Питтакус Лор

Пропущенные материалы — 5

Забытые

Глава 1

Я открываю глаза, но ничего не вижу. Лишь кромешная тьма. И дышится с трудом, словно легкие забиты толстым слоем сажи. Меня разбирает кашель, и вокруг тут же поднимается облако пыли, лишь провоцирующее новый приступ кашля, от которого вот-вот вывернет наизнанку. Голова чугунная, малейшее движение отдается дикой болью, в висках стучит кровь. Руки плотно прижаты к бокам.

Где я?

Когда пыль оседает, кашель наконец унимается, и я начинаю вспоминать.

Нью-Мексико. Далс. Стоп… так это был не сон?

Я бы с радостью поверил, что мне это только приснилось, но пора наивности осталась в прошлом — не бывает просто снов, слишком это было бы просто. Мне ничего не приснилось. Именно я обрушил это место. Сам не понимая как, я использовал подаренную мне Первой силу и заставил правительственную базу разрушиться до самого основания.

В следующий раз, прежде чем откалывать подобный номер, надо сначала убедиться, что я не нахожусь в эпицентре. Задним числом это становится очевидно. Думаю, мне предстоит еще многое узнать о том, как пользоваться моим Наследием.

Сейчас вокруг царит тишина. Добрый знак. Значит, никто больше не пытается меня прикончить. Следоватовательно, мои враги также погребены здесь, как и я, или мертвы. Я совсем один. Первая умерла. Малкольм и Сэм ушли и, скорее всего, считают меня покойником. Вот уж чему моя семейка только порадовалась бы.

Никто не узнает, если прямо сейчас я просто здесь сдамся. Часть меня желает именно этого. Я сражался так отчаянно. Разве с меня не хватит?

Как было бы легко просто взять и перестать бороться, остаться погребеным. Остаться забытым.

Если б Первая все еще была со мной, она бы раздраженно тряхнула волосами и приказала мне взять себя в руки и перестать хандрить. Она бы сказала, что я не выполнил и половины той работы, которую она мне поручила, что есть проблемы и поважнее моих. Она бы напомнила, что не только моя жизнь висит на волоске.

Но Первой больше нет, так что я сам должен все это себе сказать.

Я жив. Что уже само по себе чудо. Я подорвал арсенал со взрывчаткой, полностью осознавая, что, возможно, это последнее, что я делаю. Я сделал это для того, чтобы Малкольм Гуд, человек, который стал мне своего рода отцом, смог сбежать вместе со своим родным сыном, Сэмом. Я решил, что если им удастся спастись, то моя смерть не будет напрасной и напоследок я сделаю доброе дело.

Но я не умер. По крайней мере, пока. А раз я выжил несмотря ни на что, значит, на это есть причина. У меня еще остались неоконченные дела.

Поэтому я заставляю себя успокоить колотящееся сердце, дышать ровно и оценить свое положение. Итак, я погребен под завалом. Но тут есть воздух, и я могу немного двигать головой, плечами и даже кистями рук. Отлично. Мое дыхание поднимает пыль вверх, указывая тем самым в какой стороне верх и что откуда-то ко мне все же просачивается тусклый свет. А раз сюда доходит свет, значит, до поверхности завала не так далеко.

А вот руками не пошевелить, но я все равно стараюсь сдвинуть раскуроченный кусок бетона, под которым зажат. Естественно ничего не выходит. Я же не искуственник с генетически увеличенной силой или здоровяк от рождения, как мой сводный братец Иван. Я высокий, но худой, и по телосложению мало чем отличаюсь от рядового землянина, ну разве что повыносливей буду и посильней. Честно говоря, не уверен, сможет ли супертренированный искусственник отрыть себе выход из под такого завала; что уж про меня говорить.

И снова перед внутренним взором встает лицо Первой — любимые глаза насмешливо закатываются, словно говоря: «Да брось! И это все, на что ты способен?» Хм, а ведь действительно! Я способен не только на это. Теперь, нет. Может, я и не качок, зато у меня есть особая способность.

Сосредотачиваюсь на окружающих меня бетонных обломках, зная, что своим Наследием — Наследием, которое мне передала Первая — смогу расчистить завал. Закрываю глаза и концентрируюсь, представляя, как завал дрожит, расщепляясь на мелкие куски, и расходится в стороны, пока я не оказываюсь на воле.

Ничего не происходит. Даже не дрогнуло нигде. «Двигайся, блин!» — сердито думаю я, и следом понимаю, что произнес это вслух. Но завалу, в любом случае, пофигу.

Неожиданно меня разбирает злость. Сначала я злюсь на себя: за то, что я такой идиот и слабак, не способен справиться с подарком Первой, а потом за то, что вообще здесь оказался.

Хотя в этом нет моей вины. Я виноват только в том, что пытался жить по совести. Не на себя надо злиться, а на свой народ. Могадорцы — вот из-за кого я здесь застрял. Могадорцы — преклоняющиеся перед грубой силой и верящие, будто война — единственно правильный образ жизни.

Вскоре, меня накрывает ярость. Вся моя жизнь сплошная несправедливость. Мне даже ни разу не дали шанса. Иван был моим лучшим другом. Мы вместе выросли, а потом он меня предал. Пытался убить — и не один раз.

А отец не думал дважды, позволяя могадорским ученым ставить на мне опыт с помощью абсолютно непроверенного аппарата, едва не изжарившего его сыну мозги. Ему ничего не стоило пожертвовать мной ради цели.

И какой цели? Создать еще больше разрушений, убить еще больше людей и получить еще больше власти для себя? Но власти над чем? После завоевания Лориена, его, можно сказать, не стало — мы полностью уничтожили поверхность планеты. На Лориен не осталось ничего, чем бы можно было править. И с Землей мы что, поступим так же?

Для таких, как мой отец, это неважно. Главное для них — война. Победа. Для него я был лишь очередным потенциальным оружием, которое он использовал и забраковал. Это всё, что для него когда-либо значили все остальные.

Чем больше об этом думаю, тем сильнее завожусь. Ненавижу его. Ненавижу Ивана. Ненавижу Сетракуса Ра и Великую книгу за то, что они учат, будто жить так — правильно. Ненавижу их всех!

Пальцы на руках и ногах начинает покалывать, и обломки вокруг принимаются трястись. Получается! Мое Наследие работает! Можно дать ярости уничтожить тебя, а можно использовать ее с пользой. Снова закрываю глаза, сжимаю кулаки и ору во всю глотку, выпуская на волю всю свою злость одним мощным ударом. С громким свистом пыль и бетон начинают крошиться. Меня всего трясет от подземных толчков. Очень скоро завал полностью осыпается. Как будто меня выкопали огромной лопатой. Я снова свободен!

Однако кому-то повезло меньше. Метрах в трех от меня, придавленный жутко покореженной стальной дверной рамой, лежит могадорский солдат.

Теперь, когда с него сняли тяжесть обвала, он со стоном шевелится.

Он жив, как и я. Класс.

Глава 2

Слегка пошатываясь, встаю на ноги. Тело болит так, будто по мне проехался гигантский каток, но вроде бы ничего не сломано. Я весь покрыт пылью вперемешку с потом и кровью, но последнего не так уж много. Каким-то непостижимым образом я избежал серьезных травм. Не знаю, как это вышло, да и, если честно, мне все равно.

Другому могадорцу повезло гораздо меньше. Когда я встаю, он издает протяжный стон, но не смотрит на меня и не двигается. Ему так сильно досталось, что, кажется, он даже не понимает, что больше не похоронен под завалом. По-моему, он вообще не осознает, что я здесь.

Видать, его хорошенько приложило, поскольку по виду парень не из тех, кого легко вырубить. Здоровенный, как Иван, и сложен как профессиональный полузащитник — мощная шея, бугристые мускулы, но даже отсюда видно — он не искуственник. Черты лица слишком правильные и плавные для генетически измененного воина, которые составляют большую часть могадорской армии.

Тип передо мной — чистокровный. Как я. Как мой отец. Судя по татуировке на голове, он офицер, а не обычный пехотинец. Что ж, логично. Искуственников разводят в качестве пушечного мяса, а чистокровные отдают приказы. Возможно, именно поэтому я и не видел его, пока сдерживал подступающие войска. В отличие от Ивана, который рванул вслед за мной и в результате погиб, этот тип командовал из тыла.

От этой мысли меня пронзает отвращение. Хороший командир должен вести солдат своим примером, а не отсиживаться за их спинами. Не то чтобы ему это сильно помогло. В любом случае, сейчас это неважно. Надо решить, что с ним делать.

Первым делом проверяю его на всякое оружие. Он глухо мычит, когда я его ощупываю, разок его веки затрепетали, но в целом он не сопротивляется обыску. Хотя все равно ничего полезного у него нет — если бластер и был, то давно сплыл, ножа тоже не видно. Короче, кроме освежителя дыхания в кармане, я ничего не нахожу. Что, судя по зловонию, вырывающемуся у него изо рта со свистящим рваным дыханием, уложит противника лучше всякого оружия.

Помимо прочего не могу не заметить кровь. Этот тип покрыт ей буквально с ног до головы. Она сочится из-под корки грязи, покрывающей его бледную кожу, и пятнами проступает на остатках изорванной одежды. Больших ран вроде не видно, но он точно в беде.

Убедившись, что тип не вскочит на ноги и не нападет едва я отвернусь, я наконец оглядываюсь вокруг и пытаюсь соориентироваться. Большая часть базы Далса располагалась под землей, подальше от любопытных глаз. Однако мой маленький фокус это исправил, и сейчас я стою в центре глубокого гигантского кратера, диаметром метров тридцать. Над головой ясное синее небо. Единственная загвоздка состоит в том, что до поверхности, где заканчивается кратер и начинается небо, по меньше мере метров шесть.

Все завалено обломками — камни, цемент, поваленные столбы, сломанные компьютеры и оборудование, раскуроченная проводка угорожающе искрится. Уловив знакомый запах газа, я понимаю, что стою прямо в сердце гигантской пороховой бочки. Это место может взлететь на воздух в любую секунду. И то, что до сих пор еще ничего не рвануло, можно считать чудом.

Надо убиратьсяотсюда, и быстро! К счастью, несмотря на глубину кратера, вдоль края из завала всюду торчат здоровенные обломки, по которым будет не так сложно выбраться наружу.

Прикинув, где легче всего будет выбираться, начинаю двигаться в ту сторону… и останавливаюсь. Оглядываюсь назад на лежащего типа — могадорца, который так и не пошевелился после последнего стона.

Конечно, можно просто бросить его умирать. И без него забот хватает, да и одним могадорцем станет меньше. Но что-то не дает мне уйти.

Нет, я не размяк. Сейчас уже поздно для моральных терзаний. К тому же, на моей совести уже столько убитых могов, что еще один ничего не изменит.

Интересно, догадывался ли отец, что я на такое способен? А если бы узнал, хоть немного гордился бы мной?

Разумеется, отцовская гордость — последнее, в чем я сейчас нуждаюсь. Не из-за нее я решаю вернуться. А потому, что знаю: живой одинокий безоружный могадорский офицер куда полезней мертвого. Хотя бы тем, что, служа здесь, знает все закоулки, окружающую местность и ближайшие города. Находясь глубоко в пустыне да без компаса, я без его знаний долго не протяну.

Возвращаюсь к могу, хватаю его под мышки и волоком тащу за собой.

Парень нереально тяжелый, я с трудом перетаскиваю его через угловатые груды обломков и всякого хлама, торопясь пересечь необъятные просторы руин базы и добраться до края кратера. Солнце уже в зените, тени не осталось. Над бровями проступает пот, тут же стекает по лицу, и в мгновение ока я весь оказываюсь сырой. Попутно мне приходится расчищать дорогу, пиная запыленные мониторы, поломанные аллюминивые трубы и прочий загораживающий путь мусор.

Правда, выходит только хуже. За считанные минуты мои руки превращаются в лапшу, ноги отбиты, а спина отваливается. А ведь мы еще не преодолели и половины пути. Нет, так не пойдет. В конце концов, я бросаю мога, чтобы перевести дыхание. Он вдруг начинает шевелиться.

— Эй! — говорю я. — Ты меня слышишь?

— Ооох-ммм, — выдает он. Ну, не совсем то, на что я рассчитывал, но лучше, чем совсем ничего.

— Эй, слушай, — снова пробую я. — Надо отсюда выбираться. Идти можешь?

Он всматривается в меня и сводит густые брови. Догадываюсь, почему. Пытается сообразить, кто я и что здесь делаю. Я густо покрыт грязью, так что он никак не поймет, есть ли у меня на голове татуировки, обозначающие мой ранг среди могов. Взгляд у него озадаченный.

Нельзя давать ему размышлять или до конца приходить в себя… если такое вообще когда-нибудь станет возможно. Надо выбираться, причем быстро. Неизвестно, есть ли здесь другие выжившие, и если есть, то не спешит ли сюда подкрепление. Плюс, не стоит забывать, что это место может взлететь на воздух в любую секунду. Короче, если первое не убьет, так второе прикончит.

Пробую пойти другим путем. Решаю обратиться к парню на нашем родном могадорском, языке, который в основном используется для официальных целей. Цитирую Великую книгу:

— Сила священна, — произношу я одну из важнейших догм могадорского общества. Глаза офицера обретают осмысленное выражение.

— Встать, солдат! — рявкаю я. И не особо удивляюсь, когда трюк срабатывает и парень медленно поднимается сначала на одно колено, а затем на обе ноги. Типичный могадорец — если на что мой народ и реагирует с пылким энтузиазмом, так это на голый авторитет. Его слегка качает, когда он принимает вертикальную позу. Левая рука подозрительно болтается, на бледном лбу и над верхней губой выступают капельки пота, но он держится. Пока.

— Пошли, — говорю я, указывая на край провала. — Марш! — Парень без слов тяжело протопывает мимо меня.

Следую за ним, понимая, что сам нахожусь не в лучшей форме. Пока мы перебираемся через груды бетона, невольно задумываюсь о Сэме и Малкольме. Надеюсь, они сумели выбраться отсюда целыми и невредимыми. Мой мобильник сдох под завалами, так что я не могу позвонить Малкольму и узнать, как у них дела, назначить где-нибудь встречу или просто попросить о помощи. Остается только надеяться на лучшее.

