Блейк Ирен

Предназначение

Аннотация:

Баланс мироздания: свет и тьма в равновесии на чаше весов. Обыденность в мире людей - ширма, скрывающая тайную войну со злом. Но, час пробил. Звёзды совпали. Пришла та, которую ждали. Она единственная способна поколебать незыблемую чашу весов. Князь Тьмы был пробуждён и теперь обе стороны разыскивают ее. Но, сможет ли простая, неуверенная в себе девчонка, скрывающая ото всех страшную тайну, терзающих и сводящих с ума ночных кошмаров, принять свою истинную природу и сущность? Сможет ли Айрис Дженсен поверить в себя и выжить, вопреки всем испытаниям и трудностям на её нелёгком пути? Сможет ли она победить посланного по её душу монстра? Монстра из далёкого, но не забытого прошлого. Игра началась. Делайте ставки, дамы и господа.

В большом каменном зале царил кромешный мрак. Холодный, полный сырости воздух тревожно застыл. Ничто не нарушало тишины: ни дуновение ветра, ни биение сердца. На большом резном каменном троне сидел мужчина. Погруженный в глубокие думы, закрыв глаза, создавая впечатление, что спит. Лёгкое мелодичное кап-кап-кап растопило, тягостное безмолвие. Мужчина открыл глаза, в темноте полыхнувшие ярко-синей ослепительном вспышкой, затем обвёл помещение внимательным взглядом. Для того чтобы видеть, ему не нужен был свет.

Он всем своим существом ощущал буран, царивший наверху. Когда ветер налетал особенно сильно, здесь, в глубине подземного лабиринта, горная холодная река ускоряла своё стремительное течение. Она медленно, но неукротимо размывала перекрытия каменных стен. Просачиваясь тонкими каплями, вода издавала лёгкое, еле слышное кап, кап, кап. Затем, временно переставая, снова брала своё. Он знал, что рано или поздно, каменные своды обрушатся, пещера будет затоплена, и ему придётся найти новое логово. Но, пока время ещё есть, чего-чего, а времени достаточно.

В длинном тёмном коридоре раздались шаги. Лёгкое постукивание тонких каблучков эхом отражалось от стен, указывая на приближение девушки. Он знал, кто идёт. Запах, энергетика постоянной любовницы, ощущалась издалека. Не успела рука Франчески дотронуться до ручки двери, он сказал:

- Заходи, - чувственно, приглашающе, заставляя её поёжиться от волны удовольствия жаром обдавшего каждую клеточку кожи.

Он небрежно заложил ногу за ногу, лениво потянулся, разминая затёкшие мышцы.

Распахнув дверь, переступив через порог, в зал вошла Франческа Анжуйская. Высокая изящная девушка в длинном, чёрном платье с тугим корсетом- настоящая Леди. Гордость и лёгкое высокомерие сквозило в её тонких чертах, пухлых губах и овальном лице. Упругой, лёгкой походкой она подошла к трону, затем преклонила колени, сказав:

- Всё готово, милорд. Прошу вас, следуйте за мной.

Легко поднявшись с трона, герцог Вэлиас Драгон мгновенно оказался возле девушки. Не давая ей опомниться, обнял за плечи, жаром ладоней лаская кожу, нежно шепча на ушко:

- Не подведи меня сегодня, Фрэнни. Если всё получится, получишь обещанную награду.

Голос обещал удовольствие. Низкий чувственный баритон ласкал кожу, достигая тех мест, где физически не возможно дотронуться.

- Я сделаю всё, что в моих силах, милорд,- хрипло прошептала Фрэнни. Её колени подкашивались. Тело стало невесомым.- Но,- собравшись с мыслями, продолжила, - Всего обещать не могу. Заглядывать за завесу дорого стоит. Свет нельзя недооценивать. Он может убить.

-Хватит, - резко оборвал монотонную речь. Прижал палец к её губам, заставляя испуганно вздрогнуть.

Девушка посмотрела на Вэлиаса, встретилась с ним взглядом. Растерянная, потупила глаза, но он принуждал смотреть, мучая дальше. Страх нахлынул потоком холодного ветра, и ледяная дрожь ужаса и возбуждения пробежала по её спине и рукам. Место в центре спины зачесалось.

Она знала, что это мнимое ощущение, но всё равно невыносимо хотелось избавиться от зуда.

Но, руки, тело не слушались её. Она молчала и смотрела, глядя в его глаза.

Он видел её насквозь, читая скрытые мысли, и когда-то светлую, а сейчас в чёрных пятнах душу. Все её чувства, желания, страхи были ему хорошо известны. Он ощущал, что она страдает, знал, насколько Фрэнни желает его. Насколько сильно зависит от его решений.

Фрэнни ведьма, имеющая силу, но она человек. Знал, что она всегда любила его, а её душа давно принадлежала ему. А любовь, увы, не для него. Больше не для него.

Его колдовская мужская притягательность манила её, как огонь мотылька. Резкие суровые черты, каменное жёсткое лицо, словно выточенное из мрамора, мускулистое, рельефное тело война, закалённое столетиями в тренировках и поединках. Тело способное своим совершенством свести с ума, от желания прикоснуться к этой смуглой, бархатной коже.

Таким был для женщин Герцог Вэлиас Драгон. Ожившей мечтой и горькой правдой, мужчина без сердца, жестокий и властный, которого нельзя приручить.

Чёрные глаза Франчески тонули в ярко-голубых глазах герцога. В его присутствии девушку бросало в дрожь. Страх сливался с желанием. Вэлиас был до жути непредсказуем. Опасностью веяло от него, как от надвигающейся грозы.

Они стояли, глядя в глаза друг-другу, а её тело плавилось и горело жарким огнём., требуя желанного прикосновения. Ей до боли хотелось прикоснуться к Вэлиасу, сильное желание вызывало мучительную боль. Но, он любил мучить, заставляя страдать в огненной пытке, пока она не начинала умолять взять её, просить, унижаясь на коленях. И это она Франческа, когда-то давно благородная дама, ставшая шлюхой, ради него.

Пытка кончилась, ему надоело. Молчание повисло стеной, отрезвляя её, отвергнутую, словно пощёчина. Драгон был недоволен, она чувствовала, но ничего нельзя было прочесть по его лицу.

Они шли в конец коридора, прямо к стене. Здесь было заметно теплее. Чёрные свечи освещали им путь, загораясь по мысленной команде Вэлиаса.

Он зажёг их для неё, потому что девушка не видела в кромешном мраке. Многие чувства обострились после её превращения, но зрение осталось прежним.

Внезапно он улыбнулся, напомнив ей молодого мальчишку. Возможно, он был когда-то таким, давным-давно.

Фрэнни посмотрела на него, ожидая приказа:

- Я спрятал дверь, найди её, всё так же улыбаясь, -сказал ей.

'Опять не справлюсь', - подумала Фрэнни. Ей стало зябко. 'Когда я ему надоем, то он меня бросит, и это станет концом'.

-А подсказку, - игриво предложила она, пытаясь прочесть хоть что-то по его лицу.

- Так не пойдёт. Будет слишком просто.

Он начинал хмуриться. Это грозило бедой.

- Ладно, обойдусь без неё, - ответила, натянуто улыбаясь. Внимательно глядя, как отреагирует он.

Эти его игры, проверки уровня силы, были настолько страшны и жестоки, хотя казались невинны. 'Что будет, если я не справлюсь? Какое наказание будет ждать меня тогда'? Она знала, что будет самым страшным.

'Бабушка помоги', -подумала, прося помощи у бабули, душа которой уже пару веков томилась в аду. Смех и слёзы в одном флаконе.

Ей так хотелось истерически рассмеяться, заплакать, но эмоции на лице, когда рядом он - это строжайшее табу.

Зажмурилась, концентрируясь на энергию. Ощупывая, казалась бы совершенно голую стену. ' Ну, давай же, ну, пожалуйста', покажись. Неожиданно ощутила, тонкое, еле заметное уплотнение. В самом низу, на полу, там, где её длинное платье касалось камней.

Улыбнулась , чувствуя победу, открыла глаза, согнулась, рукой дотрагиваясь до холодного камня. В этом месте он был теплым и слегка искрил, пробужденный её ладонями. Надавила, что-то щёлкнуло, заскрипев - и дверь открылась. Зашла в идеально округлую, гипнотизирующую своей чернотой и высоким сужающимся потолком комнату, словно ведущим в бездну. Драгон зашёл следом за ней, дверь закрылась, вновь превратившись в стену. Искусная иллюзия для нее, но для герцога сущий пустяк, детская забава. Повернулась, встречаясь с его бесстрастным взглядом. Хотела что-то спросить, но он сказал:

- Приступай, - резко, отрывисто, точно стёгнул плетью.

Это было болезненно. Свойства его голоса не переставали её удивлять. Не каждый вампир был на такое способен. Но, он ведь не просто вампир. Он нечто совсем другое. Более тёмное, более живое могущественное, загадочное и неповторимое. Любопытство всё ещё жило в ней. За три столетия с ним проведённым Фрэнни так и не смогла разгадать его личность, самую сложную в мире головоломку.

Она подошла к зеркалу, спрятанному на алтаре стоящего в центре. Темнота словно клубясь, окружала его со всех сторон.

В этой комнате было на удивление холодно. Зло древнее и голодное пировало здесь долгие годы. Маленькое округлое зеркало, гладкое и холодное отражало лишь черноту.

На полу стоял кубок. Массивный из чистого золота. Его ободок изящным рисунком украшали красные, напоминающие кровь драгоценные камни. Она дотронулась до кубка и тут же отдёрнула пальцы, зашипев:

- Вэлиас, не могу.

- Что больно?- издеваясь, переспросил.

Она кивнула. Пальцы покрывали ожоги. Кожа треснула и кровоточила.

- Держи,- бросил платок, говоря:- Глупая гусыня, сколько раз повторять надень перчатки. Забыла, кто его заколдовал? Забыла, кого он ненавидел?

Посмотрела на него, а в глазах заблестели слёзы. Лицо Франчески побледнело, и девушка слегка прикусила губу.

-Прости, - шепнула она, падая на колени, приготовившись к наказанию.

- Вставай! -рявкнул герцог,- нет времени с тобой возиться.

Драгон взял кубок, погрел в руках. Для него он был безопасен. Колдовство защищало только от ведьм. Затем на время снял защитный барьер.

-Делай,- смягчил тон, убавив жёсткость. И всё равно в обыденном приказе Фрэнни уловила презрение и холод.

Безжалостный - и этим, словом всё сказано.

Без опаски взяла кубок, тёплый и ждущий кровавой дани. Сжала в ладонях, а руки дрожали.

Подошла к алтарю, зная, что он наблюдает, замечает все недочёты и промахи. Запоминает, чтобы напомнить, когда не ждёшь, напомнить, унизить и тем причинить боль.

Распрямила спину, взяла волю в кулак.

' Я не позволю. Не позволю себе сдаться вот так'. И пошла, обретя уверенность. Сила, живущая в её крови, кипела, ведя Франческу, поддерживая. Она знала что делать. Знала, чувствуя, что зеркало попросит на этот раз.

Надрезая запястье маленьким серебряным ножом, висевшим на лодыжке, подошла к зеркалу, орошая его своей чёрной кровью. Стекло покрылось пузырями, засияв жутким зеленовато-фиолетовым светом.

- Пробудилось,- сказала она, обращаясь к герцогу.

Застыла на миг, прислушиваясь, а потом улыбнулась и заговорила, голосом едва напоминающим человеческий.

-Хочу крови твоей испить. Наполни кубок кровью своей, добровольно и напои меня, утоли жажду. Поделись силой своей и вечностью. А потом проси, покажу все, что пожелаешь узреть. Накорми меня, -завыло зеркало, открывая на своей поверхности широкий беззубый рот.

Франческа полностью опустошённая упала на пол и отключилась.

-Хорошо, - подумав, ответил Вэлиас.- Я дам, что ты хочешь, но взамен покажешь мне будущее.

- Клянусь,- ответило зеркало, гулко и торжественно. Голос эхом отразился от стен. Завыл призрачный ветер. Стекло засветилось, мигая, калейдоскопом странных светящихся искр, постоянно меняющих свою форму и очертания.

Кровь, наполнявшая кубок была чёрно-красной. Жаркой и густой, словно по жилам герцога бежал огонь. Когда последняя капля упала, выплеснутая на зеркало, довольный стон демона, принёс слова:

- Закрой глаза герцог и приготовься увидеть сон неотличимый от реальности.

Восьмиэтажное серое здание. Это больница. Коридоры заполнены людьми. Ждущими, ожидающими. Вэлиас летит незримо присутствуя. Палата. Белая дверь открывается, выходит одетый в синюю униформу доктор. Его лицо блестит от пота. Он улыбается. Запах лекарств, перебивает аромат букетов небрежно лежащих на столе. У окна постель. На ней лежит черноволосая хрупкая женщина Смуглая с тонкими чертами лица. По запаху он понимает, что она измучена. В её руках закутанный в голубые пелёнки сладко посапывает пухлый, белокожий младенец. Внезапно, словно что-то почувствовав, он просыпается, открывает глаза зелёные, яркие такие родные до боли, её глаза с коричневым кольцом вокруг зрачка.

Радость наполняет сердце герцога песней. Надежда и торжество взорвалось в нём эйфорийным огнём. К глазам подступают кровавые слёзы. В горле образовался ком.

Холодает и вместе с сильным порывом пронизывающего насквозь ветра, картинка меняется, герцог переносится в другое место. В голове Вэлиаса проносятся образы, звучит монотонный голос: 'Смотри и увидишь. Властитель ночи, вот что грядёт'.

Чёрный 'Мерседес' останавливается рядом с церковью. Маленькое белое здание суровое и величественное. Его шпиль гордо указывает в серое небо. Ветер приносит запах прелой листвы, увядших цветов и резкий запах надвигающегося дождя.

Красивая черноволосая женщина выходит из машины. В её руках прогулочная серая сумка. На миг выглядывает ослепительное солнце. Вэлиас, закрывает глаза рукой и жмурится.

Осень. Листья опали, стелясь под ногами мягким шуршащим золотисто-оранжевым ковром. Младенец-девочка. Она прелестна. У неё белая прозрачная кожа и зелёные глаза - изумруды.

В церкви много людей. Его никто не видит. Но девочка каким-то образом чувствует его. Её взгляд замирает подле окна, глядя на тень. В то место где, притаившись, стоит он. Молодой священник несёт ребёнка к купели. Видение обрывается.

'Всё, больше ничего показать не могу, -отрешённо, произносит голос заключённый в зеркало.- У ребёнка очень сильная защита. Свет на её стороне. Моей силы недостаточно. Теперь всё в твоей власти герцог, прощай'. И всё вернулось на свои места.

- Подожди!- закричал Вэлиас, вновь чувствуя своё тело. Его крик эхом отразился в каменных стенах. Зеркало стало чёрным. Потусторонняя сила покинула тайную комнату. Фрэнни очнулась и поднялась с пола.

- Ты узнал всё, что хотел, милорд? - усталым голосом, лишённым надежды спросила она.

- Почти всё.

- Это точно она? Ты уверен?

Переспросила, тайно надеясь, что возможно герцог ошибся. Надеясь на чудо для себя.

- Да, это её глаза. Других таких нет.

Подтвердил все её опасения. Она тихонько вздохнула и улыбнулась, скрывая улыбкой как больно её душе. Сердце в груди замерло, протяжно заныв и застыло. Пульса не было. А чувства всё же были реальны. Нонсенс: как может мёртвое сердце болеть? Как может болеть так сильно?

- Что будешь делать дальше?- спросила, поднимая голову, глядя в глаза любимого веками мужчины. Синие, яркие, взглядом способные помиловать и убить.

- Искать, пока не найду, -торжественно произнёс герцог. Он посмотрел на неё. Радость в его глазах задела её за живое. Фрэнни стиснула пальцы в кулак, ногтями протыкая кожу до крови, чтобы не дать горьким слезам всё испортить.

- Я рада за тебя, - сказала, и голос не дрогнул.

- Спасибо,- равнодушно ответил он и отвернулся.

Она ушла, чувствуя его невысказанный приказ.

Драгон стоял. Он думал. Думал, как найти её. ' Всё, что угодно любовь моя Кэтрин, ради тебя я сделаю всё что угодно'....

А потом рассмеялся: громко, задорно, радостно, наполняя потайную комнату восторгом и торжеством.

Длинный коридор, петляя, свернул, открывая ступеньки, за которыми была узкая дверь, ведущая в комнату. Личное хранилище и отдушина. Библиотека с высокими стеллажами и полками, уставленными сотнями книг. Коллекция, собранная за долгие века проживания в замке.

Возле чёрного камина покрытого сажей, стояло потёртое от долго просиживания кресло, там лежала маленькая подушка с вышивкой шёлковой пряжей редкого узора на оберёг. Прощальный подарок бабули.

Вздохнула, холодный слегка отсыревший воздух. Запершило в носу, уловила лёгкий дух плесени. Затем подняла подушку, прижала к груди Растапливать камин не хотелось. Сил не было, приближался рассвет. Усталость и опустошение навалилась на неё тяжёлым, сжимающим плечи в тиски грузом. Кое-как добрела до кровати, маленькой стоящей в самом углу, за шкафом служившим ширмой, разделявшим её покои надвое. Возле арки, которая напоминала окно, на крючьях и петлях висели травы, а на столе стояли колбы, мензурки и баночки со снадобьями и зельями.

Удобно устроилась на кровати, узкой и одинокой, сбросила туфли, закрывая глаза.

Карканье заставило её вздрогнуть, открыть глаза и резко вскочить. Каменный пол был холодный, но она, босая, не чувствовала.

Ворон сидел на шкафу, зорко поглядывая на неё сверху.

Насмешливо каркнул, резко пронзительно и порыв ветра взметнул со столешницы пыль. Пауза: секунда, другая. Вдруг- ворон резко взлетел. Хлопанье крыльев и-

воздух сгустился. Девушка ощутила давление силы. Дохнувшее холодом. Не успела вздохнуть, как рядом с ней уже стоял Валек двоюродный брат герцога.

Высокий жилистый худощавый. Бледный, светловолосый, весь в чёрном. И только рукоять меча выделялась за его спиной, бронзовая.

- Привет, сладкая,- распространяя патоку в голосе произнёс Валек.

Фрэнни подняла голову вверх, чтобы встретиться с ним взглядом. Набравшись сил, спросила:

-Чего тебе надо граф? Выкладывай коротко и по делу.

Он улыбнулся как всегда очаровательно. Чувственные губы, светло-голубые глаза, изучающие и холодные, менявшие свой цвет на серый под стать настроению. Широкие брови, правильные черты лица, доставшиеся ему от отца. А от матери: длинные ресницы, всем девчонкам на зависть и голос, ещё одна особенность Драгонов, умеющий соблазнять очаровывая. Они смотрели друг другу в глаза, затем он сказал, окатил её холодом презрения, заставляя поёжиться

- Как грубо Франческа, как не женственно. Ты такая слабая, такая жалкая. И как братец терпит такое ничтожество? Постой, я угадаю?- продолжал говорить, терзая её, надавливая на больное место?

Не дав ей и рта раскрыть, приблизился, наклонился и взял в ладони лицо Франчески. Девушка поджала губы. Его прикосновения сводили её с ума. Мучили, иголками кололи кожу. Он же специально, действовал на неё так.

-Давно не трахалась? Надоела герцогу. Чтож, я понимаю, ты же такая серая...- предположил, усмехаясь, наблюдая за ней. - Нет, дело не в этом. Ах, вот оно что, как интересно,- просматривая её воспоминания, добавил- Какие человеческие эмоции. А, Вэлиас знает, что его радость тебя убивает? Твоё маленькое сердце потрескалось и скоро рассыплется на сотни осколков. Я уже предвкушаю...

- Если ты скажешь ему, то никогда не получишь желаемое! - зашипела она, словно разъярённая кошка.

- Так ты близка моя милая? Насколько?

Он нависал над ней наблюдая, как в её душе клокочут чувства. Эмоции такие человеческие не угасли в ней, вопреки прожитым столетиям. Её руки дрожали. Только сила воли отделяла её от черты, отделяла от последнего шага. Но, девушка знала, что именно этого ожидает Валек. Её падения. Её ярости, вызова брошенного ему. Он победит -и её смерть будет мучительной, поэтому последнее, что она уж точно не хотела бы увидеть на его лице- удовольствие и предвкушение.

Валек всегда недолюбливал её. Слишком слабую для вампира, но только у неё была особая сила. Франческа могла управлять зеркалом. Могущественным артефактом, дарованным принцем тьмы. А это всё меняло.

- Ближе чем когда-либо.

- Хорошо Анжуйская, я дам тебе кое-что и оставлю в покое. Дарю тебе передышку.

Расстегнул кожаный плащ, отвязал бархатный чёрный мешочек, привязанный к поясу.

- Держи,- бросил ей прямо в руки.

Она словила. Как бы там ни было: инстинкты никогда не подводили её.

Исчез, растворяясь в порыве ветра, ласковом и нежном, точно объятие полуночного любовника, ушедшего на рассвете домой.

Дверь захлопнулась. Она села на кровать полностью вымотанная и опустошённая. Близился новый день, погружая её в сон.

' А можно ли использовать его силу против него самого? Возможно ли немыслимое? И если предположить, что возможно то, как ей обычной слабенькой ведьме заставить его совершить ошибку и выжить при этом самой'...

Широкая лестница вела в спальню герцога. Дубовая дверь, ручка в форме драконьей оскаленной пасти. Паркетный пол, камин в котором трещало пламя, ярко освещая мрачную обстановку выдержанную в чёрно-красных тонах. 'Цвет его крови и сущности', так когда-то давно поговаривала Кэтрин, единственная женщина, которая держала его сердце в ладонях, которой было позволено всё. Его любовь и его королева.

Красный мягкий диван, кофейный столик блестящий и чёрный. Полки, уставленные сувенирами и стена, где висело оружие, возле французского окна, закрытого стальными платинами, погружающими комнату во тьму, оберегая от солнца.

Подошёл к огромной постели. Чёрные шёлковые простыни, покрывало расшитое золотыми драконами с глазами зелёными как изумруды.

Гардеробная, скрывалась за дверью. Глубокая, роскошная, забитая до верху самыми лучшими дизайнерскими вещами. Кожей, бархатом и шелком. Всем натуральным, как любила Кэтрин.

Меняя рубашку на белую, оттенявшую его голубые глаза, он посмотрелся в зеркало, оценивая удачное сочетание чёрных распущенных кудрей, кожаных брюк и сапог на шнуровке иззади. Пламя золотило его смуглую кожу, волосы поблёскивали. Если бы кто-то зашёл сюда он бы увидел ангела. Настолько совершенным казался мужчина, живущий здесь долгие годы.

Зазвонил телефон, чёрный кнопочный, лежащий на комоде. Пара секунд и трубка была снята.

- Да?

- Извините, что беспокою, милорд, но княгини очень настаивают на встрече с вами. Они стоят в холле и очень просят вашей аудиенции.

- Какого чёрта ты их впустил Сириус? Ты ослушался моего приказа, ополоумел?- тихо прорычал герцог.

Дворецкий, заикаясь, ответил:

- Милорд, простите, я виноват, но дамы настаивали.

-Ладно, пускай поднимаются, но впредь ослушайся меня и тогда, ад тебе покажется раем? Ты понял меня старый хрыч?

- Да герцог,- ответил слуга. Его голос дрожал, так сильно колотило его.

Герцог в раздражении бросил трубку.

Драгон находился в своём кабинете, когда, тихонько скрипя, легко отворились двойные чёрные двери, впуская на порог девушек. Высокие изящно сложённые в длинных разноцветных норковых шубах княгини остановились, встретившись с ледяным взглядом герцога внимательно осматривающего их с головы до ног.

-Что стали столбом?- сурово спросил он.

Его тон заставил близняшек вздрогнуть.

- Милорд, мы просим у вас защиты, -торопливо произнесла Гвендолин, понурив голову, не находив себе места.

- Милорд, мы готовы на всё, только защитите нас.

'Интересно, почему княгини Волковы просят защиты у него, лично? Что такого могло случиться в их светской праздной жизни, наполненной балами и новомодными тусовками , заставив их прибежать к нему с единственным жалким чемоданом'?

- Рассказывай, ты- обратился он к Софии. Блондинке в белой шубке с лёгким румянцем на щёках.

- Милорд, князь Ленский. Он разорил мою сестру,- сказала, гневно посмотрев на Гвендолин, поджимая губы, явно что-то недоговаривая.

'Так-так один из моих лучших друзей. Интересно'...

- Продолжай,- произнёс Драгон,- скривив чувственные губы в усмешке.

-Защити нас и приюти на время. Взамен проси всё что захочешь. Мы с Софой готовы на всё, правда сестрица?- спрашивала, утверждала Гвендолин.

- На всё- звучит очень многообещающе...- низким баритоном с лёгкой хрипотцой, заставивших девушек задрожать, равнодушно произнёс Драгон. И улыбнулся, глядя на их растерянные лица и затуманенные от желания глаза.

- Милорд, мы согласны на всё,- прошептали девушки.

Голос Драгона ошеломил их. С таким эффектом они никогда не сталкивались.

'Слабенькие дурочки. Порочные красивые куклы. Сломать их раз плюнуть. И какое мне удовольствие. Но, Валеку, пожалуй, они будут интересны, по крайней мере какое-то время', - подумал он читая их мысли.

Он стоял, и кабинет казался слишком маленьким. Его энергия пропитывала воздух насквозь, заставляя слегка уплотниться.

Молчание затянулось. Ему нравилось их мучить. Девушки уже теряли надежду, зная что Вэлиас был единственным кто силой превосходил Ленского.

Гвендолин собралась броситься к его ногам, на коленях вымаливать защиту. София заламывала руки, её веко дёргалось, кровавая слеза покатилась по бледной щеке , падая на норковый воротник.

Мелодрама наскучила ему.

-Клятва крови, такова моя цена. Давайте думайте быстрее, время поджимает, скоро рассвет. Я чувствую солнце восходит.

Гвендолин толкнула в бок сестру. Взгляд Софии будто спрашивал: ты уверена? Гвенни прошептала:

-Да. -Затем обратилась к сестре:

-Софа, вместе до конца?

София улыбнулась.

Алая кровь, брызнула, капая на пол, герцог прижимал их к земле, коленопреклонных , как собачонок, будто наказывая. Он пил их кровь, создавая узы, причиняя боль и лёгкое наслаждение одновременно.

Когда ритуал завершился, герцог встал, посмотрел на них, и произнёс голосом бархатным, ласкающим кожу:

- Поднялись, забрали чемодан -и вон отсюда!

Девушки непонимающе смотрели на него. Преданно, обожающе.

-Кому сказал! Живо валите отсюда на хрен! - Рявкнул и добавил. -И до вечера лучше мне не попадайтесь. Теперь вы мои. Сами напросились.

Сухая улыбка герцога переходила в оскал, а затем внезапно, словно Вэлиас передумал, он рассмеялся.

Сёстры, подхваченные порывом ветра, были отброшены в коридор. Двери резко захлопнулись и закрылись на тяжёлый засов. Бледные княгини сидели на полу напуганные до дрожи в коленях. Напуганные и возбуждённые, особенно Гвендолин.

Они сидели не зная, что делать дальше. Мысли путались, в голове царил хаос. Презрительный смех Драгона ещё отзывался в их теле болью, сотнями огненных искр, обжигающих кожу . И всё равно им было приятно. Легенды не врали, герцог обладал редкой силой.

- Как думаешь, почему он смеялся?- спросила София.

-Догадайся с трёх раз сестрица, - ответила Гвен. Похоже мы с тобой по уши в дерьме.

И улыбнулась, а в глазах было пусто. София расплакалась.

Где-то в глубинах Преисподней.

Большой зал очертаниями напоминал арку пещерного грота. Высокий потолок, каменные стены. Только здесь было жарко. Очень душно и жарко. Сухой воздух пробирал до костей, как в самой знойной из всех пустыни.

Стены, местами раскалённые до ярко-белого цвета, освещали чернильную тьму. Свет отражался от них, растворяясь в полу, бездонном и чёрном, словно бесконечное матовое стекло.

Приёмная князя Тьмы была пуста.

Жарким, бело-жёлтым светом лилась, освещая, свой путь лава, видневшаяся далеко внизу, у основания отвесной базальтовой скалы. Снизу вверх поднимались пузыри сернистого газа, они лопались с характерным звуком' пуф', распространяя едкое зловоние. На чёрных гладких мраморных ступеньках стоял огромный, вырезанный из драгоценного камня трон. Украшенный барельефами, мордами химер, бестий и прочих земных тварей, постамент выглядел устрашающе грозно и в то же время величественно, как и подобает его владельцу.

На троне восседал мужчина. Его длинные золотые волосы, вились на концах, спадая на широкие плечи. Высокий лоб, чёрные с золотистыми крапинками, сужающиеся к верху рога, широкие скулы, ямочка на подбородке, тонкие чувственные губы: всё черты его лица выражали мужественность и суровую красоту.

Чёрные с золотыми отблесками огромные крылья, слегка подрагивали, укрывая трон и спину. Смуглая кожа, рельефный пресс, сильные покрытые чёрными спиралевидными татуировками предплечья.

Узкие чёрные джинсы как влитые сидели на его длинных босых ногах. Его глаза были закрыты, а лицо безмятежно и со стороны можно было подумать, что мужчина дремлет.

Тихо, без единого скрипа, открылась высокая чёрная дверь. В щель просочилась безликая, полупрозрачная сущность.

Мужчина открыл глаза и плавно поднялся с трона. В одно мгновение, возвышаясь над демоном разъярённой горой, искрящейся силы и физического совершенства.

- Как ты посмел побеспокоить меня, ничтожный жалкий червяк, демонское отродье?

Глухой, рычащий голос отразился от стен, вызывая нервную, парализующую ужасом дрожь в бесформенной тени. Теряя контроль, сущность уплотнилась и приобрела форму чёрного, как мрак, мужчины. Демон пал ниц, преклонив колени.

- Повелитель, я прошу о прощении. Пока вы спали, чаша весов сдвинулась. В мире произошли перемены.

Люцифер усмехнулся, слова демона-Тени заинтересовали его.

Веками его покой был нерушим.

Смелость демона заслуживала внимания. Он выслушает его, прежде чем уничтожит за неповиновение.

- Выкладывай, а потом я решу, как с тобой поступить.

Не смея смотреть в золотые гипнотизирующие глаза хозяина ада, которые красотой своей жгли, туманили мысли и захватывали сознание любого, встречающегося с ним взглядом, дрогнувшим голосом демон заговорил:

- Повелитель, время настало. Пробил час, появилась та, которую ждали! Она способна нарушить стабильность. От её выбора будет зависеть к кому перейдёт мировая чаша весов.

- Ты уверен?- не скрывая волнения в голосе, спросил Люцифер.

- Абсолютно. Сегодня меня разбудила ведьма, которой принадлежит ваше зеркало....

- Хватит, демон!- перебил его дьявол.- Посмотри мне в глаза, и я сам всё узнаю. Давай, не медли.

Демон поднялся с колен и посмотрел в жуткие глаза повелителя преисподней. Люцифер нахмурился, встречаясь с демоном взглядом, полностью подчиняя его сознание и мысли, отбрасывая личность как очищенную шелуху , подавляя своей волей, читая, анализируя то, что было.

Мгновение застыло, растянувшись вечностью - и все варианты грядущих событий стали известны дьяволу.

- Ты прав, демон,- улыбнулся довольный. Молодец, что не побоялся прийти. Ты порадовал меня. Благодаря тебе, моя скука, сводящая меня с ума, исчезла. Время пришло. Демон, возлагаю на тебя важную миссию: наблюдай за Драгоном и обо всём лично мне докладывай. Достойную награду получишь за старание. А теперь, проваливай. Моё терпение на исходе.... - прорычал, резко изменив бархатный тон, заставляя демона вновь ощутить холодный давящий страх.

Демон вздрогнул, его колени тряслись, в мыслях был хаос. Пара секунд - и он исчез.

Князь Тьмы стоял, усмехаясь. Его глаза блестели. В них мерцало золотистое пламя. Огромные крылья за его спиной трепетали. Воздух был наэлектризован. Сила и нетерпение сквозило в нём.

Люцифер полной грудью вдохнул жаркий воздух, выдохнул, стряхивая сонное оцепенение. Очень давно в мире людей не происходило ничего интересного, но теперь наконец-то можно вступить в Игру. 'А главный приз достанется победителю',- злорадно подумал мужчина, удобно устраиваясь на троне.

Рука поднята вверх, мысль, точно плети удар, заставляет пол экраном прозрачным стать. Концентрируясь, Люцифер представил всех тех, кем партию решил разыграть. Черный экран замерцал голубым и ожил, а под ногами ярко заблестело солнце. Падение вниз к земле, минуя звёзды, и облака рассеялись, появился маленький город. Дома увеличивались, становясь всё больше и больше, ярче и ближе, проявляясь в мельчайших деталях, пока Люцифер не сказал:

- Хватит!

Экран застыл. Мир ожил, всё двигалось на экране, показывая события происходящие здесь и сейчас.

Принц Тьмы внимательно следил за людьми, мелькающими на картинке, затем улыбнулся, а потом расхохотался громко и звонко. Хохот эхом отразился от стен, внизу пробудились и хором завыли бесы. Их повелитель был доволен, значит подкинет работёнку.

Игра началась. Вскоре Дьявол нашёл всех тех, кто был ему нужен.

Ватикан

Мягкое белое кресло лишь внешне казалось удобным. Кардинал Бенедикт третий зевнул и слегка потянулся. Его плечи и шея замлели от долгого нахождения в одном положении. Он долго сидел, задумавшись, пока не задремал.

Что-то разбудило его. Может предчувствие? Но в последнее время страшная усталость отягощала его. А ещё эти сны, в которых каждую ночь его преследовал Он - Принц Тьмы, сам Дьявол и его подручные: бесы и демоны. Зажмурил глаза, пытаясь разогнать тревожные мысли. Он стал слишком стар и немощен. ' Я больше так не могу. Я больше не выдержу. Зло с каждым сном приближалось, сужая кольцо и нет выхода. И скоро страх окончательно поглотит меня и всё будет кончено. Он схватит меня и никто и ничто не поможет'.

Скрипнула, медленно открываясь, массивная деревянная дверь, ведущая в его покои. На порог ступил высокий, тонкий как вязальная спица мужчина. Он был очень бледный. Взъёрошенные волосы торчали, дыбом напоминая воронье гнездо. Очки в тяжёлой черепаховой оправе сползли на крючковатый нос. Под чёрными глазами, размытыми кляксами набухли мешки.

Бенедикт наблюдал как астролог, достопочтенный предсказатель и мудрец, тяжёло переступил порог, прижимая к груди стопку книг, свитков и белую папку.

'Что-то с ним сегодня не так?- подумал кардинал. Лоранс очень дёрганный. Значит, жди беды. Только этого мне не хватало'.

Лёгкая ничего не значащая улыбка, превратила суровое лицо кардинала в маску вежливости. Он приготовился ко всему.

- Присаживайся Лоранс,- гулко произнёс Бенедикт.

Астролог вздрогнул. Он не ожидал того, что кардинал проснётся так рано. Так, как его дневной сон стал привычным.

Занавески были задёрнуты, создавая ранние сумерки. Узорчатые высокие окна были закрыты, но Лоранс знал, как красиво становиться в этой комнате, когда её наполняет солнце. Приятные воспоминания перед экзекуцией. И почему подсознание всегда старается себя защитить? Отсрочить неминуемое. Ведь этим не решишь проблему и от судьбы не убежишь.

Разложив материалы на столе, Лоранс приготовился к беседе. Он пришел, сюда неся плохие известия. И только Бог знал, как тяжело ему было переступить порог. Кардинал молчал, словно настраиваясь, его руки лежали на коленях и тихонько подрагивали.

- Ваше преосвященство,- нарушил тишину астролог. Его голос дрожал, запах ладана смущал его. Слишком сильный и резкий, словно в комнате день и ночь курились благовония.

- Что ты хотел сказать Лоранс?- мягко спросил кардинал, чувствуя его нерешительность.

- Грядут перемены. Звёзды говорили со мной. Сегодня день, который войдёт в историю. Новая звезда засияет на небосклоне. Это знамение. Ребенок, рождённый в эту ночь - особенный. Он избранный. От его выбора будет зависеть исход.

- Так это не Джеймс?- взволнованно спросил Бенедикт, вставая с кресла. Его лицо побледнело. В глазах читалось потрясение.

-Нет,- горько ответил Лоранс, глядя куда угодно, только бы не встречаться с колючим взглядом кардинала. Суровым и обвиняющим.

-Чтож Лоранс, значит такова судьба.

Молчание. Стук настенных часов, словно пульс в горле. Тик-так тик-так будто насмехаются над ним.

Ладони Лоранса взмокли, он сидел напротив кардинала и не знал, как оправдать себя. Он великий учёный, доверенное лицо так облажался.

- Не вини себя сын мой, - произнёс Бенедикт. Он взял себя в руки, и голос его стал спокоен.

Но Астролог знал, что близится его крах. Ошибку мирового масштаба не прощает никто. Особенно он, Кардинал на пальце, которого красуется золотое кольцо с красным, как кровь рубином и символами, что носят лишь избранные. Те, кто присягу давал кровавую, выбирая сторону Света.

- Отчёт в белой папке ваше преосвященство.

- Я позже взгляну,- произнёс Бенедикт и холодно улыбнулся. Улыбка стала сигналом- резко похолодало. На миг Лоранс ощутил, как зима ворвалась в комнату, остужая тепло камина. Стало зябко, дыхание смерти пронеслось лёгким ветром по коже. Лоранс вздрогнул, читая в глазах кардинала свой роковой приговор.

- Иди сын мой. Оставь меня одного. Мне надо подумать.

Лоранс встал и направился к двери. Он не оглядывался, мышцы спины превратились в тугие узлы. Цепкий взгляд кардинала, буравил спину. Открывая дверь, выходя, он прислушался. 'Ну, когда же ты, сейчас ли позвонишь по красному телефону'? Дверь закрылась, и тишина рассмеялась в его душе безумием.

Из воспоминаний Айрис Дженсен.

Я не знаю, когда всё началось, может быть, всё было предопределено ещё до моего рождения, кто знает? Но всё же если искать событие в корне изменившее мою жизнь, то это моё далёкое детство и поездка в спортивный лагерь.

В то лето мне было семь. Старшим братьям: двенадцать и десять. Можно подумать, что такая маленькая разница в возрасте способствовала нашей дружбе. Как бы не так. Мы постоянно дрались и цапались.

Август с первого дня 'радовал' нас невыносимой жарой и пеклом, расплавлявшим асфальт до липучки-смолы. Эта гадость стоило в неё ненароком ступить навсегда прилипала к подошвам, причиняя мне неприятности.

Сухой , пропитанный пылью воздух, мешал дышать, а глаза жгло от беспощадного солнца, и в полдень самым лучшим местом для отдыха была прохлада и тень. Бассейн возле дома и домик на дереве, так я проводила свободное время. Окунала ноги в воду и мечтала, а также играла в маленькую разбойницу.

Перемены нагрянули в тот злополучный четверг, поломав все мои планы. Покупка куклы Татьяны и плюшевого белого медведя были отложены на неопределённое время, из-за папы и мамы. Канада, работа настигла их, громко зазвонив по телефону, отменив намеченный отпуск.

Мудреные слова: поломка и программное обеспечение на тот момент были настолько важными для них, что нас просто перестали замечать. Закрытые двери гостиной, а мы, объявив временное перемирие, подслушивали, лежа на паркетном полу, гладком и отполированном, спасибо уборщице приходящей к нам два раза в неделю.

Ссора. Крик мамы. Я даже не помню, когда она повышала голос, мисс Дженсен всегда такая сдержанная и спокойная.

- Пошли Айрис,- сказал мне Гиза, высокий и кучерявый.- Всё кончено, нас отправляют в лагерь.

Хотелось плакать, хотелось затопать ногами, завыть, закричать, потребовать переменить решение. Но я понимала: всё бесполезно. Они взрослые, они всегда правы. Я вздохнула, признавая своё поражение.

Жёлтый багажник такси проглотил наши чемоданы. Мой маленький и два побольше - братьев.

Аэропорт, словно жужжащий улей и я вертела шеей, туда сюда пытаясь всё рассмотреть, за что получила подзатыльник и колкую шуточку Бенджамина.

Двух часовой перелёт, а затем огромный зелёный поезд, напомнивший мне дракона. Томительные часы. Купе, выдержанное в ярко-алых тонах, даже столик был тёмно-бордовый. Мучительная тоска и скукотище, что в несколько раз хуже смерти, и даже в коридор не выйти, только в сопровождении мистера Фитча. Самодовольного, высокого и атлетичного, тренера Сигизмунда и лучшего друга отца.

Вагон ресторан внес чуточку разнообразия. Горячая еда от одного запаха и вида - уже легче. Я ела суп-пюре, осторожно наблюдая, как братья разглядывают симпатичных блондинистых девчонок из Норвегии, тоже ехавших в лагерь. Команда по волейболу. 'Хм весёлое будет времечко. Я уж точно чудесно проведу время. Как же Дженсен, как же',- издевалось моё внутреннее я, как всегда испортив мне настроение.

Всю поездку я проспала, поэтому совсем не помню маленький городок, который мы проезжали. Поезд уехал, а мы минут двадцать добирались до лагеря. Длинная дорога серым серпантином уходила в гору, открывая захватывающий вид на синее море. Солнце ярко светило на голубом небе, чистом и ясном, без единого облака.

Лагерь был огорожен сетчатым высоким забором, напоминая тюрьму.

В здании пропускного пункта, на мягком стуле, сидел охранник, одетый в серую униформу с пластиковым бейджиком с инициалами, прикреплёнными на груди.

Мистер Шульц тщательно проверял наши документы, выискивая наши фамилии в списке приезжих, который занимал два альбомных листа. Отметил, затем мистер Фитч расписался, подтвердив, что мы на его попечении.

Белая папка отправилась в выдвинутый ящик письменного стола, в котором виднелось нечто заплесневелое обёрнутое фольгой. Мне стало неприятно. Охранник внушал отвращение.

Красная кнопка открывала ворота, за которыми прямо на бетонной стене висел яркий плакат: добро пожаловать в лагерь 'Морская чайка', нарисованный в голубых тонах.

Мы зашли, ворота закрылись, и все мои надежды обернулись прахом. Тоска по дому столь сильная, что сердце заныло, нахлынула на меня. 'Но я не заплачу', говорила себе, сжимая ладонь в кулак. 'Я сильная',- снова и снова твердила себе, подняв голову вверх, маленькая, но решительная.

Двухэтажно здание белое и неприветливое. Нас разместили в разных крылах, но на одном этаже. Мне повезло больше чем братьям: окна моей комнаты выходили прямо на морскую гладь, которая переливалась на солнце, сверкающими изумрудами. Вода звала меня, манила к себе, искушая совершить глупость и побежать на пляж. О, как в тот момент я завидовала взрослым, которым можно было делать все, что вздумается их душе и идти куда угодно, даже навстречу солнцу.

В комнате стояли кровати. Их было так много, что я сбилась со счета на десяти, а потом обсчиталась, запутавшись в их расположении.

Несколько шкафов стояли возле стены и маленькие комоды у каждой постели. Я уже высмотрела себе уютное местечко, но оказалось места уже были распределены. Вскоре, комнату заполнили девчонки, принеся с собой смех и болтовню. Сладкий запах конфет, жевательной резинки и хлопанье, лопнувших пузырей. Мои соседки были старше меня, и я вздохнула, подумав, что подруг мне здесь не найти.

Самую яркую блондинку звали Кристиной. Это на неё в вагоне ресторане положил глаз мой старший брат. Длинные волосы, белая кожа, симпатичная можно так сказать. Хотя, Кристина не понравилась мне сразу, что-то в её взгляде настораживало . Может надменность? Уверенность в себе, или просто холод, отражали её глаза.

Не успела я распаковать вещи, как меня позвали к телефону, который стоял в конце коридора на столе, где сидел дежурный по этажу.

