Дэвид Коу

Охотник на воров

Переводчики: refuse, vikaz

http://vk.com/bookish_addicted

Глава 1

Бостон, Провинция Массачусеттс Бэй, 26 Августа, 1765

Итан Кэйлли вынул клинок из кожаных ножен на поясном ремне, когда дошел до Причала Гриффина, слова охранного заклинания были на губах. Его пот пропитал льняную рубашку и почти весь жилет. Нога болела, он тяжело дышал, задыхаясь в теплом, плотном воздухе, висевшем над Бостоном этим августовским вечером. Но он загнал Дэниеля Фолтера так далеко — из Городского Дока до Улицы Приобретений, по булыжной мостовой и грязи, мимо витрин, домов и пастбищ, где не было никого, кроме ворон и пасущихся коров — и он не собирался позволить этому молокососу вырваться.

Горизонт на западе по-прежнему светил золотом уходящего дня, но небо над Бостонской Гаванью и Южной Оконечностью побережья потемнели до цвета индиго. Неуклюжие деревянные склады, окутанные легким туманом, отбрасывали на причалы глубокие удлиненные тени. Тучи мошек плясали над головой Итана, рассеиваясь лишь тогда, когда он махал рукой и лишь затем, чтобы потом опять собраться в рой, когда он обращал все внимание к своей добыче.

Итан шагнул на причал и всматривался в его темные уголки, ожидая, что Фолтер налетит на него в любой момент. Пацан выставил себя дураком; теперь же он был в отчаянии, опасная комбинация. Итан предпочел бы справиться с этим без заброса, но он уже знал, какое заклинание произнесет, если потребуется.

— Теперь ты мой, Дэниель! — крикнул он. — Тебе лучше выйти и увидеть, что тебя ждет!

Ответа не последовало. Он осторожно прокрался вперед, его взгляд охватывал то, что сзади и спереди, между складов, которые возвышались по обе стороны пирса. Он слышал, как небольшие волны разбиваются о бревна и эхом разносится крик одинокой чайки. Но Итан прислушивался к дыханию человека, скрипу ботинок или шепоту лезвия, разрезающего кожу.

Пройдя еще несколько шагов, Итан остановился, боясь пройти слишком далеко по пирсу, что позволило бы щенку прокрасться мимо него. Если он потерял Фолтера на запутанных улицах Южной Оконечности, ему пришлось бы начинать поиск с самого начала.

— Тебе не следовало красть ожерелья хозяйки Корбетт, Дэниель! — Итан повысил голос, но его слова поглотил туманный сумеречный воздух и звуки гавани. — Ее муж зол. Он платит свои кровно-заработанные деньги, чтобы найти вернуть ожерелье и, чтобы правосудие свершилось во имя ее чести. — Он выжидал, прислушиваясь, наблюдая. — Твой единственный выход пройти мимо меня, парень. А я никуда не собираюсь.

Все еще никакого ответа. Сомнения начали вгрызаться в сознание Итана. Нашел ли Фолтер другой выход с причала? Или он был просто умнее и терпеливее, чем допускал Итан?

Как выяснилось, ни то, ни другое.

Итан услышал слева шаги и быстро развернулся, его клинок был наготове. Фолтер вышел из темноты, слабый отсвет сумерек светился в его глазах и на мерцавшем кинжале, который он держал.

— Корбетт пусть сгниет, мне все равно! — сказал он. Храбрые слова, но его голос дрожал почти так же сильно, как и кинжал в его руке.

Итан покачал головой и подошел к нему.

— Тебе лучше знать, парень. Мистер Корбетт человек со средствами. Он решает, кому гнить, а кому жить.

Фолтер был крупнее, чем он помнил. Он был на целую голову выше Итана, с длинными конечностями и худым костлявым лицом. Его волосы, мокрые и гладкие, висели на его сутулых плечах. Его штаны были порваны на коленях, жилет испачкан; рукава рубашки едва достигали запястий. У его ножа было длинное изогнутое лезвие и, несмотря на то, что он вытирал потные ладони о штаны, когда перекидывал его из одной руки в другую, его движения были весьма умелыми и ловкими. Итан догадался, что тот будет грозным противником, если дойдет до поножовщины.

— Да это неправда, — сказал Фолтер. — Во всяком случае, не всё.

Итан остановился, сохраняя расстояние между ними. Фолтер на какое-то мгновение встретился с ним взглядом, прежде чем метнуться сначала в одну, а затем в другую сторону. Он искал способ выбраться или как-нибудь проскочить мимо, если придется. Итан почувствовал, что Фолтер уже всё взвесил и убедил себя, что сможет возобладать над противником. Если завяжется драка. Он ошибался, но откуда тому было знать.

Итана точно не смущала внушительная фигура Фолтера. Сам он был среднего роста и телосложения, и походил на довольно опытного бойца, но, по-настоящему, его никто никогда не боялся. Его волосы уже были с проседью, а лицо в морщинах и шрамах. Фолтер видел в нем лишь старика да к тому же коротышку, чтобы тот мог представлять настоящую угрозу. Другие совершали те же ошибки.

— Я сделал кое-какую работенку для Прайсов, для мисс Прайс, год или два назад. Если бы она присматривала за своим барахлишком получше, то никому не удалось бы так легко проскользнуть…

— Я не работаю на Прайсов, — сказал Итан.

Фолтер посмотрел на него.

— Тогда почему ты…?

— Я работаю на себя.

Пацан так и покатился со смеху.

— Работаешь на себя? Думаешь, Сефира Прайс будет стоять в стороне, и позволить другому охотнику за ворами работать в Бостоне?

Итан пожал плечами.

— Последние несколько лет она так и делала.

Улыбка Фолтера поблекла:

— Кто ты? — спросил он.

Итан небрежно прокрутил нож между пальцами.

— Я был нанят Эзрой Корбеттом, чтобы отыскать и вернуть драгоценности, которые ты прибрал к рукам. Меня зовут Итан Кэйлли.

Глаза щенка расширились от упоминания имени Итана.

— Кэйлли, — повторил он. И крепче сжал рукоять клинка. — Я слышал о тебе.

— Хорошо, — сказал Итан. — Тогда ты знаешь, что тебе проще отдать мне то, за чем я пришел.

— Я отдам их и что получу в ответ? Четырнадцать лет на каторге.

— Не обязательно, что до такого дойдет.

Молодой человек покачал головой, в глазах была паника.

— Я не верю тебе.

Он перенес свой вес чуть-чуть вправо, колени подогнулись, плечи напряглись. Неуловимые изменения, но собранные вместе они были предупреждением для Итана.

К тому времени, когда Фолтер бросился на него, направляя свой кинжал, Итан уже успел развернуться. У него появился замысел, как противодействовать нападению Фолтера, когда в последний момент засек, что мальчишка — сейчас скорее матерый пес, нежели щенок — каким-то образом достал второй нож. Лишь еще один оборот спас Итана от того, чтобы быть проткнутым.

Но уклоняясь от атак Фолтера, Итан открыл путь для бегства. Фолтер взглянул лишь раз на охотника, возможно, оценивая варианты. Вместо этого он побежал по пристани обратно к Улице Приобретений.

Имея бухту позади и тяжелый влажный воздух, у Итана было достаточно воды, чтобы произнести заклинание стихии. Он произнес его быстро вместе с дыханием:

— Имаго екс аква эвоката, — иллюзия, образовавшаяся из воды — и в тоже время совершила небольшое движение, разведя руки, направляя свое заклинание таким образом, чтобы образ сформировался аккурат напротив Фолтера.

Тотчас же вокруг него изменился воздух, так бывает, когда шторм застает корабль в море; так бывает каждый раз, когда он колдует. Итан почувствовал, как волосы на руках и загривке встали дыбом.

Рядом с Итаном появился старый призрак, светящийся насыщенным красно-коричневым цветом, таким как луна, когда она висит низко в ночи. Его глаза сверкнули как головни, и в них была нотка раздражения, словно Итан оторвал его своим иллюзорным заклинанием от чего-то важного. Не то, чтобы дух мог отказать ему. Он был проводником Итана, призрачным хранителем силы — обременённым царством между миром живых и доменом мертвых.

Фолтер не мог увидеть призрака; никто из тех, кто не был чародеем, не мог. Но он был способен увидеть колдовство, которое призрак Итана сделал возможным. Для этой иллюзии Итан вызвал первый образ, который пришел ему на ум: большая белая лошадь с пышной гривой, какую он видел до этого в тот же день, везущую фаэтон возле Общественного здания. Итан произнес заклинание быстро, с небольшой подготовкой; в полдень существо показалось бы призрачным, но в сумерках оно казалось незыблемым, огромным и диким. Оно набросилось на Фолтера, словно хотело затоптать его и щенок сделал именно то, что ждал от него Итан. Он остановился, нырнул в сторону, обхватив руками голову, чтобы защитить себя. Он не показал и вида, что заметил тот факт, что чудовище не издает копытами ни единого звука на пристани, несмотря на то, что оно выглядит достаточно реально.

Итан бросился вперед, когда Фолтер вскочил на ноги.

Молодой человек отчаянно озирался, ножи все еще были в руках, несмотря на то, что он про них на некоторое время позабыл.

— Откуда это…?

Итан не позволил ему закончить мысль. Он обрушился на него, опрокидывая на землю. Итан тоже упал, перекатился и был опять на ногах. Один из ножей выпал из руки Фолтера; Итан выбил другой. Он нацелил следующий удар в челюсть Фолтеру, но тот оказался слишком быстрым для него. Он схватил Итана за ногу и злобно выкрутил ее, опрокидывая Итана на землю.

Фолтер набросился на Итана и несколько душераздирающих моментов они вдвоем боролись за клинок Итана. Фолтер был моложе, быстрее, сильнее. Он пытался отогнуть с ножа пальцы Итана и, хотя Итан боролся с ним, он мог ощущать, как рукоять оружия скользит в его руке.

Он обернул руку вокруг горла Фолтера и сжал так сильно, как только мог. Мгновенно молодой человек перестал бороться за нож и вместо этого схватил руку Итана. Итан, его рука с оружием была свободна, двинул рукоятью прямо Фолтеру по носу. Он услышал звук ломающейся кости, почувствовал, как горячая кровь попадает ему на щеку. Мгновение спустя Фолтер откатился от него, обеими руками схватившись за лицо, кровь текла сквозь пальцы.

— Будь ты проклят! — сказал щенок, надтреснутым голосом.

Итан поднялся на ноги и пнул этого молокососа Фолтера. Щенок охнул и согнулся.

— Где драгоценности? — спросил Итан. Фолтер застонал. Опустившись на колени рядом с ним, Итан приставил к его горлу клинок. Молодой человек сжался. — Даже не пытайся, парень, — сказал Итан. — Я не хочу убивать тебя, но сделаю это.

Фолтер не шевельнулся; Итан начал обыскивать его карманы свободной рукой. В самое короткое время он нашел три сверкающих золотых ожерелья.

— Где остальное или это все? — спросил он.

Когда Фолтер ничего не ответил, Итан сильнее надавил на нож, по шее щенка потекла небольшая струйка крови.

— Это все, — угрюмо сказал Фолтер. Итан не отпустил его. Молодой человек посмотрел вверх на Итана, в глазах был страх. — Клянусь — Подержав его еще некоторое мгновение, Итан вытащил нож и отступил немного. — Ты убьешь меня? — спросил Фолтер. Он сел, глядя на Итана, его тело напряженно скрючилось.

— Могу тебе сказать, что мистер Корбетт не стал бы возражать, — сказал Итан. — Адмиралтейский Суд, вероятно, объявил бы мне благодарность за оказанную услугу. И поверь, если бы я хотел, ты не смог бы меня остановить.

— Но ты собираешься меня отпустить, — сказал Фолтер с недоверием. — Ты действительно не работаешь на Прайсов, да?

— Нет, не работаю. Я даю тебе еще один шанс, Дэниель. Отпущу тебя, но ты должен покинуть Бостон и не возвращаться сюда. Корбетт приказал мне передать тебя Шерифу Гринлифу; он был бы счастлив увидеть, как тебя этапируют в Каролину или в Вест-Индию, — Итан почувствовал покалывание в ноге от упоминания островов, напоминание о старой ране. — Но Дивер Джервис мой хороший друг и он не хотел бы, чтобы для тебя все закончилось именно так. Я рискую очень многим, отпуская тебя. Если я увижу тебя снова, я поймаю тебя опять. У меня не будет выбора кроме как убить тебя.

— Я родился здесь, — сказал Фолтер. — Я нигде больше не был.

— В таком случае, это твой шанс посмотреть мир, — сказал ему Итан. — Но, так или иначе, ты покидаешь этот город.

Фолтер открыл было рот, чтобы возразить.

— Я даю тебе один день, Дэниель, — сказал Итан. — Если до полудня завтрашнего дня ты будешь еще в Бостоне, я узнаю об этом и найду тебя. Потом все дела ты будешь вести с шерифом.

Молодой человек мрачно кивнул.

— Иди, — сказал Итан.

Фолтер пошел прочь, потом остановился и обернулся опять.

— Мои ножи…

— Оставь их. И когда попадешь туда, куда собираешься, постарайся не попасть впросак.

Щенок нахмурился и оглянулся, словно что-то услышал.

— Скажи, откуда появилась эта лошадь? — спросил он. — Та, что чуть не сшибла меня с ног.

— Не видел.

Фолтер посмотрел на него с любопытством.

— Да и я ее не видел.

— Прощай, Дэниель.

Долгое время молодой человек пялился на него.

— Ты — заклинатель, так? — спросил он, в конце концов. — Поэтому я слышал о тебе. Итан Кэйлли. Конечно, все так. Заклинатель, охотящийся за ворами в этом городе. Теперь я вспомнил. Вот откуда взялась эта лошадь. Это было кровавое ведьмовство. Вот как я могу потягаться с Сефирой Прайс.

— Итан извлек ножи Фолтера и убрал их в свой карман. Он ничего не ответил. — Мог бы рассказать кое-кому, — сказал Фолтер. — Я мог рассказать Прайс или одному из ее мужчин. — Улыбка пробежала по его тонкому лицу. — Я мог бы добиться того, чтобы тебя повесили, как ведьмака.

— Мог бы, — сказал Итан, встречаясь с ним взглядом. — Но, если я действительно заклинатель, что мешает мне убить тебя, когда ты будешь спать, если я пойму, что ты представляешь для меня опасность? Что мешает мне выслеживать тебя, когда я захочу и насылать на тебя оспу или чуму?

Даже в угасающем свете Итан мог видеть, как побледнел этот молокосос. По правде говоря, то, что Итан был чародеем — заклинателем, как Фолтер назвал его — это не было таким уж большим секретом, как предпочел бы Итан. Он подозревал, что Сефира Прайс уже знает об этом и, что вероятно, некоторые из Адмиралтейского Суда еще помнят имена Рубиновый Клинок и Итана Кэйлли. Но он не хотел, чтобы слова о его талантах распространились дальше, чем это было необходимо и он, определенно, не хотел, чтобы Фолтер думал, что у него есть хоть какое-то преимущество над Итаном.

— Я и не говорю о том, что расскажу, — сказал ему Фолтер. — Я просто… Я никому не расскажу.

— Уходи, Дэниель. Прямо сейчас. Убирайся из Бостона и тебе никогда не придется беспокоиться о моем существовании. Останешься здесь, и Сефира Прайс покажется тебя доброй тетушкой. Это понятно?

Щенок кивнул и начал пятиться назад от него, глаза широко открыты, лицо все еще бледное, алая кровь сочится из носа. Сделав несколько шагов, он развернулся и побежал.

Глава 2

Эзра Корбетт и его жена жили всего в нескольких кварталах к западу от набережной Южной Оконечности, в доме на Лонг-Лейн на краю пастбищ д'Акоста, широкого лея в пределах границ города. Итан отошел от кромки воды, пересекая Улицу Приобретений еще раз, а затем ступил на Коу Лейн. Небо потемнело, практически сгустившись до черноты. Выпуклая луна висела на востоке, её тускловатое сияние, окрасило желтизной летний туман, который окутал Бостон.

Когда Итан подходил к дому Корбеттов, он уловил запах дыма, плывущий с теплым ветерком, и ему показалось, что он услышал на некотором расстоянии возбужденный гул множества голосов. Он задумался, не появилась ли за пределами города еще одна банда, попивающая мадейру и занимающаяся злодеяниями. Только две недели назад подобный сброд прошел до улицы Кирби коротким путем от бондарни[1] Генри Долла, где Итан арендовал комнату, и разрушили здание, принадлежащее Эндрю Оливеру, новому распорядителю печати, отправленному короной в эту провинцию. Толпа была шумной, распутной и ожесточенной. Итан долгими часами сидел, охраняя бондарню Генри, в то время, как мятежники разрушали здание Оливера, обыскали его дом, который тоже был рядом, и в конце концов, разожгли костер на Форт-Хилл. Но все-таки они не дошли до Аллеи Купера, но Итана не привлекала идея провести очередную бессонную ночь, слушая пьяные выкрики агитаторов.

Дом Корбеттов был не больше, чем у соседей, но и меньшим тоже не выглядел. Он был возведен из камня и дуба, несколько его окон были распахнуты, словно уговаривали теплый ветерок заглянуть внутрь. Итан постучал в дверь медным молоточком и стоял, заведя руки за спину. Его плечо болело в том месте, которым он врезался в Фолтера, и он был уверен, что и утром оно тоже будет болеть. Двадцать лет назад он спокойно мог драться на улицах, не заботясь о подобных вещах. Но не теперь.

Довольно молодой слуга открыл дверь и провел Итана в маленькую гостиную, прежде чем отправиться на поиски своего господина. Он оглядел комнату: деревянные полы, простая мебель, пустой камин в центре южной стены. Тонкий аромат жареного мяса птицы и свежего хлеба, смешанного с горьким запахом спермацетовых свечей. Изящные и утонченные дома стояли, в основном, на улице Маяка и в Северной оконечности — но было очевидно, что семья Корбетт не претендовала на многое.

Итан прошелся по комнате, разглядывая портреты корбеттовой жены и двух его дочерей. Спустя несколько секунд, открылась дверь на другом конце комнаты. Вошел мистер Корбетт и тихо затворил за собой дверь. Поглядев на лицо Итана и его одежду, он нахмурившись, замешкался. Итану с запозданием пришло в голову, что вид у него должно быть тот еще. Бриджи его были грязными из-за драки с Фолтером на пристани и скорее всего, жилет с рубашкой были заляпаны кровью.

— Мистер Кэйлли, — мрачно сказал купец. — Не ожидал увидеть Вас так скоро. Какие-то проблемы?

Купец был небольшого роста, кругленьким человечком, в одежде, которая ему совершенно не подходила. Она плотно обтягивала его тело, при этом рукава и брючины были слишком длинными. Он был лыс, за исключением пучков волос стального цвета, выглядывающих из-за ушей, а на кончике носа у него сидели очки.

— Никаких проблем, сэр, — сказал Итан, протягивая ожерелья и кладя их на столик у камина. — Я пришел, чтобы вернуть драгоценности Вашей жены.

На лице Корбетта отразилась гамма чувств. Глаза его широко распахнулись, а на лице появилась улыбка, когда он подошел к столу.

— Вы их уже нашли! Прекрасно сработано, мистер Кэйлли.

— Благодарю Вас, сэр.

— А вор? — спросил Корбетт, изучая каждое ожерелье под светом от масляной лампы.

— Дэниель Фолтер.

Торговец посмотрел на него.

— Дэниель? Вы уверены?

— Да, сэр. Вы его знаете?

Корбетт помедлил в нерешительности.

— Он сделал кое-какую работу год назад или около того. Он даже выразил заинтересованность в ухаживании за моей старшей дочерью, однако я не поощрял его в этом отношении. — Он покачал головой. — И, тем не менее, я удивлен. Я никогда не мог предположить, что этот человек вор.

— Нет, сэр.

Корбетт некоторое время изучал ожерелья, прежде чем вновь взглянуть на Итана.

— Что ж, похоже, они не пострадали в своих злоключениях. Я так понимаю, с Даниэлем всё улажено?

— Он не доставит Вам больше неприятностей, сэр, — сказал Итан, выдержав взгляд мужчины.

— Очень хорошо. Я должен Вам еще десять шиллингов, ведь так?

Итан прикусил язык, чтобы не рассмеяться. Он имел дела с торговцами ранее.

— Вообще-то, я думаю, Вы должны мне пятнадцать.

Корбетт приподнял бровь.

— Разве пятнадцать? — спросил он.

— Да, сэр.

— Гммм, полагаю, Вы правы.

Купец покопался в небольшом кармашке на своем жилете и вынул кошелек с мелочью. Он высыпал содержимое на свой стол и начал отсчитывать жалование Итана.

— Один мой знакомый, посоветовал мне не нанимать Вас, — сказал он, когда отсчитал монеты.

Итан напрягся.

— Неужели?

— Да, — подтвердил купец, не глядя на Итана, в его очках отражался свет от ламп, так что линзы казались непрозрачными. — Он сказал, что мне было бы лучше нанять кого-нибудь… понадежнее.

Итан не знал смеяться ли ему или рвать на себе волосы. В Бостоне был всего лишь один охотник за ворами; друг Корбетта полагал, что Сефира Прайс был бы выбором куда более надежным.

Корбетт продолжил.

— Я думаю, что он был обеспокоен Вашим прошлым.

— Несомненно, — сказал Итан.

— Я поднимаю эту тему, только потому, что мне хотелось, чтобы Вы знали, что люди все еще говорят о нем, во всяком случае, те, кто помнит.

Конечно же, он уже обо всём знал. Почти двадцать лет прошло с мятежа Рубинового клинка, но те, немногие, кто был уже довольно стар, чтобы слышать в свое время об этом происшествии, когда то произошло, вряд ли бы такое забыли. Мятежи были достаточно возмутительными сами о себе, а, если добавить шепоток о ведьмостве, то в результате может получится настоящий переполох.

— Спасибо, сэр, — сухо сказал Итан.

Купец закончил отсчитывать монеты и вернул кошелек с деньгами в свой карман.

— Я намерен сказать своему другу, что он был не прав на Ваш счет. — Итану хотелось сказать, что ему абсолютно плевать. Но вместо этого, он еще раз поблагодарил купца. — Держите, — сказал Корбетт, протягивая монеты. — Неплохо подзаработали, мистер Кэйлли. Надеюсь, мне не придется вновь прибегать к Вашим услугам, но, если мне вдруг понадобится охотник за ворами, я буду знать, к кому обращаться.

— Благодарю, сэр. И ради Вас и Вашей семьи, я надеюсь, что в этом не возникнет необходимости.

Корбетт улыбнулся и повел его обратно к входной двери.

— Моя жена очень обрадуется, — сказал он, потянув за ручку входной двери.

— Надеюсь на это, сэр.

Запах дыма усилился. Корбетт сморщил нос и нахмурился.

— Очередные неприятности, — сказал он мрачно. — Я не согласен с беззаконием, мистер Кэйлли. И я не желаю общаться с теми, кто его вершит. Вы меня поняли?

Итан хотел было ответить, но в этот момент он почувствовал пульсацию заклинания, воздух вокруг него загудел, словно натянутая тетива. Первое побуждение Итана было уберечь себя, и рука метнулась к рукоятке клинка.

— Мистер Кэйлли?

Мгновение спустя, Итан понял, что заклинание не было предназначено для него, и что его сотворили даже не в этой части города. Что означает, это должно быть очень мощное заклинание. Он вгляделся в ночь, пытаясь найти кудесника, который смог бы сотворить заклинание такой силы.

— Мистер Кэйлли! Я задал Вам вопрос!

— Да, сэр, — сказал Итан, больше заинтересованный заклинанием, которое он ощутил, нежели в том, о чем говорил Корбетт. — Я прошу у Вас прощения. Так о чем Вы спрашивали?

— Я сказал, что не вожу знакомства с теми, кто нарушает закон, преследуя политические цели, и я спросил Вас, поняли ли Вы меня?

— Понял, сэр.

Ему хотелось уйти. Прямо сейчас. Он хотел найти волшебника, который воплотил заклинание. Но Корбетт ему заплатил, и вполне мог нанять его снова. Каннис сказала бы ему, что он должен был бы уделить мужчине внимание.

Торговец посмотрел в ночь.

— Вы их поддерживаете? — спросил он. — Этих агитаторов?

В последнее время, Итан наслушался аргументов с обеих сторон, касаемо этого вопроса. Невозможно было пройти по городу, чтобы случайно да не услышать обсуждения Закона о гербовом сборе Гренвиля. Как большая часть Бостона, все люди, которых он знал, начинали присоединяться согласно тому, поддержали ли они или выступили против последней парламентской попытки поднять доходы. Корбетт ясно дал понять свою позицию и Итан решил, что лучше всего дать самый безопасный ответ, даже, если он не является определенным ответом на вопрос мужчины.

— Я подданный Британской Короны, сэр, — сказал он. — Я признаю полномочия парламента в решении всех вопросов, относящихся к колониям.

Корбетт кивнул.

— Это очень разумно с Вашей стороны. Такого рода подлость и безнравственность приведет к гибели Британии.

— Да, сэр, — сказал Итан. — Спокойной ночи.

— И Вам, мистер Кэйлли.

Итан вышел из дома, пошел по тропинке обратно в Лонг-Лейн, и повернул на север. Пока он шел, то всё гадал, знали ли Корбетт и его знакомые только о мятеже и времени, когда Итана использовали в качестве принудительной рабочей силы, или им было известно, какую роль во всем, что произошло на борту Рубинового клинка, сыграли волшебники. И сколько людей знали, что он чародей? Прошло три или может четыре месяца, и никто не говорит с ним о способностях к ворожбе. А потом могут наступить вот такие дни, как этот, когда чудиться, что все знают.

В городе у него была своя часть врагов, которые, не задумываясь, использовали бы его секрет против него самого, если бы решили, что были бы в безопасности от его расправы над ними. Но страх перед волшбой бежал впереди него, даже среди богатых, даже среди таких, как Сефира Прайс.

Монеты Корбетта позвякивали в кармане Итана, вызывая улыбку. В сочетании с семью с половиной шиллингами, которые Корбетт заплатил ему при первой встрече, у него было достаточно денег, чтобы продержаться некоторое время. У него теперь не было нужды работать около месяца, может, и больше. Возможно, это ему как раз и нужно, чтобы оставаться в тени; позволить говорить, что его… способности умирают. Особенно, если в городе объявился чародей со столь мощными заклинаниями, как то, которое он почувствовал. И в тоже время он мог провести несколько дней с Каннис.

Теперь он направился в Доусинг Род[2]. Ей бы захотелось узнать, что он нашел Фолтера и избежал при этом гибели.

Итан двинулся через самое сердце Южной Оконечности, проходя мимо кирпичной постройки Третьей Церкви, шпиль которой возвышался в лунном небе и маячил в темноте. Запах дыма становился все сильнее, пока он шел и он мог слышать крики из разных частей города — площади чуть севернее Корнхилл, а также Северной Оконечности. Он подумал, что на улицах должно быть бродит две толпы или даже больше. Когда он приблизился к Первой Церкви и Городскому Дому, он увидел зарево пожара, который он унюхал раньше.

Он замедлил шаг. Эзра Корбетт был не единственным его клиентом, который косо смотрел на то, что Итан принимал участие в хулиганстве, и Итан не был заинтересован в привлечении официальных лиц Короны. Он уже достаточно натерпелся от Британского правосудия.

Звук позади заставил его обернуться; его нож оказался в руке прежде, чем он это осознал. Две тени появились из темноты стоящего дома и подбежали к нему. Шелли и Питч: пара собак, живших на улице и проводящих большинство времени за поиском еды возле двери Генри. Итан опустил клинок, посмеиваясь над собой. Но сердце бешено билось в его груди, когда он убирал оружие и присел на корточки, чтобы поздороваться с собаками. Они облизали его руку, виляя хвостами.

Впервые она появилась на бондарне несколько лет назад, незадолго до того, как Итан снял там комнату. Она была крупной собакой с короткой черно-белой шерстью. У нее на морде были подпалины, а глаза были бледного серо-голубого цвета. Генри назвал ее Шеллс, потому что, как он сказал, ее раскрас напоминает ему снаряды, выброшенные на берег гавани. Но вскоре и он, и Итан стали называть ее Шелли.

Питч, появившийся несколькими месяцами позже, был немного меньше и совершенно черным, за исключением темно-карих глаз. Его шерсть была длинной и шелковистой. Итан часто думал, что тот когда-то жил в благополучной семье; такие собаки, как Питч, как правило, не живут на улицах.

— Еды нет, — сказал он им, когда они продолжали облизывать его руку и обнюхивать одежду. — Простите.

Он почесал их обоих за ушами. Судя по их реакции, это компенсировало то, что у него не было ничего, что он мог предложить им.

Выпрямившись, он вернулся на Школьную улицу, и стал придерживаться Тримоунта на север, две собаки шли по бокам. Он надеялся держаться подальше от тех, кто оказался за бортом относительно благополучной жизни на улице. Вскоре он понял, что избежать встречи с толпой никак не удастся, он шел прямо в направлении одной из них. Чем дальше он приближался к Королевской улице, тем громче становился шум. Он слышал хриплый смех и громкие проклятия, битье стекла и хруст древесины. Когда он пересек переулок и пристально посмотрел в восточном направлении, то видел мужчин, выбрасывающих сломанную мебель и свертки пергамента из окна величественного дома, который находился непосредственно через улицу от здания суда и тюрьмы. От иронии происходящего Итан чуть было не рассмеялся.

Посреди улицы стоял какой-то мужчина, держа в одной руке бутылку с вином и нечто, напоминающее ножку от стола в другой. Он заметил Итана и крикнул:

— Эй, ты! — Голос человека звучал таким веселым, что можно было подумать, будто он праздновал наступление нового года, а не увольнение из какого-нибудь дома. — Не хочешь присоединиться к нам? — спросил мужчина. — Мы планируем покутить! — Итан махнул рукой и покачал головой, не замедляя шага. — Чё за дела? — крикнул ему вслед мужчина, его голос прозвучал резче. — Не нравится, что мы делаем? Человек Короны, да? Хорошо, гори в аду!

Итан пошел дальше, позволяя мужчине кричать ему в спину. Но себе под нос произнес заклинание.

— Вени ад ми. — Иди ко мне.

Воздух вокруг него загудел, и призрак старика вновь появился на его плече, а потом спустился и оказался в шаге от него. Пьяница продолжал кричать ему вслед, но за Итаном он не последовал. Шелли с Питчем перестали лаять, а начали слегка подвывать и скулить, когда он вновь направился к Южной оконечности. Это был не первый раз, когда Итан видел, как собаки бросались наутек при виде призрака. Он сожалел, что ему приходиться пугать их, но чувствовал себя увереннее, зная, что может призвать свою силу сразу же, как только она ему понадобится. Слишком много всего произошло за этот вечер. Заклинание, которое он почувствовал, эти бунтовщики; он стал осторожным за прошедшие годы, и если когда-то и была ночь, когда следовало себя вести поосторожнее, то похоже это была именно та самая.

Итан почувствовал, как призрак наблюдал за ним, но он не сводил своих глаз с улицы, простирающейся впереди. Хотел бы он знать больше об этой светящейся фигуре, которая появлялась рядом с ним, когда он вызвал духа. Мужчина был высок и худощав, с аккуратной бородкой и усами, и коротко остриженными волосами, которые были бы белыми, если бы ни тени, красноватого свечения. Он всегда был одет одинаково: в кольчугу и богато украшенный плащ с геральдикой древних королей — льва с поднятой передней лапой, как та, что носили средневековые рыцари. Итан предположил, что он жил сотни лет назад, что старик был одним из предков его матери. Всё, что Итан знал наверняка, что каждый раз, когда он произносил слова заклинания, призрак материализовался, чтобы прибавить свою силу к любому источнику, который выбирает Итан, чтобы завершить свою колдовство.

Призрак не мог говорить; по крайней мере, он не сказал ничего Итану, однако его светлые глаза и кустистые брови могут быть весьма выразительными. На протяжении многих лет Итан звал его Дядюшка Реджинальд, сокращенно Реджи, в честь одного из братьев своей матушки, который славился вспыльчивым и обидчивым нравом.

Наконец, когда он двинулся вверх по Тримоунту, Итан глянул на духа, который все еще следил за ним с очень знакомым Итану раздосадованным выражением лица.

— У тебя что-то на уме? — спросил Итан.

В ответ призрак многозначительно оглянулся на Королевскую Улицу, а затем кивнул в сторону ножа на поясе у Итана.

— Да, я мог бы наговорить заклинание, когда ты бы мне понадобился. Но выброс быстрее, когда ты уже здесь. — Он улыбнулся. — Кроме того, ты такая приятная компания.

Призрак сердито посмотрел на него.

Они добрались до улицы Ганновер, и Итан услышал волнения, раздающиеся из переулка. Две недели назад агитаторы сосредоточили свою ярость на Оливере; сегодня вечером они раскинули свою сеть гораздо шире. Лучше всего было убраться с улиц.

Когда он, наконец, достиг Развилки, Итан вновь повернулся к Дядюшке Реджи.

— Димиттас, — сказал он, про себя, не утруждая себя произносить это слово вслух. Я освобождаю тебя.

Дух коснулся светящейся рукой своего лба, а затем прямо на глазах начал растворяться в воздухе. Итан посмотрел назад, в сторону центра города, где дым продолжал вздыматься в ночь. Крики отозвались эхом по улицам, прерываясь время от времени резкими криками. Во всяком случае, оттуда раздавалось больше шума, чем раньше. Он мог только догадываться, кто стоит за этими беспорядками, и знал, что за ними могут последовать только неприятности и проблемы.

Глава 3

Доусинг Род была собственностью и управлялась Каннис Лестер, которая стала единственной владелицей таверны, несколько лет назад, когда умер ее муж Рейф. Каннис торговала достойным элем по разумной цене, но всему Бостону она была известна своим фирменным рагу, которое большинство горожан, включая и самого Итана, считали самым лучшим в городе.

Извне кабак выглядел чистым и почтенным. С Каннис и не могло бы быть по-другому. Она ясно дала понять всем завсегдатаям, даже Итану, что не потерпит азартные игры, девиц вольного поведения, блуда или другого рода источника неприятностей в стенах своего постоялого двора.

— Оставляй это на улицах, — всегда говорила она ему. — Или здесь тебе не будут рады.

Итан еще не встречал никого, кто оказался бы настолько смел или глуп, чтобы возражать ей.

Входя в таверну, Итан ожидал, что, как обычно, его встретят шум, гомон разговоров и смех. Но она была полупустой, что необычно было даже для ночи понедельника, а те, кто стоял у бара или сидел за столами, выстроившиеся вокруг очага, говорили приглушенными голосами. Воздух внутри был тяжелым от гари свечей и дыма от трубок, а также от непередаваемого аромата от одного из знаменитых рыбного жаркого Каннис. Несмотря на то, что народу было немного, Итан увидел несколько знакомых лиц, включая Деврена Джервиса — Дивера, старинного друга, который иногда помогал Итану в его работе.

Из всех людей, кто по наблюдениям Итана часто наведывался сюда, Дивера скорее можно было отнести к тем, кому не были рады здесь. Его уже не раз выставляли из таверны, и если бы тот не водил дружбы с Итаном, то Каннис давно бы вышвырнула Дивера на улицу. Он сидел в одиночестве за столиком в задней части таверны. Поймав взгляд Итана, он поднял свою кружку и слегка ей махнул.

Итан расхохотался. Вечерний туман и назойливая мошкара, всё еще цеплялись за его жилет, а Дивер уже просит купить ему следующую пинту эля. Итан подошел к барной стойке, где находились несколько мужчин пьющие эль и поедающие устриц.

— Вечер добрый, Итан, — сказал Келф Фингарин, неповоротливый бармен. — Чего тебе налить?

На самом деле, он произнес это так быстро, что вышло одно слово: Чётеналить? Итан понял его только благодаря тому, что наведывался в таверну уже тысячу раз. Новичкам не так везло и к дополнению того, что Келф был размером с голландское торговое судно, он был еще и очень вспыльчив. Он был уверен, что его речь так же ясна, как осеннее утро в Новой Англии.

— Что пьет Дивер? — спросил Итан.

— Как всегда дешевую дрянь.

Итан сморщил нос.

— У тебя есть что-нибудь из ирландского?

— Из Кента имеешь в виду? — Итан кивнул. — Должно быть немного.

Итан бросил два шиллинга на барную столешницу.

— Я возьму две. И следи, чтобы они не пустовали.

Келф ухмыльнулся и схватил обе кружки.

— Кому-то только что заплатили.

— Где Каннис? — спросил Итан.

Келф уже наполнил первую кружку. Он мотнул головой в сторону входа в кухню.

— Там, готовит больше жаркого. Я скажу ей, что ты здесь.

Он поставил первую кружку на стол и начал заполнять вторую.

— На улицах опять толпы людей, — сказал Итан.

— Мог бы и не говорить, — сказал Келф. — Оглянись, половина, тех, кто должен бы быть здесь, сейчас с тем сбродом, а остальные слишком боятся выходить из своих домов.

— Знаешь почему?

Бармен пожал плечами и поставил вторую кружку эля, рядом с первой.

— Да все из-за этой чуши с Законом Гренвиля. — Итан взял свои кружки с элем. — Спасибо, Келф.

Он просочился мимо столиков и стульев, кивая и улыбаясь, тем немногим, кто встречался с ним взглядом и здоровался. Когда он добрался до столика Дивера, он поставил одну кружку эля перед своим другом и сел.

— Премного благодарен, Итан, — сказал Вивер. — Я куплю следующую.

— Всё уже оплачено на этот вечер, — сказал Итан. — Ты можешь оплатить в другой раз.

Дивер поднял свой эль.

— Ну, тогда будем!

Итан стукнулся своей кружкой о кружку друга и они оба пригубили эль, Дивер выпил большую часть напитка.

Дивер вытер рот рукавом и уставился в свою кружку.

— Неплохо, да?

— Я плачу, — сказал Итан. — Наслаждайся.

Дивер вновь отхлебнул из своей кружки. Но больше он ничего не сказал, а вскоре так и вовсе стал нервно барабанить пальцами по столу.

— Ты в порядке? — спросил Итан.

— В порядке! — сказал Дивер. — Просто… Я в порядке.

У бара начали раздаваться восторженные возгласы; Дивер поглядел через плечо Итана и улыбнулся. Итан повернулся, как раз вовремя, чтобы увидеть Келфа и привлекательную женщину с золотисто-каштановыми волосами, выглянувшую из кухни с большой супницей, в которой очевидно должно было находиться тушеная рыба. Каннис Лестер была гибкой и стройной, и, по крайней мере, на голову ниже бармена, но за годы подъема горшков с рагу, поддержания чистоты в своем кабачке, таскания дров для камина и её любимой кухни, чтобы тех было вдоволь, руки у неё стали жилистыми. Сказал Келфу пару слов, они с барменом подняли супницу, внутри которой заплескалось свежее варево, и поставили на барную столешницу. Она начала разливать рагу половником по пустым мискам, как только посетители окружили её со всех сторон. Через несколько мгновений женщина заметила Итана, и улыбка озарила ее лицо. Она что-то прошептала Келфу, который тут же вернулся зачем-то на кухню. Каннис же продолжила разливать своё рагу.

— Ну, так и кто раскошелился? — спросил Дивер у Итана, склонившись ближе.

Итан оторвал взгляд от Каннис.

— Корбетт, — ответил он. — Его жене были возвращены драгоценности, а я получил за это своё жалование.

Брови Дивера поползли вверх.

— Уже?

— Не смотри так удивленно. Это был Даниэль.

— Даниэль? Он же поклялся мне, что завязал с воровством.

— Ну, он такой же лжец, как и идиот. — Итан сощурился. — У тебя с ним какие-то дела?

— Конечно нет, — ответил Дивер, резко заинтересовавшись кружкой, стоящей перед ним. — Я знаю, что от Даниэля сплошные неприятности и держусь от него подальше. — Он взглянул на Итана, но тут же отвел взгляд. — А он… ты его…?

— Я не сдал его Гринлифу, — сказал Итан, понизив голос до шепота. — И я также не убил его, хотя Сефира не была бы такой великодушной. Я сказал ему, чтобы он убирался из Бостона, так что, если он тебе вдруг задолжал денег, предлагаю забрать их завтра.

— Я же тебе уже сказал, что не имею с ним дел.

Дивер произнес эти слова довольно убедительно, но в глаза Итану так и не посмотрел.

Дивер был почти на десять лет младше Итана, и долго смотрел на него, как на старшего брата. Они знали друг друга уже более двадцати лет, с тех самых пор, когда Итан впервые приехал в Бостон, а Дивер, был еще совсем сопливым мальчишкой, работающим на причалах. Он был умным молодым человеком, но остался сиротой, когда был еще совсем маленьким, и остался на попечение своего дяди, который мальчонку никогда не любил. Ранее он обратился мыслями к деятельности, которая вполне могла бы привести менее удачливого человека в тюрьму или на судно, которое следовало в Британскую исправительную колонию. Он вышел на время в море, в качестве матроса на торговом судне, и проплавал около пяти лет. В то время как Итан был освобожден от рабства в Вест Индии, Дивер вернулся в Бостон, чтобы вновь начать работать на причалах. В последующие годы, он также помог Итану выследить случайного воришку. Он казалось был просто создан для такой работы, хотя Итан часто задумывался, не из-за того ли, что Дивер имел какие-то свои собственные темные делишки и связи с наименее добродетельными гражданами Бостона.

Итан был полон решимости поднажать на своего друга, чтобы выяснить какие такие делишки его связывают с Даниелем, но прежде чем он успел задать еще вопрос, он почувствовал, как гладкая рука обвивает его за шею, а мягкие кудри соприкоснулись с его щекой.

— Не ожидала увидеть тебя сегодня, — прошептала Каннис ему на ухо. В ее дыхании ощущался легкий запах виски, а волосы пахли лавандой. За последние несколько лет ему очень полюбилось это сочетание. Она поцеловала его в висок, а он, когда обернулся, нежно поцеловал ее в губы.

— С работой получилось лучше, чем я ожидал, — сказал он, отбрасывая прядь волос с ее лба. — Надеюсь, я тебе планы не испортил.

Она пожала плечами, голубые глаза обежали таверну.

— Я решила, что будет с одним из этих, — сказала она небрежно. — Но раз уж ты здесь…

Он улыбнулся в ответ на её улыбку. А затем она взглянула на Вивера и выпрямилась.

— Деррей, — сказала она ледяным тоном.

— Каннис, как вкусно пахнет рагу сегодня, — сказал Дивер с робким приветствием.

Она склонила голову в сторону Итана, при этом не сводя глаз с лица Дивера.

— Ты также собираешься заставить оплатить твой ужин?

Каннис была моложе их обоих и таким образом получается, что по возрасту она была ближе к Диверу. Её муж, которого Итан никогда не видел, был где-то лет на двадцать её старше, и, когда он умер еще в 1761 году, оставляя в её полноправное правление таверну, она была еще совсем юной девушкой. Но она всегда говорила с Дивером в такой манере, будто тот был своенравным ребенком, а она его старшей сестрой. Или даже его матерью.

— Я был рад купить ему кружечку эля, — сказал Итан, стараясь, чтобы его голос звучал тихо. — Я только что получил деньги.

Она поджала губы, но прикусила свой язычок. У Дивера тоже доставало здравого смысла, чтобы и самому не лезть на рожон. Спустя мгновение появился Келф с миской дымящейся похлебки, которую он поставил перед Итаном.

— А вот и я.

— Лучше принеси-ка еще одну для Деррея, — сказала Каннис. Келф глянул на каждого из них по очереди и потопал на кухню за еще одной миской. Каннис повернулась спиной к Диверу и посмотрела на Итана. — С тобой я разберусь позже, — сказала она, с лукавой улыбкой на губах. Она пошла обратно к барной стойке, выкрикивая, — Том Лангер, клянусь, если ты прольешь хотя бы еще одну кружку эля в моей таверне, я изгоню тебя на год и один день!

Несколько мужчин, сидевших позади Итана, громко расхохотались.

— Итан, она жестокая женщина, — сказал Дивер, наблюдая, как она отходит от них.

— Только с тобой. И не думаю, что это незаслуженно.

Дивер нахмурился и допил остатки эля. Келф принес вторую тарелку тушеного мяса, поставил его перед Дивером, и, не говоря ни слова, вернулся к бару.

— Я хочу знать, что у тебя происходит с Даниэлем, — говорит Итан, когда Дивер начал есть.

— Я же уже сказал тебе, — сказала Дивер с набитым едой ртом. — Ничего.

— Это первый раз, когда ты посмотрел мне в глаза, как только мы начали говорить о нем.

Щеки Дивера раскраснелись. Он был привлекательным мужчиной, его лицо выглядело молодо, а волосы еще не тронула седина. Несмотря на враждебность самой Каннис, женщин к нему так и тянуло. Он был высок, худощав, с темными глазами, обаятелен и обладал обезоруживающей улыбкой, был скор на шутки. Но, если бы у Итана была дочь, он бы сделал всё от себя зависящие, чтобы держать Дивера подальше от неё.

Итан продолжал пялиться на друга, ничего не говоря, пока Дивер, наконец, не отложил ложку и огляделся вокруг, как будто хотел убедиться, что их никто не подслушивает.

— Корбетт был единственной твоей работой? — спросил Дивер, понижая голос.

— Что?

Дивер склонился к Итану еще ближе, а голос его стал еще тише.

— Прямо сейчас ты работаешь еще над чем-нибудь?

Итан хохотнул и покачал головой.

— Тебе-то что за дело, Дивер?

— Ответь на вопрос.

— Нет, я не над чем больше не работаю. На самом деле, я подумываю затаиться на время. Похоже, что кого бы я сейчас не встретил, все слишком много знают обо мне, если ты понимаешь о чём я.

Глаза Дивера расширились.

— Серьезно? Думаешь, Прайс пускает о тебе слухи?

— Это не слухи, если они являются правдой. И нет, я не думаю, что она утруждалась бы чем-то подобным. Если бы Сефире надоело, что я болтаюсь поблизости, она бы просто убила меня и всё. — Он попробовал рагу Каннис, которое было островато, немного пряное и вкусное, как всегда. Однако он не отрывал глаз от Дивера, добавил. — Но мы говорили о тебе.

— А я как раз к этому и веду. — Дивер сделал глубокий вздох и вновь оглядел помещение. — Всё не так плохо, как ты думаешь.

— Я пока еще ничего не думаю, — сказала Итан, что было не совсем правдой.

— Короче, всё не так скверно, как может показаться. Есть группа купцов, которые объединились, чтобы купить одну партию у французского торговца.

— Партию чего? — спросил Итан, хотя ответ ему уже был известен.

— А сам-то как думаешь? Он же француз. Французское вино, пятьдесят бочонков, и несколько сотен галлонов рома из Французской Вест Индии. Конечно, купцы не могут продать весь этот товар обычным способом. Они не могут сложить эти бочки на своих складах и им нужны люди, которые могли бы продать эти бочки вне обычных точках торговли, где бы их не смогла увидеть солдатня.

Ну, да, конечно. После того, как год назад Парламент принял первый из Актов Гренвиля, стало незаконным для любого торговца из колоний ввозить или продавать любое вино из Франции или ром из Французской Вест-Индии. Проблема в том, что больше, чем британцы, здесь в Америке ненавидели французов, они все еще безумно любили французские вина и алкоголь. С 1730-ых американские спиртовики незаконно приобретали мелассу[3] из Французской Вест-Индии. Теперь же Гренвиль и его друзья в парламенте понизили на мелассу пошлину и установили запрет на ввоз французского рома, надеясь, что это положит конец незаконной торговле. Все чего они добились, однако, это то, что появился новый нелегальный и прибыльный рынок алкоголя, ввозимого с островов.

Если таможенники ловили бостонских торговцев, продающих французские товары, они могли конфисковать то, что нашли и оштрафовать продавца. Но, если они находили кого-то на подобие Дивера, они оставляли торговцев в покое и имели дела только с ним.

— Значит, они хотят, чтобы ты занялся продажей, — сказал Итан.

— Платят два пенса с каждого галлона вина или рома, а потом еще и накидывают сверх того. Я смог бы заработать больше всего за пять дней торговли, чем заработал бы за весь сезон на пристани.

Ты также можешь обнаружить себя сброшенным в штоки. Или того хуже. Итан оставил эти мысли при себе; Дивер был глупцом, но понимал, чем рискует.

— Даниэль надо полагать, тоже занимался продажей, не так ли? — спросил Итан.

Дивер помолчал в нерешительности.

— Ага.

— Когда же груз будет здесь?

— Сегодня вечером. Уже должен быть. Я жду одного из своих приятелей с причала. Он должен сообщить мне, когда груз придет.

Итан потряс головой и провел рукой по лицу. Даниэль не уедет из города после всего этого. Он не откажется от таких денег. Итану оставалось лишь надеяться, что Фолтеру удастся избежать встречи с Корбеттом, пока не продаст свою долю контрабанды.

— Ты думаешь, я сошел с ума, — сказал Дивер.

— Уже не один год так думаю. Почему это беспокоит тебя сейчас? — он усмехнулся также как Дивер. — Нет, я думал о Даниэле. Я сказал ему уехать из города. Но он не уедет, потому что ждет этого груза.

— Он уедет, если ты достаточно его напугал.

— А ты бы уехал, — спросил Итан, — если бы знал, что контейнеры на подходе?

— Возможно, — сказал Дивер, опять понижая голос. — Но я-то знаю, на что способны твои заклинания.

Он зачерпнул еще одну ложку рагу.

Некоторое время они ели молча. Дивер пялился на вход, пока Итан думал, что может случиться, если Эзра Корбетт узнает, что Даниэль все еще колесит по улицам города. Итан зависел от таких людей, как торговец Корбетт и мастеровые — это был его заработок. Если по городу расползется слух, что он позволил Даниэлю уйти, они дважды подумают, стоит ли его звать, если им понадобится охотник на воров. Сефира Прайс, Итан был в этом уверен, будет просто счастлива позаботится об их делах.

— А вот и мы, — неожиданно сказал Дивер. Итан поднял глаза, чтобы увидеть, что его друг уже на ногах, его глаза направлены на дверь. Плотный мужчина стоял в дверях таверны, махая Диверу. — Увидимся позже, Итан, — сказал Дивер.

— Береги себя, — сказал ему Итан. — В этом городе полно народу, кто хотел бы сам продавать вино и ром, и кто и не подумает вести с тобой беседы и сделает из тебя кровавое месиво.

Дивер кивнул и подошел к двери. Он и мужчина переговорили накоротке, крепыш качал головой несколько раз в то время как выражение лица Дивера становилось все мрачнее. В конце концов, Дивер развернулся и медленно пошел обратно к столу.

— Что случилось? — спросил Итан, в то время как его друг опустился обратно на свой стул. — Корабль задерживается? Много говорили о каперах[4], бороздящих воды Бостона и Европы.

— Нет, — сказал Дивер, угрюмо. — Корабль прибыл, но груза на нем нет. И никто не может сказать, когда он прибудет. — Он уставился на пустую миску. — Проклятие! — пробормотал он через некоторое время.

— Тебе надо выпить еще эля, — сказал Итан. — И мне тоже. Скажи Келфу, что ты покупаешь на тот шиллинг, который я дал ему.

Дивер опять встал, нетерпеливый, словно щенок.

— Ты славный мужик.

Итан прикончил свое рагу и, когда Дивер принес эль, он развернул свой стул таким образом, чтобы можно было видеть всю комнату. Каннис все время проводила за барной стойкой, помогая Келфу с элем и виски. Иногда она выходила в зал, чтобы перекинуться шутками с посетителями или осадить тех, кто слишком разбушевался.

Может быть, она и была мала ростом, но когда нужно было, в ее голосе звучали стальные нотки, а в голубых глазах сверкал лед. Итан еще не встречал человека, которого она бы не напугала. В один момент она посмотрела в его сторону и увидела, что он смотрит на нее. Она улыбнулась, а потом вернулась к тому, что делала.

— Почему ты не женишься на ней?

Итан глянул на Дивера и отпил свой эль.

— Это тебя не касается.

— Или ты всё еще думаешь, что ты и Мариэлль…

— Я уже сказал тебе, Дивер, это тебя не касается.

Он не повышал голос; ему и не нужно было. Дивер знал его достаточно хорошо, чтобы понять, что он заплыл в опасные воды.

Мариэлль Харпер — Элли, как называл ее Итан — была с ним когда-то обручена. Среди всех семей Северной Оконечности, можно было сказать, что она была слишком хороша для него. Она была дочерью успешного корабельщика; он — непослушный сын капитана Британских морских сил. Но она любила его, и он боготворил ее. Однако он никогда не рассказывал ей, что он заклинатель и, когда его обвинили в мятеже Рубинового Клинка, что он использовал «колдовство», чтобы подчинить капитана корабля, она написала ему письмо, что с этого дня он может вычеркнуть ее из своей памяти. Она сказала, что он предал ее доверие, и она клянется, никогда с ним больше не встречаться. К тому времени, когда он вернулся, ожесточенный и искалеченный, с плантаций на Барбадосе, где он работал и истекал кровью, где чуть не умер, Элли вышла замуж и родила мужу ребенка.

С некоторых пор она стала вдовой, но по-прежнему не хотела иметь ничего общего с Итаном или его заклинаниями. Итан прекрасно знал, что нечего и ожидать, что она передумает, даже несмотря на то, что часть его всегда будет принадлежать ей.

Каннис знала об Элли. Разрушив одни отношения секретами и ложью, Итан поклялся никогда так больше не делать. Он чувствовал, что Каннис питает надежды, что когда-нибудь он забудет свою первую любовь и надумает провести остаток своей жизни с ней. Она редко говорила об этом, что было хорошо для Итана; последнее, что он хотел бы сделать — это причинить ей боль.

Несколько долгих минут Итан и его друг сидели в тревожном молчании, пока, наконец, Дивер не осушил кружку и не хлопнул ею об стол.

— Ну, что ж, — сказал он, поднимаясь на ноги. — Похоже, завтра я опять буду работать на пристани, так что надо немного отдохнуть. — Он сверкнул улыбкой, хоть и вышла она натянутой. — Спокойной ночи, Итан. Моя благодарность за эль.

— Береги себя, Дивер.

— Обязательно, — сказал Дивер и вышел из таверны.

Итан вспомнил, где он находится и медленно допил свой эль. Никто не подсел к нему. Те, кто знал его, либо боялись его за способность колдовать, либо видели в нем нераскаявшегося мятежника. У него было мало друзей, лишь те, кому он доверял.

В конечном итоге, когда толпа в таверне начала редеть и шум нисходил на нет, Каннис опять подошла к его столику.

— Деррей что-то быстро ушел, — сказала она, потянув стул и поставив его рядом с Итаном.

— Нет, вообще-то. Ему надо на работу на пристань утром.

— Кто это был, тот, который приходил к нему? — спросила она, ее глаза сосредоточились на руках, когда она поигрывала серебряным кольцом на пальце. Она ничего не упускала из виду.

— Один из его приятелей с пристани, кажется.

Легкая улыбка коснулась ее губ, когда она подняла взгляд на него сквозь ресницы.

— Почему ты оберегаешь его?

— Почему ты изводишь его?

— Если бы когда-нибудь появился мужчина, которого нужно было изводить… — она замолчала, позволяя словам повиснуть.

Он знал, что лучше не спорить.

— В следующий раз я скажу ему, чтобы он оставлял это снаружи, — сказал он, принимая ее слова.

— Спасибо.

Они сидели в молчании некоторое время. В итоге Итан взял ее руку. Она встретила его взгляд, улыбнулась.

— Ты сказал, что с Корбеттом все прошло хорошо? — спросила она.

— Это так. Я нашел все, что потеряла его жена. Он был доволен.

— А вор?

Итан вздохнул и поморщился:

— Даниэль Фолтер.

Каннис округлила глаза:

— Еще один дурачок.

— Ага, — сказал Итан, признавая это настолько, насколько Дивер был расстроен.

— Ты позволил ему уйти?

— Конечно.

Он начал рассказывать ей, что, должно быть совершил ошибку, но передумал. Это вернуло бы разговор к Диверу, а Итан этого не хотел.

— Почему ты так снисходителен к дуракам? — спросила она его.

— Может быть, я вижу в них молодого себя, чтобы думать, что они не безнадежны.

Она покачала головой, уголки ее губ опять поползли вверх. Потом она поднялась, встала за его стулом и начала разминать ему шею, ее маленькие пальчики были ловкими и сильными. Он закрыл глаза и наклонил голову вперед.

— Только лишь потому, что они небезнадежны, это не значит, что твоя работа — спасти их всех, — прошептала она.

— И ты мне это говоришь. — Она поцеловала его в макушку. — Как же хорошо, — сказал он, когда она продолжила разминать ему шею.

— Так и должно быть.

Он улыбнулся, она опустила руки на ниже и начала растирать его плечи. Итан вздохнул, втянув воздух сквозь зубы.

— В чем дело?

— Мне пришлось подраться с Даниэлем, чтобы забрать украшения. Правое плечо болит.

Она поцеловала его шею сбоку.

— Какая жалость. А твоя нога?

— Она тоже болит.

Воздух вокруг них благоухал ее духами.

— Бедный малыш. Ты, вероятно, слишком устал и разражен, чтобы еще чем-то заняться, только лишь спать.

Он рассмеялся.

— Не уверен, что смогу зайти так далеко, — пробормотал он.

Каннис захихикала.

— Рада это слышать, — сказала она. Взяла его за руку: — Тогда идем.

— Разве ты не должна убраться?

Она слегка махнула в сторону бара.

— Келф позаботится об этом. Я отпустила его пораньше пару дней назад. Он должен мне.

Итан усмехнулся.

— Мне всегда нравился Келф.

Она остановилась.

— Что ж, если это именно то, что ты предпочитаешь… — Она выдерживала его взгляд некоторое время, стараясь сохранять нейтральное выражение лица. В конце концов, она опять начала хихикать. — Давай же, — сказала она, потянув его за руку.

Прежде, чем они подошли к лестнице, ведущей наверх в ее комнату, дверь в Доусинг Род распахнулась, и внутрь ввалились несколько мужчин.

— Вы слышали? — спросил один из них, ни к кому конкретно не обращаясь. — Они грабят дом Хатчинсонов.

Итан и Каннис остановились, и она сделала шаг к мужчине.

— Кто они? — требовательно спросила она.

— Макинтош и его ребята, — сказал мужчина.

А другой добавил:

— Они также разграбили Стори и Холлувелла!

— Идиоты! — сказала Каннис. Она взглянула на Итана. — Они даже не думают о том, что из этого ничего хорошего не выйдет.

Он пожал плечами. Она достаточно хорошо знала, что он думает по поводу агитаторов. После набега на дом Оливера, они обсуждали это дня два. Но он думал и о заклинателе, которого тогда почувствовал. Были ли это заклинания, чтобы каким-то образом активизировать и побудить банды к нападению?

В не зависимости от ответа, Каннис была права: нападение на дома Вилльяма Стори и Бенджамина Холловелла были связаны друг с другом. Стори, из Суда Адмиралтейства, и Холловелл, ревизор Таможенной службы, были самыми ненавистными людьми во всем Бостоне. Но Томас Хатчинсон был лейтенант-губернатор и главный судья провинции. Безусловно, и у него водились враги среди тех, кто выступал против Закона Гренвиля, но он был также одним из самых уважаемых руководителей этой колонии. И если эти люди были правы, и на дом Хатчинсона было совершено нападение, то гнев был скорее всего направлен не только против Короны, но многие из вожаков тех демонстраций надеялись привлечь людей на свою сторону.

— Кто-нибудь пострадал? — раздраженно спросила Каннис.

— Никто, насколько нам известно, — сказал первый мужчина. — Хатчинсон и его семья ушли, так же как и другие две семьи. Но их дома разрушены.

Один из мужчин за его спиной подавил смешок и покосился на друга. Этот человек тоже засмеялся.

— Так, ладно, вас много, — сказала Каннис. — Вы сказали то, что хотели. А теперь убирайтесь отсюда.

— Но у нас жажда, — сказал первый мужчина, голос его звучал раздраженно.

— Вам придется поискать выпивку где-нибудь в другом месте.

Они удивленно уставились на женщину, которая посмела им возразить, но в этот момент из-за барной стойки вышел Келф, он уселся посреди комнаты и сложил на груди свои огромные ручища. Мужчины начали, переговариваясь, ворчать между собой, но, тем не менее, шаркая, вышли из таверны.

Когда те вышли, Келф посмотрел на Итана с Каннис.

— Не думаете, что это правда?

— Дом Холловелла находится на улице Ганновер, не так ли? — спросил Итан.

— Да, — ответила Каннис. — И мне кажется, что Виллиям Стори живет по соседству с Судом.

— Я слышал их, — сказал Итан. — Толпы были у обоих домов.

Келф переводил взгляд от одного к другому и обратно.

— Но Хатчинсон — он ведь живет в Северной Оконечности, нет? Разве ты мог слышать что-нить оттуда?

— Сложно сказать, — ответил ему Итан. — Но если все остальное верно…

— Тогда и это тоже, — закончила за него Каннис предложение. — И теперь мало никому не покажется.

Глава 4

Сразу после того, как мужики ушли, Каннис и Итан поднялись наверх и упали друг другу в объятья, позабыв на время и о Парламенте и уличных бандах. После занятий любовью Итан совершил ошибку, спросив готова ли Каннис признать, что агитаторы закона Гринвиля были проходимцами и дураками.

— Те, которые напали на дом Хатчинсона? — сказал она. — Безусловно. Но это не значит, что они все такие.

Ему следовало остановиться и не развивать тему дальше. Но он продолжил, и они полночи проспорили об этих бунтовщиках и о том, что они наделали. Каннис, которая считала, что Парламент превысил свои полномочия, в первую очередь приняв Акт о гербовом сборе, обвиняла погромщиков в том, что они зашли слишком далеко и обшарили дом Хатчинсона. Но она категорически отказалась признать, что протесты Эбенезера Макинтоша и его людей были ошибкой.

Итан едва сдерживался.

— То есть ты считаешь, они были правы, нападая на собственность Эндрю Оливера, но не правы, разрушая дом Томаса Хатчинсона.

— Оливер распространял закон Гринвиля, — сказала она так, словно это все объясняло.

— Так вот как ты теперь заговорила!

Каннис вызывающе приподняла подбородок:

— Да!

— Таким образом, ты считаешь приемлемым уничтожать собственность тех, кто с тобой не согласен! И ты была бы не против, если бы те, кто поддерживает Акт о гербовом сборе сравняли Доусер с землей!

— Этого я не говорила! — бросила она. — И ты знаешь это! Оливер соблюдал бы Акт. То, что с ним случилось, было несчастным случаем, но это было справедливо. Сегодня произошло по-другому.

— Нет ничего справедливого в том, чтобы разрушить чей-то дом, — тихо сказал Итан. — Мне без разницы, кто он или что он сделал. Если это та свобода, о которой они глаголят, я ничего не хочу иметь с ними общего.

Итан перевернулся на бок и натянул одеяло до подбородка.

Итан мог бы сказать, что Каннис наблюдала за ним, думая чтобы сказать. Но в итоге она задула единственную свечу, горящую в комнате, и легла рядом с ним. Она легко коснулась его руки, и Итан потянулся к ее руке, быстро ее сжав. Через некоторое время он провалился в сон.

Когда Итан проснулся, Каннис уже встала. В комнате было холодно, хотя то место, где она лежала, было еще теплым. Она надела длинное простое платье и заплетала волосы.

Увидев, что он проснулся, она сказала:

— Доброе утро. Проголодался? — Итан кивнул и постарался растереть заспанные глаза. — Ветчина? Хлеб? Яйца?

— Ага, — сказал он.

Каннис рассмеялась.

— Замечательно. Не валяйся долго в кровати. В отличие от некоторых, мне сегодня надо работать.

— Да, мадам.

Она подошла к кровати, поцеловала его и выскользнула из комнаты.

Итан еще некоторое время повалялся в кровати прежде, чем сел и взял свои штаны, висевшие на стуле рядом. Они почти натянул их, когда опять открылась дверь и вошла Каннис, слегка нахмурившись.

— Все хорошо? — спросил Итан.

— Не уверена, — сказала она. — Там внизу человек, я его никогда раньше не видела. Он говорит, что ищет тебя.

— Вчера меня здесь видели многие. Да и не секрет, что мы с тобой проводим много времени вместе.

— Я знаю, — сказала она все еще встревоженно.

— Как он выглядит? — спросил Итан. — Что на нем надето?

— Он выглядит довольно безобидно. Старше меня, — она помолчала. — Пожалуй, старше тебя. Добротная одежда. Шелковая рубашка, льняной жилет, соответствующие пальто и бриджам. Но он выглядит неотесанным для торговца или владельца магазина.

— Служащий?

— Возможно.

Он потянулся за рубашкой.

— Хорошо. Сейчас спущусь.

Она кивнула и опять вышла из комнаты. Итан закончил одеваться, убедившись, что его клинок закреплен на поясном ремне. Потом он вышел из комнаты и спустился по лестнице в таверну.

Мужчина стоял у двери, его руки спереди теребили края черной треуголки. Как и сказала Каннис, его одежда — белая шелковая сорочка, бледно-голубой пиджак, пальто, жилет и бриджи — все было хорошего качества, и были ему к лицу. Его волосы были седыми, но лицо гладким, так что Итан не стал бы гадать, сколько тому лет. Глаза его были блеклыми, а нос выглядел так, словно его когда-то сломали. Перед тем как тот заговорил, Итан уже знал, что он шотландец по происхождению.

— Вы Кэйлли? — спросил мужчина, когда Итан приблизился. — Охотник на воров?

У него был сильный акцент — определенно шотландец.

— Я — Итан Кэйлли. Вы кто?

— Я представляю человека, который хотел бы Вас нанять, — он указал на ближайший стол ладонью.

Итан поколебался, потом сел. Незнакомец сел напротив него.

— Кого Вы предоставляете?

— Слышали об Абнере Берсоне?

Кто ж не слышал-то? Хотелось спросить Итану. Берсон сколотил состояние на ввозе и торговле аппаратных средств и огнестрельного оружия. Он арендовал верфь и хранилища в Северной оконечности улицы Кораблей. Он был одним из самых богатых людей в Массачусетсе.

— Все слышали о мистере Берсоне.

— Не сомневаюсь. За всем этими неприятностями, Вы, наверное, не слышали о том, что его дочь была убита прошлой ночью.

— Жаль это слышать, — сказал Итан, его взгляд метнулся в сторону Каннис. Она вытирала стойку тряпкой, но он с уверенностью мог сказать, что она слушала. — Я надеюсь, Вы передадите мои соболезнования мистеру Берсону и его жене. — Мужчина кивком дал понять, что его слова приняты. — У них две дочери, не так ли?

— Ага. Это была старшая. Дженнифер.

Итан понимал, зачем мужчина пришел, но, несмотря на то, что он симпатизировал этому торговцу и его семье, ему нужно было расставить все точки над «i», объяснив, что он ничем не может помочь.

— Вы ведь знаете, сэр, что я — охотник за ворами. Я за вознаграждение разыскиваю украденные вещи и имею дела с теми, кто виновен в воровстве. Но я не выслеживаю убийц.

Грустная улыбка тронула лицо незнакомца.

— Конечно, нет, мистер Кэйлли. От этого никакой прибыли.

Итан ощетинился.

— Это не то…

— Я не хотел Вас обидеть. У Вас есть ремесло. Вам нужно зарабатывать на жизнь. Я понимаю. Поскольку это случилось, мистер Берсон нуждается в Вашем мастерстве, как охотника на воров. На его дочери была брошь, когда она была убита. Ее забрали. Семья хочет ее вернуть.

Он достал небольшой мешочек из кармана пальто и положил его на стол. Итан услышал звон монет.

— Здесь десять фунтов. Будет больше, когда вернете брошь.

Глаза Итана остановились на мешочке.

— И если мне удастся обнаружить убийцу Дженнифер во время поисков броши…

— Естественно, мистер Берсон будет рад еще больше.

Десять фунтов. И будет еще больше, когда он найдет брошь. Итан был вынужден признать, что это было соблазнительно. Но лишь прошлой ночью он решил держаться некоторое время в стороне, прожить те деньги, которые он заработал у Эзры Корбетта. Более того, работая все время охотником на воров, он старался избегать брать работу, связанную с убийствами. В них таилось больше опасности, он никогда не мог оправдать вора, который забирал жизнь, что означало бы, что ему тоже возможно пришлось бы забрать чью-то жизнь. Он давно поклялся, никогда этого не делать.

— Боюсь, я не могу Вам помочь, — сказал он, встречаясь с незнакомцем глазами вновь.

— Если это означает, что нужно больше денег…

Итан покачал головой.

— Это не так. Я не работаю с убийствами. — Он встал. — Пожалуйста, поблагодарите мистера Берсона за его предложение.

— Он конкретно просил именно Вас, — сказал мужчина быстро. — И ему не понравится отказ. Вам следует учитывать это, если Вы не хотите обрести в лице Абнера Берсона врага.

Не угроза остановила его. Он слышал слова и похуже за все годы, пока он был охотником на воров в этом городе. Но с другой стороны… Он конкретно просил именно Вас.

— Почему ему нужен именно я? — спросил Итан.

Мужчина пожал плечами; выражение его лица не изменилось.

— Это вне моих полномочий спрашивать. Но он может.

Теперь, когда Итан подумал об этом, он понял, что этот вопрос должен был задать самым первым. Он обычно работал на людей среднего достатка — торговцев, как Корбетт, ремесленников, как Генри, для которого он разыскал ценный набор инструментов прежде, чем арендовал комнату над его бондарней. Человек такого достатка, как Берсон, не пришел бы к нему. Они приходили к Сефире Прайс. Прайс была более известна; она была такой же успешной и влиятельной, как и они сами. Если по Бостону разлетится слух, что Берсон пришел к Итану вместо того, чтобы пойти к императрице Южной Оконечности, как многие называли Прайс, и Итан, и торговец могут ожидать ее визита или ее головорезов — не очень-то привлекательная перспектива.

Каннис сказала бы Итану, что это самая веская причина, чтобы отослать седовласого незнакомца и следовать плану, держаться подальше от улиц некоторое время. Но по плану никогда ничего не происходит.

— Вы уже обращались с этим к Сефире Прайс? — спросил он.

Первое время человек Берсона казался встревоженным. Его лицо побледнело, уголки рта дрогнули.

— Нет, — сказал он. — Мистер Берсон отправил меня сюда.

— Он имел дела раньше с мисс Прайс?

— Это вне моих полномочий, говорить об этом, — сказал мужчина. Он казался выбитым из колеи этим вопросом. — Мистер Берсон прислал меня сюда.

— Это Вы уже говорили.

— Вы примите его предложение? — он поерзал на стуле, потом выпрямился, возвращая некое подобие самообладания. — Большинство таких как Вы… не упустили бы такой шанс, поработать на мистера Берсона.

— У большинства таких, как я и шанса бы не было получить такое предложение.

— Я оставлю своё мнение при себе, мистер Кэйлли.

— Хорошо, но вот чему я удивляюсь… — он замолчал посреди фразы, глядя на мужчину.

— Да?

Конечно. Это пришло к нему внезапно, вместе с воспоминаем о заклинании, которое он почувствовал прошлой ночью. Он должен был понять сразу. Если он шел на такой риск и разозлить Прайс, ему не следовало быть таким тупым.

— Ладно, — сказал Итан. — Я берусь за дело.

Незнакомец выглядел искренне изумленным.

— Возьметесь?

— Ага. Мне требуется описание броши и некоторая информация о дочери мистера Берсона — где ее убили и когда точно это произошло; где она была и куда направлялась. Если возможно, я хотел бы увидеть ее тело.

Он ожидал, что это обеспокоит мужчину, но незнакомец лишь кивнул, словно он ждал, что Итан об этом попросит. Что же можно сказать об улицах Бостона, если посыльный торговца больше обеспокоен упоминанием имени Сефиры Прайс, чем мертвым телом дочери его нанимателя.

— Она в Королевской Часовне, — сказал мужчина, — внизу в склепе.

— В склепе? Ее уже похоронили?

— Нет. Туда унесли ее тело. Она будет там похоронена.

Естественно. Королевская Часовня Погребения была старейшим кладбищем Бостона и только такой человек как Абнер Берсон посчитал бы это место подходящим для погребения своего ребенка.

— Мистер Кейнер, тамошний настоятель, знает, что Вы придете, — мужчина отошел. — После того, как увидите ее, приходите домой к Берсону.

— Хорошо, — сказал Итан, хотя у него уже были другие мысли. У него были причины, чтобы взяться за работу, но были так же и причины от нее отказаться. Возможно, незнакомец увидел сомнения в глазах Итана, потому что он встал, надел шляпу и зашагал к выходу из таверны, словно старался покинуть Доусер до того, как Итан передумает. Он остановился у двери и оглянулся на Итана.

— До встречи, мистер Кэйлли, — сказал он и ушел.

Несколько мгновений Итан сидел уставившись на дверь, борясь с желанием догнать незнакомца и отдать ему обратно деньги Берсона. Наконец, осознав, что он ждет слишком долго, он потянулся к мешочку, все еще лежащему на столе. Он держал его в ладони, наслаждаясь его весом, мягким позвякиванием монет. Потом он встал и убрал его в карман.

Повернувшись к бару, он замер. На него смотрела Каннис, ее брови были хмуро сдвинуты, губы сжались в тонкую полоску.

Он подошел к ней.

— Есть, что сказать мне?

— Я думала, что некоторое время ты не будешь брать работу.

— Это совсем другое, — сказал он. — Я не мог сказать нет.

Она не ответила.

— Этот человек работает на Абнера Берсона. Его дочь была убита.

— Я слышала, — сказала она ровным голосом. Итан был уверен, что у нее есть много, чего сказать о его работе над убийством, но она ничего не сказала, все держала в себе.

— Они обратились ко мне, потому что там замешаны заклинания. Он не сказал этого, но я уверен. Мне кажется, я смог почувствовать заклинание, при помощи которого ее убили. Поэтому он не пошел к Сефире Прайс.

— Ты будешь браться за любую работу, связанную с заклинаниями?

— Ты бы предпочла, чтобы я оставил это Сефире или шерифу? Они ничего не знают о заклинаниях. Вернее они знают достаточно, чтобы навлечь подозрения на любого заклинателя в Бостоне, включая и меня. Это должен быть я, Каннис. Я единственный, кто знает достаточно о чародействе, чтобы докопаться до правды.

Каннис вернулась к барной стойке, продолжая протирать ее так интенсивно, что Итану показалось, она протрет в ней дырку.

— Она погибла прошлой ночью, — сказал Итан. — Человек Берсона обмолвился, что она была убита той же бандой, которая разрушила дом Хатчинсона.

Она нахмурилась, но не посмотрела на него.

— Ты не веришь в это, так же как и я, — тихо сказала она. — Люди, которые разорили эти дома, наверное, дураки, но они не убийцы.

— Не все. Но кто-то из них может быть. — Каннис бросила на него жесткий взгляд, но продолжила протирать барную стойку. — Мне пора, — сказал он ей.

Она кивнула, волосы упали ей на лоб. Он потянулся, чтобы убрать их, но остановился.

— Сегодня вернешься? — спросила она, убирая прядь.

— Не знаю. Скорее всего нет.

Она нахмурилась еще сильнее.

— В любом случае, — продолжил он, — это будет поздно ночью.

Она выпрямилась, их глаза встретились. Она непринужденно перекинула тряпку через плечо и наклонила голову.

— Если ты передумаешь…

— Ага, — сказал он. Оба они знали, что он не передумает. Он постоял там еще некоторое время, оба молчали. В конце концов, Каннис зашла за барную стойку и скрылась на кухне.

Итан вышел из таверны.

Тепло прошедшей ночи уступило прохладе утра. Небо было чистым, ярко-голубым. Свежий ветерок дул с гавани, принося с собой запах рыбы и соленой воды, сметая при этом тяжелый запах дыма, который неизбежно образовался прошлой ночью. Улицы были запружены каретами, а мужчины и женщины пешком, с мрачной устремленностью, спешили по магазинам или на рынки в Фанел-Холл[5].

Когда Итан впервые приехал в Бостон, двадцать один год назад, он подумал, что лучшего места никогда и не видел. Город был небольшим, по английским меркам, но он был чистеньким и оживленным. Его улицы гудели от активности. В нем было так много от Бристоля, его родного города в Англии, но он им не был.

Два десятилетия спустя тяжелые времена и война сделали свое дело. Изо дня в день Бостон становился очередным скучным серым городом Англии. Он вырос вялым и слабеньким. Когда-то это был главный город Британской Северной Америки, сейчас же он стал ленивой старшей сестрой Нью-Йорка и Филадельфии, превзошедших его своей молодостью и яркостью.

Королевская Часовня стояла на углу Тримоунт и Школьной улиц, всего в нескольких кварталах от Доусинг Род. Это была одна из самых старых церквей в Бостоне, хотя она была восстановлена десять лет назад — ее деревянный фасад был отделан гранитом. Этот благоразумный выбор подтвержден годами с тех пор, как Бостон был опустошен пожарами, в частности тем, который начался от Корн-Хилл и спустился к пристани, уничтожая на своем пути сотни магазинов и домов. Некоторые предложили теперь называть ее Каменной Часовней, но для большинства в городе она оставалась Королевской.

Ее незавершенная структура была тяжеловесной на вид, в значительной степени совпадающей с изящными линиями старых церквей в Северной и Южной Оконечностях. Но эта церковь была первой в колониях, которая стала присоединенной к Английской Церкви. В ее паству входили некоторые из самых богатых и влиятельных семей, проживающих в центральной части города, особенно те, кто состоял в тесной связи с Короной.

Итан не молился ни в одной из церквей Бостона. За годы, проведенные в солдатах, а потом и в плену, он видел слишком много жестокости и страданий. Совершал такие вещи, за которые не мог себя простить. Он потерял треть своей жизни, часть стопы и единственную женщину, которую когда-либо любил. В результате всего этого, даже, если и была у Итана когда-то вера, то потом справедливый и милосердный Бог исчез.

Это было еще одним пунктом для разногласий с Каннис, которая каждую субботу ходила в Старый Молитвенный Дом в Южной Оконечности. Она убеждала его, что Бог забрал ногу, чтобы спасти его самого и облегчил его малярию прежде, чем та убила его. Но даже, если бы Итан и поверил ей, когда она сказала, что Бог присматривает за ним, он знал наверняка, что Его служители не будут столь милосердны. Итан был заклинателем, а не ведьмаком. И лишь несколько из тех, кто был сожжен или повешен как ведьмаки в темные времена Новой Англии, могли произнести истинные заклинания. Но это не могло остановить таких людей, как Коттон Матер от того, чтобы не заклеймить их в своих проповедях. И уж никак не могло остановить сборище из священников и викариев от того же самого.

Не было в Бостоне ни одной церкви, которую бы он так старательно избегал, как Королевская Часовня. Так же старательно, как и Бетт, старшая из его двух сестер, тоже этого хотела. Обычно он был счастлив, исполнять ее желание. Сегодня же у него не было возможности не проигнорировать его.

Он вошел на церковный двор через ворота на Тримоунте, поднялся по невысоким ступенькам к дубовым дверям и вошел в часовню. Изнутри здание было куда более привлекательным, чем снаружи. Пары колонн с витиеватой резьбой на вершинах поддерживали потолок с неглубокими сводами. Окна, расположенные в два этажа, позволяли солнечному свету падать на главное святилище. Прямоугольные скамьи стояли вдоль центрального прохода, который приводил к закруглению алтарной части самого алтаря в алькове церкви. Стены и потолок были выкрашены цветом слоновой кости, колонны — в более темные оттенки бежевого и коричневого, а кафедра и галерея — в бледно-розовый. Скамьи же были из натурального дерева. Учитывая мрачный вид церкви снаружи, то, что было внутри, удивило Итана.

Высокий человек с узкими плечами в сутане стоял за кафедрой, изучая Библию. Он поднял взгляд, как только услышал шаги Итана.

— Да? — сказал он, его голос эхом разнесся по святилищу. — Что Вы хотели?

— Мистер Кейнер? — спросил Итан, подходя ближе.

Мужчина нахмурился и спустился по витой лестнице на каменный пол. У него было тонкое костлявое лицо и желтоватый цвет кожи. У него был большой нос, маленькие и жесткие глаза, тонкие бледные губы. На нем была черная сутана, на шее была колоратка[6].

— Нет, я не мистер Кейнер, — сказал мужчина, ожидая Итана у начала ступеней. — Я викарий, младший священник, мистер Траутбек. А Вы…?

— Меня зовут Итан Кэйлли. Меня послал Абнер Берсон. Я здесь, чтобы увидеть тело его дочери.

Лицо служителя смягчилось.

— Да, конечно. Мистер Кейнер упоминал, что Вы должны прийти. Сюда.

Итан пошел следом за Траутбеком через арку в ризницу сзади и слева от кафедры, а потом вниз по широкой мраморной лестнице.

Воздух становился холоднее и более влажным пока они спускались вниз. На нижней площадке лестницы они повернули в широкий коридор, протянувшийся по обе стороны стен. В подвале царил полумрак, несколько свечей горели в железных канделябрах, установленных по углам. Других источников света больше не было, поэтому после святилища глаза Итана долго привыкали к такому свету. Однако он мог сказать, что на стенах коридора висят каменный таблички с именами и датами. Склеп.

В самой середине коридора стоял каменный стол. Тонкая фигура лежала на нем, ее темные волосы свисали с края стола. Она до шеи была укрыта белой простыней. В углах лестницы висело кадило, и ароматный дымок поднимался от него, перебивая тошнотворный запах разложения и едкий запах от спермацетовых свечей.

Итан медленно направился к телу, его ботинки громко стучали по каменному полу. Его зрение все еще было неуверенным, поэтому, когда в дальнем углу зашевелилась фигура, поднимающаяся с маленького деревянного стула, Итан чуть не выпрыгнул из собственной шкуры.

— Это мистер Пелл, — сказал Итану Траутбек, насмешка в его голосе громким эхом отлетела от камня. — Он несет вахту возле тела. Полагаю, если Вам что-то понадобится, он сможет Вам помочь.

Священник повернулся, чтобы уйти.

— Кто принес ее сюда? — спросил Итан, его пульс все еще зашкаливал от испуга, вызванного вторым служителем.

Траутбек остановился и опять повернулся к нему.

— Прошу прощения?

— Кто принес тело в Королевскую Часовню?

— Не знаю. Меня не было здесь прошлой ночью.

— Двое мужчин из ночной охраны, — сказал служитель из угла. — Они сказали, что их вызвали двое мужчин, которые нашли ее лежащую на пустынной дороге, и что Берсон попросил их принести ее сюда.

— Вот видите? — сказал Траутбек. — Мистер Пелл способен ответить на любой из Ваших вопросов.

Он кивнул Итану, потом служителю и направился в сторону лестницы. В этот раз Итан не предпринял попыток остановить его.

После того, как шаги мистера Траутбека затихли, Итан приблизился к каменному столу. Мистер Пелл сделал то же самое.

Пелл был молодым и хрупким; несмотря на черную сутану и колоратку, он больше был похож на алтарника, чем на служителя.

— Человек из стражи сказал Вам, где ее нашли? — спросил Итан, когда посмотрел вниз на лицо Дженнифер Берсон. Она была привлекательной девушкой с чувственными губами, большими, широко расставленными глазами и прямым тонким носом.

— Они сказали, что нашли ее на улице Кросс. И всё.

