Ребекка Йорк

Жертвоприношение

Король Фаррал Балакордский молил богов о сыне, дабы не прервалась династия. Он так страстно желал наследника, что, когда жена подарила ему дочь, наперекор всему дал девочке имя Морган.

С той поры прошло двадцать семь лет, но Морган знала, что не оправдала надежд отца. Король рассчитывал выдать ее замуж за принца из соседнего королевства, укрепив военный союз. Но прийти к взаимовыгодному соглашению не удалось, и Морган осталась незамужней, давно миновав возраст, когда большинство девушек вступают в брак. Она понимала, что отец видит в этом исключительно ее вину.

Сейчас былые невзгоды отошли на задний план, так как войска северных варваров осадили королевство. Две сотни человек томились в стенах замка. Запасы провизии стремительно таяли, хотя порции были крохотными. Тем временем враг раз за разом отражал атаки королевских отрядов. Морган наблюдала, терзалась, и в ее голове родился отчаянный план спасения своего народа. Конечно, если хватит смелости его осуществить…

В полночь Морган на цыпочках двинулась к двери своих покоев.

Недда, старая нянька, растившая девушку с пеленок, вскинулась, разметав солому подстилки.

— Куда ты, дитятко?

Морган опустилась на колени возле седой старухи:

— К горной крепости, о которой мы говорили.

Дрожащая рука Недды вцепилась в юбку принцессы. Объятая страхом, нянька еле слышно прохрипела:

— Еще ни одна женщина не возвращалась из этого ужасного места.

— Но я должна попытаться. Это наша единственная надежда.

— Может, передумаешь, милая?

— Нет!

Старушка крепко обняла воспитанницу:

— Да хранят тебя боги, дитятко!

— И тебя, нянюшка, — ответила Морган, сердце которой разрывалось при мысли о расставании и о том, что она, возможно, никогда не увидит свою наставницу и верного друга. — А теперь спи. Если тебя спросят, где я, говори, что не знаешь.

Выйдя из комнаты, Морган прокралась по коридору к маленькой дверце, ведущей к утесу над рекой, на котором стоял родительский замок.

Воздух крепости был зловонным, напоен страхом и испарениями тел большого числа людей, слишком долго теснившихся на очень маленьком пространстве. А ночной ветер над рекой благоухал свежестью и ласкал кожу, как целительный бальзам.

Девушка взглянула на узкую прорезь окна, откуда, несмотря на поздний час, еще струился свет. Там находилась комната отца. Он наверняка гневно мерит ее шагами, скорбя о судьбе королевства и своих людей. Если все погибнут, кто будет ему служить и платить налоги?

— Прости, отец, — прошептала принцесса, и ее голос дрогнул. — Я никогда не могла тебе угодить. Надеюсь, теперь у меня получится.

Она торопливо подобрала длинные золотистые волосы, стянув их в пучок на затылке, скинула одежду и осталась в одной сорочке — стройная, гибкая, залитая лунным светом. Сандалии и платье девушка убрала в кожаную суму, смазанную снаружи жиром, чтобы сохранить ее содержимое сухим.

Далеко внизу блестела вода. Очень далеко… Морган еще не доводилось нырять с такой высоты, но она видела, как мальчишки прыгают с утеса в реку, и знала, что тут достаточно глубоко, чтобы не свернуть шею и не разбиться о камни. По крайней мере, она на это надеялась.

Замерев на краю обрыва, девушка посмотрела вниз. Ее сердце бешено колотилось, а рот стал сухим, как старый пергамент. Быть может, еще пара минут — и она умрет, но если варвары-дайгоны захватят замок, они, несомненно, надругаются над королевской дочкой и убьют ее. Сегодня у нее есть возможность самой выбрать свою судьбу — шанс, которого отец никогда ей не предоставлял.

Не желая зря тратить время и боясь окончательно струсить, Морган ремешком закрепила суму на лодыжке, вдохнула поглубже и прыгнула.

Она ударилась о зеркальную гладь с такой силой, будто врезалась в каменную стену, и мгновенно ушла глубоко под воду. Однако Морган была опытным пловцом, изо всех сил рванулась вверх и стала мощно загребать руками и колотить ногами. Когда казалось, что легкие вот-вот лопнут, девушка вынырнула и принялась жадно глотать воздух, позволив течению унести себя подальше от замка и варваров, желающих захватить отцовское королевство и поработить народ.

На берегу девушку встретил неласковый ветер, погнавший по влажной коже мурашки. Растерев руки и ноги, немного разогнав кровь, Морган поспешила в лес. Под прикрытием деревьев она облачилась в прихваченные с собой мужские панталоны, рубаху и сандалии, спрятала волосы под кожаную шапку, заткнула за пояс нож и двинулась на восток — к горам, где обитал монстр. Легендарный Гарон. Истории о нем рассказывали не иначе как шепотом. Однажды Морган проскользнула в ту комнату замка, где хранились книги, и прочла что смогла. Легенда гласила, что давным-давно Гарон пришел на помощь Балакорду и заплатил за это ужасную цену. Жив ли он еще? Захочет ли помочь снова? Король не верил этим байкам, иначе он действовал бы в соответствии с ними. Но Морган верила, как верили люди вроде Недды. Поэтому она шагала на восток, мимо хижин и ферм, дышащих смертью, — дайгоны уже побывали здесь, убили всех крестьян и перерезали животных. Когда ступни будто налились свинцом и ноги перестали слушаться, девушка остановилась передохнуть в зарослях ежевики.

