Евгений Константинов

Нежелательная встреча

— Итак, последний наш подопытный — Павел Посельский с рассказом «Пока не перевёрнут треугольник».

Ведущий мастер-класса по теме «Самая разнообразная фантастика» Лев Новгородцев приветливо кивнул слегка покрасневшему автору. Затем улыбнулся сидевшей в первом ряду молодой стройной брюнетке:

— По традиции обсуждение начнет Алена Викторовна.

Брюнетка полуобернулась к Павлу, после чего, как и во всех своих предыдущих выступлениях, пустилась в неспешные рассуждения, не отрывая глаз от мастера.

— Ну, начну с названия. Какое-то оно длинноватое…

Павел вытер выступивший на лбу пот. В рыболовных журналах Посельский публиковался часто, но то были статьи, отчеты, репортажи… Рассказ он написал впервые. Написал с умыслом, сразу отправив его по электронной почте на конкурс фестиваля фантастов, надеясь, что «треугольник» пройдет отбор, и у автора появится шанс окунуться в тусовку людей, которые были ему так нужны.

Рассказ отбор прошел. Более того, устроитель конвента лично связался с Павлом и поинтересовался, не смог ли такой известный рыболов как он провести во время фестиваля мастер-класс по рыбной ловле. Павел согласился без раздумий.

— Опять-таки по сложившейся традиции слово предоставляется тебе, Ефим, — сказал Новгородцев, после того, как брюнетка замолчала.

— Мне понравилось! — выпалил Ефим, интеллигентного вида парень с короткой стрижкой и в очках. — Классная вещь. И главное — помимо сюжета, интриги и всего такого, есть в рассказе мощный такой посыл-предупреждение. Мол, если вы, рыбаки позволяете себе безнаказанно ловить рыбу, то и мы, пришельцы, имеем право устроить соревнования по ловле людей…

Именно с такой идеей и подавался Посельским «треугольник». В рассказе на пятнадцать страничек речь шла о соревнованиях спиннингистов на острове Кипр. В разгар которых главный герой оказывается пленен двумя художниками, на картинах которых нарисованные ими «Ловцы» с крыльями, как у бабочек, оживают и начинают охотиться за рыболовами, убивая тех одного за другим. Героя спасает начавшийся дождь, капли которого смертельно-опасны для художников-пришельцев. Охотники за людьми переносятся обратно в свое измерение, напоследок намекая герою, что они еще встретятся.

— Кажется, все высказались? — поинтересовался Новгородцев, глядя на собравшихся на веранде дома отдыха участников мастер-класса и слушателей, не принимавших участия в обсуждении. — В таком случае скажу и я пару слов.

Претензии к языку, конечно, есть, да и орфографические ошибки имеются, но для дебютного рассказа их немного. Я тут все отметил, — мастер постучал карандашом по лежавшей на столе рукописи. — Правда, почерк у меня не ахти, но если захочешь — разберешься.

Теперь, так сказать, к сути. Многовато на страницу текста рыболовной терминологии. Если никому из любителей фантастики не надо объяснять, что такое бластер, то, к примеру, «воблер» для большинства абсолютно неизвестный термин. Напиши ты это слово в рыболовном журнале — у читателей вопросов бы не возникло, а тут… Но надеюсь, на завтрашнем рыболовном мастер-классе Павел разъяснит нам, что это за штуковина — воблер.

Пойдем дальше. То, что Павел описывает как скальпирование, по результату напоминает обезглавливание и поэтому слабо коррелирует с процессом рыбной ловли, с которым сравнивается.

Ну а такой ход, как пришельцы погибающие от воды — стар как мир. К тому же это антинаучно, так как белковая жизнь без воды немыслима, да и небелковая — тоже, ведь жизнь основана на биохимических растворах, а если на чем-то ином, то тогда этому иному вода по барабану.

А так, за исключением гидрофобии, сама идея пришельцев-художников очень многообещающая. Из нее можно даже большую повесть сделать. В общем, неплохая получилась фантастика, — похвалил Лев Новгородцев и вновь кивнул Павлу, призывая поделиться своими мыслями. Обычно это были слова благодарности, но иногда кто-то и не соглашался с прозвучавшей критикой.