— И в каком часу это было? — спросил задумчиво Итан, его взгляд был все еще сосредоточен на девушке.

— Извините, — сказал служитель. — А Вы кто и что Вы делаете здесь?

Итан взглянул на него.

— Мистер Кейнер ничего Вам не сказал?

Пелл спокойно на него посмотрел. Даже при тусклом свете Итан мог видеть его блеклые глаза. Волосы Пелла были прямыми и темными. Напудренный парик лежал рядом со стулом, на котором тот сидел. Однако Итан не мог перестать думать о том, что Пелл выглядел очень юным для того, чтобы носить его.

— Должно быть, мистер Кейнер и упоминал что-то о визите, — сказал молодой служитель, с некоторой теплотой в голосе. — Но я хотел бы услышать ответ от Вас.

Итан продолжил изучать девушку, наклоняясь ближе, чтобы лучше видеть ее лицо. Пусть мужчина играет в свои игры. У Итана есть работа.

— Меня зовут Итан Кэйлли, — сказал он, обследуя ее голову и шею. — Абнер Берсон попросил меня разобраться со смертью его дочери и найти украденные вещи, которые были у нее, когда она погибла.

— Вы охотник на воров?

— Ага.

— А часто охотники на воров ведут расследование убийств?

— Хотите меня нанять? — спросил Итан. — Или поддерживаете разговор?

Служитель с растерянным видом пожал плечами.

— Мне просто любопытно, — тихо сказал он.

— Не уверен, что сейчас самое время, чтобы удовлетворить Ваше любопытство. Пожалуйста, ответьте на мой вопрос: Когда они ее принесли?

— Думаю, это было ближе к полуночи.

— Давно она была мертва?

Служитель взглянул на девушку прежде, чем быстро отвел глаза. Он стоял в нескольких шагах от стола, а его руки дрожали.

— Вы ошибочно принимаете меня за доктора, мистер Кэйлли. Я не могу Вам ответить.

— Тогда у Вас нет ни одной идеи о том, как она умерла? — спросил Итан.

Пелл облизнул губы.

— Ни одной.

— Простите меня, мистер Пелл, — сказал Итан. — Но не может быть, что это первый раз, когда Вы видите покойника.

— Конечно, нет, — сказал молодой человек неуверенным голосом.

— Но при этом Вы кажетесь потрясенным ее видом.

Мужчина засомневался, его глаза сконцентрировались на девушке.

— Они примерно моего возраста. И человек, который принес ее сюда, сказал, что она была убита. Я видел мертвых раньше, но никого, кто был бы… убит таким образом.

— Я понимаю, — сказал Итан. — Я собираюсь вскрыть ее. Хочу посмотреть, смогу ли я узнать что-то о том, как она погибла. Хорошо?

Пелл кивнул.

Итан откинул простынь, чтобы открыть тело девушки. Она была одета в шелковое платье нежного желтого оттенка, хотя об этом трудно было судить в тусклом свете. Ее нижняя юбка была темнее, возможно, зеленая, и на ней был белый корсет. Итан склонился, разглядывая обнаженную кожу ее плеч и груди, выискивая любые знаки, которые могли бы объяснить причину ее смерти.

— Принесите мне тот фонарь, — сказал Итан, неопределенно показывая в сторону железного дерева в дальнем конце комнаты.

Пелл достал его и поднес к Итану, поставив рядом с ним так, чтобы свечи освещали девушку.

Даже при лучшем освещении Итан не мог увидеть ни раны, ни засохшей крови, ни синяков. Он осмотрел ее руки и ноги, проверил ее одежду — была ли она разрезана и вся ли она на ней. Наконец он повернул ее на бок, чтобы осмотреть спину. Ничего.

Он не удивился; именно поэтому Берсон захотел именно его, а не Сефиру Прайс или какого-то другого охотника. Именно поэтому он думал о том импульсе силы, который почувствовал еще до прихода в Доусинг Род служащего Берсона. Именно поэтому он был обеспокоен.

— На ней нет никаких отметок, — сказал Итан, выпрямившись и встречаясь глазами с молодым служителем.

— Что это значит? — спросил Пелл.

— Это означает, что она не была убита ни одним из обычных способов. Ее не зарезали и не застрелили. Ее горло не было перерезано. Ее шея не была сломана.

— Могла ли она быть задушена?

Итан посмотрел вниз на девушку и покачал головой.

— Это оставило бы на ее шее синяки, сделали бы это веревкой или голыми руками.

— А что на счет яда?

Он задумался на мгновение, глядя на лицо девушки. Выражение на лице было умиротворенным, будто она спит, а вовсе и не умерла. Вряд ли это было лицо человека, который умер от отравления.

— Думаю, это возможно, — сказал Итан.

— Но Вы в это не верите.

— Нет.

— Может, она вообще не была убита.

— Возможно, — рассеянно сказал Итан, все еще глядя на тело. — Мистер Пелл, Вас не затруднит принести мне стакан воды?

— Что?

— Немного воды. Или еще лучше вина. Как и Вы, я… я смущаюсь при виде этой бедной девушки. Мне необходимо что-то попить.

— Вы лжете мне, — сказал Пелл, как-то совсем по-юному и немного испуганно.

— Уверяю Вас…

— Вы лжете, — опять сказал он. — И я хочу знать почему.

Итан слегка улыбнулся.

— Нет, не хотите.

— Что значит, не хотите? — сказал Пелл, сильно нахмурившись. — Конечно, хочу.

— Вы знаете мою сестру, мистер Пелл? — спросил Итан. — Она из Вашего прихода.

— Ваша сестра?

— Вы можете знать ее под именем Бетт Броуер, жена Джеффри Броуера.

— Вы брат миссис Броуер? — служитель наклонился вперед, разглядывая лицо Итана. — Да, мне кажется, я вижу какое-то сходство. Так что на счет нее?

— Она упоминала обо мне?

— Нет, а должна была?

Это был справедливый вопрос, хотя, возможно, и не это Пелл имел в виду. Бетт очень хорошо прикрывалась своим статусом в Бостонском обществе, чтобы рисковать и привлекать внимание к своему изгою-брату, который был еще и заклинателем. Думая об этом, Итан понял, что был бы очень удивлен, если бы она говорила о нем, даже со своим дорогим Джеффри.

— Нет, вообще-то, не должна, — сказал в конце концов Итан. — Я просто упомянул о ней, чтобы у Вас не было причин не доверять мне. Если бы Вы просто могли принести мне немного вина, я был бы очень признателен. Я же останусь с бедняжкой мисс Берсон — она не останется одна ни на секунду.

Пелл ничего не сказал, но продолжал смотреть на Итана с задумчивым выражением лица.

— Это не то, что Вы собирались сказать, — промолвил мужчина. — Не так ли?

— Не понимаю, что Вы имеете в виду.

Пелл уставился на него.

— Вы не знаете, что ее убило, да? Вы просто не хотите мне об этом говорить.

— Я ничего не знаю, — сказал Итан, стараясь, чтобы его голос звучал ровно.

— Не уверены, Вы хотели сказать. Но у Вас есть какая-то мысль. Это видно по Вашим глазам; я слышу это в Вашем голосе. О чем Вы не хотите мне говорить?

Итан ничего не ответил, но он видел, что служитель задумался.

Через мгновение Пелл опять повернулся к мертвому телу.

— Она не была зарезана или задушена, — пробормотал он. — Ее не застрелили, не отравили, и она не была убита каким-либо другим традиционным способом.

Он опять взглянул на Итана, его брови сосредоточенно нахмурились. А потом до него дошло. Итан увидел, что это случилось. Он заморгал, его глаза округлились. Даже при слабом свете свечей Итан заметил, как от лица мистера Пелла отхлынула вся краска.

— Ой, — сказал служитель. И опять: — Ой.

— До Вас дошло? — осторожно спросил Итан.

— Кажется, да, — прошептал Пелл.

— Тогда Вы понимаете, почему Вам следует уйти.

Он расправил плечи.

— А что, если… — Молодой человек замолчал и глубоко вздохнул. — А что, если я не позволю Вам сделать это? Что, если я позвоню сейчас мистеру Траутбеку?

— И что ему скажете? — спросил Итан.

— Что… что Вы… что Вы ведьмак.

— Вы можете это сделать, — сказал Итан. — Вы могли бы высказать свои обвинения. Я не дал Вам ни одного доказательства для подтверждения Ваших умозаключений. Но все же, он может Вам поверить. Он может арестовать меня, сжечь или повесить. Это именно, что Вы хотели бы увидеть?

Пелл отвел взгляд.

— Конечно, нет.

— Умерла совсем юная девушка. Я уверен, что она погибла от рук заклинателя. Я понимаю, что одного упоминания о, так называемых темных силах, достаточно, чтобы некоторые из тех, кто носит сутану, подверглись панике, но ее семья наняла меня, чтобы узнать правду. И я уверен, что даже мистер Траутбек хотел бы, чтобы ее убийца понес наказание.

Служитель взглянул на труп женщины.

— Что Вы хотите с ней сделать?

— Я хочу узнать, какое заклинание убило ее и, если возможно, кто наложил его.

— Вы можете распознать такие вещи?

— Да, могу.

— Но только, если сами используете колдовство. Это так?

— Ага, — сказал Итан.

— Какого рода?

— Что?

— Какого рода колдовство Вы будете использовать?

Итан нахмурился.

— Почему это Вас интересует?

— Какой род колдовства? — опять спросил служитель, его глаза встретились с глазами Итана. — Ваша сестра не единственный человек, который пришел в церковь с… со странной силой в крови. Я кое-что смыслю в колдовстве и, прежде, чем меня изгонят из духовенства за то, что позволил Вам заклинать на священной земле, я хотел бы знать, что Вы намерены делать. — Когда Итан вновь засомневался, он сказал: — Требуется больше, чем обычное заклинание, так?

— Так, — сказал ему Итан, удивленный тем, что служитель действительно знает кое-что о волшбе. — Это будет Оживляющее заклинание.

— То есть Вы должны пролить свою собственную кровь.

— Если только Вы не останетесь, и это не будет Ваша кровь.

Служитель опять побледнел, но выдавил улыбку.

— Нет, спасибо. Но Оживляющее заклятие может быть замечено другими заклинателями.

— Любое бы было замечено, — сказал Итан. — С этим ничего нельзя поделать.

Они стояли некоторое время глядя друг на друга, пока, наконец, молодой служитель не бросил взгляд на тело.

— Хорошо, мистер Кэйлли. Я верю, что в Вашем колдовстве не будет больше, чем это необходимо, Вы же можете мне поверить, что я ничего не расскажу мистеру Траутбеку или мистеру Кейнеру.

— Спасибо, мистер Пелл. Я постараюсь управиться так быстро, как только это возможно.

— Я буду в святилище. Пожалуйста, позовите меня прежде, чем уйдете из склепа, — Пелл опять посмотрел на Дженнифер Берсон. — Ей не следует быть одной.

Его взгляд ненадолго задержался на трупе. Потом он вышел из коридора, его шаги раздавались на лестнице. После того, как Итан уже не мог слышать звук его шагов, он снял жилет и закатал рукава, поежившись от холодного неподвижного воздуха. Он остановился над девушкой на мгновение, еще раз вглядываясь в ее лицо. Его выражение было таким безмятежным; она не могла знать, что произойдет с ней. Она не боялась своего убийцу. Это вполне мог сделать тот, кого она знала, возможно, даже доверяла.

Он вытащил клинок и провел им по своему предплечью, делая длинный и глубокий надрез, достаточный, чтобы набралась ложка крови. Положив нож на стол рядом с Дженнифер, он обмакивает палец в наворачивающейся крови. Он провел одну сплошную темную линию на лбу девушки, а вторую — от основания носа, по губам и подбородку, дальше вниз по горлу и до грудины.

— Ревела потестатем, — прошептал он на латыни. — Экс круоре эвокатам.

Раскрыть силу, наколдованную на крови.

Слова зазвенели в темной комнате, словно они были произнесены множеством голосов. Камень под ногами властно загудел, воздух вокруг Итана стал более напряженным, чем в прошлую ночь, когда он наколдовал лошадь. Заклинание получилось намного сильнее; он подумал, что, возможно, в этих землях таится некая сила, которую он не понимал.

Рядом с ним появился призрак, его светящиеся глаза сосредоточились на девушке, голодный взгляд в его красновато-коричневых глазницах.

Итан почувствовал, как кровь на руке испаряется, в то время, как пот на лбу высыхает от охлаждающего ветра. Он наблюдал, как исчезает кровь, которую он нанес ей на лицо, горло и грудь, словно ее стирает невидимая рука. Рядом с ним зачадили свечи, а волосы на затылке встали дыбом.

Потом тело Дженнифер Берсон начало светиться. Свет, исходящий слева от ее грудиной кости, распространялся медленно от головы и лица, до кончиков ее пальцев и вниз, к ступням. Сначала Итан подумал, что у свечения нет никакого света, что это просто блики от горящей свечи. Но когда он убрал фонарь и посмотрел на тело девушки еще раз, он увидел, что свечение было бледно-серебристого цвета, цвета звезд.

Обычно заклинание, наброшенное Итаном, показывало своим свечением ту точку, куда попало заклинание убийцы, но свет, окруживший тело Дженнифер, был словно лунное сияние на заснеженном поле. И этот оттенок серебряного… У каждой силы любого заклинателя есть свой оттенок; вариации были тонкими, но отличимыми. У Итана был ржавый цвет, как кирпич, покрывающий Бостонский Городской Дом в вечернее время. Его вторая сестра, Сюзанна, тоже была заклинателем. Ее заклинания оставляли зеленовато-синий след, цвета океана в ясный день. Но он никогда раньше не видел такой силы. Это было так, словно все цвета были высосаны из заклинания, осталось только серебро.

Старый призрак Реджи сверкнул насмешливой улыбкой. Потом он опять исчез.

У Итана не было сомнений, что Дженнифер была убита при помощи заклинания, но он не мог представить, что за заклинание было использовано против нее. Вполне возможно, что способ распространения свечения мог бы предложить некоторые подсказки. Удар, направленный в ее сердце, мог бы произвести такой эффект, следуя потоком ее крови, но после заклинания, которое набросил на нее Итан, на ее груди должны были остаться пятна.

Было еще одно заклинание, которое он мог попробовать, которое могло сказать ему, что использовал убийца в качестве горючего для своего заклинания. Каждое заклинание имеет свой источник, один из элементов — огонь, воду, землю или огонь — для простейших заклинаний или же что-то берется из существ или растений для жизненных заклинаний. Открывающее заклинание, которое использовал Итан, потребовало его собственной крови. Другие жизненные заклинания могут быть наброшены с помощью трав, древесного сока или дерева.

Также как и то, что каждое заклинание оставляло свой след, оставлял его и источник этого заклинания. Его мог распознать тот, кто мог набросить распознающее заклятие. Итан мог. И, возможно, зная то, каким образом было наброшено заклинание, он мог узнать чуть больше об убийце. Он сказал Пеллу, что использует только одно заклинание. Но это был, скорее всего, его единственный шанс изучить труп девушки. Если бы он отказался от возможности сделать все, чтобы распознать ее убийцу, используя свою силу, он был бы глупцом.

Рана, которую он нанес себе, начала исцеляться сразу, как только он произнес свое заклинание, что означало, что ему нужно было порезать себя еще раз для второго заклинания. Он взял свой нож со стола, обнажил руку и поднес лезвие к коже.

Однако прежде, чем он успел порезать себя, он услышал позади легкие шаги.

— Даже не смей! — предостерег голос, эхом отразившийся от потолка и каменных стен. — Только не в этом месте!

Глава 5

Итан медленно повернулся, подняв нож вверх и протягивая свою руку, чтобы показать, что он не порезал себя вновь.

— Здравствуй, Бетт.

Его сестра нахмурилась, взглянув на него, а затем перевела взгляд на тело Дженнифер.

— Что ты с ней сделал? Почему она так выглядит?

— Я пытался кое-что выяснить о заклинателе, который убил её.

— Она была убита колдовством? — спросила Бетт. Она прошла мимо неё, и Итан услышал шелест нижних юбок её атласного платья. — Уверен?

— Взгляни на неё, — сказал Итан.

— Ты это сделал.

— Я просто позволил силе проявить себя. Это сделал её убийца.

Бетт уставилась на покойницу и долго на неё смотрела, закусив губу; он помнил эту её особенность еще с тех пор, когда она была юной. Она и Итан никогда не ладили, даже будучи детьми. С другой стороны, с Сюзанной он был неразлучен, что вероятно усугубило положение их средней сестры. Бетт всегда была такой серьезной, такой праведной, гораздо больше, чем их отец с матерью. Она даже выглядела, как Эллис. У нее были его прямые каштановые волосы, его темные голубые глаза, его квадратное, красивое лицо. Сюзанна была дочерью Сары во всех отношениях. Она не только внешне была похожа на Сару, она также обладала острым умом Сары и смехом от души. Итан всегда чувствовал родство с ними обеими. За исключением шрамов, которые он приобрел, Итан выглядел точно также как Бетт, точно так же как их отец. На протяжении всей своей жизни он думал, как это иронично, однако не мог отделаться от мысли, что все кто его знал лучше всех — Каннис, Дивер, Генри — не смогли бы увидеть в этом иронии. Они считали его серьезным, даже сварливым время от времени, и они были правы. С годами он стал гораздо больше походить на Бетт с отцом, чем в юности.

— У тела странный цвет, — наконец, сказала Бетт, понизив голос.

— Я подумал то же самое, прежде чем ты вошла. — Он лукаво взглянул на сестру. — Может у тебя есть способность к ведьмовству.

Можно было подумать, по внезапно вспыхнувшему огоньку в её глазах, что он обвинил её в воровстве или того хуже.

— Это не смешно.

Сюзанна бы рассмеялась. Да и мать тоже. Но он оставил эти мысли при себе. Когда они были еще совсем детьми, мать учила их колдовать. Но в то время как Итан с Сюзанной быстро проявили способность к чародейству, Бетт в этом смысле оказалась бесталанной. Эта была еще одна из причин, почему Итан с Сюзанной были так близки друг с другом и с матерью. Будучи мальчишкой, он считал, что Бетт приходиться трудно; только потом ему пришло в голову, что она, скорее всего, чувствовала себя обделенной и одинокой.

— Не знаю, что этот цвет означает, — сказал он. — Полагаю, это мог быть цвет заклинания, которое её убило, хотя, я никогда не видел силу колдовства, которая выглядела бы таким образом. Больше похоже, что убийца достаточно силен, чтобы замаскировать его или выброс её колдовской энергии. — Он взглянул на неё. — Вот почему, я собирался использовать второе заклинание. Возможно, это скажет мне что-нибудь о самом заклинании.

— Ты не должен был здесь прибегать к ведьмовству. Какая бы не была цель.

Он махнул рукой в сторону тела.

— Даже для того, чтобы выяснить, кто убил эту девушку?

— Если Господу будет угодно открыть нам личность убийцы, то Он откроет его нам Своим праведным путем.

— Я только что заметил, что мое заклинание ощущается сильнее здесь, чем где-либо еще в Бостоне. Может быть, это и есть Его путь.

Взгляд, которым она одарила его, смог бы поджечь сырое дерево.

— Ты говоришь о черной магии в доме Господнем!

— Черная магия? — повторил Итан, повышая голос. — Тебе лучше знать, Бетт! Я ожидал услышать подобную чушь от людей, которые ничегошеньки не смыслят в колдовстве, но не от тебя!

— А почему не от меня? Просто потому что я твоя сестра, не означает что…

— Вот именно, ты моя сестра! Если ты собираешься звать меня и дальше ведьмаком, то должна будешь признать, что и ты точно такая же!

Его слова громким эхом разнеслись по коридору, и он с запозданием подумал о двух служителях, находящихся наверху в святилище.

— Я была бы тебе премного благодарна, если бы ты говорил потише, — напористо сказала она ледяным тоном. — Может быть ты оставил Господа нашего и Его слово, но не я. Как и Джеффри и наши дети. Это наша церковь, и я не позволю тебе осквернять её.

Итан вдохнул и медленно выдохнул, стараясь держать себя в руках.

— Я ничего не оскверняю. Убийство само по себе есть осквернение. Я просто хочу найти убийцу. Разве это так ужасно?

Бетт еще раз взглянула на девушку.

— Ты же понимаешь, что навлекаешь на мистера Пелла неприятности.

— Пелл не имеет к этому никакого отношения.

— Мистера Пелла попросили присматривать за этой девушкой, — сказала она. — А вместо этого, он оставил её один на один с тобой. Он должен был вести себя по осмотрительней.

— Я отослал его, Бетт. Попросил его о стаканчике вина. Вот почему он оставил меня здесь одного.

Она поджала губы, а Итан затаил дыхание, надеясь, что Пелл был достаточно умен, чтобы насочинять нечто в этом же духе. По-видимому, служитель был куда лучше, чем о нем думал Итан, потому как Бетт выдавила из себя с некоторой неохотой,

— Он сказал мистеру Траутбеку то же самое.

— Тогда, возможно, тебе стоит ему поверить, — сказал Итан, стараясь скрыть вздох облегчения.

— Все равно, он не должен был оставлять её одну.

— Возможно, — устало сказал Итан. — Я надеюсь, ты будешь так добра поговорить с Тр… с мистером Траутбеком от его имени. Не стесняйся, смело обвиняй меня. У тебя это должно выйти очень естественно.

Выражение её лица было очень недовольным, но когда она заговорила вновь, тон её голоса звучал мягче.

— Возможно, ты также хочешь понять насколько это опасно для тебя. Я почувствовала твое заклинание, Итан, так же, как и любой другой, кто… родом из семьи подобной нашей. Даже, если ты не относишься с уважением к этой церкви, ты должен бояться за свою собственную жизнь настолько, чтобы сохранить свой клинок в своих же ножнах, а кровь в жилах.

— Если, конечно, ты не считаешь мистера Кейнера с мистером Траутбеком чародеями, тогда я считаю, мне на самом деле не о чем волноваться. Любой, кто скажет, что почувствовал моё заклинание, признает также заклинателем и себя.

Бетт нахмурилась. Подобный поворот событий, безусловно, не приходил ей в голову. Она провела слишком много времени, притворяясь, что не обладает никакими магическими способностями.

— Что ж, — сказала она, выпрямившись. — Если тебе плевать на себя, и ты не уважаешь церковь, тогда у меня просто нет выбора. Я раскрою всем глаза на тебя, что ты — ведьмак. Я расскажу мистеру Траутбеку, что именно ты пытался здесь сделать.

— Даже, если это означает, что тебе придется также признать себя… ведьмой?

— Я скажу ему, что твоя мать была ведьмой и соблазнила тебя пойти по её стопам. Мистер Траутбек знает, что я благочестивая женщина. И Джеффри поручится за меня. Он такой же уважаемой человек, как и любой другой в Бостоне.

Итан всегда считал мужа Бетт педантом и редкостным… засранцем. Но он был также британским таможенником на довольно хорошем счету, а это, вероятно, что-то да значило, по мнению Бетт.

— Ладно, Бетт. — Он убрал нож и начал раскатывать рукав вниз. — Очень рад был тебя повидать, впрочем, как и всегда.

Она выглядела разочарованной, как будто не ожидала, что он так сразу сдастся.

— Ты уверен, что её убило заклинание?

Он раскинул руки широко по сторонам.

— Я не знаю, сколько есть способов, чтобы сказать это! Да, она была убита заклинанием! Я не знаю, каким или кто это сделал, но её убил маг.

— И ты был нанят, чтобы найти её убийцу? Не знала, что ты занимаешься подобными вещами. — Она сказала это без какой-либо злобы в голосе, что удивило его.

— На самом деле, нет, не занимаюсь, — сказал он, понижая голос. — Я возвращаю украденную собственность, и это то, из-за чего я здесь. На ней была вещь, которая была украдена и вероятнее всего, после убийства девушки. Берсон нанял меня найти эту вещь, не сомневаюсь, надеясь, что я также найду того, кто убил его дочь.

Она ничего не сказала.

Итан закончил раскатывать рукав и протянул руку за камзолом.

— До свидания, Бетт, — сказал он, направляясь к лестнице.

— Постой.

Он остановился, вздохнул. Его сестра по-прежнему стояла лицом к каменному столу, спиной к нему.

— Твоё заклинание здесь было и вправду сильнее?

Итан кивнул, а затем, прекрасно понимая, что она не смотрела на него, сказал,

— Не знаю. Кажется, оно было сильнее. Это так удивительно?

Она посмотрела на него, выражение её лица было мрачным.

— Конечно, удивительно.

— Почему? Если бы я умел рисовать, как Копли или работать по серебру, как Ривер, ты бы мне сказала, что у меня талант, дарованный от Бога. Почему здесь по-другому?

Итан не был уверен, видел ли он её когда-нибудь такой оскорбленной.

— Не смей предъявлять своё… своё черное искусство как Божий дар! — сказала она, голос её дрожал. — Когда ты один или со своими дружками ведьмаками, то можешь оправдывать своё колдовство как тебе заблагорассудиться! Но в этой часовне, в моем присутствии, ты не будешь произносить подобное богохульство!

Итан хотел было ответить, но сдержался. Они с сестрой и прежде не раз спорили на подобные темы, и слишком много осталось не заживших ран после тех баталий.

— Очень хорошо, — сказал он, повернувшись еще раз, чтобы уйти. — Я оставлю это на твоей совести объясняться с Абнером Берсоном, почему я не смог отыскать убийцу его дочери. Это не тот разговор, в котором мне бы хотелось участвовать.

— Это не справедливо, — сказала она, в голосе её звучала неподдельная боль. — Ты же знаешь, Итан, как я отношусь к этому. Я не сказала тебе сегодня ничего такого, чего бы не говорила уже тысячу раз прежде. Чего ты ожидал?

— Ничего я не ожидал, Бетт. Но, как же сильно ты меня ненавидишь…

— Я не ненавижу тебя. Я никогда к тебе так не относилась. Я молюсь об искуплении твоих грехов каждую ночь.

Рассмеяться было бы слишком грубо.

— Спасибо тебе за это. Я хочу сказать, чтобы ты там возможно не думала обо мне и о том, чем я занимаюсь, ты должна знать, что я никогда не стремился причинить вред своим колдовством. И уж, конечно, ты должна понимать, что я никогда не использовал заклинания, чтобы убить кого-нибудь.

— Я знаю.

— Но кто бы ни убил Дженнифер Берсон, он убил её именно с помощью заклинания. Тебе бы не хотелось увидеть, как этот человек понесет наказание?

Он наблюдал за ней, надеясь, что, несмотря на все, что он о ней знал, на этот раз она прислушается к разуму. Но она не проявила никаких признаков того, что она смягчилась и, наконец, Итан направился к арке, ведущей обратно к лестнице.

— Ладно, — сказала она, и ее голос разразился таким громким эхом, что он вздрогнул. Затем, она сказала гораздо тише. — Наговаривай свои заклинания. Ты уже и так осквернил нашу церковь. Возможно, ты мог бы также узнать нечто ценное.

Итан не сказал больше ни слова и не застыл в нерешительности, чтобы не дать ей повода передумать. Он вновь опустил свой камзол на стул и вернулся туда, где стояла она. Он коротко взглянул на неё, ожидая, что она уйдет. Когда он понял, что она никуда не собирается уходить, он достал свой нож, закатал обратно свой рукав и порезал себя во второй раз. Итан чувствовал себя неловко с Бетт, наблюдающей за ним, без сомнения не одобряя всё, что он делает. Но он старался не обращать на неё внимания, когда вновь промокнул девушку своей кровью, точно таким же образом, как и в первый раз.

— Ревела оригинем потестатис, — сказал он, — экс круоре эвокатам.

Забрать силу, наколдованную на крови.

И вновь воздух в комнате ожил. Рядом с Итаном появился призрак, а Бетт негромко вскрикнула. Реджи покосился на неё. Итан увидел, как дрожит Бетт и сложил её руки у неё на груди, даже когда он почувствовал, как кровь на руке испарилась, наблюдал, как она исчезает с лица мертвой девушки, шеи и груди. Мерцание, окружающее труп, на краткий миг вспыхнуло, как пламя от внезапного дуновения ветерка, но в остальном свечение не менялось.

Они стояли совершенно неподвижно в течение нескольких секунд. Наконец Итан нахмурился и бросил быстрый взгляд на сестру. Он ожидал, что она будет злорадствовать, по поводу явной неудачи, которую потерпели его чары, но она лишь продолжала смотреть на неподвижно лежащее тело на каменной плите и потирала руки, чтобы согреться.

— Что ж, это было чертовски странно, — сказал Итан, в конечном счете.

Она бросила на него неодобрительный взгляд. Но вместо того, чтобы укорять его за богохульство, она сказала,

— Ты ожидал большего. Что-то должно было произойти?

— Ага.

Итан думал о попытке воспроизвести заклинание во второй раз, но никак не думал, что Бетт останется и будет наблюдать. Он также не ожидал, что будут какие-то различия. Убийца пошел на многое, чтобы замаскировать природу его — или ее заклинания, чем-то таким, что Итан даже не предполагал возможным.

Этот заклинатель обладал такими навыками, которые Итан не мог распознать, что затрудняло для него состязаться с ним на равных. Где он-она? — откуда взялся (взялась), и какого черта его (её) занесло в Бостон?

Бетт наблюдала за ним, и вот, наконец, сказала,

— На твоей рубашке кровь.

Итан посмотрел на свою рубашку.

— Это последствия прошлой ночи. Она не моя.

— Тебе надо бы переодеться. Ты похож на головореза.

Он рассмеялся.

— Разве?

— Итан, я серьезно, — сказала она, и её голос при этом прозвучал так, что он вспомнил те времена, когда они были детьми.

Она всегда уделяла больше внимания правилам приличия, чем он.

— Прежде чем увидеться с мистером Берстоном, обязательно переоденусь. Даю слово.

Бетт кивнула, а затем повернулась обратно к телу.

— Что собираешься делать? — спросила она. — Я имею в виду, по поводу девушки. Теперь, когда заклинание не дало тот результат, на который ты рассчитывал.

Итан пожал плечами.

— Найду другой способ, выследить её убийцу. Я был нанят именно за этим.

Её смех был сухим и не заразительным, именно таким, каким он его помнил.

— Ты был так похож на отца, когда сказал это.

— Он бы вряд ли этому обрадовался.

Бетт пропустила это замечание, махнув рукой и повернулась, чтобы уйти.

— Это не правда и тебе это известно. До свидания, Итан.

— Спасибо тебе, Бетт.

Она остановилась и посмотрела на него с неподдельным удивлением.

— За что?

— Что не мешала заклинанию, даже, если оно не сработало.

Она наморщила лоб, как будто только сейчас осознала, что именно она сделала.

— Я поступила так ради девушки, — сказала она. Она взглянула на тело. — Это свечение само исчезнет или тебе надо будет еще раз колдануть?

Он мог поклясться, что ему необходимо еще одно заклинание. Таким образом, он мог попробовать вновь второе заклинание. Но он не мог заставить себя лгать ей в этом месте.

— Оно само исчезнет. К ночи она будет выглядеть нормально.

— Хорошо, — сказала Бетт, и оставила его.

Он убрал нож и опять раскатал свой рукав. Затем он поднял свой камзол и надел его. Он остановился на пороге, чтобы посмотреть на Дженнифер еще раз.

— Господи, пусть она покоится с миром, — прошептал он.

Итан поднялся по лестнице обратно в святилище. Траутбека нигде не было видно, но у алтаря стоял Пелл. Итан поднял руку, прощаясь, и продолжил идти к двери.

Молодой священник просто смотрел за тем, как тот уходит.

Итан думал об этом, идя в направлении дома Берсонов. Где тот находиться, ему объяснил человек, присланный Абнером Берсоном. Но замечание Бетт по поводу крови на его рубашке напомнило, что ему сначала, следовало бы переодеться. Он прошел по Школьной улице, а потом по Речной. С каждым шагом запах гавани становилось все сильнее.

Бондарня, которая была построена еще дедом Генри, стояла на восточной стороне переулка и имела соответствующее название, Переулок Купера. Это было скромное здание, но крепкое, с небольшой вывеской на фасаде, на которой без затей было написано «Бочки и деревянная тара», а вторая вывеска на дубовой двери гласила, «Открыто, Вход». Из трубы на крыше поднимался серо-голубой дым.

Шелли и Питч лежали вместе рядом с дверью. Увидев, как приближается Итан, они подняли свои головы и застучали в унисон хвостами о мостовую.

Итан шагнул за ними, толкнул дверь, и вошел в магазин. Внутри было тепло. В каменном очаге ярко горел огонь. Генри сидел на табурете возле верстака. На нем, охватывающий поверх поношенной серой рубахи, рукава которой были закатаны вверх, был одет кожаный фартук. Бондарь был маленьким человеком с морщинистым, веснусчатым лицом, лысой головой и крупными мускулистыми руками. Всякий раз, когда он работал, он концентрируясь морщил лоб и открывал рот, застывая в такой гримасе, обнажая большую брешь там, где должны были бы быть два передних зуба. Именно так он сейчас и выглядел, сражаясь с жестяным обручем, чтобы установить его на большую бочку под ром. В Бостоне стало гораздо меньше производителей алкоголя, по сравнению с тем, сколько их было пять или десять лет назад, но Генри все еще держался на плаву, поставляя свои бочки тем, кто еще остался.

Он ставил обруч на место большим молотом, обернутым тканью, чтобы тот не повредил дерево или обруч. Видя, что вошел Итан, он поднял руку, приветствуя его, но продолжал работать. Итан остался стоять у дверей, ничего не говоря, пока Генри не ударил по обручу последний раз, бросил молоток на свой верстак, и отодвинул табуретку вместе с собой.

— Проклятый обруч, чтоб его, — сказал он, с присущей ему шепелявостью.

— Это от Корлина? — спросил Итан.

Генри кивнул, нахмурившись, с отвращением.

— Ну, он сделает тебе другой. Он же целую вечность был кузнецом для тебя.

— Знаю. Но я хотел на сегодня покончить с этим. У меня есть чем еще заняться.

— Что ж, это должно сделать твой день заметно светлее.

Итан вынул из своего кармана кошелек, который ему вручил человек Берсона и протянул бондарю два фунта.

— Этого должно хватить, чтобы оплатить мою комнату до конца года.

Генри уставился на монеты, как будто он никогда не видел столько денег сразу.

— Должен сказать, что хватит. Где ты столько раздобыл?

Итан покачал головой.

— Не важно, — сказал он.

Не то, чтобы Генри не одобряет заработок от поимки воров, на самом деле, он наслаждался историями, рассказанными Итаном о его прежних работенках. Но он слишком сильно бы разволновался, узнав, над чем работает Итан в данный момент. Итан не мог сказать наверняка, насколько он беспокоится о лавке или переживает из-за комнаты над ней, и насколько всё это касалось самого Итана, но он не мог отрицать, что старик волновался за него, будто был отцом Итана. По правде говоря, маленький бондарь беспокоился за него больше, чем родной отец.

— Ну, спасибо, Итан. Эта комната останется за тобой столько, сколько тебе потребуется.

Итан слегка потрепал мужчину по плечу.

— Ты так говоришь, потому что я тебе уже заплатил.

Генри расплылся в широченной беззубой улыбке.

— Ага, — сказал он. — И только при предоплате, не иначе.

Охотник на воров рассмеялся, когда пошел обратно к двери и распахнул её.

— Увидимся позже, Генри.

Старик всё еще улыбался. Но голос его прозвучал очень серьезно, когда он сказал?

— Итан, будь осторожнее. На такое количество деньжат, непременно кто-то польстится.

Итан глянул на него.

— Ага, спасибо, Генри.

Выйдя на улицу, Итан вновь увидел двух псов, которые все еще не спали. Питч был уже на ногах, хвост поднят, уши торчком. Итан посмотрел вокруг, но ничего не увидел. Как только он двинул прочь, то услышал, как собаки начали рычать.

Уже будучи начеку, он обошел с задней стороны лавку Генри и поднялся по деревянной лестнице к своей двери. Как только он потянулся к дверной ручке, то услышал шаги на лестнице позади себя. Взглянув вниз, он увидел крупного малого, который пробирался к нему вверх по ступенькам. Он был темноволос, молод, и когда он взглянул наверх и пересекся взглядом с Итаном, то угрожающе ухмыльнулся. Неудивительно, что Питч рычал.

Итан быстро нырнул в комнату и запер за собой дверь. Он только начал соображать какое бы заклинание ему использовать для того здоровяка, когда почувствовал, как чья-то сильная рука схватила его за плечо и развернула Итана вокруг собственной оси. Итан обнаружил, что стоит лицом к лицу или, скорее, лицом к груди еще с одним крепышом, у которого были длинные желтые патлы и лошадиное лицо. Две другие пары рук схватили его за руки, вытянув их в ширину.

— Заберите у него нож, — раздался спокойный командный женский голос позади желтоволосого.

Мужчина, стоявший перед ним, выдернул клинок Итана из ножен на поясе. Двое других отпустили его, но прежде чем Итан успел пошевелиться, Желтоволосый ударил его будто кувалдой под дых, от чего Итан сложился пополам и начал хватать ртом воздух. Один из тех двух повалил его на пол оглушительным ударом, нанеся его в скулу.

Прежде чем он смог ясно рассмотреть или хотя бы вспомнить, как вообще дышать, пара рук подняли его на ноги. Кто-то двинул ему в живот второй раз, а затем принялись за его лицо. Удар в челюсть, другой в глаз, третий в скулу. Итан почувствовал, как у него подогнулись колени, почувствовал, как кровь начала сочиться у него изо рта и пореза, который жег огнем под правым глазом. Итану очень хотелось колдонуть, но он не был уверен, что сможет вывести из строя больше чем одного человека за раз. И прежде, чем он успел подумать о самом заклинании, удар кулаком в живот заставил его напрячься, хотя он кое-как сдержался, чтобы его не вырвало. Они выпрямили его, и Итан напрягся, ожидая нового удара.

— Довольно.

Одно слово и нападавшие тут же остановились. Требование исходило со стороны кровати Итана, как и приказ о его ноже. Ему не нужно было смотреть на Сефиру Прайс, чтобы узнать её голос, но он предпочел смотреть ей в глаза.

Руки, держащие Итана, тут же отпустили его и у него подкосились ноги. Он уж было ожидал, что сейчас рухнет на пол, но кто-то подставил ему стул. Он плюхнулся на него.

Он услышал, как отворилась дверь у него за спиной.

— Кто-нибудь впустите же его, — сказал голос, в котором одновременно слышалась и скука и веселость. — Гордон будет разочарован, что пропустил самое интересное, Итан. Не нужно было тебе дверь запирать.

Итан заставил себя открыть глаза, а затем сосредоточился на лице, которое расплывалось у него перед глазами.

Когда ему наконец удалось сфокусировать глаза, он еще раз припомнил, как опасно иметь дела с Сефирой Прайс. Всё в этой женщине было соблазнительно. Для женщины голос у неё был низковат, с небольшой хрипотцой, поэтому любое слово, которое она произносила, звучало как мурлыканье. Лежа на его постели, с ниспадающими черными блестящими локонами по её плечам, она выглядела как некое гибкое, неземное разумное существо родившееся в дебрях Северной Америки. Её овальное лицо заостряется резко очерченным подбородком, но в остальном черты её лица женственны и мягки. Скулы у неё были высокими, но щеки не потеряли девичьей округлости, что придавало её лицу приятное выражение, которое некоторые могли счесть дружелюбным. У этой женщины были большие, яркие голубые глаза, должно быть такие же глаза могли быть у какого-нибудь милого ребенка. Они могли светиться невинностью, даже добротой. Только Богу ведомо, какими они могли быть манящими, суля блаженство, так нарочито нагло. Но чаще всего, они были жесткими, непроницаемыми и настороженными, как сейчас. Они были всегда в движении, пробегающие по лицам, оценивающие своё окружение, готовясь всё время к бою, даже, если она мурлыкала и очаровывала, ведя продолжительные переговоры.

У неё был прелестный точеный носик, в меру вздернутый и такой идеальный, что казалось, будто он был именно таким со дня её рождения. Все кто провел жизнь, работая на суровых улицах Бостона, среди толп людей, не могли избежать появления шрамов, и Сефира не стала исключением: несколько маленьких шрамчиков виднелись на её щеках, лбу, висках, и один длинный пересекал её гладкий подбородок.

Но те, чья работа находила их на улицах Бостона, как правило, хоть раз, но разбивали себе носы. Но не Сефира. На самом деле, это было тем общим, что могло быть между ней и Итаном. По крайней мере, на данный момент. Кто знал, что принесет сия встреча?

От неё всегда исходил тонкий аромат сирени и драгоценностей, эта женщина напяливала на себя больше, чем сам принц-консорт: сверкающие драгоценными камнями серьги, золотые и серебряные кольца, нанизанные на её пальчики, и огромное количество браслетов. Единственная уступка, которую она делал в своей профессии — это платье. Она носила брюки, блузки, жилетки, как и все, кто работал в переулках, хотя горловина у её блузы была декольтирована, в отличие от мужской, и ее жилет был затянут чуть туже. Подобное одеяние эффектно отвлекало даже самого дисциплинированного мужчину. Сегодня Итан был избит, и он не мог быть уверен, что Сефира не намерена убить его в следующие секунду. Тем не менее, он не мог отвести взгляд от покатой округлости её груди, когда она вот так лежала, раскинувшись перед ним на его кровати.

Заметив это, она улыбнулась и села.

— Ты по мне скучал, — сказала она, будто они были старинными друзьями.

— Нет, — ответил ей Итан. — Не могу сказать, что скучал.

В ответ она надула губки, встала и принялась бродить по комнате. В её грациозных движениях была какая-то напряженность — и вновь Итан усмотрел в том, как она ходила по его полу нечто животное.

Ростом она была с Итана, и хотя на первый взгляд, казалось, что она стройна и прекрасна, но внешний вид был обманчив, и не имел никакого отношения к сущности этой женщины. Он уже однажды видел её в бою, и её клинок щекотал его. Она была также сильна, быстра и находчива, как любой другой мужчина, с кем Итану приходилось драться. Но её пол — вот что было главным оружием. Её волосы, тело, глаза — она была обворожительной. Итан не мог не смотреть на нее, когда она подошла, и он заметил, что и её люди, так же не могут отвести от неё глаз.

И все же, при всей ее чувственной красоте, она еле сдерживала свое стремление к жестокости. Иногда её жажда к насилию бросалась в глаза, она сама не брезговала испачкать свои ручки. Иногда, всю работу за неё делали её ребята, которые повсюду таскались за нею, как сейчас, когда один из избивших Итана бандюганов всё еще нависал над ним, готовый ударить в любой момент. Итан как-то наблюдал такую картину, как какого-нибудь бедалагу отмутузили в кабаке только за то, что это дуралей не узнал её и заказал эль, не дождавшись пока не обслужат Сефиру.

Несмотря на свои таланты управляться с клинком и гнестрельным оружием, несмотря на ее репутацию беспощадной и жестокой женщины, смертоносной, как ураган, которая всегда её окружала — а может благодаря всему вместе — Сефира была известной личностью в городе и пользовалась уважением. Вместо того чтобы прятаться в тени других воров и бандитов, она ходила по улицам словно была особой королевских кровей. Она говорила с уверенностью человека, который знал, вне всякого сомнения, что она хозяйка собственной судьбы и судьбы всех, кого она встречала на своем пути. Она была на несколько лет моложе Итана, но вела себя так, будто была умудренной опытом, считая себя прожженным мудрецом, во всяком случае, ей так казалось. Итан считал её Сефиру не более чем возвеличенной разбойницей, довольно известной, чтобы быть уверенной в себе, но нечестивой во всех отношениях. Но он очень постарался скрыть свои истинные чувства. Потому что все в Бостоне, включая саму Сефиру, считали её почти равной или никак не меньше по значимости Томасу Хатчинсону, или даже губернатору Массачусетса, Франсису Бернару.

Она была не просто самой важной шишкой из всех охотников на воров в Бостоне, и во всех американских колониях. Она также была ответственна за многие совершенные кражи и насилие, которые делали по необходимости охотники за ворами. По крайней мере, половина драгоценных камней, ювелирных изделий и других богатств, которые она вернула за вознаграждение, первоначально были украдены её же людьми, нанятыми для этой цели. Она ничем не брезговала, одной рукой крала, а другой возвращала за вознаграждение награбленное.

Такие, как Итан, которые проживали свои жизни на улицах Бостона, видели эту женщину именно такой, какой она была на самом деле: очаровательной и умной злодейкой. Но ничего не подозревающие люди, в особенности богачи, полагали, что она была человеком, благодаря которому можно было безопасно ходить но улицам города. Вот с помощью своей репутации она-то и выстроила свою собственную империю. Ибо, если она получала выгоду от своих усилий поддержания порядка в городе и сделать так, чтобы похищенное имущество был возвращены их законному владельцу… ну, кто бы мог пожадничать и не дать женщине несколько монет?

Теперь, когда она обошла Итана, она наблюдала за ним с полуулыбкой на губах на утонченном лице. Ее взгляд холодных бледных глаз был оценивающим, как будто она взвешивала происходящее, стоит ли её парням еще поучить Итана хорошим манерам.

— Тебя нанял Берсон, — наконец, сказала она.

Итан не стал ничего отрицать. Мало, что случалось в Бостоне без её ведома; скорее всего, Сефира знала, что Берсон собирается нанять Итана, еще до того, как человек торговец ступил на порог таверны. Но Итан не видел причин, подтверждать её подозрения. Он вновь уставился на неё, боль в животе постепенно отступила, да и щека уже так не саднила.

Спустя несколько секунд, Сефира зыркнула глазами на одного из здоровяков, стоявшего позади Итана. Всего-то и требовалось, один быстрый взгляд. Тот час же за его спиной вырос патлатый Желтоволосый и схватил Итана за волосы, резко потянув его голову назад, и приставив клинок к горлу Итана, точно таким же образом, как Итан приставил свой нож к горлу Даниэля ночь тому назад.

— Я так понимаю, мисс Прайс задала те вопрос, — рыкнул Желтоволосый, дернув еще раз Итана за загривок.

— Вообще-то, нет, — сказал Итан, голос его был напряжен. — Она высказала утверждение.

Мужчина, нависавший над ним, нахмурился, затем взглянул на Прайс, по-видимому, не зная, что делать дальше.

— Отпусти его, — сказала она.

Мужчина освободил волосы Итана, а затем ударил его по голове. Итан содрогнулся.

— Вот почему, я решаю оставить тебя в живых, Итан, — говорит Сефира, смех её низкий и гортанный. Даже издеваясь над ним, голос её звучит соблазнительно. — Ну, какой же ты забавный. Я допускаю, что ты наделен кое-каким мужеством, но грань между храбростью и глупостью так хрупка.

— А я и не подозревал, что моя жизнь подчинена твоей прихоти, — сказал Итан.

В одно мгновение выражение ее лица изменилось до презрительно насмешливого.

— А ты больший дуралей, чем я думала. Жизнь каждого мужчины, женщины или будь-то ребенка в этом городе, является предметом моей прихоти.

На эту тираду Итану хотелось резко ей возразить. Безусловно, Сефира не имела в виду власть имущих, те вряд ли были в пределах её досягаемости. Но он прикусил язык. Если же она имела подобную власть, даже через людей короля, Итан не был уверен, что ему хотелось об этом знать.

— Что ж, сейчас я задаю тебе вопрос, — продолжила Сефира спустя мгновение. — Ты был нанят Абнером Берсоном по делу об убийстве своей дочери?

— Да, меня наняли, — сказал Итан. — На самом деле, это больше напоминает мне допрос, мол, а ну объясни, где же ты был прошлой ночью?

Прайс закатила глаза и кивнула одному из её головорезов позади Итана.

Итану тут же прилетел кулак в висок, и он упал на пол, опрокинув вместе с собой стул. Один из мужчин ударил его ногой в живот, другой ударил его ногой в поясницу. Его опять накрыла волна тошноты, и он еле сдержался, чтобы сдержаться и перевести дыхание.

— Поднимите его, — сказала Сефира.

Один из бандитов поставил его стул, а другие подняли его с пола и усадили обратно, никто с ним особо не церемонился. Итан опустил голову, хватая ртом воздух, упершись локтями в колени. Он чувствовал, как Прайс наблюдает за ним.

— Не вынуждай меня вновь обращаться с тобой подобным образом, — сказала она.

— Сефира, ты же знаешь, что он меня нанял, — выдавил из себя Итан. — Тебе это прекрасно известно. К чему всё это?

— А сам-то как думаешь, к чему всё это?

— Думаю, что тебе не нравится, когда богачи приходят ко мне. Ты не возражаешь, когда я работаю на таких, как Эзра Корбетт, потому что он не стоит твоего времени, но, когда кто-то вроде Берсона нанимает меня, у тебя складывается впечатление, что я краду деньги из твоего кармана.

Сефира улыбнулась, и показалось, что в комнате будто стало холоднее.

— Вот видишь? Ты можешь неплохо соображать, когда захочешь.

— Сефира, тебе не нужна эта работа. Поверь мне, тебе не захочется в этом копаться.

— Из-за того, что она была убита с помощью чар? — Итан в ответ уставился на неё. — Да, — сказала она. — И об этом мне известно.

— Ты знаешь, кто её убил?

Она покачала головой, полулежа на кровати, вновь, как некая женщина- мечта заключенного.

— Не уверена, что сказала бы тебе об этом, если б знала, но так уж вышло, что я не имею ни малейшего представления.

В эту секунду в нем что-то всколыхнулось, но он решил оставить это при себе. Позже в этот день у него еще будет время удовлетворить своё любопытство, при условии, если он, конечно, переживет эту встречу, приятную во всех отношениях.

— Я просто счастлива, что у тебя есть работенка, связанная с колдовством, — говорит она ему, — потому что до сих пор, она не стоила затраченных мной усилий. Но всё изменилось с того момента, как тебя нанял Берсон.

— Много ли ты знаешь о колдовстве, Сефира?

— Я знаю достаточно, чтобы отобрать у тебя нож, как только ты вошел в эту комнату. Тебе нужна кровь, или что-то вроде того, чтобы напасть на меня с чем-то более мощным, чем элементарное заклинание. И я знаю достаточно, чтобы не бояться элементарного заклинания. Это ведь всего лишь заклинания создания иллюзий. Они мне на самом деле не причинят вреда. — Ее улыбка на этот раз была мимолетна, хотя и не менее ледяной. — Ну, и как мои познания? Хороши?

— Достаточно, — ответил Итан. — Но ты не можешь колдовать, не так ли?

Теперь, когда от неё не последовало ответа, он совсем не испытал удивления. Однако Итан испытал глубокое облегчение, когда она Сефира покачала головой и сказала.

— Нет, не могу.

— Значит, тебе известно, точно так же как и мне, что у тебя нет никакой надежды, найти человека, убившего Дженнифер Берсон, без того, чтобы не погибнуть самой. Вот почему её отец нанял меня.

— Вполне возможно.

— Так чем же мы тут занимаемся, Сефира?

— Мы хотим убедиться, что ты всё правильно понял. Заруби себе на носу, что колдовство — это единственная причина, почему вместо меня тебя нанял Берсон. И ведьмовство одна-единственная причина, почему я позволяю тебе оставить себе эту работу. Твоё — это мир Эзры Корбетта. Абнер Берсон принадлежит мне. — Итан посмотрел на женщину еще с мгновение, потом покачал головой и издал смешок. Она резко села, выражение её лица было чертовски серьезным. — Думаешь, я шучу?

— Знаю, что не шутишь. Просто мне трудно поверить, что ты пошла на всё это, потому что переживала, что я увел у тебя из-под носа работенку, которую ты считала своей.

— Что ж, Итан, поверь. Я терпела тебя в Бостоне только потому, что есть определенная работа, за которую мне лучше не браться. Последнее, что мне нужно, это то, чтобы меня кинули несколько важных клиентов и рухнула моя репутация, и все потому, что какой-то идиот ведьмак был пойман на воровстве. В какой-то мере я нуждаюсь в тебе, поэтому я, позволяя тебе работать на моей территории. Но не стоит заблуждаться: ты работаешь в этом городе, ты живешь в этом городе и дышишь в этом городе, только потому, что я тебе позволяю.

Сефира посмотрела мимо него еще раз, что дало Итану, по крайней мере, предупреждение о том, что последует, по крайней мере, еще один удар. Не то, чтобы это помогало. Один из мужланов Прайс заграбастал стул и выдернул его из-под Итана, так что охотник на воров упал лицом на пол. Двое других подняли его и прижали его руки к бокам, и Желтоволосый продолжил избиение. На этот раз Итану показалось, что парни Сефиры развлекались вечность, прежде чем та, наконец, велела им уйти. Желтоволосый нанес Итану еще один удар напоследок, прежде чем двое других отпустили его и тот рухнул на пол.

У Итана болел каждый дюйм тела, и он чувствовал, как кровь свободно сочится из его носа, рассеченную губу, и большое количество ран на его лице, которые он даже не пытался подсчитать. Он не пытался двигаться, даже когда почувствовал, что один из мужчин начал шарить по его карманам.

— А вот и он, — сказал мужчина.

Итан услышал звон монет, и знал, что они нашли кошелек, который ему передал Берсон.

— А вот и еще.

Еще монеты, шиллинги, которые дал ему Корбетт.

— Забирай всё, — сказала Сефира, стоя над ним. — Ты ведь заработаешь себе еще, Итан, не так ли?

— О чем речь, — сказал шепотом Итан, слова получались у него с трудом. — Что стоят всего несколько фунтов между двумя друзьями?

— Ох, хорошо же сказано. Знаешь, Итан, — продолжила она, хотя Итану безумно хотелось, чтобы эта женщина заткнулась и ушла. — Я нужна тебе, так же как ты нужен мне. На самом деле, даже больше, хоть ты этого и не понимаешь.

— Не потрудишься мне объяснить, с чего бы это?

— Неа.

— Знаешь, а мне, вообще-то, не нужен нож для заклинаний, — сказал Итан. — У меня всё лицо в крови. Я могу заговорить заклинание, которое убьет вас всех четверых.

— Вообще-то, — сказала Сефира. — Я только что подумала о том же самом.

Итан услышал что-то, упало на пол рядом с его головой. Открыв глаза, он увидел, что его нож лежал рядом с ним.

— Но мы оба знаем, что ты не собираешься этого делать, — продолжала она. — Не так давно ты томился в плену на Барбадосе, или где ты там был. И я думаю, те воспоминания исчезают довольно медленно.

— Многие люди знают, что я — ведьмак.

— Не сомневаюсь. Но одно дело, когда люди просто знают, или когда до них доходят слухи о нескольких небольших заклинаниях, которые были применены при поимке вора. И совсем другое, если ты используешь свои ведьмовские штучки для убийства человека, в особенности такого, как я. Ты и пикнуть не успеешь, как тебя обрядят в кандалы и упекут куда подальше, со словами «Боже, храни короля». А то ведь и вздернут на виселице. Ты со мной согласен? — Итан не удостоил её ответом. Сефира вновь рассмеялась. — Нечего сказать? Ну, что ж, очень хорошо. До свидания, Итан. Надеюсь, ты найдешь убийцу бедняжки. Будет жаль, если ты напортачишь.

Он слышал, как они уходят, слушал, как они спустились по скрипучей лестнице. Но даже после того, как они ушли, он просто лежал, закрыв глаза, ожидая, когда пройдет боль.

Глава 6

— Итан? Итан, ты в порядке? — Голос дошел до него издалека, как с далеко проходящего корабля в тихой воде. — Итан?

Но как только он почувствовал, что чья-то рука коснулась его плеча, его рука по собственной воле взлетела вверх и схватила говорящего за запястье. Он услышал тихий стон, и когда открыл глаза, увидел беднягу Генри, стоящего на коленях возле него, глядя широко раскрытыми глазами на руку Итана. Он отпустил его и рука повисла.

— Прости, Генри, — пробормотал он.

— Господи Боже, Итан! — пролепетал бондарь. — Что с тобой случилось?

Итан заставил себя сесть. У него кружилась голова, но меньше, чем он опасался. Но все же его тело ныло, как будто он работал на плантации; он думал, что Желтоволосый и его друзья сломали ему несколько ребер.

— Сефира Прайс была здесь, — сказал Итан. — Она и ее люди поджидали меня.

Он взглянул на Генри.

— Ты не слышал их?

Генри выглядел обиженным.

— Конечно, нет. Думаешь, я позволил бы тебе подняться, если бы знал, что они были здесь?

Итан покачал головой.

— Нет, не думаю. Прости, Генри.

Лицо бондаря залилось краской.

— Я слышал небольшой переполох… ну, я побоялся идти наверх. Но потом я услышал, что они ушли. Это все, что я слышал. Клянусь.

— Я верю тебе. И, пожалуй, даже лучше, что ты подождал. Нельзя сказать, что они могли сделать с тобой.

— Она и правда была здесь? — спросил старик, задумчиво глядя на дверь, словно мог уловить шаги Сефиры и ее людей. — Императрица собственной персоной?

Итан не мог не рассмеяться, хотя это было больно.

— Ага. Это моя вина. Я увидел одного из них, поднимающегося за мной по лестнице. Я должен был догадаться, что он не мог быть один.

— Что Сефира хотела от тебя?

— Дело, над которым я сейчас работаю, — сказал ему Итан. — На самом деле ты не хочешь знать об этом. — Он осторожно ощупал лицо пальцами. Все было распухшим. — Все должно быть выглядит как мессиво.

— Это верно, — сказал Генри. — Пойду, возьму воды и помогу тебе помыться.

Он стоял, попинывая нож ногой.

— Они его оставили? — спросил он.

Итан покачал головой.

— Он мой. Это практически единственная вещь, которую они не забрали.

Генри оглядел комнату.

— Они забрали какие-то вещи?

— Только деньги. Хорошо, что я заплатил тебе прежде, чем они ушли.

Генри сочувственно скривился, но не предложил отдать Итану часть денег, заплаченных за аренду. Он вышел из комнаты, все еще осматриваясь, возможно, подумал Итан, что он сможет найти что-то, что могла оставить Сефира. Итан подумал, что он ничего раньше такого не сделал, что настолько бы впечатлило старика, как быть вздутым парнями Сефиры.

Когда Генри вышел, он осторожно ощупал ребра, действительно ли они были сломаны. Он почувствовал, что одно из них точно сломано, но Генри вошел прежде, чем он смог порезать себя и произнести исцеляющее заклинание. За все годы своей дружбы, старик так до сих пор и не знал, что Итан заклинатель. Но, если все же и знал, он действовал так, словно был уверен, что Итан больше не колдует. Он никогда при Итане не упоминал о заклинательстве или колдовстве.

Генри принес ведро холодной воды, несколько кусков чистой ткани и бутылку, в которой Итан распознал ром. Он помог Итану взобраться в кресло и начал мыть раны на его лице. Руки старого бондаря на удивление были мягкими и умелыми, несмотря на то, что работал медленно. Ткань очень быстро пропитывалась кровью. Генри постоянно обмакивал тряпицы в ведро и вскоре вода окрасилась в розовый.

— Много крови, — сказал бондарь после длительного молчания.

— Я заметил. Думаю, я рад, что у меня нет зеркала.

— У меня есть одно, — сказал ему Генри. — Могу принести, если хочешь. Не так уж плохо и выглядишь. Вероятно, чувствуешь себя хуже, чем смотришься.

— Ага, возможно. Спасибо, Генри.

Бондарь закончил его отмывать, потом открыл ром и налил немного на чистую тряпицу.

— Это необходимо? — спросил Итан.

Генри пожал плечами.

— Говорят, это уберегает от инфекции.

— Я буду пахнуть как спиртзавод. Люди будут думать, что я напился.

— Я б напился, если бы выглядел как ты, — сказал Генри, гогоча.

Итан нахмурился, но потом указал бондарю на ром.

Генри наклонился и вперед и начал протирать порезы Итана.

Несколько следующих минут Итан провел резко вдыхая и выдыхая сквозь зубы.

— Проклятие! — сказал он в шестой или седьмой раз. — Неужели необходимо использовать так много?

Бондарь с сомнением посмотрел на бутылку.

— Не думаю, что лью много.

Итан на мгновение закрыл глаза и покачал головой.

— Уверен, что нет. Просто… продолжай то, что делаешь. Буду держать свой рот… — Он снова поморщился, когда Генри коснулся пропитанной тряпицей еще одной ранки на виске, — закрытым.

Генри снова поморщился.

— Хочешь, чтобы я закончил?

Итан мельком взглянул на него прежде, чем забрать бутылку, вытащил пробку и сделал глоток. Ром обжигал, но был хорош.

— Не останавливайся.

Бондарь кивнул в знак одобрения, беззубо улыбнулся и вернулся к работе.

Когда Генри наконец-то закончил, Итану пришлось признать, что ему стало гораздо лучше. Он неуклюже поднялся и начал стаскивать свой камзол и рубашку.

— Тебе стоит отдохнуть, — сказал бондарь.

— Я не могу. Мне нужно нанести визит на улицу Маяка.

— Улица Маяка! — повторил Генри. — Кого ты там знаешь?

— У меня встреча с Абнером Берсоном.

У бондаря отвисла челюсть, и он покачал головой.

— Прайс и Берсон в один день. Да ты забираешься все выше по социальной лестнице этого мира, Итан.

Итан ничего не сказал. Генри, вероятно, был бы поражен, узнав, в каком доме вырос Итан. Гордость так и выпячивала из отца Итана, который оказался способным приобрести дом в квартале Кафедрального Собора. Эллису Кэйли было бы стыдно за сына, живущего в одной комнате в переулке Бондарей.

— Прими мою благодарность, Генри. Я в долгу перед тобой.

Старик собрал ведро, тряпки и ром, остановился у двери.

— Не за что. Будь осторожнее, однако. Не хочу делать подобное еще раз. Никогда не любил кровь в любом ее виде.

Итан наблюдал, как тот уходит. Как только Генри спустился по деревянной лестнице, Итан опять сел и проверил свои ребра, убедившись, что сломано только одно. Сделав большой вдох, он вставил сломанную кость на место, задыхаясь от боли и борясь с ней. Когда он вставил кость, насколько это было возможно, он вытащил свой нож, надрезал предплечье, смазал нож в крови и сказал:

— Ремедиум экс круоре эвокатум.

Исцеление, основанное на крови.

Появился дядя Редж, глянул на лицо Итана и начал смеяться. Если бы Итан мог дать призраку по носу, он бы это сделал. Несмотря на насмешки призрака, эффект от заклинания Итана был мгновенным. Было такое чувство, словно вода струится по кости и окружающей ее плоти. Он не понимал, насколько было больно при каждом вздохе до тех пор, пока он не избавился от боли.

Итан пожалел, что ничего больше со своими ранами сделать не может, ведь Генри видел его синяки и мог бы заметить, что он быстро излечился. Ему следовало удовлетвориться и починкой кости. У исцеляющих заклинаний был свой налог и после избиения он ничего не мог сделать лучше, чем последовать совету Генри и отдохнуть. Но не следует заставлять ждать такого человека, как Абнер Берсон, и визит Сефиры только подтолкнул Итана к тому, чтобы начать свое расследование. Он переоделся в чистую одежду и вышел из комнаты. Один глаз заплыл, ухудшая зрение, разбитая губа причиняла боль при разговоре.

Он потерял счет времени, но солнце еще было высоко, лавируя между магазинов и переулков Бостона. День стал теплее, устойчивый ветер дул со стороны гавани, принося с собой запах дождя.

Он прошел со стороны Водной и Школьной улиц, прошел мимо Королевской Часовни еще раз и Погребной Земли Гранари, прежде чем свернуть на Бикон стрит. Накануне вечером, пока он ждал в гостиной торговца Эзры Корбетта, Итан отметил для себя, насколько дом Корбетта был лучше, чем его. Теперь, проходя мимо квартала Бикон-Холл, он гадал, что Корбетт должно быть чувствовал то же самое, когда пришел, чтобы поговорить с таким человеком как Берсон.

Глядя на эти усадьбы, невозможно не отдать им должное. Возможно, они и были расположены в пределах города, но они напоминали усадьбы Брэйнтри, Милтона и Роксбарри, поскольку они были самыми красивыми домами в Северной Оконечности. Бикон стрит сама по себе была чистой и приятной, предлагая прекрасный вид на поля. Здесь не было нищих, просящих милостыню, как не было и безбожников, скрывающихся в переулках. Каждый дом имел свои каменные стены, железные ворота и сады, окружающие дома, были аккуратными и ухоженными.

Дом Абнера Берсона был не больше тех, что стояли рядом, и он был скромнее, если сравнивать с теми, которые стояли в Ханкоке ниже по дороге. Но все же он был впечатляющим. Построенный из белого мрамора, он был прочным, квадратным и возвышался на три этажа. Широкая, мощеная плитами, дорожка приводила от улицы к двери. Перед ней широкие мраморные ступени вели к изящному крыльцу, поддерживаемому гордыми коринфскими колоннами. У дома ждал экипаж; перед ним, опустив голову, стояла каштановая ломовая лошадь, позади сидел седой кучер. Он с нескрываемым любопытством пристально смотрел на Итана, пока тот приближался.

— Что с тобой случилось, дружище? — спросил мужчина. — Я однажды упал и стукнулся о свою повозку и выглядел как ты сейчас.

Итан усмехнулся.

— Это была не повозка, — сказал он и поднялся по ступенькам к главному входу.

Слуга, ответивший на его стук, был седым африканцем, одетым в элегантную черную одежду. Он с опаской рассматривал Итана, несмотря на то, что охотник за ворами сказал ему свое имя.

— Мистер Берсон ждет меня, — сказал Итан. — Если Вы мне не верите, найдите седого мужчину с шотландским акцентом, который нанял меня сегодня.

Это убедило слугу, который махнул Итану, приглашая в дом, хотя продолжал выглядеть недовольным от его внешнего вида.

— Ждите здесь, — сказал мужчина, уходя и оставляя Итана возле двери в просторном вестибюле с высоким потолком. Ослепительные цветные гобелены покрывали стены и какое-то круглое приспособление, держащее не менее дюжины свечей, висящих над головой. Итан с трудом мог предположить, какого труда стоило зажигать их и гасить каждый вечер. Вместе с запахом спермацета от свечей, в доме витали сладкие ароматы: душистого перца и пчелиного воска.

Ему была видна следующая комната, которая тоже была огромной. Полы там были сделаны из какого-то темного дерева, мебель была такого качества, какого Итан не видел даже в доме Корбетта.

Не удивительно, что Сефира не хотела отдавать Итану своих клиентов.

На всех окнах, что мог видеть Итан, занавески были задернуты, а в гостиной какая-то тряпка висела на том, что он принял за зеркало. Даже в богатых домах траурные суеверия оставались такими же.

Звук шагов по кафельному полу и резкое «Мистер Кэйлли» заставило Итана обернуться.

Абнер Берсон шагнул к нему, замедлив шаг, когда увидел лицо Итана.

— Боже милостивый! Что с Вами случилось?

Он заставил себя широко улыбнуться, улыбка причиняла боль, и направился туда, протягивая руку, где стоял Берсон.

— Разногласия с коллегой. Ничего страшного, сэр.

Берсон взял его руку и рассеянно потряс, но он продолжал изучать лицо Итана, хмурясь, словно то, что он видел причиняло ему боль.

— И это Вы называете ничего страшного?

Беззвучно ругая Сефиру, он сказал:

— Не совсем, нет. Но я с этим ничего не могу сделать, и у нас с Вами есть более насущные и сложные вопросы для обсуждения.

— Да, — мрачно согласился Берсон. — Ими мы и займемся.

Он направился к большой гостиной, жестом призывая Итана следовать за собой. Они прошли через эту комнату в небольшой кабинет, стены которого были увешаны полками, держащими больше книжных томов, которые когда-либо видел Итан в одном месте.

— Я собираю их, — сказал Берсон без какой либо необходимости, наблюдая как Итан просматривает полки. Там был целые тома Рабле и Сервантеса, Батлера и Ньютона, Гоббса и Локка*. — Большинство привезены из Англии, — продолжил торговец. — Некоторые из Франции, а некоторые из новых были напечатаны Эдисом и Гиллем здесь, в Бостоне. Хотя, пожалуй, не могу сказать, что доволен их качеством и объемами. Вы читаете, мистер Кэйлли?

— Да, сэр, читаю. Было время, когда я очень много читал.

— Больше не читаете?

— По сравнению с моей юностью, сейчас у меня гораздо меньше времени для столь неспешных занятий.

И денег меньше.

Берсон кивнул, разглядывая тома. Он был дородным мужчиной с толстой шеей и двойным подбородком. Глаза его были с тяжелыми веками; у него был круглый и красный нос. Несколько прядей жестких черных волос торчали из-под белого парика. На нем был надет черный шелковый костюм и белый шейный платок.

— Виллиям рассказал Вам, почему я нуждаюсь в Ваших услугах? — спросил он после некоторого времени, по-прежнему избегая взгляда Итана.

Седой мужчина.

— Да, он сказал, сэр. Вам, миссис Берсон и Вашей младшей дочери — мои самые глубокие соболезнования.

— Она была… — Берсон замолчал, потом сглотнул, в глазах появились слезы. — Спасибо, — сказал он сурово. — В подобное время украденная брошь может показаться мелочью, чудачеством. Но… — он покачал головой, его губы дрожали.

— Думаю, я понимаю, — сказал Итан. — Мне нужно описание броши.

— Конечно. Горничная Дженнифер поможет Вам с этим.

— У меня есть еще несколько вопросов к Вам. Если Вы сможете уделить мне некоторое время. И, если это возможно, я хотел бы поговорить с миссис Берсон…

— Думаю, это невозможно, мистер Кэйлли, — сказал Берсон. — Я расскажу Вам все, что смогу. Но моя жена достаточно натерпелась. А то, как Вы сейчас выглядите… Не думаю, что это пойдет ей на пользу.

— Понимаю, сэр.

Берсон сидел в одном из больших кресел, стоявших перед пустым камином. Он показал рукой Итану, что он может занять второе.

— Благодарю Вас, сэр, — сказал Итан, осторожно усаживаясь в кресло. — Пожалуйста, простите меня, если мои вопросы покажутся Вам… бестактными. Мне нужна информация и там, где произошло убийство, не всегда можно смягчить слова.

— Конечно, мистер Кэйлли. Спрашивайте.

— Вы можете назвать кого-нибудь, кто хотел бы причинить зло Вашей дочери?

Берсон покачал головой.

— Ни души.

— Был ли у нее поклонник, которого она могла отвергнуть?

— Некоторое время у нее был один. Сайрус Дерн, старший сын Фергюса Дерна. Вы о нем, должно быть, слышали.

Итан слышал о старшем Дерне. Он был почти таким же успешным, как и Берсон — еще один человек, которого, по мнению Сефиры, Итан должен был избегать.

— Как давно мистер Дерн и Ваша дочь были знакомы?

— Они знали друг друга с детства, — сказал Берсон. — Он ухаживал за ней почти год. Я ждал, что они поженятся осенью.

— Не было других мужчин, с которыми она была знакомо достаточно близко до мистера Дерна?

— Никого, кто хотел бы навредить ей, — сказал торговец.

Итан не был полностью уверен, что верит в это. Дочь Берсона была молодой, красивой и богатой; такие женщины должны привлекать, по крайней мере, несколько мошенников среди более подходящих женихов. С другой стороны, отвергнутый любовник мог бы быть куда более жестоким в своей мести, чем убийца Дженнифер.

— Тогда, что на счет Ваших врагов, сэр?

— Моих? — Берсон сказал это таким образом, как будто даже и не рассматривал такой возможности.

— У человека Вашего положения должны быть конкуренты. Разве это не так?

— Да, конечно, но…

— Есть такие, которые недолюбливали Вас настолько, чтобы нанести по Вашей семье подобный удар?

— Я-я не знаю.

Итан посмотрел на него внимательно.

— Значит, такие имеются.

— Ну… мне кажется, что… кое-кто… Деррин Кормак, например. Мы с ним давно испытываем неприязнь друг к другу. Еще Грегори Келлиранд — с ним мы поссорились несколько лет назад из-за поставок вина из Испании. Ни он меня, ни я его не простил. Думаю, Вы можете еще внести в свой список Луиса Деблоиса и его братьев и даже Годфри Малбона.

— Я думал, полковник Малбон жил в Ньюпорте, — сказал Итан.

— Жил и живет, — сказал Берсон, нетерпеливо. — Моя точка зрения заключается в том, что он такой же торговец, как и я. Мы все конкуренты и, следовательно, можем в той или иной мере желать друг другу зла. Но мы также и успешные люди и мы стараемся оставлять наш бизнес и споры на складах и в магазинах, которым они и принадлежат. К чему кому-то из них убивать Дженнифер, чтобы заполучить брошь?

— Я не знаю, сделал ли это кто-то из них, — сказал Итан. — Я охочусь на воров, и мало имел дел с убийцами. Мне с чего-то надо начинать. Воры могут весьма конкретно выбирать жертву, но выбор может быть и случайным. Если бы Ваша дочь бродила в нижней части Южной Оконечности и была ограблена, я бы не задавал подобных вопросов. Но она была убита и, несмотря на то, что мой опыт слишком мал, но я считаю, что подобные действия менее спонтанные. Может, кто-то убил ее из-за броши. Или, может, украл ее уже после. Или, может ее убили по другой причине, а брошь забрали, чтобы сбить со следа, скрыть истинный мотив убийства.

Берсон побледнел, а его рука дрожала, когда он поднес ее к губам. Но он яростно замотал головой.

— Думаю, что Вы мыслите не в том направлении, мистер Кэйлли.

Большее, что мог сделать Итан, приподнять бровь. Что, теперь Берсон воображает себя охотником на воров?

— Вы так думаете, сэр?

— Да. Без сомнений Вы слышали о неприятностях прошлой ночи.

— Разрушение дома помощника губернатора.

— И дома Холлоуэлла и Стори, — сказал язвительно Берсон.

Это захватило Итана на мгновение.

— Вы верите, что эта публика убила Вашу дочь? — спросил он.

— Я уверен, что этот сброд был способен на многое. Они, очевидно, решили нанести Бостонским лучшим семействам как можно больше вреда. Неужели так сложно поверить в то, что они могли причинить зло моей бедной девочке? — его голос сорвался на этих последних словах.

Итан начал говорить мягким голосом:

— Я полагаю…

— Ее нашли прошлой ночью на Кросс стрит, — продолжил Берсон, все более оживляясь. — Она была всего в нескольких шагах от этих разбойников, идущих от дома Холлоуэлла до дома Томаса Хатчинсона. Здесь она оставалась небольшое время, до того, как загорелся Городской Дом и в то время, когда толпа покончила с домом Хатчинсона, она уже была мертва.

Итану пришло в голову, что, если тот импульс силы и убийство Дженнифер связаны, он мог бы определить время ее смерти более точно. Но это все же пока он оставил это при себе.

— Простите меня, сэр, за то, что спрашиваю, но почему она была вне пределов города так поздно вечером?

Торговец потер лицо рукой еще раз.

— Я не знаю. Я спрашивал себя об этом.

— И кто же нашел ее?

— Молодой человек, возвращавшийся с пристани, — сказал Берсон. — Таможенный служащий, полагаю. Я так и не узнал его имени и имен тех из стражи.

Потом последовал стук в дверь и на ответ Берсона вошел африканский слуга, который встречал Итана у входа.

— Что такое, Натаниэль?

— Извините, сэр, — сказал он, обращаясь к Берсону. — Но миссис Берсон спрашивает Вас.

— Конечно, — вставая, сказал Берсон. — Скажите ей, я сейчас буду.

Мужчина удалился, опять оставив Итана и Берсона наедине. Итан выпрямился, но остался в кресле, хотя он мог сказать, что Берсон хотел бы, чтобы он ушел.

— У меня еще есть немного вопросов, сэр, а потом я уйду.

— Да, хорошо.

— Как меня проинструктировал Ваш человек, я был сегодня в Королевской Часовне. Вы видели тело дочери?

— Конечно, видел! — сказал Берсон, его лоб гневно нахмурился. — Что за вопрос?

— Что-нибудь в том, что Вы увидели, показалось Вам странным?

Торговец хотел было ответить, но засомневался. В конце концов, он сказал:

— Не уверен, к чему Вы клоните, мистер Кэйлли. Может Вам просто прямо об этом сказать.

— Хорошо, — сказал Итан. — Почему Вы наняли меня, сэр?

Мужчина посмотрел на него, лицо его было непроницаемо. Наконец, он отвернулся и сказал:

— Вы же охотник на воров, не так ли? Я щедро Вам плачу. Я подумал, что Вас заинтересует…

— Почему не Сефира Прайс? Она более известна, чем я. Если честно, я вообще удивлен, что Вы обо мне слышали.

Невеселая улыбка скользнула по лицу Берсона.

— Да ладно, мистер Кэйлли, — сказал он, понижая голос. — Были времена, когда каждый в Бостоне знал Ваше имя. Вы и Рубиновый Клинок наделали достаточно шума несколько лет назад.

— Это не одно и то же, — сказал Итан. — Сефира Прайс самая известная во всем Бостоне охотница на воров. Поэтому еще раз: Почему Вы наняли меня?

Берсон сверлил его глазами некоторое время, топом обмяк.

— Вы видели ее, — сказал он. — На ней не было отметок, ничего не говорило о том, что у било ее и тем более, кто. Сначала мы даже и не подозревали грязную игру. Потом мы поняли, что пропала брошь. А эта толпа все еще была на улицах.

— Возможно, Вы подумали, что она умерла по естественным причинам, а брошь была украдена после?

Искра надежды сверкнула в глазах Берсона.

— Вы считаете, именно это случилось?

Этот человек заслуживал правды, но сначала Итану нужны были ответы.

— Я пытаюсь понять, как Вы дошли до того, чтобы нанять меня, сэр.

— Разве это непонятно? Дженнифер умерла, и мы не видели и не понимали причину. Она была здоровой девочкой, и не было никаких признаков того, что же с ней сделали. Это была какая-то… чертовщина. — Он запнулся на слове, и его лицо побелело от его собственных слов. Он даже отступил на шаг от Итана, могло показаться, что он, должно быть его испугался. Но потом он продолжил. — Это единственное объяснение тому, что с ней произошло. Я думал по поводу того, чтобы пойти к Прайс. И пошел. Она была бы первой, кто признал бы, что она ничего не смыслит в твоем деле. Так что мы… мы поспрашивали вокруг. Я всегда знал, что в Бостоне есть заклинатели. Человеку просто нужно знать, где искать. И когда я узнал, что есть охотник на воров, который еще и является заклинателем… — Он пожал плечами. — Ну, как я мог не искать встречи с Вами?

— Кто сказал Вам, что я заклинатель?

— Не знаю. У меня есть люди, работающие на меня. Прошлой ночью я отправил их на улицы искать информацию. Полагаю, один из них слышал о Ваших… талантах, — Берсон сказал все это, не встречаясь с Итаном взглядом, оставив охотника гадать, насколько он правдив.

Что ж, события последних дней ясно показали Итану, что слишком много людей знает его секрет. Последнее, чего он хотел и в чем нуждался, чтобы каждый мужчина и женщина в городе говорили об его прошлом и о том, что он заклинатель.

— Я никому не расскажу, если Вы об этом беспокоитесь, — сказал Берсон. — Даю Вам слово.

— Слишком многие уже знают об этом, — он тяжело вздохнул и поднял взгляд, чтобы увидеть, что торговец смотрит на него. — Ее убил заклинатель. У меня нет сомнений. В часовне я использовал заклинание и… ну, Вам не нужно знать подробностей. Но у меня нет никаких сомнений. Я не знаю, кто набросил заклинание, убившее ее, но он или она очень силен. В колониях существует не больше горстки людей, которые способны на убийство подобным образом.

— Так Вы… Вы думаете, что сможете найти того, кто это сделал? — спросил мужчина, одновременно с надеждой и испугом.

— Да, сэр. Думаю, что смогу. — Берсон кивнул, глядя в сторону двери. — Оставляю Вас Вашей семье, сэр, — сказал Итан. Он повернулся, чтобы уйти. Потом он остановился и посмотрел на торговца вновь. — А была ли брошь на самом деле, мистер Берсон? Или это то, что Вы и Ваш человек выдумали, чтобы заставить меня взяться за эту работу?

Берсон снова покачал головой, его глаза расширились.

— Нет, брошь была и она пропала.

— Хорошо, — сказал Итан. — Тогда, если Вы проводите меня к служанке Вашей дочери, я сразу же начну расследование.

Берсон провел Итана из кабинета обратно в большую комнату с занавешенными окнами. Торговец позвал Вилльяма, седого человека, пришедшего в Доусинг Род тем утром, и отправил его за служанкой Дженнифер. Потом он попрощался с Итаном.

Виллиям вернулся через некоторое время в компании с невзрачного вида юной девушкой с рыжими волосами и веснушками. Глаза ее покраснели, лицо было мокрым. Даже после того, как Виллиям представил Итана, она продолжала смотреть в пол. Она выглядела напуганной; Итан подумал, что, пожалуй, его разбитое лицо вывело её из равновесия.

Итан улыбнулся ей, но она едва ли ответила на его взгляд.

— Это не займет много времени, — сказал он мягко. — Мне нужно, чтобы ты рассказала мне про брошь, которая была украдена у мисс Берсон.

Слеза скатилась по ее щеке.

— Она была овальной формы, — сказала девушка тихим голосом. — В золотой оправе. В центре был большой круглый рубин, окруженный маленькими бриллиантами. А вокруг них были маленькие рубины. — Подобие улыбки тронуло ее губы и опять пропало. — Она была любимой у моей хозяйки. И у меня.

— Что-нибудь еще о ней можешь рассказать? — спросил Итан.

Девушка покачала головой.

— Она принадлежала бабушке Дженнифер, — сказал Виллиям. — Матери миссис Берсон. Сзади выгравированы инициалы: К.Н. — Каролина Нил.

— Я не знала об этом, — прошептала девушка.

— Я проработал в этом доме много лет, — сказал Виллиям, глядя на Итана. — Немногое ускользает от моего внимания.

Итан услышал предостережение в его словах. Он выдержал взгляд мужчины, пока слуга не отвел взгляд. Поблагодарив девушку, он позволил Вильяму проводить себя к выходу.

— Брошь стоит намного больше, чем они платят Вам, — сказал шотландец, когда Итан прошмыгнул мимо него наружу, на прохладный сумеречный воздух.

— Так и бывает, как правило, — сказал ему Итан. — Это никогда не останавливало меня от поиска вещей.

— Почему это?

— Люди не стали бы меня нанимать, если бы не доверяли мне.

— Одна такая брошь и Вам никогда больше не придется работать.

— Вы пытаетесь искушать меня или предостерегаете? — Итан не дал мужчине возможности ответить. — Я не хочу красть у Берсона или еще кого-либо. Верите мне или нет, я люблю свою работу.

— Имеете в виду, выглядеть так, как Вы сейчас?

Итан рассмеялся.

— Незаурядно, не так ли?

Мужчина удивил его своей улыбкой.

— Скорее да.

— До свидания, Виллиям.

Итан начал спускаться по лестнице.

— Подождите.

Итан снова обернулся. Слуга смотрел на него некоторое время, поджав губы, его брови сдвинулись. Он оглянулся на дом прежде, чем спуститься туда, где стоял Итан.

— Вы знаете, что за мисс Берсон… за ней ухаживали? — спросил он тихим голосом.

— Сайрус Дерн, — сказал Итан. — Мистер Берсон упоминал об этом.

— Не все из нас были также довольны, как Дженнифер, — сказал мужчина.

