Оксана Обухова

ЦИКЛОПЫ

1 часть

Циклоны

Москва 2 июля 20 часов 47 минут

Эдик умудрялся быть банальным и в постели, и в словах. Не увлекался разнообразием, напирал на штампы:

— Ленка-а-а — ты богиня…, я совсем с мозгов съехал! — ширококостная рука в рыжих конопушках погладила загорелое, как будто полированное женское бедро. — О времени забыл. Как только выставил жену и дочку в Ниццу, так и пропал.

Любовница перевернулась на живот, подложила изогнутые лодочкой ладони под подбородок. Усмехнулась, разглядывая круглое щекастое лицо, вспотевшие залысины:

— Заметила, — кивнула женщина. — Ни одного звонка. Впервые отключаешь телефон.

— Я… что? — широковатые подстриженные брови мужика взметнулись вверх. — Я… отклю… Ой!

Суматошно подхватывая на ходу сиреневую шелковую простыню и загораживая рыхловатый живот (а заодно и обвисшие чресла), любовник подскочил с постели:

— Черт!!! Я ничего не отключал!!

Несколько минут Елена наблюдала, как вальяжный Эдуард Яковлевич шустрым мальчиком рысит по спальне, перетряхивает карманы, добегает до прихожей и роется в портфеле…

— Ленка, Ленка, — повизгивает, причитая, — без мобилы мне кердык!! Сегодня Стивенсон отчаливает, у меня полный чемодан его бумаг…

Спустя еще две минуты стало ясно, что телефон нет в квартире.

— Лен, я пропал, — присаживаясь на краешек кровати, обреченно сказал любовник. — В последний раз я разговаривал по телефону у тебя в агентстве, может быть он все еще там… Поехали, а? проверим…

— Ну что мне с тобой делать…, - с намеренной медлительностью, изгибаясь каждой линией упругого тела, Елена поднялась с взлохмаченной лежанки.

— Ты ангел, Лена!! — вскричал Турбин и бросился надевать дорогущий (но дивно мятый) льняной костюм.

2 июля 21 час 36 минут Москва

Фиолетовый с перламутровым отливом «дамский» джип Елены остановился у крыльца риэлтерского агентства. Женщина раскрыла сумочку, достала из нее ключи…

— Ты что? — покосилась на Эдика удивленно, услышав, как любовник плотоядно цыкнул челюстями.

— А то…, - хрипловато пробормотал амант проказник и, протянув к почти прозрачной женской блузке лапищу, по тыльной стороне заросшую густой пшеничной порослью, нашарил грудь: — Помню, как только увидел тебя за офисным столом…, деловую, типа, неприступную, так и того…, мечтаю завалить тебя на письменном столе…

— Совсем с ума сошел! — Елена беззлобно отпихнула руку. — Я на одной ноге до кабинета! Сигнализацию отключу на две минуты и обратно!

— Ленка…, Ленка…

Крутолобая, скользкая от летней жары голова скользнула между пуговичек…

— Стоп, Эдик! Только не в машине. Пошли.

Пока Елена брякала ключами и отключала сигнализацию агентства, мужские лапы елозили по крепкой женской заднице, пытались юбку приподнять.

— Отстань! Дай дойти до кабинета!

— А я иду, иду, — пыхтел стокилограммовый ш а л у н и топал позади…

Не обводя ищущим взглядом комнату, Елена набрала на мобильнике вызов телефона любовника, огляделась, ожидая, откуда прозвучит мелодия звонка.

Стоявший за ее спиной мужчина незаметно вынул из кармана пиджака сотовую трубку и ловко подбросил ее на кресло.

С сиденья сразу же раздался сладкозвучный перелив колокольчиков…

— Вот твоя пропажа, забирай, — усмехнулась владелица крупной риэлтерской конторы.

Любовник взял мобильник, пристально, смущенно поглядел на женщину…

— Лен. Я тут кое-что решил… Может быть откажемся от хаты, а? Зачем нам «гнездышко»… Жена вернется из Ниццы, я ей все скажу…

Неожиданное предложение заставило Елену слегка нахмуриться: она не собиралась замуж даже за миллионера. В качестве щедрого любовника он устраивал ее гораздо больше.

Но все же, все же… Года идут, репродуктивный возраст на излете…

— Ты хорошо подумал? — серьезно проговорила бизнес-вумен. — Мы знакомы только две недели.

— Да. Можешь прямо сейчас выставлять квартиру под наем. Я не шучу. Садись за компьютер…

— Глупенький, — Елена подошла к любовнику, прижалась животом к рыхловатому брюшку. Погладила мужчину по влажной от испарины голове.

«Черт!» — едва не отдернула руку в брезгливости. Даже в сильную жару любовник продолжал носить пиджачную пару, прикрывая под полами оплывшие бока!

— Глупенький. Ты же знаешь, что эта квартира не внесена в реестры. Это мой личный фонд.

Любовник кивнул. Прижимаясь к женщине, дотянулся до массивной хрустальной пепельнице на уголке письменного стола и, совершив короткий, точечно выверенный замах, ударил Елену пепельницей в висок.

Смачный хруст. В глазах женщины успело появиться и застыть недоуменное выражение.

Уже мертвая Елена медленно сползала на ковер, убийца отошел в сторону, не желая попадать под заструившиеся капельки крови. Небрежно и метко зашвырнул окровавленную пепельницу в корзину для бумаг. Наклонился. Нажатием на горло проверил пульс, убедился, что он категорически отсутствует.

Распрямившись, невозмутимо оглядел шикарный кабинет с кожаной мебелью и элегантным письменным столом.

— Хорошая была бабенка, — пробормотал, не глядя на распростершееся под ногами тело. Сбросил с письменного стола ворох деловых бумаг, облил их абсентом из кабинетного бара и бросил на бумаги зажженную зажигалку.

Пока занимался огонь, убийца с корнем выдрал из компьютера Елены жесткий диск и растоптал его ногами.

2 июля, 22 часа 31 минута Москва

В лифте неприятно и резко пахло какими-то химикалиями. Вошедший в кабинку высокорослый грузный господин брезгливо поморщился и, пока ехал до четвертого этажа, задерживал дыхание.

Выйдя на площадку перед квартирами, он некоторое время постоял, прислушиваясь. Потом подошел к двери с прибитым номерным значком «54», отпер верхний замок. Не вытирая ног о коврик, шагнул в полутемную прихожую.

Там его уже ждала черноволосая женщина в строгом деловом костюме. Тщательно подкрашенная, причесанная, красивая и очень, очень испуганная. Огромные миндалевидные глаза брюнетки настороженно мерцали из полутьмы, следили за каждым жестом полноватого визитера с тяжелым кожаным кейсом в руках.

Мужчина в чуть помятом льняном костюме оглядел хозяйку, удовлетворенно кивнул и достал из кармана мобильный телефон. Нажал несколько клавиш, дожидаясь ответа абонента, встал у зеркала и расстегнул верхние пуговицы рубашки.

— Мистер Стивенсон? — заговорил мужчина по-английски. — Вы еще в отеле?… Да, да, я помню. Прошу вас подождать еще примерно сорок минут, обещанные документы вам привезут. Счастливо долететь, привет Джессике и детям.

Мужчина закончил разговор, еще раз погляделся в зеркало: на обширных залысинах поблескивали капельки пота. Скривился. Взяв с подзеркальной тумбы кейс, прошел в просторную гостиную с приличной мебелью и начал доставать из чемоданчика технику, выкладывать на журнальный столик ноутбук, внешний жесткий диск в серебристом футляре, массивный цифровой фотоаппарат. Привычно и ловко объединяя их в единую цепь, не оборачиваясь к брюнетке, глухо приказал:

— Сядь. Ты же знаешь, я не люблю, когда стоят за спиной.

— Подожди! — взмолилась женщина и заломила руки. — Одну минуту — подожди!

Выбежав из комнаты, она проскочила небольшой коридорчик и, осторожно приоткрыв дверь, на цыпочках вошла в детскую.

На кровати возле окна спал ребенок: десятилетний мальчик с темными кудряшками.

Женщина стремительно подошла к сыну, поправила на нем легкое летнее одеяло и, стараясь наклониться так, чтобы на лицо мальчика не упали волосы и слезы, быстро поцеловала его в лоб.

Разогнулась. Перекрестила спящего ребенка. И вышла.

— Нельзя ли без этих вот… концертов? — брюзгливо выпячивая губы, пробурчал мужик. — Садись. У нас мало времени.

Выложил на журнальный столик связку ключей, брелок автомобильной сигнализации и документы на машину. Женщина послушно заняла второе кресло возле столика, положила руки на подлокотники, расслабилась…

Мужчина наблюдал за каждым движением хозяйки. Когда брюнетка в точности выполнила его приказание, нажал на ноутбуке кнопку «Enter» и откинулся на спинку кресла. Уперся взглядом в противоположную стену с единственной фотографией, где стройная полногрудая хозяйка в ярком купальнике на фоне волн держит смеющегося сынишку.

Секунд десять ничего не происходило: мужчина и женщина смотрели прямо перед собой.

Потом брюнетка как будто бы очнулась, поднялась на ноги и, обойдя сзади кресло с безмятежно помаргивающим визитером, положила левую руку ему на плечо, правую под подбородок и четким, выверенным движением сломала ему шею.

3 июля 9 часов 11 минут Москва

Лидочка Корнеева верила в приметы. Сегодня, прежде чем выйти из дома, девушка загадала: если доцент Сокольский снова поджидает ее во дворе, делая вид, что ковыряется в моторе видавшего виды Мерседеса, так тому и быть — Сокольский Митя (Дмитрий Федорович) — ее судьба.

…В парадной перед дверью подъезда, Лидочка отточенным жестом взбила пышные рыжеватые кудри, пожамкала губами, грамотно распределяя перламутровый блеск, поправила сумочку и вышла на крыльцо с видом невозмутимой ученой дивы.

Мерседеса с Митей на парковке не было.

Лида разочарованно оглядела двор: поискала доцента и «мерина» в шеренге прочих автомобилей…

Облом, однако. Попадос на транспорт. За последний месяц Лидия привыкла тут же натыкаться взглядом на смущенно поджидающего ее Сокольского. Привыкла сразу же, выходя из подъезда попадать под обожающие взгляды…

Нынче же облом случился. Значит — судьба, вздохнула Лида. И пристально поискала в себе следы не огорчения, а очень даже облегчения. (По мнению мамы Лидочка еще не доросла до ухажера с ученой степенью в кармане.)

Корнеева быстро пересекла просторный двор, вышла на проспект и встала у остановки, дожидаясь автобуса, который довезет студентку до метро. Погода стояла прекрасная, время пик прошло, под навесом остановки сидели только две старушки, нужный автобус подошел практически пустым.

Лида легко перепорхнула подножку салона, села у окна; рядом тут же плюхнулась густо размалеванная девушка-эмо и, чувствительно упираясь локтем в Лидин бок, достала телефон:

— Алло, Маринка, это Жуля! — довольно громко заговорила эмо-пассажирка: — Что расскажу!! Сейчас я с Танькой виделась…, помнишь? худенькая такая, прыщавая из параллельного класса? Так вот. Она к гадалке ходила и там… Да не перебивай ты — «лажа, лажа»!.. Я сама в эту хрень не верю! Но тут такое…

Совершенно не обращая внимания на прислушивающихся пассажиров, девушка поведала Маринке потрясающую историю о том, как некая прыщавая Танька (главная школьная неудачница и жуткое страшилище) нашла свою судьбу через гадалку. Цыганка якобы отправила ее в конкретное место в конкретное время, где «отстойная чмошница» нашло себе «такого кекса-а-а-а».

— Да я не вру! — в ответ на неслышимый упрек, разошлась Жуля эмо. — Я этого мужика своими глазами видела рядом со страшилищем! Идет, под ручку нежно держит — я чуть не заржала!.. Да. Да. Типа — можно. Я сама хочу по-приколу сходить… Может вместе, а? Вдвоем? Погадаем. Поглядим. Поржем, — тоном, не предполагающим насмешливого отношения к процессу гадания, громко предлагала Маринке эмо. — Надо только по телефону записаться… Да нет, ничего я тебе отправлять не буду, телефон легкий — комбинация из двух цифр, и так запомнишь. Позвонишь, нас обеих запиши. О*кей? У меня мобила подыхает, диктую быстро…

Жуля громко и отчетливо продиктовала подруге телефонный номер гадалки. Цифры удобно разлеглись в неглупой головке Лидии Корнеевой.

Размалеванная эмо вышла на остановке возле метро, Лидочка выскользнула следом и некоторое время задумчиво глядела в спину девушки, утянутую в черную материю длиннополой туники. «А может быть и судьба», — нерешительно прикинула Корнеева. Митя Федорович ее не дожидался перед домом…, не изображал «поломку двигателя»… Может быть, его сегодняшнее отсутствие как раз и предполагало встречу с девушкой в автобусе… Может быть цыганка реально нагадает встречу с п р и н ц е м…

— Проверим, — пробормотала Лидочка, достала из сумочки мобильный телефон и чувствуя, удивляясь, дрожи в пальцах, набрала у д о б н ы й номер. — Алло, добрый день, я по объявлению насчет гадания…

Почему-то Лидочка была абсолютно уверена в том, что цыганская гадалка обклеивает объявлениями все фонарные столбы поблизости от своего жилища.

— Я слушаю, — ожидаемо ответил низковатый, наигранно таинственный женский голос.

— К вам можно записаться? — сердце Лидочки забилось, руки стали влажными, девушка покрепче сжала телефон.

— Можно.

— А когда…, - Лида отчего-то трусила, не решаясь напрашиваться прямо сейчас, немедленно. Она уже еще раз загадала…

— Вам срочно? — весьма напористо поинтересовалась собеседница.

— Да! — выпалила Лидочка и слегка зажмурилась. — Очень! — Если мама узнает, что деньги, выданные дочери на покупку новых солнцезащитных очков и бикини для скорой поездки на курорт ушли к цыганке, мало не покажется!

— Вам повезло, — с чуть слышимой насмешливой ноткой, произнесла гадалка. — Обычно запись идет на последующие месяцы, но сегодня, как раз окно образовалось. Вы успеете подъехать через два часа?

Лидочка немного растерялась. Эмо Жуля говорила, что цыганка дает точнейшие прогнозы, а к подобным мастерицам очередь должна стоять на многие недели вперед…

«Неужели — лажа?! — распереживалась Лидия. — «Прямо сейчас», «через два часа»… Цыганка никому ненужная мошенница, набирает клиентов из таких вот дур, как Жуля и Маринка… Я тоже хороша… — и внезапно осеклась: — А вдруг все-таки СУДЬБА?!?» По адресу названному гадалкой, Лидия действительно могла приехать аккурат через два часа! Последний экзамен она сдала вчера, сегодня, в пятницу, поехала в институт только для того, чтобы получить в зачетке подпись препода за давно сданную работу… Ухажер Сокольский неожиданно запропастился.

— А сколько это стоит? — неловко промямлила раскрасневшаяся девица.

— А сколько не жалко, — усмехнулась гадалка.

— Хорошо, я приеду к половине двенадцатого — ответила чуть перепуганная студентка и закончила разговор.

3 июля 11 часов 28 минут Москва

До визита к гадалке Лидочка успела выпить кофе в небольшой кафешке возле остановки. Девушку слегка потряхивало от нервного возбуждения, странные утренние события разбередили воображение, Лидия уже поругивала себя за легковерность, предполагала, что неимоверная раскрашенная Жуля работает живой рекламой, озвучивая дикие истории перед наивными девчушками…

Но жениха найти хотелось.

Красивого. Чтоб бережно держал под ручку. (А одноклассницы не оборжались, а уписались от зависти.)

Лидочка зашла в чистенький светлый подъезд типичной панельной многоэтажки, не пользуясь лифтом — отчего-то на цыпочках — поднялась на четвертый этаж…

Остановилась перед внушительной железной дверью. Вздохнула. Нажала на кнопочку звонка и прижала к груди крошечную сумочку. Разыгравшееся воображение рисовало картинки из криминальных сериалов про мошенниц, ловких сутенеров, серийных маньяков, специализирующихся на заманивании доверчивых девушек, подслушивающих чужие разговоры. Возникали сценки из фантастических фильмов, где, окруженные хрустальными шарами и черепами гадалки вещают замогильными голосами (вешают лапшу)…

Дверь распахнулась. На пороге стояла полноватая и совсем не страшная женщина лет пятидесяти. Из-под цветастого платка, повязанного на макушке, на плечи спускались черные блестящие локоны. Глубокие вертикальные морщины на лбу и четкие носогубные складки делали лицо гадалки неприветливым.

Цыганка оглядела Лиду пронзительными черными очами — пугающе огромные пристальные глаза невозможно назвать иначе! — и кивком пригласила зайти в квартиру.

Лидочка несмело перешагнула порог. Почему-то она загодя решила, что у талантливой гадательницы обязательно должна быть свита. И даже охрана. Воображение подкинуло образ вертлявого, неискреннего секретаря продувной цыганской наружности…

Гадалка находилась в квартире одна. Сама открыла дверь.

Лидочка замерла в небольшой прохожей, прислушивалась — не донесется ли хоть какой-то звук из коридора, где, судя по знакомой планировке, находилась вторая комната? — и не решалась пройти в гостиную, куда, шурша многоярусной широкой юбкой ушла цыганка. В квартире стояла гробовая тишина, нарушаемая только мирным тиканьем настенных ходиков, прибитых на стене у поворота к кухне.

Наивная студентка сделала несколько нерешительных шажков… Остановилась в дверном проеме небольшой прямоугольной комнаты. Совсем обычной. Избавленной от антуража гадального салона. О цели визита напоминал лишь полумрак — плотные задернутые шторы почти не пропускали света — и квадратный, укрытый двумя павловопосадскими платками стол с хрустальным шаром посредине.

Гадалка сидела за столом лицом к двери. Слабо проникающий с улицы свет оставлял лицо в тени, Лидия остановилась.

— Твоя бабушка по материнской линии умерла летом? — неожиданно заговорила цыганка. И не дожидаясь от опешившей Лидочки даже кивка, добавила: — Четыре года назад. В августе.

«Невероятно! — пронеслось в голове студентки. — Откуда?! Если меня сюда заманили, что-то разузнали… Да что с меня взять?! Кроме органов для пересадки…»

— Твоя мама растит тебя одна, без мужа, — продолжала невероятная баба в цветастом платке на голове. — А сама ты замуж собралась…

Лидия уцепилась за небольшую неточность — никуда она не собралась, ничего еще не решила! — смогла выпутаться из гипнотических пут размеренной цыганской речи, усмехнулась, но ничего опротестовать не успела.

— Ты еще не решила, — глухо произнесла гадалка. — Ходишь, ходишь кругами, как мышь вокруг куска сахара в мышеловке…

Услышав про мышь и кусок сахара, Лидочка подошла к стулу и села напротив цыганки. Распрямила спину, показывая, что полностью готова к сеансу.

— Зачем пришла? — упираясь взглядом в зеленые Лидины глаза, хрипловато выговорила женщина.

— Я слышала, что вы можете…, - Лида вновь почувствовала неловкость, замялась…

— Суженного найти? — подсказала женщина.

— Да! — с некоторым вызовом ответила студентка.

Цыганка удовлетворенно кивнула и, положа руки на стол, протянула их через стол к Лидии:

— Дай сюда свои руки, — приказала девушке. — Я буду посмотреть.

При любых других обстоятельствах Лидочка обязательно бы усмехнулась, услышав лексическую неточность — «я буду посмотреть»! — но только не сейчас. Сейчас она покорно выполнила просьбу и лишь секундно удивилась: как цыганка собирается разглядеть линии на ее ладонях в неверном, обманчивом полумраке?!

Но у гадалки были свои методы. Мягкие теплые пальцы женщины переплелись с пальцами Лидии, хрустальный шар оказался между расставленных рук гадалки и клиентки, цыганка начала вглядываться в его глубину. Зашевелила губами…

— Твой папа был хорошим человеком…, - через некоторое время полилась членораздельная речь. — И не его вина, что встретил он другую… Та тоже несчастной стала… Ты на могилку-то папы ходишь?

— Да, — чуть слышно прошептала Лидочка.

— Это хорошо. Родителей надо почитать, — не глядя на Лиду, всматриваясь вглубь стеклянной сферы, продолжала женщина. — Учишься ты. Помогают тебе. Но он — не твой.

— Кто не мой? — Лидия невольно подалась вперед.

— Лысый. С бородой. Не твой.

— А кто мой?

— Кот.

— ????

— Мужчина-кот.

— Гулящий что ли? — Лидочка было готова разрыдаться от разочарования. Вскочить и тут же убежать! Цыганка собиралась накаркать ей изменщика, гулящего котяру мартовского!

— Не, — вглядываясь в шар, добродушно ответила гадалка. — Хороший кот. В сапогах и шляпе.

— В чем, в чем?!

— В сапогах, говорю, и в шляпе, — кивая головой, цыганка подтвердила невероятные слова: — Вижу — ходит он вокруг…, вокруг… клумбы? Нет! Вода! Твой кот ходит вокруг фонтана.

Плечи Лидии опали, безвольные, ставшие вдруг тряпичными руки едва не выскользнули из цепких цыганских пальцев… Какой облом! Полнейший бред. Цыганка разглядела в шаре Кота в сапогах, прогуливающегося у фонтана. «А Синей Бороды там не было?! — едва не выкрикнула Корнеева. — Буратино или Колобка с Лисой Алисой?!»

Но цыганка крепко держала ее пальцы. Не отпускала. Неожиданно женщина улыбнулась во всю ширь намазанных алой помадой губ и довольно ухмыльнулась:

— А ведь знаешь…, - пробормотала, приблизив лицо вплотную к шару, — я это место узнаю… Это… — цыганка произнесла название известного столичного сквера, где действительно был большой фонтан, — если ты сейчас пойдешь туда то встретишь суженного. Он будет там до вечера. Но ты поторопись. Не упусти СУДЬБУ.

Закончив говорить, цыганка отпустила руки девушки, тяжело, устало откинулась на высокую резную спинку стула и закрыла глаза.

— Иди, девушка. Я ответила на твой вопрос, я все сказала.

Лида оторопело глядела на цыганку. Гадалка, казалось, уснула.

— Сколько я вам должна? — негромко поинтересовалась студентка Корнеева.

— Нисколько, — не открывая глаз, произнесла гадалка. — Мама тебе деньги на покупку дала. Ты сессию хорошо сдала, заслужила, иди — порадуйся.

— А-а-а…

— А мне потом позвонишь, спасибо скажешь.

— За кота?

— За парня хорошего, — неожиданно открыв глаза, совсем не устало улыбнулась гадалка. — Или, хорошая, иди. Тебя судьба у фонтана дожидается… Дверь только покрепче за собой захлопни.

Растерянная, пораженная до глубины души девушка медленно поднялась. Кивнула черноволосой женщине и, пятясь, выскользнула в прихожую, а дальше в дверь и — без оглядки, наутек!

Бежала по ступенькам вниз, а в голове мелькали заполошенные мысли: цыганка даже не спросила ее имени! Она все знала! Про маму, про бабушку, про папу и его разлучницу! Обозвала Сокольского «лысым, бородатым», про мышь возле матримониальной мышеловки верно угадала!

Лидочка выскочила из подъезда многоквартирного дома и, не оглядываясь, побежала к остановке. Цыганка сказала «поторопись, не упусти СУДЬБУ»! О том, чтобы ей не поверить — и речи не было!

Корнилова помчалась так, что едва не упала. Едва не рухнула коленями в белоснежных джинсах прямо на газон!

Сверху, из окна на четвертом этаже на бегущую девушку смотрела цыганка.

— Порядок, — пробормотала гадалка, едва Лидочка скрылась за углом противоположного дома. Отошла от окна, легкой танцующей походкой прошагала до трюмо в спальне и стащила с головы черноволосый парик вместе с платком. Небрежно бросила его на неубранную кровать со скомканным бельем. Сосредоточенно погляделась в зеркало, глаза женщины напряженно сузились…

Черты лица пятидесятилетней цыганки поплыли, начали меняться: расправились, исчезли носогубные складки и поперечные морщины меж бровей, подтянулся овал лица, совершенно подобрался слегка обвисший подбородок. «Гусиные лапки» у глаз разошлись как складки на разостланной проглаженной простыни…

Спустя полминуты напротив зеркала уже стояла та самая девушка-эмо, что два с небольшим часа назад пихнула локтем в бок Корнилову в автобусе: в зеркало гляделась нагловатая разговорчивая Жуля.

— Хорошая работа, детка, — чуть печально улыбнулась отражению эмо «гадалка». Через двадцать шесть часов восемнадцатилетняя Жуля (Светлана Жукова по паспорту) — скончается. Не справиться со скутером на мокрой трассе и залетит под грузовик. Погибнет моментально, так как шлема Света никогда не надевала.

Очень зря бравировала Жуля, вздохнула агентесса хроно-департамента Зульфия Амирова. Жуля не была идейной эмо, ей просто нравился прикид, ей черный похоронный цвет казалось шел к лицу.

Шел, но недолго.

…Метаморфоза заняла не больше десяти секунд. Едва черты установились и перестали искажать лицо молоденькой девушки, недавняя пожилая цыганка взяла с подзеркальной тумбы баночку с косметическим молочком и начала стирать помаду с губ, избыточную подводку глаз и бровей…

Через десять минут из подъезда, откуда недавно выбежала Лидочка Корнеева, стройная подтянутая байкерша в шлеме выкатила из колясочной небольшой локово поблескивающий синий скутер.

По временным прикидкам Лида Корнеева будет добираться до сквера полтора часа. Пока доедет на троллейбусе до метро, пока будет ехать с длинной неудобной пересадкой, а потом к фонтану топать… Жуля-Зульфия минует светофоры и пробки на скутере, по дворам срежет углы — поспеет раньше.

Синий, разрисованный скутер рванул шинами асфальт и понесся к выезду на трассу.

3 июля 12 часов 43 минуты Москва

Доехать получилось неожиданно быстрее. Жуля-Зульфия воткнула скутер между припаркованными на обочине автомобилями, ловко выбила подножку и, оставаясь сидеть на мотоциклете с широко расставленными ногами, сняла черный с алыми молниями шлем. Тряхнула волосами, огляделась.

Диспозиция удачная, похвалила себя агентесса. Напротив центральная часть сквера с большим фонтаном, вокруг фонтана прогуливаются граждане с детишками, детишек развлекают аниматоры, умело подсовывают им пригласительные купоны в только что открытый центр семейного досуга с аттракционным залом. На одном из аниматоров костюм Кота в сапогах: широкополая шляпа с жидким перышком, камзол, зеленые штаны, ботфорты. На кончике носа паренька шлепок коричневого грима, по щекам проведены штрихи «усов». Парень развлекает деток и родителей, возле него уже толпа образовалась, многие хотят с Котом сфотографироваться…

Жуля-Зульфия недовольно поморщилась: к моменту прибытия Корнеевой Кот должен быть свободен, не закрыт толпой. Лидочка девица нерешительная, скромная, может испугаться подойти, работая через толпу детей локтями.

Кот в сапогах бросил «невнимательный» взгляд в сторону проспекта…

Зульфия тут же отдала приказ лицевым мышцам носителя: уголки крупных круглых глаз Жули вытянулись, придавая им легкий, едва заметный азиатский разрез — таким образом Зульфия приветствовала старшего брата.

Но старший брат демонстративно резко отвернулся.

Недоволен, усмехнулась агентесса. Своеобразные мимические п р и в е т ы, отдаваемые агентами при встречах в чужих телах — категорически запрещены при проведении активных мероприятий в людных местах! Фархад входит в руководящую группу московского сектора пограничного столетия, он отвечает за операцию, имеет право наказать сестру за шалости.

Но вряд ли отметит эту шалость сестрички Фии в рапорте. Зульфие и без того несладко. Восемнадцать дней назад Фия завалила операцию по устранению хроно-прорыва. Только вышедшую из интерната, молоденькую агентессу впервые отправили в полевые условия на самостоятельное задание, а она… Она с задачей позорно не справилась: «бревна» продолжали тлеть.

Управляемое Зульфией тело носителя-Жули глубоко вздохнуло, девушка пристроила шлем на руль и расслабленно откинулась назад. Когда к фонтану подойдет Корнеева брат позабудет недовольство — сегодня агент хроно-департамента Зульфия Амирова выполнила задачу на отлично! Отправила «бревно» на встречу с с у ж е н н ы м!

Поглядывая на Кота в сапогах, дабы полчаса в приятности убить — без нервов, Зульфия погрузилась в воспоминания.

Родительский дом… Фархад первый раз приехал на каникулы из интерната, где воспитывали, обучали будущих агентов хроно-департамента. Привез подарки из столицы.

Тогда тринадцатилетний старший брат казался пятилетней Фии совершенной взрослым парнем! Возмужавший за несколько месяцев отсутствия, высокий, худощавый, с пробивающимися усиками — совершенный дяденька!

Зульфия гордилась им невероятно. Все школьные приятели ей завидовали! Фархад уже готовился стать настоящим хроно-агентом, вскоре он отправиться на полевые работы в прошлое, начнет выполнять сложнейшие задания, конечно же прославиться как лучший представитель активной бригады департамента!

Крошечная Зульфия, замирая сердцем, снизу-вверх глядела на Фархада. Несмело расспрашивала. И навсегда запомнила простые и доходчивые разъяснения братишки.

— Смотри, — показывал Фархад, расставляя перед Фией куклы: — Вот эта девочка-пупсик должна встретиться и полюбить вот этого клоуна. Кукла и клоун поженятся, у них родятся детки… Эти детки либо сами станут хроно-личностями, либо дадут начало генеалогической ветви потенциальной хроно-личности. — Фархад поставил куклу и клоуна чуть поодаль друг от друга. — Но пока они даже не знакомы. По н о р м а л ь н о м у течению истории знакомство должно произойти в парке. Клоун увидит симпатичную девушку, сидящую на скамейке, подсядет к ней, заговорит. Но, — Фархад значительно поднял вверх указательный палец, — вмешивается неожиданность: мимо паренька, на всех парах, проезжает вот этот плюшевый мишка — расшалившийся мальчишка на велосипеде. Он обливает клоуна грязной водой из лужи!.. и… — Фархад проделывает стремительную кукольную рокировку: — вместо того, чтобы знакомиться с симпатичной девушкой, парнишка-клоун стыдливо проходит мимо лавочки с симпатичной куклой и тащится домой — застирывать одежду.

Зульфия, с широко распахнутыми глазенками и раскрытым ротиком, слушает, не отвлекаясь даже на конфеты из гостинцев брата. Она и сама через несколько лет уедет на учебу в интернат. Фия и Фархад родились от пары потомственных телепатов, так что ментальные способности маленькой Зульфии уже ни у кого не вызывают сомнения — девочка начинает с л ы ш а т ь неясные, обрывочные мысли взрослых и детей-приятелей. И потому Фархад не делал тайны из учебы в закрытом интернате, рассказывал малышке все как есть, желая подготовить девочку к последующему восприятию законов интеллектуальной телепортации в носителей из прошлого. Тем более, что никаких особенных секретов он ей не открывал — сейчас все дети помешались на формат-сериалах об агентах хроно-департамента! И Зульфия не исключение.

Подтверждая эту мысль, малышка взволнованно шепчет:

— Плюшевый медведь…, то есть мальчишка на велосипеде — хроно-дефект, да?

Фархад одобрительно глядит на умненькую сестренку:

— Да. Мальчик — хроно-дефект. Кто-то из путешественников в прошлое допустил неосторожность, случайно поменял течение истории, родился этот мальчик и — вмешался в ход н о р м а л ь н о г о процесса. Но вот в чем казус, Фия. — Фархад вновь выставляет пупса, мишку и клоуна в ровный ряд на столике перед сестрой: — Через какое-то время этот самый мишка-мальчик играет в футбол под окнами нашей куколки. Удар! Мяч летит в стекло… — Улыбаясь, брат делает паузу, выставляя клоуна на передний план: — Вставлять стекло в доме куколки приходит этот самый клоун. Потенциальные родители хроно-потомства знакомятся, влюбляются…

Фия огорченно морщит нос: ничего нового брат ей не сообщил — только вчера девочка развлекалась формат-сериалом, где история самоликвидировала, «заштопала» хроно-прорыв почти таким же образом. Практически — классическим.

Но Зульфия из этих детских сказок уже выросла, она бы с удовольствием прослушала иной пример, когда вмешательство дефекта бывает многоходовым, запутанным. Вроде того, как на одном конце земного шара со стола падает и разбивается крошечная кофейная чашечка из-за чего на другом континенте, через несколько суток погибает под снежной лавиной важнейшее для хроно-популяции «бревно». И десятки отважных агентов департамента мчатся на расследование, рискуют жизнью, но вычисляют момент с которого пошла деструкция, доискиваются до истинной причины разрушения истории…

И потому, старательно скрывая разочаровании, сестричка спрашивает:

— А почему история всегда использует для «штопки» одного и того же дефекта? как единственную острую иголку?

Уловивший кислинку в голосе сестры Фархад улыбается и пожимает плечами:

— Таков закон процесса. В самоликвидации генеалогического прорыва история задействует лишь трех субъектов, не вычленяя из процесса дополнительные силы.

Девочка берет в луки игрушечного медведя, крутит его в руках:

— А зачем тогда вообще хроно-агенты нужны? — По сути дела, это самый важный вопрос, который Зульфия готовила для брата. Если история самовосстанавливается, умет «штопать» прорывы и прорехи — зачем тогда все бравые агенты-телепаты?! Есть ли смысл в работе и учебе?! Есть ли смысл гордиться собой и братом? — Пускай история сама старается, раз уж она такая всемогущая и крепкая.

Фархад чуть снисходительно, насмешливо поглядывает на разумную малышку:

— Согласен. Но давай представим, что мадам История — живой и саморегулирующийся организм. Как человек. Как ты и я.

Заново заинтересованная Фия с готовность кивает:

— Давай. Давай представим.

Фархад сгребает игрушки в сторону и над столом склоняется к сестре:

— Иногда у тебя болит живот, Фия, да?

— Угу.

— Иногда он перестает болеть совершенно самостоятельно…

— Я в туалет сходила! — смущенно хихикает девчонка.

— Положим так, — кивает брат. — Но иногда ты принимаешь какое-то лекарство, так тоже ведь бывает. — Фархад прищуривается, дожидается от сестры серьезности и продолжает: — А что бывает, если разболелся зуб? Представь. Что если разболелся совершенно ненужный, не выросший еще у тебя зуб мудрости, а?

— Ну-у-у…, - Зульфия задумчиво надувает щеки.

— Ты идешь к врачу. Потому идешь, что самостоятельно, собственными пальцами вырвать гадкий зуб — не можешь. Тебе нужна — помощь. Со стороны, врачебная. — Фархад распрямляется, откидывается далеко назад и пристально глядит на Зульфию: — Если уж мы наградили мадам Историю правами живого организма, то должны и относиться к ней, как настоящей, одушевленной плоти. Присматривать. Искать симптомы. Помогать.

Пятилетняя Зульфия была слишком мала, чтобы задать следующий, напрашивающийся сам собой вопрос: «А нужна ли ей наша помощь, брат?» Хроно-дефекты возникли не на пустом месте. Их наплодили — люди. Самоуверенные глупыши, решившие попутешествовать во временах, вмешавшиеся — пусть невольно! — в нормальный исторический процесс.

3 июля 13 часов 27 минут Москва

Корнеева задерживалась. Жуля-Зульфия занервничала. «Господи! Неужели эта бестолковая овца решила смотаться домой, накраситься и приодеться?!»

Перед фонтаном разгуливал, подрабатывающий аниматором студент театрального училища Матвей Духов. «Кот в сапогах», конечно же, и не подозревал, что стал носителем для агента хроно-департамента Фархада Амирова, улыбался и кокетничал с молодыми мамочками.

Но с ним проблем не будет: едва появится Корнеева, Фархад сумеет создать у носителя нужное настроение. Мягко привлечет внимание носителя к симпатичной рыжеволосой девушке, исподволь завяжет флирт. А если повезет, то и пресловутая «любовь с первого взгляда» получится… А паренек и не заметит, что находился под воздействием внедренного интеллекта: в нормальном летоисчислении из Матвея и Лидочки получится первосортный союз, ребята просто созданы быть вместе! Так что «Кот в сапогах» легко войдет под управление Фархада…

Корнеева… Корнеева другое. Вот уже несколько поколений по женской линии ее матери передается определенное психическое заболевание, делающее невозможным подселение второго интеллекта! Корнеева закрыта для перемещения, сиречь — неуправляема.

Когда из отдела архивариусов хроно-департамента пришел сигнал о возникновении прорыва: в следующем поколении не было зарегистрировано рождение важнейшего звена, стала иссыхать ветвь ключевого для истории генеалогического древа (на сленге департамента «бревно затлело»), то никто особенно не забеспокоился — дело, в общем-то, обычное: разминулись два объекта. Подсыхает, тлеет ветвь, раз-два — зальем! Потушим. Восстановим.

На акцию по восстановлению хроно-прорыва отправили начинающую агентессу Зульфию Амирову. Начальство знало, что в московском секторе работает ее родной брат и коли что — поможет. И то, что Лидия Корнеева оказалось закрытой для подселения чужого интеллекта, тоже никого особенно не напрягало, Матвей — открыт и управляем. Ничего опасного не происходит, все поправят и без участия Корнеевой.

Зульфия поработала с архивами. Выбрала нужный момент для появления в прошлом, подобрала носителя — подружку однокурсницу Лидии, собравшуюся отмечать день рождения в пафосном ночнике. Лидия была приглашена на вечеринку.

Фархад, уже ставший одним из ведущих агентов московского сектора, отправил на задание по подселению в Матвея Духова молодого подчиненного. Департамент с легкостью разработал схему по обогащению досадно нищего студента Духова: внушили нуворишу, заказавшему аниматоров на день рождения сына не только щедро расплатиться, но и определенному лицу премию подкинуть. Матвей (увлекаемый чужим интеллектом) «решил» наведаться на пляски в нужный клуб, но неожиданно повел себя, как разошедшийся купец первой гильдии в трактире: кутил, куражился, коктейли всем подряд заказывал.

А Лидия Корнеева на день рождения подруги явилась к шапочному разбору. Слабоватый, малоопытный агент не уследил за носителем Матвеем. Студен неожиданно, буквально с двух стаканов надрался в хлам и выпал в полноценный осадок. Операцию по знакомству двух объектов было решено прервать: Лида девушка воспитанная, с подвыпившими мальчиками не дружит. А рисковать нельзя — если Лидочка запомнит вусмерть пьяного «купца», застопориться на гадливом восприятии, потом проблем не оберешься. Поскольку Лидия закрыта и н е у п р а в л я е м а. Ей память «подтереть» нельзя.

Подобные провалы по обычному «тушению бревна» случались крайне редко.

Ситуацию списали на определенные трудности, возникшие в связи с психическим заболеванием носителя.

От архивариусов шли гневные депеши. К операции было решено подключить «пожарную бригаду»: агентов хроно-наблюдения. Зульфию не стали наказывать, исключая девушку из операции. Возможно, брат задействовал какие-то пружины, но вероятнее всего Амирову оставили из соображений целесообразности — агентесса неплохо изучила ситуацию, была накрепко завязана и знакома с «материалом».

Пошла с е р ь е з н а я работа.

«Пожарники» подобрали место, обеспеченное камерами видеонаблюдения: людный сквер с фонтаном. Провели пошаговую разработку: дважды посещали один и тот же временной отрезок, убедились, что Матвей будет находиться в сквере практически весь световой день.

Для Лидии нашли подходящего носителя — Светлану Жукову. Эту девушку можно было безо всяких проблем брать под полное подавление интеллекта: через сутки с небольшим носитель погибнет, то есть будет е с т е с т в е н н о исключен из исторического процесса. Последнюю неделю Света проживет одна в двухкомнатной квартире, так как родители отбыли на курорт. Свободная жилплощадь Жули вписалась в сценарий хроно-разработки преотлично.

Зульфия подбросила Корнеевой идею отправиться к цыганке. Сама же по переадресованному телефонному звонку договорилась о сеансе. Заманила в сквер к фонтану…

Лидии опять запаздывала.

«И что на этот раз?! — ерзая по сиденью скутера, бушевала Зульфия. — В прошлый раз ее соседка уговорила «часик» посидеть с ребенком, пока она на работу смотается. Лида опоздала на целых три часа, не поспела вовремя придти на вечеринку. Что происходит на этот раз?!»

Фия поглядела на Кота в сапогах, беспечно раздающего билетики. Возле Духова уже давно крутилась симпатичная бабенка — толи шалая мамочка, толи развязная нянька — если так пойдет, то никакой Фархад не справится! Бабенка отметет от «котика» любую девушку соперницу!

Глаза Жули-Зульфии встретились с взглядом Матвея-Фархада. На долю секунды брови Духова образовали ровную, как будто «сросшуюся» над переносицей полоску — Фархад отправил сестре знак! попытался успокоить: «Не дрейфь, сестренка, все еще поправится!»

Жуля-Зульфия гневно фыркнула и обернулась к дорожке, ведущей от метро…

По тротуару шагала Лидия Корнеева. Стройная рыжеволосая студентка в белоснежных джинсах и ажурной белой майке на бретельках. Зеленые глаза Лидочки напряженно высматривали с у ж е н н о г о. Руки нервно теребили кожаные тесемки сумочки.

Жуля-Зульфия облегченно выдохнула. Настрой студентки выдавал серьезную решимость. Теперь уж Лида не свернет, дойдет до цели в сапогах.

Миновав людской круговорот на входе в сквер, Лидочка увидела — КОТА. Как и предрекала гадалка, ее СУДЬБА в ботфортах фланировала у фонтана.

На мгновение, как будто не совсем доверяя зрению, Корнеева остановилась. Прищурилась.

Высокорослый ладный «котик» уже избавился от надоедливой мамаши, помахивал веером из пригласительных билетов, радушно улыбался прохожим.

Только что напряженное, чуть нахмуренное лицо Лидии облегченно расправилось.

Матвей не мог ей не понравиться — ее типаж! Широкоплечий и приветливый брюнет с осанкой и манерами!

Как будто растягивая удовольствие, поглядывая на с у д ь б у приятной наружности, Лидочка вдруг свернула в сторону, улыбнулась странностям фортуны… Подошла к аппарату, где торговали мягким мороженым. Купила стаканчик с шоколадной розочкой…

К тому же аппарату побежал мальчишка. Протягивая деньги продавцу, ударил макушкой по локтю замешкавшейся, залюбовавшейся Котом студентки…

Вафельный, наполненный мороженым конус чутко врезался в нос Лидии Корнеевой!

Мягкий коричневый комок скатился с лица, частично провалился в декольте, измазав грудь, частично прокатился по майке и белоснежным джинсам!

Потерянная, готовая разрыдаться Лидочка стояла на выходе из сквера и потрясенно крутила испачканными мороженым руками. Майка, джинсы и лицо заляпали густые коричневый капли…

Нашкодивший мальчишка убежал. Продавец сердечно предлагал неловкой покупательнице полотенце не первой свежести…

Кое-как отчистившись, Лида все же разрыдалась. Идти в таком виде на встречу с СУДЬБОЙ и думать нечего! Скромная приличная студентка Лидия Корнеева выбежала практически на середину автострады, поймала частного извозчика.

Уехала.

Буквально в метре от места, где остановился столичный бомбила тихонько выла Жуля-Зульфия.

Фархад, презрев строжайшие запреты хроно-департамента, полностью подавил носителя, взял под контроль речевые, слуховые и двигательные центры Матвея Духова, и подошел к сестре:

— Езжай на адрес, — приказал негромко и сочувственно. — «Пожарники» постараются по камерам довести мальчишку до места. Вероятно, он и есть — дефект. О нем узнаю все. Кто он, откуда, кто его родители. Если деньги на мороженое пацану дала соседская старушка, проверят и ее!

По лицу Матвея Духова гуляли волны — Фархад разнервничался. Жуля-Зульфия затравленно озиралась, понимая, что глупейший поступок ее начальника и брата-заступника сейчас снимают камеры наружного наблюдения, его проступок занесут в рапорт и позже на Фархада обязательно наложат штрафные санкции!

— Иди, Фархад, иди! — взмолилась Зульфия. — Работай!

«Кот в сапогах» попятился. Поднял руку в прощальном жесте. И отправился развлекать шумную толпу детишек.

3 июля 14 часов 42 минуты Москва

Зульфия почти не помнила, как добралась до дома Светы Жуковой. Дорога сложилась в кошмарные, обрывочные слайды, в памяти агентессы хроно-департамента остались лишь безостановочные приказы разбалансированного рассудка:

«Тихо, тихо, Зульфия, не торопись! Погибнешь вместе с носителем и это — навсегда! бесповоротно! Береги доставшееся тело!»

Кошмар, растянутый на километры закончился лишь во дворе.

Жуля-Зульфия кое-как затолкала скутер в колясочную. Получила привычную порцию презрения от кумушек на лавочке возле подъезда:

— Светка! Опять свой драндулет в дом завозишь! Колясочная не для мотоциклов предусмотрена!

Но отвечать не стала. Сил не достало огрызнуться по установившейся традиции.

Поднимаясь на лифте до четвертого этажа, Фия размышляла — кого увидит на площадке у квартиры? за ней уже п р и ш л и? или ситуацию считают разрешимой малыми силами?

По строгим порядкам хроно-департамента носитель, накрепко задействованный в операции, подлежал уничтожению. Физическое устранение использовали крайне, крайне редко, чаще человеку стирали память, убирая воспоминания о произошедших не по его воле событиях. И потому для долгосрочных операций подбирали носителей, чей жизненный цикл и без того закончен. Особо не наглели, без нужды не злодействовали.

Потенциальная покойница Света Жукова прервет свой цикл завтра днем в два часа. Предполагалось, что Зульфие придется дождаться этого момента. Ее намеревались выдернуть из прошлого буквально в момент аварии (точное до доли секунды время вычислили на пошаговой реконструкции по камерам наблюдения ГИБДД), Зульфия о б я з а н а д о в е с т и носителя до точки прерывания, поскольку тот на несколько суток был насильственно изъят из нормальной жизни. Света Жукова на пару дней выпала из привычной круговерти, пропала для друзей и близких…

После того, как и вторая операция по ликвидации хроно-прорыва влетела псу под хвост, о «мирном» возвращении из под колес рефрижератора придется позабыть.

Не известно, сколько реального, нынешнего времени займет слежка за мальчишкой, но как только о нем поступят первые точные сведения, начнется обратная пошаговая отмотка. В будущем и настоящем могут пролететь недели — вперед-назад, чиновник хроно-департамента (в чужом теле) притопает к квартире Светы Жуковой, едва появится необходимость.

…Необходимость притопала в лице сантехника Сидорова. В процессе разработки операции «пожарники» брали на заметку всех вероятных носителей-потенциалов в ближайшем радиусе. Отменно подготовленные в спец-интернатах агенты запоминали каждое лицо. При встречах — если рядом не было посторонних, — пользовались секундными мимическими сигналами, подсказывая: свой вошел в контакт.

Фия знала, что Валерий Анатольевич Сидоров погибнет послезавтра от удара током. Фархад предполагал задействовать потенциального покойника при случае возникновения нештатной ситуации, поскольку Валерий Анатольевич проживал неподалеку, что называется, под боком обретался — на подхвате. Но привлекать к операции этого носителя агентам не потребовалось.

…Едва выйдя из кабинки лифта, Зульфия попала под колючий взгляд сантехника. Ноздреватый нос умеренно выпивающего Валерия Анатольевича на мгновение хищно выгнул ноздри, в груди младшего агента хроно-департамента Зульфии Амировой помертвело сердце: перед квартирой стоял шеф-директор активного подразделения циклонов — герр Штраус. Рихард Штраус собственной персоной.

Валерий-Рихард дождался пока Жуля-Зульфия, плохо владея онемевшими пальцами, опорет замки, раскроет перед ним дверь…

Заговорил уже в квартире, используя интерлингву — международный язык далекого будущего:

— Рассказывай, — приказал, заходя в гостиную, где на столе все еще стоял хрустальный шар, и усаживаясь на диван.

Зульфия, судорожно стискивая пальцы в кулаки, вытянулась перед шеф-директором. Если бы не рассказы брата, она ни за что не опознала бы мимический сигнал начальника — Зульфия ни разу не встречала Штрауса, работающего в головном тибетском центре! Герр Рихард отвечал за работу в с е х активных подразделений всемирного хроно-департамента, то что он сейчас л и ч н о прибыл в Москву — событие из ряда вон! Перенервничавшая Зульфия, пожалуй бы, упала в обморок, прибудь к ней шеф-директор Восточно-Европейского сектора, появление же САМОГО Штрауса, подстегнуло так, что почти вогнало в ступор! Но, благо, не позволило упасть.

В Москве происходили события мирового масштаба. Только так Зульфия смогла объяснить возникновение перед квартирой Штрауса.

— Тридцать шесть дней назад я получила приказ на ликвидацию хроно-прорыва Духов-Корнеева…

— Я знаю, — отмахнулся шеф-директор. — Меня интересует, почему вы пошагово не отработали предысторию прорыва.

— Мы отработали…, - удивленно промямлила Амирова.

И это было правдой. Едва от архивариусов пришел сигнал о появлении прорыва, ситуацию отмотали назад, нашли точку излома нормального процесса, исследовали причины его возникновения.

По нормальному течению истории Матвей Духов и Лидия Корнеева познакомились бы еще в школе. Лидочка должна была вместе с мамой и бабушкой переехать в другой район, придти в новую школу и там встретить одноклассника Матвея. Сразу после достижения восемнадцатилетнего возраста Матвей и Лида подали бы заявление в ЗАГС, поженились, нарожали «хроно-бревен».

Но Лидочка не переехала. Ее мама Ирина Максимовна внезапно обзавелась недостающей суммой денег и, вместо того, чтобы продать крошечную квартирку в хорошем район и переехать в новостройку на окраине, выкупила у соседки Тани Никодимовой однокомнатную квартиру, объединила два жилища в приличные хоромы.

Начальной точкой излома стали — деньги. Агенты хроно-департамента прошерстили обстановку с момента, когда Ирина Максимовна, по ее словам, выиграла в лотерею приличную сумму. Переместиться непосредственно в носителя Ирину Корнееву не позволило редчайшее заболевание мозга последней. Работать приходилось с окружением Корнеевых: интеллектуально внедрялись в подруг, в родню, в коллег. Но ничего так и не выяснили — Ирина Максимовна оказалась исключительной молчуньей. Она ни с кем не поделилась точной информацией — какая лотерея? когда был розыгрыш? откуда вообще билетик взялся? Деньги внезапно и вдруг появились в ее квартире, словно бы материализовавшись из воздуха. По правде говоря — их вообще никто не видел! Ирина разбогатела внезапно и таинственно. Пришла вместе с соседкой Никодимовой к нотариусу и там оформила договор купли-продажи недвижимости.

На этом — все. В московском секторе хроно-департамента решили бестолку не тратить силы, предположили, что деньги Ирина Корнеева — нашла, украла, либо вправду выиграла… На том и успокоились.

Когда хроно-прорыв не удалось заштопать, познакомив Духова и Лиду в клубе, шибко тоже не встревожились: бывает. Случалось не такое, не каждое «бревно» потушишь с первого же раза. Дефектов в прошлом расплодилось — пруд пруди! Какой-то из дефектов мог вытащить из лотерейного барабана шарик с ненужным номером, какой-то — потерять пакет с деньжищами или тот же лотерейный билетик… Короче — можно прошагать и отмотать назад, с огромными усилиями докопаться до первопричины нарушения процесса, а можно, не тратя сил и времени совершить еще одну попытку.

Попытка у фонтана провалилась.

Зульфия предполагала, что провал грозит штрафными санкциями, понижением Фархада в должности, работой до седьмого пота…

В квартиру Светы Жуковой нагрянул Рихард Штраус. И это отдавало уже отнюдь не потом и не штрафами.

— Господин директор, — мямлила Амирова, — вы же знаете, что у всех женщин семейства Корнеевых латентное психическое заболевание, мы не могли к ним…

Сантехник Сергеев грохнул кулаком о стол, хрустальный шар испуганно подскочил на подставке!

— Я не спрашиваю тебя о поводе для глупости и лени!! Я спрашиваю, почему вы качественно, всесторонне не отработали ситуацию на точке излома?! Почему не проверили окружение соседки Корнеевых, не попробовали зайти со стороны продавца соседней квартиры, а тупо отрабатывали только покупателя?!?!

— Так…, - Зульфия потерянно развела руками…

3 июля 3 часа 58 минут Калифорния

Странный звук доносился откуда-то снизу, пожалуй, из гаража. Джессика встрепенулась, согнала остаток сна и, нашаривая ступнями тапочки возле кровати, набросила халатик. Завязывая на ходу тесемку, поспешила звук.

— Эй, Боб, ты дома?! — негромко, так как в спальнях спали дети, и слегка испуганно выкрикнула миссис Стивенсон. Сегодня ночью ее муж должен прилететь из командировки в Россию, вероятно, это Роберт и шумит в гараже… — Я не ждала тебя так рано!

Джессика осторожно выглянула во внутреннюю дверь гаража…

Блаженно улыбаясь, Роберт Стивенсон сидел на пустой бочке в углу гаража и не делал даже малейшей попытки поприветствовать жену.

— Роберт…, Боб…, что с тобой?.. ты пьян?! — прижимая руки к груди, пораженно проговорила Джессика.

Муж перевел на женщину остекленевший отстраненный взгляд и растянул губы в слюнявом идиотском оскале.

Джессика огляделась по сторонам. Почему-то Роберт стащил брезент с огромного джипа, на котором обычно ездил с приятелями на рыбалку. (Когда она была, эта рыбалка? года полтора назад, не меньше!) Брезент зацепился за стеллаж, с полок, прямиком на пустые канистры рухнули две банки с краской. Отсюда видимо и звук, недавно разбудивший Джессику.

— Боб, ты собираешься на рыбалку ночью?.. Ты пьян?! Напился в самолете?!?!

Едва не теряя шлепанцы, Джессика бросилась к мужу, вцепилась в воротник рубашки, начала трясти, пытаясь привести мистера Стивенсона в приемлемое состояние!

Кусок огромного, вставшего колом брезента зашевелился, показалась спина мужчины, прятавшегося за капотом джипа. Обойдя машину сзади, к Джессике подкрался незнакомец в черной пасторской сутане… Не доходя до женщины одного шага, пастор нашарил на верстаке тяжелый гаечный ключ и… что есть силы опустил его голову миссис Стивенсон!

На лицо Роберта Стивенсона выплеснулись кровяные ошметки мозга его жены. Жирные капли стекали по щекам, по подбородку, мистер Стивенсон продолжал блаженно улыбаться, щуриться, как будто лицо его окропил легкий летний дождик.

Пастор внимательно поглядел на Боба. Чуть нахмурился:

— Ненавижу грязную работу…, но вы сами виноваты миссис Стивенсон. Лежали бы спокойно, отправились на небеса во время сна.

Мужчина в черной пасторской сутане вывел джип из гаража. Вернулся в дом, открыл все газовые горелки и зажег свечу.

3 июля 4 часа 17 минут Калифорния

Звонок в службу «911».

— Господи, приезжайте скорее!! Дом Стивенсонов горит!! Там трое детей, Джессика!! О, Боже!!! Все пылает!!!

3 июля 15 часов 18 минут Москва

Зульфию корежило раскаяние, корчил огнедышащий стыд. Она прекрасно понимала, что стандартно проводимая пошаговая разработка Ирины Корнеевой снимала с нее часть вины, догадывалась, что появившийся в прошлом шеф-директор Штраус вероятно уже ищет стрелочников, но тем не менее изнывала от ощущения несмываемого унижения!

Спуская пары, герр Рихард в несколько предложений обрисовал ей суть провала операции. Зульфия дополнила рассказ шефа известными ей фактами, картина получилась на столько мрачной и многообещающей, что агентесса захотела испариться не только из тела Жули Жуковой, но и вообще из хроно-департамента, по сути дела, Фия пожелала себе не родиться!

Ирина Максимовна Корнеева знала о своем наследственном заболевании. И потому, закончив школу, поступила в мединститут и стала специализироваться в психиатрии. Надеялась, что поговорка «Врач прежде излечи себя», в ее случае окажется действенной и кстати. Как каждый человек с латентным психическим заболеванием, Корнеева боялась, что однажды болезнь проявит себя в полной мере.

Но путного психиатра из Ирины Максимовны не получилось. Помыкавшись по кабинетам и больницам, Ирина Максимовна переквалифицировалась на непыльное обслуживание аппарата МРТ в лечебно-диагностическом центре. Уже сейчас, путем обратной пошаговой разработки, агентам хроно-департамента удалось установить: деньги на приобретение однокомнатной соседской квартиры обернулись тривиальной взяткой. Почти одиннадцать лет назад жених Татьяны Никодимовой (шофер машины скорой помощи — Игорь Фирсов) попал в аварию. Получил не особенно серьезную травму головы, но… поскольку тесть виновника той аварии с пострадавшими расплачивался щедро, спуская ситуацию на тормозах, решил — схитрить. Выжать из миллиардера все возможное.

С Ириной Максимовной хитрый шоферюга был знаком через невесту. Однажды вечером зашел к соседке «поболтать, попить чайку», не долго думая, предложил ей комбинацию: Максимовна подделывает результаты МРТ, делает из пострадавшего Фирсова полноценного инвалида, в случае удачи — выбитую сумму делят пополам.

Богатый тестюшка не стал рядиться и судиться с ушлым шоферюгой. Не взирая на то, что господина Карпова Павла Максимовича окружал громоздкий штат юристов, выплатил по первому требованию за «серьезные увечья», не залезая в тяжбы.

Половины суммы, полученной от Фирсова в качестве взятки, Ирине Максимовне хватило на приобретение квартиры его невесты. Не поднимать выше крыши цену на недвижимость Татьяну уговорил тот же женишок, все так и стало — шито, крыто. Соседка знать не знала о проделках суженого, договор купли-продажи подписала в мечтах о подвенечном платье. Игорь Викторович Фирсов в пошаговую разработку хроно-департамента даже краем не попал!

И потому герр Штраус — разъярился.

Если бы в рапортах московского сектора хоть краем появился намек на события одиннадцатилетней давности, на аварию с многими участниками, на Павла Максимовича Карпова… Многолетний кошмар, штурмовая, на износ работа московского сектора хроно-департамента закончились бы уже давным-давно! Связка: «двадцать третье сентября, авария, Карпов», была искомой и значительной. В тот день, по трассе на гоночном мотоцикле ушел известный хроно-террорист Платон Извеков.

Почти одиннадцать лет хроно-департамент искал его со всевозможной тщательностью. Едва Штраус проговорил кодовые слова: «двадцать третье сентября, Карпов», Зульфие сделалось дурно:

— Мы… вы вышли на Платона? — помертвело выговорила агентесса. Понимание момента — она только что упустила сказочный, единственный в своем роде шанс продвинуться по службе, стать героиней департамента, персонажем формат-сериалов! рвал душу на тысячу частей!

— Жду подтверждения, — неприязненно поглядывая на Амирову, пробурчал сантехник.

«Но почему вы ждете — здесь?! — едва не выкрикнула Жуля-Зульфия. — Почему не в штабе на Тибете или хотя бы в эвакопункте циклонов, упрятанном в коморку на Ленинградском вокзале?!»

Происходит что-то странное. Зульфия собрала нервы в кулак, вытянулась перед шефом:

— Что делать мне?

— Налаживай связь с эвакопунктом, — проворчал Валерий-Рихард. — Здесь есть возможность подключиться к Скайпу?

— Угу, — кивнула агентесса. Теперь ей становилось многое понятно. Штраус оставил возле себя мелкотравчатую подчиненную только для того, чтобы та занималась архаичными средствами связи. Шеф-директор безусловно мог бы и сам справиться с доисторическим мобильным телефоном и компьютером — в агентов, отправляющихся на задания в определенную эпоху, закачивают массу необходимой для работы информации. Но одно дело знать, другое дело — пользоваться. Зульфия находилась в среде начала пограничного столетия уже более тридцати дней, ее пальцы уверенно порхали по клавишам и кнопочкам. Штраусу на подобные манипуляции потребовалось бы время и усилия, могли возникнуть промашки и затяжки.

«На сегодня я связистка», — выставляя перед шефом разложенный ноутбук, подумала Амирова. Монитор уже показывал им внутренность вокзальной каморки эвакопункта. Через мгновение на экране показалось незнакомое Зульфие сосредоточенное лицо. Почти беззубая носитель-бомжиха глядела с экрана на сантехника:

— Операции придали статус «Здесь и Сейчас», господин Штраус, — прошамкала одутловатая «красотка» с фиолетовой блямбой под глазом. — Мы только что распределили штурмовую группу Гордеева, готовимся взять квартиру Раисы Журбиной.

Зульфия Амирова так стиснула скулы, что заломило щеки! Герр Штраус шумно выдохнул. Зульфие почудилось, шеф выдохнул — и с п у г а н н о.

3 июля 4 часа 36 минут Калифорния.

На крыльце ночлежки сидели одноглазый метис в засаленном махровом халате и тощий афроамериканец в шортах и разномастных сланцах. К крыльцу подъехал джип с тонированными стеклами, из салона бодро выпрыгнул пастор.

— О, отец Донован, как дела? — благовоспитанно поздоровались бродяги. — Как съездили на конференцию?

— Доброй ночи, Фил и Мэтью, — добродушно ответил отче. — Съездил я нормально, а сейчас помогите-ка мне, бездельники.

Бездельники живенько подобрались, подскочили к открытому багажнику, духовный отец показал им на четыре полные канистры:

— Отнесите это все в холл. Я нашел для вас работу, завтра заправите газонокосилки пожертвованным бензином и выкосите лужайку перед мэрией.

Фил и Мэтью переглянулись без особой радости по поводу возникшей на завтра трудовой повинности. Про себя два лентяя (совершенно нецензурно) подумали о духовном отце, как о рабовладельце. Но канистры вытащили и перенесли их в здание ночлежки.

— Ступайте спать, бездельники, — строго приказал им пастор и взял с переднего сиденья джипа довольно тяжелый портфель. — Я еще немного поработаю и тоже, помолясь, на боковую.

3 июля 4 часа 52 минуты Калифорния

Звонок в службу «911».

— Скорее высылайте пожарные машины!! Возле церкви Святого Патрика пылает ночлежка!! Люди не могут выбраться сквозь зарешеченные окна!!

3 июля 15 часов 52 минуты Москва

Герр Штраус быстро переговаривался с бомжихой. Отрывочными, непонятными для Фии фразами.

Зульфия, превратившись в соляной столб, торчала за его спиной. Как каждый работник хроно-департамента она прекрасно знала историю своей организации. Если верить фактам, а не слухам, то код «Здесь и Сейчас» присваивался оперативным мероприятиям лишь трижды за все десятилетия существования департамента. И каждый раз это значило лишь одно: существующей хроно-популяции грозит УНИЧТОЖЕНИЕ. Люди, свободно перемещающиеся по временам, вынуждены работать в режиме р е а л ь н о г о времени. И никаких поблажек ждать не стоит. Работать нужно здесь, сейчас, отсчитывая в реальности каждую секунду данного исторического отрезка.

Шея, доставшегося Штраусу сантехнического тела покраснела от натуги. Зульфия смотрела на влажные, слипшиеся волосики макушки Валерия Анатольевича и пыталась представить, что сейчас твориться в офисе Восточно-Европейского сектора хроно-департамента! Находящееся в вегетативном состоянии, лишенное интеллекта тело Зульфии Амировой лежит в капсуле хроно-перемещений. Вокруг, занимая все возможные для использования капсулы, лежат бойцы из подразделения немедленного реагирования во главе с начальником Гордеевым, «пожарные бригады», созванные из всех остальных секторов земного шара присутствуют. Двенадцать лет назад, после побега маститого агента Платона Извекова в теле Раисы Журбиной, площадь офиса Восточно-Европейского сектора расширили до максимума. До самой предельной возможности. Такого количества активных агентов и капсул для перемещений не было ни в одном секторе Земли: высшие чины хроно-департамента отлично понимали, на сколь серьезную угрозу будущему несет предатель — Платон Извеков. Бывший высокопоставленный чин активного крыла циклонов, решивший, что должен жить ВЕЧНО.

С одной стороны Зульфия молилась, чтобы тревога оказалась ложной. Ей была невыносима мысль — она, Зульфия Амирова и ее брат позорно проглядели подсказки мадам Истории, не поняли ее намеков на Платона! на аварию, случившуюся по его причине! Пошагово не проследили ситуацию с покупкой квартиры врачом Ириной Корнеевой!

С другой стороны… Если мыслить мировыми историческими масштабами… Кошмар — закончится. Платона вычислят и выловят, будущему перестанет угрожать катастрофа глобального уничтожения хроно-популяции!

Но своя рубашка, как известно…

Прерывая мысли Фии, из прихожей донесся колокольный перезвон звонка. Жуля-Зульфия подбежала к двери, глянула в глазок…

И вначале ничего не разглядела. Немного поменяла ракурс обзора, привстав на цыпочки — внизу маячила детская кудрявая макушка. Ребенок чуть откинул голову назад и показал лицо; Зульфия тут же опознала в нем носителя — десятилетнюю Тонечку Ватюшину. Шестнадцать дней назад, занимаясь подборкой тел для повторной операции по «тушению бревен», Фархад не поставил девочку даже в резерв, как потенциального носителя. Но поскольку для успешного хроно-перемещения необходимы два непреложных фактора — точные географические и временные привязки (в носителя невозможно попасть как по заказу «сегодня я хочу попутешествовать в Иван Ивановича Иванова», да будет так!), Тонечку, как требовали правила внесли в реестр. Антонина всецело попадала под условия для хроно-разработок: сегодня девочка прервет свой цикл. Ее точное местоположение засекли камеры наблюдения московского метрополитена. Порядка полутора часов, этим ранним вечером, девочка просидела на станции метро. Потом — пропала. И больше о Тонечке Ватюшиной никто и никогда не слышал.

«Господи, неужели уже задействовали всех окрестных потенциалов и докатились до детей?! — мысленно ужаснулась Зульфия. — Использовать как носителя такую малышку!..» Агентесса распахнула дверь во всю ширь, отступила в сторону, предлагая «девочке» войти в прихожую…

Не по-детски хмурое лицо Тонечки исказилось: чуть дрогнула и ушла к носу верхняя губа, став на секунду «заячьей». Амирова в который раз за сегодняшний день почувствовала, как подкосились ноги: на коврике перед дверью в квартиру Светы Жуковой, в теле десятилетнего ребенка стоял глава всемирного хроно-департамента Сигизмунд Гуревич.

«Матерь Божья!! — пронеслось в голове агента Амировой. — Мы что уже — н а г р а н и?!?! вот-вот исчезнем целой популяцией?!»

Ни один агент мужчина, ни за что по доброй воле не отправится в тело женщины носителя!! Мужики, существующие в определенном гормональном благоденствии, теряют разум во время ежемесячных гормональных перепадов женщины, к моменту ПМС им напрочь башни сносит!

Отважный поступок господина Гуревича оправдывал лишь возраст Тонечки. До пубертатных передряг Ватюшина еще не доросла, Тонечку выбирали исключительно по принципу территориальной доступности: от станции метро, где в последний раз камеры наблюдения зафиксировали ребенка, лишь две автобусные остановки. Господин Гуревич поступил рассудочно — не стал задействовать под себя тело взрослого носителя (оставил для «пожарных» или штурмовиков), притопал тоненькими ножками на коврик перед дверью.

Зульфия невольно поклонилась девочке, совсем ушла с прохода… В несчастной голове Светланы Жуковой пульсировала мысль: «На грани, мы уже на грани!! Все руководство стягивается к Москве, никто не усидел в тибетском центре, операция под грифом «Здесь и Сейчас» вошла в критическую фазу…»

3 июля 5 часов 11 минут Калифорния

Вокруг пылающей ночлежки метались пожарные, полицейские, спасатели. К капитану Фридману подошел шеф-пожарный Моррисон в тяжелых, залитых пеной сапогах; откинул прозрачную полумаску с лица — на долю секунды на лбу пожарного возникла глубокая горизонтальная складка с весьма заметным уклоном на виски.

— Мы опоздали, — тихо произнес Моррисон. — Бродяги погорельцы как тараканы разбежались в разные стороны. Пока разгребем пожарище, пока найдем и вычислим погибших под руинами ночлежки…, а как их вычислить?… Они тут все — перекати-поле… Так что, считай, что он — ушел. А мы…

Пожарный не договорил, обреченно махнул рукой и, надвинув маску на лицо, пошел на помощь к подчиненным носителя-Моррисона.

3 июля 16 часов 14 минут Москва

Крошечная девочка, похожая на кудрявого ангелочка вошла в гостиную и села на стул перед укрытым павлово-посадскими платками столом.

— Я отдал приказ на штурм квартиры, — мелодичным бубенчиком прозвучал в комнате тонкий детский голосок.

— Их будут брать — живыми? — напряженно произнес сантехник Сидоров.

— Как получится, — пожимая плечами, выговорила детка. — Платон мог заминировать квартиру. Ты помнишь, он уже так делал.

3 июля 16 часов 16 минут Москва

Арсений Гаврилов мамочку боялся и любил. В один день мамочка бывала злой и нетерпимой, в другой день осыпала поцелуями, баловала. Арсений научился распознавать наступающий признак немотивированной агрессии и — прятался. В хорошую погоду уходил из дома, а коли время было подходящим, как можно дольше оставался в школе. Если же приступ жестокости мамочки накатывал внезапно — ночью или в холода, старался спрятаться. Хотя бы в шкаф, хотя бы запереться в туалете или в ванной, юркнуть за диван, под стол и притвориться незаметным.

Особенно страшно становилось, когда мама садилась перед зеркалом и начинала разговаривать сама с собой на разные голоса. Однажды, впервые увидев эту сцену через щелку в дверце шкафа в спальне, Арсений чуть не намочил штаны от ужаса! Неузнаваемо злобное, чужое, совершенно м у ж с к о е сделалось ее лицо!

Позапрошлой весной Арсений понял, что не просто у г а д ы в а е т мамино настроение, а с л ы ш и т ее мысли. И не смотря на то, что это с л ы ш а н и е предупреждало его о наступающей смене настроения мамочки, перепугался до невероятности! Развитой и умненький мальчишка, лишь только освоив интернетный поисковик, первым делом загнал в него симптомы странного маминого поведения и получил такой ответ, что запретил себе и думать о возможности читать чужие мысли!

Наиболее часто в поисковике маячило жуткое слово «шизофрения». Арсений исследовал понятие, вчитался в смысл и…

Он был и оставался умненьким мальчишкой. Мамочка много сил времени потратила на развитие единственного сына.

Порой она была настойчивой и резкой, добиваясь понимания. Могла нависнуть над сыном, прошипеть: «Не сделаешь, как я велю — придушу собственными руками!!» Порой бывало — плакала, когда Арсений приходил с расспросами…

Со временем Арсений заставил себя думать, что фрагментарная жестокость мамочки идет для его блага. Мама жестко принуждает его изучать науки, далеко опережая школьную программу. Когда преподаватели перешептывались «интеллектуальный и лексический уровень Гаврилова превосходит мыслимые показатели!», то ни одно слово для него не оставалось тайной: лексический и интеллектуальный запас Арсения действительно превосходил и одноклассников и, что скрывать, порой учителей. Уже к третьему классу Арсений прошерстил учебники по физики и химии для старшеклассников, перешел к программе для университетов. Наиболее требовательной мама бывала к точным наукам, признавала историю и географию, но поплевывала на литературу и прочие «художества».

Мальчишка постепенно (пожалуй, вынужденно, от безысходности) научился гордиться. Стал принимать жестокость, требовательность — нормой. Благом. Пользой.

И если бы ни страшное слово, витающее в сознании — ШИЗОФРЕНИЯ — простил бы маме даже розги! Даже то, что раз от разу они меняют квартиры, школы, переезжают, теряют (а по большому счету вовсе не имеют) друзей, знакомых… Арсений спрашивал о папе и о родственниках: мама отвечала странно. Бывало плакала и говорила, что отец ни в чем не виноват, она сама уйти решила, хоть и любила очень-очень — он хороший! Порой обзывала папку толстым пьющим дебилом и запрещала спрашивать! Однажды рано повзрослевший Арсений заявил, что хочет разыскать хоть каких-то родственников — мама жестоко его избила. А через час целовала, плакала, залечивала синяки примочками.

Третьего июля Арсений проснулся от едва слышных звуков — в гостиной тихонечко поскуливала мама. Мальчик выбежал из спальни, увидел, скорчившуюся в углу мамочку…

Мама выглядела совершенно обезумевшей! Сидя на полу, она оплетала руками подтянутые к груди колени и выла, как затравленный зверек!

— Мама, мамочка, — подбегая, запричитал Арсений, — что случилось?! тебе плохо?!

— Нет, Арсюша, нет, — клацая зубами, мамочка трясла растрепанной головой, — со мной все в порядке…, сегодня мы уедем… далеко-далеко… он нас не найдет…

— Кто?! кто нас не найдет?! — мальчик гладил маму по спутанным волосам, сам был готов заплакать!

— Ты успокойся, сынка, — внезапно, почти нормально, произнесла мама. — Сейчас ты позавтракаешь, потом пойдешь гулять… — Мамины глаза опять обрели горячечную сумасшедшинку, заблестели, замерцали некой внутренней решимостью: — Не возвращайся до трех часов… Нет, до четырех! Иди гуляй, я дам тебе денег на мороженое и кино… Пообедаешь в кафе… Главное запомни — не возвращайся до четырех часов! Хорошо? — говоря это, мама убирала в шкаф измятый льняной пиджак мужского размера. — Ты у меня послушный мальчик?

— Я понял, мама.

Арсений быстро позавтракал, выкатил из дома велосипед и оправился в сквер к фонтану, где сегодня было весело: по площади гуляли аниматоры, зазывали горожан в новый развлекательный центр с аттракционами…

Мальчишка в центре побывал, сходил в кино, питался практически одним мороженным…

Вернулся, как велела мамочка — в начале пятого часа.

Мама выглядела странно. Сосредоточенная, собранная, она бродила по квартире и сбрасывала вещи из раскрытых шкафов в объемные сумки.

— Мы снова переезжаем? — вздохнул Арсений и сел на диван перед не включенным телевизором. Переезжать с места на место, менять жилища и приятелей надоело до ужаса! К гадкому слову «шизофрения» умный ребенок уже давно добавил еще одно понятие — «паранойя». Мамочка вела себя так, словно вечно кого-то боялась, от кого-то бежала, пряталась…

— Мы уезжаем в другой город, — задумчиво разглядывая собранный баул, произнесла мама. — Так… документы у меня в сумке… Ты есть хочешь? — сосредоточила взгляд на сыне.

— В холодильнике вчерашние котлеты, — пожал плечами мальчик. — И суп.

— Тогда, давай. Быстренько покушай и вперед!

Арсений пошел на кухню. По длинному коридору вдоль дверей в удобства, шел и смотрел на кухонное окно, метрах в семи вперед по курсу. В окне вдруг показались мужские ноги в тяжеленных ботинках… Арсений не успел даже толком удивиться, как ноги пружинисто оттолкнулись от стены над окном, придали амплитуду телу и через секунду, ноги, одетые в ботинки с подкованными каблуками, врезались в стекло! Пугающе огромный, одетый в черную, перепоясанную ремнями одежду мужчина с короткоствольным автоматом в руках, ввалился сквозь разбитое окно на кухню!

Арсений закричал!

Пронзительный мальчишеский крик потонул в чудовищном грохоте! За спиной Арсения раздался взрыв, выбивший толстенную входную дверь!

Дверь не долетела до мальчишки каких-то сантиметров, только случайно не угробила. Взрывная волна ударила в спину, мальчик рухнул на пол и, крича, закрыл руками голову!

В съемную квартиру, где жили мамочка и десятилетний сын, вбегали бронированный мужики с автоматами наперевес…

3 июля 16 часов 27 минут Москва

Задействования в операциях хроно-департамента носителей из подразделений немедленного реагирования прошлого, практика довольно-таки обычная. Архивариусы подбирают для агентов высокопоставленных носителей из руководства, какой-то генерал, ссылаясь на полученную информацию, отправляет на нужный адрес группу захвата. В носителей-спецназовцев телепортируют штурмовиков из будущего, бравые ребятки и не подозревают о том, что на несколько часов становились исполнителями чужой воли — ребятки привычно выполняли приказание начальников, работали.

О результатах операции командир штурмовиков Гордеев сообщил, воспользовавшись обычным мобильным телефоном. Результат оказался, более чем неутешительный: помимо Раисы Журбиной и ее малолетнего сына, в квартире обнаружили окоченевший труп господина Турбинина Эдуарда Яковлевича.

Тело лежало в шкафу. За несколько часов до штурма, Раисы попыталась его расчленить и даже отпилила левую ногу бедолаги Эдуарда, завернула ее в льняной пиджак и обмотала полиэтиленом, приготовив на вынос.

— Вы жестко придерживаетесь схемы «Здесь и Сейчас»? — с прищуром глядя на кудрявенькую девочку, осторожно поинтересовался сантехник Сидоров.

— В разумных пределах, — не менее осмотрительно пропищала Тонечка, и Валерий-Рихард понятливо смежил веки.

«Рапорты о проведении опережающей пошаговой разработки полетят немедленно», — догадалась и Амирова. В режиме «Здесь и Сейчас» штурмовики только-только взяли квартиру, агенты хроно-департамента, тут же отмотав вперед, уже давным-давно отрабатывают полученный в лице Раисы и ребенка «материал».

— Почему вы думаете, Платон не уничтожил ребенка? — без всякой задумчивости, спросил главного начальника департамента шеф-директор активного крыла. Ответ лежал на поверхности, но требовал озвучивания, поскольку боссы приступили к обсуждению.

— Рождение ребенка дало возможность давления на Журбину, — скупо произнес Гуревич.

Сантехнические плечи нервно передернулись: каждому нормальному мужику жутко представить, что испытал Платон во время беременности, родов и кормления! Кошмаром оборачивается и неделя, проведенная мужчиной в теле женщины, что говорить об одиннадцати годах, куда включились беременность и роды!

Если бы не рычаг запредельного давления, полученный с рождением Арсения, Платон наверняка заставил бы женщину-носителя избавиться от плода!

Но…, выбор был сделан в пользу рычага. Внедренный интеллект тоже должен отдыхать; во время сна Платона, возненавидевшая его женщина-носитель могла решиться на самоубийство. Став матерью, Раиса уже думала не только о себе и мести, но и о сыне. Платон пошел на испытания не зря, угроза матери через ребенка, звучит страшнее. Наверняка, в случае неподчинения, Платон грозил Раисе, что убьет Арсения.

— И потом…,- задумчиво продолжил тонкий голосок Антонины-Сигизмунда, — Платон был уверен, что через какое-то время сумеет изготовить устройство для интеллектуальной телепортации. Могу предположить, что во время беременности он использовал методы пробуждения у плода телепатических возможностей. И если это получилось, то Платон видел в мальчике объект первостепенной важности — потенциального носителя-телепата.

Валерий-Рихард глубокомысленно кивнул:

— И поскольку Гордеев сообщил, что их группа пришла к квартире практически одновременно с участковым полицейским, вызванным на «ночной шум в квартире» анонимной бдительной соседкой…, то это ему удалось: Арсений вырос телепатом. Платон оставил в квартире тело мужчины со сломанной шеей, Раиса никуда бы от него не делась: была бы арестована за убийство Турбинина. А мальчик отправлен в интернат, то есть — тоже под надзор, откуда Платон, пользуясь носителями из определенных ведомств, вытащил бы его безо всяких проблем.

— Разумный ход, — согласно наклонила голову Антонина-Сигизмунд.

— Мы сможем через Раису установить, насколько отразились годы в женском теле на психике Платона?

…Опасаясь привлечь к себе внимание, напомнить о присутствии на совещании нижнего чина, Зульфия Амирова даже дышала через раз. Пристроилась за выступом стены и притворилась мебелью. Два голоса в гостиной — хрипловатый сантехнический и детский серебристый — обсуждали гибельную ситуацию. Фия пыталась ловить каждое слово, вычленять подтексты, заполнять пустоты в одиннадцатилетней розыскной работе.

Трагическую историю Раисы Журбиной на зубок знал каждый работник хроно-департамента, хоть краешком соприкасавшийся с полевыми мероприятиями. (Вычислители вероятностей, архивариусы, агенты — циклоны и простые наблюдатели — все, все, все, изучили эту историю до малейших деталей, поскольку намек на определения местоположения Платона Извекова мог выплыть исподволь в какой-то пустяковой операции, или выскочить внезапно в пошаговой разработке «бревна» из заштатного городишки на другом конце земного шара.) Медсестре Раисе Журбиной чудовищно не повезло. Одиннадцать лет назад бедняжка оказалась не в том месте, не в то время: в нее случайно залетел хроно-террорист Платон Извеков. На сленге департамента подобных террористов называли «циклопами», агентов антитеррористического подразделения прозвали «циклонами». Платон много лет работал в активных бригадах хроно-департамента, считался одним из лучших специалистов по обезвреживанию диверсантов, в какой-то момент циклон Извеков решил, что заслужил вторую жизнь. Решил, что в своем реальном времени может претендовать на молодое тело в качестве носителя…

Когда ему этого не позволили — присоединился к подполью и через хроно-установку оппозиционеров отправился в прошлое: путем вмешательства в ход исторического процесса, вознамерился разрушить, уничтожить неблагодарное будущее.

Но двенадцать лет назад Извекову тоже не повезло: на все последующие годы он застрял в теле Раисы. Как оказалось только что — еще и беременной. Выйти на след девушки, чью внешность и приметы внесли во всевозможные полицейские и розыскные базы, не получилось, хотя ее и объявили опаснейшей преступницей. Матерый полевой агент хроно-департамента Извеков как будто растворился на российских просторах. К поиску были подключены секторы на всех земных континентах, но Раиса-Платон пропала на долгие, долгие годы…

И вот… Третьего июля… Информация о многолетнем отрезке жизни Журбиной-Извекова пошла потоком. Не взирая на жесточайшие ограничения, связанные с кодом «Здесь и Сейчас», руководство департамента решилось на обратную пошаговую разработку диверсанта. В реальном времени третьего июля проскочило не более десяти минут, агенты в будущем, потратив часы, недели, а может быть и месяцы работы, «вытащили» все возможное из прожитых террористом годов и слали рапорты по Скайпу. Как только носитель Журбина была избавлена из интеллектуального присутствия Извекова и появилась возможность иного подселения, в нее направили светило психиатрии из будущего — профессора Аду Львовну Джонсон.

— Джонсон едва справляется, — докладывала по Скайпу женщина с опухшим лицом. (Зульфия предполагала, что тело привокзальной бомжихи позаимствовала непосредственная начальница Фархада — глава московского подсектора Таисия Пучкова.) — Психика носителя крайне разбалансирована, Журбина на грани помешательства, так как Платон терзал ее многие годы… Пожалуй, нам п р и д е т с я отдать ее местным судебным медикам. Возможно, так будет даже лучше. Если Извеков как-то приглядывает за ситуацией в Москве, пусть видит — все идет по плану: Журбина задержана, Арсений направлен в интернат.

— Пожалуй, — согласно наклоняя кудрявую головку, проговорила Тоня-Сигизмунд. — Продолжите доклад.

Стоящая в уголке Зульфия Амирова сочувственно скривилась: представить невозможно, что сейчас испытывает агент-доброволец, вызвавшийся обеспечивать постоянную связь с будущим! Каждые десять, пятнадцать минут он возвращается в центральный офис, куда стекается вся информация по разновременной разработке террориста, там в него «записывают» полученные данные и снова отправляют в московский эвакопункт! И так…, мотаясь туда-обратно челноком, испытывая НЕЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ перегрузки психики и организма, отважный доброволец провел, пожалуй, уже несколько часов!

Каждого агента хроно-департамента готовят для исполнения подобной задачи.

Но каждый тихо молится, чтобы его сия задача миновала!

Сегодня кто-то вызвался исполнить долг.

Пусть Бог и люди наградят его за этот подвиг!

По одутловатому, невозмутимому лицу вокзальной бомжихи не проскочила даже тень сочувствия. Таисия Пучкова не отвлекалась на рефлексии. Докладывала сжато, как приказано, поскольку ситуация ушла в цейтнот: три минуты назад по мобильному телефону пришло сообщение от Гордеева: в домашнем компьютере Раисы-Платона обнаружены следы заказа через Интернетный магазин д в у х одинаковых комплектов электронных блоков, из которых возможна сборка д в у х установок для интеллектуальных перемещений.

А это — полная засада! И ситуацию стремительно отматывали в прошлое. Шаг за шагом шли по следам Платона, через свидетелей искали место — куда он мог запрятать вторую установку?! В этом времени Извеков еще не сможет собрать полноценно действующее устройство для хроно-перемещений, но возможность создать аппарат для интеллектуальной телепортации (без добавки «хроно») появилась у него уже сейчас. Недавно в Силиконовой долине закончили работу по созданию новой, прорывной технологии; последний, нужный для создания машины интеллектуальной телепортации электронный чип, был выставлен на продажу.

Все последовавшие за открытием месяцы, путем запредельных, изнурительных усилий хроно-департамент старался отслеживать каждую поставку, поскольку всем было понятно: именно этот конкретный чип может вывести циклонов на Платона. Агентам оставалось только ждать, когда Извеков проявит интерес к новейшей разработке!