Мамин голос такой далёкий и нежный. Эх, и опять появились противные слёзы, комок подкатил к горлу, мешая дышать, когда я отвечала на её вопросы.

- Всё хорошо мама. Мне всё нравиться,- говорила я ей, не хотя её огорчать. Она тоже рассказывала про работу, передавала привет от отца и сказала вести себя, как подобает маленькой леди. Я улыбнулась, натянутой бодрой улыбкой, что придало голосу живости, сказав:

- Я тебя очень люблю мамочка ,и буду скучать.

- Моя милая. Моя златокудрая принцесса, так мать называла меня. Я буду звонить, обещаю, ну всё, дорогая мне пора.

Завтрак в длинной укрытой тенями столовой с высокими окнами, за которыми рос кипарис, раскидистый дуб шуршал по стеклу своей кроной, а мне в горло кусок не лез. Я размазывала овсянку по тарелке, рядом лежало желе. 'Гадость гадостью и как все это едят'?- подумала я, видя, как многие девочки уминают за обе щеки. Я выпила пару глотков апельсинового сока, отдающего мелом, и всё - время завтрака подошло к концу. Мы снова вернулись в комнаты, чтобы переодеться и идти на море.

Лазурная вода блестела на солнце. Ленивые волны омывали песчаную кромку. Белая пена пузырилась, растворяясь в гладких, отшлифованных водой камнях.

На пляже тренерша волейбольной команды мисс Аманда Симмонс, поинтересовалась у нас: ' Все ли умеют плавать?' Когда очередь дошла до меня, я ответила, что умею. Хорошо, что научилась дома в бассейне, а так мне и близко было бы не подойти к воде.

Широкий пляж разделяла белая волейбольная сетка. Возле забора стоял яркий холщовый тент, где все желающие могли взять любые напитки, находящиеся в холодильнике с прозрачными дверцами. Также не берегу были душевые кабинки и синие металлические раздевалки.

Я, одетая в яркий зелёный купальник, подобралась поближе к воде. Волны нежно ласкали мои ноги, вода была тёплой ,словно парное молоко. Я натянула кепку на самый лоб и смотрела вдаль. На душе была лёгкость, все проблемы куда-то исчезли, и я стояла, постепенно привыкая к месту, сливаясь с природой, и мне было хорошо. Тёплый, но ещё наполненный утренней прохладой воздух приносил запах соли, водорослей и морской воды. Сонливость как рукой сняло. Я задумалась, вспоминая свой дом и родителей. Я впала в оцепенение и словно отключилась. Мои мысли были прерваны тонким девичьим голоском:

- Ты Дженсен?

- Что? - переспросила я.

Шум волн оторвал меня от реальности, и я не сразу услышала вопрос. Обернувшись, я увидела высокую девочку. Худенькая и гибкая. Вся её фигура, поза буквально показывала, что она много внимания уделяет спорту. В своём закрытом купальнике чёрного цвета незнакомка напомнила мне пловчиху, наподобие тех девчонок из телевизора, транслируемых по спортивному каналу. Она повторила вопрос:

- Ты Айрис Дженсен?

- Да, а что?

- Я Юлиана, но можешь звать меня Юлей.

Она протянула мне для пожатия руку. А я всё никак не могла понять, чего она от меня хочет. Я протянула свою руку в ответ и тихонько пожала её ладонь.

- Ну, будем знакомы, - сказала она, очень внимательно глядя в мои глаза.

- У тебя красивые глаза.

- Спасибо,- ответила я.

- Очень необычные, - тихо добавила.

Думая, что бы такое сказать, лишь бы не сглупить, я мысленно перебирала десятки банальных вопросов и просто молчала.

Я смотрела на неё, разглядывая черты её маленького с тонкими чертами лица.

- Ты тоже спортсменка? - Наконец-то спросила я.

-Нет, - ответила девчонка. - Я в лагере потому, что моя мама здесь медсестрой работает.

- А я здесь из-за своих братьев. Вообще-то, мои родители уехали в командировку, меня и Бена некуда деть, и пришлось вместе Гизой сюда приехать.

- Понятно. Так твой брат Гиза- тот самый красавчик Сигизмунд Дженсен? Да?

- Да, это его полное имя. А что, тебе он понравился?- спросила я.

Юлиана смутилась и ответила, чуть замявшись.

- Он красивый, но такие мальчишки не для меня. Понимаешь, Кристина наверняка на него запала и остальные девчонки тоже. Тяжело тебе с таким братом?

- Нормально, - ответила я.

- Сколько тебе лет?- поинтересовалась я.

-Девять, - ответила Юлиана

Так осторожно прощупывая почву, закидывая друг-друга простыми вопросами мы разговорились и сблизились, может быть сами того не хотя.

Как оказалась, моя новая подруга была робкой и тихой и многого боялась. Её мать была румынкой, женщиной властной и суеверной, заразившей своими страхами и Юлиану.

Этот день мы провели на море. Мы загорали, купались, играли в мяч. Всё было замечательно.

Моя кровать стояла у окна. Засыпая, я видела звёздное небо. Рама была слегка приоткрыта, поэтому тяжёлая зелёная штора колыхалась под слабым напором ветра.

Утро наступило как всегда неожиданно. Казалось, я только уснула, а тут вставай. Ранний подъём - моя слабость. Пока я тёрла и разлепляла заспанные глаза, Кристина и её команда девчонок, кстати, тоже таких же высоких и надменных, уже успели одеться и застелить постель. Они хихикали и переглядывались, глядя на меня и сонную Юлиану.

- Юлька вставай! - сказала я и потрясла девчонку за плечо. Она лишь перевернулась на другой бок, что-то недовольно промычав. Я потрясла её сильнее, но Юля не просыпалась. Мне хотелось громко закричать или принести холодной воды, чтобы плеснуть ей в лицо. Этому жестокому способу научил меня Сигизмунд. Мера была действенной и всегда срабатывала. Проверено горьким опытом на себе. Я потянулась к бутылке с минералкой, стоящей на тумбочке. Внезапно появилась мисс Симмонс. Она неслышно подкралась ко мне сзади и сказала:

-Дженсен, уже все давно собрались, беги на зарядку, а мисс Крайек я сама научу дисциплине.

Я ушла, зная, что ничем не смогу помочь.

Стадион был большим и зелёным. Построенные в ряд стояли мальчишки, среди них были мои братья. Бен, как только меня увидел, то сразу замахал мне рукой. Я помахала ему в ответ. Фитч погрозил ему пальцем, жестом говоря не отвлекаться. Девчонки смело разглядывали ребят. Кто-то хихикал. Все ждали мисс Симмонс.

Её появление принесло тишину. Юлиана, пришедшая с тренершой, выглядела бледной и поникшей. У Аманды глаза торжествовали злобой, горевшей в них.

Мне стало зябко, когда я встретилась с ней взглядом. Я повела плечами, думая, что тренерша жестокая и деспотичная и по головке не погладит, скорее, даст пинка под зад, и при этом будет усмехаться во весь свой хорошенький, кукольный ротик. Словно почувствовав мои мысли, она громко сказала:

-Итак, все построились. Ты, Дженсен, - она ткнула в меня пальцем, в самый конец. А потом, - говоря приторно-сладким голосом, обращаясь лично ко мне, словно у нас с ней были особые отношения.

- Дорогая, если не сможешь тренироваться вместе с моими девочками, на то, чтобы играть в команде, не надейся. Будешь, как самая маленькая, сидеть в запасных, мячики приносить. Ты поняла меня, Айрис?

- Да, мисс Симмонс, я поняла.

Когда тренерша отвернулась, Юлька шепнула мне на ушко:

- Ты не бойся, Айрис. Тренерша любит запугивать. Она этим подпитывается, и чем сильнее твой страх, тем ей лучше. Это мне мама рассказывала.

Моя подружка стояла рядом со мной. Для своих лет девочка была невысокой. Остальные девчонки были примерно одного роста. Кристина Нортон со своей командой были, как на подбор, одной высоты.

Тренировка проходила в темпе. Мы бегали, приседали, качали пресс. Также делали упражнения на различные группы мышц. Тренерша сообщила нам, что мы будем сдавать физические нормативы в начале месяца и в конце, чтобы по результатам узнать, кто и чего достиг. Мальчики с мистером Фитчем тренировались отдельно.

После тренировки мы пошли завтракать.

Две недели пролетели незаметно. Поначалу было тяжело привыкать к новому для меня режиму и физическим нагрузкам, но я адаптировалась

. Нормативы дались мне на удивление легко, а в беге я была одной из первых. Аманда Симмонс не могла скрыть удивления, когда смотрела на секундомер. Её глаза широко раскрылись, и она стала похожей на лягушку. Я сама была в шоке, никогда бы не подумала, что могу так бегать. Гиза похлопал меня по плечу, говоря:

- Молодец, сестричка. Ты прирождённая спортсменка, далеко пойдёшь.

Чарльз Фитч задумчиво чесал лохматый затылок, хмурил лоб. Видно жалел, что я девчонка, а так бы взял меня в свою команду.

Мисс Симмонс заметно подобрела, видя во мне кандидатку к себе в группу. Теперь я тоже играла в волейбол с её девчонками. Я подавала мяч. У меня отлично получалось кидать его на большие расстояния.

Кристина Нортон меня возненавидела. Её ледяные глаза очень часто буравили мою спину. Она шепталась с девчонками и злобно хихикала...Я была настороже, так как чувствовала, что она задумала пакость. Правда, Кристина медлила и не приводила своего плана в действие.

В субботу мы ездили в маленький городок, расположенный в горах. Туда можно было дойти пешком, затратив чуть более получаса, но тренерша не рискнула, и мы поехали на автобусе.

Весь день, начиная с утра и до самого вечера, мы осматривали местные достопримечательности.

Городок был старым. Одинаковые маленькие дома, белые стены и красная черепичная крыша радовали взгляд.

Население не говорило по-английски.

Здесь жили смуглые люди, похожие на цыган. Они разводили овец и выращивали виноград.

Смотреть было не на что, только на главной площади находился единственный в городе музей. В нём мы провели два часа, устало, слушая нудную лекцию старушки- экскурсовода. Я не выспалась, и меня клонило в сон, поэтому я практически ничего не услышала, слова седовласой женщины роем надоедливых ос пролетали мимо меня, не оставаясь в памяти.

Обедали мы в маленьком кафе, с такой же, как у большинства домов, красной черепичной крышей. Посоветовавшись с мистером Фитчем, Аманда заказала ' дежурное блюдо' по меню. Я сидела за столиком с Юлианой и медленно пила горячий ароматный кофе. За стеклом стояла старая деревянная телега с конём. Конь был красивый: весь чёрный с белой звездой на лбу. Он карими умными глазами смотрел прямо на меня. Яркое солнце пекло, лошади было жарко, она хвостом отбивалась от надоедливых слепней и гудящих мух. Стройная молодая женщина подошла к коню, протянув той зелёное, сочное яблоко. Животное тыкало мордой в её ладонь, прося добавки. Женщина погладила коня по голове и шепнула что-то ласковое в её оттопыренное ушко.

Жаль, что я не понимаю их языка.

Из-за поворота вышел старый мужчина. Он знаком махнул женщине, показывая ей садиться в повозку. Старик нёс тюки с тканью и потертый коричневый чемодан. Они уехали.

Я зевала, кофе мне не помог, спать всё равно хотелось.

После обеда мы лениво ходили по маленьким магазинчикам и крохотным лавкам, покупая сувениры. Я купила яркие цветные бусы, и платок из белой шерсти с цветочным рисунком.

Юлиана восторженно что-то рассказывала. Я слушала её вполуха, почти не обращая на её трескотню внимания. Подруга заметила, что я не слушаю, и, обидевшись, замолчала. ' Ну и ладно', - подумала я.

К вечеру гонимый лёгким ветерком зной спал, принося желанное облегчение. Мои руки и плечи стали багровыми. Зря я не намазалась лосьоном. Теперь будет жечь, и, возможно, кожа облезет.

Мы ехали обратно, уставшие, но довольные. В восемь часов наступили сумерки. Здесь всегда так: солнце рано заходит, а восходит ровно в шесть утра. День жаркий солнечный, а ночь длинная и холодная.

Я сидела на своей кровати, в белом сарафане с цветочками, кроме меня, в комнате была Юлька и ещё пара девчонок. Остальные были где-то в лагере, мылись в душе, или общались с мальчишками. Я мазала руки и плечи кремом, он был белым и пах чем-то приторно-сладким, но действовал. Рукам становилось легче. Без стука вошёл мой брат, Бен. Катарина, закутанная в полотенце, взвизгнула, сказав:

- Ты, что? Почему без стука? А, если бы я была голой? Как тебе не стыдно!

Бенджамин пожал плечами

. - Подумаешь, чего я там не видел?

- Дженсен, заставь его извиниться,- возмущённо сказала мне Катарина. Она разрумянилась, и её глаза злобно блестели.

Я подумала, что конфликт неизбежен, и строго сказала:

- Бен, немедленно извинись! Я сделаю то, что ты у меня попросишь, знаю, что ты пришёл сюда не просто так. Я права?

Бен был удивлён, что его так легко раскусили. Он сказал, улыбаясь своей красивой белозубой улыбкой.

- Прости, Катарина, я вёл себя неподобающе и бесцеремонно. Впредь я всегда буду стучаться.

Рассерженной Катарине этого было мало, чтобы её успокоить. Но другие девчонки увлеклись своим разговором, в котором часто упоминалось имя Сигизмунда, так что помощи девочке было ждать не от кого. С трудом она взяла себя в руки и успокоилась.

- Извинения приняты, - сказала она и стала расчёсывать свои длинные волосы, умудряясь прислушиваться к беседе подружек.

-Ну, выкладывай, зачем пришёл? - спросила я Бена.

- Ты должна помочь мне с одним дельцем, касающимся Гизы.

- Что я должна делать?

- Пойдём, выйдем, поговорим наедине.

Мне не оставалось ничего другого, как пойти с ним. Я встала, поправила смятую кровать, затем пошла следом за братом.

На веранде лёгкий вечерний ветерок приятно грел, после холода кондиционированного воздуха в коридоре.

Мы шли по дорожке, возле кустов и ярких цветов, посаженных вдоль забора. За сеткой виднелся пляж. Белый песок блестел, а на море серебрилась лунная дорожка. Немного подумав, Бен приступил к делу.

- Знаешь, Гиза влюбился в Кристину.

- Ну и что, - ответила я.

- Это может плохо для него закончиться. Фитч сказал, что Гиза стал рассеянным и плохо старается, он не выкладывается по полной на тренировке. Это катастрофа, тем более что впереди соревнования.

- Переходи к делу, - сказала я. - Меня не волнует личная жизнь Сигизмунда.

- Мы должны проследить за ним, Айрис. Если брата застукают, то всё - будущему Гизы конец. Ты же знаешь, здесь личные отношения не допустимы!

Бен чуть не кричал, видя моё спокойное лицо:

- Неужели тебе всё равно! Он же наш старший брат!

- Что мы можем сделать? - ответила я.

- Я думаю, нам нужно поговорить с ним. Если мы застукаем его на месте, значит, сможем убедить его потерпеть до конца лагерной смены.

- Ты шутишь? - спросила я. - Если мы их застукаем, то Гиза будет в бешенстве. Ты что, плохо его знаешь? У Гизы сейчас переходный возраст, на его поведение сильно влияют гормоны.

Бен потряс меня за плечо.

- Понимаешь Айрис, лучше это сделаем мы, чем Фитч, в таком случае будет куда хуже. Даже если он на нас разозлится, мы хотя бы попытаемся.

- Хорошо, Бен, куда надо идти? - усталым голосом спросила я, чувствуя, что меня втягивают в серьёзные неприятности.

Видя моё нежелание идти ,мой братец, нарочно сказал голосом, полным энтузиазма, который никогда не действовал на меня:

- Айрис, ты мне обещала, помнишь?

- Ага, только поэтому я и иду,- ответила я брату.

Я не люблю вмешиваться в чужую жизнь, даже ради всеобщего блага. Также ненавижу, когда лезут в мою жизнь, пытаются давить. Я всегда сама принимаю решения, но обещания выполняю, иначе, сколько тогда будет стоить моё слово?

Пока я об этом думала, Бен выкладывал план. В теории мы около полуночи должны были выбраться из своих комнат, затем нужно было перелезть через забор и по песчаному пляжу перейти на тропинку, ведущую в горы, и с помощью тропы подняться на невысокую возвышенность, с неё открывался отличный вид на залив. Идя дальше по лесу, идя в обход маленькой рощи, чтобы выбраться на старую площадку, оставшуюся от сгоревшего давным-давно детского сада.

Это место было переделано под парк, и только ряды железных качелей напоминали о трагических событиях прошлых лет.

В эту ночь я приготовилась и легла спать в джинсах и футболке с длинным рукавом. Под подушку я положила длинную верёвку и фонарик. На руку надела детские часики с дракончиком. Они были старые, белые, но на них была действующая подсветка, благодаря ей, я могла нажать кнопку и узнать время.

Ночь была удачной, нам никто не мешал.

Юлька где-то долго пропадала, наверное, была у мамы в медпункте. А, придя в комнату, она сразу улеглась спать, отвернувшись к стене.

Я поняла, что девочка всё ещё дуется на меня за сегодняшнее. Мне очень хотелось помириться, но это пришлось отложить на более удачное время.

После отбоя комендантша и тренерша ещё около часа сидела на стуле, наблюдая за нами, словно курица - наседка за своими цыплятами, беспорядка не было, и обе женщины ушли, довольно улыбаясь, с чувством выполненного долга.

Наша группа устала, да и я тоже.

Этот длинный день был полон событий. Девчонки спали, а мне приходилось бороться со сном. Я периодически включала подсветку, сверяясь с часами. Без пяти двенадцать я тихонько выбралась из постели, взяла ветровку и, стараясь не скрипеть половицами, шла босиком, неся кеды в руках.

Я на цыпочках вышла из комнаты, глядя по сторонам, почти на ощупь, ожидая малейшего звука. Полная нервной тревоги и возбуждения, я прошла мимо комнат тренерши и комендантши. Из одной комнаты доносился резкий храп, я предположила, что звук идёт из покоев комендантши, потому, что я ни за что бы не поверила, что мисс Симмонс так храпит. Хотя всякое бывает.

Я выбралась на улицу, тихонько открыв белые двери: мне повезло на ночь , они запирались лишь на задвижку. Возле кустов стоял Бен. Он прошептал:

- Я уже собрался камень кидать. Почему так долго?

- Хорошо, что не кинул,- ответила я. Знаю его меткость: мой братец перебудил бы весь дом.

- Я не опоздала, просто ты рано, а я вовремя. Посмотри на часы, если не веришь мне.

- Ладно, - ответил Бен. Пошли.

- А ты уверен, что они будут в парке?

- Да, я слышал, как Гиза шептался с Кристиной, думая, что на них никто не обращает внимания.

- Хорошо, - ответила я. - Раз ты уверен, Бен, то пошли.

Мы перелезли через сетчатый забор. Думаю, что если бы забор был другим, то я бы не справилась. А так - запросто. Наш сторож, Дэниэл, спал в мягком велюровом кресле прямо на своём посту.

Лагерь- место спокойное, поэтому народ был расслаблен и работал вполсилы, а то и как охранник - только для вида. Между прочим, это было только нам на руку.

Мы вышли на дорогу, и я включила фонарь. Его одинокий луч указывал нам путь, освещая дорогу в тёмном лесу.

Молодой месяц закрыло облаком, но кое-где в прорехах туч светили звёзды. Было зябко и немного жутко. Я никогда раньше не прохаживалась по ночам, поэтому очень нервничала, прислушиваясь к малейшим шорохам и шелесту. Всё было тихо, только стрёкот кузнечиков сопровождал нас в пути. Бен уверенно шёл вперёд, таща меня за руку. Видно было, что ему не впервой идти здесь.

- Ты раньше здесь был?- спросила я.

- Да, - просто ответил он. - Когда ты спишь, мы с мальчишками обследуем окрестности. Знаешь, здесь много интересного. Про эти места много чего рассказывают.

- Типа, городских легенд? - уточнила я.

- Скорее, деревенских, но это секрет. Смотри, никому не проболтайся, даже своей тощей подруге.

- Юлиане?

- Ей, кому же ещё. Ты только с ней и общаешься.

- Буду молчать, держа рот на замке.

Я сделала вид, что закрываю рот на замок и выбрасываю ключ. Бен улыбнулся, снимая напряжение.

Мы подошли к открытой поляне. На качелях сидел мой брат Сигизмунд. Даже в темноте я узнала его черты лица и фигуру. На его коленях пристроилась Кристина, свернулась, словно большая белая кошка. Она что-то шептала ему на ушко. Подойдя ближе, я услышала:

- Гиза, милый, если ты захочешь, ты будешь у меня первым. Ты только скажи. Я ради тебя пойду на всё.

Дальнейшего я не расслышала. Но и этого мне хватило с лихвой. Похоже, у них всё серьёзно. Всё равно как-то мерзко, девчонке только двенадцать, о чём она думает? Внезапно, Бен споткнулся о выступающий древесный узловатый корень. Резкий треск - и я, подпрыгнув, выронила фонарь. Луч света покатился, мельтеша, прямо к качелям. Кристина завизжала, толкнула Гизу, и тот, не удержав равновесия, повалился на землю. Сверху на него приземлилась мисс Нортон. В тишине раздавалось противное 'скрип, скрип' железных качелей. Они словно смеялись.

Мы с Беном подошли поближе: возможно, пострадавшим нужна помощь.

Возле качелей мне стало зябко, нахлынул неведомый страх, и под ложечкой засосало. Мио волосы медленно поднимались. Я застыла, мне трудно было дышать. Сердце заколотилось пойманной в плен птицей, холодный ком застрял в сухом горле. Мне захотелось завопить и бежать со всех ног, прочь от этого непонятного, жуткого места. Я чувствовала здесь, ощущала неведомое нечто, злое и очень голодное. Мне казалось, что тёмная ночь обступает меня со всех сторон, зажимает в тиски, скручивает и душит чернотой, наваливается огромной, непереносимой тяжестью. Я, наверное, стояла, как столб, с бледным, перекошенным от ужаса лицом. Я никогда не была так напугана , даже в кошмарном сне.

Я резко пришла в себя, со свистом втянув в лёгкие воздух.

- Айрис, ты как! - взволнованный Сигизмунд тряс меня и вопил.

Бен хлопал меня по щекам.

- Я в порядке. Всё нормально,- ватным языком, который с трудом ворочался во рту, отвечала я.

- Ты до смерти нас всех напугала, - сказала побледневшая Кристина. - Мы думали, что у тебя припадок.

Теперь пострадавшей была я. Мы поменялись местами с парочкой упавшей с качелей. На вид у них было всё в порядке. Пара царапин и синяков, которые вскоре заживут. Ничего серьёзного. Мой брат и его подруга отделались лёгким испугом. Ярость от нашего присутствия была забыта. А я боялась реакции Сигизмунда, он всегда был очень вспыльчивым, просто взрывным. Гиза спокойно спросил:

- А что вы здесь делаете?

Бен робко ответил:

- Вас спасаем.

- От чего?- дружно спросили Кристина и Гиза.

- От вас самих, - ответила я.

Сложившаяся ситуация меня рассмешила. Я стала смеяться, заражая своим нервным смехом и их. Первым не выдержал Бен. Он захихикал, затем к нему присоединилась смеющаяся парочка. Напряжение и конфликт исчерпали себя. Моё странное чувство тревоги ушло, и было забыто.

Мы катались по траве. Я поднялась, у меня болел живот.

- Всё, больше не могу. Пойдём в лагерь, а то нас хватятся.

Я посмотрела на часы, была половина третьего. Мы молчали, только Бен говорил с Сигизмундом, объяснял своё поведение. Он рассказал ему о подозрении Фитча и мисс Симмонс. Он сказал, что если мы их выследили, то уж взрослые поймают их в два счёта. Тогда беды не миновать. Спокойный, размеренный голос Бенджамина действовал успокаивающе. Его логические доводы доходили до Сигизмунда.

Казалось, что Гиза всё понял, по крайней мере, он обещал подумать. На первое время, сказал, отменит ночные вылазки. Этого было достаточно. Я и Бен вздохнули с облегчением.

Мы чудом пробрались незамеченными в лагерь. Ещё чуть-чуть - и мы попались бы.

Когда мы заходили в корпус, то охранник начал обходить территорию прямо возле нашего места вылазки: тропинка и забор были видны для него как на ладони.

Сегодня удача была на моей стороне. Я разделась и юркнула в кровать. Мгновенно заснула, так как события этого дня и большей части ночи вымотали меня до полного изнеможения.

Третья неделя пролетела незаметно. Я уже привыкла к режиму и тренировке. Моё тело стало более выносливым. Оно уже само требовало нагрузки.

Я загорела ровным золотистым загаром. На удивление, моя кожа не облезла и не пошла красными пятнами.

Мои братья тоже отлично загорели. Солнце и морская вода идеально подействовали даже на Бенджамина. Нашего заумного ботаника трудно было узнать. Его голубые глаза и пепельные волнистые волосы выглядели очень привлекательно на фоне золотистой коже. Девчонки стали его замечать. Бен повзрослел, стал энергичным и очень походил на своего брата - спортсмена. Гиза шутил, что Бен закинет учёбу и начнёт наконец-то уделять время спорту. Может, и результат появится.

По вечерам нам организовали нечто вроде дискотеки. На стадионе поставили музыкальный центр и повесили прожектор, который отбрасывал световые разноцветные блики, летящие во все стороны. Меня даже приглашали танцевать мальчики постарше. Я робко терялась, так как парни были выше меня, и я смущалась. Видя мою реакцию, они перестали меня приглашать, говоря: ' Подрасти крошка'.

Я танцевала с Юлькой. Она тоже была очень робкой. Даже если её приглашали на танец, то она всегда отказывалась.

Её мать категорически запрещала моей подруге дружить с мальчишками.

Часто мы просто сидели с Юлей на лавочке и болтали. Общаться с ней было для меня легко, оказалось, и ей со мной тоже. Подруга рассказала мне много того, о чём поведала ей её мать. Юлька верила во всё, о чём говорила. Как-то она спросила:

- Айрис, ты веришь в сверхъестественные явления?

- В какие именно?- спросила я.

- В призраков и всякую чертовщину.

- Ну,- Я замялась. Потом ответила: - Наверное, не поверю, пока сама не увижу. Я католичка. Юля, я верю в Бога.

-Я тоже верю в Бога.

Я спросила:

- Почему ты спрашиваешь о потусторонних силах? Ты сама веришь в них?

- Наверное,- ответила Юля. - Моя мама верит, и многие кого я знаю, тоже верят.

- Ладно, мисс Крайек, давай сменим тему, а то вечер такой хороший. И думать про всяких привидений мне хочется меньше всего.

- Знаешь, Айрис, мне мама рассказывала, что в этом маленьком городке происходят странные вещи. А в сгоревшем старом саду загадочным образом исчезали дети. И почему сад сгорел, ведь никто до сих пор не знает, почему так случилось.

- Ты шутишь Юлька, или меня запугать хочешь? - спросила я.

- Нет, Айрис, я серьёзно.

По её бледному и сосредоточенному лицу я поняла, что она не шутит. Юлиана врать просто не умела, а многих шуток вообще не понимала. Вообще-то, и я тоже многое в жизни воспринимала серьёзно. Мы с ней были похожи, наверное, поэтому и подружились.

Внезапно я вспомнила парк и то невыносимое жуткое чувство страха. Я зябко повела плечами.

- Тебе холодно, Айрис?

- Немного, - ответила я. - Давай пройдёмся.

Мы медленно шли. С моря дул тёплый ветер. Небо было чёрным, и звёзд не было видно. Неожиданно ветер усилился и сильными порывами воздуха стал поднимать пыль, которая облепила нас с ног до головы. Я чихнула.

- Наверное, будет гроза, - предположила Юля.

- Пошли в корпус, там спокойней,- ответила я.

В комнате мы сели на кровати. Я закрыла все окна на слабенькие задвижки. Балконная дверь не закрывалась до конца, засов висела на соплях, болт отвинтился, и дверь прилегала неплотно, образуя щель, в которую залетал ветер. Я закуталась в зелёное одеяло. Юлька сидела, поджав под себя ноги. Мне было очень тревожно, сердце болезненно ныло. Я чувствовала, что быть беде.

Скоро пришли остальные девчонки. С ними зашли тренерша и комендантша. Оказалось, что у Катарины высокая температура. Эту ночь девочка проведёт в лазарете. Медики были в городе, и с больной останется мисс Симмонс. В новостях передали, что надвигается шторм, власти, просили принять все необходимые меры, чтобы укрыться от надвигающейся бури.

С нами ночевать осталась комендантша, старая мисс Старджонт. Это была миниатюрная, высохшая, похожая на мумию, бабушка. Она плохо слышала и часто переспрашивала.

Мы с девчонками ещё раз проверили все окна и двери.

Я зашла в корпус к мальчишкам. Те сидели на кроватях под пристальным надзором мистера Фитча. Он с них глаз не спускал. Гиза заметил меня и помахал рукой.

- Заходи, сестрёнка, не стесняйся.

- Послушай Гиза, мне что-то очень тревожно и не по себе. Ты родителям звонил?

- Да, Фитч утром звонил. У них всё нормально, а ты не бойся. Всё будет хорошо. Здесь штормит постоянно, и ничего страшного в этом нет.

- Ну, тогда ладно, я пойду.

Я пошла в свой корпус. Многие девчонки спали. Некоторые тихонько переговаривались.

Ветер усилился, принеся дождь. Крупные капли били по металлической крыше, создавая грохот, сравнимый с шумом огромного водопада. Молния зигзагом прочертила небо. Гром гремел, противно отдаваясь в ушах. Мисс Старджонт спала, гроза ей не мешала.

Мы с Юлькой и Кристиной общими усилиями подвинули тяжёлый комод к балконной двери, чтобы она под сильным напором ветра не смогла открыться. Я завесила шторы, скрывая грозу. Но всё равно, яркие всполохи молний пронзали лёгкую ткань, били по глазам.

Я сидела на Юлькиной кровати и держала подругу за руку. Девочку знобило, а её руки были ледяными. Я вместе с ней закуталась в её летнее одеяло, затем взяла своё, чтобы было теплей.

- Айрис, мне страшно, - внезапно сказала Юлиана.

- Не бойся, глупышка, всё будет хорошо. Вот увидишь.

Я обняла её за плечи, согревая свои теплом.

Сегодня все были какие-то притихшие. Все словно сговорились и пережидали грозу в тишине.

В половине двенадцатого замигала лампочка, затем что-то треснуло, и свет погас.

- Всё, Юлька, - хрипло сказала я, - будем сидеть в темноте.

Подруга лишь слабо замотала головой. Почти все спали. Резко скрипнув, открылась дверь. Я чуть не подпрыгнула. Длинный луч фонарика шастал из стороны в сторону.

Упитанный охранник зашёл в помещение и сказал хриплым, прокуренным голосом:

- Не пугайтесь, это я.

' Как будто в темноте мы могли увидеть его лицо',- подумала я. Дэниэл подошёл к мисс Старджонт, прочерчивая лучом фонарика себе дорогу. Одну руку он вытянул вперёд, помогая себе не налететь на кровать, или шкаф. Он дошёл до стула, на котором сидела комендантша, и сказал:

- Агния, пробки вылетели. Не бойтесь. Я поменяю их утром, а то сейчас это небезопасно.

Старуха продолжала спать. Дэниэл посмотрел по сторонам, ища, кого бы убедить что всё в порядке. Он перевел взгляд на меня и других, не спавших девчонок.

- Девочки, - обратился он к нам. - Не бойтесь. Посидите пока без света. Быстрей заснёте, а завтра я всё улажу.

Он не договорил, наверное, мысль улетела. Затем, двигаясь по проложенному ранее маршруту, охранник покинул комнату. Скорее всего, он пошёл спать. Сам же сказал, что до утра ничего чинить не будет.

Когда Юлька заснула, я вернулась в свою постель, накрылась одеялом и попыталась заснуть. Наверное, мне это удалось.

Что-то холодное капало мне на лицо, стекало по щеке. Я резко вскочила. Полная темнота и неестественная тишина окружала меня. Я не слышала шума дождя. Мне было очень холодно, словно окно было настежь открыто. Я потянулась за фонариком, ранее положенным под кровать. Нащупала ручку, чтобы включить. Щёлк - и ничего. 'Наверное, батарейка села', - подумала я. Не помню, когда я меняла её.

Я достала фонарик и стала его трясти, пытаясь вернуть его к жизни. После третьей попытки фонарь замигал, зажёгся тусклым, но ровным светом. Тонкий луч слабо разгонял темноту. Я подошла к раскрытому окну и с трудом закрыла тяжёлую, отсыревшую раму. Возле батареи натекла большая лужа дождевой воды. Не видя её, я стала в воду ногой, намочив мягкие тапки.

Дождь перестал лить. Чёрные тучи, гонимые ветром, уходили в сторону. Далеко ещё вспыхивали яркие зигзаги молний, освещая тихую ночь, пережившую бурю. Я хотела лечь обратно в постель, когда увидела неясную тень возле балкона. Посветив фонарём, я увидела рыжую девочку - кажется, её звали Яной. Она была только на год старше меня.

- Яна, что ты делаешь? - спросила я у неё. Она даже не повернулась. Я подошла поближе, увидела, что девочка пытается отодвинуть тяжёлый комод. От усилий на бледном веснушчатом лице выступил пот. Девочка бросила своё занятие и, подойдя к балконной двери, стала вглядываться в ночь. Подойдя к ней поближе, я увидела, что ёе глаза закрыты. Это было непонятно и странно. Я стала тормошить её за плечо, говоря:

- Яна, проснись.

Она открыла глаза. Её взгляд был отсутствующим, как будто она спала или находилась где-то ещё. Внезапно она зашептала. Её голос был механическим не выражающим эмоций.

- Там мальчик, он зовёт меня поиграть. Помоги мне открыть дверь.

- Где мальчик? - спросила я.

- Внизу. Он меня ждёт. Я должна пойти с ним.

Яна подошла к двери и, прикладывая ещё большее усилие, стала тянуть комод. Я думала, что она спит и видит сон. Только в комнате было холодно, и все спали. Я подошла к окну, отдернула занавеску и посмотрела вниз. Полная луна вышла из облаков, осветив двор и колючие кусты роз. Безликая белая тень мелькнула внизу. 'Показалось, - подумала я, - наверное, это кошка'. Иногда к нам забегали дикие и домашние коты. Они приходили из маленького городка.

Яна заговорила пронзительным, высоким, дребезжащим голосом, словно разговаривала с кем-то, кого здесь не было.

- Я не могу прийти к тебе.

Пауза, словно она слушала ответ.

- Хорошо, приходи, я впущу тебя.

Порывом ветра распахнуло окно, штора взвилась в воздух. Балконная задвижка с резким 'БАМ' упала на пол. Мои волосы встали дыбом. Ужас накатил на меня, я застыла.

В оконном проеме появилось лицо маленького белокурого мальчика. Нежный детский голос, словно звонкий колокольчик, пропел:

- Впусти меня, пригласи войти, давай поиграем немножко.

- Не впускай его, - шёпотом, не способная на большее, сказала я.

Я боролась со страхом. Понимание того, что впускать мальчика ни в коем случае нельзя, придавало мне сил. Включилось моё шестое чувство. Я видела всё ясно и чётко, словно наблюдала со стороны.

Мальчик был очень красивый. Он завис над окном, и можно было рассмотреть его пижаму жёлтого цвета. Он держал большого коричневого плюшевого медвежонка. Я отстранённо подумала: 'На чём он стоит?' Мы ведь были на втором этаже. Яна подошла к окну. Она вся сияла, улыбаясь счастливой улыбкой, полной такой непередаваемой радости, что у меня защемило сердце. Она прошептала:

- Входи.

Мальчик влетел, подхваченный порывом ледяного ветра в распахнутое настежь окно. Его голубые глаза горели алым огнём. Я встретилась с ним взглядом и застыла. Холодный липкий ужас сковал меня, превращая в каменную статую. Мальчик позвал меня таким красивым, приятным до боли голосом. Я не могла ему противиться. Мои ватные ноги не хотели идти, но я заставляла себя делать тяжёлые, дающиеся с огромным усилием шаги. Внезапно в голове я услышала голос.' Стой, Айрис, не ходи', -говорил он мне. Голос продолжил, а я внимала ему: 'Молись и будешь спасена'. Я стала читать молитву, думая - про себя, а как оказалось - вслух. -' Богородица Дева. радуйся, Господь с тобой'. Мальчик зашипел, его кукольное личико перекосило от боли и гнева. Открылся малиновый рот, оттуда с шипением высунулся чёрный раздвоенный змеиный язык. Он зашипел:

-Молчи, девчонка. Мне больно, замолчи!- закричал он.

От его сильно змеиного голоса заложило в ушах: треснули, звонко задребезжав, оконные стёкла. В моей голове вертелась мыслишка: 'Почему все спят? Что тут вообще творится!' Юлька, замычав, стала просыпаться. Она сонно подтянула край одеяла, лежащего на полу. Подруга стала растирать глаза. Наконец, полностью проснувшись, она перевела на меня затуманенный тяжёлым сном мутный взгляд.

- Айрис, - спросила она, - что происходит?

-Сиди, не вставай,- прошептала я

Мой голос был тихим и хриплым, но я безуспешно пыталась кричать. Я отвлеклась, прервав молитву. Мальчик вновь принял прежний, невинный облик. Но, я видела его настоящее лицо, и этого мне никогда не забыть.

Внезапно рыжая Яна пришла в себя и завизжала. Оглушительно громко в тишине спящей комнаты прозвучал её резкий, пронзительный крик. Стали просыпаться, ворочаясь на кроватях, девчонки. Комендантша тоже проснулась. Она встала со своего мягкого стула, вращая головой, разминая шею. Затем старуха схватилась руками за бок, словно испытывая приступ резкой боли. Голосом хриплым спросонья, она сказала, коверкая слова:

- Девочки, а ну быстро спать!.. Кто тут безобразничает? Я всё вижу и расскажу мисс Симмонс.

Мисс Старджонт перевела взгляд на меня. Мой фонарик лежал на тумбочке, его луч падал прямо на окно. Старуха увидела мальчика, парившего в воздухе. От удивления женщина стала протирать глаза, принимая происходящее за сон.

- Молодой человек, прекратите свои фокусы. Живо спускайтесь вниз.

Комендантша явно не понимала, что происходит. Вдалеке сверкнула молния, осветив комнату. От яркого блеска я зажмурила глаза. Ветер завыл, заревел и со свистом, ледяным воздушным потоком залетел в комнату. Шипение, белый дым, плотный, словно молочный, туман стал просачиваться в балконную щель. Комод резко отлетел в сторону и врезался в пустую кровать, припечатав её к стене. На пороге появилась красивая черноволосая женщина. Её стройную фигуру украшало нечто наподобие тоги. Белоснежное одеяние, подчёркивало идеальные пропорции незнакомки. С длинных чёрных волос, заплетённых в косу, стекала вода. Незнакомка подняла глаза и обвела комнату внимательным взглядом. Затем она вскинула руки вверх. От её ладоней стали расходиться странные дымчатые кольца. Они росли, становясь всё больше и больше, потом они поплыли к нам.

- Спите, спите, - пропела она звонким голосом, в котором звенел металл.

Кольца сгустились и стали обволакивать девчонок, сжиматься вокруг их лиц зловещим кольцом. Запахло розами, пылью и сыростью словно в комнате разлили грязную застоявшуюся воду. Я заплакала и всё равно стояла и боролась с её воздействием, насколько хватало сил. Тонула в холодной, грязной воде, мучаясь от острой нехватки воздуха. С отчаянием, дававшим мне силы, я брыкалась и рвала невидимые цепи. Я молилась - и каждое слово молитвы давало мне силы. Я устояла и не заснула, понимая что всё происходящее- иллюзия. Открыв глаза, я услышала голос:

- Что, Себастьян, не справляешься? Помощь нужна? Рано я тебя одного отпустила, ты согласен?

Мальчик понурил голову, его плечи поникли.

- Вы правы, Розамунда, впрочем, как всегда.

- Хорошо, что ты это признаёшь. Хм. Хорошо, сегодня я помогу тебе. Ты выбрал девчонку?

- Да, я выбрал. Рыженькая была полностью под моим контролем, пока эта, - он показал на меня пальцем, - всё не испортила.

Чёрные глаза взглянули на меня, оценивая, принюхиваясь.

- А, она не спит. Как такое возможно? Такая малышка, а имеет силу. Никогда с таким не сталкивалась. Она ведь человек.

Мальчик сказал:

- Ещё она истинно верующая. Её молитва имеет силу. Это плохо на меня влияет.

-На миг черноволосая женщина застыла, прислушиваясь.

- Кто-то идёт, пора уходить. Хватай девчонку, а я возьму ту, которая рядом стоит.

Она показала на Юльку.

- Нет! - закричала я, странным образом находя в себе силы.

Я вспомнила про свой маленький серебряный крестик, который был дан мне при крещении. Я достала его, вытянув из-под футболки.

Руки женщины уже схватили Юльку, мальчик взял за руку Яну и полетел к окну. Я в отчаянии стала вслух читать молитву и идти к подруге. Внезапно мой крест засветился. Белый яркий огонь разгорался сияющим пламенем. Женщина жмурясь, прикрыла свои чёрные очи. Она прохрипела:

- Не могу.

На краткий миг я увидела её истинное лицо-старое, похожее на высушенный солнцем череп, обвитый седыми космами волос.

Хлопок - и создание вылетело на улицу. Резко хлопнуло окно, разбились стёкла. Треснуло и разлетелось дождём серебряных брызг зеркало, украшавшее стену. Я не выдержала, и слезы, полные страха, ужаса и боли, ручьём полились из глаз. Последнее, что я помню, это белое лицо охранника, его выпученные рыбьи глаза, луч белого слепящего света, падающего на лицо. Мои глаза застыли, не в силах моргнуть, смотря в одну точку. Помню, как мой рот открывается, слова сами рвутся из горла, хриплым, надрывистым шёпотом:

-Юлька, Юленька...- А потом темнота.

События тех дней полностью стёрлись из моей памяти, и только потом, когда я стала старше, воспоминания медленно возвращались ко мне в основном через сны, странные и пугающие своей яркостью и неправдоподобием происходящего.

Тогда в лагере мы пробыли ещё три дня. Затем прибыли родители и забрали нас домой. Руководство лагеря, надавив на мэра города, каким-то образом замяв то дело, и скандала не было.

Яну так и не нашли. Никто ничего не видел и ничего не знал. Юлька прощалась со мной в слезах и спросила:

- Ты помнишь что-нибудь?

Я молча, непонимающе смотрела на неё, качая головой. На прощание она обняла меня и странно посмотрела мне в глаза, словно запоминая. В её взгляде было что-то такое, хрупкое и едва ощутимое, застывшее и напряжённое, смутно знакомое, но я всё же не знаю, что это могло быть. Может, печаль. Только сейчас я поняла, что там отражалось. Это была благодарность и застывший отпечаток липкого страха и ужаса, что ей как и мне довелось пережить.

Необъяснимым образом, Юлька сохранила память, но боялась, даже мне, свидетельнице, сказать правду . Да и кто поверил бы ей, проговорись она кому-нибудь.

Надеюсь, что у неё всё хорошо потому, что я Юльку больше никогда не видела, а такая подруга как она, мне бы не помешала.

1994 год.

Он сидел, наклонив голову, уставившись на белый альбомный лист. Маленькая серая комната, безликая и наполненная резким светом флюресцентных ламп нагоняла на парня уныние. Рыжеволосый Джеймс Остин, перевёл взгляд на стену, за которой он чувствовал, нет, он был уверен находились те кто за ним наблюдал. Нахмурился, затем взял грифельный карандаш и стал рисовать всё то, что приходило ему в голову, всё то, что они показывали ему за спиной. Полчаса пролетело мгновенно. Когда парень концентрировался, погружаясь в отстранённое состояние, время текло слишком быстро. Дорисовал последний чёрный квадрат, напоследок штрихуя его карандашом, так чтобы он выделялся, изливая недовольство на бумагу. Прозвенел звонок. Дзинь -и тяжёлая металлическая дверь открылась, предоставляя ему свободу. Выходя в белый стерильный оглушающий своей тишиной коридор, он оглянулся, уставившись на стену рядом с единственным металлическим холодным столом, где сиротливо лежал лист бумаги. Оглянулся и тотчас же ушёл, зная, чувствуя кожей как наблюдающий за ним мужчина, лет сорока вздрогнул , теряясь от его пристального взгляда. Все наблюдающие боялись его.

