Юрий Стукалин

Сила шаманов. Боевая и лечебная магия индейцев Дикого Запада

«Каждая часть нашей религии имеет свою Силу и свои цели. Каждый народ живет по своим принципам. Нельзя смешивать эти принципы, потому что они сбалансированы. Нарушение этого баланса непочтительно и очень опасно. И потому запрещено… Многому надо учиться, и обучение это очень трудное. Вот почему среди нас мало настоящих шаманов, лишь несколько избранных являются ими. Для человека, не знающего, как сохраняется этот баланс, прикидываться шаманом очень, очень опасно. Это проявление большого неуважения к Силам, и оно может причинить непоправимый вред любому человеку и тем, кого он якобы учит, а также природе и всему окружающему. Это чрезвычайно опасно».

Мэттью Кинг, индеец сиу

© Стукалин Ю.В., 2014

© ООО «Издательство «Яуза», 2014

© ООО «Издательство «Эксмо», 2014

Предисловие

Шаманизм вчера и сегодня: мифы и реалии

Несмотря на наличие огромного количества англоязычной литературы об индейском шаманизме, человек, начинающий углубленно изучать этот вопрос, непременно сталкивается с проблемой достоверности большинства источников. Основная часть работ, изданных в США со второй половины XX века по сегодняшний день, не только рассчитана на вкусы среднего обывателя, целью которого является приобретение «тайных знаний» быстро и легко, но и не имеет ничего общего ни с духовной традицией американских индейцев, ни с такими ее аспектами, как шаманизм и обладание сверхъестественными Силами. Несколько лет назад на ежегодном собрании NAE (Старейшин Коренных Американцев) лидеры ряда индейских племен приняли резолюцию, в которой осудили эту тенденцию: «В последние двадцать лет мы видим рождение новой индустрии в США. Это прибыльное предприятие, известное как «Спиритуализм американских индейцев», началось с многочисленных литературных мистификаций, предпринятых такими людьми неиндейского происхождения, как Карлос Кастанеда, Джэй Маркс (Джэмейк Хайвотер) и Линн Эндрюс». Относительно работ Карлоса Кастанеды профессор Вайн Делория-младший, индеец сиу, очень точно отразил мнение многих исследователей, отметив, что они «имеют гораздо больше общего с «путешествиями» после приема ЛСД, чем с индейской культурой». Помимо белых мистификаторов, существует большое разнообразие индейских авторов, таких как Сан Биэр (Солнечный Медведь)[1], Воллес Черный Лось и другие, но и их сочинения являют собой не более чем смесь идей, почерпнутых из восточных культур и астрологии, поверхностно приправленную индейской атрибутикой. Сегодня можно купить даже «индейские гадательные карты», астрологические прогнозы «индейских шаманов» и прочие… изобретения современного бизнеса.

Неудивительно, что в последние годы появилось огромное количество «белых шаманов», которых сами индейцы называют «пластиковыми шаманами» или «шэйм-менами»[2]. Сегодня в газетах и на интернетовских сайтах можно найти огромное количество объявлений, в которых псевдошаманы не только от Аляски до Огненной Земли, но и в таких далеких от американского континента городах, как Москва и Санкт-Петербург, предлагают за месяц, а иногда и всего за одну неделю раскрыть всем желающим свои секреты и сделать их «настоящими шаманами». И у их учеников не возникает вопросов о том, как можно получить за столь короткий срок знания, на овладение которыми у настоящих шаманов порой уходили многие годы.

Стал бы разумный человек, заинтересовавшийся христианством, буддизмом или иудаизмом, платить тому, кто предложил бы после обучения на двухнедельном семинаре сделать его епископом, ламой или раввином? Едва ли. Но желающих стать за пару недель настоящими шаманами год от года становится все больше и больше. Отношение к ним самих индейцев великолепно выражено в словах индианки из племени нискуолли Дженнет Макклауд: «Неожиданно появилось огромное количество беспринципных идиотов, бегающих вокруг и утверждающих, что они – шаманы и научат вас церемониям баксов за пятьдесят. Это не просто плохо, это непристойно… Эти люди появляются в резервациях якобы потерянными и утратившими надежду, поистине жалкими, и какой-нибудь добрый старец может сжалиться над ними. И чем эти люди отплатят за его великодушие? Через пятнадцать минут общения с духовным лидером они считают себя «сертифицированными» шаманами и «несут слово истинное»… за деньги. Некоторые из них даже объявляют себя «официальными духовными представителями» различных индейских народов. Я говорю о таких людях, как Дхьяни Иваху[3] и Линн Эндрюс. Это отвратительно… Среди нас есть и индейцы, поступающие так же. У нас есть Солнечный Медведь, Воллес Черный Лось и другие, готовые продать родную мать, если появится возможность быстро получить деньги… Они продажные воры, и сами знают об этом. А потому на наших традиционных встречах и собраниях вы никогда не увидите ни Солнечного Медведя, ни ему подобных».

И все же, несмотря на многочисленные попытки делать бизнес на духовной культуре коренных американцев, серьезные исследования индейского шаманизма начали проводиться этнологами и историками еще в конце XIX века и продолжаются до сих пор. Эти работы, однако, как правило остаются незамеченными легкомысленными искателями «тайных шаманских знаний».

Шаман в церемониальном облачении, Северо-Западное побережье

Изменение образа жизни индейцев, влияние цивилизации и жесткая политика правительства США в конце XIX века приводили к вынужденному отказу от многих традиционных воззрений и преданию их забвению. Тем не менее некоторым исследователям удалось убедить стариков-традиционалистов рассказать о методах краснокожих шаманов. «Старики-индейцы, знающие их, скоро покинут наш мир, – убеждал Джеймс Волкер одного из выдающихся шаманов сиу в марте 1914 года. – А поскольку молодые индейцы не знают их, они будут утеряны навсегда. Я хочу записать их, чтобы они были сохранены и в будущем ваша молодежь смогла прочесть их»[4].

Получить достоверную информацию о шаманских и колдовских практиках американских индейцев в прошлом было невероятно сложно, такое же положение дел остается и сегодня. И причина того кроется не только в закрытости их сообществ. Во-первых, индейцы до сих пор не любят говорить о сверхъестественных Силах с белыми людьми, не желая подвергаться насмешкам и обвинениям в неоправданных суевериях. Во-вторых, эти знания являются тайными и священными, и распространение их среди непосвященных грозит наказанием со стороны Высших Сил. Изабель Келли, в 1926–1927 годах проводившая исследования среди северных пайютов, писала: «К несчастью, шаманы придерживаются мнения, что в случае разглашения информации их ожидает серьезная болезнь и смерть, а потому нет ничего удивительного, что индейцы малоразговорчивы»[5]. Кроме того, как еще в конце XIX века очень верно отметил Джордж Гриннел[6]: «Нет предметов более сложных в изучении, чем те, что связаны с абстрактными верованиями других людей. Даже от соотечественников нелегко получить ясную информацию относительно их религиозных воззрений и того, что мы называем суеверием. И если такова ситуация с цивилизованными людьми, на чьем языке мы говорим и чье образование и жизненный опыт схожи с нашими, то насколько сложнее понять верования чуждой расы, говорящей на незнакомом языке и совершенно отличных традиций, воспитания и взглядов»[7].

И все же антропологам и этнологам иногда удавалось не только получить от индейцев необходимую информацию о шаманизме, но и принять участие в подобных церемониях, результатом чего стали серьезные научные публикации. Но и в этом случае многим исследователям сперва предстояло заслужить доверие шаманов, а зачастую и стать одним из них. Так, например, Джеймс Волкер, прежде чем получить знания о шаманских ритуалах и религиозных воззрениях индейцев сиу, прошел долгий путь и был посвящен в ряды вичаша-вакан[8]. Таким же образом бесценную информацию среди индейцев зуньи смог собрать Фрэнк Кашинг. Но и в этом случае часть знаний оставалась «личной собственностью» шаманов. Старики сиу так говорили Джеймсу Волкеру в 1896 году: «Мы расскажем тебе о церемониях, как если бы ты был сиу, который хотел бы принять в них участие. Но мы умолчим о тех их частях, которые шаманы выполняют тайно». Старик сиу Джордж Сабля объяснил причину такой скрытности следующим образом: «Я могу рассказать тебе о церемониях обычных людей и воинов, но я боюсь говорить тебе о церемониях шаманов». Маленькая Рана, шаман сиу, вторил ему: «Я могу рассказать тебе о Бизоне (его духе), но не могу говорить о Ветре (его духе), потому что он составляет мою шаманскую тайну»[9]. Раскрытие тайны, по поверьям индейцев, влекло за собой немедленное наказание со стороны Высших Сил, вплоть до скоропостижной смерти.

Помимо опасения навлечь на себя гнев Высших Сил, нежелание коренных американцев делиться с чужаками священными для них знаниями имеет под собой и другое веское, но весьма банальное основание – насмешки и обвинения в первобытной дикости. И действительно, многие индейские верования, существующие и сегодня, кажутся человеку западной культуры суеверным абсурдом, но не стоит забывать, что понятие «суеверие», как и многие религиозные воззрения, можно определить как «то, во что верит твой народ, но не верит мой». Индейцам кажется не менее забавным, когда белый человек опасается быть тринадцатым, начинать путешествие в пятницу, шарахается от перебегающих дорогу черных кошек, вешает над дверью подкову на счастье и т. п. Белый человек, получивший великолепное образование, смеется над глупыми обрядами людей другой культуры, но при этом полностью или частично придерживается религиозной веры, которую также невозможно объяснить с позиции современной науки.

Многие люди западной культуры во все времена относились к шаманским практикам как к бреду суеверных дикарей, скептически отзываясь об их возможностях лечить людей и других необъяснимых способностях. Среди причин такого отношения основными были две.

1. Жесткое противостояние шаманов многочисленным христианским миссионерам.

2. Случаи смерти пациентов, подвергавшихся лечению шаманами.

Относительно первой причины едва ли стоит что-либо говорить, поскольку история хранит множество примеров, когда христианская религия насаждалась крестом и мечом. По поводу второй причины достаточно задаться рядом вопросов: всегда ли, несмотря на новейшее оборудование, современные врачи правильно диагностируют заболевания, всегда ли помогает предписанное ими лечение и со всеми ли недугами справляется современная медицина? Думаю, ответы на эти вопросы будут одинаковы у всех читателей. Но разве это ставит под сомнение возможности западной медицины? Тогда возникает другой вопрос. Насколько правомочно ставить под сомнение эффективность ряда аборигенных практик лечения тела и духа, если люди веками обращались к ним за помощью? Как сказал один индеец из племени ото: «Индейский доктор (шаман) мало отличается от белого доктора. Он платит, чтобы получить знания, за которые позднее будут платить ему. Если он плохой доктор (шаман) и не может лечить, никто не обратится к нему»[10]. Интересно отметить, что даже среди закоренелых скептиков находились люди, сообщавшие о странных излечениях шаманами тяжело больных и раненых индейцев, от которых отказывались высокообразованные белокожие доктора. Кроме того, во многих случаях шаманы были весьма успешны в лечении не только своих соплеменников, но и белых людей, а в ряде районов американского континента первые белые переселенцы зачастую полностью зависели только от индейских шаманов вплоть до середины XIX века. Также среди белого населения того времени большой популярностью пользовались так называемые «индейские доктора» – белые люди, получившие свои знания от краснокожих шаманов. Многие травы, использовавшиеся индейцами, сегодня входят в число лекарственных средств западной медицины, а некоторые болезни, лечение которых не поддавалось методам западной медицины, успешно лечились индейскими шаманами. К таковым, например, относится цинга, которая еще в XVII веке приписывалась европейскими докторами «влиянию дурного воздуха», тогда как краснокожие уже использовали для ее лечения средства животного и растительного происхождения, на поверку оказавшиеся чрезвычайно богатыми витамином С.

Церемония Горных Духов апачей

К сожалению, многие шаманские знания были утеряны, когда правительство США в конце XIX века запретило индейцам практиковать свои религиозные церемонии, а многие исследователи отбрасывали подобную информацию как никчемный мусор. Примером может послужить Джеймс Муни[11], один из величайших этнологов США конца XIX – начала XX века, который в 1891 году провел исследование ряда лекарственных растений, используемых шаманами племени чероки. В качестве эталона медицинской мысли того времени он взял официальный справочник «Фармакопея Соединенных Штатов Америки»[12]. Согласно «Фармакопее», пять растений использовались шаманами верно, двенадцать были бесполезны и три сомнительны. Муни писал: «Полученные результаты, без сомнения, удивят тех, кто считает, что индеец обязательно должен быть хорошим доктором и что шаман с его теориями духов колдунов и мстительных животных знает о свойствах растений и лечении болезней больше, чем получивший образование ботаник или врач… Абсурдно полагать, что дикарь, умственное развитие которого сродни развитию ребенка, может достичь в какой-либо отрасли науки большего, чем цивилизованный человек – плод долгих лет интеллектуального роста». Одним из растений, признанных «Фармакопеей» и Джеймсом Муни бесполезными для лечения болезней, был… широко применяемый в современной медицине женьшень. В то время как шаманы чероков и многих других племен использовали его для лечения головных болей, колик, женских болезней и прочих недомоганий, в «Фармакопее» указывалось: «Незаурядные медицинские достоинства, приписываемые в прошлом женьшеню, существуют лишь в воображении китайцев. Женьшень не более чем успокоительное средство и в нашей стране в качестве лекарства не используется»[13]. Полагаю, что комментарии здесь излишни.

Люди западной культуры, смеющиеся над амулетами и фетишами дикарей, сами до сих пор в не меньшей степени полагаются на иконы, крестики, мощи святых, носят маленькие мешочки, в которых держат отпечатанные на бумаге молитвы и т. п. В 1700 году, когда борьба христиан за заблудшие души дикарей была в самом разгаре, иезуитский миссионер Жак Гравье сообщал, что обнаружил великолепное средство от лихорадки. Он обещал Богу в течение девяти дней читать молитвы в честь преподобного Франсуа Региса, мощи которого он имел, и результат превзошел все ожидания. «Небольшой кусочек шляпы Отца Региса, – писал он, – переданный мне одним из его слуг, являет собой наиболее надежное средство из известных мне для лечения всех типов лихорадки»[14]. Любой историк может подтвердить, что подобных «научных» изысканий продвинутых представителей белой расы в прежние времена было множество. Да и сегодня люди западной культуры нередко прибегают к помощи церкви для решения проблем тела и духа, не говоря уже о разного рода магах и экстрасенсах, основная часть которых является обыкновенными мошенниками, бессовестно наживающимися на человеческом горе.

Если человек западной культуры проводит четкую грань между реальным и сверхъестественным, то для индейца такой грани не существует. Оба мира настолько переплетены друг с другом, что одно легко может переходить в другое и Силы невидимого мира могут влиять на людей мира видимого, что и составляет основу шаманских практик. При этом, однако, важно понимать, что шаманизм никогда не был отдельной религией того или иного племени, а являлся лишь неотъемлемой частью религиозных воззрений, которых придерживались представители этих народов. Во многих племенах, таких как навахо, апачи[15] и оджибвеи, во время проведения ритуалов шаман излагал мифы о первотворении или деяниях легендарных героев, и больной как бы сливался с мифологическими персонажами, получая от них Силу, побеждающую болезнь сверхъестественным образом. Либо он мог пересказывать свой личный духовный опыт общения со сверхъестественным миром. Кроме того, шаманские практики всегда представляли собой эзотерические знания, доступные лишь небольшому числу одаренных людей. Даже в случае с навахо и западными апачами, где Силу можно было получить не через прямой контакт со сверхъестественными Силами в трансовых состояниях, а обучившись определенным церемониям, человек для этого должен был обладать поистине феноменальной памятью.

Многие годы среди этнологов и религиоведов велись споры относительно возможности применения термина «шаманизм» к тем или иным практикам, используемым различными народами Азии, Америки и Африки. Термин этот пришел через русский язык от тунгусского слова «шаман» и первое время применялся только в отношении сибирских практик, в которых важное внимание уделялось состоянию транса. В отличие от сибирского шаманизма многие практики североамериканских индейцев не требовали впадения в транс и путешествия в мир духов, а ограничивались призывом духов во время проведения церемоний. Но практики американских индейцев не только охватывают весь спектр методов северных шаманов, но и имеют в своем арсенале другие, не свойственные им методики.

Церемония Пляски Солнца у черноногих. Худ. Ф. Ремингтон

Кроме того, у многих народов Америки почти каждый человек имел духа-покровителя, охранявшего и предостерегавшего его мистическим образом, а в некоторых обществах считалось, что отсутствие покровительства духов делало человека практически беззащитным перед лицом разного рода опасностей реальных и сверхъестественных. Например, у племен Великих равнин каждый мужчина по меньшей мере один раз в жизни проходил через церемонию «поиска видений», сопряженную с длительным постом и самоистязанием, во время которой он молился, призывая сверхъестественных существ стать его духами-покровителями, а потому грань между шаманом и обычным человеком у этих народов была очень призрачной, а порой стиралась полностью. Но существовала своеобразная иерархия духов – помимо того, что они могли наделить страждущего Силами разного рода, одни из них были сильнее, другие слабее. А потому не каждый получивший помощь свыше становился шаманом. Пользуясь словами американского исследователя Гая Купера, можно вывести следующее определение для индейского шамана: «Мы можем отличить шамана по наличию большего числа и/или Силе его духов-покровителей… Обычно это была сущность духа и связанная с ним Сила, что отличала шамана от других людей»[16]. В дальнейшем, несомненно, требовались подтверждение шаманом обладания мощной Силой и его общественное признание. Индейскому шаману в отличие от сибирского не было нужды совершать во время проведения ритуалов путешествие в мир духов. В большинстве практик с помощью песен, молитв и пожертвований он призывал духа-покровителя явиться к нему на помощь, и тот информировал его о причинах болезни и способах ее лечения или решал другие задачи. По словам апачей, дух «работал через него (шамана)». При этом было очень важно, чтобы шаман правильно и последовательно выполнял соответствующие ритуалы, иначе он мог разозлить духа-покровителя, что в лучшем случае приводило к бесполезности его работы, а в худшем – к смерти больного или самого шамана.

В настоящее время термин «шаманизм» применяют по отношению к особой религиозной форме, которую отличает наличие определенной характеристики, каковой является первичный «призыв» к действию со стороны сверхъестественных Сил во время транса или видения, в котором человек совершает путешествие в жилище этих Сил, где они наделяют его «тайными знаниями», меняющими его статус в обществе и дающими ему право исполнять функции шамана. Явившиеся сверхъестественные существа становились духами-покровителями шамана, и Сила, передаваемая ими человеку, могла использоваться для решения всевозможных проблем, а также обеспечивала его защитой от разного рода напастей. Но, получая Силу, человек соглашался следовать определенным правилам и соблюдать жесткие табу, нарушение которых могло стать причиной его скоропостижной смерти. Характерными чертами шаманских практик являются:

1. Использование музыкальных инструментов – бубен, трещотка, свисток.

2. Песнопения и молитвы, в которых принимают участие все присутствующие.

3. Аудиовизуальные эффекты – вспышки света, искры, голоса птиц и животных, чревовещание.

4. Необъяснимые с позиции обычного человека проявления Силы – всевозможные «магические представления», во время которых шаман изымает из тела больного различные предметы, мгновенно убирает следы свежих ранений, за короткое время выращивает плодоносящие растения и т. п.

Шаман во все времена имел большое значение в индейском сообществе. Индейцы убеждены, что человек является не властелином вселенной, а лишь ее составной частью. Силы, окружающие его, могут влиять на дела людей, и пока все пребывает в гармонии, они не беспокоят их. Потому жизненно важный для сообщества контакт со сверхъестественными Силами, достигаемый посредством специальных техник, всегда был центральной идеей шаманизма. Индейцы полагали, что человеку постоянно – от рождения до смерти – требуется сверхъестественная помощь, иначе ни один человек не может в одиночку рассчитывать на успех в жизни. Другие люди не способны помочь ему в сложных жизненных ситуациях – только Высшие Силы, и связующим звеном между миром людей и миром духов, как правило, становился шаман.

К помощи шамана прибегали для лечения болезней и травм, предсказания погоды и воздействия на нее, предсказания будущего, военной, охотничьей и любовной магии, поиска потерянных людей и вещей, убийства или травмирования врага на расстоянии, а также создания предпосылок для общего блага племени. Однако Сила шамана могла быть использована им и с антисоциальными целями, когда он прибегал к колдовству. В этом случае для лечения последствий колдовства приглашали другого шамана, который сражался со злым шаманом на сверхъестественном уровне. Уважаемого шамана также могли приглашать для решения различных споров. Индейский шаман действует как посредник между миром людей и миром духов, но в отличие от северного шаманизма способы получения сверхъестественной Силы индейскими шаманами могли быть иными. Так, если у племен Великих равнин и чирикауа апачей, как и у народов Севера, для получения сверхъестественных Сил требовался личный контакт с Высшими Силами во время видений или трансовых состояний, то навахо и в некоторой степени западные апачи получали их посредством обучения у шаманов. Но, независимо от того, каким образом шаман получил свои знания, личный опыт общения с миром духов был обязательным условием. На сегодняшний день принято считать шаманизмом только практики, используемые азиатскими и американскими аборигенами.

Важно отметить, что любая церемония, проводимая шаманом, в большинстве случаев не концентрируется только на нем, его помощниках и пациенте. Любые шаманские церемонии являются коллективной попыткой помочь пострадавшему. На определенном этапе все присутствующие становятся активными участниками действа. Ритмичный бой бубнов, грохот трещоток и интенсивное пение помогают шаману, пациенту и многим собравшимся людям войти в трансовое или пограничное с ним состояние. В процессе исполнения разнообразных ритуалов шаман не только сливается со своей сверхъестественной Силой, но и разделяет ее с присутствующими. Об ощущениях прилива благоденственной энергии Силы рассказывали многие индейцы. С другой стороны, поддержка аудитории, несомненно, положительно влияет и на самого шамана, и на его пациента. Неудивительно, что многие ритуалы преследуют цель продемонстрировать наличие у шамана Силы, что, безусловно, оказывает сильный психотерапевтический эффект не только на больного, но и на всех собравшихся.

Воин пауни

Как уже отмечалось выше, шаманизм не является отдельной религией, а лишь составляет сегмент различных религий, а шаманская концепция базируется на элементах той или иной религии и не более того. Шаман при этом всего лишь член сообщества, который с помощью источников Силы (духов-покровителей) устанавливает взаимосвязь со сверхъестественным миром во благо своего народа и его отдельных представителей. Разделение на «естественное» и «сверхъестественное», принятое в европейской культуре, не было свойственно представителям индейских племен. Мифологические герои и существа, призраки, необъяснимые Силы, называемые в западной культуре сверхъестественными, животные, умеющие говорить на человеческом языке, и т. п. – все это было столь же реальным для американского индейца, как и любые объекты материального мира. Они не противопоставлялись миру, видимому человеческим глазом, а были частью его – частью реального мира, частью окружающей людей Вселенной. Именно от обитателей невидимого мира человек мог получить различные сверхъестественные Силы, которые впоследствии использовал либо во благо, либо во вред людям.

Но неверно было бы полагать, что индейцы безоговорочно верили раньше и верят сегодня каждому, кто заявляет о наличии у него Силы, полученной им от духов. Морис Оплер[17] в 1941 году очень верно подметил, что сообщения о Силе того или иного шамана исходили от него самого, его родственников, друзей или успешно излеченных им пациентов. Оплер отмечал, что при всеобщем уважении к основным церемониям племени среди чирикауа апачей существует скептицизм относительно наличия сверхъестественных Сил у того или иного человека. Но люди скептически относились не к самой идее как таковой, а лишь к неоправданному честолюбию отдельных псевдошаманов. Индейцы признавали, что любого настоящего шамана при лечении тяжелых заболеваний периодически могут постигать неудачи, но в то же время в каждом племени существуют воспоминания о том, как люди объявляли о наличии у себя сверхъестественных способностей, попытки проявить которые заканчивались плачевно не только для них самих, но и для некоторых соплеменников. Весьма забавный случай рассказывали старики апачей. Некая женщина утверждала, что ей дана сверхъестественная Сила обнаруживать местонахождение врагов. Однажды ночью, когда люди опасались нападения солдат, они попросили ее провести свою церемонию и узнать, где они. Женщина провела ритуалы и, отойдя от места, где укрывались ее соплеменники, с важным видом поводила руками, после чего заявила: «Здесь никого нет. Все спокойно». Именно в этот момент ее и схватили подкравшиеся солдаты. Остальные апачи благополучно спаслись, но не благодаря ее сверхъестественной Силе, а лишь потому, что видели, что с ней произошло[18].

Кроме того, иногда, прикрываясь наличием сверхъестественной Силы, люди шли на прямой обман ради собственной выгоды. Апачи долго вспоминали случай, когда как-то раз попросили гостившего у них шамана узнать у духов о пропавших соплеменниках. Вечером тот пел, трясся в экстазе, а потом заявил, что для дальнейших поисков его Сила требует привязать в отдалении к востоку от лагеря хорошую, оседланную лошадь. Когда все было сделано, он продолжил петь, и его Сила якобы повела его во тьму на запад. Люди долго ждали его, пока один из них не воскликнул: «Я готов биться об заклад, что он отправился к лошади!» Его слова оказались пророческими – гость бежал, прихватив с собой их лучшего скакуна. Любопытно отметить, что сами апачи отмечали наличие «религиозного возбуждения» или «религиозного экстаза» у некоторых соплеменников во время проведения церемоний – некоторых начинало трясти, другие истошно хлопали в ладоши. По словам индейцев: «С вами происходит такое, когда вы воспринимаете религию слишком серьезно. Некоторые чирикауа считали это смешным и забавным»[19].

Но на памяти индейцев гораздо больше случаев, которые могут свидетельствовать о наличии у шаманов необъяснимых, по мнению белых людей, способностей. Было бы неправильным отвергнуть их только на том основании, что они не вписываются в наше представление о мире и не поддаются объяснению с позиции современной науки. В свое время западный мир также предавал анафеме методы китайской медицины, которые веками успешно использовались для излечения больных людей. Лишь к концу XX века многие из них (иглоукалывание, цигун и т. д.) были признаны эффективными и очень популярны сегодня во всем мире, несмотря на то что западная наука до сих пор не может толком объяснить принципы их воздействия на организм человека.

Существует многочисленный ряд необъяснимых проявлений Силы шаманов, которые взяты не из бульварной прессы, а из публикаций американских этнологов, историков и белых современников, чьи воспоминания не оспариваются современной наукой. Эдвин Дениг[20], торговавший с индейцами северной части Великих равнин в период с 1833 по 1855 год, исходя из личных наблюдений, считал, что шаманы мало понимают в лечении, а выздоровление больных и пострадавших связано не с умениями краснокожих лекарей, а с их великолепным здоровьем и необычайно здоровым климатом, в котором они живут. «Индейцы получают опасные ранения, даже смертельные, и все же поправляются», – удивлялся он. Но, несмотря на свой скептицизм, в той же работе Дениг упомянул поразительный случай, который нельзя объяснить лишь великолепным здоровьем краснокожих: «Несколько лет назад мужчина из племени ассинибойнов был окружен тремя черноногими… три врага выстрелили в него, и все три пули попали в цель. Одна сломала бедро, вторая голень другой ноги, а третья пробила живот и вышла навылет около почки и позвоночника. Черноногие бросились к нему, намереваясь скальпировать, резанули ножом по голове и даже частично отодрали скальп, но ассинибойн продолжал яростно отбиваться. Тогда черноногие ударили его сверху вниз длинным копьем, наконечник которого вонзился несчастному под ключицу и вошел под правые ребра на 30 сантиметров. Кроме того, они несколько раз пронзили его тело своими ножами. Сопротивляясь, ассинибойн сумел выхватить копье из рук черноногого и, тыча им в противников, вынудил их отступить на несколько шагов. Тем временем люди в лагере, услышав выстрелы и подозревая худшее, бросились на выручку. Враги бежали, а ассинибойны отнесли истекающего кровью раненого в его палатку. Спустя несколько дней лагерь кочевал мимо форта, и я видел раненого. Он пребывал в столь плачевном состоянии, что нельзя было ожидать ничего иного, кроме его смерти. Погода стояла чрезвычайно жаркая, раны его стали фиолетового цвета, дурно воняли и имели все признаки гангрены. Лагерь откочевал, а спустя некоторое время раненый поправился. Наполовину отодранный скальп поместили на место, и он снова прижился… Этот человек все еще жив и… теперь соплеменники зовут его Тот, Кто Получил Много Ран»[21]. Любой современный врач подтвердит, что даже сегодня, несмотря на все успехи медицины, жизнь человека, получившего такие серьезные ранения, подвергалась бы большой опасности. Об эффективности шаманских методов лечения сообщали и многие офицеры армии США. Один из них, Джон Бурк[22], писал: «Я могу упомянуть, среди многих прочих случаев, двух вождей апачей, которые поправились благодаря лечению своих шаманов, после того как наши военные врачи отказались от них»[23]. А другой боевой офицер, майор Фрэнк Норт[24], признавался, что, исходя из личного опыта, в случае ранения предпочел бы лечиться у хорошего шамана пауни, а не у обычного американского хирурга[25].

Другой случай произошел в 1958 году, когда пожилая апачка попала в госпиталь, где ей был поставлен диагноз «смертельная форма туберкулеза». Не желая умирать в холодных стенах госпиталя, женщина попросила отпустить ее домой. Сразу же по ее прибытии домой ее муж договорился о проведении церемонии Горных Духов – наиболее сильного лечебного ритуала западных апачей.

Шаман в течение четырех ночей проводил церемонию. В первую ночь больная, прибывшая домой на носилках, смогла сесть и выпила немного бульона. Во вторую ночь она попросила еды. На третью ночь улучшений не произошло, но на четвертую она смогла встать и сделать несколько неуверенных шагов. В 1970 году ей было уже около семидесяти лет, она все еще была тяжело больна, но продолжала жить, несмотря на диагноз американских врачей, поставленный двенадцать лет назад![26]

Сегодня, несмотря на возможность лечиться в современных больницах, многие индейцы предпочитают обращаться к своим шаманам. Один из навахов так выразил типичное отношение соплеменников к методам американских врачей и индейских шаманов: «Ты ложишься в госпиталь. Раз в день к тебе приходит врач и проводит с тобой от трех до пяти минут. Он мало разговаривает с тобой, но задает много вопросов. Время от времени тебе дают немного лекарства, самую малость. Почти единственное, что они делают, так это кладут тебе в рот лекарство и проверяют твою температуру. Остальное время ты просто лежишь там. А шаманы помогают тебе постоянно – они дают много лекарства и поют всю ночь. Они совершают много действий над тобой и обрабатывают каждую часть твоего тела»[27].

Но шаман лечит болезни тела и духа не только с помощью лекарственных растений и различных процедур – шаманские ритуалы несут в себе несомненный психотерапевтический эффект. Как очень точно отметил один исследователь шаманизма: «Если проституция является самой древнейшей профессией, то второй по списку должна значиться психотерапия»[28]. На примере сиу из резервации Пайн-Ридж 1980-х годов можно хорошо проследить причины различного отношения современных индейцев к шаманам и врачам западной медицины в целом и психотерапевтам в частности. По словам индейцев, психотерапевты смотрят на них свысока и, как и другие белые врачи, «практикуются» на них. Серьезной проблемой также является языковой барьер, и индейцы (в основном старики), плохо говорящие на английском языке, идут к шаманам. Психотерапевты, как и другие белые врачи, обычно работают в резервации два-три года, после чего уезжают. Все это время они живут рядом с больницей, изолированные от индейского сообщества. В результате взаимная изоляция приводит к взаимному недоверию. Как и в других обществах, психотерапевтов индейцы называют «докторами для сумасшедших», и соответственно существует некий барьер, который человеку следует преодолеть, прежде чем обратиться к такому врачу. А покольку в резервациях все на виду и сложно что-либо утаить от других, индейцы опасаются быть замеченными входящими в кабинет психотерапевта, боясь получить ярлык «сумасшедшего». С другой стороны, несмотря на то что шаманский ритуал является событием публичным, в нем болезнь не называют такими «постыдными» терминами. Индеец, имеющий нервные расстройства, обращаясь к психотерапевту, становится «сумасшедшим», тогда как отдающий себя в руки шамана всего лишь имеет некие проблемы, связанные с воздействием внешних Сил – колдовством или влиянием духов, но не с «больными мозгами». Исходя из практики общения с шаманами, индейцы считают, что излечение от недуга должно наступать почти сразу же, как это бывает после шаманских церемоний, и потому разочаровываются после посещения врача, поскольку не наступает немедленного исцеления. Кроме того, сбор медицинских анализов, по мнению индейцев, служит доказательством того, что врачи просто не понимают проблем пациента[29].

Вождь племени арикара, 1880 г.

Белые люди на протяжении нескольких веков пытались «цивилизовать краснокожих дикарей», и одним из способов достижения этой цели было обращение их в христианскую веру. Но североамериканским индейцам удалось избежать насаждения христианства насильственными методами. И причина того крылась не в доброте богобоязненных миссионеров, а в мировозрении самих краснокожих. Поскольку они верили, что все необычайные способности человека происходят от Высших Сил, по их мнению, и источник могущества белых людей не мог быть иным и происходил от их Бога. Многие из них считали, что, приобщившись к нему, можно было занять лучшее положение в меняющемся мире и получить дополнительное превосходство над врагами. Именно любовь индейцев ко всему сверхъестественному, дарующему Силу, сделала некоторые племена легкой добычей для миссионеров. Некоторые племена даже посылали в поселения белых людей своих гонцов с просьбой прислать к ним священников, способных обучить их новой религии. Когда в 1846–1847 годах среди воинственных черноногих начал проповедовать первый христианский миссионер преподобный Николас Пойнт, он мало чем отличался для них от местных шаманов и колдунов. Они даже прозвали его Громовым Вождем, поскольку верили, что Пойнт может вызывать гром. Черноногие посчитали, что баптизм, который проповедовал Пойнт, служит для улучшения состояния духа, здоровья и т. п. – как, к примеру, индейская церемонии палатки потенья, и наиболее храбрые воины пришли к белому миссионеру, желая приобщиться к баптизму[30]. Восприятие сподвижников христианства краснокожими выразил верховный вождь сиу Пятнистый Хвост: «Я всегда верил в Великого Духа и почитал его по-своему. Эти люди (миссионеры), как мне кажется, не хотели изменить мою веру в Великого Духа, а пытались лишь научить меня говорить с ним по-другому»[31]. Как писал американский историк Роберт Атли: «Столкнувшись с несомненными свидетельствами мощи белых людей, они (индейцы), в поисках этого могущества, закономерно обратили свои взоры к Богу белого человека. Но сделали они это не отрекаясь от своих прежних богов»[32]. Неудивительно, что многие влиятельные индейцы-христиане совмещали раньше и совмещают сегодня походы в церковь с шаманскими практиками.

В конце XIX века правительство США под страхом тюремного заключения запретило проведение шаманских ритуалов, но индейцы продолжали исполнять их тайно. Родолф Петтер, пастор из шайенской резервации, сообщал в мае 1926 года: «Благонамеренное правительство пребывает под впечатлением, что с уходом стариков в мир иной все «шаманские практики» исчезнут без следа. Какое заблуждение! Сегодня в резервации живут около 160–180 шаманов и не более 30 из них действительно старики. Постоянно появляются молодые шаманы, и даже вернувшиеся после обучения в школах[33] люди, хорошо говорящие по-английски, становятся шаманами»[34]. На протяжении всего XX века индейцы продолжали обращаться за помощью к своим шаманам, и едва ли можно сомневаться в том, что, не приноси их методы ожидаемого результата, современные краснокожие граждане Америки давно бы перестали пользовались их услугами. Например, частота проведения шаманских церемоний среди западных апачей настолько высока, что только в местечке Сибикью в период 1960–1970 годов было проведено более 225 лечебных церемоний. И это очень много, ведь численность населения Сибикью до 1964 года составляла менее 750 человек[35]. Только за четыре месяца 1965 года (с 1 июня по 30 сентября) там была проведена 41 церемония. В то время в Сибикью жило всего пять шаманов[36]. У навахов положение дел мало отличается от апачского. Для примера можно взять оздоровительную церемонию навахов Ночной Путь, проводимую для заболевших людей. С помощью нее через шамана люди пытаются гармонизировать, сбалансировать и привести в порядок свои взаимоотношения друг с другом и с Вселенной (в навахском понимании). Так, в период 1984–1985 годов в резервации навахов только эта церемония проводилась 42 раза, а в 1986–1987 годах еще чаще. Потребность людей в Ночном Пути оказалась таковой, что ее проведение было расписано на два года вперед[37].

На сегодняшний день шаманизм продолжает оставаться важной составляющей жизни представителей многих индейских народов, в том числе сиу, оджибвеев, пуэбло, навахов и апачей. Некоторые федеральные программы ставят своей целью объединить усилия американских врачей и индейских шаманов. «И в сердце, и в думах средний индеец, живущий в резервации, все еще остается индейцем, корнями своими связанным с древней духовной традицией, противостоящей традиции западной», – пишет по этому поводу известный исследователь индейских религий Аке Хулткранц.

Часть I

Мир духов: природа и источники шаманской Силы

«Мы не можем быть абсолютно уверены, что имеем дело только с единственным Богом. Тот факт, что монотеизм логически привлекателен, вовсе не означает, что он точно отражает действительность… Мы не можем утверждать, что другие народы провели столетия в состоянии заблуждения лишь потому, что их религиозный опыт значительно отличался от опыта людей западного мира. Тот факт, что их религиозный опыт не может быть точно описан представителями западной культуры или понят ими исходя из категорий западной мысли, отнюдь не делает его ложным».

Вайн Делория-младший, индеец сиу[38]

Фрэнсис Лафлеш[39], индеец омаха, говорил: «Нельзя хорошо узнать настоящий характер людей, пока вы не ознакомитесь с их религиозными воззрениями и их концепцией Невидимой Силы, которая вдохнула жизнь во все живое»[40]. Однако постичь данную концепцию весьма непросто. Например, апачи могли очень четко объяснить, что делает Сила и какие объекты обладают ею, но не что такое Сила. Как сказал один из них: «Нельзя говорить о Силе, как о других вещах. Это нельзя объяснить словами. Так что не пытайся больше этого делать»[41].

Магическая Сила духов-покровителей, по индейским поверьям, давала защиту в опасных ситуациях и наделяла страждущего особыми сверхъестественными способностями, и именно по этой причине многие из них прилагали различные усилия, дабы получить ее. Без этой Силы человек был всего лишь простым смертным и легкой добычей для скрытых и явных врагов, а также для несметных спиритуальных Сил, которым он не мог ничего противопоставить и имел мало шансов на успех. Получив же Силу, он превращался в человека, который при необходимости мог призвать на помощь своих духов-покровителей, дарующих ему различные дополнительные способности, защиту от всевозможных напастей и предупреждавших его о будущих опасностях. Например, перед боем индеец обязательно проводил необходимые личные ритуалы, активизирующие защитные Силы своих духов-покровителей. Именно от духов человек мог получить тайные знания и способности, необходимые для лечения больных соплеменников, и, таким образом, стать шаманом. Однако следует понимать, что многие видения давали человеку духа-покровителя, но не всегда делали его шаманом. Шаманскую Силу получали так же, как и Силу духа-покровителя, но их отличали особые инструкции, позволявшие человеку лечить людей, видеть будущее и т. п.

Магическая церемония арикаров

Соответственно, источником любой сверхъестественной Силы, в том числе и шаманской, был мир духов. Окружающий индейца мир был населен разнообразными духами – добрыми и злыми, сильными и слабыми. Духи могли помогать человеку, но могли и причинять ему разного рода вред. Чтобы этого не происходило, следовало выполнять определенные церемонии, чтобы ублажить духов. Один из шаманов сиу говорил: «Существуют духи хорошие и плохие. Плохие духи всегда присутствуют в мире. Они доставляют одни неприятности… Люди приносят духам жертвы, чтобы удержать их от причинения зла… Духи часто соперничают друг с другом. Побеждают те, что сильнее и хитрее»[42]. У всех индейских народов существовала весьма стройная система воззрений, в которой каждому существу, предмету и явлению находилось свое место. Так, например, западные апачи делили вселенную на три класса.

1. Хинда – объекты, способные развивать и сохранять движение. Сюда относились люди и все представители животного мира. В XX веке к ним стали причислять все типы таких машин, как автомобили, трактора, бульдозеры и т. п.

2. Деста – неподвижные объекты, а также те, которым можно придать движение посредством влияния внешних сил. Сюда относились все топографические объекты и предметы материальной культуры.

3. Годийо – объекты, подпадающие под категорию «святых» или «священных». Сюда входили церемонии, ритуальные предметы, небесные светила, ветер, дождь, гром, молния, мифы, мифологические существа, привидения и некоторые разновидности «дийи» – сверхъестественных Сил[43].

Любое ежедневное действие индейцев было окрашено присутствием сверхъестественных Сил. Роль, которую играл окружающий мир в жизни индейца, хорошо иллюстрируют слова старого шамана сиу Одинокого Человека: «Я не скажу тебе многого, кроме того что поможет тебе понять землю, на которой ты живешь. Если человек хочет добиться успеха на охоте или тропе войны, им должны руководить не его наклонности, а понимание животных и окружающего его мира, полученное путем внимательного наблюдения»[44]. Считалось, что только таким образом индеец мог стать частью окружающего его мира, в котором каждое существо и явление обладало некой духовной субстанцией, способной войти с ним в контакт и даровать Силу. Индейцы полагали, что духи животных, птиц и насекомых могли наделить их определенными качествами, мудростью и магическими Силами. «Животные хотят общаться с людьми, но Вакан Танка (Великий Дух) не хочет, чтобы они делали это напрямую», – говорил другой шаман сиу, Храбрый Бык[45]. Многие из них почитались индейцами как первопредки, но при этом, как сказал один из осейджей: «Мы не верим, что нашими предками в действительности были животные, птицы и т. п., как об этом говорится в наших преданиях. Они всего лишь символы чего-то Высшего»[46].

Человек получал от духов различные качества и способности в видениях и снах, и некоторые из них давали право и умение лечить людей посредством контакта со сверхъестественными Силами. Духи не были богами, и все эти качества были предоставлены им Великим Духом. Например, если индейцу кроу в видении явился дух змеи, он становился шаманом, способным лечить змеиные укусы, а если бизон – раны[47].

Невозможно в небольшой главе рассмотреть все сверхъестественные Силы, способные дать человеку покровительство. Каждый регион Северной Америки отличала своя специфика, а потому ниже мы более подробно остановимся на племенах, населявших Великие равнины, более известные в истории как Дикий Запад. У племен Равнин вождем всех четвероногих, обладавшим величайшей мудростью, считался бизон. Многие мифы, ритуалы и церемонии так или иначе были связаны с этим животным. Именно бизон был основным источником пропитания краснокожих, символизировал пищу и укрытие и был священным животным. На Великих равнинах любой индеец желал, чтобы дух бизона стал его покровителем и защитником, и он приходил в видениях ко многим людям. Черноногие, например, почитали его как самого могучего из духов-покровителей[48]. Сиу считали бизона ближайшим другом солнца, он контролировал дела любовные, защищал девушек и беременных женщин. Маленькая Рана, шаман сиу, говорил: «Если человеку в видении приходит Бизон (его дух)… он сможет взять в жены любую женщину, которую захочет»[49]. По поверьям сиу, шайенов, кроу и других равнинных племен, одним из качеств, которыми бизон наделял человека, было умение лечить раны и болезни[50].

Медведь был самым крупным и опасным хищником на континенте, обладавшим острым зрением и нюхом. У большинства племен он считался очень мощным духом-покровителем. По словам индейцев, медведь знал, как лечить себя. Неважно, насколько серьезна была его рана, если в нем еще теплилась жизнь, он мог вылечить себя сам[51]. Приписываемая медведю неуязвимость, несомненно, была вызвана его толстой кожей, густой шерстью и прочными костями. Тонкие металлические наконечники часто сгибались, попадая в него, а свинцовые пули просто плющились об его череп.

Фрэнк Линдермэн писал, что большинство равнинных племен практиковали обычай съедать кусочек сердца медведя гризли. Этот зверь всегда «в здравом уме», рассудителен и в любой момент готов к схватке даже с превосходящим его противником. А потому, съев сырое сердце гризли, человек приобретал умение владеть собой. Кроу Много Подвигов вспоминал: «Однажды утром, когда мне было восемь лет, нас собрал мой дедушка. Днем раньше он убил гризли, и, когда мы собрались вокруг него, я увидел, что старик держит в руке медвежье сердце. Мы все хорошо знали, что нас ждет, потому что каждый воин кроу съедал кусочек сердца гризли, после чего мог честно сказать, что у него сердце гризли. И я говорю так же, когда сталкиваюсь с трудностями – даже сегодня, – и это помогает мне сохранить холодный рассудок. Это прочищает мой разум и мгновенно успокаивает меня»[52].

Подготовка к церемонии Миде у современных оджибвеев

Все индейцы считали, что зверь этот очень напоминает человека, особенно когда встает на задние лапы. Равнинные кри называли медведя «четырехногим человеком»[53]. Черноногие говорили, что он наполовину зверь, наполовину человек – по их словам, некоторые части его тела, такие как ребра и ноги, весьма схожи с человеческими[54]. Большинство ассинибойнов боялись медведей, зная, что они могучие, злобные животные, которые убивают женщин и детей, когда те собирают дикие фрукты и ягоды. Среди них, а также среди сиу и некоторых других племен существовал особый «Медвежий культ», членами которого становились люди, которым в видении являлся дух медведя. Членов этого культа боялись не меньше, чем самих медведей. Считалось, что получившие медвежью Силу были людьми раздражительными и легко впадающими в ярость[55]. У пауни шкура медведя использовалась только шаманами для церемоний, а медвежье мясо оставлялось на деревьях птицам. Они полагали, что если человек съест его, то станет вести себя как медведь. Кроме того, медведь ел человечину, а потому считался неприемлемым для приема в пищу[56]. По поверьям пауни, медведь наделял человека храбростью и давал способность лечить раны у себя и других[57]. Для осейджей бурый медведь, как и пума, был символом войны, символизируя безжалостный, разрушительный огонь[58]. По мнению сиу, от медведя человек мог получить дополнительную Силу, смелость, выносливость, неуязвимость, наблюдательность, а также способность лечить людей и находить потерянные вещи. Два Щита, сиу из Стэндинг-Рок: «Медведь зачастую вспыльчив и яростен, но он также обращает внимание на растения, которые совсем не замечают другие животные. Он выкапывает их для себя… Мы считаем медведя вождем всех животных в отношении лекарственных растений, поэтому если человеку в видении является медведь, он становится знатоком в применении лекарственных растений и лечении болезней». Амулеты или сверхъестественные Силы, полученные от медведя, считались особенно эффективными[59]. Обычно человек, к которому в видении являлся дух медведя, становился шаманом. Сиу Медведь с Белой Лапой так говорил об этом: «Медведь очень правдив. Его душа подобна человеческой, и его душа говорила со мной во сне и поведала, что мне следует делать (для лечения больных)»[60].

Мало животных привлекали такое внимание индейцев, как серый волк. Поскольку он был быстрым и очень выносливым бегуном, разведчики военных отрядов на Великих равнинах надевали на себя волчьи шкуры. Сиу говорили, что их «ноги (становились) быстры, как у волка». Волк очень ловок и может близко подобраться к добыче незамеченным. Считалось, что так называемые «волчьи песни», полученные в снах и видениях, как и настоящий вой волка, обладали особой силой. Существует легенда сиу о волке, который научил человека песне, и когда тот выл, начинался ветер. Когда он выл еще раз, появлялся туман. Ветер путал врага, а туман делал военный отряд невидимым. Дядя одного из сиу дал своему племяннику следующий совет: «Ты должен следовать примеру волка. Даже когда он подвергается неожиданному нападению и вынужден спасаться бегством, он задержится, чтобы бросить назад еще один взгляд. Так и ты должен еще раз осмотреть все, что увидишь». По мнению сиу, дух волка, пришедший человеку в видении, наделял его дополнительной силой, смелостью, быстротой, наблюдательностью и давал способность лечить раны и болезни[61]. По мнению понков и омахов, волки могли разговаривать с людьми и давать им необходимую информацию о будущем[62]. Кроу считали, что волк мог предупредить людей о присутствии врагов или иной опасности[63].

Схожими с волком качествами обладал койот. Команчи считали его своим братом и практически никогда не убивали этого зверя. «Койот обладает магической Силой. Если мы причиним ему вред, он каким-нибудь образом отплатит нам тем же… Койот передавал нам магическую Силу узнавать будущее», – говорили они[64]. У шайенов койот всегда считался более священным, чем волк, вероятно потому, что умнее последнего. Люди молились койотам, прося их указать путь и предупредить об опасности[65].

Помимо вышеуказанных, многим другим представителям животного мира краснокожие уделяли не меньшее внимание. Шайены считали очень сильным духом-покровителем оленя, Силу которого можно было применять как для добрых дел, так и для злых – благодаря ей можно было насылать на людей болезни. Белохвостый олень давал Силу в любовных делах[66]. Лиса среди черноногих пользовалась особым уважением и, по их поверьям, обладала величайшей сверхъестественной Силой, а по поверьям сиу наделяла человека выносливостью, быстротой и наблюдательностью, а дух барсука – умением лечить раны и болезни, а также находить потерянные вещи[67]. Шайены также почитали барсука как очень могущественного помощника[68]. Команчи говорили, что скунс обладает огромной магической Силой, и если кто-нибудь убивал зверька и снимал с него шкурку, это обязательно уничтожало Силу какого-нибудь мощного амулета[69]. Пауни считали, что величайшей мудростью обладает бобр[70]. Особым уважением бобр пользовался и среди черноногих, которые также приписывали ему огромную сверхъестественную Силу[71]. Духи пресноводных мидий, по поверьям осейджей, давали человеку долголетие[72]. О черепахе сиу говорили: «Ее кожа подобна щиту. Стрела не может ранить ее». Ее так же трудно убить, как и ящерицу, поэтому считалось, что она обладает мощной защитной Силой. Черепаха давала человеку неуязвимость, внимательность и умение лечить раны[73].

По словам индейцев, птицы обладают способностью «видеть все происходящее на земле»[74]. Орел обладал огромной защитной силой и считался вождем «пернатого народа». Из-за особых сверхъестественных Сил и качеств орла большое внимание уделялось различным частям этой птицы. Наибольшую ценность для индейцев представляли перья и кости крыла, из которых делали свистки. Орел у всех равнинных племен ассоциировался с солнцем[75]. Команчи говорили, что, если к щиту прикреплены перья орла, он становится непробиваемым для вражеских пуль и стрел, а воины, носившие перья на голове, также были неуязвимы для пуль и стрел[76]. По поверьям пауни, черный орел, белоголовый орел и канюк являлись посланцами Тиравы (Великого Духа), через которых тот посылал свои приказы верховному жрецу и передавал свои секреты[77].

Качествами, приписываемыми волку, среди птиц обладали вороны. Характеристики ворона сходны с характеристиками вороны[78]. Черноногие считали ворона самой мудрой из птиц[79]. Шайены, понки и омахи говорили, что обе эти птицы умели говорить на человеческом языке и часто предупреждали их о грозящей опасности[80].

Индеец кри

Предсказывать будущее, предупреждать об опасности и говорить на человеческом языке, по поверьям сиу и кроу, умели гаички. У кроу они считались очень мощными духами-покровителями. Гаичка также была одним из покровителей великого вождя и шамана сиу Сидящего Быка[81]. Перья и шкурка с головы песчаного журавля из-за их защитной Силы использовались для украшения щитов, а их головы прикрепляли к центру щита. Гусь, по словам черноногих, обладает великой мудростью и даром предвидения погоды[82]. Дух пеликана, по мнению осейджей, давал человеку долголетие[83]. Однако не все птицы могли передать человеку полезные качества, а потому некоторых из них принимать духами-покровителями индейцы не спешили. Например, команчи и шайены весьма скептически относились к индейкам и даже никогда не ели их мяса, считая, что тот, кто поест его, станет трусливым и всегда будет убегать от врагов так же, как это делает индейка[84].

Сова, по поверьям сиу, наделяла человека Силой находить потерянные вещи и лечить раны[85]. Шаманы сиу очень высоко ценили сов и никогда не причиняли им вреда, иначе теряли свою Силу[86]. По мнению кроу, мощными защитными Силами обладали длинноногие прерийные совы[87]. Команчи, напротив, считали, что эта птица приносит плохие вести, но они никогда не впадали в такой ужас, как это случалось с кайовами, когда те слышали уханье совы[88]. Кайова апачи считали сову самой таинственной и самой священной из всех животных, включая бизона. «Сова», «дух» и «душа» обозначались у них одним словом[89]. Черноногие полагали, что души умерших иногда приходят к ним в виде сов, поэтому уважали их и считали, что совы обладают огромной магической Силой. Многие из них желали получить сову в качестве своего духа-покровителя[90]. По поверьям кайовов, души умерших сильных шаманов могли посещать живых в виде сов даже спустя годы после их смерти и общаться с живыми через своих друзей. Иногда они предупреждали людей об опасности[91]. Шайены также думали, что совы – это не настоящие птицы, а души людей (привидения)[92].

У племен других регионов американского континента поверья о сверхъестественной Силе животных или птиц зачастую отличались от принятых у племен Великих равнин. Так, например, чирикауа апачи считали, что Сила влияния змей, койотов и сов была злой. Если у лагеря замечали сову, следовало взять из костра горящую палку и бросить в ее направлении. Некоторые в них стреляли, но человек, получивший от совы Силу, никогда не стрелял в этих птиц, а молился, обращаясь к ним. Чирикауа даже боялись говорить о совах. Сов так сильно боялись, потому что они являлись материализацией привидений. Души умерших уходили в подземный мир, где существовали не помня о прежней, земной жизни. Их материализация в сов могла означать только дьявольские намерения[93].

Змей боялись не меньше. Бурк сообщал, что апачи никогда сами в своих лагерях не убивали змей, но чужакам не только позволяли делать это, но даже просили об этом[94]. Навахо также боялись змей, но не убивали их, считая, что раньше змеи были людьми[95].

Помимо духов животных и птиц, магическими Силами обладали солнце, луна, звезды, природные явления, деревья, горы, камни и т. д. Индейцы постоянно молились им, а также духам и существам Верхнего мира и Подводного мира, прося защиты для себя и своих близких. У пайютов духами-покровителями могли быть не только животные и горы, но и ручьи, облака и т. п.[96]

Любой необычный предмет вызывал у индейцев мистический трепет. Люди, не проявляющие уважения к этим Силам, по индейским поверьям должны были вскоре умереть. В разных уголках континента краснокожие приводили массу примеров, подтверждающих их веру. Одна из таких историй произошла в Скалистых горах. На склоне гор в ствол дерева врос череп горного барана, и индейцы считали его священным предметом. Однажды некий неперсе посмеялся над своими друзьями, оставившими черепу дары, и дабы показать свое недоверие к его святости, прострелил череп из ружья. На следующий день ружье этого неперсе случайно разрядилось, и он погиб.

Водные глубины были населены ордами таинственных обитателей. Одни из них были людьми, но отличались от земных, другие животными, третьи – монстрами. Сиу и шайены говорили, что водяные монстры имеют длинные рога и покрыты шерстью. Некоторые племена в прошлом объясняли появление любого нового для них животного тем, что это один из водяных монстров вышел жить на сушу[97]. По поверьям чирикауа апачей, водяные существа бывают двух видов. Регулятор Вод – великодушен и благотворен и контролирует воду. Он человек, но «не земной». Он живет наверху, и специальные церемонии, во время которых в песнях и молитвах обращаются к нему, применяют, чтобы вызвать дождь.

Другим существом был Водяной Монстр, который иногда появлялся в виде человека, а иногда в виде огромного змея. Именно он был ответственным за то, что люди и животные тонули в воде. Считалось, что он проглатывает их[98].

Не менее странными и грозными были существа, жившие высоко в небе. Среди них был Гром, бивший своих жертв молнией без предупреждения. Он убивал людей, животных и легко справлялся с огромными деревьями. Если, например, к шайену в видении приходило существо Гром, он получал мощную магическую Силу, но был вынужден вести тяжелую жизнь, соблюдая огромное количество разного рода запретов[99]. Чирикауа апачи считали, что гром и молнию посылают Громовые Люди. «Они люди. Мои родители и даже старики говорили мне, что они выглядят как люди. Как и среди людей, среди них есть хорошие и есть плохие… Плохие поражают людей, крушат деревья и уничтожают вещи. Дома Громовых Людей находятся в облаках. Их стрелы – молнии. Я слышал церемониальные песни, в которых упоминались стрелы молний», – говорил один из апачей. Некоторые чирикауа даже в первой половине XX века полагали, что каменные наконечники, которые они находили на своих землях, были стрелами молний или громовыми стрелами. Другой апач сообщал: «Они люди, и вы можете получить от них Силу. Громовые Люди посылают молнии, чтобы наказать тех или иных людей. Также если человек сделает что-нибудь тому, кто знает Гром (Силу Громовых Людей), тот может послать молнию, чтобы отомстить за себя. Вспышка молнии – это отблеск полета стрелы, а шум и грохот, раздающийся при этом, – клич человека, наславшего гром и молнию». Громовые Люди были очень важными для апачей сверхъестественными существами. Тех из них, которые, по поверьям, исполняют церемонии в масках, называют Горными Духами[100].

Все индейцы верили в загробную жизнь. В редких случаях душа могла покинуть тело, а затем вернуться назад. Такое случалось во время серьезных болезней и считалось очень опасным. Одна из индианок зуньи в начале XX века так рассказывала об этом: «Когда я болела корью, мне было очень плохо. На третий день я перестала что-либо понимать и ощущать. Может, я потеряла сознание, а может, действительно умерла, а потом снова вернулась (к жизни). Прежде я никогда не верила в такие вещи… Я была так рада снова увидеть моего деда. С тех пор я больше никогда не боялась умереть, даже когда сильно болела, потому что видела давно умерших людей и знала, что они все еще живут там, куда мы уходим (в мире ином)»[101].