Голос Вилльяма звучал скорее, как у обеспокоенного дядюшки, чем у слуги. Если бы это услышал Абнер Берсон, он подумал бы, что это — наглость. Но этот человек, в каком бы он не был положении, заботился о семье, которой служил.

— Вы думаете, мистер Дерн хотел бы причинить ей зло? — спросил Итан.

Виллиям покачал головой.

— Ничего такого… гнусного, — сказал он. — Он поражает меня своей беззаботностью, он мог бы вовлечь ее во что-то опасное. — Он оглянулся на дверь. — Если мой хозяин узнает, что я с Вами разговаривал…

Итан поднял руку, останавливая его.

— От меня он об этом разговоре ничего не узнает. Независимо от этого, Дерн стал бы первым человеком, которого я бы искал. Сейчас же с этим человеком я буду разговаривать, вооружившись Вашим представлением о нем. Благодарю за это.

Виллиям поднялся по ступенькам.

— Берегите себя, мистер Кэйлли, — сказал он через плечо. — Судя по Вашему виду, у Вас с этим проблемы.

Итан был не в том состоянии, чтобы спорить.

Глава 7

Как и Берсоны, семья Дернов была хорошо известна, поэтому Итану не пришлось узнавать у Вилльяма или мистера Берсона, как найти их дом. Особняк Дерна стоял на углу Средней улицы и Беннет стрит в Северной Оконечности, среди самых роскошных домов в этой части города.

Чтобы добраться от Бикон стрит до Северной Оконечности, Итану нужно было пройти рядом с теми тремя домами, на которые напали прошлой ночью, так же как и то место, где было найдено тело Дженнифер Берсон. Он решил пойти коротким путем, таким же, каким шла банда противников Акта о Гербовом Сборе. Он начал от Корн-хилл, проходя мимо Городского Дома, где находились кабинеты местной власти. Это был большой кирпичный дом с высокой башней и примечательными статуями: львом на одной стороне фронтона и единорогом на другой. Фигуры обрамляли часы на здании и резной фасад, в котором были закреплены. В передней части здания была куча пепла и обугленные концы деревянных балок, которые обозначали место, где был зажжен костер.

Следом за улицей Королевы к западу от места пожара, Итан скоро подошел к поруганному дому Уиллияма Стори. Окна были выбиты, поломанная мебель лежала во дворе и на улице. В саду и на дорожках валялась разорванная и частично сожженная бумага. Небольшая толпа собралась на улице перед домом. Некоторые бродили по двору Стори, собирая части мебели и какие-то личные вещи, как будто они здесь жили.

Уиллиям Стори ничего для Итана не значил, но у него было огромное желание потребовать, чтобы все эти люди оставили дом в покое и ушли. Конечно, у него не было никаких полномочий, на это и он сомневался, что его кто-либо послушает. Но не в первый раз он подумал, а не было бы в Бостоне лучше, если бы шериф и полицейские были построже. Правда, работу по охоте на воров, которую сейчас делал он и Сефира Прайс, выполняли бы они, но он нашел бы себе другое занятие. И ему понравилась идея, что Сефира умоляет кого-нибудь дать ей работу. Не то, чтобы это могло бы очень скоро произойти. Он бросил последний взгляд на зевак и продолжил идти вверх к улице Браттл до Ганновера, где жил Бенджамин Холлоуэл.

Ущерб, нанесенный дому Холлоуэлла, был куда большим, чем то, что сделали с домом Стори. Деревянный забор, окружавший дом Холлоуэлла, был весь изломан, большинство окон выбито. Мебель Холлоуэлла была изломана и ее обломки устилали все вокруг. Бумаги, части одежды и пустые бутылки из-под вина валялись во дворе и на улице перед домом. Собравшаяся возле особняка толпа была куда больше, чем у дома Стори. Бенджамин Холлоуэл был более известен, и менее почитаем, чем Уиллиям Стори. Именно поэтому уничтожение его имущества стало куда более увлекательным.

Итан не стал задерживаться возле дома Холлоуэлла. Перейдя Мельничий Ручей в Северной Оконечности, он вышел на улицу Креста, где было найдено тело Дженнифер Берсон, и направился в сторону пристани. Улица Креста была такой же тихой и мирной, как и улица Ганновер и Средняя. Здесь не было толпы зевак, не было ночной стражи, не было и следа, что прошлой ночью здесь была убита девушка. Несколько человек шли по тротуару; мимо промчалась бричка. И только.

Но все же Итан знал, что ему следует быть осторожным. Он хотел бы произнести заклинание, которое проявило бы природу заклинания, убившее девочку Берсона. Но он хорошо, знал, что использовать заклинание на крови на улице невозможно. Вместо этого он небрежно сорвал несколько листьев с ветвей дерева, которые нависли над аллеей.

— Ревела потестатем, — прошептал он сквозь дыхание. — Экс фолиис эвокатам.

Забрать силу, наколдованную на листве.

Реджи появился рядом с ним, бледный и бесплотный в неясном свете. Итан почувствовал, что заклинание гудит как натянутая струна, но он ничего не увидел, что подтвердило бы, что его заклинание сработало. Реджи уставился на него, покачивая головой с мрачным выражением на лице.

— Этот заклинатель отлично спрятал свой почерк, не так ли? — прошептал Итан призраку.

Редж кивнул.

— Есть еще какое-нибудь заклинание, которое стоит попробовать?

На него как на сумасшедшего посмотрела женщина и засеменила прочь.

Старый призрак качал головой, даже когда исчезал из вида.

Обескураженный, Итан вернулся на главную улицу и направился в сторону дома Хатчинсона на улице Гарден Курт, с Северной Площади.

Когда он начал подходить к площади, Итан замедлил ход. Ущерб, который был причинен домам Стори и Холлоуэлла и рядом не стоял с тем, что сделали с домом Хатчинсона. Итан был невысокого мнения о бунтовщиках, но он и помыслить не мог, что они способны нести такое разрушение.

До прошлой ночи это был один из самых величественных домой в Северной Оконечности. Он был во многом схож с домом Берсона; три этажа в высоту и, возможно, пятьдесят футов в длину. У дома было простое классическое оформление. Это был солидный дом, подобающий для одного из самых важных людей в тринадцати колониях.

Но за одну ночь он был опустошен. Окна по фасаду, все двадцать, были разбиты вдребезги. Дверь была полностью уничтожена, как от топора, части крыши были вырваны. Садовая ограда была снесена, а все деревья были вырваны с корнем или изрублены. Личные вещи помощника губернатора и его семьи были разбросаны по замусоренному двору и неширокой улице. Толпа зевак была карликовой по сравнению с той, которую Итан видел возле дома Холлоуэлла, хотя они и оставались на улице, словно боятся заходить на двор вице-губернатора. Итан мог видеть, что внутри дома кто-то ходит, но не мог узнать Хатчинсона.

— По мне, так он получил то, что заслужил.

Итан обернулся и увидел молодого мужчину, стоящего рядом. На парне была потертая мешковатая одежонка и замызганная кепка.

— Хатчинсона, я имею в виду, — без необходимости добавил молодой человек.

— Ну да, — сказал Итан, борясь с гневом, готовым проступить в его голосе. — Уверен, что его жена и дети тоже.

— Не понял, повтори?

— Его жена и дети, — Итан указал на несколько платьев и нижние юбки, порванные и испачканные, лежащие во дворе. — Они заслужили того, чтобы их дом был разрушен, а вещи были разграблены толпой незнакомцев. Им повезло, что остались живы, не так ли?

Парень нахмурился.

— Не, об этом ничего не знаю.

— Разве это не их вина, что Парламент обременил нас Сбором?

Молодой человек снял шляпу и поскреб макушку.

— Ну…

— Подумай над этим, — сказал Итан и пошел прочь.

— Верно, — крикнул ему вслед парень, — верно, я подумаю.

Дом Дерна был за квартал или около того от Северной Площади. Он был не таким впечатляющим, как дом Берсона или Хатчинсона, но был точно такой же конструкции: квадратное трехэтажное здание с большими окнами, расположенными по всему фасаду и впечатляющими колоннами по обе стороны от главного входа.

Человек, открывший дверь на стук Итана, был несколькими годами младше Уиллияма и немного крупнее. Крепкий, высокий, с каменным лицом, он больше походил на одного из головорезов Сефиры Прайс, чем на прислугу. Итан попытался объяснить, что его нанял Абнер Берсон и ему необходимо поговорить с Сайрусом Дерном, но человек просто на него смотрел. Когда Итан закончил, мужчина проинформировал, что Сайруса Дерна нет дома, и тут же закрыл дверь.

Итан хотел постучать еще раз, но передумал. Уже темнело. Должна была начать свой обход ночная стража. И такие люди, как Сайрус и Фергюс Дерн должны были прогуливаться по набережной. Итан вышел обратно на улицу, но остановился рядом с домом, кланяясь прохожим, которые шли мимо, смеясь сквозь дыхание над их реакцией на его разбитое лицо.

Он никогда не встречал Сайруса Дерна или его отца, но он узнал их, как только они повернули из-а угла, выходя на улицу Беннет. Они были одеты в костюмы по последней моде. На молодом Дерне костюм был бежевым; на старшем — темно-синий. На обоих мужчинах красовались темные плащи и черные треуголки с черными кокардами. Оба держали по трости с латунным наконечником. Мужчины были среднего роста, отец немного полнее и с тяжелым лицом. Сын был худой, длинные серые волосы его парика обрамляли квадратный подбородок с высокими скулами. Итан отметил, что юные леди должно быть обращают на него внимание.

Прогуливаясь, отец с сыном тихо переговаривались, не замечая никого вокруг. Когда они были всего в нескольких шагах от места, где стоял Итан, он громко откашлялся, чтобы привлечь их внимание.

Старший из Дернов, нахмурившись, остановился мгновенно. Сын замедлился, но остановился между отцом и Итаном, крепко сжимая трость.

— Я чем-то могу Вам помочь— спросил младший Дерн сильным ледяным голосом.

— Надеюсь, — сказал Итан, улыбаясь так, что болели губы и щека. — Я ищу Сайруса Дерна.

Молодой человек сомневался лишь мгновение, несмотря на то, что костяшки его пальцев, держащие трость, побелели еще больше.

— Вы нашли его.

— Прошу прощения, если я побеспокоил Вас, мистер Дерн. Меня зовут Итан Кэйлли. Меня нанял Абнер Берсон…

— Конечно, мистер Кэйлли, — сказал младший Дерн, шагнул вперед и протягивая руку. — Мистер Берсон говорил мне, что планирует нанять Вас. Страшный бизнес. Я все еще… — он покачал головой. — Что ж, я в растерянности. Как Вам, вероятно, сказал мистер Берсон, Дженнифер была дорога мне.

— Он сказал. Я сочувствую Вашей потере.

— Спасибо.

Старший Дерн присоединился к нему и тоже предложил свою руку, продолжая рассматривать лицо Итана.

— Вы выглядите так, словно у Вас был тяжелый день, мистер Кэйлли, — сказал пожилой мужчина.

— Да, сэр, был, — он уже достаточно слышал о своих синяках и порезах, а ведь все еще не виделся с Дивером и Каннис. — Если это возможно, — сказал он сыну, — я хотел бы задать вам несколько вопросов. Я не задержу вас надолго.

Сайрус и его отец обменялись взглядами.

— Конечно, — сказал молодой человек. — Не возражаете, если мы пройдемся? Я провожу много времени в кабинете и не возражал бы подышать свежим воздухом.

— Это замечательно, сэр. Спасибо. Приятно с Вами познакомиться, сэр, — сказал Итан старшему Дерну, — несмотря на обстоятельства.

Старший Дерн холодно улыбнулся, еще раз взглянул на сына и направился в сторону дома.

— Пойдем? — сказал Сайрус, показывая открытой ладонью на дорогу. — Я так понимаю, Вы уже разговаривали с мистером Берсоном.

— Я просто был у него дома.

— И Вы сразу пришли ко мне, — улыбка молодого человека была такой же, как и у его отца несколько минут назад. — Мне стоит начать беспокоиться?

— Уверяю Вас, это был лишь вопрос приличия. Я немного времени провожу в Северной Оконечности. К тому же дом Берсона находится недалеко от Вашего…

— Все в порядке, мистер Кэйлли. Я просто пытался пошутить. Видимо, неудачно, — они дошли до угла, и пошли вниз по улице Флотилии по направлению к гавани. — У Вас были ко мне вопросы, — сказал Сайрус.

— Да, сэр. Когда Вы в последний раз видели мисс Берсон?

— Вчера, — сказал мужчина. — У меня были некоторые дела в городе, которые требовали моего внимания, но мне хотелось ее увидеть, — он поморщился. — Я пытался видеться с ней каждый день, даже, если мы и не планировали встречу. Я закончил через несколько часов после полудня. Мы кратко переговорили в гостиной. Она хотела прогуляться, но тогда уже было поздно и мы просто посидели… — он помолчал задумчиво, — а потом, я ушел.

— Она говорила о том, что собирается выйти из дома?

Сайрус покачал головой.

— Нет.

— То есть Вы не знаете, почему она вышла из дома после наступления темноты.

Он смотрел себе под ноги, снова качая головой.

— Клянусь жизнью, я не знаю.

— И часто Ваш бизнес приводит Вас на улицы посреди ночи, сэр?

Сайрус ухмыльнулся.

— А Вы наглый, мистер Кэйлли.

Он ответ глаза и теперь смотрел прямо перед собой. Они еще раз завернули за угол и шли вдоль линии складов. Здесь стоял тяжелый запах гавани. Чайки расселись по крышам домов, чистя перышки и жалобно кричали. Одинокие птицы кружили над головой.

— Иногда, да. Я — торговец, из семьи торговцев. У Дернов бизнес в каждой части Бостона, точно так же как в Ньюпорте, Провиденсе, Норфолке, Ньюбери, Хардфорде и даже Галифаксе. И наши дела не всегда заканчиваются с заходом солнца.

— Можете сказать, где Вы были прошлой ночью?

— И не подумаю, нет, — сказал Дерн ровным голосом, выражение на лице не изменилось. Однако Итан мог бы сказать, что терпение торговца на исходе.

Итан ничего не ответил, позволяя тишине разрастись до таких размеров, чтобы Дерну стало некомфортно.

— Если Вам настолько необходимо это знать, — сказал наконец Дерн, — я был дома. Мой отец может это подтвердить, если спросите его.

— Спасибо, сэр. Не думаю, что стоит его беспокоить.

— Вы уже задавали подобные вопросы тем животным, которые были прошлой ночью за пределами города, которые вели себя как дикари, способные на любые виды жестокости и злобы.

— Пока нет, — сказал Итан. — Но спрошу.

— Замечательно, — бесцеремонно сказал Дерн. — Мне кажется, что это больше, чем простое совпадение, что Дженнифер была убита той ночью, когда чернь разбушевалась на улицах.

— Да, сэр. Вы не знаете, были ли у мисс Берсон другие поклонники, кто-то, кто мог бы быть обозлен тем, насколько близко вы сошлись?

Дерн остановился и повернулся к нему лицом, вынуждая Итана остановиться тоже.

— Вы пытаетесь оскорбить меня? — тихо, но требовательно спросил торговец. — Вы находите это забавным?

— Ни в коем случае, — невозмутимо сказал Итан. — Но мистер Берсон мне хорошо платит и, мне кажется, это обязывает меня рассматривать все возможные варианты. Я не сомневаюсь, что мисс Берсон была верна Вам. Но неужели это так удивительно, что женщина подобной красоты и ума может привлечь внимание мужчин, хоть и менее достойных, чем Вы?

Дерн смотрел на него несколько мгновений, потом зашагал снова. Итан шел на шаг позади него. Некоторое время они шли молча, повернул на углу, так что теперь вода в гавани была позади них.

Наконец Дерн тихо вздохнул и покачал головой.

— Это Ваша работа заставляет Ваш разум работать подобным образом?

— Сэр?

— Везде видите предательство и ложь. Думаете о людях лишь плохое. Я думаю то, что Вы проводите много времени среди криминальных элементов, меняет Ваше восприятие любого человека, даже такого как Дженнифер.

— О ней я плохо не думаю, сэр.

— Возможно, — холодно сказал Дерн. — Но Ваши вопросы навряд ли можно считать лестными, — он мельком взглянул на Итана. — Вы правы, конечно. Вполне возможно, что у нее были какие-то поклонники, о которых я не знал и которые могли навредить ей. Но я убежден, что это невозможно. Я бы хотел Вам сказать уверенно, что у нее никого не было, но не могу. Удовлетворены?

— Я не чувствую никакого удовлетворения от оскорблений, сэр. Даю Вам слово.

Дерн выглядел неуверенно.

— Вы спрашивали ее отца о чем-либо подобном?

— Спрашивал. Он сказал, что никого не знает. Но я подумал, что он, возможно, хотел защитить ее или она скрывала от него подобные вещи, — Итан пожал плечами. — Скорее всего, никого и не было. Приношу свои извинения за то, что расстроил Вас.

Эту последнюю фразу он добавил специально для Дерна. На самом деле лучше разозлить человека, чтобы достичь своей цели. Теперь же он знал, что Сайруса Дерна можно вывести из себя. Это знание, в конце концов, может оказаться полезным.

Они снова погрузились в молчание. Мимо грохотали телеги, стук копыт эхом отдавался от близлежащих знаний. Две кошки прошмыгнули через переулок впереди них. Несколько тусклых звезд сияли над головой.

— У Вас есть еще ко мне вопросы? — спросил, наконец, Берн по-прежнему холодным тоном. — У меня был длинный трудный день.

— Уверен, что так, — думая, как же лучше задать следующий вопрос, Итан засомневался. Наконец он сказал: — Как много Вам известно об обстоятельствах гибели мисс Берсон?

— Очень мало, — ответил Дерн. — Я знаю, что ее убили, что ее нашли возле тех… тех агитаторов, что была украден брошь ее бабушки. Если еще что-то, что имеет значение?

— Вы… Вы ходили в Королевскую Часовню, чтобы увидеть ее?

Торговец покачал головой.

— Еще нет. У меня не было возможности. Если быть честным, я боялся этого. А что? Есть что-то, о чем я должен знать прежде, чем идти туда?

— Нет, сэр, — сказал Итан. — Ничего такого, — он снова запнулся. — У Вас какая-нибудь мысль по поводу того, почему мистер Берсон обратился ко мне? — спросил он в конце концов.

Дерн нахмурился.

— Какой странный вопрос. Почему я должен задумываться над тем, почему наняли Вас? Почему Вы об этом думаете, если уж на то пошло? Я думаю, Вы должны быть благодарны за это работу.

По-видимому, это был единственный человек в Бостоне, который не знал о том, что Итан заклинатель. Что собственно и означало, что Дерн действительно не знал, как Дженнифер погибла. Должно быть, Берсону было стыдно или он был напуган, поэтому ничего не сказал.

— Возможно, не должен, — сказал он, желая объяснить свой вопрос. — Я… Я немного не в своей стихии. Я охотник на воров. Я обычно не расследую убийств.

Они еще раз свернули за угол, и Итан понял, что Дерн вывел их обратно к дому. Без сомнения, это был такой способ сказать Итану, что разговор окончен.

— Я больше не побеспокою Вас, — сказал Итан, когда они подошли к дому Дерна. — Кроме того, что задам Вам вопрос, который задал мистеру Берсону. Можете подумать о ком-нибудь, что хотел бы навредить мисс Берсон или о ком-нибудь, что хотел бы навредить Вам так сильно, что мог отомстить Вам через нее?

Дерн вздохнул, словно и правда сильно устал.

— У Дженнифер не было врагов, — сказал он. — Не могу представить никого, кто хотел бы навредить ей. Но мой отец, ее отец и я — это другое дело. Мы торговцы. У нас враги образуются каждый день и, да, некоторые из них могут пойти на многое, чтобы отомстить нам, — он поднял руку, чтобы его не прервали. — Я ни на кого конкретно не думаю. Я просто говорю, что стремление к богатству, заставляет людей делать глупости, страшные вещи.

Последнюю фразу он сказал с такой серьезностью, что Итан был вынужден подумать, а что если он все-таки имеет в виду кого-то конкретного. Но он уже итак достаточно подтолкнул мужчину, и у него не было желания провоцировать его еще. По крайней мере, пока.

— Я ценю Вашу искренность, сэр, — сказал он, когда они остановились напротив дома Дерна. — Если Вы что-то вспомните, что поможет мне найти убийцу мисс Берсон, я надеюсь, Вы дадите мне знать.

— Конечно, — сказал деловым тоном Дерн. — Как я могу связаться с Вами?

— Я живу в Северной Оконечности, над бондарней Долла. Также можно оставить сообщение для меня в Доусинг Род на улице Садбери.

— Очень хорошо, — Дерн протянул руку и Итан пожал ее.

— Спокойной ночи, мистер Дерн.

— Мистер Кэйлли.

Итан пошел прочь, понимая, что Дерн может смотреть ему вслед. Однако он сфокусировал свой взгляд на дороге перед собой и через некоторое время ощущение взгляда исчезло.

Он проголодался, и решил было направиться в Доусинг Род, чтобы отведать рагу Каннис. Но Каннис была недовольна им, когда он ушел из таверны утром (действительно ли это было лишь сегодня?) и он дал ей отличный повод. Если бы он сдержал свое слово и отказался от работы на некоторое время, его не избили бы люди Сефиры и у него все еще бы были деньги Корбетта, заплаченные ему прошлой ночью.

Но также он знал, что не смог был отказаться от предложения Берсона. «Ты будешь браться за любую работу, когда потребуется заклинатель?» — спросила его Каннис. По правде говоря, он бы брал любую такую работу. Просто больше никого не было, кто мог бы ее сделать. Он постарался это объяснить Каннис утром, но они были в ссоре из-за беспорядков и злились друг на друга. Итан должен был объяснить ей это еще раз.

Однако он не был готов встретиться с подобным разговором лицом к лицу сегодня вечером, да и не хотел неизбежных вопросов и его травмах. В итоге, Итан выбрал дорогу домой. У него было немного сыра и хлеба, и даже маленькая фляжка с мадерой, которую приволок ему Дивер (Итан предпочел не спрашивать откуда). Не так уж и много у него было, но достаточно, чтобы приготовить себе перекусить. А потом он мог поспать.

Пока он шел по аллеям, он пытался сосредоточиться на том, что он узнал о Дженнифер Берсон и последних часах ее жизни. Многое из этого ему казалось странным. Он чувствовал, что он услышал много важного и значимого из встреч и разговоров с Берсоном и Дерном, и даже Сефирой Прайс. Было бы неплохо во всем этом разобраться. Но события этого дня его все-таки доконали. Он был уставшим и раздраженным и чувствовал, что его мозги работаю медленнее, чем обычно.

Но все же его чувства оставались обостренными. Когда он ступил на аллею Купера, то почувствовал покалывание в затылке. За ним опять наблюдали. Но об этом ему сказало не чутье заклинателя. Вернее, не совсем так. Существовало несколько заклинаний, которые могли обезопасить чародея, даже помогали ему сливаться с окружением, но они были более действенны в толпе, а не в пустом переулке. Заклинатель, обладающий несколько большим мастерством, мог вызвать заклинание, которое могло бы предупредить его о появлении врагов.

Но Итан не использовал ни одного подобного заклинания. Он лишь почувствовал присутствие чего-то, точнее, кого-то. Он не всегда мог обнаружить способности к заклинаниям, но если ему это удавалось, его ощущения были безошибочными, словно появлялась неземная фиксирующая связь с этим человеком, словно между ними возникал разряд, какой бывает в грозу. Именно это он теперь ощущал. А мгновение спустя он почувствовал и само заклинание. Ощущение было зыбким; либо заклинание было слабым или заклинатель находился далеко. Он не мог сказать точно. Но он не сомневался, что кто-то творил заклинание. Воздух вокруг него вибрировал, как натянутая струна на арфе.

Он приостановился и обернулся вокруг свой оси, выглядывая заклинателя. Он находил это странным, что мог почувствовать человека намного острее, чем заклинание. Он никого не увидел на улице. Свечи из окон домов разливали свой слабый свет на мостовую, а луна, сияющая над головой, светила так ярко и была такой полной лишь одну-две ночи.

Итан вытащил из-за пояса нож.

— Кто здесь?

Он ожидал, что из темноты появится колдун. Он не мог быть больше удивлен, когда увидел девочку лет восьми-девяти, шагнувшую на улицу. Ее одежда висела лохмотьями, на плечи падали прямые черные волосы. Сам не осознавая, он встал в боевую стойку с оружием наготове. Теперь же он выпрямился, опустил клинок, но нож не убрал.

Он медленно подошел к девчушке, оглядываясь по сторонам в ожидании того, что в любой момент увидит Сефиру Прайс или на него набросятся ее люди. Девочка смотрела на него большими тусклыми глазами, но она не сделала ни шага назад и не выказала ни капли страха. Она выглядела изможденной, ее щеки запали, кожа была болезненного желтоватого цвета, голые запястья были тонкими, как спички.

— Кто ты? — спросил Итан, останавливаясь от девочки в нескольких шагах.

— Анна, — сказала она тихим голосом. — Вы Кэйлли?

Итан кивнул. Где же находился заклинатель, которого он почувствовал мгновение назад.

— Ты одна здесь?

— Вы работаете на Берсонов, — сказала девочка. — Это так? — Итан осмотрел улицу, стараясь рассмотреть ближайшие окна. — Вы работаете на Берсонов?

Он мельком посмотрел на девочку. Возможно, отвечая на ее вопросы, он мог бы узнать что-то о том, кто послал ее.

— Да, меня наняли Берсоны.

— Вы ищите украшения, — сказала Анна. — Брошь. Рубины и бриллианты.

— Все верно. Ты много обо мне знаешь.

— Я знаю достаточно, — невозмутимо сказала она, глядя на него снизу вверх.

— А я все еще не знаю ничего о тебе, кроме имени, — улыбнулся Итан. — Это не честно, правда?

— Меня зовут Анна. Я здесь живу. Что еще Вы хотите знать обо мне?

— Здесь? — повторил Итан. — Ты имеешь в виду Южную Оконечность?

— Здесь, на улицах.

Это стерло улыбку с его лица.

— У тебя нет дома?

Она смотрела на него, ничего не говоря.

— Кто заботится о тебе?

— Мне никто не нужен.

— Но, где ты спишь? Где берешь еду?

— У меня есть все, что нужно, — сказала она все еще с той же долей невозмутимости. — Одной мне лучше, чем с тем, кто помогает.

— Но у тебя же должна быть хоть какая-то семья.

— Я хочу поговорить про брошь, — сказала она.

Итан покачал головой.

— Нет. Как твоя фамилия?

Анна собралась уходить.

— Хорошо, — сказала она, бросая слова через плечо. — Тогда Вы никогда ее не найдете.

Она шла не быстро и обернувшись к нему спиной не выказала ни капли страха. Но в том, как она уходила не было показухи. Если он позволит ей уйти, она уйдет.

— Хорошо, — капитулируя, сказал Итан, когда она дошла до следующего окна. — Возвращайся. Пожалуйста.

Она остановилась под окном при первом же его слове. Теперь же она обернулась к нему. Что-то в ней было странное, но Итан не мог понять что именно.

— Никаких больше вопросов о моей семье, — сказала она, снова приближаясь. — Или я уйду.

— Хорошо, — неохотно согласился Итан. — Можешь, в конце концов, сказать мне, кто послал тебя?

Он опять огляделся, его тревога росла с каждой минутой. Он все еще ощущал чье-то колдовство, уже ближе. Но где?

Она нахмурилась, потом покачала головой.

— Не думаю.

Итан шагнул к ней, потом еще. Она не отступила, но он не хотел рисковать, чтобы не испугать ее. Он опустился на корточки так, что его глаза оказались напротив его.

— Послушай меня, Анна. Кто бы ни послал тебя, он опасен. Та брошь, ее забрали у девушки…

— Дженнифер Берсон.

— Это верно, — сказал Итан. — Она… — Он засомневался. Он не хотел напугать девочку, но она должна осознать всю опасность. — Сейчас она мертва.

— Я знаю, — торжественно сказала девочка.

— Кто бы ни послал тебя, у кого бы ни была эта брошь, это может быть тот человек, который убил ее.

— Вы охотник на воров, — сказала она. — Разве не так?

Он кивнул, нахмурившись.

— Да, но…

— Тогда все, что для Вас имеет значение — это брошь. Найдете ее, отдадите ее семье, и Вам заплатят.

— Откуда тебе так много известно про охотников на воров?

— Я права? — спросила она.

Итан посмотрел на нее. Он понял, что не просто разговаривает с девочкой. Это были переговоры с тем, кто послал ее, кто должен быть рядом, чтобы слышать каждое произнесенное слово. В итоге он решил сыграть свою игру.

— Все не так просто, — сказал он ей. — Дженнифер Берсон мертва. У ее семьи есть право узнать, почему и кто в этом виноват.

Девочка покачала головой.

— Вы охотник на воров. Брошь — это единственное, что важно. И я могу достать ее для Вас. Я знаю, где она.

— Можешь меня туда отвести? — спросил Итан.

— Я могу принести ее Вам.

Итан покачал головой.

— Нет. Человек, у которого она сейчас…

— Не Ваша забота, — сурово сказала она. — Встретимся завтра в это же время, здесь. Я принесу ее Вам. Вы сможете отдать ее Берсону и получить деньги.

— Сейчас вопрос не только в броши, — сказал Итан. — Даже, если ты этого не понимаешь, тот, кто отправил тебя — понимает.

Он все еще сидел на корточках, колени начали болеть. Десять лет назад он мог оставаться в таком положении значительно дольше. Но не теперь. Он медленно, неуклюже поднялся на ноги. Живот и бока болели от побоев.

Вставая, он моментально осознал две вещи. Первое, девочка ничего не сказала о синяках на его лице. И второе, стоя в темной части улицы, Итан при свете луны мог видеть свою тень на мощеной булыжниками улице.

Девочка же тени не отбрасывала. Вот почему она так странно выглядела, когда уходила, а потом повернулась к нему снова. Тогда, раньше, она тоже не отбрасывала тень. Ни от луны, ни от окна. И свет на ее лице тоже не менялся.

— Что ты? — спросил Итан, тяжело дыша.

Едва заметная улыбка коснулась губ девочки.

— Завтра ночью, — сказала она. — Я отведу тебя туда, где брошь. В противном случае ты покойник.

С этим она и исчезла, словно огонь свечи, гаснущий на ветру. Итан развернулся, ища колдуна, который создал ее из воздуха так же, как Итан создал до того белую лошадь. Стихийное заклинание. Иллюзия. Вот почему он чувствовал колдовство, но не сильное. И все же заклинание зашло так далеко за пределы, что он был неспособен с ним справиться, оно просто лишило его дара речи.

Видение, которое вызвал Итан прошлой ночью, чтобы напугать Даниэля, продержалось лишь минуту, а ведь Итан даже не смог сделать так, чтобы копыта лошади оставляли следы на пристани. Но этот чародей — эта чародейка — держал свою иллюзию несколько минут. Девочка разговаривала с ним, задавала ему вопросы, отвечала на слова Итана. Она была… живой или почти живой, насколько смог создать ее заклинатель.

И она его предупредила. Завтра ночью… Или же ты покойник. Он знал, что это не пустая угроза. Заклинатель, который мог вызвать подобное видение, может пробить любую, даже самую мощную, защиту Итана.

Глава 8

Итан оставался стоять совершенно неподвижно, вслушиваясь в чью-то поступь или шарканье ботинок о булыжники мостовой. Ничего бы не смогло открыть местонахождения ведьмака, который вызвал из тумана маленькую девочку. Где-то не неподалеку проехал конный дилижанс и залаяла собака. А поблизости, прохожий затянул песню,

— Королевства больше нет, вы ученые ослы, — громко и фальшиво, знакомые слова слились в какую-то невнятную белиберду.

Но Итан не слышал ничего кроме колдуна.

— Проклятье, — прошептал он.

Он осознал, что вновь присел на корточки и сжимал лезвие так крепко, что его рука начала болеть. Он медленно выпрямился. Подождав еще немного, убрал свой нож.

Он вновь зашагал, не теряя бдительности, все еще настороженно прислушиваясь. Он замирал каждые несколько шагов, чтобы убедиться, что колдун не использует отзвук от поступи Итана, как прикрытие своих шагов. Но он был уверен, что тот, другой ведьмак успел совершить кражу. Когда до бочарни Генри было уже рукой подать, и виднелась вывеска, из темноты выскочили Питч и Шейли, чтобы поприветствовать его. Он опустился на колени и позволил им облизнуть его уши и лицо.

— Где же вы оба пропадали, когда я болтал с призрачной девочкой?

Они виляли хвостами и с любопытством его разглядывали. Затем они снова начали вылизывать его.

— Ну, ладно-ладно, — сказал он, поднимаясь. — От меня вы нечего съестного не дождетесь. Лучше найдите Генри.

При упоминании имени Генри, они развернулись и потрусили обратно в лавку. Итан последовал их примеру, а потом обошел лавку сзади, где была лестница, которая вела в его комнату.

Остановившись у подножия лестницы, Итан прислушался еще раз и осмотрел лестницу и переулки по обе стороны лавки, в поисках признака еще каких-либо нежданных посетителей. Последнее, чего бы ему сейчас хотелось под конец дня, так это еще раз схлестнуться с людьми Сефиры. Убедившись, что поблизости никого нет, он начал подниматься вверх по лестнице, ноги его были будто налиты свинцом.

Когда он уже почти пересек первый пролет лестницы, ему, однако, показалось, что он увидел тень, которая надвигалась на него. Он выхватил нож, полоснул им по тыльной стороне ладони, и крикнул первое, что пришло на ум.

— Пагнус экс круоре евакатус! — Нанести удар, наколдованный на крови!

Он услышал, как мужчина буркнул что-то, а потом споткнулся. Усталость в ногах была позабыта, и Итан в два шага оказался рядом с тенью, согнутой пополам. Человек был еще в согнутом состоянии, когда Итан до него добрался и не стал понапрасну растрачивать время. Стоя на ступеньку ниже, он нанес тяжелый удар, который пришелся незваному гостю в челюсть. Незнакомец врезался в перила, от чего древесина предостерегающе заскрипела. Затем он навалился на Итана, который оттолкнул неудачливого шпиона, да так, что тот растянулся на лестнице.

— Мистер Кэйлли, пожалуйста! — прохрипел мужчина.

Итан прыгнул вперед, схватил незнакомца за волосы и прижал острие своего ножа к шее бандита.

— Кто такой? — требовательным тоном спросил Итан.

Прежде чем мужчина смог ответить, Итан оцарапал ножом горло незнакомца и по шее несчастного заструился ручеек крови.

— Люкс экс круоре евакатус! — Свет, наколдованный на крови!

Над ним неожиданно, словно из-ниоткуда, появилось яркое золотое свечение, словно Итан наколдовал маленькое солнышко.

— Да будь я проклят! — пробормотал Итан, не обращая внимания на то, что он говорил, и с кем. На него уставившись глядел, с бледным лицом и широко распахнутыми глазами, в добавок с синяком на подбородке, мистер Пелл.

— Не стоит сыпать проклятиям в присутствие священнослужителя, — сказал мужчина дрожащим голосом.

Итан от души расхохотался.

— Нет, наверное, не стоит. Что Вы здесь делаете, мистер Пелл?

— Я пришел, чтобы переговорить с Вами. Я вовсе не хотел Вас пугать. — Он в нерешительности замолчал, а потом добавил. — Могу я подняться?

— Ну, конечно же. — Итан отпустил его и убрал свой нож в ножны, прежде чем начать помогать священнику подниматься на ноги. — Простите, но…

— Боже милостивый! Что случилось с Вашим лицом?

Итан печально улыбнулся.

— Все, что могу сказать, так это то, что мне уже нанесли сегодня визит. Я подумал, что Вы могли оказаться одним из тех людей, что пришли прикончить меня.

— Кто ж это Вас так?

— Не важно, — сказал Итан, слегка качнув головой.

Он прошел мимо Пелла, открыл дверь и жестом пригласил священника войти. Оставив на несколько минут дверь открытой, так что свет, который он вызвал, залил его комнату, проникая вместе с прохладным ночным воздухом, он зажег пару свечей и опять же жестом указал мужчине присесть, хмуро поглядывая на опухшую челюсть Пелла.

— Я могу исцелить Вашу шишку, если желаете.

— Путем колдовства, вы имеете в виду. — Священник покачал головой. — Я бы предпочел, чтобы Вы этого не делали. — Спустя секунду он добавил. — Однако, спасибо за предложение.

— Ну, разумеется. Могу я предложить Вам что-нибудь перекусить или выпить? Я могу предложить не так уж и много, но полагаю, по крайней мере, бокальчик вина для Вас у меня найдется.

Пелл усмехнулся, потом поморщился. Он поднес руку к своей многострадальной челюсти.

— Нет, благодарю Вас. Как бы там ни было, это моя вина. Мне следовало понимать, что не стоит появляться неожиданно у человека с такой профессией.

— Возможно. Что же Вы хотели со мной обсудить, что никак не могло потерпеть до завтрашнего утра?

Мужчина отвернулся, вновь осторожно касаясь своего ушиба, а затем вытер порез на шее и посмотрел на свои пальцы. Крови на них не было.

— Мне нужно поговорить с Вами на счет Дженнифер Берсон, — сказал он.

Итан с интересом посмотрел на него.

— А что насчет нее?

— Ну, на самом деле, не то, чтобы о ней. Но о том, что с ней случилось.

Охотник за ворами опустился на свою кровать, не сводя глаз со священника.

— Вам что-то известно о её убийстве? — Пелл сидел, уставившись в пол, рассеянно прикасаясь к порезу на своем горле. Он несколько раз открывал рот, как будто собирался заговорить, только чтобы закрыть его снова, каждый раз при этом хмурясь. — Мистер Пелл?

— Я не знаю, кто убил её, — наконец, вымолвил Пелл. — Очевидно же, что если бы я знал, то сказал бы Вам. Я…я просто хотел, чтобы этот человек остановился.

— Тогда о чем Вы хотели поговорить?

Бледно-голубые глаза Пелла, сияющие в отблески света свечей, встретились с глазами Итана.

— Я солгал Вам сегодня. Когда сказал, что никого не видел, кто был бы убит таким же образом. Это… я сказал неправду. Я должен был рассказать Вам раньше, но не рассказал… — Он помотал головой. — Был еще один убитый, ребенок. Это случилось некоторое время назад в прошлом году в день чествования Папы Римского. И помнится, я тогда подумал, что он не мог умереть, таким образом, о котором судачат люди. Я спросил Вас о вашем колдовстве, потому что, как я уже говорил, по мне тоже течет ведьмовская кровь. Я отказался от колдовства ради Господа, но если мне когда-нибудь доведется увидеть дитя, убитого подобным образом… — Он покачал головой и сглотнул. — Мне нужно знать, каким образов Вы проделали то, что Вы сделали сегодня. Мне нужно знать, как определить заклинания, которые используются для убийства.

Итан уставился на мужчину, не зная с чего начать. У него было столько вопросов, которые ему хотелось задать, и не в последнюю очередь, упомянул ли священник что-нибудь из того, что сейчас поведал Итану, Траутбеку или Кейнеру, или, если на то пошло, сестре Итана.

— Откуда Вам вообще об этом известно? — наконец спросил Итан. — Его тоже привозили в склеп?

— Едва ли, — сказал мужчина, с ноткой горечи в голосе. — Он умер около часовни и люди, которые нашли его, принесли его туда. Мистер Траутбек поручил мне отослать их куда-нибудь в другое место. Семья мальчика — Браун была его фамилия — они не были членами нашей общины. Я помолился за мальчишечку, а затем отослал их в Южный молитвенный дом. — Итан не знал, то на это сказать. — Мистер Кейнер не одобрил бы подобного, — сказал Пелл. — Но его не было в церкви в ту ночь.

— Вы можете больше рассказать мне о мальчике? — спросил Итан, после короткого молчания. — Сколько лет ему было?

— Совсем маленький. Лет пяти или около того, мне кажется.

— Он был из богатой семьи?

Пелл покачал головой.

— Нет. На самом деле, он был из очень бедной семьи. Я ничего не рассказал ранее, потому что у него так мало общего с покойной Дженнифер Берсон, что я подумал, что ищу сходства, там, где их не существует. Но…

Итан поднял руку, прерывая его. Настала его очередь говорить. Он помнил этого мальчика.

— Так Вы говорите, что это было в День чествования Папы? — Священнослужитель кивнул. — Предполагаю, что была обычная толчея?

— Естественно, — сказал Пелл.

Каждый год в День Папы, пятого ноября, банды головорезов из Северной и Южной Оконечностей маршировали по улицам города, чтобы отметить годовщину Папистского заговора Старого Гая Фокса, в результате которого должен был быть взорван Парламент. Эти две банды встречались каждый год недалеко от центра города и устраивали на улицах кровопролитные бои между собой, да к тому же прилетало еще и тем, кто ненароком оказывался поблизости.

Многие из тех, кто вышел на улицу в день Папы, были также смешаны с чернью, которая была ответственна за чертовщину, творившуюся предыдущей ночью. На самом деле…

— Кто верховодил в Южном Эндерсе в тот день? — спросил Итан.

— В том-то всё и дело, — сказал священник. — Они были ведомые Эбенезером Макинтошем. Он и человек с Северной Оконечности были арестованы и обвинены в смерти мальчика. Но обоих отпустили. Дело позже было передано в суд, но они не были осуждены.

— Макинтош, — повторил Итан.

Тот же негодяй, который водил по Бостону неистовствующих мятежников накануне ночью.

— У мальчика что-то было похищено? — спросил Итан.

— То, что могло стоить ему жизни, Вы имеете в виду? — Пелл покачал головой. — Сомневаюсь, что у него или его семьи было что-нибудь, на что можно было бы позариться.

— Но Вы сказали, что он умер так же, как и Дженнифер Берсон? На нем не было никаких отметин?

— Нет, это совсем не так. На его тело были ужасные отметины. Но он, как говорят, умер от наезда телеги на него. Но не это убило его.

Итан нахмурился.

— Мистер Пелл…

— Мой отец был хирургом, мистер Кэйлли. Сам я не обучался его ремеслу, но очень много узнал от него. Этот мальчик умер еще до того, как его переехала телега.

— И откуда же Вы это узнали?

Пелл вздохнул.

— Голова мальчика была разбита. Это была травма, которая, как говорят, его и убила. Но у него была и другая травма: сломанная рука. — Священник указал на верхнюю часть его собственную руки. — Вот здесь. Зазубренный конец кости пронзил кожу изнутри.

Итан бывал в бою, и видел подобные травмы. Он кивнул, чтобы мужчина продолжил свой рассказ.

— Я осмотрел рану, когда его принесли к нам, — сказал Пелл. — Это было ужасно. Кожа мальчика были вырвана, как будто на него напала свора диких собак. Я видел, что кровеносные сосуды на его руках порваны. Так вот, я видел, как мой отец проводил операции. Я знаю, что случается, когда целостность одной из конечностей нарушается подобным образом, все должно быть в крови. Кровь должна быть повсюду. Простите меня за дотошность, но кровь должна была хлестать из раны мальчика, пока его сердце билось. Мальчик должен был бы скончаться от потери крови, прежде чем его убили другие травмы. Но на одежде едва ли можно было найти пятна крови. И, когда я спросил о крови мужчин, которые принесли его нам, они сказали, что немного было на улице. Бедное дитя, он погиб еще до того, как ему раздробили череп.

Итан на какое-то время задумался. Он не мог отрицать, что каждый перелом подобного рода, который он сам видел, обильно кровоточил.

— Вы уже упоминали о том случаю кому-нибудь еще? — наконец спросил он.

— Вы не верите мне.

— Я этого не сказал. Я просто спрашиваю, говорили ли Вы кому-нибудь за прошедший день о смерти мальчика?

— Нет. Я ни с кем не разговаривал, пока наблюдал, как вы изучаете тело дочери Берсона. Вот тогда-то я и начал думать о том, какой странной была смерть мальчика.

— Почему Вы ничего не сказали, пока мы были с Вами в склепе?

Пелл пожал плечами, на его лбу гармошкой собрались морщины. Вдруг он показался ужасно молодым.

— Я не был уверен, что мои воспоминания о смерти мальчика не подведут меня, и… и я подумал, что Вы сочтете меня дураком, расскажи я об этом. Но сегодня вечером, когда я готовился ко сну и собирался помолиться, я не мог выкинуть эти смерти из своей головы. Вот почему я решил разыскать Вас.

— Где Вы живете, мистер Пелл?

— Мистер Кейнер, был так добр, что позволил мне снимать комнату в его доме. За вполне разумную плату, — добавил он.

— Кто-нибудь видел, как Вы покидали дом?

Этот вопрос вызвал улыбку на лице священника.

— Нет. Во времена моей юности, я был направлен на учебу в Министерство, я был тот еще шельмец. Я научился довольно умело выскальзывать из своего дома и возвращаться назад, о чем родители ни сном, ни духом не догадывались. — Его глаза сияли. — Пока, конечно, меня не поймали и не заставили читать Указы.

В эту секунду Итан решил, что Пелл ему очень симпатичен.

— И эта же склонность к озорству, тянет Вас узнать заклинание, которое Вам запрещено использовать, заклинание из-за которого Вас могут изгнать из церкви, и, возможно, даже сжечь Вас, как ведьмака на костре?

Священник покраснел и побледнел одновременно, так что только два ярко алых пятна красовались на его щеках.

— Я не дурак, мистер Кэйлли. Я бы не допустил, чтобы дело дошло до изгнания, сожжения или вздергивания на виселице. И мне кажется, что я провел слишком много времени, отрицая эту часть моего происхождения.

— Это можно понять, но я не готов рисковать своей жизнью, обучая Вас заклинаниями. И если моя сестра каким-то образом узнает, что я хотя бы обмолвился с Вами о таких вещах, то мне несдобровать. — Итан помолчал, глядя на мужчину. — Потом, опять же, если вы надеетесь вернуться в Часовню так, чтобы никто не узнал, что Вы её покидали, тогда позвольте вылечить ваш синяк на подбородке.

Пелл осторожно прикоснулся к ушибу и вновь поморщился.

— Я мог бы соврать, что упал.

— Да, можете, — сказал Итан, сохраняя на лице спокойное выражение.

— Но не думаете, что я смогу этим всех одурачить.

Итан больше не мог скрыть своей веселости.

— Нет, не думаю.

Пелл еще сильнее нахмурился и сидел так несколько минут, казалось, боролся со своей совестью.

— Ну, что ж, так уж и быть, — наконец решился Пелл. — Лечите.

Итан достал свой нож, порезал свое предплечье и аккуратно капнул немного крови на челюсть священника.

— Ремедиум экс круоре эвокатум. — Исцеление, наколдованное на крови.

Итан ощутил уже знакомый импульс силы, а Пелл содрогнулся, словно от внезапного озноба. Рядом с Итаном появился мерцающий Редж. От его внезапного появления, священник быстро задышал.

— Что это? — спросил, отшатнувшись, Пелл.

— Не уверен, что сейчас самое подходящее время для объяснений. Он в сущности — дух.

Редж бросил сердитый взгляд.

— Всё в порядке. Он проводник, который помогает мне управлять силой, нужной мне для колдовства. Лучше? — спросил он призрака.

Светящийся старик кивнул.

— Он появляется всякий раз, когда Вы колдуете?

— Ага, — ответил Итан. — Без него заклинание не сработает.

Пелл осторожно наблюдал за призраком.

— Мне кажется, я ему не нравлюсь.

— Я бы удивился, если бы Вы ему понравились, — ответил ему Итан. — Ему даже я не нравлюсь.

Священник вновь поднес руку к своей челюсти. Отека как не бывало.

— Воздух вокруг меня… он словно звенит, когда Вы творите заклинание. Всегда так?

— Такие ощущения возникли только у Вас, потому что в Ваших жилах течет ведьмовская кровь. Остальные, в родословных которых нет заклинателей, ничего не чувствуют, кроме исцеления.

Мужчина вновь дотронулся до своего ушиба, теперь уже смелее. Цвет синяка поблек. К тому времени, когда Пелл вернулся к себе домой в комнату у Кейнера, от синяка на подбородке не осталось и следа.

— А почему Вы не залечиваете собственные раны? — спросил Пелл. — Наверняка Вы с легкостью могли проделать с собой то же самое, что проделали только что со мной.

— Я бы мог, — сказал Итан. — Но кроме меня, Ваш-то ушиб никто не видел, а вот после того, как я был избит, меня обнаружил бочар, чья лавка под нами. Он сдает мне эту комнату. Он порядочный человек и друг, но он не знает, что я ведьмак. Не знаю, чтобы он чувствовал, узнай, кто я такой и разрешил бы мне здесь остаться.

— Ну, конечно, — согласился Пелл. — Я должен был бы сообразить.

Итан пожал плечами.

— Вы не живете жизнью заклинателя. У Вас нет причин влезать в мою шкуру. — Спустя мгновение он поднял взгляд и обнаружил, что священник наблюдает за ним. — Возвращайтесь-ка домой, мистер Пелл, пока Вас не хватились.

Пелл поднялся.

— Хорошо. — Он направился к двери. — Вы дадите мне знать, если выясните что-нибудь об убийствах?

— Непременно. Спасибо, что поделились тем, что знали. И примите мои извинения за то, что напал на Вас.

Пелл улыбнулся и открыл дверь.

— Было не так уж и плохо. Если говорить начистоту, сегодняшней ночью со мной случилось самое большое приключение, за всю мою жизнь. Мне даже понравилось.

Он вышел из комнаты и тихо закрыл за собой дверь. Итан услышал, как мужчина спускался по лестнице, но и только. Казалось, Пелл вспомнил многое из своей развеселой молодости.

Было уже поздно, и аппетит Итана давно пропал на фоне усталости и боли. Он запер дверь, а потом, спохватившись, взял стул и подпер его спинкой дверную ручку: немного дополнительной защиты будет не лишне на случай, если Сефира или её люди попытаются нанести еще один визит.

Он разделся, улегся в кровать и уснул через несколько мгновений, как только закрыл глаза.

Сразу же после пробуждения, Итан знал, что проспал гораздо дольше, чем намеревался. Дневной свет уже проник в его комнату через единственное окно и был слишком ярок. Он слышал, как Генри в своей лавке стучал по вновь прибывшим бочкам.

Он быстро сел — даже слишком. Его пронзила резкая боль в голове, в шее, в боках и спине, фактически заставив его вскрикнуть. Он сидел неподвижно в течение долгого времени, позволяя агонии сойти на нет, при этом проклиная Сефиру на всевозможный лад, подбирая такие слова, что мистер Пелл наверняка испытал бы шок. Когда он наконец вновь смог двигаться, он делал это с большой осторожностью.

Когда он сумел одеться, и даже ухитрился натянуть сапоги, Итан вышел из комнаты, намереваясь зайти в соседнюю лавку, чтобы купить какой-нибудь еды, чая и мелассы, чтобы пополнить свою давно пустующую кладовую — в кредит, конечно, так как Сефира и её головорезы забрали у него всю наличность. Как будто почувствовав, куда это собрался Итан, Питч с Шелли встретили его у подножия лестницы и шагали с ним бок о бок, когда тот спустился вниз.

— Ну и бесстыдники же вы оба, — сказал он.

Питч взглянул на него, помахивая хвостом, явно довольный собой.

После покупки еды у бакалейщика, где ему пришлось выдержать взгляды самого торговца, его жены, а также их детей, он вернулся к себе. Итан выпил на завтрак чаю с хлебом с маслом. Затем он вновь двинулся в сторону набережной. Может быть мальчишки, работающие на складах, тоже что-то знали о Дернах и Берсонах. В конце концов, он завершит свои поиски в Доусинг род; то, что ему не расскажут на причалах, он разузнает в таверне. Бостон имел свою долю газет, но половина того, что в них печаталось, узнавалось в бостонских кабаках.

На полдороге по пути в таверну Каннис, он заметил Дивера. Его друг шагал, засунув руки в карманы, подняв плечи, вглядываясь в улицу. Итан пристроился рядом и положил руку ему на плечо.

Дивер подскочил как ужаленный и потянулся за своим клинком. Итан отступил назад, поднимая свои руки, чтобы их видел его друг.

— Итан! — воскликнул он. — Не делай так, дружище! У меня чуть душа в пятки не уш… — Он оборвал свою фразу на полуслове, пялясь на лицо Итана. — Черт! Что с тобой стряслось?

— Мне нанесли визит Сефира и её приспешники.

Глаза Дивера были широко распахнуты.

— Когда?

— Вчера. — Он понизил голос. — Я просто получил новую работенку от Абнера Берсона, а Сефире не понравилось, что я увожу у неё клиентуру.

— Я подумал, ты на какое-то время заляжешь на дно, и не будешь работать.

— Так и было задумано, — сказал Итан. — Но эта работенка отличается от остальных.

— Я так и подумал, — многозначительно сказал Дивер, — учитывая деньжища Берсона.

— Кстати о работе, почему ты не на пристани?

Молодой человек скривил лицо.

— А сам-то как думаешь? — спросил он. — Я появился этим утром, но никто не работал. Здесь был мистер Вудман собственной персоной и прогнал пацанят. «Нам не нужно, чтобы здесь сегодня ошивался всякий сброд», — сказал он. — «И пока забудьте сюда дорогу».

Дивер помотал головой, выражение его лица стало мрачным.

— Кажется, что он не одинок в своих суждениях. Торговцы похоже думают, что любой оборванец принадлежит банде. Так что я ушел и решил отправиться в Доусер. Но там поговаривают, что некоторые торговцы нанимают бандитов, чтобы те ходили по улицам. «Держать чернь в страхе». Ну, так они говорят. Мне на какой-то миг показалось, что ты один из них.

— Я так и подумал, что именно это пришло тебе в голову, — сказал Итан. — Но, знаешь ли, наверное, каждый раз стоит лишний раз подумать, прежде чем в кого-нибудь тыкать своим ножиком, когда кто-то кладет тебе руку на плечо.

— Да, всё из-за той сделки с французишкой, — сказал Дивер, понизив голос до шепота, перед этим оглянувшись по сторонам, не подслушивает ли кто. — У меня, знаешь ли, нервы совсем ни к черту.

— И это тоже пришло мне в голову. — Итан вновь положил руку на плечо друга, и они вместе направились к таверне. — Пойдем-ка, пожуем чего-нибудь.

— Ты платишь? — спросил Дивер.

— Нет, ты. Сефира прибрала себе все мои деньги.

Дивер нахмурился.

— Надеюсь, ты не слишком голоден.

— Помираю с голоду, — сказал Итан с усмешкой.

Итан никогда не видел, чтобы в таверне в столь ранний час было столько народу. Как только Итан с Дивером перешагнули порог, почти все присутствующие повернули головы в их сторону. Несколько человек пристально посмотрели на побитое лицо Итана, но остальные быстро отвели взгляд. Кабак так и гудел от разговоров, однако мало раздавалось громкого смеха, который так привык Итан слышать в этих стенах. С другой стороны, в таверне витал аромат вкусной еды и доброго эля, как здесь было заведено. Одни завсегдатаи стояли у бара и поедали устриц, запивая их элем. Другие сидели за столами, ели кремовый рыбный суп, который стал очень популярен в Бостоне за последние годы.

— Чё, как сам, Итан? Нормуль? — сказал Келф, соединяя все слова в одно-единственное, когда Итан с Дивером подошли к бару.

— Ага, спасибо, Келф. Где Каннис?

— В подсобке. Я крикну её.

— А она видела, после того, как тебя…? — Дивер показал жестом на лицо Итана.

Итан покачал головой.

— Нет.

Но он думал больше о тех резких словах, которыми они обменялись предыдущем утром, прежде чем он ушел. Он должен был бы разобраться с этим получше.

Она вышла из кухне с ледяным выражением лица, но как только она его увидела, тут же сменила гнев на милость.

— Боже милосердный! — сказала она, нахмурившись. — Что случилось?

— Со мной все нормально, — сказал Итан.

— Ну да, я вижу. — Её голос был пропитан сарказмом. — Ты никогда не выглядел лучше. Расскажи, что случилось.

— Расскажу, позже, — сказал он, смягчая свои слова улыбкой. — Скажи сначала, ты ничего не слышала, о том, что торговцы закрывают свои причалы?

Она нахмурилась и покачала головой.

— Нет. Впрочем, это не удивило бы меня, но я ничего такого не слышала.

— Возможно несколько в Южной Оконечности, — сказал Итан Диверу. — Может, друзья Холлоуэлла или Стори.

— Нам еще повезет, если всё это и закончиться беспорядками прошлой ночью, — сказала Каннис, бросая обвиняющий взгляд на Дивера. — Подождите пока новости не достигнут ушей короля. И Гренвиля. Вот тогда у нас и начнутся неприятности.

К его чести, Дивер сделал вид, что не обратил на её слова ни малейшего внимания.

— А что по поводу причалов? Как думаешь, долго они нас будут вот так отсылать?

— Не долго, — сказал Итан. — Торговцы захотят всё прояснить, они не любят отдаваться на милость уличным бандитам. Но у них есть корабли, с которых нужно разгружать товар и продавать его. Вот что их волнует. Держу пари, что ты будешь работать на причале уже завтра или послезавтра.

— Надеюсь, что ты прав, — его друг сказал это, явно испытывая огромное облегчение, хотя Итан знал, что, скорее всего, тот думает о роме и вине.

Никогда в своей жизни Дивер не жаловался на простой в работе.

Каннис с мрачным видом, провела рукой по своим волосам, качая головой.

— Честно говоря, если уж это считать самым худшим, небольшие неудобства для Дивера и его дружков, мы должны считать себя везунчиками и держать рот на замке.

Итан был склонен согласиться, но прежде чем он успел утвердительно ответить, Дивер высказал своё мнение.

— Именно Гренвиль и его шайка, должны считать себя счастливчиками, — сказал он. — Всё, что они делают, так помогают богачам, а прочим придется бороться за каждый шиллинг и как-то добывать себе пропитание. Если, это то, что они уготовили нам, то мы бы неплохо обошлись и без них.

Каннис обрушила на него весь свой гнев.

— Я не позволю вести крамольные разговоры в своем баре, Дервен Джервис! Кричать в переулках это одно, а измена это совсем другое! Если ты собираешься трепаться о вещах, в которых ничего не смыслишь, то тебе лучше помолчать!

Дивер, моргая, отступил на шаг назад.

— Каннис, я ничего такого не имел в виду. Я просто говорю, как…

— Как кто? Дурак? Это я уже поняла!

— Как человек, который вынужден вести свои дела на улице, — сказал Дивер, с обиженным выражением лица.

Каннис выпрямилась.

— Что ж…

— Каннис, мне нужно, чтобы он остался, — вмешался Итан. — Он обещал мне купить чего-нибудь перекусить.

Она пронзила Итана своим взглядом. Он знал, о чем она думает. Она бы с радостью кормила Итана бесплатно, если бы это означало, что Дивер навсегда будет изгнан из таверны. Но через мгновение, она смягчилась.

— Ладно уж, — сказала она. Она пристально посмотрела на Дивера. — Больше никаких разговоров на эту тему.

— Даю слово, — сказал Дивер.

Она махнула рукой в сторону их обычного столика в задней части таверны и направилась к кухне.

— Садитесь, вы — оба. Я принесу рагу.

Итан и Дивер уселись за стол. Мгновение спустя, Каннис принесла им две тарелки супа. Она поставила тарелки перед ними и села рядом с Итаном.

— А теперь, — говорит она, — расскажи-ка о своем лице.

Итан зачерпнул ложку рагу. Оно было таким же вкусным, как он помнил. Богатый, слегка сладковатый вкус, с оттенком укропа.

— Сефира Прайс, — тихо сказал он, проглотив порцию рагу. — Она хотела внушить мне, что я не должен привыкать работать на таких людей, как Абнер Берсон.

— Как вышло, что ей по-прежнему дозволено ходить по улицам этого города? Если бы шериф Гринлиф обладал хотя бы толикой мужества, он бы нашел способ сохранить мир, не прибегая к её услугам и ей подобных.

— Я ей подобный, — сказал Итан. — Если бы Гринлиф обладал хотя бы толикой мужества, я бы остался без работы.

— Ты бы нашел другую, лучше этой. — Она посмотрела на его синяки, и к ней вновь вернулся хмурый вид. — Тебе еще повезло, что она не убила тебя.

— Она не хочет моей смерти, — сказал Итан с набитым ртом. — Она сама так сказала. Я ей нужен, чтобы выполнять работу, с которой она не может справиться.

— Ты имеешь в виду, те, в которых вовлечено колдовство.

— Ага. Но её беспокоит, что какой-то колдун подкинул мне работенку на улице Бикон. Она считает это своими владениями, и хотела, чтобы я это знал. Она выразила свою точку зрения, а потом ушла.

Она взяла его за руку.

— Она должна гнить в тюрьме, а не властвовать на улицах.

— Не стану спорить.

Как только он зачерпнул еще одну ложку рагу, дверь в таверну распахнулась. Внутрь вошли несколько мужчин, возглавляемые импозантным мужчиной с большим крючковатым носом и суровым взглядом светлых глаз. На нем был одет белый парик и черная шляпа, которую он снял при входе в таверну. Даже со своего стола на другой стороне комнаты, Итан сразу же узнал этого человек, ведь они с Каннис обсуждали его всего пару секунд назад.

— Теперь-то что? — пробормотала она.

Её глаза метнулись в сторону Дивера.

Хотя Итан отчего-то был уверен, что шериф Стивен Гринлиф заявился сюда вовсе не по душу Дивера. Он узнал в двух мужчинах, которые пришли с Гринлифом, дозорных ночной стражи; он подумал, что третий должно быть был также дозорным. Шериф прихватил всех троих, только если ожидал какого-то подвоха. А так как он знал, что Итан был осужденным мятежником, Гринлиф скорее всего хотел, чтобы мужчины за его спиной, прикрывали тылы, когда тот отправился поговорить с охотником.

Итан положил ложку на стол и наблюдал за тем, как Каннис поднялась и направилась через всю таверну к двери, где стояли мужчины. Рядом с ними она выглядела, как маленькая бродяжка, но похоже это её не слишком заботило.

— Чем могу вам помочь, парни? — спросила она беззаботным голосом, останавливаясь перед шерифом. — Вы голодны?

Гринлиф едва ли удостоил её взглядом.

— Мы ищем Итана Кэйлли, — сказал он. — Нам известно, что он здесь.

Даже при этом тусклом освещении таверны, Итан увидел, как кровь отлила от лица Каннис. К ее чести, она не сразу взглянула на него, но и не она успела что-либо сказать.

— Что Вам нужно, шериф? — спросил, поднимаясь со своего места, Итан.

Гринлиф растянул губы в тонкой улыбке и прошел мимо Каннис. Его провожатые последовали за ним.

— Доброго дня, мистер Кэйлли, — сказал он, и его голос прокатился эхом по таверне.

Шериф был в общем-то неплохим человеком. Ему не нравился Итан, да и Итан платил ему тем же. Но на плечах этого человека лежал груз практически не выполнимой задачи. Как Шериф округа Суффолк, он обязан был сохранять и поддерживать мир во всем Бостоне и его окрестностях. При этом у него не было ни солдат, ни охранников, ни милиции. Даже те, кто состояли в дозорных, стоявшие сейчас за ним, отвечали перед городскими властями. Он должен был позаимствовать их для этой экскурсии.

Гринлиф остановился в нескольких шагах от стола и кивнул в направлении Итана.

— У него на поясе весит нож, — спокойно сказал он дозорным. — Заберите его.

Один из мужчин с пистолетом в руке подошел к Итану сзади, в то время как другой встал перед ним, так же держа в руке оружие, на уровне пояса охотника, так что дуло было направлено Итану в живот. Итан поднял руки, давая понять, что он не собирался сопротивляться. Человек, стоящий позади него, забрал нож.

— Это всё, что у тебя есть? — спросил Гринлиф.

— Да, сэр.

Дозорный, стоявший перед Итаном, опустил оружие. Другой толкнул Итана в направлении двери так сильно, что охотник споткнулся и чуть не упал на пол. В ту же секунду Дивер оказался на ногах с ножом в руках. А люди Гринлифа также молниеносно развернулись к нему с пистолетами наготове.

— Дивер, нет! — выпалил Итан, в то время как Каннис предостерегающе на него шикнула.

Видя, что дозорные превосходят его в оружии, Дивер отбросил свой нож на стол и, последовав примеру Итана, поднял руки. Один из мужчин отпихнул нож так, чтобы Дивер не смог до него дотянуться. Когда Дивер начал опускать руки, то получил от одного из дозорных сильный удар прикладом в живот. Дивер согнулся пополам, и мужчина ударил его головой об стол. Из носа Дивера хлынула кровь, и он рухнул на пол, прижав руки к лицу.

— Нет! — крикнул Итан, делая шаг к Диверу.

Другой мужчина преградил ему дорогу, подняв оружие.

— Довольно, — громко сказал шериф.

Итан остановился, вновь подняв руки в знак отступления.

— Нет необходимости вовлекать его во всё это.

Гринлиф посмотрел вниз на скорчившегося Дивера, его широкое лицо было хмурым. Каннис бросилась к Диверу с чистой тряпицей в руке, чтобы остановить кровотечение.

— Щенок сам полез на рожон, — сказал шериф.

— Он молод и глуп. Он просто не подумал. Вы пришли за мной и вот получили того, кого хотели. Давайте оставим все как есть.

Гринлиф смотрел на Дивера еще секунду другую, прежде чем, наконец, поднял глаза и покачал головой.

— Ладно, — сказал он Итану. — Тогда пошли. И без глупостей.

Мужчина за спиной Итана вновь его толкнул, хотя и с меньшей силой, чем прежде. Итан коротко глянул на Каннис, которая выглядела очень испуганной. Такой ему еще не доводилось видеть её. Он надеялся приободрить её, улыбнувшись, но выражение лица молодой женщины не изменилось.

— Позаботься о нем, — попросил Итан. — Я вернусь сразу же, как только меня отпустят.

Она кивнула.

Человек за его спиной, вновь толкнул его, но в этом не было уже необходимости. Итан подошел к двери и вышел на улицу.

— Сюда, — сказал шериф, не оглядываясь на него.

И они повели его к Бостонской тюрьме.

Глава 9

Шериф и его люди были молчаливы, пока вели его по переулкам. Никто из них не смотрели на Итана, по крайней мере, он не замечал. Они так же не сковали его запястья и щиколотки; он очень боялся, что они могли это сделать.

Он старался оставаться спокойным. Он ведь не сделал ничего плохого. Даже, если они посадят его в тюремную камеру, они не смогут держать его там долго. Так он себя успокаивал.

Но все же его руки потряхивало, а тело покрылось холодным потом, несмотря на то, что к небе висело теплое августовское солнышко.

Последний раз, когда за ним приходил кто-то из британского правительства, его заперли более чем на тринадцать лет. Сначала в грязной камере Чарльстона, потом в такой же вонючей клетке на борту едва ли мореходного корабля, идущего в Лондон и, в конце концов, на сахарной плантации на Барбадосе. Стоило ему лишь подумать об острове, как начал зудеть старый шрам на спине от множественных побоев. Он жил в лачуге с другими заключенными: головорезами, ворами и дезертирами. Он работал на плантации от рассвета и до заката под палящим солнцем. А воздух был таким влажным, что ему казалось, он тонет при каждом вдохе. Спал же он на, кишащей паразитами, куче соломы и укрывался старым, изъеденным молью, одеялом.

Каждый день ему было позволено есть лишь два раза: вода, сухари и кусок сыра в полдень и тоже самое вечером. Лишь изредка перепадал кусок протухшего мяса в придачу. Единственным деликатесом был небольшой кусочек сладкого красного фрукта, который давали каждый вторник и среду, чтобы не распространялась цинга. Этот фрукт, как правило, был полусгнившим, но он был более вкусным, чем все остальное, чем они питались.

Даже с подобной подпиткой, Итан припомнил, что он все равно всегда оставался голодным. Когда это стало невыносимым, он ел тараканов, жуков и бабочек. Один раз он поймал за хижиной крысу и съел ее сырой. Потом ему стало плохо, и он больше так не делал. Он молился, чтобы шел дождь. Не потому, что тогда они не работали — это не так, а потому что в дождь работалось легче, чем под солнцем.

Урожай был плохим: изнурительная работа, бесконечные дни. Однажды, шальной удар от острой трости старика, оставил на левой ноге Итана кровавую рану. В этот раз он поклялся колдовать путем вызова духов. Заклинания, решил он, лишают его разума и, следовательно, свободы и любви. Несмотря на то, что он все еще был способен наложить заклятие, он не осмелился исцелять себя, живя в такой близости от охранников и других заключенных. В течение двух дней рана была заражена. Через четыре, вся нога от колена донизу опухла и была горячей на ощупь. Надзирателям удалось спасти ногу, но только отрезав при этом три пальца.

Воспоминания о плантации накатили на него. Он не знал, почему Гринлиф пришел к нему, но он решил в тот момент, что лучше умрет, чем переживет все это еще раз.

— Я не сделал ничего плохого, — бормотал он про себя, стараясь хоть как-то успокоиться.

Один человек из охраны, идущий рядом с ним, рассмеялся. Итан нахмурился, но тот просто смотрел на него, зная, что Итан ничего не посмеет сделать, чтобы стереть улыбку с его лица.

Люди, мимо которых они проходили, глазели на Итана с нескрываемым любопытством. Некоторые на него кричали и хотя он не разобрал, что они говорили ему, он решил, что они считают его одним из той части шайки, которая напала на дом Хатчинсона. Услышав их замечания, Итан гадал, неужели шериф думает о том же.

Ведя его из Доусинг Род в Бостонскую тюрьму, мужчинам пришлось провести его вниз по Королевской улице, мимо развалин дома Уиллияма Стори. Двор был расчищен по сравнению с прошлой ночью, да и зевак было меньше. Но все же, когда они проходили мимо, люди шерифа вперили в Итана свои взгляды. Он отказался смотреть на них в ответ.

Бостонская тюрьма стояла напротив дома Стори, где улица Браттл пересекалась с Королевской. Место для тюрьмы было странным, здание стояло среди лучших домов Бостона на некотором расстоянии от Первой Церкви. Сама тюрьма была простым зданием, отличавшимся старинной массивной дубовой дверью и сильно ржавым железом, удерживающим ее на месте. Окна были маленькими, каменная кладка была простой и невзрачной. Оно было не менее и не более гостеприимным, как и любая другая тюрьма. Однако, когда они к ней приблизились, Итан не мог не содрогнуться. Слишком много воспоминаний; слишком много потерянных лет.

А потом они прошли мимо двери и тени от здания, продолжая идти на восток по Королевской улице. На Итана нахлынуло облегчение, за которым следом пришел новый страх. Если они не намерены проводить его в тюрьму, то в чем же дело?

— Куда Вы меня ведете? — спросил Итан.

Гринлиф взглянул на него, забавляясь.

— А я все гадал, когда же ты спросишь, — он неопределенно махнул рукой в сторону тюрьмы. — Ты думал, мы ведем тебя туда. Может, это в тебе говорит чувство вины?

Итан проигнорировал насмешку.

— Куда мы идем?

— Городской Дом, — сказал мужчина, не оборачиваясь.

Итан удивился. Он был удивлен гораздо больше, чем, если бы ему сказали, что ведут его в дом к губернатору.

— Почему? — спросил он.

Шериф не ответил и остаток пути они проделали молча.

Народ Бостона говорили о кирпичном здании на Королевской улице, как о Втором Городском Доме. Первое здание, стоявшее на этом месте, сгорело до основания в начале века. Городской Дом, который стоял перед Итаном сейчас, так же сгорел в 1740. Наружный кирпич остался, но все, что было внутри, пришлось отстраивать заново.

Итан множество раз бывал в Городском Доме. Будучи охотником на воров, он частенько интересовался проходящими процессами, которые проходили в залах судебных заседаний в западной части второго этажа.

Именно сюда и привел Итана Гринлиф и его люди. Они вошли в здание, пересекли большой зал, находящийся рядом с двумя широкими каменными лестницами, и начали подниматься на второй этаж. Когда они поднимались, Итану показалось, что он увидел желтые волосы, которые тут же напомнили ему о жестокости Сефиры. Но когда он остановился на ступеньках и попытался получше приглядеться, человек уже исчез из его поля зрения.

— Пойдем, мистер Кэйлли, — сказал шериф.

Итан поискал его еще несколько секунд, но больше его не видел. Ему хотелось вернуться и найти его. Если прихвостень Сефиры был там, Итан хотел бы знать зачем. Но рядом с ним стоял человек из стражи, а Гринлиф его ждал. Итан последовал за ним на второй этаж.

Они оказались на верхней ступеньке лестницы и подошли к двойной полированной деревянной двери: вход в палату Верховного Суда. Шериф замер.

— Жди здесь, — сказал он.

Он открыл одну из дверей и проскользнул внутрь.

Некоторое время Итан и его эскорт стояли в широком коридоре, ничего не говоря. За пределами представительской палаты, в середине второго этажа, мужчины в париках и костюмах переговаривались, стоя в группках по трое-четверо. От их голосов гуляло эхо, сливавшееся в несвязный гул. Никто из них не обращал особого внимания на Итана и стоящий с ним людей.

Наконец дверь в зал заседаний суда вновь открылась, и шериф выглянул в коридор.

— Главный судья сейчас будет с тобой разговаривать, — сказал Гринлиф.

Итан не шевельнулся.

— Главный судья?

— Он хотел поговорить с тобой.

— О чем?

— Просто заходи. Это не тот человек, которого следует заставлять ждать, — он подтолкнул Итана к комнате.

Сделав большой вдох, Итан вошел.

В комнате не было никого, кроме шерифа и человека, сидящего в дальнем конце комнаты, следом за главной скамьей из темного дерева. Увидев этого человека, Итан все понял и обругал себя за то, что не осознал этого раньше. Главный судья так же был и вице-губернатором. Томас Хатчинсон.

Итан подошел к скамье и остановился напротив Хатчинсона. Мужчина некоторое время внимательно его разглядывал.

— Это все, шериф, — сказал Хатчинсон. — Спасибо.

Гринлиф вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

Хатчинсон с Итаном уперлись друг в друга взглядами и так смотрели некоторое время, словно их глаза были сцеплены, как при игре в карты, где каждый оценивал противника. Хатчинсоен был высоким мужчиной. Он сидел в кресле чуть подавшись вперед, слегка откинув плечи. Это предовало его груди бочкообразную форму, несмотря на то, что он был худощав. У него были большие темные глаза, высокий лоб и длинный большой нос.

— Надеюсь, своей просьбой я не причинил Вам неудобств, — сказал в итоге Хатчинсон. Он не предложил Итану присесть, поэтому тот остался стоять и ответил.

— Нет, Ваша Честь.

— Я так понимаю, случилось некое происшествие.

— Сэр?

— В таверне, где они нашли Вас. Был ранен человек. Ваш друг.

Итан не знал, что сказать. Рассказал ли шериф Хатчинсону о нападении на Дивера? И, если так, то как он объяснил случившееся?

— И? — сказал вице-губернатор, проявляя нетерпение.

— Все так, Ваша Честь. Один из людей шерифа… мой друг подумал, что мне угрожает опасность и он…

— Он заступился за Вас, — сказал Хатчинсон резко.

— Все верно.

Вице-губернатор кивнул.

— Шериф поговорит с ним, — он откашлялся. — Я так понимаю, Вы уже слышали о том, что произошло с моим домом позавчера ночью.

Хатчинсон был странноватым. С одной стороны у него были надменные манеры. С другой, он только что выказал Итану, да и Диверу, больше расположения, чем Итан мог ожидать от человека подобного положения. Особенно после того, как его дом был разрушен теми самым людьми, которыми он должен был управлять.

— Да, Ваша Честь, — сказал Итан. — Я проходил там вчера. Мне очень жаль, что Вы и Ваша семья пострадали.

Уголки губ Хатчинсона подернулись вверх в мимолетной горькой улыбке.

— Увидев его снаружи, Вы и представить себе не можете то, что нам пришлось пережить. Ущерб, нанесенный дому снаружи, ничто по сравнению с тем, что эти дьяволы сделали внутри. Они пробили все стены и двери в доме, оставив не более чем их оболочку. Ни единого предмета мебели они не оставили целым. Они украли драгоценности жены, забрали всю нашу одежду, унесли из библиотеки все мои книги. Они разбили или украли тарелки и посуду, забрали нашу еду и напитки. Они украли девятьсот фунтов и серебро, которое принадлежало моему отцу, а до него — его отцу. — Литания[7] мгновенно пришла к мужчине; Итан чувствовал, что он прочитал ее множество раз за последние два дня. — Они ничего мне не оставили, — продолжил Хатчинсон. — И если бы я остался, а не крался как вор в ночи из собственного дома, я потерял бы много больше. Более того, я боюсь показаться на улицах. В ближайшие дни я уеду из Бостона в наш дом в Милтоне, и заберу с собой жену и детей. За их безопасность я волнуюсь гораздо больше, чем за свою.

— Ваша Честь, примите опять мое глубокое сочувствие, — сказал Итан. — Никто не должен так страдать. Но если Вы полагаете, что я…

— Нет, не полагаю, — отрезал Хатчинсон. — Вас нанял Абнер Берсон. Так?

— Да, сэр, — сказал Итан, сузив глаза. С чего бы это вице-губернатору Массачусетса интересоваться его делами? И что еще знает о нем Хатчинсон?

— Удивляетесь, откуда я узнал об этом.

— Полагаю от самого мистера Берсона или же по каким-то своим каналам, — сказал Итан. — Что меня действительно удивляет, так это то, с чего бы человеку Вашего положения интересоваться каким-то простым делом охотника на воров.

Хатчинсон нахмурился, что должно было выглядеть как устрашающий эффект.

— Если Вы спросите меня, мистер Кэйлли, то я бы рекомендовал Берсону пересмотреть свою веру в вас. Разве это не очевидно? Те же негодяи, которые столь яростно нанесли оскорбление моей семье и мне, так же ответственны и за смерть дочери Берсона.

— Вам это известно, как неоспоримый факт, Ваша Честь?

— Я знаю это, потому что я видел, видел то, что они сделали со мной. Эта толпа была взвинчена до исступления, не только той ночью, но и в предыдущие недели. Было достаточно того, что они сделали с собственностью Оливера. Ну а потом все дошло и до меня, — он говорил очень быстро и остановился сейчас, чтобы вытащить из кармана платок и промокнуть верхнюю губу дрожащей рукой. — Их на это варварство сподвигли Джеймс Отис, Питер Дарроу и Самюэль Адамс и другие шуты, которые провозглашают себя поборниками… свободы, — он произнес это слово, словно оно несло проклятие. — А потом на улицы их подтолкнул такой головорез, как Эбенезер Макинтош. — Он снова промокнул губу платком, сложил его и убрал в карман. — Если Вы хотите найти убийцу Дженнифер Берсон, я советую Вам начать именно с него.

— С Макинтоша, сэр?

— Сейчас с улицы его забрали в тюрьму. По крайней мере, пока. Сейчас его собратья агитируют за его освобождение, как будто его арестовали за простую пьянку. Вот так они благоговеют перед ним. Как называют его друзья? Командир Южной Оконечности или какая-то подобная чепуха. И капитан Макинтош. Как будто такой человек вообще может стать капитаном.

— Да, сэр.

Хатчинсон кинул на него подозрительный взгляд.

— Вы знакомы с Макинтошем, мистер Кэйлли?

— Только с его репутацией.

— И какая же она у него?

— Я знаю только то, что у него есть последователи среди тех, кто участвовал в шествии в честь Папы. Что какие бы у него не были недостатки, его уважают люди на улице.

— Понятно, — Хатчинсон рассматривал Итана некоторое время. — Наверное, мне нужно было спросить Вас об этом раньше. Вы из тех, кто называет себя Сыновьями Свободы?

— Я сын Британской Империи, Ваша Честь. Я ходил в Средиземном море под командованием Адмирала Меттьюза и, если бы у меня была такая возможность, дрался бы с французами.

Хатчинсон выглядел впечатленным.

— Вы плавали с Меттьюзом? — спросил он.

— Да, сэр.

— Кто бы у Вас капитаном?

— Томас Купер, сэр.

Брови Хатчинсона поползли вверх.

— Вы плавали на Стирлинг Касл? В Тулоне?

— Да, сэр.

Вице-губернатор улыбнулся.

— Ну, тогда, возможно, мне следует пересмотреть свое первое впечатление о Вас. Вы должны понять; человек слышит разные вещи и не всегда просто понять, что с ними надо делать.

— Я понимаю, сэр. И я уверен, что многое из того, что Вы слышали обо мне — правда.

Улыбка медленно сползла с лица Хатчинсона.

— Ясно. Что ж, мистер Кэйлли, я просто хотел бы рассказать Вам о событиях, случившихся две ночи назад. Шайка, которая напала на мой дом, показала все свое отношение к нашему личному благосостоянию и нашей собственности. От Абнера Берсона я узнал, что его дочь была не только убита, но и ограблена. Сходство этих инцидентов для меня очевидно. Так же, как и для Вас, я надеюсь.

— Понимаю, Ваша Честь, — он постарался, чтобы его голос не дрогнул, но у него это не получилось.

— Не поделись соображениями того, что Вы поняли? — спросил Хатчинсон.

— Именно то, что Вы и сказали мне, сэр.

Мужчина продолжал смотреть на него.

— Нет. Вы думаете, что я хотел бы переложить вину за Дженнифер Берсон на тех, кто разрушил мой дом.

— Вы же только что сказали мне, что они виновны в обоих преступлениях.

— Потому что так и есть! И это не вопрос мести! Простая логика!

— Да, Ваша Честь. И если моя собственная логика совпадет с Вашими выводами, заверяю Вас, я спать не буду до тех пор, пока эти люди не будут наказаны.

— Думаю, мне все ясно, — сказал Хатчинсон. — Может, Вы хотите, чтобы я тоже Вас нанял? За некоторую плату Вы отыщите мое серебро и деньги. Так?

Итан был возмущен подобным намеком, но ответил обычным голосом:

— Нет, сэр. Я работаю только с одним клиентом и над одним делом. Если Вам нужен охотник на воров, Вам лучше обратиться к Сефире Прайс

По-видимому, вице-губернатор не ожидал подобного ответа. Он смотрел на Итана оценивающе еще некоторое время.

— Хорошо, мистер Кэйлли. Вы можете идти.

— Спасибо, сэр, — Итан зашагал по направлению к двери.

— Я хотел бы быть в курсе того, как продвигается Ваше расследование.

Итан не обернулся к Хатчинсону, но приостановился у двери.

— Да, сэр, — сказал он и позволил себе выйти из комнаты.

Гринлиф и люди из стражи находились в коридоре. Шериф кивнул ему, также и один из его людей, возможно, тот, который толкнул Итана, но никто не попытался остановить Итана. Они даже вернули ему его нож.

Он вышел из здания, и пошел по направлению к дому, все еще негодуя по поводу утверждений Хатчинсона. Он не очень далеко ушел, когда увидел, испытав шок, все те же желтые волосы, которые углядел в Городском Доме. Итан нырнул за экипаж, который грохотал по мостовой, и, пригибаясь, побежал рядом, прячась за ним, до тех пор, пока мог четко видеть этого человека.

Хорошо одетый джентльмен высунулся из двери и пристально посмотрел на Итана. Тот проигнорировал его, продолжая держаться возле экипажа пока, наконец, не добрался до переулка между таверной и магазином. Он нырнул в тень, а потом, когда повозка проехала, посмотрел туда, где он видел те светлые волосы.