Немного поев из своих скудных запасов, принцесса пошла дальше с большей осторожностью, чем прежде. Сумерки таили опасность. Но Морган знала, что чем дальше на восток, тем меньше вероятность кого-нибудь встретить, — люди старались держаться подальше от крепости Гарона.

Она шла три дня, распевая боевые песни для поднятия духа и думая о родителях и младшем брате, Кервине. Девушка верила, что, если он выживет, когда-нибудь станет лучшим королем, чем отец. Затем Морган вспомнила о монстре и оробела почти до потери самообладания, но все-таки заставила себя идти дальше к горам.

Постепенно деревья становились более низкими и чахлыми, а трава и кусты — все гуще. Солнце скрылось за высоким пиком, когда принцесса достигла выжженного каменистого участка. Согласно легенде, именно здесь жил Гарон, которому ей предстояло угодить.

Какое обличье примет монстр? Морган слышала, что он способен обернуться человеком. Или ее встретит страшилище? Так или иначе, она должна отдаться на его милость.

Принцесса подошла к горному ручью, скинула дорожную одежду и омыла тело ледяной водой — намного более холодной, нежели речная. Рубашка послужила девушке мочалкой, кусочек мыла она принесла с собой, а штаны сыграли роль полотенца.

Итак, она чиста, пора вновь открыть суму. Дрожащими руками Морган извлекла на свет второе взятое из дому одеяние — белоснежную ночную сорочку, сшитую Неддой для первой брачной ночи принцессы. Девушка натянула ее через голову, чувствуя, как туго обхватила грудь шелковая ткань. Лиф плотно прилегал к телу, а юбка свободно лежала на бедрах. Морган видела себя в этом наряде. Видела, как четко проступают сквозь шелк корсажа соски. Знала, что юбка ничуть не скрывает золотистого треугольника волос между стройными ногами. Лишь муж и доверенные служанки имели право видеть ее такой. Однако… сейчас она здесь, в горной глуши, и готовится… к чему?

Следом за одеждой Морган достала из сумки золотую цепь с королевским гербом — плоским диском, на котором были изображены лавровый венок и меч. Девушка быстро надела символ власти — медальон послушно лег на плавно вздымающуюся грудь.

Понравится ли она монстру? Примет ли он ее жертву?

С бешено стучащим о ребра сердцем девушка подошла к выжженной земле и зашагала по ней к маленькой поляне с небольшими острыми камнями, выстилавшими почву предательским ковром. Легенда гласила, что здесь необходимо снять сандалии. Когда принцесса развязывала ремешки, ее руки предательски дрожали. Стиснув зубы, она осторожно ступила на неровную поверхность. Острый камень тут же вонзился в ступню, однако Морган, не обращая внимания на боль, сделала второй шаг, третий, четвертый. На середине кошмарного поля девушку остановил резкий оклик:

— Кто осмелился приблизиться к этому месту?

Морган подняла глаза и увидела на другом конце каменной поляны, ярдах в двадцати от нее, мужчину, прислонившегося к скале. Высокий, темноволосый и черноглазый, он смотрел на нее, как ястреб на кролика. Незнакомец был облачен в черные брюки и черную же рубаху с расстегнутым воротом.

Девушка вскинула голову:

— Ты Гарон?

Мужчина презрительно хмыкнул:

— А тебе какое дело? Я спросил, кто ты.

— Я — Морган из Балакорда.

Голос мужчины стал насмешливым:

— Какой полоумный отец наградил дочь мужским именем?

— Король Фаррал Балакордский. Я — принцесса Морган.

Его взгляд, казалось, сверлил насквозь.

— Что ж, принцесса Морган, ты не должна быть тут, одетая таким образом.

— Я пришла, как к тебе приходили в древности, — молить о помощи моему королевству.

— Ты ее не получишь. Уходи, пока не поздно!

Но она не могла просто развернуться и уйти домой, поэтому упрямо шагнула вперед — раз, другой.

— Я чую запах твоей крови. Покинь это место, — хрипло произнес мужчина.

Девушка посмотрела на свои ноги, потом обернулась на кровавые следы, оставленные на камнях. Словно не слыша приказа, она продолжала идти дальше, пока подкашивающая ноги боль не стала невыносимой. Морган покачнулась, и мужчина ринулся к ней, с хрустом топча камни сапогами. Он поймал ее прежде, чем девушка упала, и подхватил на руки. Морган ощутила дрожь его тела. Она подняла глаза и увидела над собой, очень близко, бледное и напряженное лицо. Сжав зубы, он развернулся и перенес ее через каменное поле к проему в склоне горы.

