Александра Адорнетто

Небеса

Я не хочу в Рай. Там нет никого из моих друзей.

Оскар Уайльд

Если Рай не такой, как Дикси,[1]

Я, пожалуй, еще погожу.

Если Рай не похож на Дикси,

Лучше дома я посижу.

Хэнк Уильямс-мл.[2]

Глава 1

Пока смерть не разлучит

Все заходило ходуном и задребезжало.

Я ухватилась за край стола и увидела, как мое обручальное кольцо покатилось по плиточному полу кафе «Влюбленные». Тряска продолжалась лишь пару-тройку секунд, но музыкальный автомат отключился, а напуганные официантки завизжали, пытаясь удержать тарелки с едой на подносах.

Я заметила, что небо за окнами потемнело и окрасилось в фиолетово-багровый цвет. Кроны деревьев затрепетали, словно их раскачала невидимая рука. Выражение счастья на лице Ксавье моментально исчезло. Теперь он буравил пространство уже привычным мне тяжелым взглядом человека, готового к бою. Я крепче сжала его руку и зажмурилась в ожидании слепящего света. Сейчас он явится за мной, чтобы заточить меня в тюрьму на Небесах.

Но землетрясение внезапно прекратилось, и все вернулось на круги своя. Никакой катастрофы не произошло, и завсегдатаи кафе облегченно вздохнули. Теперь они смеялись и болтали о непредсказуемости матери-природы, а официантки торопливо вытирали столики и кофейные пятна на полу. Никто не желал обсуждать странный случай. Наверняка они скоро все забудут и переключатся на обсуждение других животрепещущих новостей. Но нас с Ксавье не проведешь. В Царстве Небесном — неспокойно, и мы оба это почувствовали.

Я погрузилась в размышления. Может, вернуть кольцо Ксавье и постараться успеть в «Брайс Гамильтон» до окончания выпускной церемонии? Надо бы поспешить, и тогда Ксавье, конечно, произнесет свою прощальную речь вовремя. Но чем дольше я смотрела на него, тем сильнее я колебалась.

Моя послушная, ангельская часть понимала, что мудрее устрашиться предупреждения, покорно сыграть по правилам и не спорить с волей Небес. Но я ощущала мятежное волнение, и оно подсказывало мне, что поворачивать назад слишком поздно. Я отправила робкого ангела Вифанию в тень (дескать, пусть себе стоит у стенки, как школьница, которую никогда не приглашают танцевать) и позволила девушке Бетани взять верх. Я знала ее не очень хорошо, но почему-то не сомневалась, что она всегда жила во мне. Эта Бетани будто таилась внутри моих крыльев — как дублер, которому не терпится блеснуть в главной роли.

Именно Бет встала и схватила свою сумочку.

— Нам пора.

Ксавье бросил на столик несколько купюр и покинул кафе вслед за мной. Он запрокинул голову и, прищурившись, подставил лицо солнечным лучам. Потом глубоко вздохнул.

— Как считаешь, послание было нам адресовано?

— Понятия не имею, — ответила я. — Похоже, мы чересчур много читали о всяких знамениях.

— Точно, — кивнул Ксавье. — Но ничего подобного здесь раньше не случалось.

Я окинула взглядом Мейн-стрит. Шериф успокаивал разволновавшихся туристов. До нас донесся его ровный голос:

— Нет причин для тревоги, мэм. В наших краях землетрясения — редкость, так что не беспокойтесь.

Туристы угомонились. Но я порядком занервничала и напряглась. Естественно, знак предназначался вовсе не для того, чтобы причинить людям вред. Нет, привлекали наше с Ксавье внимание. Высшим силам это удалось.

— Бет? — произнес Ксавье. — Что делать?

Я посмотрела на «Шевроле», припаркованный у тротуара. За пять минут мы доедем до часовни возле побережья, где нас встретит отец Мел. Я вспомнила, как впервые побывала у него вместе с Гэбриэлем и Айви, когда мы прибыли в Венус-Коув. Мы никогда не говорили о своем происхождении открыто, но священник быстро понял, кто мы такие. И если такой набожный человек, как отец Мел, согласился нас повенчать, значит, он поверил в наш союз. Утешительно осознавать, что у нас имеется хотя бы один союзник.

Сперва я боролась с собой, но вдруг мне на глаза попалась пожилая пара, сидящая на деревянной скамье на площади. Мужчина держал жену за руку и улыбался. Ветерок шевелил его седые волосы. Интересно, сколько десятков лет они провели вместе? Послеполуденное солнце светило как ни в чем не бывало. Березы, растущие вдоль улицы, плавно покачивали своими раскидистыми ветвями. Мимо нас пробежал парень с айпадом и в наушниках. Какой-то мальчишка корчил рожи прохожим из окна автомобиля. Пусть я родилась не на Земле, но заслужила право находиться здесь. И я не собиралась сдаваться.