— Это не фантастика, — сказал Павел, поднимаясь с плетеного кресла и оглядывая присутствующих. — Я ничего не выдумал, а описал то, что случилось на самом деле.

— Ну-у-у… — развел руками Новгородцев. — Павел, дорогой, подобные заявления начинающих авторов тоже стары, как мир. А представь, что сейчас каждый из вас скажет, что ничего не выдумал. Что, к примеру, наша Танечка — одна из своих героинь ведьм, что Ефим перенесся назад во времени и среди прочих сражался против кочевников за землю русскую, а Александр действительно оказался в описанном им мире и стал там четырехруким гладиатором…

— А меня действительно укусил вампир, — поддакнула брюнетка Алена, и все радостно рассмеялись.

Павлу было не до смеха. Дрожащей рукой он вынул из кармана газетную вырезку и попросил передать мастеру:

— Здесь заметка об этом случае. Лев, прочтите, пожалуйста, вслух.

— Хорошо, — пожал плечами Новгородцев. — Та-ак, название довольно пугающее: «Убийства на кипрской фрагме»!

На веранде раздались смешки. Прежде чем читать вслух, Новгородцев быстро пробежал глазами по тексту. Покрутил вырезку в руках и, нахмурившись, посмотрел на Павла.

— Хм. Вот что здесь написано: «Ужасной трагедией завершились соревнования российских спиннингистов, приехавших в конце октября на остров Кипр ловить большеротого окуня — басса. Восемь рыболовов из двадцати не пришли на финиш. Сначала все подумали, что этому помешал разразившийся ливень, но после того, как он закончился, на берегу водоема были обнаружены восемь безжизненных тел с кошмарными ранами на головах. Орудия убийства и каких-либо следов убийцы на месте не оставили. Ведется следствие…»

Повисшую на веранде тишину нарушила Алена:

— Сегодня любой желающий может, какую хочешь газетенку выпустить.

— Я не-е…

— А я слышал про эту историю, — не дал договорить покрасневшему как рак Павлу, сидевший в самом углу один из слушателей.

Накануне во время ужина Павел пил с ним водку, вот только имя забыл.

— Николай Курганов, — представился слушатель, поднявшись и уперев в бока огромные ручищи. — Директор рыбхоза «Радужная форель». Вы завтра на нашем озере рыбку будете ловить. Сам-то я не писатель, но фантастику страсть как люблю! Так вон, один наш постоянный клиент, который все газеты и журналы рыболовные от корки до корки читает, как раз про эти кипрские убийства рассказывал. Мы с ним к такому соображению пришли, что спортсменам отомстили за то, что они браконьерские сети уничтожают…

— Вполне возможно, что в газете написана чистая правда, — подал голос Валентин Андреевич — довольно известный писатель-фантаст. — Просто наш начинающий автор взял этот факт за основу и накрутил на него фантастический сюжетец. Оригинальный, кстати, сюжетец.

— Да поймите! Я же и был на тех соревнованиях главным судьей!

— Тем более, — стукнул себя ладонями по коленям писатель со стажем. — Вы все это пережили, постоянно об этом думали, наверняка, в полиции на вопросы отвечали. И постепенно выработали в голове свою версию. Пусть, фантастическую, но, насколько я понял, настоящих убийц так и не нашли?

— Как же их найдешь, Валентин Андреевич, если это были пришельцы, которые перенеслись в другое измерение? — разрядил накаляющуюся атмосферу Новгородцев, вновь вызвав смешки аудитории. И тут же, взглянув на сжимавшего кулаки Павла, предложил:

— Хорошо. Допустим, что ты, Павел действительно столкнулся с художниками-пришельцами. Что действительно стал свидетелям убийств и написал обо всем этом рассказ. Ну и что дальше? Что ты предлагаешь?

— Я прошу, чтобы меня выслушали, не перебивая, — сказал Павел.

