Евгений Константинов

Живцы

Густые заросли крапивы, казалось, делали подступ к реке невозможным. Максим и Вовик в нерешительности остановились перед этой ярко-зеленой преградой.

— Обходить надо, — поежившись, сказал Вовик, глядя на враждебно ощетинившиеся жгучими волосками, крупные листья.

— Не спеши, может Станислав скрытые тропки знает, — Максим оглянулся на отставших Стаса и Ольгу. Те приблизились, продолжая о чем-то оживленно болтать.

— Почему стоим, отцы? — бодро спросил Стас. — Вперед!

— А что, обходить не будем? — изумился Вовик.

— Ни в коем случае! Мы итак самый клев пропустили. — Стас уверенно подошел к живой зеленой стене и углубился в заросли. Привычно прикрывая лицо выставленными вперед локтями, он наступал сапогами под самый корень стеблей крапивы, и те медленно, как бы нехотя, падали, постепенно образовывая что-то похожее на проход. — Эй, не отставайте! Через каких-нибудь пятьдесят метров мы достигнем желанной цели нашего путешествия.

Ребята, видя решимость своего предводителя, один за другим, Ольга — последняя, вошли в коридор, созданный его стараниями.

— А — черт! Я уже обкрапивился! — сразу завопил Вовик.

— Спокойнее. Думайте только о хорошем, — весело сказал Стас. И тут же сам стал ругаться и слюнявить обожженные пальцы. От злючей крапивы ему, идущему впереди, доставалось больше всех. Но он давно привык к подобным пустякам и старался не обращать внимания на ожоги. Стас знал, что через две-три минуты ополоснет руки холодной речной водичкой, и все будет в порядке. Он приехал на РЫБАЛКУ!

Все трудности и неудобства, которые возникали во время этого замечательного занятия, не значили ровным счетом ничего по сравнению с получаемым им удовольствием при поимке одной единственной рыбки. И даже размер улова для Стаса практически не имел значения. Он был фанатиком самого процесса рыбной ловли и особенно — ловли на спиннинг.

Среди друзей и знакомых он слыл неутомимым и даже немного чокнутым рыбаком-энтузиастом, готовым ради своего увлечения пожертвовать любыми благами. Стас никогда не уставал спорить с каждым, убеждая, что рыбалка — лучшее в мире хобби, что только благодаря ей, вот уже на протяжении многих лет лично его минуют все болезни, все жизненные неурядицы и так далее и тому подобное. «На рыбалку надо чаще ездить, и все будет в порядке», — не уставал повторять он, искренне в это веря.

Инициатором сегодняшней поездки, конечно же, был Стас. Позавчера в гостях у Максима он так красочно, с таким вдохновением поведал присутствующим о последней успешной вылазке со спиннингом на Москву-реку в окрестности Звенигорода, что у многих от зависти загорелись глаза. Он призывал всех в ближайший же выходной выбраться на природу и рассказывал о том, каких двух здоровенных щук удалось ему вытащить и о том, какую тяжесть успел почувствовать, прежде чем поистине огромная «дура» оборвала японскую леску, скольких сумел «выдрать» окуньков, и какой красавец-голавль, тоже позарившийся на блесну, сошел у самого берега…

Максим, чей день рождения праздновали, первый решил составить Стасу компанию и с не меньшей горячностью, принялся агитировать друзей присоединиться к ним. В конце концов, поехать на рыбалку захотелось всем.

Но на следующий день выяснилось, что у большинства вчерашних энтузиастов пропало всякое желание вставать ни свет, ни заря, тащиться куда-то, а потом еще вечером возвращаться на электричке в духоте и толкотне. Не изменили решения ехать со Стасом лишь Максим, его младшая сестра Ольга и Вовик.

Для Ольги рыбалка, как таковая, имела второстепенное значение. Вот вырваться из надоевшей Москвы — другое дело. Да и главный заводила — Стас, понравился девушке, и она хотела бы поближе с ним познакомиться.