Я погладила Ксавье по щеке.

— Кстати… ты же только что сделал мне предложение.

Ксавье растерянно уставился на меня. Наконец его озарило: с воскресшим пылом он взял меня за руку, и мы зашагали к «Шевроле». На заднем сиденье лежали академические мантии и шапочки, оставленные нами в салоне, но сейчас мы их даже не заметили. Ксавье выжал педаль газа, и машина помчалась к побережью. Наши сомнения мигом улетучились. Будь что будет — а мы решили придерживаться своего плана.

Церковь Святого Марка была выстроена из светлого песчаника. Здание, окруженное чугунной оградой, возвели колонисты-европейцы сразу после Гражданской войны. К дубовым дверям вела мощеная дорожка, вдоль которой цвели колокольчики. Это самая первая католическая церковь в стране. К саду примыкала мемориальная стена с именами погибших солдат-конфедератов. Церковь Святого Марка много значила для Ксавье и его семьи. Здесь он изучал Библию в воскресной школе и участвовал в каждой рождественской мистерии, пока не стал подростком. Отец Мел лично знаком со всеми детьми из семейства Вудсов. Через месяц он должен обвенчать старшую сестру Ксавье, Клер. Ну а сам Ксавье согласился быть шафером на церемонии.

Когда мы переступили порог церкви, шум Венус-Коува мгновенно стих. Звуки наших шагов эхом разлетались по храму. Каменные колонны уходили к куполу, пол был выложен белым мрамором с красными прожилками. Главное место нефа занимала статуя распятого Христа. Голова с терновым венцом склонилась к плечу, но Его очи смотрели в Небеса. Святые мученики взирали на нас с купольных фресок. В окна струился мягкий свет, отражавшийся от золотой дарохранительницы с освященными облатками. На стенах висели изображения Крестного Пути в тяжелых рамах. Блестели скамьи из полированного красного дерева, пахло ладаном. На витраже над алтарем я увидела изображение архангела Гавриила в алой мантии. Он сообщал волю Божью испуганной Деве Марии. Я до сих пор не привыкла к подобным художественным интерпретациям. Мой брат Гавриил (в миру — Гэбриэл) безупречен, красив и грозен. Пожалуй, никто не в силах запечатлеть Гэбриэла в его истинном обличье. Но витражные стекла так переливались, что сюжет Благовещения заиграл яркими красками и словно ожил.

Мы с Ксавье омыли руки в купели со святой водой и перекрестились. Появлению отца Мела предшествовало шуршание его одежд. Священник появился в полном облачении и спустился к нам по ковровым ступеням. Отец Мел был лысеющим мужчиной с весело горящими глазами. Он обнял Ксавье, тепло поздоровался со мной, и у меня немного полегчало на душе.

Отец Мел провел нас к алтарю, и мы опустились на колени. Священник пытливо взглянул на нас. Наверное, решил проверить, искренни ли наши чувства.

— Вступление в брак — серьезный поступок, — сказал он. — Вы еще очень юны. Вы хорошо подумали?

— Да, святой отец, — ответил Ксавье серьезно. — Вы нам поможете?

— Хм-м-м-м… — ворчливо отозвался тот. — А твои родители, Ксавье? Ведь родня захотела бы присутствовать на таком важном событии, верно?

— Мы сделали выбор, — вымолвил Ксавье. — К сожалению, они… нас не поймут.

Отец Мел помолчал.

— Это не просто подростковая влюбленность, — произнесла я. — Вы не представляете, какие испытания мы преодолели. Мы связаны навеки.

Отец Мел задумался. Наверняка внутренний голос советовал ему соблюдать осторожность.

— Это промысел Божий, — неожиданно выпалила я. — Он не зря свел нас друг с другом. Не нам спорить с Господом. Мы принимаем свою судьбу, только и всего.

И дело было сделано. Священник не мог отвергнуть то, что выглядело прямым указанием свыше. Отец Мел склонил голову в знак согласия.

— Хорошо, дети мои. Не буду испытывать ваше терпение, — и он поманил к себе кого-то. Я позволил себе попросить миссис Альварес стать свидетельницей.

Мы обернулись и увидели женщину, молившуюся на одной из последних скамей. Когда она приблизилась к алтарю, я узнала домоправительницу пресвитерии. Миссис Альварес расправила воображаемые складки на цветастой блузке. Ее явно заинтриговало наше «романтическое приключение».

— Ты — сын Бернадетты, да? — спросила она с испанским акцентом.

Ксавье кивнул.

— Все будут счастливы за тебя, — заявила она.

— Приступим? — осведомился отец Мел.

— Un momento,[3] — пробормотала миссис Альварес, окинула меня скорбным взглядом и удалилась.