Шайены называли душу человека или его жизненную сущность тенью – тасоом, и она была в отличие от физического тела бессмертной. Все живые существа, по поверьям шайенов, имели тасоом. Несмотря на название, тасоом представлял собой нечто иное, чем обычная тень. О человеке, находящемся без сознания, и который еле дышал, они говорили: «Его тасоом давно ушел. Он всего лишь еще дышит». Человек мог увидеть собственный тасоом, что было предвестником его скорой смерти. Тасоом появлялся в виде размытого cилуэта. В старину многие индейцы отказывались фотографироваться и даже позировать заезжим художникам, поскольку полагали, что таким образом могут забрать душу, и человек вскоре умрет[102].

Души умерших людей также могли стать духами-покровителями. У лиллуэтов некоторые влиятельные шаманы получали свои знания именно от них. Для этого на протяжении нескольких лет они периодически спали на кладбищах. Шаман томпсонов иногда молился человеческому черепу на протяжении всей ночи, прося душу умершего разделить с ним его знания[103]. Отношение к душам умерших, способным проявляться в видениях или в реальной жизни в виде привидений, у разных племен несколько отличалось. Если представители некоторых народов не испытывали перед ними страха, то апачи и навахо с ужасом относились к смерти и всему, что с ней было связано. У других народов бытовало поверье, что навредить могут только души определенных людей. Например, гуроны не боялись душ своих сородичей и убитых в битвах врагов, но душ замученных пытками пленников опасались и специальными церемониями изгоняли их из своих жилищ[104]. У навахов же даже взгляд на мертвых животных, если только они не были убиты для употребления в пищу, считался опасным. Умерших людей они хоронили как можно быстрее, и связано это было именно со страхом перед привидениями, которых считали колдунами загробного мира. Но если колдунов в реальной жизни можно было определенным образом контролировать и даже убить, то привидения были полностью неконтролируемы живыми людьми. В виде привидений, чтобы навредить живым, мог вернуться любой умерший человек, каким бы добрым и дружелюбным он ни был при жизни. Только умершие от старости, мертворожденные и младенцы, умершие, не успев издать ни звука, не представляли опасности для живых. Для них даже не надо было соблюдать обычай, по которому об умершем скорбели в течение четырех дней после смерти. Привидение могло вернуться, чтобы отомстить за обиды или проступки. Если труп не похоронен должным образом, если что-то из его вещей, которые он хотел забрать с собой в мир иной, было кем-то удержано, если недостаточно животных было убито на его могиле или его могила разорена – привидение возвращается на место захоронения или в свое прежнее жилище.

Привидения появляются только после наступления темноты, и навахо боятся ходить в темноте в одиночку, а также всяческих ночных теней и звуков. Их Силуэты обычно темные или черные. Свист в темноте, а также звук движения всегда свидетельствуют о том, что рядом привидение. К тому же они могут менять форму и размер и являться в виде человеческого Силуэта, койота, совы, мыши, вихря, точек в огне или в виде расплывчатых темных объектов[105]. Пауни говорили, что привидения иногда появляются, но чаще они слышат их голоса[106].

Шайены очень боялись привидений. Особого вреда привидения принести не могли, считали шайены, но своим свистом пугали людей. Например, у человека от испуга могло исказиться лицо и остаться таким на всю жизнь. По словам индейцев, они редко видели привидения, но часто слышали. В лесной чаще оно могло дернуть за одежду, в лагере постучать в палатку и т. п. Чтобы отогнать привидение, человек пел магические песни. Но если люди полагали, что в округе бродит много привидений, отогнать их можно было, сжигая в огне лишайник[107]. Навахо также полагали, что само по себе привидение не опасно и не может причинить человеку физического вреда. Оно может преследовать его, прыгать на него, дергать за одежду или бросаться грязью. Основная причина, почему навахо до сих пор приходят в ужас при встрече с привидениями, заключается в том, что они являются знамением близкой беды – например, смерти близкого родственника. В этом случае может помочь только скорейшее проведение специальных шаманских церемоний[108].

Поскольку только помощь могучих духов-покровителей, по мнению индейцев, открывала перед человеком возможность достижения вершин в общественной жизни племени, ради получения ее многие краснокожие порой были готовы пойти на все, даже на человеческие жертвоприношения. Известному вождю черноногих Телячьей Рубахе, который постился в надежде получить сильного духа-покровителя, в видении пришел дух медведя гризли. Но он отказался наделить индейца сверхъестественной Силой, сказав: «Чтобы получить Силу, ты должен дать мне женщину». Телячья Рубаха вернулся в лагерь и велел самой молодой из своих жен надеть лучшие одежды, отвел ее к холму и убил, после чего вернулся в лагерь скорбеть о безвременно ушедшей в иной мир супруге. Той же ночью дух гризли явился к нему во сне и сказал, что теперь ни пуля, ни стрела, ни нож не смогут поразить его тела. С тех пор Телячья Рубаха побывал во многих кровавых сражениях, но не получил ни единой царапины. Не только соплеменники, но и враги были убеждены, что никто не может убить его, отчего очень боялись. Один из белых торговцев писал о нем как о «величайшем индейском сорвиголове» тех дней[109].

Шаман коскимо, Северо-Западное побережье

Обычно человек становился шаманом в результате полученного видения или некого мистического опыта, который вынуждал его искать совета у одного из действующих шаманов. У павиотсо право лечить, помимо прочих, давали духи орла и оленя. Во время лечебной церемонии «орел прилетает с горы, чтобы осмотреть больного, но никто (кроме шамана) не может увидеть его»[110]. У пайютов некоторые шаманы получали лекарскую Силу от духа медведя, и их песни имитировали медвежье ворчание[111]. У сиу – от медведя, бизона и барсука. Апачский шаман мог получить Силу от земли, солнца, луны, деревьев, растений, гор, камней, ветра, молнии, гуся, медведя, волка, молнии и других. Шаман мускогов получал контроль над духами подземного мира, проводя пост в «опасных местах» – там, где был туман, особенно в пещерах или на болотах. Такие места считались пограничными между земным и подземным мирами. С помощью определенных ритуалов шаман получал контроль над одним из подземных духов, который входил в его тело. Когда шаман умирал, дух подземного мира покидал его тело в форме змеи, ящерицы, червя или иного «странного и пугающего существа подземного мира»[112]. Некоторые люди, получившие Силу, очень хотели, чтобы о ней узнали все. Другие, наоборот, скрывали ее, и только по их новым амулетам люди могли догадаться о произошедшем. Сила могла велеть человеку подождать с ее использованием несколько месяцев и даже лет либо до получения определенного знамения. И даже жена могла не знать об этом, пока не наступал определенный момент[113].

Источником Силы известного в начале XX века шамана ютов Маленькой Рыбы был «зеленый карлик». По его словам, у очень многих шаманов ютов духами-покровителями были зеленые карлики[114]. Маленькая Рыба утверждал, что во время сеанса лечения зеленый карлик стоял около палатки, в которой проходила церемония, и давал Маленькой Рыбе советы, а тот проводил ритуалы полностью в соответствии с его указаниями[115]. А одним из духов-покровителей шамана сиу середины XX века Марка Большой Дороги был Скади – дух белого человека, который настолько «индеанизировался», что мог даже говорить на языке сиу. Этот дух пришел к нему в его первом видении. Позднее он получил и других духов-покровителей, в том числе и могучего духа Грома[116].

С одной стороны, Сила олицетворяла характерные черты ее источника. Например, Сила, полученная от горного льва (пумы) – хорошего охотника, наделяла человека удачей на охоте. С другой стороны, вред, нанесенный источником Силы, зачастую лечился или устранялся шаманом, получившим от него Силу. Например, укушенного змеей лечил шаман, чья Сила пришла от духа змеи, а сброшенного с лошади – получивший Силу от духа лошади. Кроме того, шаман мог наделяться и другими возможностями – например, находить потерянные вещи, предвидеть будущее и т. п. Мощь Силы зависела не от ее источника, а от взаимоотношений и взаимодействий между источником и шаманом. Сила двух шаманов, получивших ее от одного и того же источника (например, молнии), была разной.

Зачастую шаман имел нескольких духов-покровителей, приобретенных им во время прохождения различных постов. У большинства индейских народов считалось, что чем большим количеством Сил обладает человек, тем больше у него возможностей, но у некоторых, например у апачей, полученные Силы могли оказаться антагонистами. Чирикауа апачи говорили, что шаман мог почувствовать, что две из имеющихся у него Сил враждебны друг другу, и тогда старался избавиться от одной из них. В другом случае две Силы могли хорошо уживаться друг с другом, и тогда шаман мог попытаться создать общий для них ритуал[117].

Получивший Силу человек должен был внимательно следить за тем, чтобы случайно не нарушить личных табу, связанных с духами-покровителями и соответствующими амулетами, и быть крайне осторожным в своих действиях. Такие запреты были весьма разнообразны, и краснокожий всячески старался соблюдать их, опасаясь незамедлительного наказания, ниспосланного Высшими Силами. Любые свалившиеся на его голову неприятности он, как правило, сразу же приписывал случайному нарушению какого-нибудь из многочисленных табу. Если, например, индеец получал инструкции ни при каких обстоятельствах не пускать в свою палатку щенков, то при возникновении болезни он мог решить, что кто-то сделал это без его ведома[118]. Кроме личных табу, полученных от духов-покровителей в видении при принятии Силы, существовали также общие для всех членов племени. Навахо, например, считали, что следует избегать деревьев, пораженных молнией, никогда нельзя убивать койотов, медведей, змей и некоторых птиц. Нельзя есть рыбу, водных птиц и животных и любое сырое мясо. Навахо даже сегодня никогда не причесывают волосы ночью и не переступают через лежащего человека. Существует множество действий, которые навахо называют «бахадзид» – «табуированными». Многие индейские табу, несомненно, имели под собой практическое значение. Койоты и змеи не давали разрастись популяциям сусликов, которые уничтожали луга и посевы. Птицы поедали саранчу. В местах, где гроза налетает внезапно, весьма разумно избегать деревьев, в которые уже когда-то била молния. А запрет на общение с тещей, существовавший почти у всех индейских племен, большинство современных мужчин с радостью бы узаконили и сегодня[119].

Чирикауа апач по прозвищу Датчи

Пожалуй, самым сложным было избегать нарушений запретов, связанных с пищей. Антрополог Роберт Лоуи[120] вспоминал, как в 1931 году отвез старика кроу Желтого Мула пообедать в ресторан городка Лонг-Грасс. Прежде чем съесть пирог, индеец с большим беспокойством поинтересовался, входят ли в его состав яйца, потому что «Орлиная магия», полученная им от другого человека, запрещала есть их даже в составе чего-либо[121]. Декост Смит сообщал, как однажды разделил еду с шошоном, который с удовольствием поужинал с ним, уплетая за обе щеки тушеных консервированных устриц. Перед этим индеец внимательно изучил изображения на банке и выслушал от него их подробное описание. «На следующий день, – писал Смит, – он вошел ко мне в палатку с рассказом о бессонной ночи и устрицах, которые шептали ему в уши свои упреки. Я напомнил ему, что он, помимо устриц, еще выпил три кружки очень крепкого кофе, и именно это, вместе с его тревожными предчувствиями, не дало ему уснуть»[122].

Неотъемлемой частью жизни американских индейцев также являлись защитные амулеты и талисманы, активизирующие сверхъестественные Силы. Поскольку дети не обладали сверхъестественной защитой от «злых Сил», родители и близкие родственники еще в раннем детстве снабжали их защитными амулетами, а иногда и приглашали шаманов для исполнения необходимых церемоний. Матери с детства надевали на шеи малышей различные амулеты, дарующие крепкое здоровье и защищающие от влияний злых духов. Сверхъестественная Сила духов-покровителей также «хранилась» в амулетах, носимых на теле, одежде или в волосах, а также в священных связках, содержавших в себе перья, шкурки, когти, засушенные травы и т. п., связанные с видением владельца. Обычные люди часто покупали их у шаманов. Различные амулеты обладали определенными силами. У арапахов, например, считалось, что орех, напоминающий по форме человеческий череп, а также перья и когти совы отгоняли злых духов, а галька, напоминавшая по форме зубы, давала возможность владельцу дожить до старости, когда зубы выпадают от возраста[123]. Шайены обычно носили каменный наконечник стрелы на шее или привязывали его к волосам. К наконечнику часто привязывали маленький мешочек из оленьей кожи, в котором обычно хранилась часть какого-нибудь растения. Такой каменный наконечник даровал долгую жизнь, что было частью верования в прочность, постоянство и, вероятно, бессмертие камня[124]. Вера в амулеты была повсеместной. Известный вождь кайовов Одинокий Волк всегда носил при себе кусочек камня, похожий на железную руду, и говорил, что, когда он при нем, его невозможно убить. По его словам, однажды даже Великий Дух вступил с ним в борьбу, но «магический амулет» оказался слишком силен и для него. Одинокий Волк находился в палатке, в которую ударила молния. Она убила его жену и ребенка, а сам вождь пробыл без сознания три или четыре часа, но в итоге его амулет взял верх над высшими силами, и он поправился[125].

Часть II

Шаманы: Сила во благо

Из пустоты Гитче Маниту (Великий Дух) создал камни, воду, огонь и ветер. В каждого из них он вдохнул дыхание жизни. Каждому из них своим дыханием даровал он различную сущность и характер. Каждый из них получил собственную Силу, ставшую его духом.

Из них Гитче Маниту создал видимый мир – солнце, звезды, луну и землю.

Солнцу Гитче Маниту даровал Силу давать свет и тепло, а земле давать развитие и излечение. Воды одарил он способностью очищать и восстанавливать, а ветер наделил самим дыханием жизни.

На земле Гитче Маниту создал горы, долины, равнины, острова, озера и реки. Все он расставил по своим местам, наделив красотой.

Затем Гитче Маниту создал растения и каждому из них даровал дух жизни, роста, здоровья и красоты.

После растений создал Гитче Маниту животных, наделив каждое из них особыми Силами и способностями.

И в последнюю очередь он создал человека. И хотя тот появился последним и был слаб телом, получил он величайший дар – способность видеть сны и видения.

Легенда оджибвеев[126]

Глава 1

Шаманы, их Сила и церемонии

Шаманы и различия между ними

«У них в каждом лагере есть по несколько докторов – мужчин и женщин, называемых ими предсказателями, – писал Эдвин Дениг в 1854 году, – каждый из которых занимается как лечением, так и магией. Обычно это старые негодники, безобразного вида, но огромного опыта»[127]. Так Дениг выражал свое мнение о людях, занимающихся шаманскими практиками лечения больных и предсказания будущего, признавая в то же время их опыт и способности.

Не всякий человек мог стать шаманом. По словам сиу, никто не пытался лечить больных, если не получал на то санкцию свыше – в видении. В то же время никто не мог отвергнуть обязательства стать шаманом, переданные ему в этом видении. Каждый шаман лечил только те болезни, от которых в видении ему были даны методы лечения[128]. Эти методы включали в себя применение лекарственных средств, определенные молитвы, песнопения и ритуалы. Некоторые легкие недомогания не требовали церемониального лечения, и люди справлялись с недугом самостоятельно или обращались к помощи знатоков лекарственных трав – старикам, не имевшим особой связи со сверхъестественными Силами, но благодаря своему опыту и мудрости выступавшим иногда в качестве целителей. У кроу таких называли акбариа, и они работали без специальных санкций Высших Сил. Акбариа пользовались распространенными народными средствами и техниками, но иногда в ходе практики они получали видения и тогда становились настоящими шаманами (батсе вашпе)[129].

Социальной иерархии среди шаманов не было, хотя определенное деление существовало. Чирикауа апачи говорили: «Шаманов было много. Сверхъестественную Силу мог получить любой апач. Большинство людей имели какую-либо церемонию – длинную или короткую. Не было никаких рангов среди шаманов. Каждый обладал каким-нибудь отличным от других знанием, а потому никто не был лучше другого… Если шаман не мог помочь тебе, ты шел к другому. Если человек получал Силу, которая помогала ему стать быстрым бегуном, этого было достаточно, чтобы считаться шаманом. Обладание любой церемонией делало человека шаманом. Наличие непродолжительной церемонии делало тебя шаманом так же, как и наличие длинной». Образ жизни шаманов ничем не отличался от жизни других людей. Они также ходили на охоту и воевали[130]. В некоторых племенах (у мускогов, апачей и навахов) шаманы действовали поодиночке, у других (у пауни и пуэбло) были организованы в многочисленные общества, а у третьих (оджибвеи, сиу) существовали и шаманы-одиночки, и шаманские общества[131]. Например, у зуньи в начале XX века все еще существовало двенадцать шаманских обществ[132].

Основное деление шаманов заключалось в методах, используемых ими в своих практиках. Например, американский этнолог Фрэнсис Дэнсмор, исследовавшая культуру племени ютов в 1914–1916 годах, сообщала, что в это время их «лекари» в зависимости от полученной Силы и методов лечения делились на две группы. В обоих случаях шаманы полагались на своих сверхъестественных помощников, но представители одной группы дополнительно использовали лекарственные растения, тогда как представители другой этого не делали, полностью доверяя Силе. Представителей первой группы называли «докторами», а других «шаманами». Различие также заключалось в том, что «шаманы» не покупали друг у друга магические песни, поскольку каждый из них был способен получить необходимую информацию от сверхъестественных Сил, тогда как «доктора» часто покупали и продавали свои песни, а старые «доктора» за плату передавали их молодым. За хорошее «средство от болезни» (метод лечения) следовало отдать прекрасного коня, получив взамен информацию о лекарственных растениях, способах их применения и магические песни, без которых средство лечения не приносило ожидаемого результата[133].

Среди оджибвеев шаманы в зависимости от техники, применяемой для лечения или гадания, делились на четыре группы: тсисаки, вабено, нанандави и меда (миде). Использование той или иной техники зависело от указаний, полученных шаманом в видении. Представители первых трех групп действовали поодиночке, тогда как меда входили в общество мидевивин. Тсисаки – шаман, «открывающий скрытую правду» во время проведения церемонии «Трясущейся Палатки». В некоторых случаях тсисаки связывали и подвешивали в палатке, после чего костер затухал. Шаман призывал духов, они являлись к нему и давали необходимую ему информацию, а также освобождали от пут. С появлением духов палатка начинала сильно трястись. Тсисаки были наиболее влиятельными шаманами оджибвеев. Нанандави можно назвать племенным доктором. Он призывал своих духов-покровителей, которые находили причину заболевания и давали ему указания, как избавиться от нее. Обычно нанандави делал это, приставляя маленькую костяную трубочку к больному участку тела, и в зависимости от указаний духов либо дул в нее, либо высасывал через нее «причину болезни». Кроме этого, нанандави могли применять лекарственные средства и другие шаманские техники. Вабено – «люди неба на рассвете», или «люди рассветного неба» – использовали манипулирование огнем при толковании сновидений и лечении больных. Во время ритуалов вабено хватали горящие угли руками, не обжигаясь ими. Для этого использовали различные отвары трав, защищавшие руки от ожогов. Больных лечили, манипулируя огнем у тела пациента. Их контакт с духами во время транса проявлялся в их работе с огнем. Сны они также толковали входя в транс, чего добивались, не отрываясь глядя на горящие угли и распевая молитвы. Меда (или миде) составляли шаманское общество, обладавшее огромным влиянием в племени. Вступление в общество и дальнейшее обучение новичков сопровождалось проведением определенных обрядов, во время которых их обучали свойствам лекарственных трав и необходимым для лечения больных церемониям[134]. По данным Фрэнсис Дэнсмор, тсисаки в своей практике не применяли лекарственных растений, тогда как миде использовали их достаточно широко[135].

Церемониальные медвежьи погремушки племени арикара

У апачей Белой Горы[136] существовало три типа шаманских церемоний, общее количество которых составляло тридцать шесть, и соответственно три типа шаманов. К первому типу относились полностью традиционные церемонии, которым шаман обу чался и не мог ничего добавить из личного опыта. Ко второму – традиционные церемонии, исполнителем которых был шаман, имевший в видении личный контакт со сверхъестественными Силами, а потому способный добавить к ним дополнительные песнопения и молитвы. К третьему типу относились церемонии, полученные только через личный опыт общения со сверхъестественными Силами. Здесь все молитвы, песнопения и ритуалы исходили от духов-покровителей. Таких церемоний было всего лишь две. Шаман третьего типа считался более сильным, чем шаман первого типа, хотя последние церемонии доминировали. Шаманы, которые к традиционным церемониям могли добавить еще и знания, полученные в личном контакте с духами, считались самыми сильными. Церемонии занимали от получаса до четырех дней. Короткие церемонии служили только для диагностики заболеваний[137].

В отличие от многих других племен у индейцев пуэбло шаманские общества, помимо лечебных функций, также играли большую роль в политической жизни племени. Они всегда непреклонно поддерживали старые традиции, духовно влияя на соплеменников. Их сила, хотя и редко проявляемая в политических делах, показывает превосходство их политического авторитета. Шаманы могли даже наложить вето при выборе племенного лидера. К 1929 году у акома пуэбло оставалось три шаманских общества – Кремня, Огня и Громового Облака. Кроме того, существовали «змеиные шаманы», но они не были организованы в отдельное общество, а представляли лишь отдельных шаманов, лечащих змеиные укусы. Общество Громового Облака и змеиные шаманы не обладали влиянием ни в политической, ни в церемониальной жизни племени. Основная задача общества Громового Облака заключалась в лечении людей, пострадавших от удара молнии, и вправлении костей. Они также лечили людей, имеющих «дурной запах из желудка» (халитосис?). По-настоящему важными и влиятельными были общества Кремня и Огня. Они лечили болезни, происходящие от нападений колдунов, а также очищали поселки от злых духов. Именно они имели огромное влияние на политическую и религиозную жизнь соплеменников. Эти общества являлись тайными организациями, основная задача которых заключалась в борьбе с колдовством. Они состояли как из мужчин, так и из женщин. Однако женщины не занимались лечением больных, а лишь помогали мужчинам[138].

Но шаман не был единственным практиком священных знаний, закрытых для непосвященных. В каждом племени также существовали практики высшего уровня – жрецы, которые в отличие от шамана работали со сверхъестественными Силами посредством общеплеменных церемоний, направленных на благо всего народа. Шаманские церемонии были менее стандартизированы, чем традиционные, исполняемые жрецами, поскольку шаманский опыт во многом был основан на спонтанности и личном опыте. Хотя порой, как у навахо, четкой грани между ними не было и все церемонии проводились по жесткой схеме. Жрецами становились люди более богатого духовного опыта. В случае необходимости они также могли лечить больных и выполнять прочие шаманские функции, тогда как обычный шаман проводить общеплеменные церемонии не мог.

Способы получения Силы

Способы получения Силы были различны, и от желания человека обладать той или иной из них ничего не зависело. По словам апачей, именно Сила выбирала себе человека и являлась ему. «Силы сами выбирали себе человека, – говорили они. – Ты мог пожелать стать шаманом определенного типа, но (эта) Сила не говорила с тобой». Обычная схема получения Силы была следующей: сперва дух-покровитель давал знать о себе голосом, потом появлялся в образе какого-либо животного, птицы или существа, преображался в форму человека (или наоборот) и давал будущему шаману знания определенного ритуала (обычно это происходило в жилище духа-покровителя) – песни, предметы для проведения ритуала (которые он должен был сделать), запреты и даже какую плату он должен брать за них[139].

Не всем индейцам удавалось стать обладателями сверхъестественных Сил, и они проводили очень четкое разграничение между людьми, обладающими ими, и всеми остальными. Первые включали в себя жрецов или святых мужей и шаманов, использующих Силу во благо других людей – в основном для постановки диагноза и лечения болезней. В эту же категорию входили люди, чаще использующие Силу в личных целях – для обнаружения утерянных предметов, успеха на войне, увеличения шансов успешной торговли, охоты, предсказания будущего и т. п.[140]

Таких людей можно поделить на три группы.

1. Люди, получившие огромную духовную и сверхъестественную Силу, – жрецы или святые мужи.

2. Люди, получившие большую сверхъестественную Силу, – шаманы.

3. Люди, получившие небольшой объем сверхъестественной Силы.

Люди первой группы относились к категории жрецов, и их можно назвать просветленными. Их основная функция заключалась в проведении церемоний, направленных на благосостояние всего племени. Они также могли исполнять основную функцию шаманов – лечить людей. В некоторых культурах это деление было очень четким, в других несколько размытым. У пауни, например, между шаманами и жрецами пролегала жесткая разделительная линия. При этом, как уже упоминалось выше, во всех культурах жрецы также могли лечить людей, но шаманы не могли выполнять функции жреца[141].

Вторая группа – шаманы – использовала свои знания на благо отдельных людей. «У нас есть шаманы для всевозможных целей, – говорили чирикауа апачи. – Существуют церемонии на все случаи жизни – лечения болезней, безответной любви, удачной охоты, войны и других целей». Эти слова верны для любого из индейских племен. Но ни в одном племени шаман не был специалистом широкого профиля. Данное правило работало и относительно лечения болезней.

К последней, третьей группе относились обычные общинники, получившие определенное количество сверхъестественной Силы, достаточной только для собственного использования, но не более того. Как правило, эти люди получали Силу от шаманов. Но могучий шаман мог передать мощную Силу кому-нибудь из соплеменников, и тогда человек со временем также получал широкую известность. Обычно это случалось благодаря успехам индейца на тропе войны. Например, он мог получить амулет и связанные с ним ритуалы, песни и табу, которые делали его неуязвимым в битвах, что впоследствии он не раз доказывал в кровопролитных сражениях.

Люди второй и третьей категорий могли получить свои Силы от других шаманов, но для жрецов обязательным условием был первичный призыв свыше.

Арикара по имени Медвежий Живот

Для всеобщего признания шаману не обязательно следовало быть лекарем. Человек, чья Сила была связана с войной (военная магия), часто добивался общественного признания и мог получить определенную власть среди соплеменников. Так, например, лидер апачей Джеронимо, известный своими боевыми деяниями, добился политической власти в племени благодаря своим сверхъестественным церемониям. Он мог предсказать исход боя, и воины так часто пользовались его услугами во время экспедиций, что со временем стали зависеть от него. Он проводил свои ритуалы, после чего говорил, куда можно направиться, а куда нет[142].

Женщины могли обладать точно такими же Силами, как и мужчины, и существовало много шаманок, чьи Силы были не менее мощными, чем у мужчин. Эдвин Дениг писал об ассинибойнах: «Старые женщины также часто являются шаманами, как и старые мужчины, и пользуются не меньшей известностью»[143]. У апачей шаманки не могли участвовать лишь в церемонии палатки-потения и изображать Горного Духа в соответствующей церемонии[144].

Человек мог получить Силу двумя способами. Первый, пользуясь терминологией западных апачей, можно обозначить как «Сила находит тебя» (личный духовный опыт), а второй – «Ты находишь Силу» (от другого шамана, посредством определенных церемоний). В первом варианте Сила выбирала себе человека для передачи определенных способностей. Во втором варианте ситуация была полностью противоположна – человек выбирал себе Силу, но она должна была «дать ему свое согласие». Для апачей это различие имело важное значение, хотя в некоторых случаях люди, «нашедшие Силу» благодаря своим способностям, получали широкую известность[145].

Личным духовным опытом человек мог получить Силу:

1. В видении во время целенаправленного поста, в период которого он отказывался от еды и постоянно молился.

2. Во сне.

3. В критических ситуациях, во время особых состояний, связанных с перенапряжением или истощением, – усталостью, тяжелой, длительной болезнью и т. п.

От другого человека Силу можно было получить двумя способами:

1. Передача Силы другим шаманом (по просьбе).

2. Передача Силы другим человеком (по его инициативе).

Человек не мог прогнозировать, когда он сможет получить своего духа-покровителя. Это могло произойти как в раннем детстве, так и в зрелом возрасте. Одним везло, и в течение жизни они получали Силы от нескольких духов-покровителей. Другим же, несмотря на все их попытки, так и не удавалось заручиться поддержкой Высших Сил, и они были вынуждены покупать защитные амулеты у шаманов. Сила могла явиться к человеку в любое время и в разных видах. Определенного правила не было. Обычно для получения Силы человек постился, но не всегда это было необходимо.

Чирикауа апачи говорили, что их соплеменники порой получали Силу в видениях в раннем возрасте – в семь-восемь лет, но это было скорее исключением, чем правилом. Обычно это происходило после того, как человек взрослел[146].

Сила находит тебя

Индейцы считали, что Сила – живая, способна себя проявлять, вести разговор и появляться перед человеком по своему желанию. Наиболее распространенными были случаи, когда Сила являлась во сне или во время болезни, когда человек был крайне истощен. Первичный контакт между Силой и человеком, которого она выбирала, мог произойти в нескольких вариантах.

1. Дух – источник Силы – предлагал ему свою Силу, давая ему магические песни, ритуалы и амулеты, а также запреты, которые тот должен был впредь соблюдать, либо пояснял человеку, какие песни и молитвы, связанные с данной Силой, он должен был ра зучить, поскольку без них ею нельзя было пользоваться и ее контролировать. Индейцы, которым Сила явилась во сне, говорили, что опыт этот был незабываемым. Считалось, что она будила человека и их контакт происходил уже наяву. Человек мог отказаться от предлагаемой Силы, но случалось это крайне редко, поскольку такие действия могли «обидеть» ее и спровоцировать на причинение зла[147].

2. Во втором случае дух являлся тяжело больному человеку, когда он был на грани между жизнью и смертью. Одним из таких был широко известный во всем мире шаман сиу Черный Лось[148]. В середине позапрошлого века среди ассинибойнов величайшим шаманом, занимавшимся лечением больных и предсказаниями, считался человек по имени Высохшие Кости Быка. Однажды он сильно заболел, а затем, вероятно, впал в кому. Как бы там ни было, индейцы решили, что он мертв, плотно завернули его тело в несколько одеял и сыромятных кож и поместили его на помосте среди ветвей дерева[149]. Но он пришел в себя, сумел освободиться от стягивающих одеяла и кожи пут и спустя несколько дней догнал откочевавший лагерь соплеменников. Скорбящим сородичам он рассказал, что его дух побывал в потустороннем мире, многое видел там, а также узнал прошлое и будущее. После этого он стал почитаться как великий шаман и пророк[150].

3. Первый контакт мог произойти в состоянии бодрствования, о чем свидетельствовало некое необычное или неожиданное событие – знак, говорящий индейцу о том, что Сила рядом и готова передать себя в его руки. Например, один из западных апачей рассказывал, как однажды начался сильный дождь. Молния ударила недалеко от него и «покатилась» в его сторону. Он был очень испуган, но молния ушла в землю прямо перед ним. Затем ударила следующая молния и также покатилась к нему и ушла в землю. Когда индеец вернулся домой, он начал учить соответствующие песни и молитвы. «Я знал, что Сила Молнии хотела, чтобы я применял ее»[151]. У навахов шаман-лекарь получал Силу, обучаясь у других шаманов, тогда как шаман-диагностик становился таковым только благодаря личному духовному опыту – видению, которое он неожиданно получал во время разного рода церемоний и т. п. Человека начинало сильно трясти, после чего он слышал голоса. Диагностики выясняли причину болезни и методы ее лечения, находили потерянные предметы, скот и людей, а также иногда делали пророчества[152].

4. Вариант, когда индеец слышал голос или голоса, предлагающие ему Силу, случался крайне редко. Он мог сопровождаться видением.

Ты находишь Силу

Шаман кри Прекрасный День говорил: «Если ты хотел стать сильнее, то шел поститься». Такой способ, называемый индейцами «поиском видения», был наиболее распространенным для получения духа-покровителя. В данном случае Сила не «предлагала» себя человеку. Напротив, человек проводил специальный пост, испытывая различные лишения и призывая различных духов-покровителей явиться к нему и даровать свою Силу. Человек мог «получить» любую из многочисленных Сил, и применялись они для разнообразных целей. Согласно апачам, во вселенной существует неисчерпаемое количество каждой из Сил, и человек может получить лишь малую толику Силы и взять ее под контроль. Остальная ее часть остается незатронутой. Если же человек начинал проявлять неуважение к полученной Силе, она могла покинуть его и причинить массу неприятностей[153]. Женщины через церемонию поиска видений не проходили, но иногда видения посещали их. Интересно отметить, что обычно, хотя не всегда, духи-покровители являлись им в женском обличье[154].

Обычно пост проводили на вершине холма, но некоторые страждущие могли забраться в медвежью берлогу или располагались на ветвях дерева, склоненного над рекой. Бывало, что человек сооружал плот и проводил пост на нем, а некоторые даже просиживали долгое время на спине неоседланной лошади[155]. Во время поста человек полностью отказывал себе в еде, а иногда и в воде, постоянно взывая к духам с мольбой, прося их явиться ему. Он мог весь день лежать или же стоял без отдыха, поворачиваясь вслед за солнцем. Считалось, что чем сложнее будут испытания во время проведения поста, тем скорее духи сжалятся над ним и явятся ему. Явившийся в видении дух обычно вел человека в огромную палатку, где присутствовали другие духи. Именно там они объясняли человеку, какую Силу они даруют ему, и обучали соответствующим песням и ритуалам. Очень часто такой Силой была способность лечить людей. Считалось, что человек скорее получит себе в покровители духа бизона, если будет проводить пост, положив себе под голову череп бизона, духа медведя – если проведет пост около или внутри медвежьей берлоги. Но правилом это не было, и постящемуся могли явиться совсем другие духи или не явиться вообще. Если первый поиск видений не приносил результатов, юноша предпринимал дополнительные попытки, пока не получал искомого видения.

Поиск духов-покровителей при помощи соблюдения ритуальных постов был не только неотъемлемой частью ритуальной жизни мужчин многих племен, но зачастую решал последующую судьбу человека. По словам манданов, их соплеменники «проходили через проведение постов… так же, как вы, белые люди, работаете, чтобы добыть деньги»[156]. Количество дней, в которые постился человек, в разных племенах несколько отличалось, хотя у всех число четыре считалось священным. Например, черноногие постились четыре дня, а манданы четыре, семь или девять дней.

Существо, появлявшееся человеку и становившееся его духом-покровителем, обычно было духом какого-либо животного или птицы. Из животных наиболее часто появлялись маленькие зверьки. Как правило, представители животного мира являлись в человеческом облике, и лишь после того, как они исчезали, постящийся осознавал, кем они были на самом деле. Дух инструктировал постящегося, какие амулеты ему следует сделать, как с ними обращаться, как раскрашивать свое тело, какие песни и ритуалы исполнять и какие запреты следует соблюдать. При этом дух давал человеку защиту на войне от врагов, наделял его способностью лечить больных или раненых, зазывать бизонов и т. п. Зачастую ему приходилось еще несколько раз проходить через пост, либо потому, что такие инструкции были получены в первом видении, либо с целью получить дополнительных духов-покровителей[157].

Воин из племени черноногих

Обычно человек впервые проходил церемонию поиска видений в юном возрасте, хотя, по словам шайенов, в их племени духи-покровители редко приходили к человеку, которому было менее двадцати лет[158]. Мальчики племени манданов первый раз постились в возрасте восьми-девяти лет. Первый пост был коротким, и срок его постепенно увеличивался, пока мальчик не достигал семнадцати-восемнадцати лет. Манданы не ждали, что видение будет приходить человеку во время каждого поста. Именно благодаря многочисленным постам, считали они, человек мог добиться поддержки духов и достичь богатства и положения в племени. Юноши постились сутками без пищи и воды вне деревни. Время от времени отец посылал кого-нибудь посмотреть, все ли в порядке и нет ли угрозы для их жизни. Если же самоистязание юноши становилось опасным для него, отец мог остановить пост[159]. Мальчик племени понков, достигший половой зрелости, раскрашивал свое лицо углем, чтобы все знали о его священной цели, и шел на вершину какого-либо малопосещаемого холма, где постился и молился в течение четырех суток. Лишь только после наступления темноты к нему приходил старик, приносивший воду. Если ему везло, он заручался сверхъестественной помощью какого-либо духа. Позже он мог поститься снова и получать новые Силы от других духов[160].

С другой стороны, у племени арапахо в отличие от многих других племен не существовало практики посылать подросших мальчиков поститься, чтобы получить видения. У них поститься уходили взрослые мужчины. Арапах также мог получать сверхъестественный опыт несколько раз в жизни. Пост продолжался от двух до семи дней, хотя последнее было довольно редко. Обычно, по словам индейцев, постились четыре дня, но чаще всего три[161].

В большинстве племен мужчины с возрастом постились гораздо реже или вообще оставляли эту практику. Даже у столь религиозного племени, как манданы, человек, достигший зрелого возраста, обычно постился меньше, чем прежде, однако если мужчина считал, что ситуация требует того, он продолжал периодически поститься до старости. Поводом для этого среди прочего могли послужить преследующие его неудачи. Тогда он постился в течение долгого срока[162].

Некоторым людям везло, и они получали мощные видения во время первого же поста, другим же не удавалось получить собственного духа-покровителя никогда. Последним приходилось покупать амулеты у более удачливых соплеменников или шаманов.

Человек, получивший шаманский «призыв», прежде чем начать практиковать, должен был убедиться, верно ли он понял видение. Шаман павиотсо Джошуа Браун так говорил об этом: «В видении тебе было сказано, что ты можешь лечить людей. Запомни это, но никому не рассказывай. Не забывай об этом и постоянно обдумывай. Если в видении к тебе явился медведь (его дух), найди медведя. Он твой друг и не причинит тебе вреда. Он поведет себя с тобой как добрая псина. Если в видении тебе явилась лошадь, пойди к лошадям, чтобы убедиться в его правдивости. Лошадь поведет себя как твой друг и сама подойдет к тебе без веревки. И тогда ты убедишься, что можешь лечить»[163].

Передача Силы другому человеку

Силу можно было передать от одного человека другому посредством определенных церемоний, но только в том случае, если сама Сила не была против этого. Человек мог попросить шамана передать ему его Силу, либо шаман сам мог предложить поделиться ею, но не всякий соглашался принять ее от шамана. Силы, полученные в видении от сверхъестественных существ, шаман мог практически без опасений передать другому, поскольку при этом не лишался их полностью. При передаче Сил человек должен был еще внимательнее следить за тем, чтобы не нарушить налагавшихся на него запретов. Шаман в действительности не отдавал Силы, а продавал их, получая в знак благодарности лошадь или иные дары. Например, у арапахо юноша платил шаману за каждое обучение соответствующим ритуалам, песням и т. п.[164] Передача Сил могла происходить и от отца к сыну. Индеец из племени манданов Двигающийся Медленно получил их именно таким образом. Когда он подрос, его отец сказал: «Я собираюсь передать тебе своих богов и научить всему, чему научили меня медведь, дикобраз и выдра (их духи). Я передам тебе песни, но ты должен заплатить мне за них. Я научу тебя всему, чему научился в своем видении»[165]. У пайютов шаманскую Силу также иногда передавали от отца к сыну или от деда к внуку, но чаще это все же происходило через видения[166].

У шайенов, если юноша хотел стать шаманом или получить особую Силу, которой владел один из племенных шаманов, он шел к нему и умолял передать желаемую Силу. Шаман мог отвергнуть его или согласиться разделить Силу. Человек не мог стать шаманом только по собственному желанию, не имея соответствующей Силы. Шаман, разделяющий с соискателем свою Силу, обязательно получал за это плату. Когда страждущий получал Силу, его жена, впоследствии становившаяся его помощницей, должна была быть обучена им и узнать некоторые секреты. Если жена не желала обучаться, он должен был найти себе в помощники другую женщину[167].

Новые члены шаманского общества мидевивин племени оджибвеев получали знания постепенно. При вступлении в общество нового шамана обучали базовым знаниям, а затем постепенно, как говорили индейцы, он «следовал тропой медведя»[168], получая все новые и новые сведения о лекарственных средствах и методах их применения[169].

Навах, решивший узнать ту или иную церемонию, искал «певца» (шамана), готового научить его. Но будущий шаман не получал от одного учителя всю информацию. Навахо считали, что нельзя передавать свои знания полностью, иначе шаман-учитель оставался совершенно беззащитным, и недостающую часть информации получали у другого шамана[170].

Бизоний танцор пуэбло

У апачей шаман сперва испрашивал у Силы разрешения. Если она не противилась этому, претендент легко и быстро разучивал все песни, молитвы и элементы церемонии, как бы много их ни было. В большинстве случаев Сила начинала проявлять себя сразу же. Но иногда случалось, что она никак не проявляла себя, и это означало, что она не желает помогать данному человеку или не уверена в нем и ей требуется время, чтобы убедиться, что он достоин ее. Иногда проходили месяцы и даже годы, прежде чем Сила оказывала такому человеку какую-то помощь[171]. Шаман при этом не утрачивал своей Силы и она не становилась меньше. Обычно шаман соглашался на передачу, когда уже был слишком стар для практики или хотел отойти от дел. Обычно отец передавал свои церемонии сыну или их передавали ближайшему родственнику, хотя бывало и так, что претендентом был человек, не состоявший в родстве с шаманом. Если человек не мог выучить все составные церемонии в течение четырех дней, это значило, что Сила не желала его (переходить к нему). Очень старательный и религиозный человек при взаимодействии с Силой мог узнать ее гораздо лучше, чем его учитель. Вместе с Силой к ученику переходили и связанные с ней запреты и табу[172].

Теоретически Сила доступна каждому, но многие апачи – в действительности большинство из них – не обладали ею. Одна из причин заключалась в том, что получение Силы требовало значительных затрат времени, энергии и денег, чего многие из апачей себе позволить не могут. Кроме того, наличие Силы приносило с собой ряд тяжелых обязательств, а нередко и вызывало страх и зависть у других людей. Даже сегодня апачи верят, что обладание Силой очень привлекательно, может принести богатство, облегчить жизнь и даже увеличить ее продолжительность. Но, несмотря на то, что, по словам апачей, люди, не обладающие Силой, обделены, они также говорят, что наличие ее может привести к проблемам, которых без нее можно избежать. Если человек пользовался Силой во благо других, помогал им и ему удавалось избежать подозрений в колдовстве, его статус значительно возрастал – его услуги были востребованы и хорошо оплачивались. В большинстве случаев люди были рады, если кто-то из их сообщества получал Силу, потому что рядом всегда находился человек, являющийся связующим звеном между людьми и Высшими Силами. Ведь если связь между этими двумя мирами нарушалась, только человек, обладающий Силой, мог восстановить ее.

Изучение апачских песен и молитв всегда было делом сложным, долгим и дорогостоящим. Песни, к примеру, очень замысловатые и запутанные, и порой уходили месяцы, прежде чем человек точно запоминал их все. Исполнение песен требовало и определенной выдержки и физических способностей. Помимо всевозможных тонкостей, их следовало петь как можно громче, чтобы Сила знала, что ее человек силен. После нескольких часов пения многие люди чувствовали себя полностью истощенными. Обычно учитель (шаман) и ученик во время обучения жили вместе в каком-нибудь уединенном месте вдали от людей, чтобы им никто не мешал. За обучение следовало платить и весь период обучения содержать себя и учителя. Размер оплаты зависел от времени обучения и количества песен. В дорезервационные времена оплату производили лошадьми, седлами, одеялами и прочими вещами, но в XX веке предпочтение отдавалось деньгам. В 1961 году апач из местечка Сибекью решил «получить» Силу, но он не хотел использовать ее для проведения церемоний, а потому выучил всего двенадцать песен, на что ушло пять недель. Ему пришлось заплатить за обучение 250 долларов. По тем временам это была огромная сумма. Он имел жену и троих детей, а весь его годовой доход составлял менее 1500 долларов. И это при том, что он выучил только часть песен. Человеку, который хотел бы использовать их для полной церемонии, пришлось бы учить гораздо больше песен, а соответственно и плата была бы гораздо выше. В XX веке все меньше апачей приобретали Силу, и основной причиной тому была высокая стоимость обучения. Для многих из них Сила стала слишком дорогой и недоступной.

Кроме экономической стороны, существуют и другие. Одна из них – необычайная сложность обучения. Например, полный цикл песнопений Силы Чернохвостой Лани состоит из 55–60 песен, каждая из которых может иметь до 26 различных версий и занимать около полутора часов при исполнении. Ученик должен разучивать каждую из них до тех пор, пока не сможет исполнять ее безупречно, потому что любая ошибка впоследствии скажется не только на эффективности Силы, но и может привести к наказанию с ее стороны. Кроме того, многие песни, особенно те, которые используются в лечебных церемониях, содержат архаические слова и выражения, значительно отличающиеся от обычного языка апачей. То есть, помимо всего прочего, ученик был вынужден учить новый язык. Другая сложность состоит в определенных правилах построения структуры песен. Например, при исполнении четырех песен Силы Чернохвостой Лани песню А можно исполнять перед В, но никогда после нее, можно после С, но нельзя перед ней. Относительно песни D никаких запретов нет. Таким образом, всего с четырьмя песнями число комбинаций до-и-после, которые должен был выучить ученик, равняется двенадцати. А число комбинаций всей церемонии из 50 песен составляет 2450 комбинаций![173]

В некоторых племенах человек мог стать шаманом даже по принуждению. У акомов люди могли присоединиться к одному из шаманских обществ после того, как члены этого общества излечивали их от болезни. Попросить принять в общество и научить всем шаманским премудростям мог также любой желающий, но такое происходило редко. Третий путь в общество, распространенный в XIX–XX веках, заключался в «ловле» членами общества соплеменника и принуждении его вступить в свои ряды[174]. «Ловля» проводилась несколькими способами, и один из них заключался в следующем. Поперек улицы пуэбло в линию насыпали угли, и если кто-то переступал через нее, шаман гнался за ним, чтобы схватить. Человек как можно быстрее бежал домой, и если ему удавалось дотронуться до приставленной к дому лестнице, он освобождался от вступления в общество, но если не успевал, то вынужден был стать его членом. Лесли Уайт писал, что знал молодого индейца, окончившего Хаскеллский институт и отличавшегося острым умом, который был «пойман» шаманским обществом и принужден вступить в его ряды. До этого он был свободен от предрассудков, но после вступления в общество стал таким же ревностным шаманом, как и все его «коллеги». Говорили, что со временем он стал обладать значительной сверхъестественной Силой[175].

Обязательства и опасности, связанные с принятием Силы

Принятие Силы было сопряжено с определенными, порой очень тяжелыми, обязательствами и запретами, невыполнение которых шаманом могло повлечь не только потерю Силы, но и вызвать гнев духа-покровителя и последующее наказание с его стороны вплоть до скоропостижной смерти. И чем больше у шамана было духов-покровителей, наделивших его своими Силами, тем больше запретов он должен был соблюдать.

Индеец из племени саук

Силу следовало контролировать, но не всем шаманам это удавалось. Даже неверное проведение церемонии могло грозить человеку разного рода неприятностями. Если во время обучения или исполнения церемонии Ночного Пути навахов шаман допускал ошибку, его могло парализовать[176]. Оджибвеи признавали, что Сила могла «раздавить» человека. Некоторые старые шаманы говорили, что чувствуют себя уязвимыми перед своими Силами. Результатом подобных страхов становились психические расстройства, олицетворяемые Виндиго – ледяным монстром-каннибалом, вынуждавшим своих жертв пожирать членов собственной семьи. Но следует признать, что перспектива этого не останавливала оджибвейских шаманов от попыток получить могучие сверхъестественные Силы[177].

Отказываться от принятия шаманской Силы, по словам пайютов, было чрезвычайно опасно, поскольку Сила трансформировалась в злую, вынуждая человека причинять вред другим людям (делая его колдуном). Попытки игнорировать ее также вели к наказанию – Сила могла убить одного из детей этого человека[178]. Павиотсо (северные пайюты) утверждали, что даже разглашение шаманом тайных знаний, полученных им от Силы, приведет к его смерти. А если человек игнорировал «призыв», получаемый в видении от Высших Сил, он серьезно заболевал[179]. Сила могла явиться к человеку, когда он ее не ждал. Некоторые даже отказывались от нее, говоря ей, что не хотят брать ее церемонии. Это было опасно, но индейцы утверждали, что иногда было более опасно принять ее, чем отказаться. Они говорили: «Сила может хорошо помогать тебе в течение нескольких лет, а потом начнутся большие проблемы. Тебе придется принести в жертву жизни своих друзей, а если откажешься, то погибнешь сам». Но в большинстве случаев человек все же принимал Силу[180].

Шаманов обычно опасались, поскольку при желании они могли использовать свою Силу не только во благо, но и во зло. Более того, при неуважительном отношении человека к шаману и его Силе наказание могло последовать незамедлительно. Например, у тсим-шиан никто не должен был проходить перед шаманом или позади него, когда он ел. Считалось, что шаман мог случайно проглотить его душу. Признаком того, что душа человека была проглочена шаманом, являлось постоянное кровотечение из носа. Определить, кем именно это было сделано, мог другой шаман, получив при помощи специальных техник определенное видение. В этом случае оба шамана садились около пострадавшего – «проглотивший» у его ног, а «лечащий» у головы. Шаманы начинали петь, и «лечащий» ударял «проглотившего» по спине своей трещоткой, которую держал в правой руке, а левой рукой в это же время стучал его по животу. Бил он достаточно сильно, пока «проглотивший» не открывал рот. Лечащий шаман тут же бросал трещотку, вкладывал обе руки в рот «проглотившего» и изымал оттуда душу больного. После этого «проглотившего» начинало рвать кровью. Лечащий шаман «накладывал душу больного на свою голову», а спустя четыре дня возвращал ее пациенту, который быстро начинал поправляться[181].

Связь между шаманом и источником его Силы

Связь между шаманом и источником его Силы хорошо прослеживается на примере апачей. Каждая Сила у них ассоциировалась с определенными песнями и молитвами. У западных апачей они назывались именем соответствующей Силы и, согласно мифу, были даны людям давным-давно, «сразу после того, как была создана земля». Считалось, что они «принадлежали Силе» и были «частью» ее. Именно песни и молитвы позволяли входить с Силой в контакт, эффективно применять ее, а также контролировать. Во время песнопения песня как бы возвращалась Силе. Апачи говорили: «Они (Силы) дали людям (специальные) песни, и мы возвращаем их им. Так Сила узнает, что мы пытаемся ей что-то сказать. Она узнает это, когда мы поем (ее песни). Вот почему эти люди (шаманы) поют во время плясок. Когда Сила слышит свои песни, она прислушивается. Если ты не поешь ее песни, она не будет знать, где найти тебя, и не захочет работать на тебя»[182].

Молитвы, песни, материальные принадлежности, необходимые для церемоний, еще не говорили о наличии Силы, если она не была передана соответствующим образом. Можно было скопировать их, но это не приносило пользы и человек не мог лечить с помощью них других людей. Во время проведения ритуала Сила и шаман взаимодействовали. Неправильное исполнение церемонии не помогало человеку, а, наоборот, навлекало на него беду. Церемонии следовало выполнять точно вплоть до мелких деталей. Если шаман ошибался, Сила являлась к нему и требовала, чтобы он делал так, как было обусловлено между ними, и давала ему еще один шанс. Если шаман продолжал повторять ошибки, он мог заболеть и умереть, либо Сила позволяла убить его в бою. «Сила опасна, если пытаться применить ее, не зная как, – говорили апачи. – Ты можешь сойти с ума и прыгнуть в огонь, ударить себя ножом, спрыгнуть с утеса или заплутать так, что никогда не выберешься из гор и умрешь там»[183]. Вашингтон Мэттьюз[184] был свидетелем того, как шаманы навахов, исполнявшие церемонию Горного Пути, настолько боялись собственной сверхъестественной Силы, что даже во время проведения церемонии дрожали и бледнели от страха и благоговения[185].

Апачи говорили, что наиболее надежный способ поддерживать со своей Силой добрые отношения (эффективный контакт) – это вести себя с ней как с хорошим другом. Даже тяжелые обязательства и запреты следует выполнять без жалоб, подавляя негативные чувства. Обращаясь к Силе за помощью, надо говорить с ней вежливо, тихо и неспешно. Никогда нельзя заговаривать с ней начальственным тоном. Получив от нее помощь, необходимо отплатить ей благодарственными молитвами или пением соответствующих этой Силе песен[186].

Иногда по неким причинам Сила уходила от шамана. В этом случае во время ритуала он не слышал ее и не чувствовал, а церемония не приносила ожидаемого результата. «Если Сила начинает слабеть, с этим ничего нельзя поделать, она просто уходит», – говорили чирикауа апачи[187]. Когда апач терял свою Силу, он чувствовал себя подавленно и одиноко. Причина такой депрессии заключалась не только в том, что с этого момента разрушалась преграда от дурного воздействия со стороны разного рода внешних сил и неудач, но также существовала возможность, что рассерженная Сила постарается отомстить индейцу и нашлет болезнь. Иногда люди предпринимали попытки вернуть ушедшую Силу, но, по словам индейцев, шансы на успех были ничтожны. Как только связь между Силой и ее владельцем разрывалась, она была для него безвозвратно потеряна. Сила уходила в двух случаях – если с ней плохо обращались и если человек старел и становился слишком слаб, чтобы использовать ее с максимальной пользой. Апачи говорили, что существует взаимосвязь между эффективностью Силы и физическими способностями ее владельца. Сила наиболее «чутка», когда ее владелец, согласно апачским воззрениям, находится в расцвете сил – начиная с 30–36 лет и до прекращения сексуальной активности. После этого способность человека управлять Силой ослабевает. Этот процесс медленный, и многие сохраняют Силу до конца жизни. Но иногда Сила «становится беспокойной и желает передать себя кому-нибудь более энергичному». В таком случае человек печалится, но знает, что не может ничего поделать, а потому вежливо прощается с ней. На этом их партнерство заканчивается[188].

Функции духа-покровителя и сверхъестественной Силы

Основной функцией духа-покровителя была охрана человека (носителя переданной духом Силы) от всякого рода зла и наделение его определенными способностями (Силой). Кроме того, дух-покровитель мог предостерегать человека от нежелательных действий и предупреждать об опасности. Возможности использования Силы варьируются, но они все же не безграничны, и каждый человек на собственном опыте узнавал их. Если Сила не помогала в одном виде деятельности, человек пробовал ее в другом. Когда Сила справлялась с поставленной перед ней задачей, человек пробовал еще и еще раз, чтобы убедиться в ее возможностях. Апачи говорили, что человек, владеющий Силой в течение многих лет, точно знал, что ожидать от нее, в то время как получивший ее недавно не был уверен в ее возможностях. Таким образом, случалось, что два человека, получивших Силу от одного источника, зачастую не могли использовать ее одинаково. Одному она могла помогать в охоте, но была абсолютно бесполезна в азартных играх, а у другого все было полностью наоборот[189]. В зависимости от духа, который являлся человеку в видении, он мог получить какие-либо из следующих сверхъестественных способностей.

1. Усиление различных физических качеств (сила, ловкость, быстрота). Например, у апачей человек, получивший Силу от медведя, обычно становился очень сильным физически, от летучей мыши – великолепным всадником, от гуся – быстрым и выносливым.

2. Способность диагностировать и лечить определенные болезни и травмы у себя и других людей.

3. Возможность контролировать будущие события и узнавать прошлое (предсказывать будущее, определять местонахождение животных на охоте и врагов на войне, узнавать судьбу пропавших людей, находить утерянные вещи). Основной целью шаманов и колдунов был контроль за развитием событий с помощью сверхъестественных техник. У чирикауа апачей предсказывать будущее мог человек, получивший Силу от солнца или луны. Другой важной функцией данной категории было нахождение потерянных людей или вещей, а также обнаружение местонахождения врагов. У апачей и навахов во время церемонии Сила обычно двигала рукой шамана в ту сторону, где находился человек или предмет. Шаман стоял с вытянутыми руками, распевая песни и молясь, а Сила направляла его движения в нужном направлении. Если шаман разыскивал человека, он использовал предметы одежды разыскиваемого. Шаман, получивший Силу от звезды, обладал даром обнаруживать местонахождение врагов. Он рисовал углем крест на левой руке и протягивал ее к Утренней звезде. Иногда наносили крест «пыльцой» или держали на ладони ракушку – тогда появлялся лучик света, указывающий направление, в котором появится враг[190]. Другой функцией сверхъестественных Сил этой категории было приносить удачу – на войне, охоте, в любви, азартных играх и т. п.

Танцоры Пляски Травы, гровантры

4. Влиять на действия других людей. Эта способность использовалась в любовной магии, в случаях неразделенной любви, а также против внутренних и внешних врагов, причиняя врагам вред на расстоянии. Например, чтобы вернуть беглеца, убившего свою жену, шаман апачей клал на его следы пыльцу[191], молился и пел особую песнь. Затем он прикладывал ладонь к следу и поворачивал ее[192].

5. Влиять на погоду (вызывать метель, дождь, туман, песчаную бурю, разгонять тучи).

6. Быть недоступным для вражеских пуль и стрел (неуязвимость в бою).

7. Понимать язык животных и управлять ими. Во всех племенах существовали шаманы, понимавшие язык животных и обладавшие силой управлять медведями, ядовитыми змеями и т. п.

Сложность шаманских церемоний

Шаманские церемонии были чрезвычайно сложными, и каждая из них требовала от шамана огромных психических и физических усилий. Напряжение порой было настолько велико, что сеанс оканчивался обмороком шамана. Частая практика могла привести к полному истощению его нервной системы. На Аляске помнят шамана по имени Макарка, который, будучи популярным лекарем, часто приглашался к больным. В итоге его психика не выдержала частого перенапряжения и последние годы он провел в клинике для душевнобольных[193].

Кроме того, церемонии, как правило, были весьма длительными. Шаман из племени ютов Маленькая Рыба, описывая общие черты лечения больных шаманами, сказал, что на излечение часто уходило две-три недели. Сперва шаман исполнял ритуалы каждый вечер, а по мере выздоровления приходил реже. Иногда он пел в течение двух часов без перерыва, но если человек был очень болен, песнопения продолжались до рассвета. «Если шаман опасался, что человек может умереть, – рассказывал Маленькая Рыба, – он очень усиленно молился и говорил со своим духом-покровителем»[194]. Навахская церемония Ночной Путь, являющаяся составной частью церемонии Святого Пути, считается ее жемчужиной. Все шаманы конца 1940-х годов, считавшиеся «великими», были знатоками Ночного Пути. Церемония занимала девять ночей и требовала от шамана детального знания десятков молитв, сотен песен и тысячи различных деталей и возможных вариаций их последовательности. На изучение всей церемонии иногда уходили годы. Но кроме того, что ее было тяжело изучить и плата за обучение была высокой, от шамана требовалась еще и серьезная психологическая и физическая выносливость, поскольку она длилась девять ночей кряду. Сила, заключенная в церемонии, была столь мощной и небезопасной для самого шамана, что при нарушении определенных запретов или неверного ее исполнения она могла стать причиной серьезной болезни шамана. Некоторые шаманы Ночного Пути отказывались проводить церемонию более четырех раз в год[195].