Вовик же мечтал половить хищную рыбку, но не спиннингом, а на живца. Сейчас, идя вслед за Стасом и увертываясь от наклоняющихся стеблей крапивы, он пристал к нему с просьбой рассказать, много ли на речке тихих глубоких заводей, и где лучше всего начать ловлю.

— Хороших мест здесь предостаточно, — отвечал Стас. — И ниже по течению и выше, за поворотом. Начинай где хочешь. Но я хотел бы знать, кого ты в качестве живца собираешься использовать?

— Сначала — лягушонка — их здесь много прыгает. Потом попробую на удочку мелкую плотвичку поймать.

— Правильно! Плотвичка, как живец — самое то.

— Стас, когда этот маразм кончится? — крикнул Максим, подотставший вместе с сестрой. — Я уже всю морду лица обкрапивил!

— Можно сказать, уже кончился, — Стас обернулся. — Ольга, ты как там?

— Отлично!

— Молодец, — улыбнувшись, он продолжил путь вперед. Стаса, сопровождавшая его компания, вполне устраивала, хотя он и понимал, что серьезной рыбалки сегодня не получится. Приехать на речку неплохо было бы с первой электричкой, чтобы начать ловлю на самой зорьке. А сейчас солнышко уже вовсю пригревает, и поэтому хищник будет брать вяло. Еще и девушке придется внимание уделять, объяснять, как ловить, и где, и на какие блесны.

Правда Ольга тоже понравилась Стасу, особенно тем, что доброжелательно отнеслась к его увлечению. Далеко не все его друзья проявляли к рыбалке такой интерес. Когда Ольга подтвердила свое обещание, данное вроде бы в шутку, поехать с ними на Москву-реку, Стас очень удивился и в тоже время обрадовался. В электричке он присмотрелся к девушке повнимательнее и был почти покорен ее веселым смехом и обаянием.

Он привез друзей на проверенные места в надежде, что клев сегодня будет хороший, что они обязательно сварят уху и неплохо отдохнут. Начать рыбачить Стас решил на своем любимом месте и сейчас пробирался через крапиву, чтобы до минимума сократить к нему подход.

Вот и заводь, живописнейший вид которой заставил ребят забыть и о зарослях крапивы, и обо всем другом, кроме предстоящей рыбалки. Чуть правее в Москву-реку втекал небольшой быстрый ручеек. В его прозрачной воде было заметно мелькание шустрых плотвичек. Под недалеким противоположным берегом на замедленном течении ребята увидели, расходящиеся по воде круги только что плеснувшейся рыбы. Максим даже зачмокал от удовольствия, предвкушая, как забросит и проведет блесну вдоль полоски осоки, где ее обязательно должна поджидать щука.

— Вот здесь в прошлый раз какая-то «дурра» у меня леску 0,33 оборвала, — сказал Стас. — Это одно из самых лучших мест. Вовик, рекомендую тебе отсюда никуда не уходить. Мы со спиннингами часика два порыскаем и вернемся, а ты к этому времени смело можешь дрова заготавливать для костра, — будем уху варить.

— Здорово! — сказала Ольга. — Давайте побыстрей начнем!

Ребята сбросили рюкзаки и стали собирать снасти: Стас и Максим — спиннинги, а Вовик — бамбуковое трехколенное удилище. Первый спиннинг Стас собрал для Ольги. Он рассказал и показал, как обращаться с катушкой, как правильно делать забросы, как вести блесну. Девушка оказалась способной ученицей, хотя никогда раньше на спиннинг не ловила. Правда при одном из забросов она чуть не угодила блесной в брата — Максим вовремя успел пригнуться.

— Я лучше пойду отсюда, а то зашибут ненароком, — как бы испугавшись, сказал он. — Стас, как там ниже по течению, места хорошие?

— Отличные. Иди, мы скоро тебя догоним, — изящным отработанным движением Стас послал блесну под противоположнный берег, и она с еле слышным всплеском, опустилась в каких-то сантиметрах, от веток, лежащего в воде дерева.