Напротив двери?407, где семёрка слегка кривилась, погрешность мастера прибивавшего номерной знак, а может причина была в другом, кто знает? Просто мимолётная мысль пришла в голову из-за отсутствия разнообразия. Зашёл, щурясь от слишком яркого сияния ламп, глаза за пять минут нахождения в коридоре успели привыкнуть к более слабому освещению, осмотрелся. Здесь как всегда ничего не изменилось. Комната была огромной. Тренажёры, матрасы, зеркала, а также компьютеры, стоящие в центре фиксирующие все его достижения. Подходя к беговой дорожке, снимая белый халат, футболку и джинсы, он натянул на себя специальный костюм и кеды. Затем облеплённый датчиками, стоял не двигаясь, наблюдая за мистером Адамсом. Высоким, ничем не запоминающимся мужчиной. Его глаза равнодушно обследовали паренька, лицо не выражало эмоций. Голос с лёгкой хрипотцой, спросил у Джеймса:

- Ты готов?

Парень кивнул, становясь на дорожку, ожидая пока лаборант, настроит систему. Тёмная дорожка поехала, Джеймс побежал. Лаборант уселся в кресло. Он улыбнулся, залаживая ногу за ногу, вглядываясь на монитор. Капелька пота стекла по виску паренька, улыбка лаборанта сделалась шире. Мистер Адамс ненавидел особенных детей, он считал их монстрами. Но, собственную природную способность не видел в упор, а он умел ставить ментальные блоки. Никто, даже сильный экстрасенс не смог бы выудить информацию из его головы.

Ноги бежали, сердце, дыхание парня были синхронны. Вдох, выдох и мерный спокойный пульс. Джеймс спокойно дышал. Ещё один вдох. За ним другой. Привычка закалённого тела. И все - уставившись в зеркало, встретившись со своими зелёными как у кота глазами, Остин вздохнул, ощущая запах пыли, пота и медный, старой впитавшейся в пол крови, которые не могли скрыть никакие нейтрализаторы. Воспоминания, незримо поднялись из глубин, и парень вновь погрузился в прошлое. Картинка из сна. Самый страшный кошмар, который он не в силах предотвратить и сколько он не прощал себя, внутри для Остина смирению места не было. Ненависть забирала боль, сердце требовало отмщения.

Зима. Грязные серо-белые сумерки. Один из тех дней, когда свинцовое небо нависает над головой, а темнота словно кутает в кокон, обступая со всех сторон. Когда снег только едва покрывает землю, а день уже тёмный.

Одинокое однополосное шоссе. Отец ехал медленно, на встречной не было ни души. Внезапно, на повороте появилась большая грузовая фура, отец, видя ее, сбавил скорость, пропуская вперёд. И тут всё началось. Злоба, мучительная ярость потекла по невидимому каналу, соединяя сознание Джеймса и водителя фуры. Парень, недоумевая, покачал головой. Он зажмурил глаза, пытаясь инстинктивно отстраниться, не понимая, что происходит. Снова вспышка белого света и острого страха от потери себя, а затем сознание парня переместилось в фургон. Джеймс вдохнул тяжёлый воздух салона, отравленный сигаретным дымом. Водитель был пьян, полупустая бутылка виски стояла на полу, возле педали газа. Сальные гладкие волосы, едкий запах пота. Мысли мужчины заполнили его голову: ' Чёрт, сука, последний рейс! Почему уволили только меня? Этот стервец, Ли меня заложил. Я убью этого гада, богом клянусь!'

Джеймс замотал головой, застонал, сжимая ладонь в кулак, вдавливая ногти в кожу ладони, чтобы с помощью боли освободиться от чужого сознания.

- Папа, тормози. Водитель фуры нас не видит, он не остановится.

- Сынок, ты, что шутишь? Откуда тебе это известно. Что за странные игры.

Мать паренька потрогала его лоб в поисках жара предвестника болезни.

- Странно, - сказала она.- Лоб холодный. Джейми, ты в порядке? Ты что-то бледный.

Джеймс закричал:

- Папа тормози, съезжай!

Но, не успел, тяжёлая фура, стремительной пулей пронеслась и на ходу сбила их легковушку. Фургон тяжёлой громадой рухнул в обрыв. Маленькая машина, по инерции скользя по обледенелому шоссе, съехала с моста, перевернулась и врезалась в дерево.

Джеймс пришёл в себя. Он лежал на мягком окровавленном теле своей рыжеволосой матери. Соня походила на куклу, поломанную злым, недовольным ребёнком. Рука матери одиноко лежала на сиденье, перепачканном бурыми запекшимися пятнами крови. Осколки стекла, скальпелем отрезали руку по локоть.

Джеймс вытер стекающую на глаза липкую каплю крови. Вся его одежда была ярко-красного цвета, так похожего на густой вишнёвый сироп. Голова мальчика раскалывалась на части. В груди вместо сердца образовался холодный ком. Пустой и ноющий от невыносимой боли. Он думал, что вот-вот умрет. Слёзы застыли в глазах, но он не плакал. Затем он поднялся, ведомый инстинктом и вылез в сорванную с петель дверь.

Обернулся, глядя, как отец был пойман в ловушку- руль глубоко вдавился в грудную клетку. На бело-синем неживом лице, одиноким ярким пятном стекала капелька крови, падая в уголок рта. Осколки ветрового стекла впились в глаза, застревая в мозгу. 'Наверное, он умер мгновенно', - отрешённо подумал мальчик.

Усилием воли, Джеймс подавил тягостное воспоминание, отправив его глубоко внутрь себя, наглухо закрыв тяжёлую мысленную дверь на замок.

Он бежал по беговой дорожке, облеплённый липкими датчиками, считывающих информацию с его тела. Безликий лаборант сидел в кресле, одетый в свободный белый халат он постоянно смотрел на монитор и молчал. Нагрузка увеличилась, тело мальчика быстро приспособилось к новому ритму, сердце билось ровно, дыхание было спокойным и размеренным.

Щелчок- и всё было кончено. Тёмная полоса остановилась, бег закончился. Остин стоял и ждал, пока лаборант сделает пару шагов и снимет с него датчики. Самостоятельно трогать приборы ему не разрешалось. Парень думал: когда же этот день закончиться, и он вернётся домой, где, скорее всего, спала, так и не дождавшись, его тётка Николь. Четверг ещё не закончился, а в пятницу его ждал показательный бой.

Карпаты январь 1988год

Ночь ушла гонимая утренним светом. Белым с сероватым оттенком тяжёлого снега лежащего в горах. Ветер давно затих. Снег укрыл полотном дороги и тропы, ведущие к замку.

А глубоко внутри, внизу в центре пещер смыкающимися узкими коридорами, тайными лазейками, отходящими от подвала замка, на кровати спала девушка. Тяжёлые чёрные волосы расплелись, свисали прядями на пол, её веки подрагивали, ладони сжимались и разжимались, цепко хватая тёплое одеяло. Её снился сон. Яркий и реальный , словно живой.

Солнце нежно ласкает её лицо, греет белую кожу. Ей хорошо. Она жмуриться, закрывает глаза. Голос низкий, чувственный, с хрипотцой, словно бархатом провели по коже :

-Фрэнни, милая, посмотри, что я для тебя приготовил?

Она оборачивается, ловя его взгляд. В синих глазах герцога застыли смешинки. Отголосок подсознания шевельнулся, посылая ей смутное чувство тревоги. 'Такого не может быть? Всё это нереально'. Но, неприятное чувство ушло. Она тонет в его глазах. Он улыбается, приглашая её сесть рядом.

Зелёное вышитое ромашкам покрывало, на тон светлее травы, что словно ковёр раскинулась под ногами. Рядом стоит закрытая крышкой корзина: коричневая и плетеная.

Мужчина любовь всей её жизни сидит, словно мальчишка, выставив на траву босые ноги. Синие джинсы, черная футболка, оттеняющая его смуглую кожу. Его волосы распущены, струясь по плечам, на кончиках завиваясь в колечки. Лёгкий ветерок приносит запах свежескошенного сена и цветущей липы.

-Франческа, ты где. В облаках витаешь крошка?- спрашивает её герцог, доставая бутылку.

Она удивляется, видя, как плещется, омывая стекло изумрудная жидкость в гранёном бокале. 'Что празднуем, хочет спросить Франческа'?- но, слова застревают в горле.

Небо темнеет. Ветер гонит чёрные тучи. Она молчит и смотрит, как жидкость в её бокале мутнеет, стекло холодеет в ладонях. Она разжимает пальцы, бокал падает, абсент разливается.

- Глупышка, -шепчет незнакомый, женский голос. Оборачивается. На лицо капает первая тёплая дождевая капля. Воздух застыл, сгустившись.

- Ты?- Спрашивает Франческа. Комок подступает к горлу. Она задыхается. Это лицо. Эти яркие зелёные глаза с коричневым ободком вокруг зрачка. Её глаза, те, что она однажды видела на медальоне, которой он не успел закрыть. Кэтрин.... И всё внутри сжалось...

-Он мой,- продолжает говорить та, которая уже триста лет в могиле.

'И как она может стоять здесь и так улыбаться? Как такое вообще возможно'?

Здесь всё возможно,- шепнул незнакомый голос. Убедительный и очень приятный.

Герцог обнимает Кэтрин за талию. Её тёмно-бардовое платье, льнёт к изящной фигуре. Они воркуют, точно голубки на карнизе. Драгон целует её шею, ласкает прозрачную кожу. В его взгляде сквозит обожание. Коралловые губки Кэтрин презрительно сжимаются. Она не ненавидит её- Франческу. Она выше её. Кэтрин знает себе цену. Она его королева.

Слезинка непрошенной гостьей скатывается по щеке Франчески, рисуя на белой коже дорожку. 'Нет только не это. Нет!'- кричит её душа, а сердце разбивается на осколки.

Дождь резкий злой и колючий. Порыв ветра тёплый, пыльный настигает её, толкает в спину. Франческа падает на землю, чёрную и сухую, где всего лишь секунду назад, была трава, зелёная, густая и мягкая на ощупь. Ей хочется убежать, невыносимо хочется закричать, зажмурить глаза и закрыть лицо руками. Что бы не видеть её лица. Такого красивого, такого неповторимого. Совершенного в каждой чёрточке. Ненавистного лица Кэтрин.

Франческа больше не может терпеть. Издевательский хохот раздаётся в её ушах, мелодичный и жёсткий. И девушке остаётся только смотреть, сожалеть, молчать, а сердце в груди мучительно стонет и плачет. Сжимается - и на душе горько-горько. Иголки-осколки покалывают всё сильнее и сердце в её груди дребезжит - и кажется ещё одно мгновение Фрэнни не вынести, её сердце лопнет, как мыльный пузырь так сильно сдавило, непереносимо... 'Ах' шепчет, вздыхает, сгибаясь от невыносимой тяжести, тело не слушается, словно ожидая чего то, сигнала команды, чтобы облегчённо рассыпаться прахом.

Грянул гром. Ярко, до боли в глазах рассекла чёрное небо молния. Ветер спутал распущенные волосы, взметнув их вокруг головы Франчески. Ледяные капли прикоснулись к коже. Её платье намокло и тут- тело оттаяло миллионами иголочек, играя, вспышками приятной щекотки и болезненной дрожи. Больно, приятно и снова мучительно ей вновь ощущать себя живой. Голос вернулся. Франческа пронзительно закричала и перенеслась куда-то ещё.

Сводчатые высокие арки. Потолок нависает тёмный. Искорки ползут червяками, освещая стены покрытые слизью и плесенью. Воздух сухой. Что удивительно: откуда здесь влага? Девушке хочется замереть и по сторонам осмотреться. Здесь так жутко и одновременно прекрасно. Цвета пульсируют. Стены колышаться рябью. Чёрный, бронзовый. Ослепительно-белый, отражается яркой вспышкой в её мозгу. Страшно, жутко , а отвести взгляд нельзя - затягивает.

Франческу кто-то подталкивает, заставляет идти вперёд. Может быть так проще? Пусть за неё решает кто-то другой. Одиночество, тоска возвращается. Внутри пустота и холод. Невыносимо, хочется сжаться, присесть в уголочек и разрыдаться, выплакать всё. Но здесь, где бы она не была, это немыслимо.

Ощущение что наблюдают - чувствует кожей. Арки сменяются, узким коридором, за которым виднеется лестница. Пять ступенек, ещё пять, поворот: узкая дверь с золотистой ручкой. Дотрагивается, поворачивает и заходит внутрь. Комната обычная ничем не примечательная. Стол деревянный массивный под старину. Кожаное кресло. Торшер стоит рядом. Тени играют в углу, запутавшись в паутине. Желтые обои и тишина, нависает, ждущая. Только лишь окно, до самого пола слегка приоткрыто и с занавесками шепчется ветер. Хочется подойти к нему, посмотреть, что за стеклом, что там за горизонтом. Запах приторно-сладкий. Кровь? 'Да', инстинкт подсказал ей и заставил желудок сжаться от боли. Голод стискивает её внутренности, покрывая изморозью, неприятно, болезненно, мучительно. Изощрённой в своей медлительности пыткой.

Тихий шорох. Франческа оборачивается. В кресле за её спиной сидит мужчина.

-Догадываешься, зачем ты здесь?- спросил, заставляя её вздрогнуть.

Голос был с хрипотцой, но мелодичный.

Хотела спросить: О чем это ты? Не смогла открыть рта, обомлела, чувствуя, как дрожь холодит её кожу. Свет торшера отбрасывал тень на его лицо красивое и волевое, а на стене за его спиной дрогнули контуры чего-то большого. Крылья? Или показалось. Что здесь сон, а что явь? Где она вообще оказалась? Спрашивала у себя, Франческа, но не находила ответа.

-Не догадываешься. Жаль, я думал ты намного сильнее, хозяйка зеркала, -намекнул, а в её груди шевельнулась тревога. Волосы на голове Франчески медленно становились в стойку смирно. А он всего лишь грациозно, одним движеньем поднялся с кресла. Затем, быстро сжал её лицо, горячими руками. Длинные пальцы ласкали ей кожу, а золотые глаза жгли огнем. Она чувствовала, что тонет. Сущность Франчески была перед Ним на ладони.

-Спрашиваю в последний раз: ты знаешь кто я?

Франческа поняла, отголосок воспоминания, бабушкины слова донеслись до неё из глубины подсознания, старых воспоминаний, когда была ещё смертной: ты узнаешь его по глазам. Они золотые. Вздохнула, хотя- дыхание всего лишь привычка. Мёртвое тело ведьмы, ставшее вампиром. Упала на колени, преклонилась пред ним. Прошептала:

-Ты Люцифер. Ты мой создатель и господин.

- Поднимись,- сказал, а в голосе нежность.

'Играет? Что он задумал'?

-Франческа, я призвал тебя сюда по особому делу.

- Всё что захочешь, повелитель. Приказывай,- покорно сказала она, но голос дрожал.

- Посмотри на меня. Не бойся, смотри в глаза.

Франческа несмело поднялась. Бледная, ошарашенная. Она смотрела в его глаза, утопая в ослепительном золотистом сиянии. А он говорил, показывал ей картинки, мысленно отдавая распоряжения. Щёлкнул пальцем, и она оказалась в кресле. Сидящая, не смеющая пошевельнуться

Люцифер улыбался. Стоял и смотрел сверху. Весь в чёрном: рубашка, узкие джинсы и армейские ботинки. Высокий с заколкой на затылке, чтобы не лезли в глаза длинные волосы. Переливающиеся золотистыми искорками на свету. Он усмехался, скривив тонкие губы. Она дрожала. То, что он потребовал, было неожиданно и тяжело даже для неё повидавшей за прожитые годы -многое.

- А теперь убирайся! -приказал жёстко. - И только посмей ослушаться меня,- раздалось в её ушах, когда она опять погрузилась в тёмную бездну.

............................................

Сегодня гробом ему служила постель. Зал, где спали его приближённые: и двоюродный брат в том числе, находился глубоко внизу. Но, герцог спал там редко, скорее, для антуража, чем по нужде. Он их создатель и господин дарил им покой находясь рядом во сне. Вампиры привязаны к земле, к крови. Они истинно мёртвые, а он другой. Дракон и наполовину вампир. Он нонсенс, исключение из правил, впрочем как и его братец.

Чёрный шёлк простыней, льнул к коже, словно давняя любовница. Герцог Драгон лежал на спине, волосы густые, кудрявые чёрные разметались по подушке, сливаясь с ней. Свечи давно потухли, камин остыл. Окно наглухо закрыто стальными пластинами. В воздухе застыл отголосок шлейфа дорогого парфюма и свечного воска. Белых толстых свечей стоящих на каминной полке. Любой зашедший в его опочивальню почувствовал бы себя скованно. Энергия герцога, мощь артефактов и предметов таящих в себе силу перемешалась, как адский коктейль в шейкере и сгустилась, охраняя своего владельца.

Герцог спал: его лицо озаряла улыбка. Скорее всего, ему снилось что-то очень приятное. Внезапно, камин разгорелся. Ярко взметнулись, разгораясь дрова золотисто-багровым пламенем ввысь.

Он почувствовал, что в комнате кто-то таиться. Но, глаза налились свинцом. Не было сил пробудиться.

Сила незнакомца буквально давила, накрывала собой, стягивала волю, словно тугие оковы.

' Я покажу тебе', сталью зазвенел шёпот в ушах.

Герцог мучительно застонал, стискивая зубы в отчаянной попытке вырваться из сновидения.

Темнота во сне окружила его. А потом - он оказался глубоко под землёй. В месте, где раньше не был. Голос позвал его. И он пошёл, потому что выбора не было.

Длинный коридор и лестница узкой спиралью вьется. Путь наверх- единственный. Тело не слушается. Шаг вперёд -и ступенька.

Его магия блокирована. Как такое возможно? Кто руководит герцогом, захватив контроль в сновидении. Кто настолько силён. Смутная догадка, промелькнула в мыслях, когда он дотронулся до ручки двери. Ледяная, обжигающе холодная. Повернул- и со щелчком в щель хлынул яркий, невыносимый в своей белизне свет, блокирующий видимость и восприятие.

Драгон прищурился. Синева сливалась в размытое пятно на полу, теряясь в кромке толстого серого льда и хрустящего снега.

Когда глаза привыкли, герцог увидел: ледяные кресла и массивный трон в центре. За ним -арка и что-то притаилось там в глубине. Размытые фигуры. Кричащие сморщенные лица. Тишина напряжённая, ждущая.

Шорох- и голос сказал ему:

-Располагайся. Герцог сел в ледяное кресло.

Ветер повеял морозной стужей, обжёг лёгкие, и лицо Вэлиаса заиндевело. Может быть, поэтому он не сразу заметил его - мужчину в белом. Высокий, скрывался за аркой. Капюшон плаща прятал лицо, но он повернулся и герцог обомлел, внутри всё сжалось, превращаясь в узел. Сам принц Тьмы, Владыка преисподней смотрел на него и улыбался. Расплавленным золотом мерцали его глаза, затягивая в сияющую гипнотизирующую бездну.

Герцог встал на колени, слегка наклонив голову, отдавая дань уважения. Снег прилип к босым ногам, коленям стало холодно. В странное место привёл его Люцифер, странное и пугающее. Он чувствовал, доверяя инстинкту: времени здесь не существовало.

- Поднимись и смотри, - мелодично нарушил тишину Дьявол. Капюшон упал , отбрасывая золотые волосы за спину.

Герцог встал с колен. Люцифер стоял рядом. Он вытянул руку, и стена за креслом, превратилась в стекло.

'Этого ли ты жаждешь больше всего, не так ли'? Вопрос утверждение возник у герцога в мыслях.

Картина, словно кино: яркая, живая. Она была словно вырвана, откуда-то из временного пространства, но сейчас перед его глазами . Герцог видел её- свою Кэтрин. Чёрный трон, кости и черепа. А она смеялась, снова живая. Словно и не было тех долгих столетий. Белая кожа, миниатюрная и притягательная. Её энергетика, всё её тело вызывающе сексуальное. Все всегда хотели ее. Он видел, как она обернулась, улыбаясь, так нежно, что у него на глазах замерцали слёзы. Кому предназначалась её улыбка, он не рассмотрел, но понял, что так улыбаться Кэтрин могла лишь ему одному.

- Какова цена?- спросил герцог, грустно рассматривая покрытую инеем стену. Ему было больно. Бередить старую не зажившую рану- страшная пытка, а Люцифер всё делал намеренно.

-Кровь и девчонку. Вот та цена за неё.

- Зачем?- Спросил герцог и сразу пожалел об этом.

Дьявол рассмеялся. Эхо отразило его раскатистый хохот от стен.

- Ну, ты даешь, герцог. Ты ещё спрашиваешь?- вопрос прозвучал зловеще.

Герцог замолчал. Дьявол продолжил:

-Она мне нужна. Этот ответ тебя устроит? -Насмешливо бросил, поднимая тонкую бровь.

- Она будет моей снова?- Тихо спросил, но в интонации Дьявол прочитал всё.

- Да, Драгон, если ты заключишь со мной сделку, то она будет твоей. Но цена: сможешь ли ты убедить её придти сюда добровольно и сделать всё, что я прикажу. Последнее слово звенело, как сталь по которой стучит молотком судья, приговор выносящий. Целый мир заключался в словах. Целый мир и Она. Не думая, герцог ответил. Возможность быть с Кэтрин всё перевесила.

- Даю тебе слово, Люцифер. Только: как найти её?

- Об этом не беспокойся. Займись-ка ты лучше делом. На твоих кровных землях грядут перемены. Да, и в мире людей, тебе давно пора упрочнить положение. Сделаешь вот, что...- заговорщески прошептал.... И герцог проснулся.

Звонок будильника пропоёт через пару секунд.

- Один,- два, - считаю, лёжа в постели, накрытая тёплым, пуховым одеялом. Думаю, нежусь, давая себе поблажку. Считанные секунды растягиваются, словно резина, а затем не выдерживаю, тянусь к комоду и нажимаю кнопку отмены. Как хочется спать, но пол седьмого утра и надо собираться в школу. Кровать застелена голубым покрывалом. Мягкий свет торшера не режет глаза, я иду в душ. Чтобы пробудиться, мне нужна вода.

Прозрачная дверца запотела, жаркий парной воздух душевой кабинки, насквозь пропитали цитрусовые эфирные масла. Горячие капли стекают по моей коже, смывая мыльную пену и пот. Ещё один кошмарный сон подкрался ко мне, обманув мою вахту, приснившись после трёх. Сон такой до дрожи реальный, почти настоящий, мучительный, заставляющий меня постоянно оглядываться через плечо. Постоянно сжиматься от страха и прятаться, искать поддержку в сладком, моём лжеспасении.

Стискиваю ладони в кулак, переключаю напор и холодные, словно иглы капли воды, впиваются в кожу. Сонная дрёма уносится прочь. Я снова в реальности, отголосок кошмара подавлен и временно позабыт.

Быстренько собираюсь, натягивая широкие на размер больше чем надо синие джинсы. Розовый свитер под горло, возможно слишком яркий, но затеряюсь в толпе. Так, смотрю на часы - есть время на чашечку кофе, да и угри на лице, необходимо замазать тональником.

Синяя кухня, квадратная и холодная. Горячий кофе, одинокая кружка на деревянном столе. Последний глоток и всё ставлю чашку в раковину. Хватаю сумку, надеваю куртку и сапоги. Зелёный шарф оставлен на пуфе, дверь захлопнута. Родители спят. У них свободный график. Я сегодня самая ранняя. Школа ждёт меня. На вид такая приветливая. Но, я то знаю, что скрывается за её стенами. Безразличие, холод и мои враги.

Школа Альберта Шмидта, честно сказать не то место, где я когда-либо хотела учиться. Но, как говорят: родители всегда самое лучшее выбирают для нас. Серое трёхэтажное здание. Угрюмое, в тени, нависающей густой кроны разросшихся напротив окон тополей и берёз. Черный забор. Два выхода. Длинная оранжерея и столовая, где готовят безвкусную еду. За школой стадион. Там иногда появляется солнце, освещая трибуны и покрытую снегом беговую дорожку.

Раздевалка как всегда переполнена. Сдаю пуховик, переодеваю обувку. Шум, смех, толкотня, с самого утра портят мне настроение, плохой признак, обещающий дальнейшие злоключения, а ведь я даже не поднялась в класс.

Второй этаж, кабинет математики. Светлый, можно сказать даже уютный. Зелёная доска, новенькие кусочки мела и мои одноклассники. Уселась за парту в центральном ряду. Вздохнула с облегчением. Радужная, светлая мысль -надежда невыспавшегося сознания. 'Возможно, сегодня они не появятся'. Но, резко скрипнула дверь. Широкая деревянная ручка вздрогнула, поддавшись толчку- и я подняла голову, чтобы встретиться с тяжёлым взглядом Кейна. Он ухмыльнулся, рассматривая меня в упор. Первой отвела глаза в сторону, рассеянно переведя на полинявшие обои.

Вздрогнула, до того от его взгляда стало противно и гадостно на душе, словно меня с головой окунули в сточные канализационные воды.

Так было всегда сколько себя помню. Кейн вызывал во мне омерзение. С виду обычный парень, только взгляд пренебрежительный. Презрение, злоба как открытая нагноившаяся рана жила своей жизнью в тёмно-карих глазах.

-Здорова Дженсен. Хм, ты в розовом. Забавно!- он рассмеялся, обнажив крупные, щербатые зубы. Через минуту смех замер и он снова перевёл свой взгляд на меня, интересуясь: Ты в зеркало смотрела?

- И -ответила я, недоумевая что к чему?

- Так смотрела, или нет?- переспросил.

- Смотрела.

- Вот, имбецилка. Розовый тебя ещё больше полнит. Носи чёрный, возможно в нём ты будешь выглядеть не такой громоздкой. Ты корова Дженсен и я тебе это уже сто раз говорил.

Завершив свою речь, Кейн засмеялся и направился к заднему ряду одноместных новёхоньких деревянных парт.

Там застолбили площадку Денис и Серж. Злобные самодовольные ублюдки. Мои заклятые враги. 'И что я им сделала такого, чтобы заслужить издевательское отношение'? Мне хотелось плюнуть Кейну в лицо, ударить и ответить что-нибудь эдакое. Недостатки, у кого их нет. Но я не могла, я слабая. За любое действие против них получу вдвойне. Горькие слёзы подступали к глазам, но я сжала кулак. Я выдержу, я справлюсь.

Математика мой любимый предмет. И я постараюсь слушать преподавателя.

Габриэла Ларчи наша престарелая математичка. Вошла в класс за пару секунд до звонка. Как всегда в сером примятом костюме с жидкими засаленными волосами, собранными в тугой узел. Прозвенел звонок. Она подошла к доске, написав название темы, а затем стала объяснять, как решать примеры. Я зевнула. Мисс Ларчи попросту переписывала пример из учебника. Её объяснения всегда были недалёкими, монотонными, и мне в который раз стало интересно: понимала ли она, что говорит белиберду? Хотя какое мне дело, так как с цифрами я дружу. Стоит мне понять принцип, и всё быстро решаю, легко щёлкая примеры как орехи. Минут пять тишины, а потом Габриэла уселась за стол, разложив кипу бумаг. Дав классу, задание она чувствовала себя свободной и полностью игнорировала нас. Запах пудры, пыли и мела витал возле доски. Бежевые обои, паутина в углу. Я посмотрела в окно: снег падал, кружась на ветру, и мне захотелось сбежать, чтобы заняться чем-то более весёлым. Мисс Ларчи что-то писала, возможно, ещё одну диссертацию? Одни цифры находились в голове у одинокой старушки.

Я так задумалась, что не сразу сообразила, что парта за моей спиной не пуста. Обернулась, почувствовав острую боль в плече. Толстый Жорж, по кличке боксёр тыкал мне в спину остро заточенным карандашом. Его заплывшее жиром лицо, сально блестевшая кожа, злобные глаза хорька. Ночной кошмар наяву. Ужас, да и только. Я встретила его взгляд, спросив:

-Ты что вытворяешь?

- А, что тебе больно?- словно сомневаясь, спросил боксёр. Притворно удивлённо нахмурился, облизнул толстые губы.- Ха-ха Дженсен, я думал ты ничего не почувствуешь. У тебя прослойка жира слишком толстая.

- Посмотри на себя урод, - зашипела я.

- Что?- Переспросил явно, не ожидая таких слов от меня, а я в который раз захотела вернуть обратно свои слова.

Улыбнулся, зловеще, а щёки стали багровыми. Затем, когда я отвернулась, пнул ножку моего стула, и я упала, потеряв равновесие на пол. Учебник и тетрадки полетели к доске. Габриэла встала со стула, громко сказав, подавив чьи-то смешки. Девчачьи: наслаждавшиеся затевавшимся представлением.

- Ты?- удивившись.- Дженсен, да что собой происходит? Живо к доске. Дорешай-ка примерчики. Посмотрим, чему ты научилась, лапочка.

Лапочка в её словах звучало устрашающе. Я вздрогнула. Математичка могла сделать всё что угодно. Скорее всего, группировка Сержа именно на это и рассчитывала. Мне попадет, все посмеются. Их день удался, они доказали с кем надо считаться, подтвердив свой авторитет, а я опять буду жалкой никчёмной тряпкой которую можно швырять и топтать ногами.

Урок окончен. Тетради сданы. Мисс Ларчи очень недовольна. Я опять поразила её решив всё примеры, написанные для меня на доске. Старая кошёлка со скрипом, но поставила мне отлично. Это приятно, так как заслуженно. Хочется улыбнуться, оборачиваюсь, почти все ушли, кроме копуш: Ирис и Валентины, бывших подруг с которыми когда-то давным-давно я была неразлучна.

Серый коридор узкий и длинный ведёт прямиком к широким дверям за которыми находится спортивный зал, душевая и неработающий закрытый на ремонт бассейн. Так в раздевалке галдёж. Опять кого-то закрыли, облегчённо вздыхаю, радуясь что не меня. Одноклассницы переоделись. Красивые точно стрекозы, кроме Пенелопы и как ни прискорбно звучит- моей скромной персоны.

Она и я- самые полные девочки в классе. А, Пенелопа к тому же высокая, но её не задирают. Посмел бы, ведь она дружит с местными королевами. А я, как всегда одинокая , ловлю насмешливые взгляды, самодовольных, тупых блондинок. Пергидрольная Елена и Надин, сладкая парочка, шушукаются и постоянно ходят держась за ручки, умудряясь сотню раз за день жестоко и метко поддразнить меня. Умеют кидать камни в больные места. Гадины.

Задержала свой взгляд на их лицах, и попала. Елена, обратилась ко мне, раскрыв свой напомаженный кукольный ротик. Её волосы столько раз перекрашены, что напоминали парик.

- Айрис, такое бельё храниться у моей бабули в комоде. Ты что не в курсе, что нынче актуальны стринги.

Я молчу. Она продолжает.

- Хочешь подарю тебе пару.

- Не надо, -просто ей отвечаю.

- Забей на эту дуру, пойдём лучше. На её толстую задницу стринги не натянуться. Надин рассмеялась своей колкой шутке, а мне было не до смеха. В такие моменты я впадаю в ступор, но и бывает порой, что мой язык враг мой. Была парочка фраз вертелась в мыслишках, но я вовремя остановила себя. Скажу им пару ласковых, пошлю на три весёлых, а блондиночки нажалуется своим крутым парням, чисто из вредности. Просто напомнят им про меня, тогда я окажусь один на один с аллигаторами. И убежать не получится к сожалению.

Они выжидали, медля, стоя напротив шкафчиков, словно надеялись, что я всё же рискну и облажаюсь, но я правила этой игры знаю, как свои пять пальцев- и не поведусь. Ушли, награждая меня улыбочкой и взглядом: только дай повод толстая сучка. Знаю я их как облупленных. Когда-то давно я противостояла им вместе с подругами. Наша команда выигрывала, а им всегда не везло. Мы были круче, дружней, но это было давно.

Самосохранение выстраивало в моей голове логические цепочки и я на него полагалась, думая что делать дальше.

Спортивный зал выкрашен в ядовито-зелёный, а жёлтые стены ну ни на грамм не повышают мне настроение, притом, что жёлтый цвет один из любимых. Сегодня по плану играем в волейбол, да ещё тренерша запланировала прыжки в высоту, уже подготавливает конструкцию. О, господи, только чудо твоё убережёт меня от позора. Но, чудеса всегда обходили меня стороной.

Партия сыграна, девчонки проиграли мальчишкам: двадцать один тридцать три. Их победа, как ни крути, заслуженна, а меня ко всему прочему обозвали вороной да ещё огрели волейбольным мячом. Бедная моя голова, после таких ударов наверняка останутся синяки.

Конструкция завершена. Сейчас начнётся веселье. Сижу на скамейке, морально настраиваю себя. Вытираю потные ладони: вот- и начались прыжки. 'Отлично девочки'- подбадривает тренерша, а я сижу и мне страшно. Пока ни одного провала.

Бегущие проносятся так близко, что ветер холодит моё лицо. В воздухе пахнет потом, пылью и возможно кто-то надел грязные носки. Вот и моя очередь.

- Дженсен, ты чего застряла? - Сурово окликает меня тренерша.

Встаю и иду на пытку. Разбегаюсь, стараюсь не смотреть на одноклассников, а то могу заржать от страха, как лошадь. Что тогда эти недоумки подумают. Знаю, знаю будет смешно, а потом меня подстерегут возле школы и тогда. даже и представить страшно, а уж больно -то будет как?'Хм', прочь глупые мысли мешающие сконцентрироваться. Бегу, сердце колотиться в горле, матрас и металлическая труба приближаются. Кейн ставит подножку, его дружбаны усмехаются. Чудом не зацепилась, 'а мать твою!' -я перепрыгнула, но труба зазвенела и грохнулась на матрас.

Ржут точно кони. Мне стыдно, злоба душит меня, хочется плакать. Щёки краснеют, лицо полыхает от жара. Шуточки злостные колют, словно иголки:

- Корова, неудачница, фу позор Дженсен фу! -чётко различаю слова боксёра. Все смеются, а мне даже ад представляется лучшим местом, лишь бы не здесь.

- Дженсен у тебя ещё одна попытка, -сообщает мне тренерша, хмуря своё вытянутое лицо. Да, уж мне хочется отказаться. Ещё один провал я не переживу, но часть меня с таким решением не согласна: она воет внутри меня, рвёт и мечет, подталкивая меня. Чтож, против себя не попрёшь. Иду, смотря на весёлые лица. Такие безразличные, такие равнодушные и предвкушающие, словно зрители перед лучшим шоу в их жизни. Хоть бы капелька поддержки, хоть бы капелька сочувствия и одобрения промелькнула на лице Ирис, но увы. Она точно такая же как и все остальные.

Разбегаюсь, собравшись, отключив все мешающие мне эмоции. Бегу, увеличиваю скорость, всё вижу кристально ясно.

Планка, матрас, приближаются, не обращаю внимание на взгляды и лица, не слушаю болтовню. Я полностью сосредоточилась на картине, 'я мать твою смогу', по крайней мере попробую: ну не могу я сдастся без борьбы. Чувствую себя лёгкой, уверенность в себе окрыляет меня. Я лечу . На миг я уже в воздухе. Время замерло. Пауза и крик: браво ! нет этого не может быть? И всё же я смогла. Планка преодолена, я перелетела, лёгкая и невесомая. Молчание. Все застыли недовольные. Все поражены ещё больше чем я. Минуты триумфа. Я иду, нацепив маску безразличия. Я победила. Я смогла, только знаю, что за провал шоу с мои участием, мне воздастся сполна. Но, это того стоило, да Айрис? Спрашиваю у себя, улыбаясь , не в силах сдержаться. ' И пусть их всех', думаю в раздевалке и переодеваюсь.

Крепкий запах свежего кофе заполнил собой всю кухню. Мой любимый кофе и я дома, одна, ну что может быть приятней? Но, прежде чем я займусь уроками и начну читать книги, нужно сделать кое-какие дела. На холодильнике магнитом бабочкой была прикреплена записка:

Задержимся допоздна. Постирай вещи, приберись. В магазин не ходи, я попросила Бенджамина. Сделай всё в точности, тогда можешь попросить, все, что тебе захочется. Скрести пальцы на удачу. Папа на собеседовании.

Нора.

В последнее время моя мать просила называть себя Норой и точка. Она так хорошо выглядела, что все удивлялись, узнавая, что она мать троих детей.

Я пила кофе, отламывая кусочек круасана со сгущенным молоком. Шоколадных не было, наверное, слопал на завтрак Бен. Ему сегодня было позднее, а мне повезло - до обеда я попала домой. Опустошив кофейник, но что поделать уж очень кофе люблю и проглотив парочку круасанов, я приступила к делам. Все три стиралки были забиты до верху. В подвале витал запах кондиционера и порошка. Я мыла пол и потирала щёткой пыль, пылесос сиротливо дожидался меня в углу. Ужас, в такие моменты, я ненавидела свой огромный дом. Уборщица заболела, и всё легло на меня. А уборка для меня равнозначна готовке. Это в сто раз хуже пяти часов математики. Нет, честно. Зуб даю.

Гладила бельё, утюгом с паром самой последней модели, скорее бы изобрели робота, так было бы веселее. Время подходило к пяти. Темнело. В ванной набиралась вода, а я опять захотела есть, да и глаза налились свинцом. Устала и сон подбирался ко мне неотвратимо.

Уф, справилась. Все вещи аккуратно лежали в шкафу. Братьев всё не было. Я наслаждалась горячей водой с малиновой пенкой горой поднимающейся над водой. Скрип входной двери. Голоса в коридоре. Несмотря на то, что я была на втором этаже за закрытой дверью в ванне, поняла, что брат пришёл с друзьями. Иногда мой слух поражает меня саму, а иногда становится наказанием.

Внезапно звуки застыли. Мои глаза закрылись сами собой и я погрузилась в сон.

Серая степь без единой травинки. Рассеянный свет тусклый, словно профильтрован. И ветер, холодный порывистый, касается кожи и я в ознобе дрожу. Дует в спину, подталкивает, идти вперёд. Шаг, затем второй, понимаю, что босая: земля твёрдая, изборождённая сеткой морщинистых острых трещин. 'А вдруг я поранюсь'?- возникает спонтанная мысль. И уходит, сменяемая липким ощущением: меня призвали сюда, но вот кто, или что? Пара шагов- пейзаж плавно меняется- и вот я уже вижу лес. Чёрные без единого листочка деревья всё ближе. Мёртвые, протяжно скрипят ветвями в которых нет жизни. Тропа, но я не чувствую земли под ногами. Ветер хоть и холодный, но внезапно на пару градусов потеплел. Я уже не дрожу и пар не вырывается изо рта вместе с дыханием. Я лечу, хоть и низко почти касаясь ветвей, но лечу.

Вскоре, лес закончился, а в моих волосах запутались кусочки сухой коры, сразу же рассыпающихся серой пылью, едва прикоснёшься. Прилипая к коже ладоней и оставаясь пленкой на волосах.

Дальше- обрыв и повсюду рассыпаны кости: сотни, тысячи черепов. Маленьких детских и взрослых, целых и едва сохранившихся.

Ледяной мост блестит неестественным светом тысяч разноцветных изумрудных искр. Я не хочу туда. До боли, сопротивляюсь, понимая, что ничего хорошего дальше меня не ждёт. Упираюсь и падаю на землю. Хруст костей. Изранены ладони в кровь. Больно. Замерла секунда став вечностью. Моя кровь рисует узор, капая на осколки костей и черепов, расцветая алыми маками. Яркие пятна в темном зловещем месте. Здесь я понимаю: всё происходящее сон. Хочется рассмеяться. Я вот-вот проснусь и всё закончится. Смех и голос разбивают надежду вдребезги. Страх скручивает в узел живот.

-Ты моя. Сопротивление бесполезно. Я не хочу причинять боль, но видимо придётся...

Голос бархатный обволакивает кожу точно шоколад, а в словах прямой приказ и . угроза, кубиком льда брошенная за пазуху. Лёд через пару секунд, судя по ощущениям начнёт таять, а мне без разницы. Я не хочу. Я никогда без боя не сдамся. Пытаюсь убежать, но ветер поднимает моё тело в воздух. Холодный, такой холодный, воздух, обступает со всех сторон, что я рук и ног не чувствую и кажется, забыла каково это дышать...

Мост пройден. Мои глаза зажмурены. Я не в силах преодолеть страх. Я чувствую: Он здесь. Он рядом. Настолько близко, что стоит руку протянуть и дотронусь. Не хочу быть слабой, не хочу быть подвластной ему. Раз, два, считаю секунды и открываю глаза, чтобы встретиться взглядом с ним. Он ловит мой взгляд и не отпускает, заставляя смотреть ему прямо в глаза, смотрит и будто читает мои мысли. Внезапно он улыбается и отпустил мою волю, наверное хотел, чтобы я рассмотрела и поняла, что сопротивляюсь напрасно.

Мужчина во всём белом, точно ангел без крыльев, на троне сидит. Его чёрные, блестящие волосы вьются, спадая на плечи. Чёрные как и трон под ним. Его рубашку узорчатой вязью покрывают руны. Они вспыхивают золотым огнём, то мерцают серебром, когда он грациозно, одним плавным, изящным движеньем встает и покидает трон.

Я не знаю кто он и что говорит его взгляд. Синие глаза, слишком яркие: у людей таких не бывает. Я не в силах смотреть в упор. Синева его взгляда затягивает. Обещания, чувственные удовольствия таятся в его полуночно-синих глазах. Я отворачиваюсь, чувствуя как на моё плечо ложиться его ладонь.

Жарко и холодно. Я смущена, оглушена от нахлынувших чувств. Он Зло с большой буквы, но почему мне так хорошо. Хочу спрятаться, оказаться где угодно, убежать от себя и от нахлынувших чувств, но опять этот голос:

-Как больно!- шипит рассерженный. И почему чёрт возьми у тебя такая защита?- яростный рёв наполнен гневом.

'Что за'? Открываю глаза. Вода давно остыла и в дверь настойчиво барабанят.

- Айрис, ты там утонула? Ужин давно готов. Родителя волнуются. Ты в порядке?

Киваю, потом понимаю, что брат не увидит, и отзываюсь голосом, напоминающим мышиный писк.

- Уже иду. Бен, всё в порядке. Я сейчас спущусь.

Явный вздох облегчения и тишина.

Сегодня школа с самого утра напоминала улей. Все куда-то спешили, а мне никак не удавалось ускорить темп .Черепаха шагала бы быстрее. Это уж точно. Но, легко говорить тем кто проспал хотя бы пару часов.

Первый урок- английский. В голове хаос, глаза налились свинцом. Стоя возле шкафчика, думаю: это сколько чашек кофе нужно выпить, чтобы стало легче мыслить, и сон ушёл?

Не сразу понимаю вопроса, да и голос Надин показался мне отдалённым.

-Дженсен ты хочешь помочь классу. Или тебе всё пофиг, да рыжая?

- Ей пофиг- это определённо,- оборонила Викки, поведя плечами, отвечая на вопрос заданный мне.

-В чём дело?- Спрашиваю я, разглядывая девиц, пытаясь, сосредоточится.

У Викки настолько узкие штаны, даже представить страшно, вот если треснут, когда сядет. Надин, как всегда в коротенькой юбке и блузке. Тонкие шпильки делают её точёную фигуру ещё изящней. Викки явно проигрывает: пухленькая и мелкая.

-Ты где Айрис, ты в порядке? Что-то ты бледная?- Немного испуганно спрашивает Надин. Я уже удивлялась, её проснувшийся человечности: состраданию по отношение ко мне.

