Анна Гаврилова

ПУТЬ ДОЛГА И ЛЮБВИ

Глава 1

Я проснулась от ощущения чужого взгляда. Нет, оно не неприятным было, а совсем-совсем другим — нежным, ласкающим, чуточку игривым. Открывая глаза, уже знала, что увижу, и улыбку сдержать не могла.

— С добрым утром, любимая, — сказал Кирстен.

— Привет, — выдохнула я. И хотя смущение в этой ситуации было совсем неуместным, почувствовала, что краснею…

В подчёркнуто мужской спальне царил полумрак. Гардины были задёрнуты. Синеглазый боевик лежал рядом, приподнявшись на локте, и улыбался. Я не раз и не два видела его улыбку, но эта была иной, особенной.

Счастье? Нет.

Абсолютное счастье? Да, пожалуй…

— Эмелис, — прошептал тот, кто украл моё сердце.

Его рука скользнула по обнаженной коже и замерла на талии. А через мгновение я оказалась крепко прижата к горячему мужскому телу. Опомниться не успела, как мои губы очутились в плену.

Поцелуй был лёгким, но невероятно сладким, в тон соединившей нас ночи. Голова тотчас закружилась, по телу побежали мурашки.

— Кир… — не выдержав, простонала я.

Меня одарили ещё одним поцелуем и тихим:

— Люблю…

Я не ответила. Осторожно вывернулась из объятий, а прежде чем выскользнуть из-под одеяла, попросила:

— Ты только не подглядывай, ладно?

Боевик усмехнулся, но кивнул.

Он улыбался, а я… я уже не краснела, пылала! Осознание дерзости собственного поступка появилось лишь сейчас и сводило с ума. Нет-нет, я ни чуточки не жалела, но… О Всевышний! Я, Эмелис из рода Бьен, сама пришла к мужчине и фактически заставила его… Нет, не хочу об этом думать.

На цыпочках, словно воришка, дошла до умывальни. Одарила растрёпанную голубоглазую блондинку, которую отразило зеркало, пристальным взглядом и лишь после этого решилась взглянуть вниз.

Бурые разводы на внутренней стороне бёдер сюрпризом, разумеется, не стали, но я всё равно поёжилась. Боль, которую ощутила ещё в момент пробуждения, тоже была понятна и ожидаема, но заботила отчего-то меньше, нежели кровавые следы.

Я глубоко вздохнула, тряхнула головой в надежде прогнать лишние мысли и отправилась в душ… Нет, я ни о чём не жалею.

Кирстен обещание выполнил, действительно не подглядывал. Когда я вышла из умывальни, застала его лежащим на животе. Глаза боевика были плотно закрыты, но ресницы подрагивали. Я сбросила полотенце, в которое завернулась после душа, и юркнула обратно, под тёплый бок.

Кир среагировал мгновенно — извернулся, сцапал в охапку, осторожно, но вместе с тем властно, прижал к постели.

— Как себя чувствуешь? — спросил тихо.

— Хорошо, — выдохнула я. А потом потупилась и прошептала: — Извини.

— За что? — изумился брюнет.

Я не выдержала, зажмурилась, потому что смотреть ему в глаза было чуточку стыдно.

— За простыни… Надо было что-нибудь подстелить…

— Эмелис! — перебил Кир. — Глупостей не говори.

Ну да, для него это глупость. А слуги? Что они подумают, когда будут убирать постель?

Развить эту мысль и устыдиться по-настоящему не успела — боевик припал губами к уголку моего рта, потом поцеловал всерьёз. Сознание мгновенно подёрнулось розовым туманом, тело ослабло. Правда, эта слабость не помешала обвить руками шею Кирстена и ответить на касания губ.

Мир привычно поплыл, да и жар, который охватил тело, был не в новинку. Но прежде я запрещала себе, останавливала, а теперь… пальчики смело скользнули по обнаженным плечам возлюбленного, тело выгнулось навстречу его силе и теплу.

— Любимая… — простонал боевик. — Любимая, не делай так…

Кажется, это я уже слышала, причём не далее как вчера.

— Как «так»? — переспросила хрипло.

Ответом стал невероятно жадный поцелуй и тихое:

— Эмелис, ты меня с ума сводишь. И если не прекратишь… в академию мы в лучшем случае к выпускным экзаменам вернёмся.

Уверенности в том, что Кирстен шутит, не было, поэтому шалить действительно перестала. Отодвинулась насколько могла, стрельнула в брюнета глазками.

— Позавтракать успеем? — спросила я.

Боевик тяжело вздохнул, словно на совсем другую реакцию надеялся, ответил с заметной неохотой:

— Да, любимая. Морвен обычно не раньше полудня портал активирует.

— Ну вот и прекрасно…

Кир отпускать не хотел, но я всё равно из его объятий выскользнула. Не без удовольствия отметила, как потемнели синие глаза, едва отбросила одеяло и встала в полный рост. А когда подхватила ночную сорочку и направилась к смежной двери, ведущей в мою спальню, за спиной раздался исполненный какой-то невероятной, почти звериной тоски, стон.

Кажется, зря я в прошлый раз своей наготы стеснялась…

Мои чемоданы были уже собраны, стояли у дальней стены. В платяном шкафу висело одно-единственное платье — серое, с фиолетовыми оборками. Рядом короткая шубка из меха пустынной выдры, та самая, в которой покидала академию. На полке стопочка нижнего белья.

Горничной в спальне не обнаружилось, чему я, сказать по правде, обрадовалась. И одеваться начала задолго до того, как Бетти постучалась и прошмыгнула в дверь. Девушка появилась ровно в тот момент, когда я пыталась сотворить заклинание для застегивания пуговиц. Пуговицы поддаваться не желали.

— Госпожа Эмелис, оставьте, — сказала Бетти с улыбкой. — Я сама сделаю.

Отказываться от помощи, разумеется, не стала. Застыла, позволяя горничной застегнуть платье, после села перед зеркалом и расслабилась. Когда Бетти вооружилась щёткой и принялась приводить в порядок волосы, стало чуточку грустно. За две недели так привыкла к помощи этой скромной девушки, что теперь слабо представляю, как обходиться без неё.

Впрочем, эта проблема не нова. Возвращаться к образу жизни самостоятельной, независимой студентки академии магии всегда сложно. Не вообще, а в плане быта.

— Госпожа Эмелис, вам сегодня высокую причёску делать? — спросила Бетти.

Я подумала и кивнула.

Пусть будет высокая. Конечно, в академии такие причёски не приняты, большинству магичек вообще по нраву стрижки, но поводов прятаться, стараться не привлекать внимание, как в начале учебного года, больше нет.

Впрочем, я теперь даже если захочу, спрятаться не сумею.

Интересно, как сокурсницы восприняли моё исчезновение? Наверное, как нечто само собой разумеющееся.

А как воспримут новость о нашей с Киром свадьбе? О Всевышний, кого я пытаюсь обмануть? Девчонки даже не удивятся!

Кажется, я была единственной, кто считал роман с боевиком фикцией. Остальные с самого начала всё про нас знали.

Да-да! Все всё знали! Только мы с Киром два слепца. Или всё-таки один? Вернее, одна? Впрочем, не важно. Всё теперь не важно. На повестке дня только один вопрос — как сказать отцу.

Господина Форана новость, разумеется, не обрадует. Рид моё решение тоже не оценит, но убедить жениха будет проще. Пусть Ридкард очень сильно подвержен влиянию моего папы, но он… он всё-таки помягче. К тому же Рид, в отличие от первого министра Верилии, властью не грезит. А ещё прекрасно понимает, что жить с женщиной, которая влюблена в другого, невозможно.

Когда-то, очень-очень давно, почти сразу после помолвки, мы с Ридом этот вопрос обсуждали. Он тогда совершенно серьёзно просил не влюбляться, а я смеялась и отмахивалась. Все студенты верилийской академии магии были мне знакомы, никто из них не тревожил ни мысли, ни сердце. Я попросту не могла влюбиться, даже если б захотела.

Отправляясь в Дурбор, влюбляться не собиралась тем более, но… прав был тот, кто сказал — сердцу не прикажешь.

А тот, кто сказал, что все беды от женщин, тоже не ошибся — стоило представить, чем аукнется моё решение, по спине побежал холодок.

Если папа добьётся своего, если отвоюет трон у Уйлима из рода Веркур, я стану принцессой, а мой избранник — следующим претендентом на верилийский престол. Злые языки говорят, дескать господин Форан всегда только о своей выгоде заботится, но я-то знаю: отец тревожится о судьбе королевства куда сильней, нежели о собственном благополучии.

Отец неспроста решил отдать меня Риду. С самого начала, с самого первого дня, первый министр учил своего помощника управлять королевством. Он сам нанимал для Ридкарда учителей, брал помощника на все, даже самые секретные, совещания. Он же позаботился о том, чтобы роду Неран, к которому принадлежит Рид, вернули часть земель, реквизированных в своё время в пользу короны. И пару старинных, но крайне неприятных историй, бросавших тень на знатную фамилию, из летописей вымарал.

Конечно, папа пытался слепить из Ридкарда подобие самого себя, но всё сложилось чуточку иначе. Рид не поддался, чем заслужил уважение многих знатных мужей, ну и моё заодно. Но это уважение никогда не сможет затмить чувство, которое я испытываю к Киру, а раз так, у нас с Ридкардом только один путь — разрыв.

Захочет ли отец отдать трон незнакомцу, да еще и магу — понятия не имею. Захочет ли Кир покинуть Дурбор — тоже не знаю, но выясню. Рассказывать боевику о том, чьей дочерью являюсь, пока рано, но… часть секретов раскрыть всё-таки придётся.

На мгновение сердцем овладел страх. Что если Кир в самом деле откажется принять моё наследство и уехать из Дурбора? Но голос разума шепнул — от таких предложений не отказываются, и я успокоилась.

К тому же ещё неизвестно, чем всё закончится. Да, я не желаю верить в провал отца, но не могу отрицать, что этот провал возможен. Есть вероятность, что я останусь нищенкой и бесприданницей и вместо титула принцессы обзаведусь клеймом дочери узурпатора или даже преступника…

— Госпожа Эмелис, — вырвал из раздумий голос Бетти, — шпильки какие? Простые или с бабочками?

— С бабочками, — выдохнула я. А про себя подумала — вдруг бабочки в волосах помогут стать легкомысленней?

Но от тяжёлых размышлений не рукотворные крылья отвлекли, а замечание всё той же горничной:

— Господин Кирстен, должно быть, уже под дверью… Будем торопиться или как?

Я не могла не улыбнуться. Потом вспомнилось, как час назад сбегала из его спальни, и улыбка, вопреки желанию, стала стократ шире.

— Нет, торопиться не будем, — ответила я. Взглянула на циферблат настенных часов и добавила: — Тем более до завтрака ещё уйма времени.

Румяная Бетти понимающе хмыкнула и занялась шпильками.

Закончив с причёской, горничная помогла надеть снятые на ночь украшения. Кольцо с аквамарином, подаренное Киром; браслет, украшенный россыпью сапфиров, — тот, что передали от отца; тонкую цепочку с кулоном, которая досталась от матери и которую снимала крайне редко. Ещё Бетти подала цепочку с ключом от моей комнаты в общаге — очень своевременное напоминание.

Спрятав ключ в карман, я вновь вернулась к зеркалу. Стараниями горничной растрёпанная блондинка превратилась в элегантную леди. О том, что ночь у леди была бурной, свидетельствовали слегка припухшие губы и только.

— Вы прекрасно выглядите, госпожа Эмелис, — заметила Бетти. Добавила с тихим смешком: — Господин Кирстен обречён.

Я одарила девушку лучезарной улыбкой, расправила плечи и смело шагнула к двери, ведущей в гостиную выделенных мне покоев. А переступив порог, замерла в удивлении — Кира в гостиной не было.

Как так? Почему?

Бетти, которая вышла следом за мной, удивилась не меньше.

— Может, его госпожа Вента вызвала? — предположила горничная.

Я пожала плечами и промолчала. Да, хозяйка замка не лишена присущего всем пожилым людям стремления поучать, но… нет, здесь что-то не то.

Выждав несколько минут, я глубоко вздохнула и выскользнула в коридор. Знаю, девушке не престало стучаться в двери мужских покоев, но я ко всему прочему магичка, а магам, как известно, дозволено куда больше, нежели остальным.

Дверь в гостиную Кира распахнулась почти сразу, но на пороге не боевик обнаружился, а слуга. О причинах моего визита парень в форменном камзоле догадался сразу.

— Господин Кирстен ушел четверть часа назад, — с поклоном сообщил он. — Не уверен, но, кажется, хозяин направлялся в библиотеку.

В библиотеку? Интересно, что он там забыл?

Я благодарно кивнула слуге, подобрала подол и поспешила к лестнице.

Библиотека располагалась в этом же крыле, этажом ниже. Она была небольшой, но отнюдь не скромной. В первый и единственный визит в это хранилище знаний рассмотреть все книги не успела — просто мы с Киром не читать, а целоваться туда ходили, — но кое-что всё-таки заметила.

Корешки сплошь потёртые, книги, в подавляющем большинстве, посвящены магии. И если учесть, что в родственники Кира по материнской линии сам Тердон из рода Дерс затесался… В общем, за эту библиотеку даже Орден душу продаст, причём коллективно. Но возвращение в академию всё-таки не повод интересоваться пыльными фолиантами, или?..

Стук собственных каблуков казался оглушительно громким. Стук сердца ещё громче. Когда одолела лестничный пролёт и подступила к массивной резной двери, за которой скрывались стеллажи с книгами, сердце и вовсе споткнулось.

Дохлый тролль, да что со мной? Откуда этот страх? Ведь ничего особенного не случилось. Ну подумаешь, не встретил! Ну подумаешь, в библиотеку пошёл. Да мало ли что ему среди книжных стеллажей понадобилось!

Я заставила себя отринуть панические настроения и решительно дёрнула ручку двери. И застыла, потому что, едва створка приоткрылась, поняла — Кир в самом деле здесь. Только боевик не один и беседует отнюдь не с госпожой Вентой.

— Терри, твоё поведение неприемлемо, — заявил некто невидимый. Он обладал густым басом, в каждой нотке которого звучала власть. — Ты отказываешься вникать в дела, тем не менее позволяешь себе науськивать брата. Думаешь, я не понял, с чьей подачи он отказался поддержать моё решение и убедил отозвать летучие отряды?

— Если меня нет на совещаниях, это не означает, что я не вникаю, — парировал Кир. Тоже невидимый, потому что дверь я приоткрыла чуть-чуть…

— Терри! — рыкнул бас. — Терри, прекращай! Я спустил вам эту аферу только из любопытства — хочу посмотреть, к чему ваш план приведёт. Но больше заговоров внутри семьи не потерплю.

— Отец… — простонал Кирстен. — Отец, ну какие заговоры? Ты слышал аргументы Криста и…

— Терри, не начинай. Допросишься. Выдерну тебя из этой гоблиновой академии и…

Собеседник Кира замолчал, но явно не потому, что сказать нечего. Просто эти угрозы, судя по всему, не в первый раз звучали. Кир прекрасно знал, какой судьбой его пугают, а его отец повторяться точно не любил.

— Ладно, Терри. — Гневные нотки сменились ворчанием. Голос незнакомца прозвучал на порядок тише. — Тема закрыта. Но…

Повисла пауза, словно кто-то красноречиво грозит пальцем, а потом прозвучал другой, куда более интересный вопрос:

— Кстати, что за девица? И почему я последним узнаю о том, что мой сын влюблён по уши и едва ли не женится?

— Кто влюблён? — изумился синеглазый.

— Ты! — не сдержался собеседник.

А в следующий миг я услышала громкий заливистый смех и снисходительное:

— Отец! Я тебя умоляю! Ну какая любовь? Откуда?

— Из академии, — уверенности в голосе родителя уже не было. — Сокурсница твоя, с факультета защитной магии.

— Кто сказал тебе эту глупость?

Собеседник Кирстена, кажется, совсем растерялся.

— Вента проболталась. А ещё старуха призналась, что девочка сейчас здесь, в замке.

В этот миг я осознала, что не дышу, причём давно. И сердце… моё сердце бьётся через раз и сжимается так больно…

— Ну… девочка в замке действительно есть. Вот только она не из академии. — Кир выдержал очень долгую паузу и лишь потом пояснил: — Отец, ну я же не мог сказать бабушке, что привёл шлюху. Естественно, я представил девочку как сокурсницу, а россказни про любовь — это так, для поддержания легенды.

В глазах резко потемнело, а сердце резанула такая боль, что едва сдержала крик. Ноги ослабли. Я привалилась плечом к стене, судорожно глотнула воздуха и вздрогнула, услышав изумлённое:

— Ты?! Терри, ты привёл в этот замок шлюху?

А следом хохот. Басистый, раскатистый, неудержимый.

— Бабка тебя с потрохами сожрёт, если узнает! — простонал… отец Кира. — Она тебя…

— Она не узнает, если ты не выдашь.

— Я? Тебя? Тёще? — притворно возмутился родитель. — Терри, за кого ты меня держишь?

И снова хохот. Причём до того громкий, словно не под дверью стою, а там, рядом с ними.

— Вшивый гоблин, какая отличная новость, — чуть успокоившись, сказал безымянный. — И как своевременно! Я уж хотел голову Морвену оторвать за то, что не доложил про сокурсницу.

— М-да, зря я тебе сказал. Упустил отличный шанс избавиться от этого стукача.

Эту реплику отец Кира проигнорировал. Сказал о другом:

— Знаешь, Терри, а я рад! А то я уж было волноваться начал — живёшь один, на баб не смотришь, и это в твои-то годы. Но дом терпимости…

— Зато девочки из дома терпимости не ноют, — перебил Кирстен. — И претензий не предъявляют.

Отец Кира понятливо хохотнул, а я… Я таки сумела отлепиться от стены и даже сделать шаг, в сторону, но… Дохлый тролль! Я дочь Форана из рода Бьен, я не могу просто взять и сбежать.

Мир перед глазами знакомо плыл, только в этот раз дело не в поцелуях было. Колени тоже не от ласк дрожали, а сердце… оно даже не пыталось вырваться из груди, стучало так тихо и так медленно, словно вот-вот остановится.

Надевая маску беззаботной, развязной дуры, я не была уверена, что не рухну на пороге этой злосчастной библиотеки. В том, что сумею заговорить, уверенности тоже не было. Тем не менее я открыла дверь и вошла.

— Дорогой, ты здесь? — Голос прозвучал на удивление звонко.

И растерянность, которую пришлось изобразить, когда увидела стоящего подле окна незнакомца, очень естественной получилась.

— Ой, ты не один… прости…

Кир, в отличие от отца, не стоял, а сидел в широком кресле, у письменного стола. Нас разделяла дюжина шагов, а может и две — не знаю, оценить расстояние не смогла. Зато увидела, как вытянулось лицо этого предателя. Тот факт, что Кир побледнел, от моего внимания также не укрылся.

Я развернулась в лживом намерении покинуть библиотеку, но тут же «одумалась». А что, это же как раз тот случай, когда охота пуще неволи! Я же… шлюха, а шлюхам дозволено ещё больше, нежели магичкам.

Продолжая озарять мир улыбкой, я расправила плечи и решительно направилась к замершим в безмолвии мужчинам.

Прости, Кирстен, но я точно знаю — твоему отцу очень любопытно взглянуть на девочку из дома терпимости, а я слишком добра, чтобы отказать ему в этой малости. Смотрите, господин как вас там. Смотрите!

— Дорогой, я всего на минуточку. Я пришла сказать, что готова к переходу. Когда там этот дурацкий портал активируют?

Боевик и до этого румянцем не отличался, а теперь и вовсе белее снега стал.

— Милая… — поднимаясь, выдохнул он. — Пожалуйста… подожди меня…

Я глупо хихикнула и кокетливо похлопала ресницами.

— Где подождать? В спальне?

Кажется, кому-то стало дурно, но мне на реакции Кира было плевать. Сердце уже не болело, оно разрывалось на части. Зато слёз не было, чему я несказанно радовалась.

— Эми… — прошептал боевик.

Ах! Ещё и Эми! Любимый, ты же знаешь — я ненавижу, когда издеваются над моим именем. Я Эмелис! Эмелис из рода Бьен, маг-защитник с высшим уровнем дара, а не плюшевая игрушка!

Я плавно повернулась к отцу Кира и присела в глубоком реверансе. Пропела сладко:

— О, простите мою назойливость. Просто я так боюсь этих порталов, а Терри…

— Эми, детка! — перебил синеглазый. — Выйди, пожалуйста…

Я от этих слов отмахнулась. Выпрямилась и одарила стоящего у окна мужчину очень откровенным взглядом.

Да, я рассматривала! Хотя видела немного. Просто мир по-прежнему плыл, голова кружилась, а в ушах нарастал гул. Как держалась на ногах — не знаю. Но всё-таки держалась…

Отец Кирстена был высок и широкоплеч. Волосы цвета воронова крыла коротко острижены, на щеках густая щетина. Сходство с сыном? Оно было незначительным, тем не менее лицо мужчины показалось знакомым.

Наверное, я бы сумела узнать, вот только выглядел он слишком неправильно. Словно только-только из постели вылез. Мало что непричёсан и небрит, так ещё и в халате! Роскошном, под стать королевской мантии, но всё-таки халате…

— А вы ничего… — томно протянула я.

Мужчина изогнул бровь. Изумруды глаз и прежде горели весельем, а уж теперь… он едва сдерживал хохот. Но мне было плевать! Я продолжала:

— Мы таких… — ещё один оценивающий, предельно наглый взгляд, — очень любим.

И уже отступая:

— Двери нашего дома всегда открыты. Приходите. Мы вам… очень хорошую скидку сделаем.

— Мелкая! — рыкнул Кирстен.

Я же послала зеленоглазому мужчине воздушный поцелуй, круто развернулась на каблуках, подобрала подол и ринулась к двери.

— Мелкая… — выдохнул тот, кто растоптал моё сердце. А потом громко, явно наплевав на мнение родителя: — Мелкая, стой!

Я не подчинилась.

Ответом на моё своеволие был грохот падающего кресла и совсем злое:

— Мелкая! Остановись!

А вот теперь послушалась, обернулась. Лучший боевой маг дурборской академии магии мчался следом в явном намерении остановить, но…

Схема вспыхнула в сознании как по щелчку пальцев. Мне не пришлось взывать к силе, потому что кровь уже кипела. Выдох, и вокруг меня сомкнулась сфера физического щита высшего порядка. Кир увидел, удивился, но даже не подумал остановиться…

— Мелкая! — вновь позвал он, а я… я ударила.

Ударила зло, со всей силы, практически наотмашь! А щит, который прежде был так послушен этому мерзавцу, безропотно подчинился. Не ему, разумеется, а мне.

Боевик отлетел на добрых три шага, но на ногах всё-таки устоял. На одно колено припал и только.

— Эмелис…

Держать лицо и дальше было бессмысленно. Продолжать спектакль — тоже. Да я и не смогла бы. Всё. Нервы кончились.

— Не смей ко мне приближаться, Кирстен! Никогда!

Но боевик на то и боевик, чтобы не слушать и поступать по-своему. Именно поэтому Кир взвился и опять ринулся вперёд. А может… может быть, думал, что у меня сил не хватит. Ведь физический щит такого уровня — это слишком. Действительно слишком!

Вот только второй раз удержаться на ногах Киру не удалось. И пусть он сразу же поднялся, но…

— Бесконечно рада знакомству, — прошипела я. Обращалась, разумеется, не к сокурснику.

Мужчина, имени которого так и не довелось узнать, лучисто улыбнулся. Да, он всё понял, а большего и не нужно!

Я развернулась и продолжила путь, а сзади прозвучало предельно властное:

— Терри, стоять!

Не знаю как у Кира, а у меня от этого тона сердце похолодело. А ещё я точно знала — теперь у «девочки из дома терпимости» есть фора.

Одаривая талантом к защите, создатели не поскупились, а вот способности ко всем прочим видам магии… ну это издёвка, честное слово. Я даже с заклинанием для завивки волос не всегда справиться могу, хотя бытовая магия — самая простая, ей все без исключения владеют. А уж об универсальной магии мне даже мечтать не приходится.

Я и не мечтала, до этого момента.

Моего резерва вполне хватит, чтобы активировать даже простой портал, не то что стационарный, но кроме силы тут нужен ещё и навык настройки матрицы, и знание координат. Ни первого, ни второго у меня, увы, нет, это всё из разряда универсалки, которая мне не подвластна. Но сигнал экстренного вызова послать смогу. Смогу, чего бы мне это ни стоило!

Пусть он пройдёт по старому каналу, выведет на тот портал, через который совершён последний переход. Пусть! Куда угодно, только подальше отсюда, прочь из ставшего таким чужим, таким холодным замка.

Я всё смогу. Я всё сумею. Я справлюсь! Мне бы только чуточку удачи и капельку сил…

Но силы, вернее магические силы, не понадобились. Зато удачу вычерпала до дна.

Когда вошла в знакомый зал с белоснежным мраморным полом и редкими стрельчатыми окнами, портал уже мерцал, а один из символов внешнего круга полыхал алым.

Но не это главное — у точки перехода отирался незнакомец в строгом камзоле. На отвороте камзола красовался знак дурборской академии магии.

Заметив меня, маг удивлённо вскинул бровь, но заговорить не успел. Я на ходу указала на полыхающий символ, спросила строго:

— Этот вызов, он откуда?

— Академия магии, насколько мне известно, — несколько опешив, отозвался мужчина.

Я же остановилась и… да, я приказала:

— Активируйте.

Выпускник моей нынешней альма-матер откровенно растерялся. Я прекрасно понимала — он здесь неспроста, он сопровождает отца Кирстена. Ещё понимала, что не имею никакого права приказывать магу, но…

— Активируйте, немедленно!

Я не поскупилась ни на эмоции, ни на тон. Маг заметно вздрогнул и стремительно шагнул к мерцающему кругу. Не знаю, какой титул носит отец Кира, но одно ясно наверняка — меня приняли за ягодку с того же поля. А таким людям не отказывают.

Короткий жест, витиеватая формула заклинания, и символ погас. Зато мерцание портала стало стократ ярче. Ещё миг, и внешний круг пришел в движение, следом начал вращаться и второй, внутренний. Энергию на этот переход тратила «принимающая сторона», и… меня уже ждали.

Я не оглянулась и слов благодарности столь вовремя подвернувшемуся магу не сказала. Просто подобрала подол и шагнула в пылающие белым светом жернова.

Один удар сердца, и… и всё. Вместо белого мрамора серый камень, вместо высоких стрельчатых окон узкие, задрапированные тёмными гардинами оконца. А вместо вышколенного мага пухлый седой старичок, так похожий на политую сахарной глазурью булочку. Только сущность у нашего ректора совсем иная…

— Госпожа Эмелис? — искренне изумился тот, кого студиозусы называли не иначе как Жабой. — Госпожа Эмелис, почему вы одна?

Я вышла из портала, а ректор привстал на цыпочки и заглянул мне за спину.

— Где господин Кирстен?

— Господин Кирстен задерживается. — Мой голос прозвучал на удивление ровно.

Я расправила плечи, вздёрнула подбородок и направилась к арке выхода. Спокойно, уверенно, будто ничего особенного не происходит. Но Жаба намёк не уловил, воскликнул:

— Госпожа Эмелис, вы раздеты! И вы… в туфлях.

Да, я знаю. И что теперь? Вернуться в замок госпожи Венты за шубкой? Нет, извините, господин Морвен, на это меня точно не хватит.

Я покинула зал, в котором располагался стационарный портал, миновала короткий коридор и решительно толкнула входную дверь. От административного корпуса до женского общежития идти не дольше четверти часа, вытерплю! Уж после того, что я стерпела в замке на озере, холод — ерунда полная.

И я пошла. Да, именно пошла, а не побежала. Подбородок всё так же вздёрнут, плечи расправлены, слёзы… слёзы запрещены!

Взгляды студиозусов, которых угораздило остаться на время каникул в академии и выйти на прогулку в этот самый час? Ерунда. Глупость!

Мороз, царапающий щёки и оголённые руки — тоже глупость, причём куда большая, нежели взгляды.

Снег? Да, его много, но с неба не сыпется, а дорожки расчищены, так что беспокойства никакого. Даже каблуки не вязнут.

Рвущееся на части сердце… А вот это уже серьёзнее.

Как он, дракон его пожри, мог?! Как посмел сказать такое?! Полночи шептал, что не отпустит, что вместе мы преодолеем всё, а утром…

Это от того, что я пришла в его спальню сама, да? Из-за того, что повела себя… как девочка из того самого дома? Потому что требовала вместо того, чтобы мечтать — ведь благовоспитанным девушкам только мечты дозволены. Поэтому или…

Или Киру просто духу не хватило? Предложение сделать не побоялся, потому что без свидетелей, а вот представить меня своему отцу… Да, против таких, как отец Кирстена, играть сложно, спорить с такими равносильно самоубийству, но…

Нет. Нет и ещё раз нет! За время пребывания в дурборской академии я не раз убеждалась в том, что Кирстен не из тех, кто отступает. Значит, дело не в страхе перед родителем, дело в другом — Кир лгал. Лгал с самого начала!

Он не собирался представлять меня своему отцу, он…

В глазах снова потемнело, и я едва не споткнулась. Дышать стало в тысячу раз трудней, но вовсе не от того, что морозный воздух жёг лёгкие. Просто слёзы… эти проклятые запрещённые слёзы проявились, а в горле встал ком.

Кирстен не из тех, кто отступает. Если бы он хотел представить меня своему отцу, он бы непременно представил. Но вместо этого предпочёл высмеять и назвать девочкой из дома терпимости. Почему?

Если бы я была глупышкой, помешанной на сентиментальных романах, я бы могла предположить, что Кир раскрыл моё инкогнито и пытался защитить. Не допустить встречи с несомненно умным и высокопоставленным аристократом. Ведь я — дочь Форана из рода Бьен, козырь, который можно использовать, чтобы изменить политическую ситуацию в Верилии.

Но даже если представить, будто Кирстен знает, кто я… мозаика всё равно не складывается.

Возможно, отец Кира настолько приближен к власти, что может на что-то повлиять, но… он бы не смог узнать во мне единственную дочь одного из претендентов на престол Верилии!

Во-первых, я магичка, я имею право не называть имя рода, и я бы его ни за что не назвала. Во-вторых, я, как и младший сын короля Вонгарда, всегда избегала встреч с газетчиками и их фотографическими аппаратами. Мой портрет, тем более новый, днём с огнём не сыщешь!

Опознать меня можно только по имени, которое, увы, секретом не является, но… Но гоблин меня раздери! Помнить имена всех детей всех политиков сопредельных королевств невозможно! Чтобы помнить, как зовут дочь господина Форана, нужно быть либо другом, либо непримиримым врагом.

Дальше… О том, что Эмелис из рода Бьен находится в Дурборе, знают лишь трое — отец, Рид и ректор. Чтобы допустить мысль о том, что я и есть та самая Эмелис, нужно как минимум всерьёз задуматься о ситуации в Верилии.

Отец Кирстена постоянно думает о Верилии? Сомневаюсь. В момент встречи с сыном, насколько мне помнится, его заботили летучие отряды и заговор внутри семьи.

Предположить, что этот заговор касался Верилии? Или что отряды стояли на границе с нашим королевством? Нет. Это перебор. Таких совпадений не бывает.

Последствия нашего знакомства и попытки отца Кирстена выяснить имя рода? О Всевышний, но это уже совсем другой вопрос… Это отсрочка, за время которой можно тысячу выходов из положения найти.

А раз так, то… вариант защиты отпадает.

А если он отпадает, то остаётся лишь одно объяснение… Просто Кир — охотник.

Среди магов таких практически не водится, а среди аристократов, особенно из числа тех, кого в народе называют «золотыми мальчиками», сколько угодно. Смысл охоты прост как булыжник — затащить в постель девицу. Чем девица родовитее и неприступнее, тем победа ценнее.

Способов охоты много: от банального совращения, до изощрённейшего — тайного сватовства. Да-да, того самого предложения, после которого захмелевшая от красивых ухаживаний дева готова на любое безумство. Даже на визит в мужскую спальню посреди ночи.

И пусть Кирстен попросил моей руки уже после того, как всё случилось, но… это ничего не меняет. Тем более что дальнейшее развитие событий как нельзя лучше соответствует принципу охоты.

Влюблённая, ослеплённая счастьем девушка продолжает верить в чудо, а за её спиной плетётся новая интрига. В данном случае очень некрасивая, но вполне стандартная…

Парень упоминает при родителях о некой очень неприличной особе, а в момент первого знакомства, как правило неофициального, на каком-нибудь приёме или балу, находится некто, кто при родителях эту самую особу опознаёт. Как в таком случае проходит официальное знакомство? Очень неприязненно, разумеется. Родители кривятся, и влюблённая дурочка это видит… А дальше вопрос техники.

В среде аристократов, если родители категорически против брака, свадьбы точно не будет. Редкая девушка согласится выйти замуж за того, кого грозятся лишить наследства в случае женитьбы на неугодной. Редкие родители отдадут дочь за нищего. И мало кто захочет стать участником такого скандала.

А итог прост — «золотой мальчик» свободен от обязательств и снова готов к охоте. Что будет с девушкой? Ну как повезёт…

В случае со мной опознать могла Вента — ведь старушка, несмотря на преклонный возраст, в свете бывает. Но это уже после, а до момента опознания Кир мог бы вовсю развлекаться со мной здесь, в академии.

И единственное, что неясно в этой истории — как я могла быть настолько слепа? Ведь все эти ухаживания, все эти поцелуи, все эти заботы… да ни у одного влюблённого терпения не хватило бы! А ради очень ценного трофея постараться можно. Дочь высокопоставленного верилийского аристократа, маг-защитник с высшим уровнем дара, да ещё и…

— Эмелис!

Я ждала этого оклика, поэтому даже не вздрогнула. Спокойно, не торопясь, взошла на крыльцо корпуса женского общежития и дёрнула ручку двери. Наверное, из маленького холла веяло теплом, но я не почувствовала.

— Эмелис! — Этот крик прозвучал куда ближе и яростней.

Я застыла.

— Эмелис! Подожди! Выслушай меня!

И всё-таки я обернулась.

Кирстен — растрёпанный, раскрасневшийся, в расстёгнутом камзоле — мчался к нашей общаге, но…

— Видеть тебя не могу, — прошептала я и, подарив боевику ослепительную улыбку, перешагнула порог того самого корпуса, в который всем студентам мужского пола вход заказан.

Всё так же спокойно миновала три лестничных пролёта. Вынула из кармана ключ, отперла дверь своей комнаты. Вошла, задвинула засов и повесила цепочку с ключом на вешалку — на тот самый крючок, где обычно висела позабытая в доме госпожи Венты шубка.

И лишь после этого позволила себе медленно сползти на пол и… Нет, я не заплакала. Я завыла.

Глава 2

Я почти не помню, что было дальше. Тьма, застилавшая глаза, стала не просто густой — непроницаемой, а разум… кажется, разум я утратила вовсе. И ничего за собственным воем не слышала.

Всё в тумане, всё где-то там, далеко и… не со мной. Не со мной, потому что меня нет. Я, Эмелис из рода Бьен, исчезла, растворилась.

Истерзанным стягом на диком ветру. Шуршащей позёмкой. Пылью, которая клубится над дорогой в зной. Обожжённой пустыней, чьи пески стремятся поглотить последний оазис. Вот кем я стала.

Нет меня. Нет!

Я обязательно вернусь, потому что я сильная, но сейчас меня не существует. Я не хочу, я не могу… быть. Я… умираю, наверное. Или уже умерла. Или умерла давно, тысячу лет назад. А была ли я вообще? Нет, не знаю.

Ничего не знаю. Потому что… нет меня. Это не я. Не со мной… Тьма! Тьма, заполненная диким звериным воем, — всё, что мне осталось. И всё, что осталось от меня…

Лязг дверного засова — неожиданный и невозможный, потому что дверь заперта изнутри. Единственный, кто может открыть — маг-универсал, и то если сильно постарается.

Падение? Оно возможно, ибо по-прежнему сижу у двери и упираюсь спиной в деревянную створку, но падение предотвращено — кто-то придержал за плечи.

И тут же стало холоднее и громче, хотя звуков за собственным воем почти не различаю.

Кто-то продолжает держать за плечи, а кто-то берёт в руки моё лицо и… то ли кричит, то ли шепчет:

— Эмелис! Эмелис, что случилось?

Я бы ответила, но не могу, из горла только вой вырывается вперемешку с хрипами, а вокруг… всё та же тьма. Не спокойная, а ужасная… пустая и заполненная одновременно. Страшная! Болезненная! Обжигающая и в то же время холодная, как сердце предателя.

— О Богиня… Эмелис, да что с тобой? Что произошло?

Если бы я была в сознании, если бы я существовала, я бы решила, что зовёт Милли. Весёлая девчонка с каштановыми кудряшками, единственная, кого могу назвать своей подругой. Не вообще, а здесь, в дурборской академии магии. В трижды проклятой академии!

— Девочки, кто-нибудь, позовите целителя!

— Целитель не пройдёт, у него допуска нет. Я сама всё сделаю.

И опять — если бы я была в сознании, то теперь я бы… узнала Силлин, возлюбленную Норта. Того самого боевика, который когда-то, в прошлой реальности, вёл по мужской общаге… Того самого, с которым делили стол. Того самого, кто так дружен с…

— О Всевышний! Девочки! Девочки, сейчас что-то будет! Они что-то затевают!

— Пусть затевают! — злой, очень злой рык. И совсем другим, наполненным слезами голосом: — Эмелис, Эмелис, дорогая, скажи! Объясни, что случилось?

Лёгкое прикосновение, которое я могла бы опознать как успокаивающее заклинание, и тихий досадливый вздох:

— Дохлый гоблин, не помогает.

А где-то далеко-далеко, на другом конце мира:

— Эти уроды готовятся атаковать!

И совсем-совсем близко, почти над ухом:

— Защита выдержит?

— А мне-то откуда знать?

Ещё одно прикосновение магии, которое отзывается щекотной волной прохлады. Потом кто-то подносит к губам чашку и заставляет пить. Вкуса не чувствую, глотаю с величайшим трудом, половину проливаю на платье.

Топот!

В этой густой, наполненной невероятным количеством звуков… тишине, чётко различим топот. Кто-то очень-очень торопится. Кто-то…

— Девочки, если вы не отдадите Эмелис, они пойдут на штурм!

Меня нет, меня не существует, но этот голос я узнаю сразу же. Помощник ректора, Тэссиан, один из немногих, у кого есть доступ в женскую общагу.

— Тэс, иди лесом! — зло бросает кто-то.

— Девочки, он разнесёт академию! — В голосе Тэссиана тоже злость звучит.

— А нам плевать.

— Что… так и передать? — вопрошает помощник ректора.

— Нет. Скажи ему знаешь что? Скажи Киру…

И я выныриваю из небытия, потому что тьму сметает волна удивления. Сознание возвращается всего на миг, но всё-таки. Просто очень интересно стало — мне чудится или Милли в самом деле такие слова знает? Такие… такие… ох, дохлый тролль! Да от таких слов не только девицы — стены краснеют! А она, а Милли…

Пауза.

— Ладно, передам, — соглашается Тэссиан.

Кажется, помощник ректора собирается уходить, но его окликают.

— Тэс, погоди. Помоги перенести Эмелис на кровать.

Мгновение, и я взлетаю в воздух. Если бы я была в сознании, я бы решила, что Тэс взял на себя роль парламентёра и всерьёз намерен держать нейтралитет.

— Девчонки, умоляю, одумайтесь. Отдайте ему Эмелис…

— Нет! — рычит Милли.

А будущая целительница Силлин, которая не пойми как в нашем крыле оказалась, добавляет:

— Тэс, ты взгляни, до чего он её довёл. Мы не отдадим Эмелис.

И тишина, обрыв, пропасть. Едкий запах какого-то зелья — его, судя по всему, прямо тут, под самым носом варят. Запах кажется знакомым — когда-то меня таким поили, если не путаю, в тот раз я едва не заболела пневмонией.

А потом опять голоса…

— Они будут пытаться пробить защиту, и только её. Атаковать сам корпус точно не станут, иначе всё попросту рухнет, а нас погребёт под завалами.

— Уверена? А я — нет. Кирстена видела? Он сейчас вообще ничего не соображает.

— Кир? Не соображает? Не смеши меня… Может, его и переклинило, но не до такой степени, чтобы поставить под угрозу наши жизни.

— Ты хотела сказать: жизнь Эмелис?

— Не перегибай. Кирстен, конечно, сволочь, но это не повод всех собак на него вешать. Нам ничего не угрожает. Только взлом защиты и прорыв этой грёбаной команды, которая поддержала Кира.

— Команды?! Да там весь факультет боевой магии!

— Пофиг. Нас тоже немало. Выстоим!

Утро началось… странно.

Я никогда не держала в комнате чайник, да и кушать, честно говоря, предпочитала в столовой, поэтому лёгкий свист, последующее бульканье и настойчивый запах пирогов удивили очень. Я с огромным трудом открыла глаза, приподнялась на постели и застыла в изумлении.

Предчувствия не обманули. На моём письменном столе стояла магическая горелка, пузатый чайник, из носика которого текла белая струйка пара, несколько чашек и блюдо с пирожками.

А на единственном стуле сидела Милли и примерялась к очищенной от обёртки шоколадке.

— Ты что тут делаешь? — выдохнула я. Голос прозвучал незнакомо, хрипло.

Подруга лучисто улыбнулась и подмигнула. Но на вопрос не ответила.

— С добрым утром, соня! — радостно заявила она и с каким-то кровожадным удовольствием впилась зубами в шоколадку.

— Милли? — позвала я.

— Что Милли? Вставай… А то на лекцию опоздаем. Кстати, у нас сейчас Ликси.

— Что?.. — Нет, я всё слышала, но ничего не поняла.

— Лекция по физану, — не потрудившись прожевать, заявила подруга. — И если ты сейчас же не вылезешь из постели, мы опоздаем.

«Вшивый гоблин, да что происходит?»

Я отбросила одеяло, села. Потом потянулась и сладко зевнула. Чувствовала себя так, будто…

— Милли, а сколько я спала?

— Почти сутки, — подтвердила мою догадку подруга.

— А…

А вот договорить не смогла. Воспоминания о событиях минувшего дня обрушились лавиной, дыхание перехватило, сердце болезненно сжалось.

— Только не плачь, — сказала вмиг посерьёзневшая Милли.

— Даже не собиралась, — эхом отозвалась я.

Крепко зажмурилась, выбросила из головы все-все мысли, выдохнула. Потом открыла глаза и встала.

— И всё-таки, что ты здесь делаешь?

Подруга глотнула из чашки, ответила, словно речь о пустяке:

— Тебя караулю.

— То есть?

— Силлин тебя вчера какими-то зельями отпаивала, сказала — нужно караулить. Пульс проверять, дыхание слушать… Вот я и слушала.

Ох, ну ничего себе.

— А как Силлин тут оказалась? Она же в другом крыле…

Девушка пожала плечами, снова в шоколадку вгрызлась. Ладно, действительно не важно.

— Милли, спасибо…

— Эмелис, одевайся и садись за стол! — перебила сокурсница. И напомнила очень строгим тоном: — Иначе точно на лекцию опоздаем. Или кто-то из нас останется без завтрака.

— А в столовую мы уже не успеваем?

— Мы в неё не пойдём.

Ого…

Я в который раз огляделась и лишь теперь сообразила, что одета в привычную ночную сорочку, а не в платье. И что причёска, на которую горничная Бетти потратила уйму времени, расплетена. Стало быть, девчонки не только восстанавливающими зельями напоили, но ещё и переодели…

— Милли, я…

— Эмелис, дорогая, ну сколько можно! — снова перебила подруга. — Мы к Ликси опаздываем!

Что ж, настрой ясен. Он называется «ни слова о неприятностях».

— Делаем вид, будто ничего не случилось? — всё-таки уточнила я.

Милли бодро кивнула, столь же бодро разделалась с остатками шоколадки и потянулась за пирожком. А я накинула халат, сунула ноги в тапки и отправилась в умывальню.

Правда, сделав всего с полдюжины шагов по коридору, запнулась и замерла, потому что… на третьем этаже корпуса женского общежития дурборской академии магии всё было иначе, не так как обычно.

Всё те же стены, тот же пол, та же вереница дверей, но шум на этаже стоял невероятный. Нет-нет, никто не ссорился, наоборот. Двери большинства комнат были распахнуты и, заглянув в пару из них, я имела счастье узнать, что студентки двух последних курсов факультета защитной магии… завтракают.

Вернее как — все студентки двух последних курсов завтракают не в столовой, а в общаге!

Я пыталась решить эту загадку по пути в умывальню и во время утренних водных процедур. А на обратной дороге не выдержала — вломилась в первую попавшуюся комнату и спросила:

— Девочки, а что происходит?

— Ничего не происходит, — ровно ответила Лора. Моя сокурсница, кстати.

А сидевшая подле неё Велла улыбнулась и пояснила, будто я не вижу:

— Завтракаем.

Ага. То есть обет умолчания, он всеобщий? Ну ладно, и такое случается…

Вернувшись к себе, я сняла с вешалки первое попавшееся платье, спешно оделась. С ещё большей поспешностью расчесала спутавшиеся за ночь волосы, заплела пышную косу и присоединилась к набивающей живот Милли.

Пирожки, которыми угощала подруга, оказались умопомрачительно вкусными, правда, съесть смогла всего пару — самочувствие было более чем сносным, а вот с аппетитом беда. К счастью, на сытном завтраке никто не настаивал, но допить чай всё-таки пришлось.

Всё это время я чувствовала — что-то будет! Но что именно, узнала лишь тогда, когда пришло время покинуть общагу и отправиться на занятия…

Пока я доставала из чемодана вторую из трёх захваченных в Дурбор шубок, Милли успела сбегать к себе и одеться. После терпеливо дождалась, пока натяну сапоги и подхвачу сумку с учебниками. А когда вышли в коридор, схватила за рукав и шепнула:

— Подожди. — И уже громко, на весь этаж: — Девочки! Выходим!

О намерениях сокурсниц я, разумеется, догадалась. Но не поверила.

— Милли, это… что? — спросила тихо-тихо, почти шепотом.

— Охрана, — ответила подруга.

Я шумно вздохнула, но по-настоящему удивилась лишь в тот момент, когда мимо прошагала первая тройка защитниц — Дирра, Веза и Жез.

После истории на развалинах замка Тердона между мной и этой троицей пролегла такая пропасть, преодолеть которую не помогли ни совместные занятия, ни тренировочные бои, ни экзамены. Пара попыток примирения, которые предпринимали девчонки, провалилась с треском. Как и их попытки наладить отношения с Милли. В конечном итоге девчонки плюнули и тоже обиделись. Они откровенно кривились при встречах и едва не плевали в спину.

А вот теперь… они готовились принять первый удар. И что-то подсказывало — их не заставляли и не уговаривали, они сами это решение приняли.

Всевышний, неужели… всё настолько плохо?

— Милли, что вчера было?

— Да так, ерунда… — отмахнулась сокурсница и уверенно потащила к лестнице.

Я не противилась, и с вопросами решила повременить. Просто действо, которое разворачивалось здесь и сейчас, было до того необычным, что не до разговоров стало. Я смотрела и глазам не верила, и честно пыталась побороть шок.

Надо ли упоминать, что конфликт между мной и неразлучной троицей, возглавленной Диррой, был не единственным? Ничего особенного или необычного, просто на факультете, как и везде, народ делился на компании и компашки, которые не всегда ладили. Кто-то конфликтовал в открытую, кто-то своё отношение скрывал, кто-то дружил, кто-то регулярно ссорился. Да на факультете даже драки бывали! Без магии и свидетелей, но всё-таки драки.

Ну а с пятым курсом, который жил бок о бок с нами, конфронтация была открытой, хоть и вялотекущей. Не из вредности, просто так вышло. Мы же девчонки, и у нас всего две умывальни на этаж…

Но сейчас, в этот самый миг, об обидах никто не помнил. Пятикурсницы шагали бок о бок с нами, решительные и суровые. Компашки и компании перемешались, границы стёрлись, вражда отошла даже не на десятый, на сотый план.

И это было так… невероятно.

Впрочем, наш выход из общаги ещё невероятнее был…

Едва оказались в холле, Милли снова придержала за рукав, хотя я на передовую и не лезла. Рыженькая Дирра, которая уже стояла у входной двери, обернулась и обвела собравшихся суровым взглядом истинного полководца.

Дальше — больше.

Дирра расправила плечи, распахнула дверь и смело шагнула на крыльцо. Веза и Жез последовали за ней. Следом ещё с дюжину девчонок выскочило, и только после этого Милли отпустила мой рукав и скомандовала:

— Идём!

Шаг. Ещё один. Третий. Сердце стучит ровно, но душа дрожит. Приходится стиснуть зубы — увы, я прекрасно понимаю, от кого намерены защищать девчонки. Я точно знаю, кто стоит у крыльца общаги, и… мне плевать!

Вдох. Морозный воздух наполняет лёгкие, а я заставляю себя улыбнуться. Всё хорошо, всё отлично. Солнце светит, снег блестит, а ещё… ещё весна неминуема, хоть и придёт нескоро. И вообще, жизнь продолжается. Теперь она будет лучше, потому что за каждым падением неизбежно следует взлёт, и я…

— Эмелис, нам надо поговорить.

Я вздрагиваю и невольно перевожу взгляд на него…

Это была ошибка. Самая большая, но, пожри меня дракон, неизбежная.

Почему неизбежная? Да просто я — Эмелис из рода Бьен, я не имею права опускать глаза. Да и не могу, меня с детства учили смотреть прямо. Кирстена учили тому же…

Итог этих уроков?

Наши взгляды встретились, и… и всё. Я пропала.

Я пропала окончательно и бесповоротно, потому что в этот миг поняла ужасную вещь — я его люблю. Даже теперь, после всех этих слов и слёз, люблю. И разлюбить уже не сумею.

Боль, пронзившая сердце, была куда острее той, вчерашней. Улыбка слетела с моих губ в момент, на глаза навернулись слёзы.

«Богиня, за что мне это? Почему?!»

— Эмелис, выслушай меня. Пожалуйста…

Я отвернулась, подобрала подол и начала спуск по лестнице.

Тот факт, что синеглазый предатель явился не один, что у нашей общаги два последних курса факультета боевой магии толкутся, не тронул ни чуточки. И почему-то не удивил.

— Эмелис!

Кир стоял в десятке шагов. Взъерошенный, потрёпанный и… ужасно злой. Да, злой! Словно это не он, словно это я во всём виновата. Будто это я сыпала обещаниями, а после насмехалась и унижала, искренне веря, что он не узнает.

Впрочем, есть вероятность, что причина его злости крылась в другом — девчонки подняли щиты. Дружно, разом.

— Девочки, хватит! — рыкнул кто-то.

Милли, шагавшая рядом со мной, оскалилась.

И вот теперь в памяти начали всплывать обрывки вчерашних видений… Вернее, не видений, а того, что в тот момент казалось бредовым сном, последствием прогулки по морозу и накатившей истерики.

— Они штурмовали общагу? — вопрос сорвался с уст сам. Изумление, прозвучавшее в голосе, совсем не притворным было.

— Ну да, — ответила вмиг повеселевшая Милли. — Причём трижды.

Я не выдержала — переключилась на второе зрение и обернулась, чтобы взглянуть на корпус и тихо выругаться.

Заклинание, которое запрещало парням доступ на нашу территорию, относилось к числу сверхпостоянных. Оно не просто накладывалось на здание, оно вплеталось в структуру ещё в момент постройки. Единственным, что оставалось открытым для изменений, была матрица доступов — блок заклинаний, с помощью которых можно дать разрешение на вход любому лицу.

Но зная изобретательность студиозусов, которая во все времена зашкаливала, защита на матрицу доступов ставилась такая, что снять только архимаг мог.

Раньше, до сегодняшней ночи, при переходе на второе зрение мы могли видеть сложный, красивый, чуть мерцающий узор, плющом обвивающий стены корпуса. Сейчас вместо плюща была дырявая сеть.

— Ужас… — выдохнула я. — Это всё боевики?

— Нет, — ответила Милли беззаботно. — Им ещё универсалы ломать помогали. Матрица доступов, к счастью, выдержала.

Да уж! Точно, к счастью!

— Милли, а преподы? Почему они не вмешались? Почему допустили штурм?

— Ну… они вмешались. Вернее, попробовали. Но видишь ли, в заварушке весь факультет боевой магии участвовал, так что…

О Всевышний, скажи, что мне это чудится! Скажи, что такого не было!

Всевышний, разумеется, промолчал. А вот Кирстен…

— Эмелис, нам надо поговорить. Пожалуйста!

Я сделала вид, что не слышу, и продолжила путь.

Точно знаю — это шествие было самым масштабным за всю историю дурборской академии магии. Впрочем, у нас, в Верилии, подобного тоже не случалось.

Два факультета защитниц — а это без малого шестьдесят девчонок, с поднятыми щитами, которые накладываются друг на друга и, сливаясь в один, образуют щит, равносильный физическому. А за ними… шесть десятков злющих, не выспавшихся, голодных боевиков.

Парни, как объяснила Милли, со вчерашнего вечера у нашей общаги дежурили. Ночью, когда стало ясно, что старшекурсники с факультета универсальной магии не в силах сломать матрицу доступов, а переговоры с девчонками на тему выдачи меня провалились, отряд боевиков в составе ста пятидесяти человек начал атаку.

Стены не трогали, били самыми слабыми заклинаниями, из числа тех, которые не способны повредить материю, но непременно наносят вред энергетической структуре. Некоторые из юных и особо горячих пытались прорваться в общагу просто так, без изысков, как к себе домой… Защита неизменно отбрасывала, а боевикам оставалось лишь радоваться, что на дворе зима, а сугробы высокие и относительно мягкие.

Пока парни с универсального возились с матрицей доступов и плетением защиты, девчонки с того же самого факультета универсальной магии пробились к нам. Тот факт, что боевики блокировали вход в наше крыло, магичек не смутил. Девочки, проживавшие в соседнем крыле, через окно умывальни вошли. Прогулка по карнизу третьего этажа закончилась благополучно для всех, чему я особенно порадовалась.

Дальше дело пошло веселее. Обозлённые магички с универсального принялись усиливать защиту, которую ломали их коллеги. Надо ли упоминать, что у девчонок было преимущество? Во-первых, в корпусе тепло и снега нет, во-вторых, у них имелся доступ к стенам, то есть возможность прямого воздействия на заклинание.

Силлин, которая тоже в соседнем крыле проживает, в окно не полезла. Она прошла через оцепление без всяких проблем. Просто сказала парням пару десятков предельно «добрых» слов, и всё. Да, целители временами пострашнее трёхрогой гидры в период линьки.

Следом появились господин Канг и госпожа Флесса — деканы вставших на тропу войны факультетов только-только из отпуска, приуроченного к каникулам, вернулись. И были посланы! Причём госпожа Флесса тоже в общагу прорваться пыталась, но её боевики не пустили. Видимо, после явления Силлин, парням уже ничего не страшно было.

Атаки же самих боевиков продолжались до трёх ночи, а прекратились вовсе не потому, что у магов силы кончились, просто… просто кто-то из девчонок не выдержал, открыл окно и крикнул:

— Совсем офонарели? Вы же сейчас Эмелис разбудите!

Вот после этого Кир скомандовал отбой, а у корпуса остались только два курса из шести. Почему парни не ушли вовсе, Милли не знала, но предполагала, дескать кое-кто решил, что если снять оцепление, то меня втихушку выведут из общаги и отправят через стационарный портал туда, где найти нереально. Я признала это рассуждение здравым, потому что будь сама на месте девчонок и преподов, я бы именно так и сделала.

Но самым удивительным в этом противостоянии было то, что причин нашей с Киром ссоры не знал никто. Я ничего не рассказала, ибо находилась в невменяемом состоянии, а Кирстен… ну в его молчании тоже ничего странного нет. Кто, будучи в здравом уме, признается в столь подлом поступке?

Тем не менее собрать боевиков он сумел… А потом, как поняла, всем стало совершенно безразлично из-за чего свара. Студиозусы вошли во вкус и останавливаться уже не желали.

А ещё, глядя на мою истерику и ярость Кира… защитницы объявили боевикам бойкот. Массовый и беспощадный. Из солидарности. Так что по дороге к главному учебному корпусу не только я отмалчивалась, молчали все!

И вот в этом тотальном молчании мы дружно подошли к гардеробу, сдали шубки и плащи. Всё так же молча преодолели два лестничных пролёта. Дальше пришлось разделиться — у пятикурсниц лекция в соседней аудитории была, а у нас… у нас проклятый физан, который вместе с боевиками проходим.

Когда половина щитов была снята, а пятикурсницы отступили, стало страшновато — общий щит истончился и вероятность прорыва, конечно, повысилась. Я на толпившихся подле нас боевиков не смотрела, да и сложно было разглядеть, потому что меня в середине толпы держали, но всё-таки заметила — Кир дёрнулся. Дёрнулся в намерении прорваться сквозь оцепление, но его удержали. Кто? Не уверена, но кажется Норт.

В аудиторию мы входили поразительно дружно. Мы — в смысле защитницы. А рассаживались быстро и совсем иначе, нежели обычно… Ведь физан — это тот предмет, где народ всегда садится парочками, а тут все девчонки сели вместе.

Парни наблюдали за нашими манёврами с явным неодобрением. Потом столь же гордой толпой прошествовали мимо и расселись на соседнем ярусе, через проход.

Только после этого девчонки опустили щиты, а профессор Ликси, который всё это время стоял за кафедрой, выдохнул и прокашлялся.

Препод по физическому анализу боевых систем, так похожий на гоблина, был бледен. И насмешку судьбы, которая бросила его в самую гущу событий, явно не оценил. Зато я порадовалась — просто Ликси всегда с таким упоением глумился над студентами, что повод поглумиться над ним самим воспринимался очень даже прекрасно. Даже несмотря на то, что для меня эти события были крайне болезненны.

— Хм… — сказал Ликси. — Хм…

Ответом ему была тотальная, абсолютная тишина.

— Хм… Доброе… доброе утро, господа студенты.

Никто не шелохнулся.

— Эм… этот семестр, как вам известно, у нас с вами последний. В этом семестре бы будем…

Договорить Ликси не смог, сбился. Шумно вдохнул, вытащил из кармана камзола белоснежный платок и отёр совершенно сухой лоб. Руки профессора заметно дрожали, глазки бегали.

Я точно знала — препод по физану в своих чувствах не одинок. Сейчас весь преподавательский состав дурборской академии в таком же состоянии пребывает. Слишком круто второй семестр начался.

— Этот семестр, господа студенты, очень важен… — снова попробовал заговорить Ликси. — Экзамены, которые состоятся в конце года…

Он снова сбился, снова потянулся за платком. Потом плюнул, подхватил огромную учительскую тетрадь и пошел к доске.

— Пишем условия задачи, — сказал препод.

Гробовая тишина, которая всё это время царила в аудитории, сменилась шорохом — девчонки открывали сумки, доставали тетради, перья и чернильницы. Парни, в подавляющем большинстве, явились на занятия с пустыми руками, так что по ту сторону незримых баррикад было значительно тише.

Ликси начал выводить условия задачи, но почти сразу выронил мел. Скрип перьев, который казался оглушительно громким, прекратился. Через минуту перья заскрипели опять, но профессор выдохнул, извинился и стёр два последних показателя, чтобы заменить их другими. Потом опять извинился, покачал головой, и вообще всё написанное с доски вытер.

Снова вернулся за кафедру. Окинул аудиторию мутноватым взглядом, устало вздохнул и пошёл к преподавательскому столу.

— Знаете… жизнь… жизнь настолько непредсказуемая штука… — сказал Ликси и тут же умолк.

В аудитории снова воцарилась тишина. Возможно, для кого-то она была нервной, но лично я воспринимала это беззвучие совершенно спокойно. Тревожило только одно — навязчивое желание повернуться и взглянуть на Кира, но я держалась.

— Господа студенты, вы знаете… природа боевой и защитной магии так сложна… — снова попробовал заговорить препод. — Сказители и храмовники уверяют нас, дескать, разделение магии, её гендерная принадлежность связана с конфликтом создателей. Мол, создавая наш, первый из семи миров, Всевышний и Богиня повздорили. Богиня осерчала настолько, что посмела замахнуться на Всевышнего не то скалкой, не то сковородой, а он… когда настало время наделять людей магией, ссору припомнил. Именно поэтому дар к боевой магии был отдан мужчинам, а женщинам досталось… ну то, что досталось. Но это сказки, господа студенты. Сказки…

Мы с вами люди взрослые и довольно-таки образованные. Мы с вами те, для кого магия не миф, а реальность. Мы знаем, что заклинание не само собой появляется, что создание заклинания это труд, это знание, это мастерство! А ещё нам известна научная, то есть истинная, причина гендерного разделения боевой и защитной магии. Она сокрыта в самом существе, в самой сути человека.

Что такое… эм, простите… кто такая женщина? Женщина по природе своей хранительница. Её главная задача — оберегать потомство. Если мужчина, от которого это потомство произведено, признаётся объектом полезным, то он так же подлежит защите. Понимаете?

А у мужчины суть другая. Мужчина по природе завоеватель. Активное, как выражаются некоторые исследователи, начало. Мужчина склонен добывать, завоёвывать, сражаться… Так что нет ничего удивительного в том, что дар к боевой магии именно у мужчин проявляется.

Ликси шумно сглотнул, вынул несчастный платок и опять промокнул совершенно сухой лоб.

— Вторым, несомненно важным моментом, который мы рассматриваем, когда говорим о боевой и защитной магии, является вопрос взаимодействия. Вам, конечно же, знаком вот этот символ…

Препод подскочил и ринулся к доске с такой прытью, что я невольно вздрогнула. Уже знала, что изобразит Ликси — знак, который в студенческой среде называли не иначе как «выхухоль», за дурацкое начертание и невероятную сложность расчёта. Собственно, задачи, в которых присутствовала эта переменная, являлись поводом к самоубийству. Даже для меня.

— Переменная проходимости щита, — озвучил очевидное препод. Ткнул пальцем в выведенный мелом символ. — Самая, согласитесь, неприятная величина.

Мы, разумеется, соглашались, но кивнуть не решился никто.

— Что говорят на тему взаимодействия храмовники? — продолжал вещать Ликси. — Они утверждают, дескать, Богиня не одобрила решения Всевышнего отдать боевую магию мужчинам и только им. Богиня наделила женщин магией к защите, а сама ринулась на мужа с кулаками… Но создатели всё-таки помирились. Пришли, что называется, к консенсусу. И на почве этого консенсуса внесли небольшое, но существенное дополнение. Соединившись, боевой маг и защитница способны усиливать друг друга и сглаживать недостатки. Так говорят храмовники. А что говорит на этот счёт наука?

В аудитории царила прежняя тишина. Отвечать на вопрос не торопился никто.

— Правильно, — сказал Ликси. — Наука на этот счёт молчит. Доказательств нет, есть только версия. Версия о том, что проходимость щита зависит от совместимости магов. То бишь от совместимости защитницы и боевика. К чему я это говорю… — пробормотал препод.

Да, мне тоже интересно, к чему он это говорит. Прописные истины, лекция для первого курса.

— К чему я это говорю… — повторил гоблинообразный лектор. — А к тому, что практические испытания доказывают: эта совместимость зависит отнюдь не от отношений боевика и защитницы друг к другу. Она лежит в иной, не подвластной разуму плоскости. Это как тот же гендер — нечто трудно объяснимое и данное изначально. Нечто, что находится глубоко в нас.

Так вот, если полотно щита пропускает без искажения любую атаку боевого мага, который под этим щитом стоит… если коэффициент искажения и, соответственно, переменная проходимости щита равны единице… — Препод спешно пририсовал к «выхухолю» знак равенства и начертал единицу. Шумно вздохнул и заключил: — Если переменная проходимости щита равна единице, то это — судьба.

Вот теперь платок был в самом деле нужен, потому что на лбу лектора заблестели капельки пота. Только в этот раз Ликси не платком, а рукавом утёрся.

— Я учёный, — сказал препод устало. — Я не признаю религию. Но тут я готов согласиться с мнением храмовников и сказителей. Это судьба, господа студенты. Понимаете?

Не знаю, как остальные, а я понимала. Я понимала, что в этой аудитории есть только одна пара боевик-защитник, чей «коэффициент искажения» равен единице. Но я категорически не понимала другого — какого дохлого тролля ядовитый Ликси записался в сводники?!

Я всё-таки не выдержала: повернула голову и бросила гневный взгляд на Кирстена.

Ощущения подтвердились — всё это время боевик таранил меня взглядом и точно знал, что обернусь, потому что даже не моргнул. Более того, он оставался невозмутим, как сытый дракон, и зол, словно рой диких пчёл. Но спустя мгновение Кир это спокойствие утратил…

Дверь в аудиторию отворилась. В царившем безмолвии уверенный голос Тэссиана прозвучал как-то ну о-очень по-особенному.

— Профессор Ликси, извините, что прерываю. Мне нужна госпожа Эмелис.

Маска невозмутимости с лица Кирстена слетела, брюнет дёрнулся, а я обернулась к преподу. В самом деле не была уверена, что отпустит.

— Повод? — спросил лектор хмуро.

— Госпожу Эмелис вызывает ректор.

Я тут же отложила перо, захлопнула тетрадь и принялась завинчивать чернильницу, но Тэссиан перебил:

— Госпожа Эмелис, не нужно. Господин Морвен сказал, вопрос на четверть часа, вы успеете вернуться.

О том, что кое-кто моё намерение проследовать с Тэссианом не одобряет, я узнала ещё до того, как в аудитории прогремело решительное «Эмелис никуда не пойдёт!». Просто… девчонки щиты подняли.

— Кир, ты нервы лечить не пробовал? — огрызнулся помощник ректора.

Послышался глухой рык, но я внимания не обратила. Благодарно кивнув сокурсницам, встала, но выбраться из-за парты не могла, потому что сидела в середине. Девочки тоже поднялись, причём все. Дружно и медленно, мы двинулись к двери.

— Эмелис, стой! — рыкнул Кирстен.

Я не видела, но судя по звукам, с места не только он вскочил…

— Не смейте! — взвизгнул Ликси. — Не смейте применять магию в корпусе! Иначе все из академии вылетите! Сегодня же!

Реплика явно не к девчонкам относилась, к боевикам. От щитов, которыми меня закрыли, разрушений и травм точно не бывает.

— Эмелис…

Я не слушала. Решительно подошла к Тэссиану, кивнула.

— Мы прикроем, — сообщила Милли, которая всё это время держалась рядом.

Вот теперь я обернулась, чтобы увидеть ещё одну небывалую картину — магички выстроились полукругом, перекрывая выход. Щиты, разумеется, слились. Без перехода на второе зрение они выглядели как большой, но блёклый мыльный пузырь, зато когда я это второе зрение активировала… Радуга! Яркая, сильная, незабываемо прекрасная.

Впрочем, перекошенные лица боевиков, которым всё-таки хватило ума попридержать атакующие заклинания, понравились не меньше.

— Девочки, с дороги, — прорычал Кир.

— Перетопчешься. — Рык рыжеволосой Дирры был столь же грозен.