— Классно у тебя получается, — восхитилась Ольга.

— У тебя так тоже будет получаться, — сказал он, довольный комплиментом. — Главное — на рыбалку чаще ездить.

Ольга улыбнулась. За короткое время знакомства со Стасом она слышала эту фразу уже не раз.

— Ты уверен, что мы сегодня на уху наловим?

— Не сомневаюсь. Нам для ухи-то всего одной щучки достаточно, — уверенно сказал Стас. — Я предлагаю пойти вслед за Максом, а то мы нашему «живечнику» всю рыбу распугаем, — кивнул он в сторону Вовика. И сделав еще по забросу, они отправились догонять ушедшего вниз по реке спиннингиста.

Вовик, увлеченный ловлей, не заметил, как остался один на берегу заводи. Сосредоточив внимание на сторожке, закрепленном на кончике удилища, он, плавно покачивая, опускал и вынимал из воды крупную мормышку с удлиненным крючком, на который был насажен маленький лягушонок. Он знал, что при ловле на удочку на живца принято использовать большой поплавок, а не сторожок, но считал, что его способ соблазнить хищника наиболее добычливый. Место, куда привез их Стас, ему сразу понравилось. И добираться сюда удобно и сравнительно недолго, и хищник в реке определенно водится, и безлюдно вокруг, что тоже немаловажно. Осталось только приноровиться к особенностям реки, избрать, так сказать, правильную тактику ловли. Может живец-лягушонок не подходит?

Не успел Вовик подумать о замене живца, как почувствовал на крючке сопротивление. Он подсек, может быть излишне резко потому, что подброшенный в воздух щуренок, тут же сорвался и плюхнулся обратно в воду.

Вовик ничуть не огорчился первой неудаче. С удочкой в руках он принялся за поиск еще одного лягушонка и тут увидел перед собой невысокого мужчину в плотно облегающем фигуру, сером спортивном костюме…

* * *

— Ой, Стас, у меня что-то тяжелое тащится!

— Не торопись! — обернувшись, Стас увидел, что согнувшийся кончик спиннинга Ольги, часто-часто подрагивает. — Еще раз подсеки! И не давай слабины!

Девушка неумело подсекла и почувствовала, что сопротивление попавшейся рыбы усилилось. Натянутую леску повело к середине реки на стремнину, а затем, очень быстро, к берегу.

— Не позволяй ей в кусты завести! — крикнул Стас, подбегая. Растерявшаяся Ольга совсем прекратила вращать катушку, и рыба, достигнув-таки спасительных кустов, в них и застряла.

— Эх, черт, теперь фиг вытащишь! — Стас перехватил спиннинг из рук Ольги и некоторое время держал его вертикально, не чувствуя, однако, на противоположном конце снасти ни рывков, ни каких-либо шевелений. Потом опустил его, дав леске провиснуть, в надежде, что рыба сама выпутается, но этого не произошло. Вскоре Стас понял, что выйти из создавшегося положения сможет либо, потянув леску на обрыв, либо слазив в воду.

— Оль, придется мне искупаться, — сказал он, передавая ей спиннинг. — Я думаю, что щука до сих пор пленницей блесны остается.

— А мне, что делать? — спросила Ольга, чувствуя себя немного виноватой.

— Пока просто держи спиннинг. А потом, когда я скажу, подматывать будешь, — оставшись в одних плавках, Стас вошел в воду и сразу окунулся с головой. Глубина здесь была небольшая, метра полтора. Чтобы не поднять муть, он неторопливо поплыл «по-собачьи» вдоль кустов. Там, где леска уходила в глубину, снова нырнул.

