Шило Уолкер

Выбор охотника

Черт!

Холодный ветер пронизывал ее насквозь, будто на ней вообще не было одежды, волосы хлестали по лицу, глаза слезились, и вообще выполнение задачи сегодня проходило в два раза труднее, чем обычно. Но она стояла не шелохнувшись и не издавая ни единого, кроме этого тихого ругательства, звука и не сводила глаз с пары в переулке.

В одной руке она держала арбалет, в другой — военный бинокль с функцией ночного видения и встроенным цифровым фотоаппаратом. Арбалет был для нее привычнее бинокля, но за последний год единственным местом, где она его использовала, был полигон. Это было в другом времени, целую жизнь назад.

До 22 февраля 2007 года — дня, навсегда изменившего ее жизнь. В тот день ее брат-близнец и его жена, лучшая подруга Сары, были найдены мертвыми в гостиничном номере во время своего медового месяца.

Джозеф и Дарла были ее семьей, единственным, что у нее осталось. Их потеря стала бы для нее ужасной трагедией вне зависимости от того, как это произошло. Но они были жестоко убиты, и от сознания, что она может никогда не узнать, кто это совершил, становилось еще хуже.

Вопрос «кто?» оставался без ответа. Сара знала, что убило их. Существо, которое не могло и не должно было существовать. Монстр, который выглядел как человек, ходил и говорил как человек, был похож на человека. Она следила за одним из них в течение недели. Что-то в его движениях, в том, как он наблюдал за людьми, ее насторожило.

Он немного сместился, подняв голову и глядя на женщину в своих объятиях. Переулок был залит тусклым светом, но Сара уже привыкла к такому. Эти выродки предпринимали действия, только находясь в полутьме или полной темноте. Через бинокль ночного видения Сара наблюдала, как женщина расстегнула его рубашку и прижалась губами к его обнаженной груди.

Человек откинул голову назад, и Сара удовлетворенно усмехнулась, увидев, что ее подозрения подтвердились: между его раскрывшимися губами виднелись два острых, цвета слоновой кости клыка.

«Я нашла тебя», — пробормотала она, запоминая его положение, отложила бинокль и взяла арбалет. Возвращение к реальности для той женщины будет очень грубым, но Сара полагала, что так лучше: пусть она увидит перед собой застреленного потенциального любовника, чем ее выпьет досуха какой-то кровосос.

Поднялся ветер, и она услышала странный шорох — тихий, глухой звук удара, а затем — голос, знакомый голос:

— Это плохая идея, Сара.

Держа в руке уже нацеленный арбалет, она повернулась и столкнулась лицом к лицу с человеком, которого не видела целый год. Уайет Купер. Кровь бросилась ей в лицо, а изнутри поднялась липкая волна страха.

Она ошеломленно заморгала и внимательно присмотрелась сквозь слабый свет, но, кажется, не ошиблась. С бешено бьющимся сердцем она опустила арбалет:

— Уайет?

Он бросил взгляд куда-то за ее плечо, и ей показалось, что он точно знает, чем она тут занимается. Ее сердце забилось, толкаясь в грудной клетке с такой силой, что перехватило дыхание.

Слабая усмешка тронула его губы.

— Забавно встретиться с тобой здесь.

Его пристальный взгляд задержался на арбалете.

— Странное место для тренировки по стрельбе.

— Э-э-э…

— Я помню тебя немного более разговорчивой. — Он поднял голову, все еще наблюдая за ней с легким удивлением.

— В общем ты застал меня врасплох. Что ты здесь делаешь?

Уайет пожал плечами. Налетевший порыв холодного ветра, казалось, совсем его не волновал, а просто убрал волосы от лица.

Она понимала, что он выглядит здесь неуместно, но Уайет принадлежал к тем людям, которые всегда выделяются среди прочих. Под расстегнутым тренчкотом на нем были темная рубашка, слегка поблескивавшая в слабом свете, и темные брюки. В течение той недели, которую они провели вместе, ей казалось, что он только сошел со страниц «GQ». Когда не был обнаженным и на ней. Или под ней…

Его обувь больше подходила для перемещения по этажам зала заседаний, чем по полуразрушенной и заваленной мусором крыше в Вест-Сайде Чикаго. Но он ходил по этой крыше так, будто занимался этим всю жизнь, не обращая внимания на холод, на ее оружие и на то, как она на него смотрела.

— Что ты здесь делаешь?

Он скользнул по ней взглядом, подходя к невысокой кирпичной стене, где она провела последние часа два.

— Ищу тебя.

— Ищешь меня? Вот черт!

Завыла сигнализация. Пора уносить ноги. Бинокль и одна из ее сумок лежат на расстоянии всего одного фута, нужно их схватить и валить из этого ада.

— Почему ты ищешь меня?

— Я отвечу на этот вопрос после того, как ты ответишь на мой.

Скрестив руки на груди, он пристально посмотрел в переулок.

Уголком глаза Сара проследила за его взглядом. Ее сердце оборвалось: она поняла, что он отвлек ее в самый неподходящий момент.

Внизу, в переулке, кормился вампир. Женщина почти неподвижно застыла в его руках, и на ее лице отражался чрезвычайный восторг.

Черт, черт, черт! Вскинув арбалет, она быстро прицелилась, зная, что у нее есть лишь секунда… нет, еще меньше времени, чтобы прицелиться. Но вдруг Уайет с невероятной силой одним движением выхватил арбалет у нее из рук.

— Отдай! — Сара дотянулась до него, но он увернулся. — Он собирается убить ее.

Если она думала, что он ее послушается, то ошиблась.

— Нет, Сара! Он не собирается причинять ей боль.

— Ты, черт возьми, не знаешь, о чем говоришь!

Прекрасно. Бог с ним, с арбалетом. Она вытащила из-под рубашки «глок», следя краем глаза за Уайетом и одновременно пытаясь прицелиться. Но опять не заметила его движения — как он отобрал у нее оружие.

— К сожалению, Сара, знаю.

Противный холодный комок встал у нее в горле, и она подняла голову, глядя, как Уайет приближается и встает прямо перед ней. Он мрачно изучал ее лицо. Если бы она инстинктивно не почувствовала неладное раньше, сейчас это было бы неизбежно — его взгляд говорил сам за себя.