Точно знаю — на этом разговор не закончился, но я его продолжения не слышала. Просто вышла вслед за Тэссианом и плотно прикрыла дверь.

Сухопарый помощник ректора шумно выдохнул и даже покачнулся слегка. Потом кивнул на подоконник, где обнаружилась моя шубка, и спросил:

— Эмелис, ты как себя чувствуешь?

— Хорошо. Силлин постаралась.

— Тогда… бегом, ладно?

Уговаривать меня, разумеется, не пришлось…

Глава 3

Всю жизнь, сколько себя помню, меня щадили, оберегали, за мной присматривали. Да и сама на рожон не лезла, в неприятности не впутывалась и вообще старалась вести себя взвешенно. Наверное, именно поэтому сколь-нибудь острых событий в моей жизни раз-два и обчёлся. Поездка в дурборскую академию магии — одно из них.

И по той же причине я очень редко испытывала чувство страха. Ну не было у меня поводов бояться! Не было… До этого дня.

Я отлично понимала: Кир, несмотря на все эти рыки и неприкрытую злость, вреда не причинит — просто руки у брюнета коротки. Но мчась по расчищенной от снега дорожке, я ужасно, просто до колик боялась, что боевик догонит. Слишком хорошо представляла, чем грозит эта встреча.

Разговором! Глупым, унизительным разговором, в ходе которого меня будут пытаться убедить, будто чёрное — это белое, и наоборот.

Я уже прямо слышала это гнусное, исполненное лживого отчаяния: «Эмелис, ты всё не так поняла! Просто не время, понимаешь? Я собирался сказать отцу, но чуть позже. Я должен был его подготовить. Ты же умница, Эмелис, и тебе не хуже меня известно, как устроена жизнь. У семьи свои планы на мой брак, но… мы справимся, любимая».

Впрочем, после того представления, которое устроила в библиотеке, Кир может и другой контрданс станцевать. Под названием «Как ты могла так меня подставить, Эмелис!»

Ведь отец Кирстена далеко не глупец и, разумеется, понял, что до дома терпимости мне ой как далеко, а вот до академии магии — близко. Это был второй повод мчаться за Тэссианом, не обращая внимания на бьющий в лицо холодный ветер и болезненную колотьбу в боку.

Помнится, синеглазый упоминал, что за ним с самого начала была установлена слежка. Но Киру удалось вычислить и перенастроить почтовый портал, которым ректор отправлял донесения деспотичному родителю. Все письма проходили цензуру боевика. Он переписывал послания, подделывая почерк ректора, и жил в своё удовольствие.

После концерта в библиотеке отец Кира точно сообразит, что в докладах, которые ему отсылали, есть дыры. Он непременно придёт разбираться, и я не уверена, что жабообразный глава академии выдержит этот допрос. Впрочем, даже если Морвен меня не сдаст, расследование всё равно неминуемо. Рано или поздно моё инкогнито будет раскрыто, а значит, есть только один выход — бежать!

Куда именно — вопрос десятый, главное — подальше отсюда.

И нет ничего удивительного в том, что мои желания совпали с желаниями администрации. Я стала проблемой, причём глобальной. Если от меня не избавиться, то к вечеру дурборская академия может лишиться пары корпусов, а авторитет преподавательского состава обратится в прах.

— Стой, — выдохнул Тэссиан, когда мы взлетели на крыльцо административного корпуса. И даже за рукав поймал, чтоб уж наверняка.

Сухопарый помощник ректора дышал тяжело, моё дыхание тоже сбилось, в боку по-прежнему кололо, щёки пылали.

— Нужно отдышаться, — пояснил парень. — И… там твой отец.

Услышав эту новость, я едва не рухнула. А потом вцепилась в Тэссиана, спрятала лицо у него на груди, потому что справиться с эмоциями не получалось. Большего счастья я и вообразить не могла, но… если папа увидит в таком состоянии, допроса не избежать. Впрочем, допрос всё равно будет, но я должна заработать хоть маленькую отсрочку.

Дыши, Эмелис из рода Бьен. Дыши!

Порог телепортационного зала, куда ввел Тэссиан, я переступала с очень серьёзным, очень сосредоточенным лицом. Сердитый взгляд по сторонам. Миг. Момент узнавания, и из груди вырывается сдавленный стон, на глаза наворачиваются слёзы.

Слёзы настоящие, потому что плакать по заказу я так и не научилась, а вот всё остальное — притворство чистой воды. Единственный способ избежать допроса.

Впрочем, лгу. Радость тоже настоящая.

— Папа…

Да, приличным, воспитанным девушкам бросаться на шею к мужчинам не положено, даже если мужчина — родной отец. Но я же, ко всему прочему, магичка. Я не постеснялась, а господин Форан… он не возражал.

Отец ничуть не изменился за это время. Всё та же лёгкая полнота, пухлое лицо с заметными мешками, лысина, которая была у папы, сколько себя помню, и седина, которая появилась не так давно. В момент, когда он только поступил на службу во дворец, эта самая плешь и маленький рост являлись поводом для насмешек, но… времена давно изменились.

— Эмелис…

Объятия, которыми меня встретили, были болезненно крепкими и до того жаркими, что слёз не удержала. Прижалась щекой к сухой щеке отца, громко всхлипнула. И тут же услышала добродушное:

— П о лно, Эмелис… Всё хорошо.

А следом нервное покашливание и куда менее оптимистичное:

— Господин Форан, простите, но вам бы поторопиться.

От этих слов невольно вздрогнула, а вот отец остался спокоен и невозмутим. Едва я выпустила его шею из захвата, обнял за плечи и кивнул ректору.

— Мы готовы, господин Морвен.

Круг портала слабо мерцал, что означало — переход случится незамедлительно. Жаба уже шагнул к кругу и прокашлялся, готовясь прочесть заклинание, когда в наш междусобойчик вклинился Тэссиан.

— Госпожа Эмелис, ваш саквояж, — сказал парень, протягивая предельно знакомую вещицу. — Вы простите, но всё случилось так неожиданно, что собрать остальные вещи не успели. Ваши чемоданы отправим транспортным драконом.

— А это? — уточнила я, кивнув на саквояж.

— Здесь, как объяснила комендант вашего общежития, всё самое ценное. Драгоценности, духи, бумаги…

Саквояж, конечно, взяла, и лишь теперь поняла — я… ничегошеньки не понимаю.

Папа в академии, и это прекрасно, но как он тут очутился? Вернее — почему пришел? Переступая порог административного корпуса, я была убеждена, что отца вызвал Морвен, ибо причин для обращения к моему родителю предостаточно. Но если бы господин Форан знал хотя бы часть истории, он бы не был столь спокоен.

А его реакция на эту спешку? Ведь папа не против поторопиться. Почему?

— Господин Форан, госпожа Эмелис, прошу, — сказал ректор, отступая от начавшего вращение круга.

— Благодарю вас, господин Морвен, — кивнул отец.

Я тоже сказать хотела, но мне не дали.

— Прощайте, господин Форан. — В этот раз ректор даже поклон отвесил. И уже мне: — Госпожа Эмелис, я…

Где-то снаружи раздался оглушительный грохот, и Жаба запнулся. В маленьких, глубоко посаженых глазах ректора мелькнула паника.

— Вам пора, — нервно сглотнув, заключил Морвен.

Отец благодушно кивнул, и мы шагнули в портал. Мир изменился.

Стационарные порталы — штука отличная, но, увы, не всесильная. Действие каждого ограничено качеством портальной матрицы и мощностью источника, который портал питает. При переходе в замок госпожи Венты проблем не было потому, что замок не так уж и далеко от академии. А вот столица Верилии, увы, несравнимо дальше.

Нам пришлось пройти ещё три портала, о местонахождении которых я не догадывалась, да и не спрашивала, прежде чем взгляду предстал смутно знакомый зал, с колоннами розового мрамора. Отец вновь прижал меня к груди, а за спиной прозвучало учтивое:

— С возвращением, господин первый министр. С возвращением, госпожа Эмелис.

Я перестала дышать, но всего на миг. Когда отец разжал объятия, повернулась к говорившему. Он был высок и худощав, а лицо показалось знакомым. О том, что действительно могли видеться, свидетельствовал значок на отвороте камзола — щит с пересекающей его молнией. Символ верилийской академии магии.

— Дежурный маг, — с поклоном пояснил молодой человек.

Уголки его губ дрогнули, а я совсем растерялась. Просто очень трудно перестроиться и…

— А мы…

— Королевский дворец, — разгадав моё недоумение, пояснил маг.

Я внутренне дрогнула. Ну да, конечно.

Следующие мои слова парню пришлось читать по губам.

— Портал заблокируйте.

Сказала, и лишь после этого до меня дошло. Дворец. Мы во дворце! А это дежурный маг, и портал он в любом случае заблокирует, чтобы избежать несанкционированных переходов. Сюда вообще без метки вызова не попасть. Так что Кирстен, даже если вычислит наш путь, не догонит.

А следом осознала ещё кое-что…

— Первый министр? — резко поворачиваясь к отцу, прошептала я.

Папа улыбнулся и кивнул.

— Но…

Договорить я не успела, потому что двери зала распахнулись и на пороге возник высокий молодой мужчина с длинными пепельными волосами, чёрными, как сама ночь, глазами, тяжелым подбородком и орлиным носом. Он был одет в чёрный камзол, строгость которого нарушала лишь россыпь бриллиантов на вороте-стойке, узкие брюки и высокие сапоги. А ещё… ещё он улыбался. Причём исключительно мне.

— Рид, — выдохнула я ошарашенно. Нет, я знаю, что он всегда при отце, но увидеть жениха так скоро не ожидала.

А ещё меньше ожидала увидеть, как отец сгибается в поклоне, чтобы через миг произнести:

— Ваше величество…

Шок? Нет, это не шок, а самый настоящий обморок! Только воспитание и осознание того, где именно нахожусь, позволили сдержаться от слишком бурной реакции. Впрочем, строить из себя каменное изваяние тоже не стала — удивлённо приподняла брови и чуть-чуть, самую малость, приоткрыла рот.

Рид подал знак дежурному магу, и тот поспешил выйти. И лишь когда остались втроём, отец соизволил пояснить.

— Планы немного поменялись, — сказал он. Потом развернул к себе, взял моё лицо в ладони и добавил с улыбкой: — Ты не станешь принцессой, Эмелис. Ты станешь королевой.

По спине побежал холодок, ноги резко ослабли, но я не позволила себе покачнуться. Прошептала только:

— Папа…

Но он уже не слушал, отступал, чтобы освободить место… моему жениху.

Рид приблизился стремительно. Столь же стремительно обвил руками мою талию и прикоснулся губами к щеке. Я онемела и остолбенела, но… но у меня были лучшие учителя и выдавить из себя улыбку, которая со стороны казалась счастливой, я сумела.

— Вечером поговорим, — подмигнул отец. Невероятно довольный, невероятно счастливый. Я же, едва ли не впервые в жизни, оказалась на грани самого настоящего обморока.

Хотелось крикнуть — подожди! Не уходи! Не оставляй меня тут! Но…

— Я ужасно скучал, — прошептал Рид. А когда за отцом закрылась дверь, отнял саквояж, который по-прежнему сжимала в руке, бросил этот самый саквояж на пол и прильнул к моим губам.

Рид целовал напористо и жадно. Не давая шанса не то что отстраниться — даже ответить на поцелуй! А я… а мне так дурно стало, даже голова закружилась и тошнота подступила.

— Эмелис, малышка… — прервав эту пытку, выдохнул Рид. — Я…

И снова поцелуй. Куда более жадный, чем первый. Его язык… он, кажется, уже в горле!

Сил сопротивляться не было, но я всё-таки смогла упереться ладонями в грудь жениха, намекая тем самым, что это безумие пора заканчивать. Ридкард, хвала Всевышнему, понял и от губ моих оторвался.

— Я тоже скучала, но… всё так неожиданно.

— Тебя с лекции выдернули? — с тёплой улыбкой спросил Рид.

— Да.

О нет! Когда же это кончится!

Я едва сдержала желание вонзить каблук в его ногу и поднять физический щит. От желания укусить тоже с трудом удержалась. Зато когда наречённый выпустил мои губы из очередного плена, была готова ко всему и допускать четвёртого поцелуя не собиралась.

— Рид, я безумно за тебя рада. Ты самый достойный…

— За нас, — перебил черноглазый.

Я несколько опешила, а он пояснил:

— За нас, Эмелис. Это наша победа. Твоя и моя.

Ох… дохлый тролль! Я знаю, что отец ради меня старался, но называть вхождение на престол Верилии моей победой — это слишком.

— Ты моя королева, — продолжал Ридкард. — Ты моя… Я так хотел, чтобы ты присутствовала на коронации, но обстоятельства…

— А когда состоялась коронация?

— Вчера, — отозвался… их величество. Обнял крепче, так, что больно стало, и добавил: — Представляешь, мы же на грани провала были. Но Дурбор отозвал войска, которые выслал в поддержку Уйлима, и вот. Большая часть оппонентов переметнулась на нашу сторону. Парламент поддержал почти единогласно. Верилийская армия большей частью промолчала, поэтому предстоит чистка. А маги…

— Что маги?

— Центрус не признаётся, но все понимают. Маги поддержали из-за тебя. Королева с сильным магическим даром устраивает Орден куда больше, нежели обычная, пусть и родовитая, женщина.

— Рид, погоди… — Этот шквал информации с толка не сбил, но я всё-таки растерялась. — Рид, расскажи по порядку.

— Вечером, — ответил наречённый.

Опять потянулся к губам, но я увернулась. Воскликнула протестующе:

— Рид!

— Любопытство сильнее? — усмехнулся черноглазый.

Вывод неверный, но я кивнула. Правда, подробностей всё равно не добилась, ответом мне стало уже слышанное:

— Вечером.

Он выпустил из капкана рук, отступил на шаг и церемонно поклонился. Жест своеобразный — ведь Рид… раздери меня гоблин, никак не могу привыкнуть к этой мысли. Рид — король!

Я хотела присесть в реверансе, но передумала. Во-первых, я — магичка. Во-вторых, имею полное право побыть в шоке. Ведь новость в самом деле неожиданная. Зато я решилась спросить:

— А почему вечером? Почему не сейчас?

— Сейчас у меня совещание, — улыбнулся мой будущий муж. — Я сбежал, чтобы встретить тебя.

Радости по этому поводу не испытала, но приличную моменту улыбку изобразила.

— Устраивайся, малышка. Приходи в себя. А мы с Фораном придём, как только освободимся.

— Спасибо, — выдохнула я. И добавила совсем тихо: — Спасибо, дорогой…

В резиденции верилийских монархов я, разумеется, бывала не раз — всё-таки не простая селянка, а дочь первого министра. Но мысль о том, что теперь мне придётся жить в этих стенах, вызвала лёгкий прилив паники.

Шагая по коридорам и залам, вслед за приставленной ко мне горничной, я мысленно вздыхала и морщилась. Правда, спроси кто — а чем не угодил дворец, ответить бы не сумела. Не знаю. Просто неуютно и всё.

Вот только вырваться отсюда, хоть на время переехать в родовое поместье семьи Бьен не получится. Меня не отпустят, в том числе из соображений безопасности. Я ещё не знаю всей ситуации, но одно ясно наверняка: надеяться на то, что все оппоненты отца уже успокоились — глупо. Значит, придётся быть очень осторожной и… послушной.

Мы преодолели ещё один лестничный пролёт и оказались в длинном коридоре. Яркие магические светильники под потолком, изящные статуи в нишах, массивные, явно усиленные магией двери. Покои, отведённые мне, располагались примерно посередине.

Горничная — стройная женщина средних лет с печатью усталости на лице — сноровисто отперла дверь и отстранилась, пропуская в небольшую, не слишком уютную гостиную. Я ощутила лёгкий запах сырости и плесени — видимо, этими комнатами очень давно не пользовались, а готовили покои в явной спешке.

В малюсеньком кабинете, который примыкал к гостиной, посторонних запахов не чувствовалось. В спальне — тоже.

— Как вас зовут? — обратилась я к горничной.

— Моё имя Тильда, — сделав книксен, сообщила та.

— Как давно вы служите во дворце?

— Десять лет, госпожа.

Я не выдала своей тревоги даже взглядом, но ход моих мыслей женщина поняла верно.

— Сейчас всю дворцовую прислугу проверяют менталисты, — потупившись сообщила Тильда. — Я проверку уже прошла, так что…

Я оборвала её речь жестом. Кивнула. Делать вид, будто ни секунды не сомневалась в порядочности горничной, не собиралась. Просто лгать в этой ситуации бессмысленно, и нет ничего удивительного в том, что меня интересует благонадёжность этой женщины.

— Саквояж можете поставить на комод, — сказала я. — И принесите чаю.

— Конечно, госпожа Эмелис.

Женщина удалилась, я же сняла шубку и отправилась выяснять, какая из трёх дверей, обнаруженных в спальне, ведёт в гардеробную.

Ну вот и всё, конец моей свободе. О дипломе мага-защитника тоже можно забыть, потому что вернуться к учёбе мне точно не позволят. Впрочем, последнее расстраивает меньше всего. К дохлому троллю магию. И Кирстена туда же.

— Я очень рад, что тебя тут не было, Эмелис, — начал рассказ отец.

Он сидел в кресле, в гостиной моих новых покоев, с бокалом вина в руке. Рид разместился в соседнем кресле, тоже бокал держал, но пить явно не собирался.

— Знаешь, все эти интриги… Я не ожидал, что всё выльется в столь грязную игру, — со вздохом сказал отец.

Я одарила его печальной улыбкой, но ни чуточки не поверила. Всё он знал. Кому знать, как не ему?

— Ты же помнишь, последние два года их величество Рангар был настолько слаб и болен, что делами королевства совсем не занимался. Он даже указы подписывал не читая. Как политик и гарант процветания Верилии Рангар был уже мёртв, понимаешь?

Да, я понимала. Причём ещё до того, как вся эта заварушка началась. Впрочем, этот момент отец не для меня, скорее для себя самого подчёркивал.

— Тем не менее моя инициатива начать решать вопрос престолонаследия до того, как дух Рангара покинет тело, была воспринята неоднозначно. Часть наших… — Отец неприязненно поморщился. — Наших, с позволения сказать, парламентариев, взбеленилась. Они, видите ли, решили, что это кощунство — делить трон умирающего старика.

Ну да, конечно… В подобную чистоплотность со стороны политиков только доярка с дальнего хутора поверить может. Просто кое-кто был не готов к крупной игре либо искал внешний повод выступить против главного претендента — то есть господина Форана.

— На этой волне Уйлим и вылез, — подтвердил мои догадки папа. — Мол, я — тиран, презирающий моральные устои, а он, Уйлим, молодец. А ещё у него родовое древо поветвистее нашего, и корни поглубже, и с вымирающим родом Олар переплетены. Вот так и началась свара.

Я не удивилась. Дальше тоже удивляться не пришлось…

Да, господина Уйлима из рода Веркур ловили на подкупе парламентариев и попытке подделать некоторые важные документы. Его союзники и сторонники занимались искажением исторических фактов, пытаясь обвинить моего отца во всём — начиная от пожаров в южных провинциях, которые случились десять лет назад и в результате которых пострадало три десятка деревень, и заканчивая обострёнными отношениями с Дурбором, который якобы уже несколько лет грозится пойти на нас войной. Образованные люди абсурдность обвинений оценили, простой народ, в большинстве своём, поверил…

Но и папа в долгу не остался. И хотя мне о своих методах не говорил, я точно знала… они мало отличаются от методов Уйлима. Но осудить за это? Нет, он всё-таки мой отец.

Дальше — больше. Шаг за шагом, ход за ходом, стычка за стычкой. Противостояние то достигало пика, то скатывалось к подножию, хотя последнее случалось куда реже. А потом… начались убийства и откровенные попытки поднять народ — это случилось сразу после того, как лекари констатировали смерть их величества Рангара Второго из рода Олар, когда трон Верилии действительно опустел.

— И тогда мы приняли принципиальное решение, — сказал господин Форан. Бросил красноречивый взгляд на Рида, и добавил: — Мы выдвинули другого претендента.

Не надо быть гением, чтобы понять, зачем они это сделали. Род Неран, к которому принадлежит Ридкард, один из древнейших в Верилии. К тому же он молод, образован, перспективен… а ещё имеет поддержку господина Форана и вполне пристойную репутацию.

К тому же отец держал помощника в стороне от особо острых дебатов и подальше от стычек, которые начались в момент, когда первый министр поднял вопрос престолонаследия. То есть Рид… он чистеньким оставался, относительно, но всё-таки.

— И это помогло? — спросила я.

— Отчасти — да, — отозвался отец. — По крайней мере простой народ этот ход оценил.

— А ты?

— Я? — Губы отца растянулись в улыбке. — Посыпал голову пеплом и ушел в тень.

— Но я с самого начала заявил, что если стану королём, то буду просить господина Форана остаться в должности первого министра, — вмешался в разговор Рид. — И тот факт, что помолвлен с его дочерью, конечно же, не скрывал.

Я подхватила с подноса чашку и сделала маленький глоток чая. Нет, я по-прежнему не удивлялась. Всё нормально, всё закономерно.

— А что было дальше?

В этот раз не папа отвечать взялся, а Ридкард.

— А дальше самое интересное началось… — протянул он. — У нас до последнего не было доказательств, но никто не сомневался, что Уйлима поддерживает Дурбор. И мы до сих пор не знаем, что за чёрная кошка между ними пробежала в тот момент, но… Уйлим на какое-то время этой поддержки лишился. Точных сведений у нас нет, но по картине, которую мы наблюдали, только такие выводы просятся.

— Интересно… — пробормотала я.

— А ещё, согласно донесениям тайной канцелярии, в тот момент в столице находился лучший дурборский убийца. Он не наёмник, он в личной гвардии короля Вонгарда служит. Есть все основания считать, что убийца приезжал за жизнью господина Форана, но дурборца отозвали.

Я сглотнула внезапный ком и снова к чашке потянулась. Пальцы, вопреки решению сохранять невозмутимость, дрожали.

— Вы думаете, это связано с тем, что вы заменили кандидата? — спросила я.

— Да, — ответил Рид.

А вот отец покачал головой, признался:

— Я не уверен. Дурбор не мог столь быстро среагировать на решение о возведении на престол Ридкарда. Мне кажется, поводом стало какое-то иное событие.

— Какое? — усмехнулся новоявленный монарх. — Убийства на улицах нашей столицы?

Он сказал, а мне газетная статья вспомнилась. Тот самый номер «Дурборского вестника», в котором про эти убийства прочла. Ещё вспомнилось, как охваченная ужасом и горем, пошла в мужскую общагу, к единственному близкому человеку. А он утешал… Утешал и обещал, что дурных новостей больше не будет… и их, как ни парадоксально, не было.

Конечно, это неважно, да и вряд ли Рид и отец знают, но я всё равно спросила:

— А почему дурборские газеты про события в Верилии не писали?

Господин Форан изумлённо вскинул брови, их величество тоже удивился.

— Как это не писали? — переспросил Рид. — Не могли не писать. Их газетчики до сих пор по столице шныряют.

Глупость какая-то. Нет, ну честное слово глупость!

— А войска? — возвращая разговор в привычное русло, напомнила я. — Вы говорили, Дурбор отозвал войска от границы с Верилией.

— Да, — кивнул отец. — Отозвал. Не далее как позавчера. И знаешь, это самый нелогичный политический шаг на моей памяти. Чем Вонгард думал? Каким местом?

— Наши генералы конфликт не поддержали, — пояснил Рид. — А малые отряды личных гвардий, сама понимаешь, сила не слишком великая. Военное решение вопроса стало возможно лишь в тот момент, когда Дурбор решил оказать силовую поддержку Уйлиму. И Уйлим бы, вероятнее всего, победил.

— Уйлиму победа, а Вонгарду вечный должник, союзник и… возможно, марионетка? — спросила шепотом, потому что страшновато от такой перспективы стало.

— Именно, — отозвался папа. — Но Вонгард отозвал войска, уничтожив тем самым Уйлима в глазах большинства союзников. За счёт этого мы и победили.

— А где сейчас Уйлим?

— Не важно, — ответил Рид поспешно.

Я закусила губу. Расспрашивать дальше или… взывать к милосердию не стала. Не тот случай, когда нужно быть снисходительным. И вообще — меня тут не было, я только частью информации владею, а раз так, то и права на вмешательство у меня нет.

— Я очень рада, что всё закончилось.

Рид улыбнулся, отец добродушно кивнул. Он же и спросил:

— А ты?

— Что я?

— Как отучилась? — пояснил папа. — Как Дурбор? Как академия?

Сердце споткнулось, дыхание сбилось, снова комок к горлу подкатил… но я пожала плечами и ответила самым беззаботным тоном:

— Скучно у них. И преподаватели так себе…

— Эмелис… — позвал Рид. Теперь он смотрел очень виноватыми глазами. — Эмелис, прости, но закончить учёбу ты не сможешь.

— Я понимаю.

— Не сердишься?

— Ни капельки, — искренне ответила я. — В конце концов, я с самого начала знала, что карьеры магички мне не видать.

Мужчины облегчённо вздохнули, причём оба. Неужели в самом деле ждали упрёков и истерик?

— Ну раз так… присмотришь за приготовлениями к свадьбе? — спросил Ридкард.

А я… я едва не спросила «к какой?!».

Сердце вновь споткнулось, а руки предательски задрожали. Хорошо, что уже успела отставить чашку, иначе бы выдала себя с головой. Впрочем, я и так попалась — лицо не удержала, побледнела.

— Эмелис? — позвал их величество обеспокоенно. Потом нахмурился, склонил голову набок.

— А когда мы женимся? — Голос тоже подвёл, дрогнул и едва не сорвался на писк.

— Через месяц, — ответил господин Форан.

Я потупилась и закусила губу, надеясь скрыть обуявший меня ужас за притворным смущением. Месяц? О Всевышний…

Перед глазами возникла картина: я и Ридкард, вместе, в постели. Его губы жадно впиваются в мой рот, его руки не менее требовательны и настойчивы. Жар тела, прикосновения, пот, пронзительные стоны… О нет! Я этого не вынесу!

— Месяц? — переспросила уже вслух. — Я не уверена, что это… решение разумно.

Папа удивлённо приподнял брови. Их величество остался невозмутим, но блеск, вспыхнувший в тёмных глазах, мне очень не понравился.

Но отступать я не собиралась. Вдохнула поглубже и продолжила самым ровным тоном:

— Во-первых, я не уверена, что успеем подготовиться. Во-вторых, мне кажется, что народ подобную спешку не оценит. Сами посудите — Рид только-только взошел на престол и тут же, буквально на следующий день, позволяет своей невесте запустить руки в казну, чтобы начать подготовку к сомнительным, с точки зрения народа, торжествам.

— Средства будут выделены из личной казны Ридкарда, — вступился отец.

— Ты уверен, что наш народ поверит в такое благородство? — парировала я.

Комментировать эту реплику мужчины не стали — вопрос, слава Богине, риторический. Зато Рид к другим моим словам прицепился…

— Почему ты думаешь, что народ воспримет свадьбу своего монарха как нечто сомнительное?

— Ну это же очевидно. Всего несколько дней назад Верилия была на пороге гражданской войны. Люди перепугались, им сейчас не до праздника. К тому же ты стал королём лишь вчера. И пусть ты фигура довольно известная, народ ещё не знает, чего ждать от тебя в качестве монарха. Сейчас люди хотят видеть твои действия, твои решения, а не то, как ты женишься на дочери первого министра, то есть… развлекаешься.

— Свадьба действиям не помеха.

— Это знаешь ты, это знаю я, а народ мыслит проще. К тому же только подумай… Ну начали мы подготовку к свадьбе, и что? На одной полосе газеты репортаж о твоих поездках, встречах и реформах, а на следующей рассуждения газетчиков о том, какого цвета салфетки будут на завтраке в честь невесты. Это несерьёзно, Рид.

Блондин поджал губы и промолчал, а я вздохнула и добавила:

— Свадьба короля должна стать событием важным, объединяющим, радостным. Нужно сперва успокоить людей, а уже потом устраивать балы и приёмы.

— И когда, по-твоему, нам следует играть свадьбу?

— Месяцев через пять, — подумав, объявила я. — Возможно, в первый день лета. А что? Как раз совместим с народным праздником, и…

— Три месяца, — перебил Ридкард. И таким тоном это было сказано, что я внутренне дрогнула. — Три месяца и ни днём позже.

— Но снег к тому времени едва-едва растает, и…

Попытка воззвать к разуму провалилась с треском.

— Три месяца, Эмелис, — повторил наречённый. — И ни днём позже.

О Всевышний…

Папа моё сопротивление тоже не оценил — сидел хмурый и молчаливый. Впрочем, его чаяния понять куда проще, нежели настойчивость Рида. Ведь господин Форан ради меня, ради своей дочери, в авантюру с престолонаследием ввязался. И успокоится лишь тогда, когда я на этот самый престол взойду.

— Ладно, поздно уже, — глянув на часы, пробормотал господин Форан. — Пойду.

Он отставил недопитый бокал, с заметным усилием поднялся на ноги. Я не могла сказать, что папа постарел или сдал за это время, но его усталость чувствовалась.

Я тоже встала, сделала шаг навстречу и поцеловала в щёку. Отец легонько погладил по спине, подарил тёплую добрую улыбку, от которой душа окрылилась. Правда… окрылилась она всего на миг, потому что Рид, в отличие от отца, никуда не торопился.

— До завтра, ваше величество, — с поклоном сказал отец.

Рид кивнул и только.

Едва за папой закрылась дверь, в гостиной моих новых покоев как-то ну очень неуютно стало. Лёгкий запах сырости, который не отступал даже перед жарко пылающим камином и цветами, принесёнными по моему велению, начал не просто беспокоить — бесить. И текстиль на окнах, как вдруг выяснилось, мне не нравится — старомодный. И форма настенных магических светильников не устраивает. И ковёр на полу… он, кажется, ужасно пыльный! А рисунок…

— Эмелис, что происходит?

Я вздрогнула. Только теперь осознала, что стою посреди гостиной и старательно разглядываю узор напольного ковра. С огромным усилием перевела взгляд на сидящего в кресле жениха, робко улыбнулась.

— Прости?

— Ты не хочешь выходить за меня?

— С чего ты взял?

Губы Рида исказила усмешка. Он отставил почти нетронутый бокал, тряхнул пепельными волосами и поднялся. Это движение было неожиданно грациозным, почти хищным, и я снова вздрогнула и едва сдержала желание отступить. Просто никогда прежде не видела Ридкарда таким.

— Ты не обрадовалась этой новости, Эмелис.

Безумно хотелось отвести глаза, но позволить себе эту роскошь я, увы, не могла.

— Ошибаешься. Я рада. Просто всё так неожиданно…

— Ты настояла на переносе торжеств, — делая ещё один шаг навстречу, сказал Рид.

Я внутренне сжалась, но выстояла.

— Ридкард, я же объяснила. Если ты находишь мои доводы глупыми, то давай поженимся через месяц.

Ответом мне стала новая усмешка и ещё один уверенный шаг навстречу. Тот, кто до недавнего времени был всего лишь помощником первого министра Верилии, приблизился вплотную. Его руки капканом сомкнулись на талии, дыхание обожгло щёку.

— Ты не рада, Эмелис… — прошептал он.

Я упёрлась ладошками в грудь жениха, но смелости, чтобы снова встретиться со взглядом чёрных, как сама ночь, глаз, у меня не хватило.

— Рид, я дочь Форана из рода Бьен, а не пастушка. Меня с детства учили думать о последствиях собственных поступков. И я уверена, что столь скорая свадьба нанесёт урон твоей репутации. Но если ты считаешь, что…

— Нет, — перебил король. — Ты всё верно сказала.

Вот теперь я осмелилась поднять глаза, только это ошибкой было.

— Я ужасно соскучился, Эмелис.

Голос их величества прозвучал очень тихо и хрипло, а в следующее мгновение его рот накрыл мои губы и мир… нет, он не поплыл, он как будто почернел.

Глава 4

В этот раз Рид целовал не столь напористо, как при встрече. В этот раз он был нежен и чуток — по своим меркам. Я же искренне жалела, что всё так, потому что теперь у меня была возможность ответить на поцелуй… Вернее — у меня не было возможности от этого ответа отвертеться.

Мне пришлось обвить шею Ридкарда руками, прильнуть к широкой груди и прикрыть глаза, притворяясь, будто происходящее доставляет удовольствие. Пришлось разжать зубы и впустить его язык в свой рот, а едва тот ретировался, совершить ответный манёвр. Ещё я была вынуждена сделать вид, будто ослабеваю от нахлынувших чувств и позволить Риду сжать сильнее.

Как чувствовала себя на самом деле? Мерзко! А в голове вертелся лишь один вопрос: когда же кончится эта пытка?

Впрочем, лгу. Вопросов было больше.

Смогу ли я, Эмелис из рода Бьен, и дальше вести эту игру? Сумею ли смириться с тем фактом, что через три месяца этот человек окажется в моей постели? Смогу ли перебороть то отвращение, которое владеет мною сейчас?

А ещё… ещё очень стыдно было, прежде всего за своё лицемерие. Но наш союз — политическая необходимость, мы не обязаны любить друг друга! Зато обязаны уважать… И ложь, если судить трезво, единственный залог стабильности. Ну, на данный момент.

Чуть позже, когда всё наладится, мы сможем сказать друг другу, что чувствуем и найти компромисс — так все поступают. А сейчас… нет, сейчас я не готова обсуждать эти вещи. Я просто буду очень стараться и надеяться, что образ черноглазого блондина затмит тот, другой. Я буду пытаться! Я сделаю всё от меня зависящее, чтобы полюбить Рида. И очень надеюсь, что он сделает то же самое.

— Малышка… — прошептал наречённый, а его правая ладонь скользнула вверх и по-хозяйски сжала мою грудь.

— Рид!

— Что? — отозвался тихо. Он прекрасно видел моё возмущение, но руку с груди не убрал, наоборот — сжал сильнее и вновь к губам потянулся.

— Ридкард!

Я попыталась вырваться из захвата, но куда там. Прижал крепче прежнего, а его ладонь… она на вторую грудь переместилась.

— Эмелис, ну что ты паникуешь? — прошептал черноглазый. — Всё хорошо…

— Хорошо?!

— Малышка, я четыре года ждал этого момента. И раз уж ты настояла на том, чтобы отложить свадьбу…

— Рид!

— Эмелис, согласись, это будет справедливый обмен.

Чтобы не завизжать, пришлось до крови прикусить губу, но их величество этого не заметил. Он был занят. Он покрывал жадными поцелуями мою шею и трогал, трогал, трогал…

— Рид, я не могу…

— Малышка, перестань… Мы вот-вот поженимся. Чего тебе бояться?

— Я не могу…

— Обещаю, тебе понравится, — шепнул блондин и, не разжимая объятий, сделал шаг вперёд.

Я инстинктивно отступила. Сквозь панику, которая заполнила сознание, пробилась одна-единственная мысль — мы пятимся к спальне.

Да, у меня были лучшие учителя, и актёрское мастерство мне тоже преподавали, но научить плакать на заказ так и не смогли. Так что слёзы, которые покатились по щекам, были настоящими. Как и горький всхлип, который вырвался из горла.

— Эмелис, — выдохнул Рид, останавливаясь. — Эмелис…

— Не могу! — взвизгнула я.

Лишь теперь поняла — слезами дело не ограничится. Меня уже колотит, ещё немного, и начнётся самая настоящая истерика. Вторая за последние пару суток.

Ридкард, как ни удивительно, тоже понял.

— Прости. — Блондин не отпустил, но его объятия стали другими — целомудренными, почти дружескими. — Прости, я не хотел напугать. Я… я просто без ума от тебя, Эмелис. Понимаешь?

Я едва не завыла, даже рот ладонями зажать пришлось.

— Эмелис… — В этом вздохе звучало всё: разочарование, грусть, сожаление и даже нотка паники.

Мы застыли, мир застыл вместе с нами. В тишине, окутавшей гостиную, был слышен лишь отчаянный треск поленьев и мои всхлипы. Очень хотелось отодвинуться, отойти от Ридкарда, но новоявленный король Верилии не отпускал. Наверное, думал, что в его объятиях успокоюсь быстрее…

— Эмелис, прости, — когда тишина стала поистине гнетущей, сказал Рид. Потом шумно втянул ноздрями воздух и продолжил уже жестче: — Я всё понял, малышка. Я больше не настаиваю. Но и ты пойми — однажды нам придётся это сделать. И это, поверь, не так страшно, как кажется на первый взгляд.

Я опять всхлипнула, а Ридкард взял за подбородок, заставляя посмотреть в глаза. Он улыбался…

— Эмелис, знаешь, а это даже хорошо, что ты… что мы… — Рид на мгновение запнулся. — Мы поступим согласно традициям. Слово в слово. Пышное белое платье, усыпанная лепестками роз постель, первая брачная ночь… И раз уж мне выпало счастье жениться на девственнице, мы… обратимся в Храм и попросим высшего благословения Богини.

Четверть часа назад, когда ладонь их величества сжимала мою грудь, а губы обжигали шею, я думала — всё, хуже уже не будет. Но эти слова… О Всевышний, это крах!

Все пары, идущие к алтарю, просят благословения у создательницы нашего мира. Это обычно, нормально, и ничего особенного от супругов не требует. Но испрошение высшего благословения — обряд иного порядка.

В действительности он очень прост. После первой ночи молодая жена складывает простыню, что устилала брачное ложе, и идёт в храм Богини. Пешком, в сопровождении мужа и его родни. Там, перед ликом статуи Богини и в присутствии служительниц храма, она эту простыню разворачивает, демонстрируя всем присутствующим следы единения.

Старшая служительница или приглашенный по такому случаю маг проверяют следы на подлинность. Причём смотрят не только кровь, но и след, который оставляет мужчина — как свидетельство того, кто именно делил с новобрачной постель.

Если всё в порядке, то все присутствующие на обряде люди опускаются на колени и просят Богиню благословить этот союз. И если верить сказителям и храмовникам, то это тот случай, когда Богиня не отказывает.

После церемонии старшая служительница выходит во двор храма и сообщает результат проверки всем, кто ждал снаружи — так как молодожены идут в храм пешком и намерений своих не скрывают, за ними непременно собирается хвост зевак. Ещё храмовницы начинают звонить в колокол, ну чтобы оповестить о счастливом событии даже тех, кто судьбой новобрачных не интересовался.

А вот если простыня оказалась чиста… молодоженов ждёт не благословение — проклятие! Точнее, проклятие обрушивается не на обоих, а на того из них, кто виновен. И если о благословении ещё бабка надвое сказала, то в силе проклятия не сомневаются даже закоренелые безбожники.

Спутать девственную кровь с какой-либо иной невозможно — у этой крови особая энергетика, особая сила. Поэтому подлога со стороны невесты быть не может. Подделать мужской след тоже невозможно, так что сомневаться в вердикте храмовниц не берутся даже самые отъявленные сплетницы.

— Этим выстрелом мы убьём сразу двух летучих белок, — продолжал вещать Ридкард. — Во-первых, мы покажем подданным, сколь важны для нас традиции. Во-вторых, спасём твою репутацию. Ты же знаешь, что в народе о магичках болтают?

Я нервно сглотнула и только. На кивок, подтверждающий, что мнение простого люда о магичках мне известно, сил не нашлось.

— Так что всё к лучшему, Эмелис. И я даже рад, что мы…

— Этот обряд давно плесенью покрылся. — Собственный голос прозвучал жалко. — Его даже в глухих деревнях не применяют. Не боишься, что мы будем выглядеть смешно?

— Не будем, — отозвался блондин. — К тому же мы не одни такие. Род Донтор, например, на протяжении всей истории этот обряд использует.

Я таких подробностей о дурборской королевской семье не знала. Но легче от этого, разумеется, не сделалось.

— Ридкард, я…

— Тшш… — прошептал их величество, нежно целуя в щёку.

Отступившая было паника вернулась, захлестнула с новой силой. Стоило лишь вообразить, что Рид сейчас вновь с поцелуями полезет, сердце ухнуло в желудок, колени задрожали, а в голове стало абсолютно пусто.

Словно кролик, угодивший под гипнотический взгляд удава, я наблюдала, как черноглазый делает шаг назад, потом берёт мою руку, учтиво целует пальчики, кланяется, разворачивается и… и всё. Дверь за Ридкардом закрылась, и я осталась в одиночестве, так и не успев сказать жениху, что просить о высшем благословении мы не можем.

На ватных ногах подошла к столу, практически рухнула в кресло. Когда дверь в гостиную моих покоев вновь распахнулась, вскинула голову в искренней надежде, что это Ридкард вернулся и что сейчас у меня хватит сил признаться.

Но увы. Вместо высокого блондина в чёрном камзоле на пороге возникла сухонькая Тильда.

О том, что госпожа не в порядке, горничная, конечно, догадалась. Вот только спрашивать о причинах прав не имела, поэтому ограничилась нейтральным:

— Госпожа Эмелис, я могу чем-то помочь?

Я ответила не сразу…

— Да, Тильда. Помоги раздеться и лечь. — И уже совсем тихо, скорее для себя, нежели для прислуги: — Слишком тяжелый день. Не могу больше…

Засыпала я с чётким намерением — утром сразу же пойду к Ридкарду и расскажу всё. Без подробностей и имён, разумеется, но расскажу. Вероятно, признание будет стоить мне пары пощёчин, но это несравнимо лучше, чем прилюдный позор.

К тому же я и не собиралась скрывать от жениха эту измену. Смысл врать, если обман раскроется в первую же ночь?

И… я по-прежнему ни о чём не жалею. Ни капельки. Ни чуточки. Да, Кирстен подлец, но ночь в его объятиях была лучшей в моей жизни.

Я ни о чём не жалею…

Проснулась я от лёгкого покашливания и тихого:

— Госпожа Эмелис, простите, но время уже к полудню.

С огромным трудом открыла глаза, не сразу сообразила, где я и кто эта суховатая женщина в белоснежном переднике. А когда вспомнила, невольно поёжилась и подтянула одеяло к подбородку.

Самочувствие было скверным. Глаза после вчерашнего опухли, тело слегка ломило, и очень хотелось спать.

— Госпожа Эмелис, полдень, — напомнила Тильда. Потом потупилась и добавила: — А ещё к вам посетители, и они…

Договорить женщине не дали. Дверь приоткрылась и в мою спальню скользнула миловидная блондинка в платье цвета шоколада. Прикрыв створку, она всплеснула руками и прощебетала:

— Эмелис, ну сколько можно спать?

Я села на постели и замерла, остатки сна словно ветром выдуло. А блондинка решительно подошла к кровати и защебетала опять…

— Эмелис, милая, ну просыпайтесь же! О Богиня, что с вашим лицом? Впрочем, не важно. Вставайте. Вставайте немедленно! У мастера Эросита совсем нет времени, и если вы не выйдете прямо сейчас, то он попросту уедет.

Она говорила, а я… звереть начала. Просто звереть и всё.

— Госпожа Ларре, что вы здесь делаете?

Блондинка запнулась. Потом снова руками всплеснула и расплылась в улыбке, которую, по всей видимости, считала очаровательной.

— Как? Вас разве не предупредили? — Её голос стал слаще патоки. — Меня назначили вашей компаньонкой.

— Кто назначил? — процедила я.

— Ваш отец, кто же ещё?

Ну папа! Ну папа!!! Тебе же прекрасно известно, что я эту графиньку терпеть не могу. Меня от неё ещё со времён детской влюблённости в Райлена из рода Даор воротит! И если тогда, несколько лет назад, единственным поводом для неприязни была помолвка между Ларре и Райленом, то теперь поводов куда больше. И они, в отличие от того, прошлого, обоснованны.

Вдовствующая графиня — самая злостная сплетница столицы. Самая! И хотя её острый язычок никогда не поднимался против господина первого министра, верить этой особе нельзя.

К тому же лекари, которые осматривали тела двух её умерших мужей, давали настолько противоречивые показания, что эта информация даже до верилийской академии магии докатилась. И это при том, что маги от проблем света далеки так же, как северная звезда от солнца!

— Эмелис, дорогая, вставайте же! — перебила мои мысли графиня. — Мастер Эросит, конечно, говорит, что готов ждать вас вечно, но это он из вежливости.

Я не выдержала и закатила глаза. Сам образ этой женщины, вкупе с её лживым щебетом и непоследовательностью, раздражали ужасно. Нет, если каждое моё утро будет начинаться с визита этой дамы, я повешусь на собственной косе.

Стоп. А мастер Эросит по какому поводу явился? Нет, ему-то как раз рада, но я красноволосого стилиста не приглашала.

Гадать не хотелось, поэтому спросила вслух:

— Зачем пришел мастер Эросит?

Если Ларре скажет, что он принёс альбомы с эскизами свадебных нарядов, точно сорвусь. Просто не готова я прямо сейчас платьем заниматься, не до этого мне, не созрела, вдохновения нет!

— Он привёз платья, — прощебетала блондинка. То ли в самом деле не замечающая, то ли просто наплевавшая на моё недовольство. — Пока только два. Всё, что успели сшить.

Я мотнула головой и нахмурилась.

— Какие ещё платья?

— Обыкновенные, — отозвалась вдовствующая графиня. И добавила, понизив голос: — Эмелис, милая, тебе же совершенно нечего надеть.

Я уже хотела огрызнуться и выставить графиню за дверь, когда мне вспомнилась одна примечательная вещь: в гардеробной комнате, в которую я заглядывала не далее как вчера, было совершенно пусто.

В тот момент была убеждена — мою одежду просто не успели доставить. Ведь наше родовое поместье, где новых платьев на три таких гардеробных, не так уж и близко, в дне пути. А в столичном доме рода Бьен моих вещей отродясь не было.

Но теперь, после слов графини и столь внезапного явления главного столичного кутюрье, в сердце закралось подозрение.

— А одежда, которая в нашем поместье?..

— Ах, тебе не сказали?! — перебила блондинка, опять руками всплеснула.

— Не сказали что?

Навязанная компаньонка одарила грустной улыбкой, горестно вздохнула и сообщила:

— В результате известных тебе событий ваше родовое поместье несколько… эм… пострадало. Нет-нет! Ничего серьёзного! Но крыло, в котором располагались твои покои и гардеробные…

О Всевышний!

Я закрыла глаза и упала на подушки. Значит, носить и впрямь нечего? И все те платья, на выбор которых я потратила уйму времени, пропали? Да ещё и поместье пострадало? Ужас.

Хорошо хоть выходов в свет в ближайшее время не предвидится. У портних мастера Эросита будет возможность сшить для меня новый гардероб.

— Эмелис, ну вставай же… — протянула графиня. — Иначе мастер Эросит в самом деле уедет, а ты пойдёшь на приём как оборванка.

— Какой ещё приём? — выдохнула я.

— Как? Про это тебе тоже не сказали? — изумилась графиня. Но я чётко слышала в её голосе нотки злорадства.

Ну почему я маг-защитник, а не боевичка?! Как же хочется запустить в эту Ларре чем-нибудь особо опасным! И не только в неё…

— Графиня, будьте добры, покиньте мою спальню, — сказала я ровно. — Тильда, а вы… пригласите мастера Эросита сюда. И подайте чай.

О главном кутюрье столицы болтали всякое. Поводов для сплетен было много: длинные, выкрашенные в малиновый цвет волосы, излишне тонкие черты лица, слишком плавные движения и некоторые специфические ужимки. Всё это привело к тому, что мастеру Эроситу приписывали… нетрадиционный взгляд на женщин.

Зато столь неприглядная слава открыла для кутюрье вход в те места, в которые «истинным» мужчинам доступ запрещён. Например, в спальни молодых и не очень девиц. Вот и в мою спальню мастера Эросита без проблем пустили…

— Эмелис, дорогая! — воскликнул красноволосый и картинно уронил на пол три коробки, которые прежде держал в руках.

Горничная, видя такое обращение с дорогущими нарядами, вздрогнула всем телом.

— Чай, — напомнила я Тильде.

Женщина сделала книксен и, протиснувшись мимо застывшего в дверях модельера, удалилась. А Эросит окинул комнату скептическим взглядом, прикрыл двери и обратил взор на меня.

— Ну ты как? — спросил красноволосый с улыбкой. Тот факт, что стою нечёсаная и в одной лишь ночной сорочке, гостя не смущал.

— Ужасно… Просто ужасно.

Брови модельера взлетели на середину лба, рот приоткрылся. А потом мастер Эросит стремительно приблизился, ухватил за подбородок и заглянул в глаза.

— У… — протянул он. — Как всё запущено.

Настала моя очередь приподнимать брови, но Эросит в моё удивление не поверил.

— Куколка, мы с тобой сколько лет знакомы?

— Восемь, — без запинки ответила я.

— Во-от… И после всего, что между нами было, ты ещё пытаешься мне врать?

А были между нами платья всех фасонов и материалов, скандалы из-за длины юбок и дружные попытки вернуть в сознание моего папу после озвучивания мастером Эроситом счетов за услуги.

С ответом я не нашлась. Отступила, сделала реверанс и пробормотала:

— Ты сильно спешишь? Или я всё-таки успею умыться?

— Теперь вообще не спешу, — заверил красноволосый. — Умывайся, куколка. Я пока платья распакую.

Как бы там ни было, а злоупотреблять терпением приятеля я не стала, в умывальне провела от силы десять минут. Вернулась ровно к тому моменту, как в комнате объявилась Тильда с подносом. Кроме чайника и сахарницы горничная догадалась принести бутерброды и оладьи с мёдом. Она споро сервировала маленький столик и столь же споро покинула спальню.

— Итак, номер один! — воскликнул Эросит, вытягивая из коробки нечто объёмное и, несомненно, красивое. Отвлекаться на завтрак мастер не собирался…

Моему взору предстало великолепное розовое платье. Глубокое декольте, рукава-фонарики и пышная, вернее наипышнейшая, юбка, вкупе с алой отделкой, придавали платью чрезвычайно нарядный вид. Я не выдержала и тихо ахнула, а Эросит растянул губы в улыбке и отрицательно качнул головой.

— На приём в этом платье идти нельзя, — сообщил очевидное кутюрье. — Оно для бала.

И всё бы хорошо, но…

— Значит, ты тоже о приёме знаешь?

— Я потому и примчался, — сказал красноволосый.

Я досадливо закусила губу. Отлично. Все всё знают, только я не в курсе. Что ж, придётся провести с отцом и Ридкардом просветительскую беседу и предупредить, что повторение подобной ситуации неизбежно приведёт к скандалу. Понимаю, что сейчас им некогда соблюдать протоколы и всё прочее, но узнавать новости мимоходом и от посторонних я не желаю.

— А вот это… — Эросит отложил розовый наряд и открыл вторую коробку. — … это, наверное, подойдёт.

Теперь взору предстало прелестное жемчужное платье с серыми оборками и белоснежными кружевами. Никакого шика, чистый элегант.

— А третье?

— В третьей коробке не платье, — сообщил красноволосый. — Там бельё.

Я не расстроилась, ибо уже решила, что на приём пойду в жемчужном. И, несмотря на неловкость ситуации, не побоялась спросить:

— Эросит, а подробнее про приём рассказать можешь? Меня, увы, даже в известность не поставили.

Мужчина скривился и пожал плечами.

— Что-то официальное. Мне, видишь ли, тем более не докладывают.

Я шумно вздохнула и бросила взгляд на столик, где остывал чайник и оладьи, но Эросит мои надежды разрушил.

— Сперва примерка, — отрезал он.

Пришлось подчиняться.

Ещё один поход в умывальню с целью сменить ночнушку на традиционный комплект — панталоны и нижнюю сорочку. Следом попытка надеть жемчужное платье — это уже в присутствии мастера, ибо стесняться действительно нечего. Платье, разумеется, село, причём превосходно, несмотря на то что шилось по старым меркам. А вот с заклинанием для застёгивания пуговиц вышел ожидаемый затык.

— Эросит, помоги, пожалуйста.

Модельер приблизился, шепнул заклинание и провёл рукой вдоль спины. Пуговички и петли повиновались слову красноволосого мгновенно.

— Слёзы по-прежнему лишают тебя сил?

Кивнула, хотя вопрос больше походил на утверждение, а мой ответ… я была не совсем честна. В данный момент у меня не только с бытовыми заклинаниями проблемы возникли — я не чувствовала в себе способность поднять щит. Но это не выгорание, нет. Просто слабость. Впрочем, Эроситу такие подробности ни к чему.

— Значит, со слезами надо заканчивать, — сказал кутюрье уверенно.

— Уже.

Я впихнула ноги в принесённые Эроситом туфли, подняла волосы, изображая некое подобие высокой причёски, и покрутилась перед зеркалом. Как бы там ни было, а мне нравилось. Даже припухшие веки образ не портили.

— А что у нас с украшениями? — спросил красноволосый.

— На комоде саквояж, — откликнулась я.

Самый модный стилист столицы стрелой метнулся к комоду, завладел чёрным чемоданчиком. После без лишних церемоний высыпал содержимое саквояжа на постель и удивлённо присвистнул.

Кажется, помощник ректора говорил, что госпожа комендант женского общежития сложила в саквояж всё самое ценное, но предметов, способных вызвать столь бурную реакцию Эросита, среди своих вещей не припоминала.

Я обернулась в желании понять, что именно взволновало мастера, и застыла каменным изваянием. Кутюрье держал в руках массивное колье, подаренное Киром.

— Убери эту гадость, — в моём голосе проявились брезгливые нотки. — А лучше…

— Только не говори, что мне следует его выбросить, — перебил Эросит.

Я чувствовала, что нарываюсь, но всё равно кивнула.

— Та-ак… и по какому поводу мы разбрасываемся такими вещами? — складывая руки на груди, вопросил красноволосый.

Объясняться с приятелем не хотелось, поэтому решила привести самый веский, с точки зрения девиц моего круга, аргумент:

— Эросит, это всего лишь аквамарины.

Реакция кутюрье была неожиданной — он совершенно искренне поперхнулся воздухом и не менее искренне закашлялся.

— Что? — выпалила я.

А в ответ услышала предельно возмущённое:

— Эмелис, ты в самом деле слепая или притворяешься? Какие аквамарины? Это голубые бриллианты!

Я откровенно выпала из реальности. Потом тряхнула головой и сделала недоверчивый шаг навстречу.

— Эросит, ты ведь шутишь, правда?

Стилист закатил глаза и тяжко вздохнул.

— Куколка, я понимаю, что ты предпочитаешь пыльные фолианты и прочую магическую муть. Я понимаю, что драгоценности не входят в круг твоих интересов. Но… но не до такой же степени!

— Меня уверяли, что это аквамарины… — процедила я и тут же пожалела о сказанном.

Просто глаза мастера Эросита блеснули таким любопытством, что мне откровенно поплохело. Ну всё, допроса не избежать.

— Эмелис, милая, подойди… — позвал красноволосый тихо.

Я сжала зубы и приблизилась.

— Видишь какая тут огранка? — Самый именитый столичный кутюрье принялся восполнять пробелы в моём образовании. — А какое преломление света на гранях видишь? Тут же настоящая радуга…

Разницу в огранке осознать не могла, а вот радугу видела чётко. И душа от лицезрения этой картины медленно леденела. Да, я не специалист по драгоценным камням, но я неплохо разбираюсь в ценах. Бриллианты намного дороже аквамаринов, а вот голубые бриллианты… они, кажется, вообще баснословно дорого стоят, потому что камни уникальные.

— А ещё тут клеймо, — продолжал Эросит. Он перевернул колье, спросил: — Загогулинку у основания замка видишь?

Да, «загогулинка», равно как и радуга на гранях, от взгляда не укрылась. Она была смутно знакома, но имя мастера я всё-таки не вспомнила.

— Это колье работы мастера Азалита, — пояснил красноволосый. — А мастер Азалит, как тебе несомненно известно, только с бриллиантами работает. Так что это бриллианты, Эмелис. Бриллианты!

Меня откровенно перекосило. Желание вырвать колье из рук Эросита и потоптать камни ногами было огромно, но я всё-таки сдержалась. Даже не прикоснулась к проклятой ювелирке.

— Там ещё кольцо. Проверь, будь добр…

Красноволосый исполнил просьбу с явным удовольствием. А едва отыскал кольцо, подтвердил очевидное:

— Да, тоже бриллиант.

Ну Кир… Ну Кир!!!

— И кто же подарил нам это чудо? — встрял в мои мысли Эросит.

— Никто! — рыкнула я. Но тут же смягчилась и даже попыталась пояснить: — Один тип, который… который…

— Который что? — не унимался красноволосый.

Кому другому я бы ни за что не призналась, а вот Эроситу… Впрочем нет, дело не в личности собеседника. Просто не сдержалась.

— Не любит он меня, понимаешь? И никогда не любил.

Удивление самого именитого кутюрье столицы было столь искренним, что я даже улыбнулась. Только уголками губ, но всё-таки.

— Кто не любит? — переспросил мастер.

— Он, — кивнув на колье, пояснила я.

Развернулась в намерении вернуться к зеркалу и избавиться от платья, но Эросит ухватил за локоть, спросил тихо-тихо:

— Эмелис, ты что, сдурела?

Я вопросительно заломила бровь, а в ответ услышала:

— Куколка, комплект как пара особняков стоит. Поверь, нелюбимым женщинам таких подарков не делают.

Зря он это сказал. Очень зря! У меня и раньше мысли путались, а тут… О Всевышний! Зачем Кир подарил этот комплект? Почему? И почему назвал бриллианты аквамаринами? И… и что мне теперь с этим подарком делать? Выбросить? Нет, не смогу. Может, стоит продать, а вырученную сумму пустить на благотворительность?

— Комплект идеально подходит к этому платью, — вновь вмешался в мои мысли красноволосый. — Проблема украшений решена.

— Не надену, — выдохнула я. И даже попыталась выдернуть локоть, но Эросит держал крепче не бывает.

— Куколка, не дури. Это единственный приличный комплект в твоём арсенале. Остальные украшения слишком просты.

Мастер был прав. Собираясь в дурборскую академию магии, я лишь простую ювелирку брала, украшений, подобающих случаю, и впрямь не имелось. Кроме злополучного комплекта.

— Не надену… — повторила уже спокойнее.

— Ты невеста короля Верилии, — напомнил Эросит. — Ты не можешь явиться на официальное мероприятие как оборванка.

А вот тут крыть действительно нечем. Подловил, зараза красноволосая.

Я выдохнула, призывая себя к спокойствию, и тут же новый вопрос поймала:

— Кстати, а где ты пропадала?

— Нигде, — буркнула я. — И вообще… там чай стынет.

На этот раз мастер Эросит был милостив. Он сам взял за руку, галантно проводил к столику и помог сесть. Разливать чай, как ни удивительно, тоже красноволосому выпало. Вот только оценить ухаживания не смогла, потому что едва взялась за чашку, визитёр заговорил вновь. И голос такой ласковый-ласковый…

— Эмелис, куколка моя, так кто же он?

— Никто, — ответила я. Голос, хвала Богине, прозвучал ровно.

— Ну да, ну да… — протянул модельер.

А я не выдержала, сказала:

— Эросит, он меня предал.

— Что именно сделал? — тут же посерьёзнел собеседник.

Я отрицательно качнула головой и промолчала. Нет, этот рассказ за гранью доверия. Об унижении, пережитом в замке на озере, я никому не скажу. Никому и никогда. А в том, что касается Кира… просто не думать. Какая разница, почему он эти бриллианты подарил? Ведь дело не в них, дело в другом.

— Ладно, куколка, можешь не отвечать. Но пообещать обязана! — Эросит дождался, когда всё моё внимание сосредоточится на нём, и лишь потом произнёс: — Обещай, что как бы там ни сложилось, свадебное платье у меня шить будешь.

Я закатила глаза и кивнула — куда же я от тебя денусь? Тем более сложится всё очень предсказуемо. Если только Ридкард не передумает…

После ухода Эросита я переоделась во вчерашнее платье и вознамерилась отправиться на поиски Рида, но напрасно.

— Их величество и ваш отец с самого утра в большом кабинете заседают, — руша мои надежды, сообщила Тильда. И добавила виновато: — Видимо, очередное совещание.

Я такому положению дел не удивилась, но чувство досады испытала. А вслед за досадой пришло раздражение — иных предлогов, чтобы отделаться от общества госпожи Ларре, у меня не было, а раз так… день обещал быть трудным.

Выходя в гостиную отведённых мне покоев, я готовилась терпеть ужимки великосветской дамы и слушать бесчисленные сплетни, но реальность оказалась на порядок неприятнее. После совместной прогулки по зимнему саду, на которую сопровождал один из лакеев, и совместного же чаепития, вдовствующая графиня взяла за руку и завела разговор о… постели.

Нет-нет, блондинка не о качестве простыней и мягкости подушек говорить вздумала! Дама принялась рассказывать о том, каково это… остаться наедине с мужчиной.

Я лекции не противилась. Я улыбалась, кивала и молчаливо зверела. Интересно, кто надоумил графиню завести этот разговор? Ридкард? Или Ридкард сперва с моим отцом соображениями поделился, а уж тот Ларре озадачил? В то, что графиня сама о моих «проблемах» догадалась, мне не верилось абсолютно.

Дальше было хуже. Едва рассказ о переживаниях женщины, угодившей в крепкие мужские объятия, закончился, блондинка перешла к рассказу об основах контрацепции. Как высчитать безопасные дни цикла, как определить, с чем связана задержка — с нервами или естественными причинами, и прочее, прочее, прочее.

А за поздним обедом, на котором, опять-таки никого, кроме нас, двоих не присутствовало, Ларре обнаглела настолько, что позволила себе несколько шпилек в мой адрес. Я от такого чуть улыбку не уронила и вызверилась окончательно. Так что на появление лакея, который попросил пройти в кабинет их величества, отреагировала всё той же улыбкой и тихим, утробным рычанием.

Шагая по коридорам и залам королевского дворца, я отчаянно сжимала кулаки и точно знала — хуже уже не будет, потому что хуже просто некуда! Но я опять ошиблась — новости, которыми встретили поджидавшие в кабинете мужчины, ошеломили.

— Детка, у тебя два часа на сборы, — сказал отец, отрываясь от чашки с кофой. — Будешь сопровождать их величество на приёме по случаю подписания мирного договора…

— Мирного договора с кем? — нахмурилась я.

А Ридкард, который сидел в шикарном кресле с бокалом вина в руке, расплылся в невероятной улыбке и добил:

— Король Вонгард Третий из рода Донтор предложил перемирие. Так что… мы идём в Дурбор, малышка.

Глава 5

Вкладывая свою ладошку в ладонь Ридкарда, я задавалась лишь одним вопросом: за что? За что мне это всё?!

Ведь только вчера покинула проклятое королевство. Ушла с ясным осознанием — не вернусь. Никогда не вернусь! А что теперь? Обстоятельства непреодолимой силы, просьба, равносильная приказу, и отказ, увы, невозможен, потому что… этой мой долг.

Я могла бы уговорить Ридкарда оставить меня здесь, во дворце. Но кроме их величества есть ещё и отец, а папа подобный поступок не оценит точно. Для него мой отказ посетить Дурбор будет равносилен предательству. Почему? А очень просто…

Отказываясь от притязаний на трон в пользу помощника из рода Неран, первый министр ужасно рисковал. Ведь гарантий, что Рид сдержит слово и женится на мне, не было. Став королём, Рид вполне мог аннулировать помолвку и выбрать другую девушку, превратить мечты господина Форана в пыль. Но новый король отнёсся к старым обязательствам с уважением, более того — сейчас он готов представить свою невесту элите соседнего королевства, что, несомненно, сделает мою позицию нерушимой.

После этого приёма Ридкард не сможет отказаться от свадьбы ни при каких обстоятельствах. Следовательно, я обязана на этом приёме быть. Ради отца, для которого наш брак важнее всего на свете.

Именно эти обстоятельства заставили надеть то самое жемчужное платье, позволить горничной уложить мои локоны в высокую причёску и застегнуть на шее колье с голубыми бриллиантами. Потом стиснуть зубы, выйти из спальни и, поприветствовав их величество Ридкарда Первого сдержанным реверансом, вложить ладонь в его руку.

Пройти коридорами и залами, беспрестанно выслушивая комплименты наречённого, и замереть перед толпой государственных мужей, коим предстояло сопровождать монарха в этом путешествии.

Улыбка. Учтивый кивок, адресованный всем сразу и никому конкретно. Отдельный, едва заметный кивок отцу.

Папа держался поодаль, что соответствовало ситуации, но ничуть не способствовало моему успокоению. Очень хотелось, чтобы он стоял ближе, хотя бы в паре шагов…

— Малышка, ты готова? — спросил Рид шепотом.

Безумно захотелось крикнуть: «Нет!» Но я улыбнулась и кивнула, а наречённый подал знак дежурному магу, и… началось.

Худощавый парень в чёрном камзоле шагнул к кругу портала и вскинул руку. Заклинание активации читал быстро и чётко, чем невольно напоминал прокурора со стажем. Повинуясь словам мага, контуры портала замерцали, а спустя пару секунд рисунок вспыхнул ровным синим светом. Рид сделал шаг вперёд, я, разумеется, тоже.

Где-то на грани слышимости раздался встревоженный голос кого-то из советников:

— Но господа! Что, если это ловушка?

Я мысленно сделала отметку — напомнить отцу, чтобы гнал этого умника в шею. Ведь на грамоте, доставленной из Дурбора, стояла личная печать их величества Вонгарда, а раз король поручился собственным именем, то ловушки быть не может. Это против чести! Советникам, равно как и мне, грамоту показывали, это несомненно.

Ещё шаг. Колени дрожат и подгибаются, так что за мысль о глупце, предположившем, дескать идём в ловушку, цепляюсь остервенело. Ещё госпожу Ларре вспоминаю, и молчаливо благодарю эту женщину, потому что злость не позволяет скатиться в истерику.

Ещё с десяток шагов, и мы входим в мерцающий круг. Мир меняется. Это промежуточная точка, я даже не пытаюсь обратить внимание на интерьеры и лица. Послушно следую за Ридкардом — мы отходим в сторону, позволяя свите совершить тот же переход, что совершили мы.

Спустя пять минут в небольшом зале, где расположен промежуточный портал становится очень людно и душно, а пузатый старичок в зелёном камзоле вскидывает руку и начинает читать заклинание… не активации, перенастройки. При этом то и дело сверяется с журналом, что означает — наизусть координаты не помнит.

Опять переход. Мир снова меняется. Я снова не пытаюсь рассмотреть окружающую обстановку, не приглядываюсь к лицам. Не до этого. Во мне… во мне паника нарастает.

Дохлый тролль! Я же прекрасно понимаю — мы идём не в академию магии, а в королевский дворец. Вероятность встретить Кирстена или кого-то, кто знает нашу историю, — на грани нуля. Мои переживания, мои страхи лишены смысла!

Снова духота, и тихий гомон взволнованных советников, и отрывистые слова заклинания, которое читает дежурный маг. Не наш, разумеется — дурборский.

Если не ошибаюсь, это последний промежуточный портал и последний шанс собраться.

