стереотипу деревенскому. Конечно, в этих местах хватало вполне нормальных поселков – современных, с жильцами разного возраста. Но ближайшая деревня модернизацию явно не прошла. Большая часть домов здесь была полувековой постройки, все темные и деревянные, часто – с прогнутыми крышами и обвалившимися заборами. Стыдливо притаившиеся во дворах кабинки туалетов показывали, что и с канализацией в этих краях туго.

– Эрик собирается заниматься гуманитарной помощью? – поинтересовалась Аманда, глядя на забитые досками окна.

– А ты думаешь, здесь какую-то помощь так сильно ждут? Если у людей нет гаджетов или по три машины на семью, это не значит, что они несчастны. Тут живут в основном старики, которые привыкли к такому укладу.

– Думаю, от горячей воды в доме они не откажутся!

– Не зарекайся. Некоторые из принципа не будут принимать помощь от иностранцев. Кстати, об иностранцах… тебя там Сальери не сильно достает?

Вика перевела на него разговор не только потому, что ей было любопытно. Отчасти девушке еще и не хотелось выслушивать снобистские речи о том, как здесь все плохо. Аманда не стала настаивать и тему сменила.

– Сильно?.. Нет, не сильно, но все же достает. Только подумаю, что он успокоился, а он снова где-нибудь рядом появляется и преданно в глаза глядит.

– Это еще не самый раздражающий из его приемов!

– Догадываюсь – не первый ловелас в моей жизни! Я таких обычно легко игнорирую, но ведь сюда я приехала, чтобы расслабляться!

– Если хочешь, можем его вообще отправить в отель, а это в паре километров от стройки!

– В отель… – задумалась Аманда. – Пожалуй, неплохо, но все же не надо. Без конфликта он не уйдет…

– Конфликт – это сильно сказано! Пошумит чуток, как закипевший чайник, и остынет, большое дело!

– Я даже чайника не хочу. Потому что тогда я буду чувствовать себя виноватой! Я потерплю, а потом он и сам устанет.

– Я бы не была в этом так уверена, но дело твое, выбор тоже твой…

Здесь Аманда явно недооценивала некоторых конкретно взятых итальянцев, для которых признать отказ женщины все равно что родину предать. Ну да ладно, пускай играют, главное, что Сальери безвреден!

Тем более что сейчас его рядом нет, и можно сосредоточиться на основной цели их визита. А именно – поиске тех, кто готов поделиться домашними продуктами. Эта идея манила и Вику, и Аманду. Эрик отнесся к их затее с нескрываемым скептицизмом: он был уверен, что местные не то что торговать не захотят, сами ничего не делают!

Уже тогда Вика отказалась в это верить – и была права. Потому что, несмотря на состояние домов, многие дворики были ухоженными, виднелись четко обозначенные грядки. По улице расхаживали курицы разной степени чистоты, в грязи виднелись отпечатки коровьих и козьих копыт. Конечно, занимались этим не все – часть дворов и правда напоминала свалку. Тем не менее Вика была рада обнаружить, что Эрик ошибся.

Да и Аманде, несмотря на всю критику, здесь нравилось. Это было видно по ее взгляду – как у ребенка, впервые попавшего в парк аттракционов.

– Хорошо, а как тут такими вопросами занимаются? – осведомилась она. – Здесь есть какой-то рынок?

– Может, тебе еще и супермаркет построить? Нет, просто ходим и интересуемся у деревенских. Была бы ферма, можно было бы и на ферму заехать, но в этой деревне ее явно нет.

– Так давай в другой деревне поищем!

– Нет, некрасиво будет – мы же пообещали!

Причем на обещании Эрик очень настаивал… Ему важно было знать, куда они поедут и когда вернутся. Да оно и понятно после того, как они труп в лесу обнаружили! Эрик не считал это поводом для паники, но и об осторожности не забывал. Они с Викой договорились, что девушки съездят в ближайшую деревню и сразу же вернутся.

Это могло означать и то, что за одну поездку они желанного результата не добьются. Ну и что? Продуктов на стройке хватает, это ведь не необходимость, а своего рода баловство с их стороны!

Однако удача решила улыбнуться им и в этой поездке. Вика издалека приметила особенно аккуратный дворик и тот факт, что дом там был в отличном состоянии, с недавно перестеленной крышей и стеклопакетами на окнах. Когда девушки подошли к калитке, из дверей как раз вышла женщина лет шестидесяти пяти – крепкая, энергичная и на деревенскую старуху ну никак не похожая.

– Вот и кончились стереотипы? – вполголоса полюбопытствовала Вика.

– Это да… Больше на какую-то немецкую фермершу похожа, чем на русскую «бабушка».

– Эм, я тебя стукну!

– Давай лучше без насилия…

Женщина заметила их раньше, чем они успели позвать ее. Удивилась, это да, но без настороженности. В ее взгляде отразился интерес, ведь две девушки уже направлялись к ее калитке, а значит, и к ней! Да еще и говорили между собой по-английски, такое не каждый день тут увидишь… Она подошла к забору, чтобы встретить их.

– Добрый день. Я могу вам чем-то помочь?

– Здравствуйте… Меня зовут Вика, это – Аманда. Мы с той стройки, что идет неподалеку отсюда, может, вы слышали?

– А кто о ней не слышал! В наших местах она воспринимается чуть ли не как событие века! Еще бы, тут ведь уже лет двадцать ничего крупнее магазинчика не строили! Я, правда, не помню, что это будет…

– Это будет больница. Частная клиника. Но это когда построят, пока работы только начались… Мы там временно живем, помогаем. А к вам приехали, наверно, со странной просьбой…

– Любопытно, с какой?

– Мы ищем возможность покупать у кого-нибудь продукты…

– Тоже мне, странную просьбу нашли! – отмахнулась женщина. – Вот если бы вы меня пригласили на эту стройку работать, да, было бы странно! А продукты – большое дело! Сюда довольно часто машины городские с шоссе съезжают. Иногда – намеренно ко мне: сын мой торгует на рынке, посылает их сюда, потому что хозяйство я большое держу. Для вас что-то собрать – легко! Знаете что… не дело это – через забор говорить! Заходите, посидите у меня немного. Меня Вероника Сергеевна зовут, раз уж сразу не представилась!

Девушки от приглашения отказываться не стали, проследовали за хозяйкой в дом, несмотря на отчаянный лай цепного пса. К этому моменту Вика уже решила, что их собеседница – одна из тех горожан, что после пенсии переезжают в деревню, заниматься фермерским делом. На это указывала и великолепная организация ее небольшого «бизнеса», и состояние дома, и грамотная речь.

Но в своих выводах Вика ошиблась.

Вероника Сергеевна родилась в этой деревне и прожила здесь всю жизнь, за исключением тех лет, что училась в городском университете. Она стала учительницей в сельской школе, преподавала русский язык и литературу, причем еще и после пенсии. Потом школу расформировали, поскольку детей стало мало, и ученикам пришлось перебраться в гимназию, расположенную в поселке. А Вероника Сергеевна перебираться отказалась, потому что ей ездить так далеко было скучно. Она сосредоточилась на фермерском деле: отремонтировала дом и сараи, завела побольше животных. Как это превратилось в бизнес – она и сама не поняла. Но пока ей нравилось.

Вика и не надеялась найти настолько идеальное воплощение своего стремления к деревенским продуктам. Ха, получается, что Эрик знает о местных жителях гораздо меньше, чем ему кажется!

К приезду неожиданных покупательниц Вероника Сергеевна не готовилась, но собрать им целую корзину продуктов сумела с ходу. Причем в буквальном смысле корзину – большую, деревянную.

– Зять мой сам плетет, – пояснила она. – Золотые руки у парня. Так как оно там на вашей стройке, спокойно все?

– Да, – кивнула Вика. – А что, должно быть иначе?

– Не знаю… Если честно, ничего хорошего про это место я и не слышала.

– Про стройку?

– Про тот лес, в котором она ведется, – ответила женщина. – Знаю, каждое село своими байками похвастаться может. Я к таким рассказам никогда серьезно не относилась. Но этот лес, похоже, никому не нравится. Вообще.

– Что, лешего там видели? – Вика попыталась свести все к шутке.

– Да если бы! Леший, Баба-Яга, Кикимора… какая там еще нечисть в сказках? В общем, вся эта мифическая фауна то тут, то там упоминается. В этом нет ничего особенного, примечательного и даже культурно ценного. Но про этот лес временами такое говорили, что мне не по себе становилось. А знаете почему?

– Почему? – эхом повторила девушка.

– Я своих соседей знаю. Не только из этой деревни, но и из других. Суеверными они могут быть сколько угодно, но при этом они не сказочники. Мало у кого хватило бы воображения и, что уж греха таить, словарного запаса на полноценную историю со всеми деталями. А они иногда такие подробности описывают, что хочешь не хочешь поверить можно. Я с детства баек не боялась. Говорили мне, что в пруду русалки – неважно, купалась безо всякого страха. Пугали чудовищем на дальнем болоте – без разницы, все равно пойду, если надо будет. Но тут уж и я слабину дала. Раньше в этот лес не ходила, потому что мне не надо было, а теперь бы и вовсе не пошла. Я рада была, когда про стройку эту узнала. Потому что мне перед самой собой стыдно было за такой страх, а поделать ничего не могла. Но если там больница будет, то совсем другое дело!

– А примеры этих баек вспомнить не можете?

Вика и сама не была уверена, что хочет знать. Если бы ей все то же самое сказала какая-нибудь вековая бабулька, с трудом отличающая день от ночи, она бы озадачиваться не стала. Но Вероника Сергеевна – другое дело. Она ведь явно адекватна и способна здраво оценивать ситуацию!

Поэтому, с одной стороны, всякие страшилки про лес знать не хотелось, с другой, – было безумно интересно. Немного посомневавшись, Вика сдалась любопытству.

– На память я, слава богу, не жалуюсь, – отозвалась Вероника Сергеевна. – Просто обычно не люблю такое повторять, я себя почему-то сразу старше чувствовать начинаю. Но я бы на вашем месте тоже узнать хотела! Что там говорили… У нас тут по деревне слух ходит, что там заблудшие души бродят. Все в белых саванах, кожа – в крови, глаза мутные… Не живые люди, а мертвецы, но еще стонут – и так жутко! В других деревнях их тоже видели, а еще – чертей, которые их ловят.

– Каких еще чертей?

– Ну, я в этом деле не эксперт… Вроде как черные тени, которые на этих, мертвецов стонущих, накидываются и утаскивают их куда-то. Эх, поверить не могу, что такое без иронии говорю! Реальные случаи там тоже были… странные. Бывало, что находили рядом, на тропинках у леса, людей мертвых. Просто так! Вот шел человек, шел – и умер, хотя до этого отлично себя чувствовал.

– И что, никого это не насторожило?

– А кого это насторожит? Умирали ведь в основном старики. В таких случаях у медиков ответ простой – возраст, с сердцем плохо стало, нечего было по жаре таскаться. Или по холоду. Там ведь в любую погоду умирали! Но таких случаев было не слишком много. А вообще, полицейские туда не любят соваться. Может, тоже в байки верят или еще что… не знаю.

Насчет веры стражей правопорядка в деревенские сказки Вика сильно сомневалась. Уж полиция-то не могла не знать, что там находится! Они дорогу как минимум видеть должны были, машины проезжающие… Значит, их либо обманули, либо подкупили, либо запугали. Все возможно, когда речь об этой организации идет!

– Обычно, когда сказки складывают, придумывают какое-нибудь объяснение тому, что происходит, – заметила Вика. – Даже если фантастическое.

– Я ведь говорю, здесь уже чертей приплели. И призраков. И лешего, куда ж без него! Но вот об этом я как раз ничего не узнавала, еще не хватало!

Все это время беседа шла на русском. Аманда поначалу скучала и оглядывалась по сторонам. Потом она заметила, что разговор вдруг стал более оживленным, ее спутница начала хмуриться. Это явно заинтриговало британку, она осторожно толкнула Вику в бок:

– Эй, что происходит?

Но Вика лишь раздраженно поморщилась:

– Подожди, потом все сразу переведу! Вероника Сергеевна, может, подскажете, а с кем можно поговорить по поводу этих баек?

– Да практически с любым из моих соседей! Хотя они, держу пари, будут вам одно и то же повторять… Так, посмотрим, кто вам ответит трезво и адекватно… Хм, за адекватность не ручаюсь, но можете обратиться к одной бабульке – она точно не пьет и вроде как все эти байки собирает. По крайней мере, знает, а уж как она к ним относится лично, я не в курсе. Она живет не совсем здесь, а чуть дальше, на хуторе… Если у вас карта есть, я вам могу нарисовать, как доехать.

– Одна бабулька – и на хуторе? – поразилась Вика.

– Ну, раньше-то не одна была! Там был хутор на три дома. Потом одна семья уехала, еще в двух домах остались только старики – дети выросли, по городам разбежались. Ну а время… время ж никого не щадит. Как ее муж позапрошлой весной умер, так она одна и осталась. Вообще, приятная женщина, хоть и со своими странностями… А у кого их нет? Ей, если не ошибаюсь, за восемьдесят уже, в другое время росла и жила…

– А вы с ней хорошо знакомы?

– Не слишком, – призналась Вероника Сергеевна. – Общаемся, только когда пересекаемся на рынке. Она там продает лесное все – ягоды, травы, грибы, сама ничего не выращивает. Но она там очень редко бывает… Признаться, я ее и не видела давно. К своему стыду, не знаю, жива она или нет!

– Вот мы ее и навестим, – решила Вика. – Заодно проведаем! Если ей не захочется с нами говорить, просто уедем.

– Не думаю, что она вас прогонит. Во всем, что касается баек, она прямо эксперт… Мне иногда кажется, что она в каком-то своем мире живет, который весь из баек состоит… Но это уже лирика с моей стороны пошла. Давайте карту, я все-таки нарисую вам маршрут!

* * *

Маленькая деревенская церковь не запиралась никогда. В условиях современного мира это был несколько наивный ход, и все же старый священник был верен своим принципам. Он лично знал всех жителей и не сомневался, что никто из них не польстится на церковное имущество. Когда же ему намекали, что деревня – это не закрытый объект, туда кто угодно заехать может, он лишь смиренно склонял голову:

– На все воля Божья. Если Ему будет угодно, то церковь эту и молния сожжет.

Он считал, что доступ в церквушку должен быть предоставлен в любое время дня и ночи. Однако за годы его службы в этой деревне не было не только нападений и грабежей, но и внеурочных визитов. Деревенские жители посещали церковь не редко, но в основном в предсказуемые часы.

Поэтому однажды, войдя в церковь с утра и осознав, что его кто-то опередил, священник был удивлен. Часы показывали, что нет еще и шести. Он пришел не на службу, а для уборки – это он всегда делал сам.

Мужчину он застал у иконостаса. Тот ничего не делал, лишь стоял и смотрел на образа. При недостатке освещения можно было разглядеть разве что его высокую худощавую фигуру, да еще то, что одежда у него темная. Рядом с ним стояла большая спортивная сумка, набитая до отказа. При этом священник видел, что крупных пропаж в церкви точно нет – все иконы висели на своих местах. Следовательно, содержимое сумки незнакомец принес с собой.

Мужчина услышал шаги, обернулся через плечо, но убедившись, что это всего лишь священник, снова повернулся к образам.

– Чегой-то вы, батюшка, такой беспечный? – хрипло спросил он. – Я бы, если бы хотел, уже сжег тут все. Или украл. Или еще что.

– Сжечь церковь можно и снаружи, а украсть что-то – разбив окно. Но вы ничего не украли.

– Откуда знаете?

– Чувствую, – пожал плечами священник. – Не такой вы человек, чтобы из церкви красть.

Незнакомец глухо рассмеялся, и в этом смехе не было абсолютно ничего веселого. Тем не менее язвить и насмехаться он не стал, хотя многие именно так и поступали.

– Вы меня искали? – спросил священник.

– Честно? Я Бога искал. Но, кажется, нет его… Вот если скажу, что нет, что тогда ответите?

– Ничего.

– Вот оно как! – присвистнул мужчина. – А что, платят попам нынче плохо? Почему без усердия работку свою выполняете? Вам полагается меня убеждать, что есть Бог, и надо церкви жертвовать поэтому!

– Нет у нас такой обязанности, – мягко улыбнулся священник. – А все, что нужно доказывать, будет доказано не нами. Рано или поздно, и каждому по-своему.

– Знатно заливаете! Хоть и непривычно.

Странный гость повернулся, шагнул ближе к свету, и стали видны многочисленные татуировки, покрывавшие его руки и шею. На лице не было ни одной.

Такие татуировки священник знал, видел не один раз. Умом понимал, что этот человек способен выполнить все угрозы скептиков, призывавших запирать двери… Даже убить способен. Но в душе тревоги не было.

– Я могу вам чем-то помочь?

– Помочь? – незнакомец задумался. – А вот и нет… Можете попробовать ответить на вопрос.

– Какой же?

– Вот если кто человека убил… То ему обязательно самому умирать? Как же это… Как око за око и зуб за зуб?

– Не бывает так однозначно, – покачал головой священник. – Решения, кому и за что, принимаются не нами.

– Но кем-то все-таки решается! А что делать, если я повлиять на решение хочу? Или нету у меня такого права уже?

– Это никому не известно. Но смею предположить, что шанс повлиять дается всегда…

– О, уже интересней! – хохотнул незнакомец. – Что ж за шанс такой? Волшебная возможность стать хорошим?

– Возможность принести мир и покой в свою душу. Но какой она будет, в какой форме придет… Этого никто и не знает.

– Так я ж ее проморгаю!

– Не проморгаете. Как появится, сразу узнаете.

– Вот умеете вы, попы, так сказать, чтобы за душу взяло, – заметил мужчина. – И ты умеешь… Ты уж извини, что «выкать» перестал, привычка… Вас этому учат, что ли?

– Чему?

– В души лезть!

– Нет. Если хотите, я могу вас исповедовать…

Взрыв хриплого хохота поднялся к сводам церкви.

– Исповедовать? Меня? Нет уж, уже прокурор исповедовал! Не нужно мне это отпущение грехов на словах. Кому грех сделал – тот пусть и отпускает, только это правильно. А если человека нету, то и с грехами надо всю жизнь маяться.

– Иногда после исповеди становится легче.

– А мне не надо, чтоб легче! Мне нормально так, как сейчас. С остальным я сам разберусь. Ладно, поп, бывай, мне ехать надо. А церковь ты правильно не запираешь… Хоть и дурак ты поэтому.

Мужчина поднял сумку и направился к выходу. Священник не стал его ни задерживать, ни спрашивать. Просто проводил взглядом и перекрестил вслед. Несмотря на не самый приятный разговор, почему-то было ощущение, что произошло нечто хорошее.

А почему – священник не задумывался. Ему еще нужно было убрать церковь.

Пачку крупных купюр под иконостасом он заметил только через час…

* * *

Деревенские продукты оказались и правда неплохими. Аманда подозревала, что никакой разницы не будет, согласилась на поездку только потому, что сидеть все время на строительной площадке надоедало – и скучно, и шумно.

Но их усилия себя оправдали. Молоко, яйца, творог – все это было даже лучшего качества, чем при покупке на британских фермах. Или это ей так повезло? Русская дама Вероника Сергеевна еще и густой мед им обещала заказать с частной пасеки, что Аманду особенно вдохновляло: она пробовала только жидкий мед.

– Прекрасна, как истинно русская пейзанка… Юная дева со стаканом молока!

Аманда отвлеклась на размышления о продуктах и не заметила движения в стороне. Впрочем, внезапное обращение ее не напугало… скорее, разозлило. Она, даже не глядя, поняла, кто это. Не только по голосу, просто был всего один человек, который мог с ней так заговорить.

– Сальери, ну что тебе от меня надо?

Они вроде как все обсудили, и когда Аманда была в компании Вики, он благочинно держался в стороне. А тут – вот вам, снова явился!

– Любви, нежности и блинчиками поделиться, – отрапортовал он.

– Блинчики делала Вика, бери сколько хочешь. За остальным – не ко мне!

– А к кому?

– К строителям попробуй обратиться, как вариант!

– Почему такая злая, красавица?

– А ты почему такой настырный? – закатила глаза Аманда. – Как клещ, честное слово! Мы ведь говорили об этом не раз. Я сказала тебе, что мужчины в моей жизни не нужны, по крайней мере, пока. Ты сделал вид, что меня понял.

– Я тебя понял. Но это не значит, что я согласен с этим тезисом. Я понимаю, что кто-то сделал тебе больно. После такого искушение запереться в себе очень велико. Но нельзя, а то привыкнешь быть одна и так и умрешь нудной старой девой!

– Сальери, иди ты к черту!

– Если чисто по эмоциям судить, то я уже у него, – буркнул итальянец.

– Так иди отсюда!

– Ты только что велела мне идти к черту! Женщины…

– Да что угодно, лишь бы оставил меня в покое!

Аманда начинала подозревать, что просить Вику о помощи все же придется. Она пока не сделала этого лишь потому, что неловко было признавать свое моральное поражение – позволила какому-то итальяшке докопаться до ее слабостей!

Но уж лучше поражение, чем его самодовольная рожа перед глазами! Аманда понятия не имела, почему Алессандро Сальери ее так бесит. Она лишь знала, что другие мужчины столь бурной реакции не вызывали. Похожую – да, но меньшей интенсивности. А этот со своими ухмылочками и дурацкими комплиментами просто кость в горле!

На этом фоне особенно радовало, что им с Викой скоро предстояло уезжать. Изначально Аманда не слишком поддерживала идею ехать на какой-то хутор к какой-то бабке. Зачем? Ведь ясно же, что это пустая трата времени – разговаривать с деревенской сумасшедшей!

Теперь же все представало в другом свете. С одной стороны – поездка по красивым местам, свежий воздух и беседа с, может, не совсем адекватной, но нуждающейся во внимании старушкой. А с другой – Сальери с его сальными глазками.

– Нельзя все время быть такой мрачной, – рассудил Сальери. – От этого морщины появляются, и мужчины тебя хотеть перестают.

– Вот сиди и не хоти!

– Я тебе помочь хочу…

– Ты идиот?

Их и без того не самая дружественная беседа рисковала разгореться настоящим конфликтом. К счастью, в этот момент у общей кухни все же появилась Вика. Как всегда! Обещала прийти через пять минут, «быстренько поговорить с Марком, и все», а зависла на полчаса.

– О, и ты здесь! – Появление Сальери у стола она заметила сразу же. – Какими судьбами?

– Скорее, не судьбами, а злыми ветрами судьбы, – проворчала Аманда. – Опять мне кровь портит!

Сальери явно собирался возразить – но не успел. На него обрушился довольно эмоциональный поток слов на итальянском. Этим языком Вика владела великолепно, говорила быстро, и казалось, что она коренная итальянка, которая других земель и не знала. Правда, рыжая, зеленоглазая и явно славянской внешности.

Аманда не понимала, о чем именно говорит подруга, но видела, что это работает. Сальери сначала замер в замешательстве, потом попытался оправдываться, но не выстоял перед напором бывшей супруги. В конце концов он, покрасневший и очевидно злой, поспешил покинуть кухню, причем с такой скоростью, словно на него готовились собак спустить.

– Ловко ты его, – оценила Аманда.

– За что боролся, тем по физиономии и получил. Теперь уже должен угомониться. Хотя не факт… Он тебе так уж сильно не нравится?

– Сильно! Зачем вообще спрашиваешь?

– Потому что такая настойчивость даже для него не совсем типична. То есть он-то упрямый, но если его открыто и уверенно послать, он уходит. А тут – возвращается к тебе, как бумеранг.

– Дуболом он, а не бумеранг! Видеть его не хочу!

– Спокойно, Эм! – Вика подняла руки, словно собиралась сдаваться в плен. – Не злись на меня, я ведь его добросовестно гоняю! Так что с нашими планами? Поедем к бабульке или Сандро тебе окончательно настроение испортил?

– Испортил, но поедем.

Разве это не логично, что в такое время ей хотелось держаться подальше от Сальери?

Тем более что эти дороги завораживали. Плохие – да, но это компенсируется удачной погодой. Зато красиво как! Величественные вековые деревья перемежаются с робкими молодыми, с совсем еще нежной листвой. Среди изумительно изумрудной травы проглядывали абсолютно простые, но именно этим очаровательные цветы.

Природа успокаивала Аманду. Такое чувство девушка раньше испытывала только в Англии, во Франции оно никогда не возвращалось. Аманда даже начала подозревать, что оно ушло вместе с детством, и тут вдруг напомнило о себе, словно проснулось где-то у нее внутри.

– Вот, заулыбалась! – довольно заметила Вика. – А то была мрачная-мрачная!

– Ай, да достал!

– Не реагируй на него так бурно. Сандро похож на кота, которому хочется поиграть: чем активней ты реагируешь, тем больше он будет тебя провоцировать. А в чем радость, если ты равнодушна?

– Не могу я оставаться равнодушной, если он меня бесит!

– Ты бы лучше задумалась, почему он тебя бесит, – многозначительно посоветовала подруга.

– Вика, даже не начинай!

– А я что? Я за ним всего лишь несколько лет замужем была, я, можно сказать, вообще к нему отношения не имею! Ты лучше поворот не пропусти, он где-то здесь должен быть!

Несмотря на предостережение Вики, поворот чуть не пролетел в стороне. И виной тому была вовсе не невнимательность Аманды – напротив, чудо, что она вообще его заметила!

Раньше это была добротная гравиевая дорога. Однако никто не использовал ее много лет – если машина и проезжала, то не чаще раза в год, и в этом году такого раза еще не было, потому что трава оставалась нетронутой.

– Мы вообще тут проберемся? – с опаской покосилась на дорогу Вика.

– Должны! Это хороший автомобиль!

– Подозреваю, что это те самые знаменитые «последние слова перед проблемами».

– Ой, да перестань! Что нам будет? Максимум застрянем в какой-нибудь яме! Позвоним тогда, нам помогут, а мы позагораем на природе, пока будем их дожидаться!

– Знаешь, я бы не хотела застревать возле шоссе, где девушку убили!

Аманда только фыркнула. Зачем связывать одно с другим? Ту девушку убили, потому что она была глупой и неосторожной, сама к кому-то села! А у них совсем другая ситуация!

Вопреки опасениям Вики, джип продвигался по дороге весьма уверенно. Под колесами поскрипывал старый гравий, попадались небольшие ямки, однако никакой угрозы это не представляло. Девушкам только и оставалось, что продолжать эксперимент: деревья подступали к дороге так близко, что развернуться здесь не представлялось возможным.

Вскоре впереди показались дома. Все как и говорила им Вероника Сергеевна: три деревянных здания и несколько маленьких хозяйственных построек. Два дома казались заброшенными… Да и были таковыми, в них кто-то наглухо закрыл ставнями окна. Третий дом выглядел вполне жилым и даже менее ветхим, чем многие домики в деревне.

– Как ее хоть зовут, старушку эту? – поинтересовалась Аманда.

– Мария Анатольевна, вроде бы. Или, среди своих, баба Мара.

– А свои – это кто?

– Понятия не имею. Мне это именно в таком контексте преподнесла Вероника Сергеевна.

Никаких зверей деревенская отшельница не держала – поблизости не наблюдалось даже собачьей будки. Забора вокруг домов не было, огород едва узнавался среди травы. Раньше тут вели большое хозяйство, теперь осталось только отдаленное напоминание об этом. Общая картина, несмотря на солнечный день, казалась Аманде жуткой. Того и гляди ведьма откуда-нибудь выползет!

А вот Вика ее настроение не разделяла. Она первой покинула машину, огляделась по сторонам уверенно и бодро.

– Мария Анатольевна! – крикнула она. – Вы здесь?

– Тише ты! – поморщилась Аманда. – Обязательно так орать? Ты ж ее напугаешь!

– Ой, да перестань! Бабке там что-то под девяносто, держу пари, она уже глуховата! С ней только так и надо! Мария Анатольевна!

– Вопилка ты…

Сама Аманда не звала, доверив это занятие подруге. Однако и усилия Вики к серьезному результату не привели: ответа не последовало.

– Нет ее тут, по ходу… Может, поедем обратно?

– Ты чего это? – поразилась Вика. – Во-первых, надо подождать, даже если ее нет, может, за ягодами ушла! Во-вторых, не мешало бы проверить дом: вдруг она там, но не слышит нас?

– Вечно ты куда-то лезешь…

– Но ведь так же интересней!

Отказываться от своей идеи Вика не собиралась и уверенно направилась к дому, который выглядел наиболее жилым. Аманда не тратила силы на напрасные споры, просто плелась сзади, и все. Нет здесь этой старухи! Судя по количеству дров, газа в доме нет, печь к обеду уже бы растопили, а никакого дыма из трубы не идет. Значит, хозяйки либо нет дома, либо… нет вообще. Вероника Сергеевна ведь сказала, что давно ее не видела!

Как и следовало ожидать, все попытки Вики постучать в дверь и даже в окно ни к какому результату не привели. Понаблюдав за стараниями подруги минут пять, Аманда все-таки не выдержала:

– Может, прекратишь? Даже если бы она была внутри, она бы уже решила, что это ее грабить пришли, и в жизни бы не открыла. Но ее там нет!

– Может, и есть, внутри темно и ничего не видно!

– Ага, а она сидит в темноте и с пауками общается! Нету ее здесь!

– Надо подождать, – не унималась Вика. – Не зря ведь сюда ехали!

– Чего ждать? Может, она вообще здесь не живет!

– Живет! Смотри – тропинка!

От дома к лесу, и правда, была протоптана узенькая тропка. Учитывая скорость роста здешней травы, ходить по ней требовалось регулярно, чтобы она не исчезла среди буйной зелени. А размер тропинки показывал, что это дело рук, а точнее, ног только одного человека.

Однако и Аманда не собиралась отступать:

– Сколько ты намерена ее здесь ждать? Целую вечность?

– А что, тебе так не терпится к Сальери вернуться? – подмигнула ей Вика.

– При чем тут этот придурок? Мне здесь конкретно не нравится! У меня от этих домов мурашки по коже!

– Кстати, об этих домах… Давай вот как сделаем: посмотрим, не открыты ли они и что в них находится. Если за это время баба Мара не явит себя к лесу задом, к нам передом, то едем обратно. Это тебя устроит?

– Не особо, но ладно, – сдалась Аманда. – Ты ж просто так не угомонишься!

– Не-а!

Оставалось лишь надеяться, что дома заперты, и это несколько уменьшит пыл Вики. Аманда вообще думала остаться в стороне от этого действа, однако рассудила, что при ее участии проверка пройдет быстрее. Поэтому она направилась к ближайшему дому, а Вика – к тому, что подальше.

Деревенская хатка не представляла собой ничего особенного – самый обычный короб из старых темных досок. Ставни закрыты, даже перекоситься успели, и это лишь увеличивало ощущение запустения и ненужности.

Тем не менее один особо неприятный момент все же обнаружился: дверь оказалась не заперта. На ржавых петлях висел подвесной замок, однако он был не защелкнут. Попасть внутрь не составляло труда.

Это уже повод задуматься, что делать дальше. Первым импульсом Аманды было позвать подругу, но она остановила себя. Вика со своим любопытством будет возиться здесь полчаса, не меньше. Поэтому проще посмотреть самой, а потом кратко сообщить, что ничего там нет. Это заброшенный дом, который даже запереть не потрудились! Что там может быть?

Брезгливо сняв с петель замок, девушка прошла внутрь. В доме было темно и душно, да еще запах повис непонятный – скорее всего, плесень уже разрослась. Полной пустоты здесь не было, после прошлых жильцов осталась вся мебель… да вообще все осталось, от чашек с ложками до старых фотографий в рамках. Скорее всего, это был дом той пары, что жила здесь до последнего. Аманду почему-то не покидало ощущение, что она в склеп попала. Хотелось сразу же убраться отсюда, но ведь тогда придется врать Вике, что она все осмотрела! А врать без веской причины она не любила. Да и что сложного может быть в том, чтобы быстренько оглядеться?

Кухня не представляла собой ничего особенного: тесное помещение, почти наполовину занятое закопченной каменной печью. В большой комнате, в прошлом гостиной, не было ничего подозрительного, даже запыленный телевизор на месте остался, такой старый, что способен он был прельстить не воров, а музейных работников.

А вот в спальне… в спальне обнаружилось то, что Аманда ну никак не ожидала увидеть.

Большая металлическая кровать была не только застелена, но и разобрана. На белых простынях, пододеяльнике, даже наволочках просматривались бурые пятна, настолько большие, что наверняка пропитали ткань до матраса. Более того, вокруг кровати – на полу, на тумбочке и на подоконнике, тоже валялись белые тряпки и старые бинты, покрытые такими же пятнами.

Инстинктивно девушка уже поняла, что это такое, но все равно подошла поближе. Хотелось вдруг увидеть, что никакая это не кровь, она все придумала! Ведь крови не бывает так много… Вон, даже пол у кровати залит! А где тогда тело? Ведь человек, потерявший столько крови, наверняка не выжил!

Вот только ближайший осмотр ничего не исправил, ухудшил только. Пятна на кровати четко показывали, где именно лежал человек, – просматривались контуры его тела. Здесь не просто кто-то был, этот человек, скорее всего, умер тоже здесь!

Одной этой мысли, четкой и беспощадной, было достаточно, чтобы у Аманды закружилась голова. Девушка отшатнулась назад, но оступилась на старых неровных досках и упала. Руку обожгло болью – она умудрилась напороться на ржавый гвоздь, торчащий из пола. Хорошо хоть, что насквозь не прошел, а только край ладони оцарапал! Но это лишь увеличило чувство отвращения.

Аманда мгновенно вскочила на ноги и начала пятиться, не в силах оторвать глаз от кровати. Однако голос, прозвучавший за спиной, все же заставил ее обернуться… А слов она не поняла. Потому что не знала русского.

Глава 6

Домик не представлял собой ну совершенно ничего интересного! Обнаружив, что он не заперт, Вика сначала оживилась. Конечно, она терпеть не могла подставляться под угрозу, наоборот, всегда удерживала от этого Марка. Однако в данной ситуации она никакой угрозы не видела. Это всего лишь лесной хутор, и живет здесь не Кощей Бессмертный, а одинокая старушка!

Ее догадки подтвердились, внутри обстановка была более скучной, чем хотелось. Мебели осталось совсем немного, в основном разваленная, такая, которую с собой перевозить нет смысла. А еще мусора много валялось и пыли целый ковер везде… Одной минуты пребывания в доме было достаточно, чтобы понять: хозяева съехали отсюда очень давно и без намерения возвращаться.

Для успокоения совести Вика прошлась по всем комнатам и вернулась в солнечный свет летнего дня. Особой досады не было, разве что легкое разочарование. Видно, и правда придется уехать с пустыми руками. Только время зря потратили! А может, Аманда что-то нашла? Вот это было бы по-настоящему иронично!

Вика была как раз на подходе ко второму дому, когда оттуда пулей вылетела Аманда. Заметив ее, британка облегченно улыбнулась:

– Виктория, нам срочно нужен переводчик!

Следом за ней из дома появилась старушка лет семидесяти, сухонькая и морщинистая, но при этом двигающаяся уверенно, ловко и быстро. Голубые глаза на загорелом лице оставались ясными и абсолютно адекватными, так что версия с деревенской сумасшедшей отпадала сама собой. Правда, наряд был под стать одинокой отшельнице: длинное цветастое платье до земли, с длинными рукавами, несмотря на теплую погоду, да еще и платок на плечах. Седые волосы женщины были собраны в аккуратный пучок, на ногах были вполне современные походные ботинки. Неподалеку от крыльца дома стояла большая плетеная корзина, доверху наполненная пучками трав и цветов.

