Олег Булыгин

Последний шаман

Первая встреча

Моим Мастерам посвящается…

Лелик медленно двигался от метро в сторону дома. Пиная осенние листья и размышляя о том, почему нужно ходить в школу и почему нужно есть невкусный завтрак в столовой, он медленно дошел до своей заветной скамейки. Собственно, это была не скамейка, а обломок от когда-то симпатичной скамьи. Стоял он незаметно, немного на отшибе, в глубине дворика и поэтому на нем всегда было место, где присесть. Остальные скамейки к приходу Лелика из школы обычно оказывались заняты. Передышка между школой и домом была ежедневным ритуалом. Вообще-то, это было, наверное, единственное место, где можно было побыть одному и помечтать. Тут не было ни шумных одноклассников, ни ворчащего деда, ни родителей с расспросами. Только он и его мечты. А мечтать Лелик любил. Пылкое воображение уносило его то к морю и кораблям, то к звездам и другим планетам. Вот и сейчас, опустившись на скамью, бросив ранец и мешок со сменкой, Лелик размечтался. Правда, сегодня это были совершенно другие мечты. Все его воображение занимал один человек, точнее девочка. Аня Федосеева. Круглая отличница и, как казалось Лелику, сказочная красавица. Вот только одна беда, на него она не обращала никакого внимания. Ну да, умница, красавица и взъерошенный рыжий оболтус. В природе такое, видимо, никак не сочеталось. И это было очень печально. А как было бы здорово: совершить что-нибудь героическое, а она бы увидела и восхитилась им. Ребенка, например, спасти из горящего дома или на крайний случай котенка с дерева снять. Но, как назло, дома сегодня не горели, да и котята не желали лазить по высоким деревьям. А вот шумные взрослые на соседних скамейках, мешающие мечтать, это пожалуйста. «И чего вы все на улице делаете, — подумал Лелик, — занимались бы своими, взрослыми делами, работали или учились. А то ходите туда-сюда». И словно в ответ на его мысли, на соседнюю скамейку сел дедушка с красивой белой бородой и чем-то недовольный молодой человек. Всем своим видом юноша выказывал несогласие с тем, что говорил пожилой мужчина.

— Правило номер один: «Живи в настоящем…»

— Опять правила, — взмахнул руками молодой человек, — а где учеба?!

— Ты не учишься, — тихо сказал старик, — ты пытаешься получить информацию, а это не учеба.

— А что такое учеба?

— Практика… практика — это знание… Знать — значит сделать… А ты все пытаешься удовлетворить свое любопытство и не более того…

— Я не понимаю, вы сказали, что я могу быть вашим учеником, а ничему меня не учите… Только разговоры и какие-то бессмысленные задания… Типа, напиши свои страхи… Нету меня никаких страхов!

— У всех они есть: и у людей, и у зверей… Нет страхов только у идиотов и покойников.

— Какие, например, у волка страхи?

— У волка есть инстинкт, и страх он использует, как часть своего инстинкта… Зверь боится человека, если тот на него охотится. Заяц боится волка, только когда он за ним гонится. А когда оба бегут от лесного пожара, то им наплевать друг на друга, у них другие проблемы. Вот и человеку «страхи» даны как маленькая часть инстинкта, а он таскает их за собой, сам не понимая зачем.

— Какое это имеет отношение к у-шу?

— Прямое…

— Не понимаю… на самбо сперва учат падать, потом тренируются, потом приемы изучают… Сейчас 1974-й год, а не средневековье… Я и так понимаю все…

— Я же говорил, мое обучение — это не то, о чем ты думал.

— Ладно, я понял… Спасибо…

Молодой человек поднялся со скамейки и помахал идущему от метро парню.

— Здорово, Влад!

— Здоров. Как жизнь?

— Да так, — молодой человек покосился на дедушку и продолжил. — По цвету как шоколад, а по запаху как…

— Это зависит только от мировоззрения, — тихо заметил дедушка.

— Чего? — обернулся подошедший молодой человек.

— Я говорю, понимание, какова жизнь, зависит от мировоззрения и точки взгляда. Глисты уверены, что весь мир плохо пахнет, а орлы, что он прекрасен…

Пожилой мужчина улыбнулся и, медленно поднявшись со скамейки, пошел в сторону дороги. Поравнявшись с Леликом, он остановился и внимательно посмотрел на мальчика.

— Что, устаешь в школе?

— Немного…

— Это ничего, зато ты тренируешь терпение, это хорошо, оно тебе в жизни пригодится.

— Зачем?

— Терпение, дружок, это свобода от бессмысленных действий.

Дед потрепал Лелика по голове и, напевая себе под нос какую-то мелодию, пошел дальше. Мальчик посмотрел вслед уходящему мужчине и его сердце отчего-то сжалось. Ему показалось: в его жизни происходит нечто очень важное и, если он сейчас не остановит этого мужчину, то будет потом об этом жалеть.

— Дедушка, — крикнул Лелик, — а можно, я буду вашим учеником?

Дед остановился и посмотрел на Лелика.

— Человека ничему нельзя научить… но ты можешь научиться… а начинается любая учеба с правил…

Лелик открыл ранец и достал тетрадь. Мужчина присел рядом и положил руку на плечо мальчику.

— Нет, дружок… Тебе придется их запомнить… всего тринадцать правил ученика…

1. Живи в настоящем, будь здесь и сейчас. Соответствуй каждому моменту своей жизни.

2. Высказывай свою точку зрения и давай советы, если только тебя об этом попросят. Но говори ровно столько, сколько людям нужно знать.

3. В чужом пространстве выказывай уважение, либо не появляйся там вообще.

4. Будь честен — и в первую очередь, перед собой.

5. Признай свою внутреннюю силу, если она была успешно тобой применена для достижения целей.

6. Забудь о недовольстве по поводу того, что не имеет к тебе никакого отношения.

7. Дисциплинируй свой дух, ум и тело.

8. Расходуй энергию только на то, что для тебя действительно важно.

9. Освободи свое тело от болезней, сердце от тревог, а ум от иллюзий.

10. Слушай свой внутренний голос.

11…

Лелик внимательно слушал, ему казалось, что все это он когда-то уже знал. Просто на какое-то время забыл, а теперь начинает вспоминать.

Воронка

Поезд резко затормозил, и Сергей ударился затылком обо что-то твердое. Неприятное пробуждение. А снилось нечто красивое, вот только вспомнить бы. Нет, не судьба.

— Пропускаем кого?

— Нет, остановка.

Пожилой солдат похлопал Сергея по плечу и протянул два котелка:

— Давай, молодой. Ты резвый, метнись до воды, а то сколько еще ехать, Бог его знает.

— Ага…

Сергей потянулся и одним движением спрыгнул с полки. Ловко подхватив оба котелка, выпрыгнул из вагона и, разминая слегка затекшие ноги, огляделся. Весна была поздняя и на редкость холодная. Впрочем, настроение это не портило. Слава Богу, уже не сорок первый год. Мы наступаем и вообще войне скоро конец. Вот только непонятно, где тут набрать воды. Сергей огляделся по сторонам: полуразрушенный вокзал и разные надписи на немецком ясности не добавляли. Из-за ржавой цистерны появилась фигура с потрепанной шинелью в руке. Сергей в два прыжка оказался рядом и, хлопнув незнакомца по плечу, весело спросил:

— Земляк, где тут водички раздобыть?

Владелец потрепанной шинели медленно повернулся, и первое, что Сергей увидел, были две медали за отвагу и орден Красного Знамени. Он медленно поднял глаза выше и наткнулся на воротник.

— Кому земляк, а кому товарищ капитан! Какого хрена ты тут мечешься?!

— Я, это… мне…

— Ты что, ядрена мать, приказа не слышал?! Из вагонов выходить только ночью!

— Я, это… воды…

— Я те щя такой воды дам! Бегом в вагон!

— Есть!

Сергей отдал честь, не выпуская из левой руки котелки, и пулей рванул к вагону. Вот гад, и как можно было забыть про приказ. А дед тоже хорош: послал за водой! В следующее мгновенье Сергей краем глаза заметил торчащую из земли трубу с вентилем. «Ну ладно, все равно уже попало, что уж тут». Быстро подскочив к трубе, отвернул кран и подставил котелок, затем другой…

— Давай… давай быстрее, — приговаривал солдат, глядя на медленно текущую воду… Вот так…

Так же быстро завернув кран, Сергей бросился к поезду. Подбежав к вагону, он с силой толкнул дверь — и в следующее мгновенье чьи-то руки подхватили его и одним движением закинули внутрь.

— Ты что, боец, издеваешься надо мной?

Прямо перед Сергеем стоял тот же капитан.

— Виноват…

— Ты что, придурок, делаешь? В штрафбат захотел?! Как фамилия?!

— Рядовой Смирнов!

— Смирнов…

Капитан сделал полшага назад и посмотрел на Сергея каким-то странно рассеянным взглядом:

— До войны каким спортом занимался?

— Бегом, я спринтер, парашютным спортом, а еще немного боксом…

— Спринтер… да, бегаешь резво… Так, вот что… бери свои манатки, спринтер, и за мной: переходишь в распоряжение капитана Бельдыева. Бегом, марш!

— Ага… то есть… это… Есть, товарищ капитан!

«Вот это удача! Сам легендарный Бельдыев из разведки!». Несмотря на особую секретность, слухи о том, куда и кто едет в этом эшелоне, расползались молниеносно. Про этого капитана вообще ходили легенды: говорили, что он заговоренный. Из всех переделок живой выходит и людей, кто с ним, выводит. И еще говорили, что у него «нюх» особый. Будто он проблемы предвидеть может. В прошлый раз, рассказывали, он, когда на передовую ехал, заставил машиниста состав остановить. Его сперва расстрелять прямо на месте хотели, а потом саперы сказали, что на мосту неразорвавшаяся авиационная бомба лежала. В общем, быть рядом с Бельдыевым означало быть рядом с легендой.

На станцию прибыли ровно в полночь. Среди кромешной мглы и суеты Сергей чуть не потерял капитана из виду. Бельдыев двигался не только быстро, но еще и бесшумно. Казалось, он как тень скользит между людьми и предметами. «Вот бы так же научиться», — мелькнуло у Сергея. Капитан быстро прошел мимо здания вокзала и направился к крошечной будке.

— Так, стой тут.

— Есть.

Дверь тихо скрипнула, и Бельдыев быстро вошел в сторожку. Сергей присел на лежащее рядом полено. Тихо, как будто нет никакой войны… Люди где-то далеко… И небо совсем ясное…

Дверь резко распахнулась и появилась голова капитана.

— Подъем! Заходи.

— Рядовой Смирнов…

— Вольно!

За маленьким столиком у самого окна сидели два полковника и генерал-майор. Такого количества высоких чинов в одном месте Сергей еще не видел. Генерал смотрел на юношу, не отрываясь, как будто пытаясь проникнуть в его мысли.

— Сколько на фронте?

— Три месяца… ну, то есть…

— Да, два из них в госпитале… Как ранение получил?

— Шли на соединение с частями… Генерала Горбатова… вот… и…

— Короче!

— Попали под обстрел…

— Сколько в живых осталось?

— Двое. Лейтенант потом в госпитале скончался.

— А ты, значит, сквозное в живот и как огурец?

— Так точно! На вылет прошла…

— А почему так долго в госпитале тогда был?

— Меня… это… исследовали, а потом хирург в диссертацию чего-то вносил… Какие-то исправления…

Невысокий лысый полковник откинулся на стуле и расхохотался.

— Ну, ты глянь… Кому война, а кому диссертация родна…

Второй полковник придвинулся ближе и посмотрел на капитана.

— Федь, ты как этих везунчиков находишь, а?

Генерал отвел взгляд от Сергея и уткнулся в лежащую перед ним карту.

— Да… И под тем обстрелом пропала карта и еще пакет… И главное, исчез полковник… Твой однофамилец.

— Там с нами штабная машина была… И полковник Смирнов, я его запомнил… Он все под нос себе романс напевал: «В парке Чаир…».

Генерал и полковники выпрямились и как по команде уставились на Сергея.

— Он сгорел вместе с машиной…

— Раз**баи! — взорвался генерал. — Спецтранспорт в колонну, идущую на соединение с частями, засунуть! Почему не самолетом, почему машиной?! Чья это вообще была идея?!

Лысый полковник подпер рукой щеку и посмотрел на карту.

— Смирнов всегда сам выбирал.

— Сам! Вот и довыбирался. Теперь все разведданные с самого начала нужно собирать.

— Ну, действительно, стечение обстоятельств…

— Ты это ему расскажи, — генерал ткнул пальцем в висевший на стене портрет Сталина. — Жуков уже доложил, что у нас полная ясность! Мало того, что дубликаты сгорели, так теперь и оригиналов нет. Не верю я в такие совпадения, и никто не поверит… Так, капитан… Бойца забирай и начинай готовить по ускоренной программе. Пока распутица, времени у нас немного есть, а там, Бог даст…

— Хорошо бы на новую базу, подальше от основных частей. Я как раз одно место приглядел.

— Вот и отлично! Можешь ехать, если там свободно, если нет — освободим. Но учти: все подробности нужны через две, максимум три недели.

Бельдыев поднял брови и обвел взглядом сидящих за столом.

— Я что, волшебник? Это выше жопы нужно прыгнуть!

— Вот ты и прыгни! Я понимаю, что это не просто, но у нас выхода другого нет. Мы как слепые котята сейчас. А у тебя там какие-то особые методики. Вот и используй их, на всю катушку.

— Понятно…

— Ну, а раз понятно, действуй. А то у нас тут еще своих проблем невпроворот.

— Ага, — засуетился полковник, сидевший рядом с капитаном, — машины вот угоняют.

— Какие машины, куда угоняют?

— Не знаем… Виллис в штабе испарился.

— Да ладно виллис, — стукнул по столу лысый полковник. — Там еще десять бутылок французского коньяка было и колбасы трофейные… В подарок…

— Ладно, не морочь голову капитану, — оборвал его генерал, — следить нужно за своим транспортом… Давай, Федор Иванович…

— Разрешите идти?

— Удачи капитан, с Богом.

Сергей, вытянулся и, щелкнув каблуками, отдал честь.

— Орел, — усмехнулся генерал, — орлов у тебя в группе еще не было, капитан… Да?

— Да вроде нет. Этот будет первым, и взгляд цепкий…

— Ну и хорошо. Бывай, Федь!

Сергей вышел за Бельдыевым из сторожки и аккуратно закрыл дверь.

— Ну, вот… Ты теперь в разведке, боец.

— Я догадался, товарищ капитан.

— Молодец, что догадался. А где наш транспорт?

Слева от будки кто-то бибикнул и тихо зарычал мотор. Капитан повернулся на звук.

— Откуда виллис, ребята?

— Так, экспроприировали по случаю.

— Ага, и гостинцев вам, товарищ капитан припасли.

— Да, три бутылки коньяка.

— Да ладно?! Вот это щедрость… А остальные где?

— Ну… так… это… Выпили, за ваше здоровье…

— И скорейшее возвращение!

— Ладно, проехали… Знакомьтесь, Сергей.

— Степа…

— Рустам…

— Очень приятно.

Сергей нащупал край машины и перебрался на заднее сиденье.

— Приятно ему… Вежливый, значит…

— Уже хорошо…

— Ты, Серега не обращай на них внимания, они раз**баи, но ребята неплохие… А крышу где потеряли?

— Да Степа решил ее снять и перекрасить, а она не высохла, зараза.

— Ладно, поехали, демоны. Если полковник Ярыгин узнает, он вас за эту машину живьем съест.

— Это вряд ли, мы же на новую базу переедем…

— Глянь, уже все знают…

— Конечно!

— Мы уже и вещи перевезли.

— Нет слов!

— Ваша школа, товарищ капитан!

— Подхалим.

— Стараемся, дядя Федя…

Дорога прошла весело: казалось, это старые приятели отправляются на пикник. Сергей облокотился на свой вещмешок и прикрыл глаза. «Плавно как машину ведет, — мелькнуло в голове, — как по асфальту». Виллис медленно свернул влево и остановился у изгороди.

— На выход.

Дом, в котором находилась база, оказался на удивление уютным. Все было обставлено с любовью, каждая мелочь продумана. Даже абажур был одного цвета с занавесками на окнах.

— Так, — скомандовал Бельдыев, — хлеб, чай, сахар…

— И в сон! — хором подхватили Степан с Рустамом.

Быстро перекусив, стали укладываться.

— Ты на кровати сегодня, — указал Сергею место Рустам.

— Спасибо!

— Не благодари, — рассмеялся Степа, — это не привилегия, это у нас снисхождение.

— Отбой…

Утро было тихим, Сергей не сразу понял, где он. Открыв глаза, очень удивился. За столом тихо прихлебывали чай Степа с Рустамом и о чем-то перешептывались.

— А что, подъем…?

— Туту нас ни подъемов, ни отбоев как таковых нет.

— Тут все по индивидуальной программе.

Сергей спрыгнул с кровати и вышел во двор.

Первое, что бросалось в глаза — как все вокруг было ухожено. Аккуратные грядки, ровный забор, даже клумба, огороженная кирпичными уголками. Умывание у колодца окончательно привело Сергея в нормальное состояние.

— Восемь часов спал, — раздался сзади голос Бельдыева. — Много.

— Здравия жел…

— Вольно. Умывайся и в дом.

— Есть!

Наскоро вытерев лицо, Сергей в два прыжка оказался в доме, боясь пропустить что-то важное. Завтрак был совсем как дома: яйца всмятку, чай с чабрецом и трофейная колбаса.

— Так, бойцы. У нас новая программа. Степа, Рустам, берете Гитлера и отрабатываете переправу.

Сергей покосился на сидевшего рядом Степу.

— Это у нас манекен так называется, — подмигнул Степан.

— А ты начинаешь работать с «чуйкой».

Сергей внимательно посмотрел на капитана и поставил кружку на стол:

— С чем?

— С «чуйкой»: интуицию с инстинктами развивать будешь.

То, что происходило дальше, было для Сергея не просто неожиданным. Ничего подобного он и представить себе не мог. Это были не просто занятия, а скорее погружение в какой-то другой мир. Учиться пришлось практически всему. Оказалось, что он не умел не только ходить, но и говорить, и даже спать. Занятия шли практически 24 часа: сон тоже был частью программы. Умение входить в сон и выходить из него Бельдыев считал основополагающим. И, правда, уже через три дня Сергей спал не более четырех часов и просыпался совершенно отдохнувшим.

Но больше всего ему нравились двухчасовые лекции, которые им читал капитан. Конечно, молодому человеку, комсомольцу было очень не просто понять и принять многое из того, что говорил Бельдыев, но это было безумно интересно. Он рассказывал, что у человека есть особое невидимое поле, и оно имеет определенный цвет и толщину и что если его суметь перекрасить, то противника можно брать практически голыми руками. Но главное — это работа со своим внутренним пространством. Еще Сергею очень понравились практики на концентрацию воли и расслабление — капитан называл их медитациями.

Впрочем, многое из того, что приходилось изучать, давалось молодому разведчику очень не просто. Первый раз, когда его поставили к «доске» — так между собой ребята называли мишень для метания ножей — Сергей не на шутку струхнул. Капитан поставил его лицом к мишени, и когда над головой просвистел, а потом воткнулся в доску немецкий штык, Сергей даже присел от неожиданности. Но когда после серии бросков он повернулся, его охватил ужас. Кидал разные острые предметы Рустам, причем делал он это с завязанными глазами и со своей веселой ухмылкой. Сергей потом еще полчаса не мог в себя придти.

А занятия по рукопашному бою и вовсе были странными. Капитан практически не показывал никаких приемов, но много времени уделял умению «быть в настоящем моменте». Если бы не помощь Рустама и Степы, пришлось бы совсем туго.

Вообще, коллектив был удивительно дружный. Сергею иногда казалось, что он давно знает этих людей; просто они давно не виделись, а теперь снова встретились. И разбитной Рустам, и спокойный, себе на уме Степа были для него не обычными сослуживцами, а скорее старшими братьями. Три недели пролетели как один миг. И как это обычно бывает на войне, все закончилось в одночасье. Пробуждение было тревожным. Сергей быстро спустился с печки и одним движением впрыгнул в штаны.

— Пятиминутная готовность, — скомандовал вошедший Бельдыев и расстелил на столе карту. — Около полуночи вот сюда, в район пятой дивизии приезжает некто полковник Штайнман. Приедет туда этот крендель на час, не более. Нам он нужен живым и по возможности здоровым.

Степа слегка повернул карту на себя и грустно заметил:

— Это аккурат на стыках соединений.

— Да, фрицев там понапихано, — в тон ему продолжил Рустам. — А мы туда как идем, по воздуху, али посуху?

— Вы — два немецких разведчика, взяли языка, майора, — то есть меня.

— Никак повысили вас, — ухмыльнулся Рустам.

— Не умничай. Так вот, наши как раз одну немецкую группу накрыли. И они рассказали, что приезжает к ним нужный нам товарищ, с важной информацией. Наша задача — взять его и быстрым темпом привести.

— Ни че се, — протянул Степа. — Ну, туда еще, предположим, понятно, а обратно?

— А вот это самое интересное: местный дедок рассказал, что в усадьбе, которая у немцев штабом, есть ход. И кажись, немцы его не нашли еще. По нему и выйдем.

— А дедок не врет?

— Не, он от партизан пришел. Они там пошумят, как раз когда мы там будем, оттянут на себя часть немцев.

— А туда по этому ходу никак?

— Никак. По словам деда, тоннель заперт изнутри и заминирован. Выходим мы вот тут.

— Да… сто метров, и мы у берега.

Сергей заерзал на табурете. Бельдыев оторвался от карты и хлопнул его легонько по плечу:

— А ты прикрываешь наш отход и готовишь быструю переправу, — капитан повернул карту. — Для тебя душевное место есть. Ну что, теперь подробности и сбор.

Вот оно — первое задание. Эх, жаль, что не с группой! Сергей прислушался к себе, как учил капитан. Надо же, никакой эйфории. Только легкое возбуждение и собранность. «Такое впечатление, будто я этим всю жизнь занимаюсь», — мелькнуло в голове.

Когда капитан ушел, Степа посмотрел на Рустама и задумчиво спросил:

— «Шаман» какой-то взъерошенный, или мне показалось?

— Не знаю, по-моему, как всегда.

— А почему «шаман»? — осведомился Сергей.

— Ты только в глаза не назови его так, он этого не любит.

— У него и дед, и отец шаманами в Бурятии были, а он в армию пошел. Отца у него расстреляли, дед где-то в лесах, говорят, спрятался или в степи. А сам он тут… О нем много всякого рассказывают, говорят, он и у монголов учился, и у китайцев. Короче, везде, где мог. А вот зад лизать не научился, прямолинеен очень.

— Да, он в своем роде последний упрямый шаман…

— Ему поэтому и майора не дают, вон сколько лет все в капитанах. Да еще методики сомнительные у дяди Феди.

— Ага… думаешь, почему мы подальше от всех забираемся?

— Но ведь это же нужно для дела, для победы! — недоуменно вскинулся Сергей.

Степа с Рустамом переглянулись.

— Ты это, не шуми, Сережа…

— Ты, милок, об этих методиках лучше помалкивай, на всякий случай.

— Бельдыева один высокий чин прикрывает, — Степа ткнул пальцем в потолок, — поэтому его не трогают, ну и еще, конечно, за результат. А так…

— Да, — гордо заметил Рустам, — мы тут лучшие.

— Ну да, это я уже понял, — рассмеялся Сергей.

Дальнейшие события разворачивались молниеносно. Сборы, оружие, связь, транспорт, выезд. Сидя в машине, Сергей снова закрыл глаза и, сложив руки, как учил капитан, прислушался к своему состоянию. На мгновенье ему показалось, что появился какой-то маленький сбой.

— Товарищ капитан, а я там буду только на одной точке?

— Да, а что?

— Да нет… ничего…

— Говори! Тут мелочей нет. Если есть какие сомнения, лучше сейчас говори. Потом может быть поздно…

— Мне показалось, что для захода нужна одна точка, а для выхода другая.

Бельдыев обернулся и посмотрел на Сергея задумчивым взглядом.