- Всё окей, -довольно бодро произношу я. -Так что надо делать?- переспросила, пытаясь улыбнуться.

Наверное, не вышло. Моя гримаса заставила Викторию поджать губы.

-Конкурс причёсок, внеплановый. И нам нужна твоя грива. Соглашайся Дженсен, ну, что тут раздумывать?

До звонка три минуты. Настенные часы в конце коридора округлые и всегда показывают точное время.

-Ладно, я согласна. Только это не надолго.

-Только не передумай Дженсен. Даже не вздумай подвести класс. Поняла?- слегка пригрозила, явно обрадованная Надин.

Я в ответ улыбнулась, читая недоумение на их размалеванных лицах. И продолжала улыбаться, но очень хотелось рассмеяться вслух. Кофейник сладкого кофе, бессонная ночь. Мой страх перерос в веселье. Явно подсознание устроило себе разгрузку. Садясь за парту, я подумала: а ведь могла отказаться. Да недосып делает меня мягкой и слишком уступчивой. Тогда я ещё не знала, в какие неприятности влипла.

Уроки были сокращённые и где-то между полуднем мы начали подготовку. Актовый зал выдержан в жёлто коричневой гамме. Бархатные тяжёлые шторы и окна с видом на засыпанный снегом сад. Дверь заперта, отрезая конкурсантов от любопытных глаз. Я и ещё семь девчонок сидим в креслах, и нам делают причёски. Недружелюбные взгляды, оценивают, затем усмехаются безразличными улыбками, чувствуя себя победителями. Да и было за что. Высокие модельные красотки и я жалкая толстая курица с длинными густыми волосами. Пшеница, позолочённая заходящим солнцем, такую характеристику дала моя бабуля моим волосам. Делаю безразличное лицо, так хочется спать. В глаза словно насыпан песок, так режут и чешутся. Нервно цепляюсь за платье, напяленное на меня и явно малое. Узкие туфли жмут, пышное кружево устилает пол. Ярко-алый подчёркивает мою белую кожу, выделяет глаза. Ловлю своё загримированное отражение в зеркале, которое держит прямо напротив лица Викки. Её запах слишком резкий: смесь пота и туалетной воды. Дезодорантом Виктория не пользуется. А надо бы. Закрываю глаза на миг, пытаюсь выкроить минутку. Тихий шёпот заставляет меня вздрогнуть. Валентина, та что заплетает косички, сообщает мне:

- Всё готово, Дженсен. Кстати, кое-кто просил тебе передать: не вздумай подвести класс. Не то пожалеешь...- оборонила и ушла. А мне стало холодно и зябко. Предупреждение выглядело пугающе, и даже угадывать мне не надо было, кто это был. Я нутром чувствовала - Кейн.

Шум, смех и разговоры. Зал переполнен. Занавес сброшен. Стою, скрываясь за декорацией. Жду своей очереди. Мучительно жду. Секунда, минута, время замедляется, а я представляю себя на лугу зелёном и солнечном. Ветер обдувает моё лицо. Ромашки пахнут так сладко. Моё тайное место. Туда я попадаю когда всё хуже некуда. Я там прячусь, убегая от жестокой реальности.

- Айрис Дженсен представляет класс...- Слышу и выхожу на сцену. Воздуха не хватает. Дети учителя все смотрят на меня. Трудно дышать. Бросает в жар, то в немилосердный холод, но спускаюсь по ступенькам и иду возле судейских мест. Голова поднята, пытаюсь улыбнуться. Медленно и плавно делаю каждый шаг. Прямоугольный стол. Хмурые сосредоточенные лица жюри. Думают, оценивают, но я знаю: баллы должны быть высокими. Моя причёска, волосы, уложены идеально, и белые цветы вплетены в косички. Засмотрелась на классную руководительницу. Ее взгляд... Впервые я читаю в нем одобрение.

-Толстуха,- шепчет соседу мальчик на первом ряду, показывая на меня пальцем своему товарищу. Перевожу на него взгляд, мне неприятно, а он улыбается - и тут я падаю, словно корова на лёд. Эх, невезуха: тонкий каблук запутался в кружевном подоле. Кто воскликнул: - Ах! Кто-то засмеялся. А я поднималась, опозоренная. Лицо горит. Глаза застилают слёзы, но я нахожу в себе силы сделать реверанс и плавно подняться на сцену, сохраняя достоинство. Каково это ощущать на себе колкие взгляды, ненависть одноклассников. Каково рушить чужие планы? Это невыносимо, болезненно и мучительно. В такие моменты секунда замирает, а вдох застревает в лёгких. Если бы можно было повернуть время назад. Если бы у меня была вторая попытка.

Они подкараулили меня, когда я покидала школу. Когда сама не заметив засады, ждущей меня за высокой крепостью построенной младшеклассниками на стадионе напротив турника. Чувство облегчения, надежда что никто не держит на меня зла за третье место, оказалось ложной. Злые кипящие от гнева одноклассники уже пару часов поджидали меня. Уроки я сделала в библиотеке, смыла грим и с чувством выполненного долга возвращалась домой, хотя одного- выспаться. Окрик:

- Дженсен ты куда собралась?- заставил меня остановиться. Глупая, надо было мне сразу бежать без оглядки, дом то был близко. Но, мысли путались, всё тот же недостаток сна и инстинкт такой громогласный ранее, подвёл меня. Пока я стояла и думала, хлопая ресницами, словно тупая ослица. Тройка мальчишек: Кейн, боксёр и Серж окружили меня, отрезав пути отступления.

- Так, так тупая толстая сука, -.проворковал, растягивая слова Серж. Его тёплая полосатая шапка сползла, закрывая брови.

Слева подступил боксёр, затянувшись он выбросил сигарету на снег. Искорка на последнем дыхании заалела, затем потухла.

- Дженсен, ты будешь наказана. Кейн, как думаешь: что бы с ней такое сделать? Заставить есть снег? Спустить кулем в овраг? Или отрезать её волосы, чтобы знала каково это подвести и опозорить класс?

- Позор Дженсен!- закривлялся Кейн.- Поверь, лучше бы ты не участвовала.

- Но, вы сами предложили, -робко сказала я.

Удар в живот, сбил моё дыхание. На глазах выступили слёзы.

- Что скажешь теперь толстуха. Есть ещё оправдания? -Усмехаясь, спросил Кейн. Его карие глаза отливали чёрным в свете тусклого фонаря.

Ярость и обида, не дали мне пораскинуть мозгами. В такие моменты язык враг мой.

-Сволочи,- шепнула я.

- Что? Ты что-то вякнула дрянь? -Удивлённо спросили Серж и Боксёр.

- Сволочи, -уверенно повторила я с ненавистью глядя им в глаза.

-Я вырву твой язык, Дженсен и скормлю собакам,- рявкнул Серж.

Кейн пихнул меня. Я упала на снег, больно прикусив губу. Трехэтажный мат, утонул в звуке ударов. Они со всей дури не жалея пинали меня ногами в живот. Я пыталась подняться, но мне не дали. Отпихнули сумку в сторону. Стянули шапку и уткнули головой в снег.

- Жри морда. Будет тебе наука,- шептал Кейн. Он явно получал удовольствие. Я плакала. Мне было больно.

Каркнула птица. Близко будто под ухом. Наверное, я теряла сознание. Перед глазами мелькали чёрные пятна. Сжала ладонь в кулак, затем из последних сил заехала боксёру ботинком в колено. Он заверещал, пища как девчонка. Серж и Кейн почему-то растерялись, смотря то на боксера, то на меня. 'Бежать, выжить любой ценой',- внутренний голос руководил мной. Поднялась. И откуда-то взялись силы. Подташнивало и голова слегка кружилась. Схватила сумку и бросила, целясь в Сержа. Он уклонился, это дало мне фору. Я побежала вперёд к фонарю к деревьям. Мёрзлый снег скрипел под ногами. Здесь на пятачке собирались залить каток. 'Только бы успеть, только бы успеть выбежать на проезжую часть'. Ухо взорвалось болью. Затем, боль сменилась жаром и влажностью. Я чувствовала, как горячая капля стекает по щеке. Прислоняясь к дереву, я обернулась, жадно хватая воздух, и крикнула, не узнавая собственного голоса:

- Сдохните гады, сдохните!

Встретилась взглядом с Кейном. Он выглядел растерянным. Сантиметров двадцать разделало нас - и тут щёлкнул, гудя, затухая фонарь. Крик ворона. Нет, не показалось. И тут что-то внутри меня взорвалось, и плотина треснула. Чернота, до боли приятная, тёплая, словно ватная, затопила меня, даря небывалый комфорт и спокойствие. Дальнейшее: будто бы сон наяву. Где-то во мне всегда было некое место. Тёмное пугающее, изредка появляющееся и столь быстро ускользающее, как яркая вспышка в рассеянных снах. Реальное во сне, забытое наяву.

Но, сегодня граница была нарушена. Барьер забытья рухнул и я снова очутилась там. В месте из снов, в тёмной огромной комнате. Где время отсутствовало, где обитала тёмная, незнакомая, но всё же моя недостающая, потерянная частица души. Я стояла в той комнате боясь нарушить хрупкую тишину, боясь пробудить то, что спало здесь слишком давно. Стояла, пока не осознала: она больше не спит, незримо наблюдает за мной, ожидает чего-то.

Резкий, гулкий голос, что-то шептал на неведомом языке, эхом отражаясь от укрытых мраком, каменных стен. Я не понимала, голос шептал и шептал... Голос что-то хотел от меня, он настаивал, принуждал. Явственно ощущалась мольба. Порыв ветра ласково, едва ощутимо коснулся моего лица и темнота отступила, позволив мне увидеть, увидеть, но не разглядеть... Кровать, мерцающая серебристая паутина. Движение -и чётко услышала, понимая слова в моей голове:

- Ослабь контроль. Мы одно целое. Прими меня. Позволь мне...

И я захотела, захотела принять, то, что скрывалась внутри меня. Захотела всем сердцем обрести свободу, почувствовать всю эту силу, что предлагалась мне. Я дала согласие. Жидкое чёрное тепло накрыло меня, оборачивая, кутая, придавая уверенность.

С макушки дерева слетела стая ворон. Я их чувствовала. Смех вырвался из моего рта. Команды теперь отдавала Сила. Мозаика недостающего пазла сложилась дивным узором в моей душе. Я стала едина. ' Летите, защищайте, служите'...

Картинки образы, словно размытые пятна. Яркие пугающие. Может, я всё же спала ? Оглушительно громко каркая, с макушек деревьев спикировали крупные черные вороны, кружась, опускались всё ниже пока, крыльями не укрыли меня. Став щитом сотворённом из перьев и черноты.

Боксёр, как заведённый продолжал лепить и кидать снежки. Раз, два, попадая в птиц. Я ничего не видела, только слышала крики. Зажмурила глаза. Сознание меркло. Не знаю, сколько времени прошло. Мне было так хорошо. Я купалась в их боли, крови. Сила звонко смеялась, хохотом вырываясь из моего рта. Справедливость восторжествовала. Их страдания мало волновали меня. Эйфория диким танцем кружилась в моей крови. Сила росла и...

Когда я пришла в себя: фонарь снова горел, а на снегу пестрели кровавые пятна и повсюду валялись перья. Так много перьев.

Страх нахлынул, вызывая дрожь. Стучали зубы из глаз катились слёзы. Я всхлипывала, не в силах остановиться. 'Что же случилось'?

Подобрала сумку. Не могла логически мыслить. В памяти были сплошные белые пятна. Покачала головой- и как соманбула на автопилоте вышла на шоссе, устало направляясь к дому.

Остров драконов.

Земля в пору дождей была рыхлой, мягкой и влажной. Ноги Рикарды постоянно увязали в топкой грязи. Приходилось часто останавливаться и палкой-посохом счищать грязь с кожаных ботинок.

За её худощавой спиной в связке болтались жирные кролики. День был удачный. Все будут довольны и сыты.

Посмотрела на серое небо, по теням от высоких деревьях, ложащихся на влажную чёрную землю поняла, что близится полдень. Мох обвивал выступающие из-под земли узловатые корявые корни могучих дубов и елей. Не было слышно ни звука. В этой глуши, где раскинулись широкие непролазные топи, ничего не водилось. Но, здесь было безопасно, здесь можно было укрыться. Лес защищал своих детей, даже утративших силу.

Хижина пряталась под нависающим скальным обрывом. Одиноко стояла, обветшав, кроны деревьев нависая, укрыли её. Может поэтому она так хорошо сохранилась. Непрезентабельная снаружи, но сухая и уютная внутри.

Рикарда пролаживала себе дорогу, обходя топкие болотистые места. Верный посох ещё ни разу не подводил её. Ориентировалась по срубленным пням, по моху и неприметным, но чётким меткам, нацарапанным на еловой коре. Уверенно шла, прислушиваясь, ступая бесследно.

Со склона холма дым был едва различим. Сизый, клубящийся в высь. Запах прелых листьев, еловых шишек, плавящейся смолы, ощутила, улавливая чуткими ноздрями гончей.

Под оврагом было темно. Массивные старые деревья защищали их дом от непрошенных гостей. Дом старика-шептуна, травника и лекаря, приютил - её и двух детей королевской крови.

- Я ждал тебя, - сказал ей с порога старый горбатый в потрёпанной одежде Шептун. Его одежда , тело были насквозь пропитаны тяжёлыми пряными запахами настоек и трав входящих в состав, лечебных зелий, которые он варил.

Сбросила связку с добычей на стол, присела на деревянную табуретку:

-Чего такой хмурый старик? Что случилось, выкладывай.

-Ах, Рика, девочка моя, -сказал и вздохнул, - буравя её своими яркими, цвета прелой листвы глазами.- Время пришло. Сегодня ночь красной луны.

- Ты уверен, -переспросила? - всё ещё сомневаясь.

'Так скоро. Не может быть. Арий так мал. Ему всего пять. Ребёнок. И, к сожалению, только его королевская кровь может всё изменить'.

- Уверен,- кивнул, затем подошёл к ней вплотную и глядя в глаза спросил:

- Но, сможешь ли ты?

' Лучше бы он не спрашивал. Вопрос ценой, которого станет жизнь. Я смогу, давно готовилась, но как уберечь старика и детей'.

-Готовь еду, зелье, старик. Настал час, когда пригодятся все твои уменья. Маскировка за тобой. Я поговорю с детьми, а ты молись, понял меня? -и встала со стула.

Закуталась в плащ, накинула капюшон, скрывая цвет своих трёхцветных волос. Ненавистных волос полукровки. Вздохнула, покинув хижину, чтобы разыскать детей.

Они играли в пятнашки возле старого, обгоревшего дуба, недалеко, напротив ручья. Бегали, гоняясь друг за другом. Золотовласые: пятилетний брат и его восьмилетняя сестра.

- Эльза, постой, ну поддайся сестра!

Услышала звонкий голос ребёнка. Мальчика, от судьбы которого зависело слишком многое.

Он первым увидел её, сработал инстинкт. Род златовласых самый сильный из всех гончих пород. Рикарда кралась, подбиралась неслышно. Единственная женщина из вымирающего, самого слабого племени полукровок, стала войном, что было неслыханно, шло вразрез с законами жесткого мира, где правили могущественные чёрные драконы.

- Подойдите ко мне, - приказала и дети послушались.

Златокудрая Эльза растрёпанная и румяная прибежала первой.

- Что случилась?- спросила она. Взгляд фиолетовых глаз был серьёзным и всёпонимающим. Девочка, словно чувствовала, что Рика, их верная Рика, принесла дурные известия.

- Что случилась Рика?- спросил Арий. Маленький, упрямый, обещавший вырасти очень красивым мужчиной, пятилетний мальчик. Его лицо было грязным и одежда в пятнах от болотной воды. Он улыбнулся и его улыбка, словно солнечный луч осветила мальчишеское лицо, а Рике стало ещё тяжелей. Свою ношу, не она выбирала. Судьба, случай, решили всё за неё. У Рикарды просто не осталось другого выхода. Всю семью, перерезали, беспощадные, пронырливые шпионы лордов живущих на острове, а ведь именно её брат должен был защищать наследников древнего рода, по жилам которых вместе с кровью текло колдовство. Древнее и могущественное, забытое многими. Но, здесь в тайне, в лесу, в этих детях, оно было живо.

- Как спала моя красавица?- спросила у Эльзы. Ничего во сне не видела?

- Всё как всегда. Рика, знаю, что огорчаю тебя, но мой дар, если он всё же есть, ещё не проснулся.

- Арий, - Рикарда запнулась, встретившись взглядом с яркими, ждущими фиалковыми глазами.

Он смотрел на неё с такой надеждой, с такой любовью и преданностью. 'Словно они мои дети, подумала Рика. Дети, которых у меня никогда не будет'.

- Ты помнишь, я рассказывала тебе, о наследии, что вас с сестрой ожидает. О злом короле, о роке и силах погубившим ваш род, отнявших самое драгоценное - магию. О драконах и их приспешниках поработивших гончих и всё королевство.

Его плечи поникли, глаза потухли. Арий выглядел потерянным. Эльза сжала ладони. Побледневшая девочка была ужасно напугана.

- Мы пойдём с тобой вместе Арий. Только ты и я. Шептун все подготовит. Поедим, потом отдохнём. А, когда солнце сядет и звёзды украсят серебряной россыпью бархатный небосвод- красная луна взойдет, освещая кровавым светом наш путь. Это будет наше время. Время, когда драконы спят. Не бойся, я знаю ты храбрый. У тебя сильная кровь. Арий, если бы можно было тебя не брать, ах, если бы...- в её тоне звенела печаль.

- Не говори ни слова больше Рика,- сказал ей Арий и взял за руку. Его ладонь была холодной как лёд, а глаза горели уверенностью.

- Хорошо, я буду молчать,- сказала и выдавила из себя слабую улыбку.

Эльза подошла к ним, взяла за другую ладонь и сказала:

- У вас всё получится. Я верю в тебя Рика. Ты удивительная.

Никто не говорил ей таких слов, никто никогда не мог проделать брешь в её окованной льдом душе. Рике хотелось заплакать, впервые за долгие годы. Она не плакала с тех пор, когда убили родителей и зарезали брата, и даже тогда не плакала, когда изнасиловали, сделав мужененавистницей. Она всегда была сильной и смелой, но вот теперь почему-то стало невыносимо.

Они брели, взявшись за руки, направляясь к хижине. Рика сжимала зубы, распрямив плечи, подняв подбородок, шла гордо и уверенно. А предательский комок подступал к груди, мерцали в глазах слёзы, тонкая плёнка едва сдерживала плотину, едва сдерживаемых рыданий. Но, она шла вперёд и не плакала, не могла позволить себе проявить слабость, ведь взрослые должны сохранять уверенность. Пусть лишь внешне, но она не допустит, чтобы дети потеряли веру, и лишились защиты.

Шептун сделал всё что мог и даже больше. Старик замаскировал их, постарался на славу. Вонючее прозрачное зелье быстро впиталось в кожу и волосы. Зелье настоянное на особых травах скрывало запах и отпугивало хищников.

Они обнялись на прощанье, старик, женщина и Арий. Эльза стояла в сторонке: она уже попрощались с братом и Рикардой.

Уходя, Рика внимательно посмотрела на хижину, бревенчатую изъеденную мхом и червями. 'Уютная изнутри, хоть и бедная, а снаружи, словно не жилая', в который раз подумала Рика, надеясь, загадывая, что ещё вернётся сюда.

Возле ручья путники в сотый раз изучили карту и обговорили план А и Б. Умный Арий всё понимал, он был храбр и печален, а Рика молчала, зная, что будет защищать его до конца.

Пара часов тайными тропами, забытыми и сохранёнными в памяти лишь непокорных, бунтующих полукровок, троп по которым раньше ступали лишь короли. Болотистые низины, чередовались с опасным зыбучим песком. Голые безлиственные деревья служили фоном. Солнце скрылось давно и теперь в мрачном бархатном небе появилась, огромная, словно выкрашенная кровью луна.

Её восход был внезапен и никто, даже лучший придворный маг не мог об этом узнать заранее. Только Шептун и его брат, Говорящий с лесом, были способны предугадать всё, что грядёт с помощью, спящего, но не лишённого силы древнего леса.

Багровые лунные блики, словно призрачные тени ложились на хвою и листья, когда подходили к склону холма. Лес редел и скоро совсем закончился.

Осмотрелись: внизу плескалась тёмная морская вода, вдалеке стоял замок серебряных гончих, чьи владения оканчивались у кромки морской воды.

Рика надеялась, что это богом забытое место, узкий песчаник не охранялось.

Ноги путников мягко ступили на узкий песчаный мысок.

-Иди первым Арий, пусть свет луны коснётся твоего лица и упадёт в море, откроет нам путь.

Он послушался. А она вспоминала все, что знала о чёрных драконов. Всё что могло ей сейчас пригодиться.

'Практически неуязвимы. Проживающие до тысячи лет, а то и больше, если охотники не врут. Брюхо и шея- вот те места, где чешуйчатая броня была самой слабой. Лишь под самым горлом и под животом толстую мягкую кожу драконов, легко можно было прорезать мечом. Но, главное подобраться поближе, застать дракона врасплох, чтобы он, не смог тебя поджарить Стефан',- вспоминала, чему учил её брата отец. 'А заодно и я стала ученицей. Любопытная, глупая жаждала приключений. Вот и получила, да, Рика, по полной программе, получила приключений на свою несчастную голову'.

Лёгкий гул раздался в чутких ушах молодой гончей. Земля заходила ходуном под ногами, а море вспенилось, и яростная волна прибила белые пузырьки к берегу .

- Что это? -Спросил Арий.

- Отойди в сторону, давай, ближе ко мне,- сказала Рика.

Они стояли возле холма в двух метрах от моря и песчаного мыса.

- Началось Арий. Гляди же, как оживает предание.

- Ух, ты!- взволновано произнёс Арий и замолчал. В его глазах светился восторг и предвкушение.

Когда всё утихло, они увидели прорезавшую море насквозь узкую каменистую полосу- их дорогу к замку. Туда куда лежал путь.

Обвязавшись верёвкой, Рика пошла вперёд, её первый шаг был самым тяжёлым. За ней впритык следовал Арий.

Море затихло. Кровавая луна делала его воды багровыми.

Они шли, осторожно делая каждый шаг, твёрдо ставя ногу на узкий каменистый мыс, поддерживая друг-друга, чтобы не поскользнуться.

Тропа всё вилась, делаясь выше, а вдоль них простиралось, окружая , со всех сторон, глубокое тёмное море. Ветер освежал их лица, лаская теплом, принося воздушными порывами приятную морскую свежесть. Сотни враждебных глаз затаились на дне, вблизи каменистой тропы. Жители морских глубин рассматривали незнакомцев сквозь толщу воды. Подняв свои головы, держась возле самой кромки , они принюхивались, не в силах понять, кем являются странно пахнувшие существа, пересекающие их среду обитания.

Замок раскинувшийся на утёсе, с каждым шагом всё ближе. Тропа всё выше, всё тяжелее ступать по ней- и путникам приходится напрягаться и карабкаться вверх. Верёвка натянута, пот устилает их лица, но они не сдаются, время отведённое им ограничено, поэтому надо спешить. Задержаться здесь до утра означало смерть.

Величественный и неприступный замок чёрный драконов гордо стоял на высоком скальном утёсе.

Тропа привела их к раскрытым настежь воротам, напротив которых восседали застигнутые сном, стражи-драконы.

Зубчатые каменные стены. Высокие башни, казалось, возносились до самого неба. Жуткая тишина встречала женщину и ребёнка, вступивших в запретные владения.

Куда ни кинь взгляд: лежали тела спящих проклятых сном людей, лордов и королевских придворных, знати и простолюдинов, всех тех, кто пил продлевающую жизнь, кровь чёрных драконов, а также тех у кого драконья кровь текла по жилам.

Открытые двери, всё брошено, вся жизнь замерла. Застигнутое врасплох веселье, дикая прерванная оргия.

Они поднимались по узкой старой лестнице в северном крыле замка. Путь в сокровищницу, маленькую, узкую комнату, если верить карте, начинался именно в этой стороне крыла.

Каменные ступени, пыль на перилах и толстая паутина в углах. Всё говорило о том, что этой малоизвестной дорогой давно не пользовались.

Это было им на руку. Рикарде и Арию, пока улыбалась судьба.

Дверь, разрисованная странным узором, не поддавалась. Отмычки, взятые с собой Рикой, не помогли. Дело было не в замке и не в самой двери. Магия защищала хранилище. Анализируя возможности, Рика кое-что вспомнила и сказала:

- Дай мне ладонь Арий, не бойся.

Маленький ножик, прочертил на ладони Ария тонкую кровавую полосу. Красная капля выступила на разрезе и растекаясь, потекла к кисти.

- Давай Арий, приложи ладонь к дереву. Магия в твоей крови. Верь.

И сила проснулась. Узор, словно узнал кровь маленького короля. Вспыхнул ярко-зелёным цветом мокрой листвы, затем дверь распахнулась, впуская их внутрь.

Запах тлена и темнота. Рика пошла первой, хотя в темноте оба видели просто великолепно.

Ищи,- сказала она, обращаясь к Арию. И мальчик понял, что в этой пустой заколдованной комнате только он мог отыскать, спрятанный королевский ошейник.

Его бросало то в жар, то в холод. Словно лихорадка сжигала тело. Рана пульсировала, а когда маленькая кровавая капля упала на пол, воздух застыл. С его глаз будто спал пелена, как будто бы до этого момента, мальчик был слеп, а сейчас прозрел. Высоко прямо над головой в невидимые, полупрозрачные нити был вплетён чёрный мерцающий серебром ошейник.

-Дай мне свой меч, Рика, быстрее, я вижу его, -радостно воскликнул Арий.

- Тише, будь осторожен. Мы ведь не знаем, может быть, кто-то в замке не спит? И даже стены имеют уши.

Протянула ему свой прошедший огонь и воду клинок. Он поднял его легко, а затем подбросил в воздух. Мелодичный звон: точно прозвенел колокольчик- и паутина порвалась и с потолка на ладонь Арию упал потерянный давным-давно ошейник.

- Спрячь его к себе в торбу, Арий и мы уходим. Живо. Я чувствую, времени осталось мало. Слишком мало.

- А можно его надеть?- спросил Арий. Ему не терпелось опробовать силу.

- Рано, -буркнула Рика, знавшая, что ошейник нужно ещё пробудить, ритуалом древним, как само время, ритуалом хорошо известным, лишь старику.

Всё тот же путь. Тишина и сон, сковавший всех живущих в этом порочном, чёрном замке. Вот уже узкая дверь виднеется, осталось два шага, но замерла, останавливая идущего вслед Ария.' Кто-то проснулся? Кто-то не спит'? Затаилась, прижавшись к стене, не смея шепнуть. Только держались за руки. Мальчик дрожал. Рика крепко сжимала меч.

И вдруг удача отвернулась от них, а может просто судьба переменчива?

Лёгкие шаги всё ближе. Спускались откуда-то сверху. Разве там были комнаты? Рика знавшая карту, сомневалась.

Вынула из ножен меч, приготовившись к нападению.

- Внезапно, ноздри её раздулись и уловили резкий, старческий запах пота.

- Стража!- крикнул осиплый, гнусавый голос. Шаги наверху замерли.

Рика схватила мальчика за руку и они побежали вниз.

- Стража, быстрее! Где вас черти носят? У нас непрошенные гости.

Резкий гул, отражавшийся от стен, залаживал уши. Кричать старик умел, не щадя лёгких и глотки.

' Как он узнал, как он почувствовал нас?' Почему проснулся так рано? Что мы сделали не так. Где я просчиталась? Всё шло по плану. Ах, твою мать!'

- Бежим, без оглядки Арий. Ты понял меня!

И они побежали, а замок слишком быстро отходил ото сна.

Только закончился перевал, прорезавший воды, как луна скрылась из глаз. Рычание проснувшихся драконов, стало ближе. Ящеры уже летели за ними. Голодные глаза, смотрели со дна пучины. Море шумело, тропа на глазах исчезала.

- Беги в лес Арий. Встретимся у старого дуба. Я отвлеку их внимание на себя.

- Нет, Рика, я без тебя не пойду. Я потеряюсь,- сказал неуверенно и так посмотрел в глаза, что сердце в груди Рикарды заныло, резко кольнув.

- Ты сможешь Арий. Ты сильный. У тебя получится. Беги,- резко сказала, -беги и не оглядывайся, чтобы не произошло. Понял меня! Обещай,- крикнула!

- Но.

- Беги, это приказ!

Он скрылся в чаще леса, побежал к тропе ведущей на холм. Она осталась на берегу. Обнажив меч, приготовившись выиграть время для него. Рассвет позолотил лазорево-розоватое небо. Луна исчезла, звёзды скрылись из виду, растаяв в утренних облаках. Черная тень приближалась, у неё осталось пара минут, чтобы приготовиться к битве.

Огромный дракон летел так быстро, как будто ветер наполнил силой его мощные крылья. Вскоре, поймав цепким взглядом девушку, дракон стал снижаться.

В лучах восходящего солнца зелёные глаза дракона блестели подобно драгоценным камням, если только камни бывают живые. Столь сильная ярость отражалась в них, что Рика вздрогнула.

' Идеальная смертоносная машина. Убийца, от которого мне не скрыться. Но, если чудо случится'

Покачала головой. В чудеса Рика не верила. Она полагалась лишь на умения, на себя и на своё устоящееся трезвое мировоззрение..

Первая атака прошла мимо, успела пластом лечь на землю, только огонь из чёрной пасти слегка опалил толстую ткань плаща. Дракон ревел. Ему было неудобно. Клочок песка загораживал отвесная скала. Развернувшись, он собирался приземлиться и проглотить, посмевшего проникнуть в их родовое гнездо наглеца.

Рика была готова. Зорким глазом присматривалась, продумывала каждый свой шаг. Просчитывала возможности этого крупного, но вместе с тем грациозного ящера.

Она напала первой. Издав звериный рык, перекинулась в зверя. В облике серой с рыжеватыми пятнами шерсти гончей, у неё было больше шансов на успех. Дракон не ожидал, но и испуга не было в его зелёных глазах. Сон ослабил его, сделав медлительней, но это практически ничего не меняло.

Пламя опалило шкуру, но она всё же успела проскочить за его спину. Дракон развернулся, а Рика уже нанесла когтистый удар. Когти, словно напоролись на металл, слишком крепкие чешуйчатые пластины. Дракон был вне себя, он ударил её лапой, и Рика завыла. Боль была нестерпимой. Из последних сил отворачивалась от настежь раскрытой пасти с острым рядом ядовитых зубов. Рика знала: яд дракона парализует.

Но, силы девушки были на исходе, а слабость не позволяла долго пребывать в зверином обличье. Превращение в человека вызвало дрожь и боль. 'Меч так далеко , а дракон предвкушающе медлит, не торопясь, словно знает: я в его руках'.

- Вот он я, хватай!- знакомый голос мальчишки. ' Арий, идиот мелкий? Он же должен был убежать'. Перед глазами мерцали пятна, и всё же раненая Рика смогла различить стоящего на скале златокудрого мальчика. 'О нет, только не это'. Ярость придала сил, и она успела дотянуться до меча. Дракон уже взлетал. Мальчик был для него более желанной добычей. Он тоже чувствовал силу, что текла в его жилах.

- Куда это ты собрался скотина? Мы ещё не закончили!- рявкнула и метнула свой меч со всей силы.

Дракон застыл, не веря. Меч пронзил его шею, попав в самое уязвимое место между толстых пластин. Он заревел, отчаянно вращая шеей, что только усугубило его положение. Острый клинок погружался всё глубже в трахею- и наконец, забулькав, издав оглушительный яростный, наполненный отчаянием крик, дракон упал, дёрнулся и затих, замерев, лёжа на кромке песка, а его чешуйчатый хвост погрузился в море.

- Арий, что ты наделал? Я же сказала тебе, бежать. Ты ослушался меня Арий. Как ты мог!- зло и вместе с тем облегчённо произнесла Рикарда, забравшись на холм, хватая за руку Ария, стискивая его ладонь, словно не веря, что мальчик здесь, не веря, что сама ещё жива.

- Я ведь помог тебе Рика, не так ли?

Она кивнула и всё же добавила:

- Зачем глупый. Моя смерть ничего бы не изменила. А ты потерял драгоценное время. Нас найдут. Всех нас и пощады не будет. Зачем глупый, глупый маленький Арий. Зачем ты поступил так, зачем- всхлипывая, сказала Рикарда, глядя в его фиалковые глаза.

- Я не мог Рика. Я не мог бросить тебя. Я, я ,-запнулся и всё же сказал, с печальной улыбкой. -Я люблю тебя. Ты и сестра все, что у меня осталось. Понимаешь?

Обнял так крепко, причиняя боль. Но, ей было всё равно. Теперь, наконец-то она снова почувствовала, что такое семья. Рика была нужна, а главноё её бескорыстно любили, даже зная, что она - полукровка.

Зов разгорался, как жаркий огонь внутри его тела. Пульсировал, нагревая сонную кровь. Словно электрический ток, такой же резкий и неудержимый, пронизывал каждую клеточку его кожи, пока, наконец, не разбудил.

Герцог Вэлиас встал с постели, прекрасно ориентируясь в темноте. Тело вновь было послушным ему. Босыми ногами прошёл по мягкому ворсистому ковру, затем ступил на холодный каменный пол. Ещё два шага - напротив камина на прозрачном стеклянном столе находилась шкатулка, резная, неприметная с виду и маленькая, но стоило открыть её, как срабатывал механизм, активирующий потайную дверь.

Обнажённый зашёл в сокровищницу. В квадратной комнате в ларцах, сундуках и на стеклянных полках хранились самые дорогие вещи принадлежавшие его семье. За ширмой, ярко сияло золотисто-багровое пламя. Бликами, ложась на белый расписанный красными маками древний шёлк. Оно мерцало, то, усиливаясь, делаясь ярче, то медленно угасало, пара секунд паузы и всё вновь в едином ритме начиналось сначала.

Меч звал его. Требовал его.

В мире, где родился Вэлиас, что-то случилось. Непредвиденное нарушило привычный уклад.

Взяв в руки клинок, проведя пальцем по острию, сосредоточился и увидел на лезвии, как в зеркальном отражении лицо. Придворный маг. Его учитель. Старик Лайонел долгие годы был предан ему. 'Значит, дела хуже некуда. Но, что произошло? Что изменилось, за два года проведённых здесь, в мире людей? Неужели, я что-то упустил, неужели отсутствовал слишком долго?'

Покачал головой, анализируя, строя догадки, пока меч всё передавал мысленное сообщение Лайонела, его отчаянный вопль: помоги!

Времени, чтобы медлить не было. Сконцентрировался и послал ментальный приказ Валеку. 'Немедленно приходи к монолиту'. Затем, переключил своё внимание на Франческу, разбудил её, сказав: приготовь всё необходимое к переходу. Живо!- добавил, ощущая её дрожь и волнение. Затем отстранился, оборвав все воздвигнутые связи.

Зеленые, словно изумруды, пластинчатые доспехи идеально ложились на плечи обтянутые кожаной курткой. Кожаные брюки и сапоги до колен. Меч был засунут в специальные ножны, наследные перстни с печатью короля украшали длинные пальцы, а в руках Вэлиас держал тяжёлый шлем.

Закрыл дверь в потайную комнату, затем подошёл к арке, за которой был узкий проход. Ещё одна прямоугольная дверь, скрытая от посторонних глаз, древней магией, привела его к узким, каменным ступенькам, ведущая, в подземелье, где был заключён чёрный широкий камень, монолит, открывающий проход в иной мир.

Франческа уже ждала его. Бледная и уставшая с запутанными волосами, крепко сжимала в ладони нож. Она подготовилась. Процедура предстояла весьма болезненной.

' Ведьма как послушная собачонка. Преданная, готовая ради меня на всё. А мне всего лишь нужна её сила заключённая в кровь'

Усмехнулся, когда в облике ворона появился Валек. Как всегда неожиданно. Его двоюродный брат махал крыльями в воздухе, кружась над головой Франчески, раздражая её. Мучить, тонко и настойчиво ломать волю, сводить с ума выбранную жертву Валек умел мастерки. Этим он наслаждался. И так было, сколько герцог помнил. Порой, Вэлиас задумывался: ' сколько шагов осталось сделать братцу, чтобы перешагнуть черту? Может быть, один единственный шаг'.

Резко каркнув, Валек приземлился на каменный пол и вновь принял человеческий облик. Он был во всём чёрном. И только светлые волосы, заплетённые в косу, выделялись белым пятном за его спиной.

- Готов?- усмехаясь, спросил Вэлиас. Что бы там его не ждало. Он уже предвкушал реки крови и предстоящую битву. Его натура рвалась в бой.

Валек кивнул и сделал шаг к монолиту.

Франческа надрезала серебряным кинжалом ладонь. Слёзы выступили на её глазах, потекли по щекам. Валек смахнул одну слезинку, размазывая кровавым пятном по щеке девушки, а потом облизнул палец.

В его глазах Франческа увидела предвкушение и капельку сожаления, а также ярость. Он ненавидел её, но девушка была нужна его брату, и Валеку оставалось только одно - ожидать своего часа.

Камень беззубым ртом пил её кровь. Она шипела сквозь стиснутые зубы и тряслась, как в ознобе. Тело пронизывали искры, а кожу жгло, словно солнце опаляло её своими лучами.

'Когда же ты насытишься. Сколько ещё?' Сжала ладонь в кулак, а проклятый монолит всё ещё высасывал её силу, питался, но вскоре, рот скрылся в затвердевающем камне.

Пара секунд, она не могла придти в себя, а потом освободилась. От камня всё ещё исходил чёрно-красный, пульсирующий, как живое сердце, свет, медленно тускнеющий, пока пульсация не замерла, затем свечение исчезло, в один миг, оборвавшись , исчезая в полу. Портал был открыт.

Округлая бездна зияла под их ногами. Чёрная и беспросветная. Вэлиас прыгнул первым, за ним ступил Валек и напоследок злорадно улыбнулся, встретившись взглядом с ведьмой.

Фрэнни потёрла ладонями замерзшие плечи. Она обессилела. Дыра замерцала, а потом мгновенно заросла чёрной плёнкой, постепенно исчезнувшей. Став привычным для взгляда Франчески каменным полом.

Сила была исчерпана. Переход состоялся. Она постояла ещё пару секунд, собираясь с мыслями, а затем покинула тайное место.

Замок гудел, как разъярённый улей. Совет ожидал их, и братья пришли вовремя.

Лайонел сопровождал их, встретив в подвале, а сейчас быстро шёл следом.

Женщины, благородных кровей, а также служанки в узких одеждах, полуголые, дерзкие, бросали на братьев пылкие взгляды. Непристойность здесь не была бесстыдством. Красота подчёркивалась ярко и смело. Сила была дороже золота, а красота возносила к вершинам.

Не обращая внимания на женщин, братья поднимались по широкой каменной лестнице, ведущей на третий этаж.

Лорд Ачистон вместе со стражниками стоял напротив открытой двери. Он только кивнул, приветствуя своего короля.

Чёрный лакированный стол занимал большую часть комнаты. Мягкие стулья с вышитыми на спинках королевскими знамёнами были заняты лордами, войнами, советниками, магами и доверенными людьми. Увидев короля, все поднялись, прекратив разговоры , сурово и молчаливо приветствуя его. Заняв своё почётное место в центре стола напротив камина. Вэлиас спросил:

-Чтож, кто внятно и чётко объяснит мне что происходит?

Переглянулись, словно выбирая жертву. А может, проверяли кто самый смелый. Карл, светловолосый лорд гончих поднялся первым. Он был слишком диким и необузданным, чтобы бояться короля. А, может слишком глупым. Тем не менее, он сказал:

- Ошейник похищен. Беглецы скрылись в лесах. Один дракон погиб. Мы ждали вас, - преклонил голову, затем бесстрашно посмотрел в глаза Вэлиасу.- Ситуация сложная, а у нас нет инструкций.

Хватит,- сказал Вэлиас, вставая со стула, возвышаясь над всеми участниками совета.

-Подготовьте драконов. Гончие лорды вместе со своими солдатами прочешут лес. Кто, как не псы лучше всех знают свою территорию? - Он усмехнулся. Синие глаза недобро блеснули.

- Чего ждёте, приступайте. Я считаю до десяти. Раз, два.

Повторять не пришлось. Зал опустел, когда король произнёс восемнадцать. Валек встал, захлопал в ладоши и рассмеялся:

- Браво! Даже я не способен так напугать, лишь намекнув. - Ожидаю тебя внизу Вэлиас, - произнёс и вышел за дверь.

День был в самом разгаре, когда братья, оседлав своих драконов, наконец-то поднялись в воздух. Летя высоко в голубом небе, где солнце родного мира не опаляло, а согревало их кожу, лаская и заботясь как мать о своих любимых детях. Вернуться в родной мир, и погреться на солнце было для Драгонов удовольствием. 'Жаль, что бывать в родных местах не выходит, так часто как хотелось бы', - подумал Вэлиас и посмотрел на своего брата летящего на Искорке: его чёрной с золотистыми глазами драконши, преданной и верной Валеку во всём. Сам же герцог восседал на злобном и яростном Изумруде, диком и необузданном, но покорном его воле.

Лететь в лучах солнца, постепенно набирая скорость, было здорово. Пропасть над ногами, солнце и бодрящий воздух. От всего этого захватывало дух. Этого им не хватало в мире людей, а временами тоска накатывала, словно вал морской неукротимой пучины, наполняя сердца печалью.

Внизу морская вода темнела бескрайним купающимся в лучах солнца рифлёным зеркалом. Редкие волны, умиротворяли, вызывая покой и безмятежность. Глубина, необъятный простор завораживал.

Лес был ещё далеко, но с их скоростью лететь осталось недолго. А пока братья сидели на спинах драконов, приближаясь к берегу самыми первыми, понимая, что скорее всего, войска гончих лордов ещё не собраны и им, как всегда достанется самое интересное действо.

Драконы ликовали, счастливые, что хозяева вернулись. Их сознание периодически сливалось с наездниками воедино. Преданные ящеры были готовы к битве. Молодая кровь драконов бурлила, вызывая нетерпение и жажду убийства. Герцогам нужно было только указывать направление.

В хижине было сумрачно и тепло. Солома устилала бревенчатый пол, а в углу на матрасе лежала Рикарда. Раненая, потерявшая много крови, Рика ослабла, а яд, попавший в кровь со слюной дракона, всё ещё находился в её организме. Она стонала во сне, иногда говорила. Её закрытые глаза метались, словно женщине снились кошмары. Волосы слиплись от крови, испарина выступила на лбу. Рикарде промыли раны и перевязали, но только зелье могло её спасти.

Дети: брат и сестра помогали Шептуну, уставшему и раздраженному варить зелье. Он согнулся над булькающем котлом, висевшем над огнём в печи. Старик шептал и кряхтел, черпаком осторожно помешивая едко пахнувшее зелье.

Эльза стояла прямо за ним с пучком трав зажатых в ладонях. Она ждала, когда старик скажет, что пора добавлять в зелье редкие травы.

Арий вертел ошейник в руках, иногда примерял. Но, мальчик знал, что без ритуала, всё бесполезно, силу просто так не разбудишь. Порой, он бросал тревожные взгляды на Рику, Арий боялся, что она погибнет, боялся, что его верная Рика покинет их.

'Нет только не она, прошу, помогите', -молил, сам не зная кого. 'Я сделаю всё, что угодно, лишь бы она выжила'.

Медленно снижаясь, драконы приземлились на обагрённый кровью песок. Прибрежный узкий мыс лизали тёмные неприветливые воды. Кровь дракона и того, кто убил его, свернулась, кое-где впиталась в песок, но всё равно запах был резок и неприятен. Туша дракона под действием жаркого солнца уже начала разлагаться.

Драконы, которым было приказано сидеть смирно, тревожно метались, убитый сородич взволновал их. Горесть, ярость ненависть от утраты раздирала их изнутри.

- Спокойно, - сказал Вэлиас и погладил ладонью своего Изумруда.