– Вы что здесь делаете, а? – женщина подозрительно переводила взгляд с одной девушки на другую. – Еще и по-русски не понимаете! Что, иностранные шпионы?!

– Нет, что вы! – поспешила успокоить ее Вика. – То есть она иностранка, но никак не шпионка! Вы ведь Мария Анатольевна, да?

– Баба Мара, – поправила женщина. Чувствовалось, что на таком обращении она будет настаивать. – Вас кто ко мне прислал? Кто вообще такие?

– Мы приехали из Москвы, потому что я буду работать в больнице, которая строится неподалеку отсюда… Может, вы слышали?

– Дурная идея.

– Что?..

– Больницу там строить – дурная идея, – пояснила баба Мара. – Этот лес лучше не трогать. Как и все леса тут. Гиблые это места, проклятые, нельзя в них так являться!

– Вот мы именно поэтому и пришли! – сообщила Вика. – Нам сказали, что в этом лесу что-то странное происходит. Но что – никто толком и не знает. Посоветовали к вам обратиться. Расскажите нам, пожалуйста, что там такое…

Женщина смерила их долгим взглядом, словно решая, помочь или нет… Наконец она кивнула, легко подхватила корзину, которая была размером с половину ее хрупкого тела, и направилась к дому.

– Хорошо! Идемте со мной, расскажу! Хотя не думаю, что вы поверите. Такие, как вы, обычно ничего не понимают.

Вика пока не стала ее разубеждать. Она направилась следом за хозяйкой хутора. Аманда быстро поравнялась с ней и, улучив момент, шепнула на ухо:

– Осторожней с этой бабкой…

– А что, проклянет мой род до седьмого колена?

– Зря иронизируешь! У нее в том доме полно окровавленных тряпок! То есть, кровь на них старая, но я уверена, что это кровь!

В этот момент баба Мара, не оборачиваясь, рявкнула:

– На иностранном языке не говорить! Я в вас шпионов вижу!

Для деревенской жительницы такого возраста у нее был впечатляющий слух. Да и зрение тоже, раз она до сих пор обходилась без очков. Должно быть, Вероника Сергеевна серьезно ошиблась – не может этой старушенции за восемьдесят быть, ей даже семьдесят пять вряд ли исполнилось!

Домик бабы Мары напоминал жилище ведьмы, но – далеко не плохой. Стены и потолок были увешаны пучками ароматных сушеных трав, на полках стояли банки с ягодами и грибами, в углах ютились полотняные мешки, в которых по очертаниям просматривалась картошка.

Хозяйка усадила их за деревянный стол, поставила перед ними пару керамических горшков. В одном оказался мед, в другом – малиновое варенье.

– Сейчас чай сделаю! – заявила она. – Из травок!

– Да не нужно из-за нас так напрягаться, – попыталась возразить Вика. – Мы ведь незваные гости…

– Званые, незваные – неважно. Есть общие правила, которые нужно со всеми соблюдать!

– Спроси, у нее есть какой-нибудь спиртовой бальзам или что-то типа того, – попросила Аманда.

– Тебе зачем? Без градуса с ситуацией не разберешься?

– Не в этом дело! Я там, в том доме, поцарапалась чуток, надо промыть, чтобы никакая зараза не пристала!

Баба Мара, услышав просьбу, даже отвечать не стала. Она взяла с полки темную бутылку, откупорила ее и, смочив льняной лоскуток, прижала к поцарапанной руке девушки.

– Лесной сбор, – пояснила она. – Целебный! Вообще, спирт, водка – зло это. Противоестественное. Только лес по-настоящему вылечить может. Природа – она мудрая. Все знает: где можно быть, где нельзя, как жить, а как умирать. Если живешь с ней в гармонии, то ничего не страшно!

– Ну, с нашим лесом достигнуть гармонии будет сложно, – вздохнула Вика. – Мне про него таких страшилок нарассказывали, что и возвращаться туда не хочется!

– Так не возвращайтесь! Потому что не ваш это лес, а сам по себе он.

– Да я просто как оборот речи…

Но баба Мара не обратила на ее возражение никакого внимания:

– Есть места, куда соваться нельзя. И лес этот – одно из них.

– Почему? Что в нем такого особенного?

– Смерть, – просто, без театральной зловещей интонации сказала женщина. – Там очень много смерти было. Когда войны шли, там часто сражения были… И в самом лесу, а еще бывало, что на полях сразятся, а потом раненые туда уходили, чтобы умирать. Этот как одно кладбище для тех, кто не был погребен.

– Но так много где было, – отметила Вика. – Особенно если вспомнить, сколько людей погибло в Великую Отечественную!

– Да. Но иногда бывает так, что место само по себе темное. А если его еще темной энергией наполнить, то оно особую силу получает. Само становится хищное! Когда боль большая, то и злость разгорается. Вот и лес этот такой!

Вика понимала, что пока не услышала ничего особенного, самые обычные деревенские байки. Ну уже от них становилось как-то не по себе. Зато Аманда пребывала в блаженном неведении, потому что пока было не до перевода. Так что британка просто возилась с царапиной на руке.

– Но что нам сделать для того, чтобы этот лес нормальным стал? – спросила девушка. – Там ведь все-таки будет больница!

– Ничего вы сделать не можете! Прошлое отменить нельзя. Что в этом лесу было, то и осталось. Он как-то людей убивает, а как – я и сама не знаю.

– Аманда сказала, что в том доме… ну, где вы ее застали… она там кровь видела.

Скрывать это Вика не видела смысла. Баба Мара, по сути, поймала их «на месте преступления». Да и потом, даже если она кого-то там покалечила, что она им сделает? Все-таки две молодые крепкие девушки!

Хотя, наблюдая за ней, можно было и посомневаться. Она очень ловко специальным прихватом достала чайник из печи, разлила содержимое по чашкам. И посуда, и прихват отличались ощутимым весом, при котором скорость и простота ее движений поражали.

– Кровь там была, – подтвердила хозяйка. – А человека, которому она принадлежала, нет больше.

– Кто это был?

– Понятия не имею. Он мне так и не сказал. Я, как и все другие, знала, что есть они в том лесу – несчастные души в белых саванах. Знала я и то, что нужно держаться от них подальше. Но мне жалко их было, так уж они страшно стонали, что ветер этот стон по всей округе разносил, почище волчьего воя… Я часто туда ходила, просила, чтобы лесочек позволил мне понять, как помочь им. А однажды человека встретила. Он был один из тех – в белых саванах, кровавый весь…

– Что, настоящий? – не удержалась Вика. – Не призрак?

– Вот и я сначала думала, что призрак. А потом решилась подойти. Думала: старая я, все равно помирать скоро. Так что если этот призрак и убьет меня, то не страшно. А если живой, так хоть человеку помогу! Он живой оказался. Но говорить не мог: стонал только и глаза такие мутные были, как у наших пьяных. А он не пьяный был, я вещи такие знаю. Будто в своем мире застрял, и глаза его за пленкой оказались… Он меня видел, но не понимал, кто я. Не то что меня лично не признал, ведь мы и незнакомы даже были, а человека во мне не видел. И в себе. А в лесу – деревьев. Совсем беспомощный, как младенец, да и слабый почти такой… У меня машины нет, я везде пешком хожу, привыкла так. Его тоже с собой повела. Так он еле дошел!

– Почему вы его в ближайшую деревню не вывели? И в «Скорую» не позвонили?

– Не верю я им, медикам этим! Им всегда ехать лень, потому что далеко до нас. А уж если и доедут, то вечно недовольные. Его бы пьяным назвали и в вытрезвитель отправили. Он бы там и умер сразу, еще до утра! Поэтому я подумала, что если уж лес мне его отдал, то попытаюсь сама спасти. Я все-таки довела его до дома, уложила в пустующей комнате – там кровать получше, а дом этот все равно никому не нужен. Саван с него сняла, а он под ним весь в язвах, в струпьях! Я их все омыла, чаю ему дала, он вроде как успокоился. А утром жар вернулся, он кричал страшно, извивался весь, чудо, что с кровати не упал! Так он у меня промучился неделю. Лихорадка то начиналась, то снова затихала. Язв становилось все больше, хоть и чистила я их каждый день. У меня у самой сердце за него так болело, что я чувствовала вместе с ним… У него жар – и у меня тоже, и еда в рот не идет, голова кружится… Я уж решила, что лес меня так наказывает, что забрала у него человека. Я увидела, что лучше ему не становится, только хуже. По чуть-чуть, но хуже. Тогда я руки и опустила, вызвала «Скорую». Они сказали, что это потерявшийся турист и у него, наверно, аллергическая реакция. Дура я! Не надо было звонить! Они его в больницу забрали. А он там и умер ночью. Той же ночью умер, сразу! Больше я в тот лес не ходила, даже в комнату зайти не могла, так и оставила дом закрытым. А было это, пожалуй, года три-четыре назад.

Вика особыми познаниями в медицине похвастаться не могла, но и она понимала, что аллергическая реакция так не проявляется. Симптомы, описанные бабой Марой, вообще непонятные, не подходящие ни под одну болезнь. Если учитывать, что раньше находилось в том лесу, ситуация становится лишь подозрительней. Эрик ведь говорил, что организация проводила опыты на людях!

– Вас полиция не опрашивала потом? – уточнила девушка.

– Нет. Я и о том, что он умер, не сразу узнала, только вот когда до врачей дозвонилась. Кто он был – они мне так и не сказали.

Это не значит, что они не знали. Возможно, врачи не хотели иметь дело с пожилой женщиной. А может, они были связаны с организацией – там хватало денег, чтобы подкупить кого надо.

– Плохое это место, – задумчиво произнесла баба Мара. – Там призраки живут. И если кто живой к ним попал, то они его никогда не отпустят. Дадут уйти, может, но не отпустят.

В теорию с призраками Вика как раз не верила. А вот неладное уже чуяла. Нужно было еще раз поговорить с Эриком обо всем этом, пусть проверит, из-за чего закрылась база…

Баба Мара перехватила ее взгляд и каким-то чудом поняла правильно:

– Что, не верите мне? Про лес живой не верите, про то, что он скрывает… А зря.

– Почему?

– Потому что кто ж его знает, как не я? Я лес хорошо чувствую, и этот, и любой другой. Родилась в этих местах и живу. Уже девяносто три года.

* * *

Настроение было на нуле, а это противоречило его ожиданиям. Сальери сюда не затем приехал, чтобы просто на лежаке валяться! Этим можно было заняться и в Италии, причем без сомнительного общества лесной мошкары и укоризненных взглядов строителей, которые почему-то наивно предполагали, что он будет им помогать. Да конечно! Делать ему больше нечего…

А ведь и правда – нечего. С Амандой как-то сразу не так пошло.

Она ему понравилась на свадьбе. Не только из-за внешности, потому что красивую внешность в эпоху пластических операций и дорогой косметики где угодно можно найти. А в ней было что-то особенное, непонятное… загадочное, что ли! Он чувствовал это, когда смотрел в ее глаза, когда она улыбалась…

Жаль только, что последний раз он видел ее улыбку на той самой свадьбе. Он-то предполагал, что приедет сюда и у них сразу случится маленькое курортное приключение! А девушка отогнала его с такой злостью, будто он ей декларацию о налогах предложил заполнить! Да и Вика не помогала, а могла бы, разве не в этом дружба заключается?

Теперь Сальери предстояло решать, что делать дальше. Сдаваться вроде как унизительно, тем более что он в такую даль приехал ради нее. Плевать на окружающих, перед собой стыдно, если его на раз-два обратно развернут! С другой стороны, ну а как быть? Волочиться за ней бездомной собачонкой? Это, вообще-то, тоже гордости не прибавляет!

Они с Викой снова куда-то отправились, причем далеко, ведь не было их уже больше часа. Это давало Сальери время на раздумья. Правда, время особо не спасало. Хотелось не брать на себя ответственность вообще, а взять и получить ответ от кого-то другого.

Вот только от кого? Эрик вечно занят, да оно и понятно, он сюда не развлекаться приехал. Вика настроена против него, Аманда отметается по понятным причинам. А больше никого и не осталось! Не со строителями же свои сомнения обсуждать…

Не зная, чем себя занять, Сальери просто прогуливался вдоль забора, чтобы не привлекать лишнего внимания, да и строителям не мешать. Бесцельная, на первый взгляд, прогулка привела его к здоровенной овчарке, раскинувшейся на траве.

Хан не зарычал, хотя Сальери, задумавшись, чуть на него не наступил. Пес просто поднял голову и укоризненно посмотрел на человека.

– Пардон, – улыбнулся Сальери. – Не признал, думал – ежик! Но без обид, старик. Если бы я не остановился, то ты бы остался с синячком, а я – без ноги. Так что ситуация сработала на меня.

Естественно, пес не ответил, но голову опустил. Хоть он и не считал Сальери хозяином, но знал, а этого Хану было достаточно.

Ева находилась неподалеку, они с этой псиной вообще редко разлучались. Девушка сидела на покрывале, расстеленном поверх травы, и рассматривала какие-то распечатки. Рядом с ней лежал планшетный компьютер с погасшим экраном.

К Еве Сальери было сложно привыкнуть. Сначала он усвоил, что это вроде как умственно отсталая девица, которая с трудом связывает два слова. Потом узнал, что она опасна и может даже убить. Недавно вот выяснилось, что она поумнее своих ровесниц будет, просто ум этот работает совсем по-другому.

Он знал, что многие ее опасаются, но сам никакого страха не чувствовал. Поэтому и теперь он подошел к Еве вполне уверенно, заглянул через ее плечо.

– Я могу убить за меньшее, – спокойно и ровно произнесла она.

– Чем что? – не понял Сальери.

– Чем попытка лезть в мои дела.

– Ну это… Я решил, что раз твой Цербер меня пропустил, то подойти можно!

– Хан – не моя секретарша. Он не имеет списка, по которому кого-то пускает или не пускает. Он может напасть и покалечить. Но решил, что это в твоем случае нежелательно. Это не значит, что я тебе рада. Или что приветствую твое присутствие.

Пока она говорила, Сальери рассматривал разложенные перед ней распечатки. Все это были описания пропавших людей, в основном – молодых женщин, хотя попадались и совсем молоденькие мальчишки, подростки еще.

– Ты все думаешь о той девушке, труп которой мы нашли? – поинтересовался он.

– Нет.

– Тогда зачем тебе это?

– Тебя это не касается.

– Они ведь все пропали вдоль этого шоссе, так?

– Нет.

Сальери уже и сам видел, что нет. Места исчезновения везде указаны разные. Но в основном речь шла об автостопщицах, кто-то был похищен во время пикника или в деревне. Из городских не крали фактически никого. Более того, все эти люди пропали в одном районе за последние два года.

Не факт, что в этом был какой-то смысл – или связь между ними. Ведь Ева – всего лишь семнадцатилетняя девушка, а не детектив. Подумаешь, набрала каких-то бумажек! Скорее всего, играется, как ребенок.

– Зачем тебе это надо? Лучше бы с Викой и Амандой поехала, хоть бы развлеклась!

– Уходи.

– Нет, я серьезно! Я понимаю, что ту девчонку убили странно, и тебя это насторожило. Но все равно, недостаточный повод, чтобы лезть в такую грязь! Я бы не лез.

– И не лезь. Уходи.

В ее голосе скользнула угроза. Сальери не придал ей значения, а вот Хан заметил… Пес поднялся и без единого звука направился к ним. Единственный глаз смотрел на Сальери с настороженностью.

– Эй, чего это он? – забеспокоился мужчина.

– Уходи.

Ему и раньше говорили, что Ева говорит лишь с тем, с кем хочет говорить, и то не всегда. Но ему казалось, что он-то разговорит любую! Понятно, что Ева со странностями, но все же…

Хан глухо зарычал.

– Все, все, я намек понял! Уже ушел!

Ева на сей раз даже не потрудилась ответить.

Сальери пришлось развернуться и направиться обратно к тому месту, где стояли жилые фургончики. Продвигаться глубже в лес у него не было ни малейшего желания. Уже тут мошки кружатся, а там, может, и змеи есть!

Внутри кипело возмущение. Он не может найти общий язык с бывшей женой. Не может нормально начать отношения с Амандой, а только все усложняет. Даже какая-то семнадцатилетняя сопливка его игнорирует! Что-то он совсем сдавать начал…

А это повод не уезжать, а остаться. Доказать себе и окружающим, что он хуже не стал, и все-таки завоевать расположение Аманды. Не из большой любви и прочих лирических чувств. Это, скорее, становилось делом принципа.

Осталось только дождаться, пока они с Викой вернутся из своего крестового похода по здешним деревням.

Сальери как раз проходил неподалеку от стройки, когда услышал, как среди строителей, роющих котлован под здание, начал подниматься гул – удивленный и даже испуганный.

– Мистер Тайлер! Мистер Тайлер! – крикнул кто-то из них.

Эрик не заставил себя долго ждать. Он появился со стороны леса – там они с архитектором все еще обсуждали проект корпусов больницы.

– Что такое? – поинтересовался он. – Почему работа стала?

Ответ был любопытен и Сальери, мужчина замер, прислушиваясь.

– Так это… тут такое…

Строители вообще разговорчивостью не отличались, а уж в шокированном состоянии тем более. Сальери это заставило усмехнуться, а вот Эрик поторопил их:

– Что именно? Говорите по существу, у меня нет желания лезть туда к вам и проверять лично!

– Да мы тут… мертвеца мы, похоже, нашли, мистер Тайлер! Только он какой-то ну очень странный…

* * *

– Если Марк об этом узнает, он на меня в суд подаст, – констатировал Эрик. – Та часть меня, которая стремится быть хорошим отцом, тоже против.

– Это та часть тебя, которая мыслит стереотипами, – отозвалась Ева. – Мы данный вопрос уже обсуждали.

Когда он занимался очисткой базы перед началом работ, ему и в голову не могло прийти, что он будет использовать эти помещения до окончания ремонта. Но другого выхода не оставалось. Судя по состоянию тела, это был кто-то из подопытных. База-то использовалась активно вплоть до своего закрытия! Поэтому Эрик не мог просто передать тело медикам. Для начала нужно было труп осмотреть, а потом уничтожить под специальным контролем.

Вскрытие он провел сам, выводы уже сделал, когда Ева потребовала показать ей находку. Как ни странно, на само вскрытие она не рвалась, процесс ее явно не привлекал. Ей важен был результат.

Но зачем ради этого видеть? Вика его мнение просто спросила, словами и ограничилась. Спускаться в медицинский кабинет и смотреть на мертвое тело у нее не было ни малейшего желания. И это правильно! Ева тоже должна была так поступить! А сделала вот по-другому…

Бывший медицинский зал был очищен от основного оборудования. В нем осталась лишь пара больших столов, прикрученных к полу. Столик с инструментами и лампы установили уже по указанию Эрика.

Когда они остановились у накрытого брезентом тела, Эрик предпринял последнюю робкую попытку образумить дочь:

– Тебе это точно надо? Зрелище не из приятных, аппетит надолго отобьет!

– Я не голодна.

– Ты знаешь, о чем я!

– Знаю. Показывай.

Он тяжело вздохнул и откинул плотную ткань в сторону.

На столе лежала мумия. Тело было ссохшимся, причем это не стало результатом специальных процедур, а произошло вполне естественным путем. Для обычного человека зрелище более чем шокирующее. Эрик не был напуган лишь потому, что видел такое раньше. А вот Ева наблюдала впервые – но при этом и бровью не повела.

Она внимательно осмотрела тело. Руками не касалась, да и вплотную к столу не подходила; понимала, должно быть, что риск заражения есть всегда.

– Ты уверен, что это вирус? – поинтересовалась она.

– Да. Организация отводила созданию вирусов чуть ли не ключевую позицию, особенно в этом регионе. Вирус – вообще оружие чрезвычайно мощное, широкого диапазона. Его можно использовать как для индивидуальных покушений, так и для терактов. Он проникнет туда, куда не пролетит пуля, и останется невидимым до конца, часто даже после вскрытия.

– А что, в мире не хватает вирусов?

– Хватает, конечно, – усмехнулся Эрик. – Пожалуй, даже больше, чем надо. Но они все известны. Изучены, предсказуемы, большинство легко и успешно лечится. Заметив первые симптомы, жертва примет лекарство. Поэтому в задачу организации входило создание таких вирусов, которые не будут заметны до конца, сделают смерть похожей на несчастный случай и не будут видны на вскрытии. Лена… твоя мать тоже работала в этой сфере.

– Не без того. Но ее больше интересовали лекарства.

– Не сомневаюсь. Ей было ближе спасение, чем разрушение. Но нам в этой организации не всегда позволяли делать то, что мы хотим… да почти никогда не позволяли! То, что ты видишь перед собой, вирус Д19-В73. Почти удачный образец работы организации.

– Почти?

– Именно что почти. Критерии успешного вируса я тебе назвал. Д19-В73 соответствовал двум из трех. Заражение происходило легко, но вместе с тем контролируемо. Воздушно-капельным путем он не передавался, но достаточно было одного, даже очень легкого укола, и все. Далее, если не вводилось противоядие, вирус в течение месяца подавлял иммунную систему и в целом подтачивал здоровье. Причиной смерти становился не он, а какая-нибудь незначительная болезнь, которая цеплялась к измученному телу. Скажем, грипп перерастал в бронхит, бронхит – в воспаление легких, а уж оно отправляло на тот свет.

– Впечатляюще, – кивнула Ева. – Что пошло не так?

– Вот это, – Эрик указал на тело. – После наступления смерти тело приходило к странному состоянию. Происходило нечто такое, что я назвал бы естественной мумификацией. И если изначально ни у кого не было сомнений в случайности смерти, то при виде мумии они появлялись. Тем не менее создатели вируса не теряли надежду доработать его. Этим занимались сразу на нескольких базах, в том числе и тут.

Для Эрика это открытием не стало. Еще до начала работ он выяснил, что это был филиал не для производства наркотиков. Тут специализировались именно на бактериологическом оружии. Правда, на каком именно, он узнать не смог. Сама по себе база была небольшой, не слишком обеспеченной технически, поэтому следовало предположить, что много видов здесь изучать не будут.

Позже ему все-таки удалось раздобыть документы, где было сказано, что вирусов в этом регионе было три. Но на этом удача Эрика закончилась. Он так и не выяснил, какие именно.

Теперь об одном он узнал. Не самый худший вариант… Вика ему рассказала о результатах своей поездки. Если забрать образцы крови из дома на хуторе, можно определить второй вирус. Третий тоже обнаружится, тогда зачистка станет более полной. Все к лучшему, в конце концов.

От размышлений его отвлекла Ева:

– Это ведь женщина, да?

– Да, хотя теперь уже определить это не так просто.

– Почему ее зарыли в землю?

Наблюдение было очень точным, но меньшего он от своей дочери и не ожидал. Она понимала, что мафиозная организация не станет озадачиваться традиционными похоронами, нормами морали и уважения к смерти. Тела на таких объектах, как правило, сжигали. Если бы их все закапывали, эта находка стала бы далеко не первой.

– Думаю, это была часть эксперимента по устранению дефектов, – предположил Эрик. – Они хотели посмотреть, пойдет ли разложение естественным путем, если провести похороны по местным культурным стандартам. Скорее всего, они закопали несколько тел и извлекали их на разных сроках.

Любая знакомая ему девушка уже как минимум побледнела бы. Это естественная реакция организма, то, что не поддается самоконтролю. Психологический защитный механизм здорового человека.

Но у Евы такого механизма не было.

– Это тело опасно?

– Думаю, да. Почти все вирусы, производимые организацией, нейтрализовывались исключительно противоядием. Не временем и даже не смертью.

– Для этого вируса противоядие есть?

– Да, и для Д19-В73 оно действует со стопроцентной эффективностью, если ввести его в первые две недели после заражения. Проблема в том, что я это противоядие не заказывал, не думал, что оно здесь появится. А это не зеленка, в аптеке не купишь! Я-то уже заказ отправил, но пока оно не прибудет, остается лишь надеяться, что никто ничем не заразится.

– А тот вирус, который обнаружила Вика?

Здесь Еве удалось застать его врасплох, Эрик не мог не признать это. Во время его разговора с Викой она не присутствовала… по крайней мере, он так думал до настоящего момента.

– Откуда ты?.. А впрочем, ладно, не отвечай. Что обнаружила Вика – я пока не знаю. «Язвы и много крови» – это не тот симптом, по которому можно выводы делать. Так почти половина вирусов, созданных организацией, работала. Повезло, что тут у нас есть образцы крови. Они быстро расставят все на свои места.

– Ты сам анализ будешь делать?

– Еще думаю. Сам я смогу, но для этого нужно заказать оборудование. Да и не моя это специализация все-таки, боюсь ошибиться… Поэтому, скорее всего, отправлю знакомым в лабораторию. Почему ты вообще так активно этим всем интересуешься?

– Почему нет? Мне это любопытно. И не совсем чуждо. Этим занималась моя мать, – напомнила Ева.

– Я знаю. Но я не думал, что Лена тебя чему-то учила!

– Не в этом дело.

– А еще мне казалось, что ты будешь искать убийцу той девочки, Маруси, и на этом сосредоточишься, – признал Эрик.

– Одно другому не мешает. Я не собираюсь думать только о том, кто убил девушку. Или о вирусах. Я хочу знать все, что происходит в моем мире и умещается в сегодняшний день. А что из этого мне пригодится, я узнаю позже.

Глава 7

– Странно, что Ева с тобой не напросилась ехать, – заметила Вика. – Мне почему-то казалось, что вы в последнее время сблизились!

– Да если бы! – поморщился Эрик. – Ты ей снова больше нормальности приписываешь, чем следовало бы. Она ведь у нас не просит, а ставит перед фактом. Если бы хотела поехать, то поехала бы. Ей это просто не надо.

– Или не хотела собаку свою мучить часовыми переездами по жаре!

– Нет, собаку бы она оставила легко. Еще раз говорю, если ей надо ехать, она поедет. Но сейчас не надо.

Чувствовалось, что мотивацию дочери он по-прежнему не понимал. Это не то что разочаровывало, просто несколько сбивало настроение. Вике почему-то приятно было думать, что Ева становится… обычной, что ли.

К дому бабы Мары они ехали вдвоем. Один Эрик не мог: женщина согласилась общаться с ним только при условии, что рядом будет кто-то из уже знакомых ей людей. Аманда возвращаться на хутор наотрез отказалась. Методом исключения оставалась только Вика.

Она не возражала. Рисковать девушка не собиралась, а присутствие рядом Эрика успокаивало. Он всегда знает, что делает, с ним спокойно!

– Итак, если по пунктам, напомни мне, какие именно странности упоминала эта дама, – попросил мужчина. – Все это могут быть симптомы.

– Кроме мистического леса, который никого, кроме елок, не жалует?

– Не думаю, что это симптом… Если только ее личный, и по болезни, которая не в моей компетенции.

– Мне не кажется, что она из таких, – возразила Вика. – В смысле, из сумасшедших старушенций. Конечно, ей девяносто три года, но она на них вообще не выглядит! Лет на двадцать моложе смотрится, и это как минимум! Мне кажется, она знает, о чем говорит.

– И о чем же именно она говорит?

– Что видела людей в белом. – Вика начала загибать пальцы. – Она назвала их одежду саванами, но если задуматься, это могла быть какая-нибудь больничная роба. Что они только кричали и стонали, но не говорили, даже тот, которого она подобрала. Взгляд у него был мутный, как будто пьяный. Были язвы, которые никак не заживали и кровоточили. Она его неделю лечила, но лучше ему не становилось, а в больнице он вообще за ночь умер.

– Последнее меня как раз не удивляет. Если это тот вирус, о котором я думаю, он должен был умереть намного раньше. Странно, что она его неделю тянула! Мне вдруг стали очень любопытны все эти ее травяные сборы…

– И о каком же вирусе ты думаешь? – заинтересовалась девушка.

– Не люблю говорить без уверенности. Пока вероятность, что я прав, процентов пятьдесят всего. Когда придут результаты экспертизы, тогда и поясню все. Пока что я просто для себя прикидываю.

– А что, все ее лесные травки – часть этого прикидывания?

– Не стоит недооценивать этот вид медицины, – назидательно произнес Эрик, выискивая нужный поворот. – Мы ведь говорим не о шарлатанстве, когда чистотел за лекарство от рака пытаются выдать. Экстракты трав – один из первых инструментов медицины в истории, который в последнее время получает непростительно мало внимания. Я не говорю о верованиях и тайных лесах. Я говорю о фактах: эта женщина сохраняла жизнь очень тяжело больному человеку целую неделю. Я хочу понять: как?

На этот раз искать бабу Мару им не пришлось. Женщина встречала их на подъезде к хутору. Вид у нее был спокойный, хотя и ощутимо недовольный. Несмотря на жару, она снова была в длинной юбке, блузе и даже кофте из тонкой шерсти. При этом не казалось, что ей жарко.

«Старики часто мерзнут, – напомнила себе Вика. – А тут все-таки девяносто три года… Хотя при такой жарище все равно перебор!»

– Здравствуйте, – Эрик подошел к ней первым, протянул руку, но баба Мара на этот жест никак не отреагировала. – Меня зовут Эрик Тайлер. Спасибо, что согласились сотрудничать.

– Я ни с кем не сотрудничаю! Просто позволяю вам забрать тряпки из комнаты, мне-то они не нужны. Эрик Тайлер? Это что, русских сейчас так называть стали или снова иностранец?

Сомнение пожилой женщины было понятно: Эрик говорил на русском без малейшего акцента. Вику это неизменно удивляло, такого уровня мастерства она не могла добиться даже в языках, которые изучала много лет.

– Американец, – пояснил мужчина. – Но пусть это вас не волнует. Моя страна не имеет к этому никакого отношения. Я здесь нахожусь как частное лицо.

– Да все равно мне, какая страна. Мир вокруг всех один. Просто много вас стало, иностранцев!

– Вовсе нет, мы просто держимся вместе. Для начала я бы хотел осмотреть комнату, где находился больной.

– Вон там, – баба Мара махнула рукой в сторону заброшенного дома. – Только я туда не пойду. Не люблю туда ходить. Сами идите, если вам надо!

– Конечно, ваше присутствие и не обязательно.

– А потом в мой дом идите, негоже, чтобы гости приходили, а их не встречали как следует.

– Это вовсе не… – попыталась возразить Вика.

Но женщина решительно прервала ее:

– Это традиция! Надо их соблюдать. Буду ждать вас, а куда идти, вы знаете!

У Вики был соблазн сразу пойти с ней. Она прекрасно помнила, что Аманда говорила о той комнате. Попадать в подобное место не хотелось! Однако и отпустить Эрика одного она не решалась. Поэтому последовала за ним, хотя и позволила мужчине идти первым.

Его же ничего не смущало, он двигался уверенно, никакого страха не показывал. Скорее всего, не чувствовал даже! Он ведь работал на организацию много лет, еще и не такого насмотрелся.

Дверь в дом осталась приоткрытой – видимо, после визита Аманды. С одной стороны, это способствовало проветриванию. С другой, внутрь уже успели налететь мухи.

Спальня выглядела именно так, как описала Аманда: пугающе гротескно. Окровавленная постель, бинты на полу, темные пятна – все это производило тяжелое впечатление. Вика сильно сомневалась, что кто-то захочет жить в этом доме. Проще все сжечь и заново отстроить!

Эрик остановился на пороге двери, ведущей в спальню, и преградил путь девушке.

– Дальше не ходи. Я все сам сделаю, а ты подожди тут.

– А что ты там такое собрался делать, что я помешать могу?

– Помешать ты ничему не можешь, – покачал головой он. – Я подстраховываюсь от любых рисков.

– Рисков?.. Разве эта кровь еще может быть заразна? Похоже, тот мужчина умер давно, несколько лет прошло! Просто баба Мара здесь не убирала…

– Вика, я знаю, о чем говорю. Подожди.

– Ладно…

Он достал из кармана резиновые перчатки и небольшой контейнер, сделанный то ли из стекла, то ли из очень плотного пластика. Эрик прошелся по комнате, внимательно вглядываясь в детали. Убедившись, что все осмотрел, мужчина поднял с пола небольшой бинт и убрал в контейнер, после чего плотно закрыл крышку.

– Ты уверен, что мне здесь стоять можно? – мрачно поинтересовалась Вика. – Если этот вирус такой живучий!

– Можно. Он не передается по воздуху. Может, вообще уже не передается. Ты права, прошло несколько лет, и шанс, что вирус еще жив, предельно низок. Но разве тебе сложно не соваться сюда, если это гарантирует тебе стопроцентную безопасность?

– Не сложно. Мне не очень-то и хотелось вообще туда заходить!

– Вот и правильно.

Наконец покинуть дом было чертовски приятно. Вика сделала несколько глубоких вдохов свежего воздуха и лишь теперь поняла, что подсознательно задерживала дыхание там, внутри. Не полностью, но дышать старалась меньше, несмотря на все успокоения Эрика.

– Иди в дом, – велел Эрик. – А то наша хозяйка заждется.

– А ты куда собрался?

– Отнесу образец в машину и вернусь, не брошу же я тебя здесь!

– Правильно. Потому что дорогу домой я все равно найду, приду злая и буду страшно мстить!

Эрик лишь усмехнулся, направляясь к машине. Вика же пошла к дому, смысла ждать она не видела.

На этот раз чувствовалось, что баба Мара готовилась к визиту гостей. Женщина испекла пирог, от которого на весь дом пахло лесными ягодами, выставила на стол глиняные чашки, украшенные миниатюрными фигурками зверей, подготовила целый батальон глиняных горшочков, которых Вика в прошлый раз наблюдала всего два.

– Надо всегда гостеприимство проявлять, – сказала старушка, критическим взглядом осматривая стол. – Потому что все мы живем в мире. И чтобы мир был добр к нам, мы должны быть добры ко всем остальным.

– У вас тут очень красиво, – искренне восхитилась Вика. – И столько всего! Как вы только успеваете это делать?

– Можно многое успеть, если взять и делать, а не долго собираться. Это ведь не сложно! Мне в последнее время так легко жить стало… Я даже удивляюсь! Как муж умер, думала, что ничего делать не смогу. Сама болела, еле двигалась… А теперь вдруг прошло, и у меня снова все замечательно. Бывает, что везет! В гармонии живешь… со всеми… А вы чего задерживаетесь там?

Последняя реплика Вику удивила, девушка даже не сразу поняла, что хозяйка дома обращается не к ней. Сама Вика упустила момент, когда Эрик вошел в дом: он двигался почти так же тихо, как его дочь. А вот у почти вековой старушки слух оказался куда лучше!

– Виноват, – отозвался из коридора Эрик. – На фотографии засмотрелся! У вас замечательная семья, очень красивые дети.

– Богатыри! – с гордостью отозвалась баба Мара. – Все трое, как на подбор. В городе, правда, живут… Большими людьми там стали, сюда заезжают редко… Ну да ничего. Главное, чтобы им хорошо было.

Мужчина заглянул в комнату, улыбнулся:

– Щедро гостей принимаете! Давно такого не видел! Вика, ты не покажешь, где тут руки помыть можно?

Вопрос был откровенно дурацкий. Умывальник находился снаружи, неподалеку от двери. Эрик, с его внимательностью, не мог не заметить.

Но эта нелепость и насторожила Вику. Вряд ли ему нужен провожатый, скорее, он сам собирается что-то ей сказать.

– Да, конечно, сейчас покажу!

– Не задерживайтесь, – нахмурилась баба Мара. – Хотя руки мыть – это правильное дело.

– Мы быстренько! – заверила ее Вика.

Она вышла в коридор и вопросительно посмотрела на Эрика. Но тот ничего говорить не стал, он лишь указал на фотографии, которыми была увешана вся стена.