— По карте мы как раз у выхода из тоннеля получаемся…

— Да, вроде так…

За два часа до выхода в землянке у полковника Рогова устроили срочное совещание.

— А дед ваш напутать ничего не мог?

— Мы с ним уж три месяца как. Он тут все тропы знает. К тому же это место прикрыто холмами.

— Вот тут еще деревья поваленные. Немцы их не разгребали, надеялись, видать, под переправу приспособить.

— Не пойму я, капитан, чего ты хочешь?

— Встречать будете нас на двух точках.

— А батареи, чтобы вас прикрывать, я куда направить должен?!

— У «Орла» будет рация, он сообщит.

— И как он узнает? Он же только на одной точке будет!

— У него «чуйка» хорошая.

— Ой, капитан, доиграешься ты с этими «чуйками»!

— Все, будь здрав, полковник.

— Ладно… С Богом, Федя!

Вокруг тихо моросил дождик. Сергей поднял лицо к небу: «Надо же, опять тишина. Или это во мне так тихо стало?»

— Смирно! Вольно…

Капитан медленно оглядел бойцов. По выражению лица стало понятно, что он доволен.

— Попрыгали… Хорошо, рысью.

Ночь была не просто темной, но еще и очень плотной. Дождь и слякоть усиливали ощущение скрытности. Зато линию фронта перешли ровно, как учили. Через два километра у реки капитан остановил группу. Степа с Рустамом скинули маскхалаты.

— Ну, натурально фрицы, — хмыкнул Сергей.

— «Орел» на точку, остальные — за мной. С этого момента говорить только по-немецки.

И повернувшись к Сергею, тихо добавил:

— Ты теперь наша опорная сила, слушай себя… Готовы? Рысью, вперед.

Сергей залег между холмами и, настроив рацию, затих. Дождь потихоньку прекратился, и на небе показались звезды. Лежа в низине, Сергей стал медленно сливаться с пространством, как учил Бельдыев. Каково это быть частью земли, реки, дерева? Деревом и землей оказалось стать гораздо проще; река в своем течении была очень изменчива и никак не пускала к себе. Постепенно сопротивление ушло, и у Сергея появилось чувство полного единения с миром. Где-то в правой руке кольнуло, не больно, просто как веткой кто-то ткнул. «Ползут и не одни, — мелькнуло в мыслях. — Точку нужно менять, а сообщать нельзя». Сергей медленно свернул вещи и, как уж, пополз в сторону поваленных деревьев. Буквально скатившись по глине с пригорка, Сергей вылез из грязи и через минуту скрылся за ветками бурелома. В ста метрах что-то тихо хрустнуло — и тут же все стихло. В кромешной темноте показались едва различимые три фигуры. Они быстро тащили за собой на плащ-палатке какое-то тело. Сергей издал условный свист. Двигавшаяся группа быстро развернулась и двинулась к деревьям.

— Молодец, что переполз, — тихо произнес капитан.

Степа с Рустамом быстро перетащили тело через деревья и выдохнули:

— Тяжелый, гад.

— Он живой?

— Живой, этот гений нам просто на руки упал: до ветру на улицу вышел.

— Ага, а тут Рустам на него, прям лоб в лоб. Ну и огрел немца.

— Ты, едрена мать, силу рассчитывай: опытный боец, а бьешь как баран. Вернемся, неделю рукопашкой заниматься будете. Боксеры хреновы, — прошипел капитан. — Вон посмотри, сейчас весь кровью истечет. А ему через час на допрос.

— Ничего, выживет.

— Так, — Бельдыев окинул команду быстрым взглядом. — Готовы?

— Так точно!

— Ты нашим сигнал не подавал?

— Нет, мне показалось…

— И правильно показалось: у них там грузовик стоит с антенной.

— Как бы нашим теперь-то сигнал подать, — почесал в затылке Степа.

— Я ложбину заминировал, там мокро, камень обвязал и к гранате. Минут через 15–20 сползет и рванет. Ну, должна, по крайней мере…

— Гений!

— Ну и чуйка у тебя, — хлопнул Степа по спине Сергея.

В следующую минуту немец зашевелил ногами и застонал.

— Щя, я его успокою…

— Отставить! Взяли тушку и рысью до дому, марш!

Ловко подхватив стонущего немца, группа рванула в сторону реки.

* * *

Как и обещал капитан, вся следующая неделя была посвящена рукопашке. Несмотря на отлично выполненное задание, Бельдыев метал молнии.

— Год! Год потратить на обучение, а бить как бараны! Не можешь рассчитать силу удара, значит, тратишь впустую драгоценную энергию. Не умеешь управлять энергией, зря тратишь мое и свое время! Поставили кулак на кулак… пятьдесят отжиманий…

Но вот на занятиях по медитации была совсем другая картина. Капитан становился очень задумчивым и серьезнее, чем обычно, смотрел на Сергея. В конце недели Бельдыев собрал группу за столом и раздал всем карандаши и маленькие листки из школьной тетради.

— Сегодня не ужинаем, только пьем воду, к полуночи всем быть готовым к новой работе. До 23:00 никаких разговоров, все делать молча. Рустам, идешь на реку и начинаешь ее слушать. Степа, найди себе дерево. Сергей, в лес, слушаешь птиц. В 22:45 все здесь.

Это было что-то совсем новое. Впрочем, ребята уже давно перестали удивляться. Сергей зашел в лес и по привычке замер, прислушиваясь к себе. «Ну вот, птицы как будто назло замолчали». Выйдя на поляну, Сергей расстелил плащ-палатку и, сложив ноги по-турецки, сел в центре. Медленно звуки стали возвращаться, и пение птиц стало ровным и спокойным. Странно, но сегодня Сергей не чувствовал его. То есть, оно было таким же, как всегда, но что-то было не так. Вытянув ноги, Сергей лег и стал смотреть на небо. Мысли медленно стали уходить, пространство тоже потихоньку становилось тише. Орел. Прямо над головой высоко в небе парил орел. Сергей непроизвольно улыбнулся: «Как это, наверное, красиво — смотреть на землю с твоей высоты!». Волна силы и восхищения захватила бойца. Он раскинул руки и представил, что они с орлом одно целое. «Какое удивительное чувство силы, свободы и гармонии. Все в жизни происходит так, как должно быть. — Сергей закрыл глаза. — Как странно, глаза закрыты, а свет такой яркий, что хочется зажмуриться». Над головой кто-то тихо прошелестел.

— Ты готов, — прозвучал чей-то удивительно знакомый голос.

— К чему?

— Скоро…

Сергей открыл на выдохе глаза и медленно сел: «Я что-то прослушал! Или нет?»

Вернувшись на базу, Сергей решил пока не говорить капитану и ребятам о том, что произошло, но, как оказалось, Бельдыев уже все знал.

— Долго идешь, боец, бери карандаши, бумагу и рисуй, что увидел. И лес, и орла…

Рустам со Степой сидели в разных углах и что-то усиленно выводили на бумаге. Сергей прыгнул на печь и попытался вспомнить все, что произошло. Через час капитан собрал листки и аккуратно разложил их перед собой.

— Так… Медведь, волк и орел… Поздравляю, вы встретили своих «Зверей Силы». Теперь у вас есть не только лишняя пара лап, но и крылья. Скоро вы поймете, кто ваш учитель…

— Мы думали, вы наш учитель, — удивился Рустам.

— У человечества есть четыре учителя: страх, боль, смерть и жизнь. У боли учатся те, кто очень боится и сопротивляется, но желание учиться все равно сильнее. У смерти учатся воины. Вы научились уважать смерть, иона платит вам взаимностью. У жизни учиться сложнее всего: нужно уметь полностью доверять своей судьбе.

— А у страха?

— У него учится большинство. Но это худший из учителей. Все, отбой!

— А медитация? — Поднял брови Сергей.

— Вы ее и без меня прошли. Молодцы, кстати…

Ребята переглянулись. Похвала от Бельдыева дорогого стоила.

Утро началось сумбурно. В 6:00 приехал полковник Рогов и заперся с капитаном. Завтрак по этому поводу перенесли под навес у бани. Через два часа они вышли, и капитан молча проводил полковника до машины. Уже сев в машину, полковник опустил окно и посмотрел на Бельдыева.

— Федь, я тоже понимаю, что недоработано. Все понимают, а сделать нужно…

— Нужно — сделаем, — хмуро заметил Бельдыев.

— Ну, добро, Федор Иванович.

Капитан отдал честь и пошел к группе. Подойдя поближе, Бельдыев остановился и выругался. Сев за стол, он осмотрел всех, как будто первый раз их видел и оценивал, стоит ли с ними иметь дело.

— С сегодняшнего дня включаемся в новую задачу. Готовиться будем особо тщательно. Через две недели выходим на аэродром противника. Цель — чертежи нового оружия. Повезут его под спецохраной. И главное… как оно выглядит, это оружие, толком никто не знает… Да и как повезут, тоже…

— Не понял, — удивленно посмотрел Степа.

— Есть четыре варианта. По одному работаем мы, по остальным другие группы. Данные размыты, способ доставки точно не известен…

— Поди туда, не знаю куда. Принеси то…

— Известно только, что это должно быть в стальном чемоданчике. И возможно, он будет заминирован.

— Эха!

— Ни че се!

Глаза у Степы округлились, и он посмотрел на капитана исподлобья. Рустам скосил глаза к переносице и скорчил рожу.

— Может, подорвем все к едрене фене, да и дело с концом?

— А у нас вообще какие-то шансы есть? — тихо спросил Степа.

— У нас задание есть, — в тон ему ответил Бельдыев. Все… Вкратце картину поняли?

Группа одновременно кивнула, не отводя взгляда от капитана.

— Тогда рысью на поляну.

С этого дня тренировки стали еще интенсивнее, причем сам капитан тренировался теперь вместе с группой. Порой казалось, что он пытается что-то себе доказать или заглушить какую-то боль. Чувствуя настрой капитана, ребята стали молчаливее и собраннее. На исходе второй недели Бельдыев собрал всех за столом. Группа сидела тихо, все чувствовали напряжение капитана.

— Завтра вылет, — тихо сказал Бельдыев.

— И все?

— А ты, Степа, чего хотел услышать?

— Не знаю…

— Подробности: все, что возможно, вы знаете. Две недели их ковыряем… Завтра перед вылетом еще раз пройдем оба варианта.

— Понятно…

— Ну и хорошо, что понятно.

После этого короткого разговора Сергея не покидало чувство тревоги. И не его одного. Ребята тоже были серьезнее, чем обычно. Отпустило только в самолете. Парашюты, снаряжение, дополнительное оборудование — все это очень быстро поглощало лишние мысли. А после высадки и вовсе мыслей, кроме как вовремя оказаться на точке, не осталось.

* * *

— Степа, почему так долго?

Капитан помог Степану втащить мешок и положил его в низ канавы.

— Я два раза вторую дорогу заминировал.

— Зачем два?

— Одно место объехать можно, а оба никак.

— Хорошо. Где Орел?

— На скале, а Рустам с винтовкой снизу.

— Отлично. Вот они, родимые!

На западе показался самолет. Он вышел из-за облаков и медленно пошел в сторону аэродрома. У взлетной полосы началась легкая суета. Капитан со Степой ловко накинули капюшоны и залегли.

— Странно, большой больно.

Самолет приземлился и стал выруливать в левую сторону.

— Федор Иванович, там второй летит!

— Твою…

С северо-западной стороны медленно шел на посадку второй самолет. Капитан слегка откинул капюшон и посмотрел на Степу.

— Ну что, родной: орел или решка?

— Орел, Федор Иванович.

— Не, Степа, решка.

На взлетной полосе суета заметно усилилась, на площадку выехали два одинаковых грузовика, четыре мотоцикла с колясками и два мерседеса с одинаковыми номерами.

— Впечатляет, — заметил капитан.

Загрузка в машины происходила молниеносно. Было видно: каждый точно знает, что и как ему делать. Ни одного лишнего движения.

— СС. Профессиональные ребята. И ведь не разделишься… Вот черти!

Машины включили моторы и одновременно поехали по разным дорогам.

— Уйдут, етит твою..! За какой рвем, капитан?!

В следующий миг слева от них раздался взрыв. За ним другой.

— Кто?! Твою мать..! Орел хренов… Вперед!

Рванув из канавы и стреляя на ходу, Бельдыев со Степой кинулись к месту взрыва. Подряд две автоматные очереди и еще один взрыв.

— Бегом! Какого хрена?! Ты что, Серега, обалдел?!

— Есть, товарищ капитан! Он туту меня!

На дороге, развороченные взрывом, лежали грузовик и два мотоцикла. Над ними возвышался Сергей с металлическим чемоданом в руках. Из перевернутого мерседеса с разбитыми стеклами послышался стон. Рустам резко развернулся и выстрелил в сторону машины.

— Где?

— Он в грузовике был, от взрыва отбросило, я его край еще на выходе из самолета приметил.

— Молодец!

— Ну и глаза…

— Все, ходу, — скомандовал капитан.

И вовремя: прямо за ними через пригорок бежала группа немецких солдат.

— К лесу!

Дав несколько очередей, группа скрылась в лесу. Метров через пятьсот капитан поднял руку, и все замерли. Повертев головой, Бельдыев указал на север.

Пройдя быстрым темпом еще около пяти километров, капитан подал знак остановиться.

— Все, дальше болотами…

— Почему? Нас же встречать будут в лесу…

— Нас немцы там встречать будут. Запах собак пошел, и зверье в лесу мелкое притихло… Впрочем, и это не самый лучший вариант… Чую, обложили нас, ребята… Как волков… Ну да ладно… Авось прорвемся!

— Мы что, сами выходить будем?

— Как ты догадался, Серега, — ухмыльнулся Степа.

То ли шагая, то ли плывя по трясине, Сергей вспомнил детство и, расхохотавшись, чуть не захлебнулся.

— Ты там че, мозгами поехал? — тихо спросил шедший рядом Рустам.

— Я в детстве на озере пиявок на костре жарил, теперь их родня мне мстит.

— Надеюсь, ты их не ел, а то, мало ли, какие у них тут обычаи, — отозвался Степа.

Капитан вылез на берег и протянул палку Степе.

— Все, привал.

Все вылезли из топкой жижи и плюхнулись под березой. Сергей снял обувь и вылил остатки воды.

— На гражданке буду белые ботинки носить!

— Как покойник?

— Как пижон!

Капитан достал карту и, разложив ее на коленях, начертил карандашом какой-то знак.

— Нам сюда… Наверное… Вот черт, тут их части, а тут… Да… Значит так: единственная дорожка вдоль деревни, но там, скорее всего, нас ждут. Есть, правда, еще напрямую, через поле…

— Самая короткая — самая верная, вы же сами говорили…

Капитан задумчиво посмотрел на Сергея и сложил карту.

— Может, ты и прав. Если тебе так везет, то будем к тебе прислушиваться. Подъем, рысью на опушку и через поле галопом в рощу. Если повезет, завтра будем в бане париться.

— А если нет?

— Будем в гестапо париться!

— Я за первый вариант, — ухмыльнулся Рустам.

— Я тоже!

— Аминь!

Быстро пройдя остатки леса, разведчики вышли на опушку и залегли.

— Тихо как.

— Даже слишком… Ну что, вперед…

Группа поднялась и быстро побежала через небольшое поле. Вбежав на небольшой пригорок у самого леса, капитан неожиданно согнулся и упал в воронку. Все остальные, пригнувшись, прыгнули за ним и быстро заняли круговую оборону.

— Что, капитан?!

— Зацепило меня.

— Сильно?

— Нет…

— Внимание, — раздался неприятный голос из громкоговорителя. — Вы окружены. Сопротивление бесполезно, но вы можете сдаться, и вам гарантируется жизнь. Повторяю…

Степа поднял голову и слегка высунулся из-за камня.

— Хорошо стоят, ровно.

По периметру поляны выстроились немцы. Капитан поднял автомат и залег на позиции.

— Ну что, у вас есть планы на вечер, ребята?

— Это вы у нас, Федор Иванович, спрашиваете или у немцев? — улыбнулся Степа.

— У вас, конечно.

— Ага, в баню хочется, — обернулся Рустам.

— И мне, — Сергей передернул затвор.

— Тогда огонь!

Разом из четырех стволов группа дала залп в сторону немцев. После первых выстрелов фашисты залегли и открыли ответный огонь.

— Стрелять прицельно. Патронов не вагон. Орел, что с твоей стороны?

— Машина с матюгальником.

— Можешь ее угомонить, чтобы не нервировала?

— Не знаю…

— А ты узнай!

Сергей выдохнул и задержал дыхание. Выстрел и, издав квакающий звук, громкоговоритель стих.

— Отлично!

В следующий миг на головы разведчиков обрушился град пуль.

— Твою…

— Степа!

— Не смертельно…

С головы Степана густым ручьем потекла бурая кровь. Сергей вытащил спирт и, плеснув на бинт, быстро стал заматывать Степе голову.

— Ты не туда расходуешь продукт, Серега.

— Степ, не шебуршись, а то не получится красиво.

День медленно клонился к закату. Капитан пересчитал патроны и оглядел группу.

— Что делать будем, капитан?

Бельдыев отложил автомат, сел по-турецки и еще раз спокойно оглядел группу. Бойцы замерли. Это был тот момент, когда они готовы были выполнить любой приказ, хоть в рукопашную на танки. И приказ прозвучал.

— Молиться, — тихо сказал капитан и, прикрыв глаза, медленно стал раскачиваться вперед и назад…

К удивлению Сергея, это не вызвало никаких вопросов. Рустам достал из нагрудного кармана вязаную белую шапочку и, подстелив под себя накидку, опустился на колени. Степа стянул капюшон и, перекрестившись двумя перстами, зашептал что-то себе под нос. Сев на камень, Сергей огляделся. «Молиться..? Как? Я никогда не молился. Я не умею. И кому?». Подняв голову, он посмотрел на небо. В эту секунду ему показалось, что он впервые его видит. «Какой потрясающий голубой цвет, я никогда его не замечал… И орел, опять орел летит… Господи, как все-таки жить здорово!». Сергей улыбнулся, и слова сами собой вырвались у него:

— Спасибо тебе, Господи! У меня была замечательная жизнь… Короткая, но замечательная и интересная… Я тебя только об одном прошу: там, в Ташкенте, мама с Верочкой, ты им помоги, пожалуйста, им одним сейчас совсем трудно. А за меня, Господи, не переживай, я живым им все равно не дамся: у меня еще граната есть…

Сергей вынул из кармана гранату и показал ее небу.

— Вот и прибереги ее, — раздался с края воронки незнакомый голос.

Разведчики на мгновенье замерли и в следующую секунду, одним движением схватив оружие, прицелились в сторону голоса. И оторопели от удивления. На краю воронки в полный рост стоял дед, одетый в белоснежную льняную рубаху, такие же порты и начищенные до блеска яловые сапоги. В руках он держал посох и маленькую котомку.

— Отец, ты откуда взялся?!

— Вы, сынки, тут надолго обосновались?

— Чего?

— Я говорю: вас вывести или вы еще посидите?

— Дедуль, а ты как здесь..?

— Выводи, отец, — сказал капитан и, подхватив чемодан, поднялся.

Группа, слаженно взяв снаряжение, последовала его примеру.

— Идите за мной, но не оглядывайтесь.

Пригнувшись, разведчики вылезли из окопа и медленно тронулись за старичком. Через триста метров они вошли в лес. Старичок, несмотря на явно преклонный возраст, шел очень резво; было видно, что он знал эту местность и хорошо на ней ориентировался. Дойдя до высокого дуба, дед остановился и оглядел шедших за ним бойцов.

— Ну вот, дальше сами. Идите вдоль оврага, а как березовую рощу увидите, свернете налево.

— Так, — капитан достал карту и ткнул в нее. — Вот тут… Точно вышли. Ну, спасибо тебе, оте…

Все оглянулись, но деда и след простыл. Степа сделал два шага за дуб. Старичок исчез внезапно, также, как появился.

— Как это он?

— И немцы нас не видели…

— Мы как испарились, — тихо произнес Сергей.

— Кто он, как думаете, товарищ капитан?

Бельдыев сложил карту и посмотрел на бойцов.

— Не знаю… Это чудо, ребята… Ладно, про это ни звука! А теперь до дому, рысью!

* * *

Поезд резко затормозил, и капитан ударился головой о стенку. Открыв глаза, огляделся и весело рассмеялся.

— Все на свете повторяется…

— Чего веселишься, разведка? Кто-то по домам, а мы с тобой на Дальневосточный фронт, — тихо заметил сидевший рядом военврач.

— Ты о чем, Исаак?

— Ничего, это я так. О своем…

— А-а-а, — протянул капитан, — понятно. Чайку бы сейчас, с сушками и с лимоном… Как думаешь, надолго встали?

— Понятия не имею. Пойди у начальника поезда спроси, он же вроде твой знакомец.

— Так и сделаем.

Сергей спрыгнул с полки, и, размяв слегка затекшие ноги, вышел из вагона. Погода была теплой и солнечной. Конец мая выдался по-летнему теплым. Пройдя вдоль вагонов, старлей остановился у штабного и три раза стукнул в дверь. На стук из открывшегося окна появилось заспанное лицо.

— Ты че долбишь? Нет начальника, на станцию ушел.

— Понял, спасибо.

Окно закрылось, и Сергей пошел в сторону вокзала, но буквально метров через сто увидел две фигуры в шинелях: начальник громко ругался и размахивал руками.

— Здравия желаю, — начал, было, Сергей.

— Какое в жопу здравие?! Почти пять часов стоять будем, Сережа… Мне за эту стоянку просто голову снимут!

— Ну, так не вы же…

— Не я же..! А кто будет разбираться?! Едва время нагнали и здрасте… приехали…

— Понятно… Ну, тогда я по городу пройдусь… Хоть одним глазком на мирную жизнь погляжу…

— Давай, капитан, погляди…

Сергей махнул рукой и двинулся в сторону города. Несмотря на разруху, настроение у всех было приподнятое. Победа, весна, жизнь… Теперь начнется совершенно другая жизнь. Сергей шел по улочкам и разглядывал уцелевшие дома. Возле одного из них остановился и прислушался. Ему показалось, что кто-то пел. Завернув за угол, он остановился, увидев маленькую часовню с обвалившейся штукатуркой. Сергей поднялся по ступенькам и, сняв фуражку, зашел внутрь. В центре часовни стояла сгорбленная старушка и, держа в руках потертую маленькую книжку, что-то пела. Сергей перекрестился. В часовенке было три иконы. Обойдя их, капитан остановился у одной и замер. На Сергея с иконы смотрел пожилой человек, лицо которого невозможно было забыть. Старушка оторвалась от псалмов и посмотрела на молодого человека.

— Это, милок, Николай Чудотворец.

Капитан отвел взгляд от иконы и посмотрел на пожилую женщину.

— Нет, мамаша, это наш Дед!

Двое

Она

Ольга медленно открыла глаза. Рядом, развалившись на подушке, храпел кот. Вот и тридцать. В смысле не то ужас, что тридцать, а что пошел четвертый десяток. А главное — одна. Ну, если не считать наглого рыжего Пафнутия. А так, ни семьи, ни детей. Впрочем, есть и хорошие новости… Ремонт, наконец-то, закончен. Продажа «сталинки» ее покойной бабушки и собственной «малогабаритки» в Коньково обернулись покупкой квартиры аж на 18-м этаже. Причем, что особенно ценно, без кредита. Да и район — ее любимый Юго-Запад. Плюс за тойоту она всего месяц назад расплатилась.

Вроде все в порядке, вот только очень одиноко. Да, есть подруги, которые тебя любят, есть клиника, в которой тебя ценят. Но ты все равно одна. Мысль усыновить ребенка посещала Ольгу уже неоднократно. Может, хватит рассуждать, пора сделать? В общем, выбирая между поплакать и порадоваться, Ольга выбрала сходить в душ. Она медленно выползла из-под одеяла и, опустив ноги на шкурку из Икеи, с удовольствием потянулась. Посмотрела на будильник: стало понятно, что проспала не только йогу, но и косметолога. Ну и ладно. В конце концов, сегодня не только воскресенье, но и день рождения. Через минуту будет ровно 12. Мама говорила, что родила ее под бой курантов. Ольга подошла к окну и распахнула его настежь. Мягкий ветерок окатил Ольгу свежестью и вошел в комнату. По небу медленно проплывало облако, похожее на ангела.