— Эмелис, сейчас шагнём во дворец Вонгарда, — подтверждает мои мысли Рид. Наклоняется, дарит мимолётный поцелуй в щёку и шепчет: — Малышка, ну что ты разнервничалась? Это всего лишь дипломатический приём. Банальность…

Ага, тоже мне банальность. Этот приём невероятно важен не только для меня, но и для самого Ридкарда. Это… это неслыханная удача. Шаг, который поднимет Рида в глазах всей верилийской знати, мгновенно заткнёт глотки всем недовольным. Всего несколько дней на троне — и нате… мирный договор с извечным противником, с Дурбором!

Интересно, чем думал их величество Вонгард, когда предлагал соглашение? Ведь Дурбору от дружбы с нами, по сути, ни горячо ни холодно. Более того — Дурбор мог получить марионетку на троне, если бы не отказался от Уйлима, а вместо этого… сперва войска с границы отозвали, теперь договор… и встреча, которая равносильна признанию новой династии. Зачем Вонгарду всё это? Нет, не понимаю.

— Эмелис, успокойся. — Ридкард почти рычит.

Киваю, делаю глубокий вдох и запираю все сомнения на замок. А чувства вместе с ними. Я Эмелис из рода Бьен, я справлюсь.

Круг портала вспыхнул. От созерцания ровного синего свечения по коже побежали мурашки. Дежурный маг отступил и указал на мерцающие «жернова». Жест предназначался Ридкарду.

Новоявленный король Верилии уверенно кивнул, бросил быстрый взгляд на меня, и его губы тронула лёгкая улыбка.

— Вот так-то лучше, — прошептал их величество. И добавил ещё тише: — Дурборцы сдохнут от зависти, когда увидят, какая у меня невеста.

Лишь теперь я осознала — мной гордятся. Действительно гордятся! Как ни смешно, это осознание добавило уверенности. Именно восхищённый тон Рида заставил вздёрнуть подбородок и смело шагнуть в магический круг.

Мир изменился…

Моему взгляду предстал огромный зал с высоким потолком и колоннами. Они подобны тем, что украшают зал перехода в верилийском дворце, но тут, в Дурборе, в качестве декора использовали не розовый мрамор, а малахит. Ещё успела отметить белоснежные стены, тёмный пол и стрельчатые окна. Снаружи уже смеркалось, за стеклом сверкал разноцветными огнями город.

Я мазнула взглядом по лицу дежурного мага и мысленно вздрогнула — почудилось, будто мы с магом уже виделись. Но времени на страхи не было, на сомнения — тем более, поэтому заставила себя улыбнуться и безропотно повиновалась движению Рида.

Мой спутник, мой король, не желал дожидаться свиты. Спокойно и уверенно двинулся навстречу тем двоим, что ждали у дверей зала. Я ещё не видела лиц, но уже знала — нас встречают их величество Вонгард и наследный принц Кристон.

Если верить фотографическим портретам, что печатают в газетах, этот Кристон безнадёжно хорош… Ах, о чём я думаю?!

Шаг. Ещё шаг. Улыбка держится на губах словно приклеенная, от страха и следа не осталось. Я Эмелис из рода Бьен, я маг-защитник с высшим уровнем дара, я будущая королева Верилии, я справлюсь.

Шаг. Ещё шаг. Фол!

Я не знаю, как мне удалось удержаться на ногах. Как сумела не сбиться с шага — тоже не знаю. Зато с улыбкой всё ясно — меня учили держать лицо в любых ситуациях, правда, старательно выполняя требования преподавателей, я и предположить не могла, что ситуации могут быть настолько жёсткими.

Кристон и впрямь оказался хорош. Он был точь-в-точь таким, каким помнился по фотографическим портретам: модная стрижка, упрямый подбородок, ровный нос, брови вразлёт и пронзительный взгляд. Цвет глаз газетные портреты не передавали, но я с каких-то пор даже не сомневалась, что глаза у наследника дурборского престола синие…

Образ, в котором предстал перед нами их величество Вонгард, тоже от портретов не отличался: те же короткие волосы, тот же подбородок, нос, скулы, цепкий взгляд… и лоск. Настоящий лоск настоящего эстета! Щёки гладко выбриты, волосы уложены с невероятной тщательностью, камзол с воротом-стойкой с иголочки, высокие сапоги начищены до блеска. Ни тени небрежности, ни намёка на то, что… этот человек может появиться на людях в халате и небритым.

И я бы непременно решила, что память подводит, что мне попросту мерещится, если бы не его голос…

— Добрый вечер, ваше величество, — сказал отец Кира, отвешивая вежливый, но едва заметный поклон Риду. — Очень рад встрече.

О Всевышний!

— Ваше величество… — Кристон также поклонился.

Рид ответил только поклоном, но куда более глубоким и учтивым, нежели представители правящей династии Дурбора. А потом прозвучало поистине ужасное:

— Господа, позвольте представить вам мою невесту. Эмелис из рода Бьен.

Мир померк и подёрнулся туманом. Не знаю, откуда нашлись силы, но я всё-таки смогла отпустить локоть Рида, сделать шаг в сторону и присесть в положенном по этикету реверансе. Предписанная тем же этикетом улыбка с моих губ не слетала, но я точно знаю — она была жалкой.

Зато король Дурбора улыбался широко и искренне. В изумрудных глазах того, кому всего пару суток назад обещала скидки в доме терпимости, горел огонь неподдельного веселья.

— Невероятно рад знакомству, — отозвался он. А едва я выпрямилась, протянул руку, требуя права поцеловать мои пальчики.

Я не могла не подчиниться.

Шаг вперёд, рука короля завладевает моей ладошкой, касание губ и новый реверанс как знак благодарности и уважения.

Каких сил мне стоило подняться и выпрямиться — одной Богине известно. Впрочем, нет. Их величество Вонгард Третий из рода Донтор тоже догадывался и… видимо, добить решил:

— Вы безумно красивы, госпожа Эмелис. А эти голубые бриллианты… они невероятно редкие, насколько мне известно. В моей сокровищнице их всего с дюжину… — И совсем тихо, так, чтобы только я слышала: —…теперь.

— И столь же прекрасные как их обладательница, — вступает в разговор наследник. Тоже протягивает раскрытую ладонь.

Ещё одно касание губ, ещё один реверанс. Я запретила себе подмечать детали, но я вижу — глаза Кристона смеются! Отчаянно пытаюсь вспомнить, где и при каких обстоятельствах мы могли видеться, но память молчит.

А потом как молотом по голове — сон! Тот странный сон, будто в комнату синеглазого боевика явился наследник дурборского престола!

О Богиня, так это всё правда. Кристон действительно приходил, действительно видел меня в постели Кира.

За что мне этот кошмар? За что?!

— Я искренне надеюсь, что это не последняя наша встреча, госпожа Эмелис, — продолжает Кристон. — И если вы позволите нарушить этикет, я прошу у вас вальс… Вы ведь не откажете в чести видеть вас на балу по случаю первого дня весны?

Последняя реплика адресовалась не столько мне, сколько Риду. Этакая извращённая любезность. Но всё сказано настолько искренне, что даже у меня не возникло сомнений — Кристон в самом деле будет счастлив провести будущую королеву Верилии по паркету.

— Безусловно, мы будем, — отвечает Ридкард. — Благодарю за приглашение.

Где-то далеко слышится шепот и стук каблуков. Это свита Ридкарда. Только мужчины, только умнейшие из умнейших — ну как преподносят народу. Они прошли через портал. Они здесь, во дворце Дурбора. И отец! Господин Форан из рода Бьен где-то рядом… О Всевышний, ну почему я должна стоять здесь и притворяться ледяной статуей?! Почему не могу развернуться и броситься к нему на шею?!

— Встреча, как вы могли догадаться, пройдёт в неофициальной обстановке, — вновь подал голос Вонгард. — Соблюдение протокола — это слишком долго и скучно…

Я успеваю вернуть руку на локоть Ридкарда и замереть. В голове набатом стучат слова папы: «Вонгард отозвал войска, уничтожив тем самым Уйлима в глазах большинства союзников. За счёт этого мы и победили».

А следом заявление Рида: «Согласно донесениями тайной канцелярии, в столице находился лучший дурборский убийца. Есть все основания считать, что убийца приезжал за жизнью господина Форана, но дурборца отозвали».

Голова кружится.

— Как понимаю, все в сборе, — снова подаёт голос Вонгард. — В таком случае…

Наследник престола оборачивается, толкает массивную дверь.

Зал, ещё один, третий… Я по-прежнему держу лицо, слышу шёпот советников за спиной и стук собственных каблуков. Но это всё неважно, потому что меня лавиной накрывает осознание…

В тот день, в библиотеке, Вонгард из рода Донтор был категорически зол — теперь, услышав иные, вежливые интонации, я это понимаю. Он говорил о летучих отрядах, которые отозвал с границы, и об интригах внутри семьи, и… у меня нет причин сомневаться в качестве этих интриг. Ещё мне совсем нетрудно понять, что на тот момент монарх не был готов к диалогу с Верилией.

Будучи давним противником моего отца, Вонгард несомненно знал моё имя. Ещё он конечно же знал, чьей невестой являюсь — наша с Ридом помолвка никогда не была тайной. И если бы Вонгард понял, что перед ним дочь бывшего претендента на верилийский престол и жена будущего короля… О Всевышний, меня ждал как минимум плен. Ведь от таких козырей не отказываются, даже если уже решили «слить» партию.

— Господа! — окликнул наследный принц и замер, отстраняясь.

За последней дверью ещё один зал. Он наполнен людьми, и эти люди… они как жужжащий рой! О Богиня, мне плохо. Я не преувеличиваю, клянусь — я на грани обморока.

— Господа, позвольте представить вам Ридкарда Первого из рода Неран. — Бас их величества Вонгарда подобен грому. Да, если бы мероприятие шло по протоколу, подобное представление было бы невозможным.

Толпа мужчин дружно кланяется, а мы с Ридом проходим в зал. Верилийская делегация, сосредоточенно пыхтя, следует за нами.

Женщин нет, я — единственная. Но это не повод для нервов, потому что… нервов уже не осталось. Очень хочется опустить глаза, желание развернуться и убежать ещё сильнее, вот только права на побег у меня нет.

Ну зачем я согласилась на этот переход? Ведь чувствовала, что добром дело не кончится!

Посреди зала огромный стол с отполированной до зеркального блеска столешницей, но кресел всего два — для их величеств. Вот только подписывать договор сию минуту никто не собирается. Сперва нужно дать возможность секретарю Рида проверить подготовленные дурборской стороной экземпляры.

Повинуясь жесту Вонгарда, мы отходим в сторону. Придворные и советники приблизиться не решаются.

Стоим вчетвером. Причём король предпочёл замереть напротив меня, будто я куда важнее верилийского монарха. Словно весь этот приём затеян с одной единственной целью — встретиться со мной.

— Говорят, весна будет жаркой, — вступает в беседу Кристон.

Рид что-то отвечает. Завязывается лёгкий, ни к чему не обязывающий разговор. Я присоединиться к разговору не могу, потому что я не здесь, я в иной реальности. Мне вспоминается библиотека замка на озере, воздушный поцелуй, который послала зеленоглазому монарху, бешенство Кира. Ещё вспоминаются пробоины в защите женской общаги, и рык лучшего боевого мага дурборской академии: «Эмелис, нам надо поговорить!»

Сердце больно сжимается, воздуха отчаянно не хватает…

О Всевышний… но ведь младшего принца Дурбора не Кирстеном зовут. Имя младшего принца Теридан!

Словно по щелчку пальцев в памяти ещё одно воспоминание вспыхивает — малая столовая, поздний обед и слова улыбчивой старушки Венты: «А я всё думала, что же это за девушка такая, что даже нашего непробиваемого Терри проняло».

Терри! Теридан!!! Богиня, как я могла быть настолько слепа?!

Кира в зале не было, но его приближение почувствовала кожей. Повернула голову в тот самый миг, когда двери распахнулись и на пороге возник он — мой кошмар, мой деспот, мой… любимый.

Всё те же длинные чёрные волосы, забранные в хвост. Мужественный подбородок. Густая короткая щетина на щеках и пронзительно-синие глаза. Тёмный камзол сидит идеально, подчёркивает широкие плечи, чёрная рубашка оттеняет до бледности белую кожу. Кирстен делает шаг, и сердце сжимается опять, а душа… нет, нет, я не выдержу.

Отворачиваюсь, чтобы тут же поймать смешливый, но невероятно тёплый взгляд их величества Вонгарда и услышать несколько неожиданное:

— Ну надо же, Терри тоже явился…

Реплика принадлежит Кристону. Но наследник престола не осуждает легкомысленное отношение брата к официальному событию, нет. Принц забавляется!

Три удара сердца, и тот, кто сводил с ума на протяжении последних недель, оказывается рядом. Я не вижу, потому что не решаюсь поднять глаза, но аромат его парфюма чувствую до того чётко, что начинает казаться — я не в двух шагах, я в его объятиях.

— Ваше величество, — говорит Вонгард, — позвольте представить вам моего младшего сына. Теридан из рода Донтор.

— Рад знакомству, — отвечает Рид, одаривая боевика лёгким поклоном.

Должно быть Кир тоже кланяется, но я не вижу, с ужасом жду следующего неизбежного жеста.

— Моя невеста… — В устах Ридкарда эти слова подобны удару кинжалом в сердце. — Эмелис из рода Бьен.

Я не могу! Не могу!!! Но отпускаю локоть Рида, делаю шаг в сторону и приседаю в глубоком реверансе. Увы, возможности смотреть в сторону больше нет — это слишком неприлично и подозрительно. Мне приходится поднять голову и встретиться со взглядом пронзительно-синих глаз.

Кир спокоен как ледяная статуя. И мне уже начинает казаться — всё, отмучилась! — когда младший принц протягивает руку. Отказать в любезности я, разумеется, не смею.

Шаг вперёд, и моя ладошка в капкане. Прикосновение горячих губ к пальчикам, и реальность сдвигается с мёртвой точки, начинает кружиться. Этот поцелуй более чем формальный, он длится всего три секунды, но мне чудится — вечность.

— Я очарован, — говорит Кир. Голос боевика звучит незнакомо, хрипло, а я… я не знаю, как сдержать слёзы.

Мне удаётся отступить и вернуть ладошку на локоть Ридкарда, а вот отвести взгляд… нет, не могу.

Вонгард, Рид и наследный принц Кристон продолжают ничего не значащую беседу. Придворные и советники, которым предстоит стать свидетелями акта дружбы, гудят как потревоженный рой. У них свои разговоры, свои интересы, свои темы. Кажется, в этом зале молчат лишь двое — я и Кир.

Правда, длится это молчание недолго.

— Госпожа Эмелис, вы бледны. — Голос Кирстена по-прежнему невозмутим, но я всё равно слышу нотки тревоги.

Хочу ответить. Хочу сказать:

— Всё в порядке, ваше высочество. Вам почудилось…

Хочу, но не могу, потому что горло сковал лёд.

— Ваше величество, вы позволите? — Реплика Кира обращена к Ридкарду.

Как реагирует новоявленный король Верилии — не знаю, не вижу. Только в следующий момент моя ладонь оказывается на локте Кирстена, и я запоздало понимаю — меня ведут к дверям, прочь из зала.

Гул голосов становится тише. Конечно, мне следует улыбнуться и заверить верилийцев, что всё в порядке, но я не в состоянии. Единственное, на что хватает сил, — держать лицо и спину.

Лакеев нет. Мы останавливаемся у резной створки. Мне приходится убрать ладонь с его локтя, дождаться, когда Кир откроет двери и, повинуясь жесту, пройти вперёд. Кирстен выходит следом и прикрывает дверь.

В следующий миг боевик подхватывает меня на руки, и в гулкой тишине дворца звучит яростное:

— Целителя сюда! Немедленно!

А я проваливаюсь в первый в жизни настоящий обморок.

Атмосфера, царившая в небольшой, оформленной в золотисто-алых тонах гостиной, была, мягко говоря, нервной. Я лежала на удобном, обитом кожей диванчике и старалась не смотреть на собравшихся вокруг мужчин. На бледного, крайне взволнованного отца, на не менее бледного Рида и хмурую троицу представителей венценосного рода Донтор.

Я пыталась сосредоточиться на другом, нейтральном человеке — на худощавом пожилом целителе, который восседал на стуле и по десятому разу щупал мой пульс. Прояснять ситуацию целитель не спешил…

— Что с моей дочерью? — не выдержал господин Форан.

Мужчина в бледно-зелёном камзоле одарил суровым взглядом сперва меня, после обступивших диванчик аристократов. Потом неодобрительно крякнул и заявил:

— Ничего хорошего, господа.

Папа побледнел ещё больше, Рид нахмурил брови, Кирстен заметно дёрнулся. А я заёрзала и попыталась сесть. Тот факт, что лежу в присутствии двух королей изрядно смущал, но справиться со слабостью, увы, не смогла.

— У госпожи Эмелис жесточайшее магическое истощение, — сообщил целитель. И добавил с особой, предельно мрачной интонацией: — Она на грани выгорания.

Недовольство мужчины в бледно-зелёном камзоле было вполне понятно — магическое выгорание относится к тому типу травм, исцелить которые невозможно. Более того, чем выше уровень дара, тем больший урон наносится здоровью. Выгоревший маг… он в овощ превращается. Не в прямом смысле, а в плане психики.

— Почему это произошло? — спросил Ридкард тихо.

В этот раз суровый взгляд целителя предназначался исключительно мне.

— Госпожа Эмелис, извините, но в данном случае я не считаю себя обязанным хранить врачебную тайну. Если вы не в состоянии избежать подобных инцидентов, то ваши близкие должны знать.

И уже им, в смысле близким:

— Я не менталист, господа. Но даже я вижу на ауре госпожи Эмелис два свежих рубца. Это означает, что за последние полгода эта девушка умудрилась заработать два магических срыва. Два! Понимаете? Причём последний случился всего несколько дней назад.

Лицо отца вытянулось, лицо их величества Ридкарда Первого из рода Неран — тоже. А мужчины из рода Донтор дружно поджали губы и вконец посуровели.

А худощавый продолжал:

— При таком отношении к собственному здоровью к целителям обращаться без толку. Потому что мы только последствия устранить можем, а устранить суть проблемы, увы, не в нашей компетенции. Современная наука ещё не научилась добавлять бестолковым людям ума. Так что в данном случае я фактически бессилен.

Очень дерзкие слова! Очень!!! И я так надеялась, что формулировка, которую выбрал целитель, отвлечёт мужчин от сути, но…

— Эмелис? — позвал отец. — Эмелис, какие ещё срывы?

А следом Рид:

— Эмелис, милая, о чём говорит целитель?

Ну всё. Влипла. Причём по полной.

— Простите, но я полагаю, что допрос в данном случае неуместен, — пришел на помощь Кир.

Провокатор в бледно-зелёном камзоле поддержал младшего принца кивком. Потом выдохнул и заговорил уже спокойнее:

— Ближайшие две недели госпоже Эмелис показан постельный режим, успокоительные и полное душевное спокойствие. Никаких скандалов, никаких допросов, никаких потрясений.

— Понял, — сказал Ридкард.

А целитель горько улыбнулся и добавил:

— И никакой магии.

— Магии не будет, — заверил господин Форан и отёр вспотевший лоб платком.

Повисла пауза, долгая и предельно странная. Настолько странная, что я вопреки рекомендациям целителя и успокоительному заклинанию, которое тот наложил четверть часа назад (до появления монархов двух держав и моего папы, они в это время договор подписывали), начала нервничать.

— Вы не понимаете, — сказал целитель хмуро. — Никакой магии. Вообще никакой. Ей в ближайшее время даже заклинания для завивки волос запрещены.

— Никаких заклинаний, — послушно повторил Рид, сделал шаг к диванчику.

А мужчина в бледно-зелёном камзоле покачал головой и поднял руку в запрещающем жесте.

— Нет, ваше величество. Вы всё-таки не понимаете…

— Ну так объясните, — нахмурился Ридкард.

— Госпоже Эмелис запрещена абсолютно вся магия, — сказал целитель со вздохом. — Ей нельзя в портал. Вам придётся оставить госпожу Эмелис здесь, в Дурборе.

Опять пауза. А тишина, наполнившая гостиную… она оглушительная.

О Богиня, какое счастье, что нахожусь под действием успокоительного заклинания. Впрочем, даже оно не способно удержать сердце от сумасшествия. Я чувствую, почти слышу, как ускоряется ритм. И едва сдерживаю вздох облегчения — я остаюсь! Я остаюсь в Дурборе! В этом ужасном северном королевстве, где… где есть он. Мой синеглазый боевик. Негодяй! Бессовестный, беспринципный, глупый, но… бесконечно любимый.

— Как это… нельзя? — переспросил господин Форан. — Как это?..

— Пространственные переходы, конечно, считаются безопасными, — начал пояснять целитель, — но не в случае магического истощения. Я так понимаю, что именно переход спровоцировал нынешнее состояние госпожи Эмелис. Визит сюда вытянул последние магические силы, и вот итог. Ещё одно перемещение её убьёт. И, предупреждая следующий вопрос: полёт на драконе также невозможен. Магическое истощение, как не трудно заметить, отразилось на физическом состоянии. Госпоже Эмелис положен постельный режим, и только он.

— И когда она сможет вернуться в Верилию? — встрял Рид.

Целитель пожал плечами.

— Не знаю, будем смотреть по состоянию.

Предварительный прогноз — не раньше, чем через два месяца.

— Сколько?! — воскликнул наречённый, а мне пришлось закусить губу, чтобы сдержать улыбку.

Я остаюсь в Дурборе. Я остаюсь…

— Не волнуйтесь, ваше величество, — встрял Вонгард. — Мы позаботимся о госпоже Эмелис. — И уже мне: — Госпожа Эмелис, мой дворец в полном вашем распоряжении.

Я сдержанно кивнула, а в следующий миг моё счастье разлетелось на осколки, потому что папа поджал губы и сообщил:

— Мы пришлём к тебе госпожу Ларре. Она позаботится…

Логика отца была более чем понятна — незнакомое окружение никак не способствует обретению душевного равновесия. К тому же ситуация довольно компрометирующая. По уму, мне действительно нужна компаньонка, вот только…

— О, не беспокойтесь, господин Форан, — вновь подал голос их величество Вонгард. — В свите королевы-матери достаточно благородных, воспитанных женщин.

Я никогда не разделяла стремление отца к власти, но в этот момент оценила преимущество королевского статуса. Лёгкий намёк и тон, бесконечно далёкий от приказа, но… первый министр Верилии замер, а потом кивнул и сказал:

— Благодарю, ваше величество.

Кажется, папа хотел сказать что-то ещё, но разговор прервал уверенный стук в дверь. А спустя мгновение в гостиной появилась женщина в форменном платье, переднике и строгом чепце.

— Комнаты для госпожи Эмелис готовы, — с поклоном сообщила она.

Вопроса: кто и когда велел подготовить комнаты, не прозвучало. Его попросту не успели задать. Едва женщина, в коей угадывалась старшая горничная, разогнула спину, боевик коротко поклонился представителям Верилии и решительно подошел к диванчику.

— Госпожа Эмелис, извините, но мне придётся…

Что именно ему придётся сделать, младший принц не сказал. Просто подхватил на руки и понёс прочь. И всё это с таким бесстрастным, таким невозмутимым видом… А я не выдержала — крепко обвила руками шею Кирстена и уткнулась носом в его плечо. Плевать, что подумает Рид. Плевать, что подумает папа!

— Попалась, — прошептал Кир, едва сопровождающая нас горничная закрыла дверь в ту самую гостиную, где остались представители высшей знати двух королевств.

Я на миг отлепилась от сильного плеча, заглянула в глаза невероятной синевы, но с ответом так и не нашлась. Люблю его. О Создатели, как же я его люблю!

Кирстен шёл уверенно и быстро, не обращая ни малейшего внимания на замирающих при виде нас слуг и придворных. А я кусала губы и не знала — смеяться или всё-таки плакать.

Перехитрил! Выманил! Поймал! Поймал и уже не отпустит — это очевидно. Но дохлый тролль, это скандал. Причём из тех, которые невозможно скрыть. Всевышний, я даже помыслить боюсь, что будет дальше.

Несколько залов, четыре лестничных пролёта, длинный коридор. Горничная, которая действует столь же быстро и уверенно, как и младший принц, останавливается и распахивает одну из дверей.

Уютная гостиная, в которой поджидают ещё две служанки рангом пониже. Увидав их высочество, девушки вскакивают и принимают боевую стойку. Одна из них стрелой подлетает к следующей двери, открывает… мы в спальне. Небольшой и очень-очень светлой.

Мебели немного: комод, низкий столик с парой кресел, ковёр, напольное зеркало, огромный камин. А ещё большая кровать под белоснежным балдахином. Балдахин украшен золотыми и серебряными кисточками.

Горничные готовы принять и устроить гостью, но им даётся совсем иной приказ…

— Все вон! — говорит Кирстен. Или здесь и сейчас его уместнее называть Терри?

Девушки замирают. Выглянув из-за плеча боевика вижу, как вытягиваются лица и округляются глаза. Кир, в отличие от меня, видеть слуг не может, но точно знает, что творится за его спиной.

— Все вон, — совершенно ровно повторяет он.

Хлопок двери, приглушенный стук каблучков, и всё. Мой мир снова сходит с ума…

Кирстен не отпустил, он не хуже меня понимал — пленённая верилийка держаться на ногах не способна. Стремительно прошествовал к кровати, сел. Я, разумеется, очутилась у него на коленях.

Миг, и рука боевика обвивается вокруг моей талии. Пальцы второй привычно рушат причёску, на которую ушла уйма времени и тьма шпилек.

Ещё миг… и губы младшего принца касаются моих. Сердце замирает, а душа обретает утраченные крылья.

Я — Эмелис из рода Бьен, я маг-защитник с высшим уровнем дара, но я не хочу, я не могу поднять щит против Теридана-Кирстена из рода Донтор. Лучший боевой маг дурборской академии магии… победил.

Поцелуи к магическим дисциплинам, конечно, не относятся, но это была магия — самая настоящая, самая истинная, самая прекрасная. Взрыв, равносильный тому, что случается в момент, когда молния первого порядка встречается со щитом высшей категории. Феерия. Безумие. Чудо.

Даже не переходя на второе зрение, я видела букеты разноцветных искр. Я чувствовала, как дрожит… не моё тело, нет! Само мироздание! Все семь миров, соединённые единой, невероятно прочной нитью. В какой-то миг показалось — эта нить вот-вот лопнет. Или… или это норовит порваться другая ниточка — та, что соединяет душу и плоть?

— Счастье моё, — выдохнул Кирстен. — Безумие моё. Любимая…

Я судорожно вздохнула, чтобы, спустя один удар бешено стучащего сердца, угодить в водоворот нового поцелуя.

Мир исчез. Он просто перестал существовать. Канул в небытие, рассыпался в пыль, умер. А я, наоборот, ожила. Я словно очнулась от векового сна, вырвалась из беспросветной тьмы, из липких объятий горя.

Лишь теперь позволила себе признать — два дня, проведённые вдали от Кира, были подобны самой жестокой, самой изощрённой пытке. Я ни за что не вернусь в Верилию, я никогда не выйду за Ридкарда из рода Неран и никогда больше не позволю верилийскому монарху прикоснуться к моим губам.

— Люблю тебя, — прерывая поцелуй, прошептал Кир. — Люблю, слышишь?

Брюнет сжал крепко-крепко, зарылся носом в мои локоны, а потом отстранился и выдохнул:

— Эмелис… я повёл себя как законченный идиот. Прости. Умоляю.

Вот зря он это сказал. Очень зря!

Нет, я не забыла о причинах нашей разлуки, и о словах, сказанных Киром в библиотеке, и о чувствах, которые овладели мною в тот момент, когда я эти слова услышала. Ещё я прекрасно помнила, как шла к женскому общежитию и что творилось со мной после.

Я помнила всё! Но гнала эти воспоминания в надежде продлить счастье встречи, а Кирстен… О мужчины, они вечно всё портят.

— Прости, — повторил брюнет. И столько искренности, столько раскаяния в голосе…

К глазам, вопреки желанию, подступили слёзы, из горла вырвался всхлип.

— Обязательно прощу, — сказала я. — Но не сейчас.

Нет, всё-таки мужчины временами бывают совершенно несносны! Ему бы промолчать, а он посерьёзнел, подобрался, спросил:

— Не сейчас? А когда?

Всё. Плотина, которая сдерживала море моих обид, рухнула. И даже успокаивающее заклинание, которое наложил целитель, сдержать эмоции не помогло. Слёзы посыпались из глаз горохом, из горла вырвался новый жалобный всхлип, сердце болезненно сжалось.

— Как ты мог?

— Эмелис… Эмелис, любимая…

— Как ты посмел сказать про меня такое?!

Синеглазый тихонечко взвыл и попытался прижать мою голову к своей груди, но я не далась. Умом понимала, что боевик действовал во благо, но…

— Любимая, я осёл, — не стал скромничать принц.

Я тоже ломаться не стала. Выпалила:

— Да!

— Мелкая… — простонал боевик.

Он принялся покрывать лёгкими поцелуями щёки, глаза, нос, а я…

— Чудовище. Хам. Мужлан неотёсанный. Как ты мог? Как посмел? Как у тебя язык повернулся?!

— Прости. Эмелис, любимая, я тогда ужасно растерялся. Я и помыслить не мог, что отец явится в замок. Он же Венту терпеть не может…

— Не прощу! Не прощу никогда!

— Но ты же минуту назад сказала, что простишь…

Очередной горький всхлип, и всё, слёзы уже не унять. Я сжала шею брюнета крепко-крепко, чтобы у того ни малейшего сомнения не возникло — да, Кирстен! Да! Я не прочь задушить тебя за те слова. И попинать труп тоже не откажусь! Потом уткнулась носом в плечо боевика и разрыдалась.

О Всевышний! Сколько же мне пришлось вытерпеть из-за этой ошибки. И пусть теперь я точно знаю — это не только его ошибка, а наша, общая, но… эмоции сильнее.

— Любимая, ну перестань… — взмолился младший принц самого отвратительного королевства нашего мира. А спустя минуту не выдержал и крикнул во всё горло: — Кто-нибудь, позовите целителя!

Глава 6

Я проснулась с ощущением… счастья. Такого огромного, почти абсолютного. Простыни ещё хранили тонкий аромат горных фиалок, одеяло было мягким и почти невесомым. Открывать глаза не хотелось, хотя солнечный свет уже пытался пробраться под ресницы, намекая — нет, Эмелис, не отвертишься.

Я потянулась, сладко зевнула и перевернулась на живот. Только после этого решилась приоткрыть один глаз, дабы удостовериться, что вчерашнее не почудилось. Что я действительно в Дурборе, во дворце, в небольшой, но уютной спальне отведённых мне покоев. И что над кроватью белоснежный балдахин, украшенный золотыми и серебряными кисточками. Последнее отчего-то казалось особенно важным.

Память не обманула, и я невольно улыбнулась. А потом приподнялась на локтях, оглядела комнату, и улыбка стала стократ шире.

Гардины задёрнуты не были, комнату заливал свет утреннего, по-летнему яркого солнца. На низком столике стоял огромный букет алых роз, но не это главное. Куда важней было то, что рядом с моей кроватью обнаружилось кресло, а в кресле… он.

Младший принц выглядел потрёпанно: рубашка белого шелка расстёгнута до середины груди и измята, длинные чёрные волосы в беспорядке, под глазами тени. Зато дыхание глубокое и ровное, и ресницы не дрожат — стало быть сновидения брюнета не мучают.

— Кир… — позвала тихо-тихо. — Кирстен…

Вздрогнул, дёрнулся, распахнул глаза. А взгляд такой мутный, такой сонный… Но я опомниться не дала, спросила:

— Ты что тут делаешь?

Мой вопрос не смутил. Боевик широко зевнул, потянулся до хруста в суставах, а потом одарил обезоруживающей улыбкой и ответил:

— Сторожу.

Я закусила губу в глупой попытке погасить подступающие эмоции. Душу наполняло ощущение невероятного тепла. Захотелось отбросить одеяло, скользнуть на колени к Кирстену. Обвить его шею руками, прижаться, коснуться мужественных, красиво очерченных губ, но…

— Ну ладно, — сказала я. — Сторожи.

Приподнялась, позволяя одеялу сползти ниже — обнажить плечи, и снова легла. Как ни в чём не бывало закрыла глаза и даже поёрзала, устраиваясь поудобнее.

— Эмелис? — выдержав паузу, позвал Кир.

— М-м?..

— Любимая, но ты уже проснулась.

— Ничего подобного, любимый… Сторожи.

Я повела плечом, заставляя лямочку ночной сорочки, будто случайно, упасть вниз, и вздрогнула. Стоп. Я же вчера не переодевалась. Сонное заклинание, наложенное целителем, застигло врасплох. Кажется, я в тот момент на коленях у Кира сидела и отчаянно старалась унять рыдания, потому что слёзы мешали найти ответ на принципиально важный вопрос: задушить боевика или всё-таки в живых оставить?

Ничего удивительного в том, что меня раздели, разумеется, не было. Но что за сорочка? Откуда?

Я перевернулась на спину и осторожно приподняла одеяло. Рядом судорожно вздохнули, но к переживаниям боевика я осталась равнодушна. Куда сильнее занимал тот факт, что ночнушка оказалась знакома — она была из тех вещей, которые для меня госпожа Вента готовила. То есть сорочку из замка на озере доставили, и… это навело на мысль.

Я вновь оглядела предоставленную мне комнату. Вчера детали от моего взгляда ускользнули — не до них было, зато теперь я увидела всё… На камине тяжелые часы — те самые, что украшали каминную полку в гостиной моих покоев в обиталище Венты. На стенах два пейзажа — эти уже из спальни. На столике возле напольного зеркала яркий сундучок с расчёсками и шпильками. А на прикроватной тумбочке, возле нескольких аптекарских пузырьков, книжка в розовой обложке. Мне даже не пришлось вглядываться в название, чтобы понять — это тот самый сентиментальный роман, который не успела дочитать, когда гостила у Венты.

Вывод был очевиден — к моменту моего появления во дворце их величества Вонгарда комнаты были уже готовы…

Да, я отлично помнила события, в результате которых оказалась в этой спальне. А вот осознание пришло лишь сейчас. Меня же… меня же фактически похитили! Выманили из идеально защищённого убежища, подговорили целителя, и…

— Ты попалась, мелкая, — словно подглядев мои мысли, сообщил Кир. — И клянусь Всевышним, нового шанса на побег у тебя не будет.

Брюнет по-прежнему улыбался. Улыбался очень тепло и весело! Но было совершенно очевидно — младший принц серьёзен и решителен как никогда.

Эта решимость вызвала волну слабости и заставила сердце забиться в тысячу раз быстрее. Именно в этот миг ощущение счастья, с которым проснулась, стало абсолютным. Правда, признаваться в этом, конечно же, я не собиралась. Но и смолчать не могла…

— Ты не принц, ты аферист.

Кирстен покорно кивнул, а я… сказала раньше, чем успела сообразить, что именно говорю:

— Иди сюда…

Повторять не пришлось. С грацией, достойной саблезубого гепарда, брюнет перетёк на кровать, а спустя миг я оказалась в ловушке.

— Попалась, — повторил нависающий надо мной Кир. Голос его прозвучал хрипло, взгляд потемнел и словно туманом подёрнулся.

Я стыдливо опустила ресницы, обвила шею боевика руками и потянулась к этим невероятно манящим губам. Лёгкое, почти невесомое прикосновение, от которого сердце споткнулось и замерло. И тихий стон… Не мой, Кирстена.

— А может, это ты попался…

Младший принц королевства Дурбор не ответил, зато… он вернул поцелуй. В миг, когда его губы завладели моими, когда его язык проник в мой рот, чтобы начать невероятный, волнующий, бесконечно чувственный танец, мир перестал существовать.

Я никогда не понимала девиц, которые бросаются в омут с головой. Искренне осуждала тех, что посмели сбежать из дома ради призрачной надежды на счастье. Я не верила, я была твёрдо убеждена — человеческий разум способен обуздать любое, даже самое сильное желание! Я ошибалась.

О Всевышний, откуда у меня это ужасное ощущение, что я всю свою жизнь ошибалась? Откуда эта стальная убеждённость в том, что чувства, которые испытываю в объятиях Кира — истина, а всё остальное… лишь подделка?

— Люблю тебя… — прошептал мой синеглазый кошмар.

Очень хотелось ответить — и я! И я тебя люблю! Очень-очень! До безумия! Но с губ сорвалась другая правда:

— Я ужасно на тебя зла, Кирстен.

Мой деспот, мой тиран, мой бессовестный лгун, проныра и обманщик… поник. Даже взгляд как будто потускнел.

— Знаю, — сказал Кир. — И раскаиваюсь.

Он говорил искренне, но мне этого молчаливого раскаяния было мало.

— И кто же придумал… столь гениальный план?

Боевик с явной неохотой скатился с меня, лёг рядом, обнял поверх одеяла и только потом признался:

— План придумал я. Но без помощи отца и Криста, сама понимаешь, ничего бы не получилось.

Я приподнялась на локте и красноречиво заломила бровь. Киру пришлось пояснить:

— Зная весь расклад, спланировать твоё возвращение было нетрудно. Господин Форан не мог не взять тебя на этот приём, а ты, будучи хорошей девочкой, ни за что бы не ослушалась папу. А дальше — дело техники.

Дело техники? Это он сейчас о схеме «обморок — целитель — запрет на переход»?

— То есть вы меня нарочно до обморока довели? — Голос прозвучал спокойно, но я была искренне возмущена. Теперь, глядя на эти мужественные, красиво очерченные губы, хотелось не целоваться, а… куснуть пару раз. Причём крепко куснуть, до крови!

Кир мгновенно посерьёзнел, ответил прежде, чем я начала обдумывать свои желания всерьёз.

— Нет, Эмелис.

Меня одарили очень пристальным взглядом. Потом рука младшего принца скользнула вверх, пальцы медленно прошлись по скуле и щеке.

— Нет, любимая, доводить тебя никто не хотел. Более того — зная тебя, мы были убеждены, что ничего подобного не произойдёт.

— Зная меня?

— Ты очень сильная девочка. Гораздо сильней, чем мне бы хотелось.

Льстец! Нет, ну какой он всё-таки льстец! Более извращенного комплемента в адрес магички и придумать нельзя.

— Эмелис, прости… — прошептал брюнет. — Если бы я знал, что ты в таком состоянии… я бы тебя ночью, прямо из верилийского дворца…

Кир придвинулся и потянулся к губам. Намерения были более чем очевидны, и наши желания совпадали от и до, но я приставила к губам боевика пальчик и сказала:

— Я требую объяснений.

Пальчик был поцелован, причём так, что по телу опять волна слабости прокатилась, и вообще… меня в жар бросило.

— Кир… — протянула укоризненно. — Кирстен, даже не пытайся отвертеться.

— Это допрос?

— Допрос, — не стала отпираться я. — И если хочешь избежать пыток, то…

Меня одарили ещё одним взглядом, на сей раз жгучим!

— Любимая, я заинтригован… — прошептал Кир, а я…

Вот теперь действительно краской залилась. Вся! До кончиков волос и ногтей!

Просто мне излияния графини Ларре вспомнились. Навязанная то ли отцом, то ли Ридом компаньонка, рассказывая о постели, не стеснялась. Ей было мало сообщить о том, что в объятиях мужчины невероятно комфортно, блондинка пошла дальше — поведала, что у этой медали есть ещё одна сторона. Рассказала, мол если на руках мужчины застегнуть кандальные браслеты, то… можно многого добиться.

В тот момент рассуждения Ларре показались жутко пошлыми. Но теперь, когда представила на месте прикованного мужчины Кира…

— Не дождёшься! — выпалила я.

Кирстен ни чуточки не расстроился, но взгляд… взгляд стал стократ хитрей. Боевик посерьёзнел лишь в тот момент, когда я повторила, причём строго:

— Любимый, я требую объяснений.

— Ладно. — Он шумно выдохнул и признал: — Доводить тебя до обморока никто не хотел, но встреча с целителем была запланирована.

— То есть?

— После подписания договора намечался небольшой банкет. В твой бокал было подмешано безобидное зелье, вызывающее чрезмерную бледность и лёгкую дурноту. Ну а тот, кто должен был заметить, что гостье нездоровится и отвести её к целителю, находился рядом.

Проныра! Нет, ну ведь действительно проныра! Куда там рыночным ловкачам?

— А если бы я взбрыкнула? Если бы я вас разоблачила?

— Я бы умер от горя.

Он сказал, а я поняла главное — вариант моего несогласия просто не рассматривался. Вшивый гоблин, неужели я настолько предсказуема? Впрочем, узнав о роли дурборцев в перевороте в Верилии, поступить иначе действительно не могла.

— Спасибо, — прошептала я.

Кир снова потянулся к губам, и в этот раз я не отпрянула. Жар его прикосновения опалил, мир привычно поплыл и закружился, а вместе с головокружением пришла новая волна осознания.

Вспомнилась мужская общага. Вечер, когда впервые пришла в комнату сообщника, когда рыдала у него на руках, а он гладил по голове и шептал, что всё будет хорошо. Он уже тогда знал, кто я! А ещё… Кирстен знал, что, отвечая на вопросы об отце, я лгу. И Кир прощал эту ложь.

О Всевышний! Но ведь помимо этого Кир знал и другое. Например, о том, что я — потенциальный козырь в борьбе за трон Верилии. Об отношении Вонгарда к господину Форану Кирстену также было известно. И о том, как изменится мой статус в случае победы отца… Дохлый тролль, да он знал обо всём!

— Как давно ты меня раскрыл? — прерывая самый сладкий из всех поцелуев, выдохнула я.

— Ну… день на третий-четвёртый.

Это был удар ниже пояса. Фол! Полный и абсолютный.

— Что? — переспросила ошарашенно.

Брюнет дёрнул плечом, потом не выдержал — приподнялся, навис надо мной, уперев руки в мою же подушку. На губах боевика играла лёгкая, тёплая улыбка, от которой снова начала кружиться голова.

— Любимая, ну к чему эти расспросы? Всё позади, всё уже случилось…

— Кирстен, ты… ты…

Нет, слов у меня не нашлось. Назвать лгуном? Так ведь я тоже хороша. Возмутиться его поведением? А толку? Кирстен прав — всё уже позади, и смысла предъявлять претензии попросту нет. Но это не мешает чувствовать себя полной, абсолютной дурой!

— Если бы ты сразу сказал, кто ты, мы бы смогли избежать множества проблем.

— Например? — поинтересовался брюнет. Смотрел в этот миг только на мои губы. Причём пристально смотрел, завораживающе.

— История в библиотеке… — выдохнула я.

Меня одарили очередной тёплой улыбкой, спросили тихо:

— Сама-то в это веришь?

Я не верила. Более того, я точно знала — если бы Кир выложил все карты, раскрыл своё инкогнито, я бы сбежала из академии тотчас.

— А как так вышло, что никто из студиозусов и преподов за столько лет не узнал в тебе младшего сына короля?

— Ну почему никто? — продолжая гипнотизировать мои губы, отозвался Кир. — Морвен и Ликси знали.

Ох уж этот Морвен! Помню-помню, намёки, которыми сыпал ректор. Помню, как убеждал, что отношения с лучшим студентом боевого факультета для меня опасны. Какое счастье, что Жабе не хватило духу сказать, чем именно!

А Ликси? Ведь чувствовала, что именно из-за Кирстена гоблинообразный препод перестал ко мне придираться. Что ж, Ликси тоже винить не в чем.

— А остальные? — продолжала упорствовать я. — Ты пять с половиной лет в академии провёл. Неужели никто из сокурсников не заподозрил?

Они же дурборцы, они должны знать о семье своего монарха…

— Любимая, поверь, я сделал всё, чтобы ни у кого даже мысли не возникло, что принадлежу к роду Донтор.

Я не верила, я знала, что это действительно так. Принц Теридан всегда прятался от фотографических аппаратов, избегал светских приёмов, и слухи о нём ходили самые разные. С точки зрения нормального человека, поведение младшего сына короля было откровенно странным. С точки зрения сохранения инкогнито — разумным и закономерным.

— А… наша с тобой сделка? — выдохнула я. Синеглазое высочество подарило недоумённый взгляд, пришлось пояснить: — Когда ты предлагал сделку, ты о чём думал?

— О твоих губах.

— Кирстен, я серьёзно! Если ты… если мы…

— Я не лгал, — угадав ход моих мыслей, сказал Кир. — Я предложил встречаться, потому что действительно хотел оградить тебя от излишнего внимания парней. Ну и девчонки… они в самом деле меня достали. Но думал о твоих губах, да…

Я на провокацию не повелась, хотя целоваться хотелось очень.

— А колье? Кир, это же не аквамарины, это бриллианты.

— И?..

Точно знаю: он всё-всё понял, но…

— Ты подарил мне колье с голубыми бриллиантами в первую же неделю наших вообще-то фальшивых отношений. Почему?

Ответ был предельно лаконичным:

— Захотелось.

— Кир! — простонала я. Нет, он всё-таки невыносим!

— Мелкая, мне действительно очень сильно захотелось подарить тебе что-нибудь особенное. И в тот момент я не понимал, с чем это желание связано. А вот потом, примерно через недельку, понял…

— Чудовище, — выдохнула я.

— Люблю тебя, — прошептал Кир.

И снова его губы касаются моих. Легко, почти невесомо. А я пьянею и не могу сопротивляться этой мимолётной, почти целомудренной ласке.

Почему «почти»? Да просто одеяло давно съехало вниз, а ночная сорочка настолько тонкая, что чувствую жар его тела… и это несмотря на то, что Кир опирается на руки и совсем не стремится стать ближе.

А я хочу! О Богиня, как же я хочу этой близости. Хочу вдыхать аромат его парфюма, ощущать бархатистое тепло его кожи, плавиться от других — невероятно горячих, жадных поцелуев. Хочу его. Всего!

Вопросы, которые минуту назад жгли язык, из головы выдуло. Остался только один, но самый важный:

— Что теперь будет, Кир? Что будет с нами?

Боевик сверкнул глазами, потёрся носом о мой нос и ответил…

— Мы поженимся.

Сердце не дрогнуло, дыхание не сбилось, разум не затуманился. Даже в сладострастном плену объятий самого несносного принца на свете я прекрасно осознавала — осуществить это намерение будет очень-очень трудно.

Конечно, я подарила Кирстену недоуменный взгляд — надеялась, боевик поделится подробностями своего плана. Но вместо этого услышала иное:

— А что тебя удивляет, мелкая? Прости, но вынужден напомнить — ты меня соблазнила. И теперь, как честная женщина, обязана выйти за меня замуж. И отказа я не приму.

Дар речи Эмелис из рода Бьен утратила… но ненадолго.

— Нахал! — выпалила я. — Наглец! Аферист!

Кир прервал изобличительную речь самым подлым образом: наклонился, ожег дыханием, коснулся кончиком языка моей нижней губы, и всё… Спустя миг я в который раз наблюдала кружение и крушение мира, я растворялась и парила, я…

— Эмелис, как же я тебя люблю, — прошептал мой синеглазый кошмар. — Как же я…

Мои губы оставили в покое. Теперь Кир покрывал лёгкими стремительными поцелуями щёки, лоб, нос, глаза. А я не удержалась — запустила пальчики в шелк его волос и… откровенно сходила с ума.

Когда ладонь Кирстена скользнула по шее, словно невзначай коснулась груди, я застонала и выгнулась. Это не было мольбой — я требовала, я приказывала. Боевик моему приказу подчинился…

Одеяло было аккуратно отодвинуто в сторону, я же оказалась прижата к постели тяжелым мужским телом. Кир подарил новый поцелуй — не мимолётный, а настоящий. Один из тех, что обращают кровь в жидкий огонь и вызывают дикую, нестерпимую жажду.

Я захлебнулась вздохом и выгнулась снова. Глаза младшего принца стремительно потемнели, а сердце забилось так часто и сильно, что показалось — ещё чуть-чуть и вырвется из груди. Мои ладони скользнули на его плечи, ноготки впились в прикрытую тканью рубашки кожу, срывая с губ Кирстена хриплый стон.

— Эмелис, любимая…

Губы боевика проложили дорожку от скулы к декольте, и устремились вниз. Он целовал сквозь тонкую ткань ночной сорочки, и это было так неожиданно, так волнительно. А ещё тонкое полотно позволяло ощутить силу мужского желания, и было в этом нечто настолько дерзкое, настолько далёкое от приличий, что я смутилась.

Смутилась, хотя именно такой реакции и добивалась!

К счастью, возможности пойти на попятную мне не дали. Рука Кирстена легла на бедро, властно сжала ткань несчастной сорочки и потянула вверх. Спустя два удара сердца, пальцы младшего принца коснулись запрещённого, а я ахнула.

В памяти вспыхнули воспоминания о нашей первой и единственной ночи, тело охватил пожар.

— Кир…

— Безумие моё, — выдохнул боевик, вновь впиваясь в губы.

А едва его язык проник в мой рот, раздался уверенный стук в дверь и властное:

— Госпожа Эмелис, вы проснулись? К вам можно?

Мы вздрогнули. Оба! Кир молниеносно одёрнул мою сорочку, я нащупала одеяло и спешно укрылась. Боевик, совершив какой-то немыслимый кульбит, слетел с кровати, расчесал пятернёй волосы и упал в кресло. И лишь после этого ответил:

— Да, отец.

Вообще, ситуация с точки зрения этикета немыслимая, и я, если честно, не сразу поверила, что дверь в мою спальню действительно открывается и на пороге действительно возникает… король.

Их величество Вонгард был одет в памятный халат — тот самый, что смотрелся столь же дорого, как королевская мантия, небрит, и категорически растрёпан. В одной его руке умещалась чашка то ли с чаем, то ли с кофой, а под мышкой наблюдалась стопка книг. А вот глаза короля… В них плескалось безудержное веселье!

— Неужели помирились? — с порога вопросил монарх.

Я не выдержала и потупилась. Щёки заливал жгучий румянец, а желания, владевшие мной всего минуту назад, сменились одним, но несравнимо более сильным — хотелось одеяло на голову натянуть! И подушкой прикрыться.

— Почти… — отозвался Кирстен. Удивительно, но в голосе боевика отчётливо звучало смущение.

А вот их величество Вонгарда ничего не смущало. Король хохотнул, сказал весело:

— Могу зайти попозже!

— Отец, ты не так всё понял, — попытался солгать Кир.

Да, именно попытался! Потому что Вонгард хоть и промолчал, но точно знаю: не поверил. Я же сидела и искренне жалела, что в моём арсенале нет щита с элементом невидимости. В смысле, такого щита вообще не существует, но… как бы он меня сейчас выручил! И плевать на магическое истощение…

— Да я вообще ничего не понял! — заявил владыка Дурбора. И уже мне: — Как себя чувствуешь… Эми?

Убейте меня кто-нибудь!

— Эмелис не нравится, когда сокращают её имя, — встрял боевик.

— Да? — Вопрос прозвучал почти невинно, но… не трудно догадаться, на что намекал их величество.

О Всевышний! Пообещать королю скидки в доме терпимости! Это… это… о нет, сейчас точно со стыда сгорю!

— Вам, госпожа Эмелис, по слухам, постельный режим прописан, — как ни в чём не бывало, продолжал Вонгард. — Я подумал, что вам будет скучно и принёс кое-какое чтиво. Надеюсь, понравится.

С этими словами монарх подошел к кровати, водрузил чашку на прикроватную тумбочку, а затем протянул мне стопку книг. Я приняла книги не глядя, пробормотала смущённо:

— Благодарю, ваше величество.

— Просто Вонгард, — отмахнулся владыка Дурбора и тут же переключился на сына: — Знаешь, я бы на твоём месте свалил.

Я бросила затравленный взгляд на любимого, чтобы увидеть, как у того приподнимаются брови. Причём на лице Кира не столько удивление проявилось, сколько возмущение. А венценосный отец не постеснялся пояснить:

— Тут твоя любимая бабушка в гости нагрянула. В данный момент руководит распаковкой своих чемоданов, но вот-вот закончит и примчится сюда.

Любимая бабушка? Это он о госпоже Венте, да?

Кирстен резко побледнел и нервно сглотнул.

— Бабушка? А… как? Почему?

— Подозреваю, что ей Крист о поимке твоей златовласки донёс, — пожав плечами, сказал король. — Так что готовься.

Поимке? Златовласки? О Всевышний…

Кирстен снова сглотнул, бросил быстрый взгляд на меня. Сказал едва различимым шепотом:

— Эмелис, любимая, прости, но мне нужно идти.

Я открыла было рот, дабы спросить, что происходит, но боевик опередил.

— Позже объясню, — выдохнул он. Вид при этом имел самый что ни на есть мученический.

Пока я пыталась прийти в себя и побороть приступ паники, замешанной на смущении, младший принц поднялся из кресла, одарил вежливым поклоном и направился к двери. Но не дошел, потому что в дверь снова постучали, а спустя секунду до нас донёсся голос госпожи Венты:

— Эмелис, милая, ты проснулась? К тебе можно?

Я неосознанно втянула голову в плечи и прижала к груди переданные Вонгардом книги. Кир нервно дёрнулся и застыл. А вот король… король растянул губы в шальной улыбке и крикнул басисто:

— Госпожа Вента, будьте так добры, обождите пару минут.

Дальше случилось то, чего я, Эмелис из рода Бьен, ожидать не могла никак. То есть вообще никак! Совсем-совсем!

Кирстен тряхнул головой, бросил смурной взгляд на отца. Тот воздел глаза к потолку, картинно вздохнул и сказал громким шепотом:

— Кровать.

Боевик нахмурился, одарил родителя новым взглядом, а король…

— Под кровать. Быстро! — И тон такой… как у учителя, который в тысячный раз элементарную задачу объясняет.

Повторять не пришлось — младшего принца словно ветром сдуло. Я даже ахнуть не успела, а Кир уже скрылся. Да-да, под моей кроватью!

А Вонгард подхватил оставленную на прикроватной тумбочке чашку и отправился встречать… тёщу. Дверь их величество открывал медленно, с достоинством, и самым невозмутимым выражением на лице.

Сухонькая миниатюрная старушка ждала ровно под дверью и выглядела… нет, не озадаченно, а хмуро. На ней было привычное тёмное платье и чепец, из-под кружева которого выглядывали мелкие серебристые кудряшки. А в синих, точь-в-точь как у Кирстена глазах, медленно, но верно, зарождались молнии.

— Госпожа Вента, — поздоровался монарх учтиво.

Хозяйка замка на озере обвела мою спальню быстрым цепким взглядом и только потом ответила на приветствие:

— Что ты здесь делаешь, Вонгард?

— Общаюсь со своей будущей невесткой.

Сказано было тихо, но я услышала. Сердце, которое и без того с ума сходило, ухнуло в желудок. Всевышний, мне всё это чудится, верно?

— Хм… — Губы Венты дрогнули в лёгкой, но улыбке. — Что ж…

Договорить старушка не потрудилась. Подобрала подол, степенно переступила порог спальни и направилась ко мне.

— Эмелис, дорогая, как ты себя чувствуешь? — вопросила графиня.

Странно! — хотелось выпалить мне. Но я, разумеется, сдержалась. Вслух сказала нейтральное:

— Неплохо.

Графиня шумно вздохнула, одарила жалостливым взглядом. Потом обошла кровать, ни чуточки не стесняясь короля, опустилась в кресло и заговорила вновь…

— Эмелис, дорогая, ну разве так можно?

Я по-прежнему сидела на постели, прикрытая одеялом, и судорожно сжимала стопку поданных Вонгардом книг. Всё сказанное в этой комнате, все события, предшествовавшие появлению Венты, и осознание того, что под моей кроватью прячется младший принц северного королевства, откровенно вгоняли в ступор. И хотя меня учили мыслить и сохранять спокойствие в любой ситуации, справиться с этим ступором я не могла.

Кажется, Вента расценила моё состояние по-своему. Опять вздохнула и продолжила:

— Эмелис, милая, разве можно так над собой издеваться? Я говорила с целителем, и я в ужасе. Два срыва за полгода. Два! И угроза магического выгорания. И это в восемнадцать-то лет. Эмелис, ты чем думала?

— Целитель преувеличил мои проблемы, — пробормотала я.

Глаза собеседницы превратились в две узкие щёлочки, и губы госпожа Вента поджала крайне красноречиво. Правда, голос звучал по-прежнему спокойно…

— Да, господин Рейер приврал, но не так сильно, как хотелось бы, — сказала она. — Я не маг, но моя дочь была магом, и Терри довольно много времени в моём замке проводил, когда был ребёнком. Так что о проблемах, озвученных целителем, я знаю достаточно.

«И уж точно побольше, чем отец и Ридкард», — мысленно вздохнула я.

Да, целитель лгал, но лишь отчасти. Моя неспособность поднять щит — однозначный признак магического истощения, а от истощения до выгорания один шаг. Пространственные переходы в таких случаях действительно нежелательны, как и нервные переживания, и… в общем, мужчина в бледно-зелёном камзоле был не так далёк от истины. Просто на тот момент мне было плевать на его выводы.

— О причинах последнего срыва я догадываюсь, — продолжала Вента. — И понимаю, что среагировать иначе было практически невозможно. А первый? Эмелис, что спровоцировало первый срыв? Если тоже Терри виноват, то я его…

Последняя реплика предназначалась не столько мне, сколько Вонгарду. Графиня наградила стоящего в отдалении монарха таким взглядом, в сравнении с которым даже дурборские морозы пшиком кажутся.

— Нет. Кирстен ни при чём, — поспешила заверить я. — В тот раз… всё совсем иначе было.

Ну ведь действительно ни при чём! Обвинять синеглазого боевика в том, что Даяне, Лим и Карас вздумалось свести со мной счёты — всё равно, что винить драгоценный камень в появлении в доме воров. То есть на ситуацию он, конечно, повлиял, но вины точно нет.

— И тот срыв был чисто магическим, — пришлось добавить мне. — А ещё… меня потом сразу в лазарет отправили, и Кир, то есть Терри, очень помог.

Собеседница смягчилась, но не слишком. А вот король наоборот нахмурился — отошел от двери, спросил басисто:

— Что за история? Почему я не знаю?

Уф! То есть от их величества что-то всё ещё утаивают? Всевышний, а можно он никогда подробности того случая не узнает?

— Обычная магическая дуэль, — солгала я.

Король вздёрнул бровь, а Вента… на неё так не вовремя озарение снизошло. Впрочем, утверждать, что вопрос был задан случайно, неосознанно, я не возьмусь.

— Погоди, это та самая стычка, из-за которой на вас с Терри засаду в предместьях моего замка устроили? Те наёмники… сколько их было? Не напомнишь?

Я не ответила, а вот король…

— Та-ак… — протянул Вонгард. — Та-ак…

— Нападение было магическим. Подобные дела всегда Орден расследует, — попыталась смягчить ситуацию я, но властитель Дурбора слушать не пожелал.

— Я его прибью, — сообщил король. — И не посмотрю, что сын!

Вот теперь стало ясно — да, Вента не ошиблась. Старушка выдала наш небольшой секрет совершенно осознанно, более того — нарочно!

— Давно пора, — сказала королевская тёща. — Этот мальчишка заслужил трёпку, и не одну. Только выходка в библиотеке чего стоит!

Монарх нахмурился, залпом допил остатки то ли чая, то ли кофы.

— За ту выходку он уже получил, — пробормотал владыка.

— Повторение — мать учения, — не желала сдаваться графиня. — И я требую, чтобы Терри…

— Да знаю я ваши требования! — рявкнул Вонгард и бросил взгляд на дверь в явном желании сбежать.

Но Вента отпускать зятя не спешила.

— Кстати, а где он? — спросила старушка. — Где Терри?

Ответ Вонгарда прозвучал ну очень убедительно:

— Понятия не имею.

Хозяйка замка на озере вновь поджала губы и зло сощурила глаза.

— Когда встретишь, скажи, чтобы прятался получше. Потому что как только Терри мне попадётся…

— Хватит, — выдохнул король устало.

Вента, к моему удивлению, действительно прекратила. Взгляд синих глаз вновь был обращён на меня, но от гневных молний и следа не осталось. Тонкие, по-старчески бледные губы тронула тёплая улыбка.

— Прости, девочка. Я сегодня ужасно несдержанна.

Да уж…

Осведомлённость госпожи Венты по части нашей с Кирстеном ссоры была неприятна, и я не могла не спросить:

— А кто ещё знает?

— Только мы с их величеством, и Крист, — чуть смутившись, ответила старушка. Быстрый взгляд на короля и мне пояснили: — Вонгард признаваться не желал, но, поверь, я умею быть настойчивой.

Да, я верила. И теперь мысленно молила Богиню о том, чтобы круг посвящённых не расширился.

— Кстати, ты не будешь против, если я составлю тебе компанию? — явно желая уйти от неприятной темы, прощебетала Вента. — И раз уж верилийцы решились оставить тебя одну…

В воздухе повисла многозначительная пауза.

Госпожа Вента смотрела выжидательно, я же несколько растерялась. Ведь в разговоре с моим отцом их величество Вонгард обещал предоставить дочери первого министра Верилии компаньонку из числа дам, принадлежащих к свите королевы-матери. Я в тот момент не совсем осознавала происходящее, мои мысли и взгляды были посвящены только одному человеку — Кирстену. Но теперь, под пристальным взглядом Венты, я про тот разговор вспомнила и мысленно сжалась.

С матерью их величества Вонгарда я, разумеется, знакома не была, но я прекрасно помнила её портреты, которые столь щедро печатали в дурборских газетах. Заметки, посвящённые первой леди королевства, тоже не забылись. А ещё были рассказы отца и преподавателей, которым, в отличие от дурборских газетчиков, лгать незачем…

В общем, иллюзий я не питала. Её величество отличалась жёстким характером и строгим нравом, и спуску никому не давала. Тот факт, что гостья из Верилии до сих пор обделена её вниманием, поводом для радости не являлся. Увы, он означал лишь то, что встреча ещё предстоит. Равно как и знакомство с будущей компаньонкой.

От этой мысли настроение стремительно покатилось в пропасть. Но открыто просить короля переменить решение и назначить моей компаньонкой Венту, я права не имела.

Ситуацию разрешил сам Вонгард.

— Засада в предместьях замка? — пробормотал он. И уже громче, так чтобы… чтобы и под кроватью слышно было: — Знаете, дорогая Вента, я думаю, ваше общество будет крайне полезно для госпожи Эмелис. А как вы, госпожа Эмелис, думаете?

Я кивнула, при этом не забыв наградить короля недоуменным взглядом.

Их величество об обещании, данном моему отцу, явно помнил, и не постеснялся пояснить:

— Королева-мать три недели назад отбыла в провинцию. Вместе со своей свитой, разумеется. Так что госпожа Вента… лучший вариант.

Стоп. Выходит, король с самого начала лгал? Зато теперь ясно, от кого Кир унаследовал свою невероятную страсть к мухлежу.

— Благодарю вас, ваше величество, — уже не пытаясь скрыть улыбку, сказала я.

— Просто Вонгард, — напомнил король и одарил неподобающим своему статусу поклоном. — Что ж, если мы всё решили, то не буду мешать.

Кивнув восседающей в кресле тёще, владыка Дурбора развернулся и чинно направился к двери.

— Если встретишь Терри, скажи ему…

— Да знаю, — оборвал наставления тёщи король. — И скажу… Так скажу, что мало не покажется.

Дверь за королём закрылась и спальню поглотила тишина. Вента смотрела на меня и улыбалась, я смотрела на неё и думала — как бы выпроводить старушку из покоев? Ненадолго, минут на десять… чтобы Кирстен смог уйти. Но идей, увы, не было.

— Скучаешь по нему? — спросила Вента внезапно.

Я, разумеется, кивнула. Ведь действительно скучаю, хотя с момента нашей последней встречи и получаса не прошло.

Хозяйка замка на озере мою откровенность не оценила. Нахмурилась и сказала:

— Эмелис, милая, я знаю — ты девочка с большим сердцем. И, вероятно, уже простила моему внуку ту омерзительную выходку, но! Как женщина опытная, я тебя прошу — повремени говорить об этом вслух. Пусть помучается, пусть на всю оставшуюся жизнь запомнит, что так поступать нельзя.

Умом я понимала — Вента рассуждает верно, но сердце воспротивилось.

— Я не могу без него, — ответила тихо-тихо, чтобы притаившийся под кроватью боевик не услышал.

Старушка послала мне жалостливый взгляд, но мнения не переменила.

— Понимаю. Но придётся потерпеть.

Я не могла не возмутиться. Что, простите? Что значит «придётся потерпеть»?

— Ой, не делай такие глаза, — отмахнулась графиня. — Я всё прекрасно понимаю. Он раскаивается и посыпает голову пеплом, уговаривает отца на невероятную авантюру, чтобы выманить тебя из Верилии. Ты тоже вся на нервах, плачешь и считаешь его последним негодяем. Потом все недоразумения отступают, но Эмелис… ты не можешь просто взять и простить. Где твоя гордость?

Моя гордость, честно говоря, была при мне. И злость на Кирстена ещё не вся вышла. И я в общем-то была согласна с рассуждениями графини, но дохлый тролль! Можно я буду мстить боевику как-нибудь иначе? Например… кусать за язык?

Я уже открыла рот в намерении объяснить Венте, что та несколько перегибает, когда старушка прокашлялась и заявила:

— К тому же твоя помолвка с Ридкардом из рода Неран ещё не расторгнута.

Мне словно снега за шиворот пихнули. Я почувствовала, как заливаюсь густым горячим румянцем, причём вспыхнули не только лицо и уши — я вся в факел превратилась.

Докатилась! Мне, Эмелис из рода Бьен, напоминают о приличиях!

Ну конечно! Конечно, я невеста Рида. А это… приличный дом. И оставив меня здесь, их величество Вонгард взял на себя ответственность не только за моё здоровье, но и за мою репутацию. Я не имею права позорить короля. Хотя…

— П о лно, Эмелис, — перебила мои мысли графиня. — Я всё понимаю. И поверь — всё обязательно наладится. Просто нужно потерпеть. Чуть-чуть…

О да… Только где бы мне этого терпения набраться?

Глава 7

Умывалась я очень быстро, быстрей даже, чем во времена жизни в общаге. Просто безумно боялась, что пока привожу себя в подобающий вид, Вента обнаружит притаившегося под кроватью Кира.

В спальню возвращалась с мольбой на устах — только бы обошлось. Только бы обошлось! Создатели, к моему великому счастью, мольбы услышали.

Как узнала? Да очень просто: в спальне отведённых мне покоев царили тишь да благодать. Вента стояла у окна, с улыбкой взирала на зимний парк, а рядом с ней нетерпеливо переминалась с ноги на ногу Бетти — та самая горничная, которая помогала в замке на озере и к которой я не только привыкла, но и прониклась.

Невысокая, смешливая, румяная… она уже приготовила халат и мягкие домашние туфли.

Ну хоть что-то хорошее!

— Здравствуй, Бетти, — сказала я тихо. — Очень рада тебя видеть.

Девушка расплылась в улыбке и, подхватив халат, поспешила ко мне.

— Я подожду в гостиной, — сообщила Вента.

Мы с горничной не возражали.

Бетти помогла одеться, тут же метнулась к сундучку с расчёсками и шпильками. Я же проследовала к зеркалу и уселась на мягкий табурет. Было совершенно очевидно — ближайшие дни мне действительно придётся соблюдать постельный режим, а завтракать, обедать и ужинать не в столовой зале, а у себя. Но отсутствие посторонних точно не повод выходить к столу растрёпанной. Впрочем, если учесть, в каком виде меня застал их величество Вонгард, о внешности можно беспокоиться не сильно.