— Уайет, что ты здесь делаешь? — снова спросила она хриплым голосом. Спросила, хотя, кажется, знала ответ. — Как ты узнал, где я?

В прошлом году, спустя пару дней после похорон Джоуи, Сара встретила сексуального незнакомца с янтарными глазами, шелковистыми темными волосами и хищной улыбкой. Обычно она не знакомилась с мужчинами в барах и не уходила с ними в отель. Но с Уайетом она сделала именно так и помнила все до мельчайших подробностей.

Она провела с ним одну неделю, в течение которой они очень редко покидали его гостиничный номер. Лишь на седьмой день она выскользнула из комнаты, пока он был в душе, и с тех пор не видела его.

Она думала о нем слишком часто, чтобы сохранять душевное спокойствие, и те немногие сны, которые она видела, были не кошмарами, а жаркими сновидениями о нем, после которых она просыпалась одна в постели, чувствуя боль, зависимость и одиночество. После этих снов она сожалела, что не была другой и что не оставила невыполненным долг, установленный самой собой и для себя.

Она думала о нем и спрашивала себя: а думал ли он когда-либо о ней, — и предполагала, что этот сексуальный мужчина давно ее забыл.

Сейчас он стоял перед ней и смотрел на нее мрачным взглядом.

— Я здесь из-за тебя, Сара.

— Почему? — Она медленно отходила назад, решив оставить в покое сумку, пистолет и арбалет. Можно будет достать новое оружие.

Он на миг прикрыл глаза, а когда взглянул на нее снова, страх льдом сковал ее сердце — его глаза сверкали янтарным светом. А когда он открыл рот, чтобы заговорить, она с трудом услышала:

— Я думаю, ты знаешь почему.

Она завороженно смотрела на его клыки.

Говоря что-то о непохожести на других, Уайет с неудовольствием отметил, что Сара отходит назад. Ее светло-зеленые глаза расширились от страха, симпатичное личико побледнело, и он мог слышать биение ее сердца на расстоянии пяти футов от нее. Даже дальше.

Ее рука скользнула к талии и передвинулась к боку, словно она вспомнила, что он забрал у нее оружие. С виду вполне серьезное. Уайет имел небольшой опыт в использовании таких вещей, но в целом он понимал, что к чему, — отобранные у Сары «игрушки» предназначались не для развлечения. Это было оружие солдата. Бойца. Убийцы.

Ему было больно наблюдать ее горе и гнев. Воспоминания Уайета о той неделе в прошлом году были четкими и яркими. Он мог вспомнить все в точности. То, как трепетали ее ресницы перед самым оргазмом, и ее хитрую улыбку, когда после она его обнимала. И то, как эти прекрасные зеленые глаза заволокло слезами, которые она пыталась сдержать.

Она неохотно рассказала ему, что ее брат-близнец убит вместе с ее лучшей подругой. Даже тогда в ее глазах была тайна. Мысленно возвращаясь назад, Уайет понимал, что не должен был позволить ей сбежать. И не только потому, что тогда он, возможно, счастливо бы провел следующие пятьдесят лет в постели с женщиной.

Когда она сбежала от него, он почти пошел следом. Почти. Но его послали, чтобы удостовериться, что с ней все будет в порядке, а не чтобы трахать ей мозги. В конечном счете он сделал и то и другое. Вина, которую он нес в себе, лишь слегка притупилась сознанием того, что она в нем нуждалась. И он предпочитал думать, что ей был нужен именно он, а не просто случайный секс. В конце концов, людям свойственны заблуждения.

Но чувство вины вернулось, и теперь их обоих ждали неприятности.

— Ты — один из них, — прошептала она.

Ужас в ее глазах надолго останется в его памяти.

— Сара, я не причиню тебе боли.

Она рассмеялась — странный, ломкий звук, который отозвался эхом в ночи. Когда эхо затихло, она уставилась на Уайета со смесью недоверия, боли, гнева и страха во взгляде.

— Не говори мне всего этого, Уайет. Я знаю, что делают такие, как ты. Причинять людям боль и есть ваше единственное занятие.

— Если бы я хотел причинить тебе боль, я бы сделал это в прошлом году.

Она вздрогнула как от удара. Уайет стоял неподвижно, хотя все, чего он хотел, это подойти к ней и прижать к себе.

— Если ты не хочешь делать мне больно, тогда какого черта тебе надо? — резко спросила она.

Он слышал злую иронию в ее голосе и знал, что она ему не верила. Это было больно, и он прочувствовал это. Казалось, он истекает кровью. Когда его сердце было снова разорвано в клочья и он понял, что она от него ушла, даже тогда все было лучше, чем сейчас. Это даже рядом не стояло с его нынешним ощущением.

«Сосредоточься на задаче, Уайет, а не на возможных последствиях провала», — сказал он себе.

— Я просто не хочу, чтобы ты совершила ошибку. — Он дернул подбородком в направлении переулка, не глядя ей в лицо. — Он не причинял ей вреда.

Губы Сары искривились.

— Давай поспорим. Знаешь, тема про «вампиров с душой» уже вполне раскрыта. Баффи и Ангел в значительной степени исчерпали основную сюжетную линию.

Не удержавшись, Уайет усмехнулся:

— Баффи и Ангел — это Голливуд, солнце. А здесь — реальность.

Его улыбка исчезла, он провел рукой по волосам и вздохнул:

— Сара, вампиры не больше демоны, чем люди. Да, некоторые из них — чудовища… — Он перехватил ее взгляд и добавил: — Но с другой стороны, я видел и людей-монстров.

— Не люди убили Джоуи и Дарлу.

— Да. — Уайет оказался с ней лицом к лицу. — Здесь ты права. На них напали вампиры, но не все вампиры убивают, Сара!

Она натянуто улыбнулась, и улыбка подходила к ее взгляду — жесткому, неэмоциональному, пустому.

— Очень жаль, но я не куплюсь на это.

— Если все вампиры убивают, то почему ты до сих пор жива?

Буквально мгновение она выглядела неуверенной. Уайет продолжал:

— Я причинил тебе боль хоть однажды, Сара? Я делал что-нибудь, чего бы ты не хотела?

— Тот факт, что ты не сделал этого тогда, не означает, что ты никогда не сделал бы этого, друг мой.