-Он будет отомщён, мы вам обещаем, да Валек? - Спросил, обращаясь к брату.

Валек не ответил, продолжая гладить свою Искорку по голове, нежно ласкал пальцами бархатную кожу за ухом. Верному зверю нравилось внимание хозяина. Когда Валек хотел, то он мог быть нежным. Вэлиас сухо усмехнулся.

Герцог, вместе с братом, сидел на корточках, и нюхали песок, собранный в ладони. Запах был резким, своеобразным, характерным для женщины гончей.

- Молодая, - сказал Валек.

-Она твоя братец, если первым найдёшь.

-Согласен, - ответил Валек и встал. Затем, высыпал песок из ладоней, отряхнул руки и вытер о кожаную ткань брюк.

Подул ветер. Взметнув белые волосы Валека. Вэлиас закрыл глаза. Он полностью сосредоточилось. Герцог брал след. Кровь говорила с ним. Где бы женщина не была, она будет найдена.

В лесу царил сумрак. Высокие деревья с раскидистыми кронами не давали солнцу проникнуть в свои владения. Шуршали иголки и листья, устилающие тропу под ногами. Первым шёл Вэлиас. За ним ступал Валек. Ни звука не раздалось с тех пор, как лес и его обитатели, почувствовали чужих зашедших в природную обитель. Всё затаилось. Вся жизнь замерла - и лес затих, приготовившись к нападению.

В незнакомцах не было жизненной силы, смерть и могущество было их тенью, поэтому лес бунтовал против вторжения чужаков. Но, сила природы, заключённая в деревья и травы дремала, лишь изредка приподнимая веки, наблюдая, ожидая своего пробуждения.

'Жарко так жарко', подумала Рика и проснулась. Ей опять снился Стефан. Он молчал, был суров и не весел. Просто смотрел и молчал. Его волосы развевал сильный ветер. Багровое солнце клонилось к закату.

- Собирайтесь, мы уходим. Опасность,- произнесла Рикарда и, пошатываясь, опираясь на стену, поднялась с матраса.

-Что она там бормочет?- переспросил Шептун. Его зелье было готово. Осталось лишь остудить его.

-Быстрее, олухи. Что застыли? Мы в смертельной опасности,- рявкнула.

Шептун ещё раз помешал своё зелье, затем с помощью толстой варежки вытянул его из печи и поставил на стол.

- Уф, сейчас налью, и будем собираться, раз тебе не терпится.

Арий крепко сжимал ошейник. Странный металл согревал кожу. Приятные тонкие искорки пронизывали его ладони. Ошейник успокаивал, и держать его, любоваться было для Ария так естественно и хорошо, словно этой вещи ему не доставало с рождения.

Внезапно, ошейник засиял черным, извивающимся, как пламя светом. Мальчик испуганно сжался, он не чувствовал своих рук.

- Рика,- прошептал он охрипшим тоном. Рика что это?

Шептун побледнел, а потом произнёс.

- Ты была права Рикарда. За нами идут.

- Нет времени собирать вещи. Бегите. Я их задержу. У вас от силы пятнадцать минут, и счёт идёт на секунды.

- Но как же ты?- Спросила Рика.

В ответ Шептун сурово улыбнулся.

-Я приготовлю драконам пару очень приятных сюрпризов. Если, сработает, у вас будет преимущество.

-Дедушка,- протянули дети.- Мы не можем, оставить вас,- добавил Арий. Мальчик снова ощущал свои ладони. Сияние погасло.

- Что нам делать? Куда бежать, Шептун? Мы в ловушке!

- У вас есть шанс, если доберетесь до гор.

- Живо, прочь с моих глаз и не оглядывайтесь. Я всегда буду помнить вас,- хрипло произнёс старик, когда Рика сжимая зубы от боли, вооружилась мечом, а дети грустно сказали: ' прощай дедушка' и первыми выбежали во двор.

Старик смахнул выступившие слёзы. Всё было решено. Он знал что умрёт. 'Но, кое-что из сохранённого на чёрный денёк, доставит чужакам массу неудобств', подумал и улыбнулся.

Тропинка закончилась на узкой поляне, а дальше был глухой древний лес. Толстые могучие деревья: дубы, мощные, необхватные ели, широкими кронами скрывали проблески солнечных лучей. В лесу царил сумрак.

Герцог Вэлиас Драгон быстро продвигался вперёд, прорубая мечом дикий кустарник, загораживающий путь. Он чувствовал, что лес им не рад. Наблюдающий, тихий и молчаливый и будто бы чего-то ждёт.

- Чувствуешь? Мысленно спросил он у Валека.

- Что именно?- Переспросил Валек, не сообразив о чём речь. Запах крови был сильным пряным и медным. Для таких как они: след виднелся, ложась кровавой картой вырисовывая маршрут.

Кровь- основа их тёмной сущности, кровь давала им жизнь, и если знать способ, то она охотно поведает свои тайны, нужно только спросить.

-Силу. Лес. Здесь что-то не так.

- Ты прав,- ответил Валек и призадумался, затем сказал:

-Будь я проклят, но лес оживает.

- Надеюсь, ты ошибаешься брат, - прошептал Вэлиас и удвоил темп.

Болота и пески не остановили их. Не сбили со следа, и вскоре братья вышли к обрыву, в тени которого скрывалась хижина. Раскидистый дуб, засохший и опалённый небесным огнем, предстал их взору. Журчанье ручья не заглушило лёгких шагов в умело замаскированной старой хижине. Спускаться по тропе- терять время. Они спрыгнули с обрыва, ловко переворачиваясь в воздухе и сгруппировавшись, оказались на чёрной земле.

- Ты первый,- пригласил Валек герцога в дом.

Вэлиас лишь улыбнулся. Он чувствовал магию. Древнюю и сильную. Сконцентрировался, а затем переглянулся с братом, мысленно подавая ему сигнал.

- Выкурим его, как пчелу. Или пусть сгорит до тла.

Глаза Вэлиаса стали чёрными, как угли и воздух наэлектризовался. Он вытянул ладони, и голубое искрящееся пламя полилось с них, разрастаясь всё больше и больше. А потом он направил огонь на хижину.

Что-то взорвалось внутри. Стекла треснули и стеклянными искрами вылетели из оконных рам, разлетаясь в разные стороны.

- Выходи старик. Я знаю, что ты там,- спокойно сказал Вэлиас. - Выходи добровольно и может быть, я пощажу тебя.

- Будь ты проклят,- раздалось в ответ, и дверь открылась, вышел Шептун.

- Так вот ты какой?- произнёс он, кашляя, а слёзы капали из его покрасневших глаз.

- На колени собака. И говори, куда направились женщина и отпрыск королевской крови, - рявкнул Валек.

- Никогда, лучше смерть, - ответил, старик и плюнул на землю. Внезапно, он вытащил из кармана светящийся, как раскалённый уголь амулет и бросил, целясь в Валека.

Драгон уклонился, лишь засмеявшись в ответ. Амулет упал в кусты и погас сразу же, как только коснулся земли. Вэлиас взмахнул мечом и отрубил старику руку.

- Говори, и умрёшь быстро.

Старик упал как подкошенный. Кашляя кровью и закатывая от боли глаза, он сказал:

-Никогда не предам.... За меня отомстят, помяни моё слово,- прошептал и затих, конвульсивно дёрнувшись.

-Твою мать Вэлиас. Почему ты, убил его.

-Заткнись Валек. Сам знаешь, кто ожидал, что он окажется таким слабым. Я действовал инстинктивно.

- Мне забрать амулет?

- Сдурел. Хочешь обжечься. Или, что похуже?

- Так возьми сам. Может пригодиться.

-За кого ты меня принимаешь? За бога. Чёртов старик знал, кто мы? Как он догадался?

- Что стоим, здесь их нет.- После паузы произнёс Валек.- Но, ушли недавно. Запах крови практически исчез. Сучку перевязали. Но, если ты захочешь, - многозначительно посмотрел на брата, - то мы её догоним, думаю где-то через час.

Вэлиас вздохнул. Вытер окровавленный меч. Затем посмотрел в глаза Валеку и улыбнулся.

Они всегда друг друга понимали.

Портал был близко. 'Только бы сработало. Только бы получилось. Ох, кто нибудь помогите нам, я сделаю всё что угодно,'- молилась своим богам Рикарда.

Она бежала, а впереди со всех сил галопом летели, не замечая корней и стебучих ветвей раскидистых кустов лещины Эльза и Арий.

Они устали. Она выдохлась. Настой дал временное облегчение. Ей бы поспать и поесть, чтобы восстановить силы. 'Чёрт, слишком много крови. Слишком много. Не могу больше'. В глазах потемнело, и подкосились колени. Упала не чувствуя удара о землю.

Рика, очнись Рика! - орал надоедливый голос над самым ухом. То всё затихало, и темнота смыкала веки. 'Спасть так хорошо. Так спокойно'.

- Рика что делать? Я боюсь. Рика не бросай,- робкий девичий голос.

-Очнись глупая. Мы пропадём без тебя. - 'Пропадём'? Мелькнула мысль. И Рикарда очнулась.

Солнце слепило глаза. Рядом стоял Арий. Эльза бледная, рыдающая хлопала её по щекам.

Рика поднялась. Сказала:

- Мы близко. Арий одевай ошейник.

- А как же ритуал?- спросил мальчик.

- Одевай, - приказала.

Она не знала суть ритуала. Шептун не успел рассказать. Так жаль.

Встала, опираясь на Ария. И вдруг почувствовала: опасность. Инстинкт вопил: беги. Ужас холодной волной накрыл тело. Она замерла, не в силах вздохнуть, а сердце в груди стучало: тук- тук, безостановочно, словно нажали кнопку безостановочно. Сжалась, решаясь, понимая, что выход один.

Прошептала, держа ладонь Ария в своей руке, грея холодную кожу:

- Беги к горам. Возле пещеры каменный монолит- это древний портал. Прикоснёшься и вместе с сестрой отправишься к снежным людям. Беги, слышишь? Беги без оглядки. Я дам вам фору.- И так посмотрела на Ария, что он понял. Не стал даже прощаться, прочитал в её взгляде - исход.

Они побежали. Рика осталась. Взяла в руку меч. Посмотрела на бегущие по полю детские спины. 'Всё дальше и дальше. Это радовало. Солнце такое яркое. Лес такой родной. Так хорошо'. Закрыла глаза. Наслаждаясь последними минутами.

Внезапно похолодало. Тело забилось в ознобе, зубы стучали, выбивая ритмичную дробь, а чуждая сила, мгновенно сломила волю, холодом пронзив тело, болезненно считывая воспоминания и вместе с этим накрывая волной ненависти, злобы и дикого голода, присущего только драконам. Время замерло, Рикарда была не властна над собственным телом и мыслями, как бы отчаянно не сопротивлялась, не могла помешать...

Через пару минут отпустило, и она снова могла соображать.

Мужчины в доспехах. Высокие сильные. 'Драконы? Нет, что-то отличало их'. Синие глаза поймали её взгляд и Рика поняла, что проиграет. Затем, криво улыбнулась, встав в боевую стойку, приготовившись достойно встретить смерть. 'Чему быть тому не миновать', вертелась горькая мысль.

- Она твоя Валек. Наслаждайся.- Резкий баритон, незаметное для глаза движение и кто-то перехватил её руку. Меч выпал. Правой руки она больше не чувствовала. Рикарда закричала:

- Нет!

'Проиграть вот так. Да кто же они? Кто? Неужели все, что слышала в детстве правда. Они не драконы. Они вампиры. Или, нечто иное. Нет, не может быть? Они не могут быть полукровками. Нет, не возможно'

Ледяной предвкушающий смех, последнее, что она услышала, когда темнота накрыла её, все, оборвав, словно надетый на голову набитый ватой колпак. Звон в ушах, треск и тишина.

Вэлиас летел. 'Дети были так близко'. Их золотистые волосы сияли на солнце. 'Как настоящее золото'. 'Так вот какие королевские отпрыски'. А он думал, что все вымерли. Что никого не осталось. 'Интересно'.

Пещера. Рядом монолит. Он всё ближе. Мальчик оглянулся. Его ненависть ощутил, встречаясь взглядом . 'Непокорный и смелый. Не боится. Только девочка дрожит, как последний осенний лист на ветру - и это прекрасно'. Они замерли. Мальчик трогает камень. 'Она закрыла его собой. Смешная'.

'Бесполезно. Ха-ха. Он не знает'.

Дети кричат. 'Поняли, что некуда бежать, конец близко'? И вдруг мальчик ударяет в ярости и отчаянии кулаком о камень, разбивая костяшки в кровь.

Вэлиас схватил Эльзу и отбросил в сторону. Но, всё изменилось. Ошейник на шее мальчика запульсировал. Гул сотряс землю. Вэлиас вздрогнул. Его обдало жаркой волной. Отступил на пару шагов, потрясённый.

Камень раскалился, став янтарным. Ошейник на шее мальчика превратился в чёрное округлое марево. 'Чернильно-чёрное, словно пульсирующая живая бездна. 'Что за сила пробудилась? Ошейник, кто его создал?' Слегка отстранено и заворожено подумал .

Герцог не чувствовал своё тело. Впервые в жизни. Что-то не пускало его. Непривычное. Его воля ломала преграду, и он увидел, как ошейник, капля за каплей растворялся, уходя в кожу мальчишки. Глаза Ария стали чёрными. Пульсирующими. Могущественными. Затем всё исчезло. Невидимые оковы сковавшие герцога разбились в дребезги. Их звон был реальный и издевающийся, словно насмешка, а может напоминание?

Камень остался на прежнем месте.

Эльза орала. И он ударил её по лицу так сильно, что девочка потеряла сознание. Этого было мало. Хотелось убить её. Хотелось заплатить за поражение. 'Но, она может пригодиться', -подумал и остановился.

Ярость не находила выхода. Вэлиас знал, что будет война.

' Я упустил его. Как такое только возможно? Немыслимо! '

Расстановка сил изменилась. Баланс сместился впервые за тысячелетия. Портал активировался.. Сила вернулась к королю золотых гончих. Теперь всё изменится. Все будет по-другому.

'Твою ж мать. Вот дерьмо'. В ярости ударил в камень ногой. Монолит даже не скрипнул. Поднял на руки девчонку, криво усмехнулся и исчез, пулей взлетая в небо.

Она пришла в себя в подвале, закованная в цепи. Раны зажили, и голова не болела. Посмотрела на сырой каменный пол. Через решётку увидела отблеск висящего на стене факела. Резко похолодало, и Рика перевела взгляд на своё тело, затем на голые лодыжки. Осознание того, что обнажена и даже лоскуток ткани, не прикрывает кожу, заставило всхлипнуть. А затем память вернулась.

И закричала, только вот бульканье и хрип вырвался из завязанного рта.

'Почему я здесь? Для чего? Может быть потому, что дети выжили'. Предположила, чувствуя облегчение. Будто бы камень с души свалился. Шаги заставили насторожиться. Тук-тук так каблук стучит о каменный пол. Звонко. И гулкое эхо после. Словно идущий медлит. Ждет. Мучает её.

Приблизился, и скрипнула дверца решётки. Звякнула связка ключей, зажатая в тонких пальцах. В свете факелов она хорошо рассмотрела его лицо. Красивый, даже утончённый, но взгляд светлых голубых глаз - хищный. Их взгляды встретились и кровь Рикарды, заледенела, настолько сильный голод был в его взгляде. Жуткий и непреодолимый.

В её голове появились чужие мысли, простые слова, а за ними таилась бездна. Обещание, невыносимой пытки, настолько жуткой, что смерть была бы избавлением.

- А я знаю, чего ты больше всего боишься,- сказал так просто, смешливо по-детски.

- Знаешь, - прошептала в мыслях в ответ.- И чего?- переспросила, не веря, что кто-либо кроме неё может знать самое сокровенное, спрятанное от всех.

-Меня. Ты боишься меня в себе ощутить. Не так ли? - В вопросе таилась насмешка и предвкушение.

Рика поняла и вздрогнула, яростно дёргая цепи. Внутри неё всё мгновенно оборвалось. Рыдания душили. Тело покрылось испариной.

Валек вздохнул, ощущая её запах, дыша полной грудью. Страх заводил его, но он медлил, наслаждаясь игрой. Затем открыл дверь и произнёс вслух, голосом лаская её кожу, словно поглаживая пёрышком:

- В тебе столько жизненной силы. Обещаю, я медленно сломаю тебя, а затем осушу, смакуя на языке кровавые капли и медленно забирая энергию жизни, пока твоё сердце не остановится...- Приблизился, словно для поцелуя, чувственно улыбнулся, а Рика рыдала и билась в цепях, раздирая в кровь запястья. Её знобило. Сознание отключилось. Остался лишь первобытный животный страх. Кошмар Рикарды воплотился в реальность.

Рассвет нежно раскрасил небо, как умелый творец любимое полотно, рисуя на светло голубом холсте розовые полосы, оранжевые блики и малиновые всполохи, словно пятна сладкого фруктового сиропа на леденце.

Он сидел на переднем сиденье напротив водителя в первом из двух джипов в столь ранний час пересекавших шоссе. Окно было слегка приоткрыто, и утренний ветерок бодрил, освежая лицо. В зеркале поймал отражение темнокожего мужчины, сидевшего позади, лениво смотревшего на дорогу за лобовым стеклом. Карие глаза мужчины были такого тёмного оттенка, что чернотой напоминали обсидиан. 'Цепкий взгляд хищника временно затаившегося в засаде', подумал Джеймс и вновь посмотрел в раскрытое окно.

Асфальт ещё не нагрелся, но через пару часов в этих местах настанет знойное пекло. Настанет час, когда даже самые дорогие автомобильные шины плавятся, а гудрон прилипает к подошвам, проедая насквозь. Час, когда небо полночно синее, а в вышине кружит гриф, полноправный хозяин небес, рассекающий воздух. Свободный и гордый охотник, зорким глазом высматривающий добычу.

Сна не было ни в одном глазу, каждая клеточка буквально кипела от энергии переполнявшей его. Пять часов отдыха пролетели мгновенно в унылой комнате без окон в подвале многоэтажного дома, временном убежище между подготовительными тренировками. И вот - сегодня ему предстояло задание, настоящее, рискованное, без права на ошибку, где жизнь его и незнакомых людей стояла на кону.

Кто-то закашлялся, зашуршала бумага, но Джеймсу не было нужды оборачиваться: он и так знал, чем занимается молодой сухощавый мужчина с бледным лицом и крючковатым носом, листающий библию, астматик, неистово верящий в бога. Настоящий фанатик. Заслонка была прикрыта, но всё равно, чтобы не слышать их беспокойные, навязчивые, словно разъярённые осы мысли, Джеймсу необходимо было прилагать усилие.

Никто не знал друг друга. И это была проблема. Мужчины были одиночками, как и он сам, только священник выглядел мягкотелым. 'На кой чёрт он нам сдался', подумал Джеймс. Но, команду собирали по приказу сверху.

Водитель крепкий мужик в чёрной одежде, напоминал медведя. Двухдневная щетина, цепкий взгляд, из тех, кто замечает мелочи. Кольцо на безымянном пальце и сожаление об утрате. Джеймс узнал его, сработала фотографическая память. Газетная вырезка восьмилетней давности, одна из многих, что сохранил . Там говорилось, что по трагической случайности в огне погибли женщина и девочка. 'Если бы девочка выжила, была бы моей ровесницей', подумал Джеймс. Он чуть прикрыл глаза, стараясь выглядеть расслабленным, но мозг работал, выстраивая последовательные цепочки. Вспомнился давнишний разговор, подслушанный случайно, глубокой ночью, когда Джеймс должен был в плену Морфея разглядывать цветные сны. Но, вместо этого стоял в пижаме возле незакрытой двери кабинета Бенедикта третьего. Услышал пару слов о собственной персоне, о не найденном ребёнке, о цене за что-то драгоценное. Вздрогнул, и медленно крадясь на цыпочках, ушёл к себе, забыв про свой ребяческий вопрос. Охрипший голос кардинала, лепечущий и неуверенный и колючий, звонкий, как осколки хрусталя, рассыпанные по столешнице, голос незнакомца въелся в память . И не забыть до смерти ему тона, которым была произнесена всего лишь пара слов. Тона включившего животный дремлющий инстинкт. Джеймс пятился к стене, подальше от двери а мочевой пузырь предательски грозил опорожниться. Настолько сильным и зловещим был посыл таящийся в словах, того кому всецело доверял: их души за неё отдам.

В тот день его мир рухнул. Всё изменилось. Джеймс стал другим: он никому не доверял, выискивая истину, незаметно складывал реальную картину.

Поворот едва не миновали, указатель скрывался в кустах. Серый асфальт сменился на глинистую однополосную колею, и чёрный джип плавно поехал вперёд, направляясь к мосту. Джеймс достал карту лежащую в бардачке, развернул и просмотрел маршрут. Приблизительное место расположения гнезда кровососов терроризирующих близлежащий городок, находилось где-то за горной рекой. ' Интересно, насколько хорошо ознакомлены с делом эти профи, сидящие в джипе рядом со мной?' Использовать силу не хотелось, слишком легко, поэтому Остин спросил:

- Итак, раз мы в одной лодке, то кто хочет сказать, каков будет план?

Водитель нахмурился, священник молчал, а чернокожий верзила рассмеялся и ответил на вопрос:

-На месте поймёшь, что к чему пацан. -Затем, после паузы добавил:

-Меня зовут Кир, если что.

- Джеймс.

- Я знаю, кто ты, Остин и что ты, - произнёс 'новый знакомый' тоном не терпящем возражений.

Такого ответа Джеймс не ожидал. Удивление сменилось замешательством, а потом вызвало усмешку. ' Интересно всё складывается, похоже, верзила в курсе событий. Я непременно узнаю, кто он и какова его цель в этом деле',- подумал Джеймс и снова посмотрел на дорогу. Колея закончилась, джип подъехал к мосту.

Река узкой, серебреной лентой вилась далеко внизу. Старый деревянный мост соединял дорогу с холмом, где вдалеке был лес, тёмный и недружелюбный. Высокие сосны, как стражи хранили покой этого богом забытого места.

Деревянные доски двигались под колёсами точно живые и мужчины пережили пару очень неприятных минут, чувствуя себя пешками в шахматной партии судьбы и фортуны. Тревожное ощущение: словно кубик льда медленно тает в желудке, мост кажется бесконечным, а доски под днищем машины скрипят и скрипят, монотонно, ритмично, заставлял замереть и ждать, тянущиеся, мучительно-долгие минуты. Все выдохнули, мост был пройден. Позади осталась глубокая пропасть и ревущий водный поток. Дорога, как таковая исчезла, и машина ехала по заросшей бурьяном тропе в окружении тонких берёз и кустов. Шлепок и библия из тонких рук священника упала на пол, водитель обернулся, но промолчал, и вновь переключил внимание на дорогу. 'Недобрый знак, для тех, кто суеверен', подумал Джеймс, незаметно рассматривая водителя, пытаясь по его лицу составить психологическую характеристику. Так парень развлекался.

Плавно снижая скорость, джип выехал из пролеска и на поляне остановился.

- Приехали, выходим, - сказал водитель, заглушая двигатель и вынимая ключи.

К ущелью вела тропа, извилистая и петляющая. Бугристые корни деревьев вспучились, выступив на поверхность, ощутившие солнце, из-за потоков воды стекающей вниз в прошедший сезон дождей. Изучающий взгляд стоящих возле джипа мужчин, холодил центр между лопатками, но Джеймс не поворачивался, стоя на краю обрыва, изучая местность и прислушиваясь, пытаясь определить силу, с которой предстоит сразиться. Небесная голубизна и сияние солнца меркло, скрываясь под одуряющее-холодным и порывистым ветром, свинцово-серыми и тёмно-фиолетовыми тучами, идущими с запада.

Джеймс поёжился, понимая, что кто бы их не ждал, не будет застан врасплох. И теперь защищается. 'Гроза будет нешуточной, а в темноте мы потеряем преимущество. И ставлю двадцатку, сила, зависшая в воздухе - древняя'.

Гудок припозднившегося джипа, заставил обернуться и посмотреть всех новоприбывших. Стройный худощавый мужчина с чёрными волосами, заплетёнными в косу. Желтая кожа, узкий разрез тёмных глаз , уверенная походка выдавала лидера. Еще двое мужчин не намного старше Остина, в камуфляжных костюмах и толстыми спортивными сумками за спиной покинули салон автомобиля. Веко того, что пониже и шире в плечах слегка поддёргивалось. 'Нервничает' Второй более худощавый и жилистый сохранял спокойствие. Самой последней из машины на поляну выбралась женщина. Молодая хорошенькая блондинистая. Миниатюрная в джинсах и серой ветровке. Порыв ветра растрепал её короткие волосы, приподнимая чёлку. Настоящая куколка можно было сказать про неё, но Джеймс поймал её взгляд: холодный, сосредоточенный, читая в отражение серых глаз знание - убийство для неё не впервой. Скривил губы, понимая, что Бенедикт собрал на охоту настоящих профи, ну может кроме пареньков, а так можно только похлопать в ладоши и сделать ставки на тех, кто останется в живых.

Блондинка открыла багажник, открывая взору несколько чёрных туго набитых спортивных сумок. Легко достав две из них, громко сказала:

- Мальчики выбирайте игрушки,- обращаясь к Киру и водиле первого джипа стоявшего в стороне. Её хрипловатому чувственному голосу могла позавидовать любая девица из второсортной порнушки, что крутят по кабельному телевидению. Но, как бы не был привлекателен голос, её взгляд обдавал холодом, предостерегая держаться подальше.

Она мило улыбнулась, встретившись взглядом с Джеймсом, показывая, что оценила его привлекательную внешность. Женщины всегда на него западали и этот факт, увы, не всегда был преимуществом. Кир понимающе ухмыльнулся, пройдясь оценивающим взглядом по фигурке блондинки. Она заметила его взгляд, но ни чем не выдала своего отношения.

В сумках как он и думал, было оружие. Много оружия. Всё суперсовременное, новейшие разработки, включавшие в себя: световые гранаты, серебряные патроны, подходящие к штурмовым винтовкам и ещё куча разных интересных штучек. Джеймса удивил гранатомет, метательные серебряные звёздочки и восемь самурайских мечей, скрытых под бархатной тканью. 'Бенедикт средств не жалел, но интересно насколько хорошо все умеют обращаться с холодной сталью, или это просто очередная шуточка кардинала, таящая в себе скрытый смысл'?

Звонок телефона заставил его обернуться. Китаец получал инструкции.

- Так точно сэр, через полчаса выдвигаемся.

- Эй, Вальтер,- обратился к широкоплечему и коренастому молодому парню, вводи координаты.

Вальтер достал из нагрудного кармана маленький, но плотный приборчик, пара ловких движений пальцами и цифры были введены.

- Маршрут проложен, сэр.

Китаец кивнул и парень замолчал.

Телефон умолк. Китаец обратился к присутствующим.

-Логово в шахте. Наша задача: зачистить территорию. Пленных не брать. Вопросы есть?- спросил с явным превосходством.

'Так вот кого Бенедикт назначил главным'.

Кир подошёл к Остину, возвышаясь горой, и положил тяжёлую ладонь ему на плечо, затем прошептал, едва шевеля губами, зная, что парень услышит:

- Держись ближе.

Затем убрал ладонь, и как ни в чём не бывало, стал укомплектовываться. Джеймс сухо усмехнулся. 'Становиться всё интереснее'. Тонкого хода чернокожего верзилы, похоже, никто не заметил.

Вниз с холма спускались осторожно, но в темпе, периодически останавливаясь на маленьких выступах, чтобы оглядеться и отдохнуть. Ветер утих, а небо стало фиолетово-чёрным, мрачным и предвещающим грозу. И как назло ничего. Пустота вакуум. Зло, каким бы оно не было, секреты не раскрывало.

Спустились, и сразу же начался дождь. Крупные капли первые предвестники ливня упали на траву, яркая молния зигзагом расчертила небо. Рычание заставило вздрогнуть. Палец застыл на спусковом курке. Пара секунд передышки, затем громыхнуло, и начался ливень.

Сплошной поток воды, а до шахты ещё несколько метров. Вода как пелена, снижала обзор. Даже Джеймс с его кошачьим слухом не различил подкрадывающихся шагов. Крик, наполненный болью. Рычание, а затем долгий протяжный вой. Как серые тени, неуловимые и смертоносные появились волки. Резкая длинная очередь, скулёж, а затем пронзительный крик. Кто-то упал. Из-за пелены воды было не различить. Снова молния, яркая белая вспышка на чёрном фоне небес. Джеймс успел пригнуться, и зверь перелетел через него. Волк двигался слишком быстро. Его глаза светились умом. 'Оборотень, понимание пришло изнутри'. Он сталкивался с оборотнем на тренировке, и знал, насколько мохнатый быстр. Джеймс приготовился к нападению. Волк оскалил пасть, принюхиваясь и выжидая, блеснули острые зубы, словно зверь ухмылялся. 'Давай мохнатый, только ты и я' Джеймс поманил зверя, приглашая к себе полусогнутыми пальцами. Волк бросился на него. Пули из штурмовой винтовки прошили его брюхо насквозь и волк, скуля от боли, упал. Удивление отразилось в стекленеющих зелёных глазах.

Адреналин сорвал заслонку, блокирующую способности паренька. Звуки стали отчётливей. Дождь больше не был помехой. Он больше не скрывал мягких крадущихся волчьих шагов. Теперь Остин, даже закрыв глаза, ощущал незримое присутствие врага. Джеймс понял, с кем ему придётся столкнуться, на миг, ощутив отголосок древнего разума, чуждые человеку мысли и планы не доступные пониманию'.

Вожак был убит и стая, скуля, отступила. Выжило четверо: священник, китаец, Кир и блондинка. Что послужило тому причиной: насмешка бога, может расклад судьбы, кто знает? Воистину неисповедимы пути господни.

Остальных охотников, волки разорвали в клочья.

Разглядывая гильзы, Джеймс невольно застонал, понимая, что только у него и Кира в обойме были серебряные патроны.

Подстава, ловушка и верная смерть, вот на что надеялся Бенедикт, отправляя незнакомых людей на задание. Подонок кардинал с больной фантазией. Как изощрённо, придумал фокус с лотереей. Повезти могло кому нибудь другому. Зачем тогда собрал всех вместе? Ответ на этот вопрос Джеймсу ещё предстояло узнать. Внутреннее чутьё подсказывало: ответ ему не понравится.

Все катилось к чертям. Козырь, припрятанный в рукаве Джеймса, исчез. Когда сдерживающий способности паренька барьер разлетелся, то древний ощутил реальную силу противника. Разумы человека и кровососа коснулись друг-друга и этого было достаточно, чтобы ставки в игре: ' кто кого' поползли вверх.

Теперь, зная с кем, предстоит сразиться, Джеймс в уме просчитывал шансы на успех. Расклад выходил не ахти. Но, фортуна изменчива, а сдаться на полпути он не намерен. И как бы там ни было, Джеймс приложит все усилия, чтобы узнать наконец-то тёмные замыслы кардинала и свою роль в них. Парень распрямил плечи, повертел шеей и сухо улыбнулся, словно бросая вызов судьбе, затем первым из оставшихся в живых охотников направился в зияющую чернотой пасть когда-то железорудной шахты.

Вход в тоннель скрывался в зарослях дикого винограда.

-Постой, возьми экипировку,- сказал Китаец, обращаясь к Остину. Остин замер и повернулся, интересуясь:

- Так, так, похоже, ты единственный кто знает расположение вампирского гнезда, я прав?- в обыденном тоне паренька прозвучала едва ощутимая угроза.

- Я бывал здесь раньше, до того как шахта закрылась. Мой отец был шахтёром, - нехотя добавил, ежась под пристальным слишком взрослым взглядом холодных ярких зелёных глаз. Джеймс был угрозой, поведал китайцу внутренний голос, не раз спасавший в передрягах жизнь. Что-то в пареньке было, хищное, дикое и неуловимое. Только что?

-Пойдёшь первым? - Предложил Остин, соглашаясь на экипировку.

Чёрный шлем покрывал голову, немного снижая обзор, но так было безопасней. Фонарик положил в карман про запас, не помешает, ведь даже кошка с её ночным зрением ничего не различит в кромешной тьме. А оружие пришлось оставить, положившись на мечи. Запасных серебряных обойм не было. Только подделки. ' И неужели никто ничего не понимал? Или все искусно притворялись. Но, не похоже.' Блондинка нервничала, полагая, что никто не замечает, как она кусает нижнюю губу. Священник теребил, зажав в ладонях чётки. 'И как он вообще выжил? Слишком удачлив, или его время ещё не настало?' А, Кир вместе с китайцем, словно сговорились, сохраняли полную невозмутимость.

.

- Кто боится темноты и замкнутого пространства, останется у входа, - после паузы, пока все экипировались и проверяли остатки арсенала, слабо пытался пошутить китаец, многозначительно глядя на блондинку.

Блондинка промолчала. Китаец пожал плечами, хмыкнул и первым вошёл внутрь.

Темнота в шахте, словно жила своей жизнью. Здесь в окружении камней, нависающих стен, удерживающихся от обвала породы толстыми брёвнами, ощущение зла было в сотню раз сильней.

Пробираясь через камни, переступая мусор охотники удалялись всё дальше от выхода на поверхность. Все молчали, напряжённые и прислушивающиеся.

Даже подколки, чёрного юмора, типичного для ситуации, списанной из анекдота, когда в команде молодая, симпатичная девица и трясущийся о страха святоша, никто уловил. Инстинкт самосохранение, общее дело и опасность, зависшая в воздухе, заставляла забыть о многих вещах, кроме дела и сохранения собственной жизни. Сложилась ситуация, если верить теории, помогала лучше всего раскрывать человеческую природу. Понять, что представляют собой, психотипы, людей идущих с тобой на смерть . Понять насколько каждый сам за себя и насколько дорого ты ценишь чужую жизнь. Так рассуждал Остин, продвигаясь вглубь шахты по рельсам, слыша, как по стенам стекает вода, как гулко стучат подошвы ботинок о каменный пол.

Поворот за поворотом, казалось, тоннель одинаков. Миновали воздушную камеру, при аварии шахтеры укрылись бы там, закрыв за собой все двери.

- За поворотом должен быть спуск,- с видом знатока произнёс китаец.

- Соберитесь, кто знает, на что мы наткнёмся в пещере, - прокашлявшись, добавил Кир.

Внезапно фонари замигали. Затем потухли. Темнота нависала со всех сторон, и пару секунд спустя можно было услышать лишь чьё-то хриплое дыхание да стук собственного сердца.

Кир достал неоновые палочки, встряхнул и ярко-жёлтый свет осветил всё вокруг. Кто-то вздохнул с видимым облегчением. 'Наверное, святоша', подумал Джеймс.

Крепкое словцо, брошенное в гневе китайцем, резануло слух. 'Что-то было не так, но что'?

- И почему, чёрт возьми, босс,- Кир обратился к китайцу,- ты не изволил сообщить нам, что вход в пещеру затоплен.

- Я не знал, - по-настоящему удивился китаец.

-Каков план, босс, - делая упор на последнее слово, произнёс Кир. 'Издевался'?

- Похоже, придётся искупаться,- добавил после многозначительной паузы.

-Ненавижу воду, - жёстко отчеканила блондинка.

- Боишься куколка?- с издёвкой спросил верзила.

-А чего боишься ты?- вопросом на вопрос, защищаясь, ответила блондинка, доставая из сумки висевшей за спиной меч, обнажая острое лезвие, затем сняла ветровку и прыгнула в воду.

Джеймс уловил её слишком яркие мысли, понимая, что девушка до жути боится воды. Очень быстро в её голове, промелькнул образ-картинка: белая глубокая ванна, крупные мускулистые руки, не отпускающие её плечи, не дающие вынырнуть и вздохнуть. Остин покачал головой, сосредоточился и встретился взглядом с усмехающимся, словно голодный зверь Киром, смотревшим в след блондинки. 'А, парень не равнодушен к девушке, или всё гораздо сложнее'?- задал себе вопрос Остин. И покачал головой, не зная, да и честно говоря, не хотел он знать ответ на этот вопрос.

-Интересно блондинка справится? - спустя пару секунд поинтересовался Кир.

- Её Таша зовут,- добавил китаец - И она справится, даже не сомневаюсь.

Кир хмыкнул, но промолчал.

Вскоре блондинка вернулась. Вымокшая, но довольная, как попавшая под дождь белая кошка, словившая жирную мышь.

-Всё чисто сэр. Дальше пещера, и там проведён свет.

- Не устала, детка?- съехидничал Кир.

- Я тебе не детка. Ещё раз назовешь меня так.... Все зубы повыбиваю.

- Ловлю тебя на слове.

Блондинка презрительно глянула на Кира и снова скрылась под водой.

'Да уж без шуточек, по-видимому, не обойтись'.

Вода была ледяной, жёлтой и мутной. На дне были камни, ржавая вагонетка и разный мусор, покрытый илом и мхом, отбрасывающий при колебании воды зловещие тени.

А ко всему прочему, священник не захотел оставаться один, и Джеймсу пришлось его тащить за собой, так как у остальных совесть напрочь отсутствовала. Да и брось он священника в шахте, трясущегося, словно осиновый лист на ветру, то Остин не смог бы больше спокойно встретить свой взгляд, ловя отражение кошачьей зелени глаз в серебреной глади зеркала. ' Чёртов святоша, да за что мне столько проблем?'

Кир вынырнул первым, зажав нож в руке, следом за ним из воды в пещеру выбрались Таша и молчаливый китаец. Джеймс, нагруженный балластом- священником, клещом вцепившись в плечи паренька, вынырнул последним. Запас неоновых палочек остался под водой. Но, пещера была освещена тусклым светом маленьких фонарей, размещённых в каменных стенах. Пару минут все приходили в себя. Отряд находился в логове вампиров.

Каменный пол. Сухие стены и здесь было тепло. Свежий воздух давал понять, что длинный коридор имеет разветвления и путь предстоит долгий. Ощущение зла ударило Остина как таран, холодя призрачным ветром кожу. Джеймс закрыл глаза и всё равно в ноздрях застыл медный гутой аромат застарелой крови.

-Эй, парень, с тобой всё в порядке?- спросил Кир. Чёрные глаза верзилы блестели. Что-то было в них. Знание? Сила? Заглянув на миг в душу Киру, Остин понял, что тот скрывает в себе какую-то тайну. И скрывает слишком хорошо, для обычного человека. Джеймс удивился. Затем сказал, вдохнув полной грудью:

- Здесь пролилось много крови. Возможно жертвенной.

-Что ты имеешь в виду?- Китаец смотрел на Джеймса, и не было ни грамма недоверия в его глазах. 'Он тоже знает, что я не совсем человек.'

- Магия. Иллюзии. Если верите, то молитесь. У кого есть кресты - достаньте. Пусть будут на виду. Я пойду первым, - произнёс Джеймс.

Китаец не возражал, пропуская его вперёд.

Медленно задышал, пока пульс не замедлился, а потом Джеймс стал смотреть и слушать, активируя внутреннее чутьё и другое зрение, что жило в нём всегда, с рождения.

.

Коридор закончился развилкой. Отряд, следуя за Остином, свернул налево. И тут всех накрыл туман. Плотный липкий, принося запах разложения и гнили.

- Не разбегаться!- крикнул китаец.

Блондинка закричала. Наполненный животным ужасом крик, заставил Остина вздрогнуть. 'Кто-то схватил её? Мертва'?

Никто ничего не видел. Только клубились размытые, постоянно меняющие свои очертания тени.

Либо вера охотников была слабой, либо кресты против теней были бесполезны.

Джеймс закрыл глаза, затем снова открыл и увидел: всё те же размытые тени. 'Призраки? Нечто потустороннее?' Нет, понял парень, все было иллюзией. Сном, наяву, воплощённым в реальность. Древний заставил отряд разделиться. Пока иллюзия действовала, противник незаметно расправлялся с охотниками поодиночке.

.

Громкий голос Кира, заставил обернуться:

-Живо, сгруппируйтесь! Спина к спине. Не дадим кровососам подобраться ближе.

' А верзила соображает. Это плюс. Стоп, а на Кира магия не действует?'

Страх перекосил лицо священника и китайца. Что охотники видели в тумане. Какие кошмары превращались для них в реальность, Джеймсу знать не хотелось.

Внезапно размытая тень обрела очертания.

- Ты видишь её?- прошептал, спрашивая у Кира, Джеймс.

- Да, - кивнул Кир, добавляя. - Похоже это мара. Её смерть разрушит чары.

'Так ещё одна страница из бестиария. Мары - повелительницы сновидений и грёз'.

-Смотрю, ты разбираешься во всём этом. Так кто же ты на самом деле Кир?

-Вопросы задашь позже. Давай, действуй. Только ты парень можешь её убить.

- Шутишь?

-Я похож на шута? Ты её видишь. Ты быстрее нас всех. Просто отруби ей голову.

Джеймс кивнул. ' Легко сказать: просто отруби ей голову и нет проблемы. Так ведь?'

Раздумывать не пришлось. Время поджимало. Если солнце сядет, то вряд ли кто нибудь останется жив.

Пришлось довериться верзиле и побежать вперёд, рискуя собственной жизнью.

Он видел её. Тень мельтешила, меняла очертания, то снова растворялась в тумане.

Туман обступал со всех сторон. Джеймс слышал ледяной смех, звучавший словно бы за спиной. Сжал меч и приготовился. Он просчитывал её движения. Разгадывал систему. Вдох, выдох, Остину хочется обернуться, но медлит, понимая, что рано. И- вот словно порыв ветра за его спиной. Она близко. Джеймс развернулся так быстро, словно сам превратился в тень. Удивление застыло на бледном полупрозрачном лице, а тёмные волосы Мары, двигались сами по себе, словно у медузы горгоны. Бульканье, то ли хрип вырвалось из её горла. Отрубленная голова упала на пол, превращаясь в чёрную слизь, но он услышал её последнюю фразу:

-Ещё не конец, избранный...

Туман исчез, шипя и растворяясь в желтлявом свете фонарей. Комната, представшая взору охотников, была огромной, а черная, словно выжженная пентаграмма на каменном полу, говорила сама за себя: здесь пролилось много крови. Жертвенной крови .

Кир прижал палец к губам и побежал в коридор. Джеймс и китаец вместе со священником последовали за ним.

'Может, он знал, где блондинка? Все может быть. Но, скорее всего Кир знал что-то, неизвестное остальным.'

Опять поворот, за ним широкая арка. Внутренний сигнал тревоги забил в тревожный набат. Джеймс отмахнулся, всё и так было пропитано, словно изысканным ядом - абсолютным, чистейшим злом.

Каменные стены обросли пышным ярко-зелёным мхом. Чёрное озеро в центре и тишина. А на песке, возле камней в окружении синих сосулек стоял пустой трон.

Зло с большой буквы обитало здесь. И Джеймс инстинктивно поднял голову вверх, чтобы заметить движение в чёрном, колышущемся мареве, напоминающем кружево гигантского паука устилавшего потолок.

' Вампиры ждали нас. Ловушка',- мелькнула запоздалая мысль.

Затем кристально-белый, пульсирующий серебром свет, затопил все, вокруг превращая чёрную воду озера в бугристое прозрачное зеркальное стекло. Секунда передышки, чтобы сделать вдох, а затем резкий и дребезжащий звук, словно сотрясаются, звеня о друг-друга оковы, надетые на великана. Внезапно звуки исчезли. Всё замерло и в неестественной тишине, в глубине озёрных вод отражался иной мир.

Три фигуры, покинули своё укрытие и спустились на берег.

- Добро пожаловать на представление , - произнесла незнакомка, в чёрном платье до пят, босая с распущенными ярко-красными волосами. 'Как цвет крови, рыжина, которая пару веков пробыла в темноте, изменившись цветом на алый'.- подумал Джеймс.

Её окружали двое мужчин. Один был высоким, массивным. Его карие глаза отливали багрянцем. 'Древний' навёл на мысль инстинкт. Второй походил на скелет. Высохший, закутанный в плащ. Кир вздохнул, и Джеймс посмотрел ещё раз на фигуру, пытаясь в складках капюшона разглядеть лицо. Незнакомец сделал шаг, и Джеймс понял, чем был вызван тяжёлый вздох верзилы. Мужчина был копией Кира, замученной и выцветшей, как старая фотография, под действием времени и плохого обращения. Но, в незнакомце теплилась жизнь.