— Так. Слушаем, не перебивая! — скомандовал мастер, прерывая поднявшийся было шум.

— Понимаете, — голос Павла дрогнул. Он глубоко вдохнул и продолжил:

— Я действительно был там, на кипрской фрагме. И судил рыболовные соревнования. И все, что написано в рассказе, произошло на самом деле. И всех нас действительно таскали на допросы. Но никто из выживших, кроме меня и Верки, пришельцев в глаза не видел. Все ловили рыбу, ни о чем больше не думая. А у Верки, которая видела смерть других людей, и которую саму едва не скальпировали, кажется, просто крыша поехала.

В полиции я не мог сказать правду. Меня бы или в убийцы определили, или в сумасшедшие. Ну, кто сегодня поверит в пришельцев? Я понадеялся, что писатели-фантасты. Поэтому и написал, якобы фантастический рассказ. Понимаете, я очень сильно боюсь. Ведь эти твари художники просто жаждут новой встречи с рыболовами-спортсменами! И обязательно с нами встретятся, я это нутром чую. Мне, как будто кто-то на ухо шепчет, что они возникнут во время первых же соревнований на подмосковном водоеме. И начнут со спортсменов скальпы снимать!

Переводя дыхание, Павел вытер рукой выступивший на лбу пот. Паузой воспользовался Ефим:

— А завтра мы, вроде бы, собирались во время рыболовного мастер-класса устроить мини-соревнования?

Накануне, так же, как с Николаем Кургановым познакомился Павел и с Ефимом, и с «четырехруким гладиатором» Александром, и с «ведьмой» Танечкой… Они как-то сразу нашли общий язык, вместе пили, пели под гитару песни. Ребята оказались замечательные, и Павел с трудом удержался, чтобы не посвятить новых друзей в свои проблемы. Посчитал, что лучше рассказать по-трезвому…

— Про что и речь! — в сердцах выкрикнул Павел. — Вы только представьте себе, что когда мы начнем ловить рыбу, на берегу возникнут пришельцы-художники, нарисуют свои картины, и из перевернутых треугольников вылетят Ловцы!

— Хи, хи, хи, — издевательски выдала Алена. — Как такое можно вообразить?

— Вообразить все можно, — сказала Танечка.

— На то мы и фантасты, чтобы постоянно придумывать и описывать всяческую небывальщину, — задумчиво произнес Лев Новгородцев, постукивая карандашом по лежащей перед ним на столе рукописи.

— Да. Только это не небывальщина… — Павел тяжело вздохнул и сел, не зная, что можно добавить к сказанному.

— Хорошо! — подытожил Новгородцев. — До завтрашней рыбалки времени предостаточно. Давайте все вместе придумаем способы борьбы с боящимися воды пришельцами, и на основе этих идей Павел потом еще один рассказ напишет. На этом наш мастер-класс считаю закрытым.

Собравшиеся на веранде дружно зааплодировали мастеру.

* * *

Вечером, собравшись большой компанией в номере у Александра-гладиатора, веселились до глубокой ночи. Поднимали тосты за мастера, за конвент, за фантастику…

— А ведь отличный пиар-ход ты придумал! — в очередной раз, чокаясь с Павлом стаканами, сказал Новгородцев.

— Да никакой это не ход, Лев! — возразил Павел. Но мастер продолжал гнуть свое:

— Вот смотри. Рассказы твоих новых приятелей, как бы они хорошо ни были написаны, скоро нами забудутся. Зато твой «треугольник» — ни в коем случае! Тот же Валентин Андреевич его запомнит, а при случае, где-нибудь упомянет. Что для начинающего автора очень полезно. И многие из тех, кто «треугольник» не читал, постараются это сделать.

Павел вздохнул:

— У меня уже трое рукописи попросили.

— Ага, — подтвердил Александр, возникший рядом с почти полной бутылкой вина. — Вот мы здесь алкоголь пьянствуем, а Ирина убежала куда-то твой рассказ читать. Очень, говорит, заинтриговалась.