Он прищурился:

— Сара, дорогая, немного оскорбительно считать меня хладнокровным убийцей и тут же называть другом.

Она насмехалась над ним:

— Не говори мне, что лелеял приятные воспоминания!

— Приятные? — Он опустил глаза.

Не имея больше сил стоять вдалеке, он направился к ней, двигаясь быстрее, чем могли увидеть глаза смертного. Ее глаза расширились, пульс участился, и он физически чувствовал ее тревогу. В нем шевельнулся хищник, и голод дал знать о себе. Но человек горел желанием.

Он дотянулся до нее, положив руку ей на шею, встал напротив так, что их тела оказались прижатыми друг к другу.

— Приятные воспоминания? Знаешь, эти слова не имеют ничего общего с тем, что я помню, — как ты стонала в моих руках и улыбалась, просыпаясь и чувствуя запах кофе. Я помню твой вкус.

Опустив голову, он спрятал лицо в изгибе ее шеи. Она напряглась и попыталась отстраниться. Он вдохнул ее аромат, позволил ему затопить все его существо и лишь затем отпустил.

— Я помню, как ты упрашивала меня дать тебе поспать, пока я тебя обнимал. Я помню, как ты ушла от меня.

Он перевел дыхание, стараясь не смотреть на нее. Это было тяжело, тяжелее, чем он думал. Как те несколько ночей могли оставить на нем такую печать?

Он не был ни с кем после нее, и одна эта сексуальная неудовлетворенность была невыносима. Но он не хотел другую женщину, не мог смотреть на симпатичных брюнеток, не вспоминая ее и того, как он во время поцелуя запускал руки в ее шелковистые волосы. И что во время сна ее волосы укрывали их как одеяло.

— У меня есть приятные воспоминания о рыбалке с моим отцом. О моей первой собаке. О моей первой женщине. — Он взглянул на нее и добавил резко: — Но всего лишь «приятное» даже близко не стоит с тем, что касается тебя.

В его смутных воспоминаниях о юности, о той жизни, которую он планировал, пока не вмешалась судьба, не было ничего приятного. Приятным было что-то, о чем ему нравилось вспоминать, но не то, о чем придется скучать всю жизнь. А по Саре он скучал каждый день: просыпался с мыслями о ней, мечтал о ней, думал о ней, желал ее. Сара стала одним из тех «незапланированных обстоятельств», мимо которых он обычно проходил. Как мимо жизни, которую тщательно спланировал. Как мимо невесты, которую был вынужден бросить. Как мимо работы, дома, родителей, вещей и людей, которых любил. Он мог оставить их в прошлом. Он не мог сказать того же о Саре. Когда он изучил ее лицо, стало ясно, что он не станет просто прятать ее где-то в укромном уголке своей памяти. Может, она и была «не предназначена, чтобы существовать», но он не мог принять этого.

Она испытывала неловкость и отводила глаза в сторону, как если бы его внимание причиняло ей неудобство.

Когда он сделал несколько шагов по направлению к ней, она снова взглянула на него; и, хотя она старалась сохранить невозмутимое выражение лица, он чувствовал ее страх. Он не остановился, и она не отступала назад.

— Ты боишься меня.

Ее подбородок дрогнул.

— Была бы идиоткой, если бы не боялась.

Уайет поднял бровь:

— Почему? Разве я сделал что-нибудь, что причинило бы тебе боль или заставило бы тебя думать, что я мог сделать такое?

Усмехаясь, она указала на его лицо, а ее глаза задержались на его губах. Хотя он знал, что в этом взгляде не было ничего сексуального, его тело ответило так, как если бы она подарила ему поцелуй, а не насмехалась над его клыками.

— Они там не для украшения.

Пожав плечами, Уайет сказал:

— Да. Не для украшения. Но я сам решаю, какой цели они будут служить, Сара. Я не потерял своей человечности, когда это произошло. И я не выбирал для себя такую судьбу.

Ее ресницы дрожали. Хотелось думать, что он ее убедил, но Уайет никогда не был оптимистом.

— Оставь меня в покое, Уайет!

Она бросила взгляд на свои вещи, но не попыталась заполучить их обратно. Вместо этого отступала назад, пока не достигла шаткой пожарной лестницы, следя за ним, как если бы ждала нападения. На то действительно были причины, хотя и не такие, о которых она думала. Уайет стоял и смотрел, как она переступила через край крыши и исчезла из виду.

— Так не пойдет!

Порывы ветра били по нему, пока он стоял там, в темноте, обдумывая свои действия. Теперь вампир, в которого целилась Сара, был вне опасности, как и все другие в этом районе (оружие осталось здесь).

Уайет сунул ее пистолет за пояс и оглянулся. Вздыхая, он начал собирать другие вещи, но потом остановился и повернулся в направлении, куда ушла Сара.

Уже полночь, а Сара где-то там одна. Надо пойти за ней и удостовериться, что с ней все в порядке. Ход мыслей резко остановился, потому что его тело послало предупреждение. Ледяное прикосновение скользнуло вниз по позвоночнику, и все инстинкты встрепенулись. Он вскинул голову и услышал вызов, который не многие смогли бы уловить. Смерть! Слепой голод!

Он не потерял своей человечности, став вампиром. Но некоторые потеряли. Монстры, охотящиеся на людей, действительно существовали, и сейчас один из них вышел на охоту.

Сара не могла услышать ничьи шаги, и каждый раз, оборачиваясь, она никого не видела. Но она знала, что за ней идут.

Черт! Опасность приближалась. Ее преследовали.

По шее побежали мурашки, засосало под ложечкой, и кровь зашумела в ушах. Ее пальцы зудели, и если бы сейчас в руках было оружие, она держала бы его перед собой как гарантию безопасности. Ей отчаянно хотелось бежать. Однако она понимала, что бег — очень плохая идея. Тех, кто бежит, всегда преследуют. А тех, кого преследуют слишком часто, еще и ловят. Нет, спасибо!

Еще была другая часть ее, которая шептала, что необходимо вернуться к Уайету. Этот голос, по некоторым причинам, было сложнее проигнорировать. Но у нее не было ни одного повода думать, что рядом с Уайетом будет безопасно. Даже с учетом того, что он позволил ей уйти и не пытался причинить боль.