— Ангел, выполни мое желание… Что? Молчишь?

Ольга сунула ноги в меховые тапочки и, скользя как фигуристка, проследовала в ванную. Душ — это, наверное, самое великое изобретение человечества после колеса и темных очков.

Накинув любимый шелковый халат, Ольга прошествовала на кухню. Однако, проходя мимо стола, краем глаза она заметила какое-то движение в комнате. Ольга обернулась и от неожиданности вскрикнула.

— Вы кто?! Что вам здесь надо?! Убирайтесь! А то я…

— Позовете милицию… Простите, я не хотел вас пугать. Тише, Ольга, прошу вас.

— Откуда вы меня знаете?!

— Я ваш ангел…

— Кто?

— Ангел. Вы же сами меня только что позвали и попросили об исполнении желания.

— Я сейчас вас бутылкой ударю.

Ольга схватила стоящую на столе бутылку из-под ессентуков.

— Послушайте, вы зря кричите, и бутылка мне все равно не повредит, а вот осколки вам самой придется убирать.

В следующее мгновенье Ольга запустила в незнакомца бутылкой. Дальнейшее произвело на нее сильное впечатление. Бутылка как будто прошла сквозь незнакомца и, ударившись о стену, разлетелась на куски.

— Ну, а я вам что говорил?

— Это как..?

— Ну, хорошо. Одно чудо в подарок.

В следующий момент мужчина поднял руку, и осколки сами собой медленно полетели в мусорное ведро.

— Вы… вы кто?

— Оль, давай присядем и спокойно, без крика поговорим.

— Ну да…

Ольга медленно опустилась на стоящий рядом стул и взяла стакан с водой.

— Ты выпей водички… выпей…

— Ян, правда, не понимаю ничего.

— Да, я вижу, давай начнем с простых вещей.

— Ага давай… те…

Ольга медленно выпила стакан воды, не отрывая взгляд от незнакомца.

— Я твой ангел. Я с тобой с самого рождения.

— А вы…

— Да. У каждого человека есть ангел. И время от времени мы встречаемся со своими подопечными. Чаще всего во сне, поэтому вы мало что помните. Но, в некоторые особые дни и иногда в особом состоянии ума или настроения, люди могут видеть нас, как ты сейчас. Понятно?

— Ага. То есть, нет. Ничего не понятно. Вы кто?

— Так… Повторяю. Я твой ангел! Лично твой. Я приглядываю за тобой и время от времени помогаю. Ну, если, конечно, это не противоречит закону Свободы Воли.

— А как вы сюда попали?

— Через окно. Как позвала, так я и вошел.

— Кто позвала?

— Ты! Ты сама, глядя на облако, спросила, могу ли я исполнить желание…

— Да?

— Да. Тем более, у тебя сегодня день рождения, и в ту минуту, как ты родилась тридцать лет назад, ты позвала меня. Вот я и пришел. И какое будет желание?

— Это что — шутка?

— Нет, это факт.

— И все-таки как-то не очень… все это так странно…

— Хорошо… Когда тебе было шесть лет, ты разбила у бабушки банку с ее любимым вареньем из грецких орехов. Причем свалила все на котов, мол, они играли и разбили. Когда тебе было двенадцать, ты увидела голым в душе старшеклассника Вову, это произвело на тебя сильное впечатление. А на выпускном, в школе, после третьей рюмки коньяка, за кулисами актового зала ты с…

— Да, спасибо, я помню!

— А… ну ладно…

— И что, можно загадать любое желание?

— Конечно. Ты же всегда так и делала. Ты загадала переехать в этот район в 25 лет на свой день рождения. А покупка первой машины была загадана в 23 года. Вы еще с твоей подругой Ненашевой зажигали в Турции. В полдень вы вышли из отеля за сувенирами, и ты увидела красную машинку и сказала, что хочешь такую…

— Ну да… вроде. А сколько может быть желаний?

— Сейчас одно, а вообще сколько угодно. У людей вообще неограниченный выбор. Просто вы об этом забыли.

— Так, а почему сейчас одно?

— Это желание моментального исполнения.

— А-а-а. И что, прямо сразу исполнится?

— В течение этого дня. Ну, если только это не беременность. Тут свои особые законы.

— Врачи сказали, что я вообще не мшу иметь…

— Ну да, я слышал… Впрочем, это не…

Ангел хитро ухмыльнулся.

— Погоди, это ты, что, и мои мысли читаешь?

— Только те, что обращены ко мне.

— Понятно… Господи, и что же загадать… Родить ребенка, а встретить своего единственного мужчину тоже хочется… А так, что бы все одновременно можно?

— Можно, ты только сформулируй точно.

— М-м-м… да… с формулировками у меня иногда проблемы.

— Ну, ты подумай хорошенько… Да, чуть не забыл, мое время пребывания в трехмерном мире ограничено. Так что через пять минут я исчезну… Всего двенадцать минут, шесть уже ушло на разговоры…

— Это как… это не честно..! Я же не знала…

— Ну что я могу поделать, меньше нужно бутылками кидаться…

— Так…

Ольга встала и прошлась по комнате.

— Так, а можно загадать просто: быть счастливой?

— Ну, начинается!

— Что?

— Человек рождается счастливым, это потом вы себя грузите ерундой и погружаетесь в недовольство и отрицание…

— Ничего не понимаю!

— Я не мшу дать то, что есть у тебя от рождения.

— Так, все понятно… Хочу родить ребенка.

— Хорошо, записываю…

— Нет, подожди! Пусть будет двое детей.

— Хорошо…

— Нет, стой! А может трое, мальчики и девочка…

— Это все?

— Нет… мужа хорошего…

— Слушай, сейчас время закончится.

— Счастливую семью и много детей…

— Ага, и железное здоровье, и кучу денег, и еще много чего… Ты что думаешь, я за тебя буду жизнь твою создавать?

— А в чем проблема?

— Одно желание, одно…

— Ну как в одном желании сказать, о чем мечтает женщина?

— Так… ладно…

Ангел перешел на шепот.

— Это, конечно, должностное преступление, но я рискну… Я оставлю тебе желание до конца сегодняшнего дня, ты подумай, а когда решишь, позовешь меня и скажешь, что надумала… Не позднее 23:59! Рискованно, конечно, но если я через минуту не исчезну, тогда у меня точно проблемы будут.

Ольга обняла Ангела:

— Спасибо тебе огромное.

— Да, пожалуйста… Ну все, я полетел, будь счастлива.

— Спасибо огромное! А как ты летаешь?

В следующее мгновенье у Ангела медленно стали появляться крылья, они становились все больше и больше, казалось, он заполнил собой всю комнату. Медленный взмах… Легкое дуновение ветра и в руки Ольге медленно опустилось белое перо. По квартире прошел удивительно тонкий аромат цветов. Никого. Ольга посмотрела на небо. Облако взмахнуло крылом и растворилось без остатка.

— Спасибо тебе, родной…

Ольга присела на край кровати. Сон. Она с интересом разглядывала белое перо. «И что же на самом деле загадывать? Посоветоваться ведь не с кем. Нужно было у Ангела спросить совета, как лучше сформулировать. Может, сейчас попросить подсказки?».

— Ангел, подскажи мне, как лучше…

Ольга не успела договорить: в ванной послышался сильный стук. Нет, не может быть, опять этот сосед из пентхауса. Он точно с ума сведет, кого хочешь.

— Ну, правильно, я так и знала!

По всему потолку в ванной медленно начала сочиться вода.

— Год делать ремонт, и все насмарку! Третий раз меня заливает! Мерзавец!

Ольга быстро впрыгнула в джинсы и, накинув майку, выбежала из квартиры.

Он

Все утро Владислав никак не мог вспомнить, что ему снилось. Глаза. Чьи глаза? Бывшей жены? У нее красивые глаза, но холодные, а эти теплые и какие-то родные. Но кто это?

Кто-то, кого он давно знал. Так, ладно, хватит лирики. Влад надел черный балахон с магическими знаками и, закончив произносить заклинание, встал в центр круга.

— Итак, приди! Я приказываю тебе!

Воздух наполнился запахом гари, и Влад услышал знакомый бас:

— Кто звал меня?

— Я, Владислав, маг седьмой вершины!

— Я пришел, чего ты хочешь, маг?

— Хватит орать, надень мои спортивные штаны и пошли на кухню.

Огромный трехметровый демон на мгновенье потерял дар речи.

— Чего?

— Ничего. Прикрой зад и пошли на кухню.

Демон медленно уменьшился до размеров обыкновенного человека и, натянув хозяйские спортивные штаны, покорно проследовал за хозяином квартиры.

— Я смотрю, ты не в духе?

— Пиво будешь?

— Гиннес, пожалуй, буду.

— Держи.

Влад протянул гостю холодную банку и фирменный бокал.

— Ты, что, выпивал вчера?

— Да, с одноклассниками встречались.

— Ты же маг, какие пьянки?

— Не умничай, а то обратно отправлю!

— Але, повежливее и без хамства, я все-таки тебе не чертенок безродный, а первый после самого князя.

— А ты не дави на мозг непохмеленному человеку.

— Ладно, будет.

Демон с удовольствием сделал глоток холодного пива.

— Высокий класс! Жаль, у нас его нет.

— У вас чего, вообще пива нет?

— Ну почему — есть, только все дрянь какая-то, ну там Очаковское и прочее барахло.

— А вообще спиртное есть?

— Да, виски, водка, но все либо низкого качества, либо паленое, — грустно заметил гость.

— Чего так?

— Да… главный сам непьющий, вот и мы на голодном пайке. Не в раю, говорит…

— Да, туговато вам.

— Один раз завезли водку Левизовского завода, так эти черти ее в шесть секунд расхватали.

Демон щелкнул пальцами и на столе появились сиг холодного копчения, строганина и разнообразные соленые сухарики. Хозяин подлил себе и гостю холодного пива.

— Слушай, а кто придумал в пивную банку капсулу с газом класть?

— Ну, мы, конечно. Ангелы только вино да коньяк придумали, типа для лечения. А хозяин, когда понял, какие перспективы открываются, все силы бросил на изобретение новых видов спиртного. Водку и самогон лично я разрабатывал, — с гордостью заметил демон и налил себе еще пива.

— А что вы еще напридумывали? Интернет, небось, тоже ваше?

— Ты не поверишь, но нет. Зато мы разработали систему комментариев, коменты по-вашему. А сам Интернет там, наверху, соорудили, чтобы людям, типа, легче находить друг друга было. Ну, а последние наши разработки — ядерное оружие, табак, наркотики, политические партии, ипотека, Газпром, Жигули…

— Значит, жигуль тоже вы?

— Лично руководил проектом и выбирал место, гордо заметил демон.

— А телевидение?

— «Дом-2», «Кривое Зеркало» и «К барьеру» курирует сам князь!

— Да, похоже на то…

— Слушай…

Демон отломил кусок сига и сделал большой глоток пива.

— Где твоя-то?

— Ушла… Точнее, я ее ушел.

— Чего вдруг? Такая телка шикарная, ноги, грудь и вообще…

— Ну да… Ключевое слово, вообще…

— В смысле?

— В смысле, вообще ничего. Ни в голове, ни в душе. Кукла с понтами.

— Так, понял. Ну, давай найдем новую, в шесть секунд! Хочешь, прям сейчас, метнемся в Лондон, там одна дочка олигарха есть…

— Нет. Все это не то… Все это суета и не приносит ничего, кроме пустоты.

— Ты чего это в депрессию ударился? Я, в общем, конечно, не против, можем тут тихо посидеть и залить горе.

— В депрессию? Ты, кажись, меня с кем-то перепутал, демон?

— Вот я и удивился… Тогда заказывай, у тебя же еще одно желание.

— Да, я тут на досуге подумал…

Влад налил себе и гостю еще пива.

— Я тут подумал и решил разорвать с тобой контракт.

— Чего?!

— Ничего, ухожу я от вас…

— Ты не можешь!

— Могу! Свобода воли!

С этими словами Владислав открыл ящик стола и выложил на стол книгу «Даосские практики». Демон внимательно посмотрел на хозяина квартиры.

— Слушай ты, даос хренов. Ты забыл, кто тебя с того света вытащил и благодаря кому у тебя бизнес процветает?

— Помню… Только тупик все это…

Влад взял яблоко и стал медленно ножиком срезать с него кожуру.

— Ты что, решил со мной в игры поиграть?!

От демона пошел жар и по комнате вновь прокатился запах гари.

— Я не тот, кто позволяет шутить…

Неожиданно нож соскочил с яблока и на руке Влада выступила кровь.

— О! Вот и чернила, — с ухмылкой заметил Владислав и, достав блокнот с ручкой, медленно начал писать: «Во имя Я Есмь тот, Кто Я Есмь. Отрекаюсь от Сил Тьмы во имя Света…».

— Ты что затеял, ничтожество?!

Демон начал медленно увеличиваться в размерах. Запах гари становился все сильнее.

— За ничтожество отдельно ответишь, — спокойно заметил Влад.

— Инфаркт всегда можно вернуть, и ты…

«…во имя Света и Любви. Да будет так, да будет так, да будет так!».

— Ты не знаешь, с кем дело имеешь!

— Подпись. — Влад обмакнул ручку в стекавшую с ладони кровь. — Аминь!

— Ты покойник!

Раздался сильный треск… Все стихло. Владислав оглядел квартиру.

— Ну, навонял, гад…

Достав из верхнего шкафчика ароматическую палочку, он поджег ее и воткнул в солонку.

В ванной послышался шум воды.

— Так, это еще что? А-а-а… ну да, рабочих же тоже он прислал.

В следующую секунду Влад почувствовал, как под лопаткой что-то сильно кольнуло. Еще мгновенье, и боль прошла между ребер и отдалась в левую руку.

— Не врал, мерзавец…

Владислав взял мобильный и набрал номер.

«Денег на вашем счете недостаточно для данной операции…».

Окно, воздуху… Влад почувствовал, как сдавило грудь. Звонок. В дверь кто-то настойчиво звонил. Дойти… Главное — дойти до двери. Собрав всю волю, шатаясь, дошел до коридора… Вот и дверь… На кой черт столько замков было ставить… На пороге стояла взъерошенная девушка.

— Вы что, не слышите?! У вас опять вода в ванной!

— Я… я… все…

Влад почувствовал, как падает. Туман… Какой-то фиолетовый туман. Ну, вот и все…

«Инфаркт, — мелькнуло в голове у Ольги. Телефон… Скорую… Нет, не успеют…». Неожиданно Ольга увидела раскрытое окно.

— Ангел, желание еще за мной?!

Странный запах… Лекарства? Владислав открыл глаза. Дома… Кто-то мягко дотронулся до руки. Влад повернул голову, увидев девушку, попытался встать.

— Лежите, вам сейчас нужно лежать…

Глаза… ну конечно, эти глаза он видел во сне.

— Вы мой ангел-спаситель…

Ольга рассмеялась.

— Нет, я его полномочный представитель.

* * *

Бабье лето выдалось на удивление теплым и солнечным. На скамейке Гоголевского бульвара двое элегантно одетых мужчин играли в шахматы.

— Да, с даосами это ты ловко придумал.

— Спасибо. Шах.

— И конь бьет ферзя. Кстати, а откуда у нее еще одно желание взялось? Или кто-то нарушает правила и манипулирует временем?

— Не мшу точно сказать…

— Так…

Мужчина в черном внимательно посмотрел на собеседника.

— Я ведь могу и сообщить о нарушении правил…

Мужчина в белом плаще хитро прищурился.

— Да? А кто ему руку фруктовым ножом порезал? У тебя, кажется, ясно в контракте было записано: «Не причинять вреда клиенту ДО расторжения договора…».

— Ну, ладно, 1:1. Ферзь Д 6. Так, у них же еще ребенок будет.

— Дети. Двое — мальчик и девочка. В прочем, может и трое…

— Да, интересные ребята будут.

— Это точно. Шах и мат.

— Ну, что же, значит, скоро новая игра. Знаешь, последнее время они становятся все самостоятельнее.

— И, игра становится все интереснее…

— Согласен… Ну, что… до встречи?

Мужчины пожали друг другу руки и в следующее мгновенье растворились в воздухе…

Шаман

Игорь внимательно следил за каждым движением доктора. Исаак Лейбович казался невозмутимым, только левая щека едва заметно дергалась.

«Нервничает… Но держится… Сильный старик», — заметил про себя Игорь. Он знал дядю Исаака с детства. Их семьи дружили много лет, и когда родители Игоря погибли в автокатастрофе, Исаак Лейбович стал им с Нюськой вместо отца.

— И как у меня дела, доктор? — ухмыльнувшись, спросил Игорь.

Доктор оторвался от записей и внимательно посмотрел на пациента.

— Ты действительно хочешь знать, как, или выпендриваешься?

— Дядя Исаак, простите, — начал было Игорь.

— Не-о-пе-ра-бель-но, — по слогам произнес врач.

Игорь выдохнул и… расправил плечи. Странно, но после этих слов ему как будто стало легче. Ну да! Появилась некая определенность!

— Есть лекарство, которое может не только снять боль, но и…

— Дядя Исаак, только честно… Что-то может помочь?

— Официальная медицина на современном этапе развития таких средств не имеет.

Игорь хорошо знал: если дядя Исаак перешел на официальный тон, то он что-то не хочет говорить.

— А неофициальная?

— А о ней я имею крайне смутное представление… Кстати, там твоя сестра за дверью томится.

— Я думаю, мелкой не стоит все говорить…

— Плохо ты знаешь Нюську: она раньше врачей получила все твои анализы, — рассмеялся доктор.

— Понял… Нюсь, заходи! — крикнул Игорь.

Дверь отворилась и на пороге появилась Аня. По лицу было видно, что плакала, но перед входом взяла себя в руки.

— Привет, рыжая!

— Привет… Я тут тебе груши принесла и инжирные персики, как ты любишь…

— А Вовка ничего не передавал? Например, Хеннесси?

— Ну да, вы с моим мужем два сапога пара… В больнице нельзя спиртное. Скажите ему, дядя Исаак!

— Мне теперь, Нюсь, все можно! — расхохотался Игорь.

Нюська напряглась и задергала нижней губой, что означало: сейчас разревусь. Исаак Лейбович из-под бровей строго посмотрел на больного.

— Ну вот, только реветь не надо! Иди сюда… Сядь… Как детвора твоя, мать-героиня?

— Нормально, что им сделается…

— Как у Вовки дела? Он остров купил?

— Ага… он купил три острова и строит там экодома! «Построим свой рай и переедем», — говорит. А может, и еще купит…

— Красавчик! Вот повезло тебе с мужем, Нюсь. Вы пятого рожать не надумали? А то каждые два года как часы, и тут такая задержка…

— Да ну тебя…

Нюся надула губы и посмотрела на брата.

— Я это… Анаитке позвонила…

— Епрст! Нюсь, нафига?

— Ну, это же Анаит!

— И что?! Больше, надеюсь, никому?

— Не… Честное слово…

— Так…

Исаак Лейбович закрыл карту, посмотрел на ребят.

— Ладно, пациент… Отдыхай. А мы с Нюсей пойдем.

— Да, пойдемте, — Нюся чмокнула брата в щеку и хмыкнула носом. — Я к тебе завтра приеду.

— Зачем? Ты что, каждый день мотаться будешь?

— Ну и что?

— Тогда скажи Вовке, пусть сыру мне купит, он знает, какой. Ну и любимый напиток…

— Дядя Исаак, он опять за свое!

— Ну, хочет — пусть выпьет. Ты же видишь, он принял решение, это его выбор… Только немного…

— Так они «немного» не умеют…

— Ладно, отдыхай, Игореша.

— Спасибо вам за все… Кстати, дядя Исаак, мы там что-то должны? В смысле денег…

Исаак Лейбович остановился и внимательно посмотрел на Игоря, словно впервые его увидел.

— Я имею в виду, персоналу там… За отдельную палату…

— Ничего…

— Спасибо вам еще раз.

— На здоровье!

Дверь закрылась, и Игорь откинулся на подушку. «Блин, нужно было сказать Нюське, чтобы ноутбук мой принесла, документы по бизнесу все там… Смешно… Какой-то бизнес… Интересно, сколько мне реально осталось… А бизнес перейдет Вовке с Нюськой… Надо же, как мысли текут: стоишь на краю могилы, а думаешь о всякой фигне… Почему-то о вечном никак не думается… И страха нет… Скорее, наоборот… Облегчение какое-то».

Неожиданно дверь с шумом распахнулась и в палату вошла высокая брюнетка в красной кожаной куртке. Игорь приподнялся на кровати и улыбнулся неожиданной гостье.

— Опа! Кого я вижу!

— Так! Помирать, значит, надумал?!

— Анаит-джан, как я рад тебя видеть! Как дела, дорогая?

— Как?! Каком кверху! Друг при смерти и молчит! Если бы Нюся, солнышко мое, не позвонила, я бы и не узнала?!

Анаит была во всех смыслах уникальная женщина. Наполовину армянка, наполовину бурятка она совершенно не походила на своих родителей. Высокая, статная, с миндалевидными глазами, она легко сводила мужчин с ума, и так же легко могла довести любого до бешенства. Ее колкий язык бил всегда в цель. Исключением был только Игорь. Они всегда потрясающе ладили. Анаит говорила, что это кармическая связь, и он ее брат из прошлой жизни. А Игорь все время подшучивал по этому поводу. Однако это была, наверное, единственная в его жизни красивая женщина, с которой он не переспал. Но что еще удивительнее — и попыток не делал…

— Ты че шумишь? И где гостинцы умирающему?

— Даже не думай такие вещи при мне говорить!

— Сама начала.

— Ладно… Стаканы есть?

— Конечно, — рассмеялся Игорь, — это же больница!

Анаит поставила пакет на стол и начала выкладывать продукты.

— Так… чечил, дор блю, сент-агюр, камбацола, лимон, шоколад и фляжка Хеннесси.

— А что так скромно? На пол-литра денег не хватило?

— Ты в больнице!

— И че? Тоже мне аргумент! Ладно, наливай…

— Ок, давай, Игорь Владимирович!

— Давай, наше здоровье…

Игорь с удовольствием выпил коньяк и, отломив маленький кусочек сыра, начал его медленно рассасывать.

— Обалдеть, как вкусно! Свежайший сыр… Спасибо, родная, порадовала… Вообще жить хорошо… Ты чего? Анаитка?!

Анаит слегка вздрагивала… Впервые Игорь видел ее плачущей. Он вообще не любил женских слез, а уж когда начинали плакать близкие…

— Прости… Я больше не буду… Прости…

— Ладно… Ниче… Давай еще по одной… Подожди, а ты чего это бухаешь? Ты не за рулем?

— He-а, я ее в сервис отвезла… на ТО…

— А… Ну тогда…

— Гошка, выслушай меня… Только не перебивай… Мне Нюська все рассказала… Я знаю, что это неоперабельное и что лекарств от этого пока нет. Но на днях приедет мой родственник из Бурятии. Он шаман…

— Я надеюсь, он с бубном приедет?

— Гош, я серьезно! Ну а что?! Почему не попробовать?

— Ну да. Терять-то собственно нечего… Ладно, давай своего шамана. Тем более, если ты чего в голову себе вбила, то это надолго…

— Тут ты прав. К тому же такие придурки, как ты, от болезней не помирают… Вот со скалы сорваться или пулю в попу получить — это твоя тема!

Игорь расхохотался и налил еще по одной:

— Ладно, давай, родная… За жизнь, во всех ее проявлениях, включая смерть!

— Да ну тебя… Не буду я за это пить!

Через два часа, когда Анаит ушла, Игорь взял мобильный и открыл записную книжку:

«Да, мощная картина… Друзей вроде много, девок куча, а поговорить не с кем… И коньяк не идет… Так одну рюмку и выпили всего… Ну да, какое в больнице веселье… Нужно было домой пойти, все равно завтра пятница, а в выходные в больнице вообще делать нечего… И сон в голову не идет…».