Извеков поступил умнее. Через Интернет заказывал лишь незначительные блоки, ключевой чип добыл, устроившись на работу секретарем (точнее секретаршей) в совместное российско-американское торговое предприятие. Одну микросхему Платон элементарно — спёр с работы. Для добывания второго элемента выбрал наименее привередливого (лопоухого) заказчика, подменил чип последнего поколения на более старый аналог, клиент, как и ожидалось, разницы вначале не заметил. А позже в офисе заказчика произошел пожар: именно на устранение последствий этого пожара и была вызвана уборщица — соседка Лидочки Корнеевой, уговорившая ее «часок» посидеть с ребенком, пока мама на работу сбегает — полы после пожарных подотрет.

Прислушиваясь к докладам о пошаговой разработке, Зульфия Амирова все губы искусала! Мадам История старательно указывала глупым людишкам на зреющий нарыв — окольными путями, как получалось, выводила на Платона! но глупые людишки все прошляпили. Не смогли связать воедино концы: пожар в офисе компании, недавно заказавшей устройство с микросхемой из Силиконовой долины и полыхание «бревна» занявшегося одиннадцать лет назад от искры возникшей при аварии, случившейся конкретно по вине Платона!

И оказалось, что пока Фия и Фархад занимались подготовкой операции по тушению «бревна» Духов-Корнеева, диверсант Извеков получил двухнедельную фору на создание установки интеллектуальной телепортации и подготовки террористической акции. От позорного увольнения брата и сестру Амировых спасало лишь одно: разрабатывая сценарий знакомства Лидии и Матвея, они не стали скромничать, а сразу вызвали бригаду наблюдателей-«пожарников». Фархад повысили код проводимой операции, провел ее на месте, снабженном камерами наблюдения, и тем позволил проследить за мальчишкой, ударившим по локтю Лидочки с мороженым.

Мальчишкой оказался сын Раисы, в то время проживающей под именем Марины Гавриловой. По адресу проживания «Марины» и Арсения была немедленно выслана штурмовая группа…

Но Платон уже успел покинуть тело Журбиной.

Лишь только появилась возможность, освобожденное Извековым место заняла профессор Джонсон. Маститая ученая дама тут же начала вытягивать все возможное из искалеченной вмешательством, полустертой памяти носителя. Барахтаясь в разбалансированном, больном рассудке Раисы Журбиной, Ада Львовна по крупице, максимально воссоздала картину последних лет. Особое внимание уделила отрезку в две ближайшие недели.

Очаровательная брюнетка «Марина Гаврилова» соблазнила шефа Турбинина давным-давно, едва устроилась на службу — легко и быстро, буквально в тот же день. Распутный бонвиван стал частым гостем в ее доме: Платон готовил Турбинина под использование в качестве носителя — Яковлевич на короткой ноге общался с штатовскими компаньонами, был ключевым звеном в переброске Платона Извекова через границу Соединенных Шатов.

И две недели назад, завершив работу по созданию устройства для интеллектуальной телепортации, Платон впервые за одиннадцать лет покинул тело Журбиной. Переместился в ее любовника и шефа Эдуарда. Задачу по обустройству тайного убежища, где, вероятнее всего, хранится вторая установка, он выполнял, используя лишь этого, в данный момент м е р т в о г о, носителя.

Понять, проверить, куда ходил и что делал Извеков в теле Турбина крайне сложно — одновременно в одном теле не может быть более одного интеллектуального дубля.

— Предполагаю, что Турбинин был промежуточным носителем, — задумчиво добавил в этом месте сантехник Валерий-Рихард. — Наверняка, Платон перемещался постоянно… Следы запутал так, что…

— Согласна, — прошамкала бомжиха на экране. — Установка — портативная, свободно помещается в портфеле. Предполагаем, что Платон мог перескакивать в любого носителя из подчиненных либо знакомых Эдуарда. Закрывался с кем-то в кабинете или приглашал домой…

— «Предполагаем»? — уцепившись за неуверенное слово, перебил Сидоров-Штраус. — Почему все еще — «предполагаем»?! Чем вы там вообще занимаетесь?! Почему все еще не отследили каждый из контактов Турбинина?!

Распухшее лицо бомжихи стало фиолетовым от внутреннего перенапряжения:

— А как вы думаете…, - налегая грудью на стол, почти упираясь багровым носом в камеру, прошипела Таисия Пучкова. — Как вы думаете, мы тут крутимся, а?! Платон нам столько ложных сведений подбросил — не успеваем разгребать!! Вычислительный центр архивариусов гудит, едва успевая обрабатывать полученный данные, Платон одно за другим «бревна» «поджигает»! Американский сектор — вообще «пылает»!!

Сидоров-Штраус отшатнулся от экрана:

— А м е р и к а… уже… «п ы л а е т»? — уточнил, совершенно не скрывая испуга.

— Да!! Здесь и сейчас Америка «пылает», Калифорния сплошная «красная зона»!! Вы уважаемые, упустили виду — кто Платон! Он изнутри знаком с практикой департамента, заставляя нас работать на износ, он — намеренно и целенаправленно! — выстилает дорогу трупами!! Сбивает нас со следа, создавая ложные ходы и ответвления!

— Мы можем действовать только здесь и сейчас, здесь и сейчас, — шокировано забормотал сантехник Сидоров.

— Мы это уже поняли, — отодвинулась от камеры бомжиха Пучкова. — Работаем тщательно, но осторожно.

— Не вздумайте при пошаговой отмотке попасться Журбиной-Извекову на глаза! Не засветитесь! — начальственно (но заполошно) пискнула малышка Ватюшина и так посмотрела на коллегу Штрауса, что у нижнего чина Зульфии Амировой не осталось никаких сомнений: сбылись самые страшные прогнозы аналитиков: матерый опытный агент Платон Извеков объявил современникам — ВОЙНУ. Жестокую, до полного уничтожения.

Кошмар. Оживший ужас. В словах Таисии Пучковой нет ни малейшего преувеличения: зная, как работает хроно-департамент, Платон сознательно упрятал каждый шаг за штабелями мертвых тел…, и дальше так пойдет, меняя мертвецов на новых, неизвестных исполнителей. Не зная пощады, не испытывая угрызений, он будет с легкостью уничтожать любого, кто просто подвернулся под руку: чем больше трупов, тем безопасней диверсанту. Отслеживая хроно-прорывы, вычислительные машины архивариусов заклинит от перенагрузки. Департамент будет вынужден распылить силы, рассредоточится уже по двум континентам. Активных агентов скоро станет не хватать…

Уже не хватает, поглядев на фиолетовое женское лицо на мониторе, подумала Амирова. Она лично знала начальницу московского подсектора Таисию Сергеевну: если миловидная аккуратная блондиночка заняла вонючее тело вокзальной бомжихи, дело — швах и караул. К Москве стянули все силы, каждый носитель на счету…

А что же в Калифорнии твориться?!

3 июля 6 часов 42 минуты Калифорния

По пустынной автостраде, минуя пригород, на всех парах неслась полицейская машина: дорога вся, как на ладони, никто не шагает вдоль обочины…

В заросшей пыльной травой канаве скорчился человек. Едва полицейские промчались мимо, молодой мужчина выбрался из небольшой ложбинки, подпрыгнул, поправляя на плечах сползающие лямки рюкзака и, подумав несколько секунд, изменил решение: повернулся спиной к автостраде и перпендикулярно дороге, побрел через поле, нацеливаясь на невысокое строение фермы.

Людей живущих там, Платон решил не убивать. Не привлекать внимания полиции кровавым инцидентом. Пока достаточно воспользоваться машиной, загрузить в багажник использованного молодого бродягу и выехать из штата…

Машина с фермером и погорельцем-оборванцем чуть позже попросту исчезнет. Едва селянин выполнит задачу — поможет подобраться к новому носителю, автомобиль рухнет с обрыва…, взорвется или утонет…

Платон нащупал в кармане легкого жилета нож с выкидным лезвием и ускорил шаг.

3 июля 16 часов 54 минуты Москва

Сантехник Сидоров помассировал заскорузлой пятерней небритую щеку, мрачно поглядел на аккуратную малышку Тонечку:

— Мы можем вычислить и предупредить вероятный удар Платона? — поинтересовался хрипло. — Кто из хроно-личностей этого времени сейчас в Калифорнии? К кому он может подобраться?

Девочка презрительно скривила губы и махнула чистенькой ладошкой:

— А что тут думать? по-моему, здесь все понятно. Платон ударит по Завьяловым. Ему не интересны политические лидеры или умники из Силиконовой долины… Он прилетел в Америку, чтобы уничтожить ключевое звено — будущих изобретателей устройства интеллектуального перемещения: близнецов Завьяловых.

В эвакопункте на Ленинградском вокзале тихонько выматерилась пожилая дама с синяком под глазом, динамик ноутбука послушно донес до слушателей смачный текст, герр Штраус поддержал бомжиху добавочным пятиэтажным выражением. (Агентесса Фия уже знала по собственному опыту, как интеллект носителя влияет на реакции внедренного агента.)

— Ивана и Марью надо срочно вывозить из штатов, — решительно проговорила Тоня-Сигизмунд. — Время есть — дети находятся на противоположном побережье во Флориде… Где сам Борис Завьялов?

— Два дня уже в Москве, — мгновенно доложила Таисия Сергеевна и тут же попала под задумчивые взгляды шефов, заподозривших несанкционированную расторопность подчиненной. — Это не моя инициатива! — воскликнула, предупреждая вероятные вопросы. — Бориса Михайловича вызвал тесть!

Глаза Валерия-Рихарда и бомжихи скрестились на ангельском личике кудрявой девочки. Приказ — выйти на связь с человеком из прошлого, мог отдать только глава хроно-департамента Сигизмунд Гуревич и никак иначе. Одиннадцать лет назад основной закон ведомства впервые был нарушен: по независящим от хроно-департамента причинам несколько человек из прошлого получили сведения о существовании в будущем машин интеллектуальной телепортации, узнали, что являются носителями для хроно-путешественников (по сути дела, для — туристов). Одиннадцать лет назад хроно-личность Борис Завьялов был выбран подпольщиком Извековым как объект террористической атаки и не уничтожен только потому, что диверсант решил использовать Завьялова носителем на долгие, долгие годы. Платон намеревался полностью подчинить себе тело здорового успешного мужчины, разрушить его роман с Зоей Карповой и тем бесповоротно уничтожить будущее: предотвратить рождение детей — Ивана и Марьи.

Не будет близнецов Завьяловых, будущее бесповоротно исказиться; Платон получит в полновластное владение цивилизацию Земли, поскольку противостоять Извекову, попросту будет уже НЕКОМУ. Хроно-департамент, единственная структура, способная найти и обезвредить диверсанта не возникнет НИКОГДА.

Платон не будет рисковать, убирая личности, не имеющие отношения к хроно-разработкам. Он ударит точечно по ключевым фигурам и навсегда уберет с дороги департамент.

Как только уберет… Станет НЕУЯЗВИМЫМ и ЕДИНОЛИЧНЫМ властелином мира.

И это понимали все. Глава организации Сигизмунд Гуревич, шеф-директор подразделения циклонов Рихард Штраус, начальница московского подсектора Таисия Сергеевна, начинающий агент Зульфия Амирова.

Их мир стоял на грани.

Девочка Тонечка поморщилась, глядя на фиолетовое распухшее лицо на экране ноутбука, и отдала приказ Таисии:

— Передайте по инстанциям: объявлена полномасштабная мобилизация, департамент переходит на военное положение. Параграфы четыре и восемь отменяются. Пучкова. Вы лучше всех знакомы с хроно-личностью Завьяловым, выходите на связь с объектом. Вам позволено занимать любые тела в зависимости от необходимости.

Зульфия Амирова мысленно перекрестилась и в который раз поблагодарила брата за отлично выбранного для нее носителя: Света Жукова молоденькая девушка, ей еще жить да жить…, если будет осторожна с автотранспортом. А вот что будут делать начальники, если департамент потерпит неудачу?.. Будущее будет уничтожено. Где-то в далеком предалеком будущем исчезнут капсулы с телами, находящимися в вегетативном, поддерживаемом медтехникой состоянии. Уйдет в небытие Тибетский центр…

Как это произойдет? взрывоподобно или плавно? Никто не знает. Подобные деструкции не оставляют очевидцев. Пришельцам станет некуда возвращаться и это будет фактом и сигналом измененного течения истории. Рихард Штраус навсегда застрянет в пропойце сантехнике. Сигизмунд Гуревич испытает все прелести пубертатного периода женского взросления…

Таисия Сергеевна наверняка (получив карт-бланш) догадается интеллектуально захватить какую-нибудь дамочку без синяков и со здоровой печенью…

3 июля 7 часов 38 минут Калифорния

Алиса — старшая дочь фермера Генри Вудстона, вышла на крыльцо, увидела, что отец усаживается в небольшой грузовичок с открытым кузовом, и недовольно надула губы:

— Пап. Ты обещал сегодня отвезти меня к Мадлен. Успеешь вернуться? Нам с Мадлен и Тори надо дошить костюмы для выступления…

Генри Вудстон на секунду замер, оставив одну ногу навесу над автомобильной подножкой. С прищуром поглядел на дочь… Тринадцатилетняя девочка разговаривала громко, в надежде, что из дома выйдет мать и остановит мужа, собравшегося уезжать неизвестно куда на единственной дееспособной машине.

— Иди к себе, Алиса, я уезжаю ненадолго, — напряженно и хрипловато проговорил «отец». Убивать фермерскую семью Платону не хотелось. Во-первых, это займет непозволительно много времени, а во-вторых: в мыслях Вудстона витала информация — к восьми часам на ферму приедут работники и автомеханик, вызванный вчера ради починки заупрямившегося джипа. Если не успеть до их прибытия — жена командирша обязательно затеет свару! — появятся проблемы: убить последовательно девять человек — четверо из которых крепкие мужчины! — задача весьма сложная. — Будь хорошей девочкой, лисенок, — выдавил улыбку Генри-Платон, — не будешь дуться — привезу вам пиццу…

Алиса строптиво дернула плечиком, но возмущаться перестала. Поглядела с высоты крыльца, как уезжает грузовик, немного удивилась тому, что под брезентом в кузове угадывается груз. Зацепилась взглядом за мешки с удобрениями под навесом: кажется, вчера их было больше?.. И пошла в дом, так и не узнав: только что, проявив послушание, она спасла девять жизней.

2 часть

Команда снова в сборе

Павел Максимович Карпов — подтянутый моложавый мужчина пятидесяти шести лет, вышагивал перед сидящим в кресле зятем, как дембель перед взводом духов: проникновенно речь толкал. Широкоплечий, почти двухметровый зятек перетрушенного новобранца вовсе не напоминал. Проникновенные речи тестя за два дня успели набить оскомину, в ушах завянуть и пустить ростки до позвоночника. Борис Завьялов старательно стирал с лица скучающую мину, из вежливости притворялся маленько заинтересованным. Поскольку тесть душой болел за каждое высказанное слово.

Недавно папу Карпова прокатили на выборах в московскую городскую думу. Максимович, уже впавший к тому времени в политические амбиции, закусил удила и решил взять реванш с использованием зятя. Вызвал того из Штатов и начал массированную мозговую обработку:

— Боря! Тебе сорок один год! Самое время для начала политической карьеры! — возбужденно декларируя, неудавшийся политик вышагивал по гостиной. Мужики только что слегка откушали и знатно выпили коньячку, настала самая пора для откровенных мужских разговоров за жизнь. — После спасения Зои, ты — любимец желтой прессы! — Тут Максимович слегка лукавил: любимца прессы, овеянного героическим ореолом, из зятя сделал сам Карпов, заваливая журналюг деньгами и создавая реноме своей семье. — Через двадцать лет — только-только самый расцвет наступит! — я из тебя президента сделаю! — Карпов значительно посмотрел Борю, показывая, что совсем шутит. Сделал паузу для осмысления. Продолжил: — Но наш электорат никогда не проголосует за кандидата, у которого семья в Америке живет. Так что завязывай ты, Борька, со штатиками, вывози ребят и Зою в матушку Россию…

— С Зоей будет тяжело договориться, — перебивая размечтавшегося тестя, заметил Борис. После истории с Платоном молодожены Завьяловы решили, что странный для папы Карпова выбор — жить в Соединенных Штатах, они полностью свалят на Зою Павловну. Зоя единственная балованная дочь миллиардера, от нее он все проглотит. Бориса же упреками замучает.

— А ты ее не слушай, мужик ты или нет?! — разошелся Карпов. — Зойка — дура. Все бабы дуры…, - Павел Максимович покосился в угол, где сидело его последнее приобретение — длинноногая длинноволосая моделька Алевтина. Моделька сосредоточенно водила пальчиком по дисплею айфона, толи сочиняла смс, толи в какую-то игрушку резалась. Безмятежно гладкий лобик Али скрывался под атласно ровной челкой, пухлые губки чуть шевелились, показывая, что красотка — д у м а е т. — Стукни кулаком как следует, настаивай на своем!

Завьялов чуть заметно усмехнулся. Навряд ли тесть советовал врезать кулаком по доченьке, наверняка имел в виду — постучать о стол.

Павел Максимович взял с каминной полки мобильный телефон, всучил его Завьялову:

— Звони. Скажи, чтоб собирались. Будет упираться, отдай трубку мне, я пару ласковых добавлю.

Борис нахмурился. Отвел взгляд, остановил глаза на писанном маслом семейном портрете над камином.

Павел Максимович не знал, что выбор молодой семьи ни сколько не зависел от их желания. Борис и Зоя ни за чтобы не покинули Россию! Здесь их друзья, их родственники, РОДИНА! Но ради спасения детей, они были вынуждены перебраться за океан. В Штатах самая строгая пропускная система, практически отсутствует коррупция в правоохранительных органах, десять лет назад связник их хроно-департамента будущего пообещал Завьяловым: как только возникнет малейшая угроза жизни близнецов, внедренные агенты будущего сумеют объявить в Штатах красный уровень террористической угрозы. Фотографии Раисы Журбиной будут развешаны на каждом углу, пропечатаны на каждой картонной коробке для продуктов, ее изображение будет ежечасно транслироваться на всех телеканалах — Платон не доберется до детей, ему и шага не позволят сделать! У него не получится даже пересечь границу Соединенных Штатов. Уже десять лет полевые агенты работают на всех пограничных пунктах. Внедрились во все возможные криминальные группировки, специализирующиеся на перевозке нелегалов. Граница Штатов — под замком.

Что трудно сделать в безалаберной России.

Борис с сомнением крутил в руках мобильный телефон. Павел Максимович нетерпеливо буркнул:

— Давай сюда, я сам ей позвоню.

— Ко-о-отик, — донеслось из угла протяжное мяуканье, — в Майями сейчас половина третьего ночи…

Мужчины удивленно повернули головы к заговорившей кукле.

Павел Максимович Карпов давно поделил женщин на две категории: на тех, с которыми можно и нужно иметь дело, и на тех, которые не имеют к ведению дел ни малейшей склонности либо способности.

Алечка, безусловно, относилась к числу последних — служила энергичным, но молчаливым дополнением интерьера спальни. Если бы из ее очаровательного ротика вылетели не слова, а надулся и лопнул огромный пузырь из мятной жвачки, на звук никто бы головы не повернул.

Но Алечка — сказала. При чем — по делу.

Павел Максимович разочарованно крякнул и вернул трубу на каминную полку:

— Завтра позвоним, Борис. Ты как следует аргументы обмозгуй, продумай доводы, я поддержу тебя всецело. Никуда Зойка не денется. — Самоуверенный папаша Карпов говорил так, словно все уже было решено. — Я тоже подключусь, объясню, что мне надоело к внукам за бугор мотаться! Если хочешь, могу еще парочку идеек для разговора подкинуть. К примеру…

Поделиться с Борисом предварительными зарисовками Павлу Максимовичу не позволил звонок сотового телефона. Карпов снова взял мобильник с полки, глянул на дисплей, где определись данные вызывающего абонента…

Удивленно поднял брови:

— Сюрприз, однако, — пробормотал чуть слышно.

Завьялову показалось, что едва тесть прочел на телефоне некое имя, как тут же позабыл и о нем, и о намеках на президентство, и о капризах дочери… Вчера Максимович весь день жаловался, как мол ему осточертело множить миллионы — «день сурка» какой-то, понимаешь ли! одно и то же, одно и тоже! деньги, деньги, бабки, будь они неладны! — хочется разнообразия, политики, к примеру… Типа, крылья просят высочайшего полета.

Тогда Борис заподозрил, что у Максимовича некий затор в делах образовался. Лукавит тестюшка, что подцепил амбициозную заразу.

Похоже, так оно и оказалось. Едва активировав связь, Максимович слинял из комнаты, разговаривая на ходу:

— Рад слышать тебя, дорогой! Чем порадуешь?..

Борис облегченно расправил плечи: авось, пронесет его семью нелегкая, смилостивятся Небеса — политическая направленность сама собой сойдет на нет без лишней нервотрепки: генератор идей Павел Максимович Карпов найдет для себя новую игрушку.

Борис уже собрался распрощаться с Алевтиной и отчалить на встречу с друзьями, а на ночевку к Константинычу нагрянуть. Но длинноногое приобретение вышло из угла и остановилось напротив Завьялова. Левая сторона лица Али задергалась, как будто в нервном тике, взгляд сделался пристальным, ждущим узнавания…

Завьялов онемел. В последний раз он наблюдал подобное примерно два с половиной года назад и уже почти уговорил себя думать — опасность миновала, Платон Извеков сгинул где-то!

Но вот… Буравя Завьялова взглядом, напротив кресла стояла начальница московского подсектора хроно-департамента Таисия Пучкова. (Раньше Борис знал ее под именем «Галина», сейчас это имя использовали только как пароль, если встреча назначалась по телефону.)

— Борис Михайлович, нам надо поговорить, — писклявый голос Алевтины приобрел глуховатый грудной тембр. Агентесса департамента показывала, что полностью контролирует носителя, завладела его речевыми центрами, и можно разговаривать свободно — девушка не услышит и не запомнит ни слова.

— Таисия…, почему вы пришли с ю д а?! — разгневанно прошипел Завьялов, косясь на дверь, только закрывшуюся за тестем. — Павел Максимович может в любую минуту вернуться! Надо было…

— Павел Максимович будет занят надолго, — усмехнулась агентесса. И тут же стала серьезной: — Борис Михайлович, время не терпит, возникла необходимость в срочном разговоре, и потому я была вынуждена п р и д т и с ю д а.

Завьялов резко откинулся на спинку кресла. Если департамент уже подстроил какой-то важный разговор для Карпова, то происходит нечто из ряда вон. За одиннадцать прошедших лет Борис трижды встречался с агентом «Галей» и каждый раз свидания происходили на свободной территории, обговариваясь заранее. Потомки, свободно проникающее сквозь время, могли позволить себе ожидание: назначив встречу, они перемещались по временной шкале и, следуя их реальному времени, выходили на контакт практически через мгновение после получения согласия от Завьялова.

Сегодня Таисия Пучкова не стала — или не смогла? — позволять себе проволочку. В голове Завьялова забряцали тревожные колокольчики, смятение он выразил, произнеся как вопрос одно лишь имя:

— Платон?

— Платон, Борис Михайлович, — кивнула агентесса. — Извеков уже на территории Соединенных Штатов. Вам надо срочно вывозить семью в Россию. Пока он находится где-то на тихоокеанском побережье, так что у нас есть небольшой временной зазор, но надо — т о р о п и т ь с я, — с нажимом подытожила Алевтина-Таисия.

Завьялов наклонился вперед, его пальцы вцепились в крепкие деревянные подлокотники, глаза разгневанно засверкали на агентессу хроно-департамента:

— Как получилось, Тася…. как вы пропустили Извекова в США?! Вы же обещали нам, Таисия?! Обещали, что там мы будем в безопасности и…

— Нет времени на выяснение отношений, Борис Михайлович, — резко перебила начальница подсектора. — Звоните Зое, заказывайте билеты на первый же самолет до России, пусть вылетают немедленно.

— А почему вы не дали мне и Максимовичу сразу же с Зоей поговорить?! — вспыхнул Завьялов и встал из кресла, нашаривая в заднем кармане джинсов мобильный телефон.

— Вы потратили бы много времени на убеждение Зои Павловны, — сухо выговорила агентесса. — Сейчас вы, прямым текстом передадите ей мои слова — Зоя Павловна не будет упрямится.

Все еще не решаясь побеспокоить жену ночным звонком, Борис тискал в руке трубку, чувствовал, как по вискам скатываются капельки пота:

— А вы уверены, Таисия? Уверены, что…

— Звоните, — вновь перебивая, приказала Пучкова.

— Господи, вы же обещали! — простонал Борис, набирая вызов Зои. Пальцы тряслись и плохо слушались. — Вы же обещали, что за океаном дети будут в безопасности! — Через тысячи километров полетели длинные гудки, Завьялов прижимал телефон к уху, мысленно молил жену ответить поскорее…

Разговор супругов, как и ожидалось, обернулся форменным кошмаром. Сонная Зоя соображала плохо, Завьялову пришлось передать трубку Алевтине-Таисии…

В истерику дочь Карпова не впала. Лишь только поняла, что ситуация не шуточная, мгновенно дала обещание вылететь первым же рейсом и, оборвав разговор, пошла будить детей.

На несколько секунд в огромной гостиной дома Карповых воцарилось гнетущее молчание. Завьялов представлял, как за тысячи километров от него по дому мечется перепуганная Зоя. Как куксятся, недовольные побудкой Иван и Марья, как суматошно Зоя собирает какие-то необходимые в дороге мелочи… Наверное плачет. Или пытается не заплакать, дабы не беспокоить, не расстраивать детей.

— Вы специально так сделали? — набычившись, Борис глядел на агентессу. — Намеренно вызвали меня в Москву, подстроили эту встречу?

Алевтина-Таисия печально покачала головой. Вопрос и подозрения Завьялова резонны — агенты департамента, легко скользящие по временной шкале, не могут просто так явиться в неурочный час, в неподготовленное к встрече место. Борис достаточно оправдано заподозрил департамент в подковерной интриге.

— Мы были вынуждены так поступить, — тихо, покаянно проговорила начальница московского подсектора. — Ситуация, Борис Михайлович, вышла из-под контроля, мы вынуждены действовать в режиме реального времени.

— Но почему?! почему?! Вы же, как я понимаю, нашли Раису Журбину, вы знаете, что Платон отправился в Америку и значит вы мо…

— Борис Михайлович, — в который раз перебила Алевтина-Таисия, — Платон покинул тело Журбиной.

Замолчавший на половине слова Завьялов так и остался с открытым ртом. Одиннадцать лет назад, в результате террористической атаки подпольщиков из будущего, Борис был «выбит» из своего тела. Его занесло в полумертвого старика, по ошибке принятого за скончавшегося на улице бомжа и отправленного в морг. Тело самого Завьялова занял нелепый, смехотворный турист из будущего Иннокентий Капустин. Завянь (так Борю с малолетства звали все друзья) нажал на перетрушенного путешественника и, практически без преувеличения — под пытками, добился от того правды об интеллектуальных путешествиях потомков.

Капустин рассказал Борису многое. Во-первых, сообщил, что в одном носителе может находиться лишь один дубль (или «бета») интеллект. Сказал, что для успешного перемещения необходимы два непреложных, жестких фактора: четкие географические и временные привязки потенциального носителя. Поведал о существовании хроно-департамента, о террористах, прозванных «циклопами», о группах, специализирующихся на борьбе с подпольем — о циклонах.

…Борис несколько раз моргнул, прокашлялся и засипел:

— Таисия…, вы же говорили, что пока Платон не сможет создать в нашем времени машину интеллектуальной телепортации…

— Это было одиннадцать лет назад, Борис Михайлович, — грустно выговорила агентесса. — Полгода назад из секретной лаборатории Силиконовой долины на рынок выпустили новейшую разработку. Две недели назад Платон получил доступ к этой разработке. Он создал аппарат, Борис Михайлович. Покинул тело Журбиной.

— И вы не знаете, где он сейчас?! — ужаснулся Завьялов.

— Не знаем, — подтвердила начальница московского подсектора.

— Но почему?! Почему вы пошагово не отследили его перемещения?! Если вы знаете, где он был, то вы обязаны вернуться в тот час, в ту же минуту, на то же место и обезвредить Извекова!

— Мы не можем, — покачала головой Алевтина-Таисия. — Мы должны идти по временной шкале, придерживаясь реального развития событий.

— Ерунда какая-то!!! — взревел Завьялов. — Пока вы ходите по шкалам, Извеков будет прыгать по телам и доберется до детей! Вы знаете, как его искать?!

— Знаем, — невозмутимо проговорила женщина. — Именно поэтому мы и попросили вас перевезти семью сюда. Ваш тесть влиятельный в России человек, Борис Михайлович. Через доверенные источники мы донесем до него информацию, что существует угроза жизни близнецов. Здесь Павел Максимович сможет обеспечить им защиту. Об остальном побеспокоиться наш департамент.

— Но почему — здесь?! — горячо воскликнул Борис и заходил кругами, выдавая предложения: — Почему не в Австралии, или в Индии, в Пекине?! Мы можем спрятать Ивану и Марью на каком-нибудь необитаемом острове в океане!.. Вы же понимаете — Платон придет СЮДА, Таисия! Разыскивая моих детей, он первым делом проверит этот особняк!

— Мы знаем, — кивнула агентесса. — Но вынуждены так поступить. Сейчас все силы департамента рассредоточены по России и Соединенным Штатам, на то чтобы взять под контроль еще и другие государства…, - Алевтина-Таисия развела руками, — у нас физически не хватит сил. Мы не сможем обеспечить достаточное число агентов, например, еще и в Австралии, поскольку знаем, что Платон, прежде всего, вернется в Россию. Здесь его — лежбище, Борис Михайлович. И ваша родина, что тоже немаловажно.

Завьялов несколько раз глубоко вздохнул сквозь стиснутые зубы, посмотрел на Алевтину-Таисию взглядом загнанного волка и тихо выдавил:

— Вы предлагаете «спрятать» моих детей на самом видном месте, да? Запереть в этом доме под охраной, за забором…?

— Ну-у-у…

— Не надо — «ну», Таисия. Вы сделаете из моих детей ПРИМАНКУ для убийцы?

Алевтина-Таисия не выдержала бешеного взгляда в упор. Глаза агентессы метнулись в сторону, женщина до боли стиснула кулаки — острые коготки Алевтины впились в ладони словно лезвия.

— Борис…, Борис Михайлович, у нас нет выбора… Платон убивает людей уже десятками. Если мы не будем знать места, где он обязательно появится, то…, - плечи агентессы зябко передернулись, — будущее начнет меняться…, исчезнет хроно-департамент…, вы, ваши дети, Борис Михайлович, станете легкой добычей для Извекова. Вас уже никто не сможет защитить от руки носителя-убийцы — это может быть няня близнецов, горничная, гувернантка, шофер, охранник — кто угодно! Платон коварный, мстительный негодяй, Борис Михайлович. Убийцей своих детей можете стать даже — ВЫ. Нам придется пойти на риск, господин Завьялов, вам придется действовать сообща с нами и подчиниться некоторым требованиям.

Завьялов рухнул на диван. Закрыл лицо ладонями.

Долгие десять минут, под сочувствующим взглядом агентессы хроно-департамента, он молча просидел, раскачиваясь и шепча ругательства.

Когда же распрямился и открыл лицо, то был уже собран и решителен:

— Я могу выдвинуть ряд условий, госпожа начальница? — намекая на высокие полномочия гостьи, проговорил Завьялов.

— В разумных пределах, — осторожно согласилась Таисия Сергеевна.

— Я хочу привлечь к участию в контр-операции своих людей.

— Но вы же знаете! — протестующе воскликнула начальница московского подсектора. — В операциях хроно-департамента не могут быть задействованы непосвященные! Это альфа и омега нашей организации!

Завьялов усмехнулся:

— А я и не собираюсь покуситься вашу «альфу и омегу», Таисия. Я позову людей, уже знакомых с д е я т е л ь н о с т ь ю департамента. Мне будут помогать Лев Константинович и Николай Косолапов. Они уже в курсе ваших д е л, мадам. Так что…, никой особенной с е к р е т н о с т и мы не нарушим.

Алевтина-Таисия закусила губу, подумала. И грустно усмехнулась:

— Вы нам не доверяете, Борис Михайлович?

Завянь вытянул шею вперед, воткнул глаза в раскрасневшееся кукольное личико модельки и тихо произнес:

— А как вы думаете, сударыня, — я смогу безоглядно и безмозгло довериться людям, собравшимся сделать из моих детей приманку для убийцы?

* * *

Генерал-майор в отставке Лев Константинович Потапов собирался провести остаток вечера в приятности и лени. Обожаемая супруга Оленька отправилась с гастролями в Вязьму, вынужденное одиночество генерала заполняли книги и неспешные хозяйские заботы. Вчера друг и нынешний родственник Бориска позвонил, обещал нагрянуть ночью, переночевать и весь следующий день на даче Константиновича провести. Потапов замариновал под завтрашнюю водочку грибочки-шампиньоны (для прочих — не сезон, а прошлогодние запасы уже съели), немного рыбки насолил…

Весь вечер предвкушал. Планировал: что стоит рассказать и чем еще попотчевать. Похвастаться новым сортом клубники, посаженные борискиной бабушкой ранние розы показать…

Радовался встрече — жутко! Борис Завьялов был для Константиновича более чем родственник. Одиннадцать лет назад мужики изнутри, доподлинно узнали друг о друге все, что от обычного общения сокрыто. На несколько безумных дней Завьялов и Потапов объединились в одном теле: сражались и влюблялись одним сердцем, отвешивали тумаки совместно, порой с ума сходили по очереди либо вместе.

Такое не забыть. Не вычеркнуть. Иногда и генералу, и Завянь казалось, что связь их до сих пор не прервана: по малейшему движению ресниц, зрачков мужики понимали и чувствовали друг друга, без слов угадывали мысли, опережая разговор кивками и усмешками. Не знающая об их с о в м е с т н о м прошлом, Ольга Александровна поражалась:

— Не знала бы, что вы не родственники, подумала — вы дедушка и внук, прожившие вместе всю сознательную жизнь! Только исконно близкие души могут общаться вздохами и междометиями.

…Лев Константинович налил себе кружку чая с молоком и ложкой меда, лег в кровать и, вынув закладку, раскрыл книгу военных мемуаров. На остаток вечера его ожидало приятное, тишайшее пенсионерское развлечение: десятка три, четыре увлекательных страниц на сон грядущий.

Потапов толком не успел вчитаться, как на тумбе завибрировал и зазвенел мобильный телефон. Весьма удивленный неурочным звонком, Лев Константинович дотянулся до трубки, глянул на высветившее на дисплее имя…

— Привет, Бориска, что так поздно?! Надеюсь ничего…

— Лев Константинович, — не дослушав, перебил Завьялов, — еще не спишь?

— Нет, почитать улегся.

— Жди, еду от Максимовича. Нам надо поговорить.

— А-а-а…

Из трубки уже неслись короткие гудки, Борис нажал на клавишу отбоя.

Вечер, как говориться, переставал быть томным. Генерал-майор прикинул расстояние от особняка Карповых до дачи, лежа выпил несколько глотков поостывшего чая, встал и пошел готовить стол. Если не гостю, так себе перекусить понадобится — разговор, судя по тону Бориса, предстоял серьезный, возможно на всю ночь.

Завянь приехал крайне быстро, живущий в ладу с внутренним секундомером Потапов только к воротам на участок подходил, а по дорожке с той стороны забора уже шуршали шины автомобиля Бори.

Спорткар Завьялова привычно проскочил до гаража, Льву Константиновичу показалось, что ноги Бориса высунулись из салона практически на ходу. Сам он только что не вывалился из-за руля…

У генерала нехорошо засвербело в подложечке: бледное лицо родственника — собиравшегося сегодня славно напиться с друзьями в честь встречи! — обещало паршивые известия.

Мужчины молча обнялись. Лев Константинович на секундочку поморщился — от Завьялова, никогда не садящегося выпившим за руль, ощутимо коньячком тянуло! — но делать замечаний, ворчать по стариковски не стал и не полез с расспросами. Дал Боре отдышаться, в себя придти после сумасшедшей гонки по МКАДу.

— Отлично выглядишь, Лев Константинович, — сумрачно проговорил Завянь.

— Твоими молитвами, Борис Михайлович, — дежурно отозвался генерал.

Фраза была не только дежурной и обкатанной, она по сути говорилась. Когда-то, «залетев» в пенсионера, Борис выступил его «омолодителем». Путешественник Иннокентий Капустин выдал предкам тайну будущего: через много лет потомки начнут использовать практику не хирургического либо медикаментозного, а интеллектуального омоложения — в стариков-носителей станут подселять активных молодых людей, подстегивая изнутри метаболизм и гормональный фон. По словам Капустина такие старички оживали прямо-таки на глазах, скидывали лет по двадцать, подпитываясь, наполняясь юношескими силами. Наиболее дорогими омолодителями в будущем считались гиперактивные юнцы, которых нынче бы назвали экстремалами…

Борис «залетел» в Константиновича, когда ветерану было девяносто два года. События, последовавшие за «залётом» наполнились таким з а п р е д е л ь н ы м экстримом, что выброс адреналина, тестостерона, эндорфина и прочей гормональной прелести, без всяких скобок омолодил Потапова на четверть века!

Из-за того случались казусы. К примеру: три года назад районный военком решил поздравить ветерана с вековым юбилеем и направил к нему делегацию, а дверь гостям случайно открыла Ольга Александровна… И получилось очень неудобно. Лёля (родная бабушка Завьялова), выслушав визитеров, сказала усмехаясь:

— Вы, господа, ошиблись. У вас какая-то путаница в документах, Льву Константиновичу не может быть ста лет.

А оказалось — может. Лев Константинович покаялся и только после данного признания сделал Ольге Александровне официальное предложение крепкой руки и молодого еще сердца.

Ольга Александровна поверила глазам, а не числам в паспорте. Три года назад народная артистка Завьялова и генерал-майор в отставке, на радость внукам, правнукам и детям — обвенчались.

Стол для позднего ужина генерал накрыл по-холостяцки, в кухне. На тарелках заветривались нетронутые угощения. Сорокоградусная домашняя наливка согревалась в рюмках. Рассказ Бориса отбил у Константиновича не только аппетит, но и желание откушать водочки-наливочки под маринованные грибы.

— Зоя и дети прилетают в полдень, — мрачно глядя на старого смершевца, говорил Завьялов. — Думаю, Зоя уже сообщила Максимовичу о прилете.

— Тебе надо было сообщить, — нахмурился Лев Константинович. — До приезда детей Карпов должен успеть усилить охрану дома и прилегающей территории.

— Платон сейчас в Америке, — напомнил Борис. — По мнению Таисии у нас есть фора часов в шесть, восемь…

Генерал встал из-за стола, прошелся по кухне, остановился напротив темного окна и, стоя спиной к Завянь, спросил:

— Что предлагает департамент?

Завьялов усмехнулся:

— Ты знаешь их манеру, Константиныч. Пучкова делает носителю умное лицо, в секретности играет.

— Они хотят «заполнить» всю прислугу своей агентурой? — Потапов обернулся к гостю, многозначительно прищурился: — Или…?

За этим «или» стояло многое. По озвученным Борисом предположениям Пучковой, Платон не может знать, вышел ли уже департамент на его след. Извеков множит трупы, надеясь замаскировать передвижения. Вычислительные центры архивариусов на двух континентах перегружены работой — нарушено известное течение истории, в России и Соединенных Штатах вдруг начали один за другим погибать люди, «пылают бревна»! Опытный агент Извеков много лет трубил на департамент, был в курсе тонкостей работы розыскной машины организации, он уже обезопасил себя от пошаговой разработки, незаметно перепрыгивая по телам… До тотального уничтожения популяции, исчезновения хроно-департамента — рукой подать! Надо лишь добраться до нужного дома в Майами и, не мудрствуя, при первой же возможности убить двоих детей.

А это для Платона — семечки. В Майами едет на совесть подготовленный убийца. И Завьялов с Потаповым прекрасно понимали, что департамент, перешедший на работу в режиме «Здесь и Сейчас» элементарно создает временной запас для подготовки контр-операции…

И так же понимали, что едва Извеков убедиться: тела прислуги в доме Карповых «заняты», то тут же уяснит — за ним пошла охота. Департамент вычислил, кто есть «дефект». Определил его как Платона Извекова и начал действовать, расставляя агентов на ключевых позициях.

Сейчас потомкам приходится решать — чем рисковать? Жизнью хроно-личностей из семьи Завьялова или…

Вот тут-то и выплывает это «ИЛИ» мрачной окраски: на второй чаше весов лежит будущее хроно-популяции. Изобретение машины интеллектуальной телепортации — штука безусловно важная, но… это можно устроить (затратив множество усилий!) и без участия в научных разработках стержневых персон — Ивана Борисовича и Марьи Борисовны Завьяловых. На место близнецов вполне могут подставить первых попавшихся умников, подбросить, подарить им гениальную научную идею…

— Ты веришь департаменту, Борис? — сочувственно глядя на внука обожаемой жены, спросил Потапов.

Завьялов не ответил, лишь взгляд его потяжелел, заледенел.

— Поня-а-атно, — протянул Лев Константинович. — Согласен. Им доверять нельзя, они спасают шкуры. Хочу спросить, как удалось уговорить Пучкову на привлечение меня к мероприятиям? Небось, сопротивлялась наша «Галя»…

Завьялов невесело повел плечом:

— Смеешься, Константиныч? Она тебе карьерой по гроб жизни… Как про тебя услышала, маленько отлегло от задницы.

Генерал кивнул. Одиннадцать лет назад, когда департамент впервые вышел на контакт, старый мудрый генерал от контрразведки кинул сочную кость мелкому агенту хроно-департамента госпоже Пучковой: попросил ее передать начальству, что предки настаивают на конкретном связнике — агенте «Гале». Именно после этого «Галина» и поперла в гору, дослужилась до начальника подсектора, как наиболее доверенное лицо хроно-личности Завьялова.

Лев Константинович прошел до стола, одним махом опрокинул в горло рюмку наливки и, задумчиво посмаковав вкус черносмородинового листа, сказал:

— Я вот что думаю, Бориска… Во всех временах, на всем белом свете есть лишь один человек, которого Платон мечтает убить больше, чем твоих детей. — Взгляд Бориса, вначале недоуменный, сделался внимательным. — Это Миранда, друг. Уверен, что Платон чуть ли не каждую ночь во снах видит, как вцепился в горло предательнице.

Борис медленно поднял руку до лица, в задумчивости оттянул, потребил нижнюю губу, переспросил:

— Миранда? Ты предлагаешь попробовать сместить приоритеты, сбить Платона с цели, с курса на моих детей…

— Звони Пучковой, Боря. Выставь жесточайшее требование — Иван и Марья останутся в России, в доме деда, только при условии: Миранда будет там же. — Секундочку помедлил и добавил едва слышно: — Посмотрим, на кого он в первую очередь нацелится… После того, как Миранду переправили обратно в будущее, она стала в этом времени для Извекова недостижима. Как только он узнает, что ее направили сюда…, вроде как овцой на заклание… — Закончил громче: — Он сорвется, Боря. Ей-же-ей сорвется! Миранда, а не мы, разрушила его мечту о в е ч н о й жизни!

Завьялов решительно взял телефон, набрал номер начальника московского подсектора Таисии Пучковой и через нее выставил хроно-департаменту ультиматум: если департамент не пойдет ему навстречу, Завьялов, не вывозя семью из аэропорта, отправит Зою и детей ближайшим рейсом на другой конец света.

Таисия промямлила «у меня нет необходимых полномочий, я не могу решать подобные вопросы»…

Через десять минут после окончания разговора с Пучковой, Завьялову позвонил тесть Карпов:

— Борис, у нас проблемы, — сказал без экивоков. — Мне сообщили, что на Зою и ребят готовится покушение. Источник информации — проверенный, еще ни разу не ошибся. Я уже знаю, что наши летят в Россию. Молодец, что смог уговорить Зойку на возвращение. Спасибо. Сам — где?

— У Константиныча.

— Порадовал, — отрывисто, по-деловому произнес Павел Максимович. — Бери деда, дуй сюда. Я отдаю приказ начальнику охраны, что служба поступает в распоряжение Льва Константиновича.

Телефон Бориса был поставлен на громкую связь, отлично все услышавший генерал майор в отставке согласно смежил веки: лучше старого матерого разведчика с охраной внуков не справится никто. Всецело уважавший отставника Потапова нувориш знал, кому доверить жизнь детей.

— У нас есть крепких шесть часов, Борис, — сказал бывший контрразведчик смершевец. — Поехали. Пройдемся по периметру поместья. Вашу отъевшуюся охрану расшевелим.

* * *

События опережали намерения. Едва Лев Константинович и Борис зашли в дом Карпова, как сразу же увидели торопливо спускающуюся по лестнице на второй этаж Алевтину с побледневшим, искаженным судорогой лицом. Под легким пеньюаром мелькали стройные загорелые ножки, тапочки едва не соскальзывали со ступней, любовница Павла Максимовича почти бежала к мужчинам, появившимся в огромном холле дома.

— Мне удалось уговорить Павла немного поспать, — быстро, на ходу шепнула девушка и, приказывая глазами следовать за собой, промчалась до хозяйского кабинета. Как только генерал и Завянь вошли туда же, плотно закрыла дверь и прошептала: — Только что, в Майами произошло покушение на вашу семью, Борис Михайлович. Буквально сразу же после отъезда Зои Павловны и детей, мы заселили в дом людей, создавая видимость присутствия. Пятнадцать минут назад агенты были расстреляны. Носители погибли.

Шокирующее известие заставило Бориса онеметь. Сжать кулаки, со скрежетом стиснуть зубы.

Лев Константинович, мрачно глядя на длинноволосую красотку, смог выдавить вопрос:

— Среди агентов были — дети?

По лицу Алевтины-Таисии пролетело неудовольствие, агентесса наморщила аккуратный носик:

— Эти дети — потенциалы, Лев Константинович. Они все равно должны были умереть.

— Мы все должны когда-то умереть, — непримиримо произнес разведчик.

— А вы спросили бы меня, удалось ли выжить нашим агентам?! — возмущенно пропищала Алевтина-Тася. — Они-то ведь сознательно пошли на гибель!

Лев Константинович спросил глазами. Алевтина-Таисия, несколько раз глубоко вздохнула, выравнивая пульс, и покачала головой:

— Нам удалось вытащить только одного агента из полумертвого носителя-женщины. Охранники и дети погибли мгновенно. Мы — не успели.

— Платон может решить, что убил тех, за кем пришел?

— Нет, — наклоняя вниз голову, агентесса помотала волосами. — Рядом с телами детей лежали разбитые фотографические рамки. Прежде чем уйти, убийца сравнивал их лица по фотографиям. Понял, что ошибся, в ярости раздавил каблуками стекла рамок…

Лев Константинович на мгновение закрыл глаза. Он много раз летал вместе с Лелей к ее правнукам. Теперь перед мысленным взором генерала витала жуткая картина: залитый кровью уютный дом, распростертые, пробитые пулями детские тела…, женщина-блондинка, так похожая на Зою, с остекленевшими, уставившимися в потолок глазами…

Потапов помотал головой, отгоняя кошмарное видение, и глухо произнес:

— Ты уже сказала об этом Максимовичу?

— Нет. Утечку информации удалось предотвратить, отчет о происшествии не появится даже в полицейских сводках.

— Это правильно, — потирая подбородок, похвалил Лев Константинович. — Зое тоже ничего не сообщайте. Дом сумеете отмыть от крови, уберете пулевые отверстия?

— Конечно, — покладисто кивнула агентесса.

— И так, Борис, — поворачиваясь всем телом к Завьялову, сказал отставной работник контрразведки, — теперь мы точно знаем, что пятнадцать минут назад Платон был еще в Соединенных Штатах. Отсчет ведем от этого момента: у нас есть минимум одиннадцать часов — Платону нужно захватить нового носителя, добраться до аэропорта, вылететь… — И посмотрел на Алевтину-Тасю. — Как понимаю, теперь Извеков знает, что департамент начал его разработку. Да? — Дождался кивка блондинистой головки и продолжил: — Секреты кончились, Таисия. Теперь департамент сможет внедрить в окружение детей своих агентов. Мы должны быть уверены, что Платон не сможет интеллектуально подчинить охранника, няньку, или повара, что гораздо хуже.

— В принципе…, мы можем это сделать, — задумчиво проговорила агентесса. — Но есть ли смысл?..

Через мгновение тело белокурой модели врезалось в стену! Очнувшийся от тормозного шока Завьялов вбил агентессу в щель между дверью и книжным шкафом, схватил за горло обеими руками и, стискивая так, что лицо Алевтины посинело от натуги, прошипел в ее глаза:

— Что значит «есть ли смысл»?! Что значит «есть ли смысл»?!?! Ты понимаешь, сука, о чем сейчас талдычишь?! куда нарываешься?! Ты о м о и х д е т я х говоришь, уродина!!!!! Да я из тебя сейчас…

Завьялов оторвал правую руку от тонкого женского горла, замахнулся…

Ударить не успел. Запястье перехватил Лев Константинович.

— Не сходи с ума, Борис! Ты сейчас ударишь А л е в т и н у, что Максимовичу завтра скажешь?! «Простите, дяденька — я бил по «Гале»?!» Да?!

— Алевтина ничего не вспомнит! — пытаясь вырвать руку, сипел Завьялов. — Подумает — во сне о тумбочку ударилась! А эта тварь — почувствует, запомнит!! и прочим передаст!!

— Прекратите!! — придушенно сипела начальница подсектора. — Пустите!! Вы не дослушали!!

Завьялов, тяжело дыша, расцепил пальцы, стискивающее женскую шею. Отошел на несколько шагов. Словно боясь не выдержать — ударить! Мысль, что его детей собрались держать в доме как наживку, что департамент все еще боится спугнуть убийцу — с ума сводила!

— Вы не дали мне договорить! — с упреком повторила Таисия Сергеевна. — У департамента есть к вам встречное предложение! Мы можем через Павла Максимовича отдать приказ на увольнение всего штата прислуги. Из дома удалят всех и каждого, кто лично знает, видел Ивана и Марью. На место ваших детей, Борис Михайлович, заселят малолетних потенциалов. Дом будет оцеплен охраной по достаточному периметру, с расстояния станет невозможно разглядеть — те ли дети в доме? Прислуга будет убеждена, что в доме проживают Иван и Ма…

— Не верю, — глядя на Завьялова, перебил агентессу Лев Константинович. — Ушам своим не верю: нам сейчас предлагают что — привезти сюда каких-то несчастных малышей и оставить их на съедение тигру, да? Как козлят привязанных к колышку?! Они тут будут резвиться и блеять, а мы…, где-то будем спать спокойно… В теплых кроватках. Так что ли, Боря?

— Прекратите, Лев Константинович, — устало произнесла Таисия. — Прекратите юродствовать. Если бы вы знали, к примеру, какая участь ожидала девочку по имени Тонечка Ватюшина…, вы бы сами предложили ей здесь пожить. Мы не звери, Лев Константинович. Мы не едим младенцев и не пьем их кровь.

— Помолчала бы, а, — уныло произнес Потапов. — Не пьет она… Праведница, блин.

— А что вы предлагаете?!

— Миранда — где?

— Приедет. Сегодня утром. — Алевтина-Таисия потирала шею с оставшимися от завьяловских пальцев отметинами. И выглядела она так, будто и сама только что чудом из пасти тигра выбралась. — Так у вас есть какое-либо предложение?

— Поговорим с Мирандой — будет, — уверенно кивнул отставник военной контрразведки.

— Интересно, что она может вам сказать? того, что я не смогу…

Генерал мог бы ответить одним словом — правду, но не стал будить у Таси ревность. Даже будучи большими начальницами, бабы все равно есть — бабы. В прошлом, настоящем, будущем. Генерал пошевелил бровями и сказал практически обратное:

— Если мы, Таисия, нацелены на результат, то попрошу вас дать Миранде всю информацию по текущим событиям. Мы в одной лодке, Тася. Секреты могут погубить не только близких мне людей, но и все ваше чертово, треклятое будущее.

* * *

— Это почему же наше, в а ш е будущее, Лев Константинович, треклятое и чертово? — с усмешкой поинтересовалась Миранда. Закинула длинную ножку с упругими икроножными мышцами на колено, поболтала носком изящной туфельки на низком каблучке. Выжидательно прищурилась на бравого еще вояку.

С Потапова и Бори уже немного схлынула оторопь, возникшая при появлении в гостиной высокой — дьявольски красивой! — мулатки с округлой попкой и осиной талией. Максимович завел в зашторенную комнату темнокожую молодую женщину со спортивной осанкой, и коротко ее представил:

— Миранда. Источник, сообщивший мне о готовящемся покушении, посоветовал нанять для детей женщину охранницу. Порекомендовал вызвать из Лиссабона эту даму. Миранда говорит на нескольких языках, в том числе и на русском, имеет высочайшие рекомендации. Владеет стрелковым и холодным оружием, знакома с рукопашным боем. Так что — прошу любить и жаловать.

Все это Карпов говорил для Льва Константиновича, объясняя деду, почему, не посоветовавшись с ним, добавил в штат охранников человека со стороны.

Но Лев Константинович и не думал протестовать, поскольку знал, каким прохладным ветром эту загорелую южную красотку в Россию занесло: тут департамент расстарался. Внедрили агента в доверенное карповское лицо (из ФСБ), внушили ему идею, ловко подбросили сведения о некой темнокожей дамочке охраннице и дело в шляпе. Потапова больше интересовали деловые качества наемницы: рекомендации Миранде тоже департамент смог состряпать? или эти бумаженции совсем не фикция и дамочка заслуженная? владеем всем, что было только что объявлено?

Завьялов, десять минут назад уложивший жену и детей немного отдохнуть с дороги, думал примерно о том же. А еще с трудом удержал на месте, отваливающуюся нижнюю челюсть — ну ни фига себе для Миранды тело подобрали! Улёт! такие формы не оставят равнодушным мужика даже в стрессе!

Максимович, вполне согласный с невыраженным мнением большинства, расписывая доблести охранницы, приязненно косился на узкие лодыжки, на ножки в ловких туфлях. Но все-таки заметил, что Константинович слегка нахмурился и решил ретироваться:

— Ну…, Лев Константинович, оставляю вас с новой подчиненной. Поговорите о делах, обсудите, что положено. Мне необходимо ненадолго отъехать, я не прощаюсь.

…Миранда покачивала ножкой, ждала, что ей ответит генерал. Но господин Потапов, большой любитель и искусник длинных пауз, держал лицо непроницаемым.

— Я понимаю, — наконец кивнула женщина. — У вас есть повод ненавидеть моих современников. Но прошу поверить на слово: наше время не такая уж плохая штука, генерал. Преступность там практически искоренили, справились почти со всем болезнями, нет войны, нет голода… Скука, Лев Константинович, Борис Михайлович, скука — главная проблема любого благополучного, пресыщенного общества. Она рождает вольнодумства, брожение умов, желание нетривиально выделиться из толпы…

— Странно слышать это от тебя, — медленно проговорил Лев Константинович. — Ты раньше не оправдывала современников, пачками отравляющихся в прошлое за острыми ощущениями.

— Вы все еще носитесь с идеей, что я никакая не террористка, а хорошо законспирированный агент хроно-департамента? — фыркнула мулатка. — Вы до сих пор думаете, что все прошлые события — отлично подготовленная акция для моего внедрения в подполье?

— А это — не так?

— Увольте! — Миранда весело взмахнула ладонью с ярко-алыми, коротко остриженными ноготками. — Я не меняю взглядов, я их немного подправляю — лидер оппозиции должен проявлять гибкость, иначе он выглядит предвзятым и не способным к диалогу с властью. Глупо не признавать известные успехи. Подобная тупая упертость отвращает от тебя людей.

— Ты все же стала лидером оппозиции? — не слишком удивился генерал.

— Одним из них, — кивнула женщина.

— И как же ты согласилась отправиться сюда? — внимательно прищурился Потапов. — Бросила своих сторонников…

— А с чего вы взяли, будто мне было, кого бросать и что терять? — темнокожее лицо Миранды стало жестким: — Я вам скажу спасибо, господа, вы вытащили меня из аналога вашей психушки. А там, поверьте мне, несладко.

— То есть…, ты прибыла сюда не добровольно…, у тебя практически не было выбора? — напрягся бывший контрразведчик. Льву Константиновичу ох как не хотелось заполучить подневольную помощницу из лиги оппозиционеров!

— Выбор есть всегда, — четко выговорила мулатка. — Надо только вовремя его увидеть и принять.

— Вопрос — в цене?

— Не только. Мне важнее внутренняя убежденность в справедливости своих действий. Можете назвать это — совестью, Лев Константинович, Борис Михайлович. Я одиннадцать лет назад пришла сюда вместе с Платоном, я и должна закончить начатое нами. Так будет справедливо.

Потапов и Борис переглянулись. В глазах Завьялова стоял вопрос: «Ну, Константиныч, ты удовлетворен проверкой? Поверил, что Миранда настроена нам помогать не из-под палки и неожиданностей с ней не будет?..»

Лицо Льва Константиновича все еще выражало сомнение: упоминание о несладком пребывании в психушке, признание нешуточное. Тут ситуация — как повернуть. Если взять слова Миранды за правду, то либо департамент лепит из нее серьезного лидера оппозиции, подвергшегося репрессиям, либо… Миранда все же не двойной агент, а человек реально пострадавший от властей. Сиречь — способна отомстить правительству, совместно с Платоном ударив из прошлого. Что толку было слушать, когда Миранда «гибко» разболталась о расчудесной жизни будущих поколений, маленько почирикала о войнах и болезнях… Агент такого уровня, работающий под прикрытием наврет с три короба и глазом не моргнет! Внедряя Миранду в верхушку оппозиционеров, ее хозяева на славу потрудились над легендой, рискнули многим, ждут — и она не подведет, не подкачает!

Как здесь понять, что эта женщина решила н а с а м о м д е л е? Решилась встать плечом к плечу с бывшими идейными противниками или у нее есть собственные виды? Одиннадцать лет назад Лев Константинович признался Боре, что Миранда — золотая голова, гениальный супер-агент хроно-департамента, и если бы Потапову пришлось отправиться в разведку, то лучшего напарника он бы и хотеть не мог…

Но если «золотая голова» выступит на марше, как пятая колонна… Господи, спаси и защити от этой женщины! Врагу не пожелаешь эдакого тыла.

…Генерал прокачивал варианты, Миранда невозмутимо наблюдала и не торопила. Как и Платон Извеков она была врожденным телепатом, как и многие им подобные прошла учебу в интернате хроно-департамента, где готовили агентов для работы «в поле». (Только человек с телепатическими возможностями мог взять под полный контроль личность носителя, обыкновенному туристу это не под силу, и потому дети, рожденные в семьях телепатов, практически с пеленок становились рекрутами могущественной организации.) Но, по ее рассказу не прошла проверку на психологическую устойчивость, была признана нестабильной и отстранена от активных мероприятий. Обиду затаила, как и Платон ушла в подполье.

Сомнения на лице генерала неудавшаяся — или чрезвычайно законспирированная — агентесса прочитывала без труда. Помимо управления чужим интеллектом, рекруты изучали «язык тела». Давно отошедший от дел генерал Потапов не стал для Миранды запечатанной книгой.

Или — не захотел.

— Лев Константинович, — прерывая затянувшуюся паузу, произнесла мулатка, — мне понятны ваши сомнения: на карте ваша жизнь и жизнь близких вам людей. Сейчас вы пытаетесь решить — правильно ли сделали, настояв на моем прибытии сюда. Так?

— Да, — не видя в том необходимости, не стал лукавить генерал.

— Может быть, хватит думать, а, Лев Константинович? Что толку если я вам поклянусь в чистоте помыслов? — усмехаясь над высокопарностью формулировки, проговорила женщина. — Может быть, мы просто начнем работать, поговорим, обсудим наши взгляды на проблему? Борис Михайлович, что молчите?

— Я нецензурно думаю, — буркнул Завьялов. По установившейся традиции, едва дело переходило в епархию разведчика Потапова, Борис старался не мешать, безмолвно отдавал бразды.

— Не покраснею, не переживайте. Валите, все как есть.

— Попробую смягчить. Если Платон прибьет такую суку, как ты, я сильно не заплачу.

— Благодарю за откровенность. Если Платон, прежде чем добраться до меня, убьет ваших детей — я буду плакать, Борис Михайлович. И поверьте — искренне.

Лев Константинович метнут в Бориса взгляд, сказавший: «Паршивое начало, парень! Угомонись и лодку не раскачивай. Сейчас Миранда, вроде бы, на нашей стороне». Завянь послушался, набычился, но заткнулся.

— Миранда, как получилось, что департамент упустил Платона? — приступил к расспросам генерал.

— Вы еще спрашиваете? — усмехнулась темнокожая красотка. — Пучкова — ваша креатура. Благодаря вам, Лев Константинович, эта дурища поднялась в чинах. Когда мне показали, что пошагово наработали по ситуации — волосы дыбом встали!

Генеральское лицо сделалось непритворно кислым. Еще при первой встрече с «Галей», Лев Константинович припечатал ее «мелкой и бескрылой сошкой», и в том числе порадовался: была бы на месте Пучковой агентесса уровня Миранды, он не сломил бы ее волю ни посулами, ни угрозами.

Но зачастую так случается: то, что вчера оборачивалось пользой делу, сегодня выглядело полной жопой.

Миранда продолжала:

— Если бы меня сразу же привлекли к разработке контр-операции, я бы ни за что не наваляла столько глупостей! Например, Пучкова тщательно разрабатывала направление по сгоревшей риэлтерской конторе, где Платон свою любовницу убил. Вы в курсе этого события, Лев Константинович, Борис Михайлович?

— Нет. Но продолжай, — ответил за обоих генерал.

— Так вот. Пучкова заподозрила, что Извеков через эту дамочку нашел квартиру, где держит вторую установку для перемещений. Полтора месяца, Лев Константинович, Борис Михайлович, полтора месяца нашего реального времени тринадцать полевых агентов «водили» по Москве двух голубков, искали хату! Потратили массу времени, усилий, а получили — пшик! — Разнервничавшаяся Миранда встала из кресла, прошла до тумбы с напитками и налила стакан воды. Сделала несколько глотков и, вытянув вперед зажатый стакан в упрекающем жесте, произнесла: — Если бы меня сразу же привлекли в разработке, я тут же сказала бы — не ищите там, где светло. Поджог агентства и убийство его владелицы — отвлекающий маневр. Извеков подыскал квартиру через третьи руки. Не тратте зря времени, Извеков Таське не по зубам, все равно нифига не найдете.

— А ты почему не ищешь?

— А смысл? А время? — фыркнула Миранда. — Потратим год на поиски его норы, три группы полевых агентов измордуем, а вторая установка все это время преспокойно в ячейке банка пролежит. Платон Таисии не по зубам, — вновь, уже спокойно и задумчиво повторила женщина. — В надежде на такую дуру он отвлекающих маневров насочинял достаточно… Тут даже я не разберусь. Хотя знакома с ним еще по подполью, успела изучить его манеру путать след.

— Объясни, почему департамент не может вернуться в прошлое, к моменту, когда Извеков еще не покинул тело Раи? Таисия сказала, они уже узнали почти все о прожитых диверсантом годах. Знают, где и когда он находился. Почему его не могут уничтожить в прошлом?

Медленно вращая в руках почти пустой бокал, Миранда пристально поглядела на собеседников. Подумала о чем-то…

— Борис Михайлович, Лев Константинович, вы знаете, что на гербе хроно-департамента выбит девиз «Здесь и Сейчас»?

— Впервые слышим, — ответил Завьялов.

— Вы не находите этот девиз странным для организации свободно перемещающейся по временам?

— Пожалуй, — кивнул уже Потапов.

— Позволю себе краткий экскурс в прошлое, — усаживаясь на подлокотник, произнесла Миранда. Подержала навесу бокал, любуясь просвеченными хрустальными гранями. — На заре интеллектуальных телепортации случился загадочный, пугающий казус. Полевой агент, вернувшийся из прошлого вдруг начал заговариваться. Его отправляли во временной отрезок Второй Мировой Войны, где запылали два «бревна». Задача была весьма несложной: ему предстояло вернуть на место падения авиационной бомбы нескольких потенциалов, которых прежде удалил оттуда наш современник — перетрусивший турист, отправившийся на Вторую Мировую за экстремальными переживаниями. Агент собрал вместе, разбежавшуюся по сторонам кучку беженцев, но сам не успел уйти до взрыва. Его контузило. По возвращению обратно, агента уложили в медицинский бокс для проведения реабилитационных мероприятий… Он попросил, чтобы к нему пригласили жену и детей. — Миранда сделала паузу. Присобрала подбородок, придав лицу недоуменную мину, продолжила: — Но у агента н е б ы л о ж е н ы и д е т е й, господа. Его все знали, как бездетного холостяка.

— Не понимаю, — нахмурился Лев Константинович. — Как это может быть?

— А так, — невесело хмыкнула Миранда. — Он уверял, что, уходя на операцию, запомнил себя женатым мужчиной, отцом двоих детей. И в этой памяти остался. Самые тщательные проверки, работа группы психиатрической поддержки департамента не выявила у него никаких отклонений. МУЖЧИНА РЕАЛЬНО ВЕРИЛ В СУЩЕСТВОВАНИЕ СЕМЬИ. Назвал имя жены. Рассказал, где и когда они встретились, привел массу других подробностей.

Лев Константинович уже понял, куда клонится рассказ, спросил:

— А какие-нибудь неточности, кроме существования его жены, удалось выявить?

— Нет. Все остальное соответствовало реальному течению истории. Исчезла лишь его жена. Но может быть, исчезли многие, о ком он знать не знал. Политический строй, знаковые исторические события совпадали до мелочей и потому, после долгих словопрений, было постановлено — НЕ ЛЕЗТЬ. Чтобы ни произошло в прошлом, как бы агент ни накосячил — кого-то упустил и не вернул под бомбу, — туда решили б о л ь ш е н е в о з в р а щ а т ь с я. Через некоторое время на гербе хроно-департамента появился грозный девиз «Здесь и Сейчас». Самым сложным операциям, существенно затрагивающим нормальное течение исторического процесса, присваивают одноименный гриф. Если верить архивам хроно-департамента, за все время существования организации надзора за временными перемещениями, этот код присваивался операциям лишь дважды. Ваш случай, Лев Константинович, Борис Михайлович, — третий. Платона нельзя убить, зная, где он был одиннадцать лет назад, потому что здесь и сейчас он у ж е у ш е л.

— Ну и что?! какая разница?! — воскликнул Завьялов. — Его ведь н е б у д е т!!

— История уже пошла другим путем, Борис Михайлович. Презрев э т о настоящее, не найдя Платона в реальном времени — мы как бы выпустим его на волю и создадим вероятное ответвление будущего. Извеков уйдет. Дождется, когда технический прогресс подойдет к моменту изобретения машины временной телепортации — возможно, сам немного подтолкнет цивилизацию в нужном направлении — вернется в прошлое и тогда, господа, мы получим полномасштабную войну во времени. Платон добивается власти, он может создать АРМИЮ, ударить в нескольких местах. Сейчас мы вернемся на одиннадцать лет назад, изымем Платона из тела Раисы… Создав в будущем машину временной телепортации, Извеков вернется к этому же моменту и… — Миранда пожала плечами: — Никто не хочет проверять, каким будет «И». По сути дела, мы уже воюем, господа. И вопрос надо решить пока нам противостоит лишь один человек, а не созданная им армия.

— То есть…, положа руку на сердце, вы ни черта не знаете, как и на сколько отзовется уход Платона здесь и сейчас?

— Предлагаете рискнуть? — усмехнулась Миранда. — Хотите жить, не зная наверняка — вернется ли Платон за вашими детьми или реально сгинул, получив в подарок параллельную цивилизацию Земли? Это злодейство, Лев Константинович — отдать под диктат преступника временное ответвление в надежде, что уж к вам-то он никак обратно не проникнет.

— А что по этому поводу думают ваши ученые? Они хотя бы в прикладном варианте рассматривали ситуацию?

— Предположений масса. Но как проверить? Чем рискнуть? — Миранда печально поглядела на собеседников: — Есть вещи, которые невозможно смоделировать, проверив их лабораторно. Для доходчивости попробую представить пример из вашего времени. Подумайте, Лев Константинович, Борис Михайлович, способны ли ваши ученые распылить над городом какую-то бациллу, чтоб поглядеть, как быстро и смертоносно распространяется вирус? Представьте, как десяток умников сидит и выбирает городок для проведения эксперимента…, правительство дает добро…, к обреченному городу стаскивают тяжелое вооружение для подавления возможного бунта жителей, предотвращения распространения эпидемии… Кажется, в вашем времени уже достаточно насочиняли подобных ф а н т а с т и ч е с к и х сюжетов? Вы предлагаете рискнуть и воплотить их в жизнь? Мы не дети, господа, чтобы ради проверки задачки из учебника по физики тыкать гвоздиком в электрическую розетку.

— Гуманисты, блин, — не удержавшись, рассержено буркнул Завьялов. — Предложить нам на подмену детей-потенциалов они могут, но про гуманность обязательно поговорят.

— Как поживают Капустины, Миранда? — сминая тему, спросил Лев Константинович.

— Хотите собрать свою прежнюю команду? — прищурилась мулатка. Не дождалась ответа, хмыкнула: — Прекрасно поживают. Мадам Капустина, случайно побывшая в собаке, развила кипучую научную деятельность: сейчас Жюли считается одним из ведущих специалистов в сфере изучения психо-реакций представителей животного мира. Без отрыва от научной деятельности родила троих детей. Уйму книг понаписала. Детьми, на сколько мне известно, в основном занимается Иннокентий. Девочку и мальчика Капустины назвали Зоей и Бори…

— Стоп! — внезапно перебил Завьялов. — Жюли изучает поведение животных?!

— Да, — слегка удивленно подтвердила Миранда.

Борис вскочил с дивана, ероша волосы, прошелся по гостиной, остановился напротив генерала и медленно, прокручивая в голове некую идею, проговорил:

— Лев Константиныч…, собаки имеют слух, многократно превосходящий человеческий, чутье…, реакции… Лев Константинович, что думаешь?..

Завьялову и генералу не требовалось длинных разговоров, они ловили мысли друг друга с полулета…

— Буря? — произнеся лишь слово, означающее собачью кличку, кивнул Потапов.

— Буря, — точно так же кивнул Борис и достал из заднего кармана джинсов мобильный телефон, произвел вызов и поставил телефон на громкую связь. — Таисия Сергеевна? Борис Завьялов. Вы сможете переправить в ваше время просьбу-приглашение?

— Какое приглашение? — деловито поинтересовалась начальница подсектора. — Кому?

— Мы просим Жюли Капустину о помощи. Объясните ей, пожалуйста, какая здесь сложилась ситуация…

Взволнованный Завьялов говорил путано и быстро. Рассказывал о том, как несколько лет назад Павел Максимович подарил внукам щенка ротвейлера — Бурю. Тогда Зоя побоялась брать необученную молодую собаку в Америку, а после хитрый дедушка Карпов уже оставил псину у себя, как соблазнительную для детей приманку — почаще будут в гости приезжать!

Сейчас ротвейлер Буря выросла в крепкую зубастую зверюгу со стальной мускулатурой. Если получится уговорить мадам Жюли опять переместится в псину, то лучшего охранника для близнецов придумать невозможно!

— Таисия, уговорите как-нибудь Жюли! — молил Завьялов. — Одиннадцать лет назад она смогла управлять собакой, даже не будучи телепатом, сейчас это вообще — ее профиль! семечки для специалиста. Дети знают, доверяют Буре! Если рядом с Иваном и Марьей будет существо с нюхом и реакциями собаки, но с интеллектом человека…

Таисия практически не упиралась. Протокольно попросила дать возможность пробить вопрос по вертикали, получить разрешение на привлечение к работе человека, находящегося вне штата департамента…

— Да ты можешь хоть что-то сделать быстро?!?! — не выдержав, взревел Завьялов.

— Борис Михайлович, заведите собаку в комнату и держите на одном месте рядом с собой, — вздохнула агентесса. Как бы не горячился собеседник, в процессе уговоров, пробивания и санкционирования в будущем могут недели проскочить, но если все срастется — близнецы проснуться не успеют, а мадам Капустина уже освоиться с рефлексами ротвейлера.

Завьялов окончил разговор и выбежал из комнаты. Потопов проводил друга взглядом, повернулся к Миранде и одобрительно кивнул:

— Отличного носителя для тебя подобрали, детка. Не удивляюсь, что из Лиссабона привезли. Не формы, а конфетка.

— Вы думаете, я такая сладкая? — усмехнулась женщина. Разгладила на аппетитных бедрах юбку, задумчиво поворачивая голову, оглядела гладкие колени… — Эсмиральда родилась на Кубе. В четырнадцатилетнем возрасте попала в Колумбию, работала на наркокартель. Вначале торговала дурью на улице, потом влюбилась в одного отморозка и стала его подручной на заказных убийствах… — Миранда перестала пялиться на ножки, перевела тяжелый взгляд на генерала: — Эсмиральда наемная убийца, Лев Константинович. Несколько лет назад она сильно провинилась перед колумбийскими хозяевами, спряталась от них в Италии, какое-то время работала на сицилийцев. Исполняла «приговоры» по всей Европе, но в базах Интерпола так и не засветилась. Если бы департамент не «выдернул» ее в Россию, сегодня днем Эсмиральда взорвалась бы вместе с машиной в пригороде Лиссабона. Эта наемница отработанный материал, Лев Константинович, потенциал, к которому я не испытываю ни малейшей жалости. В ее паспорте уже стоит имя «Миранда», Платон должен узнать — к т о появился в этом доме. Мое имя — сигнал, призыв.

Лев Константинович выдержал раздумчивую пазу, спросил:

— Ты не боишься подставляться?

— Нет, — просто, без рисовки, ответила женщина.

— Надеешься, что тебя успеют «выдернуть» до остановки сердца?

Миранда пожала плечами:

— Какая тут надежда, генерал. Платон ведь мой коллега, он знает, к а к убить агента.

Тяжелая резная в гостиную распахнулась так, словно ее с обратной стороны ногой пихнули: в комнату зашел Завьялов. Под правой подмышкой Боря держал ноутбук, под левой розовую детскую клавиатуру с крупными клавишами, в руках зажаты длинные мотки электропроводов.

Одновременно с Борисом в комнату степенно вошла настороженная крупная собака.

Льва Константиновича Буря уже знала — куцым хвостиком покручивала. С Мирандой предстояло познакомиться. При приближении собаки мулатка подтянула ноги, отвлеченный на подсоединение проводов Завьялов машинально крикну «фу, Буря, свои!». Собака почему-то не слишком поверила хозяйскому окрику, уселась возле кресла с наемницей и не спускала с нее глаз, пока Борис не закончил возню с аппаратурой. Прибывшей мадам Капустиной предстояло общаться с людьми, набирая на компьютере текст.

— Серьезная особа, — поглядывая на мускулистую зверюгу, пробормотала Миранда. — Обучена — нормально?

— Отлично, — уточнил Завянь. Сел на диван, подтянул к себе собаку за ошейник и сжал ее между колен: — Лев Константиныч, позвони Пучковой. Мы готовы.

Борис не смог бы объяснить, почему он был уверен, что Жюли не откажет в помощи: для некоторых ощущений, внутренней уверенности, трудно подобрать слова. Ведь вроде бы — кто он для Жюли Капустиной? Друг? Приятель, с которым много пережито?

Они были знакомы лишь несколько дней. Минуло уже много, много лет. У Жюли родились дети, о которых надо думать, не пускаясь в опаснейшие авантюры…

Но Завьялов был уверен. Миранда что-то тут о совести и справедливости сказала? Жюли когда-то, не испрашивая разрешения, в Зою Карпову намерилась попутешествовать. Понаблюдать за их романом с Борей.

Понаблюдать не получилось, из-за террористки Миранды мадам Капустину в собаку Зои занесло.

Но дело прошлое. Завянь удерживал между коленок крупную и теплую собачью голову, Лев Константинович, поговорив с Пучковой, дал команду:

— Приготовься, Боря. Жюли сейчас «прибудет».

Продолжая стискивать колени, Завьялов крепко взялся за ошейник… Буря дернулась! Негромко заскулила…

Через мгновение обмякла. Ее взгляд уперся в темнокожую женщину напротив, собака вздернула брыли, утробно зарычала, показывая зубы…

— И вам здравствуйте, мадам Капустина, — ернически поклонившись, усмехнулась Миранда.

Наблюдая за встречей ротвейлера и наемной убийцы, генерал Потапов впервые усомнился: «А правильно ли я сделал, настаивая на участии Миранды?.. Вон как Жюли оскалилась. А что будет с Зоей, когда она узнает к т о эта темнокожая тренированная тетка? Когда-то Миранда ее всерьез пытала. Заставила ослепнуть… — При воспоминании о страшных мгновениях, что пришлось пережить Бориной жене — от боли вылезают из орбит глаза, на шее вены надуваются канатами — у генерала даже плечи невольно передернулись! — Эх я старый дуралей! Чего накуролесил!..»

* * *

Если применить затертое выражение, то Зоя стояла в центре гостиной, как громом пораженная. Спина неестественно прямая, тонкие руки безвольно повисли вдоль тела, глаза неестественно светились, превратившись в две лужицы растаявшего, глазированного янтаря. Смотрели на напряженно замолкшую мулатку в кресле.

Встречая жену после перелета, Завьялов не стал говорить Зое о Миранде. Зоя почти не спала уже сутки, устала — смертельно, Борис ее пожалел, оставил разговоры на потом.

Сейчас ругал себя за жалостливость. Как любая мать Зоя привыкла ходить тихонько, если дети спят. Она прошла до гостиной в теплых толстых носочках, мягко нажала на дверную ручку, Завьялов в этот момент говорил с наемницей:

— Миранда, Платон может создать в этом времени какие-то устройства, опережающие наш прогресс? Соединить из готовых блоков нечто реально опасное? Или…

Заметил, что глаза Миранды остановились на чем-то за его спиной, оглянулся…

Прямо за ним стояла Зоя с помертвелым, гипсовым лицом. На нем даже глаза не жили — умерли под стеклянной глазурью.

А у Завьялова во рту язык скончался. Валялся за зубами дохлой рыбиной, немного — и вонять начнет.

— Зоенька, — пошевелился самый кончик дохлой рыбы, — я…

Периферическим зрением Завянь засек, как мулатка предупреждающе подняла руку, прося его заткнуться.

— Зоя Павловна, — вставая из кресла, хрипловато произнесла Миранда с неуловимо иноземным выговором, — я пришла сюда за Платоном. Он не откажется придти за мной. Я стану его целью, даже если рядом будут ваши дети. Мне надо что-нибудь еще объяснять?

Одиннадцать лет назад, знакомый стилист, делая укладку Зое Карповой, неожиданно ахнул:

— Зоя…, если бы я знал, что это твоя голова…, то подумал бы в кресле кто-то другой сидит. Голубушка, да у тебя все корни седые!!

— Покрась, — невозмутимо, сдержанно произнесла двадцатичетырехлетняя девушка. — Я натуральная блондинка, будет незаметно.

…Кошмар вернулся вновь. В гостиной ее дома сидела жуткая женщина, когда-то захватившая разум Зои, сделавшая ее пленницей в собственном теле. Женщина, подвергшая ее нечеловеческим пыткам, чуть не остановившая ей дыхание и сердце, заставившая Зою стать слепой.

Она снова сидела в чьем-то теле. Снова кем-то управляла.

Зое показалось, что у нее не хватает воздуха в груди, а сердце уже выкатилось из грудины и бьется внизу живота…

— Дорогая, — быстро заговорил муж, — мы не могли спросить твоего разрешения, потому что ты…

— Борис, — бесстрастно перебила Зоя, — в самолете я пообещала детям, что вечером мы съедим к Нюше и Микки. Я могу выполнить обещание? У нас есть время?

Борис переглянулся с Константиновичем, тот моргнул, показывая — можно, время есть, Платона еще нет в России.

— Ну, как бы, да…, - промямлил муж.

— Отлично. Знакомство с новым человеком на прогулке в зоопарке — что может быть чудесней?

До встречи с Зоей Карповой Борис Завьялов прожил тридцать лет, пятнадцать из которых менял подружек чаще носовых платков. И последние десять из этих пятнадцати лет, пребывал в уверенности, что способен предугадывать женские стереотипные реакции. У девочек всегда одно и тоже: слезы — главный бронебойный аргумент, в кармашке спрятаны упреки и истерика, неожиданности — редки и не слишком-то изобретательно варьируются. Байки о непредсказуемости женщин катят только у юнцов и у мужчин с тонкой впечатлительной душевной организацией, привыкших выискивать-выкапывать то, чего и в помине-то нет.

После знакомства с Зоей от шовинистической идеологии мужлана Бори не осталось и следа! В момент, когда Завьялов ждал упреков, у Зои Павловны даже тучка по челу не пробегала; в каких-то ситуациях, где от прежних подружек и намека на недовольство не дождался бы, Зоя Павловна позволяла изобразить лицом «не комильфо, дружок, пора быть взрослым».

Порой Завьялову казалось, что супруга воспитывает его наравне с детьми. Но необидно, на мужское «я» не нажимая дамским каблуком.

Практически не лукавя, Борис признался, что женат на исключительно неординарной женщине — реакцию жены он никогда не мог предугадать.

…Лев Константинович смотрел на друга Борю с легчайшей ехидцей, чуть окрашенной, замаскированной под мужскую солидарность. Зоя тем временем обратилась к собаке, раскорячившей лапы у поставленной на пол компьютерной клавиатуры:

— Я не могу глазам поверить, — прошептала, прижимая ладони к груди. Знакомая картина — собака плюс клавиатура, заставила вспомнить, как крошечна (нынче покойная) лысенькая собачка Жози общалась с людьми через компьютер, отпечатывая на мониторе французские слова! — Мадам Капустина…, Жюли…, это — ВЫ?!

На этом месте крохотулечка Жози обязательно запрыгала бы на тощих лапках и затрясла волосатыми ушками, показывая радость встречи. Ротвейлер-Жюли выступила сообразно породе — солидно гавкнула и мотнула мордой.

Через короткое мгновение в гостиной появился Павел Максимович и недоуменно поднял брови: его дочь, стоя на коленях, сердечно тискала собаку, обнимая ту за шею. Ротвейлер, правда, вел себя прилично, лица человеку не вылизывал, а, положа голову на женское плечо печально и совсем по-человечески глядел на вошедшего хозяина.

* * *

Как каждый начальник, Вадим Сергеевич Шумейко терпеть не выносил, когда сверху на его шею еще одного командира сажают. Вроде как за исполнением приглядывать. Гонять по плацу.

Чтоб им всем… Гонять и сами можем!

Не, Лев Константинович, конечно, человек заслуженный, мужик нормальный, но кому понравится, когда в твоем хозяйстве человек со стороны повсюду нос сует?! Приказы раздает, хвосты накручивает, холки мылит вдоль и поперек…

Досада. Команда у Шумейко давно перепроверена и укомплектована разноплановыми специалистами высочайшего уровня. (За такие-то деньжищи как ее нормальными парнями не укомплектовать?!)

И был бы повод… «Покушение, твою мать, опять придумали!» — мысленно ворчал Шумейко.

Какое на хрен покушение, ребята?! Очнитесь: на дворе не девяностые и даже не нулевые! Максимович давно ведет ц и в и л и з о в а н н ы й бизнес, у него с руки три генерала-силовика едят! Кто против папы Карпова пасть разинет?!

Тьфу! Напасть какая…

По мнению Вадима Сергеевича, Зою Павловну давно уже надо было вдумчиво и планомерно психиатру показывать. У дамочки паранойя в полный рост, ей не потакать, а заставить вылечиться нужно! Одиннадцать лет прошло, как похищение пережила, а все никак в себя не придет, не опомниться… То у нее какой-то тип подозрительный возле машины крутится, то тетка слишком близко к детям подошла…

Ведь срамота же! Как возле детишек появляется брюнетка среднего роста с приличными сиськами у дочери хозяина приступ параной: «Немедленно уберите эту женщину отсюда!!!»

Тьфу еще три раза! Достала всех с истериками!

А что в Америке творит? Купила дом поменьше, чтобы самой в нем убираться и наемную прислугу не допускать. Детей на выездах пасут два негра с пистолетами!

Не-е-е, будь Зойка его дочерью, Сергеевич давно бы ей мозги поправил… Она ж всех этой паранойей заразила! Муж и отец по струнке ходят!

Хотя…, на этот раз случилась и приятная неожиданность. Вадим Сергеевич бросил взгляд через плечо на сексапильную мулатку, сидевшую на заднем сиденье джипа охраны. Эта черненькая секси, не спрашивая разрешения Шумейко, еще при отправлении кортежа из дома, уселась сзади, подвинув, привычно разместившихся Мишу и Тараса. Парни, надо сказать, совсем не возражали оказаться в теснейшей компании — подвинулись и облизнулись мысленно.