Семья у бабы Мары действительно была красивая. Могучий, широкоплечий муж, три сына как раз ему под стать. Проблема заключалась в самой хозяйке дома. Так, как сейчас, она выглядела на свадьбе кого-то из сыновей – на побитых временем черно-белых снимках. На более поздних кадрах старушка была ссохшейся, водрузила на нос очки с толстыми линзами, и все равно подслеповато улыбалась в камеру. На самой новой фотографии, сделанной лет пять назад, она уже опиралась на тросточку и заметно горбилась под весом собственных лет.

Теперь все это только на снимке и осталось. Фигура женщины снова стала прямой, взгляд – ясным. Морщин не слишком убавилось, но исчезли крупные пигментные пятна, кожа приобрела ровный оттенок.

Создавалось впечатление, что баба Мара начала молодеть.

* * *

Хотелось выходного. Не выходного по календарю, потому что в этот день по факту много работы, а выходного по сути – сидеть и ничего не делать. Собственно, этим и собирался заняться детектив Альберт Сканелли. Он прекрасно знал, что работу он всегда найдет, но именно сегодня он собирался только изображать бурную деятельность, чтобы со стороны не было видно, что он лишь читает газету.

А ведь он имеет право, в конце концов! Для него напряженными были не просто последние месяцы – последние годы. Но он был к этому готов, когда согласился примкнуть к команде полицейских, занимающихся делом международной преступной группировки.

Там та еще чертовщина творилась! Не просто наркоторговля, это для них как раз детские игрушки. Эти уроды постоянно создавали новые яды, вирусы, химикаты, да еще и без жалости тестировали все это на людях. Там тюремных сроков накопилось на несколько жизней вперед! Когда все только начиналось, казалось, что завалы информации такие, что не разгрести.

Но Сканелли и другие не сдались. Теперь можно было похвастаться вполне организованной и удобной базой данных. Конечно, ее еще предстояло дополнять, причем постоянно, изучая изъятые документы и отчеты…

Но не сегодня. Сегодня – его личный выходной. По крайней мере, Сканелли так думал, пока не зазвонил мобильный телефон.

Можно было проигнорировать. Если это кто-то из подчиненных, они и вопросов задавать не будут. А для начальства всегда есть пара сотен оправданий: отошел, забыл мобильный, не услышал и так далее.

Но имя, высветившееся на экране, представляло интерес. Эрик Тайлер был одним из главных их информаторов, человеком, который больше пятнадцати лет водил за нос руководство мафии. Да и вообще отличный парень, с ним Сканелли общаться было проще, чем со многими из коллег.

Пришлось ответить. Хоть и без энтузиазма.

– Только не говори, что ты прямо сейчас подкинешь мне работы! – простонал полицейский.

– Я что, звоню в неудачный момент? – фыркнул Эрик. – Хотя я уже и не помню, когда ты горел трудоголизмом…

– Никогда, и не стыжусь этого. Трудоголики – больные люди. А я работаю, кстати. Не очень люблю это дело, но работаю, так что не надо мне тут! Но конкретно сегодня собирался не работать.

– А вот придется. Это нечто среднее между работой и личной просьбой.

– Уже какая-то интрига появилась, – оценил Сканелли. – Хотя по поводу работы я все еще не в восторге. Излагай.

– Ты, наверно, в курсе, что мне передали в личное пользование одну из баз. Ту, что в России.

– Да, более-менее. Слышал про твои планы хоть что-то хорошее извлечь из разработок этих уродов. Достойное начинание, ты же знаешь, я поддерживаю.

– Вот в этой поддержке я как раз и нуждаюсь. Причем в усиленной поддержке.

Сканелли снова тяжело вздохнул. Ему совсем не нравилось направление этого разговора.

– Я тебя слушаю.

– До начала строительства я собирал данные по этой конкретной базе. Их было немного, только основы, никаких подробностей.

– А чего ты хотел? Это не база, а дыра! Базой можно считать тот филиал организации, где хоть пять сотен сотрудников набиралось… Ну ладно, три сотни. А тут и ста человек не было! Информации нет не потому, что это какое-то тайное учреждение, прямо врата ада. Просто эта консервная банка никому и даром не нужна была. Нам так точно нет.

– У организации не было безобидных подразделений, – возразил Эрик.

– Я в курсе. Но есть большое зло, а есть маленькое зло. И вот эта база – слишком просто. Маленький центр тестирования, вспомогательное учреждение. Собственно, поэтому организация когда-то так легко отказалась от него. Да и тебе отдали тоже поэтому – нечего нам там ловить. Отсюда и недостаток данных. Да, оттуда все забрали. Но ты же знаешь, как функционировала организация: они в своих европейских офисах информацию по всему без исключения хранили! Про эту мелочь, думаю, тоже найти можно. Но никто особо и не искал! Это ведь не объект стратегической важности!

В глубине души Сканелли подозревал, что напрасно сотрясает воздух. Эрик был в руководстве организации, сам все это знает.

Собеседник подтвердил его догадки:

– Я в курсе. Я тоже так сначала думал. Но чем больше времени я провожу здесь, тем сильнее подозреваю, что мы могли ошибиться в своей оценке этого места.

– Что ты имеешь в виду?

– Здесь занимались не просто тестированием, а разработкой – или доработкой, но это я и так знал.

– Разработка и доработка вирусов – вообще не редкость, – напомнил Сканелли. – Они почти везде этим занимались.

– Да. Но тут какие-то странности… Нелогичное поведение. Похоже, местные жители не раз видели испытуемых. То, что они приняли их чуть ли не за призраков и ничего не поняли, сути не меняет. Испытуемые находились в состоянии, близком к неадекватному. Сами они удрать не могли…

– Могли, если их вовремя не заперли.

– Допустим, – не стал спорить Эрик. – Но охрана могла допустить ошибку один раз, другой… на третий раз сменили бы охрану. А там такие случаи не были редкостью. Это подтолкнуло меня к мысли, что людей намеренно выпускали в лес.

– Зачем? – поразился полицейский.

– Вот вопрос! Тем более что это не островная база, рядом есть населенные пункты. В этом свете тот факт, что они все бросили и свалили отсюда, воспринимается по-другому. Мне нужно больше данных.

– От меня? – с тоской в голосе осведомился Сканелли. – Давай ты у кого-нибудь другого попросишь! Меня от этих бумажек уже тошнит!

– От тебя, Альберт. База была небольшая, закрылась давно. Документы по ней если и сохранились, то немного. А ты намного лучше других работаешь с архивами. Мне нужно все, что ты найдешь…

– А если конкретней?

– Чем именно они там занимались. С какими вирусами работали. Мне удалось узнать, что их было три – один опознан, второй я скоро узнаю, по третьему – пока что полный ноль. Попытайся выяснить, где они брали испытуемых и почему выпускали в лес. И самое главное – что именно заставило их уехать.

А ведь день начинался так хорошо, расслабленно… Ясно, что Эрик прав, дело действительно важное. Нельзя все оставлять как есть, особенно если на этом месте будет больница. Вот только…

– Мне обязательно делать это прямо сейчас? Дай ты человеку отдохнуть хоть денек!

– Сейчас, Альберт. Чем скорее, тем лучше.

– Да зачем спешить? – недоумевал полицейский. – День-два роли не играют. У тебя там стройка на месяцы еще затянется!

– Дело не в стройке.

– А в чем тогда?

С ответом Эрик не спешил, думал, подбирал слова. Сканелли эта пауза не понравилась – слишком уж напряженной она была.

Наконец его собеседник сказал:

– Может оказаться, что история этой базы не закрыта и нам придется действовать. Я подозреваю угрозу заражения гражданского населения.

И мысли о выходном отпали как-то сами собой…

* * *

Воздух был тонкий, утренний, настолько чистый, что казалось – он особенно прозрачный, и цвета в нем становятся ярче. Такое бывает только на природе, в городе подобной красоты не дождешься. Чтобы по-настоящему насладиться моментом, Аманда даже отошла от своего временного жилища.

Ей хотелось побыть одной. Точнее, наедине с природой – и не важно, что природа чужая, не в стране ведь дело. Но и тут ее в покое не оставили… Она услышала шорох сзади. Самый обычный звук, так бы зашелестели ветки под рукой любого человека. Но Аманда инстинктивно знала, кто это, кожей чувствовала, даже не поворачиваясь к нему.

– Все не оставишь меня в покое? – усмехнулась она. – Веник я твой уже выкинула!

На самом деле это был совсем не веник. Вернувшись к своему фургончику, девушка обнаружила привязанный к ручке двери букет. Цветы были самые простые, полевые, но подобранные настолько удачно, что безукоризненно смотрелись бы и в элитном салоне.

Аманда не стала восхищаться. Она забросила несчастный букет в траву и пошла к себе. Она неважно себя чувствовала, ей просто хотелось спать. К утру это прошло, и она надеялась побыть наедине с собой… Так ведь не дали!

Ответа не последовало, и девушка даже решила, что ошиблась. Однако, обернувшись, она увидела перед собой именно того, кого ожидала.

– Чего молчишь? Сколько мы с тобой уже договаривались? Серьезно, Сальери, если ты не угомонишься, я уеду. Я даже не буду просить Вику или Эрика вышвырнуть тебя, просто возьму и уеду!

И снова ни слова, ни звука. Темные глаза итальянца смотрели прямо на нее, и от этого мороз шел по коже. Вот только Аманда не могла назвать это ощущение однозначно неприятным. Мороз морозом, а где-то внутри, в животе, наоборот, разгоралось странное тягучее тепло…

Это злило ее еще больше.

Сальери шагнул к ней. Девушка собиралась податься назад, но почему-то не получилось. Как будто желание остаться на месте было в ней сильнее желания уйти! Хотя почему? Разум подсказывал, что уйти было бы логичнее.

И тем не менее она стояла на месте, пока мужчина не подошел к ней вплотную.

– Сальери… Тебе чего? – спросила она, не в силах оторваться от темных глаз.

Он не изменил себе – не ответил. По крайней мере, на словах. В следующую секунду Аманда почувствовала, как его губы касаются ее собственных.

Ощущение радости было настолько гармоничным в этот момент, словно она только его и ждала, только ради него приехала сюда. Часть ее все еще требовала отвесить нахалу пощечину и уйти. Но это была маленькая и несущественная в данный момент часть. Поэтому Аманда закинула руки ему на плечи, прижимая мужчину к себе, почувствовала, как его тонкие пальцы гладят ее по волосам.

– Сандро, – прошептала она, когда они наконец отстранились друг от друга. Воздуха в легких отчаянно не хватало, сердце колотилось все быстрей. – Не уходи…

… Пробуждение было резким и по-своему безжалостным. Аманда просто подскочила на своей кровати, беспомощно вглядываясь в темноту. Ощущения были совсем как в ее сне: она задыхалась, сердце просто трепетало в груди, а кожа горела огнем.

Но никакого Сальери рядом не было. И утра тоже не было. Только ночная темнота, ставший привычным тесный фургон и букет цветов в вазе – в реальности она так и не решилась выкинуть его.

В голове царил кавардак. Аманда просто поверить не могла, что ей такое приснилось! Как это понимать? Кошмар? Но она точно не была напугана там, во сне… Говорят же, что так находят свое отражение истинные желания…

Однако какого черта она должна желать Сальери?! Этого наглого бабника, который собирается просто воспользоваться ею! Он раздражал Аманду гораздо больше, чем другие мужчины, и логично было бы предположить, что от его общества она захочет избавиться. Но нет, он взял и явился в ее сон! Мало того, что днем ее в покое не оставляет, так еще и ночью в ее голове!

Аманда чувствовала себя плохо. Она ложилась спать уже с головной болью, а внезапное пробуждение сил не прибавило. Духота замкнутого пространства давила на нее. Ей нужно было во что бы то ни стало проветриться, выбросить всю эту дурь из головы.

Девушка спешно натянула первое попавшееся платье и вышла из фургона. На улице было прохладно, но сейчас это была желанная прохлада. Мягкий шепот деревьев успокаивал, она жадно вдыхала чистый воздух, чувствуя, как он разливается спокойствием по венам.

Именно так. Она должна чувствовать себя именно так. Спокойно, уверенно. Ведь ради этого она и приехала в Россию, чтобы позабыть обо всех тревогах!

– Не ожидал увидеть прекрасное ночное видение в столь поздний час!

Аманда только-только пришла в себя после сна, и голос посреди ночи застал ее врасплох. А уж тем более его голос! От неожиданности девушка даже подпрыгнула на месте и резко обернулась.

Сальери стоял чуть поодаль, спрятав руки в карманы. На нем были темные джинсы, джемпер с длинными рукавами – совсем не то, что в ее сне. Да и загадочной кошачьей улыбки не наблюдалось. Он был скорее нехарактерно нейтрален.

– Что ты здесь делаешь? – требовательно поинтересовалась Аманда.

– Не бойся, не за тобой слежу. Бессонница у меня. У тебя, вижу, тоже.

– Просто вышла подышать свежим воздухом! Эти трейлеры страшно душные!

– Нормальные они. Вика сказала, что ты себя плохо чувствовала вчера. У тебя все в порядке?

Конечно же, вопрос был не более чем поводом остаться рядом с ней, втереться в доверие, использовать… Аманда верила в это. А в то, что Сальери мог искренне за нее переживать, – нет.

– У меня все в порядке, пока тебя рядом нет!

– Тихо, тихо, перебудишь всех! – примирительно улыбнулся Сальери. – Если я тебе так уж не мил, хоть с Викой поговори, ты неважно выглядишь.

– Оставь меня в покое!

– Аманда, я к тебе и не пристаю! Просто дружеское мнение!

– Какой ты мне друг? Держись подальше!

– Аманда…

Она понимала, что ведет себя глупо, а он – нормально. Но успокоиться Аманда уже не могла. Это было похоже на приступ паники: эмоции уносили ее водоворотом, сметая все логические преграды на своем пути.

Снова стало трудно дышать, и вернулось головокружение. Думать связно в таком состоянии проблематично. Осталась только одна идея: нужно держаться от него подальше, потому что ее тянет к этому обманщику, и такое притяжение опасно. Он – угроза, которой нужно избегать.

– Просто отвали! – прошипела девушка. – Никогда не подходи ко мне ближе чем на двадцать шагов!

– Аманда, с тобой точно что-то не так…

Он приблизился, хотел взять ее за руку. Для девушки это стало последней каплей. Она развернулась и кинулась прочь.

Не к своему фургону, там Аманда спасения не видела. Сальери ведь знает, где она живет, пойдет за ней и будет ныть под дверями. Нет, необходимо укрыться где-то, где он ее вообще не найдет!

Как она выбежала за территорию стройки – Аманда и сама не поняла. Сторож, дежуривший у шлагбаума, попытался ей что-то крикнуть, но она лишь отмахнулась от него. Бежать, и все… думать не получалось совсем.

Хотя и с бегом все складывалось не слишком гладко. Ей и стоять-то было тяжело, а бежать – еще хуже. Быстрое движение по неровной дороге лишь усиливало головокружение и подтачивало ее силы.

Кое-как она добралась до шоссе, но там была вынуждена остановиться. Аманда надеялась, что небольшого перерыва ей хватит, чтобы восстановить дыхание, а потом можно двигаться дальше, однако получилось иначе. Создавалось впечатление, что кружится не голова, а мир вокруг нее, а темнота делала ее почти слепой.

Она теряла сознание раньше, узнала это мерзкое ощущение без труда и попыталась побороть его, но – не смогла. Последним, что увидела Аманда, падая на асфальт, был свет фар приближающейся машины.

Часть 2

Справедливость

Глава 8

Сальери окончательно убедился в том, что если бы он и пытался понять женщин, результат был бы не впечатляющий. Поэтому он даже не начинал. Предпочитал действовать по ситуации, реагировать на ее слова и жесты, но ничем особо не озадачиваться.

С Амандой он готов был пойти дальше. По крайней мере, надеялся – если уж приложит достаточно сил, то должно получиться! Жаль только, что сама она это мнение не разделяла. Казалось, что бы он ни делал, ситуация только усложнялась!

Вот и этой ночью… Она ведь вела себя как полная психопатка! Он ничего особенного не делал, не приставал так точно. По правде говоря, Сальери и настроен-то был не слишком романтично. Он вышел на прогулку не для того, чтобы наблюдать за ней, ему не спалось! Все. Увидев ее на улице, он был искренне удивлен.

А дура эта отреагировала так, словно ее бешеная собака покусала! Сперва визжать начала, потом и вовсе рванула в сторону! Сальери такого никак не ожидал, его девушка оставила в полном замешательстве.

Желание последовать за ней было, и довольно сильное. Она выглядела не лучшим образом, по всем меркам вела себя странно, да еще и на дорогу выбежала! Однако Сальери не позволил себе слабость. Еще не хватало, чтобы здешние строители наблюдали, как он за девками гоняется!

Ну ладно, не строители, а только ночной сторож. И не за девками, а за одной Амандой. Но это без разницы! Потому что сплетничают между собой эти работяги похлеще девок, и скоро история наверняка обросла бы подробностями!

Поэтому он сдержался, убедил себя, что ничего ей не будет. Побегает и успокоится, пар лишний спустит! Ей это сейчас явно необходимо, раз она такая бойкая посреди ночи стала. А потом вернется обратно на стройку. Куда ей бежать? Если бы она в машину полезла, тогда да, могла бы наделать глупостей. А пешком… куда она денется? До деревни далеко, через лес она не побежит, а на шоссе оставаться себе дороже.

Эти доводы казались Сальери логичными и правдоподобными. Жаль только, что чувство тревоги внутри они так окончательно и не убрали. Вернувшись в свой фургон, он еще часа три маялся, переворачивался с боку на бок и старался не думать ни о чем – но не получалось. Уснул лишь под утро.

Зато и проснулся поздно – солнце било в окно тяжелыми светлыми лучами, показывавшими, что уже как минимум полдень. Снаружи слышался шум стройки, и Сальери даже удивился: как это грохот его не разбудил?

Душ помог согнать остатки сонливости и взять себя в руки. Не дело это – так график себе сбивать. Но и сдаваться – тоже не дело. Он так и не уяснил для себя, почему это именно на Аманде свет клином сошелся, однако пока отступать не собирался.

Первым делом Сальери планировал поговорить с ночным сторожем, узнать, когда вернулась Аманда. Но быстро сообразил, что в такое время сторожа не застать. Он ведь из местных, днем к себе в деревню уходит. А тот, что его сменил у ворот, наверняка ничего не знает. К началу его дежурства девушка уже была в своем фургончике, это точно!

Но одно дело – подозревать, другое дело – услышать, получить подтверждение и успокоиться. Этого Сальери очень не хватало.

– Ты чего такой тревожный? – поинтересовался Эрик, как раз проходивший мимо него.

Эрику можно было только позавидовать: казалось, что он всегда в хорошем настроении, бодр и энергичен. Сальери не знал, истинное это состояние или результат великолепного самоконтроля. В любом случае, впечатление, что у будущего руководителя клиники в этой жизни вообще нет проблем, было сильным.

– Да ничего… С Амандой просто поссорился.

– Чтобы поссориться с ней, нужно для начала установить с ней дружеские отношения. Я таковых между вами не наблюдал.

– Спасибо за сводку фактов из объективной реальности, – укоризненно посмотрел на него Сальери. – Я в курсе, вообще-то! Она… сложная.

– Все умные женщины сложные, – пожал плечами Эрик. – Это нужно либо принять, либо решить для себя, что тебе такое даром не надо, и выбирать девиц попроще. Но когда сложно – тогда интересней.

– Хорошо тебе рассуждать! А мне пока от этого интереса не слишком много пользы.

– Что я могу тебе сказать… Дорогу осилит идущий!

– Ну вот и мудрость дня к сводке фактов добавилась… Ты мне лучше скажи, ты Аманду сегодня не видел? Не знаешь, где она сейчас?

– Не знаю, потому что не видел, – ответил Эрик.

– Да ты, наверно, и не присматривался…

– Ошибаешься, присматривался. Потому что мне с ней тоже поговорить нужно.

– О чем это?

– Не переживай, в соперники тебе не набиваюсь. Есть другая тема, это скорее… деловой вопрос. В общем, когда найдешь ее, передай, что мне она нужна. Вот тебе заодно и безопасная тема для разговора!

– Ты меня сегодня просто балуешь! – фыркнул Сальери. – Ну хоть Вику ты видел?

– Вику – да. Она на кухне, чай пьет. Но Аманды с ней точно нет… вернее, не было десять минут назад.

Тут между фургонами, кухней и душем ходу минут пять от силы. Поэтому то, что Эрик не видел Аманду, не значит, что сейчас ее там нет. Наоборот, шансы, что есть, очень высоки. Ведь Вика, скорее всего, ее дожидалась, с чего бы ей просто так на кухне торчать!

Кивнув на прощание Эрику, Сальери направился в сторону кухни. Настроение стремительно ухудшалось. Чем больше он думал о ночной ситуации, тем меньше ему нравились собственные действия.

Надо было все-таки побежать за ней, остановить. Какая ему разница, что подумал бы ночной сторож? Зато он бы точно знал, что Аманда у себя и она в порядке! А теперь гадай вот…

Тем более что поход на кухню желанного успокоения не принес. Вика действительно была там, она читала текст с каких-то распечаток и потягивала чай из прозрачной чашки. Но Аманды в пределах видимости не наблюдалось.

– О, привет, – девушка заметила его приближение. – Что-то ты сегодня особенно поздняя пташка! Но у тебя все равно почетное второе место.

– Бывает. А второе место в чем? – полюбопытствовал Сальери.

– В дневном сне! Ты, конечно, мастер, но Эм тебя переплюнула. Потому что она ушла спать раньше и до сих пор дрыхнет.

Вика сказала это абсолютно беззаботно, чувствовалось, что она не испытывает ни малейшего сомнения в собственных словах. А вот Сальери напрягся еще больше. Понятно, что с точки зрения его собеседницы все предсказуемо. Куда могла деться Аманда с охраняемой стройки, из уютного запирающегося фургончика? Но ведь Вика ничего не знала о ночных событиях!

– Ты уверена, что она спит? Ты заходила к ней?

– Нет, зачем мне ее будить? Ведь необходимости вставать рано просто нет. Тем более что Эм вчера неважно себя чувствовала, устала накануне, и ей полезно отоспаться.

– Знаешь, мне кажется, уже можно ее будить…

– Пожалуй, ты прав, – кивнула Вика. – А то проспит до вечера, а потом заснуть не сможет!

– Викита, не поэтому…

Собравшись с духом, он рассказал ей о ночной встрече. У его бывшей супруги была очень живая мимика, и по ходу рассказа несложно было угадать, что Вика думает о нем. Но тратить время на критику и раздачу характеристик она не стала. Как только Сальери закончил, она вскочила со своего места.

– Идем!

– Вик, да с ней все в порядке…

– Молчи и иди за мной!

Возле фургончика Аманды было тихо и пусто, он располагался чуть дальше других от стройки. Вроде бы ничего особенного, но сейчас впечатление было гнетущее.

В дверь постучала Вика, позвала:

– Эм, просыпайся! Для зимней спячки еще слишком лето!

Никакой реакции не последовало. Не то что ответа не было – из-за двери ни единого звука не доносилось. Но это пока не слишком страшно, потому что звукоизоляция в трейлерах не самая плохая, есть вероятность, что девушка их не слышит.

По крайней мере, так Сальери хотелось думать.

Вика не сдавалась:

– Аманда, хорош дрыхнуть! Открывай! А то натравлю на тебя Сальери, он будет тебе нервы весь день трепать!

Вкупе со стуком в дверь шума было достаточно. Но на Аманду это никак не подействовало. Тогда Вика попробовала повернуть ручку…

Замок был не заперт. Дверь легко открылась, пропуская их внутрь. С порога можно было разглядеть все небольшое пространство сразу, в этом фургоне особо и не спрячешься. Все вещи Аманды лежали на своих местах, причем в полном порядке. Постель была разобрана ко сну, одеяло – смято. В вазе на столике стояли цветы, которые Сальери собрал вчера.

Но самой Аманды нигде не было.

* * *

Вика поверить не могла, что он на такое способен. Конечно, она знала, что бывший муж ответственностью не отличается… да и осторожностью… По крайней мере, не отличался. Девушке казалось, что в последнее время произошло достаточно событий, заставивших его пересмотреть свои взгляды на жизнь. Получается, она ошиблась.

Оставить Аманду одну! Ночью! В лесу! Сальери ведь так толком и не смог объяснить, почему не последовал за ней. Мямлил что-то про гордость и про то, что растерялся. Но такое поведение разве что семилетнему мальчику простительно! Но никак не мужику, которому за тридцать!

– Ты ведь знал, что она плохо себя чувствует! – продолжала возмущаться Вика.

– Откуда я мог знать?

– Да все об этом знали! А ты же делал вид, что она тебе особенно интересна! Как ты мог такое пропустить?!

– Да я не то что пропустил, просто… почему-то решил, что это не слишком важно!

– Ага, не слишком! Как я и говорила, ты понятия не имеешь, что такое настоящие чувства! Если тебе человек небезразличен, ты будешь за него беспокоиться и без особой на то причины! А тут миллион причин был! И что ты сделал? Решил «Ай, пусть бежит в лес, не потеряется!»

Сальери угрюмо молчал. Сначала он еще пытался огрызаться, теперь понял, что это бесполезно. Да и что он мог возразить? Понятно же, что она права!

Девушка почувствовала мягкое прикосновение к плечу, обернулась, чтобы увидеть за собой Эрика.

– Вика, не нужно это.

– Что – не нужно? Сделать вид, что он тут ни при чем?

– Не надо делать никакой вид. Он тут действительно ни при чем.

– Он ее напугал!

– Ты сейчас необъективна. Я тебя не обвиняю, просто констатирую факт. Не Алессандро заставил Аманду выйти из фургона. Она вышла сама. Значит, у нее уже имелись какие-то проблемы на тот момент. Думаю, что-то бы в любом случае произошло. А то, что он был рядом, хотя бы позволяет нам понять, что Аманду не похитили, она ушла сама.

Пока что для поисков именно Эрик сделал больше всех. Узнав, что Аманда пропала, он мгновенно остановил работы и отправил всех строителей в лес, искать девушку. Вика была благодарна ему за это, но себя чувствовала беспомощной. Это же ее подруга, она должна сделать что-то! Но что?

Из всех вариантов пока получалось только вымещать злость на Сальери…

Понятно, что это неконструктивно, но хоть отвлекает! Ведь уже ясно, что что-то произошло. От строительной площадки до шоссе – не больше получаса пешком, а Аманда бежала. Следовательно, за прошедшее время она могла раз двадцать вернуться!

– Лес уже обыскали? – спросила Вика.

– Обыскивают. Но дорогу осмотрим мы сами.

– Почему? С дороги и надо было начинать!

– Уже понятно, что там ничего нет, – спокойно ответил Эрик. Его невозмутимость сейчас очень спасала. – Но я все равно надеюсь найти след. С помощью них.

Он указал в ту сторону, где стояли Ева и Хан.

Девушку, казалось, ситуация вообще не волновала. Ева вела себя так, будто ничего не произошло, со скучающим видом озиралась по сторонам и в разговорах не участвовала. При этом она не жаловалась и не отказывалась помогать. Это было лучшим показателем ее заинтересованности.

Овчарка же привычно подчинялась указаниям своей хозяйки. Если Ева не волнуется, то и Хан спокойно дремлет у ее ног. Общее беспокойство и постоянное движение на стройке не производили на пса никакого впечатления.

Вика даже не заметила, когда они пришли, но зачем они здесь – понимала. Хан – охотничий пес, он натаскан на то, чтобы выслеживать. Правда, добычу, а не пропавших людей, однако разница не может быть такой уж большой!

– Тогда давайте начнем уже! – решительно сказала Вика. – Я с вами! Сальери, ты сиди здесь!

Тут уже итальянец не смог не прореагировать:

– С чего это?!

– С того! Кто-то должен остаться здесь на случай, если Аманда вернется сама!

– Почему я?

– Потому что ты для нее уже все сделал, что только мог!

– Викита, это нечестно!

– Это действительно нечестно, – вмешался Эрик. – Да и бессмысленно. Здесь все равно кто-то будет, нескольких человек я оставил – мы не можем бросать оборудование и материалы без присмотра. Они позвонят нам, если Аманда вернется сама. Но я в этом, уж извини, сильно сомневаюсь.

– Если будут скандалы, мы не поможем, – добавила Ева.

– С каких это пор ты на его стороне? – возмутилась Вика.

– Я ни на чьей стороне. На своей всегда. Не люблю, когда при мне говорят слишком громко.

– Хорошо, хорошо, я потерплю Сандро! Мы можем уже идти?

Было бы наивно полагать, что какие-то десять минут их сейчас спасут. Но у Вики просто не было сил и дальше сидеть на месте. Хотелось действовать, даже если мгновенного результата не будет.

Овчарка взяла след мгновенно. Пес ни на кого не реагировал и ни от кого команды не принимал. Но стоило Еве поднести к его морде платок Аманды, как Хан сообразил, чего от него хотят.

Он провел их мимо ворот и вдоль дороги. Это было логично: вряд ли в ночной темноте Аманда решилась бы бежать через лесные заросли. Да она бы там ноги переломала! Вика боялась не этого участка пути, а того, что произошло дальше.

Как и следовало ожидать, они в конечном итоге оказались у шоссе. Там Хан прошел буквально несколько шагов и сел на асфальт. Овчарка всем своим видом показывала, что больше ничего делать не собирается.

– Чего это он?

– Здесь след обрывается, – пояснила Ева.

Несмотря на очевидность ситуации, Вика не удержалась от наивного вопроса:

– Почему?

И получила именно такой ответ, какого и следовало ожидать:

– Потому что ее погрузили в машину. Это мое предположение. Оно не финальное. Есть и другие варианты. Например, она взлетела. Но вероятность того, что ее погрузили в машину, все же выше.

– Не говори так – «погрузили», – попросила Вика. – Может, она сама села?

– И поехала куда? У нее с собой не было ничего.

– Но она была и не в самом адекватном состоянии, могла и не подумать о таких вещах!

– Вика, это как раз работает против нас, – отметил Эрик. – Насколько я понял из рассказа Алессандро, нервное состояние Аманды было очевидно. Кто рискнет сажать такую девушку к себе в машину? Да еще и везти ее туда, куда она скажет? Посреди ночи!

– Какой-нибудь добрый самаритянин! – не сдавалась Вика. – Увидел, что у девушки нервный срыв! На нее вполне могли напасть, а она убежала… Такое тоже бывает! Тогда нормальный человек посадил бы ее в машину и отвез в полицию. Или в больницу. Но на дороге бы не оставил!

– Она бы уже связалась с нами…

– Она по-русски не говорит! И вообще, мы не знаем, как она себя чувствует! Может, ей хуже стало, она до сих пор в себя не пришла! А вы сразу – «погрузили»!

Повисла пауза. Сальери смотрел себе под ноги, догадаться, о чем он размышляет, было нереально. Эрик о чем-то задумывался. Ева поглаживала по голове Хана, всем своим видом показывая, что ее эта ситуация не касается, но ей-то уже все ясно. А Вика переводила взгляд с одного своего спутника на другого, надеясь получить ответы.

Потому что давать ответы самой не хотелось. Она прекрасно помнила, что это то самое шоссе, где похитили, а потом жестоко убили шестнадцатилетнюю девочку. Состояние тела этой девочки она тоже помнила. А теперь вот пропала Аманда…

Как Сальери вообще мог ее отпустить?!

– Сделаем вот как, – наконец сказал Эрик. – Людей из леса я отзову, пусть продолжают работать. В этом лесу ее нет. Для начала проверим версию Вики с добрым самаритянином: я свяжусь со всеми здешними больницами, с полицейским участком тоже. Аманда у нас девушка приметная, если она где-то там, узнать ее будет несложно. Параллельно с этим подключу к поискам полицию. Но – все тихо, никаких рекламных кампаний устраивать не будем.

– Почему? – смутилась Вика.

– Так будет лучше, уж поверь мне. Есть вероятность, что Марусю убили из-за того, что ее так активно искали. Эта версия ничем не подтверждается, но не будем рисковать. Массовый поиск поможет нам найти тело. А нам нужна живая Аманда!

– Это точно, – поежилась Вика. – Надеюсь, это еще возможно…

– Нет, вот так думать даже не начинай! Возможно, и даже более чем. Шанс того, что ей подвернулся жестокий маньяк-убийца – один на миллион. С моральным уродом вероятность повыше, увы. Так получилось, никого не вини…

– Себя хоть можно? – горько усмехнулась девушка.

Эрик покачал головой:

– Себя – тем более нет. Ты можешь ей помочь, но если сохранишь спокойствие, Вика. Без него – никак.

Девушка только кивнула, и то через силу. Если бы от ощущения беспомощности было так просто избавиться! Так нет же…

Этим утром, еще до того, как Сальери подошел к ней и все закрутилось, она читала описание людей, пропавших в этом регионе. Материалы собрала Ева, но она не против была поделиться.

Внушительная стопка бумаг поражала. И практически с каждого листа на Вику смотрело незнакомое лицо. Они были очень разными, эти люди – по возрасту, по внешности… да по всему! Общая черта у них была только одна…

Никого из них так и не нашли.

* * *

Радовало лишь одно – когда она проснулась, ей стало заметно лучше. Исчезли слабость, головная боль, дезориентация в пространстве. Но на этом положительные моменты закончились, потому что больше радоваться было откровенно нечему.

Аманда понятия не имела, где она находится. Однако уже то, что она видела перед собой, никакого оптимизма не внушало.

Комната была большая, прямоугольная и темная из-за забитых досками окон. Вся мебель в ней сводилась к двум рядам узких кроватей, застеленных выцветшим от частых стирок постельным бельем. На одной из таких кроватей и лежала Аманда.

Она была все еще в том платье, в котором и покинула фургон, разве что грязном – но это, скорее всего, след падения на дорогу. Пару синяков она заработала там же, после никакого избиения не было… Ничего не было. Ее не трогали.

А вот перчатку с правой руки сняли. Несмотря на советы врачей, Аманда очень редко снимала протез на ночь. Только если находилась у себя дома, а на чужой территории опасалась. Она просто надевала специальную перчатку из мягкого хлопка.

Сейчас перчатки не было, зато протез остался на месте. Вряд ли это было сделано из доброты душевной… Скорее, ее похитителей испугал вид ее руки без протеза, или они не догадались, как отстегивается хитрое устройство.

В том, что это похитители, а не спасители, Аманда не сомневалась. Нет, теоретически второй вариант был возможен. Ночью она была не в самом адекватном состоянии. Это сейчас она понимала, что бегство через лес было дурацкой, почти суицидальной затеей. Тогда подобные действия казались ей совершенно логичными.

Если бы даже ее увидел нормальный человек, она бы вряд ли сумела объяснить, кто она такая, что делает здесь. Она потеряла сознание до того, как к ней кто-то подошел! Ее вполне могли бы забрать в больницу…

А вот не повезло. И не только потому, что ее окружение сейчас было слишком убогим даже для самой захолустной больницы. О том, что она попала к очень, очень неприятным людям, свидетельствовала цепь на ее левом запястье.

Цепь была металлическая, надежная. Чтобы она не ранила руку девушки, запястье обмотали какой-то тряпкой. На этом забота об ее удобстве заканчивалась. Аманда могла поворачиваться, но не встать, и левую руку все время приходилось держать приподнятой.

«Попала ты, девочка, – пронеслось в голове. – Из огня да в полымя!»

То, что происходило с ней раньше, было плохо, но терпимо. Все эти головокружения, слабость, сонливость – всего лишь последствия стресса. Такое с ней и раньше случалось, все бы прошло само собой… Оно и так прошло, но она уже не среди друзей.