Качина зуньи. Начало ХХ в.

Пять стадий шаманской церемонии

Любая шаманская церемония имеет пять последовательных стадий:

1. Подготовительная, или ритуал Очищения.

2. Привлечение сверхъестественной Силы.

3. Установление связи со сверхъестественной Силой.

4. Приведение в гармонию состояния больного.

5. Окончание встречи с Силой и возвращение к обычной жизни.

Стадия 1

Содержит обязательные подготовительные ритуалы, необходимые для последующего вхождения в связь со сверхъестественной Силой или Силами. Часто вместе с шаманом в них участвует и сам больной. Они могут включать в себя как духовное очищение, так и физическое (баня-потельня), а также окуривание священными травами. Например, шаман шайенов проводил ритуал очищения для себя и больного, сжигая на горящем угле «душистую траву»[196], можжевельник или высушенную и толченую в порошок поганку. Он доставал головню из костра и сыпал на нее зелье. Затем шаман протягивал руки и держал их над поднимающимся дымом, как бы впитывая дым и запах в ладони, после чего прикладывал их к больной части тела пациента. Этот ритуал у шайенов предшествовал лечению любого вида заболеваний[197].

Стадия 2

Шаман привлекает к себе внимание сверхъестественной Силы при помощи песнопений, молитв и разного рода пожертвований. Очень большое внимание уделяется тщательному соблюдению ритуалов, поскольку ошибки во время их выполнения могут не только свести на нет все усилия шамана, но и разгневать духов. Считается, что духи любят звучание бубна и трещоток, дым священных трав и т. п.

Стадия 3

Установление связи шамана с покровительствующей ему Силой происходит двумя путями. Либо он входит в транс и попадает в мир духов, либо духи прибывают к нему для оказания помощи. Об их появлении шаман сообщает присутствующим, что обычно сопровождается необычными визуальными эффектами и странными звуками и голосами. Это хорошо прослеживается, например, в церемонии Трясущейся Палатки, которая будет подробно описана ниже. Большое внимание уделялось символизму. У некоторых племен (оджибвеи, навахо) шаман при проведении ритуалов этой стадии в молитвах и песнопениях воспроизводил какой-нибудь эпизод одного из героических мифов. Больной при этом как бы сливался с мифическим героем, побеждающим злые Силы на сверхъестественном уровне.

Стадия 4

Поскольку причиной любой болезни считалось нарушение человеком гармонии между ним и вселенной в результате оскорбления одной из сверхъестественных Сил, колдовства или случайного нарушения многочисленных запретов (табу), для его излечения от шамана требовалось создать необходимые условия, при которых духи были бы задобрены, а насланное ими наказание (болезнь) изъято из тела больного. Для этого он использовал Силу своих духов-покровителей. Зло из тела больного шаман изгонял песнопениями, молитвами, травами, техниками «высасывания» и т. п.

Стадия 5

Последняя стадия шаманской церемонии имела своей целью окончание встречи с Силой и возвращение к обычной жизни самого шамана и больного. Эта стадия была не менее важной, чем призыв и общение с Силами. Если шаман, будучи практиком, заканчивая церемонию, мог вернуться к нормальной жизни практически сразу, то на больного иногда могли накладываться определенные запреты, чтобы его переход от общения с Силами прошел постепенно. Например, у навахо больной должен был соблюдать ряд запретов в течение последующих четырех дней после проведения церемонии.

Глава 2

Предсказательные техники индейских шаманов

Различные гадательные практики применялись всеми народами североамериканского континента. Некоторые из них были общедоступными и могли при необходимости использоваться любым человеком. Другие требовали наличия специальных амулетов и способностей, ниспосланных свыше, а потому были доступны только шаманам-провидцам. Даже в тех случаях, когда шаман получал необходимые детали ритуалов от других людей, ему требовался дар, снисходивший на него от Высших Сил. Такой дар требовался в первую очередь для определения причин заболеваний и способов их лечения. Методы провидцев-диагностиков описаны в соответствующем разделе, но, кроме того, их способности и гадательные техники использовались для:

1. Обнаружения колдунов.

2. Обнаружения утерянной или украденной собственности.

3. Обнаружения дичи.

4. Нахождения воды на незнакомой территории.

5. Выяснения местонахождения врагов.

6. Выяснения судьбы и местонахождения не вернувшихся людей.

7. Предсказания будущих успехов и неудач.

8. Предсказания изменения погодных условий.

9. Предсказания продолжительности жизни того или иного человека.

Помимо этого, у провидцев разных племен существовали и другие функции. Например, мужчины некоторых народов обращались к ним, чтобы убедиться в верности своих жен. А у навахов их самой важной функцией было определение верной формы проведения соответствующей церемонии, необходимой в случаях, когда кто-то из сородичей попадал в неприятности. Именно благодаря ясновидению выяснялась причина возникших проблем и предписывалось их ритуальное исправление – четко определенная церемония, время ее исполнения и конкретный шаман, который мог ее провести[198].

В некоторых случаях гадательные техники использовались самостоятельно без привлечения шамана. Так, если мужчина чероков хотел узнать, есть ли у него шанс завоевать сердце той или иной женщины, он зачерпывал ковшом воду из реки и аккуратно клал на поверхность воды две бусинки. Если они отплывали друг от друга или одна из бусинок тонула, никакие попытки со стороны мужчины не могли привести к объединению пары[199].

Военные гадания и предсказания

Различные гадания, позволяющие предсказать результат похода, судьбу воина или местонахождение врагов, широко применялись индейцами и занимали очень важное место в их военной практике. Удивительно, но в любом племени можно найти множество примеров, подтверждающих эффективность этих гаданий. Индейцы часто отправлялись в военные походы, исходя из предсказаний шаманов-провидцев, указывавших им, где и когда можно найти вражеский лагерь и какую добычу они смогут там захватить. Обычно, по словам индейцев, все было так, как предсказывал шаман[200]. Бывало, что провидец предсказывал неожиданное нападение врагов, тем самым предотвращая возможную резню. Сиу вспоминали, как однажды шаман Быстрый Гром постился на холме. С рассвета он стоял прямо, не двигаясь, подставляя свое тело лучам солнца, а к полуночи лег на землю. К нему пришло видение, в котором он услышал голоса и увидел селение в горах Бигхорн, из которого вышли семь человек. Двое из них приблизились к нему, а остальные остались ждать в стороне. Потом они застыли как после выстрела. На следующий день Быстрый Гром вернулся в свой лагерь и предупредил людей об опасности. Вскоре в лагерь попытались проникнуть враги, и его видение сбылось во всех деталях[201]. Часто свидетелями подобных предсказаний становились белые люди, гостившие в индейских лагерях.

Гадания о продолжительности жизни

Индейцы придавали большое значение всевозможным гаданиям, и некоторые из них не требовали услуг шамана. Иногда обычный человек хотел узнать свое будущее и самостоятельно занимался ворожбой. Одним из наиболее распространенных способов у народов Великих равнин было гадание на барсучьей крови. Железная Раковина, сиу: «Если, убив барсука, воин перевернет его на спину, разрежет грудь и аккуратно вынет внутренности так, чтобы кровь осталась в тушке, то когда она загустеет, он может взглянуть на нее и увидеть свое отражение. Если он видит себя таким, как есть, то умрет молодым. Но если он видит себя стариком с седыми волосами, то восклицает: «Хайе! Хайе!», благодаря духов. Теперь он знает, что может рисковать на войне и все равно проживет долго»[202]. Кроу гадали на смеси барсучьей и бизоньей крови, и если воин видел в отражении свое лицо изборожденным морщинами, все было хорошо, но если его голова была скальпированной, его ожидала беда. По словам Серого Быка, в годы его молодости люди обычно боялись заниматься такой ворожбой, но те, кто видел себя в отражении старым, становились безрассудно смелыми. Один из равнинных кри рассказывал: «Я знал четверых молодых людей, которые сделали это (гадали на барсучьей крови). Один увидел чернолицего человека, кожа да кости. Он умер после продолжительной болезни. Другой увидел очень старого человека, чье лицо покрывали морщины, а волосы были белы как снег. Он прожил долгую жизнь. Третий юноша увидел скальпированную голову и вскоре был убит в бою. Последний из них увидел юношу с закрытыми глазами. Он тоже умер рано. Все они были молоды. Старики убеждали их не делать этого, потому что это верный способ узнать, от чего ты умрешь»[203].

Поклонение Солнцу, сиу

У чероков существовало много разнообразных методов подобных гаданий, и один из них заключался в следующем. Вся семья вместе с шаманом вставала на берегу реки и смотрела на воду. Шаман начинал произносить молитву, которая состояла из семи частей, в каждой из них упоминалось имя одного из членов семьи. Если во время церемонии ничто не проплывало вдоль берега, это означало, что все члены семьи проживут еще как минимум семь лет. Но если они видели проплывающий мимо пучок листьев, ветку, бревно или даже рыбу, тот из членов семьи, чье имя в этот момент произносилось в молитве, знал, что в период этих семи лет его ожидают серьезные неприятности. Ни в одном из гаданий чероки не заглядывали в будущее далее чем на семь лет.

В другом, более распространенном гадании этого племени использовались две бусины. Шаман зажимал между большим и указательным пальцами левой руки черную бусину, символизировавшую несчастье, болезнь или смерть. В правой он зажимал красную или белую бусину, символизировавшую жизнь, здоровье, счастье и успех. Произнеся заклинание, шаман катил каждую из бусин большим пальцем вдоль двух первых фаланг указательного. По тому, которая из двух бусин пройдет свой путь более прямо и быстро, судили о дальнейшей судьбе человека. Та же техника использовалась, чтобы заглянуть в будущее на ближайшие семь лет. В этом случае вышеописанная процедура повторялась семь раз. Если черная бусина несколько раз подряд оказывалась более «живучей», чем белая, это означало, что человеку осталось жить именно столько лет, и не более. Франс Олбрехтс в 1927 году писал, что многие из чероков прибегают к таким гаданиям не менее одного раза в месяц, когда появляется новая луна[204].

Поиск потерянных людей, животных и вещей

По словам навахов, шаманы-провидцы раньше получали информацию о прошлом или будущем путем «прислушивания», неотрывного вглядывания в небесные светила или употребления (жевания) наркотического растения (обычно дурмана). Но сегодня чаще всего пользуются услугами практиков Дрожащей руки. Предсказателей, практикующих метод Дрожащей руки, также приглашали и для поиска потерянных людей, вещей или воды на незнакомой территории. Совершаемый ритуал был точно таким же, как и в случае диагностирования болезней, за исключением присутствия больного. Для определения судьбы пропавшего человека предсказатель использовал какой-нибудь предмет его одежды. Навахо говорили, что в случае кражи трясущаяся рука предсказателя вела его к вору, хватала его за плечо и трясла. Если вор находился далеко, дух (Монстр Хилы) сообщал ему, где тот прячется. При утере или краже вещей, по словам индейцев, трясущаяся рука приводила предсказателя к нужному месту[205].

Для поиска утерянной собственности и пропавших людей шаманы чероков применяли следующий метод, используя при этом нижеприведенное заклинание:

«Слушай! Ха! Теперь ты прислушиваешься, о Коричневый Камень! Ты никогда не лжешь ни о чем! Ха! Сейчас я собираюсь начать поиски. Я потерял (такую то собственность), и сейчас ты скажешь мне, где я смогу найти это. Разве это не мое? Мое имя (такое-то)».

В церемонии используется коричневый речной голыш на нитке, которую шаман держит двумя пальцами. Амплитуда движения раскачиваемого камешка, по словам индейцев, будет больше направлена в ту сторону, где находится потерянный предмет, и меньше в противоположную. Шаман внимательно следит за этим. Обычно он начинает поиск утром в доме заказчика – человека, потерявшего, например, домашнее животное. Приметив направление, он идет в ту сторону и приблизительно через полмили совершает свой ритуал второй раз. Обычно камешек немного меняет направление и в результате нескольких попыток снова указывает в сторону дома заказчика, завершая круг. Таким образом шаман определяет некую территорию, на которой следует искать объект. Он идет к центру очерченной территории, чертит на земле круг, внутри которого наносит крест в соответствии с четырьмя направлениями света. Держа камешек над пересечением креста, он начинает повторять заклинание, и следит за направлением, которое тот указывает. Затем шаман медленно идет от центра к границе очерченной территории, в направлении, указанном раскачивающимся на нити камешком, внимательно осматривая окрестности. По словам индейцев, обычно он находит пропажу. Иногда вместо камешка использовали каменный наконечник стрелы[206]. Этот способ был описан американским этнологом Джеймсом Муни в 1891 году и все еще использовался в 1927 году, когда по заданию Бюро американской этнологии исследования среди чероков проводил Франс Олбрехтс.

В другом случае для поиска потерянных предметов или животных использовались две или четыре травинки длиной в семь-восемь сантиметров или такого же размера тонкие ростки. Шаман зажимал их между большим и указательным пальцами вытянутой правой руки, читал заклинание, после чего они сразу же начинали колебаться и склоняться в сторону. В том направлении, куда они склонялись, и следовало искать утерянный предмет или животное.

Если родственники черока хотели узнать судьбу не вернувшегося домой человека (например, охотника), на землю перед шаманом клали платок (или кусок ткани) размером приблизительно десять квадратных сантиметров. На дальнем от шамана конце платка помещали кусочек хлеба, а на ближнем взятый из костра уголек. Посередине между ними клали привязанный к нити кусочек гематита (красный железняк). Шаман произносил заклинание, после чего резко поднимал нить. По тому, в какую сторону сначала отклонялся гематит, судили о судьбе пропавшего. Хлеб свидетельствовал о том, что человек жив, а уголек – что он мертв[207].

Предсказания в трансовых состояниях

Вхождение в трансовое состояние для получения необходимой информации широко применялось шаманами разных племен. Для предсказания будущего или получения информации шаман мог призвать на помощь своих духов-покровителей. Методы шаманов при этом несколько различались. Некоторые шаманы использовали церемонию Трясущейся Палатки, которая также применялась для диагностики и лечения больных. Обычно на таких церемониях присутствовало много людей. Шаман шайенов раскладывал свои священные амулеты, после чего его связывали тетивой, сделанной из сухожилий. Каждый палец привязывали к соседнему и затягивали тугим узлом. Когда все пальцы были таким образом связаны, его руки заводили за спину и туго связывали. Точно так же связывали ноги. Затем шамана сажали к стенке палатки, иногда привязывая его к шесту. Порой в палатке сооружали небольшую хижину и шамана помещали туда. Певцы начинали песнопения, и костер в палатке постепенно затухал, погружая присутствующих во тьму. В интервалах между песнопениями палатка тряслась, будто на нее налетал ветер, трещали шесты, и присутствующие слышали странный голос, обращавшийся к шаману, призывавшему духа-покровителя явиться и помочь ему. Когда духи уходили, разводился костер, и оказывалось, что шаман развязан, а кожаные веревки лежат на земле. Считалось, что его развязали духи. После этого человек передавал слова духов[208].

Участники Пляски Солнца, шайены

Равнинные кри строили внутри палатки хижину следующим образом. Крепкие бревна диаметром в пять дюймов и высотой около двух метров врывались в землю на полметра. На раме закрепляли шкуры и одеяла. Получалась хижина чуть более метра в диаметре и высотой метра в полтора. Она была столь прочной, что даже очень сильный мужчина едва ли смог бы сотрясти ее. Шаман раздевался до набедренной повязки, после чего два человека связывали его. Как и у шайенов, ему заводили руки за спину, связывали запястья и все пальцы. Шаман садился на колени и склонял голову вниз. Вокруг шеи ему обматывали веревку, которую привязывали к лодыжкам. Затем веревкой много раз обвязывали все его тело. После окончания церемонии шаман оказывался развязанным. Батис Пуйяк, образованный, начитанный индеец кри и к тому же набожный христианин, был свидетелем такой церемонии в 1903 году, проводимой шаманом с целью выяснения причин болезни обратившегося к нему человека. Помимо этого присутствующие задавали духам другие вопросы, интересовавшие их. Один из них, например, спросил, куда делись две лошади, пропавшие у него пару недель назад. Духи ответили, что ему следует пойти прямо на юг от своего дома, и там, немного к западу от небольшого, поросшего ивами болота, он найдет их. «На следующее утро я сам лично пошел туда посмотреть, так ли это. Обе лошади находились там», – рассказывал Батис Пуйяк. По словам индейцев разных племен, во время таких церемоний духи очень часто отвечали в шутливой форме, вызывая смех у всех присутствующих. И в этот раз было также. Один из мужчин, сомневающийся в верности своей жены, спросил, его ли ребенка носит она. «Ты прав, – ответил дух. – Это не ты сделал ребенка. Его сделали твои гениталии»[209].

У некоторых племен существовал весьма жестокий способ введения в нестандартное состояние для получения сведений о будущем. Например, одним из амулетов, которые давались шаманом омахов предводителю отряда в военный поход, была волчья шкура. Именно ее использовали для того, чтобы узнать, как будут развиваться дальнейшие события, местонахождение врага и т. п. Для этого шкуру мочили в воде, после чего наматывали на шею одному из воинов, который сидел на земле, поддерживаемый со спины другим участником похода. Два воина брались за концы волчьей шкуры и аккуратно затягивали ее на шее своего товарища, пока он не терял сознание. Считалось, что в этом бессознательном состоянии он способен заглянуть в будущее, осмотреть территорию и ее жителей, а также предсказать, что произойдет с военным отрядом. Сообщалось, что подобная практика была известна и среди виннебагов, только вместо волчьей они использовали шкурку выдры[210].

Многие военные лидеры одновременно являлись и сильными шаманами и нередко успешно использовали свои способности для предсказания будущего. Кроу вспоминали, как однажды, перед нападением на крупный отряд сиу, Горный Ветер закричал собиравшимся атаковать воинам: «Подождите!» Он поднял свой окаймленный перьями щит над головой и начал распевать магическую песнь. Пропев ее четырежды, он зашатался подобно человеку, у которого кружится голова, и тихо запел, обращаясь к своим духам-покровителям, направив лицо в сторону восходящего солнца. Щит его двигался и колебался, как двигается рука человека, спрашивающего кого-то на языке жестов: «Что?» Продолжая, шатаясь, двигаться на восток, как слепец в незнакомой стране, он вопрошал солнце: «Что произойдет?» Неожиданно он выронил щит, и тот упал на землю лицевой стороной. Когда Горный Ветер взял его, то не стал переворачивать, а поднял до уровня груди лицевой стороной вниз. Он держал его на этом уровне, держал твердо, а все кроу неотрывно следили за щитом, едва улавливая звуки колдовской песни Горного Ветра, пока со щита не слетело орлиное перо и не поплыло в воздухе к земле. Затем шаман перевернул щит и посмотрел на его поверхность. «Я вижу много скальпов сиу, – произнес он голосом только что проснувшегося человека. – И много лошадей, больше сотни. Но один великий воин не возвращается вместе с нами». Затем начал петь вождь Длинная Лошадь: «Сегодня один из нас не вернется домой. Вы все гадаете, кто это может быть. Я вижу, как великая тьма приближается с востока. Она не скоро достигнет нашей страны, но когда-нибудь она скроет ее от нашего народа. Я не хочу дожить до того дня, когда произойдут надвигающиеся перемены. Не бойтесь за себя. Это я не вернусь сегодня с вами домой. Не печальтесь. Помните – ничто не вечно, кроме Высшего и Нижнего». В последовавшем бою кроу победили и рассеяли своих врагов. А о предсказании Горного Ветра и Длинной Лошади… «Длинная Лошадь хорошо знал, что именно он был пером, упавшим со щита Горного Ветра. Никогда не забуду, как опечалила меня его песнь и что мы чувствовали, пока везли его тело домой», – вспоминал один из участников той битвы[211].

Существует много историй о том, как кто-нибудь из шаманов, известных в племени своей сверхъестественной Силой, начинал убеждать соплеменников в том, что его Сила принесет победу и защитит воинов в бою, если только они выполнят определенные ритуалы, предписанные ему свыше. В декабре 1866 года один влиятельный шайенский шаман заявил, что может заставить пущенные в него пули падать к его ногам. Более сотни юношей согласились пойти сражаться с солдатами, если он отправится вместе с ними. Битва произошла у форта Фил-Кирни, и в ней погибли всего два шайена, а отряд из сотни солдат был перебит полностью. Конечно, пули солдат летели, как им положено по законам физики, но вернувшиеся с победой индейцы говорили, что Сила шамана заставляла солдат падать замертво, и воинам не было нужды утруждать себя, убивая их[212]. Подобным заявлениям шаманов, как правило, верили, а случавшиеся неудачи приписывали невольному нарушению кем-либо из бойцов одного из многочисленных табу или непредвиденному развитию событий.

Воины Южных равнин, пр. 1888–1891 гг.

Насколько серьезно относились краснокожие к подобным заявлениям шаманов, а также насколько важна для них была защита Высших Сил, прекрасно иллюстрирует столкновение шайенов с отрядом солдат полковника Самнера, произошедшее в конце июля 1857 года. Самнер писал в своем рапорте: «Преследуя шайенов вниз по реке Соломон-Форк, мы неожиданно наткнулись на большое количество индейцев, выстроенных в боевом порядке. Их левый фланг находился у реки, а правый был скрыт отвесной скалой… Я думаю их было около трехсот. Кавалерия находилась в трех милях впереди пехоты и двигалась в три колонны. Не останавливаясь, я перестроил их в линию, продолжая приближаться к ним. Все индейцы восседали на лошадях и были хорошо вооружены. У многих были ружья и револьверы. Они стояли с замечательной самоуверенностью, пока мы не атаковали их, после чего они рассыпались во всех направлениях и мы преследовали их на протяжении семи миль. Их лошади были свежими и очень быстрыми, и было невозможно нагнать большинство из них». Странное поведение шайенских воинов – признанных и смелых бойцов, хладнокровно ожидавших подхода бледнолицых, чтобы принять бой, – получило объяснение несколько позже. Дело в том, что один из влиятельных шайенских шаманов объявил, что может заставить пули солдат выкатываться из стволов и падать к их ногам, не причиняя ни малейшего вреда воинам. Для этого по указанию шамана краснокожим бойцам следовало лишь окунуть руки в небольшое озеро, а в бою просто поднять их, после чего ружья солдат стали бы бесполезны. Но чары разрушились, когда Самнер приказал кавалеристам атаковать с саблями наголо. Произошедшее явно указывало приготовившимся к бою воинам на то, что в этот день Высшие Силы были не на их стороне, а потому, придя в замешательство, они бежали, даже не пытаясь сражаться[213].

Но самый известный случай предсказания будущего произошел в июне 1876 года. Свидетелями его стали несколько тысяч человек из разных племен, и это исторический факт. Война между США и союзом сиу и шайенов была в самом разгаре. Летом этого года сиу провели ежегодную церемонию Пляски Солнца. Незадолго до этого великий вождь и шаман сиу Сидящий Бык дал обет принести в жертву Великому Духу свою плоть. Во время церемонии он, обнаженный до пояса, вышел к священному шесту и сел, прислонившись к нему спиной. Помощник шилом протыкал кожу на руке, оттягивал ее, а затем срезал острым ножом. С каждой руки он срезал по пятьдесят кусочков кожи, после чего Сидящий Бык, истекая кровью, танцевал весь день и всю ночь до полудня следующего дня. В итоге он настолько истощился и устал, что едва держался на ногах, и люди уложили его на землю. Когда Сидящий Бык пришел в себя, то сообщил, что ему было видение, в котором он услышал голос, обращавшийся к нему сверху: «Я даю тебе их, потому что они не имеют ушей». Он посмотрел вверх и увидел множество конных солдат, падающих вниз головой на его лагерь. Значение этих символов было понятно всем краснокожим – приближаются солдаты, которые не слышат, что индейцы не хотят войны, и нападают на них без причины. Все они будут убиты. Спустя почти две недели (25 июня 1876 года) более двухсот солдат генерала Кастера неожиданно атаковали объединенный лагерь сиу и шайенов на р. Литтл-Бигхорн. Ни один из них не дожил до вечера – индейцы убили их всех. Америка была в шоке. Никогда в истории войн с индейцами Великих равнин она не терпела такого сокрушительного поражения. В историю оно вошло как Битва на Литтл-Бигхорн[214]. И битва эта, и ее последствия были предсказаны великим шаманом сиу.

Колдовские камни сиу

Среди сиу считалось, что большой магической Силой обладают особые колдовские камни, имевшие круглую или овальную форму. Шаманы, владевшие ими, могли говорить с ними, понимать их и часто использовали для гаданий и предсказаний. При этом исполнялись определенные церемонии, песни, и камням предлагалась священная трубка. Как сказал шаман сиу Одинокий Человек: «Вакантанка (Великий Дух) сообщает колдовским камням многое из того, что должно случиться с людьми». Их часто носили на теле для получения благосостояния, но, по мнению сиу, их влияние и сила значительно отличались от обычных амулетов. Атакующий Гром рассказал, что у его отца Медвежьего Ожерелья было несколько таких камней. Он умел говорить с ними, и их сила много раз помогала ему. Однажды люди начали волноваться о судьбе военного отряда, ушедшего более двух месяцев назад. Они думали, что все воины погибли. Люди пошли к Медвежьему Ожерелью и молили его при помощи магических камней узнать о судьбе отряда. Он попросил связать ему руки за спиной, а затем пальцы рук и ног, переплетя их скрученным сухожилием. После этого Медвежье Ожерелье завернули в бизонью накидку и завязали веревками. Его шаманский бубен и колокольчик подвесили высоко на шесты типи, а его самого положили под ними на землю. В типи было темно, а Ожерелье распевал песни и пересказывал свои видения. Затем палатка задрожала, магические предметы упали на землю, обвивающие его веревки спали, и он встал освобожденным от пут. Несколько колдовских камней выкатились в линию, «сказав» ему, сколько воинов погибло. При этом присутствовал великий вождь сиу Сидящий Бык, пожертвовавший колдовским камням бизонью накидку. Медвежье Ожерелье завернул один из камней в кусок кожи и подарил его Сидящему Быку. Вождь носил его на шее до самой смерти и был похоронен вместе с ним. Позднее выяснилось, что Медвежье Ожерелье не ошибся. Впоследствии он много раз обращался к камням за помощью и благодаря им всегда мог сказать имена выживших и погибших. По словам индейцев, его информация всегда была точной.

О другом виде гадания при помощи магических камней рассказал другой сиу, которого звали Сийяка. Однажды он был в военном походе, и находящийся с ними шаман воззвал к камням, чтобы они указали им местонахождение врагов. Шаман провел определенные церемонии, после чего сказал: «Рано утром вы встретите одинокого мужчину и убьете его. Прежде чем увидеть врага, вы встретите волка, бредущего с севера. Пусть каждый из вас помолится ему, называя его «дедушкой» и прося даровать победу над врагами. Вы также увидите огромную ворону, летящую к вам с севера. Пусть каждый из вас также помолится ей. После этого вы встретите одинокого врага, идущего с севера, и убьете его». Так оно и случилось. Враг оказался разведчиком вражеского военного отряда[215].

Пляска Солнца шошонов в резервации Форт-Холл

Сны и их толкование

Сны играли и до сих пор играют огромную роль в духовной жизни всех индейцев Северной Америки. Шаман кри Прекрасный День полвека назад говорил: «Иногда во сне ты видишь будущее»[216]. Навахо и сегодня считают, что сны могут предсказывать будущее. Их пугают сны о чем-то болезненном, слабом или уродливом. Если дурные сны продолжаются, они разбирают хоган[217] и строят его неподалеку в другом месте. Они полагают, что дурные сны исходят от привидений, которые хотят забрать своих живых родичей с собой[218]. Павиотсо также считают, что человек, увидевший во сне привидение, вскоре заболеет[219]. Зуньи утверждают, что сны происходят от влияния сверхъестественных Сил и предсказывают будущее. Только нужно правильно толковать их. Они верят, что некоторые люди способны «видеть правдивые сны»[220]. По словам чирикауа апачей, сны говорят правду – и хорошую, и плохую, и людей, которым постоянно снились вещие сны, называли «шаманами сновидений». Один из таковых говорил: «Сны вели меня всю мою жизнь. Они помогали мне избежать болезней и опасностей… Сны (вещие) всегда приходят неожиданно, когда впереди поджидает опасность, и благодаря им я получаю предупреждение. Когда кто-нибудь болен, мне снится растение, которое следует применить в качестве лекарства. В случае опасности я видел лицо вражеского предводителя, который говорил мне, когда должна свершиться битва. Во время болезни мне снится растение, способное излечить меня.

Все мои сны сбывались. Я считаю себя счастливым и не сомневаюсь, что дожил до старости благодаря помощи снов. Я побывал во многих битвах, но мои сны сообщали мне, что надо делать, поэтому я никогда даже не был ранен. Я рассказывал о своих снах ближайшим друзьям и помогал им тоже… Во сне я также могу узнать, кто является колдуном»[221].

В прежние времена, когда индейцы вели постоянные войны со своими врагами, воины уделяли снам огромное внимание, считая, что они способны предсказать их дальнейшую судьбу. Как правило, дурного сна было достаточно, чтобы воин отказался от своих намерений присоединиться к военному отряду. С другой стороны, хороший сон, в котором человек видел себя крушащим врагов, мог сподвигнуть наиболее осторожного из них на самые безрассудные деяния на поле брани. Если воин во сне видел окровавленные тела своих врагов, в бою он кидался на них, как разъяренный зверь, уверенный в победе, но когда он видел раненым или убитым себя или трупы своих друзей, то предпочитал вернуться домой[222]. Если зимой во сне он видел зеленую траву, то не сомневался, что тем самым духи показывают ему, что, несмотря на любые сложности и опасности, он доживет до лета. А если во сне воин видел себя убеленным сединами, то уже не сомневался, что доживет до старости, невзирая на все жизненные перипетии.

Ассинибойны готовятся к церемонии

Дурные сны порой вводили индейца в состояние глубочайшей депрессии. У манданов, если человек переходил рубеж среднего возраста и всегда был успешен на войне, но начинал видеть плохие сны, в которых его убивали враги, он становился крайне осторожен. Считалось, что для того, чтобы избежать несчастья, следовало раздать все свое имущество. Человек созывал влиятельных людей племени и раздавал им свою собственность – домашние принадлежности, шкуры, лошадей, собак и т. п., пока его семья не оказывалась нищей. Затем он ходил по селению, постоянно повторяя все, что увидел во сне. Когда проходило определенное время и сон не сбывался, таких людей называли «святыми» и считали «защитниками селения». Люди приносили им дары, чтобы облегчить их жизнь[223]. Индеец из племени пайютов решал проблему дурного сна гораздо проще. В этом племени считалось, что он не сбудется, если после него окунуться в холодную воду[224]. По словам индейцев зуньи, дурные сны являются болезнью сверхъестественного происхождения, в отличие от болезней тела, причина которых, по поверьям зуньи, заключается в «нападениях колдунов». В этом племени существуют специальные ритуалы для лечения «дурных снов»[225].

Кроме снов, которые порой требовали расшифровки, люди зачастую получали вещие сны, содержание которых было абсолютно ясным. Например, многие военные походы в XIX веке предпринимались индейцами после того, как боец видел во сне местоположение вражеского лагеря и результаты экспедиции – точное количество захваченных скальпов, лошадей и т. п. Зачастую сон отличался четкостью и большим количеством деталей – убитый враг будет выглядеть так-то, а захваченные лошади иметь такую-то масть. После подобного сна человек собирал военный отряд, сообщая участникам экспедиции, какую добычу ему обещали духи. По словам индейцев, обычно сон полностью сбывался во всех деталях. Множество военных рассказов старых индейцев, записанных американскими этнологами и историками на рубеже XIX–XX веков, заставят задуматься даже самого отъявленного скептика. Стоит отметить, что рассказчики не делали акцента на том, что экспедиция против врагов была спровоцирована сном того или иного индейца, а лишь упоминали об этом мимоходом.

Во сне человек мог также получить предупреждение, благодаря которому удавалось избежать критических ситуаций. Один из шаманов чирикауа апачей вспоминал: «В одну из ночей мне приснилось, что с востока движется огромное количество солдат. Их командир ехал впереди эскадрона и направился прямо ко мне. Я спросил его, куда они направляются, и он сказал, что они едут прямо туда, где мы стояли лагерем. Командир говорил на своем языке, но я его все равно понимал. Сон закончился, и я проснулся. Утром следующего дня мы увидели колонну солдат, появившуюся на востоке. Прежде чем они приблизились, мы вскочили на лошадей и ускакали к ближайшей горе. С нее мы наблюдали за солдатами и видели, как они разбили лагерь на месте нашей стоянки. Все согласились, что мой сон был вещим. Солдат было слишком много, и потому мы не стали атаковать их. Кроме того, во сне командир солдат ничего не сказал мне о бое, иначе, несомненно, он бы произошел»[226].

Воин шошонов

Как и у любого другого народа, среди индейских племен бытовали поверья, что некоторые сны имеют определенное значение. Например, у навахов, если человек видел во сне смерть лошади или домашнего скота, это предвещало болезнь. Худшими снами считались смерть родственника и если человек видел, как у него выпадают зубы. Сны о змеях не предвещали беды, если только змея не кусалась[227]. А индейцы племени ото считали нежелательным появление во снах гремучей змеи, поскольку это предсказывало опасность нападения со стороны врагов. Подобная интерпретация встречалась и среди черноногих[228].

Морис Оплер собрал достаточно обширную информацию о толковании снов у чирикауа апачей. Так, огонь предвещал беду или болезнь. Чтобы предотвратить ее, следовало тут же проснуться, встать и развести костер. Один из апачей рассказывал: «Несколько лет назад я заболел. Незадолго до этого мне приснился мой дом. Рядом с ним горел большой огонь. Он подобрался совсем близко к дому, и одна из его стен почернела. Сегодня одна сторона моего тела почти полностью парализована. Если бы в моем сне сгорел бы весь дом, меня бы сегодня уже не было в живых».

Вода также предвещала болезнь. Если сильный поток воды смывал человека, это означало, что он вскоре умрет. Также предвещали болезни сны о выпавших зубах или если во сне за человеком гнались копытные животные, например быки. Но если снилось лето, когда все зеленеет, или растущие фрукты – это было хорошим знаком. Любопытно, что, по поверьям апачей, если человеку приснилось, что он заболел или его укусила змея, все будет хорошо, а виденная во сне собственная смерть предвещала долгую жизнь. Если приснилось, что умер близкий родственник, то с ним ничего не случится, но умрет кто-нибудь не связанный с человеком родственными связями. Но если человеку снилось, что с ним все хорошо, значит, он в ближайшее время заболеет. Сон об умершем человеке был одним из самых ужасных предвестников. Апачи очень боялись таких снов и предпринимали специальные предосторожности. Например, нельзя было оставлять в изголовье или класть под подушку одежду, особенно мокасины и шляпу, потому что это привлекало духов умерших. Как сказал один из апачей: «Если ты увидишь во сне умершего человека, то вскоре обязательно умрешь».

Отношение к другим снам, кроме вышеуказанных, у чирикауа апачей было различным. Некоторые люди жили «ведомыми снами», другие не обращали на них внимания. Некоторые сны имели значение только для конкретных людей. Например, один из индейцев утверждал, что если он видел во сне оленя, это для него было хорошим знаком, но если пекари – то дурным[229].

Глава 3

Шаманские практики лечения тела и духа

Причины заболеваний, способы их проникновения в тело и диагностика

Диагностика человеческих болезней, описание симптоматики и методы лечения в прошлые времена у разных народов значительно отличались. Достаточно рассмотреть медицинскую науку Европы, Китая и Индии. Но даже два живших рядом народа, имевших схожие культуры, могли диагностировать и описывать одни и те же болезни по-разному. На примере североамериканских индейцев это отчетливо прослеживалось и в период колонизации, и во многих случаях даже сегодня. Джон Бурк в 1891 году писал, что «теория болезней американских индейцев ничем не отличается от теории болезней, существовавшей у древних вавилонян, ассирийцев, евреев, греков и римлян, – все болезни причислялись к воздействию зловредных духов, которых следует изгнать или умиротворить»[230]. Бурк ошибся только в одном – подобные идеи о происхождении болезней не были чужды людям западной культуры и в его время. Например, болезнь тела, как наказание за грехи, имеет под собой такую же сверхъестественную основу, как наказание за нарушение различных табу у индейцев. Многие верят в это и сегодня. Кроме того, тысячи людей по всему миру ежегодно посещают новоявленных шарлатанов, называющих себя шаманами, магами, колдунами и экстрасенсами, чтобы избавиться от сглаза, венца безбрачия и прочих болезней сверхъестественного толка. Достаточно вспомнить многочисленных ополоумевших соотечественников, еще недавно спешивших к экранам телевизоров с банками воды и тюбиками с кремом, которые «заряжал» Алан Чумак. Автор не пытается утверждать, что не существует необъяснимых современной наукой методов лечения, а лишь выражает свой скепсис по поводу расплодившихся «мастеров сверхъестественного жанра», бессовестно изымающих деньги из карманов доверчивых граждан. Несомненно, существуют редкие люди, обладающие способностями лечить руками и заговорами, не требуют дешевой рекламы и христианские духовные практики, но и в том и в другом случае, как и в случае с шаманизмом, человек обязательно проходит долгий и нелегкий путь обучения и получает этот дар свыше, а не начинает практиковать, прочитав пару бульварных брошюр о белой или черной магии.

Неотъемлемой составляющей любой шаманской практики являются представления о мире, существующие у данного народа, и именно они являются основой шаманизма. До сих пор шаманы продолжают выполнять свои функции, исходя из воззрений своих предков, отталкиваясь от племенной мифологии. Шаман всегда работал в рамках племенной мифологии, и символика шаманских ритуалов, соответственно, базируется на представлении народа о сотворении мира, его устройстве и Силах, управляющих им. Описание симптоматики болезней при этом совершенно отличается от принятой в западной медицине, и диагноз ставится самим шаманом. Американский исследователь Р. Торнтон очень точно отметил по этому поводу: «Чтобы понять практику шаманизма, сперва следует ознакомиться с основами ее теории болезней и представлениями о добре и зле, которые формируются иначе и имеют отличные от западной философии гносеологические и эпистемологические[231] стандарты»[232].

В любом индейском племени существуют предания, объясняющие появление на земле различных болезней. Например, легенда чероков гласит, что в прошлые времена животные, птицы, рыбы, насекомые и люди могли говорить друг с другом и жили в мире. Но время шло, людей становилось все больше, и они начали теснить животных с их земель. Хуже того, люди изобрели луки, копья, ножи и рыболовные крючки и начали убивать животных ради их мяса и шкур. И тогда они собрались на совет, чтобы решить, как бороться с людьми. После долгих споров они сошлись на том, что будут насылать на них болезни, от которых те начнут умирать. Когда растения, бывшие друзьями людей, узнали о сговоре животных, они решили, что даруют им средства от каждой из болезней. Так появились лекарства, которыми снабдили людей растения, чтобы те смогли противодействовать злобному воздействию мстительных животных. Если же шаман не знал, какое именно растение следует применить, дух необходимого для лечения растения подсказывал ему нужное средство во сне. Кроме животных (их духов), причиной болезни могли стать также привидения и колдуны[233].

По поверьям индейцев, болезни чаще всего происходили от «стрел», посылаемых духами в людей, нарушивших их покой без должного уважения – не помолившись им или не принеся каких-либо подношений. А потому основная цель шаманского лечения заключалась в изъятии стрел из тела больного или изгнании из него злого духа. Можно сказать, что лечение подразумевало ритуальное очищение больного. Чирикауа апачи считали, что недуги, с которыми не помогли справиться обычные лекарственные средства или лечебные ритуалы, происходили от нечистых животных или от сверхъестественных Сил, способных злыми чарами наслать болезнь, когда их обижают, оскорбляют, игнорируют или провоцируют. При таких болезнях применялись сложные церемонии[234]. Если человек знал, где он побеспокоил духов, то порой мог справиться с болезнью самостоятельно. Об одном из подобных случаев Джордж Гриннел слышал от многих шайенов. В 1890 году индеец по имени Солнечная Дорога построил новый дом, а вскоре после переезда в него сильно заболел. Ни шаманы, ни белые врачи не могли справиться с его недугом. Он долго болел, пока однажды не обратил внимание на то, что дом его стоит на одной линии с двумя необычного вида холмами. Индеец решил, что построил дом прямо на пути духов, обитавших на этих холмах, и теперь, когда они ходили друг к другу в гости, им приходилось перелезать через его жилище. Солнечная Дорога сразу же перенес дом с пути духов, после чего начал быстро поправляться и вскоре стал здоров, как прежде[235].

Шаманы западных апачей говорили, что серьезные болезни происходят от проявления неуважения к объектам, которые они называют «годийо» – «святыми». То есть человек заболевал, если нарушал запреты, окружающие объекты, от которых люди получают Силу или в которых она пребывает. Таких табу были сотни, и многие из них соблюдаются и сегодня. Некоторые имеют явное практическое значение, некоторые помогают избежать опасности, но большинство подобными качествами не обладает. Как выразился Кейт Бассо[236]: «Сомнительно, чтобы, выполняя все запреты, апач избавлялся от риска заболеть, но он избавлялся от страха заболеть». Некоторые запреты распространялись только на мужчин, а некоторые только на женщин. Выполняя их, апачи демонстрировали свое уважение к источникам Силы. Среди множества запретов были следующие: не наступать на след змеи, не использовать для костра подвергшееся удару молнии дерево, не мочиться в воду, не справлять нужду у маисовых полей и т. д. Хронически больных людей апачи иногда называли сумасшедшими, потому что только ненормальный будет постоянно нарушать установленные табу. Но всегда существовала опасность нарушить табу по неосторожности или не подозревая об этом, и только шаман впоследствии мог определить, что же произошло. Несмотря на все беспокойства, которые они причиняли, апачи воспринимали табу как необходимость и неотъемлемую часть своей жизни. Благодаря их исполнению поддерживалась связь между людьми и Силами, сохраняя тем самым гармонию во Вселенной.

Шаман зуньи готовит лекарство

Апачи подразделяли болезни на «Выводящие из строя» и «Не выводящие из строя». Первые укладывают человека в постель и делают неспособным вести обычную жизнь. Вторые не настолько серьезны, чтобы человек был вынужден отказаться от ежедневной активности. Болезни, выводящие из строя, делились на две категории – «Не причиненные Силой» и «Причиненные Силой».

Первые происходили от «избыточного холода», «дурной еды» и «привидений». Последние делились на две группы.

1. «Причиненные едой» – они проявлялись симптомами, возникающими в тех случаях, когда болезнетворная Сила входила в тело с твердой пищей. Например, при употреблении мяса коровы, убитой ударом молнии.

2. «Причиненные питьем, вдыханием или касанием». В данном случае симптомы свидетельствовали о том, что Сила вошла в тело одним из следующих способов:

а. Человек выпил воду, «зараженную» источником Силы. Например, вода, в которой купался медведь.

б. Человек вдыхал воздух, «зараженный» источником Силы. Например, дым от горящего дерева, на которое мочился олень или в которое ударила молния.

в. Человек входил в физический контакт с источником Силы, нарушая при этом определенное табу. Например, наступал на змеиную шкуру.

Когда Сила попадала в тело человека, она проявлялась в течение нескольких дней или могла оставаться там незамеченной до нескольких лет. Тем не менее она могла напомнить о себе в любой момент неожиданно и без предупреждения. В этом случае человек должен был найти шамана, который ставил ему диагноз, выясняя сверхъестественную причину болезни, и церемониально лечил его. Иначе болезнь развивалась и могла закончиться фатально[237].

По поверьям навахов, болезни и несчастные случаи чаще всего случались в результате нападения Святого Народа, причиной которого также становилось нарушение одного из многочисленных табу. Другой причиной могло быть вторжение родственных или сторонних (чужих) привидений, о чем свидетельствовали симптомы болезни, называемой «болезнью привидений». Когда болезнь не могли объяснить вышеперечисленными причинами – она была затяжной и не поддавалась обычным шаманским методам лечения или была таинственна с навахской точки зрения, – причиной ее считалось колдовство.

Навахо разделяли болезни на два типа:

1. «Наалхнии» – «болезнь». К этому типу относились в основном заразные инфекции типа кори, оспы, дифтерии, сифилиса и гонореи;

2. Общие заболевания «тахонеесгаи» – «телесная лихорадка», «телесная боль» или, как переводят этот термин англоговорящие навахо, – «полностью больной».

Шаман Хаматса

Но, в любом случае, все болезни – и ментальные и физические – имели сверхъестественное происхождение. Как писал Клайд Клакхохн[238] по поводу навахов, и его слова применимы по отношению к представителям других племен: «Идея о том, что причиной заболеваний могут быть физиологические процессы, чужда их мысли. Причина болезни, повреждений тела или личной собственности, постоянные неудачи любого рода должны быть отслежены в прошлом. Не было ли какого-либо случайного или умышленного нарушения табу, контакта с привидением или активностью колдунов». Соответственно, и лечение состояло в борьбе с этими причинными факторами, а не с болезнью как таковой. Сверхъестественные Силы следовало умиротворить и ублажить, а потому целью лечения было восстановление равновесия между больным и сверхъестественным[239].

Папаго делили болезни на четыре типа.

1. Возникшие в результате действий «плохих шаманов» (колдунов), или людей, обладавших Силой насылать зло. Лечение таких болезней проводилось шаманом, который сражался с колдуном на сверхъестественном уровне.

2. Причиненные духами животных и птиц. К ним относились функциональные расстройства – кашель, раздражение глаз, расстройства пищеварительной системы и т. п. Этот тип заболеваний, как и два последующие, лечился с помощью песнопений, молитв и лекарственных средств.

3. Несчастные случаи и травмы. Они могли происходить как в результате естественных причин, так и из-за нападения духов животных и птиц.

4. Причиненные духами умерших соплеменников и убитых врагов. К ним относили нервные расстройства. Болезни, причиненные душами убитых врагов, делились на:

а. Кооп – поражали людей любого возраста.

б. Комотан – от них страдали воины и неродившиеся дети.

в. Хивилокита – поражали детей[240].

Нет ничего удивительного, что названия болезней, как правило, были так или иначе связаны с миром, окружавшим индейца. Большинство названий болезней у мускогов, например, можно перевести как «белка сделала это», «бобр сделал это» и т. п. Другие виды болезней происходили от «дурного поведения» самого человека или «дурных мыслей» других людей (колдовства)[241].

Если взять для примера симптоматику, принятую у шаманов чикасо, можно увидеть, что зачастую она во многом совпадает с принятой в западной медицине. Так, собачьей болезнью шаманы чикасо называли болезнь, при которой человека постоянно рвало и никакая пища не усваивалась. Нетрудно понять, что речь шла о тяжелом отравлении. Симптомы бобриной болезни полностью соответствуют дизентерии. Желтуху чикасо называли болезнью выдры, и среди ее симптомов шаманы называли боль в груди и спине и желтую рвоту. Некоторыми другими болезнями, различаемыми шаманами чикасо, были:

1. Змеиная болезнь – жар, расстройство желудка и необычайно горячие ноги от ступней до колен.

2. Болезнь маленьких человечков, насланная мифическими карликами, – у человека «проблемы с головой», бессвязная речь, а иногда он падает на землю в припадках, схожих с эпилептическими. Для лечения этой болезни шаманы использовали корень черники.

3. Болезнь головы – головная боль, иногда сопровождаемая кровотечением из носа. Для лечения использовали корень черной акации или красной ивы.

4. Волчья болезнь – боль в левом боку, при движениях отдающая в грудь, вызывая при этом рвоту.

5. Медвежья болезнь – боль в животе, иногда распространяющаяся по всему телу, и понос.

6. Болезнь крота – боль в нижней части живота и наличие небольшого количества крови в моче.

7. Болезнь земляной гремучей змеи – опухание суставов кистей и стоп, сопровождаемое резкой болью.

8. Болезнь горящего привидения – стопы опухают, после чего на них появляются огромные волдыри[242].

Чирикауа апачи полагали, что наиболее опасными животными (их духами), способными причинить зло своей магией, были медведь, койот, змея и сова, а болезни проникали в тело тремя путями:

1. Через запах или аромат. Таким путем в тело попадают «болезнь молнии» и «медвежья». Чирикауа боялись всего, что было связано с медведем. Они не ели медвежьего мяса, не свежевали его и убивали только при необходимости защититься от нападающего зверя. Человек мог заразиться «медвежьей болезнью» при контакте с медвежьими следами, деревом, о которое он терся, его экскрементами или если спал на том месте, где побывал медведь.

Но самым опасным считался запах медведя. «Медвежья болезнь» проявлялась в уродстве, деформации руки или ноги. Он начинал «вести себя как медведь» и испытывать боль во всем теле. Его рот искривлялся, и он начинал кусаться. Потом искажалось все его лицо, а все тело распухало. Один из чирикауа так описывал свои симптомы: «Я устал, хотел лежать, а изо рта у меня шла пена, как у медведя, когда он устал».

2. Через прикосновение. Болезнь могла попасть в тело при прикосновении к шкурам «зловещих животных» – медведя, волка и койота. Если чирикауа случайно пересекал медвежью тропу, он пытался ввести его духа в заблуждение, говоря ему, что прошел здесь не сейчас, а год назад. Это был древний обычай. Самая серьезная болезнь, которую насылал койот, проявлялась в уродстве, искривлении лица, косоглазии, судорогах рук или ног. Шаманские церемонии от насланных ими болезней были одинаковы. Змей боялись не только из-за возможности быть укушенным. Укусы лечились специальными церемониями. Когда сталкивались со змеей, к ней следовало проявлять большое уважение, вести себя спокойно. Человеку, который «не знал Силу змей», следовало вежливо обратиться к ней, называя «отцом моей матери» или «матерью моей матери», и попросить ее держаться подальше от его тропы. Нельзя было дотрагиваться даже до сброшенной змеей кожи. Контакт мог быть не прямым – человек мог лежать там, где чуть раньше лежала змея, либо она могла проползти по одеялу, которым он пользовался и т. п. Любая змея обладала дурной Силой и могла наслать болезнь, в результате которой кожа человека покрывалась коркой. Либо появлялись язвы, волдыри или болячки на внутренней части губ, на руках и по всему телу. Человек мог заболеть сразу после контакта со змеей, или болезнь могла проявиться позже. Особой формой «змеиной болезни» было опухание той или иной части тела. Но змей боялись меньше, чем сов и койотов.

3. Через испуг. Считалось, что когда человек пугается или испытывает ужас, он начинает дрожать, покрывается холодным потом, и в этот момент болезнь проникает в тело. Она не проявляется сразу, а может выжидать несколько месяцев. Это типичный случай проникновения «совиной болезни». Также могли проникнуть медвежья, змеиная и другие болезни, даже если при этом человек не входил в контакт с этими животными. Страх перед злыми духами «нечистых животных» был таким, что даже рассказывая историю о медведе, другом животном или существе, которое могло наслать на него болезнь, чирикауа редко использовал его настоящее название. Медведя называли «брат матери», «широкая нога», «огромные ягодицы» или «уродливые ягодицы». Гром называли «дедушкой», а змею «желтыми цветами»[243].

Белые люди принесли индейцам новые болезни, которые не умели лечить их шаманы. Индейцы очень четко разделяли «свои» болезни и «чужие». Глэдис Рейчард в 1928 году писала, что шаманы навахов пытались найти новые церемониальные методы лечения «болезней белых людей» – туберкулеза, трахомы, сифилиса, оспы, гриппа и других, но безрезультатно[244]. Даже сегодня шаман сиу посылает больного диабетом в госпиталь к американскому врачу, потому что эта болезнь пришла от белых людей. Если он умрет, вина ложится на белых врачей. От «индейских болезней», по словам Пауэла, индейцы не умирают – шаманы всегда вылечивают их[245].

Шаман навахо в церемониальном одеянии

Сам индеец редко мог указать причину своего недомогания. Эдвин Дениг так писал об этом в 1854 году: «Болезни среди индейцев довольно редки, исключая чахотку, гнойный тонзиллит и ревматизм, а симптомы жара проявляются только в случае ранений и во время родов, когда часто случается родильная горячка, которая, переходя в брюшной тиф, как правило, заканчивается смертью. Они также свободны от параличей, зубной боли и практически тысячи действующих на нервы недомоганий, свойственных белым людям, среди которых выпадение волос и возрастная потеря зрения… У них нет названий для легочных инфекций, чахотки, закупорки печени и т. п., и они не могут объяснить своих проблем яснее, чем указать на болезненный участок тела»[246]. Именно шаман должен был назвать причину заболевания и способы ее устранения. Зачастую диагноз ставил шаман-предсказатель, а лечение проводил шаман, специализирующийся на данном заболевании.

Как уже указывалось выше, причиной основной части заболеваний, по мнению индейцев, были нападения сверхъестественных Сил в результате случайного или преднамеренного нарушения многочисленных табу, а также колдуны и привидения. Если человек знал причину, были известны и методы лечения. Например, если навах был вынужден убить медведя или змею и у него развивались симптомы «медвежьей» или «змеиной» болезни, были известны и причина, и метод лечения. Тем не менее чаще всего больной не мог с уверенностью сказать, что послужило причиной болезни. В этом случае пользовались услугами шамана-предсказателя[247]. Прибыв к больному, шаман в первую очередь старался собрать как можно больше информации от самого больного и его родственников. Для этого перед началом диагностической церемонии шаман часто беседовал с больным в неформальной обстановке. Один апач вспоминал, что «рассказал шаману о множестве вещей» перед началом диагностики[248]. У навахов диагноз мог быть поставлен исходя из интерпретации снов пациента или его родственников. Кроме того, шаман сам мог получить соответствующий сон. У чероков, по данным Джеймса Муни, чтобы выяснить причины болезни, шаман обязательно расспрашивал больного о его снах. Если, например, тому снилась рыба, шаман полагал, что дух какой-то рыбы вторгся в тело больного. В этом случае он во время проведения ритуалов призывал дух более крупной рыбы или какой-либо хищной птицы, питающейся рыбой, явиться и изгнать болезнетворную рыбу[249]. Если таким образом диагностировать причины болезни и, соответственно, определить необходимые методы лечения не удавалось, шаман использовал специальные техники. Один из навахских методов заключался в следующем. Шаман садился скрестив ноги и, держа в руке свой амулет или фетиш, начинал петь, пока не вводил себя в состояние транса. Затем его помощник начинал перечислять длинный список различных заболеваний, и, когда произносилось название недуга пациента, шамана начинало трясти. После того как диагноз был поставлен, семья решала, к какому шаману-лекарю следует обратиться[250].

Церемония предсказателей навахо до сегодняшнего дня сохранила основные принципы навахского церемониализма – использование «пыльцы», песен, молитв, подношений бирюзы и ракушек, вызывание определенного сверхъестественного существа, символизм цвета и направлений, аккуратное следование порядку ритуала и четырехкратный повтор. Это отчетливо прослеживается в другом диагностическом ритуале навахов. Придя к больному, шаман-предсказатель садится около больного и моет руки в поставленной перед ним воде. Затем он посыпает «пыльцой» отдельные части тела пациента, обрабатывая их справа налево – сначала подошвы ног, потом колени, ладони, грудь, область между плеч, верхнюю часть головы, после чего вкладывает щепотку «пыльцы» ему в рот. Движения при обработке «пыльцой» ног, колен, рук и плеч направлены вниз, а груди и спины – вверх. После этого предсказатель садится в метре справа от больного, берет еще «пыльцы» и посыпает ей внутреннюю часть своей правой руки от локтевого сгиба до кончика большого пальца и назад до локтевого сгиба. Он снова посыпает «пыльцу», но уже до кончика указательного пальца и возвращается к локтевому сгибу. Затем «пыльцой» посыпаются пальцы: средний, указательный и мизинец. Когда предсказатель посыпает «пыльцу» к большому пальцу, он произносит следующую молитву: «Черный Монстр Хилы, я хочу, чтобы ты поведал мне, в чем причина болезни этого человека. Не скрывай от меня ничего. Я дарую тебе бусину из черного турмалина, чтобы ты назвал мне болезнь этого человека». С каждым разом он повторяет молитву, заменяя на Синего Монстра Хилы и бирюзовую бусину для указательного пальца, Желтого Монстра и бусину из ракушки для среднего и безымянного пальцев, и Белого Монстра и бусину из белой ракушки для мизинца. Затем вышеописанная процедура повторяется еще трижды. Во время нее никто не может входить в жилище, выходить из него или ходить вокруг него снаружи. Внутри жилища не должно находиться ни одной собаки, а все присутствующие люди должны сидеть молча и тихо. После этого предсказатель затягивает песнь, вызывающую Монстра Хилы. Он поет четыре версии, в которых цвет монстров меняется, как и в молитве. Как только он запевает, а иногда даже раньше, его кисть и рука начинают сильно дрожать и трястись. В зависимости от движений, проделываемых трясущейся рукой, ставят диагноз[251].

По словам шамана сиу Храброго Бизона, для диагностики он использовал зеркало, на котором была нарисована новая луна и звезда: «Я держу зеркало перед больным и вижу в нем отражение его болезни. После этого я могу вылечить болезнь… Новая луна – мой знак. Я сильнее, когда луна полная. Пока луна убывает, я слабею, а когда она умирает, моя Сила полностью пропадает, пока луна не появится вновь». Также во время лечения шаман катал «священные камни» по телу больного, чтобы «определить местонахождение нездоровья». Случалось, что больной просил подержать священные камни во рту, и Храбрый Бизон позволял сделать это, считая, что такая процедура дает внутренний эффект – лечит изнутри[252].