Пока горничная расчёсывала мои волосы и плела косу, я думала о Кирстене. Интересно, сколько он ещё вытерпит? В любом случае окончить завтрак и выпроводить Венту постараюсь как можно раньше, но…

— Бетти, — позвала тихо-тихо.

Девушка лишний раз доказала свою сообразительность — нагнулась, сказала шепотом:

— Да, госпожа Эмелис.

Я замялась, но только на миг. Ситуация, конечно, крайне неприличная, но поводов сомневаться в лояльности Бетти мало. В замке на озере она держалась крайне дружелюбно и ни разу не подводила. Так может, и теперь не подведёт?

— Бетти, поклянись, что никому не скажешь.

— Клянусь, — с готовностью выдохнула девушка.

— И даже госпоже Венте, — уточнила я. — Вернее, тем более Венте.

— Не скажу, — поспешила заверить горничная.

Я видела её лицо в зеркале. Глаза моей будущей сообщницы горели любопытством, на губах играла лёгкая улыбка. Сердце кольнула иголочка страха: что, если горничная подведёт? Но я отбросила сомнения и призналась:

— Принц Теридан здесь, под моей кроватью.

Бетти взмахнула ресницами и откровенно вытаращилась, даже рот от удивления приоткрылся. То есть такого секрета она не ожидала? Что ж, хорошо. Значит, графиня тоже не догадывается.

— Говорю тебе это потому, что… ну сама понимаешь. Не визжи, если он вдруг вылезет.

— Визжать не буду, — заверила резко посерьёзневшая Бетти. Но тут же вновь улыбкой засияла.

— Попытаюсь не затягивать с завтраком, — продолжала делиться планами я. — Потом выпровожу Венту под предлогом того, что мне необходимо вернуться в постель, целитель велел отдыхать. А дальше мне потребуется твоя помощь. Когда графиня нас покинет, тебе придётся последить, чтобы Кир, ну то есть Теридан, ушел незамеченным. Нам ни к чему скандалы.

— Я всё сделаю, — поспешила заверить горничная.

Косу она доплетала, уже не улыбаясь, а откровенно хихикая.

Я бы тоже посмеялась, потому что ситуация действительно забавная. Но после выпада Венты на улыбки не тянуло, мною владели очень противоречивые чувства.

Хозяйка замка на озере права — я невеста Ридкарда из рода Неран, более того, я невеста короля! Пятна на моей репутации — это пятна на репутации Верилии. А тот факт, что владыка Дурбора назвал «будущей невесткой», ещё ни о чём не говорит. Намерение Кирстена привести меня в храм Богини и назвать женой тоже роли не играет.

Я ещё не знаю, что задумали мужчины из рода Донтор, понятия не имею, как они намерены поступать дальше, но… права выставлять наши с Кирстеном отношения напоказ не имею.

Да у меня вообще прав нет! Только обязанности.

Я обязана быть сдержанной, блюсти приличия, хранить верность жениху, и… я обязана думать о своей стране и об отце. Я — Эмелис из рода Бьен. Я пешка в политической игре Верилии, и… я не знаю, как быть дальше.

Я не могу без Кира. Возможно, я бы сумела вырвать образ синеглазого боевика из сердца, вот только… только права на этот шаг у меня тоже нет. Кирстен спас моего папу. Ведь именно он заставил дурборцев отказаться от вмешательства в дела соседнего королевства.

А убийца, о котором говорили папа и Рид? Тот, кто шёл за жизнью моего отца, состоит в личной гвардии Вонгарда, а раз так, отозвать его только Вонгард и мог. Вряд ли король отменил свой приказ просто так, по собственной воле. Кто мог убедить монарха? Ну точно не парламент — парламенту и министрам Дурбора на жизнь Форана из рода Бьен плевать. Да и знали ли они о готовящемся убийстве?..

Если бы не Кир, я бы сейчас рыдала в подушку в какой-нибудь придорожной гостинице, навсегда прощаясь не только с папой, но и со всем, что дорого. В случае победы Уйлима из рода Веркур меня ждало изгнание. Жизнь под маской, в чужой стране, в постоянном страхе быть узнанной и выданной верилийским властям. И нищета, пусть условная, но в сравнении с тем, что имею сейчас, — нищета.

И что?.. Что мне делать теперь? Оттолкнуть Кирстена, потому что так требует долг перед Верилией и отцом, или принять, отдав тем самым долг совести и выполнив требования собственного сердца?

Чьи мечты я должна разрушить? Чьи жизни должна поломать?

— Госпожа Эмелис, я закончила, — вырвала из раздумий Бетти.

Я невольно вздрогнула. Голубоглазая блондинка, которая отражалась в зеркале, была бледна и несчастна. Она мало походила на гордую аристократку, на сильнейшую в своей области магичку тоже не тянула. Просто девушка, каких тысячи. Слишком юная, чтобы принимать столь серьёзные решения. И слишком слабая, чтобы нести столь тяжелый груз.

Глядя на это… подобие Эмелис из рода Бьен, я выдавила из себя улыбку. Не помогло, улыбка получилась жалкой.

— Госпожа Эмелис? — вновь воззвала горничная. — Госпожа Эмелис, что с вами? Что-то не так? Вам плохо?

Глаза защипали непрошеные слёзы, собственный голос прозвучал незнакомо, хрипло:

— Нет, Бетти. Просто… переживаю очень.

Подробностей я, разумеется, не сообщила, но это не помешало Бетти прийти к каким-то выводам… Девушка состроила жалостливую мордашку, сказала тихо-тихо:

— Госпожа Эмелис, простите, что вмешиваюсь не в своё дело, но мне кажется, вы драматизируете. — Я вопросительно изогнула бровь, а изрядно смущённая горничная пояснила шепотом: — Господин Теридан никому не позволит причинить вам вред. Всё будет хорошо, вот увидите.

Я улыбнулась этой детской наивности, по-простецки вытерла глаза рукавом халата и встала.

— Госпожа Вента ждёт, — хрипло пояснила я. — И завтрак, должно быть, уже подали.

Бетти сдержанно кивнула, повторила с прежней убеждённостью:

— Всё будет хорошо. Вот увидите, госпожа Эмелис. Всё будет хорошо!

Сказать по правде, выходя к завтраку, я готовилась услышать продолжение нотации, но хозяйка замка на озере была милосердна. Разговор зашел сперва о погоде, потом о природе, а закончился обсуждением нового фасона платья для верховой езды, который предложил один из ведущих кутюрье Дурбора.

Госпожа Вента была мила и улыбчива, я тоже улыбалась, отчаянно стараясь скрыть нервозность. Ещё очень старалась не коситься на дверь, ведущую в спальню и не думать о том, как некоторые там, под кроватью, поживают.

Посвящённая в мой секрет Бетти обреталась рядом, сидела на стульчике и покорно ждала, когда можно будет убирать со стола. Горничная, в отличие от меня, была спокойна как ледяная статуя, что, впрочем, неудивительно — это не её, это моя репутация на волоске.

Когда допили чай и доели последние пирожные, я воспряла духом, но не тут то было…

— Чем планируешь заняться? — спросила графиня.

— Читать буду, — ответила я и мысленно поблагодарила короля за предоставленную отговорку. В смысле, за принесённые книги.

Графиня растянула губы в улыбке и кивнула.

— Я с тобой. — И уже горничной: — Бетти, подай мою книжицу.

Девушка вскочила и торопливо проследовала к камину. Там, на каминной полке, подле статуэток, лежало нечто в розовой обложке.

— Сентиментальный роман? — спросила я.

— Ну… не совсем, — отозвалась Вента, принимая из рук Бетти ту самую книжку.

Я удивлённо приподняла брови, а графиня чуть смутилась и пояснила:

— Пятьдесят оттенков зелёного.

— Что, простите?

— Как, ты разве не слышала? Сейчас всё образованное общество этот роман читает.

Снова заломила бровь и услышала:

— Сюжет таков: молодая провинциалка влюбилась в эльфа. Девушка эльфу тоже понравилась, и он забрал её к себе, во второй мир. Ну а дальше… у них роман. О-очень бурный. — Старушка слегка передёрнула плечами, видимо от избытка эмоций, а я… я расстроилась.

Вот что мне теперь делать? Как быть? Попросить Венту уйти? Так ведь не поймёт и обидится. Выдать Кирстена? Ну… тогда графиня попросту сожрёт. Причём не только внука, но и меня.

Дохлый тролль, что делать?! Как, дракон меня пожри, поступить?

В спальню я возвращалась в самом дурном расположении духа, хотя виду, конечно, не подавала. И не сразу сообразила, что что-то не так.

— Почему тут так холодно? — спросила Вента.

Я обвела комнату взглядом, заметила, что гардина, прикрывающая самое дальнее окно, колышется. Уже открыла рот, чтобы ответить, но Бетти нашлась раньше.

— Госпожа Эмелис велела проветрить, — сообщила горничная и ринулась к окну.

Старушка неодобрительно покачала головой, поёжилась.

— А теперь дров в камин подложи, — попросила она. — Госпоже Эмелис только простуды сейчас и не хватает.

Бетти кивнула, я же повесила халат на спинку кровати и забралась в постель. Фальшивая улыбка, которая держалась на губах всё это время, сменилась настоящей. Подумать только — младший принц сбежал! И как? Через окно! О Создатели… если кто узнает, позора не оберёмся.

Принимая из рук их величества книги, я даже не потрудилась взглянуть на корешки. Мне в тот момент не до них было, после — тоже. Зато теперь, когда щекотливая ситуация разрешилась, а Вента угнездилась в кресле и распахнула роман в розовой обложке, мне не оставалось ничего иного, как поинтересоваться принесённым Вонгардом чтивом.

В принципе, если смотреть на происходящее трезво, ничего удивительного в этой подборке не было, но у меня всё равно случился шок. Книги, которые принёс их величество, были посвящены истории и культуре Дурбора. И они не относились к числу тех, что продаются в лавках или пылятся на стеллажах публичных библиотек. Это были учебники для так называемого внутреннего пользования. Те самые, которые пишутся для принятых в королевскую семью чужестранцев.

А ещё к стопке прилагался альбом, с пожелтевших страниц которого на меня взирали… предки рода Донтор. Ещё там присутствовали схемы родового древа, в том числе побочные ветви. Имена, титулы, годы жизни…

Я смотрела на это всё широко распахнутыми глазами и в который раз за это утро понятия не имела, что делать.

— Если будут вопросы — не стесняйся, спрашивай, — отвлеклась от своего романа Вента.

Я вернула на лицо доброжелательную улыбку и кивнула.

Свой выбор остановила на книге, посвящённой народной культуре Дурбора. Переворачивая первую страницу, уже знала, что читать буду невнимательно… И не только потому, что в плане народной культуры Дурбор и Верилия очень схожи, просто опять растерялась.

Ужас! Нет, в самом деле ужас! Видели бы меня сейчас учителя, которые воспитывали в дочери Форана из рода Бьен способность мыслить и сохранять спокойствие в любой, даже самой сложной ситуации! Впрочем, не уверена, что кто-нибудь из них сумел бы достойно справиться с теми испытаниями, которые выпали мне.

Усилием воли я отодвинула посторонние мысли, глубоко вдохнула и попыталась погрузиться в чтение, но меня прервали.

Раздался тихий стук в дверь, следом женский голос. Громкий, но неуверенный.

— Госпожа Эмелис, к вам можно?

— Да-да! — ответила за меня компаньонка.

Бетти, которая осталась с нами, но предпочла книгам пяльцы, проворно вскочила.

Дверь отворилась, и на пороге возник… букет. Огромный букет алых роз, чей аромат наполнил пространство в считаные секунды. Цветы несли две служанки, ещё две тащили огромную напольную вазу.

Я перевела взгляд на Венту, чтобы увидеть, как благостное настроение старушки сменяется раздражением. Как её глаза превращаются в две щёлочки, как ползут вниз уголки тонких бледных губ.

— И от кого, позвольте спросить? — процедила Вента.

Ответ прозвучал лишь после того, как ваза была установлена рядом с прикроватной тумбочкой, а букет… ну, собственно, поставлен в вазу.

— Цветы от их высочества принца Теридана, — сделав книксен, сообщила одна из девушек. Видимо, старшая. — С пожеланием скорейшего выздоровления госпоже Эмелис.

Хозяйка замка на озере вздёрнула подбородок. Кажется, хотела сказать какую-то колкость, но под моим предельно жалобным взглядом смягчилась.

— Благодарим… — процедила королевская тёща. — Но передайте их высочеству, что больше не надо.

Служанки, вопреки ожиданиям, не испугались, даже наоборот — на лицах вспыхнули очень сдержанные, но улыбки.

— Конечно, передадим, госпожа Вента, — сказала старшая.

— Но он вряд ли послушается… — добавила другая очень-очень тихо, вот только и я, и моя строгая компаньонка шепот уловили.

— Свободны, — по-прежнему щуря глаза, процедила Вента.

Служанки дружно поклонились и столь же дружно поспешили к выходу. Ругаться с девушками Вента, разумеется, не собиралась. Разборки ждали Кирстена.

— Эмелис, прекрати! — выпалила старушка.

Я удивлённо вскинула бровь, а компаньонка не постеснялась пояснить:

— Прекрати сиять, несносная девчонка! Мы же с тобой договорились — Терри прощать рано!

Договорились? Хм… но я никаких обещаний не давала.

Вента мои настроения уловила и, кажется, обиделась, а я… я уже не могла не улыбаться. В груди буйным цветом расцветало счастье. Кирстен меня любит. Действительно любит! И скрывать этот факт не собирается.

— Прислуга достаточно надёжна? — Вопрос хотела задать давно, но раньше поводов не было.

— Более чем, — пробурчала компаньонка. — Всех, кто обслуживает жилое крыло, раз в неделю менталист проверяет, так что болтовни слуг можешь не бояться. Но если о ваших отношениях прознает кто-нибудь из приближенной знати, скандал обеспечен.

Я подарила Венте ещё один вопросительный взгляд и услышала, в общем-то, очевидное:

— Наша аристократия тебе не обрадуется, Эмелис. Пусть Терри и слывёт странным, но он принц, а желающих породниться с королевской семьёй довольно много. Если ваш секрет вскроется, на стол Ридкарду из рода Неран сразу ляжет донос. Твоему отцу, разумеется, тоже донесут.

— А уж когда дурборская аристократия узнает, что Терри только притворялся странным…

Хозяйка замка на озере понимающе хмыкнула, а я не выдержала и задала главный вопрос:

— Госпожа Вента, что мне делать?

Маска недовольства с лица собеседницы спала, передо мной предстала та самая старушка, которая водила на прогулку в галерею и рассказывала о ценности любви. Та самая, которая просила не отказываться от чувств в угоду политике, потому что в нашем мире, в нашем кругу, любовь невероятная редкость.

— Ничего, — ответила графиня. — Поверь, у моих мальчиков опыта в плетении интриг куда больше, нежели у тебя. Просто расслабься. Они сами всё уладят.

— Но мой отец…

— Они что-нибудь придумают, — сказала Вента убеждённо. — А твоя задача выздоравливать и набираться сил.

Ох, Всевышний… Старушка, конечно, права, но эта неопределённость и собственное бессилие убивают. Никогда не умела ждать, а уж теперь это вдвойне сложно. Ещё сложней не нервничать, ведь на карту, ни много ни мало, вся моя жизнь поставлена.

Следующие несколько часов прошли на удивление спокойно, я бы даже сказала скучно. До обеда я штудировала книгу по народной культуре Дурбора, Вента, подхихикивая, читала свои «Пятьдесят оттенков зелёного», Бетти мирно вышивала.

После обеда мы с графиней расстались: Вента отправилась отдохнуть, я тоже от дневного сна не отказалась — причиной моей сонливости были микстуры, выписанные господином Рейером.

Затем было дневное чаепитие, сдобренное ничего не значащими разговорами, прослушивание на кристаллическом проигрывателе новой пластинки какого-то дурборского менестреля и ещё одна порция болтовни.

Я искренне старалась следовать совету Венты — то есть расслабиться и не думать о плохом. Старушка не менее искренне эту линию поведения поддерживала…

В общем, всё шло чинно и гладко, до тех пор, пока у кое-кого не сдали нервы. И этим кое-кем была не я…

Бетти в этот момент обреталась в гостиной, так что посетители не сами в мои покои вошли. Набившего оскомину стука в двери спальни тоже не прозвучало. Вместо него было явление горничной, которая сделала книксен и сообщила:

— Госпожа Эмелис, к вам их высочества Кристон и Теридан, с визитом.

Я к этому моменту снова забралась в постель и вооружилась книгой о народной культуре Дурбора, Вента сидела в том же кресле, подле кровати, с романом об эльфе и простолюдинке в руках.

Прежде чем ответить, я бросила взгляд на компаньонку. Благодушное настроение, в котором Вента пребывала последние несколько часов, растаяло в момент. Впрочем, не совсем так: улыбаться старушка перестала, губы сжались в тонкую линию, но в глазах вспыхнул огонёк азарта. Графиня вздёрнула подбородок и с вызовом посмотрела на меня — мол, что решишь?

У меня был лишь один ответ:

— Пригласи, — выдохнула, обращаясь к Бетти. И замерла, не в силах отвести взгляд от дверного проёма.

Наследный принц вошел первым. Он был облачён в строгий тёмный камзол, идеально причёсан и совершенно спокоен. В руках их высочество держал скромный букет белых лилий и коробку, судя по всему, из кондитерской.

Младший принц в сравнении с братом выглядел настоящим… нет, не шалопаем, но боевым магом точно! Камзол с иголочки, но верхние пуговицы рубашки расстёгнуты. Длинные волосы струятся по плечам, но это не причёска, беспорядок. Ещё тёмная щетина на щеках, блеск в глазах, и уголки губ дрожат. А в руках розы, алые, и никаких конфет.

— Госпожа Эмелис, — поздоровался Кристон. — Госпожа Вента.

Кир, ну то есть Терри, ограничился глубоким поклоном.

Моя компаньонка на приветствие собственных внуков не среагировала, а я сказала:

— Добрый вечер.

Да, уже вечер. За окнами сгустился мрак, на стенах моей спальни зажглись витиеватые бра. Пламя полыхающего камина придавало комнате особый, по-настоящему тёплый оттенок.

— Как вы себя чувствуете, госпожа Эмелис? — вновь подал голос наследник.

— Неплохо, — ответила и тут же прикусила щёку в надежде, что сумею сдержать улыбку. С улыбкой, увы, не вышло. Проступила.

Крист улыбнулся в ответ, а вот Терри… младший принц не выдержал и сделал два шага вперёд в явном намерении приблизиться к постели, но был остановлен строгим:

— Молодой человек!

Принц замер, а Вента выдержала паузу и добавила:

— Молодой человек, держите себя в руках. И скажите спасибо, что вас вообще сюда пустили.

Терри был вежлив как никогда.

— Спасибо, — выдохнул он. Только смотрел в этот миг не на старушку, а на меня. Впрочем, он с самого начала глаз с меня не сводил.

Я тоже не выдержала — потупилась. Ужасно хотелось отбросить одеяло, спрыгнуть с постели и кинуться к нему на шею, но… но мы же не одни. К сожалению…

А вот Криста никто не одёргивал. Передав горничной цветы и коробку, наследник спокойно проследовал к камину, подхватил одно из двух кресел и через минуту уже сидел подле моей постели, рядом с бабушкой.

— Погода сегодня отличная, не правда ли? — спросил Крист.

Мы оба знали, что «погоду» я только из окна видела, но это не помешало кивнуть и ответить:

— О да! Погода просто великолепна!

— В Верилии, насколько мне известно, зимы не такие снежные?

— Совсем не такие, — ответила я.

И вновь не выдержала, вновь взглянула на Кира. Розы младший принц уже отдал Бетти, но по-прежнему отирался у двери, остановленный возгласом Венты. И всё бы хорошо, но покои — мои, и ситуация совершенно неприлична.

— Господин Теридан, вы не желаете взять кресло и присоединиться к нам?

Ответом мне стало тихое шипение графини и лучистая улыбка Кира. Боевик кивнул и стремительно направился к камину, после под пристальным взглядом старушки поднёс кресло к кровати и сел. Он расположился напротив родственников, и я невольно почувствовала себя барьером.

— Что читаете? — спросил Кирстен.

Я вконец смутилась, но обложку книги показала. Младший принц не удивился.

— Народные традиции Дурбора крайне занимательны, не находите?

Я уже открыла рот, чтобы ответить, но Вента не выдержала, перебила:

— Как ты посмел явиться в эту спальню, мальчишка?!

Боевик заметно поёжился.

— Ба, не начинай, — тихо сказал он.

— Совсем совесть потерял? — продолжала шипеть графиня. — Думаешь, тебе всё можно? Думаешь, госпожа Эмелис, взглянув в твои бесстыжие глаза, возьмёт и простит?

— Госпожа Вента, — попыталась одёрнуть я.

— Ба… — включился Крист. — Ба, перестань.

— Перестань?! — взвизгнула старушка. И уже не нам, Киру: — Тебе придётся очень постараться, чтобы заслужить прощение госпожи Эмелис!

— Знаю, — выдохнул Кир покорно.

Вента возмущённо открыла рот, но прицепиться было не к чему, и королевской тёще не оставалось ничего иного, как притвориться, будто Кирстена тут вообще нет.

Всё, что происходило дальше, сильно напоминало фарсовую комедию: Вента упорно игнорировала младшего внука, Крист не менее упорно развлекал бабушку разговорами, а мы с Териданом сидели и смотрели друг на друга. Временами с губ боевика слетало беззвучное:

— Люблю тебя…

И тогда Вента отвлекалась от разговора с Кристом и начинала шипеть, а я… я окончательно утвердилась в мысли, что от любви глупеют. Ведь знала, что нарываюсь на очередную не слишком приятную нотацию, а поделать с собой ничего не могла.

Я соскучилась… Я ужасно по нему соскучилась.

— Ба, а тебе не кажется, что мы здесь лишние? — Вопрос прозвучал где-то очень далеко и сознания достиг не сразу.

— Не кажется, — огрызнулась Вента.

— Ба, они несколько дней не виделись, и им есть, что обсудить.

— Пусть обсуждают при нас, — отрезала графиня.

Но Крист на тон бабушки не среагировал, на гневное сопение — тоже.

— Ба, прекрати, им действительно нужно поговорить. И ты не хуже меня знаешь, что третья сторона в таких делах только мешает.

Вот теперь я сумела оторвать взгляд от лица Кира и взглянуть на Венту. Я молила. Опальный боевик, кажется, тоже.

— Нет, — вздёрнув подбородок, сказала старушка, но уверенности в голосе поубавилось.

— Как мы входили в покои, никто не видел, — продолжал гнуть свое Крист. — Репутация госпожи Эмелис не пострадает. А всё остальное… бабуль, прости, но это не твоё дело.

— Как это не моё? — взвилась королевская тёща. — Ты же знаешь, что натворил твой брат! Как ты можешь его оправдывать?!

— Я не оправдываю, но ба… под мою ответственность, а?

Заявление невероятное, однако для Венты оно что-то значило. Старушка сперва заломила бровь и одарила Кристона очень внимательным взглядом, после метнула гневный взгляд на Терри.

— Он будет вести себя прилично, — сказал наследник. — Слово принца.

— Ты переоцениваешь брата, — парировала Вента.

— Терри будет вести себя прилично, — с нажимом повторил Крист. Эта реплика не бабушке адресовалась, а боевику. — И покинет покои госпожи Эмелис по первому её требованию.

В этот миг стало безумно жаль, что всё это время сидела и улыбалась, вместо того чтобы фыркать и презрительно кривить лицо. Просто, если бы я выдержала нужную линию поведения, у компаньонки бы вопросов не возникло, а так…

— Я глубоко сомневаюсь в благоразумии госпожи Эмелис, — тихо, с укором, сказала графиня.

Мне бы устыдиться и покраснеть, но… я же не только дочь Форана из рода Бьен, я ж ещё и магичка. А магичкам, как известно, на подобные выпады плевать.

На помощь пришёл всё тот же Крист.

— Бабушка, ну разве так можно… Поводов сомневаться в благоразумии госпожи Эмелис как раз нет. Это Терри у нас разгильдяй, а госпожа Эмелис девушка здравомыслящая.

Разговор напоминал прогулку по лезвию ножа. Вроде бы уже за гранью приличий, а вроде бы и нет. На что намекает старушка, понимали все, но намёк это только намёк, а на прямое обвинение Вента не решалась, потому что перебор.

— Ладно, — выдержав ну очень долгую паузу, выдохнула графиня. — Но если твой брат снова что-нибудь натворит, я за себя не отвечаю!

— Да я сам его мелкой соломкой нашинкую, — поспешил заверить наследник. В глазах принца — таких же синих, как у Кира с Вентой — вспыхнули лукавые огоньки.

Мне чудится или аферизм у рода Донтор в крови?

Хозяйка замка на озере шумно выдохнула, захлопнула книгу и встала. Крист тоже поднялся и галантно подал бабушке руку.

— Эмелис, надеюсь, ты помнишь, о чём мы говорили? — вздёрнув бровь, спросила Вента.

Я, конечно же, кивнула.

Компаньонка одарила ещё одним строгим взглядом и, ведомая Кристом, направилась к выходу. О чём в этот миг думал Кир — не знаю, лично я мысленно подталкивала Венту в спину и искренне благословляла наследника дурборского престола. О Всевышний, пусть ему всегда сопутствует удача!

— И о чём же вы говорили? — выдохнул боевик, едва двери спальни захлопнулись.

Я перевела взгляд на Кирстена и улыбнулась. Не уверена, но, кажется, улыбка получилась хитрой. Знаю, что он большую часть разговоров слышал, когда под кроватью лежал, но всё равно сказала:

— О том, что тебя нужно как следует помучить, прежде чем прощать.

Уголки его губ дрогнули, в глубине глаз вспыхнуло любопытство.

— Если учесть, какой роман нынче читает госпожа Вента, то… я даже представить боюсь, что меня ждёт.

Моё недоумение Кир заметил и тихо рассмеялся, вместо того чтобы пояснить. Но я не обиделась, потому что… в моём арсенале была маленькая, но всё-таки месть.

Я отложила книгу по народной культуре Дурбора и кошкой выскользнула из-под одеяла. Но шагнула не к Киру, нет! Я направилась к двери.

— Эмелис, — позвал боевик. Голос прозвучал растерянно, но вместе с тем хрипло — полупрозрачная ночная сорочка сделала своё дело.

Я повернулась, приложила палец к губам и выскользнула в гостиную.

Бетти обнаружилась у стола, с пяльцами в руках, и поняла с полувзгляда. Горничная встала, одарила улыбкой и, сделав торопливый книксен, поспешила прочь. Я же заперла первую дверь, причём не только на замок — ещё и засов задвинула, и только после этого вернулась в спальню.

— Всё, теперь можем говорить, — прошептала я.

Кир поднялся.

— Ты отпустила горничную? — столь же тихо спросил он. — Вента нас сожрёт, если узнает.

— Ну если ты боишься…

Боевик избавился от камзола раньше, чем успела договорить.

— Иди сюда. — Он по-прежнему шептал. Впрочем, как и я.

— Крист обещал, что ты будешь вести себя прилично…

Мой синеглазый кошмар расстегнул ещё две пуговицы рубашки и сделал шаг вперёд. А я, как и прежде, стояла у двери и заворожённо смотрела на его губы. Но от комментария всё равно не удержалась:

— Не бережёшь ты репутацию брата…

Младший принц шумно втянул ноздрями воздух, но злость была притворной, Кир смеялся.

— Дразнишься?

— Ну что вы, ваше высочество, — с улыбкой парировала я. — Как можно?

Тут же отошла от двери и присела в глубоком реверансе. Теридан-Кирстен из рода Донтор громко сглотнул.

— Иди ко мне… — уже не просьба, мольба!

Я подчинилась.

На цыпочках, подражая лесной нимфе, коих воспевали поэты древности, приблизилась к боевику и положила ладошки на его грудь. Почувствовала биение сердца — не просто сильное, бешеное!

Кир перехватил мою левую руку, медленно поднёс к губам и поцеловал в ладонь. Я вздрогнула всем телом, вспыхнула и попыталась отстраниться. Не пустил…

Рука младшего принца легла на талию, спустя миг я оказалась прижата к сильному мужскому телу. Колени тотчас ослабли, остатки мыслей из головы выдуло, во рту пересохло. Я неосознанно облизнула губы, и… и всё. Пропала.

Это был ураган! Стремительный, неистовый, но невероятно нежный. Упоительно сладкие губы, горячие, лишённые всякого стыда прикосновения, шёпот…

— Эмелис, любимая моя… хорошая моя… сладкая… Как же я скучал! Как же я по тебе скучал…

Я тоже скучала. Безумно! Особенно здесь, в дурборском дворце, когда ты был всего в нескольких десятках шагов, но так далеко…

— Девочка моя… счастье моё… безумие… Что же ты со мной делаешь? Что?..

Не знаю. Наверное то же, что и ты со мной… Я говорила, что тоже схожу с ума? Впрочем, это и без слов ясно.

Мои пальчики запутались в чёрном шелке его волос, ладони боевика легко скользнули по моей спине, замерли чуть ниже талии. Новый глубокий поцелуй отозвался дрожью во всём теле, вызвал новую волну слабости, опалил не только тело — саму душу.

— Люблю тебя, — прошептал Кирстен.

— А я тебя. Очень…

Глава 8

Ночь выдалась невероятно короткая, а утро наступило как-то… ну очень рано, причём по моей вине. Впрочем, я же не знала, что лёгкий поцелуй в уголок мужественных, красиво очерченных губ заставит боевика проснуться…

Не догадывалась, что едва синие глаза распахнутся, окажусь прижата к постели и услышу хриплое, пробирающее до дрожи:

— Шалишь?

Не думала, что ответив на этот вопрос тихим смешком, спровоцирую брюнета на ответный поцелуй в уголок рта, после которого разучусь дышать. Ненадолго, лишь на несколько мгновений, но всё-таки.

И даже не подозревала, что после этого поцелуя мои руки пустятся в путешествие по обнажённому телу младшего принца с единственной целью — спровоцировать на иные, куда менее целомудренные действия. Кир воспротивиться не пытался…

Его губы накрыли мой рот, рука скользнула вниз, пальцы вычертили какой-то невероятный узор на внешней стороне бедра, заставив меня выгнуться и застонать. Ещё несколько дурманящих прикосновений, и жар, разлитый по телу, стал нестерпимым.

Это было совсем иначе, не так, как ночью. Кирстен двигался очень медленно, и каждое его движение вызывало волну той особенной слабости, бороться с которой совсем не хочется. Мне нравилось быть слабой. Нравилось, что стоны, которые срываются с губ при каждом его выпаде, напоминают мольбу.

Боевик тоже как будто молился, по крайней мере, слушая его шепот, я чувствовала себя богиней.

А спустя… вечность, когда эйфория схлынула, дыхание выровнялось, а сердце застучало чуточку тише, я решилась поднять главный из вопросов…

— Кир… — позвала шёпотом.

— Мм-м?.. — отозвался боевик. Он, как и прежде, сжимал в объятиях, щекотно дышал в шею и отпускать точно не собирался.

— Кир, а ведь я могла стать принцессой…

Мой синеглазый кошмар глубоко вздохнул, и я приготовилась услышать нечто… ну не совсем приятное, что ли. Вот только в наполненной утренним светом спальне прозвучало другое, странное.

— Я очень рад, что ты не стала принцессой, любимая.

Я попыталась выскользнуть из объятий боевика, но тот не пустил. Пришлось извернуться ужом — просто мне в его глаза заглянуть хотелось. Неужели правду говорит?

Заглянула. Нет, брюнет не лгал.

— Не понимаешь? — улыбаясь лишь уголками губ, вопросил Кирстен.

— Не понимаю, — не стала лукавить я. Мне улыбаться не хотелось совсем — вопрос вообще-то серьёзный.

Кир игриво заломил бровь, а я не выдержала и озвучила то, что и без слов ясно:

— Любимый, если бы я стала принцессой, я была бы куда более выгодной партией.

— Только не для меня.

Этот ответ по-настоящему огорошил. Наверное, именно поэтому мне таки удалось вывернуться из мужских объятий и сесть.

Ночью стыда не знала, но сейчас искренне смутилась своей наготы и подтянула одеяло к груди. Кирстен встретил этот жест нарочито обиженным взглядом и попытался отобрать край одеяла, но я не поддалась. Я требовала пояснений.

— Ладно, — сказал брюнет. — Ладно, мелкая, но учти: это государственная тайна.

Я одарила распластанного на подушках мужчину предельно серьёзным взглядом, а боевик снова вздохнул и заявил:

— Нам не нужна Верилия. Вернее, в данный момент, Верилия — последнее, что нам нужно.

— Прости? — изумилась я.

А в ответ услышала:

— Что ты знаешь о Северных горах, Эмелис?

Эм… Северные горы — неприступная гряда, которая определяет северную же границу Дурбора, а также частично определяет границу королевства Кром. Это один из основных источников богатства Дурбора — в недрах этих гор чего только нет. А ещё это своего рода тюрьма — именно туда ссылают большую часть осуждённых, потому что добровольцев, готовых оставить здоровье в рудниках и шахтах, не так уж и много. Ещё там несколько крупных поселений бывших каторжников и гнездовья диких драконов. В общем, ничего сверхъестественного.

Знания свои озвучить не успела — Кир прекрасно понимал, о чём подумаю. И боевика ход моих мыслей явно не удовлетворил.

— Хорошо, поставим вопрос иначе, — с улыбкой сказал брюнет. — Что находится за Северными горами?

— Льды, — не задумываясь, отчеканила я. — Бескрайние, безжизненные льды.

— Уверена?

Я нахмурилась, но всё-таки кивнула. О том, что Северные горы не только граница Дурбора и Крома, но и граница человеческой цивилизации, в каждом учебнике географии написано. За Северными горами льды!

Перебраться через гряду людям никогда не удавалось, но есть же и второй путь — море. И те, кто прошёл по этому морю, сказали — льды! И поводов сомневаться никогда не было.

— Эмелис, там земля, — прошептал младший принц.

Потом всё-таки не выдержал, приподнялся, поймал, опрокинул на постель… Всё остальное рассказывал, уже нависая надо мной и щекоча дыханием губы.

— Никому никогда не удавалось перейти гряду Северных гор, но… кое-кто всё-таки сумел. Тердон из рода Дерс, помнишь такого?

Тердона из рода Дерс я, разумеется, помнила. Величайший маг, лучший из лучших. Нам с Киром до него как до небес, архимагам Лауну и Центрусу, впрочем, тоже. Я конечно же изучала жизнеописания этого выдающегося человека, но…

— Тердон не был путешественником, — выдохнула я. — Вернее, он путешествовал, но не больше других. И к Северным горам никогда не ходил.

— Он к ним летал, — сообщил Кир доверительным шёпотом.

— На драконе?

Боевик отрицательно качнул головой и прошептал:

— Во снах.

Мой мир не то чтобы рухнул, но прогнулся знатно. Просто я прекрасно поняла, о какого рода снах идёт речь, и искренне опешила.

— Тердон практиковал осознанный выход из тела? Кир, но эти техники всегда были запрещены!

Да, запрещены, потому что опасность невозврата не просто большая — бешеная!

Покидая тело, душа попадает на так называемый тонкий план, где обитают души неупокоившихся мертвецов — тех самых, которым не удалось уйти за Грань, и ряд других, не очень приятных сущностей. Все «жители» тонкого плана пребывают в своеобразном беспамятстве и, в принципе, не агрессивны, но… только до поры.

Они не реагируют на души спящих, которые очень часто в этот пласт реальности забредают, потому что те пребывают в столь же аморфном состоянии. А вот душа, совершающая осознанное путешествие, вызывает диссонанс. Это всё равно, что кусочек сахара около муравейника бросить — кажется ничего особенного, но муравьи всё равно учуют и придут, чтобы… съесть.

Каковы шансы справиться хотя бы с одним агрессивным духом? В действительности они мизерны, хотя бы потому, что жители тонкого плана действуют как звери, а «сновидец» осознаёт себя человеком и, зачастую, воспитанным. Если же «сновидец» маг, то шансов ещё меньше — магии-то на тонком плане нет, а привычка пускать в ход заклинания, а не кулаки у нас на уровне рефлекса.

Кир моих настроений не разделял…

— И кто же нам о запретах рассказывает? — протянул боевик игриво. — А, Эмелис?

Намёк на зеркальный щит, который я применила против Даяны, Лим и Карас, с толку не сбил. Я продолжала ужасаться. Осознанный выход из тела… да это всё равно, что облиться маслом и в костёр прыгнуть! Как Тердон решился? А главное — как выжил? Ведь точно помню, великий маг не во сне умер.

— Дальше рассказывать? — перебил мои мысли Кир. Он по-прежнему продолжал нависать и дышать в губы, а ещё смотрел очень пристально и хитро.

— Да, — пробормотала я. — Рассказывать.

Боевик кивнул, коснулся губами моего подбородка и действительно продолжил:

— Путешествие на тонком плане, сама понимаешь, проще, чем путешествие физическое — никакого голода и холода, усталость только умственная, да и скорость передвижения иная. Так что Тердону удалось сделать то, о чём другим лишь мечталось. Он заглянул за гряду Северных гор, а увиденное описал в своих дневниках.

Я скептически заломила бровь, но промолчала. Впрочем, боевик и без слов понял.

— Да, Эмелис, дневники сохранились. Не все, но тот, в котором описан этот опыт, у нас есть. Как можешь догадаться, дневник принадлежит роду моей матери.

— И?.. — нетерпеливо подтолкнула я.

Кир поцеловал в нос и отстранился, чтобы лечь рядом и уставиться на белоснежный балдахин. Я же приподнялась на локте — мне балдахином любоваться не хотелось совершенно, смотреть на Кирстена куда приятнее.

— Моя мама была магом, — продолжал Кирстен. — И она, разумеется, не могла не поинтересоваться наследием легендарного предка. Рассказ Тердона настолько её впечатлил, что позже, став королевой, она принесла дневник моему отцу и заставила прочесть. В тот момент отец не поверил, а через пять лет после смерти матери… решил воплотить её мечту в жизнь.

— А о чём мечтала твоя мама? — Голос при этих словах ожидаемо дрогнул.

— Она мечтала увидеть те земли, — выдержав паузу, произнёс Кир. — Она мечтала побывать там, где…

Брюнет мотнул головой, словно прогоняя дурные мысли, потом повернулся голову и улыбнулся.

— Там много интересного, Эмелис. Очень много…

— Например?

— Тердон описывал бескрайние луга, горячие источники и золотоносные реки, но реальность оказалась гораздо лучше.

— Прости?

Я не выдержала и снова села, но Кир тут же поймал за руку и притянул обратно.

— Что значит «реальность оказалась лучше»? — вновь не сдержалась я. — Вы что, тоже за этот хребет прошли? Но как?!

— Шестнадцать лет назад отец начал строительство тоннеля под Северными горами, — пояснил мой синеглазый кошмар. — В начале этой зимы строительство завершилось, и теперь… теперь у нас не только сведения Тердона, любимая. У нас донесения разведки, образцы горных пород и черновые карты ближайших к выходу из тоннеля территорий.

Я от таких новостей совсем растерялась, даже рот в удивлении приоткрылся. А младший принц продолжал:

— Там не только золотоносные реки, милая. Там рубины прямо под ногами лежат. Луга, описания которых так понравились моей матери, тоже есть. А ещё есть стада оленей и зубров, долины удивительной красоты, водопады, и… — Кир шумно вздохнул и сжал до того крепко, что рёбра хрустнули. — Там сказка, Эмелис. Самая настоящая сказка.

В его голосе звучал… нет, не восторг, но что-то очень близкое. Может быть, мечта? И я догадалась, что услышу дальше, но перебивать не стала.

— Освоение этой территории — дело государственной важности. Это очень большие прибыли, Эмелис, и очень большие риски. Мы не можем пустить процесс на самотёк, требуется жёсткий контроль со стороны короны. Отправить в северные земли Криста, сама понимаешь, невозможно. Отец тоже не может покидать столицу надолго. Так что дело ложится на мои плечи, любимая. И это уже не обсуждается.

Я судорожно вздохнула и пробежалась пальчиками по обнажённой груди боевика. В душе боролись два чувства — искренняя радость и не менее искреннее смятение.

Кирстен моё состояние, безусловно, заметил, но всё равно продолжил:

— Как понимаешь, в этих обстоятельствах женитьба на верилийской принцессе не то что нежелательна, просто невозможна. Поэтому я очень рад, что ты… остаёшься в Дурборе.

Это была провокация! Самая настоящая провокация, на которую я, вопреки подсказкам разума, купилась. Ноготки легко впились в обнаженную грудь принца, собственный голос напомнил шипение краснопузой гадюки:

— Кажется, мы уже обсуждали твои тиранские замашки, любимый. И пришли к выводу, что ты…

— А ещё там очень нестабильный магический фон, — перебил хитрец из рода Донтор. — И несколько магических аномалий.

Я шипеть перестала, застыла. А Кир перехватил руку, поцеловал ладонь и добавил:

— Мы сейчас ведём переговоры с Орденом, вероятнее всего, в новую землю отправится добрая половина всех дурборских магов. Но есть подозрения, что их будет недостаточно — мы ещё не знаем, насколько обширны те земли.

Дохлый тролль! Я… я тоже туда хочу!

— Ну и последнее…

Кир выпустил из захвата, соскользнул с кровати. Неспешно, с какой-то особой ленцой, подхватил брошенный на кресло камзол, а спустя минуту в моих руках оказался увесистый свёрток бумаг. Младший принц их из внутреннего кармана вытащил.

— Разворачивай, — с улыбкой скомандовал он.

Я подчинилась.

Да, новая земля действительно оказалась сказкой, причём самой-самой настоящей. Но золотоносные реки и россыпи рубинов под ногами, о которых поведал Кирстен — лишь малая и не самая значительная часть этого волшебства. То, что обнаружилось в свёртке, было стократ ценнее, по крайней мере для меня…

Эскизы! Эскизы, черновики чертежей и чёрно-белые фотографические снимки горной местности…

— Замок будет стоять тут, — ткнув в один из уступов, сообщил брюнет. Потом поджал губы и добавил: — Ну если ты не против.

Воспитанной девушке в таких случаях следует улыбнуться и сдержанно поблагодарить, а я не выдержала, рассмеялась. Кирстен моего счастья не понял, истолковал всё по-своему…

— Любимая, это только черновики, ничего ещё не решено. Если тебе не нравится, мы переделаем проект. Архитектор до весны в столице, и, если ты готова, могу вызвать его хоть сейчас.

Остатки моей выдержки (да, она у меня всё-таки была!) рассыпались в пыль. Я отложила бумаги, подалась вперёд и обвила шею синеглазого боевика руками.

— Люблю тебя, — прошептала я. За что и получила. Один поцелуй, второй, третий… Прикосновение кончиком языка к нижней губе и новый поцелуй — на этот раз глубокий, дурманящий, бесконечно сладкий. И объятия на грани фола. Почему на грани? Да просто одно неосторожное движение, и утро продолжится, а кому-то пора уходить. Вернее, бежать.

И мне бы отстраниться, напомнить младшему принцу, что мы не единственные обитатели дворца, но я не могла. Просто… у меня такой камень с души свалился, что словами не выразить.

Ведь Кирстен едва ли ни с самого начала знал, кто я такая. Неудивительно, что в мысли закралось подозрение — а вдруг его предложение встречаться было продиктовано корыстью? Что если теперь младший принц королевства Дурбор жестоко разочарован и только притворяется, будто всё хорошо?

— Но если Дурбору не нужна Верилия, — прервав поцелуй, выдохнула я. — Зачем вы вмешивались? Почему поддерживали Уйлима?

— Прежде всего для того, чтобы не вызывать подозрений у соседей и дурборской знати. Ведь есть только одна причина, чтобы не участвовать в делёжке власти — борьба за ещё большую власть.

Спорить я не собиралась — что правда, то правда. Обладание новой землёй усилит Дурбор невероятно, даже в том случае, если месторождения золота и драгоценных камней окажутся не настолько богаты, насколько видится сейчас.

Зато теперь ясно, почему Вонгард столь легко отказался от намерений посадить на трон Верилии свою марионетку. Владыке Дурбора, видимо, вообще плевать было. Он просто дал принцам возможность попрактиковаться в политических интригах и почувствовать вкус победы! Впрочем, может быть, они в самом деле отца переиграли?

— Спасибо, любимый, — прошептала я. — Спасибо за папу…

Кир подарил какую-то странноватую улыбку, легко коснулся губами губ и отстранился. Ну вот… Ну вот и он вспомнил о том, что пора расставаться.

— Вечером придёшь? — спросила тихо.

— Есть подозрение, что у нас будет повод встретиться раньше.

Боевик поймал мою руку и поднёс к губам в явном намерении поцеловать, но не сложилось. Нас прервал далёкий, но уверенный стук в дверь.

— Вента, — чувствуя, как сердце падает в желудок, выдохнула я.

Младший сын самого бессовестного короля на свете страдальчески закатил глаза и застонал.

О Создатели! Какое счастье, что в этот момент нас никто не видел! Потому что со стороны всё смотрелось крайне комично.

Лучший боевой маг дурборской академии и представитель королевского рода по совместительству ураганом носился по спальне, подбирая разбросанную вечером одежду. Надеть успел только штаны и домашние туфли…

Я — дочь Форана из рода Бьен, маг-защитник высшей категории, и девушка, чьим воспитанием занимались лучшие из лучших учителя, в это время спешно поправляла постель, которая после всех ночных и утренних происшествий напоминала гнездо взбесившейся виверны. После с энтузиазмом поднятого по тревоге кадета впрыгивала в ночную сорочку и поправляла волосы. Впрочем, последнее без толку, на голове такое же гнездо, что и в постели, даже хуже.

Когда стук повторился — причём во второй раз он звучал куда более настойчиво, Кир подлетел и обнял.

— Люблю тебя! — выдохнул он и метнулся к окну. Тому самому, последнему, что к стене ближе.

С нижней щеколдой принц справился без труда, вторую открыл лишь после того, как запрыгнул на высокий подоконник. В процессе каким-то чудом умудрился натянуть камзол, а вот рубашка была заткнута за пояс штанов.

Едва створка распахнулась, в спальню ворвался порыв ледяного ветра и пригоршня снежинок. Листки с чертежами и эскизами замка, которые в процессе сборов очутились на полу, жалобно зашелестели.

— Уже скучаю, — прошептала я.

Кир, как ни странно, услышал.

— Люблю тебя, мелкая, — обернувшись, сказал он. — Безумно, бесконечно люблю!

А где-то очень далеко, на другом конце мира, снова забарабанили в дверь, и прозвучало визгливое:

— Эмелис! Эмелис, открой немедленно!

— Беги… — выдохнула Киру.

— Люблю, — ответил боевик и шагнул на карниз. Я же схватила халат и помчалась открывать Венте…

Думала в этот миг только об одном — как убедить старушку, что спала одна? Как доказать, что заперлась просто так, без умысла? И как объяснить, что стук в двери услышала далеко не сразу?

А вот когда отодвинула засов и разблокировала замок, на ум ещё один вопрос пришёл, вернее два: какова ширина карнизов? И нет ли на них наледи?..

К завтраку я вышла как положено — одетая, причёсанная, с вежливой улыбкой на губах. Госпожа Вента, которая уже сидела за столом и готовилась разделить со мной тяготы предписанной целителем диеты, встретила скептическим взглядом — моё решение нарушить постельный режим старушке явно не понравилось.

Я опустилась на стул, ровно напротив графини и тут же услышала:

— Эмелис, милая, ты бледна.

— Это пройдёт, — тихо парировала я.

Вента заломила бровь, но спорить не стала.

Омлет ели молча, фруктовый салат тоже. А вот когда прислуживавшая за столом Бетти разлила чай, хозяйка замка на озере не выдержала.

— В котором часу ушёл Терри?

— Я не следила, но примерно через час после вас.

Губы старушки дрогнули в улыбке, в глубине глаз вспыхнул хитрый огонёк.

— А как вёл себя во время разговора?

— Ровно так, как обещал их высочество Кристон, — ответила я. И пояснила, чтобы сомнений не осталось: — Терри вёл себя прилично.

В этот раз улыбка графини была шире и радостнее.

— А прощения просил? — чуть подавшись вперёд, вопросила собеседница.

— Только этим и занимался, — вновь солгала я.

Вента удовлетворённо крякнула.

На какое-то время гостиная погрузилась в молчание, а потом компаньонка отставила чашку с чаем, откинулась на спинку стула и заявила:

— Вот видишь, Эмелис, держать моего внука в узде — не так уж это и сложно.

Я тоже чашку отставила, сказала прямо:

— Госпожа Вента, Кир… ну то есть Терри, всё осознал. С местью пора заканчивать.

— В том, что он осознал, не сомневаюсь, а вот насчёт остального… — Старушка шумно вздохнула, глянула как на неразумное дитя. — Эмелис, милая, потерпи. Поверь опытной женщине — рано прощать Терри. Рано!

Логика графини была понятна, но… я видела тот карниз: ширина — пол-ладони и слой льда толщиной в палец. А до следующего окна, которое, как поняла, относится к покоям Кира, добрый десяток шагов! И отсутствие трупа под окнами было единственным, что меня в данный момент успокаивало!

— Госпожа Вента, я бесконечно благодарна вам за участие, но позвольте нам самим разобраться. — Я вложила в эти слова всю вежливость, на какую только способна.

Брови королевской тёщи поползли вверх, хитрый огонёк, горевший в глубине глаз, потух.

— Госпожа Вента, я не шучу.

Старушка поджала губы и нахмурилась.

— Твоё бы упрямство, да в правильное русло, — выдержав ну о-очень долгую паузу, сказала компаньонка.

Меня эти слова не задели ни капли.

Ссориться с Вентой, конечно, не хотелось, но стоило представить, как Кирстен идёт по карнизу, сердце срывалось в пропасть. Ещё одной такой прогулки я не выдержу! И вообще…

— Госпожа Вента, я тоже не в восторге от поступка Ки… ну то есть Терри, но поймите, если нас разлучить, будет только хуже.

Старушка вопросительно заломила бровь, а я не постеснялась пояснить:

— Я очень по нему скучаю. И я не могу гарантировать, что, встретившись с ним на людях, сумею удержаться в рамках приличий.

— В данный момент ты являешься невестой Ридкарда из рода Неран, — тихо напомнила Вента.

— Не думаю, что меня это остановит.

Сказала, и с ужасом поняла, что говорю чистую правду. Помолвка с королём Верилии действительно не остановит, потому что рядом с Киром я банально теряю голову. Да я даже в академии от одного его взгляда пьянела, а теперь, когда между нами всё по-настоящему…

— Лучше помогите нам, — выдохнула я.

Старушка нахмурилась и отрицательно качнула головой.

— Терри прощать рано. Пусть пому…

— Госпожа Вента! — Мой возмущённый возглас, кажется, на весь дворец прозвенел.

Хозяйка замка на озере поджала губы и одарила очень суровым взглядом.

Вот оно, то самое, за что магичек не любят. Девушка, воспитанная в светских традициях, никогда бы подобный тон себе не позволила. Да и настаивать на встречах с возлюбленным не стала. Я, разумеется, тоже могла промолчать, но тот карниз…

— Госпожа Вента, я не могу без него, понимаете?

— Молодость, — выдохнула графиня. — Молодость и глупость.

И совсем тихо, так что едва-едва расслышала:

— Зато теперь точно знаю, что ты нашего мальчика любишь. А это, согласись, очень важно.

Что?!

Я раздражённо отбросила салфетку и, не выдержав, встала. Дохлый тролль, это что же? Проверка была?!

— Эмелис, милая, не злись, — сказала графиня смутившись. — Просто ты сбежала, даже не попытавшись объясниться. А когда поступают подобным образом, то… сомнения возникают сами собой.

Я молчала. Просто молчала, потому что слов не было!

А вот это то самое, за что я ненавижу свет! Все лгут, по поводу и без!

— Прости, девочка, — вконец смутилась старушка. — Когда у тебя появятся собственные дети, ты меня поймёшь.

И столько всего в этих словах было, что я действительно злиться перестала.

Да, пожалуй, если бы речь шла о моём ребёнке… я бы, наверное, точно так же поступила.

— Терри ждёт под дверью твоих покоев, — сказала госпожа Вента. И уже не мне, горничной: — Бетти, поставь на стол ещё один прибор. Этот несносный мальчишка тоже будет пить чай.

— С чего вы взяли, что Кирстен под дверью? — вклинилась я.

Хозяйка замка на озере одарила робкой улыбкой разоблачённого плута и сказала:

— Я слишком хорошо знаю своего внука, Эмелис. И я уверена — он там.

А вот у меня уверенности не было. Тем не менее я отодвинула стул, вышла из-за стола и направилась к двери.

Поворот ручки, рывок, и…

— Эмелис?

У Кирстена, в отличие от меня, ни компаньонок, ни воспитательниц не имелось, так что подпирать стену напротив двери моих покоев ему никто не запрещал. Более того — младший принц даже не пытался притворяться, что просто «шёл мимо» или остановился здесь, чтобы полюбоваться светлым мрамором пола и серыми камнями стен. Просто стоял и ждал! Точно зная, что рано или поздно кто-нибудь да появится. Вот только увидеть именно меня явно не ожидал и заметно растерялся.

Я тоже растерялась, потому что… в общем, тоже не ожидала. Когда открывала дверь, сердце замерло в предвкушении, душа исполнилась надежд, но я всё равно не верила.

Увидев меня, боевик отлепился от стены, но приблизиться не решился. На лице отразилось беспокойство.

— Эмелис? — вновь позвал синеглазый.

Он был одет в светлый камзол, светлую же рубашку, а ещё причёсан и щетина покороче стала. Интересно, а позавтракать успел?

— Кирстен, я тебя задушу.

Брюнет сделал два шага вперёд, потом плюнул на приличия и подошёл вплотную.

— Что случилось? — хрипло спросил он.

Я тоже о приличиях позабыла — встала на цыпочки, обвила его шею руками и призналась:

— Я ужасно за тебя испугалась.

Пояснений Киру не требовалось…

— Любимая… — простонал он, притягивая ближе и зарываясь носом в мои волосы. — Да что мне сделается?

Что? Но я ведь уже сказала, что тебе сделается. Задушу! Сама! Вот этими самыми руками!

Из сладкого плена вырвал ворчливый голос госпожи Венты…

— Терри, Эмелис, я всё понимаю, но не могли бы вы обниматься в покоях, а не на пороге? Слуги, конечно, надёжны, но в этом крыле и придворные бывают, а им языки не свяжешь.

Младший принц заметно вздрогнул и поднял голову. И тут же услышал:

— Нет, Терри, ты не прощён. Но госпожа Эмелис устроила мне скандал, и теперь ты завтракаешь с нами.

Лица Венты я не видела, а вот Кирстен просиял.

— Кажется, ты только что приручила самого опасного зверя, — шепнул он. Потом легко подхватил на руки и внёс в гостиную.

Дверь за нами закрывала Бетти.

Желание Венты проверить возлюбленную внука было в принципе понятно, но… я обиделась, причём крепко. А графиня столь же крепко расстроилась по поводу моей обиды, что, впрочем, не мешало ей совершенно искренне злиться на Кира.

Да, в отношении Кира старушка не притворялась. Стоило младшему принцу оказаться рядом, в глазах моей компаньонки вспыхнули молнии, движения стали резче, тон строже. И колкости с языка посыпались, и шпилек графиня не жалела.

И только Кир ни на кого не обижался и не злился. Сидел, молча терпел замечания бабушки и с интересом наблюдал, как я игнорирую попытки графини помириться.

Когда допили чай, Вента непрозрачно намекнула, что кое-кому пора уходить, но кое-кто намёк проигнорировал. Пересел на диванчик, закинул ногу на ногу, и… продолжил ловить шпильки, вперемешку с гневными взглядами.

А потом на тот же диванчик села я, а Бетти принесла из спальни учебники. Я намеренно отодвинула недочитанную «народную культуру» и взялась за книгу по истории Дурбора. Кир, как и ожидалось, придвинулся, обвил рукой талию, и принялся заглядывать через плечо. Вента восприняла интерес внука скептически…

— Ты историю лучше составителя этого учебника знаешь, — сказала графиня ворчливо.

Младший принц улыбнулся и только. Конфликтовать со старушкой, равно как и вчера, синеглазый отказывался. Зато Вента…

Нет, угомониться хозяйка замка на озере не могла, и я точно знала, что причина уже не в выходке Кира, просто… Венту всерьёз расстраивало моё нежелание идти на мировую. И градус её эмоций с каждой секундой повышался. Даже роман в розовой обложке — те самые «Пятьдесят оттенков чего-то там», над которым графиня вчера от души хихикала, — отвлечь старушку не мог. Вот и цеплялась к внуку.

Мне было искренне жаль Кира, вот только успокаивать компаньонку я не спешила. Не из вредности, просто мои эмоции тоже к верхней отметке стремились. И повод нервничать был куда более весомым, нежели у Венты…

Когда стрелки стоящих на камине часов показали пять минут первого, остатки моего терпения рассыпались в пыль. Я закрыла и отложила учебник, невзирая на молчаливый протест Кирстена встала с дивана и отошла к окну. Покои располагались на третьем этаже, вид открывался не то чтоб замечательный, но довольно интересный — заснеженный парк и город. Остроконечные крыши и сочащийся из печных труб дымок дарили ощущение какого-то особенного уюта, но…

— Эмелис? — позвала Вента взволнованно.

— Любимая, что случилось? — столь же взволнованно окликнул брюнет.

Пришлось вдохнуть поглубже. Потом ещё раз, и ещё… Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я нашла в себе силы обернуться и сказать:

— Госпожа Вента, простите, мне нужно поговорить с их высочеством. Наедине.

Удивительно, но протестовать компаньонка не стала. Она просто закрыла книгу и встала, в явном намерении покинуть мои покои.

— Нет-нет, — поспешила остановить я. — Не нужно. Всего пара минут и… может быть, вы подождёте в спальне?

Хозяйка замка на озере кивнула и спустя полминуты скрылась за дверью, мы с Киром остались вдвоём.

Боевик тут же поднялся, стремительно преодолел разделяющее нас расстояние, обнял за плечи. Он был предельно серьёзен и хмур.

— Эмелис, что случилось?

— Я хотела спросить, из Верилии для меня что-нибудь присылали?

Вместо ответа боевик шумно вздохнул и крепко прижал к себе.

Ну вот и всё. Вот и всё…

Я запретила себе плакать, но слёзы всё равно проступили. Как же это обидно! Как унизительно!

Я — дочь Форана из рода Бьен, невеста короля, а они… они… даже ночную сорочку прислать не потрудились, не говоря уже обо всём остальном.

— Я могу воспользоваться почтовым порталом? — Собственный голос прозвучал незнакомо: очень тихо, очень глухо.

— Если хочешь, я отнесу письмо лично.

Я хотела.

Да, хотела! Потому что когда в качестве посыльного приходит принц крови, затянуть с ответом невозможно, а ответ требовался немедленно, сию секунду!

Кир вызвал Бетти, та спешно принесла бумагу, чернильницу и перо. А вот послание, которое было предельно коротким, я писала очень долго. Просто слёзы… эти проклятые слёзы всё норовили упасть на бумагу, а мне безумно не хотелось показывать отцу свою слабость. Достаточно того, что Кирстен, Бетти и не вытерпевшая заточения Вента эти унизительные слёзы видели.

Послание ввиду запрета на магию запечатала простым сургучом. Пришлось обойтись без личной печати, потому что именной перстень остался в Верилии, в чёрном саквояже. И хотя я точно знала, что Кирстен заглядывать в письмо не будет, всё равно сказала:

— Это отцу. Лично.

Брюнет кивнул и стремительно покинул покои.

А вернулся через полтора часа, с совершенно непроницаемым лицом и тем же письмом в руках. Моя печать была сломана, рядом стояла другая, с оттиском именного перстня господина Форана из рода Бьен.

Под строчками, выведенными моей рукой, было написано:

«Эмелис, милая, прости. Совсем из головы вылетело.

Я сейчас же дам распоряжение.

Мне нет оправдания, но на нас с Ридом сейчас столько всего навалилось…

Прости. Больше такого не повторится».

Я вскинула голову, чтобы поймать обеспокоенный взгляд синих глаз. Скомкала листок и сказала:

— Я не вернусь в Верилию, Кирстен.

Младший принц кивнул, сделал два шага вперёд и присел на корточки, чтобы обнять мои колени. Вента, сидевшая на противоположном диванчике, тяжело вздохнула и одарила сочувственным взглядом. А замершая у камина горничная некрасиво шмыгнула носом.

Нет, я не озвучивала тему переписки, но не нужно быть гением, чтобы догадаться…

А самое отвратительное в том, что подобные «мелочи» подмечают все. Готова спорить на собственную жизнь, что последние два дня забывчивость моего родителя вся дворцовая прислуга обсуждает. Причём не только дурборская, но и верилийская.

Ещё отвратительней то, что подобный случай не первый. Папа всегда о чём-нибудь да забывал… Вернее, об указах, ставках налогов и прочих поистине важных вещах помнил даже во сне, а на вещи «несущественные» памяти не хватало.

В детстве эта его привычка ужасно обижала. Чуть позже, когда появился Ридкард, стало легче и проще — личный помощник вёл дела очень внимательно, и мне уже не приходилось просить ректора верилийской академии отправить первому министру письмо с напоминанием о том, что через пару дней каникулы и за Эмелис нужно прислать экипаж. И подарки по случаю дня рождения и прочих праздников стала получать вовремя, а не неделей позже.

Но Рид теперь король, у него иные задачи. Риду и самому теперь напоминания требуются — вот о моём совершеннолетии жених, к примеру, забыл. Дохлый тролль! А отец-то как об этом дне рождения вспомнил? Впрочем… какая теперь разница?

— Я не вернусь в Верилию, — повторила хрипло.

— Не вернёшься, — вслух согласился Кир.

— И печалиться по этому поводу не стану.

Младший принц северного королевства поймал мою руку, поцеловал раскрытую ладонь и лишь после этого ответил:

— У тебя больше не будет поводов для печали, любимая. Обещаю.

Нет, лить слёзы я не собиралась, но всё равно расплакалась. Не при свидетелях, а вечером, в умывальне. Сразу после того, как велела Бетти составить присланные из Верилии коробки в гардеробной и потерять ключ. Последнее, разумеется, было невозможно, но… очень хотелось.

Вот почему они не сделали этого сразу? Почему не вспомнили? Неужели подписание договора с Дурбором так вскружило головы? Ведь это не сложно, это всего одно слово кому-нибудь из помощников или, на крайний случай, какой-нибудь госпоже Ларре.

Да во дворце целая толпа народа! И каждый готов сделать всё, лишь бы услужить новому монарху и его будущему тестю!

А они забыли. Оба.

А я? Я давно приняла решение о том, что останусь в Дурборе, но… всё должно было случиться как-то иначе. Светлее и проще, без этих жутких, жгучих слёз. Видит Всевышний — я не хотела, чтобы всё сложилось именно так. Я не хотела, чтобы отец и Ридкард давали такой повод для обид. Я хотела мира…

Зато теперь я точно знаю, что совершенно не гожусь в королевы. Да, меня учили быть сильной, объясняли, что женщинам временами приходится держать такие удары, которые мужчинам и не снились, и я верила, что смогу, вот только… не моё это.

Слёзы, слёзы, и снова слёзы! И нестерпимая боль в груди! И это при том, что рядом Кирстен. А если бы его не было? Если бы в самом деле оказалась одна, среди совершенно чужих людей? Впрочем, зачем гадать? Я уже была в такой ситуации — в дурборской академии магии. Сколько писем я получила от папы за время учёбы? Одно, если не считать записки, которая прилагалась к подаренному на день рождения браслету.

Я не хочу сравнивать, но почему мне кажется, что Вонгард из рода Донтор никогда бы не позволил себе подобного пренебрежения?

А Кирстен? Я по-прежнему не желаю сравнивать, но я знаю — Кирстен не способен забыть о невесте. Уложить в постель против воли — тоже. Да Киру и в голову такого не придёт!

Нет, я не собиралась лить слёзы, зато из умывальни вышла предельно спокойная. И даже тот факт, что завтра буду похожа на похмельного гоблина, не заботил. Опухшие глаза и красный нос — мизерная плата за ощущение, столь близкое к ощущению счастья. Искусанные в кровь губы — медный грошик, если вспомнить, что теперь я по-настоящему свободна.

Я отказываюсь от долга перед Верилией. Всё. Хватит.

Глава 9

Утро началось неожиданно…

Сперва меня легонько погладили по волосам, затем нечто тёплое коснулось щеки, а в довершение раздался тяжелый вздох и тихое:

— Эмелис, любимая, ты смерти моей хочешь?

Я не проснулась. Вернее, проснулась, но не до конца. Единственное, на что хватило сил, — перевернуться на живот и уткнуться лицом в подушку. Просто… просто у меня аллергия на слёзы, и я прекрасно понимаю, на кого сейчас похожа.

— Ты меня вчера под каким предлогом из покоев выставила? — продолжал Кирстен. Голос звучал очень тихо и ласково. — Что ты обещала?

Я сказала, что слишком устала и хочу побыть одна. И да, я уверяла, что плакать не собираюсь.

— Господин Рейер с меня голову снимет, когда узнает, — не унимался брюнет. — Впрочем… я и сам убиться готов.

— Не надо.

— Что «не надо»? — Его губы коснулись обнаженного плеча, и я невольно улыбнулась. Чуть-чуть, но всё-таки.

— Убиваться…

— Хм…

Одеяло поползло вниз. Медленно, но очень уверенно. Я протестующе замычала, попыталась перехватить, но из моего положения это было невозможно.

— Посмотри на меня. — Голос боевика звучал столь же тихо и ласково, но это был приказ.

— Нет.

— Мелкая, я не шучу.

Я тоже не шутила и поворачиваться, разумеется, не собиралась.

— Эмелис… — А вот это уже не приказ, мольба.

— Кир, я страшная.

Боевик наклонился, шепнул прямо в ушко:

— Ничего подобного. Ты самая красивая девочка во всех семи мирах.

По коже, вопреки желанию, побежали сладкие мурашки, сердце застучало чаще, дыхание сбилось. Ну как не поверить? Как?..

Поворачивалась я медленно, чтобы… ну чтобы уровень шока снизить. Хотя, сказать по правде, церемониться было не обязательно — заикание в наше время лечится, причём довольно легко.

Брюнет, вопреки ожиданиям, не вздрогнул и не скривился. Улыбка, игравшая на мужественных, красиво очерченных губах, стала шире, а взгляд потеплел.

Я невольно улыбнулась в ответ и тут же услышала:

— Глаза закрой.

Подчинилась. А почему бы нет?

В следующий миг пальцы младшего принца коснулись опухших век, и я почувствовала холодок и лёгкое покалывание исцеляющего заклинания. Не видела, но точно знала — отёк стремительно спадает.

— Но как? — выдохнула ошарашенно.