Да-а-а, ничего себе кошечка. Дикая и темпераментная, поди. При случае стоит подкатить — проверить на у с т о й ч и в о с т ь… На нее и так уже половина подчиненных н а с т р о и л а с ь, слюни парни распустили…

Шумейко поправил пиджак, машинально нащупал локтем кобуру подмышкой. Искоса поглядел в автомобильное зеркало: лимузин с семьей хозяина чинно следует в кильватере. Детки прогулялись по зоопарку, покормили каких-то мартышек, над которыми по их просьбе дед шефство взял: бананами и финиками уже два года закармливает. Сегодня почему-то с хозяевами еще и Буря погулять отправилась…

Вадим Сергеевич оглядел окрестности: машины подъезжают к территории коттеджного поселка, пожалуй, можно и расслабиться. Проедем улицу, где недавно началось строительство, повернем к шлагбауму…

Из малость поржавевших решетчатых ворот, вихляя задом, на дорогу выбиралась машина с бетономешалкой.

— Куда ты прешь, урод?!?! — понимая, что водитель его слышать не может, все же начальственно разродился Вадим Сергеевич. — Дай людям проехать!!

Но толи пьяный, толи неумелый водитель упрямо подавал машину назад. Охранный джип пошел юзом, едва не завалившись в канаву, успел обогнуть грязный хвост бетономешалки и выехать обратно на дорогу…

Машина с охраняемыми объектами осталась скрытой за огромной строительной машиной.

Вадим Сергеевич еще и подумать ни о чем не успел, а руки уже откидывали полу пиджака, умело извлекали пистолет из кобуры! Шумейко показалось, что эти действия он произвел помимо воли, вроде бы как рефлекторно. Ноги сами собой перекинулись через раскрытую автомобильную дверцу, глаза зафиксировали появившегося из ворот на стройку мужика в лыжной маске с толстой «тубой» на плече…

«Твою ма-а-ать!!! — вскипел в голове Шумейко крик, мозг на рефлексе производил оценку ситуации: — РПГ — 27 «Тавогла»!!! Они что тут — охерели!!»

Противотанковый гранатомет удобно расположился на плече бандита. Отдавать команду подчиненным: «Покинуть джип! рассредоточится за укрытиями в отдалении от эпицентра!» — Шумейко не понадобилось. Парни выскакивали из дверок, как черти из пробирок! Миша и Тарас сразу же откатились в кювет, шофер Сашка чуть-чуть замешкался, так как руль мешал передвижению…

Но больше всех удивила загорелая красотка. Вываливаясь из джипа на землю, прямо из «дамской» сумки, из-под автомобильной дверцы она повела обстрел мужика с гранатометом! По грохоту Сергеевич опознал тринадцатизарядный пистолет-пулемет УЗИ…

Но снаряд уже летел в автомобиль!

Мулатка опередила взрыв на долю секунды. Откатилась под бетономешалку, с земли успела прошить еще и водительскую кабину…

Чудовищный взрыв поднял в воздух тяжеленный джип, как спичечный коробок! Машина еще в воздухе крутилась, а по парням, засевшим в кювете, уже велся обстрел автоматными очередями. На укрывшихся в придорожных кустах напротив стройки стрелков, расставив руки шел пылающий водитель Саша…

Оглушенный взрывом Шумейко чувствовал, как из всех черепных отверстий на лице сочится кровь. Вадим Сергеевич, удачно спрятанный от автоматчиков бетономешалкой, отер глаза от копоти и крови: в воротах навзничь валялся мужик в лыжной маске, красавица мулатка, отшвырнув истерзанную пулями сумку, перезарядила УЗИ, добавила к нему пистолет из наплечной кобуры… Контуженный Сергеевич еще и прицелиться-то по автоматчикам не успел, а темнокожая тигрица уже взлетела на капот бетономешалки, перекатилась по нему, ведя стрельбу с обеих рук по пыльным придорожным кустам и очутилась на другой стороне…

Шумейко лег на землю, глянул, что твориться за бетономешалкой…

Твою ма-а-ать!!!.. У поворота на перпендикулярную улицу стоял близнец мужика, валяющегося в воротах стройки: в такой же лыжной маске, в таком же камуфляже, с противотанковым гранатометом на плече, направленным на лимузин хозяев.

На вопрос «сколько детям предстоит просидеть взаперти?», не смог бы ответить никто. Понимая бесполезность, Завьялов не приставал с расспросами к появлявшейся время от времени в Алевтине госпоже Пучковой. Не терзал предположениями Миранду. Установил в мозгах секундомер, отсчитывающий время, необходимое Платону для прибытия в Москву и повез семью в зоопарк, поглядеть на Нюшу с Микки. Развеяться перед предстоящим безвылазным заточением в усадьбе деда.

Иван и Марья обрадовались, когда в машину, прежде них заскочил ротвейлер Буря. Всю дорогу туда и обратно тискали послушную собаку. (Завянь и Зоя внутренне усмехались, представляя, что испытывает нынешний профессор Жюли, когда ей на уши платок повязывают.)

Миранду Зоя в автомобиль не пропустила. Достаточно того, что позволила в зоопарке немного поиграть с близнецами на детской площадке парка. Но большего не выдержала. Ее буквально передернуло, когда Миранда, разговаривая с Марьей, вдруг провела рукой по волосам ее дочери! Когда же наемница на вопрос Ивана «а на каком языке вы с ними будете разговаривать?», присела на корточки перед мальчишкой и серьезно произнесла «выбирай любой, можем разговаривать на испанском, английском, французском, можем и по-русски, как сейчас болтать…», Борису показалось, жена, гневно выгнув ноздри, испытала чувство родственное ревности. Сын восторженно смотрел на чудовищную женщину, в которую перед отправкой могли «загрузить» все известные языки планеты — большого ума тут не потребуется, а мальчик впечатлен…

Завьялову пришлось отвести охранницу в сторону и попросить ее не форсировать события. Миранда понятливо кивнула и все остальное время держалась неподалеку.

…Объевшиеся сладостей дети — мама была сегодня такой сговорчивой, все покупала, не напоминала об ужине дома! — дремали на заднем сиденье просторного автомобильного салона. Зоя сидела между ними, приобнимая и поглядывая в окна.

Буря неожиданно заволновалась. Едва машина снизала скорость на узкой загородной улочке, насторожила уши, упруго покачиваясь встала на четыре лапы между задним и передним сиденьями и, неудобно вывернув шею, уставилась в заднее стекло.

— Что такое, Буря? — сбросив сонную дремоту, выпрямилась Зоя, оглянулась назад…

Вслед за лимузином из-за поворота выезжал обшарпанный заслуженный ЗИЛ с синей кабиной. Грузовик остановился, перекрывая выезд в обратную сторону. Впереди, отсекая от хозяйской машины джип охраны, задом пятилась бетономешалка.

В то же мгновение, в унисон с гавканьем ротвейлера, взревел водитель бронированного лимузина:

— На пол!! Дети, все, быстро на пол!!!

Зоя, так и так придерживающая близнецов за плечи, с силой надавила на детей! Иван, словно упрямая пружина, спросонья выпрямился:

— Мам! Ты чего?!

Уже согнувшаяся мать выкинула руку над головой, оплела локтевым захватом голову строптивого сынишки, собралась выпрямиться, понимая, что тот еще не до конца проснулся и ведет себя, как верткий угорь…

Но в воротник детской футболки-поло уже вцепились собачьи зубы! Рванув мальчишку вниз, Буря накрыла его своим телом, заставила улечься на пол!

И в тот же миг раздался жуткий взрыв!

Завьялов чуть поднял голову — высоко над бетономешалкой, объятый пламенем, в воздухе крутился джип.

Машенька заплакала. Завянь, как зачарованный смотрел в окно: на фоне мирного дачного пейзажа раскручивалась сцена из бандитского боевика. Приглушенные толстыми стеклами, в салон проникали звуки выстрелов: чечетка автоматных очередей, редкие единичные хлопки пистолетов…, гудело пламя, пожирая останки джипа.

Любопытный мальчик попытался выбраться из-под собаки…

— Зоя, закрой ему глаза!!! — закричал Завьялов!

Ребенку нельзя видеть, как из-за кузова бетономешалки выходит объятый пламенем человек. Не обращая внимания на боль, достает из-под пылающих остатков пиджака пистолет, прицеливался по кустам.

Запредельная, выносящая мозг картина. Умом Завьялов понимал, что агент департамента, способный причинить носителю сильнейшую боль, сам может отключать болевое восприятие. Но воочию увидеть, как человек, уподобившийся шагающему факелу, не падает на землю, не катается, пытаясь сбить пламя, а упорно, пока пламя не заставило скукожиться сухожилья, движется вперед, прицеливается из раскаленного пистолета… Как из кювета выползает человек с оторванной ниже колена ногой, волочит, извергающую кровь культю по земле, но тем не менее твердо п р и ц е л и в а е т с я…

Зрелище способное свести с ума любого человека. Обычного, не понимающего, что происходит.

По капоту бетономешалки, как многорукий (и даже многоногий) бог Шива с пистолетами в обеих руках, прокатилась темнокожая женщина. Завьялов невольно подался, дернулся назад: на какой-то момент ему показалось, что Миранда целится в него! Но пригибаясь, обернулся, увидел, как из-за грузовика выходит человек с лыжной маской на лице и пристраивает на плече гранатомет. Вскрикнул!

Привлек внимание водителя, тот тоже поглядел в заднее окно…

— Выходим!! — заорал шофер. — Броня не выдержит, сгорим!!

Уверенно прицелится по лимузину человеку в лыжной маске не позволила Миранда. Соскальзывая с кузова бетономешалки на землю, она вела по нему стрельбу с обеих рук! Заставила пригнуться!

Но как только потеряла преимущество высоты, присевший на корточки, достаточно прикрытый лимузином стрелок вновь взял на изготовку РПГ…

Водитель хозяйской машины уже открыл свою дверь, ротвейлер-Жози, не дожидаясь, пока обезумевшая от страха Зоя справится с ручками на задней дверце, перепрыгнула через спинки кресел и выскочила на улицу.

По собаке тут же ударили выстрелы! Огромными плавными скачками Буря неслась на боевика с «тубой» на плече, водитель ЗИЛа, перекрывающего выезд назад, высунулся из кабины и повел обстрел! По всей видимости сразу несколько пуль достигли цели, ударили в грудь ротвейлера и отшвырнули собаку в сторону…

Зоя ногами выпихивала из салона Ивана, одновременно, ломая ногти, отстегивала на Марье ремень безопасности…

Завянь ничем не мог помочь жене! Его дверца открывалась на другую сторону, предупреждая его выход, по этой дверце лупили из кустов автоматчики, водитель выкатился первым на защищенную бронированным корпусом сторону. Сразу же, огибая капот, встал на одно колено, повел обстрел зеленых зарослей…

Ошеломленный Ваня, стоя замер у раскрытой дверцы.

— Ложи-и-ись!!! — раздался крик Миранды.

Пробирающийся по водительскому сиденью Завьялов увидел, как вдоль машины метнулась длинная распластанная тень!.. Миранда со всей силы врезалась в замешкавшегося мальчишку, отшвырнула его на землю…

По дверце, на фоне которой только что стоял Иван, тут же ударили тяжелые пули крупнокалиберного автомата-пулемета!

Как путешественнице из будущего удалось засечь стрелка на третьем этаже недостроенного коттеджа — уму непостижимо! За краткое мгновение Миранда произвела переоценку обстановки, сбила с ног Ивана и закрыла его телом!

Семья Завьялова попала в отлично подготовленную западню: как оказалось, лимузин обстреливался с двух сторон. На спине наемницы появилась страшная рваная рана, прикрывая мальчика, Миранда откатывалась к хлипкому дощатому забору стройки! Их преследовала очередь, пули взбивали фонтанчиками дорожную пыль, разбивали в щепы тонкое дерево, но Миранда все-таки успела — запихнула Ваню за длинный железобетонный брус, валяющийся в траве у забора…

Стрелок, потеряв женщину и мальчика из вида, прекратил обстрел. И Завьялов, и Миранда, и водитель лимузина понимали, что счет идет не на секунды, а на доли! Невдалеке мужчина в лыжной маске опять прицелился по автомобилю, в котором, не имея возможности выйти, оставались трое: маленькая девочка, ее отец и мать…

Завьялов просунул руки между передних кресел, схватил в охапку дочь и собираясь прикрывая ее собой, выкатиться из автомобиля, постараться доползти до толстого бруса, где спрятался Ваня… Если повезет, если он успеет, то вернуться и прикрыть собою и жену!..

Борис вывалился через высокую подножку на землю, из-под брюха автомобиля взглянул на ноги прицеливающегося из РПГ мужика…

В бандитскую лодыжку уже вцепились зубы Бури!

Собака доковыляла, доползла до гранатометчика, что было силы вцепилась в икроножную мышцу!

Враг заорал, подпрыгнул! Его подельник в ЗИЛе пытался прицелиться по Буре, вопил на непонятном языке, видать просил приятеля уйти с линии обстрела, не загораживать собаку!

Водителя грузовика «сняла» Миранда. Точным единичным выстрелом пробила ему лоб и тем спасла не только Бурю, но Бориса с Марьей. Стрелок, засевший в доме, перевел дуло пулемета с людей показавшихся из лимузина, на самую опасную противницу: пули начали поднимать фонтаны пыли вокруг перекатывающейся к гранатометчику наемнице.

Собака с прибитой грудью и почти оторванной передней лапой, дотянулась пастью до мужской ширинки, вцепилась, сжала челюсти…

«Туба» цвета хаки покатилась по земле. Потерявший рассудок от боли гранатометчик пытался оторвать от причинного места собаку, упал на дорогу, ротвейлер и человек, изображая живой, рычащий клубок, катались по асфальту.

Человек с пробитой в нескольких местах спиной не может уверенно передвигаться. Но Миранда не была обычным человеком, путешественница из будущего купировала боль, практически параллельно земле, метнулась к РПГ, переворачиваясь на спину, не обращая внимания на то, что пули пробивают ноги, плечи, рвут живот, вскинула круглый железный брусок и, практически не прицеливаясь, выстрелила по окну на третьем этаже!

Зоя так и осталась сидеть в автомобиле. Завьялов просунул, вернул к ней Ваню, жена, оплетая детей руками, согнулась на заднем сиденье, не решаясь довериться возникшей после взрыва гранаты тишине.

Завьялов нерешительно разогнулся: невдалеке водитель лимузина, зажимая рукой рану на плече, из которой мощными толчками вырывалась кровь, говорил по телефону:

— …Да, да! Засада, нас обстреляли!! Скорее все сюда…

Но выстрелы уже прекратились. За бетономешалкой пылала машина сопровождения. От небольшой полянки у кустов несся тошнотворный запах горелой плоти… На водителе Саше, сумевшем живым факелом дойти до одного из автоматчиков в зарослях, убить его и в довершении накрыть собой, продолжала тлеть одежда. Посреди полянки, неподалеку от кювета, где распростерся охранник Миша с простреленной головой, лежал Тарас с истерзанной брючиной, где не было ноги ниже колена.

К колесу бетономешалки прислонился мертвый начальник охраны, так и не выпустивший пистолета.

От вида грандиозного побоища Завьялова едва не вырвало.

Водитель, закончив разговор, неловко поднялся во весь рост, пошатываясь, одной рукой придерживаясь о машину, доплелся до багажника и, с трудом его открыв, вытащил оттуда небольшой пластиковый чемоданчик. Раскачиваясь потащил кейс к Миранде.

Мулатка приподняла голову, на губах женщины пузырилась кровь, но она нашла в себе силы прошептать:

— Собаку. Вначале — собаку…

Очень напоминая манекен на шарнирах, водитель послушно развернулся и, пожалуй, не глядя, ничего не ощущая, потащил чемоданчик к бездыханному собачьему телу. Завьялов, которому казалось, что он спит — фантасмагорическая картина кровавого побоища не может быть действительностью! — метнулся к Миранде, успел подхватить ее голову, до того, как женский затылок стукнулся о землю. Сел на асфальт, положа голову Миранды себе на колени…

Невероятно, но пришелица из будущего — улыбалась. На посеревших губах пузырилась кровавая пена, одежда пропиталась кровью так, что и завьяловские брюки промокли моментально. Но Миранда улыбалась. Едва слышно зашевелила губами, Борис наклонился к женскому лицу, услышал:

— А я вам говорила… Платон Таисии не по зубам…

Глаза Миранды закатились, Борис беспомощно смотрел как шофер — сам едва живой! — раскладывает у собачьей головы раскрытый чемодан.

Издали казалось, что собачьи бока уже давно не поднимаются от дыхания.

Из-за поворота выглянула растрепанная голова какого-то аборигена. Едва закончилась пальба, зеваки начали стекаться к месту битвы. Мужичок в растянутых трениках и майке «алкоголичке», вытягивая шею, наблюдал, чего это мудрит раненый мужик над дохлой собаченцией? Вокруг раненых полно, а он собакой занимается. Чудно…

Борис невесело покачал головой. Назавтра ни один зевака не вспомнит о странностях, происходящих на дороге. Если бы одиннадцать лет назад департамент имел такие же вот чемоданчики с портативными установками для интеллектуального перемещения, то никаких проблем с аварией у папы Карпова бы не было. В свидетелей бы просто подсадили агентов, те поработали над их памятью, уничтожили воспоминания о странностях дорожного происшествия…

Но департамент, на гербе которого выбит строгий девиз «Здесь и Сейчас», никогда не вмешивался в течение прогресса. Не подстегивал его идеями, а ждал пока цивилизация придет к открытиям естественным путем.

«Дождались, блин, — мрачно подумал Завьялов, — допрыгались до полноценной бойни, до войны…» Борис ни сколько не сомневался, что среди погибших бандитов не было носителя Платона. Платон физически не мог успеть в Москву.

Но как же получилось, что сбылись прогнозы и на детей напали?!

«Платон Таисии не по зубам», пришли на память пророческие слова Миранды.

* * *

Несколько часов пока работало следствие, пока обезумевший от перепуга папа Карпов носился между зятем, дочерью и внуками, Алевтине-Таисии не удавалось остаться наедине с Борисом и Потаповым. Завьялов иногда метал в начальницу подсектора разгневанные, обличающие взгляды. Красивое лицо модели Алевтины порой шло волнами, существенно струхнувшая Пучкова с трудом удерживала под контролем рвущийся наружу страх: ее испуг отражался на безмятежно гладком фото-личике, где прежде мысли фрагментарно выражали лишь глаза — огромные, словно пустые витрины дорогого магазина.

Едва появилась возможность, Завьялов затащил Алевтину-Таисию в малую гостиную, где уже нетерпеливо расхаживал Лев Константинович, плотно прикрыл дверь и прошипел:

— Что происходит?! почему на нас напали?!

— Успокойтесь, — подняла вверх раскрытые ладони агентесса. — Прежде всего — успокойтесь.

От книжных шкафов раздалось бурчание Константиновича:

— Да мы спокойны, Тася. Ответь — как Платон смог организовать нападение, если его еще в Москве и быть не может?

Красивая женская головка кивнула:

— Вопрос по существу. В подобных обстоятельствах, даже при режиме «Здесь и Сейчас» разрешена обратная пошаговая разработка проведения следственных мероприятий. Нынешним следователям удалось установить личность одного из нападавших прямо на месте, я сообщила его данные в наш центр. Через три минуты поступила информация. — Алевтина-Таисия отошла от двери, к которой ее гневно припирал Завьялов. Остановилась у дальнего от входа окна и, став начальственно серьезной (что комично выглядело на пустоватом лице модельки Али), заговорила: — К сожалению нам пока не удалось установить через какого носителя Платон первоначально внедрился в криминальную группировку. Но известно следующее — главарь этнической преступной банды до сих пор уверен, что получил за исполнения заказа два миллиона евро в качестве аванса. Мы «дошли» с ним до банковской ячейки, где якобы продолжает лежать кейс с деньгами. В чемоданчике, Лев Константинович, Борис Михайлович, кипы резанной бумаги. Но главарь уверен, что это — д е н ь г и. Он реально видит — пятисотевровые купюры.

— Платон ему внушил? — хмуро произнес генерал.

— Да, Лев Константинович. Через носителя, которого нам не удалось установить, Извеков пробрался в ядро бандитской группировки. Вероятно, он элементарно зашел на один из рынков столицы, подчинил себе какого-то из криминальной крыши, добрался до управленцев… Шесть дней назад, переходя по телам, внедрился в главаря. Внушил ему, что поступил заказ на «исполнение» внуков магната Карпова, показал кейс с резаной бумагой и дал приказ: как только на телефон главаря поступает сигнал о начале м е р о п р и я т и й, члены бандитской группировки должны начать действовать незамедлительно.

Константинович наклонил голову, насупился, пробормотал:

— Понятно…, почему Платона до сих пор нет в Москве, а у нас тут такой кипишь… Он только позвонил и дал команду загипнотизированному главарю.

— Да, господа. Нам удалось отследить этот звонок. Он прошел из Майями буквально через несколько минут после нападения на ваш дом, Борис Михайлович.

— Паршиво, — вздохнул Потапов. — Сколько ваших агентов погибло при обстреле?

— Спасибо за вопрос, — нахмурилась агентесса. — Все внедренные агенты из машины прикрытия, увы, — погибли. Огонь прежде всего велся по вооруженным людям из охраны, мы ничего не успели сделать — носители погибли до нашего прибытия.

— А Жюли? Миранда?

— Их удалось спасти. Сейчас в эвакопункте постоянно находятся несколько резервных тел для экстренного перемещения, Миранду и Жюли нам удалось «выдернуть» до кончины их носителей. Водитель лимузина тоже жив.

— Что вы намерены предпринять? — выжидательно прищурился Лев Константинович.

— К вашему дому, Борис Михайлович, уже едет кинолог с молодой, отлично выдрессированной сукой ротвейлера. Жюли немного отдохнула, встретилась с семьей, дала согласие на дальнейшее участие в операции хроно-департамента. Мы…

— Подождите, — перебил Завьялов. — Дети видели раненую собаку! Как мы им объясним «выздоровление» Бури?!

— Это пустяки, Борис Михайлович, — скупо улыбнулась начальница подсектора. — На собаке уже выстригли немного шерсти на груди, изобразили несколько царапин. Ивану и Марье вы скажете, что Буря лишь слегка ранена, но вполне здорова. Вы уже видели «собаку» в работе, Борис Михайлович, по сути дела Жюли Капустина спасла вам жизнь.

— Да, — мотнул небритым подбородком хроно-личность Борис Завьялов. — Жюли, а еще и Миранда спасли моих детей. — Помолчал немного и невесело усмехнулся: — Миранде вы тоже двойника нашли? Побрили? перебинтовали несколько царапин?

— Нет, — серьезно ответила Пучкова. — С Мирандой сложнее. Нам пришлось отступить от правил и задействовать в операции носителя — не потенциала. Выбор пал на женщину полицейского из Москвы. Ее на самом деле официально отрядили для охраны ваших детей, Борис Михайлович. Ее присутствие в вашем доме будет оправдано.

— А как Платон узнает, что она — Миранда? Какой нам толк в какой-то неизвестной женщине…

— Она — Миранда, Боря, — перебил приятеля Лев Константинович. — Главное, что она — Миранда. Женщина, знающая, чего ждать от ее бывшего коллеги.

— И не только, — добавила агентесса. — Госпоже полицейской уже отдали команду работать под чужим именем. Платон должен узнать, кто рядом с близнецами, господа.

Борис забросил руку за голову, помассировал гудящий затылок и пробормотал:

— Спасибо.

— К вашим услугам, милостивые государи. — Впервые за многие часы на кукольном модельном личике появилась ненатужная улыбка. — Придумаете, как объяснить детям, почему новую тетеньку тоже зовут Мирандой?

— Зоя что-нибудь изобретет, — задумчиво переложил труды Завьялов. — Как н а м себя вести с этой полицейской дамой? Она не в курсе войны во времени… Вы будете потом стирать ей память, какую-нибудь контузию изобразите или…? — Борис тяжело прищурился на агентессу.

— Борис Михайлович, Борис Михайлович, — вздохнула Алевтина-Тася, — наслушались сказок месье Капустина и все еще в них верите? В э т о м времени уже изобретен недостающий сегмент машины интеллектуальной телепортации, нам не нужно прыгать сквозь времена, добывать информацию — когда и где находится носитель. Сейчас мы не работаем по вокзальным часам, Борис Михайлович. А имеем возможность использовать резервных носителей-потенциалов и перемещаться здесь почти свободно. Время течет, Борис Михайлович, мы лишь вынужденно следуем за реальным прогрессом.

— Как долго Платону осталось ждать момента изобретения недостающего сегмента машины хроно-телепортации?

— Почти тридцать лет, Борис Михайлович. Если конечно, Извеков не форсирует события, не подтолкнет прогресс искусственно, сообщив кому-то принцип действия хроно-установки.

— То есть…, если Иван и Марья исчезнут, скроются, вы так же как и Платон способны устроить н о р м а л ь н о е течение исторического процесса?

— Можем, — кивнула блондинистая головка. — И по большому счету уже делаем. Московскую школу, где должны были учиться ваши дети, посещает пара близнецов другого богатого дедушки. Через несколько месяцев эти дети, вместо Ивана и Марьи победят на конкурсе молодых талантов — построят модель лунохода, получат первый приз. Это важный момент в жизни одного из их соперников: ребенок расстроиться, что не стал победителем, вгрызется в учебу и станет великим ученым. Он крайне важен для цивилизации, и потому, в ключевых моментах мы используем ваших, простите, Борис Михайлович — з а м е с т и т е л е й. Двойников, проще говоря. Иван и Марья переехали в Америку, мы не можем допустить, чтобы в российской столице то и дело, по незначительным причинам «вспыхивали бревна».

Завьялов поглядел на агентессу исподлобья:

— В какой школе д о л ж н ы б ы л и учиться мои дети?

— А разве сейчас это вопрос первостепенной важности? — улыбнулась Алевтина-Таисия. — Ценой больших усилий нам удается контролировать течение истории, я понимаю, что вы можете быть к нам в претензии — из-за потомков жизнь ваших детей существенно нарушена. Но поверьте, мы делаем все возможное, Борис Михайлович.

— Хотя могли бы устраниться, — глухо бросил Лев Константинович и тем поставил точку в размолвке между людьми, по большому счету — плывущими в одной лодке, обязанными работать веслами в унисон. На время стать командой.

В дверь гостиной постучали, Завьялов, не убирая с лица недовольное выражение, буркнул:

— Входите.

В комнату, держа на поводке широкогрудую мощную собаку чепрачного окраса, вошла поджарая блондинка с гладко зачесанными на косой пробор волосами и льдистыми голубыми глазами.

— Разрешите? — протокольно поинтересовалась невозмутимая женщина полицейский.

Завьялов мрачно поглядел на вошедшую, задумчиво собрал подбородок, помедлив, произнес:

— Как нам вас называть?

— Конечно же — Миранда, Борис Михайлович! — улыбнулась женщина, похоже немного разыгравшая мужчин, и кивнула генералу: — Рада видеть вас в добром здравии, Лев Константинович.

— Мы можем говорить свободно? — многозначительно поинтересовался Потапов, к которому уже подошла новая Буря с приветливой собачьей «улыбкой», состроенной из пугающе острозубой пасти. Генерал не стал поглаживать ротвейлера между ушей, как ни крути — перед ним стояла замужняя дама в песьем теле.

— Да, Лев Константинович. Носитель Ирма Конниген под моим контролем, мы можем говорить свободно.

Старый мудрый вояка грустно поглядел на Ирму-Миранду, подошел к ней вплотную и, заглядывая в глаза, спросил:

— Э т о было больно, девочка?

Миранда усмехнулась, покачала головой с лаково блестящими белыми волосами:

— Э т о было не смертельно, Лев Константинович. Мне повезло.

— Нам повезло, — негромко произнес отставной военный. — Нам повезло, что вы с Жюли были рядом. Спасибо. — Генерал присел на корточки, пристально поглядел в желтые собачьи глаза: — Спасибо, Жюли. Не знаю, кто бы еще мог вернуться в этот кошмар, оставив детей и благополучное житье…

Француженка повела себя сообразно подобранному телу — лизнула генерала в щеку.

— Лев Константинович, — раздался над генеральской головой негромкий голос полицейской дамы, — сюда идет Зоя, мы встретились на лестнице. Сейчас ее отвлек мажордом, на которого охрана с требованиями наседает. Судя по настрою Зои Павловны, разговор будет тот еще. Я бы посоветовала вам не…

С советами Миранда запоздала. Злющая как сто мегер Зоя Павловна успела надавать по шее охране и управляющему, в гостиную не вошла — влетела ведьмой на метле!

Отлично знающий жену Завьялов, предупредительно выступил вперед:

— Как дети, Зоя?

Нешуточная, искренняя обеспокоенность супруга немного охладила Зою. Пылая щеками, она обвела компанию взглядом: сидящего перед собакой на корточках генерала, Бориса с расстроенным лицом, стушевавшуюся Алевтину, задумчиво поглядывающую блондинку, в которой и без формы угадывается полицейский…

— У кого-нибудь есть сигареты?

Ну никогда Завянь не мог предугадать реакцию жены! Он постарался перевести мысли Зои в безопасное русло, отвлечь от убийственно разгромного настроя, утешительную речь уже заготовил: «Зоенька, на Ване и Марье ни царапины, все обошлось — наши дети живы! Давай мыслить конструктивно, без эмоций»… Немного сюси-пуси приберег…, а она про сигареты спрашивает.

Лев Константинович поднялся, молча вышел из гостиной, довольно быстро вернулся с прикуренной сигаретой, позаимствованной у охранника.

…Руки единственной дочери миллиардера почти не тряслись. Несколько глубоких затяжек заставили некурящую Зою закашляться и слезы выбили. Но слезы выступили без истерики. Зоя резко провела по влажным ресницам ребром ладони, сломала в пустой хрустальной пепельнице недокуренную сигарету…

Женщины сочувственно наблюдали, как взволнованная мать пытается справиться с нервами. Завьялов кратко, в нескольких предложениях обрисовывал ей ситуацию, объяснял, как Извеков смог ударить по кортежу, находясь за океаном.

Зоя снова удивила, запоздало ответила на поставленный мужем вопрос:

— Иван и Марья в порядке, Борис. И это меня настораживает. — Зоя всем телом повернулась к Алевтине-Таисии, воткнула в нее взгляд, подобный двум остроконечным пикам, ударившим по переносице: — Госпожа Пучкова, — проговорила медленно, как будто для разбега, — в моих детей заслали людей из будущего? Так? — Алевтина только рот раскрыла, собираясь отвечать, а Зою Павловну уже несло с разгону: — В моих детей заслали ваших мозговедов?! Им п р о м ы в а ю т мозги?! Они успокоились буквально через полчаса, так что не врите — с Иваном и Марьей работают изнутри!!! Хотя мы договорились — я и мои дети неприкосновенны для внедрения агентов!! Мы десять лет назад договорились, что любое проникновение повлечет за собой отказ от малейшего сотрудничества с вашим департаментом, мы…

— Зоя. — Странно, но негромкий, спокойный голос Ирмы-Миранды смог перебить гневные выкрики жены Завьялова. — Если вам нужно спустить пары, выйдете из комнаты и истерите т а м.

— Что-о-о?! — хозяйка дома обернулась к заговорившей блондинке.

Завьялов, догадываясь, что жена уже определила в ней Миранду, но все же не преминул уточнить «это Миранда, дорогая». А Зоя снова реагировала нестандартно, сама затормозила на полуслове, сдулась. Моргнула раз, другой… Сделала несколько шагов к строгой, прищурившейся блондинке (Завьялову показалось, что жена готова подойти к Миранде, но…, вроде бы, с объятиями, так как по дороге к дому шептала «какое счастье, какое счастье, Боря, что Миранда и Жюли были вместе с нами»). Но так и не смогла. Зоя Павловна Завьялова не смогла обнять женщину, когда-то ввинтившуюся в ее мозг подобно раскаленному жупелу. Пусть та сегодня и спасла ее детей.

Остановилась, не дойдя двух метров. Глаза ее сказали «спасибо», но на этом — все.

Миранда разглядела молчаливо выраженную благодарность, продолжила разговор в том же невозмутимом стиле:

— Зоя Павловна, сейчас вы упрекнули мою современницу в том, что в ваших детей без спроса запихнули двух профессоров, светил психиатрии, специализирующихся на работе с детьми, так? Вы расстроены тем, что детям помогли безболезненно справиться с психологической травмой? что они спокойно поужинали и уснули без кошмаров? — Зоя не находила что ответить, молча смотрела на Миранду, ожидая продолжения. — Но вы подумайте, что было, если б департамент так строго не придерживался прежних обязательств? Что было б, если б в ваших детях у ж е находились наши агенты? Если бы Иван не замер перед снайпером, засевшим в пустом доме? Если бы Марья не перепугалась до смерти, а сама справилась с застежкой ремня безопасности и выкатилась из машины, на которую нацелен гранатомет, как заправский спецназовец?.. Может быть тогда бы не погибли агенты добровольцы, а? Им не потребовалось бы отвлекать на себя внимание автоматчиков…, закрывать вашу семью телами?.. А у них ведь — тоже семьи, Зоя Павловна. И о н и к ним уже не вернуться.

Зоя покачнулась, молча допятилась до дивана и, не глядя, рухнула на мягкие кожаные подушки. Но прямого взгляда от Миранды так и не отвела:

— Меня волнует…, меня волнует…, есть ли сейчас во мне кто-то другой?.. Во мне, в моем муже, отце, в каждом встреченном мной человеке…

— Я понимаю, что вам противна одна только мысль, невыносимо повторение прошлого, — кивнула Миранда. — Простите, что эту травму нанесла вам я. — Прямая как жердь полицейская выдержала короткую паузу и заговорила уже жестко, за пределом дипломатии: — Если бы сейчас в вас находился агент департамента, вы вошли бы в эту комнату по струнке и спросили только: «Какие будет приказания?». Таисия Сергеевна порядочный человек, вам бы ей спасибо говорить, а не поливать упреками.

— Зою Павловну извиняет беспокойство за детей…, - примиряющее промямли Алевтина-Тася.

— А ты, голубушка — в секреты заигралась, — хмуро подытожила блондинка с льдистыми глазами. — Надо было сразу рассказать с к о л ь к о агентов уже погибло при атаке дома в Майями. Рассказать все так, чтоб до печенок проняло…

— О чем вы говорите?! — ошарашено подскочила с дивана Зоя. — Борис! На наш дом в Майями напали?! Кого-то там убили?!

Рассказ Миранды о том, что н а с а м о м д е л е произошло в американском доме Завьяловых, поразил не только Зою, но и генерала с Борисом. В небольшом коттедже на берегу Атлантического океана произошло побоище несоизмеримое с недавним нападением на кортеж из двух автомобилей. Ночью Таисия Сергеевна пощадила двух уставших мужиков. Лев Константинович спросил начальницу подсектора только о детях-носителях, Таисия Сергеевна получила возможность не соврать, а — н е д о г о в о р и т ь. На самом деле, в доме Завьяловых Платона ждала полноценная засада: боевики из хроно-департамента внедрились не только в двух охранников, постоянно находившихся на территории по приказу Зои, но и заняли тела нескольких наемных бодигардов из охранного агентства. Платона, который по прикидкам хроно-департамента должен был явиться один, поджидали в о с е м ь человек.

Но террорист предвосхитил события: Извекова сопровождала банда уголовников из нищих предместий.

Бой длился двадцать шесть минут. После отхода Платона с поля боя, на территории и в доме остались семнадцать мертвых тел. Женщина-носитель изображавшая Зою Павловну выжила лишь чудом. Остальных носителей (да и своих «помощников») Платон добивал контрольными выстрелами в голову.

Побледневшая Зоя окостенело сидела на диване. Кусала губы, чтобы не заплакать.

Завянь не понимал, зачем Миранда рассказала его жене об этом кошмаре. Лев Константинович взглядом удерживал друга от готовых вырваться упреков…

Таисии Пучковой позвонили по мобильному телефону — весьма обычному по виду, никак не принадлежавшему гламурной диве Алевтине, — агентесса внимательно выслушала абонента и сухо определила свое географическое и временное расположение для предстоящей телепортации:

— Через четыре минуты. Спальня Карпова на втором этаже. — Закончив разговор, сжала мобильный телефон в руке и печально поглядела на собравшуюся в гостиной компанию: — Прощайте. Меня вызывают в центр. Сейчас я уложу Алевтину баиньки и отправляюсь. — Повернулась ко всем спиной, дошла до двери и оттуда обернулась, произнеся со слабой вымученной улыбкой: — Удачи, господа. Надеюсь, еще встретимся.

— Хотелось бы, — за всех ответила Миранда. И отправив бывшей сопернице странный, намекающий на что-то взгляд, добавила: — Ты там держись, Таисия. Я сделала все, что могла.

Пучкова кивнула. Толи попрощалась с бывшей террористкой, толи поблагодарила, и быстро вышла в коридор.

После ухода начальницы подсектора в гостиной некоторое время стояла тишина. Розовый предзакатный свет пробирался в комнату сквозь легкий тюль, лица в полутьме казались неживыми, масочными. Ротвейлер Буря сидела между Мирандой и хозяевами дома, ее уши чутко двигались, нос вбирал, анализировал воздух: Жюли как будто вылавливала из атмосферы флюиды напряжения. Завьялов не удивился бы, узнав, что слух собаки охватывает, контролирует весь дом и прилегающую территорию. От мадам Капустиной не укрылись разговоры прислуги в кухне на первом этаже, она слышит, как затягивается сигаретой охранник на балконе, как шлепает по полу мокрой тряпкой горничная, ругается, ворчит — охрана столько натоптала, второй день подряд грязищу носят! Ротвейлер слышит тихое дыхание детей, которых Зоя положила на ночь в одной спальне…

Молчание нарушила Миранда. Шагая до кресла, стоящего напротив дивана, где расположились Борис и Зоя, произнесла:

— Устала — смертельно! — села, расслабленно вытянула ноги вперед и пожаловалась: — Некоторые носители имеют избыточно стальную волю, поверьте — ими жуть как трудно управлять. Но впрочем…, - оглядев поджарые и сильные ноги Ирмы Конниген, пробормотала с задумчивой одобрительностью, — сейчас нам это только на руку. Надеюсь, и это тренированное тело меня не подкачает.

Плечи Зои невольно передернулись: ей все еще невыносимо было видеть, как потребительски бесстрастно Миранда констатировала факт — ей вновь достался отлично подготовленный носитель! Завьялов взял руку жены и крепко сжал ее в ладонях, Буря поменяла положение, насторожила уши…

Все подмечающий отставной контрразведчик, быстро, пока жена Бориса не бросила какую либо обидную реплику, обратился к бывшей террористке:

— Миранда. Мне показалось, или ты поменяла мнение о госпоже Пучковой?

Диверсантка, по прихоти судьбы, занявшая тело полицейской, категорически помотала головой:

— Отнюдь, Лев Константинович. Последние сутки ума Таисии не добавили — она все тот же исполнительный чиновник и не более того.

— Ты заступилась за свою эпоху, за всех современников в ее лице?

— И снова — нет, Лев Константинович, — печально усмехнулась подпольщица. — Сутки назад я прибыла сюда практически прямиком из изолятора… Не знала — к о г о пророчат на место Пучковой в случае, если она завалит операцию по нейтрализации Извекова. Сейчас могу сказать — молите Бога, господа, чтобы Таисию не сняли с должности! Пучкова хоть и приземленная чинуша, но исключительно порядочная женщина: она придерживается взятых обязательств, не затевает подковерных игрищ, жестокая интрига — не ее стихия. В случае если Тасю уберут из Москвы, должность начальника подсектора займет Густав Зиберт. А это…, - Миранда подняла вверх тонкую руку с длинными пальцами, пощекотала ими воздух и, не закончив предложения, взяла многозначительную паузу.

— Он нам опасен? — напрямую спросил генерал Потапов.

— И это мягко выражаясь, Лев Константинович, — кивнула собеседница. — Чтобы вы ни думали о ваших потомках, но в одном вы правы, господа: люди не способны измениться до неузнаваемости. Во всех временах, в любых влиятельных структурах имеются свои клики и фронды, несовпадения мнений вызывают распри и делят людей на сторонников и противников какой-либо идеи. Густав Зиберт возглавляет реакционное крыло хроно-департамента, его сторонники жестко выступили против, когда руководство впервые пошло на прямой контакт с людьми из прошлого. С вами, Лев Константинович, Борис Михайлович. Зиберт пытался заблокировать решение, но тогда у клики не хватило голосов, с вами начали с о т р у д н и ч а т ь.

— А что было бы, если б клика победила?

Миранда покосилась на собаку, Буря негромко заворчала, видимо предупреждая некие неприятные, тяжелые для предков слова. Но «леди полицейская» продолжила играть в открытую:

— Вам бы лучшего этого не знать, Лев Константинович… Но история не имеет сослагательного наклонения и потому я вам отвечу. Вас, Лев Константинович, вернули бы обратно в морг, где вы никогда бы не очнулись. Борису Михайловичу и Зое стерли память. Платона уничтожили бы вместе с Раисой. Согласитесь, это могло стать наиболее мягким и безболезненным решением проблемы. Два трупа вместо многих нынешних.

Миранда с легкой усмешкой наблюдала за генералом, которому по сути дела департамент подарил одиннадцать лет жизнь в ожившем и помолодевшем теле. Отставной контрразведчик умел просчитывать вероятные и реальные потери, и потому спросил:

— И почему так не было сделано?

— Мне вам напомнить? — Миранда подняла вверх брови. — Отслеживая ситуацию в прошлом, департамент накрыл подполье в будущем. Что толку было уничтожать Платона, не попробовав его переиграть? Извеков никогда бы не сдался живым — агент с телепатическими возможностями способен уничтожить носителя, остановив тому дыхание или сердце. А оставшиеся на свободе террористы подпольщики ударили бы в другом времени, по другим хроно-личностям, департаменту пришлось бы постоянно быть настороже и ожидать удара.

— И это того стоило? Сегодняшние жертвы стоят ликвидации подполья и уничтожения их хроно-установок?

— Тогда казалось — да, — подтвердила бывшая диверсантка. — Департамент установил всех членов серьезной террористической организации, выявил инженера, способного наштамповать хоть десяток новых установок. Поиск технаря, если вы помните, и был первостепенной задачей, поскольку эта группа была отлично законспирирована Извековым…, он по-другому не работает. Платона же надеялись разыскать, задействовав розыскные службы вашего столетия. Поверьте, никто не ожидал, что Извеков сможет затаиться и в т е л е ж е н щ и н ы, остаться адекватным и продержаться более чем десятилетие.

— А сейчас уже поздно ликвидировать Платона?! — вскрикнула Зоя. — Вы ведь уже знаете, где и когда была Раиса!

Миранда невесело окинула взглядом мужчин, у которых так и не получилось убедить женщину в том, что бывают ситуации, когда исправить что-то не способны даже люди, путешествующие по временам. И покачала головой:

— Платон уже — ушел, Зоя Павловна. Увы. Мы не можем оставить ему лазейку для проникновения назад и исправления ситуации в свою пользу. Его необходимо уничтожить следуя измененному течению истории.

— А позже?! Когда поймаете его здесь и сейчас, — вы сможете вернуться все обратно?! Миранда — он убил стольких людей!

— И еще убьет, — жестко произнесла Миранда, заканчивая спор. — Из аэропортов Америки, во все стороны разлетелись сотни самолетов, Зоя Павловна. В каком из них летит носитель Платона, никто не сможет вычислить. Рейсов слишком много, у департамента агентов не хватает, все силы сосредоточены в России.

— Ужасно, — наклонив голову вниз, раскачиваясь, проговорила Зоя. — Как ужасно, что этот страшный человек нацелился именно на моих детей.

— Он нацелился на хроно-департамент, — мягко поправила Миранда. — Платон нацелился на все, что имеет приставку «хроно». Ваши дети — хроно-личности, изобретатели хроно-установки. Пока они живы, исторический процесс не реагирует болезненно-необратимо на некоторые изменения — мы можем что-то исправлять. И Платон прекрасно это понимает. Как только, простите, Ивана и Марьи не станет… Как бы мы не старались при помощи их заместителей попытаться не свернуть с исторической колеи…, где-то департамент обязательно что-то пропустит и тогда…, - Миранда развела руками: — Никто не заметит, как миновала точка невозврата. Развитие цивилизации плавно или, может быть, рывком изменит ход, уйдет на другую ветвь, где уже не будет защиты хроно-департамента. Извеков, Зоя Павловна, знает, где наиболее чувствительное место — он будет бить туда.

— Сюда, Миранда, он будет бить СЮДА! — в свою очередь поправила Зоя. — Скажи, есть хоть крохотная надежда, что она нацелится на кого-то еще?!

— Надежда есть всегда. Но я бы не советовала вам уповать и расслабляться.

— А что ты посоветуешь?! — заламывая руки и глядя на Ирму-Миранду, причинившую ей столько муки, почти с мольбой, воскликнула жена Завьялова.

Миранда не ответила сразу. Медленно, тягуче, она обвела взглядом каждого, кто находился в комнате, скупо улыбнулась Буре…

— Сейчас я могу дать лишь один совет — идите спать. Постелите мадам Капустиной удобный тюфячок в детской спальне и на боковую. Назавтра предстоит тяжелый день. По-настоящему, запланировано тяжелый.

— И это — все?! — вырвался из Зои крик.

— Эх, Зоя Павловна, Зоя Павловна… Сидел бы в вас сейчас хороший мозгоправ, вы бы давно уже лежали на втором этаже, в мягкой постели да в объятиях супруга.

— Дай бог удачи и здоровья госпоже Пучковой? Или…? — невнятно пробормотал Лев Константинович.

Зоя и Жюли уснули в детской, куда хозяйская дочь приказала поставить еще один диван. Охранники, на цыпочках подставившие мебель к детским кроваткам, уже не удивлялись странностям хозяйки: вооруженное нападение на внуков Карпова страшной ценой доказало, что мать близнецов не сумасбродка, не дамочка, чокнувшаяся от пережитого одиннадцать лет назад похищения, а женщина предусмотрительная и здравая. К ее приказам нынче относились без наморщенным носов и перешептываний за спиной — таскали мебель. Не спрашивали, почему на одном из диванов, а не на коврике у двери, тут же разлеглась собака…

Лев Константинович отправился потолковать с новым начальником службы безопасности Игорем Кирилловичем Моховым. Туда же и «полицейская Ирма» направилась. Завьялов, по приказу генерала, один единственный добрался до своей кровати, до привычной спальни.

Разделся, лег, подумал — «не усну!», и тут же провалился.

* * *

Руку Бориса пронзила острая горячая игла!

Завьялов дернулся, открыл глаза!

Его рот плотно запечатывала чья-то сильная ладонь. Силуэт наклонившегося над кроватью человека, четко вырисовывался на фоне зашторенного окна. Очертания узких женских плеч выдали — Миранду.

Не имя возможности ворочать вжатой в подушку головой, Борис скосил глаза в сторону и вниз: свободной левой рукой Миранда прижимала к его обнаженному предплечью небольшой пластмассовый прямоугольник с металлическими рожками.

Электрошокер, догадался Завьялов.

— Тихо, Борис Михайлович, — прошептала женщина. — Сейчас я проведу с вами ряд манипуляций, пожалуйста, не мешайте. Доверьтесь мне.

Завянь не мог видеть выражение лица Миранды, сзади на женщину падал пробивающийся сквозь шторы свет, так что приходилось верить на слово, на слух.

Неяркое световое табло электронных часов на прикроватной тумбе показывало девять двадцать: Борис, оказывается, — основательно з а с п а л с я.

«Леди полицейская» медленно отняла ладонь от губ Завьялова, засунула электрошокер под брючный ремень за спиной и, наклонившись, вытянула снизу тонкий проводок с присосками на раздвоенном конце. Ловко припечатала присоски к вискам лежащего мужчины, села на краешек кровати и, подняв с пола ноутбук, пристроила его на коленях. Пальцы бывшей террористки быстро заскользили по клавишам.

О том, что дубль-интеллект можно на время оглушить слабым ударом электрического тока, Завьялов знал уже давно. Когда-то Таисия Пучкова, тогда еще известная Борису под именем «Галина», отдала, по сути дела — личное оружие генералу Потапову, предупредив, что электрошокер, которым пользуются внедренные агенты департамента не вполне обычный инструмент. Он точечно настроен на выполнение двух задач: если тумблер повернут стрелкой на первое деление, то разряд обезвредит только дубль-интеллект, если рычажок направлен на второе деление — электрический разряд выведет из строя и носителя.

Подобные «игрушки» являлись основным оружием полевых агентов хроно-департамента.

Что Миранда делала с ноутбуком, от которого к голове Завьялова тянулся проводок с присосками, Борис мог лишь догадываться. Что, впрочем, делал без труда. Миранда проверяла хроно-личность, на сколько тот свободен от внедрения. Вчерашним вечером Борису показалось, что Миранда, так часто упрекающая Пучкову в избыточной секретности, сама не договаривает. Опасается, что их подслушивает дубль-интеллект, агент, отправленный в кого-то из собеседников.

К сегодняшнему разговору подпольщица подготовилась.

Борис поглядел на монитор, по которому проскользнула от края и до края жирная зеленая полоска. Миранда не церемонясь, содрала с его головы пиявочные черные кружки, кивнула:

— Порядок. Вы свободны, можем разговаривать.

Едва Миранда села на кровать, повернувшись к окну, Завьялов разглядел, на сколько усталым и хмурым было миловидное лицо полицейской Ирмы Конниген. Под глазами залегли синеватые тени, в щеки вгрызлись глубокие носогубные складки, рот упрямо сжат в непроницаемую щель…

— Что-то случилось? — опираясь спиной о подушки, садясь прямо, встревожено спросил Борис.

— Случилось, — сматывая проводок, не глядя на Бориса, кивнула женщина. — Пучкову сняли. Теперь московский подсектор возглавляет Густав Зиберт.

— Накаркали…, - пробормотал Завьялов и, перебросив ноги через Миранду, встал, быстро прошагал к вешалке за одеждой. — Что Зиберт предпримет? Он будет…

— Благодаря Зиберту, Борис Михайлович, — жестко перебила Миранда, — мы сейчас разговариваем с вами не на Небесах, а здесь.

Завьялов, так и не натянувший футболку, замер. Повернулся к женщине, услышал.

— Пятнадцать минут назад, прежде чем ее отправили назад, Таисия успела мне позвонить. Сказала только главное и коротко, но этого достаточно. — Миранда сделала паузу, набрала в грудь воздуха… — Чуть больше часа назад, Борис Михайлович, Извеков угнал с военного аэродрома Левашово военный бомбардировщик Ил-22…

Держа навесу футболку, Борис пытался поверить тому, что слышит. Крепкого высокого мужика била крупная дрожь, голос Миранды, казалось, пробирался до внутренностей, заставлял вибрировать каждый нерв, каждую жилу!

Платона ждали в Москве, сухо говорила женщина. Он приземлился в Пулково.

Через три часа с аэродрома Левашово поднялся Ил-22 с полным боезапасом.

Как Платон удержал под контролем наземные службы, заставив подвесить в бомболюки боевые снаряды, не понимал никто! но факт оставался фактом — ранним утром, вне расписания полетов с аэродрома взлетел бомбардировщик, управляемый командиром экипажа, уверенного, что идет обычный учебный полет.

— Если бы Зиберт не предусмотрел подобного развития ситуации, если бы в штабе ВВС постоянно не дежурил один из внедренных агентов…, - плечи Ирмы-Миранды зябко передернулись, — Платон сбросил бы весь бомбозапас на этот дом… Один ударом решил бы все свои проблемы. К счастью, по приказу из штаба с подмосковного аэродрома успели поднять звено истребителей, Платона не пропустили к Москве…, пожалуй, — чудом. Заставили приземлиться в Кубинке.

— Значит, его взяли?!

— Кто? — грустно улыбнулась Миранда. — Подоспевшие к бомбардировщику наземные службы аэродрома? Или может быть, военная полиция?.. Истребители поднимали в режиме реального времени, поспеть на аэродром агенты уже никак не могли. Так что…, пока в Кубинке от удивления глаза кулаками протирали и горланили, Платон ушел, Борис Михайлович. Весь экипаж ИЛа под арестом, никто ничего не может толком объяснить. Сразу же после посадки, прямо в кабине, Извеков выбрал в качестве носителя второго пилота, спрятав под летный комбинезон разобранное, но действующее устройство интеллектуальной телепортации, изобразил у бедолаги сердечный приступ… Как понимаете, для телепата это вовсе не сложно. А уже из больницы Извеков ускользнул.

Потрясенный рассказом Борис опустился на банкетку перед туалетным столиком Зои, слепо поглядел перед собой.

— Еще один немаловажный момент, — продолжала диверсантка. — Платон уже не пользуется устройством закамуфлированным под ноутбук, он разобрал его на части, но мы знаем, как это выглядит. Основные блоки размещены под одеждой на поясном ремне, вместо височных присосок Извеков использует наушники от плеера. Возможно, он способен заменить наушники на гарнитуру мобильного телефона, либо замаскировать датчики под слуховой аппарат для слабослышащих. Платон придумал оригинальное решение, Борис Михайлович, теперь вы должны с осторожностью относиться к людям с любыми приборами в верхней части головы.

Предупредительные, озабоченные слова Миранды долбили по мозгу с силой перфоратора. Завянь казалось: он замурован в сером железобетонном кубе без выхода, голову терзает изощренная акустическая пытка — каждое слово Миранды впивалось в голову болезненным раскаленным сверлом.

— Платон стал более мобилен…, - заторможено проговорил Завьялов. — Ему уже не нужно таскать с собой портфель. И получается…, Извеков свободно может проникнуть на любой охраняемый объект…, взять под контроль командира…, предположим мобильного комплекса «Тополь»… с ядерным боезарядом… и нанести удар по Москве?

Миранда отмахнулась:

— Если бы Платон хотел нанести ядерный удар по российской столице, он не улетел бы из Соединенных Штатов, а выпустил ракету прямо оттуда. Но Извекову не нужен мир — радиоактивная пустыня, Борис Михайлович. Он побоится развязать Третью Мировую.

— А если — нет?! Если ему достаточно незараженной Африки, Новой Зеландии, Австралии?!

Миранда не ответила. Устало помассировала пальцами виски и поднялась с кровати:

— Пойдемте. Нам надо проверить, подсадили ли кого в нашего генерала… Оберните ноутбук в плед, Борис Михайлович, — в каждого охранника, заступившего на дежурство, я уверена, уже подселены агенты департамента, не надо чтобы вас или меня видели с этим устройством. Спустимся на первый этаж, Лев Константинович лег подремать в гостиной. В спящего человека, почти наверняка, не подселили наблюдателя — сейчас любой агент на счету. Даже если кто-то в Льве Константиновиче был раньше, то его внутренние часы поставлены агентом на определенное время пробуждения, если же мы сами разбудим генерала, то должны успеть переговорить.

Завьялов суматошно натянул футболку, едва владея трясущимися пальцами, застегнул ширинку на джинсах:

— А откуда у тебя устройство? — по ходу дела поинтересовался у Миранды.

— Пучкова сообщила, где держат резервный комплект — ноутбук и несколько шокеров. Она же мне сказала пароль активации устройства в ноутбуке.

Завьялов, в тот момент носок натягивавший, удивленно распрямился:

— Таисия? Зачем ей это?!

— Как я вам уже говорила, Борис Михайлович, Таисия Сергеевна порядочнейшая женщина. Она пошла на должностное преступление, так как в отличие от Зиберта не руководствуется принципом «Цель оправдывает средства».

— А «средства»…, это мои дети?

На скулах Завьялова заиграли желваки. Натягивая на ногу носок, он чуть его в клочки не разорвал. Но ярость вымела остатки страха. В прошлой жизни успешный автогонщик, а попросту адреналинщик-экстремал Борис Завьялов не раз попадал в ситуации, где способность взять нервы под уздцы, вытаскивала его передряг, спасая жизнь. Борис горел и падал, бился и дрался, как-то раз едва не утонул, но смог, оставив акваланг на дне, выбраться из трюма затонувшего, обросшего ракушками судна. Однажды, при затяжном прыжке невозмутимо перерезал стропы запутавшегося парашюта, успел воспользовался запасным.

Но эта жизнь была — его. Он рисковал по доброй воле. Страх за детей, за Зою — непрекращающийся, многолетний кошмар другого рода, переживание высшего порядка. Завянь давно казался сам себе рычащим от любого звука цепным псом. Загнанной лошадью, участвующей в скачках, где нет ни финиша, ни приза. Его сны превратились в отвратительную смесь из бегства, драк, безумно длинных коридоров, где то и дело появляются чудовищные звери, окровавленные люди-монстры…

Завьялов понимал, что превратился в издерганного слюнявого параноика, но ничего не мог поделать! с ума сводила мысль — его детям грозит смертельная опасность! его дети стали дичью для беспощадного охотника!

Он каждый день сходил с ума!..

Но кто бы смог Бориса упрекнуть?

…В момент, когда Миранда произнесла иезуитский афоризм, в голове Завьялова как будто что-то щелкнуло. С подобным звуком лопается от перенапряжения натянутая тетива, ломается преграда, взрывается тугой, надутый шар. Борис дошел до грани. Он за секунду перешагнул предел, за которым страх перестает быть ощущаемым, становится не ступором, а стимулом. В мозгу доведенного до крайности мужчины как будто сорвался некий ограничитель. Страх прекратил всесильное давление — ушел, исчез, пропал.

Если бы вышедшему из спальни Завьялову кто-то преградил дорогу хотя бы вопросом, Борис его даже не дослушал бы — ударил, смял и раздавил. Он чувствовал себя управляемой, рассудочной стихией, он ощущал в себе мощь мчащегося стада буйволов, он шел спасать своих детей.

— Борис Михайлович, лицо попроще сделайте, — раздался за спиной Бориса чуть насмешливый голос «леди полицейской». — Вы, вроде бы, по собственному дому идете, а не по вражеским тылам.

Завянь послушался. Миранда совершенно права: если в департаменте не знаю, что Пучкова успела позвонить бывшей диверсантке, его решительный настрой не должен вызвать подозрений.

Невозмутимо и хмуро Завьялов прошагал по коридору, кивнул охраннику у лестницы. Поздоровался со встреченной горничной. Время — половина десятого, в доме спят лишь полуночники хозяева.

По монитору ноутбука проскочила зеленая полоска.

Лев Константинович сорвал с висков присоски, Миранда, сматывая проводок, сухо докладывала генералу о сорвавшейся бомбардировке дома. Борис стоял у двери, приглядывал, чтоб не подслушали.

— Нехило развернулся гад, — в итоге выразился Константиныч. — Решительно. — И подумав, произнес: — А этот Зиберт толковый парень, раз предусмотрел подобный поворот… Как думаешь, Миранда, ему Извеков — по зубам?

— Не знаю, — честно покачала аккуратной головкой «леди полицейская». — Платон долгие годы проработал в поле, Зиберт — теоретик. Функционер из штаба аналитиков.

— Но может быть это и хорошо? Может быть нам сейчас как раз и нужен такой вот умник, способный просчитать Платона?

— В каком-то смысле — да, — невесело усмехнулась диверсантка. — Но в абсолютной оторванности Густава от полевых работ и кроется его ущербность. Он золотая голова. С черствой коркой на месте сердца. Зиберт никогда напрямую не сталкивался с людьми из прошлого, Лев Константинович, Борис Михайлович, он кабинетный деятель, вы для него…, простите, но — п о к о й н и к и.

— Категорически? — пробормотал Потапов.

— Без всяких исключений, — кивнула женщина. — Пучкова много лет моталась по носителям, они их чувствовала, видела живыми… Зиберт не имеет достаточных телепатических возможностей. Его никогда не допускали к активным мероприятиям…

— А он к ним стремился? — перебивая, прищурился Потапов.

Миранда усмехнулась:

— Понимаю, к чему вы клоните, Лев Константинович. Вы уже пунктирно нарисовали портрет человека, мечтающего о работе в прошлом, но лишенного этой возможности. Мол, Густав потом и кровью поднялся до вершин, собственной головой вымостил карьерную лестницу, но всю дорогу чувствовал свою ущербность?.. И это в некотором смысле роднит его с разобиженным на департамент Извековым? поможет Густаву в поимке родственной души?

— А разве нет?

— Не исключаю, — не вполне, но согласилась диверсантка. — Вопрос в другом. Самый гениальный кабинетный тактик видит в передвигаемых по его приказу фигурках не людей, а пешки. Вы для него, простите, — давно сгнившее в могилах пушечное мясо.

Лев Константинович исподлобья покосился на стоящего на страже Бориса.

Хоть и заметно бледный Завьялов даже бровью не повел, когда их всех, включая близнецов, «гнилыми мертвецами» приласкали.

— Что думаешь, Бориска?

— Жду пока вы наговоритесь и иду будить Зою, — хладнокровно определился Завянь.

— А что по существу?

— А по существу буду решать — я. И Зоя.

Когда за Борисом закрылась дверь, Лев Константинович собрал лицо в задумчивую мину, снизу вверх поглядел на стоящую напротив Миранду:

— Как думаешь…, что это сейчас было, а?

— Я думаю, что сейчас мы наблюдали смачный плевок на герб хроно-департамента.

— А он — не перегнет?

— Лев Константинович, я не могу вам рассказать, какая историческая роль была предназначена в неизмененном времени Борису Михайловичу. Но поверьте, на вершину списка хроно-личностей Борис Завьялов попал не как родитель Ивана и Марьи, а в связи с собственными заслугами.

Зеленая лента на мониторе ноутбука не пожелала размотаться до конца.

Зоя, не видя того, что происходит на экране, покорно сидела с нашлепками на висках, Миранда дважды запускала программу проверки — линия упрямо зависала в сантиметре от обрыва изображения.

— Все в порядке, Зоя Павловна, — не обманув Завьялова, сказала террористка. Приняла от Зои проводок, быстро скатала его в небольшой клубочек… — Борис Михайлович, можно вас на пару слов?

— Со мной что-то не так? — уловив сомнение в голосе Миранды, забеспокоилась жена Завьялова. Машинально нашарила на вороте кофточки крохотную пуговицу, вцепились в нее, затеребила…

— Лев Константинович сейчас расскажет вам все, что произошло за эти часы, Зоя Павловна, — сдержанно произнесла Миранда без намека на сочувствие или беспокойство. — Теперь, зная, что вы свободны от чужого присутствия, мы можем разговаривать свободно.

Лучшего доказательства, что все в порядке, пожалуй не изобрести. Зоя сложила руки на коленях и, глядя на Потапова, замерла в позе покорной юной слушательницы.

Завянь и террористка вышли в коридор.

— С вашей женой «поработали», Борис Михайлович, — отойдя от двери, негромко произнесла Миранда.

— Ее пытались успокоить? подселили мозгоправа? — не паникуя, предположил Завьялов.

Прилизанная белокурая головка отрицательно качнулась:

— Не уверена. Если бы Зою Павловну пытались успокоить, то мы заметили бы это еще вчера. Но реакции Зои Павловны продолжают выражать напряжение. Я подозреваю, что ваша жена подверглась внушению. По сути дела она — свободна, но в ней до сих пор остается некое присутствие чужой воли. Увы, Борис Михайлович, но ваша жена подверглась кодировке.

— Это точно?

— Предположительно.

— Мы можем как-то это проверить?

— Да.

— Так делайте!

— Для этого мне необходимо внедриться в Зою Павловну, — мрачно, объясняя все и сразу, поговорила диверсантка.

— Она не позволит, — с удивительным для недавнего себя спокойствием, констатировал Завьялов.

— То-то и оно. А «подселяться» незаметно я не хочу. После всего, что с ней произошло, Зоя может почувствовать конкретно — м о е присутствие. А это разрушит едва наладившийся контакт. Вы сможете уговорить Зою на проверку?

— Она кодирована, а не «занята», — жестко произнес Завьялов. — Даже ваш Зиберт не решится дать матери команду убить ее детей.

— И это все, что вас беспокоит? — грустно улыбнулась диверсантка.

— На данном этапе — да. Зоя не может никому принести вреда. А остальное скоро перестанет иметь значение. Я предприму шаги, чтобы ей не смогли дать команду и активировать процесс.

— И все же, вы попробуйте, Борис Михайлович. Зоя мужественная женщина.

То, что его жену не закодировали от волнения во время сна, Завьялов понял, едва вернулся в комнату: любимая выглядела как человек, получивший известие о том, что его дом только что на самом деле разбомбили. И там погибли — все. Пылающие стены погребли, все что было дорого.

В Завьялове боролись жалость и рассудочное желание оповестить жену о поселившейся внутри нее опасности. Предупредить, попросить, заставить Зою быть начеку к самой себе…

Невыносимо!

Надо.

Борис присел на корточки, поймал невидящий взгляд жены:

— Зоя…, Миранда только что проверила твои мозговые показатели. Ты — свободна. Но…

— Я поняла, — спокойно кивнула Завьялова. — Догадалась, что есть какое-то — «но». Что от меня потребуется?

— Пустить в себя Миранду.

Память выписывает странные необъяснимые кульбиты. Лет двадцать назад Леля подобрала на помойке страшненького тощенького котенка невыразительного мышиного оттенка. Отмыла от блох и грязи, откормила…

Кот подрос и начал метить стены, гадить в туфли и сумки. Причем не только в хозяйские, но и в чужие. Стоит гостю зазеваться и оставить на горизонтальной плоскости некий вместительный предмет, глядь — в предмете уже мокро. Лужа разливается.

Стыдобища. Народная артистка Ольга Александровна Завьялова устала извинялась. Купила (возместила) подругам пару сумочек и туфель. Однажды впопыхах оставила в прихожей пакет с приготовленным для спектакля париком…

Уже в такси пакет п р о т е к на колени. Дело было зимой — на коленях была норковая шуба.

Через несколько дней Борис пришел к бабушке в гости, где его, улучив минутку, призвала к действию решительная как бронепоезд Маргарита Яковлевна:

— Завьялов, — грозно играя глазами, свистящим шепотом произнесла подруга Лели, — ты мужик или тоже кот наклал?! Сколько ты можешь терпеть, как этот половозрелый мерзавец гадит в душу бабушки?! Она шестую пару обуви выкидывает!! Тапочек в доме вообще уже нет!

— А что делать-то? — поднял плечи Лелин внук.

— Кастрировать.

— Кота?!

— Нет, блин, соседа дядю Петю!

Маргарита Яковлевна увела Лелю на прогулку. Завьялов, матеря в душе женскую жестокость, но, поминая справедливость — животное ломало жизнь, пригревшему его человеку, вынес дивно беспечного, радостного кота из квартиры на улицу, совестливо и сочувственно повез к ветеринару.

Вечером напился в хлам и дал зарок — никогда больше, ни одного кота, на пушечный выстрел к живодерам! и другим не посоветует!

За рюмкой (литром) водки Завьялову казалось, что три часа назад его тоже немножечко кастрировали. Он чувствовал себя — изменщиком. Предателем мужского естества. Всерьез переживал насчет потенции.

…Непонятно почему, глядя на Зою, Борису припомнился кот Тимофей — солидный благообразный кот в раз обретший приличные манеры. Непонятная и стыдная ассоциация: кот — любимая жена! Завянь даже головой немного помотал, отгоняя призрак Тимофея…

Но понял. Зарок «никогда…, на пушечный выстрел!» был дан в похожей стрессовой ситуации. Одиннадцать лет назад, обнимая Зою, Завьялов дал сходный обет — он НИКОГДА не позволит любимой испытать присутствие внутри другого человека.

Но только что он предложил ей впустить в себя не просто человека, а МИРАНДУ.

(Наверное, сейчас на Небесах, в неповторимой кошачьей улыбке расплывалась серая усатая морда…)

— Я согласна, — едва слышно произнесла любимая.

Миранда и Зоя обменялись взглядами. Борис в который раз подумал — черт этих баб поймет! Они смотрели друг на друга как давние, пуд съевшие подруги. Как заговорщицы, соучредительницы клуба «Лига Тайного Заштопанного Чулка».

Погруженная в глубокий сон Ирма Конниген десять минут расслаблено сидела в кресле. Пальцы Зои по внутреннему приказу Миранды нажали на клавиатуре ноутбука кнопку ввода, полицейская зашевелилась, поморщилась:

— Никогда не делайте два переброса подряд, — проговорила, усаживаясь прямо, — всегда оставляйте временной люфт не менее чем в полчаса.

— Миранда? — поднял брови, поторопил Завьялов. Его дети уже с о р о к минут находились под охраной только Бури-Жюли! — Что с Зоей?

— Либо я ничего не нашла. Либо ничего нет. Либо… Зое Павловне внушили нечто, близкое ее собственным желаниям.

— То есть — ничего опасного, — подвел черту Завьялов.

— На первый взгляд…

— Миранда!

— Ничего опасного в смысле нападения, суицида или иного членовредительства. Желания тайно докладывать о том, что происходит, я тоже не нашла; точечно перебирать остальные варианты было — долго.

Завьялов прошелся между кресел и дивана, где сидела его команда. Остановился напротив диверсантки:

— Миранда, чего нам ждать от Извекова? Ты можешь хотя бы в черновом варианте предположить — что он предпримет, чего нам опасаться?

Гладкое скандинавское лицо Ирмы Конниген скривилось. Пожалуй — жалостливо.

— Говори, все как есть, — приказал Завьялов, — без экивоков, наотмашь. Как бы ты поступила на его месте?

Ирма-Миранда задумчиво подвигала губами:

— Платон выступил против системы, Борис Михайлович…

— Завязывай ты с отчествами! — поморщился Завянь. — С Константиновичем ты давным-давно на «ты» перешла, переходи и с нами.

— Как скажешь, — покорно кивнула диверсантка. — И так, я говорила о системе, господа. Платон воюет с могущественной организацией — пускай из будущего, но это все же многочисленное спаянное формирование. В одиночку ему не выстоять.

— Он будет создавать здесь армию?

— Зачем? — Миранда подняла тонкие выщипанные бровки носителя Конниген. — Армия здесь уже есть. Есть войсковые подразделения, достаточно оснащенные полицейские силы.

— Он внедриться в главнокомандующего? в президента?

— Навряд ли. Подобные персоны под приглядом департамента. Единолично Платону не удаться провести никакого серьезного решения. Безумные приказы руководства всегда можно заблокировать снизу — у департамента на это хватит людских ресурсов. Я думаю…, могу предположить, Платон решится предпринять — шантаж. Шантаж на государственном уровне. Мне кажется, что это наиболее простое и радикальное решение. Я бы и сама так поступила.

— И как бы ты его оформила?

— Теракт, господа, — меняя позу, пряча глаза, ответила террористка, вытащенная из психушки. — Теракт с многочисленными жертвами. Департамент не сможет обеспечить безопасность в с е х многолюдных сборищ. Платону не обязательно взрывать Большой Театр или стадион «Динамо». Он может переместиться в провинцию и, например, устроить подрыв первой попавшейся школы или детского сада.

Миранду попросили не деликатничать. Она так и сделала. Максимально сгустила краски, нарисовала запредельно кровавую картину для любого взрослого — убийство множества детей.

— Это с е р ь е з н о может быть? — сглотнув, сипло спросил Борис.

— Вполне, — кивнула гладкая головка. — После теракта я бы вышла на руководство страны и потребовала — в ы д а т ь м н е д е т е й З а в ь я л о в а. Этот дом находится под защитой. Сюда — соваться нефиг. Против серьезного господина — Павла Максимовича Карпова воевать может только система, господа. Если правительство Росси не воспримет всерьез угрозу, ради убедительности Платон взорвет что-нибудь еще. И после этого выставит условие: Иван и Марья против взрыва атомной электростанции, к примеру. Я думаю, тут никто не будет долго думать и просчитывать, потери будут несоизмеримы.

Миранда не стала растолковывать, что последует за этими угрозами. Даже учитывая, что агенты департамента будут присутствовать на тайном совещании правительства, они ничего не смогут изменить. Сотни жертв терактов — не стоят жизни двоих детей. Ни влиятельный дедушка Карпов с преданной (щедро проплаченной) охраной, ни Борис с женой не смогут всерьез противостоять армейскому спецназу, однажды ночью нагрянувшему в этот дом за их детьми. Охрану обезвредят, Ивана и Марью замотают в простыни и вывезут туда, куда укажет террорист.

А вероятнее всего — Платон и не потребует отдать ж и в ы х детей. Ему нужны лишь трупы в доказательство послушания.

Стоит помолиться, чтобы спецназовцы проявили милосердие, и сделали все безболезненно, не страшно…

Рассуждения Миранды Завьялов слушал стоя. Жена во все глаза, не отрываясь, смотрела на него. Лев Константинович покусывал губы, но не вмешивался в размышления Бориса, тот не так давно предупредил: «решать здесь буду — я»…

— Ты можешь что-то посоветовать, Миранда? — хмуро набычив голову, спросил Завьялов.

— Могу. Но, кажется, вы уже и сами поняли, что выход здесь — один.

Борис медленно кивнул, повернув только лицо, исподлобья глянул на жену:

— Нам надо уходить отсюда, Зоя, — проговорил негромко, чуть вопросительно. — Пока Платон не натравил на нас все государственные структуры, еще есть время, чтобы исчезнуть незаметно и запутать след. Нам надо торопиться, оторваться как можно дальше от розыскников. Иди, буди детей, Миранда их проверит на внедрение… Ты не знаешь, сколько денег лежит в сейфе Максимовича?

— На первое время хватит, — кивнула бледная как полотно жена и встала. — Я так же возьму все кредитки, мы сразу же сними с них максимальное количество денег.

— Разумно. Но подожди секунду, — остановил супругу Борис и обратился к террористке: — Миранда, мы можем предпринять какие-то контрмеры против внедрения агентов?

— В эвакопункте департамента мощные устройства телепортации…, но если вы будете все время перемещаться по дому…, не подпускать к себе людей, способных на некоторое время обеспечить неподвижность… Остерегаться прямого контакта через ноутбук…

— А есть какие-нибудь датчики? индивидуальные устройства, показывающие, что ты «свободен» либо «занят».

— В вашем времени еще нет.

— Паршиво, — нахмурился Завянь. — Идите, девочки. Проверьте детей, поговорите с Жюли, спросите, согласна ли она отправиться с нами в бега.

Миранда и Зоя вышли из комнаты, Завьялов тяжело опустился на диван, сгорбился. По лбу молодого мужика гуляли стариковские морщины, смыкаясь у переносицы и снова разносились…

— Ты хорошо подумал, Боря? — негромко произнес Лев Константинович.

— Да, — не глядя на друга генерала, ответил Завянь.

— Ты понимаешь, что побегом выступаешь против департамента?

Завянь вскинул голову, прищурил глаза:

— А с чего это собственно, я — в ы с т у п а ю? Мы никаких конвенций не подписывали, я не давал обещания, что буду сидеть в этом доме, как привязанный…

— Это казуистика, Борис.

— Да ради бога! — усмехнулся Завьялов. — Я еще больше сделаю, Лев Константиныч. — Борис хитро поглядел на Потапова: — Мне ведь никто о ф и ц и а л ь н о не докладывал о снятии Пучковой с должности? Меня никто не предупредил, что прежние договоренности с начальником подсектора — теряют силу, так?

— Ну.

— А мы с Таисией договорились, что я имею право задействовать для охраны Ванечки и Марьи с в о и х людей. Тебя и Колю Косолапова.

— Ага…, так значит, — заинтересованно подстегнул отставной разведчик, подался вперед.

— И поскольку наиглавнейшая задача, это незаметно вывезти детей из дома, то я сейчас, на голубом глазу, звоню Коляну и прошу его приехать сюда. В джипе с тонированными стеклами.

— Охрана у ворот проверяет каждую машину, — напомнил Константиныч.

— Основательно шмонают лишь на въезде. Если я доеду с Колей до ворот…, попрощаюсь с ним на глазах охраны…, как думаешь — охранники полезут досматривать машину?

— Пожалуй, нет, — задумавшись, помотал головой Потапов. — Твое присутствие его отмажет от дополнительной проверки.

— Вот именно. А дети будут — на заднем сиденье. Сидеть пригнувшись. Объясним Ивану с Марьей, что это игра такая — в прятки. Они мимо ворот мышатами проедут!

— А мы?

— А мы, Константиныч, никому на фиг не нужны, — жестко припечатал Боря. — Скажем прислуге, что дети спят в своих комнатах. Поедем, якобы, проветриться по магазинам в сопровождении одной охранницы — Миранды. Ты с нами тоже будешь, отдашь команду — нас пропустят, надеюсь — не привяжутся. А коли следом зацепятся, я оторвусь.

— А дальше?

— А дальше будем думать, когда вырвемся отсюда, — угрюмо подытожил Боря. — Не дай бог, внедрят кого, когда мы уже весь план прорисовали. Так что…, выберемся, Константиныч, и лишь тогда решим — куда нам дальше двигаться. Как только Косой приедет, ты охрану на какой-нибудь инструктаж в каптерке собери, ладно? Чтоб под ногами лишнего не путались, в гараж случайно не зашли, когда мы Ваню с Марьей будем в джип усаживать…

* * *

Дружище Косолапов, с медвежьей силой тискал Борю в объятиях:

— Завянь, бродяга!! Ты чо, злодей, проставку зажал, а?! Мы тебя в «Бригантине» ждали, поляну кучеряво взбили, а ты… Куда ты делся, черт безрогий?! решил по-тихому в штатики отчалить?! Не выедет, Вадик с Максом не простят…

Огромный громогласный Коля ничуть не изменился за прошедшие года. Первое время он, конечно, попереживал насчет коварной Раи Журбиной. Едва не спился. Но Вадим Козлов и Макс Воробьев — приглядели, вытащили из пучины, с хорошей теткой познакомили — Косой чуть-чуть на тете не женился. Да та крайне вовремя одумалась.

Косой от безнадеги одиночества погрузился в бизнес, и не было б несчастья с медсестрой Раисой и умной тетенькой, так бы в жизни и не разбогател! Назло всем бабам Коля нехило приподнялся.

Но стиля байкерского не сменил. К Завянь приехал (не исключено) все в той же кожаной жилетке и искусно драных джинсах (уже из супер дорогого магазина). И пахло от Косого изумительно: не пивом с воблой, как в прошлые года, а отличной сигарой и чуть-чуть мужским парфюмом. Возможно, ради встречи расстарался — сбрызнулся. И рыжеватую бородку гламурно выстриг.

Завянь вел друга от парадной лестницы к дальней гостиной, для наблюдавшего за встречей двух друзей охраннику изобразил на лице искреннюю радость с оттенком глубоко упрятанной тревоги…

В просторном коридоре возле двери в нужную гостиную прогуливался неизвестный юноша героиновой наружности — худой, с валившимися, лихорадочно блестящими глазами, змеящимися тонкими губами серо-фиолетового цвета.

— Ты кто такой? — убирая от плеча Косого похлопывающую руку, напрягся Борис.

— Я — Марик, — шмыгнув остреньким носиком, представился молодчик и поддернул сползающие, на два размера великие джинсы.

— Мне срать, какой ты «Марик», — грубо рыкнул Завянь. — Ты кто такой, я спрашиваю?!

— Я типа, как бы…, электронщик, — совершенно не распереживавшись из-за хозяйского рычания, насмешливо представился юнец. Заинтересованно оглядел потолок. — Моя контора будет вам дополнительные камеры слежения устанавливать, я типа тут прикидываю.

— В другом месте прикидывай, — жестко приказал Борис.

Марик хмыкнул, юрко обошел двух плечистых мужиков и скрылся за поворотом к лестнице.

— Ты чо такой нервный, Боря? — удивился Косолапов. — Кто — защемил?

— Немного есть, Косой, — вздохнул Завьялов и во всю ширь открыл дверь уютной комнаты на отшибе. — Входи, есть разговор.

Борис даже немного удивился, как легко, по писанному, воплотился его план.

Лев Константинович собрал для инструктажа не только почти всех охранников, но и прислугу дома, включая шоферов и поваров.

Зоя «сочинила» на детских постелях «спящих деток» из одеяльных валиков и двух подушек. Незаметно провела близнецов до гаража и спокойно усадила их на заднее сиденье Колиного джипа:

— Пригнитесь, — попросила. — Вы и Буря выезжаете на секретную прогулку с дядей Колей. Мы готовим вам сюрприз, так что не подведите.

Дети, радостно предвкушая некое приключение, сползли между сидений, Ваня, обнимая за шею послушного ротвейлера-Жюли, воодушевленно произнес:

— Мам, а так ведь будет незаметней, да?!

Зоя едва не расплакалась — ее дети и г р а л и в прятки. Уезжали из родного дома, даже не зная, что стоит попрощаться с дедушкой.

А может быть и с — м а м о й.

— Коля, — с трудом оставаясь веселой, протолкнув, возникший в горле комок, проговорила Зая, — ты там присмотри… Мы быстро. — И мысленно добавила «надеюсь».

Наблюдавший за окрестностями Завьялов запрыгнул на переднее сиденье джипа уже за воротами гаража. Два освобожденных от общего сбора охранника, спокойно поглядели, как хозяйский зять прощается с другом у ворот…

Когда машина выехала с территории, стоящая у дома Зоя все-таки заплакала.

— Все телефоны оставляем здесь, — собранно и хмуро командовал Завьялов. — Если нас попробуют вести по вышкам сотовых операторов, пока чухнутся — «объекты» не передвигаются, фиксируются внутри дома, мы будем уже далеко. — Поглядел на Миранду и пробормотал: — Может быть, мы зря отправили ноутбук вместе с Колей? Было бы неплохо перед выездом п р о в е р и т ь с я.

— Без устройства наш побег теряет смысл. А провериться можно уже на месте, — успокоила диверсантка. — Мы отправили с Потаповым главную ценность — детей и устройство. Если нас задержат, но кто-то все же выберется, то будет проверяться уже после.

Завянь кивнул.

— Лев Константинович, шокер при тебе?

— Да. Если нас попробуют остановить, бросайте меня, ребята, и уходите. С шокером и пистолетом я их задержу.

Но прорываться с боем не понадобилось. Завьялов опустил верх спортивного кабриолета, караульные, стоящие на выезде сразу же увидели, что в машине едут только хозяева и новая охранница Миранда, раскрыли перед спорткаром ворота и пропустили автомобиль без вопросов и малейших проволочек.

— Не нравится мне что-то…, - пробурчал многоопытный отставной разведчик. — Когда все так гладко да легко проходит — жди подвоха, братцы.

— На воду дуешь, Константинович, — закладывая лихой вираж у выезда на трассу, улыбнулся Борис. Завьялов чувствовал себя птицей, вырвавшаяся из клетки! Орлом, черт побери! Косой сказал, что у него есть ключи от секретной многокомнатной хатки Сережи Морозова. Морозов там даже с любовницами не успел покувыркаться, про квартиру знать никто не знает. Сережа собрался разводиться с ворчливой благоверной, хату тайно прикупил, оформил на тетю из деревни. Собрался позагорать поплавать на островах, завез ключи от норки Косолапову, чтоб тот хоть раз в неделю фикус поливал и… до аэропорта не добрался. Попал в аварию, сейчас лежит в больнице, в коме.

Не повезло бедняге. Судьба над ним поиздевалась: ворчливая, но преданная женушка сейчас дежурит у палаты интенсивной реанимации ветреного Сержа.

И где расположена эта квартира, даже сам Борис не знал! Поговорив с Косолаповым, Борис попросил друга не сообщать ему и Зое адреса, сказал, что позвонит Коле с уличного автомата и узнает, где его дети. Предупредил Косого, чтоб тот не ехал напрямую к Сережиному дому. А добрался до любого крупного торгового центра, бросил там машину на стоянке, вошел и вышел через разные двери…

В общем, Завьялов, вроде бы, все предусмотрел. Лев Константинович, наверное, перенервничал, ворчит по-стариковски…

— Дядя Коля, а ты нам что-то купишь?

Косой помогал Марьюшке выбраться из высоковатого для девочки джипа. Старался, чтоб малышка не испачкала о подножку нарядное платьице в розовых и голубых цветочках. Обращаться с детьми бородатый татуированный байкер совершенно не умел! Девчушка смотрела на огромного дяденьку доверчиво распахнутыми янтарными глазищами (точь-в-точь материными!), аккуратно поправляла на кудрявой головке сползший розовый ободок с лаковым бантиком в блестках… Принцессе на прогулке, ёжкин хвост!

— Наверное…, куплю, — покладисто пообещал Косой. Вынимать из джипа Ваню не понадобилось, едва из салона выпрыгнула собака с мощной грудью, мальчишка ловко перебрался на асфальт парковки. Нацелился идти к подаркам.

Косолапов медлил. Сверху вниз глядел на большелобого ротвейлера и бороду растерянно почесывал. Собака глядела снизу вверх на байкера и осуждающе вздыхала, мол — ну, чего столбом стоим? онемели, господин хороший?

Насчет собаки Завянь предупредил Косого отдельно. «О Буре, Коля, можешь не беспокоиться. Скажи, где предполагаешь выйти из торгового центра, и спокойно топай в магазин. Жюли вас сама найдет на противоположной стороне торговой точки».

Вроде бы — понятно объяснил. И вроде бы для Коли Косолапова беседовать с собакой-француженкой не впервой: когда-то он уже с Жози-Жюли через компьютер лихо разговаривал.

Но то было — одиннадцать лет назад. Да и собака-то…, пардон, мадам: доброго слова не стоила: смех, а не собака, лысый червячок в одежке, — под мышку сунул и понес! По пути на ушко пообщался… А как вот эдакой махиной негромко обращаться?! Да на глазах детей, которые не знают, что в ротвейлере Жюли засела!