Ольга, не успевшая еще прийти в себя от пережитого волнения, вдруг услышала сзади шорох. Обернувшись, она увидела мужчину в сером спортивном костюме, с обрюзгшим, чем-то напоминающим бульдожью морду, лицом. Налитые кровью глаза, короткий, с открытыми ноздрями нос, отвислые щеки и большой рот с выступающей нижней челюстью, производили очень неприятное впечатление. Почувствовав недоброе, девушка покрепче сжала спиннинг и отступила к реке…

* * *

Под водой Стас открыл глаза. Очень хотелось разглядеть среди веток беспомощно притаившуюся щуку, так и не сумевшую освободиться от острого тройника. Интересно, какова будет реакция рыбы на приближение человека? Но, увы, скользя пальцами по леске, он наткнулся на пустую блесну, зацепившуюся за ветку. Быстро освободив ее, Стас вынырнул на поверхность.

Там, где всего лишь минуту назад стояла Ольга, он увидел какого-то мужика, который сидя на корточках и держа в одной руке стеклянную банку, шарил другой по земле.

— Наверное, червей ищет, — подумал Стас, увидав, как мужик что-то поднял и убрал в банку. — А куда Ольга успела подеваться? Может, спряталась?

Он выбрался на берег и хотел было спросить у мужика, что он здесь делает и где девушка, но тот вдруг вскочил и направил на ничего не подозревающего Стаса маленькую блестящую коробочку…

* * *

— Как все же здорово остаться наедине с речкой! — думал Максим, снова и снова забрасывая блесну. Он любил ловить рыбу в одиночку, когда никто не мешает и не дает глупых советов. Наверное, поэтому он больше ценил пасмурные дни, чем солнечные и предпочитал промокнуть под дождем, но при этом не встретить на реке ни одного купальщика и праздношатающегося.

Максим не долго задерживался на одном месте. Сделав несколько забросов на приглянувшемся участке, спешил дальше, часто меняя блесны и пробуя различные способы проводки. Со спиннингом он обращался очень умело, и поэтому, когда при очередном забросе спокойное вращение катушки нарушилось легким толчком, сделал уверенную подсечку. По сопротивлению попавшейся рыбы, и особенно после того, как увидел мелькнувший у поверхности воды широкий щучий бок, Максим понял, что борьба предстоит тяжелая.

Щука, увидав врага-человека, неумолимо потянула на глубину. Спиннинг задергался под мощными рывками, стал сгибаться все сильнее, и Максиму ничего не оставалось, как сдать леску. С вываживанием крупного хищника торопиться было нельзя: для начала лучше слегка уступить и, только утомив рыбу, можно действовать смелее. Щука долго не сдавалась. Когда спиннингист подвел ее на расстояние вытянутой руки и попытался взять за голову, она рванулась в последней попытке освободиться, окатила его водой, но все же была схвачена и выброшена на берег.

Желая как можно скорее поделиться с друзьями радостью успеха, Максим срезал ножом подходящую ветку, продел ее через жабры в пасть и, неся добычу так, что хвост щуки волочился по земле, поспешил в сторону, откуда пришел. Он ждал, что вот-вот встретит Стаса или сестру, но, дойдя до заводи, где они начинали ловлю, так и не обнаружил ни их, ни Вовика.

Вместо ребят он увидел на берегу мужика, поглощенного процессом рыбной ловли, хотя его серый спортивный костюм не совсем подходил для этого занятия. Держа обеими руками бамбуковое удилище, мужик опускал и периодически вынимал из воды крупную мормышку с насадкой. У ног его, широко раскрывая зубастую пасть, лежала, по-видимому, только что выловленная щука.

— Как успехи? — поинтересовался Максим, стараясь рассмотреть, какая на крючке насадка.

Мужик обернулся и вроде хотел ответить, но, увидав щуку, висящую на кукане, которая была раза в три крупнее лежащей на земле, словно потерял дар речи. По выражение его лица Максим понял, что тот явно завидует солидному трофею, причем какой-то злой завистью. Мужик продолжал молчать, и Максим хотел уже пойти дальше, как вдруг увидел, что кончик его трехколенки согнулся. Мужик и сам догадался, что на крючок что-то попалось, и, не медля, потянул удочку вверх. Она согнулась еще сильнее, и через мгновение из забурлившей воды выскочила мотающая головой щука. Он ловко схватил ее в воздухе и, торжествующе глядя на Максима, издал похожий на победное улюлюканье, клич.