Игорь лег на спину и закрыл глаза: «А как бы я прожил жизнь, появись сейчас второй шанс? Так же… Также, но осознанно… Женился бы? Нет… Ну, то есть может быть, но не на тех, кого знаю… А вообще, я весело жил… Ну вот, уже в прошедшем времени о себе… А страха почему-то так и нет… Я всегда думал, что буду бояться смерти… Вот забавно, сам себя не знаю…».

— Люди вообще о себе практически ничего не знают, — раздался рядом спокойный голос. Игорь аж подпрыгнул от неожиданности:

— Вы кто?!

— Шаман, — тихо ответил гость. — Не хотел вас будить, но я смотрю, вы в диалоге с собой?

— А-а-а-а… Вы от Анаит? А я, видимо, вслух заговорил?

— Да… немного… Ну что, поедем?

— Куда?

— На природу.

— А мне сказали, завтра еще какие-то процедуры… И Исаак Лейбович…

— Я обо всем договорился и карета подана…

— Ну, если так…

Игорь медленно переполз с кровати на инвалидное кресло.

— Удобно? Тогда по коням…

Машина у шамана оказалась вполне приличная. Внедорожник лендкрузер, не последняя модель, но в отличном состоянии и с потрясной аэрографией… Сова на фоне луны. Вообще Вадим, как представился его новый знакомый, не был похож на шамана. Скорее на бизнесмена среднего уровня. Лет на вид около тридцати пяти, коротко стрижен. Словом, приятный парень. Игорь представлял себе, что придет какой-то дед, восточной внешности, и будет долго бить в бубен, а тут… И еще, все время было такое чувство, что они давно знакомы. Даже стиль речи был один, как будто выросли вместе.

— Вадим, все хотел спросить, а бубен у тебя есть?

— Нет, — рассмеялся шаман, — я не получал посвящение на бубен, отказался.

— Почему?

— Не хочу… Шаман всегда знает, сколько бубнов он проживет.

— Это как?

— Как последний бубен порвется или сломается, так и шаману пора уходить.

— Как у вас все серьезно…

— Ты поспал бы? Дорога дальняя, а ближайшие три дня у тебя напряженные будут…

— Можно… Да что-то сна нет, не идет…

— Ну, это поправимо, — с этими словами шаман достал из бардачка фиолетовую жидкость и капнул Игорю на ладонь.

— Вот, разотри по ладоням и вдохни… вдохни, не бойся.

Жидкость пахла цветами. Аромат казался очень знакомым, но при этом каким-то изменчивым.

— Фиалки, что ли?

— Может, и фиалки… не знаю…

* * *

— Подъем… Приехали.

Игорь медленно открыл глаза. Совсем стемнело, воздух был теплым, плотным и очень знакомым… Запахи детства… И опять фиалки… или сирень…

— А который час?

— Не напрягайся, здесь нет времени.

Игорь достал мобильный и нажал клавишу вызова.

— И связи тут никакой нет.

— Странное место…

— Да, бывшая база одной разведгруппы.

«Во, авантюра, — подумал Игорь. — А впрочем, авантюры всегда были моей стихией. Вот и почудим. Спасибо Анаит, развлекла напоследок — вот что значит друг».

Игорь медленно переполз из машины в кресло, и Вадим покатил его к дому.

— Мне бы это… в туалет…

— Да конечно… поехали…

Шаман повернул направо и двинулся вдоль грядок. Участок оказался достаточно большим, соток 40, может, и больше, в темноте не разглядишь.

— Вот… свет тут на солнечных батарейках и там еще таймер с датчиком движения, так что гасить не нужно, закончишь — зови.

Вадим развернулся и пошел к дому.

«Ну, здорово, а как я тут переползать буду?» — нахмурился Игорь. Но оказалось все не настолько сложно, благодаря массе толстых ручек.

— Надо же, деревня, а все продумано… Вадим! Вад-и-им!

— Иду! Так… поехали в дом.

— Поехали…

Домишко оказался небольшим, но очень уютным. Самодельная мебель, выдержанная в стиле «Охотничий домик», отличалась не только прочностью, но и неким изяществом. Вадим возился у печи и что-то напевал себе под нос. Игорь подъехал к дальней стене, на которой висела картина. Странный круг с крестом внутри и письменами по периметру.

— Это мандала, я ее из Тибета привез, — заметил Вадим.

— Да, я видел такие в магазине… Но забыл, как называется… А что там написано?

— Мантры.

— Это что значит?

— Ну, это типа молитвы, только повторять нужно точное количество раз.

— И что, помогает?

— Вот ты и проверишь, — рассмеялся Вадим. — Ну что, готов?

— К чему?

Игорь обернулся: в руках у шамана была машинка для стрижки волос и маникюрные ножницы.

— К смерти.

— В смысле?!

— В том смысле, что ты имеешь счастливую возможность умереть по собственной воле… Ты готов?

— Ты меня убьешь?

Вадим покатился со смеху.

— Маникюрными ножницами? Ну, это вряд ли. Ты хоть и инвалид на коляске, но мужик здоровый, отпор, наверняка, дашь… Нет… Ты можешь пройти смерть сам, осознанно сделав такой выбор.

— Что, вот так, без подготовки?

— А ты ожидал, что Ангел Перехода будет дожидаться твоей готовности?

— Ну, не знаю… Как-то…

— Что, страшно?

— Нет, неожиданно… Ладно, давай… И что для этого нужно?

— Постричься и состричь ногти.

— И все?

— Пока все.

— А потом?

— А потом я буду тебя хоронить… Ты, пока я буду тебя стричь, пожуй вот эту травку.

— Наркотик, что ли?

— Почему у тебя все с какими-то опасениями… Ты уж, если доверился мне, так иди до конца. Или давай назад поедем.

— Нету никакого назад…

Игорь взял траву и начал ее жевать. Странная вещь… Вообще никакого вкуса нет…

Вадим зажужжал машинкой и на газету посыпались волосы.

— А почему трава без вкуса?

— Она такая, какая жизнь у человека, который ее берет в рот.

— В смысле?

— У кого горечь, у кого сладость, а у тебя вообще без вкуса…

— Хочешь сказать, я жил без вкуса?

— Не в этом дело. Может, ты вкус все пытался где-то на стороне искать, а не в себе? Ты уверен, что жил, а не метался? Авантюры, парашюты, мотоциклы, девчонки… Зачем столько суеты? Ты от чего бежал-то?

Игорь заглотнул траву. По его щекам медленно потекла слеза.

— От страха… и от себя… знаешь, я трус… это я все доказать хотел, что орел… а на самом деле трус… И когда Алена забеременела, я ведь обрадовался, что она не оставила ребенка… страшно стало… страшно, что придется остановиться и посмотреть на себя.

— Понимаю…

— Понимаешь?! Не думаю…

— Так… Готово…

— И что теперь?

— Спать.

— А потом?

— Потом будет потом…

Вадим постелил Игрою на кровати, а сам устроился на полу, подстелив овечью шкуру.

— Спокойной ночи.

— Ага…

Едва ли эту ночь можно было назвать спокойной. Сперва выли волки, и как следствие, залаяли все местные шавки. Потом завыл ветер, и началась гроза. В общем, не ночь, а какофония. Сон тоже был каким-то тяжелым, Игорь просыпался раз десять, как ему казалось. Нормальный крепкий сон пришел только под утро.

— Утро доброе! Подъем, уважаемый… Помирать пора…

— Что? Ада… Доброе… Наверное…

— Поехали, умоешься.

Выехав во двор, Игорь вдохнул полной грудью. И опять запахи детства. Полынь, пыль, сосны — все перемешалось в воздухе этого странного места.

— Как быстро после грозы высохло все.

— Грозы? Какой грозы..? Ночь была очень тихой…

— А собаки чего лаяли? И волки?

— Тут собак на сто верст вокруг нет. Про волков не скажу, не знаю… Да ты не напрягайся, просто у каждого своя ночь перед переходом…

— Перед каким переходом?

— В новое качество.

— Какое?

— Ну, это от тебя зависит…

— Загадками какими-то говоришь…

— Нет, прямым текстом… Скоро поймешь.

От умывальника Вадим повез Игоря вдоль ровных грядок в сторону леса. Где-то вдали запел соловей. Игорь поднял голову к небу. Ласточки летали так высоко, что их едва было видно. «Какой у неба красивый цвет, почему я раньше этого не замечал?». Коляска замедлила ход. Игорь посмотрел себе под ноги и увидел глубокую яму и свежий холмик, увенчанный лопатой.

— Ну вот…

— Это что?

— Твоя могила.

— И что дальше?

— Вот, это вчерашняя трава, пожуй… Шапку одень, чтобы голова не мерзла… Я тебе дам канаты и опущу тебя на дно, потом положу сверху палки и засыплю тебя землей…

— А когда откопаешь?

— Когда ты готов будешь.

— И как ты узнаешь?

— Не боись, ты не первый… И, наверное, не последний…

С этими словами Вадим поднял Игоря, посадил его на брезентовый коврик и, обвязав канатом, начал медленно опускать в яму.

— А инструкции какие-то есть?

— Есть… Вспомни, как ты жил…

— И все?

— А тебе этого мало?

Со дна могилы Игорь слышал, как шаман медленно засыпает землей доски, укрытые брезентом. Потом все стихло. Игорю показалось, что он слышит пение, точнее монотонное завывание. Перед глазами медленно потекли события жизни. Детство… Ругающиеся родители… Вечно спящий дед… Прибалтика, первый раз увидел голую девушку, которая переодевалась… Сколько мне сейчас… 10–11? Школа… Жуткая математичка… Все про партию и правительство пол-урока нам рассказывала… Друг Вовка… И красавица Ира… Ей по очереди весь класс в любви объяснился… Катюша… Первая любовь… Студенчество… Странно… Последних лет как не было… Как будто и не жил… А вроде и карьера, и дом, и машины… А жизни нет… Игорь не плакал, слез не было, просто трясло, трясло от обиды и от осознания, что все возможности были, а жизни не было… Это не просто тошно, это… Вновь мелькнуло детство, горы… «Как далеко я могу видеть горные хребты?». Постепенно тело стало легким, почти воздушным, в точке между бровей что-то пульсировало.

Медленно появился из темноты святящийся шарик… Затем другой… Третий…

«Опа! Это же Леха! Ты же умер десять лет назад?!». Леха с удивлением смотрел на Игоря. Еще кто-то… Дед? Какой молодой… Отец! Чего они так удивляются? В смысле, что я тут делаю…

«Я умер! Как это, не может быть? Я еще буду жить? Долго? А вы где сейчас все? Каждый в своем месте…

Или гуляете… Не понимаю… А что, тут у каждого и дом есть? А мой? Класс! Как туда попасть? Захотеть… И все?! Господи, ну конечно… Это… Это мой дом! Как здесь здорово… Вот это, я понимаю, архитектура… А вид! А здесь я люблю сидеть и просто думать… Тихо, спокойно… Теперь я знаю, куда возвращаться, когда трудно… Эй! Эй!!!! Я не хочу назад!!! А можно я еще тут побуду?! Кто меня ждет? Она? А кто она? Эй, пацан, а ты кто? Скоро встретимся? Кого-то ты мне напоминаешь… А вы кто? Вы мой… Сколько любви… Мастер, спасибо за все…».

Игорь слегка приоткрыл глаза, ему на лицо падали комья земли.

— Але, товарищ, поаккуратнее! Блин, такое кино не досмотрел…

Над головой появилась ухмыляющаяся физиономия Вадима.

— Ну что, сам вылезешь или помочь?

— Ни че мне не нужно…

Ругаясь и отплевываясь от грязи, Игорь подтянулся на руках и вылез из ямы. На улице темнело…

— Очень сильно… И долго я там пробыл?

— Долго… Пошли.

— Пошли… Я многих знаю, из тех, кого встретил, но не помню, как зовут. И Мастера знаю… всегда знал, а сколько любви в нем… Подожди… я же сам иду! На своих ногах! Ты видишь?!

— Вижу, вижу… Ты только не кричи… Я еще и слышу хорошо…

Игорь остановился и взял Вадима за руку:

— Я… — на глазах у Игоря выступили слезы — Короче, я твой должник… Спасибо за все… Сейчас опять разревусь… Блин…

— Ты не сдерживайся. Это тоже часть жизни…

— Вадим, а ведь мы с тобой братья… Из одной семьи… той семьи…

Вадим улыбнулся и крепко сжал руку Игоря.

— Да… Я знаю… У нас самая замечательная семья, но на земле мы редко встречаемся. Предпочитаем учиться в одиночку или с другими… У нас особые контракты на жизнь.

— Какие?

— Нет, это уж ты сам разбирайся… Ладно, поехали домой, по дороге поговорим.

— Есть хочется… Ужас как…

— Кефир есть. Вот, держи.

— Отлично!

Подойдя к машине, Игорь почувствовал, что он где-то уже видел это событие. И знает заранее, что произойдет. Вот, сейчас подойдет Вадим и протянет ему бумажку. И точно, Вадим достал из кармана три листа и протянул Игорю.

— Это что?

— Выбери одну — это твое новое имя. Если хочешь, конечно…

Игорь медленно вытянул бумажку с именем.

— Странное слово, но звучит красиво…

— А что оно означает?

— Воин духа.

— И что теперь? Предлагаешь поменять паспорт?

— Нет, я даже больше тебе скажу… Не говори его никому… Ты получил посвящение… Через некоторое время ты получишь еще одно имя, вот его ты можешь говорить. Но только избранным…

— Типа, тебе можно.

— Ну, это уже сам решай… Меня, например, зовут Тор…

— Очень приятно!

— Взаимно.

— А как ты стал шаманом? Ты этим всегда занимаешься?

— Нет, что ты… У меня бизнес, оптовый. Китайским чаем занимаюсь… Вот держи, «да хон пао», офигенный чай.

— Спасибо… А как посвящение получал?

— У каждого свой путь… А посвящение — просто получил уведомление, что пора…

— Это как?

— Скоро сам поймешь.

— Да, из тебя много информации не вытащишь.

— Не хочу сбивать или на что-то настраивать, тебя я же не знаю, как ты будешь проходить… А шаман — это условное понятие, маг куда точнее…

— Почему?

— Как бы ты перевел слово магия?

— Не знаю… Наверное, могу я…

— Ай, молодца! Вот именно… Маг — тот, кто понял, что может, и сделал то, что должен…

* * *

Игорь шел по бульвару и любовался. Он любовался всем — травой, людьми, собаками… Лето, солнце… Счастье… Люди, идущие навстречу, казались родными. На углу у МХАТа он увидел знакомую фигуру. Тихо подойдя сзади, Игорь шлепнул ее по попе. В ту же секунду, практически без паузы, он получил звонкую, тяжелую оплеуху и расхохотался.

— Анаит-джан! Узнаю крепкую руку!

— Гошка! Придурок! Напугал!.. Ты где был?! С ума сошел?! Мы тебя месяц ищем! Ты… Подожди, ты ходишь?! Сам?! Гоша, родной!!!

Анаит бросилась ему на шею и крепко обняла.

— Ты это, — прохрипел Игорь, — задушишь…

— Гошка, как?

— Как? Так. Я с твоим шаманом на практику ездил… Ты же сама его прислала…

Анаит сделала полшага назад и внимательно посмотрела Игорю в глаза.

— Он умер… Мы в пятницу с тобой поговорили, а в субботу мне позвонила тетя и сказала, что он умер.

— Так… Не понял… А сколько ему было?

— Почти девяносто. Сказал, что устал жить и вообще ему все надоели, и он домой хочет, и умер…

Но это еще не все. Тетя сказала, что он тебе письмо оставил.

— Мне?!

— Да! Сказал: передай тому парню из Москвы, к которому я не приеду, как обещал.

— Письмо с тобой?

— Да… вот…

Игорь медленно открыл конверт. На белом листе аккуратным почерком было написано:

Теперь ты — шаман

Филин

День начался на редкость сумбурно. Впрочем, и вчерашний вечер был не лучше. Расставания всегда проблема, а если речь идет о женщине, с которой встречался больше семи лет, то это большая проблема. Словом, неприятности плавно перетекли в новый день. Вообще-то, Вадим был человеком сдержанным, но сегодня у него это получалось с трудом. Хаос! Сперва не зазвонил будильник, затем он обнаружил, что вчера в конторе забыл документы от машины… А напоследок выяснилось, что на мобильном кончились деньги. Волшебно день начинается! И это при том, что сегодня в 11:00 он должен попасть на важнейшие переговоры с манагером из одного гипермаркета. Для небольшой фирмы это было крайне серьезно.

Ну, хорошо, предположим, без машины вполне можно обойтись, тем более что в центре по четвергам гарантированно пробки. Но мобильный нужно оплатить срочно. И тормозную секретаршу нужно будет сперва порвать, а потом уволить. Сказал же ей, чтобы оплатила. Погода, впрочем, тоже не радовала. Дождь, холод и, как следствие, грязь по колено. В новых туфлях «Бали» топать по этой грязи не доставляло никакого удовольствия. А тут еще шнурок развязался. Вадим присел на скамейку и стал аккуратно завязывать его.

— Филин — твой зверь?

— Чего?

Вадим поднял голову. Рядом с ним присел по-спортивному одетый старичок. Вадик автоматически посмотрел на его обувь. Надо же, какие модные кроссовки у деда. Привычка определять статус человека по обуви выработалась у него давно. Впрочем, методика уже дважды давала сбой.

— Я спрашиваю, твой зверь — филин?

— Какой филин? Понятия не имею…

— А ты задумайся, может, это твой зверь силы.

— Спасибо, я подумаю на досуге.

«Каких только психов не ходит по улицам родной столицы! Так, все, в бой». Вадим зашел в метро и взглянул на турникеты. В последний раз он спускался в подземку, когда ездили по пластмассовым жетонам. «И сколько стоит радость общения с народом?». Вадим подошел к кассе и достал пятитысячную купюру.

— На одну поездку.

— Мужчина, а помельче нету?

— Увы…

Кассирша что-то злобно буркнула, положила проездной талон, несколько крупных купюр и отсыпала горсть мелочи.

«Ну, зашибись! Теперь еще и полведра железных денег в кармане будет. Нет, нужно взять себя в руки: нельзя ехать на ответственную встречу в таком состоянии, порвут, как Тузик кепку».

Вадим прошел в середину платформы. «Может, народу будет немного и можно будет сесть».

Так, собственно, и оказалось. Сев в угол, он закрыл глаза и попробовал сосредоточиться на основных задачах дня.

Через несколько минут он почувствовал странное шуршание за правым плечом.

«Так, все, уже и глюки пошли. Может, филин прилетел, про которого дед говорил, — ухмыльнулся про себя Вадим. — Тогда прощай, крыша…».

Интересно, а что значит «зверь силы»? Он попробовал представить себя филином. «Любопытно, почему именно филин». Постепенно мысли стали сами собой уходить и появились какие-то новые ощущения. Через пять минут Вадим стал ощущать себя филином; он как будто слился с ним. Удивительно, какое спокойствие и уверенность. Еще через минуту он понял, что вполне может смотреть, не открывая глаз. Причем, это его нисколько не удивило. Казалось, что так было всегда, просто он забыл об этом. Надо же, какая забавная вибрация прямо передо мной. Вадим медленно открыл глаза. Напротив него сидела молоденькая девчушка в ярких гетрах и внимательно читала книгу, перевернутую вверх ногами. «Так… видимо, я тут не один сумасшедший».

С некоторых пор он крайне серьезно стал относиться к тому, кто садится напротив него. Ему казалось, что это определенный знак. Вадим снова закрыл глаза. Он нарисовал в своем воображении девчонку с книгой. «Ну, конечно! Это просто старая книга, и обложка отвалилась, а читает она, как все нормальные люди». Стало весело и при этом как-то удивительно спокойно. Вадим открыл глаза. Октябрьская? Уже? Ему показалось, что прошло всего десять минут, как он сел. Впрочем, это уже не важно, теперь наверх и в контору.

В офис он не вошел, а скорее влетел. Причем, сделал это совсем легко, без напряжения. В дверях встретился взглядом с секретаршей.

— Через пять минут мне нужны все документы по китайцам и все сертификаты на чай.

Войдя в кабинет, привычным движением скинул пальто и метнул кепку на вешалку.

Еще через минуту в дверь постучала секретарша. Вадим взглянул на часы, минуты полторы прошло. Это больше, чем рекорд.

— Вот, вы просили. Да, я вчера оплатила телефоны, но сказали, что деньги поступят на счет только сегодня, у них там что-то зависло. Вам что-нибудь еще нужно?

— Чай.

— Колодец дракона?

— Точно! Как угадала?

— Не знаю.

«Ладно, пожалуй, не будем пока ее увольнять». Вадим медленно опустился в кресло. «Теперь все документы, сертификаты, что там еще? Визитка менеджера! Как его там? Борис Глебович… Ах да, документы от машины не забыть. И как только вчера гаишники не остановили. Мотался полдня по всему городу без документов. Так, ну что? Пора в бой?».

Офис у Бориса оказался на редкость посредственным, даже похвалить было нечего.

Впрочем, и сам хозяин старался не выделяться. Документы читал с прямой спиной и видом великого специалиста по всем вопросам. «Опытный жучило», — отметил про себя Вадим — и не ошибся. Диалог пошел в жанре «что тебе, сынок, нужно?». Типа, мы крупная контора и откаты у нас серьезные, а вы никто и звать вас никак, и говорю я с тобой только потому, что ты по звонку от солидного банка. Точнее, от одной сотрудницы, которая мне нравится. Естественно, вслух говорились комплименты о документах и тщательности собранного материалам по чаям и их свойствам, а также сыпались жалобы на бюрократическую систему гипермаркета. Она, видите ли, с трудом пускает новичков и чужих. Короче говоря, молодец, что пришел, а теперь топай обратно в свою нору и приходи, когда подрастешь. В общем, когда Вадим было уже собрался откланяться, он заметил, как мимо окна медленно пролетела какая-то тень.

«Филин… А почему бы нет? Терять-то собственно нечего». Вадим выпрямил спину и постарался максимально точно вспомнить все качества филина, которые давеча смог уловить. Буквально через несколько секунд пришло спокойствие и ощущение, что мысли и эмоции находятся под контролем. Взгляд стал спокойным и уверенным. Собеседник немного занервничал, но быстро взял себя в руки. Неожиданно для самого себя Вадим вдруг заговорил совершенно по-другому.

Казалось, это Борис пришел к нему на прием. Причем за несколько секунд изменился не только стиль разговора, но и голос, и манеры собеседников.

— Мы предлагаем вашему гипермаркету не просто разовую акцию, а, на мой взгляд, интересный долгосрочный проект. К тому же, мы работаем с Китаем напрямую, очень давно и вполне успешно. И, мне кажется, ниша хороших чаев по адекватной цене, плюс хорошего качества еще не занята полностью.

Вадиму показалось, что на его глазах меняется не только хозяин офиса, но и атмосфера в комнате. Борис взял еще раз документы и, наклонившись к столу, внимательно что-то прочел.

— А вы можете увеличить партию товара?

— Конечно. В любом объеме.

— В пять раз можете? Мы как раз открываем новую точку.

— Нет проблем.

— А по срокам?

— Когда удобно? Часть товара можем — в ближайшие дни.

— Во вторник?

— Легко…

— Ну что же, замечательно. Думаю, все будет хорошо.

— Отлично. Тогда, я в пятницу пришлю вам все документы, и что там еще понадобится.

— Вам девочки на имейл скинут всю инфу.

— Замечательно, тогда до встречи и удачи вам.

— Взаимно.

Вадим вышел на улицу и вздохнул полной грудью. Это было сильно: Борис про откат даже не заикнулся, однако Вадима эта ситуация не удивила. Опять появилось ощущение, что так и должно быть. Он взял мобильный, набрал номер и пошел в сторону своего офиса.

— Алло? Ни хау! Да, я тоже рад тебя слышать! Ты можешь увеличить партию в пять раз? Алло! Ты где там? Да, в пять раз… Нет, не сошел… никакой предоплаты… Не вчера с тобой работаем. Да, по всем позициям… Сроки? На следующей неделе. Да… Нет, это не шутка. Короче, ты можешь? Ну, тогда сделай. О’кей, вечером созвонимся… Привет супруге. Все, давай… Удачи.