— Куда направляешься, красотка?

Это был низкий и веселый голос — глубокий, с южным акцентом, мягкий и тихий. Однако она почувствовала угрозу. Обернувшись, попробовала разглядеть незнакомца, но безуспешно. Увеличивая скорость, она сосредоточилась на дороге, расстилавшейся впереди, и врезалась прямо в него.

Инстинкты взяли верх, и она попыталась ударить его, но он уклонялся от ее ударов с показной непринужденностью. А потом схватил за обе руки. Его пальцы были твердыми и холодными, и этот холод пробирал ее через одежду до костей.

— Куда ты так торопишься? — спросил он, улыбаясь.

Сара ничего не ответила.

Его улыбка исчезла, и он поднял голову, изучая ее лицо.

— Ты не кричишь. Почему?

Она опять промолчала.

Его пальцы сильнее сжали ее руки, и он притянул ее ближе. Сара попыталась отвернуться, когда он прижался ртом к ее щеке и начал смеяться:

— Это уже лучше. Веселее, когда ты борешься.

— Тогда сейчас тебе будет очень весело!

Этот голос был самым сладким звуком, который она когда-либо слышала. И как она почти убежала от него несколько минут назад? Повернув голову, она пыталась следовать за звуком его голоса, но вампир стал двигаться, затаскивая ее в переулок справа.

Он перемещался со скоростью, от которой у нее закружилась голова. Было так страшно, что кровь шумела в ушах. Казалось, будто она слышала разговор, но слова казались бессмысленными. По крайней мере, пока чья-то рука не схватила ее за волосы и не запрокинула голову назад.

— Если ты не хочешь, чтобы я разорвал ей горло прямо сейчас, останешься на месте!

Это она услышала, совсем не желая слышать. Вампир прижал рот к ее шее, касаясь клыками аорты.

— Подойди немного ближе, Охотник, — и она умрет!

Сара всмотрелась в лицо Уайета. Теперь она могла видеть, как он идет через переулок и усмешку, играющую на его губах. Свет и тень бежали по его лицу и пылали пронизывающим бледно-янтарным светом глаз.

— Ты знаешь, чем это закончится, мальчик. Позволь ей уйти, и я даже могу дать тебе преимущество. Но это твой единственный шанс.

Вампир за ее спиной сжал руку, поворачивая ее голову под неестественным углом и причиняя боль. Черт, было такое ощущение, что он сломает ей шею прежде, чем укусит.

— Я знаю, что будет, если я ее отпущу.

Уайет улыбнулся. Это была сдержанная улыбка, полная угрозы.

— Это произойдет так или иначе. Но ты можешь выбрать: крайне медленно или милостиво быстро.

Вампир напрягся. Его рука обхватила верхнюю часть ее тела и нежно погладила шею, словно он был ее любовником.

— Я выберу кое-что получше!

— Ага, сейчас! — огрызнулась Сара и нанесла удар головой назад.

То ли он не был столь же быстр, как Уайет, то ли его бдительность притупило спокойствие жертвы, но нападавший не успел уклониться. Она ударила его с такой силой, что у самой закружилась голова, но зато услышала, как хрустнула кость. Одновременно Сара надавила своим тяжелым ботинком на его ногу.

Что произошло потом, она не успела понять — все произошло слишком быстро. Одно мгновение она была рядом с ним — и вот уже летит, рассекая воздух и врезаясь в стену со страшной силой. Она ударилась головой о кирпичи, и сверкающие огни заплясали у нее в глазах.

Где-то вдалеке она услышала свое имя. Уайет. Затем был рев, унесенный порывом ветра.

Боль в голове пульсировала, блокируя все остальное. Нежное прикосновение чьих-то рук к лицу и слова:

— Сара, посмотри на меня.

Как тяжело… Всего лишь открыть глаза требовало неимоверных усилий. Но он провел пальцами вниз по ее щеке, и она поняла, что должна увидеть его. Подняв ресницы, она всмотрелась в его лицо, которое было не в фокусе. Янтарные глаза темны от волнения и гнева. Несмотря на боль, она должна была улыбнуться.

Похоже, он о ней позаботился.

Но ведь вампир не может заботиться…

Уайет сидел на стуле перед окном, погруженный в раздумья, и наблюдал, как солнце уходит за горизонт. Со временем некоторые из наиболее сильных вампиров научились выдерживать постоянно увеличивающееся количество солнечного света: сначала по нескольку секунд, затем дольше. Уайет изменился почти восемьдесят лет назад и мог любоваться на заход солнца. Его кожа зудела и горела, будто от ожогов, казалось, что скоро на ней появятся пузыри. Но поскольку лучи солнца гасли, его тело начало регенерировать.

Он знал, что сейчас она проснется, потому что услышал легкое изменение в ее дыхании, биении сердца. Глупо, но он не был готов к низкому и хриплому звуку ее голоса: «Не думала, что вампиры могут переносить солнечный свет».

Закрыв глаза, он собрался с духом, вспоминая ее лицо, прежде чем повернуться и увидеть ее воочию. Она была бледна, но жива. Последние тринадцать с лишним часов были ужасны. Он боролся с естественной потребностью своего тела, бодрствуя весь день, чтобы наблюдать за нею.

Смотреть.

Беспокоиться.

Заботиться.

И еще немного волноваться. Прошло более восьмидесяти лет с тех пор, как он получил медицинское образование, и методы, мягко говоря, изменились. К счастью, Сара отделалась одним сотрясением. Если бы у нее было внутреннее кровотечение, он бы это почувствовал.

Сара все еще смотрела на него широко раскрытыми глазами. Уайет вздохнул и взглянул через плечо в темнеющее небо:

— Большинство мифов о вампирах является или чрезвычайным преувеличением, или абсолютной ерундой.

— Например, что вид или запах крови превращает вас в маньяков?

Уайет пожал плечами:

— Старшие вампиры лучше себя контролируют. Молодые? Возможно. Но за молодыми, как правило, наблюдают, пока у них не появится самоконтроль.

— Звучит так, будто у вас есть свои законы.

— Вообще, есть. — Уайет не потрудился уточнить. Ее ведь не заботили ни их законы, ни его цель — ничто вообще.