Пожалуй, будет глупо выглядеть…

Ваня уже взял Бурю за ошейник, готовясь идти с собакой в магазин, и Косой понял, что дальше медлить невозможно.

— Ребята, — присев на корточки сказал, якобы, для близнецов, — с собаками в магазин нельзя. Мы сейчас с вами пойдем за конфетами. Или за игрушками. А Буря будет ждать нас возле магазина. На другой стороне. У выхода под литерой «В»… Там есть стоянка для такси…, и киоск синего цвета… Мы выйдем, а Жю…, Буря! нас уже встречает. Понятно?

На вопрос Косого понятливо кивнули сразу три головы — одна собачья и две детские.

Косолапов облегченно выдохнул: как хитроумно справился с проблемой! И потопал к магазину, держа детей за мягкие ладошки.

Вслед за ними из-за машины неторопливо вышла крупная собака. Миновала проезжую часть парковки и сразу скрылась за противостоящей шеренгой автомобилей.

По широкой спине Коли Косолапова стекали крупные капли пота. Что делать с шустрыми детишками в огромном магазине, полном соблазнительных игрушек, где куклы и машины стоят по разным сторонам, Косой совершенно не представлял! Разбегутся дьяволята — кто к солдатикам, кто к Барби, потом не соберешь!

Ответственность за близнецов, нешуточность задачи доводили Колю Косолапова до серьезных спазмов живота.

— Ваня, Марья, если будете вести себя послушно, куплю любую выбранную игрушку. И мороженого…, сколько попросите.

Подкупленные обещаниями близнецы перестали выдирать из потной лапищи Косолапова юркие пальчики, потопали привязанными козлятами.

В просторной четырехкомнатной квартире Сереги Морозова оказалось маловато мебели. Полностью обустроенными выступали: кухня, удобства и одна спальня с многоместным сексодромом, откуда привередливая Зоя Павловна, не взирая на уверения Косолапова — на этой постели никто не спал ни разу! — тут же содрала постельное белье и застелила свежее. Полуоборудованными были гостиная с диваном и креслами в магазинной обертке и кабинет с письменным столом и компьютером, клавиатуру коего вполне одобрила мадам Жюли.

Лев Константинович, в бытность свою не только в СМЕРШе послуживший, но и в Беларуси партизанивший, на быт не попенял, а предложил оставить женщинам и детям постель и единственный диван в гостиной, мужикам советовал матрасами разжиться. Заказать доставку через Интернет по телефону.

Завьялов тут же активировал один из мобильников, купленных по дороге Константиновичем и за небольшую мзду, оформленных на подставное имя со слов «забывчивого на документы» покупателя. Заказал доставку трех матрасов, провианта и других необходимых мелочей.

Дети с воплями носились по гулкой, как пустой ангар аэродрома квартире. Немного удивлялись, почему собака не поддерживает беготню, а чинно сидит со взрослыми в гостиной. Шевелит ушами, будто слушает и понимает…

Миранда, сидя в одном из двух кожаных кресел приятного персикового цвета, налаживала на коленях ноутбук.

— Борис, — подозвала Завьялова, — давай начнем с тебя.

Завьялов разместился напротив на диване, приладил к вискам пиявочные кругляшки…

Пальцы Ирмы-Миранды заскользили по клавишам. Миранда вызывала на экран зеленую полоску, та почему-то вредничала и не хотела выползать на обозрение…

— Ничего не понимаю, — внезапно разнервничалась диверсантка. — Программа не работает!

— Попробуй еще раз, — пока еще спокойно, предложил Завьялов.

— Да я уже три раза пробовала! Программа мне отвечает! Николай, Лев Константинович, отвертку найдите!

В квартире, где недавно был ремонт, отвертка, разумеется, нашлась.

Дети в спальне прыгали на водяном матрасе, взрослым было не до них. Генерал, Завьяловы и Буря сгрудились вокруг Ирмы-Миранды, «леди полицейская» умело выкручивала из днища устройства небольшие винтики.

Раскрыла чрево ноутбука… Минуты полторы, сосредоточенно разглядывала плату…

Потом захлопнула крышку, положила на нее локти и уперлась разгоряченным лбом в сомкнутые пальцы рук. Замерла.

— Миранда, — тихо, уже догадываясь, что произошло нечто крайне нехорошее, обратился к диверсантке Завянь, — ты можешь нам сказать, что случилось?

Миранда резко поменяла позу, положила ладони на ноутбук и легонько по нему похлопала:

— Бесполезный металлолом, господа. Мы вывезли из дома груду бесполезного металла! — и неожиданно подняв голову вверх, глядя в потолок, расхохоталась. Хрипло, с ноткой истерики. — Ай да, Зиберт, ай да сукин сын! Всех обвел! А я-то…, уши развесила…

— Миранда! — обеспокоено, требуя прекратить истерический, ернический хохот, выкрикнула Зоя. — Ты можешь нам сказать, что происходит?!

— Конечно! — весело, на показ, повела плечами диверсантка. — Из этого металлолома выдрали тот самый чип, микросхему, за которой охотился Платон. Теперь мы можем этот хлам отдать детям, пускай в стрелялки и бродилки по нему поиграют.

— Но ты же глаз с ноутбука не спускала! — напомнил женщине Борис.

— Не спускала, — став совершенно серьезной, кивнула Миранда и задумалась. — Я оставила ноут лишь на пять минут… Когда Константинович прислугу в одной комнате собрал…, отнесла ноутбук в машину Коли… Вышла… Да! Я вышла и отправилась к вам, Борис и Николай, сказать, что все готово и можно вывозить детей. По дороге мне попался какой-то тощий паренек с насмешливыми глазами. Только он мог успеть выдрать из машинки чип.

— Это — Марик, Миранда, — мрачно уточнил Завьялов, — он, на минутку, — электронщик.

— И он один отказался присутствовать на инструктаже, — с похожей мрачностью, добавил Константинович. — Поскольку, — генерал вздохнул, — он мне не подчинен и не причислен к штату.

Миранда снова, неожиданно для всех, усмехнулась:

— Признаюсь, для меня в данном происшествии есть и приятный момент. — Народ удивленно воззрился на развеселившуюся диверсантку, женщина продолжила почти серьезно: — Когда в мозговых эманациях Зои я обнаружила следы вмешательства, то, честное слово! посоветовала сама себе не оставаться с Зоей наедине. Не знаю, что думает обо мне Зиберт…, но в тот момент я решила, что естественным желанием Зои могло бы стать — мое убийство.

— Ты шутишь? — нахмурился Завьялов. Поглядел на странно молчаливую жену.

— Ни сколько. Тебе, Зоя, внушили что-то близкое твоим внутренним устремлениям…, - печально улыбнулась: — Убить мучителя, что может быть желание для человека, которого пытали?.. Как мне тогда казалось, Зоя, тебя и сильно подталкивать бы не пришлось. Убить мучителя — н о р м а л ь н а я реакция.

Завьялов фыркнул. Смущенно поглядел на жену… И хмыкать перестал.

Не исключено, Миранда угадала — еще сутки назад Зоя была способна раскроить ей череп кочергой. Не за себя, так за детей: диверсантка из психушки правильно опасалась поворачиваться спиной к его благовоспитанной супруге.

— Надеюсь, на этом вопрос закрыт? — неловко произнес Борис. — Зоя?

— Он давно закрыт, — прямодушно, честно как всегда ответила его жена. — Человеку, спасшему детей, можно доверять их матери.

— Тогда-а-а, — сминая неприятную тему, протянул Завьялов, — Миранда, что ты думаешь сейчас о кодировке Зои?

— Вообще и в целом я думаю вот что, господа, — расслабленно опираясь на спинку кресла, закинув ногу на колено, произнесла Миранда: — Нас обыграли. Выставили вон. Если бы ты, Борис, не предложил нам сбежать, это сделала бы Зоя. Я практически уверена, что нас собирались подтолкнуть к побегу. Зиберту претит сотрудничество с предками. В отличие от Таси, он не собирался расшаркиваться и договариваться. Он просто выставил вас вон и развязал себе руки.

— Но рабочее устройство все же не отдал? — мысленно поворачивая услышанное и так, и эдак, негромко произнес Завьялов.

— Конечно же не отдал, — насмешливо кивнула аккуратная головка леди полицейской. — Ты бы, Лев Константинович, отдал в непонятно какие руки секретное оружие? Тем белее способное выстрелить по твоим же подчиненным, по тебе… Наверняка за нами проследили. Изнутри — через одного из нас, при помощи спутника, через камеры ГИБДД.

— Не думаю, — подал голос генерал. — Если твои предположения относительно шантажа на государственном уровне верны, то Зиберт мог нас отпустить с о в с е м. Если бы ему было а б с о л ю т н о наплевать на сохранность жизни хроно-личностей Ивана и Марьи, то на черта нас опускать? Сидели бы себе под замком и сидели.

— Не лишено, — согласилась «леди полицейская». — Пока Иван и Марья живы история не получает нового направления еще лет тридцать… У департамента есть фора. Иван и Марья — краеугольные фигуры.

— Что будем делать? — обводя поочередно взглядом всю компанию, спросил Потапов. — Уйдем в отрыв без устройства? Перед выездом мы проверились… Зиберт закрыл на наш побег глаза, так что навряд ли подселил кого-то…

— Я не хочу, — негромко, покачивая опущенной головой, неожиданно проговорила Зоя. — Мне надо…, необходимо еще раз провериться и убедиться, что я — СВОБОДНА.

Глаза Зои мерцали, тлели, еще не разгоревшейся решимостью. Завьялов подошел к жене, крепко-крепко обнял:

— Малышка, — шепнул ей на ухо, — какая разница — свободна или нет? Главное — мы и дети в безопасности… Тебе никто не причинит боли…

— А ты уверен?! — высвобождаясь из объятий, выкрикнула Зоя. — Ты уверен, что департаменту есть дело до каких-то там н о с и т е л е й?! Ты никогда не чувствовал, как изнутри в твое сердце впивается невидимая рука, сдавливает, рвет!! Как легкие сплющиваются в тисках, язык немеет, глаза слепнут!!

Зоя отбежала от мужа, с исказившимся лицом встала в дверях гостиной, уже как будто противопоставляя себя всем!

Завьялов собирался продолжить, убедить, если потребуется, то заставить Зою стать разумной. Но не успел. Заговорила Ирма-Миранда:

— Борис, оставь жену в покое, она права. Устройство нам необходимо. Мы не сможем абсолютно ограничить общение с людьми. Но если будем подозревать всех и каждого — продавца в магазине, соседскую бабушку, детей, играющих во дворе и приблизившихся к близнецам, — то превратим Ивана и Марью в задерганных неврастеников и сами чокнемся. Зоя думает о детях, Борис. И она — права. Если Платон решиться на шантаж не только настоящего, но и будущего, департамент нас разыщет, мы д о л ж н ы быть вооружены. Поставим вопрос на голосование?

Трезвые слова Миранды охладили голову Бориса:

— Не надо. Ты сможешь раздобыть недостающий чип? — спросил мужчина, угрюмо глядя на диверсантку.

— Наверное смогу, — пожала плечами Ирма-Миранда. — Но на это нужно время. Новые разработки довольно дороги, Борис, их приобретают богатые организации, способные наладить серьезную охрану. Так просто к ним не подберешься. Вы же, — усмехнулась диверсантка, — не позволите мне убивать охранников? Для меня проблемы нет, я пройду мимо них, как по парку прогуляюсь…

— Оставим, — резко оборвал пришелицу Борис. — Мы можем заказать по Интернету какой-нибудь прибор и выдрать из него недостающий блок?

Миранда плавно поводила головой из стороны в сторону:

— Дорогостоящую аппаратуру привозят под заказ. А это тоже — время. Вы конечно, как мы и собирались, можете уехать к морю, а я останусь здесь и позже вас найду.

— Мне бы не хотелось разделяться, — негромко, все еще одиноко стоя в дверях, твердо произнесла Зоя. — Особенно я не хочу остаться без тебя, Миранда. Ты одна знаешь ВСЕ. О Платоне, о департаменте, о будущем и Зиберте.

— С вами будет моя современница, — ободряюще улыбнувшись, напомнила террористка, — Жюли.

Жюли негромко, явно протестующе зарычала и положила лапу на компьютер, показывая, что пришла пора «заговорить» профессору.

Пока Миранда усаживалась на пол рядом с собакой и ноутбуком, Лев Константинович подошел к Борису и, косясь на занятых подруг, шепнул:

— Выйдем-ка, на лоджию, Бориска. Потолкуем по-мужски.

Завянь понятливо кивнул, бросил на Зою долгий, внимательный взгляд. Жена ответила: как в отражение глянулся — во взоре перекручены и вымучены: нежность, предупреждение, просьба, «я тебя люблю», «я в тебя верю»…

Завянь женился на девушке с природными и искренними, а не актерскими и тренированными данными. Подобные сердечные и и с к р е н н и е взгляды отправляют мужиков на подвиги. Мужчины потуже подпоясывают ремешки — идут: сдвигают горы, достают Луну, ломают копья, воруют миллионы, падают с коней, приносят домой ключи от покоренных городов и благоуханные букеты…

— Борь, когда Зоя и дети лягут спать, я вернусь к Масимычу.

— А?.. Что?.. Да я, типа, и сам туда же собирался.

— Да я «типа» понял, что ты уже собрался, — буркнул генерал. — Но только я, Бориска, знаю, где в охране брешь, а ты на пролом попрешь. Есть разница?

— Угу, есть. Но другая. Ты в доме м о е г о тестя никто, а я родимый зять. Я могу вернуться в с в о й дом за чем угодно, а ты в него даже купленных за кровную пенсию тапочек не завез.

— Не хами, молокосос. Послушай, что дядя п е н с и о н е р скажет. Если попадешься, ты не справишься с охранниками…

— Лев Константинович, прости и тоже выслушай! — перебил Борис. — Я дважды в неделю, в России и Америке, занимался с инструктором по рукопашному бою! За своих детей, я уложу любого, кто попытается меня не пропустить!

— В том-то и дело, Боря, что — не пропустить. Я же знаю, как войти и выйти из дома незаметно.

— Но…

— Борис, Лев Константинович! — раздался из гостиной голом Ирмы-Миранды. — идите сюда!

Мужчины выдохнули, мрачно поглядели друг на друга и потопали на голос.

— Лев Константинович, Борис. — Три дамы сидели в комнате с лицами (и мордой) воодушевленных заговорщиц. — Жюли внесла предложение. Она «сказала», что видела, как в багажник одной из машин охраны укладывали небольшой матерчатый чемоданчик. По мнению мадам Капустиной там может быть только такое же устройство. Жюли может попробовать незаметно пробраться в дом и вытащить в зубах эту сумку.

— Нормальный ход, — пробормотал Борис. Два мужика не успели поделить, кому головой рисковать, а тут уже мадам собака в герои собралась!

— Никто не видел, как ротвейлер уезжал из дома, — продолжала диверсантка, — если она так же незаметно появится у гаража…

— Так же незаметно багажник зубами откроет, — насмешливо воткнул Потапов. — Дамы, вы что тут — с ума все посходили?

— Дослушайте, Лев Константинович, — строго попросила «леди полицейская». — Жюли сказала, что машины, после неудавшегося авианалета, стоят в полной готовности к экстренной эвакуации — с ключами зажигания в замке, с незапертыми дверьми. Мадам Капустина с м о ж е т незаметно вернуться в дом и вынести оттуда устройство. Жюли не посмеют тронуть, Лев Константинович, Борис. Перед телепортацией в прошлое Жюли подписала с департаментом серьезный договор, если ей будет нанесен малейший вред по вине организации…, хроно-департамент не только понесет существенные убытки, он, что важнее — потеряет лицо.

— Ну-ну, — хмыкнул Завьялов. — Когда речь о жизни хроно-популяции, самое время о лице побеспокоиться.

— Борис Михайлович, — поморщилась диверсантка, — вы все еще считаете потомков какими-то монстрами, а это отнюдь не так. У нас подписанными договорами не подтираются, а принимают к исполнению. Если Жюли пообещали, что вернут ее из прошлого — сколько бы лет в нем не прошло! — в тот же самый момент, когда она оттуда телепортировалась, то так оно и будет. Она вернется в тот же день и преспокойно деток по кроваткам спать уложить. У нас могущественные организации не корнают под себя законы…

— Завязываем с хвастовством, — угрюмо буркнул генерал и ловко выставил жену Завьялова из комнаты, Зое вовсе незачем слышать, как ее драгоценный муж, практически по ее же наущению — в пасть льва засобирался: — Зоенька, ты не могла бы проверить — что там дети расшумелись? Не пора ли их кормить?

Молчаливо присутствующий на военном совете Косолапов недоуменно поднял брови: после полкило мороженого и пирожных, деток можно еще сутки не кормить!

Зоя представила, что можно изобразить из продуктов «завалявшихся» в огромном холодильнике — упаковки яиц, нескольких баночек с ракушечными деликатесами, черной икрой и трех бутылок шампанского — все же кивнула. Догадалась, что ее мягко выставляют вон — Зоя Завьялова не служила в полиции, не устраивала диверсий, не ловила в войну шпионов, не бросалась грудью на гранатометчиков, не было случая, чтобы она вытаскивала кого-то из лап бандитов похитителей. Впечатлительным женщинам с истерзанной нервной системой нечего делать на военном совете, когда некормленые дети по кроватям прыгают. И это вовсе не обидно.

Зоя молча оглядела «штаб» и вышла.

Лев Константинович разыскал в кладовке карандаш и рулон обоев. Расстелил обойный обрывок на полу между диванной тройкой, нарисовал план придомовой территории господина Карпова.

— Смотри, Борис, — обращаясь прежде всего к рвущемуся на подвиги Завьялову, говорил старый смершевец, — вот здесь и здесь установлены камеры видеонаблюдения на поворотных механизмах. Здесь и здесь — вмонтированы под козырьки подоконников неподвижные, скрытые камеры. Парк у Максимовича густой. Но на деревьях в парковой зоне установлены датчики движения. И я не зря вчера вызвал в дом людей из фирмы, устанавливающей охранное оборудование. Твой тесть, Бориска, из парковой зоны смесь Дисней Ленда и Фонтенбло устроил. Дизайнер, блин. — Поругиваясь, превосходительство нарисовал в углу у ограды схематичную елочку и объяснил: — Два года назад я предупреждал: «Паша, эта голубая елка вырастет и закроет от камеры часть стены и небольшой сектор обзора». Твой тесть, Борис, не знает, что нужно бояться в н у т р е н н е г о врага, способного заселиться в охранника, посидеть за мониторами, где отображена работа камер наблюдения, загодя, до приезда детей найти в охране брешь. Департамент контролирует прислугу лишь на время вашего присутствия… Максимович уверен, что к его дому не подобраться, по моей просьбе, он все же потолковал с садовником, садовник клятвенно уверил, что елка до нужной…, ненужной высоты лет пять не доберется… Но добралась, однако — качественную видать, заразу из питомника доставили. Ночью, когда мы приехали, я провел эксперимент: вышел за периметр и вернулся в дом незамеченный охраной.

Завьялов закусил губу, разглядывая схему «укреплений»…

— Ты говорил об этом шефу охранников или Карпову, Лев Константинович?

— Нет, Боря, не успел, — многозначительно поглядывая на молодого друга, проговорил Потапов. — Я решил не распыляться дважды, а вызвать наладчиков и уже тогда устроить наглядную демонстрацию. А до того, позвонил Пучковой и попросил ее п р о в е р и т ь вызванных специалистов. Марик, как ты понимаешь, и есть один из этих профи.

— Ты успел ему растолковать задачу?

— Нет. После того, как мы решили покинуть дом, в этом не было нужды. Да и время подпирало…

— Ты сможешь мне растолковать, как ты пробрался?

— Могу, — кивнул Потапов. — Но суть не в этом. Проблема в этих поворотных камерах, Борис. Идти по парку можно только пригибаясь, по устью ручья, под этим вот горбатым мостиком… Иначе передвижение тут же зафиксируют датчики, установленные в парке.

— Как-нибудь не утону, — буркнул Завьялов. — Ручей…

— Проблема не в ручье, Борис, — перебил генерал. — А в том, чтобы миновать поворотные камеры. Верхушка ели закрыла небольшой сектор обзора, но, следуя движению поворотных механизмов, нужно двигаться зигзагом, все время держа в уме вектор направления объективов. Территория достаточно освещена, крупные камеры на кронштейнах хорошо видны, но я все время посекундно высчитывал каждый шаг, держал в уме повороты сразу нескольких камер… Тебе этого не повторить, Борис. Я назубок знаю место и работу каждого следящего устройства, и то пробирался до двери в помещение бассейна тридцать семь минут.

— Ты думаешь, у меня не хватит выдержки сидеть в кустах, прыгать туда-обратно и высчитывать секунды? — поднял брови Завьялов.

— У тебя опыта не хватит, Боря. Если после нашего отъезда сикьюрити и Марик переустановили систему, ты не увидишь разницу в движениях поворотных механизмов и тут же попадешься. Я же смогу подкорректировать движение, пройти.

Согнувшийся над куском обоев Завьялов, распрямился. Некоторое время глядел перед собой, бровями хмуро двигал…

— Лев Константинович, ты сможешь, восстановив в памяти каждый свой шаг, записать на диктофон просчет секунд и повороты зигзага? Если ты объяснишь мне, в какой момент, при повороте какой из камер я должен активировать запись, я пройду по твоим следам.

Буря взяла в зубы карандаш и весьма бегло отпечатала на ноутбуке вопрос:

«Меня с собой возьмешь?»

Если бы Миранда все же устроила голосование, один союзник у Завьялова уже точно был бы.

* * *

В поместье господина Карпова горел каждый фонарь. Мощные прожекторы освещали парковую зону, небольшие фонарики подсвечивали кусты снизу. Иллюминация была инфернальной — новогодней, праздничной. Казалось, что вот-вот в небо полетят шутихи, закрутятся искрящиеся спирали, распустятся огненные хризантемы и зонты, бравурная музыка раздастся.

Но тишину нарушал лишь стрекот кузнечиков в траве, да тихий шелест верхушек сосен, окружающих поместье.

Завьялов подошел к высоченному, почти трехметровому забору. Разыскал в траве приметный булыжник, позапрошлой ночью оставленный Потаповым как знак. Тогда Лев Константинович, побродив по территории, нашел место, где верхушка ели закрывает от обзора честь стены. Перебросил с внутренней стороны булыжник, вышел через главные ворота и, найдя с наружной стороны валун, перелез через забор.

Как? задирая голову, разглядывая высоченное препятствие, Завьялов понять не мог. Догадывался, что смершевец, когда-то прозванный коллегами «Лёва-скалолаз», сподобился взлететь на трехметровую преграду не хуже кошки.

Завянь подобными талантами и навыками не обладал. А потому, перебросив через забор веревку с железной альпинистской кошкой, зацепил, зафиксировал крюк в выбоинах кирпича и, проверив, удобно ли устроился на плечах рюкзак со сменной одеждой, вскарабкался вверх по канату.

Ему в спину негромко сопела Буря-Жюли. Завьялов взял на операцию лишь француженку в собачьем теле, да и ту, еще до выезда строжайше предупредил:

— Если услышишь шум, Жюли, не вмешивайся. Твоя задача — расслышать все по максимуму, найти наших и сообщить, что я — провалился. Внедриться в меня дистанционно, через устройства эвакопункта не получится, я постараюсь действовать быстро и все время перемещаться. Если же ко мне попытаются приблизиться с портативным устройством, подам тебе сигнал. Твой слух многократно превышает человеческие возможности, ты должна меня услышать.

Буря-Жюли поехала с Борисом не только потому, что лучше слышала. Она еще и лучше н ю х а л а. Через два с половиной часа после того, как Борис отъехал от дома Сережи Морозова, оттуда же ушли пешком и все остальные. В случае провала, Завянь не сможет вывести ищеек департамента на след семьи. Буря-Жюли, расслышав поданный сигнал, напротив — могла найти по следам спрятавшихся беглецов и сообщить им о неудаче.

В кармане Завьялов лежал электрошокер, поставленный на первое деление, опасное лишь для внедренного дубль-интеллекта. Даже в случае удачи, Борис решил выходить на связь с семьей, только после удара током: придется треснуть себя электрическим разрядом, обезвредить внутреннего врага и позвонить Миранде. Только после встречи с ней и проверки на «чистоту», он решил, что сможет встретиться с детьми и Зоей.

— Если же у меня не получится вывезти устройство, то…, - Завьялов строго поглядел на жену, — ты и дети сразу же покидаете Москву. Миранда и я остаемся. Добываем микросхему через заказ по Интернету. Проверяемся. Дальше мы придумаем, как вас найти.

Лев Константинович пытался упорствовать, мол, с семьей должен остаться их отец. «Приемный» дедушка им никуда не сдался!

Но после того, как Борис сказал, что, возможно, ему придется ни раз, и ни два, шарахнуть себя электрическим разрядом — сдался. «Лев Константинович, прости, но подобные испытания не для сердца отстучавшего свой сотый юбилей, — твердо сказал Завьялов. — Я — молодой мужик, я справлюсь, выдержу. Тебя разряд — убьет».

…Завянь спрыгнул со стены на мягкий дерн. Присел, бросил одобрительный взгляд на разросшуюся неподалеку «заразу из питомника»: верхушку елочки никто не обезглавил. А это, по мнению Льва Константинович — добрый знак: в системе безопасности ничего не поменяли. Никто в старого генерала не внедрялся, не считывал его мысли относительно прорехи в охраняемом периметре.

Пятясь, все время держа приметную верхушку в поле зрения, Борис стремительно дошел до куста-пирамиды — юркнул за него и отдышался, огляделся. Дальше, по словам того же Константинович начинался форменный бардак — «Дисней и Фонтенбло»:

— Если бы не датчики движения, — кипятился генерал, — эту «красоту» можно охватить, только столб посреди лужаек вкопав! Вкопав и обвешав его камерами! Но Паше, умнику нашему гламурному — не комильфо столбы втыкать!

— Папа не знает, что стать предателем может самый преданный охранник, — вступалась за папу Зоя Павловна.

— Ой, новость! охранники уже не подкупаются, а костьми ложатся! — фыркнул генерал, но развивать перестал, зачеркнул на листке обоев пририсованный охранный столб.

…Борис сидел за выстриженной из куста пирамидой и, прищурившись, глядел на две медленно поворачивающиеся камеры наблюдения.

— Один, два, три, четыре…

Камеры повторяли описанный генералом танец. Вальсировали в нужном ритме.

Как только Борис убедился, что повороты совпадают с вычислениями генерала, вставил в уши наушники от мобильного телефона, настроенного на работу диктофоном… Дождался, пока поворотные механизмы встанут в позицию под нужным углом и активировал, многократно прослушанную запись!

— На счет четыре поворот налево, курс на беседку, — раздался в ушах спокойный генеральский голос. — Один, два, три — пошел!

Борис проскользнул над землей как черная змея! Скатился под стену беседки, замер…

— Курс на скульптуру в излучине ручья. Опасайся дерева на одиннадцать часов — там датчик. Один, два, три…, восемнадцать — пошел!

Несколько часов, настроив один из мобильников на режим секундомера, Лев Константинович работал над этой записью. Закрывал глаза, представляя повороты камер на кронштейнах, держал в уме топографические складки местности, кусты, деревья, мостики, беседки…

Завянь видел, как по впалым вискам генерала скатываются крупные, тяжелые капли пота, но не позволял себе жалеть и отвлекать — Лев Константинович РАБОТАЛ. Пожалуй, только многоопытный разведчик мог справиться с такой задачей: мысленно объединить множественные факторы и провести человека мимо камер наблюдения по выверенной записи.

…- До горбатого мостика можешь идти спокойно. Под мостом снова активируешь запись. Удачи. Мы в тебя верим, Борис. Отбой.

Завьялов отключил диктофон. В путешествии по неглубокому рукотворному каналу был один слабый момент: через два десятка метров ручей изгибался в видимости человека, вышедшего на высокое парадное крыльцо. А решившего перекурить на улице охранника, Лев Константинович не мог предусмотреть. Как и не мог предугадать, как долго сикьюрити надумает отлынивать от работы: две сигареты выкурит, одну, останется луной полюбоваться, или две затяжки сделает и бегом обратно на пост? Потапов просто попросил молодого друга накрепко зазубрить несколько цифр: «Активируй запись уже под горбатым мостом, движение начинай, когда камера на углу дома встанет на девяносто пять градусов к подъездной дорожке, а камера над крыльцом уйдет налево от тебя на тридцать градусов».

…Завьялов, уподобившись нильскому крокодилу, извиваясь всем телом и прижимаясь к земле, сполз по пологому травяному берегу в ручей. Уже под охраной берегов чуть распрямился и, нагибаясь над самой водой, стараясь не попасть макушкой или выпуклостью рюкзака под датчики движения, побрел по скользким и илистым донным плитам.

Под плоским веревочным мостиком пришлось нырнуть. Пока плыл под водой, успел подумать: «А как же Константинович тут позавчера заныривал, а?!.. Могучий старикан, однако… А тесть реально — дизайнер, блин, понаворочал всяческой фигни…» И еще подумал, что, возможно, каких-то навыков боевого пловца у генерала куда больше. Завянь казалось, что он плещется как бегемот, его широченные плечи раздвигают воду с шумом доисторического колесного парохода, что он пыхтит на всю округу и только что китового фонтана не пускает…

Сразу же, оставаясь в тени канатного мостика, Завьялов поглядел на крыльцо, убедился, что ни на нем, ни поблизости никто не прогуливается — нырнул и, под темной, ночной водой, нащупывая дорогу по стыкам плит, преодолел излучину ручья.

Отфыркивался уже в подбрюшии горбатого моста. Снял вымокшую черную шапочку, несколько часов назад приобретенную в магазине. Забросил в нее горсть мелких камушков и утопил — потяжелевшая шапка раздражала, холодом на мозг давила.

Достал из непромокаемого мешочка телефон. Пригляделся к камерам, дождался нужного положения объективов, нажал на кнопку воспроизведения записи!

— Возвращаешься на левый берег. Курс — туя рядом с фонтаном… Датчик движения в пяти мерах от берега. Один, два, три… четырнадцать — пошел!

Выписывая вензеля-зигзаги, Завьялов вновь вернулся в петляющий по территории ручей уже через сорок метров. В брод «переполз» канал. Вытянулся на пологом берегу…

— Надеюсь, ты меня слышишь, Боря, — раздался в наушниках одобряющий генеральский баритон. — Дальше ты идешь один. Как только камера на углу дома начнет поворот направо, можешь встать и быстро добежать до стены. Прижмись. Зайди в стеновую складку у окна кухни. Там слепая зона, переоденься.

Завянь лежал в густой непроглядной тени, смотрел на камеру — механизм только начал поворот налево, придется выждать секунд тридцать… Машинального бросил взгляд на освещенное окно марьюшкиной спальни и… обмер.

В окне комнаты, куда вчера занесли два дополнительных дивана, стояла ЕГО ДОЧЬ.

Свет падал на девочку сзади, путался в легких кудряшках, оглаживал хрупкие детские плечи… Ошибки быть не может — в окне стояла МАРЬЯ!

Завянь перевернулся на спину, сполз до гранитной кромки ручейка… Скорчился, потер лицо руками.

Н е м о ж е т б ы т ь! Марья, Ваня, Зоя, все — должны были уйти из дома три с половиной часа назад!!! Константиныч дал Борису время на посещение магазина альпинистских принадлежностей, покупку экипировки, дорогу до поместья. Их не могли…

Могли, пришла рассудочная, трезвая мысль. Если Завянь полчаса, десять минут вперед попался, департамент начал обратную пошаговую отмотку (в случаях на прямую не касающихся Платона, подобные мероприятия разрешены), Бориса «посетил» агент и выяснил, где находилась его семья три часа назад. Детей и Зою могли привезти в этот дом практически сразу после его отъезда от дома Морозова.

Или…

Да какое может быть «или» когда отец увидел в освещенной, словно к празднику! западне для убийцы силуэт любимой дочери!!

Борис стремительно вернулся на прежнее место, камера как раз начала требуемый поворот — метнулся вперед, в несколько гигантских прыжков добрался до стены и, прижимаясь спиной к дому, юркнул в глубокую каменную складку, что давали стена и башенка с мавританским куполом.

В голове, в сумасшедшем ритме пульса выстукивались имена: «Марья, Марья, Ваня, Зоя!!..» Завянь быстро скинул с плеч мокрый вдрызг рюкзак, достал непромокаемый пакет с костюмом, точь-в-точь похожим на одежду охранников. Переоделся. Разложил по сухим карманам из пакетов шокер, телефон, банковскую кредитку и немного наличности. Универсальный электронный ключ от всех замков дома, что дал ему Лев Константинович, взял на изготовку. Перекрестился…

«От каменной ниши до двери в бассейн не более двенадцати метров, — несколько часов назад инструктировал друга генерал Потапов. — Попасть в дом, минуя камеры, повешенные над каждой дверью — невозможно. Но ты будешь в одежде охранника. Под объектив попадешь на несколько секунд. Пока охранники у мониторов соображают — кто из коллег вдруг вынырнул из-за угла?! дойдешь до двери в помещение бассейна. Откроешь дверь. Путь до гаража займет не более пятнадцати секунд. Дальше действуешь по обстановке».

Разрабатывая операцию, Лев Константинович поставил на внезапность. Если бы Борис приехал в дом открыто, так сказать, в ворота постучавшись, ему бы не позволили бродить по дому в одиночку. Везде и всюду Карповского зятя сопровождал бы хоть один из охранников. Бродил бы по пятам, прикидывал, что здесь понадобилось беглецу. И уж наверняка, Борису не позволили бы завладеть машиной с лежащим в багажнике рабочим «инструментом».

Но при условии внезапного появления Бориса внутри дома, появлялся реальный шанс угнать машину с ноутбуком. Запрыгнуть в готовый к отправке джип, предварительно открыв с пульта автоматические двери гаража, завести двигатель и выехать на улицу — все это занимает не более сорока пяти секунд! Даже если охранникам у ворот успеют дать команду — не выпускать джип за территорию! — Лев Константинович советовал переть тараном!

«Ворота у Максимовича хоть и надежные, достаточно укрепленные, но рассчитаны они, Бориска, на удар снаружи. Причем, сам вспомни — снаружи негде разогнаться. Дорога узкая, поворот короткий, при ударе с такой дистанции, укрепленные петли даже не скрипнут!.. Другое дело — протаранить изнутри. По подъездной дорожке от дома можно разогнаться. Если тебя попытаются не выпустить из поместья, сразу же подавай машину назад и бей тараном в центр ворот! Они двойные, Боря, так что, как миленькие наружу разойдутся».

Догнать же бывшего автогонщика на трассе, заблокировать, остановить — и думать нечего.

…Завьялов вывернул из-за угла. Походкой уверенного, торопящегося по своим делам человека прошел вдоль прозрачной стены всесезонного крытого бассейна, провел картой электронного ключа по щели замка: попал внутрь дома.

Навстречу Завьялову легонько и сонно колыхнулись ветви пальм. Подсветка не работала, вода стояла ровной гладью застывшего стекла. Внутри дома не было ни единой камеры. Павел Максимович Карпов не собирался расхаживать в плавках и халатах под всевидящими объективами и развлекать, усевшуюся перед мониторами прислугу сюжетами из личной жизни.

Борис быстро прошел по кромке бассейна. Вышел в небольшой коридор и повернул совсем не к гаражу.

Перепрыгивая через три ступени, отец понесся к комнате, в окне которой он увидел дочь!

Циферблат напольных часов в торце коридора второго этажа показывали половину третьего ночи. Огромный дом был погружен в ночную тишину и полумрак, Завьялов бегом преодолел короткий отрезок до спальни дочери, сразу же увидел, что снизу из-под двери идет тонкая полоска света — рванул на себя антикварную изогнутую ручку!..

Напротив, в нескольких шагах от порога стоял мальчик лет одиннадцати с чуть вьющимися волосами, закрывающими шею. Потемневшими от расширившихся зрачков, серыми глазами пристально смотрел на Завьялова. Как будто знал и ждал, что тот сейчас откроет дверь.

Завянь громко и судорожно сглотнул, перешагнул порог и плотно прикрыл за собой дверь.

— Ты кто? — спросил мальчишку.

Спросил только потому, что надо было что-то говорить. Едва увидев мальчика, Завьялов понял, что перед ним п о т е н ц и а л. Ребенок, выбранный департаментом создавать в доме дедушки Карпова эффект присутствия детей его дочери.

Кошмарная встреча. Завянь глядел в лицо маленького потенциального покойника. Возможно, в р е а л ь н о м времени этот пацанчик сегодня попал под автомобиль, пошел купаться и не рассчитал дистанцию и силы… На умершего от изнурительной болезни мальчишка как-то не похож…

П о т е н ц и а л строго смотрел на вошедшего широкоплечего мужчину, испуг медленно стекал с серьезного детского лица.

— Вы не такой, как о н и, — внезапно выговорил мальчик. — Вы — другой, н о р м а л ь н ы й.

— Что..? — переспросил Борис. — «Нормальный»?

— Да, — кивнул мальчишка. — Вы ч е л о в е к. Не как о н и.

Завянь опешил:

— А кто о н и по-твоему? — Неожиданные слова мальчика намертво прилепили к полу ноги растерявшегося Завьялова.

— Инопланетяне, — на полном серьезе, невозмутимо произнес ребенок. — Они нас захватили. Привезли сюда. Они нас убьют, да? Порежут для опытов?

Наверное на свете найдутся мужчины способные после подобных вопросов, заданных искренним детским голосом, выйти за дверь, закрыть ее за собой, и оставить ребенка в комнате — западне для монстра.

Наверное найдутся.

Борис Завьялов к их числу не принадлежал. Он думал меньше секунды, протянул к мальчику руку, сказал:

— Пойдем.

Понимал, что совершает абсолютнейшую глупость! Назавтра в этой комнате появится еще один мальчишка-заместитель — в последний момент выдернутый из-под колес грузовика, вытащенный из реки, выкопанный из-под груды осыпавшегося строительного песка!

Но ничего не мог с собой поделать. Завянь не мог захлопнуть дверь и убежать к гаражу, где его ждет машина с ключами зажигания в замке!

Он уже знал, что навсегда запомнит серьезный сероглазый взгляд ребенка, вдруг показавшегося ему до жути, до одури знакомым! Этот мальчишка навсегда поселится в его памяти и снах, начнет приходить к нему ночью и УПРЕКАТЬ. Смотреть молчаливо и пристально — напоминать о трусости.

Завянь уже знал, что навечно проклянет себя за нерешительность и малодушие. Подушки изгрызет, пододеяльники зубами измочалит, он н и к о г д а не сможет спать спокойно. Он ж и т ь не сможет, в зеркало смотреться, открыто улыбнуться своим детям!

Борис тянулся к мальчику. Тот неожиданно спрятал руки за спиной:

— Я не пойду один. Я не оставлю Тоню.

Мальчик повернулся к детской кроватке, Завьялов поглядел туда же…

Конечно! В комнате должен быть еще один ребенок! Девочка, чей силуэт в окне Завьялов принял за фигурку дочери.

Девочка спала. Укрытая одеялом почти до растрепанной кудрявой макушки.

— Они нас накормили и усыпили, — глядя на спящую подружку, говорил мальчик. — И з н у т р и усыпили. Тоня постояла у окна, помолчала. Легла на кровать и сразу же уснула, я…, я спать не захотел.

Завьялов в несколько шагов преодолел расстояние до кровати, поднял на руки спящую девочку и скомандовал:

— Пойдем. Я вывезу вас отсюда.

Мальчишка юркой змейкой обогнул Завьялова и раскрыл перед ним дверь.

Разговор мужчины беглеца и мальчика потенциала занял не более полуминуты. Завянь на всех порах шагал по знакомому до мелочей коридору, сбегал по лестнице; чувствовал на щеке теплое дыхание спящего ребенка, в душе боролись долг перед семьей и совесть:

«Зачем? зачем?! Что ты изменишь?!» — вопил рассудок.

«Заткнись! Никто не смог бы поступить иначе!» — рычала совесть настоящего мужчины.

«Ты завтра снова приедешь сюда кого-то спасать?! Да?!.. Из-за этих детей ты свою семью погубишь!!»

«Попробую не погубить».

«Безумство храбрых нужно запрещать…»

В замке зажигания джипа действительно торчал ключ с брелком сигнализации. Завьялов быстро положил спящую девочку на пол между сиденьями, мальчик мгновенно заскочил туда же, скорчился за водительским креслом.

— Ни звука. Не высовывайся. — Приказал понятливому пацану Завянь. Закрылся от мерцающих в темноте мальчишеских глаз, захлопнув дверь машины.

Быстро обошел джип и раскрыл багажник.

Жюли опять оказалась права. В готовом к экстренной эвакуации автомобиле лежал тощий матерчатый чемоданчик с удобными для собачьих зубов ручками.

Завянь вытащил чемоданчик на свет, дернул за бегунок змейки-застежки, собираясь проверить, что лежит внутри — близнец похищенного ноута или за ним придется смотаться к комнате охраны, где уж наверняка хранится действующее устройство для телепортации. Если уж добрался, то можно попробовать отбить устройство шокером и кулаками…

— Борис Михайлович, Борис Михайлович…, - раздался за спиной Завянь насмешливый, упрекающий голос.

Не выпуская чемоданчика из рук, Завьялов оглянулся!

На небольшом, в три ступени крылечке у двери, ведущей в дом напрямик из гаража, стоял ухмыляющийся электронщик Марик. За спиной худосочного юноши возвышались троица нахмуренных, у п р а в л я е м ы х бодигардов.

— Ну зачем же вы вернулись? — продолжая ернически улыбаться, Марик, вихляя бедрами спустился до бетонного пола. Вытянул указательный палец, направленный на чемоданчик: — Наверное за этим, да?

«Устройство мне не отдадут в любом случаем», — подумал Завьялов и захлопнул багажник автомобиля, в котором спрятались два ребенка.

— Непростительная глупость, — покачал головой тощий электронщик. — Вас отпустили. Вы могли уехать…

— Ты — Зиберт? — набычившись и глядя исподлобья, хрипло выдавил Борис.

— Всегда говорил, что Миранда слишком болтлива и совершенно непригодна, — «расстроено» помотал патлатой головой компьютерный юнец. И став внезапно очень жестким, выбросил вперед правую руку: — Отдайте сумку и проваливайте. Вас ждет семья, Борис Михайлович. Предлагаю не делать новых глупостей и разойтись ко всеобщему удовольствию.

Руки бодигардов лежали на кобурах н а с т о я щ и х пистолетов, Борису не дали бы даже малейшей попытки воспользоваться шокером. И кулаками.

Завьялов помнил о детях, спрятавшихся в салоне джипа. Он медленно, не делая резких движений протянул сумку. Ее принял, выдвинувшийся из-за спины начальника охранник.

— Может быть, пешком пойдете? — задирая вверх брови, предложил Густав Зиберт.

— Сам пешком ходи, — буркнул Завьялов, обошел автомобиль и запрыгнул на водительское кресло.

Сердце стискивал страх! Любому из четверки агентов достаточно приоткрыть автомобильную дверцу — просто так, ради перестраховки! — и дети будут обнаружены!

Завянь уверенным, невозмутимым движением повернул ключ в замке зажигания, мотор негромко заурчал…

Секунда, две…

Машина, рванув колесами бетон, буквально выпрыгнула из гаража! Помчалась по дорожке.

Ворота на выезде с территории стояли открытыми настежь.

Завьялов спас чужих детей, возможно — ценой жизни собственных.

* * *

— Вы с ума сошли, Борис Михайлович!! — шокированная поступком Завьялова Миранда только что волосы на голове с корнем не выдирала! — Зачем вы притащили сюда этих детей?! Зачем вы вообще их вывезли?!

Негромкое, но гневное шипение Ирмы-Миранды никто не прерывал. Слушая рассказ Завьялова, генерал задумчиво глядел на молодого друга, но комментариев не делал. По непроницаемой собачьей морде ротвейлера-Жюли было невозможно понять отношение француженки к поступку Бориса. Полтора часа назад Завьялов не стал городить огород и баловаться электричеством, он подхватил мадам Капустину в условленном месте неподалеку от особняка, сразу же поехал к Морозовскому дому и выпустил у подъезда собаку. Ротвейлер-Жюли по следам привела его к семье, устроившей ночную прогулку по дворам района.

Борис перестал опасаться контрдействий хроно-департамента, поняв что их о т п у с т и л, решил не проверяться на внедрение.

…В комнату зашла Зоя, только что уложившая привезенных мужем детей на одном из купленных матрасов. Последние слова Ирмы-Миранды она услышала и встала вровень, плечом к плечу с мужем, упрямо сложившим руки перед грудью:

— Борис поступил правильно, Миранда. Н о р м а л ь н ы й человек не должен оставлять в беде детей.

Диверсантка фыркнула. Прошлась по комнате, остановилась у окна и, глядя на серую предрассветную улицу, немного помолчав, спросила:

— Ты говорил, что мальчик заметил твою о с о б е н н о с т ь, Борис?

— Да, — коротко сказал Завьялов в прямую спину леди полицейской.

— Что ж…, - разворачиваясь к обществу, задумчиво пробормотала террористка, — может быть это и к лучшему. Устройства у нас нет, но есть ребенок, судя по всему, обладающий исключительными ментальными способностями. Только так я могу объяснить, что Арсений сумел выделить тебя, Борис, из окружения носителей агентов хроно-департамента. Почувствовать твою особенность. И кстати, — лицо Миранды неожиданно потеряло былую хмурость, террористка улыбнулась Косолапову: — Николай, завтра утром ты имеешь возможность поближе познакомиться с сыном. Арсений — твой сын, Коля. Твой и Раисы Журбиной.

Хорошо, что Коля, один единственный из всех — сидел. Невозмутимо потягивал пивко, не вмешиваясь в разговор хроно-личностей с прибывшей повторно диверсанткой. Спать собирался — день тяжелый выдался, первые пол-литра пива в желудок проникали… Еще баночку принять и на боковую. На матрасе спину вытянуть.

Услышав диверсантку, Косолапов поперхнулся, булькнул:

— Что?! Что ты сказала?! Арсений сын Раисы?! МОЙ СЫН?!?!?!

Завьялов хорошо изучил друга. Миранда знать его не знала. Рычание Коляна приняла за радость, едва не пропустила оплеуху.

…- Бор-р-ря!!! — изрыгал Косой, отпихивая вцепившегося друга. — Дай я до этой биксы доберуся!!! Уйди!! Не стой на путях!!

Первоначально растерявшаяся Миранда преспокойно наблюдала, как Завьялов пытается зафиксировать буйного папашу в углу у двери. По зрелому размышлению и наблюдению Завянь уже не порекомендовал бы другу Коле сойтись в рукопашной с прилизанной дамочкой, прошедшей обучение в настоящей полицейской жизни и в интернате, сурово и пышно выпекающем агентов в будущем… Уж больно ж д у щ е насмехались серо-стальные женские глаза. Миранда тоже…, вроде бы, не против спустить пары хорошей стычкой. Навешать Коле ловких «дамских» кренделей.

Косой рычал:

— Когда?! когда, ты сука арматурная, узнала, что у меня есть сын?! Узнала, что твои сраные соплеменники решили из него приманку сделать?!?!

— Не соплеменники, а современники, — невозмутимо, явно нарываясь, поправила Миранда.

— Боря, отпусти! Дай я этому упырю на каблуках ребра и зубы посчитаю!

— Замолчите все!!! — перекрывая рык Косого, истошно закричала Зоя и закрыла уши ладонями. — Сколько можно?! Сколько… можно… бестолково… выяснять отношения, задыхаясь проговорила женщина: — Мы — команда. Мы — взрослые люди.

— Мы — живые люди, существующие на пределе, Зоенька, — негромко, в установившейся тишине объяснил Лев Константинович. — Подумай. Можно ли жить иначе под прицелом снайперской винтовки или мушки боевого вертолета?

Время позднее (или ранее, как поглядеть), страсти улеглись, пожалуй, на фоне общей, запредельной усталости. Миранда говорила из последних сил, лишь потому, что прежде чем разойтись по комнатам на отдых, надо обязательно подбить итоги. Неразрешенные вопросы мало сну способствуют.

— Давай-ка, Коля, без нервов, серьезно потолкуем. Твой сын — дефект. Не потенциал, как Тонечка Ватюшина, а ребенок уже существенно вмешивающийся в нормальное течение истории. Иногда подобные люди-казусы могут жизнь прожить ничего не поломав в сложившемся процессе. Арсению не повезло: он с самого раннего возраста начал «бревна поджигать». Мадам История дважды выводила на мальчика агентов департамента…

Сухая констатация фактов, усталый менторский голос Миранды; Косолапов стискивал пудовые кулаки, но в драку уже не лез. Не террористка, а ее прежние хозяева безразлично отправили его сына на смерть. Миранда лишь случайно узнала от Пучковой, что дети — дефект и потенциал — уже подобраны на роль заместителей близнецов. Что один из заместителей сын Раисы и Николая, практически воспитанник Платона. Путем долгих совещаний в департаменте решили одним махом убить всех зайцев. Жесточайший дефицит людских ресурсов не позволял департаменту обеспечить надежную охрану интерната, куда поместили сына Журбиной. Аналитики уверяли, что Извеков будет крайне заинтересован в мальчике с развивающимися телепатическими способностями — он обязательно за ним придет. Из Арсения решили сделать, так сказать, двойную приманку и заодно не распылять силы по двум охраняемым объектам — детскому приюту-интернату и поместью Карповых.

…- Потенциалу Антонине, я уверена, стерли память, — устало говорила диверсантка. — Девочка должна быть послушной, а не донимать агентов вопросами «когда мы поедем к маме-папе?». С Арсением, как мне кажется, так сделать не могли. У твоего сына, Коля, существуют воспоминания, на которые первоначально не обратили внимания, а после они окажутся крайне важными для поимки Извекова. Так что, Николай…, будь готов к тому, что сын назавтра будет спрашивать о матери…

— А если бы Арсению стерли память, — пристально глядя на Ирму-Миранду, проговорил Косолапов, — ты бы мне не сказала, что мальчик — сын Раисы? МОЙ сын.

— Наверное, сказала бы, — не слишком уверенно произнесла диверсантка.

— Да ты бы и сам догадался, — неожиданно вмешался Завьялов. — Он же — твоя копия. Я его как только в доме увидел, сразу что-то знакомое уловил.

— Спасибо, брат, — покачивая головой, в который раз поблагодарил Николай. — Спасибо, что вытащил оттуда сына.

— Давайте вернемся к сути вопроса. — Миранда, крепко зажмурившись, помассировала пальцами виски. — До того как мальчик проснется, нам надо решить, как с ним разговаривать.

— А что тут решать?! — моментально вскипел Косой. — Я с ним поговорю, скажу, что я его отец…

Миранда поморщилась, вновь разнервничавшегося папашу утихомирил генерал:

— Подожди, Коля. Миранда говорит по делу. Объясни нам суть проблемы, Миранда.

— Проблема та еще, — вздохнула женщина. — Если судить по открытым источникам информации, то, к примеру, в моем времени существует лишь несколько человек, способных на взгляд, без использования специальных датчиков засечь в носителе присутствие дубль-интеллекта. Телепатов подобной силы даже к полевым работам привлекать запрещено — они ценнейшие работники, приравненные к оборонительному вооружению.

— А мой сын…, - Косолапов не смог закончить предложение, его начала бить нешуточная дрожь. Он только что обрел нечаянный подарок судьбы, узнал, что обожаемая когда-то женщина родила ему наследника, сынишку! и тут же получил поддых — его ребенок может быть приравнен к какому-то там оружию! к ракетной установке, твою мать!!

— А твой сын смог, — слегка растеряно, подытожила Миранда. — О существовании в прошлом телепатов подобной мощности не осталось сведений. Арсений — нонсенс. Казус. Ноль, внезапно ставший миллионом. Раиса, на сколько мне известно, тупиковая ветвь генеалогического древа: ее роман с интерном Гоги закончился бы абортом и невозможностью иметь детей. Нам остается думать, что способности Арсения искусственно развил Платон. Никогда ранее ни один мужчина не отваживался прожить в теле беременной женщины до родов…

— Подожди! — Миранду перебил нервно подергивающийся Косолапов. — Раиса как-то мне рассказала, что ее прабабку в деревне кольями забили. Мол — ведьма она, коров и мужиков сглаживала, порчу взглядом наводила. Ведьминские способности могли здесь роль сыграть?

— Бабка ведьма, говоришь? — прищурилась Миранда. — Порчу взглядом наводила…? А что… Пожалуй.

— Да точно, точно! — ожесточенно закивал Косой. — Бабка — ведьма, Извеков сука потом еще в утробе материнской над мозгом плода поработал… Ну и дела…, - всерьез закручинился Косолапов: — И что мне с Сенькой делать?! Его же надо как-то защищать! Твой этот… — департамент! знает о способностях Арсения?

Покачивая головой, немного выпучив глаза террористка произнесла полушепотом:

— Господи…, мне даже представить страшно что сейчас в поместье началось… — покосилась на Завьялова: — Ты стащил у них…, даже не подберу названия ч т о именно.

— Не «что», — кого!! — взревел Колян. — Мы кажется решили, что Арсений наше спасение!

— Да, да…, - забормотала диверсантка. — Конечно же — спасение… Но что мы ему скажем, други дорогие? как объясним задачу?

— Ребенку десять лет, — соглашаясь с переживаниями диверсантки, добавила жена Завьялова.

— Ребенок уже фантастических фильмов насмотрелся, решил, что его похитили инопланетяне, — напомнил Борис. — Предлагаю придерживаться этой версии. Объясним Сене, что надо приглядываться к людям, искать захватчиков-инопланетян.

— Типа, мол, — игра такая? — нахмурился отец «стратегического» мальчика.

— Ну не совсем, — сочувственно вздохнул Завянь, — но где-то около того. Пугать не будем.

— Ты думаешь мальчика, прожившего десять лет бок о бок с асоциальным психопатом можно чем-то напугать? — уголок губ полицейской Ирмы Конниген приподнялся в невеселой усмешке. — Благодаря усилиям Платона, мозг этого р е б е н к а превосходит ваши показатели в несколько раз, господа. Мозг обычного человека задействован процентов на десять. Я, как обученный телепат средней силы, активна процентов на двадцать пять. Но только не в этом теле. Увы. В теле Ирмы Конниген я не способна к телепатическому восприятию. Арсений же пользуется с в о и м мозгом и возможностями на полную катушку, он способен почувствовать малейшую ложь. Нам не удастся мальчику соврать, друзья.

— Все так серьезно, Миранда? — пожалуй, впервые назвав террористку по имени, нахмурился Николай. Он начал понимать, на сколь серьезная ответственность свалилась на отца неординарного мальчишки.

— И даже более, чем ты можешь представить, Коля, — не стала увиливать Миранда. — По сути дела, уж прости, я до сих пор не понимаю, почему Арсения не у н и ч т о ж и л и сразу же после того, как появилась информация о его способностях. Аналитики наверняка давно просчитали: если Платон получит тело развивающегося телепата достаточной мощности, он станет — неудержим. Практически — неуязвим. Одним существованием дефект Арсений представляет серьезнейшую опасность целой хроно-популяции. — Миранда выдержала паузу, в упор поглядела на Завьялову, которому недавно разнос устраивала: — Теперь, Борис Михайлович, ты понимаешь КОГО украл из дома? Арсения, господа, будут искать все — и Извеков, и хроно-департамент. Нам предстоит решить: стоит ли утаивать от ребенка правду и ограничивать его возможности, или наоборот — позвольте мне р а б о т а т ь с мальчиком. Используя развивающие методики из будущего, я смогу усовершенствовать, сформировать его талант.

Последние слова Миранда адресовала напрямую Косолапову. Отец еще не познакомился с сынишкой, а перед ним уже поставили выбор: угнетать таланты сына полуправдой или развивать ментальные способности, тем самым превращая мальчика в страшенное орудие. Миранда открыто просила Николая дать ей возможность создать и з а р я д и т ь оружие невероятной силы.

* * *

Арсений притворялся спящим. Захныкавшую спросонья Тонечку унесла из комнаты добрая тетенька с большими ласковыми глазами. Арсений остался в комнате один. Лежал, отвернувшись к стене, и думал.

Его привезли в странный дом. Они с мамой много раз селились в подобных съемных полупустых квартирах, но те квартиры были небольшими. Эта же размахнулась почти на всю площадку шестого этажа, а из мебели в спальне — одни матрасы… Кухня, правда, ничего себе — современная, навороченная. В гостиной дорогие кресла и диваны, телек во всю стену… Жить тут можно. Но вот стоит ли?..

Дверь спальни тихонько скрипнула, Арсений усмирил дыхание, сделал его равномерным, сонным… Когда мамочка вот так же притворялась спящей, Арсений всегда улучал ее по движению под веками глазных яблок и дрожи ресниц, и потому сейчас держал лицо почти прижатым к подушке. Сведенные тревогой челюсти плавно разжал, расправил лицевые мышцы.

К матрасу кто-то подошел. Поправил одеяло, натянув его до плеч. Нежно, бережно провел ладонью по волосам Арсения, вздохнул и, распрямившись, двинулся обратно.

Арсений бросил осторожный взгляд из-под ресниц в спину уходящего человека…

Опять рыжеватый здоровяк дядя Коля наведывался. Уже три раза приходил, вздыхал, сопел, но не будил. На цыпочках передвигался.

Чудной. Но главное — не с т р а ш н ы й.

Еще в комнату приходили мальчишка и девчонка — Иван и Марья. Пока их взрослые не засекли, стояли у окна, шептались. Переругивались. Мальчишка хотел гостя разбудить «случайно», девочка его отговаривала, просила не шуметь…

По разговору: чилдрены воспитанные. Послушные. Таких бы в интернате в один момент п о с т р о и л и. Тезка этого мальца (интернатские его «Вано» звали) одной рукой обоих в бараний рог и по линолеуму бы, как половые тряпки расстелил…

Вспоминать интернат, куда его привезли после налета на квартиру бронированных спецназовцев, было неприятно, жутко. Растерявшегося Арсения подталкивал в спину усатый дядька, передавал его с рук на руки рыхлой женщине с пронзительными, испытывающими «приемыша» глазами…

Арсений их боялся до тошноты. Усач в полицейской форме и тетка были — н е о д н и. Точно так же как и в мамочке, в них чувствовалось чужеродное п р и с у т с т в и е.

И в спецназовцах, что выбили окно и дверь Арсений тоже ощущал пугающую двойственность. Они казались мальчику марионетками, ожившими грозными куклами с автоматами на взводе. Безвольными исполнителями чужих приказов.

Страшно.

Раньше Арсений думал, что так бывает только с мамой. Он никогда не видел других б о л ь н ы х людей, предполагал, что это есть симптом болезни и эту двойственность натуры способен разглядеть любой мало-мальски опытный врач психиатрической больницы, мальчик никогда не считал свои способности — о с о б е н н ы м и. Он думал, что привычка подмечать перемены в настроении мамы, вечный страх нарваться, под руку попасть — делают его чрезмерно внимательным, чувствительным к каким-то выплескам н у т р а.

Он ошибался. Полтора десятка человек, встреченных в один день: полицейские, следователи, спецназовцы, потом и тетка — не могли быть разом пациентами разбежавшейся психушки. Они все принадлежали серьезным ведомствам, туда не допускают сумасшедших.

Когда же Арсения привезли в дом, где в о о б щ е б ы л и т о л ь к о «д в о й н ы е» л ю д и, он понял, что его мама никогда не была больной. Так же как и этих людей, его маму захватили ИНОПЛАНЕТЯНЕ.

Инопланетяне захватили девочку Тоню. Но как только Антонина уснула по приказу, захватчик покинул ее расслабленное тело.

Инопланетянин побывал и в самом Арсении. Причем началось это буквально сразу же после того, как дверь квартиры слетела с петель. Арсений почувствовал внутри себя присутствие (почему-то не опасное, а мягкое как будто исцеляющее), потом ему показалось, что время и окружающее пространство странно растянулись, улетая в ширь и в прошлое… Инопланетянин постарался это ощущение убрать! Пытался успокоить, обернуть все н о р м о й…

Не получилось. Арсению казалось, что внутри его головы ползают многочисленные паучки. Щекочут извилины мягкими невесомыми лапками, раздвигают складки мозга, пробираются, погружаются в мозговую ткань…

Ощущение было настолько мерзким, что Арсений напрягся — представил, что мозг не жирное желе, а мышца! — и выкинул пришельца из себя!

Или напугал. Мальчику подумалось, что пришелец был — исследователем. Ученым, а не воином либо палачом. Иначе он бы не ушел, а зацепился — подчинил.

Но он ушел на время. Вернулся уже в доме «двойников» и попытался заставить уснуть, так же как и Тоню.

…Голоса за дверью стали громкими. Арсений уже различал порыкивающий бас бородача вздыхальщика, мелодичный голос женщины с глазами настороженной львицы. Детей перестали одергивать, а разрешили им носиться по квартире и разбудить разоспавшегося гостя…

Эх, если бы не строгая блондинка и собака, Арсений и сам бы уже давным-давно вышел из комнаты! Он бок напрочь отлежал в одной позе, повернувшись к стенке!

Дядя Борис, что вчера привез его сюда, подтянутый внимательный старикан Лев Константинович, пузатый дядя Коля, тетя Зоя — все были нормальными, не страшными!

Но вот собака…, и женщина с прилизанными волосами и глазами цвета стали… — они были п р и ш е л ь ц а м и. Они несли угрозу.

Арсений лежал и думал: уйти незаметно из этой квартиры или рискнуть — остаться?

В фантастических фильмах частенько встречался какой-то инопланетянин, вставший на сторону землян. Типа, совестливый, решивший, что захват чужой планеты — несправедливость, и воевавший заодно с хорошими парнями.

Что если блондинка и собака такие же борцы за справедливость? Что если только они могут помочь прогнать захватчиков с Земли?

Арсений повернулся, лег на спину, вздохнул…

Наверное пузатый бородач стоял за дверью и прислушивался. Едва Арсений лег навзничь, дверь приоткрылась…

— Проснулся? — показавшееся из-за двери широкое лицо растягивалось в странной, как будто заискивающей улыбке.

Арсений кивнул. Присмотрелся к дяде Коле…

Когда мама плохо спала или вовсе не смогла уснуть всю ночь, у нее были точно такие же красные, воспаленные глаза. Дядя Коля смотрел на Арсения и не решался подойти к матрасу.

— Ты можешь встать? — спросил. — Можешь встать и пойти со мной?

Арсений уже давно привык о щ у п ы в а т ь людей направленным усилием. Он как будто протянул к бородачу невидимую руку, дотронулся до головы, с ч и т а л его настроение…

Угрозы нет. Мужик растерян. Напряжен. Ждет чего-то важного, приятного.

Он не опасен.

Арсений послушно встал с матраса, вышел в просторный холл…

В холле сгрудились все обитатели квартиры. Ласковая тетя Зоя стискивала руки у груди, дядя Борис придерживал возле себя заинтересованно поглядывающих мальчишку и девчонку. Лев Константинович и жуткая Миранда стояли под аркой гостиной, где в кресле сидела печальная Тонечка. Огромная собака, настороженно поводя ушами, расположилась возле входной двери. Скорее всего — охраняла. (Или держала людей в квартире-каземате?!)

Сгустившееся волнение так переполняло атмосферу, что Арсению казалось, будто он бредет сквозь наэлектризованную воду. Толи борется, толи плывет по волнам чужих эмоций. Это было неприятно, но нестрашно.

Дядя Коля зажег свет в ванной комнате, поставил Арсения перед огромным зеркалом, сам встал сзади:

— Погляди, — сказал отражению Арсения. — Погляди на нас… Видишь, как мы похожи?… Волосы, глаза, нос… Это потому, что я твой папа, Сеня.

Бородач… нет — ПАПА! не знал, что его сыну не нужна наглядная демонстрация какой-то там похожести! Арсений прочувствовал каждое слово, каждую букву, биение папиного сердца и дрожь его рук! Сын понял — это ПРАВДА!

В дверном проеме ванной комнаты тихо плакала тетя Зоя.

* * *

Косой уже давно пошучивал, что в старости умрет от жажды. Борису говорил: «Надумаю копыта сбросить, пришли, Завянь, мне Ваньку со стаканом воды… А лучше с фляжкой спирта». Обзаводиться потомством от нелюбимых женщин ради пресловутого стакана, Косолапов не хотел, не пробовал, случайно же — не получилось. Перед фактом беременные дамы как-то не поставили.

Завянь смотрел на друга, видел как не найдут покоя его руки — сжимаются и разжимаются байкерские лапищи, прячутся в карманы и снова выползают, — понимал: Коляну до мышечного спазма, до дрожи в каждом пальце хочется прикоснуться к сыну! Обнять, прижать, погладить, сжать, да так что сам же и задохнется, дышать от счастья перестанет!

Будь Коля недалеким переростком, он так бы и поступил. Поддался чувствам. Посадил пацана на колени, тискал бы его как младенца и гуленьки-сюсюканьки пускал от счастья… Умилялся — пацан, пацан у меня есть!!

Но Коля умный мужик. Он получил в з р о с л о г о ребенка. Причем, не по годам: по сути и по жизни. Даже у Завянь создавалось фантастическое впечатление нереальности от разговора Миранды и Арсения, так что же говорить о Косолапове, с ума сошедшем от мысли — он никогда не увидит, как его м а л ь ч и к беспечно носится во дворе, запускает в мутном городском ручье кораблики, песок лопаткой ковыряет…

Его мальчик не кораблики пускал, он отвечал Миранде:

— Я чувствую дуализм людей. Так получается само собой.

«Дуализм, твою мать!!! — печаталось на огорченном Колином лице. — Малыш, где ты этого набрался?!»

Завьялов смотрел на друга и думал о том, как глупы и суетны люди, мечтающие вырастить из отпрысков вундеркиндов.

Вот он — готовый вундеркинд! извольте получить и расписаться.

А Коля зарычать готов: он много пропустил, оставьте сыну и ему хоть крошечный остаток д е с т в а!!! Дайте по лужам пробежаться, змея запустить, мороженого объесться и вместе горло лечить! Читать, смотреть, ездить, лазать по горам, в моторах ковыряться, посадить на колени и в первый раз дать порулить машиной…

Черт. Это надо выдержать, Косой. Машиной, наверное, ты еще дашь ему порулить. Про девочек поговоришь. Научишь разобраться с хамом кулаками…

Миранда говорила с Арсением как с равным. Несколько часов назад Косолапов попросил ее не форсировать события, а дать ребенку отдышаться. Привыкнуть к новым людям, восстановить душевное равновесие и к папе приглядеться…

Но оказалось, что диверсантка ни сколько не обманулась в умственных способностях мальчишки. Едва позавтракав, Арсений улучил момент, когда их с отцом отставили наедине, и тут же сообщил:

— Собака и Миранда — пришельцы, батя. — Серьезно поглядел на только что приобретенного отца: — Вы знаете об этом? вы их не боитесь?

— Нет, — ответил Николай. — Мы знаем, мы их не боимся. Миранда и Жюли наши друзья.

— Пришельцы? так бывает? — поднял брови сын.

— Тебе все объяснят, сынок.

Ноги, сидящего на диване рядом с папой мальчика болтались в воздухе, не доставая до пола. Завьялову казалось, что в гостиной беседуют Давид и Голиаф: несоразмерность возраста и габаритов, недетская тематика, вызывали странные инфернальные ощущения. Сухопарая блондинка Ирма-Миранда немного подалась вперед и как будто сделалась меньше ростом, ребенок-собеседник напоминал взъерошенного воробья — диверсантка и маленький телепат обсуждали почти мифологические темы: о путешествиях души беседовали.

После того как Арсений объявил, что собака и женщина полицейский — чужаки, секреты не имели смысла. Мальчику, способному уловить малейшие оттенки лжи, решили рассказать все как есть, не создавая полутонов измышлениями о космических пришельцах. «Обманем в малом, — настаивала Миранда, — не поверит в целом. Отстранится и насторожится против всех».

…- Ты можешь быстро научить меня мысленно приказывать людям? — в итоге разговора, неожиданно и в лоб спросил Арсений «тетеньку Миранду».

— Зачем? — диверсантка бросила настороженный взгляд на не менее насторожившегося папу Косолапова.

— Если моя мама не сумасшедшая, ее нужно вытащить из больницы. Я хочу приказать доктору, чтобы маму выписали.

Миранда распрямилась, откинулась немного назад…

Приехали, что называется. Малыша боялись напугать, а он рьяно засобирался чужие мысли контролировать.

— За твоей мамой следят, Арсений, это может быть опасно для нас всех.

— А занимать чужие головы — не опасно? — вскинул подбородок мальчик и посмотрел на диверсантку с осуждением: — Вот вам нисколечко не жалко тетеньку, чье тело вы захватили без спроса, а? Она ж потом, как и моя мама окажется в психушке.

Серьезное обвинение. Миранда собрала лицо в задумчивую, изучающую мальчика гримасу. Потом решительно повернулась к Завьялову, произнесла:

— Борис. Пожалуйста, поставь шокер на первое деление и ударь меня.

— Зачем? — искренне удивился Завьялов.

— Хочу кое-что доказать нашему маленькому другу. Да и вам, к стати, тоже не помешает кой о чем узнать.

Борис послушно достал из кармана джинсов прибор, проверил его настройку…

— Ты хорошо подумала, Миранда?

— Да, — кивнула диверсантка. — Я хочу вам показать, что старший лейтенант Ирма Конниген не находится под моим контролем. Она п о л н о с т ь ю а к т и в н а и добровольно принимает участие в операции.

— ???? — Завьялов вытаращился на диверсантку, не решаясь поверить тому, что только что услышал. Одиннадцать лет назад Борис узнал, на сколь огромен риск заиграться с носителем в «добровольное деление тела». Стоит лишь усесться перед зеркалом и начать п е р е г о в о р ы — игра затянет в расстройство психики, дестабилизирует, разбалансирует рассудок!

Миранда, разумеется, все понимала. Но никак этого не показывала.

— Раньше я не говорила вам о том, что договорилась со своим носителем, опасаясь, что об этом узнают в департаменте. В этом случае меня либо исключили бы из операции, либо поменяли носителя. Потом не стала говорить, так как хотела в случае нападения и воздействия на меня как на дубль-интеллект создать эффект неожиданности. Ирма полностью в курсе происходящего, господа. Она слышала о том, что дом едва не разбомбили, что уже погибло достаточно людей, она добровольно согласилась продолжить участие в поимке диверсанта из будущего.

Лев Константинович негромко фыркнул и пробормотал что-то вроде «браво, девушки». Ошарашенный известием Завьялов дотронулся усиками шокера до обнаженного запястья бывшей террористки…

Миранда дернулась! выгнулась дугой.

Обмякла.

— Добро пожаловать в наши ряды, старший лейтенант Ирма Конниген, — проговорил генерал Потапов.

Блондинка похлопала ресницами, огляделась, как человек очнувшийся после долгого сна и усмехнулась:

— Да я уже давно в этих рядах, ваше превосходительство.

— И как ощущения?

— Терпимые. Я должна вам как-то доказать, что я именно Ирма Конниген, а не пришелец из будущего?

— Пожалуй, — задумчиво кивнул Лев Константинович, но в разговор неожиданно вмешался мальчик:

— Не надо! Я чувствую, вы — Ирма, не Миранда. И вы сейчас о д н а.

Блондинка наклонила голову в слабом поклоне и улыбнулась:

— Спасибо, Арсений. — Полицейская сжала руки в кулаки, повращала запястьями: — Какое странное ощущение — в е р н у т ь с я и снова управлять своим телом…

— А это — больно? — нахмурился мальчик.

— Что — больно? Получить обратно под управление собственное тело или быть в нем подневольной?

— И то и это.

— Не больно, дорогой, — улыбнулась полицейская и покосилась на жену Завьялова. — Мы с Мирандой мирно уживаемся.

— У моей мамы этого не было, — повесив голову, пробормотал мальчишка. — О н делал маме больно.

— Я знаю, — Ирма протянула руку, потрепала ребенка по коленке. — Я присутствовала при всех разговорах, я знаю, что происходят страшные вещи, и именно потому решила быть на вашей стороне. Поверь Миранде, Арсений. Я в и ж у ее изнутри, она хочет вам помочь.

— А как вы будете потом? — вскинул голову мальчик. — Разве вас не накажут, за то что вы…

— Я исполняю приказ руководства, — лукаво прищурившись, перебила Ирма. — Мое задание — охранять семью Завьяловых, и я приказа не нарушала. Я просто действую в изменившихся обстоятельствах и продолжаю выполнять защиту. Приказа прекратить охрану от моего начальства пока не поступало.

— А вы можете помочь мне вытащить маму из больницы?! У вас же есть полицейское удостоверение! Мы можем придти в больницу, вы прикажете врачу отпустить мою маму…

— У меня не хватит полномочий, малыш, — печально покачала головой Ирма. — И ни у кого не хватит, если решение удерживать твою маму в больнице, приняли — в будущем.

Маленький взрослый мальчик сжал пальцы в кулаки, сурово сжал губы и, помолчав, сказал:

— Тогда я буду учиться. Учиться отдавать приказы. Приду в больницу и з а с т а в л ю выпустить оттуда маму.

«Нельзя, нельзя было позволять Миранде разговаривать с ребенком, как с взрослым! — мысленно опечалился генерал Лев Константинович. — Надо было к Николаю прислушаться… Прежде чем учить мальчонку власти над чужим умом, надо была его душу вылечить, очистить от пережитого!.. Спаси нас, Господи, от могущества незрелого рассудка. Непозволительная беспечность! отдавать власть над умами в неокрепшие детские руки. Вначале детей надо состраданию научить. Надеюсь, Миранда понимает, что есть опасность вырастить и обучить… всесильного тирана. Монстра».

Арсений метнул в генерала настороженный взгляд. Лев Константинович глаз не отвел, отчетливо подумал: «Не торопись, малыш, приказы отдавать. Людские судьбы совсем не детские игрушки».

* * *

Проведший бессонную ночь Косолапов уснул практически на полуслове, сидя на диване в гостиной, где их тактично оставили одних — наговориться. Арсений осторожно выбрался из-под тяжеловесной папиной руки, подложил ему под бок подушку и, найдя Завьялова за компьютером в кабинете, сказал смущенно:

— Дядя Боря, у меня это…, в интернате кроссовки отобрали. Взамен дали какие-то малышовые, я ими все ноги стер. Папа уснул, не могли бы вы мне денег одолжить — батя вам потом все-все вернет! — я в магазин схожу, новые куплю, а? Честное слово, если придется много ходить, у меня пятки болят — просто жесть!

Завьялов никак не мог выбрать линию поведения с мальцом, выпадающим из нормальных человеческих категорий. Несколько часов назад Борис видел в нем пастушка Давида, прикидывающего насколько опасен пришелец Голиаф-Миранда; сейчас, доверчиво глядя в лицо дяди Бори, у письменного стоял обычный сконфузившийся мальчишка. Прижимая к груди кулак, уверял «дяденька, дайте денег на обувку, батя вам потом все до копеечки вернет!».

Бред какой-то. Было бы смешно, не будь так жутко. Непривыкший одалживаться, не имевший н о р м а л ь н о й человеческой близости ребенок, пожалуй, и сам не знал как себя вести в н о р м а л ь н о й человеческой компании. Не знал, что папиным друзьям не надо клясться «батя все вам до копеечки вернет!».

Кошмар.

Константинович был прав, когда Миранде мозг клевал, убеждая, что мальчишку сначала надо хоть немного отогреть, а уж потом бойца с пришельцами из него лепить!

Но у Миранды оказались совсем нечеловеческие категории: она сама выросла в каком-то диком питомнике для агентов и уверяла, что о б ы ч н ы м людям телепатов не понять. У телепатов особые мерки. И категории особые — изначально взрослые, проросшие изнутри расширенного восприятия, проникновения в чувства и мысли взрослых людей.

Завьялов потрепал мальца по волосам, вздохнул, потягиваясь:

— Пошли. Прогуляемся до обувного, а заодно и в магазин зайдем — чего-нибудь вкусненького прикупим.

Перед входной дверью в прихожей Завьялова и Арсения перехватил Иван. Девочки Антонина и Марья тихонько играли в гостиной, заворачивали в наволочку подаренного Косолаповым пупса. Иван измаялся от ничегонеделанья. Прилично ревностью извелся — с каким-то новоявленным дяди Колиным сынком взрослые носятся как с писаной торбой! Шушукаются за закрытыми дверьми, не разрешают р о д н ы м д е т я м присутствовать! Шугают, как разбаловавшихся котят.

— Вы куда? — нахмурив брови, поинтересовался сын.

Невзирая на нытье, Зоя запретила близнецам выходить на улицу, велела «дышать свежим воздухом на лоджии». Марья быстро отцепилась, начала играть с новой подружкой. Иван разобиделся и взревновал уже и сестру, увлекшуюся ч у ж о й девочкой…

Теперь и папа вот — забыв о сыне, ведет гулять ч у ж о г о пацана в чмошном спортивном костюме!

Где справедливость, спрашивается?!

Завянь с грустью прочел по лицу сына каждую мысль. Иван — обижен. Он ничего не понимает, готов заплакать, но пока держится, не истерит…

— Мы скоро вернемся, Ваня, — мягко произнес Завьялов. — У Арсения нет обуви, мы купим ему кроссовки и обратно.

— Я с вами, — выпятив подбородок, заявил сын.

— Нельзя, ты же понимаешь, что это…

— А ему — МОЖНО?!?! — почти утыкаясь указательным пальцем в грудь Арсения, завопил Иван. — Ему — можно?! Да?!

— На Арсения не устраивали засады с гранатометами, в него не стреляли снайперы, — терпеливо произнес Борис. — Он может ненадолго выйти из дома, для тебя это — опасно.

Напоминание о жутком происшествии немного охладило ревнивого мальчишку. В прихожую из кухни вышла Зоя, сразу же поняла причину переполоха и обняла Ваню за плечи, утягивая в комнату:

— Пойдем, пойдем, мой дорогой. Папа и Арсений уходят по делам, ты же знаешь, что обувь надо подбирать как следует, по ноге…

Мать увлекала сына в гостиную к д е в ч о н к а м, до тех пор Ивана не закрыл от отца выступ стены, мальчишка направлял на него через плечо пламенный яростный взгляд!

«Проблемка возникает, — опечалился Завянь. — Иван ревнует, мальчишки могут не сойтись…»

— Не переживайте, дядя Боря, мы помиримся, — услышал Завьялов негромкий голос Колиного сына. — Придем из магазина, покажите Ване пару приемчиков, мы с ним побарахтаемся, поборемся. Я с шести лет карате и боксом занимаюсь, поддамся так, что он и не поймет.

«Ну ни фига себе — т е л е п а т! — маленько обалдел Завянь, глядя сверху вниз на не по детски рассудительного мальчишку. — Он меня уже поучать начал!..»

Вслед за Борисом и Арсением из дома на прогулку вышла собака с интеллектом профессора далекого будущего. Неторопливо, держа расстояние, ротвейлер-Жюли подходила к столбам и урнам с собачьими метками (Завянь даже не пытался представить — принюхивается ли ученая дама или только вид делает?!). Профессор Капустина выглядела стопроцентной собакой, брела тихонько по жаркой летней улице, встреченные собаки — на поводках с хозяевами, обычные дворовые бродяги — поджимали хвосты и уступали ей дорогу…

Неподалеку от дома Сережи Морозова располагался крупный сетевой магазин спортивных товаров. Арсений, вперед Бориса, поспешил к обувному отделу…

У Завьялова, выражаясь банально, но предельно точно — невольно сжалось сердце.

Сеня и глазом не повел на стенд с табличкой «Новинки сезона». Он прошил магазин насквозь и остановился у дальнего стеллажа с пометкой «sele», скидка пятьдесят процентов. Взял с полки черный немаркий кроссовок с «дышащими» вставками, согнул, проверяя достаточно ли гибкая подошва, прищурился на швы, поковырял их пальцем…

Борис стоял за спиной мальчишки и не зал, что делать. Его дети перед стендом с у ц е н е н к о й даже не затормозили бы! хотя Борис никогда не считал, что его близнецы выросли избалованными барчуками. Дело в другом: с самого раннего возраста Иван и Марья привыкли получать самое лучшее. Зоя запрещала детям покупать незнакомые сладости в неизвестных магазинах, объясняла, что дешевое хорошим не бывает, некачественный товар — опасен. Тоже было и с одеждой.

Что говорили Платон и Рая маленькому мальчику? Платон наверняка сумел заработать в этом времени достаточно денег. Миранда говорила, что прежде чем отправиться на террористическую операцию Извеков изучал биржевые сводки нескольких десятилетия, вызубрил показатели спортивного тотализатора — он собирался жить в новом теле, как Крез, как барон Ротшильд! Тренированная память полевого агента хроно-департамента способна сохранить и толково использовать мегабайты полученной информации!

Тогда почему Извеков приказал Раисе держать мальчишку в черном теле?

Из вредности? из жадности? воспитывал в Раисе послушание, наказывая женщину-носителя через ребенка?

…Минуты полторы Борис стоял за спиной маленького рачительного покупателя, потом взял из его рук ботинок и поставил его обратно на полку:

— Пойдем. Мы выберем тебе кроссовки с другого стенда. Папе будет приятно проснуться и увидеть круто тюннингованного парня.

Завьялов выбрал правильную трактовку с верной интонацией. Сместил акцент на папу Колю, маленький экономный покупатель вздохнул негромко и послушно потопал за дядей Борей: долгожданного батю «тюннингом» порадовать.

Жаркое июньское солнце лупило в спину. Арсений торопился донести в целости по жаре, купленный торт мороженое. Нес его сам, наверное, хотел лично порадовать грустную, заторможенную Тонечку. На спине мальчишки, одетого в новый спортивный костюм висел набитый одеждой и бельем удобный рюкзачок (Завянь уговорил пацана экипироваться с ног до головы). Борис шагал рядом, улыбался и думал о том, что зря повелся на просьбу Сеньки: Косой и так много пропустил, первые покупки сыну должен был сделать папка! Коле надо было видеть, как сопел, краснел, смущался его бережливый сынка! Пытался негромко протестовать «зачем так много, дядя Боря?! мне пары носков и трусов хватит, я сам стирать умею!».

Смущался. Но был — счастлив. Смотрел на дядю Борю такими глазами, что у Завянь мурашки по спине бежали!

…Мальчик и мужчина свернули в тенистый двор длинного, с несколькими арками многоэтажного дома Сержа Морозова. Завьялов переложил пакет с продуктами и кое-какими покупками для Тонечки в другую руку, сдвинув на затылок бейсболку, отер со лба выступившую испарину. Распрямился…

Арсений схватил дядю Борю за руку и крепко-крепко сжал! Вцепился, немного придержал, как будто не позволяя идти дальше.

Завянь напрягся. Независимый мальчишка только что топал на полшага впереди, стараясь побыстрее донести до дома торт. О том, чтобы идти «за ручку» Завьялов и не помышлял: сын Коли нежностями не избалован, пока еще дичится…

Происходит что-то странное, решил Завьялов. Покосился на мальчишку…

Арсений узнал ЕГО сразу, как только увидел. На небольшом пятачке дворовой парковки стоял огромный как вагон черный вседорожник Лексус с тремя нетонированными передними стеклами. Арсений, — как и все мальчишки большой любитель навороченных авто, — поглядел на машину.

Ого! Lexus LX 570!

Заинтересованно поглядел на седока машины… На сиденье рядом с водителем сидел смуглолицый мужчина с хищным хрящеватым носом и впалыми щеками. Глубоко посаженные черные глаза мужика воткнулись в Арсения как бампер гоночного автомобиля в дорожный отбойник! мужчина замер на полуслове…, машинально поправил на голове обруч мощных наушников…

Встреча во дворе длинного многоэтажного дома и для Извекова стала шокирующей неожиданностью. По расчетам Платона его потенциальный носитель телепат должен находиться в интернате, храниться как в холодильнике — под замком, без порчи!

…«ОН!» — моментально понял мальчик. Шагая из магазина, торопясь порадовать Тоню и папу, Арсений и думать забыл о каких-то там телепатических способностях! Он думал лишь о том, как бы не подтаяли, не растеклись на торте замечательные шоколадные розочки, представлял, каким гоголем пройдется перед папой, да и задранный Ванькин нос утрет!

Невидимая и привычная связующая нить протянулась между, сидящим в машине чужаком и мальчиком, едва их глаза встретились. На Арсения нахлынула знакомая, пугающая оторопь. Так бывало каждый раз, когда м а м о ч к а бывала не в духе. Когда можно было ждать тычка, разгона, незаслуженного наказания и даже порки!

Теперь Арсений знал: над ним измывалась не мама, а — пришелец. Пришелец из другого времени. Убийца.

Страх остался в Арсении буквально на уровне рефлекса. Если бы мальчика попросили описать то, что произошло при встрече с глазами мужчины из Лексуса, он не смог бы сделать этого в точности. Обычные слова из лексикона двадцать первого столетия не в силах описать происходящее: мальчику показалось — флюиды исходящие от человека в джипе, буквально в о н я ю т на весь двор! Ощущение это было необъяснимым, материальным, плотным — до ужаса, до жути узнаваемым!

Арсений сбился с шага, замер на мгновение.