Мы растерялись, но спустя минуту она вернулась и протянула мне веночек из маргариток, наспех сорванных в церковном саду.

— Спасибо, — поблагодарила ее я.

Мы с Ксавье вообще забыли о таких мелочах и собрались венчаться в школьной форме.

— Не за что, милая.

Я повернулась к Ксавье. Сейчас он выглядел ослепительно. Моего жениха не испортил бы и самый старый спортивный костюм. Я поправила волосы и замерла: моя кожа мерцала. Может, Небеса не будут гневаться на нас? В конце концов, купол пока не обрушился. Пути Господни неисповедимы…

Взглянув на Ксавье, я поняла, что изменилась. Меня больше не захватывала волна эмоций, от которых мне порой казалось, что тело взорвется. Наоборот, я чувствовала гармонию и умиротворение. Я знала каждую черточку лица Ксавье, но всякий раз будто видела его впервые. Сколько глубины и сложности таилось в любимом: пухлые губы, изогнутые в полуулыбке, острые скулы и миндалевидные глаза — бирюзовые, как мелководье океана. Солнечные зайчики плясали на его густой медово-каштановой шевелюре. Темно-синий блейзер с нашитым на карман гербом школы «Брайс Гамильтон» вполне соответствовал торжественности момента. Ксавье поправил галстук.

— Должен выглядеть на все сто сегодня, — прошептал он и игриво мне подмигнул.

Отец Мел торжественно изрек:

— Вы пришли сюда, чтобы Господь освятил и запечатлел вашу любовь священными узами брака. Да воспримете вы оба супружеский долг с обоюдным уважением и нерушимой верностью. А теперь я прошу вас поведать мне о своих намерениях. Будете ли вы любить друг друга до конца ваших дней?

Мы с Ксавье ответили в унисон:

— Да.

— Соедините ваши правые руки и объявите о вашем согласии перед Господом. Ксавье, повторяй за мной.

И Ксавье принялся старательно произносить слова клятвы. Его речь звучала как музыка. У меня закружилась голова. Неужели я потеряю сознание?

Ксавье продолжал:

— Я, Ксавье Вудс, беру тебя, Бетани Черч, в законные жены и обещаю любить тебя и заботиться о тебе в горе и радости, в богатстве и бедности, в здоровье и болезни, пока смерть не разлучит нас.

Затем настала моя очередь. Мой голос задрожал. Но отец Мел не смутился. Миссис Альварес достала кружевной платочек и высморкалась. Я и сама едва не расплакалась. Вот что означает выражение «слезы счастья»! Я почувствовала, как Ксавье гладит мою ладонь, и на секунду растворилась в глубине его глаз. К реальности меня вернул священник:

— Ксавье и Бетани, обменяйтесь кольцами.

Ксавье надел мне на безымянный палец кольцо своей бабушки. И оно подошло идеально! Я сняла свое простенькое колечко и попыталась надеть его на палец Ксавье. Однако мне удалось нацепить его только на мизинец! Мы оцепенели, решив, что испортили церемонию. Отец Мел рассмеялся.

— Да будет ваш союз благословен в очах Господа нашего, — произнес священник. — Я провозглашаю вас мужем и женой.

Обряд завершился.

Прежде я ощущала себя на Земле чужой, да и в Царстве Небесном я лишь существовала. Встреча с Ксавье стала новой точкой отсчета. Он впустил меня в свой мир и начал обо мне заботиться. Ему всегда было безразлично, что я не такая, как все. И он вдохнул в меня жизнь. Я понимала, что в будущем нам предстоит борьба, но уже не боялась. Ничто — ни Рай, ни Ад — не разлучит нас.

И мы, не дожидаясь указаний отца Мела, слились в поцелуе. Объятия тоже стали другими — совсем не такими, как прежде. Мои крылья затрепетали под блузкой, а кожа заискрилась. Постепенно мое собственное сияние соединилось с золотистыми лучами. Яркая вспышка — и мы с Ксавье очутились внутри сверкающей призмы. Отец Мел и миссис Альварес изумленно ахнули, но тут все исчезло: солнце зашло за тучу.

Миссис Альварес рассыпалась поздравлениями на испанском, будто мы являлись ее давно потерянными и вновь обретенными родственниками. Отец Мел тактично увел нас с Ксавье в сторону, чтобы мы подписали брачное свидетельство.

Едва я поставила свою роспись на листе бумаги, как двери часовни распахнулись с оглушительным грохотом. Мы вздрогнули.