— Очевидно, законы не очень хорошо работают, — с горечью произнесла она.

Уайет мягко заметил:

— У людей тоже есть законы. Но люди по-прежнему убивают, крадут и насилуют себе подобных. Закон помогает наказать виновных, но, пока есть свобода воли, будут те, кто его нарушает. И смертные, и вампиры.

Она отвела взгляд в сторону, но он успел заметить в нем боль и гнев.

— Закон не защитил твоего брата и его жену, Сара. Я сожалею об этом. Но ты не можешь продолжать свою миссию. Это убьет тебя!

Ее смех был мягким и грустным.

— Ты думаешь, я не знаю об этом?

Она замолчала и оглянулась на него:

— Эти законы… Кто-то должен был их поддерживать, правильно? Может ли кто-то найти правосудие для моего брата и его жены?

— Сара… — Он подождал, пока она не посмотрит на него, и затем встал со стула. Не было ничего, что он мог сказать, чтобы унять ее боль. Даже если бы он рассказал все, что знал, это все равно бы не помогло. Но это было все, что он мог сделать. Он встал перед ней на колени, и было жаль, что он не мог до нее дотронуться, что она могла не хотеть его прикосновений. — Это уже сделано!

Она моргнула, сглотнула — ее выдало резкое движение горла. Она облизнула губы, мгновенно ставшие влажными, но даже этот невинный жест разгорячил кровь Уайета, и голод вспыхнул в нем снова. Ему пришлось заставить себя сосредоточиться, чтобы понять ее слова.

— Уже сделано?

Он не мог не коснуться ее. Она, конечно, отстранится, а он будет чувствовать себя дураком, но он должен сделать это. Легко и мягко. Он всего лишь убрал назад ее волосы с лица. Нежность, которая длилась всего один удар сердца. Она застыла не дыша, и он приготовился. Но она не отстранилась и не вздрогнула. И в ее глазах не появилось отвращение. Лишь подняла глаза и посмотрела на него. Уайет медленно протянул руку и погладил ее по щеке:

— Сделано. Они были мертвы к закату следующего дня.

Сара резко опустила голову:

— Мертвы…

Она сидела неподвижно в течение минуты, затем вскочила, пронеслась мимо него, и стала мерить комнату шагами.

— Мертвы! Ты говоришь мне, что они мертвы уже год. И ждешь, что я тебе поверю. Так?

Уайет встал и, засунув руки в карманы, наблюдал за ее перемещениями.

— Я не жду, что ты поверишь мне, Сара. Ни в этом, ни в чем-либо другом.

Она резко остановилась и повернулась, столкнувшись с ним:

— Тогда почему я делаю это? Почему доверяю тебе? Почему смотрю на тебя и у меня нет желания убежать, хотя знаю, что я должна?

В ее глазах плескались самые разные эмоции — смущение, сомнение, желание.

Ее желание он почувствовал всем своим существом, потому что эта эмоция отозвалась в нем. Он ответил ей хриплым от волнения голосом:

— Твой разум говорит тебе бежать, Сара. Но другая часть тебя понимает, что я неопасен.

— Как ты можешь быть неопасным?

Его сердце сжалось. Уайет сделал один медленный шаг в ее направлении. Другой. И еще один. Он был достаточно близко, чтобы дотронуться до нее, но он не позволит себе этого.

— Как я могу… Как я могу причинить тебе боль?

Вместо того чтобы коснуться ее, он вытащил из-за пояса «глок». И позволил себе коснуться ее запястья. Взяв пистолет за ствол, он вложил рукоять в ее руку и поднял на уровень своей груди.

— Ты можешь причинить мне боль, Сара? Он заряжен. Если ты действительно думаешь, что я бездушный монстр, тебе достаточно нажать на спусковой крючок. Я сталкивался с монстрами, и, поверь, я в таких случаях не колеблюсь.

Она попыталась вырвать руку, но он не отпускал.

— Ты — сумасшедший, — прошептала она. — Думаешь, что я не сделаю этого? Не смогу?

Уайет печально усмехнулся:

— О нет! Я знаю, что ты можешь спустить курок. И что ты должна это сделать. Если правда думаешь, что я — всего лишь чудовище…

Ее дыхание замерло. Она взглянула на оружие, прижатое к его груди. На таком расстоянии нельзя было промахнуться. Он умер бы прежде, чем упал на землю, как любой смертный.

— Нет! — Ее голос перешел в резкий, надломленный шепот.

Она снова попыталась вызволить руку, и теперь он позволил ей это сделать, наблюдая, как она осторожно отходит на безопасное расстояние… О, как осторожно! Она положила оружие на ночной столик и вытерла руки о брючины:

— Нет!

— Почему — нет?

— Потому что я не могу.

Она покачала головой, повернулась к нему и повторила:

— Я не могу.

В ее глазах застыло выражение, которое могло заставить его сделать что-то совсем унизительное. Например, коснуться ее. Сказать ей, что он провел прошлый год сожалея, что все не сложилось иначе и они не вместе. Сказать, что он думал о том, чтобы провести остаток жизни с ней, и это после одной недели, проведенной вдвоем. Какие дикие фантазии!

Она — смертная и умрет через несколько коротких десятилетий, а он — вампир и тоже рано или поздно умрет. Проблема в том, что он будет еще долго ходить по этой земле, после того как Сара уйдет, чтобы встретиться с Создателем.

И все-таки даже этого отвратительного факта оказалось недостаточно, чтобы запретить себе касаться ее. Нет! Его остановило то, как медленно и осторожно она отходила. Та гладкая и невыразительная маска, в которую превращалось ее лицо с каждым шагом отступления… Когда она приблизилась к двери, ее взгляд стал пустым и невидящим, как у куклы. Она собиралась открыть дверь и уйти, даже не взглянув на него.

Он должен был просто ее отпустить, потому что знал, что все усилия тщетны. Однако он не мог просто дать ей уйти. И это не имело никакого отношения к заказам проклятого совета.

Когда Сара приоткрыла дверь, Уайет быстро двинулся к ней, пересекая комнату. Ее глаза расширились, и он услышал, как забилось ее сердце, когда он подошел и прижал дверь рукой:

— Ты не можешь уехать.

Ее подбородок дрожал.

— Почему нет?