Страх действует по-разному. Бывает он парализует, бывает стимулирует. Подстегивает адреналином задремавшие способности, удесятеряет силы, дает толчок. Все еще надеясь — я ошибся, в машине просто злющий человек сидит! — Арсений выбросил вперед мысленное зондирующее копье!

Платон находился в теле обычного человека. Он не мог выставить защиту перед маленьким телепатом. Извеков попытался стереть, забить навязчивой мелодией тревогу, изгнать из головы все мысли!

Арсений никогда не думал, что умеет считывать человеческие мысли. Раньше у него получалось лишь улавливать фон и настроение, понимать, говорят ли ему правду, остерегаться недоброжелателей. Сейчас, через улетевшее ментальное копье к нему пришла трансляция: мужчина в джипе громко пел, практически орал! Детскую песенку из мультика «пусть бегут неуклюже пешеходы по лужам…!!!».

Представив, что копье превращается в медленно раскрывающийся зонтик, Арсений попытался сколь возможно широко раскинуть мысленную ткань… Протянуть ее над джипом, распространить по двору, по кустам, по детской площадке, заглянуть во все углы… Почуять — что здесь происходит?!

Мальчишка телепат все понял быстро: ОН приехал сюда не один. Е г о л ю д е й здесь много. Пока они не знают куда направиться и ждут.

Арсений вцепился в руку дяди Бори. Дернул, требуя остановиться! Метров через двадцать дядя Боря свернет к подъезду, где находится отец! Антонина!! Он сам покажет неприятелю, где скрываются с в о и!!

Но папин друг продолжал идти. Вероятно по инерции.

Арсений наклонил вниз голову и как только жуткий джип остался за спиной, Платон не смог бы ничего прочесть по губам, горячо зашептал:

— ОН здесь! Дядя Боря, о н и здесь!!

Завянь все понял моментально. Не меняя темпа шагов, прошел мимо нужного подъезда…

— Ты уверен, Сеня? — спросил как чревовещатель, практически не шевеля губами.

— Да!! Да!! — все также не поднимая головы, прошептал мальчишка: — Черный Лексус на парковке! Там еще четыре человека, у них есть ваши фотки!

На мгновение ноги Бориса сделались непослушными и ватными, легкие перестали набирать воздух, лицевые мышцы «потекли» вниз… Страх начал удушать, сковал движения…

Завянь приказал челюсти стиснуться! С усилием задышал глубоко и ровно!

Стремительно, пунктирно, в голове засновали мысли.

Неужели н е у с п е л и?!

Как?!

Почему?

Департамент ситуацию переиграл и — предал?

Платон действует в одиночку, он не мог выйти на след менее чем через сутки после побега из поместья!

Константиныч приказал уничтожать сотовые телефоны хоть раз выходившие на связь. «Я купил три мобилы в одном магазине на одно фиктивное лицо, — говорил генерал. — Сейчас век компьютерных технологий, едва Платон вычислит один телефон, он тут же догадается проверить и остальные, приобретенные тем же лицом в тот же день и час. По вышкам сотовой связи установит место выхода на связь».

Константинович, казалось, — все предусмотрел. Отказаться вовсе от телефонных переговоров было невозможно — как минимум один аппарат должен находиться в рабочем состоянии для экстренной связи с департаментом. Телефоны не только рассекречивают, но и облегчают, порой спасают жизнь. Мобильник, по которому поступил заказ в интернетный магазин, был тут же разобран на составные части и выброшен в мусорное ведро. Ранним утром генерал, привыкший связываться с любимой Леленькой трижды на день, купил новую мобилу на другое имя. Он тогда отъезжал по делам связанным с отъездом из Москвы, прежде чем уйти в бега на неизвестное время, Лев Константинович решил поговорить с женой, предупредить и успокоить. Наврать короче, что едет на рыбалку, где не будет сотовой связи. (О Зоином папе переживать не надо, ему агенты мозг п р о м о ю т, внушат монументальное спокойствие.) Но получилось не очень хорошо. Сразу же поговорить с Ольгой Александровной не удалось. Лев Константинович оставил ей смс, почти час ждал пока Леленька перезвонит — в это время до Сережиного дома добирался… Жена перезвонила, когда Потопов уже почти входил во двор.

И если учитывать, что звонок на конкретный мобильный номер прошел из этого двора лишь однажды, то вывод напрашивается сам собой: либо Зиберт поменял стратегию и сдал, либо…

Либо авиационный налет на дом Максимовича все же был хитроумной охотничьей комбинацией. Платон заранее знал, что ему не позволят провести прицельную бомбардировку (возможно с несколькими заходами), он просто «выкурил» семью Завьялова из дома. Как лис из норы повыгонял. Пустил дымовую завесу, напугал, рассчитывая, что родители сами вывезут детей из дома в безопасное место. И начал терпеливо ждать. Ждать, пока беспечная жертва сама покажет хвост из новой норки.

Жесть. Глупость!! Но только так можно объяснить появление Извекова во дворе морозовского дома менее чем через сутки после побега. Платон не стал, что называется, дожидаться у моря погоды, бродить вокруг особняка. Он снова обштопал департамент и компанию Завьяловых, заставил их играть по своим правилам.

Умная сука!

Миранда еще вчера предупреждала: «Из Москвы, господа, надо уезжать в течении суток. Навряд ли департаменту удаться долго водить Платона за нос, изображая ж и з н ь в особняке. Но хочется надеяться, часов тридцать у нас есть».

Как оказалось, Платона вовсе за нос не водили. Сразу же после фиаско с бомбардировкой, Извеков «заселился» в какого-то незаметного работника сотовой компании и стал прослушивать один единственный телефон: телефонный номер народной артистки Ольги Александровны Завьяловой.

«Черт! — разволновался Завьялов. — Генерал и Миранда ведь обмозговывали этот вариант! Зачем же сделали поправку на нехватку времени?!»

Досада. Глупость. По всем прикидкам получалось, что некоторое время Платону не потребуется прослушка разговоров Ольги Александровны. По всем прикидкам Платон — в течении как минимум суток, а по сути и гораздо дольше! — будет уверен: все его жертвы под замком в охраняемом особняке, а разговоры генерала и жены — пустая болтовня, Лев Константинович не будет обсуждать по телефону важные дела.

Как оказалось, Платон элементарно просчитал нормальные реакции нормальных человеков: родители не оставят детей в доме, который едва не разбомбили, пожилой мужчина не позволит волноваться обожаемой немолодой жене. Едва эти понятия обрели зримые доказательства в лице брюнета, засевшего в джипе, все стало выглядеть элементарной арифметикой. Как два плюс два.

Завьялов это понял, даже не дойдя до конца парковки. Чтобы скрыться из Москвы беглецам не хватило какого-то часа. Ранним утром Константинович смотался до полузабытого армейского приятеля, попросил того оформить на его имя микроавтобус с кондиционером и тонированными стеклами. Детей решили увезти на черноморское побережье. Спрятать их между другими каникулярными школьниками, тысячами выезжающими к морю, затеряться и оттуда двигать дальше. Автобус подадут к подъезду через час, Зоя выведет детей из дома, даже не дождавшись мужа. Так было решено уже давно: безопасность близнецов — первостепенная задача.

Борис шел и не решался поглядеть на окна Морозовской квартиры, до спазма сердца хотелось дать семье сигнал об опасности! крикнуть, помахать рукой «уходите, уходите из квартиры, они здесь, но я их уведу!». В кармане джинсов Завьялова лежал новехонький, ни разу не звонивший мобильный телефон, но Борис прекрасно понимал: вероятно, достать из кармана мобилу он успеет, но вот позвонит — вряд ли. Как только донесет трубку до уха — по нему тут же откроют пальбу. С Завьяловым Платон манерничать не будет, он здесь ради того, чтобы убить их всех. Звук выстрелов предупредит семью, но без всякого сомнения погубит Бориса, а возможно и Колиного сына.

…Держа Арсения за руку, Завьялов медленно брел по узкой дорожке между припаркованных вдоль дома автомобилей, прикидывал — успеют ли они скрыться от людей из джипа, если юркнут в одну из арок?

— Арсений, — негромко произнес Борис, — бросай к чертовой матери торт и рюкзак, как только мы дойдем до красной машины, шмыгни между бамперов и ходу! Жди меня… или кого-то из наших в том дворике, куда вчера ночью нас привела Жюли. Только сразу не подходи, убедись, что я — о д и н.

— Дядя Боря! — простонал мальчишка. — На парковке с той стороны дома еще одна машина с гадами! Как только я от вас отойду, они начнут стрелять! Сейчас они бояться меня задеть, а как только я отойду — они вас из автоматов…!

Твою ма-а-ать…, попадос конкретный. Завянь искоса бросил взгляд на Сеню…

Лицо маленького телепата стало чуть ли не фиолетовым от натуги. На висках вздулись синие выпуклые вены, из-под бейсболки на лицо, на шею струился крупный м у ж с к о й пот. Мальчик совершал какую-то предельно трудную взрослую р а б о т у, Завьялову показалось, еще немного и мальчишка без сил рухнет на асфальт.

Бежать стремглав от взрослых негодяев ребенок в таком состоянии точно не сможет, понял Завянь. Его поймают через сотню метров.

А позволять Извекову заполучить пацана телепата…, это все равно что третью мировую начать и проиграть с известным результатом: у этого урода планы даже не наполеоновские, Платон, поди, захочет под себя весь мир подмять. Используя носителя-телепата, катком проедется по головам.

— Арсений, ты сможешь как-то подать сигнал нашим? — слизывая с губ соленый пот, спросил Завьялов.

Ребенок помотал головой:

— Нет, они не телепаты.

— Тогда…, нам остается надеяться только на Жюли, — сказал Завянь и мысленно добавил: «Или погибнуть. Но дать сигнал автоматными очередями».

Уже практически не осторожничая — Платон и так уже понял, что мальчик его узнал, предупредил Бориса, — Завьялов оглянулся: крупная собака чепрачной масти сидела у нужного подъезда. Позевывала сонно. Как ротвейлер-профессор догадалась, что идти за мужчиной и мальчиков категорически нельзя — непонятно.

— С собаками легче, — тихонько произнес Арсений. — Они настроение как телепаты различают. Жюли почуяла, — нельзя показывать, что она с нами. Она пройдет в подъезд, предупредит наших.

«Хотелось бы, — подумал Борис. — Но как она в подъезд зайдет?!» Любой жилец, увидев у двери огромную зубастую зверюгу — дверь перед ней не придержит, а тут же захлопнет, а уж с наружной стороны к крыльцу даже близко не подойдет!

Но мадам Капустина — славная умница! — видать, не зря наполучала званий в своем времени. Поднявшись на лапы, ротвейлер попятился за выступ стены, демонстративно сел спиной к подъезду: к крыльцу шагала озабоченная тетка с тяжеленными пакетами. Сидящая спиной собака в ее сторону даже ушами деликатно не прядала, женщина устало перебросила пакеты в одну руку, разобралась с домофоном…

Буря-Жюли проскочила под пакетами, как четырехлапая ракета! Тетка взвизгнуть не успела, а собака уже скрылась в гулкой парадной.

Уф! Жюли предупредит, выдохнул Завьялов. Константиныч что-нибудь придумает. Лева-скалолаз обязательно придумает, как спасти детей и Зою! По крайней мере — запрется в квартире и позвонит в департамент, сообщит о появлении Платона! В квартире оставался еще один ни разу не звонивший телефон.

…Завьялов поглядел вперед: заставленный по обочинам машинами, неширокий проезд перед домом заканчивался зеркально подобными квадратными парковками на три ряда. С парковки на той стороне дома, навстречу Завьялову и Сене выезжал лаково поблескивающий черный Лексус (рангом чуть поменьше пятьсот семидесятого). Борис бросил взгляд через плечо: навороченная машина тоже тронулась, поехала за беглецами. Человек с хищным лицом, что сидел рядом с водителем, сдвинув набок нашлепку наушника, разговаривал по телефону.

Платон, сразу, по наушникам и пристальному, направленному на Арсения взгляду, догадался Завьялов. Координирует, приказы раздает. Наверняка, после «подселения» в криминального авторитета (того самого, уверенного, что в сейфе полный чемодан евро лежит) у него осталось достаточно информации о бандитских группировках столицы, и сейчас Извеков использует каких-то отморозков вроде тех, что два дня назад устроили засаду на дороге.

Серьезная бригада. Арсений уже как-то углядел в автомобилях автоматы… Единственный пистолет семьи остался у Константиновича… Лексусы уже взяли двух беглецов в клещи, выехали на прямой отрезок…

И в этом их промашка! Машины сами попадают под обстрел. Находясь между автомобилями какое-то время можно не опасаться выстрелов!

«Надо как-то убедить Арсения бежать! — решил Борис. — Хватит прикрываться ребенком, как щитом, пока бандиты сами встали на линию огня, имеем несколько секунд!»

— Арсений, будем разделяться, — негромко приказал Завьялов. — Если часть бандитов уйдет за тобой, с оставшимися мне будет легче справиться.

Борис забыл, что телепата невозможно обмануть. Мальчишка вскинул голову, из-под козырька бейсболки взглянул на дядю Борю, на какое-то время упрямо стиснул губы…, потом разжал их:

— Нам вместе не уйти?

Завьялов не стал отвечать. Бросил многозначительный взгляд на газон детской площадки, где на турниках болтались несколько подростков:

— Видишь, велосипед? Бросай торт и рюкзак, хватай велик и ходу!

— А ты?! — в запале мальчик перешел с Завьяловым на «ты».

— По тебе стрелять не будут, я спрячусь между припаркованными машинами, попробую зигзагом до арки добраться.

Мальчишка мгновенно произвел оценку обстановки. В малом дядя Боря обманул, но в остальном был точен: прикрываясь автомобилями, можно добежать до арки. Пока неповоротливые Лексусы будут разворачиваться-пятиться, он успеет выскочить на людную улицу и затеряться в толпе прохожих.

…Почему мальчишка не бросил рюкзак, остолбеневший на мгновение Завянь так и не понял. Арсений и торт-то успел бережно пристроить на капот автомобиля, мимо которого юркнул на детскую площадку!

Но вот рюкзак… Рюкзак мешал всерьез. Болтался, бил по спине, когда мальчишка хватал с газона чужой велосипед, раскачивал ребенка, когда тот усаживался на высоковатое для десятилетнего пацана сиденье, заставлял его вихлять. Завьялов выматерился, увидев, что Сенька чуть не упал на землю, увлекаемый тяжестью поклажи!

Очумевшие от наглости малолетки подростки попрыгали с турников, помчались на Арсения!

От пятисот семидесятого Лексуса раздался вопль:

— Не стрелять!! За ним!! Мальчишка нужен мне живым!!!!!

Пока Арсений укрощал рюкзак и велотранспорт, Платон успел выскочить из крадущегося по проезду автомобиля и, размахивая пистолетом, первым помчался за с в о и м, самолично подготовленным и выпестованным носителем!

Приоритеты диверсанта поменялись в одно мгновение: как и предсказывал Завянь, мальчишка был нужен Извекову гораздо больше, чем смерть близнецов — бандиты разделились! Седоки из машины главаря, чье тело занял террорист, посыпались на газон вслед за хозяином, водитель суматошно разворачивал автомобиль, выбирая, где можно втиснуться между припаркованными авто и заехать прямо на газон…

Арсений улепетывал что было духу!

Примолкшие подростки, услышав выкрик «не стрелять!!», вскарабкались обратно на турники, разинув рты смотрели, как по детской площадке несутся три мужика — двое с пистолетами, один и вовсе с автоматом!

Едва пятьсот семидесятый уехал с линии огня, из второго Лексуса по Борису ударила автоматная очередь!

Но Завьялов уже падал между автомобилей. Пули пробивали стекла и железо, рикошетили по асфальту, Борис сгруппировался за высоким багажником, прикинул расстояние и кубарем перекатился за следующий автомобиль. Чуть поднял голову: через стекла разглядел, как из окна второго Лексуса высовывается дуло еще одного автомата. Стрелок, что прежде вел обстрел, тем временем пробирался между плотно приставленными бамперами, собираясь разыскать беглеца с противоположной стороны…

Вооруженный, прикрываемый подельниками бандит, повел себя самоуверенно. (Или чрезмерно осторожно, боясь попасть под выстрел беглеца.) Вместо того, чтобы лихо перекатиться по капоту, пыхтя, протискивался в щель — застрял.

Наклонился так, чтобы обшарить дулом закрытый автомобилями тротуар…

Борис, в одном диком, — на пределе человеческих возможностей! — прыжке достиг неприятеля! Еще в полете выставил вперед пятерню и, вцепившись в обжигающе горячее дуло, падая, дернул автомат на себя!

Оружейный ремень слетел с плеча бандита не слишком быстро. Зажатый бамперами мужик как бы переломился над капотом, жуткий хруст — вероятно в коленной чашечке — совпал с хриплым бандитским воем!

Дабы не потерявший сознание от болевого шока браток перестал испускать вопли, Завянь изловчился и с земли врезал по лысой башке прикладом. Бандос хрюкнул и затих.

В наступившей тишине натужное дыхание Бориса звучало оглушительно. Крики погони за Сенькой стихли вдалеке, между автомобилями тихонько хрипел бритоголовый головорез, где-то продолжало осыпаться битое стекло…

Борис не стал дожидаться, когда приятели бандоса поменяют тактику в связи с осложнившейся ситуацией — их жертва получила оружие и стала охотником! — встал на ноги и, улегшись животом на капот, немного прикрываясь полусвалившимся головорезом, прошил автоматной очередью Лексус.

Водитель погиб мгновенно. Пассажиру на переднем сиденье очередь пробила правое плечо. Седок, что высовывал автоматное дуло с заднего сиденья, не пострадал, успел пригнуться.

На адреналине Завьялов прытко перемахнул через бандоса и капот, в три прыжка преодолел расстояние до водительской дверцы Лексуса, рванул ее на себя.

Скорчившийся рядом с шофером раненый налетчик попытался направить на Бориса пистолет, но раны на плече мешали — Завянь успел выстрелить первым, не прицеливаясь.

Выстрелить и уклониться от автоматной очереди стрелка, залегшего между сиденьями.

Не мудрствуя, Борис просунул автомат между передними креслами и опомнился только, когда в рожке закончились патроны.

Трех человек Завянь убил спокойно, немного даже буднично.

Все справедливо: они приехали за жизнями его родных. Его детей. Друзей. Они бы никого не пощадили, Завьялов не терзался угрызениями — он только что расстрелял трех отморозков. На коврике под ногами переднего пассажира россыпью лежали фотографии: Зоя, Марья, Ваня… Бандиты получили конкретный приказ на уничтожение д е т е й. И получили по заслугам. Как говаривала Леля: «Кошка скребёт на свой хребёт».

Морщась от боли в отбитом боку, Борис достал мобильный телефон, вызвал номер Константиновича, сообщил:

— Порядок. Все чисто. Выходите. Бегом!

По контактному номеру хроно-департамента дозванивался, уже повесив на плечо автомат убитого бандоса, что затих между сиденьями. Автомат с пустым рожком Борис беспечно закинул в джип.

— Примите сообщение. Платон только что был по адресу…

Голос ответивший Борису по телефону, разумеется не принадлежал носителю Таисии. Завьялов сухо обрисовал положение, не попрощавшись, отключил мобильник.

О том, что против хроно-личности Завьялова нынешние правоохранительные органы выдвинут какие-то обвинения, можно не переживать: агенты п р и б е р у т с я. Подчистят, уничтожат «пальчики», свидетелям, подросткам в частности, слегка мозги промоют. Владельцам поврежденных автомобилей рты хорошими страховками залепят.

Завьялов обшарил убитых бандосов, нашел еще два пистолета, запихнул их за поясной ремень. Подумав, повесил на плечо и «калаш» с пустым рожком: возможно, скрываться придется долго, лишнее вооружение не помешает, а раздобыть патроны легче, чем само оружие.

С момента отъезда Лексуса Платона прошло минут восемь. Завьялов, оглядывая окрестности, стоял напротив подъезда, мысленно уговаривал жену поторопиться: «Зоя, Зоя, бросай все!! Бери только детей и ходу!!»

От машин, между которыми застрял самоуверенный бандос, раздался громкий сиплый стон. Борис понял, что оглушенный головорез начал приходить в себя, а обшарить его Завянь в запарке позабыл — у бандита может оставаться пистолет…

Приглядывая за двором, Завьялов побежал к очнувшемуся отморозку!

И тут произошло то, чего Борис опасался больше всего: практически одновременно с выходом семьи из подъезда, во двор, на всех парах ворвался пятьсот семидесятый Лексус!

— Атас!!! — заорал Завьялов. — Платон в черной машине!!!

Из окна автомобиля уже торчало дуло автомата, вернуться обратно под защиту железной двери семья не успевала, Лев Константинович принял единственно верное решение: генерал врезался в спину Зои, расставленными руками зацепил Тоню и Марью, которых жена Завьялова вела за руки, буквально уронил их на припаркованный напротив подъезда Мерседес! Вышедшая первой на улицу Миранда, успела утащить за автомобильное укрытие мальчишек.

Выстрелы ударили по окнам первого этажа, по стенам, прошили деревянную скамейку!

Завьялов перепрыгнул очередной капот и, приседая за автомобилями, гусиным шагом заспешил к семье по тротуару. Стрелять по Лексусу, в котором, не исключено, уже сидел захваченный Платоном Арсений, Завьялов не осмелился.

— Константиныч, не стреляй по машине! — крикнул Борис генералу, уже укладывавшемуся на капот Мерседеса, прицелившемуся по черному автомобилю. — Там может быть Арсений!!

Лев Константинович быстро вернулся за укрытие, сел на корточки, прижимаясь спиной к машине. Миранда смотрела на Бориса так, словно он нарочно прошляпил засаду, струсил и отдал врагам мальчишку телепата!

— Я здесь!!!

А вот этого уже не ожидал никто. Арсений оказался умелым, дюже резвым велосипедистом. Мальчик не просто оторвался от преследователей, один из которых ехал на машине, он умудрился юркнуть в какую-то щель и затаиться так, что Извеков даже не попытался его разыскивать, а предпочел вернуться к дому, откуда доносились звуки автоматных очередей!

Арсений мчался по детской площадке наперерез вооруженным людям, что шагали к Мерседесу! Понимал, что по нему стрелять не будут, спешил закрыть собой папку, тетю Зою, ребят…, Миранду. Счет шел буквально на доли секунды…

Арсений успел первым. До того, как Платон и его люди вышли на линию огня, Сенька уже бросил велосипед, как ловкая обезьяна пробежал по нескольким автомобилям и упал почти на Константиновича, скорчившегося за «мерином». Тут же встал и раскинул руки:

— Не стреляйте!

Платон что-то приказал двум вышедшим вместе с ним из Лексуса бандитам. Мужики расслабили руки, дула одного автомата и двух пистолетов слегка обвисли…

Ситуация сложилась патовая. Две вооруженные группы стояли друг напротив друга на тротуаре, очерченном автомобильным рядом. Зою и детей прикрывали Борис, Косолапов, Константинович и Миранда, которой Завянь суматошно передал один из бандитских пистолетов. Где-то вдалеке, уже довольно слышимо, завывала сирена полицейского автомобиля: к дому поспешал патруль, вызванный кем-то из свидетелей перестрелки.

— Отдайте мне Арсения и уходите, — глухо произнес сухощавый горбоносый носитель Извекова. Толстый обруч наушников лежал на шее со спины главаря головорезов, руку, свободную от пистолета диверсант держал под легким темным пиджаком. Пола пиджака немного задиралась, вокруг талии Извекова виднелись прикрепленные к брючному ремню небольшие плоские коробочки. Платон держал палец на кнопке запуска устройства телепортации и был готов в любой момент покинуть голову носителя, исчезнуть с поля боя.

— А бельишко тебе постирать не надо? — негромко проворчал Лев Константинович.

— Отдайте ребенка и уходите, — с нажимом повторил Извеков и дал своим поручным команду на непонятном гортанном языке.

В отличие от русопятых бритоголовых бугаев из Лексуса попроще, в пятьсот семидесятом заседали приближенные носителя Платона: смуглые парни с острыми хищными лицами. На этот раз Извеков посетил голову главаря не этнической, а смешанной бандитской группировки.

— Любимый, — неожиданно пропела, проворковала Ирма-Миранда, — а ты ничего не попутал, черт проклятый?

Платон опешил, бывшая террористка добавила несколько слов на хрипло звучащем наречии, и пояснила для своих:

— Он дал приказ расстрелять нас, едва мы отдадим им Сеню. У мужика в жилетке — граната. Так что, будем осторожны, он твой, Лев Константинович.

Потапов перевел дуло пистолета на грудь мужика в черной джинсовой жилетке…

Носитель Извекова во все глаза смотрел на сухощавую блондинку, беззвучно шевелил губами.

— Миранда?!?! — догадался наконец-то!

— Как поживаешь, дарлинг? — усмехнулась террористка-ренегат. — Разойдемся миром?

Из-за Миранды выглядывал нахмуренный Арсений, звук полицейской сирены раздавался уже на въезде во двор…

Бандиты начинали нервничать. Патрульные, на их счастье, въезжали со стороны, закрытой для проезда вторым Лексусом, но все же, все же… Как только полицейские увидят, что тут твориться: куча мертвых тел, расстрелянные автомобили, народ вооруженный встал наизготовку — потребуют подмогу, прибывшие машины закроют выезды со всех сторон.

Но диверсант из будущего не боялся застрять во дворе, окруженном полицейскими. Кривя губы, носитель Платона заговорил, как догадался Завьялов на языке будущего — интерлингве. Глядя на Миранду, что прямо направляла на его голову дуло пистолета, он произнес несколько фраз.

— Править этим миром вместе? — усмехнувшись, по-русски произнесла Миранда. — Отдать тебе мальчишку?

Лицо носителя Извекова пошло волнами, что явно показывало предельную степень напряжения бета-интеллекта: Платон был в ярости! Попятившись, главарь-диверсант подошел вплотную к мужику в жилетке и что-то прошептал.

— Мы уходим, — громко сказал Извеков. Повернулся спиной к Завьялову и компании, быстро спрятался за подъехавшим Лексусом…

— Всем стоять!! Оружие на землю!! — раздался истошный крик, одного из подоспевших патрульных. — Вы окружены!!

Завьялов лишь на мгновение отвел взгляд от выбранной цели — второго бандита, что отходил вслед за Платоном, — поглядел на полицейских, что, обойдя расстрелянный Лексус, прицеливались по вооруженным людям из двух пистолетов и одного автомата…

Граната оказалась не только у бандоса в джинсовом жилете. Уже прикрытый распахнутой дверцей навороченного джипа, кавказский боевик внезапно развернулся и швырнул через припаркованные автомобили ребристую лимонку!

Граната еще летела в воздухе, а Миранда и Константинович уже стреляли.

Пуля из пистолета генерала разнесла голову джинсового братка, что попытался достать из кармана еще одну гранату; Миранда, потерявшая Платона за Лексусом, сменила цель — попала прямо в переносицу водителя!

Лимонка только чудом не угодила в группку из детей и Зои! Ребристая железка шлепнулась на клумбу под окном…

Время растянулось и замедлилось, происходящее показалось Завьялову покадровой киносъемкой: оцепеневшая Зоя с разинутым в немом крике ртом, падающий на асфальт Арсений утягивает за собой под машины заторможенную Тонечку, Иван и Марья стоят за матерью — граната шлепнулась за их спиной!

Борис не успел даже толком повернуться, а Константинович уже рухнул на его детей, уронил на землю Зою, прикрыл их собой от взрыва гранаты! Косолапов упал между машин, закрывая собой сына и девочку Антонину!

Самого Завьялова сбила с ног Миранда. Завянь и диверсантка четко рухнули в промоину между Мерседесом и пожившей Ладой, от оглушительного взрыва звонко лопались окна дома!

Оглохший, с помертвевшим сердцем, Борис выбирался из-за покореженного осколками гранаты Мерседеса. Неподалеку дымилась развороченная взрывом клумба. На тротуаре лежал Лев Константинович; от мгновенной гибели генерала спасла высокая каменная кладка ухоженной клумбы с рыхлой землей. Осколки гранаты в нескольких местах пробили левое плечо старого разведчика, кровь генерала поливала Зою и Ивана, пузырилась на его губах. Зоя пыталась встать с придавленной ею Марьюшки. Слегка раненый Косолапов крутил встрепанной башкой, вытягивал из-под себя детей…

Завянь вскочил!

И не погиб благодаря Миранде. Засевший за Лексусом Платон тут же выстрелил по Борису, но диверсантка повела обстрел носителя Извекова прямо с земли, продолжая лежать между Мерседесом и Ладой!

Поймав глазами взгляд каждого ребенка, убедившись, что близнецы и Сеня с Тоней живы, а Зоя уже, сидя, наклонилась на Львом Константиновичем, Завьялов пристроился на корточках и сквозь лишенные стекол рамы Мерседеса поглядел на Лексус.

Метрах в двадцати от них суматошно, в три глотки, орали полицейские:

— Прекратить сопротивление!!! Оружие на землю!!! Руки вверх!!!

Прикрываемый раскрытой дверцей Лексуса, Платон змеей перебирался по заднему сиденью, собираясь с этой стороны ответить на пальбу Миранды.

— Господи!!! Ну почему он не уходит?! — проорал в ухо диверсантки оглохший Завянь.

— А зачем ему уходить? — со спокойной рассудительностью, чуть невнятно, шепеляво произнесла Ирма-Миранда. — Тело все равно здесь останется, он смоется, как только поймет, что добраться до нас уже не получится.

Борис поглядел на невозмутимую женщину и почувствовал, как желудок выворачивает рвотный спазм: левая половина лица леди полицейской — сплошная кровавая рана! Осколок гранаты буквально стесал щеку молодой женщины, не будь в ней дубля телепата, Ирма Конниген давно бы потеряла сознание от боли!

Завянь с трудом отвел глаза от жуткого лица еще недавно привлекательной женщины. Но усмирить бунтующий желудок не получилось, Борис успел лишь отвернуться, как его вырвало!

…Змеиться по сиденью джипа, продолжая фиксировать одну руку на пусковой кнопке устройства телепортации, Платону было неудобно.

— Прикрой меня от полицейских, — приказала Борису диверсантка. Пригибаясь, обходя по тротуару машины, двинулась к Лексусу.

— Не стреляйте, с нами дети, их хотели похитить!! — заорал Завьялов в сторону патрульных. — К джипу идет наша охранница, там оставшийся бандит засел!!

Что имела в виду пришелица из будущего, предлагая Борису прикрыть ее от полицейских, Завянь понял по-своему. Вероятно, суровая опытная диверсантка предлагала Завьялову отвлечь на себя патрульных, открыв по ним пальбу (детей от ответных выстрелов прикрыли бы автомобили). Завьялов принял мудрое решение. Оставаясь за Мерседесом, повел переговоры, на которые с готовностью откликнулись, поджидавшие подкрепление, ошалевшие от всего происходящего мужики.

— Оставайтесь на месте!!! — проорал старший группы.

— Мы остаемся!!! Но охранница должна убедиться, что последний бандит стрелять не будет!! Сами не высовывайтесь, у них гранат до черта!!

Как видел, наблюдавший за полицейскими через пустые автомобильные рамы Завьялов — предупреждение подействовало. Только что высовывающиеся из-за пробитого автоматной очередью Лексуса мужики с красными потными рожами поприседали. Но то, что они наверняка продолжали видеть из-за джипа — к гадалке не ходи! останется в их памяти на веки вечные.

Из-за припаркованного на бордюре автомобиля выходила стройная блондинка с окровавленным лицом. Отчетливо напоминая женщину терминатора из одноименного фильма (третьей части), она шагала к Лексусу.

Из джипа ей навстречу высовывается мужская рука с зажатым пистолетом, дуло дергается от выстрела, блондинка уворачивается! хватает бандита за руку, выдергивает его на землю…

Мужчина оказывается — ранен. Но, удерживая левую руку на теле, он зажимает отнюдь не страшную рану на груди, а держит алые от крови пальцы на неком серебристом прямоугольнике. Подобные прямоугольники равномерно распределены по ремню, опоясывающему тело бандита.

— Взрывчатка!!! — орет один из полицейских. — На мужике пояс шахида!! Все уходите!!

Миранда выставила пистолет, с прищуром поглядела на усмехающегося главаря-носителя…, расслышала:

— Тебя ожидает сюрприз, мой дарлинг…

Больше пузырящиеся кровью губы не успели произнести ни слова, Миранда ногой сшибла с головы главаря бандитов наушники и выстрелила ему в переносицу.

— Ох-х-х-хренеть!!! — орет из-за джипа какой-то полицейский. — Она его добила!!!

Миранда наклоняется к телу — Завьялову показалось, что в тот момент на живот носителя Платона, кровавым сгустком упала часть щеки полицейской Ирмы! — невозмутимо расстегивает ремень и, показывая патрульным, что «взрывчатка» у нее, спокойно идет прямо на Лексус:

— Мы уходим, — говорит, спрятавшимся за джипом мужикам. — Если дернетесь, взлетите вместе с нами.

Один из полицейских решает — фигушки, пугать не надо, что своих положишь! Вытягивает вперед руку с зажатым пистолетом…

На руке тут же виснет, неизвестно откуда взявшаяся агромадная собака! Мощные зубы ротвейлера впиваются в предплечье…

Картина та еще. Обалдевший от подобной наглости коллега патрульного, попытался треснуть собаку прикладом по голове — стрелять нельзя, собака на товарище почти лежит, зацепишь — точно! — но жутко умная псина, делая упор передними лапами в живот орущего коллеги, так лягает задними когтистыми лапами в пах полицейского автоматчика, что через мгновение во дворе на одного орущего мужика становится больше!

Миранда неторопливо повесила «пояс шахида» на плечо, направила пистолет, из которого только что убила человека на онемевшего третьего патрульного…

Тот понятливо положил пистолет на асфальт и поднял руки. Миранда подошла вплотную к мужикам и ногами зашвырнула их оружие под брюхо полицейского автомобиля:

— Не будем делать глупостей, — предупредила и не слишком невнятно крикнула: — Коля! Вытаскивай из Лексуса шофера, садись за руль, мы уезжаем!

Пока Косолапов выполнял приказание и разворачивал пятьсот семидесятый, Миранда держала полицейских под прицелом (жуткая картина — женщина с одной целой половиной лица, заливая кровью тротуар, держит пистолет в недрогнувшей руке!); Завьялов, дети, Зоя с зажатым в руке мобильным телефоном, собрались над Константиновичем.

— Уезжайте. — На посиневших губах генерала пузыриться кровавая пена, осколки гранаты разворотили левое легкое, Лев Константинович умирает…

— Мы не оставим вас! — вскрикивает Зоя.

— Ты вызвала скорую, — пытается улыбнуться разведчик. — И департамент. Они все меня подлечат.

— Может быть мы сами вас до больницы довезем!

— Нет…, пожалуйста…, нет. Увозите детей. Боря, ты помнишь, о чем мы говорили?

— Да.

Глаза генерала Потапова закатились…

— Поехали! — раздался трезвый крик Миранды.

Уже в машине, прежде чем потерять сознание, Миранда спросила маленького телепата:

— Арсений, о н успел уйти?

— Не знаю, — ответил потрясенный событиями мальчишка. — Я его чувствовал до самой последней секунды, до самого выстрела, но он мог уйти. Я не уверен…

— А почему ты не выстрелила ему в голову, как только подошла к машине?! — свирепо просипел, перевесившийся с переднего сиденья Завьялов. Перед ним, стайкой испуганных воробьев сидели дети: Иван и Марья, не понимающие о чем взрослые толкуют с их ровесником, Тонечка, глядящая в окно широко распахнутыми, как будто незрячими глазами.

Близнецы измазаны кровью Константиновича, как из лейки политые! На груди и шее Марьюшки коричневые полосы-разводы — Зоя в машине попыталась оттереть дочь от крови! у Ваньки все ухо в подсохшей темной корке! Смотреть на это — сил нет!

— А смысл? — слабо, одной стороной лица усмехнулась диверсантка. — Прежде чем приканчивать носителя, я хотела убедиться — в нем ли еще Платон? Главаря нужно было допросить…

— Убедилась? — рассержено буркнул Борис. — Что он мог тебе сказать?!

— Не он. Платона был в наушниках…, мог выскочить куда угодно… Например — в тебя. Я бы не хотела получить выстрел в спину.

— Платон мог уйти в то самое мгновение, когда Миранда только на курок нажимала, — негромко, примирительно сказала Зоя. — Смерть не наступает сразу.

Завьялов нахмурился, подумал:

— Платон — игрок, Миранда? Он мог выскочить наудачу и заскочить в первого попавшегося носителя?

Диверсантка опустила веки:

— Извеков прагматичный игрок… Он никогда не ставит фишки наугад…

— И в кого же он, интересно, сейчас переместился? — испуганно спросила Зоя и прижала к себе, сидящую на ее коленях Марьюшку.

Миранда уже не ответила. Ее голова бессильно завалилась набок, на плечо безразличной Антонины.

Машина мчалась по Москве, самые наблюдательные прохожие удивленно провожали взглядом пробитый пулями автомобиль. Раненый в плечо Николай вел джип к приятелю, имевшему автомобильный салон в этом же районе. Косой предупредил друга, что ему потребуется перевязочный материал, лекарства, хороший, то есть неболтливый врач для раненого человека.

* * *

Серафима Анатольевны Зюкина — незамужняя школьная техничка предпенсионного возраста, с самого раннего детства любила нестандартно выделиться. Бог не наградил мадмуазель Зюкину выдающейся внешностью, недостаток природной яркости Сима щедро компенсировала выдумкой, считая т о н к и й вкус уделом боязливых, поскольку в к у с а не бывает — МАЛО. С х о р о ш и м вкусом у м н ы й человек переборщить не может. Сима смело экспериментировала с цветом и фактурой, не оставляла без внимания ни один пригожий лоскуток материи. Школьная директриса чуть не упала в обморок, когда увидела техничку в самолично пошитой блузке из остатков нового оконного тюля ее кабинета и косоватой жилетке из бархатных гардин, приобретенных по тому же случаю! Помимо прочей красоты на жидковатых, но пламенно ярких волосах технички Зюкиной (подкрашенных н а т у р а л ь н о й иранской хной), гордо, фантастическим пропеллером топорщился бант- розочка, изобретенный Симой из каймы директорского ламбрекена. (Бантики, розочки, жилетки, иранская хна и плиссированные юбки вообще являлись главной фишкой Серафимы Анатольевны.)

…В Москве жара который день стояла. Вынужденное безделье летних каникул Серафима решила заполнить вывязыванием умопомрачительной накидки для дивана. Употребить в дело два давно распущенных на нитки древних свитера ядовитых синтетических расцветок, один подаренный соседкой моток пушащегося люрекса, подсевшие от стирки китайские рейтузы дивно фиолетового цвета.

До двадцать третьего июня работа продвигалась лихо: весь световой день Серафима Анатольевна сидела у окна, крючок легко порхал в умелых пальцах…

С двадцать третьего июня умопомрачительные дырчатые розочки были позабыты, позаброшены. В тот день Серафима Анатольевна, словно впервые увидела Ярослава Филимоновича Зайцева. Знакомого с малолетства соседа по дому, проживающего в крайнем подъезде.

На моменте проживания Зюкиной и Зайцева по определенному адресу следует остановиться подробнее. Вытянутый трехэтажный дом, куда с рождения была прописана Сима Зюкина, находился в самом центре российской столицы. Запрятанный за старинными каменными домами, он располагался в тиши и сумраке огромных тополей. К нему давно присматривались московские риэлтеры, градостроители и прочий респектабельный народ. Но по причине дряхлости коммуникаций и трудности прокладки оных в историческом центре Москвы, на дом облизывались, но практически не трогали. Дом обходили стороной даже ремонтные службы.

Ярослав Зайцев обретался в угловой однокомнатной квартирке с проваленными полами, за засиженными мухами немытыми окнами. Когда-то, на заре беспечной юности Симина матушка намекала доченьке: «Не плохо бы, Сима, присмотреться к Ярику… Хороший паренек. Спокойный, однокомнатный, непьющий…»

Серафима, у которой идея «нетривиально выделяться» только-только набирала обороты в виде взбитой в пену шестимесячной завивки и ажурных гольфиков, надменно морщила умеренно конопатый нос: «Фи, мама! Вы с ума сошли! Ярик?!.. Хотите, чтобы ваша дочь всю жизнь угробила на однокомнатного недомерка в очках, сандалиях и мятых брюках?!.. Нет, — Сима гордо поднимала острый подбородок, — вы плохо знаете свою дочь, мамуля! Она себя еще покажет!»

Тридцать с лишним прожитых далее лет показали — матушка была права. Принцы проходили мимо Симы. Зато однажды летом под окном пожилой девицы Зюкиной прошел Ярик в начищенных штиблетах и костюме в тонкую полоску.

Обычно затрапезный мятый Ярик был гладко выбрит и щеголеват. Вялые безжизненные губы сурово, мужественно сомкнуты, походка изменилась до неузнаваемости!

Серафима отложила на подоконник крючок и пряжу, помотала головой, глаза протерла кулаками. Высунулась из раскрытого окна почти по пояс…

Ошибки не было, глаза не подвели. Сутулый д ж е н т л ь м е н в костюме и штиблетах проследовал к подъезду Ярослава Филимоновича.

Серафима торопливо поменяла ситцевый халат на синтетическое кимоно с драконами, набила пустое мусорное ведро газетами и легкой н е б р е ж н о й походкой отправилась к помойке, на бачки которой выходили окна холостяцкой конуры новоявленного джентельмена.

…Невесомые комочки скомканных газет с тихим шелестом вываливались из ведра, Серафима Анатольевна стояла у бачка вполоборота и, держа навесу ведро уже секунд двадцать, не могла отвести взгляда от сверкающих чистотой и новыми занавесками двух святящихся окон!

Шагая обратно к своему подъезду, девица Зюкина небрежно шаркала уличными шлепанцами с ультрамариновыми бантами, грустила о былом и поминала маму добрым словом.

Ярким полднем двадцать четвертого июня напомаженная Серафима Анатольевна позвонила в дверь берлоги джентельмена и холостяка. В руках девица Зюкина держала укрытое вязаной салфеточкой блюдо, полное ватрушек. Щеки Симы полыхали от румян и капельки девичьего смущения. Подведенные тенями и карандашом глаза лучились добротой и чисто женским интересом.

Понурый вялый Ярик открыл дверь и поглядел на блюдо, как равнодушный, давеча обпившийся верблюд на сухой арык. В глазах Ярослава Филимоновича не было ни голода, ни интереса, ни призыва. Уже лет сорок джентльмен работал в ателье по починке обуви, по общему мнению — руки у Ярослава Филимоновича росли ни из того места. Недостаток мастерства обувщик Зайцев восполнял скоростью работы и демпинговыми ценами. Сима ни раз бывала у холостяка, приносила сапоги с поломанными змейками, башмаки с лопнувшими швами, туфли без набоек. На этот раз Серафима Анатольевна не взяла какого-то башмака даже для отвода глаз. Ярослав Филимонович пристально оглядел мадмуазель Зюкину, не нашел нигде пакета с прохудившейся туфлей…

Сонную вялость на лице обувщика смыло удивление.

Платонический роман Серафимы с Ярославом закрутился по законам жанра.

Недовязанная красочная накидка для дивана из рейтуз, двух свитеров и люрекса обосновалась в нижнем отделении комода, ожидая лучших времен.

Для Симы эти времена почти что наступили! И наступили бы совсем, если бы не странное поведение обретенного ухажера.

Во-первых, Ярик Филимонович категорически не форсировал события, держался на расстоянии вытянутой руки от Симы в новых бантах. И позволял себе отказываться от прогулок.

Потом — икра. В чудно обновленной крошечной квартирке джентельмена Зайцева появились ноутбук и холодильник, в холодильник Сима н е н а р о к о м заглянула… Вся верхняя полка агрегата была уставлена икрой, отличными консервами, сырами в упаковках, в дверном кармашке холодильника хранилась непочатая бутылка белого вина.

Ухажер же — за обе щеки! — уплетал котлеты и ватрушки Серафимы Анатольевны, икру зажал и даже не показывал!

Обидно.

Симу затопила ревность, появились подозрения в двурушничестве Ярослава.

На хитрые обходные вопросы Серафимы Анатольевны амант лишь таинственно закатывал глаза и намекал на какую-то секретную работу для пользы государства. Сима заподозрила роман на стороне…, однажды заявилась к Ярику поздним вечером без предупреждения…

— Тебе чего?

Ни «здрасьте», ни «привет». В дверном проеме стоял Ярик с сурово стиснутыми губами и злющими глазами, прикрывал собой проход и в дом не приглашал.

— Я как бы…, - игриво повела плечом принаряженная в кимоно техничка, — в гости пригласить. Пельменей налепила…

— Пошла вон отсюда, — сказал амант и захлопнул перед опешившей Серафимой Анатольевной ободранную дверь.

Утром, как ни в чем ни бывало, подозрительный Ярослав Филимонович вышел во двор развешивать постиранное постельное белье.

Сима сидела у окна, как в воинской засаде. Поведение аманта стало прежним, поступь неуверенной, плечи ссутулились. В ответ на воздушный Симин поцелуй, ухажер смутился, покраснел, шепнул — приходи, я дома!

Творится что-то странное, решила Серафима. На интересы государства девице Зюкиной было наплевать и растереть. В борьбе за женское счастье, все меры — применимы. Серафима Анатольевна начала подслушивать-подглядывать за Зайцевым. Через пару дней определила, что поведение аманта становится непредсказуемым, когда ему звонят по телефону. Выслушав какого-то абонента, Ярик тут же становился непостигаемо таинственным, серьезным, просил уйти или смывался сам. (А в целом, честно говоря, вел себя как стопроцентный зомби!)

Серафима Анатольевна извелась от непоняток.

Но мобильный телефон глуховатого Зайцева имел довольно мощную мембрану. А голос, звонивший Ярику по телефону, определенно был — мужским. И говорил, как подслушала Серафима Анатольевна лишь цифры: «Семнадцать, тридцать шесть».

Тут следует отметить, что если бы Ярик Филимонович ответил на совершенно однозначные призывы Симы, история цивилизации Земли пошла бы иным путем.

Но Зайцев — не ответил. И засидевшаяся в девках Зюкина решилась на откровенный маневр.

Купила кружевные панталоны, приготовила подливку из куриной печени и застелила на постель свежайшее белье. Отправилась на приступ в помаде и духах.

— Ярик, добрый день, — промурлыкала нерешительному ухажеру, — у меня дома тебя ждет сюрприз.

— Я занят, — заносчиво и непреклонно перебил поклонник. Собрался дверь закрыть, но Сима вставила между дверью и косяком зеленый босоножек.

— Пойдем ко мне! У тебя здесь — крыса, — смело заявила Сима. — А я ее боюсь.

Боялась лукавая Сима проиграть любовное сражение на чужом поле, заманивала «неприятеля» к подливке и пастели. Но крыса у Зайцева — была, так что в общем Серафима не хитрила: огромная и наглая зверюга недавно поменяла место жительство с ближайшей помойки на квартиру Зайцева, и не раз заставляла мадмуазель непритворно взвизгивать, бросаться на руки к опешившему ухажеру.

— Дай дверь закрыть, — Ярослав глядел на Серафиму и как будто ее не видел. Лицо его ничего не выражало.

Серафима Анатольевна решительно шагнула вперед, воткнула губы в ухо ухажера и пошептала:

— Семнадцать, тридцать шесть. Идем ко мне, мой дорогой.

Свершилось чудо! Зомби Зайцев послушно запер дверь, потопал из квартиры кушать печень.

Платон нажал на кнопку активизации устройства за мгновение до того, как в мозг носителя впилась пуля из пистолета Миранды!

Устройство было запрограммировано на телепортацию интеллекта Извекова по определенному адресу. В крошечной квартирке его должен был дожидаться давно, под гипнозом изготовленный носитель Ярослав Зайцев.

Невзрачный безвольный субъект, по приказу Платона уволившийся с работы и день-деньской проводящий в четырех стенах, был выбран не случайно. Одинокий носитель жил в географическом центре столицы, мощности устройства хватало для перемещения из любого уголка Москвы. Площадь крохотной квартирки позволяла переместиться, даже если Ярослав на минутку закрывался в удобствах. Платон использовал невзрачного, незапоминающегося субъекта для проведения последующих телепортаций. Зайцев ни разу не подвел Извекова. Как только Платон по телефону активировал гипнотическую программу, усаживался в кресло — ждал.

Сегодня он получил приказ не выходить из квартиры еще ранним утром, на рассвете, когда Извеков только собирался искать Завьяловых в огромном доме.

…Привычный вихрь телепортации закружил Платона. Через мгновение Извеков окажется в полутемной каморке с выцветшими обоями, восстановит силы баночкой икры, расслабится глотком хорошего вина…

О том, что происходит нечто странное, Извеков догадался сразу же.

Платон почувствовал себя верблюдом, протискивающимся в угольное ушко! Тугая, непослушная материя мозга носителя как будто-то раздувалась, скрежетала! едва не лопнула!

В следующее мгновение диверсант ощутил под собой жесткие половые доски. Его крошечное, мускулистое тельце каталось по щелястому покрытию, билось боками о…, о Боже!! Он стучался об АГРОМАДНЫЕ ножки стула, о подножку холодильника!! Бесновался, не в силах справится с ужасом и болью доставшегося тела!

То, что он стал КРЫСОЙ, Извеков понял, когда уже просочился в дыру за шкафом, свалился в подвал, одурело промчался до канализационного стока, пронесся — может быть и километры! — по подземным коридорам, забился в кромешную тьму вонючей крысиной норы. Почти лишился разума от шока…

Платона окружали зловоние и мрак.

На нос запрыгнула блоха.

3 часть

Шесть лет спустя

В центр плетеной из соломы мишени воткнулась арбалетная стрела.

— Браво, Ванька, — насмешливо похлопала в ладоши высокая ладная девушка с растрепанной русой косой, в шортах цвета хаки и такой же жилетке, одетой поверх спортивного бюстгальтера. — А теперь давай со ста шагов. Может — попадешь?! А?

Марья, заложив ногу за ногу, вольно опиралась о плетень и как всегда язвила.

Иван недовольно покосился на сестру. Машка прекрасно видела, что стреляет брат не из своего оружия — только на арбалете Тонечки был лазерный целеуказатель, остальные пользовались оптическими прицелами. Но сегодня утром Тоня пожаловалась, что у нее забарахлил спусковой механизм, Иван взялся починить, теперь пристреливался, проверял работу.

— Болт из мишени вынуть не забудь, — уже серьезно напомнила сестра. — А тот как в прошлый раз, один другим расщепишь…

— Тебя забыть спросил, — буркнул Иван и по выкошенной луговине, костеря в душе зловредную сестрицу и установившуюся жару, побрел к раскидистой одиночной сосне, на которой висел плетеный, знатно измочаленный болтами-стрелами круг.

Вчера Машка проиграла ему подряд три партии на бильярде. На кону стояло мытье полов всего второго этажа, так что сестрица злилась по причине. Обычно брат и сестра Завьяловы сражались на сукне на равных!

Уже идя обратно от мишени, Иван увидел сбегающего по косогору в пологую ложбинку-тир Арсения.

— Ребята, — чуть запыхавшись, произнес Арсений, — поедете со мной к Пахомычу?

Иван отмахнулся от надоедливой мухи, покрутил на весу легкий Тонин арбалет из композиционных материалов — работа, вроде, сделана. Орех — в порядке.

— Ну, типа, — можно, — кивнул согласно. — Маш, ты с нами?

— Неа, — огорченно повела плечами сестра. — Мама с шаньгами затеялась, просила помочь, картошку почистить. Тоня в «засаде», а Ирма-Миранда не скоро с лова вернется.

Едва ребята поднялись по косогору, открылся завораживающий вид на реку, ниже по течению, разделяющуюся на два рукава. Когда-то по реке сплавляли лес, мелководное ответвление от основного русла отгораживали полуразрушенные островки рукотворных деревянных отбойников, похожих на миниатюрные, забитые для прочности камнями старинные крепости. Нынче часть камней высыпалась в воду из прорех подгнившего ограждения, сегодня в двух, почти пустотелых отбойниках размещались схроны и склады беглецов.

Арсений прищурился на деревянный островок: показалось, что к нему причалила лодка!

Нет, слава богу, показалось — в отбойник уткнулось огромной бревно.

Марья, приложив ко лбу руку козырьком, смотрела туда же. Если бы к островку причалили туристы, проникновение тут же зафиксировали бы датчики движения и над домом взлетела красная сигнальная ракета, пущенная Тонечкой дежурившей сегодня у мониторов. Но было все спокойно. Над домом лишь легкий печной дымок курился.

Арсений расслабился. Добраться до отбойника вплавь можно лишь, хорошо зная пороги и многочисленные водовороты — первое время Зоя категорически запрещала детям даже близко подплывать к деревянным островкам! Потом мужчины настояли. Объяснили: если до тайников невозможно добраться вплавь — они теряют смысл.

Детей, включая боязливую и слабенькую Тонечку, научили огибать подводные ловушки. Заставили вызубрить все полыньи на зимней речке. Теперь ребята могли бы пройти к укрытиям по льду даже с завязанными глазами… А вот преследователи наверняка бы провалились и ушли под воду, их затянуло бы под лед свирепое течение. На гладком, продуваемом ветрами льду почти не оставалось предательского снега. Лед выглядел как ровная, спокойная дорожка без следов.

Арсений забежал на кухню, прихватил из хлебницы пару ломтей свежевыпеченного хлеба — когда у Пахомовича молокам разживутся, классно будет им краюшечку запить! Иван понес починенный арбалет в секретную комнату с мониторами, которую все, как повелось, называли попросту «засадой». Сегодня в «засаде» отчаянно скучала Тонечка.

— Арсений, — парнишку перехватила на пороге кухни тетя Зоя, — попроси у Клавдии Ивановны еще один круг сыра, хорошо? Ирма завтра дежурит по кухне, собирается испечь хачапури.

Парень, вечно голодный по причине бурного роста, блаженно закатил глаза:

— Сделаем, теть Зоя! — демонстративно облизнулся: — А можно три головки сыра попросить?!

— Иди уже, обжора! Тебе еще диктант писать, — шутливо замахнулась полотенцем Зоя. — А на завтра шаньги останутся.

— Не останутся, теть Зой! — убегая, пообещал Арсений и прихватил с крюка у двери ключи от квадроциклов. Ребятам запрещали отъезжать от дома в одиночку. Исключений не делалось даже для телепата, способного засечь укрывшегося неприятеля за четыре десятка метров.

Пройдя по полутемным сеням, парень ловко проскользнул в небольшую щелку за вешалками для тулупов и куток, прошел в «засаду». Сразу же наткнулся на испуганный, умоляющий взгляд Антонины:

— Сеня, пожалуйста, дождитесь Ирму-Миранду! — поворачиваясь к входящему парню всем телом на крутящимся стуле, воскликнула кукольно хорошенькая, бледненькая Тонечка. — Дядя Коля и дядя Боря ругаться будут!

Из всей компании лишь Антонина ничего не знала о действительной причине, заставляющей беглецов принимать серьезные оборонительно-охранные меры. Марью и Ивана взрослые посвятили в суть происходящего, едва близнецам исполнилось по четырнадцать лет. Психику Тонечки, и без того существенно искореженную вмешательством агентов департамента, решили не травмировать. После бандитского нападения у дома Сержа Морозова Миранда воспользовалась устройством Платона, ненадолго «заглянула» в голову десятилетней девочки и вынесла вердикт: «Я не в силах что-нибудь поправить. С Антониной обошлись небрежно, как с пушечным мясом, надеюсь, душу девочки излечит время».

Антонина ничего не помнила о себе. Ее воспоминания начинали отсчет с момента пробуждения в дома Павла Максимовича. Она считала себя сиротой, а Зою своей двоюродной тетей.

…Арсений бросил на Ваню вопросительный взгляд, младший Завьялов незаметно пожал плечами. По сути дела, Тонечка права: с самого начала в команде установилась жесткая дисциплина, взрослые постановили — в доме всегда должны находиться либо Ирма-Миранда, либо мальчик телепат. Поскольку лишь Миранда, в случае появления поблизости людей, могла телепортироваться в чужака, оставляя тело Ирмы в активном состоянии. А Сенька мог проверить и уловить агрессию гостей без всякого перемещения, с достаточного расстояния.

Иван взял с рабочего стола спутниковый телефон, набрал номер:

— Ирма-Миранда, вы где? скоро будете? — выслушал и сообщил для Тонечки: — Она уже на подходе.

Антонину ни сколько не удивляло двойное имя женщины с изуродованным лицом. Обращение на «вы» — лишь вежливая форма.

— Поедем мы, Тоня, — вставая с табурета, сказал Иван. — Нам с Сенькой еще вечером диктант писать. Вы-то — уже отделались, на каникулах с Машкой гуляете, а нам еще сочинение и диктант сдавать!

Гуманитарным образованием детей занималась Зоя. Когда-то она с блеском окончила журфак МГУ. Ее бы взяли на работу в любой журнал, газету, приглашали на телевидение. Но Зоя была умной девушкой — редакторов интересовала ни сколько она, как таковая, их привлекала знатная фамилия и отчество. Но Зоя Павловна Карпова не захотела становиться второй Ксенией Собчак. После встречи с Завьяловым, рождения двоих детей и кошмара многолетней игры в прятки с диверсантом, вопрос с трудоустройством отпал сам собой, но знания пригодились.

Техническим образованием детей занимались Завянь и Коля. Работе с компьютером и иностранным языкам учила Миранда. Сейчас ребята могли бы не только сдать экстерном любой школьный предмет, но кое в чем опережали даже институтскую программу. Позанимавшись с близнецами, Миранда говорила их родителям: «Теперь я понимаю, почему Иван и Марья стали хроно-личностями. Марья чует физику, как музыку! ни одной нотой не сфальшивит. Иван…, Иван, конечно, разгильдяй, но рубит в лет. Идеями разбрасывается, что твой сеятель».

Как-то Завянь увидел, как слаженно, понимая друг друга с полуслова, полувзгляда его дети корпят над микросхемами, и шутливо прозвал их «наши Кукрыниксы». Склоняясь над одной на двоих платой, близнецы ловко манипулировали паяльниками, и ни разу не бывало, чтобы кто-то упрекнул: «Куда ты лезешь?! Ты делаешь неправильно!» Ребята мыслили и действовали в унисон.

О с о б ы м образованием Арсения занималась конечно же Миранда. Прежде чем развивать телепатический дар десятилетнего мальчишки, бывшая диверсантка серьезно с ним потолковала.

— Сеня. Не понятно, сколько тебе придется прожить бок о бок с о б ы к н о в е н н ы м и людьми, в ограниченной компании. Я не могу настаивать на выполнении моральных норм неприкосновенности чужого разума… Но если ты не хочешь, чтобы тебя боялись, сторонились, ты сам начнешь соблюдать подобную этическую практику. Поверь, мой мальчик, я знаю, о чем говорю. Человек бесстыдно внедряющийся в чужую голову, вызывает — о м е р з е н и е. Будь тактичен со своими новыми друзьями и они ответят тебе тем же.

Шесть лет назад Миранда сказала взрослым, что полноценное чтение чужих мыслей — редчайший дар. Люди редко облекают мысли в четкую словесную форму, обычно мысль проскакивает пунктирно, не оформляется как исчерпывающее предложение. Талант Арсения поставил Миранду в тупик. В своем времени диверсантка лично не сталкивалась с телепатами такого уровня, лишь слышала о них. Некоторым мощным телепатам для полноценного чтения чужих мыслей требовался телесный контакт. Дарование мальчика превосходило все, что Миранда могла вообразить. Когда одиннадцатилетний Арсений свободно, не держа Ирму-Миранду за руку, четко и детально ответил на мысленно поставленный вопрос, диверсантка растерялась. И вечером призналась взрослым:

— Если бы, братцы, я могла хоть как-то притормозить развитие у мальчика телепатического дара, то сделала бы это — немедленно.

— Хочешь сказать, мой сын — опасен? — набычился Косолапов.

— Он опасен в первую очередь для себя, — не стала деликатничать Миранда. — В истории не осталось сведений о существовании в прошлом т а к о й силы. Я уже вам говорила — Арсений казус, нонсенс. Нынче можете умножить мои слова на сотню: Арсений супер-казус, сверхмощная величина. Едва департамент узнает, что где-то подрастает дефект, способный уподобиться всемирному торнадо…

Миранда не закончила, собрала изуродованное лицо в горестную гримасу, поглядела на Косолапова. Почти в каждой голове возникла щедро нарисованная диверсанткой картинка: могучая вихревая воронка носится по планете, разрушает, всасывает и выплевывает изжеванные в щепу деревья, скрученные в спираль автомобили и мосты, дома без крыш и стекол летают как картонные коробки…

Жуть! Миранда достигла цели — все прониклись.

— А если я с Сенькой поговорю? — предложил отец «торнадо». — Типа, попрошу его не форсировать обучение, пусть все идет как бы н а т у р а л ь н о, само собой.

— Смеешься? — хмыкнула Миранда. — Натурально?.. Такую силу подспудно не удержишь! Да и… поздно, Коля. Поздно. Я говорила с твоим сыном, он рассказал, что у дома Морозова как будто некий ключик повернулся у него в голове. Опасность подстегнула способности Арсения, они уже — р а с к р ы т ы, выпущены. Могу сказать, что и Платон навряд ли подозревает, какую силу разбудил.

— А департамент? — глухо произнес Косолапов. — Что сделает с Сенькой департамент, если он к ним попадет?

Миранда горестно поглядела встревоженного отца.

— Не знаю, Коля. Арсений сверхугроза популяции. Нам остается лишь одно — воспитывать из мальчика, которому в жизни лихо пришлось, хорошего человека.

* * *

От дома до владений лесника Пахомовича чуть менее пяти километров. Дорога одна единственная, которую Завянь и Косолапов не завалили поваленными деревьями, отсекая себя от внешнего мира. Василий Пахомович — свой в доску. Когда шесть лет назад лесник впервые появился в заброшенной деревне у реки, Миранда с Васей п о р а б о т а л а. Внушила леснику, что на его земле появились обычные дауншифтеры — городские чудаки, решившие пожить на лоне без загазованности и пестицидов. Что жить оригиналы хотят в уединении. Что доносить на них начальству и всяческим опекам — грех. Пусть люди растят детей на вольном воздухе, вреда от них не будет, а только польза и прибыток.

За шесть прошедших лет лесник Пахомович, пожалуй, сдружился с городскими образованными сумасбродами. Изредка наведывался в гости покалякать по соседски, делился новостями, о шатунах и расплодившихся волках предупреждал. Зоя, когда-то категорически отказавшаяся обзаводиться скотиной («А если нам убегать придется?! коровы-куры с голоду подохнут, я ж их бедненьких потом всю жизнь во снах видеть буду!»), регулярно посылала мужчин или мальчишек за молоком и яйцами к хозяйственному леснику. На деньги, что чудаки за съестное платили, Пахомович успел сына в лесохозяйственной академии выучить.

В общем, годы пролетели при обоюдной симпатии и пользе. Жена Пахомовича — Клавдия Ивановна встречала приехавших за молоком парней, как родственников. И по обычаю, помимо купленных продуктов, добавила и угощение — два больших ломтя медовых сот.

Пока Иван и Сеня жевали соты, запивали молоком привезенный с собой хлеб, лесничиха, собрав на круглом добродушном лице суровые морщинки, рассказывала:

— Поговаривают, в верховьях золотоносную жилу нашли. Так вы поосторожней. С оглядкой поезжайте. А то…, недавно четверо тут крутились. С винтарями.

— Шалят? — напрягся Ваня.

— Не без того, — кивнула Клавдия Ивановна. — Пошаливают. Браконьерничают. У вас девочки живут, так что скажите мужикам — в лес по ягоды их одних отпускать нельзя.

— Спасибо, тетя Клава, — торопливо допивая молоко, пробормотал Иван и покосился на Арсения.

Сеня подумал. (А на самом деле широко раскинул телепатическую сеть.) И тихонько покачал головой, мол, ничего опасного не уловил.

Юноши быстро ополоснули липкие от меда рты и руки. Попрощались с лесничихой и ее младшим сыном. Вскочили на квадроциклы и помчались обратно.

Скрывшись за деревьями от дома лесника, остановились: Иван позвонил на спутниковый телефон Ирме-Миранде, предупредил о возможных посетителях, сказал, что постараются добраться побыстрее. О том же сообщил и Тонечке, сидящей в «засаде».

Юноши наддали ходу. Тревожное известие подстегивало в спины.

За шесть прошедших лет беглецы трижды сталкивались с лихими браконьерами, один раз к берегу причалила лодка с перепившим спирта туристическим молодняком. Однажды ночью Буря-Жюли подняла тревогу, почуяв, что вокруг дома, между полуразрушенных строений мертвой деревни ходят люди.

С браконьерами разобрались мужчины. Показали автоматы, и лиходеи предпочли не связываться.

Подвыпившую компанию, у которой вдруг зачесались кулаки и любопытство, шуганул Арсений — напрягся, внушил парням, что в деревне зеки туберкулезники живут. Потом Миранда подключилась — заставила туристов напрочь позабыть о существовании жилого дома в заброшенной деревеньке.

От людей, что ночью бродили вокруг дома и хозяйственных построек остались лишь следы на мокрой земле. Людишки шибко интересовались гаражом, где помимо квадрациклов стояли: пара легких двухтактных снегоходов Ямаха Викинг и люфтинговый УАЗ с лебедкой. Но поутру недосчитались лишь ведра с лопатой и пары старых дырявых резиновых сапог. Осторожных ночных воришек напугало грозное рычания ротвейлера из дома.

И это — мелочи. Четверка вооруженных золотоискателей проблема посерьезней. Миранда, хоть разорвись, с четырьмя мужчинами не справиться! А Завьялов и Косолапов до вечера пробудут на реке, на зорьке сети ставили, сказали, что вернуться поздно.

Иван и Сеня неслись во весь опор! Прямые корабельные сосны мелькали частым штакетником, на заросших участках юноши едва успевали пригибаться, уворачиваться от хлестких веток!

За густыми кронами деревьев, за грохотом двигателей, парни не увидели и не расслышали, как в далеке над лесом красным, завывающим фонарем взвилась сигнальная ракета.

Марья чистила картошку. Сидела на любимой завалинке, прислонившись спиной к теплым бревнам дома, неторопливо выковыривала из клубня крошечные редкие глазки. С удовольствием брязгалась, промывая картофелину, в тазу с прохладной водой…

Благодать! Жара.

Выросшая на теплом побережье Флориды девушка жару любила. Первая зимовка в основательном, но древнем бревенчатом доме посреди тайги вспоминалась Марье как один сплошной кошмар! Снега, недостаток электричества, дымная, отвратительная печь, едва с привкусом пепла, многослойная одежда! Маша плакала и уговаривала родителей вернуться в теплые края.

Сейчас обвыкла. Папа рассказал, что шесть лет назад, выбирая место для убежища, он припомнил, как однажды, сплавляясь по северной реке, случайно наткнулся на упрятанную за лесистой косой нежилую деревеньку. Подобных мертвых поселений хватало на обоих берегах, но только эта была скрыта за леском от проплывавших мимо лодок и катамаранов.

Лев Константинович уговорил беглецов обосноваться там. «Хотя бы половину года мы будем жить спокойно, — объяснял генерал, тогда еще собиравшийся хотя бы первое время жить вместе с друзьями и родственниками. Наладить, всевозможно укрепить охрану дома и территории. — Зимой дороги и лес снег засыплет. Любой след издали заметен будет. Если Платон или департамент как-то вычислят наше убежище — предварительную разведку можно будет произвести только в сильный снегопад. В теплых краях, где вместо устойчивого снега — гнилая лиственная подложка, нам придется держать ухо востро круглогодично, без передышки. Да и людно очень в центральных областях, Миранде придется пять раз в неделю чужаков отваживать, да память им стирать. Ведь мы — заметная команда».

Команда беглецов послушалась генерала, проехавшись по черноморским курортам, запутав возможных преследователей, они двинулись на север. До начала сильных холодов успели дом подремонтировать, завезти топливо и дизельгенератор, мощности которого вполне хватало на нужды бесперебойной работы мониторов комнаты-«засады» и спутниковой тарелки, приобретенной ради связи и небольшого телевизора — Зоя не хотела, чтобы дети абсолютно оторвались от социума и выросли дичками, не понимающими, о чем толкуют сверстники. Продуктовый склад забили под завязку. Лыжи и снегоходы освоили. Разобрали на дрова соседний дом, на месте которого позже появился вместительный и теплый гараж…

Тяжеловато приходилось горожанам в первую зиму. Последующие веселей прошли, заскучать времени не было.

…Марья услышала как по крыльцу резво зацокали когти Бури-Жюли, тыльной стороной запястья откинула со лба прядь распушившихся волос… Решила, что француженка профессор собралась составить ей компанию, на солнцепеке поваляться.

Но Буря-Жюли выскочив из дома, промчалась мимо Марьи и замерла на углу дома носом к лесу. Шерсть на собачьем загривке вздыбилась волнами, уши прижались, а из-под задравшейся верхней губы показались могучие, желтоватые клыки.

Девушка положила в таз овощной нож. Растеряно поглядела на лес, потом на звук шагов обернулась к крыльцу… Из дома выходила мама с помповым ружьем в руке.

— Марья, быстро в дом! — не глядя на дочь, приказала Зоя. Вытянула из-за пояса джинсов ракетницу и запустила в небо пылающую, гудящую искру!

Маша замешкалась, зачем-то схватила таз с плавающей в воде картошкой…

— Мигом! — прикрикнула мама, не отводя взгляда от опушки. Соглашаясь с подругой, на Марью, обернувшись, зарычала собака с профессорским интеллектом.

До того как из-за деревьев вышла четверка вооруженных мужчин и выбежала остроухая, остроносая лайка, девушка успела скрыться в доме и добежать до окна с видом на луговину перед лесом.

Над кронами деревьев еще завывала и крутилась алая ракета. По выкошенному лугу шагали четверо. Два широкоплечих мужика в камуфляже и шляпах накомарниках, один вертлявый, возбужденно приплясывающий мужичок-с-ноготок в замызганной кепчонке, и долговязый хмурый парень в пятнистом жилете с провисшими от тяжести многочисленными карманами.

Внезапно, выбежавшая вперед хозяев лайка как будто на невидимую преграду наткнулась — увидела оскалившегося ротвейлера. Закрученный баранкой хвост разогнулся, скользнул между задних лап…

Один из камуфляжных мужиков что-то презрительно процедил собаке сквозь зубы. Лайка стыдливо поерзала хвостом. Но с места не двинулась. Жюли умела нагнать страху на четырехлапых.

Когда незваные гости подошли к невидимой черте перед домом, Зоя вскинула и передернула ружье.

— Это нас вы встречаете таким салютом? — поглядывая на ракету, демонстративно не обращая внимания на оружие, осклабился высокий щербатый мужик в камуфляже. — Мир вашему дому!

— И вам не хворать, — негостеприимно отозвалась мама Зоя.

— Водичкой не напоите усталых путников? — собираясь перейти невидимый Рубикон, продолжил щербатый.

Зоя тут же выставила вперед ружье. Завьялов и Миранда с первых дней жизни в лесу, вычислили радиус воздействия устройства интеллектуального перемещения. Из-за недостаточной мощности генератора телепорт беглецов не мог работать так, как основательные устройства департамента в эвакопункте — на многие и многие километры. Нацепить на непрошеных таежных гостей наушники или попросту вынести поближе к ним компьютер — и думать нечего: ситуация вряд ли к этому будет распологать. Завьялов и Миранда вычислили радиус, уговорились с остальными, что чужаков необходимо удержать на месте в течение нескольких минут, необходимых Миранде для успешного проникновения в непрошенного визитера и получения сведений о его намерениях.

Мужик остановился. Троица друзей за его спиной разглядывала солнечные батареи на крыше, поглядывала на спутниковую тарелку, на миникультиватор, приставленный к плетню на огороде.

В такой глуши нечасто попадаются богатые, у п а к о в а н н ы е дома… В глазах непрошенных гостей отчетливо проявилась опасная задумчивая жадность. Молчание затягивалось и чужаки, и хозяева прокачивали ситуацию.

Марья подскочила к оружейному ящику и достала из него свой арбалет! До возвращения мальчишек от Пахомовича осталось примерно полчаса, папа и дядя Коля, даже увидев сигнальную ракету, не поспеют вовремя — им нужно, минуя порог, лодку волоком тащить! Они рыбачат в низовьях!

Перепрыгивая через три ступеньки, Марья взлетела на чердак, осторожно выползла на почти плоскую, как раз для подобного случая крышу — легла на живот, прицелилась в разговорчивого, по всему видать, — главаря непрошенных гостей… Скосив глаза чуть ниже, на маму, откровенно обалдела!

С крыльца, направляя на мужчин автомат, спустилась Ирма-Миранда. И это было — тяжелейшим нарушением установившихся порядков!

Давным-давно, обговаривая возникновение подобной ситуации, взрослые постановили: Ирме-Миранде запрещено показываться людям. Так как, во-первых лишь она и Буря-Жюли имеют дубль-интеллект для свободного перемещения. А во-вторых, и это главное! женщина блондинка с изуродованным лицом — главная примета беглецов! Она и умная, приметная собака с отличной родословной.

И если сейчас перед домом стоят и леди полицейская, и оскалившийся ротвейлер, происходит нечто из ряда вон. И значит…

И значит объявлена тревога, а основной оружейный ящик в «засаде» стоит открытым! Там, перед мониторами одна Тонечка. Которая ничего не знает об интеллектуальных путешествиях — помощи от нее ждать нечего. Но какой-то намек на происходящее умница Миранда ей должна была оставить!

Марья быстро, задом наперед заползла на чердак, скатилась до первого этажа и заскочила в секретную комнату.

— Тоня! — крикнула бледной до зелени девушке. — Почему Ирма-Миранда вышла?!

— Я не поняла! — проскулила Тонечка. — Ирма-Миранда попросила передать, — девушка плаксиво скуксилась, наморщила гладкий лобик: — «трое из четырех закрыты для «посещений»…. И…

— Что?! Говори быстрее?!

— И «они опасны». Вот. Она велела мне никуда не выходить, звонить нашим… — Тонечка встала с кресла: — Марьюшка, дорогая моя, что происходит?! При чем здесь «посещения»?! Мы этих мужчин в гости ждали?!

— Как же, — нависая над столом, упираясь взглядом в монитор, передающий изображение и звук, хрипло произнесла девушка, — ждали, не дождались… Ты дозвонилась до мальчишек и мужчин?

— Мальчики сами пять минут назад нам позвонили, — сообщила Тоня. — Но я еще раз позвонила и поторопила.

— Когда они приедут?

— Дядя Боря и дядя Коля будут через час, — послушно и детально доложила дежурная по «засаде». — Ваня попросил нас продержаться минут десять. — И невероятно округлив и без того огромные голубые глаза, прошептала: — Мы продержимся десять минут, Марьюшка?

— Продержимся, — кивнув с уверенностью, которую не особенно чувствовала, сказала Марья. Прошла до раскрытого оружейного ящика, достала второй автомат и уже на пороге «засады», обернулась к Тоне: — Закройся. Я буду на крыше. Атаковать сразу же двух вооруженных женщин даже четыре мужика не будут, — приободрила бледную подружку. — Тем более, что Ирма-Миранда с автоматом, а они с охотничьими винтарями.

Когда с крыльца спустилась вооруженная «Калашниковым» женщина с обезображенным лицом (явно не на кухне кипятком ошпарилась, рана б о е в а я), мужики слегка и коротко струхнули, подрастерялись, было видно, что автомат держала умелая и крепкая рука. Между компаний мужчин и женщинами, стоявшими плечом к плечу, грозно рычала и дыбила шерсть мускулистая, не комнатная псина.

Щербатый предводитель поглядел на дом за спинами современных амазонок, прикинул вероятный куш и собственные потери… С сомнением прицыкнул языком и сделал попытку «наладить контакт», расслабить неуступчивых хозяюшек:

— Да мы как бы…, только попить попросили. А вы так негостеприимно… Ружья наставляете, собаку натравили…

— Нам мужья запрещают с незнакомцами разговаривать, — непреклонно проговорила Зоя. — Уходите, мужики. Неравен час — наши вернуться, нам и вам накостыляют.

Но «гости» медлили. Ирма-Миранда не зря им показалась: мужики пришли недобрые, с худыми мыслями.

— В лесу родник, — жестко проговорила бывшая полицейская. — Спуститесь к реке по тропинке, напейтесь.

К упрямому главарю подскочил вертлявый мужичонка в кепочке, заговорил довольно громко:

— А ну их на хер, Сизый! Дуры психованные! Пошли от…

— Цыц, Примак! — оборвал мужичка Сизый. — Сам решу, когда нам уходить! — Прищурившись поглядел на женщин, скривил жестокое скуластое лицо…

Молодой парень, почти закрытый спиной предводителя, достал из кармана жилетки бесполезный в этих краях мобильный телефон и…, прежде чем Ирма-Миранда и Зоя успели отвернуться или закрыть лица руками, сделал несколько фотографий!

Собака бросилась вперед! Рыча, попыталась вцепиться в руку с телефоном, но парень изловчился, высоко задрал руку; его приятели сорвали с плеч ружья, обрушили на Бурю-Жюли оружейные приклады!

Над головами гостей проскочила длинная автоматная очередь! Только предупредительная очередь Ирмы-Миранды не позволила «гостям» расправиться с отважной француженкой. Мужики увели от ротвейлера уже нацеленные, готовые к выстрелам стволы в последний момент!

— Вы чо, суки, охерели?!?! — потрясая ружьем, разорался молчаливый доселе второй бугай. — Уберите собаку, всех, на хер, положим и закопаем!!!

Диверсантка и глазом не моргнула. Перевела ствол ниже, на людей и покосилась на собаку. Поморщилась болезненно, гневно втянула ноздрями воздух…

Буре все же раскроили кожу на черепе. Из двух рваных ран на землю капала кровь. Собака задом допятилась до Зои и, рыча, села у ее ног.

— Дайте телефон, — едва шевеля побелевшими от напряжения и бешенства губами, просипела Ирма-Миранда. — Мы уничтожим наши фотографии, и вы уйдете.

Мужики поглядели на полицейскую, как волки на оборзевшую, залаявшую курицу.

— Ты ничего, голуба, не попутала? — облизнув спекшиеся губы, оскалился щербатый. — Можа, тебе его ваще подарить?

— Надо будет — подаришь, — невозмутимо проговорила Ирма-Миранда. — Но мы просим только уничтожить наши фотографии. Меня ревнивый муж разыскивает.

— Так он же сейчас придет и накостыляет! — натужно заржал второй амбал.

— А у меня их несколько, — не меняя тона, высказалась блондинка. — Так что…, давайте телефон и разойдемся по добру, по здорову.

— Сколько живу, таких борзых не встречал, — совершенно не рисуясь, огорченно покачал головой Сизый: — Таких не наказать — себя не уважать. Чо думаете, братаны?

Братаны глядели исподлобья, и вроде бы как соглашались все, кроме Примака.

— Сизый, Сизый, — дергал главаря за рукав мужичонка, — а ну их на хер, валим отсюда — от них головняка больше…

Удар локтя по пришепетывающему рту раскровил и запечатал губы Примака.

На Зою накатило дежавю. Как когда-то возле дома Сержа, ситуация сложилась патовая: переть на отчаянных, вооруженных женщин, Сизый не решался: дуло помпового ружья Зои четко направлялось ему в живот. А еще где-то ревнивые мужья на выстрелы торопятся…

— Будем считать, вы нам задолжали, — проговорил Сизый и, повернувшись к женщинам спиной, махнул рукой: — Уходим. Позже разберемся.

Две женщины не могли силой отобрать, сфотографировавший их телефон. Четверку можно было расстрелять в спины, но…

— С ними отправилась Миранда, — тихо проговорила Ирма. — Приедут наши, пойдем за ними, раздобудем телефон. Жюли, ты как? сможешь идти по следу?.. Они три дня пешие без остановки, усталые. Зоя, звони мальчишкам — мы отбились, пусть оставляют квадроциклы в лесу и к дому пробираются оврагом. Думаю, за нами могут наблюдать из биноклей, так что будет правильным, если лицо Арсения не запомнят. Ему еще идти за ними, и это может пригодиться.

* * *

Косолапов быстро, почти бегом поднимался к дому по крутому, заросшему скользкой, выкошенной травой берегу. Арсений батей аж залюбовался! Лишившись любимого пивка, батя не только скинул вес, но и помолодел как будто. С боков убрались тугие «спасательные круги», живот втянулся, щеки подобрались. Папка взбирался на крутояр как рассвирепевший буйвол, как медведь, которому соперник или тупой охотник встретился! Мышцы на спине бугрились под полосатой, военно-морской майкой не хуже чем у бодибилдера. На мощном бицепсе синела грозная наколка — «ВДВ».

Дядя Боря карабкался в том же темпе, с тем же медвежьим выражением лица, но бородатый батя выглядел куда страшнее. Лицо как знак на высоковольтной линии — попробуй тронь! испепелю любого!!

— Все живы, все в порядке?!

Как будто им по телефону не доложили, что все живы, все в порядке.

Родители. Что с них возьмешь?

Завьялов тащил по косогору тяжелую, кое-как смотанную сеть. С уловом рыбаки не церемонились, не жадничали. Избавляясь от лишней тяжести, выпустили пойманную рыбу обратно в реку. Отличный японский мотор и так надрывался, спешно поднимая вверх по течению легкую плоскодонную казанку.

Едва над косогором показалась крыша со спутниковой тарелкой и панелями фотоэлементов, Завянь увидел слегка приподнявшуюся головку дочери…

Черт! Марья держит круговую оборону! Удобная плоская крыша как раз и была предусмотрена для этих целей. Но видеть дочь, разлегшуюся на крыше с автоматом — мука мученическая для любого папы!

Борис негромко выругался, стиснул зубы. Черт знает, что за дрянь! Все только-только устаканилось, пошло порядком — чинно, гладко, дружно… Дети сблизились, прекратили глупое, подростковое соперничество — стали единой командой! Арсений, вроде как, больше не коситься на папу и Ирму-Миранду… А ведь еще недавно Борис всерьез переживал, что эту тему невозможно разрулить… Парень дико, до стиснутых кулаков и мокрых глаз взревновал отца! Пешком и в одиночку собрался маму из больницы вызволять, привезти и поставить перед папкой как живой укор.

Но зря он психовал. Ведь дело-то обыкновенное. С Колей и Ирмой-Мирандой случилась типичная история мужчины и женщины, очутившихся в жестко ограниченных условиях. В какой-то момент между Косым и Ирмой-Мирандой проскочила искра. Пошло, поехало. Колян пытался скрыть от сына возникающий роман, ходил виноватый (но с идиотской счастливой улыбкой на бородатой роже!)… Ирма-Миранда ланитами пылала, что твоя юная Джульетта!

Такое разве утаишь? От парочки искры ромашковыми лепестками во все стороны летели! воздух любовными флюидами, как запахом цветов переполнялся! Лихо закрутившийся роман почувствовал не только мальчик телепат, Марья и Тоня тихонько в кулаки прыскали, когда Колян и Ирма-Миранда б е з р а з л и ч н о отправлялись в лес — один «датчики движения проверить», другая «хвороста пособирать». Зоя тайком и одобрительно посмеивалась. Завянь, по правде говоря, так и не понял, кем увлекся старый друг — Мирандой или Ирмой? как он воспринимает свою женщину — пришелицей из будущего или современницей?

Загадка. О подобных щепетильных тонкостях и в лоб не спросишь: «Ты, Коля, с кем спишь? С обеими или по очереди?.. Кто, типа, лучше?»

Борис и Зоя деликатно «ничего не замечали».

С Арсением сложнее. Когда между отцом и Ирмой-Мирандой искра проскочила, мальчишке лишь тринадцать лет исполнилось — опасный в этом смысле возраст. А взрослые, по скудоумию, в деликатность заигрались, пропустили момент, когда с мальчишкой нужно было поговорить, растолковать, что так б ы в а е т, ситуация житейская. Прости, сынок, папашу — он мужик здоровый, а не евнух.

Но не сказали. Подросток Сенька почувствовал себя и маму преданными. Однажды прихватил котомку и в бега пустился — мамку из психушки вызволять. Еле его за двадцать километров от железнодорожной станции перехватили! Почти сто верст в горячке парень отмахал!

Тогда и поговорили. По-мужски.

Делу это, правда, слабо помогло. Чуть позже ситуация как-то сама собой на тормозах проехала. Мальчишка — повзрослел.

А у повзрослевших ребятишек свои проблемы. Иван и Сеня начали за Тонечкой ухаживать.

По сути дела, и тут обычная и книжная история приключилась. Спортивную подтянутую Марью парни воспринимали как боевую подругу. Перед тихой, требующей защиты и опеки Тонечкой горделиво распушали перья и хвосты! бравым гоголем ходили.

Зоя однажды расплакалась. Завянь пришел в их спальню, увидел, что жена смущенно утирает мокрые щеки, отворачивается. Спросил обеспокоено:

— Что-то случилось?