В скале открылась дверь, а за дверью показалась невиданная пещера: правильный куб комнаты, вырубленной в каменной толще. Пламя свечей трепетало в витом канделябре, кругом — изящная мебель и мраморные статуи на низких пьедесталах. На полу лежали узорчатые ковры, а стены были завешены полками с таким количеством книг и свитков, какого Морган не видела за всю свою жизнь.

Мужчина опустил гостью на кровать и выпрямился, глядя на ее израненные ноги.

— Твоя кровь… — глухо выдохнул он.

— Возьми ее. Я пришла принести жертву, чтобы ты помог нам.

Она увидела, как раздулись его ноздри, жгучий мужской взгляд пробежал по шее, груди, бедрам и вновь остановился на кровоточащих ступнях.

Девушка пыталась лежать спокойно и унять невольную дрожь, но теперь она по-настоящему боялась, как никогда! Мужчина опустился на колени возле кровати, взял ногу Морган и поднес ее к губам.

Взор девушки помутился, и она словно сквозь туманную пелену наблюдала, как изо рта высовывается алый язык, как он скользит по ее ступне, собирая кровь. Шершавый язык щекотал кожу, омывая ее. Но ощущения просыпались не только в ноге. На ласку откликнулись и другие части тела: голова раскалывалась, грудь ныла, а между ногами точно запылал костер.

Морган слышала рассказы о том, что это существо жаждет крови смертных, и не очень им верила. Однако явилась сюда, надеясь на правдивость древних историй.

Мужчина повернул окровавленную ногу, отыскал на ступне самую глубокую рану и приник к ней, высасывая кровь. Трепет, усиливаясь, волнами пробегал по девичьему телу. Она чувствовала, как маленькие острые клыки скребут ее кожу, как горячий язык проникает в раны. Потом мужчина опустил ногу на кровать.

Контакт прервался, и из горла девушки сам собой вырвался глухой стон. Мужчина поднял голову, взглянул на Морган, и его длинные тонкие пальцы стиснули другую щиколотку девушки и, оглаживая ее, поползли выше, по голени, к внутренней стороне бедра, оставляя за собой жаркий след. И снова Морган наблюдала, как мужчина лижет ее раны в поисках самой глубокой. Вот он снова припал к ступне, высасывая кровь и раздувая неистовый пожар в девичьем теле. Долгие секунды он не отрывался от пореза, и опять заработал ласковый язык.

Морган опустила глаза и увидела, что кровь больше не течет. Кожа выглядела целой, словно она и не ступала по острым камням.

Мужчина вскинул голову, его глаза сверкали. Он хотел встать, но Морган схватила его за руку, пытаясь удержать возле себя.

— Я должен тебя покинуть, — хрипло проговорил он.

— Нет, — ответила она, собираясь с духом.

Только бы он остался и завершил начатое! Девушка прижала его ладонь к своей груди, заставила пальцы погладить сквозь легкий шелк затвердевший сосок. Незнакомые доселе ощущения пронзали ее сотнями копий, и все же Морган слышала, что и у мужчины перехватило дыхание.

Глаза в глаза:

— Что ты знаешь об этом?

— Ничего. Я девственница. Но я знаю, что чувствую сейчас.

— А я — монстр, только что пивший твою кровь. Что ты на это скажешь?

— Что ты еще и мужчина, который подарит мне наслаждение, — смело ответила она, не задумываясь, правда ли это.

— Ты слишком… спешишь.

— Мне всю жизнь говорили, что я не в состоянии подчиняться правилам.

— Ты сердила своего отца-короля?

— И не раз.

— И тебя наказывали за своеволие?

— Да.

Морган перевела взгляд на ширинку на его брюках. Она никогда прежде не видела обнаженного мужчины, но слышала, как перешептываются и хихикают горничные, обсуждая, что они делали со своими любовниками. Когда ее дрожащая рука потянулась к нему, мужчина отпрянул и пятился, пока их не стало разделять несколько шагов.

Его голос зазвучал грубо:

— Если мы не остановимся, ни один мужчина не возьмет тебя в жены.

— Знаю.

— Ты не понимаешь, что делаешь.

— Понимаю!

Вдруг прямо на глазах у девушки он превратился из человека в рогатое существо с удлиненной мордой, когтями и раздваивающимся, мечущимся по ковру хвостом.

Дьявол из древних легенд! Из ночных кошмаров детства…

Морган ахнула и прижалась спиной к подушкам, с трудом переводя дыхание и пытаясь унять грохот собственного сердца. Девушка понимала, что он ее пугает, хочет заставить убежать, но она не собиралась поддаваться. Только не сейчас! Набравшись смелости, принцесса спрыгнула с кровати и, зажмурившись, потянулась к нему, крепко обняла.

Он гневно взревел, но Морган не шевельнулась. Она почувствовала рядом что-то омерзительно-чешуйчатое, но не разомкнула ни век, ни рук.

На этот раз рев раздался в считаных дюймах от ее лица, горячее дыхание обожгло щеку.

Морган по-прежнему прижималась к нему.

Он превратился в третий раз и, судя по форме тела, вновь стал мужчиной.