— О! Эта, наверное, на килограммчик потянет, — одобрительно сказал Максим, намеренно преувеличив вес. Он подошел поближе, чтобы все же узнать, на какого живца позарилась речная хищница.

Мужик долго не мог извлечь мормышку из плотно сомкнутой пасти, но когда вытащил ее, останков живца на крючке видно не было. Он отбросил щуку к пойманной ранее, затем неторопливо ополоснул руки водой и вытер их о траву.

— На что хапнула-то? — спросил Максим, наблюдавший за его действиями.

Мужик снова не ответил, но сделал рукой жест, как бы приглашающий подождать немного. Наклонившись, он поднял с земли стеклянную колбу, что-то вытряс из нее себе на ладонь и протянул руку к лицу спиннингиста. Максим ожидал увидеть лягушонка или, может, кузнечика, но то, что находилось на непривычно широкой ладони, ни в коем случае не должно было там быть — мужик держал перед ним маленького, в две трети спички, человечка!

Максим попытался разобрать черты его лица, но для этого необходимо было иметь увеличительное стекло. Человечек двигался, словно кукла из мультфильма. Он падал и поднимался, он тряс головой и открывал крошечный ротик, может быть моля о чем-то или проклиная кого-то, но Максим не слышал его. А потом человечек опустился на колени и, склонившись и обхватив голову тонюсенькими руками, стал раскачиваться, словно в безутешном горе.

Только теперь до Максима стали доходить вся фантастичность, весь ужас происходящего. Он растерянно посмотрел по сторонам и заметил невдалеке на земле два оснащенных катушками спиннинга, словно приготовленных на продажу, и один из них был тот самый, который Стас отдал Ольге.

— А не принадлежит ли удочка, на которую ловил мужик, Вовику? — подумал Максим. — И куда, в конце концов, подевались его друзья? — он открыл, было, рот, чтобы задать этот вопрос, взглянул на мужика и словно напоролся на его противную бульдожью ухмылку.

* * *

Максим очнулся за несколько секунд до внезапного погружения в воду. Никогда еще он не чувствовал себя до такой степени отвратительно. Его слух страдал от сонмища незнакомых звуков, прорывающихся сквозь постоянный гул, напоминающий шум деревьев в очень ветреную погоду. Резкие неприятные запахи накатывали волнами, вызывая тошноту. Попытка пошевелить руками и ногами удалась лишь отчасти, — Максим понял, что руки и правая нога его привязаны к какому-то холодному и мокрому столбу. Вместе со столбом его кружило и болтало, отчего тошнота еще сильнее подступала к горлу. Он не имел ни малейшего желания открывать глаза, боясь, что станет совсем невмоготу. Но открыть их было необходимо, хотя бы для того, чтобы узнать, что же с ним происходит. Он уже решился на это, когда вдруг ощутил сильнейший удар о воду. Максим инстинктивно задержал дыхание. Он понял, что, будучи кем-то привязанным к столбу, он был еще и раздет догола и что теперь этот «кто-то» пытался его утопить!

Мгновенно все неприятные ощущения вытеснились страхом захлебнуться. Погружаясь все глубже, Максим извивался всем телом и отчаянно дрыгал свободной левой ногой. Он чувствовал, что руки, связанны позади столба не очень прочно, и при должном старании можно высвободить. Однако для этого необходимо иметь запас времени, а как раз им-то Максим и не располагал.

С каждой секундой его легкие все больше нуждались в порции спасительного воздуха, и все сильнее овладевала им паника от безвыходности положения. Но вот что-то с силой потащило его вверх и вырвало из воды. Сделав несколько судорожных вдохов, Максим открыл глаза. Снова на него обрушились какофония оглушающих звуков и шквал противнейших запахов, снова его затошнило. Но то, что увидел Максим, поразило больше всего. Он увидел, что привязан не к столбу, а к огромному заостренному металлическому крюку, вместе с которым он раскачивался над обширным водным пространством. Самым же удивительным было то, что весь окружающий мир вырос до невероятных размеров! Разглядеть что-то конкретное он не успел, потому что крюк стал стремительно приближаться к воде и ухнул в нее, увлекая привязанного Максима на глубину.