Змеиный жрец племени хопи

Стефен Лонг сообщал, что шаманы омахов, ото и некоторых других племен могли даже предсказать беременным женщинам пол будущего ребенка[253]. Шаманы тсимшиан утверждали, что могут видеть душу больного. Для этого они закрывали глаза и произносили молитву. Если душа была на месте, лечение проходило хорошо, если она находилась не там, где ей следовало быть, и собиралась улететь, излечение больного было сомнительным, а если ее на месте не оказывалось, тогда шаман уже ничем не мог помочь ему[254]. Шаман ютов Маленькая Рыба говорил, что, осмотрев больного и получив от него необходимые ответы, он мог сразу сказать, сможет ли вылечить его. На вопрос, брался ли он когда-нибудь лечить больных, не будучи уверенным в успехе, Маленькая Рыба без промедления ответил отрицательно. «Мы считаем, что если шаман берется за лечение, не зная, сможет ли помочь больному, то обязательно потерпит неудачу, – сказал он и продолжил: – Я всегда говорю человеку, что он поправится, потому что знаю это наверняка… Если больной не верит мне, я ничего не говорю об этом. Я просто вылечиваю его, тем самым доказывая свою правоту»[255].

Еще одним типом заболевания было «повреждение имени». Личное имя для индейца было серьезным элементом сверхъестественной защиты от всякого рода зла. Индеец считал имя частью своей сущности – как глаза или зубы, и неосторожное обращение с ним могло вызвать страдания, так же, как можно повредить часть тела по неосторожности. Это поверье было распространено среди многих племен континента. Многие индейцы были известны белым людям под несуществующими именами. У некоторых племен существовали табу на произнесение собственных имен. В прежние времена у равнинных кри существовало подобное табу, по которому ни одного из них нельзя было спрашивать, как его зовут. Никто из мужчин никогда не упоминал своего имени, кроме тех случаев, когда он хвастался своими боевыми заслугами на различных церемониях или по возвращении отряда из успешного похода[256]. Во время лечения шаман в молитве упоминал имя больного, колдун в заклинаниях поступал так же. Бывало, что, если во время серьезной болезни человеку не помогали никакие шаманские церемонии, шаман мог прийти к заключению, что «повреждено» его имя. У чероков в этом случае шаман шел к воде и, исполняя определенные ритуалы, нарекал больного новым именем. По словам индейцев, после этого шаман проводил церемонии, упоминая больного под новым именем, и тот поправлялся[257].

Обычно ребенок получал имя через несколько дней после рождения. Как правило, малыша нарекал один из шаманов или удачливый человек, что говорило о Силе его духов-покровителей. Считалось, что имя достойного человека принесет удачу. Новое имя было не более чем именем, но если носящий его человек многого добивался в жизни и доживал до седых волос, это, по мнению краснокожих, свидетельствовало о наличии у него магических Сил, часть которых можно было передать другому человеку вместе со своим именем. По индейским поверьям, имя было очень тесно связано с жизнью и здоровьем человека. Считалось, что если ребенок был болезненным, ему следовало дать новое имя. Команчи говорили, что для выздоровления ребенка его новое имя должно было отражать какой-либо великий подвиг храброго воина, которого приглашали для церемонии наречения. Но если воин солгал о своем подвиге, ребенка или его семью ожидали несчастья[258]. Если малыш кроу оказывался болезненным, нарекавший его человек вновь давал ему новое имя. Если же и это не помогало, назвать ребенка заново приглашали другого человека. Кроме того, если юноша терпел неудачи на военной тропе, сделать его удачливее, по мнению кроу, также можно было, дав ему новое имя[259].

Обращение к шаману и шаманские церемонии

Шаман никогда лично не предлагал больному своих услуг, тот должен был сам пригласить его. Этот мудрый обычай, несомненно, служил сдерживающим фактором, не дававшим развиться у шамана жажде к наживе. Людей, требующих большой платы за свои услуги или призывающих своих пациентов проводить все новые и новые лечебные церемонии, могли обвинить в колдовстве и том, что они сами наслали болезнь. У западных апачей от услуг такого шамана вскоре отказывались, и он мог стать бедняком в течение нескольких месяцев. У мускогов шаманы получали небольшую плату за церемонию, а потом в случае выздоровления больного его усилия оплачивались сполна[260]. Подобная практика существовала и среди оджибвеев. Шайенский шаман обычно не назначал размер оплаты за свои услуги. Когда он входил в жилище больного, ему говорили, что он получит за свою работу[261]. А Марк Большая Дорога, шаман сиу из резервации Пайн-Ридж 1950-х годов, не брал плату за свои услуги. Он выполнял многочисленные табу, возложенные на него его духами-покровителями, одно из которых заключалось в запрете брать деньги за свои церемонии[262].

Поскольку большинство заболеваний можно было определить по соответствующим симптомам, больной часто заранее знал, какой именно шаман обладал Силой, необходимой для лечения его болезни, и приглашал именно его. Теоретически шаман не был обязан откликаться на любой призыв о помощи, но на практике отказывали редко. Предполагалось, что шаман никогда не откажется прийти на помощь[263]. По словам индейцев: «Больной сам принимал решение и обращался к шаману, которого считал наиболее сильным. Ты обращался к шаману, и он сразу говорил тебе, сможет он помочь или нет. Почти любой хороший шаман мог по крайней мере сказать тебе, какое зло стало причиной болезни, хотя он мог послать тебя к другому шаману, который был способен помочь тебе». Шаманы, обладавшие огромной Силой, по словам индейцев, могли принести некоторое облегчение в любом случае. Иногда шаман пытался помочь, но не добивался никакого результата и даже не мог определить причину заболевания. У чирикауа апачей, в отличие от навахо, отдельного класса шаманов, которые только ставили диагнозы, не было. В результате многообразия источников Силы и различной степени взаимодействия между Силой и шаманом у чирикауа апачей не существовало двух совершенно одинаковых лечебных церемоний, хотя все ритуалы подчинялись определенной схеме[264].

Магическая связка была очень важным элементом духовной защиты для воина Равнин

Приходя к шаману, апачи (чирикауа и западные) всегда приносили кусочек бирюзы и орлиное перо. Поиск подходящего шамана иногда занимал много времени. Человек рассказывал о своих симптомах, тот проводил лечебные церемонии, но не мог помочь. Тогда человек шел к следующему. Так он мог сменить много шаманов. Если больной не мог сам прийти к шаману, к нему с просьбой о помощи шли его родственники. У навахо больной или попавший в беду человек никогда сам не шел к шаману. Это обычно делал ближайший член семьи, который шел к шаману, предлагал ему плату и назначал время[265].

Ближайший родственник больного ассинибойна посылал шаману ружье или лошадь, чтобы тот взялся за лечение. Иногда дар был маленьким, и шаман, считая, что он не достоин его усилий, отклонял предложение, пока его услуги не оплачивались в полной мере. Эдвин Дениг сообщал, что порой после нескольких визитов вся собственность родственников больного переходит в руки шамана и его помощников, которые также получают небольшую плату за музыкальное сопровождение процедуры. При этом, однако, размер оплаты, требуемый шаманом, зависел от того, насколько богатой была семья больного. Только получив достаточные дары, шаман приходил в палатку больного[266]. Иногда шаман мог просто бессовестно обобрать больного. Чирикауа апачи вспоминали один из таких случаев: «Шаманка завладела всем имуществом той несчастной женщины. Она долго лечила ее и постоянно просила что-нибудь в уплату. В итоге она заявила, что для лечения больной следует перебраться в ее лагерь. Один человек предупреждал ее, что если она отправится туда, то уже никогда не вернется. И он оказался прав»[267].

Шаманы акомов были обязаны оказывать помощь любому человеку, обратившемуся к ним. Больной мог воспользоваться услугами одного шамана или целого шаманского общества. Если болезнь была очень серьезной, звали все шаманское общество. Шаман, приходивший к больному, приносил с собой орлиные перья, трещотку из бутылочной тыквы, амулеты и травы. Он пел, молился и курил, после чего осматривал пациента, чтобы определить место попадания колдовской «стрелы», которую он «изымал», высасывая ее, или «прогонял» орлиными перьями. И в том и в другом случае перья использовались, чтобы «отогнать болезнь». При необходимости шаман приходил к больному днем и вечером в течение четырех суток. Если к концу этого срока состояние больного не улучшалось, призывали другого шамана или целое шаманское общество[268].

У навахов и сегодня проведение церемоний остается весьма дорогостоящим делом. Например, шаман получает от 25 долларов за короткий вариант Ночного Пути и более 1000 долларов за полную церемонию, проводимую в течение девяти ночей. Обычно часть оплаты включает в себя корзины, одежду, ювелирные украшения, одеяла и т. п. Кроме того, шамана кормят на протяжении всей церемонии, а для собравшихся гостей устраивают пиршество. Раньше основную часть вознаграждения выплачивали домашним скотом, но во второй половине XX века такая форма стала менее популярной. Вся стоимость проведения полной церемонии Ночного Пути, включая оплату услуг шамана и его помощников, огромна и может обойтись семье больного в сумму от 3000 до 10 000 долларов. Некоторым семьям требуется более двух лет, чтобы даже с помощью различных родственников собрать необходимую сумму для организации Ночного Пути. Зачастую после церемонии некоторым семьям требуется время, чтобы привести в порядок свои финансовые дела. Но уже в 1990-е годы получаемых за проведение Ночного Пути денег было недостаточно для нормальной жизни, и большинство шаманов помимо этого участвуют в других церемониях, а также работают. Несмотря на это, шаманы Ночного Пути пользуются большим уважением среди соплеменников[269].

Хотя большинство болезней лечилось церемониально, при помощи опытных шаманов, некоторые недуги считались настолько банальными, что люди могли сами позаботиться о себе, либо лечение проводил любой опытный человек, не обязательно шаман. К ним могли относиться обморожения, ожоги, ревматизм, зубная боль и некоторые другие. Человек порой заболевал из-за неумеренности в чем-либо, мог ослабить себя перенапряжением или получить травму в результате неосторожности, несчастного случая или чрезмерной отваги. В старости здоровье людей также ослабевает. Можно было заразиться туберкулезом или венерическими заболеваниями «по собственной глупости», как говорили индейцы. Например, в случаях лунатизма апачи на ночь привязывали лунатика к другому человеку, чтобы он не мог уйти, не разбудив его. Они рассказывали, что один воин по ночам брал копье и бегал по скалам, а другой постоянно забирался на деревья, и применение таких простых мер принесло требуемый результат. Иногда приходилось приглашать шамана и для решения проблем, при которых церемониальное лечение не требовалось, но было необходимо знание специальных навыков. Например, у кроу, если кто-то давился пищей или случайно проглатывал кость, обращались к шаману, который лечил больных, «высасывая» из их тел инородные предметы[270]. Но и в вышеперечисленных случаях причиной всему могли быть недоброжелатели (колдуны) и злые Силы, и если болезнь не проходила или была тяжелой, приглашали шамана, который пел, молился и исполнял различные церемонии, используя при этом необходимые лекарственные средства[271]. Заболевший шаман также зачастую пользовался услугами другого шамана.

Здоровье, по мнению индейцев, является естественным состоянием человека, свидетельствующим о гармонии между ним и сверхъ естественным миром. В случае нарушения этой гармонии в тело человека проникали Силы зла, а потому основные методы были направлены на их изгнание из тела больного. Сиу, например, применяли три метода лечения больных – использование священных камней, заклинаний и растений. Первый метод применяли вакан-хан, как называли шаманов высшего разряда, которые могли контролировать Силу священных камней, вызывать хорошую погоду и принимать активное участие в общеплеменных церемониях. Заклинателей, изгоняющих злых духов, называли вапийя – «те, кто восстанавливает». Шаманов, лечивших лекарственными растениями, называли пежута-вичаку – «доверяющий корням растений». Нередко шаман использовал в лечении сразу несколько методов, но каждый из них (шаманов) получал широкую известность именно благодаря какому-нибудь одному, который у него был основным[272]. Несмотря на некоторое различие шаманских практик у разных племен, их можно поделить на три универсальных метода, которые применялись самостоятельно или в комбинации друг с другом.

Ритуал с бизоньим черепом, сиу

1. Молитвенные церемонии. Наиболее важными считались песнопения и молитвы, в которых шаман призывал сверхъестественные Силы изгнать зло, вызвавшее болезнь. Несмотря на различные методы, в большинстве из них использовались бубны, трещотки и свистки, звук которых отгонял злых духов, а также песни и заклинания. Кроме того, у каждого шамана существовали определенные методы раскрашивания себя и больного. Во время ритуального лечения использовались амулеты и содержимое священных связок. Неотъемлемой частью процедуры у равнинных племен было окуривание дымом священной «душистой травы» (полынью), курительная трубка и табак.

2. Магическое лечение или «Магические представления». Также использовалось психологическое воздействие на пациента при помощи всевозможных фокусов и трюков. Шаман «высасывал» из тела больного различные предметы – иглы, кусочки шерсти и т. п., объясняя, что именно они причиняли несчастному боль. Был случай, когда один из шаманов черноногих «изъял» из тела пострадавшего живую белую мышь – первого такого зверька, увиденного дикими индейцами. Неизвестно, где он раздобыл удивительное животное, но его «колдовские возможности», несомненно, помогали пациенту убедиться в силе лекарских способностей шамана[273]. Эдвин Дениг оставил любопытное сообщение: «Мы должны отметить, с риском столкнуться с недоверием, что в двух разных случаях и при наличии свидетелей мы обследовали абсолютно обнаженного шамана-лекаря – его рот, руки и все тело в поисках спрятанных червей, змей и т. п. Эти осмотры проводились без предварительного уведомления шамана-лекаря, которого индейцы никогда прежде так не осматривали, а потому он не был готов к тому, но все же одобрительно согласился, после чего продолжил свои процедуры, и в нашем присутствии, не оставляя при этом видимых следов на теле пациента, высасывал (из тела пациента) и выплевывал огромных червей, сгустки крови, пучки волос, кожу и прочие вещи, слишком крупные для того, чтобы их можно было легко припрятать. Трюк был проделан прекрасно и так и остался непонятным для нас»[274]. Кроме того, анализ шаманских методов показывает, что помимо всевозможных фокусов многие из них обладали сильными гипнотическими способностями.

Танцор племени хупа

3. Лекарственные средства и процедуры. Кроме молитвенного лечения, шаманы обладали знаниями лекарственных трав, кореньев и средств животного происхождения. Поскольку причиной болезней были злые духи, которые входили в тело человека, их можно было изгнать с помощью настоев или отваров из лекарственных растений. Но даже в этом случае, по словам оджибвеев, не каждый человек, знавший лекарственные снадобья, мог лечить болезни. Для этого он должен был обладать Силой, которую необходимо питать и взращивать. Именно соединение лекарственных свойств растений и этого дара свыше давало необходимый результат[275]. Шаман сиу Без Плоти рассказывал: «Шаманы узнают свои методы лечения больных от духов в видении. Духи говорят им, что и как применять. Их лекарственными средствами почти всегда являются растения или их корни… Лекарства изгоняют болезнь из тела с потом, рвотой, калом, мочой и дыханием. Проще всего и быстрее изгнать болезнь с потом. Следующим по эффективности является дыхание. Затем идет дефекация. С мочой тоже получается хорошо. А вот с рвотой изгнать болезнь очень тяжело, но некоторые болезни по другому из тела никак не выгонишь»[276]. Для этих целей шаманы чаще всего использовали бани-потельни, клизмы и т. д. Джон Хантер, попавший к индейцам в плен и проведший среди них около двадцати лет, писал, что индейцы восточной части Великих равнин применяли в качестве рвотного внутреннюю часть коры черной акации, дикую горечавку при желудочных расстройствах[277]. Вместо употребления рвотных средств шаман оджибвеев мог воспользоваться мягкой полоской внутренней части древесной коры, которая вставлялась в горло, чтобы вызвать рвоту[278].

Для примера можно рассмотреть лечебную церемонию, в которой хорошо прослеживается комбинация всех трех методов. О ней рассказал индеец, которого в годы его молодости вылечил шаман сиу: «Когда он (шаман) вошел в мою палатку, то сел спиной к огню. Через некоторое время он поднялся, подошел ко мне и сел около моей головы, осматривая меня. Затем он взял прядь моих волос надо лбом и связал ее жгутом травы, оставив остальные волосы распущенными, после чего положил меня лицом на восток, а сам начал приготовления. Шаман достал свисток, небольшой бубен и трещотку, которой он бил в бубен. Он также достал черную материю, которой завязал свои глаза. Припав на одно колено, лицом ко мне, и ударяя трещоткой в бубен, который держал в правой руке, он сказал: «Юноша, постарайся запомнить мои слова. Ты узреешь Силу, от которой я получил право лечить болезни, и эта Сила сегодня будет использована для тебя». Затем он пересказал видение, в котором он получил свою шаманскую Силу. Когда он поднимался, я заметил лошадиный хвост, привязанный к его ремню на боку. Стоя шаман протягивал свой бубен к сторонам света, ударяя в него со всей силы иногда громче, иногда тише. Деревянная плошка, которую он принес с собой, была поставлена у моей головы. Затем двинулся ко мне, продолжая бить в бубен. Когда он приблизился, его дыхание было столь мощным, что мне показалось, оно может сдуть меня. Сильно выдыхая, он ударил себя по обоим бокам. Он все еще пересказывал свое видение и пел, но когда он на мгновение замолчал, я услышал крик красного ястреба, а присутствовавшие люди говорили, что даже видели голову ястреба, высовывавшуюся изо рта шамана. Он склонился надо мной, и я ожидал, что он начнет высасывать яд (болезнь) из моего тела, но вместо этого почувствовал прикосновение птичьего клюва к тому месту, где была боль. Клюв вошел так глубоко, что я ощутил птичьи перья на своем теле. На некоторое время шаман замер, а затем так резко выпрямился, что сам попал в неприятное положение. Стало ясно, что он проглотил яд (болезнь). Поблизости стоял мальчик, державший в руках набитую табаком трубку. Шаман четырежды затянулся и выпустил дым. Ему следовало избавиться от яда. Эта часть церемонии прошла с великой энергией и боем бубна. Временами он бил ногой по земле, стараясь избавиться от яда… В итоге шамана вырвало ядом в деревянную плошку. Он сказал людям, что изъял из моего тела весь яд, что в теле ничего не осталось и я поправлюсь. Открыв свою шаманскую сумку, он достал какие-то травы и положил их в чашку с холодной водой. Размешав содержимое, он велел мне выпить его, и еще такую же дозу на следующий день, и тогда я поправлюсь менее чем за десять дней. Я сделал, как он сказал, и приблизительно через десять дней был совершенно здоров»[279].

Черноногие

Религиозные и шаманские практики американских индейцев ассоциировались с магическими числами. Обычно священным числом было «четыре», означавшее стороны света, и иногда «шесть» – в этом случае к сторонам света добавлялись «верх» и «низ». Именно по этой причине количество лекарственных средств, предписываемых шаманом больному, или количество дней, в течение которых он должен был их принимать, зачастую равнялось одному из священных чисел[280]. Джон Хэйвуд писал в 1823 году, что шаманы чероков почитают числа «четыре» и «семь», потому что, по их словам, после того, как на земле появились первые люди, им было указано свыше, что болезни тела следует лечить в течение четырех или семи ночей[281].

Когда шаманское лечение не помогало и больной умирал, тому, по мнению индейцев, могло быть несколько причин, в числе которых: ошибка шамана, слабость Силы его духов-покровителей, слишком позднее обращение к шаману, когда болезнетворных духов уже было невозможно изгнать из несчастного. Иногда, если больной умирал, шаман подвергался большой опасности и мог быть убит родственниками умершего. В этом случае шаман бежал и укрывался в других лагерях. По этой причине даже белые люди порой опасались давать больным индейцам лекарства. Один из них отмечал по этому поводу: «Давать им (индейцам) лекарства очень рискованно, поскольку, если больной умрет, белые люди будут обвинены в его отравлении, а если поправится – индейский доктор (шаман) получит и плату, и почет»[282].

После поселения в резервации американские власти запретили все шаманские методы лечения, но позволяли некоторым старикам использовать лекарственные растения[283].

Психотерапевтический эффект шаманских церемоний

Многие шаманские церемонии проводились даже без применения каких-либо лекарственных средств, но, несмотря на это, были весьма эффективны при лечении ряда заболеваний. Доктор Акеркнехт очень верно подметил, что «участие в лечебных ритуалах всего сообщества и их жесткая привязка к религии и обычаям племени имеют для шаманов несомненные психотерапевтические преимущества, которых не хватает современным врачам»[284]. По мнению Кейта Бассо, главным посылом лечебных церемоний было успокоение больного и обретение им уверенности в себе. Еще задолго до церемонии больной слышал от шамана и других людей, что его вылечат и он поправится. На церемонию обязательно собирались люди, в основном друзья и родственники, которые, как знал больной, всеми силами хотели помочь ему и желали только добра. И сам шаман всячески призывал их к содействию. Например, когда подходил решающий момент, в который из тела пациента должна была «изыматься болезнь», шаман ютов Маленькая Рыба призывал всех собравшихся: «Пойте интенсивней! Пойте интенсивней – я собираюсь вытащить из него причину болезни!» Спустя несколько мгновений «причина болезни» (инородный предмет) оказывалась у него в руках, после чего он выставлял ее напоказ для всех присутствующих[285]. Авторитет и известность шамана, его присутствие и эзотерические знания убеждали пациента, что будет сделано все возможное, чтобы вернуть ему здоровье. Многие пациенты сами прежде видели подобные церемонии и были свидетелями исцеления. Как писал Кейт Бассо: «Основные эффекты лечебных церемоний западных апачей – психологические, и в этом нет ничего удивительного или таинственного. Опытные врачи давно знают, что воля к выздоровлению и вера в него – это уже наполовину выигранная битва. Кроме того, на сегодняшний день доказано, что многие физиологические проблемы происходят от психологических расстройств. В лечебных практиках шаманов имелся целый арсенал техник, способных укрепить стремление больного к выздоровлению. Излеченные сиу рассказывали, что чувствовали, как духи прикасаются к голове, рукам, спине и другим частям тела, помогая шаману[286]. Благодаря таким техникам они (шаманы) снимали (у больного) тревогу и напряжение, укрепляли чувство уверенности и помогали ему лучше переносить болезнь. По словам одного из апачей, лечебные церемонии вселяли в больного чувство доброй надежды»[287].

Одна из подобных шаманских церемоний – Трясущаяся Палатка, или, как ее называли сиу, Палатка Духа, – была распространена среди многих племен различных районов Северной Америки. На Великих равнинах, например, церемонии, похожие на Трясущуюся Палатку, в том или ином виде практиковались практически у всех племен.

Известному исследователю Аке Хулткранцу удалось принять участие в церемонии Трясущейся Палатки, проводимой шаманом сиу в августе 1955 года в резервации арапахов в штате Вайоминг. Ему тем более повезло, что сиу не знал языка арапахов, а потому вся церемония исполнялась на английском языке, и он смог узнать все детали происходящего. Церемония проводилась для одного из арапахов, который в течение многих лет испытывал боли в желудке после каждого приема пищи. Посмотреть церемонию, проводившуюся в старом бревенчатом доме с занавешенными окнами, пришло около шестидесяти человек. Еще до начала церемонии хозяин дома попытался отговорить Хулткранца от присутствия на священном действе, сказав, что любопытство в таком серьезном деле негоже и духи не явятся, если все присутствующие не объединятся в общей молитве к ним.

Подношение духам, гровантры

Вначале хозяева предложили шаману церемониальную трубку, прося его вылечить больного. Тот принял ее, разжег и начал курить. Затем обратился к присутствующим с призывом отбросить сомнения, ничему не удивляться и молиться духам, которые должны были прийти на помощь больному – индейцу по имени Стив. Любопытно также, что речь свою он заключил фразой: «Я прошу благословения у Господа Бога и Святого Духа».

После этого последовал ритуал очищения. Если в прошлые времена перед церемонией участники проводили ритуал палатки-потения, то в этот раз в центр комнаты поставили бадью с раскаленными камнями, на которые вылили воду. Тяжелый, горячий пар заполонил помещение. Все присутствующие встали и медленно прошли мимо камней, руками делая движения к лицу и груди, направляя пар на себя. Затем всем раздали мелкие семена «душистой травы», которые они втерли себе в руки и головы. Следующим действом было приношение жертвы духам. С верхней части рук жены и дочери хозяина дома под бой бубнов лезвием были срезаны кусочки кожи, которые шаман собрал вместе и положил в небольшую бутыль, сделанную из тыквы горлянки. После этого началась основная церемония. К обнаженному до пояса шаману подошли два индейца, связали ему руки за спиной так туго, что они распухли, а потом плотно завернули его в одеяло и обмотали всего веревками. Шаман начал петь, взывая к своим духам-покровителям, периодически имитируя крик совы: «Ху! Ху!» Помощники накрыли ему голову и уложили на пол лицом вниз. После этого в комнате стало темно.

Помощники снова четырежды ударили в бубны, после чего ритм начал нарастать, а присутствующие люди запели. Прошло несколько минут, и, по словам Хулкранца, он ощутил, как в комнате что-то переменилось, после чего неожиданно раздался звук трещотки. Другие присутствовавшие на церемонии индейцы видели маленькие голубые и зеленые искры – это появились духи, чтобы помочь больному. Хулкранц не видел искр, но по спине у него побежали мурашки, и он почувствовал странное движение воздуха вдоль стены. Звук трещотки перемещался по комнате на высоте человеческого роста. Бой бубнов и пение прекратились, и слышны были только тихие стенания лежавшего на полу шамана.

Одна из присутствовавших индианок затянула молитву, в которой просила пришедшего духа изгнать зло из больного и вылечить его. «Возьми зло из Стива, – взывала она к духу, – и помести его куда-нибудь в пространстве, где нет людей и где оно никому не сможет причинить вред». К ее молитве присоединились все собравшиеся, умоляя духа помочь их собственным больным родичам. Потом шаман сообщил о появлении Громового духа. Начали прибывать другие духи, и присутствовавших индейцев попросили немного отодвинуться от стены, чтобы духи могли проходить свободно. Снова раздался голос шамана, сказавшего, что дух сообщил ему, что у одной из молодых женщин (он назвал ее по имени) скоро будет ребенок, и обещал позаботиться о других больных, упомянутых присутствовавшими людьми в их молитвах, но сперва должен заняться лечением Стива. Больному было велено встать в полный рост у стены. Пение и бой бубнов возобновились, и вскоре шаман сообщил, что дух вылечил Стива.

Танцоры, Северо-Западное побережье

Когда включили свет, шаман сидел на полу, а по его обнаженной спине стекали капли пота. Веревка, которой он был связан перед ритуалом вызова духов, лежала аккуратно свернутой у его ног. Одеяло, в которое он был закутан, валялось в толпе присутствующих. А Стив после церемонии действительно поправился[288].

Техники, схожие с вышеописанной церемонией, использовались и шаманами сиу, лечащими с использованием священных камней. Ожидалось, что шаман во время церемонии должен был продемонстрировать свою сверхъестественную Силу. Посмотреть «демонстрацию Силы» приглашали много людей. По словам индейцев, тех, кто «не верил в священные камни», ожидали несчастья. Больной набивал трубку и передавал ее шаману. После того как он курил, его крепко связывали сухожилиями – даже пальцы рук и ног. После этого шамана заворачивали в шкуру и связывали поверху. Палатка погружалась во тьму, и шаман начинал петь песни, адресованные священным камням. Присутствующие начинали слышать в темноте странные звуки, а также чувствовали, что в воздухе летают разные предметы. Раздавались голоса. Например: «Внук мой, ты очень болен, но я вылечу тебя». Часто в палатке появлялся бизон. Он пинал ногами тех, кто не верил в священные камни. В них также часто попадали летящие камни или связки одежды. В итоге шаман восклицал: «Поторопитесь, сделайте светлее!» В очаг подбрасывали заготовленной заранее сухой травы, и в свете костра все видели шамана, втиснутого между шестами наверху типи, и валявшиеся внизу путы.

Подобная церемония, или ее разновидности, также проводились для предсказания будущего и использовались шаманами других племен, например оджибвеями[289].

Молитвенная лечебная церемония шамана виннебагов

Известный американский исследователь Пол Радин оставил весьма интересное описание лечебной церемонии, исполняемой одним из шаманов племени виннебаго, которую он проводил в жилище больного соплеменника. В ней мы можем проследить не только многие распространенные аспекты шаманских практик и взаимодействие самого шамана с его сверхъестественными Силами, но и последовательное повествование о том, как эти Силы им были получены. В процессе проведения лечебных ритуалов шаман подробно рассказывал больному и его присутствующим родственникам о своем духовном опыте. Подобная практика, как уже упоминалось выше, существовала у многих индейских народов. Например, шаманы пуэбло, навахов, апачей, оджибвеев и некоторых других племен во время церемонии излагали племенные мифы, тем самым ассоциируя больного с одним из мифологических героев и связывая их между собой, благодаря чему активизировали защитные Силы, способные помочь изгнанию из больного человека Сил зла. Другой разновидностью такой методики была передача собственного духовного опыта. Например, у равнинных кри шаман, приглашенный лечить больного, подробно пересказывал свое видение, говорил, когда и где его получил, и указывал Силы, явившиеся ему. Тем самым, с одной стороны, он публично доказывал свое право лечить, а с другой – напоминал духам-покровителям, что он выполняет свою часть их соглашения и им следует выполнить свою[290]. Подобный процесс мы видим на примере церемонии, проводимой шаманом виннебаго. Ниже приводится полный текст церемонии, позволяющий читателю лучше ознакомиться с шаманской практикой, основу которой составляли молитвенные ритуалы:

«Я пришел сверху и я свят. Много лет назад я уже жил на земле. В то время постоянно шла война. Я тоже был воином, храбрым воином. Однажды, когда я отправился в военный поход, меня убили, но мне показалось, что я просто споткнулся. Я встал и пошел, пока не добрался до своего дома, где увидел свою жену и детей, но они даже не взглянули на меня. Я заговорил с женой, но она не замечала меня. «Почему, – подумал я, – они не обращают на меня внимания и даже не отвечают, когда я обращаюсь к ним?» И тогда я решил, что, наверное, я мертв, и сразу же отправился на место сражения и увидел там свое тело. И тогда я убедился, что убит. В течение четырех лет я пытался вернуться к своему дому, где жил прежде, но безуспешно.

Через какое-то время я переродился в рыбу. Но жизнь рыбы гораздо хуже нашей. Им часто не хватает еды. Несмотря на это, они очень счастливые существа и много танцуют.

В следующий раз я переродился в маленькую птицу. Когда погода хорошая, жизнь птиц приятна, но в холода на их долю выпадает много испытаний из-за плохой погоды и отсутствия пищи. Когда было очень холодно, я летел в лагерь людей, стоявший по соседству, и пытался выкрасть немного сушившегося там мяса. Но рядом с ним стоял маленький мальчик, и мы очень боялись его, потому что он держал что-то, из чего стрелял, и при стрельбе раздавался отвратительный звук. Когда он стрелял, мы улетали. Мальчик применял лук и стрелу. Ночью мы спали в полом стволе дерева. Если я первым попадал туда, а другие следовали за мной, меня сдавливали почти до смерти. Когда же я ждал, когда туда понабьются все, то иногда приходилось оставаться снаружи, и если погода была холодной, я едва не замерзал насмерть.

В другой раз я стал бизоном. Холодная погода и отсутствие пищи меня больше не беспокоили, но, будучи бизонами, мы всегда должны были оставаться настороже, опасаясь охотников.

После жизни бизона мне было позволено вернуться в мой высший духовный дом, откуда я изначально появился. Управлял им мой дедушка. Я попросил его разрешить мне снова вернуться на землю. Сперва он отказался, но после того, как я четырежды попросил его, согласился, сказав: «Внук мой, тебе лучше сперва попоститься, и если кто-нибудь из духов сжалится над тобой (т. е. благословит), ты можешь пойти и жить в мире на земле». И я постился в течение четырех лет, и все верхние духи одобрили мое решение. Затем я постился еще десять, затем еще двадцать, а потом еще тридцать дней. В итоге все, даже подземные, духи благословили меня. Когда я был готов вернуться на землю, духи собрались в палатке совета. Присутствовали все духи. Они сказали мне, что я никогда ни в чем не буду терпеть неудачи. Затем они решили испытать мои Силы. Они поместили у задней стенки палатки неуязвимого духа медведя гризли и запели песни, которые я должен был использовать по возвращении на землю. Потом я обошел вокруг палатки, держа в руке горящую головню, ударяя при этом свободной рукой по руке, держащей головню. Неуязвимый медведь ничком упал на землю, и из его пасти потекло черное вещество. Духи сказали мне: «Ты убил его. Ты оказался способен убить даже такого великого духа, как этот. Никто более не сможет пересечь твою тропу». После чего они взяли «медведя», убитого мной, и разрезали его ножом на мелкие куски, набросали их в кучу в центре палатки и покрыли их чем-то черным. «Теперь, – сказали духи, – ты снова должен испытать свои Силы». Я спросил их, что я смогу применять, и они даровали мне флейту и трещотку. И тогда я стал святым. Все присутствующие духи благословили меня. Я обошел вокруг покрытой черным груды останков медведя и выдохнул на него. Когда я подул второй раз, вместе со мной подули все присутствующие. На четвертый раз дух медведя гризли встал, принял облик человеческого существа и ушел прочь. «Хорошо, – сказали духи. – Он снова вернул его к жизни. Он действительно свят». Спустя некоторое время духи вновь обратились ко мне: «Подобно тому как поступал ты здесь, всегда поступай внизу. Когда ты пожелаешь, ты сможешь убить человека или вернуть его к жизни».

Индейцы племени кутеней, пр. 1904 г.

Затем они поместили черный камень в стоящую выше шаманскую палатку и там вновь испытали мои Силы. Я четырежды дул на черный камень и продул в нем дыру. По этой причине, если испытывающий боль человек позволит мне подуть на нее (боль), я прогоню ее прочь. Нет разницы, что за боль у него, потому что дыхание мое освящено духами.

Духи, обитающие на земле, и духи, обитающие под землей, также испытали мои Силы, положив передо мной старое прогнившее бревно. Я четырежды подул на него, и оно, приняв облик человеческого существа, поднялось и ушло прочь.

Свою способность выплевывать (обладающую лечебными свойствами) воду на людей, которых я лечу, я получил от угря – вождя всех угрей, который живет на самой глубине в центре океана. Он абсолютно белый, и он один из тех, кто благословил меня. Когда бы я ни сплевывал воду, она неисчерпаема, потому что происходит от этого угря.

Затем я снова вернулся на землю. Перед этим каждый из духов дал мне совет. Вернувшись на землю, я вошел в палатку и там был заново рожден. Как я сказал, мне казалось, что я вошел в палатку, но на самом деле я вошел в материнское лоно. Но даже в нем я всегда пребывал в сознании. Взрослея, я постоянно постился, и все благословившие меня духи вновь посылали мне свои благословения. Я могу повелевать всеми существующими духами. Все, что я предскажу, сбудется. Табак, который вы (пациенты) жертвуете мне, предназначается не мне, а духам.

Духи (шаман обращается к духам), человек болен, и он пожертвовал мне табак. Я на земле принимаю табак и пытаюсь вылечить его.

Ты будешь жить (шаман обращается к больному), так что соберись с Силами, чтобы помогать себе. Теперь, когда я жертвую этот табак духам, ты должен слушать, и правда в моих словах укрепит тебя (после этого шаман жертвует табак духам).

Хан-хо! Это табак, Огонь (дух огня). Ты обещал мне, что если я пожертвую тебе табак, ты выполнишь любую мою просьбу. И сейчас я возлагаю табак на твою голову, как ты учил меня, когда я постился в течение четырех дней и ты благословил меня. Я посылаю тебе мольбу больного человека. Он хочет жить. Этот табак для тебя, и я молю тебя излечить больного в течение четырех дней.

И тебе, Бизон (дух бизона), я жертвую табак. Больной человек жертвует тебе табак, и я прошу тебя вернуть ему здоровье. Добавь ту Силу, что получил я от тебя, когда постился в течение шести дней, и ты послал ко мне своих духов, которые отвели меня в твое белое жилище, стоящее в центре земли. Там вы благословили меня, Бизоны четырех разных цветов. Тех благословений, что даровали вы мне тогда, я прошу сейчас. В Силе дыхания, которой вы благословили меня, я нуждаюсь теперь. Добавьте свои Силы к моим, как обещали мне. Люди дали мне много табака для вас.

Шаман племени помо

Тебе, Медведь-гризли (дух гризли), я также жертвую табак. В местечке, называемом Остроконечным холмом, живет дух, управляющий церемониальным жилищем, к которому принадлежат все остальные медведи гризли. Все вы благословили меня, сказав, что я смогу убить кого пожелаю и в то же время вернуть к жизни любого. Сейчас у меня есть шанс дать возможность жить человеку, и я хочу помочь ему. И здесь табак для вас. Вы отвели меня в свое жилище, после того как я постился в течение десяти дней, и благословили меня там. Силы, дарованные вами мне там, я прошу у вас сейчас. Здесь табак, дедушки (так индейцы часто называли медведей), который люди жертвуют вам.

Тебе, вождь Угрей (дух угря), живущий в центре океана, я жертвую табак. Ты благословил меня, после того как я постился восемь дней. Своей Силой дыхания и неистощимой водой ты благословил меня. Ты сказал мне, что я смогу воспользоваться твоим благословением, когда бы ни попытался излечить больного. Ты сказал мне, что я смогу применить все воды океана, и благословил всеми существами, что живут в воде. Человек пришел ко мне и попросил даровать ему жизнь. Я хочу, чтобы он жил, а потому взываю к тебе. Когда я сплюну на больного, пусть моя слюна будет равнозначна твоей. Потому я жертвую тебе табак. Вот он.

Тебе, Черепаха (дух черепахи), опекающей шаманское жилище, благословившей меня после того, как я постился в течение семи дней, и проводившей мой дух в свой дом, где я повстречал многих хищных птиц (птиц с острыми когтями). Там ты благословила меня и сказала, что в любое время, когда кто-нибудь из людей будет испытывать боль, я смогу изгнать ее из него. Поэтому ты нарекла меня Изгоняющим Боль. И теперь предо мной человек, страдающий от сильной боли, и я хочу изгнать ее из него. Это то, что сказали мне духи, прежде чем я спустился на землю. Поэтому я собираюсь излечить его. Вот табак.

Тебе, опекающая змеиное жилище, абсолютно белая Гремучая Змея (дух змеи), молюсь я. Ты благословила меня своими трещотками, обернутыми вокруг моей трещотки, и после моего четырехдневного поста обещала свою помощь. Ты сказала, что я никогда не испытаю ни в чем неудач. И теперь, когда я жертвую тебе табак и трясу своей трещоткой, пусть мой пациент выживет и многие годы жизни будут дарованы ему. Это обещала мне ты.

Я приветствую вас, Ночные Духи. Вы благословили меня после того, как я постился в течение девяти дней, и провели мой дух в свою деревню, находящуюся на востоке, где даровали мне свои флейты, которые, по вашим словам, святы. И мою флейту вы сделали святой. Больной пришел ко мне и попросил вылечить его. Я хочу, чтобы он жил, а потому обращаюсь к вам. Вы обещали принять мой табак в любое время. Вот он.

Тебе, Посылающий Болезни, я жертвую табак. После двух дней поста ты явился ко мне и объяснил, что ты тот, кто насылает болезни, и если я пожелаю вылечить кого-нибудь, то сделаю это легко, поскольку ты сам благословил меня. Поэтому, Посылающий Болезни, я жертвую тебе табак и прошу вернуть здоровье пришедшему ко мне человеку, как обещал мне ты, благословляя меня.

Вам, Громовые Птицы, я тоже жертвую табак. Когда вы благословляли меня, то обещали помогать, когда мне понадобится ваша помощь. Человек пришел ко мне и попросил излечить его, и поскольку я хочу, чтобы он жил, я напоминаю вам о вашем обещании. Вот табак для вас.

Тебе, Солнце, я жертвую табак. Вот он. Ты благословило меня после пяти дней поста и обещало прийти мне на помощь, если я столкнусь с трудностями. Человек пришел ко мне, умоляя спасти его жизнь. Он принес мне много табака, зная, что ты благословило меня.

Тебе, бабушка Луна, я жертвую табак. Ты благословила меня и обещала помочь, когда мне будет нужна твоя Сила. Человек пришел ко мне. Он хочет жить, а потому я взываю к тебе. Помоги мне своей Силой, как обещала. Бабушка, вот табак.

Тебе, бабушка Земля, я тоже жертвую табак. Ты благословила меня и обещала помочь, когда мне понадобится твоя помощь. Ты сказала, что я смогу применять все лучшие лекарственные растения, что растут на тебе, и всегда смогу успешно лечить ими. Эти растения я прошу у тебя сейчас. Я прошу тебя также помочь мне излечить этого больного человека. Сделай мои лекарства могучими, бабушка.

Тебе, Вождь Духов, я жертвую табак. Тебе, который благословил меня и сказал, что поможет мне. Я жертвую тебе табак и прошу помочь вылечить этого больного человека. Если его дух намерен сейчас уйти, прошу тебя, задержи его.

Я жертвую табак всем вам, благословившим меня».

После этого шаман подул в свою флейту, затем подул на больного человека и четырежды пропел свою песнь. Он поднялся, обошел вокруг палатки, после чего сплюнул воду на пациента. Еще четырежды пропев свою песнь, он остановился. Теперь духи должны были сказать ему, выживет больной или нет. Шаман в течение четырех дней повторял вышеприведенные ритуалы, и больной пошел на поправку. Только после этого шаман забрал полагавшиеся ему дары и ушел[291].

Магическое лечение, или «Магические представления»

Во время различных церемоний, в том числе и лечебных, шаманы часто совершали «магические представления», демонстрируя присутствующим, в том числе и скептикам, «проявления» своих сверхъестественных Сил. У пауни существовала церемония, во время которой шаманы, называемые у них «докторами», показывали различные «магические приемы», благодаря которым доказывали свою Силу соплеменникам. Джордж Гриннел писал: «Нет ничего удивительного, что они производили неизгладимое впечатление на индейцев, но стоит заметить, что рассудительные, умные белые люди, чья наблюдательность была высокотренированной, признавались, что не в силах объяснить эти поразительные представления и не в состоянии отгадать, каким образом они (шаманы) это делали». Гриннел получил большое количество подтверждений тому от многих «заслуживающих абсолютного доверия (белых) людей». Он не нашел ни одного белого человека, который смог бы даже попытаться объяснить удивительные «магические приемы» шаманов пауни. Еще большее впечатление такие приемы оказывали на индейцев, и старики много и с восхищением говорили о них. Здесь необходимо отметить, что шаманы пауни во время исполнения «магических приемов» были обнаженными, и их окружало кольцо зрителей. Земля была чистая и утрамбованная сотнями ног, и возможности спрятать что-либо у них не было. Белые наблюдатели стояли метрах в пяти-десяти от них[292].

О шаманских трюках сообщали все белые исследователи, имевшие возможность наблюдать их церемонии собственными глазами или получившие сведения о них из заслуживающих доверия источников. Некоторые из них, как церемония Трясущейся Палатки или появление невесть откуда различных предметов, были распространены среди многих племен. Другие являлись эксклюзивными. Например, шаман оджибвеев по имени Старик Сено во время лечения больных ставил рядом с пациентом плошку, в которую было налито немного воды. В ней лежали полые костяные трубки, через которые он «высасывал» болезнь из тела больного. По словам одного из индейцев, которого вылечил этот шаман, трубки он руками не трогал и даже не пытался ухватить ртом. «Сила его была так велика, что, когда он наклонялся над плошкой, трубки сами вставали и двигались к его рту», – рассказывал он[293]. А в резервации шайенов в Оклахоме в начале XX века жил некий шаман, который, танцуя в лагере, бросал свой бубен в воздух, и тот, пролетев большое расстояние, неожиданно разворачивался и прилетал обратно к нему[294].

Вождь навахо Мануэлито, пр. 1874 г.

Несомненно, исполнение многих «магических приемов» было основано на безусловной вере в Силу шамана и самовнушении больного и собравшихся на церемонию сородичей. При отсутствии веры ритуал мог закончиться плачевно. Вильям Пауэрс был свидетелем того, как во время шаманской церемонии сиу человек, который должен был выхватить из кипящей воды кусок вареного мяса (весьма обыденный ритуал у сиу), в последний момент засомневался. Шаман, тем не менее, настаивал, а потом схватил его за руку и опустил ее в котел с кипящей водой. В результате человек получил настолько серьезные ожоги, что впоследствии его руку пришлось ампутировать[295]. Представители шаманского общества Огня акомов во время своих церемоний также голыми руками размешивают варящуюся в кипящей воде маисовую кашу, ходят босиком по горящим углям и берут их голыми руками[296]. Свидетель церемонии лечения больного шаманом санти-сиу из резервации в Северной Дакоте сообщал: «Молодая девушка принесла воду и поставила рядом с шаманом. Он прополоскал рот, положил в него кусок корня и начал жевать его. Потом, вытащив палкой из костра один из углей, он взял его руками, после чего зажал во рту. Опустившись на четвереньки, шаман начал рыть землю пальцами рук и ног, будто они были когтями. Он заревел, словно зверь, и приблизился к мальчику (больному). Все еще не вынимая уголь изо рта, он склонился к груди мальчика…»[297]. Практически во всех племенах существовали шаманы, в ритуалы которых входило обращение с горящими углями или кипящей водой. Они, однако, не отрицали, что перед проведением подобных ритуалов натирали руки специальным, одним им известным зельем. Но даже в этих случаях одного зелья было недостаточно, требовалась еще вера в то, что Сила защитит их от ожогов.

Одним из самых простых трюков считалось глотание деревянных сабель и настоящих стрел или копий, при этом предмет входил в глотку на 30–45 сантиметров. По мнению Гриннела, действие это было чисто механическим. Известны случаи, когда во время подобных действ люди получали травмы и погибали. Шаман пауни Медвежий Вождь говорил, что глотать стрелы гораздо труднее и больнее, чем копья[298]. Подобные трюки использовали и шаманы других племен, например оджибвеи[299]. А представители шаманского общества Огня акомов во время одной из своих церемоний глотают сделанные из дерева сабли и так танцуют в течение некоторого времени[300].

Другой распространенный среди некоторых племен трюк заключался в быстром взращивании различных растений. Майор Лютер Норт[301] с группой белых американцев лично видел подобное «магическое представление» шаманов пауни. Взрыхлив в жилище участок плотно утрамбованной земли, шаман за час из зерен кукурузы вырастил полноценные растения, собрал початки и отдал их зрителям. В другом случае Норт был свидетелем того, как шаман пауни посадил кедровое зернышко и вырастил метровое деревце. Посадив зернышко, он выждал некоторое время, а затем всунул в разрыхленную землю большой и указательный пальцы и словно нашел что-то внутри. Медленно он стал поднимать руку, вытягивая кедровую веточку. Когда рука, держащая кончиками пальцев веточку, поднялась сантиметров на двадцать пять, стали появляться веточки. Шаман медленно поднимал руку, пока веточка не превратилась в метровый куст. Тогда он отпустил ее, взялся руками у корневища и, якобы прилагая огромные усилия, вырвал куст из земли вместе с корнями. После этого всем присутствующим была предоставлена возможность лично убедиться в том, что это настоящий куст, а на свежих корнях налипла свежая земля[302]. Подобные трюки проделывали и шаманы других племен. Например, по словам индейцев акомов, некоторые их шаманы могли даже зимой быстро взращивать кукурузу, кусты со свежими ягодами и т. п.[303]

Свидетелями одного невероятного проявления способностей шамана (его Силы) были сотни людей из четырех лагерей сиу и шайенов в 1867 году. Шамана звали Белым Быком, и он довольно известный человек в истории завоевания Дикого Запада. Он велел выкопать яму и притащить огромный камень. Над ямой воздвигли большую палатку, в три раза большую, чем обычная. Люди со всех лагерей пришли посмотреть на представление, перешептываясь: «Он никогда не сможет выбраться из этой ямы… Это просто глупо». Шамана, связанного по рукам и ногам, положили в яму, и сверху ее накрыли бизоньей шкурой, поверх которой положили огромный камень, с трудом принесенный несколькими мужчинами. На камень водрузили еще четыре валуна, каждый из которых был столь тяжелым, что поднять его мог только очень сильный мужчина. Затем поверх заложенной камнями ямы соорудили небольшую хижину, которую покрыли шкурами. Присутствующие в палатке люди расселись вокруг хижины в три ряда, после чего певцы затянули магические песни. Сам шаман так рассказал о своем пребывании в яме: «Я сидел в яме под камнем. Запястья моих рук были связаны за спиной. Пальцы рук были туго связаны сухожилиями. Веревка от запястий была протянута до ног, которые также были связаны. Все узлы были завязаны туго – связывали меня люди, которые не верили, что я смогу проделать все это. Я сидел там, лицом к восходящему солнцу (на восток). Некоторое время ничего не происходило, но вскоре я услышал какое-то движение. Это был маленький человечек (его дух-покровитель)». Дух велел ему закрыть глаза, похлопал его по подошве правой ноги, затем по подошве левой, после чего потянул за волосы. Дух велел Белому Быку открыть глаза, и он оказался стоящим около палатки. Когда люди в палатке услышали о его появлении, они заглянули в хижину. Камень был сдвинут, а яма пуста. Путы, которыми был связан шаман, валялись на откинутой бизоньей шкуре[304].

Исследователь культуры индейцев пуэбло Лесли Уайт приводит несколько рассказов о проявлениях «магических» способностей шаманов акома, полученных им от индейцев. Первый был поведан ему акомом (назовем его Хуаном), который был человеком образованным и весьма прогрессивным, открыто заявлявшим о полном недоверии шаманам. Но он сам несколько раз становился свидетелем необъяснимых явлений. Как-то ночью Хуан присутствовал на церемонии, проводимой шаманами для излечения заболевшего человека. Он сел поближе к шаманам, желая разобраться, как они проделывают свои трюки. Шаманы хорошо знали о его скептических взглядах, и один из них попросил его последовать за ним. Луна была полной, на земле лежал снег, а потому было «светло почти как днем». Шаман остановился у самого края месы[305]. Метрах в двенадцати от края находилась вершина остроконечной скалы. По словам Хуана, шаман немного отошел от края месы, а затем побежал к пропасти. Почти у самого края он воткнул в землю свой кремниевый нож, и оттуда вылетел сноп искр. Шаман оттолкнулся и, пролетев в воздухе, приземлился на пике остроконечной скалы. Глубина пропасти составляла около ста метров. После этого шаман снова перепрыгнул назад на край месы. Хуан был поражен, но не мог объяснить произошедшего.

Маска ирокезов, начало XX вв.

Маска ирокезов, конец XIX – начало XX вв.

Другой индеец рассказал Уайту, как однажды присутствовал при лечении больного соплеменника шаманом, который «высасывал» из его тела болезнетворные «стрелы». Очень много людей собралось тогда. Все шло хорошо, но вдруг шаман попытался исторгнуть из себя «изъятую стрелу», но у него ничего не получилось. Он попытался снова, но вновь безрезультатно. «Было видно, что ему ужасно больно, – рассказывал индеец. – С него струился пот, а затем он скорчился и забился в агонии». На помощь ему поспешил другой шаман. Он перевернул пострадавшего на спину, вытащил большой кремниевый нож и вспорол ему грудную клетку и живот. «Когда он разрезал его, каждый мог увидеть его сердце, желудок и другие внутренности», – продолжал индеец. Шаман заглянул ему внутрь и вытащил оттуда большой комок кактусовых иголок, который бросил в специально подготовленную плошку. Затем шаман закрыл разрез, потер его кремниевым ножом, похлопал по нему руками и подул. Разрез затянулся, будто его и не было. Пострадавший шаман, проглотивший комок иголок, поднялся и, пошатываясь, пошел к алтарю[306].

О нанесении шаманами тяжелых ранений себе и другим людям и их необъяснимых исцелениях также сообщал армейский офицер Лютер Норт, который был свидетелем происходящего:

«Несколько человек, представлявших оленей, вошли в круг и побежали трусцой на виду у всех, подражая этим животным. К их головам были привязаны ветви, представлявшие оленьи рога, и на спины каждого из них были накинуты оленьи шкуры. В круг вошел «доктор» (шаман). Он протянул зрителям свои стрелы, которые они осмотрели и убедились, что это обыкновенные стрелы с металлическими наконечниками. Получив их обратно, «доктор» начал охотиться на «оленей», стреляя в них (из лука) и попадая в бока и ноги. Стрелы, вместо того чтобы пробить плоть, отлетали от них, порой пролетая в воздухе 15–20 футов (4–6 метров). Стрелы поднимали и передавали на осмотр зрителям. Их металлические наконечники оказывались согнутыми, будто после удара по металлической плите, а древки некоторых расщеплены. «Олени» убегали и выскакивали из круга без каких-либо повреждений.

Человек, представляющий врага, вошел в круг, а следом за ним «доктор», вооруженный топориком, который он также дал обследовать собравшимся. Это оказался обыкновенный топорик типа томагавка. Получив топорик назад, «доктор» бросился преследовать врага, который пытался спастись бегством. Он настиг его и сильным ударом вонзил топорик в череп врага по самую рукоять, там и оставив. Раненый зашатался, пройдя метрах в полутора от кольца зрителей, которые ясно видели кровь, стекающую по его лицу и капающую с волос по спине. Они также увидели серое мозговое вещество, медленно вытекающее из раны. Раненого вынесли из круга и оттащили в палатку «доктора». Спустя несколько дней его можно было увидеть в лагере в обычном здравии.

В кольцо ввели полностью обнаженного мальчика лет шести-восьми. Его положили на землю, после чего один мужчина сел ему на грудь, а другой на ноги. На его животе ножом сделали разрез. Один из «докторов» всунул руку в разрез, немного поковырялся внутри, после чего вытащил нечто, напоминающее печень ребенка. Он отрезал от нее кусок и передал его другому человеку, который съел его. Остаток печени он запихнул назад в живот мальчика, после чего того унесли. Впоследствии его также видели в лагере в добром здравии.

В круг вошел человек, представляющий медведя. Его преследовали много индейцев, которые стреляли в него из лука, но стрелы не причиняли ему вреда. Тем не менее через некоторое время одна стрела вонзилась ему в живот, пробив тело насквозь. С обеих сторон тела были хорошо видны раны. Человек упал. Его унесли, а спустя несколько дней он полностью выздоровел».

Майор Норт лично видел медвежье представление, в котором «медведь» напал на одного из преследователей, и тот огромным ножом вспорол ему живот так, что у того на землю вывалились кишки. Беднягу унесли, но вскоре он был абсолютно здоров[307].

Лечение высасыванием из тела «причин болезни»

Еще одним типом «магических представлений» было высасывание из тела «причин болезни», являющееся классической шаманской техникой, распространенной среди шаманов всех уголков земного шара. Известно, что шаманы оджибвеев, навахо, апачей, ютов, пуэбло и некоторых других племен применяли этот метод для изгнания болезней еще в середине XX века[308]. Поскольку считалось, что большинство болезней происходит от дурного влияния сверхъестественных Сил и колдунов, посылавших в свою жертву «стрелы» (инородные предметы), основной метод лечения заключался в том, чтобы изгнать, или изъять, их из тела больного. Шаман припадал губами к больному месту или использовал для этого небольшую трубочку, сделанную из камыша, рога животного и т. п., и высасывал из тела какой-нибудь инородный предмет и даже жуков, маленьких ящериц или змей. Шаманы кри иногда делали трубку из спиленного ружейного ствола[309].

Изъятые «стрелы» обычно уничтожали, но шаман ютов Маленькая Рыба, считавшийся специалистом по лечению острых болей, показав всем присутствующим изъятую из тела «причину болезни», не выкидывал и не уничтожал ее, а снова клал ее себе в рот[310]. В некоторых случаях, когда «высасывание» применялось для лечения ран или змеиных укусов, оно, без сомнения, имело реальный терапевтический эффект. Шаман изымал из раны гной или яд, сплевывая его в плошку. Обычно метод высасывания использовался в комплексе с песнопениями, молитвами и приемом лекарственных растений. Например, шаманы шайенов практически всегда использовали при исполнении ритуалов трещотки, которые обычно делали из бизоньей кожи, наполняя их мелкими камешками. Некоторые шаманы использовали трещотки из бутылочной тыквы. Если человек испытывал боль в какой-то части тела, над ней трясли трещоткой, изгоняя из нее влияние злого духа. После этого болезнь высасывали из «пораженного» участка тела, изымая клочки бизоньей шерсти, камешки, маленьких ящериц и т. п. Если больной был очень слаб и шаман хотел поднять его, он четырежды ударял трещоткой по земле. В любом случае шаман шайенов обычно давал больному какие-нибудь лекарственные настои[311]. Шаманы сиу, напротив, при лечении больных зачастую не использовали никаких лекарственных средств, заявляя, что могут удалять болезнь из тела больного высасывая ее[312].

Шаман ковичан

У павиотсо немногие из шаманов умели применять технику изъятия «объектов злокачественного влияния» из тела больного. Как сказал один из них: «Только лучшие шаманы умели делать это. Когда шаман высасывал из больного змею или жука, то поднимал их вверх, чтобы все могли увидеть. После этого он говорил собравшимся людям, через какое время больной поправится». Другой павиотсо, Джошуа Браун, сообщал: «Некоторые шаманы могли высасывать предметы. Они (предметы) красновато-коричневые, как куски мяса. Мы очень внимательно следили за ними (шаманами), потому что некоторые держали их во рту, делая вид, что высасывают их из тела больного. Хороший шаман просит всех посмотреть на предметы, которые он высасывал. Если (обычный) человек проглотит их, то заболеет. Некоторые люди, которые не верили шаманам, глотали их и сразу же заболевали. Но сам шаман может проглотить высасываемые им предметы, и они не причинят ему вреда»[313].

Шаман навахов обычно делал надрез наконечником стрелы (также упоминалось стекло), после чего высасывал из ранки инородный предмет. Прежде чем добраться до него, шаман много раз сплевывал кровь жертвы на поднос, сделанный из коры пиньона. При этом шаман исполнял несколько песен и применял ряд лекарственных средств, которые клал на губы и язык – измельченные кусочки пчел или других насекомых, высасывающих пыльцу из цветов[314].