— Скоро случится, — решив не таиться, кивнула Зоя. — Марья еще сама не знает, что начинает влюбляться. Но я-то знаю, я — мать, я чувствую, что так и будет! Она дни напролет проводит с Арсением, кроме него здесь только брат… — Зоя негромко процитировала строку из Евгения Онегина: — «Пора пришла, она влюбилась». Боренька, наша дочь никуда не денется — она влюбится в Арсения и тогда…, - жена Завьялова всхлипнула.

Борис сел на кровать рядом с Зоей. Обнял, прижал к груди, шепнул ей в ушко:

— Так может быть, это нормально, а? Чего ты распереживалась?

— Да не нормально это, Боря, н е н о р м а л ь н о! — отпихнулась жена. — Ваня и Арсений вокруг Тони хороводы водят! Соперничество заводит мужиков, они глохнут, слепнут, видят только о д н у цель! Марью ждет удар, мне жалко дочь!

— Заранее?

— Всегда!

С того разговора минуло почти полтора года. Завьялов не раз наблюдал, как обеспокоено поглядывает на дочь жена. Ловит ее взгляды на Арсения…

Но Марья девушка особенная, как говорится — вещь в себе. Влюбленность не проскальзывала в ней и намеком. Машка держала себя с Арсением по панибратски, подшучивала Иваном, напропалую ухаживавшим за Тонечкой. В общем, устаканилось, все как-то, проскочило.

И вдруг — беда. Причем беда, которую все ждали, но все-таки надеялись на чудо: авось, минует их нелегкая! Авось, их тайна сохранится!

Не получилось. Миранда с первых дней предупреждала: нельзя позволить чужакам сфотографировать хоть кого-то из беглецов! И департамент и Платон наверняка зарядили в Сеть программу биометрической идентификации. Программа отслеживает все выложенные в Интернет фотографии, разыскивает по антропометрическим данным беглецов — ее не обмануть, не сбить никакими ухищрениями. Форму черепа не скроют ни грим, ни пластические операции!

Если парень, сделавший фотографии странных женщин в тайге, выложит их в Сеть, через короткое время беглецов — н а к р о ю т. Поскольку, судя по тому, что парень не расставался с первоклассном телефоном даже в таежных дебрях, товарищ он — продвинутый, наверняка с компьютером на «ты».

Ирма страдала от дикой головной боли. Морщилась, виски массировала. За несколько минут, отправившаяся в щербатого главаря Миранда дважды возвращалась в своего носителя — мозг чуть напрочь не снесла! В первый раз «заскочила» обратно, когда едва не «заблудилась», наткнувшись на врожденную ментальную преграду Сизого. Второй раз «прибыла» дабы сообщить о чужаках важные сведения и снова в бой. Переместилась в единственного незаблокированного носителя — тщедушного Примака.

— Трое из четверых — братья, — докладывала полицейская Ирма Конниген. — Два родных один двоюродный. Примак тоже родственник, но не кровный. Все они односельчане. И коли уж природные способности обнаружились не только у родных братьев, но и у двоюродного, Миранда подозревает, что где-то есть деревня, чуть ли не сплошь состоящая из генетических дефектов, имеющих в основе некую общую ветвь, дающую защиту от ментального проникновения.

— Я слышал о таком, — кивнул Завьялов.

— Мы все слышали, — добавила Зоя. — Миранда говорила, что людей, имеющих врожденную защиту от телепатического проникновения не более одного процента… Нам, видимо, — не повезло. Миранда сообщила название деревни?

— Нет, — покачала головой Ирма. — Примак думает о ней как о «доме», не называя в точности. Детально покопаться Миранда не успеет, сделает это в дороге.

— Паршиво, — буркнул Завянь. — Жюли сообщила, что люди удалялись на юго-восток, мы могли бы догнать их на лодке по течению… Но есть опасность потерять след, так что придется идти пешком. — Борис встал с небольшого диванчика в гостиной. Сверху вниз поглядел на компанию, ожидающую его решения. (В зале собрались все, кроме Тонечке, оставленной в «засаде») Подумал и сказал: — Идем я, Арсений и Жюли. Ирма, приготовь переносное устройство, Зоя — сухой паек на несколько дней. Жюли, возьми в дорогу любимую «указку», чтобы не набирать слова на телефоне корявым сучком.

Ирма кивнула и пошла в «засаду». Год назад, как и предсказывала Миранда, необходимая для работы телепорта микросхема появилась в свободной продаже, чуть ли не в утюгах. Сейчас в секретной комнате хранились уже три устройства — одно стационарное, более мощное, два переносных, закамуфлированных под доисторические тяжеленные плееры с наушниками. (Антивандальные, так сказать, не интересные в качестве наживы даже лихому таежному люду; такие «штучки» и у девочек не отберут и не позарятся.) Усовершенствованные диверсанткой телепорты уже могли прекрасно и без пары наушников на носителе работать, но на большом радиусе с ними надежней получалось. Тем более, что в угоду меньшему размеру, Миранда пожертвовала дополнительными аккумуляторами, что были в поясном устройстве Извекова, похожем на увесистый пояс шахида.

Косолапов хмуро глядел на друга. Во взгляде читался вопрос: «А может, Боря, я пойду?!»

Борис выдержал пламенный, однозначно читаемый взгляд и покачал головой.

Несколько лет назад, обсуждая возникновение подобной ситуации, Завянь сказал Косому: «Не обессудь, Колян, но если нам придется воевать, то брать людей на мушку, в первую очередь буду — я. Я уже — убивал и знаю, что рука не дрогнет. А ты… Не дай бог, Коля, тебе пройти такую же проверку. Так что, не будем рисковать, убийство только в разговорах выглядит обыкновенным выстрелом. Когда же придется пустить пулю в лицо или спину врага…, ты — сдюжишь?»

Косой подумал и сказал: «За сына и друзей я — сдюжу». Но правоту Завянь признал. Когда проверки боем не прошел, не стоит рисковать. Цена БОЛЬШАЯ.

* * *

Ирма всерьез переживала, что опасные старатели останутся неподалеку от дома. Решатся отомстить и поживиться. Но четверо мужчин три дня без остановки шагали по тайге, к дому подошли, по правде говоря, рассчитывая спиртом или самогоном разжиться. По случаю и закусить, помыться в бане, переночевать.

Не получилось, поспешили дальше. К ближайшей деревне, что находилась километрах в сорока. К неприступному дому со спутниковой тарелкой на крыше, решили возвратиться позже. Не в открытую, нахрапом, а ночью. С подкреплением из родственников и верных корешей.

— Я эту суку корявую лично распялю, — мечтательно говорил Сизый, вспоминая блондинку с автоматом. — Вторая тоже ничего… Спелый бабец. Но так и быть, оставлю вам.

— Братцы, — ныл отстающий от братанов Примак, — я ногу подвернул! Обождите, дайте отдохнуть!

— На том свете отдохнешь, — пробурчал шагающий предпоследним верзила Гмыря. — Давай-ка, устрица усатая, шевели шустрее кеглями.

Миранде не повезло. Единственный носитель способный принять бета-интеллект не пользовался у братков авторитетом. Его шпыняли, награждали тычками и в расчет не брали. Но когда Миранда заставила носителя упасть без сил и заскулить, остановились.

Гмыря смачно сплюнул:

— Вот, дятел долбанный! Вставай, давай, зараза!

Примак и рад бы. Но не смог. Ноги сделались непослушными и ватными, одно счастье — пинок от злобного Гмыри прошел по ребрам совершенно безболезненно!

И ноги неожиданно перестали отказывать, когда Сизый решил устроиться на ночевку в лесу, Примак бодро поскакал за хворостом.

— Хрен хитрожопый, — наблюдая за внезапно «выздоровевшим» Примаком, буркнул Гмыря. — Прихерился больным, пускай работает. Из-за него, урода, до деревни недошлепали!

Бугай лениво растянулся на сухом податливом мхе неподалеку от вывороченных корней многовекового рухнувшего кедра.

Примак сделал вид, будто не расслышал обидных слов. Углубился в дебри.

Первые несколько километров Завянь, Арсений и француженка проехали на лодке. Косой уговорил, мол, никуда они не денутся, нет иного пути как вдоль реки (а по сути — параллельно, так как высокие скальные прибрежные уступы не во всяком месте обойдешь, легче чуть в тайгу углубиться). Довез «следопытов» до бушующего пенного порога и высадил на берег.

— Ну, ребята, с богом, — сказал, глядя в основном на сына. — Поосторожней там, Сенька. На рожон не лезь, дядю Борю слушайся.

— Не переживай, Коля, я его ближе чем на сорок метров к этим мужикам не подпущу, — неловко произнес Завьялов. Он чувствовал себя каким-то Иродом, живоглотом, чужими детьми питающимся! Попробовал пошутить: — А с сорока метров «приемник» у твоего Сеньки работает, как спутниковая тарелка!

Косолапов в упор поглядел на друга. Несколько секунд мужчины играли взглядами: один просил — позаботься о моем сынишке! второй пообещал его хранить…

— Пап, — тихо вмешался в неслышимый диалог голос Сени, — хватит вам. У нас выбора нет, с дядей Борей должен я идти. Ты там за женщинами и девочками присмотри. Ваньку от себя не отпускай, он — голова горячая.

Слова не мальчика, но мужа. Косолапов крепко обнял сына — макушка Сеньки над головой Косого уже прилично возвышалась. На вольном воздухе да при физическом труде, мальчишки вымахали почти под метр девяносто, Иван практически отца догнал.

Пряча заслезившиеся глаза, Косой поправил на плече сына лямку рюкзака, похлопал по предплечью:

— С богом, сынка. Идите. Будете назад возвращаться, позвоните — встречу.

Отправляясь в погоню за золотоискателями, Борис надеялся — погоня долго не продлиться: через сорок километров начитается обжитой район. Подселившаяся в кого-то Миранда стащит телефон у молодого верзилы и либо уничтожит снимки, либо просто унесет мобильник. А если не получится в дороге, заставит золотоискателей сделать остановку, дождется раннего утра, когда «фотограф» уснет покрепче. Так что, всех делов — найти стоянку мужиков, подобраться на тридцать метров уверенной работы телепорта, переместить бета-интеллект Миранду в Завьялова, уйти всем вместе.

Относительно перемещения в себя диверсантки, Завьялов тоже не переживал. Они не раз тренировались. Недавно даже Зоя позволила Жюли в себя переместиться — отдохнуть, на двух ногах пройтись, а молодежь и вовсе относилась к подселению чужого разума как к забаве (да и иностранные языки так изучались хитрецами легче легкого). Все понимали, что однажды это может спасти отважных женщин — Миранде и Жюли. Пришелицы из будущего рискнули жизнью, отправившись в бега. Такие жесты требуют ответа.

Метров через двести от берега Буря взяла след. Тропинок и дорог в таежных дебрях не было, золотоискатели шли через лес гуськом, притаптывая мох. Следов привала преследователи пока не обнаружили, и приходилось торопиться. Если старатели решили пройти за остаток светового дня все сорок километров до ближайшего села, то дело — швах. У большой деревни начинался судоходный район, появлялись первые туристические базы и сотовая связь. «Фотограф» может скинуть снимки в Сеть, а это значит — все усилия напрасны.

…Тайга стояла тихая, местами прозрачная на десятки метров, пружинистое белесое покрытие позволяло Завянь и Колиному сыну почти бежать за Бурей-Жюли. Они, конечно, понимали, что Миранда попробует как-то притормозить мужчин, постарается не позволить им дойти до деревни, заставит их в лесу заночевать… Но вдруг? Вдруг не получится?!

На ровных, не заваленных участках Завянь и Сеня пускались вскачь.

Внезапно ротвейлер вытянулся в струнку, словно легавая. Шерсть на собачьем загривке пошла волнами.

— Стоп! — скомандовал Борис себе Сеньке. Согнулся, прячась за могучими стволами добрался до значительно опередившей их собаки. Присел на корточки. Прищурился и поглядел вперед.

Буря-Жюли остановилась на возвышенности. Людей за деревьями видно не было, но ветер доносил слова: неподалеку от холма кто-то ругался.

— Они? — спросил Завянь. Буря-Жюли кивнула лобастой головой. — Идут? — Собака помотала головой. — Остановились на ночевку, — предположил Борис. Попятился до затаившегося за можжевельником Арсения, присел на покрытый мхом валун: — Порядок, Сенька, мы их догнали. Надеюсь, останутся здесь на ночевку. Будем ждать, пока Миранда «в кустики» пойдет.

Буря-Жюли разлеглась на теплом мху холма, с высоты наблюдала за лагерем старателей.

Завянь достал сухой паек, флягу с ключевой водой, впихнул в Сенькину руку бутерброд с домашним сыром:

— Подкрепись. Жюли не уверена, что они здесь на всю ночь останутся — до деревни километров десять, могут дальше двинутся, так что ешь, пока есть время.

У усталого, перенервничавшего Арсения кусок в горло не проходил. Но парень, пообещавший отцу, что будет слушаться — жевал.

Завьялов сползал до Жюли, положил перед собачьей мордой ломоть вяленого мяса. Прислушался…

От лагеря золотоискателей, по своим же следам кто-то возвращался к холму. И если учитывать, что преследователи могли двигаться только этим же курсом, Завянь надеялся, что к ним идет Миранда. Прилег на всякий случай…

— Дядя Боря, к нам Миранда идет, — донесся до Завьялова уверенный голос телепата. Арсений продолжал торопливо жевать, пропихивать в себя насильно всунутый бутерброд.

На холм взбирался щуплый мужичонка в замызганной кепочке.

Заприметив над холмом собачью голову, мужчина остановился и сотворил на лице мимический знак Миранды: стянул брови к переносице ровной струной. И начал подниматься дальше.

Собака отползла назад. Уже за несколько метров от мужичка отвратительно несло грязным телом и гнилыми зубами. Буря-Жюли к Миранде относилась, как к родной, а пасам не противны естественные запахи. Но все-таки, как ни крути — в ротвейлере была француженка! Буря-Жюли не удержалась — нос наморщила.

Примак-Миранда вскарабкался на холм и сразу, навзничь, рухнул между Завьяловым и Бурей. Пять часов немолодой носитель с насквозь пропитой печенью, раскачивался, изображая хромоту, на ходу непрестанно скулил и жалился. Тяжелая работа получилась, сейчас на холм едва взобрался. Лежал, из горла неслось хриплое натужное дыхание.

— Что скажешь? — негромко и сочувственно спросил Завьялов.

— Сенька, — глядя в небо, произнес носитель, — заткни уши, я выражусь. — Арсений и не подумал уши закрывать, Миранда таки выразилась: — Скажу, что нам досталась жопа. Трое из четверых — рецидивисты. Фотографа все зовут — Малой. Он недоучившийся студент, от армии в родных лесах ховается. Три дня назад эти уроды убили двух мальчишек. — Пока слушатели переваривали услышанное, Примак-Миранда повернулся на живот и, хмуро глядя на подножие холма, продолжил: — Мальчишки — прошлогодние студенты-геологи. В тайгу отправились золота намыть. К ним направили Малого с флягой спирта. Он их подпоил, разговорил, недотепы с дуру нахвастались, наврали, что чуть ли полкило песка намыли. Когда золота в их рюкзаках не нашли… — пытали. Потом зарезали.

Примак-Миранда съехал спиной по гладкому мху с верхушки. Сел. Обернувшись, поглядел на друзей.

Диверсантка не зря начала разговор с рассказа об убийстве. История доходчиво растолковала — к а к у ю б а н д у им приходится преследовать.

В миг побледневший Сенька смотрел на «тетеньку Миранду» расширившимися глазами. Завянь, пожалуй, запереживал, что зря не взял с собою Косолапова. Машинально поглаживал автоматный приклад. Прикидывал, не дать ли Сене пистолет, лежащий в рюкзаке?

— Кто убивал и кто пытал, Миранда? — глухо спросил в итоге размышлений.

— Гмыря, — поведя плечом, сообщила диверсантка. — Он полный отморозок и садист. Пытал обоих горе-геологов — он. Убил одного мальчишку тоже он. Второго убивал, — Миранда ткнула в грудь носителя черным от грязи пальцем, — Примак. Его решили кровью повязать. Примак муж родной сестры Сизого — Ларисы. Сестрица дамочка крутого норова. Если бы Сизый не побоялся выйти из тайги без зятя, то меня бы вообще тут, под холмом и прикопали. Примак об этом думал, переживал, что так и будет, когда ноги «отказали».

— Высокие отношения между родней, — пробормотал потрясенный Завьялов.

Примак изобразил на усатом, заросшем недельной щетиной лице усталую ухмылку:

— И это еще не все сюрпризы, господа. Эти гады собираются вернуться в Константиновку.

С первых дней свое поселение беглецы в честь генерала окрестили «Константиновкой». (Когда умелая в обращении с Сетью Миранда, перепрыгивая через чужие серверы, сообщила Потапову, что забытая богом и людьми деревенька теперь его отчеством прозывается, Лев Константинович чуть слезу не пустил. Помнят, помнят его чертенята, почитают старика!)

— Зачем? — не решаясь сделать страшную догадку, одним словом спросил Завьялов.

Примак-Миранда содрал с головы кепку, обтер изнанкой потное лицо и сжал убор в грязном кулаке. Диверсантка не захотела объяснять з а ч е м убийцы собирались возвращаться в дом над рекой — парнишка рядом и так бледнее некуда сидел.

— Если они дойдут до села, — размеренно продолжила Миранда, — то тут же свяжутся со своими. Сразу же в Константиновку они не пойдут конечно. Вначале навестят родных. Но нам нет разницы, когда они нагрянут — через неделю или месяц. Главное, что — сообщат, расскажут о богатом доме в глухой тайге. Уже практически науськают. — Примак-Миранда всем телом развернулся к Завьялову, глядя ему в глаза, выдержал паузу. — Нам недостаточно завладеть телефоном и стереть снимки, Боря. Нам нужно уничтожить всю четверку.

Завьялов невольно качнулся назад:

— С ума сошла? — предположил. Покосился на Арсения. — Ты предлагаешь всех — убить?

— У нас нет выбора, Борис, — жестко проговорила террористка. — Тут — либо они нас, либо мы их.

— А если…

— Нет, — оборвала Миранда. — Никаких «если», Боря, быть не может. Они — убийцы. Отморозки. У них руки по локоть в крови.

— Родня в селе такая же? — борясь с тошнотой, икая, спросил Арсений.

— Всякая встречается, — уклончиво ответила Миранда. — Та деревня вообще — странное местечко. Половина мужиков оставшиеся на севере зеки. Есть семьи староверов. В общем, нечего тут обсуждать, из леса мы их выпустить не можем. На решительные меры у нас одна ночь.

Завьялов поднялся на ноги, помассировал затылок!

Едва поселившись в Константиновке, беглецы единогласно выбрали Завьялова главой. При их образе жизни отсутствие единоначалия — недопустимая либеральщина и глупость. Зачатки демократии все же оставили, и сейчас о них напомнила Миранда:

— Борис, тяжелые вопросы мы можем ставить на голосование, так что — прости. Жюли? — Примак-Миранда поглядел на собаку с рассудочным интеллектом ученого. Француженка помедлила. Кивнула головой. — Арсений? — парнишка поднял высоко плечи, вжал в них голову. — Арсений воздержался. Ты в меньшинстве, Борис. Можешь считать, что я вышла из повиновения, я все сделаю сама. — Примак-Миранда достал из-за голенища отличный финский нож, провел по лезвию большим пальцем, проверяя заточку. — Примака обычно ставят на дежурство в самую неудобную пору. На рассвете. Жюли? — носитель четко поглядел в глаза ротвейлеру. — Ты сможешь перегрызть Примаку горло, если возникнут неполадки после перемещения меня в Бориса? Я, конечно, усыплю носителя и постараюсь все сделать сама, сопротивляться он не будет. Но все же, будь наготове. Приглядывай за лайкой.

Будничное обсуждения убийства вызывало дрожь не только у Арсения. Завьялову казалось, что он присутствует на диком спектакле! женщина в мужском теле обсуждает не реальность, а сценарий!

Примак-Миранда уже вставал, когда Завянь его остановил:

— Погоди! Погоди, Миранда. Ты говорила, что даже мощный телепат бета-интеллекта не может внушить носителю нетипичные решения! Что если твой носитель не подчиниться, откажется резать родственников?!

Примак-Миранда склонился к самому лицу Завьялова и, бегая глазами, хрипло прошептал:

— А почему ты думаешь, Примак — откажется? А? Он, Боря, каждую ночь мечтает перерезать горло Гмыре. И остальных не пожалеет.

— И даже молодого парня?!

— А этот парень пил спирт с почти мальчишками. Выведывал секреты. Когда из леса к костру родственнички вышли, Малой лег животом на карабин геологов и не позволил пацанам даже попытки защититься! Примака вырвало в кустах, когда Гмыря их пытал. Малому — хоть бы хны.

Миранда не испытывала жалости. Кошмарная картина пыток и убийства трехдневной давности стояла перед глазами Примака, доводя террористку до бешенства, до исступления!

— Я очень хочу выжить, Боря. Выжить и сообщить родителям геологов, в каком распадке, под каменной осыпью лежат тела их мальчиков.

…Когда носитель террористки уже спустился с холма, из-за деревьев показался Гмыря. Примак юркнул за куст можжевельника, спустил портки и заскулили:

— Я здесь, братишка. Живот чего-то прихватило…

Душегуб брезгливо скривился:

— Засранец, б… С тобой, утырок, хорошо говно на скорость жрать, а не дрова собирать!

Летом на севере нет ночей. Туманное серое небо стояло над верхушками деревьев, Завьялов лежал на мху, подложив под голову закинутые руки, глядел ввысь.

По рассказу Ирмы и жены Борис, конечно же, предполагал, что в этот раз на них вышла серьезная бригада. Но э т о г о не ожидал. Иначе, взял бы с собой не Сеню, а Косого.

Паршиво.

Арсений не хотел ни о чем разговаривать, притворялся спящим. И хотя до часа «Ч» оставалось еще достаточно времени, было заметно, что — прислушивался. И боялся расслышать звуки. Предсмертные хрипы, стоны, скулеж бедолаги лайки…

Тяжелое испытание досталось парню. Завьялов догадывался, что молодой телепат пытается дотянуться до лагеря старателей ментальной сетью. Завянь об этом не просил. А доведись заговорить, убедил бы Сеньку бросить страшное занятие… Далековато, конечно, но не дай бог, агонию парнишка «подслушает»! Такое век не позабыть…

Но парень, после ухода Примака замкнулся. Почти не откликался, давал понять, что разговоры ни к чему — он справится и с головой и с нервами. Подумает, помолчит и справится.

Буря-Жюли сна не изображала. Лежала на верхушке холма, носом к лагерю старателей, ушами чутко прядала.

«Хорошая команда подобралась, — невесело подумал Завьялов. — Профессор, готовый горло перегрызть и мальчик, способный ощутить чужую агонию… Жесть, твою мать! Не жизнь, а чехарда кровавя! Когда Примак на дежурство заступит, и надо будет поближе пробираться, чтобы телепорт сработал, Сеньку здесь оставлю. Незачем парнишке перерезанные глотки видеть…»

Рядом раздалось шуршание, Завянь скосил глаза — умело работая локтями, к нему подползал Арсений.

— Дядь Борь, — заглядывая взрослому в глаза, проговорил смущенно, — вы еще сердитесь? Обижаетесь, что я вас на голосовании не поддержал?

Завьялов недовольно нахмурился: юный телепат копался у него в мозгах? Наплевал на установившийся порядок неприкосновенности чужих мыслей и подглядел?!

Подумал несколько секунд… Нет. Если бы Сенька проник в его голову, то уловил бы, что эмоциональная окраска размышлений была иная. Завьялов не обиделся, а был неприятно удивлен, когда мальчишка — прекрасно знающий, что, воздержавшись, обрекает на смерть четырех людей! — практически встал на сторону Миранды. Как римский патриций, опускающий большой палец вниз, приказал гладиатору добить соперника! Сенька слишком легко подписал четыре смертных приговора, и это стало, мягко выражаясь, неприятным открытием.

С Миранды спрос какой? Диверсантка женщина жестокая. «Картинок» нагляделась. Да и носитель, судя по тому, что вырвало его на пытках, «чувствительный» попался. Находясь в цейтноте, Миранда не дала возможности командиру предложить иное, бескровное решение проблемы.

Но Сеня… Сеня удивил. Мальчишка должен понимать, что некоторые бытовые трудности не стоят чужой жизни! Команда спокойно может уйти из Константиновки — беглецам собраться, только подпоясаться! ищите ветра в поле… Заброшенных деревень на территории России хватает.

— Дядя Борь, — тем временем шептал Арсений, — я вот о чем тогда подумал… Если где-то существует целая деревня закрытых для перемещения людей, то как вы полагаете, поступит Платон, заполучив фотографии из Интернета? — Завьялов не ответил, и юный телепат продолжил: — Платон конечно же в первую очередь приедет в деревню, чтобы узнать у фотографа, где именно он нас встретил…, да?… А потом…, увидев целую деревню родственников, в которых невозможно «подселиться»…

Черт! Завьялов резко окинул голову на землю! Сенька еще продолжал говорить, а Борис уже ругал себя за слюнтяйские рефлексии.

Он несколько часов ковырялся в морально-этических проблемах, за тонкую душевную организацию подростка переживал, а этот подросток тем временем думал категориями планетарной безопасности! Переживал, что беглецы могут вывести Извекова на популяцию людей, неподконтрольных департаменту!

Что стоит Извекову завалить таежную деревню золотом?

Ничего не стоит! Он может подселиться в любого миллиардера. Набрать в деревне армию отчаянных головорезов и не переживать, что в кого-то из рекрутов проникнет агент хроно-департамента, и этот кто-то ударит ему в спину!

Н-да…, вот и думай после этого, что разбираешься в д е т и ш к а х…

Борис лег на бок, повернулся к Сеньке, но ничего сказать не успел. Неподалеку заворчала, зарычала Буря.

Завянь и мальчик мигом подобрались к ротвейлеру. Легли на верхушку холма, Борис нашарил в кармане штормовки мобильный телефон и пустотелую пластмассовую авторучку, которую Жюли брала в зубы и, ударяя по клавишам, печатала слова…

Но собака внезапно двинулась вперед!

А Сенька прошептал испуганно:

— К костру люди идут. Я пока не чувствую кто и сколько… Но, дядя Боря, что будем делать, если это обычные туристы…, а среди них есть женщины?!.. Эти отморозки могут…

— Пошли, — не давая Арсению закончить страшное предложение, приказал Завьялов и, приседая, придерживаясь древесных стволов, спустился с возвышенности.

Опережавшая его Буря-Жюли уже исчезала за пышной можжевеловой порослью.

Людей почуяла и лайка. Повернув острую морду к стоящим стеной деревьям, поскуливала, двигала ушами… Вертела бубликом хвоста.

Так что…, к лагерю бандитов выходили знакомые ей люди. Завьялов, Арсений и Буря лежали с подветренной стороны, укрытые вывороченными корнями векового кедра, прятались за перепутанными ветками. Старатели уже стояли на ногах, держа в руках винтовки.

На небольшую полянку вышел невысокий узкоглазый мужичок… Повел себя неадекватно.

Приседая и хлопая себя по бедрам, заорал:

— А! А! А!..

Он вел себя так, словно увидел на полянке чудо чудное! Оборачиваясь к шедшим за ним людям, показывал на компанию Сизого пальцем и лишь орал «А! А!..» И тыкал пальцем в старателей, не забывая возбужденно шлепать себя по бедрам.

— Сень, — прошептал Завьялов, — ты понимаешь, что происходит?

— Неа, — признался телепат. — В голове мужика сплошной мат стоит. Он чем-то крайне удивлен.

Завянь покосился на Бурю-Жюли. Ротвейлер в основном смотрел на лайку. Как будто предупреждал охотничью собаку — не вздумай нас унюхать! загрызу.

— Выдвигаемся назад, — приказал Завьялов. — Будем ждать Миранду у холма.

Два человека и собака спрятались за повсеместно произрастающим можжевельником.

Минут через пятнадцать послышались тихие, шелестящие шаги: к друзьям пробиралась Миранда.

Борис негромко кашлянул — мы здесь! Примак-Миранда, не доходя до подножия холма, свернул к кустам. Присел рядом с Завьяловым.

— Ничего не понимаю, — огорченно призналась диверсантка. — На Сизого вышли его родственники и какой-то непонятный мужик Лазарь. Он, скорее всего, проводник, так как держится чуть в стороне. Родственников сюда некая бабка направила. Сказала, где искать. Назвала точное место и велела поторапливаться. Иначе, мол, Сизый и его люди из тайги не выйдут. Ж и в ы м и не выйдут.

— Что?! — оторопел Завьялов.

— Я не вру, — четко произнесла Миранда. — Мужики сами охренели. Видали, как отреагировали, когда Сизого обнаружили там, где и предсказывала бабка?… До сих пор лес матом поливают, в себя придти не могут — тайга большая, бабка на карте точное место ночевки Сизого указала.

— И что?

— А то, — хмуро буркнула диверсантка. — В двух километрах отсюда, на опушке мужиков Газель ждет, они ее в селе наняли. Сейчас лагерь собирают. Если бы родственники спирт не привезли, ушли бы сразу же, а так — решили выпить за встречу…, пока я тут, типа, к а к а ю.

— Что будем делать? — откинув второстепенные разговоры на более удобное время, быстро спросил Завьялов.

— Запоминайте название деревни, двигайте за нами. — Миранда сообщила, как добраться до села. Неприятной неожиданностью стало известие, что спуститься по реке до самой деревни не получится — село стоит в тайге, от пристани придется добираться еще двадцать километров по разбитой лесовозами дороге. — Бабка велела мужикам нигде не ночевать, возвращаться домой.

— Так поздно же! — оторопел Борис. Рядом негромко заворчала, согласная с ним Буря-Жюли.

— И что, что поздно? — проворчала диверсантка. — Светло же. А подремать можно и в транспорте. Их хороший катер ждет… Я попытаюсь что-нибудь намудрить с машиной или двигателем лодки… Но вот смогу ли? — Примак-Миранда уныло поглядел на Бориса. — Попробую. Но обещать не буду, так что поторапливайтесь. Если не удалось разобраться с отморозками, фотографии в любом случае надо уничтожить.

Мужичок-с-ноготок уже поднимался, когда Завьялов остановил носителя вопросом:

— А что это за бабушка такая предупредила об опасности?

— Фаина. Примак ее до ужаса боится. Старается о ней думать, а если вспомнит, то крестится и сплевывает.

— Ого! — поднял брови Завянь. — Шаманка что ли местная?

— Похоже на то, — кивнула диверсантка и пошла на крик Гмыри:

— Примак, засеря чертова!!! Через секунду не выйдешь, я тебе нос, сука, выгрызу!!

О том, что Миранде все же удалось скрутить ниппель на автомобильной шине, Завьялов и Арсений, опередившие старателей, узнали уже в деревне, на пристани. Подошедшая разнузданная компания старателей и их родственников громко докладывала о гнусном происшествии, поджидавшему их капитану небольшого катера. Ругались, что запаски у водилы Газели не было, что пришлось пешедралом весемь километров топать…

Собака редкой в этих краях породы пряталась за покосившимся лодочным сараем. Завянь и Сеня сидели на скамейке возле спуска на пристань, ждали молодого парня, согласившегося отвезти их в нужную деревню. (Парень гулял с девушками вдоль реки, рассвет встречал, но когда Завьялов показал ему пятитысячную купюру, вмиг о подружках позабыл, помчался за ключами от батькиного катера.) Проходящие мимо старатели на «подремывающих туристов» не обратили ни малейшего внимания. Слегка напрягшись, Миранда оформила для юного телепата точную словесную мысль: «Малой мобильником не баловался. Устал, как и все прочие. Так что продолжайте двигаться за нами. Если удастся, я выкраду телефон и сразу отстану от «родни», вы меня подхватите. Звоните в Константиновку, пусть наши готовятся к срочной эвакуации».

Неприятности Борис и Сеня, в полном смысле, сотворили себе сами, собственными умелыми руками. Нанятая в прибрежном селе «Нива» довезла их до указателя с названием разыскиваемой деревни и уехала обратно. Два человека и собака сошли с разбитой лесовозами дороги в лес, присели на опушке за деревьями, огляделись…

Деревня, что лежала перед ними через поле, и в самом деле была — странная. Подобному старинному поселению полагалось быть давно заброшенным: речка, что петляла по задам — мелкая, несудоходная, кругом тайга непроходимая. Сельское хозяйство в здешних краях, если очень мягко выразиться — рискованное. Огромная лесопильня со складами — могла бы и поближе к транспортным путям расположиться.

В общем, по неписанным законам последних десятилетий деревня эта должна была скончаться уже давным-давно. Ан — нет. Стояла на двух параллельных улицах и красовалась спутниковыми антеннами на многих крышах.

Завьялов пригляделся к лесопильне, заметил, что провода от придорожных столбов ныряют к трансформаторной будке у забора и лишь потом идут к деревне. Пополз туда.

Беглецы пришли сюда, чтобы не позволить Малому выложить в Инет фотографии Ирмы и Зои. И коли уж на опушке их не поджидала Миранда в теле Примака, значит стащить по дороге у парня телефон, у нее не получилось. Завьялов полз к трансформатору, устраивать диверсию — лишить деревню электричества, не дать Малому возможности воспользоваться компьютером.

Подполз. Взломал замок на будке. Немного помудрил с проводами. Вернулся, Сене сообщил:

— Будем уходить — починим.

Арсений согласился.

Но кто же знал, что пильщики-аборигены, едва замолкнут их станки умчаться по домам в разгар рабочего дня?!

Не встретив на опушке Примака, команда единогласно решила отправить Жюли в деревню на помощь Миранде. Француженка намеревалась «подселиться» в любого сельчанина, найти носителя Миранды, потолковать, узнать все новости и там, на месте решить, как действовать дальше.

Но лесопильня вымерла буквально за десять минут. Обрадованные перерывом мужики побросали брезентовые рукавицы, помчались по домам.

— У начальства сегодня выходной? — глядя в спины уходящим работягам, невозможно удивлялся Борис Михайлович. По его прикидкам, едва на предприятии прекратится подача электричества, к трансформатору направится монтер. То что, намудрил Завьялов с проводами, заставит мужика остаться у будки надолго, а радиус действия телепорта вполне позволял в него «селиться». Так что, носитель, можно сказать, был найден…

Но это только «можно сказать». Логически. А на самом деле — Россия матушка наблюдалась в полный рост! Едва станки замолкли, работяги разбежались, как будто здесь бесплатно вкалывали! За пильщиками даже сторож смылся!

— Улёт, — разочарованно глядя, как торопливо перебирают пыльными кирзачами мужики, высказался телепат. — Что будем делать, дядя Боря? Вокруг деревни — поле, любой пришлый человек, как на ладони. Вопросы могут появиться, а они нам ни к чему.

— Может, работяги на обед помчались? — с надеждой предположил Завьялов. — Поедят, вернуться?

Фигушки. Живущие в оторванности от цивилизации и календарей беглецы давно перестали считать пятницу началом уик-энда: мужики ушли г л о б а л ь н о. За два часа в сторону лесопильни и дороги не вышло ни единой души! Какие-то ребята промчались на велосипедах с примотанными корзинками до противоположной опушки, Арсений предложил Жюли смотаться за ними, «подселиться» и на разведку сбегать.

Завьялов предложение отверг.

— Миранда, Сеня, знает, откуда мы придем, и выйдет к дороге. Ей может потребоваться срочная телепортация, так что…, не будем разделяться, рисковать.

Борис начинал уже нервничать. Солнце давно перевалило зенит, фляги опустели, комары в теньке достали…

На луговину между селом и лесом вышел полосатый кот. Высоко подпрыгивая, начал мышковать. (Или кузнечиков давить?) Завянь осторожно покосился на собаку с интеллектом французского ученого зоолога…

Жюли ответно поглядела на друга желтыми умными глазами ротвейлера и согласно наклонила голову.

По сути дела, лучшего варианта, чем направить на разведку вездесущего юркого кота — придумать невозможно. Отлично знакомый с дырами в плетнях кот проникнет в любой двор, пролезет в дом, не вызывая подозрения. Примака-Миранду найдет по запаху быстрее, чем монтер.

Относительно ротвейлера, лишенного бета-интеллекта человека, можно не переживать. Шесть лет, проведенных в теле собаки, мадам Капустина — если уж представилась необычайная возможность! — посвятила научной работе. День изо дня, не слишком изнуряя Бурю экспериментами, она работала над мозгом собаки и достигла потрясающих результатов.

Сейчас ротвейлер Буря, без всяких преувеличений, стала умнейшим представителем собачьего рода. Научилась понимать не только заученные команды, но и верно реагировать на простейшие вербальные предложения. И даже отвечать мимически. Буря стала полноправным членом команды беглецов, что подтверждала каждый раз, когда друзья позволяли мадам Жюли р а з м я т ь с я, походить на двух ногах. Чаще всего Жюли перемещалась в Марью. Девушка с удовольствием внутренне болтала с умной француженкой, учила языки. Мальчишки уговорили мадам Жюли придерживаться очередности, с не меньшим удовольствием — общались и учились заодно.

Но впрочем, какой бы умницей не была собака, каждый раз после «ухода» бета-интеллекта, Буря падала без сил и спала сутки напролет: мозг собаки все же не способен работать в режиме человеческого мышления.

…На голову ротвейлера надели наушники, как только пушистая, серо-полосатая шкурка показалась (допрыгала) до необходимого расстояния, Арсений активировал телепорт!

* * *

Жюли неприятно удивилась, когда поняла, на сколько ей противен запах кошки! Шесть лет француженка воспринимала мир собачьими рецепторами, «переселившись» в полосатого антагониста рода песьего, едва сдержала рвотный спазм!

С разбушевавшимся желудком боролась на ходу. Как только интеллект человека ворвался в небольшой кошачий мозг, котяра взвился в воздух, перекувырнулся через голову и дал такого стрекача, что Жюли почувствовала себя блохой наездницей на сумасшедшем рысаке!

По морде били травинки, по глазам лупили васильки и всякая там «куриная слепота», котяра несся к плетню на околице и, кажется, собирался со всего маху врезаться в забор!

Не врезался. Шмыгнул между прутьями, пропахал, вздымая пыль, по огороду, по бревенчатой стене вскарабкался на крышу дома, проскочил по карнизу — забился на чердак!

Как только кот угомонился, прекратил педалировать мышечные реакции, Жюли осторожно, медленно взяла зверька носителя под управление. Заставила кота ощутить первейший жизненный рефлекс: неутолимый дикий голод. Тем выманила животное из пыльного угла и побудила двинуться на улицу, к кормушке.

Котика, оказывается, звали по-простому — Васей. И жил он в небольшой, но крепенькой избушке у старушки, по причине одиночества, любившей побеседовать с котом.

— Пришел, черт драный, — беззлобно констатировала бабушка. Погладила жильца по мягкой спинке, выдрала из шерсти обнаруженный репей и поставила перед кошачьей мордой миску с молоком: — Пей, пей, любезный, — забормотала. — Опять, поди, на всю ночь шлындрать уйдешь, и горя тебе нет, что мышь носок изгрызла… Дождешься, заведу себе кошку-крысоловку, а тебя ленивца — на мороз…

Бабушка наломала кусками остатки омлета — угостила котика и, продолжая добродушно ворчать, посетовала, что опять не дождалась весточки от какого-то Мишеньки. Внука, вроде бы.

Жюли для порядка поурчала. Потерлась о ноги в вязаных теплых гольфах — один гольф был в синюю полоску, полоски второго наполовину зеленые. Посидела на подоконнике подслеповатого окошка, вызвала в голове кота картинку: Примак, Примак дает коту большой ломоть говядины…

Сытый кот рванул на улицу, как будто год некормленый!

Во дворах как заведенные брехали цепные кобели: сноровисто перепрыгивая с одного забора на другой, по верхушкам досок шагал упитанный и наглый полосатый кот. Запах Примака и видение говядины, гнали Василия вперед. Жюли боролась не с котом, а с разбалансировкой собственного разума. Пыталась в ускоренном порядке привыкнуть к измененному расстоянию головы от кончиков лап, максимально сфокусировать зрение, заставить себя помнить, что когти у нее теперь втяжные — о них в первую очередь нельзя забывать, путешествуя по высоченному забору. (Пока обвыкла, Василий едва не свалился с ограды прямо в чей-то палисадник с зубастой злющей шавкой.)

Но большие неудобства профессору доставил — хвост. Шесть лет мадам Жюли его практически не знала (куцый ротвейлерский огрызок, можно за хвост не принимать). Василий обладал достоинством породистого сибиряка! И пользовался им, как вначале казалось мадам, вопреки всяческому рассудку: перебирая лапами по тонким верхушкам досок, Василий позволял себе хлестаться по бокам, «ругаясь» с местными собаками!

Жюли могла бы «убедить» кота спуститься вниз и путешествовать по улице, но, понимая, что с верхушек заборов лучше познакомится с деревней — терпела.

…Возле ворот одного из домовладений стояли женщины в платочках. Услышав знакомое прозвище «Сизый», Жюли остановила движение зверька, заставила его спуститься и подобраться ближе к кумушкам…

Женщины обсуждали недавнее возвращение старателей. Судя по разговору, те даже в бане не помывшись, рухнули в постели «в грязных сапожищах». (Навряд ли это было так, скорее всего тетушки, по деревенской привычке посудачить, слегка преувеличили.) Сейчас, по разговору, — жены бани все-таки подтапливали, закуски заготавливали.

— Пойду я, — попрощалась с соседкой круглолицая кумушка в нарядном фартуке. — Ларка попросила порошка занять, обстирывать своего Примака будет.

Женщина с пачкой стирального порошка неторопливо побрела по улице. Вслед за ней, прячась в траве у заборов, последовал пушистый полосатый кот. Дойдя до дома Примака, легко вскочил на забор — немного пошипел на рассвирепевшую по причине запредельной кошачьей наглости собаку на цепи, — и, обойдя дом, нашел раскрытое окно. Взлетел на подоконник! Шмыгнул в комнату, забился под продавленную панцирную кровать.

На кровати спал Примак. Миранда позволяла отдохнуть носителю.

Жюли прислушалась и огляделась — дверь в спальню прикрыта, голоса двух женщин едва доносятся. Осторожно выбралась из-под кровати и дотронулась лапой до свешенной руки человека.

— Я тебя видела, — раздался совершенно несонный голос носителя Миранды. — Жюли?

— Мяу, — тихонько подтвердила ученая.

— Добыть телефон не получилось, — не приподнимаясь на постели, начала докладывать диверсантка. — Малой носит его в застегнутом кармане жилета. Я слышала, как Лариса ругалась, что в деревне снова отключилось электричество. Ваша работа?

— Мяу.

— Молодцы. Сюда только что приходил некий Влас, велел Ларисе передать мужу, чтобы тот просыпался и шел к Сизому. Лара мужика послала. Тетка строгая, сказала — выспится, придет. Но вроде как Влас сильно недоволен был, предупредил — вернется не один и мало им обоим не покажется. Не знаете, что происходит? почему мужикам выспаться не дают?

Жюли молча сидела под кроватью, Миранда продолжила:

— Малой живет не у родителей — те его пилят постоянно, а в доме брата Сизого. Дом с новой крышей через один от Примака. Сумеешь туда пробраться за телефоном и вытащить его в зубах?

Василий-Жюли вышел из-под низко висящей сетки, изобразил пожатие плечами — мол, попробую, и вспрыгнул на подоконник.

С подворья Сизого шел умопомрачительно вкуснющий запах мяса, запекающегося в фольге на угольях мангала! Василия и подстегивать не пришлось, влекомый ароматами котяра пронесся по забору, что тот канатоходец. Спрыгнул во двор. Ловко проскочил мимо сонной, знакомой Жюли лайки и юркнул в раскрытую дверь сеней.

В сенях, на лавке возле больших бидонов с колодезной водой сидел ХОЗЯИН. Внушительных размеров гладкошерстный кот черно-белой масти с драными ушами. Дремал. Жюли начала отдавать носителю команду «поворачивай назад, запрыгнешь в окно»…

Но у Василия имелись собственные виды на ситуацию. И буйный темперамент.

Вместо того чтобы тихонько смыться с чужой территории, Василий выгнул спину и зашипел на старого врага!

…Через минуту, на дикий кошачий ор в сени вышла женщина с кухонным полотенцем в руках. По темноватому помещению носился цветной, визжащий клубок из двух котов, шерсть летела во все стороны, пустой бидон катался по полу.

— Вы что тут натворили?! — разошлась хозяйка и пустила в ход полотенце! — А ну!!.. Я вас!!

Коты остервенело дрались. Женщина зачерпнула из полного бидона ковшик воды… и окатила драчунов!

Намокшие коты расцепились. Черно-белый хозяин, от греха подальше, шмыгнул на улицу, налетел на проснувшуюся от шума лайку… Та ему добавила. Жена Сизого отлупила полотенцем уже и собаку…

В общем, в момент вселенского переполоха Вася смело проскользнул в большую комнату с весьма приличным телевизором. Унюхал запах «фотографа»… Подкрался…

Дверь в спальню Малого оказалась запертой изнутри на крюк.

Жюли приказала носителю забиться в щелку между стеной и диванной спинкой, начала терпеливое ожидание. Когда-нибудь Малой проснется, судя по разговорам кумушек, отправится в баню. В парную с телефонами не ходят.

Большая комната заполнялась людьми. Вначале пришел Сизый, чуть сполоснувшийся из ведра у крыльца. Велел жене на стол накрыть. Чуть позже Гмыря подтянулся, пришел мужик, что хлопал себя по бедрам, увидев лагерь родственников в лесу. Примака, как показалось Жюли чуть ли не под конвоем, привел незнакомый мужчина с грубым голосом — Влас.

— Светка, буди Малого! — приказал жене Сизый. — Перекусим, в баню пойдем. Ты нам водки туда отнеси. И закусит чего-нибудь.

Пока жена крутилась у стола, мужчины почти не разговаривали, общались междометиями и как будто чего-то ждали. Из-за спинки дивана Жюли не видела, как из смежной спальни вышел Малой, но четко слышала его шаги, направившиеся на улицу. Приготовилась прошмыгнуть в его комнату…

Дверь из сеней на жилую половину дома распахнулась во всю ширь, глухо стукнувшись ручкой о стену. Судя по шагам, в гостевую комнату Сизого вошли несколько человек. По установившемуся молчанию, Жюли поняла: пришли те, кого поджидали старатели, не отправляясь в баню. Малой вернулся, по запаху — из нужника пришел.

— Мир этому дому, — зазвучал низкий женский голос.

— И тебе дорого здравия, бабушка Фаина, — настороженно поприветствовал Сизый женщину, пришедшую в сопровождении двух молчаливых мужчин.

Жюли заерзала за диваном, заметалась, выбирая направление — вперед, назад?! откуда будет лучше видно фантастическую шаманку, четко определившую на карте место стоянки, предупредившую старателей: не выйдете сегодня из тайги — погибнете!

Осторожно двигаясь на мягких лапах, Жюли двинулась вперед и…

И вдруг почувствовала, как носитель вновь стал неуправляем — зубы кота оскалились, а на выгнутой дугой спине встал дыбом мех!

Ощущение было такое, словно по кошачьей шерсти кто-то невидимый провел наэлектризованной эбонитовой палочкой. Причем профессор из далекого будущего, прекрасно отдавала себе отчет — не будь она в кошачьем теле, то ни за что не почувствовала бы прикосновение невидимой руки!

Только животное. Кот, которого все мистики наделяют магическими способностями и восприятием, позволил рассудочному профессору из университета далекого будущего ощутить, почувствовать, как нечто неопределимое пошарило в воздухе ищущими эфемерными пальцами.

— Почему ты отправила к нам своих? — спрашивал тем временем хозяин дома.

Все еще вздыбленная, выгнутая дугой Жюли уловила: между хозяином гостьей происходит нечто странное. Сизый был напряжен, разговаривал тоном человека, которому сделали неожиданно щедрый, подозрительный подарок. Шаманка принимала его подозрительность, как должное.

И это было крайне странно. Жюли предположила, что б а н д и т б о и т с я свою гостью.

— Все ли было хорошо у вас в дороге? — не отвечая на вопрос, строго, даже повелительно выговорила Фаина.

Неистребимый исследовательский пыл гнал профессора вперед! В комнате бревенчатого доисторического дома происходили фантастические, прямо таки сказочные события. Ученый ум путешественницы из будущего протестовал против неоспоримого факта — шаманка точно вывела людей на затерянный в тайге лагерь старателей, смогла у в и д е т ь, предугадать грозившую им смертельную опасность! И против фактов, как известно — не попрешь.

Жюли сумела справиться с реакциями носителя. Уши кота Василия показались из-за дивана.

Взявший паузу Сизый задумчиво, поочередно глядел на приятелей. Шаманку Жюли увидеть не смогла, женщину загораживал диванный подлокотник, профессор видела лишь полноватые ноги в носочках обутые в простецкие матерчатые тапочки.

И это почему очень огорчило славного профессора. Если бы, к примеру, Жюли увидела копытца или чешую на икрах, то сильно бы не удивилась. Ученая дама в теле кота уже ожидала от приключений в прошлом чего угодно! Метлы и ступы, говорящей печки и зеркал…

Нет. Хватит. Впечатлительность и легковерность никогда не считалась основой сутью профессуры.

Пора сосредоточиться и слушать!

— Ну…, типа — было, — в итоге переглядов признался Сизый. — Нам кто-то ниппель скрутил на тачке. Мы подумали — водила задремал, не уследил, какой-то проходящий хрен подлянку кинул… Потом еще катер на реке заглох. — Сизый сжал в ручище наполненный чем-то прозрачным граненый стакан, набычил голову: — Ты, бабушка Фаина, хочешь сказать… взаправду нас кто-то заглушить хотел? Да?

— Хотел, — кратко, грубовато подтвердила гостья.

— И ты, типа…, потому своих за нами и отправила?

Меньше чем сутки назад Сивый получил доказательства прозорливости бабушки односельчанки. Судя по сплевываниям через плечо Примака, об этих способностях Фаины в деревне знали уже давно. Считали ее ведьмой. Но Сивый либо не верил ведунье до конца, либо не хотел одалживаться, так как уверен не был, что Фаина расскажет ему все, что ей известно…

Молчал и ждал ответа шаманки.

Жюли сидела за подлокотником дивана тише мыши. Стремительно гоняла мысли.

Странная женщина пришла в сопровождении мужчин. Они были толи свитой, толи охранниками старой шаманки. Сизый разговаривал настороженно, Фаина — жестко.

Отношений, сложившихся между бандитом-старателем и бабушкой в носочках, Жюли не понимала. Шаманка и хозяин дома как будто разыгрывали диковинную, оставленную до поры, но давно начатую шахматную партию.

Из-за диванного укрытия Жюли не видела, на кого и как смотрит жутковатая гостья. Но судя по тому, как поочередно менялись лица Сизого и его приятелей, Фаина пристально разглядывала мужиков.

Шерсть Васи снова вздыбилась, профессору почудилось, что по комнате, направленными копьями, полетели длинные электрические всполохи! А у сидящих за столом мужчин как будто ветер волосы пошевелил…

— Он! — внезапно выкрикнула шаманка. И два ее охранника, словно только и ждавшие этого приказа, кинулись на Примака!

По комнате покатились сбитые охранниками стаканы! Придавленный подручными шаманки Примак дико завизжал!

Жюли показалось, что из горла Примака пробиваются звуки женского голоса! Вместе с носителем кричала и Миранда!

На мгновение опешившие старатели тоже заорали в четыре луженые глотки! Мат, угрозы:

— Ты чо, Фаина — охерела?!?! — вопил Гмыря. — Руки, руки уберите!!

— Вы чо беспредел творите, уроды?! — не отставал Малой.

— Вы ничего здесь не попутали?! — вздымаясь над столом с порушенной посудой, хрипел хозяин дома.

Совсем негромкий низкий голос ведуньи перекрыл истерические вопли:

— Цыц, недоумки. В Примака лешак вселился.

— Что?!?! — вытянул шею Сизый.

— Лешак, говорю, — повторила Фаина. — Если не хотите, чтобы он вам всю деревню спалил, помогите Назару и Лазарю руки ему связать.

Носителю Миранды связали руки за спиной. Примак брыкался, умолял братанов не верить старой грымзе…

Жюли, на эмоциональной волне полностью сроднившаяся с носителем, чувствовала, как на коте трепещет каждая шерстинка, нос морщится, оскаливая зубы! Француженка знала, что ничем не может помочь подруге, забилась в угол и тряслась.

— Хорошо связали, крепко?.. Завтра обряд проведу, — раздался удовлетворенный голос шаманки. — Ведите его, миленькие, ко мне. Побудет там до завтра.

Когда подручные ведуньи вытаскивали Примака из комнаты, тщедушный мужичок почти не сопротивлялся. Лишь жалобно скулил, молил братанов опомниться.

Но те не вмешивались.

К двери устало зашаркали подошвы матерчатых тапочек, Сизый остановил шаманку вопросом на самом пороге:

— Баба Фая, а ты ничего не намудрила? Примак, лешак…

— Нет, — нелюбезно буркнула шаманка. — Если бы я Лазаря вчера к вам не направила, из леса вы бы не вышли.

— Это точно?!

Фаина хмыкнула.

— А чо ты сегодня свой обряд не проведешь?! — неожиданно заступился за Примака Гмыря.

— А это не твоего ума дело.

Ответ шаманки донесся уже из сеней.

Жюли приходилось выбирать: идти за бабкой и проследить, куда отведут Примака-Миранду, или оставаться и караулить телефон. Окно в комнате открыто, улизнуть можно в любой момент…

За Жюли решение приняли обстоятельства. Оставив комнату разгромленной (возле стола уже Светлана ворчала, собирая перевернутую посуду), мужики молча двинулись в баню.

В мгновение ока полосатый дымчатый носитель прошмыгнул за спиной хозяйки в комнату Малого.

Стремительно пронесся по всем поверхностям, нос под подушку сунул.

Мобильника нигде не было. Он мог храниться в запертом на ключ шкафу, в комоде с тяжеленными выдвижными ящиками. Жюли, свесившись головой вниз с верхушки комода, попыталась вытянуть наружу хотя бы верхнее отделение и чуть Васю когтей не лишила. Плюнула на бесполезное занятие и, выпрыгнув в раскрытое окно гостиной, понеслась за мужиками, уводящими связанного Примака!

* * *

Завьялов издали увидел, в каком состоянии находится носитель Жюли — шерсть дыбом, усы топорщатся, хвост хлещет по бокам! — и, быстро оценив обстановку, принял решение:

— Перемещаться будешь в меня, Жюли.

Разумное предложение, единственно верное в цейтноте. Беседовать через клавиатуру телефона — не удобно. А ситуация, судя по всему, сложилась аховая, требующая детального и вдумчивого обсуждения.

Позволив на некоторое время завладеть его речевыми центрами — Сеня тоже должен все услышать, Завянь угрюмо внимал докладу француженки.

События, произошедшие в таежном поселении, заставили его цензурно выругаться:

— Двадцать первый век, твою мать! Дичь какая-то!

«Я эту д и ч ь, Борис, собственными глазами видела», — раздался в голове Завьялова голос ученой.

— Говори вслух, Жюли, — мрачно попросил Завянь. Беглецы давно тренировались для подобных случаев, Борису уже приходилось делить с Жюли речевые центры.

— Хорошо. Я эту дичь слышала и почти видела, — чуть изменив тембр голоса, произнесла ученая. И добавила немного личных впечатлений: — Я сама, Боря, в шоке. Если бы ты слышал, как кричала Миранда…

— Черт! Черт!! — Завьялов вскочил с примятой травы, поглядел на мирно дрыхнущих на травке кота и ротвейлера. Раздул щеки. — Что будем делать? — Вопрос, за сутки набивший оскомину. — Жюли, ты когда-нибудь слышала о подобных обрядах? Чем это может грозить Миранде?.. Она, типа, — погибнуть, и с ч е з н у т ь может?

В голове Завьялова стояло гнетущее молчание. Ученый зоолог ничего не знала о древних обрядах.

— Это — отчитка? Экзорцизм? Какое-то изгнание дьявола? — разбрасывался предположениями материалист Завьялов. — Они могут, как в прошлые века — сжечь на костре человека, если у Фаины не получится изгнать Миранду?

— Откуда я знаю, Боря?! — взмолилась изнутри него Жюли. — Фаина обладает грозными способностями! Она почуяла, что односельчане в смертельной опасности, нашла их лагерь, за три минуты вычислила чужое присутствие в носителе! Откуда я могу знать, что она способна учинить с Мирандой?!

— Дядь Борь, — неожиданно раздался голос Арсения. — Присядьте, сюда люди идут.

Завьялов рухнул, как подкошенный! После всего услышанного, он мог предположить, что к опушке направляются охранники Фаины!

Но через луг, напрямую к трансформаторной будке шагали два мужика. Один с кожаной папочкой подмышкой. Вероятно какой-то сельский чин или владелец лесопилки. Второй — вусмерть пьяный монтер с мотком проводов, косо висящим на плече.

— Н-да-а-а, — мгновенно успокоившись, протянул Завьялов. — Относительно починки трансформатора можем не переживать как минимум до завтра. Я там такое учудил… Трезвому не разобраться.

— Дядь Борь, «подселите» меня в мужика с папочкой! — резво предложил Арсений. — Я в деревню быстренько смотаюсь! В вегетативном состоянии мое тело несколько суток без интеллекта может продержаться!

— А смысл? — выслушав горячего парня, невесело усмехнулся Борис. — Ты думаешь, Фаина сельской власти подчиниться? отпустит Примака?

— А почему бы не попробовать? — юный телепат строптиво задрал подбородок.

Арсению мягко и доходчиво ответила Жюли:

— Сеня, применения носителя бессмысленно. За Мирандой должен отправиться свободный от бета-интеллекта человек с телепортом, способный «перетащить» ее в себе. Так что если кого-то и отправлять в директора с папочкой, то только — меня. Кто-то из вас должен отправиться в деревню — свободным носителем. Принести с собой устройство.

— И это буду я, — категорически заявил Завьялов. — Один.

— Нет, Боря, — в той же мягкой, увещевательной манере, Жюли воспользовалась его голосовым связками. — Арсений д о л ж е н пойти. Только он может определить радиус уверенной работы телепорта, мы вытащим Миранду, не приближаясь вплотную к месту, где держат Примака. Или…, - голос француженки стал слегка насмешливым, — ты предлагаешь брать дом Фаины штурмом и отбивать носителя?

— А ты предлагаешь отправить туда сына Николая! — обвинительно взъярился Завьялов. — Ты предлагаешь Арсению сходить в деревню, полную «закрытых» людей?! Жюли, его способности там — бесполезны!

— Ну почему же? — вставил телепат, из-за которого все страсти разыгрались. — Монтера и директора я чувствую прекрасно.

— А бабушка, у которой кот Вася живет, уже давным-давно ждет весточки от внука. Завянь, у тебя свободных деньжат не найдется — финансовую помощь бабушке от внука передать?

Завьялов вызверился внутрь себя, попыхтел огнедышащим драконом в сторону Арсения!

— У нас нет выбора, Борис, — сказала его голосом здравомыслящая француженка. — Нам все равно надо по быстрому в деревню пробираться — нельзя позволить Малому выложить фотографии Зои и Ирмы в Интернет. Нельзя давать Извекову наводку на горячий след.

По дороге через поле шли мужчина и высокий плечистый парнишка.

Обвисший, полупустой рюкзак был только на плече Борис. Прежде чем выходить из леса, путешественники серьезно поспорили — брать ли с собой спутниковый телефон? Относительно автомата решение приняли единогласно — заметное тяжелое оружие нельзя нести в деревню. Но вот телефон вызвал разногласия. Осторожный командир Завьялов говорил, что, отправляясь на опасное мероприятие с неясным финалом, нельзя нести ничего, способного вывести бандитов на Константиновку. Телефоны нынче, как известно — главные предатели. Но Арсений уговаривал начальника не лишать команду связи!

Жюли держала нейтралитет. И посему, победа осталась за начальником. Телефон, автомат и суточный запас провизии положили в Сенькин рюкзак. Замаскировали его ветками над небольшим овражком. Теперь брели по лугу налегке.

Параллельным курсом, чуть впереди путников двигался по лугу пушистый кот полосато-дымчатой масти, управляемый интеллектом французского профессора.

— Дядь Борь, — негромко произнес Арсений, — когда вы нашим звонили, надо было их предупредить, чтоб первым делом не забыли синюю тетрадку Миранды.

Завьялов зыркнул на парнишку. Сердито буркнул:

— Даже не думай, Сенька! Мы вытащим Миранду.

Пришелица из будущего была главным добытчиком беглецов. Зная, что самый длинный след оставляют деньги, ни Завянь, ни Зоя не решались воспользоваться своими банковскими счетами. К средствам папы Максимовича тоже не притрагивались. Финансовым обеспечением команды полностью занималась Миранда. Так же как и Платон, отправляясь в прошлое, она вызубрила показатели финансового рынка за несколько десятилетий. С нереальной успешностью играла на бирже, ловко вкладывала деньги в развивающиеся предприятия, средства равномерно распределяла на номерных счетах. Каждый из беглецов имел код доступа лишь к одному вкладу. В случае, если выжить получится только у одного, спасшийся беглец сможет получить деньги, о которых никто кроме него не знает.

В обычной школьной тетрадке в синем переплете Миранда расписала прогноз биржевого рынка на ближайшие тридцать лет, выделила наиболее перспективные вложения. Так же расчертила пару схем отмывки денег, при виде которых позеленел бы от ужаса любой финансовый инспектор.

…Когда Завянь и Сеня вышли к околице, на дорогу перед ними выпрыгнул Василий.

Задрал хвост трубой и уверенно повел друзей к домику бабушки Глафиры.

Бабушка Глафира утирала слезившиеся глаза кончиком, завязанного под подбородком платка:

— Матерь божья, сподобился Мишенька весточку прислать!

Хлопотала у стола, доставала из печки и погреба угощенья. На укрытом цветастой клеенкой столе лежала пачечка купюр — «денежный гостинец от запропавшего в городе внучка» и несколько банок первосортных консервов из сухого пайка путешественников.

— Да у меня ж хлеба почти нет! — всплеснула руками бабушка. — Я ж для себя маленько пеку — черствеет…

— А давайте я в магазин схожу! — обрадовано предложил Арсений, назвавшийся приятелем Миши.

— Дак какой счас магазин, — отмахнулась бабушка. — Поздно уже, лавка давно закрыта. — Подумала маленько: — К Терентьевне пойду, она для своих всегда с достатком печет. Вы тут пока молочка попейте, закусите, чем бог послал — я быстро!

— А с вами — можно? — встал с лавки у стола Арсений. Они явились к бабушке Глафире именно затем, чтобы та объявила чужаков своими гостями. Пока не слишком поздно, пока народ на улице, со старушкой надо прогуляться — показаться вместе!

— И я не прочь пройтись, — привставая с лавки, поддержал парнишку Борис. — Мы недавно перекусывали, можем с вами сходить, на Мишкину вотчину поглядеть.

— Терентьевна ведь ваша кума, баба Глаша? — радостно улыбнулся Арсений. На его счастье старушка оказалась н о р м а л ь н ы м человеком, Сенька уже «побродил» в ее мыслях, узнал достаточно.

— Ой, — окончательно прослезилась бабушка. — Миша вам и о родне рассказывал?

— А как же, — внушительно напыжился телепат. — Похвастался.

Бабушка обрадовано метнулась к платьевому шкафу:

— Счас, миленькие, счас! Я только нову юбку и праздничную кофту надену, вместе пойдем!

Видя искреннюю радость позабытой негодным Мишкой бабушки, Завянь и Сенька почувствовали себя неловко за обман.

По вечернему прохладному времени и по причине отсутствия электричества в телевизорах почти у каждых ворот на лавочках сидели односельчане бабушки Глафиры. В основном это были ровесницы пенсионерки бабы Глаши и женщины с детьми. Старушка медленно и горделиво обходила земляков:

— Вот, — говорила, — Мишенька с гостями весточку прислал. Маленько денежек.

Денежек надо сказать, Завьялов выложил совсем не «маленько» даже по меркам мегаполиса. Как только увидел чистенькую, но убогую обстановку небольшого домика, так и ополовинил портмоне.

Одна из кумушек пригляделась к пареньку, возвышавшемуся за спиной бабушки, нахмурилась:

— А что это, Глаша, у тебя гость-то так щеками пылает? Не заболел ли ненароком? не затемпературил?

Старушка оглянулась на Арсения, подслеповато прищурилась…

Уже почти два часа Арсений работал, так сказать, телепатическим локатором. Вначале присматривал за оставшимися позади у трансформатора директором и монтером. Едва подойдя к околице, на максимальную дистанцию раскинул над деревней ментальную сеть. Вылавливал признаки опасности. Считывал людские тревоги, пытался узнать, грозит ли что-нибудь им или Миранде?

Немного отдышался только в домике старушки. Простенькие мысли бабы Глаши не требовали напряжения всех сил.

Сейчас, неспешно прогуливаясь по деревенской улице, в к л ю ч и л с я на полную мощность!

И был, крайне мягко выражаясь, — обескуражен. Люди, чье присутствие телепат научился определять издалека, давным-давно — и с ч е з л и! Глаза видели, сидящую на лавочке молодую женщину с ребенком, м е н т а л ь н ы й взгляд их не различал! Если бы Арсений закрыл глаза, то превратился бы в обычного человека. По улице шли люди — он их не ощущал. Из открытых окон дома доносились разговоры — Арсений собеседников не «видел»! Точнее, кого-то мог нащупать, кого-то нет! Зрение и н е п р а в и л ь н о работающее телепатическое восприятие вносили вихревой раздрай, безумную сумятицу ощущений и мыслей, Арсению казалось, будто он плавает в расслоившейся на кашу и пустоты мутной жидкости! Захлебывается от натуги.

Раньше, приезжая с кем-нибудь из взрослых в ближайшее село за продуктами, Сенька, тренируя восприятие, развлекался чтением поверхностных, неглубинных мыслей жителей. Прогуливался у магазина, со смехом считывал простенькие мысли девушек о нарядах и парнях, сочувствовал старушкам, подсчитывающим гроши до пенсии, удивлялся дикой ж а ж д е алкашей…

Сегодня мысли большинства аборигенов были для него закрыты!

Арсений растерялся, немного даже заблудился в ощущениях и расслоении сознания. Как в детстве, он показался себе безоружным, г о л ы м, беззащитным! Юный телепат уже привык рассчитывать на с и л у, став обычным человеком — почувствовал, что теряет почву под ногами. Арсений никак не ожидал, что родственные связи жителей деревни имеют столь глубокую и обширную корневую систему!

…Завянь посмотрел на парня и нахмурился. По щекам телепата струился крупный пот, вздувшиеся на влажных висках вены синели неровными буграми, напряженные, незрячие глаза исследовали что-то внутри себя…

— Сень, — Борис ткнул телепата локтем, — ты что задумался?

Почти выключенный из действительности телепат вздрогнул, похлопал ресницами, о ч н у л с я. Машинально проверил — свисает ли с шеи дуга наушников «плеера». (На прогулку путешественники прихватили телепорт — вдруг удаться пройти мимо дома Фаины на достаточном расстоянии и сразу же «выдернуть» оттуда Миранду?!) И лишь тогда бестолково спросил:

— А? Что?

На него пытливо поглядывали молодая женщина с ребенком, пожилая о б ы ч н а я тетенька, встревоженная баба Глаша. Арсений смутился:

— Простите. Подумал вдруг, что утюг дома забыл выключить! Перепугался.

— Бывает, — усмехнулась тетенька в белой панамке. — Я как-то тоже…

Сельчане продолжили неторопливую житейскую беседу, Арсений преодолел тошнотворное головокружение, жуткое желание усесться на лавочку, подвинув женщину с ребенком. Остался стоять.

Встревоженный Завьялов оформил четкий мысленный вопрос: «Ты как, Сеня? Очень плохо или еще продержишься?»

Арсений покачал головой. Мозг дяди Бори не в состоянии воспринимать информацию, переданную на ментальном уровне. Ответа телепата он бы не «расслышал». Миранда говорила, что есть методики позволяющие научиться полноценному общению с обычными людьми, но научить этому мальчика — не успела.

Арсений подозревал, что не захотела. На многие просьбы подрастающего телепата бывшая диверсантка отвечала уклончиво: «Еще не время, дорогой. Подрасти, успеется». Сенька понимал, что взрослые учинили против него какой-то заговор. Миранда обещала когда-то научить Арсения не только мысленному разговору с обычными людьми, но и телепатическим приказам. Мальчишка уверял свою наставницу, что он уже готов! Учительница говорила — вырасти вначале, юнцам нельзя доверить власть над разумом.

Полностью согласный с Мирандой отец, тоже просил сына подождать. Сейчас Арсений укорял себя за послушание и сдержанность! Эх, если бы он настоял, если бы он убедил Миранду и отца!.. Сейчас бы он нашел в деревне человека, к которому прислушается Фаина, заставил бы его пойти к шаманке…

— А вот и дом Терентьевны.

Голос бабушки Глафиры болезненно ворвался в размышления Арсения! Оказывается, пока юный телепат предавался огорчениям, старушка подвела гостей к высокому крыльцу кумы.

Короткое чаепитие в доме родственников негодника Мишеньки показался Арсению сущей пыткой!

В небольшой горенке за фанерной стенкой похрапывала бабушка Глафира. Гостям старушка постелила в комнате у печки. Завьялов осторожно встал с постели…

Он мог бы и не осторожничать, уставшую после радостных треволнений бабушку, Арсений, «подселившись» на минутку еще и усыпил как следует.

С подоконника мягко спрыгнул Василий-Жюли.

— Выдвигаемся, ребята, — негромко приказал Завьялов. Выйдя в сени, нашарил в потемках обувь.

Арсений нацепил на шею дугу наушников, проверил шнуры и ремень, к которому был пристегнут «плеер» телепорт. Вышел на крыльцо.

Туман: серо и сыро. Комары звенят как оглашенные, но верно реагируют на репеллент. На всякий случай Завьялов обработал себя и Сеньку еще и спреем, способным сбить собак со следа.

Вечером, прогуливаясь после посиделок у кумы, гости и Мишенькина бабушка сделали крюк, прошли по параллельной улице возле дома Фаины. Арсений с большим трудом сумел почувствовать в доме шаманки присутствие Примака-Миранды. Носитель ощущался странно, зыбко, телепат предположил, что Примака чем-то опоили в доме у ведуньи. Причем, не сонной дурью, а каким-то снадобьем, делающим человека безвольной куклой: носитель и дубль-интеллект не спали, но воспринимали мир словно со дна реки — размытым, переломленным. И отчего-то совершенно нестрашным, а довольно-таки приятным и уютным.

Дистанция для успешной работы телепорта была слишком велика. К дому шаманки решили вернуться позже, ночью. Миранду было решено «переселять» в Арсения. Парнишка равно рисковал, очутившись поблизости от дома местной ведьмы; без него Завьялов в любом случае не отправился бы. А вот польза от подселения Миранды в способного ученика могла получиться существенной. Два телепата — умелый и развивающийся, юный, могли работать вместе, использовать сильнейшие природные способности Арсения.

Завьялов в этом смысле — совершенно бесполезен.

…На противоположной от лесопилки околице гуляла бессонная молодежь. Бренчала гитара, доносились веселые выкрики. Привыкшие к каникулярным шалостям собаки не отзывались лаем на громкие всплески хохота, но пара псов легонько заворчала, когда мимо ворот охраняемых ими домовладений проходили чужаки — мужчина и юноша.

Василий, ловко перебирая лапами по верхушкам досок, неслышно шагал по заборам. Дымчатая шкура кота сливалась с густыми полосами тумана, издали казалось, что над оградами летает невесомое и мелкое приведение кота.

Большая и крепкая изба пятистенок Фаины стояла с темными окнами. Палисадника с цветами у шаманки не было. Завянь и Сеня остановились у заросшего низкорослыми кустами палисадника соседей, присели на скамейку. С забора над ними свесилась озабоченная кошачья морда…

Арсений откинулся на деревянную спинку, зажмурился и раскинул телепатическую сеть.

Если не считать Примака, чье зыбкое присутствие Арсений ощущал намного ниже уровня земли, в подполе (что и мешало уверенной работе телепорта), дом шаманки казался совершенно вымершим — п у с т ы м.

Но это не было новостью. Гуляя вечером перед избой Фаины, Сеня видел, сидящего у окна хмурого мужика, но не ощутил его телепатически. Так что сейчас, накрывая двор ведуньи сетью, Арсений выискивал в нем собаку. Или — собак. Которых предполагалось отвлечь Василию-Жюли.

Вечером, пытаясь пробиться к разуму одурманенной Миранды, Сенька этот момент — зевнул. Прошляпил. Сейчас нашаривал во дворе зубастых сторожей, старался определить местоположение будки и отправить туда Васю…

— Дядь Борь, а собак-то возле дома — нет, — минуты через две, открыв глаза, удивленно сообщил юный телепат.

— Ищи как следует, — приказал Завьялов. — Нарвемся на бесноватого кобеля, дай бог, если только шум поднимет, всех перебудит. Но может ведь и цапнуть, раненые мы далеко не уйдем.

Арсений возмущенно поглядел на командира отряда:

— Да я что — не смотрел что ли?! Нет здесь собак! В соседних дворах — есть. Здесь — нет! В горнице только кошка и кот дремлют!

Завьялов поднял голову к кошачьей морде:

— Жюли. Ты слышала о «закрытых» собаках?

Висящий вниз головой Василий выразительно пожал плечами.

— Н-да, — нахмурился Завьялов. — Странная бабушка здесь проживает…

— Да может у нее аллергия на собачью шерсть! — горячо прошептал Арсений.

— Ты думаешь? — невесело усмехнулся Борис и встал с лавочки. — Ну что ж…, - задумчиво раздул щеки, оглядывая пустынную улицу, — будем надеяться, что аллергия. Пошли, Сенька, я тебя через забор подсажу. Перепрыгнешь — жди меня.

— Да я и сам смогу! — возмутился парнишка и вперед старшего приятеля, поспешил к ограде ведьминого двора, куда уже спрыгнул Василий.

Лая на прыжок кота и вправду не раздалось. Обратно усатый разведчик не показался, сигнал тревоги не подал. Арсений ловко вскарабкался на верхушку забора, прилег, огляделся… Спрыгнул между двух кустов и сразу же, не дожидаясь пока появится Завьялов, направил в небольшое подвальное окошко телепатический привет для тетеньки Миранды. Из всей компании беглецов только пришелица из будущего и Жюли в восприимчивом теле животного умели чувствовать ментальное вмешательство. Выбрасывая мысленный привет, Арсений рассчитывал услышать и ответ — я здесь, ребятки, я готова к обратному перемещению.

— Еще немного надо подойти, — сказал, приземлившемуся рядом Борису. — Я Примака ощущаю, но он под землей, расстояние для работы телепорта слишком велико.

Завянь и Сеня сидели в углу просторного, заросшего травой сада Фаины. И если бы подручные шаманки не засунули плененного односельчанина в подвал, мощности переносного устройства — хватило бы.

Мужчина и юноша привстали, высунули головы из наиболее густого у земли тумана…

Крадучись пошли вперед.

Арсений усиленно пробивался до мозга носителя бывшей диверсантки.

— Стоп, дядя Боря! — шепнул, когда до дома оставалось уже не более десяти метров. — Миранда мне ответила! Она… вот! сейчас готова, ждет!

Сенька быстро провел пальцами по кнопочкам «плеера»…

В мозг телепата врезалась Миранда!

Арсений даже покачнулся, когда почудилось — в голову ворвалось тугое ледяное тело осьминога, зашевелилось, расправляя щупальца! заворочалось, устраиваясь и пихаясь…

«Слава богу — живы!! — взорвался под черепной коробкой голос террористки. — Боря, Сенька, я тут такого натерпелась! Едва умом не тронулась!!..»

— Дядь Борь, она со мной, — сообщил Арсений. — Ругается.

— Пошли, — приказал Завьялов и, скорчившись, гусиным шагом, «побежал» к забору. Схватил за шкирку телепата, сграбастал, буквально выбросил пацана на улицу!

В голове Арсения бушевала диверсантка. «Эта Фаина, братцы, какое-то чудовище!! Мужиками управляет, как стадом баранов! Те пикнуть бояться!.. А что с Примаком сделалось в подвале?!.. Ух! Если б Файка его какой-то дрянью не напоила, он бы от ужаса кони двинул! собственным языком подавился!.. Я несколько часов, как в колбе с говном провела — ничего не соображаю!!.. Эй. А вы куда?..»

«Уходим от дома, — сообщил Арсений. — На минутку завернем к Сизому, добудем телефон — там все давно перепились, мертвецки спят. Так что…»

«Да куда вы понеслись?! — раздался в голове телепата истерический выкрик Миранды. — Стоять!! Телефон в кармане Примака!!!»

Арсений затормозил на ходу так резко, что бегущий в арьергарде Завьялов наскочил на его спину! Почти уронил на землю.

— Ты чо, Сенька?! — зашептал рассерженно.

Арсений уныло оглянулся на забор ведуньи, от которого и отбежали-то метров на двадцать…

Миранда быстро сообщала неожиданную новость: когда Примак сидел за столом в гостиной у Сизого, проснувшийся Малой вышел из комнаты с телефоном, уходя в туалет, оставил его на столе.

Примак сноровисто «помыл» мобильник.

Связавшие односельчанина подручные шаманки шибко его не обыскивали. Знали, где Примак обычно нож носит — за голенищем сапога. Лишили пленника оружия, карманы бдительно не обшарили — привычки вертухайской у Лазаря с Назаром не было. Телефон остался в заднем кармане джинсов Примака.

— Дядь Борь, — меланхолично заговорил Арсений, — Миранда у Малого мобилу спёрла.

— Что?! — Завьялов аж присел от неожиданности!

— Мобилу, говорю, стянула наша тетенька Миранда. Вернуться надо за трубой.

— Черт! Черт!! — привычно разошелся Завянь.

— Там окошко узенькое, — задумчиво глядя на дом Фаины, пробормотал Арсений, — вам — не пролезть…

И пока могучий дядя Боря не удержал его силой, парнишка побежал обратно!

— Стой, твою мать!!!! — зашипел в спину Завьялов. — Стоять, кому сказал!!!

Только что покинувшая мозг одурманенного человека Миранда растерялась лишь на мгновение! Такая же как и Арсений телепатка попыталась взять под контроль мышечные реакции носителя: парню показалось, что ноги сделались ватными, вскинутые наверх, к забору руки перестали слушаться…

Наставницу Арсения ждал сюрприз. Никогда раньше она и Сенька не мерились силами. Никогда ранее мальчишка не позволял себе противиться приказам взрослой женщины. Миранда обучала юного телепата тонкостям работы, настройки нестандартной мозговой организации, юнец был кроток и послушен. Все впитывал как губка.

Сейчас, едва наставница попыталась полностью завладеть нервной системой носителя, в их общей голове раздался предупреждающий рык: «Не балуй, тетя Миранда! Это тело — мое!!!»

Но диверсантка и не думала уступать. К Арсению уже почти вплотную подбежал Борис, Миранда напряглась, заставляя руки Сеньки безвольно опуститься…!

Внутренний ментальный удар отшвырнул Миранду на задворки сознания! Расплющил, как пятак под колесами паровоза, смял и заставил не только прекратить давление, но и заткнуться!

Ох-х-х-х…, только и вымолвила диверсантка и почувствовала, как тело носителя взвилось вверх, преодолевая двухметровый забор!

— Прости, тетя Миранда, — пружинисто приземлившись на мягкую землю, все же извинился ученик, — но так было надо. Дом наверняка заперт изнутри, попасть в подвал можно только через узкое окошко, дядя Боря в него не пролезет.

«Ах ты паршивец!.. Ну я тебе… А посоветоваться — нельзя было?!»

«Прости, наставница. И помолчи немного. Не путайся, я чувствую — времени мало».

Арсений достал из кармана перочинный нож, сгорбился у небольшого, почти вросшего в землю окошка, и начал быстро отколупывать окаменевшую, но податливую оконную замазку. За спиной парнишки раздались осторожные шуршащие шаги. Арсений не обернулся: знал, что это дядя Боря на помощь поспешает.

— Дядь Борь, — сказал через плечо, — вы у крыльца постойте. В доме коты зашевелились, не было бы чего…

Завянь кивнул. Признал правоту мальчишки. Скрылся за углом дома.

Арсений ловко подковырнул стекло, осторожно вынул его наружу и, примерившись, пополз в небольшое, но достаточное для юноши отверстие.

«Примак чумной — под зельем, — сообщала Миранда. — Шевели его как хочешь, не проснется. Мобильник в правом заднем кармане…»

Арсений медленно спустился на земляной пол и быстро подскочил к валяющемуся на сене Примаку, блаженно и бездумно таращившемуся в темный потолок. Перевернул бывшего носителя Миранды на живот, вынул из кармана джинсов мобильный телефон и положил его в карман своих штанов на бедре… Собрался двигаться назад, на улицу…

В подвале вспыхнул свет!

Арсений разогнулся! На потолке появился освященный четырехугольник лаза. На узкой крутой лестнице показались полноватые женские ноги в носочках и матерчатых тапочках.

Это могла быть только Фаина.

Следом за неслышными женскими ногами затопали подошвы грубой мужской обувки. Судя по одетым в брюки мужикам, носочкам и тапочкам, надетым не кое-как, наспех, — в доме не спали. Даже — не ложились. Ждали.

Через небольшое окно, откуда только что залез Арсений, донеслись звуки ударов, вскрики, ругань! Но ругался и кричал не дядя Боря.

— Держи его, держи!!! — истерически приказывал какой-то незнакомый мужик. — Уйдет!!!

Шаманка не обращала на звуки борьбы ни малейшего внимания. Пристально глядя на опешившего, ощетинившегося парнишку, она спускалась вниз. В глубокий, отлично освещенный подвал, где в углу на подстилке из свежего сена валялся блаженно, слюняво улыбающийся Примак.

Арсений даже шага не сделал в сторону оконца. Ему не то что вылезти, подойти к окну не дали бы! Два кряжистых широкоплечих мужика угрюмо глядели на мальчишку и стерегли каждый его жест, малейшее движение!

Сенька выбросил на улицу ментальное поисковое копье — мозговые эманации дяди Бори стремительно удалялись от дома!

«Он ушел, — поспешно оформил мысль парнишка. — Наверное за ним и кто-то из охранников шаманки побежал… Может быть и нам попробовать, а, Миранда?.. Мужики-то безоружные пришли…»

Миранда медлила, не отвечала. К Арсению подходила пожилая полная женщина в теплом фланелевом халате и овчинной безрукавке.

Если бы на плоском лице с узкими глазами не сидел крупный ноздреватый нос, Сенька определил бы в Фаине какую-то народность крайнего севера. Но помимо странного для северных народов вислого носа, за уши шаманки были заложены жесткие кучерявые локоны, так же нетипичные для всяческих гладковолосых ненцев и саамов. Внешность коренастой, наверное все еще сильной бабушки, поставила Арсения в тупик не хуже прочего ужаса сложившейся обстановки.

Фаина в свою очередь так же пристально глядела на ночного гостя. Поочередно выделяла глаза и губы, чуть наклоняя голову, прищуривалась на уши, оглаживала взглядом скулы…

— Так вот ты какой…, - неожиданно приветливо заговорила шаманка низким, хрипловатым голосом. — «Тот Кого Не Может Быть»…

«Миранда!!! Дядя Боря уже далеко, на грани восприятия!!»

«Я — альфа, Сенька!» — скомандовала диверсантка!

Арсений уступил управление телом бета-интеллекту! он верил в боевые навыки наставницы. Папа Коля, конечно, тоже — далеко не промах. Но и ему, и дяде Боре, ох, как далеко до смертоносной выучки пришелицы из будущего!

И если бы шаманка, за долю секунды, еще в момент «всплывания» Миранды в голове Арсения, не почуяла опасность и не предупредила мужиков-охранников:

— Он бесноватый!!! Уходим!!!

Они бы тут в подвале и полегли бы. Все трое.

Возможно, Миранда пощадила бы охранников и бабушку, уложила бы их о т д о х н у т ь. Тут — как пойдет.

Но скорее всего, понимая, какую опасность беглецам несет шаманка, упокоила бы всех наглухо. Миранда — женщина без сантиментов. У диверсантки превалирует инстинкт убийцы, предельно деликатно выражаясь — бессознательное самосохранение. Как у многих женщин язык опережает мысли, так у Миранды — первым действует кулак.

На этот раз, не кулак, а выброшенная вперед и вверх, вывороченная левая пятка встретила пустоту!

С удивительным проворством для такого, казалось бы, неповоротливого, кряжистого тела ближайший к ней мужик охранник ушел назад!

Миранда, уже опираясь одной рукой о пол, перекручивала тело, выбрасывая вверх правую стопу, пыталась ударить в горло второго мужика! Но тот, не имея места для маневра, просто и глубокомысленно рухнул на пол!

В окошке, привлеченная выкриком шаманки показалась растрепанная голова с подбитым глазом! Сказала «ой, батюшки!». И голову тут же заменило дуло винтовки.

— Стоять!!! Перестреляю на хрен!!!

Наивный. Миранда в па из брейк-данса перекувырнулась через голову, и пока стрелок пытался нашарить ее дулом, схватилась за доверчиво выставленное цевье.