На пороге возник мальчик-подросток — нежный, женоподобный и с напомаженным коком. Он был в черном балахоне с капюшоном, а за спиной вздымались три пары черных крыльев. Юноша вежливо поклонился и направился прямо к нам. На его поясе блеснул серп. Это же Мрачный Жнец, обученный самим Ангелом Смерти! Разразившись истерическими воплями, миссис Альварес бросилась внутрь алтаря, и оттуда донеслись отчаянные молитвы. Обычно Жнецов видят души, готовые совершить переход. Значит, кому-то грозит смерть.

Я инстинктивно толкнула Ксавье на пол. Мои крылья распахнулись и накрыли его. Согласно правилам, Жнец не посмеет забрать Ксавье, если его оберегает ангел-хранитель. Но, похоже, он явился не за Ксавье.

Он не спускал пристального взгляда с отца Мела и наставил на него длинный указательный палец. Священник растерянно заморгал и попятился назад. Его очки в роговой оправе съехали набок.

— Я хотел помочь, — пролепетал он.

— Твои намерения не имеют значения, — холодно отозвался Жнец.

Священник Мел гордо выпрямился.

— Господь призвал меня, и я выполнил долг.

— Ты знаешь, кто она? — вымолвил Жнец. — Она не человек.

Отец Мел не удивился.

— На все воля Божья, — ответил он.

— Воистину.

Я, остолбенев, наблюдала за Жнецом. Он вытянул руку, а отец Мел согнулся от боли, схватившись за сердце, и грузно осел вниз.

— Не мучай его! — прокричал Ксавье, вырываясь из моих объятий.

Жнец взглянул на Ксавье ленивыми заспанными глазами и невинно улыбнулся розовыми губами.

— Не вмешивайся, — заявил он и оказался рядом со священником, распростертым на полу.

— Бет! — взмолился Ксавье. — Отца Мела надо спасти!

— У нас не получится.

— Почему? — воскликнул он.

— Ты не сможешь сразиться со Жнецом, — объяснила я. — У него задание. Будешь сражаться — он и тебя заберет. Не делай меня вдовой…

Похоже, смысл моих слов дошел до Ксавье. Он умолк, но его глаза метали молнии. А его духовный наставник содрогнулся в последний раз и покинул этот мир. Жнец выпрямился. От губ отца Мела оторвалась призрачная тень и повисла в воздухе — туманное подобие только что умершего человека.

— Следуй за мной, — монотонно проговорил Жнец.

Отец Мел повиновался. Оба — проводник и душа — тут же взмыли ввысь.

— Куда ты его забираешь? — осведомилась я, страшась мысли о том, что священника ввергнут в Преисподнюю.

— Его намерения были чисты, быть ему на Небесах, — ответил Жнец, не замедлив полета.

Глава 2

Беги, дитя, беги[4]

Когда Жнец покинул церковь, я отпустила Ксавье. Он бросился к неподвижному телу отца Мела и рухнул на колени.

Из алтаря, тяжело дыша, вышла миссис Альварес. В проходе между скамьями она остановилась и трясущимися руками сжала нательный крест.

— Santo Cielo![5] Господи, помилуй нас! — всхлипывала она и, пошатываясь, побрела к выходу.

— Погодите! — прокричала я. — Миссис Альварес, пожалуйста!

Но она даже не оглянулась.

Лицо Ксавье исказилось от ужаса.

— Бет! — прошептал он. — Мы убили человека.

— Нет, не мы. Ксавье, это не наша вина.

— Его забрали, чтобы отомстить, — пробормотал он тихо. — За то, что он согласился обвенчать нас. Если бы он не постарался нам помочь, он был бы жив.

— Мы не знаем, — я взяла Ксавье за подбородок и повернула его голову к себе. — Мы с тобой не убийцы.

Я провела кончиками пальцев по векам отца Мела и закрыла его глаза навсегда. Но во мне закипал гнев из-за подобной несправедливости. Хотя ненавистью проблемы не решишь. Поэтому я помолилась об упокоении души священника. Ксавье по-прежнему не мог прийти в себя.

— Прервана только его земная жизнь, — сказала я. — Его душа будет в Раю, ты понимаешь?

Ксавье попытался сморгнуть слезы, набежавшие на его длинные ресницы. Мы вздрогнули, услышав звук резко затормозившей около церкви машины. Почти сразу хлопнули дверцы, и послышался звук шагов по мощеной дорожке.

Еще миг, и внутрь вбежали Гэбриэл с Айви. Они молниеносно промчались по проходу и остановились возле нас. Брат в отчаянии провел рукой по своим песочным волосам. Роскошная грива Айви спуталась, ее глаза стали темнее грозовой тучи.

— Что вы натворили? — спросила она низким грудным голосом.

Гэбриэл стиснул зубы.

— Мы опоздали, — выдавил он, кивая на наши обручальные кольца и бездыханного отца Мела.

Но брат даже не побледнел. Наверное, его не удивила первая жертва нашей обреченной любви.