Почему-то вспомнилась шестнадцатилетняя девочка, обнаруженная ими в лесу. Повторять ее судьбу Аманде не хотелось.

Приподнявшись на локтях, она осмотрелась. Пустовали все кровати, кроме ее собственной и еще одной. Там лежала, свернувшись калачиком, молодая девушка. Она тоже была прикована за руку и, судя по тому, как вздрагивало худенькое тело, плакала. Но – беззвучно.

– Эй! – позвала Аманда. – Эй, ты слышишь меня?

Реакции не последовало. Девушка либо не слышала, погрузившись в собственное отчаяние, либо не хотела отвечать. Потому что не понимала.

Это напомнило об одной очень острой проблеме – незнании языка. Конечно, Аманда пыталась его учить, но каких результатов она могла добиться самостоятельно и всего за пару дней? Да никаких! Она умела здороваться и благодарить по-русски, однако в данной ситуации это вряд ли серьезно повлияло бы на ее положение.

Вика говорила, что в провинции не так много людей, знающих английский. В городах, может, и есть, а вот в деревнях – вряд ли. Но Аманда не спешила терять надежду.

– Эй, детка, послушай меня! Я на твоей стороне! Ответь мне, хотя бы скажи, понимаешь ты меня или нет!

Девушка все так же была погружена в собственное горе. Зато голос Аманды услышал кое-кто другой: деревянная дверь со скрипом открылась, и в комнату вошли трое мужчин.

Двоим из них было очевидно за сорок, третьему вообще под шестьдесят. У всех троих были видны татуировки – на руках, шеях, у одного даже на лице. Большая часть этих татуировок была выполнена странно, как-то непрофессионально, да и красотой не отличалась. Это позволяло предположить, что наносили их не для украшения.

Один из тех мужчин, что помоложе, обратился к ней. Когда он заговорил, стало видно, что ему не хватает доброй половины зубов.

– Я вас не понимаю! – ответила Аманда. – Я не говорю по-русски!

Он словно ее не услышал, повторил вопрос. Это были те же слова, что и раньше, но их смысл по-прежнему оставался для девушки загадкой.

– Не понимаю, честное слово! Я гражданка Великобритании… Мне нужен переводчик! Я могу дать вам телефон моей подруги, позвоните ей, она переведет!

Старший мужчина рявкнул на нее и отвесил девушке звонкую пощечину. Было не то что слишком больно, но обидно до жути. Что она такого сделала?! Она ведь даже не оскорбляла этих уродов, хотя стоило бы!

Снова тот же вопрос. Только уже громко, с криком. Почему русские считают, что если они будут говорить громко, то их язык станет понятней иностранцу? Хотя это не только русские, так все придурки мира считают. А нормальный человек уже сообразил бы, что она не понимает!

– Не ждите чуда, я правда не говорю по-русски!

– Рашн, рашн! – передразнил ее один из мужчин и презрительно поморщился.

Они о чем-то заговорили между собой, на нее поглядывали лишь изредка. Аманда терпеливо ждала, понимая, что иного выхода у нее все равно нет.

Но никакого результата у их беседы не было, они просто ушли, оставив ее на том же месте. Ощущение того, что она вляпалась в очень плохую ситуацию, лишь возросло.

Страх перерастал в панику, но Аманда старалась бороться с собой. К чему это приведет? Ее только изобьют! Ее уже ни за что ударили, а если у них появится повод, так и вовсе убьют на месте! Никто не виноват в ее бедах, она сама вляпалась в это. Выпутываться тоже нужно самой.

Через пару часов в комнату снова пришли – но не за ней. Четверо мужчин отстегнули от цепи и куда-то потащили вторую девушку. Та кричала и сопротивлялась, извиваясь всем телом, да только силы были слишком неравными. Куда ей, маленькой и худой, против таких здоровенных лосей? Ее вывели из комнаты и закрыли дверь. Снова стало тихо.

Хотелось плакать – и Аманда плакала. Потому что это было единственное желание, исполнение которого она могла себе позволить. Еще хотелось пить, есть и в туалет. Но ей даже попросить об этом было не у кого!

Создавалось впечатление, что прошла целая вечность, прежде чем дверь снова спасительно скрипнула. На этот раз вошедших было двое – старший из мужчин, подходивших к ней ранее, и еще один, которого она не видела.

На вид ему было около сорока пяти. Кожа была нездоровая, землистого оттенка и тоже покрытая татуировками. На лице, под жиденькой щетиной, виднелись оспины – то ли болезнь он перенес, то ли подростковый возраст слишком бурно прошел. Мужчина был высокий и худой и рост свой компенсировал тем, что сутулился. Во всей его фигуре было что-то неуклюжее, неприятное… Но больше всего Аманду все равно настораживали смотревшие на нее глаза – серые, холодные и вместе с тем настороженные, как у зверя.

– Так дальше не может продолжаться, – сказала Аманда, игнорируя его взгляд. – Вы не можете оставить меня здесь! Я этого не вынесу!

– Ты действительно не понимаешь по-русски? – спросил тощий.

Английский у него был не совсем правильный, с жутким акцентом, но вполне понятный. Аманда уже за это была благодарна!

– Нет, ни слова!

– Откуда ты?

– Из Англии. Я…

– Тихо, – велел он. – Будешь отвечать только на те вопросы, которые я задам, и то максимально кратко.

Очень хотелось произнести какую-нибудь дерзость в ответ. Еще не хватало, чтобы какой-то явный алкоголик ей распоряжения отдавал!

Но Аманда прикусила язык. Пока она не поймет, где находится и как отсюда выбраться, особенности характера лучше держать при себе.

– Скажите… где я? – спросила она. – Что происходит?

– Все это уже не должно иметь для тебя значения. От тебя требуется только вести себя хорошо и быть послушной. Тогда все наладится и не будет никаких проблем. Просто слушай меня. Потому что отныне ты принадлежишь мне.

Глава 9

Вике не нужно было его обвинять. Что бы она ни сказала, это все равно не было бы хуже, чем его собственные мысли. Просто Сальери не считал нужным говорить это, он вообще большую часть времени предпочитал отстраняться от внешнего мира.

Теперь, когда прошло много времени и все улеглось, он уже и поверить не мог, что поступил так. Ведь очевидно же было, что у Аманды не все в порядке! А он отпустил ее одну в лес, в таком состоянии… Эта мысль не давала ему покоя, жалила его изнутри.

А хуже всего то, что ничего исправить сейчас нельзя. Как там русские говорят? После драки кулаками не машут… Подумать только, всего одно простое решение ночью, и ситуация развивалась бы совсем по-другому! Вика все правильно говорит, он виноват в случившемся.

Представлять, что могло произойти с Амандой в ту ночь, не хотелось – а остановиться не получалось. И почему-то добрые варианты, как у Вики, у него не придумывались. Воображение рисовало Аманду, быстро и неожиданно выбегающую на дорогу… Машина бы сбила ее с легкостью, они тут и днем, и ночью на дурной скорости гоняют! Водитель, конечно, испугался. Несмотря на то, что это был несчастный случай, он решил не связываться с полицией, а увезти тело самостоятельно и спрятать где-нибудь в лесу.

«Нет, – мысленно возразил сам себе Сальери. – Тогда бы на дороге осталась кровь! Потому что дождя ночью не было, а мыть асфальт он бы не стал, глупо это… Никто ее не сбивал».

Но и альтернативы были не лучше. Аманде мог попасться какой-нибудь тихий извращенец, который просто так никогда бы не решился на нее напасть. А тут увидел, что ей плохо, что она несколько не в себе – и воспользовался случаем.

Ну и конечно, не исключено, что ей встретился тот же человек, что напал на шестнадцатилетнюю девочку, Марусю. Это было бы совсем уж фантастическое совпадение! Хотя… почему бы и нет? Если это настоящий маньяк, он будет охотиться на одной и той же территории, маньяки это дело любят. Как раз на том шоссе, на которое выбежала Аманда!

Ни одну из своих теорий Сальери не мог ни подтвердить, ни опровергнуть. Зато он знал, у кого сведений больше. Далеко не факт, что она этими сведениями поделится, однако попытаться стоило. Все лучше, чем сидеть в этом дурацком фургоне и заниматься самобичеванием!

Еву он нашел на кухне. Девушка нарезала маленькими кубиками свежее мясо, а пес терпеливо ждал в паре шагов от нее. Увидев Сальери, Хан глухо зарычал.

– Спокойно, приятель, – усмехнулся мужчина. – Я не претендую на твою еду!

– Он не беспокоится о еде. Он не хочет, чтобы ты отвлекал меня. Хочет, чтобы все было готово скорее.

– Откуда он знает, что я пришел отвлекать тебя?

– Думаю, это очевидно.

С большим ножом для разделки мяса Ева смотрелась жутко. С одной стороны, объективно широкое лезвие казалось даже слишком тяжелым для ее худеньких рук. С другой, отражение стального блеска в ее светлых глазах заставляло забыть и о том, что она совсем молодая, и о том, что она слабенькая.

Странно, что Эрик вообще разрешил ей брать оружие, пусть и условное. Хотя… Если бы он попробовал запретить, было бы только хуже.

– Зачем пришел? – поинтересовалась Ева.

– Я знаю, что ты собирала сведения о людях, которые пропали здесь…

– Ты знаешь, что я собирала сведения о пропавших людях. Где «здесь» – ты сказать не можешь.

– Именно поэтому я и пришел к тебе, – сообщил Сальери. – Я хочу узнать, кто эти люди, когда они начали пропадать, что у них общего… и почему их не нашли!

– Не нашли потому, что не очень хорошо искали. Всем казалось, что найти невозможно. Или никому не нужно было искать. А зачем нужно тебе?

Сальери не видел никакого смысла обманывать ее или что-то утаивать. Все ведь здесь и так все знают!

– Я хочу вернуть Аманду. Я считаю, что она пропала из-за меня.

– Ты только поэтому хочешь ее вернуть? Не отвечай. Мне не слишком интересно. Придумай, почему я должна делиться с тобой информацией.

Она ссыпала мясные кубики в миску и отнесла в угол, где обычно ел пес. Хан, радостно виляющий хвостом, позабыл и о присутствии Сальери, и обо всем на свете. В данный момент его интересовал только сытный завтрак.

Закончив возиться с собакой, Ева снова повернулась к своему собеседнику:

– Итак? Ты придумал?

– Мне и придумывать ничего не надо, я просто скажу тебе правду. Мне нужна эта информация, потому что я больше всех заинтересован в поиске Аманды – и у меня лучшие шансы преуспеть. Полиции это не слишком надо, даже если Эрик напряжет их через какие-то там свои связи, они стараться вряд ли будут. У них своих дел хватает! Ты собрала все эти данные, потому что тебе было любопытно на тот момент, разыскивать Аманду во что бы то ни стало ты тоже не будешь, она тебе не настолько близка. Вика бы и рада, но за ней наблюдает Эрик, он ей не даст особо дергаться. Потому что он лично отвечает за ее безопасность перед Марком, а расследование это – штука далеко не безопасная.

– Хорошие аргументы, хвалю. Ладно, я отвечу на твои вопросы. А ты взамен выполнишь одну мою просьбу.

– Надеюсь, это не будет противоречить каким-либо указаниям Эрика? – напрягся Сальери.

– Нет. Это совершенно безобидная просьба. Но ты должен сделать то, что я скажу. Не задавать вопросов и не говорить Эрику. Сделал и забыл. Взамен я расскажу тебе все, что узнала сама. И отмечу на карте регион, который я считаю основной зоной похищений.

Это было даже больше, чем ожидал Сальери! Мнение Евы в данном случае ценилось очень высоко. Она всяких там преступников понимала как никто другой, в этом плане Алессандро и не надеялся угнаться за ней. Если она даст ему подсказку, поиск значительно упростится, он сбережет время.

А время сейчас играет ключевую роль. И для него, и для Аманды.

– Хорошо, пусть будет по-твоему.

– Практика показывает, что это лучший исход, – еле заметно усмехнулась девушка. – В этих местах пропадает довольно много людей. Но это не значит, что всех похищают. Есть туристы, которые по неопытности попадают в болота. Есть старики, которым не хватает сил выйти из леса в плохую погоду. Есть дети, которые еще не умеют ориентироваться на природе. Смысл в том, чтобы выделить определенную группу из всех пропавших. Тогда станут понятны даты и координаты.

– И как ты эту группу выделила?

– С учетом единственно достоверно известной жертвы, – пояснила Ева. – Маруси. Я выбрала тех, кто младше тридцати. Женщин. В этом списке в основном женщины. По ним я определила время. Потом включила туда пятерку молодых парней, пропавших в то же время.

– А парней-то зачем? – поразился Сальери.

– Женоподобные потому что.

– Геи, что ли?

– Нет. Молодые парни, внешне похожие на девушек. Все эти люди пропали за полтора года. Не только на этом шоссе. Возможно, есть смысл включить туда несколько женщин постарше. Они хорошо выглядели. Но я не стала. Потому что на суть это не влияет. Кроме возраста и внешней привлекательности, общего мало. Но есть. Многие пропавшие девушки путешествовали на попутках. Некоторые пропали, когда гуляли по лесу.

– А парни?

– А что, парни по лесу не гуляют? Никого из них не нашли. Живым или мертвым. Живым – потому что найти очень тяжело. Мертвым – потому что мертвых гораздо легче спрятать. Здесь много лесов, рек и озер.

– Не говори об этом…

– Ты сразу думаешь об Аманде, – констатировала Ева. – А должен думать о логике. Если это тот, кто убил Марусю, то он тела не прячет. Он выставляет их напоказ. Но если те люди живы, то он действует не один. Потому что пропавших чуть меньше тридцати.

– За полтора года это мог сделать и один человек… Это ведь даже не две жертвы в месяц!

– Мог бы, – кивнула девушка. – Если бы убивал их. Убил, спрятал, нашел новую жертву. И по кругу. Но тогда он бы не стал поступать иначе с Марусей.

– Марусю мог убить совсем другой человек!

– Мог. Но и он устроил показуху. А показуху не устраивают без причины. Спрятать живых жертв – разве не хорошая причина? Мне так кажется.

С ней трудно было не согласиться. Однако Сальери не чувствовал себя униженным из-за того, что семнадцатилетняя девушка соображала лучше его. Куда уж ему, здоровому, с этой психопаткой сравниться!

Да и не важно, кто там что понял. Важен результат!

– Я хочу знать, на какой территории все это происходило!

Ева незамедлительно умерила его пыл:

– Сначала мое условие. Я сказала, что ты должен для меня что-то сделать.

Сейчас это казалось даже более некстати, чем в начале разговора. Но заставить ее поступать иначе Сальери не мог – что ей стоит замкнуться в себе и уйти от разговора? Приходилось играть по ее правилам.

– Ну и чего ты хочешь?

– Поезжай в город. Купи мне жидкость для мытья посуды, средство для мытья полов и набор коктейльных трубочек.

В первые секунды Сальери думал, что ему послышалось. Мысленно перебрав список, он лишь убедился во мнении, что здесь какая-то ошибка.

– Чего тебе купить?

– Жидкость для мытья посуды, средство для мытья полов и набор коктейльных трубочек, – терпеливо повторила Ева. – Думаю, это можно найти в любом хозяйственном магазине. Поторопись. Пока ты поедешь за этим, я нарисую тебе карту. У Эрика много карт региона. Я отмечу на одной из них места предыдущих похищений. Нарисую то, что считаю контуром поиска. А когда я закончу, ты как раз привезешь то, что мне нужно. Что, слишком сложно?

– Нет, вообще не сложно. Я все привезу. Но… зачем тебе это?

– Тебя это не касается, – жестко объявила Ева.

– Что, у нас в кладовке нет жидкости для мытья посуды?

– Есть. Но если я возьму, Эрик увидит. Я не хочу, чтобы он что-либо знал об этом.

Ее стремление скрыть свои действия от Эрика не могло не настораживать. Зачем ей скрывать что-то от родного отца? А с другой стороны, всем понятно, что у Евы не все дома. В любом случае, из запрошенных ей составляющих атомную бомбу не сделаешь! Пусть развлекается.

– Хорошо, я поеду в город прямо сейчас. Учитывая расстояние, обернусь за час-полтора. Надеюсь, этого времени тебе хватит, чтобы разобраться с картой?

– Можешь не сомневаться. Если я обещала, что что-то сделаю, то так и будет.

Это еще не было прямой дорогой к Аманде, но уже что-то! Он сможет не сидеть и ждать, а непосредственно влиять на ситуацию.

К этому Сальери и стремился.

* * *

Это был не дом даже, а палатка. Правда, очень большая. Сродни тем шатрам, которые иногда устанавливают на загородных фестивалях, чтобы посетители могли укрыться от палящего солнца.

Эта палатка, впрочем, была сделана из гораздо более плотной ткани. В сочетании с полным отсутствием окон это создавало постоянный полумрак, рассеянный только светом пары ламп. Ходить по палатке прямо можно было разве что в самом ее центре, а по краям приходилось пригибаться.

Все пространство было разделено на две части. В той, что поменьше, находилась импровизированная кухня: стол, сделанный из деревянного ящика, газовая плитка, мешки с едой прямо на земле. Там же, только чуть дальше, – несколько больших жестяных тазов, заменявших ванную, и ведро с крышкой, о назначении которого Аманде не хотелось пока даже думать.

Вторую часть палатки, попросторней, занимала импровизированная кровать: плотный надувной матрас, лежащие друг на друге одеяла и гора подушек. Кровать была большая, два человека на ней помещались с легкостью. В этой палатке вообще все было подготовлено для долгосрочного проживания, пусть и не очень комфортного.

Сейчас Аманда с удивлением смотрела на небольшую кастрюлю, полную воды, грязные овощи и не самый острый нож. Все это было разложено перед ней на столе.

– И что мне с этим сделать? – спросила она.

– Суп, – безучастно пояснил мужчина.

Он вообще не отходил от нее ни на шаг. Другие появлялись и исчезали, а этот все время оставался рядом. Вывел ее из большого зала с кроватями, завязал глаза, повел куда-то по дому. Потом ей позволили сходить в уличный туалет с пугающе прогибающимися досками. Дали умыться в некоем подобии бани. Переходы между постройками видеть не позволяли, все время завязывали глаза. Как следствие, Аманда понятия не имела, где расположена эта палатка и что находится рядом с ней.

Единственным достоинством этого мужчины, пожалуй, было то, что вел он себя нейтрально. Другие, оказавшись рядом с ней, что-то говорили по-русски, и сальные шуточки она могла распознать по тону, а еще – по их радостному хохоту. Сам пошутил, сам посмеялся, весело людям!

А ее постоянный спутник не смеялся вообще. Но и ее не оскорблял. Хотя, может, знаний английского не хватало…

– Какой еще суп? – Аманда брезгливо потыкала пальчиком мягковатую картошку.

– Овощной.

– Но это будет ерунда совсем!

– Пока так. Мясо, может, сегодня к вечеру появится. Готовь давай! Ты теперь моя жена, ты должна готовить.

Девушка, только-только взявшая нож, застыла на месте. Заявление было настолько нелепым и бездарным, что Аманда даже не знала, как реагировать. Первым желанием было просто этот нож в него всадить… Но она без труда поборола импульс. У нее и силенок не хватит, и решительности. Да и лезвие тупое, она только разозлит своего похитителя!

– Какая еще… жена?

– Просто жена. Пока поживем вместе просто так, потом и распишемся.

– Ты издеваешься? Какая из меня жена, если меня похитили?! Брак – дело добровольное!

– Так оно и будет добровольным, – пожал плечами он. – Это сейчас ты бесишься, потому что тебе все странно, ты такого не ожидала. А потом поживешь со мной, привыкнешь, сама захочешь расписаться. Суп готовь, я вечно ждать не могу.

Хотелось послать его далеко и надолго. Вместе с супом. Но сейчас это было бы слишком смелым и в равной степени глупым шагом. Его спокойствие обманчиво, Аманда все равно не забывала, что она находится в его руках. Неизвестно, как далеко ее увезли, где ее друзья! А вокруг какие-то уроды, с которыми договориться вообще никак не удастся, они ее просто не поймут!

Поэтому она послушно начала чистить картофель, прикидывая, что можно соорудить из такого незатейливого набора продуктов.

– Я все равно не жена, а жертва похищения! – буркнула девушка.

– Если тебя это утешит, тебя вообще собирались сделать общественной собственностью.

– Чем?

– Общаком. Мы тут все настроены серьезно. Жен ищем, а не просто баб-подстилок! А какая из тебя жена, если тебе и слова не скажешь? Такого счастья никому не надо. Поэтому собирались просто сделать общей. Но я тебя пожалел.

Похоже, он всерьез верил своим словам… вот баран! Спаситель нашелся! Он просто опускал тот факт, что ее увезли в неизвестном направлении и собирались пустить под групповое изнасилование!

Да и эта идея с женитьбой… бред полный! Серьезно они настроены, как же… Нельзя заставить кого-то с тобой жить добровольно! Сама идея, само сочетание «заставить» и «добровольно» абсурдны!

– Что у тебя с рукой? – спросил мужчина.

– Как тебя зовут хоть, муж?

– Тебе задавать вопросы никто не разрешал. Спрашивать можно только мне, а тебе полагается лишь отвечать. Так, как я раньше тебе и сказал, – кратко и по теме.

Злость снова вскипела в сердце за долю секунды. Он, кажется, это заметил, ухмыльнулся так нагло, но ничего не сказал. А Аманда вновь сдержала себя.

– Хорошо, я поняла.

– Так что у тебя с рукой? Поэтому, кстати, тебя тоже никто брать не хотел. Покалеченная, да еще и иностранная… Непонятный ты зверь!

– Руку мне отрубил старший брат.

Она могла бы придумать что угодно. Нападение маньяка, автомобильная авария, несчастный случай на заводе – как этот русский маньяк хоть что-то проверит? Но у Аманды не было настроения придумывать, да и правды она не стеснялась.

Ее предполагаемый супруг заинтересовался:

– Брат, говоришь? Очень странно! И что ты такого сделала, чтобы брата разозлить?

– Ничего. Я просто упустила момент, когда ему стало плохо, за это и поплатилась.

– Рассказывай! – велел мужчина. – Готовь и рассказывай одновременно. Мне все равно придется за тобой наблюдать, пока у тебя нож есть и руки не связаны. Так хоть развлекусь.

– У меня еще и руки связаны будут?

– Опять вопросы задаешь без разрешения. Ладно, на этот раз отвечу, но последний раз такое! Дальше будешь наказана… А руки, да, будут скованы вот этим, – он показал ей наручники, обитые мягкой тканью. – Ты пока еще не готова нормальной женой быть. Дикая очень. Поэтому в то время, что я за тобой не наблюдаю, будешь скована. И привязана к чему-то. А теперь говори.

Она наконец поняла, для чего в земляном полу то тут, то там вбиты металлические колышки. Ее привязывать будут, как скотину! Несмотря на весь свой бред с женами, эти люди не так глупы.

Но она все равно сбежит! Аманда не представляла, что кто-то сможет заставить ее добровольно принять такую судьбу. Да она скорее умрет!

И все же смерть – последний вариант. Для начала нужно попытаться усыпить их бдительность, притвориться послушной… Делать так, как ей велят.

– Мой брат воспитывал меня, когда умерли наши родители. Для него все это, да еще и новая ответственность, стало большим стрессом. Не знаю, как именно, но его заманили в религиозную секту. Сатанисты… У них много своих методов было. В том числе и наркотики. Но мой брат в глубине души не такой, как они! Он чувствовал, что им просто пользуются, и это подтачивало его изнутри. Однажды он сорвался и в бреду отрубил мне часть руки. А когда понял, что натворил, не смог оправиться и простить себя. Он покончил жизнь самоубийством.

Вспоминать обо всем этом до сих пор было тяжело – даже слишком. Хотелось плакать. Аманда сдержала себя, помогли опыт и злость на нынешнюю ситуацию. Она выдержала взгляд своего «мужа».

Он понял это правильно, оценил.

– Меня зовут Иван. Ты хорошо делаешь, что рассказываешь мне. Думаю, что ты будешь хорошей женой.

«Ну, насчет этого мы еще посмотрим», – подумала Аманда, с силой вгоняя нож в картофелину.

* * *

Вика решительно стала на пути у Эрика:

– Я хочу знать, что здесь происходило!

– Да неужели? А я был уверен, что ты сейчас будешь полностью погружена в поиски подруги!

– Одно другому не мешает. Для начала я хочу убедиться, что исчезновение Аманды никак не связано с тем, что творилось тут раньше! И с организацией тоже не связано!

Подобное развитие событий было бы пугающим. Вике крайне редко приходилось сталкиваться с преступной организацией, на которую работал Эрик, но ей и того опыта хватило. Там к людям относились очень просто – как к материалу, который можно использовать, а потом выбросить.

Что если Аманда попала в какую-то ловушку?! Думать об этом Вика больше не могла, ей нужны были ответы.

Но Эрик лишь покачал головой:

– Ты смотришь не в том направлении. Я понятия не имею, что случилось с Амандой, и мне искренне жаль ее. Но организация здесь совершенно ни при чем.

– Почему ты так уверен?

– Они покинули это место и больше не возвращались. Задолго до нашего приезда, Вика. Я бы не повез сюда ни тебя, ни свою дочь, если бы не был уверен, что они не вернутся.

– Но ты ведь точно не знал, чем они здесь занимались!

– Не знал. Теперь вот пытаюсь выяснить.

– Хочу узнать, что ты уже выяснил! – категорично заявила девушка.

– Я ведь сказал тебе, это никак не связано с исчезновением Аманды!

– А мне все равно важно! Я здесь живу сейчас и в этой больнице буду работать!

Эрик ответил не сразу. Он задумчиво смотрел на Вику, словно сомневался, нужно ли втягивать ее в это. Девушка не отступала. Она сейчас ничем не могла помочь Аманде, но и тонуть в чувстве беспомощности не собиралась. Раньше она не лезла в его дела, потому что это было бы праздным любопытством. Но теперь ситуация изменилась!

– Хорошо, – тяжело вздохнул Эрик. – Идем со мной. Ева, скорее всего, уже ждет нас.

Под его кабинет был выделен отдельный фургон, и довольно большой. Там размещался письменный стол, с которым соседствовали ряды полок на стенах. Почти все они были заняты бумагами; в углу ютился небольшой сейф.

Возле фургона дремал Хан, его хозяйка, как и предсказывал Эрик, дожидалась внутри. На появление Вики Ева никак не отреагировала, она сразу обратилась к отцу:

– Что нового?

– Кое-что есть…

– Это я уже поняла, раз ты позвал меня. Что именно?

– Помнишь, я говорил тебе, что попрошу знакомого порыться в архивах? Так вот, он нашел некоторые документы, а еще фрагмент записи камер наблюдения с этого объекта. Любопытно нам все.

Вика пока не вмешивалась, она просто слушала их. Села на стул неподалеку от двери, тогда как Эрик прошел за стол.

– Когда Вика сказала мне, что местные жители часто видели тут «людей в белых саванах», я сразу подумал, что это могли быть пациенты. Пример с той хуторской старушкой лишь подкрепил мою уверенность. Но одно меня полностью обескуражило… Знаешь что?

– Знаю, – отозвалась Ева. – Частота побегов. Это очень маленькая база.

– Верно! База совсем маленькая, много охраны вообще не нужно, следить за пациентами легко. А они все равно сбегали! Это странно… Но если предположить, что они не сбегали, все становится на свои места.

Решимость Вики хранить молчание долго не продлилась.

– Как это? – удивилась она. – А как бы они еще попадали в лес?

– Их выпускали. Судя по документам, которые нашел Сканелли… Это мой коллега, мы с ним много вместе работали по этому делу… Так вот, он обнаружил, что, согласно отчетам, это было нормальной практикой. Среди охраны водились должности наблюдателей – тех, кто следил, чтобы пациенты не забрели слишком далеко, кто загонял их обратно утром. Кстати, из этого следует, что гуляли они только ночью.

– И все равно непонятно, зачем, – настаивала Вика. – Даже если ночью, риск обнаружения огромный! Собственно, обнаружение и произошло. А за одним они вообще не уследили, баба Мара увела его к себе, он попал в больницу! Что, если бы он успел рассказать врачам, что с ним произошло?

– Он бы не смог, – возразил Эрик. – Уж поверь, я этих людей знал хорошо. Они бы не пошли на такой чудовищный риск. А на меньший – пошли бы. Думаю, пациентов накачивали наркотиками до такого состояния, что они бы и мать родную не узнали, про воспоминания вообще молчу. Упомянутый тобой пациент жил у старушки неделю, но ни разу даже не начал говорить. Нет, они свое дело знали! Но… Здесь кое-что очень важно. На риск они шли только тогда, когда он был необходим. Следовательно, если они выпускали пациентов наружу, то не затем, чтобы они свежим воздухом подышали. Они преследовали какую-то практическую цель.

– И какую? Об этом коллега тебе сообщил?

– Увы, нет. Ему удалось найти только служебные отчеты охраны. Там описание профессии, личные данные и сводка – кто кого выпускал, когда, во сколько.

– Нужно больше, – сказала Ева. – Этого материала недостаточно.

– Да уж, много выводов на нем не сделаешь… Но нам повезло уже в том, что он вообще нашел это. Общий архив – это огромное, колоссальное просто нагромождение данных по разным базам. Для такого короткого срока Сканелли продемонстрировал отличный результат. Теперь это важно не только нам. Сама практика выпуска пациентов – очень странное явление. Такое почти никогда не делали. Значит, эта база была не такой уж незначительной, как мы считали ранее.

– А они еще и сами покинули ее, – напомнила Вика.

– С этим связан второй момент – фрагмент видеозаписи. Он еще более странный, чем отчеты. Судя по всему, эту запись фрагментом и сохранили, потому что она была особенно необычной. Идите сюда.

Экран у рабочего ноутбука Эрика был большой. Запись, присланная неизвестным Вике Сканелли, тоже на качество не жаловалась. Поэтому все происходящее было видно довольно четко.

В одном из кабинетов работал ученый. Он что-то просматривал на компьютере, от руки записывал в блокнот. В кабинете было темно, горела лишь настольная лампа. Судя по отсутствию других людей, время нерабочее.

Внезапно мужчина оторвался от работы и осмотрелся по сторонам. Он встал, сделал пару шагов, словно надеясь таким образом разглядеть что-то в темноте, а потом резко начал пятиться. Дальше, быстрее… Камера не передавала звук, поэтому сложно было понять, что он говорит. Но испуг на лице мужчины был очевиден.

Наконец он дошел до стены, споткнулся, прижался к ней. Руки, которыми он закрывал лицо, дрожали, в глазах застыл очевидный ужас… Вот только перед ученым никого не было.

Эмоции мужчины были настолько искренними и сильными, что Вика даже не сразу поняла, как на них реагировать. Несмотря на то, что это был один из тех, кто экспериментировал над людьми, она почти сочувствовала ему. Такой животный страх редко появляется… и никогда – просто так.

Но ведь перед ним ничего не было! Совершенно ничего!

– Что произошло? – тихо спросила Вика.

– Понятия не имею, – отозвался Эрик. – Я пересматривал эту запись уже раз десять наверное, но так и не смог понять, что он такое видит.

– Как – что? – изумилась Ева. – Призрака, конечно!

Глава 10

Теперь продуктов было настоящее изобилие. Почти как в ресторане! За тем лишь исключением, что в ресторанах, известных ей, предпочитали ингредиенты посложнее – морепродукты, спаржу, личи… да много чего такого, о чем здесь и не слышали! Перед ней же разложили фермерский набор: свежее мясо, молодой картофель, румяные яблоки, специи в мешочках, банку меда.

Все это принесла в большой корзине женщина лет тридцати пяти. На ней было очень простое мешковатое платье; волосы, исполосованные ранней сединой, она оставила распущенными, что придавало образу дополнительную неряшливость. Косметику она не использовала и в глаза не смотрела. Оставив корзину, она сказала что-то Ивану и поспешила удалиться.

Аманда попыталась перехватить ее взгляд, чтобы хоть намекнуть, что ей нужна помощь. Ведь эта женщина без цепей и наручников, она может передвигаться свободно! Если они объединятся, как знать, вдруг что-то удастся…

Однако женщина вообще стремилась держаться от нее подальше. Взгляд Аманды перехватил только Иван.

– Зря стараешься, – прокомментировал он.

– Я ничего не сказала!

– А то я не вижу, о чем ты думаешь! Вмазать бы тебе за это… Но не буду. Я ж и сам так о свободе когда-то думал, что греха таить. Думал, что любую возможность приму, и сам эти возможности искал. Так что ладно, надейся на лучшее. А к ней и к таким, как она, не приставай.

– А кто это – такие, как она?

– Они здесь добровольно.

Аманда ушам своим поверить не могла. Кто-то может согласиться на подобные условия добровольно? Или это результат какой-то психологической ломки? Мужчина ведь говорил, что и она в хорошую жену превратится!

Но для этого им придется постараться! Потому что сдаваться просто так, без боя, она не собиралась. Она с сектантами справиться смогла, не хватало еще, чтобы ее какие-то лесные дикари сломать сумели!

Иван заметил ее удивление и рассмеялся:

– Забавно ты глаза таращишь!

– Не без причины! – парировала Аманда. – Думаю, какими куриными мозгами обладать надо, чтобы добровольно здесь остаться!

– Куриные мозги и есть. У вас, баб, так часто бывает!

Девушка проигнорировала очевидное оскорбление, потому что все еще надеялась узнать побольше:

– И все же кто она такая?

– Она… Ну это… Как же это по-вашему сказать…

Слово в его запасе очевидно не находилось. Пробубнив себе под нос что-то по-русски, Иван достал из кармана телефон и открыл программу, в которой Аманда узнала электронный словарь. Почему-то она не ожидала, что у ее «соседа» будут такие сложные технические средства.

Именно «соседа». Больше всего на свете Аманда боялась их первой совместной ночи здесь. Ведь очевидно, что если этот псих всерьез считает себя ее мужем, то ему ничего не стоит ее изнасиловать! Он будет уверен, что имеет на это полное моральное право.

Однако Иван оказался не так прост. Он ее не тронул, вообще ничего не сказал, только посмеивался, наблюдая, как она трясется. Они лежали в одной кровати, полностью одетыми, однако никаких поползновений со стороны мужчины не было. Он лишь убедился, что ее цепь плотно прикручена к вбитому в землю столбику, и завалился спать. А Аманда слишком устала, чтобы даже пытаться освободиться…

Утром ситуация развивалась по тому же сценарию. Иван продолжал именовать ее своей женой, заставил прибраться в этой проклятой палатке, приготовить завтрак, теперь вот ждал сытного обеда. Но он лишний раз не дотрагивался до Аманды, дистанцию соблюдал всегда. Она этого не понимала и в любой момент ждала подвоха.

– Ха, нашел! – радостно воскликнул он. – Она на заочном обучении!

– Чего? – нахмурилась Аманда. – На каком еще обучении?

– А, у вас, наверно, нет такого значения… И ни черта ты не поймешь! Она zaochnitsa!

– Нет такого слова.

– У нас, у русских, есть!

– Но я не русская…

– Ну и дура, – усмехнулся Иван. Аманда только глаза закатила. – Ничего-то вы там, в Англии своей, не знаете! Она – из тех баб, что зэкам пишут.

– Зачем?

– Как – зачем? Ради любви, конечно! Потому что любовь только бабам и нужна, если задуматься. Что вас еще счастливыми делает? А ради любви этой бабы что угодно сделают. И те из них, кому мужиков на воле не досталось, начинают на зону писать. Любовь там всякая… Передачки носят. Иногда даже расписываются вот так, прямо на зоне! И ждут потом своих мужей.