Вадим остановился и огляделся по сторонам. Ну и зачем в офис идти? Сейчас сойдет и «Шоколадница». В кафе в это время народу было совсем немного. Вадим сел в кресло и открыл ноутбук.

— Меню.

— Девушка, не уходите. Мне «Колодец дракона» и малиновое варенье. А меда у вас нет?

— Есть.

— Надо же! Тогда мед.

— Хорошо.

Вадим погрузился с головой в интернет. Он уже много лет вынашивал идею «чайного домика». Все, что было в столице подобного типа, было либо дорого, либо глупо, а чаще: и то, и другое.

— Ваш чай.

— Спасибо.

Вадим поднял голову и увидел рыжеволосую девушку за соседним столиком.

Ух, ты, какая! Он надел очки и стал краем глаза разглядывать незнакомку. Красотка скинула свою пелерину и грациозно откинулась в кресле.

— Генмайча, пожалуйста, и вишневое варенье.

«У рыжей хороший вкус». Вадим с интересом разглядывал девушку. И руки красивые. Медленно попивая чай, она что-то упорно пыталась найти в своем органайзере. Ее поиски прервал телефонный звонок.

— Да… Я не мшу найти его данные… Записала, а куда, не помню. В «Шоколаднице». Хорошо, сейчас буду…

Красотка положила на стол деньги, одним движением накинула на себя пелерину и взяла сумку. «Ничего себе скорость, а сколько грации в движениях». Вадим поднялся и проследовал за рыжеволосой. «Нужно хоть номер машины ее запомнить». Незнакомка легкой походкой подошла к белому внедорожнику инфинити. Вадим медленно перевел себя в состояние «филин», как он это начал называть, и попробовал слегка воздействовать на уходящую красавицу. Она на мгновенье остановилась и взглянула на преследователя. В следующую секунду Вадим почувствовал, как перед ним выросло странное препятствие. Причем, это была не стена и не гора: препятствие было живым и не пускало его в сторону рыжеволосой. «Рысь, мелькнуло в голове… Почему именно рысь?» Красотка прыгнула в машину и рванула по Ленинскому. В тоже мгновенье живое препятствие как будто растворилось в воздухе. «Так… Что это было?». Вадим замер в недоумении. Он почувствовал, как его самоуверенность медленно испаряется. «Ну да, я тут, видимо, не один такой крутой. Нужно учиться, но у кого? И где искать таких Мастеров? Стоп! Ну конечно! Дед! Дед, который задал вопрос о его звере!».

Вадим прыгнул в машину и на всех парусах помчался домой. По дороге вспомнил, что так и не срисовал номер машины этой красотки.

«Ну, ничего, если судьба, еще встретимся». Буквально через двадцать минут Вадим выскочил на аллею, ведущую к его дому и, о чудо, дед сидел на скамейке. Запрыгнув на бордюр аллеи, Вадим заглушил двигатель и привычным движением открыл дверь.

«Нужно будет как-то начать разговор, а, впрочем, как пойдет, так пойдет».

— Филин, вы были правы…

Начал он без предисловий.

— Чего?

— Мой зверь — филин.

Старичок внимательно посмотрел на молодого человека.

— А мой зверь — соседская собака, которая на дверь в подъезде мочится…

Дед встал с лавки и пошел в сторону парка.

— Подождите, я думал, вы меня научите…

— Чему? Я ничего не преподаю…

— Такя… это…

Вадим замялся. Ситуация и впрямь выглядела нелепой.

— Ну да, извините…

Сделав несколько шагов по направлению к машине, Вадим обернулся.

— Я просто поду…

На аллее не было ни одного человека. Дед как сквозь землю провалился. Вадим ошарашенно оглядывался по сторонам, пытаясь понять, что произошло.

«Нет, что-то тут не так. Ты меня не обманешь, старый пень. Я тебя из-под земли достану».

Следующие три недели пролетели как одна. Работы было невпроворот, но Вадим успешно с этим разбирался. Причем, чем больше появлялось дел, тем больше появлялось сил и возможностей. Его буквально распирало от энергии.

Неожиданно для себя он возобновил утренние занятия рукопашным боем. Еще через неделю ему захотелось музыки и, вспомнив свою замечательную школу, он стал брать уроки игры на фортепьяно. В общем, удавалось все. Вот только деда отыскать не получалось. Тот будто испарился. Соседи, все как один, уверяли, что видели и знают его. Многие с ним разговаривали, но никто не мог сказать, в каком доме он живет. В общем, симпатичный старичок появлялся из ниоткуда и исчезал в никуда. Хоть с милицией разыскивай. Впрочем, и такую возможность Вадим не исключал. В далекие девяностые на него пытались заводить уголовное дело, а на кого тогда его не заводили? Так вот, вел это дело замечательный опер Дима. Через некоторое время они подружились, и Димон рассказал ему за бутылкой «Абсолюта», что дело липовое и состряпал его партнер и близкий друг Вадима Толян. Короче, с Толяном он интеллигентно распрощался прямым ударом в нос и апперкотом, а с Димкой дружат по сей день. Тот уже давно не служите милиции, а устроился в банковскую систему безопасности. Короче, есть у кого совета спросить. Однако, и Димка сказал, что для поиска маловато информации. В общем, все бы хорошо, но деда найти так и не удалось. В прочем, Вадим не унывал: если цель поставлена верно, средства найдутся. Тем более, течение жизни значительно ускорилось.

В связи с последними событиями в бизнесе возник вопрос о расширении и общем пересмотре стратегии фирмы. В конце месяца нужно было ехать в Китай. Вадим любил путешествовать, и даже когда это были рабочие поездки, старался посетить разные интересные места. Вот и сейчас решил не упускать возможности и после переговоров съездить на два-три дня в горы Удан провинции Хубэй. Он много слышал о тамошних красотах и удивительных монастырях. Решив со своим другом и партнером Мином неотложные вопросы, Вадим засобирался в Хубэй.

— А почему именно в Удан? — спросил Мин.

— А почему нет?

— Ну, что… Хороший выбор, приобщишься к Дао.

— Там и правда живут даосы или это так, байка для туристов?

— Я думаю, они везде живут, — рассмеялся Мин.

Вообще, Мин был симпатичный малый. Познакомились они на выставке китайского оружия в Москве и как-то сразу подружились. Общие интересы, занятия у-шу, а тут и совместный бизнес нарисовался. А теперь еще и даосы. Это тоже оказалась очень близкая Мину тема. Он подробно проинструктировал Вадима о поездке и порекомендовал, какие места стоит посетить в первую очередь. Поблагодарив друга, Вадим отправился в путь. За чтением документов и составлением плана дорога пролетела незаметно.

Первое, что порадовало в Удане, это чистота. Городок был полной противоположностью душному Пекину. Чистый, уютный, но самое поразительное, Вадиму казалось, что он знает этот город. Он ходил по улочкам и точно знал, куда нужно идти. Странно, но он мог точно сказать, что будет за следующим поворотом, и его предвиденья сбывались в точности.

Но самое сильное впечатление на него произвел один из даосских монастырей. Вадим чуть не расплакался у его ворот. Его посетило удивительное чувство счастья… Счастье, которое когда-то давным-давно было с ним… Было, но он забыл о нем… В этом монастыре было не просто все знакомо, он был родным. Каждая стена, каждый камешек были чем-то из его прошлого. Все вокруг было его. И конечно, окрестности.

Вадим целыми днями гулял по горам, совершенно не чувствуя усталости и голода. Есть вообще не хотелось. Он даже не понимал, чего ему хотелось. Просто все чувства и мысли куда-то ушли. Ушло время и иногда казалось, что пространство тоже ушло. Миновало несколько дней, пока однажды, в своих блужданиях он не наткнулся на маленькую пещерку, точнее, нишу в скале. Вадим забрался в нее и, постелив на землю рюкзак, сел по-турецки. Закрыв глаза, он сосредоточился на своих ощущениях. «Тихо, спокойно», мысли медленно ушли, вместо них остался только свет. Постепенно он становился все ярче. В какой-то момент захотелось зажмуриться. Вадим рассмеялся: «Я же сижу с закрытыми глазами…». В ледующее мгновение в его голове прозвучал тихий голос:

— Пора!

— Что пора? — спросил Вадим.

— Подтвердить…

Вадим открыл глаза. «Чего подтвердить? О чем речь? И кто это говорил? По-моему, пора домой, пока крышу не снесло окончательно». Вадим медленно поднялся и, разминая затекшие ноги, вылез из пещеры. Уже начинало темнеть.

«Интересно, сколько я тут просидел?». Казалось, полминуты, не больше. Вадим прибавил шагу. Неожиданно поднялся ветер, он дул все сильнее и сильнее. На мгновенье Вадиму показалось, что его кто-то толкает. Он резко обернулся и в следующее мгновенье почувствовал, что падает с обрыва.

— А-а-а!!!!

Неожиданно все снова замедлилось как в пещерке — звуки, движения, даже ветер. Вадиму показалось, что это замедленное старое кино. Он увидел, как мимо него проплывает в небе птица. «Почему она так медленно летит? И зачем? Можно же сесть на ветку и переждать»… Вадим сделал движение рукой и схватился за торчащий из скалы корень какого-то дерева. И в этот момент все пространство снова стало набирать скорость.

— Нет! Какого…?! Э-э-эй!!! Кто-нибудь!!!! Люди!!! Как там по-китайски… все забыл… Ни хау вас всех побрал!!! Э-э-э-э-й!!!

Вадим медленно и очень осторожно начал ощупывать ногами поверхность скалы, на которой он повис. Гладко… Никаких уступов… «Блин! А в американских фильмах всегда какая-нибудь выбоина найдется, а тут — черта с два!» Вадим поднял голову и заметил еще один корень, но он был так высоко, что едва ли до него он смог бы дотянуться. Неожиданно в голову пришла мысль: птица же тяжелее воздуха, но летает… Вадим закрыл глаза и представил себя филином… Нет… Не то… Не идет… Он зачем-то напряг пресс, затем резко расслабил, еще раз, еще, и вдруг почувствовал, как что-то внутри его живота стало сжиматься. Он попробовал напрячься немного больше, и в следующий момент корень заметно провис. Нет… Это не то… Вадим сосредоточился, и шарик в животе стал уменьшаться, еще через секунду в руках исчезло напряжение. Вадим почувствовал, как он становится легче. Медленно и очень осторожно он сделал движение наверх и ощутил, как легко может подтянуться.

Еще движение и вот она, заветная верхняя ветка. Теперь спокойно, дальше за камни, вот он, выступ, еще один, корень… Толчок и ощущение полета… Класс! Вадим медленно спланировал на край обрыва и, сделав кувырок в перед, лег на спину.

— Вау! Ни чего себе… Круто!

Выдохнув, он сел на край обрыва и осторожно глянул вниз… толкнул камешек, лежащий у правой ноги. Тихий стук отозвался в ущелье мелодичным эхом, в этот момент ему стало по-настоящему страшно. Он представил, что могло произойти, и по спине пробежала волна ужаса и опустилась куда-то вниз.

— Ну вот, а ты говорил, что не сможет… — раздался сзади голос.

Вадим резко вскочил и чуть не рухнул от неожиданности обратно с уступа.

— Осторожно, сынок, не стоит быть таким импульсивным.

— Вы?! Вы откуда? Вы что, не слышали?!

На камне у отвесной стены сидели дед в белоснежных кроссовках и невысокий пожилой китаец.

— Это вы?! Вы меня столкнули??! Вы что?! А если бы я разбился?!

— Не шуми.

Голос у деда был спокойный и твердый. Вадим на мгновенье опешил.

— Ты молодец… Доверять самому себе — это самое главное на Пути…

— Чего? На каком Пути?

Сидящий рядом китаец покатился со смеху причем смеялся он так заразительно, что Вадим и дед тоже не удержались. Отсмеявшись, дед поднялся и подошел к Вадиму.

— На Твоем пути…

— К этому… как его… к Дао?

— Нет, — усмехнулся дед. — Дао это и есть Путь… Вартма…

— Не понимаю.

— Не напрягайся и поймешь… Ты что-то хотел спросить у меня на аллее?

— Да… Я хотел у вас… Даже не знаю, как сказать…

— Учиться?

— Да…

— Это можно, вот и Мастер Чен одобряет.

Вадим посмотрел на китайца и поклонился, Мастер снова покатился со смеху.

— Чего он все заливается? — немного обижено спросил Вадим.

— Характер такой, веселый, а потом он принадлежит к ордену пересмешников, они по любому поводу веселятся. Особенно на похоронах друг у друга…

— Ни фига себе… А с головой у них как?

— С головой у них лучше, чем у большинства. Впрочем, они не всегда такие. В обычной жизни ты из него слова не вытянешь… Моя внучка у него училась… Туго, говорит, приходилось сперва — молчать месяцами. Это молодой-то женщине… Да ты ее знаешь… Рыжая такая, на рысь похожа… Это она тебе пинка сегодня дала…

Слева послышался звонкий смех.

— Нечего было на меня так пялиться…

Только сейчас Вадим заметил рыжую красотку, сидящую под склонившейся сосной.

— А еще пытался на меня воздействовать… Наглая рожа…

— Алена!

— Ну, а чего? Он первый начал…

Алена спрыгнула вниз и подошла к деду.

— Ладно, я поехала… удачи, Филин!

— Вадим меня зовут…

— Я знаю… Пока, дедуль…

Алена чмокнула деда в щеку и пошла в сторону Мастера Чена. Вадим с сожалением посмотрел вслед удаляющейся красотке. Дед положил руку на плечо Вадима и посмотрел ему в глаза.

— Ну что пошли, Филин?

— Да… Темнеет уже…

— Меня, кстати, Сергеем Андреевичем зовут.

— А учителем можно называть или наставником?

— Беги от того, кто называет себя учителем.

— А наставником?

— А от наставника беги вдвое быстрее.

— Тогда Мастер?

— Ну, предположим.

— Мастер, а вы куда? Город в другой стороне.

— А с чего ты взял, что мы в город идем?

— Ну, мне в Москву надо… Или не надо?

— Ты сам решай… Если ты про время, то оно не линейно, можешь менять свое положение, как тебе угодно… К тому же, тебе одно задание есть… В Бурятию нужно поехать. Там один знакомый шаман умереть решил, а у него дело осталось.

— И что?

— Заменишь его.

— Я?! Как?! Я же ничего не знаю!

— А как изменить свой вес на скале в одну секунду, ты знал, а как взлететь? Есть только один способ учиться: каждую секунду там, где ты находишься… Ну и терпение, конечно… и не суетись…

— В смысле?

— Одиннадцатое правило ученика: расходуй свою энергию только на то, что для тебя действительно важно…

— А сколько их всего?

— У нас 13…

— И какое первое?

— Первое не правило, а принцип… Желание делает слабее, намерение дает силу…

Дорога

Вася медленно вылез из машины, точнее сказать, выполз. Поясница со скрипом хрустела, а в глазах медленно проплывали какие-то разноцветные шарики. После 14 часов сидения за баранкой мыслей в голове практически не осталось, да и денег тоже. Большая часть заработанного ушла на погашение долгов и на алименты жене. Вася доплелся до ларька с хот-догами и, высыпав на ладонь мелочь, стал изучать содержимое витрины. Выбор предстоял серьезный: либо маленькое пиво и большая сосиска, либо большое пиво и маленькая сосиска. Неожиданно Вася увидел свое отражение в витрине. Сквозь блики бутылок и банок на него смотрел одинокий исхудавший человек, у которого есть только одна цель — выжить. Человек в отражении внимательно разглядывал его. Это было странное ощущение: ему показалось, что он впервые увидел самого себя. В глазах все как-то неприятно помутнело, и Вася понял, что он сейчас расплачется прямо тут, у ларька. Расплачется от обиды и горечи. Он же не такой, не такой, как сейчас, он был совсем другим. Учился, к чему-то стремился, занимался наукой, как ему казалось, нужным для всех людей делом. И вот, он стоит с горстью мелочи у ларька и думает, какую сосисочку взять… В это мгновенье Васю захлестнула волна жалости к самому себе. Это было странное чувство. Тут было все: и обида, и досада, что не понял этого раньше, но главное — было чувство безысходности. Наверное, впервые он по-настоящему понял, что дальше так продолжаться не может. Оторвавшись от своего отражения, Василий мутным взглядом обвел окрестности. Унылая картина февральского Бирюлево, укрытого грязным снегом, оптимизма не добавила. Пересчитав еще раз мелочь и поняв, что пивом тут не обойтись, Вася твердо направился к продуктовому за чекушкой. Вообще-то он не пил, но сегодня это было просто необходимо. Выйдя из магазина, Василий увидел, что в довершении всего его машину запер «мерс». Подойдя поближе, стало ясно, что это надолго. Возле шикарного мерседеса, ругаясь и пиная грязный снег, размахивала домкратом симпатичная блондинка.

— Блин…! Ну че за на хрен!

— Колесо, — спокойно заметил Вася.

— Спасибо… Я в курсе!

— Колесо подложите под машину и башмак под другие колеса.

— Чего?

Блондинка из-под челки посмотрела на несуразного собеседника.

— Ничего… Давайте…

Василий взял из рук блондинки домкрат и привычным жестом раскрутил ручку от себя.

— На нейтралку поставьте и секретку дайте…

— А это что такое?

— Секретка, — медленно начал Вася, — это такая штучка, которая поможет отвернуть одну из волшебных гаечек на колесике…

— A y меня такой вроде и нет… Простите, у вас машина есть?

— Да, вы как раз ее и заперли своим шедевром немецкого автопрома.

— А вы так не сможете выехать? Просто я ужасно опаздываю, — затараторила блондинка, — а машин тут не видно… Вы же водитель, я правильно поняла? Отвезите меня, пожалуйста, я заплачу, сколько скажете…

— Ладно, поставьте на нейтральную, толкнем вас и я выйду.

С третьего толчка «мерс» качнулся и сдал назад. Василий сел за руль своей машины и ловким движением проскользнул между мерседесом и столбом.

— Садитесь. Куда вам?

— Шереметьево. Мне там нужно через 40 минут быть.

— Из Бирюлево?! Даже учитывая, что сейчас воскресенье, это маловероятно… Плюс моя «клава» не мерседес…

— Может, вылет задержат.

— Может, — тихо сказал Вася и рванул с места.

— Ой! Вы аккуратнее, пожалуйста… Я только на встречу опаздываю, а не на тот свет.

— Я вообще аккуратный человек, — заметил Василий.

Это была чистая правда. Он удивительным образом никогда никуда не опаздывал, причем двигался и разговаривал всегда спокойно и ровно. Однажды в студенчестве его все-таки вывел из себя однокурсник из Молдавии, и Вася-таки рявкнул на него. После того случая этот юноша старался обходить его стороной. Вообще Василий был известен как «тихушник», говорил мало и только, когда его спрашивали или когда не было другого выхода. Много лет он занимался Цигун и за эти годы привык к концентрации. Ему казалось, что словами он выбрасывает очень много полезной энергии, и поэтому старался контролировать свои эмоции, хотя очень ценил хороший юмор и анекдоты, но сам рассказывать их не умел.

Постепенно дорога сняла тягостные размышления, и Василий вошел в привычное состояние баланса. Блондинка что-то упорно писала в своем мобильнике и заметно нервничала.

— Девушка, вы если будете нервничать, то проблема только осложнится. Мы не приедем раньше, чем приедем.

— Да… Вы правы… Меня, кстати, Надежда зовут.

— Очень приятно, Василий.

— Взаимно… А вы хорошо ведете машину, легко… Вроде и быстро, и не страшно.

— Спасибо, привычка.

Надежда вынула пакет документов и погрузилась в них с головой. Василий включил магнитолу и из колонок тихо зазвучал саксофон. Дорога и музыка медленно забирали эмоции.

— Ну вот, мы, собственно, приехали, — Вася медленно остановился у бордюра перед входом в аэропорт.

— Уже?! Как быстро! Так, я мигом…

Надежда выпрыгнула из машины и через мгновенье скрылась в дверях зала прилетов. Вася заглушил мотор и вытянул ноги. Странное было чувство: вроде как только недавно было тошно, а вот уже все забылось. Дверь резко открылась и в машину запрыгнула Надежда.

— Опа! Отлично… Все успела… Теперь домой… Ну, в смысле, на Ленинский. Ой… нет, у меня же машина осталась! Поможете мне с ней?

— Да, без проблем.

— Кстати, не хотите у меня работать? Я как раз водителя искала.

— А-а-а… Я еще…

— Работа с понедельника по пятницу, сверхурочные оплачиваются отдельно… Вот договор, сумма там указана. Месяц испытательный срок, а там посмотрим… Только, — Надя внимательно посмотрела на Василия, — алкоголь, как вы понимаете, неприемлем.

Вася удивленно поднял бровь.

— А-а-а! Это? — Он замялся и, достав из кармана чекушку, положил ее на заднее сиденье. — Я ее, это… в бачок омывателя, чтоб не замерзал… Иногда заливаю… Так дешевле… Вроде…

— Да? Не знала… И вот еще что: форма одежды адекватная, пиджак, галстук… Ну, можно и без галстука, но в пиджаке… или рубашке… короче, вы понимаете…

— Да, понял… А за сегодня?

— За сегодня? A-а… Ну да, конечно, пятьдесят евро хватит?

— Да, вполне.

* * *

Следующая неделя выдалась у Василия сложной. Надежда оказалась женщиной требовательной, и как он про себя ее назвал, «реактивной». Ей все нужно было быстро и качественно. Впрочем, через три дня Вася втянулся в ее режим. У него появилось даже время для утренних занятий Цигун. Вообще, было интересно за ней наблюдать: яркая, молодая, интересная, да еще и бизнесом «рулит». Иногда казалось, что у него двоится в глазах от ее быстрых перемещений и смены настроений. В остальном Вася был очень доволен новой работой. Погода тоже радовала: весна все же наступила. Впереди маячили майские праздники и возможность побыть с сыном.

В общем, накануне праздников все стремились как можно быстрее закончить дела и расслабиться. Надежда, как всегда, быстро прыгнула в машину и весело спросила:

— Ну что, по-моему, мы заслужили премию?

— Вам видней, — усмехнулся Вася. — Только по-моему у вас в расчетах ошибка.

— Где?

— Ну, в папке, что вы держите, расчеты не верны.

— Не поняла? — Надежда удивленно подняла бровь и вопросительно посмотрела на Василия.

— Дайте… — Вася взял из рук Надежды прозрачную папку и быстро начал считать:

— Так, семьсот восемьдесят четыре тысячи разделить… Так… Минус тридцать и умножить на двенадцать… Вот…

Вася написал число на бумажке и протянул оторопевшей Надежде.

— Это вы в уме? Такие числа?

— Ну да… Привычка…

— Василий… э-э-э-э…

— Андреевич… Как Жуковский.

— Василий Андреевич, а чем вы до этого занимались?

— Физик я… в прошлой жизни… кандидат наук, докторскую написал… но так и не защитил…

— У меня папа тоже физик и руководил одно время институтом… потом заболел тяжело… Турсунов Владлен Сергеевич… может, знаете?

Вася на мгновение замер, потом медленно повернулся к Наде и стал ее разглядывать, как будто увидел в ней какие-то неожиданные детали.

— Вы что?

— Да, я знаю его. Работал с ним в одном институте… недолго… и какой…?

— Плохо… уже два года, как парализован… и диагноз врачи поставить не могут.

— Сочувствую…

— Спасибо, я как раз к нему еду. Правда, он не любит гостей, а сейчас нам тем более не до них… Но вы, как старый друг… Я думаю, он не будет против… Вот совпадение… Может, ему получше будет, если вас увидит?