— Это измена, — произнесла Айви. — Бунт не останется неотомщенным.

Ее серые глаза неожиданно приобрели янтарный оттенок, и в зрачках полыхнуло пламя.

— Не сейчас, — заявил Гэбриэл. — Уходим!

Айви и Гэбриэл схватили Ксавье за плечи и поволокли по проходу между скамьями. Около церкви стоял черный джип. Айви распахнула дверцы, и мощный внедорожник качнулся вправо.

— Садитесь, — приказала сестра. — Немедленно.

— Нет, — возразила я. — Мне надоели приказы!

— Бетани, жаль, что ты не посоветовалась со мной, — сказал Гэбриэл разочарованно.

— Я приняла верное решение, — буркнула я.

— Ты нарушила законы Царства Небесного и вызвала безвременную кончину священнослужителя, — процедила Айви.

— Мы не могли предположить ничего подобного!

— Ну, конечно, — мрачно проворчала сестра. — И ты надеешься, что мы станем защищать тебя?

— Нет. Вам следует посмотреть на все с другой стороны.

— Мы просто хотели быть вместе, — добавил Ксавье.

Его объяснение еще сильнее разозлило мою сестру.

— В машину! — рявкнула она.

Ее резкость изумила нас. Айви повернулась к нам спиной и положила руку на пассажирскую дверцу.

— Мы поедем с вами, — произнесла я, стараясь остудить раскаленную атмосферу. — Но куда мы направляемся?

— Вам обоим нужно покинуть Венус-Ков. Нельзя терять ни минуты, — сказал Гэбриэл. — По пути объясним.

Я вдруг заметила, как пульсируют вены на шее брата. Айви уже заламывала руки. Я что-то упустила? Вероятно, мы действительно оплошали.

— Гэбриэл, что случилось? — пискнула я.

Он поник.

— Вам небезопасно оставаться в городе.

— Что? — Ксавье непроизвольно обнял меня за плечи. — Почему?

— Да, мы натворили бед, — призналась я. — И я никогда не прощу себя за то, что произошло с отцом Мелом, но я не понимаю! Это не должно коснуться никого, кроме нас двоих. Мы решили пожениться. Что тут ужасного?

— С точки зрения Царства Небесного — ничего, — ответила Айви.

— Несправедливо! — заспорила я и смахнула слезы.

Однако подчинилась и в полном отчаянии забралась на заднее сиденье. Неужели нашему счастью скоро придет конец?

Гэбриэл, севший за руль, обернулся и вперил в Ксавье суровый взгляд.

— Слушай меня внимательно.

Ксавье побледнел и сглотнул.

— Тебе надо бежать.

Мой брат погнал из Венус-Коува к горам с головокружительной скоростью. Айви прикусила губу и вцепилась в приборную доску. Несмотря на обещания, никто не проронил ни слова. Мы с Ксавье старались не думать о самом худшем. Не таким я себе представляла наш медовый месяц. Главное, чтобы Ксавье не охватили сомнения — верно ли мы поступили.

Я принялась смотреть на то, как мой любимый городок исчезает позади. Мелькнули шпили колокольни школы «Брайс Гамильтон», возвышающиеся над грядой холмов. Мой брат резко свернул на проселочную дорогу, вдоль которой росли приземистые колючие кусты. Прощай, Венус-Коув — место, которое я называла домом!

Внезапно меня пронзила догадка. Ясно, почему Гэбриэль разогнался, как лихой гонщик. Он хотел побыстрей замести следы. Дорога была неровная — то бугор, то яма. Из-под колес веером разлетались камешки, бока джипа хлестали ветки кустов. Казалось, растения замышляют что-то против нас. У меня на глазах тучи начали извиваться и принимать необычные очертания. Масса плотных облаков истончилась, и сквозь нее словно протянулась рука. Огромный перст нацелился прямо на нас. Через секунду видение рассеялось. У меня на душе стало тяжело: я узнала символ осуждения. Мой брак с Ксавье — это мятеж, измена Царству Небесному, наказуемая по законам, над которыми не властно ни одно живое существо. Вдобавок я приобрела много человеческого, и Небесный кодекс мог показаться мне странным, чуждым. Встреча с Ксавье поколебала мою верность этим правилам, и я не чувствовала связи с родиной.

Мы ехали в горы: воздух за окном стал разреженным. Чтобы отвлечься от мучительных мыслей, я принялась считать лошадей, которые паслись на выгулах. Хоть бы брат и сестра излили свой гнев на меня, а не на Ксавье! Тогда я, конечно, извинюсь. Но я не жалела о содеянном. По крайней мере — пока.