Настал полдень, и на улицах было не протолкнуться. В переулках воняло от лошадиной мочи, а мухи жужжали над пометом. У Итана заняло лишь мгновение, чтобы снова заметить мужчину, которого он моментально узнал. Желтоволосый. Жестокость Сефиры. Синяки на лице Итана и тело изнывали от болезненных воспоминаний.

По улице грохотала другая повозка, поскрипывая ремнями. Сухое цоканье неподкованной лошади этом отдавалось от ближайших зданий. Когда она проезжала мимо, Итан выскользнул из переулка и пошел рядом с ней так, чтобы она оставалась между ним и Желтоволосым. Если он сможет идти так достаточно долго до Ливерейт-лейн, он мог бы срезать дорогу до улицы Речная и добраться до дома незамеченным. В любом случае, это был хоть какой-то план.

Однако он не ушел достаточно далеко, когда увидел еще одно знакомое лицо. Широкие черты, красноватый цвет лица, широко расставленные глаза и большой рот. Еще один человек Сефиры. И в этот раз у Итана не было шанса спрятаться. Мужчина заметил его, широко улыбнулся, обнажая кривые желтые зубы.

Итан замер, оглянулся назад через плечо и увидел, что Желтоволосый идет его стороной, но пока еще его не видит. Гордон свистнул, несомненно, чтобы указать на Итана своему дружку. Итан не стал смотреть, что сделает Желтоволосый.

Путь домой был закрыт, поэтому он направился прямиком на север, стремительно влетая в маленький проулок — он думал, что он называется переулком Пирс — и помчался к Фанел-Холл. Он мог слышать звук шагов позади себя, так что знал, что они не отставали. Он предположил, что и другие приспешники Сефиры были где-то рядом.

Чтобы появилась боль в поврежденной ноге, не заняло много времени, но он не мог позвонить себе замедлиться из-за хромоты. Вынырнув из тени переулка на полуденное солнце на полном ходу, Итан решил срезать путь через площадь Дока к Доусеру.

Прежде, чем он успел далеко убежать, он заметил еще двух людей Сефиры. Один из них стоял в юго-западной части площади, перерезая ему путь к Корн-хилл и Хилтер-лейн. Четвертый человек (Итан вспомнил, как однажды Сефира назвала его Напом) стоял с другой стороны, охраняя угол улицы Объединений. Нап был крепок и высок. Итан не сомневался, что он был опытным бойцом, куда лучшим, чем Гордон и его скоты. Но он был самым маленьким в команде Сефиры и, так же как и другой человек, пока еще не заметил Итана.

Но это не могло продолжаться долго.

Он рванул прямо на Напа, пот заливал лицо, хромота усилилась. Еще один пронзительный свист разорвал привычный уличный шум на площади. Без сомнений, это Гордон. Нап повернулся на звук, отыскивая источник. Мгновение спустя, он взглянул прямиком на Итана, узнавая его. Он быстро потянулся за клинком, но в это мгновение Итан набросился на него.

Опустив плечо, Итан врезался в мужчину, попав ему прямо в грудь. Нап с Итаном были примерно одного роста, но Нап не успел напрячься. Он свалился с ног прямо в группу стоящих дам, одетых в прекрасные платья. Они все свалились одной кучей на мостовую. Итан споткнулся, но удержавшись на ногах, побежал дальше. Плечо разрывалось от боли.

Теперь он был на улице Объединений. Он не сомневался, что остальные бегут следом. Вместо того чтобы направиться к Доусинг Род и рисковать привести к Каннис Желтоволосого и других, он помчался в улице Анны, вдоль берега и складов.

Его нога болела все сильнее, легкие горели. Он не останавливался ни на минуту, но он знал, что не сможет опередить людей Сефиры. Они были моложе, чем он, выносливее. Продолжая бежать, он осмотрел улицу в поисках убежища, где мог бы укрыться. Слишком поздно он понял, что в этом переулке было меньше людей, что он был на виду, что ему следовало выбрать другой путь.

На следующем углу он повернул, направляясь к центральной части Северной Оконечности. Но он сразу же замер, его грудь тяжело вздымалась от каждого вздоха.

— Черт возьми! — сказал он.

Одинокий человек стоял на углу следующей улицы, ожидая… Его. Увидев его, человек ухмыльнулся и уставился в его направлении. Итан попятился, а потом побежал обратно к Анн стрит, по-прежнему направляясь на север.

— Кэйлли!

Итан развернулся. Желтоволосый был позади него с Напом, который не выглядел так, будто рад его видеть. Патлатый улыбался, однако, стоял посреди переулка, держа в правой руке пистолет.

Итан снова двинулся прочь, но мгновение спустя, еще двое мужчин ступили на улицу, блокируя его. Он приостановился. Гордон и зверье, которое было с Напом, вышли в переулок с улицы Кросс, присоединяясь к двум остальным бандитам, которые уже преградили ему путь.

Они загнали его в это место, как волки, наступающие ему на пятки. И он позволил им это сделать. Он был слишком предсказуем.

Итан остановился и встал так, что бы он мог видеть Гордона и людей, приближающихся с севера. При этом он не сводил глаз с Желтоволосого и Напа.

— Чего теперь хочет от меня Сефира Прайс? — спросил он, все еще тяжело дыша. — Она не совсем удовлетворена тем, что вы избили меня до кровавого месива… теперь она хочет, чтобы вы закончили начатое?

— Если бы, — сказал Желтоволосый. — Она хочет, чтобы доставили послание. И все.

Итан бросил быстрый взгляд на Гордона. Он и его зверюга были ближе, чем ожидал Итан.

— Стойте там, — сказал им Итан, вытаскивая нож.

Гордон рассмеялся.

— Думаешь, сможешь убить нас всех этим клинком?

— Он чародей, глупец! — сказал патлатый. — Ему незачем убивать нас ножом.

Гордон замер, выбрасывая руку, чтобы остановить остальных. Его лицо побелело.

— Если придется, я буду колдовать, — сказал им Итан, посмотрев сначала на Желтоволосого, а затем на остальных. Он отодвинул рукав, обнажив покрытое шрамами предплечье. — Я могу убить вас всех и вы ничего не сможете сделать, чтобы меня остановить.

— Полегче, Кэйлли, — сказал Желтоволосый. Он тоже остановился. Поднял свой пистолет так, чтобы Итан его видел, а потом убрал его обратно в карман пальто. Он развел руки.

— Видишь? Я только хочу с тобой поговорить.

— Отлично, — сказал Итан. — Говори.

Человек Сефиры поманил его к себе.

— Один на один. Пойдем со мной.

Итан не пошевелился.

— И не подумаю.

Желтоволосый нахмурился, но сказал.

— Мисс Прайс знает, что тебя наняли, чтобы найти брошь Дженнифер Берсон.

Итан посмотрел на него, потом позволил себе издать легкий смешок.

— И где это она об этом услыхала?

— Это так?

— Возврат броши не имеет никакого значения без убийцы.

— Мисс Прайс не согласна, — сказал он. — Ты — охотник на воров. Твоя работа — возвращать украденные вещи.

Итан уже устал от Сефиры, а ее люди всегда были на шаг впереди.

— Это так? — еще раз спросил Желтоволосый. — Тебя наняли найти брошь?

— Да.

Мужчина улыбнулся.

— Вот и хорошо, Кэйлли. Мисс Прайс говорит, что ты будешь достаточно умен, если заберешь ее, вернешь Берсону и на этом с делом закончишь, — его улыбка стала еще шире. — А еще она говорит, что в этот раз ты сможешь оставить себе все, что он тебе заплатят.

— Как великодушно с ее стороны. Но с чего это такая забота? Я знаю, что этого преступления ни ты, ни твои друзья не совершали, — Итан оглянулся на Гордона, который старался подойти поближе. Итан немедленно поднял клинок к обнаженной руке. Гордон замер. Итан махнул рукой с ножом, и мужчина сделал несколько шагов назад.

Желтоволосый еще раз махнул Итану, подзывая его.

— Давай же, Кэйлли. Есть кое-что, что я должен показать тебе. Все остальные останутся здесь. Будем только мы с тобой, ты можешь убрать свой нож.

Итан посмотрел на остальных. Он никому из них не доверял, но у него было бы больше шансов освободиться, если он останется один на один с Желтоволосым. Он подошел туда, где стоял мужчина и показал, что готов идти. Патлатый усмехнулся и начал спускаться вниз по переулку, которая была расположена параллельно набережной. Итан последовал за ним.

Они прошли молча небольшой отрезок пути прежде, чем Итан спросил.

— Почему она этим интересуется? Тебе об этом вообще известно?

— Она интересуется всем, что происходит в этом городе. Сейчас тебе следует знать лишь это.

Итан оглянулся, чтобы убедиться, что никто за ними больше не идет. Он никого не увидел.

— Она хотела, чтобы я сказал тебе, что у тебя нет времени на то, чтобы быть героем. Тебе следует взять брошь и на этом закончить. Ты можешь попробовать, каково это работать на людей с улицы Бикон, таких как Абнер Берсон и ему подобным. Ты можешь заработать много денег. У тебя нет времени, чтобы делать глупости.

— Вчера она сказала мне, чтобы я никогда не смел больше работать на Абнера Берсона. Теперь она пытается соблазнить меня их серебром? Передай Сефире, что она должна определиться.

Они пересекли Рыбный переулок, и зашли на другой переулок. Казалось, они направляются к Северной Батарее.

— Куда идем, Желтоволосый?

Мужчина посмотрел на него.

— Желтоволосый?

Итан пожал плечами.

— Так я тебя назвал. Я же не знаю твоего имени.

Мужчина покачал головой и рассмеялся.

— Меня зовут Найджел.

— Хорошо. Куда идем, Найджел?

— Осталось недалеко. — Упала еще одна короткая пауза. — Знаешь, ты напрасно тратишь свое время, — сказал Найджел.

— Время, которое можно было бы потратить на поиск убийцы Дженнифер Берсон?

— Мы уже знаем, кто убил ее. Ты не помогаешь Берсонам, и себе не помогаешь.

— Это безумие! — сказал Итан. — Вы не думаете, что Берсон и его жена хотели бы знать, кто убил их дочь и почему?

— Ты не слушаешь, Кэйлли. Он будет удовлетворен тем, что ему вернут драгоценность. И он будет удовлетворен, когда узнает, что в смерти его дочери виновата та банда. Кто бы ни убил ее, он получил приказ от Эбенезера Макинтоша. За это его ждет виселица. А когда его повесят, справедливость восторжествует.

Он был слишком уверен в себе. Итан почувствовал себя неловко. Он замедлил шаг, потом остановился.

— Куда мы идем? Что все это значит?

Найджел не остановился.

— Еще немного подальше.

Итан пошел дальше, крепко сжимая в руке кинжал. Он ничего больше не сказал и Найджела, казалось, это устраивало. В конце концов, они дошли до Северной Батареи и повернули на аллею. Они прошли по улочке совсем немного, когда Найджел остановился.

Итан настороженно огляделся.

— Что мы здесь делаем?

— У мисс Прайс для тебя еще одно послание, — сказал Найджел. Он замолчал, на лбу собрались морщинки. — Оно звучит так: Ты должен сказать мне спасибо за то, что прибираю за тобой беспорядок.

— Что это значит, черт побери?

— Твой мусор, Кэйлли. Даниэль Фолтер.

Итан почувствовал, как кровь отхлынула от его лица.

— Что с ним?

— Мисс Прайс уверена, что это просто оплошность. Ты должен был передать его шерифу. А если не стал, то должен был позаботиться о нем сам. Но ты этого не сделал. Люди в Бостоне не чувствуют себя в безопасности. Они хотели бы знать, что человек, который у них ворует, будет пойман. Милосердие — это слабость, сказал она передать тебе, и она думает, что ты слаб.

— Это… дьявол, — получился просто шепот.

Найджел усмехнулся.

— Тебе стоит позаботиться о себе. Мы всего лишь доделали то, что должен был сделать ты, когда тебя наняли.

Он медленно повернул голову и посмотрел в переулок. Следуя по направлению за его взглядом, Итан увидел что-то, лежащее в темноте. Он не смог разглядеть лица, но то, что он увидел — длинные ноги, разорванные брюки, потертый окровавленный камзол и много крови на мостовой — было достаточно для того, чтобы он все понял.

— Я убью тебя на месте, — сказал Итан, поднимая нож к предплечью.

Найджел выхватил пистолет из кармана и нацелил его на Итана.

— Итан?

Они одновременно разом повернулись и увидели мальчугана, который шагнул на улицу из прилегающего переулка, ведущего по направлению к пристани.

Холин Харпер, старший ребенок Мариэлль, бывшей невесты Итана, стоял на углу, рядом с Питчем и Шелли. Итан не знал, что мальчишка делает здесь или как он его нашел, но он не мог допустить, чтобы ребенку Мариэлль причинили вред. Желтоволосый, казалось, это понял, так же как волк чувствует страх у своей добычи. Его глаза уставились в сторону Итана, на губах играла улыбка.

Обе собаки зарычали, шерсть встала дыбом.

— Даже не думай об этом, — сказал Итан, понижая голос.

Он должен был все сделать осторожно. Ни Холин, ни его сестра не знали, что Итан чародей. Элли бы оторвала его голову, если бы они узнали. Что хуже, она никогда бы больше не позволила им видеться с Итаном.

— Убирайся, — сказал он человеку Сефиры. — Или, я клянусь, мне будет все равно, что дальше со мной случится.

Страх промелькнул в темных глазах мужчины. Но его оскал быстро вернулся, даже когда он убирал пистолет обратно в карман.

— Отлично, Кэйлли, — он опять посмотрел на мальчика и ухмыльнулся. — Но тебе следует обдумать послание мисс Прайс, — он кивнул в сторону переулка, где лежало тело Даниэля. — Там можешь быть и ты, — он улыбнулся Холину и пошел обратно тем же путем, каким они пришли с Итаном.

Итан стоял молча, его предплечье зудело, рука с клинком подрагивала. Он хотел почувствовать, как по руке бежит горячая кровь. Как он хотел бы собрать пробегающую по телу силу от заклинания и стереть самодовольную улыбку с лица ублюдка.

Но он просто стоял там, чувствуя себя беспомощным, глядя как уходит человек Сефиры.

Глава 10

— Он работает на Сефиру Прайс!

Итан почувствовал, как на него накатила дурнота. Он мало имел дел с Фолтером; как и Каннис Итан считала его дураком. Но он выбрал отпустить щенка на все четыре стороны, чтобы избавить того от многих лет в тюрьме или того хуже. Корбетт, если бы узнал, не одобрил, но торговец нанял его, чтобы охотник исполнил то, ради чего его наняли и Итан справился с делом на свой лад. Он не причинил никому вреда. Корбетт получил обратно свои драгоценности, а Фолтер был всё еще жив, если бы покинул город, как ему сказал Итан. Дурак. Бедный мертвый дурак.

— Итан?

Он должен был хоть что-то сделать для Даниэля. Он должен был накрыть тело, или, по крайней мере, поговорить с шерифом. Но прямо сейчас, он был больше озабочен тем, чтобы увести Холина из этого окровавленного переулка.

Милосердие — это слабость.

Он отказывался в это верить. Он был мятежником и ведьмаком. Члены Адмиралтейского Суда знали об этом, когда посылали Итана на работы в тростниковых полях, а не приговорили его вздернуть на виселице. Это был акт милосердия, признание в том, что, пока Итан всего лишь оступился, он был молод и глуп, а не по-настоящему зол. Так где же была слабость в том, что сделал суд?

— Итан? — Холин стоял, засунув руки в карманы, следя за Желтоволосым, который все еще находился на улице Энн, однако вне пределов слышимости. — Этот человек работает на Сефиру Прайс, да? Он вроде как даже упоминал о ней.

Каждый раз, когда Итан видел Холина, то ему казалось, что тот должно быть вырос на полфута или выше. Он уже почти был ростом с Итана, и скорее всего, подрастет еще на шесть дюймов. Однако на лицо он был всё еще мальчишкой и оставался долговязым. Он выглядел так, будто никогда не знал, куда деть все свои конечности. У него была чистая светлая кожа, волосы пшеничного цвета, а глаза, словно небо ясным осенним утром. Черты его лица были настолько тонкими, что его можно было принять за девушку, тем более что до сих пор не было никакого намека на бороду.

Мальчик повернулся к нему.

— Ты как? Твое лицо…

— Все нормально, — сказал Итан, заставляя себя улыбнуться. — Выглядит хуже, чем я чувству себя.

— На вид довольно паршиво.

Шелли ткнулась мордой Итану в руку; он рассеянно почесал её голову.

— Знаю. И да, этот мужчина работает на Сефиру Прайс.

— Выглядит так, будто вы оба повздорили.

— Мы с Сефирой оба охотники на воров, — сказал Итан, как будто это всё объясняло. — Естественно, что мы соперничаем. — Он нахмурился, впервые обратив внимание, где они были, и где был парнишка. — А что ты здесь делаешь, Холин? Причалы не место для… — Он чуть было не ляпнул «для мальчишки», но вовремя остановил себя. — Для юноши твоих лет, — сказал он вместо, едва не сказанного слова.

Холин рассмеялся, в его голубых глазах танцевал озорной блеск.

— Хорошо бы. Мать никогда не успевает вовремя.

— Она и не обязана; она твоя мать. Теперь ответь на вопрос.

— Я начал работать на «Верфи Ханта», — ответил ему Холин, чуть выпрямляясь. — Разгрузка и погрузка, раз шесть в день.

Итан нахмурился. Если Холин работал на набережной, то у него просто не было выбора, ему приходилось ходить по этой части города каждый день. Итан уже было решился поговорить с Элли, чтобы та держала парня дома, по крайней мере, пока он не найдет этого злосчастного колдуна. Но Холин рассердится на него, да и мало было шансов, что Элли захочет его слушать.

— Сколько тебе лет? — спросил Итан. — Четырнадцать?

— Пятнадцать! — негодуя воскликнул Холин.

— Пятнадцать. — Итан кивнул. — Это приличные деньги для… молодого человека твоих лет.

Холин рассмеялся.

— Да, ты гораздо лучше матери.

— Пойдем-ка, я провожу тебя домой, — сказал Итан, глядя туда, где уже давно скрылся Найджел. Больше он никого там не видел. Он начал было убирать свой нож, но потом передумал. Его нога все еще ныла, и он чувствовал, как струйки пота стекали по его вискам, но пульс начал замедляться.

— Я предложил деньги матери, — сказал Холин, когда они начали двигаться, собаки трусцой побежали впереди. — Но она позволяет оставлять мне их себе. Она говорит, что у нас достаточно денег. Говорит, что дед поможет со средствами, если возникнет необходимость.

— Это похоже на неё, — сказал рассеянно Итан, все еще будучи настороже.

По правде говоря, Элли не нуждалась в деньгах. Её отец фон Тейлор по-прежнему был одним из самых богатых судостроителей в Бостоне. И муж Элли, Джон Харпер был преуспевающим торговцем. Когда он умер, то оставил своей вдове просторный каменный дом в Северной Оконечности. И если этого было бы недостаточно, то она могла бы обеспечить себя, так как владела небольшим магазинчиком, прямо за углом от их места проживания, где она продавала кружева и ленты, шелковые и атласные, гостинцы, рассчитанные на более тонкие вкусы искушенных Бостонских обеспеченных женщин.

Когда Элли вышла замуж за Харпера, Итан был в заключении, он был всё еще на тростниковых полях, когда Джон умер от плеврита восемь лет назад. Он мог сколько угодно убеждать себя, в течении всех этих долгих лет томясь на плантациях, что желает Элли счастья, зная, что она не будет ждать его. Но он не мог отрицать, что по возвращению в Бостон, и узнав, что он овдовела, он сразу же начал задаваться вопросом, может ли он вернуть свою первую и единственную любовь.

Сначала, он воздерживался от контактов с ней, зная, что нет никакого смысла вновь пытаться возобновить общение, ведь он так долго оставался нищим, жалким осужденным без перспектив. Но как только он зарекомендовал себя, как охотник на воров, он разыскал её. Первые несколько раз, когда он появлялся у её дверей, Элли не пускала его на порог. Он скрывал от нее тот факт, что был колдуном и унизил ее, будучи частью мятежа на Рубиновом Клинке. Она не хотела иметь с ним ничего общего.

Но как-то раз, почти по прошествии года, после его возвращения в Бостон, он встретил Элли с детьми в Феньюэл холле. Это был первый теплый день весны, и Итан наслаждался видами, запахами и ароматами рынка. Его заключение теперь было далеким воспоминанием. Он с радостью встретил Элли, но она продолжала оставаться далекой и холодной.

Дети, однако, смотрели на него с нескрываемым восхищением. В их жизни не было мужчины, за исключением стареющего дедушки, насколько они знали и в жизни их матери тоже. И вот появился этот незнакомый мужчина, который вот так запросто беседовал с их матерью, как будто они были старинными друзьями. Он купил им сладости, несмотря на возражения Элли, думая о том дне, он не был горд собой, но он был слишком долго одинок в этом городе и отчаянно пытался втереться в жизнь Элли. Прежде чем закончился тот день, он вымолил приглашение на обед — еще одно воспоминание, от которого ему было не по себе.

Но к тому моменту, когда обед закончился, стало ясно как Итану, так и Элли, что дети обожали его. И что еще важнее, Итан сам также привязался к ним. Он всегда мечтал о ребенке — сыне. Растить его, как ему хотелось бы, чтобы отец его растил. А Клара, младшая сестра Холина, была такой же красивой, умной и серьезной, как её мать. Как Итан не мог видеть в ней дочь, которую они могли бы родить с Элли?

Они с Элли заключили договор. Она впускает его в их жизнь, позволяя ему дружить с её детьми, но только при двух условиях. Во-первых, он никогда и словом не обмолвится, ни одному из детей, что он колдун. И во-вторых, он должен навсегда отречься от любви к ней.

Первое условие было мелочью; второе, было едва ли не больше, чем он мог вынести. В конце концов, однако, он решил, что, иметь эту малую роль в их жизни было предпочтительнее, чем вообще остаться не удел.

С того самого времени он стал навещать их довольно часто. И если общение с детьми означало, что он мог провести несколько часов с Элли, то и это было к лучшему. Но до этого дня его дружба с ними никогда не представляла угрозу жизни Кларе или Холину.

Пока они шли, паренек не умолкая продолжал упоенно о чем-то болтать, рассказывая одну из историй, приключившуюся с одним из его приятелей. Итан слушал в пол-уха, его разум был все еще занят негодованием по поводу его последней встречей с головорезами Сефиры. Так продолжалось, пока парнишка не упомянул нечто, что привлекло его внимание.

— …Оба так умерли. Один из них все еще, возможно, болтается приплясывая как ирландец джигу. Должен был быть призраком.

— Подожди-ка, — сказал Итан, останавливаясь. Они стояли в тени Старого Северного Молитвенного Дома, не далеко от разоренного дома Томаса Хатчинсона. Собаки давно их оставили, возможно, побежали обратно в лавке Генри. Несколько человек по-прежнему толпились в передней части дома вице-губернатора, но в остальном улица была относительно пуста. — Два человека погибли? Сегодня?

Холин уставился на него, как на сумасшедшего.

— Нет! Это давно было. Я же рассказывал тебе: про пару, которых вздернули на виселице за жестокое обращение с детьми.

— Ричардсоны?

Лицо Холина просияло.

— Ну да, так их звали. Ричардсоны.

— И почему ты говоришь мне о них?

Выражение лица застыло, и еще раз Итан подумал, как он напоминает Мариэлль.

— Как я уже тебе сказал, их сын только что начал работать со мной и Рори на верфи.

— И этот мальчишка рассказал тебе о повешении…?

Холин поглядел на Итана, так, что если мог бы стукнуть охотника меж бровей, то обязательно воспользовался возможностью.

— Ну, конечно, нет! Рори рассказал. Он был там, в день, когда родителей Джона вздернули. И всё видел. Сказал, когда петля затянулась, мужик еще долго болтал ногами в воздухе, а вот она не шелохнулась.

Итан кивнул. Он понятия не имел, кем был этот самый Рори, но не рискнул расспрашивать об этом парнишку, чтобы не разозлить его. По крайней мере, в том, что рассказывал ему Холин, был смысл. Он снова зашагал, и Холин присоединился к нему.

— Теперь-то тебе всё понятно? — требовательно спросил парнишка, явно всё еще раздраженный.

— Да, — тихо сказал Итан. — Извини. Я был рассеян.

— Ты прямо, как моя мать… — он осекся, лицо покраснело. Элли никогда не говорила детям, что между ней и Итаном было нечто большее, чем приятельские отношения. И из уважения он принял её пожелание и тоже никогда не упоминал об их прошлом. Но Холин с Кларой были умны и наблюдательны. Они наверняка обо всем догадались.

— Прости, — сказал Итан, нарушая неловкую паузу. — Мне нужно было слушать тебя более внимательно.

— Всё еще думаешь о Сефире Прайс?

— Ага.

— Тот мужик убил твоего друга, да?

Итан замер, отстав от паренька.

— С чего ты так решил?

— Я подслушал, о чем вы говорили, прости, Итан. — Холин упорно смотрел на мостовую, как будто опасаясь смотреть Итану в глаза. — Я знал, что он сказал тебе и видел твою реакцию.

Итан не знал, что сказать. Элли не хотела бы, чтобы Холин узнал правду, но паренек был прав. Ему было уже пятнадцать. Своим появлением, он возможно спас Итану жизнь, или вынудил Найджела не убивать его, или стал препятствием на пути Итана, чтобы тот не совершал убийства призывая ведьмовские силы. Он заслуживает честного ответа.

— Они убили человека, которого я пощадил, — наконец сказал Итан. — Он украл кое-какие драгоценности и торговец, который меня нанял, хотел, чтобы этого вора поместили под арест, когда я верну украшения обратно. В случае неудачи, он хотел, чтобы я его убил.

— Так почему ж ты его не убил?

Итан посмотрел в его сторону. Парень наблюдал за ним, выглядел он бледным и совсем еще юным, и ему было не по себе.

— Британское правосудие может быть очень жестоким, а я не думал, что этот человек заслуживает такой жестокости. И не так-то просто забрать чью-то жизнь. Это мелочь. Я забрал у него драгоценности, забрал у него оружие и я сказал, чтобы он покинул город. — Итан пожал плечами. — Но он не уехал. Во всяком случае, не сделал это вовремя.

— Так мисс Прайс убила его, чтобы осчастливить торговца?

— Сефира убила его, потому что знала, что его смерть разозлит меня, и потому что хотела, чтобы я знал, что она следит за всем, что я делаю. — Холин ничего не сказал. — Твоя мать не хотела бы, чтобы я все тебе это рассказывал. Она бы предпочла, чтобы я придумал нечто правдоподобное… нечто, что уберегло тебя бы от неприятностей.

— Ты имеешь в виду, не пугало меня.

— Испугался? — спросил Итан. Теперь они уже были на улице Привилегий и приближались к дому Элли. Но они остановились недалеко от дома и встали друг напротив друга.

Холин задумался.

— Боюсь за тебя, — сказал он, наконец. — Похоже, что Сефира Прайс твой враг и мне кажется, что для тебя это может быть опасно.

Итан улыбнулся, и у него промелькнула мысль, что Холин подрастает мудрым человеком.

— Наверное, так и есть, — признался он. — Но этот корабль давно выходит в море.

— Что ж, — сказал Холин, — тебе не придется утруждать себя, рассказывая матери обо мне.

— Спасибо.

Холин в нерешительности помедлил мгновение, а затем спросил.

— Тебе когда-нибудь доводилось видеть, как вешают людей?

Столько раз, что и не сосчитать. Он видел казнь в Вест-Индии, и он видел, как вражеских солдат вешали во время войны.

— Больше одного раза, — сказал он. — И могу с уверенностью сказать, что кто-то дергается, кто-то нет. Все зависит от того, насколько туга петля. Ничего общего с духами.

— Уверен?

Итан мягко положил свою руку мальчику на плечо.

— Уверен.

Дверь в дом открылась, и на улицу вышла Клара, ее темные волосы были откинуты назад от ее лица, чтобы обнажить гладкий высокий лоб.

— Это Холин, — крикнула она через плечо. — И Итан с ним.

— Добрый вечер, Клара, — сказал Итан, улыбаясь ей, незаметно убирая свой клинок в ножны.

Она улыбнулась в ответ, но ничего не сказала. Мгновение спустя у неё за спиной, появилась её мать с суровым выражением лица. Элли причесывала волосы точно так же как и Клара, и эта прическа подчеркивала её высокие скулы и изящный изгиб шеи.

— Почему ты с ним? — спросила она, голос её был холоден, как и её глаза. — Что-то случилось? — а затем, прежде чем он успел ответить. — Откуда у тебя все эти синяки? Чем вы оба занимались?

— Со мной всё в порядке, — многозначительно произнес Итан. — Спасибо, что спросила. — Он сделал паузу, надеясь увидеть какой-нибудь признак того, что она сожалеет о том, что разговаривала с ним в подобной манере. — Это вчерашние синяки, — говорит он. — Они не имеют никакого отношения к твоему сыну. Мы с Холином наткнулись друг на друга внизу у гавани, и я вызвался проводить его домой.

— Мы с мамой испекли пудинг, — сказала Клара. — Там на всех хватит.

От взгляда, которым одарила свою дочь Элли, бросило в дрожь бы самого короля Георга, но Клара и бровью не повела.

— Спасибо, Клара, — сказал Итан, его глаза скользили по лицу Элли. — Но я не могу остаться надолго.

Элли нахмурилась, поняв по его взгляду, что он хотел переговорить с ней. Прошло уже много лет с тех пор, как они были влюблены друг в друга, но она знала его, как немногие люди.

— Хорошо, — сказала она, вздыхая. — Ты можешь зайти к нам на минуту другую.

Холин с Итаном поднялись по низким ступеням, ведущим к двери, и вошли в дом. На улице было темно, но внутри оказалось прохладнее. Пламя свечей отражалось от деревянной полированной поверхности пола в гостиной, а от теплого аромата пудинга, о котором говорила Клара, у Итана заурчало в животе. Он подошел к пустому камину, чтобы дождаться Элли.

— Холин, сходи, переоденься, — сказала она. — И Клара, дорогая, почему бы тебе снова не посмотреть как там пудинг.

— Но, мама, он уже готов.

— Да, однако, ты можешь сходить и убедиться теплый ли он еще.

— Да, мама, — сказала Клара ровным голосом.

Элли вошла в комнату, но остановилась в нескольких футах от него. Итан мысленно проклял себя за желание, чтобы она встала ближе. У неё всегда была потрясающие черные как смоль волосы, зеленые глаза, оливковая кожа — и годы казалось были не властны над ней, нисколько ни преуменьшив её красоту. Но все то время, что он провел в плантации, она оставалась в его сознании молодой женщиной, которую он оставил на причалах, когда приплыл Рубиновый Клинок. И по сей день он хранит её образ именно таким в своей памяти. Когда он видел её во сне, да и до сих пор видит, хотя и реже, она выглядела именно так, как в тот день двадцать лет назад.

Даже сейчас, после того, как он прожил уже пять лет в Бостоне, Итан все еще был немного удивлен, каждый раз, когда видел ее, несмотря на маленькие морщинки вокруг её рта и глаз, или несколько серебреных нитей в её волосах. Скорее, её застывшая красота заставила его остановиться. Ему пришлось напоминать себе, что она родила этих двух детей и третьего, который умер при рождении; что она потеряла мужа; и да, она потеряла и его. Трудно на что-либо было рассчитывать сейчас, когда он знал, что уже однажды причинил ей боль.

Она всегда была сдержанной, не скорой на улыбку и еще реже от неё можно было дождаться смеха. Но годы сделали её степенной и далекой, как луна.

— Ты выглядишь ужасно, — сказала она, скрещивая руки на груди.

— Знаю.

Он подумал, что она могла бы и побольше по-расспрашивать о его синяках, но она лишь смотрела на него еще минуту, прежде чем сказать:

— Ты хотел поговорить со мной.

— О Холине. Он сказал мне, что работает на Верфи Ханта.

— И что с того?

— Я узнал о двух убийствах, которые были совершены на улицах, за последние несколько месяцев, — сказал Итан, понизив голос. — Обе жертвы были молоды — одна из них не старше паренька, другая жертва значительно моложе. Мне кажется, что они связаны каким-то образом, хотя я не знаю как. Но дело в том, я хочу, чтобы он был поосторожнее, когда ходит по городу.

Все лицо Элли побледнело.

— Ты знаешь, кто это делает?

— Нет. Они были убиты мощными заклинаниями, но кроме этого я больше ничего не знаю.

— Боже милосердный, — прошептала она.

— Он упоминал о каком-то пареньке, — сказал Итан. — Рори?

— Рори Харрен, — сказала Элли. — Его отец служит матросом на торговом корабле. Рори чуть старше и он начал работать на пристани первый; я вообще не хотела пускать туда Холина, но ведь и Рори там работает, так что я подумала, всё будет нормально.

— Если бы они могли ходить домой вместе по вечерам, то я думаю, что они будут в порядке.

— Но, если это… колдун…

— Двоих будет сложнее атаковать. — Он замолчал в нерешительности, мысленно возвращаясь к тому, что узнал о Дженнифер Берсон, и что ему рассказал Пелл о сыне Браунов. Две жертвы, обе были одни, но неподалеку от большого скопления народа. — Ему нужно, чтобы его жертвы были изолированы, — сказал Итан. — Так легче. — Он не мог сказать, озарение ли снизошло на него, но как только он произнес эти слова, то понял, что это правда.

— Хорошо, — сказала Элли. — Я прослежу, чтобы он ходил на верфи вместе с Рори.

— И возвращался тоже вместе с ним. Сумерки, очень опасное время.

— Разумеется. — Она по-прежнему казалась напуганной, но к щекам почти вернулся румянец. Они стояли молча минуту или две, пока Итан не отвел взгляд, смущенно улыбаясь.

— Твой пудинг стынет.

— Возможно. — Она хотела сказать что-то, но остановилась, прикусив губу. — Клара права, — сказала она ему, наконец. — Его на всех хватит.

— Спасибо, — сказал Итан. — Но кажется, мне уже пора идти. Я… я работаю над кое-чем. — Она кивнула. После еще одной неловкой паузы, Итан сказал. — До свидания, Элли, — и прошел мимо нее обратно к двери.

Элли не обернулась, но когда он потянул за ручку, чтобы открыть дверь, она сказала.

— Спасибо тебе за то, что всё мне рассказал.

— Попрощайся со всеми от моего имени.

Выйдя на улицу, он спустился по ступенькам и зашагал по переулку, стремясь поскорее убраться с Северной Оконечности. Теплый вечерний воздух приятно обдувал его лицо, и теперь ему даже легче стало дышаться, когда он оказался вне дома Элли.

Он её больше не любил. Он убеждался в этом каждый раз, когда видел её. Но ему так отчаянно не хватало влюбленности в неё. Это были счастливейшие месяцы, прежде чем Рубиновый Клинок поднял паруса. И все эти годы в заключении он был верен тому счастью, как матрос затерянный среди волн бушующего моря, цепляющегося за обломок древесины. Какая-то часть его все еще боялась отпустить этот период его жизни.

В этот момент ему ничего так не хотелось, как отправится в таверну, и увидеть Каннис. Он должен был рассказать ей, что с ним всё в порядке, и его больше не удерживает шериф. Но ночью у него было назначено свидание с призрачной девочкой, которую вызвал колдун. Он направился обратно к Южной Оконечности, вновь вынул свой нож и закатал свой рукав. Он не знал, что за заклинание может сработать против колдуна с такими навыками как у него, но Итан хотел быть готовым испытать все.

Итан и прежде сталкивался и искусными чародеями, несколькими здесь, в Бостоне, после своего освобождения, с тех пор как он вернулся с плантаций, и с одним или двумя, еще до того, как его схватил шериф. Только два года он неудачно пытался привлечь к ответственности чародея, который убил двух торговцев и покушался на убийство еще одного. Чародей, Нейт Рамси, хотел отомстить за своего отца, у которого эти купцы обманом выманили корабль и разорили его. Рамси был одним из самых сильных чародеев, из всех, которых Итан когда-либо встречал; охотник до сих пор испытывал ужас, когда представлял, что может еще раз столкнуться с этим человеком. Но уже начал подозревать, что этот колдун, который вызвал призрак девочки Анны из воздуха, обладает еще большими навыками, чем Рамси.

Он порезал себя и прошептал.

— Вени эд ми. — Приди ко мне.

Ночной воздух запульсировал, и мгновение спустя рядом с ним шагал дядя Реджи, мрачный и решительный.

Они пересекли Мельничий ручей и срезали южнее, на Площадь Пристани. Вскоре они были уже в узких переулках Южной Оконечности недалеко от набережной. Воздух стал прохладнее и густой туман наползал с гавани на город. Однако, когда Итан подошел, и призрак с ним, он всё еще не видел никаких признаков девочки. Луна висела низко на востоке, почти полная, ее сияние приглушала дымка ночного тумана.

Они были менее чем в квартале от дома Итана, когда он почувствовал, наконец, смутное, едва уловимое ощущение чьего-то колдовства. А мгновение спустя, он сразу же заприметил её, стоящую на улице рядом с темной витриной. На этот раз он сразу заметил все то, что ускользнуло от него прошлой ночью. Лунный свет коснулся ее одежды, но она не отбрасывала тени, и ее лицо слабо светилось, как будто изнутри. С одной стороны, это успокоило его: навыки, возможности и силы не так уж и безграничны у этого чародея. С другой стороны, видя эти недостатки в иллюзии, он удивился сам себе, как же он мог не заметить их в прошлый раз, в их первую встречу.

Девочка заметила его приближение, озорная улыбка появилась на ее искаженном гримасой лице.

— Ты пришел, — сказала она, когда ему до неё оставалось пройти лишь несколько шагов. — Это было умно с твоей стороны, Кэйлли. — Она посмотрела на призрака, болтавшегося рядом с Итаном, оглядывая его с головы до ног, прежде чем перевести взгляд на Итана и тряхнуть волосами. — Но он не будет для тебя полезным.

Дядюшка Реджи осклабился на девочку, словно дикий пес, но она даже не удостоила его взглядом. Итан огляделся вокруг, хотя он не ожидал, что колдун позволит, чтобы его заметили.

— Мы совершенно одни, — сказала она ему.

— Придется мне принять твое предложение.

— Ты же понимаешь, что так будет лучше всего. Ты получишь брошь, за неё тебе заплатят, и больше никто не пострадает.

— Не уверен, что всё так и будет, — сказал он ей, все еще оглядываясь по сторонам. Колдун должен был наблюдать за ним, возможно, если бы он смог понять, откуда тот наблюдает… — Абнер Берсон хочет увидеть того, кто понесет наказание за убийство его дочери. И ему нельзя отказать в подобном желании.

Она улыбнулась.

— Согласна.

— Согласна? — теперь он обратил на неё всё своё внимание.

Улыбка так и не сошла с её лица, когда она жестом пригласила его следовать за ней.

— Пойдем со мной. Я отведу тебя к броши.

Он не шелохнулся.

— Как я должен тебя назвать? — спросил он.

— Я же тебе говорила прошлой ночью, — сказала она через плечо. — Я Анна.

— Я не веду переговоров с иллюзиями, — сказал он, повышая голос и медленно делая оборот вокруг себя. Его взгляд метнулся от одного темного окна к другому. — Я к тебе обращаюсь. Я обращаюсь к человеку, который сотворил это дитя. Я здесь, я готов забрать брошь, но я хочу тебя увидеть.

Наконец, его взгляд вновь остановился на ней. Она мрачно смотрела на него, качая головой.

— Я так не думаю. Зови меня Анна, и брось всю эту затею.

Она пошла дальше. У Итана и дядюшки Реджи не было выбора, кроме как подчиниться. Идя вслед за ней, прислушиваясь к любым шагам, кроме её, чародею удалось даже сделать так, чтобы и её шаги были слышны, Итан уже начал думать, что его противник был так силен, что мог общаться не только через девочку, но и видеть, и слышать через нее. Если так, то идя за ней, это давало ему преимущество во времени.

Нож был все еще в руке у Итана, поэтому он порезал себе предплечье и пробормотал.

— Локус маги экс эвокатус. — Определить местонахождение колдуна, наколдованное на крови.

Он почувствовал, как начала струится кровь из раны, которую он сделал. Он ощутил, как сила словно вытекает из его вен, а потом и покидает его тело. А потом он почувствовал, словно по спине его ударил кнут плантационного надсмотрщика. Удар был такой силы, что сбил Итана с ног. Он сильно ударился о мостовую, хватая ртом воздух, как будто кто-то сильно сдавил ему грудь.

Девочка даже не замедлила шаг, когда сказала.

— Больше так не делай или будет хуже.

Столько потрачено усилий для того, чтобы застать этого колдуна врасплох и всё впустую. Итан с трудом поднялся на ноги, глубоко вздохнул и вновь последовал за ней.

Она повела его на юг, ориентируясь на улицах Южной оконечности с уверенностью бывалого завсегдатая, пока, наконец, они не выбрались из небольших улиц и пошли мимо пастбищ на южной окраине города. Они прошли за одинокими участком дороги в прошлом когда-то бывшем полем Ро*, с его длинной, густой травой и старой засохшей кучей коровьего навоза.

— Куда мы идем? — спросил Итан.

Девочка ничего не ответила. Она не сбавляла темпа и не оглядывалась назад, а провела его по улице Ориндж к Перешейку. Итан вытер потные ладони о штаны, удивляясь, когда это он стал так глуп, что позволил ей заманить его в такую даль.

Что в самом деле поражало его, было то, что хотя здесь, на открытом месте, где это было бы гораздо труднее для колдуна спрятаться, Итан всё еще не видел никаких признаков того, что кто-то охранял маленькую девочку. Её движения не были ни плавны, ни естественны, она меньше походила на ребенка, а больше на марионетку. Казалось, этому другому чародею становилось всё труднее сохранять контроль над иллюзией на расстоянии. Но Итан принял тот факт, как долго он мог поддерживать подобную иллюзию, за еще одно доказательство того, как сильны были его чары.

Анна не останавливалась, пока они не приблизились к городским воротам в конце Перешейка. Здесь было всего несколько домишек и строений. Дул ветерок с гавани и луна, висевшая в небе, очень ярко светила.

Девочка сошла с дороги и срезала себе путь через пустынные поля, которые тянулись от переулка. Трава здесь росла лишь пусками, потому что землей здесь служил скорее песок, чем почва. Анна привела Итана к укрепленной стене, которая защищала эту оконечность Перешейка, и показала маленький сверток, лежащий внизу у основания стены.

— Вон там, — сказала она, её голос прозвучал слабо и безжизненно, как у призрака.

Итан снова огляделся, затем прошел мимо нее и наклонился, чтобы подобрать сверток ткани. Тот оказался легким, но Итан сразу понял, что внутри что-то лежит. Развернув тряпку, Итан обнаружил внутри брошь. Он сорвал пучок травы, которая росла прямо рядом с его ногами, но затем он остановился, уставившись на девочку.

— Я собираюсь вызвать свет, — говорит он. — Простое жизненное заклинание. Никто не возражает?

Дядюшка Реджи красноречиво буравил Итана глазами, чтобы он использовал против девочки заклинание посильнее. Но Итан знал, что лучше не стоит даже и пытаться.

Анна судорожно кивнула.

— Только свет. Ничего больше.

— Я понял. — Итан зажал в руке траву и сказал. — Люкс экс грамайн эвокутус. — Свет, наколдованный на траве.

У него в ладони зажегся яркий свет, с оттенком зеленого цвета, который потреблял траву, как будто это было настоящее пламя, но кожу не жгло. Он поднес пламя поближе к украшению и увидел, что оно овальной формы, с рубинами и бриллиантами, инкрустированными в золото, точно такая, какой её описала горничная Дженнифер Берсон. Перевернув её, он увидел инициалы СН, выгравированные на тыльной стороне.

— Ну что? — спросила Анна его.

— Похоже, что это именно та брошь, из-за которой меня и нанял Абнер Берсон.

— Это именно она.

— Как она оказалась у тебя?

Девочка улыбнулась или, по крайней мере, Итан подумал, что подразумевал сделать колдун. Изображение заколебалось, словно отражение в речных водах, искажая черты ее лица.

— У тебя есть брошь, — сказала она. — Твоему расследованию конец.

Итан помотал головой.

— Я был нанят, чтобы найти брошь. Но я был так же нанят, чтобы найти человека, который украл её и сделать всё, чтобы она или он понесли наказание за содеянное, воровство и убийство.

— На этом всё, Кэйлли. Прими это или умрешь.

— На этом не может быть всё, пока…

— Пока убийца не понесет наказание, — сказала девочка, скучающим тоном. — Знаю-знаю. Чего тебе не понятно, он понес уже наказание. Всё, вопрос закрыт.

— Каким образом? — не отступал Итан.

— Он мертв.

Итан содрогнулся, чувствуя, что холодный ветер обвился вокруг его горла.

— И кого же мне винить за это? — спросил он. — Кто мертв?

Но, разумеется, он уже знал, что она собирается сказать. На этот раз ее улыбка была недвусмысленной и жестокой.

— Даниэль Фолтер.

Итан отступил на шаг от нее и обнаружил, что прижат к грубому камню городской стены.

— Фолтер не мог её убить.

— Ты этого не знаешь. И Берсон тоже не узнает.

— Я это знаю наверняка. Фолтер не был колдуном.

Она снова заколебалась. Через мгновение Итан увидел, что так было задумано, когда она пожала плечами.

— Ну и что? — сказала она. — Почему это важно?

— Дженнифер Берсон была убита заклинанием! — сказал Итан, повышая голос. — Ты не можешь обвинить в её убийстве Фолтера!

— А ты докажи это! — сказала девочка, улыбаясь словно демон.

— Я докажу! Я… — Он осекся, потому как волна понимания, с чем ему придется столкнутся, захлестнула его. Итан позволил угаснуть колдовскому свету, зажал в кулаке броши и прошел мимо девочки.

— Ты опоздал, Кэйлли, — крикнула ему вслед Анна. — Фолтер мертв, а Берсон охотно поверит, что именно Фолтер убил его дочь. Есть даже свидетели, которые видели его в с шайкой Макинтоша после, той ночью.

Итан развернулся и посмотрел на неё.

— Это ложь! Такого просто не могло быть!

Девочка только улыбнулась.

Итан снова зашагал. После нескольких шагов он перешел на бег, хотя он знал, что это бесполезно. Его хромота замедляла его, да и расстояние было слишком велико. Она завлекла его в Перешеек, чтобы не убить его, но, чтобы удержать его подальше от королевской Часовни, насколько это возможно.

Глава 11

К тому времени, когда он добрался до ворот часовни, он едва ли мог бежать вообще. Боль от ноги поползла вверх к паху и животу. Дыхание перешло в судорожные вздохи. Он шел спотыкаясь по пути ко входу в часовню, постучал в дверь кулаком. Потом повернулся и привалился спиной к зданию в ожидании ответа.

Вскоре дверь открылась.

— Да, кто здесь? — из двери высунулась голова, освещенная снизу свечой. Игра света и тени преувеличила размер носа, костлявость лица и болезненный оттенок кожи.

Итан заставил себя встать и выйти туда, откуда мужчина смог бы его увидеть. Траутбек вздрогнул и попятился, глаза расширились.

— Кто Вы?

— Это Итан Кэйлли, мистер Траутбек, — сказал он, тяжело дыша. — Прошу прощения, что побеспокоил Вас.

— Мистер Кэйлли, — сказал священник, страх в голосе уступил место раздражительности. — Что привело Вас сюда в такой час?

— Мне нужно поговорить с мистером Пеллом. Он здесь?

Траутбек сдвинул брови и на мгновение Итан подумал, что он отошлет его прочь. Но затем священник отступил обратно в церковь и пробормотал:

— Сюда, — когда Итан вошел.

Итан заковылял за ним.

Свечи были расположены на равном расстоянии друг от друга. Несколько больше их было зажжено у алтаря. Они делали часовню гостеприимной и доброжелательной, в отличие от странного поведения Траутбека. Итан не так далеко прошел в церковь, когда священник остановился, вынуждая его сделать то же самое.

— Ждите здесь. Я позову его.

Итан кивнул, а когда священник поспешил обратно к ризнице, он осторожно опустился на ближайшую скамью. Откинувшись назад, он прикрыл глаза, думая о том, чтобы попросить глоток воды.

Мгновения спустя он услышал звук шагов. Открыв глаза, он увидел приближающегося к нему Пелла, на молодом лице которого отобразилось беспокойство. Траутбек затаился за кафедрой. Итан не сомневался, что он постарается подслушать их разговор.

— Мистер Кэйлли, — сказал Пелл, нервно облизывая губы. Он оглянулся на священника. — Не ожидал увидеть Вас. Особенно в такой час.

— Я знаю, — сказал Итан. Он встал, перенеся вес на больную ногу. И чуть было не упал. Он схватился за спинку скамьи, стоящую перед ним. — Мне нужно еще раз посмотреть на тело Дженнифер Берсон.

Пелл покачал головой.

— Вы не сможете. Ее похоронили сегодня после обеда.

Он не мог сказать, что удивлен; Анна рассказала ему не все, но многое. По-прежнему он с трудом подавил желание заорать во всю мощь своих легких все проклятия, которые знал.

— Почему? — спросил он через мгновение. — Я думал, они собирались подождать четыре дня.

Пелл опять взглянул на Траутбека.

— Это так, — сказал он, затем жестом указал Итану следовать за ним и направился к выходу из часовни.

Итан оттолкнулся от скамьи, шагнул в центр прохода и заковылял за ним, морщась от боли при каждом шаге.

Пелл подождал, когда Итан его догонит.

— Что случилось с Вашей ногой?

— Старая рана.

Они вышли из часовни на прохладный ночной воздух в сияние луны. Потом направились вниз на церковный двор. Итан осмотрел улицу и землю, ожидая увидеть девочку заклинателя или приспешников Сефиры. Но помимо пары джентльменов, ведущих серьезный разговор и постукивая ботинками по мостовой, на улице никого не было.

— Расскажите мне о девушке, — сказал Итан.

Пелл поморщился.

— Да нечего рассказывать. Ее семья потребовала похоронить ее. Мы не могли отказать. Вы же не можете ждать от нас того, чтобы мы будет хранить ее тело вечно.

— Нет. Но еще один день мог бы помочь.

— Почему? — срывающимся голосом спросил служитель. — Что произошло?

— Скорее чего не произошло? Меня избили, угрожали, даже вызвали на разговор с Томасом Хатчинсоном.

— Хатчинсон! — повторил под впечатлением Пелл. — У него-то какой интерес?

— Он верит, что Дженнифер Берсон была убита той же бандой, которая разрушила его дом.

— Он прав?

Итан покачал головой.

— Не важно. Важнее то, что брошь у меня.

Глаза Пелла расширились.

— У Вас? Это же замечательно!

— Вообще-то нет. Заклинатель, который ее убил, очень хотел, чтобы брошь оказалась у меня. Он или она думает, что, когда я отдам ее Берсону, он будет удовлетворен.

— Я не понимаю, — сказал Пелл, качая головой. — У Вас есть брошь, но Вы не знаете, кто дал ее Вам?

— В принципе, да. Сейчас это сложно объяснить. Но колдун хочет, чтобы я поверил, что дочь Берсона была убита мелким воришкой по имени Даниэль Фолтер, который якобы был членом той шайки.

Служитель нахмурился.

— Фолтер, — повторил он. — Почему это имя мне так знакомо?

Неужели ему повезло?

— Это возможно, — спросил Итан, — что Вам известно его имя, потому что его тело сейчас лежит в Вашем склепе?

— Да! — сказал Пелл. — Вернее, нет, его там нет. Но именно так я о нем и узнал. Его принесли сюда чуть раньше, сегодняшним вечером. Мистер Траутбек заставил меня послать человека, чтобы тот отнес его в другую церковь.

— Вы знаете в какую?

Пелл покачал головой.

— Нет, Но я скажу Вам, что у меня нет никаких сомнений по поводу того, как он умер. Его избили, а потом несколько раз пырнули ножом. Он выглядел, как сплошное кровавое месиво.

Ну, конечно. Фолтера убила Сефира со своими людьми, а заклинатель лишь использовал его смерть, чтобы скрыть свои преступления.

— Вы не верите, что Дженнифер Берсон убил Фолтер? — спросил Пелл.

— Я знаю, что он не убивал. Он не был заклинателем. Но теперь я не могу это доказать кому-либо, даже ее отцу.

Прежде, чем Пелл успел ответить, Итан услышал, как кто-то приближается к дорожке. Он достал клинок.

— Все в порядке, — тихо сказал Пелл. Потом повысил голос и позвал: — Добрый вечер, мистер Кейнер.

Человек, идущий к часовне остановился на полпути, но потом зашагал дальше.

— Это ты, Тревор?

— Да, Преподобный, сэр.

— А кто это там с тобой?

— Это Итан Кэйлли. Он — охотник на воров, о котором мистер Траутбек упоминал вчера.

— Ах, да, — сказал настоятель. Он уже присоединился к ним на церковном дворе. Остановившись перед ними, он протянул мясистую руку. — Приятно с Вами познакомиться, мистер Кэйлли.

Итан пожал его руку.

— И мне, мистер Кейнер.

Настоятель был маленьким и кругленьким. И даже при лунном свете Итан мог видеть, что у него приятное лицо. Его губы были похожи на маленький бантик, а брови были густыми. Он носил парик с белыми кудрями. Такие носили еще до того, как Итан плавал на Рубиновом Клинке. Но не сейчас.

— Вы рассматриваете дело девочки Берсона, я прав? — спросил Кейнер.

— Да, Преподобный, сэр.

— Как продвигается Ваше расследование?

— Мне кажется, у меня есть некоторый прогресс, — сказал Итан, осторожно подбирая слова.

— Хорошо, хорошо. Рад это слышать. Ужасный бизнес, — Кейнер стоял так с минуту, медленно покачивая головой, поджав губы и нахмурив лоб. — Тревор, — сказал он отрывисто, — тебя не затруднит оставить нас, чтобы я мог поговорить с мистером Кэйлли наедине.

Итан заметил, что так же как и на его собственно лице, удивление отразилось и на лице молодого служителя.

— Конечно, — он на мгновение приподнял брови. — Спокойной ночи, мистер Кэйлли. Я желаю Вам дальнейших успехов в Вашем расследовании.

— Спасибо, мистер Пелл, — сказал Итан. — Спокойной ночи.

Проследив, что Пелл вошел в часовню, Кейнер повернулся снова к Итану. Выражение его лица было куда менее приятным, чем тогда, когда он подошел к ним.

— Пойдемте со мной, — сказал он, в его глазах под тяжелыми веками отблескивал лунный свет.

Он не стал дожидаться ответа Итана и направился с церковного двора на улицу Тримоунт. Итан пошел за ним.

— Вы представляете опасность для него, — сказал тихо Кейнер, когда Итан поравнялся с ним.

— Простите?

— Не стоит выглядеть таким удивленным, мистер Кэйлли. Я знаю кто Вы и что Вы. И Тревора знаю очень хорошо. Для него Вы угроза. Более того, Вы сами знаете, что это правда.

— Мистер Пелл…

— Мистер Пелл еще мальчишка. Он видит Вас — охотника на воров — и он заинтригован, как и любой молодой человек. Но Тревор видит нечто большее. Он видит человека, который, как известно, использует темные силы, чтобы разгадывать тайны. Что может быть более захватывающим?

Они шли в молчании некоторое время. Итан думал о своем, Кейнер строго на него смотрел.

— Вам многое обо мне известно, — сказал, в конце концов, Итан. — Могу я узнать, с чего бы это?

Священник машинально улыбнулся.

— Я помню Рубиновый Клинок и, как человек Божий, я вижу дьявола везде, где бы он ни появился и каком бы он ни был обличии.

— Вы верите, что я служу дьяволу?

— Возможно, невольно. Если Вам угодно, как марионетка. Но, да. Посредством Вас, Сатана будет заманивать Тревора Пелла к себе на службу и таким образом войдет в нашу церковь.

— Вы не кажетесь напуганным от моего присутствия.

— Я верю в Господа и Его вера во мне.

Итан не поднимал глаз с дорожки.

— Так что, Вы намерены повесить меня, как ведьмака?

Кейнер покачал головой.

— Нет, мистер Кэйлли. Я на вечной войне с силами Ада, как и любой другой служитель Господа. Как я уже сказал, я не думаю, что Вы приспешник Сатаны и я вижу, что Вы делаете доброе дело. Если Вы сможете найти убийцу Дженнифер, это будет актом милосердия для ее семьи. Я не вижу необходимости в том, чтобы уничтожить Вас, — он замолчал, потом продолжил. — Это в том случае, если Вы не собираетесь привести дьявола в мою церковь. Оставьте Тревора в покое и меня Вам бояться тогда не стоит.

— Мне кажется, Вы преувеличиваете размер моего влияния на мистера Пелла. Мы с ним разговаривали-то всего пару раз. И я уверяю Вас, я не желаю ему ничего дурного.

Кейнер остановился, также как и Итан.

— Я сдаю мистеру Пеллу комнату, — сказал настоятель. — Прошлой ночью он покинул наш дом, стараясь оставаться незамеченным. Вернулся немного позже. Знаете что-нибудь о том, где он мог быть?

Итан встретился взглядом с мужчиной.

— Вы спрашивали его об этом?

— Нет. Если честно, мне кажется, что я это уже знаю. Вы можете днями и ночами бродить по городу, отдавая себя всякой нечисти, но служитель Церкви так делать не может, — глубоко вздохнув, он выпрямился. — Я прошу Вас оставить его в покое. Я не хочу, чтобы он имел с Вами каких-либо дел вообще.

— Я уже говорил Вам, что никак не влияю на мистера Пелла. Я ничего не сделал, чтобы навлечь на него опасность или навредить ему. Я бы никогда этого не сделал.

— А его местонахождение прошлой ночью?

— Спросите об этом Пелла.

Кейнер промолчал. Через некоторое время Итан сказал:

— Спокойной ночи, мистер Кейнер, — и повернулся, чтобы уйти.

— Что Вы делали в моей часовне? — спросил священник.

Итан повернулся к нему еще раз и вздохнул.

— До меня дошел слух, что Дженнифер Берсон была похоронена. Я надеялся, что это не так.

Кейнер наморщил лос.

— Почему?

— Потому что сейчас я уже не могу доказать, что ее убил заклинатель, и другой человек был обвинен в ее убийстве ошибочно.

Настоятель поднес руку ко рту.

— Его собираются повесить?

Итан покачал головой.

— Он уже мертв.

Кейнер в недоумении наморщил лоб, но Итан ничего не стал объяснять. Он кивнул и заковылял прочь, оставляя священника обдумывать то, что он сказал.

Этим поздним вечером улицы Бостоны были почти пустынны. Итан пошел мимо человека из ночной стражи, который выкрикнул время и все время, пока Итан проходил, настороженно на него смотрел. Но, кроме этого парня и еще нескольких человек, направляющихся за выпивкой, никого больше не было.

Когда он наконец-то вошел в Доусер, там почти никого не было. Дивер сидел в одиночестве в дальнем углу, перед ним стояла кружка эля. Его нос распух, глаза окружали темно-фиолетовые синяки. Увидев Итана, он так стремительно вскочил, что опрокинул стул.

— Слава Богу! — услышал Итан от барной стойки. Каннис вышла в основной зал, подошла к нему и обняла. — Я так переживала, — сказала она.

— Со мной все в порядке, — сказал он, вдыхая аромат ее волос. — Они водили меня на встречу с Хатчинсоном.

— Хатчинсон? — удивленно спросил Дивер. — Чего он хотел от тебя?

— Он хотел убедить меня, что те же, кто разрушил его дом, способны были убить Дженнифер Берсон.

— Уверена, что все это время ты провел не с ним, — сказала Каннис.

— Нет. После того, как я ушел из Городского Дома, у меня была еще одна встреча с людьми Сефиры.

Дивер подошел к ним, переводя взгляд с Итана на Каннис.

— Чего они хотели?

— Сефира хотела, чтобы я закончил свое расследование и оставил все как есть, — сказал Итан. — В основном это были самые обычные слова.

Он должен был рассказать Диверу про Фолтера, но он не хотел обсуждать этот вопрос посреди таверны.

— Я бы вернулся сюда после разговора с Хатчинсоном, но ее люди преследовали меня до Северной Оконечности. А потом меня нашел Холин.

— Холин? — спросила Каннис твердо. — Сын Мариэлль?

— Я проводил его домой, а потом повстречался с иллюзией, — он выдержал ее взгляд, пока наконец не заставил ее улыбнуться. — Если ты покормишь меня, я расскажу тебе все.

— Я и не сомневаюсь.

Но она все еще улыбалась.

Она сходила на кухню и принесла через мгновение миску с тушеным мясом, пахнущим олениной, и красное вино. Еще она принесла ему хлеба.

Он взял у нее миску и после того, как Каннис налила в кружки эль, все трое вернулись к столику Дивера. Итан начал есть и во время жевания он рассказал им про Анну и брошь. Он также рассказал им еще об одном убийстве, о котором узнал от Пелла. И, в конце концов, он рассказал им про Даниэля.

— Дивер не был заклинателем, — мрачно сказал Дивер, когда Итан наконец-то закончил свой рассказ. — Он не был умным парнем, и я не одолжил бы ему и двух пенсов, но он не убийца.

Итан второй раз отпил эль.

— Я знаю. Я не допущу, чтобы его обвинили в убийстве Дженнифер.

Дивер опять на него посмотрел, лицо побито, темные глаза требуют большего.

— Даю тебе слово, Дивер. Я этого не допущу.

Его друг кивнул, встал и допил свой эль.

— Тогда я пойду, — сказал он. — Рад, что ты в порядке, Итан. Я беспокоился о тебе, — он рискнул взглянуть на Каннис. — Мы оба беспокоились.

Сказав это, он ушел.

Итан с Каннис молчали. В итоге Каннис взяла руку Итана в свою, но она просто смотрела на него, ее глаза блестели в свете дюжины свечей.

— Я не собирался идти домой к Мариэлль, — наконец сказал он. — Но в связи с этими убийствами детей на улицах, я не мог позволить Холину идти домой одному.

Каннис уронила взгляд на их руки, на лице появилась грустная улыбка.

— Ты не веришь мне.

— Я верю, что ты не намеревался туда идти. Но я думаю, что ты находишь любую причину, чтобы увидеть ее.

Она взглянула на него еще раз, все еще улыбаясь, словно хотела смягчить то, что только что сказала.

— Я не люблю ее, — сказал Итан. — Когда-то любил, но не теперь.

— А меня ты любишь?

Вопрос повис между ними в воздухе. Итан хотел было ответить, но остановился. Он хотел сказать, что любит. Он знал, что заботится о ней так, как ни о ком другом в этом мире и он хотел ей об этом сказать. Но не об этом она спросила.

Правда в том, что Итан не любил больше никого столь сильно. Один раз он уже любил. И эта любовь была вырвана из него вместе с его свободой, гордостью и честолюбием. Его сердце захлестывалось день за днем, месяц за месяцем. Много дольше, чем он ожидал. У него остались шрамы; они стали жесткими, как мозоли на руках рабочего. Он не думал, что они когда-нибудь смягчатся.

— То, что я чувствую к Мариэлль — это то же самое, что я чувствую к своему отцу, — сказал Итан. Каннис приподняла бровь. — Это странно звучит, когда произносишь вслух, по сравнению с тем, как думалось, — сказал он ей, слегка улыбаясь. — Мне есть, что доказать ей. Я хочу, чтобы она увидела, что я сейчас больше, чем тот молодой идиот, который попал в Вест-Индию. Я хотел бы, чтобы об этом узнал мой отец, если бы был жив.

Каннис пожала плечами. Через мгновение она кивнула.

— Я понимаю. Но мне трудно поверить, что это все, что ты чувствовал, когда был с ней.

— Ты права. Я чувствую потерю и сожаление. Может быть, если бы я лучше понимал жизнь, все сложилось бы по-другому. Но она не важна для меня, так как ты. Я не хочу быть с ней.

— Ну, это в тебе говорит рагу. Или же эль.

Итан покачал головой.

— Нет, — сказал серьезно он. — Это я говорю.

Она мягко сжала его руку, но промолчала.

Видя печаль в ее глазах, Итан проклинал себя за то, что не мог сказать ей то, что она хотела услышать. За то, что был неспособен держаться подальше от Элли и ее детей. За то, что не мог солгать ей и сказать, что любит ее. В этот момент он готов был сделать что угодно, чтобы стереть печаль с ее лица. Но он знал ее достаточно хорошо, чтобы понять, что лучше сказать ей правду и дать возможность самой решить, что же она хочет.

— Уже поздно, — сказал он. — Мне, пожалуй, нужно идти.

— Пожалуй.

Она все еще держала его за руку, и теперь встретилась с его взглядом.

— Ты слишком многих успел разозлить, Итан. Сефира, этот заклинатель. Хатчинсон разозлится, если узнает, что ты не сделал того, что он ожидал. Не делай никаких глупостей.

— Ты имеешь в виду не делать таких глупостей, как взять работу у Абнера Берсона?

Каннис не улыбнулась.

— Просто береги себя. И не стесняйся показываться здесь, так я буду видеть, что ты все еще жив.

Он поднес ее руку к губам.

— Хорошо.

Через некоторое время Итан вышел из таверны. Луна исчезла за облаками, а ветер, дувший из гавани, посвежел. Одетый лишь в бриджи, рубашку и камзол, он съежился от холода. Он засунул руки в карманы и одна из ладоней накрыла брошь Дженнифер Берсон.

После того, как скрылась луна, улицы стали мрачными и зловещими. Итан вздрагивал от каждой тени, каждого дверного скрипа, каждого порыва ветра. Он каждое мгновение ожидал увидеть Желтоволосого или Гринлифа, или какой-нибудь ужас заклинателя, появляющийся из темноты. Он шагал по улицам настолько быстро, как ему позволяла нога. Спокойно он вздохнул лишь тогда, когда за спиной остался магазин Генри, а он преступил через собак, лежащих вместе у основания лестницы. Как только он зашел в комнату, он запер дверь и зажег несколько свечей.

Он быстро разделся, прыгнул в кровать, даже не потушив свет, и завернулся в шерстяное одеяло. Несмотря на то, что он очень устал, он спал беспокойно и проснулся по среди ночи. Ему приснился странный сон про Сефиру Прайс, которая встряхнула и взбудоражила его. В конце концов, он опять уснул и проспал до утра. Но он не чувствовал себя отдохнувшим так же как и когда, лег спать.

Он выбрался из постели, все еще чувствуя себя больным. Довольный собой, он немного позавтракал — хлеб, сыр, немного воды, и оделся. Когда он выходил из комнаты, то снаружи шел дождь, поэтому выходя на улицу Речная, он надел пальто. На причале и на улицах все еще было много народа, и Итан гадал, вернулся ли Дивер с работы.

Однако об этом он долго не думал. Он принял решение за одну ночь. Он не собирался заканчивать свое расследование, но ни Сефира, ни заклинатель не были уверены в этом. Он мог на некоторое время ускользнуть от них, но в конечном счете через день-два они бы узнали о том, что он делает и выследили бы его. Он должен был найти убийцу Дженнифер Берсон. Для этого ему нужно было разузнать побольше о заклинании, которым ее убили. Если мистер Пелл был прав, то и о том убийстве ребенка в День Папы.

В Бостоне было, возможно, около тридцати действующих колдунов. Без сомнений, было гораздо больше тех, в чьих венах текла ведьмовская кровь, но многие сделали все, чтобы об этом никто не узнал. Людей все еще сжигали и вешали по всей Новой Англии; страх распространился среди многих заклинателей. И те, у кого не было доступа к власти, как правило, избегали тех, у кого такой доступ был. Из-за своей профессии и мятежа на Рубиновом Клинке, Итан был вторым по известности заклинателем в Бостоне. Самой известной была пожилая женщина по имени Таридженна Уиндкатчер, которая всю жизнь содержала таверну и сама, как говорила, была кузнецом счастья многих супружеских пар.

Она содержала бар, который удовлетворял запросам нескольких чародеев, курсирующих по улицам Бостона. Еще она искала пары для мужчин и женщин, которые отчаялись найти свою любовь. Дженна не делала никакого секрета из того, что она ведьма. А те, кто платил ей за ее услуги, думали, что она использует свою силу, чтобы найти им пару. Итан однажды спросил ее, правда ли это. Дженна отказалась отвечать.

Она приехала с одного из островов Карибского бассейна — Итан не знал с какого. Она осиротела в море, ее спас корабль, идущий из Ньюпорта. Дженна была африканкой и Итан не знал, как же ей удалось избежать участи рабыни. До него доходили слухи о романе, который был несколько лет назад между Дженной и богатым кораблестроителем Ньюпорта, который не мог жениться на ней из-за ее расы. Но он так ее обеспечил, чтобы она не потеряла свою независимость. Он не знал, что из этого было правдой, но она оставалась свободной и в конечном итоге она приехала в Бостон, где купила себе таверну. В какой-то момент, не помня своего настоящего имени, она назвалась Уиндкатчер (Ловец ветра). Она утверждала, что оно ничего не значит, ей просто понравилось, как оно звучит.

В ее таверне можно было найти обычные напитки, также как и рагу, тушеное мясо и хлеб — ничего по сравнению со стоимостью у Каннис, но вполне приемлимо. Но она также торговала травами и маслами, редкими камнями и талисманами, древними текстами о заклинаниях и клинками, курениями и настойками, используемыми в ритуалах. Короче говоря, все, что могло быть полезным в колдовстве. Итан, как правило, подпитывал свои заклинания кровью и листьями, которые находил в городе. Но иногда, когда ему нужно было что-то другое, он всегда приходил к Дженне.

Итан прошел по улице Ориндж мимо пастбищ и полей, мимо заросших выгонов, которые казались покинутыми уже долгие годы. Ни один из домов на этом пути не выглядел особенно прочным, хотя некоторые выглядели такими же шаткими и дом Дженны. Чайки, как призрачные тени в серебристом тумане, сидели на вершине ворот на некотором расстоянии; их крик эхом отдавался от камня и дерева.

Таверна Дженны, Толстый Паук, стояла на углу Ориндж и Дворцовой улиц, в пределах видимости от Амори Стиллхаус, недалеко от места, куда привела его Анна прошлой ночью. Итану всегда казалось, что здание может рухнуть от любого дуновения ветерка. Он тяжело завалился на бок, а его крыша опасно просела посередине. Табличка на двери гласила: «Т. Уиндкатчер, Кузнец чужого счастья. Любовь — это Магия». Итан смеялся каждый раз, когда видел ее. Дженна вполне могла забраться на крышу своей таверны и прокричать «Я — заклинатель!» так громко, как могла.

В Пауке было тепло и пахло древесным дымом и жареной птицей, гвоздикой и корицей. В баре горел огрызок единственной свечи, но в помещении было пусто. Итан вышел на середину комнаты и позвал Дженну. Через мгновение он услышал скрип стула над головой и неторопливые шаги, направляющиеся к лестнице.

— Кто это? — прозвучал женский голос.

— Это Итан Кэйлли, Дженна.

Женщина пробормотала что-то, что он не мог слышать, хотя он мог бы сказать, что в ее голосе не было удовольствия от его прихода. Но все же она спустилась по ступенькам, которые громко скрипели при каждом ее шаге.

На ней было простое льняное платье цвета слоновой кости и коричневая шерстяная шаль, накинутая на ее костлявые плечи. Её кожа была цвета темного рома; волосы были короткими, едва покрывавшими голову, и белыми, как луна в зимнюю ночь. У нее было узкое морщинистое лицо и темные глаза, которые были настороженными и жесткими как у сокола. Как всегда в руках у нее был бокал мадеры; Итан никогда не видел ее без него.

— Кэйлли, — сказала она, нахмурившись, когда увидела его. — Я думала, что это посетитель.

— Прости, Дженна.

Выражения ее лица не изменилось, но она махнула ему в сторону бара.

— Что ж, ты здесь, тогда тебе придется сесть и выпить со мной.

Она налила ему стакан мадеры и он прошел за ней к камину, где пылал огонь. Они сели за небольшой столик и Итан отпил вина, которого Дженна ему налила совсем немного. Ему не следовало удивляться. Учитывая сколько она выпивала неразбавленной мадеры, она уже должна была сломаться и спиться.

— Ты пришел за заживляющим бальзамом? — спросила она, наклоняясь вперед в своем кресле и глядя в его разбитое лицо.

Итан усмехнулся, еще раз пожалев, что не мог исцелить себя так, чтобы не навлечь на себя подозрения Генри, Дерна и других.

— Нет.

— Кто это с тобой такое сделал?

— Сама как думаешь?

Ее лицо превратилось в камень.

— Сефира Прайс.

Дженне вообще никто не нравился. Она благоволила к Итану, потому что он был заклинателем. А она могла быть очаровательной, когда этого требовала ее работа. К незнакомцам она относилась с презрением, но и к тем, кого знала, особой теплоты не испытывала. Насколько знал Итан, помимо тощей собаки, которая иногда приходила к ней, у нее не было друзей. Но никого на свете больше не было, кого бы она так сильно ненавидела, как Сефиру Прайс. Это собственно и объясняло, почему она помогала Итану в работе, несмотря на то, что для нее в этом не было никакой выгоды.

Итан не был уверен, почему она так ненавидела Императрицу Южной Оконечности. У него не было причин думать, что они когда-либо встречались, у них не было общих дел. Год или два назад Дженна как-то заметила, что Сефира стоила ей много денег. Итан так и не узнал, что произошло, но он знал, что, если она узнает, что помогая Итану, она может сделать гадость Прайс, она не задумываясь скажет ему, что он захочет узнать. Даже, если он ничего ей не заплатит.

— Она порочная женщина, — сказала Дженна, качая головой так горько, словно это ее избила Сефира.

— С этим спорить не буду.

Дженна еще раз покачала головой и откинулась в кресле.

— И так, заживляющий бальзам не нужен. Может хочешь получить приворотное зелье для своей женщины?

Итан покачал головой, зная, что она имеет в виду Элли.

— Нет, спасибо.

— Много не возьму. Если есть бурное прошлое, любовь проще выудить.

— Всего, чего я хочу — это информация, Дженна.

Она отмахнулась от него.

— Тебе всегда нужна информация. Вот только для меня звонких монет не прибавится.

Обычно на этом месте Итан вытаскивал пару шиллингов и клал их на стол Дженны. И сейчас она украдкой бросила туда взгляд. Итан сделал еще один глоток вина и посмотрел на нее.

— Ты права, — сказала она. — В этот раз денег нет. Будут, если ты соблаговолишь помочь мне, но сейчас их у меня нет. Сефира забрала все до последней монеты.

— С чего она так внезапно на тебя разозлилась?

— Меня нанял богатый человек, а она хотела эту работу сделать сама.

Дженна радостно рассмеялась, обнажая острые желтые зубы.

— Отлично, Кэйлли!

Она еще некоторое время посмеялась, медленно качая головой.

— Мне нужна твоя помощь, Дженна. Где-то на улицах есть заклинатель, который уже дважды убил: молодую женщину несколько ночей назад и маленького мальчика прошлой осенью.

Она сразу стала серьезной.

— Я слышала об этом.

— Что ты слышала?

— Не так много. Я слышала про убийства. Это все.

— Его последней жертвой была Дженнифер Берсон.

— Ее отец богатый человек?

Итан кивнул, полез в карман и достал сверток, в котором лежала брошь Дженнифер.

— Вот это забрали у нее.

Дженна взяла сверток, развернула его и присвистнула.

— Замечательно, — сказала она. — Порежь себя, а потом накапай на брошь.

Итан засомневался.

— Я слишком стара, чтобы резать себя ради твоей работы.

Он сделал, как она просила.

Дженна пробормотала что-то сквозь дыхание и мгновение спустя вокруг броши возникло яркое голубое свечение. И только. Ничего больше. Свечение исчезло также быстро как и появилось. Итану показалось, что он увидел бледно-голубую фигуру, стоящую в сторонке. Но когда он обернулся, она уже исчезла. Дженна некоторое время смотрела на камень, потом нахмурилась.

— Ничего, — сказала она, возвращая ему брошь. — Есть еще что-то?

— Нет. Но я видел ее тело. На ней не было метки. Я знал, что ее убил заклинатель и поэтому попытался выявить заклинание.

— И?

Он нахмурился.

— И ничего не узнал. Я подумал, что свечение сконцентрируется в том месте, куда ударило заклинание. Я подумал, что это откроет цвет силы заклинателя, но… — Он покачал головой. — Я предполагаю, что мое заклинание не сработало или тот, кто ее убил, пытался скрыть свое колдовство.

Дженна подвинулась вперед еще раз.

— Почему? Что ты видел?

— Все ее тело пылало. Эффекта от заклинания не было никакого.

Ее темные глаза сузились.

— И какой цвет ты увидел?

— Серебряный, как звездный свет. Там вообще не было цвета.

— Дьявол, — пробормотала Дженна. Она снова села, почесывая лоб.

— Что такое Дженна?

— Этот колдун должно быть скрыл цвет своего заклятия и это все. Ты увидел лишь то, что тебе показали.

— Не понимаю.

— Это потому что ты не думаешь, Кэйлли. Ты был уверен, что ее убили заклинанием, — Дженна покачала головой. — Это не так. Ее убили ради заклинания.

Все так стало понятно, что первой реакцией Итана была злость на самого себя, что он об этом не догадался раньше. Второе — он был в ужасе.

Заклинатели обычно использовали три типа заклятий. Стихийные заклятия, простейшие, подпитываемые одной из стихий — огонь, вода, земля и даже воздух. Жизненные заклятия, более сложные и более мощные, требующие кровь или волосы, листву или кору — все живое, что создано матерью-природой. Все заклинатели, которых знал Итан, пользовались именно заклятиями стихии и заклятиями жизни.

Но был и еще один, третий, вид заклинаний. Хотя некоторые говорят, что это некий подвид жизненных заклятий, принимающий самую опасную из своих форм: убивающие заклинания. Некоторые называют такой вид колдовства заклятиями жертвоприношения, но это одно и тоже. Убивающее заклинание подпитывается от смерти живого существа. Любого существа. Хотя самое могущественное заклятие получается от смерти человека. Для заклинателя желание забрать человеческую жизнь накладывает определенные ограничения, до которых заклятие может дотянуться. Жизненные заклинания могут заставить появиться из земли чашку с водой. Заклинание смерти может вызвать ливни во всей деревне. Жизненное заклинание может убить одного человека. Убивающее заклятие — сотню.

Вопрос бы не в том, что эти заклятия делали, как напомнила ему Дженна, а в том, что они сделали в этих двух конкретных случаях.

— Этот заклинатель, должно быть, работает с очень мощными заклятиями, — сказала Дженна, нарушая длительное молчание. — Кто-нибудь бы заметил.

— Можно подумать. Ты когда-нибудь использовала убивающее заклятие, Дженна?

— Однажды убила козла. Я думаю, это было произнесено как заклинание на любовь. Один богатый человек захотел девчонку, а она ему взаимностью не ответила. Я забрала всю силу, которую смогла.

— Сработало? — спросил он.

Дженна посмотрела на него.

— Все мои заклинания срабатывают. — Через мгновение она качнула головой в его сторону: — А сам-то? Ты использовал убивающее заклятие?

Итан покачал головой.

— Нет, никогда. Я вообще много времени провел не используя колдовства — когда был заключенным — и я никак не мог бы набросить подобного заклятия. Если честно, слишком могущественные заклятия пугают меня.

— Они действительно пугающие. С колдовством не шутят.

— Ты ничего не слышала? Ты обычно в курсе, если на улицах что-то происходит. Особенно, если в этом участвует колдун.

Она ехидно на него посмотрела.

— Так и не подкинешь монет?

— У меня их все еще нет, — сказал он, посмеиваясь. Но тут же стал серьезным. — Ты сама это сказала, Дженна. Этому колдуну придется наложить несколько мощных заклинаний. Опасных заклинаний. Не только для тех, кого он убивает. Если тебе что-то известно, скажи мне.

Это было словно признаться в том, что он что-то украл у бродячих торговцев.

— Не так много, — сказала она через некоторое время; голос ее звучал раздраженно, потому что он заставил ее рассказывать. — Может быть, вообще ничего

— Позволь мне об этом судить.

— Это давненько было, еще осенью.

— В День Папы? — спросил Итан.

— Перед ним, — сказала она, явно раздраженная тем, что он перебил. — Это было в тот день, когда повесили двоих.

— Ричардсоны?

— Да, они. Те, которые не заботились о своих малышах.

Около года прошло как их повесили в прошлом октябре, Итан ни разу не думал об Анне и Джоне Ричардсонах. Сейчас же они уже дважды упоминаются в разговорах. Странно. И, пожалуй, это важно.

Дженна показала в южный угол Толстого Паука.

— Их повесили вон там, — продолжила она. — Прямо у городских ворот. Пришла большая толпа поглазеть на это. И в тот день, прямо посреди казни, я почувствовала заклятие. Сильное, — сказала она, нахмурив лоб. — Сильнее, чем я могу создать. Могу поставить на все, что имею, что это было убивающее заклинание. Никакое другое так ощущаться не может.

— А жертва? — спросил Итан.

— Ничего, — сказала, качая головой, Дженна. — Они никого не нашли. Я никому ничего не рассказала, потому что мне не нужны были неприятности, если понимаешь о чем я. Но, насколько мне известно, они так никого и не нашли.

— Может это был не человек.

— Думала об этом, — сказала Дженна. — Но заклинание такое сильное.

Она пожала плечами.

— То есть ты думаешь, что он убил трижды, а не дважды?

— И это значит, что в его арсенале три мощных заклятия. Узнаешь, что делают эти заклинания, узнаешь, кто твой чародей.

Итан задумался. Были времена, когда он сомневался, что Дженна находится в здравом рассудке. Но с ее логикой сейчас не поспоришь. Она была права; заклинания были всем.

Он отпил еще разбавленной мадеры, потом поставил стакан на стол и встал.

— Спасибо, Дженна, — сказал он. — В следующий раз, будь уверена, я принесу тебе пару шиллингов в кармане.

— Обязательно принесешь, — сказала она без тени юмора.

Он направился к двери.

— Подожди.

Дженна встала, зашла за барную стойку и вошла в заднюю комнату. Итан заглянул туда, гадая, чего же она хочет. Когда она наконец вышла, она вынесла матерчатую сумку, которую она и передала ему.

Сумка была светлой, а в ней находились какие-то листья, трава с резким неприятным запахом.

— Это коровяк, — сказала Дженна. — Мощная защита.

Это было нечто большее. Коровяк, должно быть, является самым мощным охранным растением, используемым колдунами. Он усиливал любое заклинание, но особенно эффективным он был в качестве щита против враждебно настроенных колдунов. Его также добавляли в питье от кашля и лихорадки, да в припарки для ран. Это был щедрый подарок, который когда-либо и кому-либо дарила Дженна. Возможно, он нравился ей гораздо больше, чем думал.

— Спасибо, Дженна, — сказал Итан. — За мной должок. Когда у меня будет немного денег…

Она покачала головой.

— Не думай об этом. Береги себя, Кэйлли, — сказала она. — Между заклинателем и Сефирой Прайс ты словно меж двух огней.

— Будто я этого не знал. Еще раз спасибо тебе.

— А теперь иди. У меня дела, — она смягчила слова слабой улыбкой.

Итан улыбнулся в ответ и вышел.