По моим ощущениям, проходит не один час, прежде чем мы наконец-то добираемся до края взорванной базы, хотя солнце все еще высоко стоит в небе, а значит, подъем не мог занять так много времени. Итак, все мои страхи оказались напрасными: не случилось ни пожара, ни взрыва, а могадорцы не вернулись раскапывать завалы.

Яма куда глубже, чем казалась вначале. Глядя вверх, я вижу, как много нам еще взбираться. К счастью, тут полно свисающих с краев обломков, по которым можно выбраться наверх, но это будет непросто.

Только когда в моей жизни что-то бывало легко?

Я весь взмок от пота и едва дышу. Мы карабкаемся по отвесу, используя упавшие балки, выступающие куски бетона и все, что можно использовать в качестве опоры. Мой новый товарищ продвигается через боль, стеклянный взгляд черных глаз устремлен в никуда, но он справляется. Потрясающе, как в таком состоянии ему удается быть не слабее меня.

Похоже, во время взрыва его контузило. Хорошая новость — это сделало его милым и послушным — когда я велю ему что-то сделать, он делает. Плохая новость — он не отдает себе отчета в своих действиях. Парень нужен мне живым, следовательно, за ним нужен глаз да глаз, чтобы он не натворил каких-нибудь глупостей.

— Как тебя зовут? — справшиваю я, как только восстанавливаю дыхание. Почему бы и не узнать, с кем имеешь дело.

— Рексикус Сатурнус, — отвечает он минуту спустя. Имя смутно знакомое… Он не намного старше меня, может, я даже видел его, когда жил с родителями и сестрой. Эшвуд-эстейтс — крупнейшее могадорское поселение на Земле, не исключено, что он тоже там вырос. Даже если он чуть старше, я мог с ним изредка пересекаться или слышать его имя. Правда, изучая его лицо, я не нахожу ни единой знакомой черты. — Все зовут меня Рексом.

Просто киваю. Ответить сейчас на это нечего. Мы просто должны карабкаться дальше. Что мы и делаем.

И наконец, после черт знает сколько времени, мы выбираемся из ямы и, перевалившись через край, попадаем в бескрайнюю пустыню. Не думал, что это возможно, но солнце тут печет еще сильнее, чем прежде.

Позволяю себе две секунды на передышку, а потом отряхиваюсь и изучаю горизонт на предмет чего-нибудь — чего угодно — кроме пыльной земли и камней. Спустя минуту различаю вдалеке какое-то небольшое строение. Не знаю, что мы там найдем — возможно, внутри все еще есть могадорцы — но, если рассудить, особого выбора у нас нет, особенно если там есть вода и укрытие от жары.

— Ну хорошо, Рекс, — говорю я, указывая на здание вдалеке. — Пошли дальше. Нам туда.

Он только кивает и топает в нужном направлении. Следуя за ним, снова задаюсь вопросом, правильно ли я поступаю? Сейчас мога убить легче легкого. Пока он слаб и его рефлексы замедленны, а сознание затуманено… мне ничего не стоит подкрасться сзади и избавиться от него раз и навсегда. Возможно, это мой единственный шанс. Как только ему станет лучше, он легко меня одолеет. И вряд ли станет раздумывать убивать меня или нет.

Но он — могадорский офицер. Можно только догадываться, какой он обладает информацией или насколько ценен для моего народа. Мне известно только то, что, если его знания могут помочь Малкольму и лориенцам, стоит держать его вживых, даже рискуя собственной шеей. Это то, чего хотела бы Первая.

Глава 3

Ноги будто чугунные, требуется колоссальное усилие, чтобы их переставлять. Голова кружится, язык распух, в носу так сухо, что больно дышать, а горло першит от песка, и любая попытка сглотнуть вызывает рвотный позыв. Кожа загрубела и обветрилась, где ни тронь — везде больно. Глянув на руки, понимаю, что они все красные — у меня сильнейший солнечный ожог. Каждое движение отдается резкой болью во всех суставах, каждом сантиметре оголенной кожи. Перед глазами все двоится — везде, насколько видно, одна пустыня, а строение, к которому мы направляемся, так и не приблизилось. В глубине души я уже вообще начинаю сомневаться, что там что-то есть. Если смотреть на здание слишком долго, оно оплывает, будто обыкновенный мираж — вечно манящий, но недостижимый.

Хотя, как знать, я вообще уже больше ни в чем не уверен. Никогда не чувствовал себя таким одиноким. В прошлом, даже когда дела шли хуже некуда, у меня всегда была Первая, которая напоминала, что я движусь в правильном направлении. Когда Первой не стало, появился Малкольм. Но теперь и его нет, и я предоставлен сам себе. А так хочется, чтобы рядом был кто-то, кому можно доверять.

Разумеется, я не совсем один. Со мной еще Рекс. Но он мне не друг. И если бы он узнал, кем я являюсь, убил бы на месте. Голова могадорского предателя, выступившего против отца и разрушевшего базу Далса, далеко продвинет его по службе.

Правда, в данный момент Рекс ни на что не способен. Его все больше шатает, а голова клонится вниз, словно он собирается протаранить пустыню Нью-Мексико насквозь, он все время что-то неразборчиво бормочет себе под нос. Мне не под силу разобрать, что именно он говорит, но кажется, будто он разговаривает с кем-то другим. И уж точно не со мной.

Так что здесь только я, пустыня и галлюцинирующий солдат-мог.

А затем здание, к которому мы направлялись, из далекого неясного пятна на горизонте начинает обретать реальные формы, превращаясь в нечто знакомое. Чем ближе, тем оно становится крупнее. Мы почти добрались. И наконец меня осеняет… за всеми этими событиями я практически забыл о ней.

В нескольких километрах от центра базы, у ограждения, располагалась дозорная вышка. Но не сейчас. Когда мы с Малкольмом пришли сюда, она стала нашим первым объектом на уничтожение, поскольку сразу за ней располагался генератор, отвечающий за электроограждение базы. Я решил опрокинуть ее так, чтобы она рухнула на генератор и сломала его, и мы могли проникнуть на базу и спасти Сэма.

Я думал, от башни ничего не осталось, но когда мы подходим ближе, я вижу, что сама станция охраны, располагавшаяся на верхушке башни, уцелела — металло-бетонное помещение сейчас лежит на боку в тридцати метрах от разрушенного генератора. По правде, размером станция едва ли больше ванной комнаты, но чтобы немного отсидеться, хватит. Мы почти дошли до места, когда мои уши улавливают самый прекрасный в мире звук. Я сдерживаюсь, чтобы не побежать (ведь если я споткнусь, то вряд ли уже встану), но тороплюсь на шум. И вот, из-под покореженных останков башни и обнажившегося фундамента торчит зазубренный обломок водопроводной трубы.

А из нее фонтанчиком бьет струя воды.

Я падаю на колени около лужи, образовавшейся вокруг трубы. Будь моя воля, я бы прыгнул туда целиком, впитывая воду всеми порами, как губка.

Но поскольку это невозможно, я зачерпываю в ладони как можно больше воды и плескаю себе в лицо. Зачерпываю снова и, поднеся к губам, жадно пью. Вода теплая и отдает ржавчиной, но все равно ощущается, как сама жизнь.

Мне тут же становится лучше. Все тело от груди до кончиков пальцев наполняется зарядом энергии. Я снова жадно припадаю к воде, и ко мне возвращается ясность мысли.

И тут я вспоминаю о Рексе. Он стоит на коленях рядом со мной и пялится на воду воспаленными глазами, но не пьет, словно бы позабыл, как это делается. Я зачерпываю воду и брызгаю ему в лицо. Его глаза расширяются. Он облизывает пересохшие губы, а в следующую секунду уже сгибается над лужей, зачерпывая воду ладонь за ладонью и с остервенением отправляя себе в рот.

Я отстраняюсь от воды и просто сижу, поджав под себя ноги и наслаждаясь картиной. Теперь у нас есть вода и крыша над головой. А если повезет, возможно тут даже найдется что-нибудь съестное. Тогда мы сможем продержаться еще какое-то время.

Или все-таки нет? Стоило мне только почувствовать, что жизнь налаживается, как за спиной раздается низкое угрожающее рычание.

Испуганно поворачиваю голову на звук и оказываюсь лицом к лицу с огромным, мощным зверем. Передо мной волк — самый крупный из всех, что я когда-либо видел. Золотые глаза угрожающе сужены, хвост нервно подрагивает, уши прижаты, как перед броском. Зверюга обнажает клыки.

Глава 4

— Тише, здоровяк, тише, — говорю я, как можно спокойней вставая с корточек, стараясь не злить зверя еще больше. — Мы не желаем тебе зла.

Волк упирается передними лапами в землю и пригибается. Если он бросится, мы трупы, правда я снова могу воззвать к Наследию Первой, может, тогда удастся сбить его с ног и выиграть время, чтобы укрыться в сторожевой вышке. Не лучший план, но другого у меня нет.

Вода немного освежила, но голова все равно гудит, ноги плохо держат, а кожа горит огнем. Не лучший расклад для того, чтобы использовать Наследие, которым я еще не полностью овладел.

Но я изо всех сил концентрируюсь, сжимая руку в кулак. Медленно поднимаю его и направляю к земле. Она отзывается тихим рокотом, а потом трясется под нами будто случайно раскачанный стол. Не густо, волка подобным не испугаешь.

Однако реакция волка поразительна: он коротко тяфкает и отступает на шаг, взирая на меня скорее удивленно, чем злобно. Он сколоняет голову на бок, словно пытаясь понять, что я за фрукт, а затем начинает медленно приближаться. В этот раз зверь не рычит. Он выглядит почти дружелюбно. Уж чего-чего, а такой реакции на мое Наследие я не ожидал.

— Хм, привет, — как можно мягче и дружелюбнее говорю я, показывая раскрытые ладони. Никаких резких движений.

Волк прямо передо мной, изучает, обнюхивает. Из его глотки раздается тихое поскуливание. У меня никогда не было домашних питомцев — мой отец, великий генерал, не видел смысла в животных, которых нельзя использовать с пользой — а не зная язык жестов животных, мне сложно решить что делать, бежать или стоять на месте.

Но когда он облизывает мне левую ладонь, все сомнения уходят и становится ясно, что зверь не собирается нападать.

— Хороший мальчик. — Я протягиваю руку и очень медленно поглаживаю его по голове. Мех густой и мягкий. Животное спокойно взирает на меня. Не понимаю почему, но, кажется, он неожиданно стал доверять мне.

Оборачиваюсь, узнать, что об этом думает Рекс, но оказывается, тот все проглядел, так как валялся в отключке. Неужели помер?! Но, нет: дышит, но слабо. Должно быть, раны в сочетании с нагрузкой и обезвоживанием совсем его доконали.

Надо убрать его с открытой пустыни. Солнце уже клонится к горизонту, а я слышал, ночью в пустыне очень холодно. Температура уже заметно упала. А четыре стены худо-бедно защитят нас от капризов погоды.

— Хочешь пойти со мной? — спрашиваю я волка, поднимая Рекса подмышки и таща его к сторожевой вышке. Немного странно разговаривать с животным, но других собеседников под рукой нет. Волк смеряет меня взглядом, а потом тихо следует за мной широкими прыжками.

К счастью путь до башни занимает всего несколько минут. От падения все окна разлетелись в дребезги, но деревянные ставни выглядят целыми. После пары сильных толчков дверь распахивается.

Башня лежит на боку, но в целом не сильно пострадала. Внутри имеется несколько столов, стулья, шкафчики для одежды, картотечные шкафы, разбитый компьютер и сломанный мини-холодильник. Прямо райское местечко.

Вхожу внутрь, затаскивая за собой Рекса. Волк следует позади. Не знаю, почему, но с ним я чувствую себя странно спокойным.

Увы, места тут маловато. Когда я бросаю тело Рекса на пол, тут становится почти невозможно развернуться, не отдавив лапы волку. Мне приходит в голову, что всем места здесь не хватит.

Волк изучает меня так, будто точно знает, о чем я думаю. И коротко лает.

А затем вдруг начинает меняться. Сначала очертания тела теряют резкость, потом мех начинает светиться, непостижимо сглаживаясь до глянцевого панциря, словно покрывая все тело подобием брони. Из белого зверь становится зеленым.

Пячусь на дрожащих ногах. Неужели такое приключается со всеми, кто весь день шляется по пустыне, тягая на себе всяких верзил вдвое тяжелее себя? Открываю рот, чтобы вымолвить что-то… но не нахожу слов.

Шоу продолжается: теперь его шкура превращается в грубую чешую, а потом по телу проходит дрожь, словно по воде, потревоженной камнем. Зверь уменьшается.

Все изменения происходят так стремительно, что мне едва хватает времени задуматься над происходящим. Наконец, все заканчивается. И вот у моих ног сидит ящерица и, глядя на меня снизу вверх, мигает большущими блестящими глазами.

— Нихрена себе… — выдыхаю я, неожиданно позабыв все слова.

Мою жизнь не назовешь скучной. Я вырос в засекреченном поселке инопланентых завоевателей, я делил свое сознание с мертвой девушкой и не так давно приобрел суперсилу.

Но по фантастичности ничто не может сравниться с видом волка, прямо на глазах превращающегося в ящерицу.

Глава 5

— Я тебя знаю.

Впервые за несколько дней, что мы торчим в башне, Рекс обращается ко мне напрямую. Я решил задержаться здесь, пока мы оба не наберемся сил. Правда, за все это время я так толком и не поспал, поскольку в каждом шорохе мне мерещились моги (или военные США), явившиеся поглядеть, не остались ли после взрыва выжившие. Как ни странно, я не заметил даже намека на чужое присутствие — ни могов, ни людей. Должно быть, они решили, что тут одни трупы и нет смысла спешить разгребать завал.

У нас есть укрытие и вода, а вот скромные запасы провизии, найденные в башне, быстро подходят к концу. Мне повезло нарыть немного продуктов в руинах базы: военные пайки, крекеры и чипсы, сухофрукты. Не разгуляешься, но и на том спасибо.

В укрытии нашлась вмонтированная в стену аптечка первой помощи, так что себя я подлатал довольно быстро. С отдыхом и водой Рекс тоже идет на поправку. Цвет его лица день ото дня выглядит все здоровее, дыхание пришло в норму, а вот рука, похоже, все-таки сломана.