День, еще несколько часов назад казавшийся идеальным, образно говоря, лежал в руинах. А я потеряла счет времени. «Пересекли ли мы границу штата или нет?» — недоумевала я. У меня появилось ощущение, что мы не в Джорджии. Пейзаж определенно изменился. Деревья здесь росли гуще и были более высокими. Похоже, мы направлялись на север, я различала впереди туманно-синие контуры гор, но не решалась задать вопрос брату. Ксавье молчал. Я понимала, что он переживает из-за отца Мела и мысленно проигрывает жуткую сцену гибели священника и ругает себя почем зря. Мне захотелось утешить его, но я не могла сгладить боль, прогнать чувство вины, мучившее Ксавье.

Наконец мы остановились около неприметного бревенчатого дома с крашеной зеленой дверью.

— Где мы? — расхрабрилась я, вдыхая аромат сосен.

— В Дымных горах, — негромко ответил мой брат. — Северная Каролина.

Я лишь успела прочесть на фасаде название «Ивовый приют» и заметила пару самодельных кресел-качалок на крыльце. Гэбриэл, не мешкая, вытащил из кармана ключи и втолкнул нас внутрь дома. Я ступила на дощатый пол и замерла возле камина с очагом и плитой из грубо отесанного камня.

Я была благодарна Гэбриэлу за то, что он явился нам на выручку, но я ужасно устала, и меня раздражало поведение брата. Мы с Ксавье не детишки! Разве Царство Небесное имело право диктовать Ксавье, как ему жить? Ксавье — человек, и на Земле его действия были весьма похвальными. И меня сейчас волновал только его мир. Возможно, мы с Ксавье вели себя импульсивно, но мы не заслужили зловещих намеков и недомолвок. Зачем нас судить? Нам нечего стыдиться.

А Гэбриэл утратил самообладание. Он схватил меня за плечи и встряхнул.

— Когда ты повзрослеешь? — крикнул он. — Ты живешь той жизнью, которая тебе не принадлежит! Ты не смертная, Бетани! Почему ты не можешь уразуметь простые вещи?

— Полегче, Гэбриэл, — Ксавье шагнул вперед. — Ты за нее теперь не отвечаешь.

— И кто же за нее несет ответственность? Ты? И как ты намерен ее оберегать?

— Стойте! — осадила я обоих. Еще не хватало мне ссоры брата с его новым родственником. — Я приняла решение и приготовилась к последствиям. Мы с Ксавье любим друг друга. Мы будем вместе, и нас не разлучат.

Я произнесла эти слова и почувствовала себя сильной, но Гэбриэл издал сдавленный стон.

— Ты бредишь!

— Я не могу жить, как вы, — заявила я. — Не умею прятать свои эмоции и притворяться.

— Верно, Бетани, ты в них купаешься, они тобой руководят. Кроме того, ты основываешься исключительно на собственном эгоизме.

— Ты не понимаешь, что такое любовь, Гэбриэл! — взорвалась я.

— Речь идет о долге, Бетани! А тебе данное понятие, судя по всему, неведомо.

— Давайте все остынем, — попыталась разрядить обстановку Айви.

Думаю, они выбрасывали накопившееся раздражение по очереди. В атаку бросился Гэбриэл, и Айви тут же стала спокойнее — в противоположность настроению брата.

— Споры бесполезны. Что сделано, то сделано. Нужно найти способ, как помочь Бет и Ксавье.

Ее невозмутимый тон заставил нас задуматься. Гэбриэл нахмурился и переглянулся с сестрой. Несомненно, они знали какую-то тайну. Гэбриэл заговорил вновь — гораздо более сдержанно.

— Мы с Айви вас покинем. Ненадолго. А пока оставайтесь в доме. Бетани, не приближайся к окнам. Ты…

И брат оборвал себя.

— Кто меня разыскивает? — спросила я.

— Потом, Бетани.

Меня больно кольнули угрызения совести, и я перестала винить Гэбриэла. Брат постоянно исправлял мои ошибки и совещался по поводу меня с Ковенантом. А мы с Ксавье поженились, что привело к новой трагедии. Просто гром среди ясного неба, но что поделаешь?

— И последнее, — добавил Гэбриэл. — Рекомендую вам воздержаться от… физической близости.

Напутствие прозвучало так, будто он просил о чем-то обыденном! Нечто вроде: «Не забудьте выключить свет».

— Что? — вырвалось у меня. — Интересно почему?

Брат немного растерялся.

— Возможно, тогда к тебе отнесутся милосердно, — пояснила Айви.

— Еще неизвестно, — возразил Гэбриэл. — Интуиция подсказывает, что для Бетани и Ксавье было бы правильно написать послание…

Он запнулся.

— Им нужно покаяться? — предложила Айви, и Гэбриэл кивнул.

— Но это будет неправдой! — выпалила я, но вспомнила об отце Меле и одумалась. — Но… мы не думали, что кто-то пострадает.