-Какого чёрта, - громко сказал китаец. Он тоже увидел лицо двойника Кира.- Кто объяснит мне, что здесь происходит?- вопрос китайца был адресован Киру.

-Это мой брат, -спокойно ответил Кир.

- Что? - не веря, переспросил китаец.

Шипение и треск покрывшегося рябью озёрного стекла . Вопль: о господи!- священника, чей-то судорожный вздох. 'Мой собственный', подумал Джеймс. И начался самый страшный кошмар.

Ледяной смех вампиров. Шипение ветра и холод, покрывший стены грота изморозью Пар, выходил вместе с дыханием. Волосы вставали дыбом. Под кожей, словно ползали черви. Такого с Остином не случалось. Неизвестный противник, прибывший к ним, был.... Не хотя прочитал слишком яркие мысли Кира, - Демоном из самых тёмных глубин преисподней. ' Вот дерьмо', подумал Джеймс и выругался сквозь зубы.

Серые призрачные тени вышли на поверхность, пронеслись мимо, наполняя воздух пещеры сладостью разложения, медным запахом крови и сернистыми испарениями.

Священник начал читать молитву. Четки, сжатые в его ладонях слабо засветились.

- Заткнись,- прошелестел ветер. Затем тени слились, образуя высокую серую, огромную и ужасающую своим величием фигуру.

Запах усилился. Вампиры отступили, предоставляя возможность демону сыграть главную роль в представлении.

Священник упал на колени. Кровь стекала из его носа и глаз. Он кричал. Высокий бледный с маленькими какими-то недоразвитыми крыльями демон, махнул тонкой рукой и китаец упал на каменный пол.

-Молчите черви,- сказал безлико и гулко. В ушах у Остина загудело. Демон ментально воздействовал на него

Парень взмахнул мечом, намереваясь поразить демона, но серебро не действовало. Клинок даже не оцарапал мраморную плоть.

-Твою мать,- шепнул Кир. К нему направлялись вампиры.

Демон двигался слишком быстро. Остин не успел отскочить, и был схвачен холодной, обжигающей до дрожи рукой. Острые когти были прозрачными и бескровными.

' Разрежут легко, стоит лишь прикоснуться к коже. ' Глаза бездонные и чёрные, как беззвёздная ночь впились в мозг, и Джеймс закричал.

Он узнал голос демона. Тот самый голос, который разговаривал с кардиналам. И пришли слова и мир поблек. Демон перенес сознание паренька в иное место. Там было холодно, а снег отливал синевой.

- Отдайся мне, мальчик мой. И боль твоя и сомнения навеки исчезнут. Ты мой. Ты был обещан мне много лет назад, той ночью, твоим наставником- кардиналом. Я знал, что ты прячешься, стоишь и дрожишь за дверью, слышишь мой голос, мой юный, невинный сладкий Джеймс.

Нет! - замотал головой Остин. - Нет! -Кричала его душа.

- Не сопротивляйся мне. И я выпью душу твою безболезненно.

Соблазн был велик. Искушение на миг овладело им. Сильное и непоколебимое. На миг смерть стала выглядеть слаще запретного плода. На миг смерть стала для Остина избавлением.

-Не сомневайся. Отдайся мне...- как змей искуситель увещевал Остина демон.

-Остин, даже не думай, ты сильнее его. Ты не принадлежишь ему. Ты дитя бога. Борись!- как сквозь пелену Джеймс различил голос Кира. Далекий и гулкий, словно пробирающийся сквозь войлок.

Опять стало холодно. Ладонь демона прикоснулась к щеке. Снег заискрился. Дыхание смерти коснулось его лица. Отвратительная морда рогатого приближалась для последнего поцелуя.

- Кровь, парень. Давай же,- голос Кира потонул в крике.

Было невыносимо тяжко, тело словно замёрзло, но Остин сопротивлялся. Он уклонился от жадного тонкого рта демона, вновь ощущая клинок в своей руке. Он больше не сомневался. Откуда-то из глубины сознания ярким огненным светом пришло понимание. Джеймс знал, что делать дальше. Сила, пробудившаяся в нём, требовала свободы. И он уступил ей.

Разрезал палец об острие катаны. Кровь алой каплей стекла по коже, вспучилась и упала на снег. Демон усмехнулся. Он даже не догадывался. А Остин улыбнулся в ответ, касаясь окровавленным пальцем центра рогатого лба демона, шепча сокровенное слово и рисуя простой размашистый символ: круг в спиральном витке.

Смех демона застрял в горле, сменившись на хрип. Он завыл и вздрогнул, а символ ставший печатью, осветился ярко-белым очистительным светом.

Боли от удара на камни, Остин почти не почувствовал. Тело демона дрожало и рассыпалось, превращаясь в серый песок на глазах.

Вампир зашипел, его глаза лопнули, словно гнилые яблоки, под подошвой каблука.

Остин вскочил и увидел все, что произошло, пока он был в царстве иллюзии созданной демоном. Кир стоял на коленях связанный и окровавленный. Священник был мёртв, китаец обескровлен. Вампирша сломанной куклой лежала на полу. Её шея была выгнута под неестественным углом, а сердце пронзено мечом. А полумёртвый брат Кира не выглядел пострадавшим. Он просто стоял, а потом словно услышав мысленный приказ ослепшего вампира, отбросил плащ, извлекая длинный клинок.

'Чтож, ещё один бой', решил для себя Остин. Но, встретился взглядом с Киром, читая во взгляде охотника мольбу: оставь брата мне . Вампир твой.

Кир кивнул, видя, что Джеймс его понял.

Молниеносно, под действием обострившихся чувств, словно выйдя на новый виток развития силы, Джеймс опередил мужчину с мечом и освободил от верёвок Кира.

А вампир пятился в сторону арки.

- Стой, где стоишь кровосос! Пришло время расплаты.

Вампир замер и зашипел, но Джеймс услышал его слова:

-Ты грозишь мне щенок, - но в бесстрастном тоне вампира, парень ощутил страх.

Вампир отвернулся и Джеймс побежал. Волчий вой протяжный надрывный заложил уши. Цокот когтей по камню. Ближе и ближе, почти рядом.

Остин понял, что у вампира был козырь, припрятанный в рукаве.

Пятеро волков стояли в проёме. Вампир взлетел к потолку, укрываясь в тенях.

-Взять его,- обратился к зверям. Волки раскрыли чёрные пасти. Зарычали.

- А я поиграю с блондиночкой. Та ещё штучка. Горячая. Подкреплюсь и приду за вами, щенки посмевшие бросить мне вызов.

Джеймс встретился с предвкушающим взглядом крупного белого волка. Розовый язык высунулся из пасти, волк облизнулся. А вампир исчез. 'Просто испарился мать твою. Так, Джеймс, похоже ты облажался. Нарушил главное правило: никогда не теряй из виду основного противника'.

Он не знал, как справился с братом Кир. Только инстинктивно ощущал тёмную силу, вызванную с помощью крови. Проблем и так хватало. Пятеро матёрых волков и их вожак с белой, как снег окраской меха без раздумий кинулись на него. Щёлкали когти, зубы царапали кожу, футболка обагрилась кровью и превратилась в лохмотья. Но, Джеймс победил, он двигался так же стремительно, как и вампир. А, как известно вампиры быстрее волков. Он не ведал пощады, и жалость не стискивала сердце. Волки были врагами, а он родился, чтобы охотится на них. Когда всё было кончено, то пятеро мужчин и одна тощая женщина лежали покрытые кровью и слизью возле выхода в коридор.

Джеймс быстро обернулся и прижал липкий от крови клинок к горлу Кира.

-Полегче парень, - округлив глаза, прошептал Кир. Даже он не ожидал, что парень настолько быстр.

-Погнали, не то потеряем блондинку, - решительно ответил Джеймс, убирая от горла Кира клинок, и побежал в коридор.

Кир, уставший и бледный с окровавленными ладонями, побежал за ним.

Пустые стены, тишина и пульс ощущается в горле. Зло оставляло след. Тёмный, вонючий. Стали попадаться двери. Широкие, узкие, оббитые сталью. Но, вампир не скрывался за ними. Он был в месте, где ещё оставалась жизнь.

Кир отставал, но не сбавлял темпа. Ему было тяжело, и пот застилал лицо. Вскоре он потерял из виду спину Джеймса и тогда, стиснув зубы, ускорил бег.

Коридор поворачивал, наверх уходили каменные ступеньки. Здесь электричества не было. А воняло так, что желудок скрутило. Ступеньки преодолел, прыгая через две, и вскоре Джеймс оказался перед распахнутой дверью. Ловушка? Нет, скорее приглашение.

Только парень вошёл в комнату, сразу увидел пустые клетки. Дверь сразу же захлопнулась следом, а резкий порыв ветра приглушил женский крик.

Не думая Джеймс, продолжал бежать, мельком замечая, пустые стальные клетки. Пол был в кровавых разводах, словно кого-то тащили.

В последней клетке находился вампир. В руках, словно куклу держал полуобнажённую блондинку. Её футболка, вместе с ветровкой валялась на полу. Изящная, в одном кружевном белье, подчёркивающем маленькую красивую грудь, девушка была бледной, словно увидела привидение. Кровь запеклась на её голове и к ране коркой присохли волосы. Вампир выглядел здоровее прежнего. Он улыбался. Нет, скорее скалил зубы в ухмылке. Его длинные клыки, были острыми и поблёскивали, а губы, такими алыми, словно по ним провели ярко-красной помадой.

Окон в темнице не было. Повсюду: сырость и темнота. Здесь находилось место, где пытки продолжались безостановочно. Сколько бы не молила о пощаде жертва безжалостного палача. Страдание доставляло палачу, то бишь вампиру удовольствие.

А, возле стены, как штабеля лежали женские, обескровленные с разорванным горлом тела.

- Ну, что стоишь парень? Подойди ближе,- приятным сочным баритоном, приглашал кровосос.

Вампир острым когтем провёл по коже блондинки, показалась кровь. От ужаса глаза девушки закатились. Её трясло.

-Отпусти девушку, тебе она ни к чему. И тогда обещаю, - Джеймс усмехнулся,- я убью тебя быстро.

Пауза. Молчание. Глаза в глаза. Затем вампир, наклонил голову, и театрально сказал:

- Я не жилец. Но, красотка отправится в ад вместе со мной. Ты быстр парень. Ты силён, словно вампир. Но, даже ты не успеешь вырвать девушку из моих объятий, не успеешь сохранить ей жизнь.

-Что ты предлагаешь?- спросил Джеймс.

- Сделку.

-Нет, -ответил Джеймс. На тебе, и без того числится слишком много невинных жизней. И ещё одна жизнь ничего не изменит. Девушка мне безразлична,- сухо добавил Джеймс.

- А ты не лжёшь, парень. -Удивлённо сказал вампир.

-Но, кое-что я всё же могу тебе дать. То, чего ты жаждешь. Ответов

Джеймс кивнул, признавая правоту вампира. Затем сказал:

- Расскажешь добровольно, или я сам узнаю?

-Чёрт,- произнёс вампир.- А твой дружок ещё не в могиле? Жаль, - горько усмехнулся вампир. Его плечи поникли.

-Максимилиан ты будешь страдать. За всех людей, что ты погубил и за моего брата. Кир обнажил клинок.

- Постой,- резко сказал Джеймс. -Сначала пускай расскажет.

- Ты и без него узнаешь ответы. Знаешь кто я?

Вампир ответил:

- Ты некромант Кириан. Как и твой брат. Но, погоди расправляться со мной. Если я умру, то магия, сдерживающая от разрушения своды пещеры, с моим последним вздохом исчезнет. У вас будет пять минут, чтобы выбраться на поверхность. Успеете?- спросил, криво усмехнувшись.

- Сколько ещё у тебя козырей в рукаве, а кровосос?- прямо спросил Джеймс.

- Это последний, - ответил вампир и рассмеялся.

Охотники переглянулись. Выбора не было.

- Весомые у тебя аргументы вампир, -сказал Кириан.- Отпусти девушку и я обещаю тебе амнистию.

- Клянёшься?

-Клянусь, -ответил Кир.

Блондинка была отпущена, вампир прислонился к стене.

-Итак, почему кардинал послал нас на смерть?- нетерпеливо спросил Джеймс.

- А с тобой мы договора не заключали. И я бы посоветовал тебе проваливать ко всем чертям из моего логова, пока солнце ещё не село. Часики тикают малец! Вампир захихикал, колючим, раздражающим, звонким смехом. Джеймс поморщился, осознавая, что древний балансирует на тонкой грани безумия.

-Твои условия, - предложил Джеймс.

- Постой парень, не надо. Это того не стоит,- сказал и положил руку Остину на плечо Кириан.

-Ему решать некромант, не тебе. Я хочу твоей крови Джеймс.

- Даже не думай, - предостерег Кириан.- Кровь даст ему силу.

- Сколько?

- Пару глотков мальчишка. Пару глотков из твоих вен и я покажу тебе все, что было, и сколько стоила твоя жизнь .

Джеймс колебался, а затем сказал:

- Я согласен.

Глаза Кира метали молнии, но он промолчал. Вампир предвкушающе усмехнулся.

Джеймс медленно подошёл к Максимилиану. Затем, позволил себя обнять, ощущая холод кожи вампирских ладоней, чувствуя силу, играющую точно солнечные искорки на замёрзшем снегу, обдающую колючими ледяными поцелуями его кожу. Встретился взглядом, позволяя себе утонуть в багряных отблесках кровавой топи. Джеймс погружался всё глубже в густую, без единого блика света, чёрнильно-чёрную темноту, чувствуя, как сильно кровосос присосался к его запястью. Парень тонул, уходя всё глубже и глубже в бездну, пока нестерпимый холод, не сменился теплом, а темнота ярким ослепительным, режущим по глазам светом, и Джеймс, как наяву, увидел всё, что совершил кардинал.

Опыты над детьми, просеивание лучших. Команда призраков и он в их числе. Темное искушение, пришедшее к кардиналу из глубин преисподней, нашедшее доступ к его душе, через сны. Потеря дочери и молодой жены давным-давно разбило сердце кардинала, выжгло горем тавро на душе . Но, сны, такие реальные обещали ему новую жизнь вместе с теми, кто был так Бенедикту дорог, а взамен всего ничего: просто убить одного избранного на пике становления его силы и разыскать девчонку.

Заключённая сделка, резко склонила бы чашу весов на сторону зла, и вампиры вышли из тени. Люцифер пробудился и оковы, сдерживающие его пали... Ад воцарился бы на земле и настал конец света. Человечество погибло- и тогда изменить ничего было бы уже невозможно...

Джеймс вздохнул и вновь почувствовал своё тело. Вампир, словно пиявка присосался к вене, и кровь вместе с жизнью утекала из его тела. Кир что-то кричал. Блондинка подконтрольная вампиру приставила нож к его горлу. ' Всё- таки Максимилиан успел попробовать её.' Ярость, словно цунами поднялась откуда-то из глубины тела Джеймса 'Нет, сукин сын, моя смерть не доставит тебе удовольствие. Нет, чёрт возьми, не сегодня.' Джеймс закричал, рванулся и выдернул запястье из пасти вампира. Недоумение сменило торжество на лице чувствующего себя победителем вампира.

- Ты,- прошептал Джеймс, - отправишься в ад, сейчас! - произнёс, сделав упор на последнем слове.

-Убей его,- приказал Максимилиан блондинке.

Лезвие дёрнулось в её руке, но было отброшено в сторону мысленным посылом Джеймса. 'Что не ожидал сукин сын?' - прочитал вампир в зелёных глазах, сверкающих как у зверя. 'Я полон сюрпризов'.

Вампир заревел и комнате поднялся ветер. Сила искрилась и переливалась под его кожей. Джеймс двигался, словно тень, быстро и неуловимо. Никто и ни что , здесь и сейчас не способно было остановить его.

Кир наблюдал, не веря своим глазам, как парень схватил свой меч, подпрыгнул и одним точным ударом перерубил кровососу шею.

Ветер исчез. Тишина была оглушительна. Затикали часики. Блондинка пришла в себя и рассеянно озиралась по сторонам, не помнящая и озадаченная.

- Бежим,- сказал Джеймс, помогая Киру подняться. Блондинку он перекинул через плечо.

-Как?- спросил Кир и улыбнулся.

-Все вопросы потом Кириан, -прошептал Остин, добавляя:

-Не отставай!

И они побежали наверх к воздушной шахте, рядом с которой был лифт, предусмотренный как раз для непредвиденной ситуации. 'Иногда, всё-таки бывает полезно тщательно покопаться у вампира в голове, особенно когда вампиру об этом не известно'

Когда фортуна и судьба были не равнодушны к нему, и добро побеждало, Джеймс знал ,что ещё один день прожит не зря. В такие моменты сомнений в собственной значимости у парня не возникало.

Он открыл глаза, просыпаясь, лёжа в своей двуспальной кровати. Затем, слегка поднял голову, и сердце кардинала пропустило удар. Опять темно. На оконном стекле живым одеялом ползают мухи. Серая и плотная паутина свисает со штор, доходя до ковра, теряясь в щелях батареи. Вздохнул, хотел закричать, но только протяжный хрип вырвался изо рта.

Всё началось две недели назад. Кошмары сводили с ума. И необъяснимо отдельные фрагменты из снов кардинала перемещались в реальность.

Кардинал отощал и почти все его, когда-то густые волосы выпали, обнажив покрытый пигментацией череп.

Его руки дрожали, голос охрип. Появился кашель, и хрипы до боли раздирали гортань. Кардинал понимал: он проиграл. Его мечты не осуществились, а день расплаты с каждым пробуждением всё ближе.

В который раз ему не понять: то ли утро, то ли вечер, а может полдень уже на часах. Бенедикту хотелось пить. Его язык разбух, а сухие губы потрескались. 'Почему никто не навещает меня? Неужели, ещё рано, а может, ночь ещё не закончилась'?

Молодой прислужник, рыжеволосый парень. Как его там. Ах, Питер, каждый день, приходил с чашечкой кофе и папкой с отчётом в пять утра.

Бронзовый колокольчик стоял на комоде, но до него ему нужно ещё дотянуться. Кардинал повернулся на бок и тощей рукой провёл по гладкой деревянной поверхности комода. Еще чуток усилий и в руке Бенедикт сжимал прохладный кончик заветного колокольчика. Легкое движение пальцами. 'Что за'? Он повторил звонок, уже с большей амплитудой движенья и силой. Затем, прислушался, пытаясь уловить исчезнувший куда-то звук. Пауза. Тишина. Ни звука.

' Что происходит? Я сплю. Нет, не может быть. О. кто-нибудь, пожалуйста, помогите проснуться!'

Словно в ответ - лёгкий ветерок неизвестно откуда. Запах гнили и разложения, заставил кардинала сглотнуть, почувствовать, как оседает премерзкий запах, ощущаясь отвратительным вкусом на языке. Словно, во рту у него оказался кусочек гниющего, испорченного фрукта. От таких мыслей Бенедикта бросило в пот, и желудок кардинала взбунтовался. 'Нет, это не сон. Все реально'.

Страх заставил вскочить и сесть на кровати. Холодный ветер мгновенно пробрался под фланелевую пижамную ткань. Заставил его поёжиться. Холод коснулся босых ступней кардинала, задержался и пощекотал пятки, оставляя за собой потерявшую чувствительность кожу и онемевшие фаланги пальцев.

Он выронил колокольчик, неслышно упавший на одеяло. Инстинктивно оттопырил воротник сорочки и замер. Привычная толстая высокопробная серебряная цепочка пропала.

-Ах, - прохрипел кардинал. Зубы застучали от страха и разом взмокли ладони.

Лёгкий шелест. Близкий шорох, рядом с кроватью. От внезапного гудения у кардинала заложило уши.

Чёрный рой жирных мух стал сползать со стекла, плавно стекая на пол, оставляя за собой слизь и прозрачные кусочки крыльев. А кардинал всё смотрел, не отрывая взгляд, от окна надеясь увидеть небо и солнце. Его брови поднялись вверх, словно лохматые дуги, а тонкий рот раскрывался всё шире, образуя удивлённое: 'о'.

Серость и чернота пейзажа открывшегося из окна его взору, заставила Бенедикта перевести взгляд на увеличившуюся в размерах, гудящую, раздражающую уши кучу роящихся насекомых. Чёрных жирных, превращающихся в некое подобие человеческой фигуры.

Он закричал, крик всё же вырвался из его сухой гортани на волю, а потом встал на пол и побежал, направляясь куда угодно, только подальше от окна и кровати.

Босые ноги кардинала прилипли и вновь оторвались, обожженные холодным заиндевевшим полом. Частички кожи оторвались от подошв, прилипшие к ледяному паркету. Капельки крови прочертили багряную дорожку на скользком полу. Сделав пару шагов, кардинал упал, поскользнувшись на чём-то липком.

Его крик, утонул в издевающемся, лающем хохоте. В безжалостном смехе настигшего рока, ощущавшегося, как растолчённая крошка стекла застрявшего в горле.

-Господи, - бормотал кардинал.- Спаси, пощади, мою душу. - Я был грешен.... Но, запнулся, услышав шаги, тяжёлые и гулкие, и зажмурил глаза, пытаясь вспомнить молитву. Его сердце стучало в груди так сильно, что казалось, вот-вот остановится. Минута. Еще пара секунд. Ожидание кажется кардиналу вечностью. Его мысли путаются, картинками-кадрами проносится перед глазами жизнь , словно не его, а чужая, подсмотренная за окном скоростного поезда. Он вздохнул, а во рту стало горько. 'Ничего не исправить, поздно'. На плечо гранитной глыбой легла чья-то рука. Бенедикт обернулся. Над ним склонилась фигура ребёнка. Тонкая, чёрная, постоянно меняющая очертания.

- Папочка, я пришла за тобой, как и обещала, - нежный голосочек его родной дочери, прозвучал колокольчиком. 'Диана. Нет, это не ты. Быть такого не может'

Все волоски на теле кардинала медленно встали дыбом. Кожа покрылась мурашками. Он задрожал. Рука сильнее сдавила плечо. Что-то хрустнуло

'Кость'- подумал кардинал. Смрадом дохнуло в его лицо, фигура ребёнка сказала:

-Он ждёт тебя. Пора платить по счетам,- безразлично и вместе с тем торжествующе.

Затем, чёрная копошащаяся масса накрыла собой его лицо. Поглощая, не давая глотнуть живительного воздуха. Кардинал задыхался, отчаянно крича, но его голос утонул заглушённый, живыми мухами, заполнившими собой его рот и гортань.

На рассвете в комнату кардинала постучали. Когда на стук никто не ответил, молодой мужчина вошёл, следуя инструкции. То, что он увидел, заставило его, в ужасе завывая, за пару секунд покинуть спальню.

Рыжие волосы помощника кардинала поседели. Лицо испещрили морщины.

Разум покинул его и весь остаток жизни, он провёл запертый в одиночной палате с обитыми войлоком стенами, Питер только и мог, что бессвязно лепетать про себя молитвы, не в силах забыть увиденное: высушенную мумию кардинала, изъеденную личинками, обнаруженную на полу, лежащую в паре шагов от кровати. А мерзкие, бескрылые мухи всё ползали и ползали по застывшему, перекошенному ужасом лицу Бенедикта. И стоило Питеру закрыть глаза, как всё пережитое вновь и вновь повторялось сначала, словно в непрекращающемся кошмарном сне: раз за разом, идя по кругу.

.

Часть 2 .Предвестники.

Их появление совпало с приходом весны.

В тот день как раз завершался урок математики, и я, решив все примеры, зевала, поглядывая в окно. Земля ещё не оттаяла, и снег медленно разбухал от влаги, тяжелея, впитывая верхний подтаявший слой. В марте, вопреки прогнозам синоптиков тепло пришло слишком рано.

Скрипнула дверь, я обернулась, наблюдая за тем, как в кабинет вошла наша кураторша, слегка располневшая, но всё такая же злостная, как и в первый день, своего появления в нашем классе.

Тик так, проскрипела стрелка на округлых часах висевших напротив доски рядом с портретом и краткой биографией Архимеда и остальными великими математиками, слагающими на унылой стене ряды.

Сиюминутный порыв заставил меня задержать взгляд на девчонках, скрывающихся за широкой спиной кураторши. Та, что повыше была, на мой взгляд, слишком тощей и выглядела нездоровой. Слишком бледная с чёрными, волнистыми волосами, собранными в хвост, в зелёной кофте и широких джинсах, она казалась обычной и ничем не примечательной. Вторая же, напротив была яркой: как розовый от красителя леденец. Яркий цвет выделял её, подчёркивая практически сформировавшуюся красивую женственную фигуру с округлой попкой и тонкой талией, из тех фигур на которые обычно западают мужчины , и в то же время розовый цвет служил некой ширмой, отвлекающей на мой взгляд от чего-то более тёмного и жёсткого, присущего её собственной природной натуре. А, розовые пластиковые заколки в её обесцвеченных пергидрольные прядях - нотка дешёвости и безвкусицы, на фоне качественных вещей по-видимому из торгового центра .

Закрыв дверь, девчонки подошли к свободным партам и сели на стулья.

Кураторша же, стояла как столб возле доски, добиваясь пока все ученики, не переключат внимание на её персону, и только затем объявила, что в нашем 'дружном' полку прибыло. После, сделав многозначительную паузу, добавила, всех, огорошив: после математики будет, внеплановое собрание и гаденько улыбнулась.

Она покинула кабинет. Медленно сдвинулась секундная стрелка. Пауза. Шушуканье на задних рядах. Математичка поднялась с табуретки и мелом нацарапала на доске номера примеров, заданных на дом.

Шушуканье временно стихло.

'Десять минут и перемена, но, увы, ещё не домой'. Вздохнула, записала номера примеров и закрыла тетрадь, собираясь ещё чуток помечтать, мельком поглядывая в окно.

Классный час из года в год проводился в кабинете английского языка и литературы. Унылая серо- коричневая цветовая палитра кабинетных обоев тоскливая и однообразная, ещё больше сгущала и без того мрачные краски властвующие у меня на душе , а огромная скрипучая доска на стене и кашпо с разросшимся вьющимся растением, в тусклом свете продолговатых ламп, казались зловещими. Случайно можно было заметить, как на чёрной гладкой поверхности доски проскальзывают тени, ложащиеся от едва-ощутимо колеблющихся тюлевых занавесок украшающих окна.

Я сидела на первой парте слишком близко от всёзамечающего взгляда кураторши, слишком близко от её холодных, часто ехидно прищуренных голубых, водянистых глаз. Над её столом, слева от доски висели старинные деревянные часы, подарок директора за общественные заслуги. Внутри минутная стрелка порой застревала, опираясь на стеклянную выпуклость, что для меня означало: время устало и взяло перерыв.

Когда все собрались, и тишина затянулась, то кураторша всё ещё сидела за столом, будто назло растягивая молчаливую паузу, словно подпитываясь внутренним кипением, исходившим от особо неугомонных учеников.

Она не спеша перебирала кипу бумаг, вынутых из раскрытой зелёной папки, в хаотичном порядке разбросанных по столу. Она поджимала губы, всё что-то искала и, наконец, минут через десять, нашла искомый листок. Затем поднялась, вышла к центру доски и, прокашлявшись, сказала:

- Итак, как вы поняли птенчики, в нашем дружном гнезде пополнение. Новенькие подойдите ко мне и представьтесь, а затем я продолжу, - сказала, растягивая губы в улыбке пираньи, зловещей и торжествующей. Или, может - это лишь мне так казалось.

Следы красной помады, кое-где 'украшали' её крупные зубы. 'Так значит, спешила и в зеркало не удосужилась посмотреть', между прочим, отметила я про себя.

Самой смелой оказалась блондинка. Она с высокоподнятой головой и решительной улыбкой стояла у доски и рассказывала историю своей жизни , делясь подробностями и причинами побудившими её семью переехать в наши края. И так далее, и тому подобная банальщина. В общем-то, ерунда. Бла,бла,бла. И ради этого у нас забирали личное время?

Её монолог слушали от силы два, три ученика, но она продолжала рассказывать и улыбаться. Закончив, девочка посерьёзнела и приготовилась отвечать на вопросы учеников. Пара сальных шуточек, идиотских предположений, послужили ответом, став её наградой за выход на сцену и представление.

Она ушла, но я всё же сделала кое-какие выводы. Виктория Ханнис не такая простая, как хочет всем показаться на первый взгляд. Что-то в ней было загадочное. Некая тайна скрывалась в её карих, слегка узковатых глазах. Тайна, умело спрятанная за фасадом очков в золотистой оправе.

Брюнетку звали Катриной Рагнарик. Она переехала в Штаты из восточной Германии. Девочка была скромной и ничем не примечательной, типичная серая мышь. Но, в её ярких синих глазах таился коктейль из бушующих чувств. И пусть она улыбалась, пусть говорила своим приятным тихим размеренным голосом с едва ощутимой чувственной хрипотцой, пусть хотела скрыть ото всех чувства сокрытые в душе, но я видела, видела её внутреннюю борьбу и была заинтригована. Сделав вывод: Катрина Рагнарик сильная личность. И опять у меня на душе стало муторно, и я вновь посмотрела в окно. Не помогло: как раз в этот момент солнце заволокли тучи. Резкий голос учительницы, как пощёчина заставил меня вздрогнуть и переключить внимание на её персону.

-Итак, у кого есть вопросы к Катрине? Ни у кого. Значит, я вас обрадую: Кейна ,Сержа и Жоржа выписывают в конце недели.

Лёгкая пауза. Кто-то захлопал в ладоши. Группировкам компашкам не доставало своих заводил.

А у меня где-то внутри всё в один момент рухнуло вниз, оборвалось и поехало по наклонной. Серж, Боксёр, и Кейн, заклятые враги, пострадавшие в тот вечер от моих рук - это знала точно. Произошедшее до сих пор возвращалась ко мне отрывками, через сны, порой неожиданно, всплывая недостающим пазлом - картинкой воспоминанием, заставая врасплох, наяву. Поражая меня и шокируя. Меня, Айрис Дженсен, обычную ничем не примечательную девчонку, не способную постоять за себя, давая отпор, а тогда сотворившую нечто дикое и чудовищное. Жуткое в своей мощи и невообразимое, словно оживший, воплотившийся сон.

Отгоняла воспоминания прочь, потому что слишком боялась. Боялась до дрожи. Страшилась посмотреть правде в глаза. Трепетала, не хотя признавать, даже видя в упор, неопровержимые факты. И всё же где-то в душе я всегда знала правду: я другая, не такая как все.

Неведение- порой иллюзорное благо, и долгие годы я успешно им как щитом прикрывалась. Лгала себе и боялась, до дрожи в руках, боялась. Но, всё поменялось. И правда вот-вот собиралась прорвать плотину и обрушиться на меня, затапливая и поглощая, не спрашивая моего разрешения. А так не хотелось, не хотелось отвечать на вопросы и платить по счетам.

На днях появятся пострадавшие. А у меня куча вопросов. Только не кому их задавать. Что они помнят? Что со мной будет? Мои враги обид не прощают, ощутила на собственной шкуре. ' Нет, к чёрту! Пусть всё катиться к чёрту. Будь что будет'. Сжала кулаки, не давая злым и горьким слезам вырваться на свободу.

Поднялась со стула, забросила на плечо сумку и вышла из опустевшего класса, едва ощущая замлевшую ногу, озираясь по сторонам, не в силах поверить, что так сильно задумалась и не заметила, как класс опустел и все разошлись по домам. У дверей обернулась, посмотрев на часы, минутная стрелка замерла на пол пятого, а затем понеслась, догоняя секундную. Тик, так, проскрипела мне в след, когда, выходя, закрывала дверь. Словно время, поддерживая меня, взяло очередной тайм аут.

Родителей дома нет как всегда. А жаль, хотя я за долгие годы привыкла.

Работа поглощала всё их свободное и несвободное время. Деньги порой сильная мотивация, но в их случае просто дополнение к увлечению.

Гиза сидел на белом диване в гостиной, облачённый лишь в обрезанные ниже колен, полинявшие от многочисленных стирок синие джинсы. Его чёрные кучерявые волосы ещё не успели обсохнуть, запах мятного дорогого шампуня рядом с ним пропитывал воздух, а кубикам пресса смуглого широкоплечего торса, даже я восхищённо завидовала.

- Айрис, - обратился ко мне мой восемнадцатилетний братец вместо приветствия. - Будь добра провести сегодняшний вечер в своей комнате. Ехидно прищурился, затем, улыбаясь, добавил.- И даже носа не высовывай, тогда получишься те самые диски.

Я театрально закатила глаза, делая вид, что зеваю, и ответила:

- Не волнуйся, я найду себе развлечение. Кстати, я в курсе про твою интрижку с Татьяной, и знаешь, маме с папочкой очень сильно не понравится, если она опять сегодня заявится.

- Никто не узнает. С Беном я договорился. Как и с тобой, я полагаю,- сказал и внимательно посмотрел на меня, буравя своим коронным холодным взглядом, ожидая реакции. Но, я уже давно иммунитет выработала. Изучила их обоих, включая Бенджамина. Приметила все слабые местечки, зная, куда можно надавить в случае непредвиденных обстоятельств. Даже дома я приспосабливалась и выживала.

Да, признаю: диски с киношкой с высоким R рейтингом, я хотела давно. Но, чтобы их получить, не нарушая закон, мне должно было стукнуть двадцать один.

-Хорошо, я буду, нема как могила и тайны в ней погребенные.

-Айрис, ну хватит так выражаться. Тебе ещё только тринадцать, - Гиза покачал головой, затем заложил ногу за ногу. Всё так же холодно посмотрел на меня, как на насекомое - Что будет дальше? Колледж, карьера, а ты всё такая же занудная, слишком умная и толстая.

Я промолчала. Мой вес больная тема. Затем, насмотревшись на стены, на полированный воском паркет и камин, на полке которого стояли рамки с фотографиями, считая до десяти, тщательно продумав свой ответ, всё же сказала:

- Слушай и запоминай, я назову тебе фильмы. И ещё кое-что станет дополнением к цене за моё молчание.

- Убавь громкость, Айрис. Ты, похоже, плохо меня поняла? - удивлённо спросил Сигизмунд, не зная, что я собралась достать козырные тузы, припрятанные в рукаве про запас.

Я по - натуре редкая стерва, особенно когда меня шантажируют.

- Твои компакт диски, те, что на верхней полке, подаришь мне в качестве бонуса.

-Твою ж.... С чего это вдруг? - Покраснел и сжал пальцы в кулак.

По-видимому, я его достала и сильно. Хорошо порой чувствовать себя победителем.

Сухо добавила, упрямо встречаясь с ним взглядом, настаивая:

- Пораскинь мозгами.

Пауза. Он нахмурился, затем разжал пальцы, и я поняла, что достучалась до братца.

- Ну, так что Гиза, по рукам?

- Окей Дженсен, - ответил мой брат, выдыхая сквозь зубы, называя меня по фамилии, тем самым, признавая высокий уровень моего интеллекта.

Я улыбнулась. Брат молчал, а потом, поднимаясь по лестнице, я услышала его гневный шёпот:

- Чёрт побери, Айрис, ты слишком умная для малолетки. Легко раскрутила меня, манипуляторша мелкая!

Грохот. Очевидно, от удара его кулака об стену и, кажется, что-то упало на пол. Может быть фото с камина, моё самое нелюбимое в рамке? Хорошо бы...

А, Гиза всё такой же нетерпеливый и для меня предсказуемый. Что ж, чёрным по белому подведён в моём ежедневнике: первый пункт из его списка слабостей.

И мой слух, между прочим, эволюционировал, со временем обострившись в разы. Но, в который раз удивляюсь этому 'достижению', и всё никак не могу привыкнуть, к его выкидонам в самые неподходящие моменты.

Открыла белую деревянную дверь, ведущую в мою комнату, зашла, закрыв за собой, и расхохоталась. Пусть хоть в чём-то и мне подфартило сегодня. Поставить на место моего самодовольного выскочку брата, всегда дорогого стоило. А остальное. 'Что ж: поживем, увидим Дженсен. Поживём, увидим'. Пообещала себе, присаживаясь на кровать, доставая из расстегнутой сумки учебники.

-

Она зашла в свою огромную квартиру, сняла пальто, повесив на треножную вешалку, и сбросила на просиженный пуфик розовый шарф. Только поставила сумку на пол, как из арки ведущей на кухню вышла её слишком молодая и красивая для своих шестидесяти пяти лет бабушка. Рубина Ханнис цыганка, обладающая могуществом и силой, передавшегося из поколения в поколение в их роду, исключительно по женской линии.

-Виктория? - сурово спросила у внучки Рубина. Пристально и цепко вглядываясь в её лицо своими блестящими и холодными, напоминающими обсидиан глазами. Словно сова, из насиженного места ,приметившая желанную мышь полёвку. Затем после напряжённой паузы добавила: - Почему ты припозднилась?

Виктория поморщилась, ненавидя своё полное имя всегда так холодно звучавшее в бабушкиных устах. Затем осмелилась и всё же сказала, зная, что как бы не старалась, бабушка всё равно не полюбит её, как старших , но бессильных братьев. Нежеланная внучка- и этими простыми словами всё сказано.

- Кураторша провела внеплановый классный час. Да и мне было нужно представиться, рассказать о себе, так сказать...

Пауза затянулась.

Карие раскосые глаза Виктории в молчаливом поединке скрестились с властными обсидиановыми глазами Рубины. 'Выдержу, не отвернусь, пусть знает, меня ей не запугать', подумала девочка. Но, все же не выдержала, моргнула и уставилась в пол, а женщина рассмеялась:

- Иди, поешь внучка, после поговорим.- спокойно и торжествующе произнесла Рубина, поправив, выбившуюся из под бархатной повязки, широким прямоугольном опоясывающим голову, кучерявую чёрную прядь.

Когда розовая, так сильно раздражающая женщину кофточка внучки скрылась за аркой в самом конце коридора и стала едва различима , то женщина глубоко вздохнула, затем поморщилась и произнесла:

-Странно, очень странно.

Виктория принесла в дом едва ощутимый, но удивительно сладкий, отдающей ноткой пачули и земляники запах редчайшей силы. Неведомой и поэтому опасной.

Сделав шаг вперёд и прислонившись спиной к стене, Рубина закрыла глаза, на миг замерла и словно бы к чему-то прислушалась. Затем через пару минут, открыла глаза и хмуря лоб, озабоченно пошла следом за внучкой. Она собиралась выведать у Виктории всё в мельчайших деталях, все, что произошло с ней за первый проведённый день в новой школе. Цок, цок зацокали каблуки её домашних отделанных мехом французских туфель, стуча по мраморной плитке, затем их стук затерялся в пушистом, цвета растопленной карамели ковре. Рубина улыбнулась, сменяя гнев на милость, зная, что подобрать ключ к душе Виктории будет тяжело. Но, сила и открывавшиеся вместе с ней перспективы, а также возможности служебного повышения в её ведьмовской карьере всё перевешивали. А, поиграть в кошки мышки с ненавистным отродьем Людмилы будет даже интересно.

Рубина слишком давно была ведьмой. Проигрывать она не умела.

В школу сегодня я идти не хотела. Как чувствовала.

Серые тучи, тёмное небо и дождь, начавшийся с пары капель ночью, разбудил меня лёгким шелестом по стеклу, а утром усилился, превратившись в монотонный холодный ливень.

Кашицу под моими ногами, обутыми в ботильоны, образовывал, тая, умирающий под небесной водой грязный, сморщенный снег. Тротуарная плитка окончилась возле школьной калитки, сменившись на выщербленный асфальт.

Прошедшая ночь была беспокойной, тревожные смутные сны посетили меня - и я проспала, не услышав, как мелодично сигналит, надрывающийся вовсю будильник.

Виктория Ханнис и Катарина, казалось, меня поджидали, болтали, спиной упираясь о закрытые металлические шкафчики. Мельком разглядела, что Ханнис в розовом, до середины бедра свитере и чёрных лосинах, плотных, но подчёркивающих всё её достоинства. Катрина как всегда незаметная. Сегодня на ней было нечто неопределённое, то ли желтое, то ли серое платье, или всё же комбинезон. Я спешила, поэтому вскользь ответила на приветствие, убедившись, что Катарина всё же в платье и оно желтое с серыми поперечными полосами, идущими в ряд.

И не такое бывает, когда от недосыпа глаза будто набиты песком. Ночь порой удивительно коротка, а утро всегда наступает. Будь оно неладно!

Пять минут до звонка. Сегодня первым уроком - английский. Лениво рассматриваю поблекшие обои и зелёную блестящую в свете потолочных ламп доску. Спать хочется нестерпимо.

- Дженсен, не поверишь, а мы по тебе скучали,- сказал заметно прибавивший в весе Боксёр, тараща на меня свою заплывшую харю. Его карие с поволокой глаза недобро блестели, да ещё плотоядно улыбался, как пиранья, вернувшаяся в родные края. Я зевнула, спонтанно прикрыв рот ладошкой. Туго соображала, поэтому вела себя неадекватно.

Моё равнодушие разозлило его, и он с усмешкой добавил, наклонившись и положив мне на парту свои толстые, короткие пальцы с обгрызенными под самый корень ногтями.

-О, я очень скучал по тебе Дженсен. Мы все по тебе скучали.

Голос Кейна и Сержа, входящих в открытые двери, не спутала бы ни с кем и никогда и не ошиблась, принимая их владельцев за кого-то другого. Увы, такая жалость и даже иллюзорно, притворившись, я не имела выбора.

Прошли мимо меня, оставляя в воздухе запах парфюма. Холодного и резкого, наверное, стянутого у предков. Я тупо молчала, возможно, вытаращив глаза и пялилась на облегающий свитер Жоржа коричневый, как медвежья шкура.

И всё что могла думать: ' всё Дженсен, сплошная чёрная полоса. И как ни крути, прощайся со спокойной жизнью'.

Я тихо вздохнула.

Хлопнула и закрылась кабинетная дверь. Хлопку вторил дребезжащий, потревоженный металлический брелок- якорёк, украшающий связку ключей, жёстко вторкнутых в сердечник замка. Пара секунд передышки и пауза.

Не дождавшийся от меня ответа боксёр, выпрямился, убрал руки с парты и отошел, нахмуренный и злобный, исчезая позади меня, направляясь к последнему ряду. Кураторша пару секунд, словно что-то решая, стояла у самой двери, затем зацокала по полу каблуками, преодолевая последние метры, ведущие к её длинному, рабочему столу.

- Здравствуйте дети!- сказала она, улыбаясь, затем присела на стул и раскрыла журнал, приступая к обыденным действием.

Первый урок начался, но мой день уже был испоганен. Сука жизнь, злодейка фортуна, а также всёрешающая, не знающая компромиссов судьба. Три сестры, шайка заговорщиц, тварей, о, как сильно я вас порой ненавидела. Особенно сильно в такие моменты, раскрашивающие всё хорошее, что было, перекрашивающие мою и без того тяжёлую жизнь в чернильно-чёрные тона. И не зря, ведь меня никогда не щадили и сострадание им было неведомо.

' Эх', сжала руку в кулак. Утешая и обманывая себя иллюзорной мыслью, ' что когда-нибудь, всё же закончится, я вырасту и уеду отсюда к чертям, и всё закончится, обязательно закончится. Всё именно так и будет. Обязательно'. Говорила себе и не верила. А сердце внутри тоскливо сжималось, тикали часики, и жизнь, как ни крути, продолжалась.

Предпоследний урок- физкультура, а для меня катастрофа там оказаться. Переживу я его или нет- вопрос на пору сотен долларов.

Подходящей к концу школьный день я провела буквально как на иголках, терпя многозначительные суровые взгляды группировки Кейна. Но, сговорившись, они испытывали моё терпение, откладывая на потом все горести и подарки судьбы, задуманные по их воле. И я так и не поняла, терзаясь сомнениями, тревожась, накручивая себя, не зная чего ожидать от тех, у кого якобы временная амнезия, слишком блестящими были их глаза, наполненные предвкушением.