Глава 12

Итан шагнул в грязный и скользкий от дождя переулок и направился в центр города. Ему нужно было вернуть брошь Абнеру Берсону и спросить торговца хочет ли он продолжения расследования. Итану не хотелось завершать расследование, пока не будет найден убийца Дженнифер, но Берсон нанял его найти брошь, а оба, Желтоволосый и призрачная девочка Анна, не раз напоминали ему об этом. Он был сыт этим уже по горло. И теперь решение оставалось за Берсоном, скажет ли он охотнику продолжить или отступить.

Пока он шел, то всё пытался найти связь между повешенными Ричардсонами, в День парада в честь чествования Папы, и нападением на дом Томаса Хатчинсона. Все три события привлекли большое количество людей, многие из них, без сомнения, были «сбродом», о котором говорил Хатчинсон.

Эбенезер Макинтош предводительствовал в южных частях Лондона, в день чествования Папы, и он также подстрекал чернь к бунту две ночи назад. Итана не сколько бы не удивило, если бы и его вздернули. Сотни стеклись в тот день к Перешейку, чтобы посмотреть на пресловутую повешенную парочку Ричардсонов, чтобы закидать тех камнями, пока они не умерли. Это было, подумал он, как раз тем событием, которое Макинтош и верные ему люди пришли бы посмотреть. Но никогда он еще не слышал, чтобы самозваный Командир Южной оконечности слыл колдуном. И едва ли его можно было заподозрить в том, что он мог вызвать такое сильное заклинание, чтобы создать Анну.

Дженна была права. Не так-то просто узнать, кто набросил те убийственные заклинания. Ему необходимо узнать, что задумал этот колдун, ради какого зла этот негодяй расплатился жизнями своих жертв.

Итак, что же ему было известно. Какую бы силу не извлек убийца из смерти Дженнифер Берсон и смертей других двух жертв, эта сила была темной. Такова природа заклинания убийства, в отличие от «приворотного» заклинания Дженны. Колдун, готовый на убийство, пойдет на что угодно, уничтожит кого бы то ни было, в погоне за своей нечестивой целью. Этот чародей должен быть найден и уничтожен.

Сефира не будет этому рада, как и Томас Хатчинсон; если только не окажется, что Эбенезер Макинтош — величайший колдун во всех колониях. А после того, как чародей поймет, что Итан не закончил своё расследование, он придет и за ним. Но Итану было плевать. Он знал, что никто кроме него не смог бы противостоять этому чудовищу.

И с этим решением Итан добрался до дома Берсона. Уильям встретил его у дверей и велел ждать, промокшим, в прихожей, пока он позовет хозяина дома. Несколько мгновений спустя, в холл вышел Берсон и отвел Итан в кабинет, где они говорили несколько дней назад. Берсон выглядел почти так же, как и в день их предыдущей встречи, хотя, возможно, с синева под глазами был несколько более выражена, а его напудренный парик был чуть меньше опрятен. Эти последние несколько дней очень негативно повлияли на него и его семью.

— У Вас есть для меня новости? — спросил торговец, когда они вместе с Итаном оказались у камина.

Итан вытащил из кармана завернутую в ткань брошь и протянул сверток Берсону. Мужчина помедлил, переводя взгляд с лица Итана на сверток в его руках и обратно. Наконец, взяв его, торговец развернул тряпицу дрожащими руками. Он издал тихий стон при виде броши и сделал вздох. По его щекам покатились слезы.

— Благодарю Вас, мистер Кэйлли. Вы, наверное, считаете меня дураком, но мне стало спокойнее, когда я вновь увидел брошь.

— Думаю, я понимаю, сэр, — мягко сказал Итан, не поднимая глаз.

— Значит, Вы нашли того, кто убил её?

— Нет, сэр.

— Но Вы знаете, кто её убил. Вы должны знать.

Итан покачал головой.

— Я не понимаю, — сказал Берсон, уставившись на украшение, лежащие в его мясистой ладони. — Тогда откуда у Вас брошь?

Итан не знал, сколько можно рассказать торговцу. Одно дело было рассказать Дженне о заклинаниях и колдуне, которого он преследовал. И другое дело объяснять это всё человеку, который был не то что далек от колдовства, а не являлся чародеем. Который, вероятно, боялся таких сил и не захотел бы иметь ничего общего с человеком, который такими силами обладал. Но, в конце концов, он решил, что Берсон заслужил того, чтобы всё узнать. Он рассказал этому человеку о своих встречах с Анной, он даже зашел так далеко, что повторил её наказ обвинить в смерти девушки Даниэля Фолтера.

— И Вы абсолютно точно уверены, что Фолтер не убивал её? — спросил Берсон, когда Итан закончил говорить.

— Именно так. Я знаю наверняка, что Даниэль никогда не был колдуном.

Берсон оторвал взгляд от броши и поднял глаза.

— Вы сказали «не был». Значит ли это… что он?

— Он мертв. Он был убит только вчера. Этот чародей сказал мне, через девочку, что хочет остановить мои поиски убийцы Вашей дочери. Он угрожал убить меня, если я продолжу.

— Понимаю, мистер Кэйлли. Я благодарен Вам за то, что Вы вернули мне её брошь. Прошлой ночью Вы мне сказали, что обычно не занимаетесь делами, связанными с убийствами. Вы сделали больше, чем я мог ожидать. — Он с большим трудом поднялся с кресла. — Я заплачу Вам, и вы можете больше не заниматься этим делом.

— На самом деле, сэр, — сказал Итан, так же вставая. — Мне кажется, Вы не поняли. Я не спрашиваю вашего разрешения, чтобы завершить своё расследование. Я прошу, чтобы Вы позволили мне продолжить.

Торговец не мог выглядеть более удивленным, даже если бы Итан попросил у того снять комнату в его дома.

— Вы хотите пойти на риск?

— Я считаю, что Ваша дочь погибла ради чего-то большего, её убили ради осуществления какого-то коварного умысла. Я не буду досаждать Вам, рассказывая о колдунах, и как мы делаем то, что делаем, скажу только, что есть заклинания, настолько зловещие, что для их осуществления требуются огромная сила, которая в свою очередь требует жертвоприношения. Я считаю, что Ваша дочь умерла из-за того, что колдуну как раз понадобилось воплотить такое заклинание.

— Храни нас Господь, — прошептал мужчина, на самом деле, отшатнувшись от Итана. — Вы можете это доказать?

Итан помотал головой.

— Нет.

— Но тогда как?

Несколько секунд Итан отказывался смотреть на торговца. Наконец, отважившись кинуть на торговца быстрый взгляд, он увидел, что на лице Берсона отразилась гамма цветов.

— Вам нужно… вам нужно её… её тело, ведь так?

— Да, сэр, — сказал Итан, голос его был тих.

— Дьявол. Я не хотел её хоронить. Я просто… мысль о том, что она лежала в склепе… Моя жена просто больше не могла этого вынести. Обычные четыре дня показались нам вечностью.

— Я понимаю, сэр.

— Вы добры, мистер Кэйлли. А я усложнил Вам задачу. Так что я могу сделать, чтобы хоть как-то помочь?

— Вы можете проявить сдержанность и никому не рассказывать о том, чем я занимаюсь, — сказал Итан. — Если кто-то спросит, даже члены Вашей семьи, скажите им, что Вы удовлетворены тем, что я узнал об убийстве Дженнифер и что за её смерть несет ответственность Даниэль Фолтер и что это дело закрыто.

— Даже своим домашним ничего не говорить? — спросил Берсон. — Несомненно, моя жена…

Итан поднял руку.

— Пожалуйста, сэр. Я не собираюсь вам лгать. Я боюсь этого колдуна, и не в последнюю очередь потому, что я не знаю, кто он. Я уверен, что ваша жена не подвергнет мою жизнь опасности сознательно. Но я чувствовал бы себя безопаснее, если бы мы могли сохранить этот момент между нами двумя.

— Хорошо, — сказал Берсон, видимо, взвесив сказанное Итаном. — Могу я еще что-нибудь для Вас сделать?

Итан почувствовал, как к его щекам приливает тепло.

— Честно говоря, вы можете. — Он показал рукой на своё лицо. — Люди, которые сделали это со мной, отобрали у меня все деньги, включая даже те, что Вы дали мне. Мне удалось оплатить своё жилье, прежде чем они добрались до меня, но у меня нет денег на еду и всё остальное.

Берсон улыбнулся и полез в карман за кошельком с мелочью, который Итан уже видел в прошлый раз.

— Разумеется, мистер Кэйлли. Пяти фунтов Вам будет достаточно?

— Двух будет достаточно, сэр.

— Что ж, но я все равно дам Вам пять. — Торговец протянул ему монеты. — Учитывая все, что Вы сделали от своего имени, и то, что Вы пережили, чтобы получить брошь, это меньшее, что я могу сделать.

Берсон привел его обратно в прихожую и распахнул дверь. Он оглянулся и сказал рокочущим голосом, без сомнения, для того, чтобы другие могли слышать:

— Ну, мистер Кэйлли, я благодарен Вам за то, что вы нашли брошь моей дочери и давайте закроем это дело. Всего Вам хорошего.

— Спасибо, сэр, — сказал Итан, вцепившись для пожатия в руку торговца.

Берсон подмигнул ему и сказал, понизив голос,

— Пусть Господь хранит Вас, мистер Кэйлли. Буду с нетерпением ждать нашей следующей беседы.

Итан кивнул и вышел из дома, думая обо всех тех жалобах, которые он слышал в таверне у Каннис, о состоятельных людях и их поведении. Абнер Берсон не показался ему человеком, который заслуживает меньшего уважения, чем любой другой горожанин, проживающий в более скромном районе Бостона.

Дойдя до конца широкой каменной дорожки перед домом Берсонов, Итан вышел на улицу Маяка, и тут же оказался лицом к лицу с Найджелом, который выглядел словно вымокший и ободранный большой пёс. Итан сделал шаг назад, намереваясь бежать, но потом передумал. Если здесь был один из них, то рядом могло притаиться еще пяток бандитов. Итан не сомневался, что головорезы Сефиры взяли его в кольцо. Поэтому вместо того, чтобы бежать, он достал клинок и засучил рукав своего камзола.

— Не нужно, — сказал Найджел, растягивая слова. — Она просто хочет поговорить.

— Ну, конечно, — сказал Итан. — Если ты не против, я не буду убирать нож.

Найджел просто пожал плечами и пошел прочь.

— Следуй за мной, — сказал он, даже не удосужившись оглянуться.

Итан помедлил, а потом последовал за ним. Гордон и Нэп, которые казалось, материализовались из ниоткуда, шли по бокам в ногу с ним. Он так же слышал, что кто еще следует за ним.

— Вы поди и живете все одной дружной семьей? — спросил Итан, глянув на двух мужчин, идущих рядом с ним.

Гордон сердито посмотрел на него, но ничего не сказал. Нэп усмехнулся.

Бандиты вели его на восток, а потом на юг, мимо королевской часовни и Старой Южной Церкви, к более открытым землям около пастбища д'Акоста. Наконец, они добрались до большого дома на Летней улице, который стоял всего в нескольких минутах ходьбы от высокой деревянной колокольни Новой Южной Церкви. Это место не считалось в Бостоне самым желанным районом для проживания, не то что район, где проживал Берсон со своей семьей. Эта улица не была даже одной из лучших в Южной Оконечности. Но, тем не менее, это был хороший район, гораздо лучше, чем заслуживала Сефира Прайс.

Итан не мог не признать, что дом, стоявший на этой улице, был красивым и элегантным. Это было большое здание, построенное из того же белого мрамора, что и дом Берсонов, но он был не таким показным, каким бы Итан ожидал увидеть дом Императрицы Южной Оконечности.

Мужчины проводили Итана по мощеной дорожке к двери. Найджел постучал, и на слабый отклик изнутри распахнулась дверь. Итан начал входить, но Найджел положил массивную руку, чтобы преградить ему путь.

— Твой нож, — сказал он, протягивая ему руку.

Оставшись без своего клинка, Итан попал бы в очень невыгодное положение, вступая в конфронтацию с Сефирой и её громилами.

— Сильно сомневаюсь.

— Тогда ты не войдешь.

— Вот и славно.

— Итан, даю тебе слово, что тебе ничего не угрожает, — послышался из глубины дома голос Сефиры. — Тебе нечего бояться. Может быть, в следующий раз при нашей встрече будет по другому, но на этот раз тебе ничего не угрожает.

Он вынужден был признать, что теперь ему стало любопытно. Он вздохнул, протянул Найджелу нож и шагнул внутрь.

Внутреннее убранство дома было гораздо богаче, чем снаружи, хотя опять же Итан был удивлен и немного разочарован, обнаружив, что Сефира обладала изысканным вкусом. Небольшой коридорчик, пол которого был выложен белым кафелем, а стены украшены красочными гобеленами, привел в большую общую комнату, которая была хорошо обставлена, и ярко освещена ароматическими свечами. Ковры и циновки, расстеленные на темном деревянном полу, пестрили цветом, при этом они не выглядели дешевыми и безвкусными, и соответствовали гобеленам. Итан подумал, что эти ковры и гобелены были привезены с Востока. Куда бы он ни посмотрел, то видел картины и скульптуры, и, хотя он не стал бы притворяться, что много понимает в таких вещах, он не мог не быть не впечатлен качеством каждого элемента убранства в этом доме…

— Сюда, — крикнула она ему из комнаты слева от гостиной.

Он последовал за её голосом в кабинет, который был сравним по размерам с библиотекой Берсона. Но в отличии от комнаты Абнера Берсона, которая была вся заполнена книгами, эта была увешана клинками. Здесь на стенах висели мечи всех мыслимых форм и размеров. Были и ятаганы из Святой Земли, эфесы которых усыпаны драгоценными каменьями, и аскетичные полуторные мечи, которые возможно были изготовлены в шотландской горной местности. Здесь же висели и прекрасные длинные лезвия, которые, должно быть, были сделаны на Пиренейском полуострове, и один короткий меч, который, казалось, был выкован из чистого золота.

— Этот был изготовлен турками, — сказала Сефира, видя, на чем задержался его взгляд. — Хочешь подержать?

Он покачал головой, переводя взгляд на неё, пока глазами не зацепился за небольшой стеклянный ящик, который был заполнен различным огнестрельным оружием. Это было ручные оружие, в основном кремневое, но там были и старые пистолеты с колесцовыми замками и, по крайней мере, один с фитильным замком, который должно быть был привезен с Востока. Каждый был уникальным, как и ножи, украшающие стены. Рукоять одного была из резной слоновой кости, другого из полированной светлой древесины, которую Итан не узнал, а следующий, по предположению Итана, из чистого серебра.

Рядом с этим ящиком стоял еще один, в котором находились кортики и кинжалы. Как в случае с мечами и пистолетами Итан не мог поверить разнообразию коллекции Сефиры. Это заставило его предположить, что здесь собраны клинки и огнестрельное оружие со всех континентов и почти из каждой европейской страны.

Поглазев некоторое время на кортики, он повернулся к Сефире. У него на языке вертелось столько вопросов. Но видя, как она наблюдает за ним, своими расчетливыми голубыми глазами, Итан тут же отбросил их, и отругал себя за то, что поддался её уловке отвлечь его. Он был словно маленький мальчик, которого слишком легко очаровать сладостями и блестящими игрушками.

Глядя на Сефиру — как она была одета и каким образом были уложены её волосы — он так же понял, что не только ножи и пистолеты должны были соблазнить его. Итан никогда не видел её одетой в платье, и сомневался, что, вообще когда-нибудь увидит. Но в то время, как она всё еще была одета в одежду для улиц, ее одежда в этот день была более женственной, чем обычно. Вместо бриджей, на ней была длинная черная юбка. Ее шелковая блуза была расстегнута на шее, а черный шелковый жилет одетый поверх неё, подчеркивал изгибы ее тела. На серебряной цепочке висел сапфировый кулон, заманивая взгляд Итана еще ниже, куда не следовало бы. Волосы были рассыпаны по спине свободными черными локонами, и даже на другом конце комнаты он мог почувствовать аромат её духов.

Она улыбнулась, возможно, заметив в его взгляде то, что он надеялся скрыть.

— Тебе нравиться моя коллекция? — сказала она, подойдя к нему.

— Должен признать, что действительно нравиться. То изогнутое лезвие почти в самом конце с рукоятью из черного дерева из Индии, не так ли?

— Ну, надо же, Итан, я понятия не имела, что ты так много знаешь о ножах. — Она казалась искренне удивленной.

— Когда-то у меня и самого была небольшая коллекция. Несравнима с этой, но я провел много лет, служа матросом и солдатом, и смог приобрести несколько сувениров.

— И где теперь твоя коллекция?

— Понятия не имею. Я не видел её с тех пор, как был сослан на Барбадос девятнадцать лет назад. — Он посмотрел на неё, прямо в глаза. — Зачем я здесь, Сефира?

— Ты мой гость, — сказала она, смеясь и мурлыча, одновременно. Она взяла его за руку. — Чем бы ты хотел заняться?

Он выпутал свои пальцы из её.

— Я бы хотел уйти.

Она вновь надула губы, как и тогда у него в комнате, несколько дней назад. Он быстро огляделся вокруг, ожидая, что здесь будет стоять Найджел, с кулаком наизготовку, готовым врезать Итану.

— Уже? — спросила она. — По крайней мере, окажи мне любезность и поужинай со мной.

Она вышла из комнаты, прежде чем он смог отказаться. Итан неохотно пошел следом, заходя вновь в гостиную. Не видя никаких признаков Сефиры, он напрягся и в нерешительности остановился. Он даже зашел так далеко, что начал наговаривать заклинание иллюзии, на случай, если покажутся ее головорезы.

— Я здесь, — крикнула она ему из другой комнаты, находившейся в задней части дома.

Итан пошел на голос Сефиры и обнаружил ту, сидящей во главе длинного стола. Перед ней стояло несколько блюд с сыром, хлебом, птицей, а по правую руку от неё стояли фрукты. Для него было сервировано место. Сефира держала бутылку красного вина, разливая его в два бокала.

— Присаживайся, Итан. Присоединяйся. Тут хватит на нас обоих.

— У меня нет на это времени.

Она спокойно взглянула на него.

— У тебя нет времени, чтобы поесть?

Он начал было говорить, что ему нужно было получить ответ на свой запрос, но сумел вовремя остановить себя. Он только что попросил Берсона помочь ему сохранить видимость того, что его расследование подходит к концу, и вот он сам чуть было не открыл правду самому опасному человеку в Бостоне.

— Подходи. — Она блеснула очаровательной улыбкой. — Я обещаю, мы будем говорить только о важных делах. А не о всякой ерунде вроде моей коллекции или тому подобных вещах.

— Откуда мне знать, что оно не отравлено? — спросил Итан, усаживаясь рядом с ней и указывая пальцем на свой бокал.

— Ниоткуда, — сказала она. — Но это делает наш ужин еще более захватывающим. — Она подняла свой бокал и держала его перед собой. Итан вторя ей, поднял свой. — За товарищескую конкуренцию, — сказала она, соприкасаясь бокалом с его.

Итан расхохотался. Он пригубил вина, которое оказалось отличным и вовсе не разбавленным. Помолчав, он взял немного сыра, хлеба, и мяса птицы. Он не взял себе фруктов, хотя бы потому, что она оставила их нетронутыми. Он не верил, что она собирается его отравить, но решил всё же есть только те продукты, которые ест она.

Она одобрительно кивнула, когда он начал есть, а потом сказала,

— Ты ходил повидаться с Абнером Берсоном.

Он смотрел на нее минуту, прежде чем ответить.

— Ходил.

— И что вы оба обсуждали?

По-видимому, когда Сефира сказала, что они будут «говорить о важных делах», это означало, что он ответит на ее вопросы о его делах.

— Не думаю, что тебя это коим образом касается, Сефира.

— Значит, ты не собираешься мне говорить.

Он усмехнулся и покачал головой.

— Ты все время забываешь, что я на тебя не работаю.

Она разочарованно вздохнула.

— Опять ты своё заладил, снова эта глупость.

— Знаю, ты вбила себе в голову, что я просто еще один охотник, который работает на тебя, но это не так. Я никогда не буду работать на тебя.

— Об этом мы поговорим напоследок, — сказала она. — Но даже если мы — конкуренты, разве ты не думаешь, что, когда Берсон и, скажем, Фергюс Дерн садятся вместе за один стол, то они обсуждают торговлю?

— Возможно, — согласился Итан. — Но я совершенно уверен, что Дёрн никогда не пошлет свои бандитов в дом Берсона, чтобы избить его жену и его самого до полусмерти.

— О, всё было не так уж плохо, — отмахнулась она от его замечания. Она мгновение изучала его лицо. — Твое лицо довольно хорошо заживает. Еще пара деньков и никто даже и не подумает, что с тобой случилось.

— Что ты имела в виду, еще минуту назад? Ты намекаешь на то, чтобы я пришел и стал работать на тебя?

Она вновь улыбнулась, склонившись к нему.

— А ты сам, как думаешь, что я имела в виду?

— Я думаю, что напугал некоторых людей, пока работал на Абнера Берсона. Видимо кто-то не хотел, чтобы я слишком много выяснил, а теперь еще ты зашла так далеко, что предлагаешь мне работу.

— Я тебе пока еще ничего не предлагаю. Расскажи мне, что вы обсуждали с Абнером Берсоном.

— И не подумаю.

Она собралась было отхлебнуть еще вина, но не стала и осторожно поставила свой бокал на стол.

— Ты же понимаешь, что есть и другой способ выяснить то, что меня интересует.

— Собираешься спросить у Берсона?

Сефира натянуто улыбнулась, но в ответ ничего не сказала.

Какая-то часть его была не прочь подразнить её, может быть, даже слишком. Её радушие и лучезарная улыбка не могли скрыть то, что она ненавидела его. В последнюю их встречу, она грозила убить его и в следующий раз она вполне может перейти от слов к делу. Как правило, то, что она хотела от него информации, было достаточно, чтобы убедить Итана держать всё, что ему известно при себе. В этом случае, однако, он может сам себе помочь, рассказав ей правду, или, по крайней мере, её часть.

— Я вернул ему брошь Дженнифер, — наконец, сказал он.

— Её брошь? — переспросила Сефира. — Да неужели?

— Да, и он заплатил мне. — Итан погладил карман, делая так, чтобы те несколько монет, которые ему дал Берсон, звякнули. — Ты же не собираешься у меня и эти отобрать, не так ли?

Она приподняла бровь и как-то неопределенно махнула в пространство.

— Ты и впрямь считаешь, что они были мне нужны? Я забрала их, чтобы довести до тебя свою точку зрения — продолжила она, прежде чем он успел ответить.

— Верно. Потому что избиения было недостаточно.

Она сделал вид, что к ней последняя фраза не имела никакого отношения.

— Так, значит, ты больше не работаешь на Берсона?

— А что? У тебя есть для меня работа?

— Отвечай на вопрос.

— Я нашел брошь, ради которой меня наняли. И мне заплатили за мои труды. Возможно, вы не слишком высокого мнения о моих умениях вести дела, но я не настолько глуп, чтобы работать бесплатно.

Она рассмеялась своим низким, гортанным голосом.

— Очень хорошо, Итан. А я и не знала, что ты достаточно умен, чтобы сделать то, что нужно. Полагаю, я недооценивала тебя.

Он пожал плечами, чтобы показать, дескать, его это мало волнует.

— А теперь может, ты мне ответишь на один вопрос?

Она подняла свою рюмку и отпила немного вина, не отрывая при этом от него своих глаз.

— Всё возможно, — сказала она, опуская на стол свой бокал.

— Кто первым тебе сказал, что я работаю на Берсона?

— Как я уже тебе и говорила, мало что в этом городе случается без моего ведома.

— Но ты сразу же обо всём узнала. Ты знала, что наняли именно меня, знала зачем наняли, и откуда-то тебе стало известно, когда я ходил в Королевскую часовню и когда я собирался встретиться лично с Берсоном. Я уже голову себе сломал, откуда тебе все это стало известно.

— У меня есть источники, — сказала она жеманно. Слишком собой довольная. Что до Итана, то он считал, что она сильно переигрывала.

— Не сомневаюсь… — начал было говорить он, но осекся.

«У меня есть источники», — сказала она. И он вспомнил, что ему сказал Берсон в их первую встречу. Итан спросил его, почему он нанял его вместо Сефиры, а Берсон ответил, что он рассматривал кандидатуру Прайс, но та сама призналась, что ничего не смыслит в колдовстве. «И потому… мы поузнавали, поспрашивали», сказал Берсон. «Я всегда знал, что в Бостоне был заклинатель. Просто нужно знать, где искать. А когда я услышал, что в городе есть охотник на воров, который так же и заклинатель…»

Кого он подразумевал под «мы»? Свою жену? Итан не мог себе представить, чтобы она занималась подобными вопросами. Она была слишком растеряна, чтобы увидеть Итана в тот вечер. Берсон бы не говорил с ней о найме охотника за ворами. Его младшая дочь? Ну, в этом нет никакого смысла. Уиллиям или кто-то из слуг? Итан не мог себе даже вообразить, чтобы Берсон советовался с ними в этом вопросе. Значит, остается Сайрус Дерн.

— Итан? — окликнула его Сефира, сощурив глаза.

— Да, — сказал он. Он заставил себя сосредоточиться. Он решил не задумываться над этим вопросом, тем более что для себя он уже все понял. — Конечно же, у тебя есть свои источники, Сефира, и они должны быть предметом зависти любого охотника на воров в Бостоне.

Если бы оказалось, что Берсон говорил с Дерном, откуда мог знать молодой торговец, что Итан был ведьмаком? Если, конечно, Дерн сначала не пришел к другому охотнику, разумеется, к Сефире, и та указала на Итана, когда поняла, что Дженнифер была убита с помощью заклинания. После разговора с Дернами, двумя ночами ранее, Итан предположил, что мужчина ничего не знал о его способностях. Возможно, Сайрус Дерн был более искусным лжецом, чем думал Итан.

— Скажи мне, — сказала она. — А разве Берсон не спросил тебя, кто виноват в смерти его дочери? — голос её казался непринужденным, но она пристально смотрела на него.

— Разумеется, спросил.

— И? — она начала терять терпение. — И что же ты ему сказал?

— А что я должен был ему сказать?

Она начала было отвечать, и Итан бился бы об заклад, поставил бы все монеты в своем кармане, что она собирается назвать убийцей Дженнифер Берсон беднягу Даниэля Фолтера. Но она вовремя спохватилась, еще раз улыбнулась и слегка склонила голову.

— Мне бы хотелось знать, что ты ответил отцу бедной девушки, — в итоге сказала она.

— Я сказал ему, что не знаю, что слышал имя, которое упоминается в связи с этим преступлением, но я не могу сказать наверняка, что этот человек убил его дочь.

Она нахмурилась.

— И его это устроило?

— Устроило? Нет. Но я сказал ему, что сделаю все, что в моих силах.

Сефира всё так же хмурилась и продолжала смотреть на него так пристально, что можно было подумать, что она обладает способностью читать его мысли.

— Я тебе не верю, — сказала она, спустя какое-то время.

Итан потянулся к бокалу с вином и сделал глоток, его рука не дрогнула.

— Чему не веришь?

— Всему этому. Всему из того, что ты сказал. — Она покачала головой и чуть усмехнулась. — Я-то подумала, что могла бы узнать что-то от тебя, и ты лгал мне все это время!

— Нет, не лгал. — Она начала было спорить, но он поднял палец, чтобы заставить ее замолчать. — Я почти ни разу тебе не солгал.

— Но ты признаешь, что всё-таки солгал мне.

— Ну, конечно, я солгал тебе. Как и ты мне. Мы с тобой никогда не станем друзьями, Сефира. Сама эта встреча основана на лжи. И только потому, что я оказался достойным тебя в этой небольшой игре, ты вдруг стала возмущена этим.

Она уставилась на него.

Итан осушил свой бокал и поставил его на стол.

— Я разочарован в тебе. — Он встал и отвесил небольшой поклон. — Спасибо за чудесный ужин.

Он вышел из-за стола и направился к двери.

— Я так понимаю, что ты не оставишь в покое это дело?

Итан на мгновение замер на полушаге, но не оглянулся на нее. Он уже взялся за ручку двери, когда она окликнула его по имени.

И всё же, вняв здравому смыслу, он оглянулся и посмотрел ей в лицо.

— Я не могу позволить тебе уйти, — сказала она. — Мои люди стоят как раз под дверью. И одно моё слово… — Она пожала плечами. — Никто не будет скучать по тебе. Ты не настолько важен.

Он ждал этого. У него не было ножа, но были и другие способы. Задрав рукав, он провел по коже ногтями, оставляя на предплечье три свежих бороздки, из которых тут же начала сочиться кровь.

Сефира открыла свой рот.

— Не смей! — пригрозил Итан. — Я ухожу. Твои люди немедля отдадут мне мой нож и отпустят меня восвояси. Или я подожгу твой великолепный дом и сравняю его с землей.

Она разозлилась настолько, что готова была придушить его собственными же руками.

— Крикни Найджела и скажи ему, чтобы он вернул мой клинок.

— Это еще не конец, Итан.

— А между нами никогда не будет мира, не так ли?

Его спокойствие, казалось, только еще больше её разозлило.

— Это уже не забавно! Я предупреждала тебя на счет дела Берсона, но ты проигнорировал все мои слова тогда и сейчас. Что ж, отлично. Я больше не буду говорить об этом.

— Как удобно-то станет нам обоим, потому что мне надоело тебя слушать.

Она медленно покачала головой, щеки вспыхнули румянцем, а её голубые глаза расширились от гнева. Даже сейчас, когда она угрожает его жизни, она была так же прекрасна, как любая женщина, которую он когда-либо видел.

— Думаешь, твое проклятое ведьмовство будет защищать тебя?

— В прошлом, оно вполне с этим справлялось.

— Есть и другие способы, — сказала она. — У тебя есть подружка — прелестная женщина. Она владеет маленькой таверной под названием Доусинг. Будет большой трагедией, если что-то случится с ней или с её заведеньицем.

Заклинание уже срывалось с его губ, прежде чем он успел осознать что делает.

— Дискати экс круоре эвокатум! — Уничтожить, наколдовано на крови.

Мощная пульсация силы прошла через всю комнату, заставляя пробежать мурашки по его спине. Рядом с ним появился дядюшка Реджи, светящийся кроваво-красным, улыбаясь, как упырь. В ярости Итан направил заклинание на Сефиру, но в самый последний момент, смог увести от неё удар.

Внезапно раздался треск ломающийся древесины, и маленький столик, стоявший возле того места, где сидела она, разлетелся на кусочки. Обломки древесины были разбросаны по ковру, на котором она стояла, а щепки и мелкое древесное крошево покрыли её юбку. Сефира стояла и смотрела на него, разинув рот.

Итан уже принялся снова царапать себе руку, потому как ему нужно было больше крови, чтобы пробить себе выход из её дома.

— Если ты или твои люди когда-нибудь приблизятся к Каннис или к её таверне, я всех вас убью. И мне будет плевать, что потом меня вздернут за твоё убийство. Я уничтожу тебя, измельчу в труху, как только что сделал с тем столом. А теперь зови Найджела. Я готов уйти.

Сефира подняла не него свои глаза и, наконец, выдавила из себя

— Найджел!

Мгновение спустя дверь отворилась. Найджел остановился на пороге, заметив окровавленную руку Итана и беспорядок по среди гостиной, потом вошел внутрь, хотя и оставил дверь открытой настежь.

— Отдай ему его нож.

Найджел вытащил оружие из кармана камзола и сделал шаг в направлении Итана.

— Просто положи его на ручку стула, — сказал Итан, указывая на стул окровавленным пальцам.

Найджел посмотрел на Сефиру, которая помедлила, но затем кивнула.

Здоровяк сделал так, как велел ему Итан.

— А теперь встань рядом с ней.

Мужчина подошел к Сефире. Итан взял свой нож и пошел к двери.

— Остерегайся, Итан. Всегда будь начеку, — сказала Сефира. — Не смыкай глаз. Даже не вздумай моргать.

Он вернул свой клинок на пояс, дрожащей рукой, теперь, правда, он не мог сказать, потряхивало его от ярости или от страха. Он взглянул на нее еще раз и вышел из дома, дядюшка Реджи последовал за ним.

Глава 13

Сефира и ее головорезы не пошли за ним сразу, когда он возвращался через Южную Оконечность. Итан постоянно оглядывался, ожидая их нападения каждую минуту. Когда он уже был достаточно далеко от ее дома, его сердце перестало бешено биться. Он удивлялся, о чем он, во имя всего святого, думал. Наслать какое-нибудь заклятие на дом Сефиры? Уничтожить ее мебель? Угрожать ей убийством? Он вполне мог украсть деньги из ее сумочки, когда она смотрела или назвать ее шлюхой при ее людях.

Если ему и был нужен еще один стимул, чтобы найти убийцу Дженнифер Берсон, закончить с ее отцом и заклинателем, то теперь этот стимул у него был. Сефира никогда не остановит охоту на него. С тех пор как он утвердится в качестве охотника на воров в Бостоне, она будет завидовать каждой заработанной им монете. Но, если он смог бы завершить свое расследование, возможно, ее желание увидеть его мертвым поубавится.

Он решил сначала поговорить с Сайрусом Дерном. Если Дерн солгал ему в их первую встречу, Итан хотел знать, почему.

Был полдень и он знал, что Дерн в это время должен был быть дома. Несмотря на это, он отправился в длительную прогулку по городу к пристани Дерна и складам по Корабельной улице в Северной Оконечности. Итан поднял от дождя воротник своего пальто и втянул голову в плечи. Он шел по краю дороги, стараясь, чтобы железные почтовые ящики оставались между ним и проезжающими экипажами. Ручьи воды стекали между булыжниками мостовой, собираясь в мелких впадинах посреди переулка, и убегали в стоки, расположенные через определенные интервалы. Проезжая мимо, повозки и лошади окатывали его, охлаждая его пыл и покрывая пятнами его одежду.

Причал Дерна находился рядом с другими, принадлежащими таким же торговцам. У Абнера Берсона же верфь находилась немного вниз по Корабельной улице. Принадлежащий Ханкоку причал, самый длинный в Северной Оконечности, второй по значимости в Пристани Лонг, стоял немного южнее от них обеих. На всех этих причалах стояли огромные деревянные склады, где торговцы хранили свои товары и готовили их к продаже.

Двое устрашающего вида стражников стояли у входа на причал, и один из них остановил Итана, когда тот попытался ступить на пристань.

— Вы кто? — спросил он, изучая разбитое лицо Итана.

— Итан Кэйлли. Я здесь, чтобы увидеть Сайруса Дерна. — Мужчина с сомнением на него посмотрел. — Я работаю на Абнера Берсона, — добавил он.

Это убедило его.

— Ага, хорошо, — сказал он и махнул Итану, чтобы тот прошел на пристань.

Итан направился вниз по пристани мимо магазинчиков и складских помещений, пока не дошел до самого большого склада. Надпись над дверью гласила:

«Фергюс Дерн и сын, Бостон. Основан в 1715».

Портовые рабочие заносили в здание ящики, холщовые мешки и, обернутые тканью, почтовые посылки. Одни катили бочки, а другие, по двое, таскали бревна. Итан подождал пока несколько человек зайдет внутрь, потом последовал за ними, остановившись в двери, чтобы дать глазам привыкнуть к полумраку. Эхо от громких разговоров прокатывалось по всему зданию, создавая ощущение, что помещение меньше, чем оно есть на самом деле.

Товар был разложен повсюду. Вместе с теми рабочими, которые разгружали корабль, некоторые сортировали его в других местах под руководством нескольких прорабов. Вначале Итану показалось, что все действуют хаотично, но у него заняло много времени, чтобы понять, что во всех действиях есть свой ритм и порядок.

Он шел через здание, стараясь оставаться в тени, даже когда искал Сайруса Дерна. Он не видел ни Дерна, ни его отца и гадал, где же еще на пристани они могут быть. Но когда он дошел до конца склада, то увидел обоих торговцев в маленьком кабинете.

Они разговаривали тихими голосами с мужчиной среднего телосложения, который был не старше Итана, его тридцати девяти лет. Через мгновение Итан узнал в нем Гилберта Деблоиса, брата одного из богатых торговцев и успешного торговца и посредника в продаже огнестрельного оружия. Итан не удивился бы, если узнал, что часть оружия из своей коллекции Сефира приобрела у него.

Он подошел к двери, ведущей в кабинет, доброжелательно улыбаясь, пока стоял и смотрел на троих мужчин. Его руки были заложены за спину.

Сайрус Дерн едва удостоил его взглядом.

— Да, что такое? — спросил он.

— Добрый день, мистер Дерн.

Дерн взглянул на Итана еще раз более внимательно. Наконец, через несколько секунд, мужчина узнал его.

— Мистер Кэйлли! — сказал он, даже не пытаясь скрыть свое удивление.

— Рад увидеть Вас снова, сэр, — сказал Итан, подавая руку.

Дерн шагнул вперед и пожал ее, все еще удивленно.

— Что Вы делаете здесь?

— Я надеялся, что смогу поговорить с Вами.

Дрен отпустил его руку и бросил неловкий взгляд в сторону Деблоиса, потом и отца. Фергюс Дерн остановился, чтобы посмотреть на Итана, а потом и на сына; выражения глубоко неодобрения было на его лице. Без сомнения он считал, что Итан непростительно нарушил правила приличия, придя сюда. Деблоис же просто казался разраженным от того, что были прерваны деловые переговоры.

— Сейчас не лучшее время для разговора, мистер Кэйлли, — сказал младший Дерн, опять взглянув на Итана. — Если бы Вы могли прийти ко мне домой чуть позже, может ближе к вечеру…

— Нет, сэр. Я хотел бы поговорить с Вами сейчас.

— Так, слушайте сюда, Кэйлли, — сказал старший Дерн. — Это место для торговли. Мой сын занят…

— Погибла девушка, сэр! — сказал Итан, повышая голос так, что его услышал стоявший рядом рабочий. Деблоис нахмурился, но посмотрел на Фергюса Дерна, а не в сторону Итана. — Девушка, которую любил Ваш сын и на которой хотел жениться, — продолжил Итан, слегка понижая голос. — Уверен, Вы не собираетесь сказать мне, что Ваш бизнес гораздо важнее того, чтобы найти ее убийцу.

Так много было сделано, чтобы сохранить в секрете тот факт, что он все еще ищет убийцу Дженнифер Берсон. Но Сефира уже была в курсе, что означало, что все заинтересованные лица тоже. Кроме того, он ни за что не променял бы увидеть то, как выглядит в эту минуту выражение лица Фергюса Дерна.

— Ну… Я… — пожилой человек повернулся к сыну в поисках поддержки, его щеки покрылись румянцем.

— Можем поговорить об этом снаружи, мистер Кэйлли? — спросил Сайрус, указывая в сторону двери, расположенной в задней части стены и открывающейся на причал.

— Это было бы замечательно.

— Я ненадолго, — сказал младший Дерн Деблоису. Он махнул Итану и последовал за ним до двери.

Оказавшись снаружи, они отошли от здания на некоторое расстояние, чтобы их не могли услышать стоящие у двери. Дерн поплотнее натянул свой камзол на плечи и сердито посмотрел на Итана.

— Хорошо, — сказала он, останавливаясь и вытягиваясь в полный рост. — Что же есть такого важного, что не может подождать до вечера?

— Я хотел бы знать, почему Вы солгали мне прошлой ночью.

— Я понятия не имею, о чем Вы говорите! — сказал Дерн. Он говорил с возмущением, но его взгляд скользнул мимо.

— Вы сказали мне, что не знаете, почему Берсон нанял меня, Вы сказали, что не знаете, как погибла Дженнифер. Но, правда в том, что Вам было известно, что ее убили колдовством и именно Вы рекомендовали меня ее отцу.

Поначалу Дерн ничего не ответил. Он смотрел через всю пристань на проплывающий по морю корабль, ветер трепал его темные волосы. Двое рабочих задержались в дверях склада, наблюдая за Итаном и Дерном.

— Кто рассказал Вам? — наконец просил Дерн. — Абнер?

— Нет. Сам до этого додумался. Я предположил, что он, должно быть, спросил у Вас, кого ему следует нанять, и Вы предложили подыскать кого-нибудь. Вы пошли к Сефире Прайс, но, когда она поняла, что в деле замешал заклинатель, она отправила Вас ко мне.

Молодой торговец скорчил кислую гримасу.

— Полагаю, мне следует выказать удивление, что Вы об этом узнали, — он вздохнул и посмотрел на Итана. — Я уверен, что хитрость и уловки вполне в духе такого человека, как Вы.

Итан проигнорировал замечание.

— Почему бы не сказать мне об этом с самого начала? — спросил он.

— Так предложила мисс Прайс. Она сказала, что вы с ней соперники и, если Вы узнаете, что это ее идея, Вы откажитесь от работы.

Сефира знала его хорошо; это он отлично понял. Но почему же она пыталась всучить ему работу, говоря при этом, что этого не хочет? Разве что она с самого начала знала, насколько опасен заклинатель, убивший Дженнифер. Это могло заставить ее беспокоиться по поводу этой работы для себя и настойчиво предлагать ее Итану, если к тому же она думала, что колдун в конечно итоге убьет его. Но тогда зачем лезть на рожон и избивать его, а потом загонять через торговый квартал? Слишком многое не вяжется.

Дерн становился все более нетерпеливым.

— Мы закончили? — спросил он. — Есть и другие вопросы, требующие моего внимания.

— Какую причину назвала Сефира, мисс Прайс, отказываясь от этой работы?

— Все так, как Вы и сказали. Она поняла, что здесь задействована магия и сказал мне, что нам нужен заклинатель. Она сразу упомянула Ваше имя. Я о Вас не слышал, но позже, когда я рассказал Абнеру, он знал, кто Вы такой.

— Кому еще Вы говорили? — спросил Итан.

— Говорил о чем?

— Что я колдун?

— Никому, — сказал Дерн. — Даже отцу не говорил.

— Хорошо, — сказал Итан. — Я еще спрашивал Вас о той ночи, о том, когда Вы в последний раз видели Дженнифер. Были ли Вы за пределами города, когда она погибла. Спрашивал о других поклонниках, которые у нее могли быть. В чем еще Вы мне солгали?

— У Вас никакого права разговаривать со мной подобным тоном! — оскорбленно сказал молодой торговец.

Итан понимал, что ему следует держать свои эмоции в узде. Но после всего того, что он пережил за последние два дня и, услышав, как этот человек жалуется на плохое обращение, стало последней каплей. Он сграбастал Дерна за воротник и дернул его на себя, почти сбивая с ног. Краем глаза он заметил двух рабочих, направившихся в их сторону.

— Отзовите их, — сказал он тихо. — Немедленно!

— Все в порядке, — крикнул Дерн мужчинам с притворной улыбкой. — Просто… разговариваем.

Мужчины остановились, переглянулись. Наконец, один из них пожал плечами, и они вернулись на свои места у двери.

— Теперь слушайте меня, — сказал Итан, понижая голос. — С тех пор, как это все началось, меня избили, ограбили, преследовали, мне угрожали и лгали, — он махнул рукой в сторону города. — Убийца Дженнифер где-то там, охотится на меня так же, как и я на него. Разница лишь в том, что он знает как меня зовут, знает как я выгляжу, знает где я живу. И он намерен убить меня. Вы действительно думаете, что меня волнует, как Вы хотите, чтобы я с Вами разговаривал? — Дерн покачал головой, его глаза были широко распахнуты. До Итана дошло, что, пожалуй, никто, кроме отца, никогда не обращался с молодым человеком таким образом. — Спрошу еще раз: Вы еще в чем-либо меня обманули той ночью?

Торговец облизнул губы.

— Да. Я был за пределами города той ночью. Дженнифер со мной не было. Клянусь, что ее не было со мной. Я не скажу, что я делал там. Но ничего, что было бы связано с ней или ее убийством. Вы должны мне поверить.

Итан смотрел на него еще некоторое время прежде, чем отпустить его и с силой оттолкнуть.

— Вы не знаете этого, — сказал он. — Вы — идиот! Я уверен, Вам хотелось бы верить, что чем бы Вы там ни занимались, это никак не связано с ее гибелью, но Вы этого не знаете.

— Конечно, я…

— Послушайте меня! — Итан закрыл на мгновение глаза и провел рукой по лицу. — Зачем она вышла на улицу в такой час, не за Вами ли она пошла? — Дерн просто посмотрел на него. — Что Вы делали там? — требовательно спросил Итан.

— Я не скажу Вам.

— Вы можете верить, что ее смерть никоим образом не связана с Вашей вылазкой в город, но, если она пошла за Вами, потому что хотела узнать что-то о Ваших делах или думала, что у Вас есть женщина… — Дерн хотел было возразить, но Итан не предоставил ему такого шанса. — Если она пошла за Вами по какой-то причине, тогда она, должно быть, наткнулась на что-то, на что не должна была. Ее убийца хотел сделать что-то с Вашим бизнесом. А сейчас Вы должны рассказать мне о том, что Вы делали той ночью!

Дерн покачал головой.

— Нет. — Он снова покачал головой. Его лицо было бледным, он нервно облизал губы. — Нет, не должен. Вы понятия не имеете, о чем говорите. Вы ничего не знаете про мой бизнес, и я не собираюсь Вам говорить об этом. Но знаю, что Вы ошибаетесь.

Итан опять дернул мужчину, но Дерн отпрыгнул так проворно, как Итан от него не ожидал. Дерн предостерегающе поднял палец.

— Вы не тронете меня снова, мистер Кэйлли! Подойдете ко мне, и я позову тех людей. Подойдете к моему дому, будете иметь дело с людьми, которых нанял мой отец. Не говоря уже о шерифе Гринлифе, — он поморщился. Итан понял, что это была попытка улыбнуться. — Может быть, шерифу будет интересно узнать, что Вы не только охотник на воров, но и ведьмак.

Он начал отступать, словно боялся, что Итан опять на него нападет. Итан не преминул бы это сделать, но те двое мужчин все еще на них смотрели и Итан подумал, что они ждут лишь малейшего предлога, чтобы вмешаться.

— Абнер Берсон не будет в восторге, когда узнает, что Вы отказались помочь мне, — сказал Итан.

На это Дерн рассмеялся, как-то пронзительно, нервно.

— Не то, чтобы меня это волнует, но Вы ошибаетесь. Но Абнер меня полностью поймет. Он — торговец.

Итан хотел было возразить, но он не был уверен, что молодой человек неправ. У Берсона было больше общего с Дернами, чем с Итаном.

В итоге Дерн добрался до двери, все еще пятясь назад. Он оперся на дверной проем, нашел дверь и быстро скользнул в помещение склада.

— Тупой ублюдок, — пробормотал Итан. Но он почувствовал боль в животе. Дрожа от порыва ветра, он направился в одиночестве вдоль пристани к улице.

Как только он дошел до улицы, то увидел Дивера, приближающегося к нему. Тот настороженно оглядывал улицы, держа руки в карманах. Он не замечал Итана до тех пор, пока охотник на воров не встал прямо перед ним, загораживая дорогу.

— Итан! — сказал Дивер, останавливается и снова оглядываясь. — Что ты делаешь здесь?

— Нужно было переговорить кое с кем там, — сказал он, кивая головой в сторону складов. — За все хорошее, что со мной случилось, мне следует пойти в Доусер и поднять кружку эля. Или две. Ты идешь с работы?

Дивер притормозил прямо напротив пристани Дерна. Он посмотрел в сторону складских помещений и на охранников, стоящих около них.

— Да. Сегодня закончил пораньше. Ты встречался с кем-то там? Это был Берсон?

— Вообще-то, нет, — тихо сказал Итан. — Сайрус Дерн.

— Дерн? — рассмеялся Дивер, но Итан видел, что его что-то беспокоит. — Черт побери, Итан! Скоро ты совсем не захочешь иметь ничего общего с нами, простолюдинами.

— Вообще-то, Дерн — это не главное. Я сегодня отужинал с Сефирой Прайс.

Дивер еще раз посмотрел в сторону пристани, но потом его взгляд метнулся обратно к Итану.

— Ты шутишь!

— Неа. Она показала мне свою коллекцию клинков и пистолетов, налила мне вина, даже намекнула, что намеревается предложить мне работу, — он сделал шаг назад, намереваясь направиться в Доусер. — Пойдем, расскажу по дороге.

Дивер засомневался лишь на мгновение. Но и этого было достаточно.

— Да, что с тобой такое? — спросил Итан. — Ты ведешь себя так, словно я последний человек в мире, кого ты хотел бы видеть.

— Это не так, — сказал неубедительно Дивер. — Я… Я просто шел домой. Я устал; день был длинным. Но… но, конечно, я пойду в Доусер с тобой. — Его голос прозвучал бодро, но фальшиво. Итан с любопытством на него посмотрел, когда они продолжили идти. — О чем ты разговаривал с Дерном?

Итан не думал, что Дивер спросит про Дерна прежде, чем узнает подробности встречи с Сефирой. Но он пересказал свой разговор с торговцем, пока они шли по улице Миддл и пересекли Мельничный Ручей в центре города.

Когда Итан закончил, Дивер сказал:

— Я не знал, что он и дочь Берсона были помолвлены.

— Если бы ты послушал, как он разговаривал сегодня, ты бы и не подумал об этом.

— Ты правда думаешь, что ее убили из-за его каких-то делишек?

— Я не знаю, — сказал Итан. — Не могу придумать никакой другой причины, по которой она одна той ночью вышла из дома. И не могу представить, почему чародей выбрал ее. Если только это как-то связано с ее отцом или Дерном.

— А может ее перенесли на улицу после того как убили. Или может кто-то вынудил ее пойти туда. Они могли применить к ней какое-нибудь заклятие.

Итан покачал головой.

— Нет, это слишком сложно для заклина…

Итан остановился посреди улицы, слегка покачиваясь. У него закружилась голова.

— Я — идиот! — прошептал он.

— Что? Ты в порядке? — Дивер положил руку на спину Итана и посмотрел ему в лицо.

Итан слегка кивнул. Это было прямо перед ним, как след крови в пустом переулке. Все, что ему оставалось делать, это следовать за каплями, и они бы просто привели его туда, куда ему нужно. А он был так слеп, чтобы понять.

Узнай, что делают эти заклинания, и ты найдешь убийцу. Вот о чем говорила ему Дженна. Но даже после того, как он услышал это и понял, что она права, он не изменил своего подхода к расследованию. Итан предполагал, что душегуб убил Дженнифер Берсон не из-за того, кем она была или из-за того, что знала. Но что, если ее убили просто потому, что она оказалась там, на улицах Бостона, просто не в то время? Что, если убийца не собирался убивать дочь богатого торговца, а просто искал кого-то молодого, кто был один в городе, чтобы использовать силу от смерти, необходимую для грандиозного заклинания? Вместо того, чтобы связать убийцу с Дженнифер Берсон, ему следовало бы поискать того, кому это заклинание предназначалось.

Дженна дала ему еще один ключ, хотя он и не понял это в свое время; как и она сама. Она сказала, что она использовала убивающие заклинания, чтобы заставить кого-то полюбить богатого мужчину. Это, конечно, не было удивительно; контролирующие заклинания были одними из самых сильных в мире заклятий. Они также были одними из самых часто используемых в темной магии.

— Итан!

Он осознал, что Дивер разговаривает с ним уже некоторое время, зовет его по имени и спрашивает, все ли с ним в порядке. Несколько человек собралось вокруг них. Они смотрели на Итана, как на пьяного или помешанного.

— Я в порядке, — он оглянулся по сторонам. — Правда, — сказал он громко, чтобы все услышали. — Со мной все хорошо.

Стоящих вокруг незнакомцев это не убедило, и он не мог их за это винить. Хоть синяки на его лице уже и не были такими, как два дня назад, но они изменили цвет, от чего он выглядел еще хуже. Он был весь мокрый и грязный; его одежда была насквозь промокшей. Ничего удивительного в том, что они приняли его за сумасшедшего.

— Тогда идем, — сказал Дивер, осторожно дергая его за рукав камзола.

Они пошли дальше, но Итан больше не намеревался идти в Доусер. Через час или два настанет ночь и он не хотел оказаться за границами города, если хотел помочь. Он в конце концов доберется то таверны, но сначала ему нужно больше информации. И теперь пришло время, чтобы поговорить с теми, кто был на улицах тогда, когда погибла Дженнифер Берсон.

— Так что все это значит-то? — спросил Дивер.

— Пока не могу тебе сказать, — Итан опять остановился. — Слушай, иди-ка ты без меня. Мне еще кое-что нужно сделать.

— Пойти без тебя? Да мы же почти пришли.

— Знаю. Прости.

Дивер развел руки.

— Я вообще-то не собирался в Доусер, пока не встретил тебя. И что мне теперь делать?

— Не знаю, — сказал Итан, удаляясь от него. — Сказал же, что мне жаль.

— Ладно, но, в конце концов, ты скажешь мне, куда идешь? — крикнул ему вдогонку друг.

— Мне надо поговорить кое с кем в другом кабаке.

— В другом кабаке?

Итан не ответил. Возвращаясь обратно к улице Ганновер, он в последний раз обернулся через плечо. Дивер стоял на дороге, его руки лежали на бедрах.

Таверна Зеленый Дракон стояла на улице Объединения, сразу за Ганновером. Это было обычное двухэтажное здание с покатой крышей и кирпичным фасадом. В нем не было ничего примечательного, кроме чугунного стержня на двери, который выступал в качестве насеста для железной скульптуры крадущегося дракона. Его крылья распахнуты, пасть открыта в огненном реве.

Первый этаж здания годами использовался для встреч масонов. Сама таверна была расположена в подвале. Раньше она была открыта для всех. Но с тех пор, как год назад был выпущен Акт Гренвиля, таверна получила известность как место встречи для тех, кто вступает против действий Парламента. Итан не сомневался, что именно эти люди устроили беспорядки.

Несколько мужчин в рабочей одежде толпились в узкой улочке возле здания, казалось, не замечая дождя. Другой человек стоял в двери и смотрел на Итана, пока тот приближался к таверне. Но его никто не остановил и не сказал ни слова приветствия. Итан приостановился у двери, стряхнул, как гончий пес, воду с плаща, а потом спустился по лестнице в подвал.

На полпути до него донеслись запахи: табачный дым, протухший эль, жареное мясо и свежеиспеченный хлеб. Итан остановился у подножия лестницы. В дальнем конце комнаты в большом каменной камине горел огонь, а на всех столах мерцали свечи. Свет и тени причудливо плясали по неровному деревянному настилу на полу и грязным стенам. Несколько человек стояли у бара, держа в руках кружки с элем. Пока Итан спускался, он слышал разговоры, но они сразу же утихли, когда он вошел. Люди просто смотрели на него, на лицах было написано, что они совсем ему не рады.

Итан оглянулся. На улице, при свете дня, эта идея казалась ему просто отличной. Здесь внизу, в полумраке, у него на этот счет появилась другая мысль.

— Меня зовут Итан Кэйлли, — сказал он, наконец. — Я хотел бы поговорить с тем, кто три ночи назад возглавлял демонстрацию.

В начале, никто не ответил. Но потом от бара отделилась одна фигура, в руках была кружка эля. Он был примерно такого же роста и возраста, как и Итан. Он стоял с прямой спиной, его бледные голубые глаза смотрели и выдерживали взгляд Итана. Он был одет в простую белую рубашку и черные бриджи. На нем был красный камзол, и напудренный парик.

— Добрый день, мистер Кэйлли, — сказал он звонким голосом. — Мы ждали Вас. Меня зовут Самюэль Адамс.

Глава 14

Адамс шагнул туда, где стоял Итан и протянул руку, которую Итан пожал.

— Приятно познакомиться, мистер Кэйлли, — сказал он с обезоруживающей улыбкой на румяном лице. — Я много о Вас слышал.

— А каждый человек в Бостоне слышал много о Самюэле Адамсе.

— Ну, не все о чем говорят, правда, — его улыбка чуть сникла, и Итан заметил, что его голова немного покачивается, при этом он продолжал смотреть Итану в глаза. — Мои коллеги и я очень хотели поговорить с Вами. У нас были намерения пригласить Вас сюда. И мы благодарны Вам, что нам не пришлось делать лишних телодвижений.

Он нашел взглядом мужчину, стоящего за барной стойкой.

— Джеймс, будь любезен, принеси мистеру Кэйлли эль? А потом ты и Питер сможете присоединиться к нашему столу, — Адамс опять взглянул на Итана. — Сюда, — сказал он.

Итан прошел за мужчиной и сел за стол у камина спиной к стене. Адамс уселся напротив него и поднес кружку к губам дрожащей рукой. Увидев, что Итан заметил его тремор, он опять улыбнулся; на этот раз лишь чуть-чуть.

— Паралич, — сказал он. — Я страдаю его легкой формой всю свою жизнь.

Итан кивнул, не зная, что сказать.

Мгновение спустя, к ним присоединились еще двое. Один из них, тучный мужчина с широким, тяжелым лицом, тонкими губами и слегка выпученными глазами, принес эль, который и поставил перед Итаном, прежде, чем сел рядом с ним. Другой мужчина был настолько же симпатичным, насколько странным выглядел его напарник. У него было квадратное лицо; карие глаза. Он носил длинные волосы в косе, припудренной белой пудрой.

— Позвольте Вам представить моих друзей, — сказал Адамс. Он показал рукой на тучного мужчину. — Это Джеймс Отис. — Указывая на другого мужчину, он сказал, — а это Питер Дарроу.

Отис кивнул. Дарроу сверкнул улыбкой и протянул руку.

— Приятно познакомиться, мистер Кэйлли.

Итан пожал руку прежде, чем опять посмотреть на Адамса.

— Вы сказали, что ждали меня. Тогда Вы знаете, зачем я пришел.

— Полагаю, да, мы знаем, — сказал Адамс. — Вас нанял Абнер Берсон в связи со смертью его дочери. Это так?

— Так, сэр. И почти все, с кем я беседовал, уверены, что в этом замешаны Ваши друзья.

Глаза Адамса сузились.

— Наши друзья?

— И с кем это Вы разговаривали? — уронил Отис. — Без сомнения, с друзьями Берсона. Каждый из них — Тори[8].

— У него есть точка зрения, — сказал Адамс. — Берсон хорошо знаком с теми, кто управляет этой провинцией. Так же как и Сайрус Дерн, который, насколько я знаю, собирался жениться на Дженнифер Берсон.

— Так же как и мистер Кэйлли.

— Что Вы имеете в виду? — спросил Итан у Дарроу, который это сказал.

Взгляд Дарроу затвердел.

— Все очевидно. Ваша сестра замужем за таможенным служащим. Он друг Эндрю Оливера, не меньше.

— Джеффри Броуер? Мне с трудом удается разговаривать с этими людьми, не то, чтобы советоваться с ними про свое расследование.

— Тем не менее, мистер Кэйлли, — сказал Адамс, буравя взглядом Итана. — Мы знаем, что Вы служили в Британском флоте и, что Ваша семья крепко связана с Короной.

— Что еще, как вам кажется, вы знаете обо мне? — спросил Итан. Он пытался оставаться невозмутимым, но он гадал, знают ли они, как получилось, что он стал работать на Берсона.

— Что Вы были заключенным много лет. Что Вы — охотник на воров, — Адамс замолчал, глядя на Отиса и Дарроу. — И то, что совсем недавно Ваше расследование привело Вас к тем, кто не хотел бы видеть меня и моих коллег в добром здравии.

Итан посмотрел на каждого из мужчин.

— Что ж, — сказал он, — если вы готовы отдать свою судьбу в руки такого человека как Эбенезер Макинтош, вы не должны удивляться, что остальные относятся к вам, как к сброду.

— Вы слишком далеко заходите, сэр, — сказал Отис. — У нас с этим шарлатаном не больше общего, чем у Вас. — Он наставил трясущийся палец на лицо Итана. — А поскольку Вы так говорите…

— Все в порядке, Джеймс, — сказал Дарроу, потянувшись через стол, чтобы положить свою руку на руку Отиса. — Они обвиняют Макинтоша в убийстве Берсон? — спросил он Итана.

— А не должны? Мистер Хатчинсон считает, что он подстрекал толпу к бунту. И я не удивлюсь, если окажется, что он прав. Но исходя из того, что Макинтош и его шайка наделали той ночью, невозможно поверить во все остальное, в этом нет логики. Вам прекрасно известно, что из себя представляет Макинтош.

— Да, нам это известно, — сказал ему Адамс. — Лучше, чем кому бы-то ни было вообще. Питер добился его освобождения после того, как был убил мальчик Браунов в прошлом году в День Папы. Он также защищал Макинтоша на процессе.

Дарроу нахмурился.

— Самюэль…

— Вы защищали его? — Итану было трудно в это поверить. — Вы знаете этого человека — вы видите же как он подстрекает весь этот сброд в Южной Оконечности — и вы все же продолжаете считать его соратником?

— Обвинения, выдвинутые против него, были в нарушении общественного спокойствия, — сказал Дарроу. — Его никогда не обвиняли в смерти мальчика Браунов. И не без основания. Ребенок был убит тогда, когда он бежал вслед за повозкой, перевозящей одну из статуэток. И Макинтоша не было и близко рядом с повозкой или мальчиком, когда это случилось. Вы можете не поддерживать точку зрения этого человека — как и я — но он не заслуживает того, чтобы быть повешенным за смерть мальчугана.

Итан в этом был не так уверен, как Дарроу. Но он оставил свое мнение о Макинтоше при себе, как и свои мысли о том, как в действительности был убит ребенок.

— То есть к своим союзникам вы относитесь достаточно терпимо в случаях вандализма и насилия, — сказал вместо этого он. — Только бы не убивали. Так?

Отис ощетинился.

— Опять, сэр, Вы говорите о вещах, которые не понимаете.

— Не понимаю? Две недели назад Макинтош со своей бандой разрушили собственность Эндрю Оливера лишь по той причине, что он является распространителем Акта. Где же было Ваше негодование тогда, мистер Отис? Где были Ваши крики о справедливости?

Отис побагровел, а его глаза расширились. Он выглядел так, словно его сейчас хватит удар.

Но ответил Адамс.

— Нападение на дом Оливера, как бы это не было печально, было необходимо, чтобы доказать Парламенту и Короне, что здесь, в колониях, у них нет рабов, но есть верные подданные. Возможно, Вы слышали, как люди говорят: «Свобода и собственность». Вот именно это мы и пытаемся защищать. Вы должны понять, мистер Кэйлли, что мы, колонисты, занимаем особенное место в Империи. Мы — подданные Его Величества Короля, но здесь, вдали от Англии и без всякого представительства в Парламенте, у нас есть право — нет, ответственность — решать самим за себя, какие налоги и сборы являются подходящими для нашей земли. Попытки Парламента обременить народ Америки такими сборами, как этот гербовый налог, и при этом игнорировать наши права, как свободного и самоопределяющегося народа, не останутся без ответа.

Итан кое-что подобное слышал и раньше. Он не был уверен, что Адамс и его дружки были вправе определять, что значит быть британскими подданными, особенно, если их самоопределение было лишь служением самим себе.

— А как на счет свободы и собственности Оливера? — спросил он. — Что на счет его права жить свободно и неприкосновенно?

Адамс пожал плечами, его голова и руки все еще тряслись.

— Как я и сказал, мне жаль о том, что напали на его дом и офис. Но все же он один человек, а я говорю о свободах для каждого в этих колониях.

— Я полагаю, что Вы оправдываете нападение на Хатчинсона, Стори и Холлоуэлла теми же причинами.

— Холлоуэл и Стори, возможно, — сказал Адамс. — Но Хатчинсон? — он покачал головой. — Вовсе нет. То, что случилось две ночи назад — это нечто совсем другое. Это вышло из-под контроля, никакой дисциплины. Я верю в свободу, но не в беззаконие и распущенность. И у меня нет никакого желания видеть, что весь наш труд пойдет прахом из-за шайки негодяев и дураков.

— Видите, мистер Кэйлли, — сказал Отис. Его голос был спокойным, по крайней мере, на данный момент, — у нас нет никакого желания защищать Эбенезера Макинтоша. Мы далеки от него. Этот человек — бедствие для нашего дела. Его посадили в тюрьму и я, например, надеюсь, что он там и останется. Если бы я смог увидеть его повешенным за то, что он и его люди сделали с Томасом Хатчинсоном, я бы на это посмотрел.

Итан некоторое время смотрел на Отиса, потом на остальных двоих. Они не работали с Макинтошем. Они хотели использовать его как жертвенного агнца.

— Вы думаете, он убил Дженнифер Берсон, — сказал Итан.

Адамс и Отис посмотрели на Дарроу.

— Мы сомневаемся, что он убил ее сам, — сказал Дарроу. — Но, как Вы и сказали, он повел ту толпу, и он был ответственен за ее смерть. И в отличие от смерти ребенка Браунов, это вполне возможно было преднамеренным. Это то, что, во всяком случае, говорит Абнер Берсон. И более того, эта толпа, в отличие от той в ноябре, была более жестока и агрессивна по отношению к невинным людям. Возможно, он качнулся в сторону убийства.

— Это бы вас удовлетворило, — сказал Итан. — Всех вас.

— Это помогло бы нам считать справедливость свершившейся, — сказал Отис.

— Вы в курсе, что говорите точно так же как Хатчинсон? И Берсон? И Дерн? Все те, кого вы называете Тори, хотят того же, что и вы. Вы почему-то решили, что Эбенезер Макинтош повинен в убийстве. Решили, что вам станет намного проще жить, если его арестуют, признают виновным и казнят.

— Это чепуха! — сказал Отис, повышая голос. Его настроение меняется также как и летний полдень в Новой Англии.

— Это правда, — прервал Адамс. Отис уставился на него, но Адамс не отводил глаз от Итана. — Вы правы: мы решили именно так. Джеймс назвал Макинтоша бедствием. И это верно. Он является угрозой всему, чего мы хотим добиться. За одну ночь его сброд причинил много больше вреда нашим свободам, чем Парламент за последние два года. А это о чем-то да говорит, — он покачал головой. — Это наша вина, правда. Мы обратились к нему, как к союзнику, некоторое время назад, надеясь, что он и его последователи помогут нам.

— Помочь вам в чем? — спросил Итан.

— Сыновья Свободы, — сказал Дарроу. — Преданная Девятка — можете называть как угодно тех из нас, кто против Акта — мы юристы, ремесленники, владельцы магазинов, даже торговцы, хотя лишь немногие из нас закрепились в этом мире также хорошо, как Берсон. Но нам также нужна поддержка трудяг, рабочих с пристани и моряков — именно таких людей, какие следуют за Макинтошем в Южной Оконечности. Нам никогда не добиться поддержки состоятельных людей, их связь с Короной и Парламентом слишком сильна. Но, если у нас на улицах есть люди, есть такие как мы, как Самюэль, Джеймс и я, промысловые рабочие и люди закона, мы просто должны победить. Нам нужен Эбенезер и его друзья. Они нужны нам на улицах. Нам нужна их помощь в невозвращении, нам нужно…

— Подождите, — сказал Итан. — Вы сейчас о чем?

— Невозвращение, — сказал Адамс. — Соглашения между торговцами, купцами и всеми остальными, заключаемые, чтобы остановить покупку товаров, произведенных в Англии. Это началось после того, как был принят Закон о Сахаре. Макинтош заговорил о прекращении противостояния с Северными Оконечностями и об объединении, чтобы поддержать движение невозвращения. Но это не продлилось долго.

— Смысл в том, мистер Кэйлли, что Макинтош работал на нас. Но сейчас он вышел из-под контроля. Он причинят больше вреда, чем пользы, он творит хаос на улицах Бостона. Мы думали, что он и его люди укрепят наше дело, но вместо этого они, без сомнения неосознанно, стали нашим огромным обязательством. Если бы я не знал всего, я бы не удивился, что он получает указания от самой Короны, — он замолчал, потягивая свой эль. — Я не знаю, кто убил девочку Берсона. Ведь Вы пришли, чтобы выяснить именно это, не так ли? И по правде говоря, никто из нас не знает, что случилось с ней. Но мы знаем, что это Макинтош подстрекал толпу и если бы не его увещевания, то этих бесчинств двадцать шестого августа не произошло бы. Только за одно это он заслуживает наказания.

Итан медленно покачал головой. Он пришел не на урок по политике и не хотел иметь никаких дел с Сыновьями Свободы или с теми, кто против них. Он надеялся узнать что-то о Дженнифер Берсон от этих людей. Возможно, ему следовало узнать побольше.

— Был ли кто-то из вас на улицах той ночью? — спросил он. — Вы что-то видели, что могло бы помочь мне в моем расследовании?

Они посмотрели друг на друга, качая головами.

— Нет, — сказал Дарроу. — Самюэль сказал Вам правду. Сыновья Свободы не имеют ничего общего с тем, что случилось той ночью. Мы не намерены мириться с беспорядками на Северной Площади. Мы узнали, что Макинтош собирался сделать с домами Стори и Холлоуэлла то же самое, что и с домом Эндрю Оливера. Но это все. И мы сами не хотели стать частью этого.

— Конечно, нет, — Итан встал. — Я не считаю себя сторонником свободы, господа. По крайней мере, не по вашим понятиям. Но все равно, я ждал большего от таких людей как вы, — его взгляд на мгновение задержался на Адамсе, который смотрел на него, нисколько не удивляясь его словам. — Хорошего дня.

Он вышел из таверны, поднялся по крутым ступенькам и снова ступил на улицу Объединения. Легкий дождь все еще падал на город, продуваемый со стороны набережной холодным ветром. Итан направился в Доусер. Когда он был на полпути, он передумал и направился на юг к Королевской Часовне. Невзирая на возражения Генри Кейнера, Итану нужно было в последний раз поговорить с мистером Пеллом. Скорее всего, священник не сможет ему помочь, но всегда есть шанс.

Улица Тримоунт была заполнена народом, идущим домой с рынка и с работы. Мимо пролетали экипажи, и Итану приходилось уворачиваться, а потом и обходить другие повозки, едущие по этой стороне улицы.

Пока он шел, он заметил мистера Кейнера, идущего в его сторону. Итан опустил глаза в надежде, что настоятель его не заметит. Последнее, что ему было нужно, чтобы священник начал спрашивать о его намерениях. Он шел быстро, опустив вниз голову, изредка поглядывая в сторону Кейнера.

Именно поэтому он сначала не заметил экипаж, который остановился прямо перед ним. Но потом дверь распахнулась, и он услышал, как знакомый голос позвал его по имени.

— Кэйлли.

Итан остановился и посмотрел в экипаж. Найджел наклонился вперед на своем сидении, смотря на него и улыбаясь. В руках он держал пистолет, курок был взведен, а дуло направлено точно в сердце Итану.

Огнестрельное оружие было примитивным, он не было распространено из-за своей точности и надежности. Но Найджел был всего в нескольких футах от него и Итан ни на минуту не сомневался, что он выстрелит, если Итан даст ему такую возможность. Без сомнений, толпа вокруг не станет для него препятствием.

— Полезешь за ножом и ты — покойник, — растягивая слова, сказал мужчина.

Итан отступил на шаг, потом остановился, почувствовав, как что-то острое уперлось в нижнюю часть его спины. Сзади него стоял Нап с ножом в руке.

Он вытащил клинок Итана из ножен и сказал тихим голосом:

— Заходи.

Люди на улице начали обращать на них внимание, да и Кейнер был уже близко. На мгновение Итан подумал о том, чтобы позвать на помощь. Но это были люди Сефиры; некоторые на улице уже начали их узнавать. Никто из них не придет ему на помощь, если они на миг подумают, что это навлечет на них гнев Великой Леди.

Он поискал, кто бы еще мог ему помочь. Но никого не было. Он больше не видел Кейнера. Возможно, священник прошел мимо Итана и тот его не заметил. Не имея выбора, Итан забрался в экипаж.

— Правильное решение, — сказал Найджел, когда Итан сел напротив него. — Плохо, что ты не всегда так умен.

Нэп забрался следом и сел рядом с товарищем.

Найджел закрыл дверь и два раза постучал по двери снаружи. Экипаж немедленно тронулся.

— Далече идем? — спросил Итан.

Каждый из мужчин смотрел в свое окно, ничего не говоря.

Они так долго катились по одному переулку, что Итан начал думать, что они вывезут его к Перешейку, через городские ворота в пригород по дороге к Роксбери. Если они намеревались убить и бросить тело, то это место было такое же удобное, как и любое другое. Но они повернули на запад улицы Оринж переезде, чем повернуть в воротам, а потом еще раз после. Наконец они остановились. Найджел выбрался первым и жестами приказал Итану следовать за ним. Нап просто ухмылялся, поигрывая клинком Итана.

Легкий дождь по-прежнему капал на город, небо начало темнеть.

— Привет, Итан.

Этот голос ему тоже был знаком. Пришла собственной персоной.

Итан некоторое время не обращал на нее внимания и попытался сориентироваться. В сгущающейся тьме это заняло у него лишь несколько секунд, чтобы выяснить, где они находятся. Он мог видеть вдалеке в тумане Бикон-хилл, а чуть ближе он увидел Общее Кладбище. Он подумал, что они должны были быть на улице Плезант — пустынный участок дороги, вливающийся в Бостон Коммон. Отметил линии вьющихся дорог на некотором расстоянии, но рабочие оставили их на ночь. Кроме скота больше не было никого. Это, как он понял, стало бы довольно удобным, чтобы убить его.

В конце концов, он посмотрел на Сефиру. Она стояла на дорожке, окруженная восемью мужчинами, включая Гордона и других скотов, которых он видел вчера. Итан оглянулся и увидел еще четверых, стоящих с Желтоволосым и Напом.

— Сефира. Пора уже перестать встречаться подобным образом.

— О, уверяю тебя, — сказала она без намека на улыбку, — это последний раз.

Итан посмотрел на нее и закатал рукав. Он знал, что может оцарапать себя достаточно, чтобы удерживать нескольких из них, но не всех. Он услышал, что Сефира смеется.

— Собираешься царапать себя опять, Итан?

— Если придется.

— О, придется, — она поднесла два пальца ко рту и свистнула.

Сразу же ее люди рассредоточились спереди от нее и встали по дуге. Найджел и его человек сделали то же самое. Через мгновение Итан был окружен. Он поискал что-то, что смог бы использовать против них, но увидел не так уж и много. Хотя…

Эта часть была пустынной, но здесь росли сорняки. Быстро нагнувшись, Итан сорвал руками два пучка травы, выпрямился и раскидал стебли по широкому кругу.

— Игнис, — тихо сказал он. — Экс грамине эвокатус. — Огонь, наколдованный на травах.

Появился дядя Реджи, оскалив зубы и сияя как восходящая луна.

Вокруг Итана и старого приведения взметнулось пламя, отбрасывающее достаточно тепла, что согреть Итану лицо и руки. Было несколько мест, где трава росла неравномерно, но Итан сорвал немного и заполнил пустоту, бормоча про себя заклинания. Ему придется поддерживать его; заклинание не будет длиться вечно. Но это была хоть какая-то защита от Сефиры и ее людей.

— Мы можем подождать, — сказала она. — Ты не можешь поддерживать огонь вечно.

— Не смогу? — ответил он. Но Сефира была права. Его круг был недостаточно широким, чтобы охватывать достаточно травы. Он сможет продержать его не больше часа-двух. И чем больше он вбирал, чем ближе он мог подобраться к кольцу пламени, тем больше ему будет требоваться дальше.

Он снова наклонился, подобрал камень, который удобно лег в его руке, и кинул его в карман. Просто на всякий случай. Он выдернул еще несколько стебельков травы и поискал глазами места, где бы пламя было ослабленно. Сефира и ее люди стояли за кольцом огня, их лица расплывались в его отблесках. Они выглядели как демоны Ада.

— Тебе следует послушать меня, Итан, — скучающим голосом сказала ему Сефира. На ее шее все еще висел сапфир, который переливался в огненном свете. — Тебе следовало взять свои деньги и найти себе еще одного «Эзру Корбетта», чтобы занять время.

— Следовало, — сказал Итан. — Но Берсон попросил меня продолжить расследование. Он не будет рад услышать, что ты пытаешься остановить меня.

— Ты сказал, что закончил работать на него.

— Я так сказал? — невинно спросил Итан. — Должно быть я соврал.

Он не мог ее видеть достаточно хорошо, но не было никаких сомнений, что челюсти у нее были стиснуты, а глаза распахнуты. Она что-то сказала человеку, стоящему к ней ближе всего, и он немедленно начал обходить огонь по кругу, что-то тихо говоря остальным.

До Итана дошло, что в некоторых местах пламя стало ниже. Он разбросал еще травы и произнес заклинание опять. Даже, когда Итан сделал это, двое мужчин внезапно прорвались сквозь кольцо огня с противоположных сторон, прикрывая лицо одеждой.

Один из них прошел невредимым; у второго загорелась одежда. Мгновенно приняв решение, Итан добрался до первого человека, вытаскивая из кармана камень, когда расстояние между ними сократилось.

Первый человек достал нож и, когда Итан подошел ближе, он нацелил его Итану в шею, заставляя того пригнуться. Человек взмахнул ногой, целясь Итану в голову. Итан поднял обе руки, чтобы заблокировать ступню мужчины, но был поражен от силы удара. Он выпрямился, заметив краем глаза, что второй человек избавился от горящего камзола и теперь тоже направлялся к нему.

Итан был сейчас на середине дорожки, слишком далеко от края, где была трава. Он попытался протиснуться вправо. Но человек, стоящий напротив Итана перекрывал ему дорогу.

Оглянувшись, Итан увидел второго, тоже подступившего ближе. Опять ему предстояло выбирать. В этот раз он направился к тому, у которого сгорело пальто. Он сделал шаг по направлению к мужчине, стремительно крутанувшись на здоровой ноге, выбрасывая при этом больную, которая, конечно, не могла выдержать вес подобного движения, но сработала хорошо. Его удар ногой попал человеку Сефиры прямо в грудь, отбрасывая того назад.

Он снова крутанулся, пытаясь нанести опять такой же удар первому. Однако громила Сефиры был к этому готов. Он опустился на землю и ударил Итана по опорной ноге. Итан тяжело упал, приземлившись на спину и ударившись головой о булыжники. Покачав головой, чтобы прояснить мысли, Итан увидел, что рядом стоит дядя Реджи, наблюдая за всем происходящим с неодобрительным хмурым взглядом на сияющем лице.

— Не все так просто, как кажется! — рявкнул Итан на призрака.

В следующее мгновение первый человек налетел на него, держа в руке нож.

Итан сумел уклониться от лезвия, хотя человек все же упал на него. Он поднял свой нож во второй раз, но прежде, чем успел опустить его вниз, Итан сильно ударил его в челюсть камнем, который все еще держал в руке. Мужчина выронил нож, одной рукой схватившись за лицо, другой — за камень. Итан ударил его еще раз и в этот раз услышал, как ломается носовая кость человека. Кровь хлынула на лицо мужчины, когда он откатился в сторону.

Но прежде, чем Итан смог встать на ноги или перевести дыхание, второй громила пнул его в бок. В то самое место, где стараниями Найджела и его дружков были сломаны ребра пару дней назад. Итана замутило. Второй удар в голову потряс его. Он увидел, как мужчина поднимает клинок и понял, что не в состоянии блокировать удар.

— Дискати, — быстро сказал он. — Экс круоре эвокатум. — Разрушение, наколдованное на крови.

Земля вздрогнула. Раздался ужасный треск, словно кто-то наступил на сухие листья или хрупкое дерево, и человек, нависший над Итаном, рухнул, крича в агонии.

Итан перекатился на колени. Кровь все еще текла из носа другого мужчины, хотя заклинание высушило большую ее часть. Он пристально посмотрел на Итана, явно испугавшись и попятившись от него к огню, который снова стал ниже.

— Игнис! — сказал Итан. — Экс круоре эвокатус! — Огонь, наколдованный на крови.

Кровь снова исчезла с лица мужчины. В это же самое время пламя взметнулось выше, чем тогда, когда подпитывалось от трав. Мужчина провел пальцами по лицу и потом посмотрел на них.

— Что ты собираешься делать? — спросил он дрожащим голосом.

— Просто позаимствую у тебя немного крови. Надеюсь, ты не возражаешь.

Крепыш уставился на него.

— Забери его, — сказал Итан, указывая на другого мужчину, который корчился на мощеной дорожке. — И уходите.

— … но там же огонь!

— Тогда вам стоит поторопиться, не так ли? Идите уже!

Мужчина медленно подошел к своему другу, все это время наблюдая за Итаном. Со своей стороны Итан не сводил с него глаз, готовый воспользоваться кровью мужчины, если ему придется.

А в прочем… Он подождал, пока мужчина поднимет своего друга и начнет тащить его к стене пламени. И в тот момент, когда здоровяк дошел до огня, собираясь прорваться сквозь пламя, Итан начал нашептывать другое заклинание.

— Дормите омнес, эвокатум… — Забытье, на них на всех, наколдованное…

Формулировка замедляла его, заставляла его спотыкаться, произнося ее на латыни. Не сильно, но достаточно. Между тем, чтобы уложить в сон одного и свалить всех, была разница. И каким-то образом это было известно Сефире. Пока он говорил, он услышал, что она кричит что-то неразборчиво. Резко повернувшись, Итан увидел, что Найджел поднимает свой пистолет. Он нырнул в сторону, как только услышал громкий хлопок, который эхом прокатился по лугу. Он тяжело упал на булыжники мостовой, отбивая руки и набивая синяки на коленях и локтях. Также он почувствовал жгучую боль в предплечье. Посмотрев вниз, он увидел, как по рукаву пальто растекается кровь и блестит в отсветах огня.

Ему повезло. На дюйм вправо и пуля прострелила бы ему плечо. Еще несколько дюймов и она попала бы ему в шею, скорее всего убив. Однако пуля лишь задела его руку.

Итан начал подниматься, а когда встал, увидел, как что-то блестит на дороге перед ним. Это был нож, выпавший у человека, которого Итан ударил камнем. Хотя, перво-наперво. Он произнес другое заклинание огня, используя кровь со своего плеча, чтобы поднять языки пламени еще выше. Потом он произнес второе заклинание огня и направил его на пистолет Найджела. Он знал, что Желтоволосому придется потратить некоторое время, чтобы перезарядить его, но он не хотел рисковать и быть опять подстреленным.

Наконец, он поднял клинок и медленно встал на ноги. Кровь начала течь из пулевого отверстия.

— Ремедиум экс круоре эвокатум, — сказал он. — Исцеление, наколдованное на крови.

— Мы вернулись туда, откуда начали, Итан! — сказала Сефира, медленно прохаживаясь вокруг его огня.

— Ага. Почему бы тебе не послать еще пару людей. Я уверен, что смогу использовать их кровь. Или же просто убью их и покончу с этим. Я могу забрать вас всех, двоих за раз.

— Или мы можем навалиться через огонь все сразу. Что будешь делать тогда?

Итан поднял нож.

— Все, что захочу, — сказал он. — Один из твоих людей был настолько любезен, что дал мне нож. — Ее лицо помрачнело, и он увидел, что она шепчет проклятия, хотя он и не мог слышать того, что она говорит. — Теперь ты должна уйти, Сефира. С кровью я могу сделать много больше, чем с травами.

— Может быть. Но ты не можешь резать себя вечно и ты вовсе не хочешь, чтобы на тебя обратили внимание.

— Я стою в кольце наколдованного огня. Убить тебя с помощью заклинания не привлечет больше внимания, чем уже есть.

Она улыбнулась ему сквозь огонь.

— Тогда тебе стоит поторопиться, — она посмотрела направо и налево. — Сейчас!

По ее слову, все ее люди, которые стояли, бросились в огонь и перепрыгнули через него, приземляясь внутри кольца, держа клинки наготове. Найджел ухмылялся, как и несколько других.