Шаман ассинибойнов, высасывающий из тела больного различные предметы, обычно приходил полностью обнаженным, за исключением мокасин и набедренной повязки. Белых американцев очень удивляло, где они прячут предметы, «изымаемые» ими из тела больного. По мнению автора, эти предметы могли быть спрятаны в используемых ими бубнах и трещотках из бутылочной тыквы. Либо их ему могли скрытно передать помощники. Эдвин Дениг описал типичную лечебную церемонию шамана ассинибойнов следующим образом: «Доктора (шамана) сопровождали пять-шесть других людей, таких же старых и ужасных с виду, несущих бубны, колокольчики, трещотки и другие шумные музыкальные инструменты… Все (шаман и его помощники) поют так громко, насколько могут, издавая ужасный шум инструментами, о которых упоминалось выше (бубны, колокольчики, трещотки и т. п.). Шаман медленно подходит к больному, прикладывает свой рот к его обнаженной груди или животу и высасывает оттуда червя, иногда жука, волчью шерсть или даже маленьких змей, сопровождая сие действо ужасными жестикуляциями, звуками и гримасами. Изъятый предмет он показывает собравшимся, заявляя, что вытащил (из тела) причину болезни. Эта процедура повторяется несколько раз с подобным результатом, после чего он и сопровождающая его группа музыкантов съедают приготовленные для них яства и уходят. Все представление, с музыкой, заклинаниями, приготовлениями и пиршеством включительно, занимает два-три часа, а порой продолжается всю ночь – если участникам представления хорошо заплачено. Зачастую недомогание индейцев не более чем колики от поедания незрелых фруктов и ягод или переедания, которые, естественно, через некоторое время проходят сами по себе, а заслуга приписывалась шаману. Каждое выздоровление повышало его репутацию, и все больше больных обращалось к нему. Но если случай был серьезным, шаману платили снова, чтобы он вновь провел необходимые ритуалы. Процедуры всегда были схожи, но в данном случае вдобавок к шумному музыкальному сопровождению помощников, помимо обычных гримас и т. п. шаман давал больному выпить настои из толченых корней, погремушек гремучей змеи, окаменелых костей и прочих ингредиентов, свойств которых он абсолютно не знает, и, вероятно, лишь мизерность доз не дает им причинить вред (больному). На этом, с шумом музыкальных инструментов и пиршеством, заканчивается второй визит»[315].

Танцоры квакиутлей в масках

Другие лечебные методы шаманов

Пожалуй наиболее распространенной процедурой, применяемой практически всеми племенами Северной Америки, была баня-потельня, являвшаяся методом духовного и телесного очищения, стоявшим между терапией и ритуалом. Некоторые продолжают пользоваться им и сегодня, хотя многие апачи в XX веке считали, что она лишь хорошо тонизирует организм и не более того[316]. Паровая баня использовалась как для лечения больных, так и в качестве очистительного ритуала перед проведением религиозных церемоний. В небольшую хижину, сооруженную из ветвей, покрытых шкурами или одеялами, вкатывали раскаленные камни, на которые брызгали воду. Никаких лекарственных средств в воду не добавляли. Во многих племенах после потельни окунались в реку, но оджибвеи говорили, что такого не практиковали, а, наоборот, человека растирали, укутывали и укладывали в постель. Применялась потельня для лечения ревматизма, сильной простуды и жара, а также для уставших охотников и любого человека, который хотел восстановить силы[317]. Гусь, очень известный шаман сиу, всегда перед лечебной церемонией заставлял своих больных принимать паровую баню. Он также утверждал, что, несмотря на частые утверждения, раньше больные после паровой бани не прыгали в холодную воду, а, как и у оджибвеев, их накрывали мехами, давая остыть постепенно[318]. Шаман сиу Сабля так объяснял эффект потельни, называемой в его племени инипи: «Человеческое Ни – его жизнь. Оно то же самое, что дыхание. Оно дает ему его Силу. Ни содержит внутреннюю часть тела человека в чистоте. Если Ни слабо, оно не может содержать в чистоте внутреннюю часть человека. Если Ни уходит от человека, он умирает. Нийя – призрак или душа, который дается человеку при рождении, создает Ни. У сиу есть церемония, которую они называют инипи. Белые люди называют эту процедуру паровой баней. По мнению сиу, инипи усиливает человеческую душу настолько, что она может очистить все его тело изнутри, чтобы Ни могло изгнать из тела все, что делает его усталым, причиняет болезни и наводит на дурные мысли»[319].

Магические связки

Кровопускание при тех или иных недомоганиях также было широко распространено среди американских индейцев. «Они часто используют кровопускание, – писал один из белых торговцев, – когда при болезни у человека полный пульс и когда чувствуют, что оно может помочь». Чирикауа апачи применяли его при болях в руке и ревматизме. Иногда тот же метод использовали при сильной усталости или переутомлении. По словам индейцев это приносило хороший и быстрый результат.

Если на Равнинах вены вскрывали на руках и ногах, то апачи протыкали их только на тыльной стороне руки, а иногда даже на голове, но на ногах вены они никогда не вскрывали. Апачи протыкали вену колючками кактуса или иглами. На Равнинах инструментом служил наточенный наконечник стрелы или другой маленький кусочек заостренного железа. Наконечник вставляли перпендикулярно в расщепленную палочку и плотно обматывали сухожилиями, оставляя свободным лишь небольшую часть его острого кончика – ровно столько, сколько должно было войти в вену. Получался своего рода маленький топорик. Острие прикладывали к вене, после чего легонько ударяли по палочке соединенными вместе большим и средним пальцами. Равнинные кри прокалывали вену на руке при болях в верхней части тела. Руку перетягивали выше локтя, а когда вена разбухала, ее прокалывали, выпуская немного крови. Останавливали ее просто сгибая руку, пока не восстанавливалось кровообращение. При болях в нижней части тела кри прокалывали вену над лодыжкой[320].

Шаман проводит лечебную церемонию. Рис. капитана Сэмуеля Истмэна, 1857 г.

Оджибвеи использовали кровопускание при многих недомоганиях. Для этого, как и равнинники, применяли маленькое лезвие, топориком закрепленное на рукоятке трех-четырех дюймов длиной. Кровь пускали на руке или лодыжке. Процедуру следовало выполнять очень осторожно, потому что сильный удар мог привести к фатальному результату. Известны случаи, когда вену перерезали, и человек умирал от потери крови. По словам индейцев, давали вытечь «половине плошки» крови, после чего над порезом накладывали бандаж, а рану обрабатывали лекарственными средствами. Сухой или смоченный водой корень обладающего кровоостанавливающими свойствами растения клали на мягкий утиный пух и прикладывали к порезу. Оджибвеи использовали кровопускание, чтобы «предотвратить скопление крови в одном месте», например, после сильного ушиба или если «казалось, что в человеке слишком много крови» (высокое артериальное давление?). Иногда оджибвеи острым кремнем или стеклом на разных участках тела делали маленькие насечки, из которых вытекало небольшое количество крови. Фрэнсис Дэнсмор видела оджибвейку, на локте которой было сделано 15–20 надрезов менее сантиметра длиной. Женщина растянула связки, ее рука распухла и стала в два раза больше обычного размера. Также кровопускание применялось при головной боли, любого рода воспалениях и змеиных укусах. Схожим способом оджибвеи лечили головную боль и воспаление глаз. На виске делали короткие насечки, после чего шаман приставлял к нему рог со спиленным верхним концом. Рог приставлялся к коже широким концом, а через другой конец шаман высасывал воздух, пока из насечек не начинала идти кровь. Затем он закрывал отверстие пальцем и наклонял рог так, чтобы кровь стекала в него. Когда он считал, что вытекло достаточно крови, к ранкам прикладывали заживляющее лекарство[321].

Для профилактики болезней, если в лагере было много больных людей, часто использовали окуривание дымом различных растений. Среди чирикауа апачей популярностью пользовались можжевельник и пиньон. Брали в пучок ветви того и другого растения, поджигали их и окуривали внутри жилища, где находились все члены семьи. Дыма было много, и у людей начинали течь слезы. Процесс продолжался до тех пор, пока люди могли выдерживать дым. По словам апачей, после этого болезнь им была не страшна[322]. Всевозможные ингаляции применялись весьма широко. Шаманы оджибвеев сыпали смесь сухих цветков на небольшие горячие камни. Больной накрывал голову и плечи одеялом и вдыхал дым. Так лечили головную боль, простуду и другие недомогания[323].

Шаман оджибвеев готовит лекарство. Рис. капитана Сэмуеля Истмэна, 1850-е гг.

Некоторые шаманы при различных болях применяли массаж. Шаман шайенов смешивал лекарственные травы с оленьим жиром, втирал его в ладони, после чего держал их над огнем, пока они не нагревались. Затем он прикладывал руки к больному месту. Если боль была в теле, обе руки накладывались на больное место, а если в голове – одну руку прижимали к голове, а вторую накладывали на нее[324]. Кроу массировали живот при болях в нем с помощью специальной палочки. Она была 18 дюймов длиной с одним утолщенным концом округлой формы. При массаже живота никогда нельзя было сильно надавливать на пупок[325]. Апачи применяли массаж при болезни, называемой «смещением положения кишок». Считалось, что когда человек голоден или болен, «кишки поднимаются к груди». Следовало взять что-нибудь теплое, натереть этим больного и, как говорили их шаманы, «сдвинуть кишки вниз». По их словам: «Ты услышишь, как кишки опустятся вниз». После этого грудь перевязывали так, чтобы кишки не смогли снова подняться вверх[326].

Известно, что индейцы также применяли методы, сходные с китайской акупунктурой. Старики черноногих вспоминали о шамане, который лечил колено человека, распухшее после того, как лошадь придавила его ногу при падении. Сперва он втыкал в поврежденное место подогретые над огнем шипы куста розы, а затем взял длинный стебель куста и, держа над огнем так, чтобы он раскалился, раскрасил его в священные желтый и черный цвета. Когда стебель был раскален, шаман прижал его шипами к больному месту. Невралгию, ревматизм в любой части тела и «головокружительную боль» шаманы оджибвеев лечили несколькими иглами, закрепленными на деревянной рукоятке. Стебли орешника или кедр сжигали до углей, после чего смешивали равное количество угля с сухой медвежьей желчью. Эту смесь при помощи иголок по принципу нанесения татуировок вводили в кожу. В начале XX века можно было увидеть многих оджибвеев с темными точками на висках, которые свидетельствовали о том, что они проходили у шаманов такое лечение от головной боли[327]. Методы, схожие с китайской цзю-терапией (мокса), также были известны на североамериканском континенте. Чтобы избавиться от боли, брали небольшой уголек и раздували огонь на его самой тонкой стороне. Затем смачивали его другой конец или место на руке или ноге, куда прикладывали уголек. Ждали, когда он выгорал, при этом нельзя было смотреть на уголек. Некоторые проводили процедуру четыре раза, прикладывая угольки вокруг больного места[328].

Существуют также сообщения об использовании экстрасенсорных техник. Об одном интересном методе рассказала шаманка кроу Красивый Щит. В молодости, спасаясь от разъяренного бизона, она упала, и острая палка для выкапывания кореньев пробила ей лоб так, что кончик острия вонзился в глазное яблоко. «Мой кузен попытался вытащить палку из лба, но когда мать увидела, что вместе с ней наружу вот-вот вылезет мой глаз, она остановила его», – вспоминала Красный Щит. Родители пригласили шамана по имени Магический Волк, чтобы он попытался помочь несчастной. «Магический Волк даже не дотронулся до палки. Он присел и сделал пассы руками, будто вытаскивая что-то. Один, два, три, четыре раза он проделывал эти вытягивающие движения, и острая палка вышла из лба, немного вытянув мой глаз из глазницы. Шаман вставил его на место, надавив пальцами… Спустя три месяца я встала на ноги, но мой левый глаз уже больше никогда не видел так хорошо, как прежде»[329].

Индейский шаман. Худ. Дж. Кэтлин

Различные заболевания прямой кишки, кровотечение при геморрое и длительные боли в животе шаманы апачей лечили с помощью лекарственных средств, вводимых через трубку-клизму. Трубку делали из дерева карризо или бузины. Она применялась как для мужчин, так и для женщин. Через нее, дуя в трубку, в кишку вливали лекарственный раствор. Затем порошок высушенных растений вводили в кишку и присыпали анус, после чего вокруг ануса втирали смешанную с жиром красную охру[330]. Согласно Бурку, апачи также делали клизму из желудка овцы и полой кости ноги[331]. Оджибвеи делали клизму из оленьего мочевого пузыря, в который наливали необходимое количество лекарственного отвара, после чего в него вставляли полый стебель камыша. Такую клизму использовали только один раз, после чего сжигали[332].

В серьезных случаях больному предписывалось уединение, и чужим людям запрещалось входить к нему в дом. Но целью уединения не был покой и отдых больного. Шаман поступал так, чтобы предотвратить случайный контакт ослабленного человека с беременной или менструирующей женщиной. Подобные правила встречались среди многих народов, в том числе древних евреев. У чероков считалось, что присутствие в доме женщины в такой период и даже людей, имевших с ней какой-либо контакт, нейтрализует весь лечебный эффект шаманской церемонии. Даже детям запрещали входить в дом больного, потому что они могли прийти из дома, где жила такая женщина. По словам стариков, раньше больного помещали в отдельную хижину, куда могли входить только шаманы[333].

Нередко больным прописывалась определенная диета. Гусь, очень известный шаман сиу, утверждал, что всегда прописывал своим больным диету, утверждая, что без изменения в питании больной никогда не поправится: «Определенные виды пищи и диких плодов плохо воздействуют на людей при некоторых болезнях, а другие виды дичи или оленина вредны для больного. Пища должна быть легче обычной, и человеку следует избегать ненужного перенапряжения. Мои рекомендации – паровая баня, легкая пища и отдых»[334]. Шаманы чирикауа апачей также часто налагали на больного запреты на прием определенной пищи – например, печени, сердца и т. п.[335]

Как уже упоминалось выше, лечебные церемонии при различных заболеваниях обычно включали в себя несколько различных методов – молитвы и песнопения, проявления Силы, лекарственные средства и процедуры. Например, пневмонию и простудные заболевания могли лечить и травами, и методами «высасывания». Шаманы племен, населявших Великие равнины, лечили простуду полынью людовика (Artemisia ludoviciata), желтым дудником (Angelica dawsonii) и бергамотом (Monarda fristulosa). При сильной простуде и ангине давали пить настой зубровки душистой (Hierochloe odorata)[336]. Оджибвеи при болях в горле применяли отвар из игл или смолы кедра[337]. Наиболее распространенным лекарственным растением от простуды, кашля и головной боли у чирикауа апачей был корень ольхи. Его смешивали с табаком и курили от простуды. Жевали от простуды и кашля. Его перемалывали, смешивали с водой и втирали в грудь, а при насморке в нос. Если не помогало, из небольшого количества корня делали отвар и пили. Отвар мог вызвать рвоту, но, по словам индейцев, очень помогал при простуде. При головной боли перемолотый корень смешивали с водой и втирали в лоб. При простуде или головной боли индейцы также пили отвар шалфея или крошили его, смешивали с табаком, скручивали сигарету и курили[338]. Кроу лечили пневмонию методом «высасывания». Шаман по имени Идущий Вперед, проводя лечение, через трубку высасывал кровь пациента и сплевывал ее, причем на теле больного при этом не осталось никаких следов[339].

Вождь кроу Магическая Ворона, 1880 г.

Методы лечения некоторых, порой неизлечимых, болезней вызывали у белых людей недоумение, но, к их удивлению, приносили желаемый результат. Одной из таких болезней было бешенство. Дениг писал в 1854 году по поводу ассинибойнов: «Рискуя вызвать улыбку, а вероятно, и полный скепсис просвещенного цивилизованного медицинского сообщества, мы намерены сейчас сообщить, как они самостоятельно лечат бешенство… Хотя индейцев часто кусают бешеные волки, они никогда не умирают от этой болезни, если их лечат. Как только выясняется, что человек болен бешенством, с симптомами которого они хорошо знакомы, его зашивают в свежую сыромятную кожу бизона. К полученному тюку прикрепляют две веревки – одну к тому месту, где находится голова больного, другую в районе ног. Разводят большой костер и тюк с человеком за веревки качают через огонь туда-сюда, пока (бизонья) кожа не сгорит до углей. Пациент при этом обгорает и задыхается. В результате такой процедуры больного едва не доводят до могилы. Затем его, сильно потеющего, бросают в холодную воду. Если больной переживает всю процедуру, он остается жив. Метод лечения ужасен»[340]. Лечение бешенства у равнинных кри было весьма схоже с ассинибойнским. Пострадавшего полностью заматывали в бизоньи шкуры, разводили костер, который давал много дыма, после чего тюк катали по костру, чтобы он нагревался. По словам кри, лечебный эффект достигался вдыханием дыма, исходившего от костра и опаленных шкур[341].

Церемония с Магической Трубкой, сиу

Не менее странный метод использовался для лечения туберкулеза. Шаманы пайютов клали больного туберкулезом на муравейник или, что считалось лучше, давали ему глотать живых муравьев, которые «кусали желудок, и яд проникал в легкие». После этого у больного вызывали рвоту, и если муравьи выходили наружу живые, это означало, что он выживет, если же нет – умрет. По словам Джулиана Стюарда, этот метод применялся часто и весьма успешно[342].

Не меньшее восхищение у белых современников вызывало умение краснокожих излечивать несчастных, укушенных ядовитыми змеями. Адаир писал в 1775 году: «Я ни разу не видел и не слышал, чтобы какой-нибудь индеец умер от укуса змеи, хотя их часто жалят наиболее опасные из змей». Индейцы использовали против укусов много разных растений, в том числе дикий подорожник[343]. Шаманы пима и папаго, как и представители многих других племен, высасывали яд из раны. Кроме того, очень эффективным средством считался «жир» или «кровь» из «средней части» гремучей змеи. Для этого змею убивали, разрезали и, достав «жир», прикладывали его к ранкам, периодически меняя. Это средство было эффективным даже в тех случаях, когда место укуса уже начинало опухать. Иногда оно помогало даже без высасывания яда[344].

Для болезней, привнесенных белыми людьми, индейские шаманы пытались найти свои средства лечения. Они могут показаться странными, но, по утверждениям современников, зачастую приводили к излечению больных. Например, при венерических заболеваниях шаманы кроу подкладывали под гениталии больного горячие камни и давали ему выпить смешанный с водой порох, а немного этого состава брызгали на него[345]. Шаманы чирикауа апачей делали отвар толченого корня белой акации (или рожкового дерева). Но в этом случае, помимо человека, который знал, как применять отвар, приглашали еще и шамана, знающего особую церемонию.

Пляска Горных Духов у апачей

Методы лечения некоторых недомоганий были основаны на принципе противоположности. К таковым относились, например, отравление ядовитым плющом и укусы красных муравьев. У некоторых людей от прикосновения к ядовитому плющу или от укуса красных муравьев появлялись волдыри, а у других нет. В этом случае к пострадавшему приглашали одного из тех людей, у которых не было никаких реакций на плющ или муравьев. Они не обязательно были шаманами и не обладали какими-либо особыми знаниями. Такой человек приходил к пострадавшему и втирал в волдыри что-нибудь – даже землю, после чего говорил, что теперь этот человек подобен ему и с ним все будет в порядке.

Существовали недомогания, излечить которые шаманы не могли, но были способны принести облегчение. Одним из подобных недомоганий была зубная боль. Чирикауа апачи лечили ее комбинацией молитв и лекарственных средств, а в тяжелых случаях приглашали шамана для исполнения необходимых церемоний. Также оджибвеи и чирикауа апачи вставляли в дупло зуба нагретое шило, а пайюты прокалывали десну иглой дикобраза. Шаманы оджибвеев всегда носили с собой щепки от дерева, в которое ударила молния, применяя их в качестве ланцета. Если у человека болел зуб, они вскрывали этими щепками его десну, «чтобы потекла кровь». Если зуб надо было вырвать, по нему сильно били, чтобы расшатать. К расшатанному зубу привязывали нитку сухожилия, после чего дергали[346].

Лечение травм и ранений

Все белые современники признавали, что в лечении травм и ранений индейские шаманы были экспертами высочайшего класса. Краснокожие вели постоянные жесточайшие войны, и умение лечить раны было жизненной необходимостью. Ноа Смитвик писал, что никогда не видел ни одного индейца с врожденными физическими дефектами, но они очень гордились полученными в боях шрамами, особенно от пуль, делая вокруг них татуировки[347]. Выбитые глаза и челюстно-лицевые травмы не были редкостью среди воинов Великих равнин. Бойцы, чьи лица были изуродованы, обычно прикрывали их от взоров соплеменников. Пиеганы еще в начале XX века помнили воина, который носил кусок кожи, скрывающий нижнюю часть его лица, изуродованную ужасными шрамами[348]. А кроу по имени Скальповое Ожерелье скрывал изуродованный подбородок под полоской из оленьей кожи, на которую подвешивал каждый снятый им скальп до тех пор, пока на ней не осталось свободного места[349]. Порой ранения были очень серьезными и оставляли воинов калеками. Особенно часто встречались травмы ног. Некоторые бойцы, как, например, великий вождь сиу Сидящий Бык, оставались хромыми, но могли принимать участие в племенных войнах. Другие были вынуждены навсегда забыть о военных походах и пытались найти себя в жизни племени, становясь, к примеру, стрелоделателями. Но боевой дух не оставлял многих калек. Кроу Ищущий Смерти, которому пуля сиу разбила бедренную кость так, что он с трудом передвигался, во время нападений на родной лагерь просил соплеменников привязать его к седлу боевого скакуна и много раз сражался среди них на равных, защищая лагерь от врагов[350].

Живучесть краснокожих была просто поразительна. Один боевой офицер отмечал: «Воля к жизни у краснокожего и количество ранений от пуль, которые он способен выдержать, указывают на наличие у него такой притупленной нервной системы, которая бывает скорее у диких зверей, чем у людей. Удар пули обычно парализует так много нервных окончаний и мышц у белого человека, что сбивает его на землю, даже если пуля не задевает при этом жизненно важных органов. Индеец же не обращает на такие раны внимания, и, чтобы он упал, пуля должна войти ему в мозг, сердце или перебить позвоночник. Я сам видел, как индеец не остановился, когда две пули пробили его тело в дюйме от позвоночника, но он лишь перешел с бега на величавый шаг». В истории существует много подобных примеров, подтверждающих слова этого офицера. В бою со своими исконными врагами – пиеганами – индеец кроу выстрелил одному из них в спину из лука, попав в плечо. Вот как вспоминал об этом Два Леггина: «Пиеган дотянулся до стрелы рукой, вырвал ее, сломал и бросил наземь, а затем выхватил свой нож и побежал ко мне. Отскочив в сторону, я выстрелил ему в грудь. Пиеган снова вырвал стрелу, сломал ее и выкинул. Я пытался держаться подальше от него и выпустил третью стрелу, попав ему в живот. Он зарычал, но, сломав и эту стрелу, сделал мне знак, чтобы я уходил. Я знаками показал ему, что собираюсь убить его. Тогда противник предложил мне подойти ближе, чтобы он мог драться со мной ножом, но я ответил ему отказом. Пиеган уже был едва жив, и опасаться его причин не было… Он попытался увернуться от моей следующей стрелы, но она вонзилась в его грудь так, что наконечник вышел из спины. Кровь хлестала из его рта и носа, пока он шел по направлению к своим. Я выстрелил еще раз, пиеган споткнулся, упал и через мгновение умер».

Порой операции приходилось проводить в походных условиях. Кроу упоминали любопытный случай, когда один из воинов был ранен во время рейда: «Пуля пробила его живот, и кишки стали вываливаться наружу. Тогда его друзья взяли иглу и сухожилиями зашили ему живот».

Индейцы были весьма умелы в лечении переломов костей, растяжений связок, контузий и ран от огнестрельного и холодного оружия. Брекенридж писал в 1811 году, что арикары «весьма успешны в лечении ран». Если рана не поддавалась обычному лечению, ее прижигали, после чего заживление проходило гораздо легче[351]. Надо отметить, что, согласно Денигу, индейцы редко промывали раны[352]. Дэниел Барнет в 1847 году сообщал, что команчи «являются экспертами в лечении пулевых ранений»[353]. Манданы, подобно многим другим племенам, вытаскивали пули и стрелы, выдавливая их из плоти[354]. Естественно, что во время хирургического вмешательства могли быть срезаны некоторые участки мышц. В одной из битв шайен был ранен стрелой в лопатку. Наконечник вошел в кость, а древко обломилось. Несколько человек держали пациента, а еще двое прижимали голову. Его друзья попытались вытащить наконечник, но не смогли его подцепить. Им пришлось срезать часть мышц вокруг раны, но и это не помогло. Тогда они взяли очень острый нож, вогнали его в кость рядом с металлическим наконечником с каждой стороны и, двигая им из стороны в сторону, расшатали его, после чего им удалось извлечь его. В течение всей операции молодой воин ни разу не вздрогнул[355]. Способ извлечения стрел с зазубренными наконечниками из мягких тканей заключался в следующем. Расщеплялась ивовая палочка, концы которой закруглялись так, чтобы легко войти внутрь по стреле и закрыть зазубрины. После этого палочки крепко привязывались к древку, и стрела вытаскивалась, не разрывая мышц[356].

Извлечение застрявших наконечников порой было настолько серьезной задачей, что шаманы получали за успешное выполнение работы целое состояние. Манданы вспоминали, как в бою с сиу один из их воинов был ранен стрелой в живот и наконечник застрял в кости. Его семья объявила, что тот шаман, который сумеет извлечь наконечник, получит великолепную бизонью лошадь, две вьючные лошади, огромное типи из двадцати шкур, мула, женское платье из кожи горного барана, украшенное пятьюстами оленьими зубами, военный головной убор и большое количество одеял и бизоньих накидок![357]

Но иногда вытащить пулю или наконечник стрелы не представлялось возможным. Сиу Летящий Ястреб вспоминал: «Мой отец был вождем. В битве с кроу стрела вонзилась ему под правый глаз и засела так глубоко, что ее можно было вытащить, только продавив через ухо». Но сделать этого было нельзя. Отец выжил, и спустя много лет после его смерти сын навестил место, где на помосте был похоронен старик: «Лишь кости остались от него. Ржавый наконечник стрелы торчал в задней внутренней части его черепа»[358]. Наконечники боевых стрел крепились слабо, чтобы противник мог вытащить древко, но наконечник остался в теле. Помимо того, что раны от стрел был опасны сами по себе, засевший в теле наконечник был опасен и по ряду других причин. Во-первых, даже неопасная рана плохо заживала. Во-вторых, это приводило к нагноениям, что могло вызвать заражение крови. Наконечник начинал двигаться в мягких тканях и мог задеть жизненно важные органы и привести к фатальному исходу. В 1862 году вождь кайовов Сатаморе был ранен стрелой пауни в ягодицу. Древко вытащили, но наконечник остался внутри. Бедняга мочился кровью, но рана быстро заживала, и уже через несколько недель он смог отправиться на бизонью охоту. Сатаморе вел активную жизнь, пока спустя семь лет рана не начала беспокоить его, и в августе 1869 года он обратился к военному хирургу форта Силл. После операции камнесечения из мочевого пузыря был вынут огромный камень длиной 6,2 см, внутри которого оказался наконечник[359].

Некоторые белые современники довольно скептически относились к мастерству индейских лекарей. Но случаев излечения раненых шаманами, когда от них, как от безнадежных, отказывались военные хирурги армии США, в истории индейских войн было слишком много, чтобы их можно было бездумно игнорировать. Зимой 1876 года одному воину шайенов пуля вошла в голень и, выйдя между коленом и бедром, разбила коленную чашечку и раздробила кости выше и ниже колена. Человека отправили в госпиталь Кэмп-Робинсона, где военный хирург сказал, что для спасения его жизни ногу надо ампутировать. Индеец отказался, и его увезли. После этого им занялся шайенский лекарь. Нога зажила, и индеец смог даже ходить, хотя, конечно же, она больше не сгибалась в колене[360]. О двух других случаях поведал майор Норт, в течение нескольких лет командовавший ротой скаутов пауни и прекрасно знавший индейцев. В июле 1867 года лошадь одного из скаутов упала на скаку, всадник сильно ударился о землю, получив открытый перелом бедра. Его сразу же отправили в военный госпиталь, где лечили в течение нескольких недель. Вправить кости не удалось, бедро распухло до невероятных размеров и сильно воспалилось. Хирурги признали пациента безнадежным, и тот попросил Норта посадить его на поезд и отправить в резервацию пауни умирать. Но в декабре, к огромному удивлению присутствующих, он вернулся и вновь записался на службу. Рана его зажила, лишь только нога стала немного короче. Второй случай произошел в июне 1869 года, когда пуля раздробила руку другого пауни. Хирург, обработавший рану, заявил, что сделать ничего невозможно и руку следует ампутировать, но индеец не согласился. В полевых условиях военной кампании он не мог получить должного лечения и вскоре стал на глазах слабеть, а в ране завелись личинки. В армейском фургоне его отправили в форт Макферсон, а оттуда по железной дороге в резервацию… Умирать. Но к ноябрю он поправился, и только три пальца на его руке больше не действовали. Обоих этих раненых, которых армейские хирурги признали безнадежными, вылечили шаманы пауни[361]. Норту удалось самому наблюдать некоторые невероятные шаманские ритуалы, которые он не мог объяснить, но был абсолютно уверен, что они не имели ничего общего с фокусами или обманом зрителей. Норт сам видел происходящее с расстояния десяти метров[362].

Церемония общества мидевивин у оджибвеев

Естественно, что для лечения ран и нагноений все племена использовали различные лекарственные средства растительного и животного происхождения. Некоторые воины имели собственное лекарство или способы лечения, которые были получены ими от духов в видении или во сне. Их применяли для самолечения во время болезни или от полученных ран. Они включали в себя употребление определенной пищи (как правило, не обладающей достаточными целебными свойствами), песни, пляски и т. п. Существует множество свидетельств стариков из различных племен относительно этих методов, и какими бы странными они ни казались, они действительно приносили свои результаты. Мандан Худой Медведь был ранен воином сиу в грудь так, что пуля вышла из спины через лопатку. Его духом-покровителем был медведь, обещавший ему, что если он будет выполнять полученные в видении инструкции, то пули могут поразить его, но не убить. Он попросил своих жен принести ему диких слив, но они не смогли этого сделать, поскольку было начало лета, когда слив еще нет. Тогда они принесли ему листья этого дерева и сказали, что это сливы. Худой Медведь пожевал их и запел свои священные песни. Его жены помогли ему подняться на ноги, и он танцевал и пел, пока кровь текла из его ран. А спустя четыре дня он смог самостоятельно ходить по деревне![363] Другой случай произошел с шайеном по имени Бычья Голова, раненным в бою с ютами. Вражеская пуля прошила ему бок, оставив рану, от которых не выживают. Но шайен вылечил себя, съев мяса гремучей змеи. Сиу по имени Сидящий Бык, долго живший среди северных шайенов и прозванный ими Высоким Сиу, был ранен в бою с кроу. Пуля ударила его в спину и вышла из груди. Кровь текла из его ран на спине и груди и изо рта. Он попросил своих друзей найти муравейник, и когда тот был найден, Сидящий Бык спешился, собрал муравьев в горсть, запихнул их в рот и проглотил. «Теперь, – сказал он, – со мной все будет хорошо». Он влез на своего коня и ехал всю ночь. Позднее он действительно поправился[364]. Как уже отмечалось выше, подобные рассказы встречаются среди всех равнинных племен в слишком большом количестве, чтобы быть отвергнутыми лишь на том основании, что на взгляд современного человека они выглядят малоубедительными.

Найче, вождь чирикауа апачей

Несомненно, в выздоровлении большую роль играли и железное здоровье краснокожих, и трансовое состояние, в которое впадал человек, и самовнушение. Правда, все это едва ли может пролить свет на чудесные выздоровления от очень тяжелых ранений.

И все же обычно воины пользовались услугами шаманов, специализировавшихся на лечении ран. Такие шаманы получили соответствующие видения или какой-либо шаман церемониально передавал им свои знания вместе с амулетами и песнями. Необходимую для лечения ран магическую Силу получали от духов бизона, медведя, волка, барсука, выдры, черепахи и некоторых других животных. У пауни, помимо духов животных и птиц (гагар), Силу и знания в видениях получали от Луны, Солнца, Матери-Кедра и Водяного Монстра[365]. Техники лечения и специализация варьировались в зависимости от природы видения, через которые шаманами были получены знания. Например, члены Волчьего культа сиу – те, кому являлся дух волка, – считались специалистами по вытаскиванию стрел из тел раненых воинов. Они также готовили военные амулеты (вотаве) для защиты от врага[366].

Шаманы многих племен при лечении ран часто использовали шкурку выдры. Манданы говорили, что выдра (амулет в виде шкурки животного) способна извлекать из тела раненого пули и наконечники стрел, засовывая голову в рану[367]. Шкурка выдры упоминается практически во всех описаниях лечебных процедур кроу. Одним из самых известных и умелых шаманов этого племени был Дапик, живший в первой половине XIX века. После обычного для юношей поста, во время которого он получил видение и духов-покровителей, передавших ему мощные магические Силы, Дапик отправился в военный поход и был ранен, пуля засела в его теле. Именно тогда соплеменники впервые увидели проявления его магической Силы. Дапик запел свою песнь и нырнул в реку, держа в руке шкурку выдры. Вскоре он всплыл на поверхность с пулей, зажатой в пасти выдры, и люди узнали, что он может лечить раненых. В одной из битв воин кроу был ранен стрелой, и наконечник остался в теле. Дапик повторил вышеописанную процедуру, войдя в воду с раненым, а когда вышел, наконечник торчал из пасти выдры. Дапик вылечил многих раненых воинов, используя подобную технику. Кроу говорили, что только он мог вылечить человека почти сразу же и редко терпел неудачу. Во время процедур, выполняемых Дапиком и другими шаманами кроу, люди отгоняли собак, потому что считалось, что если собака пересечет путь шамана, его помощников или раненого, последний обязательно умрет.

Другой шаман кроу, прозванный Одноглазым, также славился своими невероятными успехами. Серый Бык вспоминал, как помогал ему лечить воина, у которого пуля прошла тело насквозь. На шамане была наброшена бизонья накидка, а лоб его выкрашен в белый цвет. Он привязал к волосам пациента перья, нарисовал вокруг его глаз белые круги и начал дотрагиваться до всего его тела кончиками пальцев, вымазанными белой глиной. Стоя у входа в палатку, он пел свою песнь, тогда как Серый Бык и несколько других людей пели внутри. Родственники раненого попросили нескольких молодых людей петь песнь лекаря. Одноглазый танцевал у входа в палатку, держа бизоний хвост с привязанными к нему перьями и хлестая им по земле, пока не поднялась пыль. Затем он подошел к раненому, подул на его рану на животе, встал, вытянул руки и нагнулся. Бешеная Голова, его пациент, повторил движения. Когда из раны потекла смешанная с гноем кровь, люди встали в два ряда от палатки до реки. Далее последовали водные процедуры, которые когда-то проводил Дапик, но Серый Бык не видел этого, будучи одним из певцов и находясь в это время в палатке. Позднее Бешеная Голова поправился[368].

Довольно успешно индейские шаманы лечили вывихи и переломы конечностей. Часто благодаря лечению сломанные кости ног прекрасно срастались, и человек даже не хромал. Правда, если пострадавший должен был после перелома ехать верхом или его перевозили на травуа[369], кости ног срастались неправильно и человек оставался калекой на всю жизнь. Шаманы шайенов обматывали сломанную конечность мокрой кожей, и когда она высыхала, то прекрасно стягивала и закрепляла пораженное место[370]. Апачи вправляли сломанные кости руки, накладывали две плоские деревянные шины, которые обматывали кожей или перетягивали полосками сыромятной кожи[371]. При сложных переломах кри вытягивали конечность, похлопывая по ней вправляли на место, после чего накладывали две шины[372]. Шаманы оджибвеев накладывали на сломанные конечности шины из очень толстой березовой коры, которую нагревали и сгибанием придавали нужную форму, пока кора не становилась мягкой, как пластырь. Также шины делали из тонкой коры кедра. Один из шаманов так описал процесс наложения шин на сломанную руку: «Вымой руку и вотри в нее жир. Затем приложи к ней теплую припарку, покрой материей и обмотай тонкой шиной из кедровой коры». Для припарки использовали корни копытеня и аралии. Их сушили, толкли и смешивали вместе в равных частях. Когда припарка высыхала, ее или меняли, или вновь смачивали[373].

Часто для лечения переломов также использовали различные лекарственные растения. Переломы ребер равнинные кри лечили, кремнем разрезая на месте перелома кожу и втирая внутрь лекарственное средство[374]. Известный шаман сиу Орлиный Щит смешивал сушеные листья и корни с жиром и обмазывал ладони полученным составом. Потом он держал их над углями, пока они не нагревались, после чего втирал мазь в мышцы над переломом. По его словам, пациент получал от этого такое облегчение, что зачастую сразу же засыпал. Массаж продолжался три раза в день, пока кость не срасталась. Когда была сломана кость руки или ноги, Орлиный Щит вытягивал поврежденную конечность, возвращая ее на место, после чего плотно обтягивал кожей и завязывал кожаной тесьмой. Для массажа повязка снималась. Во всех случаях лечения переломов ног пострадавший мог ходить самостоятельно в течение месяца[375].

Детский амулет с пуповиной новорожденного. Сиу, пр. 1885 г.

Дениг отмечал, что шаманы ассинибойнов хорошо вправляют сломанные кости и вывихи. Например, плечо они вправляли следующим образом – руку дергали, нажимая при этом на подмышечную впадину вверх. «Большинство мужчин средних лет так часто видели эту процедуру, что могут провести ее самостоятельно (не прибегая к помощи шаманов)», – писал он[376]. Лечением переломов у пауни занимались шаманы, владевшие особыми «магическими палочками». Шаман приходил к потерпевшему с трещоткой в руке, а за ним следовала жена с циновкой и связкой палочек. Палочки представляли собой три деревянные шины длинной 34; 26 и 28 см и шириной 4,5; 4,5 и 4,25 см соответственно. Одна из них была выкрашена в красный цвет. Шины были завернуты в четыре покрытых мехом полоски бизоньей шкуры и четыре полоски сыромятной кожи. Циновку расстилали и на нее укладывали больного. Шаман смешивал лекарственный состав и прикладывал его к месту перелома, а затем вытягивал поврежденную конечность, потрясая трещоткой и распевая специальную песнь. Окончив петь, он накладывал шины, привязывая палки к поврежденной конечности, помещая красную поверх самого больного места[377]. Но, видимо, не во всех племенах шаманы умели успешно справляться с переломами, поскольку Макдермот отмечал, что осейджи никогда не лечили и не вправляли переломанные кости, в результате чего они срастались неправильно. Но эти сведения, скорее всего, не совсем верны[378].

Шаман равнинных кри Прекрасный День сообщал, что для лечения переломов не обязательно быть шаманом или получать какие-то инструкции от духов. Достаточно было несколько раз увидеть, как это делали другие. «Следовало понаблюдать за процессом (лечения переломов) и быть достаточно храбрым», – говорил он. Так же считали и представители других племен.

Гангрена также довольно успешно лечилась шаманами. Оджибвей Везаванге разрезал омертвевшую ткань ножом, чтобы «освободить» ее, а затем обработал лекарственной смесью, которая «изъяла» омертвевшую ткань. По его словам, в таких случаях следовало соблюдать особую чистоту. Лекарственная смесь состояла из внутренней части коры белой сосны, дикой сливы и дикой вишни. Причем кора сосны и сливы должна быть снята с молодых деревьев. Этот состав был передан ему шаманами миде и был особо ценным. Черенки сосны разрубались на короткие части и варились вместе с зеленой внутренней корой двух других деревьев, пока кора не становилась мягкой. По необходимости воду меняли, а для лечения использовали последнюю воду. Потом снимали кору с частей сосны, и кору всех трех деревьев тяжелым молотом превращали в кашицу. Ее прикладывали к порезам и ранам, особенно к наиболее опасным, при которых начиналась гангрена. Эта лекарственная смесь считалась одной из наиболее эффективных[379].

Шаман навахо, шт. Нью-Мексико, 1950 г.

Апач по имени Нде-Сангочон

К ампутации индейцы относились очень негативно и, по словам современников, никогда не практиковали ее. Шайены говорили, что ни один воин не согласился бы на это и ни один шаман не взял бы на себя такую ответственность. Дэниел Барнет сообщал, что команчам «неизвестно искусство ампутации и, если начиналась гангрена, человек всегда погибал»[380]. Эдвин Дениг писал, что ассинибойны никогда не ампутировали конечности[381]. Однако черноногие помнили одного молодого пиегана, которому кроу прострелили ногу. Осмотрев рану, военный хирург из форта Бентон пришел к выводу, что ногу следует ампутировать, что и было сделано. Когда калека вернулся в родной лагерь, его друзья подарили ему лошадей и типи. С тех пор члены его общины всегда привозили ему с охоты часть добытого мяса[382]. Более того, Четыре Танцора, индеец хидатса, рассказывал, что как-то раз его соплеменники недалеко от своего поселения наткнулись и убили вражеского воина, у которого не было одной стопы![383] В некоторых случаях индейцы лишались конечностей, когда они были отстрелены в бою, – например, кости руки могли быть полностью перебиты пулей и рука висела на одном сухожилии или части разорванной мышцы. Черноногие помнили воина по имени Волчий Орел, чья рука была отстрелена врагом – во время церемониальных плясок он всегда держал в уцелевшей руке украшенную перьями кость своей утраченной конечности[384]. Оджибвей Маинганс, чья нога была ампутирована ниже колена, рассказал, что, еще будучи мальчиком так отморозил ногу, что спасти ее было уже нельзя. Боль была такой ужасной, что он попросил ампутировать ее, что было сделано обыкновенным ножом. После ампутации шаман присыпал рану сухой, толченной в порошок корой дикой вишни (Prunus serotina). Когда присыпка мокла, ее меняли – обычно дважды в день. Более ничего не делали, но лечение прошло прекрасно[385]. Фрэнсис Дэнсмор в начале XX века знала индейца сиу, чья рука в результате случайного ранения из ружья была парализована, и два американских хирурга сказали ему, что ее следует ампутировать. Но шаман Орлиный Щит, которого она также знала лично, смог вылечить его, сохранив руку[386].

Упомянутый выше майор Норт говорил Вильяму Кларку, что в случае ранения предпочел бы лечиться у хорошего шамана пауни, нежели у обычного американского хирурга[387]. Фрэнк Линдермэн писал, что слышал от стариков много историй о том, как индейские шаманы при помощи камланий ставили на ноги безнадежно раненых. По его словам, ответы на вопрос: «Почему такое лечение не практикуется сегодня?» – были всегда одинаковы. Много Подвигов так объяснил это: «Такие деяния совершались раньше хорошими людьми, которые были мудрыми. Сегодня никто не понимает того, что было известно нашим Мудрейшим до того, как белый человек пришел, чтобы изменить мир. Наши дети ничему не учатся от нас и, подражая белой молодежи, не имеют религии»[388].

Лекарственные средства индейских шаманов

В лечебных практиках средства растительного и животного происхождения использовались индейцами с давних времен. Но в большинстве случаев шаманы применяли их совместно с проведением определенных церемоний. Шаманы оджибвеев говорили по этому поводу, что лекарственные растения могут снять боль и помочь восстановить здоровье, но внешние проявления болезни зачастую являются лишь признаками внутреннего нарушения гармонии. А потому помимо лекарственных средств необходимо восстановить внутреннее равновесие больного, что делалось только с помощью специальных церемоний[389]. Поскольку шаманы заявляли, что их знания о лекарственных растениях получены от духов, те, кто видел исцеленных ими больных, без оговорок принимали сверхъ естественное происхождение их лечебных свойств.

Помимо шаманов о пользе тех или иных растений знали все взрослые индейцы и в случае необходимости могли использовать их для самолечения. Некоторые индейцы получали информацию о реальных или вымышленных лечебных свойствах растений во время трансовых состояний или в видениях и снах. Однако некоторые растения считались настолько «сильными» и «церемониальными», что только люди, имевшие дозволение Высших Сил и соответствующие наставления от них, осмеливались применять их в своей практике[390]. Если самолечение лекарственными растениями не помогало и болезнь оказывалась серьезной, тогда посылали за шаманом[391].

По поверьям оджибвеев, растения были созданы раньше животных и человека, а потому могут существовать без них сами по себе, тогда как животные и люди без растений не выживут. Каждое из них имеет дух, который дает ему его физическую форму и способность расти и лечить себя. Растения могут общаться с себе подобными. Вместе они создают общий дух того участка земли, где произрастают. Холм, долина или поляна – все они обладают эмоциональной тональностью общего духа произрастающих на них растений. Именно поэтому человек в разных местах может ощущать радость и меланхолию, спокойствие и напряжение. Если уничтожить на каком-то участке земли часть растений, изменится и его эмоциональная тональность. Растения имеют много применений, и все они полезны для человека. Одни дают ему способность расти и поддерживать в теле жизнь, другие лечат, третьи дают красоту и внутреннюю Силу. И человеку следует относиться к растительному миру с заботой, потому что, как говорится в одном оджибвейском мифе: «Ты можешь отобрать у растения жизнь, но дать ее ему ты не в силах»[392].

Согласно легенде оджибвеев, когда первые люди начали болеть и умирать, они пришли в растерянность. Они не знали, что делать, и взмолились Гитче Маниту (Великому Духу), чтобы он дал им необходимые знания. Гитче Маниту послал на землю своего помощника Нанабуша, который избрал некого юношу, которому должен был передать знания. Он объяснил ему, что способностью лечить болезни обладают растения, и знания эти можно получить от животных и птиц. Именно у них юноша должен был постичь тайную науку лечения. После этого Нанабуш исчез, а юноша начал внимательно наблюдать за животными и птицами – он смотрел, какие коренья и растения едят они, когда больны или ранены. Этот юноша считается оджибвеями первым шаманом, существовавшим на земле, и, по их словам, именно он научил других людей, передав им свои знания. Многие способности растений лечить болезни людей были выявлены эмпирическим путем, и узнать о них люди смогли, наблюдая за животными. У оджибвеев существует предание о том, как они научились лечить ожоги ядовитого плюща. Однажды маленькая девочка с бабушкой собирали чернику и заметили, как в траве змея преследует лягушку. Змея уже настигала ее, когда она прыгнула в заросли ядовитого плюща. Лягушка осталась в них, а змея свернулась, готовая нанести смертельный удар, но не рисковала заползти в заросли. Она долго ждала, но лягушка так и не появилась. В конце концов змея уползла, и через некоторое время лягушка выскочила из зарослей и, не медля, поскакала к кустам другого растения. Там она крутилась, вертелась и терлась об него, пока не прекратился зуд. Так оджибвеи научились лечить ожоги ядовитого плюща[393].

Воин пиеган

В зависимости от растения в ход шли корни, стебли, лепестки, листья, кора или сердцевина. Шаманы готовили из них порошки, отвары и мази. Поскольку медведь считался «знатоком растений», некоторые шаманы для размешивания настоев и отваров использовали медвежий коготь или клык. Считалось, что это благотворно влияет на их свойства[394].

Выбор лекарственных средств зачастую проводился исходя из принципа «подобное лечит подобное». Например, считалось, что желтые растения полезны в качестве желчегонных, а красные для крови. Некоторые части растения могли напоминать определенные органы и прописываться для их лечения. Действие лекарств приписывали их свойствам наносить ущерб злым духам, проникшим в тело и вызвавшим болезнь. Либо они могли просто вызывать у них отвращение[395].

Многие из растений, применявшиеся индейцами, позже вошли в арсенал западной медицины. В Национальный Фармацевтический справочник США вошли 170 фиторецептов, использовавшихся индейцами Северной Америки[396]. Сегодня уже невозможно выяснить точный состав лекарств, известны лишь компоненты. Так, шайенские шаманы «моинуенуитаны», или «лошадиные лекари», для лечения раненных в битве прикладывали к ране щепотку лекарственного средства, смешанного с бизоньим жиром. Песни, исполняемые ими при этом, были теми же, что и при лечении лошадей[397].

Индейцы арапахо

Известно, что перечень лекарственных средств шаманов в каждом из племен был не очень велик. Эдвин Дениг в 1854 году писал: «У них нет лекарств, кроме нескольких корешков, часть из которых, насколько известно, помогают от укусов гремучих змей, обморожений и воспаленных ран»[398]. Сиу по имени Стрелок так пояснял данную ситуацию: «В прежние времена среди индейцев было распространено мало болезней, и большого разнообразия лекарств не требовалось. Шаман обычно лечил только одну какую-либо болезнь, и лечил ее успешно. Делал он это в согласии с инструкциями, полученными в своем видении. Шаман не пытался получить видение обо всех лекарственных растениях или о лечении всех болезней, потому что тогда бы он не смог преуспеть в этом и не сумел бы полностью выполнить (обязательства, возложенные духом-покровителем) какого-либо растения или животного. Он бы зависел от слишком многого и не справился бы со всем. В этом заключена причина того, почему наши шаманы утратили свою Силу, когда с появлением белого человека так много болезней обрушилось на нас»[399]. Шаманы многих других племен обычно специализировались на лечении небольшого количества болезней. Как сказал один из оджибвеев: «Я могу рассказать тебе только о применяемых мной средствах. Я не знаю, какие средства используют другие и как они применяют лекарственные средства, которыми пользуюсь я»[400].

Идентификация лекарственных растений, употребляемых шаманами для лечения больных, затрудняется еще и тем, что зачастую одно и то же растение было известно под разными названиями или несколько растений назывались одинаково. В названии растения могло быть отражено место его произрастания, внешние характеристики, вкус, используемая для лечения часть и т. п. Зачастую индейское название растения было так или иначе связано с названием болезни, при лечении которой оно применялось. Например, у чероков для болезни, «причиной которой был кролик», применялось растение, называемое «кроличья еда», «кроличье ухо» или «кроличий хвост»; для лечения воспаленных глаз – «олений глаз». Некоторые растения использовали исходя из принципа «подобное лечится подобным». Так, для избавления от глистов применяли растение, части которого по виду напоминали глистов; коренья желтого цвета – если у больного была желтая (желчная) рвота; черные круги под глазами лечили растением черного цвета. Чирикауа апачи при лечении свинки и опухолей на шее брали любое растение, имеющее луковицы, сжигали его до углей, смешивали их с жиром и повязкой накладывали на больное место. Подобные идеи были распространены во всем мире. На них во многом основана китайская медицина, исходя из этих принципов обучали и европейских лекарей Средневековья[401].

Шаман ассинибойнов с магической трубкой и связками душистой травы

Шаман узнавал целебные свойства растений от духов из видений либо получал знания от более опытных шаманов. Например, большинство шаманов равнинных кри использовали при лечении больных различные лекарственные растения, и практически всегда знания об их свойствах они покупали у других шаманов или получали от родственников[402]. Фрэнсис Дэнсмор писала: «В прежние дни человек (шаман) не передавал знания о лекарственных средствах без компенсации даже членам своей семьи, и одной из причин такого ограничения было опасение, что с этими знаниями будут обращаться без должного уважения. Так велика была секретность, окружающая эти средства от болезней, что растениям даже редко давали названия и человеку, с которым делились знаниями, показывали свежее растение. Было чрезвычайно сложно, а в большинстве случаев просто невозможно узнать, какому растению принадлежит корень, после того как он был высушен и растерт на маленькие частицы. Шаманы часто подмешивали к своим лекарствам ароматические растения, чтобы их было сложнее идентифицировать (другим людям)»[403]. Некоторые растения обладали столь сильным лечебным эффектом, что их держали в полнейшем секрете. Одна шаманка ютов имела некое растение, полученное ею от шамана из племени шошонов, которое использовала только при лечении ближайших родственников. По ее словам, однажды благодаря ему она спасла свою умирающую дочь[404]. Заготовленные для последующего применения лекарственные средства хранили отдельно, и только шаман знал, где и какой состав находится. Один из шаманов оджибвеев, например, узнавал их по особым узлам, которыми завязывал мешочки с зельем.

Шаманы использовали лекарственные растения для наружного применения следующими способами.

1. Свежие корни или листья вымачивали и прикладывали к пораженному месту.

2. Высушенные корни или листья толкли в порошок, готовили отвар и прикладывали к пораженному месту.

3. Высушенные корни или листья толкли в порошок, смачивали и применяли в качестве примочки.

4. Высушенные корни или листья толкли в порошок и сыпали на раскаленные камни, вдыхая дым.

5. Отвар брызгали на раскаленные камни и вдыхали пары.

6. Растения варили с жиром, приготовляя мази.

7. Высушенные и растолченные корни смешивали с жиром и применяли в качестве смягчающего средства.

8. Делали на теле небольшой разрез и в него вкладывали порошок корня.

9. Лекарство «вкалывалось в кожу» специальными иглами по принципу нанесения татуировки.

Лекарства для внутреннего применения шаманы готовили следующими способами.

1. Высушенные и толченные в порошок корни или листья варили или настаивали.

2. Высушенные и толченные в порошок корни вдыхали.

3. Свежие корни и растения жевали.

4. Делали клизму с отваром растений.

5. Порошок корня смешивали с табаком и курили.

Танцоры племени юрок, пр. 1926 г.

Дозы лекарственного средства, рекомендуемые шаманом, были приблизительными. Фрэнсис Дэнсмор сообщала, что обычной дозой принимаемого больным оджибвеем отвара или настоя был, как говорили индейцы, «огромный глоток», но иногда выпивали целую чашку. Если больной сильно страдал, лекарство требовалось пить через короткие интервалы времени, то есть приблизительно через полчаса, но обычно лекарство принимали «часто» или «по желанию». Кроме того, шаман давал дополнительные рекомендации по соблюдению диеты и т. п. В большинстве случаев после приема трех-четырех доз становилось ясно, помогает лекарство или нет. По словам одной шаманки, если выбранное лекарственное растение не помогало, она использовала другое[405].

Сбор лекарственных растений

Сбор лекарственных растений проводился в определенное время и всегда сопровождался специальными ритуалами. Шаманы оджибвеев обычно собирали лекарственные растения в конце лета или начале осени, когда растения полны сил. Стебли, листья и цветки сушили, подвешивая верхушкой вниз, после чего для дальнейшего хранения каждое средство связывалось отдельно от других. Кору собирали, когда в дереве был сок. Шаманы оджибвеев считали, что наибольшей лечебной силой обладают коренья. Джонсон писал, что собирали их весной, когда они мягкие и наполнены соками. Но по данным Фрэнсис Дэнсмор, коренья собирали до того, как весной в них появлялся сок, или после того, как осенью он исчезал. Некоторые шаманы мыли коренья, другие просто аккуратно стряхивали с них землю. Если корень мог понадобиться для лечения болезни, его толкли в порошок и хранили в таком виде. Другие коренья перед применением резали на мелкие куски и варили или настаивали[406].

Собирая необходимые лекарственные растения, шаман обязательно проводил определенные ритуалы и читал молитвы. Отправляясь разыскивать необходимые лекарственные растения, шаман чероков брал с собой много белых и красных бусин. Найдя нужное, он подходил к нему с определенной стороны, обходя его один или четыре раза справа налево, произнося при этом соответствующие молитвы. Затем он вытягивал растение из земли, а на его место в землю клал одну из бусин, после чего присыпал землей. В некоторых случаях шаман должен был пройти мимо трех первых найденных растений и взять четвертое, после чего мог вернуться и выкопать три обнаруженных ранее. Кору всегда брали с восточной стороны дерева, а когда были необходимы корни или ветви, также брали только расположенные с восточной стороны. Считалось, что они обладают большим лечебным потенциалом от лучей встающего солнца. Когда корни, растения и кора, необходимые для лекарственной смеси, были собраны, шаман связывал их вместе, шел к реке и бросал в воду, произнося необходимые молитвы. Если связка держалась на воде, как и обычно случалось, это означало, что лечение пройдет успешно, если же она тонула – церемонии при сборе лекарственных средств были выполнены неверно, и шаман снова шел собирать их[407].

Вытаскивая корень из земли, шаман оджибвеев произносил следующую молитву:

Твое волокно мягко,

Твое волокно наполнено.

Позволь нам сделать слабых

Сильными и здоровыми.

Выкопав корень, шаман предлагал табак четырем направлениям света, солнцу, после чего закапывал его в землю рядом с растением.

Листья и стебли лекарственных растений собирали в конце лета. При этом произносили молитву:

Твой дух,

Мой дух.

Пусть они объединятся

В один дух, чтобы лечить[408].

Молитвы могли различаться. Например, оджибвейский шаман Гагевин, положив жертвенный табак в ямку около растения, говорил: «Тебе было позволено взрасти здесь во благо людей, и я дарую тебе табак, напоминая об этом, чтобы ты помог мне всеми своими Силами»[409].

Сиу Медленный Бык возносит молитву Великому Духу

Приготовление лекарственных средств

Некоторые растения варили несколько минут, другие доводили до кипения и сразу снимали с огня, а третьи просто настаивали. Оджибвеи, делая отвар из кореньев, добавляли в воду немного кленового сиропа, чтобы придать ему приятный вкус. Припарки и компрессы делали, смачивая растолченные свежие или высушенные коренья или растения. Наиболее часто используемой частью растений у оджибвеев был корень. В большинстве случаев применяли весь корень, но у некоторых растений лечебная сила приписывалась определенным частям корня. Например, у кендыря таковой считался «локоть» корня – резкий изгиб в 15–18 дюймах от его начала. Для использования внутренней части коры ее соскабливали или снимали длинными, тонкими полосками, после чего варили, иногда предварительно растирая в порошок. Крепость отвара варьировалась в зависимости от используемого корня и возраста больного. Обычной пропорцией у оджибвеев была пригоршня толченого корня на один литр воды, но некоторые лекарственные средства были столь сильными, что требовали специальной пропорции. Так, корень аира ирного отмерялся по длине указательного пальца больного. Отвар кипятили в течение 5–10 минут. Хотя многие лекарственные растения были очень эффективны сами по себе, шаманы оджибвеев редко применяли их поодиночке, используя в основном сборы, состоящие порой из двадцати различных растений[410]. Сийяка, шаман сиу, говорил, что поскольку медведь, дух которого обычно даровал человеку способность лечить болезни, очень любит желуди и вишню, при изготовлении лекарств их часто подмешивали к другим растениям»[411]. Настои часто размешивали когтем какого-либо животного или каменным наконечником[412].

Пляска Радуги, пуэбло, пр. 1950 г.