– А дальше?

– А дальше, как водится, и в огонь, и в воду. Поэтому я и говорю: не помощник она тебе. Свяжешься с ней – только проблем огребешь. От меня в том числе.

Кое-что начинало проясняться. Внешность этих мужчин, их жуткие манеры, татуировки на руках… Похоже, большинство из них – бывшие заключенные, если не все без исключения! Или не бывшие? Может оказаться, что они сбежали и прячутся здесь! Но зачем тогда похищать ее? Ведь это привлечет к ним лишнее внимание! Ладно бы у них женщин совсем не было и они бы озверели от такого, всякое случается. Но ведь есть же те, кто с ними по собственной воле! Зачем было красть еще и ее?

А может, не только ее…

Масштаб беды, в которой она оказалась, стремительно разрастался. И Аманду это совсем не радовало. Она сосредоточилась на готовке, стараясь подавить слезы. Нельзя отчаиваться, даже если сейчас кажется, что все очень-очень плохо и исправлению не подлежит. Ведь всего один шанс на побег может все изменить!

Как ни странно, Иван уловил ее состояние:

– Ты чего притихла? Трясешься еще…

– А что мне делать? – мрачно отозвалась она. – Ты сказал готовить – я готовлю. А задавать вопросы ты мне сам запретил!

– Это ты правильно делаешь, что меня слушаешься! – одобрил он, заваливаясь на кровать. – Такое можно поощрить. Разрешаю задать мне вопрос!

Первым импульсом Аманды было выяснить, что здесь вообще творится, кто они такие. Однако здравый смысл подсказывал, что Иван может не ответить – или соврать. Для начала нужно было вовлечь его в беседу, заставить расслабиться, а потом все будет хорошо… По крайней мере, проще станет.

«Успокойся, девочка, – велела себе Аманда. – Ты же вон сколько с людьми работала, психологию знаешь… Даже сатанистов проклятых обманула! Ты и сейчас справишься».

– Где ты выучил английский?

Это был вопрос, связанный с ним лично. Пусть увидит, как она интересуется своим «мужем»!

– В школе начал, а потом в институте продолжил. Знаешь, на кого я учился когда-то? На учителя английского! – не без гордости отозвался он. – Не потому что мне так уж хотелось. Просто проходной балл был низкий. Да и сеструха мне сказала, что учиться легко будет. Права была. Я и сам не ожидал, что закончу. Правда, с тех пор по-английски не говорил вообще! Думал, что забыл все! А вот видишь, как пригодилось! У меня же нормальный английский?

– Хороший.

Здесь Аманда не льстила, потому что необходимости не было. Конечно, Иван допускал ошибки – артикли путал, времена глаголов, неправильно слова произносил, а уж об акценте и говорить не приходилось. Но главное ведь не это, а то, что его можно было понять, и что он понимал ее! Для девушки это стало большой удачей.

– От, рады были бы мои преподы! – хохотнул Иван. – Видишь, как проморгал я свое счастье! Надо было все-таки идти в школу, детишек учить и не свистеть!

– А почему не пошел? – осведомилась девушка, принюхиваясь к расфасованным по мешочкам специям. Мешочки были красивые – миниатюрные, аккуратно сшитые, да еще и перевязанные толстыми шерстяными нитками.

– Потому что видел, какая жизнь у учителей… А никакая! Денег вечно нет. Сплошные бумаги, бюрократия, бабский коллектив – зло!

– А ты добро в итоге выбрал?

Иван опустил взгляд на татуировки, покрывающие его руки, и усмехнулся:

– Сама видишь, что не добро. Я выбрал деньги. Мне казалось, что это лучший выбор, только так и надо. Я в бедности свое пожил, хватит! Нормальной жизни захотел…

– Что-то мне подсказывает, что ты выбрал не совсем нормальный путь к нормальной жизни!

– Подсказывает ей, видите ли… – проворчал Иван. Аманда даже испугалась, что перешла черту и сейчас получит за это, но нет. Он не прервал разговор. – Да все очевидно, куда я закатился! Знаешь, с чего начал?

– Нет…

– С грабежей. На улицах на людей налетал… На баб в основном, они главные раззявы, да и проще с ними… Деньги забирал, им иногда по башке давал, но не убивал никого. Да и бил недостаточно сильно, потому что вскоре повязали меня. Я тогда молодой совсем был, глупый… Судья меня пожалела. Дала «условку». Не знаю, почему… может, приглянулся я ей. Черт вас поймет! Я уж сейчас думаю, что надо было мне тогда сесть. Тогда еще был шанс исправиться… может быть. Кто ж точно скажет! В реальности только хуже стало.

– Ты не перестал грабить?

– Не, грабить я как раз перестал. Понял, что тут надо жестче действовать, а так и до мокрухи недалеко. Никого убивать мне не хотелось. Я стал барыжить…

– Что делать? – смутилась Аманда. Слово снова было совершенно незнакомым. Похоже, он просто произнес русское слово на английский манер.

– Наркотиками торговать. Сначала – по чуть-чуть, на улицах, но получалось у меня это очень хорошо. Перешел на уровень повыше, крупные партии толкать стал.

– Ты же людям не хотел вредить! Думаешь, подсаживание на наркотики – это лучше, чем удар по голове?

– Никого я не подсаживал! – почему-то оскорбился Иван. – Они сами уже сидели! Не мое было дело кого-то на это дело сажать! Я продавал тем, кто ко мне приходил. А новичков среди них не было! Если они так решили жить, чего я им мешать буду? Я что, доктор, что ли? Хотят травиться – пусть травятся, народу меньше в транспорте будет!

– Хорошая у тебя логика…

– Правильная! Клиентов я своих никогда не жалел. Я видел, что это слабаки и тряпки! Не знаю, сколько их в итоге поумирало, но никого не жалко. Мне не за это стыдно… И не это я считаю худшим своим преступлением.

– А что тогда?

Тут уже он не спешил с ответом, явно колебался. Аманда не торопила его, потому что понимала, что момент рискованный. С одной стороны, она уже достаточно увлекла его разговором. С другой, затронула очевидно болезненную тему.

Она уже почти поверила, что на этом разговор исчерпан, когда Иван все-таки решил пояснить:

– Я к тому моменту жил не с родителями. Они квартиру купили… Правда, не мне одному. Нам с сестрой. Мне из этой квартиры барыжить удобно было… А сестра всегда против была. Она ж все-таки стала училкой, правильная такая! Я понимал, что она может сорваться и ментам меня сдать. Не со зла, а потому что она верила, что мне так лучше. Ну я и решил ее отвлечь… Подговорил одного из своих клиентов приударить за ней. Ей уже за тридцать тогда было, а все одинокая, мужики к ней особо не подходили… А этот вдруг ухаживать начал, она быстро поплыла. Я не говорил ему подсаживать ее на наркоту…

– Но он все равно это сделал, – догадалась Аманда.

– Да. Я почему-то думал, что запрещать ему не надо. Это и так будет понятно. А он мне сам объявил… радостный такой! Типа, все, теперь она точно на нас не стуканет, и мне время на нее тратить не надо. Ну, набил я ему морду и спустил с лестницы. А что толку? Она уже крепко подсела… Да еще и то, что этот козел ее сразу бросил, на нее повлияло. У нее просто сил не осталось, она словно потухла внутри. Я ее отправлял на лечение, а все без толку. Потом замели меня… Не знаю, кто сдал, но попался я по-крупному. Учитывая предыдущую судимость, дали приличный срок.

– А сестра как же?

– А умерла сестра, – холодно отозвался он. – Первой же зимой после того, как меня посадили. Она ж беззащитная была совсем… и не в себе уже. Родители забрали ее к себе, но они не представляли, что это за болезнь, и уследить за ней не сумели. Она ушла из дома, дозу где-то отыскала, ширнулась… И потеряла сознание. Тогда морозы были, метель, вечер еще… Когда она упала, ее очень быстро присыпало снегом, ее люди не замечали, даже если в десяти шагах проходили. Да и кто оглядываться будет? Все домой спешат, к своим… Утром увидели наконец, но поздно было. Мне это потом мама написала. Она никогда не обвиняла меня открыто в том, что с Настюхой случилось… Но я по глазам видел – винила всегда. Я тоже винил… А как еще? Это моя вина, как ни крути. Поэтому ты когда про брата своего рассказывала… Я тебя очень хорошо понимаю. Знаю, каково это – винить себя в том, что не заметил.

Может, он и правда понимал. Но родства с ним по этому поводу Аманда не чувствовала. Он все равно бывший зэк и похититель! Да и в том, что случилось с его сестрой, Иван действительно виноват.

В то же время он не самый плохой из людей, собранных здесь. Хоть в этом ей повезло!

– А сюда ты как попал? – осведомилась девушка. – Сбежал?

– Да если бы! Это только из ваших, американских тюрем, сбежать легко…

– Я – британка.

– Какая разница? Тюрьмы у вас тоже хлипкие. Из наших фиг сбежишь! Освободился я. Да только меня уже никто не ждал. Со смертью сестры все переменилось… Мама этого горя не выдержала, через год сама ушла. Отец дом продал и уехал куда-то. Куда – не сказал. Попросил только соседей мне письмо передать. Мол, знать он меня не хочет и собирается жизнь доживать без такого позора. Я не виню его… я б тоже от себя отказался.

– Но здесь ты как очутился? – Аманда снова попыталась подвести его ближе к теме.

– А сюда я приехал намеренно. Продал ту проклятую квартиру, собрал манатки и приехал.

Она слышала, как он встал с кровати и направился к выходу.

– Зачем?

– Как – зачем? Чтобы тебя найти, конечно, – фыркнул он и покинул палатку.

* * *

– Просто пообещай мне, что ты будешь оставаться на стройке, – устало попросил Марк. – А если и поедешь куда-нибудь, то только с Эриком.

То, что ее рассказ его не обрадовал, не удивляло нисколько. Учитывая опыт предыдущих «расследований», он прекрасно знал, на что способна его супруга. Понимал и опасность, связанную с этим делом: одна девушка уже погибла, а сколько пропали без вести!

– Не волнуйся, – вздохнула Вика. – Именно так я и собираюсь себя вести.

Ей было тяжело признавать это, и поступала она так вовсе не из-за просьбы Марка. Просто в данной ситуации она действительно не представляла, что вообще может сделать. Бегать и искать Аманду самостоятельно? По этим лесам? Тогда она не поможет, а лишь присоединится к ней! Да и вообще, непонятно, откуда начать, куда ее вообще увезли.

При этом чувство собственной беспомощности и потерянности угнетало. Марк, кажется, понял это, потому что заверил:

– Я скоро приеду. Макс вон тоже беспокоится, но и он сорваться не может…

– Я знаю, это бизнес… Да и что толку, если бы вы приехали? Что, одним махом решили бы все проблемы или что? Здесь очень запутанная ситуация…

– Дело не только в решении проблем. Мне спокойнее, если я рядом в такие моменты… или если ты рядом, это философский вопрос. В любом случае, я хочу оставаться возле тебя.

– Ты и так скоро будешь. Я ведь тебя знаю, приедешь при первой возможности…

Эмоциональная часть девушки порывалась просить его приехать как можно скорее, наплевать на бизнес и прочую ерунду. Это же даже не его компания! К чертям все, и сюда первой каретой! Однако здравый смысл и логика дуэтом твердили, что для капризов сейчас не лучшее время.

– Приеду, – подтвердил Марк. – Мы со всем разберемся. Не переживай, с Амандой все будет хорошо. Кто бы ее ни похитил, он скоро пожалеет об этом! Я эту твою Аманду сам боюсь!

– Очень смешно, – буркнула Вика, хотя сама улыбнулась. – Я знаю, что она сильная и все такое… Но она ведь в чужой стране! И моя гостья!

– Это ни с какой стороны не делает тебя виноватой в том, что ей приспичило побегать по ночному лесу! Я знаю, у тебя есть такая черта: винить себя во всем и всегда… Но постарайся взглянуть на ситуацию объективно. Аманда – не маленькая девочка, даже при том, что она иностранка. Она может позаботиться о себе и отвечает за свои поступки.

– И что, это повод взять и бросить ее?

– Никто не говорит о том, чтобы бросать! Мы будем делать все возможное, чтобы найти ее. Но ты, главное, не бери все на себя! Так, ну-ка расскажи мне, чем ты собираешься заниматься сегодня!

– Я ведь сказала, что за территорию стройки не пойду, тебе мало? – обиделась девушка.

– Не то чтобы мало, я просто хочу убедиться, что у тебя есть шанс отвлечь себя. Если ты будешь только об этом и думать, тогда пиши пропало. Сорвешься и отправишься искать.

– Никуда я не отправлюсь! Я буду здесь, почитаю те файлы, что нашла Ева, подумаю, куда могли забрать Аманду, но чисто теоретически!

– Ладно, не злись, я ведь просто беспокоюсь о тебе!

Вика лишь головой покачала. О ней-то чего беспокоиться? У нее как раз все в порядке… Чувство того, что она самостоятельно ничем не может помочь подруге, угнетало.

А вот Сальери на помощь со стороны не надеялся. Еще вчера он собрал сумки, предупредил, что его не будет несколько дней, и уехал. Куда – объяснять отказался, заявив, что это его личное дело.

Такое поведение не могло не удивлять. Вика не ожидала от него чего-то подобного, хотя понять его тоже могла. Из них всех у Сальери больше всего поводов чувствовать себя виноватым. Да и Аманда ему, видно, реально нравилась…

Вика сильно сомневалась, что он один чего-нибудь добьется, однако надеялась на лучшее. А вдруг? Вид у него был уверенный, как будто какой-то план он себе уже наметил!

Попрощавшись с Марком, девушка поставила телефон на зарядку и вышла из фургона. День был идеальный: не слишком жаркий, но ясный и солнечный. В такой бы валяться на шезлонгах, загорать и болтать о чем-нибудь несущественном! Однако это занятие без Аманды было невозможно. Вике только и оставалось, что тоскливо бродить по стройке.

В такие моменты она даже завидовала строителям. Работа у них не самая простая, но ведь отвлекает же! Да и Эрик всегда при деле, у него нет времени думать о плохом. А она…

Прогуливаясь между фургонами, Вика неожиданно заметила Хана. И в этом не было бы ничего странного, если бы не два обстоятельства. Во-первых, рядом не наблюдалось Евы, хотя обычно эти двое практически не разлучались. Во-вторых, пес был привязан: длинный поводок закреплялся с одной стороны на его ошейнике, с другой – на металлическом столбике, вкопанном в землю.

Это уже выходило за рамки привычной реальности. Чтобы Ева да привязала своего пса… Вика не могла припомнить, когда такое случалось в последний раз. Хан обычно даже в поводке не нуждался, он был послушен, как марионетка! И его юная хозяйка это прекрасно знала.

Судя по морде пса, его посещали те же мысли. Овчарка не рвалась на привязи и не выкидывала прочих щенячьих глупостей, но взгляд единственного глаза был тоскливым.

– Что, в заточении? – тихо спросила Вика, осторожно касаясь головы пса. – Что же ты натворил такое?

Хан только фыркнул и опустил морду на скрещенные лапы.

– Да, понимаю, не слишком реалистичный сценарий, – признала девушка. – И ты у нас паинька и гений, и Ева не любит наказывать. Вы что-то замышляете, да? Точнее она, ведь ты здесь!

Ответов от собаки ждать не приходилось, поэтому Вика пошла дальше. Теперь уже мысли сами собой с Аманды перешли на Еву. Эта что-то затеять успела? То она интересовалась исчезновениями на дороге, то погрузилась в историю этой базы… Что ее волнует на сегодняшний день – уже и не понять!

Однако спросить можно. Девяносто процентов вероятности, что она не признается, так ведь попытка никому не повредит! Тем более что это хороший способ отвлечься от других переживаний.

Правда, и найти Еву на огромной стройке оказалось задачей не из простых. Строители в один голос твердили, что девушку они сегодня не видели – а она приметная, не проглядишь. Сторож у ворот заверил Вику, что «дочь босса» никуда не уходила. Оставалось идти и осматривать лес, ту его часть, где строительные работы еще не велись. Но после всех рассказов бабы Мары о «призраках в белых саванах» Вику туда не тянуло.

Она была готова отказаться от своей идеи, когда наконец увидела Еву. Та шла вдоль забора, никуда не спешила и выглядела неизменно спокойной. В руках девушка несла большой пластиковый стакан, предназначенный для смешивания коктейлей – Вика замечала такие в баре. Похоже, там Ева его и взяла, ведь из стакана торчали две коктейльные трубочки.

Расстояние между ними было небольшим, поэтому Вика направилась ей навстречу.

– Привет! А я вот тебя ищу!

– Зачем? – без малейшего намека на радость осведомилась Ева.

– Да просто…

– Просто меня не ищут.

– Хотела спросить, почему Хан привязан! Это для вас необычно…

– Нормально. Он не вплотную к столбу прикручен. На длинном поводке.

– Это да, – кивнула Вика. – Только я не припомню, чтобы я такое раньше видела! Он тебя всегда сопровождает, прямо верный оруженосец!

– Да. Может быть. Но сегодня мне хотелось побыть одной.

– Зачем?

– Просто подумать, – отрезала девушка. – Одной. Я все время была на стройке. Никаких нарушений. Что не так?

– Да ничего… – смутилась Вика. – Я хотела убедиться, что у тебя все в порядке…

– У меня все в порядке. Обо мне не думай. И не приставай.

– Как хочешь…

Чувствовалось, что Ева на разговор не настроена. Она и так болтливостью не отличалась, а сейчас и вовсе какая-то настороженная, замкнутая… Ну прямо ежик, свернувшийся в колючий шар!

Но ведь у всех бывает потребность в одиночестве, почему Ева должна быть исключением? Так что Вика не стала больше приставать к ней с расспросами, посторонилась, пропуская вперед.

Когда Ева проходила мимо, Вика почувствовала довольно резкий запах, исходящий от коктейля. Запах был знакомый – но из тех, которые память отказывается сразу опознавать, будто бы назло. Вика решила, что не стоит заморачиваться этим. Ведь не может же каждая мелочь, связанная с Евой, иметь какое-то особое значение!

* * *

Его не было довольно давно. И свои действия Аманда ни в коей мере не рассматривала как предательство. Да, Иван относился к ней с симпатией, не оскорблял, не бил… Но девушка ни на минуту не забывала, что он похитил ее! Ладно, не лично он… Но суть от этого не меняется! Если бы он действительно был весь такой из себя хороший, то отпустил бы ее.

Но он в этом не заинтересован. Напротив, он продолжает повторять, что она – его жена. Следовательно, ее спасение целиком и полностью зависит от нее самой.

Об этом и думала Аманда, раскачивая вбитый в землю столбик, к которому была прикручена ее цепь. Девушкой она была далеко не слабой, и ее действия давали результат: столбик заметно раскачался. Еще чуть-чуть, и вылетит!

Что будет дальше – она еще слабо представляла. Как Аманда ни старалась, она так и не смогла понять, где находится. Иногда к их палатке кто-то подходил, в основном мужчины. Но внутрь они не входили, всего лишь вызывали Ивана, и он о чем-то с ними говорил. Еще раз приходила та женщина, что принесла продукты – и с той же целью. Но Аманда, наученная горьким опытом, даже не пыталась заговорить с ней.

Надежда только на себя. Точка.

Наконец столбик поддался и вылетел из земли. Это произошло по-своему неожиданно, и девушка даже откатилась назад, но быстро вернулась на ноги. Нельзя терять ни секунды, ведь Иван вот-вот вернется, тогда – все!

Однако действовать напролом Аманда тоже не собиралась. Она подползла к выходу и выглянула из палатки.

На улице стоял день – уже полезная информация, ведь за недолгий срок своего заточения она успела потерять ход времени. Солнце высоко, похоже, полдень или что-то около того. Вокруг – просторный луг с сочной травой, чуть дальше – лес. На лугу штук пятнадцать таких же палаток, как и ее временное жилище. Между ними разведены костры, возле них крутятся женщины, они же таскают дрова. Мужчины в основном прохаживаются группами, не работает никто.

Нормальное здание только одно – довольно большой дом, похожий на сарай, с заколоченными окнами. Видимо, там она и пришла в себя. Женщины к этому дому не подходят вообще, а мужчины передвигаются возле него свободно.

И какая здесь все-таки разная публика! Мужчины – все старше сорока, по крайней мере, на вид. Побитые жизнью, потасканные, почти у всех есть татуировки и шрамы. Женщины, напротив, молодые, некоторые совсем девчонки. Они держатся скованно, горбятся и не рискуют смотреть в глаза. Мужчины одеты нормально, а женщины – черт-те во что: на одних – хламиды, закрывающие их от шеи до пят, на других – жалкие обрывки ткани, еле-еле укладывающиеся в грань приличия. Пара девчонок и вовсе бегали только в коротеньких юбочках, краснели и прикрывали грудь руками, но одеться не смели.

– Что за чертовщина здесь творится? – одними губами произнесла Аманда.

Ей казалось, что она попала в какую-то гротескную пародию на цирк. Разве может такое место существовать в реальности? Женщины явно не рады быть здесь, но не бегут. А мужики эти странные, страшные, просто царями ходят! Это не может быть нормально… Хотя какая норма, если ее саму сюда приволокли силой?

Как сбежать – Аманда не представляла. Их палатка находилась чуть ли не в центре этого проклятого луга. Даже если она воспользуется эффектом неожиданности и просто рванет отсюда, ее все равно успеют перехватить. Их слишком много, а на ней эта дурацкая цепь! Она тяжелая и цепляется за все…

Но и оставаться здесь – не вариант. Вдруг они и правда знают, что делают? И через какое-то время она тоже превратится в послушную овцу, выполняющую любое приказание и разгуливающую полуголой? Нет, уж лучше смерть! А еще лучше – свобода.

Размышляя о том, как эту свободу получить, Аманда и представить не могла, что ее время ограничено. Но реальность напомнила о себе довольно жестко: схватила девушку за волосы, втолкнула обратно в глубь палатки и отшвырнула назад. Аманде повезло: лишь чудом она не напоролась на очередной колышек. Но голова все равно закружилась, в глазах помутнело, она даже не видела, кто вошел в палатку следом за ней.

Логично было бы предположить, что это Иван. Он вернулся, увидел, что его «жена» самовольно освободилась, разозлился. Это плохо, но не смертельно, интуитивно Аманда чувствовала, что он не из тех, кто избивает женщин.

Однако проблема заключалась в том, что это был вовсе не Иван.

Когда зрение вернулось к ней в полной мере, она увидела перед собой незнакомого мужчину, даже в той хижине Аманда с ним не пересекалась. Он был невысокий, зато очень мощный. Не толстый, а именно плотный и мускулистый, как бык. Полностью лысый, лицо щетиной заросло, а глазки маленькие, злобные… зато ухмыляется радостно.

Он был не слишком страшен внешне, но Аманда каждой клеточкой своего тела осознавала: это – угроза. Беда страшнее Ивана, нечто совершенно другой породы.

Мужчина что-то сказал ей, но она не поняла ни слова. Только увидела, что половины зубов у него во рту не хватает, а оставшаяся половина заметно подгнила. От этого стало тошно.

– Я не знаю, кто ты такой, – сказала она, не сводя с него глаз. – Даже по вашим дурацким правилам, у меня есть муж!

Он рявкнул на нее, словно надеясь, что громкость его голоса заставит ее понимать. Ну вот, опять то же самое! Однако Аманду тревожили даже не его вопли, а то, что он подходил ближе, и вскоре уже нависал прямо над ней.

Это не было необходимо для того, чтобы держать ее под контролем, пока не вернется Иван. Нет, у этого мужчины были на нее другие планы. Они ясно читались в его глазах, жестах, даже ухмылке этой уродливой!

Девушка понимала, чего он хочет, и все равно не смогла предвидеть момент, когда он навалился на нее. Он был намного сильнее, и Аманда почувствовала это сразу. Но сопротивляться все равно не перестала. Она извивалась под ним, как придавленная змея, пыталась ударить побольнее, попасть ногтями в глаза.

Ему это очень быстро надоело. Он отстранился и ударил ее – сильно, до звона в ушах. Аманда почувствовала во рту привкус крови, ей потребовалось несколько минут, чтобы восстановить контроль над собственным телом. Мужчина воспользовался ее состоянием, чтобы перетащить девушку на кровать. Он попытался поцеловать ее, но Аманда лишь плюнула ему в лицо. С такого расстояния сложно было бы промазать, и вот он уже стирает с губ алое пятно.

Он в долгу не остался: процедил что-то сквозь зубы и ударил в живот. Сильно. Аманда скрутилась на кровати, насколько позволяла ситуация, и постаралась отстраниться от внешнего мира. Она знала, что так быстро это все не закончится, ведь теперь он по-настоящему зол.

Однако продолжения не последовало. Напротив, тяжелую тушу стянули с кровати. В слабом свете ламп Аманда увидела Ивана, да и то ненадолго: скоро оба мужчины оказались за пределами палатки. Снаружи послышались крики, к двум мужским голосам присоединились другие.

Аманда лишь лежала на кровати и плакала. Она не понимала их и не хотела понимать. Как будто в аду оказалась! А за что, из-за чего?

Она понятия не имела, сколько времени прошло, прежде чем Иван вернулся. Внешних травм у него не было, похоже, там без драки обошлось. Он присел на кровать, однако дотрагиваться до Аманды не стал.

– Антон сказал, что ты освободилась сама и пыталась сбежать. Это правда?

– Правда, что я освободилась, – безразлично отозвалась девушка. Внутри все ныло от удара, а в том месте, где ее коснулся этот боров, кожа казалась грязной и липкой. – Сбежать не пыталась.

– Но хотела?

– Естественно, хотела. И не пыталась только потому, что не видела возможности.

Аманда пока и сама не понимала, как ей удается говорить так спокойно. Внутри словно нарастал комок напряжения, забирая остатки сил.

– Тебе не следует так делать, – покачал головой Иван. – Антон уже зол и другим разбазарил про тебя. К тебе и так с подозрением относились, потому что ты иностранка. А теперь вот такая история… Тебе опасно так себя вести.

– А что не опасно? Остаться здесь и стать твоей женой? Добровольно, как ты там и пророчил?

– Просто не делать ничего. Вести себя спокойно.

– И тогда ты меня отпустишь? – иронично поинтересовалась Аманда.

– Нет. Я, правда, пока тоже не знаю, как быть. Я буду ждать, как и ты.

– Чего?

– Знака какого-нибудь, – мужчина коснулся простого металлического креста, висящего на груди. – Чтобы понять, как справедливо поступить.

– Справедливо? Отпустить меня – вот будет справедливость! Я человек, а не вещь, я тебе не принадлежу! И жиртресту этому, Антону, и никому вообще!

– У тебя свое представление о справедливости, но иногда она находится за гранью нашего понимания…

– Только вот это мне не начинай, а! Еще с тех пор, как эта проклятая секта свела с ума моего брата, не верю я ни во что! Ни в каких богов! А тебе бы с чего верить, ты же зэк бывший! Веришь в Бога – готовься отправиться в ад!

Она кричала. Он оставался спокоен. Так было к лучшему, но Аманду это почему-то бесило еще больше. На его фоне она выглядела жалкой истеричкой.

– Я пока сам не разобрался, во что верю, – вздохнул Иван. – Все говорят разное. Но мне для себя важно понять сперва…

– И чего ты ждешь для понимания? Справедливости? Так нет ее, не дождешься! Где справедливость в том, что Уилл умер? Что сестра твоя умерла? Если уж по справедливости, то ты должен был умереть за свои грехи! А почему она?

– Я не знаю… Но я и не уверен, что могу знать…

– Зато я во всем уверена! Я уже сто тысяч раз убеждалась: нет справедливости! Кто сильный, тот и прав! У кого деньги, тот и прав! Иначе не будет никогда, понял? Какая-то высшая сила, которая придет и сделает все правильно? Ты серьезно в это веришь? Тогда у меня для тебя плохие новости! Справедливости не будет! Знаешь, как она бы выглядела в данном случае? Вот попытался этот урод Антон сделать гадость – напасть на меня. А его взяла и молния разразила! Потому что нельзя так! Но этого не будет. Если бы ты не появился, он бы поимел меня прямо тут!

– Может, мое появление и было справедливостью, – тихо предположил он.

– Да конечно! Случайность чистая! И будет этот Антон дальше ходить, вести себя как урод. Где высшее наказание для него?

– Это не работает вот так просто…

– Это вообще никак не работает! Даже если через неделю или через месяц он споткнется и свернет себе шею, это не будет справедливость. Это тоже будет случайность! Я тебе говорю: я хочу увидеть эту твою высшую справедливость, потому что я в нее не верю! Пусть он будет наказан, если она все же есть! Не случайностью, а так, чтобы все поняли: вот оно! Без этого я не поверю никогда и ни во что! И тебе не позволю оправдывать никакие свои решения высшими силами!

Она была не в том положении, чтобы командовать, но сейчас это Аманду не волновало. Вот так и случаются истерики, наверно… Хотелось просто плакать, кричать на него и не думать о том, что крики ее слышно далеко за пределами палатки. Все равно они английский не понимают!

Иван больше не реагировал на ее слова. Просто сидел рядом. Пока он не пытался снова приковать ее, дал ей время, чтобы прийти в себя. Но Аманда уже чувствовала: никакой свободы он ей не даст.

Глава 11

Чтобы получалось четкое уравнение, нужно знать все его составляющие. Даже в виде иксов. А у Эрика этого знания сейчас не было. Потому что икс – это хотя бы приблизительная зона поиска. А относительно истории этой базы он по многим пунктам видел лишь пустоту.

В таких условиях работа на этой территории превращалась в настоящий риск. Пока он велел строителям сосредоточиться на постройке дома, в котором он планировал жить, темпы возведения первого корпуса больницы замедлились. Это противоречило изначальным планам Эрика, однако изменить ситуацию он не мог. Ему нужны были результаты исследования крови и дополнительные документы по этой базе.

В дверь его мобильного офиса постучали.

– Эрик, к тебе можно? – поинтересовалась Вика.

– Конечно, заходи, не заперто.

Она не заставила просить себя дважды. Зашла, заняла стул напротив его стола; вид у девушки был усталый, но не слишком. Хоть за нее беспокоиться не приходится!

– Что-то произошло? – на всякий случай поинтересовался Эрик.

– Нет, ничего. Просто на душе неспокойно, поэтому я решила прийти и поприставать к тебе.

– Я бы и рад чем-то помочь, но и сам пока спокойствием похвастаться не могу.

– Новых данных не поступало?

– Ничего. Сканелли все еще ищет, но ведь и он не всесилен. Подозреваю, что большая часть документов могла вообще не сохраниться.

– Это был бы неприятный исход, – заметила Вика. – Потому что мне любопытно, что за призраки там бродили!

Эрик только головой покачал. В призраков он не верил, причем принципиально. Но и как еще объяснить эту ситуацию – не знал. Пока. Точного уравнения до чертиков не хватало…

– Ева больше ничего не говорила?

– Нет, – отозвался мужчина. – Да и что она может сказать без новых сведений?

– Никогда не знаешь, есть у нее сведения или нет…

– Ты о чем это?

– Да ни о чем особо, – признала Вика. – Просто она опять всех сторонится, бродит по стройке одна… Такое ощущение, что на одну волну с этими привидениями вышла!

– Так это для нее как раз естественное состояние! Я бы удивился, если бы она занялась танцами и научилась играть на скрипке! Ева тут ни при чем, она, как и мы, ждет новых данных.

– Ясно… А Сальери с тобой не связывался?

Сперва этот вопрос сбил Эрика с толку. Зачем это с ним будет связываться ее бывший муж? А потом он вспомнил: итальянец собирался предпринять какие-то усилия по поиску Аманды самостоятельно. Правда, их с Эриком это все равно не связывало.

– Не связывался и сомневаюсь, что будет. Если он кому и позвонит, то тебе.

– Пока не позвонил… Вот я и надеялась на тебя!

– Позвони сама, это же…

Договорить Эрик не успел: его прервал грохот. Дверь, как и весь фургон, была сделана из металла, поэтому если ее резко распахнуть, то сохранить тишину никак не получится.

На пороге стоял Николай – ночной сторож, которого Эрик нанял в одной из ближайших деревень. Вид у мужчины был несколько странный: под глазами круги, волосы взлохмачены, взгляд решительный и дурноватый. Николай все еще был в форменной одежде, несмотря на то, что его смена давно закончилась. Но самым необычным стало даже не все это, а то, что мужчина держал в вытянутой руке мертвую белую курицу.

Николай сделал несколько шагов вперед и швырнул птицу на стол Эрику. Вика вжалась в свой стул, хотя на нее пришедший вообще пока внимания не обратил. Эрик мысленно напомнил себе, где спрятан пистолет, но пока обороняться не спешил, потому что со стороны Николая не было никакой агрессии.

– Вот! – произнес сторож. – Полюбуйтесь!

– Ну и что это?

– А разве не видно? Дохлая курица!

– Замечательно. Где вы взяли дохлую курицу?

– Когда я ее брал, она была еще живой! Она умерла этой ночью!

– Соболезную, конечно, утрате, – поморщился Эрик, – но я здесь при чем?

– Потому что на этой земле происходит что-то непонятное! Я человек не суеверный, но это уже слишком! У меня здесь собака умерла! А теперь курица!

– С этого места поподробней. Почему ваши животные оказываются на стройке? И почему умирают? Признаться, меня интересуют оба вопроса…

Никаких внешних повреждений на птице Эрик не видел. Только у клюва было чуть-чуть крови – и все. Но даже если бы курицу ударили по голове, результат все равно был бы более очевиден!

Сторож, надо отдать ему должное, все же сумел взять себя в руки. Это добавляло авторитетности его мнению в глазах Эрика. С явным психом он бы и говорить не стал.

– Собака была со мной, потому что охраняла стройку. Тогда тут вообще никого не было, вы еще не приехали! Все было хорошо, а потом… Марька вдруг сорвалась и убежала в лес. А нашел я ее уже дохлой.

– Почему вы мне ничего не сказали?

– А что, вы меня всерьез стали бы слушать?

– Пожалуй, нет, – признал Эрик. Первые дни работ были напряженными, истории о чьей-то собаке его бы лишь разозлили. Но теперь ведь все по-другому! – А с курицей что?

– Я все пытался понять, что произошло. Я ведь сам не отсюда, из города переехал… Мне в нашей деревне говорили, что это очень плохое место. Я сначала смеялся, но как Марька умерла, смеяться перестал. Не мог сказать, что тут не так… Жутко, и все! А самому в лес соваться страшно. Вот я и купил курицу, пустил ее в лес… Под утро пошел искать – а она уже дохлая лежит.

– Вы рядом с ней никого не видели?

– Не было никого! Живого так точно нет…

Лишних упоминаний о призраках Эрику даже слышать не хотелось. Что бы здесь ни происходило, нельзя, чтобы Николай сплетни среди строителей распускал! Так они половину работников растерять могут, а сроки ограничены!

С другой стороны, а как разобраться? Не самому же туда соваться, туда вообще людей пускать нельзя! Причем не из-за бабкиных историй о призраках, а из-за вполне реальных фактов. Здесь вирусы тестировали, какая угодно химия могла остаться!

Эрик достал из рабочего стола копию плана строительной территории и протянул Николаю.

– Курицу оставьте мне. Я пока не могу ничего вам сказать, но гарантирую, что просто так я это дело не оставлю! Куда вы дели собаку?

– Похоронил я ее, – вздохнул сторож, принимая план. – Там же, в лесу, и похоронил. А с этой бумажкой мне что делать?

– А на этой бумажке, Николай, я попрошу вас отметить места, где вы обнаружили мертвых животных. Если помните, конечно.