Итан закатал свой рукав и полоснул себя по предплечью.

— Кто желает сдохнуть первым? — спросил он, медленно оборачиваясь, чтобы посмотреть на них. — Ты? — спросил он одного. — Ты, Найджел? Я, пожалуй, не смогу убить вас всех сразу. Но я гарантирую, что любой, кто первым сделает хоть шаг ко мне, будет подыхать в такой муке, которую и представить себе не может.

Ни один из головорезов не двинулся. Ни один из них больше не ухмылялся.

— Игнис экс круоре эвокатус! — Огонь, наколдованный на крови.

Он сказал это настолько быстро, насколько у него получилось. Мужчина рядом с Желтоволосым заполыхал огнем. Целью Итана был Найджел, но тот постоянно передвигался, а заклинания не всегда бывают настолько точны, насколько ему бы хотелось. Горящий человек зашатался, потом упал на землю, молотя по одежде и волосам. Найджел и еще несколько человек сбивали огонь руками и своими пальто до тех пор, пока, наконец, не потушили пламя. Несколько человек, держащихся в стороне, когда атаковал Итан, снова повернулись к нему лицом и начали надвигаться на него. Итан уже порезал себя снова и поднял руку, чтобы они это увидели.

— Эй, кто следующий? — сказал он. — Еще шаг и ты тоже сгоришь. Или же я просто сверну тебе шею. Это я тоже умею.

Люди запнулись снова.

— Да, достаньте его уже! — прокричала Сефира сквозь пламя, которое стало уже таким низким, что она могла переступить через него. Итан заметил, что она, однако, находится там же, где и была.

Наблюдая за ней, Итан увидел такое, что лишило его дара речи. Итан не мог решить, содрогнуться ему от ужаса или ликовать. К нему приближались двое мужчин. На одном была легкая черная мантия, на другом, высоком и мускулистом — темный костюм, а на голове у него был напудренный парик. Первого он мгновенно узнал. Это был мистер Пелл. А человеком в парике был никто иной, как шериф Гринлиф.

— Стойте, где стоите! — крикнул им шериф. Его голос разнесся по открытой местности.

Сефира развернулась, как и ее люди.

— Мисс Прайс! — сказал Пелл. — Я должен предупредить Вас, что Вы в смертельной опасности. — Он указал на Итана. — Этот человек подозревается в колдовстве! Он является угрозой для Вас, Ваших людей и для всех, кто живет в Бостоне.

Сефира оглянулась на Итана, замешательство появилось на ее лице.

— Ну… да, — в конце концов, сказала она, опять поворачиваясь лицом к священнику. — Я вообще-то догадывалась на счет него.

Пелл показал еще раз.

— Этот огонь, это он сделал?

Сефира кивнула. На лице была маска невинности.

— Да, это он. Он также ранил двух моих работников. Он напал на них, бессмысленно. Вот почему моим людям пришлось его окружить. Мы можем справиться с ним для вас, если хотите.

Священник серьезно покачал головой.

— Нет, я боюсь, так не пойдет, мисс Прайс. Меня послал сюда Преподобный Генри Кейнер, и он дал мне четкие инструкции. Это дело Церкви. Если мы удостоверимся, что этот человек на самом деле ведьмак и, что он использует грязные заклинания, творящие зло, тогда он будет иметь дело с нами.

Выражения лица Сефиры было кислым. Даже она не могла убить человека на глазах у священника и шерифа Графства Суффолк.

Она мельком взглянула на Итана, потом сделала небольшой резкий жест. Немедленно Найджел и остальные начали возвращаться к ней. Двое из них несли человека, которого поджег Итан. Когда они дошли до того, которому он сломал кости, еще двое остановились, чтобы подобрать его.

Гринлиф посмотрел на Сефиру, выглядя при этом смущенно, а она посмотрела на него в ответ. Когда она проходила мимо шерифа, Гринлиф что-то прошептал ей. Итан не мог слышать, что сказал человек, но он бы поставил все, что имел на то, что тот извинился за вмешательство в ее дела.

Пелл же с другой стороны выглядел напуганным, его лицо было мертвенно-бледным в свете огня. Он настороженно наблюдал за Сефирой, когда она проходила мимо, но потом повернулся обратно к Итану. Мгновение спустя, он заметил дядю Реджи и его глаза слегка расширились. Призрак смотрел на него.

Сефира перевела взгляд со священника на Итана, возможно, почувствовах их дружеские отношения. Ее лицо омрачилось. В конце концов, бессильная что-либо изменить в том, что у нее отняли ее добычу, она направилась вслед за своими людьми. Потом она остановилась и опять повернулась к Итану.

— Я заберу тот клинок, — сказала она ему.

— А я заберу свой.

Она ухмыльнулась, протянув руку к Напу. Он достал клинок Итана из кармана и передал его ей. Сефира подошла туда, где стоял Итан. Она вызывающе покачивала бедрами без сомнения для Пелла. Остановившись напротив Итана, она подняла клинок, глядя на него. Спустя мгновение, она перевернула его и передала Итану рукоятью вперед. Итан отдал ей клинок, который подобрал.

Сефира убрала оружие в карман и посмотрела Итану в глаза.

— Сегодня удача на твоей стороне, — сказала она, ее голос был едва ли громче шепота. В дыхании чувствовался запах вина.

— То, что меня сцапали церковники — это удача? Ты знаешь о колдовстве меньше, чем я ожидал

— Меня не одурачить ни тебе, ни твоему дружку священнику.

— Он…

Она коснулась пальчиком губ.

— Шшшш. Ты мой Грааль, Итан. Я ищу тебя. Ты, возможно, опять от меня ускользнул, но в конце концов я доберусь до тебя. Но прежде, чем я разделаюсь с тобой, ты будешь мечтать о том, чтобы оказаться в Индии, — она одарила его лучезарной улыбкой и отвернулась, — Сегодня он Ваш, Преподобный, сэр, — сказала она, проходя мимо Пелла, лишь бросив взгляд в его сторону. — Но все, что Вы сделали, отсрочили неизбежное.

Глава 15

Заклинатели в Американских колониях, в Англии, да и во всей остальной Европе преследовались веками. В любой стране, которую мог бы назвать Итан, их вешали и сжигали. Женщин казнили как ведьм в Массачусетсе в течение последнего столетия. И по сей день священники в колониях выступают против опасного колдовства, провозглашая его сговором с Сатаной.

Однако это было не так, заклинателю приходилось преодолевать разрыв между миром живых и мертвых, бесплотного царства духа и души. Именно поэтому заклинатель нуждался в проводнике в виде духа; вот почему Итану нужен был дядя Реджи.

Обвинения в колдовстве обычно начинались от семьи или небольшого круга друзей. Итан удивлялся, почему такие как Бетт, те, кто сами отказался от заклинаний, обвиняли других, тех, кого любили, тех, кого должны были любить, в колдовстве и общении с призраками. Что значат подобные обвинения, он осознал в Бостоне, в 1765 году. Такой человек как он, который использовал колдовство (который носил шрамы как доказательство), жил в постоянном страхе быть обвиненным, осужденным и казненным.

Итан доверял Пеллу настолько, насколько мог доверять священнику. Но он чувствовал себя немного более комфортно в обществе Стефана Гринлифа, чем тогда, когда был в ловушке у головорезов Сефиры. Шериф еще не доставал оружия, но, без сомнения, оно у него было.

— Второй раз за несколько дней, мистер Кэйлли, — сказал он, наконец. — В этот раз, мне кажется, что мне придется арестовать тебя.

Пелл все стоял на том же месте, наблюдая, как Сефира уходит следом за своими людьми вниз по переулку. Однако, услышав, что сказал Гринлиф, он подошел к Итану. Дядя Реджи начал исчезать, когда подходил служитель, бросив последний взгляд в сторону Итана.

— Мы отведем его в Королевскую Часовню, шериф, — сказал Пелл.

Итан мог бы сказать, что тот старался, чтобы это прозвучало властно, но Гринлиф не казался впечатленным.

— Я не работаю ни на Вас, ни на Преподобного Кейнера, мистер Пелл, — сказал он. — Если мистер Кэйлли нарушил закон этого графства, то на меня ложится обязанность в его наказании.

— Я всего лишь защищался от Сефиры Прайс и ее людей, — сказал Итан. — Они напали двенадцать на одного. И Вы полагаете, что это я нарушил закон?

— У мисс Прайс безупречная репутация, — сказал Гринлиф, выпячивая подбородок. Итан заметил, что шериф предпочитает не приближаться к тому месту, где стоял Итан. — Мистер Пелл сказал, что ты использовал… ведьмовство против них. Это правда?

— Нет, — сказал ему Итан, встречаясь взглядом с шерифом. — Я не занимаюсь колдовством.

Это была правда в самом прямом смысле слова. Заклинатели не были ведьмами и ведьмаками. Как большинство заклинателей, Итан полагал, что ведьмы — это легенда — воображаемая угроза, придуманная усердными священниками. Чародеи же были настолько же реальными, как и огонь, вызванный им ранее.

Гринлиф, похоже, и не знал, что ему делать с отрицанием Итана, но продолжал держаться от него на расстоянии.

— Вам больно? — спросил Пелл. Его взгляд упал на окровавленное плечо Итана. — Это ножевое ранение?

— Огнестрельное, вообще-то. Что Вы делаете здесь?

Пелл быстро глянул на шерифа и сглотнул.

— Арестовать Вас, как приказал Преподобный Королевской Часовни Бостона Генри Кейнер. Мы должны привести Вас обратно в церковь.

Гринлиф покачал головой.

— Как я уже сказал, я не отвечаю перед мистером Кейнером.

— Мы все отвечаем перед Господом, шериф, — сказал Пелл. — Или и его власть Вы отрицаете?

Шериф открыл было рот, но потом захлопнул его. Небо почти потускнело до черного, но Итан смог увидеть, что его щеки вспыхнули.

— Мистер Кэйлли, — сказал Пелл, поворачиваясь лицом к Итану. — Могу я забрать Ваш клинок?

Итан помедлил, но лишь на краткий миг. Даже без клинка для колдовства на его одежде было достаточно крови. Он передал клинок своему другу.

— Очень хорошо, — сказал Пелл, убирая его в карман под сутану. — Пока Вы сотрудничаете, у нас не будет повода применить силу. При первой попытке сопротивляться, мы будем вынуждены прибегнуть к более суровым мерам контроля. Вам это понятно?

— Конечно.

— Мы осмотрим Ваши раны, когда придем в церковь. Потом Вам предъявят обвинения.

— Хорошо.

— Ведите, шериф, — сказал Пелл Гринлифу.

Остроумно придумано. Шериф не смог бы отказаться от того, чтобы возглавить их поход, а Итан и Пелл могли в это же время идти вместе и следить за ним.

Слегка нахмурив брови, Гринлиф мгновение спустя повел их обратно к церкви. Итан и служитель шли за ним по пустынному переулку до улицы Холлис, а потом на Клаф. Они прошли по краю улицы Коммон, следующей за узкой проселочной дорогой в сторону Амбарной улицы и Королевской Часовни. Пелл ничего не говорил, а Итан решил, что это отличная мысль и последовал его примеру.

В этот час на улицах Бостона было куда меньше народа, чем тогда, когда люди Сефиры заставили сесть его в экипаж. И все же несколько человек, которые были за пределами города, пялились на него, когда шериф провел его мимо них. Некоторые из них смотрели на него дважды.

Когда Итан делал глубокий вдох, у него болел бок. Болела голова в том месте, куда пнул его человек Сефиры, его плечи поникли. За последние несколько дней он был избит и окровавлен так много раз, как это было тогда, когда он прибыл на плантации Барбадоса много лет назад. От него не ускользнуло то, что как только он узнавал что-то новое, приближался ближе к личности убийцы Дженнифер Берсон, появлялась с угрозами Сефира или призрачная маленькая девочка сталкивалась с ним на улицах возле его дома. Он знал, что это не просто совпадение.

Вскоре они дошли до часовни. Они вошли во двор через ворота на улице Тримоунт, и Пелл прошел мимо Гринлифа, ведя шерифа и Итана по ступенькам и заходя в святилище. Служитель указал, что Итану следует сесть на одну из скамей.

— Я останусь с Кэйлли, мистер Пелл, — сказал шериф. — Вы же можете доложить настоятелю, что мы здесь.

— Вообще-то шериф, я предпочел бы остаться с мистером Кэйлли. Мистера Кейнера можно найти у него дома напротив кладбища. Не будете ли Вы так любезны, пойти и рассказать ему, что случилось.

Гринлиф все это время хмурился.

— Простите меня, но не уверен, что это было бы мудро. Если Кэйлли попытается убежать, Вы не сможете остановить его.

На лице Пелла появилось раздражение.

— Конечно. Вы правы, шериф.

Он бросил неуверенный взгляд на Итана, но потом вышел из часовни.

Некоторое время ни Итан, ни шериф не произносили ни слова. Однако Гринлиф наблюдал за ним, его глаза сузились.

— Если ты не колдун, откуда же взялось то пламя? — спросил он, наконец.

Итан вышколено смотрел на пол часовни.

— А Вам не кажется, что Сефира в состоянии зажечь огонь?

— Конечно, но ей-то зачем?

— Вам следует спросить ее.

Гринлиф подошел ближе, нависая над Итаном.

— Я спрашиваю тебя.

Итан невозмутимо на него посмотрел.

— Не боитесь, шериф, что, если я все-таки ведьмак, а на моей одежде очень много крови, что я могу стереть Вас в золу лишь силой мысли.

— Но… но ты сказал…

— Я прекрасно знаю, что сказал. Но я также знаю, что Вы мне не поверили. Сейчас верите?

Прежде, чем шериф смог ответить, открылась дверь часовни, и вошел Пелл.

— Мистер Кейнер встретится с нами, — сказал он. Он переводил взгляд с Гринлифа на Итана, в глазах стоял вопрос.

Итан слегка покачал головой. Гринлиф двинулся прочь. Пелл подошел, чтобы встать рядом с Итаном, словно защищая его. В святилище повисла тишина, нарушаемая лишь стуком дождя по окнам.

— Рана от пули сильно болит? — спросил служитель через некоторое время тихим голосом.

Глаза Итана были сфокусированы на шерифе.

— Да, все еще болит, — сказал он шепотом.

— У Вас еще и синяк на виске.

— Один из людей Сефиры ударил меня туда. Еще в бок. У меня, скорее всего, сломано ребро, — он взглянул на священника. — Опять.

В глазах Пелла плясал огонек.

— Я начинаю думать, что ты не такой искусный охотник на воров, как я решил в начале.

В любое другое время Итан бы рассмеялся. Но они ждали Кейнера. В отличие от Пелла, доверяющего Кейнеру, у Итана были сомнения. Настоятель ненавидел его. Несмотря на дружбу Итана и Пелла, возникшую за последние несколько дней, Кейнер мог узреть во всем этом отличную возможность избавить себя и свою церковь от того, в чем он видел темную угрозу.

Секунды спустя дверь в часовню опять открылась, и в здание вошел Кейнер.

— Все будет хорошо, — шевельнул губами Пелл.

Итан лишь покачал головой.

Настоятель прошел по центральному проходу туда, где ждал его Пелл. С некоторым усилием Итан встал. Кейнер осмотрел Итана, его глаза замерли на рубце на голове и на кровавом пятне на пальто. Он повернулся к Гринлифу.

— Что все это значит, шериф? Зачем Вы привели этого человека в мою обитель?

Гринлиф поморгал.

— Мистер Пелл не сказал?

— Я сейчас разговариваю не с мистером Пеллом, не так ли? — сказал настоятель. — Вопрос я задал Вам. Что здесь делает этот человек?

— Мы… мы нашли его и мисс Прайс. Он был… он стоял в центре круга из огня, который, как мне кажется, был чем-то вроде… ведьмовского огня. Были ранены двое из людей мисс Прайс. Один из них обгорел. У второго, я думаю, были сломаны обе ноги. Думаю, что все эти повреждения тоже стали результатом какой-то чертовщины. — Он повернулся к Пеллу, ища поддержки. — Вы не согласны, мистер Пелл?

— Он тоже ранен, — сказал настоятель прежде, чем Пелл смог ответить. — Вы это заметили?

Итан потоптался.

— Ну… ум… да. Заметил.

— Вы верите в то, что эти раны были тоже нанесены колдовством?

— Нет, Преподобный, сэр.

— Почему нет?

— Ну, потому что у одного из людей мисс Прайс был пистолет, из которого он мог выстрелить в него.

— Понятно, — сказал Кейнер. — А что на счет этого кровоподтека у него на голове?

— Я не знаю, как он получил его, мистер Кейнер, — ответил Гринлиф. — Полагаю, что это тоже работа одного из людей Прайс.

— Вы действительно видели, как этот человек сказал что-то вроде… заклинания.

Шериф потер рукой рот.

— Нет, Преподобный, сэр. Но мисс Прайс сказала…

— Они дрались, этот человек и люди мисс Прайс. Разве не так? — выражение лица Кейнера было серьезным.

— Ну, да, так. Но…

— Я понимаю, что мисс Прайс пользуется некоторой известностью в этом городе. Однако, несмотря на все то, что она делает для жителей Бостона, она также как и мистер Кэйлли — дитя улиц. Разве Вы никогда не задумывались, что она обвинила его, чтобы нанести ущерб своему врагу?

— Ну…

Кейнер облегченно посмотрел на Итана.

— Вы взяли не того человека.

— Но огонь… — начал Гринлиф.

— Огонь, возможно, был зажжен людьми Прайс, — сказал Пелл. — Как Вы и сказали, шериф, мистер Кэйлли стоял в центре этого кольца огня, а люди мисс Прайс окружили его. В ретроспективе, кажется, что он больше всех рисковал пострадать от огня.

Шериф уставился на Пелла.

— Но Вы сказали, что…

— Боюсь, что я, должно быть, ошибся, — сказал молодой служитель. — Мои извинения.

Кейнер положил руку на плечо Пелла и позволил себе снисходительно улыбнуться.

— Мистер Пелл совсем недавно стал служителем и все еще находится под влиянием своей молодости. Я надеюсь, Вы понимаете.

Гринлиф выпрямился и сердито взглянул на Кейнера и служителя.

— Думаю, да, мистер Кейнер, — сказал он многозначительно. Он опять посмотрел на Итана.

— Вы сделали все, что могли при данных обстоятельствах, — сказал ему Кейнер. — Примите мою глубочайшую благодарность.

— Да, не сомневаюсь в этом, — сказал шериф. Слова настоятеля были вполне понятны. Он снова посмотрел на Итана. — Уверен, что наши пути снова пересекутся, Кэйлли. Я, например, буду с нетерпением этого ждать. — Он кивнул Пеллу, бросил последний мрачный взгляд на Итана и вышел из часовни.

Даже после того, как дверь закрылась, Итан выждал некоторое время прежде, чем спросить:

— Зачем Вы это сделали?

Настоятель пожал плечами, разводя руки.

— Я увидел, что Вас забрали. При обычных обстоятельствах я бы и не подумал вмешаться. Разногласия между двумя охотниками не касаются церкви. Но в этом случае я решил сделать исключение. В интересах Абнера и Катерины Берсон, а не в Ваших, конечно.

— Что ж, спасибо. Я у Вас в долгу.

— Вы можете вернуть свой долг, отказавшись от ведьмовства, вернувшись к Господу и пообещав, что слова колдовства больше никогда не сойдут с Ваших уст.

Итан уставился на мужчину. Он открыл рот, потом закрыл его. Посмотрел на Пелла, который уставился глазами в пол, поджав губы.

В итоге Итан снова взглянул на настоятеля.

— Я боюсь, мистер Кейнер, я не смогу.

Он ожидал, что мужчина продолжит настаивать. Вместо этого, губы Кейнера дернулись в сторону.

— Да, думаю, что не сможете. Но Господь не простил бы меня, если бы я не попытался. — Он направился к двери часовни. — Я не буду всегда столь лояльным, мистер Кэйлли. Не дайте мне повода услышать о Вашем колдовстве снова.

— Постараюсь сделать все возможное.

— Тревор, надеюсь, ты не задержишься надолго. Тебе надо заниматься и я бы не хотел, чтобы ты бродил по городу в такой час.

— Да, мистер Кейнер. — Когда настоятель ушел, Пелл поманил Итана. — Пойдемте. Отведу Вас к лекарю.

— Я сам могу себя исцелить. Я уже немного поработал над огнестрельной раной.

Пелл сурово на него посмотрел, хотя из-за его молодости это не выглядело столь уж явно.

— Не хочу об этом знать. Мистер Кейнер и я только что солгали шерифу, чтобы он не смог упечь тебя за ведьмовство. И ты не будешь исцелять эти раны самостоятельно.

Итан и не спорил. Он жестом попросил служителя пройти к двери.

— Как ты узнал, где искать меня? — спросил он, когда они вышли из часовни и направились к Тримоунт.

— Мистер Кейнер сказал, что они увезли тебя к Перешейку, — сказал Пелл. — Так что мы начали именно с того направления. Когда я услышал звук выстрела, я подумал, что пистолет может быть наставлен на тебя. Так что мы пошли на звук.

— Ну, — сказал Итан, — вы спасли мне жизнь. Ты и мистер Кейнер. Я бы не смог отбиваться от Сефиры и ее людей очень долго.

— Мне показалось, ты неплохо справлялся.

— Ты имеешь в виду, несмотря на рану от пули, побои и то сломанное ребро, что я уже упоминал.

Пелл усмехнулся.

— Ну, да, несмотря на все это.

Они повернули на Зимнюю улицу, подходя по улице Ньюбери, к пастбищам.

— Куда мы идем? — спросил Итан.

— Домой к доктору.

— Он Ваш прихожанин?

Пелл покачал головой.

— Кое-кто, кого я встретил первым, когда приехал в Бостон. Я попал сюда из западного Коннектикута. У меня была лихорадка. Доктор Черч поставил меня на ноги.

Они остановились у скромного дома с остроконечной крышей и уютным светом свечей, сверкающих изнутри. Пелл постучал один раз, и через короткое время дверь отворилась, открывая высокого мужчину с сутулыми плечами и длинными, напудренными волосами. Глаза глубоко посажены, большой нос и вялый подбородок.

— Мистер Пелл, — с неподдельным удивлением сказал мужчина. Однако он был рад видеть служителя.

— Добрый вечер, доктор Черч, — сказал Пелл. — Извините нас за столь поздний визит. Я привел с собой пациента, моего друга, который очень нуждается в Ваших услугах.

Доктор посмотрел на Итана, его взгляд остановился кратко на синяке у виска и пятнах крови на пальто.

— Конечно, — сказал мужчина. Он отступил внутрь и жестом пригласил их в дом.

Дверь открылась в уютную гостиную, освещенную спермацетовыми свечами и согретую теплом огня из камина.

— Доктор Бенджамин Черч, — сказал Пелл, — позвольте представить — Итан Кэйлли. Итан, — это доктор Черч.

Итан и доктор пожали друг другу руки.

— Кто там, Бенджамин? — раздался голос из соседней комнаты.

— Пациент, Ханна, — ответил доктор. — Не беспокойся. — Он опять посмотрел на Итана. — Сюда, джентльмены, — сказал он и повел их в заднюю комнату.

Он зажег несколько свечей, их свет постепенно озарил комнату, которая была более аскетичной, чем предыдущая. Баночки и бутылочки толпились в кабинете по верху шкафа, стоящего вдоль всей стены. Рядом с ним, на столе, лежал ряд хирургических инструментов. Итан взглянул на них и быстро отвернулся. Он предпочитал исцелять себя сам; хирургия вызывала в нем тошноту.

Доктор Черч поставил стул на середину комнаты.

— Присаживайтесь, — сказал он.

Итан сделал, как ему велели.

— Начнем с плеча, — сказал доктор, подойдя к умывальнику и моя руки. — Я бы сказал, что оно выглядит хуже всего.

Итан бросил быстрый многозначительный взгляд на Пелла. Он уже немного исцелил эту рану. Достаточно для того, чтобы она перестала кровоточить.

Пелл его понял неправильно. Или же он был также щепетилен, как и Итан.

— Пожалуй, я подожду в другой комнате, — сказал он, болезненная улыбка появилась на его бледном лице.

— Хорошо, — сказал рассеянно Черч. — Снимайте Ваш плащ, если сможете, — сказал он Итану. — Ваш камзол и рубашку тоже снимайте.

Итан нехотя снял окровавленный плащ, потом жилет и стянул через голову рубашку. Доктор обошел его и наклонился, чтобы осмотреть рану, которая все еще выглядела отвратительно, несмотря на заклинание Итана. Через мгновение он опять выпрямился.

— Понятно, — пробормотал он. — Я бы сказал, что пуля вообще в Вашем теле и не побывала.

— Нет, сэр. Мне повезло.

— Именно. Все же Вам следовало промыть рану прежде, чем исцелять ее.

Итан уставился на него с отвисшей челюстью. Он ожидал вопросов, даже обвинения, но не такого жизнерадостного признания его исцеляющего заклинания.

— Да ладно, — сказал доктор. — Вы же не думаете, что Вы такой первый, кого я встречал из Вам подобных.

— Нет, сэр, — сказал Итан, оправившись от удивления. — Я должен был исцелить рану, когда было возможно. Я не мог позволить себе потерять много крови.

— По крайней мере не таким образом.

Итан усмехнулся.

— Верно.

— Синяк на Вашем виске свежий. Остальным — пара дней.

— Да, мне кажется, у меня сломано ребро. — Он показал место, куда пнул его человек Сефиры.

Доктор начал ощупывать ребро Итана ловкими пальцами.

— Оно не сломано, — сказал он через некоторое время. — Однако одно из этих ребер уже было исцелено с тех пор, как было сломано раньше. — Когда Итан не ответил, он продолжил. — У Вас было трудное время. Может, Вам стоит поискать себе другую работу.

— Пелл с Вами бы согласился.

— Уверен в этом. — Доктор осмотрел его плечо еще раз, потом снова выпрямился, качая головой. — Что ж, мистер Кэйлли, боюсь, что в моей помощи Вы не нуждаетесь. Ваши синяки пройдут со временем. Также как и рана от пули. Если у Вас поднимется температура или Вы почувствуете что-то, обязательно приходите ко мне.

— Хорошо, доктор. Спасибо.

Черч подошел к двери.

— Одевайтесь. Я буду с мистером Пеллом.

Доктор оставил его и Итан бережно натянул одежду обратно, каждый раз вдыхая сквозь зубы, когда слишком быстро двигал плечом или поворачивал туловище очень резко. Когда он наконец оделся, он присоединился к Пеллу и Черчу в гостиной.

Пелл обернулся на звук шагов Итана. Казалось, служитель рад его увидеть.

— Доктор Черч спрашивал меня, чем таким Вы занимаетесь, что на Вас так много побоев. Я не знал, что ответить ему.

— Все в порядке, — сказал Итан служителю. Потом обратился к Черчу: — Я расследую смерть Дженнифер Берсон.

Выражения лица доктора стало серьезным.

— Понятно. Извините, что спросил.

— Не стоит извиняться, — сказал Итан, припоминая, наконец, что-то, о чем должен был подумать раньше. — Вы знаете, прежде чем люди Сефиры Прайс пригласили меня в свой экипаж, я шел в Королевскую Часовню, чтобы задать Вам один вопрос, мистер Пелл. Но, возможно, мне следует спросить у вас обоих. В день, когда повесили Энн и Джона Ричардсонов, были ли в городе смерти, которые невозможно объяснить?

Двое мужчин обдумывали вопрос несколько мгновений.

В конце концов, Пелл покачал головой.

— Нет, насколько мне известно.

— Я тоже не припоминаю, чтобы слышал о чем-то подобном, — сказал доктор. — Почему Вы спросили?

— Я кое-что слышал, — сказал Итан. Еще одна мысль пришла ему в голову; воспоминание о разговоре с Холином прошлым днем.

— Никто из вас не видел трупов Ричардсонов после того, как из повесили?

— Нет, — сказал Пелл. — Я думаю, после того, как их сняли с петли, их бросили в неглубокую могилу.

— Туда им и дорога, — добавил доктор.

Многие люди, насколько знал Итан, разделяли подобное мнение в отношении Ричардсонов. Как и он сам.

Пелл наблюдал за ним.

— Нет никаких сомнений в том, как они умерли, Итан.

— Нет, конечно, нет, — Итан начал было говорить, но остановился. — Доктор, мы отняли у Вас достаточно много времени. Что я должен Вам?

Доктор покачал головой.

— Ничего. Я ничего для Вас не сделал.

— Мы вторглись в Ваш законный свободный вечер, побеспокоили Вас в Вашем доме…

— Спасибо, мистер Кэйлли. Возможно, если мне когда-нибудь понадобится охотник на воров, Вы сделаете мне одолжение.

— Почту это за честь, — сказал Итан.

Черч проводил их до двери.

— Знаете, если Вы ищите кого-то, кто может быть причастен к смерти Дженнифер Берсон…

— Дайте-ка угадаю, — сказал Итан. — Эбенезер Макинтош.

— Вы знаете его.

— Как же я могу его не знать? Каждый, с кем я встречался, желает обвинить его в смерти девушки. Это единственное, в чем согласны друг с другом Томас Хатчинсон и Самюэль Адамс.

— Вы разговаривали с Самюэлем?

— Да. А еще с Джеймсом Отисом и Питером Дарроу. Вы знаете их?

По-видимому, Черч нашел этот вопрос забавным.

— Мы знакомы, да.

Его тон многое сказал. Итан подумал, что Бенджамин Черч был союзником Адамса и остальных.

— Интересно то, — сказал Итан, — что мистер Дарроу мог бы освободить Макинтоша от наказания за одну смерть, а потом обвинить его в соучастии в другом преступлении.

Доктор уклончиво пожал плечами.

— Питер знает Макинтоша как никто другой. И я, например, доверяю его суждениям в этом вопросе.

Они сверлили друг друга глазами некоторое время. Потом Итан выдавил улыбку.

— Что ж, доброго Вам вечера, доктор. Спасибо на Ваше участие и Ваше время.

— Пожалуйста, мистер Кэйлли. — Черч кивнул служителю. — Мистер Пелл.

Итан и Пелл вышли из дома и направились обратно к Королевской Часовне, подняв воротники от дождя.

— Куда пойдете дальше? — спросил Пелл после длительного молчания.

— А что? Собираетесь ходить за мной по всему городу вместе с шерифом или с кем-то из стражи?

— Неплохая идея.

На самом деле Итан думал, что это не так.

— Пойду в Доусинг Род, — сказал Итан. — А потом домой. Хотелось бы. У меня был длинный день. Еще один.

Пелл некоторое время ничего не говори.

— Почему ты спросил про Ричардсонов? — наконец спросил он.

— Кое-что мне рассказал один друг о том, что почувствовал заклинание. — Он приподнял плечи, но сразу же поморщился от боли. — Я подумал, а что, если этот колдун в ответе за третье убийство, помимо Дженнифер Берсон и мальчика Браунов в день Папы.

Они дошли до Королевской Часовни и остановились напротив нее. У Пелла был задумчивый взгляд. Его брови сошлись, волосы намокли от дождя.

— Я был на повешении, — сказал он тихим голосом.

— Ты почувствовал заклинание? — спросил Итан.

— Не знаю. Я помню, что мне было неспокойно. Что-то в том дне было неправильно. Но даже сейчас я не могу обозначить это, дать этому имя, — Пелл вздохнул. — Почувствовал ли я заклинание? В то время я этого еще не знал. Я лишь за последние несколько дней, наблюдая за твоим колдовством, что-то начал узнавать. — Он покачал головой. — Это все слишком виновнику для меня.

— Все нормально, — сказал Итан. Он выставил руку и Пелл пожал ее. — Спасибо.

— За что?

Итан рассмеялся.

— За то, что спас мне жизнь. За то, что отвел меня к доктору Черчу. За то, что помогаешь мне найти убийцу Дженнифер Берсон.

— Я помог?

— Я так думаю.

— Ничего в этом не понимаю.

— Не уверен, что и я понимаю, — сказал Итан. — Не совсем, по крайней мере. Но, если я прав, значит, есть там где-то заклинатель, который использует эти заклинания, вызывая эти смерти, чтобы заставить других исполнять его приказы.

Глаза Пелла расширились.

— Заклинатель может сделать такое?

— Безусловно. Заклинатель может сделать все, что угодно, если заказчик платит достаточную цену. Я могу лишить тебя жизни, но для этого мне придется забрать жизнь кого-то другого. Я могу разрушить этот город, но истеку при этом кровью.

— Так этот колдун…

— Этот колдун умел и могуществен, полностью готов забирать чужие жизни во имя своих собственных целей, какими бы они не были. Я не могу представить ничего более опасного.

— Как ты его остановишь? — спросил Пелл.

Итан криво усмехнулся.

— Не имею ни малейшего представления. Спокойной ночи, мистер Пелл.

Он оставил служителя возле ворот часовни и направился по улицам в Доусер, нервно оглядывая витрины и переулки. Он чувствовал себя уязвимым; уже второй раз за несколько дней он вынужден был признать, что прогулка по улицам пугает его. Он выжил после морских битв и заключения. Его ранили и избили. Он ложился спать, гадая, сможет ли прожить достаточно долго, чтобы отвоевать свою свободу. И вот он здесь, боится любой тени на пустынной улице. Часть его желала, чтобы в тот день, в Доусере, ему хватило здравого смысла послать подальше человека Абнера Берсона.

— Нет. — Он сказал это вслух, напугав пожилого человека, торопливо шагавшего сквози мрак и туман в противоположном направлении.

Именно этого хотела Сефира и колдун, сказал он себе. Побои и угрозы были лишь для того, чтобы заставить его отступить. Или убить его. Они не хотели его успеха. Этого заклинателя нужно остановить. Как сказал Итан Пеллу, заклинания без оглядки на жизнь были угрозой для каждого жителя Бостона. Никто не будет в безопасности до тех пор, пока этот чародей ходит по улицам.

Итан заставил себя приостановится, перестать оглядываться каждую минуту. Когда он подошел к Доусеру, ему стало лучше.

Войдя в таверну, он сделал глубокий вдох. Это единственное место, которое никогда не менялось. Те же самые люди сидели за барной стойкой или вокруг столов, споря по тем же самым вопросам, смеясь над теми же самыми шутками. Как всегда в Доусере было тепло и светло, пахло табачным дымом, элем и рагу. И как обычно, войдя во внутрь и встретив все эти ароматы, Итан понял, что голоден.

Он подошел к бару, выглядывая Каннис.

— Привет, Итан, — сказал дородный бармен, как обычно соединяя слова в одно.

— Привет, Келф.

— Каннис в подсобке. Позвать?

— Вообще, не надо. — Итан нащупал в кармане пару шиллингов и отдал их мужчине. — Она не позволила заплатить мне пару ночей назад, да, и сегодня тоже не позволит. Так что это только между нами, идет?

— Не вопрос. Чего будешь?

— Что на счет рагу сегодня? — Моментально он поднял свою здоровую руку, предваряя ответ. — Не важно. Я буду миску рагу и кружку эля.

— Сейчас принесу тебе.

— Моя благодарность, Келф. — Итан прошел в дальнюю часть таверны, проходя мимо привычной толпы. Дивера там не было, так что он сел один, как и обычно, за пустой столик далеко от двери.

Несколько мгновений спустя подошла Каннис с миской бараньего рагу и кружкой эля. Она поставила их перед ним и поцеловала его в макушку.

— Рада тебя видеть, — сказала она, порхая позади него.

Он взял ее руки и обе поцеловал.

— И я тебя.

— Я ненавижу… — она запнулась. Итан повернулся на стуле, чтобы посмотреть на нее, стараясь, чтобы она не увидела его новые синяки. Она все еще стояла позади него, закусив губу. — Прости, Итан. Я знаю, что на тебя так много свалилось за последние дни. Но я не могу… ну… нужно, чтобы платил за еду и выпивку. Надеюсь, ты понимаешь.

Итан сомневался лишь мгновение. Она кормила его бесплатно намного больше, чем ему бы хотелось. Этой ночью он мог позволить себе заплатить дважды.

— Конечно, я понимаю, — сказал он. Потом снова полез в карман в поисках еще одной монеты.

Каннис смотрела на него со странным выражением лица, как будто бы… Он перестал шарить в кармане, как только она расхохоталась.

— Ты собрался заплатить мне еще раз что ли? — сказала она, переводя дыхание.

Итан оглянулся на Келфа, который ухмылялся ему в ответ за барной стойкой. Итан направил на него палец, мужчина откинул голову назад и рассмеялся.

— Он обещал мне, что будет молчать, — сказал Итан, когда Каннис села напротив него.

— Келф работает на меня, а не на тебя. Кроме того, я видела, как он убирал монеты и… — она замолчала. Улыбка исчезла с ее лица, когда она заметила рубец на его голове. — Что на сей раз произошло?

— Сефира со своими людьми.

— Они опять тебя избили? — Ее взгляд упал на его плечо. — Это что на твоем пальто? Кровь?

Он кивнул.

— Нож?

— Пуля, вообще-то

— Пуля! — повторила она так громко, что все остальные замолчали, прерывая свой разговор.

— Она просто меня царапнула, — мягко сказал он.

— Болит?

— Немного, — вообще-то, очень. — Я был у доктора. Я в порядке.

Она нахмурилась.

— Правда?

Он выдержал ее взгляд.

— Ага.

— Хорошо, тогда давай на минуту вернемся к Сефире. Она собиралась угрожать и избивать тебя снова?

— Нет, я думаю, она собиралась убить меня, но мне удалось избежать этого благодаря служителю и шерифу Гринлифу. — Он застенчиво улыбнулся. — Это звучит несколько странно, да?

Она моргнула. Через некоторое время она покачала головой, позволяя себе небольшой смешок.

— Сумасшествие в том, что я тебе верю.

— Ну, надеюсь, что так оно и есть.

— Могу ли я надеяться, что после всего этого, ты оставишь свое расследование и тем сохранишь себе жизнь. Но слишком много прошу, не так ли?

— Мне обязательно нужно отвечать?

Она вздохнула, ее голубые глаза не отпускали его.

— Нет, — наконец сказала она. — Что ж, почему бы тебе тогда не рассказать мне до чего ты уже добрался?

Он улыбнулся, и она взяла его руку. Он начал рассказывать ей о том, что узнал от Дженны и Пелла об убивающих заклинаниях и смерти мальчика. Он также рассказал ей про свои встречи с Хатчинсоном, Дерном, Адамсом и его друзьями.

— Этот колдун действительно настолько силен? — спросила она, когда он закончил.

— Помнишь Нейта Рамси, заклинателя, который освободил меня несколько лет назад?

Каннис кивнула.

— Так вот Рамси по сравнению с ним — слабак.

Она глубоко вздохнула, щеки побелели. Но ее голос остался ровным, когда она сказала:

— И ты думаешь, что теперь он использует жизни мальчика и Дженнифер, чтобы использовать свои заклинания.

— Должно быть, он использовал и третью жертву. Я не уверен. И это не просто заклинания. Это контролирующие заклятия. Я думаю, что он использует эти смерти, чтобы другие исполняли его приказы.

— Как ты думаешь, он использует их для того, чтобы в свое время извлечь выгоду. Или ты думаешь, что у всех этих убийств и заклятий есть какая-то общая цель?

Итан обдумал это. Это был хороший вопрос, один из тех, который ему следовало задать самому. Каннис сделала это за него: она заставила посмотреть на вещи по-другому. Разговаривать с ней о своей работе частенько было тем же самым, что играть в шахматы. Причем в середине партии повернуть доску и посмотреть на положение дел со стороны оппонента.

— Думаю, это связано, — сказал он, наконец. — Я не могу сказать как, впрочем, даже не могу сказать, почему я так думаю. Я пытался влезть в шкуру этого заклинателя, но я не могу заставить себя думать как он.

— Я бы удивилась, если бы ты смог. — Она сжала его руку и встала из-за стола. — Ешь. Я подойду позже.

— Эй, подожди, — сказал он, останавливая ее. — Дивер не сказал, придет ли он сегодня?

— Имеешь в виду, когда она был здесь прошлой ночью?

— Нет, сегодня. Днем.

— Сегодня его здесь не было.

— А, ну, конечно… — Он замолчал, прищурившись. Он вообще не видел, чтобы Дивер входил в Доусер; тот до него еще не дошел. А вообще Дивер сказал ему, что не собирался в таверну. И все же его друг был каким-то странным в их последнюю встречу.

— Ты за него волнуешься? — спросила Каннис.

— Вот об этом и говорил Дивер. Я всегда за него переживаю. Но я уверен, ничего страшного.

Она вернулась на кухню, а Итан прикончил свой эль и рагу. Келф принес ему еще и того, и другого. Итан опять все съел, хлебом подобрав с тарелки остатки мясного рагу.

Пока он ел, он раздумывал, что Эбенезер Макинтош мог бы получить от всех этих убийств и наживая врагов по обе стороны конфликта на почве Акта о гербовом сборе. Так многие были уверены, что Макинтош виновен; может быть настало подходящее время, чтобы поговорить с Командующим Южной Оконечности не только для того, чтобы услышать, что Макинтош скажет в свое оправдание, но и понять, сможет ли он определить, является ли этот человек колдуном. Он все еще думал об этом, когда Каннис села к нему за столик.

— Тебе лучше? — спросила она.

— Да, спасибо.

Она уставилась на свои руки.

— Ты останешься?

— Я бы с удовольствием, — сказал он. — Но не могу. Не могу, пока этот заклинатель ищет меня.

— Сейчас ты здесь.

— Да, сейчас, когда таверна полна народа. Но оставаться на ночь опасно. — Он убрал волосы с ее лба. — Если с тобой что-то случится из-за того, что чем я занимаюсь… — Он покачал головой. — Мне не следует оставаться до тех пор, пока я с этим не разберусь.

— Разве здесь ты не будешь в безопасности? — спросила она. — Сефира и ее головорезы избили тебя у тебя дома. Ты сказал, что заклинатель нашел тебя в переулке недалеко от магазина Генри. Они знают, где ты живешь.

— Я не о себе беспокоюсь.

Она наклонилась вперед и нежно коснулась губами шишки на его виске.

— Я знаю, — прошептала она. — Именно поэтому ты выглядишь так паршиво.

Итан положил ладонь на ее щеку, и они оба улыбнулись. Он поцеловал ее в губы, она с жадностью ответила на поцелуй.

В конце концов, Итан отстранился.

— Я хочу остаться, — опять сказал он. — Но, думаю, мне нужно идти. Сейчас. Прежде, чем ты сможешь переубедить меня.

Она опять улыбнулась.

— Хорошо. Приходи ко мне завтра.

— Конечно.

Итан встал и прежде, чем выйти из-за стола, поцеловал ее в лоб. Он поднял руку, проходя к двери мимо Келфа, и, натягивая поплотнее пальто, вышел на улицу. Сейчас дождь лил сильнее, хотя было теплее и утих ветер.

Он быстро прошел через центр города к Южной Оконечности, пройдя мимо тюрьмы, Городского Дома и Старого дома Собраний. Напряженный, настороженный, он реагировал на любой звук. Чем ближе он подходил к дому, тем больше ему становилось не по себе, пока в конечном итоге каждый мускул его тела не стал напряженным и готовым к битве. Шагая, он потянулся к кисету, в котором лежал коровяк, подаренный ему Дженной. Он вытащил несколько листиков и пару сухих цветов, держа их наготове.

— Вени ад ми. Приди ко мне.

Воздух загудел и рядом с ним появился дядя Реджи. У него было мрачное выражение на лице и сжаты кулаки. Не очень хороший знак.

Они повернули на аллею Купера и Итан замер, от его лица отхлынула вся кровь.

Во всех окнах на его улице не было освещения; было очень мало света, потому что небо было затянуто, и шел дождь. Но посреди улицы, преграждая ему путь и слабо светясь в темноте, стояла Анна. Ее волосы прилипли ко лбу, будто намокшие от дождя, взгляд бледных больших глаз был тяжелым.

Итан попятился, зная, что не сможет сразиться с ней. У него был коровяк, но это не помогло бы против заклинателя.

Но прежде, чем он успел убежать, девочка покачала головой.

— Стой, где стоишь.

— Чтобы ты убила меня? Нет уж, благодарю тебя.

— Думаю, обязательно поблагодаришь.

Свет вспыхнул так ярко, что ему пришлось прикрыть глаза. Когда он опять смог смотреть, он увидел, что прямо за ней, словно удерживаемое невидимой рукой, висит пламя. Под ним, на мокром булыжнике, в плясках золотого сияния огня, что-то лежало.

Не что-то, кто-то.

Холин.

Глава 16

Первой мыслью Итана было, что мальчик уже мертв, убит точно таким же способом как Дженнифер Берсон и сын Браунов. Холин не шевелился. Его лицо было мертвецки бледным и искажено в гримасе, будто с пареньком произошло именно то, чего так опасался Итан. Рот плотно сжат, глаза зажмурены, как будто ему было нестерпимо больно. Дождь скатывался по его щекам словно слезинки. Кисти его рук выглядели так, будто он пытался выбраться, высвободится из заклинания, которым его околдовал чародей.

Но Анна — чародей — хотела, чтобы Итан остался. Она-он? — использовали Холина, в качестве приманки, чтобы заманить Итана к призраку, чтобы она могла использовать всю полноту своей власти, чтобы уничтожить его. Оставалось надеяться только на это, в противном случае мальчик уже мертв.

— Ты не слушаешь, — сказала Анна, медленно подходя к нему. — Ты не… — Она наклонила голову в сторону и втянула ноздрями воздух. Мгновение спустя, она рассмеялась. — Коровяк! — радостно сказала она. — Думаешь, что несколько листьев колдовской травы поможет тебе выстоять против меня? — Она покачала головой, ее веселье исчезло так же быстро, как и появилась. — Дурак ты, Кэйлли.

— Тегимен! — Итан едва выдохнул это слово. — Экс вербаско эвокатум! — Оберег, наколдованный на коровяке!

Листья с цветами в его руки растворились, словно песок в море, а булыжники под ногами загудели от наполняющей их силы. Он почувствовал, как защитное заклинание опутывает его ноги на подобии двух змей, обвиваясь вокруг него, окутывая его.

— Оберег, — сказала девочка, когда защитное заклинание достигло его талии, потом живота и груди. — Как странно. Я могла бы убить тебя прямо там, где ты стоишь, несмотря на все твои заклинания, травки-муравки и прочую дребедень, которой ты пытаешься бороться против меня. — Она склонила свою голову на бок, её кожа омерзительно сияла. — Но я дам тебе еще один шанс, прежде чем убивать тебя.

— Что за заклинание ты применила к нему? — требовательно спросил Итан.

Маленькая паршивка улыбнулась.

— Одно из моих собственных, тебе сроду не сотворить подобного.

Итан закатал рукав, намереваясь нанести себе порез и попытаться вернуть паренька к жизни с помощью заклинания.

— Не смей, — предупредила девочка. Она и не думала повышать голос, но Итан остановился, занеся свой нож над предплечьем. — Если ты попытаешься освободить его, я прикончу вас обоих. Есть только один способ его спасти, и ты знаешь, что это за способ.

Итан пристально посмотрел на неё, наконец, кратко кивнув в ответ.

— Ты хочешь, чтобы я забыл про Дженнифер Берсон.

— Я же не раз тебе говорила. Но ты должно быть меня просто не слышишь. Я вправе убить мальчишку в наказание за то, что ты сделал.

— Накажи меня. Не трогай мальчишку. Он тебе ничего ни сделал.

— Но что, если я могу наказать тебя, причинив вред мальчишке? По мне так нет страшнее наказания. Я бы с превеликим удовольствием убила бы тебя, Кэйлли. Как же мне хочется прикончить тебя прямо сейчас. Но, если я так и сделаю, то это вызовет подозрения. Берсон знает, чем ты занимаешься. Он будет интересоваться, не связана ли твоя смерть со смертью его дочери. — Она покачала головой. — Нет, мне нужно, чтобы ты вернулся и рассказал ему, что убийцей был Фолтер, и он работал на Эбенезера Макинтоша. Мне нужно, чтобы ты повинился перед ним, что все это время ошибался, что Фолтер был всё-таки заклинателем, что никто другой не повинен в смерти его дочери. И вот, когда ты это сделаешь, я отпущу паренька.

— Нет, — сказал Итан. — Ты отпустишь его немедленно. Или клянусь Всевышнем, я найду тебя и разорву тебя на части голыми руками.

Анна рассмеялась, высоким, похожим на звон колокольчика голоском, как обычная маленькая девочка.

— Ну и дурак же ты, — сказала она.

Он почувствовал пульсацию колдовства прежде, чем заклинание обрушилось на него.

Следующее, что Итан осознал — это то, что он лежит на земле, извиваясь так отчаянно, что его голова и руки болтаются, словно у марионетки, ударяясь о булыжники. Он ничего не мог поделать, чтобы остановить себя. У него возникло такое чувство, будто кто-то разрезал его плоть от груди до живота и вливает в его тело расплавленное железо. Он услышал как эхом от зданий, окружавших его, отдавался крик, и понял, что это он кричал. Но он ничего не мог сделать, чтобы прекратить это всё.

Она рассмеялась в ответ на его защиту, на коровяк, на его пустую угрозу. Теперь Итан понял, почему. Он никогда раньше не чувствовал такой силы. Он никогда не чувствовал себя таким беспомощным. До такой степени бесполезными были его способности к колдовству.

А затем все было кончено. Итан лежал на камне, тяжело дыша, дождь стекал по его лицу. В этот момент он бы сделал всё, о чем бы его не попросил этот треклятый чародей, лишь бы не испытывать вновь этой жгучей агонии. Он был уверен, что именно этого хотел этот ублюдок.

Он заставил себя встать, качнулся, но быстро выпрямился. Его приведение наблюдало за ним. При обычных обстоятельствах Реджи посмеялся бы над его неудачей или покачал бы, разочаровавшись в действиях Итана, головой. Но не в этот раз. Призрак на самом деле выглядел испуганным.

— Если ты думаешь, — сказал Итан Анне, — что я собираюсь позволить заполучить его только потому, что тебе удалось меня слегка задеть, то ты…

Боги! Коровяк с оберегом чего-то да стоят?! Итан вновь был на земле, его спина выгнулась, а зубы сжались так крепко, что он думал, будто те сейчас покрошатся и посыпятся трухой изо рта. По его венам словно больше не кровь текла, а расплавленное железо. Ему вновь хотелось закричать, но он не смог выдавить из себя ни звука. Он хотел содрать с себя кожу, чтобы сплав вытек наружу, позволить дождю охладить его. Он мог себе представить это шипение, от соприкосновения воды с его телом, которая обратится тут же в пар. Он мог…

Дышать. Он мог снова дышать. Глотнуть свежего воздуха. Он открыл рот и позволил нескольким дождевым каплям упасть ему на язык, закашлявшись, он резко сел. Когда его голова перестала кружиться, он вновь поднялся на ноги.

Тегимен, подумал он. Экс вербаско эвокатум. Оберег, наколдованный на Медвежьем ухе. На этот раз он использовал не только листья, надеясь на более мощное действие.

— Еще один оберег тебе не поможет, — сказала девочка. — И неважно, сколько листьев ты на него потратишь. Моя сила слишком глубоко течет для таких как ты.

Больше всего Итану сейчас захотелось как следует врезать этому чародею, прямо по челюсти. Очевидно, он был невероятно силен в колдовстве. Но откуда он там много знает о даре Итана? Должно быть, тот близко подобрался к охотнику. Последний раз Итан видел девочку далеко отсюда у городских ворот, чародею едва удавалось поддерживать иллюзию. Сегодня был явно не тот случай. По правде говоря, чародею удалось напасть на Итана, используя одно-единственное заклинание, поддерживая при этом образ Анны. Итан не смог бы провернуть подобное, он даже не знал, как этому подступиться.

— Тогда тебе придется убить меня, — сказал Итан, начиная тянуть время. — Потому что я не дам тебе забрать Холина.

Слишком часто во время этих встреч с девочкой, Итан позволял себе думать о мощи этого колдуна и о том, как он слаб по сравнению с ним. Пришло время рассмотреть, что он мог сделать, а не то, чего он не мог. Он попытался найти заклинание второй раз и увидел, что то никоим образом не отразилось на девочке. Но зачем ему вообще нужно искать заклинание? Почему бы не позволить чародею самому найти атакующее заклинание?

Он все еще держал нож в руке, и теперь он поднял его так, чтобы девочка хорошо могла видеть действия Итана. Она уставилась на него в замешательстве. Она наблюдала, как Итан убирал клинок обратно в ножны. Но, когда нож скользнул внутрь, он позволил его лезвию срезать кожу между большим и указательным пальцами.

Дискати! Разрушить! Слово эхом отозвалось в его разуме, когда кровь начала сочиться из его раны на руке. Экс круоре эвокатус! Наколдовано на крови!

И вновь Итан почувствовал колдовство, и он знал, что заклинатель его тоже ощутил. Но он надеялся, что чародей не ожидает нападения, пока Итан все еще пытается найти заклинание, и наблюдая за ним глазами Анны, этот человек не заметит кровь на его руке и потому Итан ожидал более слабого заклинания.

На этот раз удача была на стороне Итана. Он услышал полукрик, полурык. Голос, окрашенный в равной мере яростью, болью и шоком, вне всякого сомнения принадлежал мужчине. В то же самое время, Анна растворилась в воздухе, будто её утащили неведомо куда демоны. Итан тут же кинулся в сторону Холина, настолько быстро, насколько ему позволяла больная нога.

Паренек всё еще дышал. Хотя грудь его вздымалась и опускалась, дышал он неглубоко и сбивчиво. Дождь промочил его одежду насквозь. Кожа его совсем остыла, а губы приобрели бледно-синеватый оттенок.

Итан проскользнул своими руками под паренька, прекрасно понимая, что Холину не выжить без огня, сухой одежды, и теплых одеял.

— Тебе не следовало этого делать!

Он знал, даже не оборачиваясь, что Анна вернулась и стояла позади него. Её голос не был похож на детский, он был напряжен и суров; голос девочки сливался с голосом взрослого человека.

В следующий миг Итан рухнул на Холина, сильно ударившись плечами оземь, и перекатился на спину. Расплавленное железо обожгло его тело изнутри, заполняя каждый дюйм, до самых кончиков пальцев. Он открыл рот, чтобы закричать, но вместо этого почувствовал, как его рвёт. Но, тем не менее, мучения продолжались до тех пор, пока он не испугался, что его мозг сейчас расплавится или взорвется, или просто остановиться и умрет.

Он не прекратит до тех пор, пока я не умру. Итану не нужно было, чтобы Анна озвучила это вслух. Он просто знал это, а в тот самый миг, когда он уже примирился с этой мыслью, закончилась жизнь, а с ней и мучения.

Как только у него возникла эта мысль, агония прекратилась, и снова Итан подумал, что если этот чародей смог прочесть его мысли.

— Твоя взяла, Кэйлли.

Итан посмотрел вверх, на иллюзию. Она по-прежнему выглядела, как маленькая девочка, даже если она звучит, как некое существо из потустороннего мира.

— Ты не оставляешь мне выбора, кроме того, как покончить с этим делом одним разом. Ты будешь наблюдать, как мальчишка умрет, а затем утром ты отправишься к шерифу и скажешь тому, что именно ты убил Дженнифер Берсон, и того бедного мальчонку прошлой осенью, и этого тоже ты прикончил. Тебе придется сознаться, что ты чародей, ты скажешь ему, что ты использовал своё ведьмовство, чтобы совершить все эти убийства, для того, чтобы ты мог потом накинуть заклинания управления. Уверен, остальное они додумают сами.

— Я пойду к нему сегодня же вечером и расскажу, что случилось на самом деле.

— Ты и не вспомнишь, что же было на самом деле. К тому времени, когда я закончу с плетением своего заклинания, ты уже будешь валяться без сознания в переулке. Ты очнешься и обнаружишь себя рядом с мертвым мальчиком, и ты будешь уверен, что это именно ты убил его.

Итан потянулся за клинком, но прежде чем рука даже успела нащупать рукоять ножа, его тело вновь пронзила всё та же жгущая изнутри агония. Его тело напряглось, его снова одолела тошнота. Он был готов выцарапать себе глаза, лишь бы это остановить.

— Кэйлли, я могу продолжать так делать всю ночь напролет. Я могу заставить тебя страдать, да так, что тебе прежде и в голову не приходила мысль о подобных муках. И еще задолго до завершения моего заклинания, ты будешь умолять меня убить мальчонку и набросить на тебя моё заклинание. Или ты можешь, наконец, признать тот факт, что ты проиграл, и мы закончим эти мучения. Выбор за тобой.

— Да! — проскрежетал он зубами. — Прекрати! Пожалуйста!

Как только Итан произнес эти слова, его боль отступила. Тело его было измученным и ослабшим. Он заставил себя открыть глаза, увидел, что девочка стоит склонившись над ним, похожая на бродяжку, крошечная, светящаяся, с улыбающимся лицом.

— Вот и славно, Кэйлли, — сказала она. — На этот раз, ты принял мудрое решение.

Итан отвернулся от неё, и успел заметить движение на другой стороне переулка. Всего какой-то краткий мир, удар сердца, не более, ему показалось, что кто-то пришел ему на выручку. Но фигура была слишком мала, слишком темной. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы узнать Питча, в его темные глазах отражалось колдовское сияние Анны.

На лице Анны отразилась тревога и она бросила взгляд в направлении Итана. Однако, увидев пса, ее лицо вновь расслабилось, и на губах заиграла всё та же торжествующая улыбка.

— Это простое заклинание, — начала было она, её голос вновь стал похож на голос маленькой девочки. — Ты произносишь его так, же как и любое другое. Странно, не правда ли? Казалось, должно быть совсем другое заклинание, которое убивает. Не согласен?

Итан едва её слушал. Питч стоял и глядел прямо на него, голова его была наклонена на бок. Итан смотрел на пса, сердце у него разрывалось от боли. Что он мог сделать, чтобы спасти Холина, спастись самому? Сам ничего. Он не мог тягаться с чародеем по силе в колдовстве или в навыках, или хитрости. В одиночку никак. Но он больше не один.

— Питч.

Он произнес одно единственное слово. Но Питч навострил уши и махнул хвостом. Итан почувствовал обжигающие слезы, которые ручьем потекли по его щекам.

— Прости меня.

Всевозможная, какая только существует, боль начала раздирать Итана изнутри, такая же мощная как та, что была вызвана чародеем, и еще более страшная. Ибо, если он переживет эту ночь, то эта боль никогда не уйдет.

Анна остановилась на полуслове. Итан чувствовал, что она наблюдала за ним. Он легко мог представить себе смятение на девичьем лице, но он даже не взглянул на неё. Он продолжал неотрывно смотреть на Питча. И проговаривать про себя нужные слова.

«Каситас экс вита хьюск канис-экс Питч-эвоката». Слепота, наколдованная на жизни этого пса.

Он мгновенно почувствовал, как сила заклинания загудела, наполняя его тело, как будто десятки тысяч иголочек начали покалывать его кожу. Вместе с ним задрожали булыжники на мостовой. Весь город запульсировал. Несомненно, каждый чародей в Бостоне почувствовал то, что сейчас происходило. Тем не менее, Питч не дрогнул, не отступил, ни съежился от страха. Он вообще не издал никакого звука. Его ноги подкосились, он рухнул на бок и затих. Теперь уже навсегда.

Итан осознал, что остался совсем один, если не считать Холина. Анна вновь исчезла. Он вновь услышал, как мужской голос, голос чародея, заорал в приступе ярости, выкрикивая какие-то нечленораздельные звуки. Наверное, он мог бы преследовать его, возможно, узнал бы, кем тот был. При таких обстоятельствах, он, возможно, бы победил в бою заклинаний.

Но он не предпринял попытки. Стараясь изо всех сил, он подполз на коленях к тому месту, где лежал бездыханный Питч, зная, что он должен что-то сделать, чтобы почтить память животины, прекрасно понимая, что сделать ничего не мог. Когда он пробежал дрожащими пальцами по мокрому меху Питча, погладив псину по голове, он вновь попытался сказать, как ему жаль. Слова застряли у него в горле. Он шатаясь поднялся на ноги и покачиваясь, подойдя к мальчику, поднял того на руки. Остановившись, чтобы еще раз бросить взгляд на несчастного Питча, он поспешил вниз по переулку, мимо бочарни Генри и его комнаты. На следующем углу, он повернул на север и потащил паренька в конец Северной Оконечности к дому Элли.

К тому времени, когда он добрался до ее улицы, он был истощен и слаб. Все дома здесь были погружены во тьму, как и в переулке Купера. Все, кроме дома Элли. Должно быть она в ужасе, не в силах заснуть, не зная как быть, ждать вместе с Кларой или отправиться на поиски своего сына, блуждая по темным улицам. Даже а проулке Итан видел, что в окне её дома горели свечи так, что бледные лучи света пересекали улицу, заставляя дождинки сверкать. Он увидел, как она выглянула наружу, в ночь, из ближайшего из двух окон.

Должно быть она видела, как он шел. В следующие мгновение, дверь в её дом распахнулась и она сбежала вниз по лестнице, не обращая внимание на дождь.

— Что с ним случилось? — спросила она, ее голос был высоким и напряженным. — Он ранен?

— Не знаю, — сказал ей Итан, тяжело дыша, ноги его болели.

Он шагнул мимо нее, вошел в ее дом, и сразу же отправился в гостиную, где в камине горел огонь. Он положил Холина на диван и стал снимать с мальчика мокрую одежду.

— Он выглядит едва живым! — воскликнула Элли, заглядывая Итану через плечо. — Как это случилось? Во что ты его втянул?

Он повернулся к ней так резко, что она от неожиданности отступила назад на несколько шагов. Горе и чувство вины, и не забытая боль вспыхнули в его груди, словно колдовское пламя. Хотя у него в голове тут же возникли тысяча обидных и злых слов, готовые сорваться с языка, он молча проглотил их. В глазах Элли стояли слезы, а щеки были такими же мертвенно бледными, как и у её сына.

— Я здесь ни при чем, — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. — Он всё еще чувствовал под своей ладонью мокрый мех Питча. Его грудь изнутри жгло чувство вины вперемешку с тоской. Он помнил боль, которую ему причинил чародей. — Я только… сделал кое-что, чтобы спасти его, спасти нас обоих, о чем я буду сожалеть всю свою оставшуюся жизнь. — Она ничего не сказала, только кивнула. Итан переключил всё свое внимание на мокрую одежду парнишки. — Принеси одеяла, все сколько есть. И подбрось еще одно полено в камин.

— Разумеется.

Она поспешила из комнаты, а Итан закончил раздевать мальчика. Он передвинул диван так, что тот оказался как можно ближе к камину. Когда Элли вошла в комнату с охапкой одеял, он взял несколько, и вместе они укрыли ими мальчика.

— Немного супа с чаем пошли бы ему на пользу, — сказал Итан.

— Хорошо. — Она собиралась уже уходить. — И тебе принести?

Он взглянул на неё, их глаза ненадолго встретились.

— Спасибо.

Она снова вышла из комнаты. Итан опустился на колени рядом с диваном и стал изучать лицо Холина, его голову и шею. Он не нашел никаких признаков того, что мальчик был ранен, что означало, что оцепенение мальчика вызвано колдовством. Элли прибьет его, если уличит его в колдовстве в её доме, даже если он будет колдовать ради спасения Холина. Поэтому, не мешкая, пока она была на кухне, он вытащил один лист коровяка.

— Сасцитатио экс вербаско эвоката. — Очнись, наколдовано на коровяке.

Поначалу ничего не происходило. Итан подумал, чтобы накинуть еще одно заклинание на паренька, с большим количеством листьев. Но потом ресницы мальчика затрепетали, и он издал тихий стон.

В ту же секунду Элли оказалась рядом с Итаном.

— Мне показалось, я слышала его голос.

— Так и есть, — сказал Итан. — Он должен скоро очнуться.

Холин снова застонал, открыл глаза и снова закрыл их. Мгновение спустя, он поерзал под одеялом, уже больше походя на спящего паренька, чем на ребенка, оказавшегося в плену у колдуна.

— Слава тебе, Господи, — сказала Элли.

Слезы потекли по её щекам, и на этот раз она не стала прикладывать никаких усилий, чтобы скрыть их от Итана.

— Похоже, он пойдет на поправку, — сказал Итан. Он поднялся на ноги, чувствуя себя старым, разбитым и усталым даже больше, чем он мог себе представить. Его одежда была столь же мокрой, как и одежда Холина, и он понял, что дрожит.

— Я должен идти.

— Чай почти готов, — сказала Элли. — И в кладовке найдется кое-какая одежда, которая когда-то принадлежала Джону. Она должна тебе подойти по размеру. Сходи, переоденься. Я хочу узнать, что произошло этим вечером.

Итан знал, что лучше не спорить. Он, хромая, вышел в заднюю комнату и нашел старый сундук, наполненный мужской одеждой, и вся она была гораздо лучше, и, без сомнения, гораздо дороже, чем все, что принадлежало ему. Он порылся в этой груде тряпок, пока не нашел самую старую из рубах и такие же старые и потрепанные бриджи, принадлежавшие покойному Джону Харперу. Он стащил с себя мокрую одежду и переоделся в сухое. Бриджи оказались ему длинноваты, но хорошо сели на талии, и пришлось закатать рукава у рубахи. Но облачившись в сухую одежду, он почувствовал себя несравненно лучше. Он вернулся в гостиную, разложил свою мокрую одежду перед камином, и сам сел у огня. Вскоре он перестал дрожать.

Элли уже устроился в кресле у камина. В одной руке она держала чашку дымящегося чая, а другой гладила пшеничного цвета волосы Холина. Когда Итан сел, она слегка выпрямилась в кресле. Вторая чашка чая стояла на маленьком столике рядом с ним. Элли указала ему на неё.

— Спасибо, — сказал он, поднимая чашку и держа её у носа, вдыхая аромат яблока и мяты, грея руки.

— Ты можешь рассказать мне, что же случилось? — спросила Элли. Он прямо-таки слышал, какие усилия она прикладывала, чтобы удержаться от обвинений в его адрес. — Ты знаешь, почему это сделали с моим мальчиком?

Он даже не подумал «почему». Он увидел Холина, лежащего там, в переулке, и все его последующие мысли были сосредоточены на том, чтобы найти способ спасти жизнь мальчика. Но как только Элли задала ему этот вопрос, ответ стал очевиден. Сефира Прайс.

Люди Сефиры убили Даниэля Фолтера, а Анна пыталась убедить Итана, что Даниэль убил Дженнифер. Холин видел Найджела и Итана на улице, и вот теперь колдун принялся за Холина, пытался использовать его для другого смертельного заклинания. Этот чародей работал в паре с Сефирой. Но с какой целью?

— Итан?

Он быстро вынырнул из своих размышлений.

— Извини. Я просто… Короткий ответ на твой вопрос заключается в том, что Холина схватили из-за меня. Потому что кое-кто нас видел вместе с ним вчера, когда я провожал его домой.

— Кто? — спросила она, как будто сама замыслила убийство этого неизвестного.

— Мне не следовало…

— Итан, кто вас видел?

— Сефира Прайс, — ответил он.

Она моргнула, но никакого другого ответа предложено не было.

— Помнишь колдуна, о котором я вчера упоминал?

Она кивнула, вновь побледнев.

— Именно он схватил Холина. Но я считаю, что он работает в паре с Сефирой Прайс. Я думаю, что именно так он узнал, где найти Холина.

— Что он собирался сделать с..? — она осеклась, глядя Итану в лицо. — Холин мог погибнуть, точно так же как и те другие.

— Теперь с ним всё хорошо. Нам повезло.

Она долго пристально смотрела на него, пока Итан, наконец, не отвел взгляд и отпил свой чай.

— Это не везение, — сказала она. — Ты спас его. Ты сказал мне, что сделал нечто такое, о чем будешь сожалеть.

— Оставь это, Элли. — Он сказал это мягко, но знал, что она не будет спорить.

— Что ж, спасибо, — сказала она, наконец. — За все, что бы ты там ни сделал.

— Не позволяй ему завтра идти на работу.

— Не беспокойся, — ответила она, сразу же вернувшись к своему суровому тону, которым она разговаривала и Холином и Кларой. — А как быть послезавтра?

— К тому времени будет видно. — Произнося эти слова, он понял, что это правда. Он едва мог поверить, что его противостояние с Найджелом было только вчера, что он говорил с Дженной только сегодня утром. Завтрашний вечер был еще так далек, во многих отношениях.

— Думаешь, что сумеешь так скоро разобраться с этим колдуном? — Итан пожал плечами, уставившись на огонь. — Итан?

— Если это займет больше времени, чем один день, и я буду считать, что Холин все еще в опасности, то дам тебе знать.

Он глянул на Элли и обнаружил, что она наблюдает за ним, её зеленые глаза внимательно смотрели на него. Поняв это, он тут же придал своему лицу самое безмятежное выражение.

— Но это не то, что ты имел в виду, не так ли?

— Прежде чем я уйду, я должен разбудить его и задать несколько вопросов. Ты не против?

Он был уверен, что она будет возражать, что после всего, что случилось, она хотела бы защитить Холин даже от этого. Но она удивила его.

— Я не против, но сама останусь здесь.

— Конечно. — Он поставил свою чашку с чаем и переместился на диван так, что сесть рядом с мальчиком. Он мягко встряхнул Холина и произнес его имя. Поначалу Холин едва пошевелился, не просыпаясь, но Итан вновь встряхнул его и позвал по имени. Спустя несколько секунд мальчик повернулся и открыл глаза. Он взглянул на Итана, а затем на свою мать, прежде чем откинуться на спину и уставиться в потолок. — Как ты себя чувствуешь, Холин? — спросил Итан.

Паренек сглотнул.

— Сбитым с толку, — ответил он слабым голосом.

— Тебе больно? Может тебя тошнит?

Он покачал головой и откашлялся.

— Нет, ничего такого. Я не помню… Как я здесь очутился?

— Я тебя принес домой. Что последнее ты помнишь?

— Как я поднимался, шел от пристани. Было еще светло. Который сейчас час?

— Уже поздно, — сказал Итан. — За полночь.

— Почему ты был один, без Рори? — спросила его Элли всё тем же строгим голосом.

— Он с несколькими приятелями отправились в таверну. — Он посмотрел на свою мать. — Я подумал, что ты не захочешь, чтобы я пошел с ними.

Несмотря ни на что, Итан улыбнулся, отвернувшись так, что Элли не заметила.

Элли собиралась сказать что-то еще, но остановилась и уставилась на Холина. Паренек лишил свою мать дара речи. Как бы Итану хотелось вписать куда-нибудь этот момент.

— Ты видел кого-нибудь? — спросил Итан, вновь повернувшегося лицом к Холину. — Останавливался с кем-нибудь заговорить, или кто-то проходил мимо?

— Вроде нет. — Мгновение спустя он покачал головой и нахмурился. — Нет, — сказал он с большой уверенностью. — На самом деле, мне тогда показалось, что город словно обезлюдел. Я никого не видел и подумал, что это странно. Последнее, о чем я подумал: куда все подевались. А затем… — Он пожал плечами. — А затем ты меня разбудил.

Итан с Элли обменялись взглядами.

— Ладно, — сказала Элли, вставая. — Пора в постель. Ты сможешь добраться до своей комнаты?

— Думаю, смогу, — ответил Холин. — А что со мной произошло? — спросил он у Итана. — Почему ты здесь, да еще так поздно?

Итан вновь глянул на Элли, но та ничего не сказала.

— Боюсь, Холин, я ненароком втянул тебя в кое-какие свои дела. Прости за это. Я не позволю подобному повториться. — Мальчик пристально смотрел на него, явно недовольный его ответом. — Тебе не о чем беспокоиться, — заверил его Итан. — Тебе это ничем не грозит. И мне кажется, что тебе следует поскорее оказаться в своей кровати, прежде чем твоя мать запретит мне вообще приходить сюда.

— Хорошо, — сказал Холин, голос его звучал устало. Он встал слишком быстро, потому сильно покачнулся и возможно бы упал, если бы Итан не успел вовремя протянуть руку и удержать парнишку на ногах.

— Ого, — вздохнул мальчик.

— Наверное, мне следует подняться наверх вместе с тобой, — сказал Итан.

С помощью Итана, Холин стал подниматься по узкой лестнице в свою комнату. Там Итан с Элли помогли ему улечься в постель прежде, чем спуститься обратно в гостиную.

Итан начал собирать свою одежду, которая оставалось всё еще влажной.

— Тебе следует остаться здесь, — сказала Элли, вновь удивив его. — Ты можешь спать на диване, у камина.

— Спасибо, но это не…

— Они найдут тебя, если ты пойдешь домой.

— Элли…

— Посмотри на меня и скажи, что тебе здесь не будет безопаснее, чем у себя дома.

Итан посмотрел на нее, но поспорить с этим не мог. У него не было аргументов, чтобы возразить ей. Колдун наверняка хочет отомстить Итану за то, что тот сделал этой ночью, и он не сомневался, что Сефира была с ним заодно. Его комната над бондарней — первое место, куда они наведаются. Таверна Каннис, второе. И от одной только этой мысли он чуть не бросился сломя голову из дома Элли, чтобы помчаться скорее в Доусер. Помня, как Сефира угрожала Каннис, он не сомневался, что чародей может придумать для молодой женщины нечто изощренное.

— Кроме того, — Элли продолжила после короткой паузы, — на тебе одежда Джона, а мне бы не хотелось, чтобы ты вот так запросто в ней ушел. — Он усмехнулся и покачал головой. — Смеешься надо мной.

— Нет, — сказал он и добавил, — ну, разве что чуть-чуть. Ты же понимаешь, что если я останусь торчать здесь, то могу подвергнуть опасности детей. Я бы установил оберег на дом, а это будет означать, что придется проливая кровь, чтобы осуществить колдовство.

Элли вздрогнула, услышав последнее слово, но потом она взяла себя в руки.

— Хорошо. Делай всё что потребуется, чтобы обеспечить нашу безопасность.

Сегодняшней ночью она была просто полна сюрпризов.

— Спасибо, Элли, — сказал он и добавил. — Это хорошее предложение. Но мне нужно быть кое-где в другом месте.

— В такой час?

— Да. Ты права: они возможно ищут меня. И если это так, я хотел бы быть там. Это лучше, чем, если они найдут там кого-то другого.

— Ту женщину, владелицу таверны.

Он никогда не упоминал в разговоре с ней о Каннис, в значительной мере потому, что она дала понять, что она не хочет ничего знать о его жизни. Должно быть она слышала о Каннис от Холина или Клары.

— Её зовут Каннис. — Они постояли несколько мгновений, ничего не говоря. Итан почувствовал, как его щеки вспыхнули, и он не знал от чего.

— Что ж, — сказал он, наклоняясь, чтобы собрать свою одежду. — Я переоденусь обратно в своё и пойду.

— Не будь дураком, — сказала она, хмурясь. И голос её звучал именно таким, каким его привык слышать Итан за последние несколько лет. — Твоя одежда еще не просохла. Иди в том, во что одет. Вернешь одежду потом. Чистой.

Он улыбнулся.

— Еще раз, спасибо. — Он натянул на себя мокрые чулки и сапоги, и пошел к двери. — Я все еще могу поставить защиту на дом. Так будет безопаснее для вас.

— Нет, — сказала она. — Спасибо. — Их глаза вновь встретились. — Береги тебя Бог.

— И тебя.

Он натянул на себя влажный камзол, открыл дверь, и снова шагнул в дождь и темноту.

Глава 17

Как только Итан оказался на улице, он достал свой нож, тут же задрал рукав камзола и рубашки, и порезал себе предплечье.

— Веламентум экс круоре эвокатум. — Маскировка, наколдованная на крови.

Ему необязательно было чувствовать вибрацию заклинания во всем теле и на улице, чтобы понимать, что он сильно рискует. Заклинание позволит ему ходить по переулкам будучи не замеченным. Сефира с её головорезами смогут пройти мимо, даже не зная, что он был рядом. Но если колдун все еще охотится на него, заклинание может дать знать ему о местонахождении Итана. И Итан подозревал, что человек, обладающий подобным волшебным могуществом, смог бы увидеть его и сквозь морок.

Но он был готов рискнуть. Он направился в переулок Купера, где всё еще лежал Питч. Он не мог похоронить пса без того, чтобы не рассказать, что он сделал и почему. Но он мог, по крайней мере, оказать почести Питчу и перенести его туда, где пес обитал при жизни. Он поднял животное на руки и понес его к бочарне. Опустившись на колени, он положил его прямо около двери Генри, постоял с минуту, чтобы погладить шерсть в последний раз. Он не осмелился бы сделать больше.

Итан встал и ударил кулаком в дверь таверны. Рукава его одежды были всё еще закатаны и он снова достал нож, на случай, если столкнется с колдуном. Он держался узких улочек, даже, если это означало удлинить себе маршрут, и он старался двигаться бесшумно. Каким-то образом ему удалось добраться до Доусер и ни разу не пересечься ни с одним человеком, который хотел бы его убить. Маленькое чудо.

Он проверил дверь таверны, ожидая, что та может быть зачарована заклинанием и заперта. Но она оказалась открыта. Итан вошел внутрь. Он был осторожен, чтобы не дать двери громко захлопнуться, но при нажатии на ручку двери, он услышал голос Келфа, который окликнул из кухни,

— Кто там? — голосом, который дал бы Сефире лишнее время.

Он быстро порезал себя еще раз и сотворил второе заклинание, чтобы снять морок.

Бармен, вышел из-за стойки, держа в руке большой нож и осторожно глядя на дверь. В большом зале было темно. Огонь в очаге догорал, и почти все свечи, кроме нескольких, были потушены. Так что ему было бы трудно узнать Итана, тем более, что морок не проходит мгновенно.

— Это я, Итан, — немного подумав, но опустил рукава одежды, чтобы скрыть своё предплечье.

Келф опустил своё оружие, всё еще пристально вглядываясь в темноту.

— Итан? — Он помотал головой. — Ты до смерти напугал меня.

Итан направился к стойке бара и сел на один из табуретов.

— Мне очень жаль, Келф. Я не хотел будить Каннис.

— Не хотел? — спросил озадаченно Келф.

— Долго рассказывать, — сказал Итан, пока Келф продолжал смотреть на него. — Я попал в небольшую переделку и не хочу идти домой. Поэтому я подумал прийти сюда и прикорнуть на ступеньках; посторожить дверь.

Келф снова поднял нож.

— Может мне остаться? Без обид, Итан, но ты точно не самый лютый парень в Бостоне. Я мог бы подсобить тебе, если чего.

— Это славное предложение, Келф. Но я могу сам о себе позаботиться, даже лучше, чем может показаться на первый взгляд.

— Да я не сомневаюсь, — сказал бармен. — Ты у нас выносливый малый.

Итан ничего не сказал.

— Ладненько. Я тогда пойду. Я как раз всё закончил, — он сгреб свой камзол с барной стойки и двинулся в направлении двери. — Не хочешь запереть за мной?

— Пожалуй, — сказал Итан. — Доброй ночи, Келф.

— Доброй, Итан.

Как только Келф покинул таверну, Итан вернулся к двери, порезал свою руку еще раз и наложил охранное заклинание на дверь. В темноте, ярко светясь, вновь появился Реджи. Заклинание загудело в воздухе; возможно, эта вибрация была видна и на улице. Но как и в случае с мороком, Итан полагал, что охранное заклинание стоило риска.

Убедившись, что таверна этой ночью будет в безопасности, он подбросил еще одно полено в огонь, передвинув два кресла к камину, и соорудив из них нечто похожее на кровать. У него не было никакого одеяла, а вся его одежда, которую он забрал из дома Элли была все еще сырой, но он подумал, что тепло от очага достаточно согреет его, чтобы он смог заснуть.

Однако, как только он устроился, то услышал, как над головой заскрипели половицы, а потом послышались шаги на лестнице.

— Келф? — раздался голос Каннис.

— Нет, это я.

— Итан? — Она спустилась по лестнице, завернувшись в халат. — С тобой всё в порядке?

— Да, со мной всё нормально. Долгая выдалась ночка.

— Мне не нравиться, как это звучит. Я думала, ты не сможешь оставаться здесь, пока не закончишь работать на Берсона.

— Так и было. Теперь я предпочел бы не оставлять тебя в одиночестве.

Она нахмурилась.

— И это мне тоже не нравится.

Он кивнул, думая о Питче и у него перехватило горло.

— Чародей взял в заложники Холина. Я сумел вызволить его, и себя… но мне пришлось совершить для этого нечто ужасное. После, я побоялся идти домой, и я испугался, что если я не пришел бы сюда, ты была бы следующей.

— Почему ты не поднялся наверх?

— Не хотел тебя будить. Кроме того, я поставил защиту на дверь. Я хочу убедиться, что она держится, и хочу иметь возможность снять ее утром перед приходом Келфа.

— Значит, сегодня вечером ты был с Элли, — её предположение звучало скорее как утверждение.

— Был. Я принес Холина и…

— Понятно. Полагаю, эта одежда тоже от неё.

Итан почувствовал, как его щеки зарделись румянцем.

— Каннис, я весь промок до нитки. Я…

Она подняла руку, заставляя его замолчать. Затем она наклонилась и быстро поцеловала его в губы.

— Я сказала же, что понимаю, — прошептала она. — Ты был с Элли, и вместо того, чтобы оставаться там, ты пришел сюда.

— Да, её рагу просто ужасно.

Каннис толкнула его в здоровую руку, сверкая глазами и в то же время улыбаясь.

— Твоя одежда мокрая, — говорит она, аккуратно дергая его за рубашку. — Пойдем наверх и снимем её.

Он перехватил её взгляд.

— Я не ради этого сюда пришел.

— Знаю, — она взяла его за руку и вновь потянула.

Однако он не встал.

— Хорошо, но сначала поговори со мной.

Ее улыбка погасла, хотя она продолжала держать его за руку.

— Что такого ужасного ты сделал?

Слеза скатилась по щеке, потом еще и еще.

— Мне пришлось использовать убийственное заклинание, чтобы уйти, у меня не было выбора. Мне пришлось… убить Питча, — он отвернулся и из его груди вырвался стон. — Он появился как раз вовремя. Как будто знал, что нужен мне.

Он закрыл лицо рукой, не в силах сдержать слез.

— О-о, Итан, — сказала она, и голос надломился на его имени.

Она опустилась на колени рядом с ним и провела свободной рукой по его волосам. Он знал, что она порывается что-то сказать, но отчетливо понимал, что ни какие её слова не смогут залечить его рану.

Они оставались в таком положении несколько мгновений, пока Итан не взял себя в руки. Наконец, он глубоко вздохнул, чувствуя себя слишком усталым, чтобы подняться по ступенькам в комнату Каннис. Если бы в этот момент сквозь его оберег прорвался чародей, то Итан был бы беспомощен в схватке с ним.

— Пошли, — сказала Каннис, вставая и дергая его вновь за руку. — Тебе нужно поспать.

Он кивнул и позволил ей вести его вверх по лестнице к себе в постель.

Он плохо спал. Сон его тревожили странные мрачные видения. В какой-то момент ему приснилось, что он снова боролся с колдуном. Жгучая боль сдавила ему грудь и голову, и была настолько сильной, что он, закричав, проснулся сам и разбудил Каннис. Она обняла его и пела ему, пока он, наконец, не уснул. Однако худший сон пришел к нему позже. Он был в переулке Купера, идя в направлении лавочки Генри. Посреди улицы стояла Шелли, уставившись на него своими бледными глазами и оскалив зубы. Итан назвал ее по имени и присел на корточки, протягивая руку для того, чтобы она его обнюхала. Но она зарычала, шерсть на ее спине и шее встала дыбом. А затем она повернулась и потрусила прочь.