«Старый друг!» Всю дорогу Василий не мог прийти в себя. «Надо же, я работаю на его дочь!» Это было не просто совпадение, так не бывает. Владлен Сергеевич был именно тем, кто разогнал их лабораторию. Из-за него Василий превратился из ученого в «бомбилу». И вот теперь, к нему в гости…

Вася постарался отвлечься от негативных мыслей и сосредоточился на своей энергии «Ци». Минут через пять он окончательно взял себя в руки. Дорога постепенно забирала негативные мысли, эмоции, и уже через десять минут Василий отпустил все воспоминания. Он вообще любил дорогу. Еще будучи аспирантом, умудрился купить машину — это был старый «запорожец» лимонного цвета. Каждый раз, когда наступал интеллектуальный или эмоциональный тупик, Вася садился за руль и ехал. Ехал и бесплатно подвозил людей, или просто катался по городу. Вот и теперь, дорога медленно забирала все лишнее.

— Тут направо, — раздался голос Надежды.

Машина плавно остановилась у зеленого забора, Надя достала пульт, и ворота разъехались с мерным жужжанием. Василий нажал на газ и плавно въехал на участок, в глубине которого стоял деревянный дом. Это был старая постройка: сразу после войны в районе Лосиного острова нарезали участки и раздали их ученым и народным артистам. Потом это место так и назвали: «театральная Валентиновка». Вася вышел из машины и, взяв у Надежды сумки, поднялся за ней в дом. Запах лекарств вперемешку с сухими травами резко ударил в нос.

— Вы положите вот тут сумки, я их сама потом отнесу. Папа! Я приехала!

Надежда скинула ветровку и прошла в дальнюю комнату. Вася подошел к стоящей у стены табуретке и присел на нее.

— Василий, вы что там? Проходите, не стесняйтесь…

Вася встал и медленно прошел за Надей в большую комнату. Это была классическая послевоенная гостиная: круглый стол, абажур, сервант… все, как в фильмах про то время.

И конечно, кожаный диван с высокой спинкой. Вася сделал несколько шагов и замер. «Владлен…». На диване лежал высокий пожилой мужчина. Едва ли в нем можно было узнать того властного и надменного руководителя института. Старик с потухшим взглядом.

Странное чувство охватило Василия: это была не жалость, а скорее разочарование. Вот перед ним лежит человек, который когда-то оборвал его карьеру и, как ему казалось, растоптал мечту. А сейчас от его власти и могущества нет и следа. Пожилой, больной человек и не более того. Владлен Сергеевич поднял глаза и посмотрел в сторону Василия. Казалось, он пытается что-то припомнить. Вася повернулся к Надежде:

— Я лучше в машине вас подожду.

— Ну как хотите…

* * *

После праздников жизнь еще больше ускорилась. Надежда решила расширять бизнес, и работы прибавилось всем. Василий теперь был не только водителем; он исполнял некоторые поручения, связанные с бизнесом. Как-то в конце мая Надежда попросила помочь ей во время крайне сложных переговоров. Он должен был быстро просчитать понесенные убытки. Речь шла о невыполнении неких обязательств, которые были не вполне ясно оговорены. В общем, каждый был уверен, что его неправильно поняли, и кругом все виноваты. Короче, когда переговоры зашли в полный тупик, Вася спокойно взял слово. Говорил он ровно и убедительно, в конце речи оказалось, что если контракт продолжить, то все останутся с прибылью. Через два часа все разъехались лучшими друзьями и с полной уверенностью, что им очень повезло с партнерами. С этого момента Василий Андреевич стал правой рукой Надежды. Вообще к бизнесу Вася подходил как к науке. Он старался вывести формулу, но не формулу успеха, а формулу, помогающую понять, чего хотят люди и, исходя из их потребностей, сформировать свои возможности. При этом умение контролировать свои эмоции и разговаривать с людьми на их языке делало Васю практически незаменимым сотрудником. В общем, жизнь потихоньку налаживалась. Ему даже удалось поменять машину и съездить с сыном отдохнуть в Турцию, к удивлению бывшей жены. И конечно, Вася с удовольствием продолжал свои занятия китайской гимнастикой Цигун. В конце августа в Москву приехал на три дня некий Мастер Чен и Василий пошел на его семинары. Это были странные занятия: Чен практически ничего не объяснял и очень много смеялся. Особенно его веселил Вася. Каждый раз Мастер хватал его за руку и показывал на нем то или иное упражнение. К концу третьего дня, когда от непривычных движений болело все тело, а от смеха Чена звенело в ушах, Вася не выдержал. Подойдя к переводчику, он тихо спросил:

— Может, он на ком-нибудь еще покажет упражнения?

— Нет, вы ему очень нравитесь. Он сказал, что ради вас и приехал.

— Ради меня?!

Василий удивленно посмотрел на Чена. Тот, как всегда, весело расхохотался, потом подошел к Васе и взял его за руку. Наступила пауза, неожиданно Мастер стал очень серьезен, его морщины полностью разгладились, и лицо стало удивительно молодым. Глядя Василию в глаза, он на чистейшем русском тихо произнес.

— Ты можешь его вылечить, если захочешь. У тебя дар, ты тоже Мастер, просто ты еще спишь.

— Кого вылечить?! — Вася удивленно поднял брови и стал похож на цаплю.

— Того, кого считал врагом.

— Так, я… ну…

— Помни: твой злейший враг — твой лучший тренер.

— А гнев что такое? Иногда мне очень сложно с ним справиться…

— Это эмоция, а эмоция — только иллюзия… Правило двенадцать — освободи тело от болезней, сердце от тревог, а ум от иллюзий…

Так же неожиданно Чен повернулся и, как будто ничего не было, посеменил в зал для занятий. Василий стоял, как вкопанный. У него не было сомнений, о ком говорил Мастер. Но почему он? Как лечить? И как избавиться от иллюзий?

Перед отъездом Чена все, принимавшие участие в занятиях, пришли проводить Мастера. Василий очень хотел подойти к нему и расспросить, но то Чен от него как будто убегал, то народ не давал подойти к нему. В общем, складывалось ощущение, что не судьба. В конце вечера Мастер стал благодарить всех за теплый прием и, как всегда, смеялся. Уже выходя из зала, Чен неожиданно повернулся к Васе и тихо произнес:

— Все просто: слушай себя!

После этой встречи Василий много думал о его словах. Вроде все ясно, но вот применительно к лечению парализованного человека было непонятно, что делать конкретно. Впрочем, в конце августа думать об этом времени уже не хватало. Надежда предложила Василию долю в бизнесе, и он целиком погрузился в работу. Работы было много, и это радовало. Дело было в последних числах месяца, Надя много и «реактивно» летала по новым точкам и, как всегда, что-то не успевала. Василий спокойно и не торопясь выполнял и свою работу, и еще брал некоторые ее объекты. В конце дня Надя позвонила в офис и попросила Васю отвести папе продукты. Сказала, что через час уйдет его сиделка, а она сама не успевает. Василий понял, что это похоже на знак. Сев за руль, он по привычке повертел головой в разные стороны и тронулся с места. Дорога обещала быть долгой — последний выходной лета все старались провести за городом. Ярославское шоссе, и так не очень быстрое, в этот раз еле ползло. Впрочем, Василия это радовало: он старался как можно лучше сосредоточиться на своих ощущениях и понять, что Чен имел в виду, когда говорил «слушай себя». «Как слушать себя? Я же не парализован и не знаю, что испытывает этот человек». Так размышляя и пытаясь медитировать, Вася подъехал к дому Владлена. Поднявшись по ступенькам, он прошел на кухню и поставил сумки, которые передала Надежда. Радости сиделки не было предела — она уже полчаса как должна была уйти и ждала кого-то, кто ее сменит. Василий отправил ее на электричку, а сам остался с хозяином дома. В кухне зажужжали часы, и выскочила кукушка. Вася, не отрываясь, смотрел на Владлена. Тот медленно открыл газа и что-то пролепетал.

— Что?

Вася подошел поближе и наклонился к больному. Тот что-то едва слышно лепетал и пытался пошевелить рукой. В слабом движении плеча Василий увидел былое нетерпение этого властного человека. Неожиданно для самого себя, Василий отодвинул стул в центр комнаты и громко спросил:

— Водички желаете, Владлен Сергеевич, или пипи?

В глазах парализованного медленно всплыло изумление. Он попробовал что-то сказать, но издал только слабый хрип.

— Вы, я смотрю, чем-то недовольны? А помните, как, бывало, в институте, когда вы им рулили? Как все строились по одному вашему жесту? Целые подразделения исчезали и появлялись! Вы меня, наверное, не помните… Ну да… откуда… какой-то кандидат наук ивы!

Владлен зашипел и стал дергать лицом. Вася уселся поудобнее и закинул ногу на ногу.

— В сортир? А-а-а-а… Нет, пить хочется?! Да… я вижу… Тогда оторви от дивана свою парализованную жопу и возьми стакан сам! Тут прислуги нет!

Василий встал и, налив из графина воду, поставил ее на стол рядом с собой.

— Вставай, урод! Что, не можешь?!

В голосе Васи не было злобы, это был вызов — вызов на бой… Владлен захрипел и начал судорожно шевелить пальцами и морщить лицо.

— Вставай! Или на тебя помои вылить? Тут у нас и судно как раз полное! Не хочешь дерьма своего на физиономию, академик всех академий?! Ты, чванливый, заносчивый урод! На!

С этими словами Вася взял стеклянную утку с мочой, которую не вынесла сиделка, и опрокинул ее на академика. Лицо Владлена исказила ненависть. Он начал сжимать кулаки и из его горла вырвался хрип. Наверное, именно так хрипят звери, идя на смерть.

— Вставай, козел тебя понюхал! Псевдоученый!

В следующее мгновенье их взгляды встретились, и Владлен из последних сил сделал какое-то невероятное движение. Он рванул плечи вверх и, поднявшись с кровати, схватил коробку с лекарствами. Еще мгновенье и академик запустил ее в Василия.

— Убью мерзавца!

Владлен сделал еще движение и встал во весь рост.

В следующую секунду он покачнулся и стал падать. Вася кинулся вперед и одним движением подхватил его. Поддерживая Владлена за поясницу и плечи, он аккуратно посадил его на край дивана. Владлен Сергеевич дрожащими руками оперся о спинку стоящего рядом стула и тихо заплакал.

— Ну что вы… Владлен Сергеевич… Все закончилось, вы встали… Вы молодец, я горжусь вами.

— Прости… прости меня, сынок… Христа ради прости… я… я все помню… все… и спасибо… спасибо тебе…

— Это вам спасибо, Владлен Сергеевич.

— Мне?! Мне за что?

— Вы меня на дорогу вытолкнули, а то так бы и сидел в своей каморке…

Мост

Странное место, впрочем, в нем было некое очарование естественности. Даже ржавый мост не портил картину, а скорее придавал ему загадочность. Он был как связующая нить между низким и грязным берегом с одной стороны и высоким берегом со светлой березовой рощей с другой. Стоящая на мосту женская фигурка казалась неотъемлемой частью этого удивительного пейзажа. Стройная, с волнистыми русыми локонами, она сама была похожа на склонившуюся березу. Девушка посмотрела вниз и, казалось, вся природа в это мгновенье посмотрела вместе с ней. Березы с противоположного берега, как по команде, склонились и зашумели. Девушка медленно подняла ножку и перекинула ее через перила. В следующую секунду ветер, будто по чьему-то приказу, начал сильно дуть ей в лицо. Откинув непослушные волосы, девушка выпрямилась, расправила плечи, и взявшись за перила, перекинула вторую ногу.

— Одну секунду! Я камеру включу, — раздался справа от нее веселый мужской голос. — Вы же прыгать собираетесь, а я как раз новый телефон купил. Сейчас и опробую камеру… Написано «7 пикселей»…

Девушка на мгновенье замерла, словно пытаясь понять, что это за звук. Затем оглянулась и замерла в недоумении.

— Вы… Вы кто..? Вы что?

— Минуточку, я почти готов…

— Вы что, псих? Вы… вы кто такой?!

— Да вы не волнуйтесь, девушка, прыгайте на здоровье. Я вас сниму и на ютюбе выложу… К тому же, я и сам никогда не видел, как кончают жизнь самоубийством. Вы же самоубийца, да? Надо же… Всегда хотел посмотреть… Когда еще…

— Вы что, больной?!

Девушка перебралась обратно на мостик и, отломив кусок старой краски, с силой кинула ее в незнакомца.

— Пошел отсюда..!

— Ну, вы еще «фу!» скажите… Тоже мне, нашла Тузика…

— Идиот!

И в молодого человека полетел очередной кусок краски.

— Девушка, вы зря ругаетесь и кидаетесь тоже зря, мне же, правда, интересно…

— Дебил!

— Да, — расстроенно заметил молодой человек, — не видать мне славы в интернете.

— Вали отсюда! Недоумок…

Девушка схватила какой-то камень с перил, но не кинула. Она медленно опустилась на мост и расплакалась. Это был даже не плач, а скорее выдох. Выдох обиды и горечи. Молодой человек тихо подошел к ней и, не говоря ни слова, медленно опустился рядом и протянул бумажный платок.

— Не нужно мне ничего, — сказала девушка сквозь слезы и взяла платок.

Ветер постепенно стих и стало слышно, как запели птицы. Их пение звучало как-то очень спокойно, от этих звуков шла легкая волна радости. Незнакомец нежно посмотрел на неудавшуюся самоубийцу.

— У меня в машине есть вода, можно умыться… И кстати, как называется ближайшая деревня?

— Лыткарино, — тихо ответила девушка.

— Странно… Мне сказали, после Лыткарино поворот направо и в двух километрах по бетонке дорога до участка. А тут не то что «бетонки», а вообще нет дороги…

— Может, Лыдарино?

— Может… Так, у меня в машине записка осталась!

— Ну да, все вечно путают Лыдарино и Лыткарино.

— А далеко до него?

— Километров восемь-девять.

— Ого! Тогда, я немного опаздываю… Простите, а вы дорогу не покажите? У меня там дело, а я тут заплутал.

— Ну да… Могу…

— Спасибо вам большое, а то там ребенок ждет… Пойдемте…

Молодой человек взял девушку под локоть и помог ей подняться. Девушка покорно проследовала за ним.

— Меня, кстати, Игорь зовут.

— Катя…

— Очень приятно. Садитесь.

Игорь открыл дверь и помог Кате сесть в машину.

— Ну что, душа моя, показывайте, как отсюда выбираться?

— Там, где вы повернули, нужно еще прямо проехать…

— О’кей.

Игорь медленно сдал назад и, ловко вывернув руль, проскочил мимо елок.

— Ой, — вздрогнула Катя, — как вы лихо…

— Так опаздываем же… Вот вода, умойтесь…

— Спасибо. Теперь прямо до автобусной остановки и там направо.

Игорь включил магнитолу, и в машине тихо поплыла джазовая мелодия.

— Вы где-то учитесь?

— Нет.

— Работаете?

— Теперь и не работаю, и не учусь.

Катя взглянула на свое отражение в зеркале на козырьке, и на ее глазах снова появились слезы.

— Нет, плакать — это лишнее.

Игорь бережно взял девушку за руку.

— Расслабьтесь… Теперь глубоко вдохните. Так… Еще два раза… А теперь задержите дыхание. И медленно выдохните… Полностью, чтобы воздуха не осталось. Вот так… И спокойный медленный вдох… Вот так, дайте левую ладошку…

Игорь достал маленький пузырек и капнул три капли малинового цвета Кате на ладонь.

— Теперь разотрите и вдохните аромат.

— А это… какой приятный запах… Какой-то знакомый… Что это?

— Помощь при нервных срывах.

Катя внимательно посмотрела на Игоря.

— Странно…. Почему я вас слушаю и еду с вами? Я же вас впервые вижу…

— Наверное, потому, что так должно было случиться.

— Ну да… Наверное… Ой, вы поворот проскочили…

Игорь резко нажал на тормоз и, глядя в зеркало заднего вида, сдал назад. Резкий поворот руля, и машина плавно закачалась по проселочной дороге.

— А вы давно за рулем?

— Относительно, — рассмеялся Игорь. — Просто я из-за него практически не вылезаю. Так, нам нужен железный зеленый забор.

— Вот он.

— Ага, ну вот, вроде приехали.

Игорь бибикнул три раза. Через мгновенье ворота медленно открылись, и машина въехала во двор.

— Ух, ты, — невольно вырвалось у Кати.

И действительно, дом и сад производили яркое впечатление. Было видно, что в обустройство вложили не только деньги, но и душу. Слева от входа возвышалась небольшая «альпийская горка» с мерно журчащим каскадным фонтаном, дорожка была выложена серым натуральным камнем, а по бокам росли высокие цветы. Вдоль всего забора тянулись аккуратно подстриженные туи. Сам дом тоже был неотъемлемой частью этого сказочного пейзажа. Белый с темно-серой черепичной крышей, он будто сошел с какой-то иллюстрации к сказке. Игорь припарковал машину у входа и заглушил двигатель.

— Ну что, пошли?

— Может, я вас тут подожду?

— Не стесняйся, раз ты приехала со мной, значит, зачем-то это нужно.

Из стеклянных дверей дома вышла высокая стройная женщина. В ее манере двигаться было что-то царственное.

— Вы Игорь?

— К вашим услугам, сударыня.

— Здравствуйте. Я вас немного по-другому представляла. Проходите.

— Благодарю. И каким вы меня представляли?

— Старше.

— Разрешите представить: мой проводник Катюша.

— Добрый день. Меня зовут Елена Николаевна.

— Здравствуйте, — сказала Катя, заметно смущаясь.

Внутри дом оказался куда просторнее, чем казался снаружи. Первое, что бросалось в глаза, было обилие картин на стенах. Катя замерла у одной из них.

— Это мой муж писал когда-то, но теперь, увы, забросил это занятие… Сейчас он спустится. Хотите чаю?

— Благодарю вас, не откажусь.

Игорь сел за круглый стол, покрытый красивой бархатной скатертью. Где-то в глубине дома часы глубоким боем отсчитали три часа.

— День добрый.

Игорь повернулся на голос. Пред ним стоял мужчина лет пятидесяти с легкой сединой на висках. Несмотря на приветливую улыбку, первое, что бросалось в глаза, был жесткий взгляд человека, не терпящего возражений.

— Как добрались?

— Спасибо, благополучно. Слегка заплутал, но на счастье мне помогли, — улыбнулся Игорь.

— Меня зовут Владимир Андреевич. Супруга, я так понимаю, пошла за чаем с вареньем?

— Если можно, я бы хотел сразу осмотреть ребенка.

— Да, конечно, пойдемте… В эту дверь, пожалуйста…

Комната, в которой лежал мальчик, была очень веселой. Точнее, ее хотели сделать веселой. Яркие обои с разноцветными машинками, разнообразные игрушки и большая железная дорога с множеством красивых домиков вдоль полотна. Несмотря на все это, в комнате царило крайне подавленное настроение и даже какая-то обреченность. У стены стояла кровать в форме гоночного болида, на ней лежал худой и очень бледный мальчик лет восьми.

— Ну вот, Саша, к тебе гости, — как можно более весело произнес хозяин дома.

Мальчик даже не пошевелился. Игорь взял стул и сел у изголовья. Кате показалось, что время замедлилось, и все пространство дома замерло в ожидании чего-то. Игорь придвинулся ближе и, наклонившись, прислушался к дыханию маленького пациента. Затем, глядя на мальчика каким-то рассеянным взглядом, тихо спросил:

— Это твой выбор?

Саша глубоко вздохнул и зашелся кашлем. Игорь встал и тихо вышел из комнаты. Хозяин дома и Катя последовали за ним. Уже в гостиной появилось ощущение, что дышать стало легче, и время с пространством возвращаются в привычное русло. На столе гостей ждал чай и несколько изящных вазочек с вареньем. Игорь медленно сел на край стула, казалось, что он к чему-то прислушивается или ждет какого-то указания.

— Вам чаю налить?

— Да, конечно… А что говорят врачи?

— Ничего… Ни у нас, ни в Германии, ни в Швейцарии… Все разводят руками и обследуют, обследуют…

— Понятно… Скажите, а чем конкретно вы занимаетесь? Вы что-то говорили об административной деятельности.

Владимир Андреевич вздохнул и опустился на стул:

— Ну да, я так это называю… На самом деле я политик, депутат…

Игорь поднял голову и внимательно посмотрел на собеседника:

— Почему вы мне сразу не сказали?

— А что это меняет?

— Я не могу помочь политикам, народным целителям и жрецам. И это не мой каприз или прихоть. Извините, всего хорошего.

С этими словами Игорь встал и направился к выходу, Катя неуверенно последовала за ним.

— Подождите, а если муж уйдет из политики?

— Лена, прекрати! Ты что, не видишь, ему его принципы дороже ребенка!

Игорь остановился в дверях и медленно повернулся. Его взгляд показался Кате очень странным, он как будто смотрел сквозь собеседников.

— Повторяю, это не прихоти и не капризы. Я просто не имею права вам помогать. Ваша жизнь — это ваш выбор. И вы его сделали. Дети сами по себе и просто так не болеют. Это только отражение… Вся наша жизнь — это отражение нашего внутреннего мира. У каждого, безусловно, своя программа… Но одно объединяет всех — это принцип жизни… Жизнь — это служение… Просто кто-то служит своей цели, а кто-то своей глупости…

— Или амбициям, — тихо заметила хозяйка.

— И что вы предлагаете? — тихо спросил хозяин.

— Владимир Андреевич, я ничего не мшу вам предложить, это ваша жизнь.

— А если я уйду из политики… Со временем…

— Не существует никакого «со временем», «завтра» или «вчера». Есть только «сейчас».

В комнате воцарилась тишина. Кате вновь показалось, что время и пространство как-то замерли и потекли, как в фантастическом фильме, медленно и искривляясь. Елена Николаевна подошла к мужу и взяла его за руку. Владимир Андреевич посмотрел на жену, затем медленно перевел взгляд на Игоря и кивнул.

— Тогда мне нужно позвонить и сказать, что я ухожу.

— Не нужно, — сказал Игорь.

Владимир Андреевич удивленно посмотрел на Игоря.

— Напишите прямо сейчас расписку.

— Кому? — недоуменно поднял бровь Владимир Андреевич.

— Себе.

— А… как..? Простите, я не совсем понимаю…

— Я вам продиктую.

Игорь подошел к хозяину дома и что-то тихо сказал ему на ухо. Владимир Андреевич выпрямился и как-то странно посмотрел на гостя.

— А об этом вы откуда знаете?

— Не важно… Просто напишите, как я вам сказал, и сожгите с просьбой к Ангелу-Хранителю отправить это письмо.

— Кому?

Игорь снова что-то тихо сказал ему на ухо.

— И лучше прямо сейчас. Еще полчаса и программа начнет меняться… Елена Николаевна, пока ваш супруг пишет, дайте мне, пожалуйста, маленький тазик с водой.

— Да, конечно… Теплой?

— Да, спасибо…

И уже обернувшись к Кате, тихо произнес:

— Хочешь мне помочь?

— Конечно! А что нужно делать?

— Вовремя подать мне тазик с водой, — подмигнул Игорь.

Елена Николаевна вернулась с небольшим тазиком воды.

— Вот, пожалуйста. Вам что-то еще?

— Нет, спасибо, остальное у меня с собой. Пойдем, Катюша.

Когда Катя вошла в комнату Саши, ей на мгновенье показалось, что в ней находится кто-то еще. Она резко обернулась, но увидела только Игоря и хозяйку дома. Игорь тем временем встал у изголовья кровати мальчика и зажег маленькую чайную свечку.

— Тазик…

Катя подошла ближе, и Игорь опустил свечу на воду. Она тихо качнулась и поплыла по кругу. Игорь закрыл глаза и что-то начал тихо бормотать себе под нос. Постепенно его бормотание становилось все более гулким. У девушки вновь появилось ощущение, что в комнате есть кто-то кроме них. Но теперь это был не один человек, это была группа. Катя чувствовала, как члены группы медленно обступают кровать мальчика. То ли от голоса Игоря, то ли от этих ощущений по телу побежали мурашки. В какой-то момент ей показалось, что тут не только люди, но и животные, и птицы. Неожиданно Игорь замолчал.

— Воду… Катя, воду!

— А?! Да, вот…

Катюша встрепенулась. Игорь набрал в ладони воду и омыл лицо, руки и ноги мальчика.

— Ну, вот собственно и все… Всем спасибо.