– А чего не помнить, это же не год назад было! Вот только… я б, если бы вами был, туда бы не пошел. Я и сам больше не пойду.

– Вас никто и не просит, – усмехнулся Эрик. – Все, что происходит на стройке, я беру под свой личный контроль… и под свою ответственность.

Хотелось бы действительно разобраться с этим лично. Но, судя по взгляду Вики, она в стороне от этого оставаться не планирует.

* * *

Нельзя сказать, что это происшествие с Антоном стало переломным в их отношениях. Они с Иваном как раньше общались, так и дальше продолжили – по минимуму и довольно натянуто. Девушке оставалось лишь радоваться тому, что он не выдумал никакого наказания.

Уже на следующее утро стала очевидна и другая перемена…

– Прогуляться хочешь? – осведомился мужчина.

– Э-э… Ты серьезно?

– Вполне. Я подумал, что тебе было бы неплохо пройтись, свежим воздухом подышать.

Аманда не спешила расставаться с настороженностью:

– Чего раньше не предлагал?

– Потому что раньше было нельзя. Считается, что пока жена не угомонится и не станет покорной, нельзя ее наружу выводить. Но ты уже вроде как все видела. Поэтому тебе можно, но цепь с тебя я снимать не буду.

– Что, как собаку на поводке поведешь?

Иван издевку заметил, но остался непреклонен.

– Либо так, либо никак.

В целом, для полного сходства с собакой цепь должна была крепиться на ошейник. Но в случае Аманды ошейника не было, цепь тянулась к наручникам, сковывавшим руки девушки. Двигаться в них было не слишком сложно, просто унизительно до жути!

Однако все лучше, чем торчать в этой опостылевшей палатке! Аманда рассудила, что во время прогулки она лучше осмотрит местность, а это поможет потенциальному побегу.

– Ладно, пошли.

– Только я тебя сразу предупреждаю: веди себя прилично. Я ведь говорил, что к тебе и без того присматриваются. Не нужно осложнять ситуацию.

– А что мне тогда остается? Буду паинькой!

У Аманды не было особого желания общаться со здешней публикой. Помощи от них нет, толку – тоже. Поэтому можно и притвориться хорошей женой: авось ослабят бдительность!

Снаружи за эти сутки ровным счетом ничего не изменилось. Похоже, та суета, которую Аманда наблюдала вчера, была здесь привычным делом. Женщины готовили, мыли посуду, складывали дрова аккуратными горками, разносили по палаткам одежду и продукты. Мужчины в работе не участвовали, весь их контакт с представительницами противоположного пола сводился к периодическому ощупыванию очередной барышни или хозяйскому, лишенному всякой романтики поцелую. При этом Аманда не могла не отметить, что один мужчина дотрагивался только до одной конкретной женщины. На других он мог смотреть, улюлюкать, но слишком близко не подходил, как бы откровенно эти дамы ни были одеты – или, в случае некоторых, раздеты.

– Так и не расскажешь мне, что это за антицивилизация? – тихо спросила Аманда.

– Могу. До того, как я сюда приехал, думал, что будет все совсем по-другому. Я в другое место ехал! А оказалось вот так… Ну и что теперь? Я один ничего не изменю.

– Зачем ты вообще сюда явился?

– Чтобы найти жену, – просто сказал Иван. – Я ведь говорил тебе: когда освободился, совсем один остался. Из живых – один отец, но он от меня уже отказался. Те бабы, с которыми я гулял, когда деньги были, как в воздухе растворились. Да и я их искать не стал: зачем мне эти шлюхи? Я хотел нормальную женщину!

Несмотря на всю серьезность ситуации, девушка не сдержала смешок:

– Нехилые аппетиты! А ты уверен, что нормальная женщина хотела тебя?

– А почему нет?

– Прям не знаю… Может, потому что ты – бывший зэк, который сестру и мать в могилу свел?

– Не самый худший из недостатков. Я изменился, осознал свои ошибки. Пить и курить бросил. Разве мало? Разве я хуже алкаша, который пусть и не сидел, но трезвым уже не бывает?

На этот вопрос Аманда решила не отвечать, дипломатично поинтересовавшись:

– Ну и чего ты себе эту… как ее… заочницу не нашел?

– А с ними в последнее время беда! – отмахнулся Иван. – Раньше много было, и реально нормальные бабы писали. Беда в том, что на зоне козлов хватает! Там есть нормальные мужики, но они всеми этими знакомствами редко когда развлекаются. Я вот – никогда. А другие, наоборот, телок этих романтичных используют, чтобы еду получить, курево, ну или еще там что… Только в последнее время много всего пишут и говорят про этот обман. И правильно. Потому что там, по ту сторону решетки, на одного нормального десять уродов. А у нормального и так семья есть, ждет его на воле! Потому что нормальный он! А уродов никто не ждет, вот они и пишут. А бабы, хоть и дуры, постепенно начали понимать это. Заочниц стало намного меньше.

– Что, иссяк живительный источник?

– Не смешно. Правильно это по-своему, хоть и грустно. Я не хотел вот так, абы с кем по переписке… Я решил, что выйду и сам себе женщину найду. Хорошую. Женюсь на ней, обвенчаемся, чтобы все как у людей было! Только это оказалось не так просто…

Аманда еще раз окинула своего спутника оценивающим взглядом и предпочла промолчать.

– Я и работу найти не мог, – продолжил Иван. – Ну такую, законную… И бабы от меня шарахались. Я уже не знал, что и делать… А тут кореш мне подсказал, что есть такое место, где как раз познакомиться можно с порядочной женщиной, даже если ты зэком был. Вроде как девочки из провинции, не избалованные. У них еще сердце хорошее осталось! Я толком не знал, чего ждать, ну и поехал. Квартиру продал, потому что мне сразу сказали, что там за деньги… И сюда вот приехал.

Прогуливаясь, они дошли до окраины лагеря. Отсюда четко просматривались все палатки и минимум достижений цивилизации.

– И что, тебя вот это все не насторожило? – Аманда обвела жестом лагерь.

– Насторожило, но не сильно. Это ж тоже бывшие зэки организовывали, а они не менеджеры какие! Как сумели, так и сделали. Не самое плохое начало! С милым же и в шалаше рай… так ведь говорят?

– Впервые слышу.

– Это потому что ты британка, – рассудил Иван. – А вы там злые все и избалованные. Я ведь думал, что девочки будут тихие… Ну и видел пары, которые мимо гуляли, мирно так все… Я решил, что это то, что мне нужно. Уплатил цену, получил свою палатку. Потом только узнал, что не все бабы тут добровольно.

– А есть такие, которые добровольно?

– Заочницы, говорю же. Это те, которые сюда приезжают, потому что думают, что у них других шансов нет. У некоторых и правда нет. Другие просто дуры и ничего в жизни не понимают. Эти знакомятся так просто – кому кто понравится. Но есть и другие… Тех, кто покрасивей, туда привозят, – мужчина указал на деревянную хижину. – Потом своеобразный аукцион устраивают: кто больше заплатит, того и баба. Но сразу предупреждают, что эта будет дикая и ее нужно будет ломать под себя. Только кого это смутит? Здесь такие люди, которые не сюсюкают. А если кто слишком мягкотелый, то он заочницу берет, а в это не лезет. Такие пары быстренько отсюда уезжают, им тут не нравится.

Уезжают, но никому ничего не говорят, раз это место все еще существует! Боятся? Или из солидарности? Аманда не понимала ни того, ни другого. Она слышала надрывные крики из ближайшей палатки. Судя по голосу, девушка была очень молодая. Мерное раскачивание ткани оставляло не слишком много вариантов относительно причины ее крика.

Вот они, значит, как ломают… А те, которые выбирают добровольный союз с заочницами, чувствуют себя непричастными к этому. Но разве они не понимают, что могли бы все остановить?!

– Ты что намеревался делать? – полюбопытствовала она. – Аукциона ждал?

– На аукционе девки покрасивей всегда. Но я не был уверен, что готов к этому. В прошлой жизни еще мог бы кого сломать, а теперь уж нет. Поэтому я склонялся к тому, чтобы выбрать себе заочницу. А тут ты появилась… Я ж говорил, тебя никто брать не хотел, вообще по рукам пустить думали. Мне тебя жалко стало…

Жалко ему, видите ли! Ведь по глазам видно: действительно героем себя считает! Объективно Аманда понимала, что он ей помог. Не вмешайся он, ее ждала бы очень печальная судьба. Но принять это на эмоциональном уровне оказалось проблематично.

– Если жалко, отпусти меня!

– Нет.

– Почему же? Всерьез думаешь жену из меня сделать?

– Не знаю, – честно признал Иван. – Как получится. А пока просто отпустить не могу. За тобой присматривают. После вчерашнего случая – еще больше. Пока ничего не делают, оставляют тебя мне, но… черт их знает! Не представляю, что мне нужно сделать, чтобы нас отпустили.

Эти слова не значили, что он на ее стороне, но оставляли такую возможность. Аманда собиралась спросить, есть ли у него какие-то наметки по поводу дальнейших действий, когда заметила, что среди палаток, ближе к центру лагеря, собираются люди.

– Эй, смотри! Что это там такое?..

– Не знаю… Надо подойти поближе, – решил мужчина. – Держись рядом со мной!

Здесь Аманда не собиралась даже спорить, потому что скопление мрачных татуированных мужчин было слишком впечатляющим фактором даже для нее. И все же им каким-то образом удалось пробиться в первые ряды.

Здесь девушка с удивлением обнаружила, что всеобщее внимание привлек уже знакомый ей мужчина – Антон. И не без причины! С тех пор, как он напал на нее, прошло меньше суток, но Аманда едва узнала его. Он был одет лишь в джинсы, и это подчеркивало тот факт, что его тело покрывают страшные кровоточащие язвы. Лицо у мужчины было отрешенным, взгляд будто остекленел. Антон шел, пошатываясь, смотрел вперед, но никого перед собой не видел. Он издавал странные стоны, не походившие на слова. Казалось, что он вообще не в этом мире…

А окружающие не рисковали дотронуться до него. Они звали его, но расступались, стоило ему подойти ближе. Чувствовалось, что они в полном замешательстве.

Он сделал еще несколько шагов вперед и повалился на колени. Антон громко вскрикнул, тело его дрожало так, словно под кожей гуляли волны судорог. Но долго это не продлилось: звук резко оборвался, и мужчина упал на землю.

Из приоткрытого рта сочилась кровь, которую с готовностью впитывала земля…

В наступившей тишине Аманда услышала шепот Ивана над самым ухом:

– Мертв. Вот и твоя справедливость…

* * *

Кружить по сельским дорогам можно было вечно. Пока не устанешь – или пока не застрянешь, потому что машина его была отнюдь не внедорожником. Сальери не мог избавиться от ощущения, что так он понапрасну теряет время.

А что еще оставалось? Территория, которую Ева отметила на карте, была довольно большой. Одних только дорог на несколько суток непрерывной езды! А ведь были еще леса, поля, озеро какое-то… Аманда может быть где угодно!

Но, конечно же, живая. О том, что ее больше нет и он опоздал, Сальери даже мысли не допускал. Сложности не казались такими уж страшными, пока оставалась вера, что все не напрасно.

Прикрывая рукой глаза, мужчина посмотрел на ясное небо, прикидывая, будет сегодня еще жарче или нет. В такую погоду хочется затаиться на берегу какого-нибудь водоема и не вылезать оттуда! Сальери опасался, что машина не выдержит такого солнцепека. А что тогда ему останется делать? Белый флаг поднимать?

От мрачных мыслей его отвлек писк телефона в кармане. Для звонка слишком коротко, просто сообщение пришло. Причем с неизвестного номера. Однако, прочитав текст, Сальери сразу понял, от кого оно.

«Забыла тебе сказать. А сам ты вряд ли догадаешься. Несмотря на то, что похищения продолжаются полтора года, был перерыв. Один раз. Со второй половины ноября по начало апреля. В это время не пропал никто».

Она права – он бы и не догадался. Сальери и думать забыл о тех людях, что пропали здесь, о датах их исчезновений. Он сосредоточился только на Аманде. Как оказалось, зря.

На первый взгляд, вывод, к которому подталкивала его Ева, был очевиден. Но мужчина упорно не понимал, как связано одно с другим. А сейчас, при этой жаре, когда время поджимало, а дороги утомили, размышлять об этом было проблематично. Поэтому он без сомнений перезвонил по этому номеру.

Поползли длинные гудки. Учитывая, что девушка только что отослала ему сообщение, сложно было поверить, что она где-то забыла телефон. А вот то, что она не в настроении разговаривать с ним, представлялось более правдоподобным вариантом. Не хочет – и не будет, плевать ей на Аманду.

Сальери почти отчаялся, когда гудки наконец оборвались.

– Я слишком добра к тебе. Знала, что ты будешь трезвонить, но надеялась, что не будешь.

– Очень добра, не спорю, – признал он. – Я бы с радостью не отвлекал тебя, но… у меня тупик.

– Я предполагала. Но после сообщения ты должен был найти выход из этого тупика.

– Не получается… извини. Я знаю, что ты не очень высокого обо мне мнения, и готов принять это. Но речь ведь не обо мне! Помощь нужна Аманде, поэтому, пожалуйста, поясни, что мне делать.

– Но ведь это неинтересно, – вздохнула Ева. – Ты прямо как Вика. Тоже хочет все ответы всегда, только чтобы не думать. По крайней мере, раньше так было. Вот и ты хочешь. А думать надо уметь. Потому что я не всегда смогу подсказать. У тебя не всегда будет возможность позвонить. Придется научить тебя.

Вот ведь наглая малолетка! Сальери едва сдержал себя, чтобы не рявкнуть на нее. Она все игрой считает! А то, что на кону чужие жизни, делает игру лишь увлекательней!

– Ева, можно не сейчас…

– Нужно сейчас, – отрезала она. – Хочешь, чтобы быстрее прошло все, думай лучше. Что ты понял из сообщения?

– Что эти люди похищают только в теплый сезон, зимой они таились.

– Правильно. И что из этого следует?

– А вот не знаю, иначе бы не звонил тебе!

В отличие от большинства знакомых ему женщин, она никогда не раздражалась открыто и не повышала голос даже на полтона. Даже оскорбления, в тех редких случаях, когда Ева их употребляла, казались не оскорблениями даже, а констатацией факта.

– Что ты делаешь зимой?

– То же, что и летом! – Сальери чувствовал, как в нем самом злость нарастает. – Можно без игры в угадайку?

– Совсем то же самое?

Зараза…

– Нет, не то же самое. Одеваюсь теплее. На улице стараюсь меньше тусоваться! Ты пытаешься указать, что зимой они не охотятся, потому что автостопщиц меньше, да?

– Нет. Автостопщиц всегда много. Особенно в зимние праздники, когда им нужно переехать из одной деревни в другую, а автобусов мало. Не думай о жертвах. Ни один охотник не ориентируется на интересы своей добычи. Думай о самих охотниках. Именно они решают, когда и кого похищать. Ты бы пошел на зимнюю охоту?

– Я и летнюю не особо люблю! А на зимнюю тем более бы не пошел! Холодно, снег кругом, замерзнешь, а потом сидишь в сугробе и коченеешь! – Злость почти закипала, когда вдруг пришло понимание того, что Ева пыталась сказать с самого начала. – Подожди-ка… Они думали не о жертвах, а о себе, все правильно! Им негде было греться в лесу!

– Уже лучше. То, что они чужие, было ясно сразу. Таков наивысший процент вероятности. Если бы этим занимался кто-то из местных, исчезновения начались бы раньше. Но и чужие могут обзавестись здесь жильем. Тогда они бы не зависели от тепла.

– А они зависят, значит, способов обогрева у них немного! И что теперь? Мне искать фургоны, или палатки, или шалаши… что-нибудь такое?

– Это тоже не слишком просто, – остудила его пыл Ева. – Даже сложнее. Дом спрятать проблематично. И скрыть что-то от ближайших соседей. Жилище, которое перемещается, спрятать легче. Здесь много лесов. Они все хорошие, густые. Там никто не найдет. Даже с вертолета может быть не видно. А может быть и видно. Но у тебя нет вертолета.

– И как тогда?

– Подсказываю только потому, что мне нужно идти. Ты портишь этим игру. Думай о других недостатках временного жилища. Раз там мало тепла, то и с электричеством проблемы. Если с электричеством проблемы, то и холодильника, скорее всего, нет. Для чего при такой жаре нужен холодильник?

Она беседовала с ним, как воспитатель детского сада беседует с ребенком. Но в данном случае Сальери было плевать. Он радовался уже тому, что хоть что-то начало проясняться.

– Чтобы еду хранить! Следовательно, у них нет хороших условий для хранения пищи, нужно часто покупать свежее! Они примелькаются на рынках…

– Или у тех, кто продает много своей продукции. Но рынок – хороший вариант. Если там торгуют жители окрестных деревень, то они бы заметили чужих людей, которые вдруг начали приходить часто.

– Отлично! Спасибо…

– Не за что. Было бы интересней, если бы у меня было много времени на тебя, – призналась Ева. – А так… скучно. Но мне надо идти.

– Куда ты так спешишь?

– Вика и мой отец задумали неосознанное самоубийство. Решила их остановить. А то шума много будет. Да и жалко их.

Она отключила телефон прежде, чем Сальери успел что-то спросить. Хотя тема, безусловно, интересовала! Вика и Эрик не входили в число людей, которые рвутся рисковать своей жизнью. Но Ева ведь по-своему мир видит…

В любом случае, здесь он предпочел доверить ситуацию ей. Ему же сейчас предстояло найти относительно крупный рынок.

Это было не так сложно, как Сальери опасался изначально. Во всех более-менее крупных деревнях имелся свой торговый ряд, работавший в летний сезон. Но ему сразу пояснили, что настоящий рынок в полном понимании этого слова можно найти в паре километров отсюда.

Если те, кто стоит за этими похищениями, действительно чужаки здесь, они бы тоже выбрали самый крупный рынок…

Приехав к указанному месту, Сальери лишь укрепился в своих подозрениях. Рынок был достаточно большой, городского масштаба. Но и народу здесь хватало – судя по обилию машин, приезжали со всей округи. Может, и тот, кого он ищет, уже здесь, совсем рядом с ним!

Сальери только и оставалось, что спрашивать. А получить результат оказалось совсем непросто! У него было совсем мало сведений. «Приезжие, которые в последнее время часто закупаются у вас» – и все. Никаких описаний, ничего!

Естественно, большинство продавцов и слушать его не собирались. У них был загруженный день и змеящиеся очереди покупателей. Те же, кто удосуживался обратить на него внимание, ничем помочь не могли. При интенсивной нагрузке они вообще на лица клиентов не смотрели, не знали, кто здешний, а кто – нет.

Энтузиазм быстро сошел на нет. Сальери почему-то казалось, что теперь уже поиск пойдет легко, однако реальность быстро напомнила о себе. Чудес не бывает. Даже если предположение Евы верно, а это, скорее всего, так, толку много не будет.

Сдаваться он не собирался. Потому что альтернативы не видел. Это все равно лучше, чем бесцельно наматывать круги по дорогам! Просто теперь, чувствуя усталость, Сальери внимательнее выбирал собеседников.

Его внимание привлекла пожилая пара. Мужчина сидел за раскладным столиком и продавал полотняные мешочки, туго набитые чем-то. Рядом с ним сидела женщина и шила эти мешочки, откладывая сделанные в сторону.

Судя по надписи на столике, продавали они приправы. Сальери понимал, что уж приправами предполагаемый похититель точно озадачиваться не будет. Но возле пожилой пары толпы не было, значит, у них оставалось больше времени для наблюдения.

– Здравствуйте, – Сальери подошел к ним. Других клиентов по-прежнему не было. – Я бы хотел кое-что у вас спросить… И это прозвучит странно, но мне правда надо знать.

Он попытался объяснить все максимально просто и понятно. О том, кого он ищет, кого можно считать подозрительными личностями, когда они могли появиться. Мужчина слушал его с невозмутимым выражением лица, иногда создавалось впечатление, что он спит с открытыми глазами. Женщина слабо улыбалась и иногда кивала.

Но когда Сальери закончил, мужчина продемонстрировал, что слушал его:

– Зачем ищешь их?

– С одним из них удрала моя сестра, – соврал итальянец. – Я предполагаю, что сюда. А у нее муж и ребенок! Я хочу поговорить с ней, убедить вернуться в семью…

– Семья – это святое, – согласился старик. – Вот ведь бабам не сидится! А если сбежала с теми, что у нас закупаться начали, то совсем дурная.

Луч надежды был неожиданным и ярким…

– Вы знаете таких людей?

– Появились тут… – кивнула женщина. – Правда, у нас начали покупать только в этом году, раньше вроде не было. Мужики, и страшные такие, разрисованные все…

– Как это – разрисованные?

– В татуировках, – пояснил ее спутник. – И плохие это татуировки… я такое знаю. Они приезжают раза два-три в неделю, но у нас покупают раз в месяц. А так я их на рынке часто вижу. Да вон же один из них!

Сальери повернулся в ту сторону, куда указывал старик, и увидел у мясного прилавка пару мужчин средних лет. Оба были в спортивных костюмах, с дорогими часами на руках и несколькими заметными татуировками. Их сопровождала женщина, постоянно глядевшая себе под ноги. Несмотря на наличие внушительных сопровождающих, именно она несла две тяжелые, наполненные продуктами корзины. Мужчины только выбирали и платили.

И никто из этой троицы не был похож на местных жителей…

Глава 12

Бежать хотелось панически, даже при том, что идея была очевидно бесполезна. Аманде настолько надоело в этом месте, что открытое перед ней пространство казалось абсолютным шансом на свободу, который она упускает. Приходилось снова и снова напоминать себе, что это не так.

Когда Иван выпустил ее из палатки одну, да еще и без кандалов, он просто хотел продемонстрировать, что начинает «приручать» ее – или, по крайней мере, создать такую иллюзию у окружающих. В том, что она никуда не денется, он мог не сомневаться. Не из лояльности к нему: таковой не появилось даже после всех их задушевных разговоров. Просто он помнил, что за ней наблюдают тщательней, чем за любой другой женщиной.

Помнила об этом и Аманда. Да и как тут забудешь, если на тебя столько глаз постоянно направлено? Кто-то смотрел на нее с удивлением, как на экзотическое животное, кто-то – с явной враждебностью, а кто-то – с равнодушием. Но эти на всех смотрели с равнодушием, потому что их и правда ничего больше не интересовало. Аманда не хотела даже представлять, что нужно сделать, чтобы довести молодых девушек до такого состояния.

Судя по организации лагеря, надолго здесь задерживаться не планировали. Они ограничивались палатками, даже хижина эта, видно, была долгое время заброшена, ее лишь чуть-чуть обновили. До необходимого минимума, не больше. Канализацией и центральным отоплением никто не озадачивался.

Здесь даже колодца не было! Имелся один обустроенный душ, но туда просто так никого не пускали. А питьевую воду и вовсе заливали в здоровенную металлическую канистру, размещенную примерно в середине лагеря.

Конструкция, кстати, на редкость неудобная. Когда канистра была полна, особых сложностей с ней не наблюдалось. Но стоило только вычерпать половину, как за водой приходилось перевешиваться через край, рискуя в любой момент свалиться вниз.

Доставкой воды в палатки занимались только женщины, и Аманде предстояло примкнуть к ним. Раньше подобной работой занимался Иван, но ей-то тогда полагалось быть связанной! Теперь же нужно показать, что она уже робкая и покорная.

Если им с Иваном удастся убедить в этом окружающих, то их, может, и отпустят… Вероятность невелика, но попробовать-то надо!

Все направленные на нее взгляды Аманда практически чувствовала кожей. Потребовалась вся ее сила воли, чтобы не обернуться, не сказать в ответ какую-нибудь колкость… Ведь это будет проявлением характера, даже если ее не поймут.

Она кое-как набрала полное ведро – конечно же, водой сейчас была заполнена только треть канистры! Оставалось лишь радоваться, что у нее получилось все сделать и не свалиться туда. Аманда уже собиралась идти обратно, когда на нее налетело нечто непонятное, похожее на не в меру здоровенного коршуна.

Собственно, сходство с хищной птицей проявлялось в первую очередь в том, что в лицо Аманде били острые ногти. Девушке с трудом удавалось уберечь глаза, но пару глубоких царапин она все же получила. Тело, налетевшее на нее, было маленьким и сильным. Сдерживать его оказалось совсем непросто. А еще оно постоянно визжало что-то на русском, однако в потоке слов Аманда могла разобрать разве что знакомое «Антон».

Первое время никто не вмешивался. Похожие на сомнамбул женщины просто собрались вокруг них, как стадо овец. Самостоятельно откинуть эту психопатку у Аманды тоже не получилось, та все больше оттесняла ее назад. Они и так маневрировали у самой канистры, еще чуть-чуть, и свалились бы туда!

К счастью, мужчины наконец соизволили вмешаться. Двое из них оттащили ее неожиданную соперницу – маленькую худенькую женщину, неопрятную, с взлохмаченными черными волосами. Она продолжала вопить и извиваться даже в их руках, а в ее глазах светилась смесь ярости и безумия. Аманду же отвел в сторону Иван.

– Иди в палатку, – коротко скомандовал он. – Я разберусь здесь.

Возражать девушка не стала. Проходящее напряжение и шок отзывались дрожью в теле. Постепенно приходила боль в разодранных руках и лице. Хотелось плакать от эмоционального истощения и несправедливости всего происходящего. Аманда была не уверена, что ей удастся сдержать эти слезы, поэтому поспешила в палатку.

Спустя примерно полчаса туда пришел и Иван. Он сам принес воду, передал девушке аптечку. Аманда перетянула к себе ведро, окунула в него бинт и стала обрабатывать царапины.

– Эй! – возмутился мужчина. – А пить мы что будем?!

– Бутилированную воду иди купи, – посоветовала Аманда. – Эту пить я не собираюсь!

– Теперь-то уже да!

– Не только конкретно эту, а вообще любую из канистры, пока ее не наполнят заново.

– Почему?

– Потому что, кажется, туда упала пара капель моей крови, – пояснила Аманда. – Когда эта истеричка налетела на меня! Я не уверена, но очень может быть.

Иван таким заявлением смущен не был:

– Подумаешь, ерунда! Даже если упала, что с того? Сколько той крови, а сколько литров воды! Она там и так в этой канистре не очень чистая! Она ж не закрытая, туда дождь падает!

– Одно дело – дождь, другое – моя собственная кровь. Я что тебе, вампир? Ты можешь пить, а я не собираюсь.

– А что ты тогда будешь пить, если я тебе воду в бутылке не принесу? Ничего?

– Ничего, пока не сменят воду в канистре!

– Какая ж ты упрямая!

– Какая есть!

– Ладно, будет тебе вода, – вздохнул Иван. – Хотя одни проблемы с тобой!

– А нечего было меня похищать! Оставили бы меня там, где взяли, не было бы и проблем! Или были бы, но не у вас! Что это вообще за чучело на меня накинулось?

– Жена Антона.

– Дай догадаюсь… заочница?

– А то! Она к нему сама сюда приехала. Бывает так, что заочницы видят, что тут творится, и хотят быстрее уехать. Но этой все понравилось. Антона тут многие опасались, поэтому и она ходила королевой. Ей это льстило, если я правильно понял, – главной себя чувствовать. Бывало, что ее даже приглашали кого-нибудь помучить… Ну, если девушка какая-то долго сопротивлялась, а мужик один не справлялся, то так ее было проще сломать.

– И что, женщина делала это добровольно? – не поверила Аманда.

– Добровольно и даже с энтузиазмом. Я ж тебе говорю, она странная… Думаю, многим тут не нравилась. Ее б давно погнали, если бы не Антон. А тут до нее дошло, что раз Антон умер, значит, и ее царствование закончилось. Первое время она из палатки не выходила, лежала там и выла просто… Много кто слышал. Даже ночью! Но кто к ней подойдет? Она никому не нужна особо. А сегодня, видишь, сама вылезла. Видно, кто-то разболтал ей, что ты причастна к смерти Антона.

– Так, стоять! Произносишь бред, так хоть не делай это с таким уверенным лицом! Что значит я причастна к смерти Антона?! – возмутилась Аманда.

– Да много кто так считает…

– Как, интересно мне, вы пришли к этому гениальному выводу?

– Так он же помер после того, как попытался напасть на тебя, – напомнил Иван.

– И что? Он больше ни на кого не нападал?

– Нападал. Раньше. Бывало даже, что чужих жен насиловал, если видел, что мужья пониже его рангом будут. Но никогда ему за это ничего не было. А в тот день он только к тебе и полез… А потом – умер непонятно от чего.

– Может, он изначально болел!

– Жена его говорила, что нет…

– Может, и так, но это меня к его смерти ни с какой стороны не привязывает! Я его не била, скорее, наоборот! Что я могла ему сделать? Наше общение свелось к перепалке на десять минут, в которой пострадала только я! Если уж так, логичнее было бы предположить, что ты как муж решил ему отомстить!

– Так бы оно и было, если бы его нашли с ножом в боку. А он сгнил за одну ночь! Ты не удивляйся, но некоторые тебя ведьмой считают…

Аманда ушам своим поверить не могла. Неужели кто-то может так думать в двадцать первом веке?! И ведь не племя какое-то, а современные цивилизованные люди! Какая ведьма?! Этот Антон явно половину жизни по тюрьмам скитался, у него непонятно какие болезни могли в организме сидеть. Был рецидив после нападения на нее, но это лишь совпадение!

Но раз Иван сказал, что многие верят в этот бред, то так оно и есть. Он бы врать не стал, да и в глупости как таковой его не обвинишь. Чувствуется, что сам он в версию с ведьмой поверить полностью не может, а во что тогда верить – не знает.

– Какая я ведьма? Это же смешно! Были бы у меня какие-то колдовские таланты… разве б я тогда стала сидеть здесь, взаперти? Да я бы просто тебя убила и слиняла! Ты извини за прямолинейность, но так и было бы!

– Да я понимаю… Но кто вас знает, как вы, ведьмы, действуете! Антон ведь реально неизвестно от чего умер!

– Неизвестно от чего, – передразнила Аманда. – Вы его хоть одному врачу адекватному показывали? Или сами решили, что это магическая болезнь? Конечно, причина смерти не установлена, потому что и устанавливать ее некому! Я больше чем уверена, Антон болел этим изначально, а потом эта штука вылезла! И жена его все знала, только говорить не посчитала нужным!

Ей казалось, что это убедительный аргумент. Но Иван лишь отвел глаза:

– Я не знаю, как оно было. В одном ты точно права: я не медик, и ничего сказать не могу. Пойду, пожалуй, за водой схожу, раз тебе так захотелось…

Он всем своим видом показывал, что не хочет продолжать этот разговор. А Аманда слишком вымоталась, чтобы настаивать. Болели царапины, гудела голова… хотелось послать все это к черту.

Девушка откинулась на матрас и прикрыла глаза. В очередной раз вспомнился Сальери. Сначала это ее даже удивляло, а теперь она привыкла, не философствовала по этому поводу, а просто принимала как данность.

Не надо было убегать тогда… Осталась бы с ним, как и хотелось в глубине души, и все было бы по-другому. А что толку об этом думать? Сейчас, на фоне других воспоминаний, это казалось прошлой жизнью. Удастся ли ей еще увидеть Вику и Сальери – Аманда не могла и представить.

* * *

– Не суйся со мной! – велел Эрик.

Последнее, чего он хотел, – это чтобы кто-то пострадал здесь. Все, что происходит на стройке, является его ответственностью. И только его! Вики и Евы это вообще не должно касаться. Ева, кстати, и не показывалась весь день.

Зато Вика уперлась. Заметив, что он направляется куда-то один, она пошла следом.

– Я буду тебя подстраховывать! – упрямо сообщила девушка.

– Тогда я сейчас никуда не пойду!

– Ну и не иди! Не сейчас, так потом. Я все равно буду за тобой следить. Просто начну лучше прятаться. Разве не проще нам осознанно пойти туда вместе?

Эрик сильно сомневался, что она сумеет остаться для него незамеченной. Он много лет двойным агентом был, уж в слежке разбирается! Но всегда есть доля вероятности, что эта девица его перехитрит, а значит, рисковать нельзя.

– Ты хоть знаешь, куда я иду и зачем?

– Нет, – пожала плечами Вика. – А какая разница? Ясно ведь, что все подозрительно!

– Что подозрительного-то?

– А ты бы никуда не пошел просто так в рабочее время. Значит, что-то обнаружил. Я тебя знаю, вечно ты все на себя берешь. Я признаю, что у тебя много опыта и все такое. Но есть ситуации, в которых чисто физически одному управиться не получится!

– Да, но не факт, что мы управимся вдвоем.

– Не факт. Но шансов больше.

Во время разговора они все равно продвигались все дальше в лес. Места, отмеченные Николаем, находились в отдалении от активных строительных работ. Но это пока, а дальше вся территория должна быть задействована! И к этому моменту Эрик надеялся разобраться со всем. Тем более что Сканелли удалось обнаружить дополнительные свидетельства по этой базе, и они оптимизма не внушали.

– Ты чего хмуришься? – поинтересовалась Вика. – Догадываешься, что там может быть спрятано, в лесу этом?

– Нет, здесь никаких идей. Просто я письмо сегодня от друга получил…

– По поводу анализа крови? – оживилась девушка. – Той, что нашли в домике бабы Мары?

– Нет, анализ крови еще не готов. Честное слово, проще было самому оборудование сюда заказать! Нет, я получил письмо от Альберта.

– Это тот полицейский, который для тебя в архивах роется?

– Он самый. Он нашел результаты работы психолога с сотрудниками этой базы.

Вика только присвистнула:

– Ого! Организация была такая заботливая, что нанимала сотрудникам психолога? А артиста для переодевания в Деда Мороза им не нанимали?

– В том-то и дело, что организация о сотрудниках не заботилась никогда! Для этого бюджет не предполагался. Психолога нанимали только в одном случае: если что-то на базе шло не так, а причину установить не удавалось. Я ведь чувствовал, что закрыли это место не из-за недостатка коммуникаций!

– А из-за чего тогда?

– Не знаю, – вздохнул Эрик. – Видно, сначала закрыли, а потом уже разбираться стали. Это очень необычно, в организации с дисциплиной было весьма строго. Я пока не берусь сказать, связано ли это с тем, что происходит в лесу… Альберт обнаружил только фрагмент записей психолога.

– Ну просвети уж меня, раз я увязалась с тобой!

Мужчина бросил в ее сторону полный укоризны взгляд.

– Наглая ты все-таки! Психолог отметил, что практически все сотрудники, с которыми он работал, упоминали призраков, кто-то даже чудовищ. При этом они не были религиозны и склонны к суевериям, да и вообще, в организации четко следили за состоянием психики сотрудников. Это же не производство воздушных шариков! Тут наличие психа в замкнутом пространстве недопустимо! Проблема заключалась в том, что психами они не были. Работали они нормально, никаких безумных поступков за ними не числилось… Жаль, что полный отчет получить не удалось.

– Но и так можно догадаться, как оно было, – заметила Вика. – Ты ведь тоже ту запись видел! Человек спокойно себе работал и вдруг увидел этого призрака… Только странно, что он на камере не отобразился! Обычно же говорят, что призраки на камерах видны, даже если невооруженным глазом их никто не замечает…

– Вика, ты издеваешься?! Не было здесь никаких призраков!

– Почему ты так уверен?

– И что, по-твоему, куриц в лесу тоже они убивают?

– Не знаю… Надеюсь, что нет.

Лес вообще не походил на место, где могли кого-то убить. По крайней мере, не в такой яркий, солнечный день. Все вокруг дышало спокойствием и умиротворением. Это место было идеально для того, чтобы радоваться жизни. Не умирать.