— Во-о-от! — поднял вверх указательный палец Новгородцев. И подставил опустошенный стакан под горлышко бутылки.

— Паша, а ведь если принять твои слова за чистую монету, получается, что ты на завтрашней рыбалке всех нас подставляешь, — сказал хозяин номера, разливая по стаканам вино.

— Подставил бы, если бы не предупредил, — не согласился Павел. — Я ведь очень много об этом думал. Понимаешь, Александр и ты, Лев, понимаешь, ведь если пришельцы вновь появятся на обычных соревнованиях спиннингистов, то позволят им рассредоточиться по водохранилищу, а потом всех — по одному. Зато завтра у нас будет небольшой прудик, где все у всех на виду. И я все-таки надеюсь, что кто-нибудь что-нибудь придумает. А?

— Ну а сам-то ты, что-нибудь придумал? — спросил Александр и залпом выпил вино.

— Сейчас, — Павел тоже выпил и полез в свою сумку, где помимо принесенной с собой бутылки водки лежали три пластмассовых водяных пистолета. — Вот, — достал он популярные детские игрушки.

Несколько секунд Александр и Лев тупо смотрели на разноцветные пистолеты, потом хозяин номера начал смеяться. От души, повалившись на кровать, стуча себя в грудь и вытирая слезы. Новгородцев вовремя подхватил выпавшую из его рук пока что не совсем пустую бутылку, и быстренько разлил остатки вина на двоих. Правда, свой стакан тут же протянул подошедшему Ефиму.

— О! — радостно воскликнул тот, беря вместо стакана пистолет оранжевого цвета. — У меня когда-то точно такой же был!

— Ах-ха-ха! — вновь зашелся смехом Александр и сквозь слезы:

— Наш Паша… хочет… этим грозным оружием… с пришельцами сражаться! Ах-ха-а-а…

— Лев, посоветуй, какой водой лучше заправлять? — Не обращая внимания на катающегося по кровати приятеля. — Из-под крана, или озерную?

— А-а-а-а! Я щас копыта отброшу…

Ефим, все-таки взявший из рук мастера стакан и выпив вино, прошел в ванную комнату, быстро вернулся и мс невозмутимым выражением лица выпустил из оранжевого пистолета тонкую струю прямо в лицо Александра. Чему тот, кажется, только обрадовался.

— О-о-ох, — глубоко вздохнул Александр, — едва ты меня, Паша, не уморил…

— А мне этот ствол нравится, — улыбнулся Ефим. — Коллега, можно я его завтра с собой на рыбалку возьму?

— Конечно! Только заправить не забудь, — у Павла заметно поднялось настроение. — Лев, и ты возьми, пожалуйста.

— Давай, — не стал отнекиваться мастер, принимая второй «ствол». — А тебе не кажется, что слабоватенько все это?

— Конечно, слабовато! А что еще делать? Я же не волшебник, чтобы по мановению палочки в любой момент дождь вызывать…

Балагурили они еще долго. Травили анекдоты, вспоминали обсуждаемые на мастер-классе рассказы, то и дело возвращаясь к выступлению Павла, которое с чьей-то легкой руки окрестили «Синдромом Посельского». Но ничего дельного, на что так надеялся автор «треугольника», никто так и не предложил.

А когда начали расходиться, к Павлу подошла державшаяся весь вечер слегка особняком Алена Викторовна и огорошила вопросом:

— Павел, уточните, пожалуйста, как именно пришельцы хватали людей за волосы?

Он даже слегка протрезвел, вспомнив Ловца, схватившего и приподнявшего над землей отчаянно визжащую Веерку.

— Сразу двумя руками. Растопырив пальцы…

— Мои волосы для этого, наверное, очень удобны? — спросила Алена, тряхнув локонами.

— Очень, — сказал правду Павел. — Кстати, Верка, вернувшись с Кипра, стала совсем короткую прическу носить. Даже короче, чем у Ефима.