— Меня Силлин этому заклинанию научила, — пояснил Кирстен. А потом вздохнул и добавил: — Знаешь, вообще, этот год был очень продуктивным, я столько новых заклинаний освоил. Заклинание завивки волос, расстёгивания и застёгивания пуговиц, и вот это…

Я не выдержала и хихикнула. Да уж, бесценные знания. Особенно для боевого мага и принца по совместительству.

Вновь распахнула глаза, чтобы увидеть, как их высочество наклоняется к моим губам, а в следующий миг мир перестал существовать. Просто исчез, растворился в невероятно нежном, дурманящем поцелуе. Не осталось ничего, кроме ласковых, настойчивых губ бесконечно любимого мужчины.

— Люблю тебя, — вторя моим мыслям, прошептал Кир.

Впрочем нет, не Кир — Терри. Ведь это там, в среде магов, он зовётся вторым именем. Здесь, в кругу дурборской аристократии, его знают как Теридана. А о том, что мы с младшим принцем познакомились задолго до приёма по случаю примирения двух королевств, посторонним знать не следует. Значит, всё-таки Теридан.

Я обвила шею возлюбленного руками, спросила шепотом:

— Что ты здесь делаешь?

Ответ был предельно логичен…

— Целуюсь.

И мир исчез вновь! Только на этот раз поцелуй был чуточку другим — столь же нежным, но куда более требовательным. Волна мурашек по коже сменилась волной слабости, а сердце застучало до того часто, что почудилось — ещё немного и просто выскочит из груди.

Я не хотела, но всё-таки ослабила захват, ладони скользнули на его плечи, ноготки впились в прикрытую шелком рубашки кожу. Боевик застонал и оторвался от губ.

— Эмелис, любимая… — В голосе их высочества появилась крайне волнующая хрипотца. — Не делай так…

Я вопросительно изогнула бровь, а Теридан пояснил со вздохом:

— Бетти в гостиной, и Вента сейчас придёт.

Эти слова не остудили, но отрезвили. Правда, это не помешало вновь впиться ногтями в его плечи с совершенно хулиганским намерением — сорвать с губ новый исступлённый стон. План удался. Более того — синие, подёрнутые лёгкой дымкой глаза стремительно потемнели… и это было так важно и так приятно.

— Так зачем ты пришёл? — прошептала я.

Теридан-Кирстен из рода Донтор мотнул головой в явной попытке вернуть ясность мысли, ответил далеко не сразу:

— Я очень неоригинален, любимая…

Он отстранился и встал раньше, чем успела спросить что-либо ещё. Я же оглядела комнату и поняла, в чём именно выражается упомянутая неоригинальность. Рядом с моей кроватью ещё одна напольная ваза появилась, ну и розы, на этот раз оранжевые, с алым кантиком. Настроение, и без того сказочное, взмыло в небеса.

— Завтрак через полтора часа, — сказал явно довольный моей реакцией Кир. Ну то есть Терри. — И если ты не против…

— Ты завтракаешь с нами?

Боевик улыбнулся и кивнул.

Начавшееся столь неожиданно утро обещало быть… интересным.

Я никогда не относилась к числу девиц, помешанных на внешности и нарядах, но не могу не признать: с того момента как лучший студент факультета боевой магии подкараулил на крыльце административного корпуса и предложил маленькую, взаимовыгодную сделку, мои взгляды на вопрос поменялись. Раньше я запрещала себе об этом думать, но теперь лгать бессмысленно — мне очень хотелось быть красивой, причём исключительно для него.

Это для него, для Кирстена, я вставала на час раньше обычного, перебирала платья, плела косы и долго раздумывала над тем, какой из флакончиков духов откупорить. Для него, для самого несносного боевого мага на свете, улыбалась. И таяла, словно упавшая на ладонь снежинка, когда видела в глазах сообщника восхищение.

Во время наших каникул, когда рядом в кои-то веки оказалась горничная, а лекции и семинары сменились экскурсиями по замку и светскими беседами с госпожой Вентой, желание нравиться… нет, оно не усилилось, просто на другой уровень вышло. Ведь в академии я была магичкой, а в замке на озере — леди.

Здесь, в королевском дворце, тоже не в качестве магички присутствовала, и это очень радовало.

Я улыбалась, когда открывала двери гардеробной и выбирала платье! Я сияла, когда усаживалась перед зеркалом и подавала Бетти расчёску! Я искренне смеялась, когда горничная наклонилась к уху и спросила:

— Госпожа Эмелис, раньше вы не знали, а раз так, то и спросу не было. А теперь? Вы уверены, что нам не влетит за издевательства над принцем?

И не менее искренне смутилась, когда поджидавший в гостиной Терри, застыл и перестал дышать.

А ещё он забыл про прерванный на полуслове разговор, но его собеседница ни чуточки не обиделась. Более того, во взгляде госпожи Венты вспыхнула гордость. Гордость за меня! Словно я не приёмыш, а родная внучка.

— Эмелис… — заворожённо прошептал их высочество Теридан. Потом взял себя в руки, прокашлялся, сказал громко и внятно: — Госпожа Эмелис, я зашел, чтобы осведомиться о вашем здоровье. Ваша компаньонка была столь любезна, что предложила остаться на завтрак. Вы не возражаете?

Он говорил что-то ещё. Что-то приличное и, кажется, вполне уместное. Но было поздно: две служанки, выставлявшие на стол блюдца, розетки и вазочки, всё-всё видели.

Умение хихикать беззвучно — редкость, однако эти двое умели. И хихикали!

А когда младший принц, прямой и невероятно гордый, приблизился и затребовал мою руку для поцелуя, женщины не выдержали: одна закусила палец, вторая салфетку. Госпожа Вента была более сдержана — она губы кусала. А я… просто стояла и сияла.

Когда протянула руку, когда его губы нежно коснулись моих пальчиков, в душе начал зарождаться самый настоящий шторм. Только вместо морских брызг — бабочки, а вместо угрожающего рёва ветра — не менее оглушительная, но бесконечно прекрасная музыка.

Безумно хотелось сделать два шага вперёд, обвить шею боевика руками, позволить тому заключить в капкан объятий и закружить. Ещё поцелуев хотелось, причём так, что даже губы гореть начали. Ну и что, что с нашей последней встречи прошло всего лишь полтора часа! Ну и что?!

— Молодые люди, завтрак подан. — Вента, в отличие от Теридана, обманывать прислугу не пыталась. — И если вы не хотите, чтобы я умерла с голоду, вам лучше немедленно сесть за стол.

Вот теперь служанки хихикали в открытую, а я беззастенчиво заливалась краской. Зато Теридану-Кирстену было глубоко плевать на всё и вся — он просто держал мою руку и отпускать отказывался.

— Терри! — окликнула хозяйка замка на озере.

— Пойдём, — шепнула я.

Боевик глубоко вздохнул, сказал едва слышно:

— Когда поженимся, будем завтракать в постели.

Я покраснела ещё гуще и, к собственному удивлению, кивнула.

Несмотря на маленький инцидент, атмосфера за завтраком царила самая непринуждённая. Я как-то незаметно для самой себя отменила объявленный госпоже Венте бойкот, а графиня, не иначе как в качестве ответного жеста, перестала третировать Терри. Ну а сам Терри… просто ел. Уплетал диетический завтрак с таким аппетитом, словно три дня голодом морили.

А когда перешли к чаю, младший принц одарил хитрым взглядом и спросил:

— Как вы относитесь к экскурсии по дворцу, госпожа Эмелис?

Я честно пыталась вести себя сдержанно, но от ответной улыбки не удержалась.

— Прекрасно, господин Теридан, — тихо ответила я.

Боевик на мгновение, но замер, и я, кажется, понимала его чувства — непривычно слышать своё первое имя из уст той, которая всегда называла вторым. Мне и самой как-то странно было.

— В таком случае… — начал было принц, но был прерван.

— Знаешь, Терри, я думаю, вам с Эмелис пока не стоит показываться на людях, — сказала графиня веско.

Боевик вопросительно изогнул бровь, я тоже немножко удивилась, а королевская тёща хлебнула чаю и пояснила:

— Слуги, разумеется, надёжны, но придворные, сам понимаешь, молчать не будут. А тот факт, что между вами роман, даже последнему глупцу очевиден.

Вот теперь и я бровь заломила — всё понимаю, но неужели Вента думает, что на людях будем вести себя так же, как в присутствии прислуги?

Старушка ход моих мыслей поняла верно. Закатила глаза и выпалила:

— Да вокруг вас даже воздух искрит!

Стало… нет, не стыдно, но странно. И улыбка к губам приклеилась, и вообще… Боевик тоже улыбнулся, но сдержанно, и столь же сдержанно возразил:

— И что теперь? Забиться в дальний угол и дрожать от страха?

Вента снова глаза закатила…

— Терри, я прекрасно понимаю, что вопрос вашей свадьбы уже решен, но помолвка ещё не состоялась. Вам не следует давать поводов для сплетен, это навредит репутации Эмелис.

Я не выдержала и потупилась. Вопрос свадьбы решен? Нет, умом я это понимала — иначе с чего бы королю называть меня будущей невесткой и давать книги «для внутреннего пользования», но… одно дело понимать и совсем другое слышать из чужих уст.

— Но ведь Эмелис пойдёт не одна, а с компаньонкой, — парировал Кир. И уже тише, с заметным смешком: — Неужели вы не сможете приструнить какого-то нахала, госпожа Вента?

Графиня громко фыркнула, а моя улыбка стала стократ глупее, чем прежде.

— Ваши манеры, дорогой внук, отвратительны! — выпалила старушка.

Кир возражать не стал, более того — кивнул. За что схлопотал предельно строгий взгляд и тихое:

— Терри, шутки шутками, но, если тебе так хочется прогуляться в компании Эмелис, держи себя в руках. И об этикете не забывай!

— Без проблем! — заявил брюнет. Тут же отпил чаю и спросил подчёркнуто ровным тоном: — С чего начнём экскурсию? Может быть, с Большого тронного зала? Там великолепная лепнина, потрясающие мозаики и удивительной красоты фрески.

Вента включилась в игру моментально.

— Да, я тоже о Большом тронном зале подумала, — кивнула старушка. — Если не ошибаюсь, часть фресок рисовал сам мастер Вилевич?

— Всё верно, госпожа Вента, — ответил Кир. И уже мне: — Госпожа Эмелис, вы знакомы с творчеством мастера Вилевича? Его лучшая картина — «Красный овал» — столько шума в своё время наделала…

Я всё-таки не выдержала — рассмеялась, а младший принц отставил чашку, поднялся из-за стола, чуть поклонился и спросил:

— Ну так что, идём? — Он был чрезвычайно серьёзен, но глаза смеялись.

Я кивнула. Да, любимый, с тобой хоть на край света.

В этот момент казалось — держаться в рамках будет легко, но…

Младший принц мелочиться не стал, он показывал всё! Залы, переходы, галереи. Фрески, колонны, тонкий декор и позолоту. Картины, скульптуры, мозаики… в общем, действительно всё! Всё то, чего я не замечала, потому что моё внимание было отдано одному-единственному человеку — Теридану-Кирстену из рода Донтор…

Малочисленные придворные и редкие стражники взирали на нашу троицу большими глазами. Все встречные неизменно сбивались с шага, холёные лица вытягивались. Те, кому хватало смелости поприветствовать их высочество и дам, одна из которых состояла с королевской семьёй в прямом родстве, непременно начинали заикаться.

Мы, как люди воспитанные, делали вид, будто всё в порядке, будто нас ничуть не заботит происходящее. Впрочем, реакция благородных и родовитых действительно не волновала. Разве что госпожу Венту, которой выпало несчастье следить за соблюдением приличий.

Кирстен болтал без умолку. Рассказывал об убранстве, об архитекторах и мастерах, которые трудились над тем или иным залом, о важных исторических событиях, которые происходили в этих стенах. Лишь когда младший принц в который раз перепутал веанский стиль в декоре Малой обеденной залы с буарнским, а после назвал фреску работы мастера Кулинта картиной кисти мастера Жоарна, я начала догадываться: половина из того, о чём рассказывает мой синеглазый тиран, — враки.

Он просто сочиняет! Просто придумывает! И… веселит заодно.

О Всевышний! Ну конечно! Откуда принцу, горячо увлечённому магией, знать все эти архитектурные фитюлечки и финтифлюшки? С тем же успехом можно ожидать от Кирстена знания истории женской моды и современных тенденций во флористике.

Зато теперь ясно, почему придворные столь дружно таращат глаза и спотыкаются. Им, как кому бы то ни было, известно, что младший принц человек не публичный и во дворце этом раз в сотню лет бывает. Он последний, кто мог бы провести тут экскурсию!

— А вот этот зал, выполненный в старом, как его называют, имперском стиле, в действительности чистая аллегория, — бодро вещал Кирстен. — Мастер Хортье, который выступал главным декоратором помещения, известный символист, и в этой работе, по признаниям самого мастера, он пытался выразить нежность чувств. Видите во-он те кружочки под потолком? Они символизируют воздушные поцелуи. А во-он те, что у нижнего плинтуса…

— Терри! — перебила госпожа Вента возмущённо. И уже спокойнее, но не менее строго: — Ваше высочество, я думаю, это крайне интересно, но не существенно.

И так каждый раз!

К концу экскурсии, которая была довольно долгой, но пролетела как один миг, подобные стычки бабушки и внука стали случаться с частотой один объект любопытства — одна стычка. Я же всю дорогу мечтала о веере! Огромном! Потому что прятать улыбку было невероятно трудно.

Шторм, зародившийся в сердце, когда онемевший от встречи боевик касался губами моих пальчиков, нарастал… Девятый вал был гораздо ближе, нежели хотелось.

— Теридан, вы самый несносный молодой человек из всех, каких мне когда-либо доводилось встречать! — выпалила графиня, когда Кирстен в очередной раз о символизме заговорил.

Старушка была действительно сердита и сильно напоминала расхорохорившегося воробья. Кирстен ответил на выпад госпожи Венты поклоном и шальной улыбкой, а моя компаньонка окончательно разозлилась.

— Думаю, нам лучше найти другого провожатого, — сказала графиня строго. Бросила быстрый взгляд на меня. В глазах пожилой леди отчётливо читалось: не смей перечить, Эмелис!

— Думаю, у вас слишком доброе сердце, чтобы поступить со мной столь сурово, — отозвался принц. И улыбка на его губах вспыхнула такая, что…

В общем, зря он вот так улыбнулся. Очень зря! Потому что королевская тёща окончательно выдержку утратила, взвизгнула на полдворца:

— Да оно у меня каменное!

Графиня, конечно, тут же осеклась и сделала вид, будто молчала последние лет сто, но было поздно. Малый зал, в котором состоялся этот разговор, примыкал к холлу, где отирались чиновники, мечтавшие встретиться то ли с Вонгардом, то ли с Кристоном, то ли с кем-то из особо важных министров. И на крик госпожи Венты повернулись все. Вообще все!

— Бабуль, заметь, мы с Эмелис ни разу не сорвались, — поддел старушку Терри, а я вдруг поняла… это месть! Банальная месть за все те шпильки и остроты, которыми сыпала графиня прежде. Ну или за то, что проболталась Вонгарду о засаде, которую на нас у её замка устроили.

И хотя ситуация была не слишком красивой, я не могла не хихикнуть.

Королевская тёща мыслила в том же направлении. Но вместо того, чтобы обидеться на внука, повернулась ко мне и сказала:

— Ты не хихикай, ты запоминай! Твой будущий муж, как не трудно догадаться, относится к тому типу мужчин, пилить которых себе дороже!

Я не выдержала и рассмеялась в голос. Я, в общем-то, и не собиралась его «пилить».

— Прогулка закончена, — отчеканила Вента.

Компаньонка развернулась, сделала шаг к арочному проёму — тому, что уводил в соседний, совершенно пустой зал. И мы с младшим высочеством даже собрались последовать её примеру, но со стороны заполненного чиновниками холла прозвучало:

— Госпожа Эмелис, подождите!

Я невольно вздрогнула и споткнулась и как-то не сразу заметила, что их высочество плавно перетёк в сторону, полностью загородив от того, кто отделился от толпы и устремился навстречу.

Много позже, вечером, нежась в объятиях самого лучшего мужчины во всех семи мирах, я выведала причины этого поступка: у Теридана-Кирстена из рода Донтор просто сдали нервы. Да, события последних дней были предельно болезненными не только для меня, но и для Кира — правда, в этом боевик сознаваться уже не стал, отшутился.

Зато там, в Малом зале, я искренне недоумевала. Ведь к нам шагал не абы кто, а глава дурборского магического Ордена, господин Лаун! Узнать его было проще простого: во-первых, никто, кроме архимагов, белоснежные хламиды не носит; во-вторых, я не раз портреты Лауна в газетах видела; в-третьих, о нём в учебниках по истории магии писали. Совсем чуть-чуть, но всё-таки.

Он был высок и худощав, точь-в-точь как архимаг нашего, верилийского Ордена Центрус. Центрус в своё время шутил, что подобное телосложение и ранняя старость из числа профессиональных заболеваний. Мол, работа все соки выжимает. Правда, сам Центрус был далеко не стар, равно как и его дурборский коллега…

— Госпожа Эмелис, — вновь позвал Лаун, приблизившись. На Терри, который всё-таки отступил, позволяя главному магу Дурбора увидеть гостью, глянул насмешливо. — Госпожа Эмелис, мы не представлены, но вы простите мне бестактность, верно?

Я присела в реверансе и ответила:

— Рада знакомству, господин Лаун.

Мужчина улыбнулся. И хотя ему было совсем необязательно проявлять светские манеры, протянул руку.

— Вы позволите?

Я, разумеется, позволила. Хотя было очень странно чувствовать прикосновение губ архимага к пальчикам, потому что… ну не приняты в нашей среде такие жесты.

— О, господин Лаун! — встряла в междусобойчик графиня. — Как поживаете?

— Прекрасно поживаю, госпожа Вента, — ответил мужчина. — Получше многих.

Компаньонка хотела сказать что-то ещё, но тут у Лауна запас хороших манер кончился. Архимаг банально проигнорировал приоткрытый рот королевской тёщи и обратился ко мне:

— Эмелис, дорогая моя, я в курсе твоей ситуации, но знаешь, это не дело.

Мои брови медленно поползли вверх, но удивиться как следует не успела, потому что архимаг продолжил:

— Девять с половиной лет учёбы, и что? Ты действительно готова остаться без диплома? — И в ответ на мой откровенно изумлённый взгляд совершенно неожиданное: — Хорошая моя, не дури. Я видел твой табель и черновики дипломной. Сдавать практику тебе незачем — твоё «отлично» не обсуждается, но всё остальное сдай, а?

Мне, конечно, было что ответить, но… да, Эмелис из рода Бьен просто стояла и хлопала ресницами. Потом перевела взгляд на Терри — младшего принца ситуация, кажется, совсем не удивила, она его забавляла. Чуть-чуть, самую малость, так что никаких улыбок, лишь уголки губ подрагивают.

— А моя дипломная… мои черновики… они разве не…

— Нет, — перебил архимаг. — Дипломную работу, равно как и конспекты, собирались отправить не с багажом, а отдельной посылкой, во избежание так сказать. Но не успели. Так что завтра придёшь в резиденцию Ордена и заберёшь. Заодно сроки сдачи экзаменов обсудим и формуляры заполним.

— Какие формуляры? — вконец растерялась я.

А вот архимаг Лаун остался невозмутим, как сытый дракон.

— Ну как это какие? Хорошая моя, ты разве не знаешь, что каждый маг, проживающий на территории королевства, обязан пройти регистрацию в Ордене. В твоём родном королевстве, насколько мне помнится, порядки те же.

И снова я не выдержала, снова потупилась. Почувствовала, как жар смущения заливает щёки, но справиться с предательским румянцем не сумела. Зато с голосом совладала…

— Я не проживаю в Дурборе. Я здесь временно, в гостях. — А что я могла ответить? Помолвки с Кирстеном не было, и распространяться о том, что она однажды состоится, как минимум глупо, как максимум — очень неприлично.

Облачённый в белоснежную хламиду мужчина тихо рассмеялся.

— Ну да… ну да… — многозначительно протянул он.

Я бросила взгляд на Терри, вот только разубеждать архимага мой спутник не собирался. Он был по-прежнему невозмутим, ну и уголки губ, как и раньше, дрожали. А я вдруг осознала один момент: Терри, он ведь тоже недоучился, но возвращаться в академию явно не стремится…

Разумеется, я спросила:

— Господин Лаун, а Кирстен? Кирстен тоже будет сдавать экзамены экстерном?

Собеседник заметно посуровел, и голос прозвучал куда менее доброжелательно, чем прежде:

— Нет. Кирстен экзаменов сдавать не будет.

Я вновь взглянула на Терри — боевик повеселел. Теперь уголки губ дрожали куда более выразительно. От взгляда архимага сей момент тоже не укрылся, и в тишине Малого зала прозвучало:

— Ничего смешного, ваше высочество.

— Согласен, — отозвался Кир, а я…

— Господа, что происходит?

— Ничего особенного, — сказал Лаун. — Просто ты, Эмелис, покинула академию по… эм… семейным обстоятельствам, а у их высочества другой случай. И он, в отличие от тебя, экзамены сдавать не может. И диплом ему не светит!

Я вопросительно изогнула бровь, а спустя миг услышала:

— Господин архимаг пытается сообщить вам, госпожа Эмелис, что меня исключили из академии.

— Что?!

Вот теперь я смотрела на Кира и только на него. На мой шок один из лучших студентов дурборской академии магии отвечал самой шальной из всех шальных улыбок.

— Меня исключили, — повторил он. И пояснил, одаривая шутовским поклоном: — За дебоши.

О Богиня! Скажи, что мне это чудится!

— Но как? — выдохнула я. Потом всё-таки вспомнила, что мы в обществе, спросила как полагается: — Но господин Теридан, как такое возможно? Неужели у господина ректора хватило смелости исключить из академии… принца.

— Нет, ну что вы, госпожа Эмелис. Единственное, на что хватило смелости у господина Морвена, это позвать архимага.

— И я по-прежнему не вижу здесь ничего смешного! — встрял тот самый архимаг.

О Всевышний!

Да, я тоже ничего смешного в этой ситуации не видела, но я не могла не улыбнуться. Нет, ну это же просто в голове не укладывается! Исключили. Принца. За дебоши!

— Это из-за инцидента у женского общежития? — спросила у Лауна.

— Нет. Общежитие я бы простил. Но после того, как этот молодой человек снёс полстены в лекционной аудитории, закреплённой за профессором Ликси…

— Что?!

Нет, предела моему изумлению не было. Стало быть, вот она, причина ужасного грохота, который сопровождал мой побег.

— Я не нарочно, — сообщил Кир. — Просто мне выбора не оставили. Я не мог бить по девчонкам, потому что, несмотря на общий щит, существовала опасность кого-нибудь задеть. А так как отступать от двери они не собирались, пришлось искать другой выход из аудитории.

После этих слов смеяться действительно расхотелось.

— Но аудитория Ликси на втором этаже, — выдохнула я.

А заметно посерьёзневший принц пожал плечами и ответил:

— Зима снежная, сугробы высокие.

Да, я прекрасно помнила, где мы, равно как и о том, что мы не одни. Но всё равно не выдержала:

— Ты что? Ты совсем с ума сошёл?! — Вкупе с недавней прогулкой по обледеневшему карнизу… в общем, снова его убить захотелось. Причём прямо здесь и сейчас!

— Да тише вы! — шикнула Вента.

Я, конечно, тут же взяла себя в руки, хотя разум подсказывал — поздно. Первую порцию слухов мы с младшим принцем уже заработали.

Кстати, а ведь о способностях Теридана из рода Донтор к магии в официальных источниках тоже не слишком-то упоминалось. Вернее, по официальным данным, младший сын короля Вонгарда проходил как маг с низким уровнем дара. Интересно, как скоро королевская семья даст опровержение этой информации? И какая реакция за этим последует?

— Что ж, Эмелис, раз мы всё решили, жду тебя завтра. К полудню, — сказал Лаун.

Я подтверждать встречу не спешила — вопросительно смотрела на Терри.

— Отведу, — выдержав паузу, с улыбкой сказал принц.

Архимаг хмыкнул и важно откланялся.

И уже удалившись шагов на пять, развернулся и спросил:

— Кстати, ваше высочество, счёт за разрушенную стену кому отправить? Вам или их величеству?

— А без разницы, — не смутился принц.

— Договорились!

Глаза архимага хищно блеснули, но я значения не придала. Кир, кажется, тоже. Боевик повернулся к бабушке, отвесил той учтивый поклон, после с тем же почтением поклонился мне.

— Дамы, вы хотели вернуться в жилое крыло? — галантно вопросил он.

Мы с госпожой Вентой дружно кивнули.

Не знаю, на что рассчитывал Терри, но кажется, просто не ожидал от главы Ордена подлости. Ведь эти двое, если верить Венте, состояли в довольно близких отношениях.

Лаун все эти годы лично курировал студента из королевского рода, но не из-за титула (архимаг вообще с аристократией не дружит и высокое происхождение скорее минус в его глазах, нежели плюс), а ввиду особой одарённости Кира. И, если верить той же Венте, Лаун видел в синеглазом высочестве своего преемника. А с Вонгардом архимаг едва ли не на ножах был. Тем не менее передать счёт за разрушенную стену именно королю главный дурборский маг не постеснялся…

Узнали мы об этом через два часа. Как раз успели вернуться в мои покои, отобедать и выпить чаю. А едва расселись по диванчикам и начали обсуждать завтрашний визит в резиденцию Ордена, дверь распахнулась, и на пороге возник он! Их величество Вонгард Третий из рода Донтор собственной персоной.

Настроение короля было… своеобразным. В глазах цвета изумрудов сверкали молнии, на гладковыбритых щеках играли желваки, ноздри раздувались, и казалось, ещё немного, из них не то что пар — огонь вырвется.

Поздороваться их величество не соизволил, однако голос прозвучал на удивление мягко…

— Это что? — вопросил монарх, показывая всем присутствующим сжатый в кулаке клочок бумаги.

Младший принц оттянул пальцем ворот рубашки, шумно выдохнул и лишь после этого ответил:

— Отец, я всё объясню.

— Ты же мне в прошлый раз всё-всё объяснил… — Теперь голос владыки Дурбора звучал ласково. И это… это было жутко!

Я невольно поёжилась и придвинулась к Киру, который сидел рядом. Глупый жест, однако что сделано, то сделано.

— Отец, всё не так страшно…

— Да что ты говоришь… — Король улыбался, и эта улыбка напоминала оскал боевого виверна. — Лучше сразу скажи, о чём ещё я не знаю?

— Вот теперь ты знаешь абсолютно всё, — отчеканил Кир и обвил мою талию рукой.

Поверил король или нет — понятия не имею. Тем не менее от сына отстал и обратил взор на меня.

— Эмелис, ну ладно я, старый, обременённый государственными заботами человек. Но ты… умница, красавица, маг-защитник с высшим уровнем дара, дочь умнейшего человека в Верилии! Как ты-то на этого… этого… афериста клюнула?!

Умом я понимала, что лучше промолчать, но, видимо, дохлый тролль за язык дёрнул.

— Он предложил сделку, от которой я не могла отказаться.

Монарх застыл, переспросил тихо:

— Что?

— Меня ужасно доставали боевые маги, и Терри предложил притвориться влюблёнными, чтобы…

Злость Вонгарда в момент улетучилась. Владыка Дурбора закатил глаза и простонал:

— И в кого ты такой уродился!

Я закусила губу, а вот Вента не сдержалась, хихикнула. Кир тоже улыбался, но смотрел при этом не на папу, а на меня. Мне же и сообщил:

— Болтушка.

Я кивнула, сказала беззвучно:

— Люблю тебя…

Младший принц притянул ближе, привычно зарылся носом в мои волосы. Сердце тотчас наполнилось теплом и щемящей нежностью. О Всевышний, я не устаю благословлять тот день, когда этот несносный боевик подкараулил у административного корпуса и сказал: «Эмелис, они не отстанут. Есть только один способ решить проблему. Нужно объединиться. Ты и я. Вместе. Пара».

— Ох уж эти влюблённые, — вздохнул резко повеселевший монарх.

Трёпка отменилась, однако уйти просто так, без шпильки, Вонгард не пожелал…

— Кстати, Терри… когда в следующий раз будешь гулять по карнизу, ты хоть амулет «невидимости» надень. Ну или свои регалии хотя бы. А то вчера стража успела боевую тревогу поднять, прежде чем тебя опознала.

Вот зря я в этот миг на госпожу Венту взглянула. Очень зря!

Лицо Кировой бабушки вытянулось, рот приоткрылся, брови взмыли вверх и скрылись под кружевом чепца.

— Терри по карнизу? — переспросила старушка изумлённо.

А потом, кажется, сообразила, под чьими окнами тот карниз расположен… Глаза Венты сузились, губы превратились в тонкую, тугую линию, кулаки сжались.

Ох, ну почему же нам так не везёт?!

Глава 10

Маги далеки от политических интриг, от интриг светского общества — тоже. А ещё маги своих не выдают, разве что в самых крайних случаях. Наш случай крайним не был, но рисковать всё равно не хотелось. Именно поэтому я надела самое скромное платье, повесила на шею самый скромный кулон и велела Бетти заплести мои волосы в пышную косу, хотя горничная уже нацелилась сделать высокую причёску.

Теридан-Кирстен оделся столь же скромно — ну если по королевским меркам судить, и экипаж велел подать простой, без гербов и малейших намёков на статус. И выезжали мы не из главных ворот, а из боковых. Хотя последнее уже не для коллег, а для зевак и любопытствующих.

Когда экипаж покинул территорию дворца и выкатился на одну из центральных улиц, я отодвинула шторку и уставилась в окно — я же в столице Дурбора ни разу не бывала, мне же интересно…

Боевик это любопытство не оценил: завладел моей рукой, стянул с неё перчатку и принялся отвлекать. Он целовал пальчики. Неспешно, обстоятельно, с каким-то невероятным, немыслимым азартом.

От этих поцелуев сердце вздрогнуло и застучало быстрей. Но я решила не поддаваться на провокации — просто очень не хотелось появиться в оплоте дурборских магов с припухшими от поцелуев губами и неприличным блеском в глазах. А ведь именно к этому Теридан и вёл!

Мимо медленно плыли дома, чья архитектура мало отличалась от нашей, верилийской. Витрины булочных и кондитерских, вывески магазинов. По очищенным от снега тротуарам прогуливались важные горожанки, сновали посыльные, гордо вышагивали служащие. В общем, ничего особенного, но всё равно интересно.

— Эмелис… — подбираясь к моему запястью, позвал принц. — Эмелис, любимая, ну зачем тебе это окно, когда есть я?

Я улыбнулась, но оклик проигнорировала.

Мы миновали второй перекрёсток, проехали мимо лавки готового платья и остановились. Нет, ещё не приехали, просто кто-то дорогу перегородил.

— Эмелис… Эмели-и-ис…

Он сдвинул рукав шубки и принялся целовать запястье с той же основательностью, с какой только что целовал пальчики. Это было волшебно. Душа распахнула крылья, мир подёрнулся розовым туманом, а я… опять расцвела. И улыбка моя была не просто счастливой, а предельно глупой!

С этой улыбкой меня и «поймал» светловолосый мужчина, вышедший из дверей дома, рядом с которым остановился экипаж. Мужчина застыл, улыбнулся в ответ. Я тут же смутилась и отвела глаза, а когда мы снова тронулись, опять в ту сторону посмотрела.

Моё счастье оказалось заразительно — горожанин по-прежнему стоял на невысоком крыльце, смотрел и улыбался. И даже руку поднял в явном намерении махнуть вслед, но помахал или нет, так и не увидела — экипаж уже отъехал.

— Любимая, мне кажется или ты меня игнорируешь? — В голосе младшего принца прозвучали… нет, не обиженные, скорее коварные нотки.

— Тебе кажется, — дерзко солгала я, чтобы через миг оказаться в плену объятий и ощутить дыхание боевика на своей щеке.

— Эмелис…

Держаться и дальше просто не было сил, поэтому повернулась к синеглазому высочеству и шепнула:

— Чего ты добиваешься, Терри?

Замер. Как и в прошлый раз, когда впервые назвала Териданом. А взгляд в одно мгновение потемнел.

— Терри… — с улыбкой повторила я. — Мой драгоценный Терри…

Боевик судорожно вздохнул, сказал хрипло:

— Знаешь, в твоих устах это звучит очень волнующе.

Да? Что ж, мне и в третий раз повторить не жалко.

— Терри…

Мир поплыл, а с намерением явиться в резиденцию Ордена в здравом уме и твёрдой памяти я попрощалась. Оставалось надеяться лишь на то, что внимания на двух скромно одетых посетителей никто из старших коллег не обратит. А в том, что касается Лауна… архимаг поймёт. Куда он денется?

Резиденция магического Ордена располагалась в роскошном трёхэтажном особняке, всего в получасе езды от королевского дворца. Впрочем, летом мы бы и за четверть часа добрались — просто дороги в дурборской столице чистили с гораздо меньшим рвением, нежели тротуары, и колёса экипажа, разумеется, вязли.

Теридан открыл дверцу экипажа, легко соскочил на дорогу, чтобы тут же по щиколотку утонуть в снежном месиве. Я подобрала подол, поднялась с диванчика и протянула младшему высочеству руку. Но принц мелочиться не стал — едва шагнула на ступеньку, подхватил и легко перенёс на тротуар.

Пара проходивших мимо горожанок поступок Терри оценила — мне подарили два ну очень завистливых взгляда. А я улыбнулась в ответ — не из ехидства, просто по-другому не получалось.

Брюнет поставил меня на ноги и тут же притянул к себе. Лёгкое касание губ, ещё одно, третье…

— Волнуешься? — спросил он тихо.

— А с чего мне волноваться? — столь же тихо рассмеялась я.

А потом бросила взгляд на циферблат часов, висевших над входом в резиденцию, и действительно заволновалась. Без пяти минут полдень!

— Любимый, мы опаздываем.

Боевик кивнул, подхватил под локоть и повёл к дверям.

Внимания на двух скромно одетых посетителей действительно не обращали, впрочем, обращать его было особо некому. В огромном холле, который мы миновали, отирались всего четверо магов охраны, на лестнице вообще никого не встретилось. В коридоре на глаза попался только один — мужчина в строгом чёрном камзоле, с тростью в руках.

Внутреннее убранство особняка сильно напоминало резиденцию нашего верилийского Ордена. Маги ведь по сути своей не кичливы, но тут, в главном оплоте магии, строгостью и не пахло. Мрамор, дорогие породы дерева, позолота. Витиеватые светильники на стенах, хрустальные люстры под потолком.

Приёмную Лауна тоже скромной назвать язык бы не повернулся, но суть не в этом… Всё то время, что шли по резиденции, Кир держался с уверенностью завсегдатая, а на пороге приёмной как будто запнулся. Причины стали ясны тотчас.

— Вы по какому вопросу? — спросил худой мужчина в невзрачном камзоле. Он сидел за секретарским столом, заваленный бумагами по самую макушку.

Боевик отвечать не спешил, более того — у него у самого вопрос имелся.

— А где Ферс?

— На полевую работу перевёлся. С завтрашнего дня выходит штатным магом Шекла.

— А… — протянул Кир.

— Так по какому вопросу? — не поленился повторить секретарь.

— У нас встреча с Лауном назначена.

Секретарь коротко кивнул и поднялся из-за стола.

— Как доложить?

Я ожидала услышать что угодно, кроме…

— Теридан-Кирстен из рода Донтор, — сказал синеглазый. Потом притянул мою руку к губам, коснулся пальчиков и добавил куда более тёплым голосом: — И госпожа Эмелис из рода Бьен.

Мужчина из реальности выпал. Я, честно говоря, тоже.

— Простите? — переспросил новый секретарь архимага.

— Теридан-Кирстен из рода Донтор, — спокойно повторил боевик. — И Эмелис из рода Бьен.

Нас одарили ещё одним ошарашенным взглядом и учтивым кивком. Маг в невзрачном камзоле выскочил из-за стола и метнулся к дверям кабинета Лауна, а я не выдержала — повернулась, спросила:

— Зачем?

— Не вижу смысла и дальше хранить инкогнито.

— Ты прекрасно понял, что я не об этом!

Усмехнулся. Картинно обвил рукой мою талию и поцеловал в щёку.

— Я не могу похвастаться придворным, — шепнул Терри. — Так хоть коллегам сказать могу?

Секретарь, который как раз от архимага вышел, эту картину застал и выпал из реальности повторно.

Мальчишка! О Создатели, какой же он ещё мальчишка!

— П-проходите…

Аферист из рода Донтор лучисто улыбнулся и повёл в кабинет… к другому аферисту!

Нас ждали. Нас действительно ждали, причём с распростёртыми объятиями!

Архимаг, который вчера являл собой образчик спокойствия и строгости, сидел за широким столом и сиял, как весеннее солнышко.

— Вы так пунктуальны, — с какой-то особенной улыбкой сказал он.

Терри усмехнулся в ответ, а я была более вежлива — присела в реверансе, сказала:

— Добрый день, господин Лаун.

— Очень добрый, — согласился глава дурборского Ордена, указывая на гостевые кресла. — Присаживайтесь.

Я спешно расстегнула застёжки шубки, а вот саму шубку снимал уже Кир, ну в смысле Терри. Архимаг наблюдал за нашими манёврами с той же странной улыбочкой. А ещё жмурился, как сытый котяра, и едва не мурлыкал.

Когда я села в кресло, мне подвинули чернильницу, перо и стопку бумаг.

— Формуляры, которые необходимо заполнить, — доверительно шепнул Лаун.

Я слегка удивилась — не формулярам, разумеется, тону. Но перо взяла и первый лист тоже. Заполнять и подписывать «не глядя», конечно, не собиралась — я же дочь Форана из рода Бьен, мне прекрасно известно, чем грозит подобное легкомыслие.

Их высочество тоже в кресло опустились, и тут же удостоились вопроса.

— Я правильно понял, что ты больше не намерен скрывать имя рода, Кир?

Теридан-Кирстен из рода Донтор кивнул, а улыбка главы Ордена стала стократ шире.

Архимаг откинулся на спинку кресла, одарил нас предельно хитрым взглядом. А в следующую секунду пространство перед ним дрогнуло — вспышка, и в кабинете стало на одного гостя больше. Нет, к нам не человек присоединился, а маленький почтовый журавлик.

Бумажная птичка взмыла под потолок, чтобы тут же обрушиться на голову Лауна. Тот увернулся, выбросил руку, но поймать посланца не успел — журавлик тоже неплохо уворачивался.

Новый взлёт, вираж, подобный тем, что закладывает боевой дракон перед нападением и, собственно, нападение. Лауна клюнули в темечко.

— Да твою ж!.. — выругался хозяин кабинета. Но он не злился, наоборот.

Ещё один выпад, и птичка оказалась в кулаке.

Боевик наблюдал за происходящим с лёгкой улыбкой, а я не скрывала удивления. Так что именно мне и пояснили:

— Центрус негодует.

Что?!

Лаун сломал магическую печать, развернул листок и вчитался в послание. Я же застыла, напрочь забыв о формулярах. Правда, вместо дальнейших пояснений услышала:

— Ты пиши, пиши…

Мне кажется или мир в самом деле с ума сходить начал?

Я действительно вернулась к бумагам, а в кабинете воцарилась тишина. Правда, длилась она недолго… Очень скоро раздался уверенный стук в дверь, а спустя миг мы услышали голос нового секретаря, который… кажется, уже проклинал свою работу.

— Господин Лаун, к вам верилийцы, — чуть заикаясь, сообщил он.

— А пусть войдут!

Я отложила перо и обернулась, чтобы тут же напороться на гневный взгляд серых глаз.

— Эмелис, дорогая, как это понимать? — рыкнул Центрус.

С момента нашей последней встречи глава магического Ордена Верилии изменился мало. Всё те же длинные белые волосы, длиннющая борода, заплетённая в косу, белоснежная хламида, которая придаёт сходство с магами древности и откровенно старит.

— Да что тут понимать? — встрял Лаун. — Я же сказал, тут любовь…

— С кем? — рыкнул глава верилийских магов. — С этим?

Младший сын короля Вонгарда плавно поднялся, не менее плавно развернулся и расправил плечи. Потом как будто не выдержал — сложил руки на груди и одарил архимага предельно наглым взглядом.

Центрус скривился. Лишь теперь глава верилийского Ордена переступил порог кабинета, и я смогла увидеть, что за его спиной ещё двое маячат.

Одного я знала… Широкоплечий, седовласый, с чёрными, как сама ночь, глазами. Этот человек был легендой магического сообщества Верилии, владыкой самого крупного герцогства и отцом моей первой серьёзной влюблённости. За спиной Центруса стоял Рейслин из рода Даор.

Второго мага видела впервые, но это было не важно. Тот факт, что Центруса сопровождает Рейс, уже говорил о том, что намерения у главы Ордена самые серьёзные. И не самые миролюбивые, кстати.

Да, я ждала стычки! Причём немедленной. Но разговор свернул в совсем иное русло…

— Эмелис, где ты была? — спросил… Рейс.

Я удивлённо вскинула брови, а владыка самого крупного герцогства Верилии обогнул главу Ордена, подхватил один из стоящих у стены стульев и направился к нам.

— Эмелис, мы всю страну на уши поставили. С ног сбились. Где ты была? — И столько беспокойства в голосе, причём до того искреннего, что в глазах защипало.

Меня искали? Нет, не так — меня искали маги?!

— Да, искали, — сообщил резко посерьёзневший Центрус. Он тоже стул подхватил и тоже направился к нам. — Когда ты не явилась в академию, ректор поднял тревогу. Мы обратились к твоему отцу, но он сказал, что с магией для тебя покончено. Я… — архимаг запнулся.

После, совершенно игнорируя изображающего грозное изваяние принца, поставил стул подле меня, сел и продолжил.

— Эмелис, мы действительно волновались. Я высказал твоему отцу всё, но он…

— Он беспокоился, — пробормотала я. — Он боялся, что меня…

— Неужели ты думаешь, что мы бы позволили втянуть тебя в эту политику? — возмутился Центрус. — Мы прекрасно знали о планах Форана. Летом было проведено усиление защиты верилийской академии и инструктаж преподавателей. Более того, мы сформировали боевую группу, которая должна была прибыть в академию по первому сигналу, чтобы обеспечить защиту. Ты же знаешь, маги своих не бросают.

Гоблин плешивый! Ну почему? Почему я узнаю об этом только сейчас?

— Где ты была? — спросил Рейс.

— Меня в дурборскую академию отправили…

В главу дурборского магического Ордена вперились два очень злых взгляда.

— Да я сам не знал, что у меня новая студентка! — воскликнул тот. И добавил совсем тихо: — По крайней мере в тот момент, когда вы мне мозг насчёт своей пропажи выедали…

— А когда узнал, сообщить было слабо? — спросил Центрус вкрадчиво.

— Когда узнал, с меня взяли клятву о неразглашении…

Уж не знаю почему, но мысли о том, что клятву с архимага стребовала я, ни у кого из присутствующих не возникло. Все на Кира уставились. А тот пожал плечами и опустился в кресло.

— Наглец, — констатировал Рейс из рода Даор.

— Не без этого, — отозвался Лаун польщённо.

Вот только Терри с формулировкой не согласился…

— А почему я должен доверять верилийским магам?

— Маги вне политики, — парировал Рейс, причём довольно резко. — И тебе об этом, безусловно, известно.

— Мне известно лишь то, что вы не сумели обеспечить Эмелис должную защиту, в результате чего она оказалась в нашей академии.

Властитель Даора расцвёл ехидной улыбкой, спросил тихо:

— Что упало, то пропало?

— Можно сказать и так, — отозвался предельно серьёзный Терри.

Несколько минут в кабинете главы дурборского магического Ордена царила тишина — мужчины сражались взглядами. Я тоже сражалась, но не с ними — с собой. Просто тот факт, что меня искали… это было неожиданно. И всё бы хорошо, но…

— Вы так обо мне беспокоились, что, когда я вернулась в Верилию, даже навестить не потрудились. — Я очень старалась, чтобы голос прозвучал ровно, но нотки обиды всё равно прорезались. — И вы настолько далеки от политики, что согласились поддержать нового короля только потому, что его женой станет магичка.

— Кто сказал такую глупость? — выдохнул Центрус ошарашенно.

— Что за бред? — поддержал коллегу Рейс.

И опять тишина, но на этот раз хмурая.

— Цент, мне кажется или кто-то хочет объявить Ордену войну? — наконец, подал голос Рейс.

А после ещё одной очень долгой паузы мне пояснили…

— Эмелис, факт твоего прибытия в Верилию от нас скрыли.

— Быть такого не может. Нас встречал дежурный маг. Он не мог не доложить.

Центрус, равно как и Рейс, реплику проигнорировал.

— А ещё… — Архимаг не выдержал, поднялся и сделал несколько шагов по кабинету. Потом повернулся ко мне и сказал: — Эмелис, Орден согласился поддержать нового короля при условии, что тебе будет дан выбор.

— Что?..

— Орден признал новую династию в обмен на обещание, что тебе дадут возможность самой решить, какой дорогой идти дальше. Форан поклялся, что не станет настаивать на твоём браке с Ридкардом из рода Неран, и если ты предпочтёшь магию короне, тоже мешать не станет.

Я была в шоке. Действительно в шоке! Но Центрусу было мало, он, видимо, добить решил:

— Эмелис, ты же умница, ты не можешь не понимать — до тех пор, пока нас не трогают, нам плевать, кто сидит на троне.

Я откинулась на спинку кресла и устало закрыла глаза. В голове вертелся только один вопрос…

— Почему, Центрус? Почему вы выставили отцу такое условие? Чем я…

О Всевышний! Чем я заслужила такую поистине трогательную заботу?!

— А кому ещё за тебя заступаться? — помедлив, ответил архимаг.

Сердце сжалось в комок, в глазах снова защипало. Вот только Центрус не знал и продолжал:

— Эмелис, ты думаешь, я не видел, как ты жила все эти годы? Ты с каникул в состоянии полутрупа возвращалась. Училась, когда все твои сокурсники по вечеринкам шлялись. Запрещала себе всё, что только могла. Я понимаю, что ты дочь Форана из рода Бьен, но ты ещё и маг. А маги, тем более маги с твоим уровнем дара, в тех условиях, которые готовил Форан, не выживают. Я не раз беседовал с ним на тему твоего будущего. Я не раз объяснял, что так нельзя, что ты не сможешь, потому что мы, маги, другие. Но Форан…

— Папа хотел как лучше… — пробормотала я.

Не думала, что глава Ордена услышит. А он всё-таки услышал и взорвался:

— Как лучше для кого?!

Не задавайте мне таких вопросов, пожалуйста…

— Хватит, — оборвал Теридан. Очень спокойно сказал, но… кажется, даже стены резиденции задрожали.

Терри придвинулся, поймал и сжал мою руку. Я не плакала, нет, хотя слёзы жгли глаза, а душу рвало на части. Не надо задавать мне таких вопросов. Я с семи лет запрещаю себе думать на эту тему.

— Прости, — сказал Цент.

Выходит, маги не против меня? Выходит, мне не придётся извиняться перед Центрусом за то, что отказываюсь стать королевой? Ну хоть что-то хорошее.

— Наглый, — снова встрял в разговор владыка Даора. Реплика посвящалась Терри и звучала… честно говоря, она звучала как похвала.

— Ты даже не представляешь насколько, — подал голос не менее довольный Лаун.

Слёзы сами собой отступили, на душе стало чуточку, но светлей.

— Он боевик, — пробормотала я.

— Ну это-то нам сказали, — протянул Центрус.

Я решилась распахнуть глаза и взглянуть на архимага. Он вновь сидел на стуле подле меня и хитро щурился.

— А ещё у нас «выхухоль» единице равен.

Брови Центруса медленно поползли вверх, а Рейс завистливо присвистнул.

— Ну ничего себе. Я про спайки с таким коэффициентом искажения только в книгах читал.

Я не могла не улыбнуться. А черноглазый владыка Даора улыбнулся в ответ и сказал:

— Цент, ты как хочешь, а я этот союз одобряю.

Терри громко фыркнул и крепче сжал мою руку. Младший принц в одобрении не нуждался, а я… а мне приятно стало. Вот приятно, и всё тут.

— А я хочу услышать мнение Порвада, — сказал Центрус и развернулся к тому, к третьему, которого я видела впервые.

Названный Порвадом, как и прежде, стоял у двери, уже закрытой, и пристально смотрел на всю нашу компанию. И теперь, когда взглянула на него осознанно, смогла опознать — маг-менталист. Только они настолько хмурыми и нелюдимыми бывают, только у них лица как будто из камня высечены.

— На ауре госпожи Эмелис два свежих рубца, — бесцветно сказал Порвад. — И признаки серьёзного магического истощения. Однако должен отметить, что восстановление идёт стремительно, гораздо быстрее, чем в большинстве подобных случаев. И да, приворота на госпоже Эмелис нет.

Я перевела ошарашенный взгляд на архимага родного Ордена, но возмутиться вслух не успела.

— Эмелис, в жизни всякое бывает, — сказал Центрус. — Я должен был проверить.

И уже не мне, Терри:

— Как ваше имя, молодой человек? И насколько серьёзны ваши намерения?

— Серьёзнее не бывает, — буркнул боевик. Тоже, видимо, фактом проверки недовольный.

— А имя? — вздёрнув бровь, напомнил архимаг.

Это был момент триумфа. Не для Терри, нет. И даже не для меня. Для Лауна! Более самодовольной улыбки, чем та, что вспыхнула на губах главы дурборского магического Ордена, я в жизни не видела.

— В наших кругах меня знают под именем Кирстен, — сказал мой синеглазый кошмар. — А вообще я Теридан. Теридан-Кирстен из рода Донтор.

Лицо Центруса вытянулось, а Рейс поперхнулся воздухом и закашлялся. И только менталист Порвад остался невозмутим, как утёс над морем.

В общем, заполнять формуляры мне больше не мешали…

Экипаж поджидал в отдалении, но стоило нам выйти на крыльцо, мгновенно тронулся с места. Лошади бодро месили копытами снег и явно радовались возвращению домой, а вот мне возвращаться во дворец не хотелось. Просто там Вента, и она невероятно сердита после вчерашнего, и вообще… Смысл сидеть в четырёх стенах, если на небе такое солнце, а мороз кусается не так уж и сильно?

Я высказала свои мысли Терри, и тот, подумав, согласился. В итоге во дворец уехала только коробка с конспектами и учебниками, которую передал Лаун, а мы пошли пешком.

Прохожие не оборачивались и пальцами не тыкали, что неудивительно — принца Теридана в лицо не знают, а о моём существовании вообще не догадываются. Впрочем, тут преувеличиваю: кое-какие слухи в город всё-таки просочились, и в газетах, которыми поделилась Вента, я видела сообщения о том, что в резиденции Вонгарда ныне гостит дочь высокопоставленного верилийского чиновника. Но подробностей газетчики не сообщали и портретов моих, разумеется, не печатали.

Это был миг свободы. И даже осознание того, что прогулка без охраны и маски, скорее всего, первая и последняя, не огорчало.

— Любимый, и всё-таки, что вы задумали?

Вопрос звучал не впервые, и задавала его не только я: Лаун, Рейс и Центрус планами мужчин из рода Донтор тоже поинтересовались. Правда, магов, равно как и меня, просвещать не торопились.

— Эмелис, дорогая, давай ты не будешь совать свой очаровательный носик куда не нужно? — привычно ответил Терри.

Я не обиделась, потому что тон, которым эти слова были сказаны, к обидам не располагал. Но возмутилась!

— Любимый, возможно ты не в курсе, но меня этот вопрос тоже касается.

— Касается, — не стал отпираться боевик. — Но решать его буду сам.

Я не выдержала, остановилась и ладошку свою из его ладони выдернула! Просто один раз он уже решил — тогда, в замке на озере. И я слишком хорошо помнила, к чему эта самостоятельность привела.

Удивительно, но моё фырчание поняли совершенно верно…

— Эмелис, успокойся. Всё будет хорошо. И вообще, ближайшие пару месяцев никаких шагов предпринимать не планирую. Мы будем использовать отсрочку, которую дал Рейер. Потому что это разумно, потому что тебе нужно восстановиться, а скандал вокруг нашей свадьбы успокоению не способствует.

Я одарила боевика недоверчивым взглядом. Тот, кто не планирует предпринимать никаких шагов, ведёт себя совсем иначе. Сидит тише воды ниже травы, а вот Кир…

— Любимый, мне кажется или ты в самом деле на внимание моего отца нарываешься?

Младший принц вопросительно изогнул бровь, пришлось пояснить:

— Я не верю, что ты не мог покинуть мои покои так, чтобы стража не заметила. И Венту, когда по дворцу гуляли, ты не просто так довёл. И сегодняшнее представление перед секретарём Лауна… Любимый, ты провоцируешь слухи. Ты нарываешься.

— Да, — выдержав паузу, выдохнул Терри. Сделал шаг вперёд, обвил рукой мою талию и сказал уже громче: — Да, счастье моё, я нарываюсь.

Я упёрлась ладошками в его грудь и от поцелуя, которым меня собирались то ли задобрить, то ли отвлечь, уклонилась.

— Кир, это неразумно.

— Знаю, любимая. Но поделать с собой ничего не могу. Меня бесит ситуация с твоим статусом, понимаешь?

Губы мои он всё-таки поймал, но не поцеловал, а прикусил. Укус был лёгким и нежным, но я всё равно ойкнула. Глупо отрицать — меня и саму вся эта ситуация нервирует, правда, не настолько сильно.

— Только не говори, что ревнуешь, — прошептала я.

Боевик просьбе не внял.

— Ревную, — признался он. Очень серьёзным в этот момент выглядел. — И бешусь!

В глубине любимых глаз вспыхнул потаённый огонь, и такой сильный, что я поёжилась. Да, мы, маги, от обычных людей действительно отличаемся. У нас эмоции ярче, и скрывать их гораздо труднее.

Чтобы хоть немного успокоить Кира, встала на цыпочки и сама к его губам прикоснулась. Целовала осторожно и нежно, и отстранялась, когда боевик пытался перехватить инициативу.

Прохожие, которым мы откровенно мешали, реагировали по-разному. Кто-то фыркал, кто-то хихикал, кто-то подбадривал. Так что в итоге… я тоже хихикать начала, и мой синеглазый деспот заметно повеселел.

— Всё будет хорошо, любимый.

Теридан-Кирстен из рода Донтор кивнул, легко чмокнул в нос и повёл дальше, по заснеженным улицам дурборской столицы.

Нет, ничего примечательного тут не было. Просто город, хоть и большой. Дома, витрины, отключённые на зиму фонтаны, а кое-где гирлянды и фонарики, оставшиеся с праздника середины зимы. Ещё горожане всех мастей. И зазывалы, и лоточники.

Когда проходили мимо очередной кондитерской, моя душа не выдержала.

— Хочу горячий шоколад.

Терри улыбнулся и потащил к двери, но я упёрлась. Сквозь огромное витринное окно было прекрасно видно — кондитерская переполнена, свободных столиков нет.

— Давай на ходу попьём? — предложила я. — У вас ведь продают шоколад в бумажных стаканчиках?

— Конечно, продают, — сказал боевик и снова потащил к двери.

— Любимый, не хочу идти в эту толкучку. Я тут подожду, ладно?

Терри одарил насмешливым взглядом и, вероятно, признал капризной, но я была непреклонна. Ненавижу толкотню! К тому же, чтобы принести пару напитков, нужно всего две руки, а никак не четыре.

— Хорошо, мелкая. Стой.

Младшее высочество скрылось за дверью, а я обиженно шмыгнула носом — ну вот, как что, так сразу мелкая. Нет, я не против этого прозвища, но любимой быть всё-таки приятнее.

Чтобы не мешаться отошла в сторону и тут же услышала:

— Привет. Скучаешь?

Я обернулась и лишь теперь заметила коротко стриженного блондина в модной меховой куртке. Лет тридцати на вид.

— Нет, не скучаю. Жду.

Я подарила горожанину вежливую улыбку и тут же отвернулась. И немного нахмурилась, осознав — я этого мужчину уже видела, причём сегодня. Это тот самый человек, который вышел из дверей дома, напротив которого притормозил наш экипаж. Тот самый, что поднял руку в намерении махнуть нам вслед. Вернее, не нам, а мне.

— Твой супруг? — спросил нежданный собеседник.

Хотела промолчать, вот только поводов быть столь невежливой не имелось. Голос горожанина звучал доброжелательно, да и сам он… Он выглядел очень прилично. Более того, одного взгляда на этого мужчину хватило, чтобы почувствовать — он особенный, в нём есть некий внутренний шарм, противиться которому довольно сложно. Наверное, именно поэтому и ответила.

— Нет, я не замужем.

И вновь повернула голову, потому что разговаривать, глядя в противоположную сторону, совсем неприлично.

— Жених?

Блондин улыбался, и улыбка его была исполнена такого обаяния, что с языка едва не сорвалась правда.

— Простите, но…

— Вы слишком благоразумны, чтобы вести беседы с незнакомцем, — перебил блондин.

— Именно, — пробормотала я и даже попыталась снова отвернуться, но…

— Ситар из рода Ланкор.

Мужчина протянул затянутую в перчатку руку. Жест был лёгок и исполнен того же непонятного, жутко притягательного шарма.

— Простите, но знакомиться на улицах я тоже не привыкла.

Я плюнула на приличия и отошла на два шага — так, чтобы оказаться ровно напротив витринного окна. И сосредоточилась, пытаясь поймать лёгкое, но уже заметное ощущение магии. Нет, я не смогу поднять щит, да и нельзя мне — выгорю. Но с этой иллюзией силы спокойнее.

— Вам знакомо моё имя? — Голос блондина звучал по-прежнему, хотя в глазах появилась настороженность.

— Нет, — не моргнув, солгала я. — Просто…

— Ваш возлюбленный слишком ревнив, — закончил за меня Ситар.

Я вновь кивнула и отступила ещё на шаг.

Никогда не была склонна к паранойе, но после этих слов мной овладело чёткое ощущение — Ситар из рода Ланкор за нами следил. Причём следил с того самого момента, как экипаж притормозил у злополучного дома.

Как такое возможно, если мужчина только-только вышел и был пеш? Понятия не имею! Но если верить рассказам господина Вакирса, в случае с этим человеком возможно всё!

— А как зовут вас? — не обратив никакого внимания на моё отступление, спросил тот, чьё имя вызывало головную боль у всех сыщиков Верилии и сопредельных королевств.

— Извините, но я не готова с вами беседовать.

— Девушка… — вновь пошёл в наступление Ситар. — Вы знаете, что у вас невероятная улыбка?

На тон и обаяние того, кого называли королём ночного мира, я уже не покупалась. Хотелось сказать — отойдите! Вот только… про таких людей мне тоже рассказывали. Их не следует злить. И вообще, в такой ситуации лучше молчать. Просто молчать и всё.

Раздери меня тролль, как же не хватает щитов!

Ситар мою тактику понял, но не оценил.

— Вы очень красивы. Я хотел бы пригласить вас… — Мужчина бросил взгляд на вывеску кондитерской, у которой мы стояли, но не поморщился, наоборот, улыбнулся шире. — Я хотел бы пригласить… куда-нибудь, куда сами захотите.

Я отрицательно качнула головой и отвела глаза. Нельзя смотреть на Ситара! Потому что взгляд может быть расценен как согласие. Или, что несравнимо хуже, вызов.

Я мазнула взглядом по лицу проходившего мимо мужчины — тот не обратил никакого внимания. А две женщины, шедшие по противоположной стороне улицы, щекотливую ситуацию заметили, но что они могут? А что могу я? Прорваться в кондитерскую, где столь неудачно застрял Кир? Но это невозможно, потому что блондин загораживает вход.

— Простите, что навязываюсь, но вы мне очень понравились, — пояснил Ситар.

— Мой жених — боевой маг.

— Я это учёл.

Ответ блондина откровенно огорошил, но виду не подала. Зато огляделась ещё раз, и куда внимательней, чем прежде.

Вот теперь маленькая нестыковка, которую не осознавала по причине шока, отпала. Король ночного мира слишком важная персона, чтобы ходить по городу в одиночестве… и да, он был не один.

Двое ничем не примечательных мужчин слева, шагах в двадцати от нас. Один в тени соседнего переулка. Ещё четверо в противоположном конце улицы, то есть там, куда мы с Кирстеном направлялись.

— Господин Ситар, это не смешно.

— Одно свидание, и вы вернётесь к жениху, — ответил мужчина. И добавил чуть слышно: — Если захотите.

Дохлый тролль! Мне нужны щиты! Немедленно!

— Господин Ситар, прекратите! — Я вложила в эти слова всю строгость, всю убеждённость, на какую только способна.

Брови собеседника недоумённо приподнялись, взгляд стал пристальным и цепким. Мужчина очень внимательно посмотрел в моё лицо, после столь же внимательно на подол платья — короткая шубка не скрывала простоту фасона и полное отсутствие вышивки.

— Я ошибся, приняв вас за простую горожанку, верно?

— Ты даже не представляешь насколько, — процедили сзади.

Я мячиком отскочила к стене и выдохнула:

— Кир, берегись!

Глава 11

Да, я дочь Форана из рода Бьен, первого министра Верилии. Да, меня готовили к жизни в свете и участию в политических интригах, а вовсе не к тайному сыску и захватам преступников. Но одним из моих преподавателей был сам господин Вакирс — глава особого отдела тайной канцелярии при дворе их величества Олара. И он очень много о Ситаре из рода Ланкор рассказывал.

Первое и главное — Ситар бьёт первым. Всегда! А ещё… Ситар не умеет отступать.

Не знай я этого, я бы промолчала в уверенности — устраивать драку средь бела дня король преступного мира не станет. Не будь Вакирс так одержим этим преступником, Кир бы ни за что не успел уйти от стремительного, точного выпада.

Блондин выхватил кинжал за долю секунды до того, как я выдохнула «берегись!». Развернулся и ударил в миг, когда бумажные стаканчики ещё не упали на брусчатку тротуара. Стальное лезвие прошло в каком-то миллиметре от горла принца, а в следующий момент блондина скосил удар в колено. И всё. Мир пришёл в движение.

— Их восемь! — Единственное, что успела крикнуть.

— Уйди! — прорычал боевик.

Уйти я, конечно, не могла. Не потому что не хотела — просто некуда было уходить. Зато в стену вжалась с рвением отличницы.

Тот, что стоял ближе всех, в тени переулка, мелочиться не стал — выстрелил. Арбалетный болт ударил в дверь кондитерской, стекло разлетелось вдребезги. Да, Кир снова увернулся. На кончиках его пальцев вспыхнуло зеленоватое пламя, не слишком заметное, если обычным взглядом смотреть.

Первая молния ударила в того самого арбалетчика, вторая мазнула по плечу Ситара — теневой король справиться с болевым шоком точно не успел, но попытался откатиться. За что и получил не только молнию, но и некуртуазный пинок под рёбра.

Дальше стало не до Ситара — к нам спешили те двое, что в двадцати шагах были. Ещё четверо мчались с другой стороны улицы.

Горожанка, которой не повезло оказаться рядом с нами, пронзительно завизжала и выронила корзину, а Терри… Терри ударил вновь.

Ещё две зеленоватые молнии из числа тех, что не убивают, а отправляют в сон, встретили цели. Третья прошла мимо, четвёртая только задела. Со стороны мчащей четвёрки тоже вспышка прошла, но что именно, я распознать не сумела — просто обычным зрением структуру не рассмотреть, а переходить на дополнительное нельзя, слишком велика вероятность надрыва.

Два удара сердца, и мне тоже визжать захотелось — они сошлись в рукопашной.

Знаю, люди Ситара рассчитывали на большее — в смысле, думали, что их будет шестеро, потому что… боевую магию на улицах города использовать запрещено. Действительно запрещено! И это правило в боевиков ещё до приёма в академию вдалбливать начинают. Для боевиков это сродни рефлексу. Но Терри бил не стесняясь, потому что дар к целительной магии острый угол сглаживал. Молнии изумрудного оттенка разрушить или взорвать не могли.

Первый из четвёрки пошёл на таран, попытался ударить в челюсть. Второй зашёл сзади, и я увидела блеск стали. Третий и четвёртый отставали от приятелей на шаг… всего на шаг… И только теперь я в полной мере осознала тот факт, что мы в городе и что нужно звать на помощь.

— Стража!!!

Мой крик потонул в визге женщины, которая выронила корзину и, так же как и я, прижалась к стене. Ну да и тролль с ним, с криком — стража не понадобилась. Посетители кондитерской очнулись раньше.

Сначала выбежал один, за ним ещё пятеро. Раскидали всех. Неуклюже, грубо, но стремительно, уложили лицом в снег, а я медленно сползла по стеночке.

Сползла, чтобы тут же встать и подлететь к здоровяку, который скрутил Кира.

— Пустите его. Он защищался.

— Вот что бывает, когда принцы, вместо того чтобы заниматься делами родной страны, по академиям магии шляются, — сказал Вонгард.

Король, конечно, иронизировал, но я была слишком взволнована, чтобы это понять.

— Если бы не магия, всё бы кончилось куда хуже, ваше величество.

— Эмелис… — протянул Вонгард несколько… смущённо.

Терри тихонечко застонал, а я вздрогнула и обернулась, чтобы проверить охлаждающий компресс, который господин Рейер наложил на рану. Сам целитель обретался тут же, в спальне младшего принца, стерилизовал инструменты и нити.

— Сильно болит? — спросила у Терри.

Вместо ответа боевик поймал мою руку и потянул к губам. Он даже улыбнулся, но я на этот маленький обман не купилась.

— Господин Рейер, нужно ещё одно обезболивающее заклинание.

— Нет, — выдохнул самый несносный принц.

Я подарила боевику укоризненный взгляд и позвала вновь:

— Господин Рейер…

Целитель как раз погрузил инструменты в раствор и отёр руки горячим полотенцем.

— Иду, госпожа Эмелис.

Он приблизился, присел на постель и убрал компресс. Я снова вздрогнула и зажмурилась на пару секунд. Нет, ничего сверхъестественного — обычное ножевое ранение, не слишком глубокое, и органы, по уверениям Рейера не задеты — лезвие ножа полоснуло по рёбрам, но… это же не кого-нибудь, это Кира ранили!

— Не надо, — снова запротестовал боевик, но его никто не слушал.

На кончиках пальцев Рейера вспыхнуло свечение, губы зашептали слова заклинания. Терри бессовестно дёрнулся, вот только выскользнуть из-под руки целителя не сумел — одна верилийка удержала за плечи.

Сопротивление принца было понятно — обезболивающие заклинания в таком количестве нагоняют сон, а моему несносному Терри спать не хотелось, он жаждал действия. И бесился, потому что в пылу драки Ситару удалось уйти.

Я видела, как теневой король поднимается и бежит к переулку — тому самому, где лежал усыплённый изумрудной молнией подельник. Вот только сделать ничего не могла. Теперь успокаивалась мыслью о том, что остальных всё-таки повязали.

Сотрудники тайной канцелярии Дурбора, во главе с Кристом, уже начали допросы. Именно туда, к ним, Терри и рвался.

— Сейчас зашью, и будете как новенький, — сообщил целитель.