Множество вопросов, нагромождаясь, наскакивая друг на друга, проносились в голове беспомощного парня в эти секунды: «Что же такое со мной происходит? Кому и для чего понадобилось раздевать и привязывать меня к огромному крюку? Откуда вообще мог взяться крюк такой величины? Для чего меня сначала окунают в воду, чуть не утопив, потом поднимают, давая отдышаться и снова окунают? И почему весь мир вдруг стал таким большим? Как все это объяснить? Может быть, я сплю? В таком случае, почему же мне так плохо? Почему я так нуждаюсь в воздухе? В глотке свежего воздуха!»

Рывок вверх и взлет над водой.

«Дышать! Какое счастье, что можно снова дышать! Как прекрасно снова увидеть мир! Но все же почему мир стал таким необъятным? И что за чудовище высотой с многоэтажный дом возвышается на таком далеком берегу? Не человек ли это, выросший в несколько раз? Таких гигантов просто не может существовать в реальной жизни. Может быть это галлюцинация? Кошмарная галлюцинация?»

Длинная-предлинная палка, которую великан держит в руках, была направлена в сторону Максима, но куда-то вверх. Максим, болезненно поморщившись, задрал голову и увидел, уходящий из-за своей спины в высоту, толстый полупрозрачный канат. «Наверное, канат соединяет крюк, к которому я привязан, с палкой, и получается, что я нахожусь целиком во власти этого огромного существа, и именно оно окунает меня в воду, — сделал Максим неутешительный вывод. — Какой же я маленький по сравнению с ним! Наверное, я кажусь ему всего-навсего лягушонком, которого легче легкого, к примеру, раздавить между пальцев или привязать к огромному крюку. А может к рыболовному крючку?!»

Ответ стазу на все вопросы пришел, когда Максим в третий раз врезался в воду. Он вспомнил, что совсем недавно видел точно такого же голого крошечного человечка, каким являлся сейчас сам. Человечек, копошившийся на ладони рыбака с бульдожьим лицом, предназначался для использования в качестве насадки на крючок мормышки. Еще Максим вспомнил, что перед тем как потерять сознание, увидел в другой руке мужика, направленную на себя блестящую коробочку с рычажками. Не коробочка это была, а неизвестный прибор, при помощи которого молчаливый мужик и сотворил с ним чудо, уменьшив до размера игрушечного солдатика! И сделал он это затем, чтобы, привязав к крючку, превратить в живца, на которого ловить рыбу.

НЕТ! ТОЛЬКО НЕ ЭТО!

Очередной подъем из воды, и через несколько секунд — погружение. Не просто погружение, а опускание плавными качками. Так бывало, и сам Максим привлекал хищника мормышкой, только сажал на крючок извивающегося навозного червя, а не живого человека. Он догадался, что мужик периодически вынимал мормышку из воды для того, чтобы живец, то есть человек, не успел захлебнуться. Удочка, на которую он ловил, конечно же, принадлежала Вовику, а спиннинги, что лежали на земле — Стасу и Ольге.

«Господи, неужели он превратил в лилипутов всех нас? При мне он поймал вторую щуку, которая не пропустила такой лакомый кусочек, как маленький человек и впилась своими иглоподобными зубами в беззащитное голое тело! Быть может в тот самый момент на крючке была моя родная сестра. И она, так же как и я сейчас, безуспешно пыталась освободиться от веревок и чем больше дергалась, тем быстрее привлекла внимание рыбы убийцы?»