— Нет. Волосы, это святое, — немного подумав, сказала Алена и ушла, оставив Павла с внезапно пришедшей мыслью — а не побриться ли прямо сейчас наголо?

Не побрился…

* * *

Павел Посельский никак не ожидал, что в отправившийся на рыболовный мастер-класс автобус набьется столько народа. Большинство, конечно же, поехало на водоем только ради того, чтобы полакомиться на бережке свежепойманной озерной форелью, приготовленной на мангалах. В связи с этим в сумках писателей, читателей и критиков позвякивало — рыбалка обещала быть веселой.

В толстом и крепком тубусе Павел вез шесть спиннингов и подсачек, в большой сумке — катушки и несколько коробок с разнообразными приманками. И еще — во внутреннем кармане куртки — наполненный водой пистолет. Павла слегка трясло, но это были не отходняк после вчерашнего и не волнение перед первым публичным выступлением, как мастера-рыболова. Он боялся, очень боялся обещанной «художниками» встречи.

Но, несмотря на все страхи, у него даже мысли не возникало, чтобы отказаться от предстоящего мероприятия. Не из-за того, что в этом случае он стал бы выглядеть в глазах нескольких десятков людей последним чмошником, нет. Просто Павел отчетливо сознавал, что пришельцы рано или поздно все равно появятся. Так пусть уж лучше — сегодня, лучше — здесь, где талантливые на выдумку люди, обязательно сообразят, как избежать смертельной опасности.

Он в который раз посмотрел за окно — легкие облачка на голубом небе дождя не обещали…

— Добро пожаловать, гости дорогие! — встретил высыпавших из автобуса участников конвента Николай Курганов, директор «Радужной форели». — Проходите и спускайтесь по этой тропинке. Вон там, вблизи большой беседки мы сейчас начнем жарить рыбку. У нас ее предостаточно, так что всем хватит. К тому же и сами поймаете. А где скрывается наиглавнейший рыболов?

— Привет хозяевам! — протиснулся сквозь толпу Павел.

— Сегодня вы здесь хозяева, мы всего лишь обслуга, — ответил Курганов, здороваясь. Убрав с лица радушную улыбку, понизив голос, спросил:

— Как думаешь, где твои пришельцы высадиться могут?

Павел вздрогнул и посмотрел директору в глаза, сразу ставшие серьезными. Они стояли на невысоком пригорке, а внизу красовалось озеро.

Пейзаж был достоин кисти Исаака Ильича Левитана. В не нарушаемом рябью зеркале воды отражались сосенки, ели и только-только одевшиеся в листву березки; неглубокие заливы чередовались с крохотными песчаными пляжами; среди ивняка, словно рожденные вместе с самим озером, виднелись неброские беседочки; по всему берегу на равных расстояниях друг от друга приглашали рыболовов в гости аккуратные мостки.

— Скорее всего, вот здесь и высадятся, — указал себе под ноги Павел. — Для обзора это самое идеальное место. А что еще художнику надо?

— Ага, — кивнул Курганов. — Мастер-класс лучше всего проводить вон в том, дальнем углу. Там и мосток самый широкий, и форель всегда держится. Через сколько примерно думаешь соревнования начать?

— Постой, дружище, — Павел взял Николая за плечо. — Ты на самом деле веришь, в моих пришельцев?

— Дружище, — директор рыбхоза похлопал Павла по руке, — я очень много читаю фантастику и очень ее люблю. Соображаешь?

* * *

На самом широком мостке поместилось человек десять. Основная толпа разместилась, на берегу, некоторые сразу направился к беседке, где у мангалов хлопотал директор хозяйства и его помощники. Тем, кто был поближе, Павел раздал не собранные пока спиннинги, катушки и разложил перед собой на полу открытые коробочки с приманками.

— Друзья, — начал он, — прежде всего я хочу сказать, что процесс рыбалки, это самая настоящая фантастика! И если сегодня кто-нибудь научится обращаться со снастью и, дай бог, поймает рыбку, он в это поверит.