— Ты храбрая, — уважительно признал он.

— Приходится, — последовал ответ.

За время этого короткого разговора его объятия изменились. До сих пор чужие руки стискивали Морган так, что казалось, вот-вот раздавят. Теперь они нежно поглаживали гибкую спину. Вот он взял ее за плечи, прижал к себе, чуть покачивая, так что девичьи груди до боли в сосках терлись о грубую ткань мужской рубахи.

Морган обмякла, уткнувшись лицом в его плечо. Он приподнял ее подбородок, и их губы встретились. Совсем недавно этот рот уже вызвал бурю чувств в ее теле, но, оказывается, первый опыт был ничто в сравнении с тем, что он творил сейчас. Его губы скользили, гладили, успокаивали и возбуждали.

— О-о-о!

Она почувствовала, как он улыбнулся, когда его язык проник в ее рот и заиграл, легко касаясь десен и податливой изнанки губ.

Пока Морган впитывала ощущения, мужчина вновь подхватил ее на руки и понес вглубь своего жилища, через массивную дверь, захлопнувшуюся за парой, в спальню, освещенную пламенем новых свечей. В этом трепетном мерцании он опустил ее возле широкой кровати, бережно стянул с девушки сорочку, снял золотую цепь и бросил вещи на пол. Морган стояла перед ним обнаженная и не стыдилась этого. Мужчина сбросил рубаху, и у девушки перехватило дыхание при виде широкой мускулистой и гладкой груди.

Пока она наслаждалась зрелищем, он боролся с пряжкой на брюках. Наконец ремень ослаб, и мужчина избавился от них, небрежно переступив через скомканную ткань. Морган не могла, да и не хотела отвести взгляд от его мужского достоинства. В свои двадцать семь она никогда не оставалась в комнате наедине с мужчиной, исключая разве что отца и брата. А уж с обнаженным мужчиной — тем более. Один размер этого едва не вынудил ее охнуть. Морган с трудом сдержалась и лишь опустила голову, не рискуя посмотреть в глаза тому, к кому явилась по собственной воле, чтобы не показать страха.

А поскольку ноги уже не слушались и она просто не могла стоять, Морган шагнула вперед и прильнула к мужчине, обвив руками его плечи.

В горле его что-то заклокотало, когда он в ответ прижал девушку к себе. Казалось, воздух вокруг них сейчас вспыхнет, но тут мужчина заговорил, разрывая Морган душу:

— Ты должна бояться меня. Почему ты не боишься?

— Я хочу стать твоей, — с усилием выдавила она.

— Я не делал этого… очень давно. Возможно, я буду слишком груб и могу сделать тебе больно.

— Не можешь.

Он попытался продолжить, но Морган приникла губами к его губам, стараясь повторить то, что он сделал в прошлый раз, и, раздвинув языком мягкую плоть, проникла во влажное тепло чужого рта.

Гарон удивленно хмыкнул, кажется одобряя успехи ученицы, провел рукой по девичьему телу и, стиснув упругие ягодицы, крепко прижал Морган к своему вздыбившемуся стержню.

Когда девушка покачнулась на подгибающихся ногах, он опустил ее на кровать и сам лег рядом. Глубоко дыша, мужчина повернул Морган на бок, заглянул в глаза, скользя руками по коже, гладя руки, шею, грудь. Тело девушки выгнулось дугой, покоряясь ласке, мужчина подался ниже, ловя губами розовый сосок, и принялся жадно сосать его, возбуждая Морган все сильнее и сильнее.

Отдаваясь всепоглощающему желанию, принцесса подняла руку, дотронулась до мужского тела, трепетно провела пальцами по широкой груди и, наклонившись, лизнула плоский сосок, наслаждаясь тем, как он твердеет под ее языком.

Хриплое мужское дыхание придавало принцессе ощущение могущества.

В следующий миг он потянулся и коснулся ее там, где не касался никто и никогда. Пальцы запутались в завитках светлых волос и скользнули ниже, во влажные складки плоти. Морган задохнулась от новизны ощущений.

Перевести дух так и не получилось — мужской палец проник глубоко в нее, описал круг и двинулся выше, туда, где жило самое мощное ощущение.

— Хочу… — выдохнула девушка.

— Чего?

Ее лицо пылало.

— Я не знаю, как сказать, как назвать…

Он внимательно посмотрел на нее:

— Но ты чувствуешь близость оргазма?

— Что это?

— Наивысшее удовольствие для женщины. И для мужчины.

Значит, вот как это называется — тайное, запретное наслаждение. И все же она потупила взор, когда он перекатил ее на спину, продолжая ласкать и гладить внутри и снаружи, не забывая о пульсирующей точке самых сильных чувств.

Напряжение нарастало.

— Сейчас ты кончишь, я помогу тебе, — прошептал он и нагнулся, вновь дразня губами грудь.

Кажется, сейчас она взорвется.

— Гарон! — выкрикнула она его имя, ныряя в волны удовольствия, никогда ранее не испытанного в одинокой девичьей постели.