Младший принц кивнул, а я… я отвернулась, дабы не видеть эту ужасную рану. Как Рейер орудует иглой, тоже не смотрела — страшно. Вместо этого нервно водила пальчиком по покрытым щетиной щекам и шептала:

— Всё будет хорошо.

Терри молчал и улыбался побелевшими губами.

А потом его веки начали тяжелеть… Младший принц этот момент упустил, даже не осознал, что засыпает. Я же приложила все усилия, чтобы не спугнуть подступающий сон — гладила всё медленней и куда ласковей, чем позволяли приличия.

Когда глаза Терри закрылись, а дыхание стало ровным и безмятежным, господин Рейер довольно крякнул, а Вонгард прошептал:

— Ну наконец-то!

Я бросила взгляд на целителя, чтобы осознать — он воспользовался отвлечённостью пациента, чтобы наложить помимо обезболивающих и сонное заклинание. В нормальном состоянии брюнет, увы, слишком умело этому роду воздействия противостоял.

Рейер по-прежнему держал иглу, и я спешно отвернулась. Ещё раз коснулась щеки любимого и встала.

— Не бойся, Эмелис, — прошептал король. — Рана действительно пустяковая.

— Даже шрамов не останется, — подтвердил целитель. Тоже шепотом.

Умом я это понимала, но иголочка страха всё равно кольнула.

— Что теперь будет? — спросила у Вонгарда.

— В каком смысле?

— В смысле с Ситаром.

Их величество одарил недоумённым взглядом, и я даже попыталась пояснить, но мысли путались.

— Ситар из рода Ланкор никогда не отступает. Но при этом ему не было известно, кто мы и он вряд ли сумеет нас вычислить. А если и сумеет… он же не сунется в королевский дворец, верно? И при этом вам удалось захватить людей Ситара, и вы, вероятно, начнёте на него охоту.

— Не начнём, а продолжим, — подтвердил мои догадки Вонгард. — Охота за этим человеком идёт постоянно и не только в Дурборе. Верилийские власти, насколько мне известно, тоже пытаются его поймать.

Я вспомнила рассказы господина Вакирса и кивнула. Увы, «королевство» Ситара было куда больше, нежели владения того же Вонгарда. Ситар имел огромное влияние и в Дурборе, и в Верилии, и даже в Кроме. Но был достаточно удачлив и на столь крупные неприятности нарвался впервые.

— Думаю, в этот раз Ситар всё-таки отступит, — сказал зеленоглазый монарх. — А если выяснит, на кого напал, то отступит тем более. Он слишком умён, чтобы лезть в петлю, а это именно петля.

Да, пожалуй, король прав.

— Но я всё равно буду надеяться, что вы его поймаете.

— Надеяться можешь, — улыбнулся Вонгард. — Но давай будем реалистами, Эмелис. Шансы поймать Ситара мизерны. Однако повторю — Ситар не дурак, так что, вероятнее всего, вы встретились в первый и последний раз.

Что ж, этот вариант меня тоже устраивает.

За Терри я переживала ужасно, но на подвиг в виде ночёвки у его постели не решилась. Зато велела Бетти разбудить как можно раньше и, потратив всего полчаса на умывания-одевания-причёску, помчалась к нему.

На пороге покоев столкнулась со слугой, который поприветствовал учтивым поклоном и сообщил, что их высочество уже проснулись. Но когда вошла в спальню, мой синеглазый тиран лежал, закинув одну руку за голову, и спал.

Я приблизилась, осторожно присела на край постели и коснулась колючей щеки. Позвала тихо:

— Терри… Терри…

Застонал, замотал головой, но глаза не открыл.

— Терри, — вновь позвала я и, не в силах одолеть соблазн, наклонилась, чтобы попробовать его губы на вкус.

Это было ошибкой! Роковой ошибкой наивной, бесхитростной блондинки! Ибо в следующий миг глаза распахнулись, объятия, наоборот, схлопнулись, а я, совершив против воли немыслимый кувырок, оказалась прижата к постели горячим мужским телом.

— Попалась, — выдохнул Теридан.

Хотелось возмутиться, но возможности ответить мне не дали. Губы младшего принца завладели моими, ладонь скользнула по груди и устремилась вниз, чтобы замереть на талии. Мир тотчас подёрнулся туманом, тело ослабло, сердце забилось стократ чаще.

— Притворщик! — Не вопль, стон.

— Ну не без этого, — с улыбкой ответили мне, чтобы тут же выпустить из захвата, соскользнуть с постели и, ничуть не стесняясь собственной наготы, направиться к двери умывальни.

— Кир!

Он остановился, обернулся, одарил весёлым взглядом. Вот только мне уже не до смеха было, меня объял ужас.

— Кир, твоя рана.

— Любимая, Рейер отличный целитель, — сказал брюнет и даже попытался продолжить путь, но я не позволила.

— А ну стой!

Я слетела с постели и торопливо направилась к замершему на полпути боевику. Даже отсюда было видно — повязка, которую наложил целитель, чистая. Это, конечно, радовало, но…

— Только не говори, что ты намерен сегодня же встать с кровати.

— Не «сегодня же», — приобнимая за талию, шепнул боевик. — А сейчас же.

Но это неразумно!

— Терри, это неразумно, — вслух повторила я. — Тебе нужно…

Принц приложил палец к моим губам и осуждающе покачал головой. Ещё и языком прицокнул!

— Любимый, ты издеваешься?!

Ответом стал поцелуй, причём до того проникновенный, что вмиг вспомнила: я вообще-то в мужской спальне нахожусь, а хозяин этой спальни не только ранен, но и совершенно гол!

Очень странные ощущения. Я уже видела Теридана без одежды, но щёки вспыхнули. Уши тоже.

Я попыталась оттолкнуть боевика, даже ладошками в его грудь упёрлась, вот только…

— Чего ты засмущалась? — промурлыкал этот… этот бесстыдник!

— Пусти… — чувствуя, что краснею ещё гуще, пробормотала я.

Вот зря я это сделала, ибо в следующий миг меня прижали гораздо крепче, и всё тем же мурлыкающим голосом потребовали:

— Мелкая, посмотри на меня…

О Создатели, нет!

— Мелкая… — вновь позвал Теридан.

Я попыталась спрятать лицо у него на груди, но боевик проворно ухватил за подбородок и всё-таки заставил вскинуть голову. Это было одновременно страшно и сладко. Глаза самого несносного принца на свете потемнели, а в улыбке, которая играла на мужественных, красиво очерченных губах, таилось коварство.

— И где же та смелая девочка, которая пришла в мою спальню в разгар снежной бури? — хрипло вопросил Терри. — Где та девочка, которая ослушалась приказа компаньонки и пустила в свою спальню несчастного, растерянного принца? Где та отчаянная голубоглазая магичка, чьи пальчики…

Нет, это выше моих сил!

Я встала на цыпочки и впилась в его губы. Но вовсе не потому, что целоваться хотелось — просто единственный способ заставить боевика замолчать. Брюнет мой план, несомненно, просёк, но сопротивляться даже не думал. Более того… Терри стал таким податливым, таким послушным — позволил моему языку проникнуть в свой рот и тихонечко застонал, когда ладошки скользнули вверх и ногти нецеломудренно вонзились в плечи.

Мир привычно поплыл, реальность закружилась. Несмотря на пронзительный, удушающий стыд, я начала таять. Руки боевика по-прежнему лежали на моей талии, но обжигали даже сквозь ткань, а покорность, с которой он принимал не слишком нежные ласки, пьянила.

И я уже начала забывать, с чего всё началось, когда раздался уверенный стук в дверь, а следом басистый голос их величества.

— Теридан, ну ты как?

Вот будь на месте короля я… я бы тоже, не дожидаясь позволения, вошла. Ведь не абы куда, к родному сыну! Причём раненому.

— Хм… — протянул Вонгард. — Хм…

— Э-э… — добавил сопровождающий дурборского монарха целитель.

Я же отпрянула от Терри и поняла — всё! Уже не краснею. Горю!

— Ну… мы снаружи подождём, — выдержав паузу, сказал Вонгард.

И действительно вышел. И господин Рейер за ним. А я… а мы…

Хохот! Причём хохотал исключительно Терри. И хотя я точно знала — боевик смеётся над собой… Дохлый тролль! Такого стыда я не испытывала никогда! Даже в тот миг, когда поняла, что скидки в доме терпимости обещала не абы кому, а королю, было легче!

Из спальни младшего принца вышла краснее свёклы и глядела исключительно в пол. На реверансы перед Вонгардом и целителем сил не нашлось. В коридоре тоже уделяла внимание исключительно паркету, и лишь оказавшись в своей гостиной, смогла вздохнуть полной грудью и улыбнуться сквозь стыд.

Бетти, которая привычно сидела у окна и вышивала, моё состояние заметила, спросила, округлив глаза:

— Госпожа Эмелис, что случилось?

Я, разумеется, не призналась, а про себя решила — больше никаких компрометирующих ситуаций, никаких поводов для сплетен. Никаких визитов в покои принца! Совместные ночёвки отныне тоже запрещаются. Только после свадьбы!

Сцена явления Вонгарда и Рейера впечатлила так сильно, что за завтраком, который проходил в компании Венты и Терри, я по большей части молчала. Нет-нет, я не расстроилась, и даже смущение уже прошло, просто… слишком велика была вероятность рассмеяться. Тем более что Терри всячески к этому склонял: уголки его губ красноречиво дрожали, а глаза блестели поярче любых бриллиантов.

Зато моя компаньонка была предельно серьёзна и очень расстроена. В результате чего младшему принцу пришлось раз десять рассказать о вчерашнем происшествии и прочитать маленькую лекцию по анатомии в подтверждение слов о том, что рана, которую нанёс один из подельников Ситара, — пустяк.

А после завтрака мой синеглазый кошмар сбежал…

Я, разумеется, догадалась, что он в тайную канцелярию помчался, но останавливать не стала. Страх? Да, страх был, вот только Терри — принц, и он не может оставаться в стороне от таких дел. К тому же… он точно не из тех мужчин, которым можно запретить. Да и стоит ли запрещать? Просить остаться рядом из эгоистичного страха перед опасностью, которой он, вероятно, подвергнется? Нет, о таком можно просить только ребёнка, но никак не мужчину. Мужчин подобная забота убивает.

С этими мыслями я принялась разбирать коробку, которую передали из академии. Учебники, тетради, черновики диплома — всё смешали в одну кучу, и это было ужасно, но не так страшно, как могло бы быть.

Дело происходило в гостиной. Вента наблюдала за мной из кресла и недовольно морщила нос. Старушка по-прежнему настаивала на соблюдении рекомендаций целителя, то бишь на постельном режиме, но я отказалась категорически. Глупо пролёживать в постели, если даже Рейер, у которого вчера не только на раненого время нашлось, но и на меня, подтвердил — восстановление идёт куда быстрее, чем предполагалось.

Спустя полчаса после побега младшего высочества я уже сидела в окружении тетрадей и составляла список книг, которых мне не хватает. Низкий чайный столик, за которым я расположилась, был не слишком удобен для письма, зато в моём распоряжении оказался целый диван, и я не путалась во множестве бумаг.

А потом компаньонка погрузилась в свой роман, и жизнь стала на порядок легче. Я перечитывала черновики дипломной работы и всё яснее понимала — каникулы и события последних дней знания из головы не выбили. Это радовало.

Списки экзаменационных вопросов, полученные из рук самого Лауна, тоже не испугали. Более того, прочитав всё-всё, я пришла к выводу, что учить не так уж и много. То есть если практику мне ставят автоматом, то остаётся только дописать работу и можно сдаваться.

Отдельная приятность — «валить» меня точно не будут. Впрочем, даже если захотят…

— О чём хихикаешь? — не отрываясь от розового чтива, спросила Вента.

Я махнула рукой и не ответила.

Спустя ещё полчаса я уже обнималась с чернильницей, и мне было глубоко плевать на всё, что происходит вокруг. Даже на неприличный утренний инцидент!

Правда, продолжалось моё счастье недолго…

За пять минут до полудня в двери покоев постучали. Услужливая Бетти тут же помчалась открывать, но визитёр порог не переступил, он передал записку. Да, самую обычную записку — просто тут, в обители королевской семьи, почтовые журавлики не летали. Причина? Особая магическая защита, разумеется.

Мера вынужденная и совершенно оправданная: слишком много желающих шепнуть слово-другое королю или приближённым, а при помощи журавлика сделать это легче лёгкого. Говорят, до того, как во дворцах начали устанавливать защитные пологи, монархам приходилось держать дополнительных секретарей, причём не столько для чтения, сколько для отлова и уничтожения настырных бумажных птичек.

Бетти закрыла двери и тут же поспешила ко мне. Пришлось отложить перо, взять записку, и… мой мир сошёл с ума без всяких поцелуев.

На листке угловатым почерком Теридана было написано:

«Эмелис, дорогая, я безумно занят.

Сможешь встретиться с архитектором вместо меня? Нужно согласовать планировку жилых и гостевых покоев. Господин Франкон придёт сразу после обеда».

И подпись:

«С любовью,

твой синеглазый кошмар».

О Создатели, неужели я произносила это прозвище вслух?!

К счастью или на беду, додумать эту мысль не успела — Бетти помешала.

— Госпожа Эмелис? — позвала горничная. — Вы будете писать ответ? Или мне отпустить слугу господина Теридана?

Честно говоря, написать ответ я была не в состоянии — просто вопрос Терри столько эмоций вызвал… Мир действительно закружился, а сердце… нет, такого со мной ещё не бывало.

Замок! Собственный! И, что самое невероятное, новый! Никаких усыпальниц и старинных потайных ходов, никаких затянутых паутиной закоулков, никаких древних раритетов, избавиться от которых нельзя по причине того, что это память и «невероятная» ценность. О последнем, конечно, с уважением, но всё-таки.

С момента того признания я боялась заговаривать о новой земле и замке, потому что любопытство могло быть расценено совсем не так, как следует, но теперь… неужели я действительно имею право мечтать об этой, другой жизни? О новом, наполненном магией мире? О мире, в котором есть он — мой деспот, мой тиран, мой бесконечно любимый и самый несносный принц?

— Госпожа Эмелис? — вновь позвала Бетти. — Госпожа Эмелис, простите, но слуга сказал, что торопится.

— Пусть передаст на словах… — Собственный голос прозвучал глухо, но причиной была отнюдь не грусть. — Да. Конечно. С удовольствием.

Бетти кивнула и спешно направилась к двери, а Вента одарила вопросительным взглядом.

Я понятия не имела, посвящена ли старушка в планы зятя и внуков, но всё-таки сказала:

— Кир попросил встретиться с архитектором…

Губы компаньонки дрогнули в улыбке, взгляд стал теплее летнего солнышка.

— Эмелис, он очень старался, — прошептала Вента. — Мне кажется, он всю душу в эти чертежи вложил. А уж как переживал о твоей реакции… Знаешь, я даже представить не могла, что наш младшенький способен так разнервничаться.

Удары ниже пояса? Да, вот теперь в полной мере осознала, что это такое. А ещё где-то на грани сознания мелькнула мысль: а заслуживаю ли я, Эмелис из рода Бьен, такого мужчину?

Правда, вслух сказала о другом. Вернее, не сказала, спросила.

— И как давно Терри… нервничает?

Компаньонка выдержала задумчивую паузу и лишь потом ответила:

— С первых дней зимы, если не ошибаюсь.

Ну вот, ещё один удар. Впрочем, нет, не удар — тычок. А Теридан-Кирстен из рода Донтор всё-таки невыносим. Выходит, он давным-давно решил, что будем вместе, а я… я в это время пребывала в уверенности, что у нас всё понарошку. Что боевик притворяется, а мёд его поцелуев списывала на собственные фантазии и желания.

— Но я всё равно надеюсь, что вы в моём замке поселитесь, — встряла Вента. И добавила со вздохом: — Хотя бы после того, как вам надоест жить в ужасно неспокойном магическом фоне новой земли.

Хозяйка замка на озере говорила что-то ещё, но я уже не слушала. Я сидела, смотрела на старушку и понимала: Дурбор рвёт мою выдержку, как трёхрогая гидра шарфик.

Ко мне никогда, никто с таким теплом не относился. Даже папа, который… пусть и не всегда внимателен, но очень меня любит.

Я неспособна противостоять невероятной искренности этих людей! Это выше меня, и я ничего не могу с собой поделать. Я маг-защитник высшей категории, но я… пасую.

— Госпожа Вента, спасибо вам…

Старушка подарила невероятно тёплую улыбку и вернулась к чтению, а я… я отправилась в спальню, за спрятанными там чертежами и эскизами.

На обед младший принц не явился, что было предсказуемо. А вот его отсутствие за ужином стало неожиданностью, причём неприятной. Просто я очень соскучилась и горела желанием рассказать о встрече с архитектором, а Терри… Терри в сыщиков, судя по всему, заигрался.

Видя мои настроения, компаньонка запретила возвращаться к конспектам и чертежам и потащила на вечернюю прогулку. Не по дворцу, нет. Мы отправились в зимний сад…

Он занимал большую часть четвёртого этажа и сильно напоминал ожившую сказку. Под стеклянным куполом, в свете ранних звёзд и магических фонариков росли карликовые деревья, розовые кусты и даже пальмы! Причём разные — с золотыми, с красными и даже с пятнистыми листьями.

Где-то вдалеке журчала вода — судя по всему фонтан. Листву тревожил лёгкий, явно магический ветерок. И даже какие-то птички в отдалении пели… Тот факт, что за окнами уже ночь, птиц не волновал — свет магических фонариков с лёгкостью заменял солнце.

— Нравится? — спросила королевская тёща.

Я вежливо кивнула и тоже вопрос задала:

— Госпожа Вента, а почему здесь столь безлюдно?

— Ты имеешь в виду сад или вообще дворец? — уточнила моя проницательная компаньонка.

— Всё вместе.

Вента вздохнула, взяла под руку и повела по посыпанной декоративной щепой дорожке.

— Вонгард не слишком жалует чужаков, — пояснила она. — Нахлебников любит ещё меньше. Так что когда королева-мать увозит из дворца свою свиту, здесь становится очень тихо.

Я не могла не улыбнуться — позиция владыки Дурбора мне импонировала. Если бы я росла в других условиях, если бы не променяла уют родного дома на стены магической академии, я бы смотрела на вопрос иначе, а так…

— Но это не означает, что во дворце безопасно, — перебила мои мысли Вента. — Не вообще, а в плане сплетен, разумеется.

Да, это я тоже понимала и несказанно радовалась, что наши с Терри отношения ещё не стали достоянием общественности, хотя поводов мы дали немало. Нет, с компрометирующими ситуациями определённо пора заканчивать, иначе в скором времени придётся объясняться с отцом, а я к разговору с господином Фораном пока не готова.

И вот как бывает — стоит только подумать и принять окончательное решение, как обязательно появится тот, кто одним только взглядом способен всю убеждённость подвинуть…

— Госпожа Вента! — окликнули сзади. — Госпожа Эмелис!

Сердце тут же споткнулось, душа распахнула крылья, а губы дрогнули в непреодолимой улыбке. Мы с компаньонкой обернулись, чтобы увидеть потрёпанного, явно уставшего, но предельно довольного принца. Он шагал к нам.

— Вы решили прогуляться перед сном? — продолжал Терри. — Очень правильное решение.

Мой синеглазый кошмар приблизился, отвесил вежливый поклон. После протянул руку, требуя ладонь госпожи Венты. А поцеловав усыпанные перстнями пальцы, обратил внимание на меня…

— Госпожа Эмелис, вы позволите?

Не позволить я не могла по двум причинам: во-первых, неприлично, а во-вторых… жутко хочется! Но когда моя ладошка оказалась в руке боевика, не выдержала и шепнула:

— Только без глупостей…

Признаться честно, эта реплика адресовалась не столько Терри, сколько мне самой. Однако принц вопросительно заломил бровь, а поцеловав пальчики, сделал шаг вперёд и обвил рукой талию. Я дёрнулась, но отступить мне не позволили.

— Любимая?

Ответом ему стало тихое шипение моей компаньонки:

— Молодые люди!

Принц не сразу, но отпустил. В его глазах по-прежнему таился вопрос, и озвучить этот вопрос их высочество не постеснялся:

— Эмелис, любимая, что случилось?

Случился приступ кашля. Не у меня, разумеется. У Венты.

— Терри, дорогой, держи себя в руках, — прошипела старушка.

Боевик кивнул, но совету не внял. Вернее, он компромисс предложил.

— Госпожа Вента, мы прогуляемся, а вы за нами присмотрите.

И прежде чем кто-либо успел возразить, подхватил меня под локоток и уверенно потащил в глубь зимнего сада.

— Любимая, что случилось? — повторил Терри хмуро. — Что я успел натворить?

Возможностью надуться и попенять за то, что лишил счастья лицезреть свою титулованную персону за ужином, я не воспользовалась. Сказала предельно честно:

— Не ты, а мы… — И пояснила со вздохом: — Утренний инцидент.

Младший принц споткнулся, чтобы тут же остановиться и одарить предельно удивлённым взглядом. А потом его губы дрогнули в улыбке…

— Мелкая, ты что, в самом деле смутилась? — Он смеялся. Нет, он действительно смеялся! — Эмелис, это мне должно быть стыдно, а никак не тебе.

Я отрицательно качнула головой и, хотя сердце отчаянно противилось, сказала:

— Больше никаких поводов для сплетен, ваше высочество.

Опять нахмурился. Смотрел долго и пристально. Он всё понял, но верить отказывался. Я же глубоко вздохнула и сменила тему:

— Господин Теридан, я сегодня встречалась с архитектором. Знаете, мы нашли общий язык, но у меня вопрос: какой статус будет у этого замка? Просто от статуса, сами понимаете, многое зависит. Качество отделочных материалов, например.

Но брюнет ответить не сподобился, у него самого вопросы имелись.

— То есть ночью ты меня не ждёшь? — Голос прозвучал очень тихо и… обиженно.

— Нет, не жду.

— И сама не придёшь?

Я отрицательно качнула головой, а потом всё-таки не выдержала, сказала:

— Терри, наша ситуация и без этого хуже некуда.

— То есть? — Обида в голосе принца сменилась настороженностью, взгляд стал твёрже стали.

Говорить о подобном очень неприятно, но смысла юлить я не видела…

— Насколько мне известно, род Донтор придерживается старинных свадебных традиций, а я, как понимаешь, уже не девственница. Мы с тобой не сможем пойти в храм и попросить высшего благословения Богини, и народ Дурбора… он же всё поймёт. Так вот — не надо усугублять эту и без того ужасную ситуацию.

Я сказала, а Терри… Терри лишний раз доказал, что боевые маги если и понимают человеческую речь, то через раз.

Он не отступил, не опечалился, и не одумался. Он поступил совсем наоборот! Плавно шагнул навстречу, заключил в капкан объятий и подарил стремительный, но совершенно обезоруживающий поцелуй. Ну а глаза… глаза младшего принца потемнели так сильно, что вместо призыва к порядку из моего горла стон вырвался. Очень недвусмысленный…

— Терри! Эмелис! — прошипела замершая в десятке шагов Вента.

Вот только младшему высочеству было плевать, он целовал снова. Причём не нежно, а жадно, словно я не только что, а пару столетий назад двери своей спальни закрыла.

Воспротивиться этому поцелую? Ну разве что в теории… Ведь в теории любые, даже самые невероятные вещи возможны.

— Теридан! — вновь попыталась призвать к благоразумию Вента, но…

— Мы скоро, — оторвавшись от моих губ, сообщил принц.

А в следующий миг меня подхватили на руки, и понесли дальше, в глубь раскрашенного магическими огнями сада.

— Что ты делаешь? — прошептала я.

— Сейчас узнаешь, — с какой-то особой, невероятной, не поддающейся описанию улыбкой, отозвался брюнет.

Я не собиралась терпеть это самоуправство, вот только… меня подвело обоняние.

Тот факт, что запах Терри действует на меня очень сильно, я заметила давно. Ещё в пору нашей учёбы в дурборской академии магии, когда наш роман находился в совсем иной стадии. Я же уже тогда с ума от этого запаха сходила.

Во время ночёвок в мужской общаге, когда мой синеглазый деспот спал в бриджах и под пледом, я не упускала возможности положить голову на его плечо, чтобы вдыхать этот аромат, и чувствовала себя если не умалишенной, то одержимой точно.

Вот и теперь воспротивиться не смогла. Обвила руками его шею, задавила в себе желание стянуть с волос боевика заколку и уткнулась носом. И благодаря этому едва не проморгала очень любопытный момент…

Теридан-Кирстен из рода Донтор пересёк зимний сад и остановился у малоприметной ниши. Нажал на пару камешков, а спустя миг кладка отодвинулась в сторону и взгляду предстал чёрный проём.

Я невольно поёжилась, спросила тихо:

— И куда же ведёт этот ход?

— Скоро узнаешь, — наградив поцелуем в висок, шепнул принц.

Он неохотно опустил на землю и взял за руку. Моё благоразумие… нет, не молчало, но любопытство оказалось сильней. Вслед за Терри я перешагнула порог потайного хода, а когда сделала ещё шаг, вокруг нас схлопнулась тьма.

— Готова узнать мою самую страшную тайну? — весело спросил Терри.

— Готова, — прошептала я и невольно улыбнулась в ответ.

Глупость, конечно, но душу наполнило предчувствие чуда! Правда, знай я в тот миг, какую именно тайну мне хотят открыть, я бы развернулась и сбежала. Сбежала, чтобы не сгорать от смущения и… Нет, это оказалось выше моих сил!

Прогулка длиной в четверть часа. Вся пыль, вся паутина потайного хода — моя! Вот она, проблема пышных юбок…

Остановка возле ничем не примечательной стены. Полдюжины созданных Териданом магических светлячков дружной стайкой замирают над головами. А младший принц ловко извлекает из-за голенища сапога кинжал, чтобы проткнуть безымянный палец и приложить его к очередному неприметному камню.

Карту потайных ходов я, конечно, не видела, но точно знаю — мы где-то в подвалах.

Переходить на второе зрение не решаюсь, но магический отклик и так заметен — камень начинает мерцать. О том, что магия крови самая сильная, даже простой кухарке известно, и вывод напрашивается сам собой, но я молчу, желая убедиться воочию.

Как и в прошлый раз, часть кладки отъезжает в сторону. На нас вновь глядит тьма, только длится это недолго: полдюжины магических светлячков проскальзывают в скрытое помещение, а спустя ещё миг слышу щелчок пальцев и вскрикиваю от неожиданности — просто там, внутри, столько светильников разом вспыхнуло.

Мой спутник отстраняется, галантно пропуская вперёд. Я не знаю почему, но сердце начинает сладко щемить. Привычно подбираю подол, делаю шаг вперёд, ещё один, третий… Низкий подиум, на котором выложены золотые слитки, ряд запертых сундуков и герб рода Донтор на стене, подтверждают мои… почему-то не ожидания, опасения!

Да, всё яснее ясного. Тем не менее я решаю уточнить:

— Королевская сокровищница?

— Нет, любимая. Королевская сокровищница во-он за той дверью… — Рука Кира указывает на обитую металлическими пластинами створку. — А это моя, личная.

Чувствую, как начинают пламенеть сперва уши, потом и щёки. Желание развернуться, юркнуть обратно в потайной ход необъяснимо, но огромно!

— Так что за тайна? — Голос отказывается подчиняться, он дрожит. А Терри…

Младший принц дарит лёгкую, невероятно тёплую улыбку, подходит к стеллажу, установленному у стены, противоположной той, рядом с которой золотые слитки выложены, и достаёт большую плоскую шкатулку.

— Иди сюда, счастье моё…

Нет! Как же не хочется подходить, но любопытство сильнее. И оно подогревается тем, что я даже отсюда вижу символы, которые используются при наложении заклинания стазиса. То есть то, что спрятано в шкатулке, не подвластно времени, по крайней мере до тех пор, пока не покинет магическое поле.

— Эмелис, хватит дрожать! — Терри веселится. Этот бессовестный, бессердечный боевик смеётся!

Это становится последней каплей. Вдох-выдох, я подхожу к принцу, а тот открывает шкатулку, представляя моему взору заботливо сложенное полотно. Белое. С алыми следами!

Могу ли я не узнать эту простынь?

— Теридан, ты…

— Я очень тебя люблю, Эмелис…

О Всевышний! За что мне это всё?!

Глава 12

Ночь без Терри была холодной, тоскливой и ужасно долгой. Я беспрестанно ворочалась, боролась то с одеялом, то с бессонницей, то с эмоциями. Воспоминания о посещении сокровищницы будили такой шквал чувств, что несколько раз вставала, чтобы ополоснуть лицо холодной водой — да, в эти моменты мне было ужасно жарко.

Сколько раз пожалела о решении не пускать боевика в спальню? Ну не меньше тысячи!

Сколько раз хотелось набросить халат, выскользнуть из покоев и постучаться в следующую, соседнюю дверь? Ну около миллиона…

Тем не менее я выдержала! И даже заснула. Под утро, но всё-таки.

А проснулась от настойчивого шепота Бетти.

— Госпожа Эмелис. Госпожа Эмелис, вставайте… — звала горничная. — Завтрак через час подадут, а сразу после завтрака у вас встреча с господином Франконом!

На завтрак, честно говоря, было глубоко плевать. А вот предстоящая встреча с архитектором заставила распахнуть глаза и неприлично зевнуть.

Бетти уже отодвинула гардины. Спальня тонула в белом утреннем мареве, на золотых и серебряных кисточках укрывающего кровать балдахина играли лучи холодного зимнего солнца. Я так и не спросила, кто занимался обустройством покоев, но всякий раз мысленно благодарила этого человека — просто очень люблю светлые тона в интерьере.

И яркие пятна в интерьере люблю! Особенно когда это не картины-корзины и прочие сундучки, а цветы…

Мой ужасно невнимательный папа цветов не дарил, но слуги о пристрастиях юной госпожи знали… И, несмотря на то что в родовом поместье меня поджидали нанятые папой учителя и безумное количество работы, я очень любила приезжать на каникулы.

Теридан-Кирстен из рода Донтор о моей страсти тоже, как мне кажется, не знал. Но букеты от их высочества приносили каждый день.

А вчера вообще два принесли. Один утром, второй вечером. Причём второй букет, несомненно, был укором… Ну а чем ещё объяснить тот факт, что розы оказались не яркими, как обычно, а целомудренно-белыми?

Припомнив свои ночные страдания, я не выдержала и показала белоснежному букету язык. Потом соскользнула с постели и сообщила горничной:

— Сегодня издеваемся над их высочеством в особо жестокой форме!

Бетти понятливо хихикнула…

Постельный режим, назначенный господином Рейером, я для себя отменила, а вот отказаться от предписанной целителем диеты не получалось никак. Нет-нет! Повара старались очень, и каждое блюдо можно было легко причислить к шедеврам кулинарного искусства, но сам факт несказанно раздражал.

Правда, конкретно этот завтрак мне понравился. Дело в том, что, когда к диете добавляется приправа из слегка, как говорят в среде магов, «подвисающего» принца, это безумно приятно!

А Теридан действительно подвисал. Ровно с того момента, как я вышла из спальни и поприветствовала его глубоким реверансом. А ещё… ещё он такими глазами на меня смотрел, что Вента не выдержала и самолично положила боевику дополнительную порцию блинчиков.

Брюнет намёк понял, но не оценил. Зато я искренне похихикала над его возмущением.

— Нет, вы невыносимы, — сообщила старушка. А потом ещё один блинчик внуку подсунула.

Ну а когда мы перешли к чаю, Теридан-Кирстен из рода Донтор соизволил заговорить.

— Эмелис, дорогая, мне доложили, что ты сегодня снова с господином Франконом встречаешься…

Я кивнула и даже пояснила зачем:

— С планировкой покоев мы, в принципе, закончили, но там вопросы по террасам и главному залу. И ещё нам неясен статус замка, а без этого невозможно определиться с отделочными материалами. А спланировать желательно сейчас, чтобы господин Франкон успел разместить заказы.

— А со статусом ещё никому ничего не ясно, — глотнув чаю, сообщил Терри. — Но если ты готова заняться ещё и отделкой… не стесняйся, заказывай что хочешь.

Я, честно говоря, даже не сомневалась, что мне дадут карт-бланш, но…

— Поясни насчёт статуса, пожалуйста, — попросила я.

Просто если это резиденция герцога — это одно, если резиденция наместника — совсем другое. Если же этот замок планируется использовать в качестве временного пристанища, чтобы потом передать кому-либо из приближенных — третье.

Младший принц огляделся, и только убедившись, что в гостиной никого, кроме нас троих и моей горничной, нет, сказал:

— Дело в том, что сам статус Новой земли ещё не определён. Нам пока неизвестен масштаб территории. Отряды разведки продвинулись на двадцать дней пути, после начались снегопады, и им пришлось вернуться.

— Ты хочешь сказать, что Новая земля может стать новым королевством?

Я сама не верила в то, что говорю, однако младший принц кивнул. И он был очень серьёзен в этот миг.

Дурно мне не стало, но шок случился.

— Но это огромный объём работы, — выдохнула я. — Гигантский!

Боевик снова кивнул и хлебнул чаю.

— Если территория окажется слишком большой, присоединять её к Дурбору будет бессмысленно — Крист просто не удержит такую махину, даже с моей помощью. Тем более что Новая земля отделена горным хребтом, стоит заблокировать подгорный тоннель, и всё, граница заперта. Представляешь, какие возможности это даёт в случае переворота?

Да, я представляла. Резко посерьёзневшая Вента — тоже.

— Плюс людей на этой территории нет, заселение будет искусственным. И мы не питаем иллюзий, мы прекрасно понимаем, что первыми в Новую землю отправятся сорвиголовы. А для таких король, обретающийся в далёкой столице, не авторитет.

— А если земли не так уж обширны? — встряла Вента.

— В этом случае присвоим статус герцогства в составе Дурбора.

— Но уровень рисков от этого не уменьшится… — задумчиво протянула я.

Теридан подарил улыбку — не тёплую, а какую-то утомлённую.

— Мы уже перебросили к Северным горам добрую треть дурборских войск. Уже работает каменоломня. Едва сойдёт снег, начнём строительство гарнизона. Сейчас веду переговоры с Лауном на предмет поддержки со стороны Ордена, в том числе боевой.

— Весна обещает быть жаркой? — тихо вздохнула я.

— Очень жаркой, — отозвался Терри.

И хотя меня никто не спрашивал, никто ни о чём не просил…

— Чем я могу помочь, любимый?

Младший принц замер, но только на миг.

— А ты хочешь? — В его голосе послышалось удивление, причём до того искреннее, что даже обидно стало.

Ну вот. Я всего несколько дней назад лишилась статуса студентки магической академии, а меня уже к стану светских кокеток причислили!

Синеглазый расшифровал мою реакцию совершенно верно.

— Эмелис, не злись, — тихо сказал он. — Просто тебе предписан покой, а всё, что касается Новой земли… это нервно, любимая.

— У меня вся прикроватная тумбочка успокаивающими микстурами заставлена, — парировала я.

— А дипломная работа? А экзамены?

Я не выдержала и закатила глаза. Нет, он действительно не понимает? Или просто издевается?

— Хорошо, любимая, — вновь проявил сообразительность Терри. — В таком случае переговоры с Лауном на тебе. Документы пришлю сейчас, а подробности расскажу вечером. И, если уж тебе так хочется окунуться в этот мрак, завтра в полдень совещание у Вонгарда.

Если принц хотел испугать, то это у него не вышло.

— Хорошо, любимый. С удовольствием.

Терри заметно нахмурился. Вента, слушавшая наш разговор очень внимательно, напряглась.

— Как вы объясните участие Эмелис во внутриполитических делах Дурбора? — спросила старушка.

— Что-нибудь придумаем, — пожал плечами боевик.

Хозяйка замка на озере хотела спросить что-то ещё, но лёгкий стук в дверь отвлёк. Бетти стрелой метнулась к двери, а спустя миг вернулась и доложила:

— Госпожа Эмелис, к вам господин Франкон.

— Зови, — поднимаясь из-за стола, сказала я.

А младший принц одарил тоскливым взглядом и тяжело вздохнул.

В первые дни своего пребывания в Дурборе я искренне верила, что нам с Териданом удастся сохранить тайну наших отношений, но чем дальше, тем чаще вспоминалась поговорка — шила в мешке не утаить.

Так стоит ли его прятать?

Разум подсказывал, что нет, но я всё равно упиралась. Поэтому, когда господин Франкон всё-таки не выдержал и спросил, почему их высочество поручил мне заниматься замком, отшутилась.

Когда в покоях появился личный слуга Теридана с новой охапкой алых роз, тоже шутить пыталась, но господин архитектор, разумеется, не поверил. Тогда пришлось сделать серьёзное лицо и сказать:

— Господин Франкон, я прошу вас сохранить эту информацию в тайне.

Архитектор весело фыркнул — ну да, если человеку доверили тайну Новой земли, то сомневаться в его способности держать язык за зубами глупо. Но лучше обозначить свою позицию сразу, нежели надеяться на то, что собеседник догадается сам.

А вот другой визитёр, который появился в разгар спора о ширине и отделке террасы, примыкающей к южной бальной зале, доставил хлопот куда больше, нежели нанятый Териданом архитектор… Вернее, он принёс с собой ураган!

Всё началось со стука в дверь.

Бетти отложила любимые пяльцы и помчалась открывать. Вента, которая обреталась тут же, в явно полюбившемся кресле, оторвалась от модного романа и с любопытством уставилась на двери. Мы с господином Франконом прекратили разговор на повышенных тонах, тоже от чертежей отвлеклись… И всё это для того, чтобы пронаблюдать явление наследного принца — Кристона из рода Донтор.

Их высочество не вошел — влетел в мою гостиную. В синих, точь-в-точь как у брата глазах, полыхали молнии. Кулаки красноречиво сжимались, на щеках вздулись желваки.

— Госпожа Эмелис! — выпалил наследник. Тут же опомнился, отвесил поклон… правда, только мне. — Госпожа Эмелис, вам знаком человек по имени Эросит?

— Знаком, — поднимаясь с диванчика, выдохнула я. — А что произо…

— Он требует встречи, госпожа Эмелис. Примете?

И тон, и поза наследника непрозрачно намекали на то, что Кристон хочет услышать категоричное «нет». Но я отказываться от встречи с любимым кутюрье не спешила.

— Ваше высочество, а в чём проблема? Почему вы…

— Он неадекватен, госпожа Эмелис, — сообщил Крист.

Мои брови медленно поползли вверх.

— Простите?

Наследник дурборского престола шумно вздохнул, ответил уже спокойнее:

— Он пришел через городской портал, прорвался во дворец, нахамил сперва охране, потом слугам, затем мне.

— Вам?

— Мне! — выпалил Кристон.

— А… а причина? — Просто я достаточно хорошо знаю Эросита, он без причины не хамит.

— Я отказал ему в просьбе встретиться с вами, — помедлив, признался наследник.

— А почему вы отказали ему в этой просьбе?

Кристон из рода Донтор нервно выдохнул и огляделся. Говорить при всех их высочество точно не желал, а просить о разговоре с глазу на глаз почему-то не стал. В итоге я не выдержала, подошла к Кристу и спросила уже шепотом:

— Так что же всё-таки случилось, ваше высочество?

— Теридана сейчас нет, — наклонившись к моему уху, сообщил Крист. — Брат просил меня присмотреть за вами. Поэтому, когда этот красноволосый ур… эм, простите, я хотел сказать уникум, прорвался во дворец, слуги вызвали именно меня. И я, госпожа Эмелис, против того, чтобы вы встречались с человеком, который допускает в ваш адрес столь фамильярные высказывания…

— Какие высказывания?

— Он называет вас «моя голубоглазая куколка»!

В шёпоте наследника прозвучала высшая степень возмущения, а я… я не могла не улыбнуться.

— Ваше высочество, но я действительно его куколка. Он меня с десяти лет одевает…

И без того суровый Крист посуровел ещё больше.

— Терри не одобрит, — сказал старший сын короля Вонгарда. Причём уже не шёпотом, а довольно громко.

— Что не одобрит Терри? — тут же встряла Вента, но её проигнорировали.

— Госпожа Эмелис, извините, но я тоже против, — заявил Крист.

— И вы меня извините, ваше высочество, но Эросита я приму.

Сказать по правде, происходящее забавляло, но мой голос не дрогнул. Более того — я была решительна и строга!

Крист оценил ситуацию мгновенно. Одарил осуждающим взглядом, отвесил лёгкий поклон, после круто развернулся на каблуках и проследовал к двери. Дверь распахнул рывком.

— Вы можете войти, — процедил наследник и отодвинулся, чтобы впустить эксцентричного мастера.

— Благодарю, — столь же «любезно» отозвался Эросит.

А в следующий миг красноволосый кутюрье переступил порог отведённых мне покоев, и я жестоко пожалела о проявленном упрямстве. Просто стоило Эроситу увидеть меня, как его лицо вытянулось, глаза округлились, а в тишине гостиной прозвучал исполненный ужаса шёпот:

— Куколка моя, это что?

Попала. Как же я попала!

— Что не так? — тут же насторожился наследник.

— Что? — переспросил мастер ошарашенно. И уже громко, возмущённо: — Эмелис, что на тебе надето?! Откуда это… это…

Давать красноволосому возможность договорить я не желала, слишком хорошо понимала, что скажет. Он ведь, как и все творцы, очень раним. И ужасно, просто невероятно ревнив!

— Я тоже очень рада встрече, господин Эросит. Чаю хотите?

Кутюрье поджал губы и отрицательно качнул головой. Глаза метали молнии, причём куда более страшные, нежели глаза Криста.

— В таком случае… — Я указала на дверь спальни, а всем остальным сказала без лишних реверансов: — Простите, нам с мастером Эроситом необходимо поговорить с глазу на глаз.

Я даже успела сделать шаг по направлению к собственной спальне, прежде чем была остановлена возмущённым:

— Эмелис! — Это Вента.

— Госпожа Эмелис! — Это их высочество Кристон.

— Дохлый тролль… — А это уже я, но не возмущённо, а устало.

Да, Дурбор — не Верилия, тут про особенности поведения Эросита не знают. И о том, что мастер условно безопасен для девиц даже не догадываются… Но вдаваться в подробности не хотелось, и я честно понадеялась, что мне поверят и так.

— Господин Эросит мой друг. Он не позволит себе ничего недостойного.

Сказала и попыталась продолжить путь, но была поймана за локоть.

— Госпожа Эмелис… — процедил наследник.

— Крист, — прошептала я. — Крист, прошу вас, не нагнетайте.

И всё было хорошо. И молнии в глазах старшего сына короля начали гаснуть. Но тут сам кутюрье вмешался.

Стремительно приблизился, очень неприязненно глянул на руку, сжимающую мой локоть, и спросил:

— Куколка моя, это тот самый хмырь, про которого ты рассказывала при нашей последней встрече?

Молнии во взгляде Криста вспыхнули с новой силой, а я едва не застонала. Тем не менее нашла в себе силы ответить ровно и культурно:

— Нет, Эросит, это их высочество наследный принц Кристон.

— Этот неотёсанный мужлан — принц? — Удивление кутюрье было искренним, но я точно знала, Эросит лжёт. Он, как и все, регулярно читает прессу, и не узнать наследника дурборского престола просто не мог.

Правда, Крист опровергнуть слова красноволосого не пожелал:

— Захлопнись! — рыкнул он.

Светоч верилийской моды не послушался…

— А тот хмырь где?

— Тот хмырь… — начала было я, но запнулась. — А действительно, где Терри?

Наследник отпустил мой локоть и, выдержав очень красноречивую паузу, сказал:

— Тот хмырь поехал на захват Ситара из рода Ланкор.

Я сперва подумала, что ослышалась, но Кристон был предельно серьёзен и до меня таки дошло.

— Что?! — выдохнула ошарашенно. — Куда он поехал? У него же ранение!

Старший сын их величества Вонгарда не ответил, плечами пожал и только. И Эросита, который ухватил за тот же локоть и потащил к спальне, останавливать не стал. Сказал только:

— Госпожа Эмелис, дверь не закрывайте.

Я не хотела, но всё-таки подчинилась…

В спальню отведённых мне покоев Эросит вошёл как король, а меня… как овечку на верёвочке затащил. Я не спорила и не сердилась, и не только потому, что Крист огорошил новостью о Терри, просто слишком хорошо знала Эросита… Я, в отличие от остальных, понимала: эта походка и надменное выражение лица — пустая бравада. В действительности самый модный стилист Верилии ужасно нервничает.

Когда мы оказались вне зоны слышимости, красноволосый отпустил мой локоть, наклонился и прошептал:

— Куколка моя голубоглазая, что происходит?

— Терри решил поиграть в сыщика, — пробормотала я.

— Терри это…

Я вздохнула и пояснила:

— Теридан из рода Донтор, младший сын Вонгарда и…

— Тот самый хмырь, — закончил Эросит.

Насчёт «хмыря» могла поспорить, но не стала.

— И это всё, о чём ты хочешь мне рассказать, Эмелис?

Я промолчала — просто не знала, что на это ответить. Красноволосый моё замешательство понял, но не оценил.

— Эмелис, хорошая моя, что случилось? — прошептал стилист. Теперь он был предельно серьёзен и тревоги не скрывал. — Почему о твоём положении я узнаю… из сплетен в салоне госпожи Куны?

Кому другому я бы ни за что не сказала, а вот Эроситу сказать могла.

— Потому что папа слишком занят. А ещё… он убеждён, что я в состоянии справиться с любой ситуацией. Он мне доверяет. Он знает, что я не подведу и проблем не доставлю. Папа считает, что я сильная. Ридкард думает так же.

Стилист прикрыл глаза, но только на миг.

— Куколка, у меня в этом городе приятельница живёт. Хочешь, переедем к ней? Я, разумеется, с тобой останусь, пока не восстановишь свою магию.

Я помотала головой — нет, не хочу.

— Эросит, когда ты закончил те платья, которые для меня шил?

— Новый гардероб? — одаривая моё платье придирчивым, хоть и мимолётным взглядом, уточнил мастер. А дождавшись кивка, продолжил: — Ну… Я поставил на уши все столичные мастерские, даже конкурентов привлёк…

— Так когда были готовы платья? — не выдержала я.

— Утром следующего дня коробки были отправлены во дворец, — помолчав, признался Эросит. Потом тяжело вздохнул и добавил: — Я знаю, что их переправили в Дурбор далеко не сразу.

Да, я уже пережила эту ситуацию, но сердце всё равно кольнула иголочка боли.

— У меня даже ночной сорочки не было, — прошептала тихо-тихо и зажмурилась, чтобы не видеть сочувствия на лице мастера, чтобы не допустить слёз.

Но слёзы всё равно проступили, когда Эросит сделал шаг навстречу и обнял.

— Ты и на меня обиделась? — чуть слышно спросил он.

Я понимала, что это глупо, но солгать не могла.

— Да.

Эросит обнял крепче, уткнулся носом в висок.

— Куколка, я только вчера вечером узнал. Если бы мне сказали раньше…

— А папу и Рида эти сплетни не волнуют?

— Подозреваю, что до них сплетни ещё не дошли, — выдержав паузу, сказал стилист. — С меня самого клятву стребовали, прежде чем рассказать.

Дохлый тролль! Как же это всё противно.

— Я не вернусь в Верилию, Эросит… — Слова, которые повторяю каждый день. Как заклинание, как молитву!

— Да, я уже понял, — пробормотал красноволосый. Потом хмыкнул и добавил куда веселей: — Уже понял, что от хмыря не сбежать…

Я улыбнулась уголками губ и кивнула. А Эросит отпустил и отступил.

— Каков он? — вздёрнув бровь, спросил мастер.

— На Кристона похож, только небритый и с волосами до плеч.

— У… — протянул красноволосый и, уже не скрываясь, одарил моё платье придирчивым, ревнивым взглядом. — Кто шил?

Ответить я не успела. Далеко-далеко раздался грохот ударившей о стену двери и басистый голос их величества Вонгарда.

— Какого вшивого гоблина здесь творится?

Не знаю, о чём в этот миг думал Эросит, но подозреваю — решил, что это Терри в мои покои заявился. А чем ещё объяснить тот факт, что светоч верилийской моды выпрямил спину, расправил плечи и бодро направился в гостиную? И запнулся, когда увидел увешанного королевскими регалиями визитёра — кажется, Вонгарда с какого-то официального мероприятия выдернули.

Я, разумеется, за стилистом шла. Тоже запнулась, потому что картина, которая явилась взору, была довольно своеобразной.

Они напоминали волков. Двух матёрых волков, вставших на защиту своей территории. И судя по взглядам, которые были направлены на Эросита, тому следовало как минимум обмочиться.

— Это кто? — процедил Вонгард.

— Портной из Верилии, — ответил Крист.

Я внутренне сжалась. Просто Эросит… он ужасно бесится, когда его, Мастера, портным называют. Так что да, я готовилась увидеть истерику, но красноволосый творец обиду проглотил.

— Я личный портной госпожи Эмелис, — холодно поправил он.

Наследный принц кивнул. А потом шумно втянул ноздрями воздух и добавил:

— Он называет госпожу Эмелис «своей куколкой» и, насколько понимаю, в Верилии у него был беспрепятственный доступ в её спальню.

Последнее, судя по всему, возмущало наследника особенно сильно, но владыка Дурбора озадачился совсем другим.

— Кто тебя подослал? И что тебе нужно от нашей, — это слово король подчеркнул, причём очень выразительно, — куколки?

Красноволосый заметно растерялся, бросил удивлённый взгляд на меня, потом снова к Вонгарду повернулся. И хотя лично мне после недавнего инцидента обращаться к их величеству было крайне стыдно, всё-таки сказала:

— Эросита никто не подсылал. Он пришёл сам. Он мой друг.

— Верю. — Король кивнул. — И как понимаю, твой друг не откажется от встречи с нашим менталистом. Верно, господин портной?

Это был не вопрос — приказ. Я невольно поёжилась, понимая: вот теперь у светоча верилийской моды точно истерика случится. Не надо быть гением, чтобы догадаться — Вонгард требует не поверхностной, а полной проверки. То есть короля не просто следы на ауре, а все эмоции красноволосого кутюрье интересуют. А через эмоции, как известно, очень легко определить мысли и намерения! И умение держать лицо тут не поможет ни на грамм!

— Ваше величество… — Я сделала шаг вперёд в намерении загородить друга собой и призвать мужчин из рода Донтор к порядку, но…

— Верно! — вздёрнув подбородок, выпалил Эросит. Тут же поймал мою руку, поцеловал пальчики и гордо направился к выходу.

Я лишь теперь заметила, что там, за распахнутой дверью, толпится стража.

— Ваше величество… — вновь позвала я, но была проигнорирована.

Жест моего красноволосого друга Вонгард так же не оценил — видимо, решил, что светоч верилийской моды блефует. Просто добровольное согласие на проверку у менталиста… ну это всё равно, что на крови поклясться.

— Мы скоро, — бросил король и вышел вслед за Эроситом.

А вот Крист остался…

— Вы перегибаете, — ничуть не стесняясь присутствия Венты, Бетти и господина Франкона, сказала я.

— Зато теперь у этого… хм… крашеного мужчины есть шанс выйти отсюда живым, — пожав плечами, сообщил наследник.

Я искренне опешила, даже рот от изумления приоткрылся.

— А как вы хотели, госпожа Эмелис? — парировал Крист. — Терри сказал смотреть за вами в оба, вот мы и смотрим. И вообще, после случая с той дамочкой…

Наследник запнулся и замолчал, а я подалась вперёд и выдохнула:

— Какой ещё дамочкой?..

Кристон из рода Донтор скривился так, будто разом целую корзинку лимонов съел. А госпожа Вента закашлялась, причём очень ненатурально.

— Ваше высочество, я прошу пояснений!

Мой голос прозвучал гораздо жёстче, чем хотелось, а Крист обвёл гостиную смурным взглядом, сказал, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Оставьте нас, будьте так любезны…

Бетти, госпожа Вента и архитектор Франкон покинули мои покои с невероятной поспешностью. А когда за ними закрылась дверь, я услышала, что хотела…

— Теридан запретил говорить вам, госпожа Эмелис, но раз уж я не сдержался… — Наследник дурборского престола шумно вздохнул, поправил ворот камзола, вздохнул опять… — Видите ли, Эмелис, вам из Верилии не только платья прислали. Через пару часов после того, как слуги доставили коробки, мы получили письмо от их величества Ридкарда. Вскоре после этого через портал пришла некая женщина в сопровождении двух служанок — в письме Ридкард сообщал, что это ваша подруга и компаньонка.

Мы планировали допустить её к вам, однако вмешался случай. Наш придворный менталист, господин Марр, также планировал совершить портальный переход и оказался рядом в момент прибытия этой женщины. Вам, разумеется, известно, кто такие менталисты и насколько они немногословны. Их троллий внутренний кодекс и политика невмешательства… — Крист вновь запнулся, вновь поправил ворот камзола. — Простите, госпожа Эмелис, не сдержался.

Я, конечно, простила. Внутренний кодекс менталистов действительно много проблем доставлял. Но если бы эти маги рассказывали обо всём, что видят, мир бы сошёл с ума. Их с детства учат молчать и не вмешиваться, они заговаривают только в самых крайних случаях. Даже те из них, кому выпадало служить королям, имеют право на молчание, и упрекать магов-менталистов никто не смеет.

— Господин Марр, увидев присланную к вам компаньонку, отозвал меня в сторону, и даже не попросил… господин Марр потребовал, не допускать эту женщину к вам. Проигнорировать это требование мы, разумеется, не могли.

— И что произошло дальше? — не скрывая шока, спросила я.

— Женщину и её служанок отвели в северное крыло, обыскали и допросили. К прислуге вопросов оказалось немного, а вот ваша… хм… компаньонка… — Кристон снова замолчал, будто раздумывая: говорить или всё-таки не стоит. Но я смотрела требовательно, и наследник сдался. — Там много чего вскрылось, госпожа Эмелис. Самым важным, как понимаю, является тот факт, что у этой леди обнаружили настойку горючей травы.

Честно говоря, я была готова услышать любую мерзость, но это… Я инстинктивно отшатнулась и едва не вскрикнула.

Горючая трава — растение редкое и практически истреблённое. По крайней мере мы, маги, делаем всё, чтобы эту скверну выжечь. Нет, сама по себе она не опасна, но в случае магического истощения дюжины капель её сока или правильно приготовленной настойки достаточно, чтобы раз и навсегда перекрыть механизм восстановления магических сил.

— Терри в момент допроса и обыска с вами был, — продолжал наследник. — О произошедшем узнал только ночью. Злился ужасно. И мы приняли решение проверять всех. Господин Марр это решение поддержал и обещал содействие.

Я не выдержала — подошла к дивану, села.

— Имя этой женщины?

Крист на мгновение задумался.

— Если не ошибаюсь, её зовут Ларре.

Почему я не удивлена?

— А зачем она принесла эту настойку, она сказала?

Губы наследника дурборского престола дрогнули в улыбке. Я знала причину этой реакции и ничуть не удивилась, услышав:

— Вы сторонница презумпции невиновности, госпожа Эмелис?

— Нет. Просто… госпожа Ларре не маг, она могла не догадываться о свойствах этого зелья.

— Она знала, госпожа Эмелис, — развеял мои надежды Крист. — Более того, она очень хорошо понимала, что собирается лишить магии одну из самых одарённых защитниц.

— И она так легко в этом призналась?

Принц тоже не выдержал, подошёл, сел рядом.

— Нет. Просто на допросе господин Марр присутствовал.

И снова шок, и слова в горле застряли. Менталист? Принимал участие в допросе вопреки воле Ларре? Но это противоречит и светским законам, и, если не ошибаюсь, внутреннему кодексу самих менталистов!

— Почему он это сделал?

— Знаете, госпожа Эмелис, — усмехнулся наследник, — а ведь я тоже этим вопросом поинтересовался. И Марр, как ни странно, ответил. Там, в зале перехода, он вмешался потому, что увидел в ауре Ларре какие-то ало-чёрные всполохи. Менталист стоял достаточно близко, чтобы слышать, о ком мы говорим. Сомнений по поводу того, кто именно вызывает у верилийской гостьи столь бурную внутреннюю реакцию, у Марра не возникло.

— Ало-чёрные всполохи — это ненависть. Но ненависть — не повод для вмешательства менталиста.

— Согласен, — отозвался принц. — Но повод у господина Марра всё-таки был. Как я понял, наш придворный менталист испытывает к вам глубокую симпатию.

— Симпатию? Ко мне? Но мы даже незнакомы.

— Марр упомянул, что видел вас вместе с Терри, когда вы по дворцу гуляли. Я не знаю, что такого особенного было в той прогулке, но…

Я смутилась. Да, смутилась, несмотря на то что разговор в целом не из приятных. Просто догадалась, что именно впечатлило господина Марра.

Менталисты видят ауры и все-все эмоции, которые в ауре отображаются. Причём видят постоянно, без всяких переходов на второе зрение. А это очень трудно — знать правду. Я могу предположить, что в резиденции дурборского монарха не так уж много лицемеров и лизоблюдов, но сути вопроса это не изменит.

Да, менталисты видят больше других! И если то, что рассказывали на лекциях по видовым особенностям магии правда, очень от этих знаний устают. И очень ценят чистые, светлые эмоции. Помнится, профессор Пюрон говорил, что для менталистов чистые, красивые эмоции сродни произведению искусства. Объяснял, правда, шёпотом: это единственное, что маги, наделённые этим даром, ценят. Причём не только в людях, а вообще, в самой жизни.

И если господин Марр видел меня в момент экскурсии по дворцу… полагаю, моя аура не могла не понравиться. Я была очень счастлива в тот момент. Безумно, бесконечно счастлива.

— Ну а после того, как у Ларре нашли настойку горючей травы, — продолжал Кристон, — Марр уже на принцип пошёл. Он сказал, это вопрос чести для любого мага.

Я кивнула. Да, тут не поспоришь. Мало кто из нас смог бы остаться равнодушным в такой ситуации.

— Вы выяснили, почему Ларре пошла на этот шаг?

Крист неопределённо мотнул головой, а я в который раз одарила очень пристальным, очень требовательным взглядом.

— Мой брат не хочет, чтобы вы узнали об этом инциденте, госпожа Эмелис. А в том, что касается конкретно этого момента… Терри придёт в бешенство.

— Я умею держать язык за зубами, ваше высочество.

Наследник устало прикрыл глаза и откинулся на спинку диванчика.

— Видите ли, Эмелис… у Терри временами перебор с благородством. Он запретил даже заикаться об этом моменте, потому что не хочет очернять конкурента. Но по уму вам действительно следует знать…

— Следует знать что? — вновь не выдержала я.

— В ходе допроса мы выяснили, что эта Ларре является любовницей Ридкарда из рода Неран. Женщина убеждена, что после свадьбы с вами Ридкард намеревался порвать с ней. Эта убеждённость была главной движущей силой.

— То есть она мстила? Мстила заранее?

— Не уверен. Есть вероятность, что она действовала по просьбе самого Ридкарда. Насколько мы поняли, Ридкард, как и господин Форан, не в восторге от того, что вы наделены даром защитной магии. Эта часть допроса была самой сложной — слишком много эмоций, причём перекрывающих, как выразился Марр. Поэтому некоторые вопросы остались без ответов. Но мы обязательно выясним, госпожа Эмелис.

Я снова кивнула, хотя причастность Рида интересовала мало. Впрочем, лгу. В этот миг очень хотелось, чтобы Рид оказался невиновен, потому что «горючая трава» это слишком.

— А где графиня сейчас?

В этот раз обошлось без заминок…

— Под стражей, — отозвался Крист. — Строчит доносы в Верилию.

Я изумлённо изогнула бровь, а наследник пояснил:

— Ей поручили ежедневно сообщать о вашем самочувствии и поведении, вот она и пишет. Под присмотром господина Марра и Теридана.

То есть в Верилии обо мне ещё кто-то помнит… Занятно.

— Когда всё закончится и госпожа Ларре получит свободу, будет ужасный скандал, — сказала я тихо.

А будущий король Дурбора одарил широкой улыбкой и ответил:

— Разберёмся. — И столько в его голосе мальчишеской беззаботности было, что я невольно улыбнулась в ответ.

Правда, это не помешало поднять ещё один, принципиально важный вопрос…

— Вы сказали, что приняли решение проверять всех. Но мастера Эросита пустили без проверки.

— Он был слишком настойчив, — пояснил наследник. А напоровшись на полный недоумения взгляд, вздохнул и сказал правду: — Да проверил я его. Эросита тщательно обыскали, и менталист, глядя на возмущения вашего портного, откровенно смеялся.

— А зачем же тогда… — Я не договорила, ошарашенно кивнула на дверь.

— Отец ужасный перестраховщик. Особенно в том, что касается безопасности семьи.

Я кивнула, давая понять, что принимаю ответ, но…

— Но ведь за Терри их величество не уследил. Всё время учёбы в академии Терри подвергался любым опасностям, каким только желал.

Улыбка Криста стала стократ шире. Не уверена, но, кажется, он гордился своим несносным братом.

— Да, не уследил, и жутко разозлился, когда узнал, как его дурачили. Теперь отыграется. Причём, вероятнее всего, на вас, госпожа Эмелис.

О Создатели, за что мне такое счастье?

Глава 13

Эросит вернулся через два часа. К тому моменту мы с господином Франконом как раз закончили обсуждать проблемную террасу и собирали разбросанные по гостиной чертежи. Увидав красноволосого кутюрье, я приготовилась выслушать много нового о моих будущих родственниках, но Эросит снова удивил. Он улыбнулся! Причём улыбка была широкой и предельно довольной.

Я застыла, вопросительно изогнула бровь. Господин Франкон тоже глядел недоумённо. А вот Вента осталась спокойна и безмятежна, всего на мгновение от своего розового чтива оторвалась и вновь к книжным страницам вернулась.

— Эросит? — тихо позвала я.

— Всё хорошо! — бодро ответил светоч верилийской моды. Прошествовал к дивану, сел, картинно закинул ногу на ногу.

Я передала господину Франкону кипу бумаг, которую держала, шагнула к кутюрье и замерла, услышав:

— Мы снова вместе, куколка. Ты и я!

— Прости?

Эросит ухмыльнулся, окинул моё платье уже откровенно презрительным взглядом, и я таки сообразила, в чём дело. Вот только… только ситуация крайне неловкая, особенно если вспомнить расценки на работу мастера.

Нет, я понимаю, что Вонгард видит меня в роли невестки, а на горизонте маячат невероятные прибыли от разработки месторождений Новой земли, но… в данный момент это лишь планы. А по факту я дочь Форана из рода Бьен и невеста Ридкарда из рода Неран, а Новая земля начнёт приносить доход не раньше чем через пять лет. Сейчас же наоборот — только расходы: переброска армии, строительство гарнизонов, аванс Ордену за услуги магов, и прочее, прочее, прочее…

— Знаю, о чём подумала, — встрял красноволосый. — И настоятельно советую не переживать на этот счёт. — И уже тише, так, чтобы только я слышала: — А вот перед тем, как пришлю счёт за свадебное платье, обязательно поднеси свёкру успокоительной микстуры.

Я не могла не улыбнуться. Кажется или мой верилийский друг намерен отомстить за «тёплый» приём в Дурборе?

— Когда я увижу эскизы этого платья? — спросила столь же тихо, почти шепотом.

— Да хоть завтра. — Эросит лучисто улыбнулся. Правда, тут же нахмурился, вскочил… — Но есть один момент!

В этот раз попытке нашего уединения никто не препятствовал. И даже тот факт, что Эросит прикрыл дверь в спальню, никаких возражений не вызвал.

А едва остались одни, мастер извлёк из кармана портняцкий метр и скомандовал:

— Руки подними.

Я, разумеется, подчинилась. Эросита интересовали мои талия и грудь.

Закончив замер, красноволосый задумчиво хмыкнул и одарил новым пристальным взглядом. После наклонился и шепнул:

— Куколка, скажи сразу, мне по этим меркам платье кроить или чей-то животик намерен в скором времени заметно округлиться?

Да, я потратила троллью кучу времени, чтобы научиться сохранять спокойствие в любой, подчёркиваю — любой, ситуации. Но тут, в Дурборе, должно быть аномалия какая-то!

Я вспыхнула в момент. Вся! До кончиков волос и ногтей! И потупилась, как отличница, пойманная на списывании контрольной!

— Куколка, да ладно тебе, — усмехнулся стилист. — Не красней. Просто скажи как шить.

— Шей как всегда, — не смея поднять глаза, отчеканила я.

— Уверена?

Нет! До сего момента у меня даже мысли такой не возникло. Я была убеждена, что Терри всё контролирует! А вот теперь… теперь нет. Я не уверена. Совсем-совсем не уверена! И ещё я, кажется, в панике.

Однако всё это не помешало кивнуть и сказать, причём предельно уверенным голосом:

— Шей как всегда. Можешь даже корсет на меня надеть.

— Корсет? — тут же возмутился красноволосый. — Куколка, что тут утягивать? Кости?

Реплику насчёт собственной худобы я проигнорировала. Мне, честно говоря, стало глубоко плевать и на платье, и на расходы Вонгарда, и даже на замок в Новой земле!

С этого момента меня только два вопроса волновало: что с Терри и… что со мной?

Мой синеглазый тиран явился только под вечер, за полчаса до ужина. Он был чист и свеж, и сиял не хуже ледяной молнии первого порядка.

Увидев Терри, я невольно вздрогнула, потом выдохнула, после прикусила язык, чтобы не высказать всё, что думаю по поводу участия раненых принцев в боевых операциях… И улыбнулась, исполнившись уверенности: всё получилось, моему несносному возлюбленному удалось вычислить и поймать знаменитого преступника…

Однако едва их высочество присело на диван и заговорило, стало ясно — всё не так, как кажется. Более того, меня, Эмелис из рода Бьен, пытаются… обдурить!

— Я сегодня ставки налогов с Кристом обсуждал, — сообщил Теридан. — Ещё процент отчислений прикинули — ну это на случай, если Новая земля будет претендовать на статус королевства. Ведь сама понимаешь, за помощь Дурбора на первых этапах становления королевства придётся платить. И знаешь, любимая, мой брат, как оказалось, ужасный жмот!

— Да ты что… — беззастенчиво подыграла я.

— Он хочет получить с нас пятьдесят пять процентов годовых за кредит, — подвигаясь ближе, сообщил Терри. — И цены на камни фиксированными сделать, причём цена в половину меньше рыночной стоимости.

Я осуждающе покачала головой и ещё один ход сделала:

— А Вонгард? Что он на это сказал?

— Отец ещё не знает, какого барыгу вырастил, — горько вздохнул Терри.

Дверь покоев отворилась, в гостиную прошмыгнули две служанки с подносами. Но присутствие слуг меня ни чуточки не смутило — я придвинулась, ласково коснулась колючей щеки принца и сказала самым нежным голосом:

— Пусть… Главное, что я знаю, в кого влюбилась.

Кир и до этого сиял, а теперь вообще в солнышко превратился. Так же, не стесняясь присутствия слуг, поймал мою руку, поцеловал в раскрытую ладонь и шепнул игриво:

— И в кого же вы влюбились, госпожа Эмелис?

— В хмыря, — отчеканила я. — В хмыря и афериста!

Младший принц вздрогнул, но отпираться, как ни странно, не стал.

— Тебе рассказали про Ситара? — принимая фальшиво-покаянный вид, спросил он. — Кто?