Игорь погасил двумя пальцами свечу и посмотрел на Сашу. Тот медленно открыл глаза и обвел всех присутствующих взглядом. Увидев маму, улыбнулся:

— Мам, я кушать хочу…

Елена Николаевна всхлипнула и, опустившись на кровать, обняла сына.

— Мам, задушишь… У нас молоко есть?

— Конечно… конечно, есть… Я сейчас…

Владимир Андреевич вышел у ребят из-за спины и сел на кровать к сыну. Только сейчас Катя заметила, как они похожи. Хозяин дома взял Сашу за руку и провел ею по своей щеке.

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо пап, только в туалет хочу.

— Ну конечно, давай я помогу.

— Не нужно, я сам…

Саша сполз с кровати и, ловко сунув ноги в тапки в виде медвежат, засеменил в туалет. Игорь с улыбкой проводил взглядом маленького пациента.

— Да, дети куда быстрее восстанавливаются…

— Спасибо… Спасибо… вам, Игорь.

Владимир Андреевич крепко сжал руку Игоря.

Было видно, что он с трудом сдерживает эмоции.

— У меня вопрос… Сколько…

— Нисколько. Это у меня не бизнес… Я просто помогаю, когда есть возможность, и если это не противоречит условиям…

— Условиям чего?

— Мироздания, — рассмеялся Игорь.

— А отужинать с нами не будет противоречить условиям?

— Нет, пожалуй, не будет. Ну, если, конечно, Катя не очень торопится?

Девушка пожала плечами:

— Да мне, собственно…

— Ну, вот и славно!

За ужином царило праздничное настроение, только у Кати оно не вполне складывалось. И это было трудно не заметить.

— Нет, так невозможно!

Владимир Андреевич, с улыбкой глядя на Катюшу, взял ее за руку и театральным шепотом спросил:

— Расскажи-ка, красавица, а что тебя так тревожит?

Катя опустила плечи и вздохнула. Потом медленно подняла свою курчавую головку и взглянула в глаза хозяину дома.

— Меня из института выгнали и с работы тоже, я там на кафедре работала.

— Что же ты такого натворила?

— Оказалась в ненужном месте в ненужное время…

— А подробнее?

— На площади Маяковского был какой-то митинг, а я просто в кафе с подругой встречалась рядом… Ну вот, а потом милиция всех стала хватать и в автобус запихивать и меня тоже… А через три дня письмо в Тарасовку пришло… В институт.

— Ну как же, знаю я этот институт, там ректор — мой однокашник…. Так, а дальше…

— Ну и все, меня отчислили и с работы тоже уволили… А когда пришла домой, мой парень с моей подругой… И все в один день…

Катя поджала нижнюю губу и в ее голубых глазах блеснули слезы.

— Понятно, во-первых, не реви. Сейчас мы позвоним нашему другу Сашку и вопрос с обучением решим. А по поводу твоего парня… Радуйся и помни, если из твоей жизни исчезает мерзавец, значит, жизнь начинает налаживаться!

— Отличная формула, — улыбнулся Игорь, — я это, пожалуй, запомню!

— На здоровье…

После звонка ректору вечер окончательно наладился. Выяснилось, что это была ошибка, и отчислять Катю никто не собирался, и вообще ей предложили после окончания поступить в аспирантуру. Это оказалось для Кати полной неожиданностью.

— Ну что же, дорогие хозяева, спасибо вам за угощение, — Игорь встал из-за стола.

— Вам спасибо, мы всегда будем рады вас видеть.

— Да, — Елена Николаевна обняла Катю, — приезжайте, как будет возможность.

— С удовольствием.

Владимир Андреевич протянул Игорю руку.

— Спасибо вам огромное, вы уникальный человек…

— Спасибо на добром слове, — рассмеялся Игорь, — но это не совсем так. Теперь таких людей много… Иногда они даже в группы собираются…

— Ну что же, удачи вам и вашей группе!

— Спасибо! И вам удачи!

Катя вышла на улицу и вздохнула полной грудью. Вечер был очень тихий и удивительно прозрачный. Она посмотрела на небо, и ей показалось, что звезды сейчас тоже посмотрели на нее. Игорь вставил ключ в зажигание и открыл в машине окна. Теплый воздух с ароматом цветов плавно вошел в салон автомобиля.

— Прошу вас, мадмуазель… Ну что, куда тебя отвезти, будущий кандидат наук?

— Я еще не приняла решения относительно аспирантуры, — кокетливо заметила Катя. — Вообще-то я домой не хочу ехать… В Тарасовку поеду, к подруге.

— Нет проблем.

— Спасибо… Владимир Андреевич прав, ты и правда уникален…

Игорь рассмеялся и нежно посмотрел на попутчицу.

— Это иллюзия… Каждый уникален…

— Да, а что ты говорил про группу? И вот еще что: знаешь, ты когда мальчика лечил, мне показалось, как в комнату вошли какие-то… люди… Или не люди, а сущности и по-моему даже звери…

Игорь выпрямился и его лицо стало очень серьезным.

— И как ты их увидела?

— Не увидела, я как будто их чувствую, но не вижу… Как будто у меня глаза завязаны, но я все чувствую… Как… как в жмурках…

— Можешь, кого-то из них описать?

— Не знаю… По-моему, сперва за окном какая-то птица очень большая пролетела, а потом вошли… Как бы их описать, сперва были люди… Пожилые, трое. А затем мужчина очень высокий в белом и какой-то посох в руке… с шаром на конце… И он еще кого-то позвал… Вот, а дальше ты воду попросил.

— Так. И все?

— Да, а что это значит?

— Что мне нужно подумать.

— Я бы тоже хотела присоединиться к такой группе, о которой ты говорил… Но я ничего не умею…

— Ничего себе, «не умею»! Ты можешь видеть!

— Ну, не знаю… Я не уверена, что умею… Раньше не умела, и слово «видеть» здесь как-то не очень… а вообще мне все равно… Я просто сейчас очень счастлива, и все.

Катя подобрала под себя ноги и, свернувшись на сиденье калачиком, повернулась к Игорю.

— Знаешь, я очень рада, что все так сложилось. Если бы не это, я бы не встретила тебя и этих людей… Я сейчас всем благодарна: и милиции, что в автобус забрали, и своему бывшему, и даже мосту…

— Да, — тихо произнес Игорь, — наша жизнь как раз и проходит на мосту между прошлым и будущим… Просто кто-то по нему идет к цели, а кто-то стоит на месте и смотрит по сторонам, думая, что где-то есть мосты лучше…

— Спасибо тебе…

— На здоровье… Катюша, я понимаю, что ты сейчас под впечатлением всего произошедшего, в том числе и с тобой… Я просто хочу, чтобы ты не идеализировала меня, я не рыцарь на белом коне… Просто выполняю некоторую работу, по мере сил… А по поводу группы… У каждого своя группа… Впрочем, если все так сложилось, возможно, ты скоро присоединишься… К своей группе… Так, куда дальше?

— Прямо и на Ярославку. А у тебя эти способности от рождения?

— Они у всех от рождения, у каждого свои. Нужно просто их запустить в работу… Чаще всего, люди их через стресс познают, да и то не все… Единицы…

— И как ты свои запустил?

— Сперва тяжело заболел, потом пришел человек и дал волшебный пендель, в смысле — помог посмотреть на себя по-новому…

— Не понимаю…

— Я выбрал умереть. Не физически, а ментально. Пройти через смерть того, что люди называют своей личностью… Очень точное определение, от слова личина…

Игорь переключил музыку, и тихо зазвучала какая-то восточная мелодия.

— А это что?

— Мантра. Я ее всегда включаю, когда мне нужно принять решение, а оно не очевидно.

— Мантра?

— Ага, в переводе «свободный ум».

Катя закрыла глаза и прислушалась к своим ощущениям. Мысли текли сперва очень медленно, потом как-то вяло, а через некоторое время и вовсе остановились. Ей показалось, что вокруг нее появился красивый малиновый свет, он становился все плотнее и плотнее и, наконец, целиком заполнил все пространство машины. Стало удивительно спокойно. Это было потрясающее чувство. Катя ощутила, что она дома и ее окружают люди, которых она очень давно знает и любит. Захотелось плакать от счастья… Кто-то мягко дотронулся до ее руки…

— Кать… Катюша… Мы приехали, куда дальше?

Катя медленно открыла глаза. Ей показалось странным, что она еще в машине. И Игорь был каким-то не таким.

— Да… спасибо… Все, я здесь выйду… Мне еще в магазин нужно зайти… Спасибо тебе.

— На здоровье.

Катя вышла из машины и захлопнула дверь, через секунду она наклонилась к открытому окну.

— Спасибо тебе за все!

— Тебе спасибо…

— Мне за что, я только и делаю глупости…

— Ну, а как бы мы стали такими умными, если бы не делали глупости?

— Мы еще встретимся?

— Я в этом уверен, — подмигнул ей Игорь.

— Я почему-то тоже, — улыбнулась Катя…

Проводник

Алена, не отрываясь, смотрела на спящего Антона. Удивительное чувство счастья и покоя. А еще ощущение, как будто так было всегда. Его короткий «ежик» и брутальная внешность почему-то не оттолкнули ее при первой встрече. Странно, мужчины такого типа ее никогда не привлекали, они казались грубыми и примитивными. А Тошка… Он другой. Он романтик. Меньше месяца знакомы, а такое ощущение, что знали друг друга много лет. Алена подоткнула под себя подушку и накрыла любимого одеялом. «Я же совершенно о нем ничего не знаю. Уехал из России, вдруг. То ли с бизнесом проблемы, то ли с властями. Да какая разница, что у него было, тем более до меня. Я люблю его и все». Антон открыл правый глаз и посмотрел на Алену.

— Мне приснилось, что ты мне операцию делаешь. Открываю глаза, а тут твой взгляд.

Алена рассмеялась и уткнулась носом в его плече.

— Я смотрела на тебя и поняла, что я сама счастливая женщина на свете.

— Да ладно?! Повезло тебе, рыжая!

— Ну, хватит надо мной смеяться! Я же серьезно!

— А в общем, ты права… Я этот… как его… Подарок судьбы!

— Все, ничего тебе больше не скажу!

Алена показала язык и отвернулась. Антон накрыл ее одеялом и, завернув в него, попробовал собрать ее в шар.

— Выпусти!

— Ни за что! Так и будешь шариком.

— А в город мы вообще не пойдем?

— Не знаю…

Алена высунула из-под одеяла нос и посмотрела на Антона.

— Два дня уже тут, а Прагу еще толком не видела!

— Ладно, уговорила речистая, пошли в город. Только сперва заедем в одно место, у меня там встреча.

— Тош, а можно без встреч?

Антон повернулся и удивленно посмотрел на Алену.

— Чего это ты вдруг?

— Не знаю: ты, когда сказал встреча, мне как-то нехорошо стало. Перенеси ее…

— Не могу, я ее уже две недели переношу. И так неудобно.

— Ну, перенеси еще раз, одним больше, одним меньше.

— Ален, расслабься, это быстро.

— Быстро…

Алена выползла из-под одеяла и потянулась. Утро было тихим и каким-то тягучим. Казалось, все вокруг растягивается: и время, и пространство, и мысли. Нет, мысли были какие-то нехорошие. Антон отодвинул штору и посмотрел на улицу. Солнце плавно выплыло из-за облака и осветило гостиничный номер. Алена подошла к любимому и обняла его сзади.

— Как красиво.

— Да… Знаешь, если бы я сейчас умер, то умер счастливым человеком… Потому что встретил тебя.

— Тош, что ты несешь?! Если ты умрешь, я-то как останусь? Обо мне подумал? И вообще, что это за тема? Умер! Я тебе умру! А давай поедем в Карловы Вары? Прямо сейчас!

— Давай. Я быстро переговорю с людьми и в Вары.

— Что, никак нельзя перенести эту встречу?

— Никак… Все, в душ и поехали.

— О! Скомандовал!

— А как иначе? Если не оторваться от тебя сейчас, то вообще никуда не поедем.

— Ну, и хорошо. Останемся тут…

— Нет уж, дудки. В Вары, так в Вары. Пока туристы туда не набежали, скоро же выходные.

— Ага…

Алена медленно оторвалась от Антона и нехотя пошла в сторону ванной. Теплый душ постепенно снял непонятное чувство тревоги. Алена медленно отпустила странные, тяжелые мысли, которые роились в голове. «Ну, чего я пристала к нему. Встреча, как встреча. Работа у мужика».

Утро и правда было тихим. Антон обнял любимую и прижал к себе. Алена растеклась по его боку и замурлыкала от удовольствия.

— Я вот думаю, как я все это время жила без тебя?

Антон чмокнул спутницу в макушку и улыбнулся.

— Понятия не имею…

День становился все теплее. Алена вдыхала ароматы Праги, как будто пыталась запомнить каждую деталь этого дня. Прямо над головой плавно пролетела стая голубей. В это мгновенье Алене показалось, что они с Антоном не идут, а медленно плывут по городу. Вот, проплывают мимо булочной, с потрясающим запахом свежего хлеба, джема, карамели и она медленно, как в кино, исчезает из виду. А вот, появляется маленькая харчевня, а вместе с ней запах жареных шпикачиков, с которых капает горячий жир. Медленно вплывает запах цветов с маленького белого балкона, нависшего над тротуаром, тут же пролетел аромат жареной яичницы. Звуки, люди, запахи, все проплывало мимо них или они проплывали. Плавно повернули налево. Алена мысленно представила, как она крутит большой штурвал, и их яхта поворачивает, слегка наклоняясь на левый борт. «Ну, все, окончательно впала в детство», — мелькнуло в голове. От этой мысли на душе стало весело.

— Так, — Антон остановился у кафе, — подожди меня на улице, я быстро.

— Только очень быстро. Я без тебя и минуты не могу!

— И правда, как ты без меня раньше жила, — рассмеялся Антон. Вот тебе книжка с картинками, изучай пока. А я в кафе, оперативно документы человеку отдам и сразу назад.

— Ага…

Алена села на изящный белый стул и открыла меню. Буквы, картинки, она поймала себя на мысли, что не понимает, что читает, но листает страницы с серьезным видом. От этого ей стало жутко смешно, и она отложила меню. Алена посмотрела на небо, по нежно-голубому небосводу проплывало странное облако, похожее на ангела. «Какой-то грустный ангел», — подумала Алена. В кафе что-то тихонько хлопнуло и через секунду из дверей вышел ссутулившийся мужчина. Бросив в урну какой-то сверток, он быстрым шагом пошел прочь. От его вида Алене стало нехорошо. Она поднялась и прошла внутрь кафе. Сделав буквально два шага в полутемный зал, Алена увидела любимую фигуру. В следующее мгновенье она вскрикнула и кинулась к Антону. Не понимая, что делает, Алена обхватила голову любимого, из которой текла кровь и попыталась закрыть рану рукой.

— Тоша… Тоша!!!

Это был не крик, это был стон…

* * *

Дерево с желтыми листьями ярко сверкало на солнце. Алена, не отрываясь, смотрела на солнечный луч. Мысли медленно шли в разные стороны, во все стороны, кроме рабочей.

— Алена Игоревна, вам еще что-нибудь нужно?

— А? Нет, Катюша, спасибо.

— Тогда я пойду?

— Да, конечно.

Алена посмотрела вслед секретарше и откинулась в кресле. Катя была чудная девочка, внимательная, работящая, всегда приветливая. Правда иногда вдруг странно замирала, как будто к чему-то прислушивалась или видела, чего не видят другие. Впрочем, в окружении Алены было много необычных людей. Взгляд Алены остановился на небольшой картине, которую ей подарил Антон. Он говорил, что купил ее много лет назад у какого-то политика, когда тот еще был просто бедным художником. На ней были изображены горы и летящий над ними орел. Каждый раз, когда Алена на нее смотрела, ей казалось, что с плеч спадает какой-то кусочек тяжести. Но сегодня этого не произошло. Скорее наоборот, возникло странное чувство, что нужно куда-то пойти, хотя на работе еще была уйма дел. Алена взяла мобильный и нажала кнопку вызова, новенький аппарат жалобно пискнул и погас.

— Ну вот! Здрасте!

Кинув мобильный в сумку и накинув на плечи кардиган, решительным шагом направилась к выходу, «Теперь понятно, куда нужно идти. И как раньше люди без мобильных жили?» Бабье лето выдалось на удивление теплым и солнечным. На скамейке Гоголевского бульвара двое элегантно одетых мужчин играли в шахматы. «Странная пара, — подумала Алена, — вроде близнецы, но в тоже время совсем разные. Солидные вроде мужики, а средь бела дня в шахматы на бульваре. И сели как назло, на нашу с Тошкой скамейку. А может, и к лучшему, села бы сейчас на нее и разрыдалась». Мужчины проводили девушку взглядом и вернулись к игре. Мысли Алены вновь потекли медленно и тягуче. Из тумана медленно появилась картинка, как они познакомились с Антоном. Это было лето, она пошла навестить деда, но тот, как всегда, по вечерам бегал, а ключей от его квартиры у нее не оказалось. Пришлось дожидаться его в парке на скамейке. Алена нашла место под фонарем и достала книжку. И вдруг он. Тип в кепке-«хулиганке». Когда подсел рядом, она даже поморщилась. Неожиданно «гопник», как его успела окрестить про себя Алена, заговорил приятным баритоном.

— Девушка, вы как сон в летнюю ночь!

Алена не нашлась, что ответить, и только улыбнулась.

— Ричард Бах? Мне он тоже очень нравится. А еще есть такой замечательный автор, Марк Аврелий, не читали? Потрясающая литература! Это действительно философ…

Алена не успевала и слова вставить, мужчина в кепи то рассказывал о литературе, то о путешествиях, то вдруг переходил к анекдотам. Удивительно, как было комфортно и весело с этим совершенно незнакомым человеком. Все было впервые: и знакомство на улице, и парень хулиганского вида, и то, как она ошиблась. Как мы умеем судить о других, только по тому, что сами мало видим. А его музыкальные пристрастия и вовсе ошарашили Алену. Вивальди? Господи, кто сейчас слушает Вивальди. А потом он ее смешил, смешил так, как никто и никогда. Наверное, это был самый веселый вечер в ее жизни. Она даже забыла про деда и про ночь. Она вообще обо всем забыла. Вот и сейчас, Алена поймала себя на мысли, что ушла в воспоминания и не понимает, куда идет. «Да, зарядник для мобильного. Или ну его?» Алена развернулась и пошла в другую сторону. «К дедуле. Вот куда сейчас нужно идти». После того как мама вышла замуж и уехала в Финляндию, дед остался единственным близким для Алены человеком в Москве. Их отношения были не просто дружескими. Он был для нее примером. Человек, прошедший войну и лагеря, не только не сломался, а стал сильнее. Каждое утро дед занимался какой-то странной гимнастикой, а по вечерам бегал или медитировал. Писал книги, преподавал в институте. Было непонятно, когда он спал и спал ли он вообще. И это в восемьдесят семь, причем выглядел он максимум на шестьдесят. Правда, были у деда и свои тайны. Иногда он уезжал на месяц и больше. Потом возвращался как будто помолодевшим и вновь начинал свои занятия гимнастикой. Еще маленькая, Алена с интересом наблюдала за упражнениями деда. А когда просила его научить, то слышала в ответ одно и то же.

— Научу, когда проснешься.

Что это значит, так и оставалось для нее загадкой. В прочем, она не особенно озадачивалась этим вопросом, главное, что дед был рядом и всегда поддерживал ее в трудную минуту. Вот и сейчас, при одной мысли о нем у Алены поднялось настроение. Быстро вбежав по старой лестнице, протянула руку к звонку и в то же мгновенье дверь щелкуна замком и в проеме появилось улыбающееся лицо деда.

— Ой! Кто ето?! Какая девочка симпатичная! А я тебя в окно заметил…

— Деда!

— Заходи, мы как раз чайник поставили.

— Мы?

— Да, ко мне друзья пришли, Исаак, ты его знаешь, и еще один старый дед, аж из Китая.

Алена скинула кардиган и прошла на кухню. За небольшим столиком сидели двое дедушкиных друзей. Одного из них она хорошо знала. Исаак Лейбович был доктор и в войну, как говорил дед, штопал его. Вообще они были неразлучные друзья, их диалоги всегда очень смешили Алену. Исаак Лейбович постоянно за что-то выговаривал деда. А тот в ответ называл его старым ворчуном.

— Аленушка, солнышко! Ну, какая же ты у нас красавица!

— Здравствуйте, дядя Исаак!

— Знакомься, девочка, это наш друг, дед Чен.

— Добрый день.

— Добрый.

— Вы хорошо говорите по-русски.

— Да, но он редко это делает. Сереж, а почему мы сидим на кухне, — возмутился Исаак. — У тебя, что комнаты нет?

— Хватит ворчать, кухня уютнее. К тому же в комнате я разложил бумаги и чертежи.

— Молодец… А прибрать к приезду дорогих гостей, это никак?

— Я не готовился к вашему приходу, Чен свалился как снег на голову.

— А ты всегда должен быть готов, ты же разведка.

Алена встала и поцеловала деда и Исаака в макушки.

— Я сейчас все сама приберу…

— Вот, чудная у тебя внучка, а ты старый ленивый пень!

— Нет, ты мне все напутаешь, я сам….

— Напутай ему, девочка, а лучше выкинь это все! Тоже мне, Леонардо да Винчи, чертежи у него…

Чен все это время покатывался со смеху и что-то говорил по китайски.

— Что он говорит? — спросила Алена у деда.

— Говорит, что мы не меняемся и все такие же дураки, как и раньше, только теперь седые дураки.

В общем, когда короткая уборка в комнате была закончена, вся компания перебралась в гостиную. Алена очень любила эту комнату с круглым столом и вишневым абажуром. В детстве стол казался огромным. Когда приходили гости его раздвигали, и тогда он становился целым государством. Пока дед заваривал чай с чабрецом, Чен что-то бормотал себе под нос и весело смеялся. Казалось, у этого человека на все в жизни есть только одна реакция, смех. Но самое странное, что это казалось совершенно естественным.

— Дед, — тихо спросила Алена, — а почему он все время смеется?

— Это их стиль.

— Чей?

— Мастер Чен из ордена пересмешников.

— Орден?

— Это школа, в которой люди учатся радоваться жизни. Для них есть лишь один грех, уныние.

— Может, у них коллективное расстройство психики?

Алене показалось, что Чен услышал ее последние слова. Он как-то странно посмотрел на нее и расхохотался так громко, что Алена вздрогнула. Дед с Исааком тоже заулыбались.

— Нет, милая, это у всех остальных коллективное расстройство. Только очень больные люди могут серьезно переживать из-за того, что завтра вообще перестанет для них иметь значение.

— А смерть, — тихо спросила Алена и посмотрела на Чена, — тоже не имеет значения?

Китаец наклонился к девушке и театральным шепотом произнес.

— Нету никакой смерти, девочка, нету…. Только никому!

И снова расхохотался. Дед взял чайник и налил гостям чай с чабрецом. Чен долго и с видимым удовольствием нюхал налитый в чашку ароматный напиток.

— А как это называется?

Дед поставил на стол чайник и обиженно заметил.

— В России это называют чай.

Лицо Чена медленно вытянулось и в следующее мгновенье он залился веселым смехом.

— Чай?! Это?! Тогда я далай-лама!

— Что тебе не нравится?

Чен залез в свою сумку и достал красную картонную коробку.

— Вот чай!

Он открыл коробку и по комнате пошел удивительный аромат.

— Это… Тот самый? Тот, что ты прислал нам после войны?

— Да…

— Так, подожди, я вылью это дело, и мы заварим твой, а что ты раньше не сказал?

— Я же не знал, что вы тут без меня пьете.

В конце концов, когда напиток, наконец, разлили по чашкам, дедушки ушли в воспоминания. Алена, очень любила, когда дед рассказывал свои истории. Но теперь это было особенно интересно. Исаак Лейбович рассказывал, как он впервые увидел деда, как доставал пулю из человека без наркоза и как у него дрожали руки. А еще рассказывал, как дед ругался на чем свет стоит, а после того как в него влили спирт, стал еще и песни петь. И как их госпиталь перебросили в июне 45-го на Дальний Восток, и вновь они встретились там с дедом. Тот уже был капитаном разведки. И как познакомились с Ченом.