Останься Максим еще хоть на секунду в воде, он непременно бы ее наглотался. Но рыбак не допустил напрасной гибели драгоценного «живца», вовремя вернув его в привычную среду обитания. Вдыхая спасительный воздух, Максим почувствовал, что стягивающая руки веревка, наконец-то ослабла, и возможно достаточно всего пару рывков, чтобы ее сбросить. Перед тем, как вновь быть окунутым в воду, он вдохнул как можно глубже.

Несколько энергичных отчаянных движений руками, и они свободны! Теперь надо быстрее отвязать ногу. Максим смутно представлял, что делать потом. Главное — соскочить с крючка. Главное — не быть живцом!

И тут в прозрачно-зеленой воде, прямо перед собой он увидел огромную рыбину. Максим замер, пытаясь отогнать одолевавшие его мысли о невозможности происходящего. Он верил, что все это происходит с ним не во сне, а на самом деле, что он не сказочный персонаж и не мультгерой. Он верил, что наблюдавшая за ним рыба, готова в любой момент наброситься на свою жертву. Но он знал, что неподвижная приманка вряд ли соблазнит хищника, и поэтому ни в коем случае нельзя делать ни малейшего движения. Но и мужик-чудовище, держащий удочку, знал повадки рыб и продолжал поигрывать живцом, постепенно поднимая его к поверхности.

Максим успел подумать, что хищник даже будучи сытым, может схватить ускользающую добычу, коей он сейчас и являлся, а рыба, словно прочитав его мысли, ринулась на соблазнительный деликатес…

* * *

Максиму здорово повезло, что, будучи в роли живца, он привлек внимание не щуки, а менее зубастого и опасного речного хищника — окуня. Полосатый разбойник атаковал необычную приманку, но не успел заглотить ее или хотя бы сжать челюстями. Моментально подсеченный и вырванный из родной стихии, окунь затрепетал, задергался в воздухе и, порвав губу, соскочил с крючка. Вместе с ним сорвался и, окончательно развязавшийся Максим, и отлетел по инерции за спину мужика далеко на берег. Он удачно приземлился в зарослях крапивы, не разбившись и не получив увечий, хотя и потеряв сознание.

Окунь же плюхнулся к ногам мужика и запрыгал по направлению к воде. Мужик поспешил схватить ускользающий трофей, поранив при этом о растопыренный колючий спиной плавник пятый и шестой пальцы левой руки.

Желтая кровь шустрыми струйками окрасила кисть и испачкала скафандр межзвездного пилота-ловца Датца. Он был удивлен и в то же время обеспокоен случившемся. Впервые за все турне по четырем планетам, которые посетил Датц, добыча проявила такую агрессивность. Нигде промысел животных, обитающих в воде не составлял особой сложности. Иногда возникали проблемы с орудиями лова и с имитацией действий так называемых «разумных аборигенов». Но здесь он быстро разобрался, что к чему и даже проявил изобретательность, использовав в качестве приманки самих аборигенов, уменьшенных при помощи «Выборочного Преобразователя». Правда, трофей одного из них был намного крупнее, чем особи, пойманные самим Датцем. Зато на этого последнего попалась такая необычная, полосатая, колючая и злая особь.

С другой стороны получить ранения во время турне, даже почетно, — можно будет похвастать шрамами по возвращении домой. Однако главное сейчас — принять меры безопасности от возможного заражения, срочно обработав рану противоядиями. Датц достал из скафандра «Выборочный Преобразователь», передвинул регулятор в позицию обратного увеличения, и среди зеленых зарослей возник купол его туристического межзвездного корабля, в который и поспешил за аварийно-медицинской аптечкой.

* * *

Вместе с кораблем Датца в зону обратного увеличения попал и Максим. Он очнулся, открыл глаза и увидел нависающие над собой крупные темно-зеленые листья. Протянув руку, он сорвал ближайший листок, который немилосердно впился ему в пальцы жгучими волосками.

«Крапивушка, родненькая, — никогда еще не думал Максим об этом злом растении с такой нежностью. — Если меня жалит обыкновенная крапива, то, значит, я не съеден, я жив, я снова стал нормальным человеком!»