Сдавать наследника не хотелось, но пришлось…

— Кристон.

— Хм… А когда вы успели увидеться?

— Днём.

Терри красноречиво заломил бровь, в глазах вспыхнули очень недобрые огоньки. О Всевышний, мне чудится или это действительно ревность?

— Любимая, поясни.

Нет, не чудится…

— Кристон в гости заходил.

— Зачем? — От ноток, которые прозвучали в голосе боевика, стало несколько зябко.

И хотя ситуация совсем не располагала к шуткам, но я была слишком зла.

— Налоги обсудить хотел. И ставки по кредитам.

Терри, как ни странно, сразу успокоился. Шумно вздохнул, столь же шумно выдохнул, спросил:

— Издеваешься? — И прежде чем успела кивнуть, попытался исправиться: — Любимая, я не сказал о своих планах, потому что тебе нельзя нервничать. А ты бы непременно разволновалась.

— Любимый, я не кисейная барышня, я магичка.

— Счастье моё, это одна из тех проблем, которые мужчины решают самостоятельно, без участия женщин.

— Да кто бы спорил? Но предупредить-то ты мог?

Не ответил. Крепче сжал мою руку и потянул к губам.

— Так вы его поймали? — тихо спросила я.

— Нет. Ситар, как выяснилось, уже сменил логово. Возможно, вообще из Дурбора уехал. Но мы не зря мотались, теперь в казематах тайной канцелярии два десятка арестованных. После того как их допросят на предмет местонахождения и планов Ситара, передадут страже.

Я удовлетворённо кивнула, но на вопросы Терри о причинах визита Кристона отвечать отказалась. Ведь младшему принцу так нравится играть в сыщика! Как я могу лишить его возможности провести ещё одно интереснейшее расследование?

А вот моё собственное расследование началось после ужина…

Вента посидела с нами ещё часик, потом не выдержала и отправилась спать. Бетти тоже откланялась, вернее отпросилась. Причём непреодолимое желание покинуть госпожу возникло у горничной после того, как Теридан какой-то знак сделал. Да-да! Терри был убеждён, что не вижу, а я заметила! Но возражать, разумеется, не стала.

Ещё до того, как за горничной закрылась дверь, знала — раскладку по переговорам с Орденом мне сегодня не получить. Впрочем, в свете поставленного Эроситом вопроса, не больно-то и хотелось.

А вот поцелуев хотелось куда сильней, нежели обычно. Поэтому, когда Теридан-Кирстен придвинулся и хитрым движением пересадил к себе на колени, сама к губам боевика потянулась.

Это было сладко! Сладко и очень-очень волнительно. И подозрения, которые посеял в моей душе Эросит… они добавляли в этот поцелуй нечто особенное. Малопонятное, но очень важное. Дерзкое и одновременно безумно нежное. То, от чего кровь обращается пламенем сразу, в один миг!

Когда рука младшего принца скользнула на моё бедро, а губы начали долгое, томящее путешествие от ушка к ключице, я не выдержала…

— Любимый, ответь на один вопрос…

— М-м? — отозвался Кир. Ну то есть Терри.

Я вдохнула поглубже, зажмурилась и выпалила:

— Любимый, мы предохраняемся?

Замер. Оторвался от моей шеи и обнял так крепко, что едва не вскрикнула. А когда решилась взглянуть на Терри, увидела — глаза самого несносного боевого мага потемнели, взгляд будто туманом подёрнулся.

— Предохраняемся, — сказал он. Голос прозвучал невероятно хрипло. — Но я надеюсь, это ненадолго.

Волна жара, мурашки по телу, жгучий румянец… я испытала всё! Всё, и даже больше! И ведь вроде бы ничего особенного не сказал, но…

— А почему ты спрашиваешь? — шепнул Терри.

Я помотала головой, не призналась. Зато не постеснялась уточнить.

— В замке на озере, так же как и здесь, на тебе не было никаких амулетов. Так чем же мы…

Нет-нет! Я с самого начала факт отсутствия амулета заметила, но я была настолько убеждена, что Теридан контролирует ситуацию, что подробности не интересовали вообще. Теперь понимаю: это была непростительная беспечность, абсолютная глупость, но тогда… тогда ситуация воспринималась совсем иначе.

— «Радость молодоженов», — пояснил боевик.

Я не удивилась. Очень действенный амулет, его практически вся аристократия применяет.

— Отлично, — пробормотала предельно смущённая я, чтобы тут же вздрогнуть и вновь уставиться на Терри.

— Что не так? — тут же насторожился брюнет.

— «Радость молодоженов» крепится на спинку или днище кровати.

— Ну да.

Я судорожно глотнула воздуха. Потом ещё раз, и ещё…

Тот факт, что кровать Терри была снабжена амулетом, защищающим от случайной беременности, был вполне нормален. Ведь Терри — принц, а с принцами, как известно, всякое случается. А вот подобный амулет на кровати гостьи…

— Кто поставил «радость молодоженов» на мою кровать?

Боевик как будто растерялся, сказал тихо-тихо:

— Я, кто же ещё.

От сердца немножечко, но отлегло. А вспомнив о том, что Терри вообще-то даже не пытался приставать и прекратил визиты в мою спальню по первому требованию, я невольно поёжилась.

Нет, Теридан-Кирстен из рода Донтор не планировал совращать гостью. Всё было совсем иначе, и… как стыдно! Как невероятно стыдно!!!

— Ты установил амулет, потому что знал, что я не сдержусь?

— Нет, любимая, — ответил Терри. Потом поцеловал в висок и шепнул в самое ушко: — Я не знал. Но я очень надеялся…

Это был удар ниже пояса. Слова, которым я, Эмелис из рода Бьен, не могла противостоять. Меня бросило сперва в жар, потом в холод. Потом губы младшего принца коснулись моих и… нет, в этот раз не мир кружился, а само мироздание. Все семь миров, связанные прочной, неразрываемой нитью.

А ещё это был единственный раз, когда Терри всерьёз настаивал на совместной ночёвке. И хотя я была категорически пьяна от его поцелуев и ласк… отказала.

Я Эмелис из рода Бьен, я не меняю своих решений, и тот факт, что боевик лично установил на мою кровать амулет — лишний повод вспомнить о благоразумии. Рядом с Териданом из рода Донтор я становлюсь ужасно несдержанной, и это проблема. По крайней мере до тех пор, пока не принесём клятвы перед алтарём.

Да, младший принц не хотел, но всё-таки ушёл. Ушёл, оставив на память ещё один букет целомудренно-белых роз.

Букет обнаружился в спальне. Я попыталась вспомнить, когда именно его принесли, но не смогла. Мироздание продолжало кружиться, и это ужасно мешало сосредоточиться…

Обучаясь магии, я точно знала, что, почему, зачем и в каких случаях может пригодиться. Ещё отлично понимала — мне вряд ли придётся использовать эти знания и ужасно по этому поводу расстраивалась.

Слушая лекции учителей, нанятых папой, тоже понимала, но… если совсем честно, не думала, что мне действительно представится возможность попрактиковаться в чём-то, кроме светских интриг и ведения домашних счетов.

Да, отец всячески подчёркивал, что возлагает на дочь большие надежды, вот только наш мир принадлежит мужчинам. Если отбросить иллюзии, власть женщины в нашем мире — это власть любовницы и матери. Это, разумеется, не отменяет необходимости образования, только блистать умом женщине надлежит отнюдь не на парламентских слушаниях…

Неравенство — это факт. Данность! Данность, которой отчаянно сопротивляются магички и которой лично я не противилась никогда. Слишком хорошо понимала, насколько эта борьба бессмысленна, к тому же… не больно-то и хотелось.

И тем удивительней был поступок Теридана — младший принц сдержал обещание. В один день я получила доступ ко всей информации по Новой земле и ворчащего Лауна в придачу.

Нет-нет! Тот факт, что я сменила Терри на переговорах, архимага не смутил! Лаун выражал недовольство по иному поводу: я сразу же отменила часть предыдущих договорённостей и заставила главу дурборских магов начать пересмотр цен за услуги. Но это частность, а в общем и целом всё оказалось куда как занимательней.

Всё началось с совещания у короля.

Посвящённые в тайну Новой земли мужчины, коих оказалось не больше полутора дюжин, сильно удивились, увидев, как Вонгард лично вводит в зал совещаний официальную невесту Ридкарда из рода Неран.

— Госпожа Эмелис из рода Бьен специалист в области магии, — сообщил владыка Дурбора. — Её мнение может быть полезно.

Обоснование моего присутствия было, мягко говоря, сомнительным, и кто-то даже открыл рот в явном намерении указать на этот факт, но тут же передумал и промолчал.

Вслед за нами появился Терри, после наследный принц Кристон. Как только все расселись, обсуждение началось.

Вопросов на повестке дня оказалось не так уж и много. И большую часть времени, как ни странно, обсуждали именно магию.

Зимы в предместьях Северных гор были куда более снежными и суровыми, нежели в остальных частях Дурбора, но производить замеры магического фона это не мешало. Собственно, динамика изменения и выводы, которые сделали зимующие в Новой земле маги, стали главным предметом разговора.

Потом коснулись вопроса заселения этих земель. Не секрет, что простой народ относится к нестабильности магического фона с огромным недоверием и даже страхом. Причины понятны — чем уровень колебаний выше, тем чаще случаются происшествия, справиться с которыми только магам под силу. А вот успеет ли маг примчаться на зов — неизвестно.

Совсем вскользь затронули вопрос статуса этой земли. Я с удивлением узнала, что Вонгард уже поручил разработать партнёрский договор — то есть их величество всерьёз рассчитывает на то, что Новая земля получит статус королевства. Крист реагировал на реплики отца касательно договора очень положительно, а Терри, наоборот, хмурился.

А я… мне всё больше хотелось сползти под стол и прикрыться листочками с записями. Просто с каждым произнесённым на совещании словом всё больше прояснялся масштаб предстоящей работы. И это было ужасно!

Собравшиеся за столом мужчины мою реакцию на происходящее, разумеется, заметили. Приближённые короля глядели с недоумением, а сам Вонгард широко улыбался. Он же и сказал:

— Госпожа Эмелис, я даже не сомневался, что вы оцените обстановку адекватно. Но ведь оно того стоит, верно?

После этой реплики безумно захотелось взвыть и заявить, что передумала. Что балы, наряды и вышивка — единственное, в чём разбираюсь. Но… во-первых, было поздно; во-вторых, я не могла бросить Терри; ну а в-третьих… в-третьих — да, масштабы откровенно пугали, но это было безумно интересно.

После случилась встреча с Лауном — та самая, на которой Терри передал мне полномочия по ведению переговоров и на которой я отменила часть договорённостей.

Следом предельно серьёзный тет-а-тет с младшим принцем. Не на предмет поцелуев, а на тему магической обстановки в Новой земле. По всему выходило, что в случае этой местности придётся отказаться от принятой в Дурборе и Верилии системы магического контроля. В Новой земле одного штатного мага на город средней численности будет недостаточно. Даже в маленьких городах придётся создавать отряды!

А ещё нам целители в большом количестве понадобятся. Да, именно целители, а не лекари, чьи возможности куда меньше. И менталисты. И… дохлый тролль, да мы, что называется, в полной засаде! И не только в вопросах, связанных с магией, а по всем фронтам!

Разведка местности. Переселение, в том числе привлечение переселенцев. Стройка, которая обещает быть долгой и самой масштабной за последние два века новейшей истории первого мира. Налаживание инфраструктуры городов, транспортные драконы, система стационарных порталов, система обеспечения правопорядка… в общем ужас, ужас и ещё раз ужас!

Ужас, от которого никуда не деться. Проблемы, которые придётся решать. Причём не только Теридану, но и мне.

Да, наш тет-а-тет закончился моими паническими метаниями по гостиной, которые прекратились ровно в тот момент, когда Терри поймал за руку, заключил в объятия и накрыл губы поцелуем. В этот миг страх отступил, а сквозь розовый туман, который застелил разум, пробилась единственная, но очень яркая мысль — вместе мы справимся.

А утром следующего дня началась новая, безумная, но невероятно интересная жизнь… Жизнь, в которой не осталось времени на страхи и душевные терзания.

Кабинета в отведённых мне покоях не было, а переезжать в другие я отказалась. Поэтому письменный стол поставили в гостиной, там же установили сейф. Надёжность слуг сомнений не вызывала, но я в своё время слишком много общалась с главой особого отдела тайной канцелярии при дворе их величества Олара. Господин Вакирс убедил: подобная паранойя лишней не бывает.

Терри встретил мою просьбу об установке сейфа благодушной улыбкой и одобрительным взглядом, а Крист, обнаружив в моей гостиной столь веский предмет, заломил бровь и понимающе кивнул.

На этом преобразования гостиной закончились, а преобразование жизни дурборского двора, наоборот, только-только началось.

Сомневаться в лояльности тех, кто был допущен к тайне Новой земли, не приходилось, их, конечно, не тронули. А вот всем остальным пришлось несладко. Их величество Вонгард выступил в роли ужасного самодура… Нашёл малюсенький повод — придворный «не вовремя» на глаза попался — и распорядился закрыть ту часть административного крыла, в которой появляется король.

Вслед за отцом повод для самодурства нашёл и Крист. Уж не знаю, что именно произошло, но по велению наследника этаж, где проживает королевская семья, также закрыли.

Причём и в том, и в другом случае в роли стражников выступили люди из личной гвардии их величества Вонгарда — те самые, что клятву на крови давали. Те самые, что не смогут проболтаться, даже если захотят.

С этой поры я ходила на совещания, не опасаясь любопытных взглядов и возможных доносов. И визитёров принимала без оглядки на сплетников и блюстителей морали.

Главным моим компаньоном стал, разумеется, Лаун. Впрочем, господин Франкон тоже частенько заглядывал.

Со вторым мы замок обсуждали. А с первым говорили о насущном: о колебаниях магического фона, о затратах на стационарные порталы, об отрядах поддержания магического порядка и прочих безумно интересных вещах.

План совместных действий вырисовывался медленно, но верно.

За основу взяли текущую систему взаимодействия Ордена и светской власти. Головной орган управления, разбивка по местности, квоты. Дальше, по сути, только корректировали, но это было не многим легче, чем создавать с нуля.

Основных проблем было две: показатели магического фона и территориальная неопределенность.

Данные о поведении магического фона приходили каждый день, и каждый день эти показатели менялись, порой кардинально. На основании донесений с Новой земли выделенный мне помощник — господин Шанкон — составлял карту магического фона, которая стала главной головной болью и для меня, и для Лауна.

Фон прыгал как раненый гоблин! А как в таком случае планированием заниматься? Но мы занимались. По большей части методом ввода переменных и перманентной ругани.

А как заниматься планированием, если географической карты нет? Если масштаб территории и, следовательно, потребности не поддаются определению? Да точно так же, на самом деле — строить ещё одну модель.

Сперва предположили, что территория крайне мала, что она ограничена несколькими днями конного пути — собственно на материалы последней разведвылазки опирались. Совместили эту информацию с предварительными планами по заселению и застройке, получили… ну что получили.

Зато едва закончили считать потребность и затраты, нам начали поступать дополнительные данные: просто к этому моменту закончилась безумно сложная и крайне нервная операция — в Новую землю драконов доставили.

Перелететь горы на драконах было невозможно — люди не раз пробовали, и не раз терпели поражение. Так что драконов вели через тот самый тоннель. Свободолюбивые животные реагировали на переход крайне нервно. В итоге переброска драконов, которая, кстати, началась задолго до моего появления во дворце, заняла почти месяц.

Зато после того, как всё закончилось, а драконы пережили несколько дней акклиматизации, начались разведывательные полёты. Землю определяли по островкам скал и гейзеров, данные были очень условными, но бесконечно ценными. В какой-то момент предполагаемые масштабы территории начали откровенно пугать, причём не столько меня, сколько архимага… Но наши страхи, разумеется, никого не интересовали.

А самого Лауна нисколечко не интересовал тот факт, что я устаю как селянин во время покоса — каждый раз, покидая мои покои, глава дурборского Ордена напоминал о грозящих экзаменах. Если бы не эти напоминания… нет-нет, я бы и без них учила! Но так приходилось учить ещё активнее — просто для того, чтобы Лаун отвязался.

Довеском к занятиям было чтение книг, принесённых в своё время Вонгардом. Король, в отличие от главы Ордена, экзаменов не назначал и не пенял, но книги оказались невероятно полезны. Культурные особенности, заселённость, климат, доходность разных регионов Дурбора — в общем всё то, чего так или иначе касались на совещаниях, посвящённых Новой земле. Это было интересно и просто нужно.

Впрочем, бесполезный «довесок» в моей жизни тоже имелся. Он образовался через несколько дней после первого совещания у Вонгарда и практически на следующий день после того, как король перекрыл доступы в административное крыло и на жилой этаж. Мне пришлось начать некое подобие светской жизни…

Вернее, это даже не подобие было, а тень, причём бледная-бледная. Просто прогулки, ни к чему не обязывающие знакомства с обитателями дворца, очень редкие посещения общей обеденной залы… И всё это с единственной целью — показать дурборской аристократии, что верилийская гостья жива и даже выздоравливает.

Правда, кое-какие сплетни всё-таки поползли… Народ начал шептаться о том, что верилийскую златовласку — а именно таким прозвищем меня наградили при дворе — держат в заточении. Подоплёка у слухов была самая что ни на есть реальная — за пределы дворца меня не выпускали. Просто один несносный брюнет, который по-прежнему активно интересовался судьбой и местом пребывания Ситара из рода Ланкор, решил, что так будет безопаснее.

Я не спорила. Не спорила потому, что видеть этого самого брюнета стала так редко, что на выяснения отношений просто не хватало времени. Вернее, его бы могло хватить на тысячу маленьких скандалов, но… но я предпочла другой вид общения: горячие губы и возмутительные глупости на ушко.

Да и как можно скандалить с тем, кто приползает в твои покои под вечер, едва ли не в полумёртвом состоянии? Ведь на мои плечи легли только вопросы магического обеспечения, а на плечи Теридана… на плечи Теридана всё остальное. Нет-нет, он не был один! Ему помогали и Вонгард, и Крист, и советники, но… слишком много работы. Слишком многое нужно решить, распланировать, обговорить, сделать.

Ещё одним поводом не дуться на Терри стало осознание того факта, что с некоторых пор процесс тормозился именно из-за меня. У моего синеглазого сокровища не было сил и времени заниматься прямыми обязанностями, потому что… он за девушкой сперва ухаживал, потом гонялся.

Я не знала, как относиться к этому обстоятельству. С одной стороны, это очень неправильно — пренебрегать долгом из-за любви, а с другой… выходит, что я ценней целого ну если не королевства, то герцогства?

И опять-таки, мне совсем не хотелось сравнивать, но Ридкард на подобные жертвы не способен. Мой отец — тоже. Никто из них никогда бы не сделал столь неправильный выбор, они бы предпочли договориться. Я прям-таки слышу этот разговор:

— Эмелис, сейчас не время для капризов и слёз. Держи себя в руках. Когда всё наладится, мы обязательно обсудим. Позже, Эмелис! Позже, не сейчас.

Им всегда было некогда, а Терри… Нет, домашний арест — ничтожная плата за его спокойствие. И я, честно говоря, готова заплатить больше, правда, большего никто не просит…

А ещё, несмотря на усталость и занятость, Терри не забывал присылать цветы. К счастью, снова по одному букету в день.

Я, как и раньше, держала двери своей спальни закрытыми, и боевик нисколечко не настаивал — ну разве что дразнился, целовал так, что я то и дело оказывалась на грани, и только чудо не позволяло сорваться и эту грань переступить. Но, тем не менее, никаких целомудренно-белых роз в мою спальню больше не приносили. Только алые, оранжевые и розовые.

Глупость, конечно, но факт отсутствия белоснежных букетов радовал. Не знаю почему, но те розы ужасно раздражали. Когда они начали увядать и Бетти вознамерилась выбросить цветы, у меня случился маленький праздник. Я отложила планы и чертежи, лично помогала горничной вынимать охапки из ваз, и даже перспектива исколоть руки не остановила.

Ещё одна глупость — после того как горничная вынесла те розы, мне даже дышать легче стало. И знай я в тот момент, что скоро вновь обнаружу в своей спальне цветы с белоснежными лепестками… со мной бы истерика случилась.

Но я не знала. Не подозревала. И надвигающейся беды не чувствовала…

Глава 14

Перед первым докладом о взаимодействии с магами, который надлежало делать мне одной, лично, я тряслась осиновым листом. Даже нежные поцелуи Терри не помогали. Но когда вошла в зал совещаний, когда взглянула в лица подчинённых Вонгарду чиновников, успокоилась и даже чуточку разозлилась.

Просто все три недели, что мы с Лауном собирали данные и бились над планом, я посещала эти тролльи совещания и ловила на себе исключительно задумчивые взгляды. А вот когда пришла отчитываться, взгляды стали откровенно снисходительными.

Пришлось вспомнить о том, что успешно пережила девятнадцать сессий — сразу стало легче. А уж когда начала доклад и услышала первый вопрос от бесконечно далёкого от магии чиновника, откровенно озверела. Я уже не говорила, я била аргументами и чеканила слова. Правда, ровно до того момента, как в доклад вмешался Терри…

Точно знаю, он не планировал подлости. Вообще, на протяжении этих трёх недель младший принц держался очень корректно и поводов для домыслов не давал. Он бы и на сей раз сдержался, но имелся один нюанс — Теридан не был посвящён в наш с Лауном план. О сигнальных маяках, отрядах быстрого реагирования, с помощью которых мы с архимагом собирались компенсировать откровенную нехватку кадров, и прочих нововведениях лучший боевой маг дурборской академии магии слышал впервые.

О том, что мы с Лауном размахнулись и рассмотрели ситуацию в перспективе — то есть просчитали не только первичный этап освоения Новой земли, но и последующие, с учётом темпов заселения, которые озвучивались на этих же совещаниях, младший принц тоже не догадывался.

Почему? Да всё потому же — Терри сам в делах погряз! И каждый вечер, заходя в мои покои, требовал не подробностей по планам, а поцелуев. Впрочем, лгу. Это не он, это я поцелуев требовала. Хотя… а, не важно. Факт в том, что Терри не знал. И в том, что глаза боевика загорелись невероятным азартом. Он забылся… он просто-напросто забылся…

— Любимая, всё отлично, мне всё нравится, но есть одно принципиальное «но».

— Слушаю тебя, дорогой. — Каюсь, я в этот миг тоже забылась.

— При раскладе, который ты озвучиваешь, нам придётся значительно ослабить дурборскую армию и лишить восточную часть страны значительной доли магической поддержки. А это неприемлемо, любимая. Особенно в том, что касается востока. Там столь же высокий магический фон, как в Новой земле, ослабление магического контроля приведёт к дестабилизации обстановки.

Я отлично понимала, о какой дестабилизации толкует мой синеглазый бука — на востоке Дурбора действительно неспокойно. Там даже сейчас, при нормальной магической поддержке, умертвия табунами ходят. И привидения регулярно с катушек слетают. И вылазки жителей четвёртого мира с завидным постоянством случаются, и это несмотря на то, что маги научились перекрывать природные порталы.

Вот только… на потребности Новой земли эта ситуация не влияет.

— Я полностью согласна с твоим замечанием и мне есть, что на него ответить. — Я вдохнула поглубже, мысленно пожелала себе удачи и выпалила: — Я считаю, что необходимо привлечь силы верилийского магического Ордена.

— Привлечь верилийцев? — встрял Вонгард. Его голос прозвучал возмущённо.

— Маги вне политики, — парировала я. Аргумент был не нов, но это действительно был аргумент. — К тому же это решит проблему не только численности, но и качества кадров. Тот штат, который может выделить дурборский Орден, меня не устраивает.

— То есть Лаун самых лучших отдать отказался? — Возмущение из голоса короля ушло, зато появилась ирония. — Архимаг всё-таки помнит о своей стране?

Я иронизировать не собиралась, вступать в перепалку тем более.

— Ну разумеется, ваше величество. И Лаун так же не желает ослаблять восточный регион и армию.

— Любимая, маги, конечно, вне политики, но… как ты предлагаешь решить конфликт управления? Представители двух королевств, члены двух разных Орденов, подчинённых двух не всегда ладящих друг с другом архимагов…

Договорить Терри не смог. Сдулся под моим пристальным, предельно насмешливым взглядом. Я же отвечать не торопилась. Дохлый тролль, ведь всё очевидно!

— Нет, — сказал младший принц недоверчиво и тихо. Потом уже громче, со стоном: — Нет…

Пришлось прервать молчание, ибо взгляды стали не эффективны.

— Но почему?

— Хотя бы потому, что руководить новым Орденом некому! — выпалил Терри. — И это опуская все прочие подробности, как, например, то, что и Центрус, и Лаун будут против! Ты же хочешь переманить у них людей! Причём не последних!

Я пожала плечами. Да, хочу. И что?

— Лаун уже знает, — сообщила я.

— И как? — спросил младший принц.

— Проорался и успокоился. Центрус тоже поймёт и препятствовать не станет. Ну сам подумай: очень скоро о Новой земле станет известно всем, а маги тоже люди и тоже ищут перспектив. Вопрос создания собственного магического Ордена в любом случае встанет, так почему бы не сделать это сразу? Тем, кто не захочет перейти в новый Орден, предложим временный контракт и временное переподчинение главе Ордена Новой земли. И вопрос управления решится.

— Счастье моё, вопрос управления не решится, потому что руководить этим Орденом некому. Если ты не в курсе, то я напомню — глава Ордена это не только административная должность, архимаг должен обладать определённым уровнем дара и довольно широкой специализацией. Иначе обязательно будут интриги, волнения и прочие совершенно ненужные Ордену трепыхания.

Да-да! Терри слегка завёлся. А вот я была спокойна, как сытый дракон.

— Любимый, я всё помню. Ещё помню о том, что общий магический кодекс не запрещает совмещать должность руководителя Ордена с другими, например светскими, должностями.

Теридан намёк понял, но не оценил.

— Эмелис, дорогая, ты издеваешься? — тихо спросил он.

Я отрицательно качнула головой. Где-то, далеко-далеко, на самой грани сознания, присутствовало понимание того, что мы не одни, но…

— Любимый, хоть тебя и вышибли из академии, но ты по-прежнему остаёшься одним из сильнейших магов. При правильной расстановке сил ты со всем справишься.

Терри не ответил. Он повернулся к Вонгарду, сказал, причём на полном серьёзе:

— Отец, из меня хотят сделать подкаблучника.

— Причём тут каблуки? — отозвался владыка Дурбора. — Эмелис рассуждает совершенно верно!

Младший принц картинно закатил глаза, а я наконец-таки обратила внимание на сидящих за столом мужчин. Крист молчаливо хихикал, а вот остальные… они напоминали выброшенных на берег карасей. Да, не ожидали. Не знаю, чем они объяснили для себя моё присутствие на секретных совещаниях, но отношения с младшим сыном Вонгарда стали для мужчин открытием.

Потрясение было до того сильным, что сказать решился только один. Самый смелый и самый сообразительный — министр финансов.

— Верилийцы нам не простят…

— Это их проблемы, — беспечно отозвался Вонгард.

Это был единственный серьёзный прокол за время моего пребывания во дворце! И будь я хоть сколь-нибудь склонна к предрассудкам, которым подвержено большинство девиц высшего сословия, я бы непременно решила, что это дурной знак и следует готовиться к целому вороху неприятностей, но… я в приметы не верила. Я же магичка! Я же знаю, что все эти знаки — просто домыслы.

Второй эпизод, который случился сразу после совещания, тоже можно было принять за знак свыше, но и он не насторожил. А произошло, в сущности, невозможное — мне встретился Норт!

Боевой маг, студент шестого курса дурборской академии магии и лучший друг Теридана-Кирстена из рода Донтор, обнаружился в общей обеденной зале, в компании тех, кто дожидался Вонгарда, чтобы причаститься шедевров дворцовой кухни.

Норта я заметила сразу — боевой маг сильно выделялся на фоне остальных, да и стоял довольно близко. Я тоже незамеченной не осталась — сложно не обратить внимания на ту, что идёт, опираясь на руку короля.

Да, на обед меня сопровождал Вонгард. Лично! Просто совещание затянулось, аппетит разыгрался, а бежать за Вентой никому из нас не хотелось. Ну а принцы попросту замешкались — заспорили о каких-то военных вещах. Мы с их величеством честно протоптались у дверей зала совещаний, потом Вонгард плюнул на это дело, подставил локоть и повёл обедать.

К слову, настроение у величества было отменным, равно как и у меня. Короля ужасно развеселила наша с Териданом перепалка, а я радовалась тому, что план взаимодействия с Орденом приняли без малейших поправок. В итоге выглядели мы с их величеством своеобразно… впрочем, дело не в этом, дело в другом!

Под прицелом ошарашенных взглядов владыка Дурбора лично отодвинул для верилийской гостьи стул, затем проследовал на своё место и степенно сел. Кивок, дозволяющий придворным занять места за столом, лёгкое шуршание платьев, тихий стук столовых приборов. Лакеи в форменных камзолах разливают напитки, предлагают кушанья… То есть всё как всегда, за исключением единственного момента — присутствия за столом Норта.

Боевик сидел напротив, но через шесть человек. Поприветствовать его как следует я, разумеется, не могла, поэтому ограничилась мимолётной улыбкой. О том, как именно Норт попал во дворец, догадаться было несложно — рядом с магом восседал грузный мужчина, тоже шатен, хоть и седеющий, и со столь же ехидным прищуром. То есть Норта на обед к королю отец привёл, ну или дядя.

Я же сидела практически подле Вонгарда, по правую руку. Между нами был один пустой стул — законное место Кристона. По левую руку от Вонгарда тоже пустой стул имелся — место Теридана, который общие трапезы обычно прогуливал. Да, нас нарочно рассадили, дабы избежать эксцессов.

В этот раз младший принц тоже не явился, зато Крист всё-таки пришёл. Если кто и обратил внимание на неучтивое поведение наследника, то виду не подал. А их высочество уселся за стол, сунул за ворот салфетку и тут же наклонился ко мне.

— Терри по какому-то очередному делу умчался, — прошептал Крист.

— Даже не сомневалась, — столь же тихо ответила я.

А наследник знаком отпустил замершего подле нас лакея, подхватил кувшин с виноградным соком и лично наполнил мой бокал.

— Здорово ты сегодня выступила, — продолжал старший сын Вонгарда. На «ты» мы с ним ещё недели две назад перешли. — Никогда лица наших министров не забуду.

Я лучисто улыбнулась Кристу и взялась за ложку в намерении отведать крем-суп, который уже подали. Но не выдержала, снова в сторону Норта взглянула.

Минуту назад боевой маг был предельно растерян, а теперь посуровел. Нахмурился, поджал губы и в тарелку даже не смотрел. Норт сверлил взглядом меня. Вернее, нас с их высочеством Кристоном.

— М-м… господин Варток! — нарушил тишину король. — Как вы кстати. Я буду рад видеть вас после обеда, нам есть что обсудить.

Седеющий шатен, тот самый, что подле Норта сидел, сдержанно улыбнулся и кивнул.

— А это… — продолжил Вонгард, чтобы тут же замолчать.

— Это мой сын, ваше величество, — сообщил названный Вартоком.

— Если я ничего не путаю, этот молодой человек маг, — вновь заговорил владыка.

Варток опять кивнул, а король ухмыльнулся и добавил:

— Студент дурборской академии, шестой курс, специализация боевая магия…

Лица присутствующих, в том числе самого Норта, заметно вытянулись. Только мы с Кристом остались невозмутимы. Впрочем, лгу — в глазах наследника блеснуло любопытство.

— Хм… а разве занятия в академии уже закончились? — тихо спросил он.

Намёк был ясен, ответ не заставил себя ждать.

— Меня отпустили из академии на несколько дней, — ответил… да-да, сам Норт и ответил.

Крист картинно заломил бровь, спросил довольно дружелюбно:

— А причины?

— Семейные обстоятельства, разумеется, — отозвался боевик.

О характере этих обстоятельств догадаться было несложно — обед у короля. Просто Вонгард редко кого принимает, и дурборская аристократия пользуется малейшим поводом, чтобы представить, ну или хотя бы показать владыке своих отпрысков и протеже.

Когда собравшаяся за столом знать вновь начала жевать, когда снова послышались разговоры и тихие смешки, Крист наклонился ко мне, спросил шепотом:

— Ты его знаешь?

— Конечно. Это Норт, он на смежном факультете учится.

— А ещё, судя по осведомлённости отца, это друг нашего Терри, верно? — В шепоте принца прозвучало неприкрытое коварство.

— Что ты задумал? — с прежней улыбкой спросила я. Нет, не испугалась и не насторожилась: слишком хорошо знала, что на подлость Крист неспособен, а всё прочее — мелочи.

Их высочество одарил насмешливым взглядом, придвинулся ближе и прошептал:

— Да ничего особенного. Улыбнёшься мне?

Да я и так улыбалась! А теперь улыбка ну просто запредельной стала.

— Кристон, это не смешно!

— Да неужели?

— Совсем не смешно! — не переставая улыбаться, выпалила я. Просто мне, равно как и их высочеству, как раз очень весело стало.

— Ну не смешно, так не смешно, — продолжал сиять принц.

А я… я… Я не выдержала и наступила каблуком на крайне удачно подставленный сапог. Цель была одна — притушить улыбку наследника.

— Крист, на нас не только Норт смотрит! Прекрати меня позорить!

— Кто позорит? — Принц даже не поморщился. — Эмелис, да после вашего с Терри выступления на совещании слух расползётся мгновенно!

— А я думала, эти люди надёжны.

— Они очень надёжны, но такую новость за зубами не удержат.

— Крист, не шути так.

— Да я даже не думал шутить!

Я украдкой бросила взгляд на Норта и улыбаться расхотелось. Шатен молчал, вот только выглядел более чем красноречиво: глаза сощурены, на щеках играют желваки, а ложка в его руке… банально погнулась.

Крист тоже на студента факультета боевой магии взглянул, хмыкнул…

— Ну я же говорила, что это не смешно, — прошептала Кристу.

— Да ладно, не переживай, — отозвался наследник.

Я отправила в рот ложку супа, проглотила, после не выдержала и поделилась с Кристоном соображениями:

— Норт, должно быть, по-прежнему не знает, кто я.

— Конечно не знает. Откуда ему знать? Терри запретил газетчикам упоминать твоё имя.

— И они послушались?

— А куда им деваться? — Эта реплика была произнесена прежним волнующим шёпотом, и Крист опять наклонился близко-близко.

Точно знаю — со стороны сцена выглядела довольно невинно, вот только Норт актёрскую игру наследника не оценил, зашипел. И я понятия не имею, чем бы всё закончилось, если бы на пороге обеденной залы не возник Теридан.

— Простите, задержался, — бросил младший принц и бодро направился к своему месту.

Я, разумеется, снова не удержалась и опять взглянула на Норта. Это было потрясение! Причём куда большее, нежели при виде меня.

— Терри даже близким друзьям не говорил о своём статусе?

— Никому, — отозвался Крист. — Правда, это не мешало нашему младшенькому выбивать для них поблажки. Семье Норта благодаря заступничеству Терри реквизированную два века назад землю вернули. И очень серьёзные послабления в налогах сделали.

Я от этих слов несколько опешила, так что реплика усевшегося за стол Терри застала врасплох.

— Госпожа Эмелис, мой брат снова вас донимает? — И уже не мне, наследнику: — Крист, клянусь, ты всерьёз нарываешься на дуэль.

Стыдно признаться, но дурборский двор к таким перепалкам принцев уже привык. Более того, придворные считали, что Терри и Крист просто пытаются развеселить гостью — ведь той положительные эмоции нужны как воздух, ведь от эмоционального состояния скорость восстановления зависит.

— Дуэль? М-м… какое занятное предложение… — Наследник улыбнулся широко и хищно.

Да-да! Подобная перепалка за трапезой случалась не впервые! И я уже знала, что в такие моменты ни в коем случае нельзя выпускать из рук столовые приборы! Иначе Крист непременно поймает ладошку, чтобы запечатлеть шутливый, но поцелуй, и тогда Теридан взбесится всерьёз!

Вот и в этот раз наследник скользнул взглядом по моей руке и, заметив ложку, разочарованно вздохнул. Вздохнул, чтобы тут же улыбнуться и обратиться к незамеченному братом шатену.

— Господин Норт, а в академии магии дуэли часто случаются?

В обеденной зале и прежде тихо было, а уж теперь… Затаились все! И все, как один, ждали подробностей. Правда, боевик удовлетворять любопытство знати не спешил.

— Случаются, — громко сглотнув, сказал он. Потом не выдержал, закашлялся.

А младшему высочеству пришлось едва ли не лечь на стол, чтобы увидеть того, к кому обратился наследник. В глазах исключённого за дебоши студента вспыхнул восторг!

Увы, поприветствовать друга как следует Теридан, равно как и я, не мог: о том, что младший сын их величества Вонгарда последние пять лет учился в той же академии, решили временно не распространяться. Об этом, по большому счёту, только советники и тайная канцелярия знали, ну и кое-кто из слуг.

Зато закончилась эта встреча как полагается — распитием нескольких кувшинов вина и громим хохотом. Причём пили боевики и примкнувший к ним Крист в моих покоях!

— Ну вы и… и… и кто вы после этого?! — громко возмущался шатен. Это нам с Терри.

— А ты… ты… — Ещё возмущённей, но уже Кристу. — Да я же собрался морду тебе бить!

В том, что боевик не шутит, сомневаться не приходилось, и Криста этот факт, как ни странно, радовал.

— Завидую я вам, — в итоге признался наследник. — Магия, студенческое братство, дуэли и дебоши. А у меня дороги, налоги и толпа лизоблюдов в придачу.

— А ты влюбись, — подколол Норт. — Жизнь сразу веселее станет.

— Влюблюсь, — заверил Кристон. — Обязательно влюблюсь. В какую-нибудь… ветреную, бессовестную девчонку.

— Почему в бессовестную? — удивился Терри.

— Почему в ветреную? — встряла я.

Крист пожал плечами и не ответил, но взгляд стал крайне мечтательным.

Норт под конец этого загула тоже размечтался, правда не о девчонке, а о грядущем разоблачении. Жаль только раскрыть карты раньше, чем решится вопрос с моим статусом, мы с Териданом не могли — слишком опасно.

Конечно, это не мешало передать привет сокурсникам, но тут уже Норт заартачился.

— Народ на ваш счёт очень переживает, — сообщил шатен, — но ради такого дела — пусть терпят. Я уже представляю их лица, когда узнают. Это же… это же…

Да, ближе к вечеру словарный запас боевика сильно истощился. А у меня тоже проблемка случилась: бокал вина, который выпила из чистой любезности, за компанию, привёл к ослаблению внутреннего контроля и из меня, что называется, «полезли щиты».

Ситуация, в общем-то, обычная, при восстановлении после магического истощения и не такое бывает, но… не очень приятно, когда сидишь, никого не трогаешь, а с твоих ладоней магия срывается. Хорошо хоть не боевая…

Уходя, Норт по-прежнему артачился, но я всё-таки выбила из него обещание передать привет Милли. А потом ещё корзину с шоколадом в руки впихнула и обняла на прощание.

Провожать Норта вызвался Крист, а Терри, наблюдавший наши с шатеном объятия, поймал и тоже ласки потребовал. Правда, его желания отнюдь не дружескими были.

Брюнет целовал! Целовал так долго и так сладко, что я невольно начала плавиться. И едва не попросила его остаться! Но природное упрямство, хвала Всевышнему, взяло верх над желаниями тела и души.

Впрочем, толку от моей маленькой победы было мало — стоило переступить порог собственной спальни, как тут же пришлось развернуться, и отправилась догонять выставленного из покоев Терри.

Розы! Опять белоснежные розы! И бокал вина, который не позволяет с этим гадким букетом смириться…

Никогда не понимала девиц, которые капризничают из-за подарков, и даже вообразить не могла, что самой однажды придётся так же — выскользнуть из покоев, окликнуть идущего по коридору мужчину, дождаться, когда обернётся и подойдёт… а после выдавить из себя фальшивую улыбку и сказать предельно вежливым тоном:

— Любимый, спасибо огромное, но те розы… прости, но мне ужасно не нравится белый цвет… ты мог бы больше не…

Договорить не смогла. Просто не смогла и всё.

Стыдно стало. Очень! Так стыдно, что даже не сразу заметила — Терри напрягся, а в пронзительно-синих глазах появился настороженный блеск.

— Эмелис, погоди. — Брюнет поймал мою руку, крепко сжал пальчики. — О каком белом цвете ты толкуешь?

Чувство стыда затмило собой весь мир, я даже потупилась, не сумев выдержать пристальный взгляд принца. Но всё-таки пояснила:

— Белые розы, которые ты прислал. Они очень красивые, но…

И снова не договорила, и вскрикнула, потому что Терри слишком сильно мою руку сжал. А потом из дверей моих покоев вышла Бетти — она как раз последствия нашей маленькой вечеринки убирала… Именно ей младший принц сказал:

— Бетти, Кристона найди.

От тона боевика я невольно поёжилась. А Терри одарил очень суровым взглядом и сообщил:

— Любимая, я белых роз не присылал. Подозреваю, что это мой любимый брат шутит.

Я опешила, сказала тихо:

— Быть такого не может.

Да, Крист с большим удовольствием подкалывал Терри, регулярно играл на собственнических чувствах брата, но границ никогда не переходил. Более того, если Теридана не было рядом, Кристон общался со мной сдержанно и предельно учтиво.

— Вот сейчас и узнаем, — отозвался боевик и потащил в спальню. Да-да, именно потащил, а не повёл!

Букет Терри, как и ожидалось, не опознал. Всё то время, пока ждали Криста, мерил комнату шагами и тихо шипел. Он напоминал разбуженного посреди зимней спячки виверна. Разница была лишь в том, что, в отличие от змея, ядом брюнет не плевался. Вернее, пока не плевался.

А потом на пороге появится Кристон, и мне ещё страшнее сделалось. Просто Терри кивнул на букет, поставленный в одну из напольных ваз, спросил сухо:

— Твоё?

Наследник резко посуровел, сжал кулаки…

— Нет, — без заминки ответил он. И уже не брату, а раскрасневшейся от беготни по дворцу Бетти: — Стражу зови. Только тихо и быстро!

Горничная повиновалась, причём так спешно, что даже книксен сделать забыла.

А всё, что происходило дальше… всё, что происходило дальше, напоминало сцену из детективного романа, только немного неправильного. Неправильность заключалась в том, что никто не удивлялся, не нервничал и предположений не строил. Всё происходило быстро, чётко, по явно отлаженной схеме.

Сперва у дверей моих покоев появились суровые мужчины из личной гвардии Вонгарда. Потом пришли ещё двое в камзолах мышиного цвета — люди из тайной канцелярии. Следом за ними объявился высокий брюнет в чёрном — тот самый господин Марр, узнать менталиста было несложно, его выражение лица выдавало.

Не успела я опомниться и испугаться, в коридоре, рядом с моими покоями, собрали слуг — видимо, тех, что только жилое крыло обслуживают. И начали допрос… Да, коллективный, потому что присутствие менталиста ложь полностью исключает. Ведь скрыть ту часть эмоций, которая отображается в ауре — невозможно, а этого более чем достаточно.

Через пару минут после того, как начали допрашивать челядь, в покои просочилась Вента. Хозяйка замка на озере по-прежнему числилась моей компаньонкой, но эти обязанности выполняла только на людях. В другое время её помощь просто не требовалась, так что старушка предпочитала своими делами заниматься.

Ещё через минуту явился Вонгард — предельно суровый, подобный готовому к броску хищнику. Впрочем, принцы в этом плане мало от отца отличались…

Ну а когда сотрудники тайной канцелярии огласили результат «разговора с челядью» — да, именно так они эту процедуру назвали, мужчины из рода Донтор посуровели ещё больше. Дело в том, что о букете никто из слуг не знал, о двух предыдущих — тоже.

И если события трёхнедельной давности восстановлению поддавались плохо, то минувшие два дня люди помнили преотлично. И никто из слуг белых роз во дворце не видел, равно как и посторонних людей, тем более посторонних с цветами.

У меня от этих новостей сердце похолодело. А чуть позже, когда в покои вошел господин Марр и прикрыл за собой дверь, мне совсем плохо сделалось. Просто мужчины собирались допросить Бетти!

Безумно хотелось крикнуть — она ни при чём! Но я закусила губу и только. Увы, слишком хорошо знала, на что порой способны люди — ведь даже самые близкие временами поступают так, что и в дурном сне не приснится. Я ужасно боялась предательства этой улыбчивой розовощёкой девушки. Боялась до дрожи, до безумия!

— Я не знаю, откуда взялись эти цветы, — потупившись, сказала Бетти. — И этот, и предыдущие два букета… они уже стояли в вазах, когда я увидела.

— И вас это не насторожило? — спросил мужчина в мышиного цвета камзоле.

— Я… я удивилась, — призналась горничная. — Но зная господина Теридана…

— Кто принёс белые розы?! — прорычал второй, тоже из тайной канцелярии. — Отвечай! Немедленно!

— Не знаю, — запнувшись, пискнула Бетти. Сжалась, и слёзы на глазах проступили.

— Девушка не врёт. — Слова менталиста — как камень с души. — Ей действительно ничего не известно.

Сотрудники тайной канцелярии слаженно кивнули, а тот, второй, который рычал на мою горничную, отступил на шаг, давая понять, что набрасываться на девушку уже не намерен.

Бетти громко всхлипнула. Я хотела подойти, но Теридан удержал. Горничной занялась госпожа Вента — обняла, прижала к груди.

— Значит, эти букеты только в спальне видели? — спросил Марр.

Я кивнула, а мужчины из тайной канцелярии переглянулись и дружно шагнули к двери. Дверь была распахнута, по стенам уже горели светильники — темнеет зимой быстро и за время, пока допрашивали слуг, вечер обернулся ночью.

— Я с вами, — сообщил Терри. Он же щёлкнул пальцами, заставив светильники погаснуть.

Я не видела, но знала — мужчины проверяют окна. Просто… просто холодный воздух по полу пополз. А потом все замершие в гостиной услышали тихое:

— Есть.

Никто не шевельнулся, только я… Ну не могла я стоять спокойно, мне требовалось знать, как именно неизвестный в мои покои проникал.

Терри моё появление в спальне не одобрил, но всё-таки показал…

В раме окна, не того, через которое младший принц уходил, а противоположного, примыкающего к гостиной, были проделаны дополнительные отверстия. Две узкие щели, расположенные ровно напротив щеколд. С той, внешней стороны, в щеколды были вбиты штыри, в итоге открыть окно снаружи стало проще простого — механизм как будто отзеркалился.

— То есть магической защиты на окнах нет? — в ужасе выдохнула я.

— Есть, — ответил один из сотрудников известной канцелярии. — Более того — с магической защитой всё прекрасно. Просто это… — он указал на оконные щеколды, — механическое воздействие. А на механическое воздействие магическая защита, как известно, не реагирует. Нет магии — нет повода для отклика полога.

Я искренне опешила. Механическое? То есть кто-то умудрился выпилить щели в промёрзшем дереве, вбить в закалённый металл штыри, причём на уровне третьего этажа, стоя на обледенелом карнизе… и всё это без магии? Да ещё при том, что дворцовая стража совершает регулярные обходы и на окна тоже внимание обращает?

Наверное, все эти мысли на моём лице отразились, потому что второй сотрудник тайной канцелярии сказал:

— Госпожа Эмелис, поверьте, среди людей, лишенных магии, временами такие умельцы попадаются, что даже наше воображение пасует.

Я поверила. Не могла не поверить, потому что доказательства перед глазами.

— И кто это? — прошептала ошарашенно.

— А ты не догадываешься? — отозвался Теридан.

Окно было спешно закрыто, гардины задёрнуты. Все прочие окна тоже зашторили, причём делали это мужчины в серых камзолах. А я стояла в темноте, рядом с Терри, и понятия не имела, как на это всё реагировать.

Не надо быть гением, чтобы понять — Терри на Ситара из рода Ланкор намекает. И сомневаться в том, что догадка боевика верна, не приходится.

Первый букет появился на следующий вечер после того ужасного столкновения на улице. Впрочем, как вечер? Это если на часы смотреть, а если глянуть в окно — ночь. Ведь зимой темнеет довольно рано.

На следующий день Терри, совместно с людьми из тайной канцелярии, предпринял вылазку в предполагаемое логово Ситара — теневого короля не поймали и предположили, что он из столицы уехал. Точно помню: через пару дней эти предположения подтвердились, в тайную канцелярию пришло сообщение из какого-то небольшого городка, где Ситара видели, но задержать не смогли.

То есть Терри действительно спугнул блондина, но перед тем, как покинуть город, Ситар успел принести букет. О Всевышний, какое счастье, что меня в этот момент в спальне не было!

А теперь? Теперь Ситар вернулся?

— Думаешь, Ситар вернулся? — прошептала я.

— Не думаю, уверен, — хмыкнул Кир и щёлкнул пальцами, зажигая потушенные на время осмотра окон светильники.

Вопроса о том, как теневой король нас вычислил, не возникло. Это было просто — мы же после стычки не скрываясь во дворец отправились. Причём до этого мне ещё со стражей спорить пришлось… Ведь принца Теридана в лицо не знают, об Эмелис из рода Бьен тоже не слышали.

Верить в то, что девушка в простом платье гостья короля, вояки отказывались. Хорошо, что на место происшествия магов вызвали, и хорошо, что на зов сам Лаун явился… Он-то нас и признал, и именно он в экипаж посадил.

А дальше… Ну, по уму, дальше вопрос техники. Я жутко не люблю зашторивать окна, и Ситару было достаточно воспользоваться подзорной трубой, дабы определить, где мои покои расположены.

При мысли о том, что блондин имел беспрепятственный доступ к моим покоям, снова прошиб пот. Я поёжилась, обняла себя за плечи.

— Эмелис, у тебя никаких ценных вещей не пропадало? — спросил Терри.

Я отрицательно качнула головой. После подумала и решительно направилась к гардеробной. Просто чёрный саквояж, где хранилась ювелирка, которая побывала со мной в академии, стоял на столике возле зеркала. И в том, что его не вскрыли, сомневаться не приходилось — там слишком хороший, усиленный магией замок.

А вот большая шкатулка, доставленная вместе с платьями… она в гардеробной хранилась — я нарочно убрала, чтобы глаза не мозолила, чтобы не раздражала.

— Ситар не из тех, кто ворует у приглянувшихся девиц, — тихо заметил один из спецов тайной канцелярии.

Терри скептически хмыкнул, но… шкатулка оказалась на месте. И даже печать с личным гербом отца никуда не делась. То есть действительно ничего не украл. Цветы принёс и всё.

— И как это понимать? — растерянно спросила я. — И что теперь делать?

Младший принц не ответил, но улыбка, которая озарила его лицо, была пугающей.

Глава 15

Меня переселили, причём не абы куда — в покои Теридана. Нет, сам Терри на свою кровать уже не претендовал, он претендовал на другую, ту, что под белым балдахином.

Смешно, но младший принц был не единственным, кто воспылал желанием переночевать в покоях верилийской гостьи — двое из тайной канцелярии тоже остались. Ну и бойцы из личной гвардии Вонгарда под дверью…

В общем… они засаду устроили. Засаду на Ситара!

Я на лавры сыщика, разумеется, не претендовала, но, глядя на происходящее, не могла не улыбнуться. Бетти, которая не пожелала уходить к себе и заночевала со мной, на специально принесённом диванчике, тоже недоумевала.

— Госпожа Эмелис, ну неужели они думают, будто этот человек возьмёт и придёт? — прошептала горничная, когда мы погасили светильники и улеглись.

— У них сложная логика, — столь же тихо ответила я.

Времени уже за полночь было, и, несмотря на все волнения, глаза нещадно слипались. Но горничная молчала столь выразительно, что пришлось зевнуть, перевернуться на бок и объяснить…

— Теридан убеждён, что три недели — слишком долгий срок. Думает, Ситар настолько очарован моей красотой, что больше попросту не вытерпит.

— А-а… — протянула Бетти понятливо.

— Что? — не выдержала я.

— Всё, — помедлив, ответила девушка. — Теперь ясно.

Я хотела промолчать, но убеждённость, прозвучавшая в голосе Бетти, задела.

— Что именно тебе ясно?

— Всё ясно, госпожа Эмелис. Господин Теридан совершенно прав. Вы действительно очень красивы, и тот бандит точно не вытерпит.

Я бессильно откинулась на подушки и тяжело вздохнула. Хотя, чего ещё ждать от прислуги? Нет, Бетти, безусловно, смышлёная, но… но не до такой степени, как хотелось бы. А Терри просто ослеплён собственными чувствами, вот и выдумал невесть что.

— Бетти, ты не понимаешь. Ситар не придёт. Ситар не может прийти.

— Почему?

В голосе горничной прозвучало недоумение, причём до того искреннее, что не ответить не могла.

— Ситар не просто так получил звание короля теневого мира и не случайно слывёт неуловимым. Он слишком умён, чтобы сунуться во дворец, тем более сейчас. Если бы Ситар хотел прийти, он бы просто взял и пришел, а не предупреждал о своём появлении этим букетом.

— А может, он считает, что вы не поймёте, от кого цветы.

— Думать, что я не пойму — полагаться на случайность. А такие люди, как Ситар, такими глупостями не страдают.

— Но ведь в прошлый раз вы не поняли, — возразила горничная.

— Но он-то об этом не знает. Он просто не может знать, что я приняла те букеты за знаки внимания от Терри.

Бетти с аргументом согласилась, но не успокоилась.

— Господин Кристон говорил, что люди вроде этого бандита наделены особой наглостью. Может, он придёт потому что… потому что…

— Захочет утереть Терри нос?

— Да.

— Нет, Бетти. Это ещё большая глупость. Говорю же: Ситар слишком умён, чтобы поступить подобным образом. Терри совершенно зря эту засаду затеял.

Точно знаю, горничная осталась при своём мнении, но возразить вслух не посмела. Я же подтянула одеяло к подбородку, закрыла глаза и опять зевнула.

Понимание того, что в моей спальне побывал нежданный и крайне опасный посетитель, тревожило, но не сильно. Причина этого спокойствия была проста — магия!

Три недели назад я была беззащитна, как новорожденный котёнок, зато теперь… нет, щиты ещё не восстановились, но я уже совершенно чётко ощущала силу своего дара. Более того — ощущения были необычными, куда более яркими. И хотя господин Рейер, который навещал едва ли не каждый день, ничего об этом не говорил, я знала — мне ужасно повезло.

Такое случается крайне редко, по официальной статистке в одном случае из ста. И механизм данного явления учёным сообществом до сих пор не объяснён, но факт остаётся фактом. Редко, очень редко оказавшийся на грани выгорания маг после восстановления становится сильнее. Словно, отдав всю свою силу, он ещё и ограничительный барьер из себя выжал, очистился, чтобы взять больше.

После того как восстановление закончится, я смогу ставить физические щиты с той же лёгкостью, с какой сейчас ставлю силовые. И это уже не высший, это уровень архимага! Правда, узконаправленный, так что тягаться с Лауном или даже Терри мне не придётся. Что, впрочем, нисколько не расстраивает.

— Госпожа Эмелис? — снова позвала Бетти. — Госпожа Эмелис, а что если Ситар из принципа?

— Из какого ещё принципа? — сонно отозвалась я.

— Ну как же? Ему ведь именно из-за вас пришлось из столицы бежать. А это, как мне кажется, стыдно… Если он король, то его подданные… они, наверное, не поймут. Он просто обязан поквитаться.

— Спи, Бетти, — не в силах слушать этот лепет, пробормотала я. — Спи и… и спи. Не придёт Ситар. Я точно знаю, не придёт…

Не уверена, но, кажется, я провалилась в сон раньше, чем успела договорить. Зато все эти разговоры, все эти мытарства привели к тому, что мне добрые полночи сущие ужасы снились.

Будто лежу в кровати под белоснежным балдахином, в одежде, причём в мужской, но под одеялом. Глаза закрыты, но не сплю, потому что… ну потому что Ситара жду — а что ещё мне тут делать?! Не сплю… и с упоением вдыхаю собственный запах, которым пропитались простыни.

Чувства? Чувства обуревают самые разные! Злость, тревога, неудовольствие — это потому что жарко, и… какая-то особенная, невероятная нежность.

Временами не выдерживаю, переворачиваюсь на живот, чтобы уткнуться носом в подушку… просто так чётче ощущается запах, от которого я плыву, от которого сердце бьётся чаще.

Рядом, в креслах у слабо мерцающего камина, спиной к окну, ещё двое. Спецы из тайной канцелярии. Мне ужасно не хотелось, чтобы они остались, но я согласилась. Просто я не имею права упустить Ситара, не хочу провалить дело из-за глупой самоуверенности. Тем более после прокола со щеколдами.

Какой же я дурак! Какой же я…

(Да-да… восприятие мира во сне временами очень причудливо.)

Потом я размышляла о том, какую выволочку устрою дворцовой страже — как бы там ни было, а ловкость Ситара не оправдывает их невнимательность. Причём выражения, которые вертелись в голове, были настолько далеки от приличий, что словами не описать.

Ещё… ещё о себе самой думала. Глупость невероятная, но мне так хотелось запустить пальцы в собственные локоны, прижаться, коснуться губами шеи… Ещё невероятней то, что в итоге я себе эти мысли запретила — заставила себя думать о Ситаре. Образ вежливого блондина вызывал не просто неприязнь, а жгучую ненависть.

А спустя невероятно долгое время, когда уже сон наваливаться начал, я услышала тихий щелчок, следом второй. Сразу напряглась и с огромным трудом удержала рвущийся из груди рык. Пришёл! Пришёл су… Нет, эти мысли были ещё дальше от приличий, чем те, которые посещали в момент размышлений о дворцовой страже.

В спальню ворвался порыв ледяного ветра, но окно тут же прикрыли. Звук удара, и настолько тихий, что… если бы с подоконника прыгала кошка и то бы громче вышло. Шаги не слышны. А вот шелест сбрасываемого плаща и камзола очень даже…

Я не выдержала и ухмыльнулась — как всё-таки хорошо, что притушили камин. Будь пламя чуточку ярче, Ситар бы непременно заметил — в постели вовсе не хрупкая блондинка, а не пренебрегающий уроками фехтования брюнет.

Матрас прогнулся и тихонько скрипнул…

— Ну я же просил… — прошептал Ситар. — Всего одно свидание, девочка… А ты? На что ты меня толкаешь, малышка?

Желание припечатать урода огненным шаром первого порядка было огромно, но… это слишком лёгкая смерть для того, кто посмел покуситься на мою — да-да, мою! — малышку!

Я делаю глубокий вдох, позволяю блондину запустить руку под одеяло, а дальше… дальше сон сущим кошмаром обернулся.

Это уже не я была, это был Теридан-Кирстен из рода Донтор! Злой, как вся нечисть четвёртого мира, и неудержимый, как молодой дракон. Принц не воспользовался магией, он выбросил кулак. И прежде чем тот, кто носил титул теневого короля, опомнился, ударил ещё раз. А потом ещё… и ещё…

Очень быстро, буквально в пару секунд, «свидание» превратилось в жесткий мордобой. Терри и Ситар каким-то невероятным образом оказались на полу, и хотя блондин почти не сопротивлялся… брюнет бил! Бил умело, со вкусом, от души! Ему было плевать на крики спецов тайной канцелярии, на хрипы Ситара, на боль в костяшках пальцев… Плевать на всё!

И с уст самого несносного принца срывалось только одно слово:

— Убью! Убью!!!

Вообще, в такие моменты положено просыпаться, но я почему-то не проснулась, а наоборот — медленно провалилась во тьму. Какое-то время сердце билось очень сильно, дыхания не хватало, но потом стало легче. Я успокоилась.

Успокоилась, чтобы тут же увидеть калейдоскоп ярких, бессмысленных картинок и вновь забыться. На этот раз окончательно. А вот проснулась… проснулась я только утром, причём от того, что кто-то очень жарко дышал в шею и крепко сжимал прикрытое ночной сорочкой бедро.

Кто именно? Вот даже тени сомнений не возникло!

Я приоткрыла один глаз, убедилась, что диванчик, на котором ночевала Бетти, пуст, что в заполненной полумраком спальне никого, кроме нас двоих… А потом поёрзала в намерении отодвинуться — просто жаркий он. Невероятно жаркий и безумно волнующий!

Терри сонно замычал. Рука, сжимавшая бедро, переместилась на мою талию, и… и… собственно всё. Боевик по-прежнему спал, но выпускать из объятий категорически отказывался.

Я поёрзала снова. Позвала тихо:

— Терри? Терри, выпусти…

Зря я это сделала — меня прижали ещё крепче, и собственное тело отреагировало на жест младшего принца очень однозначно. Я вспыхнула! Вот только причиной охватившего меня жара был не стыд, а нечто иное…

— Теридан, отпусти, — в моём голосе прозвучала мольба, причём самая настоящая. Я же… я же всё решила! И не собираюсь отступать, потому что я — Эмелис из рода Бьен! Да и вообще…

— Куда? — сонно пробормотал боевик. — Куда ты так спешишь, любимая?

— Мне в умывальню нужно… — беззастенчиво солгала я.

— Точно?

Солгать во второй раз не получилось, потому что рука их высочества скользнула вверх и коснулась груди. Прикосновение было нежным, мимолётным, но с моих губ сорвался совершенно недвусмысленный стон.

Терри замер, но лишь на мгновение. Следующее касание было не таким нежным, как предыдущее, а ещё… меня в шею укусили!

Несмотря на волну слабости, которая прокатилась по телу, я предприняла ещё одну попытку отстраниться, и тут же услышала уже не сонное, а хриплое:

— Мелкая, ты так соблазнительно ёрзаешь.

О Богиня! О Всевышний!

— Кир!

Брюнет отодвинулся, но только для того, чтобы дать мне возможность перевернуться на спину. На этом попытка побега завершилась, потому что младший принц прижал к постели, лишив всех надежд и вновь заставив испытать тот сорт слабости, противиться которой практически невозможно.

— Попалась… — хрипло прошептал он и наклонился в явном намерении поцеловать.

— Любимый, но мы же договаривались!

Стыдно признаться, но этот возмущённый писк… он был фальшивкой. Я сказала просто для галочки, для очистки совести. И совсем не ожидала, что боевик ответит.

— Эмелис, любимая, давай начистоту? Проникновение Ситара в твою спальню — это мой просчёт, и я за него ещё отвечу. Но если бы я не повёлся на твои запреты, если бы мы ночевали в одной постели, ничего бы не случилось. Так что… ты как хочешь, любимая, но с сегодняшнего дня ты спишь здесь, со мной. И так как твоя магия практически восстановилась, откладывать разговор с верилийцами я больше не намерен.

— И когда же ты намереваешься…

— Через неделю, — отрезал Терри.

Боевик вновь к моим губам потянулся, но от таких новостей я слегка протрезвела, упёрлась ладошками в обнажённую грудь брюнета и выдохнула:

— А Вонгард в курсе?

— Все в курсе, — заверил принц.

Вопросов после этого заявления не убавилось, а совсем наоборот, вот только шанса задать их мне не дали: Теридан-Кирстен коснулся пальцами моей щеки и одарил таким взглядом, что я… я просто онемела. Огонь, который бушевал в этих синих, бесконечно грешных глазах, опалил. Реальность закружилась раньше, чем его мужественные, красиво очерченные губы завладели моими…

Да, я Эмелис из рода Бьен, и я не привыкла отступать от своих решений, но… мне всего восемнадцать и не все мои решения умны! А решение держать Теридана-Кирстена на расстоянии точно было глупостью. Я не могу без него. Не могу и не хочу! Ни часа, ни минуты, ни секунды.

…А много-много позже, когда сил уже не осталось, когда испепеляющий огонь в крови поугас, я обратила внимание на руки моего ненаглядного кошмара. Заметила и вздрогнула! Потому что костяшки были сбиты в кровь!

— Любимый, это…

Я не смогла договорить, а он даже не собирался отвечать. Просто прижал мою голову к своей груди, запустил пальцы в локоны и промолчал.

Впрочем, пояснений уже не требовалось. Я помнила тот сон.

Я поняла всё, кроме одного… и спустя ещё одну вечность смогла подобрать слова, чтобы спросить.

— Терри, сегодня ночью, во сне, я была тобой. Я была в твоей голове. И видела, как ты брал Ситара. Почему так получилось?

Боевик, как ни странно, не удивился, но ответил не сразу…

— Марр предупреждал, что подобное возможно. Менталист сказал, что у нас с тобой очень сильная связь.

Связь? Да, я прекрасно помню, что рассказывали на лекциях по видовым особенностям магии: узконаправленный дар ментальной магии позволяет видеть не только ауру, но и всё, что она скрывает. Начиная болезнями и заканчивая привязанностями. Между аурами друзей и влюблённых менталист видит нить — ту самую связь, или привязку. Чем люди ближе, тем привязка ярче и сильней. Я, разумеется, знала, что мы с Терри связаны, но… но я не предполагала, что так крепко.

— Люблю тебя, — прошептал боевик, а я…

Я, конечно, обещала Кристону, что буду молчать, но всё-таки…

— Любимый, почему Марр вмешался, когда во дворец Ларре пришла?

Брюнет мгновенно напрягся.

— Откуда знаешь?

— Знаю, счастье моё… Просто знаю.

— Крист?

Я не ответила, но Терри и без слов понял.

— Марру очень понравилась твоя аура, любимая. Ну и наша связь не последнюю роль сыграла. Он сказал, что это очень красиво, что это нельзя разрушать.

Я вновь прижалась щекой к груди боевика, и хотя сердце после этого признания запело… не могла не спросить о плохом.

— Вы выяснили, кто надоумил госпожу Ларре взять с собой настойку горючей травы?

— Выяснили, — выдержав очень долгую паузу, ответил Кир. Ну то есть Терри.

— И?

— Любимая, тебя это не касается.

Непроизвольно закатила глаза, вздохнула тяжко. Нет, я почти не возражаю против самоуправства некоторых брюнетов! Я согласна, что есть вопросы, которые мужчина должен решать сам. Но я должна знать!

— Просто скажи, да или нет.

— Эмелис, счастье моё…

— Кир! — В голосе, вопреки воле, очень злые нотки прорезались. Настолько злые, что боевик перестал играть в тирана и ответил.

— Да. Да, это он.

Больно? Нет, больно уже не было. Просто противно.

— Почему?

— Как стало ясно в ходе последнего допроса графини Ларре, он боялся, что ты будешь использовать щиты против него. Что с их помощью ты… — Тут Теридан сглотнул и словно окаменел. Но всё равно закончил… — Что при помощи щитов ты закроешь доступ к своему телу. Ридкард очень сильно хочет владеть своей королевой.

Если бы не встреча с Ридкардом в Верилии, я бы поспорила, а так… Да, Рид хочет. И считает, что ждал слишком долго, чтобы обращать внимание на такую мелочь, как моё согласие.

— Рид знает, что я восстановилась?

— Нет. Ларре написала ему, что всё удалось, что горючая трава сделала своё дело.

— А мой отец?

— Господин Форан не знал, это совершенно точно. Согласно донесениям наших соглядатаев, он очень расстроен тем, что ты осталась без магии.