В столовой сидела и ела, как всегда в одиночестве, опустив голову, погружённая в думы, без аппетита, разжёвывая яблоко. Шум, суета, звонкий, режущий по нервам смех учеников и толкучка возле раздаточной. Сладкий запах свежеиспечённой выпечки, ощущался буквально на вкус, заставляя сглотнуть слюну, скопившуюся во рту. Ваниль, шоколад и корица идеальное сочетание на мой вкус, может угробить любую фигуру, но плевать на калории, я и так толстая.

Мой старший брат с друзьями и развязными девицами, смешался с толпой, безразличный ко мне на людях. Гадко и мелочно, но я давно привыкла к такому раскладу. Красивая внешность и червоточина вместо души. Пепельный загорелый блондин - Бенджамин. Высокий и стройный, но подхалим, лицемер, без собственного мнения.

Катарина хотела сесть рядом со мной, да и Виктория странно на меня поглядывала. Но, мне было не до них и девчонки ушли, предоставив меня самой себе и собственным мыслям.

И - вот теперь я самой последней вышла из раздевалки, ступая по узкому коридору, где тусклые потолочные лампочки скудно освещают стены и деревянный пол, ложатся тенями и бликами, подхваченные частыми порывами пронизывающего насквозь ветра из наспех приделанной фанеры, закрывающей окно в подвале.

Скрип скрип, скрипят подошвы моих белых кроссовок, соприкасаясь с деревянным, местами выщербленным полом. Иду к ступенькам, рассеянно замечая, что дверь в спортзал закрыта и, вздрагиваю, чтобы встретиться взглядом с Кейном и его прихвостнями. Толстый боксёр в узком спортивном костюме - кабанья туша в человеческой плоти. Свинячие глазки близоруко прищурены, и сквозняк доносит до меня его запах пота, едкий и отвратительный. Серж его антипод: высок и довольно красив. Суровый, крутой и даже можно сказать харизматичный. Но, я нутром чую, крутизна напускная , слабина хорошо замаскирована.

Хриплый кашель, а затем, издеваясь, Кейн произнёс, обращаясь ко мне.

-Дженсен, ты крупно попала. И сегодня расплатишься с нами! С каждым по очереди!- гаденько намекнул.

- Ага,- кивнул Серж, улыбаясь зловещей улыбкой, переходящей в оскал, безобразно растягивающий его тонкие надменные губы.

Лампочка мигнула, и боксёр кинулся на меня. Сердце ёкнуло, я отскочила, но всё равно его толстая рука схватила меня за рукав ярко-жёлтой мастерки. Он упал, и я по ступенькам покатилась следом за ним, ударяясь коленями, о закруглённые выступы. Зубы скрипели, адской болью отдаваясь в висках, и кажется, я прикусила язык.

Чей-то смех, как издёвка, стали последней каплей, и негодование, ярость волной захлестнули меня. Я прохрипела, ощущая во рту медный привкус своей собственной крови .

- В чём я виновата? Ублюдки, хватит мучить меня, хватит недомолвок и лицемерной таинственности. Кто самый смелый , пусть объяснит мне всё! Надоели ваши замороченные пакости. Ну, же я жду, - прошептала, медленно вставая, видя, как боксёр вытирает окровавленный лоб. 'Мудак получил по заслугам', подумала и невольно торжествующе улыбнулась.

- Чего лыбишься Айрис? - удивлённо произнёс Серж.

А я зловеще расхохоталась, ощущая неведомое спокойствие. Страх исчез и я нутром чувствовала: справлюсь и всё будет хорошо!

- Она чокнутая,- добавил боксёр, прозвучало плевком. Я, улыбаясь, перевела свой взгляд на него. Жорж побледнел и резко сделал шаг назад, невольно отступая к стене. В его расширившихся карих глазах плескался страх. И мне понравилось его отражение.

- Шухер - сказал невесть откуда появившийся Кейн. - Перенесём её наказание на посля. Живо в спортзал парни. Тренерша близко, похоже, совещание завершилось.

Он уходил, а я даже не заметила. Да и про совещание, честно сказать я не знала, вот какая я сегодня рассеянная. А всё недосып. Гад окаянный!

Дверь спортзала открылась, яркий свет резанул по глазам, я зажмурилась, а затем вновь упала на пол, потеряв равновесие, ощутив сильный толчок в спину, наверное, Кейн не удержался.

'Переживём Дженсен, переживём', шептала себе, поднимаясь, чувствуя себя развалиной. Воздух буквально искрил от зависшего напряжения, а взгляд подоспевшей Мисс Ларчи буравил спину. Ой, как она была недовольна. Ой, как мне сейчас достанется. И не поверит, и не поможет ни в чём, хоть ты тресни. Надменная сука и стерва! Как я их всех, узколобых учителей порой ненавижу!

Их месть как, оказалось, была отложена. Неделя сменяла другую. Монотонные унылые будни, учёба, зубрёжка, дом. Одна радость тревожные сны забыли, что я существую. И это было здорово!

Но, каждый день проходил в тягостном ожидание. Я ждала, пока закончился день и снова до утра передышка. А там всё по новой. Безвыходный замкнутый круг, а я обессилившей белкой безостановочно мчусь в вертящемся колесе и вот-вот бездыханно упаду.

Напряжение сводила с ума. Я постоянно была в повышенной боевой готовности. Постоянно прислушивалась, опасаясь их шагов за спиной и внезапных приятных сюрпризов. Группировка Кейна могла выкинуть редкие пакостные фортеля, а их, извращённой фантазии мог позавидовать безумный гений.

Пятница тринадцатое стало тем самым фактором, подтолкнувшим меня переступить черту и двинуться дальше.

Библиотека располагалась в подвале: холодном сыром помещении, где редкие лучики света терялись в углах многочисленных книжных полок и ниш. Свет был включён, но всё равно в этом месте всегда было жутковато, и тихо как в склепе или в морге, ну в общем вы меня поняли.

Старая библиотекарша Эдит Ларсен, в выцветшем пёстром платье и шалью согревающей её сутулые тощие плечи, закончила свою смену, предоставляя под ответственность нашего класса пару ящиков старых книг. Я вздохнула: моя удача, как всегда была ко мне 'благосклонна'. Кураторша ещё не отошла от выговора директрисы за моё вопиющее для тринадцатилетней, спокойной на вид девочки поведение.

Случай в спортзале, плюс минус все мелочи и домыслы ябед отличниц, да и разговоры за чашечкой чая с другими преподами, всегда готовыми поделиться накопившимися впечатлениями об особо заметных учениках. Так я полагаю, вышло и на это раз. А может, виновата моя личная особо вредная стерва фортуна? Как бы там ни было, мою печальную участь захотела разделить новенькая: та самая пергидрольная блондинка в розовом. Мисс Ханнис, и что на неё нашло? Я бы никогда добровольно не согласилась бы на подобную потерю личного времени, а она, на мой взгляд, либо идиотка, что было маловероятно, слишком умные карие глаза. Значит, на то были другие причины.

Я не хотела особо заморачиваться по этому поводу, да и по другому поводу тоже не хотела. Скорее бы рассортировать эти книги по категориям из длинного списка любезно предоставленного умывшей руки библиотекаршей, да смотаться домой к ожидающим меня заказанным дискам. Эта мысль заставила меня улыбнуться, я раскрыла коробку, доставая книги на пол.

Слегка хрипловатым чувственным голосом Виктория произнесла:

- Ты всегда такая молчунья, а Дженсен?

Я изумлённо подняла голову вверх, посмотрев на Ханнис. 'Это шутка. Что за вопрос'?

Спрашивал мой пристальный взгляд. Я чуть рот не открыла, не зная смеяться мне, или злиться.

И всё же сказала:

- А ты всегда суёшь свой нос не в своё дело?

Ханнис молчала. А, я ожидала, что она добавит что-то ещё, и продолжала рассматривать её довольно красивое лицо. Без косметики. Бледная слегка желтоватая кожа, оттенком напоминала загар, но всё же это был натуральный цвет присущий слабым азиатским корням. А, раскосые глаза в тусклом свете дрожащей от колеблющегося напряжения потолочной лампы, казались чёрными, как расплавленный обсидиан и такими же таинственными, притягивающими, гипнотизирующими, как бездонный колодец. Странными и жутковатыми, но красивыми, единственными в своём экземпляре.

Она рассмеялась нарочисто и небрежно, просто чтобы выкроить время и не отвечать, а потом всё же передумав сказала:

- Я любопытна, как кошка, что есть то не отнять.

Её взгляд был слишком уверенным. Знающим, так сказать. Я удивилась, даже вздрогнула, поражаясь своему открытию, и спонтанно спросила, неожиданно задав вопрос:

- Сколько тебе лет?- Поймав её взгляд и не опуская, почему то мне очень нужно было знать её возраст.

Она первой опустила глаза, не ожидая прямого вопроса и нервно затеребила подол своего едва прикрывающего бёдра ярко-розового свитера с блёстками на кромке рукавов и жеманно улыбнулась, сразу превратившись опять в девчонку. И даже глаза изменились. Чернота растворилась , словно и не было. На меня всё так же смотрели обычные карие глаза с нормальными зрачками, без всяких странностей. Неужели показалось?

-Тринадцать, а тебе?

-Тоже.

Я присела и стала разгребать книги.

- Меня Виктория зовут, но ты можешь звать меня Тори.

- Я знаю, как тебя зовут Тори,- сухо ответила я, своим тоном давая понять ей, что больше разговаривать, не намеренна.

Она добавила:

- Я просто хотела подружиться с тобой Дженсен.

Я пожала плечами. Честно сказать, друзья мне были ни к чему. Слишком много ошибок и разочарований оставили на память мне все те люди, предавшие моё доверие.

Ханнис ошибочно полагала, что я всё же отвечу на её реплику, и может, даже соглашусь принять её дружбу, но я упрямо молчала и она прекратила попытки разговорить меня.

Час пролетел незаметно. Мы почти управились. У меня гудела голова, и плечи заныли от непривычных поднятий тяжести. Виктория же напротив выглядела свежей и отдохнувшей. Я знала, что она занималась восточными танцами, значит, физически она была выносливей, чем я, но всё же, её энергичность нервировала. Хотя, ведь блондинка от недосыпания не страдала.

Тихий шорох вдали, а затем ближе. Уложила книги, заклеила списанную макулатуру в коробку скотчем. Мне стало тревожно. Неужели почудилось. Разогнула спину, вздохнула. Переглянулась с Ханнис. И мы обе замерли, ощущая на коже лица лёгкий прохладный ветер проскользнувший в раскрытую дверь.

- Ты здесь Айрис? -Визгливый, как охрипшая циркулярная пила на последнем дыхании голос Жоржа.

Тс!- прижала я палец к губам, намекая Ханнис. Хоть бы только поняла. Она кивнула.

Скрип шагов по ступенькам, мы синхронно прокрались к стеллажам, прячась и наблюдая за наведавшимися в подвал гостями.

Жорж самый первый суетливо перебирает толстыми ляжками и всё равно деревянный пол скрипит под его габаритами. Так, следующий Кейн, весь какой-то лохматый и одёжка странная, не в его стиле. Широкие брюки с серой полосой, кажется, я видела точно такие же у его брата, да ещё мастерка засаленная с зеленоватыми пятнами. Неужели, они на стадионе валялись? Ну, а Серж всегда позади. Как трусливый король прикрывающийся свитой.Ха. Всегда меня это в нём забавляло. Такой весь крутой, а сам не прикрыто демонстрирует слабость. Прилизанные чёрные волосы, заметно отросшая чёлка падает на глаза. Бледный угрюмый, словно вампир после долгих лет покинувший мрачное подземелье.

И чего это я веселюсь спросите вы? А всё недосып издевается, рисует в моём мозгу смешные картинки. 'Только захихикать мне ещё не хватало, тогда пиши пропало', подумала я и- тут Ханнис дотронулась до моей руки. Я зашипела от боли. Чёрт, как сильно-то током шандарахнуло. Глянула на неё: Тори досталось не меньше. Её пергидрольные локоны вытянулись по стойке смирно. Её зрачки расширились, а рот открылся, пухлыми губами растягивая удивлённую букву' О'. Сие выглядело так комично, что cмех забулькал у меня в горле . Шок перемешался с удивлением, я прислонилась к стене и медленно съехала на пол, а потом расхохоталась громко и звонко, как ненормальная. Шаги затихли, и я поняла, что до встречи с Жоржем остались секунды.

- Итак, Дженсен время настало,- награждая меня ехидной усмешкой, произнёс опередивший боксёра Серж.

-Похоже у нас есть желающие разделить её участь, -добавил Кейн, обращаясь к Ханнис.- Проваливай пока цела, процедил лениво, поочерёдно глядя то на меня, то на Викторию.

- Уходи, -я шепнула. 'пока не передумали', собираясь добавить, но не успела произнести. Ханнис, неожиданно для всех рассмеялась и хрипло, гортанным контральто произнесла:

- А, что если нет?

Первым пришёл в себя Кейн. Уперев руки в бока, нахмурился и словно ожидая поддержки опешивших корешей, неуверенно ответил:

- Разберёмся с Дженсен, затем отпиздим тебя, блондиночка, -цокнул и похотливо усмехнулся, уставившись на её бёдра.

От злости Ханнис перекосило. Я не выдержала:

- Отпустите её. Это только наше дело. Что кишка тонка? Давайте педики,- подначивала я, переходя черту, но это стоило видеть. Перекосившиеся, буквально позеленевшие лица моих заклятых врагов. Бледнеющие, а потом окрасившиеся в пурпурные цвета ярости.

А мне как идиотке под кайфом, всё весело, всё ни почём. Ничем не могу объяснить что на меня нашло, но почувствовав вседозволенность, я звонко расхохоталась и нагло плюнула, попав на руку Жоржу.

Дура Ханнис. Стояла рядом. Была бы умной сбежала бы. Теперь поздно, я уже нарвалась, и её заодно пустят на раздачу.

Удар под дых Жоржа, заставил резко выдохнуть и согнуться вдвое, а затем сильный пинок под колено, но кто-то схватил за локоть, не давая мне упасть на пол. Подняла взгляд. Ну ничего себе- Виктория. А потом что-то случилось.

Похолодало, резко до дрожи и зубы протяжно заныли, выбивая монотонную дробь. Щёлк, щелк, щелк. И чувство словно во сне, будто одна реальность резко перетекает в другую. Странно знакомое чувство, отголосок памяти из детских лет. Отмахнула как надоедливую муху непонятную мысль.

В подвале стало, как в морозильнике, где температура перешагнула барьер в минус тридцать.

Пар облачками вырывался из моего рта. Я жадно дышала, а сердце стучало как бешенное.

Её голос такой чуждый и сладкий до упоения . голос сирены, соблазняющей моряков. Звучные слова в тишине: 'Закрой глаза Дженсен, спи, тебе не нужно видеть что будет с ними', и я послушной куклой закрыла глаза. Ты мой десерт. 'Дурой была, что послушалась. Дурой была, что без сопротивления смотрела в чернеющие, уносящие сознание глаза. Но спать хотелось так сильно, моё тело уставшее тело предало меня.

Крики, в которых боль смешалась в круговерть с животным страхом, мучительным страданием режа по моим взвинченным нервам.

Кто-то кричал. 'Прошу, умоляю, не надо! Нет, умоляю,- всхлип, -Пожалуйста... Кто-нибудь помогите!'. Хрипло Отрывисто, как малявка- пискля.

Открыла глаза, прищуриваясь. Свет мелькал, вторя биенью сердца. Раз, два- и снова чернота, снова ощущается дикий холод. Я вздрогнула, упираясь об стену: холодная. В мозгу полный хаос. Как же тяжело соображает ставшая ватной голова. Мысли плавали, застывшие в киселе, обрывков воспоминаний и отупления, как от быстродействующего снотворного.

Кровь на полу. Разводы. Возле стеллажей бледный, как мел сидел прислонившись спиной к стеллажу, в ужасе вытаращивший глаза боксёр. Он не мигал. Не двигался и не подавал признаков жизни. Мне стало ещё страшней.

Я шла по кровавому следу, не доверяя увиденному. Ведь так не бывает. Всё это мне сниться. Полуголая Виктория оседлала, лежащего на полу Сержа, жадно целуя его, присосавшись к губам в засос, а бледный, явно возбуждённый Кейн с пустым, ничего не выражающим, как у куклы лицом стоял, обнимая Ханнис, лаская её кожу, лихорадочно сжимая ладонями округлые груди. Из его глаз текли слёзы, а в уголок рта, вспучиваясь, сползала капля слюны.

Пытаясь сконцентрироваться, сжимала ногти в ладонь, чтобы с помощью боли преодолеть сонливость и отупение. И всё же видела больше чем хотела бы. Слишком много деталей, слишком много, чтобы забыть и спокойно спать по ночам.

Чёрный кружевной лифчик валялся на полу, возле окна и батареи, рядом кожаный ремень. Отстранённо заметила, что подвальное стекло замёрзло. И тут -она оторвалась от его лица, прервав поцелуй, а меж пухлых губ проскользнула бирюзовая дымка. Виктория облизнулась, наслаждаясь лакомством, как упивается изысканным десертом гурман, а потом поймала мой взгляд.

Я оторопела. Она улыбнулась. Призывно и чувственно. И я заорала надрывно, завывая во весь голос. Наваждение спало. Жар опалил мою кожу поднимаясь из глубины, откуда-то из области сердца, или может быть со спины. В такие моменты трудно разобраться в ощущениях. Боль, горячая кровь из носа упала на пол- и пульсирующая, агонизирующая, горящая огнём правая ладонь. 'Айрис куда же ты? Спи, сладкая, отдохни. Мы не закончили.' На смену крику пришёл едва ощутимый, до ужаса сладкий голос-стон. Искушающий.Манящий.Влекущий, как яркое пламя ночную бабочку.

Её голос не остановил меня, только привёл в чувство. Адреналин вскипел в крови, забурлил и привёл в чувство, кольнув сердце. Усилилась резкость. Краски заиграли новыми гранями. Я была не я. С меня будто шоры упали, так сильно обострились чувства. Я слышала, я видела, то, что не видела никогда ранее и всё же бежала, уносилась прочь из подвала, летя на сверхскорости олимпийской чемпионки по бегу. Безоглядочно, не реагируя на её голос, бежала, зная куда свернуть, чтобы ускользнуть. Я - больше не подвластная её чарам.

Ласково ветер коснулся спины, пробежался теплом по коже , оставляя невидимые поцелуи, лёгкие и до боли приятные. Будоражащие. Возбуждающие. Последняя ступенька и дверь захлопнулась, за спиной, но я была в коридоре. А в ушах ещё звенело яростно, непонимающе, удивлённо:

- Не может быть? Как она смогла? Как проснулась так быстро? Она жалкая человечишка.... Неужели бабуля права. Та самая снова среди людей.

Я струсила. Я не сделала ничего, чтобы помочь им. Моя совесть умолкла. Древнейший инстинкт, отвечающий за выживание, отбросил сознание, волной смыл принципы, мысли и наглухо перекрыл чувство вины. Усталость исчезла, я всё бежала и бежала, направляясь: к убежищу, к безопасности, к дому.

И как хорошо бы, если всё на этом закончилось. Как хорошо бы было, если бы всё приснилось мне. Но, реальность безмолвствовала, внося жестокие коррективы и правки в мою былую относительно спокойную, нормальную жизнь.

И почему такая сила находилась в ней? Что в этой Дженсен такого особенного? Почему бабуля, стоило ей уловить едва-ощутимый аромат силы, приклеившегося к моей коже, и Рубина сразу же захотела заполучить её. Почему, чёрт побери, никто толком не объяснит, мне что происходит'.

Виктория резко сбросила со стола на пол учебники. ' Пусть их, к чёрту! Да, к дьяволу, так верней. Негодование переполняло её, душило. Внеплановая кормёжка обострила инстинкты. Она прислушалась к ощущениям. Абсолютная тишина, гулкая и безмолвствующая. Такая как она любила.

Рубины не было и это было прекрасно. Можно было надеть розовое платье и слушать на полную громкость музыку в своё удовольствие, и ванна, огромная ванна на золотистых когтистых лапах в полном распоряжении. Мысль о воде доставила удовольствие.

Сообщение на автоответчике, не удалённое, значит, Рубина спешила.

Какой то связной, дубовая арка в конце парковой аллеи. Значит у неё около двух часов, чтобы привести себя в порядок, успеть насладиться жизнью по-своему.

Бабушка не разрешала кормиться ей чаще, чем раз в полгода. Сегодня она нарушила правила. Не выдержала, и справедливость восторжествовала. 'А, эта Дженсен неблагодарная и не ужели она не понимает, что тоже не совсем человек. А я дурёха, было подумала.... В общем, не важно. Эту проблему решим позже', - решила Ханнис. Сейчас, главное: смыть запах с кожи и проветрить квартиру.

Они ведь не знали, насколько она толковая. Бабушка, братья и прочие родственники даже не подозревали. Сила проснулась раньше, чем они осознали это. Виктория поначалу напуганная, всё же доверилась инстинктам, ведущим её к познанию. Чердак и подвал когда жила опекаемая старшими братьями на многие вещи раскрыли глаза.

Она была суккубом, но и ведьмовской дар был передан ей от отца.

Кое-что она смогла выучить самостоятельно, читая ветхие книги, спрятанные в потайной нише за батареей. И теперь открывая кухонное окно нараспашку, сделав глубокий вдох, решила всё же довести своё расследование до конца. Узнать, наконец, почему бабушка после стольких взяла над ней опекунство и как на самом деле погиб её отец.

Вот уже третий день я нахожусь в своей комнате. Одна в пустующем доме, где тишина совсем не гнетёт , а умиротворяет меня.

От стресса я заболела - и вот теперь лежу на кровати накаченная под завязку антибиотиками и жаропонижающим. Голова от этих лекарств совсем хреново соображает, зато я сплю, не помня своих кошмаров. И всё же периодически вспоминаю её чёрные прекрасные и ужасающие глаза. И беспомощные безвольные пленённые Викторией жертвы. Кто она такая, каким ожившим монстром была? Я не хотела знать правду, упрямо пытаясь заставить себя поверить, что всё привиделось мне в разгорячённом лихорадкой воображении.

И всё же где-то внутри я знала, что всё произошедшее было реально, я всё видела собственными глазами. И пусть из школы не было ни единой плохой новости, я знала, что всё просто очередное затишье перед бурей.

Пронзительный звонок в дверь, оповестил меня о приходе гостей. Открывать не хотелось. Пусть думают, что меня нет дома. Лежать и спать, набираться сил вот что было мне нужно. Я ведь вообще не болела. Всё просто дурацкий стресс.

Кто бы ни пришёл, он был слишком упрям. Настойчивый звонок не заглушала даже притянутая на уши подушка. Меня начинало всё раздражать. Хотелось крикнуть: иду, прекратите уже давить кнопку. Но не услышат.

Сбросила одеяло. Надела пушистые тапки, стянула с табуретки халат. Суетливо натянула его, потуже затягивая широкий пояс, затем, поспешила спуститься по лестнице и подойти к парадной двери.

- Кто там?- спросила, не глядя в глазок.

- Айрис!- звонко произнесла в ответ какая-то смутно знакомая девица.- Открой. Я тебе домашку принесла.

Вздохнула, повернула защёлку и высунулась в не слишком большую щель, придерживая дверь, чтобы полностью не распахнулась.

На крыльце в сером пальто с чёрными округлыми пуговицами, бледная и высокая, по сравнению с миниатюрной мною, держа пакет в руках стояла Катарина.

- Не стоило напрягаться!- вместо приветствия буркнула я.

- Как это?- Непритворно удивлённо переспросила Рагнарик и нахмурилась, сразу став выглядеть старше, и как-то занудно.

Мне стало смешно. И чтобы не рассмеяться я закашлялась.

- Айрис, вот держи, протягивая мне пакет, сказала она. - Здесь мои конспекты и учебники с закладками. Позанимайся когда полегчает. Хорошо?

Я вздохнула, принимая увесистый пакет, собираясь уже прощаться, но Катрина сказала:

- Это ещё не всё... Вздохнула, словно набираясь смелости и добавила:- Просто впусти меня. Ладно?- умоляюще добавила она. - Мне нужно сказать тебе кое-что, но только не на улице,- прозвучало взволнованною

'Вот только неприятностей мне не хватало. ' как чувствовала я, но встретила её взгляд и поняла, что ошибаюсь. Всё ещё хуже. В её голубых, ярких как летнее небо глазах читалось: беда. Слишком натянутым и серьёзным был её взгляд, каким-то взвинченным. 'О лучше бы я не вставала, лучше бы забила на всё и просто спала, но порой всё изменить как ни крути уже ничего нельзя.

- Айрис, пожалуйста, - оглянувшись, добавила Катрина.

Внезапный порыв ветра обдал меня холодом и сыростью идущей от непрогретой земли. Я поёжилась и передумав молча, раскрыла дверь, впуская её в гостиную.

-Говори,- прямо сказала я ей, закрывая дверь. В доме было тепло особенно сильно это ощущалось сейчас, когда сырость осталась на улице.

Она порылась в своей сумке, доставая толстую в кожаном переплёте, напоминавшую мужскую, записную книжку.

- Айрис, я знаю всё это выглядит глупо и по меньшей мере странно. Но, я убеждена, ты та самая кому я должна передать сообщение.

- Чего передать?- удивлённо спросила я, недоумевая. Что же там такого важного, что заставило Катрину тащиться ко мне после школы, а не ехать домой, ведь жила то практически за городской чертой.

- Пожалуйста, посмотри на рисунок на последней странице. Парень сказал мне, что ты поймёшь.

- Давай, Катрина, показывай, а потом ты уйдёшь и на этом наше общение закончится, идёт?- резко сказала я, уставшая, невыспавшаяся и чертовски злая, потому-что не люблю когда нагружают, да ещё неизвестно чем.

Она выдохнула, облегчённо расправив плечи и улыбнулась мне так искренне и тепло, что моя злость испарилась и захотелось улыбнуться в ответ. Что я чуть не сделала и только начиная растягивать губы, отдёрнула себя. 'Чёрте что. Айрис. Какого чёрта происходит? Подруг мне не надо'. Дружба, как давно убедилась ни к чему хорошему для меня не приводит.

Она открыла тетрадь и показала мне грифельный рисунок. И время застыло, и я замерла, не в силах вздохнуть, от шока ноги меня не держали.

- Он- только и могла произнести я.- Откуда это у тебя?- спросила резко, потому что страх прокатился по моему телу, оставляя сотни мурашек бегущих по коже и тонкие волоски на руках синхронно поднявшихся вверх .

-Так я и знала. Ты знаешь кто он. Значит так: Дженсен. Бери тетрадь, читай. Мой телефон найдёшь на титульном листе. Надумаешь, звони. Я бы хотела поговорить с тобой подольше но увы, отец ждёт, а я никогда не задерживаюсь.

И ушла, ещё раз улыбнувшись мне как самой лучшей подруге. Второй раз поразив своей улыбкой до глубины души.

Странно всё это, как сон наяву, но даже ущипнув себя за локоть, ойкнув от боли, не до конца пришла в себя, но всё же нашла в себе силы закрыть за ней дверь, подхватить тетрадь и пакет с учебниками и пойти к себе в комнату.

И всю дорогу пока поднималась по лестнице меня не покидало чувство, что моя злодейка судьба сегодня празднует ещё одну победу.

'Тяжёлая дверь плотно закрыта, но всё равно я спиной ощущаю как нечто сокрытое за ней наблюдает за мной в прорезь замочной скважины. Я нахожусь в коридоре. Длинном и пугающем меня постоянно колеблющимися тенями от маленьких газовых фонарей вставленных в ряд в ниши на стенах. Так страшно, что зубы стучат. Опасность! Яркая вспышка в мозгу, команда инстинкта, заставляющего тело бежать, когда отголосок гулких приближающихся шагов, стягивает мои напряжённые нервы в тугой узел. Прислушиваюсь и слышу где-то вдалеке мелодичное цок-цок-цок. Так стучат соприкасающиеся с асфальтом шпильки. Кто бы ни шёл ко мне: один из незнакомцев- женщина. И тут понимаю что сплю, даже чувствую облегчение, но проснуться увы не могу и мне остается лишь ждать, спиной прислонившись к сухими и холодным каменным стенам. Крик замирает в горле и я просыпаюсь.. '

Так обрывается первый сон Катарины, первый из тридцати, но тем не менее, заставивший меня от нахлынувшего волнения, страха, предчувствия и странного томления не спать всю ночь и читать, читать. Крепко зажав тетрадь в ладонях, сосредоточенно вглядываясь в каждую строчку и буковку, в тусклом свете ночника, опасаясь пропустить сокрытое между строк, то что как подсказывал мне мой инстинкт: было слишком важным. И я читала одна в тихом скованном сном доме, зная что всё что происходило со мной раньше только цветочки. А ягодки уже созревали.

Отдалённо услышала, как скрипнула дверь ведущая в комнату брата напротив ванной и тяжёлый сон накрыл меня сидящую на ковре прислонившись спиной к одеялу кровати, не спрашивая, вырубая напрочь, погружая в чёрную липкую наполненную размытыми пятнами- сновидениями бездну.

На следующий день я ей позвонила. Катрина обещала приехать. Что ж только ждать оставалось мне, стоя у окна, наблюдая за уходящим за горизонт солнцем.

Дома как всегда никого. Все заняты, но и мне вроде полегче. Стоило мне прочитать дневник до конца, как державшая меня в плену слабость ушла. Инстинкт внутри меня поднялся, прорываясь наружу в мысленной форме: хватит бояться Айрис. Надоело всё это дерьмо. Пора наконец узнать что всё-таки происходит.

Её присутствие я ощутила за пару секунд до того как звонкая, и мелодичная трель звонка оповестила меня. Катрина Рагнарик. 'Так кто же ты моя одноклассница? Кто же ты незнакомка и какие ты хранишь в себе тайны.' Хмыкнула, и покинула комнату направляясь в сторону лестницы. Хотя, я ведь тоже незнакомая незнакомка даже для себя. Странное чувство когда открываешь себя заново, а твой собственный мир переворачивается с ног на голову. И всё-таки какое же это неимоверное облегчение знать наверняка, что ты ни какая не чокнутая, не сумасшедшая безумная погружённая в свои страхи девчонка, а совершенно нормальная личность, заглянувшая за изнанку привычной реальности, узнавшая то, что простым, оттого с счастливым в своём неведении людям и не снилось.

-Ты даже не представляешь насколько я рада, что ты пришла,- сказала я Катрине, впуская её на порог, вместо приветствия и искренне улыбнулась ей впервые с момента нашего знакомства.

Её удивление от перемены моего отношения к ней было настолько явным, что она растерялась и пару минут мы просто смотрели в глаза друг друга. Моя зелень и её пронзительная голубизна, несшая в себе отпечаток летнего ясного неба. Тёплые и бесхитростные глаза. Редкое в наши дни сочетание. И в этот момент, встретившись с ней взглядом, я впервые позволила себе отбросить в сторону осторожность, впервые решив дать кому-то, после долгих лет одиночества шанс заслужить моё доверие.

Когда спящие просыпаются....

Герцог задерживался и этим Франческа пользовалась. Теперь, хоть и временно, но именно она была королевой.' Править именно этого ей так не хватало, именно власти долгие годы она жаждала', мысленно признавала девушка сидя на холодном чёрном троне его величества. Сидела в одиночестве и мечтала в чёрном шелковом платье и серых мехах согревающих плечи.

Непрекращающийся холод крепчал. Холод пришедший к ней через сны, оставляющий горькое послевкусие утраты.

Сны всего лишь иллюзия, она признавала это, но тем не менее в ярких слишком реальных образах была истина. Герцог её никогда не любил. Почему? Ответ она знала, но Повелитель мучил её, снова и снова. Каждый день не давая её чёрной душе обрести покой даже в забытьи. Но, не сегодня. Сегодня он наконец сказал о цене которую она должна была заплатить, чтобы воплотить заветную мечту в жизнь. 'Может быть всё ложь, а может и нет', -спорила Франческа с собой ожидая особого колдовского часа, Скорее как всегда его умыслы скрыты, но надежда, окрыляла её, на давая подумать здраво. Ведь могла ли она мечтать, что сам Повелитель выберет её? И мысли не возникло бы. Не важно какова цена. Любовь Герцога для Франчески была всем. Слабостью, роком и чувственным сладким ядом, с первой встречи навсегда отравившей её кровь, разбившей сердце, заставившей следовать за ним принимая все условия сделки, лишь бы только быть рядом.

Вздыхает, просто в силу привычки, ещё одна человеческая слабость как сказал бы, смеясь Валек. Белокурый красавчик, о жестокости которого слагали легенды. Прибираться за ним всегда приводила Франческу в трепет. Навевало жуть, пронизывало страхом сердце. Близняшки Волковы, то что от них осталось, так неестественно, так омерзительно. Только огонь мог вычистить их опустошённые сухие, когда то красивые тела, измождённые и выпитые досуха, вампиром.

Кем он был? Демоном и вампиром, она не знала и спросить не решалась. Хотя, все эти годы молчала, храня один из самых жутких секретов лордов Драгонов.

Почти полночь, время Франческа ощущала минута в минуту. Медленно встала, покинув холодный наполненный величием трон. Энергетика Драгона пропитала здесь всё и девушка кожей ощущала его такое непривычное, живущее именно в камне тепло. Тепло его наполовину драконьей сущности. Живой и могущественной. Уникальной. Так сладко, так приятно и можно в тысячный раз представить, как любовь всей её жизни обнимает её, целует, ласкает и хоть на мгновение ощутить умиротворение и чуточку счастья, которое всегда стоит лишь покинуть тронный зал разбивалось вдребезги, оседая на душе холодом и тоской. И не будет ей покоя никогда и ни где, пока соперница будет жить. И как посмела она, после трёх столетий покоя, вновь возродиться в человеческом теле?

Но, то что Франческа собиралась сделать, изменит ситуацию в корне. Улыбнулась, направляясь в тайную комнату, где зеркало дарованное Повелителем ожидало её- свою полноправную хозяйку.

И снова школа, и снова унылые стены, тоска и вся та же серость. Но, кое-что изменилось: теперь рядом со мной за партой сидела Рагнарик.

-Как дела? Ничего нового не приснилось?- Спрашиваю я у неё, такой усталой и измученной, будто она забила на сон. В который раз предвкушая и опасаясь узнать продолжение и разгадку из обретающего всё новые детали сна , каким-то образом связанного с незнакомцем постоянно являющегося мне в сновидениях долгие годы.

- Держи, -ответила мне она, и протянула свою записную книжку. И посмотрев мне в глаза дала понять, что мои худшие ожидания воплотились в реальность.

Вздохнув, я положила записную книжку на колени, намереваясь тихонько читать пока учительница математики напишет на доске новую тему, даст нам задания и снова погрузится в свои думы, потому что на учеников ей по сути было плевать.

Узкие ровные строки, почерк красивый, сухой стиль изложения ни единой ошибки и минимум лишних деталей -и снова я погружаюсь в её сновидение. Снова я будто на грани между реальностью и другим миром, там где кто-то заперт, но больше не дремлет. Там, где кутаясь в темноту он, оно, что-то ожидает, тех кто идёт выпустить его, тех кто похоже знают, слишком хорошо знают с кем имеют дело.

'В этот раз я как тень зависла на потолке невидимая для себя и неощутимая для них: маленького мальчика и красивой незнакомки в чёрном платье.

-Госпожа, вы уверены, ведь если разбудить её то никто не знает чем обернётся сие действо ?

- Уверена, мальчик мой. Она единственная подходит для особой роли, возложенной повелителем.

-Но госпожа, умоляю вас, подумайте, прежде чем выпустить её. Госпожа Розамунда потеряла рассудок. Её кровожадность...

- То что нам нужно. Глупый, глупый мальчишка, молчи, не надо вопросов и лишних слов. Хватит, -добавила незнакомка и приложила свой тонкий палец к его губам.- Не зли меня, а лучше делай всё что я скажу. Неужели ты забыл чего стоит ослушаться лорда?

Мальчик потупил взгляд, запнулся, но я видела как сомнения не покидаю его и всё же он достал ключ вытянув его из под белой рубашки, наружу. Округлый со сложной резьбой и такой крупный для его маленькой, детской ладони.

-Открывай, не медли. Время.- резко сказала девушка.

Её голос был такой холодный, безликий и жёсткий, что меня затрясло и я проснулась....'

На самом интересном месте оборвался сон Катрины. Что ж, судя по всему вопросов стало ещё больше. Как и поводов для волнения и тревоги.

'Кэт, а ты больше ничего не рисовала и рыжего паренька не видела? 'Написала я ей вопрос на бумаге и передала вместе с записной книжкой, но в ответ получила лишь отрицательное качание головой, и замечание старой математички.

-Дженсен? В одном вопросе и тоне, которым она произнесла мою фамилию так много злости, угрозы и раздражения.

Пришлось прекратить переписку и заняться учёбой, но мысли никак не прекращали своё беспокойное анализирование в моей голове. Мозг строил догадки, предположения, и только волевое усилие заставило прекратить эту ахинею и начать решать примеры. И всё равно какое-то неуловимое чувство, что за мной наблюдает: да именно та самая Ханнис усилилось в разы. Так и чувствовала её тяжёлый взгляд на спине.' И что чёрт возьми мне со всем этим делать?' О, хотелось бы мне знать, ой как сильно хотелось.

Она торжествовала. Она Рубина Ханнис сидела на мягком диване, попивая тёплый ромашковый чай и торжествовала. Да, она рискнула, но риск оправдал себя, её молитвы были услышаны. Теперь, всё зависит от её внучки, которая ради бабушки(с которой никогда не ладила, но это дело поправимое, главное вовремя приласкать и подарить капельку тепла несносной девчонке, в силу обстоятельств обладающей даром.) приведет одноклассницу к ним в гости, а она то умудриться поставить на ничего не подозревающей жертве особую метку. Ведь девочка ещё не пробудилась, поэтому ей ни в кой-ей мере хлопот не доставит.

Женщина допила чай и поставила чашку на блюдце, затем салфеткой утёрла каплю пота выступившую от усталости и перенапряжения на лбу и верхней губе. Затем, снова откинулась на диванную спинку, удобно располагаясь и закрыла глаза. 'Да, всё может быть. И теперь вопреки всем моим угасшим надеждам я снова обрету молодость, отобрав силу у никчёмной внучки. Я снова буду королевой, как прежде, а Викторию спихну с глаз долой и из сердца вон.'

Как я только умудрилась остаться наедине с ней в подвале. Как я умудрилась снова как в тот вечер оказаться с Ханнис наедине и с глазу на глаз? А всё сука кураторша постаралась. Определила меня, как самую малоучавствующую в школьных мероприятиях ученицу, с намёка Виктории, как я позже узнала, сделать доброе дело, помочь старой библиотекарше.

И вот теперь уже почти четыре часа, а дело едва сдвинулось с мёртвой точки. Я нервничаю, путаюсь в фамилиях и едва различаю обветшавшие инициалы, каталогов деланных бог знает когда. Ханнис молчит, лишь изредка сухо кривит губы в улыбке. Но, я боюсь обернуться, чтобы поймать её взгляд, боюсь вновь увидеть её чёрные , словно бездна глаза лишённые зрачков. Те глаза, что мне уже никогда не забыть, глаза твари, что скрывалась в красивой и милой с виду блондинке. Как бы не так.

Но, её тайну хранила, не силах рассказать даже новой подруге. Потому, что ей до конца не могла позволить себе доверять. Пусть она знает про сны и мужчину, который в них очень часто навещает меня. Не более. А Катрина? Кем там она была? Медиумом, провидицей и ещё кем-то, но я не запомнила. Всё и так слишком сложно. Может быть, если бы у неё не было рисунка, то я бы вышвырнула её вон и дверь перед носом захлопнула. Может быть. Скорее всего. О, чёрт, как я нервничаю и снова жжёт левая ладонь, так полностью и не зажившая. А, Ханнис так близко и так красноречиво молчит, и мне не надо слов чтобы понять её намеренную враждебность. Между нами так и висит: Попалась Айрис. Моя маленькая робкая птичка. А всё тайна, а всё моё любопытство и её заинтересованность в моём иммунитете кем бы она не была. И всё же мне так давно хотелось спросить у неё прямо. Что за херня твориться между нами? Возможно сегодня ,спрошу, если останусь жива. И библиотекарша снова куда-то ушла. Всё складывалось явно не в мою пользу.

- Так, ты хочешь знать Айрис кто ты есть?- шепнула на ухо мне Виктория, приблизившись ко мне со спины.

Резко похолодало. Только не это. 'Попалась Айрис, читала я по её лицу', но хоть глаза оставались нормальными.

Что же делать? Тяня время, я только кивнула. Она улыбнулась, и произнесла на пол тона выше:

- Покажи мне ладонь.- Чувственно с хрипотцой, а у меня зубы застучали.

Я не хотела, я не хотела чтобы она ко мне прикасалась, но она видя мои колебания схватила меня за запястье и отдёрнула пластырь. Боли не было, я только рот приоткрыла, а её глаза слегка потемнели, рассматривая на ладони, где должен быть шрам от ожога круглую тёмно-коричневую родинку. Скрипнула ступенька, я выдохнула. Спасена старой библиотекаршей.

- Девочки можете быть свободны. Я разложу книги и журналы сама,- сказала женщина и улыбнулась, показывая жёлтые зубы.

На лестнице Ханнис сказала мне:

- Приходи ко мне в гости Айрис. Твоя родинка особый знак. Бабушка расскажет тебе всё, что захочешь знать. Я скажу когда и кстати: я не кусаюсь, по крайней мере пока.- прозвучало угрожающе. И ушла, побежав по ступенькам. Но, её слова как ни крути заинтересовали меня. Семена сомнения смешались во мне с любопытством и хоть и медленно, но проросли.

-Ты уверен, что план сработал и эта мелкая провидица предупредит избранную?- резко спросил Джеймс спрыгивая с подоконника на пол и направляясь к сидящему в кресле старику.

-А сам как думаешь?- лениво ответил старик и снова прикрыл глаза.

Ещё больше раздражая паренька.

- Я задал тебе вопрос? -снова спросил Остин. Старик даже не моргнул, Джеймс нахмурился.

- Ладно провидец, твоё молчание утомило меня. Пойду развеюсь. А, ты хорошенько подумай в следующий раз, прежде чем просить у меня принести тебе что-нибудь эдакое.

Джеймс уже открывал дверь, когда старик сказал:

- Погоди.

Джеймсу ухмыльнулся, нарочно слегка приоткрыл дверь, дожидаясь хорошо изученной за месяцы общения реакции старика.

- Хорошо парень,- прозвучало мольбой.- Девушка предупреждена.Её дар не раскрыт, но тем не менее ваша связь крепка. -Прокашлялся и замер, затем старик добавил:

- Остин, всё же, побалуй ещё один раз старика и я отвечу на твои надоедливые вопросы.

Парень закрыл дверь. Опять старая история. Старик попросит табака, опия и виски, но таковы правила. Иначе с Эриком нельзя. Его разум слаб, но воля к жизни крепка. Он последний самый сильный провидец из всех ныне живущих. Та девчонка. Мелкая, тощая и нескладная. Она тоже обладает даром. Джеймс вздохнул. 'Всё таки Кир застранец никогда не даёт поблажки. Но, будь я проклят если остановлюсь на пол пути и всё не разузнаю'. Обдумывая свои вопросы, потому, что время когда у старика ясное сознание и чёткие мысли было ограниченно, парень подошёл к креслу и оперся ладонями об спинку, задал давно не дававший покоя вопрос:

- Как думаешь, Эрик это правда, что избранная моя идеальная пара?

- Так думал кардинал, парень. Но, как бы там ни было, главное чтобы девушка выжила. Потому, что если погибнет избранная, это знаю наверняка, наш привычный мир рухнет, а зло воцарится.

Мороз пробежал по коже Остина, заставив вздрогнуть. Внезапное предчувствие неотвратимой катастрофы сжало сердце в тиски, но он что мог сделал, так ведь?