Лекарственные растения, применяемые индейскими шаманами[413]

Аир обыкновенный, или ирный корень (Acorus calamus). Шаманы племен Великих равнин очень высоко ценили аир. Сиу, омахи, понки, пауни и виннебаго использовали его в качестве ветрогонного – отвар пили при сильном жаре, а корневище жевали при кашле и головной боли. При коликах пили настой толченого корневища. При простуде жевали корневище или пили отвар. По словам Мэлвина Гилмора: «В действительности эта часть растения (корневище) считалась чуть ли не панацеей»[414].

Астрагал (Astragalus sp.). Сиу использовали его корень при отсутствии аппетита, «проблемах сердца и боли в животе»[415].

Борщевик шерстистый, или пастернак коровий (Heracleum lanatum). Отвар свежих молодых стеблей шаманы равнинных племен давали при диарее[416]. Томпсоны применяли крепкий отвар корней для лечения сифилиса[417].

Церемониальная погремушка, Равнины

Валериана (Valeriana). Шаманы томпсонов давали больным пить отвар корней в качестве обезболивающего и при простуде. Свежие стебли и листья промывали и прикладывали к порезам и ранам. Корни или целое растение часто толкли в массу и прикладывали к ранам, синякам и воспаленным участкам тела. Раны также присыпали порошком толченого корня[418].

Ветреница (Anemone sp.). Корень этого растения был одним из наиболее высоко ценимых лекарственных средств среди шаманов омахов и понков. Его давали при разнообразных заболеваниях, особенно при ранениях. Принимали внутрь и наружно. При ранениях им промывали раны и принимали внутрь[419]. Томпсоны пили отвар корня или всего растения при болях в области желудка или живота[420].

Водосбор канадский (Aquilegia canadensis). Шаманы сиу использовали его для лечения диареи и считали очень сильным лекарством. Его заливали горячей водой и больному давали выпить ложку настоя. Обычно применяли не более трех доз[421].

Воронец (Actaea arguta, Actaea eburnea). Отвар этого корня топмсоны пили при сифилисе и ревматизме. Шаманы говорили, что следовало быть крайне осторожным при приеме этого лекарства, поскольку слишком крепкий отвар опасен и принимать его надо небольшими дозами[422].

Голубика узколистная (Vaccinium angustifolium). Шаманы оджибвеев очень высоко ценили это растение. Высушенные цветки клали на горячие камни и вдыхали при «безумстве»[423].

Гриб-дождевик (Lycoperdon spp.). В качестве кровоостанавливающего средства при ранениях понки, сиу, пауни и омахи применяли споры, прикладывая их к ранам[424].

Дереза (Lycium andersoni wrightii). Отвар толченого корня дерезы апачи принимали при головной боли[425].

Дёрен канадский (Cornus canadenis). Томпсоны сушили листья у костра, толкли их в порошок, которым присыпали язвы и ранки[426].

Дуб (Quercus species) Чирикауа апачи для промывания глаз брали корень дуба, строгали его, после чего стружку вымачивали в воде, которую и использовали для промывания[427]. Оджибвеи соскабливали кору корней и внутреннюю часть коры ствола и использовали в виде отвара при диарее[428].

Ель шершавоплодная (Abies lasiocarpa). На Равнинах ее смолу использовали в качестве рвотного.

Земляника дикая (Fragaria sp.). На Равнинах настой корня давали при диарее[429].

Золотарник (Solidado rigida). Шаманы оджибвеев давали его больным при непрохождении мочи. Корень одного растения настаивали в половине литра воды. Настой выпивали, «глотая периодически». Цветки применяли при ожогах, а толченный в порошок корень прикладывали к нарывам[430].

Зимолюбка (Pirola sp.). На Равнинах разжеванный корень применяли для лечения ушных болезней.

Ива (Salix sp.). На Равнинах болячки на коже головы врачевали настоем корней, смешанным с почечным жиром животных. Отвар корней ивы лечил некоторые глазные заболевания, устранял боли в пояснице и грудной клетке, а также использовался при внутренних кровотечениях[431]. Пима применяли отвар из листьев при сильном жаре[432].

Ирга ольхолистная (Amelanchier alnifolia). На Равнинах сок ягод использовали в качестве слабительного[433]. Томпсоны давали теплый и очень крепкий отвар коры женщинам сразу после родов, чтобы ускорить выход последа[434].

Ирис пестроцветный (Iris versicolor). На Равнинах при боли в ухе корневище ириса, размельченное и смешанное с водой, а чаще со слюной, вкладывали в ухо. Пасту из корневища прикладывали к язвам и синякам[435].

Кастиллейя (Castilleia). При болях в ушах апачи делали отвар из корня и, когда он слегка остывал, закапывали в ухо[436].

Кизил (Cornus sp.). Отвар из коры или ее внутренней части томпсоны пили при болях в животе, хотя, по словам шаманов, слишком крепкий отвар или чрезмерное его количество могли вызвать кровавую рвоту[437].

Клен голый (Acer glabrum). На Равнинах кора использовалась в качестве слабительного[438].

Копытень круглолистый (Asarum rotundifolia). Томпсоны применяли отвар корня при коликах в животе[439].

Коровяк обыкновенный, или медвежье ухо (Verbascum thapsus.). Могикане курили при астме и воспаленном горле. Чокто в качестве припарки прикладывали листья к голове для избавления от головной боли[440].

Пляска Солнца ассинибойнов, июль 1906 г.

Кувшинка (Nymphaea advena). Шаманы томпсонов давали пить отвар корней и стебля при простуде и болях внутри тела. Слегка растолченные свежие листья прикладывали к разного рода ранам и язвам. Листья меняли каждые два-три часа. Иногда для этих целей использовали порошок из сушеных листьев[441].

Лапчатка гусиная (Potentilla anserina, P. glandulosa). На Равнинах настой использовали в качестве рвотного[442].

Лебеда (Chenopodium album). Шаман сиу Орлиный Щит использовал отвар из цельного растения при лечении детской дизентерии с кровавым стулом. По его словам, отвар можно было давать детям с того возраста, когда они начинали пить воду. Доза варьировалась в зависимости от возраста ребенка[443].

Лилия зонтичная (Lilium umbellatum). Сиу использовали цветки растения, размельченные или разжеванные, в качестве противоядия от укусов ядовитого коричневого паука. По их словам, это лекарство сразу же снимало воспаление и опухоль[444].

Лишайник древесный (Everinia vulpina). На Равнинах настоем лечили язву желудка[445].

Ломонос (Clematis drumondii). Томпсоны использовали при экземе[446].

Лопух большой (Arctium Lappa). Шаманы племени ото использовали отвар корня при плеврите[447]. Оджибвеи применяли корень при болях в животе и в качестве общеукрепляющего, а потаватоми пили чай из корня как общетонизирующее и кровоочищающее средство[448].

Лук дикий (Allium spp.). На Равнинах использовали в качестве противорвотного[449].

Малина (Rubus pubescens и др.). Омахи давали детям при проблемах с кишечником[450]. Томпсоны принимали отвар из листьев при кровохарканье и кровавой рвоте, а отвар корня – для улучшения работы желудка[451].

Можжевельник виргинский и др. (Juniperus virginiana, Juniperus scopulorum). Черноногие при рвоте больному давали отвар из ягод можжевельника[452]. Ягоды и листья варили вместе – получался отвар от кашля. При простуде жгли ветки, вдыхая дым. Ветки и голову накрывали одеялом[453].

Молочай (Euphorbia sp.). Апачи называли его «очищающим лекарством». Корень жевали, чтобы вызвать рвоту и понос. В основном использовался для «очищения» организма[454].

Опунция (Opuntia emorcyi, Opuntia leptocaulis). Папаго отваривали корень этого кактуса и давали детям пить как чай при диарее в тех случаях, когда стул был беловатого цвета[455].

Паслен (Solanum sp.). Команчи использовали паслен в качестве общеукрепляющего средства и при туберкулезе[456].

Подорожник большой (Plantago major). При укусе ядовитой змеи листья и корни хорошо давили и прикладывали к месту укуса. Иногда прикладывали просто свежий лист. При укусе в руку следовало сразу же перетянуть ее выше места укуса. Если рука уже начинала распухать, на ней делали несколько небольших надрезов, корень подорожника смачивали и прикладывали к ранкам. Даже по словам белых людей, этот способ не раз спасал жизнь[457].

Поганка Толченая в порошок сердцевина гриба у черноногих использовалась в качестве кровоостанавливающего[458].

Индейцы сиу готовятся к церемонии

Полынь (Artemisia sp.). Различные виды полыни среди индейцев Великих равнин почитались как самое священное растение. Его применяли не только во время многочисленных церемоний, но и в лечении. Считалось, что полынь обладала очищающими свойствами в духовных делах. Если человека преследовали неудачи, он очищался, окуривая себя дымом полыни или втирая ее в тело. Черноногие делили полынь на «мужскую» (растущую в прериях), и ее применяли только мужчины, и «женскую» (растущую на пастбищах), используемую только женщинами. Когда мужчины отправлялись на войну, они брали с собой несколько листьев этого растения. Черноногие утверждали, что если человек жевал их, то во время физической работы его дыхание оставалось ровным, и он не задыхался, что было очень важно при столкновениях с врагами. Полынь также обладает кровоостанавливающими свойствами. Например, если из носа текла кровь, следовало разжевать ее и вложить в ноздрю[459]. Мескалеро и липан апачи толкли свежий или ысушенный корень полыни драконовидной или полыни холодной (Artemisia dracunculoides, A.frigida), смачивали его холодной водой и прикладывали к разного рода синякам и ушибам и даже к переломам. Это помогало остужать поврежденную поверхность и препятствовало образованию опухоли. Примочку периодически меняли[460]. Чтобы избавиться от головной боли, сушеный и растолченный корень полыни холодной (Artemisia frigida) сиу бросали на горячие угли и вдыхали[461]. Мескалеро апачи использовали ее для лечения последствий сильного испуга. Для этого корень бросали в огонь и вдыхали дым[462]. Из стеблей и листьев полыни трехзубчатой (Artemisia tridentata) шаманы томпсонов делали отвар, который давали при простуде, туберкулезе и истощении. При простуде следовало пить горячий отвар из листьев[463]. Пайюты отваривали верхнюю часть полыни обыкновенной (Artemisia vulgaris) и прикладывали к гонорейным язвам[464].

Рогоз (Typha latifolia). На севере Равнин отвар корня употреблялся наружно для снятия воспаления, а пили его, чтобы вызвать потоотделение. Но в основном его применяли наружно при ранениях, растяжениях и всевозможных болях. В тех же целях использовали внутреннюю часть коры красной ивы. Дениг: «Оба растения считаются очень эффективными и широко используются индейцами и французскими путешественниками во всех уголках индейских земель»[465]. Среди апачей и навахов порошок из разновидности рогоза – камыша озерного (Scirpus lacustris) – считался священным и использовался во всех лечебных и религиозных церемониях, а также защищал от колдовства. Порошок применяли внутренне и наружно, но действие его было скорее магическим, чем лечебным[466].

Салат-латук дикий (Lactuca pulchella). Сиу использовали его при заболеваниях почек, делая отвары из высушенного растения. Шаман Орлиный Щит говорил, что за раз можно было готовить не более трех доз, поскольку отвар нельзя было оставлять на ночь. Больной принимал три дозы в течение дня. Больший эффект достигался, если отвар принимали во время еды. По словам Орлиного Щита: «Не важно, насколько страдает человек, как только лекарство достигает цели, оно облегчает боль. Обычно боль проходит после шестого приема отвара»[467].

Снежноягодник широколистный (Symphoricarpos albus). Отвар из стеблей или корней растения шаманы томпсонов давали при болях в животе[468].

Сушеница (Gnaphalium decurrens). Чирикауа апачи применяли при диарее. Цветки растения собирали ближе к осени, во время ее цветения, и сушили. При необходимости их заваривали, как чай, после чего съедали[469].

Толокнянка (Arctostaphylos uva-ursi). На Равнинах настоем лечили кожные сыпи, язвы, воспаления десен и многие другие заболевания[470].

Тыква (Cucurbita palmata.). Пима прикладывали примочки из корня к болячкам и язвам[471].

Тысячелистник мелколистный обыкновенный (Achillea millefolium). На Равнинах настои применяли при почечных коликах, болях в груди и в качестве мочегонного, а разжеванные цветки прикладывали к опухолям и болячкам[472]. Шаман сиу Орлиный Щит весьма успешно лечил им раны и даже называл тысячелистник «лекарством для раненых». Растение целиком высушивалось, но он не готовил настоев, а давал раненым жевать его[473]. Томпсоны делали отвар из всего растения и пили в качестве общеукрепляющего, при легких недомоганиях или общем плохом самочувствии, промывали воспаленные глаза. Кроме того, тысячелистник использовали в виде примочек при потрескавшейся коже рук, угрях, сыпи, укусах насекомых и змей. Для примочек растение толкли в массу и заливали холодной водой. Либо его сушили у костра, после чего толкли в порошок, которым посыпали пораженные участки кожи[474].

Фаллюгия удивительная, или слива апачская (Fallugia paradoxa). Чирикауа апачи использовали в качестве слабительного[475].

Филлантус (Phyllanthus). Мескалеро апачи делали отвар из листьев и стеблей и использовали его при зуде на любой части тела. Его пили или применяли наружно[476].

Хмель американский (Humulus americana). Сиу пили отвар из плодов при сильном жаре и болях в животе. Корень жевали и прикладывали к ранам, иногда вместе с корнем ветреницы канадской (Anemone canadeusis)[477].

Цереус (Cereus greggii). Отвар из небольшого кусочка корня этого кактуса апачи пили при болезнях кишечника и диарее. Кроме того, они прикладывали к открытым ранам и язвам порошок из высушенного корня[478].

Черемуха виргинская (Prunus virginiana). На Равнинах сок плодов черемухи применяли в качестве слабительного[479].

Черная смородина дикая (Ribes americanium). Омахи давали крепкий отвар корня при почечных заболеваниях. Шаман виннебаго говорил, что корень хорошо помогает при проблемах женской половой сферы[480].

Щавель (Rumex sp.). Шаман сиу Орлиный Щит использовал его при лечении сильного жара и головной боли. При лечении детей он смачивал растение и натирал им все тело ребенка[481]. Отвар корня апачи использовали при кашле и туберкулезе, а пима и папаго прикладывали толченый корень к болячкам и язвам[482].

Эфедра (Ephedra viridis). Апачи использовали при кашле. Молодые ростки отваривали, подслащивали и пили. Доза составляла от полчашки до целой. Иногда для этой же цели жевали свежие верхушки растения. У мескалеров листья эфедры входили в состав отвара из четырех растений, использовавшегося для лечения гонореи. Чашку отвара принимали перед завтраком. По словам шаманов, для излечения хватало одной дозы. Навахо также использовали эфедру от кашля, но отвар делали из верхушек растения[483].

Эхинацея (Echinacea angustifolia). Шаманы сиу использовали ее корень при зубной боли, тонзилите и болях в животе. По словам шамана Медведя с Белой Лапой, корень эхинацеи часто применяли в комбинации с другими растениями[484].

Юкка (Yucca glauca). Растяжения связок и некоторые повреждения костей шаманы равнинных племен лечили припарками из вываренных корней. Ее отвар использовался для остановки кровотечений, как противовоспалительное средство и тоник для лучшего роста волос[485].

Другие лекарственные средства

Кроме растений для лечения больных шаманы также использовали другие средства. К долго не заживающей ране шаманы черноногих прикладывали бобриную желчь[486]. Для остановки кровотечения и обеззараживания ассинибойны использовали паутину, порошок высушенной мякоти древесной губки или свежую внутреннюю часть древесной коры[487]. Мескалеро апачи на кровоточащую рану также накладывали паутину или мелкий порошок, соскабливаемый с внутренней поверхности выделанной сыромятной кожи[488]. Пайюты язвы и болячки присыпали порошком высушенной чукваллы – крупной желтой ящерицы[489]. Шаманы одживбеев в качестве смягчающего средства применяли олений и медвежий жир. Их использовали самостоятельно или в смеси с лекарственными растениями. Раковинами моллюсков лечили язвы. Один из шаманов так говорил об этом методе лечения: «Сожги раковину моллюска, сотри ее в руке в порошок, смешай с небольшим количеством медвежьего или какого-нибудь другого жира. Наложи мазь на язву или рану». Высушенная медвежья желчь, смешанная с кедровым углем, «вкалывалась в кожу» иглами. Также в арсенале оджибвейских шаманов использовалась смесь высушенных, толченых шмелей с корнем ольхи[490]. Сиу при лечении золотушных язв применяли стружку с орлиного когтя, которую смешивали с горячей водой, после чего прикладывали к коже. Оленья кость считалась очень эффективным средством при переломах костей. Лекарство готовили так же, но принимали внутрь[491]. Шаманы пимов использовали «жир средней части» гремучей змеи для лечения ее укусов. Папаго употребляли в пищу мясо гремучей змеи для лечения туберкулеза. Они убивали змею, сушили ее мясо, после чего толкли его в порошок. Небольшое количество порошка подкладывали в пищу больного, но без его ведома[492]. Шаманы равнинных кри считали хорошим средством при туберкулезе сырую бизонью печень, вымоченную в желчи[493]. При болях в сердце павиотсо ели топленый барсучий жир[494]. Апачи смазывали обмороженные участки кожи смесью жира и смолы (например, пиньона). А при ревматизме смешивали жир с красной охрой, смесь подогревали, наносили на больное место, после чего его перевязывали. К болезненному суставу или при боли в ухе могли прикладывать нагретый камень или раковину[495]. В арсенале индейских шаманов существовало множество других средств, знания о которых безвозвратно утеряны.

Часть III

Колдуны: Сила во зло

Исходя из законов вероятности и широты человеческой натуры, мне кажется возможным, что если в культуре существует некая методика, насколько бы ее не одобряло общество, среди населения найдутся люди, которые испробуют ее. Что бы ни было изобретено человеческим разумом, всегда находился кто-нибудь, пробующий претворить это в жизнь. В случае с колдовством теоретически не сложно предвидеть, что для некоторых индивидуумов при определенных обстоятельствах подобные практики могут открыть путь к богатству и внутреннему спокойствию.

Доктор Александр Лейтон[496]

Сила во зло: колдуны, их отличия и мотивы

Колдуны – люди, так же как и шаманы, наделенные духами-покровителями сверхъестественными Силами, но применяют они их не во благо сородичей, а в целях удовлетворения своих низменных потребностей и во зло другим. Колдун, как и шаман, пользуется данными способностями, устанавливая связь со своим духом-покровителем посредством выполнения определенных церемоний, но методы их отличаются от методов шаманов. «Иногда взгляд, мысль или слова колдуна причиняли человеку зло», – сообщали индейцы. Кроме того, колдун часто использует предметы или совершает действия, которые не свойственны шаманам. Например, он может в своих ритуалах применять волосы или части одежды другого человека. Часто он использует кости людей и животных. Колдун, как и шаман, может передать Силу другому человеку с ведома и согласия своего духа-покровителя. Очень часто колдунами становились шаманы. Во всех племенах колдуны всегда действовали тайно от других людей. Индейцы признавали, что во многих случаях мнения людей относительно принадлежности того или иного человека к колдунам значительно расходились. «Человек может быть в одном случае шаманом, а в другом колдуном», – говорили они. Сущность Силы при этом едина[497]. У индейцев всех племен считалось, что, поскольку шаман имел возможность общаться со сверхъестественными Силами, он мог быть связан с колдовством. Пайюты полагали, что колдунами также могли стать люди, которые неправильно взращивали данную им во благо шаманскую Силу[498].

Острый Нос, вождь северных арапахо

Согласно оджибвеям, хотя в идеале шаман использует свою Силу для лечения больных и создания гармонии, его тайные знания могут быть применены им и для личной выгоды, а его сношение с многочисленными духами не является гарантией использования переданных ими Сил во благо других людей. Шаманов уважали и боялись. Обладание сверхъестественными способностями (то есть Силой) могло побороть лучшие намерения человека и быть использовано во вред другим людям. Так, оджибвейский шаман тсисаки (практик церемонии Трясущейся Палатки) мог во время проведения церемонии похитить душу пациента. А шаман миде – даже наслать смерть[499]. Индеец сиу по имени Храбрый Бизон, в начале XX века считавшийся самым могучим шаманом в резервации Стэндинг-Рок, жаловался: «Некоторые люди считают нас, шаманов, получивших Силу из разных источников, худшими людьми на свете»[500].

Что же отличало колдуна от шамана? Простая формула, заключенная в словах одного из чирикауа, звучала так: «Человек является шаманом, если использует свою Силу, чтобы делать добро, и колдуном, если применяет ее во зло. Человек никогда (сам) не признается, что использует Силу во зло»[501]. Западные апачи выделяли следующие различия между шаманом и колдуном.

1. Шаман всегда практикует свои церемонии и использует Силу публично, тогда как колдун всегда работает тайно.

2. Шаман использует для контроля своей Силы песнопения, а колдун этого не делает, применяя другие техники.

3. Шаман использует свою Силу для диагностики и лечения, тогда как колдун делает это, чтобы насылать болезнь, определенные виды безумства и смерть[502].

Змеиный жрец хопи

Колдунами среди всех племен могли быть и мужчины, и женщины. Колдунами у навахо могли быть и мужчины, и женщины, но сообщения о мужчинах встречаются более часто. Почти все упоминаемые колдуньи были старухами. Некоторые навахо утверждали, что колдуньей могла стать только бездетная женщина[503]. По словам апачей, мужчин-колдунов всегда было больше, потому что чувство ненависти к другому человеку у них возникало гораздо чаще и было более сильным[504]. Индейцы навахо считают, что к заклинаниям анжин для причинения зла другим людям иногда прибегают шаманы, знающие церемонии Святого Пути и Благословенного Пути. Такой шаман посылает «стрелу» в богатого человека, договаривается с предсказателем «трясущейся руки», а тот говорит, что надо пригласить именно этого шамана. В результате они получают много денег, которые делят между собой. Шаман, знающий церемонию Стреляющий Путь, мог заставить молнию ударить свою жертву, Путь Горной Вершины – наслать на жертву медведя, Путь Ветра – змей. Опасней всех считались шаманы, знающие Путь Красоты, – они, по словам индейцев, могли наслать что угодно[505].

В некоторых районах Америки считалось, что колдуны отдельных племен обладают гораздо более страшными способностями, чем представители других народов. Например, на севере Великих равнин боялись равнинных кри, тогда как сами кри говорили, что Силы колдунов их лесных соседей (оджибвеев и лесных кри) были гораздо могущественнее их собственных, а потому они очень боялись представителей лесных племен. Когда в их лагеря приходили лесные индейцы, равнинники старались сделать все, чтобы не обидеть их[506].

Знаменитый шаман сиу Черный Лось

По мнению индейцев, колдунами становились плохие, злые люди и основными мотивами повсеместно были ненависть, зависть или желание разбогатеть. По словам чирикауа апачей: «Эти люди не желают видеть кого-либо счастливым, смеющимся. Им нравится, когда много людей умирает… Они ненавидят собственных детей и ближайших родственников». Часто мотивом для колдовства становилась обыкновенная ссора или отказ женщины выйти замуж за нелюбимого человека[507]. Когда в середине XX века детей навахо в школе учитель спросил, что надо делать человеку, чтобы разбогатеть, один из мальчиков сказал: «Быть навахским Волком (колдуном)!»[508]

Танцор навахо, изображающий мифического героя – Убийцу Монстров

Пляска Рассвета апачей Белой горы

У индейцев Великих равнин колдовство применялось с целью наказать личных врагов, но никогда не играло такой роли, как среди индейцев Юго-Запада – пуэбло, навахов и апачей. Шайены называли таковых «е-ехйом» – «Имеющий Силу поражать на расстоянии»[509]. Навахо становился колдуном анти с целью отомстить кому-нибудь, разбогатеть или просто для того, чтобы уметь с легкостью причинять людям вред – обычно из зависти. Богатство получали грабя могилы или гонорарами за лечение по предварительному сговору. Один колдун насылал на жертву серьезную болезнь, а его партнер лечил его, после чего полученную плату делили пополам. Или один колдун насылал серьезную болезнь, а другой диагностировал ее и отсылал жертву к первому (наславшему болезнь). Как говорили навахо: «Два колдуна анти работают в паре. Один насылает на человека болезнь, а другой лечит его. Так они зарабатывают большие деньги». Одна из колдуний свидетельствовала: «Иногда мы не собирались убивать человека, а просто старались причинить ему вред. Насылали на него болезнь, от которой он долго не мог поправиться. Долгую болезнь – на два или два с половиной года укладывая его в постель. Причиной тому служило наше желание захватить всю его собственность. В конце концов, пока он болел, мы с легкостью полностью обирали его». Случаи подобного вымогательства упоминаются редко, но жертвами чаще всего становились богатые люди. Жертвами колдовства, подавляющего волю (адагаш), также обычно становились богатые люди[510]. Возможно, стремление разбогатеть было основной причиной, по которой человек становился колдуном.

Вождь навахо Ганадо Мучо, 1874 г.

Индейцы говорили: «Колдун получает свои знания так же, как и шаман, – он может получить их от другого человека или его Сила сама научит его… Колдовству часто учат ближайшего родственника. Иногда целые семьи подозреваются в колдовстве…

Они – люди, обладающие Силой, которую можно применять ради добра или во зло, но они применяют ее, чтобы причинить зло»[511]. По словам западных апачей, человек не может одновременно быть и шаманом, и колдуном, но шаман может стать колдуном. Движимый злобой шаман мог использовать свою Силу во зло и наслать на кого-нибудь болезнь. Когда такое случается, шаман (дийин) автоматически превращается в колдуна (илкашн)[512].

У западных апачей человек получал знания от практикующего колдуна, который обычно был его родственником, поэтому в некоторых кланах было больше колдунов, чем в других. По словам индейцев, чужакам знания передавались крайне редко и с большой неохотой. Вне зависимости от родства ученик должен был оплачивать обучение, и никаких скидок не делалось[513]. При этом, в отличие от навахов и чирикауа апачей, жизнь своих близких родичей в качестве вступительного взноса в жертву не приносилась. Напротив, считалось, что колдовство не действует на членов клана колдуна, а потому они были в полной безопасности.

У навахов колдовству чаще всего учились у родителей, дедов, бабушек или супругов, но, как правило, супруги не знали, что их вторая половина является колдуном или колдуньей. У них, как и в некоторых других племенах, человека могли насильно заставить обучиться колдовству. Один из навахов рассказывал в середине XX века: «Мои отец с матерью поехали в городок Кроунпойнт. Ночью они остановились передохнуть, и мой отец сказал матери, что она должна научиться у него колдовству. Отец велел ей отдать оборотням (другим колдунам) своего любимого брата или сестру, чтобы они смогли убить кого-нибудь из них. Только тогда она сможет обучиться колдовать. Мать умоляла отца не учить ее. Той же зимой все братья и сестры моего отца умерли. Их было семеро»[514].

Тсимшиане сжигали умерших, а потому колдуны всегда старались выкрасть тело человека, погибшего в результате несчастного случая, пока его не нашли родственники. Кроме того, что тело использовалось для колдовства, его еще продавали другим колдунам. Колдуны иногда собирались в лесу, в основном, когда делили тело. Они надевали на лица маски, чтобы их не узнали случайно оказавшиеся рядом люди. Если же они кого-то замечали, то старались поймать его и принудить стать одним из них. Если человек отказывался, его убивали. Известен случай, когда индеец по имени Камваске был пойман колдунами и сделал вид, что согласен примкнуть к ним, но, воспользовавшись моментом, сумел сбежать и привести людей, которые убили всех колдунов[515].

Методы колдунов и различия колдовских практик

Апачи говорили, что колдуны были столь изобретательны, что постоянно приходилось быть настороже. «Воздействие колдуна на тебя может начаться с мелочи. Он может сделать так, что всего лишь ты уколешь палец, и с этого начнутся все твои проблемы или у тебя заболит живот и боль постепенно станет невыносимой. Колдун может насылать зло любой частью своего тела, даже половыми органами. Он использует их, как «стрелы», чтобы стрелять в тех, кому хочет навредить… Колдун мог наслать зло через медведя, змею или практически через что угодно». Иногда колдун якобы случайно толкал человека, наступал ему на ногу или просто касался его, произнося заклятие[516]. Такая же практика существовала и у шайенов[517].

Методы, используемые колдунами различных индейских племен, в основном были весьма схожи, хотя некоторое отличие в них все же существовало. Ниже, на примере акомов, тсимшиан, навахов и апачей, показаны методы, полностью отражающие все колдовские техники американских индейцев.

Колдуны племени акома насылали болезни двумя способами:

1. «Стреляли» в тело жертвы различными предметами – колючками, палочками, камешками, битым стеклом и даже змеями.

2. Выкрадывали сердце жертвы[518].

Первый метод всегда был более распространенным, чем второй, но в любом случае жертва должна была серьезно заболеть и вскоре умереть, если другой шаман вовремя не изымал «стрелу» или «не возвращал сердце»[519].

Тсимшиане считали, что существует два метода колдовства. Первый заключался в подсыпании колдовского средства в пищу или питье жертвы, а второй, как и у акомов, подразумевал применение магических «стрел». Второй метод среди тсимшиан был более распространенным[520].

Согласно навахо, существует много различных методов, с помощью которых колдуны оказывают злое влияние на свою жертву. Каждый из них носит отдельное название, которым чрезвычайно трудно найти соответствующие аналоги в других языках. Навахо делили практики колдовства на два основных типа: анти-анжин-адагаш и Безумное колдовство. Колдуны, практикующие анти, анжин и адагаш, по словам индейцев, «работали вместе и помогали друг другу». Практики ажиле не взаимодействовали с представителями этой группы.

Основные принципы всех четырех практик были едиными.

1. Направлены в основном только против богатых людей.

2. Связаны с инцестом (особенно половые отношения между братьями и сестрами).

3. Принесение в жертву жизни ближайшего родственника при вступлении в ряды практиков.

Основные методы и соответствующие им термины навахского колдовства следующие.

1. Людей, практикующих анти, или антижи, называют аданти – колдуны.

2. Анжин (нжин, анжи, инжиде, инжид) называют заклинатели.

3. Адагаш – магические стрелки.

4. Безумное колдовство – одна из техник, называемых ажиле.

Воин ютов с сыном, 1874 г.

Практики западных апачей во многом представляют собой кальку навахского колдовства, что, несомненно, свидетельствует о единых корнях их магического искусства, хотя в них присутствует и достаточное количество существенных отличий. Они также делили колдовские методы на две основные, не связанные друг с другом группы – илхкашн и оди-и. Илхкашн подразделялось на три следующих метода.

1. Ядовитое колдовство.

2. Колдовство заклинаниями.

3. Стреляющее колдовство.

Другая техника колдовства – оди-и, или Любовное колдовство, – соотносится с Безумным колдовством навахов[521].

Вождь уматилла

Среди навахов упоминания об анти встречаются гораздо чаще, чем остальные методы, за которым следует анжин – заклинатели. Некоторые навахо считают анжин не отдельным методом, а ответвлением анти. Адагаш – магическая практика, упоминаемая индейцами реже, чем обе предыдущие. Анти-анжин-адагаш составляют отдельную группу, а Безумное колдовство является совершенно отличной от них практикой. Илхкашн западных апачей был наиболее распространенным методом колдовства, чем оди-и. Подобное положение сохранялось и в 1970-х годах. В отличие от навахов апачам не надо приносить в жертву жизнь ближайшего родственника при вступлении в ряды колдунов. Тогда как частью обряда посвящения в навахские анти является обязательное убийство колдовским способом ближайшего родственника – обычно родного брата или сестры. Колдуны анти ассоциируются у соплеменников со смертью, мертвецами и инцестом. Подозрения в инцесте вызывали подозрения в колдовстве, и наоборот[522].

Любопытно отметить, что многие индейцы, в том числе пуэбло, навахо, оджибвеи, папаго и пайюты, считали, что белые люди обладали иммунитетом к проискам индейских колдунов.

Анти навахов и Ядовитое колдовство других народов

Основной метод практики Ядовитого колдовства западных апачей, анти навахов и подобных видов колдовства других народов заключается в использовании «ядовитого зелья». Как правило, в состав зелья входит плоть человеческого трупа. В этом методе колдуну необходимо тем или иным способом входить в соприкосновение с жертвой. И апачи, и навахо боятся представителей этого метода гораздо больше, чем других колдунов, потому что спасти жертву после нападения представителя Ядовитого колдовства, как правило, не удается. Однако апачская разновидность не столь зловеща, как навахская.

По словам апачей, колдуны этого метода всегда носят с собой ядовитое зелье, обычно в небольшом кожаном мешочке, спрятанном под одеждой. Зелье подмешивают в пищу, подбрасывают в дверь жилища или вкладывают в рот или нос спящей жертве. Обычно представители Ядовитого колдовства работают против целой группы людей, например семьи. Поэтому за любым незнакомцем, неожиданно появляющимся в окрестностях и просящим накормить его, внимательно следят, чтобы он не подкинул своего зелья. Если после прибытия чужого человека люди начинали болеть, его сразу же обвиняли в колдовстве. Кейт Бассо описал случай, произошедший в 1960-х годах. К одному из апачей приехал знакомый, и через два дня жена хозяина заболела и умерла, а вскоре заболела и его маленькая дочь. Гостя сразу же обвинили в колдовстве и попросили побыстрее убраться вон[523].

Колдуны тсимшиан крали часть плоти трупа, которую помещали в небольшой длинный водонепроницаемый ящик. Посередине ящика закрепляли палку, к которой привязывали тонкие нити. К нитям привязывали кусочек одежды или волосы жертвы, которые свешивались над мертвой плотью. Считалось, что если между ними было расстояние, жертва будет болеть долгое время, а если они прикасались друг к другу, несчастный должен был вскоре умереть. Если в ящик клали волосы, человек умирал от головной боли; если кусок его мокасина – начинала гнить его нога; если его слюну – он умирал от туберкулеза. Когда человек умирал, колдун перерезал нити, на которых висели волосы или части одежды жертвы, чтобы они упали на мертвую плоть. Ящик закрывали и хранили под домом или в лесу. Убив своего врага, колдун должен был обойти вокруг дома, где лежало тело жертвы, следуя курсу солнца. После похорон колдун должен был обрядиться в шкуру какого-нибудь животного, лечь на могилу и проползти по ней, опять же по курсу солнца. Если он этого не делал, то умирал сам. Поэтому люди старались выследить колдуна, выполняющего этот обряд, и убить его[524].

Шаман из племени юта

Колдовское зелье, которое используют анти навахов, называют «ядом трупа» и изготавливают из трупной плоти. Предпочтение колдуны отдают плоти детей, особенно близнецов, кости с тыльной стороны черепа и коже с кончиков пальцев. «Яд трупов» толкут в порошок, который подбрасывают в дымовое отверстие хогана[525], сыпят в рот или нос спящей жертве (это считается лучшим местом), выдувают из трубочек в лицо жертве в огромной толпе, а также подмешивают в табак сигареты. Симптомами отравления «ядом трупа» являются: обмороки, тризм (сжатие) челюстей, эпилептические припадки, опухший и почерневший язык. Иногда симптомы могут быть более сглаженными – жертва постепенно чахнет, а обычное церемониальное лечение не помогает[526]. Западные апачи также говорят, что у трупов жертв «ядовитого колдовства» язык распухший и синеватые отметины на лице и шее[527]. По их словам, симптомами отравления ядом были неожиданная боль, паралич конечностей или обмороки[528].

Для приготовления своего зелья колдуны анти срезают с трупов только определенные участки плоти – начинают с макушки, затем отрезают кончик носа, после чего каждый участок кожи, на котором есть спиралевидный рисунок кожи (кончики пальцев рук и ног). Потом отрезали кончик пениса у мужчины или вагину у женщины. Кусочки плоти сушат, после чего мелко толкут в порошок. Так получают «яд трупа», который хранят в маленьких свертках. Этим порошком колдуны убивают ненавистных им людей, после чего воруют их трупы, чтобы «яд трупов» никогда не кончался. Также при изготовлении зелья используют голубых ящериц (воротниковая ящерица), которых сушат и толкут в порошок, или их мочевой пузырь[529]. У западных апачей основными ингредиентами «колдовского яда» был порошок из толченой кожи человеческого трупа и менструальная кровь[530].

Индеец явапаи

Изготовление колдовских зелий не всегда требовало от колдунов таких усилий. Истории известны случаи (например, среди омахов и ассинибойнов), когда человек добивался положения в племени, травя неугодных добытым у белых торговцев ядом. Естественно, делалось это тайно, чтобы соплеменники приписывали скоропостижную гибель соперников отравителя Силе его мощного колдовства, переданного ему духами. Иногда они использовали для этого купленный у белых торговцев стрихнин, или крысиный яд. Офицер армии США Джон Бурк сообщал в конце XIX века, что шаманы навахов подбрасывали в еду своих жертв хорошо растолченное стекло[531]. А оджибвейские шаманы миде нередко носили при себе ядовитые порошки из разного рода растений[532].

Индеец юма, 1885 г.

Считается, что навахские анти – оборотни, бродят по ночам по окрестностям в шкурах волков, койотов и других животных (медведя, совы, пустынной лисы и вороны). Поэтому колдунов анти часто называют Волками (маико), Навахскими Волками или просто Люди-Волки. Сегодняшние навахо также называют их Ходящими в Шкурах. Верования в оборотней существовали во многих культурах. В Европе они появлялись в виде волков, в Индии – тигров, Африке – леопардов, Египте – гиен. Навахский колдун может принять вид любого животного по своему выбору. И если европейский оборотень превращался в волкоподобное существо в полнолуние, а его интеллект становился животным, то для навахских анти таких ограничений нет. Анти сохраняет человеческий разум, а оттого становится еще более опасным противником. Акомы также считали, что колдун может появляться во многих обличьях – человека, а также любого животного или птицы. Признаков, позволяющих разглядеть в собаке, сове или человеке колдуна, не существует, отчего они еще более коварны и опасны. Колдуна удается обнаружить, только если появляется возможность обнаружить связь между болезнью и животным или человеком. Индейцы акома признавали, что у обычного мирянина такие ассоциации порой возникали из-за личной неприязни или зависти, но шаманы всегда действовали наверняка, проводя определенные ритуалы, позволяющие обнаружить колдуна.

Колдуны анти общаются между собой, собираясь по ночам, чаще в пещерах, но никогда не собираются дома. На сходках они планируют совместные действия против той или иной жертвы, принимают в свой круг новых членов, практикуют каннибализм, некрофилию и убивают людей на расстоянии с помощью своих ритуальных методов. Колдунов обычно выслеживают утром после ночных «проявлений колдунов» – если ночью внутрь хогана сыпалась земля из дымового отверстия, громко лаяли собаки и раздавались иные странные звуки. Все это, по мнению обитателей жилища, свидетельствовало о том, что ночью здесь побывал колдун-оборотень. По словам индейцев, оставленные оборотнем следы гораздо крупнее, чем у обычных животных. Иногда смельчаки отправлялись по следам и проходили большой путь, который, согласно навахо, почти всегда обрывался у хогана какого-нибудь соплеменника. В других случаях колдунов удавалось схватить, и часто они оказывались представителями того же клана или даже ближайшими родственниками. Пойманный колдун анти пытался выкупить свободу, предлагая ювелирные изделия, от которых люди в ужасе отказывались. Иногда ночью колдуна удавалось подстрелить, но из-за большого расстояния узнать его было невозможно. В таких случаях на следующий день часто оказывалось, что кто-нибудь из соплеменников, порой живущий далеко от места происшествия, оказывался раненым и не мог объяснить происхождение своего ранения.

Танцор зуньи

Отец одного из навахов как-то раз поутру увидел колдуна-оборотня. Сперва он решил, что это койот, сидящий в кустах. Вот как индеец рассказал об этом: «Он (отец) подобрался к койоту очень близко, прежде чем тот заметил его. Койот бросился в небольшую чащу и, побегав там, остановился у поваленного дерева. Затем отец разглядел там нечто странное. Это была женщина, сидящая со шкурой койота, сползшей ей на плечо. Ее лоб был выкрашен белой краской, вокруг глаз нарисованы черные круги, под носом, словно усы, была намазана синяя краска, а на подбородке желтая. Плечи ее были выкрашены в красный цвет, а на руках нарисованы белые и желтые пауки. Она была абсолютно голой, а в волосах торчали орлиные перья. Шею и запястья ее украшали нитки бус. Отец заговорил с ней, а она протянула к нему руки и взмолилась: «Не стреляй в меня, я твоя сестра» (женщина из его же клана).

Отец все равно вскинул ружье и хотел выстрелить, но женщина сказала ему, что отец и мать его жены тоже колдуны и они работают вместе. А потому он навлечет на себя беду. Затем колдунья бросила ему несколько ниток бирюзовых бус, чтобы он отпустил ее. Отец не принял колдовского дара, но не стал убивать ее, потому что она принадлежала к его клану. Вернувшись домой, он собрал людей и сообщил им о произошедшем».

Среди колдунов анти существует иерархия – главный колдун, его приближенные и слуги. Главный колдун и его приближенные в обычной жизни люди зажиточные или богатые, тогда как слуги, по утверждениям индейцев, бедны настолько, что вынуждены работать на колдунов. Слуги очень помогали колдунам. Они подбирали то, что могло пригодиться в практике колдовства, – плевки, мочу, даже воровали волосы с расчесок. Один из них свидетельствовал: «Я не колдун. Эти люди просто хотели, чтобы я помогал им собирать (необходимые для колдовства) вещи».

Существовали и другие методы воздействия анти на жертву, один из которых, схожий с методами заклинателей, заключался в том, что на земле цветным песком делали изображение жертвы, на которое плевали, мочились и опорожнялись. Главный колдун стрелял в изображение из маленького лука бусиной, сделанной из бирюзы. Другой метод – закопать «отходы» жертвы в самом центре сожженного хогана умершего человека. Колдуны анти также могли при помощи заклинаний подослать к своей жертве ядовитую змею. Растения в своей практике они практически не использовали.

Колдуны анти не всегда убивали людей. Иногда они делали так, чтобы человек долго и тяжело болел, чтобы за это время вытянуть из него как можно больше денег за лечение[533].

Колдуны-заклинатели

Наиболее распространенным видом колдовства у всех североамериканских индейцев были заклинания. Основной метод колдунов-заклинателей всех племен заключался в словесном посыле против жертвы различных заклятий, с частым использованием при этом ее изображений на земле или камне, а также в виде грубо вырезанных из дерева или вылепленных из глины фигурок. Индейцы Юго-Запада США использовали при этом вещи жертвы или ее «отбросы». Колдуны могли называть срок, в течение которого жертва должна умереть или заболеть. Цель этого вида колдовства – наслать на жертву смерть или тяжелую болезнь.

У мускогов человек, желавший причинить зло другому, обращался к шаману, известному сношениями с духами подземного мира и обладавшему Силой причинять зло. «Символ зла» помещали вблизи от жертвы или ее дома, офиса или автомобиля. Он представлял собой амулет, имеющий такие атрибуты, как совиные перья и собачьи фекалии. При этом шаман произносил заклятия, в результате чего жертву постигали болезнь или несчастья[534]. У ютов колдун мог «отравить» (наслать болезнь) жертву, оставляя на ее следах ядовитое растение. Человек заболевал и даже мог умереть, если вовремя не обращался к шаману, который во сне узнавал, кто «отравил» несчастного, и действовал против колдуна[535].

Волчья Накидка, вождь южных шайенов

Заклинатели из равнинных племен обычно работали против конкретной жертвы, тогда как заклинатели апачей и навахов направляли свои заклятья как против отдельных людей, так и против групп людей, домашних животных, урожая и другой собственности. Заклятие можно наслать даже на автомобиль жертвы. Если колдун-заклинатель хочет уничтожить чей-то урожай, он может наслать на поле саранчу и других насекомых. Заклинатель мог даже околдовать седло, чтобы подпруга лопнула и жертва пострадала от падения с лошади. Многие современные западные апачи говорят, что заклятие может также свести на нет положительный эффект лечебных церемоний.

Колдун-заклинатель западных апачей насылал заклятие произнесением короткой фразы вслух или про себя, в которой формулировал вред, который должен был ожидать жертву. Для этого ему не надо было видеть жертву или, как у навахов, иметь что-либо из ее «отходов» или одежды. Заклятие произносилось четырежды, при этом упоминалось имя жертвы. К этому заклинатель мог присовокупить еще и часть церемониальной песни, спетой с последнего куплета к первому. Для усиления действия заклятия использовался один из четырех следующих способов.

1. Обойти вокруг жертвы четыре раза. Этим методом пользовались во время проведения церемоний, на которых собиралось много людей и действия колдуна-заклинателя проходили незаметно для всех.

2. Обойти четыре раза вокруг жилища жертвы.

3. Положить четыре куска дерева вокруг жилища жертвы – по одному в каждой части света.

4. Закопать какой-нибудь предмет – обычно кусочек дерева или маленький камешек – вблизи жилища жертвы или в месте, где она обычно отдыхает.

Относительно опасности, исходящей от колдунов-заклинателей анжин, мнения современных навахов расходятся. Одни утверждают, что они насылают болезни, но никогда не убивают свои жертвы. Другие говорят, что они все же могут и убить. Но, как бы там ни было, все навахо признают, что колдуны-заклинатели анжин менее опасны, чем колдуны анти и адагаш. Заклинателям (анжин) помогают Силы земли, солнца, молнии, тьмы, медведя, совы, змей и т. д. Анжин настолько схожи и связаны с колдунами анти, что некоторые считают их ответвлением анти. Заклинатели анжин участвуют в ночных сборищах колдунов анти, но их техники различны. Все техники анжин заключаются в заклинаниях. Заклинателю анжин нет нужды приближаться к своей жертве. Ему надо лишь заполучить кусочек одежды жертвы, а лучше ее личные «отбросы» – волосы, ногти, слюну, мочу или кал. Их закапывают вместе с плотью трупа, в могиле, или под деревом, разбитым молнией. После этого заклинатель произносит заклятие, в котором часто указывает количество дней, по прошествии которых жертва должна умереть. Заклятие может произноситься как молитва-речитатив или песнопение. Возможно использование и того и другого. Добрая молитва, произнесенная задом наперед, также упоминается как одна из техник анжин. Большой удачей для колдуна является знание личного и тайного имени жертвы, которое упоминается в заклинании. Анжин мог даже взять носки, обувь человека или землю с того места, на которое человек наступил или где полежал, и закопать в дурном месте. Там он молился, называя имя человека и дату его смерти. Волосы и прочие «отбросы» заклинатель не обязательно закапывал. Он мог положить их под кору дерева, в которое когда-то ударила молния. Затем он молился, пел и называл день, когда человек должен умереть. Жертву убивала молния.

Одинокий Волк и его жена Элта, кайова

Другие техники анжин заключаются в следующем:

1. Вскрывают брюхо рогатой жабы и вкладывают в него «амулет», после чего произносится заклятие. Применяется в основном против беременной женщины и ее нерожденного ребенка. Некоторые убивали змею и клали ее головой в направлении жертвы. Человек необязательно должен был заболеть – с ним просто мог произойти несчастный случай.

2. Шепотом произносят заклятие, проходя вокруг жилища жертвы либо переступая через человека, лежащего в жилище или у костра. При этом часто добавляют, что жертва должна умереть через четыре дня.

3. Цветным песком на земле делают изображение жертвы либо изготавливают из глины или вырезают из дерева фигурку жертвы, после чего «мучают» или «убивают» ее, втыкая в нее острый предмет или стреляя в нее. Эта техника широко распространена среди живущих поблизости индейцев пуэбло и могла быть перенята навахами именно у них. Иногда изображение жертвы выскребалось на камне, который подбрасывали в ее дом, автомобиль или седельную сумку[536].

Бизонья пляска в Мишонгнови. Худ. Л. Шарп

Практика колдовских заклинаний с использованием изображения жертвы использовалась и среди племен других районов Северной Америки. Виннебаго рисовали на земле изображение жертвы, после чего стреляли в него, били ножами и т. п. Считалось, что жертва должна была вскоре умереть, причем смерть наступала от поражения тех органов, которые подвергались ударам на изображении несчастного[537]. Одной из разновидностей колдовства племени кроу было «кусопиу», что означает «Выпускать дым против кого-либо». Шаман рисовал фигуру врага на земле на берегу реки рядом с водой, головой к воде. Затем он курил, выпуская дым в сторону изображения, и сжигал благовония. Постепенно вода смывала рисунок, и чем быстрее это происходило, тем быстрее умирала жертва. Другой способ заключался в том, что колдун клал угольки или пепел на глаза изображения жертвы, чтобы ослепить его. Подобным же образом он мог сделать его глухим, немым, кривым и даже парализованным. Антрополог Роберт Лоуи лично знал индейца кроу по имени Большой Вол, который нарисовал на земле изображение одного из соплеменников, пронзил его сердце, выдохнул на него дым, после чего смел изображение со словами: «Ты будешь беднейшим существом на земле и в конце концов ослепнешь и станешь передвигаться на руках и коленках». По словам Лоуи, так все и произошло – он знал жертву. Колдун чирикауа апачей также мог сделать на земле рисунок и работать с ним[538]. Колдун равнинных кри лепил фигурку человека из глины или вырезал ее из кожи, после чего в те места, куда хотел наслать боль, втыкал острые предметы[539].

У чероков существовали определенные формулы заклятий для «уничтожения жизни». Целью церемонии было наслать смерть на жертву. В заклятии все символически окрашено в черный цвет, а одна фраза – «она становится синей» – означает, что теперь жертва начинает чувствовать на себе влияние заклятия, и с наступлением ночи ее душа угаснет.

Когда шаман хотел наслать смерть на кого-то или выполнял эту работу по чьему-то заказу, он прятался у тропы, по которой часто ходила жертва. Затем скрытно шел за несчастным, ожидая, когда тот плюнет на землю, после чего кончиком палки собирал мокрую пыль. Считалось, что обладание человеческой слюной давало колдуну Силу распоряжаться жизнью человека и воздействовать на него. По словам шаманов, многие болезни происходили от воздействия через слюну. В любовной магии также использовали слюну девушки, чтобы воздействовать на ее чувства.

Шаман помещал смоченную слюной землю или пыль в трубку, сделанную из ядовитого растения. Туда же он клал семь раздавленных в пасту земляных червей и несколько щепок дерева, ударенного молнией.

Затем шаман шел в лес и рыл ямку у пораженного молнией дерева, на дно которой клал желтую каменную плиту. В ямку он клал трубку и семь желтых галечных камней, после чего засыпал ямку землей. Сверху разводил костер, чтобы скрыть следы колдовства. Желтая галька, вероятно, служила заменой черной гальки, которую было тяжело найти в тех местах. Черный цвет означает смерть, а желтый – неприятности. По словам индейцев, если церемония была исполнена правильно, жертва начинала синеть, сохнуть и в течение семи суток умирала. Спасти ее мог только другой сильный шаман. Заклятие, которое колдун произносил при этом, было следующим:

«Слушай! Я пришел наступить на твою душу! Твое имя (называет имя жертвы). Твою слюну я зарываю (хороню) в землю. Твою душу я зарываю (хороню) в землю. Я пришел накрыть тебя черным камнем. Я пришел покрыть тебя черной материей. Я пришел покрыть тебя черными плитами, чтобы ты больше никогда не появился вновь. К черному гробу гор в Темнеющей Стране потянется твоя тропа. Так будет с тобой. Глина с гор (покроет тебя). Черным гробом и черными плитами я пришел покрыть тебя. И теперь твоя душа угасает. Она становится синей. Когда сгустится тьма, твой дух уменьшится и выродится и больше не появится никогда. Слушай!»

Манускрипты с заклинаниями и заклятиями чероков были получены этнологом Джеймсом Муни в 1887–1888 годах в резервации чероков в штате Северная Каролина и находятся в архивах Бюро этнологии Смитсоновского института. В 1821 году чероки Секвойя создал алфавит языка племени, и благодаря этому заклинания и молитвы, а также разъяснения к ним были записаны шаманами племени на родном языке для собственного употребления. До 1821 года заклинания передавались устно. Приведенная ниже церемония взята из манускрипта, написанного шаманом по имени Айюини.

Если заклятие не срабатывало, это становилось серьезной проблемой для колдуна и его заказчика, поскольку означало, что жертва приняла меры предосторожности и «поставила защиту». Соответственно, заклятие должно было вернуться и ударить по его врагам.

Колдун и его заказчик шли в уединенное место в горах, где поблизости была речка, и начинали колдовать, используя бусины. Соорудив временную хижину из положенной на шесты коры, они шли к речке. Колдун брал с собой два куска материи в один-два ярда длиной – один белого цвета, а другой черного, а также семь красных бусин и семь черных. Существовало несколько колдовских церемоний с бусинами, но их основные черты были схожи. Колдун и его заказчик располагались на берегу лицом на восток, но так, чтобы смотреть в сторону воды. Заказчик выбирал место на берегу или входил в воду – важно было, чтобы глубина в этом месте была «в длину руки». Он молча фиксировал взгляд на воде, стоя спиной к колдуну, который раскладывал на берегу оба куска материи. На белую материю он клал красные бусины – символ успеха его и заказчика, а на черную материю – черные, символ смерти жертвы. После этого колдун правой рукой брал красную бусину, символизировавшую заказчика, и сжимал ее между большим и указательным пальцами. В левую руку он брал черную бусину, символизировавшую жертву. Стоя в нескольких шагах от своего заказчика, лицом на восток, он фиксировал взгляд на красной бусине и молился о благословении своего клиента. Затем он обращал взгляд на черную бусину и посылал всевозможные проклятья на голову жертвы. В итоге, глядя вверх, он обращался к потоку воды, называя его «Длинным Человеком», испрашивая у нее защиты для своего клиента и прося вознести его на седьмое небо, где он будет защищен от всех врагов. Заказчик нагибался и семь раз опускал руки в воду, окропляя ей свою голову и в то же время втирая ее в плечи и грудь. В некоторых случаях он, будучи обнаженным, семь раз полностью погружался в воду, даже если она была ужасно холодной. После этого колдун делал пальцем в земле ямку, бросал в нее черную бусину, закапывал ее и притаптывал землю ногой. На этом церемония, называемая «Брать воду», заканчивалась[540].

Посылающие колдовские стрелы

Основной метод стрелков заключается в «посыле» в тело жертвы инородных предметов, которые обычно называли «стрелами». Считалось, что они пролетают большие расстояния с такой огромной скоростью, что их не видно в воздухе. Для поражения тела жертвы стрелки навахо (адагаш) использовали кусочки кости или зубы трупа; угольки от сожженных хоганов, в которых кто-то умер; бусины, принадлежавшие жертве; мелкие камешки из муравейника красных муравьев; острые кончики листьев юкки; иглы дикобраза; оленью шерсть; усы дикой кошки; кусочки камней, использовавшихся для бани-парилки[541]. Стрелки западных апачей посылали кусочки дерева, наконечники стрел, гальку, бусины, пряди волос и угольки[542]. Стрелкам чирикауа апачей стрелами часто служили волосы, завернутые в кожу, или человеческие ребра, которые они «посылали» в жертву. По словам индейцев, стрелки обычно использовали четыре предмета и часто работали с человеческими останками. Если кто-то вертелся вокруг захоронений, его сразу же подозревали в колдовстве[543].

Ритуальное действо в пуэбло. Худ. К.Л. Таннер

Шайен, получивший колдовскую Силу в видении, мог использовать ее не только из ревности или злости на кого-то, но даже из любопытства, чтобы посмотреть, как она работает. Он посылал в жертву небольшой предмет, которым иногда мог быть пучок бизоньей шерсти, свернутый в шарик. Он поднимал его в руке к солнцу, произносил молитву, в которой желал зла жертве, и бросал его в сторону предполагаемой жертвы. При этом жертва не обязательно должна была находиться в окрестностях. Расстояние роли не играло. Стрела причиняла болезнь или убивала жертву. Жертва во сне могла увидеть колдуна, наславшего стрелу, за процессом колдовства[544].

Некоторые навахо утверждали, что для поражения жертвы стрелки использовали трубки, но большинство индейцев утверждали, что предметы клались в специальную красную корзину или на кусочек ткани или кожи, после чего заклинанием посылались в тело жертвы. По словам некоторых навахов, перед посылом магический стрелок адагаш раздевался догола и натирал тело пеплом. Еще один метод адагаш заключался в том, что стрелок посылал стрелы из «колдовского лука» в нарисованное на земле цветным песком изображение жертвы. Основным симптомом поражения методами адагаш была резкая боль в каком-либо участке тела, а также небольшая опухоль или шишка на голове[545]. О типичном случае, который индейцы расценивали как нападение колдовского стрелка, рассказал один из западных апачей:

«В тот раз я вместе с другим человеком работал над возведением ограды вблизи горы. Вечером этот человек сидел у костра и ел. Он сказал, что неважно чувствует себя, и отправился спать. Ночью он разбудил меня и сказал: «Я спал, и меня разбудила сильная боль в шее. Она внезапно резанула меня». Чуть позже ночью боль снова поразила его. Он сказал: «Удивляюсь, кто стреляет в меня». Тогда я понял, что кто-то наслал на него Стреляющее колдовство».

Для лечения этого типа колдовства использовали метод «изъятия», или «высасывания». «Если шаман быстро не изымет из тела поразившие тебя предметы (стрелу), тебе будет становиться все хуже и хуже. Твоя плоть просто иссохнет. Ты умрешь в кратчайший срок». Навахи, посчитавшие себя жертвой стрелков адагаш, для лечения обычно искали шамана из других племен – пуэбло, ютов или апачей[546]. По словам чирикауа апачей, немногие из их шаманов пытались вытащить из тела больного предметы, посланные колдунами. «Это опасно, и большинство шаманов боялось делать это», – говорили они[547].

Песчаный рисунок шамана навахо

Западные апачи сообщали, что особенно много колдовских стрелков в их резервациях (Форт-Апач и Сан-Карлос) было в период 1920–1925 годов. В 1970 году, по словам индейцев, этот вид колдовства уже давно не практиковался. По словам навахов, метод адагаш появился среди них в недалеком прошлом и был перенят либо от мексиканских колдунов, либо от индейцев пуэбло. Как и в случае с практиками анти и анжин, вступление в ряды навахских адагаш требовало принесения в жертву жизни ближайшего родственника. У западных апачей такой практики не существовало. Стрелки адагаш не принимали участия в сборищах анти и анжин. Стрелками практически всегда были старики-мужчины. Хотя женщины, по словам некоторых навахо, могли заниматься этим типом колдовства, на практике подобные случаи не упоминались[548].