— Итак, мы с вами держим в руках спиннинговые удилища. Спиннинги бывают телескопическими, одночастными, то есть, иметь одно колено, двухколенными и так далее. У всех нас спиннинги — двухколенные. Они оснащены катушкодержателями и пропускными кольцами, верхнее из которых называется «тюльпан»…

Рассказывая и показывая, как собирать и оснащать спиннинг, а затем — как забрасывать приманку и делать проводку, Павел на время забыл о своих страхах. Да и какие, в самом деле, могли быть пришельцы в таком райском для рыболова местечке! Как-то само собой получилось, что все шесть спиннингов достались тем, чьи рассказы обсуждали накануне на мастер-классе Новгородцева, в том числе, самому мастеру и Алене Викторовне. Им же предстояло соревноваться в течение первого часа, после чего спиннинги должны были перейти в руки другим желающим.

Павел объяснил правила, попросил начинающих спортсменов занять понравившиеся им мостки, после чего поднялся на пригорок и во все горло скомандовал «Старт!» И вот тут-то, глядя сверху вниз на людей, с которыми за два дня успел подружиться, его вновь начало трясти.

Спиннингисты и несколько болельщиков разбрелись по берегу, основная же часть народа собралась в беседке и начала пиршество. Жареная на мангалах форель явно пришлась им по вкусу. Чтобы успокоить нервишки, Павел собрался спуститься к беседке и опрокинуть рюмку-другую водки, но в это время с одного из мостков донесся радостный вопль. Первую форель поймал Александр-гладиатор.

— С почином! — крикнул ему Павел.

И тут над его ухом кто-то негромко произнес:

— Ну, вот мы и встретились.

Не успев обернуться, Павел почувствовал, что его руки оказались прижаты к туловищу и пошевелить ими нет возможности. В следующее мгновение вокруг него возник купол, местами отливающий золотом, а перед ним появилась знакомая парочка с мольбертами и палитрами в руках. Все тот же смугловатый мужчина с собранными в пучок волосами и в красной бандане и все та же неземной красоты женщина с распахнутыми зелеными глазами, сверхдлинными ресницами, немыслимо изогнутыми ниточками бровей, утонченным носиком и ослепительной белизны гривой волос. Единственным изъяном была язвочка на ее щеке, и Павел хорошо помнил, что язвочка появилась от упавшей дождевой капли.

— Мы знаем, что ты нас ждал, — красавица обнажила в улыбке два ряда неестественно крохотных зубов.

— Не-е-ет! — заорал Павел.

— Этот купол изнутри звуконепроницаем, — тоже улыбнувшись, сказал обладатель банданы. — Мы-то тебя понимаем, а вот другие — не слышат абсолютно.

— Убирайтесь отсюда! — крикнул Павел.

— Только после окончания соревнований, — сказал художник, устанавливая мольберт на землю. — Кстати, мы сегодня не одни.

Павел завертел головой и увидел еще двух мужчин и двух сногсшибательно красивых женщин. Чуть в стороне, откуда ни возьмись, рядком стояли три сияющих сталью и полировкой джипа.

— Мы рассказали друзьям о нашем приключении на Кипре, и они очень захотели отправиться в Подмосковье, — объяснил смуглолицый художник. — Сейчас мы будем соревноваться, а потом кое-что с тобой обсудим, хорошо?

— Нет! Нет! Нет! — кричал Павел, но обладатель банданы уже отвернулся к своему мольберту.

Его друзья, выдавая рокочущие звуки, тоже установили мольберты, на них — подрамники с холстами, потом взялись за кисти. Рисовали художники быстро. Конечно, до Левитана им было далеко, но Павел прекрасно понимал, что художественная ценность отображаемого пейзажа пришельцев интересует меньше всего.

Лишенный возможности шевелить руками, а значит, достать водяной пистолет, он с мольбой смотрел в небо. Тучек на нем стало больше, да и ветерок поднялся, но до дождя было еще далеко.

А художники тем временем закончили рисовать, одновременно поменяли кисти и в центре своих холстов провели по три золотистые линии, образовавшие равнобедренные треугольники с устремленными вверх вершинами. После чего переглянулись и по команде-отрыжке смуглолицего одновременно перевернули картины на сто восемьдесят градусов.