— Будь умнее, Бетани, — проговорил брат.

Он не хотел разводить лишние дебаты.

— А по-моему, ты не имеешь права об этом рассуждать, — дерзко заявил Ксавье.

— Мы пытаемся вам помочь, — мягко вымолвила Айви. — Но сначала необходимо понять, что происходит.

— То есть вы сами не в курсе? — удивилась я.

Гэбриэл и Айви всегда настроены на связь с Царством Небесным, как на четкую радиоволну.

— Ваш случай беспрецедентен, — продолжала сестра. — Такое было лишь однажды.

Мы с Ксавье вытаращили глаза. Айви надо изъясниться попроще.

— Айви говорит о нефилимах,[6] — буркнул брат.

— Ладно тебе! — выдохнула я.

— Кто они? — спросил Ксавье.

— Так названо потомство, родившееся в стародавние времена, когда «сыны Божии» спустились с Небес и были сражены красотой «дочерей человеческих», — сказала я. — От их союзов родились полулюди-полуангелы.

— Серьезно? — Ксавье вздернул брови. — Когда мы изучали Библию, нам такого не сообщали.

— Это не общепринятая доктрина, — сухо бросил Гэбриэл.

— Но разве мы имеем отношение к нефилимам?

— Нет! — с жаром ответила я. — Те ангелы, которые вступали в связь со смертными, — падшие. Они лишились благодати Божьей. Они восстали против Господа. В Царстве Небесном вряд ли могут считать наш проступок настолько серьезным? Правда?

— Не знаю, — негромко отозвалась Айви. — Но ты связала себя с миром смертных — точно так же, как те ангелы.

Айви права. А от взгляда Гэбриэла не укрылось, что я поглаживаю свое обручальное кольцо. Я опустила голову и залюбовалась сиянием бриллиантов в гаснущем свете заходящего солнца. Я была уверена, сама судьба предначертала мне всегда носить его. Я не собиралась с ним расставаться — по крайней мере, без боя.

— Сними его, — довольно грубо предложил Гэбриэл.

— Что?

— Не надо его демонстрировать, — с каменным лицом произнес мой брат.

— Нет, — заявила я без малейших колебаний. — И пусть весь Рай злится.

Гэбриэл приготовился пререкаться со мной и дальше, но Айви порывисто подошла к нему и что-то шепнула брату на ухо. Мы с Ксавье разобрали только последнюю фразу.

— Хватит, — сказала Айви. — Все равно уже ничего не изменишь.

Как я ни хорохорилась, но вдруг поймала себя на том, что дрожу от страха.

— Тебе плохо? — заботливо спросил Ксавье, обнимая меня за талию.

А я вспомнила, что тех падших ангелов постигла печальная участь. Неужто я навлекла на свою голову смертный приговор? Нет, не только на себя, а на нас обоих? Мои брат с сестрой прочли мои мысли.

— Не делай поспешных выводов, — вымолвил Гэбриэл.

— Запасемся терпением, — утешила меня Айви.

Она потянулась к столику, на котором лежали ключи от машины, но Гэбриэл накрыл ее руку своей ладонью.

— Оставим им джип. Не бойся. Если вы попадете в беду, мы это почувствуем. А вы в таком случае уезжайте. Мы вас разыщем.

Ксавье кивнул.

Он оказался более понятливым: быстро прошел по комнате и старательно задернул шторы.

— Мы постараемся вернуться как можно скорее, — произнес Гэбриэл. — И обязательно заприте за нами дверь.

— Эй, а как мне быть с родителями? — воскликнул Ксавье. — Наверняка они жутко волнуются.

Пару минут Гэбриэль молча сверлил взглядом пол.

— Я об этом позаботился, — заявил он наконец.

— Вот как? — возмутился Ксавье.

До сегодняшнего дня Вудсы оставались вдали от наших проблем, и я знала: Ксавье устраивает подобный расклад.

— Что ты сделал с моей семьей?

— По легенде, в последний раз тебя видели в «Брайс Гамильтон» перед выпускной церемонией, — начал Габриэль. — Затем ты пропал. О твоем местонахождении нет никаких сведений. Уже завтра департамент шерифа заведет дело о твоем розыске. Через две недели решат, что ты вовсе не жаждешь вернуться домой.

Ксавье замер на месте.

— Надеюсь, ты шутишь… Значит, отец и мать решат, что я сбежал из Венус-Коува?

— Так будет лучше.

— Нет!..

— Позвони им, — перебила его Айви. — Но тогда ты подвергнешь их риску. Ситуация очень серьезная.

— Им тоже грозит опасность? — изумился Ксавье.

— Нет — до тех пор, пока они пребывают в неведении, — сказала моя сестра. — Сейчас они не располагают информацией, которую у них можно получить. Так что им повезло.