В последние дни Рекс то приходил в себя, то снова отключался, иногда проваливась в сон, а временами и в полное беспямятство. Вчера большую часть дня он был в сознании, но тупо сидел в углу, в полном молчании пялясь на потолок. И было не понять, то ли он не может говорить, то ли банально не хочет.

Но вот теперь он решил заговорить, и начал именно с того, чего я больше всего боялся. Он меня узнал.

Просто пожимаю плечами в ответ, изображая непонимание.

— Ну и? — спрашиваю я уклончиво.

— Ты Адамус Сатэк, — продолжает он. — Сын Генерала Андраккуса Сатэка. — Теперь ни в голосе, ни в том как он брезгливо кривит губы, нет ни тени сомнения. — Предатель!

Внутри все холодеет. Ему все известно. Гляжу на него, пытаясь предугадать его следующие действия. Мне все еще под силу одолеть его, если придется… а вот когда он поправится, такого шанса уже может не быть.

В очередной раз отказываюсь от этой идеи. Возможно, с моей стороныэто огромная ошибка, но я все еще считаю, что он слишком ценен, чтобы его убивать. Я готов рискнуть.

— Я спас тебе жизнь, — говорю я ровно.

— Ты предал наш народ. Ты взорвал исследовательскую лабораторию в Эшвуде. — Ну это не совсем правда: я разнес лабораторию с помощью Наследия Первой, но решаю не спорить. Парня уже понесло и он продолжает на повышенных: — И готов поспорить, база тоже на твоей совести. Скажи еще я не прав!?

Отворачиваюсь. Не могу смотреть ему в глаза. Причем я знаю, что поступил тогда правильно — я делал то, что должен был — но все равно в глубине души испытываю стыд.

Теперь Рекс почти орет, хотя он все еще очень слаб и хрипит, чтобы сделать это в полную силу.

— Ты жалок! Не знаю, как такому слабаку, как ты, удалось все провернуть в одиночку, но именно ты взорвал базу. Ты всех там убил. Своих же!

Вообще-то, во взрыве базы виноват не я один, но ему об этом знать не обязательно. Из тех кусочков информации, которые я сложил: хаос и далекий шум во время атаки, масштабы последующих разрушений… выходило, что базу, когда она обрушилась, атаковал далеко не я один. Но раз ему охота верить, что я все провернул в одиночку, то пусть обманывается, зато я точно знаю, что там были Гвардейцы.

Лишь пожимаю плечами.

— Я кое-кого искал, — объясняю я. — Вы его там держали, а я забрал обратно.

Рекс продолжает сверлить меня взглядом.

— Ты перебил кучу солдат ради спасения одного человечишки? — спрашивает он. — Того пленного мальчишки? Чего в нем было такого?

Мой новый приятель спасает меня от необходимости отвечать. Он гулял весь день, как обычно занимаясь разведкой, а теперь влетает через открытую дверь нашего укрытия и садится мне на плечо. Сегодня он принял форму ястреба, и его когти впиваются в кожу через футболку, которую я нарыл в шкафчике.

Рекс шарахается от птицы.

— Это еще чё за тварь?!

— Это Пыль, — сообщаю я, радуясь возможности сменить тему. Рекс лишь недовольно хмурится. Так и вижу, как в его голове ворочаются шестеренки. Догадываюсь, о чем он думает, и определенно ни о чем хорошем.

Протягиваю руку и глажу Пыль по голове. Он довольно взъерошивает перья. Мы с ним сразу подружились. Имя «Пыль» как нельзя лучше подходит к нашей ситуации, да и он сам, кажется, совершенно не против иметь хоть какое-то имя. Не знаю, что он за существо или почему оказался здесь, но меня не оставляет чувство, что мы оба долгое время были в одиночестве.

А вот Рекс явно не рад компании. Он окидывает нас долгим взглядом, а потом вдруг ни с того ни с сего кидается на меня. Все происходит так стремительно, что не успеваю я оглянуться, как уже прижат к стене, а руки Рекса сомкнулись на моей шее. Пыль спархивает с плеча и, сев на стол, пронзительно клекочет. Но Рекс игнорирует птицу.

— Не знаю, что ты задумал, изменник, — шипит он, — и что это за тварь. Но твои дни сочтены. Смотри, как ты слаб. Даже раненый, я могу прибить тебя на месте.

— Так сделай это, — выдавливаю я. Блефую, разумеется. — Убей меня, — говорю я.

Вдруг за его спиной раздается рык, Рекс резко оборачивается и оказывается лицом к лицу с Пылью. Только теперь он уже не ястреб. И не ящерица. И даже не волк. Он перекинулся в гигантского льва, такого огромного, что едва вмещается в комнатку. Удачно захватив внимание Рекса рычанием, Пыль разевает здоровенную пасть и облизывает клыки, словно говоря: «Сначала попробуй одолеть меня».

Рекс испуганно отскакивает, но он не так удивлен, как я ожидал. Он резко поворачивается ко мне с гримасой отвращения:

— Так я и знал! Только предатель вроде тебя мог завести себе химеру!

О чем это он?

— Химера… — Что-то знакомое, не могу вспомнить что…

Рекс фыркает.

— Ты даже не знаешь что он такое, да? Он химера. Животное лориенцев, оборотень. Высшее командование считало их легендами, но когда мы высадились на Лориен, выяснилось, что они реальны. Мерзкие твари, и жестокие.

Ну конечно! Химеры! Теперь я вспомнил. Они упоминались в Великой книге — что-то вроде злобных мелких вредителей — но дни, когда я корпел над священной книгой правил Сетракуса Ра, миновали так давно, что я едва помню что-либо о химерах.

Вслед за этим я вспоминаю кое-что еще. Я уже видел этих существ… в воспоминаниях Первой, когда она покидала Лориен. Но я думал, что химер не осталось, что мой народ уничтожил их всех вместе со всем остальным на планете.

Мысль, что я ошибся, заставляет меня улыбнуться. У Гвардии все еще есть козыри в рукаве.

А Рекс вовсе не так силен, как хочет казаться. Я совершенно не ожидал, что у него есть силы на меня напасть, но должно быть он выложился по полной, иначе б сейчас не оседал на пол. Пыль по-прежнему не сводит с него настороженного взгляда, готовый напасть если придется, однако я даю ему отмашку и он снова принимает облик птицы.

Никак не могу к этому привыкнуть. Каждая трансформация поразительна, и теперь, когда я знаю, кто он такой, у меня появляется проблеск надежды.

— И что же он здесь делает? — обращаюсь я больше к себе, чем к Рексу.

Рекс криво оскаливается. Он явно что-то знает.

И тут меня осеняет!

— Он был у вас в плену, верно? Как Сэм. И Малкольм.

Рекс поднимает на меня горящий ненавистью взор.

— Ты все еще не врубаешься? — спрашивает он. — Мы на войне. А не на соревновании, кто более добренький. На войне берут пленников. Или умирают. Мои друзья погибли. А ведь они должны были быть и твоими друзьями. Если б ты их не предал.

Его слова почти достигают цели, но я отбрасываю неприятные мысли.

— Ошибаешься, — говорю я. — Я как раз понимаю. Особенно про пленников. И если подумать, я как раз взял одного: тебя!

Глава 6

Я не подаю виду, как сильно встревожен.

После нашей перепалки прошло уже несколько дней, и Рекс здоровее день ото дня. Конечно, меня защищает Пыль — теперь я знаю, что химера не допустит, чтобы со мной что-то случилось — но если б не он… Рекс легко бы меня одолел. Только сейчас начинаю понимать, как мне до сих пор везет и какой ошибкой может обернуться мое решение не убивать Рекса.

Но дело не только в этом. В любой момент сюда могут нагрянуть могадорцы и обнаружить нас. Я уже раз десять обыскал Рекса на предмет запрятанного коммуникатора или оружия, но вдруг у него есть какой-то другой способ связаться с другими и навести их на это место.

Нужно все спланировать и уходить. Каждый день я роюсь в развалинах базы в поисках еды и каждый день приношу все меньше и меньше. Пора переезжать. Но куда? Не представляю.

Жаль нельзя связаться с Малкольмом. Если он выжил, то уж точно знал бы что делать. Но вся аппаратура базы уничтожена под завалом, а раскапать такую мелочь, как сотовый, нереально. Так что пока я не доберусь до цивилизации, придется расчитывать только на себя.

А что бы сказала Первая, будь она здесь? Я так привык к ее мысленным понуканиям, что при большом старании могу вызывать ее лицо, как будто мы по-прежнему делим одну голову. Если закрыть глаза и представить Первую, я снова оказываюсь на пляже в Калифорнии. Первая босиком стоит в волнах прибоя, руки скрещены на груди, волосы золотит закат и развевает ветерок.

А Рекс тем временем поправляется на глазах. Синяки сходят, порезы и ссадины, испещрявшие все тело, зарастают. Здоровенная рана на боку, так сильно кровоточащая, когда я только его нашел, еще не зажила, но оказалась всего лишь поверхностным ранением. Да и рука, как выяснилось, вовсе не была сломана, просто вывих плечевого сустава, который он, почти не поморщившись, вправил как только сообразил в чем дело.

Зато настроение у него такое же отвратительное, как у меня. Или даже хуже. Целыми днями он сидит в углу с угрюмым видом, периодически бормоча себе что-то под нос, а иногда часами хмуро молчит.

Будь это кто другой, я бы сказал, что у него депрессия. Но это невозможно — настоящие могадорцы депрессией не страдают. Просто отомстят, и дело с концом.

Удивительно, но, похоже, единственное, что хоть немного отвлекает Рекса от этого состояния — это Пыль. Они заключили временное перемирие, и несмотря старания Рекса казаться безразличным, превращения химеры очаровывают его не меньше моего. Как-то раз, когда Пыль пребывал в игривом настроении и без конца менял форму — из кролика в попугая, потом в шимпанзе, а затем в лабрадора — я даже заметил на лице Рекса улыбку.

Это наводит меня на одну идею.

— Что тебе о них известно? — спрашиваю я, кивая на химеру. Я ни на что особенно не рассчитываю, так что ответ Рекса застает меня врасплох.

— Немного, — отвечает он. — Без понятия, где его нашли и как долго он пробыл в Далсе. Знаю только, что мы проводили над ними опыты.

Опыты… Невольно вздрагиваю от этого слова, представляя, как во имя Сетракуса Ра могадорские ученые пытают Пыль в подземной лаборатории. Мне слишком хорошо знакомо, каково это. Сам был в роли подопытной свинки.

Против воли задумываюсь над этим. И вдруг что-то словно щелкает в мозгу. Кое-что в словах Рекса меня смутило. Только не могу понять что…

— Над «ними»? — переспрашиваю я.

— А? — недоуменно отзывается он, изображая полное непонимание, но промелькнувшая в глазах тень вины, говорит, что я на верном пути.

— Ты сказал, опыты ставили над ними. То есть, химер было больше одной. Значит, есть еще? Где-то на Земле?

Рекс переводит взгляд на потолок и пожимает плечами.

— Мне казалось, всех химер истребили еще на Лориен, — размышляю я, осторожно подбирая слова, чтобы ненароком не напомнить ему, что вообще-то он объявил мне бойкот.

Он помнит. И не ведется.

Однако на следующий день, найдя его как всегда сидящим в своем углу и подпирающим кулаком подбородок, я решаю попытаться снова.

— Есть и другие химеры, верно? — спрашиваю я. — Пыль не единственный.

Рекс пронзает меня взглядом. Мертвым и отстраненным, как черные дыры. Сейчас Пыль в образе кошки дремлет под столом.

— Послушай, — начинаю я. Рекс даже не смотрит в мою сторону. — Пыль убьет тебя, стоит мне только пожелать. Ты же это понимаешь? Ты все еще слаб, а даже если б и не был, Пыль гораздо сильнее нас обоих.

— Ну так прикажи ему меня прибить, — вяло отвечает Рекс, по-прежнему не глядя мне в лицо. Звучит почти искренне.

Я не в силах скрыть удивление:

— Не могу поверить, что это говорит чистокровный, — говорю я с неподдельным изумлением.

Рекс резко вскидывает голову и смотрит мне прямо в глаза, хмурясь от некой смеси гнева и стыда. Своими словами я попал точно в цель.

Решаю развить успех.

— Сдаться… это сделает тебя еще слабее меня.

— Я никогда не сдамся, — огрызается он. — Я увижу лориенцев мертвыми, чего бы мне это ни стоило. Но первым делом я позабочусь о твоей смерти, Адамус Сатэк.

— Отлично, — говорю я. — Убивай.

Он знает, что не может. По крайней мере, пока. Потому что у меня есть Пыль.

— Я и без тебя знаю, что мои дни сочтены, — говорю я Рексу. — Рано или поздно меня убьешь или ты, или мой папаша, или какой-нибудь искусственник, даже не знающий моего имени. Но прямо сейчас я сильней. Попробуй уйти, и этот маленький симпатяга, сопящий под столом, обернется десятитонной гориллой и снимет с тебя шкуру, как с банана.

Рекс закатывает глаза, злобно схаркивает на бетонный пол здоровенный комок слюней и снова принимается таращиться в потолок. Он знает, что я прав.

Я продолжаю, чувствуя, что продвигаюсь в правильном направлении.

— Ты мне нужен, Рекс. Есть причина, почему ты жив. Все оттого, что ты мне полезен. У тебя есть информация. И мне она нужна.

— Я ничего не знаю, — выплевывает он.

— Расскажи мне то, что я хочу знать, — говорю я, — и мы уберемся отсюда. У тебя будет куча времени, чтобы убить меня, как только мы выберемся из этой пустоши. Я тебе даже мешать не стану.

Затаив дыхание, наблюдаю, как он обдумывает мои слова. Если мой план не сработает, Рекса придется убить, решаю я. Когда он почти сдается, дожимаю его последним вопросом:

— Ты сказал «над ними». Где остальные Химеры?

— Я их не видел, — бормочет он. — Но их почти целая стая. Как минимум десять. Может, больше. Они прилетели на отдельном корабле, не с Гвардией… по-крайней мере, так я слышал от других офицеров.

Каким-то образом я чувствую, что эта информация крайне важна.

— Ты сказал, над ними проводили эксперименты, — говорю я, стараясь не выдать свой острый интерес. — Какого рода эксперименты?