— Потому что то, что ты делаешь, надо остановить.

Страх, который он ощущал в ней, почти прошел, и она толкнула его. Ее локоть дернулся в его сторону, и он автоматически его поймал. Как маленького ребенка.

— У нас есть законы, Сара! Законы, чтобы защитить невинных людей и невинных вампиров. Они действительно существуют.

Она закатила глаза:

— Да, точно! Ведь высасывание крови на самом деле не приносит людям вреда, правильно?

Протянув руку, он погладил ее шею сверху вниз и сказал:

— Вообще-то, это не должно причинять боль, и нет никаких причин убивать.

Она вырвалась из его рук со словами:

— Не трогай меня!

Ее ледяной тон задел что-то еще, кроме гордости. Он подошел ближе, но, пытался ли успокоить раненую гордость или что-то большее, не знал. Она отступала, он следовал за ней, пока она не врезалась в узкий стол.

— Я помню время, когда ты просила меня тебя трогать, — прошептал он, прижал палец к ее губам и вспомнил ее вкус.

— Не напоминай мне!

— Тебе нужны напоминания? — поинтересовался Уайет. — А мне нет. Я помню все. Все, что было… в деталях.

Ее глаза цвета морской волны потемнели, и дыхание стало прерывистым. Он услышал, как ускорился ее пульс, почувствовал изменение в обстановке.

— Ты тоже помнишь, не так ли?

Ее густые ресницы трепетали, скрывая глаза. Но ему необязательно было видеть их, чтобы узнать ответ. Его рука двинулась вниз, по изгибу ее шеи, большой палец лег в ямку у основания.

— Я тот же, каким был тогда, — сказал он резко. — Тот же, с кем ты познакомилась в баре и с кем пошла в отель. Тот, кто занимался с тобой любовью и обнимал тебя, когда ты стонала. Если я не причинил тебе боль тогда, почему я должен сделать это сейчас?

Она задрожала, и Уайет отвернулся с проклятием. Он отошел уже довольно далеко, но звук ее шагов за его спиной заставил его остановиться.

— Сара! — Он повернулся, уверенный, что она снова пойдет к двери.

Но она не пошла, а сделала шаг к нему навстречу. Еще один. И еще.

— Не надо ждать, что я перестану верить в то, во что начала верить после того, как умер мой брат, — произнесла она.

— Я и не ожидаю.

Казалось, она его не слышала.

— Я не порывистый человек. Или, по крайней мере, раньше я не была такой и не знакомилась с мужчинами в барах, не ходила в отели с незнакомцами. Я никогда не думала, что смогу развить причудливую идею Баффи и начну охотиться на монстров, которых не существует.

Я делаю это? Без сомнения, да. Именно это Сара хотела сделать с того момента, как открыла глаза и увидела, что он сидит на стуле, глядя на заходящее солнце. Она видела, как его кожа покраснела, будто от ожога, как на ней почти сформировались пузыри, а затем исчезли, после того как зашло солнце.

Если бы она даже сомневалась в том, кем он являлся, в тот момент сомнения улетучились бы. Но даже это знание не остановило ее.

Она вообще сомневалась, что есть обстоятельства, которые могли ее остановить.

Для ее поступка не имелось разумных причин. И не могло быть. Происходящее нерационально, ненормально, но даже это ее не остановило. Она сделала еще один шаг и подошла к нему так близко, что их тела почти касались друг друга.

— Всего несколько часов назад я и подумать не могла, что что-то может заставить меня изменить мнение о монстре. — Она подняла голову и заглянула ему в глаза. — Я не готова изменить свое мнение по этому поводу. Не сейчас. Возможно, никогда. Но я не знаю, готова ли я оставить это.

Она провела пальцем по его губам и прошептала:

— Однако я не могу передумать на твой счет.

Она слегка нажала на его нижнюю губу и медленно приоткрыла рот. Его клыки были не видны, но она помнила, как они выглядели, и обнаружила, что ей даже интересно, почему они не видны.

— Даже с ними.

Сара вспоминала. Он мог причинить ей боль когда угодно, в течение всего дня, пока она спала. Или год назад много раз, но не сделал этого. Глубоко внутри она знала, что он не сделает… не сможет. Ее горе и гнев были сильны, но вера в него была еще сильнее. Ее колени ослабели, когда его губы обхватили ее палец, слегка посасывая и покусывая кончик пальца. Тогда она медленно убрала руку:

— Ты мне снишься, и я знаю, что не готова отказаться от этого.

Его зрачки расширились, и он резко выдохнул. Привстав на цыпочки, она прижалась губами к его губам.

В течение следующих тридцати секунд он стоял будто замороженный, пока она его целовала. Так неподвижно, что она почти начала комплексовать, но потом его руки внезапно обняли ее талию.

— Что ты делаешь, Сара? — прошептал он в самые губы.

— Разве ты не знаешь?

Слегка отклонив голову назад, она улыбнулась и запустила руки под его рубашку.

— Мы много раз делали это в прошлом году. Кажется, ты сказал, что все помнишь…

Руки на ее талии дрогнули — конвульсивное, ненамеренное движение, которое еще больше их сблизило.

— Ты уверена в этом?

— Нет, — ответила она честно. — Но я уверена в тебе. Ты бы не причинил мне боль. Весь прошлый год я видела тебя во сне. Я устала от снов!

Чувствуя на себе пристальный взгляд Уайета, Сара привстала на цыпочки и поцеловала его. На этот раз он ответил на ее поцелуй. Его руки обвились вокруг нее, отрывая от пола. Мир завертелся вокруг них, когда он вернулся назад в комнату и упал на кровать вместе с ней. Время, проведенное в разлуке, растаяло, когда они освободились от одежды. Его тело было твердым и холодным по сравнению с ее, но с каждой минутой оно накалялось.

Его руки скользили по ее телу, касаясь его со знакомой отчаянной жадностью. Казалось, Уайет желал ее так же невыносимо, как и она его. Он прикусил ее нижнюю губу, покрыл поцелуями шею, взял в рот болезненно налитый сосок. Лаская губами ее грудь, он втиснулся между ее бедрами и прижался к ней. Она шептала его имя, запустив руки в его волосы, пока он снова не начал ее целовать. Его вкус был ни на что не похож, и ей это нравилось. Это было захватывающе. Как его прикосновения, руки и тело. То, как он смотрел на нее и не сводил глаз, как перебирал ее волосы и шептал ее имя, когда она засыпала в его объятиях. Весь он. Все это.