Колдовство, подавляющее волю

Данные практики объединяет воздействие на человека (жертву) с целью подавления его воли и использования его в своих целях. Смерть жертвы не входила в планы колдунов, использующих данные практики, и последствием их воздействия становилось безумие жертвы. Основными целями данной практики было достижение успеха в любви, торговле, азартных играх и т. п., но обычно она применялась, чтобы добиться любви человека противоположного пола. Недаром у навахов этот вид колдовства назывался Безумным колдовством, или Путем Проституции, у апачей Любовным колдовством, а у папагов Любовным околдовыванием. Используемые методы были разнообразны. Шаманы папагов, например, добивались подчинения женщины с помощью определенных песнопений (заклинаний), а пострадавших называли «сумасшедшими» и лечили их с помощью церемоний, используемых при нервных расстройствах[549]. Обычный метод любовного колдовства у зуньи, практикуемый мужчинами, заключался в том, чтобы заполучить кусочек одежды женщины и постоянно носить его при себе. Если такой способ не срабатывал, на жертву могли наслать болезнь или смерть, закрепив этот кусочек одежды на высоком, продуваемом ветрами месте[550].

Шаман равнинных кри Прекрасный День в детстве однажды смог подглядеть, как шаман проводил церемонию любовного колдовства. У одного человека было две жены, и младшая из них не любила его и постоянно уходила от него. Тогда он отправился к сильному шаману и попросил его о помощи. Тот вырезал из коры две фигурки – одну мужскую, а другую женскую, после чего запел свою песнь. Шаман взял небольшую палочку, положил на ее конец немного зелья, дотронулся ей сперва до «сердца» мужской фигуры, а потом до «сердца» женской. Той же ночью младшая жена вернулась к своему мужу и больше никогда не уходила от него. По словам Прекрасного Дня, женщины иногда также пользовались услугами любовного колдовства или покупали у шаманов соответствующие амулеты[551].

Магический щит вождя кроу Арапуиша, пр. 1830-е гг.

Если у апачей любовное колдовство использовалось в основном против соплеменников противоположного пола, то большинство навахов утверждало, что техники Безумного колдовства были направлены не против соплеменников, а против представителей чужих народов – торговцев, игроков, а также с целью получения расположения женщин из других народов.

Исследователям было очень сложно получить от навахов какую-либо информацию о любой из практик Безумного колдовства (ажиле), поскольку люди говорили о них с большой неохотой, а многие просто отказывались говорить. Кроме того, ни один навах никогда не станет рассказывать об ажиле при женщинах и детях, потому что это считается опасным для них. К началу XX века практика ажиле исчезла, и рассказать о ней могли только старики, которым было около восьмидесяти лет. Клайду Клакхохну в конце 1930-х – начале 1940-х годов не удалось найти ни одного навахо, который видел какие-либо церемонии ажиле. В Безумном колдовстве использовалось несколько растений, основным из которых считался дурман, обладающий наркотическими свойствами. Другие, как, например, ядовитый плющ, были ядовитыми. Растения собирали в определенное время и с соответствующими церемониями – для каждого растения существовала своя песнь. Основная техника заключалась в том, чтобы жертва приняла колдовской растительный порошок не зная об этом – в еде, сигарете, через поцелуй и т. д. Кроме того, порошок могли выдувать на жертву через трубку.

Под термином ажиле (Путь Проституции) навахи XX века подразумевали три различные практики, и лишь одна из них была направлена на подавление человеческой воли.

1. Тип колдовства, в котором определенные растения применялись для любовной магии и успеха в торговле и азартных играх. Эта практика называется Безумным колдовством.

Ритуальная танцевальная погремушка племени хайда в виде ворона, пр. 1850–1880 гг.

Певцы. Худ. Х. Терпнинг

2. Практика, используемая для лечения последствий любовной техники Безумного колдовства. Она называется «Песнь Пути Проституции».

3. Гадание с использованием некоторых растений, особенно дурмана, применяемых в практике Безумного колдовства. Оно называется Дурманным гаданием.

В Любовном колдовстве (оди-и) западных апачей применялась любовная магия – годисто, но она не всегда приносила людям неприятности. В своей «слабой» форме ее использовали, чтобы привлечь к себе друзей или завоевать любовь. Это не считалось «дурным» или «опасным». Тем не менее, когда любовное колдовство применяли в его «сильной» форме, оно приводило к безумию. Направленное против противоположного пола, любовное колдовство помогало создать у жертвы непреодолимое желание быть с человеком, который применил его. Вскоре чувство перерастало в неконтролируемую одержимость, сопряженную с повышенным сексуальным желанием. Любовному колдовству, по мнению индейцев, были более подвержены женщины, чем мужчины, и под влиянием колдовства преследовали воздействовавшего на них колдуна повсюду, выполняя любые его прихоти.

В качестве примера апачи рассказывали об одном случае: «Каждый день тот мужчина по несколько раз проезжал по дороге вдоль ее дома, но она делала вид, что не замечала его, хотя на самом деле это было не так. Вскоре она начала думать о нем постоянно. Однажды ночью, когда люди собрались на проведение лечебной церемонии, женщина увидела его и подошла, но он не обратил на нее никакого внимания и через некоторое время ушел. На следующий день мужчина вновь проезжал мимо ее дома, и женщина подошла к нему, и он позволил ей немного проехать вместе с ним на его лошади. Затем он приснился ей во сне, и она захотела лечь с ним. Каждый раз, когда женщина видела его, ей хотелось быть с ним. Она постоянно думала о нем. А потом, даже днем, она стала везде искать его и преследовать его на виду у всех людей. Вскоре она переспала с ним. Так продолжалось некоторое время, после чего тот мужчина больше не хотел иметь с ней никаких дел. Но она сходила с ума от воздействия Любовной магии и продолжала преследовать его. Она ходила повсюду и выкрикивала его имя. А потом она начала говорить, что собирается убить его, и мужчине пришлось прятаться от нее. Люди провели для нее (специальную) церемонию, и она поправилась. После этого женщина больше не преследовала того мужчину»[552].

Симптомы, указывающие на воздействие колдовства

«Колдовство может быть причиной любой болезни… Много раз, когда кто-нибудь заболевал или умирал, кого-нибудь обвиняли (в колдовстве)», – говорили чирикауа апачи[553]. Колдовство могло стать причиной даже глазных болезней. Когда одного из навахо стали беспокоить проблемы с глазами, он отправился к шаману из племени юта, который изъял из его глаза нечто, напоминающее человеческий ноготь[554]. Основными симптомами, указывающими на воздействие колдовскими методами, по мнению индейцев, были:

Тлинкитская маска. XIX в.

1. Долгая болезнь, не поддающаяся обычному лечению.

2. Таинственная, непонятная, с точки зрения индейцев, болезнь. К ним, например, относилось безумие.

3. Неожиданное начало болезни, обморок, истощение, резкая боль в каком-либо месте на теле, опухоль и другие свидетельства «наличия внутри инородного объекта». Навахо говорят: «Если человек просыпается ночью от неожиданной боли, как можно быстрее стараются найти шамана-диагностика (предсказателя метода Трясущейся руки)».

4. Недавняя ссора заболевшего с человеком, которого подозревали в колдовстве.

Западные апачи подразделяли симптоматику в зависимости от воздействия того или иного вида колдовства следующим образом:

1. Поражение мозга и легких свидетельствовало о нападении колдуна-заклинателя.

2. Поражение других внутренних органов – ядовитое колдовство.

3. Поражение других частей тела – нападение колдовского стрелка[555].

Индейцы Юго-Запада даже в XX веке очень настороженно относились к появлению у себя или членов своей семьи подобных симптомов и вели себя так, чтобы насколько возможно оградиться от нападений различных колдунов. Исследователь Клайд Клакхохн писал в 1940-х годах: «Я видел, как хорошо образованные навахо после стрижки скрупулезно собирали каждый свой волосок»[556].

Методы защиты от колдунов

Обычные люди боялись даже обсуждать колдовские практики. Как сказал один из навахов: «Я боюсь говорить об этом, потому что у меня нет никакой защиты». Шаманы были более разговорчивыми, а те из них, кто обладал обширными знаниями, судя по всему, чувствовали себя недоступными для нападений колдунов. По словам Клайда Клакхохна: «Тот факт, что многие шаманы не боялись колдовства, несомненно, связан со знанием предмета изнутри». Малколм Карр Кольер писал по этому поводу: «Считается, что любой шаман знает немного колдовства. Навахо говорят, что хорошо что-нибудь знать об этом, потому что тогда вы сможете защитить себя»[557].

Реальную защиту от колдовства, по поверьям западных апачей, дают бусы из бирюзы, пыльца рогоза и перышки с груди орла[558].

Пляска племени хопи. Худ. Р. Наха

Навахо полагают, что защиту от колдовства давали различные растения, амулеты и определенные смеси, а также проведение особых церемоний[559]. Одной из защит у навахов был «желчный амулет», помогавший от анти. «Желчный амулет» считается противоядием от «яда трупа». Наиболее часто упоминаемыми ингредиентами являются желчь орла, медведя, пумы и скунса, но также индейцы говорили о желчи волка, барсука, оленя и овцы. Многие навахо всегда носят такие амулеты, когда им приходится бывать в толпе людей – например, на церемониальных собраниях племени или когда отправляются в дальний путь или едут в районы, в которых, как считается, живет много колдунов (Чин Ли, Черная Меса и Каньончито). По словам Клакхохна, в 1946 году желчный амулет имели все взрослые навахо. «Вы не проживете и десяти минут, если у вас нет желчи орла или медведя, которые защитят вас. Вы должны все время носить их с собой. Если вы заболеете, выпейте ее с водой… Если у вас большая семья и красивые дети, вы должны держать эти снадобья», – говорили они. Кроме того, иногда в доме делают особые рисунки из цветного песка, которые защищают от колдовства. Пьют отвары из определенных растений и натирают ими тело. Также некоторые навахо настаивали, что прием дурмана помогает защищаться от колдовства, но другие утверждали, что это почти настолько же опасно, как само колдовство. Если за навахом шел койот (подозрение, что он может быть оборотнем – колдуном анти), это означало, что вскоре умрет его сестра или брат. Чтобы предотвратить их смерть, следовало положить кусочек бирюзы на следы койота, и это считалось единственным способом избавиться от несчастья. Кроме того, человек мог опасаться, что заклинатель анжин мог наслать на него молнию. Если человек боялся молний, следовало положить кусочек бирюзы в то место, куда когда-то ударила молния[560].

Кроу называли любое колдовство, включая любовную магию, термином «дукйуо». По их словам, спастись от колдовства можно было только если ваш дух-покровитель обладал большей Силой либо при помощи специальных церемоний, выполняемых шаманами, получившими соответствующие видения[561]. Но и в этом случае шаман должен был обладать большей Силой, чем колдун. Подобные поверья существовали у всех племен.

Методы обнаружения колдунов

«Есть много способов отличить колдуна от шамана, хотя большинство людей, обладающих мощной Силой, практикуют и то и другое, – говорили чирикауа апачи. – Человек мог жить рядом с колдуном и не знать об этом. Например, колдуньей могла быть его жена».

Ни один колдун никогда открыто не признавался в своих злодеяниях и свои ритуалы всегда проводил тайно. Все признания от колдунов получали под давлением и даже под пытками. Но иногда случалось, что люди просто хвастались умением колдовать или угрожали наслать беду, но среди апачей все эти случаи без исключения происходили в изрядном подпитии. Однако поступать так было крайне опасно, потому что кто-нибудь мог поверить этому человеку. Чирикауа помнили одного человека, который, напиваясь, обязательно говорил кому-нибудь: «Я колдун и собираюсь убить тебя». И однажды люди его убили[562].

Воины черноногих, окуривание священным дымом Душистой травы. Худ. Дж. Шарп

Любая прямая угроза наслать беду и даже намек, который мог быть расценен как скрытая угроза, заставляли людей быть настороже. Один навах жаловался: «Вчера пять навахов-ювелиров, работавших у зуньи, приходили к моему хогану. Они были пьяны. Моя жена закрылась в хогане, и один из них заглянул в окно и сказал:

– Мы просто хотим узнать, где проходят танцы, может, и ты пойдешь с нами туда?

– Нет. И я не люблю шум у своего дома. Если хотите напиться, идите отсюда прочь.

– Если тебе не нравится, как я говорю, тебе бы лучше поостеречься. А то ведь тебе может стать плохо.

Такое впечатление, что он говорил о заклинаниях анжин. Если сегодня или завтра кто-нибудь из моих родных заболеет, значит, этот парень говорил о колдовстве»[563]. Можно не сомневаться, что при внезапной болезни одного из родных или несчастного случая молодого наваха ожидала печальная участь.

Любые нестандартные, необычные для индейского сообщества действия человека сразу же вызывали у окружающих опасения, что этот человек – колдун. Например, если апач бегал обнаженным, его соплеменники могли приписать это к колдовским действиям. Дух-покровитель мог указать человеку колдуна во сне. В этом случае прямо не сообщалось, что тот или иной человек был колдуном, а об этом свидетельствовало его необычное поведение. Например, как рассказывал один шаман навахо: «Во сне я увидел группу мужчин, которые шли по камням и жевали их словно хлеб. Я понял, что они колдуны, потому что кто еще станет жевать камни?»

Еще одной характерной чертой колдунов у апачей и навахо считались их сексуальные отклонения, особенно инцест. У апачей публичное избиение в случае обнаружения сексуальных отношений между родственниками было самым мягким из наказаний. Иногда таких людей даже сжигали. Иногда их убивали сами родители. Раньше, если люди не знали о том, что они дальние родственники, и женились друг на друге, их ни в чем не обвиняли, но они часто расходились. Но если родственники женились, зная об этом, их убивали, как колдунов. С начала XX века убивать близких родственников, женившихся друг на друге, перестали, но все равно подозревали в колдовстве. Времена изменились, и индейцы понимали это. «Молодые люди теперь стали подобны собакам и козлам», – с горечью жаловался один из стариков чирикауа апачей.

О действиях колдуна мог узнать шаман, что обычно происходило во время церемонии лечения им больного. «Тогда он скажет тебе, что такой-то человек наслал на тебя болезнь», – говорили индейцы.

Под подозрение в колдовстве у чирикауа апачей в первую очередь попадали:

1. Вороватые и злые люди.

2. Те, кто угрожал другому человеку, после чего угроза сбывалась.

Маска ворона, Северо-Западное побережье. XIX в.

3. Люди, совершавшие различные странные действия. Например, если человек уходил на вершину горы и танцевал голым, это давало соплеменникам повод к подозрению его в колдовстве. «Шаман всегда выполняет церемонию перед людьми или в доме. Колдуны всегда уходят подальше и совершают странные действия», – объясняли апачи.

4. Люди, совершающие действия, не принятые в данном сообществе. Например, человек, несущий кости животных и пытающийся спрятать их от посторонних глаз. «Даже если ты не колдун, но делаешь что-то странное, ты попадешь под подозрение… Чирикауа должен быть очень осторожен. Когда человека обвиняют в колдовстве, для этого всегда есть какая-то причина».

Существовали и другие причины для подозрений. Например, необычные амулеты, которые человек носил скрытыми от чужих глаз под одеждой. Колдуны никогда не носили хороших вещей – человек наверняка является колдуном, полагали апачи, если он богат, но не носит чистые одежды. Также существовало поверье, что колдуны не переносят оленьего мяса, и если один из них съест его, то его вырвет.

Чирикауа рассказывали историю о том, как один шаман долго обвинял некоего человека в колдовстве, а затем сказал, что имеет специальное средство – корень, порошок которого, если насыпать его в какой-либо напиток, убьет выпившего его колдуна, но обычным людям вреда не причинит. Во время одного из собраний так и произошло – после того как обвиненный в колдовстве ушел домой, у него сильно разболелся живот, и спустя несколько дней он умер. Кроме него, никто не пострадал[564]. Подобные случаи известны на всей территории Северной Америки, и зачастую все таинство заключалось в подсыпанном конкретному человеку яде. Несомненно, так произошло и на этот раз.

Исследования Кейта Бассо среди западных апачей, проведенные в середине XX века, показали, что подозрения в колдовстве возникали не наугад, а исходя из определенных критериев, на которых и основывалось обвинение. Следует отметить, что некоторые из них были весьма расплывчатыми, что порой приводило к расхождению во мнениях относительно виновности того или иного человека. Бассо систематизировал их следующим образом. Все критерии он поделил на две части – поведенческие и неповеденческие. К первой группе относили людей, чьи поступки могли указывать на желание нанести вред жертве. Во вторую группу входили «люди, обладающие Силой», «люди, не принадлежавшие к клану жертвы» и «мбайен – люди от 30–36 лет до возраста угасания сексуальной активности».

Обязательным условием для колдовства было наличие у человека Силы, и, соответственно, не обладавшие ею автоматически выпадали из круга подозреваемых. При этом учитывалось, что человек мог скрывать свою Силу от окружающих. К последним иногда относили богатых людей и тех, которые, дожив до седин, никогда серьезно не болели – все это могло свидетельствовать о помощи им со стороны сверхъестественной Силы.

Поскольку западные апачи в отличие от навахов и чирикауа апачей полагали, что родственники колдунов обладают иммунитетом от них, родственники жертвы под подозрение не попадали. То есть любой чужак мог быть колдуном. Считалось, что если колдун попытается наслать зло на своего родственника, Сила рикошетом ударит по нему и убьет.

Мбайен, или люди от 30–36 лет до возраста угасания сексуальной активности, подозревались по причине того, что именно в этот период жизни они обладали наибольшим потенциалом, а Силой лучше всего мог управлять человек, полный энергии.

К группе поведенческих критериев относились те, которые можно подвести под апачское понятие «кедн» – ненависть, зависть и т. п., которые служили мотивами для отдельных людей изучить и применить колдовские техники. Апачи говорили, что если бы не было «кедн», не было бы ни колдовства, ни обвинений в нем. Если человек затевал драки, ссорился, проявлял агрессию, постоянно насмехался над кем-нибудь или лгал о нем, угрожал кому-нибудь – все это впоследствии могло послужить основанием для жертвы подозревать его в колдовстве. То же относилось к попыткам завести роман с чужой женой. Все это могло свидетельствовать о скрытой или открытой ненависти к жертве и желании причинить ей вред. Именно по этим причинам апачи всегда очень осторожно давали советы. Например, если один из них говорил другому, что кто-то из его близких может умереть, если не предпримет какие-то меры, в случае смерти его слова могли расценить как скрытую угрозу.

Несмотря на большой список критериев, в маленьких поселениях, в которых жили и живут западные апачи, людей, подходивших под них, было не так уж и много. Известно, что во время судов над колдунами, проводимых во второй половине XX века, всегда возникало много разногласий[565].

Существовали также и различные гадательные техники, позволяющие, по поверьям индейцев, обнаружить колдуна. Чероки в 1927 году использовали следующий метод. Тлеющие угольки и пепел домашнего очага сгребались в сторону и собирались в аккуратную коническую кучку. На них сыпали щепотку толченого табака, и в той стороне, с которой вспыхивал табак, следовало искать колдуна. По расстоянию вспышки от вершины конуса выясняли расстояние до колдуна, а если вдруг щепотка падала на саму вершину конуса углей, это означало, что невидимый колдун находился прямо в жилище. Вспышка табака при этом убивала и колдуна[566].

Понятие «битвы» между шаманом и колдуном

Во всех племенах существовало и до сих пор существует поверье, что с помощью специальных техник любой колдовской посыл может быть обращен против колдуна. Поскольку сильный шаман во время проведения лечебной церемонии для больного способен вычислить колдуна и направить насланное им зло обратно, многие лечебные церемонии представляли собой битву между шаманом и колдуном на сверхъестественном уровне. Во время лечебных церемоний Сила шамана боролась с Силой колдуна. В случае удачного исхода колдун умирал в течение короткого времени, а его жертва начинала поправляться[567]. Битва эта велась именно против колдуна, а не против естественного недомогания или дурного влияния злых Сил. Но если шаман не обладал достаточной Силой, то мог сам заболеть, потому что предметы колдовства (стрелы), которые он изымал из жертвы, поражали его самого. Здесь очень важно понимание того, что механизм колдовства, запущенный в действие, не останавливался до тех пор, пока кто-то не становился жертвой – околдованный человек, шаман или сам колдун. Суть процедуры заключалась в том, что шаман изымал из тела больного посланные колдуном стрелы, после чего «посылал» их обратно в колдуна.

Но не любой шаман осмеливался вступить в битву с колдуном. Индейцы всех племен признавали, что Сила колдуна порой могла превозмочь даже могучего шамана. Так, у западных апачей страх перед колдунами был таким, что только самоуверенный шаман, обладающий большой Силой, продолжал лечить больного, если обнаруживал, что причина его недуга заключается в колдовстве. Иногда он не мог вылечить его, потому что колдун оказывался сильней. Бывало даже, что, вылечив заколдованного больного, вместо него умирал сам шаман. Чирикауа апачи говорили, что колдун мог отозвать насланное на человека колдовство, но он уже «отдал» его жизнь, когда наслал колдовство, и чтобы отозвать зло от него, он должен был предложить взамен чью-то другую[568].

Колдуны сознавали, что их посыл может быть обращен против них самих, а потому могли предпринять особые меры предосторожности, защищая себя. Например, колдуны шайенов в этом случае поступали следующим образом. На рассвете колдун проводил церемонию палатки-потения, во время которой срезал два кусочка кожи со своей руки или груди, принося их в жертву Силам. Кроме того, колдун мог постараться перехватить отосланные обратно стрелы. По словам шайенов, если он полагал, что такое может произойти, то на рассвете шел на вершину холма и следил за появлением стрелы, которая проявлялась в виде маленькой огненной искры. Он втирал в голову особое зелье, которое давало ему способность схватить ее рукой и не дать войти в тело. Как только он гасил искру, она теряла свою колдовскую Силу, и на том дело заканчивалось[569].

У племен Великих равнин довольно широко были распространены состязания между шаманами, в которых они мерились своими Силами. Результатом их обычно становилась тяжелая болезнь или даже смерть одного из участников. Методы, применяемые во время состязаний, полностью соответствуют различным колдовским техникам и хорошо показывают, почему люди боялись шаманов и говорили, что при случае они могут направить свои Силы во зло. Пьер Ла Кри рассказал о состязании между шаманами, свидетелем которого он был. Среди оджибвеев жил старый шаман, причинявший много проблем людям своей «дурной магией». Однажды оджибвеи и кри поставили лагеря рядом, и, увидев там оджибвейского шамана, кри поняли, что их ожидают неприятности. Вскоре у их лагеря появился человек, сказавший, что шаман оджибвеев призывает всех шаманов кри прийти к нему в палатку на состязание. Если же они откажутся, то он причинит им гораздо больше вреда, чем если они придут к нему. Среди кри был человек по имени Красивые Перья. Раньше он был христианином, но потом отошел от религии белых людей и сразу же получил несколько мощных видений, в которых духи даровали ему свои Силы. Он был братом матери Пьера Ла Кри. Красивые Перья последним вошел в огромную палатку старого оджибвея и сел у входа. Старик указал на бочонок виски, связку табака, боеприпасы и отличное ружье, сказав, что все это достанется победителю.

По индейскому обычаю оджибвей зажег трубку, которая должна была по кругу передаваться каждому из присутствующих. Как только сидящий рядом с ним человек принял от него трубку, из чубука показалась змеиная голова. Он передал ее дальше, так и не прикоснувшись к ней губами. Никто не рискнул курить ее, пока трубка не дошла до Красивых Перьев. Он зажал голову змеи зубами, вытащил ее из чубука и выкинул прочь. Потом он спокойно покурил ее и передал дальше. Только тогда все собравшиеся смогли выкурить ее. Старый шаман оджибвеев усмехнулся и сказал, что дело принимает все более интересный оборот, после чего предложил смельчаку начать состязание. Но тот вежливо отказался и предложил ему, как человеку, бросившему вызов, сделать это первым. Оджибвей положил большой палец на ствол ружья и вспорол его. Шаман передал ружье сопернику, и кри, взяв ствол в руку, провел рукой вверх. Ствол снова оказался целым. Тогда оджибвей взял орлиное перо, пригладил его и резко бросил в молодого кри. Но тот перехватил его и бросил назад в шамана оджибвеев. Перо пробило грудь старика и вонзилось так, что только кончик торчал из тела. Оджибвей упал, его помощники с помощью специальных песнопений остановили ему кровь и привели в чувство. Старик передал молодому кри виски, табак и ружье, сказав, что тот победил. Спустя некоторое время, когда оджибвеи вернулись в свои земли, старый шаман умер[570].

Лечение жертв колдовства

Человек, почувствовавший, что стал жертвой колдовства, должен был сразу же обратиться к шаману, который знал защиту от нападений такого рода и был способен бороться с духом нападавшего колдуна.

На примере навахов, апачей и пуэбло можно рассмотреть методы, применяемые для лечения жертв колдовства, поскольку у этих народов их спектр был наиболее широким. Они признавали шесть основных методов, которые, как правило, использовались в комбинации друг с другом.

1. Признание колдуна и его казнь.

2. Молитвенные церемонии.

3. Песенные церемонии.

4. Лечение растительными препаратами.

5. Высасывание колдовских стрел.

6. Другие методики.

1. Признание колдуна

У апачей, пуэбло, навахов, пайютов и других народов считалось, что признание колдуна очень помогает вылечить жертву любого вида колдовства, если только болезнь не вступила в свою крайнюю стадию. По словам навахов, после признания колдуна его жертва сразу же начинала медленно поправляться, а он в течение года сам умирал от болезни, симптомы который были такими же, как и у его жертвы.

2. Молитвенные церемонии

У навахов существовало много молитвенных церемоний, и все они, по словам индейцев, «отсылали зло назад к колдуну». По мнению некоторых навахов, они не работали в случае Безумного колдовства. Англоговорящие навахо называли молитвенные церемонии «Большой молитвой» и говорили, что они хорошо помогали околдованной жертве. Также могли использоваться определенные части молитвенных церемоний.

3. Песенные церемонии

Для лечения колдовства навахо широко использовали песенные церемонии, особенно Путь Зла, хотя некоторые навахо считали, что все остальные, кроме упомянутой, не могут помочь, а только «принесут вред жертве». Но в основном люди боялись песенных церемоний, как и исполняющих их певцов (шаманов). Как сказал один из них: «Песенные церемонии – орудие великой мощи, применяемой во благо. Но злой певец может обратить их Силу во зло».

4. Препараты растительного и животного происхождения

Растительные препараты применялись как для защиты от колдовства, так и для его лечения. Шаман мог положить на пораженное место лекарственное зелье, которое убивало стрелу и она исчезала. Среди навахов противоядиями считались различные смеси с желчью орла или некоторых животных. Среди них были следующие.

1. «Лучшее противоядие от ядовитого колдовства – орлиная желчь, смешанная с маисовой мукой».

2. Жертве колдовства давали пить желчь скунса.

3. Смешивали желчь орла, медведя, пумы и других животных и выпивали смесь.

4. Выпиваемая смесь из желчи медведя, волка, пумы и орла помогала от головокружения и обмороков, которые были симптомами нападения практика ядовитого колдовства. Данная смесь помогала также от простуды. Для этого ее принимали внутрь и небольшую часть втирали в тело[571].

5. Высасывание колдовских стрел

Высасывание применялось для лечения последствий нападения стрелков. Считалось, что только тот шаман, чьи духи-покровители были сильней духов колдуна, мог изъять стрелу из тела больного. После того как он изымал ее, колдун умирал в течение короткого времени[572]. У некоторых племен за дополнительную плату шаман мог послать изъятую стрелу назад в колдуна. По словам навахов, очень много таких процедур проводилось в период с 1870 по 1910 год. Метод высасывания колдовских стрел был широко распространен и среди остальных индейских племен.

Клайд Клакхохн сообщал в 1944 году, что многие навахо довольно скептически высказывались относительно шаманов, использующих метод высасывания, считая их самих колдовскими стрелками адагаш или состоящими в связи с ними. Некоторые относились к ним как к шарлатанам, которые прятали во рту предметы, якобы высасываемые ими из тела жертвы. С другой стороны, многие боялись таких шаманов и верили, что высасыватель не только изымает из тела жертвы инородный предмет, но и посылает его назад в колдуна. Преподобный Анселм писал, что в его миссии навахо боялись спать в одной комнате с высасывателем и грозились убить его, если он не покинет миссию[573].

6. Другие методики

Другие методики использовались как вспомогательные средства. Например, для лечения Безумного колдовства у навахов применяли церемонию Горного Дыма – одну из составляющих церемонии Благословенного Пути. Страх перед колдовством анти (например, если человек думал, что встретился с оборотнем) лечили палаткой потения. Во время процедуры принимали лечебную смесь, называемую «лекарственные растения молнии». Ее ингредиентами были: пепел от дерева, в которое попала молния, шалфей, иглы пиньона, листья можжевельника и некоторые другие. Их толкли и смешивали с водой. Церемонии проводил шаман, знавший песни Пути Вражеского Монстра[574]. Западные апачи против нападений колдунов, насылавших болезни, устраивали церемонии Медведя, Змеи или Молнии. В редких случаях также проводили церемонию Ган (Горных Духов), но для большинства апачей ее стоимость была слишком велика[575].

Колдун, шаман и опасность для их родственников

Зловещая деятельность колдуна чирикауа апачей и навахо представляла угрозу для его родственников даже большую, чем для людей вне семьи.

Когда человек не выполнял предписания своей Силы, считалось, что Сила могла забрать кого-нибудь из его ближайших родственников. «Некоторые колдуны поступают так специально, когда хотят, чтобы их родичи умерли», – говорили старики апачей[576].

Это показывает, что даже положительная Сила способна отомстить. Двойственность Силы заключается не только в том, что она может быть применена на доброе дело или во зло, но и в том, что сама Сила может быть доброй или злой. Например, равнинные кри полагали, что Сила духов змеи, рыси и пумы может наделить человека определенными способностями, но взамен потребовать от него жизнь его жены или ребенка[577]. Иногда злые намерения Силы могут быть определены при первом контакте с ней. По словам индейцев: «Человек может принять Силу или отказать ей. Иногда брать ее опасно. Порой предлагаемые Силой церемонии предусматривали нечто дурное. По этой причине некоторые люди отказываются от (явившейся им в видении) Силы». Могла Сила и обманываеть человека. Индейцы говорили, что многие шаманы утверждали, будто их Сила «предназначена только для того, чтобы делать добро», а потом с удивлением выясняли, что все обстоит наоборот.

Считалось, что Сила через некоторое время могла потребовать от шамана расплаты – принести ей в жертву чью-то жизнь. Шаман мог успешно проводить церемонии с десяток раз, после чего Сила являлась ему во сне или в видении со словами: «Я помогала тебе столько раз, а теперь я хочу, чтобы ты принес мне в жертву столько-то людей». И шаману приходилось платить. «В прежние дни они приносили в жертву лучших воинов племени. Делали они это в бою», – с горечью вспоминали старики. Некоторые шаманы отказывались так поступать, заявляя, что Сила сразу должна была предупредить их, тогда бы они не стали брать ее церемонии. Часто они погибали после этого в результате несчастного случая. Иногда Сила требовала принести в жертву ближайших родственников – сына, дочь или жену. Сила насылала на них какую-либо болезнь, и их смерть казалась естественной, а шаман не должен был противиться. Некоторые соглашались, некоторые отказывались. Из-за этого многие люди боялись быть родственниками особо удачливых шаманов. Они не могли защититься от них. Часто сыновья боялись своих отцов-шаманов. «Очень часто особо успешного шамана ожидало суровое наказание. Шаман мог сделать много добрых дел, но потом Сила требовала от него в жертву жизнь родственника», – говорили апачи.

Кроме того, когда приходило время умирать, Сила могла предложить шаману, сделавшему много доброго людям, или колдуну, чтобы вместо него умер кто-нибудь из родственников. Если шаман соглашался, он оставался жить, а его родственник умирал. Тогда даже добрый шаман становился колдуном. По этой же причине родственники начинали бояться стареющих шаманов[578].

Наказание колдунов

Человека, обвиненного в колдовстве, ожидала скорая расправа от родственников и друзей жертвы. Суды и расправы, устраиваемые апачами и навахами над людьми, подозреваемыми в колдовстве, даже в середине XX века отличались необычайной жестокостью и практически не оставляли обвиняемому возможности доказать свою невиновность. И это признавалось самими индейцами. Хотя, с одной стороны, чирикауа апачи говорили, что человек не мог обвинять кого-либо, если не был абсолютно уверен, что тот колдун, они сами признавали, что обвинения в колдовстве порой предъявлялись из-за личной неприязни. Иногда люди, сомневающиеся в правдивости обвинения, молчали, потому что обвинитель обладал большим влиянием в племени и вступать с ним в пререкание по столь серьезному вопросу было себе дороже. Они говорили: «Некоторые люди, которых сжигали, действительно были колдунами, но нет доказательств того, что ими были все. Жил один человек – военный лидер. Он сжег нескольких мужчин и женщин по подозрению в колдовстве. А происходило это так. Кто-нибудь мог прийти к нему и указать на другого человека, сказав, что тот колдун. Этого ему было достаточно для того, чтобы послать за ним нескольких мужчин, схватить его и сжечь живьем. Часто они привязывали колдунов за запястья к ветке дерева так, что ноги их болтались в воздухе». Если шаман обвинял кого-то в колдовстве в результате проведения диагностической церемонии, того обязательно заставляли признаться[579]. Когда человека замечали за колдовской практикой, его сразу же хватали и убивали на месте. Схваченный колдун мог попытаться откупиться деньгами или скотом, но не менее часто угрожал своему пленителю неожиданной смертью[580].

Защищать обвиняемого было некому, кроме него самого. Даже родственники не помогали ему. «Если твой ближайший родственник – колдун, толпа схватит его и сожжет. Если родственники будут противиться, они последуют в костер за ним», – говорили апачи.

В прежние времена, особенно если пострадало много людей, у чирикауа апачей собиралась вся община, и обвинение выносил совет из наиболее влиятельных людей. Подозреваемого подвешивали за запястья, чтобы его ноги не касались земли, а под ногами складывали хворост. Если обвиняемый сознавался, его сжигали живьем. Он мог рассказать, кому навредил, и даже обещать снять с них заклятье, но его все равно сжигали. Иногда колдуна просто пристреливали. Колдуна убивали в любом случае, чтобы он больше никогда не мог причинить людям вреда, и никогда не отпускали. Считалось, что огонь уничтожал колдовскую Силу, но прежний вред снять уже не мог. Огонь и его угли считались предохранительным средством против колдунов и призраков. Предметы колдовства, изымаемые шаманом из тела больного, всегда бросали в костер, где они, по словам индейцев, шумно взрывались, давая подтверждение об уничтожении источника недомогания. То же происходило, когда сжигали самого колдуна. «Когда он горит, раздается хлопок – «пум», как при выстреле из ружья, – рассказывали апачи. – Это колдовство взрывается в нем. В каждом случае, когда я видел сжигание колдуна, был такой хлопок».

Как уже упоминалось выше, навахо считали, что признание колдуна помогает вылечить жертву любого вида колдовства, если только болезнь не вступила в свою крайнюю стадию. После признания колдуна его жертва сразу же начинала медленно поправляться, а он сам умирал в течение года от болезни, симптомы которой были такими же, как и у его жертвы. Когда определенные улики убеждали навахов в виновности того или иного человека, они на веревке приводили его на собрание, где начинали допрос. Если человек не признавался в содеянном, ему связывали ноги и руки и не позволяли есть, пить и ходить в туалет, пока не добивались признания. Подобная пытка также применялась индейцами пуэбло. К ногам предполагаемого колдуна могли прикладывать горящие угли. В некоторых случаях обвиненному в колдовстве позволяли убраться прочь, при условии, что он навсегда покинет пределы сообщества. Но обычно колдунов приговаривали к смерти и убивали. Казни были различными, но всегда отличались жестокостью. Колдуна могли пристрелить или забивали топорами и дубинами, а иногда вешали. Порой семья жертвы получала от семьи или клана колдуна (обвиненного или казненного) отступное. Относительно души колдуна после его смерти большинство навахов сходятся на том, что она попадает туда же, где обретаются души всех остальных людей, но более не может причинять вред живым людям.

Во всех племенах женщин-колдуний наказывали так же сурово, как и мужчин. Никаких поблажек представительницам слабого пола не делалось.

Один из индейцев рассказывал, как сожгли колдунью. Люди пришли к шаману и попросили его найти тех, кто наслал на них зло, потому что многие умерли от колдовства. Шаман пел всю ночь и в итоге обнаружил колдунов. Он указал людям на семейную пару – мужа и жену – и посоветовал избавиться от них. Когда шаман пел, колдун рыскал в округе, чтобы разузнать о происходящем, и услышал, что его самого и его жену собираются утром схватить и наказать. Он забрал жену и младенца и ночью бежал в горы. Утром их начали выслеживать и в итоге нашли женщину и младенца, но мужчине удалось спастись. Пойманных привели в селение, где от женщины потребовали отдать ее колдовские принадлежности. Она подтвердила, что является колдуньей, но никаких принадлежностей у нее нет, потому что Сила раздвинула ее язык по центру и вложила туда колдовство, и теперь, что бы она ни сказала, это сбывается. Незадолго до этого два воина погибли в бою, и люди спросили колдунью, кто виновен в этом. Она ответила, что это ее работа. Ее подвесили за запястья к ветви дерева так, чтобы пальцы ее ног едва касались накиданной под ней охапки дров, и разожгли костер. Женщина сгорела, не проронив ни слова и ни стона. Пока она горела, люди решали, что делать с младенцем. Никто не хотел брать его и в итоге его тоже бросили в костер. «После того как эту женщину сожгли, все равно умерло много людей, потому что, пока колдунья горела, она, должно быть, насылала на людей зло, – рассказывал индеец. – Никто из лидеров того времени и их родственников не дожил до сегодняшнего дня, и это странно».

Иногда навахо убивали подозреваемого без «суда». Обычно это делали родственники или друзья жертвы. У чирикауа апачей предполагаемого колдуна иногда убивали те, кто подозревал, что он насылает на него порчу, либо родственники человека, умершего, как полагалось, по его вине. Как правило, его убивали из ружья, причем делали это так, чтобы никто не знал, кто это сделал. У западных апачей, по сообщениям за 1942 год, в случаях, когда существовала уверенность в том, что некий человек наслал колдовство, ближайший родственник жертвы мог найти и убить его. Но, по другим данным, обвиняемого всегда подвергали суду. Даже в середине XX века суды проводились по прежней схеме. Управлялись они лидером сообщества. Предполагаемого колдуна связывали и держали, не давая пищи и воды, пока он не признавался. Ему задавали вопрос за вопросом. Если обвиняемый все отрицал, ему связывали запястья и подвешивали к ветви дерева так, чтобы носки едва касались земли. Если и в этом случае добиться признания не удавалось, под ним могли развести костер. Позднее, в 1970 году, суды уже были менее жестоки. Обвиняемого предупреждали, что при попытке скрыться его догонят и пристрелят. Если люди были убеждены в вине подозреваемого, он был вынужден в дальнейшем жить в изоляции. Как сказал один из апачей: «Люди не желали общаться с ними и потому они жили вдали от всех»[581].

Отношение индейцев к колдовству

Несмотря на все отрицания со стороны индейцев, вера в колдовство среди них продолжала существовать. Клайд Клакхохн еще в 1944 году столкнулся с тем, что навахо не любили говорить о колдовстве, а порой даже упоминать о нем, и скорее отвечали, что не верят в него. Один из них, отрицая существование колдовства, добавлял, что даже его прадед «говорил, что никаких колдунов не существует». Кейт Бассо в 1970 году также отмечал, что от западных апачей ему часто приходилось слышать подобные выражения: «Я могу рассказать тебе все, что я слышал о колдунах, но не думаю, что это правда».

Происходило это по нескольким причинам. Во-первых, по индейским поверьям, даже говоря о колдовстве, можно было навлечь на себя беду. Во-вторых, они знали, что белые люди могут поднять их на смех, как суеверных дикарей. Однако в 1940-х годах несколько навахо были обвинены в колдовстве и убиты соплеменниками. Иногда эти случаи попадали в газеты. Например, в 1942 году вблизи Фруитлэнда, что в штате Нью-Мексико, один из навахов, посчитавший, что четверо его соплеменников колдовством довели до смерти его детей, убил их, после чего покончил с собой. Кейт Бассо писал, что когда впервые начал работать среди западных апачей, он принимал их слова на веру, пока однажды его наиболее скептически настроенный информатор не приписал смерть маленькой девочки нападению колдуна. Позже Бассо отмечал: «Сегодня нет эмпирических свидетельств, подтверждающих слова апачей, что люди действительно практикуют техники, приписываемые колдунам. Ни я сам, ни мои информаторы (апачи) никогда не видели колдуна в действии, колдовской пляски или даже ритуальных принадлежностей, которые, по сообщениям, используют колдуны. С другой стороны, неопровержим и тот факт, что люди открыто называют себя жертвами колдунов, обвиняют других в колдовстве и обычно стараются изыскать возможность провести церемониальное лечение. Многие взрослые апачи носят защиту от колдунов. Определенные болезни считаются насланными колдунами, и шаманы, искусные в их лечении, ценятся очень высоко»[582].

Подобное положение сохраняется и сегодня. Индеец навахо Дуг Хикмэн так написал об этом всего несколько лет назад: «Получить информацию о навахских колдунах довольно сложно. Навахо не говорят о силах темной стороны своей культуры, опасаясь возмездия. Мои старшие соплеменники бранили меня, отговаривая писать о колдунах. По их словам, если навахские колдуны узнают, что я написал о них, они нашлют на меня зло… До сих пор навахо очень боятся колдунов… Считается, что чужак, задающий вопросы о навахском колдовстве, ищет неприятности и может накликать беду. Ведь чужак, задающий вопросы, может оказаться Ходящим в Шкурах (колдуном), высматривающим себе новую жертву».

Библиография

Дзенискевич Г.И. Шаман-психотерапевт. Шаман и вселенная в культуре народов мира. СПб: МАЭ РАН, 1997. С. 51–61.

Леви-Стросс К. Первобытное мышление. М.: Республика, 1994.

Откровение Черного Лося. М.: Сфера, 1997.

Щетько А.П. Шаман-фитотерапевт. Шаман и вселенная в культуре народов мира. СПб: МАЭ РАН, 1997. С. 62–66.

Элиаде М. Шаманизм: архаические техники экстаза. К.: София, 1998.

Adair J. The History of the American Indians. London, 1775.

Ambrose S.E. Crazy Horse and Custer: the parallel lives of two American warriors. New York: Anchor Books, 1996.

Bancroft-Hunt N. Warriors: Warfare and the Native American Indian. London: Salamander Book, 1982.

Barnouw V. Wisconsin Chippewa Myths and Tales. Madison: University of Wisconsin Press, 1977.

Basso K.H. The Cibecue Apache. New York: Holt, Rinehart and Winston, 1970.

Basso K.H. Western Apache Witchcraft. Tucson: The University of Arizona Press, 1969.

Blaine M.R. Pawnee Passage: 1870–1875. Norman: University of Oklahoma Press, 1990.

Boas F. Tsimshian Mythology. Thirty-first Annual Report of Bureau of American Ethnology, 1909–1910. Washington: Government Printing Office, 1916.

Bourke J.G. The Medicine-men of the Apache. Ninth Annual Report of Bureau of American Ethnology, 1887–1888. Washington: Government Printing Office, 1892.

Bowers A.W. Hidatsa Social and Ceremonial Organization. Lincoln: University of Nebraska Press, 1992.

Bowers A.W. Mandan Social and Ceremonial Organization. Moscow: University of Idaho Press, 1991.

Brackenridge H.M. Journal of a Voyage Up the Missouri River, in 1811. Pittsburgh: Cramer, Spear & Eichbaum, 1814.

Brown J.E. Animals of the Soul: Sacred Animals of the Oglala Sioux. Rockport: Element, 1992.

Bunzel Ruth L. Introduction to Zuni Ceremonialism. Forty-seventh Annual Report of the Bureau of Americam Ethnology, 1929–1930. Washington: Government Printing Office, 1932.

Butler J. Pioneer School Teaching at the Comanche-Kiowa Agency School 1870–1873.

Chronicles of Oklahoma, Vol. 6, № 4, December, 1928

Capps W.N. (Editor) Native American Religion. New York: Harper & Row, 1976.

Clark W.P. The Indian Sign Language. Lincoln: University of Nebraska Press, 1982.

Cooper G.H. Development and stress in Navajo religion. Stockholm Studies in Comparative Religion, № 23, Stockholm, 1984.

Corlett W.T. The Medicine-man of the American Indian and His Cultural Background. Springfild: Charles C. Thomas, 1935.

Curtis E.S. The North American Indian. 20 vol. Norwood: Plimpton Press, 1930.

Dempsey H.A. The Amazing Death of Calf Shirt & Other Blackfoot Stories. Canada: Best Gagne Book Manufacturers, 1994.

Denig E.T. The Assiniboine. Norman: University of Oklahoma Press, 2000.

Densmore F. Music of Acoma, Isleta, Cochiti and Zuni Pueblos. Report of Bureau of American Ethnology. Bull. 165. Washington: Government Printing Office, 1957.

Densmore F. Northern Ute Music. Report of Bureau of American Ethnology. Bull. 75. Washington: Government Printing Office, 1922.

Densmore F. Papago Music. Report of Bureau of American Ethnology. Bull. 90. Washington: Government Printing Office, 1929.

Densmore F. Pawnee Music. Report of Bureau of American Ethnology. Bull. 93. Washington: Government Printing Office, 1929.

Densmore F. Teton Sioux Music & Culture. Report of Bureau of American Ethnology. Bull. 61. Washington: Government Printing Office, 1918.

Densmore F. Uses of Plants by the Chippewa Indians. Forty-fourth Annual Report of Bureau of American Ethnology, 1926–1927. Washington: Government Printing Office, 1928.

Din G.C., Nasatir A.P. The Imperial Osages: Spanish-Indian Diplomacy in the Mississippi Valley. Norman: University of Oklahoma Press, 1983.

Dodge R.I. Our Wild Indians: 32 years personal experience among the Red Men of the Great West. Hartford: A.D.Worthington & Co., 1890.

Ewers J.C. Indian Life on the Upper Missouri. Norman: University of Oklahoma Press, 1968.

Ewers J.C. Plains Indian History and Culture: Essays on Continuity and Change. Norman: University of Oklahoma Press, 1982.

Ewers J.C. The Horse in Blackfoot Indian Culture. Washington, D.C.: Smithsonian Institution Press, 1979.

Faris J.C. The Nightway: A History and a History of Documentation of a Navajo Ceremonial. Albuquerque: University of New Mexico Press, 1957.

Fergusson E. Dancing Gods: Indian Ceremonials of the New Mexico and Arizona. Albuquerque: University of New Mexico Press, 1957.

Gilmore M.R. Uses of Plants by the Indians of the Missouri River Region. Thirty-third Annual Report of Bureau of American Ethnology, 1911–1912. Washington: Government Printing Office, 1919.

Grim J.A. The Shaman: Pattern of Siberian and Ojibway Healing. Norman: University of Oklahoma Press, 1983.

Grinnell G.B. Blackfoot Lodge Tales: the story of a prairie people. Lincoln: University of Nebraska Press, 1970.

Grinnell G.B. Pawnee Hero Stories & Folk-Tales. With notes on the origin, customs and character of the Pawnee people. Lincoln: University of Nebraska Press, 1961.

Grinnell G.B. The Cheyenne Indians: Their History & Ways of Life. 2 vol. Lincoln: University of Nebraska Press, 1979.

Grinnell G.B. The Fighting Cheyennes. Norman: University of Oklahoma Press, 1993.

Grinnell G.B. The Story of the Indian. London: Chapman & Hall, 1896. Handbook of North American Indians. Southwest, Vol. 10, General Editor W.C.Sturtevant. Washington, D.C.: Smithsonian Institution Press, 1983.

Hassrick R.B. The Sioux: Life and Customs of a Warrior Society. Norman: University of Oklahoma Press, 1964.

Haywood J. Natural and Aboriginal History of East Tennessee. Nashville, 1823.

Highwater J. The Primal Mind: vision and reality in Indian America. New York: Harper & Row, 1981.

Howard J.H. The Ponka Tribe. Lincoln: University of Nebraska Press, 1995.

Hrdlicka A. Physiological and medical observations among the Indians of southwestern United States and northern Mexico. Report of Bureau of American Ethnology. Bull. 34. Washington: Government Printing Office, 1908.

Hudson C.M. (Ed.) Ethnology of the Southeastern Indians: Source Book. New York: Garland Publishing, 1985.

Hultkrantz A. Belief and Worship in Native North America. Syracuse: Syracuse University Press, 1981.

Hultkrantz A. The Religions of the American Indians. Berkley & Los Angeles: University of California Press, 1980.

Hungry Wolf A. The Blood People: A Division of the Blackfoot Confederacy. New York: Harper & Row Publishers, 1977.

Hunter J.D. Memoirs of a Captivity Among the Indians of North America. London: Longman, Hurst, Rees, Ohme, Brown & Green, 1824.

Irwin L. The Dream Seekers: Native American visionary traditions of the Great Plains. Norman: University of Oklahoma Press, 1994.

Johnston B. Ojibway Heritage. New York: Columbia University Press, 1976.

Kelly I.T. Ethnography of Surprise Valley Paiute. University of California Publications in American Archaeology And Ethnology. Vol. 31, No. 3. University of California Press, 1932.

Kluckhohn C., Leighton D. The Navaho. Cambridge: Harvard University Press, 1947.

Kluckhohn Clyde. Navaho Witchcraft. Papers of the Peabody Museum of American Archeology and Ethnology. Vol. XXII, № 2. Cambridge: Harvard University Press.

Kroeber A.L. The Arapaho. Lincoln: University of Nebraska Press, 1983.

Kroeber A.L. The Religion of the Indians of California. University of California Publications in American Archaeology And Ethnology. Vol. 4, No. 6. University of California Press, 1907.

La Flasche F., Fletcher A.C. The Omaha Tribe. Lincoln: University of Nebraska Press, 1992.

La Flesche F. The Osage and Invisible World: from the Works of Francis La Flesche. Norman: University of Oklahoma Press, 1995.

Linderman F.B. Plenty Coups, Chief of the Crow. Lincoln: University of Nebraska Press, 1962.

Linderman F.B. Pretty Shield: Medicine Women of the Crows. Lincoln: University of Nebraska Press, 1972.

Long S.H. Account of an Expedition from Pittsburgh to the Rocky Mountains, performed in the years 1819–1820. 2 Vol. Philadelphia, 1823.

Lowie R.H. Notes on Shoshonean Ethnography. Anthropological papers of the American Museum of Natural History. Vol. XX. Рart III. New York: American Museum Press, 1924.

Lowie R.H. The Crow Indians. New York: Irvington Publishers, 1980.

Mails T.E. Dog Soldier Societies of the Plains. New York: Marlowe & Company, 1998.

Mandelbaum D.G. The Plains Cree. Anthropological Papers of American Museum of Natural History, Vol. 37. Part 2. New York, 1940.

Marquis B. Wooden Leg: A Warrior Fought Custer. Lincoln: University of Nebraska Press, 1971.

McAllister J.G. Kiowa-Apache Social Organization. In Egan E. (editor) Social Anthropology of North American Tribes, Chicago: The University of Chicago Press, 1937.

McClintock W. The Old North Trail: Life, Legends & Religion of the Blackfeet Indians. Lincoln: University of Nebraska Press, 1992.

McCreight M.I. The Chief Flying Hawk: the True Story of Custer’s Last Fight. New York: Alliance Press Publishers, 1936.

Mooney J. The Sacred Formulas of the Cherokees. Seventh Annual report of Bureau of American Ethnology. Washington: Government Printing Office, 1891, pp. 302–397.

Murie J.R. Ceremonies of the Pawnee. Part I: The Skidi. Smithsonian Contributions to Anthropology, № 27. Washington, D.C.: Smithsonian Institution Press, 1981.

Nabokov P. Two Leggins: the making of a Crow Warrior. New York: Apollo Edition, 1970.

Olbrechts F.M. Some Cherokee Methods of Divination. Proceeding of the 23rd International Congress of Americanists, 1930.

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. New York: Cooper Square Publishers, 1965.

Powell P.J. Sweet Medicine: The Continuing Role of the Sacred Arrows, the Sun Dance, and the Sacred Buffalo Hat in Northern Sheyenne History. 2 Vol. Norman: University of Oklahoma Press, 1969.

Powell W.K. Oglala religion. Lincoln: University of Nebraska Press, 1977.

Powers W.K. Beyond the Vision: Essays on American Indian Culture. Norman: University of Oklahoma Press, 1987.

Powers W.K. Sacred Language: The Nature of Supernatural Discourse in Lacota. Norman: University of Oklahoma Press, 1986.

Radin P. The Winnebago Tribe. Thirty-seventh Annual Report of Bureau of American Ethnology, 1915–1916. Washington: Government Printing Office, 1923.

Reichard G.A. Social Life of the Navajo Indians: with Some Attention to Minor Ceremonies. New York: Columbia University Press, 1928.

Sandoz M. Cheyenne Autumn. New York: Avon Books, 1964.

Schoelter A.I., Panasuik V.A. Dictionary of Plant Names. Germany: Koeltz Scientific Books, 1999.

Schoolcraft H.R. Historical and Statistical Information respecting the Indian Tribes of the United States. Philadelphia: Lippincott, Grambo & Company, 1851–57, Vol.1–6.

Skinner A. Political Organization, Cults and Ceremonies of the Plains-Ojibways and Plains-Cree Indians. Anthropological Papers of American Museum of Natural History, Vol. XI, Part VI. New York, 1914, p.p. 475–542.

Smith D. Red Indian Experiences. London: George Allen & Unwin Ltd., 1949.

Smithwick N. The Evolution of a State or Recollections of Old Texas Days. Austin, 1935.

Steward J.H. Ethnography of Owen Valley Paiute. University of California Publications in American Archaeology And Ethnology. Vol. 33, No. 3. University of California Press, 1933.

Swanton J.R. Social and Religious Beliefs and Usage of the Chickasaw Indians. Forty-fourth Annual Report of Bureau of American Ethnology, 1926–1927. Washington: Government Printing Office, 1928.

Taylor C.F. Native American Weapons. Norman: University of Oklahoma Press, 2001.

Tedlock B. The Beautiful and the Dangerous: Dialogues with the Zuni Indians. New York: Penguin Books, 1992.

Teit J.A. Ethnobotany of the Thompson Indians of British Columbia. Forty-fifth Annual Report of Bureau of American Ethnology, 1926–1927. Washington: Government Printing Office, 1930.

Thornton R. Studying Native America: Problems and Prospects. Madison: The University of Wisconsin Press, 1997.

Tooker E. Ethnography of the Huron Indians, 1615–1649. Bureau of American Ethnology. Bulletin No.190. Washington D.C.: Government Printing Office, 1902.

Torrey E.F. The Mind Game: Witchdoctors and Psychiatrists. New York: Emerson Hall Publishers, 1972.

Utley R.M. The Last Days of the Sioux Nation. New Haven: Yale University Press, 1963.

Vestal S. Sitting Bull: Champion of the Sioux. Norman: University of Oklahoma Press, 1976. Vine Deloria, Jr. God is Red. New York: A Delta Book, 1973.

Vogel V.J. American Indian Medicine. Norman: University of Oklahoma Press, 1970.

Waldman C. Who was Who in Native American History: Indians and Non-Indians from Early Contact through 1900. New York: Facts on File Publications, 1990.

Walker J.R. Lakota Society. Lincoln: University of Nebraska Press, 1982.

Walker J.R. Oglala Belief and Ritual. Lincoln: University of Nebraska Press, 1991.

Walker J.R. The Sun Dance and Other Ceremonies of the Oglala Division of the Teton Dakota. Anthropological papers of the American Museum of Natural History. Vol. XVI, Part II. New York: American Museum Press, 1917.

Wallace E., Hoebel E. The Comanches: Lords of the South Plains. Norman: University of Oklahoma Press, 1991.

Weltfish G. The Lost Universe. New York: Basic Books, Inc., Publishers, 1965.

White L.A. A Comparative Study of Keresan Medicine Societies. Proceeding of the 23rd International Congress of Americanists, 1928.

White L.A. The Acoma Indians. Forty-seventh Annual Report of the Bureau of American Ethnology, 1929–1930. Washington: Government Printing Office, 1932.

Whitman W. The Oto. New York: Columbia University Press, 1937. Wood T.B., Bache F. Dispensatory of the United States of America. 14th ed., Philadelphia, 1877.

Ywahoo D. Voices of Our Ancestors. Boston: Shambala, 1987.

Фото с вкладок

Жизнь и смерть. Худ. Р. Гриффинг

Военный отряд. Худ. Р. Гриффинг

Магический обряд. Худ. Х. Терпнинг

Друзья. Худ. Р. Гриффинг

Призыв к духам. Худ. Х. Терпнинг

Церемония инициации апачской девушки. Худ. Дон Кроули

Старый шаман. Худ. Х. Терпнинг

Мирная беседа. Худ. Р. Гриффинг

Вождь сиу. Худ. Дж. Айерс

Враги на реке. Худ. Ф. Маккарти

Совет. Худ. Р. Гриффинг

Три поколения. Худ. Р. Гриффинг

Апачи. Худ. Х. Терпнинг

Воин в бизоньей накидке. Худ. Дж. Холм

Планы нападения. Худ. Р. Гриффинг

Церемония Горных духов апачей. Худ. Т. Дарро

Черноногий. Худ. Б. Холм

Принесение жертвы. Худ. Х. Терпнинг

Зазыватель бизонов. Худ. А. Родригес

Тлинкитский танцор в накидке-чилкат. Худ. Р. Химлер

Земля древних. Худ. Ф. Маккарти

Шаман по имени Старый Медведь. Худ. Дж. Кэтлин

Дух стрекозы наделял боевого скакуна скоростью. Худ. М. Грелл

Владыка Северных равнин. Худ. М. Грелл

Знаменитый шаман племени шауни Тенскватава. Худ. Дж. Кэтлин

Возвращение разведчика. Худ. Х. Терпнинг

Шаман шайенов проводит лечебный ритуал. Худ. Х. Терпнинг

Магический обряд с военным щитом. Худ. Б. Холм

Морское братство. Худ. М. Джентри

Церемония Зеленой кукурузы племени криков. Худ. М. Кенстлер

Искатели видения. Худ. А. Родригес

Тлинкиты. Худ. Б. Холм

Во всеоружии. Худ. Р. Гриффинг

Временное затишье. Худ. Р. Гриффинг

Церемония. Худ. Х. Терпнинг

Рассказ мудрого старца. Худ. А. Родригес

Перед битвой. Худ. А. Родригес

Молитва духу бизона. Худ. А. Родригес

Наделенный колдовской силой. Худ. Х. Терпнинг

Пляска Хаматса. Худ. Г. Миллер

Приготовление к церемонии. Худ. А. Родригес

Примечания

1

Книги Линн Эндрюс и Сан Биэра выходили на русском языке.