Рывок! Голова человека, держащего ружье треснулась о стену дома…

И если бы мужчина не держал винтовку на плечевом ремне, все решилось бы довольно быстро, хоть и кроваво. Миранда завладела бы оружием, перестреляла всех, кто подвернулся. Ушла.

Но мужик — как исхитрился-то, протискиваясь в низенькое оконце! — крайне нелогично для рассудочной диверсантки, держал оружие на плечевом ремне. На выдергивание застрявшего ружья, Миранда потеряла драгоценное мгновение: два мужика подхватили бабушку подмышки, начали втаскивать наверх, лицом к Арсению-Миранде… Миранда, разъяренной тигрицей, развернулась к ускользающей добыче!!..

Что произошло дальше, диверсантке рассказал Арсений. Но уже гораздо позже.

Он сам слишком поздно заметил, как шевелятся в каком-то неслышимом приказе губы шаманки! Но ощутил последствия колдовского повеления — всецело. Всей шкурой, каждой порой, каждым нервом, малейшей косточкой. По голове, как молотом по наковальне треснули! На Сеньку словно бы обрушился тяжеленный камнепад — придавил, парализовал и разум, и тело!

И если бы в тот момент альфой не была Миранда — Арсений вполне отдавал отчет последствиям мозгового (или колдовского) штурма Фаины! — то и он навряд ли был бы, так сказать, в формате!

Сеня лишь почувствовал, что альфу Миранду, управляющую телом — ВЫКЛЮЧИЛИ. Как лампочку в сортире. Как свечу задули, выражаясь книжно. Раз — и темно. Не будь у тела дубль-интеллекта, лишенное руководства рассудка тело рухнуло бы на пол соломенным снопом.

А так — стояло. Озиралось в темноте. Поскольку, вытащив большеносую бабушку наверх, вредные аборигены не только с грохотом захлопнули крышку подвала — на люке громко заскрежетала железная задвижка! — но и выключили свет.

На полу заерзал, очнувшийся от шума Примак:

— Ей. Чо за кипишь? А?.. Выпить — есть?

Арсений вполне предполагал, что не будь Миранда в отключке, ее недавний носитель лишился бы пары зубов. Даже у Сеньки нога чуть-чуть приподнялась: лягнуть убийцу молодого геолога хотелось — крайне сильно!

Но времени попачкаться об этого ублюдка не было!

Получившая основной телепатический удар пришелица медленно ворочалась в мозгу Арсения. Приходила в себя. Лишившийся поддержки наставницы парнишка метнулся к оконному лазу, который чуть перегораживал оглушенный стрелок, ударом руки откатил ватное тело от окна, подтянулся, наполовину высунулся на улицу…

— А ну!! — раздался грозный голос. — Лезь обратно!!

Сенька повернул голову. По правую сторону от окна, направляя на вылезающего «гостя» отличную охотничью винтовку, стоял невысокий молодой мужчина с раскосыми глазами.

— Лезь обратно!! — повторил мужик. — Считаю на раз!.. Раз!!

Арсений спрыгнул обратно в подвал. Забился в угол, из которого невозможно через окно увидеть, чем он занимается, и достал из набедренного кармана телефон Малого. Если дядя Боря ушел от погони, он прочитает смс, узнает, что их захватили — по глупому не сунется, но как-то выручит! Да и до своих нужно срочно дозвониться, предупредить, чтоб сматывались из Константиновки!

Тяжело дыша, Арсений нажимал на кнопки, стараясь активировать странно заупрямившийся мобильник…

«Даже не пытайся, — раздался в голове голос наставницы. — Ты думаешь, я, даже со связанными руками не смогла бы подать вам весточку?»

«Мобильник сломан?!»

«Нет, Сеня. На катере Малой в игрушки на мобильнике играл, трубка разрядилась. Он вообще у нас — технически подкованный ублюдок. В тайгу с несколькими запасными батарейками направился, чтоб на привалах смартфоном развлекаться. Когда Малой вчера из спальни вышел, то вместе с мобилой вынес и запасной аккумулятор — телефонный-то зарядить негде, электричества в деревне нет. Я взяла только трубку».

«Же-е-сть», — протянул Арсений.

«Ну кто же знал, что телефон понадобиться нам для связи?» — ответила на невысказанный упрек диверсантка.

От оконца доносились шуршащие звуки, приятели оттаскивали оглушенного стрелка от лаза, прилаживали на окно фанерку, но пока только валуном ее приперли. Над головой бухали тяжелые шаги. На сене ворочался Примак.

«Сень, дай-ка я припрячу твой перочинный нож в рукав, — намекая носителю вернуть ей управление над телом, сказала диверсантка. — Переть на вооруженных мужиков буром больше не будем. Попробуем навязать Фаине переговоры и при удобном случае возьмем ее в заложники. Ты, Сеня, если что, «пощекотать» ей горло «перышком» не сможешь, так что альфа снова — я. Согласен?»

«Угу».

Террористка умело припрятала за рукав перочинный нож с раскрытым, острейшим лезвием. Обутой в прочный туристический кроссовок пяткой раздавила телефон Малого, уничтожила сим-карту. Присела над Примаком:

— Ну что, дружище, — произнесла с приторной ласковостью, — очухался?

Пленник бабушки Фаины все еще находился между сном и явью. Никак не мог понять: лихая схватка парнишки и односельчан ему — привиделась?! или он на самом деле только что крутился тут волчком и пятками пихался?! Примак глядел на Сеньку очумело выпученными, бестолковыми глазами и, кажется, слегка его остерегался.

Показывать, что у нее есть нож, бывшая террористка не стала. Наклонилась и, подцепив тугой веревочный узел крепкими мальчишескими зубами, развязала путы.

— Поговорим? — спросила Примака.

— Попить бы, — озираясь по сторонам и потирая онемевшие запястья, промямлил, приподнимающийся бандит.

— Да я бы тоже не отказался, — приятельски хмыкнул Арсений-Миранда.

— Счас сделаем, — пообещал Примак и, задрав голову вверх, заорал: — Эй, наверху!!! Назар, Лазарь!! Воды принесите, б…!!! Вы чо, суки, меня тут уморить решили?!?!

— Не выражайся, — строго произнесла Миранда голосом Арсения. — И пить я тоже не советую. Опять заглючишь.

— И чо?! — садясь с упором в стену, рыкнул Примак. — Тебе никто не предлагает, а я типа, время неплохо проведу!

«Урод, — скупо констатировал Арсений. — Зачем ты с ним разговариваешь?»

«Информация нужна. Хочу направить мысли Примака в нужное русло, — объяснила Миранда и вслух проговорила:

— Слушай, а что тут у вас за чумовая бабка, а? Фаина. Чего она людей хватает, связывает?.. Мужиками, как баранами командует?

Собираясь надавить на гордость Примака, с «баранами» мадам переборщила. Абориген ушлёпок — разобидеться изволил:

— А ты кто такой, чтоб тут о людях бакланить, а?! Ты ничего, чудило, не попутал?!

— Да ладно тебе, — быстро поняла ошибку диверсантка, — мы типа оба здесь — попали.

Но Примак уже сделал выбор. Не обращая внимания на собрата по несчастью, вновь обратился к односельчанам:

— Назар! Лазарь!! Бабушка Фаина!! Выпустите меня отсюда!!

Миранда оставила попытки вербального контакта, используя возможности Арсения, погрузилась в мозг прежнего носителя…

Мозги Примак пропил давно. Недавно еще и зелья какого-то принял. Так что, говоря, что несколько часов провела в «колбе с говном», Миранда нисколько не преувеличила. Мысли Примака протухли и воняли! В густой мерзкой каше плавали ошметки низменных желаний — пожрать, бухнуть, кому-нибудь морду набить — никто не подвернется, так с женой повоевать! Но главное: выбраться, выбраться отсюда!!! Любыми путями — унижением, мольбой, слезами, подкупом — можно отдать несколько крупинок золота, что отобрали у геологов! Можно отличного щенка от суки родственников наобещать…

На задворках сознания плавала мечта: картина полыхающего дома бабки Фаи.

Миранда вытянула телепатические щупальца из отвратительного сознания. Арсению показалось, даже стряхнула их брезгливо. Произнесла:

«Теперь ты понимаешь, почему я предлагала их — у б р а т ь? Это не люди, Сеня. Тля. Нелюди».

На крышке подпола заскрежетал засов, Примак на карачках пополз к лестнице, заскулили:

— Ну чо вы, чо вы, братаны… Отпускайте меня! Я ж — свой! Лазарь, Назарушка…

Оставаясь на корточках, Миранда быстро наклонила голову…!

На полу, направляя в подвал дуло карабина, лежал мужчина с вислыми усами. Один из тех, что прежде спускались вместе с шаманкой.

— Наза-а-ар, — заканючил Примак, — ну чо ты, как неродной-то, а?.. Чего вы тут чудите…

Миранда осторожно поправила под рукавом штормовки нож. Встала на ноги. Сенька замер в своем теле тише мыши — наставница готовится к разборке.

Не мешая стрелку, не загораживая собою пленников, в подвал спускался молодой мужик с раскосыми глазами. В руке подопечный бабушки Фаины держал обрез. Спускался медленно, не отводя от Арсения настороженных, внимательных глаз.

Второго мужчину — кряжистого и угрюмого, что спустился вслед за ним, Примак назвал «Лазарем».

Раскосый и Лазарь взяли Сеньку на прицел. Дистанцию держали — внушительную. Предполагали, что одним прыжком их не достать. Стрелок, разлегшийся на полу, на Примака тоже дулом не повел. В подвал спускалась бабушка Фаина.

На последней ступени в ее ноги вцепился Примак:

— Баб Фая, баб Фая, я же свой!! Отпустите хотя бы поссать!

Шаманка наклонилась, вперила в причитающего односельчанина взгляд… Примак, глядя на Фаину преданно, замолк…

— Уходи, — одним словом, повелительно сказала шаманка. И пояснила для своих: — Пропустите его до нужника, он не бесноватый. Нечистый в мальчика переселился.

Причитая и постанывая Примак пополз вверх по ступеням, на какой-то момент загородил молодого пленника от стрелка… Миранда напружинила ногу! До Фаины не более пяти метров — перекувырнешься и достанешь!

— Остановись! — поднимая вверх раскрытую ладонь, властно выкрикнула ведьма. — Не дай мне легкого пути!

Перед шаманкой, загораживая ее собою, стояли Лазарь и второй охранник.

Миранда замерла. Прося «не дать ей легкого пути», Фаина смогла удивить диверсантку, удержать ее на месте.

«Поговорим. Послушаем,» — подумала Миранда четко.

Фаина вытянула из-за спин охранников руку с зажатым матерчатым мешочком и, быстро поведя рукой, прочертила рассыпанной солью толстую белую черту между ними и Арсением.

«Улёт! — фыркнула пришелица из будущего. — Она от нас, типа, магическую преграду строит…»

Фаина пристально поглядела на пленника. Удовлетворенно кивнула.

— Раненый человек — обезволенная и легкая добыча, мальчик, — обращаясь к Арсению, ласково заговорила женщина. — Если ты дашь нам повод — тебя ранят. Я тебя потом вылечу, поправлю. Но зачем нам проливать безвинную кровь?.. Это грех, мой мальчик. Ты сейчас не можешь рассуждать. Ты — под властью темной силы. Я изгоню из тебя лесного духа. Освобожу от чар. Тогда и поговорим. Нам есть о чем… — Размеренная ласковая речь оплетала Арсения тенетами, голос шаманки уводил, заманивал. Узкие, упрятанные в веках глаза как будто расширились, превратились в омуты цыганских очей: — Не противься мне, хороший. Не противься. Твое появление здесь предсказано давно, предначертанному непопративишься…

Слова шаманки были точечно направлены на рассудок юного телепата. Арсений вслушивался в плавно текущие слова, разыскивал в них суть, как глубоководный ныряльщик жемчужные раковины, надеялся что истина блеснет…

— Когда было предсказано мое появление?!

Собственный голос, управляемый Мирандой, выдернул мальчишку со дна невидимого океана!

«А? Что?» — опомнился Арсений!

— Скажи мне день и год, Фаина! — приказывала диверсантка.

Нереально огромные, цыганские глаза шаманки разочарованно убрались под веки. Ноздри брезгливо выгнулись:

— Кто меня спрашивает?!

— Я!

— КТО ТЫ?

— Человек!

— Ты злой дух!! Строптивый!!

«Арсений, спроси ее сам! — выкрикнула внутрь Миранда. — Спроси! Это важно!»

— Фаина, — медленно, облизывая губы, начал говорить Арсений, — когда было предсказано мое появление? — Шаманка гневно смотрела на парнишку и молчала, Сенька вымолвил: — Пожалуйста… Пожалуйста, мне надо это знать.

Фаина несколько секунд подумала, кивнула.

— Появление Того, Кого Не Может Быть, было предсказано пятнадцать лет назад. В день, когда родилась моя младшая внучка — пятнадцатого сентября.

«Но этого не может быть!! — почти в точности повторяя слова, которыми шаманка называла пленника, закричала внутри головы Арсения Миранда! — Этого — не может быть!! Ты — дефект, Сенька!! ДЕФЕКТ!!!»

Арсений уже и сам начал понимать фантастичность происходящего. Рассказывая о работе хроно-департамента, Миранда упирала на то, что ДЕФЕКТЫ не вписаны в РЕАЛЬНУЮ историю. Их — нет. Они — не факты, а деструкция!

Конкретно — То Чего Не Может Быть.

Но шаманка заявила, что появление Арсения в таежной деревне было предсказано пятнадцать лет назад. Через год, после того как дефект появился на свет.

«Чушь, Сенька, это — чушь!! — бушевала внутри парнишки диверсантка. — Она тебя разводит! Умасливает! Готовься, тебя готовятся облапошить!!»

— Кто предсказал мое появление? — гордо выпятив грудь, настойчиво проговорил д е ф е к т.

— Я.

Если бы шаманка не ответила так просто, Арсений, вероятнее всего, отнесся к ее заявлению, как к розыгрышу. Причем давнишнему, замшелому. Кто-то когда-то чего-то наизобретал, наплел, ошибся. Бабушка не поняла, теперь — два телепата зря ломают головы.

Все — шутка. Небылица. Чей-то неумный вымысел.

С Фаиной так не выйдет. Бабуля — женщина серьезная. С суровыми способностями. Сенька еще не только помнил, но и немного чувствовал телесный отголосок незримого, обрушившегося камнепада.

«Будущее начало меняться?.. Ты — в п и с а н в исторический процесс?! — прозвучал в голове парнишки напряженный, даже испуганный голос наставницы. — Я альфа, Сенька!»

Вызванный самой же Мирандой Арсений поспешно убрался внутрь. Три вооруженных деревенских олуха для диверсантки — семечки! Если бы наставница не решила позабавиться добычей информации, направленные ружья и обрез давно валялись бы на полу, не представляя ни малейшей угрозы!

И это в лучшем для шаманки случае. В противном — вместе ружьями валялись бы и ее охранники со сломанными шеями, раздробленными кадыками. Миранда, «качая маятник», уходила от пуль, как капля между пальцев!

Мгновение — и Арсений почувствовал, как его тело упало — нет, свалилось мягко! — на пол!

Миранда, уподобившись змее, струящемуся потоку, нырнула к полу, уходя от направленных стволов! И «вынырнула» уже поблизости от бабушки!

Теперь Фаина стояла на дистанции протянутой руки. Миранда, с пола, не отвлекаясь на опешивших олухов, собралась подсечь ее лодыжки. Забросить на себя и, прикрываясь, откатиться к стене.

А дальше — нож у горла бабушки. «Мы уходим!! Кто пикнет, бабушку зарежу!!!» Сценарий — прост и драматичен.

…Рука Миранды, выброшенная для подсечки, завязла в воздухе, превратившимся в непроходимое, густое, вязкое желе.

Диверсантка поглядела на пол, откуда, показалось, бьют невидимые желеобразные струи…

Тело носителя лежало в паре сантиметров от полоски просыпанной соли.

«Что за фигня?!?!» — раздался в голове Арсения ошарашенный вопль наставницы!

Диверсантка, огибая, осмеянную ею же преграду, откатилась от полоски! забилась под составленную из досок лестницу, оттуда, между ступенек ударила по ногам Фаины! (С этой стороны рука прошла легко, как нужно!) Бабушка начала заваливаться набок, почти в руки поспешно выкатившейся из-под лестницы Миранды…

Вместе с бабушкой на Миранду рухнул Лазарь.

«Тяжелый сука!» — успела четко подумать Миранда и тут же, отточенным пинком сбила Лазаря с себя и бабушки. Отшвырнула его мордой в стену.

Фаина лежала на теле мальчика расслабленно. Миранда, тряхнув рукой, выбила из рукава нож, попутно достала пяткой коленную чашечку раскосого охранника…

Приставила острие к горлу ведьмы…

А дальше… Тишина.

И мрак.

И снова Арсений рассказывал Миранде уже потом, как безвольно опустилась ее ладонь с зажатым ножом. Как охранники сняли с нее невозмутимую, чуть морщившуюся от боли в отбитом бедре шаманку…

Как бабушка сказала с сожалением «мальчик не хочет мне помогать, придется проводить обряд». Не позволила Лазарю треснуть пленника для острастки прикладом по ребрам «не калечь мальчонку, он не ведает, что творит»…

Полностью Миранда «очнулась» уже под стук молотка, заколачивающего гвозди на фанере, прибиваемой к окну. Арсений стоял в центре просторного, без малейшего присутствия съестных припасов подвала, в кромешной темноте. Тактично сторонился мыслей наставницы, но ничего не мог поделать с пробивающимся эмоциональным фоном. Скрыть в общей голове избыточное возбуждение невозможно в принципе. Так же как и солгать — эмоциональная окраска у лжи и правды разная.

Нынешние же переживания Миранды — зашкаливали! Замешивались на диком, первородном страхе за родных и близких, оставшихся за многие, многие годы вперед! за всю миллиардную хроно-популяцию Земли! После слов шаманки о предсказанном появлении в деревне «Того Кого Не Может Быть», Миранду обуревали страшные предположения!

Арсений не мог утешить путешественницу, он лишь сопереживал Миранде, удерживая от безумного раздрая общее тело. Грудь носителя-ученика тяжело вздымалось: Миранде не хватало воздуха. Парнишка впервые чувствовал в наставнице присутствие настоящей, взаправдашней паники.

И Ваня, и Сеня думали: Миранда из тех женщин, что на медведей с рогатинами ходят! Пошучивали даже. Пришелица из будущего казалась мальчишкам человеком без нервов: Миранда и истерика — две разные планеты.

Но насколько плохо обстоят дела наставницы, Арсений понял лишь когда Миранда, на автомате взяв под управление тело, подвела носителя к кучке сена в углу. Разворошив его, нашла обломки мобильного телефона. Выдохнула.

«Что вы ищете, Миранда?»

«Носитель и дубль-интеллект всегда на «ты»», — очарованно глядя на искореженный корпус смартфона, напомнила диверсантка. Встала на ноги, ругнулась, толи с облегчением, толи разочаровано: — Дьявольщина! Если бы не эти обломки, я бы решила, Сенька, что мы с тобой в средневековье провалились!»

«Вы…, ты шутишь?»

«Да куда уж! Один сюрприз за другим старуха преподносит, я уже запуталась, где наносное, эмоциональное, где суть и правда! — Миранда подвела тело носителя к полоске из соли. Присела на корточки, потрогала пальцем мелкие сероватые крупинки. Палец — лизнула, скривилась и сплюнула на пол обыкновенную каменную соль. Потом свободно протянула руку до самых ступенек. Задумчиво произнесла: — Что скажешь, Сенька, соль — ритуал, который действует лишь в присутствии колдуньи или нам был выставлен реальный блок на ментальном уровне?»

Парень молчал. Вероятные ответы скрывались в самом вопросе. Последнее предположение Миранды указывало на жутковатую суть: в глухой таежной деревне путешественнице из будущего встретился еще один могучий телепат, имеющий к прочим доблестям еще и несомненные сакральные способности. О подобной силе в будущем не знали. И посему разгадка происходящего может иметь и вовсе смертоносный для будущего смысл: прошлое, в которое уже пятнадцать лет вписан Арсений Журбин, начало меняться. И либо компания беглецов действительно провалилась в какую-то параллель, где существует и Арсений, и целая деревня «закрытых» людей, о которых в реальности Миранды не осталось сведений (хотя подобную популяцию — не скрыть!). Либо… где-то все же продолжает существовать хроно-департамент, а Сенька, Фаина и деревня в целом — неучтенные деструктивные факторы. Таежная деревня, может к примеру, сгореть через неделю вместе с жителями и Арсением-Мирандой в подвале.

История — мадам суровая. Злокозненная, саморегулирующаяся. Приход дефекта в поселение и вправду мог быть предрешен вполне смертельно и давно.

Миранда разогнулась, поворошила на голове носителя густой ежик волос, вздохнула:

«Твердо я, Сенька, знаю лишь одно — покоя мне не будет, пока наши не дозвонятся до хроно-департамента! Нам, Сенька, — кровь из носу! нужно раздобыть мобильник до тех пор пока наши не смылись из Константиновки и не ушли от аппаратуры. Ирма должна пропустить сигнал телефона через австралийский спутник и убедиться, что по телефонному номеру Таисии ей хоть кто-нибудь ответит. Ты понял, о чем я говорю? Кровь из носа! срочно!»

«А если этот номер больше не обслуживается?» — несмело предположил Арсений.

«С ума сошел? Таськин номер — единственная связь с хроно-личностями Завьяловыми! Его перестанут оплачивать только одном случае — если вся моя хроно-популяция полностью исчезнет!»

«Тетя Миранда, я…»

«Сеня, — перебила диверсантка, — «тетенек» оставь до дома. Ясно?»

«Угу, Миранда».

«О чем хотел сказать?»

«Ты чувствуешь Примака?»

Миранда на секунду отставила тревожные размышления, п о б а л о в а л а с ь ментальными щупальцами ученика…

«Господи…, - прошептала, — что Фаина с ним творит?!»

«Не знаю. Я странно ощущаю Примака, он как бы… свою суть меняет…»

«На к о г о?!»

«Не понимаю. С ним что-то происходит, и это явно имеет отношение к нам».

«Чер-р-рт! Сенька. На пробивание Примака нет времени! Расслабься, постарайся раскинуть сеть на максимальную дистанцию, попробуй уловить Бориса. Или Бурю-Жюли. Собака более восприимчива к сигналу…, - Миранда осеклась: — Что такое? почему ты выставил в мозгах какого-то кота?!»

«Я не успел сказать, — виновато промямлил ученик пришелицы. Хотя, по правде говоря, виниться Сеньке было не в чем: за часовое заточение в подвале у него и Миранды впервые появилось время для детального разговора. — Жюли в деревенского кота перенесли».

Не пользуясь вербальными символами, Арсений за короткое мгновение прогнал в голове картинки недавних событий: на луговине кот мышкует, потом идет к деревне, позже знакомит Сеню и Завьялова с бабушкой Глафирой…

«Нормально. Хорошо сработали, — одобрила террористка. — Ротвейлер — ваша главная примета, кот — местный. Но вот скажи мне, Сеня… Какого черта ты вместе с телепортом в подвал полез?!?!»

«Да я за два дня с ним сросся! — оправдывался ученик. — Не замечаю, что наушники висят на шее! Они ж мне не мешают! А плеер на ремне…»

Сенька был готов разрыдаться от стыда и огорчения — кругом он виноватый! Где-то по лесу французский профессор бегает в теле полосатого кота — ни защиты от него, ни толка! пес без управления человеческого интеллекта может дел наворотить! Как только увидит, что хозяину Борису опасность угрожает, без раздумий на защиту ринется! А аборигены сплошь — таежные охотники. Такие белке в глаз залепят и не промахнутся! Ротвейлер для них что кабан — мишень огромная… Наповал уложат одной пулей.

Миранда почувствовала отчаяние парня, пробубнила:

«Ладно, Сеня. Проехали. Борис мужик толковый, что-нибудь придумает. От погони он уже ушел. Если бы его схватили, сюда поволокли, мы б его уже поблизости почувствовали…»

«Миранда, — горестно заговорил Арсений, — что толку, если дядя Боря от Фаиных головорезов оторвался? Они — охотники. Следопыты таежные. У дяди Бори машины нет, а пеший, через тайгу… Он от них далеко не уйдет».

В ответ на справедливые слова ученика, Миранда только выругалась. Кругом виноватый телепат начал примерять к себе крепкое словцо…

Над головой раздался железный скрежет отпираемого засова, и Сенька, и Миранда, одновременно вскрикнули:

«Примак!» — Два телепата сообща почувствовали: в конкретной близости от лаза появился их недавний собрат по заключению!

Крышка подпола раскрылась во всю ширь, Миранда, которой Арсений без всякой просьбы моментально уступил главенство, подскочила к лестнице!

Ей под ноги кубарем скатился куль из человеческого тела. Остерегаясь бесноватого пленника и не мудрствуя, подручные Фаины просто пропихнули односельчанина в квадратную прорезь и моментально захлопнули крышку! Миранда и на три ступени не успела подняться!

Примак лежал на земляном полу с закрытыми глазами. Стонал. Не собирался подниматься.

Террористка нагнулась над мужчиной, дотронулась до его плеча…

И тут же отскочила!

Раздула ноздри, затрепетала. Арсений ощутил, как по его телу прокатилась нервная дрожь, пальцы крепко стиснулись в кулак…

«Ты чуешь? — зашептала в голове наставница. — Ты чувствуешь, к а к от него пахнет?..»

Арсений сосредоточил восприятие на обонянии. Втянул трепещущими ноздрями воздух, пронизанный запахами утрамбованной земли, нагревающимися под утренним солнцем стенами, из щелей окна тащило влажной травой…

Только начал недоумевать, как вдруг почувствовал, что запахи меняются. Откуда-то вдруг потянуло свежевыпеченным хлебом…, картошкой, жареной на шкварках с луком… Хачапури, что так изумительно готовит Ирма! Ядреным овечьим сыром! Яблоками! Маринованным грибом! Борщом! Редкими в глуши отличными сосисками!..

«Теть…, то есть, Миранда…, - забормотал Арсений, — от Примака кухней тащит? Едой?»

«Что?! — как будто оттолкнувшись от мальчишки, опешила наставница. — Какой едой?! От этого ублюдка пахнет ДОМОМ!!! Моим домом!!»

«Жилищем, в смысле? — удивился парнишка. — Домом?»

«Ах, да…, - опомнилась Миранда. — Ты же у нас растущий, вечно голодный организм… Для тебя дом пахнет прежде всего сытость, едой… Но попробуй, Сенька, понять, что ощущаю — я».

Арсений отринул собственные ощущение. Перенастроился на восприятие Миранды…

Дом пришелицы пах морем. И разогретым камнем. Душистыми южными травами и немного свежемолотым кофе. Только что застеленным постельным бельем, шампунем, розовым маслом и лавандой… Дом пах — восхитительно! ПРИЗЫВНО! Арсений чуть в мечтах не улетел куда-то в солнечную даль, где плещет море и мягкий песок податливо проминается под пятками, где ходят, одетые в невесомые, прозрачные платья прекрасные женщины, пахнущие лавандой и розой…

«Стоять!!!» — оглушительный рык Миранды выдернули мальчишку из фантастического, притягательного видения! Вернул на землю.

Арсений вновь стоял в подвале. В темноте, неподалеку поскуливал мужик, еще недавно пахнущий, как бочка с экскрементами.

«Ты понял, что о н а мне предложила?! — болезненно бушевала в общей голове Миранда. — Она мне сюда приманку подкинула! Наживку снарядила!!»

«Или — жертву», — с усилием вклинившись в темпераментные выкрики наставницы, не совсем внятно произнес Арсений, все еще находящийся под впечатлением чудесного видения.

«Жертву? — переспросила диверсантка. — Ты думаешь…»

«Не я, Миранда, а Фаина. Она считает тебя злым демоном, требующим чтоб его умасливали жертвоприношением. Один раз, как она думает, ты уже свободно перекинулась из Примака в меня, то почему бы не попробовать перетащить тебя обратно, а?.. Фаина сочинила из односельчанина аппетитную приманку».

«Господи! — взмолилась диверсантка. — С чем же мы столкнулись, Сенька?! Откуда, на наши головы взялась эта Фаина?!»

Миранда заставляла тело дышать через рот, но колдовской морок не имел ничего общего с о б ы ч н ы м и запахами. Казалось, ароматы ДОМА проникали даже через поры! Струились прямо в мозг сквозь уши! Пытали и терзали несбыточным желанием, тянули и выманивали душу изнутри — как утлую пылинку уносили мощным нереальным сквозняком!

«Мне кажется, что Фае без разницы, кого из тела выметет, — отвлекаясь от всевластных запахов, предположил Арсений. — Если я из тела выскочу, она с одной тобой легче расправится, а меня уже потом обратно возвратит. Ей, думаю, по фигу как будет — главное нас разделить. Для каждого из нас она могла сочинить определенную ловушку. Я вот, Миранда, теперь жрать хочу — спасу нет! Ты чувствуешь, как желудок от голода выворачивает?»

«Вот стерва! — выплюнула ругательство диверсантка. — Знает ведь, что ты растешь! Что вечно голоден, а в этом доме ни есть, ни пить ничего нельзя!.. Терпи, Сенька, терпи! Я сама с тобой от голода разум теряю! — И неожиданно меняя тему, поинтересовалась: — Ты когда в последний раз спал?»

«Ну-у-у…, прикорнул на пару часиков у бабушки Глафиры», — сознался парень.

«Тогда — отбой, Арсений Николаевич. Расслабься и доверься мне».

«А ты сама, типа, не того…? Не юркнешь в нового носителя?»

«Я?.. Не смеши, молокосос! Через минуту после того как ты уснешь, напомню себе, как в реальности Примак воняет и носом в его сторону не поведу!»

«Уверена?» — с сомнением проговорил мальчишка.

«Уверена, что внушить себе я могу что угодно, по первому требованию, — строго выговорила наставница. — Особенно если под ногами всякие сопляки путаться не будут».

«Ну…, как знаешь, т е т е н ь к а…», — усмехнулся Арсений и закрыл общие глаза.

* * *

Проснулся Сенька уже от иных, диаметрально противоположных желаний. От необходимости наведаться в удобства разрывался мочевой пузырь, от жажды ссохся пищевод!

«Если б не знала, что ты у нас мальчик впечатлительный и нежный, давно бы выкопала в углу ямку и помочилась», — вместо «доброго утра» (точнее «вечера»), пробурчала тетенька.

«Что делать?» — скуксился воспитанник.

«Искренне вопить, просить ведро».

«Ну так…, закинут. Что нам толку — ведро или ямка вонять будут? Может…»

«Угу. Ты думаешь они такие глупые, что поведут тебя наверх к сортиру, да?»

«А почему бы не попробовать? — ввернул Арсений. — Может и отведут. Только вначале надо все-таки в сортир наведаться, воевать с полным мочевым пузырем как-то…»

«Говори прямо. «Как-то» ты сразу описаешься».

«Да иди ты к черту!»

«Уже в гостях».

На вопль пленника, как и предсказывала умная наставница, в подвал, со многими предосторожностями закинули (практически стремительно впихнули!) пластмассовое, небоеспособное ведро.

«На минутку отключись», — стыдливо попросил Арсений.

«Чего я там не видела?» — вздохнула диверсантка, оставившая в прошлом взрослого сына. С семьей у Миранды сложились непростые отношения. По просьбе (читать — «приказу») командира дяди Бори, на все расспросы о родне Миранды, наложено строжайшее табу.

…В еще чистом ведре в подвал зашвырнули и провиант для пленников, запаянную магазинную бутылку минералки. Миранда, оглядев припасы, скептически высказалась:

«А берегут тебя, Арсений, от голодной смерти. Гляди-ка. Буженинка домашней заготовки, огурчик малосольный…»

«Есть — будем?» — отметая экивоки, выразился голодный подрастающий организм.

«Нет, — вынесла наставница. — Эта тварь соль смогла заговорить, что для нее свинина? Попробуем кусочек и… Ты перед шаманкой на задних лапках прыгаешь, просишь за ушком почесать. Я…, даже не знаю где».

«А почему ты Фаину «тварью» называешь?»

«Не поняла. Это у тебя от голода рассудок помутился или бунт на корабле? Ты реально, за кусок свинины собрался в стан врага переметнуться?!»

Сеня — умный парень. Прежде чем ответить, глубокомысленно копнул в себе. Не нашел там правды и огорчился больше, чем от голодных спазмов живота.

Миранда настроение почувствовала:

«Потерпи, мой дорогой, — сказала с сочувствием. — На пару суток резервов организма хватит. Хочешь о чем-нибудь поговорить?»

Арсений понимал: Мирандой руководит обычная — унизительная для гордости подростка! — бабья жалость, но ничего не мог с собой поделать. Наставница впервые намекнула ему на возможность задать л и ч н ы е вопросы. Юный телепат, подросток, чей мозг активен более чем двадцать пять процентов, не мог не вычислить, что женщина готова перед ним открыться, лишь бы унять жажду и голод тела, с которой он — слабак! — не в состоянии справиться! отвлечь из жалости! заставить думать о чем-то, кроме — черт ее возьми, ароматной буженины…

«Ты любишь моего папу, Миранда?»

«Да».

«А если я попрошу тебя помочь мне вытащить маму из психушки?»

«Не надо просить. Я и так пойду».

«Ради… Ради — чего?»

«Во имя справедливости».

Находясь в одном теле невозможно врать.

«Ирма папу тоже любит?»

«Да. По своему».

«Бывает разная любовь?»

«Кончено. Есть любовь тела, есть интеллектуальное притяжение, склонность. Высшая степень любви — все вместе, плюс духовное родство».

«И кто из вас находится в высшей степени?»

«Ирма».

Честность, не позволяющая прочие расспросы. Арсений ощущал — при упоминании папы в Миранде раскрываются ранее не видимые глубинные чувства, но эмоциональная окраска отношений была…, как бы…, более плотской. Жесткой, откровенной, чисто сексуальной. Необходимой, как разрядка. Как соприкосновение иссохших от жажды губ и наполненного сосуда. Папу и Миранду несло друг к другу, как два электрических разряда на один стержень! Как жеребца и лошадь по простору, но к одной точке!

Загадка. Миранда любила, но отдавала первенство Ирме.

Благородство или рассудочность?

Взрослые… Что с них возьмешь? Все усложняют. Примешивают в чувства логику. По мнению Арсения в любви все просто и неизмеримо.

Но буженины все-таки немного расхотелось.

«Миранда, а ты можешь рассказать мне что-нибудь о будущем?»

«Хитрец, — хмыкнула наставница. Перед отправкой в прошлое и диверсантка, и профессор Капустина подписали с департаментом нешуточный договор, запрещающий им что-либо рассказывать о будущем. И так как Миранде и Жюли отчаянно хотелось вернуться в прежние тела, потомки их тактично не расспрашивали. Не лезли в душу и не приставали. — Я лучше, Сенька, расскажу тебе историю из книги, которую прочла перед отправкой. Слушай…»

Рассказ Миранды длился почти час. Арсений так увлекся красочным повествованием — возможном только при непосредственном внутреннем контакте! — что почти перестал замечать окружающую, гиблую действительность. И пропустил раздавшийся над головой знакомый скрежет. Очнулся от внутренних видений, лишь когда Миранда уже подняла носителя на ноги и метнулась к лестнице!

Через узенькую щелку в подвал закинули тряпичный сверток и тут же захлопнули крышку обратно!

Миранда осторожно подняла «подачку», развернула мягкую фланелевую ткань…

В тряпку был замотан вполне приличный цифровой фотоаппарат.

Диверсантка не стала орать наверх идиотских вопросов, типа, «вы нам сфотографироваться предлагаете?!». Нажала на кнопку воспроизводства последнего снимка.

* * *

От дома шаманки Завянь смог убежать лишь благодаря чуткому слуху Василия-Жюли. Увидел, как кот выгнул спину, зашипел, направив морду вверх! Поднял голову к высокому окну…

До того как охранник Фаины настежь распахнул окно над головой Завьялова, собираясь спрыгнуть ему на плечи, Жюли услышала шорох и предупредила! Борис отлетел от стены, метнулся за угол!

Поздно.

Где прежде прятались сторожа-приспешники колдуньи — не угадать. Два крепких мужика возникли словно из-под земли, как будто из тумана сформировались, дорога к узкому окошку была закрыта! На Завьялова глядели направленные стволы охотничьих винтовок, вытаскивать из лаза у самой земли Сеньку и пытаться нечего!

«Я ему ничем не помогу, погибнем оба!» — моментально понял Борис.

Ударом ноги сбил мужика, что выпрыгнул из окна, увернулся от охранника, сбежавшего с крыльца! На забор взлетел быстрее, чем Василий!

Решение принял стремительно, еще летя к земле с двухметровой высоты!

Изба Фаины находилась на противоположном от лесопилки конце деревни. Бежать по прямой, огороженной высоченными заборами улице — бессмысленно! Вооруженные охотники прострелят ногу и всех делов.

Завьялов побежал к опушке, начинающейся почти у самых деревенских огородов! До того как преследователи выбежали из ворот и смогли прицелиться, успел перемахнуть невысокую изгородь картофельного поля, петляя, пригибаясь, помчался к недалекому лесу!

Там, прячась за стволами, он мог дать отпор погоне. Убивать аборигенов Завянь (пока) не собирался. Но в том, что сможет попасть в бедро бегущего человека, нисколечко не сомневался. Стрельба по мишеням была не только любимой забавой молодежи Константиновки. За шесть прошедших лет взрослые насобачились палить по подброшенным в воздух шишкам, как истинные Робин Гуды. Завьялов собирался лишь вывести из строя максимально возможное число приспешников Фаины. А дальше… Зависит от настроя мужиков. Коли что и круто пободаться можно.

Завьялов пропахал по картофельным бороздам со скоростью гоночного мотоцикла, перемахнул еще одну изгородь. До леса оставалось не более ста метров — бдительно выкошенная от пожаров луговина здесь была совсем короткая. Понесся через поле!

Из леса выходила та самая бессонная молодежь: четыре парочки в обнимку. Парнишки и девушки в телогрейках брели через редеющий туман, на плече одного юнца топорщилась гитара. Юнцы плелись пока спокойно, перешучиваясь. Вид бегущего через поле человека, заставил их слегка затормозить…

— Андрюха, Сашка!! — раздался за спиной Завьялова вопль. — Держите мужика, он бабушку Глафиру обокрал!!!

Ну что за дьявольское измышление, мгновенно огорчился, разобиделся Борис.

Услышав, что какой-то пришлый ферт обокрал беззащитную старушку, четыре паренька тут же перестали томно ворковать и лапать подружек, понеслись наперерез!

«Не успеваю! Черт возьми! Не успеваю!!» Дистанция между мальчишками и Завьяловым стремительно сокращалась, Борис выхватил из-за пояса пистолет, взвел предохранитель!

Стрелять по молодым ребятам Завьялов не решился. Юнцы перекрывали друг друга, петляли, уверенности в том, что на бегу он не залепит кому-то в живот, не было!

А стрелять в воздух — бесполезно. Глаза мальчишек сверкали праведным, неустрашимым гневом. Такие парни не свернут, навалятся всем скопом даже раненые!

Борис наддал, врезался в толпу юных ухажеров, как спица в масло, раскидал мальчишек по сторонам… Вырвался не прямую!

В затылок Завьялова ударила метко брошенная гитара.

Сбила с ног. Через секунду на Бориса навалились все четыре ухажера. Телами прижали его к земле, завопили:

— Мы держим его, дядя Нестор, дядя Митяй!! Держим!!!

Руки Завьялова обмотали за спиной его собственным же ремнем. Возбужденные удачным захватом вора парни требовали отвести его в деревню, побить еще немного, потом вызвать участкового. Митяй и Нестор еле их уговорили не поднимать шумихи.

— Мы сами с лиходеем разберемся, — пообещал помощникам хмурый дядя Нестор. — Идите по домам, ребята, нечего вам на правило смотреть.

— А к бабушке Глафире можете не ходить, — усмехнулся разбитыми губами Завьялов. — У нее, парни, все в порядке. Эти уроды вас обманули — я гость, а не вор.

Митяй, лысоватый мужик с перевязанным (видать застуженным) горлом, замахнулся на пленника ружейным прикладом. Но сидящий у сосны Завьялов поглядел на него снизу вверх, прищурился — ну что, мол? ударишь безоружного? — Митяй приклад опустил и сплюнул.

— Идите, парни, — прохрипел простужено. — Идите. Мы с ним немного потолкуем, пендалей надаем и отпустим.

Озираясь и перешептываясь, молодняк двинулся к деревне. Нестор дождался, пока юноши и девушки отойдут на достаточное расстояние, вынул из кармана брезентовой штормовки мобильный телефон. Подслеповато щурясь, робко, неумело понажимал на кнопочки заскорузлыми пальцами, приложил трубку к уху.

— Как у вас там? — спросил кого-то. — У нас — порядок. Повязали. Куда его?… Ага. Ага.

Повторив «ага» еще пять раз, Нестор закончил разговор, вернул трубу в карман и обратился к Михею:

— Сейчас Назар до нас придет. Подождем немного.

— А э т о т? — многозначительно зыркнув в сторону деревни, спросил односельчанин.

— С этим тоже порядок, — кивнул Михей. — Сидит в подвале. Правда…, Лазарь говорит — драчливый черт!

— Фаина вразумит, — с уверенностью прохрипел простуженный абориген. Сел, опираясь спиной о сосну напротив Завьялова, уставился на него безразличными глазами послушной сторожевой собаки.

Борис незаметно бросил взгляд в сторону: в кустах мелькнула шкурка полосатого кота. Василий-Жюли прокрался по зарослям до пенька поблизости от пленника. Укрылся.

О том, где находится Арсений-Миранда уже известно — они в подвале дома шаманки. Что будут делать с Борисом, куда его поведут — тайна за семью печатями, поскольку к деревне его уже не потащили.

Минут через двадцать до небольшой полянки воле опушки добежал усатый Назар. Сфотографировал Завьялова со связанными руками и передал приказ Фаины: вести пленника на какую-то заимку.

Арсений не мог бы сказать, отчего выступили слезы. От злости, ярости, бессилия и может быть — от разочарования: его умелый сильный командир — п о п а л с я! позволил себя скрутить! Ведь судя по отметке часового табло, его схватили уже давным-давно, он даже не побегал, не подурачил как следует сиволапых деревенщин!

«Спокойно, Сеня, спокойно. Забудь о том, что кое-кто из этих мужиков читает еле-еле. З д е с ь это не показатель, образованный мой. Эти люди — н а с в о е й з е м л е, — зазвучал в голове рассудочный голос диверсантки. — Борис мог попасть в засаду, мог угодить в какую-то колдовскую ловушку Фаины. Успокойся. Мы проиграли первый бой, но не битву. Если к нам до сих пор не пришла Жюли, значит она рядом с Борисом. Она знает, где его держат — выведет».

«К трупу?!»

В оконную фанерку постучали, привлекая внимание пленника. На полу завозился, заскулил Примак.

— Заткнись, — рыкнула ему Миранда. — Не с тобой говорить хотят.

— А ты кто такой, кто такой, сучонок?! — заерепенился старатель.

Миранда треснула его носком кроссовка в ребра. Примак заткнулся.

— Эй, ты! — прозвучал с улицы негромкий голос.

«Видишь, Сенька, как нас уважают, — усмехнулась диверсантка. — В подвал больше не суются. Пуганные».

— Поговорим? — продолжал взывать к диалогу голос, в котором пленники опознали усача Назара.

— Валяй! — звонко и насмешливо крикнула Миранда.

— Фотку — видел?

— Ну.

— Понимаешь, что у нас заложник есть? Что если дернешься, он за тебя по полной ответит?

— А сам ответить не боишься?

— А мы посмотрим после, кто отвечать будет, — не обидевшись на ответ Миранды, издевательски насмешливо хохотнул Назар. Дальше его голос зазвучал приказывающее, строго: — Сейчас мы выпустим тебя из подвала. Пойдешь с нами.

— А если не пойду, а побегу?

— Пуля догонит.

— Это Фаина так решила — стрелять мне в спину, да?

Назар на несколько секунд замолк. Подумал.

— Я тебе не в спину, в ляжку с пятисот шагов залеплю. Хочешь попробовать?

— Не хочется. Отпирайте засов, я выхожу.

Для Арсения Миранда составила более развернутый ответ:

«Сразу рыпаться не будем. Усач сказал «пойдешь», может быть, они сами отведут нас к месту, где Бориса держат. Там, наверняка, и Жюли где-то поблизости, вместе прорываться легче будет».

Над головой пленника откинулась крышка подпола, браво поигрывая плечами, Арсений-Миранда выбрался наружу. В просторную светлую комнату с иконами и прочной деревянной мебелью. Помимо суровых иконописных ликов комнату украшали присутствием четыре вооруженных мужика со свирепыми обветренными рожами. Подручные шаманки стояли по углам, держали парнишку-заключенного под перекрестным обстрелом.

«Ух! как нас встречают! — чуть нервно пошутила диверсантка. — Но стоят обормоты — не грамотно. Если б захотела…»

«Не надо. Мы решили, что пока сопротивляться не будем».

Назар показал дулом на расстеленную поверх табуретки одежду, буркнул:

— Снимай свое. Переодевайся.

— А это, типа, обязательно? — нахально улыбнулся пленник. — Или пора в чистое прикинуться?.. Так я лучше в своем, в привычном…

— Поговори мне. Делай, что велено и язык попридержи.

«Будем переодеваться», — вздохнула Миранда и взяла с табуретки холщевые штаны, рубаху-косоворотку из домотканой ткани с вышивкой по вороту.

— Носки дадите?

— Босиком пойдешь.

— Замерзну.

— Не успеешь.

«Вечер перестает быть томным, — высказалась диверсантка. Под длинным рукавом штормовки Миранда держала нож с открытым лезвием. — И что бы тебе, Сенька, «выкидуху»-то с кнопочкой не приобрести!.. Её бы я нашла куда припрятать!»

Медленно подняв правую руку, Миранда вытащила из-под рукава нож и осторожно, глядя на мужиков, положила его на тумбу:

— Не будем нервничать, господа, — улыбнулась мужику, чьей палец, как заметила пришелица, напрягся на курке. — Мы люди доброй воли. А бабушке потом пол от крови отмывать…

Ерничая и издеваясь над охранниками, Арсений-Миранда переоделся в просторные штаны, длинную рубаху, поерзал телом, проверяя все ли удобно, не жмут ли порты в шагу, не мешает ли косоворотка поводить плечами.

— Что-то он у нас разговорчивый больно, — не выдержал наиболее нервный охранник, палец коего уже побелел от напряжения на курке. — Может — вразумить?

— Баба Фая вразумит, — пообещал Назар и приказал Арсению: — Руки вытяни.

— А последнюю просьбу можно?

— Можно, если закурить попросишь.

— Не балуюсь. Здоровье берегу. Я хочу взять с собой мой плеер. Привык, понимаете ли, музыку слушать. Расслабляет.

— Перетопчешься. Руки вытяни!

На руках пленника защелкнулись милицейские наручники.

Арсения-Миранду вывели во двор, где возле закрытых ворот стояла телега с лошадью. Велели сесть. Держа под прицелом, через наручники перекинули веревку и примотали ее к рейке правого борта.

На руки пленника, пряча железо наручников, накинули тряпицу и только тогда, открыв ворота, вывели лошадь под уздцы на улицу.

«Сенька, ты какой иностранный язык предпочитаешь — английский или французский?»

Телепат решил, что Миранда отвлекает его тягот жизни, собирается в дроге образовательный урок провести.

«Без разницы», — буркнул.

«Тогда выбираю французский, поскольку наш профессор из тех земель. Жюли, мне кажется, мы скоро может встретить, так что если начну под фривольную мелодию с подругой общаться — не удивляйся, а переводи».

По лесу бежал маленький полосатый кот. Почти четыре часа Жюли кралась за мужиками, уводящими Бориса. Заблудиться образованная дама не боялась, лишь удивлялась, почему охотники петляют по нехоженому лесу, не идут к заимке напрямую, а вензеля выписывают. Вначале вставшее солнце светило коту в левое ухо, потом внезапно оказывалось на затылке, пару раз почти добиралось до левого виска: сельчане кружили по лесу, как будто опасались преследования, путали следы.

Блуждать кругами перестали, лишь подойдя почти вплотную к невысокому бревенчатому домику на солнечной полянке. Митяй нашарил за притолокой ключ от агромадного амбарного замка, поскрежетал им в скважине. Распахнул дверь во всю ширь, молчаливым кивком приказал Нестору заводить в сторожку пленника.

Дверь за вошедшими мужчинами сразу же захлопнулась, кот покрутился возле заимки. Услышал, как беспечно и незлобиво перекидываются словами охотники — вроде бы зарезать пленника пока не собираются. Прищурился на солнце, выбирая направление, помчался на северо-восток, где предполагалось быть деревне! Идти обратно по следам, плутать, кружить, наматывая лишние километры, Жюли не собиралась.

О том, что аборигены не зря выписывали вензеля, догадалась слишком поздно.

К деревне н е б ы л о прямого пешего пути.

…Сухая, с виду совершенно обычная тайга приветствовала полосатого зверька покачиваниями пирамидальных, чисто северных верхушек сосен и елей. Чирикали, летали птички, звенела всяческая насекомая мелочь: кот на охоту и игру не отвлекался. Гладкий мох почти не проминался под мягкими кошачьими лапами, Василий-Жюли несся вперед, немного опасаясь только змей и лис. Яркое, не укрытое за облаками солнце показывало направление, Жюли ничуть не сомневалась, что, значительно сократив расстояние, скоро выйдет к деревне.

Дорога пошла под уклон, Василий-Жюли выбежал к обширному, заросшему лесом оврагу…

Шерсть на загривке кота поднялась дыбом!

Хвост распушился, под вздернутыми усами оскалились зубы. Лапы, вытащив наружу когти, затормозили у края оврага и отказались дальше двигаться.

«Эй, эй, приятель, — обратилась к носителю француженка. — Ты что? Овраг — сухой, почти за ним, километра через полтора — деревня…»

Кот замер и ни тпру, ни ну. Стоял, опустив голову и разглядывая дно ложбины, шипел.

Жюли расстроилась причудам. Присмотрелась к низине и заметила, что там, при ясном светлом дне, стелется по дну туман. Клубится как живой, вспучивается над странно вывороченными корнями исключительно лиственных деревьев, не собирается рассеиваться.

Там ветра нет, решила француженка. В прогретом лесу туман давно испарился, в низине «дышит».

Совершенно взяв тело носителя под управление, бдительно поглядывая, куда ступают лапы, Жюли начала спускаться в овраг. Подумала, что возможно, охотники его и огибали, петляя по тайге, но в чем причина этих вензелей, француженка не понимала. Пологий ровный склон удобно ложился под ноги, внизу — ни малейшего намека на заболоченный ручей: камушки, присыпанные прелой листвой и только. Туман — не более чем конденсат, атмосферное явление — преграда исключительно для впечатлительных домашних кошек.

Жюли спустилась до белесой кромки. Туман — как будто обрадовавшись посетителю! — немного р а с п а х н у л с я, показывая, как удобно путешествовать по мягким прелым листьям…

Жюли шагнула вниз. Туман над ней з а х л о п н у л с я странно холодной непрозрачной крышкой.

Француженка торопливо заперебирала лапами, собираясь выскочить из морозливой сырости, в два прыжка перепрыгнула камни на дне, побежала вверх по склону…

Туман не кончился. Жюли бежала вверх, понимала, что уже давно должна была преодолеть пологий склон!

Склон продолжался, туман все не редел, солнце не показывалось. Жюли очутилась в жутковатом сумеречном мире, где существовали лишь присыпанные прелыми листьями корни деревьев, поросшие мхом валуны и ополовиненные стволы деревьев, чьи верхушки совсем не различались, скрываясь за белесой мутью.

Жюли подпрыгнула! Со склона оврага туман казался неглубокой, упрятавшейся от солнца мутью!

Синее небо не показалось и тогда. Жюли застряла в мире прелости и сырости, глухих неясных звуков. Спустилась из ясного летнего дня в промозглую гнилую осень — заблудилась.

«НАСОВСЕМ?!?!» Рассудок образованной женщины отказывался понимать действительность! Жюли забилась под корягу, задрожала.

Чудные звуки пробирались по туману. Как будто неподалеку тяжело дышала больная лошадь. Как будто огромная змея шуршала чешуей по камням. Ручей журчал в сухом овраге!

— Ур-р-рмяу-у-у!!! — раздался из горла профессора жуткий кошачий выкрик!

Носитель выбивался наружу! Кот уподобился рычащему тигру, яростно шипя, выскочил из-под коряги! забил хвостом по шкуре, оскалился! Закрутился на одном месте!

Жюли показалось, что из тумана формируются тугие щупальца… Сотканная из серой, загустившейся дымки, разинулась немыслимая пасть с чудовищными клыками и раздвоенным языком…

Безумный страх погнал Василия вперед, подальше от щупальцев и жадной пасти! Жюли носителю не противилась. Даже если смогла бы, то — не захотела. Дикий животный ужас гнал кота по дну оврага, вздыбленная шкура, каждой шерстинкой ощущала направленное ЗЛО!

Внутри кота, от ужаса рыдала женщина. Образованная, с каждой секундой теряющая разум.

* * *

Проехаться с удобством до самого места не получилось. Едва деревня скрылась из виду, возница остановил лошадь. Назар распутал на наручниках веревку, приказал Арсению спрыгивать с телеги, грубовато подталкивая в спину скованного пленника, повел его в лес.

Еще четыре мужика, что отправились вместе Назаром и парнишкой, выстроились цепью и, держа пленника на мушках, зашагали в некотором (безопасном) отдалении.

Далеко не изнеженные, не городские ступни босого юноши то и дело болезненно натыкались на сучки и шишки.

— Может хоть чем-то ноги обмотать дадите? — мрачно буркнул Сенька. — Наклююсь — гангрена будет.

— Шагай, шагай, — осклабился нервный охранник, которого все называли просто — кум. — Фаина помереть не даст. Ежели хорошо вести себя будешь.

«Без обуви ты далеко от них не убежишь, — заговорил в голове Арсения голос наставницы. — Так что даже проси».

«Интересно, что сейчас делает Буря? — поглядев через плечо в сторону деревни, сказал Арсений. — Что-то я переживать за нее начинаю… Одна, голодная, в лесу…»

По главной деревенской улице, наклоняя к земле лобастую голову, брела собака с черной спиной и рыжими подпалинами. Прежде чем уйти сюда, хозяин ей не дал команды. Он спрятал под валежником рюкзак с провиантом и автоматом. Присел на корточки перед собачьей мордой, сказал:

— Буря. Если мы не вернемся. Иди к Зое. Ищи Зою. Возвращайся д о м о й.

Отправляясь в неизвестность, Борис не мог отдать ротвейлеру команду «охраняй». Стереги рюкзак, жди нас, пока мы не вернемся. В случае их неудачи, преданная псина сдохнет, но не оставит пост. И посему, заглядывая в желтые песьи глаза, ждал понимания. Ответа.

Буря понятливо легла на траву. Сложила крестом передние лапы. Смотрела, как хозяева идут через поле, бдительно порыкивала на гомонящих возле железной будки чужаков, от одного из которых за версту разило самогоном и прокисшими носками. Второй пах более приятно — домашней колбасой, куриным супом, леденцом, растаявшим в кармане…

Буря ждала хозяев всю ночь и утро. Неподалеку, на разбитой огромными колесами дороге нашлась вместительная лужа с отстоявшейся водой. Там же прыгали не слишком вкусные глупые лягушки.

Собака ждала.

От деревни доносилось много запахов и звуков. Кричали петухи, мычала, блеяла, рыгала животина. Сородичи общались увлеченно, за миску супа поругивали для проформы знакомых граждан. Дети иногда принимались плакать.

Днем к железной будке наведались те же двое. Один пах так же — леденцом и супом, второй отличался перегаром и бражкой… Ругались. «Бражник» вдумчиво почесывал в затылке и получил по уху папкой…

Под вечер Буря встала с примятой травы. Грустно поглядела на дорогу, куда велел идти главный хозяин. Втянула ноздрями воздух…

От деревни доносился запах молодого хозяина!

Не мешкая ни секунды, собака понеслась к селу!

Тянула чуткими ноздрями воздух, ловила звуки!

Ветер поменялся, едва собака ворвалась в деревню. Множество людских запахов запорошило нос, след перепутался, но нашелся возле небольшого домика и тут же показался — старым!

Буря почувствовала, что в доме живет одинокая старая женщина. Недавно здесь были оба хозяина… Побежала дальше по улице…

След запутался. Забился свежими запахами. Буря наклонила голову к земле…

После вчерашней попойки Гмыря встал лишь под вечер. Причмокнул языком, напоминающим сухую и одновременно распухшую подошву кирзача. Пошел на кухню к чайнику.

Жена заботливо, с понятием запарила и остудила в эмалированном чайнике горсть зверобоя и смородинового листа. Сама ушла из дома к матери от греха подальше — похмельный муж не лучшая, опасная компания. Гмыря жадно высосал через носик почти весь чай, отер губы тыльной стороной ладони, разыскал в тазике под салфеткой пирожки с требухой.

«Ученая зараза, — одобрительно подумал о зашуганной супружнице, засунул в рот пирог, зачавкал с аппетитом. С похмелья у Гмыри начинался дикий жор. Через кухонное окно увидел, заходящего во двор Малого с озабоченным лицом. — Компания, однако. Вовремя».

Гмыря распахнул дверцу холодильника, увидел, что в нем темно и пусто, выругался, поминая пропойцу монтера. Оглянулся: лезть в подпол за «поправкой» не понадобилось — под столом, в холодке стояла бутыль самогона, приготовленная, скорому на расправу хозяину ученой женушкой.

Малой еще по крыльцу поднимался, а Гмыря уже булькал над стаканами мутноватой жидкостью.

— Здорово, — поприветствовал молодого приятеля. — Поправься.

— Да правился уже! — разозлено буркнул парень. — Ты вчера мой мобильник не видел? Полдня ищу, Светка уже и диван отодвигала, и под шкафы веником залезла: весь дом обшарила — нет, как нет!

Гмыря задумчиво, с понятием и оттяжкой ополовинил налитый стакан. Кивнул:

— Видал. Ты его на стол клал.

— Да это я и сам помню! — огорчился молодой верзила. Не помню, куда он после делся, когда в баню пошли!

— Дак это…, в драке куда-то смахнули. Когда Файкины выкормыши Примака вязали.

— Да Светка все обшарила! Нет его нигде! — и засновал по кухне: — У меня в нем все телефоны, я никому дозвониться не могу со старой мобилы, там симка глючит! — Рухнул на табурет, снизу вверх, просительно поглядел на Гмырю: — Слушай, может это Файкины трубу «помыли», а?

— Файкины? — задумчиво переспросил хозяин дома. — Не. Вряд ли. Не помню, чтобы им такое предъявляли.

— А я чо, спросить не имею права?! — растопырил пальцы Малой. — Я, в натуре, предъявлять ни чо не буду! Пойдем со мною к Фаине, а, братишка?! Пусть своих поспрошает!

— Да я как бы…, - Гмыря покосился на таз, полный свежих пирожков. — Оттянуться хотел. Немного.

— Вместе потом оттянемся! Мобилу найдем, я еще и пивом проставлюсь!

Упоминание магазинного пива решило для экономного Гмыри — все. Напихав в карманы пирожков, допив стакан, он отправился вместе с приятелем на улицу, не забыв все же едко хмыкнуть:

— А без меня, типа, к Файке идти зассал?

Малой негромко выругался, но отрицать не стал. Место главного сельского отморозка по праву принадлежало Гмыре. С ним все вопросы разруливались как по маслу.

Стучать в ворота пришлось долго. В доме Фаины оказался только ее младший племянник Егор. Дверь открыл, лишь когда, поглядев из окна, увидел, кто пришел.

Пропустил в ворота подвыпивших односельчан, спросил:

— За Примаком пришли?

О Примаке Малой и Гмыря помнили в последнюю очередь. Но раз уж Егор предложил им забрать с собой очумело сидящего на лавке приятеля, противиться не стали. Подхватили под руки, тряхнули, на ноги поставили.

— Егор, а ваши где? — спросил Малой.

— Уехали, — лаконично ответил племянник бабушки Фаины.

— Нам Назар и Лазарь нужны. У меня вчера телефон пропал, когда они в доме были…

Егор пристально поглядел на односельчанина-ровесника. Немного свел брови к переносице.

— Ладно, потом зайдем, — буркнул Малой и повел Примака к воротам.

Примака мотало из стороны в сторону. И жаловался он невнятно:

— Я, кореша, здесь такого, б…, натерпелся! Такого… Файке все припомню… Умоется Назар кровавыми слезами… Гадом буду — все попомню!..

Устав тащить и подпирать приятеля с заплетающимися ногами, Малой прислонил его к забору. Испарину утер. Поглядел на улицу, где гоняли на великах мальчишки и уже рассаживались по лавочкам старушки на вечерний отдых…

По улице торопливо брела крупная собака с рыжими подпалинами, носом по земле водила.

— Цыц, Примак! — зашипел на поскуливающего родственника Малой. — Гмыря, ты ошейник на ротвейлера видишь?!

Высокорослый костистый Гмыря, дернув кадыком, сглотнул. Кивнул:

— Она. С-с-сука.

Отличный кожаный ошейник с наклепками и небольшим карманчиком не часто в глуши встречается — городская, купленная вещь.

— Что она здесь делает? — прищурился Малой. Гмыря пребывал в тупом, похмельном недоумении, не отвечал. Молодой приятель быстро забубнил: — Ко мне Андрюха недавно забегал, хвастался, что на рассвете они какого-то мужика с пистолетом повязали… Этот мужик вчера к бабке Глафире приехал… Не один. Типа, денег от Мишки привезли.

— От Мишки? Денег? — хмыкнул деревенский отморозок. Хохотнул: — Да Мишаня лучше нам ведро самогона выставит, чем бабке пряник купит!

— В натуре, — очумело поводя, опущенной головой, подтвердил Примак. — Миха парень свой.

Малой провел по лицу ладонью, оттянул нижнюю губу…

— Чер-р-рт! Гмыря, они сюда за нами пришли!!!

— Кто? — опешил старатель.

— Да эти двое! С пистолетом!!

— На хрен?

— О-о-ох-х-х, — покачивая головой, выдохнул Малой. — Ты, Гмыря свою рожу давно в зеркале видел? А?

— Ты чо, придурок…

— Тихо! Бабы про нас своим мужикам рассказали. Догадались, что мы серьезная бригада. Реально огорченная. Отправились з а н а м и.

— Да на хрена?!?!

— Да загасить нас наглухо! — просипел Малой, поглядывая на приближающуюся, увлеченную запахами собаку. — Файка же сказала — если б Лазарь за нами не приехал, мы б из тайги не вышли!

— Я эту Файку…, - вклинился Примак.

— Заткни кадило!!! — прорычал уже старший старатель. — Ты что, Малой, реально думаешь — они з а н а м и ш л и? Да?

— Включи мозги!! Фаина н и к о г д а не ошибается!!! — Малой, не спрашивая разрешения, засунул руку в карман приятеля, достал оттуда пирожок со свиной требухой. — Собака ищет мужика, которого повязали. Может вывести нас на второго. К Глафире двое приехали — большой мужик и сопляк-переросток.

— У сопляка может и автомат остаться, — мечтательно прищурившись, проговорил Гмыря. — «Калаш» у теток был нехилый…

Примак сполз до земли спиной по забору. Скорчился.

Ротвейлер крутился возле лавочки, где сидела приехавшая на лето к родственникам женщина с ребенком. Неподалеку от редкой в этих широтах собаки, мелькали мальчишки на велосипедах, поглядывали на породистую псину. Но приближаться к незнакомой собаке — опасались. На радость старателей отвлекали на себя внимание.

Собака грустно поглядела на замершую в испуге мамочку с ребенком, миролюбиво покрутила куцым обрубком хвоста и пошла дальше.

Не доходя до троицы мужчин, вдруг подняла голову от земли… Брыли ротвейлера вздернулись, показывая острые клыки…

— Она, — удовлетворенно прошептал Малой. — Узнала, сука. — Присел на корточки, подманивая псину, протянул вперед пирог, присвистнул, залопотал: — Фьють, фьють, иди ко мне, хорошая…, иди…

Собака прижала уши к голове, утробно зарычала… Напружинила холку и…

Внезапно развернулась и понеслась по улице прочь!

— За ней! — гаркнул Гмыря, но молодой приятель удержал его за рукав олимпийки:

— Стой. Не догонишь, — подумал и уверенно сказал: — Никуда она от нас не денется. Будет дожидаться своего хозяина.

— Дак убежит!!

— Уже убежала, — задумчиво глядя на мускулистый зад улепетывающего к опушке ротвейлера, проговорил Малой. — Пойдем-ка лучше к Сизому. Возьмем стволы и Каштана, в лес зайдем с другой стороны.

— А Каштан-то эту суку зассал, — напомнил Гмыря, взваливая себе на плечо руку Примака.

— Ничего. Мы его не науськивать, а по следу пускать будем.

Буря чувствовала, что провинилась. Хозяин приказал ей идти домой. К Зое. Буря — ослушалась. Не смогла уйти, оставив в беде дорогих людей. Всей шкурой умная собака чувствовала, что хозяева в опасности, что им плохо, они — ждут ее защиты!

Пошла искать.

Запуталась в запахах и звуках. Пропустила появление плохих людей.

Убежала. Теперь металась по опушке: от прикрытого ветками рюкзака к дороге, по которой нужно уходить! от заросшей, давно не кошеной луговины до лужи с отстоявшейся водой! Лакала. Д у м а л а.

Легла под большой сосной. Заскулила.

Скоро ночь. Скоро на охоту выйдут лесные хищники. Идти через ночную тайгу опасно.

Буря положила морду на лапы и, чутко прядая ушами, поскуливая, стала ждать.

Наступит утро и придут хозяева.

Обязательно придут!

Если бы Влас не пошел сегодня на рыбалку, а верные кореша не уехали три дня назад в далекое село на похороны другана, Сизый собрал бы приличную команду и ни за что не взял бы на «охоту» за чужаками лоха Примака.

Но взять пришлось. Отпоить немного, снарядить к околице. Пустить перед опушкой, отвлекать внимание. Сами, втроем, решили заходить из леса, с подветренной стороны. Если Каштан возьмет след и поведет от деревни, старатели не сомневались, что догонят и разыщут чужаков.

…Примак бродил по околице, опустив голову, изображал, что что-то разыскивает в траве. Ворошил ее ногами.

Каштан и троица вооруженных людей осторожно двигались по лесу.

Сизый искоса поглядывал на лайку. Недавний испуг отважной медвежатницы, расстроил хозяина невероятно! Каштан впервые поджал хвост перед другой собакой, опозорил перед братанами!

Еще только войдя в лес, Сизый сел на корточки перед псом. Крепко взял его за пушистые щеки и заглянул в синие собачьи глаза:

— Если еще раз зассышь. Застрелю.

Не известно понял ли хозяина Каштан, но шел охотничий пес уверенно. Ни разу слабину не показал.

Буря напряженно всматривалась в движения человека, ходившего по лугу. Мужчина был знаком по запаху — п л о х о й. Едва он появился на лугу, собака тут же перестала сомневаться: уходить или остаться?!

Уйти, от оставленных в лесу хозяйских вещей, негоже для приличной псины! Противно естеству охранницы!

Буря негромко порыкивала и ворчала, если ей казалось, что плохой решил двигаться к лесу…

Но каждый раз тревога оказывалась ложной. Дурно пахнущий человек ворошил траву и к опушке не приближался, поворачивал к деревне.

Шерсть Каштана вздыбилась, когда старатели миновали линию складов лесопилки.

Сизый пригляделся к лайке — не подвел Каштан, не засунул хвост под брюхо! Ученая не лаять на охоте собака осторожно выдвигалась из леса к опушке.

Буря расслышала шуршание людских шагов слишком поздно!

Взвилась с травы, расставив лапы, зарычала!

К сосне выбегала знакомая синеглазая лайка!

Но теперь кобель не побоялся Бури! В ней не было ничего необычного, пугающего, внутреннего, непонятного!

В ней не было Жюли.

Буря чуяла, что неподалеку есть и люди — те самые, что представляли угрозу для ее хозяек, те самые, за которыми она потом шла по тайге! Что от людей, даже через, бьющий в спину ветер пробивается запах оружейной смазки и пороха! И люди эти пахнут — с м е р т ь ю.

Не медля ни секунды, самая умная в мире собака кинулась на лайку!

Взвилась в воздух, собираясь смять более легкую соперницу!..

Из-за ели, в грудь Бури, из двух стволов, ударил выстрел.

Собака с черной спиной и рыжими подпалинами перекувырнулась в воздухе…

На землю упала уже м е р т в о й. С развороченной крупной дробью грудью, с остекленевшими желтыми глазами.

…Вышедший из-за ели мужчина с грубым лицом, пинком ноги перевернул собачье тело. Глумливо дунул на дымящееся дуло двустволки, хмыкнул:

— В яблочко. — Нагнулся, собираясь отстегнуть от мертвой собаки дорогой ошейник. Поморщился: — Б…, в лохмотья.

— Молодчик, Гмыря, — одобрил стрелка Сизый.

Когда Завьялов уходил с опушки, то прежде чем припрятать рюкзак под ветками, обработал его спреем «анти-дог».

Но тайник искала не собака. Люди. Умелые таежники охотники.

Гмыря побродил по крошечной полянке. Присел на корточки, провел ладонью по примятой траве… Уверенно пошел к кустам.

Через минуту заорал:

— А что я говорил?! «Калаш»!!!

Вынес на поляну рюкзак, вытряхнул на землю содержимое — спутниковый телефон, сухой паек, немного сменной одежды…

К телефону тут же метнулся Малой. Вцепился. Но никто на новомодную диковинку не претендовал, Сизый хмуро глядел на автомат в руке Гмыри.

— Мой, — отсекая все вопросы, заявил убийца. — Я собаку завалил, схрон нашел, значит и «калаш» — мой.

Сизый недовольно признал справедливость за Гмырей. Повернулся к луговине, через которую, едва услышал выстрел двустволки, побежал Примак.

— Кореша! Братаны! — запыхавшись, забубнил примчавшийся Примак. — А до меня ведь только что дошло! В подвале у Фаины вместе со мной второй парень сидел! Тот самый, что вместе с мужиком к Глафире пришел! Типа, от Мишани!

Старатели собрались вокруг задыхающегося от бега и возбуждения приятеля. Тот быстро и кратко рассказал, как было дело. Описал странного драчливого паренька.

— Махается, как черт! — довольный вниманием корешей, докладывал Примак. — Файкины его забздели так, что и в подвал боялись сунуться!

— Махается, говоришь? — задумчиво покусывая травинку, пробормотал Сизый. — Забздели?

— Ну! Файка сама его боялась!

Не попадая под радостное возбуждение Примака, Сизый и Гмыря мрачно переглянулись. Малой добавил им тревоги:

— Я ж говорил. За нами шли. Не лохи, мужики конкретные, это точно.

— Ну вот и — дошли, — поглядывая на тело ротвейлера, хмуро произнес Сизый.

Гмыря взял мертвую собаку за задние лапы и поволок тело к груде валежника, откуда недавно извлек рюкзак. На ходу гнусно хмыкнул:

— Сюрпризец будет. Полезут за поклажей, найдут п о д а р о к.

— Полезут, — согласился Сизый. — За «калашом» и телефоном — вернутся обязательно. Если, конечно, от Фаины н о р м а л ь н ы м и вывернутся…

— Будем ждать? — плечи Малого начало слегка потряхивать на нервяке. Он с детства слушал сказки о Фаине и знал: раз старуха сказала, что чужаки могли их завалить в тайге, то так оно и было бы, не упреди их бабка. На этот раз старатели-убийцы наткнулись не на вчерашних студентов геологов, а на достойных противников. Если уж Файкины выкормыши боялись за безоружным мальчишкой в собственный подвал лезть, то дело будет не шутейным. Конкретное месилово им предстоит.

— Малой, вставь в свой заглючивший телефон мою симку, звони нашим, харе им на похоронах бухать. Пусть выезжают в ночь. П о з а б а в и м с я маленько. Пошутим. Ты помнишь, где Валера боезапас хранит?

— Ну, — кивнул младший брат. — На сеновале.

— Метнись до сеновала за лимонкой и динамитом. Ты, Гмыря, над «подарочком» растяжку смастеришь. Замесим, кореша, заколбасим кровавый фарш из собачатины и человечины.

* * *

Солнце давно спряталось. Над кронами стояла полная луна. Арсения одолевала кровососущая летающая мелочь, радовало лишь одно: порезанные, поколотые ступни давно потеряли от холода чувствительность. Тревожило другое: Миранда не могла скрыть от носителя нарастающее беспокойство. Арсению казалось, что наставница уже жалела, что так безропотно дала себя сковать.

Миранда опытно поглядывала на расположение мужчин с винтовками, примеривалась, и если бы носитель не был босым, то, вероятно, дернулась бы в отрыв. Лес погрузился в серую ночную хмарь, попасть между стволов густой тайги по бегущему человеку — умеющему «маятник качать»! — задача не простая.

В какой-то момент Арсений почувствовал, как под приказом беты напружинилось бедро: Миранда примерялась к Назару, на секунду потерявшему бдительность и качнувшему дуло винтовки в сторону приятеля!..

Но Назар внезапно застыл. Повернулся на девяносто градусов. Поклонился обросшему мхом валуну. Как будто попросил у камня разрешения пройти.

Картина была столь необычной — человек булыжнику кланяется! — что, любящая нетривиальные проявления людской породы террористка, задумалась и засмотрелась.

«Миранда, может быть — не надо? — заговорил Арсений, верно почувствовавший решительный настрой женщины. — Куда я с порезанными пятками уйду?»

«Ты боли не почувствуешь. Я заблокирую нервные узлы».

«Хочешь, чтобы я ногу насквозь без боли пропорол или лодыжку сломал, но дальше улепетывал? Спасибо».

Миранда не ответила. Прекративший кланяться Назар повел людей за камень. И каждый из аборигенов, проходя мимо булыжника, сгибался в поясном поклоне.

«Куда деваться…, - пробормотала диверсантка. — Все странновитее и странновитее… Уже хочется взглянуть, что дальше будет».

Метров через пятьсот от места поклонения, за деревьями показался огонь. Миранда совершенно отбросила мысли о побеге, без понукания пошла вперед.

На огромной, выгнутой бугром поляне, жарко бушевал костер. Вокруг костра, в тени, отбрасываемой ярким пламенем, сидели обнаженные по пояс мужчины — пять человек. Головы держали наклоненными, легонько и слаженно ударяли в большие бубны деревянными колотушками.

По вытоптанному песчаному пятачку, вокруг костра кружась приплясывала невысокая коренастая фигура в накидке, состоящей как бы из лохмотьев. И если бы Арсений-Миранда не ожидал увидеть здесь Фаину, то ни за что не опознал бы в той фигуре бабушку: на голове шаманки сидела островерхая шапка, с которой на лицо спускались кожаные полоски, напомнившие Арсению ямайские дреды. Колдунья кружилась, притоптывала, поколачивая в небольшой бубен не колотушкой, а высохшей до черноты заячьей лапой. Каждый раз, проходя мимо, останавливалась лицом к внушительной деревянной колонне, на верхушке которой была установлена, вырезанная из дерева голова оскалившейся кошки с острыми, заканчивающимися кисточками ушами. Фаина высоко вздымала руки, как будто приветствуя или прося о чем-то голову лесной рыси. Потом снова продолжала странный танец и монотонное пение, на языке, который Миранда автоматически определила как — мертвый. Непонятный ни единым словом.

Пленника втолкнули в круг. Шаманка вроде как и не заметила. Напевая, бормоча, скребя по бубну древней лапкой, прошла за спиной настороженного Арсения.

«Расслабься, дорогой, — зазвучал в голове парнишки голос наставницы. — Этот антураж рассчитан на деревенских простаков, которым Фая с детства зубы заговаривает».

«Я не чувствую Бориса и Жюли! Мы зря сюда пришли!»

«Я их тоже не чувствую, — подтвердила диверсантка. — Но вот относительно «зря»…, не уверена. Когда еще представиться возможность понаблюдать за первобытным обрядом?»

«Ты издеваешься?! «Понаблюдать»?! Миранда, мы здесь не зрители, — участники!»

«Сеня. Расслабься, раньше здесь никогда не было таких мы. Фаине, мы вдвоем не зубам».

«А если?!»

«А с «если», Сеня, начинается паника. Так что, дружок, юркни в тину и доверься тетеньке Миранде. Происходит нечто небывалое, Сенька, мне крайне любопытно. Здесь может представиться возможность «внедриться» в нашу драгоценную колдунью».

«Как?! Она — закрыта!»

Миранда помолчала, подумала. Ответила:

«Ты никогда не работал с «закрытыми» людьми. Настрой на меня восприятие, я сформирую для тебя образную картину. Проведу, так сказать, ускоренный курс обучения, поймешь, в чем дело».

Сенька абсолютно переключился на волну наставницы…

Перед глазами возникла закрытая наглухо двойная дверь. Миранда как-то уловила, что примерно так Арсений и представлял себе запертые от проникновения рассудки: перед ним как будто вставала толстенная, обитая железом дверь, где не было отверстий для ключей и самых малейших зазоров. В такую дверь — стучи, не достучишься, просись — открыть тебе н е с м о г у т.

Сейчас, перед внутренним взором Арсения, из-за двери начали выбиваться лучи нестерпимо яркого света. С каждым ударом бубна, попадая в такт, на запертую дверь обрушивался изнутри кто-то всевластный и могучий. Звук удара был глухим. Словно по упрямому дереву ударялся воздушный молот урагана! Дверные створки подрагивали, Арсению уже казалось, что он различает полоску неподдающейся задвижки — еще один удар воздушного кулака и дверь либо раскроется, либо слетит с невидимых петель!

«Понял в чем дело, Сенька? — Картина, толи воображенная, толи реально видимая наставницей впечатляла, паренек сказал «угу». — И если эта дверь, Арсений, способна приоткрыться, то как ты думаешь — из нее можно только выйти, или и в о й т и возможно?»

«Не знаю».

«Я тоже о подобном раньше не слышала. В «закрытых» невозможно проникнуть, их «дверки» заперты на совесть, генетически. Но мы — попробуем. Если Фаина решила ударить по нам на каком-то неизвестном мне ментальном уровне, мы ей ответим так, что мало не покажется. Да, Сенька?»

«Ну-у-у, типа — да».

«Крепись, солдат. И бди. Первый удар, наверняка, будет самым сильным, неожиданным. Если колдунья по мне ударит, ты подопрешь, если ее лейтмотив настроен на тебя — я подстрахую».

Задействуя для общения один мозг, соврать невозможно. Арсений чувствовал уверенность, бесстрашие наставницы, Миранда и в самом деле воспринимала отдельно взятую ситуацию обряда, как редкую удачу. Путешественница из будущего изголодалась без новых знаний! Она шесть лет провела в мире, где ей все понятно, кроме судеб, но этого нельзя — и з у ч а т ь, можно лишь плыть, переплывая изо дня в день, борясь за существование. Сейчас Миранда жадно впитывала н о в и з н у. И эта жажда Арсению не нравилась. Как путешественник, открывший неизвестный материк, исследователь новой формы жизни, Миранда слишком увлеклась происходящим! Парнишка, выросший на маминых сказках (иносказаниях) о чудовищах, забирающих чужие души, был настроен более самокритично, здраво. То, с чем они столкнулись в таежной деревне, есть — смертельная опасность! Наставница с излишней самоуверенностью, с привычным чувством превосходства заигралась в супер-женщину!

Но в предсказании событий чутье наставницу не подвело. Бабушка подбросила в огонь пучок каких-то травок, сухие стебли закурились сладковатым, дурманящим дымком, и… Воображаемая дверь распахнулась так внезапно, ударивший из-за двери смерч оказался так силен, что Арсений даже не понял — он сам рухнул на колени, или это Лазарь, ударив сзади под колени, заставил пленника упасть перед костром!

Невидимый вихрь ворвался в мозг Арсения и разметал его и наставницу в разные стороны!

«Подпереть, подстраховать» стало невозможно! Миранда и ее ученик разлетелись в разные стороны, как бильярдные шары от стремительного и точного удара кия! Вихрь закрутил Арсения, словно невесомую пушинку, запутал — парнишка уже не мог понять: он на земле, все еще стоит на коленях, или задом вверх перекувырнулся?! а на тайгу обрушился вселенский ураган и ни черта не видно — он ослеп! или слепота — воображаемая, в н у т р е н н я я?!

В невообразимом далеке кричала наставница. Арсений ощущал собственную черепушку безразмерной, бесконечной величиной, он как бы оглянулся, п о ш а р и л в серой, бессмысленной пустоте!..

И чуть окончательно не лишился разума, когда УВИДЕЛ. Огромная серая воронка засасывала то, что было с у т ь ю его наставницы! Каким-то древним заговором на мертвом языке шаманка сделала дубль-интеллект видимым, телесным. Миранда приобрела очертания крошечной и зыбкой женской фигурки, на фигурку набрасывался серый капюшон смерча, затягивал, засасывал…

«АРСЕ-Е-ЕНИЙ!!!»

Арсений заставил себя представить, что у рассудка есть рука!

Ведь у Фаины получилось сотворить подобное с Мирандой!

Получилось и у юного телепата. Рука сформировалась, пробила тугую, упругую стену вихря, ворвалась внутрь воронки, схватила протянутые, ускользающие пальцы женщины!.. Потянула к себе…

— ИЗЫДИ!!! — раздался голос колдуньи. — Приказываю, дух, — ИЗЫДИ!!!

Впервые за обряд, Фаина заговорила по-русски. Но произнесла лишь три слова и снова, грозно и повелительно залопотала на языке исчезнувшего племени!

Никогда ранее Арсений не совершал такой тяжелой, штурмовой работы. Не мозга — воли, силы духа. Притягивая к себе Миранду, он понимал, что только так, объединившись, они способны противостоять колдунье. Что только — упусти мгновение, поддайся панике или ослабь усилия, — Миранду унесет куда-то!

И там, где очутится путешественница из будущего, вероятно, нет ничего хорошего. Возможно — там вообще н и ч е г о н е т.

Арсений почти вытащил Миранду из смерча, когда между ними, разрывая воображаемые руки, ворвалась ОГРОМНАЯ фигура разъяренной женщины с развивающимися черными кудрями и пламенными черными очами!

Фигура отшвырнула Миранду за пределы восприятия Арсения, схватила его за несуществующее в иллюзорном мире запястье, повлекла к себе…

Где-то в зыбком мареве кричала Миранда. Большое женское тело влекло Арсения к себе, распахивало обманные материнские объятия… «Не противься мне, хороший…, - звучал в голове Арсения голос бабушки Фаины. — Не противься… Ты — мой, ты предначертан…»

От шока — в одном носителе может появиться второго дубль-интеллекта! — от мысли «Фаина не понимает, что творит, она разрушит мой рассудок!», Арсений как будто обрел второе (чуть истерическое) дыхание! Он ОТПИХНУЛ от себя мягкую и приветливую грудь воображаемой волоокой женщины…

Шаманка словно сцементировала объятия. Порожденные разумом руки крепко обхватили парнишку, стиснули как титанические клещи… «Не надо, не надо, миленький… Поранишься, мне же потом и…»

Арсений подумал что умирает. Считается, что только перед смертью перед глазами умирающего проплывает вся прожитая жизнь. Мама, батя, Ванька, Марья, Ирма-Миранда полощет в реке белье, смущенно улыбается покореженным лицом… Тонечка несет в «засаду» тарелку, полную дымящихся пельменей… Батя держит за жабры агромадную, только что выловленную щуку…

Арсений и сам себе уже казался такой же рыбой… Покорной, полудохлой…

Дикий крик Миранды отогнал видения!

Только что почти уснувший на необъятной груди Арсений напрягся, как бы подняв голову вверх, взглянул на огромную иллюзорную женщину…

Его держал уже не человек. Арсения прижимало к груди существо с телом женщины и головою кошки! Кошка безразлично щурила глаза на маленького неразумного человечка, Сеньке показалось, что он ощущает запах, исходящий от проникшего в его разум чудовища — от женщины с кошачьей головой пахло лесом, кровью только что убитой дичи, сухой травой…

Египетская богиня Баст?! информация из школьной программы автоматически проскочила в памяти мальчишки! Откуда она в северной глуши?!?!

Выброс адреналина, ужас, заставили парнишку напрячься! Арсений почувствовал, как его раздувает, вырвавшаяся изнутри естества, слепящая, притупляющая страх, ярость!! Он уподобился раздувающемуся от горячего воздуха шару огромной гондолы! Набрал еще один глоток обжигающего нереального воздуха!

Кошачья морда заколыхалась, поплыла… На месте звериной головы сформировалось женское лицо — уже Фаина, опешив, охнула!

Арсений вырвался на волю.

Открыл глаза.

В груди клокотало сердце, дыхание царапало, обжигало горло. Арсений стоял перед костром, опираясь на четыре конечности. Вокруг костра, разинув рты и опустив бубны, сидели подручные шаманки с блестящими от пота торсами. Непонятно, донеслись ли до них отголоски невидимой битвы двух титанов телепатии, вероятнее всего, помощников Фаины заставил опешить вид рухнувшей на землю шаманки.