Словно, читая его мысли, старик сидящий в кресле повернулся , посмотрел своими выцветшими когда-то яркими серыми глазами в глаза паренька и накрыл его кисти своими сухими и холодными иссохшими ладонями. Поддерживая и вместе с тем утешая.

Как хорошо снова быть на свободе. Как хорошо выйти из заточения. И зачем задавать вопросы, ведь приказ отдал лорд Драгон. И пусть нужно всего лишь добраться до какой-то девчонки и пусть весь долгий путь ей придётся голодать. Она, Розамунда переживала и не такое. Взять хотя бы эти долгие годы в заточение. О, кровь которую принесла в графине сама леди Франческа. Госпожа. Кровь- живительная влага согревающая всё изнутри. Пусть и остывшая, но такая упоительная.

- Ты всё поняла Розамунда?- строго и вместе с тем ласково спросила Франческа, разговаривая с безумной вампиршей, словно с неразумным ребёнком.

- Да, госпожа. Я поняла. Найти девчонку. Убить. А в городе, можно утолять жажду?

- Конечно, милая Розамунда, так ведь и было задумано. Пора людишкам преподать урок, положить так, сказать начало.- В хищном оскале Франчески мелькнули клыки и былой теплоты в голосе не осталось. Но, Розамунда, полоумная Розамунда ничего не заметила. Мысль о людской крови, убийствах приводила её в трепет.

-Когда госпожа, когда прикажете мне отправляться?

- Скоро, дорогая, скоро. Ты первая среди многих принесёшь людям знание о нас, вампирах, тех кому в действительности предназначено повелевать человечеством. Нашей пищей и рабами по праву сильнейших.

-Хорошо, госпожа. Я сделаю всё, что вы прикажете. Я так благодарна вам, за то что вы выбрали меня. Дали мне шанс. Спасибо.

Франческа улыбнулась и погладила по спутанным волосам Розамунду. Женщина выглядела безумной и её былая, редкая красота поблекла.

-Побудешь здесь,- снова войдя в образ доброй госпожи, произнесла Франческа.- Отдохнёшь, примешь ванну. Насытишься. Скоро я зайду к тебе, и ты полетишь далеко-далеко. Я ведь всегда выделяла тебя среди остальных Розамунда.

- Спасибо госпожа, спасибо, -бормотала Розамунда, прижимая к губам кисти Франчески.

- Спи, Розамунда, отдыхай. Ты заслужила.

В последних словах Франчески была неприкрытая издевка, и едва скрываемое раздражение. Но, Розамунда, потерявшая рассудок, как и рассчитывала Франческа ничего не заметила.

Дверь в одной из лучшей спальни гостевых покоев в замке, захлопнулась. Франческа ушла, а Розамунда первые за долгие годы заснула, лежа на мягкой постели, ощущая себя в безопасности.

И я опять по собственной глупости попала в ловушку. Я приняла приглашение, той кого страшилась до дрожи в руках и в тоже время хранила с ней наше разделённое бремя ставшей общей чудовищной тайны.

Пятница. Короткий день. А я после уроков направилась прямо в логово врага.

Квартира довольно уютна и вид из окна хорош. Рубина Ханнис ничем не отличалась от человека, впрочем как и Виктория, но тогда у меня не было силы с помощью которой можно было видеть истинные сущности: нелюдей и людей и всех кто имел в себе иные отличия.

- Итак, Айрис, ты ведь пришла сюда не просто так, а в поисках ответов, -многозначительно произнесла, обращаясь ко мне бабушка Виктории и поднялась с дивана, плавно как сытая кошка в длинном ярком, как изумруды платье льнущем к фигуре. 'Красивая. Настоящая цыганка, а Викки совсем на неё не похожа'. подумала я, отпивая глоток очень сладкого ромашкового чая и откусывая кусочек домашнего печенья с корицей. Вот глупая и почему я ничего не почувствовала.

- Покажи мне свою ладонь деточка.

Я моргнула. Что-то голова закружилась. Рубина слишком быстро приблизилась ко мне и держала мою руку в своей, крепко сжимая кисть. Она побледнела, уставившись на родинку так, будто её это напугало. Затем сказала, обращаясь по видимому к Виктории, сидевшей в кресле напросив:

- Неси ножницы живо. Похоже всё не так просто.

- Зачем?- только и успела спросить я, вышло хрипло и отчаянно. Услышав, отрезвляющие слова Рубины, заставившее моё сердце сжаться от страха и отстранённо подумать: Айрис ты глупая курица. Дура набитая!'

- Спи, красавица, ты всё забудешь.

'Нет! Не хочу! Что вам от меня надо?'

Чернота обступила меня, а мозг будто обложили отвратительно сладко пахнувшей ватой. И я теряла сознание, хоть и поздно, но отчаянно сопротивляясь, так как помню, что вырвалась из рук моложавой бабули и намереваясь покинуть гостиную, побежала и у самой двери упала на пол. Самодовольный хриплый смех Рубины и собственная беспомощность, последнее что я помню...

Солнце почти зашло и я пришла в себя от порыва промозглого вечернего ветра. Холодно. Я одна и лежу на деревянной скамейке, где-то в парке. Вокруг ни души и только ветер шелестит кронами разросшихся старых деревьев, да обертками из под конфет в переполненном мусорном баке. Сажусь, застёгиваю пальто, цепко хватаю свою школьную сумку, волосы падают мне на лоб, поэтому я поправляю и, осознавая: стоп я же с утра заплела их в тугую косу. Собираю волосы в длинный пучок, смотрю на концы. Так и есть: неровные края. Кусочек моей золотистой, цвета спелой пшеницы гривы, как выражалась моя бабуля был отрезан. И меня затрясло. И не вечерний холод был на то причиной. Быть беде, поняла я, чуя нутром и сразу же вспотели ладони. Я поднялась, хотелось реветь, выть волком, проклинать всё на свете, но увы это не принесло бы мне ничего кроме потраченного времени. Куда мне иди. Этот район я знала так плохо, но всё же вспомнила что, кажется где-то здесь заправка и магазин.' Сориентируюсь, только не падай духом Дженсен',- уговаривала себя и подхватив сумку пошла по узкой тропе, медленно, но постепенно увеличивая темп, потому что уже долгие годы не разгуливала одна в темноте.

Наверное, ноги сами несли меня к ней, а её адрес как и всё на чём когда-либо внимательно задерживался мой взгляд отпечатался в подсознание. И только у её подъезда, напротив магазина и старого обветшалого дома я остановилась, и не могла сделать последние шаги. Что я скажу ей? Поймёт ли меня Рагнарик. Зачем ей мои проблемы? И всё же причина того, что я медлила крылась во мне самой. Доверие. Всё дело в такой хрупкой , но вместе с тем прочном как сталь чувстве -доверие. Когда я признала это, то нажала на кнопку звонка.

-Да? Кто там?- спросила всё-таки Катрина.

Вздохнув, по-видимому задержала дыхание. Ответила:

- Это я. Айрис Дженсен- и добавила пока смелость не окончательно покинула меня.- Пожалуйста впусти меня.

Дверь открылась.

Книги. вот что поразило меня в её довольно унылой и мрачной квартире. Многочисленные стеллажи и книги, словно я попала не в семью а в какое-то индивидуальное хранилище коллекционера. Высокий потолок. Дешёвые обои на стенах и кое-где в углах стояли нераспакованные коробки и маленький чемодан. Но чистота, посреди этого хаоса произвела на меня впечатление.

- Пошли ко мне. Отец спит. Он устал после ночной смены.

Я не стала спрашивать кем работает её отец, а позволила провести меня через коридор в маленькую но уютную комнату, личные покои Рагнарик.

- Итак Айрис, -просто сказала Катрина. Давай уже не тяни, выкладывай, что случилось.

Я присела на односпальную кровать, бросила взгляд в окно завешенное тонкой сиреневой шторой. Темнота и незнакомое место. Опять страх сложился в моём животе в узел. Но, я всё же сказала, потому что решив однажды, что либо, никогда не отступала. Будь что будет. А вдруг чудо случится, меня поймут и хоть чем-то помогут, пусть даже незнакомая девчонка, но это лучше чем хранить всё в себе, терзаться и переживать в одиночестве, где бы я не было: дома, в семье и всё же всегда одна. Непонятая и натыкающаяся на равнодушие, но чаще на ядовитые шуточки и поддразнивание моих слишком высоко ценящих себя братьев.

И я посмотрела в её глазах, не разглядев ничего кроме лёгкой заинтересованности и участия, и всё в один миг выложила Катрине, не давая себя перебить, тараторила как заведённая, делясь, выплёскивая из души всё то, что там за столько лет накопилось.

- Ох, Дженсен, мне так жаль, ну почему ты ничего не рассказала мне когда я пришла к тебе. Почему не доверилась полностью? -спросила Катрина и взяла меня за руку. Тепло, дружеская ладонь, поддержка и моё сердце сжалось от тоски. Слёзы незваные слёзы полились из глаз, и как я не пыталась всё же разрыдалась.

Она обняла меня, погладила по голове и сказала:

- Я тебя никуда не отпущу, Айрис. Сейчас позвоню твоим родителям и скажу, что ты у меня остаёшься.

- Спасибо Катрина,- не передало и сотой доли благодарности и непомерного облегчения, что я испытывала в этот момент.

Она улыбнулась и я медленно прилагая усилие, но улыбнулась в ответ.

-Мальчик мой, -ласково обратилась Розамунда приземлившись на окраину дороги, где красовался знак с названием города и количеством проживающих в нём людей. -Теперь мы наконец-то насладимся всем тем, чего нам не доставало все эти долгие годы. И милый мой, хватит уже строить невинные глазки. Кто как не мамочка знает лучше всех твою истинную природу.

Мальчик в джинсах и футболке с рисунком смайликом, выкинул в канаву плюшевого медвежонка, которого всё путешествие держал в руках, затем подошёл к Розамунде в коричневое платье отделанном кружевом в глубоком вырезе лифа.

- Ты прекрасна как всегда Розамунда,- сказал потому что знал как его создательница любила хвалебную лесть,- и как всегда права. Скажи, ты позволишь мне, -добавил с мольбой, глядя в её чёрные глаза на белом как мел лице, где мазок алой помады на губах делал её и без того болезненный вид устрашающим.

-Всё, что захочешь малыш. Всё что захочешь.- в голосе прозвучала нежность.

- А, можно мне будет завести братика, или сестричку? Пару секунд длилась молчаливая пауза. Розамунда, судя по её удивлённому лицу, была озадачена.

- Нет, всё что угодно, проси, но наш давнишний уговор не рушим,- хмурясь, властно произнесла вампирша и сердито глянула на своего воспитанника и птенца:

-Не грусти. Скоро у нас будет пир.

Услышав шум приближающейся машины, Розамунда отошла в сторону и подумала: 'А, начнём пожалуй прямо сейчас. Девчонка никуда не денется. Времени чтобы покончить с ней предостаточно. Её запах, теперь она не спутает его ни с чьим иным. Особый запах, от которого до сих пор трепетали ноздри, запах дымного зелья сваренного ведьмой'.

- Покажи, на что способнее мой маленький актёр?- ласково произнесла Розамунда.

Мальчик улыбнулся и кивнул, намереваясь выполнить поручение.

Теперь, мы были вместе я и Катрина. Оказалось, стоило мне сделать шаг на встречу и начать доверять первой, и я не пожалела, а обрела большее чем могла и когда-либо рассчитывала получить.

Катрина. Нет, теперь Кэт. Просто Кэт.

Её отец работал на стройке и был простым смертным, как и мои предки, а Кэт достался материнский редчайший по своей сути дар. Каста провидцев существовала ещё с тех пор, когда в мире властвовало язычество, а века разделяли пророчество о Христе . Провидцы: особые люди наделённые даром видеть будущее являющееся им во сне.

Катрина говорила, что возможно она последняя. Чёрные маги, объединились с вампирами, демонами и всеми теми тварями, которые бродят в ночи, начав истреблять их касту, потому что провидцы всегда оставались верны светлой стороне, всегда помогали людям и охотникам на нечисть поддерживать баланс. Не дающей чаше весов склониться на сторону зла, тем самым погрузив человечество во тьму.

Кстати, мне пришлось многое переосмыслить, и по-другому взглянуть на мир и свою роль отведённую в нём, почерпнув сведения в дневниках покойной матери Кэт и её прабабушки. У Катрины этих поучительно-занимательных книг была целая полка и я надеялась, что смогу прочитав, узнать ответы на многие вопросы занимавшие мою голову.

Так кто же я? Катрина сказала мне, что судя по всему я та самая избранная, что вот уже триста лет в наказание за свои грехи и грехи людей не появлялась на земле. А, может была другая причина? Всё может быть. Но, факт в том, что если у меня была сила, в этом, теперь я уже не сомневалась, то она ещё не установилась. Мой дар ещё не полностью проснулся, а лишь изредка поднимал голову в моменты наивысшей опасности, чтобы спасти мне жизнь.' Инстинкт выживания, вот основа. Вот, что в тебе сильнее всего Айрис'. Такой вывод сделала Катрина.

Слова Катрины запали в душу. И всю дорогу до школы мы молчали. Мне многое надо было обдумать и Кэт судя по всему тоже, так как у неё снова начались кошмарные сны.

Сегодня день не задался. Ошеломляющая новость, как повестка дня заставила всех недоумевать: в нашем маленьком и мирном городке появился какой-то псих. Кровавая расправа на дороге. Водитель катафалка перевозивший покойников для бальзамирования был найден обезглавленным и распотрошённым, словно его жрало дикое животное. Сердце, впрочем как и некоторые органы отсутствовали. Он так и не добрался до работы и хозяин объявил тревогу. Все прочитавшие газету, или посмотревшие утренние новости рассказывали: Парень никогда не опаздывал, Он был правильный мальчик.

Хм. Я больше не в силах была это слышать и мы с Кэт поочерёдно свалили с английского, найдя себе мирное место в туалете.

- Как думаешь, то что у меня срезали волосы связано со всем этим?- спросила я опираясь об подоконник, у Кэт, которая всё мыла и мыла руки холодной водой.

- Эй, Кэт? Всё настолько плохо?

Она кивнула и бледная, как привидение повернулась ко мне чтобы сказать:

- Та женщина из моих снов. Та самая тварь, что была заперта в комнате, теперь на свободе и она уже здесь Айрис. Я видела.

- Нет,- только и сказала я, шокированная и пораженная -Нет! Почему? -И медленно подошла к Катрине, зная, что она всё расскажет мне, но тем не менее мне нужно было её обнять, чтобы ощутить поддержку и самой хоть на миг стать для неё опорой.

Так мы и стояли прижавшись к друг-другу, пока не прозвенел звонок. Катрина плакала. Меня трясло, но я стискивала зубы и сжимала кулаки. А, потом вытерла её слёзы бумажным полотенцем и сказала, обещая скорее себе чем ей:

- Кэт, это моя вина. И я сделаю всё, что смогу, всё понимаешь, но остановлю тварь. Потому, что я не могу, не могу когда из-за меня умирают Кэт . Ты понимаешь?- спросила странно звенящим от напряжения голосом.

- Я верю в тебя- прошептала Кэт и посмотрела на меня своими печальными глазами. Затем добавила:

- Главное мы вместе. Я тебя не брошу Айрис. Ты не знала, кто мог знать, что так будет, никто! Мы переживём это вместе Дженсен. Переживём.

Вот, теперь уже она подбадривает и утешает меня. Хотелось рассмеяться, а лучше всего умереть и не встать. И всё равно больно и всё равно никуда не делось досадное гадкое чувство, будто тебя выпачкали в грязь, будто твои руки обагрили чужой кровью. Но, её слова всё же лучшее из всех лекарств, что могло принести капельку облегчения, лучшие слова поддержки, что я когда либо слышала за всю жизнь.

Теперь, каждый день приносил жертвы. В городе объявили комендантский час. Пока будет вестись охота на зверя. Официальная версия: такая лабуда и чушь. А, как же отсутствие следов проникновения, а как же тот факт, что многие семьи спали?

Жертвы, их лица я никогда не забуду. Всё это легло тяжёлой печатью на сердце, выжигая болезненное клеймо. Это моё бремя. Моя вина и ответственность. Но, были и плюсы, даже так, потому, что с каждой жертвой круг наших поисков сужался, а сны Кэтрин вели нас и помогали сложить целый пазл из кусочков недостающих, но жизненнонеобходимых деталей.

Каждый день мы чертили на карте метки, намереваясь найти её логово. Но, пока безрезультатно.

- Кэт, спросила я, сидя у неё в гостиной и читая один из дневников.- Кто по-твоему Ханнис?

-Айрис, если бы я знала, то сказала бы. Читай, может где-то на страницах дневников моей матери и бабушки есть подсказки!

Хорошо сказано. Но, либо мне не везло, либо я ничего не находила.

- Ещё один вопрос Кэт, -прервала я её запись очередного сновидения.- Как мы защитимся от них. Что помогает против вампиров?

-Банально. Я же тебе говорила. Только серебро, святая вода и распятие, последнее действенно лишь с истинной верой. В противном случае, себе дороже будет, так мама рассказывала, когда мы жили на родине.

- А колдун. Он что прекратил тебя искать, когда вы уехали? И как, скажи мне он может забрать твою силу?

- Он некромант. Сначала убивает, а потом воскрешает плоть, удерживая душу. Служить ему самое страшное из всех наказаний. А, духи всегда сгущаются вокруг мёртвых имеющих силу. Я в его руках буду отличной приманкой-ловушкой.

-Да уж. Жуть, какая. Ладно, Кэт, я завтра собираюсь заставить Ханнис всё мне рассказать. Поможешь мне?

Её озадаченное, испуганное лицо стоило видеть. Но, Кэт молодец, всё же несмотря на страх, она кивнула. Смелая. Какая же она смелая.

И я рассказала ей свой якобы гениальный на тот момент план.

Мой план не сработал в самом начале, но я уже не могла отступить, ни за что. Подкараулив Ханнис, я взяла её за руку и потащила в сторону, говоря по дороге:

- Ханнис я знаю, кто ты и в этой бутылочке, то, что очень сильно испортит твою хорошенькую мордашку.

Она улыбнулась и даже не намеревалась вырваться, что было странно.

- Знаешь, кто я Айрис и что с того. Ты то уже покойница. И пусть твоя новая подружка выйдет и послушает. Я тебе просто так всё расскажу. Так хочется посмотреть, как эти твои красивые глазенки наполняться страхом.- Прозвучало жутко и слишком убедительно.

-Рассказывай не тяни тварь, - обозвала я, её тоном показывая, насколько сильно я её ненавижу.

Кэт вышла из-за угла и направилась к нам. Я сделала знак, давая подруге понять, чтобы не приближалась. Она поняла.

- Тебе идет, когда ты злишься Дженсен. Ты тогда пахнешь упоительно сладко. Жаль, что в тот вечер я помогла тебе, а надо было оприходовать тебя первой.

Если, она хотела меня разозлить, то ей это не удалось. Я улыбнулась на её ответ, наблюдая, как её карие глаза наполняются неприкрытым разочарованием.

-У тебя мало времени. Жертвы -это всё тварь развлекается. Тебе надо было бы уехать, но уже поздно. Тварь найдёт тебя, где бы ты не была по запаху Дженсен.

- Хорошо, как убить тварь?- прямо спросила её, наблюдая, как её зрачки расширяются от удивления.

- Ха. За кого ты меня принимаешь Дженсен, за идиотку. Так я тебе и сказала.

-Спрашиваю в последний раз Ханнис. И, если тебе жизнь дорога, то ты ответишь?

-Не выйдет покойница. Тебе меня не запугать.

-Как хочешь,- сказала я спокойно и холодно, и схватив её за руку, потому, что Ханнис не повелась на мой блеф, добавила, - Видит бог Виктория, я выживу, любой ценой выживу, а потом вернусь за тобой и за всей твоей вшивой семейкой,- прозвучало так убедительно, что Ханнис побледнела.

-С нетерпением буду ждать Дженсен. Уже предвкушаю, потому что ты очень и очень сладкая, - её простые слова несли в себе столько пошлого и извращённого смысла, что меня передёрнуло, я отпустила её руку.

Я дала ей уйти, только сейчас осознавая, во что впуталась, но мне нужно было подтверждение. Потому, что прежде чем кого-то убивать, я должна была знать степень его виновности. Я дождалась Кэт и всё ей в двух словах рассказала. И мне полегчало, я была уверенна, что её приговор безоправдательный.

Часть 3 Столкновение.

Как жить когда, по твоей вине кто-то каждый день умирает. Как жить. Как ходить в школу. Как скажите, мне кто-нибудь, претворяться что всё нормально. Отвечать на вопросы, спокойно спать, есть, жить дальше и знать, что каждый день принесёт новую жертву, новых ни в чём не повинных людей , убитых тварью, которую кто-то выпустил по твою душу.

И я забросила школу. Я и Кэт сговорились и всё своё время посвящали поискам логова монстра. Благодаря, её снам нам удалось за неделю приблизиться к разгадке. Старая заброшенная церковь возле опустевшего кладбища на самой окраине города- по всем подсчётам идеальное место. И всё бы было хорошо, и всё бы шло по плану, но в конце новой недели нас засевших в моём постоянно пустующем доме навестила Виктория Ханнис.

- Чего надо?- резко окрысилась я, напирая на выглядевшую изрядно помятой Ханнис. Кэт дотронулась до моей руки, но я зыркнула на неё так, что подруга отпрянула.

-Два слова Дженсен. Дай мне сказать тебе кое-что.

- Проваливай пока цела Ханнис. Думаю ты давно сказала мне всё что хотела.

Я закрывала дверь. Она поставила на порог ногу. Чёрный шпильки. Как всегда Ханнис выглядела соблазнительно.

- Ты перегибаешь палку Виктория, -сурово добавила я, -тоном не терпящим возражений.

- Не будь дурой Дженсен. Я просто хочу предупредить тебя.

Я не хотела её видеть. Её красивое лицо и так слишком часто появлялось в моих кошмарах. Но Кэт, такая всепрощающая терпеливая Кэт, шепнула:

-Айрис, пусть она скажет зачем пришла. Пожалуйста, ради меня.

Я не смогла отказать. Только не ей. Слишком много в последнее время Катрина стала для меня значить.

- Говори,- сказала я Ханнис, -только быстро.

-Беги Дженсен. Уезжай из города. Кем бы не была эта тварь она не остановится на тебе. Думаю намечается конец света.

- Ничего нового Ханнис. Ты только потратила моё время.

Я хотела закрыть дверь, но Кэт потеснилась и пролезла к двери, приблизившись к Ханнис и громко сказала:

-Ты лучше скажи чем можно убить ее? Лучше помоги, раз испытываешь чувство вины. Я права Викки? Знаю, что права, иначе бы ты не пришла. Что скажи, умоляю тебя, пока ещё не поздно пошло не так? Что ты знаешь Виктория, пожалуйста расскажи!

Ханнис так посерьёзнела, что стала выглядеть старше.

- Я зайду? - спросила она у меня. Кэт опять вцепилась мне в руку.

- Хорошо Виктория, заходи,- заставила я выговорить себя и открыла дверь, чтобы она могла пройти.

Катрина отошла в сторонку и предложила, пока мы обе молчали и недобро буравили друг-друга взглядами:

- Вы говорите, а я пойду чай заварю и улыбнулась.

И мне ничего не оставалось. как предложить Виктории присесть на диван в гостиной. 'Ну и дела. Ну и денёк. Такой поворот. Для пущего эффекта ещё не хватало помириться и подружиться'. От собственных мыслей стало смешно. И я улыбнулась. Удивление на лице Виктории стоило видеть.

Итак, мы пили чай. Я тщательно пыталась сохранять спокойствие и невозмутимость. Пока что мне это удавалось.

- Дженсен, -сухо сказала Виктория, глядя на меня.- Я помогу тебе только, на моих условиях. И прежде чем ты выразишь всё своё возмущение, она резко встала.- Я дам тебе то, что способно убить тварь.

- Что за условия. Зачем, тебе помогать мне?- спросила я , и как ни в чём ни бывало поставив чашку на кофейный стол.

- Ты всё узнаешь, когда настанет время. Но, оружие тебе нужно сейчас и никто кроме меня тебе ничего подобного не предложит. Есть ли у тебя выбор Айрис?

Вопрос попал в точку.

- Я согласна на любые твои условия Ханнис, -особо не думая, ответила я.

- А, если я захочу поцелуя?

- Чего?- скривилась я, настолько убийственно и неожиданно прозвучал вопрос. Как гром с ясного неба. Даже Кэт была шокирована.

- Успокойтесь девочки, я просто пошутила,- ответила она. Но, всё равно в предыдущем вопросе я явственно ощутила предвкушение. Мне не понравилась её улыбка.

- И не надо так смотреть на меня как на врага народа. Я тоже человек. И моя жизнь тоже отнюдь не малина.

'Кто бы говорил', хотела сказать я. Ведь не за тобой охотится тварь, сука блондинистая.'

Ханнис улыбалась, будто знала о чём я думаю. Но, она не телепат, это точно. Иначе, бы всё было по-другому.

- Приноси оружие, чем скорее тем лучше, и если ещё чем-то хочешь помочь, то самое время, потому что, улыбнулась я кривенько. -Ты Виктория отнимаешь моё драгоценное время...- прозвучало как я и хотела многозначительно.

- Вечером получишь посылку Дженсен. Оружие бесценно. Я получила его от отца в подарок.- И пошла в строну двери.

-Надеюсь, ещё увидимся Айрис, и ты Катрина. С тобой я бы тоже хотела подружиться. Твоя необычная сила меня притягивает...

Кэт после её слов взбесилась, я видела, как её узкая ладонь сжалась в кулак.

- И Айрис,- после секундной паузы,- всё же про поцелуй я не шутила, поэтому думаю, ты должна будешь знать, что будет первым пунктом в моём списке нашего с тобой соглашения.

-Проваливай,- буркнула я. Всё- таки Виктория могла вывести из себя любого. А, я не каменная. Как же мне хотелось заехать кулаком по её смазливой роже. Ух, как хотелось.

Дверь закрылась. Я повернулась и посмотрела на бледную Кэт, ставящую на поднос чашки и заварник.

-Айрис,- задала она вопрос. Ханнис, похоже, не ровно к тебе дышит?

А, я громко рассмеялась и схватилась за живот. Кто-нибудь остановите планету. Только нимфоманки- лесбиянки напичканной сверхъестественным дерьмом мне не хватало.

Оружием оказался серебристый клинок, доставленный мне мальчишкой посыльным наподобие тех, что приносят пиццу, только униформа другая.

Большую и длинную коробку в подарочной искрящей розовой упаковке с бантом , не иначе как сама Ханнис старательно упаковала. Розовый, и так этот цвет не люблю, а тут на те.

Повертев клинок в руках, я приценилась- оружие было занятным. Не слишком длинная рукоять, сребристая острая гладь и странные символы на эфесе.

Кэт сказала мне, что это печать силы, а больше ничего она перевести не смогла с древнеарамейского.

На мои вопросы, откуда знает язык, сказала мать: немного обучала в детстве. Ах, да погибшая мать, а девочка, судя по всему и в пять лет была очень способной.

- Что делать будешь? -Спросила Кэт.

- Пойду , за тварью, как только все мои лягут спать,- спокойно сказала я и даже бровью не повела, наблюдая как от удивления отвисает челюсть у Кэт, а глаза становятся большими и круглыми.

- Спятила. Ночью идти в логово! У тебя тогда вообще шансов не останется.

-А ты чего волнуешься, тебя же никто не зовёт. А, ещё одну жертву на моей совести я не переживу и лучше я пойду к ней тогда, когда тварь ожидает меньше всего.

Она хмыкнула и уперев руки в бока сказала:

- Глупая, думаешь после всего того, что произошло, я тебя одну отпущу? Я с тобой пойду.

- Нет,- сказала я. - Нет Кэт. Только не ты. Ни за что. Ты слишком правильная чтобы умереть. Продолжай жить, а главное не меняйся. Знаешь, я счастлива, что повстречала тебя. Ты доказала мне, что надежда на настоящую дружбу в этой жизни всё же существует.

- Айрис, не надо так. Хватит, ты меня идеализируешь. Я обычная и совсем не такая как ты говоришь!

- Уходи Кэт. Ты помогла мне, а теперь уходи.

- И это всё? Нет, Айрис ты так просто от меня не отделаешься!- орала Кэт, когда я буквально выпихнула её из своего дома и захлопнула дверь.

Она ещё полчаса стояла , за дверью, а я сидела на диване, дожидалась прихода братьев и гладила рукоятку клинка. Холодную и странно меня успокаивающую.

Да, я неблагодарная свинья. Ну и что. Всё это мелочи жизни. Всё это можно пережить. Жизнь самое драгоценное, что есть у человека. А я не могла добровольно подписаться на её смерть. Пусть умру я. Пусть так и будет. Главное, чтобы всё это, наконец, закончилось.

Я не плакала, нет, я просто лежала на кровати и мечтала, думала обо всём, обо всех и ни о чём, пока не заснула.

Игра со смертью в кошки мышки. Кто должен жить тот выживет.

Кофе горячий и сладкий, я пью уже пятую чашку и ем сладости не чувствую вкуса, просто, для того чтобы успокоиться, просто чтобы чем-то занять мысли и отвлечься от самого главного: сегодня последний день моей жизни. Сегодня я умру, и завтра больше никогда не наступит. Как песенка в моей голове. Как песенка уставшей, скрипящей пластинки всё вертится в мыслях, а я всё жду, когда же, наконец, мои предки заснут, когда же мои братья угомоняться. Лежу в едва освещённой комнате, в спальни, наблюдаю, как мягко скрадывает тени прикроватные бра. Жёлтый свет напоминает янтарный. Янтарь люблю этот камень. Всё думаю и не могу заставить себя попрощаться. Не могу заставить себя написать хотя бы записку и сказать, что любила, тоже не могу. Нет слов и сил нет. Жду, когда стрелка часов перевалит за полночь. Жду, лежу на спине на кровати, в тишине, а на полу возле кровати открытый рюкзак с клинком завернутым в бархат и святой водой, в стеклянном флаконе приготовленный заранее. И мне становится жарко, потому что под тёплым халатом скрывается чёрный свитер и чёрные джинсы. Чёрный цвет, мой самый любимый. В чёрном я всегда выгляжу красивой. Чёрный под стать моей странной душе, и если я сегодня умру, то пусть похоронят меня именно в чёрном.

Так и не смогла написать ни единой строки и так и не смогла попрощаться. И всё же, когда-то давно может в детстве я любила своих родных, но любовь хрупкое чувство, как цветок который, если забывать поливать- увядает.

На задний двор, выходит деревянная дверь на кухне. Я с рюкзаком на спине выбираюсь из собственного дома, стою на лужайке и мысленным взглядом прощаюсь, прощаюсь может быть навсегда. Полночь- на моих наручных часах. Колдовской час, но я ещё не решаюсь включить фонарик. Слышу я хорошо, зрение тоже острее, чем у многих людей, но сегодня небо такое чёрное , окутанное густыми тучами, что даже я порой видевшая во мраке как кошка, едва различаю контуры предметов. Благо, что за забором шоссе и высокие идущие в ряд фонари.

Дорогу я знала. Средним темпом идти полчаса, только надо держаться обочины и прислушиваться: местный шериф не бросал слова на ветер: комендантский час после десяти, и если не хочешь попасть на сутки в местный зверинец, то лучше не встречать его по пути .

Чтобы достигнуть холма, мне нужно было миновать парк. И я потеряла битый час , петляя среди деревьев великанов, исполинами раскинувшими свои ветви закрывая небо, обходя лавки, где могли пристроиться ничего не опасающиеся беспризорные и местные алкаши. Что им? Они не смотрят телевизор и не читают газет. Но, сегодня мой путь был свободен и мне везло, лишь изредка я останавливалась, прислушиваясь к малейшему шелесту и шороху, а потом продолжала свой путь, включая фонарик потому, что упасть и скатиться в овраг свернув по собственной глупости шею, было бы слишком комично.

Кладбище заросло бурьяном и в высокой траве скрывались доживающие свой век надгробия и кресты, даты жизни и имена владельцев, которых обрели забвение. Мне оставалось сделать пару шагов, чтобы переступить черту и зайти в раскрытые настежь ворота, когда странное чувство тревоги и опасности заставило меня замереть и в тысячный раз за мой путь прислушаться. Что-то было не так. Что то странное здесь творилось. Сам воздух будто сгустился и ждал какое решение я приму. Я стояла. Я думала, а потом всё же переступила черту.

Хлопок. Покалывание в ладони и какая-то сила отбросила меня на мраморную плиту, я больно ударилась коленями, но ладони смягчили удар. Жуткий смех, прочертил холодную дорожку на моей спине и я задрожала от холода -и это несмотря на плотный свитер под горло и мастерку. Я сняла рюкзак и достала оружие. Похоже мой план не сработал. Похоже чудовище ждало меня и я сама добровольно пришла к ней на пир.

Но, её голос он что-то разбудил во мне, отголоски смутное узнавание. И у меня возникло стойкое чувство: я знаю её.

Церковь. Дверь слегка приоткрыта. Внутри темнота и пыль. Свет моего фонарика высветил прогнивший деревянный пол и гнёзда ворон и голубей. Жуткое место лишённое надежды. Место света, ставшее пристанищем тёмных сил. Пара шагов, а пол так скрипит и дело совсем не в моём крупном телосложении. Смех. Холодный и хрусткий раздался откуда-то слева по-видимому со стороны ризницы. И даже не надо задавать дурацкий вопрос: кто здесь, или того банальней- выходи, как обычно делают главные герои многочисленных фильмов, которые я сотнями пересмотрела за свою жизнь. Фильмы- другая реальность, где всё так просто и всё понятно, жизнь она не такая простая. Здесь, в этом мире всё намного сложней.

Ризница и спуск в подвал , а дверь призывно слегка приоткрыта. Чёрные пятна на полу -кровь, понимаю я и тупо смотрю вниз на ступени. Ну какой же герой я теперь? Голос:

- Беги Дженсен!- откуда-то снизу и что-то упало, а следом крик боли и ужаса, разбивший мой паралич напрочь. Вдребезги. Злость, обида на мир и просто тупая бесстрашная ярость поднялась из глубины и я не думая больше, побежала вниз, сразу же запыхавшись. Паутина с осклизлых каменных стен испачкала мне одежду. Проход был узким, а полусгнившие деревянные ступени противно скрипели, но не паденья боялась я, а того что не успею. Катрина Рагнарик. Глупая. Как? Почему ты здесь оказалась?

Внизу всё опутано паутиной и свет моего фонарика, то мигает, то гаснет во тьме. Тишина зловещая, как барьер, но всё равно знаю: она лишь прикрытие, что-то есть там за ней. Бегу, не видя конца пути, как мышь в лабиринте ,угодившая в проход ведущий по кругу, но внезапно с холодной дрожью понимаю, что всё же стою на месте, потому что всё происходящее иллюзия, навеянный сон извне. И молюсь, слишком испуганная, вспоминая, как молилась давным давно когда-то в детстве, потому что тогда я верила в бога всем сердцем своим.

Звуки медленно возвращаются, я открываю глаза, понимая, что лежу на полу, а надо мной стоит женщина смутно знакомая, нет, та самая знакомая незнакомка. Гостья из моего далёкого ужасного прошлого. Она.

- Ты!- говорит мне она. Не может быть, что ты та самая. Я узнала тебя. Подойди мальчик мой, видишь, как ты мне и говорил она сама пришла к нам.

Отчаянный крик Кэтрин связанной и окровавленной, сидящей на полу возле стены, но всё же живой, я вижу её глаза вытаращенные, испуганные и лицо : белое как простыня покрытое ссадинами и синяками. В тот момент удивляюсь: почему я вижу так четко и ясно , если фонарик давно потух. Шёпот. Настойчивый, переходящий в крик. Что-то важное хочет сказать, мне подруга, но я не понимаю и продолжаю пытаться, продолжаю пытаться читать по её губам. Ужасно болит голова, всё тело сковала слабость, превратившая тело в неподъёмную бетонную глыбу. Рефлекторно провожу ладонью по коже, ощущая тёплую влагу. Кровь. Кровь. В этой мысли разгадка, но я не могу, я не в силах её разгадать. Дышать тяжело. Нога женщины в шёлковом, когда-то красивом, а теперь измятом порванном платье придавила мне грудь.

- Ты жалкая,- говорит мне она и в её голосе слышу я свой приговор. В её голосе столько надменности, презрения и уверенности и мне чудится отголосок всех издёвок и шуточек в мой адрес произнесённых голосом моих врагов.

Кэтрин Кричит. Что там с ней делает мальчик, не знаю, но слышать её наполненный болью исходящий в прерывистом крике голос- невыносимо.

- Не верь! Не сдавайся! -Как плётка, как удар бича возвращает меня к жизни. Заставляет сознание проясниться. Я наконец-то поняла, что хотела, что отчаянно хотела сказать мне Катарина. И я вспоминаю про клинок, забытый при моём неуклюжем падении, рукояткой больно упирающийся мне в спину. Лишь волевым усилием заставляю себя повернуться, поражаясь жаркой и одновременно холодной волне пронизывающей мою кровь, возвращающей мне силы. Силы неведомой ранее. Всё замедляется. Всё становится чётким и ясным, поэтому я успеваю различить, полуразмытое, но видимое для меня движение.

Одна секунда, и женщина когтями царапает стену, где мгновение назад лежала моя голова. Шипение, но я сама того не понимая, удивляясь, стоя на ногах и крепко сжимая клинок в руках. Женщина в недоумении. Но, Кэт лежит на полу и молчит.

-Нет. Ни за что. Не так. Не позволю! - ору я так громко, что срываю голос напрочь и набрасываюсь на женщину. Мой рывок был настолько неожиданным, что она не среагировала, а лишь слабо ударила меня, снова припечатав к стене, но боль давно ушла, тело вела сила и адреналин.

Мой клинок был у неё в животе, я безоружна , а моя кровь всё капала из разбитого лица и головы на пол.

- Сладкая. Такая сладкая. Не могу, не поддаться...

- Госпожа!- мальчишеский вопль потонул в шуме. Не знаю что там с ним делала Кэт, но это явно не шло ему на пользу.

Я пригнулась, тянясь к рюкзаку со склянкой. Святая вода моя последняя надежда. Рука уже нащупала флакон, но эта чёртова тварь так быстра, она схватила меня за левую кисть и поднесла к раскрытому рту, а коленом ударила в живот, заставив затылком, разбитым затылком прислониться к стене и сглотнуть кровь из прокушенной губы попавшую в рот.

Боль адская, когда зубы твари прогрызли кожу руки, и тут она стала пить, а мне вообще стало дурно. Но, всё же я открыла флакон, твердя себе:' нет сука пока я жива я не сдамся', и правой свободной рукой линула ей воду в лицо, наблюдая как её кожа горит и буквально стекает с кости.

Сияние за спиной привлекло меня. Это Кэт, молодчина с помощью вытянутого из под свитера креста боролась с мальчиком, который в облике твари лишь отдалённо напоминал человека. Надежда, а также то, что сила веры, вопреки моему скепсису действовала, окрылила меня и я поднялась, чтобы схватить, предвидя её движения, тварь выбирающуюся на лестницу.

- Куда же ты гадина!- рявкнула я и с небывалой силой дёрнула её за подол скидывая со ступеней на пол, а затем действуя на чистом адреналине, иначе откуда такая сила, вытянула свой меч и одним ударом отрубила ей голову. Наблюдая как её тело с резким хлопком, как из проколотой шины выходит воздух, буквально взорвалось, обдав меня грязью и ошмётками чёрных смердящих внутренностей.

Мальчик кричал и всё же он пробирался как хищный зверь, ища выход от света осветившего угол подвала как ярчайшее золотисто-белое зарево.

-Стой где стоишь мразь! -сказала я.

- Ты убила её. Госпожа, нет,- всхлипнул мальчик, снова принимая человеческий облик. Он был красив. Он был жалок. Но глаза, его голубые глаза невинного ангела, лучились искренностью и теплом. Красивые, печальные, неотличимые от человеческих детских глаз. Таким глазам где-то в глубине души всегда хочется верить. Но, я знала, вскользь видела мерцающую в них темноту и багряные искорки червями дыма проскальзывавшими возле зрачков. Сила пробудившаяся во мне видела истинную сущность вещей.

- Пожалуйста, -он умолял.- Пожалуйста пощади. Она- дрогнувший печальный голос. Берущий за душу, проникновенный взгляд.- Она заставляла меня.- Я вздохнула, сказав:

- Нет, тварь. Я вижу твою личину насквозь. Думаешь, я забыла тебя? Думаешь, я забыла как ты по собственному желанию убил невинную маленькую девочку.

-Сука ты сдохнешь!- Выплюнул, вмиг изменившимся голосом взрослого мужчины.- Погибнем мы, придут другие. Ты слишком неповоротливая, тупая и жирная рыжеволосая сука, чтобы дать отпор силам Владыки. -Он рассмеялся, а потом в прыжке дикого зверя бросился на меня. Я уклонилась, чувствуя в себе небывалую силу и уверенность переполнявшую меня. Рукоять клинка слилась с ладонью став единым целым. Один удар и я отрубила ему кисть, затем размахнувшись вторую руку по локоть, наблюдая как судорожно корчится, оседая на пол его тело. Несколько секунд передышки, затем я рассмеялась как безумная, снося с плеч его голову, снова купаясь в крови поверженных в поединке вампиров.

- Кэт не умирай, пожалуйста. Держись милая, -шептала я Кэт, а её тело всё холодело. Бледность на её лице была того самого оттенка синевы, преходящая в серость, когда у человека несовместимая с жизнью кровопотеря.

- Айрис. Ты молодец, ты справилась -шептала она.- А, я не боюсь смерти давно, Айрис.

- Нет, Катрина. Только не ты. Если ты умрёшь, я сдамся.

- Не сдашься.- шёпот как отголосок ветра в ночи, она закрывала глаза.

Я провела рукой по её глубокой ране на шее, понимая что это конец. Моя кровь соприкоснулась с её раной и вспыхнула. Ослепительно золотым, кратковременным как угасающий бенгальский огонь свечением с голубоватыми искорками.

Кровь. Сила. Слова звенели в ушах. Снова мысли в моей голове. Мои и в то же время чужие. И снова та комната в темноте, затягивает меня, и снова она, моя тёмная сущность, спящая, но не забытая, зашевелилась и проснулась. 'Хочешь спасти её, хочешь спасти её, спрашиваю тебя? Да, отвечаю. Тогда мы сделаем это вместе. Но, готова ли ты принять меня. Готова ли ты стать со мной одним целым? Да, плевать мне. Готова я. Готова! -кричала я.

-Хорошо, -ответ пришёл и я поняла, что должна делать. И приложив своё запястье к её лицу дала нашей крови смешаться, а затем наблюдала как кожа и рана на шее Кэт резко вспыхнула голубым потусторонним светом и затянулась. Боль пронзила мою левую ладонь. Жуткая и пульсирующая. Заныли зубы. Задёргалось веко и выступили слёзы. Я знала что это. Новая метка. Связь была установлена.

И вынося на руках из подвала такую хрупкую, но живую Кэтрин, встречая серый рассвет и накрапывающий дождь, холодный и с порывами резкого ветра, я положила её на скамью возле одной увитой засохшем плющом могилы. Затем, отошла в сторону и меня вырвало. А, потом я не взирая на дождь, сидела с Кэт и ждала когда она проснётся. Моя Кэт. Моя подруга и личный провидец, а теперь, из-за метки, ставшая чем-то большим, вроде фамилиара для ведьмы.

Связь, что я вызвала, магическим образом оставила на моём повреждённом запястье голубую татуировку в виде заключённого в треугольник листа клевера. У Катрины такой же символ красовался на шее.

Что несёт мне новый день? Что грядёт и что будет? Вопросы, ответы на которые я слишком долго откладывала на потом. Но, время всё изменить настало. Время принять себя и свой дар и жить дальше. Да, именно так: жить дальше. Но, уже не одной, а с Кэтрин. Подругой, доказавшей мне, что настоящая дружба всё-таки существует.

Content

Блейк Ирен Предназначение