Что ж, хоть одна хорошая новость. Участия папы в этом деле я бы точно не пережила. И теперь я даже боюсь представить, что бы со мной было, не затей отец тот переворот и не отправь меня в Дурбор. Я бы не выдержала. Я бы ни за что не выдержала.

— Я очень люблю тебя… — прошептала распластанному на подушках Теридану.

Мой синеглазый кошмар не сразу, но расслабился. А потом притянул ближе, уткнулся носом в макушку и сказал:

— А я тебя. Безумно. Бесконечно люблю тебя, мелкая…

Я не могла не улыбнуться. Ужас! Когда же он забудет это прозвище?

Посвящать меня в подробности своих планов мужчины из рода Донтор отказались наотрез. Причём я точно знала: массовый деспотизм — результат влияния Терри. Просто этот бессовестный принц пребывал в уверенности, что разбирательство с верилийцами относится к одному из тех вопросов, которые должны решаться исключительно мужчинами. И папу с братом этой уверенностью заразил!

Я очень хотела возмутиться и устроить младшему высочеству скандал, а потом подумала — а почему бы нет? В конце концов, какая мне разница? Я доверяю Терри больше, чем кому бы то ни было, и точно знаю — он справится. А любопытство и желание проконтролировать… ну мелочи это, если судить здраво.

Впрочем, у меня была ещё одна причина не заморачиваться — мне было некогда. Просто некогда, и всё тут. Ведь венценосное семейство ограничиться простыми переговорами не пожелало, их величество Вонгард распорядился дать бал!

Причины этого решения были банальны и в то же время забавны: таким образом король надеялся избежать скандала. Мол, при большом скоплении народа Ридкард и отец не осмелятся спорить слишком громко. И одновременно бал был поводом — мужчины из рода Донтор не собирались предупреждать оппонентов о предстоящих переговорах, потому что такой подход всё усложнял. Рида, моего отца и весь цвет верилийской аристократии приглашали во дворец просто… просто потанцевать.

Что думали по поводу задумки королевского семейства слуги, распорядители и церемониймейстер? Читать мысли я, конечно, не умею, но знаю: примерно то же, что думал Теридан о дворцовой страже, когда лежал в засаде, поджидая Ситара. Просто неделя на подготовку столь масштабного мероприятия — это ужасно мало.

Что думала по поводу бала я? Ну в моменты, когда нас с Вентой не трогали те самые слуги, распорядители и церемониймейстер, я размышляла о том, что королева-мать прикопает нас всех в первом же сугробе.

Нет-нет! Давать балы в отсутствие первой леди этикетом не запрещено, но королева-мать будет недовольна. Тот факт, что решение о свадьбе одного из внуков принято без её участия, вдовствующую королеву тоже не обрадует, но… что сделано, то сделано.

Зато мне совершенно не приходилось беспокоиться о платье — за последние три недели Эросит нашил столько нарядов, что пришлось ещё одну комнату под гардеробную приспосабливать. Самый модный стилист Верилии клятвенно уверял, что всё ради меня, но я-то знала: красноволосый мастер, кроме прочего, мстит! Не мне, разумеется, а их величеству Вонгарду.

Впервые увидав счета из мастерской Эросита, владыка Дурбора поперхнулся вздохом и попросил подать креплёного вина. Во второй раз реагировал уже спокойнее — просто вино принесли до того, как их величество на сумму взглянул… А когда третья кипа бумаг пришла, не выдержал и велел впредь оплачивать счета с этим вензелем из личной казны младшего принца. Терри, кстати, не возражал, но смеялся долго и громко.

Он вообще стал улыбаться чаще, причём улыбки были сплошь предвкушающими и посвящены исключительно мне. Я же, глядя на их высочество, краснела, да так сильно, что моя компаньонка не выдержала и вручила коробочку со стойкими, усиленными магией белилами.

А не краснеть было невозможно — слишком сильны воспоминания о его прикосновениях, жарких поцелуях, сладком шепоте. А уж если добавить к этому предвкушение предстоящей ночи… О Всевышний, как же приятно засыпать в объятиях любимого мужчины! Это лучше любой магии. Лучше всего на свете…

Впрочем, коробочка стойких белил стала не единственным «подарком». Белила — вообще мелочь в сравнении с тем фокусом, который провернул другой член королевской семьи, наследный принц Кристон.

Дело в том, что благовидного повода для бала у нас не имелось — увы и ах, но второй месяц зимы был беден в плане торжественных дат и исторических событий. Повод для торжества пришлось выдумать. Понятия не имею, почему это дело поручили наследнику, а не нам с Вентой, но тем не менее…

Тем не менее Крист придумал! Придумал такое, что я сперва не поверила, потом зашлась истерическим смехом. Равно как и моя компаньонка.

— А что вам не нравится? — вмиг насупился наследник.

— Всё нравится, — ответила я, окончательно убеждённая в том, что наглость — это у них семейное. Наравне с аферизмом!

— Нет, вы всё-таки объясните, — продолжил настаивать Крист. Кажется, не на шутку нашей реакцией обиженный.

— Да всё нравится! — поддержала Вента. — Разве что…

— Что? — складывая руки на груди, вопросил наследник.

Старушка попыталась сделать умное лицо, и ей это даже удалось.

— Крист, твой брат увёл у короля Верилии невесту. Сообщать об этом во время бала, посвящённого Дню всех влюблённых, несколько жестоко.

Будущий король Дурбора фыркнул и скривился. А потом признался:

— Вообще-то я не о Ридкарде из рода Неран в этот момент думал, а о Терри и Эмелис. Но если уж на то пошло, Ридкард эту оплеуху заслужил. И в любом случае переиграть уже невозможно — настоятельница главного храма Богини уже вписала легенду в летопись.

Я от такого заявления искренне опешила…

— Настоятельница сделала что?!

— Вписала легенду в летопись, — повторил Крист терпеливо.

— Но это же… это же фальсификация истории!

Наследник закатил глаза и, пробормотав нечто из серии «Ох уж эти капризные женщины!», поспешил удалиться. А мы с госпожой Вентой взялись изучать ту самую легенду — листок с дубликатом Крист милостиво оставил.

Оказалось, в стародавние времена, ещё до того, как на престол взошел первый представитель рода Донтор, в Дурборе случилось вопиющее событие: тогдашний монарх-самодур, разочаровавшись в очередной любовнице, запретил храмовникам освещать браки. Да, вот так взял и запретил! А храмовники послушались, потому что король грозил не только виселицей, но и страшными пытками.

И только одна служительница Богини, преподобная Валентайна, осмелилась приказ нарушить — ну не могла она смотреть на страдания влюблённых. Не могла и не хотела! Валентайна тайно проводила влюблённых в храм, расположенный на окраине тогдашней столицы, и совершила обряд.

Но, как это часто бывает, в один ненастный день на стол монарха лёг донос. Служительницу немедленно арестовали и бросили в подземелье. Обозлённый король пожелал лично присутствовать при пытках, но едва увидел распятую на дыбе храмовницу, влюбился без памяти.

Он приказал освободить женщину, но поздно — механизм был уже запущен, и… он оказался неисправен. Валентайна скончалась в муках на глазах короля-самодура, и сердце мужчины не выдержало такого испытания. Влюблённый король умер через несколько часов, тоже в муках, в страшных. Умер, так и не познав истинную сладость любви.

Всё случилось как раз в начале второго месяца зимы, и с тех пор в некоторых селениях Дурбора отмечают праздник, который называют «Днём всех влюблённых» и чествуют преподобную Валентайну — покровительницу любящих сердец.

— Сразу видно, что сочинял мужчина, — проворчала Вента. — Пытки, кровь, все умерли…

— Древние легенды всегда трагичны, — попыталась оправдать Криста я.

— Но с дыбой он всё равно переборщил.

Я молчаливо согласилась. Да, мужская фантазия временами неоправданно сурова. Ну что ему стоило поженить короля-самодура и храмовницу? Ведь те же пара строчек, зато сколько радости!

Согласно приписке, сделанной мелким почерком, эта легенда была на долгое время забыта, но теперь, когда настоятельнице главного храма Богини удалось её восстановить, их величество Вонгард, как приверженец традиций, распорядился учредить ежегодный праздник, с массовыми гуляньями и прочими положенными в таких случаях действами.

Сказать по правде, я не думала, что кто-то в эту сказку поверит, однако народу история пришлась по душе. «Восстановленную» легенду напечатали во всех газетах и уже на следующее утро улицы дурборской столицы начали украшать гирляндами и цветными фонариками. А предстоящий бал обещал быть не только пышным, но и очень весёлым. Жаль, не для всех…

Весь день накануне торжества я была спокойна, как бронированный дракон. Мне было глубоко безразлично, как пройдёт встреча с Ридом, что скажет отец, как отреагируют верилийская и дурборская знать…

Я была спокойна настолько, что даже согласилась на встречу с Лауном, который принёс проект договора о сотрудничестве с верилийским магическим Орденом. И даже обсудила с архимагом этот договор. И даже внесла правки!

Вечер прошел ещё лучше: мы с госпожой Вентой гуляли по зимнему саду, говорили о предстоящем строительстве замка, о новых веяниях в отделке интерьеров и коллекции домашнего текстиля, которую продемонстрировал один из приглашенных мастеров, друг господина Франкона.

Ночь? Ночь вообще сказочной была. Терри целовал так сладко и прижимался так тесно, что я… обо всём на свете забыла. Даже собственное имя и то запамятовала.

Зато утром… утром меня охватила паника. Вот только глаза открыла — и всё.

К счастью, Теридан в момент моего пробуждения был уже одет и торопился к отцу, так что скрыть от любимого свои эмоции удалось очень даже легко. Вента, с которой делила завтрак, тоже ничего не заметила — но я старалась как никогда. А вот утаить своё состояние от Бетти не получилось.

Но горничная не Теридан и не Вента, она допытываться не решилась. От Бетти мне досталось море сочувственных взглядов, тьма заверений в том, что всё непременно будет хорошо, и несколько ложек успокоительной микстуры.

После микстуры стало легче, но не слишком. Усаживаясь перед зеркалом, я чувствовала себя умертвием, причём очень несвежим.

— Госпожа Эмелис, а может вам не микстуры, а вина? — подхватывая расчёску, спросила Бетти.

Я отрицательно качнула головой и прикрыла глаза. Я Эмелис из рода Бьен, я маг-защитник с высшим уровнем дара, я должна, обязана справиться! И я справлюсь, потому что отступать некуда.

«Я справлюсь!» — мысленно шептала, глядя на то, как Бетти вставляет в причёску украшенные шелковыми цветами шпильки.

«Выдержу!» — говорила себе, когда горничная поправляла оборки жемчужного платья.

«Всё-всё смогу!» — кричала в миг, когда Бетти подавала флакончик с духами и прикалывала к платью брошь. Самую простую, одну из тех, что я брала в академию.

— Госпожа Эмелис, этой броши недостаточно, — оценив завершённый образ, сказала девушка.

Я глянула в зеркало и согласилась. Впрочем, с самого начала знала, что одной только брошью не обойтись, но настроения подбирать украшения у меня не было.

— Бетти, выбери сама. Только не переусердствуй.

Горничная кивнула и поспешила к комоду, на котором стояла шкатулка, куда я переложила всю ювелирку, привезённую из академии. Прикасаться к украшениям, переданным из Верилии, по-прежнему, отказывалась.

— Госпожа Эмелис, может быть, вот этот кулон? И вот этот браслет?

Я пригляделась и кивнула. Выбор горничной действительно понравился — просто и красиво. Только при взгляде на браслет сердце дрогнуло — это тот самый, который папа на восемнадцатилетние подарил. Никогда не забуду, сколь напряженным выглядел ректор, когда вручал мне коробочку с браслетом и сопроводительную записку…

— Госпожа Эмелис, до начала бала ещё целый час, — вновь позвала Бетти. — Может быть, вам поесть? Или чаю? Или ещё успокоительной микстуры?

— Нет, Бетти. Не нужно микстур.

— Но чем же мне вас занять? — всплеснув руками, воскликнула горничная. — За час безделья вы совсем изведётесь!

Я невольно улыбнулась. Паника к этому времени немного отступила, дышать стало на порядок легче. И это несмотря на корсет.

— Не изведусь. Я пока вниз схожу, проверю, всё ли в порядке.

— А может, не надо? — пропищала Бетти жалобно, но я отрицательно качнула головой, подобрала подол и поспешила к двери.

Не собираюсь сидеть в покоях, потому что иначе действительно сойду с ума.

Глава 16

Я миновала длинный коридор жилого этажа, но до главной лестницы не дошла — свернула к боковой, той, что предназначена для прислуги. Преодолела несколько лестничных пролётов с очень узкими площадками и вновь очутилась в коридоре.

Освещение было тусклым, но не настолько, чтобы замереть, привыкая к полумраку. К тому же я не в первый раз шла этим путём и ориентировалась замечательно.

— Госпожа Эмелис? — окликнула женщина в форменном платье и чепце. — Госпожа Эмелис, вы куда?

— Хочу проверить, всё ли в порядке.

— Всё в порядке, — заверила служанка. Одна из старших. — Гости уже собираются, главная зала битком.

— Прекрасно, — пробормотала я и… продолжила путь.

Нет, я в самом деле рада, что всё хорошо, но у меня целый час! И я должна занять себя хоть чем-то, иначе… Дохлый тролль, ну почему всё так нервно?

Я прошла ещё с пару дюжин шагов и аккуратно открыла малоприметную дверь — ту самую, через которую в зал проникают лакеи. Кошкой скользнула в наполненное гостями помещение, сделала ещё один шаг и замерла.

В первое мгновение решила — обман зрения, галлюцинации на почве нервов! Но тут же сообразила: нет, не мерещится. Ибо, чтобы увидеть настолько объёмную и качественную картину, нужно по-настоящему сойти с ума. А я рассудка ещё не лишилась!

Поэтому сделала ещё шаг, потом второй, третий… и остановилась лишь тогда, когда Силлин — единственная, кто стояла ко мне лицом, заметила и изумлённо приоткрыла рот.

— Эмелис? — выдохнула целительница.

Девчонки обернулись мгновенно…

Он не сказал! Этот самый бессовестный принц во всех семи мирах даже не заикнулся о том, что пригласил на бал всю дурборскую академию! Весь преподавательский состав и всех студентов, с первого по последний курс!

А мне повезло выйти из служебного коридора именно там, где столпились защитницы с шестого и примкнувшая к ним Силлин. Я вышла к своим! К своим девчонкам!

— Эмелис! — взвизгнула Милли, чтобы тут же подскочить и стиснуть в объятиях. А я… а у меня слёзы на глаза навернулись.

О Всевышний, как же я по ним скучала!

— Эмелис, ты как тут оказалась? — взвизгнула не менее радостная Лора.

— Эмелис, какое потрясающее платье! Кто шил? — встряла Дирра.

— Эмелис, а ты знаешь, что Кирстена исключили? — страшным шёпотом вопросила Бонара.

— Эмелис, Кир тебя нашёл? — Кто о чём, а Ирна о главном. — Ты его простила?

И со всех сторон: Эмелис, Эмелис, Эмелис! И все тискают, будто желают удостовериться, что я настоящая. Щупают, щиплют, щекочут. А я… я так хочу ответить, но не могу, у меня дыхание перехватывает и слёзы… Ещё улыбка — глупая и бесконечно счастливая.

О Всевышний, я действительно по ним скучала. Безумно!

— Ага! — Мужской бас в хоре тонких девичьих голосов, как крик ворона в заполненном канарейками саду. — Нашлась!

И уже не нам, в сторону:

— Парни, смотрите кто тут у нас!

А через мгновение новая волна воплей:

— О, Эмелис!

— Смотрите-ка, мелкая!

— Ну всё, мелюзга, попалась!

— Эмелис, детка, прости, но ты — труп!

— Парни, гроб, который мы для неё сколотили, всё-таки великоват. Придётся делать новый!

Угрозы были шутливыми, так что пугаться я и не думала. Зато сумела справиться с голосом и спросить:

— А что случилось?

Боевики с шестого, которые обступили стайку девчонок полукольцом, дружно оскалились. Ярче всех сиял Норт.

— Вы что? Перессорились? — тихо спросила у Милли.

— Нет, — просияла подруга. — Просто после того случая мы… Короче, мы нашли на них управу! Мы их строим!

— Что? — переспросила я.

— Всё! — ответила Бонара. — Мы научились! Теперь, чуть что не так, мы дружно поднимаем щиты и включаем игнор. Знаешь как здорово? Они же свою магию вне арены использовать не могут, им запрещено, а наша магия разрушений не несёт, нам всё можно!

— Они у нас теперь как шёлковые! — встряла Велла.

— И ласковые, как котята! — добавила Жез.

— И всё благодаря тебе! — добила Лора.

Я не выдержала и хихикнула. Да уж! Заслуга из заслуг!

Мир снова заполнился смехом и девичьим щебетом. На меня опять посыпались вопросы, отвечать на которые… ну просто не успевала. И парни через оцепление прорвались… Норт поцеловал руку, Леор порывисто обнял, Майк и Джаст тоже обнимали и без всяких намёков на прошлые ухаживания.

— Мелкая, мы волновались, — сказал кто-то из боевиков. — Ну куда ты пропала?

— А Кир? Ты Кира видела?

— Кстати, да, где он?

— Знаешь, что он после твоего побега устроил? Полстены в аудитории Ликси снёс!

На нас смотрели, на нас косились… Маги одаривали улыбками, а представители знати… к счастью, они стояли слишком далеко, чтобы увидеть, кого щупают боевики и защитницы, а за общим гомоном услышать имя было просто невозможно.

А я так радовалась этой встрече, этой маленькой передышке перед самым важным боем в моей жизни. Я забыла о слезах. И о панике, которая душила весь день, тоже позабыла.

Я улыбалась. Смеялась, слушая сбивчивые истории. Пыталась отвечать на вопросы бывших сокурсников и полностью разделяла их восторги.

— Вонгард пригласил всю академию! — вещала Милли. — Представляешь? Всю!

— Мы сперва не поверили! — поддакивал Леор. — Небывалое событие и небывалая щедрость.

— А ещё тут Лаун, представляешь? Сам архимаг!

— Да что Лаун, — перебила Жез. — Я тут Центруса видела!

Щебет, щебет, щебет! Чувствуешь себя крошечной снежинкой, подхваченной вьюгой. И это так прекрасно, так удивительно! И когда столько друзей вокруг, ничего не страшно. В какой-то миг я поняла: случись что, маги непременно вступятся. Вся академия!

Впрочем, я точно знаю — их не для этого пригласили. Я достаточно хорошо изучила королевскую семью, чтобы утверждать: это приглашение — подарок. Причём не только студиозусам, но и мне. Ну и… шалость. Ведь скоро в этот зал войдёт Терри, и его представят. Представят как положено!

Я хочу это видеть. Я хочу видеть лица наших товарищей! И лицо тренера Канга в особенности! Они же до сих пор не знают. Ничего-ничего не знают!

— Эмелис, почему ты не вернулась в академию?

— Эмелис, ты теперь насовсем в Дурборе?

— Эмелис, ты уже не вернёшься в Верилию, верно?

— А твой отец? Твоя семья? Они тоже теперь у нас?

— Говорят, король Ридкард не так уж и плох. Но твой отец по-прежнему в опале, да?

— Эмелис!

— Эмелис…

— Мелкая, как здорово, что мы встретились!

Посох церемониймейстера грохнул об пол как-то… совсем неожиданно. В зале сразу стало на порядок тише, даже в нашем уголке визгов поубавилось. Народ начал оборачиваться, дабы взглянуть, кто стоит на вершине торжественной мраморной лестницы, по которой надлежит пройти всем особо важным персонам.

— Ого! — прошептала Силлин. — Наследник!

Род Донтор не придавал большого значения протоколам и удивляться тому, что Крист пришел первым, не приходилось. Он был горд, сиятелен и очень хорош собой. Не мужчина — мечта.

— Их высочество Кристон из рода Донтор! — провозгласил тучный церемониймейстер.

Крист важно кивнул и начал спускаться по лестнице.

Толпа, заполнившая зал, дружно расступилась, освобождая проход к подиуму, на котором стояли три трона. И хотя с моего места и при моём росте видно было плохо, я смогла разглядеть… По центру трон Вонгарда, массивный, украшенный гербом королевства и гербом рода Донтор. Справа точно такой же, но поменьше и попроще — трон для наследника. А слева… тоже трон, не менее торжественный, но без гербов — для Ридкарда из рода Неран, не иначе.

Наследника встречали положенными реверансами и поклонами. Вот тут маленькая заминка вышла — некоторые магички, в том числе из моих сокурсниц, явились на бал в брючных костюмах. Одна, не иначе как поддавшись общему девчоночьему порыву, попыталась сделать реверанс… Видели этот конфуз только стоящие рядом, но стало весело. К счастью, неуместное хихиканье потонуло в шуршании платьев и шарканье сапог.

Крист прошел по живому коридору, взошел на подиум, но опускаться в кресло не спешил. Замер, небрежно опершись локтем на спинку. Поза вышла до того эффектной, что зал в миг наполнился девичьими вздохами.

Милли тоже не выдержала.

— О Создатели, какой мужчина! — прошептала подруга восторженно.

И тут же схлопотала пристальный, предельно суровый взгляд от Сина.

— Молчу, молчу… — спешно исправилась Милли.

Син сощурил глаза и отвернулся, а я лишь теперь сообразила, что давно потеряла счёт времени, что час пролетел невероятно быстро. А если так, значит…

— Рейслин из рода Даор, герцог даорийский! — грохнув посохом об пол, объявил церемониймейстер.

Я тихонечко выдохнула и зажмурилась на миг. Началось.

Дурборскую аристократию не объявляли, а вот гостей из Верилии представляли по всей форме. Верилийцам, разумеется, не кланялись, но смотрели очень внимательно. Окружавшие меня маги тоже любопытством прониклись, так что разговоры стали стократ тише, и ко мне уже не приставали, только Милли крепко держала за руку.

А я слушала имена, вглядывалась в знакомые и не очень лица, и всё яснее понимала — мне ни чуточки не жаль. Я не буду скучать по Верилии. Разве что по Центрусу, родной академии и отцу.

Стоило подумать о папе, как в зале снова прозвучал грохот подбитого металлом посоха. А церемониймейстер объявил зычно:

— Форан из рода Бьен, граф Волорский!

Сердце споткнулось и замерло, дыхание перехватило. Отец шёл не менее важно, нежели все остальные, но даже отсюда я видела — папа постарел. Постарел больше, чем за полгода прошлой разлуки. И даже похудел слегка.

Это неудивительно — работы в Верилии сейчас очень много. Поправки в законодательство, необходимость договориться и примириться с теми, кто недоволен восхождением на трон Рида, необходимость поддерживать лояльность тех, кто Рида принял, и прочее, прочее, прочее… Ему трудно. Очень трудно! А тут ещё и дочь со своей любовью.

Отец, как и Крист, шёл к подиуму. Медлительный, чуточку сгорбленный, но невероятно гордый. Ужасно захотелось рвануться вперёд, выбраться из толпы, броситься к нему, вот только…

— Их величество Вонгард Третий из рода Донтор! — прозвучало с вершины лестницы. А следом другое… — Их величество Ридкард Первый из рода Неран!

Да, Вонгард и Рид шли вместе, и всем своим видом выражали… ну если не дружбу, то глубокое согласие. Владыка Дурбора был облачён в строгий чёрный камзол и чёрную же рубашку. А Рид, как ни смешно, был в белом. Весь! Даже сапоги и те светлые. Вкупе с белой же шевелюрой, смотрелось не очень, но россыпь драгоценных камней на вороте и рукавах камзола образ сглаживала.

— Как-то… не впечатляет, — прошептала Милли.

— Скользкий он какой-то, — поддержала Силлин.

Говорили девчонки, разумеется, не о Вонгарде, и мне было что добавить, но я смолчала. Какая теперь разница? Нет, ну в самом деле — какая?

Присутствующие начали кланяться задолго до того, как их величества спустились вниз. Я тоже в реверансе присела и голову опустила пониже — от одной только мысли, что Рид заметит прямо сейчас, по коже мурашки бежали, а сердце леденело.

Но Создатели были милостивы — их величества прошли мимо, не обратив ни малейшего внимания на толпу магов и магичек. Впрочем, на аристократию тоже не глядели…

Как и ожидалось, Вонгард уселся на трон, стоявший по центру. Рид сел по левую руку, а Кристон по правую. Господин Форан остался стоять за плечом владыки Верилии — всё такой же гордый, но заметно встревоженный. Его взгляд блуждал по толпе и я, не выдержав, сделала шаг назад, чтобы спрятаться за рослого Норта.

Боевик этот манёвр заметил, наклонился и шепнул:

— Не дрожи, мелкая. Всё хорошо будет.

Я выдавила из себя улыбку и бодро кивнула, а в следующий миг мы вновь услышали гром окованного металлом посоха, и над заполненным пёстрой толпой залом прозвучало:

— Их высочество Теридан-Кирстен из рода Донтор!

Я взглянула на вершину мраморной лестницы и в который раз разучилась дышать…

Он был великолепен: плечи расправлены, спина прямая, подбородок вздёрнут… Чёрный камзол идеально подчёркивает по-мужски красивую фигуру, на вороте хищно блестят драгоценные камни, тёмная рубашка оттеняет белизну кожи. Короткая щетина придаёт образу некую небрежность, но меня эта небрежность пьянит. Сердце наполняется радостью. Безудержной, неистовой, бешеной! И я едва удерживаюсь от совершенно неприличного стона.

О Богиня, как же я его люблю!

— Дохлый тролль… — прошептал кто-то. Кто-то из наших.

— Да чтоб меня молнией прибило, если это не Кир.

— А… а я решила, что у меня глюки, — беззастенчиво призналась Милли.

— Теридан-Кирстен? — переспросил Леор. — Ну… ну он и…

Мир не сошёл с ума, нет. Всё происходило очень медленно и плавно. Сокурсники, подруги, приятели поворачивались, чтобы посмотреть на меня, потом снова повернуться и взглянуть на Терри, ну то есть Кирстена. И так раза по три.

А потом кто-то из парней не выдержал и… засвистел.

Да, засвистел! А спустя пару секунд тишина, царившая в зале, взорвалась многоголосьем, и я не на шутку смутилась — вот поэтому магов в обществе и не любят. Они совершенно не умеют сдерживаться!

— Кирстен! — проскандировал кто-то. — Кирстен!

И несколько сотен глоток тут же подхватили клич. В итоге на паркет зала младший принц ступил под оглушительный рёв.

— Кирстен! Кирстен! Кирстен! — вопила толпа магов и магичек. И мне пришлось закусить губу, чтобы не завопить вместе со всеми.

Нет, Кир не совершал подвигов, но студенты дурборской академии магии были в восторге. И удержать эти эмоции действительно не могли.

Я украдкой взглянула на столпившуюся поодаль знать. Представители лучших родов Дурбора и Верилии были глубоко шокированы. И только Рейс из рода Даор, который стоял чуть в стороне, откровенно ухохатывался. Ну да, он же и сам маг…

Ну а Кир… Кир сиял! Он улыбался, причём исключительно магам.

— Эмелис, я так за тебя рада! — взвизгнула Милли и крепко обняла.

— О Всевышний, Эмелис! Эмелис, я поздравляю! — присоединилась Силлин.

— Всё не так просто… — пробормотала я. — Девочки, у нас…

— Да что?! — выпалила Бонара. — Эмелис, он так тебя любит! Его ничто не остановит!

Ну да… да, конечно.

Я выскользнула из объятий Милли и отступила.

— Куда?! — тут же взвизгнули девчонки.

Я кивнула на мраморную лестницу, и хотя в сердце снова прокралась мгла, улыбнулась.

— Девчонки, я вернусь.

— Точно вернёшься? — встрял в междусобойчик Леон.

Его пихнули в бок и прошипели:

— Не лезь! Тут и без тебя разберутся!

Протискиваясь в неприметную дверь для слуг, я знала — народ готовится ко второй части феерического действа, вот только за всеми этими восторгами сокурсники упустили важное. Они не поняли, что я не просто Эмелис, а дочь Форана из рода Бьен. Официальная невеста короля Верилии.

Поднимаясь на второй этаж, чтобы выйти в зале, примыкающей к той самой парадной лестнице, я очень чётко понимала — друзья, приятели и все-все студиозусы предвкушают нечто приятное, а я… подарю разочарование.

По уму, мне следовало предупредить, но в этом случае меня бы просто не отпустили. Не в попытке уберечь от встречи с Ридом, нет! Меня бы вопросами засыпали, по самую макушку… А я и так задержалась. Вента, должно быть, уже разыскивать начала и шипеть.

…Увы и ах, но соображения насчёт госпожи Венты подтвердились. Я наткнулась на неё сразу же, едва покинула служебный коридор.

— Эмелис, где ты ходишь? — взвизгнула компаньонка. — Мы с ног сбились!

Я хотела объяснить, но хозяйка замка на озере оправданий не ждала. Просто ухватила за руку и потащила к распахнутым дверям, возле которых чинно стоял церемониймейстер.

Мужчина одарил доброжелательным взглядом, громыхнул посохом и назвал наши имена. Пытка началась…

Оваций не было, вздохов восхищения тем более. Мы с Вентой спускались по лестнице в тишине, заполненной шуршанием платьев, отзвуками светских разговоров и тихим перезвоном бокалов — к этому моменту лакеи уже начали разносить напитки.

У дурборской и верилийской аристократии поводов удивляться не было, только повод к любопытству у тех, кто видел Эмелис из рода Бьен впервые. И лишь студенты и преподаватели дурборской академии магии стояли как громом пораженные. Кто-то, кажется, декан родного факультета, Флесса, бокал выронила.

Я понимала, что реакцию магов заметят, но точно знала — не поймут. Я же не афишировала тот факт, что в Дурборе училась. А папа и Ридкард… ну им известно, что имя рода скрывала, так что вытянутые лица студиозусов не удивят совсем.

А мне… мне главное не сорваться. Не сказать Ридкарду всё, что думаю на его счёт. И не выдать своих чувств, когда будет целовать руку. А в том, что меня будут приветствовать не только улыбкой, сомневаться не приходилось — ведь едва мы дошли до середины лестницы, король Верилии поднялся с трона и спустился на пару ступеней.

Ридкард ждал! Ридкард сиял! Ридкард… О Всевышний, как мне это выдержать? Как?! Но я должна сдержаться, должна сохранить лицо, потому что иначе поломаю мужчинам из рода Донтор всю игру.

В этот миг стало бесконечно жаль, что так и не добилась от Терри правды. Возможно, знай я хотя бы приблизительный план действий, мне бы было легче. Но вернуться в прошлое невозможно, поэтому… нужно идти вперёд. И держаться! И улыбаться!

Я всего на миг перевела взгляд с Ридкарда на Терри, который стоял подле трона старшего брата, и на сердце стало теплей. Страх не ушел, но забился в самый дальний уголок души. В который раз запретив себе паниковать, я подошла к подиуму и присела в глубоком реверансе, приветствуя жениха, отца, и мужчин из рода Донтор.

В наполненной всё тем же шуршанием и перезвоном зале прозвучало хрипловатое:

— Эмелис, дорогая…

Ридкард из рода Неран преодолел оставшиеся две ступени, чтобы протянуть руку и прильнуть губами к моим пальчикам. На госпожу Венту, которая стояла подле меня, новый правитель Верилии внимания не обратил.

— Малышка, ты великолепна, — прошептал Рид. — Но мне так жаль…

Я удивлённо приподняла брови и услышала ожидаемое:

— Твоя магия, — пояснил монарх.

Он печально поджал губы, снова склонился, чтобы поцеловать пальчики. В этот миг я искренне возблагодарила судьбу за то, что у меня были лучшие учителя в Верилии, и… за недавнюю встречу с товарищами по дурборской академии. Наука первых всё-таки не прошла даром, а вторые… они наполнили душу светом. Их улыбки, их искреннее участие придали сил.

— Всё в порядке, ваше величество, — опустив ресницы, пролепетала я.

А Ридкард из рода Неран добил:

— Не расстраивайся, Эмелис. Мы обязательно что-нибудь придумаем. Съездишь к источникам, может быть, твоя магия и восстановится…

Я покорно кивнула и позволила проводить себя на подиум, к папе.

Вента осталась внизу, безропотно отошла в сторону. В зале к этому моменту зазвучали первые аккорды музыки, а когда я оказалась в шаге от отца, наследник дурборского престола поднялся и обратился к гостям.

Крист рассказал о важной роли традиций и о том, как королевский род счастлив, что настоятельнице главного храма Богини удалось расшифровать, едва ли не по кусочкам восстановить старинную легенду о преподобной Валентайне. Посокрушался над несправедливостью жизни, которая лишила древнего короля возлюбленной, и призвал беречь любимых и не бояться признаваться в своих чувствах. А потом приказал веселиться и танцевать.

После этих слов лакеи распахнули двери ещё двух залов, и пространство наполнила пленительная мелодия классического вальса. А я… я к папе шагнула.

— Девочка моя, — прошептал господин Форан, приобнимая за талию и целуя в щёку. — Как ты, маленькая моя? Как себя чувствуешь?

Я прильнула к груди отца, вдохнула аромат знакомого с детства парфюма и закусила губу в отчаянной попытке унять подступающие слёзы.

— Всё хорошо. Всё хорошо, папочка.

Отец, конечно, не поверил, но спорить не стал. Дождался, когда Рид вновь опустится в кресло и продолжит прерванный разговор с Вонгардом… а потом шепнул:

— Эмелис, дорогая, ты знаешь, а ведь их высочество Теридан, как выяснилось, тоже маг.

— Да, папочка, я знаю, — выдержав паузу, ответила я.

— И он тоже учился в дурборской академии магии.

В этот раз пауза была дольше, на долю секунды, но всё-таки. Ах, как жаль, что семейство Донтор не посвятило меня в свои планы!

— Да, про это мне тоже известно, — выдохнула я.

— Ты бы видела, как его маги приветствовали, — продолжил шептать отец. — Я думал, от их криков стены порушатся.

Я не могла не улыбнуться — просто в какой-то миг у самой такое же ощущение возникло. И хотя совершенно не планировала говорить с отцом о Терри, сказала…

— Теридан учился на смежном факультете. Мы общались.

Брови господина Форана взлетели вверх, в глазах вспыхнуло удивление.

— То есть как это? Он был в академии в то же время, что и ты? Но ему же за двадцать! Я думал, он давно закончил учёбу…

— В Дурборе обучение только в пятнадцать начинается. Их высочество на шестом курсе был, как и я. Только я не знала, что он принц. Никто не знал, кроме ректора и препода по физану.

Отец поджал губы и нахмурился. В этот раз паузу держал он…

— Надеюсь, вы с их высочеством ладили? — шепот отца был едва различим. — Надеюсь, вы не враждовали?

Я чуточку смутилась, на мгновение отвела взгляд.

— У нас прекрасные отношения, папа. Теридан… он замечательный.

— Это хорошо! — Первый министр Верилии просиял. — Это хорошо, Эмелис, потому что Теридан имеет очень большое влияние на Вонгарда. Ваше студенческое знакомство будет полезно.

Видят Создатели — я не собиралась подтрунивать над отцом! Но эти слова…

— Кажется, я теперь тоже некоторое влияние на Вонгарда имею. Не такое большое, как Теридан или Крист, но король ко мне прислушивается.

— Прекрасно, девочка моя. Прекрасно…

Отец прикрыл глаза, явно что-то прикидывая, а я огляделась. Впервые с того момента, как взошла на устроенный для высоких гостей подиум.

Народа в зале стало на порядок меньше. Гости большей частью перешли в другие залы — туда, где оркестр, закуски и вино. Вернее ушли практически все, кроме…

— Эмелис, а почему маги не танцуют? — прошептал отец. — Или за те полгода, что я не следил за ситуацией, у вас кодекс поменялся? Или что-то ещё?

Маги действительно не танцевали. И не пили. И вообще! Стояли монолитной стеной и уходить точно не собирались. Не все, конечно, только два последних курса, но и это не мало.

— Может, они Теридана ждут? — предположила я, хотя точно знала — дело в другом.

— А может, они ждут… тебя?

Я пожала плечами.

— Возможно.

— У тебя много друзей в дурборской академии осталось? Больше, чем в верилийской?

Вопрос несколько озадачил, но…

— Да, папа. Пожалуй, здесь у меня друзей больше.

Господин Форан красноречиво заломил бровь, но я пояснять не стала. Я и сама только сейчас поняла — в Дурборе друзей действительно больше, прежде всего потому, что никто из дурборцев не знал, что я дочь высокопоставленного чиновника. А вот в Верилии имя моего отца знали, и хотя поводов подозревать сокурсников в корысти у меня нет, я не могу не признать — отношения были другими.

Ну и ещё, в Верилии проблем практически не возникало, а в Дурборе одна только осада женского общежития чего стоит. А подобные вещи сближают гораздо сильней, чем лекции и редкие вечеринки.

— Хочешь танцевать? — спросил отец.

Я подумала и кивнула. Он тоже кивнул и убрал руку с моей талии.

Рид, Вонгард и Крист были заняты разговором, отвлекать мужчин я не стала. Поцеловала отца в щёку и поспешила вниз. Правда, прежде чем успела уйти, папа поймал за локоть, спросил тихонько:

— Кстати, а где Ларре?

— У неё мигрень.

— Настолько сильная, что графиня решилась пропустить такой бал?

— Невыносимая, — солгала я. Но прозвучало очень искренне.

Господин Форан кивнул, улыбнулся и отпустил.

Я же спустилась с подиума и неспешно направилась к девчонкам.

— Ну что вы застыли? — прошептала, шагая мимо грозной стены магов и магичек. — Идёмте танцевать!

— Точно? — таким же шёпотом переспросил Питкар.

Я лучисто улыбнулась и ответила:

— Точно!

Не знаю, откуда во мне взялась эта убеждённость, но теперь я ни капельки не сомневалась — всё будет хорошо. И даже лучше!

Глава 17

Первый контрданс я танцевала с Нортом, второй с Джастом, третий… с Рейсом из рода Даор. Собственно, господин Рейс оказался единственным верилийцем, которого ко мне подпустили, остальных ненавязчиво, но упрямо отпихивали.

Занималась «обороной», разумеется, не стража. Это студенты факультета боевой магии понаглеть решили. А Рейса пропустили лишь потому, что… ну не смогли они сдержать черноглазого герцога. Не смогли!

— Щенки! — сообщил властитель Даора, когда мы сошлись в первом па. — Ещё молоко на губах не обсохло, а всё туда же!

Я искренне улыбалась наигранному возмущению одного из сильнейших магов Верилии и оправдывать боевиков даже не пыталась.

Потом были два вальса и ещё один контрданс. Следом попытка Норта влить в меня бокал игристого, но она провалилась: за неделю, минувшую с нашей с Нортом встречи, моя магия стабилизировалась, то есть непроизвольных выбросов щитов не ожидалось, но рисковать я не желала.

Три попытки допросить меня на предмет наших с Терри отношений тоже закончились провалом — любопытствующих всё тот же Норт одёргивал и примкнувшая к нему Силлин.

А я улыбалась, смеялась, радовалась… и чем дальше, тем яснее понимала — правильный праздник их высочество Кристон выдумал. Нужный! И даже тот факт, что в соседнем зале, возможно, назревает конфликт на фоне той самой любви, меня не пугал.

Я не собиралась вмешиваться. Я отпустила и себя, и ситуацию, и вообще… И приседая в финальном реверансе очередного контрданса, даже не подозревала, что через четверть часа всё изменится. Что едва закончится следующий танец, я подберу подол и поспешу туда, где меня сейчас не ждут. Что я, Эмелис из рода Бьен, плюну на приличия и поведу себя как самая настоящая магичка!

— Эмелис, с тобой очень хочет познакомиться один человек, — шепнула подскочившая Бонара. В глазах бывшей сокурсницы читался восторг.

Я убрала руку с локтя Питкара, с которым танцевала последний танец, и улыбнулась. Нет, настроений магички я не разделяла и не обольщалась — со мной много кто познакомиться хочет, особенно теперь. Но отказываться не стала, тем более догадалась — меня собираются представить тому старичку, вокруг которого едва ли не половина родного факультета столпилась. А это уже любопытно.

— Кто он? — спросила у Бонары.

— Мастер Азалит! — с придыханием сообщила девушка. Ухватила за руку и потащила к остальным.

Я на память никогда не жаловалась и о том, кто такой Азалит, вспомнила сразу — дурборский мастер-ювелир, тот самый, у которого Терри колье и кольцо для меня заказывал. Проигнорировать такого человека было бы верхом неприличия, особенно учитывая тот факт, что созданные им драгоценности мне очень нравились.

— Мастер Азалит, позвольте представить вам Эмелис из рода Бьен, — прощебетала Бонара.

Улыбка, озарявшая лицо старичка, стократ шире сделалась.

— Госпожа Эмелис, я так рад… я так польщен…

Ювелир протянул руку, я же сделала шаг вперёд и вложила ладошку в по-старчески сухую ладонь. Мастер учтиво поцеловал пальчики, мазнул взглядом по запястью и расцвёл ещё ярче — подаренный папой браслет заметил.

— Всё-таки замечательная вещица получилась, — сказал Азалит тихо.

Я удивлённо приподняла бровь, спросила, ещё не чувствуя беды:

— Простите?

— Браслет… — милостиво пояснил мастер. — Господин Теридан добрых два часа уговаривал взять этот заказ, даже угрожал немного.

Я застыла и в изумлении уставилась на ювелира. А тот, заметив мою реакцию, смутился и поспешил сгладить момент.

— Нет-нет, ничего страшного, госпожа Эмелис. Просто дело в том, что я работаю исключительно с бриллиантами, а их высочество категорически настаивал на сапфирах. И сроки поджимали — он так хотел успеть ко Дню середины зимы. Вот и поругались немного. Но я, едва взялся за браслет, понял, насколько Теридан прав — сюда только сапфиры подходят, и никак иначе.

Предмет нашего разговора, разумеется, вызвал любопытство. Рыженькая Дирра тут же перехватила мою руку, взглянула на запястье и пропищала:

— А! Какая красота!

— Их высочество Теридан лично рисовал эскиз, — сообщил Азалит, расцветая новой улыбкой. — И я так понимаю, это не в последний раз…

Бальная зала качнулась. Мне пришлось прикрыть глаза и сделать очень глубокий вдох, чтобы отогнать подступающий обморок.

— Эмелис? — вмиг встревожилась Силлин.

— Госпожа Эмелис? — позвал не менее встревоженный мастер.

— Всё… всё в порядке, — выдохнула я. И хотя причин сомневаться в искренности Азалита не было, перевернула браслет в намерении удостовериться в наличии клейма.

А Азалит снова понял всё по-своему… Подошёл вплотную, наклонился и зашептал в ухо:

— Госпожа Эмелис, не волнуйтесь. Я сорок лет являюсь ювелиром королевской семьи, и я умею хранить секреты. Я так понял, что ваши друзья-маги в курсе ситуации, поэтому и подошёл. Ни с кем другим я о ваших с Терри отношениях не говорил. Даже не заикался!

О Всевышний! О Всевышний, дай мне сил пережить этот кошмар!

— Всё в порядке, — тем же шёпотом заверила я. — Просто не ожидала, что Терри сам рисовал эскизы.

Клеймо на браслете нашлось, и увы… увы, это был такой же вензель, как на колье и перстне с голубым бриллиантом.

— Их высочество очень талантлив, — вновь попытался сгладить ситуацию мастер. — Он великолепно рисует.

Да, а ещё он неплохо подделывает почерки. И очень трогательные поздравительные записки сочиняет. И… и мне сейчас только одно не ясно — зачем Терри моего отца выгородить пытался? Для чего?!

А папа… папа как всегда. Он не отец. Он первый министр! Политик! Прожжённый, закостенелый политик!

— Эмелис! — позвала Силлин, но я уже не слышала.

Я кошкой выскользнула из толпы, нацепила на лицо самую сиятельную из всего арсенала фальшивых улыбок, подобрала подол и поспешила к двери, ведущей в соседний зал. К отцу. К моему чуткому, невероятно заботливому папе!

Нет, я не вернусь в Верилию. И о муках совести больше не вспомню!

Вокруг царили радость и веселье. Мир полнился блеском драгоценностей, музыкой и смехом. Перезвон бокалов, стук каблуков, улыбки… это всё было так близко и так далеко. Бесконечно далеко, словно на другом конце земли.

Я тоже улыбалась. Учтиво кивала знакомым и незнакомцам, которые решились поприветствовать невесту верилийского монарха. И даже послала воздушный поцелуй Лауну — архимаг поднял бокал, сообщая, что пьёт за меня.

Я не собиралась впадать в панику или истерику, оплакивать свою жизнь не собиралась тем более. Да, у меня есть повод для слёз, но всё уже пройдено, всё пережито. Это всего лишь последний удар. Болезненный, но не смертельный.

Мне есть за что бороться, мне есть к чему стремиться, мне есть ради чего жить. А это куда важней обид. Важней всего! Я… Эмелис из рода Бьен, маг-защитник с высшим уровнем дара, и я точно справлюсь. Даже тени сомнений нет.

Я прошла половину зала, обогнула очередную стайку щебечущих девиц и запнулась. Просто именно в этот момент отец и Терри спускались с подиума в явном намерении уединиться.

Пришлось поспешить… Бежать я, конечно, не могла, но торопилась очень. Даже локтем кого-то задела… Вот только всё равно не успела. Исчезли. Оба!

— Куда спешишь? — полюбопытствовала появившаяся невесть откуда Вента.

— Теридана ищу. И отца.

— Они пошли во-он туда… — Старушка указала на дверь, скрытую в нише.

Изучить планировку дурборского дворца как следует я ещё не успела, но эту дверь знала. За ней маленький зал и коридор, и несколько кабинетов для приватных бесед.

Я шагнула к двери, но была поймана за локоть.

— Эмелис, им нужно поговорить.

— Я знаю, госпожа Вента. Я всё знаю…

Старушка отпустила не сразу…

— Только глупостей не делай, — моляще прошептала она.

Я улыбнулась и кивнула.

— Не буду, госпожа Вента.

Сразу за дверью обнаружился стражник с очень знакомыми нашивками — личная гвардия Вонгарда. Мужчина дёрнулся, но ничего не сказал. Стало быть, доступ в эти помещения мне разрешен. Что ж, прекрасно…

За следующей дверью, той, что вела в узкий коридор, по стенам которого располагались двери кабинетов, тоже страж нашелся. Но этот не дёрнулся, а одарил учтивым кивком.

Куда идти дальше, я не знала, так что двинулась наугад. Плотный ковёр скрадывал стук каблуков, а приглушенный свет прятал горькую усмешку.

Я прошла с десяток шагов, прежде чем слуха коснулось тихое, но предельно возмущённое:

— Ваше высочество, да как вам только в голову пришло!

Ответа не услышала, зато определила, где они. И мысленно вздохнула: какая ирония судьбы. Просто дверь кабинета была приоткрыта и… Нет, я не собиралась подслушивать. Мне и прошлого раза с лихвой хватило. Но когда подошла ближе, невольно замерла, потому что Терри сказал:

— Господин Форан, я люблю вашу дочь больше жизни. И я сделаю всё, чтобы она была счастлива.

— Моя дочь невеста Ридкарда из рода Неран! И она выйдет за Ридкарда. И это не обсуждается!

— Господин Форан… я буду предельно откровенен. Эмелис уже дала своё согласие на брак, и вашего согласия мне не требуется. Но я прошу, я молю отдать мне руку Эмелис, потому что… для неё ваше мнение важно.

Повисла пауза. Не уверена, но, кажется, она была не столько возмущённой, сколь ошеломлённой. Терри так и не дождался реакции папы, продолжил:

— Кроме того… Господин Форан, после свадьбы, мы с Эмелис уедем. У нас большие планы. Нам удалось пройти за гряду Северных гор. Там новая земля, очень богатая, с огромным количеством магических источников. И я предлагаю вам отправиться вместе с нами. Эмелис будет очень рада, если вы согласитесь. Она скрывает, но я вижу, как ей больно осознавать, что снова придётся расставаться. Я готов предоставить вам любую должность, господин Форан. И компенсировать потери от продажи имущества в Верилии.

У меня от этих слов сердце споткнулось. Я ведь действительно скрывала, а он всё-таки заметил. Мой самый несносный боевой маг на свете. Мой Терри…

— Что за чушь? — выдохнул отец. И уже громко, так, что оконные стёкла зазвенели: — Что за чушь, ваше высочество?! Какая земля?! Какое согласие?!

— Мы с Эмелис любим друг друга, — пояснил Теридан терпеливо. — И Эмелис согласна выйти за меня замуж. Чему я, признаться, невероятно рад.

— Чушь! — выпалил господин Форан. — Моя дочь, она… она…

— Господин Форан! — Терри тоже голос повысил. — Вы не понимаете. Я не приму отказа. Если вы не готовы решить вопрос цивилизованным путём… Дурбор будет вынужден расторгнуть договор о сотрудничестве и, если понадобится, поднять войска.

— Война?! Вы готовы развязать войну из-за моей дочери?!

— Думаете, Эмелис этого не стоит? — спросил младший принц холодно, с явной издёвкой.

— Моя дочь стоит всего мира! — выпалил господин Форан. — Но она слишком умна, чтобы влюбиться в такого, как вы!

— Какого такого?

Отец не ответил. Он сказал о другом…

— Эмелис выйдет замуж на Ридкарда, и это решено! Эмелис не предаст свою страну! Эмелис слишком воспитана и сдержанна, чтобы… чтобы дать согласие какому-то… какому-то…

— Господин Форан! — От интонаций, прозвучавших в голосе Терри, кровь в жилах заледенела. Я невольно отступила от двери и затаила дыхание.

А вот отец предупреждению не внял…

— Эмелис выйдет за Ридкарда! — припечатал он. — И я забираю дочь. Мы уходим. Немедленно!

— А саму Эмелис спросить не хотите? — выпалил младший принц взбешённо.

Папа не ответил, а я… опять отступила и, оглядевшись, спешно шагнула к другой двери, расположенной рядом. К моей радости, она оказалась не заперта.

Я успела скрыться раньше, чем отец вылетел из кабинета и помчался в торжественный зал — смотрела на его побег сквозь щёлочку. Как уходил Теридан-Кирстен из рода Донтор — тоже видела, но окликать принца не стала. Просто я поняла его план: Терри решил действовать напрямик, максимально честно и открыто.

Я не то чтобы не одобряла, но… но когда всё стихло, я выскользнула из-за двери и обратилась к стражнику:

— Мне очень нужна ваша помощь.

Мужчина, который, к слову, прекрасно видел, что я подслушивала под дверью, кивнул и приблизился:

— Да, госпожа Эмелис. Слушаю.

В наполненный гостями зал я вернулась в сопровождении Лауна. Спокойная, уверенная и… сияющая. Просто я уже знала, что будет дальше, и не улыбаться не могла.

Главу Ордена, конечно, заметили, а вот меня… Господин Жот — поверенный отца и один из сотрудников тайной канцелярии Верилии, проскользнул в полушаге и внимания не обратил. Господин Фенс, тоже. И господин Бонг отвернулся, едва мазнув взглядом.

Господин Форан и их величество Ридкард так же вниманием не удостоили. Впрочем, этим двоим высматривать блондинку в жемчужном платье откровенно мешали: папа и Рид стояли у подножия подиума в компании Криста и Вонгарда. Мужчины ещё не ругались, но от прежних улыбок и следа не осталось.

— Эмелис, и всё-таки, что ты задумала? — прошептал Лаун.

Я не ответила. Одарила сообщника улыбкой и привстала на цыпочки.

— Если ищешь Терри, то он слева, возле колонны, — сообщил архимаг.

Подсказка оказалась очень кстати, а вот перегородившая дорогу Вента…

— Лаун, ты Эмелис не видел? — прошептала старушка.

Глава Ордена глянул удивлённо, а королевская тёща пояснила:

— Верилийцы вознамерились увести девочку. Стационарный портал и выходы из дворца, конечно, перекрыты, но Эмелис нужно найти и проводить в покои. Пока эти… эти люди ей все нервы не истрепали!

Лаун посерьёзнел так резко и так натурально, что даже я поверила.

— Понял, госпожа Вента. Присоединяюсь к поискам. Если увижу Эмелис, обязательно отведу её в покои.

— Даже если будет упираться! — добавила старушка.

Архимаг важно кивнул и тут же двинулся в сторону той самой колонны, у которой стоял Теридан. Я, разумеется, следом.

Вообще было совсем необязательно держаться рядом с Лауном — архимаг пояснил, что способен контролировать полог отвлечения, которым я была укрыта, на любом расстоянии. Вот только на человека, укрытого «отвлечением», очень легко наступить, а мне ужасно не хотелось, чтобы на меня наступали.

Глава Ордена остановился шагах в пяти от того места, где стоял Терри.

— Дальше без меня, — шепнул он. — И ещё, Эмелис… заклинание когда снять?

— Думаю, вы сами поймёте…

— Уверена?

Я улыбнулась и кивнула. Лаун тоже в улыбке расплылся, по-хулигански подмигнул.

Оставшееся расстояние преодолела без приключений. Замерла так близко от младшего принца, что даже стук его сердца расслышала, и это несмотря на стихающие аккорды очередного контрданса. Боевик был напряжён. Смотрел сквозь меня, отчаянно кого-то выискивал… Впрочем, почему «кого-то»? Ведь ясно кого…

Я коснулась пальчиками колючей щеки и спросила:

— Скучаешь?

Теридан-Кирстен из рода Донтор вздрогнул и лишь теперь заметил подкравшуюся к нему блондинку.

— Любимая! — выдохнул он и спешно сцапал в объятия. — Куда ты пропала? И… — Вот теперь до Терри дошло, в голосе прорезались хмурые нотки: — Полог отвлечения? Кто поставил?

— Лаун, — не стала скрытничать я.

Губы их высочества дрогнули в лёгкой, но улыбке.

— Отлично, — сказал принц. — Нам нужно уходить. Я провожу тебя в покои.

— Уходить? Зачем? — Нет, я, конечно, знала, но…

— Любимая, не спорь. Просто поверь, так надо.

— Но я не хочу в покои.

— Эмелис…

Я попыталась отстраниться, но Терри не пустил.

— Теридан, я хочу танцевать.

Самый несносный боевой маг на свете закатил глаза. Лишь на миг, но всё-таки…

— Эмелис, счастье моё, ну что за капризы?

— Хочу танцевать, — упрямо повторила я.

— Хорошо. Я приглашу музыкантов в большую гостиную…

— Нет! Я хочу танцевать здесь и сейчас.

Младший принц тяжко выдохнул, а потом сообразил…

— Ты что-то задумала, верно?

Признаваться я, разумеется, не собиралась.

Поэтому состроила самую несчастную моську и вздохнула ещё тяжелей, чем брюнет.

— Терри, я уже поняла, что всё пошло не так, но… сегодня День всех влюблённых, я перетанцевала с половиной академии, а с тобой…

— Эмелис, любимая, тебе прекрасно известно, как в нашем календаре появился этот праздник.

— И что теперь?

Их высочество закатил глаза уже не скрываясь, я же поспешила воспользоваться моментом.

— Всего один танец, а потом я сама бегу в покои и сижу там до тех пор, пока ты не разрешишь выйти. — Я говорила очень уверенно, очень убеждённо…

И Терри купился!

— Клянёшься? — вопросил он.

— Клянусь! — бодро выпалила я.

Впрочем, дело не только в моей убеждённости было… Просто предыдущий танец уже закончился, а новый должен был вот-вот начаться, то есть ждать не нужно. Плюс полог отвлечения, наложенный Лауном: на меня внимания не обращали, а Терри… ну действие подобных заклинаний на всех, кто близко к защищённому объекту стоит, распространяется.

— Ладно, мелкая. Уговорила…

Принц взял за руку и спешно повёл к центру зала — там меньше народа было, меньше вероятность, что прикрытую пологом отвлечения пару затопчут. И, судя по позициям, которые занимали остальные, нас ждал вальс!

Моя улыбка не угасала, даже наоборот. В какой-то момент я не выдержала, обернулась, чтобы взглянуть на Лауна. Архимаг, как создатель заклинания, видел нас преотлично. И улыбался столь же лучисто, как и я.

Едва мы с их высочеством остановились, зазвучали первые аккорды. Да, я не ошиблась — нам предстояло станцевать вальс. Только вальс был не обычным, не классическим, а… дурборским.

О Всевышний, лучшего совпадения и быть не может!

— На что ты меня подбила… — простонал Теридан.

Принц не пояснял, но я точно знала, с чем связан этот стон — дурборский вальс довольно своеобразен, тут партнёрам позволено куда больше, нежели во всех прочих танцах. Настолько больше, что некоторые считают дурборский вальс откровенно неприличным и требуют запретить, но…

Терри протянул правую руку, а я, как и полагается, подала левую. Чтобы тут же присесть в торопливом реверансе, встать и отступить на шаг.

Мы разошлись и вновь шагнули навстречу друг другу. Опять отдалились, чтобы через миг оказаться близко-близко. Подобно дуэлянтам, очертили полный круг и замерли, повинуясь музыке. Я положила ладони на его плечи, Теридан крепко сжал мою талию, и…

Взлёт! Полог отвлечения спадает, а боевик прижимает сильно-сильно и кружит всё быстрей. Правда, это не мешает Теридану заметить случившуюся метаморфозу.

— Мелкая, что за дела? — рычит принц.

Я молчу. Чувствую его дыхание на обнажённой коже декольте и искренне пытаюсь сделать вид, что я ни при чём, что это всё Лаун. Но улыбка-предательница сходить с губ отказывается.

— Эмелис, это не смешно!

Ага…

Под ногами снова паркет. Я опять протягиваю Теридану руку, и мы расходимся, чтобы через мгновение оказаться неприлично близко.

— Люблю тебя… — шепчу я.

— Эмелис…

Шаг назад, шаг вперёд, и вновь идём по кругу. Партнёр кладёт ладони на талию, и я вновь взмываю вверх. Теридан кружит очень быстро, но я успеваю заметить ошарашенное лицо Ридкарда и изумление папы. Нас увидели! А раз так…

И вновь паркет, и снова моя ладонь в руке принца. Нас разделяют два шага, но едва оказываемся рядом, прошу:

— Скомпрометируй меня.

— Что-о-о?!

Шаг назад, шаг навстречу. Его руки на моей талии, мои ладони на его плечах…

— Скомпрометируй меня, Терри.

Взлёт! И хотя говорить в таком положении совершенно невозможно, я слышу ответ…

— Ни за что!

— Но Терри!

— Эмелис, нет!

— Теридан, я требую!

— Нет, мелкая! Я не собираюсь убивать репутацию будущей жены!

— К дохлому троллю репутацию! Тем более что у нас есть…

— Я сказал нет, значит, нет!

И снова паркет… Вновь невыносимо далеко друг от друга. А когда оказались близко, я шепнула:

— Нет, так нет. — И коснулась пальчиками его щеки.

Пронзительно-синие глаза потемнели в момент.

— Любимая, не делай так…

Шаг назад, шаг навстречу, мои ладошки скользят по мощным плечам…

— Как не делать, счастье моё?

— И так тоже! — Уже не шёпот, рык! А в глазах… буря.

Взлёт… Его губы так близко к обнаженной коже декольте, что я невольно краснею. И выгибаюсь, позволяя Терри прочувствовать мои желания.

— Эмелис, ты невыносима…

— Да неужели?

— Мелкая, прекрати!

Меня снова поставили на пол, но от следующего па удержали.

— Любимая, прекрати немедленно. Иначе…

Я не выдержала — встала на мысочки и выдохнула в губы:

— Ну что ты так завёлся?

Честно говоря, я была уверена, что Теридан-Кирстен из рода Донтор стерпит. Думала, мне понадобится ещё пара взлётов и кружений, чтобы убедить упрямое высочество сделать то, о чём мечтается, но…

— Бессовестная… — простонал принц и накрыл мои губы поцелуем. Горячим, сладким, пьянящим.

Мир поплыл, реальность закружилась, ритм дурборского вальса… просто свёл с ума. Мои ладони скользнули по плечам боевика, пальчики по привычке стащили заколку с его волос. Объятия Терри стали стократ крепче, губы в тысячу раз настойчивей, а сердце… я слышала, как оно стучит, и пьянела ещё больше.

Мой Терри. Мой синеглазый кошмар. Счастье моё… безумное, бесконечное счастье!

— Как же я тебя люблю, — прервав поцелуй, прошептал боевик. И столько нежности в этих словах было, и столько страсти…

Я обвила шею возлюбленного руками и спрятала лицо на его груди. Только сейчас поняла — музыки уже не слышно, в зале оглушительная тишина. Кажется, мы снова потеряли счёт времени. Да, с нами случается, причём часто.

И в этой невероятной тишине потрясённый голос отца…

— Эмелис? Эмелис, мне ведь чудится?

Ужасно не хотелось отпускать Терри — его объятия дарили чувство такой защищённости, какого не испытывала никогда, даже в момент поднятия самого мощного магического барьера… Но я всё-таки отстранилась, повернула голову, чтобы увидеть — мы в окружении.

Вокруг столпились пары, которые делили с нами паркет. Придворные. Маги… И если первые и вторые в ужасе, то последние даже не пытаются скрыть улыбки. Отец и Ридкард тоже здесь, причём первый министр Верилии бледен и совершенно растерян, а король… по его щекам желваки гуляют, а глаза сверкают сталью.

Зато в изумрудных глазах Вонгарда пляшут смешинки, хотя выглядит владыка Дурбора очень серьёзно, даже рассерженно. Крист тоже серьёзен, только уголки губ дрожат.

— Эмелис, ты… ты действительно его любишь? — выдохнул отец ошарашенно.

В воцарившейся тишине мой шёпот был подобен грому…

— Люблю…

Господин Форан прикрыл глаза и заметно покачнулся, а Рид…

— Я отказываюсь от притязаний на вашу дочь, господин Форан, — сказал король. Смотрел при этом почему-то в пол. — Я расторгаю помолвку.

Первый министр одарил монарха растерянным взглядом и кивнул, чтобы через миг вновь уставиться на меня. А Теридан сжал крепче и зарылся носом в мои волосы.

Ридкард круто развернулся на каблуках, и толпа вмиг расступилась. Уходил новый правитель Верилии молча, не оглядываясь. Если кто-то и сочувствовал ему, то точно не я.

— Молодой человек, ваше поведение недостойно! — пробасил Вонгард. Очень строго, очень грозно прозвучало.

Младший принц покаянно кивнул и выпустил из капкана объятий. Правда, ненадолго… Терри отошёл на два шага, опустился на одно колено и приложил правую руку к сердцу.

— Госпожа Эмелис… — Голос боевика прозвучал хрипло и предельно волнующе. — Госпожа Эмелис, я жить без вас не могу. Я прошу, я умоляю, согласитесь стать моей женой.

Я уже знала, что отвечу, и одобрения мне не требовалось. Но я всё-таки взглянула на отца. Господин Форан был по-прежнему бледен и растерян. Кажется, он вообще не верил в происходящее или просто не осознавал.

— Я согласна, господин Теридан, — прошептала смущённо. Просто столько народа вокруг, а дерзость моего поступка… кажется, это было слишком. Даже для магички. — Я стану вашей женой.

Мой ненаглядный кошмар просиял, а глаза… они снова темнеть начали. Боевик запустил руку во внутренний карман камзола, чтобы через мгновение поймать мою ладошку и медленно, с каким-то особым удовольствием, надеть на безымянный палец кольцо.

Лёгкое прикосновение губами к моим пальчикам, взлёт, и я опять в капкане объятий.

— Попалась, — прошептал Терри в самое ушко, а я… я дышать разучилась.

Новый поцелуй был совсем не похож на тот, предыдущий. Младший принц целовал нежно и трепетно, а я откровенно таяла. А осознание того, что боевик касается моих губ на правах официального жениха, вызвало дрожь по телу и невероятную слабость в ногах.

А потом я услышала аплодисменты — тихие, одинокие… Не знаю, кто именно подал пример, но спустя пару ударов сердца аплодисменты стали громче, а через мгновение пространство взорвалось.

Это был шквал! Горная лавина! Буйная и неудержимая!

— Ну наконец-то! — вопил кто-то, кажется Норт.

— Да! Да! Да! — вторил женский голос, подозреваю, что Силлин.

— У-у!!! — Стройный хор мужских голосов.

— И-и-и!!! — Нестройный хор голосов женских.

И на фоне всего этого безумное:

— А ещё у них «выхухоль» единице равен! Представляете?!

Пришлось прервать поцелуй. Я хихикала, уткнувшись в плечо боевика, он недвусмысленно фыркал в мои волосы. И обнимал! Так бережно, но так крепко, что было ясно — не отпустит. Никогда-никогда не отпустит.

— Люблю тебя… — Я услышала этот шёпот, несмотря на творящийся вокруг бедлам.

Ответить не успела, потому что следом прогремел бас их величества Вонгарда:

— Почему у гостей бокалы пустые?!

Прислуга среагировала мгновенно…

Шум голосов не стих, но очень скоро к нему добавился перезвон бокалов, и на нас посыпались поздравления. Поздравляли в основном маги, но аристократия тоже частью опомнилась. Ну а когда их величество Вонгард шагнул к нам и обнял, причём обоих сразу, знать очнулась окончательно.

— Ваше высочество, поздравляем!

— Госпожа Эмелис, какое счастье!

— За их высочество и госпожу Эмелис!

— Невероятная пара!

Новый поцелуй, которым наградил младший принц, был предельно нежным и целомудренным. И я уже начала таять, когда Терри неожиданно напрягся и выпустил мои губы из плена.

Я разочарованно вздохнула и огляделась в попытке понять, что послужило причиной, и невольно вздрогнула — в полушаге стоял папа.

Господин Форан, равно как и все, сжимал в руке бокал, но вино было нетронуто. Лицо по-прежнему бледное, а взгляд… взгляд как будто виноватый.

— Эмелис, я… заигрался, да?

Мне не хотелось отвечать, но я всё-таки кивнула.

Первый министр Верилии поджал губы, опустил голову. Потом вскинулся, вгляделся в лицо Теридана.

— Ваше высочество, предложение, которое вы мне сделали, ещё в силе?

Стало страшно. Лишь на миг, но всё-таки… Ведь как бы там ни было, господин Форан — мой отец. И я люблю его. Очень люблю, несмотря ни на что! Если боевик откажет, я просто не переживу.

— Разумеется, господин Форан. Разумеется, всё в силе. — Вопреки ожиданиям, в голосе Терри не прозвучало даже намёка на неприязнь. А ещё… младший принц улыбнулся, причём тепло и искренне.

Отец от подобного снова растерялся и, помедлив, робко улыбнулся в ответ, а я… я спрятала лицо на груди Теридана, чтобы скрыть слёзы.

Соглашаясь на перевод в дурборскую академию магии, я, Эмелис из рода Бьен, точно знала — будет сложно. Я была готова к придиркам преподавателей, насмешкам сокурсников и прочим неприятностям. И только одного предположить не могла — что именно здесь, в северном королевстве Дурбор, я обрету настоящее счастье. Синеглазое, небритое и невероятно чуткое.

Да, я люблю его! Я безумно, бесконечно его люблю…

Content

Анна Гаврилова
ПУТЬ ДОЛГА И ЛЮБВИ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17