Все это уже Павел наблюдал на Кипре: вместе с картиной перевернулись золотистые линии и все нарисованное внутри них, при этом с остальным рисунком ничего не произошло; краски, на треугольниках, начали блекнуть и съезжать к обращенным вниз углам, оставляя на освобождающемся месте золотистое свечение; на фоне реального пейзажа на противоположном берегу озера появились контуры точно таких же перевернутых треугольников, и в них, словно смываемые водой, поползли вниз настоящие деревья и кусты, которые заменяло все то же фантастическое свечение; а из этих «окон», открывшихся в неземное измерение, вылетели шесть мерцающих точек, увеличивающихся и на глазах приобретая перламутровый оттенок и превращаясь во вторые «Я» недоделанных левитанов!

Ловцы с порхающими за спинами крыльями ускорили полет. Четверо — по направлению к беседке, где вовсю шла гульба фанатов фантастики, двое — к мостку под пригорком, на котором Павел увидел забрасывающую спиннинг Алену Викторовну. В них он узнал двойников обладателя банданы и красавицы с язвочкой на щеке. Кажется, Ловцы устроили гонки, обгоняя и подрезая друг друга, стремясь раньше конкурента долететь до намеченной жертвы.

А жертва, не подозревая опасности, увлеклась рыбалкой. По ее движениям и согнутому спиннингу Павел догадался, что Алена борется с только что подсеченной рыбиной. Догадка подтвердилась, когда из возникшего на поверхности воды буруна выпрыгнула трясущая головой радужная форель и плюхнулась обратно, взметнув высокий фонтан брызг. Уклоняясь от них, перламутровые Ловцы резко изменили полет, чем, наконец-то, привлекли внимание девушки.

Вскрикнув, Алена, выронила спиннинг, но почему-то не пустилась наутек, а стала рыться в своей сумочке, что-то из нее достала и водрузила на голову. Приглядевшись, Павел распознал кожаный шлем, в котором накануне сражался один из участников практикума по историческому фехтованию, и под который Алена ловко убрал вьющиеся волосы.

И очень вовремя это сделала. Ловец-женщина уже пикировала на нее, сложив крылья и выставив вперед руки с растопыренными пальцами. Пальцы вцепились в шлем и сорвали с головы спиннингистки, а на ее растрепавшиеся волосы тут же спикировал Ловец-мужчина. Алена вновь не растерялась и вместо того, чтобы кричать или бежать, как сделали бы многие на ее месте, в самый последний момент спрыгнула с мостка в воду.

Обладатель красной банданы обернулся на заключенного в купол Павла, видимо, собираясь что-то спросить, и тут удивление на его лице сменилось испугом. А в следующее мгновение вырвавшаяся откуда-то из-за спины Павла тугая струя воды ударила художника-пришельца прямо в грудь.

Такими струями поливаю огороды и газоны, такой струей в жаркий день можно в шутку облить приятеля, чтобы вместе посмеяться. Но художнику было совсем не до смеха. Его выгнуло дугой, испуг на лице сменился ужасом, а из горла вырвался утробный рык, на который оглянулись другие любители живописи. По ним тут же хлестанула вода, они, зарычав, метнулись в разные стороны и тут же попадали, корчась в судорогах, словно их облили не водой, а серной кислотой. Кто-то сверзнулся с обрыва и, кажется, докатился до озерной водички, потому что до Павла донесся еще более громкий рык.

По всей видимости, вода попала и на его прозрачный купол, который вмиг растаял, Павел почувствовал, что свободен и посмотрел назад. Властелином водной струи оказался директор рыбхоза и страстный поклонник фантастики Николай Курганов. Держа огромными ручищами зеленый армированный шланг, он сосредоточенно поливал корчившихся на земле пришельцев, которые прямо на глазах превращались во что-то бесформенное.