Итан проснулся с болью в груди, которая, он боялся, никогда не уйдет. Он был один, хотя слышал как Каннис двигалась на лестнице. Сквозь закрытые ставни просачивался дневной свет, а снизу доносился аромат жаренного бекона. Он понимал, что должен вставать; он уже и так долго проспал. Но он не мог заставить себя пошевелиться до тех пор, пока дверь не распахнулась и Каннис просунула в комнату свою голову.

— Я хотела дать тебе поспать, но Келф уже здесь и он не может войти. Я сказала ему, что дверь заклинило, и я пытаюсь её открыть, но он уже становится подозрительным.

Итан сел, провел рукой по волосам.

— Я сейчас спущусь. Который час?

— Рано еще. Прошел час-другой с рассвета. Извини.

— Не надо. У меня есть чем заняться. Тем, что не может ждать.

У Итана вошло в привычку оставлять в шкафу Каннис сменное белье и одежду. После того, как она спустилась в таверну, он порылся и нашел: бриджи, белую рубашку и коричневый жилет, даже пару чулок. Его сапоги были еще влажные, но сменной пары не было. Он осмотрел свою руку, которая была покрыта свежими шрамами из-за всего того колдовства, которое ему пришлось творить последние несколько дней, и посетовал, на имеющуюся заколдованную дверь. Вспомнив про Дженнин коровяк, он достал мешочек из кармана мокрой одежды, которая лежала в куче на полу у двери Каннис. Затем он пошел в таверну.

— …Да сломай ты её уже, потом починим! — услышал он, как разорялся Келф по ту сторону двери, когда спустился вниз.

Каннис взглянула на него, широко раскрыв глаза.

— Нет, Келф! — крикнул Итан. — Думаю я смогу совладать с дверью.

— Итан! — сказал бармен. — Чего ты сделал с этой проклятущей дверью?

— Да, я и сам не знаю, дай мне минуту.

Ему претила даже сама мысль об использовании хотя бы одного листочка коровяка для этого, но ему не хотелось пускаться в объяснения с Келфом, почему у него засучен рукав и зачем ему нож.

— Экстегимен экс вербаско эвокатум. — Снятие оберега, наколдованного на коровяке.

Чувствуя вибрацию волшебной силы и видя Реджи, он смущенно глянул на Каннис, хотя она, конечно, ничего такого не заметила.

Келф еще какое-то время повозился с дверной ручкой и ключом, прежде чем дверь открылась.

— Должно быть, затвор застрял, — сказала он, когда Келф решительно вошел в таверну, сердито оглядев по очереди Итана, замок и Каннис.

Бармен покачал головой, поглядывая на дверь.

— Когда я запирал дверь, такого прежде не случалось.

Он снова покачал головой и побрел на кухню. На лице Каннис появилась улыбка, которая тут же исчезла. Она подошла к Итану и поцеловала его в лоб, нахмурившись.

— Ты не очень хорошо спал.

— Да, но я все же поспал. А это уже что-то.

— Поешь что-нибудь, прежде чем уйдешь.

Он последовал за ней к бару, где его уже на тарелке поджидали гренки, жареные яйца и бекон. Он быстро поел и запустил руку в карман за шиллингом.

— Даже не смей, — предупредила его Каннис.

Итан улыбнулся.

— Спасибо.

— Куда ты теперь? — спросила она, лицо её было очень серьезным.

— Собираешься ходить за мной по пятам, чтобы убедиться, что со мной ничего не стрясется?

— Если придется.

Он наклонился вперед, чтобы поцеловать её. Но она положила руку ему на грудь, останавливая его порыв.

— Итан, расскажи мне.

— А что хорошего это принесет тебе, если ты узнаешь? Ты действительно считаешь, что можешь уберечь меня от…

Из кухни появился Келф, таща на своих могучих плечах бочку эля. Он со стуком поставил её на стол, посмотрел на них, переводя взгляд с одного на другого, а затем вернулся на кухню, бормоча что-то себе под нос.

— Я понимаю, что не могу тебя защитить от всего и всех, — серьезно сказала Каннис. — Но может быть я смогу сказать тому, кто сможет.

— Не уверен, что найдется хотя бы один человек, который смог бы противостоять чародею. Но, если это имеет значение, я собираюсь утром поговорить с Сайрусом Дерном. А затем с Эбенезером Макинтошем. А после этого еще не знаю, что буду делать.

— Хорошо. Имеет ли смысл говорить, чтобы ты был осторожен?

Он встал, поцеловал её и подобрал свой камзол, валяющийся на барной стойке.

— Наверное, нет, — сказал он, направляясь к двери.

Дождь прекратился, но тучи по-прежнему висели низко над городом и лужи, казалось, заполнили все переулки. Воздух посвежел снова, а резкий ветер с грохотом открывал двери и окна таверны.

Он не знал чего ожидать, когда добрался до особняка Дернов. Было всё еще раннее утро, поэтому Итан был уверен, что оба, отец и сын, не успели еще покинуть дом и отправиться к себе на верфь.

Однако когда Итан подошел к дому, к немалому удивлению охотника там его поджидала Сефира со своими приспешниками. Когда Найджел заметил Итана, то ухмыльнулся и что-то сказал Сефире, наверное, предупреждая о приходе Итана. Она махнула рукой, на её лице появилась хищная улыбка. Итан чуть запнулся, но продолжил идти, надеясь, что Сефира не настолько смелая, чтобы убить его здесь, в богатой части Северной Оконечности, при свете дня. Как он и сказал Каннис, не было никакого смысла, просить его быть осторожным.

Как только Итан подошел к дому Дернов, перед ним тут же выросли Найджел с двумя дружками. Итан остановился, и бандиты остались стоять там, где стояли. Но ухмылка Желтоволосого говорила Итану, что он бы с удовольствием воспользовался возможностью продолжить с того, на чем они закончили предыдущим вечером, когда Пелл с шерифом прервали их.

— Тебе здесь не рады, Итан, — сказала Сефира, выступая из-за спин своих головорезов и подходя к нему.

Одета она была вновь в свою привычную одежду — в длинное пальто до пят, обычные бриджи, рубаху и жилет, — но аромат её духов сирени слышался сильнее, чем обычно. Может быть, Итан не привык видеть ее в столь ранний час, или, может быть, она решила душиться больше обычного, когда посещает таких богачей, как Дерны. Так или иначе, это было слишком, и никто столь ненавистный, как это женщина, не должны источать такой сладкий аромат.

— А ты со своими парнями нынче в телохранителях у Дернов, Сефира? — спросил Итан. — Тебе всё трудно смириться, что я начал отбирать у тебя богатую клиентуру?

Она рассмеялась.

— А ты и впрямь идиот, не так ли? Ты думаешь, что сейчас в полной безопасности, потому что день на дворе и ты в окружении домов, принадлежащих добрым горожанам?

— На самом деле, да, так я и думаю, — сказал он, понизив голос. — Но я думаю так еще и потому, что у меня есть источники для колдовства, которые не требуют проливать кровь. И они позволят мне сделать так, как я поступил прошлой ночью, с помощью пучка травы, которую я использовал, чтобы удержать дюжину твоих здоровяков. Я могу тебя убить, не сходя с этого места, не вынимая ножа, не издав ни звука. Будет выглядеть так, будто я напугал тебя до смерти.

Её лицо слегка вытянулось, и Итан был уверен, что увидел страх в её глазах. Она быстро опомнилась, как всегда. Но он успел насладиться моментом.

— Чего ты хочешь? — спросила она.

— Я пришел поговорить с Сайрусом Дерном. Но я был бы не прочь узнать, что здесь делаешь ты.

Сефира разгладила свой жилет.

— Ну, а я не собираюсь ничего тебе объяснять, и Дерн попросил нас держать тебя подальше от него.

— Так вы его заправские охранники, — сказал Итан. — Почему Дерн меня так боится?

Ну, конечно же, ему был известен ответ на этот вопрос, но он хотел знать, что торговец сказал Сефире. Не то чтобы он действительно ожидал, что она удовлетворит его любопытство.

— Он не боится тебя. Тебя вообще никто не боится, Итан. Он просто не хочет видеть тебя. Видимо, ты побеспокоил его как раз в самый разгар его деловых переговоров у него в кабинете. — Она покачала головой. — Как это было глупо с твоей стороны. Но опять же, это у тебя в привычке, превращать во врагов не тех людей.

— Мне трудно поверить, чтобы ты пришла сюда с Северной оконечности только для того, чтобы держать заклинателя, который то ли может, то ли нет, появиться у дверей Сайруса Дерна. Что ты здесь делаешь, Сефира? Какие у тебя с ним дела?

— Итан, — промурлыкала она, подойдя ближе и наклонившись вперед так, что её лицо было всего в дюйме от его.

— Да, ты должно быть ревнуешь.

— Я полагаю, что у него и его отца есть связи с торговцами во всей Британской Империи, — сказал он, собрав всё воедино. — Я уверен, что они очень хорошо платят и им, было бы ценно найти союзника с твоим знанием всех темных закоулков этого города. Они могут даже обратиться к такой, как ты за помощью в споре с таким влиятельным человеком, как Абнер Берсон. Так любил ли на самом деле Сайрус Дерн Дженнифер Берсон? Или это была уловка, чтобы подобраться к её отцу?

Она смотрела на него со странной смесью удивления и тревоги. Наконец, она рассмеялась и покачала головой.

— Отправляйся домой, Итан, по добру — по здорову. Ты вмешиваешься туда, где ничего не смыслишь. — Она повернулась к своим людям. — Мы здесь закончили. — Взглянув опять на Итана, она вновь засмеялась, а затем повела Найджела и остальных своих приспешников обратно по улице Миддл в направлении Северной Оконечности.

Итан проследил за тем, как они удалялись, прежде чем направиться к двери Дёрнов. У дома стояли два экипажа, запряженные в них лошади стояли склонив головы. Дерн был дома. Не успел он постучать, как дверь ему тут же открыли. Перед Итаном лицом к лицу стоял всё тот же неуклюжий слуга, которого охотник помнил еще по своему первому визиту в этот дом, глядя на него сверху вниз, и выражение его лица было не более гостеприимным, чем у Найджела.

— Пришел Итан Кэйлли, чтобы встретиться с Сайрусом Дерном, — сказал Итан.

— Мистер Дерн не желает говорить с Вами, Итан.

Итан нахмурился. Слуга не раскрыл рта. Мгновение он смотрел на Итана, а потом отступил в сторону, открывая взору Итана последнего человека, которого он ожидал здесь увидеть, Джеффри Броуера, мужа Бетт, своего зятя.

Как всегда, Джеффри был безупречно одет и прекрасно ухожен. Он был одет в костюм из бледно-зеленого шелка, и его волосы были зачесаны назад и напудрены. У Джеффри был высокий лоб, крючковатый нос, и темные глаза, а сам он был тонок как лезвие и необычайно высок. Он возвышался над Итаном, который как-то заметил Бетт, что её муж говорил со всеми свысока. Она не оценила юмора.

Джеффри окинул Итана взглядом, по-видимому, ожидая какого-то приветствия. Когда Итан ничего не ответил, он прошел мимо него на улицу и сказал,

— Пожалуйста, пойдем со мной.

Итан собирался проигнорировать своего зятя. Но слуга Дернов не двинулся с места и не предложил войти. Еще раз глянув на привратника, Итан последовал за Джеффри.

— Мистер Дерн считает, что ты изводишь его, — сказал Джеффри, когда Итан догнал его. Выражение его лица было мрачным. — Так и есть?

— Я так не считаю. Я пришел сюда в тот же вечер, когда был нанят Абнером Берсоном, чтобы разыскать брошь его дочери, и я задал мистеру Дерну несколько вопросов. И я задал ему еще несколько вопросов вчера, на его верфи.

— И вот ты снова явился.

— Да, явился.

Джеффри приподнял бровь.

— Сайрус Дерн — состоятельный человек. И мы оба знаем, что за деньги можно купить гораздо больше, чем хороший дом и отличные вещи. Он внушил представителям Короны своё желание, чтобы ты держался подальше от него и его семьи.

— Так значит, ты пришел в его дом в качестве представителя Короны? — спросил Итан.

— Я пришел к нему, как друг. Я не должен объяснять тебе, что события последних нескольких дней тревожат тех из нас, кто всё еще хранит верность Его Величеству королю Георгу Третьему. — Он искоса глянул на Итана. — Я также не должен тебе напоминать, чтобы ты проявил мудрость и избегал таких людей, как Самюэль Адамс и Питер Дарроу.

Итан уставился на него.

— За мной следят, Джеффри?

Броуер рассмеялся.

— Не будь смешным. За Адамсом, Дарроу и Джеймсом Отисом следят, как и за многими другими, кто, предполагается, грозит общественному спокойствию.

Ну, конечно.

— Что ж, — сказал Итан, — тогда тебе должно быть интересно узнать, что я собираюсь навестить Эбенезера Макинтоша еще раз. Уверен, что некоторые этому удивятся.

— Вообще-то, полагаю, многие удивятся, почему тебе понадобилось столько времени на поиски негодяя, — Джеффри остановился. — Но из уважения к Бетт, я доверю тебе задать вопросы, которые ты посчитаешь нужным. Меня волнует только то, чтобы ты держался подальше от мистера Дерна. Сделай то, о чем я тебя прошу, и тебе нечего будет меня опасаться.

Итан чуть не рассмеялся вслух. Он никогда не боялся Джеффри. Но когда он повернулся лицом к нему, то остался невозмутимым.

— Бог с тобой, Джеффри, — сказал он. — Однако, скажи мне вот что: а тебя не заботит то, что такие люди как таможенный работник, пойдут на любые ухищрения, чтобы защитить Дерна?

Даже несмотря на то, что вся краска отлила от его лица, Джеффри выдавил из себя слабую улыбку.

— Если уж на то пошло, — продолжил Итан, — не беспокоит ли тебя, что приходится работать бок о бок с такой женщиной, как Сефира Прайс? Бетт знает, что ты имеешь с ней дело?

— Нет у меня с ней никаких дел! — ответил Джеффри.

Но выглядел он ни очень убедительным, отрицая это.

— Конечно, нет. — Итан начал удаляться от него, а затем вновь повернулся лицом к Броуеру.

— Я никогда тебя не боялся, Джеффри. Но если ты осмелишься опять встать на моем пути, я переговорю со своей сестрой и полагаю, что она найдет нашу беседу очень занимательной.

Он не стал дожидаться ответа. Не стал он и возвращаться к дому Дернов. Это не имело ничего общего ни с Джеффри Броуером, ни с Сефирой Прайс, если уж на то пошло. Если уж Дерн решил не разговаривать с ним, то Итан вряд ли мог что-либо поделать, чтобы переубедить его. По крайней мере, пока Дерн оставался у себя дома.

Вместо этого Итан отправился в центр города в бостонскую тюрьму. Пришло время переговорить с Эбенезером Макинтошем.

Томас Хатчинсон упоминал, что друзья Макинтоша работали над тем, чтобы вызволить сапожника из тюрьмы, но Итану слабо в это верилось, считая это выдумками обиженного человека. Однако ж, когда он подходил к тюрьме, то увидел менее ожидаемого встретить такого персонажа, как Питер Дарроу, выводящего из здания молодого человека небольшого ростика, одетого, как чернорабочий. Итан не сомневался, что это был Макинтош.

Итан приблизился к ним. Макинтош его не заметил, но Дарроу заприметил охотника еще издали и на мгновение замешкался, выражение его лица прочесть было трудно. Выглядел он усталым, а движения его казались скованными. Глаза у него были красными, а щеки в каких-то пятнах. Итану пришло на ум, может он пил накануне ночью.

— Мистер Кэйлли, — сказал адвокат. — Полагаю, я должен был ожидать Вашего визита. Вы уже встречались с Эбенезером Макинтошем?

Итан остановился перед двумя мужчинами.

— Нет, еще не встречался.

— Эбенезер Макинтош, это Итан Кэйлли. Мистер Кэйли, знакомьтесь, Эбенезер Макинтош.

Они пожали друг другу руки, Итан не сдержался и поморщился от боли. Башмачник крепкой хваткой и обезоруживающей улыбкой. Его лицо было угловатым и тонким, глаза маленькие и широко расставленные, от чего тот казался похожим на лису. У него был кривой нос, а волосы свисали до плеч каштановыми волнами. Итан бы не назвал этого человека красивым в классическом понимании этого слова, в отличие от Дарроу с его-то квадратной челюстью и миндалевидными глазами. Но был вынужден признать, что что-то мощное и интригующее было в этом человеке. Макинтош не произнес ни слова, а Итан уже мог понять, почему люди потянулись к нему.

— Рад знакомству, мистер Кэйлли. Вы друг мистера Дарроу?

— Нет, вовсе нет.

Лицо Макинтоша вытянулось, и он недовольно насупил брови. Люди на улице уже узнали сапожника и столпились вокруг него, в надежде пожать руку Командира Южной Оконечности и поздравить его с освобождением из тюрьмы.

Макинтош повернулся к Дарроу, наверное, в надежде, что адвокат захочет оградить его от Итана. Но Дарроу не пошевелился. Он наблюдал за Итаном с тем же вежливым выражением лица.

— Мне нужно поговорить с вами, мистер Макинтош, — сказал Итан. — И я боюсь, что это не может ждать.

Мужчина вновь глянул на Дарроу.

— Ну, я не знаю…

— Я расследую убийство Дженнифер Берсон, которое произошел в ночь на двадцать шестое число. Многие в городе, обремененные властью, хотели бы, чтобы вас обвинили в ее смерти.

Итан натолкнулся на твердый взгляд Макинтоша, в котором охотнику явилась суть этого мужчины — уличного бойца.

— Да, — сказал мужчина. — Понятно. Где?

— Пойдемте со мной, — сказал Дарроу обоим мужчинам и начал удаляться.

У Итана не заняло много времени, чтобы сообразить, что мужчина ведет их обратно в «Зеленого дракона». Его не радовала мысль, что ему придется разговаривать с Адамсом и Отисом, а Дарроу будет слушать, но он разберется с этим позже, когда они доберутся до таверны.

Пока они шли, к Макинтошу подошло несколько человек, высказывая слова поддержки или просто надеясь пожать ему руку. И для каждого из них у сапожника находилась улыбка. Итан был поражен таким количеством доброжелателей, он приветствовал их по имени. Томас Хатчинсон бы подумал, что Макинтош такой же как уличные головорезы, но Итан посчитал, что тот просто недооценил последнего. Наблюдая за тем, как Макинтош обменивается любезностями со своими людьми, Итан понял, что тот имел навыки политика, которых у Хатчинсона просто не было.

Но у этой славы была так же и темная сторона. Здесь на улице Брэттл, где они были так же близко к Северной оконечности, как и Южной, каждый житель Южной оконечности видел Макинтоша в качестве героя. Каждый житель Северной оконечности, смотревший на него убийственным взглядом, явно был рассержен тем, что он вот так запросто вновь ходит по улице.

Макинтош, однако, не замечал подобных взглядов в свою сторону или, по крайней мере, делал вид. Он, казалось, согрелся в лучах преклонения его товарищей из южной части Лондона, и зашагал вдоль улицы, как герой-победитель.

Повернув на улицу Ганновер, они прошли мимо дома Холлоуэлла. Итан искал в Макинтоше признаки раскаяния или стыда, или даже гордости за то, что он сотворил в ночь беспорядков. Но тот и видом не подал, где был. Он прогуливался, махал рукой и улыбался, и позволил Дарроу вести себя в «Зеленого дракона».

Однако, как только они оказались внутри, чванливости и самодовольства в Макинтоше несколько поубавилось. Его улыбка исчезла с лица, уступив место подозрительности и беспокойству. Возможно он и доверял Дарроу, но он также понял, что в Драконе у него было мало союзников.

— Мы можем занять столик в углу таверны, — сказал Дарроу, оглянувшись на Макинтоша с Итаном, когда те спускались по лестнице. — Если хотите, я угощу Вас обоих элем.

— Я бы…

— Нет, — сказал Итан, перебивая Макинтоша.

Дарроу остановился у подножия лестницы. Макинтош тоже остановился.

— А в чем дело, мистер Кэйлли? — недовольно спросил Дарроу.

— Я бы хотел переговорить с ним лично, без присутствия Адамса и Отиса, слушающих то, о чем я буду разговаривать.

«Ты думаешь, ты его друг», хотел добавить Итан. «Но нам с тобой виднее».

Дарроу стиснул зубы. Макинтош, казалось, стал выглядеть еще более смущенным и нервным.

— Я бы хотел, чтобы мистер Дарроу остался со мной, — сказал он, наконец.

Итан вздохнул, но едва ли он мог осуждать за это Макинтоша, Дарроу он знал год, а Итана всего десять минут. К чести Дарроу, он вовсе не злорадствовал. Вместо этого он вновь повернулся к Итану с вопросом в глазах.

— Ну, что ж, — сказал Итан. — Если это то, чего он хочет, Вы должны присоединиться к нам.

Дарроу кивнул и повел их вниз по лестнице к таверне. В то время как он пошел к бару, Итан с Макинтошем расположились за столиком у камина.

— Вы не доверяете Дарроу? — спросил сапожник, как только они сели.

— Я бы не стал говорить, что не доверяю. Но я не уверен, что он от всего сердца блюдет Ваши интересы.

Макинтош рассмеялся.

— А вы, значит, блюдете что ли?

— Нет, — сказал Итан. — Я в меньшей степени забочусь о Ваших интересах. Но Вы бы никогда и не подумали довериться мне, так что едва ли это имеет значение.

Макинтош нахмурился.

— Дарроу помог мне некоторое время назад. Он помог мне начать, когда нас уволили из дома Оливеров и только сегодня утром он договорился с шерифом Гринлифом, чтобы мне было позволено уйти. Возможно, Вам кажется, что он преследует какой-то корыстный интерес, но он уже однажды сделал мне добро и вот опять. Я его знаю. Я доверяю ему. Вы…

Он пожал плечами.

— Я понимаю.

Прежде, чем они успели продолжить свою дискуссию к столу с двумя кружками эля подошел Дарроу. Он поставил каждому по кружке, а затем сел.

Макинтош по-прежнему выглядел встревоженным.

— Всё в порядке? — спросил Дарроу.

— Мистер Макинтош объяснял, что он доверяет Вам и не доверяет мне, — ответил Итан.

— Понятно, — сказал Дарроу. — И Вы рассказываете ему, почему он неправ, что полагается на меня?

— Я просто сказал ему, что не думаю, будто Вас так уж в первую очередь беспокоит его благополучие.

— А Вы сами, что об этом думаете, Эбенезер? — спросил Дарроу.

— Вы не раз выручали меня, мистер Дарроу. Вот что я ему сказал.

Но Макинтош при этом не встретился с Дарроу взглядом.

Дарроу смотрел на него еще минуту, прежде чем повернуться лицом к Итану.

— Возможно, мистер Кэйли, Вам уже стоит задать свои вопросы. У Эбенезера выдались несколько длинных и тяжелых дней.

— Разумеется, — сказал Итан и повернулся лицом к Макинтошу. — Как я уже сказал Вам, меня нанял Абнер Берсон, чтобы я расследовал смерть его старшей дочери, Дженнифер. Она умерла в августе в ночь на двадцать шестое число, примерно в то же время Вы и Ваши последователи по всему городу обыскивали дома Бенджамина Холлоуэлла, Вилльяма Стори и Томаса Хатчинсона.

— И нашлись люди, которые считают меня повинным в её смерти?

— Да, — сказал Итан, подавив желание, взглянуть на Дарроу. — В ту ночь на ней была брошь, которая была украдена. И, поскольку ее отец богат, и является другом вице-губернатора, Холлоуэлла и Стори, некоторые предполагали, что здесь может быть связь между нападением на дом Хатчинсона и её смертью.

— Как она умерла? — спросил Макинтош.

Как именно? Они подошли к сути вопроса, и единственной вещи, которую Итан не хотел бы обсуждать перед Дарроу. Он не знал, как спросить или как определить был ли Макинтош чародеем. В конце концов, он решил, что у него не было выбора, кроме как притворяться, по крайней мере, пока не появится возможность переговорить с мужчиной наедине.

— Никто не знает наверняка, — сказал он. — Есть люди, которые утверждают, что убийца использует темные силы против нее. Черную магию.

Макинтош с секунду смотрел на него во все глаза. Затем он издал громкий, нервный смешок.

— Черная магия. Вы когда-нибудь слышали что-нибудь более забавное, а?

Итан промолчал.

— Он же шутит? — спросил Макинтош Дарроу. — Вы оба хотели разыграть меня?

— Не знаю, что мистер Кэйлли задумал, — сказал Дарроу твердым голосом. — Меня заставили поверить, что Вы серьезно занимаетесь расследованием, мистер Кэйлли, — сказал он. — Что за чушь Вы несете?

— Я только повторяю то, о чем болтали другие, — сказал ему Итан.

— Кто эти другие?

— Этого я Вам не скажу.

— Но это же безумие! — сказал Макинтош, явно потрясенный. — Они хотят меня вздернуть за убийство, а если у них не выйдет, то за ведьмовство!

— Никто не собирается Вас вешать, Эбенезер, — успокоил его Дарроу. Он сердито глянул на Итана. — Я был о Вас лучшего мнения, мистер Кэйлли.

Итан не удостоил Дарроу ответом, а задал вопрос Макинтошу,

— Вы не помните, видели ли Вы одинокую молодую женщину той ночью?

Сапожник покачал головой.

— Вы знаете, сколько всего человек нас там было? Сотни. Может больше. Я знаю, что там в основном были мои парни из Южной оконечности, и несколько из Северной. Но, если Вы спрашиваете меня, видел ли я девушку… Очевидно, что Вас там не было, иначе Вы бы не задавали мне подобных вопросов.

— Разве ваши люди находились подле Вас всё время?

Он покачал своей головой во второй раз.

— Нет, мы рассредоточились. Некоторые нанесли визит Холлоуэллу, остальные пошли проведать Стори. Мы все вновь встретились у дома Хатчинсона. И прежде, чем Вы успеете спросить, я ходил туда-сюда между двумя группами, пристально за ними следя.

Итан кивнул, не в силах скрыть своего разочарования. Когда он встретился с Адамсом, Дарроу и Отисом, людьми обвинившими Макинтоша в смерти девушки, и Итан не сомневался, что они могли убедить Корону, что именно он несет за это ответственность. Он привел толпу, пусть та и была под контролем. Он признал это, чего вполне может быть достаточно для суда, особенно если они могут также обвинить Даниэля. Но Итан не был заинтересован, чтобы вся ответственность за эти злые деяния легла на плечи Макинтоша. Он хотел знать, кто является настоящим убийцей Дженнифер Берсон. И он чувствовал, что Макинтош был прав: не было никакой возможности узнать наверняка, переговорив со всеми кто был там тогда.

— Могу я взглянуть на Ваши предплечья, мистер Макинтош?

Другой мужчина посмотрел на него, будто он был сумасшедшим.

— Чего?

— Прошу, — сказал Итан. Он услышал усталость в своем собственном голосе. — Исполните мою прихоть. Мне нужно увидеть Ваши предплечья.

Макинтош посмотрел на Дарроу, который колебался, но затем кивнул. Сапожник закатал свои рукава и протянул руки Итану, чтобы тот смог взглянуть на них. На одной руке виднелся один длинный шрам, который мог остаться после потасовки на ножах. Но в отличие от рук Итана, которые были исполосованы вдоль и поперек старыми и новыми шрамами, предплечья Макинтоша были чисты. Если он и колдун, то ему пришлось найти другой способ извлечения крови для заклинаний.

— Чего Вы ищите? — спросил Макинтош.

— Это не имеет значения, — сказал Итан. Он встал, отпил немного эля, которого принес ему Дарроу, и пошел к двери. — Я не нашел то, что искал.

Глава 18

Так же как он не хотел видеть Макинтоша, пожертвованного Дарроу, Адамсом и другими, Итан был разочарован тем, что человек не был колдуном. Все, с кем он разговаривал, считали, что Макинтош причастен к смерти Дженнифер Берсон, и, хотя он и не доверял им и гадал об их мотивах, он все же надеялся, что они могут быть правы.

Теперь же он знал, что это не так. Если этот обувщик исключался из числа подозреваемых, то Итан теперь подозревал Сайруса Дерна. Он подумал, что какие бы дела не были у торговца в городе в ночь беспорядков, они убили его невесту. Вопрос о его намерениях все еще оставался открытым.

Он думал, что Дерн или его друзья вряд ли позволят ему приблизиться к торговцу достаточно, чтобы задать этот вопрос, поэтому ему нужно было придумать другой план. Он направился в Доусер.

Как только он вошел в таверну, Келф позвал Каннис, которая немедленно вышла из кухни, держа в руке клочок пергамента. Она вышла из-за барной стойки и передала его Итану.

— Это принесли почти сразу же, как ты ушел, — сказала она.

Итан развернул его. Короткая надпись:

«Приходи немедленно». И подпись мистера Пелла.

— Это принес сам Пелл? — спросил Итан.

Каннис покачала головой.

— Мальчик. Я его не знаю.

— Хорошо. Спасибо.

— Как прошло с Дерном и Макинтошем?

Итан пожал плечами.

— Дерна я не видел; Макинтош немного смог мне рассказать. — Он поднял записку от Пелла. — Может, это даст хоть что-то.

Она кивнула, и Итан вышел, спеша вниз по Тримоунт к Королевской Часовне.

Когда он подошел к церкви, застал в святилище мистера Траутбека. Священник был бледен и казался взволнованным. Итан ждал, что мужчина прогонит его, но Траутбек был искренне рад его видеть.

— Мистер Кэйлли! Слава Богу, Вы здесь.

— Что случилось?

— Это Тревор, я имею в виду мистер Пелл. Он в склепе. Принесли еще одно тело, и он настаивал на том, чтобы показать его Вам. Мать пришла, чтобы забрать тело девушки, но он никому не позволил прикасаться к ней. Он только снова и снова говорит, что сначала Вы должны взглянуть на нее. — Траутбек нахмурился и оглянулся на лестницу, ведущую в склеп. Когда он снова заговорил, он понизил голос. — Он дошел до того, что взял оружие. У него там старый меч внизу.

В другое время Итан посмеялся бы над тем, что Пелл сдерживает Кейнера и Траутбека при помощи клинка. Но принимая во внимание новую смерть, он был в ужасе. Девушка была мертва. Пришла ее мать. Спас ли он жизнь Холину прошлой ночью лишь затем, чтобы потерять Клару сегодня?

— Он ждет меня? — спросил Итан, шагая по святилищу к лестнице.

— Да, — сказал ему вслед Траутбек. — Это все по поводу смерти Берсон?

— Скажу Вам, когда буду знать наверняка.

Он уже был на ступеньках, спускаясь по ним так быстро, что чуть было не упал. В появившемся, освещенном свечами, коридоре, Итан увидел тело, лежащее на том же самом каменном столе, на котором лишь несколько дней назад лежало тело Дженнифер Берсон. Длинные, темные волосы. Хрупкое телосложение.

Пелл стоял, легко держа в руке меч.

— Слава Богу, ты пришел, — сказал служитель. — Не знаю, сколько еще я мог бы их сдерживать.

Итан едва взглянул на него, быстро подошел к столу. Сердце колотило, как молоток. Но, когда он был достаточно близко, чтобы разглядеть черты девушки, он выдохнул, понимая, что все это время не дышал. Она была похожа на Клару, но это была не она. Он оперся руками о каменный стол, на мгновение закрыл глаза и сделал длинный прерывистый вдох.

— Ты боялся, что знаешь ее, — сказал молодой священник.

— Не боялся, ужасался.

— Кто-то дорогой тебе?

— Почти как дочь, если бы она у меня была.

У девушки было приятное круглое лицо, совсем недавно приобретшее женственные черты. Она должна ходить по магазинам со своей матерью или, возможно, с женихом. Она должна быть где угодно, но не здесь, в этой холодной, мрачной комнате. Но все, о чем мог думать, глядя на нее, — хвала Господу, что это не Клара.

Он наклонился поближе к лицу и шее девушки. Он приподнял ее голову, ища пальцами припухлость или засохшую кровь. Но ничего не нашел. Как и Дженнифер, у нее не был меток.

— Где ее нашли? — спросил он.

— Опять около пристани, — сказал Пелл. После недолгого молчания он спросил, — Ее убил тот же человек?

— Я так думаю. Но есть только один способ удостовериться, что ее убили при помощи заклинания.

Служитель вздрогнул, его губы были плотно сжаты.

— Я думал, что это так и есть.

— Хочешь уйти?

Пелл выпрямился в полный рост.

— Нет. Я останусь здесь.

— Кейнер беспокоится о тебе, — сказал Итан. — Он боится, что я могу погубить тебя.

— Я знаю. Я не разделяю его беспокойство, и тебе не следует. Меня погубили уже давно, — сказал он с невозмутимым лицом, и на мгновение Итану показалось, что в его словах кроется какая-то темная истина. Но потом едва заметная улыбка появилась на его лице.

Итан рассмеялся.

— Ты когда-нибудь задумывался над тем, мистер Пелл, что из тебя охотник на воров получился бы куда лучшим, чем священнослужитель?

— Нет, пока не встретил тебя, — сказал Пелл. — А теперь, делай, что должен.

Итан вынул нож, и некоторое время смотрел на девушку, думая, какое заклинание ему стоит выбрать. То заклинание, которое он использовал на Дженнифер Берсон в последний раз, когда был в этом здании (заклинание, чтобы выявить источник силы или саму силу), сказало бы ему о том, как ее убил заклинатель. Но Итан хотел узнать как можно больше о самом заклинателе. Была вероятность, что, так же как и в прошлый раз было с Дженнифер, он спрятал свою силу. Итану нужен был любой способ, чтобы преодолеть все возможные предосторожности, который учел бы колдун. Но как?

Когда же, наконец, он догадался, идея была настолько простой, что Итан вслух рассмеялся.

— Что? — спросил Пелл.

— Мне кажется, я нашел способ, чтобы преодолеть то заклинание, которое использует колдун.

— И это ты находишь смешным?

— Это простейшее и одно из самых старых заклинаний, которое я знаю. Мне следовало подумать о нем несколько дней назад. — Он закатал рукав и сделал надрез. Так же как и в случае с Дженнифер, он накапал своей крови ей на лицо, шею и грудь. — Ревела омнас магиас экс круоре эвокатас. — Открыть всю магию, наколдованную на крови.

Пелл резко вздохнул при виде дяди Реджи, который пылающей формой возник рядом с Итаном.

В то же самое мгновение комната словно ожила, как будто кровь Итана текла сквозь стены, потолок, камень под ногами. Вздрогнуло пламя от факелов, несмотря на то, что воздух остался неподвижным. Итан вздрогнул, как от внезапного озноба.

— Я почувствовал, — сказал Пелл приглушенным голосом.

Итан не ответил. Он сфокусировался на девушке, наблюдая, как кровь исчезает с ее тела. Он лишь мельком уловил то, что наделся разглядеть. Свечение распространялось от ее груди, также как это было с Дженнифер Берсон. В считанное мгновение она вся была окутана таким же свечением, что и девочка Берсона. Но в тот миг, между первым проблеском света и распространением серебристого свечения, Итан увидел вспышку цвета.

Это был насыщенный золотисто-желтый цвет. Цвет первых лучей солнца на пляже или последний проблеск дневного света на небе. Первой мыслью Итана было то, что такой великолепный цвет не может использоваться для убивающих заклятий.

— Сработало?

— А ты не видишь? — спросил Итан.

— Я виду, что она сверкает, — сказал Пелл. — Значит, так она должна выглядеть?

Он нахмурился.

— Так выглядела Дженнифер после того, как я использовал аналогичное заклинание, — он подозвал мужчину взмахом руки. — Ты же видел, как свет прошел от ее сердца по всему телу.

Пелл кивнул.

— Заклинание, которое наложил я, должно было выявить природу всех заклятий, которые были использованы на ней. Этот серебряный свет… — Итан покачал головой. — Это не настоящий цвет для заклинания такой силы. Серебряный — это цвет маскирующего заклятия, которое использовал чародей, чтобы скрыть свое первое заклинание. Первое было желтым. Я увидел толику его прежде, чем серебряное свечение накрыло ее. Это был истинный цвет его заклинания. И оно тоже распространилось от ее сердца, и я думаю, что оно тоже покрыло бы все ее тело, как и серебро. Ее использовали как источник для другого убивающего заклинания.

— Заклинателем, у которого цвет силы желтый? — спросил служитель, пытаясь неотступно следовать за тем, что говорит Итан.

— По сути, да.

— Но от твоего заклинания я не вижу никакого цвета.

Итан улыбнулся.

— Это потому что ты не накидывал выявляющего заклинания. То, что я увидел, этот желтый цвет, не было, по сути, его колдовством. Это был лишь осадок. Все заклинания оставляют след от силы, которую использует колдун. Они также оставляют и след источника, с помощью которого чародей накладывает свое заклятие. Но есть и выявляющее заклинание.

— Ну, конечно, есть, — Пелл потер лоб.

— Если кто-нибудь решит наложить другое выявляющее заклинание, он увидит и мое тоже, — он замолчал, потом продолжил, предвидя следующий вопрос священника. — У моего колдовства цвет ржавчины.

— Как твой призрак?

— Мой проводник, — сказал Итан. — Да, как он.

— Но, если цвет не появляется без… без выявляющего заклинания, зачем это знать? Почему это имеет значение, какого цвета сила колдуна?

Итан посмотрел на мертвую девушку.

— Какой замечательный вопрос. Правда в том, что это ничего не значит до тех пор, пока не найду чародея и не посмотрю на его проводника. Как ты и заметил, его цвет будет таким же.

— А есть какое-нибудь заклинание, которое могло бы показать, на что направлено было колдовство?

— Нет, — сказал Итан. — Боюсь, нет.

— Так, ты не знаешь, что сделал колдун с жизнью девушки. Или Дженнифер Берсон.

— Пока нет.

Но говоря это, Итан ощущал что-то, что дразнило его, всплывая в голове, оставаясь вне пределов его досягаемости. Он знал; ответ был прямо перед ним. Но он не мог понять, какой именно.

— Итан?

— Есть кое-что… — сказал Итан, медленно качая головой.

Прежде, чем Пелл успел задать вопрос, они оба услышали звук шагов на лестнице. Служитель посмотрел на Итана, выглядел он при этом как ребенок, пойманный на лжи.

— Можешь что-нибудь сделать с этим свечением? — спросил Пелл.

— Я должен был произнести заклинание, — сказал ему Итан. — И оно будет работать очень медленно.

— Проклятие, — сказал священник. В голосе не было ничего от его сана.

Мгновение спустя Генри Кейнер вошел в коридор. Он был один — небольшая благодать — но судя по выражению его лица, настоятель тут же отдал бы приказ повесить Итана, если бы с ним был человек из стражи.

— Что это? — спросил он, его голос эхом разлетался по склепу. — Что Вы с ней сделали?

Итан не вздрогнул от его взгляда.

— Я наложил на нее выявляющее заклинание, Преподобный, сэр.

— В моей церкви? Как Вы посмели!

— У него не было выбора, мистер Кейнер, — сказал Пелл. — Я дал ему такое разрешение.

— У тебя не было на это права, Тревор! И твое решение может привести к тому, что тебя исключат из этой церкви или вообще из служителей.

— Вины мистера Пелла здесь нет, — сказал Итан. — Я бы все равно использовал заклинание, даже если бы он возражал. Если быть честным, мистер Кейнер, святость Вашей церкви, наименьшая из моих проблем. И для Вас должно быть также.

— Что Вы имеете в виду?

Итан указал на каменный стол.

— Ее убил заклинатель, тот же самый, который убил Дженнифер Берсон и, вполне возможно, еще двух человек.

— Это не оправдывает то, что Вы делали здесь. Одно нечестивое деяние не оправдывает другое.

— Нечисть? — повторил Итан.

— Я предупреждал Вас в последнюю нашу встречу, что я не буду более лоялен к Вашим… темным делам. Мне следовало передать Вас шерифу. Вообще-то еще в тот раз.

— Я не позволю Вам сделать это, мистер Кейнер.

— Что ты сказал? — настоятель спросил у Пелла, его подбородки тряслись.

— Вы слышали меня, Преподобный, сэр. Мистер Кэйлли пытается найти убийцу, заклинателя, который использует свои способности, чтобы убивать. Если Вы не видите разницы между его заклинаниями и тем монстром, тогда мне, возможно, следует поискать другую церковь, чтобы служить Богу.

Кейнер посмотрел на него, потом на Итана.

— Видите? Вы отравили его разум, настроили его против меня и против Господа.

— Сомневаюсь. Вы слышали его. Он все еще желает служить Богу. Просто совсем необязательно это делать здесь.

— Что ты делаешь, Тревор? — спросил Кейнер, как будто и не слышал Итана. — Неужели ты не видишь, что он — угроза всему, во что ты веришь? Разве ты не понимаешь, что само его присутствие — это оскорбление Господа?

— Я не верю, что это так, мистер Кейнер, — сказал Пелл.

Кейнер отпрянул.

— Ты не веришь, что мистер Кэйлли осквернил эти земли своим колдовством?

— Я считаю, что обстоятельства оправдывают то, что он сделал. — Служитель засомневался, но лишь на мгновение. — И я верю, что существует вероятность, что его дар не от Сатаны, а от нашего Господа Бога.

Настоятель уставился на него, его маленький рот остался открытым.

— Теологию мы можем обсудить позже, — сказал Итан. — Сейчас я должен узнать как можно больше об этой девушке, что вы можете мне рассказать.

Кейнер продолжал пялиться на Пелла, на лице было больше грусти, чем злости. Под тяжелыми веками глаза казались уставшими.

— Мистер Кейнер? — сказал Итан.

— Да, нечего особо рассказывать, — сказал настоятель, все ещё глядя на молодого священника. — Ее нашли недалеко от пристани в Южной Оконечности мужчина и женщина, которые были… — Он замолчал, качая головой. — Ну, в общем, они нашли ее и разыскали одного из стражи. У этой девушки мать — вдова, они жили бедно. Я боюсь, что девушка работала на улицах, если Вы понимаете, о чем я.

Итан содрогнулся. Она была слишком молода, чтобы жить такой тяжелой жизнью.

— Вы сказали, что было четыре убийства? — спросил Кейнер.

— Я так думаю. Девушка, Дженнифер Берсон, маленький мальчик, который умер в День Папы (по фамилии Браун) и еще один, который был убит в день, когда повесили Анну и Джона Ричардсонов.

— Мальчика убили колдовством? Я думал, он попал под повозку.

— Верно, — сказал Пелл. — Но уже после того, как был мертв.

Кейнер наморщил лоб.

— Ничего не понимаю.

— Думаю, не понимаете, — сказал Итан, чувствуя симпатию к настоятелю, несмотря на все то, что произошло между ними. — Эти люди были убиты колдуном, который использовал их жизни, чтобы придать силу своим заклинаниям. А эти заклинания, как я думаю, предназначены для управления поведением других.

К его чести, священник слушал внимательно. Но в голосе не было уверенности, когда он спросил:

— Вы знаете это наверняка или это предположение?

— У меня есть кое-какое доказательство, — сказал Итан. Он указал на девушку. — Вы видите это свечение…

— Это сделали Вы, — сказал Кейнер.

— Да, я. Я наложил выявляющее заклинание. То, что Вы видите, это метка, оставленная чародеем, убившим его. Если бы он атаковал ее заклинанием, серебряное свечение собралось бы в том месте, где заклинание ударило ее. Напротив, свечение охватывает ее всю, потому что вместо того, чтобы ударить ее, заклинание высосало из нее жизнь. Он использовал ее, чтобы согнуть волю другого. Его целью не было убийство как таковое; ее смерть означает нечто другое.

— Это колдовская чушь! — сказал Кейнер. — Все, что я знаю, Вы состряпали все это, чтобы запутать меня!

Итан покачал головой.

— Вы достаточно умны, чтобы понимать, что это не так. Я могу вытащить это заклинание из нее. Для этого потребуется другое заклятие, но мне придется это сделать. Потом Вы сможете осмотреть ее сами и убедиться, что на ней нет никаких признаков физического насилия. Но не думаю, что мне придется это делать. Вы уже видели ее. Вы знаете, что ее убило колдовство. И теперь Вам известно, какое именно заклинание было использовано.

Настоятельно сурово на него посмотрел, поджав губы.

— Единственный колдун, которого я знаю в этом городе, это Вы, мистер Кэйлли, — сказал наконец он. Слово «колдун» прозвучало неуклюже в его устах. — Если ее убили ведьмовством, существует вероятность, что это сделали именно Вы. Мне следует позвать шерифа Гринлифа прямо сейчас.

— Давайте, — сказал ему Итан. — Если Вы действительно верите, что это сделал я, тогда Вы правы: меня следует повесить. Убивающее заклинание… — он запнулся, его глаза заслезились от мысли о Пинче. — Это относительно безболезненный способ умереть, но это все же убийство. Если бы это сделал я, то я заслуживаю любого наказания, которое Вы можете себе представить. Но я этого не делал.

Кейнер яростно покачал головой.

— Вы не предъявляете никаких доказательств! Ваше отрицание ничего не значит для меня. Вы — ведьмак!

— Я заклинатель, который пытается предотвратить трагедию. Подумайте над тем, что я сказал Вам, мистер Кейнер. У убийства этой девушки есть более темная цель, также как и другие убийства, совершенные этим колдуном. Он использовал ее смерть, чтобы навести другое заклинание. И хотя я не уверен, но мне кажется, что все эти убийства связаны, что они совершены для какой-то более великой цели. Именно поэтому Вы должны доверять мне, несмотря на то, что я колдун. Я единственный человек, который может его остановить.

Священник опять уставился на него; он выглядел очень расстроенным. Чего же он боялся больше: Итана или собственного невежества в вопросах «ведьмовства»?

— Что Вы хотите, чтобы я сделал? — наконец спросил он, капитулируя.

— Ну, начнем с обещания, что Вы не отдадите меня на виселицу.

Кейнер махнул мясистой рукой, то ли отвергая это замечание, то ли принимая его. Итан не был уверен.

— Что еще? — спросил настоятель.

Итан начал было отвечать, но потом замолчал. Память нахлынула на него. Это не было его воображение; там что-то было.

— Я хочу одолжить мистера Пелла, — сказал он.

Кейнер прищурил глаза.

— Зачем?

— Да, — сказал Пелл, его глаза расширились от удивления. — Зачем?

Итан усмехнулся, глядя на друга.

— Для того чтобы наблюдать, мне нужны двое, но я один. Я же сказал тебе, что из тебя получился бы отличный охотник на воров. Если мистер Кейнер даст свое разрешение, мы сможем проверить одну версию.

Кейнер сердито посмотрел на них обоих. Пелл довольно улыбнулся.

Глава 19

Итану как никогда хотелось поговорить с Сайрусом Дерном; он был так нетерпелив, что отказался от любой попытки уговорить торговца на встречу с ним. Дерн решил использовать свои деньги и влияние, чтобы уберечь себя от вопросов Итана; Итан же мог использовать свое колдовство, чтобы пройти мимо охраны, нанятой Дерном.

От Королевской Часовни Итан направился к дому Дерна по улице Беннет, чтобы подтвердить свои подозрения. Карет уже не было. Дерн, вероятно, вернулся на пристань. Итан направился туда же. По пути он остановился в пустынном переулке и накинул то же самое заклинание, которое использовал прошлым вечером, когда шел от Элли в Доусинг Род. Опять же он понимал, что рискует выдать колдуну свое местонахождение. Если Дерн убил Дженнифер Берсон, торговец без труда увидит Итана сквозь морок. Но с этим он разберется, когда придет время. В конце концов, заклинание поможет ему пройти мимо охраны на подступи к верфи Дерна и других стражей, которых он расставил между улиц и складов, где находился его офис.

Пока Итан шел, он позаботился о том, чтобы ступать тихо. Шагая по мостовым, улицам Бостона, выложенными булыжниками, это было сделать достаточно легко, но, когда он дошел до Верфи Дернов, бесшумно идти стало значительно труднее. Как и большинство бостонских причалов, этот был весь заставлен: твердыми отходами из лавок, магазинов и домов, хранящихся в деревянных ларях и покрытых водорослями, песком и ракушками с камушками. На земле бы не нашлось ни одного человека, который мог бы пройтись здесь, не оставив ни одного отпечатка ступни. Даже после того, как он проскользнул мимо первых охранников на причале, ему нужно было еще пройти вдоль края верфи, постоянно следя за всеми, кто бы к нему не приблизился. В конце дня, ему, возможно, удалось бы быстро добраться до офиса Дернов, но в середине дня причал был переполнен настолько, что люди постоянно шли мимо него, то в одном направлении, то в другом.

На полпути к офису Дернов Итан остановился, осознав, насколько он был глуп. Ему не стоит рисковать и углубляться в верфь. А о том, что это было бы рискованно, Дерн наверняка позаботился. Торговцы не сидят вечно на своих складах, и если у него какие-то дела в городе, то он бы хотел оградиться от Итана или от многих других, который не хотел видеть. В конце концов, он мог бы покинуть здание, и отказаться от его сопровождения. Итану ничего не оставалось, кроме как ждать.

Он подумал, что, может быть, лучше подождать на улице, где он мог перехватить Дерна, да и на булыжниках он не оставлял следов, в отличие от этой коварной насыпи. Он даже уже готов был повернуть назад, когда заметил знакомое лицо, которое направлялось в его сторону. Дивер.

Итан нахмурился, соображая, как лучше поступить, дать пройти своему другу мимо или заручиться его поддержкой. Дивер мог проникнуть туда, куда Итану доступ был закрыт. Он мог выяснить, чем занимается Дерн и кто с ним был. За исключением того, что Дивера здесь вовсе не должно быть. Какие у него дела на Верфях Дерна? Как правило, он работал на причалах Гриноу или Торнтона. Если бы он работал на Дерна, то должен был бы рассказать еще несколько дней назад, когда Итан рассказал ему о Дженнифер Берсон.

Более того, его друг вел себя странно. Он шел медленно, постоянно оглядываясь на улице, и настороженно глядя на наемников впереди.

В памяти словно от удара кулаком Желтоволосого возникла картина их последний встречи с Дивером. В последний раз он виделся со своим другом именно здесь, на верфях Дернов или, по крайней мере, на улице, перед ней. Итан приходил порасспрашивать Дерна; Дивер, как он тогда предположил, просто проходил мимо, идя с работы домой.

К тому же Дивер тогда и странно себя вел. В то время, Итан был слишком занят убийством Дженнифер Берсон и своим разговором с Дерном, чтобы поразмыслить над поведением Дивера, но теперь все вернулось к нему: как тому было неуютно от того, что он встретил здесь Итана, как он не хотел идти в таверну, даже как он заинтересовался разговором Итана с Дерном. Возможно ли, что у Дивера были какие-то делишки с торговцем?

Он посмотрел, как его друг прошел мимо него, а затем, он последовал за ним, двигаясь, как можно тише, насколько это возможно. Когда Дивер подошел к складу Дернов, он замедлил шаг. Но затем он расправил плечи, вздохнул и подошел ко входу в здание. У входа его остановили мужчины и что-то сказали, Итан не расслышал, что именно. Итан подумал, что скорее всего они будут держать Дивера снаружи. Он был одет в свою обычную рабочую одежду и выглядел он больше похожим на буяна из Южной Оконечности, чем на торговца.

Однако, после краткого совещания между собой, люди Дерна дали Диверу пройти внутрь.

Итана охватило такое любопытство, что он шагнул вперед, чтобы следовать за своим приятелем внутрь. Ах, Дивер-Дивер, что это за дела у тебя могут быть с самым влиятельным торговцем в Бостоне? Его призраку фактически пришлось выкинуть руку вперед, чтобы препятствовать Итану выдать себя.

— Точно, — прошептал он. — Моя благодарность.

Мгновение спустя его интерес к делам Дивера приобрел еще более мрачную неотложность. Его друг снова вышел на причал в компании никого иного, как Сайруса Дерна. Вдвоем они направились обратно к улице и несколько охранников Дерна последовали за ними. Они прошли совсем немного, но потом Дерн остановился и заговорил с одним из мужчин. Их разговор длился лишь несколько секунд. Когда Дерн и Дивер продолжили идти, за ними никто не пошел.

Итан, как привязанный, шел за ними. Шел с некоторой осторожностью, но не желая рисковать потерять эту пару. Несколько голов обернулись на звук его шагов, но, конечно же, никто его не увидел. Когда они подошли к концу набережной, Итан увидел экипаж Дерна. Ему пришлось прикусить язык, чтобы не выругаться вслух. Если они поедут куда-нибудь в повозке, ему будет сложно преследовать их.

Но Дерн с Дивером повернули на север на Корабельную улицу и прошли мимо экипажа. Облегченно вздохнув, Итан пошел за ними. Теперь, когда они снова оказались на мощеных дорожках, он мог подобраться ближе. Но хотя он думал, что теперь достаточно близко, чтобы расслышать о чем говорят эти двое, они не обменялись ни словом. У Итана было стойкое ощущение, что Дерн едва выдерживает компанию Дивера.

В конце северной части Корабельной улицы, они свернули в другой переулок. Несмотря на то, что его нога начала болеть, Итан быстро подошел к углу. Он осторожно выглянул из-за магазина колесного мастера. Дерн и Дивер были в нескольких шагах от него, все еще не подозревая о его преследовании. Подождав, пока они удалятся на некоторое расстояние. Итан пошел за ними.

Они не ушли далеко, когда в переулок свернули еще двое и пошли в их направлении. Итан замедлился, потом остановился. Дядя Реджи тоже встал, с тревогой глядя на него. Пульс Итана участился. Страх, ярость, замешательство — его эмоции менялись как бушующее море. Один из этих людей, приближающихся к Дерну и Диверу, был одет как торговец, хотя Итан и не узнал его. Он был несколько старше Дерна, на нем был черный костюм и треуголка. Итану было необходимо узнать хоть что-то об этом человеке; имя или род деятельности этого человека мог бы помочь ему в расследовании. Но он едва удостоил торговца взглядом. Его взгляд был направлен на его спутника. Сефира Прайс.

Дивер и Дерн замерли. Когда Прайс и ее компашка подошли к ним, тоже остановившись, четверо из них начали разговаривать. Их голоса звучали тихо, Итан не мог слышать о том, что они говорят.

Он знал, что есть такие заклинания, которые позволяют чародею видеть в темноте и слышать сверх своих обычных способностей, но ему они были неизвестны. Он даже не знал, вызывают ли их при помощи крови или же нужен какой-то другой источник силы. Но сейчас он готов был отдать все, что у него было, чтобы узнать, как набрасывать подобные заклинания.

Что делал Дивер в компании этих людей? Что за дела у Дерна с Сефирой? Он достал свой клинок, думая, что, в конце концов, он может использовать это заклинание. Если оно не сработает, никто и не заметит.

А потом он почувствовал пульсацию силы, идущую вверх от камней переулка. Заклинание, которое было направлено на него.

Он подготовился, ожидая нападения. Но не было никакой боли, по крайней мере, пока. Заклинание аккуратно окружило его как виноградная лоза дерево. Он не был уверен, но мог бы с уверенностью сказать, что это было заклинание поиска. И он был уверен, что, если он использует выявляющее заклинание, он увидит золотистое свечение, которое заметил в склепе Королевской Часовни. Заклинатель нашел его.

Зная, что у него мало времени, он нырнул обратно за угол, подальше от Дивера и остальных, а потом нашел узенький проулок. Если бы чародей ударил по нему правильным заклинанием, оно бы подчинило себе его заклятие маскировки. Последнее, чего бы он хотел, чтобы Сефира и колдун напали на него одновременно.

Когда он скрылся из вида, то достал клинок из ножен на поясе и закатал рукав. Прежде, чем порезать себя, он вспомнил о листьях коровяка, которые дала ему Дженна. Вытащив мешочек, он пересчитал их. Одиннадцать. Три заклинания, если их можно посчитать. В конечном счете, у него не было ничего, кроме крови, как источника для его колдовства. Он вытащил три листика из мешочка.

— Тегимен экс вербаско эвокатум. — Оберег, наколдованный на коровяке.

Он почувствовал, как содрогнулись камни. И он, знал, что заклинатель это тоже ощутил. Но сразу же эфирная лоза отпустила его. Не то чтобы это имело значение. Если заклинание колдуна не дало знать чародею о том, где находится Итан, то это сделало заклинание самого Итана.

Со своей стороны, у Итана была кое-какая мыслишка по поводу местонахождения колдуна. Чародей использовал заклинание, чтобы найти Итана, но сам при этом открыл себя ему. Он был близко, не дальше, чем на расстоянии квартала или двух. На юго-запад. Если бы на улице не было Сефиры, если бы Итан был уверен, что поблизости нет ее людей, он не убежал бы. Но то ли по какому-то плану, то ли по стечению обстоятельств, два его самых опасных врага зажали его в угол. Можно было подумать, что Дивер и Дерн заманили его сюда. Ему не хотелось верить, что у Дивера был какой-то план, но сейчас он уже не знал, что думать.

— Вот ты где!

Он узнал этот голос. Анна.

Она стояла в узком темном пространстве позади него, издавая слабое свечение. Лицо было сердитым, словно она родитель, а он — непослушный ребенок. Она не обратила внимания на дядю Реджи, но призрак осклабился при виде ее. Итан мог слышать, как старик шипит, будто дикий кот.

— Тебе не следовало делать это прошлой ночью, — сказала Анна. — Тебе не следовало делать мне больно таким способом. Тебе не следовало убивать ту несчастную псину. Тебе много чего не следовало делать.

Итан удивлялся, неужели Дивер и остальные ее не слышат. Сейчас он предпочел бы Желтоволосого или любого другого головореза, работающего на Сефиру Прайс, нежели оставаться в компании этой маленькой девочки и человека, который наколдовал ее.

Он открыл рот, чтобы позвать на помощь, но Анна подняла палец, заставив его замолчать.

Агония. Боль была столь внезапной, столь мучительной, что из головы вылетели все мысли. Это ощущалось так, будто кто-то вогнал шип в его правый глаз. Схватившись за лицо, Итан повалился на булыжники. Он сделал глубокий вдох, в груди нарастал полный страдания крик.

— Шшш, — прошептала рядом с ним Анна.

Так же внезапно, как и появилась, боль исчезла.

— Ни звука, — сказала маленькая девочка, наклоняясь над ним. — Мне придется убить всех. И хотя ты, возможно, не против, что кто-то из них умрет, но я знаю, что, по крайней мере, один из них твой друг.

Дивер. Колдун знал, что Дивер друг Итана. Но, что более важно, колдуном был не Дерн. Кто бы он ни был, Итана от него уже тошнило.

Оставшиеся листья коровяка лежали в мешочке на поясе и сейчас он напряг мозг, чтобы использовать ответное заклинание. Он мог бы разделить листья на два заклинания или же использовать их все, чтобы создать одно могущественное.

— Когда они уйдут, — сказала Анна, глядя на него сверху вниз, — что произойдет через минуту или две, ты поднимешься и пойдешь на север по этому переулку.

— Почему же не прикончить меня прямо здесь?

Ее улыбка была такой невинной, такой обычной, что Итан вздрогнул.

— Другие планы, — сказал она певучим голосом.

Он подумал о том, чтобы спросить, что будет, если он откажется. Просто для того, чтобы она продолжала говорить и, возможно, отвлечь колдуна, чтобы атака Итана имела шанс на успех. Но он знал, что произойдет, если он спросит, поэтому он с ужасом отказался от этой идеи. Он думал, что годы принудительного труда и жестоких телесных наказаний приучили его к боли. По-видимому, это не так. По крайней мере, не такой вид боли этот колдун мог причинить.

Анна опять улыбнулась.

— Умно, Кэйлли. Я думала, ты будешь биться со мной, но ты учишься.

Больно или нет, но это уже слишком.

— Амбуре экс вербаско эвокатум. — Ожог, наколдованный на коровяке.

От вибрации силы Анна вздрогнула, а потом исчезла. Итану показалось, что он услышал плач. Не тратя впустую драгоценные моменты, он достал нож и порезал себя.

— Дескути экс круоре эвокатум! — Разрушение, наколдованное на крови.

Еще одна пульсация, еще один крик — в этот раз он был уверен. Но Итан все же не остановился. Он вскочил на ноги, порезав себя.

— Игнис экс круоре эвокатус! — Огонь, наколдованный на крови!

Он мощности заклинания, казалось, что улица ожила. Еще один порез, еще больше крови, которую он размазал по лицу, словно какой-то воин из царства мертвых.

— Тегимен экс круоре эвокатум! — Оберег, наколдованный на крови!

Для него было удивительно, что так мало людей могли почувствовать это заклинание, что они и не подозревают о той силе, которая проходит по переулкам города. Он никогда не набрасывал так много заклинаний в столь быстрой последовательности.

Последнее заклятие, оберег, продолжало покалывать по коже — щит, который покрывал все его тело.

Он вышел из узкого переулка и зашагал вокруг северного края Корабельной улицы, намереваясь позвать Дивера. И будь прокляты Сефира с Дерном. Но их нигде не было. Он побежал туда, где они стояли и осматривал улицу, чтобы найти хотя бы след. Ничего.

— Проклятье!

А потом он оказался на земле. Все тело застыло, по венам будто текло жидкое железо, в глаза вонзались лезвия, а по сердцу скребли когти. Он не мог ни закричать, ни вздохнуть. Он даже не мог свернуться в клубок и умереть. Эта пытка уложила его на булыжники, заглушая все остальное.

Кроме ее голоса — голоса Анны — который каким-то образом доходил до него сквозь страдания:

— Ты глупец, прежде, чем ты умрешь, ты пройдешь сквозь такие муки, какие и представить себе не можешь.

Он умудрился не уронить нож, даже несмотря на то, что муки тела и души продолжались, Итан попытался пошевелить рукой, попытался порезать руку еще раз.

Колдуну это не понравилось. Итан и представить не мог, что что-то может причинить ему еще большую боль, чем та, которой человек уже подверг его. Как же он ошибался. Он услышал хруст. Несколько. Кости. В его руке. Клинок выпал. Боль накрыла его, словно включили рубильник. Он перекатился на бок, и его вырвало на мощеную дорожку.

— Никаких больше заклинаний! — резко сказала Анна.

Он скорее умрет, чем согласится с этим. Сквозь все эти муки он почувствовал, что заклинатель подходил ближе. Он все еще находился на юге, но уже ближе, может, ближе, чем меж двух проулков. Полезная информация.

Отчаяние может заставить человека делать такие вещи, о которых он раньше и не подозревал. Он не сможет нанести сокрушающее заклинание или вызвать еще один огонь, но, возможно, что-то менее яростное, но более неожиданное.

— Скабиес экс вомиту мео эвоката, — Чесотка, наколдованная на моей усталости.

Отвратительное месиво исчезло у его лица, камни улицы гудели по всей длине его тела. На этот раз он не слышал крика, но изображение маленькой девочки опять исчезло. Итан полагал, это значило, что его заклинание сработало. Он предпочел бы причинить этому человеку боль; он отчаянно хотел его убить. Но мысль о том, что столько могущественный колдун бьется в конвульсиях от того, что ощущает будто его кожу царапают тысячи блох, приносила Итану некоторое удовлетворение. И, если он сможет найти на улице человека, который безумно чешется, он наконец-то узнал бы, кто колдун.

Он подобрал свой клинок и вложил его в ножны. Он с трудом поднялся на ноги, прижимая поврежденную руку к животу, стиснув зубы от второй волны тошноты. Он упал рядом со стеной ближайшего здания, голова кружилась, каждый сустав в теле, каждый мускул болел нестерпимо. Он чувствовал себя так же, как после того, когда люди Сефиры избили его в его собственной комнате, только хуже. Много хуже. Он с усилием оттолкнулся от стены и пошел по переулку, направляясь на север, подальше от заклинателя. Способности мужчины простирались далеко и глубоко — сила, которой он обладал, затмевала любого колдуна, которого когда-либо знал Итан, — но он все же должен был следовать законам колдовства. Чем больше расстояние между ними, тем менее эффективным становится заклинание. Тоже самое можно отнести и к заклятиям Итана, конечно, но на данный момент Итан был готов заключит и такую сделку.

Каждый шаг отдавался болью в костях, особенно больно было в руке. Все же он заставил себя двигаться дальше. Чуть раньше этим днем у него было все, но он поклялся, что убьет заклинателя. Сейчас он думал лишь о том, чтобы унести ноги как можно дальше и отсрочить эту битву еще на день.

Он заковылял к следующему углу, остановившись лишь за тем, чтобы сориентироваться. Он дошел до Северной улицы. Он мог бы свернуть на юг, к резиденциям Северной Оконечности, но это значит, приблизиться к колдуну. Он, однако, выбрал северное направление, к улице Линн, еще одна улица, ведущая к набережной и складам. За ними лежала гавань. Он позволил заклинателю зажать себя в этом углу. Он был ранен, обессилен, повержен. И в любой момент он снова ожидал нападения.

Он решил повернуть на юг, надеясь, что колдун этого не ждет. Он поспешил к следующему углу — Фрахтовая улица — и повернул к западу.

Здесь на улицах были люди, но они не замечали его. По-видимому, все же действовало его маскирующее заклятие. Плохо. Ему нужна была помощь. Он снова поднял нож, намереваясь порезать себя, чтобы убрать заклинание маскировки.

Но прежде, чем выступила кровь, он почувствовал пульсацию силу, бросившуюся к нему, ускоряющуюся под камнями, разыскивающую его. Мгновение спустя она нашла его, опять обвиваясь вокруг него. Еще одно заклинание поиска. Колдун все еще был с южной стороны, но Итан мог чувствовать, что тот приближается.

Второй всплеск силы четко следовал по пятам за первым и прежде, чем заклинание ударило, Итан знал, что оно будет другим. Он попытался убежать, но от этого колдовства он сбежать не мог. Как и корабль не смог бы уплыть от приближающегося рассвета.

Заклинание ударило его по ногам, словно колючки рвали мышцы. Он споткнулся, упал вперед, тяжело подминая поврежденную руку, разбив губу о булыжники.

Боль в руке сводила с ума. Он тонул в ней; он почувствовал, как ускользает сознание, но часть его была рада провалиться во тьму.

Не самая сильная его часть. С усилием открыв глаза, Итан заставил себя подняться со своего бока, встав на карачки. Шатаясь, он поднялся на ноги и сделал еще три шага прежде, чем смог остановиться.

Анна стояла перед ним, в глазах была жажда убийства.

Итан и дядя Реджи посмотрели на нее, глаза привидения сверкали пушечным огнем. Мимо, не замечая их, проходили люди и проносились повозки. Итан открыл рот, чтобы позвать на помощь.

Но Анна слегка махнула рукой в его сторону и кость в ноге Итана надломилась. Он сумел не упасть на раненую руку, но приземлился на сломанную ногу, которая болела все больше.

Девчушка склонилась над ним, качая головой. На тонком лице была ярость.

Итан услышал приближающиеся шаги.

Она оглянулась на звук и улыбнулась. Потом она потянулась и коснулась пальцем лба Итана. У него не было сил, чтобы уклониться.

— Достаточно, — прошептала она, прикасаясь пальцем к его лбу.

А потом его поглотила темнота.

Глава 20

Сознание возвращалось к нему медленно, как надвигающийся прилив.

Поначалу, Итану не хотелось возвращаться к действительности. Не было боли, не было страха. Только покой. Он спал. Сколько времени прошло с тех пор, когда он вот так мог глубоко погрузиться в сон, удобно устроившись? Всего несколько часов, прошептал он. В самом деле? Разве он произнес это вслух?

— Это не может ждать. Ты должен сейчас же очнуться.

Голос Анны. Он уже действительно начинал её ненавидеть.

Он медленно открыл глаза, щурясь от яркого огня. Наступила ночь; кроме сверкающего белого диска полной луны над ним, он мог видеть чуть дальше огонь, и светящуюся девочку. Теплый ветерок, благоухающий рыбой и сыростью, коснулся его лица.

Его запястья и лодыжки были закованы в наручники, он был прижат спиной к коре большого дерева. По тому, как были привязаны его руки, он предположил, что цепь была обмотана вокруг ствола. Во рту кляп. И все же, несмотря на всю тяжесть его положения, он также осознал, что больше нет никакой боли. Он осторожно пошевелил рукой, которую сломал ему колдун. Затем он пошевелил пальцами, более смело. Рука была полностью исцелена.

Обе ноги по ощущениям снова были целыми, хотя цепи были достаточно жесткими, так что он едва мог ими пошевелить. Еще одна цепь тянулась от железного кольца, которое было закреплено на его шее, так что он мог двинуть головой всего на какой-то дюйм. Как и следовало ожидать, все оковы, те, что были на его запястьях и лодыжках, а также вокруг шеи, были обернуты тканью, чтобы невозможно было понять какие они на вид и по ощущениям. Итан не смог бы поцарапать или как-то повредить себе запястья, щиколотки или шею. Колдун позаботился о том, чтобы у него не было никакой возможности добыть из своего тела даже каплю крови. Даже кляп во рту не давал возможности прикусить язык или щеку.

Пальто, на котором еще была кровь, оставшаяся от пули Найджела, исчезло. В остальной его одежде не было ничего такого, чтобы он мог использовать в качестве подпитки заклинания, за исключением самой ткани, которая была настолько далека от жизни, чтобы пригодиться для заклинания. Ему не надо было проверять, чтобы понять, что ножа при нем тоже не было.

Само дерево, с другой стороны, предлагало ему много материала для заклинания. Или колдун не подумал об этом или он не думает, что заклинания, которые опирались на что-либо меньшее, чем кровь Итана, было бы достаточно сильным, чтобы причинить ему вред. Итан немного сомневался, какой вариант в этом случае верен.

Он мог чувствовать колдуна, тот был где-то неподалеку. Сила, что он использовал, чтобы создать иллюзию Анны, растеклась по земле, проникла в тело дерева и текла в нем словно кровь по венам. Казалось, сама ночь ожила, благодаря этой силе. Итан должен бы быть испуганным. Скорее всего, он будет мертв уже через несколько минут. Но он, напротив, чувствовал странное спокойствие. Его битва с колдуном была уже где-то далеко. Хорошо это или плохо, но все кончится здесь, сегодня вечером.

— А ты лучше, чем я думала, Кэйлли, — сказала Анна. — У тебя есть кое-какой талант к чародейству, и более чем немного мужества. Я надеялась найти способ, пощадить тебя.

Не в силах говорить из-за кляпа во рту, Итан приподнял брови, изображая удивление.

Она склонила голову на бок и улыбнулась.

— Ты мне не веришь.

Даже сейчас, будучи вытянутой фигурой в свете костра, она действовала и говорила по большей части, как ребенок, так что Итан пришлось отвернуться. Он мог бы кое-что узнать о почерке из этого колдуна, если бы они встретились при других обстоятельствах.

Но, если его смерть неминуема, он не хотел размениваться на пустую болтовню с этой девочкой. Он хотел встретиться лицом к лицу с чародеем, ему хотелось узнать, кто же одолеет его.

— Что, Кэйлли, нет ответа?

Он помотал головой, по-прежнему стараясь не смотреть на нее.

— Я могу заставить тебя ответить мне. Ты же знаешь, мне это пара пустяков.

Он пожал плечами, глядя в темноту, пытаясь понять, где именно он находится. В окнах нескольких отдаленных домов горели свечи, но он был далеко от людных переулков Корнхилла или Северной Оконечности.

Итан не сомневался, что девчонка пялиться на него и на её лице, если он вдруг решит убедиться, прочтет явное раздражение.

— Кажется, я поняла, — сказала она. — Ты хочешь увидеть… его.

Итан кивнул. Анна посмотрела в сторону. Затем она улыбнулась Итану еще раз.

— Будь по-твоему, — раздался мужской голос, который, как показалось Итану, он узнал.

Мгновение спустя, Анна исчезла. Итан услышал шарканье сапог по брусчатке, и на свет от огня вышел Питер Дарроу. Он был одет точно так же, как и накануне: темно-синий шелковый костюм, рубашка цвета слоновой кости, а к его прекрасно ухоженным и напудренным волосам прижималась треуголка. Всё в нем говорило, что перед вами местный джентльмен. Даже если Итану удалось бы спастись, не было человека в Бостоне, кто бы поверит, что этот красивый, щеголеватый мужчина был на самом деле колдуном и убийцей.

Они не способны были увидеть призрака, шагающего рядом с ним, проводника, который осуществляет его колдовство. Примечательно, что это была маленькая девочка, которая могла быть близняшкой Анны, за исключением золотисто-желтого свечения, которым переливалась её фигурка, и ярко-желтых глаз, которые смотрели на него так, словно она была какой-то потусторонней совой. Увидев ее, спокойный Итан успел насладиться всего лишь какими-то мгновениями, прежде чем начал поддаваться отчаянию.

— Тебе бы послушаться нас, мистер Кэйлли, — сказал Дарроу. — Самюэль, Джеймс и я старались донести до тебя, что Макинтош тот, кто тебе нужен. Вы должны были пойти вместе.

Итан уставился на него, понимая, что не должен бы быть так удивлен. В то утро Дарроу выглядел ужасно. Его глаза были налиты кровью, он прихрамывал, так как Итан, когда нога беспокоила его. Было ли это результатом заклинания, которым Итан атаковал его той ночью? Разрушающее заклинание и слепота, которые стоили Пинчу жизни?

— По твоей вине мне пришлось пролить много крови для исцеляющих заклинаний. На нас обоих. — Он указал на красную отметину на своей руке. — С последним было особенно хлопотно. Обжигающее заклинание было достаточно эффективным. Прежде я с ним не сталкивался. Очень недурственно. А что касается твоих ран. — Он покачал головой. — На тебе живого места не было. Как я и сказал, потребовалось много крови.

Итан одарил его недоуменным взглядом. Дескать, зачем исцелять меня, если всё равно в итоге собираешься прикончить?

Губы адвоката вновь расползались в улыбке.

— Ты верно сидишь и гадаешь, зачем я потратил столько усилий. Анна тебе уже говорила: есть планы.

Итану совсем не понравилось, как это прозвучало. Он повернул голову и поднял подбородок, пытаясь выпихнуть кляп. Но цепь и обод на шее слишком уж ограничивали его движения.

— Ну, ну, Кэйлли. Не дергайся. Мне доставило много хлопот сделать так, чтобы ты не смог колдануть. Я не позволю тебе прикусить язык до крови.

Он подошел к Итану и посильнее запихнул в рот ткань. Пока он был там, он также проверил наручники и обернутую ткань вокруг них. Наконец, он сделал шаг назад, по-видимому, уверенный в том, что его узник, никуда не денется.

— Я и впрямь надеялся, что до такого не дойдет, — сказал он. — Ты поразил меня прошлой ночью своей находчивостью. Убивающее заклинание. Этого уж я никак не ожидал.

Итан посмотрел на него.

— Возможно, ты удивишься, но мне, кажется, что мы бы с тобой отлично сработались вместе, если бы ты проявил бы больше гибкости. Уверен, что смог бы убедить и остальных. Даже Сефире Прайс пришлось бы признать, что из тебя вышел бы ценный союзник.

— Осальныых? — попытался сказать Итан через кляп, надеясь, что мужчина разберет. — А-хамс? Отиис?

Дарроу рассмеялся и покачал головой.

— Нет. Остальные, это не Адамс с Отисом. Ты тех людей не знаешь, которые не одобряют этих самопровозглашенных Сынов Свободы, или так называемую Верную Девятку.

Итан широко распахнул глаза.

— Ты удивлен. Не стоит. Без меня могло приключиться гораздо больше всего. Было бы больше беспорядков, порченного имущества. Адамс с Отисом, вместе со своим сбродом, похоже, способны сейчас не на многое. Самюэля отделяет от долговой тюрьмы всего один паршивый шиллинг, а Джеймс наполовину чокнутый. Но и у них есть свои таланты. Адамс может многое предвидеть, а Отис обладает красноречием и может быть убедительным, и оба они хорошо владеют пером. Они привлекли внимание людей в Лондоне. Могущественных людей, которые хотели бы видеть, как эти беспорядки сойдут на нет, прежде чем разовьются в нечто большее.

— Именно поэтому я питал надежду, что мы с тобой когда-нибудь сработаемся. В первый раз, когда ты появился в Драконе, то ясно дал понять, что не одобряешь того, чем занимается Адамс. Помниться, я тогда подумал: Вот человек, с которым я мог бы работать, а в будущем, возможно, мы бы стали и партнерами. У нас с тобой столько общего. Не только колдовство. Так же как и ты, я родился в Англии и служил на Британском флоте. Так же как и ты, я считаю, что Адамс с Отисом и им подобный сброд достойны только презрения.

Он покачал головой.

— Но ты отказался принять, что Макинтош несет ответственность за смерть Дженнифер Берсон. И по каким-то своим соображениям решил, что её убийца Дёрн. Мы не могли этого допустить.

Дарроу хотел было сказать что-то еще, но остановился, пристально вглядываясь в темноту, словно ястреб, который замечает уже свою следующую добычу. Итан посмотрел в том же направлении, и напряг слух, но ничего не видел и не слышал. Ему пришло в голову, что даже сейчас, разговаривая с Итаном, Дарроу, может быть, использует Анну, как вперед смотрящую.

— Он уже на подходе, — сказал решительно Дарроу, снова повернувшись лицом к Итану. — Наконец-то. — Он усмехнулся. — Теперь уже не долго.

Он бросил еще одно полено в огонь.

— Хто? — спросил Итан через кляп в своем рту.

Адвокат приподнял бровь с явной насмешкой.

— Ты меня сейчас спросил, кто к нам идет?

Итан кивнул.

Дарроу нахмурился.

— Ну хватит, Кэйлли. Все что ты узнал за последние несколько дней, сможешь сложить в одно целое. Я уважаю тебя как врага. Пожалуйста, только не говори мне, что уважение здесь не уместно.

Он был прав. Итан знал, кто стоял на его пути. Эбенезер Макинтош. Но он все еще не понимал, что Дарроу надеется осуществить. И он сделал бы что угодно, чтобы заставить его заговорить. Он понятия не имел, как он может заполучить свободу, но пока Дарроу говорил с ним, у него был шанс.

Он не собирался даже пытаться произносить «Макинтош» с кляпом во рту. Поэтому он просто кивнул.

— Ты знаешь? — спросил Дарроу.

Он вновь кивнул.

— Ноо пощему?

Дарроу сощурил глаза.

— Ну ладно уж, полагаю, ты заслуживаешь знать больше. Что же делает Адамса таким эффективным? — Он не стал делать паузы для ответа. — Уверяю тебя, сам он для этого ничего не делает. Этот человек непростительно наивен, а Отис и того хуже. Но им каким-то образом удалось завоевать доверие рабочих и людей на улице. Именно таких дураков, которые последуют за «Капитаном» Макинтошем в горящее пламя ада. Вместе Адамс и Макинтош внушительны или, по крайней мере, могли бы стать такими со временем. — Его глаза сверкали в свете костра. — Поэтому я нашел способ, чтобы разделить их, настроить друг против друга, чтобы убедиться, что люди с улицы, и те, кто не пачкают своих рук, попивая эль в «Зеленом Драконе», никогда снова не станут доверять друг другу. Ты сам слышал Адамса на следующий день. Он уже сожалел о союзе с Макинтошем. Он видел, что этот союз наносит вред его делу — драгоценному детищу. Это именно то, чего я хотел.

Итан покачал головой.

— Пощему? — снова спросил он, более скрипуче.

Дарроу сжал губы, видимо его терпение начинало иссякать.

— Что, почему? Почему они не доверяли друг другу?

Итан покачал головой, продолжая смотреть на мужчину.

Манера держать себя Дарроу изменилась; он понял то, что хотел знать Итан. Он подошел обратно туда, где Итан сидел, прислонившись к дереву, и достал нож из-за пояса. Нож Итана.

Дарроу приложил кончик лезвия рядом с глазом Итана, слегка прижимая его к коже.

— Я бы предпочел, чтобы ты остался цел и невредим, — спокойно сказал мужчина, Итан чувствовал его дыхание на своей щеке. — Но ты же понимаешь, что, если ты сделаешь малейшую пакость, хоть что-нибудь, что меня разозлит, я лишу тебя глаза.

— Да.

Дарроу поднял руку и вытащил кляп изо рта Итана.

Итан широко раскрыл рот, потом закрыл его и сглотнул. У него челюсть болела, а в горле пересохло.

— Так, что ты жаждешь знать? — спросил Дарроу, все ещё тыкая острием ножа в плоть Итана.

— Зачем было убивать Дженнифер Берсон? — спросил Итан, хриплым голосом.

— Я так и подумал, что ты спросишь, — сказал Дарроу. — Можно сказать, что девчонка Берсон было моей единственной промашкой, за исключением того, что в конце концов, она не так уж важна. По правде говоря, я и не знал, что это она, пока не убил её. Мне нужен был кто-нибудь для заклинания, и мне попалась она. Она была просто одета и бродила по улицам неподалеку от шайки Макинтоша. У неё там не должно было быть никаких дел, и я попросту не узнал её. — Он пожал плечами. — Я понял кто она такая, только после того, как она умерла, а заклинание было наброшено.

— И тогда ты украл брошь, — сказал Итан.

— Мне необходимо было обставить её убийство так, чтобы у её семьи не возникло никаких вопросов. Если бы они возникли, то у меня начались бы неприятности. Сделай так, чтобы это каким-то образом касалось их богатств, и они будут горевать, они захотят вернуть своё украшение, но будут винить во всем сброд. Это была бы страшная потеря, конечно, но это имело бы смысл при их взгляде на мир. — Он развел руками, как будто бы все, что им было проделано — логично и не поддавалось сомнению. — И все идеально подходило под то, что я хотел сделать. Я просто не рассчитывал на то, что ты окажешься так дьявольски любопытен.

— А что это за заклинание?

— А сам как думаешь?

Итан поразмыслил над этим, и пока он обдумывал, то вспомнил кое-что, о чем ему сказал Адамс в «Зеленом Драконе».

— Нападение на дом Хатчинсона, — сказал он, встречаясь взглядом с Дарроу. — Сыны Свободы одобряли все остальное, что сделал Макинтош. Они, вероятно, и сподвигли его на это. Но не на нападение.

— Молодец, Кэйлли.

— А девушка, которую ты убил сегодня утром, её смерть ты использовал, чтобы заставить шерифа Гринлифа освободить Макинтоша.

Дарроу помрачнел.

— Это на твоей совести. В идеале, я бы оставил его в тюрьме. Адамс и Отис бы оставили бы его там же, и, это бы возмутило последователей Макинтош. А теперь Макинтошу придется совершить еще одно убийство.

Понимание ударило Итана, словно кулаком под дых. Он откинул голову, прислонившись спиной к дереву, и смотрел вверх, на луну сквозь заросли листьев и веток. Он помешал Дарроу использовать смерть Холина, чтобы управлять им, но теперь, весьма вероятно, он будет использовать заклинание, чтобы управлять Макинтошем.

— Я использую твою смерть, чтобы убедить беднягу Эбенезера, что это он убил тебя. Ну, понимаешь, дескать, ты был агентом «Сынов Свободы». И ты был полон решимости видеть его наказанным за убийство дочери Берсона. Всё выходит очень остроумно, не находишь? — После короткой паузы, он добавил. — Не волнуйся, Кэйлли. На самом деле, это не такой уж плохой способ уйти вот так. Учитывая то, как сильно я хотел тебе навредить, в разное время за последние несколько дней, ты мог бы закончить гораздо хуже.