Фаина лежала на желтом песке, как куль битого молью тряпья. Не шевелилась.

Оторопь помощников продлилась лишь короткое мгновение. Подскочив с земли, мужики ринулись к Фаине, на Арсения сзади обрушился удар по голове — Лазарь, прикладом постарался.

Прежде чем уйти в беспамятство, Арсений услышал, как Фаина — из последних сил приподнимая голову — выкрикнула Лазарю:

— Не тронь!

* * *

Тело покачивалось мерно и плавно. Арсений, не открывая глаз, раскинул восприятие…

Лошадь. Скрип колес. Значит он в телеге.

И если, знатно отведавшая оружейного приклада черепушка не разламывается от боли — Миранда с ним. Убрала болевые ощущения, позволила поспать.

«Ты как?» — отправил внутрь вопрос Арсений.

«Составляю черновой вариант докторской диссертации на тему «Доисторические верования: инсинуации и суть»», — хмыкнула диверсантка.

Шутит — значит в норме.

«Фаина жива?»

«А что ей сделается? Тут, у тебя под боком сопит в две дырочки, похрапывает. Крепкая старушка нам, Сенька, попалась».

«До телеги ты дошла?»

«Ага, сейчас. Назар допёр! Пока тащил нас на хребте, мужики вспоминали, как он таким же макаром медведя из лесу волок семь километров».

«От Бориса и Жюли есть известия?»

«Нет».

В коротком отрицании пробилась тревога. Миранда, пользуясь возможностями Сеньки давно обшаривала лес, искала эманации друзей.

Безрезультатно.

Рядом с Арсением кто-то грузно завозился, пахнуло лежалым тряпьем, хранимым вместе с какими-то пахучими травками, но редко извлекаемым из сундука.

— Что, парень, с духом со своим общаешься? — раздался неодобрительный голос шаманки. — Гляди — заиграешься. Эдакие забавы не для людей.

— Как-нибудь переживу.

— А ты бабушке-то не хами. Послушай сведущего человека.

Арсений и бабушка рядком лежали на телеге. Смотрели в серое предутреннее небо.

Арсений не мог сказать деревенской ведунье, что в нем не дух лесной, а очень даже женщина. Порядком жутковатая и отчаянная, но не опасная для друзей. Возле телеги шагали молчаливые подручные шаманки. Изредка всхрапывала лошадь.

Мирная картинка. Жизненная. И не подумаешь, что на телеге едут два (три) человека, устроивших недавно виртуальную схватку не на жизнь, а на смерть.

— Где мой дядя, Фаина? — продолжая глядеть в небо, спросил Арсений.

— К обеду приведут, — проворчала шаманка.

— И ты нас отпустишь?

Бабушка помолчала. Вздохнула.

— Отпущу. Ежели ты сам этого захочешь.

— Можешь быть уверена, что захочу. — Парнишка не понимал, почему, впервые в жизни он обращается к пожилой женщине на «ты». Как к близкой родственнице. Но чувствовал — так правильно, позволено.

— Как знать, миленький, как знать…

Больше Фаина не проронила ни слова, хотя Арсений и пытался навязать ей разговор.

«Ох, Сенька, — вздыхала в общей голове Миранда, — вот чует сердце, готовит нам старуха пакость! Такие как она так просто не сдаются. Ты ей зачем-то нужен. Потому и увечить своим не позволила. Но посмотрим, запихнут ли тебя опять в подвал…»

Не запихнули. Назар провел г о с т я в небольшую горницу с периной на кровати, кивком головы указал на постель. Через минуту занес туда одежду и обувь Арсения.

Сенька посмотрел на чистое постельное белье, глянул на черные от грязи ноги:

— Мне б помыться.

Позволили и вымыться. В теплой, подтопленной баньке, где Арсений попросил наставницу на время — отключиться.

Миранда фыркнула «какие же мы неженки!», но просьбу выполнила. Дивно чистый Сенька упал в кровать бревном, уснул на несколько часов. Проснулся, когда по дому уже умопомрачительные съестные запахи гуляли!

«Миранда, — взмолился, — опять — нельзя?! За последние сутки я напился-то толком один раз, когда бане плескался!»

«Ох, Сенька, ты родину продашь за буженину».

«Не. Здесь цена другая. Не родина. Душа. А это уже мое личное, интимное дело».

«И н т и м н ы м оно будет, когда я из тебя смоюсь. Ты, кстати, поинтересуйся, почему вместе с одеждой плеер не вернули?»

«А на фига он тебе? В кого перемещаться будешь? Или… Жюли оставим в Васе, а ты побегаешь в собаке?»

«Плохие шутки, Сеня, — мрачно оборвала ученика наставница. — Я вот конкретно переживаю о Жюли и Буре».

«Да я тоже о них думаю, Миранда! Но мне обычно на сытый желудок легче думается!»

В общем теле не обманешь, Арсений был на грани голодного обморока. И если запретить измотанному мальцу поесть, толку от него все равно не будет.

«Насыщайся», — разрешила путешественница.

И как не опасалась, никаких изменений сознания после плотного обеда не почувствовала.

Задумалась. Хозяйка дома оставила борьбу за нового, могучего приспешника?..

Доброй воли в шаманке Миранда заподозрить не могла. Ждала подвоха.

«Ты помнишь, Сенька, чем славится египетская богиня Баст?» — спросила ученика.

«Боюсь запутаться в египетском пантеоне», — признался парень.

«Божество с кошачьей головою, Сенька, несет в себе любовь и заботу о людях. Но так Баст относится только к верноподданным. Непокорных и неблагодарных Баст карает жестко…»

Лайка с синими глазами лежала на примятой еще Бурей траве. В той же позе. Носом к деревне. За ее спиной, привалясь спиной к стволам деревьев, полусидели три старателя-убийцы. Примака отправили в деревню — наблюдать. Мобильники у всех старателей разрядились, два телефона второпях зарядили от автомобильных аккумуляторов — берегли, Примаку велели поработать ногами. На рассвете он уже прибегал на опушку, сообщил, что парень, с которым его держали в подвале вернулся в дом ведьмы вместе с ней и выкормышами.

Сизый приказал Примаку вернуться к дому колдуньи и, коли будет срочность, подать сигнал уже звонком.

Гмыря, поигрывая заполученным автоматом, рвался проверить его в деле.

— А если чужие двинутся сюда вместе с файкиными? — спросил с показным безразличием. — Валить — всех будем?

— Нет, — покачал головой Сизый. — Нам это ни к чему, Фаина за своих отомстит. Лучше положим к «подарку» рюкзак с консервами, одеждой и патронами. Когда растяжка рванет, патроны сдетонируют, поди потом разберись — откуда прилетело. Файкиных можно будет уже и добить, пусть голову ломают — чего чужаки в рюкзак набили, какой боезапас рванул.

— Толково, — одобрил Малой.

— Патронов жалко, — буркнул Гмыря.

— Не жмись! — хмыкнул подрастающий душегуб. — Новые добудешь.

Миранда много знала и рассказывать умела. Перед закрытыми глазами Сеньки проплывали страницы истории Египта, мелькали имена божеств — со временем Баст стали называть Бубастис, око Ра… Миранда и сама увлеклась рассказом, от пантеона перешла к истории возникновения цивилизации на Ближнем Востоке…

Дверь в горницу, куда определили пленника-гостя, распахнулась. На пороге стоял угрюмец Лазарь:

— Вставай, — сказал Арсению. — Фаина ждет.

После возвращения в деревню шаманку Арсений не видел. Полноватая грузная бабушка тяжело, при помощи мужчин, сползла с телеги и сразу же ушла в дальнюю комнату. За обедом Арсений видел, как молодой парнишка Егор проносит туда миску с супом и кринку молока. Но из комнаты не доносилось ни звука, старая шаманка отдыхала до раннего вечера.

…Чувствуя, как сзади напирает Лазарь, Арсений вошел в просторную главную комнату избы Фаины. И сразу встретился глазами с невозмутимой бабушкой, нисколечко не похожей на ночную ведьму. Бабушка сидела за накрытым ажурной, чистенькой скатеркой круглым столом, жесткие кудрявые волосы гладко зачесаны, на шее платок нарядный повязан. Не знай, кто перед ним, любой решил бы — чинная пенсионерка внука поджидает, готовится поговорить серьезно о поведении и девочках.

Кроме нее в комнате никого не было.

Лазарь подтолкнул Арсения к стулу через стол от бабушки. «Внук» послушно умастился и подручный тут же вышел.

— Спрашивай, — повелительно произнесла шаманка.

«Нормально, — слегка опешил юный телепат. Морально Сенька был готов к увещевательной душеспасительной беседе о злокозненных внутренних демонах. Насочинял достаточно высокоинтеллектуальных, путанных для деревенской бабушки уверток. Миранда просила больше слушать, чем говорить: «Вытягивай, Сенька, из бабки информацию, о нас старайся не распространяться. По ее вопросам будем вычислять, в чем интерес колдуньи к тебе». Шаманка же решила действовать в той же методе, предложила гостю проявить себя. — Интересно, бабушка следователем в НКВД не поработала?»

«Не отвлекайся».

— Ты обещала, — начал Сенька, — что мой дядя будет здесь к обеду. Я пообедал час назад.

— Твой дядя на подходе, — не моргнув, сообщила бабушка и замолчала, выжидательно поглядывая на мальчишку. Хитрить с Фаиной было сложно.

— Как получилось, что мой приход сюда предсказан? — наклоняя голову, глядя исподлобья, избрал вопрос Арсений.

Фаина вздохнула, присобрала губы, ответила:

— Я много лет ждала того, кому смогу передать в наследство силу. Пятнадцать лет назад родилась моя младшая внучка, я бросила камни и спросила духов — пришла ли та, кого я жду? Камни легли узором отрицания. Узор был странен. Я долго раздумывала над его загадкой, пока не увидела, что один из камней укатился. Провела еще один обряд на родовой поляне. Там мне явился дух предка нашего рода и предрек, что появления наследника я дождусь через пятнадцать лет. Через пятнадцать лет ко мне в дом проникнет Тот Кого Не Может Быть. Он ничего не тронет моего. Он придет за своим. И будет так силен, что я почувствую его приближение за многие версты.

«Вот почему нас ждали, Сенька, — заговорила Миранда. — Твое появление не стало для Фаины неожиданностью, она…»

— Прикажи своему духу замолчать! — внезапно прикрикнула шаманка.

— Во мне нет духа, бабушка Фаина, — покладисто сказал парнишка. Арсения жутко заинтересовал рассказ колдуньи, расстраивать наладившийся контакт с хозяйкой дома не советовала и Миранда. — Я обычный человек…

— Забудь! Не ври мне! — перебила ведунья. — Ты необычный человек с рождения! Ты тот, кого не может быть, твоя судьба не прописана, не связана с миром живых или мертвых — ты загадка даже для духов! Таких, как ты — единицы, по пальцам перечесть! Ты сам способен выбирать себе дорогу, силой воли прочертить свою судьбу по чистому листу!

Разгоряченная громкая речь Фаины привлекла внимание Лазаря, обретавшегося поблизости на предмет охраны. В дверь просунулось хмурое мужское лицо…

— Уйди! — замахала на него руками бабушка. — Мы разговариваем!

«Все странновитее и странновитее, — припомнил Арсений, выдранный Мирандой из Льюиса Керролла афоризм. — Магические камни, обряды, родовая поляна…»

— Недавно мне привиделось, бабушка Фаина, что ты и сама была к е м — т о д р у г и м, заинтересованно склонился над столом Арсений. — Ты была женщиной с головою кошки.

Услышав о видении недавнего противника, Фаина как-то сразу, моментально успокоилась. Пристально поглядела на парнишку… И удовлетворенно кивнула. Колдунья выглядела так, словно получила долгожданный дорогой подарок, но за него предложено — платить.

Какую цену? — непонятно.

— Мы все бываем кем-то еще, — бабушка вздохнула во всю ширь груди. — Среди нас есть люди олени, овцы, волки, тигры, псы… Они об этом не знают, но не могут изменить свою природу. Ты — можешь. Ты не прописан.

Сеньку слабо интересовали проблемы человеческой личности и сущности (тем более преподаваемые в форме околонаучного бреда!), его тревожила реальность — настоящее и будущее, в которое способна заглянуть невероятная старушка! Здесь, а не в засаленной СМИ философии природы человека ее сила!

— Бабушка Фаина! — горячо воскликнул Сенька. — А ты можешь снова провести обряд?! Посмотреть, поменялось ли что-то в моей судьбе за эти годы?!

Арсений торопился. Очень скоро ему придется слишком часто говорить Фаине «НЕТ», сейчас, пока она настроена дружелюбно, он не мог упустить представившийся шанс! Может быть, Фаина скажет что-нибудь о маме?! Расскажет, что ждет его и папу?! Увидит, поменялось ли настоящее и есть ли у его друзей из будущего — жизнь?!

Фаина нахмурилась. Задумалась. Потом, кивнув, пробормотала:

— Может быть…, оно и к лучшему. Ко времени.

Шаманка встала со стула, прошла до громоздкого древнего комода, выдвинув один ящиков, достала из него тяжелый полотняный мешочек и вернулась за стол.

Арсений услышал, как под пальцами бабушки, приятно зашелестели камушки в мешочке. Фаина словно погрузилась в транс. Ее губы мерно шевелились, глаза смотрели в одну точку.

— Нет! — внезапно выговорила шаманка. Протянула через стол мешочек и велела: — Ты должен сделать это сам. Набери горсть камней, высыпь их на стол передо мной.

— А если я выну только один? — принимая тяжелую торбочку, спросил Арсений.

— Значит, так тому быть. Прислушайся к себе, возьми столько камней, сколько захочется.

Арсений, чувствуя нешуточное волнение, погрузил пальцы в груду гладких камушков — какие-то из них были теплыми и словно бы живыми, другие морозливо покалывались, пара камней, показалось — отпрянула от пальцев!

Сенька почувствовал желание набрать полную горсть, сграбастал камни и, разноцветной, переливающейся волной раскатил их перед внимательно застывшей бабушкой!

Фаина застыла, глядя на рисунок.

Молчала долго, сгорбилась. Арсению показалось, шаманка недовольна увиденным, обеспокоена. Ее брови то стягивались к переносице, то, в недоумении, взлетали вверх. Фаина заторможено глядела на рассыпанные по скатерти камни, Арсений ждать устал!

— Ну! — не выдержав, поторопил шаманку.

Бабушка очнулась от тяжелых дум, оторвала взгляд от камней. Посмотрела на парнишку очень странно: во взгляде застыло замешательство, тревога и толика разочарования. Ответ шаманки объяснил, с чем связан оттенок обманутых надежд:

— Я не смогу тебя удержать, миленький, — негромко сообщила бабушка. — Хочу, но не могу.

Арсению, по сути дела, было наплевать на чаяния могущественной старушки. А если уж совсем по-чесноку — известие порадовало: Фаина не сможет силой удержат «наследника» подле себя!

Но шаманка продолжала гнуть свое:

— А если постараюсь — погублю. Тебя достанут волки.

«Господи! Да при чем здесь волки?!» — мысленно взвыл Арсений:

— Про мою маму, про маму ты видишь что-нибудь?

— Про маму? — переспросила бабушка, пригляделась к рисунку из камней: — Материнский камень далекой, миленький.

— Я знаю, что моя мама далеко! Когда я ее снова увижу?!

— Не знаю, — потерянно прошептала бабушка. — Пока ты сам прочертил только то, что твоя мама далеко.

— Она жива? С ней все в порядке?!

— С тобой не в порядке, миленький. — Фаина сделала паузу, прямо поглядела парнишку: — По твоему следу идет мужчина-крыса. И если не остережешься, о н тебя погубит.

— Убьет? — насторожился Сенька.

— Нет. Погубит.

— Погубит?.. Крыса?.. И что же это за крыса такая? — задумчиво забубнил парнишка. «Миранда, как думаешь, крыса — Платон?»

«Я бы не сомневалась, но кто эту сказительницу верно растолкует? Спроси о крысе что-нибудь еще!»

— Фаина, а что ты можешь увидеть по камням про крысу?

— Я никогда не видела такого, — задумчиво пробормотала колдунья. — Этот мужчина мог бы быть твоим отцом, но он… Он — не отец, не отчим. Но считает тебя своим творением.

«Платон! — взорвался в голове Арсения вопль понимания Миранды. — Он жив, и он идет по следу!»

— Этот мужчина, — продолжала бабушка, — погубил твою мать, погубит и тебя, если найдет…

— Он меня — найдет?!

Фаина поглядела на взволнованного парня, лицо ее сложилось в огорченную гримасу:

— Только ты сам сможешь ответить на этот вопрос.

— А если я снова брошу камни, ты увидишь ответ?!

Шаманка покачала головой:

— Ты уже сделал выбор, прочертил судьбу, не путай линии, миленький. Духи на сегодня все сказали, прогневишь, потребуешь еще сказать — обидятся. Обманут. Ты лучше про волков меня спроси, волки, мальчик, — б л и ж е. Рукой подать.

— Настоящие волки? — удивился Арсений.

— Настоящие. Люди в волчьих шкурах. И они куда опасней, чем серая лесная стая.

— Ну так скажи!

Фаина встала, убрала в рассыпанные по столу камни в мешочек и отнесла в комод. Вернулась и как будто з а с т а в и л а себя говорить:

— Мой род ведет начало от пятнистой рыжей рыси. Ты видел наш тотемный знак на родовой поляне. Моя прародительница пыталась помочь изгнать из тебя злого демона. — Упомнив предка-рысь, Фаина пробормотала молитву или заклинание. Помолчала и продолжила: — Родная сестра моей прабабки вышла замуж за мужчину из рода волка. Сейчас половина деревни — потомки той рыси и волка. Когда моя двоюродная бабушка умирала, то не смогла никому передать силу. Волки — не получили кармического вожака, превратились в разнузданное дикое племя. Сейчас мне кажется уже совсем — взбесились. Натворили много черных дел, испоганили нашу землю, сделали ее — проклятой. Земля нас отторгает, миленький, не позволяет зародиться новой силе и не дает наследников. Я бы уже давно увела рысей в другое место, но ждала — тебя.

Фаина горестно посмотрела на мальчишку, которого ждала, но которого не может удержать. Сенька даже виноватым себя почему-то почувствовал. Но чувству вины не позволили разрастись следующие слова колдуньи:

— И если я оставлю тебя в деревне даже на лишний день, то — погублю. Каменный рисунок, брошенный твоей рукой, дал три ветви. Ты можешь остаться со мной и принять в дар силу, но очень быстро столкнешься со стаей и потерпишь поражение, губительное и для моего народа. Ты можешь вовсе отказаться от моего дара, но это решение вскорости погубит тебя и твоих близких. Самая длинная ветвь получилась там, где ты встречаешься с мужчиной-крысой. Но чтобы спастись, тебе нужно дать мне клятву и уйти из деревни до рассвета.

«Пойдешь налево — коня потеряешь. Пойдешь направо — головы лишишься… Илья Муромец, твою мать!!» — забыв о внутреннем присутствии женщины, выругался Сенька.

— И что мне выбрать? Встречу с мужчиной-крысой и какую-то клятву, как я понимаю?!

— В полночь я брошу камни, миленький, — сочувственно сказала бабушка. — Попрошу совета у духов. Посмотрю, что могу сделать для тебя.

— И какой клятвы ты от меня потребуешь?

— По третьей, самой длинной ветви тебе предначертано вернуться.

«Ох и хитрая старушка, Сенька! — заржала внутри Арсения недавняя отпетая материалистка-террористка. — Чистое — НКВД! Не мытьем, так катаньем умаслит и служить заставит!»

«А я ей верю, — не согласился ученик. — Да и потом, Миранда. Ты же не веришь в какие-то там клятвы. Да?»

«Ну-у-у…, после того, как я написала несколько вступительных глав диссертации «Доисторические верования…», мы можем эту тему более не развивать».

«Прониклась, значит?» — хмыкнул Сенька.

«Мой друг, — с нравоучительной интонацией затянула диверсантка, — человеку, которого из-за виртуальной двери шибануло виртуальным смерчем, рассуждать о логике событий — грешно и сложно. Посплетничай маленько с бабушкой, узнай, что за волки тут конкретно взбесились и почему они тебя — порвут, невзирая на помощь всесильной ведьмы. Задачу — понял?»

«Принял к исполнению».

Впервые с момента знакомства бабушка, понимая, что «злой демон вновь очнулся», но, не поджимая брезгливо губ и не сверкая гневно узенькими щелками глаз, с интересом наблюдала за происходящим.

— Что, миленький? — положа объемную грудь на стол, вытянув вперед шею, спросила сопереживательно: — Опять икотка теребит? Опять спокою не дает?

В голове Арсения тревожной сиреной взвыв голос террористки:

«Шухер, Сенька! Пытается тебя расслабить «искренним» сочувствием!! Сейчас опять предложит экзорцизм!»

Угадала.

— Давай-ка, миленький, избавлю я тебя от эдакой напасти.

— Спасибо, не стоит беспокойства. Мой дух, мадам, — приятный спутник.

«Эка тебя завернуло-то!»

А деревенской бабушке грамотная городская речь понравилась.

— Привык, значит, миленький. А вот Примак-то наш — коробился.

— Ваш Примак, уважаемая Фаина, — ведро с говном. Моему приятелю там не понравилось.

— Разборчивый, значит, — одобрительно и вполне серьезно высказалась бабушка.

«Улёт, Арсений! Мы всерьез обсуждаем существование р а з л и ч н ы х демонов!»

Поздним утром на заимку, где не работала мобильная связь, прибежал взмыленный парнишка Егор: передал приказ Фаины на возвращение и умчался снова.

Прежде чем вести пленника обратно, Митяй и Нестор сварганили пшенную кашу с тушенкой из запасов заимки. Руки Борису развязали, накормили сытно. В дорогу снарядили уже со связанными впереди руками.

И в спину больше не пихали, вели себя примерно, хоть и не слишком дружелюбно.

Завьялов шагал по прогретому солнечному лесу, гонял в голове тревожные мысли, пытался по хмурым лицам конвоиров угадать, как повернулись события в деревне: в пользу или во вред? сидит Сенька в подвале или сумел вырваться?! Егор шушукался с родней секретно, короткое недоумение, промелькнувшее по физиям охранников, Борис не смог растолковать. Но приметил, как уважительно и заинтересованно поглядывают на него мужики, сделал вывод и обрел надежду — справились ребята!

…Тайга стояла ровная и чистая, но конвоиры снова выписывали по ней странные вензеля: по ведомым им приметам внезапно поворачивали, шагали чуть ли не в обратную сторону. Митяй разок обмолвился: «Скорей бы уж полнолуние миновало… Негоже сейчас здесь ходить». Нестор согласно пошевелил усами, на окружающий лес поглядел так, словно за каждым пеньком по лешему сидело.

Завьялов чувствовал странное напряжение таежных жителей. Не понимал с чем оно связано, но предпочитал скидывать тревогу в стане неприятеля себе на пользу — раз мужикам хреново, значит что-то не сложилось у Фаины! Ребята дали ведьме жару!

Часа через три начались хоженые тропы, конвоиры вышли из леса на едва заметную в траве тропинку…

Завянь затормозил! На небольшом мшистом взгорке лежало распластанное полосатое тельце узнаваемой расцветки!

Василий?.. Жюли!

Издали кот казался мертвым. Завьялов бросился к зверьку так резко, что конвоиры не успели среагировать, только в спину заорали:

— Ты куда?! Стоять, дурило!!! Там ОВРАГ поблизости!

Не обращая внимания на крики, Борис добежал до Василия-Жюли, рухнул на колени и дотронулся до кота связанными в запястьях ладонями!

Кот лежал на солнцепеке. Но шкура была словно полита водой: свалялась в сосульки, набрала гнилой, прелой листвы, кот походил на выброшенную в лужу старую меховую шапку!

Завьялов кое-как, связанными руками, сграбастал неживое тельце, поднес к глазам перепачканную в непонятной черной слизи морду, дунул в Васькин нос!

— Жюли, Жюли, — забормотал!

Сзади подоспел конвой, Нестор увидел, что Завьялов мнет грязнущую дохлую кошку:

— Ты что творишь?! Выкинь в сей же час! — приказал. — Кот заразный! Вишь — как шерсть свалялась! Небось — бешеный!

Но Борис тискал, тряс связанными руками вялого, безжизненного кота, прижимал его к себе.

— Да выкинь ты эту заразу!! — почти взмолился уже и Митяй. Для доходчивости пнул Завьялова сапогом под ребра!

Борис не охнул, вскочил на ноги. Прижал к себе кота и, ощерившись на конвоиров, прошипел:

— Не сметь. Не сметь, я говорю! Кот — жив, у него сердце бьется.

— И что?! — выпучился Митяй. — Счас оживет и цапнет, лечи тебя потом от бешенства!

— Это Василий, — тяжело дыша, готовясь к драке, размеренно произнес Завьялов. — Кот бабушки Глафиры. И вчера он был здоровый.

— И чо?!?!

— А то, что без него я с места не двинусь.

Завянь испачкался, прижимая к себе грязного кота. Стоял напротив двух мужиков в бойцовой стойке, не взирая на скованные руки и ношу, смотрел на конвоиров как панфиловец на танки.

Митяй сплюнул:

— Вольному воля, — поморщился брезгливо. — Надо тебе этого дохлого кота волочь — волоки, но потом не жалуйся. В э т о м лесу кот мог и кое-что похуже бешенства подцепить… Мы тебя, мужик, предупредили.

Борис кивнул. Кое-как запихнул, наладил Василия под застегнутой штормовкой и, прижимая к груди локтями, понес по тропинке. Нес, бормотал утешительно, прислушивался — не пошевелится ли Васька, не замяучит?!

Где-то через полчаса отогретый кот зашевелился, вытащил из-под куртки морду, Завьялов негромко, по-французски шепнул:

— Ты как, Жюли? В порядке?

Но путешественница из будущего не отреагировала, не показал, что поняла. Кошачья голова свесилась вниз из расстегнутого ворота штормовки и безвольно моталась из стороны в сторону под ритм шагов Бориса.

Лишь перед самой деревней Жюли изыскала какие-то ресурсы носителя, заставила его поднять морду к лицу человека и так тоскливо, протяжно взглянула на Завянь, что у того мурашки по всему телу побежали!

В желтых с черными вертикальными проточинами глазах стояли — жуть и мука! Так смотрят на мир возвращенцы с того света, те, кто заглянул за изнанку бытия и чудом уцелел!

— Что же с тобой случилось? — целуя грязного кота между ушей, шепнул Борис.

Василий-Жюли жалобно, сипло мяукнул и заполз обратно под штормовку. Завьялов пошагал к деревни так споро, словно и не было за спиной многочасовой дороги по лесу!

Арсений почувствовал приближение Бориса задолго до того, как тот ворвался во двор Фаины, опережая конвоиров.

— Сенька, Миранда, проверьте, что с Жюли! — Поддергивая, сползающее вниз кошечье тельце, выкрикнул по-французски. — С ней что-то не в порядке!

Арсений аккуратно вынул из-под куртки Бориса тряпичного безвольного зверька, совместно с Мирандой погрузился внутрь кошачьего мозга…

Отпрянул!

— Надеюсь, что подруга бредит, — потрясенно пробормотала вслух Миранда только для Завьялова. И вновь, бережно и сострадательно настроилась на контакт.

Рассудок человека перепутался с разумом зверя. В памяти толи Жюли, толи Василия бродили жуткие, зыбкие призраки: они трансформировались из сероватой мути, протягивали щупальца, разевали, сотканные из тумана зубастые пасти. Француженка как будто застряла в гиблом призрачном мире среди прелости и тлена, едва Арсений и Миранда вызвали из ее памяти воспоминания о пережитом кошмаре, по телу кота пробежала дрожь, свалявшаяся шерсть вздыбилась!..

«Уходим, — приказала Миранда ученику. — Сейчас мы ей ничем не поможем, Жюли прежде надо вытянуть из животного».

Завьялов встревожено глядел на Сеньку. Телепат пожал плечами, высказался все так же по-французски:

— С Жюли что-то случилось в лесу, дядя Боря. Но что…

«Похоже, еще одна глава для диссертации образовалась, — печально констатировала диверсантка и моментально вспыхнула: — Сеня, это когда-нибудь закончится, а?! Мне кажется, мы уже никогда не выберемся к н о р м а л ь н ы м людям, в нормальный, не безумный мир!»

«Можно подумать, мы с тобой — нормальные», — хмуро напомнил ученик и обратился по-русски к Егору, заинтересованно поглядывающему на образованно болтающих по иноземному гостей:

— Послушай, ты не мог бы мне вернуть плеер? Там одна песенка записана, хочу послушать.

Парнишка неожиданно смутился, почесал в затылке и:

— Тут, как бы, одна проблемка есть…, - замялся, виновато покосился на Митяя и Нестора, снимавших сапоги возле крыльца. Шепнул: — Я тут типа…, посмотрел твою игрушку…

— И что?! — с нехорошим предчувствием поторопил Арсений.

— Ну… Полыхнула она.

«Твою маму!!» — внутренне взревел Арсений!

В отличие от не переживающего за неизменность будущего Извекова, Миранда вмонтировала в переносные телепорты устройства самоликвидации. Если кто-то шибко любознательный попытался бы вскрыть корпус доисторической «игрушки», устройство моментально активировалось, дотла выжигая внутренности.

Егор, стало быть — любознательный и попытался. Хорошо, что руки целы. Хоть пара пальцев и перемотана вполне цивилизованным лейкопластырем.

«Не показывай, что плеер для тебя что-то значит! — быстро упредила горячего ученика наставница. — По правде говоря, при нынешнем раскладе я бы все равно не рекомендовала Жюли «пересаживать» в Бориса. Могут свихнуться оба».

«А Буря не свихнется?!»

«До Бури еще добраться надо. К тому времени Жюли может восстановиться».

Ночью, в полночь, Фаина, как и обещала, снова обратилась к духам.

Арсений-Миранда и Борис дожидались в горенке, пока шаманка «пообщается» с камнями. Компанию (охрану) им составлял Егор, сквозь сероватый сумрак неполноценной северной ночи в окно заглядывала полная луна.

Племянник ведуньи удивлялся, слушая, как гости общаются на непонятном языке, а голос молодого парня порой меняется, становясь откровенно женственным. Как уважительно взрослый широкоплечий Борис прислушивается к речи молодого родственника…

— Чего бы там не намудрила Фаина, — говорила Миранда, — мы срываемся отсюда максимально быстро. Мы сыты, выспались. Так что, Сенька, поменьше уши расставляй, почаще лапшу с них стряхивай.

— Фаина обещала мне какую-то помощь, — хмуро отвечал ученик. — Если ее знания могут реально вооружить нас против Платона, то я бы хотел их получить.

— Как?! В тетрадку заклинания записать и бубен с заячьей лапкой в подарок получить?!

— Хотя бы.

— Умора. Сенька с бубном вокруг печки пляшет, а мы типа — подпеваем всей капеллой!

Закипающие страсти снял командир Завьялов:

— Остынь, Миранда. Если у нас есть выбор уйти отсюда без боя — будем ждать.

Воспользовавшись голосовыми связками носителя, Миранда громко фыркнула. Горячей натуре диверсантки ожидание — противно!

В комнату вошел Лазарь. Угрюмо оглядел «гостей», мотнул головой, приглашая на выход. Но когда вслед за Арсением встал и Борис, поднял вверх руку, останавливая мужчину:

— Фаина ждет только его. Ты остаешься здесь.

Арсений слегка растеряно оглянулся на усаживающегося обратно на табурет командира, почувствовал, как бешено заколотилось сердце. В отличие от наставницы, он твердо знал, что ждет от таежной колдуньи помощи. И новых, таинственных и притягательных ЗНАНИЙ!

«Ох, Сенька, и задурила же тебе бабка мозги-и-и…»

«Миранда. Ты не забыла, что в общей голове нельзя соврать? Ты мне завидуешь, наставница».

«Я-а-а?!?!.. Да. Наверное, завидую, Арсений. Но еще больше я — боюсь за тебя, мой мальчик».

«Не бойся. Я уже взрослый мальчик».

«Заметила. Ты лучше обрати внимание на стол».

На столе перед Фаиной лежали отнюдь не камни, а внушительный, страшноватый нож. С почерневшей от древности деревянной рукоятью, с длинным, темным, но острейше заточенным лезвием. Не охотничий, не кухонный, а сразу видно — ритуальный.

Шаманка выглядела изможденной. На сгорбленные плечи бабушка накинула пуховый платок. Смотрела не на гостя, а перед собой.

— Садись, — повелела. — Слушай. — Когда парнишка выполнил указание, заговорила, все так же глядя в скатерть: — Твоя судьба для меня закрыта. Я могу видеть только то, что м н е захотели сказать духи. — Фаина подняла на Сеньку черные раскосые глаза, огорченно присобрала подбородок: — Мать прародительница сказала — ты тот, кого я ждала все эти годы, но н а ш е время — не пришло. Сейчас ты должен уходить, но позже вернуться. Ты дашь мне клятву на ноже, что вернешься. В этом наше спасение, миленький. Твое и моего народа. — Фаина встала из-за стола: — Пойдем. Я должна тебе показать.

Шаманка пошла к двери на свою половину, попыталась пропустить впереди себя гостя…

Но в госте сидела осторожная как сто чертей диверсантка.

«Никогда, Сенька, не показывай спину человеку с ножом. Будь воспитанным мальчиком, пусть женщина первая идет».

Арсений произвел благовоспитанный жест, Фаина понимающе, устало усмехнулась и первой перешагнула порог небольшой темной спаленки.

У окна, на высокой узкой кровати спала девушка с черной косой, скользнувшей с кровати почти до пола. Арсений еще не стал поклонником чарующей женской красоты, к девчонка относился большей частью по панибратски. Вид спящей женщины впервые заставил сердце замереть в груди!

Более красивой девушки ровесницы Сенька еще не встречал. Девчонка походила на спящую Белоснежку, на девочку из сказки, на очарованную принцессу с пухлыми, чуть приоткрытыми губами, собольими бровями, изумительно очерченным носиком и обнаженными руками дивной лепки!

— Кто это?! — прошептал Арсений.

— Моя внучка. Ее зовут Тамара.

— Тамара…, - как бы прокатывая имя на языке, заторможено повторил Арсений…

«Сенька! — заорала внутри диверсантка. — Очнись! Стряхни лапшу!!»

— Тамара…, - снова пропел имя парень.

— Много лет назад моя прабабка выходила цыгана, сбежавшего с царевой каторги. Кровь рыси перемешалась с кровью кочевого племени. — Фаина вздохнула во всю ширь груди, покачала головой: — Тамара должна была стать моей преемницей. Но сейчас сама нуждается в защите. Ты, парень, — должен стать ее защитой и опорой. — Шаманка протянула к Арсению нож лезвием вперед: — Клянись. Повторяй за мной слова.

«Сенька, атас!! Шаманка счас тебя на спящей внучке поженит!!»

«И что?»

Как будто под гипнозом Арсений повторил за Фаиной слова клятвы. Вышел вслед за шаманкой в комнату, прищурился от неяркого света керосиновой лампы…

— Я не знаю, смогу ли придти, — сказал правдиво.

«Первая здравая мысль за полчаса! Уносим ноги и забудем!»

— Ты придешь, миленький, — спокойно и устало произнесла колдунья, садясь за стол.

— А если обману?

— Не получится. Уже — не получится, — уверенно сказала бабушка. — Ты должен будешь вернуться до того, как нож в третий раз проткнет твое сердце.

— Что значит «нож проткнет»? — нахмурился телепат.

— Ты сам это почувствуешь, — усмехнулась Фаина. — Два раза ты это — переживешь. До третьего — должен вернуться. Третий укол будет смертелен и для тебя, и для меня.

«Господи, Сенька, я же говорила, что старуха нам подвох готовит! Она зараза с нейролингвистическим программированием знакома! Ну ничего…, можешь наобещать ей что угодно, с программой я как-нибудь потом справлюсь».

Арсений различил в интонации наставницы окраску неуверенности.

— Фаина, ты обещала мне, что научишь, как защититься от мужчины-крысы, — уже понимая, что в чем-то дал промашку, строптиво задрал подбородок юный телепат.

— Пока в тебе есть твой «приятель», я не могу делиться знаниями.

«О! А я о чем говорила?! Наобещала, завлекла, фокусов языком наизобретала и — пошли вон, с икотками не знаюсь!»

«Миранда, если рассуждать категориями ее практики и мышления — она права».

«Ты еще с ней поцелуйся!»

«Не добивай лежачего… Пожалуйста».

Арсений стоял столбом посреди комнаты, в доме, где еще недавно его не знали, как оставить, а сейчас даже сесть не предлагают, и чувствовал себя обманутым! Лопоухим олухом с ведром, накарканной Мирандой лапши на голове!

Его заставили дать какую-то клятву на кошмарном ноже, который не получится забыть, как ни пытайся! Запрограммировали на какие-то действия — Миранда эти штучки четко различает, но вот справится ли, сумеет сбить программу — тут, как в поговорке «бабушка надвое сказала».

Молодо, как получилось — зелено. Стой парень, обтекай. Сам виноват, что спящей принцессой залюбовался.

«Миранда, пока слова клятвы свежи в памяти, я смогу обратную клятву произнести?! Дать программе приказ невыполнения?!»

«Арсений. Нам невозможно лгать друг другу. Ты разобижен, но д ь я в о л ь с к и х о ч е ш ь сюда вернуться».

«Это уже действие программы?!»

«Нет. Тебя как любопытного щенка манит новая игрушка. И это не программа. Это — суть мужчины, желание чего-то неизведанного, новой силы. Увы, мон шер ами, но я тебя предупреждала…»

«Да чтоб мне провалиться!!»

Шаманка едва слышно позвала помощника. Лазарь, непонятно как услышав призыв Фаины, открыл дверь и через пару секунд провел в комнату Бориса.

— Вам пора идти, — устало произнесла колдунья. — Рыси довезут вас до реки.

— Сами справимся, — гордо выгнул грудь Арсений.

— Обиделся, миленький? — усмехнулась старая шаманка. Печально покачала головой: — Зря. Я не могу делать того, что не велено. Мне запретили дарить тебе частицу силы, пока в тебе и н о й. Ты скоро сам расстанешься со своим духом по доброй воле. Тогда и приходи. Если выживешь. И тогда я научу тебя как с крысой побороться.

— Что значит, «если он выживет»? — нахмурился Завьялов.

Бабушка Фаина перевела взгляд на командира чужаков. Горестно поморщилась. Покивала-покачала головой.

— Ты, миленький, давно непредначертанную смерть за плечами, как котомку носишь, да и другим передаешь. Уйди один — м о й мальчик выживет.

Завьялов мысленно оформил короткий вопрос:

«Арсений?»

Заместо телепата ответной речью по-французски разродилась диверсантка:

— Не сходите с ума, россияне! Ваша нация давно избавилась от звериных шкур и суеверий! Вы собираетесь рисковать шкурами по совету этой хитрой ведьмы?!

Голос поменялся, заговорил носитель:

— Она сама не верит, тому, что говорит, дядя Боря.

Миранда витиевато, длинно, как портовая шлюха выругалась на португальском в голове носителя. Арсений оставил эту речь за скобками, сказал для командира:

— Миранда верит, что мне угрожает опасность. Но не хочет оставлять вас, дядя Боря.

— Понятно. Я вроде как слабое звено.

— Зачем вы это сказали? кого хотите обидеть?

Фаина слабо взмахнула рукой, в комнате тут же нарисовались четыре знакомых мужика с винтовками. Завьялов сдвинул брови к переносице — вид вооруженного сопровождения командиру не понравился. В голове Арсения хмыкнула Миранда: «Интересно, аборигенам выстрелить не захочется, когда они увидят — к т о на два дня деревню без электричества оставил, с трансформатором «побаловался»?»

Следующие слова командира показали, что Завьялов думал примерно о том же:

— Не хочу, чтобы эти парни автомат видели, — сказал Борис на французском. — Прощайся, Сенька, с бабушкой, проси, чтобы своих дома оставила — я под конвоем уже находился. Да и рожи мне их не нравятся — напряженные очень.

Фаина на удивление легко выпроводила своих подручных из избы. Но порядком удивилась, когда увидела, что вместе с недавними пленниками в дорогу засобирался и кот бабушки Глафиры. (Вечером Арсений-Миранда помыл зверька в тазике с теплой водой, кот наелся, выспался, выглядел почти как прежде.) Арсений спустился с крыльца и прежде чем проститься с колдуньей, задал ей вопрос:

— А почему ты не спросила, как меня зовут, Фаина?

Шаманка пристально поглядела на парнишку с высоты крыльца, спокойно выговорила:

— Мне нет дела до имени, данного некрещеному мальчику людьми. Ступайте, миленькие, с богом.

Примак держал под наблюдением ворота подворья бабушки Фаины, притаившись вдалеке, за поворотом к сельской лавке. Едва на улице показались две высокорослые мужские фигуры, набрал номер телефона:

— Атас, Сизый! Они выходят. Взрослый амбал с рюкзаком на спине, так что уходят насовсем.

Главарь бандитов принял информацию, с прищуром поглядел на брата:

— Когда Валера с корешами будут?

— Часа через полтора, — ответил Малой, — может чуть раньше.

Сизый выматерился, почесал, поскреб небритую скулу:

— Не поспевают.

— Да мы и одни тут справимся! — хмыкнул Гмыря и огладил автоматный ствол. — С этой игрушкой я один их всех положу. Главное, что файкины вместе с ними не отправились, так что — повеселимся, братаны! Покуражимся.

Сизый приказал рассредоточиться. Укрыться за стволами сосен, пальбы не открывать, пока растяжка не рванет.

* * *

По деревенской улице шагали молча. Решение покинуть Константиновку, как только доберутся до своих, приняли еще вечером. Сейчас шагали по укатанной дороге к околице, торопились к спутниковому телефону — за последние сутки близкие извелись, не понимая, куда команда Бори делась?! Их стоит успокоить побыстрее. На рассвете, как рассчитывал Завьялов, должны добраться до реки, нанять там катер и подняться до порогов, где их встретит Косолапов.

— Я не чувствую Бурю, — сообщил Арсений, когда он и Борис, срезая путь до трансформатора, брели к железной будке через луг.

— Она могла уйти, — невозмутимо пожал плечами командир. — Я ей велел уходить, если мы долго не вернемся, добираться до Константиновки лесом.

— Слабо вериться, но может быть, — проговорила уже недоверчивая диверсантка.

Завьялов подошел к трансформатору, ловко отпер ненадежный замок, расправил перепутанные клеммы и оглянулся на деревню: на сельских улицах загорелись лампы на столбах.

— Порядок, братцы.

— Во суки! — зашипел Гмыря, когда увидел из кустов, что чужаки исправили поломку трансформатора. — Это ж они нам, твари, красивую жизнь устроили!

Головорез рассержено передернул затвор на автомате!

Этот сухой железный щелчок расслышали чуткие кошачьи уши.

Завьялов в тот момент возился с заупрямившимся замком будки.

Арсений почувствовал, как на его руках сумасшедше забился, пытаясь спрыгнуть на землю, Василий-Жюли. Кот даже выпустил на всю длину когти, зашипел, утробно взвыл!

— Дядя Боря, дядя Боря, — зашептал парнишка, — Жюли что-то расслышала в лесу!

— Может, Буре обрадовалась? — не слишком забеспокоился Завьялов.

— Нет! — Арсений разжал руки и выпустил кота. Василий-Жюли, пригибаясь, на полусогнутых лапах рванул к опушке! — Делайте вид, что не можете замок закрыть! Жюли на разведку побежала!

Завьялов замер спиной к лесу. Арсений и Миранда быстро совещались:

«Сенька, ты никого в лесу не чувствуешь?»

«Нет! — И тут же выкрикнул: — Черт! Примак поблизости! Идет кружным путем, огибает деревню через лес».

Миранда сосредоточилась на более мощном восприятии ученика…

Все верно! Вдоль опушки, по удобному для восприятия телепатов радиусу, пробирается Примак. А это значит, что и другие головорезы где-то здесь неподалеку!

«Так, Сенька, альфа — я. Ты не сумеешь в достаточной мере воспользоваться глазами носителя. Быстро передавай мне топографию опушки, сосредоточься на каждой складке местности, укажи место, где вы припрятали рюкзак».

Борис присел на корточки перед несговорчивым замком. Даже в затылке почесал, изображая тугодума. К двум телепатам бесполезно приставать с расспросами, они сейчас — р а б о т а ю т.

Планомерно и неторопливо обучая (а по большому счету, намеренно притормаживая) юного телепата, Миранда еще никогда не показывала Сеньке, как, проникнув в чужой мозг не только считывать мысли, но и дистанционно пользоваться органами восприятия носителя. Когда-то, на адреналине, зашкалившим от шока при виде Платона в Лексусе, у десятилетнего мальчика получилось «подглядеть» глазами бандитов, «увидеть» автоматы и россыпь фотографий. Потом же, как ни старался, получался — пшик. А обучать наставница не торопилась.

И вот сейчас эти навыки Арсений получал практически впервые и сразу в боевых условиях.

…Примак несся через лес к корешам! Не хотел поспеть к шапочному разбору, чтобы после не сидеть с братанами разинув рот, слушая, как те круто разобрались с чужаками! Хотел — участвовать. А при случае и лично борзому молокососу горло перерезать, поквитаться за обиды, причиненные в подвале!

Если бы не побоялся, что на пустынной ночной улице его пришлые увидят, давно бы, как только корешам отзвонился, сиганул через плетень и лугом, напрямки помчался к лесу!

Но приходилось осторожничать. Кустами, серым зайцем шмыгать!

В какой-то момент Примак почувствовал, как руки, помимо воли шарят по карманам… Удивился на бегу. Показалось: сам себя по забывчивости обшаривает — оружие ищет.

А огнестрельного оружия-то — нет. Сизый велел не ходить по деревне с винтарем, приказал оставить ружье в кустах, рядом с Гмырей, где неподалеку два брата с двустволками затаились…

— На опушке три наших «приятеля», — заговорила Миранда для Завьялова. — Гмыря с автоматом, Малой и Сизый с ружьями. У Примака пока только нож за голенищем.

— Вернемся в деревню? — не оборачиваясь, продолжая ковыряться в замке, прошептал Борис.

— Я думаю, они начнут стрелять. Мы не успеем.

— Не испугаются, что в деревне выстрелы услышать?

— Судя по настрою Примака — не испугаются. Они охотники, Борис. Положат нас, как в тире. Два одиночных выстрела на рассвете никого не удивят в таежном поселении.

— И даже Фаину, которая знает, что мы ушли в эту сторону?

— А что нам м е р т в ы м будет толку, если бабка отправит сюда своих мужиков? Сизый и компания не знают, что Фаина заинтересована в Арсении. Мы для них — никто. Городские дурни-сумасброды.

— Что предлагаешь?

— Идти навстречу. Они начнут стрелять, только когда увидят, что добыча ускользает. Если мы войдем в лес — сойдемся в рукопашной, я одна с ними справлюсь. Сенька постарается взять под управление Примака, это тоже им карты спутает — один вдруг выступает на нашей стороне…

— Ты сможешь «подслушать» Василия-Жюли? Пока Примак далеко и не опасен, ты можешь временно от него «отключиться».

— Это трудно, но попробую. Мозг кота был поврежден какими-то серьезными переживаниями, сейчас зашкаливает от перенагрузки, создаваемой человеческим мышление. Если использовать понятную формулировку — там развернуться негде, Жюли забилась плотно, под завязку.

«Миранда, — заговорил Арсений, — позволь мне с Жюли связаться? А ты держи под наблюдением Примака».

«Не горячись. Я лучше сумею воспользоваться восприятием животного-носителя».

«Но ты же мне только что показала на Примаке, как это делается! С котом я как-нибудь управлюсь!»

«Не в этом дело, Сенька. — Парнишка почти увидел, как недовольно поморщилась наставница. — Твой мозг — перегружен. Им равно пользуемся мы оба. А я еще и «ковыряюсь» в сознании Примака. Так что, попеременно «переключаться» на Жюли буду тоже — я».

«Но почему?!» — взвыл несогласный ученик.

«Да потому! Ни один мозг не в состоянии выдержать ч е т ы р е х к р а т н у ю нагрузку! Ты, я, Примак — уже достаточно! Если мы одновременно еще и с Жюли в контакт войдем, твоя башка лопнет от перенапряжения!! Мозг будет обрабатывать информацию, поступающую от ч е т ы р е х интеллектов, он не выдержит, разрушится!!»

«Я выдержу. Я знаю, что выдержу».

«Нет!! Я не хочу «застрять» в носителе идиоте!! Оставь меня в покое, Сенька, я — р а б о т а ю! Примак на грани восприятия, он какой-то ручей огибает…»

Арсений перестал спорить. На одну секунду он погрузился в мозг Завьялова. Показал наставнице его глазами, как неторопливо копошится в замке пилочка из перочинного ножа…

Вынырнул обратно.

«Ты быстро учишься, мой мальчик», — пораженно и задумчиво сказала диверсантка. Загордившийся было Арсений почувствовал в настрое женщины не одобрение, а толику испуга. Так наставник смотрит на ученика, слишком рано и уверенно взявшего в руки оружие. Так ученый смотрит на созданное его руками разрушительное детище.

«Ты не сможешь полноценно выполнять обязанности альфы, — рассудочно и примирительно сказал Арсений. — Я не сумею голыми руками расправиться с тремя вооруженными амбалами».

«Принято, Сенька. Действуй. Но осторожно».

Когда Завьялов, «справившись» с замком на трансформаторе, обогнал на лугу мальчишку и пошел впереди, загораживая его от леса телом, Миранда не решилась противоречить, хотя и знала, что навыков уходить из-под обстрела больше у нее, чем у Бориса. Завьялов ни за чтобы не позволит сыну Николая идти первым.

Но кто-то — должен был закрыть собой другого. Подставляться вместе — глупо. У кого-то должен оставаться шанс добраться до врага.

Люди не заметили, как по давно некошеной траве стелется на мягких лапах кот — Арсений выпустил Василия на землю, когда был загорожен могучей фигурой Завьялова. Люди пристально следили за подобными себе.

Приближение извечного врага собачьего рода заметила лайка. Вытянулась, прилегла на лапы мордой, тут же оглянулась на хозяина, как будто спрашивая «что делать?! неужели ты, хозяин, не видишь мерзкого кота?!». Негромко поскулила, привлекая к себе внимание.

— Цыц, Каштан, — негромко буркнул Сизый, прекрасно знавший, что чужаков лишь двое и сюрпризов ждать неоткуда.

Лайка на брюхе чуть вылезла вперед, напружинила задние лапы, готовясь броситься вперед, задрать усатого!

— Лежать! — снова цыкнул Сизый. — Не высовывайся, урод!

Послушная собака замерла. Поерзала немного, прижалась к самой земле, видя, что полосатый негодяй продвигается не напрямую, а забирает влево, на кусты…

Хотела бы попятится! Убраться с опушки и встретить гадкого котяру уже под деревьями!

Но не посмела. Хозяин приказал лежать.

Каштан лежал, поглядывал на Сизого, готовился по первому приказу разодрать на клочья наглого кота!

Василий-Жюли собаку тоже чуял, слышал. И дрожал. Француженка едва справлялась с перепуганным сознанием зверька-носителя: в затуманенном страхом мозгу котика засновали призрачные видения жестокой расправы синеглазой лайки над деревенскими сородичами! Каштан был самым грозным сельским кошкодавом! Хозяин его порой и сам науськивал на соседских мурок! ржал, если тем удалось спастись, взобравшись на забор или сарай, поругивал Каштана!

«Ну только попадись, — проползая под разлапистым кустом, неожиданно подумала Жюли, за шесть лет сама сроднившаяся с собакой. — Я тебе морду-то расцарапаю, уши раздеру!»

Но хватит. Едва уйдя с продуваемого ветрами луга, Жюли почувствовала, как омерзительно воняет выносящийся из чащи сквозняк…

В лесу, на опушке пахло с м е р т ь ю. Застывшей, почерневшей кровью, плотью, обожженной порохом. И почему-то эта смерть отдавала неуловимо личным ароматом. Родным и близким…

«Буря?!?!»

Под негодованием Жюли шерсть носителя встопорщилась, усы и уши ушли назад на оскаленной голове! На путешественницу из будущего обрушился ужас, известный только бета-интеллектам, когда-то столкнувшимся с видом уничтоженного тела недавнего носителя! Это о н а — Ж ю л и, сутки назад перебирала лапами в коричневых подпалинах! Неделю назад брязгалась с молодежью на отмели, пытаясь поймать зубами верткого карася! Она — она! — играла и носилась по лесу за белкой. Она ухаживала за телом, кормила, берегла, лелеяла…

Смесь непередаваемых ощущений перемешала разум.

Ответственность гнала профессора вперед, необходимость делать то, зачем пришла, заставляла передвигать лапами, чувство долга умоляло приблизиться к источнику жуткого запаха! понять, что здесь произошло!

Рассудок, не подчинялся — протестовал. Приблизиться к окровавленному телу носителя, почти что поглядеть на мертвого себя! Обоняние, родной единственный, неповторимый запах, которым Жюли жила последние годы, для человека был подобен взгляду в зеркало!

Арсению не повезло. Первый опыт зрительного восприятия через чужой мозг на предельной дистанции, он получил в момент, когда его любимая преподавательница языков и биологии испытывала жесточайший стресс.

И это сбило восприятие: Арсений как будто сквозь густо установленные раскаленные камни продрался и кожу до костей ошкурил! Мгновенно испугался, решил, что делает что-то неправильно! он переоценил свои возможности, попробовав «перемещение» на свободном от бета-интеллекта, находящимся поблизости дяде Боре!

Подумал, что сейчас реально мозг взорвется! Кошачий или собственный…

В отличие от Примака Жюли умела чувствовать телепатическое проникновение, так как имела давний опыт. Частенько у француженки даже получалось различать мозговые эманации, понять, кто к ней «пришел» — Арсений или современница Миранда.

На этот раз «присутствие» парнишки телепата француженка ощутила болезненно!

Но вовремя.

Мозговой мини-взрыв как будто сбил пламя, пожирающее рассудок. Интеллект перепуганного зверька, основанный на рефлексах, по праву уступил место интеллекту человека. И хотя Арсений оказался не совсем в форме — он тоже чего-то дико испугался! — неожиданно (пожалуй даже и антинаучно!) сработал принцип «минус на минус, дает плюс». В присутствии молодого друга профессор обрела железобетонное спокойствие. От шального «скачка» обратно в себя, Сенька остановился в последние мгновение. И уже через секунду, носителю двух интеллектов Арсению-Миранде пошла уверенная «трансляция». Жюли не имела телепатических возможностей, но теперь ее разведка приобретала реальную пользу.

Василий-Жюли сидел под кустом. Морду щекотали вездесущие травинки. По стебельку ромашки ползла божья коровка — зрение работало на сто процентов.

«Сенька, ты в порядке?!»

Фантастика! Голос Миранды звучал в голове Арсения, парень чувствовал себя одновременно в двух местах — в коте и в собственном теле!

«Я в норме. Мы идем вперед».

Понукаемые Жюли кошачьи лапы заскользили в сторону источника наиболее грозного запаха: оружейной смазки и потного мужского тела. Глаза уверенно транслировали изображение: из-за толщенного ствола сосны высовываются согнутые колени лежащего мужчины.

«Это Гмыря, — уверенно опознала Миранда мужика, с которым почти сутки провела бок о бок в теле Примака. — Ищите, где другие».

Василий перебежал за куст, проскочил по крохотному открытому участку… Юркнул в заросшую травой ложбинку!

За поваленным деревом разлегся Сизый с нацеленным на луг ружьем.

«Малой? Ищите Малого, ребята! Примак на подходе, держитесь левой стороны опушки!»

Едва Миранда поняла — у Сеньки, черт, его дери! — получилось! то тут же начала тянуть время. Негромко сказала в спину Завьялова:

— Не торопись. Присядем. Я как бы камень из кроссовка вытряхну.

Опустившись на землю, диверсантка на мгновение прикрыла глаза, неимоверно сконцентрировалась!..

К ощущениям чужого тела Миранда прислушивалась как мастер по наладке двигателей к гудению мотора на немыслимой скорости! как радист к шуршаниям эфира! как эхолот к предельной глубине! До судорог души боялась расслышать губительные для рассудка признаки…

Невероятно, но Арсений справился.

Небольшая разбалансировка выдерживает поправку. Главное, чтобы мальчишка прекратил перенапрягаться, когда Завянь и Миранда дойдут до леса, и «вернулся» из кота. В бою разбалансированный рассудок подобен смерти.

…- Борис, — уже завязывая шнурок, шепнула диверсантка, — нас вроде бы как в лес пропускают, берут в клещи. Судя по тому, где залегли Гмыря и Сизый, старатели знают, что мы придем за рюкзаком. То есть — автомата, Боря, у нас — нет. Подозреваю, он у Гмыри. Примак думал о Гмыре именно в связи с автоматом.

— Типа — нас заманивают? — пробубнил Завьялов.

— Типа — да. Стрелять начнут, — хитрые заразы! — когда мы уже в лесу будем. По спинам. Примак наверняка предупредил, что Сенька лихо машется.

— Как будем действовать?

— Идем. Спокойно. Доходим до кучки валежника. Ты как бы наклоняешься за рюкзаком и — кувырок через голову, скатываешься в ложбинку! Сенька демонстрировал мне топографию, я знаю — рядом есть овраг. Я резко дернусь вправо, за ствол сосны. Потом перебежками до Гмыри. Тебе главное затаиться в овражке и не попасть под выстрелы Сизого.

Как только мужчина и пацан вошли в лес, Гмыря бросил быстрый взгляд на кучу валежника, где прятался «подарок». «Зря Сизый не разрешил гранату под дохлую псину подложить, — огорчился на секунду. — Повозились бы подольше и испачкались, зато полюбовались бы на городские рожи, когда б те зажмурившегося бобика увидели…»

Но растяжку Сизый приказал установить за шаг до кучи хвороста, так как тело ротвейлера лежало на небольшом уклоне вниз к оврагу, и главарь забеспокоился: двух, стоящих друг за другом чужаков взрывом может не накрыть.

«Забздел, наверное, после того, что рассказал Примак…», — хмыкнул главный деревенский отморозок, беря на прицел высокорослого, идущего первым мужика.

В отличие от главаря Гмыря был уверен, что против четырех стволов в руках охотников городским губошлепам в жизни не устоять!

Миранда тянула время не только ради того, чтобы Сенька определил для диверсантки лежку Малого с двустволкой. Миранда дожидалась Примака, чья винтовка лежала в траве поблизости от Гмыри. Когда Арсений вернется в тело и прекратит разбалансировку, пришелица из будущего собиралась вплотную задействовать прежнего носителя — ведро с фекалиями. Для отморозков станет полной неожиданностью, когда Примак ударит по своим!

По откосу неглубокого оврага крался дымчатый полосатый котик. Нос Василия вбирал жуткий, несущийся от кучи прелого валежника запах начавшегося разложения. Мешал сосредоточится на едва уловимом, по ветру, запахе Малого — молодой головорез выделялся ароматами жевательной резинки и какой-то примочки от юношеских прыщей. По лесу витали запахи оружия и пороха…

Сверху в овраг спустись звуки шагов — по опушке проходили Борис и Арсений-Миранда. Правее, к Гмыре проскользнул Примак, лег на траву, прошуршал по ней чем-то тяжелым — железным и одновременно деревянным…

Кот добавил скорости, бросил взгляд на кучку сломанных подгнивших веток…

Только снизу из оврага, глазами востроглазого ночного охотника за мышами можно было заметить идущую в десяти сантиметрах над землей тонюсенькую леску. Но только человек способен понять — чем грозит его друзьям эта прочная, невидимая паутина!

«Растяжка!!»

Этот вопль одновременно раздался в двух головах! Миранда, уже собиравшаяся отдать ученику приказ — хватит разыскивать Малого, возвращайся, будем драться! — остановилась словно вкопанная и схватила за рукав Бориса!

Завьялов не дошел до лески полуметра.

До спасительного дна оврага оставалось целых пять. Выделывать кульбиты на глазах охотников и думать нечего. Завьялов кожей ощущал — он под прицелом нескольких стволов!

— Ах ты волчара мутная!! Шага не дошел!! — видя, как остановился, взятый на мушку мужик, зашипел Гмыря. — Примак! Бери второго! Бьем по цели!

«Сенька, ко мне!!»

Мысленный вопль Миранды подстегнул Арсения, парнишку выбросило из кошачьего тела и забросила обратно, словно самонаводящуюся ракету!

Предупреждать о том, что альфа — она, Миранде не потребовалось. Падая на землю, она одновременно: переместилась в Примака, следуя направлению ствола, прибывающего рядом с ним Гмыри, отпихнула с линии обстрела Завьялова, сама откатилась к поваленному дереву, за которым прятался Сизый.

Стрелять по парню, находящемуся практически под высунувшейся черепушкой Сизого, Примак не решился. А после уже и вовсе перестал об этом думать — в голове Арсения, по приказу диверсантки уже совершилась мгновенная рокировка: «Сенька, попробуй на время взять Примака на себя! — крикнула ученику диверсантка. — План поменялся, мне нужна полная свобода!»

Времени упрекать наставницу — а сколько раз, Миранда, я тебя просил обучить меня техники ментального приказа?! — у Арсения не было. Парнишка устремился в голову старателя и заметался там, стараясь если уж не приказать стрелять по Сизому, так хотя бы побольше сумятицы внести!

Распределяя цели, Гмыря выбрал взрослого мужчину. Примак мечтал разобраться с молодым обидчиком, вот пусть и расстарается! На курок Гмыря нажал через долю секунды после того, как здоровенный чужак улетел в можжевеловую поросль от мощного толчка молокососа!

Автоматная очередь бесполезно срезала зеленые верхушки.

Гмыря выругался, бросил свирепый взгляд на замешкавшегося Примака — от Малого и Сизого шустрого парнишку закрывало поваленное дерево, а вот утырок-недоумок вполне мог по мальцу попасть!

Примак обалдело крутил башкой.

— Ты чо, фуфел, обосрался?!?! — окончательно рассвирепел убийца.

Примак и ухом не повел. Сидел, как у кума на завалинке, глаза таращил.

— Ну вша гнилая, — прошипел Гмыря…

Но времени на разговоры по душам категорически не было. На глазах Гмыри молодой чужак схватил выставившийся из-за лежачего дерева ружейный ствол, дернул на себя и вниз!..

Сизый оружия не выпустил. Но увлекаемый мощным резким толчком, показался из-за бревна почти до половины!

Гмыря снова выматерился — стрелять по молодому парню стало совершенно невозможно! — надо менять сектор, искать упавшего в можжевельник бугая! Сизый должен справиться с молокососом в рукопашную. На зоне кореш таких бакланов пачками укладывал!

«Если не врал, конечно…»

Гмыря привстал и быстрым гусиным шагом заскользил к густому можжевельнику. Если Малой не пальцем деланный, решил бандит, то тоже сейчас в обход пойдет.

Сизый переполз через бревно и вывалился на носителя Миранды, как мешок с песком. Не выпуская оружия, придавил всей массой, стараясь упереться локтем в горло.

Вероятно, не будь носитель под управлением альфы — диверсантки, Сизый расправился бы с парнишкой секунд за десять. Папа и Завьялов обучали парня технике дворовой схватки, но редко проводили ее в партере. Обычно стоя кулачищами махали или греко-римской баловались.

Сизый же умел д а в и т ь беспощадно. Расставив ноги, он опытно зацепил лодыжками икры молодого, не слишком изворотливого спарринга, всей массой приналег на его горло…

Миранда не стала растрачивать силы, бешено трепыхаясь под бандитом. Ей была нужна только одна свободная рука. Диверсантка выбросила вверх ладонь, сомкнула пальцы чуть выше кадыка головореза…

Гортань Сизого треснула под пальцами Миранды как гнилой орех.

Миранда спихнула с себя мертвое тело, приподняла голову…

С той стороны, тут же, в ствол ударила горсть картечи!

«Малой на шесть часов?», — распластавшись спиной по земли, подумала диверсантка. Подтащила к себе мертвого головореза, повозившись, высунула его макушку из-за лежачего ствола…

Череп Сизого разлетелся вдребезги! Малой пулял серьезно, картечью на медведя.

Миранда стряхнула с лица кровавую кашу из костяных осколков и мозгового вещества.

Посмотрела в серое ночное небо.

Отлично натасканный старшим братом молодой отморозок оказался куда умнее Гмыри. Он не оставил превосходную позицию, а выбрал грамотную тактику. Гулять по лесу, разыскивая вероятно вооруженного пистолетом мужика — что бестолку подставиться. Достаточно сидеть тихонько под кустом, враг сам себя объявит.

«Пожалуй что — объявит, — забеспокоилась о друге диверсантка. Протянула телепатическую нить до Сеньки, увлеченно морочившему голову Примака: — Гмыря — где?»

«Ушел».

«От тебя на половину восьмого?»

«А-а-а… Да. К кустам можжевельника, куда Борис упал».

По сути дела, Борис упал удачно. Если Малой не двинется с места, то Завьялова ему не достать, деревья помешают. Но вот Гмыря с автоматом…

Гмыря скоро будет там!

Миранда резко перевернулась на живот, подтянула к себе винтовку Сизого и поползла к можжевельнику. Понимала, что Малой не даст ей высунуться из-за бревна, надеялась засечь Гмырю и не дать ему приблизиться к Борису!

У того конечно пистолет есть, но… «Таежный охотник, Борис Михайлович, это тебе не подкинутая в воздух шишка, — ворчала террористка по ходу дела. — Охотник и ответить может, если сразу наповал не уложишь…»

Жюли ничем не могла помочь друзьям, самонадеянно угодившим в отлично расставленную ловушку. Как только над головой раздались выстрелы, едва смогла удержать на месте перепуганного носителя и заставить кота двигаться вверх по склону овражка!

Доползла до вороха обломанных веток, под которыми скрывалось ее прежнее тело. Абстрагировалась от жуткого запаха тления и крови, заставила себя сосредоточится на зрительном и слуховом восприятии.

Неподалеку в можжевеловых кустах возился Боря. Пытался, не слишком высовываясь сгруппироваться, перевернуться на живот, прицелиться по невидимым за деревьями противникам. Ему рюкзак отчаянно мешал. Падая, Завьялов зацепился лямкой о загнутый сук, теперь старался снять рюкзак с плеч. Пока не слишком получалось.

Когда же получилось…

Было поздно.

По дну овражка, пригибаясь, пробежал вооруженный автоматом Гмыря. Залег за грудой валежника, с противоположной от Жюли стороны, взял на прицел колыхавшиеся ветки…

— Гмыря! — раздался громкий голос Малого. — Этот сучонок за бревном к тебе ползет! Придержи его маленько, я выдвигаюсь! Второй за кустами, вдарь, чтоб тоже смирненько лежал!

Гмыря хмыкнул и выпустил короткую очередь по можжевельнику.

Отличный слух кота показывал Жюли, откуда двигается молодой убийца. Если Гмыря будет держать под прицелом рухнувшее дерево, за которым спрятался Арсений-Миранда, Малой по оврагу зайдет Борису за спину, поднявшись наверх, ударит по нему из-за любой сосны. А позже они оба издалека расстреляют мальчика.

Счет шел ни на минуты, на секунды. Едва слышные звуки шагов Малого раздавались уже совсем поблизости.

Жюли взмолилась — только бы Борис не высунулся из-за можжевельника, не попытался приподняться! только бы горячий Сенька не ринулся вперед!

Полосатый котик, пригнув голову, пополз под нагромождением подгнивших веток, спешил, не отвлекаясь даже на мгновение на вид обезображенного собачьего тела.

Выполз наверх. Всеми зубами вцепился в леску растяжки!

Рванул на себя! Услышала как предохранительная чека вышла из запала…

Четыре секунды! У Жюли было четыре мгновения, чтобы взлететь на дерево, переместиться за ствол и спрятаться там от осколков!

Но женщина профессор не могла не поглядеть — не грозит ли гибель кому-то из друзей?! Прежде чем скользнуть за ствол, Василий-Жюли на секунду задержался, глянул вниз!!..

Завьялов и Арсений-Миранда не попадали под взрыв осколочной гранаты! Одного закрывало бревно, другого склон оврага!

А вот появившемуся в овраге Малому голову снесет. Гмыре левый бок разворотит.

За крохотное мгновение до того, как по лесу прогрохотал взрыв, отважный кот-профессор повис на четырех лапах с противоположной от взрыва стороне соснового ствола!

* * *

— Ну что же вы у нас такие спорые-то, а? — огорченно поглядывая на кровавое месиво недавно бывшее человеком Гмырей, говорил Назар. — Нет, чтобы с бабушкой на дорожку присесть, проститься по человечески…

Контуженный взрывной волной Завьялов сидел на земле, потерянно крутил башкой. Приспешники Фаины вышли на опушку из леса практически сразу же после взрыва. Лазарь бродил вокруг мертвых тел, разглядывал, что осталось от Гмыри и Малого, вздыхал протяжно. Еще два вооруженных мужика — Митяй и Нестор, как бы невзначай держали на прицелах бывших (или снова нынешних?) пленников. Удивленно поглядывали на слюняво улыбающегося, единственного оставшегося в живых односельчанина Примака.

— Растяжку наши натянули, — сообщил, разгибаясь над разметанным валежником Лазарь. Для опытного таежного следопыта картина побоища представлялась зримой и понятной.

— И как же вы уцелели-то? — искренне изумился усач Назар.

— А так и уцелели, — раздался голос бабушки Фаины.

Мужчины повернули головы к опушке. Уставшую за вторую к ряду бессонную ночь шаманку поддерживал под локоть Егор, помогал идти.

— Не понимаю только, почему мне было приказано вас поторопить? — нахмуренно разглядывая обезображенные тела земляков, произнесла колдунья. — Мои рыси помогли бы вам справиться. Может, и без крови обошлось бы…

— Не обошлось бы, — уверенно заговорил Арсений.

Бабушка поглядела на парнишку, участника кровавой разборки. Пожевала губами. И ничего не ответила.

— Ты знала, что нас тут поджидают? — глядя на колдунью исподлобья, сипло произнес несостоявшийся наследник.

— И знала, и не знала, — кивнула бабушка. — Духи не велели мне вас задерживать ни одной минуты. Камни прочертили рисунок предупреждения: если предложу чужакам ночлег, утром они погибнут. Вы должны были уйти до рассвета. Когда отказались от провожатых, я, кружным путем, вдоль луговины отправила вперед своих ребяток, чтоб они вас все равно, тихонько проводили до реки…

— А они не вышли на дорогу, бабушка Фаина, — объясняя, хмыкнул Лазарь. — Мы ждали их у дороги, собирались, как ты велела незаметно проводить…, раз уж они гордые такие. Но они, бабушка, через поле к трансформатору свернули и от него, наискоски, в лес вошли. — Лазарь вздохнул и покрутил головой: — А как вошли…, тут дальше такое началось…

— Да мы на выстрелы бегом помчались! — оправдываясь перед бабушкой, простуженный Митяй обе руки к груди прижал! — Но поспели — вишь к чему…

— Вижу, — кивнула Фаина. — Не понимаю только, почему духи не велели…

Бабушка внезапно запнулась, прислушалась к чему-то. Ее помощники повернули головы к деревне…

Вскоре и оглохшие от взрыва путешественники расслышали гудение двух автомобильных двигателей: из деревни к лесу выезжали Нива и УАЗ.

— Ах вот в чем дело…, - прищурившись и видимо опознав машины, пробормотала шаманка. — А ну-ка, ребятки, спрячьтесь до поры…

Машины въехали по дороге в лес. Звук работающих двигателей прервался.

Ни Арсений-Миранда, ни Завьялов не понимали, что происходит. Внезапно как бы ощетинившиеся мужчины-рыси попрятались за деревьями, на небольшой полянке осталась только бабушка. Да пара чужаков сидели — Арсений на бревне, Завьялов все еще на травке.

Вскоре между соснами показались мужские фигуры, двигавшиеся цепью.

— Эй, Сизый! Ты где? — раздался осторожный вопрос.

— Он — здесь, — ответила шаманка.

Восемь вооруженных мужиков один за другим вышли на крохотный пятачок полянки.

Замерли, сгрудились над останками.

— Тут, типа, что произошло-то?! — пораженно прохрипел бритоголовый мужик со свернутым набок хрящеватым хищным носом. Остальные молчали, но лицами и взглядами поддерживали.

— Ваши на своей растяжке взорвались, — в упор разглядывая разновозрастную компанию, ответила шаманка.

— Наши? На своей растяжке?! — не поверив ни секунды, взревел бритоголовый! Всем корпусом развернулся к сидящим поодаль чужакам: — А это кто?!

— А это, Валера, м о и г о с т и, — внушительно, с предупреждением, произнесла колдунья.

— Да болт я клал на твоих гостей!!! Скажи, что с моими людьми приключилось?!?!

— Я никогда не повторяю, — чуть наклоняя голову вниз, произнесла Фаина. — Уходи отсюда, Валера. Не доводи до греха.

— Что-о-о-о?!?!

Из-за сосен вышли Лазарь, Назар, Нестор и Михей. С земли поднялся Завьялов, вымазанная остатками головы Сизого Миранда без всякой демонстрации преспокойно вытащила из-под разорванного осколками человеческого тела окровавленный автомат. (Жуткая, по правде говоря, картина! Арсений уступил управление наставнице, сам бы он, пожалуй, данного демарша не произвел бы так невозмутимо.)

Широченная грудь главаря деревенских волков тяжело вздымалась. Валера не привык уступать!

— Не по понятиям, Фаина, — выдавил вожак свистящим шепотом. — Неправильно ты поступаешь. Сизый мне сказал про чужаков.

— У меня, Валера, свои понятия. Людские.

Главарь сделал шаг вперед!

Фаина подняла вверх руку, раскрытой ладонью к прибывшим.

— Стой! — приказала и повторила тише: — Стой, Валера. Я своих гостей не отдаю, ты знаешь.

Если главарь и не боялся деревенской ведуньи, то кое-кто из его окружения, опасался ведьму — точно! Сразу несколько рук протянулись к рукавам брезентовой куртки вожака:

— Пошли, пошли, Валера, ведьма взбеленилась! — зашептались за его спиной приятели. — Ну ее на хер…

Главарь вздернул руки вверх, стряхнул с рукавов пальцы струсивших друзей, и, крепко обхватив ладонями задранную к небе голову, завыл!

Как рассвирепевший волк! вожак, потерявший половину стаи!

У Арсения от этого звука мурашки побежали по спине. Фаина молча смотрела на дикое представление. Хмурила широкие брови.

— Закончил? — спросила человека-волка, слегка понизившего звук.

Главарь услышал. Прекратил невероятный звериный концерт.

Теперь уже молчал он. Молчал и глядел на односельчанку.

— Уходите, — повелительно произнесла шаманка. — Еще раз я не повторю. Захар может остаться, с ним я буду говорить.

Братаны подхватили под руки, горестно раскачивающегося главаря, повели, поволокли его к машинам. На полянке остался только пожилой невысокий мужичок в шапочке, напоминающей по форме тюбетейку.

— Лазарь, — интонационно приказала бабушка.

Хмурый кряжистый охотник подошел к распластанным телам, взглядом подозвал туда же и Захара. Показал пальцем на развороченную голову Сизого:

— Как думаешь, чем стреляли?

— Ну-у-у, — настороженно протянул Захар, — здорово шибануло. «Резанкой», поди.

— Теперь смотри сюда, — Лазарь отошел до тела Малого на самой верхушке склона оврага, нагнулся, аккуратно отогнул ошметки куртки: — Двустволку — видишь? Хочешь проверить, чем заряжена?

— А на фига? Ружье-то — Малого…

— Возьмешь его ягдаш, — перебил односельчанин, — проверишь дома, чем Малой заряжался. Зуб даю, Захар, в ягдаше алюминиевой «резанки» навалом.

— Ты чо в натуре говоришь-то?! — догадавшись, о чем речь, опешил земляк. — Малой брата Сизого завалил?!

— По ошибке, — кивнул Лазарь. — Пойдем покажу, откуда бил. Здесь, погляди, на этой стороне бревна тоже отметин от «резанки» навалом…

Беседуя и пригибаясь над следами, два опытных охотника пошли к лежке, откуда стрелял Малой.

— Вот, погляди — пыж, видишь? Понял, откуда п р и л е т е л о?

«Ну здесь-то все куда как убедительно, — раздался в голове Арсения насмешливый голос диверсантки. — А местами даже и почти правдиво. Интересно, что эти два с л е д о п ы т а скажут, когда увидят, что кот бабушки Глафиры растяжку подорвал?»

«Не скажут, — не ведясь на насмешливый тон наставницы, мрачно произнес Арсений. — Там такое месиво…»

«Я пошутила, милый, пошутила! Расслабься и лицо попроще сделай. И кстати, пообщайся с бабушкой. Не лишено — поторопись, старушка выглядит инфарктницей».

«Иди ты к черту, Миранда!»

«Да только что оттуда!»

Не известно, как выдержал бы испытание шестнадцатилетний парнишка, не будь в нем мудрой (и сочувственной) наставницы. В самые критические моменты Миранда разряжала напряжение шуткой. Принимала на себя управление, не позволяя парню взять ответственность у б и й с т в а.

И снова, в который раз была права: старая шаманка выглядела не просто п л о х о, а совершенно, из рук вон отвратительно! Стояла на ногах из последних сил. Пока неподалеку бродил чужак-чужого-племени Захар, старалась не показывать усталости. Когда к двоюродной тетушке метнулся Егор (которого родственники-рыси не показали прибывшим головорезам, упрятали в овраге), взмахом ладони отогнала от себя. Ждала Арсения.

— Ты хочешь мне что-то сказать? — подойдя к бабушке, ощущая совершенно искреннее сочувствие к изможденной ведьме, спросил Арсений.

— Да, миленький. Хочу сказать, теперь я понимаю, почему мне приказали вас поторопить. Если бы вы задержались в моем доме хотя бы на полчаса, волки порвали бы вас всей стаей. Сизый ждал Валеру. Подкрепления.

— Ну-у-у, — картинно напыжился парнишка. — С твоими-то рысями неподалеку мы бы со всем справились и…

— Глупенький, — перебила бабушка. — Рыси — одиночки. Волки ходят стаей. Они друг друга чувствуют без слов, охотятся всей группой, слажено.

— Я не рысь, — став совершено серьезным, произнес Арсений.

— Не рысь. Но той же породы одиночек. А одиночка не выстоит против команды. — Фаина присмотрелась к парню, что-то прочла толи на его лице, толи в душе, и слабо улыбнулась: — Знаю, знаю, миленький, как ты своих икоток называешь. «Командой», не иначе.

— А если я скажу, что во мне сидит не икотка…, а друг?

— Да какая разница, миленький? — взмахнула ладошкой шаманка. — Человек делит сокровенное естество лишь с Богом. А среди твоих друзей, — вздохнула Фаина, — нет Бога.

Сеньке показалось, что шаманка шутит.

— Мне нужна помощь для борьбы с человеком-крысой, — серьезно произнес Арсений.

— Знаю. Когда ты будешь о д и н — приходи.

— А если не приду, то не справлюсь с крысой?

Шаманка пристально посмотрела на наследника:

— Т е п е р ь ты не сумеешь не придти. Клятва на ноже не имеет обратной силы.

— Но все-таки! я смогу один справиться с крысой?!

— Ты хочешь правды или лжи?

— Конечно правды!

— Нет. Крыса уже почти добралась до твоего горла. Один ты не справишься.

— А если я уйду из своего дома и спрячусь?

— Если будешь прятаться, но при этом выйдешь из тайги, о н найдет тебя еще быстрее. Главная опасность для тебя — дороги. Дороги, на которых есть всевидящие ока.

«Это она о камерах наблюдения толкует, — понятливо вставила Миранда. — А это значит, права старушка, Сенька. Главная опасность для всех нас — попасть обворожительными личиками в какой-то сервер».

Едва шаманка почувствовала, как в голове наследника «очнулась» икотка, ее ноздри выгнулись, как от нестерпимой, непереносимой вони!

— Уходи, — сказала парню бабушка. — Я слишком устала, чтобы чувствовать рядом демона.

— Я…

— Уходи. Нестор доведет вас до реки.

— А как же все эти ваши разборки?! — Арсений произвел круговой жест, указывая поляну, где все деревья побиты осколками и пулями.

— Это не твоя забота. Ты собираешься оставить свое жилище, если пойдешь нехожеными лесными тропами, волки потеряют след.

— То есть… Валера собирается нам мстить?

— И это не твоя забота. С Валерой я п о г о в о р ю. Примак знает, где твой дом, но скоро забудет, откуда начинается твой новый путь.

«Нормальная старушка, — одобрительно хмыкнула Миранда. — Стирает память на раз, два! Спроси, может ли она так же проникать в мозг «запертых»?! Валера — такой же как и компания Сизого генетический казус».

Но шаманка уже уходила прочь. От деревни за ней ехал, вызванный кем-то (скорее всего, Егором) довольно приличный автомобиль УАЗ «Патриот». Но бабушка в него не села, Сенька расслышал, как Фаина приказала шоферу довезти ее гостей до самой пристани.

Глядя в спину уходящей ведуньи, Арсений чувствовал разочарование. И недосказанность.

«Не грусти, приятель, — раздался в голове голос мудрой наставницы. — Фаина разучилась говорить с людьми на равных. Вокруг нее только, смотрящие в рот родственники, да пугливые односельчане. Ваш диалог, Арсений, не мог сложиться. Она сама сказала — ты одиночка. Из породы непокорных».

«И все же… жаль».

«Эвон как. Да тебя, неужто к Белоснежке потянуло, м и л е н ь к и й?!»

Сенька знал, что деликатная Миранда не станет ковыряться в его мыслях, просто правду в общей голове — не утаить. Она всегда пробьется эмоциональным фоном.

«А тебя куда тянет?» — буркнул парень.

«На волю».

«В пампасы, что ли?» — хмыкнул начитанный парнишка.

«Совсем наоборот, Арсений, — отреклась от поднадоевших природных дебрей пришелица из будущего. — Меня давненько тянет в цивилизацию. Засиделись мы в лесах».

«Ты серьезно?»

«Вполне».

«А как же «всевидящие ока» и личика в серверах?!»

«А вот в них-то все и дело, Сеня. Теперь, когда мы точно знаем, что Извеков жив, здоров, и в поиске, мне жуть как хочется из тайги выбраться и разобраться с ним по полной! Я лучше всех знаю эту крысу, мон ами. Я бы его нашла. Подобрала бы себе приличного носителя…», — мечтательно затянула диверсантка…

«Дядя Боря не позволит», — перебил Арсений.

«То-то и оно, — вздохнула Миранда. — Командир у нас суровый и принципиальный».

«А как ты думаешь…, мое лицо сильно изменилось, когда я повзрослел? Антропометрический поисковик меня определит?»

«Даже не думай! Ты, миленький, еще не повзрослел!»

К Арсению шел мрачный, чем-то всерьез расстроенный Завьялов. Пока парнишка говорил с шаманкой, а охотники любовались лежкой Малого — приседали, примерялись, типа как прицеливались, — Борис обыскал тело молодого головореза, нашел в его кармане родимый спутниковый телефон и исключительно обрадовался, увидев, что его не повредили осколки гранаты.

— Я нашим позвонил, — сообщил, подойдя к Арсению. — Будем подъезжать, Коля нас у порогов встретит.

— Они — с о б р а л и с ь?

— Да. Пока не ушли, я попросил Ирму связаться с департаментом через австралийский спутник…

— И?! — из горла Арсения вырвался напряженный вопль наставницы. Миранда скрывала что чувствует, после того, как в подвале у шаманки узнала о п р о п и с а н н о м пятнадцать лет назад в реальности Арсении Журбине, но каждый и так понимал, чем путешественникам из будущего грозит изменившееся настоящее!

Борис собрал лицо в трагическую, сочувственную гримасу:

— По контактному телефону хроно-департамента ей ответили, что ничего не знают о Таисии Пучковой. Увы, Миранда.

— Так может быть, за шесть лет контактный телефон передали новым, молодым агентам!!

— Ирма произнесла пароль. Сказала, что хочет поговорить с «Галиной». Абонент на пароль не отреагировал, сказал — здесь нет никакой Галины. Только после этого Ирма заговорила о Таисии.

— Но там вообще-то поняли, кто им позвонил?!

— Да. Фамилия Завьяловых вписана в реальную историю. Департамент крайне заинтересован в нашем возвращении.

— Это какая-то ловушка, это какая-то ловушка…, - забормотала Миранда, села на пенек. И подняв к Завьялову искаженное мукой и страхом лицо, выкрикнула: — Я не верю!!! Не верю, что все изменилось!!

У ног Миранды сидела вторая путешественница — профессор из Франции далекого будущего. И Жюли Капустиной было гораздо тяжелей чем диверсантке, у профессора осталась в будущем любящая семья.

Но вот — осталась ли?

PS Провожавший чужаков Нестор очень удивился, когда первым в салон УАЗа запрыгнул кот соседки бабушки Глафиры. Чудесным образом выздоровевший зверь сел на колени парня. Парень все время его поглаживал и что-то говорил в понурые ушки.

Утешительное, по-женски ласковое.

Content

Оксана Обухова
ЦИКЛОПЫ

1 часть Циклоны

2 часть Команда снова в сборе

3 часть Шесть лет спустя