— Так их, Коля! Мочи гадов! — закричал Павел. И вдруг наткнулся на взгляд самой прекрасной женщины на свете, единственном изъяном которой была маленькая язвочка на щеке. Наверное, предназначавшаяся ей порция воды угодила в купол Павла, во всяком случае, на лице ее хоть и отражался испуг, но никак не мука.

В руке художницы была кисточка, которую она медленно подносила к мольберту. Павел выхватил пистолет, и струйка воды ударила по тонким пальцам красавицы. Кисточка отлетела в сторону, а художница, тряся покалеченной рукой, отпрыгнула назад, сумела увернуться от еще одной струи воды и сиганула с обрывчика.

— По Ловцам, Коля! — крикнул Павел, но, мгновенно оценив расстояние до крылатых убийц, подлетающих к беседке, где продолжалась гульба, понял, что струя до них не добьет.

Подскочив к ближайшему мольберту, он схватил и перевернул картину. Затем — вторую, третью… Бросив взгляд на противоположный берег, увидел, как на фоне реального пейзажа переворачиваются треугольные окна в другое измерение, как тускнеет в них золотистое свечение, и как вспыхивают перламутром спешащие к ним Ловцы.

Через несколько секунд с летающими тварями было покончено. От корчащихся поблизости художников тоже практически ничего не осталось, как и от их джипов, для которых Николай не пожалел водички. И только белокурая красавица мчалась по тропинке мимо мостков, занятых рыболовами-спортсменами, в дальний конец озера.

— Лев! — закричал Павел. — Стреляй в нее, стреляй, Лев!

Но руководитель мастер-класса по теме «Самая разнообразная фантастика», лишь проводил беглянку взглядом, продолжая вращать ручку катушки. Павел спрыгнул с обрывчика, но вместо того, чтобы броситься вдогонку, повернул к мостку, рядом с которым бултыхалась в воде Алена. Похоже, она совсем не умела плавать. Павел плюхнулся животом на дощатый пол и протянул руку, в которую девушка вцепилась мертвой хваткой. Поднять ее на высокий мосток было проблематично, и Павел, чуть приподнявшись на колени, наклонившись над водой и кое-как передвигаясь, потащил Алену к берегу. Николай Курганов прибежал на подмогу, когда девушка нащупала ногами дно и пошла самостоятельно, хотя и продолжала держать Павла за руку.

— Все! — выпалил запыхавшийся директор рыбхоза. — От пришельцев абсолютно ничего не осталось. Одно мокрое место.

— Осталась еще одна! — спохватился Павел.

Он побежал вдоль озера, гадая, куда подевалась художница. Спрашивать у веселившихся в беседке не имело смысла, скорее всего, никто из них так ничего и не заметил, рыбаки же были поглощены своим делом. Павел взбежал на мосток Новгородцева.

— Лев, ну что ж ты не стрелял по девчонке-то?

— Чем я должен был стрелять-то? — не понял тот. — И почему?

— Из пистолета водяного! Я же вчера тебе его дал. Забыл? Девчонка, что мимо тебя пробежала — из параллельного измерения вместе с другими пришельцами сюда перенеслась…

— Какие пришельцы, Павел? Опять ты со своим синдромом Посельского? Окстись! — Новгородцев вновь забросил блесну. — И вообще, не мешай рыбу ловить, у меня только что поклевочка была…

— Есть! — разнесшийся над озером счастливый крик заставил обоих повернуть головы в сторону мостка под пригорком.

— Есть! Есть! Есть! — Алена, хлопая в ладоши, прыгала вокруг Николая Курганова, который, подняв руки над головой, демонстрировал всем только что пойманную девушкой форель.

— О господи! — вырвалось у Павла. — Три минуты назад едва не утонула, промокла насквозь, но вместо того, чтобы бежать греться, первым делом за спиннинг схватилась…

— Везет же некоторым! — не без зависти в голосе произнес Лев.

Павел посмотрел на него и не нашел, что сказать.

Обещая скорое начало дождя, в небе прогрохотал гром…

Content

Евгений Константинов
Нежелательная встреча