Он кое-как поднялся на дрожащих ногах и потихоньку побрел по направлению к реке. Листья и стебли крапивы немилосердно обжигали его незащищенное тело, но разве сейчас это имело какое-нибудь значение. Максим понимал: ему необходимо сделать что-то очень важное, но пока не осознавал, что именно.

Зеленовато-матовый, под цвет окружающих растений, купол трехметровой высоты, напоминающий по форме суженную половину куриного яйца, на который он наткнулся через несколько шагов был совсем неуместен на берегу Москвы-реки. Максим сразу догадался, что это, непонятно откуда взявшееся сооружение, имеет непосредственное отношение к случившемуся с ним происшествию, и очень испугался. Еще больше он испугался, увидев, что часть стены купола начала менять цвет, становясь как бы прозрачной, и из этой прозрачности на землю шагнул давешний мужик с бульдожьим лицом.

Максим вовремя присел и остался незамеченным. Однако он прекрасно видел, как мужик аккуратно натянул серую перчатку на свою, окрашенную в ядовито-желтый цвет шестипалую ладонь, а затем достал из кармана костюма блестящую коробочку, направил ее на купол, и тот мгновенно исчез, словно его и не было.

* * *

Датц передвинул регулятор «Выборочного Преобразователя» в нейтральное положение. Обезопасив пораненные пальцы противоядной перчаткой, он больше не беспокоился о своем здоровье и чувствовал себя превосходно. Вот только одна мысль никак не давала покоя самолюбию межзвездного пилота-ловца, — мысль о животном, добытым аборигеном. Выходило так, что это, обладающее примитивнейшим разумом существо, оказалось удачливее чем он, и Датц решил во что бы то ни стало исправить положение, поймав экземпляр еще крупнее. Неплохо было бы освоить и орудие лова, которым пользовался тот абориген.

Датц аккуратно положил на траву «Выборочный Преобразователь», взял один из спиннингов и, подойдя к самой воде, стал изучать принцип его действия. Он догадался, что в данном случае вместо живой насадки используется изогнутая металлическая пластинка, и что три крючка применяют вместо одного для более надежного удержания попавшейся особи. Простота в обращении со снастью понравилась Датцу, и он с удивлением и даже уважением подумал о ее изобретателях. Но каково же было его удивление, когда, почувствовав что-то неладное, он обернулся и увидел направленный на себя собственный «Выборочный Преобразователь» в руках того самого, четвертого аборигена, уменьшенного им и скормленного полосатой колючей особи.

* * *

Маленького голенького человечка Максим разыскал в ворохе бывшей ему в пору всего несколько секунд назад, одежды. Предполагая, что вскоре тот должен очухаться, он переложил человечка в стеклянную колбу, в которой вероятно находился и сам, будучи таким же маленьким. Отыскав на берегу свои вещи, Максим оделся и обулся, не выпуская из рук блестящую коробочку-приборчик, пользуясь которым он мог теперь творить чудеса. Но он не думал об этом. Он видел валявшуюся на земле одежду Ольги, Стаса и Вовика, видел их спиннинги и удочку, видел щук и окуня, пойманных мужиком-пришельцем и представлял, какая ужасная смерть постигла его родную сестру и друзей.

Теперь он точно знал, что должен сделать. Он смотал и оторвал с катушки спиннинга кусок лески. Потом вытряхнул себе на ладонь пленника колбы, который уже начал слабые шевеления. Привязывая человечка к крючку мормышки, Максим оставил одну его ногу свободной, понимая, что так «живец» больше будет дергаться и быстрее привлечет хищника.

Дождавшись, когда крошечный человечек откроет глаза, он плюнул на него, как заправский рыбак плюет на червяка, и забросил живца подальше от берега. Поклевка произошла мгновенно. Он подсек, и удочка согнулась под тяжестью сопротивляющейся рыбы.

Торопиться с вываживанием Максим не собирался…

Content

Евгений Константинов
Живцы