Он продвинулся в нее, и она прервала поцелуй, чтобы вдохнуть ставший горячим воздух. Его губы коснулись ее щеки, шеи и проложили дорожку из горячих поцелуев через ключицу. Затем он перенес вес на руки и посмотрел на нее, прежде чем начал двигаться.

— Ты не поверишь, как часто я хотел сделать это, — отрывисто прошептал он.

Она коснулась его лица, приподняла верхнюю губу, задержалась пальцами на легкой выпуклости клыков. Он напрягся и попытался отвернуться, но ее рука легла на его шею сзади, а пальцы запутались в его волосах.

— Так же часто, как я? — спросила она, привлекая его к себе.

— Поцелуй меня!

Он сделал это, но очень осторожно и аккуратно. Она ненавидела это. Инстинкт захватил ее, и она углубила поцелуй, сделав его более жестким. Она чувствовала реакцию своего тела на тяжелый, ведущий ритм его бедер. Мало, недостаточно — надо еще, снова! Именно инстинкт заставил ее отстраниться от его поцелуя, самую малость. Достаточно для того, чтобы она могла прихватить зубами его нижнюю губу и укусить. Он застыл. Самодовольная улыбка играла на ее губах, когда она встретилась с ним взглядом.

Грубое рычание вырвалось из его груди. Он опустил взгляд на ее нежный рот и обрушил на него град поцелуев. Одновременно скользнул рукой вниз по ее боку, подсунул ее под спину и приподнял ее. Один глубокий толчок, еще один. И еще. Сильные удары, резкие и жаркие, сотрясали ее с невероятной силой. Оторвавшись от поцелуя, она выкрикнула его имя, а он, издав стон, уткнулся лицом в ее шею.

Она слышала бешеный стук сердца в ушах и, изо всех сил пытаясь дышать, закрыла глаза. Он откатился от нее и притянул к себе, поглаживая спину.

— Ты в порядке?

— Мм…

Сара не находила в себе сил, чтобы открыть глаза, но это было нормально.

— Это не ответ. У тебя сотрясение. Чем, черт возьми, я думал?

Устало вздохнув, она все же открыла глаза и дотянулась до него, прижимая пальцы к его губам.

— Тише. Я в порядке. Я устала, но все хорошо.

Действительно, очень, очень устала. Ее веки наливались тяжестью, и она перестала с этим бороться. Его рука гладила ее спину, и рядом с ним, теплым и сильным, она чувствовала себя мирно, чего не было все последние месяцы. До этой ночи с ним.

Сон сковал ее надежно и быстро.

Сара спала две минуты, а возможно, и два часа. Она не знала. Зато была уверена, что тепло и безопасность, которые она чувствовала, пока спала в объятиях Уайета, резко прекратились и ее просто сбросили с кровати прямо на пол с противоположной стороны.

— Лежи тихо, — прорычал Уайет.

Отчаянно моргая и пытаясь заставить мозг проснуться, она выглянула из-за кровати и увидела, что дверь комнаты выбита. Там стоял вампир — тот, кто схватил ее прошлой ночью. Он поймал ее взгляд, и широкая усмешка расползлась по его лицу, затем он посмотрел на Уайета. Она видела, что его рука поднялась. Видела свой арбалет и закричала.

Уайет отскочил, легко уклоняясь от нападавшего. Сара полезла через кровать за оружием. Но холодная рука схватила ее за лодыжку.

Уайет рыкнул:

— Отпусти ее!

Она пнула вампира в живот, твердый как сталь, но он не отпускал, а тащил ее к себе. Она сделала отчаянный выпад и снова рванулась к оружию, на сей раз успев его схватить. Вампир отпустил ее, скорее, был вынужден это сделать. Стена из гипсокартона пошла трещинами, когда Уайет впечатал в нее другого вампира.

Сара повернулась и увидела, что Уайет идет по направлению к нападавшему, а тот поднимает ее арбалет. Время остановилось. Крик застыл в ее горле и не смог вырваться на свободу. Но когда болт с серебряным наконечником вошел в грудь Уайета, Сара вскинула свое оружие, прицелилась и отпустила тетиву. Приглушенный выстрел показался ужасно громким, хотя она понимала, что вряд ли кто-то за пределами гостиничного номера его услышал.

Кровь, кости и прочие более противные субстанции как будто взорвались, и вампир упал на спину. Мертвый. Его тело обмякло. Верхняя часть головы снесена.

Но Саре было все равно. Она подбежала к Уайету, подхватив его прежде, чем он упал бы на пол. Под его весом она рухнула на кровать, прижимая его к себе.

— Уайет…

Его янтарные глаза слепо искали ее, кровь сочилась из уголка рта.

— Уходи отсюда, Сара. Кто-нибудь… мог вызвать полицию.

Он закашлялся, и еще больше крови выступило на его губах.

— Уходи!

— Без тебя — нет.

Его веки закрылись.

— Я не могу. Слишком близко к сердцу. Я не пройду… — его тело выгнулось и задрожало, — где угодно. Слишком мало сил.

Отчаявшись, Сара спихнула его с себя:

— Ты не умрешь! Я не оставлю тебя здесь.

Она обхватила болт рукой и дернула, но он не сдвинулся с места.

— Помоги мне, Уайет!

— Убирайся отсюда, Сара! — отрывисто произнес он уже более слабым голосом.

— Ты хочешь, чтобы я ушла? Тогда помоги мне!

Выругавшись, он схватил болт и вырвал его из себя. Болт упал на кровать рядом с ним, и темно-красная кровь потекла из раны.

— Уходи, Сара!

Она почти не слышала его, смотрела на болт с серебряным наконечником. Ее болт. Ее оружие. Он умирал из-за нее.

Нет!

Его голос выдернул ее из созерцания окровавленного болта. Большинство мифов про вампиров является или чрезвычайным преувеличением, или абсолютной ерундой.

Большинство, но не все. Она почти не помнила, как взяла болт. Совершенно забыла, как прижала острый край к запястью и вскрыла свою плоть. Не помнила ничего, пока не зарылась рукой в его волосах и не поднесла запястье к его рту.