— Ты работаешь на Корону? — спросил Итан, снова повернувшись к нему лицом. — Люди короля знают, чем ты занимаешься?

— Я служу Его Величеству, — сказал Дарроу. Итану показалось, что он сказал это так, будто защищаясь. — Его люди знают всё, что я делаю. Они мне доверяют. Они знают, что я буду делать все, что в моих силах, чтобы защитить империю.

Итан не был уверен, что он верил в это, но он не посмел бросить вызов этому человеку.

— Так значит, смерть Дженнифер Берсон была ошибкой, — сказал он. — А как же тогда остальные смерти?

— Какие это?

Но Итан прекрасно видел, что тот знал, о чем речь.

— Мальчик в День Папы, — ответил Итан. — И тот, кого ты убил в день, когда вздернули Ричардсонов.

Дарроу смотрел на него несколько мгновений.

— Я поражен.

Прежде чем Итан успел ответить, Дарроу убрал нож и вставил ему кляп обратно в рот, затолкав его еще поплотнее, чем раньше. По-прежнему, стоя рядом с ним, Дарроу прошептал:

— Мне нужен был мальчик в ноябре по той же причине, по которой мне нужна была девушка в это утро. Что же касается остальных… — Он развел руки. — Адамс уже сказал тебе: Макинтош и такой же как он, так называемый его коллега в Северной Оконечности, говорили о перемирии, прекращения их вражды День Папы в целях укрепления невозвращения соглашений против закона Гренвиля. Нам это не нужно. — Дарроу улыбнулся. — Но когда это произошло, никто из тех, кто не собирался помереть и не умер. — Он отступил назад. — А теперь, я действительно должен идти встречать Эбенезера. Но не переживай, мы очень скоро вернемся.

Он в последний раз проверил цепи с наручниками на Итане. Затем он развернулся и пошел прочь, когда его фигура растворилась в ночи, слышен был все еще стук каблуков его обуви о булыжники.

Как только и шагов Дарроу не стало слышно, он постарался сконцентрировать всё своё внимание на том, как бы сбежать, или, по крайней мере, найти способ извлечь кровь. Прикусить язык или щеку, было бы в самый раз, тогда Дарроу бы не заметил ничего. Но адвокат сделал это невозможным, засунув ему кляп в рот.

Кора вяза не казалась достаточно грубой, чтобы о неё можно было оцарапаться, но его цепи не позволяли ему достаточно свободно двигаться и максимум, на что он был способен, это тереть свой рукав о дерево, пока тот не сотрется до дыр.

А вот наручники другое дело. Если он сможет высвободить из ткани хоть немного металла на запястье или щиколотке, он может порезать кожу металлическим краем. Высвободив руку из рукава насколько это было возможным, чтобы кольцо прижималось к его коже, а потом, поднеся наручник и руку к дереву, Итан смог бы добраться пальцами до ткани. Он не сумел бы хорошо ее ухватить, но в этом месте материя не была прочно прикреплена к металлу.

Он методично работал пальцами, тер снова и снова. Ткань начала медленно поддаваться, сползая и собираясь в гармошку под его пальцами, обнажала холодное железо. Крепежная ось была более гладкой, чем он надеялся. Хуже того, она была закруглена, так что у него было мало шансов порезать кожу. Все же он попытался. Вновь смещая руку, по-другому переместив наручник, на этот раз, натянув цепь, он смог надавить краем на свою кожу, как раз под большим пальцем.

Он начал скрести запястьем о край, работая как можно проворнее, потому как знал, что Дарроу может вот-вот вернуться. Но, несмотря на то, что рука уже порядком саднила, а кожа покраснела, крови не было. В конечном итоге, на этом месте останется синяк, если он проживет достаточно долго, но крови таким способом не прольешь.

Насколько он мог судить, наручники на лодыжках он вообще никак не мог бы использовать. Но встряхнув еще раз цепь, которая сковывала его руки, Итан понял, что, приподняв немного руку и удерживая её близко у ствола, он может создать достаточный запас в цепи, чтобы просунуть свои пальцы в одно из звеньев.

Это было не совсем то, чего бы ему хотелось сделать. Пелл с Каннис могли бы с этим поспорить, исходя из того, что с ним случилось за эту неделю, но Итан действительно не жаждал боли. Однако тогда появится кровь, а в этом случае ничего больше не имело значения. Весь фокус был в том, чтобы скрыть это от Дарроу.

Он слышал шаги и приближающиеся голоса.

— …навредить мне?

— Он охотник за ворами, Эбенезер. Наемник. Его наняли для этого. Дело не в том, хочет он что-то или нет.

— Но кто его нанял?

— Для меня это самая трудная часть. Я полагаю, что несу некоторую вину за то, что не предвидел того, куда все это приведет. Но это был Адамс и Отис.

Шаги затихли.

— Мистер Адамс с мистером Отисом наняли его, чтобы он мог навредить мне, а потом отправить меня обратно за решетку?

— Боюсь, что именно так.

Итан засунул свой указательный палец в цепь и потом попытался вывернуть его. Это не сработало ни с первого раза, ни со второго. Во время второй попытки, цепь загремела по дереву.

Дарроу с Макинтошем вновь зашагали, но затем они резко остановились, когда адвокат сказал:

— Шшш!

У Итана остался последний шанс. Итан засунул палец обратно в звено и опять его повернул. На этот раз он добился, чего хотел, содрав коготь с пальца.

Он резко вдохнул сквозь зубы, надеясь, что Дарроу не услышит. Он почувствовал, как теплая кровь заливает палец. Он сложил руки таким образом, чтобы набрать ее. В это же время он постарался опустить руку так осторожно и быстро, насколько было возможно, стараясь, чтобы в этот раз цепи не издали ни звука.

Было уже достаточно крови, и он испугался, что она начнет капать и это заметит Дарроу, поэтому Итан вытер руку о кору дерева поближе к телу. Потом он передвинул свою ногу так, чтобы, по крайней мере, частично, скрыть пятно от Дарроу.

Все это заняло у него несколько секунд, что было удачей, потому что как только он опустил руку и занял удобное положение, Дарроу и Макинтош ступили на свет. Сапожник опять говорил, но сейчас он замолчал, замерев в отблесках огня и настороженно глядя на Итана.

Итан пристально смотрел на них обоих, пытаясь сохранить на лице спокойное выражение. У него была кровь для колдовства. Теперь ему нужно найти правильное заклинание.

Глава 21

Дарроу вышел вперед, его глаза сузились.

— Что с тобой произошло?

Итан был уверен, что тот намеревался проверить его кандалы, цепи и кляп, чтобы убедиться, что они все еще надежны. Поступая так, он бы обязательно увидел кровь на руке Итана, и все было бы кончено.

Но Макинтош, посмотрев некоторое время на него, вытащил нож из-за пояса и направился к Итану с убийственным взглядом.

Дарроу встал у него на пути.

— Нет, Эбенезер! Это последнее, чего бы ты хотел. Поверь мне. Уверяю тебя, скоро ты свершишь свое возмездие.

Макинтош все еще сердито смотрел на Итана. На одно мгновение Итану показалось, что тот попытается оттолкнуть со своего пути Дарроу. Но он кивнул и неохотно убрал свой нож.

— Молодец, хороший парень, — сказал Дарроу. Он оглянулся на Итана, сверкнув мимолетной улыбкой, как будто они обменялись какой-то отличной шуткой. На мгновение показалось, что он забыл о том, что хотел проверить кандалы Итана.

— Почему ты заковал его таким образом? — спросил сапожник. — Ты думаешь, он так силен как медведь, судя по такому количеству железа. И зачем обматывать его кандалы?

Дарроу некоторое время смотрел на Макинтоша. Кровь по-прежнему текла из пальца Итана. Глядя на Дарроу, он воспользовался возможностью, чтобы вытереть палец о кору дерева у себя за спиной.

— Отличный вопрос, — сказал адвокат, опять глядя на Итана. — Не подскажешь причину, по которой не следует ему не говорить об этом?

— Сказать о чем? — спросил Макинтош.

— О том, что он колдун.

Сапожник наморщил лоб.

— Что?

— То, что мы с тобой могли бы назвать «ведьмовством». Он может набрасывать заклятия.

Макинтош нахмурился еще больше.

— Ты сошел с ума.

— Нет, не сошел. По этой причине я его и заковал таким образом. Мы не должны позволить ему найти хоть какую-нибудь кровь. Кровь для колдуна то же самое, что виски для пьяницы: Его следует лишить любой возможности добраться до нее, — он подошел к Итану и внимательно на него посмотрел. — Ну и что ты делал здесь один?

Понимая, что любое движение привлечет внимание Дарроу, Итан попытался спрятать раненую руку, но таким образом, чтобы заставить того думать, что он пытается спрятать ранку на запястье.

Дарроу схватил его за предплечье и поднял его руку так, чтобы на нее падали отблески света. Итан держал руку сжатой, пряча окровавленный палец. Как он и надеялся, Дарроу сразу же заметил оголенный металл кандалов.

— Итан, — сказал он суровым голосом. — Тебе не следовало этого делать. — Он провел пальцем по темнеющему синяку на запястье Итана: — Не так уж много, верно?

Итан покачал головой.

— Что он сделал?

Дарроу посмотрел опять на Макинтоша.

— Он попытался порезать свое запястье о металл. — Он разгладил ткань, убедившись, что весь металл снова закрыт. — Нам повезло, что это ему не удалось. Уверяю тебя, что он не колеблясь убьет нас своим ведьмовством.

Пока он говорил, он проверил другой наручник. Удостоверившись, что Итан все еще не в силах сбежать, он вернулся к сапожнику.

— То есть ты хочешь, чтобы я поверил, что он ведьмак, реальный колдун, который может накладывать заклятия или что-то типа того?

— Верно. Более того, я думаю, что существует вероятность того, что он сам убил Дженнифер Берсон, и он пытался обвинить тебя в этом преступлении. Все это с согласия Самюэля Адамса, Джеймса Отиса и Верноподданной Девятки.

— Но зачем?

— Потому что ты опасный человек, Эбенезер. Адамс и другие мнят в себе лидеров, но настоящий лидер ты. Они хотят контролировать тебя и, если это не удастся, они избавятся от тебя, и будут вести твоих людей сами.

Итан покачал головой, вынуждая цепь на шее зазвенеть.

— Думаю, он пытается сказать, что ты ошибаешься.

Дарроу убедительно рассмеялся.

— Конечно, он пытается. Ты ожидал от него чего-то другого?

— Он'рет, — сказал Итан сквозь кляп.

— Что это значит? — спросил Макинтош.

Дарроу с лукавым взглядом на красивом лице повернулся к Итану.

— Полагаю, он говорит, что я вру.

— Вытащи его кляп. Я хочу услышать, что он хочет сказать.

— Я не могу этого сделать, Эбенезер. Без кляпа он сможет прокусить язык, вызвав кровотечение, и убить нас обоих.

— Дау оже едьма, — сказал Итан, пристально глядя на Макинтоша, надеясь, что он расслышит: «Дарроу тоже ведьмак» в том звуке, что он выдавил.

Ярость промелькнула в глазах Дарроу. Уж он-то точно понял, что было сказано.

— Что он сказал на этот раз?

Дарроу покачал головой.

— Не уверен. Да, это и не важно.

Макинтош посмотрел на Итана, явно обеспокоенный тем, что услышал.

— Хорошо, значит он ведьмак. И что мы с ним собираемся делать?

— Он не просто колдун. Он убийца. Есть только одна вещь, что мы можем с ним сделать. Он пытался обвинить тебя в убийстве Берсон; я подумал, что ты хотел увидеть его мертвым. В некотором смысле ты можешь сказать, что я убиваю его для тебя.

Итан был уверен, что Дарроу находился лишь в нескольких секундах от того, чтобы произнести убивающее заклинание. Ему нужно было что-то сделать, он знал, что любое заклинание крови сейчас сработает. Это позволит показать, что Дарроу колдун, но любое заклинание, что адвокат наложит на Макинтоша используя смерть Итана, сотрет это воспоминание. Ему нужно еще время.

— Имаго экс игне эвоката, — Мираж, наколдованный на огне.

Он ощутил пульсацию силы в дереве за спиной и под ногами. Рядом с ним появился старый призрак, его светящиеся глаза смотрели на Дарроу, который сердито смотрел на них обоих. Макинтош не подал и вида, что хоть что-то заметил, по крайней мере в начале.

Итан увидел, как изображение Стефана Гринлифа выступило на свет. Он был одет в такой же темный костюм, который был на нем, когда Итан видел его в последний раз. Он выглядел настоящим, как и любая другая иллюзия, наколдованная Итаном. Но этого было недостаточно. Закрыв глаза, он во второй раз обратился к огню, ощущая снова вибрацию земли.

— Он лжет тебе, Макинтош, — сказал мираж тоненьким призрачным голоском.

Сапожник разинул рот и даже отступил на шаг от видения.

— Это же Гринлиф!

— Нет, это не он. Не настоящий, вернее. Это просто иллюзия, наколдованная Кэйлли.

— Дарроу тоже колдун, — заставил сказать шерифа Итан, пораженный, что ему удалось сделать так, чтобы мираж заговорил. — Он убил Дженн…

В плече взорвалась боль. Итан закричал, колени подогнулись. Открывая глаза, Итан увидел, что Дарроу не шевельнулся, несмотря на то, что вернулся золотой призрак. Он сломал все кости в плече Итана заклинанием, которое сотворил, вероятно, опираясь на листья, порхающие под ним.

Дарроу, с угрозой еще большей боли в глазах, посмотрел на него.

— Что случилось с ним? — спросил Макинтош, смятение и страх меняли друг друга на его лице.

— Понятия не имею, — сказал Дарроу.

Изображение Гринлифа качнулось, как огонь на внезапном ветру. Но Итан каким-то образом сумел сохранить мираж, превозмогая боль, и теперь опять обратился к огню.

— Со мной это сделал Дарроу, — заставил он произнести шериф. — Он тоже использует ведьмовство…

Расплавленная сталь потекла по венам, заставляя его мираж умолкнуть, перехватывая дыхание, сковывая чувства. Он скорчился у дерева, его цепи звенели, голова билась о кору.

Одновременно с этим Дарроу прокричал:

— Прекрати!

Это оказалось ошибкой.

Итан больше не мог держать изображение Гринлифа. Но мираж сделал свое дело.

Макинтош с ужасом на лице уставился, раскрыв рот, на Дарроу.

— Это ты с ним что-то делаешь! Ты причиняешь ему боль! Но ты не прикасался к нему! Он прав, не так ли? Ты тоже ведьмак! Вы друг на друга наводите колдовство!

На лице Дарроу вспыхнула ярость, но лишь на мгновение. С видимым усилием он успокоился. Он даже выдавил улыбку.

— Достаточно, — сказал он ровным голосом.

Также внезапно, как и начались, мучения прекратились. Итан прислонился к дереву; если бы не цепи, он свалился бы на землю. Хотя то, что он повис на них, делало его боль в плече невыносимой.

Он хотел свернуться клубочком и уснуть. Часть его хотела смириться и умереть. Больше всего, однако, он хотел убить Питера Дарроу и покончить с этим кошмаром. С усилием он поднялся на ноги и опять встал. Сейчас Макинтош боялся Дарроу; колдун не мог позволить этому продолжаться. Ему нужно было скорее убить Итана.

У Итана было лишь несколько секунд на атаку. И он по-прежнему понятия не имел, как одолеть этого человека.

Так было, пока Дарроу сам не подал Итану идею. Во второй раз колдун внезапно уставился в ночь. В этот раз он нахмурил брови, а когда встретился взглядом с Итаном и Макинтошем, его зубы были крепко сжаты, на лице была решимость. Он увидел что-то глазами Анны. Опять.

Почему же Итан не сможет сделать что-то подобное?

Он закрыл глаза и, используя опять огонь, вызвал другой мираж — первый, какой пришел ему на ум. Эта, однако, не появилась в свете огня. Вместо этого, он отправил его в том направлении, в котором Дарроу смотрел мгновением раньше.

— Видере пер миа имагине экс круоре эвокатум, — Взгляд сквозь мираж, наколдованный на крови.

Он ощутил силу. Так же как и Дарроу.

— Ты что делаешь, Кэйлли? — спросил взволнованно колдун.

Итан проигнорировал его. Внезапно он очутился на дороге или так ему показалось. Он смог увидеть трех приближающихся человек, идущих очень быстро.

— О чем ты говоришь? — это голос Макинтоша. — Он ничего не делает.

Мираж Итана приблизился к мужчинам и Итан с восторгом увидел, что знает их. Мистер Пелл, которого он приставил следить за Дарроу; Самюэль Адамс и Джеймс Отис. Итан остановил свой мираж напротив Пелла, который рассматривал иллюзию с подозрением.

— Кто…?

— У меня мало времени, — заставил мираж произнести Итан.

— Прекрати это, Кэйлли! — предупредил Дарроу.

— Итан Кэйлли возле того огня с Эбенезером Макинтошем. Они в опасности, им нужна ваша помощь. Итан просил сказать, что, если ты действительно хочешь быть охотником на воров, то сейчас самое время начать.

Пелл с сомнением разглядывал мираж, но от последнего замечания его глаза распахнулись.

— Она говорит правду! — сказал он остальным.

— Дарроу заклинатель, — сказал мираж. — Тебе нужна будет помо…

— Я сказал, прекрати!

Заклинание, которым Дарроу переломил Итану колено, ранило больнее, чем то, которым он сломал ему плечо. Он вернулся с дороги обратно к дереву и цепям. Он рухнул так далеко, насколько могли позволить цепи, задыхаясь от боли в ноке и плече. Он предположил, что мираж исчез и гадал, что же сделают Пелл, Адамс и Отис после того, что они увидели и услышали.

Он открыл глаза и увидел, что Дарроу стоит прямо напротив него. Гнев полыхал в его темных глазах и Итан видел, что он прилагает огромные усилия, чтобы не переломать Итану кости во всем теле.

Несмотря на пульсирующую боль в колене и плече, несмотря на кляп во рту, он одарил Дарроу ослепительной улыбкой, которая лишь взбесила мужчину еще больше.

— Скажи мне, что он делает! — потребовал Макинтош, все еще страшась его. — Он заклинатель, говоришь ты. Он говорит, что и ты тоже. Прекрасно. Что он делает?

— Заклинание миража, такое же, как было здесь, — сказал Дарроу сапожнику. — Он связывается со своими друзьями, пытаясь позвать на помощь.

— Помощь? — сказал Макинтош, глаза у него были как у испуганного ребенка. — Ты имеешь в виду, еще колдунов?

— Это не важно, — сказал Дарроу. — Он будет мертв до того, как они сюда доберутся.

Дядя Реджи стоял неподвижно, наблюдая за тем, как разворачивается. Теперь, однако, он повернулся к Итану, в глазах стояла мольба. Итан никогда не видел, чтобы старый призрак так жаждал заклинания.

Но, что колдовать? Кровь все еще сочилась из порезанного пальца; крови на руке не было видно, когда она высыхала. У него будет лишь одна возможность произнести заклинание. Его единственной надеждой было застать Дарроу врасплох и это станет возможным лишь тогда, когда он придумает что-то такое, чего он не делал раньше.

— Имаго экс игне эвоката, — Мираж, наколдованный на крови.

Сила запульсировала и Дарроу вытащил из-за пояса нож.

Но потом он увидел, кого наколдовал Итан. Ту же самую персону Итан послал поговорить с Пеллом, Адамсом и Отисом.

Анна. Или, по крайней мере, лучшая имитация, лучшая, что мог создать Итан.

— Очень умно, Кэйлли, — сказал Дарроу.

— Я не хочу умирать, — сказал Итан сквозь изображение девочки. — Я не хочу, чтобы меня больше пытали.

— Уверен, что не хочешь. Тебе следовало подумать об этом до того, как ты выступил против меня.

— Сейчас уже поздновато для того партнерства, о котором ты говорил?

Итан едва ли слушал его ответ. Он сосредоточился на том, чтобы поддерживать иллюзию заклинания и в тоже время колдовать еще.

— Амбуре экс круоре эвокатум! — Ожог, наколдованный на крови!

Это уже однажды сработало; Дарроу рассказал ему об этом. Возможно, это сработает еще раз.

Итан почувствовал изменение в пульсации заклинания и знал, что Дарроу тоже это ощутил. Он надеялся, что замаскировав силу заклинанием иллюзии, он сможет застать того врасплох. И поскольку Дарроу не ожидал, что у Итана есть доступ к крови, заклинание будет достаточно сильным, чтобы пробить всю защиту, которую использовал Дарроу.

На мгновение он подумал, что это сработает. Дарроу напрягся и зарычал сквозь зубы — он явно испытывал боль.

А потом все прошло. Итан почувствовал, как Дарроу тоже произнес заклинание. Это должно быть была защита, наколдованная лишь силой мысли, вызванная чем-то другим, а не кровью. За один удар сердца, судорожная боль исчезла с лица Дарроу, оставляя на нем лишь яростный взгляд.

— Опять обжигающее заклинание? Не очень изобретательно, не так ли? — он провел ножом Итана по руке. — Хорошо. Сделаю тебе одолжение.

Было бы не так больно, если бы Дарроу взял штык, вонзил его в голову Итана, пришпилив его к дереву. Итан издал вопль, который разнесся по окрестным полям, и бил кулаками по дереву до тех пор, пока ему не показалось, что он опять переломал в руках все кости.

— Два заклинания сразу, — он услышал, как сказал Дарроу. — Ты учишься. Жаль, что ты не проживешь достаточно долго, чтобы применить их. Твое время вышло.

Мучение закончилось. Но тот час же Итан ощутил внезапное странное подергивание в груди. Оно не причиняло боли. Но его сердце начало быстрее биться; он не мог вздохнуть. Тень упала на него; померк огонь. Он два мог удержать равновесие.

И он подумал:

«Вот что значит быть источником для убивающего заклинания».

Глава 22

Жизнь уходила из него как сочившаяся кровь, вытекающая из открытой раны. И Итан ничего не мог поделать, чтобы сдержать это.

— Что ты делаешь со мной? — спросил Макинтош панически. Очевидно, он тоже что-то почувствовал. Какая ирония. Наконец, он ощутил силу Дарроу, но было уже поздно, чтобы Итан сделал что-либо, чтобы спасти их.

— Дарроу!

Итан поднял голову с усилием, отнимающим каждую унцию его утекающих сил. Дарроу обернулся на звук своего имени. Так как и Макинтош. Смутно Итан увидел Самюэля Адамса и Джеймса Отиса, стоящих на краю отблесков пламени. Оба держали в руках пистолеты.

Колдун вздохнул, скорее раздраженно, чем встревоженно.

— Вам не следовало приходить.

— Положи нож и развяжи Кэйлли, — сказал Адамс, выступая вперед, его оружие было направлено Дарроу в грудь.

Дарроу рассмеялся.

— Этот нож? Это ничто. Пустяк. — Он бросил его на землю так, что он упал рядом с костром. — Полагаете, что вы приручили меня? Вы понятия не имеете, с чем имеете дело. Иди домой, Самюэль, прежде чем навредишь себе. И забери Джеймса с собой.

Итан опять смог встать. Он чувствовал себя более сильным, более живым. Он взглянул на Макинтоша лишь за тем, чтобы увидеть, что тот уже смотрит на него. Он все еще выглядел напуганным, но в его взгляде теперь была и злость. Итан понимал. Дарроу пытался использовать на нем заклятие; Макинтош почувствовал это. Наконец, он выбрал на чьей он стороне в этой битве и, как хороший капитан улиц, он теперь смотрел на Итана в ожидании приказов.

— Чего вы надеетесь добиться здесь, Питер? — спросил Отис, его выпуклые глаза блестели в свете огня. — И что со всем этим делать Кэйлли?

— Он ведьмак, — сказал Макинтош. — Они оба. Но Дарроу, он пытался применить ко мне заклинание.

Дарроу стоял неподвижно, сфокусировав глаза на сапожнике. Итан мог видеть, как бурлят его мысли и после того, как он следил за мужчиной последние несколько дней, он наконец-то начал понимать, как работает его мысль. Ему не понравилось то, что он увидел на лице колдуна. В следующее мгновение взгляд Дарроу переметнулся на Итана, и он улыбнулся.

— Новые планы, — сказал он достаточно громко, чтобы его услышал Итан.

Конечно. Теперь уже он не смог бы представить все так, что Макинтош убил Итана, не при Адамсе и Отисе. Но он мог бы убить сразу всех троих и использовать полученную силу, чтобы заставить Итана взять вину на себя. С таким могуществом он мог бы даже заставить Итана поверить в то, что Итан и убил их.

Дарроу опять посмотрел в ночь прежде, чем посмотреть на Адамса и Отиса.

— Не думаю, что вам это нужно, — сказал он.

Земля вздрогнула и секунду спустя оба мужчины выронили свои пистолеты, словно те внезапно раскалились так, что держать их стало слишком горячо. Адамс потер ладонь. Отис уставился на свое оружие, раскрыв рот. Потом он посмотрел на Дарроу и в его глазах без сомнения стоял ужас.

— Как ты это сделал? — прошептал Отис.

— А ты как думаешь? — ответил Дарроу с насмешливой улыбкой на губах.

Итан, используя огонь, вызвал еще один мираж. Перед ним появилась Анна.

Дарроу язвительно ее разглядывал.

— Теперь что?

— Макинтош прав, — заставил девочку сказать Итан. — Дарроу — колдун. Он намеревается убить вас всех, а вину за это возложить на Кэйлли.

— Боюсь, что он прав, — сказал заклинатель, выглядя при этом чуть изумленным.

Итан не слышал, что было сказано следом. Опять он использовал одно заклинание, чтобы замаскировать другое. Сохраняя изображение Анны в свете огня, он отправил еще один мираж девочки вниз по дороге, вглядываясь в ночь ее глазами. Делая это, он увидел то, что ранее видел Дарроу. Пелл приближался; настоящий шериф и несколько человек из ночной стражи шагали вместе с ним.

— … Кэйлли?

Итан заставил себя сконцентрироваться опять на том, что происходило в свете огня. Дарроу что-то сказал и теперь смотрел на него. Также как и все остальные. Отис выглядел напуганным и неуверенным. Адамс был мрачным, но встревоженным. Макинтош, уличный боец, просто ждал.

— Я спросил, что ты делаешь? — сказал Дарроу.

— Я держу этот мираж, — сказал Итан через Анну. — Я говорю остальным, что ты намерен убить их и что они должны бежать, пока могут.

Дарроу покачал головой, сощурив глаза.

— Нет. Ты делаешь еще что-то.

Они задерживались. Итан знал, что грядет и знал, что дальше ему необходимо быть абсолютно точным. Время сотворения заклинания было очень важным. Он был изнурен; никогда он не накидывал такое количество заклинаний в столь короткий отрезок времени. Никогда раньше его не подвергали таким пыткам. Но он мог поддаться свое слабости или он мог выжить этой ночью. Сделать и то, и другое он бы не смог.

Он опять закрыл глаза, колдуя на огне, на воздухе и легком тумане, появившемся на ближайших полях. Ему удалось создать мираж, куда более реальным, чем была до этого. Его миражи шерифа и людей из стражи ворвались в свет от огня, их шаги шаркали по дороге, пистолеты сверкали в отблесках пламени, когда они направили их на Дарроу. Но Итан почувствовал свое заклинание, также как и Дарроу. Отис и Адамс отпрыгнули в сторону миражей. Дарроу рассмеялся.

— Они не настоящие, — сказал он с презрением в голосе. Глядя на Итана, он добавил: — Правда, Кэйлли, это все, на что ты способен?

Наколдованные Итаном миражи махали оружием на адвоката, совершая одни и те же движения снова и снова. Они выглядели жалкими, и Итан знал об этом.

Но они были нужны ему, чтобы скрыть другое заклятие.

— Дискути экс фолиис эвокатум! — Разрушение, наколдованное на листьях!

Сила пробежала сквозь землю. Глаза Дарроу вонзились в Итана. Второе заклинание заставило землю загудеть, так что два заклинания издали пронзительный звук еще громче прежнего, как струны на плохо настроенной скрипке.

Заклинание Дарроу было защитным от нападения Итана. Но Итан не направил свое заклятие на колдуна. Он направил его на путы, связывающие его руки.

Цепь щелкнула на последнем звене перед наручником на левой руке, и незамедлительно Итан схватил ее правой рукой и тяжело направил звенья в сторону Дарроу. Без сомнения, защитное заклинание колдуна сработало бы против заклинания, но оно было бессильно против физического воздействия, а у Дарроу и времени не было, чтобы набросить еще одно заклятие.

Конец цепи хлестанул Дарроу сбоку по лицу, сбивая его на землю.

Макинтош рванул вперед и схватил нож, упавший возле огня. В это же время Итан произнес второе заклинание, чтобы освободить ноги и вырвал кляп изо рта.

Адамс и Отис потянулись к своим пистолетам, но они не успели вовремя.

Все еще лежа на спине, Дарроу что-то проревел на латыни, что Итан не понял. Но в его последствиях нельзя было сомневаться. Казалось, что между ними взорвался бочонок с порохом. Заклинание отбросило Адамса, Отиса и Макинтоша на землю. Оно также пригвоздило Итана к дереву. Из него выбило весь дух, когда он тяжело приземлился на раненое плечо и колено.

Дарроу медленно встал. Из носа и уголка рта текла кровь, щека начала наливаться синевой. Он ничего не говорил. Ему и не нужно было. Итан понимал, что произойдет дальше. Он видел, как кровь исчезает с его лица, чувствовал, как сотрясается земля. Все же, как можно подготовиться к таким мучениям?

Он почувствовал, будто с него сдирают кожу. Расплавленная сталь опять потекла по его венам. Шип снова воткнулся ему в голову. Это было то же самое, что с ним уже проделывали раньше. Он не мог от этого избавиться, и оно продолжалось опять и опять. Итан подумал, что Дарроу его этой болью прикончит. Итан не знал, возможно ли такое. Он слышал сам себя, слышал, что ревет как раненый зверь, но не мог остановиться.

— Умоляй меня убить тебя, — расслабленный голос Дарроу так близко, как будто мужчина шепчет ему на ухо. — Моли меня о смерти и я могу все это закончить. Остальные в любом случае потеряны. Ты не сможешь спасти их. Умоляй меня.

Сквозь пелену боли Итан использовал листья над головой, чтобы сотворить охранное заклинание. С тем же успехом он мог бы попытаться остановить пушечное ядро при помощи листа пергамента. Все же Итан отказывался сдаваться. Он попытался атаковать Дарроу огнем, обжигающим заклятием, еще одним заклинанием разрушения и заклинанием ослепления, которое использовал две ночи назад. Он почувствовал, как под ним дрожит земля и знал, что заклинания сработали. Но Итан ничего не мог сделать, чтобы пробить защиту колдуна. Дарроу был слишком силен. Даже Пелл, шериф и его люди не будут в состоянии ему помочь. Все они погибнут. Итан уже чувствовал, что жизнь покидает его. Его сердце обожгло; он не мог сделать вдох. Он не мог больше сражаться. Да он и не был больше уверен, что хочет сражаться.

И в следующее мгновение боль исчезла. Итан глубоко вздохнул, он мог дышать, не ощущая того, что его легкие горят огнем. Теплый ветерок коснулся его лица. Он хотел насладиться этим ощущением. Он хотел отдохнуть.

Он заставил себя открыть глаза. Над ним навис Дарроу, но он смотрел через плечо Итана на Макинтоша. Сапожник пятился, в глазах застыл ужас, грудь быстро вздымалась и опускалась. Дарроу медленно повернулся и Итан увидел нож, который Макинтош воткнул в спину колдуну, чуть ниже лопатки. Кровь затемнила одежду, но лишь на несколько секунд.

Итан успел крикнуть, предостерегая Макинтоша, но это мало помогло. Кровь исчезла, и плащ Макинтоша вспыхнул огнем. Сапожник повалился на землю и начал кататься по ней из стороны в сторону. Адамс и Отис бросились ему на помощь, сбивая огонь руками.

Дарроу дотянулся и вытащил нож. Кровь на клинке попала в отблеск огня, но потом она тоже исчезла. Итан напрягся, ожидая очередного нападения, но его не последовало. Он понял, что Дарроу использовал кровь, чтобы исцелить рану на спине.

Итан опять наколдовал на огне заклинание иллюзии. Вернее, два. Первым он послал Анну на дрогу. Вторым он наколдовал Гринлифа и людей из стражи.

Миражи надвинулись на Дарроу с поднятым оружием.

— Ну, хватит уже, Итан, — сказал Дарроу.

Он пнул Итана в сломанное колено и тот закричал. Но все же Итан держал изображение мужчины на мгновение дольше, пока, наконец, не услышал то, что ожидал.

Скрипнув зубами, он сказал:

— Ты прав. Достаточно.

Глядя прямо на дорогу, он позволил своему миражу исчезнуть. И там, на месте наколдованного миража, стоял реальный шериф со своими людьми и мистером Пеллом.

— Давай, Пелл! — прокричал он.

Он услышал, как Пелл что-то сказал, увидел как Дарроу чиркнул по руке своим ножом. Голос колдуна прозвенел в ночи и потом его заглушили четыре пистолетных выстрела.

Несколько секунд все молчали. Никто не пошевелился. Звук от оружия эхом прокатился по окрестному пастбищу.

А потом Дарроу рассмеялся. Он разжал кулак и протянул его, чтобы все увидели. В его ладони лежали четыре свинцовых шарика, которыми выстрелили в него Гринлиф и люди из стражи.

— Теперь вы понимаете? — спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Вы видите, наконец-то, с чем вы имеете дело?

Итан взглянул на Адамса и увидел в его глазах отчаяние. Он бросил взгляд на пистолет, лежащий на земле перед мужчиной. Адамс кивнул.

— Конфларе экс лигно эвокатум. — Жар, наколдованный на дереве.

Это было более сложное заклинание, основанное скорее на ветке дерева, чем просто на листьях. Но именно это позволило набросить более мощное заклятие. Его колдовство прогрохотало по земле как гром.

Дарроу тоже колдовал. Другое защитное заклинание, конечно же. Но опять, заклинание Итана не было нацелено на колдуна, по крайней мере, не напрямую.

Дарроу закричал, дергая своей рукой. Пули, теперь сплошная масса расплавленного свинца, упали на землю. В это же время Адамс нырнул на землю, схватил пистолет и выстрелил.

Как и раньше никто не шевельнулся. Дарроу издал еще один смешок, задыхаясь от удивления. Но потом он упал на колени, кровь расцветала возле его сердца.

Пятно на его одежде исчезло столь же быстро, как и появилось. Даже сейчас его лицо посерело, руки тряслись, человек пытался себя спасти. Но исцеляющее заклинание для подобного ранения было непростым и даже такой умелый колдун не мог при этом еще поддерживать и защиту.

«Мне нужна кровь», безмолвно сказал Итан, тяжело глядя на дядю Реджи. Старый призрак кивнул и уселся перед Пеллом. Сначала служитель сделал шаг назад, в его бледных глазах отразился страх. Но потом Реджи поднял палец и сделал быстрое движение по своему предплечью. Пелл посмотрел мимо призрака на Итана, который кивнул.

— Клинок! — сказал служитель.

Дарроу медленно повернул голову в сторону Итана. Потом он начал подниматься на ноги.

— Быстрее! — прокричал Пелл.

Отис вытащил из-за пояса нож и передал его служителю. Ни мгновения не колеблясь, Пелл порезал свое предплечье.

Как только Итан увидел кровь, он произнес:

— Франге! Экс круоре эвокатум! — Перелом! Наколдованный на крови!

Земля снова содрогнулась. Раздался звук ломающейся кости — так четко, как звук церковного колокола. Голова Дарроу склонилась на одну сторону, его шея сломалась; он покачнулся и рухнул на землю.

Золотистая девочка (призрак-Анна) посмотрела на дядю Реджи и Итана, ее глаза были яркими и распахнутыми. На мгновение она выглядела как обычный ребенок: напуганная, одинокая. А потом она пропала.

Глава 23

Некоторое время никто не шевелился. Адамс и Отис, Макинтош и Пелл, Гринлиф и люди из стражи, все они смотрели на Дарроу. Адамс первым отвел взгляд. Он посмотрел вниз на пистолет в своей руке и глубоко, судорожно вздохнул. Наконец, все они, как один, повернулись к Итану.

Пелл рванул вперед и опустился перед ним на колени.

— В каком месте ты ранен? — спросил служитель.

— Меньше времени займет рассказать, где я не ранен.

Пелл рассмеялся, скорее с облегчением, чем с радостью.

— Ты можешь…? — он приостановился, глядя на остальных. — Можешь о себе позаботиться?

— У меня нет сил, — тихо сказал Итан, его мысли были затуманены пульсирующей болью в плече и колене. — И я бы не хотел полагаться на шерифа. — Он огляделся: — Я не знаю, где мы находимся. Как далеко мы от моего дома?

— Вы только что сказали, что не знаете, где находитесь? — сказал Адамс, подходя ближе.

— Верно.

Адамс указал на дерево, к которому был прикован Итан.

— Это Дерево Свободы, мистер Кэйлли. Вы на улице Оранж, в Эссексе.

Дерево Свободы. Он слышал разговоры об этом месте. Это здесь было повешено чучело Эндрю Оливера и здесь начались первые беспорядки 14 августа. Но, что более важно, отсюда было недалеко до таверны Дженны.

— Есть кое-кто, кто может оказать мне помощь, — сказал Итан Пеллу. — Ее зовут Таридженна Уиндкатчер, она держит таверну «Толстый Паук». Она находится вниз по дороге к городским воротам.

Пелл начал вставать.

— Я приведу ее.

— Нет, — сказал Итан, останавливая его. — Пошли кого-нибудь из людей Гринлифа. Она не любит священников. Но она поможет мне. Скажи ему, пусть назовет ей мое имя.

Служитель вернулся к Гринлифу и его людям, разговаривая с ними тихим голосом. Через мгновение один из мужчин пошел вниз по дороге по направлению к таверне Дженны.

— Спасибо, — сказал Итан Адамсу. — Это был отличный выстрел. Я думал, что вы парализованы.

— Верно, — сказал Адамс. — Мое чистописание было просто ужасным. Стрельба — это другое дело, — он посмотрел вниз на Дарроу и покачал головой. — Питер был другом. Я не хотел убивать его.

— Вы и не убивали, — сказал Итан, понижая голос. — Это я его убил. — Он и раньше забирал жизни, и, возможно, будет это делать и дальше. Но это никогда не будет просто, даже тогда, когда он убивает того, кто собирался убить его: — И Вам следует знать, что Дарроу не был вам другом. Он был шпионом тех, кто работает на Парламент и Корону. Он стремился подорвать все, над чем вы работали.

Гринлиф вышел вперед, пока Итан говорил, явно заинтересованный разговором. Итан не обратил на него никакого внимания.

— Он убил Дженнифер Берсон и тех, троих, — продолжил он. — И он, безусловно, хотел убить Макинтоша или меня. Или вас обоих, — сказал он Адамсу и Отису, — если бы это смогло послужить его целям.

— Зачем он их убил? — спросил Пелл.

— Он использовал управляющие заклинания, использовал свое колдовство, чтобы заставить других выполнять его указания. Он убил Дженнифер Берсон, чтобы Макинтош собрал свою шайку и уничтожил дом Томаса Хатчинсона. Он убил девочку, которую нашли этим утром, чтобы заставить шерифа Гринлифа выпустить Макинтоша из тюрьмы. То же самое и с мальчиком, убитым в День Папы. Он добился освобождения Эбенезера, тем самым добился его доверия.

— Это абсурд! — сказал Гринлиф, но в глазах не было уверенности.

— Неужели, шериф? — спросил Итан. — Были ли у Вас до сегодняшнего утра хоть какие-нибудь основания, чтобы отпустить Эбенезера?

— Я… — он покачал головой, его взгляд упал на труп Дарроу. — Я не помню, — сказал он, наконец.

— Я и не ожидал, что сможете, — сказал беззлобно Итан. Повернувшись опять к Абрамсу, он сказал: — Альянс между вами и Макинтошем был угрозой для его и тех, на кого он работал. Все, что он делал, было предназначено для того, чтобы развести вас двоих, чтобы разорвать все связи между последователями Макинтоша и Сыновьями Свободы.

Макинтош уставился убийственным взглядом на тело Дарроу.

— Вы сказали, что было четыре трупа. Кто был последним?

Итан подумал. Что там говорил ему Дарроу? Никто из тех, кто не собирался помереть и не умер. Он вернулся к своему разговору с Холином о повешении Ричардсонов. О том, как один из них сильно дергался, тогда как другой просто обмяк.

— Энн Ричардсон, — сказал он.

Макинтош нахмурился.

— Но…

— Я знаю, ее казнили бы в любом случае. Но он использовал ее смерть, чтобы удержать Вас и Свифта, Вашего соперника в Северной Оконечности, от объявления перемирия. Ему нужно было, чтобы ваше противостояние продолжалось до того, когда он смог бы победить вас в День Папы.

Сапожник покачал головой и сердито посмотрел на Дарроу.

— Ублюдок. Он сделал из меня марионетку. Игрушку.

— Мы об это ничего не знали, Эбенезер, — сказал деликатно Отис. — Даю тебе слово.

Макинтош кивнул, но не посмотрел на него.

Прежде, чем Итан мог сказать что-то больше, человек из стражи вступил в кольцо света, ведя Дженну, у которой на плечах лежала шаль, несмотря на теплый ночной воздух.

— Что ты сотворил с собой, Кэйлли?

— Привет, Дженна, — сказал Итан. — У меня сломано плечо и колено.

— Что еще?

— Это все.

Она скептично его разглядывала.

— Ты выглядишь куда хуже, чем при простом переломе плеча и колена.

— Ну, со всем остальным я могу справиться.

— Что со всем тем коровяком, что я дала тебе?

— Весь израсходовал.

Дженна покачала головой, хмуро на него глядя. Но потом она села на траву рядом с ним.

— Давай-ка, порежь себя.

Его взгляд метнулся к шерифу, потом обратно к ней: предупреждающе. Дженна повернулась и посмотрела на шерифа, потом махнула на него рукой.

— Ему понадобиться больше, чем три человека, чтобы взять меня.

Если бы Итан не был таким усталым и не испытывал такой боли, он бы рассмеялся. Он поймал взгляд Пелла и махнул ему. Служитель настороженно взглянул на Дженну, но передал Итану нож Отиса. После того, как Итан порезал свое предплечье, Дженна стерла кровь с его плеча и начала исцелять его сломанные кости.

Он не произносила заклинаний вслух, не выдавала каким-либо способом свои действия. Но земля начала содрогаться и на ее плече появился бледно-голубой призрак старой африканской женщины. Ее лицо было отражением Дженны. Холодная исцеляющая сила ласково вливалась в плечо, словно весенний дождь. После нескольких мгновений боль начала утихать. Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

— Лучше? — спросила Дженна.

— Намного.

Она заставила его порезать себя снова и влила в его плечо еще исцеляющей силы прежде, чем заняться его сломанным коленом. К тому времени, когда она закончила, его предплечье горело и болело, но он опять мог ходить.

— Спасибо, Дженна, — сказал он. — Я опять у тебя в долгу.

Она неуклюже поднялась на ноги.

— Ага, так и есть, — сказала она и ушла в ночь, направляясь в свою таверну.

Пелл стоял неподалеку, разговаривая с шерифом, так же как и Адамс, Макинтош и Отис. Люди из стражи тихо разговаривали между собой, поглядывая на Итана с некоторого расстояния. Итан медленно поднялся, морщась от боли в суставах. Заклинания Дженны забрали лишь часть его боли, но его плечо и колено все еще болело, и он знал, что так будет. Его больной ноге не стало лучше, а все тело болело от того, что с ним сделал Дарроу этой ночью и до того. Он ощущал себя намного старше. Гораздо старше.

Глядя, что Итан встал, Пелл и остальные присоединились к нему в свете огня.

— Ты в порядке? — спросил Пелл.

— Буду в порядке. Спасибо, — Итан посмотрел на Адамса, Макинтоша, Отиса и даже на Гринлифа. — Вам всем. Он бы убил меня, если бы вы не пришли.

— Это заслуга Вашего молодого друга, — сказал Адамс, указывая на Пелла. — Он пришел к нам, рассказывая о том, что Вы попали в беду.

Пелл покраснел.

— Я всего лишь сделал то, о чем просил Итан. Я задержался в Зеленом Драконе, следя за вами двумя и за Дарроу. Когда я его увидел, он странно себя вел, поэтому я пошел за ним. В конце концов, я понял, что он забрал тебя, Итан. Как только я выяснил, куда он тебя увел, я вернулся к мистеру Адамсу и мистеру Отису.

— Понятно, — сказал Итан. — Мне кажется, из тебя получится отличный охотник на воров, если ты решишь оставить служение. Вы согласны, шериф?

— Полагаю, что да, — сказал Гринлиф. Он все еще был потрясенным и неуверенным в себе. Итан ни разу не находился под воздействием контролирующего заклинания, хотя и подошел к этому очень близко в последние дни. Он мог только представить, в какое замешательство это может привести.

— Мне следовало послушать Вас, мистер Кэйлли, — сказал Макинтош. — Вы пытались предупредить меня на счет него.

— О нас он тоже предупреждал? — спросил Адамс.

Макинтош взглянул на них:

— Что это значит?

— Мы были готовы допустить, чтобы тебя повесили за убийство Берсон, — сказал ему Адамс. — И за то, что было сделано с домом Хатчинсона. Мы боялись, что твои действия могут нанести вред нашему делу. — Он кивнул в сторону Отиса. — Как сказал Джеймс, мы понятия не имели, что Дарроу заставлял тебя это делать. Он стремился разделить нас, чтобы ослабить дело свободы. И он почти преуспел. Прими мои искренние извинения, Эбенезер.

Макинтош не ответил. Огонь Дарроу догорал, но Итан увидел, как напряглась челюсть сапожника, и затвердел его взгляд. Через мгновение он повернулся к Итану.

— Спокойной ночи, мистер Кэйлли. Если Вам когда-нибудь что-то понадобится, приходите ко мне. Я сделаю все, что в моих силах, — он снова взглянул на Адамса и Отиса и пошел прочь.

— Наверное, все-таки Питер в чем-то преуспел, — сказал Отис, наблюдая, как он удаляется.

Но Адамс покачал головой.

— Сейчас он зол, как и должно быть. Но он отойдет. Он понимает всю важность того, за что мы боремся.

Итан не был в этом уверен, но свои сомнения оставил при себе.

Адамс протянул руку, которую Итан пожал.

— Примите нашу благодарность, мистер Кэйлли. Может, Вы все-таки подумаете о том, чтобы присоединиться к нашему делу. Теперь Вы знаете, то, что случилось ночью двадцать шестого, совсем не то, чем кажется. Мы могли бы найти применение человеку, с такими талантам и отвагой, как Вы.

— Я подданный Британской Империи, мистер Адамс.

— Так же как и я, сэр. Но я признаю, что подобные взаимоотношения с Парламентом и Короной не могут продолжаться. Попомните мое слово, дела будут идти только хуже.

— Да, я уверен, что Вам виднее.

Отис ощетинился. Итан подумал, что и Адамс сделает тоже самое. Но, казалось, что этого человека сказанное Итаном не трогает.

— Наши права и свободы священны. Они дар Божий. И если Гренвиль и Король Георг отказываются это признать, меня едва ли можно обвинить в том, что я готов привлечь их к ответственности, — он сунул пистолет в карман. — В любом случае, мы всегда примем Вас как друга в нашей борьбе, даже если Вы еще не поняли, что она и Ваша тоже.

— Дарроу назвал Вас фантазером, — сказал Итан прежде, чем Адамс ушел.

Мужчина досадно улыбнулся:

— Да?

— Что он имел в виду?

Адамс пожал плечами.

— Могу лишь догадываться, что он имел в виду то, что я вижу, куда это все приведет, — он глянул на Отиса, но потом опять вернулся к Итану. — Сейчас некоторые говорят об отделении.

— Отделение колоний от Англии Вы хотите сказать?

— Верно. Люди пока не готовы услышать об этом. Но это грядет; мы лишь закладываем основу, работаем над свободой, которая создаст новую нацию. Питер знал это так же хорошо, как и я. Думаю, он этого не одобрял.

— И из-за этого он вас и предал. Не боитесь, что остальные сделают то же самое?

— Нет, — сказал Адамс. — Я уверен, что они так и сделают. А что мне делать? Сдаться? — Он покачал головой. — Любое благородное дело будет иметь ряд неудач. Именно это силой и меряют людей, которые борются. Мы отказываемся сдаваться, поэтому мы, в конце концов, победим. — Адамс еще раз улыбнулся. — Спокойной ночи, мистер Кэйлли, — сказал он и пошел прочь.

Отис кивнул Итану и Пеллу, затем направился за Адамсом.

Итан тоже хотел бы уйти, но у Гринлифа к нему еще оставались вопросы; ему следовало этого ожидать. Он был таким усталым, каким не мог и припомнить, что когда-то был, и только хотел спать. Он подозвал Гринлифа и рассказал ему все, что мог о Дарроу. Он несколько раз прошел по краю истины, стараясь говорить как можно меньше о колдовстве. Он чувствовал, что его слова лишь больше раздражают шерифа, но в конечном итоге, Гринлиф мало что мог с ним сделать. Пелл и остальные уже поняли, что Итана пытали; смерть Дарроу вряд ли можно рассматривать чем-то, кроме самообороны.

— Что нам делать с его телом? — наконец спросил шериф, когда Итан собрался уходить.

— Что?

— Его тело. Он же был ведьмаком, так? Это все, что я понял из того, что ты сказал. Надо ли нам отрезать ему голову или что-то в этом роде?

Итан в последний раз посмотрел на Дарроу.

— Нет, ничего подобного. Просто похороните его, — он повернулся к служителю. — Пойдем. Я дойду с тобой до твоей церкви.

— Ты достаточно хорошо себя чувствуешь? — просил Пелл.

— Думаю, да.

Они почти не разговаривали, когда шли по залитой лунным светом улице. Ноги Итана болели, и он слишком устал, чтобы поддерживать разговор. Казалось, Пелл это понимал. Но, когда они подошли к Королевской Часовне, служитель приостановился, на лице была обеспокоенность. Он закатал свой рукав и осмотрел бескровную рану на предплечье.

— Болит? — спросил Итан.

Священник покачал головой.

— Нет. Болело, когда я порезал себя, но, когда ты набросил свое заклинание и… Я испытал странное ощущение, — он взглянул на Итана. — Не уверен, что мне понравилось.

Итан едва не сказал: «К этому можно привыкнуть». Но остановился. Он почти увидел, как Генри Кейнер хмуро посмотрел на него.

— Ну, давай надеяться, что нам никогда не придется испытать это снова, — сказал он вместо этого, думая, что настоятель одобрил бы это.

Пелл кивнул, глядя еще раз на руку.

— Как думаешь, Адамс прав? — спросил он, опуская вниз рукав. — Будут ли дела ухудшаться прежде, чем станет лучше?

— Думаю, да, — сказал Итан. — Гренвиль установил свою плату; Адамс и его друзья платить не будут. Они играют в опасную игру.

Пелл посмотрел на дом настоятеля.

— Мы с мистером Кейнером находимся по другую сторону от всего этого.

— Вы оба служите Господу. Вот это имеет значение.

— Конечно, — сказал Пелл, хотя это прозвучало неубедительно. — Спокойной ночи, Итан. Хорошо отдохни.

— И тебе, мистер Пелл. Спасибо.

Итан посмотрел, как тот зашел в церковь. Потом он направился в Доусер. Он знал, что ему следует быть настороже, шагая по улицам. Если Сефира и ее люди выбрали эту ночь, чтобы прийти за ним, ему будет трудно защищаться. Но он слишком устал и ему слишком больно, чтобы предпринять что-то, кроме того, чтобы просто идти, сгорбившись, засунув руки в карманы бриджей.

Он дошел до таврены без приключений. Войдя, он вдохнул тепло и знакомые запахи, испытав облегчение, что у него почти выступили слезы. Последние дни забрали у него слишком много. Прежде, чем заняться расследованием смертью Дженнифер Берсон, до того, как к нему явился слуга Абнера Берсона, он решил отдохнуть несколько дней. Теперь же он пообещал себе обязательно это сделать.

В следующее мгновение он, однако, заметил Дивера, сидящего в одиночестве в задней части таверны. Забыв об усталости, он прошел туда, где сидел его друг.

Келф прокричал:

— Привет, Итан!

Но Итану его было плохо слышно.

— Итан! — сказал Дивер, видя как тот приближается. — Ты не выглядишь…

— Что ты сегодня делал в обществе Дерна?

Молодой человек моргнул.

— Что?

— Ты слышал меня. Что за дела у тебя с Сайрусом Дерном?

Дивер уставился вниз на свой наполовину выпитый эль.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Что-то внутри Итана щелкнуло. Он сграбастал Дивера за ворот обеими руками, поднял его, опрокидывая стул, стол и эль, и прижал друга к стене.

— Говори! — сказал он, его лицо было в нескольких дюймах от лица Дивера. — Я видел тебя с ним! Ты, Сайрус Дерн, Сефира Прайс и какой-то торговец! А теперь говори, что ты делал с ними или, клянусь Господом, Дивер, я отколошмачу тебя так, что мать родная не узнает!

Он знал, что люди пялятся на них. Он знал, какой злой сейчас была Каннис. Сейчас, ему было все равно.

— Хорошо! — сказал Дивер. — Это было вино и ром! Помнишь, я говорил тебе об этом?

— Вино и ром, — повторил Итан. Он не знал, о чем говорит Дивер и он на самом деле занес кулак, чтобы ударить парня. Но потом до него дошло. Из Франции. Дивер ждал рагрузки корабля несколькими ночами ранее.

Его злость начала утихать, хоть он и не отпустил Дивера. Пока не отпустил.

— В этом был замешан Дерн? — сказал он.

— Он не хотел продавать это напрямую из-за новых законов. Но он был одним из торговцев, прикрывающих нас. Другим человеком, которого ты видел, был Грэг Келлиранд.

— А Сефира?

Взгляд Дивера скользнул в сторону.

— Привлечь ее было не моей идеей. Этого захотел Дерн, а я не мог просто отойти в сторону. Но я хотел, Итан. Правда. Тог, как она избила тебя тогда. Я не хотел…

— Все нормально, Дивер, — Итан отпустил его и отступил. Разгрузка — вино и ром. Именно это заставило Дерна выйти на улицы в ночь беспорядков, в ночь, когда за ним пошла Дженнифер. Итану, наверное, следовало урезонить его.

— Прости, — сказал он через какое-то время. — Мне не следовало…

— Да, все хорошо, — тихо сказал Дивер. Он посмотрел мимо Итана. — В конце концов, это мое дело.

Итан обернулся. Рядом стояла Каннис, руки были прижаты к губам, тряпка перекинута через плечо.

— Здесь все в порядке? — спросила она, ее взгляд был направлен на Итана. Тяжелый взгляд.

— Прости, — сказал Итан.

Он поправил стол и поднял кружку Дивера. Каннис присела на корточки рядом с ним и начала вытирать эль своей тряпкой.

— Я могу это сделать сам, — сказал он ей.

— Я справлюсь, — сказала она, проговаривая слова.

— Прости, Каннис. Я знаю, что ты ненавидишь вещи подобного рода.

Она кивнула, но ничего не сказала.

Итан выпрямился и посмотрел, как она завершала убирать этот бардак. Дивер держался по-прежнему — губы были сжаты, он избегал смотреть Итану в глаза.

Когда, наконец, Каннис опять встала, Итан сказал:

— Я должен попросить у вас двоих прощения.

Дивер с Каннис обменялись быстрым взглядом.

— Я думаю, мы вдвоем будем рады, когда ты покончишь с этим делом, — сказала Каннис.

— Я — да.

Они уставились на него.

— Ты знаешь, кто убил ее? — спросила Каннис.

— Питер Дарроу.

— Дарроу? — повторил Дивер. — Адвокат? Он заклинатель?

— Был. Он мертв.

Каннис побледнела.

— Это ты…?

— Мне помогли.

Дивер поднял свой стул, поставил его как надо и сел.

— Я хочу, чтобы ты рассказал мне все.

Каннис застенчиво улыбнулась.

— Вообще-то, я тоже, — она показала Келфу три пальца. Эль всем троим. Она и Итан сели, и Итан начал рассказывать им все, что произошло с ним за последние полтора дня.

Было уже поздно, очень поздно, когда Каннис, после того, как ушел Дивер, отвела Итана наверх в комнату. Там она осторожно сняла разорванную, испачканную одежду, разделась сама и занялась с ним любовью.

Итан спал долго, а когда проснулся, все еще чувствовал себя уставшим и больным. Каннис встала рано, поцеловала его и спустилась вниз в таверну. Когда же он, наконец, оделся и присоединился к ней, она приветствовала его большой улыбкой.

— Голоден?

Он покачал головой.

— Вообще-то, нет.

Беспокойство стерло улыбку с ее лица.

— Все в порядке?

— Мне нужно сходить к Берсону, а потом к Генри. Мне бы надо сменить одежду.

— Хорошо, — сказала она осторожно.

Он знал почему. Ему также придется вернуть одежду, которую он одолжил у Элли.

— Я вернусь чуть позже. Обещаю.

— Конечно.

Он еще некоторое время смотрел на нее, потом вышел из таверны.

Сначала он направился домой к Берсону, где его проводили в кабинет торговца. Берсон пришел несколько минут спустя, хмуро глядя на одежду Итана и его синяки.

— Боюсь, это расследование не пошло Вам на пользу, мистер Кэйлли, — сказал мужчина, показывая, что Итан может присесть.

— Нет, сэр, не пошло. Поэтому я рад, что оно завершено.

Берсон было повернулся, чтобы прикрыть дверь, но тут же обернулся к Итану так быстро, что чуть не потерял равновесие.

— Завершено, Вы говорите?

— Да, сэр. Я знаю, кто убил Вашу дочь. И я знаю, почему.

— Расскажите мне. Пожалуйста.

— Ее и нескольких других убил Питер Дарроу.

У Берсона отвисла челюсть.

— Дарроу? Человек, который работает на Отиса и Адамса?

— Да, сэр. Он был заклинателем и использовал убивающие заклинания, чтобы контролировать действия других. Я полагаю, он действовал от имени Короны или кого-то приближенного к ней.

Берсон нахмурился.

— Мне сложно в это поверить. Конечно, это именно то, что рассказал Вам негодяй Адамс.

— Вообще-то, сэр, это то, о чем мне рассказал Дарроу. Он использовал заклинание, стоившее Вашей дочери жизни, чтобы контролировать Эбенезера Макинтоша. Дарроу заставил того привести толпу к дому Хатчинсона.

— В этом нет никакого смысла, — сказал Берсон дрожащим голосом.

— Нет, сэр, полагаю, что нет. Но это — правда.

Итан подумал о том, чтобы рассказать торговцу, почему его дочь вышла той ночью на улицу, но потом передумал. Итан не мог с уверенностью сказать, что в ее смерти есть вина Дерна, но даже если бы он был в этом уверен, этот вопрос Берсон и Дерн должны решать между собой.

— Где сейчас Дарроу? — спросил спустя какое-то время Берсон, глядя в пол. Его щеки пылали.

— Он мертв, сэр.

— Мне следует в этом благодарить Вас?

— Частично, да. Я убил его после того, как его подстрелил Адамс.

Торговец моргнул, потом кивнул.

В его глазах стояли слезы, но он не сделал ни одной попытки спрятать их.

— Что ж, я благодарен Вам. Другой бы на Вашем месте вернул брошь, забрал деньги и покончил с этим. Лишь немногие, кого я знаю, рискнули бы столь многим ради другого. Я не забуду этого. Примите благодарность от меня и моей семьи.

— Я рад, что помог Вам, сэр.

Берсон встал.

— Полагаю, я что-то остался должен Вам.

— Вы дали мне тогда пять фунтов, сэр, так что, сколько бы Вы не заплатили, этого достаточно.

— Вы хороший человек, мистер Кэйлли. Не уверен, что Вы бы справились на отлично на причалах, но я восхищен Вашей честностью.

Он подошел к небольшому письменному столу в углу библиотеке и вытащил мешочек монет. Высыпав содержимое на стол, он бережно все пересчитал. С того места, где Итан стоял, он разглядел что-то около двадцати фунтов стерлингов; может, больше. Берсон высыпал монеты обратно в мешочек и передал его Итану.

— Это Вам. Вы заслужили каждый фунт.

— Это… очень великодушно с Вашей стороны, сэр.

— Ну, возможно, когда-нибудь в будущем, Вы согласитесь поработать на меня снова.

— Конечно, сэр. Почту за честь.

Берсон пожал руку Итана и улыбнулся, хотя, по-видимому, ему потребовалось на это много усилий. Его глаза все еще были покрасневшими.

— Я думаю, я хотел бы рассказать жене о том, что произошло. Прошу меня извинить, Уильям проводит Вас.

— Спасибо, сэр.

Торговец оставил его, а слуга пришел, чтобы проводить Итана до двери. Уиллиям был немногословен на этот раз, но, когда Итан уходил, он спросил:

— Я был прав на счет мистера Дерна?

Итан мысленно вернулся к тому разговору, когда они впервые встретились. Уильям сказал, что Дерн небрежен, что он человек, который доведен Дженнифер до беды.

— Да, Вы были правы, — сказал он. — Я не сказал об этом мистеру Берсону, потому что Дерн не хотел навредить ей. Но, если бы не он, она была бы жива.

Уильям степенно кивнул.

— Я тоже этого опасался. Всего хорошего, мистер Кэйлли. Пусть Господь хранит Вас.

— И Вас, Уильям.

Итан вышел на дорогу и повернул в сторону дома.

Глава 24

Когда Итан приблизился к бондарне Генри, он краем глаза заметил какое-то движение и замер. У обочины дороги лежала Шелли. Как только она заприметила Итана, подняла голову. Итан сглотнул и сделал осторожный шаг к ней, вспомнив свой сон двумя ночами ранее.

Псина поднялась на лапы и потрусила к нему, виляя хвостом и, разинув пасть, довольно скалясь, вывалила на бок язык. Итан опустился на колени, чтобы поприветствовать её, а она лизнула ему руку, прежде чем позволила почесать себя за ухом.

— Шелли, — прошептал он. — Прости меня. Мне так жаль. Если бы только был другой путь…

Он покачал головой, в горле встал комок. Разве это не сумасшествие извиняться перед собакой?

Она подошла ближе и лизнула его в щеку, но, когда Итан остановился, почесывая ее, она ударила его лапой, чтобы он продолжил.

— Мне тоже его не хватает, — сказал он, его голос был по-прежнему приглушен.

Спустя несколько секунд, он всё же поднялся и пошел в бочарню. Генри сидел на своем обычном месте на низкой табуретке и потягивал воду из чашки.

— Отдыхаешь? — спросил Итан, закрывая за собой дверь.

Старик глянул в сторону Итана.

— Здравствуй, Итан. Ага, тяжелый выдался денек.

Итан прошел через лавку и сел на готовую бочку.

— Ты сам-то как? В порядке?

Бочар пожал плечами, рот его открылся, обнажая пустоту вместо передних зубов.

— Есть немного, по правде сказать. Питч издох.

Что он мог сказать? Рассказать всё, что знал? Что он был колдуном и что пес ему мёртвым был нужен больше, чем живым? Поэтому он сказал только то, что мог, и смысл этого был в том, что Генри не мог знать.

— Мне очень жаль, Генри. Я знаю, как он много значил для тебя.

— Ага, так и есть, — сказал Генри, голос его прозвучал тоскливо. — Что он, что Шелли. Странно всё это как-то, в толк не возьму, почему это случилось. Я нашел его утром перед дверью. Не похоже, чтобы он страдал перед смертью; мне кажется, что он и не болел. На нем ничего такого не было, ну там ссадин или переломов. Он просто умер, словно от старости. — Он помотал головой. — Но он же вовсе не был стар. По крайней мере, мне кажется, что не был.

В этот самый момент, ему больше всего на свете захотелось рассказать Генри, что же он сделал. Но он боялся. Он сталкивался с Сефирой и её головорезами, он боролся с чародеем Дарроу. Но ему не хватало смелости сказать своему другу, что он сделал, чтобы спасти свою собственную жизнь.

— Мне очень жаль, — вновь сказал он, ощущая, как неуместно прозвучали эти слова. Он подался вперед и сжал Генри плечо, прежде чем подняться и пойти обратно к двери.

— А ты как сам, Итан? Нормально?

— Устал, но в остальном всё хорошо, спасибо.

— Больше никаких неприятностей с Сефирой Прайс?

Его голос прозвучал скорее обнадеживающе, чем озабоченно, как будто он думал, что еще один визит Императрицы Южной Оконечности может только поднять ему настроение.

Итан подавил улыбку.

— Нет, думаю с Сефирой я завязал, во всяком случае, пока.

— О, — сказал Генри, явно разочарованно. — Ну, это ж хорошо. Наверное.

— До скорого, Генри, — сказал Итан, выходя на улицу.

— Пока, Итан, — крикнул ему вслед старик.

Он обошел бочарню, медленно поднялся по лестнице в свою комнату, и вошел внутрь, аккуратно заперев за собой дверь. Он верил в то, что сказал Генри: его расследование закончено. Какой бы интерес не преследовала Сефира, защищая Дарроу, сейчас она уже ничего не могла сделать. Возможно, она могла бы захотеть отобрать деньги, что Берсон ему дал, и она, наверное, с радостью бы снова отправила к нему своих людей, но у неё не было причин стараться изо всех сил разыскивать его. Однако он чувствовал себя лучше с запертой дверью.

Он подумал, что было бы неплохо попытаться вздремнуть, но хотя он устал от всего этого колдовства, которое он сотворил прошлой ночью, и к тому же испытывал боль от травм, нанесенных ему Дарроу, Итан понимал, что ему не уснуть. Вместо этого, он переоделся в чистую одежду, осознав, что за последние пару дней окончательно испортил пару рубашек и камзол. Вскоре ему порядком придется поистратиться на портного, заплатив серебром из тех денег, что ему дал Берсон. Думая об этом, он решил, что, в общем-то, его ничто не останавливает заняться этим прямо сегодня. Это было странное ощущение, такое незнакомое, сродни освобождению от чего-то гнетущего.

Он вышел из своей комнаты, окончательно решив, купить себе камзол и кое-какую одежду. Но когда он ступил в переулок Купера, то увидел, что его поджидает карета. Здесь же он заприметил Генри, который беседовал с возницей. Оба они повернулись к приближающемуся Итану.

— Это за тобой, Итан, — сказал Генри с благоговейным придыханием.

— Вы — Итан Кэйлли? — спросил кучер, молодой, хорошо одетый мужчина в льняном костюме и напудренном парике.

— Он самый.

— Вице-губернатор Хатчинсон просит Вас присоединиться к нему в его доме в Милтоне. Я должен отвезти вас туда.

Итан переглянулся с Генри, который в свою очередь только и повел бровями.

— Что ж, — сказал Итан, — не будем заставлять его ждать.

Он подмигнул бондарю и забрался в экипаж. Возница занял свое место спереди и они загрохотали по улицам Бостона по направлению Перешейка к городским воротам. Кожаная упряжь скрипела, кони цокали по булыжникам мостовой своими подковами. Проехав мимо зубчатой стены, они пересекли мостовую в Роксбери, повернули на юг к Дорчестеру и направились в Милтон в поместье Хатчинсона. Прошло много месяцев с тех пор, как Итан ездил по Бостону и, несмотря на продолжительный маршрут (около двух часов), он наслаждался видами сельской местности и пониманием того, насколько далеко от него сейчас была Сефира Прайс.

Дом Хатчинсона стоял на вершине холма с видом на Реку Непонсет, открывая прекрасный вид при этом на Бостонскую Гавань. Поместье было построено из мрамора с внушительным портиком у главного входа и небольшими флигелями по бокам центральной части дома. Большие деревья затеняли двор. Когда Итан выбрался из экипажа и пошел за возницей вверх по тропинке к дому, он мельком разглядел прекрасные сады по обе стороны дома. Пели птицы, жужжали пчелы, а прохладный ветерок шелестел листьями над головой. Итан понимал, почему Хатчинсон перебрался сюда после нападения на свой дом. Слуга встретил Итана в двери и проводил его через дом на открытую веранду, где в одиночестве сидел Хатчинсон, глядя на свои земли.

Вице-губернатор выглядел отдохнувшим и в гораздо лучшем настроении, чем он был, когда они разговаривали в последний раз. Когда слуга объявил о приходе Итана, он встал и отпустил человека прежде, чем подать руку Итану и показывая, что тот может присесть.

— Спасибо, что приехали сюда, мистер Кэйлли.

— Ну, разумеется, Ваша Честь. Почту за честь.

— Надеюсь, Ваше путешествие сюда не было тяжелым.

— Вовсе нет, сэр. И если, позволите, замечу, что похоже, все приходит в норму.

Инстинктивная улыбка коснулась губ Хатчинсона и тут же исчезла.

— Надеюсь, это так, — он откашлялся. — Не буду тратить время на всякие любезности. Сегодня утром я перекинулся словом с шерифом Гринлифом о той стрельбе на улице Оранж, которая прозвучала сегодня ночью. Он сказал, что там были Вы с Макинтошем, Самюэлем Адамсом, Питером Дарроу и Джеймсом Отисом. Теперь я вижу, что никто из вас не был арестован, и я полагаю, что для этого есть какая-то веская причина. Но также я полагаю, что этот инцидент был связан каким-то образом с убийством Берсон и я хотел бы знать, что произошло.

— Да, сэр. Всё так. Проще говоря, Питер Дарроу убил Дженнифер Берсон, и был уже на волоске, чтобы убить и меня. Он был подстрелен мистером Адамсом, который тем самым спас мне жизнь.

Хатчинсон ни коим образом не подал своим видом, что для него это стало сюрпризом. Итан решил, что он всё уже узнал от шерифа.

— Зачем Дарроу убил дочь Берсона? — спросил он.

Итан помедлил, не зная сколько он может рассказать этому человеку о колдовских способностях Дарроу, не упоминая о своих собственных.

— Буду с Вами честен, мистер Кэйлли. Многое, что я слышал о событиях прошлой ночи, кажется мне… поразительным, если не сказать больше. Я не знаю, во что верить. Теперь, Вы говорите мне, что Дарроу убил Дженнифер Берсон, но, очевидно, Вы не хотите говорить мне, почему он это сделал. Поставьте себя на моё место, и скажите, что же мне думать обо всем этом.

Итан посмотрел в сторону Бостона. Казалось таким неправильным говорить в этом чудесном месте об убийствах и перестрелках. Но он сомневался, что Хатчинсону понравиться, если он начнет, изворачиваясь, испытывать его терпение.

— Дарроу практиковал черную магию, — сказал он, вновь повернувшись лицом к Хатчинсону. — Он был тем, кого некоторые бы назвали ведьмаком, а другие колдуном. Он использовал свою силу, чтобы подчинить людей своей воле, и, чтобы сделать это, он должен был жертвовать жизнями других. Дженнифер Берсон была как раз такой жертвой.

Хатчинсон довольно долго пристально смотрел на Итана.

— Это и есть объяснение.

— Да, сэр.

— Я полагаю, что свои поступки Дарроу обосновал, как Вы это назвали… во имя свободы, — как и в прошлый раз, когда они разговаривали, Хатчинсон произнес это слово, как будто от него остается горький привкус.

Итан помотал головой.

— Нет, сэр. Он убедил меня, что был агентом Короны и врагом Самюэля Адамса и Сынов Свободы.

Вице-губернатор открыл было рот, а потом его вновь закрыл и сел обратно в своё кресло. Итан было подумал, что Хатчинсон начнет возражать, как в своё время Берсон, но он этого не сделал. В конце концов, он просто сказал, и голос его был едва ли громче шепота:

— Понятно.

Они просидели вот так молча несколько минут, пока Итан не начал уже гадать, может Хатчинсон уже все с ним обсудил и ждет, что охотник уйдет.

Но спустя какое-то время, вице-губернатор вновь внимательно посмотрел на Итана, как бы пытаясь помериться с ним взглядом.

— Мне думается, что с тем, кто владеет такими… темными силами… довольно трудно было бы справиться. По крайней мере, это должен быть поистине неординарный человек.

— Да, сэр.

Хатчинсон смотрел на него, явно ожидая, что Итан скажет больше. Когда он наконец понял, что Итан больше ничего не собирается рассказывать на эту тему, у губернатора на губах вновь заиграла слабая улыбка.

— Хорошо, мистер Кэйлли. Путешествие обратно в Бостон довольно долгое и я уверен, что Вы бы предпочли вернуться до наступления ночи. Я очень благодарен Вам, что Вы пришли и побеседовали со мной.

Итан поднялся и слегка поклонился.

— Я польщен, сэр, что Вы позвали меня.

Он направился в прихожую, где его ждал слуга Хатчинсона. Он сделал всего несколько шагов, когда, однако, когда вице-губернатор окликнул его, останавливая.

— Какова роль Макинтоша во всем этом?

— Он был жертвой, — сказал Итан, — который служил средством для достижения темных целей Дарроу.

Хатчинсон поморщился так, словно слова Итана могли как-то физически досадить ему.

— Во всё, что Вы рассказали, чрезвычайно трудно поверить.

— Думаю, что я понимаю, сэр. Но я даю вам слово, что это — истинная правда.

— Ну, раз Вы так говорите, — сказал мужчина, в темных глазах которого закралось беспокойство. — Да, хорошо. Спасибо Вам, мистер Кэйлли. Мой кучер доставит Вас обратно в Бостон, и довезет туда, куда пожелаете.

Итан вновь поклонился и вышел.

Поездка обратно в Бостон заняла меньше времени, чем в Милтон. Вскоре он уже мог услышать кислый запах, источаемый грязными лачугами Роксбери, и увидел дорогу, что вела к воротам и бостонскому перешейку.

Когда экипаж Итана въехал в Бостон и поехал вверх по Перешейку к церковным шпилям и кирпичным зданиям в Южной Оконечности и Корнхилл, Итан решил, куда его отвезти. О его разговоре с Хатчинсоном хотелось бы услышать Пеллу и, в конечном счете, Итану необходимо было нанести еще один визит — в дом Элли, чтобы узнать, как идут дела у Холина. Именно там, как думала Каннис, он все и закончит — об этом он мог судить исходя из того, как она посмотрела на него сегодня утром, когда он уходил из Доусера.

Однако вся правда была в том, что всё, чего ему хотелось, это пойти в таверну, съесть немного рагу и побыть с ней. Поэтому туда он и направился.

Она не делала никаких усилий, чтобы скрыть своего удивления, и радости, когда он вошел.

— Не думала, что увижу тебя так скоро, — сказала она, стоя за барной стойкой.

Он подошел к бару и сел на старый табурет.

— Я поговорил с Берсоном и посетил Томаса Хатчинсона в его загородном поместье. Единственное место, куда я мог бы пойти после, это была твоя таверна.

Каннис уставилась на него с открытым ртом.

— Ты был у Хатчинсона в поместье? В самом Милтоне?

— Да, — ответил он, как будто бы это не было ничего из ряда вон.

— Привет Итан, — сказал Келф, появляясь из кухни.

— Привет, Келф.

— Он прекрасен? — спросила Каннис. — Я слышала, что дом прекрасен.

Итан кивнул.

— Дом замечательный. Я бы и сам не отказался в нем жить.

— Итан нанес визит Томасу Хатчинсону в Милтон, — сказала Каннис Келфу.

— Чудно, — сказал Келф, при этом по голосу было слышно, что тот нисколько не впечатлён услышанным.

Каннис уставилась на бармена, прежде чем перевести взгляд и вновь посмотреть на Итана, прищурив глаза.

— Ты же мне не лжешь, ведь так?

— Клянусь, что не лгу.

Она едва глянула на него.

— И больше ты никуда не ходил?

— Я сходил домой и переоделся. Но к Элли я не ходил, если ты об этом меня спрашиваешь.

— Прости, — сказала она, отводя взгляд. — Я не должна была…

— Ничего страшного, — сказал Итан, прикасаясь к её подбородку так, чтобы она вновь посмотрела на него. — Меня сюда привез кучер Хатчинсона, потому что именно здесь я хочу быть.

Прежде чем Каннис успела что-либо ответь, дверь таверны распахнулась и внутрь вошла Сефира Прайс, а за ней следом и Желтоволосый с Напом.

Итан поднялся и схватился за нож. Келф вышел из-за барной стойки, и хотя Итан поднял руку, чтобы дать понять, чтобы тот остался стоять, где стоит, какая-то часть его с удовольствием понаблюдала, как на это отреагирует Найджел. Итан представил, как эти двое дерутся, и понял, что ему трудно выявить победителя.

— Я вас сюда не приглашала, — сказала Каннис Сефире, не скрывая своей враждебности. — И вообще я не допускаю в своё заведение подобный люд, — продолжила она, указывая на здоровяков. — Не думаю, что и таких как ты я сюда пускаю.

Сефира улыбнулась и направилась в центр комнаты, не обращая никакого внимания на Каннис, её каблуки громко стучали о деревянный пол. Она оглядела таверну, и её взгляд остановился, наконец, на Итане.

— Какое прелестное местечко, Итан. Вроде как хлев, но всё же предназначен для людей. Теперь я понимаю, почему ты так всей душой прикипел к этому заведению.

— Чего ты хочешь, Сефира? — спросил он.

— Я просто пришла тебя поздравить, — сказала она, убирая назад волосы. — Не каждый же день убивают человека, да еще такого небезызвестного, как Питер Дарроу и его убийце за это ничего не грозит. Это очень впечатляет. Я бы тебе продемонстрировала, насколько я впечатлена, но боюсь, твоя маленькая подружка может взревновать.

Каннис вышла в середину зала.

— «Маленькая подружка»? — повторила она. — Сейчас я тебе покажу, насколько я маленькая, ты, дешевая потаскуха!

Итан схватил Каннис за руку, и потянул ее обратно. Найджел и Нап угрожающе шагнули вперед, как и Келф. На мгновение Итан подумал, что может действительно придется колдовать, чтобы все здесь друг друга не поубивали.

Но, несмотря на то, что на долю секунды, маска соскользнула с лица Сефиры, она тут же взяла себя в руки.

— Да она у тебя вспыльчивая, Итан. Мне это по душе.

Итан вновь уставился на неё, поигрывая свои ножом.

— Думаю, тебе лучше убраться восвояси, Сефира.

Она покраснела, глядя на кинжалы. Итан не мог себе представить, что бы кто-нибудь вот так диктовал ей, что она должна делать.

— Будь по-твоему, — сказала она, напряженным голосом. — Однако запомни: может быть, ты и одолел Дарроу, но ты не более чем жалкий охотник на воров. Ты зарабатываешь своим ремеслом себе на кусок хлеба только потому, что я тебя позволяю.

— Не раз уже слышал.

Она смотрела на него несколько секунд, прежде чем улыбнуться еще раз Каннис, а потом развернуться и выйти.

— Тебе-то что за дело, Сефира? — спросил её Итан. — Что было между тобой и Дарроу?

Её ухмылка была насмешливой, и он подумал, что она вновь оставит его без ответа. Но она все же сказала:

— Да ничего особенного. Просто средство для достижения цели. Мне нравятся вещи такими, какие они есть, какими они были. Перемены… — Она пожала плечами. — Перемены могут плохо сказаться на деле.

Итан вытаращил на глаза.

— Ты знала, что он работал на Корону?

Сефира вздохнула и покачала головой.

— Итан, чем раньше ты поймешь, что мне ведомо всё, что творится в этом городе, тем проще будет нам обоим жить. — Она открыла дверь таверны. — До следующего раза, — бросила она через плечо, и ушла.

Найджел с Напом последовали за ней на улицу.

Как только они ушли, Итан вздохнул и убрал клинок. Келф смотрел на дверь так, будто ожидал, что те могут вломиться обратно в любой момент.

— Теперь, чтобы прийти сюда еще раз, ей придется поднабраться мужества, — сказала Каннис. — Она может быть и Императрица Южной оконечности, но если она сюда — еще хоть раз сунет свой нос, я лично сотру ухмылку с её физиономии.

— Разве ты ни одна из тех, кто твердит мне, что нужно быть осторожным? — спросил её Итан. — Разве не ты всё время говоришь своим завсегдатаям, чтобы они устраивали свои разборки и потасовки на улице?

Каннис повернулась и уставилась на него.

— О чем это ты?

Итан широко раскинул руки.

— Ты только что обозвала Сефиру Прайс дешевой потаскухой!

— Мне прямо самому понравилось, — сказал Келф, направляясь обратно на кухню.

Каннис с явной неохотой улыбнулась.

— Она это заслужила.

— И спорить не собираюсь, — сказал ей Итан. — Но теперь тебе стоит быть настороже. Сегодня ты нажила себе врага.

Она посмотрела в его глаза.

— Я не боюсь ее, — сказала она, понижая голос. — Я делю кровать с заклинателем.

— А я делю кровать с самой бесстрашной женщиной Бостона.

Каннис взяла его за руку.

— Хочешь рагу?

Он помотал головой.

— Мне нужна новая одежда. Пойдем со мной?

— Одежда? На этот раз нормальная или, как в прошлый раз, какое-то тряпье?

— Тряпье? — повторил Итан. — Это не было тряпьем.

— Хммм, — она достала из-за стойки свою упаковку, взяла опять его за руку и направилась к двери. — В этот раз выбирать буду я, — сказала она. Я знаю отличное местечко.

Он притормозил, заставляя остановиться и ее. Привлек к себе ближе и поцеловал.

— А это за что?

Итан убрал прядь волос с ее лба.

— За готовность взять на себя Сефиру Прайс, чтобы защитить меня.

— Это не из-за тебя, — сказала она, потянув его к двери. — Просто мне не понравилось, когда она назвала мою таверну хлевом.

Итан рассмеялся и последовал за ней в городскую суету.

Примечания

1

Бондарня — Мастерская по изготовлению бочек и других деревянных емкостей — ушатов, ведер, лоханей.

2

Dowsing Rod — Лоза

3

Меласса (фр. melasse) — кормовая патока, побочный продукт сахарного производства; сиропообразная жидкость тёмно-бурого цвета со специфическим запахом.

4

Каперы (корсары, приватиры) (нем. Kaper, фр. corsaire, англ. privateer) — частные лица, которые с разрешения верховной власти воюющего государства использовали вооруженное судно с целью захватывать купеческие корабли неприятеля, а в известных случаях — и нейтральных держав.

5

Faneuil Hall — Фанел-Холл располагается недалеко от берега и правительственного здания в Бостоне, Массачусетс. С 1742 года служит в качестве рынка и конференц-зала. Здесь произносили речи Сэмюэл Адамс, Джеймс Отис и другие поборники независимости от Великобритании.

6

Колоратка (польск. koloratka, от фр. collerette — «воротничок»; итал. collare; оба от лат. collum — «шея») или римский воротник — элемент облачения клириков и иных священнослужителей в западных Церквях и церковных общинах, представляющий собой жёсткий белый воротничок с подшитой к нему манишкой, застёгивающийся сзади и надевающийся под сутану, или же белую вставку в воротничок-стойку обычной рубашки (как правило, однотонной).

7

Литания — в христианстве молитва, состоящая из повторяющихся коротких молебных воззваний.

8

Тори (англ. Tory) — происходит от ирл. toraighe, слова, используемого для обозначения ирландского участника гражданской войны в Великобритании в XVII веке (буквальное значение — «преследуемый человек»), и обычно обозначает партию Тори, предшественницу современной консервативной партии Великобритании

Content

Дэвид Коу
Охотник на воров

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Примечания