Когда прилив чуть отступил, он накрыл ее тело своим и проник в нее. Секундную боль расслабленная до предела Морган почти не заметила.

Рот мужчины приник к ее горлу, причиняя новую слабую боль — острые клыки вонзились в плоть. Он пил, равномерно двигаясь в ней, подрагивая от напряжения. И вдруг застыл, захлебнулся горячим глотком, его тело дернулось и обмякло.

Морган лежала, тяжело дыша, ошеломленная свершившимся. Гарон выскользнул из нее и перекатился на спину. Она очень немного знала о том, что происходит между мужчиной и женщиной, но подозревала, что то, что сделали они, было чем-то исключительным.

Принцесса повернула голову и увидела на его губах свою кровь. Вероятно, это должно было ужаснуть, но она чувствовала лишь приятную вялость.

Морган пришла сюда, чтобы спасти свой народ, но благородная миссия отошла на задний план, когда легендарный монстр удовлетворил страсть, которую девушка и не подозревала в себе. Она хотела сказать, чем стало для нее занятие любовью, но побоялась открыть слишком многое. Поэтому произнесла:

— Ты подарил мне великое наслаждение.

— И взял твою кровь.

— Я сама ее отдала, — ответила она.

Он сел и теперь глядел сверху вниз.

— Ты знала, что я пью кровь?

— Да, — прошептала она. — Я читала старые истории. В них говорилось, что раны на моих ногах соблазнят тебя.

— Ты читала? — удивился он.

— Да.

— Кто тебя научил?

— Я научилась сама.

— Что ж, если ты читала обо мне, то знаешь, что я не просто пью кровь. Я живу ею.

Морган кивнула и тихо спросила:

— Где ты берешь столько крови, чтобы поддерживать свое существование?

— Меня кормит стадо оленей. Они приходят по моему зову. Это мои друзья.

Его друзья! Девушка попыталась представить, насколько он одинок. Эмоции не затихали в ее душе. Она испытывала к этому мужчине что-то такое, чего не чувствовала никогда раньше. Словно мгновенно выросшему сердцу не хватает места в груди…

— Человеческая кровь вкуснее, — сказал он, отводя взгляд. — Поэтому я должен держаться подальше от населенных мест. Если выпить слишком много, я убью человека. Мужчину… или женщину.

— Ты не убил меня.

— Но мог.

— Думаю, ты умеешь контролировать себя.

— Я пугаю людей. И не без причины. Ты поступила очень храбро или очень глупо, явившись сюда.

Она вскинула голову:

— Считай как угодно, но я чувствую себя лучше, чем когда-либо в жизни.

Он будто не слышал ее слов:

— Твое путешествие сюда должно быть вознаграждено. Ты говорила, что нуждаешься в моей помощи.

— Дайгоны осадили замок моего отца. Они — варвары, убьют мужчин, изнасилуют женщин, обратят всех в рабов. Наше королевство станет принадлежать им.

— И ты полагаешь, я в силах спасти твой народ?

— Да.

Он встал, шагнул к двери спальни и толчком ее распахнул. Уже показались первые лучи солнца.

— Мне пора спать, — заявил мужчина.

— Но…

— Поговорим, когда проснусь. Но сперва я принесу тебе пищу и воду.

И он исчез в первой комнате.

Морган поднялась, надела сорочку, золотую цепь и поспешила туда, где скрылся Гарон. Пока она пыталась сообразить, куда делся хозяин, он появился сам с подносом, на котором лежали мясо, сыр, хлеб и стоял хрустальный кубок, полный ледяной воды.

Глаза женщины расширились.

— Где ты достал все это?

— На той стороне горы.

— Так быстро?

— Да.

Он двинулся обратно к спальне:

— Я буду спать до захода солнца. Ты можешь остаться здесь, а можешь уйти.

Он повел рукой, и Морган увидела на ковре свои сандалии, которые сняла перед каменной поляной. Гарон принес их, чтобы она могла вернуться домой тем же путем, каким пришла. Прежде чем принцесса успела сказать, что не собирается никуда бежать, он закрыл дверь, оставив ее одну в роскошной пещере.

Морган немного поела и сделала несколько глотков, а потом стала бродить по комнате и изучать обстановку. Она была поистине роскошной. Таких богатств и представить себе невозможно! Например, чего стоят бриллианты, изумруды и рубины, искрящиеся в серебряной чаше. Или огромный хрустальный шар, внутри которого сверкают изображения луны и звезд. А столы, заставленные, по-видимому, какими-то научными инструментами. Нечто напоминающее телескоп девушка узнала, другие остались для нее загадкой. Рядом стояла чернильница, лежали гусиные перья и стопки бумаги с записями на неизвестном языке.

Очарованная увиденным, Морган продолжала изучать сокровища. На столах были разложены морские раковины и кристаллы, каменные и деревянные коробочки, стояли бутыли из цветного стекла, изящные фигурки животных, реальных и вымышленных. Там были изображения дракона, единорога и даже белого медведя.