Он отшатнулся:

— Нет!

— Да!

Уайет оттолкнул ее запястье:

— Нет. Уходи отсюда, Сара. Уходи сейчас же!

— Если ты хочешь, чтобы я ушла, сделай, что я прошу. Ты не сможешь сделать это, если умрешь.

Он покачал головой, но даже это было для него слишком тяжело.

Холод охватил ее: она понимала, что время уходит. Съехав на пол рядом с кроватью, она встала на колени так, чтобы он мог видеть ее лицо.

— Не умирай ради меня, Уайет. Не умирай, пожалуйста! Я провела весь прошлый год, видя тебя во сне не только потому, что мне понравился секс с тобой. Ты мне нужен!

Его ресницы дрожали, дыхание с шумом вырывалось из легких. Почти ослепнув от слез, она еще раз поднесла запястье к его рту. Он коснулся его губами. Его веки с трудом поднялись, и она заглянула ему в глаза:

— Пожалуйста.

Он укусил.

Это было не больно. Это было всем, о чем она могла думать, потому что его губы двигались на ее запястье. Все длилось не больше нескольких минут. Но все же прошло слишком много времени, потому что, когда он сполз с кровати, двигаясь медленно и скованно, она услышала вдалеке вой сирен.

— Убирайся отсюда, — пробормотал он, поворачивая голову, чтобы посмотреть на нее.

Рана в его груди больше не кровоточила, но он по-прежнему выглядел очень бледным. Она подняла с пола свою рубашку и джинсы и поспешно надела их.

— Конечно. Пойдем!

Его веки дрожали, но он кивнул и побрел к двери, с трудом вспомнив, что надо взять рубашку и ключи из стола. Выйдя наружу, она туго перетянула запястье грязной тряпкой.

— В машину, — еле слышно сказал он.

Сара открыла дверь, Уайет залез в машину и уже внутри упал в обморок. Она обежала вокруг, села в авто и завела его.

— Только не гони, — попросил он почти нечленораздельно.

— Не буду, — ответила она и попыталась улыбнуться.

— Я прячусь от полиции уже почти год.

Следующие тридцать минут прошли тихо. Слишком тихо. Время от времени она смотрела на него, пугалась и несколько раз почти начинала паниковать, потому что он не дышал. Он ведь должен был дышать? Но потом его веки вздрагивали, он немного менял положение, и ее сердце, казалось, начинало биться снова.

Потом его сильный голос разорвал тишину:

— Остановись.

— Почему?

— Потому что я сижу здесь полуголый. Рано или поздно это кто-нибудь заметит.

Знакомый синий знак отразил свет фар ее машины.

— В миле отсюда есть зона отдыха. Я остановлюсь там.

Он молчал. Не сказал ни слова, когда она остановилась в зоне отдыха, и он засунул руку под сиденье, достал сумку и оделся. Ему удалось сделать это изящно и тихо, а это было нелегко, принимая во внимание то, что он сидел на пассажирском месте. Без разницы — автомобиль класса люкс или нет.

— Мы готовы?

— Не совсем.

Он схватил ее и посадил к себе на колени, впился глазами в ее лицо. Его пальцы обхватили ее запястье, разворачивая повязку. Отложив окровавленную разорванную рубашку, он приподнял ее запястье и изучил глубокую рану.

— Ты не должна была этого делать, — прошептал он, поднося ее запястье к своему рту.

Она зашипела, когда он его облизал, и автоматически попыталась отстраниться.

— Тихо, — произнес он.

— Ты сейчас лижешь очень болезненную открытую рану, — сказала она сухо.

— Ну-у… Это поможет излечить ее и предотвратит заражение. — Он бросил на нее взгляд из-под ресниц. — Почему ты сделала это?

Она молчала.

— Я… Я действительно не знаю. Но я должна была. Я не могла даже подумать о том, что ты умрешь.

Он провел пальцами по ее щеке:

— Ты сказала, что я тебе нужен. Как ты можешь нуждаться во мне? Я — вампир. Мы провели вместе ровно восемь дней. Одну неделю в прошлом году и еще сегодня. Как ты можешь нуждаться во мне?

Она облизнула губы, наклонилась и запечатлела поцелуй на его щеке:

— Я не знаю, но, вероятно, по той же самой причине, по которой я не смогла убить тебя. Вероятно, по той же самой причине ты сказал мне уходить и оставить тебя умирать.

Обвив рукой его шею, она прижалась к нему:

— Ты в порядке, да? Ты не…

Рыдание вырвалось из ее груди, и она уткнулась лицом в его плечо.

— Ш-ш-ш… — Он погладил ее по спине. — Я буду в порядке. Благодаря тебе.

Она не собиралась плакать. И приблизительно после двух минут быстро катящихся слез и всхлипываний она почти поверила в это. Подняв голову, застенчиво вытерла с щек влагу, прежде чем посмотреть на него.

— Так ты что? — спросил он.

— Я подумала, что ты должен взять меня с собой, куда бы ты ни пошел. После всего. Я не уверена, что могу сейчас позволить, чтобы рядом с тобой бродили всякие чокнутые вампиры.

Слабая улыбка тронула его губы, он покачал головой:

— Ты не хочешь этого, Сара.

— Почему — нет?

— Ты просто пойдешь со мной. Я никогда тебя не отпущу. — Он вздохнул и погладил ее по щеке. Его плоть была все еще холодной, слишком холодной.

Положив руку ему на грудь, она прошептала:

— Обещаешь?

Его глаза сверкнули золотым светом только на секунду.

— Сара, ты напрашиваешься на неприятности.

— Ты — настоящая проблема. Сексуальный. Задумчивый. Не совсем честный, когда мы встретились в первый раз. Вампир. И пожалуйста, да, я напрашиваюсь на неприятности!

Она прижалась губами к его губам, забывая, что он только что целовал ее окровавленное запястье. К тому времени, как она это вспомнила, ей уже было все равно.

— Мы действительно даже не знаем друг друга, — прошептал он в ее губы.

— И что? У нас же есть время?

Он мягко засмеялся:

— Да. У нас есть время!

Перевод К. Федоровой

Content

Шило Уолкер
Выбор охотника