Видимо, Рекс больше не видит смысла молчать, раз и так уже столько разболтал, поскольку отвечает на мой вопрос без промедления. Едва ли не с гордостью он поясняет:

— Наши ученые пытались выяснить, как работает их трансформация. Сетракус Ра полагает, что если мы сможем выделить ген, отвечающий за эту способность, то сможем применить этот эффект к искусственникам.

От слова «мы» меня передергивает. Я и забыл, каково это — жить среди своих, верить в то, что твое самоуважение зависит от сдвинутого на славе военачальника, гоняющегося за девятью подростками по всей солнечной системе, лишь для того, чтобы убедиться, что они окончательно и бесповоротно мертвы.

— Где они? — спрашиваю я. — Расскажи, где их держат, и мы отправимся туда вместе.

Рекс выглядит потрясенным от моего напора, но затем глубоко вздыхает.

— Они не здесь. Пыль по какой-то причине разделили с остальными, и его собирались держать тут, пока кто-нибудь не вернул бы его обратно в головной центр.

— Скажи мне, где, Рекс.

Кажется, только сейчас до него, наконец, доходит, сколько он разболтал и какие последствия это за собой влечет. Раскрытие тайн противоречит всему, чему его учили, идет вразрез со всем, что изложено в Великой Книге. Рекс нерешительно, но все же отвечает:

— В штате Нью-Йорк, — говорит он. — Местечко под названием остров Плам.

Глава 7

— Какой милый городишко, — полным сарказма голосом комментирует Рекс, когда город предстает нашим глазам. — Прямо предел мечтаний.

Денек выдался длинным для всех. После бесплодных попыток отыскать на территории базы машину на ходу, нам пришлось упрашивать Пыль нас везти. На своей спине. В образе осла.

Он ревел и топал копытами, когда сначала Рекс, а потом я, вскарабкивались ему на спину, но все же вытерпел издевательства, и после нескольких часов утомительной тряски, мы в конце концов оказались здесь. Поскольку цивилизация не стоит на месте, городок, на который мы наконец набрели, все же чуть лучше руин Базы Далса, но все же чуть. Захудалый и пыльный, половина витрин главной улицы заколочена. А другая половина просто странная — магазинчики подержаных вещей и аптеки выглядят так, будто рекламные вывески на окнах не менялись уже лет тридцать.

Но все равно по асфальтовым дорогам ездят машины, а на перекрестках работают светофоры.

Не говоря уж о горячей еде. Когда мы добираемся до центра городка, я не могу удержаться и, останавившись у окон кафе «у Шейлы», пожираю взглядом сидящих за столиками людей, с счастливыми лицами жующих свои гамбургеры, блинчики и яичницы с беконом. Я буквально чувствую, как мой рот наполняется слюной. После жизни на одних консервах и прочей пакетированной гадости, которую можно было нарыть в шкафчиках вышки и развалинах базы, мысль о настоящей, нормально приготовленной еде, заставляет меня исходить слюной.

Рекс протягивает руку к двери кафе, но я хватаю его за плечо.

— Позже.

Он строит кислую мину, но отпускает дверную ручку, как и я, понимая, что нам нечем платить за обед. Еда может и подождать. Первым делом надо раздобыть наличных. Я по-прежнему стою на тротуаре, размышляя о возможности грабануть банк, когда чета средних лет выходит из забегаловки и, пройдя мимо меня, направляется вдоль по улице. На моих глазах какой-то худой парнишка с драным серым рюкзаком врезается в мужа женщины… и умыкает у него бумажник.

Все происходит так быстро, что я едва верю своим глазам. На секунду меня охватывает желание погнаться за карманником, отнять бумажник и вернуть его паре.

Но у Рекса возникает другая идея.

— Нам же нужны бабки, так? — спрашивает он, провожая взглядом вора, который сейчас бредет по улице с самым невинным видом. — Пошли за ним, но не слишком близко. Не стоит светиться.

Не знаю, что он задумал, но киваю, и вместе мы следуем за карманником. Что бы ни было у Рекса на уме, надеюсь, это сработает.

Жулик вовсю трудится, а я пока ему это позволяю. В течение следующего часа он крадет еще три мужских бумажника и два женских кошелька и, не моргнув глазом, складирует все награбленное в свой рюкзак. Каким-то образом он никогда не повторяет маршрут, никогда дважды не ступает на ту же улицу.

В какой-то момент я засекаю полицейскую машину, вор тоже ее видит и затаивается, пока совсем не исчезает из виду. Сразу видно, парень профессионал.

Как только копы уезжают, вор тут же подрезает очередной кошелек, и Рекс легонько пихает меня локтем в бок.

— Будь готов.

Рекс переходит на другую сторону улицы, быстрым шагом на квартал обгоняет нашу жертву, затем снова переходит дорогу и направляется мне навстречу.

Впереди переулок, и Рекс идеально рассчитал время — он пересекается с воришкой как раз у поворота в переулок и резко пихает более мелкого парня в подворотню, подальше от посторонних глаз. Во всяком случае, будем надеяться, никто ничего не видел. Я кидаюсь вдогонку.

Вор не тратит время на объяснения, не интересуется, чего нам от него надо, и прочее в том же духе, он просто бросается к дальней стороне узкого переулка, который заканчивается тупиком с одинокой помойкой у кирпичной стены. Я сразу просекаю его план — вскочить на бак, преодолев тем самым половину стены, а затем вскарабкаться на верхушку и перелезть через край. Оставив нас с носом в грязном переулке. Мы с Рексом в отчаянии ускоряемся, но уже ясно, что мы не успеем догнать вора, прежде чем он добежит до мусорного контейнера.

Я резко торможу — времени мало, и есть только один способ остановить этого парня, пока он не перемахнул за стену. Собираю всю свою злость, вскидываю руку и сосредотачиваюсь на земле под мусоркой.

— Ну же! — бормочу я, стистув зубы. И в этот миг вор прыгает. Я чувствую легкий подземный толчок. Помойка подлетает, сметая с пути карманника. Мощный удар отбрасывает его к боковой стене переулка, вышибая из легких воздух, и парень кулем грохается на асфальт.

— Что это было? — спрашивает Рекс, обернувшись.

— Мне показалось, он намылился удрать через стену, — отвечаю я, приседая возле вора. К счастью, он дышит — большая разница между убийством могов, которорые на тебя нападают, и убийством дурачка, крадущего кошельки ради пропитания. К счастью, удар его лишь вырубил. Оглядываюсь на помойку. — Похоже, он просто был не в курсе, что мусорка на колесиках. — Я обыскиваю его рюкзак, там полно ворованного добра. Один за другим я передаю бумажники Рексу. — Вытащи налик, остальное оставь. — Минутой позже мы бросаем опустевшие кошельки парню на колени и уходим. Теперь у нас на двоих около тринадцати сотен баксов. Не так уж и дурно.

— Первым делом — самое главное, — говорю я Рексу на выходе из переулка. — Припасы, нормальная жратва, и надо выяснить, как нам отсюда добраться до острова Плам.

Рекс кивает.

— Припасы, еда, транспорт, замётано.

Немного странно вдруг обнаружить нас, с такой легкостью работающих вместе — я едва не забыл, что нам полагается быть врагами. И хотя я рад, что Рекс не нападает на меня или не пытается связаться с командованием моговской базы, я напоминаю себе не слишком расслабляться. Конечно, это здорово, что мне наконец-то есть с кем перекинуться словечком, но нельзя позволять себе думать, будто он мой друг.

Вместе с тем, что плохого в том, чтобы вместе раздобыть еды, верно?

Мы сворачиваем к центру города, и тут я краем глаза замечаю какую-то тень, висящую у нас на хвосте. Я невольно дергаюсь, вызывая у Рекса насмешливый взгляд.

Должно быть, я просто устал и проголодался. Когда я снова осматриваю тротуар, там никого нет.

Правда, на обратном пути к закусочной, меня преследует чувство, будто за нами следят. И это точно не Пыль, который кружит в образе ястреба у нас над головами.

Даже картошка фри и молочный коктейль не могут развеять это гадкое ощущение. А это может означать только одно. Могадорцы.

Глава 8

Двумя часами позже мы трясемся на тюке сена в открытом кузове пикапа, а ветер играет в наших волосах. Мы оба отъелись (и я прихватил остатки еды для Пыли) и даже прикупили кое-что из новой одежды, затем сняли комнату в мотеле, чтобы помыться и переодеться. Мне удалось незаметно для Рекса стянуть у того мошенника сотовый, но Малкольм не ответил, а сообщение я оставлять не захотел — вдруг его телефон попал в чужие руки. Надеюсь, они с Сэмом в порядке, но наверняка узнать нельзя. Лишний повод для беспокойства.

Соберись, говорю я себе. Ты зашел слишком далеко. Ты в одном шаге от цели. Это важно.

И то, что я делаю — важно. Я в этом уверен. Я уже убедился, как силен Пыль сам по себе. Если я найду остальных химер, и они воссоединятся с остальными Гвардейцами, то это может переломить ход войны в их пользу. Это легко может означать разницу между победой и поражением, и не только победу лоринцев, но и всей Земли.

Однако, если моей расе удастся выделить ген, который позволит им без остановки создавать новых искусственно выращенных солдат, обладающих способностями химер к смене облика, войну можно будет считать проигранной.

Смерть Первой окажется напрасной. Как и мое предательство.

Так что, несмотря на усталось и одиночество, а также ощущение, будто у меня потихоньку начинает съезжать крыша, я знаю, что должен добраться до острова Плам. И освободить химер. Если справлюсь, не убившись в процессе, это будет мне бонусом.

Но для начала нужно выбраться из Нью-Мексико.

Как выясняется, легче сказать, чем сделать. Да, здесь ходит поезд. Только он делает всего три остановки — одну здесь, вторую в Колорадо и конечную в Вайоминге. И ни одна из них даже немного не приблизит нас к Нью-Йорку.

Автобус тоже не вариант. Ближайшая автобусная станция, как оказывается, тоже находится в Колорадо, в городке под названием Аламоза, где-то в сорока-пятидесяти милях отсюда. А ведь туда еще надо добраться.

Рекс предложил угнать тачку, но помимо того факта, что я не представляю, как это делается, эта идея кажется мне слишком рискованной. Нельзя спасти мир, сидя за решеткой за угон машины. У меня на миг возникает мысль арендовать автомобиль, но без кредиток или удостоверений личности навряд ли нам удастся воплотить этот план.

Остается только путешествовать автостопом. Но наша с Рексом бледная могадорская кожа белее белого, что вкупе с татуированной башкой Рекса делает нас далеко не самыми привлекательными попутчиками. Поэтому мы накидываем капюшоны наших новых тостовок, надеясь таким образом скрыть самые явные инопланетные черты.

Не уверен, что это сработает, но у нас в запасе есть секретное оружие: Пыль оказывается настолько умен, что оборачивается самым обаятельным золотистым ретривером в мире. От одного вида таких собачек люди непроизвольно начинают притормаживать.

Долго ждать не приходится. Уже третья по счету машина (слегка потрепаный грузовичок с открытым кузовом), проехав немного мимо, тормозит на обочине. Водитель, немолодой мужичок в клетчатой рубашке и голубых джинсах, открывает окно. Все в нем, начиная от обветренной кожи, мозолистых рук и до одежды, буквально кричит о том, что он ковбой.

— Вас подбросить, ребятки? — спрашивает он.

— Это было бы здорово, спасибо! — отвечаю я, подходя к пассажирской двери. — Нам надо в Аламозу.

— Да запросто, — заверяет он. — Только вряд ли вы все влезете в кабину, так что запрыгивайте назад.

Я бросаю взгляд на пассажирское сиденье, заваленное пакетиками из-под чипсов.

— Нам без разницы где ехать, спасибо, — уверяю я и жестом показываю Рексу забираться в кузов, Пыль вспрыгивает вслед за ним. Я запрыгиваю последним, и мы трогаемся в путь.

Часом позже мы в Аламозе.

— Куда вам здесь надо? — окликает водитель через окно, затормозив на светофоре. — Что-нибудь конктретное?

— Автовокзал, — кричу я в ответ, и он кивает. Десять минут спустя мы тормозим напротив здания из красного кирпича с большой вывеской «Автобусы дальнего следования».

— Еще раз спасибо, — благодарю я, когда мы слезаем с кузова. — Может быть, давайте мы оплатим вам бензин?

Водитель отмахивается.

— Все равно мне было по пути, — заверяет он. — Удачно добраться до дома, мальчики! — Я машу ему вслед, когда он отъезжает.

Этот человек был не обязан нас подвозить сюда или отказываться от платы. Ему достаточно было кинуть на нас лишь один взгляд и заклеймить нас шпаной. Но здесь не Могадор. На Земле помощь ближнему не считается слабостью.

Именно за таких людей сражаются Первая и другие Гвардейцы. И именно их моя раса желает поработить и уничтожить.

Я не могу… нет, не позволю этому случиться. Так что я покупаю пару билетов до Канзас-Сити.

Пыль в целости и сохранности заныкалась в моем кармане в форме ящерки, и мы все занимаем свои места в автобусе.

Как только мы разгоняемся на трассе, Рекс прикрывает глаза. Я вглядываюсь ему в лицо, гадая, о чем он думает. В глубине души мне хочется верить, что время, провереденное со мной и Пылью, изменило его. Что, возможно, сейчас он борется сам с собой, как и я когда-то, подвергает сомнениям постулаты из Великой Книги, которые нам вбивали в головы едва мы начинали ходить.

А может, Рекс не может понять, почему его никто не разыскивает. Бесит ли его открытие, что для могадорцев он расходный материал? Уж я-то знаю, каково это.

В конце концов, меня укачивает. Во сне мне снова является Первая. Я знаю, что она уже не настоящая. Иногда сон — это просто сон. Но сейчас она впервые за долгое время подает голос:

— Ты не такой, как он, — напоминает она. — Ты не должен ему доверять. Ненависть у него в крови. И это навсегда.

— В моей крови она тоже есть, — возражаю я.

— Была. Пока ты не встретил меня.

Проснувшись, я задумываюсь: была ли она права? Честно, я не знаю ответ. И возможно, никогда не узнаю.

Почти ровно через сутки мы въезжаем в Канзас-Сити. Каменное здание городского вокзала, большое и внушительное, легко разглядеть с любого направления, и это первое, что бросается в глаза на выходе из автобуса.