Тропинка, по которой они шли, постепенно сужалась, скрываясь в траве. Похоже, пользовались ею не слишком часто. Да оно и понятно, этот участок даже не начинали осваивать.

Эрик остановился в нерешительности. Продолжать вот так и дальше было странно, это противоречило принципам осторожности, которые он обычно выбирал для себя. А теперь он идет в потенциально опасное место без какой-либо защиты, без оборудования, да еще и Вику с собой тащит! Точнее, она сама тащится. Но сути это не меняет.

– Чего стал? – полюбопытствовала девушка. – Неужели в призраков поверил?

– Не поверил я ни в каких призраков! Просто не могу избавиться от ощущения, что мы совершаем глупость!

– А не надо от него избавляться. Потому что вы действительно совершаете глупость.

Голос Евы застал врасплох их обоих, заставил резко обернуться. Хотя она особо и не таилась, шла шагах в пяти позади, по той же тропинке. Просто она двигалась бесшумно, а они были слишком увлечены своими спорами. Для девушки это стало лучшей защитой.

Все-таки она здесь… Глупо было предполагать, что она останется в стороне. Но до настоящего момента Ева очень удачно изображала полное отсутствие интереса!

Сейчас она стояла перед ними, такая же невозмутимая, как обычно. Из странностей можно было отметить лишь неоновый коктейльный стакан с двумя трубочками в ее руках.

– То есть, ты считаешь, что тут опасно? – уточнила Вика.

– Знаю.

– И не предупредила нас?

– Предупредила только что.

– Могла бы и раньше!

– Когда вас предупреждаешь раньше, вы задаете очень много ненужных вопросов. Я надеялась, что вам не придет в голову сюда соваться. Вам бы и не пришло, если бы не сторож. Он везучий. Яркий пример того, что дуракам везет. Так и не понял, что мог бы умереть вместе со своей курицей.

Эрик ушам своим поверить не мог:

– Ты знаешь, что здесь происходит?

– Нет. Но у меня есть догадки. Высока вероятность, что если вы пойдете дальше, то умрете.

– Значит, надо закрыть стройку!

– Не обязательно. Надо было бы закрыть, я бы так и сказала. Но там, где сейчас люди, опасности нет. А сюда никто просто так не ходит.

– Ты можешь толком рассказать, что здесь происходит? – возмутилась Вика.

– Могу показать. Если повезет. А если нет, то и нет. Главное, не мешайте мне. И идите ровно на шаг позади меня, если хотите что-то увидеть. Но в сторону не суйтесь.

Она довольно решительно оттеснила их и оказалась впереди. Эрик уже привык ничему не удивляться в поведении своей дочери – он просто не строил прогнозов. Поэтому и сейчас вполне спокойно наблюдал за тем, как она размешивает содержимое стакана, затем дует в трубочку – и из другого конца появляются крупные мыльные пузыри.

Пузыри чем-то напоминали ему довольных майских жуков: блестящие, медлительные и большие, они свободно плыли по воздуху. Ева выдувала все новые и новые, и вскоре по лесу кружила небольшая стая, радугой отражавшая солнце.

Сложно было сказать, из чего именно Ева делала эти пузыри, но раствор держался хорошо: в воздухе пузыри не лопались вообще. Некоторые разлетались на сотни брызг, напоровшись на травинки, другие же оседали на коре и ветках, принимая форму крошечных куполов.

Ева ступала там, где упали пузыри. Остались мокрые пятна на траве – только тогда она делает шаг. Идти вперед быстро она не собиралась, а оставаться за ее спиной в полном неведении было довольно тяжело. Эрик выносил это спокойно, а вот Вика теряла контроль довольно быстро.

– Может, объяснишь уже, что здесь происходит?

– Нет, – отозвалась Ева. – Когда я что объясняла?

– Это не та привычка, которой стоит гордиться!

– Меня устраивает.

Продолжалось это довольно долго – минут двадцать. Наконец Ева остановилась сама и жестом показала им, что двигаться дальше нежелательно. Вика на секунду обрадовалась, но потом огляделась по сторонам и обнаружила, что ничего подозрительного рядом нет.

– Ты что, развлекаешься так?

– Нет. Просто ты не умеешь видеть.

– Я не слепая!

– Я не говорила, что ты слепая. Глаза у тебя работают. Но ты не умеешь их правильно использовать.

Эрик тоже ничего особенного не замечал, он ждал пояснений молча. И Ева указала трубочкой на ближайшую ветку.

Туда осел один из пузырей, но приземлился он не непосредственно на кору. В мыльном «коконе» оказался небольшой шарик, похожий на стеклянный. Ничего подобного Эрик раньше не видел, да и теперь бы не заметил, если бы не радужный блеск пузыря. До этого шарик был невидим… возможно, рядом с ним и сейчас хватает точно таких же!

– Ждите, – велела Ева.

Сама она достала из кармана пластиковый контейнер с крышкой и подошла к дереву. Лопнула ногтем мыльный пузырь, осторожно взяла шарик и поместила в контейнер.

Лишь когда крышка была плотно закрыта, Эрик рискнул задать вопрос:

– Что это такое?

– Один из способов распространения яда, – пояснила Ева. – Внутри шара скрыта смертельная доза, рассчитанная на одного человека.

Такой ответ лишь порождал дополнительные вопросы. Как она узнала? Что за яд такой? Почему он ничего не слышал? Но первым Эрик озвучил все-таки тот вопрос, что имел наибольшее значение.

– Из-за этого базу покинули, да? Из-за шаров этих?

– Нет, конечно, – усмехнулась Ева. – Базу покинули, потому что здесь завелись злые духи. А яд – вполне нормальное явление.

* * *

Подтверждение того, что Аманда все-таки у них, Сальери получил даже раньше, чем надеялся. Для этого достаточно было немного походить за странной троицей по рынку, благо толпа делала его совершенно незаметным.

Женщина вообще не говорила, а к ней никто и не обращался. С тем же успехом они могли таскать за собой покорного ослика, нагруженного покупками: слов и самостоятельности было бы не больше. Зато мужчины вели себя прямо как две барышни на прогулке: постоянно о чем-то трепались.

Обсуждение каких-то телок и того, что скоро будет новенькая, за которой кто-то уже поехал, Сальери не волновало. А вот когда речь зашла об «иностранке», он мгновенно насторожился.

– Не надо было ее к нам привозить, – приглушив голос на полтона, заметил один из них. – Я ведь сразу говорил: что чужое, то нам непонятно. Что, русских баб мало, зачем надо было еще с этой связываться?

– Баба как баба, только говорит не по-нашему. Вон, Кость ею вроде как доволен. Пусть радуется! Что, тебе так хотелось по кругу пустить?

– Да при чем тут по кругу? После того, что случилось с Тохой, я до этой ведьмы не дотронусь!

– Глохни, а? Тоха помер… потому что помер! Иностранка тут ни при чем.

– Зашибись объяснение! А ничего, что он помер после ссоры с ней?

– И чо? Она убила его силой мысли? Она ж в это время с Костью была!

– Не знаю, как… Но нервно мне от того, что это чмо рядом торчит!

– Не с тобой же!

– Со мной – тоже. Со всеми нами!

– И что ты предлагаешь? Извиниться и отпустить?

– Зафига? Сделаем, как с той малолеткой: кинем труп в лесу, пусть радуются! Ведь ее ж наверняка ищут! Только на этот раз надо куда подальше отвезти! А то малолетку поблизости кинули, так теперь по тем лесам маньяка ищут!

– Так пусть ищут! – отмахнулся мужчина, остававшийся спокойным. – Это лучше, чем рисковать и везти подальше. Потому что если вдруг менты остановят, а у нас баба в багажнике, проблем не оберешься. Но я не думаю, что иностранку так быстро убьют! Кость ею доволен, ничего слишком плохого она не делала. То, что тебе не нравится… так и не смотри на нее, и проблема решена!

– Не только мне она не нравится. Много кому. Думаю, очень скоро все решится!

Сальери по-прежнему не понимал, куда угодила Аманда и что это за люди. Особенно его напрягала персона некоего «Кости». Однако сейчас главным было не это. Уже ясно, что паинькой она себя там не ведет. Как и следовало ожидать – и Сальери даже гордился ею за это.

Вот только за счет демонстрации характера она поставила себя под удар. Прямо сейчас ей ничего не угрожает, а что будет завтра? Послезавтра? Сальери не собирался ждать так долго. Это не означало, что он готов был позабыть об осторожности и кинуться на этих двоих с кулаками. По возможности, он собирался дождаться подкрепления. Но если такой возможности не будет, можно и решиться на что-то самому.

Он держался от этих троих на безопасном расстоянии, но из виду не упускал никогда. Пока они бродили между рядов, можно было вообще следовать за ними тенью. Мужчины разговаривали, смотрели на товар и не обращали внимания на людей вокруг. Заметить преследователя могла разве что женщина, однако она постоянно глядела себе под ноги.

Потом стало сложнее. Они направились с рынка к парковке. Сальери выбрал обходной маршрут, скрывающий его за декоративным кустарником. Оставалось лишь радоваться собственному хорошему зрению, потому что иначе он бы их упустил.

Эти трое приехали на относительно новом пикапе. Машина хорошая, а главное, подходящая для бездорожья. Это косвенно подтверждало догадку Евы о том, что они скрываются где-то за чертой деревень.

У самого Сальери машина была не слишком приметная, поэтому он уверенно двигался за ними по дороге. За счет близости рынка транспорта тут хватало, и его слежка все еще не была очевидной.

Свернуть мужчине пришлось, лишь когда пикап съехал с нормальной дороги на еле заметную земляную, протянувшуюся через луг к лесу. Во-первых, тут его преследование стало бы очевидно. Во-вторых, он не был уверен, что его собственный автомобиль выдержит такое испытание.

Это не означало, что он собирался остановиться. Преимущество дороги, выбранной пикапом, в том, что на нее не выезжают просто так. Сворачивать там некуда, получается, это финальный этап маршрута.

Поэтому Сальери припарковал свой автомобиль в деревне, на самом ее краю, и направился по земляной дороге пешком. Он знал, что это рискованно. Радовало лишь то, что мобильная связь не исчезала – он специально проверял телефон каждые пять минут. Получается, от цивилизации они не так уж далеко.

Дорога, расчертившая луг, нырнула в лес. Там условия были еще хуже, одни только ямы легко бы остановили машину с низкой посадкой. Но пикап проехал. Правда, это в сухую погоду – если бы дожди размыли землю в грязь, тут бы и трактор застрял!

«Поэтому они и ориентируются на теплый сезон, – напомнил себе Сальери. – Но неужели не боятся, что их деревенские найдут?»

Как оказалось, причин для такого страха было совсем немного. Это сначала лес был светлым и не слишком густым. По мере продвижения вперед деревья росли все ближе друг к другу, появился серьезный бурелом, почва стала болотистой. Если в деревне живут одни старики, сюда они не потянутся.

Единственной ниточкой связи с внешним миром оставалась дорога, но и она постепенно тонула в грязи. Сальери сначала даже поразился: никакой пикап тут не проедет! А потом заметил, что в кустах у дороги припрятаны доски. Получается, они тут импровизированный мост для себя делают, когда им проехать надо… Ведь в этом участке леса под тяжелыми лапами елей грязь не просыхает вообще.

Сальери пользоваться дорогой не стал, хотя соблазн был – все-таки это самый простой вариант. Вот только за дорогой могут наблюдать! Это было бы логично для тех, кто людей похищает. Поэтому он пробирался через бурелом, не обращая внимания на десятки полученных царапин, занозы в пальцах и вездесущих насекомых.

Продвижение в таких условиях проходило не слишком быстро. Когда Сальери наконец добрался до очередной прогалины, солнце уже клонилось к закату.

Зато за свои усилия он был вознагражден, и вполне достойно. Мужчина издалека увидел просвет между деревьями: лес заканчивался, переходя в очередной луг. Но на этот раз не пустой! Здесь словно туристический лагерь устроили: пространство занимали одинаковые зеленые палатки, между ними горели костры, имелась большая бочка, судя по всему, с водой. Дом там был всего один, и тот очень старый, возможно, задумывался он вообще как амбар какой-то.

Да и публика, обосновавшаяся здесь, совсем не походила на туристов. Мужчины напоминали тех, кого он видел на рынке – немолодые, потрепанные, зато выступающие павлинами по своей территории. Женщины были разные – совсем юные и чуть постарше, красивые и заплаканные или не слишком привлекательные, но странно спокойные, безразличные ко всему. Они что-то готовили на кострах, разносили это по всему лагерю. Из некоторых палаток доносились женские крики. Туда никто не заходил.

Аманду Сальери не находил и не слышал ее голос. Но сердце все равно болезненно сжималось от того, что он видел перед собой. Сколько дней она уже здесь? Неделю? Нет, вроде меньше, но близко к тому… Неужели все это время она терпела такое?

А что за «такое» – ему и задумываться не хотелось.

Было желание плюнуть на все и идти за ней туда. Но это было бы практически самоубийством. У него не имелось с собой никакого оружия вообще, а у них там неизвестно что спрятано, да и о численном преимуществе говорить не приходится. Тем более что он не знает, где именно находится Аманда. Не обыскивать же все палатки подряд! У них нет ничего похожего на окна, просто так не заглянешь, в каждую нужно залезть.

Пока что он точно знает, что она жива, иначе те двое не обсуждали бы ее на рынке. А любым неосторожным вмешательством он может навредить ей. Придется ждать.

Но и уходить Сальери не собирался. В лесу хватало укромных мест, где можно спрятаться. Хищные животные здесь вряд ли водятся, иначе возле лагеря стояла бы хоть какая-нибудь охрана. Так что он и ночь пересидит, и следующий день… и столько, сколько надо.

Естественно, просто сидеть не имело смысла. Чтобы вытащить Аманду отсюда, нужна помощь!

Мобильная связь все еще не подводила, и это успокаивало. Здесь она была не самой лучшей, но достаточной, чтобы совершить звонок…

– Алло, Вика? Это я… Я нашел ее!

Глава 13

До сих пор было странно думать, что он не знал о чем-то настолько глобальном. Эрику казалось, что основные достижения организации он точно изучил, остальное – детали. Как оказалось, нет, с этими стеклянными шариками Ева его переплюнула. Она не просто обнаружила их на территории стройки, она знала о них изначально.

– Мать не участвовала в их разработке, – пояснила девушка. – Но, если помнишь, она работала с лекарствами. Лекарства и вирусы тесно связаны друг с другом. Я слышала, как она обсуждала эти шары. Она приносила их домой. Пустые, конечно. Они понравились ей.

Эрик готов был допустить, что с женской точки зрения шарики из тончайшего стекла действительно были красивы – как не лопающиеся мыльные пузыри. Он же восхищался их функциональностью и мастерством изготовления.

Идея была проста и гениальна одновременно. В шар помещался быстродействующий вирус, по сути – яд. Когда потенциальная жертва разбивала шар, облако вируса высвобождалось, убивало – и улетучивалось с ветром. Установить источник заражения в таком случае было бы почти нереально.

Но это все в теории. На практике сложностей с такой технологией оказалось немало. Во-первых, тяжело было изготовить сами шары. Они должны были быть маленькими, чтобы оставаться незаметными, но не слишком, ведь в них предстояло поместить достаточную для смерти дозу яда. Стеклу полагалось спокойно выдерживать удары капель дождя, прикосновение мелких птиц и животных, но при этом лопаться, если его коснулся человек.

– Идеальную модель так и не выработали, – Ева взяла со стола опустошенный уже шарик. – Это, думаю, самое совершенное, что им удалось создать. Но далеко вперед они не продвинулись. Эта модель была у моей матери уже лет десять назад. Главное их преимущество в том, что, будучи сухими, они абсолютно невидимы.

– Но если намочить их, они проявляются, – догадался Эрик.

– Да. Особенно если в воде есть мыло. Но недостатков больше, чем преимуществ. После того, как шар разбит, зона поражения – не больше метра от него. Само облако держится в воздухе от двух до пяти секунд, затем ветер разгоняет его до неопасной концентрации. Для смертельного исхода достаточно одного глубокого вдоха. Но чтобы это сработало с человеком, шар должен быть в достаточной близости от лица. На деревьях. Я там их и находила.

Теперь уже Эрик воспринимал эту новость спокойно, а изначально не знал, злиться на дочь или радоваться, что она вообще жива. Выяснилось, что Ева начала собирать эти шарики задолго до того, как они с Викой пошли в лес. К настоящему моменту в ее коллекции скопилось семь штук, не включая тот, что они обнаружили вместе.

А ведь каждый мог ей жизни стоить!

– Как они тогда повлияли на собаку? – удивился Эрик. – И на курицу эту дурацкую? Животные на такую высоту не достанут.

– Да. Думаю, значительная часть шаров упала на землю. Часть разбилась, что-то осталось. За базой никто не следил годами. Сменялись сезоны. Была разная погода. Предполагаю, что те капсулы, что мы находим, – это малая доля, не больше десяти процентов. Животные стали жертвами случайно. Люди бы не стали жертвами в этом случае.

– Но почему здесь было так много этой отравы?

– Капсулы – хорошее оружие по сути своей. Думаю, здесь его пытались усовершенствовать. И тестировать.

Скорее всего, она была права, и на это указывало многое. Вот почему в эту зону спокойно выпускали зараженных пациентов! Скорее всего, первоначальное тестирование на них завершилось. Их не боялись пустить в расход – человеческая жизнь в организации никогда не ценилась, а «живой материал» старались использовать по максимуму.

Они запустили людей в лес, полный яда, и ждали, как капсулы будут работать, что их активирует, насколько они эффективны. Все эти «призраки в белых саванах», попавшиеся на глаза деревенским жителям, не были случайностью. Просто такого рода обнаружение не слишком тяготило организацию. Ну, увидели их пара бабок, что с того? Кто им поверит, да и кому они рассказывать будут? Эксперимент ведь важнее!

А вот охранники, следившие за пациентами, о ловушках знали. Поэтому в этот участок леса они старались лишний раз не соваться, поджидали в безопасности. Именно так бабе Маре удалось увести оттуда одного человека – пожилая женщина, сама того не зная, миновала смертоносную ловушку.

– Похоже, они в этих местах чувствовали себя весьма вольготно, – заметил Эрик. – Если так, то глушь им не мешала, а только помогала. Тогда зачем они уехали?

Ева не стала отвечать на его вопрос, она лишь уточнила:

– Уехали в спешке. Иначе они бы собрали оставшиеся капсулы. Это не очень опасно, если использовать средства химической защиты и водный пар. Но они этого не сделали. Не было времени, ресурсов, сотрудников. Они торопились.

– Я все равно не представляю, что их могло так напугать!

Эрик знал, о чем говорит. Он слишком давно работал в организации. Здесь не было эмоциональных и совестливых людей. Скорее, наоборот, циники еще те. Речь шла о тех, кто убивал без мотива и жалости, все во имя науки! Такие люди не пугаются просто так.

А тут испугались.

– Я ведь тебе говорила, – укоризненно посмотрела на него девушка.

– Говорила про призраков. Нет, Ева, ну какие призраки! Это не может быть серьезно. Я даже изучил историю леса! Здесь не было особо кровопролитных боев – в этих краях есть и более страшные места. Кладбище здесь тоже не устраивали, не было разрушенных храмов… ничего здесь не было! Самый обычный дурацкий лес!

– Поверить не могу, что ты мой биологический отец.

В такие моменты Эрик жалел, что рядом нет Вики. Она обычно неплохо разряжала обстановку, да и с Евой общалась лучше. Но сейчас девушка погрузилась в переговоры с полицией и попытки установить местоположение Аманды. Судьба подруги не давала ей покоя, отвлекала от всего остального.

Поэтому ему приходилось вести беседу с дочерью тет-а-тет.

– Я не только твой биологический, но и вообще отец! Стараюсь быть, по крайней мере. Что ты так смотришь? Я, между прочим, изначально не верил в призраков! Это ты говорила о них снова и снова! Что мне оставалось делать?

– Не пускаться в оккультизм. Призраки – всего лишь метафора. В моей речи. И в том, что происходило здесь. Хочешь совет?

– Хочу, – мрачно отозвался Эрик. В большинстве своем ее советы означали лишь дополнительную головную боль.

– Забудь о призраках. Они сбивают тебя с толку. Узнай, кто работал здесь. И выясни, что потом стало с этими людьми.

Вот почему нельзя было сказать это с самого начала? Эрик догадывался, что Ева сменила тему неспроста. Скорее всего, выяснив судьбу сотрудников, он поймет, при чем здесь призраки. Она дает советы только тогда, когда разочаровывается. Он понимал, что в его возрасте – и при ее диагнозе! – не стоило обижаться на такие вещи. Но все равно было неприятно.

Отвлечься от этого ему помог мелодичный перезвон из динамиков ноутбука.

– Это что? – спросила Ева.

– Уведомление о новом электронном письме, – отозвался мужчина. – Настройки у меня такие. Если приходит сообщение на этот ящик, я должен узнать об этом как можно быстрее. Потому что этот адрес немногим известен.

Он ожидал новостей от Сканелли – они сейчас были бы очень кстати! Однако сообщение оказалось еще более любопытным…

– Наконец-то! – усмехнулся он. – Готовы результаты анализа крови…

– Вовремя, – кивнула Ева. – Два вируса нам известны. Осталось узнать третий – и картина относительно полная.

Эрик был с ней полностью согласен, хотел узнать, какой третий вирус – и не успел. Потому что в этот момент в фургон ворвалась Вика.

Именно ворвалась, что было для нее крайне нехарактерно. Она, конечно, эмоциональная, но нынешнее состояние вообще к панике близко – запыхалась, глаза блестят, волосы взлохмачены от быстрого бега…

Впрочем, удивление Эрика долго не продлилось, потому что девушка озвучила причину своего состояния:

– Сальери звонил! Он нашел Аманду, надо срочно туда!

С ней ведь не поспоришь, так что анализу крови придется подождать. Эрик закрыл письмо, не читая.

* * *

Каждый раз, просыпаясь, Аманда хотела убедиться, что это был всего лишь странный сон. Что никто ее не похищал, а ей всего лишь приснилась какая-то гадость из-за плохого вина и дурацких поступков Сальери. Но нет, она открывала глаза и видела над собой матерчатый свод палатки.

Светло тут никогда не было, а сейчас темнота и вовсе оказалась какой-то особенно густой. Догадаться, что еще тянется ночь, было несложно. Понять бы, с чего ей приспичило просыпаться так рано! Сон пока был единственным способом сбежать отсюда. Не хватало еще эту радость терять!

Аманда приподнялась на локтях, чтобы осмотреться; звякнула цепь.

– Тихо, – шепнул лежащий рядом Иван. – Не дергайся.

Они спали в одной кровати, но мужчина по-прежнему не предпринимал каких-либо поползновений в сторону «супруги». Он ложился одетым и сохранял максимально возможное расстояние между собой и Амандой.

А теперь вот проснулся и он… или он проснулся раньше? Аманда сильно сомневалась, что могла разбудить его тоненьким звоном цепи. Сон у него богатырский, кто угодно позавидует!

– Что происходит? – тихо спросила девушка.

– Пока не знаю, но точно что-то происходит. Слушай!

Ночью в лагере было особенно темно. Птицы держались отсюда подальше, да и немногие из них бодрствовали после заката. Вездесущих сверчков, которых постоянно показывают в фильмах, тоже не наблюдалось. Конечно, здешнее население любило погорланить песни и помучить своих невольных спутниц жизни. Но к часу ночи кутерьма успокаивалась, костры гасились. Так что если снаружи темно, значит, должно быть и тихо!

Но не в этот раз. Поначалу Аманда не слышала ничего. Ей даже казалось, что и ей, и Ивану померещилось. Однако секундой позже прозвучал крик. Женский, надрывный… и очень странный.

Вообще, женские крики не были здесь редкостью. Многие похищенные девушки сопротивлялись до последнего, отказывались ломаться и не признавали похитителей за мужей. За что и получали. Но сейчас… Это было нечто особенное, тем и пугающее. Казалось, что кричавшая женщина долго собиралась с силами, прежде чем издать этот звук, да и то получилось хрипло и как-то жалко.

Однако скоро к ней присоединились другие. Раздался тоненький визг молодой девушки. Какой-то мужчина сипло и громко ругался по-русски. Другой же просто вопил, и ничуть не тише женщин.

Теперь уже Аманда серьезно испугалась:

– Что происходит?!

– Понятия не имею. Одевайся.

– Я вообще-то и так одета!

– Нормально одевайся!

Он достал из небольшого ящика, который привычно выполнял в их жилище роль стола, джинсы, свитер и кроссовки. Аманда эту одежду никогда не видела, не бралась даже сказать, когда он это принес.

– Что?..

– Шмотки тебе, – коротко пояснил Иван. – Я предполагал, что, может, бежать отсюда придется. И этот момент может наступить скорее, чем я ожидал!

Переодеваться в его присутствии не слишком хотелось, но Аманде было не до капризов. Шум снаружи нарастал, и это было что-то очень необычное. Плохое. В который раз она пожалела, что совсем не знает русского!

Одежда оказалась чуть великовата, но учитывая, что он покупал ее без примерки, можно было радоваться и этому. Иван снял с девушки наручники, хотя бежать она все равно не пыталась. Покидать палатку было слишком уж страшно, хотя умом Аманда понимала, что в случае нападения стены из ткани станут слабой защитой.

Между тем снаружи загорались огни. Судя по яркости, не костры, а переносные прожекторы, причем достаточно мощные. Их никогда не включали просто так, Иван говорил, что они заготовлены для чрезвычайных ситуаций. Происходящее сейчас на лугу пугало все больше, хотя пока Аманда даже не видела, что там. Но на банальный побег кого-то из пленниц это совсем не похоже!

Иван, в отличие от нее, гадать не собирался. Он подобрался к выходу из палатки и выглянул наружу. Судя по тону, выругался, но достаточно тихо, и все по-русски.

– Что там? – едва слышно произнесла Аманда.

– Ад.

– Не пугай меня!

– Я и не пугаю. Я говорю тебе, что увидел… Нужно валить отсюда. Слушай меня… Через дверь выходить опасно, это обратит на нас внимание. Я стену разрежу. Когда выберемся отсюда, побежим в сторону дома. За ним – парковка и моя машина. Главное, не отставай от меня!

– Хорошо… но что там все-таки?

В версию с адом Аманда верить отказывалась. Но Иван был непреклонен:

– Думаешь, я шутки такие буду шутить? Все, не думай об этом. И по сторонам не зыркай, когда выберемся! Наше дело – спастись!

Он все правильно говорил, логично, и Аманда знала, что любопытство – качество далеко не положительное. Но все-таки не удержалась, и когда Иван отвлекся на разрезание палатки, выглянула наружу.

Его описание было предельно точным. Иначе и она бы не назвала то, что происходило на лугу. Это утром он был мирным, прекрасным с точки зрения природы и омерзительным в плане того, что там творилось. Теперь и этого не осталось.

Как не осталось и нормальных людей. Точнее, они-то были, но взгляд сам собой возвращался к другим – кровавым, жутким, кричащим и стонущим. В основном это были мужчины, среди женщин пострадавших оказалось совсем немного. У некоторых был такой же пластиковый, бессмысленный взгляд, какой Аманда наблюдала у Антона перед самой смертью. Другие же оставались в здравом уме, осознавали, что с ними происходит, но от этого становилось только хуже.

Аманда была настолько поражена открывшимся ей зрелищем, что совсем позабыла об осторожности. Как оказалось, зря. Первой ее заметила истеричная вдова Антона, тоже покрытая струпьями. Она указала на девушку и прокричала что-то. Те, кто еще контролировал себя, бросились к ней…

В этот же момент Аманда почувствовала, как ее за пояс утягивают назад.

– Одни проблемы с тобой! – проворчал Иван. – И во что я ввязался?

Он уже разрезал палатку, причем без всякой жалости – и в образовавшуюся дыру пролезать было даже проще, чем во вход. Они как раз успели выбраться, когда в их жилище начали пробираться раненые – если можно было их так назвать, ведь Аманда по-прежнему не представляла, что с ними творится. Заметив это, Иван подрезал канаты, удерживающие палатку, и тяжелая ткань обвалилась на головы незваным гостям.

– Бежим! – крикнул Иван. – Быстро!

Это было похоже на какой-то жуткий фильм о зомби. Но Аманде всегда казалось, что такие фильмы абсолютно далеки от реальности… пока реальность не доказала ей обратное. Девушка осознавала, что за ней не могут гнаться живые мертвецы, а люди за ее спиной все еще живы. Но общую картину это не сильно улучшало.

Тем более что их преследователи вели себя гораздо умнее живых мертвецов. Они не просто бежали следом, но и бросали в своих жертв камни, ножи, металлическую посуду… Все, что оказалось у них под рукой.

Хорошо хоть, не попадали, да и голосов звучало все меньше… Аманда уже усвоила, что преследовать могут только те, кто еще соображает, что происходит вокруг. У других, у которых глаза уже остекленели, не получится. Они вообще в непонятном трансе пребывают. Не факт, что перестают быть опасными, но уже не бегают.

Однако надеяться на удачу она боялась, поэтому бежала не останавливаясь, да и не оборачивалась. Здесь оступиться и упасть слишком легко! К тому же девушка не была уверена, что с ней все в порядке. Может, на ее теле тоже появились эти жуткие язвы, а она просто не заметила их на фоне остальных событий? И ей уже недолго осталось? Тогда нельзя было терять ни минуты! Нужно добраться до больницы, до Эрика, а он точно знает, что делать!

Им удалось выбраться с луга, впереди уже была видна парковка, но миновать дом незамеченными они не смогли. На них налетел мужчина впечатляющих размеров – и абсолютно здоровый! На его одежде была кровь, но язв на коже Аманда не видела, да и взгляд был нормальный… Шальной только, но здесь спокойствия ни от кого ожидать не приходилось.

Мужчина сбил с ног их обоих, однако его основной целью стала именно Аманда. Он навалился на девушку всем весом, и она почувствовала, как стальной хваткой сжимаются руки на ее шее. Мужчина кричал что-то, но она не понимала, да и не прислушивалась. Ей не хватало воздуха, и от этого кружилась голова, горели легкие. Аманда пыталась разжать его пальцы, но тщетно, разница в силе и так была не в ее пользу, а с воздухом ее покидала и энергия. Она почти поверила, что это конец, когда мужчина, напавший на нее, вздрогнул и полностью накрыл ее дрожащее тело, но уже мертвым грузом.

Буквально секундой позже Иван откинул его труп в сторону и протянул девушке руку.

– Пойдем. Эти поотстали, но если догонят – нам не выбраться. Будем бежать сейчас.

Рядом не было никого, кроме душившего ее мужчины, у которого теперь из затылка торчал нож. Аманда не поняла, почему Иван так долго не шел ей на помощь – сомневался, что ли?! Она даже думала возмутиться, но присмотрелась повнимательней, и все стало на свои места.

Его темная куртка и джинсы не позволили ей сразу заметить багровые потоки, расплывающиеся по боку мужчины. Да и нож, теперь торчащий в затылке ее несостоявшегося убийцы, принадлежал не Ивану.

– Куда он тебя ударил? – одними губами прошептала она.

– Куда-то в спину, это сейчас неважно, они за нами!

Иван сам схватил ее за руку и потащил за собой. Аманда уже знала, что у нее на запястье останется алый след. Но сейчас это действительно не имело никакого значения, их преследователи были слишком близко.

Повезло лишь в том, что двигались они, утомленные болезнью, медленнее, а машина была близко. Скоро Иван уже сидел за рулем, а Аманда торопливо пристегивалась в пассажирском кресле.

– Тебе не нужно было доставать нож из раны, – сказала она. Потому что не знала, что еще можно сказать.

– Сам знаю.

– Но зачем ты? Ведь это ухудшит твое состояние?

– А какая разница, какое у меня состояние? Это ведь все, чтобы спасти тебя.

Он не шутил и не насмехался, но все равно произносил это странно. Будь Аманда поглупее, она бы решила, что мужчина просто влюбился и готов на все. Однако она видела, что это не тот случай. Во взгляде Ивана застыла решимость, которую не могло побороть даже смертельно опасное ранение.

Оставалось лишь распознать источник этой решимости…

– Зачем ты спасаешь меня?

– Потому что это шанс, которого я так давно ждал!

Двигатель взревел, и машина сорвалась с места. Она ехала слишком быстро для лесной дороги, но Иван вряд ли понимал это. Потеря крови давала о себе знать, он становился все бледнее, а блеск в его глазах походил на лихорадку.

– Какой еще шанс?

– На справедливость! Разве ты не понимаешь? Здесь уже столько зла творилось, что возмездия рано или поздно следовало ожидать! Ты стала последней каплей, и то, что творится здесь, – кара свыше!

– Этого не может быть…

– А что это тогда?

– Какая-то болезнь…

– Болезнь, – согласился Иван. – Но почему болезнь не может быть инструментом высших сил? Нет, это знак! Знак, которого я ждал! Если я спасу тебя, я верну свой долг Насте!

– Но ты можешь умереть!

– А ты думаешь, я хочу жить? После того, что сделал? Да зачем?! Но если искуплю эту вину, то хоть душу спасу!

Разубеждать его сейчас в этом было бесполезно. К тому же Аманда сама не обладала достаточной уверенностью. Она никак не могла объяснить произошедшее в лагере. К тому же лесная дорога, скудно освещенная фарами, размышлениям не способствовала. Машину трясло так, что Аманда, даже пристегнутая, подлетала фактически до потолка.

– Иван, помедленнее!

– Нельзя! Я должен вывезти тебя отсюда!

– Но мы врежемся во что-нибудь!

– Не врежемся!

Ей хотелось бы, чтобы он был прав, однако вышло наоборот. На очередном повороте, причем не самом крутом, машину занесло. Они ударились о ствол дерева, потом перевернулись… Аманда инстинктивно сжалась, закрыла лицо руками.

Когда она рискнула открыть глаза, то увидела, что ее сторона автомобиля вжата в дорогу, машина так и застыла на боку. К небу была направлена дверца со стороны водителя, однако путь к ней преграждало неподвижное тело Ивана. Аманда не знала, жив он или нет, боялась притронуться к нему…

Тем более что сейчас это не имело принципиального значения. Она в любом случае не смогла бы сдвинуть его, а уж тем более вытащить.

Девушка оказалась в ловушке.

* * *

Сальери понятия не имел, что за чертовщина творится в этом лагере. Да и знать не хотел. Ему вообще казалось, что время остановилось: и рассвет не приближался, и никакого подкрепления не появлялось. А ведь Вика сказала, что они будут спешить!

Конечно, при любой спешке выше головы все равно не прыгнешь. Он добирался сюда довольно долго, поэтому его друзьям тоже потребуется не один час. И это при том, что им нужно связаться с полицией, объяснить им все! Даже при авторитете Эрика по мановению волшебной палочки это не делается.

Когда лагерь затих на ночь, Сальери едва удалось побороть желание пробраться туда и найти Аманду. И он оказался прав: не прошло и часа, как события перестали быть мирными. Причем развивались они так стремительно, что у него оставалось не слишком много времени разобраться, что к чему. Сперва появились какие-то окровавленные люди, половина из которых была в невменяемом состоянии. Потом он увидел Аманду – она убегала из палатки в компании какого-то высокого тощего мужика.

Сальери бросился за ними, но вынужден был остановиться, когда увидел мужчину с ножом, зависшего над двумя молоденькими девчонками. Мужчина был покрыт язвами и вряд ли соображал здраво. Девчонки были здоровы, по крайней мере, видимых повреждений Сальери на них не видел.