Главное Морган оставила напоследок — множество прекрасно иллюстрированных книг и древних свитков. Она открывала труды по истории, философии, географии, языкознанию — по всем предметам, которые ей так хотелось изучать, когда она была вынуждена вместе с другими девушками замка прясть, вышивать, кроить и штопать. Ведь «на большее женщины не способны». Разве что выйти замуж и рожать детей.

Теперь она с жадностью накинулась на библиотеку, по одной доставая интересующие ее книги и бережно ставя их на место, прежде чем перейти к следующим. Морган казалось, что она может провести здесь хоть тысячу лет, читая и учась у мужчины, который живет в этом глухом углу. Она больше не думала о нем как о монстре. Он был не похож ни на кого, с кем ей до сих пор приходилось встречаться, — ни на родителей, ни на брата, ни на обитателей Балакорда, тратящих жизнь на работу для короля, ее отца. Гарон, очевидно, обладал любознательностью и имел много свободного времени для изучения разных областей знаний. А еще много путешествовал, привозя из странствий чудесные вещи, скрашивающие его существование. Как ему, должно быть, одиноко здесь…

Время пролетело незаметно. Когда дверь спальни открылась, Морган растерянно моргнула. В комнату шагнул Гарон, одетый в черное, как в тот раз, когда она увидела его впервые.

— Ты все еще здесь?

— Конечно.

— Мне нужно поесть.

Она напряглась, размышляя, не собирается ли он вновь пить ее кровь, но мужчина прошел мимо, в ночь, и Морган поняла, что он направляется к своему оленьему стаду. Девушка ощутила болезненный укол стыда. Забыв обо всем, она погрузилась в книги, а ее народ по-прежнему в смертельной опасности.

Когда Гарон вернулся, она подошла к нему:

— Ты поможешь мне?

— Все может получиться не так, как ты ожидаешь.

— Почему?

— Ты должна увидеть это сама.

— Как?

— Отправишься со мной.

Что ж, выбора нет.

— Хорошо, — не медля ни минуты, согласилась принцесса.

— Ты можешь испугаться.

— Надеюсь, что нет.

— Ты говоришь, что явилась из Балакорда. Мне известно это место. — Наклонив голову, он бросил на женщину острый взгляд. — Что ты узнала из легенд?

— Что когда люди нуждались в твоем благодеянии, они приводили к твоей горе жертву — девственницу.

Гарон секунду размышлял над ответом Морган:

— Тех женщин доставляли сюда против их воли. Ты пришла сама.

— Мне пришлось.

— Не многие поступили бы так же.

Его голос звучал мрачно, даже угрожающе. И Морган, сама того не ожидая, спросила:

— Что ты сделал с ними? С девственницами?

— Вывел на ту сторону горы и там купил им мужей.

Она изумленно уставилась на мужчину:

— Я думала…

— Что?

— Что ты насилуешь их и…

— Убиваю?

— Да, — прошептала Морган.

— Я занимался с ними любовью. Но убивать ради удовольствия — не по мне. Я не убиваю даже оленей. Их достаточно много, чтобы прокормить меня и без убийства.

— Но ты уничтожишь варваров?

Гарон долго молчал, и сердце ждущей ответа Морган неистово колотилось.

— Да. Для тебя. Потому что у тебя хватило силы воли и смелости попросить.

— Тогда нам надо спешить! Они осадили замок. Люди долго не продержатся.

— Нужно подготовить тебя к путешествию.

И вновь острый укол боли. Морган не хотела уходить отсюда и расставаться с ним. Он ее по-настоящему слушал и за эти несколько часов продемонстрировал ей больше уважения и заботы, чем кто-либо за всю ее жизнь. Девушке было грустно, хоть она и пыталась побороть это чувство. Впереди — серьезное и важное дело, и нельзя позволять себе отвлекаться на эмоции и желания.

Гарон углубился в пещеру и вернулся с рубахой, штанами и кожаными доспехами.

— Надень это.

— Зачем?

— Ты идешь в бой.

Морган сглотнула и повернулась к мужчине спиной, чтобы стянуть сорочку и переодеться в принесенные вещи. Однако, повертев в руках верхнюю часть доспехов, она пробормотала:

— Я не знаю, как с этим обращаться.

— Давай помогу. — Оказывается, доспех надевался через голову и закреплялся крючками под мышками. — Положи руки мне на плечи.

Она послушалась и закрыла глаза, коснувшись сильного тела, страстно желая вновь оказаться с ним в одной постели. Когда он закреплял щитки у нее на бедрах, девушку бросило в жар.

Возможно, и Гарон чувствовал то же самое — дышал он порывисто.

— Как тебе удалось найти доспехи, подходящие женщине? — спросила она, пытаясь отвлечься.

— Магия, — глухо отозвался он.

Взяв с кровати шлем, мужчина надел его на голову Морган, осторожно затянув под подбородком ремешок и аккуратно спрятав все волосы. Затем он развернул девушку лицом к высокому зеркалу, чтобы она могла полюбоваться на себя.

На нее глядел воин.

— Я выгляжу… жестокой.

— Посмотрим, насколько твое сердце соответствует внешности. Идем!