— Думаешь, у нас получится сесть на поезд прямо до Нью-Йорка? — спрашивает Рекс. Мы идем по гладкому мрамору. Так странно снова оказаться в толпе после одиночества последних недель. Вокзал полон отъезжающих и прибывающих людей, среди которых немало студентов колледжей. Царящая здесь суматоха слегка нервирует, хотя по сути это даже хорошо. Легче затеряться в толпе.

— Сейчас выясним, — отвечаю я. Подхожу к одному из автоматов по продаже билетов, тянущихся вдоль билетных касс. Выбрав пунктом назначения город Нью-Йорк, меня ожидает неприятный сюрприз.

— Увы, прямых рейсов нет, — в итоге сообщаю я, продолжая пялиться на экран, словно он может передумать. — Зато есть до Чикаго, а там пересадка до Нью-Йорка, — озвучиваю я, изучив больше информации. — Все про все займет 33 часа, — подытоживаю я, — и будет стоить нам три сотни за билет. — Дороговато — едва ли не все деньги, что у нас есть — да и лишнее время терять неохота, однако альтернативы все равно нет.

По тому, как вздыхает Рекс, я понимаю, что он вполне разделяет мои мысли.

— Ладно уж, — наконец говорит он. — Бери, что есть.

Когда я уже собираюсь нажать «ОПЛАТИТЬ БИЛЕТЫ», на экране отражется нечто странное… один из прохожих глядит в мою сторону — я понимаю это, потому что бледное лицо мелькнувшего отражения пересекает темная полоса солнцезащитных очков. Остальная часть отраженного субъекта тоже темная — черное пальто, черная шляпа. Ну прямо рабочий костюм мога-скаута. Меня мгновенно охватывает паника, и я резко оглядываюсь, но никого похожего в толпе не нахожу.

У меня появляется идея. Я меняю пункт назначаения на Сэнт-Луис — всего тридцать баксов вместо трех сотен — и покупаю билеты. Забираю их из автомата, а вот квитанцию оставляю, и быстро разворачиваюсь. — Пошли.

Рекс без возражений следует за мной, торопливо пробираясь через зал к нашей платформе. Я продолжаю двигаться к концу пути, а затем резко заскакиваю в дверь с надписью «Только для персонала».

— И что это было? — спрашивает Рекс, когда мы оказываемся по ту сторону двери. Как я и надеялся, мы попали в депо. Куда ни глянь — везде поезда, несколько рабочих загружают багаж, делают дозаправку и просто проверяют всякую всячину. Никто не обращает на нас никакого внимания, и я тоже не задерживаю на них свой взгляд. Я давно просек, что в таких случаях лучше всего двигаться быстро и уверенно, всем видом показывая, будто ты знаешь, что делаешь.

Еще лучше срабатывает, если и правда себя в этом убедить.

Ну и еще надо разобраться с Рексом.

— Я так понимаю, на наш поезд мы не садимся? — спрашивает он, хватая меня за руку и заставляя остановиться. — Что случилось?

А вот и он — момент истины. Я расправляю плечи.

— Кажется, я видел скаута, — говорю я, пристально наблюдая за его лицом. А затем напряженно жду, собираясь с силами. Если он попробует меня схватить, я вырублю его своим Наследием и успею затеряться среди поездов, но я бы предпочел не доводить до этого без крайней необходимости. Плюс не стоит сбрасывать со счетов Пыль в моем кармане.

После нескольких секунд, показавшихся мне вечностью, Рекс кивает.

— И что теперь?

— Поедем зайцами, конечно. — Я указываю на товарняки на другой стороне путей.

К моему удивлению, Рекс улыбается.

— Тогда погнали! — И он срывается в бег. Наверное, он находит смысл в чем-то физическом — и опасном — как вспрыгивание в поезд на ходу. Иван бы тоже наверняка оценил идею.

— А как мы определим нужный поезд? — спрашивает Рекс через плечо, когда мы замедляемся у первой группы вагонов. — Они хотя бы как-то помечены?

Я разглядываю вагоны в надежде, что на них есть ярлыки с адресом или большие знаки конечной остановки, как на автобусах, но на них только цифры, ну и данные об изготовителе и модели.

— Без понятия, — честно признаю я. — Видимо, придется выяснить это по ходу дела. — Рекс фыркает. Но затем я замечаю мужика в форме рабочего железной дороги с планшетом в руках. — Спорим, он знает.

— Да ну? — насмехается Рекс. Мы крадемся между вагонами, чтобы мужик нас не заметил. — И как ты собираешься подвалить к нему с этим вопросом?

Мы уже поравнялись с мужчиной, он проходит дальше и на наших глазах заходит в маленькую сторожку в центре депо. Но сначала вешает планшет на крючок снаружи.

— Не я, — отвечаю я с хитрой улыбкой. — Пыль?

Вынимаю его из кармана и раскрываю ладонь. Он подергивает хвостом, будто говоря, что готов выполнять задание. Мы уже настолько сдружились, что порой кажется, будто он знает, чего я хочу, еще раньше меня самого.

— Нам нужен тот планшет. — Миг — и Пыль снова сокол, стрелой летящий через депо. Он снижается, хватает планшет когтями и взмывает в небо. Пара людей замечают его и с аханьем застывают, уставившись вверх, но из-за солнца, бьющего прямо в глаза, теряют его из вида — вот почему никто не замечает, как минутой позже он пикирует мне на плечо. При посадке он снова превращается в ящерку, и планшет приземляется прямо мне под ноги. — Молодчина!

Я изучаю список.

— Вот, — выдаю я секундой позже, тыкая пальцем в одну из строк. — Через несколько минут отходит поезд на Филли.[1] Двенадцатый путь. — Каждый путь пронумерован, и двенадцатый буквально в паре рядов от нас. — Погнали.

Рекс кивает и мы срываемся с места, но затем он замедляется, тормозит… и догоняет меня уже с толстым металлическим штырем, потемневшем от мазута.

— Чтобы дверь заклинить, — поясняет он. — Она же скользящая, изнутри, небось, не откроешь. — В этом есть резон. Но это также означает, что теперь у него будет тупой предмет, которым он сможет восспользовать в качестве оружия.

Впрочем, ничего такого он не предпринимает. Мы добираемся до двенадцатого пути как раз, когда поезд трогается. Я быстро отыскиваю товарный вагон и бегу к нему, но Рекс оказывается внутри прежде, чем я вообще успеваю догнать поезд. Он забегает вперед вагона, затем круто разворачивается в обратную сторону, хватается за лесенку на боку вагона, подтягивается на ней и раскрывает дверь. Ныряет внутрь, садится на колени и вбивает штырь под нижний угол двери, чтобы она не закрылась.

Меня слегка беспокоит демонстрация его чудесного исцеления. Когда мы покидали базу, его поврежденная рука едва двигалась, а сейчас он прокрутился на ней, как олимпийский атлет. Словно ему вообще это ничего не стоило. Я машинально трогаю карман, проверяя на месте ли Пыль.

— Давай скорей! — кричит Рекс. — Гони!

Я ускоряюсь. К несчастью, то же делает и поезд. Я пытаюсь ухватиться за лесенку, но не могу подпрыгнуть на бегу.

Я уже сбил все ноги, а поезд так разогнался, что мне его не перегнать, и тогда я неимоверным усилием заставляю ноги оторваться от земли и в отчаянной попытке хватаюсь за лесенку. Если я сейчас упаду, меня затянет под колеса. Руки начинают соскальзывать, ноги тянут вниз, земля подо мной проносится со свистом. Если я немедленно чего-нибудь не придумаю, то вообще никуда не попаду, поскольку превращусь в кровавое пятно, размазанное на пару миль по рельсам Миссури.

Рекс решает проблему. Он просто тянется вниз и хватает меня поперек груди, а затем падает на спину в вагон, утягивая меня с собой. Мы с грохотом приземляемся на щербатый деревянный пол и лежим так секунду, переводя дух.

И вдруг Рекс начинает хохотать.

— У-ух! — восклицает он, продолжая лежать на полу с непривычной для меня широченной улыбкой. — Мы только что запрыгнули в поезд на ходу!

Я тоже улыбаюсь. Только что Рекс спас мне жизнь. Теперь мы квиты. Возможно, он все-таки не так безнадежен.

В штате Огайо поезд останавливается в районе города Колумбус, и нам приходится попотеть, чтобы не попасться охранникам местного депо, которые шмонают все вагоны на зайцев, вроде нас. Но их легко услышать, так что как только поезд тормозит, мы просто потихоньку вылезаем из вагона, прихватив штырь, огибаем вагон и, дождавшись, когда контролеры свалят, впрыгиваем обратно.

Это было бы даже забавно, не будь я так озабочен тем, что произойдет, когда мы окажемся в Нью-Йорке. Я до сих пор совершенно не представляю, как добраться до острова Плам, и тем более, как проникнуть внутрь, обойти моговскую систему охраны и освободить химер.

Это непосильная задача, но сейчас я все меньше сомневаюсь в себе. Я оглядываюсь назад, в прошлое, и понимаю, как много мне удалось добиться с тех пор, как я покинул Эшвуд. Даже не верится. У меня обязательно все получится.

И все же, я до сих пор не могу связаться с Малькомом, и это беспокоит. Почему он не берет трубку? Разве что он вообще не добрался до Гвардии.

Нельзя думать об этом, как и о том, что это может значить…

Большая часть нашей поездки с Рексом проходит молча, но где-то в середине пути, наблюдая за проносящимся сельским пейзажем, я неожиданно для себя говорю:

— Зачем все это уничтожать? Какой смысл?

Рекс без промедления тарабанит одну из наиболее важных догм Великой Книги:

— Покори, потреби, выжги. — Рекс пожимает плечами. — Мы всегда так поступаем.

Я так часто слышал эту фразу, что смогу повторить ее даже сто лет спустя. Эти три слова в полной мере отражают цели могов: прилети в новый мир, полностью его покори, истощи все ресурсы, затем выжги оболочку и двигай к другой планете. Раньше для меня это имело смысл.

— Но зачем? — настаиваю я. — Неужели ты ни разу не задавался этим вопросом?

— Потому что так устроена Вселенная. Так происходит прогресс. Пайкены жрут краулов. Они же не испытывают при этом чувства вины. Они просто жрут.

— Они вынуждены, — возражаю я. — Тут вопрос выживания. А с нами иначе.

Рекс упрямо хмурится.

— Глянь, что случилось с Лориен. У них было столько силы. С их Наследиями они должны были разбить нас наголову. А они что? Размякли от сладкой жизни. При такой силище, такие слабаки. Их мир перестал развиваться. Мерзость.

— Они были счастливы. Что в этом мерзкого?

Рекс впивается в меня почти ощутимым взглядом.

— Я едва не забыл, кто ты, — прохладно говорит он. Это голос прежнего Рекса. — И что ты сделал. Впредь буду помнить.

И тогда я понимаю: что бы не овладевало Рексом на протяжении поездки, это было исключительно временно. Он не изменится. Это у него в крови. И когда мы доберемся до острова Плам, он перестанет во мне нуждаться. Он вернется к своему истинному народу; ему незачем будет оставаться на моей стороне.

Я отворачиваюсь. Я снова одинок. Мне даже неизвестно, где Пыль. Пару часов назад он превратился в мышь и отправился обследовать поезд.

Спустя десять часов после того, как Рекс втянул меня в вагон, мы в гробовой тишине приезжаем в Филли. После того спора ни один из нас не произнес ни слова.

Рекс выпрыгивает из вагона в депо, а Пыль выбегает из-за ящика и проскальзывает в мой карман. Я собираюсь последовать за Рексом и тут замечаю, что он оставил штырь. Видимо, я так слаб в его глазах, что он в нем не нуждается. Быстро пихаю штырь в карман и выпрыгиваю в прохладную Филадельфскую ночь.

По дороге на Манхэттен в автобусе мы едва перекидываемся парой слов. Затем, теоретически, остается лишь короткая пересадка прямиком до острова Плам.

А после… не знаю. Я взвешивал свои шансы. Интересно, Рекс тоже это делал? Когда мы покупали билеты на автобус, я подумывал, а не бросить ли мне его… затеряться в толпе и отправиться на Плам в одиночку. Я уже почти решился и выполнил бы задуманное, будь в этом какой-то резон. Но это бессмысленно. Он же прекрасно знает, куда я направляюсь и чего хочу. К тому же, интуиция подсказывает: мне еще понадобится его помощь, чтобы пробраться внутрь.

И вновь — вполне вероятно он уже предупредил могадорцев о том, что едет с добычей (т. е. со мной) на плече.

— Это наша последняя остановка перед тоннелем Линкольна, — сообщает из динамиков водитель, тормозя у зоны отдыха. — Остановка 20 минут. Предлагаю размять ноги и воспользоваться уборной. В тоннеле движение еще то, застрять как нечего делать.

Я даю понять, что хочу отлить, и мы с Рексом выбираемся с наших сидений и выходим из автобуса с большей частью пассажиров. До сих пор поездка проходила без приключений, что вполне меня устраивает. Такими темпами автобус доставит нас на Манхэттен через час, может, меньше.

— Пойду возьму еще чего-нибудь пожевать, — угрюмо бурчит Рекс по пути через стоянку. Я молча киваю, и он отходит к торговым автоматам.

Оказавшись в туалете, я запираюсь в кабинке и снова пробую дозвониться до Малкольма, молясь, чтобы на этот раз он снял трубку.

И опять ничего.

Едва я допускаю мысль, что случилось худшее, мое сознание начинает походить на быстро разматывающийся клубок. Не могу прекратить думать на тему «а вдруг»: А вдруг их поймали во время побега с Далса? Или хуже: а вдруг взрыв уничтожил их наряду с могами? А вдруг я убил своего единственного друга и его сына, которого мы должны были спасти?

А вдруг я никогда не найду Гвардию? Малкольм был единственным, кто мог привести меня к ним. Если он не с Гвардейцами, значит, не стоит и надеяться найти их самому. Никогда.

Нет, говорю я себе. Малкольм умен и осмотрителен. Скорее уж он просто соблюдает осторожность в вопросе общения. Если он с Гвардией, то вряд ли станет рисковать возможностью, что его телефон отследят и обнаружат их местоположение. В любом случае, не похоже, будто он совсем не ждет от меня звонка. Как сильно его волнует моя судьба?

Все это более чем реально. Но только от этого ни капельки не легче.