Но это не продлилось бы долго. Потому что мужчина, подступавший к ним, был настроен решительно.

– Это вы, да? – хрипел он. – Вы меня отравили? Ну ничего, сами на тот свет раньше меня отправитесь!

Угроза была более чем актуальной. Поэтому Сальери пришлось свернуть в сторону и перехватить руку с ножом, которая уже готовилась опуститься на девушек.

Справиться с мужчиной оказалось просто: его истинная сила не соответствовала его внушительным размерам. Похоже, болезнь очень быстро подтачивала его изнутри. Сальери вырвал у противника нож и оглушил ударом рукоятки в висок. Убедившись, что мужчина без сознания, он повернулся к девушкам:

– Что здесь происходит?!

– Мы не знаем, – практически одновременно отозвались они. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что они похожи – сестры, не иначе. – Он сам, честное слово! Сам начал покрываться этими штуками! Мы ничего не делали!

– Верю, да и все равно мне! Собирайте тех, кто еще не заражен, и держитесь вместе! А еще лучше – бегите отсюда!

– Но куда?

– Да куда хотите!

По-хорошему, следовало бы проследить за ними. Но у Сальери для этого не оставалось времени, он ведь не просто так оказался здесь! Тем более что, отвлекшись, он потерял из виду Аманду.

Снова обнаружить девушку ему удалось уже когда она садилась в машину. Ее расторопность можно было понять: за ней гнались все, кто еще мог стоять на ногах. Связываться с ними Сальери не собирался, к тому же он видел только один способ догнать автомобиль. Он уже усвоил, что дорога здесь кривая, напрямую бежать проще, поэтому снова направился в лес.

Он почему-то был уверен, что его помощь девушке не понадобится. Скорее, наоборот! Это ему придется привлекать их внимание и просить, чтобы его взяли в машину. Но уверенность эта продлилась ровно до того момента, как он увидел перевернутый автомобиль.

Участок дороги здесь был не самый сложный, и как водитель не справился с управлением – вопрос отдельный. Сейчас Сальери было не до выяснения причинно-следственных связей. Он без сомнений бросился туда, открыл дверцу возле водителя, почти сразу услышал знакомый голос:

– Сальери! Как ты здесь оказался?!

Водитель был без сознания, а вот Аманда практически не пострадала. Он видел кровь на тянувшейся к нему руке, но никаких ран разглядеть не мог.

– Ты ранена? – на всякий случай уточнил он.

– Нет, кровь не моя! Вытащи меня отсюда!

Для начала ему пришлось вытаскивать водителя, который весил совсем немало. Зато Аманда выбралась сама и помогла уложить бесчувственное тело мужчины на траву. Она же принесла аптечку. Сальери не понял сначала, зачем, а потом увидел рану… Слишком серьезную для бинтов и йода.

– Кто это вообще? – негромко поинтересовался он.

– Один из них… Но он помог мне, и я не хочу, чтобы он умирал!

– Из кого это – из них?

– Давай потом поговорим! Надо помочь ему!

Она собиралась наложить повязку, когда тощая татуированная рука перехватила ее руку. Мужчина пришел в сознание, но когда – ни один из них не заметил.

– Не надо, – слабо улыбнулся он. – Глупо это, не поможет, да и время отнимет!

– Надо, – запротестовала Аманда. – Без повязки ты истечешь кровью, ты и так много потерял! Мы тебя отсюда вытащим!

– Себя вытащите. А я… обо мне не беспокойся. У меня все нормально будет. Я хочу остаться здесь.

– Это даже не обсуждается!

– Верно, не обсуждается, потому что я так решил. Если вы меня тащить будете, они вас догонят.

– Но ты…

– У меня все будет хорошо, – решительно прервал мужчина. – Мне кажется, Настя на меня смотрит… И я хочу, чтобы она мной гордилась.

– Ты ей и так много поводов для гордости дал, это уже не нужно! Я не позволю тебе остаться тут одному!

– Я и не один. Она со мной, я чувствую… Ты иди.

– Но…

Незнакомец повернулся к Сальери; взгляд его был усталым.

– Я не знаю, кто ты, но она тебя знает. Уводи ты ее отсюда, пока эти вот не добрались… И не слушай ее, она сейчас умного не скажет.

Сальери только кивнул. Он понимал, что мужчина прав – нельзя здесь оставаться. И нести его тоже никуда нельзя, при такой ране бесцеремонное перемещение его гарантированно убьет, да еще и их задержит.

Но Аманде до такого понимания было далеко. Сальери этого мужчину лично не знал, но и ему было тяжело, а уж девушка и вовсе плакала… Но идти не отказалась. Оборачивалась, всхлипывала, а с ним все же шла.

Он позволил ей эти слезы, не отвлекал разговорами. Сальери сосредоточился на том, чтобы найти для них лучший путь. В лес они не сворачивали, бежали по дороге. Если скорость у тех, раненых из лагеря, останется прежней, они сумеют сбежать.

При этом итальянцу казалось, что пользоваться дорогой уже безопасно. Позади ведь черт-те что творится, кто будет следить! Нужно только добраться до деревни, где он оставил свой автомобиль, и они, считай, спасены!

В этом Сальери был полностью уверен, не допускал и мысли, что будет иначе. А потом они выбежали из леса, и их ослепил ряд горящих фар…

Глава 14

Вике казалось, что к этому моменту она должна уже привыкнуть к людям, которые ее окружают, со всеми их странностями и особенностями. Однако нет, в очередной раз наблюдая за Эриком, она все еще чувствовала удивление. Генералом ему надо было становиться, а не врачом! Необходимую команду он собрал меньше чем за час. Звонил кому-то, ему отказывали, тогда он набирал другие номера и ругался с их владельцами. При этом ни разу он не терял спокойствия, и создавалось ощущение, что он с самого начала знал, что хочет и что получит.

Так в итоге и вышло. Минут через сорок к стройке начали стягиваться машины. И тогда уже удивила всех Ева:

– Я с вами не поеду.

– Что, серьезно? – недоверчиво покосился на нее Эрик. – То есть я рад, конечно, но… почему?

– Не смотри на меня так. То, что я остаюсь здесь, не значит, что я буду делать что-то запрещенное. Просто я не вижу смысла ехать туда. Убить вы мне никого не дадите. Да и не очень хочется. Хана брать с собой даже опасно. Мое присутствие там никак не повлияет на ситуацию. А я не люблю бесцельных действий.

Так было даже лучше. Вика не могла избавиться от ощущения, что где-то скрыт подвох, но не отрицала, что это могут быть фантазии ее переутомленного мозга. Ведь по существу Ева права: ей там и правда нечего делать. Внушительный отряд полицейских, да еще и людей в штатском, профессию которых Вика предпочитала даже не знать, справится со всем.

Проблема заключалась в том, что до места, указанного Сальери, нужно было еще добраться, а это не один час пути. Вике казалось, что они еле ползут, пешком было бы быстрее, хотя умом она понимала, что машины и так несутся на запредельной скорости. Если разогнаться на ночном шоссе еще больше, можно серьезных бед натворить.

Девушке показалось, что прошла целая вечность, прежде чем они добрались до указанной Сальери деревни. Его машина все еще стояла там, а значит, и сам он не вернулся. Но это понятно, он бы не оставил Аманду совсем одну! Ничего, недолго осталось продержаться…

Машины одна за другой сворачивали на луг, но дальше не ехали, выстраиваясь рядом вдоль леса.

– Это еще зачем? – удивилась Вика. – Мы так еще час потеряем!

– Мы потеряем не время, а вообще все, если будем ломиться напролом, – заметил Эрик. – Сальери сказал, что там группа людей, возможно, вооруженных. Есть минимум один заложник – Аманда, хотя я и других женщин рассматриваю в этой роли. Дорога через лес – природная ловушка, потому что эти машины ее вряд ли выдержат.

– И что делать?

– Идти пешком.

Вика готова была принять и этот вариант, лишь бы все скорее закончилось. Но полицейские как нарочно медлили, собирались, обсуждали что-то. Если бы не Эрик, девушка бы уже рванула в лес самостоятельно. Но мужчина словно догадывался об этом и осторожно придерживал ее за локоть.

Они были готовы, не успели разве что заглушить моторы и выключить фары, когда оказалось, что спешить уже не надо. Из леса выбежали две фигуры и остановились, ослепленные ярким светом. Тем не менее Вика узнала обоих, кинулась к ним:

– Эмми! Сандро! Живые! Ну, слава богу!

Как ни странно, более усталый вид был у Сальери. Аманда, хоть и потрепанная, да еще и выпачканная кровью, была вполне энергична. Впрочем, так мог проявляться стресс. Обняв ее, Вика почувствовала, как подруга дрожит.

– Что случилось? – тихо спросила она. – Как вы здесь, почему?

– Не спрашивай, – Сальери все еще пытался отдышаться. – Там черт-те что творится! Долбанные зомби!

– Ты издеваешься? Какие еще зомби?

– Хотел бы издеваться, но нет! Приходится говорить об этом совершенно серьезно: там чуть ли не трупы бродят!

– Не слушай его, – вмешалась Аманда. – Это похоже на какую-то болезнь! Эпидемия… Не знаю… Но факт в том, что там есть зараженные, а есть – нет! Может, я тоже уже заражена! А еще в лесу остался раненный человек, ему надо помочь!

Эрик, уже успевший подойти к ним, выругался – что в его привычки не входило. Такая бурная реакция ничего хорошего не сулила… особенно от врача.

– Опиши симптомы этой болезни, – попросил он.

– Жуткие раны на всем теле, – поежилась Аманда. – Кровавые такие… Еще – взгляд странный, но не у всех. Общая слабость, наверно. Не об этом сейчас надо думать! Мужчины, собранные там, сплошь уголовники! Они женщин похищали! Но один из них, Иван, помог мне сбежать, он остался на дороге! Он не болен, просто ранен, ножом! Надо быстрее помочь ему, пока до него не добрались остальные!

– Спокойно! – жестко велел Эрик. – Ты в таком состоянии никуда не пойдешь! Оставайтесь здесь, это действительно эпидемия, которую нужно предотвратить!

– Ты знаешь, что это за болезнь?

– Догадываюсь. Оставайтесь здесь, а я помогу этому вашему Ивану!

Он ненадолго вернулся к своим спутникам, чтобы раздать указания. Вика тем временем отвела подругу и Сальери к одной из машин. Она все еще плохо понимала, что именно происходило в этом лесу, радовалась лишь, что им удалось выбраться живыми.

Хотя кровавые раны, странный взгляд, неадекватное поведение… эти симптомы были подозрительно знакомы.

– Вика, – Аманда сжала ее руку. – Тот человек, который помог мне… Он уголовник, и большой привязанности к нему я не испытываю. Но он поступил правильно, ничего плохого вообще не сделал! Поэтому ему надо помочь!

– Я понимаю… Я все понимаю.

Но понимание было еще половиной проблемы. К своему изумлению, Вика обнаружила, что не может остаться в стороне. Когда Эрик направился в лес в компании пары мужчин, девушка увязалась за ними.

– Ты понимаешь, что у меня нет времени сейчас отговаривать тебя? – мрачно поинтересовался он. – Прояви ты хоть раз добровольное благоразумие, останься здесь!

– Не могу.

– Вика, это реально может быть опасно!

– Я знаю.

– Ну и зачем ты мне там? Что ты можешь сделать?

– Этого я пока сказать не могу. Но чувствую, что должна пойти с тобой. Назови это интуицией.

– Эта мне твоя интуиция… Я только обрадовался, что Ева следом не потащилась, а тут ты чудить начала!

– Я не начала чудить, я делаю то, что считаю правильным!

Единственным способом остановить ее для Эрика было бы приковать девушку наручниками к машине, потому что добровольно останавливаться она не собиралась. Но и такую возможность он уже упустил, ведь они вошли в лес.

– Никого без острой необходимости не убивать, – еще раз повторил Эрик. – Основная задача – оглушить их, используйте шокеры. Прямой контакт с этими людьми не желателен, но и вируса этого особо не бойтесь. Случайное заражение не угрожает вашей жизни, есть вакцина, которая дает стопроцентный результат.

Это лишь укрепило веру Вики в то, что здешняя эпидемия и база как-то связаны. Но как – она толком не понимала, а для вопросов время было не лучшее.

Они двигались по дороге, перевернутую машину нашли быстро – и вовремя. Потому что к ней уже подбирались те самые мужчины, о которых говорила Аманда. Правда, было их всего трое – или осталось всего трое? Они выглядели измученными, перемещались с трудом и для здоровых людей вряд ли представляли серьезную угрозу. А вот для человека, лежащего на земле, – вполне.

– Сначала шокеры, – приказал Эрик.

В представлении Вики шокер являлся небольшой машинкой, бьющей током. Но в распоряжении полицейских имелось устройство посложнее. Оно напоминало пистолет, выстреливавший проводами со специальными датчиками, по которым и шел ток. Вика такое раньше только в кино видела.

Полицейские, судя по всему, тоже. Глядя, как дрожат под током и падают их потенциальные противники, они радостно переглядывались и вполголоса обсуждали что-то. Это подталкивало к выводу, что на местном вооружении шокеры такого типа все же не стояли.

Но это, как и лидерские качества Эрика, сейчас было лишь общим фоном для всего остального. Центром внимания стал мужчина, лежащий на земле. Даже при скудном свете фонарей можно было разглядеть темное пятно на земле рядом с ним. Он был бледен, не шевелился и не открывал глаза.

– Он… жив? – спросила девушка, опускаясь на колени рядом с ним.

Прежде чем ответить, Эрик проверил пульс.

– Жив, но состояние тяжелое… Проклятье… Может оказаться, что я ничем не смогу помочь.

– Это не страшно, – мужчина сначала улыбнулся, а потом открыл глаза. – Мне и не надо помогать.

Эрик был настолько смущен, что даже позволил этому отразиться на своем лице. Если бы он знал, что мужчина в сознании, то вряд ли стал бы озвучивать такие прогнозы.

Однако врач быстро взял себя в руки:

– Я не говорил, что вам помочь совсем нельзя. Я просто сказал, что это будет тяжело.

– Да бросьте вы… Вы доктор, да?

– Да.

– Слушайте, доктор… Я чувствую, что что-то уже произошло. Эта штука в моем боку… Она уже не болит. Тянет только… Скоро и меня утянет. Где Аманда? Вы ее нашли?

– Нашли, – Вика чуть сжала пальцами его руку. Его кожа будто горела, но он не обращал на это никакого внимания. – Мы ее друзья, мы за ней и приехали!

– Это хорошо. Она славная. Вы ей это… передайте, что у меня все хорошо. Я Настюху видел… Она сказала, что скоро встретимся. У меня уже давно на душе так легко не было! Теперь чувство такое, что все правильно стало… И это Аманде тоже передайте. А то придумает себе непонятно что!

– Она за вас беспокоится!

– А что с нее взять? Добрая девчонка. Даже слишком добрая. Вот еще что, – он вдруг заволновался. – Вы это дело так просто не оставляйте! В доме том, в подвале… там очень много денег. Я случайно увидел как-то, они их там хранят. Нечего им оставлять! Там и мои деньги есть… их Аманде передайте. У меня все равно никого не осталось, а это пусть ей будет!

– Не беспокойтесь так, – попытался успокоить его Эрик. – Это ускоряет сердцебиение, может снова рана открыться…

– Да бросьте, док… Я уже знаю, что будет. Мне не страшно. Что-то я все-таки сделал правильно, потому что там, куда я попаду… Там не страшно… А еще… по пути сюда, когда я ехал… Там была такая мелкая церквушка… Где батюшка никогда двери не закрывает… Им денег дайте, хоть что-то хорошее сделаю…

– Он бредит, – шепнул Эрик на ухо девушке. – Соглашайся со всем, он должен оставаться спокойным.

Вика судорожно кивнула, едва сдерживая слезы. Где-то на инстинктивном уровне она уже знала, что будет дальше. Верить не хотела – но знала.

Хотелось просто отпустить его руку, чтобы не чувствовать тот самый момент – когда живое тело перестает быть живым. Но она решила продержаться до конца.

* * *

Эрик поставил точку в докладе и устало откинулся на спинку сиденья. Он терпеть не мог работу с документами, казалось, что само его тело противится такому бездарному занятию: затекали мышцы, болела голова, появлялась резь в глазах. Поэтому мужчина откладывал оформление бумаг при любом удобном случае.

Но сейчас без этого было не обойтись. Ему требовалась значительная партия лекарств, чтобы избежать эпидемии. Самостоятельно изготовить эти препараты он не мог, приходилось рассчитывать на международную поддержку.

– Теперь у тебя есть время рассказать мне, что здесь произошло? – поинтересовалась Ева.

Она пришла довольно давно, где-то с полчаса назад. Увидела, что он работает, и не стала прерывать, все это время девушка терпеливо сидела в кресле, дожидаясь, пока он закончит. Эрик знал, что это ей не в тягость, у нее с выдержкой все было в порядке.

– Да, – отозвался мужчина, отправляя письмо. – Теперь уже можно. Но я удивлен, что ты сама не распознала этот вирус.

– Нечему удивляться. Я знаю только то, с чем работала моя мать. Нет, даже не так. То, что она упоминала при мне. Она никогда не отчитывалась передо мной о своей работе. Я много чего не знаю.

– Тебе и так известно многое, – отметил мужчина, переводя взгляд на контейнер со стеклянными шариками. – Скажи… ведь ты не все капсулы мне отдала?

– Это неважно.

– Что ты собираешься делать с ними?

– Ничего. Ты ведь уже знаешь, что произошло на этой базе.

– Ты права. Твой совет сработал: как только я стал собирать данные по бывшим сотрудникам этого места, все стало понятно.

– Раз мой совет сработал, то, пожалуй, я имею право знать.

Эрик не стал говорить, что он бы все равно пришел к этому выводу, только чуть позже. Зачем? Ведь она действительно помогла!

Третьим вирусом, который испытывался на этой базе, был Е-16, который сотрудники между собой называли «пьяным вирусом». Он был разработан организацией довольно давно и входил в список лучших открытий. Вирус передавался через кровь, непосредственно при заражении вызывал легкое недомогание, которое проходило в течение двух-трех дней. После этого инфицированный чувствовал себя вполне здоровым. Даже более того, выяснилось, что вирус положительно сказывается на иммунитете, обеспечивая своему носителю хорошее самочувствие, чтобы ни у кого не возникало никаких подозрений.

Детонатором болезни служил алкоголь.

– Достаточно было выпить порцию алкогольного напитка, равную примерно одной десятой процента от массы тела, чтобы пошла разрушительная реакция, – пояснил Эрик. – Ее интенсивность напрямую зависела от дозы алкоголя. Симптомы ты видела: разрушение кожного покрова, слабость, тошнота и рвота, дезориентация в пространстве, апатия. Ну и смерть.

– А если зараженный не употреблял алкоголь? Что происходило тогда?

– А ничего не происходило. Инфицированный пациент мог жить с вирусом месяцами, годами и даже десятилетиями. Точнее, такой долгий период исследования не охватывали, но теоретически – должно быть так. Е-16 – идеальный вирус нападения. Можно заразить своего союзника, тот подберется к жертве и передаст болезнь ей – достаточно укола одной иглой, вирус отличается живучестью. При этом союзнику ничего не угрожает, пока он не пьет. Против этого вируса была разработана очень эффективная вакцина. Если ее вкалывали до распития алкоголя, вирус исчезал из организма без каких-либо последствий за сутки. А вот если разрушение уже началось… Тогда сложно. Вакцина помогала где-то в двадцати процентах случаев, не более.

Сам по себе вирус был отработан четко, на этой базе его не меняли, просто тестировали. А на «отработанных» пациентах потом испытывали капсулы с ядом. При этом подопытных кроликов свозили со всей страны, похищали в разных городах и не жалели никогда.

Чудовищный подход к человеческой жизни не заботил никого из сотрудников… или почти никого. Один из них, молодой ученый, только-только переведенный на практическую работу после обучения, взбунтовался. Сначала он попытался воззвать к совести коллег, но был осмеян, да и заслужил подозрение со стороны начальства.

Тогда молодой человек стал вести себя умнее. Он больше никому ничего не говорил, но распылял в лабораторных помещениях галлюциногенный препарат. Ученых, которые видели «призраков», становилось все больше, персонал буквально бежал из этого леса. В конце концов организация была вынуждена закрыть базу.

Тогда молодой человек не попался, но на следующем месте работы он занялся тем же самым – и его поймали.

– Его дальнейшая судьба мне неизвестна, – вздохнул Эрик. – Скорее всего, парня казнили, организация такое часто практиковала. Хотя если он был действительно талантлив, могли и пощадить. Но суть не в этом. Здешнюю базу он действительно уничтожил – как минимум морально.

Сотрудников и оборудование организация эвакуировала в спешке. О том, чтобы обеззаразить территорию, и речи не шло. Судьба здешних жителей руководство не интересовала.

Конечно, до такого, чтобы оставить тут зараженных, не дошло. Свои разработки в плане вирусов организация старалась скрывать. Одно дело – капсулы с вирусом, который мгновенно рассеивается, другое – Е-16, который стратегически важен. Поэтому пациентов забрали вместе с персоналом.

О единственном пациенте, которого увела баба Мара, в организации знали. Точнее, узнали постфактум, когда того доставили в больницу. Его вернули на базу, а старухой решили не озадачиваться: кто ей, отшельнице, поверит? Больше мороки!

Это, безусловно, была халатность. Потому что баба Мара к тому моменту была заражена. Да и как иначе, если бедного пациента она выхаживала день и ночь, одними только травами смогла улучшить его состояние? Ей самой вирус не вредил, напротив: он омолодил женщину, убрал часть ее старых болезней. То, что баба Мара давным-давно отказалась от алкоголя, тоже сыграло на ее стороне. Но поскольку сама она практически ни с кем не общалась, дальнейшего распространения вируса не произошло.

Следующей жертвой стала Аманда, которая случайно поцарапалась в непосредственной близости от крови зараженного. Девушка почувствовала себя плохо, поэтому и к алкоголю не притрагивалась, хотя обычно бокал вина вечером не был для нее такой уж редкостью.

В ночь после заражения ей стало совсем тяжело. В пылу лихорадки Аманда выбежала за территорию стройки и потеряла сознание прямо на дороге. К несчастью, в этот момент там проезжал не нормальный человек, а один из «охотников», как они сами себя именовали.

Так девушка оказалась втянута в преступную схему, которая существовала без малого два года. Ее авторство принадлежало двум бывшим заключенным, которые заметили, что людям в их положении тяжело найти «хороших» жен. То есть просто женщин, желающих познакомиться с ними, хватало – женская душа частенько добрая и не в меру прощающая. Но такие женщины не устраивали самих женихов. Их интересовали юные девственницы модельной внешности, абсолютно здоровые, хозяйственные и покорные.

Таких девушек в принципе немного, да и те, что нашлись, были не в восторге от перспективы связать свою жизнь с мужчиной солидного возраста, тяжелого характера и не самой приятной внешности.

Бывших зэков это не остановило. Зачем спрашивать бабу, если ее мнением можно пренебречь? Она ведь создана, чтобы детей рожать, а не о жизни рассуждать!

У них очень быстро нашлись единомышленники, был создан пробный лагерь. Девушек похищали с дороги, из местных деревень и небольших городков. Критерии по такому поводу упростили – будущие невесты должны были быть молоды и привлекательны, здоровье-то с ходу не проверишь!

Похищенной девушке предстояло пройти психологическую ломку. Если она продолжала сопротивляться, ее просто делали «общей собственностью», инструментом развлечений. Такая же судьба ожидала и нескольких симпатичных молодых мальчишек, тоже пойманных на дороге. Но довольно часто девушки все же сдавались – ведь чтобы выдержать такое испытание, нужна редкая сила воли, а она есть не у всех.

По внутренним каналам весть о «ярмарке жен» распространялась среди заключенных. Кому-то она была неприятна в принципе, кто-то приезжал из любопытства, но, увидев, что там творится, не оставался и на день. Однако находились те, кто позицию создателей лагеря полностью разделял. Так похищенные «жены» обретали «мужей».

Первый опыт оказался удачным. На зиму проект свернули, потому что привязываться к определенному помещению не хотели, им проще было увозить девушек в лес. Зато весной охота возобновилась. Более того, в лагерь приезжали заочницы – не такие юные, не слишком красивые, зато согласные на все. Если они оставались, то помогали в «психологической обработке» пойманных девушек.

Больше всего Эрика поразила не готовность некоторых людей участвовать в этом – он знал, что моральные уроды встречаются в любой стране и среди представителей любой нации. Его больше шокировало то, что люди, увидевшие в этом несправедливость, никому ничего не сказали. Да, они не стали участвовать, уехали, не поддержали. Но не предупредили ведь полицию! Почему – мужчина не представлял. Скорее всего, боялись, что их найдут, отомстят. Но как они жить могли с таким грузом на душе?..

Первой угрозой проекту стала шестнадцатилетняя Маруся. Родители искали ее с таким отчаянием, что вполне могли добраться до лагеря. Тогда девушку решено было убрать, замаскировав ее убийство под деятельность заезжего маньяка. Жестокий приговор привел в действие тот самый мужчина, что ее похитил. Он был одним из тех, кто никакую жену не искал, ему просто нравился сам процесс отлова.

Аманду привез не он, да и ловить ее не пришлось – сама на дороге лежала. Однако узнав, что она иностранка, ни слова не понимающая по-русски, «бизнесмены» встревожились. Они всерьез собирались убить девушку, когда в дело вмешался Иван. Ее решили продать ему в качестве эксперимента, но пока присматривать за этой странной парочкой. Ведь сам Иван, ни разу не притронувшийся ни к одной из «общих» девушек, тоже вызывал подозрения.

При всем этом предположить, что Аманда – носитель смертоносного вируса, не мог никто. Случившееся с Антоном напрямую с ней не связали, разве что ведьмой окрестили. Среди бывших заключенных не было врача, способного распознать тревожные симптомы.

Эрик предполагал, что массовое заражение произошло через воду. Аманда сама упоминала, что вдова Антона устроила с ней драку возле канистры с питьевой водой. Достаточно было, чтобы туда попала одна капля крови…

Остальное – вопрос времени. Пили в лагере часто и много. Поэтому вирус был активирован еще до того, как он успел полностью распространиться по организму. Это обеспечивало хорошие шансы на выживание тем, кто пережил эту ночь.

Таких оказалось довольно много. Пленные женщины так и вовсе почти не пострадали, они к алкоголю не тянулись. Вирус подкосил в первую очередь мужчин, несколько человек умерли, остальных доставили в больницу. После выздоровления всех их ждал суд.

Женщин после вакцинации доставили в реабилитационный центр. Эрик надеялся, что грамотные психологи помогут им вернуться к нормальной жизни. К тому же он уже заказал дополнительную партию вакцины, чтобы обеспечить, если надо, жителей деревень. Хотя полномасштабной эпидемии можно было уже не бояться.

Он рассказал бабе Маре о том, что с ней происходит. К его удивлению, пожилая женщина поняла все сразу, спорить не стала, однако от укола отказалась.

– Пить я не буду, – заявила она. – Прослежу, чтобы никто от меня не заразился. А самой мне эта болячка нравится! Вот уж странно звучит… но так и есть!

Эрик не стал возражать, но планировал продолжить наблюдение за ней.

Аманда же вакцину приняла сразу. Она вообще очень стойко перенесла это испытание, хотя новость о том, что заключенный, который ей помог, умер, стала для нее серьезным ударом. Тем не менее от помощи психологов девушка отказалась, зато много беседовала с Викой, да и Сальери не отходил от нее ни на шаг. А она больше не возражала.

– И что теперь? – осведомилась Ева. – Продолжишь стройку?

– Конечно. Завтра начнется финальная зачистка леса от ядовитых капсул. А после этого все по плану – я намерен возвести эту больницу. Думаешь, этот случай заставит меня передумать? Да наоборот, он лишь подтвердил мою основную идею.

– Это какую же?

– О том, что знания нельзя просто хоронить, – пояснил Эрик. – Любое, даже самое худшее изобретение можно использовать на благо людям. Нужно только правильный подход найти. Разве ты не согласна?

– Я о таких глубоких вещах не думаю. Просто живу. Но ты прав. Что думаешь, прав, и что делаешь. По-моему, это справедливо.

* * *

На сельском кладбище было пусто и тихо. Это место вообще казалось заброшенным: единственные имеющиеся дорожки вытоптали гробовщики, работавшие здесь недавно. Все могилы были старыми, многие частично заросли мхом и травой. В таком окружении свежий холмик земли, прикрытый венками, казался тем более удивительным.

Они сидели на новой кованой лавочке вдвоем. Вика не сомневалась, что Сальери где-то поблизости, но он тактично создавал иллюзию своего отсутствия.

– Ты все правильно сделала, – сказала Вика. – Ты его не бросала. Поэтому тебе не в чем себя винить.

– Пытаюсь, – всхлипнула Аманда. – Но пока получается не очень.

– Догадываюсь… Постарайся не думать в таком ключе…

– Да мне сейчас все мрачным видится! И внутри пусто, а еще – какое-то разочарование…

Вика обняла ее за плечи и слабо улыбнулась:

– Какое может быть разочарование? Ты ведь жива!

Она не хотела обсуждать странную привязанность Аманды к человеку, который, по сути, помогал держать ее в плену. Да, во многом он поступил порядочно. Но основа его действий все та же!

Говорить об этом не обязательно. Иван мертв. Поэтому Вика не испытывала ни малейшего желания изобличать и обвинять его.

– Скорее, в своих мыслях разочарование, – призналась Аманда. – Тебе ведь известно, что я не слишком религиозный человек…

– Это еще мягко сказано!

– У меня есть на то причины. Они тебе тоже известны. Но пока я была там… В какой-то момент я поверила в некую высшую силу, которая приходит на помощь, когда людских сил уже не хватает. Понимаешь? Было такое чувство, что даже в самой темной ситуации ты не один, кто-то может защитить тебя от любого зла…

– Так и было, – мягко произнесла Вика. – Ты жива…

– Я-то жива, но было совсем не так. Все в итоге объяснялось наукой, Вик… Никакого высшего вмешательства, всего лишь вирус. Стечение обстоятельств, совпадения, случайности… И ничего больше.

– Я бы не была так уверена в этом. Я по таким делам совсем не эксперт… даже близко не подошла. Но мне кажется, многовато совпадений для одного случая. Что именно ты оказалась там, что ты накануне заразилась, что кровь твоя попала в воду и что нажирались до свинячьего состояния в основном мужчины. Когда совпадений так много, это уже не просто совпадения. Больше похоже на закономерность… или чей-то план!

– Я в это не верю!

Аманда произнесла это слишком быстро и эмоционально для истины. А Вика не собиралась спорить. Тема была слишком деликатная и личная, чтобы настаивать. Каждый верит во что хочет, во что считает нужным.

– Не думай о вере. Думай о том, сколько женщин там могло погибнуть, если бы ты не появилась в лагере. Ведь без тебя бы их нашли гораздо позже! А может, и не нашли вовсе. Ты многих спасла.

– А кого-то спасти не смогла… Я хочу побыть одна, – шепнула Аманда.

– Хорошо… Мы у ворот дождемся.

Предполагалось, что Сальери уже давно уехал. Но Вика знала, что увидит его у ворот – и не ошиблась. Он стоял там, за деревьями, и задумчиво вертел в руках незажженную сигарету. Не говоря ни слова, девушка выхватила ее и сломала пополам.

– Нерационально, – прокомментировал Сальери. – Я в состоянии купить еще.

– Знаю. Но ты в состоянии и понять намек: не надо снова начинать. Дурная привычка все-таки!

– Как она? – Сальери кивнул в сторону кладбища.

– Приходит в себя потихоньку.

– Я бы хотел чем-то помочь…

– Ты и так ей помогаешь, а больше уже не можешь. Есть вещи, через которые нужно пройти самостоятельно, вот и все.

Хотя в целом его эмоции Вика разделяла. От невозможности повлиять на ситуацию появлялось бессилие. Его вынести сложнее, чем любую нагрузку. Эрику хорошо: он постоянно занят работой! А остальным как быть?

Отдохнули от городской суеты, нечего сказать…

– Эй, – позвал Сальери. Девушка все это время смотрела только себе под ноги, тогда как он оглядывался по сторонам. – По-моему, к тебе гости.

– Какие еще гости?

– Долгожданные, я так понимаю!

Вика повернулась в том направлении и тихо ойкнула, прижав руки к лицу. Со стороны дороги и припаркованной там машины к ним действительно приближалась одинокая фигура. Видимо, Эрик сказал Марку, где их можно найти…

Замешательство девушки длилось всего секунду, потом она сорвалась с места и побежала к нему. Он поймал ее, подхватил на руки, закружил. Она боялась, что заплачет, но пока хотелось только смеяться.

– Марк! Приехал!

– Позже, чем хотел бы, – усмехнулся он, крепче прижимая ее к себе. – Но чтобы остаться.

Эпилог

Вика с самого начала была поражена тем, с каким размахом идет стройка. Но это оказалось лишь малой долей того, на что был способен Эрик. Как только территория была полностью очищена от заразы, оставшейся со времен организации, строителей стало вдвое больше. Одновременно возводились два корпуса больницы и дом, шла реставрация подземных построек.

– К холодам все фундаменты уже будут стоять, – не без гордости пояснял Эрик. – Возможно, дом будет готов. Жилой. Тогда туда и переместимся, надоело ютиться по фургонам!

Аманда постепенно приходила в себя. Вика не могла не заметить, что общество Сальери она давно уже не просто терпит – даже беспокоится, когда его нет рядом. Да и от Марка это не укрылось:

– Что-то мне подсказывает, что ты тут умудрилась создать очередную семейную пару!

– Ага, нашел сваху! – отмахнулась Вика. – Ее Сальери составил. А я искренне надеюсь, что это так серьезно, как выглядит. Если он решит, что наигрался, я его сама убью!

– Да уж… Угроза – лучший способ построить семейное счастье!

Пар на территории стройки действительно стало больше. Максим, приехавший вместе с Марком, по-прежнему пытался установить контакт с Евой. Она же была верна себе и выдавала в пространство ровно столько слов, сколько считала нужным. Теперь, когда необходимость разыскивать капсулы с ядом отпала, да и убийца Маруси нашелся, сложно было догадаться, чем эта девица решит себя занять. Поэтому присутствие рядом Максима Вику даже успокаивало.

– Поражаюсь его смелости, – заметил Марк. – Он ведь часто спрашивал, как она там, до нашего приезда… Да что часто – постоянно!

– Ты все еще надеешься, что он одумается и поймет, что Ева может придушить его прекрасной безлунной ночью?

– Вряд ли эта ночь будет слишком прекрасной! По крайней мере, для Макса. А я уже ни на что не надеюсь, пусть делают, что хотят, и не беспокоят старика!

– Это ты-то старик? – рассмеялась Вика. – Зануда – да, но не старик.

– А вот на зануду я не слишком согласен!

И вроде бы все было хорошо. Но чувство тревоги все равно возвращалось. Почему – Вика точно не знала. Иногда было ощущение, что кто-то следит за ней, иногда – что они забыли о чем-то очень важном. Логические аргументы в таких случаях не действовали, и девушке приходилось терпеливо ждать, когда пройдет стороной очередной приступ страха.

Она не собиралась говорить об этом Марку или кому-либо еще. Еще подумают, что она сумасшедшая! С неожиданно проявившейся боязнью этого леса Вика планировала справиться сама.

Ведь, в конце концов, ей предстояло остаться здесь надолго!

Content

Влада Ольховская
Русалка в черной перчатке

Пролог

Часть 1 Люди в белом

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Часть 2 Справедливость

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Эпилог