Морган последовала за Гароном к выходу, через спальню и комнату с дивными книгами, в ночь. Луна светила так ярко, что скальные выступы отбрасывали густые тени.

— Стой на месте, пока я превращаюсь.

— В кого?

Он отступил на несколько шагов и начал расти, преображаясь: тело покрылось чешуей, шея вытянулась, голова удлинилась, руки стали крыльями, ноги — когтистыми лапами. Не прошло и минуты, как перед Морган стоял ужасный дракон, громадина в двадцать футов ростом.

Чудовище изогнуло шею, подняло голову и заревело. Вместе с мощным звуком из пасти вырвалась струя пламени.

Если он пытался вновь ее напугать, ему это удалось. Но Морган не выдала страха. Она зашла слишком далеко, чтобы сейчас удариться в бегство. Он выглядел опасным. Нет, он и был опасен. Но не для нее. Она знала, что он никогда не причинит ей вреда. Умышленно не причинит.

Дракон припал к земле, громогласно приказав:

— Взбирайся мне на спину и цепляйся за чешую.

Стиснув зубы, Морган вскарабкалась на широкую драконью спину, оседлав чудовище, точно гигантского скакуна. Здесь обнаружилась вполне удобная для сидения выемка, а лопатки выступили в виде ручек кресла. Видимо, Гарон специально создал эти удобства, чтобы Морган легче перенесла путешествие. Она вцепилась в лопатки обеими руками.

— Готова? — рявкнул дракон.

— Да, — ответила она, сильно в этом сомневаясь.

Гарон подпрыгнул, и громадные крылья захлопали, поднимая странную пару в воздух. Дракон очень быстро набрал высоту, оставив далеко внизу лес, вспарывая черный бархат ночи и стремясь туда, где, казалось, можно коснуться звезд.

Некогда принцесса завидовала свободе птиц, летящих, куда им вздумается. Сейчас она завороженно смотрела вниз, восхищаясь посеребренными лунным светом просторами.

Было холодно. Спасибо доспехам — они хоть как-то защищали тело, но встречный ветер безжалостно хлестал по лицу.

Сильные крылья равномерно опускались и поднимались, стремительно сокращая расстояние до цели. Пеший поход к логову монстра занял у Морган три дня. Луна сделала лишь шажок по небосклону, когда принцесса увидела под собой замок и стоящих вокруг него лагерем варваров.

— Прижмись ко мне и держись крепче, — велел дракон, входя в крутое пике.

Морган распласталась по его спине, что было сил вцепившись в кожистые лопатки.

За ревом ветра она слышала, как закричали заметавшиеся дайгоны. Солдаты замка вторили им, тыча пальцами в небо. Некоторые варвары стали стрелять из луков, но стрелы свистели мимо Морган или просто отскакивали от драконьей чешуи.

Гарон несся вниз, на дайгонов. Когда до земли оставалось всего ничего, из его пасти вырвался огонь, уничтоживший лагерь: палатки пылали, как стога сена; одежда людей вспыхивала — и они с воплями бежали к реке; воздух наполнился криками и запахом горящего мяса.

Морган отвернулась. Ей не хотелось видеть смерть этих людей, но она знала, что они сделали бы с ее народом, если бы победили. Поэтому она, зажмурившись, держалась за кружащего над лагерем дракона, поджаривающего врагов и землю вокруг замка.

Войско варваров рассеялось, каждый теперь спасал свою жизнь. Дракон охотился за беглецами, сжигая дайгонов по одному. Закончив «работу», он сел на черное, выжженное поле.

Морган посмотрела на замок. Там уже вертелись зубчатые колеса, опускающие подъемный мост и открывающие ворота. Она ожидала, что сейчас им навстречу выйдет отец, преисполненный благодарности. Вместо этого выбежал отряд лучников, которые пошли в атаку, осыпая дракона стрелами.

Морган вскрикнула. Гарон гневно взвыл, мотнул головой, обдав солдат огнем, и взвился в воздух вместе с намертво вцепившейся в его спину всадницей. Стрелы взлетели за ними, но, не достигнув цели, попадали на землю.

Морган прижалась лицом к драконьей спине, горячие слезы застилали ее глаза. Она спасла королевство отца и что получила в награду? Нащупав цепь с гербом, она сорвала ее с себя и отшвырнула прочь, проводив взглядом стремительно падающий медальон. Солдаты найдут его. И возможно, Недда поймет, что ее воспитанница не умерла и что с ней все в порядке.

Они летели назад, в горную пещеру, тем же путем. Дракон приземлился, и женщина соскользнула на землю. Гарон попятился от нее и превратился в уже знакомого мужчину, но напряженного и мрачного.

— Ты спас их, а они пытались тебя убить! — крикнула принцесса.

— Они меня испугались.

— Ты знал, что это случится. — Девушка швырнула догадку как обвинение.

— Не наверняка, но предполагал.

— И хотел, чтобы я увидела.

— Да.

— Почему?

— Чтобы ты вернулась туда, где твое место.

— Как?

— Я могу обеспечить тебя доказательствами, что именно ты привела дракона-спасителя.