А дальше происходит следующее: когда через пару минут я выхожу из уборной, путь мне преграждают двое. На обоих черные пальто, черные шляпы и черные солнцезащитные очки. И под одежкой оба бледные… даже чересчур. Как только я нахожу взглядом их лица, они синхронно улыбаются, растягивая широкие рты в зубастых, акуло-подобных улыбках.

В тот же миг разворачиваюсь, чтобы нырнуть обратно в туалет. Может быть, там найдется окно, через которое можно будет сбежать, или что-то в этом роде.

Но не тут-то было. Они берут меня под руки. Рекс как сквозь землю провалился.

Могадорцы все-таки меня нашли.

Глава 9

— Заставил же ты нас побегать, Адамус, — говорит правый мог. — Чуть не удрал.

— Чуть, — эхом повторяет левый, вынимая руки из карманов. Естественно, в одной из них кинжал, в другой — бластер. Стандартный скаутский оружейный набор.

К счастью, мой арсенал не так примитивен. И справившись с первым шоком, я скорее чувствую покорность судьбе, чем страх. Всю дорогу я ожидал нападения могов, и сейчас практически испытываю облегчение от того, что они наконец здесь. И все же, необходимо кое-что выяснить:

— Как вы меня нашли?

На это они лишь смеются. В отличие от меня с Рексом и других чистокровных, большинство скаутов искусственники. В доказательство, их зубы представляют собой трехгранные клыки. А улыбки реально похожи на акульи.

Их ответ мне не нужен. Я и так знаю: это Рекс. Больше просто некому. Пока я пытался в туалете довониться до Малкольма, Рекс вызывал тяжелую артиллерию. Предавал меня. И я ненавижу его за это.

Мне не страшно. И не грустно. И уж точно я больше не чувствую облегчения. Я просто зол.

Искусственники прекращают ржать, когда земля под их ногами становится зыбкой, как вода, и сшибает их наземь.

Левый мог роняет бластер, и я бросаюсь за ним, хватаю его на лету и стреляю в мога в упор. Пшик. Второй уже на прицеле, когда первый еще осыпается пеплом. Если Рекс считает меня недостойным соперником из-за того, что я не такой же здоровенный, или потому, что не верю, будто идиотские назидания и устав Сетракуса Ра являются правилами жизни, пусть подумает дважды.

Надо срочно уходить отсюда. Для такого маленького места здесь слишком много людей, и, если завяжется бой, невинных жертв будет не счесть.

Прежде, чем кто-нибудь может меня остановить, напрямик кидаюсь к задним дверям и залетаю в них на полном ходу. Около сотни голов синхронно поворачиваются в мою сторону, но мне не до них.

Выскакиваю наружу, на просторную парковку, занятую всего несколькими самосвалами. Лихорадочно ищу, где бы спрятаться, когда где-то позади раздаются характерные пронзительные выстрелы моговских пушек. Перекатываюсь на бок, больно ударяясь об асфальт — заряд проносится мимо. В том месте, где я только что стоял, дымится круглая дыра.

Лежа на земле, оглядываюсь и вижу спешащих ко мне четырех солдат-могов с нацеленными в мою сторону винтовками и ручными пушками.

Ну все, сами напросились. Я зол как черт.

Я чувствую, как мое лицо искажается от ярости. Меня трясет, когда я посылаю сейсмическую волну. Двух ближайших могов сшибает как кегли. Пользуясь воцарившейся сумятицей, ныряю за один из грузовиков, выигрывая себе время, пока оставшиеся преследователи разделяются на мои поиски.

Когда спустя примерно минуту ничего не слышно, быстро выглядываю из-за кабины и вижу бегущего ко мне солдата. Одиночка — слишком просто. Его судьба предрешена еще до того, как я спускаю курок украденого бластера.

Пятеро готовы, остался один… не считая Рекса.

Разумеется, это без учета тех могов, о которых я пока не знаю.

Вряд ли мне повезет так легко отделаться. Я слышу шаги приближающейся погони — с каждой секундой все ближе. Они несутся на всех парах.

Полагаю, глупо было надеяться, что высшее командование пошлет за мной лишь двух скаутов и четырех солдат. Но когда я снова выглядываю из-за кабины и вижу взвод из дюжины могов, стекающихся на парковку со всех направлений с бластерами и пушками наперевес, то должен сказать, это уже чересчур. Наверное, мне стоит быть польщенным, не столько тем, что меня считают стоящим таких усилий, сколько тем, что могадорец, пославший сюда этот отряд, счел меня грозным противником.

Пригнувшись, выглядываю из-под грузовика и нахожу мога, который на ходу стреляет по моему укрытию, чтобы я не сбежал, покуда он не подойдет. Зря он не следит за колесами. Стреляю ему по ногам и, когда он падает, разношу голову. Еще один готов. Встаю с земли и осматриваюсь.

— Пыль! — кричу я. Где его черти носят?

И если уж на то пошло, где Рекс? Не то чтобы меня сильно волновала его судьба…

Из-за угла выбегают новые моги, и у меня екает сердце. Они растянули фланг, так что сбить их одним махом не выйдет. Снова скрючиваюсь за грузовиком, прекрасно понимая, что долго так не продержусь.

Неужели я стою таких усилий?

Я еще никогда не испытывал столько ненависти к своей расе. Хотя, в основном, я ненавижу Рекса. Не из-за предательства. Нет. А из-за того, что прежде, чем предать, он втерся ко мне в доверие.

По крайней мере, ярость помогает мне сконцентрироваться. Топаю по земле. В этот раз земля дрожит ощутимо сильней. Я чувствую, как вибрация исходит из моего тела подобно зарождающейся в груди гигантской океанической волне.

Часть солдат сшибает наземь. Остальных шатает, но они удерживаются на ногах. Один или двое роняют оружие.

Скриплю зубами. Наследие высасывает из меня все силы, и неизвестно, сколько я еще так протяну. Однако выбора нет. Топаю второй раз.

Еще несколько могов сбиты, но теперь по мне палят остальные.

Мои судорожные попытки придумать выход прерывает свирепый рев. Выглядываю из-за своего укрытия и вижу, как из-за деревьев выпрыгивает большая золотистая фигура, хватает одного из солдат за плечо и валит его на землю. Пыль рычит и снова делает выпад, здоровенные челюсти щелкают, как капкан, смыкаясь вокруг шеи жертвы. Пронзительный вопль солдата обрывается, тело содрогается последний раз и превращается в пепел.

Но лев уже двинулся дальше. Он легко раздирает солдат на куски, даже их огонь его почти не замедляет. Пыль орудует когтями и клыками, тратя на каждого врага не более доли секунды, а затем переходит к следующему.

Оставшиеся на ногах моги растерялись — такой поворот в их планы явно не входил, и теперь они не уверены, что им делать: то ли стрелять в меня, то ли в Пыль, или вообще пришло время дружно отступать.

Грех не воспользоваться общим замешательством. Двое солдат отступили почти ко мне, и я расстреливаю обоих, пока они не вспомнили, что я тоже представляю угрозу. Пыль приканчивает еще одного солдата, часть солдат укрывается под навесной крышей заправки — а в чем я с Малкольмом и поднаторел, так это в обрушении, и хотя в голове будто что-то взрывается, я расшатываю крышу и обрушиваю ее на этих солдат, легко превращая их в лепешку. Остаются лишь двое, и они отступают от меня с Пылью, сдерживая химеру выстрелами и бочком пятясь к леску, где их, по видимому, ждет корабль.

Если они до него доберутся, я пропал.

В прошлом я никогда так много не обращался к Наследию, и с каждым землятресением у меня остается все меньше и меньше сил. В глазах начинает темнеть, но другого выхода нет — я должен отбиться. Напрягаю силы и посылаю сейсмическую волну под крепенькое толстое деревце, как под дозорную вышку в Далсе. Дерево с громких треском обрушивается на одного из солдат. Последний мог просто-напросто разворачивается и задает стрекача, но Пыль мигом бросается вдогонку и мог исчезает в мелькании когтей и зубов. Через пару секунд Пыль рысью бежит обратно ко мне с заляпаной пеплом мордой. Кажется, ему это по барабану. А мне как-то не очень.

— Спасибо, — слабо бормочу я, когда он подбегает. А затем мир погружается в черноту.

Придя в сознание, обнаруживаю себя на пассажирском сиденьи, несущейся по шоссе машины. В голове по-прежнему пульсирует, а перед глазами все плывет. Контуры Нью-Йорка едва узнаваемы из-за приборной панели и кажутся скорее бесформенным мутным свечением на горизонте. Без понятия, как я оказался тут и куда меня везут. События последних часов звонкими мячиками запрыгали в моей голове. Все перемешалось, сразу не разберешься.

Со стоном бросаю взгляд на водительское место. За рулем Рекс. Несмотря на страшную слабость, я наощупь пытаюсь найти ручку двери. Выпрыгну прямо на ходу, решаю я. Лучше уж быстро помереть на дороге, чем дать ему догадаться, что я ему доверял.

— Эй! — восклицает он, заметив мои телодвижения и, не успеваю я отреагировать, как он нажимает кнопку на панели и блокирует все двери. Я в ловушке.

— Расслабься, — говорит он. — Уж не знаю, чем ты занимался на парковке, но силы оно из тебя высосало только так.

Не желаю ничего слышать.

— Где тебя носило? — бросаюсь я на него. — Какого хрена там произошло?!

Рекс едва удостаивает меня взглядом.

— То же, что и с тобой, — говорит он так спокойно, будто я всеголишь поинтересовался у него прогнозом погоды на завтра. — На меня насели моги. Должно быть, решили, что я теперь твой сторонник. Я отбился, но к тому времени, как я от них избавился и добрался до тебя, этот парнишка уже все сделал. — Рекс указывает на бугор на приборной панели, и только тогда до меня доходит, что это Пыль в форме ящерки. — Ты валялся без сознания на асфальте, а Пыль сидел чуть ли не на тебе верхом, словно заботливая мамочка на яйце. Он вообще меня сначала подпускать к тебе не хотел. Ладно, проехали, сделаного не воротишь. Мы удрали. Как тебе тачка? Я ее угнал.

Если он ожидает, что я поверил хоть слову его истории, то он просто кретин. Эти слова так и рвутся у меня с языка, но голова так сильно кружится, что получается лишь одно короткое предложение:

— Да пошел ты, Рекс.

А затем мир снова погружается во мрак.

Глава 10

В себя я прихожу уже на другой парковке, в более или менее приемлемом состоянии. Ну, относительно.

Судя по свету, проникающему в окна машины, на улице утро. Рекс открыл окно, и внутрь пробивается слабый запах океана.

— Не прошло и года! — говорит он, увидев, что я зашевелился. — А я уж начал думать, что ты отбросил коньки.

Сажусь. Смотрю на Рекса. Поверить не могу, какой я глупец. Я все время точно знал, что он намерен сделать, и все равно позволил ему исполнить задуманное.

— Предатель, — говорю я.

Рекс только смеется.

— Так и знал, что ты это скажешь. Забавно, да? Ты предал собственный народ, и еще на меня наезжаешь?

Я бы с радостью вдарил ему своим Наследием, но от одной мысли об этом на меня накатывает дикая слабость.

— Ты всерьез надеешься, будто я поверю, что ты не вызвал могадорских братков? Едва они появились, как ты загадочно исчез и не появлялся, пока я от них не отбился!

— Я же сказал, — говорит он. — На меня тоже напали.

— Ну да. Конечно. — Дураку ясно, что это вранье, но, по правде говоря, я не уверен как на это реагировать. Для начала непонятно: зачем ему эти игры? Если бы он хотел меня убить, я был бы уже мертв. Позвал бы еще могов и дело с концом.

Однако я жив, и даже не связан, сижу невредимый на пассажирском сидении в угнанном седане с поскуливающим на коленях Пылью.

Выглядываю в окно и только сейчас замечаю, где мы. В каком-то роде. Мы где-то у воды. Раздается гудок, и я высовываюсь из окна, чтобы разглядеть медленно ползущий по воде паром.

— Ты же хотел попасть на остров Плам? — говорит Рекс, заметив мой недоуменный взгляд. — А как, по-твоему, еще туда добираться, если не по воде?

Все равно не верю, что он не наводил могов. Правда, это не объясняет, зачем ему было помогать мне бежать. Просто бросил бы меня на площадке для отдыха на растерзание могам или копам, да кому угодно. Мне нужен воздух. Надо выйти из машины. Рекс не делает попытки остановить меня, когда я открываю дверцу. Пыль выпрыгивает наружу, и я следую за ним.

Рекс находит меня через полчаса сидящим на лавке. Не знаю, чем еще заняться, поэтому просто сижу. Я устал названивать Малкольму. Никто не отвечает. Я пытался представить Первую. Хотя бы ее лицо, мне бы это помогло. Но ничего не получается. Даже Пыль в виде золотистого ретривера бросил попытки поднять мне настроение и просто улегся у моих ног.

— Я никому не звонил, — говорит Рекс, стоя в нескольких шагах от меня и не делая попытки подойти ближе. — Скауты все время висели у тебя на хвосте. Теряли пару раз и, по-моему, едва не потеряли след, когда ты решил вскочить на поезд. Но в итоге они все равно догоняли.

— И где же ты тогда был? — интересуюсь я. — Только не заливай, что на тебя тоже напали.

— Хочешь правду?

— Хочу, — говорю я. — Хотя бы раз. Правду.

Рекс медлит.

— Я прятался, — наконец-то говорит он. — Они уже видели меня с тобой, и если бы увидели, как я за тебя дерусь… решили бы, что я предатель. Вот я и сныкался.

Изучаю его лицо в поисках признаков лжи. Честно, сам не знаю зачем. Какая мне разница? Но почему-то для меня это важно.

— Значит, ты просто дал бы меня прибить?

Рекс разглядывает небо.

— Ну да, — говорит он. — Наверное, дал бы. Если б до этого дошло.

— А сейчас ты мне помогаешь?

— Типа того.

— Не понимаю. Зачем?

Рекс нервно шаркает ногой.

— Не знаю, — отвечает он. — Я по-прежнему верю в могадорскую идею. И в законы Сетракуса Ра. Когда придет срок, я буду биться на стороне своих братьев… если мне позволят. Война у меня в крови. Но я все равно тебе помогаю… Не хочешь, не верь. Я и сам себя до конца не понимаю. Но говорю правду.

Ничего не отвечаю. Что на это скажешь?