— Да, — едва выговаривая слова, веселился Чен, — и тут он мне говорит: «Стой, Японская рожа!». А я ему: «Я не японская, я китайская рожа. Несу тебе, русская рожа, пакет от нашего командования».

— А как ты пароль произнес?!

— Кунь цынь, — покатился Чен. — Кунь по-китайски «исполнение».

— А цинь, это что?

— Это у нас императорская династия такая была! Представляешь, что наше командование подумало, когда пароль узнали?

— Пароль был: куница! И тут нате, выскакивает этот запыхавшийся азиат с автоматом и орет: «Кунь цынь, кунь цынь!» Ну, вот думаю, конец всем. Мы же наслышаны были о камикадзе. Как я его не пристрелил, сам не пойму.

Вспомнили и их друга-шамана. Алена много слышала об этом человеке, но никогда его не видела. Дед говорил, что Бельдыев не любит выходить из своего леса. Говорит, ничего в мире такого нет, чего не было бы в лесу. Разве что глупость, так ее он достаточно повидал.

— Чен, а ты что в Москве хотел, — неожиданно перевел разговор Исаак.

Китаец выпрямился и стал необычно спокоен. Медленно поставив чашку, он посмотрел на деда.

— Проводник готов к обучению.

— Да? И кто он?

— Она, — Чен указал на Алену. — Она проводник.

Дед и Исаак одновременно поставили чашки и посмотрели на Алену, как будто первый раз ее видели.

— А кто такой проводник? — тихо спросила Алена.

— Человек, который может передавать другим энергию.

— Какую?

— Разную…

— Я не понимаю…

— Никто не понимает, — задумчиво произнес Исаак, — это к пониманию вообще не относится. Человек может выйти за рамки обычной жизни, за рамки нашей трехмерной жизни.

— Теперь и вы загадками говорите?

— Нет, родная. Исаак говорит прямым текстом, просто ты еще не в курсе, — задумчиво произнес дед.

— Так… И что мне нужно делать, чтобы быть в курсе?

— Учиться…

— У кого, где?

— У Чена, он за тобой приехал, насколько я понимаю…

— Да, — Чен радостно закивал головой.

— А куда ехать и когда?

— В Китай, может, в Тибет…

— И лучше завтра.

— Нет, я так не могу, у меня бизнес, работа, люди…

Чен, как всегда, рассмеялся и положил руку Алене на плечо.

— Доверяй судьбе…

— А я могу вообще отказаться?

— Конечно, можешь, свобода воли всегда уважаема, — кивнул Исаак Лейбович.

— Вот и славно, я, пожалуй, тут останусь, — подмигнула Алена деду.

— Твое дело, — улыбнулся дед. — Ну что, кому еще чаю?

Разговор снова перешел в область воспоминаний. Удивительный был вечер, теплый и ласковый, как в детстве. Алена уехала уже за полночь. На душе было удивительно светло. Впервые за несколько месяцев не нужно было притворяться, что все в порядке, боль ушла сама.

Утро началось с неприятного звонка. Взволнованная Катя что-то бормотала в трубку про охрану и нового владельца здания.

— Катюша, говори внятно и громко! Я тебя не слышу и вообще ничего не понимаю…

— Алена Сергеевна, приезжайте сейчас. Тут такое творится, меня в здание не пускают…

— Не было печали… Еду!

Подъехав к парковке у офиса, Алена поняла, что дело серьезное. Новые лица охранников в незнакомой форме и не очень улыбчивые лица незнакомых менеджеров оптимизма не добавляли.

— Простите, а как мне на парковку заехать?

— А вы кто? — спросило большое тело из будки.

— Я тут работаю…

— На парковке?

— Слышь, ты, орел, — завелась Алена, — не умничай! Я сейчас выйду, и ты проклянешь день, когда меня встретил!

— Не шумите. У нас приказ… Договаривайтесь с начальством.

— А начальство где?

— В офисе.

— Твою…

Алена припарковалась у дороги и, громко ругаясь на всю улицу, пошла в здание. На пороге ее ждала перепуганная Катя.

— Ой, Алена Сергеевна! Как хорошо, что вы приехали, тут такое творится. Наш офис разнесли!

— Как разнесли?!

— Не знаю, я вошла, а там все разгромлено и компьютеров нет…

На входе у турникетов стояли арендаторы и что-то громко обсуждали. Увидев Алену, все замолчали.

— Привет, народ. Что за фигня тут творится?

Знакомый бизнесмен Влад из соседнего офиса махнул рукой.

— Привет, Алена. Власть в здании сменилась, офисы опечатали, а твой, видать, с кем-то перепутали и…

— И что?

— Понятия не имею, но погромили, кажись, прилично…

— Ты видел?

— Краем глаза.

Алена подошла к охраннику и постучала по стойке.

— Здравствуйте. Скажите, а кто тут может внятно сказать, что происходит?

— Начальство… Они через пять минут подойдут…

— Вы уже полчаса нас пятью минутами кормите, — возмутился Вадим.

Минут через двадцать спустились четверо мужчин в хороших костюмах и картина прояснилась. Хозяева сменились, несколько офисов разнесли и теперь все валят друг на друга. Алена подошла к высокому мужчине в сером костюме.

— Я арендовала офис 2021, что с ним?

— Простите, прошлые незаконно владевшие зданием граждане…

— Короче!

— А короче, там по-моему одна картина уцелела… Ладно, вы зайдите и посмотрите сами.

Алена поднялась на второй этаж и вошла в свой офис. Точнее, то, что от него осталось. Полный разгром, вынесли все компьютеры, папки. Еще и мониторы разбили, а вот картина действительно уцелела. Алена бережно сняла ее со стены и положила на стол. Странно, но вместо переживаний появилось чувство облегчения. За спиной послышалось всхлипывание. Алена повернулась и увидела сидящую на краешке стула плачущую Катю.

— Катюш, ну ты чего? Да не переживай ты! Я еще позавчера все деньги из сейфа забрала.

— А компьютеры? Там все наши базы данных.

— А флешка?

— Я ее вам вчера отдала.

— Да, а я ее оставила тут…

— И что теперь?

— Ничего! Поехали в банк, получишь отпускные, а потом позвоним твоему декану и попробуем устроить тебя на работу в твой же институт. Ты вроде в Тарасовке учишься?

— Да, — всхлипнула Катя. — А вы, вы как?

— Я..? Я наверное уеду…

— Куда?

— Вот сюда, — Алена показала на картину.

Идти домой не хотелось, Алена вышла из офиса и глубоко вдохнула осенний воздух. Давно забытое чувство облегчения. И правда, странно, вроде бизнес рушится, нужно что-то делать, куда-то идти. Но ничего этого нет. Есть только желание быть собой и делать то, что хочет душа. А чего душа хочет? Свободы и полета. Кстати, о полетах, Алена открыла сумочку и достала два паспорта. Вот и ответ. Сейчас к деду, а завтра в Китай. Вот и любимый бульвар, опять, правда, на скамейке кто-то сидит.

— Деда! Ты чего тут?

— Привет, роднулечка! Тебя жду.

— Меня? Проинтуичил?

— Вроде того… Ну пойдем домой…

Алена взяла деда под руку и они пошли по бульвару. Странно, она никогда не любила осень, а сейчас как будто увидела ее с другой стороны. Листья, краски, звуки.

— Да, у каждого сезона своя весна, — тихо заметил дед.

— Ты о чем?

— Есть такой чай, весна четырех сезонов. У каждого времени года своя весна. Первые листья на деревьях весной, первый жаркий день лета, осенняя листва и первый снег зимой. Это все разные лица весны.

— Ты просто услышал мои мысли, деда.

— Нет, просто мы мыслим в одну сторону.

— А Чен когда улетает?

— Он уже улетел.

— Как?

Алена остановилась и посмотрела на деда.

— А как же обучение и проводник?

— Проводник — это работа. Иногда — тяжелая, иногда — легкая. Но всегда — неожиданная. Если у тебя есть более важные дела, то, наверное, лучше заняться ими.

— Не поняла… Дед, не говори со мной загадками!

— Я говорю прямым текстом.

— Тогда я не знаю, что мне делать.

— Я тем более…

Алена взглянула на картину и улыбнулась.

— Нет! Я знаю… Я лечу в Китай и там сама найду Чена.

Дед расплылся в улыбке.

— Да, искать в Китае старого китайца без определенного места жительства, — это впечатляет.

— Это не важно, может, это и есть мое обучение.

Сергей Андреевич остановился и вынул из кармана пальто бумагу, сложенную вдвое. Он внимательно посмотрел на внучку и протянул ей записку.

— Вот это Чен просил передать, если будешь готова.

— Что это?

— Читай…

Это была записка от Чена.

«Добрый день, Алена. Возьми билет на вторник так, чтобы утром в среду быть в Пекине. В аэропорту тебя встретит молодой человек, его зовут Мин. Он сам узнает тебя и отвезет на место. И еще, после того как ты сядешь к нему в машину, ты не скажешь ни слова».

* * *

Алена налила кипяток в большой термос и закрыла его крышкой. Это был уже четко отработанный ритуал. Утро, упражнения Цигун, кипяток в термос и… и раздражение… Молчать три месяца. Алена посмотрела на себя в маленькое зеркало на стене. «Господи, на кого я похожа? Бомж какой-то. Тоже мне, обучение называется, дали несколько упражнений и сиди, вышивай с китаянками, молча. За это время я бы уже говорить начала на всех китайских диалектах». Раздражение вызывало уже практически все. Раз в месяц появлялся Чен и вместо обучения говорил какие-то благоглупости и снова исчезал. Ни ответа, ни привета. Сперва это было интригующе, потом забавно, потом казалось, что так тренируется воля, а теперь наступило непроходящее раздражение. Алена старалась всеми силами подавить его или направить в какое-то созидательное русло. «Делать… Что делать?! Вязать, чай сортировать? Нет, это невозможно». Иногда хотелось от обиды плакать, иногда находила депрессия или нечто похожее. Но сегодня было что-то новое. Это было не просто раздражение, появилось желание, что-нибудь сломать или разбить. Алена вышла из своего домика и направилась к реке. «Еще и водопровода нет! Двадцать первый век называется!». Подойдя к реке, она обнаружила, что мостик, с которого было так удобно набирать воду, сломался. «Ну вот! Спасибо!». Алена со всей силы ударила ведром о стоящий рядом валун. Ведро крякнуло и отлетело в сторону. Бросив в сторону бесполезную ручку, девушка опустилась на камень. Не хотелось вообще шевелиться. Вот так бы зависнуть на время, а лучше уснуть. Алена подняла голову и посмотрела на речку. Прозрачная вода красиво переливалась на солнце. На противоположном берегу вспорхнули птицы и Алена автоматически взглянула в ту сторону. «Рысь? Откуда, тут вроде не водятся рыси?». Алена слегка мотнула головой, но видение не исчезло. Рысь замерла, будто к чему-то прислушиваясь.

Алена тоже прислушалась, ей показалось, что зверь что-то хочет ей сказать. Большая кошка медленно повернула голову, затем села и в упор посмотрела на Алену. В глазах животного не было ни страха, ни злости, там вообще ничего не было. Зверь просто был. Девушка почувствовала, как ее дыхание начинает меняться, оно все больше сливалось с дыханием рыси. «Как мы дышим, так и пишем», — мелькнуло в голове. Еще через минуту появилось чувство полного слияния со зверем, потом с деревьями, травой, со всем окружающим миром. «Зверь — часть мира, я — часть мира, все есть часть мира» Рысь слегка прикрыла глаза и легла. Алена почувствовала, как зверь тихо заурчал. Это был не звук, это было ощущение, удивительное чувство, что ты слышишь всех вокруг. «Вот так», — прозвучал отчетливо голос в голове. «Кто тут?». Алена медленно обернулась, но никого не увидела. Она снова взглянула на противоположный берег, но большая кошка исчезла так же внезапно, как появилась. «Тут ты и никого», — снова прозвучал голос. Алена встала и оглянулась вокруг. Никого. В голове явно прозвучал знакомый смех. «Тоша…» Алена почему-то посмотрела на горы. Медленно в облаках парил орел. Все, как на той картине. «Господи… Любимый, ты тут..!».

— Я всегда был тут, просто ты меня плохо слышала.

— Милый, родной мой… Как я без тебя скучала…

— Я слышал…

— Теперь я всегда буду тебя слышать…

Алена почувствовала, как по ее щекам текут слезы. Радость, грусть, жалость к себе, все чувства вышли одновременно и стали слезами.

— Что со мной?

— У тебя теперь новая жизнь, и я очень горжусь тобой.

— И что мне делать, Тошенька?

— Понятия не имею…

— Другого ответа я и не ждала, — рассмеялась Алена.

— Передавай свои знания, опыт и информацию тем, кто умеет быть благодарным и может их использовать по назначению…

— Да, я помню, ты мне говорил… Но я не знаю, как это передать…

— Никто не знает…

— Я просто буду слушать… Слушать себя, тебя, мир…

— Да, слушать… Тебе пора домой…

— Ну вот, — рассмеялась Алена, — только начала получать удовольствие от жизни как пора уезжать…

— Тебя ждут в Москве, Чен ждет тебя в домике, а Мин уже выехал, чтобы отвезти тебя в аэропорт.

— Да, я их слышу. Я слышу и их, и всю группу, которая начинает собираться…

— Ты молодец… Я горжусь тобой…

Алена еще раз взглянула на горы. Паривший в вышине орел сделал плавный круг и медленно скрылся за вершиной.

Конец — это только начало

Попытка Ольги поймать убегающего сына провалилась. Степа прошмыгнул под столом и, перепрыгнув через кучу игрушек, одним движением залетел под диван.

— Степа! Степан, вылезай, я кому говорю!

— Нет! Я не поеду никуда… Я с папой на тренировки пойду…

— Степан, вылезай, я сказала… Как ты меня замучил! Влад, сделай что-нибудь!

Не отрываясь от планшетника, Влад протянул жене металлическую швабру.

— Вот, попробуй этим его выковырнуть…

— Влад, — Ольга стукнула мужа в плечо. — Сейчас ребята приедут, а мы еще не собраны. Ты слышишь, что я говорю! Оторвись от компа и достань сына!

— О’кей…

Влад встал и, не отрываясь от монитора, театральным жестом указал на центр комнаты.

— Сын, с игрушками на выход!

— Не пойду… Я с тобой на тренировки хочу!

— Не сегодня! Вы с мамой, Катей и тетей Анаит едете в Лыткарино. Кто, по-твоему, в семье должен быть защитником мамы и младшего брата, когда меня нет?

Это был серьезный аргумент. Из-под кровати послышалось сопение и через секунду показались радиоуправляемая машинка и пластмассовый меч.

— Я это с собой возьму!

— Хорошо, бери. Вылезай и марш завтракать…

Степа с недовольным видом медленно выполз из-под дивана и направился к столу.

— Не буду кисель, он противный…

— Хватит капризничать, ешь мюсли и одеваться!

Одной рукой перемешивая яблочное пюре, другой укладывая вещи в сумку, Ольга быстро наводила порядок в большой комнате. На мгновенье остановившись, она взглянула на мужа. Влад, не моргая, смотрел на жену.

— Чего ты на меня так смотришь?

— Думаю, теперь будет девочка…

— Дай-то Бог! Вы, мужики, меня в конец измучили… Так, а куда я положила витамины? Седьмой месяц, а чувствую себя, как будто на девятом… Легче всего Семена было вынашивать… А эти…

В дверь позвонили, и Степа пулей метнулся в прихожую.

— Степан, доешь! Это Игорь с Анаит, я открою.

Влад положил компьютер и пошел в прихожую.

— Ну, что, дорогие мои, вы готовы?

На пороге комнаты появилась Анаит, держащая под мышкой верещащего Степу.

— Оленька, тебе чем помочь?

— Всем! Выручай, родная, я покормлю Сеню и соберу вещи, а ты возьми на себя Степу.

— Уже взяла!

Анаит подбросила мальчишку под потолок и, поймав, ловко усадила на стул.

— Так, бандит, почему не даешь маме спокойно собраться?

— Даю…

Ольга вынула из шкафа очередную партию вещей и оглянулась на Анаит.

— Не поняла, а где мужики?

— Пошли багажники разгрузить. Вадим подъедет через минуту с шашлыками.

Ольга поставила упакованную сумку на стул и взяла младшего сына на руки. Семен, обхватив стаканчик с питьем, стал быстро поглощать содержимое.

— Самый спокойный ребенок на свете, — улыбнулась Анаит.

— Точно, на моего отца похож по характеру, всегда себе на уме… Анаит, у тебя никаких нет предчувствий, нехороших?

— Нет, а у тебя есть? По-моему, обычные тренировки… Ну, набьют мужики пару синяков, так их это только украшает!

— Нет, я не про тренировки…

— А что? Ну, вообще по беременности, часто бывает тревога…

— Я уже третий раз беременна, и ничего, а вот сейчас меня действительно что-то тревожит…

— Например?

— Сама не пойму… А Сергей Андреевич с дядей Исааком будут с ними?

— Нет, они кого-то встречать поехали…

— Чена?

— Не говорят, молчат как партизаны… Василий с Надеждой звонили, они уже в кафе на Пятницкой сидят.

— Так, Степан, хватит ковырять тарелку, иди одевайся!

Анаит подхватила Степу и понесла его к дивану. Ольга поставила сумку на диван и подошла к зеркалу.

— Ну да, возможно, это и правда, с беременностью связано.

* * *

Алена достала из-под сиденья щетку и открыла дверь.

— Я пойду, стекла почищу, мыла машину, мыла, а она опять вся грязная.

— Да, Аленушка, чисти и поедем.

Исаак Лейбович задумчиво посмотрел на Сергея Ивановича.

— Думаешь, он не приедет?

— Уже нет…

— Он что-то задумал…

— Да, наш мальчик, как всегда, себе на уме… Думаю, он решил остановить меч в одиночку…

— Знаешь, Сережа, кажется, Бельдыев ошибался… Учителей не четыре, а пять, и первый из них не страх, а наша глупость…

— Не хочу тебя расстраивать дружище, — рассмеялся дед, — но как показывает практика, ученик — отражение своего учителя…

— Ну да, — расхохотался Исаак, — а в нашем случае сразу нескольких…

— Дед, дядя Исаак, — просунула Алена голову в машину, — а можно без загадок? Какой меч, в чем глупость и что за мальчик?

— Можно. Аленушка, садись в машину, а то холодно…

Алена села в машину и включила печку посильнее.

— Меч… Это оружие знаменитого, но очень вспыльчивого мастера, Мурасамо Сендзо… Когда Мастер создает свои произведения, он вкладывает в них частицу себя, и чем сильнее Мастер, тем ярче произведение. Мурасамо был великим Мастером и мечи его были потрясающими…

— Потрясающими, но злыми, — кивнул Исаак.

— Да, когда они появлялись на поле боя, война превращалась в бойню… Много народу они сгубили… Очень долго эти мечи пытались уничтожить.

— Принято считать, что всего их осталось четыре.

— И развезли их на разные континенты. Главное, чтобы они не встретились, иначе будет много проблем.

— Однако, по легенде, есть еще один, пятый, меч Мурасамо…

— Говорят, он от него сам же и погиб…

— От ужаса, когда осознал, какое зло он провел в наш мир. Говорили, что последний раз этот меч видели в городе Хиросима в 45-м.

— Сильно… поняла… Тогда непонятно, в чем проблема, если меча больше нет? И причем тут Москва?

— Один из его мечей у нас в Москве, на выставке лежит…

— Нам звонил Лелик из Америки и сказал, что пятый меч существует, и его везут в Россию…

— Кто везет?

— Не знаем…

— А как его везут, на чем?

— Тоже не в курсе…

— А кто такой Лелик?

— Леонид… Наш первый ученик, мы учили его втроем и очень в него верили…

— Это точно, — вздохнул Исаак, — но он уехал в Америку и…

— Ты мне никогда о нем не рассказывал.

— Нечего было рассказывать.

— И что делать?

— Ждать и доверять…

— Кому?

— Судьбе.

— Да, доверие Судьбе — это теперь наш главный урок…

— Это, дедуль, наш всеобщий урок по жизни… Ну, что поехали?

— Да, роднулечка, заводи.

Алена завела машину и развернулась в сторону Москвы. Уныло грязноватый пейзаж подмосковной оттепели проплывал за окном. Сергей закрыл глаза и положил голову на подголовник. Медленное покачивание машины и тихая музыка постепенно убаюкивали. Исаак положил руку на плечо старого друга.

— Ты его слышишь?

— Немного…

— Где он?

— На севере… на севере от рая…

— Значит, еще не конец, — улыбнулся Исаак.

— Да, конец, — это только начало…

* * *

Небольшой темно-красный внедорожник «Wrangler» выскочил с трассы и, взвизгнув резиной, заскочил на бордюр. Проехав по трауру метров сто и резко развернувшись направо, джип уперся бампером в столбик на площадке перед кладбищем и замер. Дверь внедорожника медленно открылась и на грязную от дождя и глины площадку опустилась пара роскошных мужских туфель из крокодиловой кожи. Счастливый обладатель дорогой обуви закрыл дверь вконец перепачканного джипа и, ловко перепрыгнув лужу, направился к кладбищенским воротам. Мужчина двигался легко и бесшумно между тонких кладбищенских оград по узеньким проходам. Немногочисленные посетители кладбища невольно оборачивались вслед странному незнакомцу, уж очень сильно облик этого посетителя в роскошном светло-сером пальто контрастировал с крошечным провинциальным кладбищем. Казалось, это какой-то герой из голливудского фильма случайно промахнулся съемочным павильоном и попал в российское документальное кино. Впрочем, мужчина, казалось, не замечал любопытных взглядов. Он точно знал, куда идет. Проскользнув мимо очередной оградки, странный посетитель сбавил темп и остановился у одной из могил. Присев на корточки, мужчина снял шляпу, закрыл глаза и положил руку на могильный холм. Посидев так с полминуты, он поднялся и, надев шляпу, рассмеялся.

— Так… Значит ты, старый сыч, опять всех обманул. Ну да, этого следовало ожидать…

С этими словами мужчина развернулся и той же легкой походкой пошел к выходу. Уже выйдя из ворот, он резко повернул налево и подошел к двум мужчинам, одетым в одинакового фасона белый и черный плащи. Эти двое на вид были не менее странными и нездешними фигурами, чем сам мужчина. С виду очень похожие друг на друга, они тем не менее резко отличались. И отличие было в их глазах, точнее взгляде. Мягкий, доброжелательный у одного и холодный, жесткий у другого. Подойдя к близнецам вплотную, посетитель кладбища приветливо снял шляпу и отвесил легкий поклон.

— Рад вас видеть.

— Взаимно, Мастер.

— Вы хотели о чем-то поговорить?

— Да… Хотел поблагодарить вас за проделанную работу и сказать, что вы можете быть свободны. Ваша миссия на этом окончена. Благодарю вас!

— Спасибо…

— Да, спасибо, Мастер. Приятно было иметь с вами дело.

— Если мы еще понадобимся, будем рады вам помочь…

— Благодарю, вы очень любезны…

— Успехов вам, Мастер.

С этими словами мужчины растворились в воздухе, оставив после себя легкий дымок, похожий на туман. Сидевший у ворот мужчина с картонной табличкой «Помогите слепоглухонемому!» снял темные очки, сплюнул через левое плечо и, перекрестившись, тихо произнес:

— Привидится же такое, прости Господи!

Незнакомец обернулся на голос и внимательно посмотрел на попрошайку.

— Ты бы, Федюня, завязывал бухать и работу найди себе. С руками-то вроде у тебя все в порядке и с головой тоже.

Ошалевший Федор встал и, сняв шляпу, низко поклонился.

Незнакомец привычным движением перепрыгнул лужу и, открыв дверь, ловко запрыгнул в джип. Машина сдала назад и, резко вывернув влево, рванула по направлению к трассе.

Content

Олег Булыгин
Последний шаман

Первая встреча

Воронка

Двое

Шаман

Филин

Дорога

Мост

Проводник

Конец — это только начало