— Какими еще доказательствами?

— Например, чешуйками дракона. Отнесешь их домой.

С ответом принцесса не медлила ни секунды:

— Я не хочу ничего никуда нести. Я хочу остаться здесь!

— Ты — человек, я — нет. Между нами ничего не может быть.

Слова Гарона просвистели в воздухе, точно пощечина, но Морган не отступила:

— Ты отсылаешь меня к отцу?

— Да.

— Он мне чужой. Его никогда не заботила ни я, ни мое счастье. Он желал лишь использовать меня ради собственного блага.

— И все же ты явилась сюда, чтобы спасти его.

— Я пришла, чтобы прекратить страдания народа. Через несколько лет правителем станет Кервин, мой брат, и он будет хорошим королем. А я не хочу возвращаться назад в Балакорд.

— Тогда я проведу тебя на ту сторону гор и куплю тебе мужа.

Мужчина гнал ее прочь, но Морган бросилась к нему, обняла за талию:

— Позволь мне остаться с тобой. Более близкого человека я не встречала.

Он был гораздо сильнее, мог отшатнуться или отшвырнуть ее, но Гарон не разорвал объятий, а лишь тихо и грустно сказал:

— Ты не можешь.

— Почему?

— Я стар, мне уже не одна сотня лет. Я не человек. И я питаюсь кровью.

— Мне все равно!

— Тебе здесь будет одиноко.

Она вскинула голову, встретившись с ним взглядом:

— Нет, мне не будет одиноко. Ты будешь учить меня всему, что знаешь сам, всему, что мне всегда хотелось узнать. — Радость звенела в ее голосе, и Морган не скрывала ее. — Мы будем спорить о политике и религии, философии и образовании… И вместе станем открывать новое в науке.

На миг девушке показалось, что ее радость отразилась в его глазах. Но огонек быстро померк.

— Ты — человек, быстро состаришься и умрешь.

Она улыбнулась, смело и дерзко:

— А ты — маг и сделаешь меня вечно молодой.

— Ты слишком веришь в мою магию.

— Посмотрим. Мы все рассчитаем вместе. Но даже если моя жизнь окажется короче твоей, она будет полной и сделает меня счастливой. Потому что это будет жизнь, которую я выбрала сама. Свободная жизнь, а не жалкое существование, припасенное для меня отцом.

— Где ты набралась такой мудрости? — спросил он то ли с усмешкой, то ли всерьез.

— Эта мудрость родилась во мне, потому что именно внутри себя я провела большую часть жизни. До сих пор это был единственный выход.

Он удивленно смотрел на нее:

— Ты не похожа на прочих девственниц, которых сюда приводили. Они были напуганы и поверхностны, не терзались жаждой знаний. И хотели лишь безопасности и комфорта.

— Я старше их. Я — королевская дочь. И меня не раз наказывали за то, что я… другая.

— Хвала богам за то, что ты такая.

Она вскинула руки, стиснула ладонями мужской затылок и привлекла Гарона к себе для долгого, жадного поцелуя. И почувствовала ответный поцелуй. Почувствовала, как ее страсть сливается с его. И еще — что доспехи на ней испарились.

Магия?

Он целовал ее, лаская руками тело. И желание, доселе сдерживаемое Морган, вырвалось на волю.

Не разнимая объятий, они ввалились в пещеру и тугим клубком упали на ковер. Затем он проник в нее, восхищенно глядя сверху вниз, двигаясь в разжигающем страсть ритме, выводя удовольствие на тот уровень, на котором ни одному из них долго не продержаться.

К высотам они взмыли вместе. И когда его зубы вонзились в шею Морган, оргазм настиг ее — нет, их обоих.

Он не вышел из нее, но поднял голову:

— Я взял лишь немного твоей крови. Ровно столько, сколько нужно.

Она погладила влажное лицо:

— Я отдала ее с радостью. По любви.

Недоверие мелькнуло в его глазах.

— Любви?

— О да!

— Ты не знаешь меня.

— Ну конечно знаю. Ты старался изо всех сил продемонстрировать мне худшее в себе, на твой взгляд. — Она улыбнулась мужчине, коснулась его губ, на которых поблескивали алые капли. — Но я увидела больше, чем ты хотел. Гораздо больше. Твоя власть несравнима с властью моего отца, но ты пользуешься ею мудро. Он — мелкий правитель, ты — аристократ.

Гарон был потрясен:

— Как ты можешь говорить мне такое?

— Потому что это правда. И не только это. Твоя мудрость превосходит мудрость любого из людей. Ты многое принес в жертву, но так и не понял до конца, как будет лучше для тебя. Молю богов, чтобы у меня получилось научить тебя.

И она обняла его крепче, зная, что Гарону потребуется время, чтобы принять все, что она предлагает. Но время у них есть. И это радовало Морган едва ли не больше, чем объятия Гарона.

Ее монстра. Ее дьявола. Ее дракона. Ее учителя. И ее возлюбленного.

Перевод В. Двининой

Content

Ребекка Йорк
Жертвоприношение