2

Shame-man – англ. shame – стыд, позор и man – человек.

3

Дхьяни Иваху, подобно многим другим псевдошаманам, выдает себя за чистокровную индианку из племени чероки. Выпустила книгу «Голоса наших предков», в которой «делится секретами» шаманов чероки (Ywahoo D. Voices of Our Ancestors. Boston: Shambala, 1987).

4

Walker J.R. The Sun Dance and Other Ceremonies of the Oglala Division of the Teton Dakota. P. 154.

5

Kelly I.T. Ethnography of Surprise Valley Paiute. P. 189.

6

Гриннел, Джордж Берд (1849–1938 гг.). Историк, антрополог, писатель. Его близкие контакты с индейцами начались в 1872 году, когда он сопровождал пауни во время их последней племенной охоты на бизонов. До конца своих дней Гриннел продолжал тесно общаться с индейцами, изучая их историю и культуру. Написанные им книги отличает глубокое знание предмета и чрезвычайно подробное описание различных сторон жизни индейцев Великих равнин.

7

Grinnell G.B. The Cheyenne Indians: Their History & Ways of Life. Vol. 2. P. 87.

8

«Святой муж» – высшая степень религиозного практика у индейцев сиу.

9

Walker J.R. Oglala Belief and Ritual. P. 67–68, 73.

10

Whitman W. The Oto. P. 103.

11

Муни, Джеймс (1861–1921 гг.). Антрополог. В 1885 году стал членом Смитсоновского бюро этнологии и последующие 36 лет изучал культуру различных индейских племен, включая чероков, кайовов, шайенов и сиу. Его опубликованные работы отличаются углубленным знанием предмета и до сих пор служат источниками для историков и этнологов.

12

Wood T.B., Bache F. Dispensatory of the United States of America. 14th ed., Philadelphia, 1877.

13

Mooney J. The Sacred Formulas of the Cherokees. P. 327–330.

14

Vogel V.J. American Indian Medicine. P. 28–29.

15

Навахо и различные племена апачей принадлежат к народам атапасской языковой семьи, основная часть которых обитала на севере американского континента. В ранние времена, еще до появления европейцев, апачи и навахо мигрировали в южные районы США. По мнению Форбса, они сперва мигрировали двумя большими группами, в одну из которых (западную) входили навахо, западные апачи и чирикауа апачи. В дальнейшем навахо отделились от них, что привело к значительному различию в языках и культуре. На протяжении длительного времени навахо находились в близком контакте с индейцами пуэбло, переняв от тех многие черты культуры. Затем от чирикауа отделились западные апачи, которые вошли в близкий контакт с навахо и пуэбло, что, в свою очередь, привело к культурному взаимовлиянию. По прошествии значительного времени западные апачи вновь переместились ближе к чирикауа апачам. Таким образом, многие аспекты культуры и религиозных воззрений навахов, чирикауа и западных апачей весьма схожи, хотя в то же время культура племен сохраняет серьезные различия и свою индивидуальность.

16

Cooper G. H. Development and stress in Navajo religion. P. 49–50.

17

Оплер, Морис (1907–1996 гг.). Американский антрополог, изучавший культуру и быт чирикауа апачей.

18

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. P. 313–314.

19

Ibid., p. 315.

20

Дениг, Эдвин (1812–1858 гг.). В 1833 году начал работать на Американскую пушную компанию в верхней части реки Миссури, штат Монтана. Был женат на двух женщинах из племени ассинибойнов. В 1843 году помогал всемирно известному натуралисту Джону Обудону собирать образцы для его коллекции. В 1849 году Дениг стал главным управляющим форта Юнион. За 25 лет, которые он провел среди индейцев, Дениг близко познакомился с их жизнью и обычаями. После смерти Денига были опубликованы его работы «Пять индейских племен верхней части реки Миссури: сиу, арикары, ассинибойны, кри, кроу» и «Ассинибойны», которые содержат обширный материал по культуре и истории этих племен.

21

Denig E.T. The Assiniboine. P. 427, 429–430.

22

Бурк, Джон Грегори (1846–1896 гг.). Офицер армии США времен войн с индейцами Равнин и Юго-Запада, историк. Апачи звали его Капитаном Кактусом. В составе сил генерала Джорджа Крука сражался против враждебных апачей, сиу, шайенов и других племен. Во время своей армейской карьеры Бурк постоянно собирал информацию о всех индейских племенах, с которыми встречался и среди которых имел много друзей. В 1880–1881 годах при финансовой поддержке Смитсоновского бюро этнологии был направлен изучать племена юго-западных штатов. Среди его замечательных работ по истории и культуре индейских племен – «Кампания против апачей» (1886 год), «На границе с Круком» (1891 год) и «Шаманы апачей». Бурк открыто высказывал свое мнение о том, что политика правительства США по отношению к индейцам была несправедливой.

23

Bourke J.G. The Medicine-men of the Apache. P. 464–465.

24

Норт, Фрэнк (1840–1885 гг.). Офицер армии США, разведчик и переводчик, свободно владевший языком пауни. С 1864 года командир отряда разведчиков пауни, набранного американскими властями для охраны западной части Небраски от нападений враждебных сиу и шайенов, а также спасения белых женщин и детей, захваченных индейцами во время набегов и рейдов. В том же году руководил батальоном пауни во время кампании против сиу. Участник многочисленных сражений с враждебными индейцами. Пауни горячо и преданно любили Фрэнка Норта, называя его Белым Волком и Вождем Пауни. «Он был их командиром, – писал Джордж Гриннел, – и в то же время их братом и другом».

25

Clark W.P. The Indian Sign Language. P. 252.

26

Basso K.H. The Cibecue Apache. P. 32.

27

Kluckhohn C., Leighton D. The Navaho. P. 99–100.

28

Torrey E.F. The Mind Game: Witchdoctors and Psychiatrists. P. 172.

29

Powers W. K. Beyond the Vision: Essays on American Indian Culture. P. 133–134.

30

Ewers J.C. Plains Indian History and Culture: Essays on Continuity and Change. P. 10.

31

Dodge R.I. Our Wild Indians: 32 years personal experience among the Red Men of the Great West. Р. 112.

32

Utley R.M. The Last Days of the Sioux Nation. P. 34.

33

В конце XIX века правительство США организовало специальные школы-интернаты для индейских детей, в которых они проводили несколько лет вдали от сородичей. Целью обучения было «сделать их цивилизованными». Детям запрещали не только поклоняться своим богам и следовать обычаям своего народа, но даже говорить на родном языке. В случае нарушения этих правил они подвергались телесным наказаниям.

34

Powell P.J. Sweet Medicine. Vol. 2. Р. 350.

35

Basso K.H. The Cibecue Apache. P. 47.

36

Basso K.H. Western Apache Witchcraft. P. 27.

37

Faris J.C. The Nightway: A History and a History of Documentation of a Navajo Ceremonial. P. 81, 235.

38

Vine Deloria, Jr. God is Red. P. 292–293.

39

Лафлеш, Фрэнсис (1857–1932 гг.). Индеец племени омаха. Антрополог и писатель. Сын верховного вождя племени Джозефа Лафлеша. Учился в школе при миссии в резервации Омаха. В 1892 году окончил юридическую школу при Национальном университете. Он прекрасно знал обычаи племени и, живя в Вашингтоне, вместе с антропологом Элис Флетчер начал исследование культуры омахов и осейджей. Их совместные работы: «Племя омахов» и «Изучение музыки омахов». В 1910 году Лафлеш начал работать в Бюро американской этнологии.

40

La Flesche F. The Osage and Invisible World: from the Works of Francis La Flesche. Р. 12.

41

Basso K.H. The Cibecue Apache. P. 37.

42

Walker J.R. Oglala Belief and Ritual. Р. 70–72.

43

Basso K.H. The Cibecue Apache. Р. 36.

44

Brown J.E. Animals of the Soul: Sacred Animals of the Oglala Sioux. Р. 21.

45

Densmore F. Teton Sioux Music & Culture. Р. 172.

46

La Flesche F. The Osage and Invisible World: from the Works of Francis La Flesche. Р. 40.

47

Lowie R.H. The Crow Indians. Р. 63.

48

Grinnell G.B. Blackfoot Lodge Tales: the story of a prairie people. P. 260.

49

Walker J.R. Oglala Belief and Ritual. Р. 67–68.

50

Brown J.E. Animals of the Soul: Sacred Animals of the Oglala Sioux. Pр. 124–126; Lowie R.H. The Crow Indians. P. 63; Grinnell G.B. The Story of the Indian. P. 207.

51

Grinnell G.B. The Story of the Indian. P. 206.

52

Linderman F.B. Plenty Coups, Chief of the Crow. Pр. 23–24.

53

Skinner A. Political Organization, Cults and Ceremonies of the Plains-Ojibways and Plains-Cree Indians. P. 541.

54

Grinnell G.B. Blackfoot Lodge Tales: the story of a prairie people. P. 260.

55

Ewers J.C. Indian Life on the Upper Missouri.

56

Weltfish G. The Lost Universe. P. 376.

57

Bancroft-Hunt N. Warriors: Warfare and the Native American Indian. P. 239; Grinnell G.B. The Story of the Indian. P. 207.

58

La Flesche F. The Osage and Invisible World: from the Works of Francis La Flesche. Pр. 80, 195.

59

Brown J.E. Animals of the Soul: Sacred Animals of the Oglala Sioux. Pр. 32–33, 124–126.

60

Densmore F. Teton Sioux Music & Culture. Р. 268.

61

Brown J.E. Animals of the Soul: Sacred Animals of the Oglala Sioux. Pр. 35–36, 124–126.

62

Howard J.H. The Ponka Tribe. Р. 128; Ambrose S.E. Crazy Horse and Custer: the parallel lives of two American warriors. Р. 446.

63

Nabokov P. Two Leggins: the making of a Crow Warrior. Р. 76–77.

64

Wallace E., Hoebel E. The Comanches: Lords of the South Plains. Р. 69.

65

Grinnell G.B. The Cheyenne Indians: Their History & Ways of Life. Vol. 2. Pр. 104–106.

66

Ibid, p. 104.

67

Grinnell G.B. Blackfoot Lodge Tales: the story of a prairie people. P. 260.

68

Grinnell G.B. The Cheyenne Indians: Their History & Ways of Life. Vol. 2. P. 105.

69

Wallace E., Hoebel E. The Comanches: Lords of the South Plains. P. 203.

70

Grinnell G.B. The Story of the Indian. P. 207.

71

Grinnell G.B. Blackfoot Lodge Tales: the story of a prairie people. P. 260.

72

La Flesche F. The Osage and Invisible World: from the Works of Francis La Flesche. Р. 32–33.

73

Brown J.E. Animals of the Soul: Sacred Animals of the Oglala Sioux. Рр. 39–40.

74

Grinnell G.B. The Cheyenne Indians: Their History & Ways of Life. Vol. 2. P. 108.

75

Brown J.E. Animals of the Soul: Sacred Animals of the Oglala Sioux. Р. 4 1 –43, 124–126.

76

Wallace E., Hoebel E. The Comanches: Lords of the South Plains. Р. 203.

77

Grinnell G.B. The Story of the Indian. Р. 207.

78

Зачастую путают эти два разных вида птиц.

79

Mails T.E. Dog Soldier Societies of the Plains. Р. 243.

80

La Flasche F., Fletcher A.C. The Omaha Tribe. Р. 446; Grinnell G.B. The Cheyenne Indians: Their History & Ways of Life. Vol. 2. Р. 104–105.

81

Сидящий Бык, или Тотанка-Йотанка. Верховный вождь и шаман племени хункпапа сиу. Один из наиболее влиятельных лидеров враждебных индейцев XIX века. Родился приблизительно в 1831 году. Будучи непримиримым врагом белых людей, участвовал во всех войнах сиу и шайенов с американской армией. Во время Войны за Черные Холмы в 1876–1877 годах являлся признанным лидером враждебных индейцев. После того как в 1877 году большинство индейцев сдалось властям, Сидящий Бык увел своих людей в Канаду (май 1877 г.). Но у канадского правительства хватало проблем со своими краснокожими, сиу начали голодать и, поддавшись уговорам представителей американских властей, Сидящий Бык с оставшимися сиу вернулся в США, где 19 июля 1881 года сдался в форте Буфорд, штат Северная Дакота. В октябре 1890 года индейский агент Джеймс Маклафлин обвинил старого вождя в попытках поднять мятеж и приказал арестовать его. В завязавшейся схватке Сидящий Бык был убит.

82

Grinnell G.B. Blackfoot Lodge Tales: the story of a prairie people. Р. 110, 260.

83

La Flesche F. The Osage and Invisible World: from the Works of Francis La Flesche. Р. 32–33, 50.

84

Wallace E., Hoebel E. The Comanches: Lords of the South Plains. Р. 70.

85

Brown J.E. Animals of the Soul: Sacred Animals of the Oglala Sioux. Р. 124–126.

86

Densmore F. Teton Sioux Music & Culture. Р. 181.

87

Linderman F.B. Pretty Shield: Medicine Women of the Crows. Р. 125.

88

Wallace E., Hoebel E. The Comanches: Lords of the South Plains. Р. 203.

89

McAllister J.G. Kiowa-Apache Social Organization. Р. 155.

90

Hungry Wolf A. The Blood People: A Division of the Blackfoot Confederacy. Р. 129

91

Clark W.P. The Indian Sign Language. Р. 92.

92

Grinnell G.B. The Cheyenne Indians: Their History & Ways of Life. Vol. 2. P. 100.

93

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. P. 229.

94

Bourke J.G. The Medicine-men of the Apache. Р. 471.

95

Reichard G.A. Social Life of the Navajo Indians: with Some Attention to Minor Ceremonies. Р. 144.

96

Steward J.H. Ethnography of Owen Valley Paiute. Р. 312.

97

Grinnell G.B. The Story of the Indian. Р. 164–169.

98

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. Р. 199–200.

99

Grinnell G.B. The Story of the Indian. Р. 164–169.

100

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. Р. 195, 199–200.

101

Bunzel R.L. Introduction to Zuni Ceremonialism. P. 481–482.

102

Grinnell G.B. The Cheyenne Indians: Their History & Ways of Life. Vol. 2. P. 9 3 –94.

103

Hultkrantz A. Belief and Worship in Native North America. Р. 101.

104

Tooker E. Ethnography of the Huron Indians, 1615–1649. P. 39.

105

Kluckhohn C., Leighton D. The Navaho. Р. 184–185.

106

Grinnell G.B. Pawnee Hero Stories & Folk-Tales. With notes on the origin, customs and character of the Pawnee people. Р. 357.

107

Grinnell G.B. The Cheyenne Indians: Their History & Ways of Life. Vol. 2. Pр. 99–103.

108

Kluckhohn C., Leighton D. The Navaho. Р. 185.

109

Dempsey H.A. The Amazing Death of Calf Shirt & Other Blackfoot Stories. Р. 48.

110

Kelly I.T. Ethnography of Surprise Valley Paiute. Р. 190.

111

Steward J.H. Ethnography of Owen Valley Paiute. Р. 309.

112

Thornton R. Studying Native America: Problems and Prospects. Р. 283.

113

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. P. 205–206, 211–213.

114

В существование мифических «маленьких людей» верили представители очень многих племен североамериканского континента. По словам ютов, они были ростом около 60 см, с зеленой кожей и постоянно носили с собой лук со стрелами. Карлики были добры к людям, особенно к шаманам, но если кто-то относился к ним неуважительно или плохо говорил о них, они посылали в него стрелу, и человек заболевал.

115

Densmore F. Northern Ute Music. Р. 127–129.

116

Hultkrantz A. Belief and Worship in Native North America. Р. 66.

117

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. Р. 205–206, 211–213.

118

Lowie R.H. The Crow Indians. Р. 61.

119

Kluckhohn C., Leighton D. The Navaho. Р. 201–202.

120

Лоуи, Роберт (1883–1957 гг.). Антрополог. Получил образование в Нью-Йорке и работал в Американском музее естественной истории. В 1921 году стал профессором Калифорнийского университета в Беркли. Его полевые работы проводились среди многих племен, включая шошонов, ютов, хидатсов, манданов, арикаров, ассинибойнов, черноногих и кроу. Лоуи опубликовал более 500 статей и книг по теории антропологии, этнологии, фольклору и лингвистике.

121

Lowie R.H. The Crow Indians. Р. 61–62.

122

Smith D. Red Indian Experiences. Р. 131–132.

123

Kroeber A.L. The Arapaho. P. 440, 453.

124

Grinnell G.B. The Cheyenne Indians: Their History & Ways of Life. Vol. 2. P. 118.

125

Butler J. Pioneer School Teaching at the Comanche-Kiowa Agency School 1870–1873. Р. 495

126

Johnston B. Ojibway Heritage. Р. 13.

127

Denig E.T. The Assiniboine. P. 422.

128

Densmore F. Teton Sioux Music & Culture. Р. 244.

129

Lowie R.H. The Crow Indians. Р. 62.

130

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. P. 200.

131

Densmore F. Pawnee Music. Р. 4.

132

Bunzel R.L. Introduction to Zuni Ceremonialism. P. 478.

133

Densmore F. Northern Ute Music. Р. 127.

134

Grim J.A. The Shaman: Pattern of Siberian and Ojibway Healing. Р. 65–67, 113, 147.

135

Densmore F. Uses of Plants by the Chippewa Indians. Р. 322.

136

Одно из племен западных апачей.

137

Cooper Guy H. Development and stress in Navajo religion. P. 56.

138

White L.A. The Acoma Indians. Р. 52, 107.

139

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. Pр. 202, 204.

140

Basso K.H. The Cibecue Apache. P. 38.

141

Grinnell G.B. Pawnee Hero Stories & Folk-Tales. With notes on the origin, customs and character of the Pawnee people. Р. 374.

142

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. Pр. 200–201.

143

Denig E.T. The Assiniboine. P. 424.

144

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. P. 201.

145

Basso K.H. The Cibecue Apache. P. 40.

146

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. P. 201.

147

Basso K.H. The Cibecue Apache. Pр. 40–41.

148

Жизнеописание Черного Лося вышло в свет на русском языке в 1997 году: Откровение Черного Лося. М.: Сфера, 1997.

149

Так индейцы многих племен Великих равнин хоронили своих умерших.

150

Denig E.T. The Assiniboine. P. 422–423.

151

Basso K.H. The Cibecue Apache. Pр. 41–42.

152

Cooper G.H. Development and stress in Navajo religion. P. 65–66.

153

Basso K.H. The Cibecue Apache. P. 38.

154

Mandelbaum D.G. The Plains Cree. Р. 252–253.

155

Ibid, p. 252.

156

Bowers A.W. Mandan Social and Ceremonial Organization. Pр. 85, 169

157

Mandelbaum D.G. The Plains Cree. Р. 252.

158

Grinnell G.B. The Cheyenne Indians: Their History & Ways of Life. Vol. 2. Р. 113.

159

Bowers A.W. Mandan Social and Ceremonial Organization. Р. 63–66.

160

Howard J.H. The Ponka Tribe. Р. 99.

161

Kroeber A.L. The Arapaho. P. 418–419.

162

Bowers A.W. Mandan Social and Ceremonial Organization. Pр. 85, 169

163

Kelly I.T. Ethnography of Surprise Valley Paiute. Р. 190.

164

Kroeber A.L. The Arapaho. P. 436.

165

Bowers A.W. Mandan Social and Ceremonial Organization. P. 180.

166

Lowie R.H. Notes on Shoshonean Ethnography. Р. 294; Steward J.H. Ethnography of Owen Valley Paiute. Р. 311.

167

Grinnell G.B. The Cheyenne Indians: Their History & Ways of Life. Vol. 2. P. 128.

168

Считалось, что наиболее сильнодействующие лекарственные средства шаманы мидевивин получили от духа медведя.

169

Densmore F. Uses of Plants by the Chippewa Indians. Р. 323–324.

170

Cooper G.H. Development and stress in Navajo religion. P. 65–66.

171

Basso K.H. The Cibecue Apache. P. 42.

172

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. P. 210–211.

173

Basso K.H. The Cibecue Apache. Pр. 38, 43–44.

174

Подобный обычай принуждения вступления в различные общества существовал у многих племен.

175

White L.A. The Acoma Indians.

176

Reichard G.A. Social Life of the Navajo Indians: with Some Attention to Minor Ceremonies. Р. 145.

177

Grim J.A. The Shaman: Pattern of Siberian and Ojibway Healing. Р. 88, 90.

178

Steward J.H. Ethnography of Owen Valley Paiute. Р. 312.

179

Kelly I.T. Ethnography of Surprise Valley Paiute. Р. 189, 190.

180

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. P. 203–204.

181

Boas F. Tsimshian Mythology. P. 560.

182

Basso K.H. The Cibecue Apache. Pр. 42–43.

183

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. P. 207–210.

184

Мэттьюз, Вашингтон (1843–1905 гг.) Антрополог и лингвист. Углубленно изучал культуру и язык хидатсов. Его работа была замечена руководством Смитсоновского бюро этнологии, благодаря чему он был переведен в форт Вингэйт, штат Нью-Мексико, где долгие годы изучал навахов. В 1895 году стал президентом Американского фольклорного общества.

185

Vogel V.J. American Indian Medicine. Р. 24.

186

Basso K.H. The Cibecue Apache. P. 39.

187

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. P. 207–210.

188

Basso K.H. The Cibecue Apache. P. 40.

189

Basso K.H. The Cibecue Apache. P. 38–39.

190

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. Pр. 214–215.

191

Апачи и навахо широко использовали так называемую «пыльцу» в ритуалах и повседневной жизни. В каждом жилище навахов даже сегодня имеется кожаный мешочек с «пыльцой» – порошком маисовых зерен и других растений. Она служит для поддержания должных сношений с Высшими Силами. Ее используют во время молитв, церемоний и т. п. Бурк писал в конце XIX века, что при встрече с апачами сразу же бросаются в глаза небольшие кожаные мешочки, обычно привязанные к поясу мужчин, с которыми они очень аккуратны. В них они носили желтый порошок, называемый ими «ходдентин» или «хаднтин», что означает «пыльца». Порошок делался из разновидности рогоза, растущей на Юго-Западе США. Бурк сообщал: «Я обратил внимание, что во время плясок (церемоний), проводимых шаманами (апачей) для больных, они в интервалы между песнопениями наносят желтый порошок (пыльцу) на лоб пациента, затем крестом на его грудь, кругом вокруг его ложа, после этого на головы певцов, себе и друзьям больного и в последнюю очередь себе на голову и в рот». Kluckhohn C., Leighton D. The Navaho. Р. 203; Bourke J.G. The Medicine-men of the Apache. P. 500–501.

192

Ibid, p. 215.

193

Дзенискевич Г.И. Шаман-психотерапевт. С. 57.

194

Densmore F. Northern Ute Music. Р. 129.

195

Faris J.C. The Nightway: A History and a History of Documentation of a Navajo Ceremonial. Р. 79, 103.

196

Существует определенная путаница в идентификации «душистой травы», широко применяемой североамериканскими индейцами в ритуальной и лечебной практиках. Иногда в русскоязычных изданиях ее называют шалфеем, иногда полынью. Одна из причин этой путаницы заключается в том, что оба эти растения в английском языке обозначаются одним термином соответственно – sage или sage-brush. Леви-Стросс писал по этому поводу: «На деле местный термин охватывает множество разновидностей полыни (Artemisia), впрочем, педантично различаемых в туземных номенклатурах, и каждая из них предназначается для разных ритуальных функций». Аке Хулкранц сообщает, что наиболее часто в качестве «душистой травы» племена Великих равнин использовали полынь Людовика (Artemisia Ludoviciana). Леви-Стросс К. Первобытное мышление. С. 150; Hultkrantz A. Belief and Worship in Native North America. Р. 68.

197

Grinnell G.B. The Cheyenne Indians: Their History & Ways of Life. Vol. 2. P. 130.

198

Kluckhohn C., Leighton D. The Navaho. P. 210.

199

Olbrechts F.M. Some Cherokee Methods of Divination. P. 550.

200

Grinnell G.B. The Cheyenne Indians: Their History & Ways of Life. Vol. 2. P. 14.

201

Curtis E.S. The North American Indian. Vol. 3. P. 184.

202

Hassrick R.B. The Sioux: Life and Customs of a Warrior Society. P. 192.

203

Mandelbaum D.G. The Plains Cree. Р. 262.

204

Olbrechts F.M. Some Cherokee Methods of Divination. P. 548–549.

205

Kluckhohn C., Leighton D. The Navaho. P. 210, 212.

206

Mooney J. The Sacred Formulas of the Cherokees. P. 387–388.

207

Olbrechts F.M. Some Cherokee Methods of Divination. P. 548.

208

Grinnell G.B. The Cheyenne Indians: Their History & Ways of Life. Vol. 2. P. 112–114.

209

Mandelbaum D.G. The Plains Cree. Рp. 261–262.

210

La Flasche F., Fletcher A.C. The Omaha Tribe. P. 415.

211

Walker J.R. Lakota Society. P. 203–205.

212

Marquis B. Wooden Leg: A Warrior Fought Custer. P. 80.

213

Grinnell G.B. The Fighting Cheyennes. P. 85–86.

214

Vestal S. Sitting Bull: Champion of the Sioux. P. 148–151.

215

Densmore F. Teton Sioux Music & Culture. Рp. 214, 218, 231–234, 236.

216

Mandelbaum D.G. The Plains Cree. Р. 253.

217

Хоган – традиционное жилище навахов, сооружаемое из бревен.

218

Kluckhohn C., Leighton D. The Navaho. P. 204.

219

Kelly I.T. Ethnography of Surprise Valley Paiute. P. 199.

220

Bunzel R.L. Introduction to Zuni Ceremonialism. P. 481.

221

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. P. 190–191.

222

Grinnell G.B. The Story of the Indian. P. 109.

223

Bowers A.W. Mandan Social and Ceremonial Organization. Р. 96.

224

Steward J.H. Ethnography of Owen Valley Paiute. P. 308.

225

Bunzel R.L. Introduction to Zuni Ceremonialism. P. 481.

226

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. P. 192.

227

Reichard G.A. Social Life of the Navajo Indians: with Some Attention to Minor Ceremonies. P. 145.

228

Irwin L. The Dream Seekers: Native American visionary traditions of the Great Plains. P. 38.

229

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. P. 190–191.

230

Bourke J.G. The Medicine-men of the Apache. P. 462.

231

Два тождественных понятия теории познания. Различия между ними состоят в основном в методах исследования вопроса. Если в гносеологии принимаются и идеалистические методы познания, то в эпистемологии им уделяется значительно меньшее внимание.

232

Thornton R. Studying Native America: Problems and Prospects. Р. 282.

233

Mooney J. The Sacred Formulas of the Cherokees. Р. 320–323.

234

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. P. 224.

235

Grinnell G.B. The Cheyenne Indians: Their History & Ways of Life. Vol. 2. Pр. 126–127.

236

Бассо, Кейт – американский антрополог, специализировавшийся на изучении культуры аборигенов Австралии и индейцев американского Юго-Запада. С 1959 года работал среди Западных апачей. Его перу принадлежат несколько книг и многочисленные статьи.

237

Basso K.H. The Cibecue Apache. Pр. 45–47.

238

Клайд Клакхохн (1905–1960 гг.) был одним из выдающихся американских антропологов. До своей смерти, случившейся в 1960 году, он был профессором Гарвардского университета, куратором отделения Юго-Западной этнологии в музее Пибоди, а также директором Русского исследовательского центра. До сегодняшнего дня его труды по культуре навахо являются одними из наиболее полных и глубоких работ, посвященных жизни и обычаям этого народа. Он был одним из немногих людей, заслуживших доверие навахо, что помогло ему собрать богатейшие материалы по различным аспектам их культуры, в том числе и колдовству.

239

Kluckhohn C., Leighton D. The Navaho. Р. 192–193.

240

Densmore F. Papago Music. Р. 83, 102.

241

Thornton R. Studying Native America: Problems and Prospects. Р. 282.

242

Swanton J.R. Social and Religious Beliefs and Usage of the Chickasaw Indians. Р. 266–268.

243

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. Pр. 224–228.

244

Reichard G.A. Social Life of the Navajo Indians: with Some Attention to Minor Ceremonies. Р. 147.

245

Powers W. K. Sacred Language: The Nature of Supernatural Discourse in Lacota. Р. 178.

246

Denig E.T. The Assiniboine. P. 425.

247

Kluckhohn C., Leighton D. The Navaho. Р. 210.

248

Basso K.H. The Cibecue Apache. P. 50.

249

Vogel V.J. American Indian Medicine. Р. 22.

250

Fergusson E. Dancing Gods: Indian Ceremonials of the New Mexico and Arizona. Р. 204.

251

Kluckhohn C., Leighton D. The Navaho. Р. 210–211.

252

Densmore F. Teton Sioux Music & Culture. Р. 246, 249.

253

Long S.H. Account of an Expedition from Pittsburgh to the Rocky Mountains, performed in the years 1819–1820. P. 238.

254

Boas F. Tsimshian Mythology. P. 561.

255

Densmore F. Northern Ute Music. Р. 127.

256

Skinner A. Political Organization, Cults and Ceremonies of the Plains-Ojibways and Plains-Cree Indians. Р. 523.

257

Mooney J. The Sacred Formulas of the Cherokees. Р. 346.

258

Wallace E., Hoebel E. The Comanches: Lords of the South Plains. Р. 121–122.

259

Lowie R.H. The Crow Indians. Р. 43; Linderman F.B. Pretty Shield: Medicine Women of the Crows. Р. 19.

260

Thornton R. Studying Native America: Problems and Prospects. Madison: The University of Wisconsin Press, 1997. Р. 282.

261

Grinnell G.B. The Cheyenne Indians: Their History & Ways of Life. Vol. 2. P. 143.

262

Hultkrantz A. Belief and Worship in Native North America. Р. 71.

263

Fergusson E. Dancing Gods: Indian Ceremonials of the New Mexico and Arizona. Р. 204.

264

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. P. 213, 257.

265

Kluckhohn C., Leighton D. The Navaho. Р. 210.

266

Denig E.T. The Assiniboine. P. 423.

267

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. P. 315.

268

White L.A. The Acoma Indians. Р. 108–109.

269

Faris J.C. The Nightway: A History and a History of Documentation of a Navajo Ceremonial. Р. 101.

270

Lowie R.H. The Crow Indians. Р. 63.

271

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. P. 217, 222.

272

Densmore F. Teton Sioux Music & Culture. Р. 245.

273

Dempsey H.A. The Amazing Death of Calf Shirt & Other Blackfoot Stories. P. 43.

274

Denig E.T. The Assiniboine. P. 424.

275

Johnston B. Ojibway Heritage. Р. 81.

276

Walker J.R. The Sun Dance and Other Ceremonies of the Oglala Division of the Teton Dakota. Р. 163.

277

Hunter J.D. Memoirs of a Captivity Among the Indians of North America. P. 368.

278

Densmore F. Uses of Plants by the Chippewa Indians. Р. 331–332.

279

Densmore F. Teton Sioux Music & Culture. Р. 247–248.

280

Vogel V.J. American Indian Medicine. Р. 26.

281

Haywood J. Natural and Aboriginal History of East Tennessee. P. 281.

282

Denig E.T. The Assiniboine. P. 424, 428.

283

Densmore F. Teton Sioux Music & Culture. Р. 245.

284

Vogel V.J. American Indian Medicine. Р. 34.

285

Densmore F. Northern Ute Music. Р. 129.

286

Powers W. K. Beyond the Vision: Essays on American Indian Culture. Р. 142.

287

Basso K.H. The Cibecue Apache. P. 51–52.

288

Hultkrantz A. Belief and Worship in Native North America. Р. 67–71.

289

Densmore F. Teton Sioux Music & Culture. Р. 246.

290

Mandelbaum D.G. The Plains Cree. P. 254.

291

Radin P. The Winnebago Tribe. Р. 270–275.

292

Grinnell G.B. Pawnee Hero Stories & Folk-Tales. With notes on the origin, customs and character of the Pawnee people. Р. 375, 376, 381.

293

Barnouw V. Wisconsin Chippewa Myths and Tales.

294

Grinnell G.B. The Cheyenne Indians: Their History & Ways of Life. Vol. 2. P. 114.

295

Powers W. K. Beyond the Vision: Essays on American Indian Culture. Р. 127.

296

White L.A. The Acoma Indians. Р. 114.

297

Densmore F. Teton Sioux Music & Culture. Рp. 246–247.

298

Grinnell G.B. Pawnee Hero Stories & Folk-Tales. With notes on the origin, customs and character of the Pawnee people. Р. 376.

299

Bourke J.G. The Medicine-men of the Apache. Р. 456.

300

White L.A. The Acoma Indians. Р. 115.

301

Норт, Лютер (1846–1935 гг.). Офицер армии США времен войн с индейцами Равнин. Родился в штате Огайо. В возрасте 10 лет вместе с семьей перебрался в штат Небраска, где познакомился с индейцами пауни и выучил их язык. Вместе со своим братом Фрэнком Нортом руководил батальоном скаутов пауни во время войн с враждебными сиу и шайенами, участвовал во многих битвах.

302

Grinnell G.B. Pawnee Hero Stories & Folk-Tales. With notes on the origin, customs and character of the Pawnee people. Р. 379–381.

303

White L.A. The Acoma Indians. Р. 124.

304

Grinnell G.B. The Cheyenne Indians: Their History & Ways of Life. Vol. 2. Pр. 116–117.

305

Меса (амер.) – столовая гора.

306

White L.A. The Acoma Indians. Р. 122–123.

307

Grinnell G.B. Pawnee Hero Stories & Folk-Tales. With notes on the origin, customs and character of the Pawnee people. Р. 377–379.

308

Vogel V.J. American Indian Medicine. Р. 17.

309

Mandelbaum D.G. The Plains Cree. Р. 254.

310

Densmore F. Northern Ute Music. Р. 129.

311

Grinnell G.B. The Cheyenne Indians: Their History & Ways of Life. Vol. 2. P. 130–131.

312

Densmore F. Teton Sioux Music & Culture. Р. 246.

313

Kelly I.T. Ethnography of Surprise Valley Paiute. Р. 192.

314

Kluckhohn C. Navaho Witchcraft. Р. 93.

315

Denig E.T. The Assiniboine. P. 423.

316

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. P. 218.

317

Densmore F. Uses of Plants by the Chippewa Indians. Р. 331–332.

318

Densmore F. Teton Sioux Music & Culture. Р. 252.

319

Walker J.R. The Sun Dance and Other Ceremonies of the Oglala Division of the Teton Dakota. Р. 156.

320

Denig E.T. The Assiniboine. P. 426; Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. P. 217; Mandelbaum D.G. The Plains Cree. Р. 257.

321

Densmore F. Uses of Plants by the Chippewa Indians. Р. 332–333.

322

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. P. 220.

323

Densmore F. Uses of Plants by the Chippewa Indians. Р. 331–332.

324

Grinnell G.B. The Cheyenne Indians: Their History & Ways of Life. Vol. 2. P. 130.

325

Lowie R.H. The Crow Indians. Р. 53.

326

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. P. 217.

327

Densmore F. Uses of Plants by the Chippewa Indians. Р. 333.

328

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. P. 218.

329

Linderman F.B. Pretty Shield: Medicine Women of the Crows. P. 72–73.

330

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. P. 221.

331

Bourke J.G. The Medicine-men of the Apache. P. 471.

332

Densmore F. Uses of Plants by the Chippewa Indians. Р. 331–332.

333

Mooney J. The Sacred Formulas of the Cherokees. Р. 331–332.

334

Densmore F. Teton Sioux Music & Culture. Р. 252.

335

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. P. 265.

336

Щетько А.П. Шаман-фитотерапевт. С. 63.

337

Johnston B. Ojibway Heritage. Р. 42.

338

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. P. 221.

339

Lowie R.H. The Crow Indians. Р. 64.

340

Denig E.T. The Assiniboine. P. 426.

341

Mandelbaum D.G. The Plains Cree. Р. 257–258.

342

Steward J.H. Ethnography of Owen Valley Paiute. Р. 316.

343

Adair J. The History of the American Indians. London, 1775. Р. 103.

344

Hrdlicka A. Physiological and medical observations among the Indians of southwestern United States and northern Mexico. Р. 242, 246.

345

Lowie R.H. The Crow Indians. Р. 63.

346

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. P. 217–218, 222; Densmore F. Uses of Plants by the Chippewa Indians. Р. 335; Steward J.H. Ethnography of Owen Valley Paiute. Р. 316.

347

Smithwick N. The Evolution of a State or Recollections of Old Texas Days. Ch. XIII.

348

Grinnell G.B. The Story of the Indian. P. 115.

349

Linderman F.B. Plenty Coups, Chief of the Crow. P. 196.

350

Curtis E.S. The North American Indian. Vol. 4. P. 10.

351

Brackenridge H.M. Journal of a Voyage Up the Missouri River, in 1811. Ch.VI.

352

Denig E.T. The Assiniboine. P. 427.

353

Schoolcraft H.R. Historical and Statistical Information respecting the Indian Tribes of the United States. Vol. 1. P. 233.

354

Bowers A.W. Mandan Social and Ceremonial Organization. P. 177.

355

Grinnell G.B. The Cheyenne Indians: Their History & Ways of Life. Vol. 2. P. 147–148.

356

Taylor C.F. Native American Weapons. P. 75.

357

Bowers A.W. Mandan Social and Ceremonial Organization. P. 178.

358

McCreight M.I. The Chief Flying Hawk: the True Story of Custer’s Last Fight. Ch. II.

359

Taylor C.F. Native American Weapons. P. 74–75.

360

Grinnell G.B. The Cheyenne Indians: Their History & Ways of Life. Vol. 2. P. 147–148.

361

Clark W.P. The Indian Sign Language. P. 252–253.

362

Grinnell G.B. Pawnee Hero Stories & Folk-Tales. With notes on the origin, customs and character of the Pawnee people.

363

Bowers A.W. Mandan Social and Ceremonial Organization. P. 177.

364

Grinnell G.B. The Cheyenne Indians: Their History & Ways of Life. Vol. 2. P. 138.

365

Murie J.R. Ceremonies of the Pawnee. Part I. P. 39.

366

Powell W.K. Oglala religion. P. 57–58.

367

Bowers A.W. Mandan Social and Ceremonial Organization. P. 179.

368

Lowie R.H. The Crow Indians. Pр. 65–66.

369

Травуа – волокуша, сделанная из двух шестов, скрещивающихся на спине лошади или собаки.

370

Sandoz, Mary. Cheyenne Autumn.

371

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. P. 217.

372

Mandelbaum D.G. The Plains Cree. Р. 257.

373

Densmore F. Uses of Plants by the Chippewa Indians. Р. 334.

374

Mandelbaum D.G. The Plains Cree. Р. 257.

375

Densmore F. Teton Sioux Music & Culture. Р. 261.

376

Denig E.T. The Assiniboine. Р. 425.

377

Murie J.R. Ceremonies of the Pawnee. Part I. Р. 176.

378

Din G.C., Nasatir A.P. The Imperial Osages: Spanish-Indian Diplomacy in the Mississippi Valley. Р. 15.

379

Densmore F. Uses of Plants by the Chippewa Indians. Р. 334.

380

Schoolcraft H.R. Historical and Statistical Information respecting the Indian Tribes of the United States. Vol.1. P. 233.

381

Denig E.T. The Assiniboine. P. 427.

382

Ewers J.C. The Horse in Blackfoot Indian Culture. P. 213.

383

Bowers A.W. Hidatsa Social and Ceremonial Organization. P. 242.

384

McClintock W. The Old North Trail: Life, Legends & Religion of the Blackfeet Indians. P. 273.

385

Densmore F. Uses of Plants by the Chippewa Indians. Р. 334.

386

Densmore F. Teton Sioux Music & Culture. Р. 254.

387

Clark W.P. The Indian Sign Language. P. 252.3

388

Linderman F.B. Plenty Coups, Chief of the Crow. P. 156.

389

Johnston B. Ojibway Heritage. Р. 42.

390

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. P. 220.

391

Densmore F. Uses of Plants by the Chippewa Indians. Р. 328.

392

Johnston B. Ojibway Heritage. Р. 33–34, 39, 45.

393

Johnston B. Ojibway Heritage. Р. 42, 81.

394

Щетько А.П. Шаман-фитотерапевт. С. 64.

395

Vogel V.J. American Indian Medicine. Р. 33.

396

Ibid, p. 267.

397

Grinnell G.B. The Cheyenne Indians: Their History & Ways of Life. Vol. 2. P. 142.

398

Denig E.T. The Assiniboine. P. 425.

399

Densmore F. Teton Sioux Music & Culture. Рp. 244–245.

400

Densmore F. Uses of Plants by the Chippewa Indians. Р. 323.

401

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians, 1965. P. 221.

402

Mandelbaum D.G. The Plains Cree. Р. 255.

403

Densmore F. Uses of Plants by the Chippewa Indians. Р. 324–325.

404

Densmore F. Northern Ute Music. Р. 130.1

405

Densmore F. Uses of Plants by the Chippewa Indians. Р. 326–327, 330.

406

Johnston B. Ojibway Heritage. Р. 82–83; Densmore F. Uses of Plants by the Chippewa Indians. Р. 325–326.

407

Mooney J. The Sacred Formulas of the Cherokees. Р. 340.

408

Johnston B. Ojibway Heritage. Р. 82–83.

409

Densmore F. Uses of Plants by the Chippewa Indians. Р. 325.

410

Densmore F. Uses of Plants by the Chippewa Indians. Р. 326, 328–329.

411

Densmore F. Teton Sioux Music & Culture. Р. 195.

412

Grinnell G.B. The Cheyenne Indians: Their History & Ways of Life. Vol. 2. P. 134.

413

Русские названия растений выверены по международному справочнику Schoelter A.I., Panasuik V.A. Dictionary of Plant Names. Germany: Koeltz Scientific Books, 1999. – Прим. автора.

414

Gilmore M.R. Uses of Plants by the Indians of the Missouri River Region. P. 6 9 –70.

415

Densmore F. Teton Sioux Music & Culture. P. 257, 260.

416

Щетько А.П. Шаман-фитотерапевт. С. 62–64.

417

Teit J.A. Ethnobotany of the Thompson Indians of British Columbia. P. 457.

418

Ibid, p. 460.

419

Howard J.H. The Ponka Tribe. P. 150; Gilmore M.R. Uses of Plants by the Indians of the Missouri River Region. P. 66.

420

Teit J.A. Ethnobotany of the Thompson Indians of British Columbia. P. 459.

421

Densmore F. Teton Sioux Music & Culture. P. 267.

422

Teit J.A. Ethnobotany of the Thompson Indians of British Columbia. P. 463.

423

Densmore F. Uses of Plants by the Chippewa Indians. P. 338–339.

424

Howard J.H. The Ponka Tribe. P. 150; Gilmore M.R. Uses of Plants by the Indians of the Missouri River Region. P. 62.

425

Hrdlicka A. Physiological and medical observations among the Indians of southwestern United States and northern Mexico. P. 232.

426

Teit J.A. Ethnobotany of the Thompson Indians of British Columbia. P. 458.

427

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians, 1965. P. 221.

428

Vogel V.J. American Indian Medicine. P. 343.

429

Щетько А.П. Шаман-фитотерапевт. С. 62–64.

430

Densmore F. Uses of Plants by the Chippewa Indians. P. 348.

431

Щетько А.П. Шаман-фитотерапевт. С. 62–64.

432

Hrdlicka A. Physiological and medical observations among the Indians of southwestern United States and northern Mexico. P. 245.

433

Щетько А.П. Шаман-фитотерапевт. С. 62–64.

434

Teit J.A. Ethnobotany of the Thompson Indians of British Columbia. P. 471.

435

Gilmore M.R. Uses of Plants by the Indians of the Missouri River Region. P. 72.

436

Hrdlicka A. Physiological and medical observations among the Indians of southwestern United States and northern Mexico. P. 234.

437

Teit J.A. Ethnobotany of the Thompson Indians of British Columbia. P. 461.

438

Щетько А.П. Шаман-фитотерапевт. С. 62–64.

439

Teit J.A. Ethnobotany of the Thompson Indians of British Columbia. P. 460.

440

Vogel V.J. American Indian Medicine. P. 341.

441

Teit J.A. Ethnobotany of the Thompson Indians of British Columbia. P. 460.

442

Щетько А.П. Шаман-фитотерапевт. С. 62–64.

443

Densmore F. Teton Sioux Music & Culture. P. 267.

444

Gilmore M.R. Uses of Plants by the Indians of the Missouri River Region. P. 71.

445

Щетько А.П. Шаман-фитотерапевт. С. 62–64.

446

Teit J.A. Ethnobotany of the Thompson Indians of British Columbia. P. 459.

447

Gilmore M.R. Uses of Plants by the Indians of the Missouri River Region. P. 135.

448

Vogel V.J. American Indian Medicine. P. 287

449

Щетько А.П. Шаман-фитотерапевт. С. 62–64.

450

Gilmore M.R. Uses of Plants by the Indians of the Missouri River Region. P. 8 4 –85.

451

Teit J.A. Ethnobotany of the Thompson Indians of British Columbia. P. 466.

452

Dempsey H.A. The Amazing Death of Calf Shirt & Other Blackfoot Stories. P. 43.

453

Gilmore M.R. Uses of Plants by the Indians of the Missouri River Region. P. 63.

454

Hrdlicka A. Physiological and medical observations among the Indians of southwestern United States and northern Mexico. P. 232.

455

Ibid, p. 244.

456

Vogel V.J. American Indian Medicine. P. 342.

457

Densmore F. Uses of Plants by the Chippewa Indians. P. 352–353.

458

Dempsey H.A. The Amazing Death of Calf Shirt & Other Blackfoot Stories. P. 43.

459

Hungry Wolf A. The Blood People: A Division of the Blackfoot Confederacy. P. 185.

460

Hrdlicka A. Physiological and medical observations among the Indians of southwestern United States and northern Mexico. P. 238.

461

Densmore F. Teton Sioux Music & Culture. P. 259.

462

Hrdlicka A. Physiological and medical observations among the Indians of southwestern United States and northern Mexico. P. 234.

463

Teit J.A. Ethnobotany of the Thompson Indians of British Columbia. P. 459.

464

Steward J.H. Ethnography of Owen Valley Paiute. P. 317.

465

Denig E.T. The Assiniboine. P. 426.

466

Hrdlicka A. Physiological and medical observations among the Indians of southwestern United States and northern Mexico. P. 232.

467

Densmore F. Teton Sioux Music & Culture. P. 262–263.

468

Teit J.A. Ethnobotany of the Thompson Indians of British Columbia. P. 458.

469

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. P. 221.

470

Щетько А.П. Шаман-фитотерапевт. С. 62–64.

471

Hrdlicka A. Physiological and medical observations among the Indians of southwestern United States and northern Mexico. P. 246.

472

Щетько А.П. Шаман-фитотерапевт. С. 62–64.

473

Densmore F. Teton Sioux Music & Culture. P. 254.

474

Teit J.A. Ethnobotany of the Thompson Indians of British Columbia. P. 460.

475

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. P. 221.

476

Hrdlicka A. Physiological and medical observations among the Indians of southwestern United States and northern Mexico. P. 236.

477

Gilmore M.R. Uses of Plants by the Indians of the Missouri River Region. P. 77.

478

Hrdlicka A. Physiological and medical observations among the Indians of southwestern United States and northern Mexico. P. 233, 234.

479

Щетько А.П. Шаман-фитотерапевт. С. 62–64.

480

Gilmore M.R. Uses of Plants by the Indians of the Missouri River Region. P. 84.

481

Densmore F. Teton Sioux Music & Culture. P. 267.

482

Hrdlicka A. Physiological and medical observations among the Indians of southwestern United States and northern Mexico. P. 232, 242, 245.

483

Ibid. Р. 233, 236, 239.

484

Densmore F. Teton Sioux Music & Culture. P. 270.

485

Щетько А.П. Шаман-фитотерапевт. С. 62–64.

486

Hungry Wolf A. The Blood People: A Division of the Blackfoot Confederacy. P. 193.

487

Denig E.T. The Assiniboine. P. 427.

488

Hrdlicka A. Physiological and medical observations among the Indians of southwestern United States and northern Mexico. P. 237.

489

Steward J.H. Ethnography of Owen Valley Paiute. P. 316.

490

Densmore F. Uses of Plants by the Chippewa Indians. P. 331.

491

Densmore F. Teton Sioux Music & Culture. P. 253.

492

Hrdlicka A. Physiological and medical observations among the Indians of southwestern United States and northern Mexico. P. 242, 246.

493

Mandelbaum D.G. The Plains Cree. P. 258.

494

Kelly I.T. Ethnography of Surprise Valley Paiute. P. 197.

495

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. P. 217.

496

Kluckhohn C. Navaho Witchcraft. P. 32.

497

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. P. 242–246.

498

Steward J.H. Ethnography of Owen Valley Paiute. Р. 313.

499

Grim J.A. The Shaman: Pattern of Siberian and Ojibway Healing. Рp. 88, 90.

500

Densmore F. Teton Sioux Music & Culture. Р. 248.

501

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. P. 242–243.

502

Basso K.H. Western Apache Witchcraft. P. 31.

503

Kluckhohn C. Navaho Witchcraft. P. 15.

504

Basso K. The Cibecue Apache. P. 73.

505

Kluckhohn C. Navaho Witchcraft. P. 89, 93.

506

Mandelbaum D.G. The Plains Cree. Р. 255.

507

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. P. 243–244.

508

Kluckhohn C., Leighton D. The Navaho. P. 192.

509

Grinnell G.B. The Cheyenne Indians: Their History & Ways of Life. Vol. 2. P. 144.

510

Kluckhohn C. Navaho Witchcraft. P. 15, 20, 77, 79.

511

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. P. 242–243.

512

Basso K.H. Western Apache Witchcraft. P. 31.

513

Basso K. The Cibecue Apache. P. 73.

514

Kluckhohn C. Navaho Witchcraft. P. 15, 80.

515

Boas F. Tsimshian Mythology. P. 564.

516

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. P. 245–246.

517

Grinnell G.B. The Cheyenne Indians: Their History & Ways of Life. Vol. 2. P. 144.

518

Аналог «похищения души».

519

White L.A. The Acoma Indians. Р. 108.

520

Boas F. Tsimshian Mythology. P. 561–562.

521

Basso K. The Cibecue Apache. P. 73.

522

Kluckhohn C. Navaho Witchcraft. Pр. 14–15, 23–24.

523

Basso K.H. The Cibecue Apache. P. 74.

524

Boas F. Tsimshian Mythology. P. 563–564.

525

Традиционное жилище навахов.

526

Kluckhohn C. Navaho Witchcraft. P. 15, 78, 90; Kluckhohn C., Leighton D. The Navaho. Р. 187.

527

Basso K.H. The Cibecue Apache. P. 76.

528

Basso K.H. Western Apache Witchcraft. P. 34.

529

Kluckhohn C. Navaho Witchcraft. P. 77–78.

530

Basso K.H. Western Apache Witchcraft. P. 34.

531

Bourke J.G. The Medicine-men of the Apache. P. 468.

532

Densmore F. Uses of Plants by the Chippewa Indians. Р. 327.

533

Kluckhohn C., Leighton D. The Navaho. Р. 187; Kluckhohn C. Navaho Witchcraft. Pр. 15–17, 77–79, 87–88.

534

Thornton R. Studying Native America: Problems and Prospects. Madison: The University of Wisconsin Press, 1997. Р. 283.

535

Densmore F. Northern Ute Music. Р. 129.

536

Kluckhohn C. Navaho Witchcraft. P. 18–19, 89–90; Basso K.H. The Cibecue Apache. P. 75.

537

Radin P. The Winnebago Tribe. Р. 254.

538

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. P. 245–246.

539

Mandelbaum D.G. The Plains Cree. Р. 255.

540

Mooney J. The Sacred Formulas of the Cherokees. Р. 308, 392–396.

541

Kluckhohn C. Navaho Witchcraft. P. 20; Kluckhohn C., Leighton D. The Navaho. Р. 187.

542

Basso K.H. The Cibecue Apache. P. 75.

543

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. P. 245–246.

544

Grinnell G.B. The Cheyenne Indians: Their History & Ways of Life. Vol. 2. P. 144.

545

Kluckhohn C. Navaho Witchcraft. P. 20; Kluckhohn C., Leighton D. The Navaho. Р. 187.

546

Kluckhohn C. Navaho Witchcraft. P. 20, 93; Basso K.H. The Cibecue Apache. P. 75–76.

547

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. P. 245–246.

548

Kluckhohn C. Navaho Witchcraft. P. 20; Basso K.H. The Cibecue Apache. P. 75.

549

Densmore F. Papago Music. Р. 83.

550

Bunzel R.L. Introduction to Zuni Ceremonialism. P. 482.

551

Mandelbaum D.G. The Plains Cree. Р. 255.

552

Kluckhohn C. Navaho Witchcraft. P. 21–24; Basso K.H. The Cibecue Apache. P. 76.

553

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. P. 242–243, 245–246.

554

Kluckhohn C. Navaho Witchcraft. P. 93.

555

Basso K.H. Western Apache Witchcraft. P. 34.

556

Kluckhohn C. Navaho Witchcraft. P. 31.

557

Ibid, p. 27.

558

Basso K.H. The Cibecue Apache. P. 76.

559

Kluckhohn C., Leighton D. The Navaho. Р. 188.

560

Kluckhohn C. Navaho Witchcraft. P. 27–28, 77, 81, 89.

561

Lowie R.H. The Crow Indians. Р. 62.

562

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. P. 242–243, 249.

563

Kluckhohn C. Navaho Witchcraft. P. 91.

564

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. P. 192, 242–243, 250–251.

565

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. P. 192, 242–243, 250–251.

566

Olbrechts F.M. Some Cherokee Methods of Divination. Р. 551.

567

Basso K.H. The Cibecue Apache. P. 77.

568

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. P. 249.

569

Grinnell G.B. The Cheyenne Indians: Their History & Ways of Life. Vol. 2. Pр. 144–145.

570

Mandelbaum D.G. The Plains Cree. Р. 256.

571

Kluckhohn C. Navaho Witchcraft. Р. 28–29, 77, 93, 122.

572

Mandelbaum D.G. The Plains Cree. Р. 254.

573

Kluckhohn C. Navaho Witchcraft. Р. 30, 93.

574

Ibid, pр. 29, 122–123.

575

Basso K.H. The Cibecue Apache, 1970. Р. 77.

576

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. Р. 254.

577

Mandelbaum D.G. The Plains Cree. Р. 252.

578

Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. P. 255–256.

579

Ibid, pp. 252–253.

580

Basso K.H. The Cibecue Apache. P. 74.

581

Basso K.H. The Cibecue Apache. P. 77, 87; Opler M. An Apache Life-Way: The Economic, Social and Religious Institutions of the Chiricahua Indians. P. 252–254; Kluckhohn C. Navaho Witchcraft. Р. 28, 29, 77.

582

Kluckhohn C., Leighton D. The Navaho. Рp. 187–188; Kluckhohn C. Navaho Witchcraft. Р. 33–35; Basso K.H. The Cibecue Apache. P. 77–78.

Content

Юрий Стукалин
Сила шаманов. Боевая и лечебная магия индейцев Дикого Запада

Предисловие Шаманизм вчера и сегодня: мифы и реалии

Часть I Мир духов: природа и источники шаманской Силы

Часть II Шаманы: Сила во благо

Глава 1 Шаманы, их Сила и церемонии

Шаманы и различия между ними

Способы получения Силы

Сила находит тебя

Ты находишь Силу

Передача Силы другому человеку

Обязательства и опасности, связанные с принятием Силы

Связь между шаманом и источником его Силы

Функции духа-покровителя и сверхъестественной Силы

Сложность шаманских церемоний

Пять стадий шаманской церемонии

Глава 2 Предсказательные техники индейских шаманов

Военные гадания и предсказания

Гадания о продолжительности жизни

Поиск потерянных людей, животных и вещей

Предсказания в трансовых состояниях

Колдовские камни сиу

Сны и их толкование

Глава 3 Шаманские практики лечения тела и духа

Причины заболеваний, способы их проникновения в тело и диагностика

Обращение к шаману и шаманские церемонии

Психотерапевтический эффект шаманских церемоний

Молитвенная лечебная церемония шамана виннебагов

Магическое лечение, или «Магические представления»

Лечение высасыванием из тела «причин болезни»

Другие лечебные методы шаманов

Лечение травм и ранений

Лекарственные средства индейских шаманов

Сбор лекарственных растений

Приготовление лекарственных средств

Лекарственные растения, применяемые индейскими шаманами

Другие лекарственные средства

Часть III Колдуны: Сила во зло

Сила во зло: колдуны, их отличия и мотивы

Методы колдунов и различия колдовских практик

Анти навахов и Ядовитое колдовство других народов

Колдуны-заклинатели

Посылающие колдовские стрелы

Колдовство, подавляющее волю

Симптомы, указывающие на воздействие колдовства

Методы защиты от колдунов

Методы обнаружения колдунов

Понятие «битвы» между шаманом и колдуном

Лечение жертв колдовства

Колдун, шаман и опасность для их родственников

Наказание колдунов

Отношение индейцев к колдовству

Библиография

Фото с вкладок

Примечания