— Так ты хочешь попасть на остров Плам и спасти химер? Или нет? — наконец спрашивает он.

* * *

Паром, разумеется, не ходит до острова Плам. Ничего удивительного — в норме американцам требуется высочайший уровень допуска, даже просто, чтобы ступить на остров. Это исключает негласный въезд.

Но, как и в любом поселении у воды, многие местные владеют лодками, хотя бы небольшими. После полудня мы с Рексом занимаемся тем, что всматриваемся в бесхозные гаражи, пока не находим привязанную на пирсе весельную лодку. Мы прячем ее за деревьями в парке по соседству и ждем заката. Когда последний паром встает на якорь, выжидаем еще полчаса, просто чтобы убедиться, что никто нас не заметит, и тащим лодку в конец пристани, где легко кладем ее на воду, забираемся внутрь и начинаем грести.

Пока я все утро валялся без сознания, Рекс выработал план, как нам пробраться внутрь базы. И сейчас, сидя на противоположном конце лодки, он рассказывает мне детали. План прост до идиотизма.

— Я скажу им, что ты мой пленник, — говорит он. — Мол, я выследил тебя в Нью-Мексико, захватил и привез к ним. Тебя же ищут? Раз за тобой послали такую прорву скаутов, значит, ты ценная добыча. Может быть, эта новость по цепочке дойдет до самого Сетракуса Ра. Если я тебя туда притащу, никто уже по любому выгонять не станет.

— А если меня сразу пристрелят? — интересуюсь я.

Рекс скривляется и качает головой. Вдалеке уже виден свет. Мы близко.

— Не-е, — говорит он. — Сначала им захочется выяснить, как ты разрушил Далс. Блин, да меня и самого мучает этот вопрос. — Быстрая ухмылка. — А вот потом тебя застрелят.

— Вот спасибо. — Я кошусь на Пыль, который ястребом парит рядом с лодкой, по очереди разрезая воду кончиками крыльев. — Нам даже неизвестно, кто там у них командует, какие у них порядки, что им известно, что…

Рекс прерывает меня:

— Может, успокоишься? Уж поверь, я знаю, как работают наши военные. У меня все схвачено.

Если бы меня попросили составить список тех, кому я доверяю, он был бы о-о-очень коротким, и Рекс бы в него не входил. Но даже, доверяй я ему, его план мне все равно бы не нравился. Что, если могам с самого начала известно, что Рекс мне помогает? Что, если они убьют нас прежде, чем у нас появится шанс выложить нашу легенду? Слишком уж много остается на волю случая — и послезавтра слишком многое будет от этого случая зависеть.

Но не успеваю я ничего возразить, как на край лодки приземляется Пыль, бешено бьет крыльями, а затем превращается в кота. И тут же снова меняется, на этот раз в волка — слишком крупного для лодки, так что едва не падает за борт, но сразу меняет форму, да так быстро, что я едва успеваю следить за превращениями. При этом он издает такой громкий звук, что мне приходится заткнуть уши, это нечто среднее между воем и трубным гудением, низким и угрожающим. Никогда ничего подобного не слышал.

— Пыль, — говорю я. — Что стряслось?

Глажу его в надежде успокоить. Он весь ходит ходуном, но реагирует на меня, начиная возвращать над собой контроль. Наконец, он превращается в ящерку и немного успокаивается. Хотя все равно еще возбужден. Он бегает по лодке, вертя головой во все стороны, принюхивается к воздуху. Такое впечатление, будто он слышит что-то, чего мы с Рексом не можем… словно его что-то зовет.

Очень странно, даже не знаю, что и думать. Остров уже так близко, что, кажется, можно разглядеть пристань. Рекс втягивает весла в лодку.

— Ну что, готов? — спрашивает он.

Я ни капли не готов, но все равно киваю. Хорошо хоть Пыль успокоился и смог вскарабкаться в карман моей толстовки, правда, все равно беспокойно копошится там, но все же ему явно лучше.

Рексу до лампочки мое нервное состояние. Он спокойно достает из кармана пластиковые наручники, купленные им в одном из местных хозяйственных магазинов, пока я дожидался, когда паромы закончат рабочий день.

— Давай сюда руки, — говорит он. Весь мой здравый смысл восстает против. Позволить себя сковать и препроводить в лапы могадорцев с помощью мога, которому я едва доверяю… не самый блестящий план, да?

Уверенный, что даю втянуть себя в какую-то хитроумную ловушку, тем не менее, протягиваю запястья. Я уже зашел слишком далеко. А, как известно, кто не рискует, тот не пьет шампанского, так?

В следующий миг Рекс ловко защелкивает наручники. Почти так же мы начинали наш путь в Далсе: пленник и конвоир, только в этот раз роли поменялись.

Одно радует: это маскарад.

Когда до пирса остается несколько метров, нас ослепляет яркий луч прожектора и усиленный динамиком голос приказывает:

— Стоять! Назовитесь!

Рекс выпрямляется.

— Рексикус Сатурнус, Далс, — кричит он в ответ. — С пленником! — Хватает меня за руки и вздергивает их, чтобы наблюдатели увидели наручники.

Ответное молчание заставляет меня покрыться потом, несмотря на прохладу, навеваемую волнами. Наконец, голос велит:

— Плывите вперед.

Нам не предлагают взойти на борт, зато пристраиваются позади лодки и разрешают Рексу самому грести весь оставшийся путь. Типичные моги.

— А разве здесь не должны быть армейские? — шепотом спрашиваю я. — Вместо могадорцев?

— Раньше так и было, — отвечает Рекс. — Но в последнее время мы захватываем все больше и больше власти в Американском правительстве. Очень скоро Белый Дом тоже будет у нас под каблуком.

Пугающая новость… а ведь еще пару лет назад она бы привела меня в бурный восторг.

Пыль смотался из моего кармана при звуке могадорских голосов. И даже не дав мне попрощаться, обернулся колибри и растворился в ночном небе.

Знаю: так лучше. Если меня бросят в камеру, не хочу, чтобы его заперли вместе со мной. И все же, без него я чувствую себя крайне уязвимым.

Это чувство только усиливается при виде поджидающего нас на пристани отряда солдат с взведенным оружием. Подождав, когда наше маленькое суденышко ударится о сваи причала, они наклоняются и вытягивают нас наверх.

— Кто он? — строго спрашивает дежурный мог-офицер, пристально глядя мне в глаза и грубо хватая меня за руку.

— Мерзкий предатель, — отвечает Рекс. — Адамус Сатэк, сын Генерала Эндраккуса Сатэка. — И сильно бьет меня в живот, так что я складываюсь пополам и задыхаюсь.

Капитан хмурится. Конечно же, он чистокровный, но стоящие по бокам подчиненные все до одного искусственники — здоровенные, бледные и как обычно жуткие.

— А зачем сюда притащил? — через секунду интересуется капитан. — И что конкретно случилось в Далсе? Мы потеряли с ними всякую связь… отправили скаутов, а они доложили, что база полностью уничтожена.

— Он случился, — отвечает Рекс, указывая на меня. Капитан хмурится еще сильнее, и Рекс торопится объяснить: — Моя рота размещалась в Далсе. Этот предатель явился на пару с человеком и напал на базу. Устроил взрыв арсенала. Меня только оглушило… когда очнулся, увидел, что он пытается улизнуть, последовал за ним до этих мест. Как только убедился, что здесь его следующая цель, захватил его и привел для допроса.

Капитан кивает. Поверить не могу, что он купился на этот бред сивой кобылы, но это так.

— Отличная работа, — говорит он. — Мы уведомим генерала и выясним, желает ли он лично допросить сына. А тем временем, Рексикус, готовьте рапорт.

Он подзывает двух солдат.

— Бросьте предателя в камеру, только не слишком усердствуйте — генерал захочет лично произвести наказание.

Капитан увлекает Рекса за собой, а охрана хватает меня и тащит к длинному низкому зданию в сотне метрах от гавани. Плохо. Тюрьма даже не в главном здании. Это значительно усложняет дело. Когда меня кидают в камеру, я все еще пытаюсь понять: продал ли меня Рекс или все идет согласно плану?

Глава 11

Я потерял счет времени. Не знаю, сколько я уже здесь: несколько часов? Дней? С тех пор, как те охранники бросили меня в камеру, никто не приходил. Наверное, следуют приказу командования не трогать меня, пока по мою душу не явится мой отец. Я проклинаю себя за то, что поверил, будто Рекс на моей стороне, что позволил ему меня переиграть. Зря я ему доверился.

Вдруг замок камеры щелкает. В темноте не видно, кто пришел, зато я легко узнаю голос Рекса.

— Прости, что так долго, — говорит он.

Затем что-то мягко ударяет меня в лицо и грудь — что-то легкое, мнущееся и слегка шершавое.

— Надень!

Это штаны и китель, стандартный военные комплект. Торопливо выполняю требование.

— Где ты был? — недовольно спрашиваю, закончив одеваться.

— Надо было убедиться, что никто ничего не подозревает, — отвечает Рекс, широко распахивая дверь камеры и делая знак следовать за ним. — А еще выяснить, где держат химер. На вот. — Он протягивает мне военную кепку, и ее я тоже надеваю. Умно — теперь я мог, но из-за длинных волос не солдат. Плюс кепка скрывает лицо, если вдруг кто-то меня признает.

— Ну и? Где они? — спрашиваю я, пока Рекс ведет меня по зданию. Странно: охраны нигде не видно, но потом я замечаю маленькую кучку пепла в одном из углов и еще одну позади стола неподалеку от входа.

Я отчасти удивлен тем, что Рекс пошел на убийство ради моего освобождения. Удивлен, но благодарен.

— Их держат в Центре Заболеваний, — отвечает он, легко открывая главные двери тюрьмы и оглядываясь, прежде чем кивнуть и пропустить меня вперед. — Но не в главном крыле… там в основном морпехи и люди-ученые. А во втором здании сбоку весь персонал наш. Химеры там.

Что ж, логично. Пусть даже высшее командование состоит в сговоре с американским правительством, никто не станет подпускать людей к чему-то такому, что можно использовать против нас. А химеры определенно относятся к этой категории.

— И как мы туда проникнем?

Рекс лишь ухмыляется. Мы заворачиваем за угол тюрьмы и подходим к военному джипу с уже заведенным мотором. Рекс не зажигает фары, пока последнее здание не остается позади и пристань не исчезает за деревьями.

На то, чтобы добраться до Центра Заболеваний, уходит всего пара минут — плюс острова в том, что путь в любую точку занимает лишь несколько километров. Главное здание громадное и напоминает смесь школы с исследовательской лабораторией, но сбоку, конечно же, есть скромных размеров пристройка, более похожая на склад. Мы направляемся к ней. Снаружи вход охраняют могадорские солдаты, но они отдают честь Рексу и расходятся в стороны, открывая проход. Любопытно.

— Это наша основная база на острове, — поясняет он, как только мы проходим в двери и оказываемся в просторном помещении с неровным, залитым цементом, полом. — К химерам просто так не пускают, нужен особый допуск, но сюда попасть легко, как видишь. — Очевидно, это чистая правда, но только я не могу избавиться от мыслей, как мы будем возвращаться этой же дорогой, проходя мимо тех же охранников и не подняв тревогу? Особенно в компании неизвестно скольких химер.

— С этим нам тоже очень повезло, — говорит Рекс. Мы поднимаемся по лестнице на один пролет, затем еще на один. — Их держали в подвале, но до меня дошли слухи, что два дня назад у них съехала крыша, и они устроили погром. Так что их перевели сюда, покуда не построят клетки покрепче.

Два дня назад? На что угодно спорю, в лодке Пыль бесился в то же самое время. Должно быть, это как-то связано.

Кстати говоря…

— А ты Пыль не видел? Не знаешь, где он?

— Он здесь, — отвечает Рекс, не оглядываясь. — Он меня нашел, когда я тырил джип. Он знает, что делает. В нужное время он сам тебя найдет.

Медленно киваю. Мне бы очень хотелось, чтобы Пыль был сейчас рядом, но Рекс прав. Пыль еще ни разу меня не подводил.

Дойдя до четвертого этажа, мы выходим с лестницы. Потолки здесь не меньше шести метров. Громадные, правда, зарешеченные, окна покрывают большинство стен. Несмотря на бетонные полы, толстые каменные внешние стены и гофрированные металлические внутренние стены, помещение все равно кажется светлым и воздушным.

И повсюду двери. Много, очень много дверей.

— Они где-то здесь, — уверяет Рекс, открывая ближайшую дверь и заглядывая внутрь. Затем качает головой и закрывает дверь обратно. Я открываю другую дверь, но за ней лишь тесный кабинет. К счастью, пустой.

— Никого.

За новой дверью кладовка, тоже не то. А вот за следующей оказывается большая комната, напоминающая операционную — вокруг смотрового стола в лотках на каталках разложены всякие инструменты. Тут тоже пусто, и это весьма радует. Меньше всего мне бы хотелось вломиться на хирургическую операцию, особенно проводимую моими соплеменниками. Обычно их куда больше интересует разделка, чем соединение вместе.

— Сюда! — зовет Рекс, и я вижу, что он на одну дверь дальше от меня, но на другой стороне коридора. Быстро иду к нему, и вместе мы ныряем внутрь. Место, в котором мы оказываемся, похоже на огромный питомник, где вдоль стен тянутся сетчатые клетки. Может это быть тем, что мы ищем?

— Закрой дверь, — шепчу я, проходя вглубь, чтобы изучить клетки и их обитателей. Первая выглядит пустой, если не считать чего-то клейкого, размазанного по полу. Но когда я подхожу ближе, слизь неожиданно вспучивается, сливаясь в фигуру то ли енота, то ли куницы, с темным спутанным мехом, остренькой мордой и глазами-бусинками.

И вдруг существо как закричит.

Ничего подобного в жизни не слышал. И надеюсь, не услышу. Высокий, пронзительный звук пронизывает тело так, будто оно стеклянное и вот-вот треснет. Шатаясь, бегу назад, пока визжание не затихает. Слизь оседает, снова размазываясь по полу клетки. Мы с Рексом переглядываемся. Что вообще это было?

В любом случае, здесь я бессилен помочь, особенно если не хочу, чтобы меня заорали до смерти и полностью парализовывали всякий раз, когда я приближаюсь.

Следующая клетка пуста, хотя судя по грязным газеткам на полу, опустела она совсем недавно.

В следующей клетке сидит птичка. Размером с попугайчика, синие перья идут параллельно темно-красным, почти черным, и бледным бело-голубым, как снег. У птицы нет крыльев, хотя… пара рудиментов на их месте имеется, зашитые и перевязанные. Птица каркает, короткое щебетание похоже на плач, у меня на глазах выступают слезы. Оглядываюсь на Рекса, но на его лице написан ужас. Или он такой хороший актер, или он абсолютно не представляет, что мы тут нашли.

— Это что… и есть химеры? — спрашивает он севшим голосом.

— Не знаю. Возможно. — Трясу головой. — Вряд ли эти двое куда-то смогут пойти, хотя… даже если мы откроем их клетки, как они последуют за нами? Особенно без риска для других, если мы их найдем? — Мне противно отказываться от них, но, боюсь, их придется здесь оставить. Кидаю быстрый взгляд на другие клетки, но они все пусты. Я вижу вторую дверь напротив боковой стены и кидаюсь к ней, едва не врезаясь в пару могов, стоящих перед еще одним рядом клеток. Один из могов — низкий и поджарый во врачебном халате — стопроцентно ученый. Второй высокий и крепкий, в военной форме. Они оборачиваются, когда я влетаю внутрь, и рука солдата автоматически тянется к бластеру на боку. Супер.

— Что… кто…? — начинает ученый, но я затыкаю его, врезаясь в него со всей силы. Он отлетает на солдата, который автоматически вытягивает руки, чтобы подхватить коллегу. В следующий миг оба обращаются в пепел. Оборачиваюсь на Рекса, стоящего в дверях с бластером.

Он их убил. Шлепнул, прямо как тех могов, которые охраняли мою камеру.

— Почему… — начинаю я.

— Я обещал помочь, вот я и помогаю, — отвечает он. — Давай не будем развивать эту тему. — А затем он смотрит мимо меня. — В яблочко, — шепчет он.

Проследив за его взглядом, вижу, о чем он говорит. Как минимум четыре клетки здесь заняты… нет, пять. И в них… ну, в первой маленькая собачка, во второй свинка, в третьей кошка, в четвертой енот, а в пятой пестрая птичка. Но стоит мне только моргнуть, как вот, передо мной уже сова, коза, крыса, бобр и обезьянка. Они снова меняются, а потом еще раз, очень похоже на Пыль вчера, только у них этот процесс не прекращается, трансформации происходят с головокружительной скоростью.

— Это нормально? — косится Рекс не менее удивленно. Постоянная смена обликов, мягко говоря, вызывает тревогу.

— Без понятия, — признаю я. А затем замечаю на полу рядом с собой папку-планшет. Должно быть, ее обронил ученый. Поднимаю и вижу список подопытных с подписями возле каждого. Записи на вроде: «Введено 100 кубиков, скорость изменений возросла в 10 раз», или «проведена лоботомия, сплоченность нарушилась». К горлу подступает желчь, мне не сразу удается ее сглотнуть, чтобы ответить: — Нет. Это результат экспериментов.

На данный момент я не представляю, какая будет польза от этих существ. Я-то надеялся найти таких, как Пыль, только много, а вместо этого нашел пятерых, не контролирующих свои превращения, животных. И все же нет сомнений — это химеры, и я больше не трачу времени на раздумья и сомнения. Шагаю к клеткам и открываю одну за другой.

— Все хорошо, — заверяю я их достаточно громко, чтобы они все меня услышали, но недостаточно, чтобы голос проник за стены. — Мы пришли помочь. — Не знаю, понимают ли они меня, но, думаю, это не страшно.

Минуту никто не движется, и я не могу винить их за это. Сколько их здесь гноили? Что с ними творили? У них нет ни единого повода доверять могам… и, даже насколько я знаю, людям. Та химера, которая сейчас, на миг, обернулась обезьянкой, первой приближается к открытой двери, высовывает голову, а затем чирикает что-то остальным. Беспрерывно меняясь, химеры медленно вылезают из своей тюрьмы. В следующую секунду они все на свободе, ползут, летят, бегут и мечутся во все стороны.

— Все в сборе, — говорю я Рексу. — Время идти.

Почти как по сигналу раздается вой сирен. В коридоре горят сигнальные огни. Из динамиков под потолком разносится голос:

— Внимание. Совершен побег из тюрьмы. Заключенный Адамус Сатэк, в последний раз его видели в голубых джинсах и черной футболке. Рост 180 сантиметров, худощавого телосложения, волосы длинные. Он не вооружен, но объявлен предателем. При обнаружении, желательно задержать — при необходимости открыть огонь. То же касается возможных сообщников.

— Мда, — соглашается Рекс, качая головой. — Самое время линять.

Глава 12

Мы выбегаем из лаборатории в коридор и несемся к лестнице, химеры следуют позади. Но едва я порываюсь бежать по ступеням вниз, как Рекс хватает меня за руку и дергает назад.

— Не туда! — кричит он. — Здание начнут проверять снизу вверх. Но в конце коридора есть лифт, в который можно попасть только отсюда. Если сможешь туда пробиться, выберешься.

Киваю и даю Рексу развернуть и утянуть меня по лестнице вверх, к пятому этажу. Дверь, перед которой мы оказываемся, выкрашена в ярко-алый цвет и изготовлена из какой-то тяжелой, супер-укрепленной стали, видимо, мы находимся у той части здания, которая очень, очень хорошо охраняется от людей. Крякнув, Рекс вышибает ее, и мы заходим внутрь.

Здесь такие же высокие потолки, только отсутствуют внутренние стены. Просто просторное помещение, заполненное по периметру вычислительными центрами с громадной топографической картой Восточного побережья в центре. Очевидно, это командный центр.

— Живо, прячемся! — шепчу я и ныряю за один из вычислительных центров. Рекс следует моему примеру. Меня охватывает беспокойство за химер, но они все не отстают от меня, и хотя они до сих пор не могут перестать без конца менять форму, они превращаются только в маленьких животных — мышей, ящериц и стрекоз.

Выглянув, вижу парочку могов, печатающих за мониторами и помечающих что-то на висящих в воздухе прозрачных сенсорных экранах. Остальные сбились в небольшую кучку и вполголоса что-то обсуждают. Никто нас пока не заметил, и их явно не поднимали по тревоге ловить сбежавшего заключенного. Видимо, их работа важнее. Наше везение не может длиться вечно.

И… есть еще одна проблема. Кроме лестницы, по которой мы сюда взбежали, я не вижу других путей наружу. Возможно, это не самый лучший план Рекса.

Снова воет сирена, и я съеживаюсь, полагая, что это конец — меня заметили и вызвали охрану, которая нас окружит и скрутит. Даже если я обрушу все здание, как базу в Далсе, можно все равно остаться в плену. К тому же мы на пятом этаже — в случае землетрясения падать будет высоковато.

Но эта сирена звучит иначе, скорее судорожно, чем пронзительно. И когда поверх нее звучит голос, то произносит совсем не то, чего я ожидал:

— Внимание! Всем подразделениям! — произносит голос немного торопливо, но ровно. — Объявлен общий сбор. Обнаружено местонахождение Гвардии. Вскоре начнется полномасштабный штурм. Повторяю: объявлен общий сбор всех подразделений. Вскоре начнется полномасштабный штурм.

Они нашли Гвардию? Полномасштабный штурм? Оглядываюсь на Рекса, взгляд которого мечется повсюду. Он выглядит встревоженным… но и радостным тоже, тот же блеск в глазах у него был, когда мы запрыгивали в едущий поезд. Он заметил что-то, и, проследив за его взглядом, я вижу склонившегося над пультом мога-офицера. На его экране что-то происходит — да все мониторы показывают одно и то же — и я привстаю и выглядываю из-за угла, чтобы лучше разглядеть картинку. На экране план города, причем незнакомого — там есть озеро, зато нет океана. Это не Нью-Йорк. Часть собравшихся в комнате суетится, остальные быстро что-то говорят по рации или бегут к лестнице, но мог-офицер, за которым наблюдает Рекс, остается на месте. Лишь бы он не обернулся и не увидел меня. Судя по всему, мою персону только что сдвинули вниз в списке приоритетов, но если он меня узнает, все равно схватит. И все же я должен рискнуть. Если там прячется Гвардия, то и Малкольм, вполне возможно, тоже.

Делаю еще несколько острожных шагов, и теперь видно больше деталей, включая названия местности. Аквариум Шедда, Водонапорная башня Плэйс, Норт-Лейк-Шор-Драйв, Озеро Мичиган… это Чикаго! Гвардия в Чикаго! И четко посередине экрана Центр Джона Хэнкока. Должно быть, Гвардейцы там.

Вслед за этим озарением, мог оборачивается. И видит меня.

— Эй… — начинает он, привставая со стула со смущенным видом, словно понимая, что мне здесь не место, но не до конца осознавая, что я тот самый сбежавший заключенный. Затем он замечает что-то за моим плечом, и его глаза расширяются. Краем глаза вижу там бабочку — через миг уже колибри, а затем шмеля. Подстава. Вот теперь он точно понял, кто я.

Нас разделяет всего несколько шагов. Быстро преодолеваю эту дистанцию и со всей силы врезаю кулаком ему в челюсть. Закатив глаза, он откидывается обратно в кресло. Быстро оглядев помещение, убеждаюсь, что никто ничего не заметил.

Видимо, годы поединков с Иваном дали-таки себя знать.

— Тебе надо уходить отсюда, — предупреждает Рекс, поравнявшись со мной и снова хватая меня за руку. — Желательно сейчас, пока все бросились на мобилизацию.

Киваю, но потом замираю.

— А ты?

Рекс глядит вниз, отводит взгляд.

— Послушай… — начинает он. — Ты меня спас. За мной был должок. И я тебя не предавал… и не предам. Но… — Он пожимает плечами. — Я другой, не такой, как ты. Я уже это говорил. Я просто держал свое слово. Я понимаю, что у тебя наверняка есть причины, почему ты так поступил, и, наверное, для тебя они важны. Но не для меня. Мое место тут. Такова уж моя натура.

Теперь мне ясно, что он никогда не передумает. И он не такой, как я. И, насколько мне известно, остальные моги тоже. Он верит во все, чему нас учили, и про главенствующую расу и право на власть, контроль, уничтожение. Возможно, после нашего общения он станет ценить жизнь чуть больше, но в душе он все равно остался верным солдатом. И рано или поздно, я уверен, он бы предал меня… просто наши убеждения слишком различны.

Так что я лишь киваю и протягиваю руку. Рекс пожимает ее, хлопает меня по спине и коротко улыбается.

— Попрощайся за меня с Пылью, — просит он, уже поворачивая к лестнице, а затем скрывается из виду. Если ему повезет, никто не догадается, что он помогал мне. По правде, я надеюсь, так и будет.

Я остаюсь один в командном центре, точнее я, горстка увечных химер… и компания могов-офицеров, которые только начинают замечать у себя под носом беглеца и его странный зверинец.

— Это предатель! — кричит один из них, нарушая застывшую тишину узнавания. — Взять его!

Он бросается ко мне, наравне с парой других. И тут в окно, разбивая стекла, врывается здоровенная белая сова.

Это Пыль! Осколки стекла разлетаются во все стороны, но еще до того, как они падают на пол, Пыль снова меняется. К моменту приземления, Пыль оказывается между мной и могадорцами. Он снова в образе волка, в котором показался мне впервые.

Правда, в этот раз он издает гортанный, почти первобытный вой. Первый охранник даже не успевает обернуться пеплом, когда его разрывают на части, после чего, остальные охранники делают то, чего я от них никогда не ожидал. Бросаются наутек.

Глава 13

Несколько часов спустя я в компании химер гоню по шоссе на угнанной тачке в сторону Чикаго. Звери, наконец-то, более-менее смогли стабилизировать смену облика, и большинство успокоилось.

Однако это все равно самая ненормальная поездка в моей жизни. Не говоря уж о запахе.

Зато я еду достаточно быстро. Я почти у границы штата Иллинойс, когда с пятой попытки, Малкольм, наконец-то, снимает трубку.

— Малкольм! — тут же кричу я, перехватывая телефон другой рукой, так как на светофоре загорается зеленый и надо проезжать перекресток. — Где тебя носит!?

Но отвечает мне отнюдь не Малкольм.

— Это Сэм. — Пауза. — Адам?

— Сэм? — доходит до меня не сразу… нас толком не представляли друг другу, и я сейчас несколько на нервах. Затем я вспоминаю. — Сэм! Где отец!?

— Он…

— Забудь! Это не важно! — я снова перехватываю телефон, чтобы нормально рулить. — Слушай, Сэм. Вы в Чикаго, так? В Центре Джона Хэнкока?

Мне слышно, как он втягивает воздух.

— Э-э… откуда ты знаешь?

— Они тоже знают, Сэм! — против воли повышая голос, ору я. — Они вот-вот к вам заявятся!

Встречная машина сигналит мне, чтобы я убрался на свою полосу, и я бросаю телефон на соседнее сиденье и сосредотачиваюсь на вождении. Главное сделано — я их предупредил. Надеюсь, меня послушают и приготовятся. Им только надо немного продержаться. Бросаю взгляд на заднее сиденье. Пыль снова стал котом и свернулся вокруг своей новообретенной родни. Он поднимает морду и отвечает на мой взгляд — золотые глаза встречаются с моими черными — затем тихо рычит, но я знаю, что это предупреждение предназначено не мне. А тем, кто сотворил подобное с другими химерами.

Только продержись, Малкольм, молю я, выжимая газ, и машина рывком ускоряется, мчась в ночь. Я иду. И не один, а с подмогой.

Хочется верить, что Первая, где бы она сейчас ни была, знает, что я сделал. И делаю. Мне нравится мысль, что она за всем наблюдает, что где-то там все еще существует ее частичка.

Нет. Первая ушла. Я наконец-то смиряюсь с правдой: если она каким-то образом жива, то не потому, что стала привидением или засидевшимся следом души. Все, что от нее осталось, это то, что я сохранял в памяти. То, что она мне говорила; как учила меня жить.

Первая не вернется. Да мне этого и не надо. Я знаю, что она гордится мной, потому что я сам собой горжусь.

Потому что я ее помню.

Примечания

1

Разговорное название Филадельфии — прим. переводчика.

Content

Питтакус Лор
Пропущенные материалы — 5
Забытые

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Примечания