Айви и Гэбриэл превратились для нас в героев шпионского фильма. Но как ни был озадачен Ксавье, у него не было выбора. И он смирился с ангельскими распоряжениями. Он заставит себя молчать, даже если его родня будет горевать о нем каждый день, предполагая его возможную гибель.

— Вы увидитесь снова, — заверил его Гэбриэл. — Когда история закончится.

И брат с Айви без труда прошли сквозь закрытую дверь.

— Ну да, — пробормотал Ксавье.

Я знала, что он любит меня. Но мне не хотелось доставаться ему такой дорогой ценой. Он казался таким потерянным… Я шагнула к нему, но Ксавье отвернулся и уставился на часы на каминной доске.

Он тосковал.

А куда же направились Айви и Гэбриэл? Может, расправят крылья и взлетят? Я присела на корточки и выглянула наружу через замочную скважину. Брат и сестра, держась за руки, скрылись в зарослях деревьев. В просветах между кривыми стволами воздух замерцал, а потом два ослепительно-белых луча рванулись в небо и исчезли в плотном облаке. Но я все-таки различала брата и сестру: они уподобились крошечным точкам, похожим на светлячков. Еще мгновение — они растаяли в воздухе. Я поднялась и прижалась спиной к стене, чувствуя себя слабой и уязвимой. Мне казалось, что на доме уже висит громадная неоновая вывеска с нашими именами.

Глава 3

Люди в черном

У меня закружилась голова, и я плюхнулась в кресло у камина. Ощущение было такое, будто мои нервные окончания поджарились. К горлу подкатила тошнота. Вдобавок у меня стучали зубы, я не могла унять дрожь. Ксавье отвлекся от мрачных раздумий и посмотрел на меня так, будто только что вспомнил о моем присутствии. Потом кинулся ко мне.

— Как ты, Бет?

— Нормально.

— Вряд ли.

— Все будет хорошо, — сказала я и мысленно повторила эти слова, будто мантру.

— Гэбриэл и Айви вечно строят мрачные прогнозы, — пытаясь разыграть оптимизм, заметил Ксавье.

Я резко выпрямилась, услышав шуршание листвы за окнами. Даже негромкое тиканье старинных часов на каминной полке звучало зловеще.

— Бет, — Ксавье прикоснулся к моему лбу тыльной стороной ладони. — Успокойся, иначе ты заболеешь.

— Почему все обернулось так ужасно! — воскликнула я. — Мы сейчас должны были уехать на медовый месяц. А мы заперты в глуши, и кто-то — или что-то — на нас охотится.

— Иди ко мне, — Ксавье сел на край кресла и прижал мою голову к своей груди. — Детка… Ты побывала в аду и вернулась! Ты выжила. Слишком много раз ты видела, как умирают твои друзья, но сама чудом уцелела. Ты бесстрашная, храбрая… Разве ты не знаешь, какая ты сильная… какие сильные мы с тобой?

Я прильнула щекой к накрахмаленной школьной рубашке Ксавье. Стук его сердца и знакомый древесный запах парфюма угомонили меня. Однако мои эмоции метались из одной крайности в другую. Они прыгали, как баскетбольный мяч: вверх-вниз, вверх-вниз…

— Ксавье, — прошептала я. — Пусть против нас ополчится вселенная, мне все равно…

Мы долго сидели и смотрели, как меркнет дневной свет в щелке под дверью. Внешне мы, наверное, казались умиротворенной и безмятежной парой, но на самом деле мы готовились к новому сражению, к очередной битве за нашу любовь.

Наверное, такова наша судьба. Но неужели она не может проявить к нам благосклонность хотя бы на краткий период времени?

Первые дни, проведенные нами в «Ивовом приюте», стали для меня самыми тревожными. Час проходил за часом, а мы томились в тесном домике. Будь все иначе, я бы мечтала о том, чтобы укрыться в таком месте с Ксавье. Мы бы готовили горячий шоколад и нежились перед горящим камином вдали от цивилизации. А теперь мы мечтали вернуться обратно и покинуть нашу сюрреалистическую тюрьму. Слишком много вопросов оставалось без ответа, и поэтому мы не получали удовольствия ни от идиллической бревенчатой хижины, ни от живописных окрестностей.

«Ивовый приют» прятался за стеной деревьев. Пологая крыша, уютное крыльцо. Окна, занавешенные шторами из набивного английского ситца. В гостиной стояли пухлые диванчики с клетчатой обивкой, перед камином — плетеная корзина с дровами. К гостиной примыкала кухня: к потолочной балке над плитой были приделаны длинные крюки с разнообразной медной утварью. В ванной комнате красовалась чугунная ванна, обои пестрели рисунком в виде маргариток. На второй этаж мы поднимались по узкой лестнице. В мезонине находилась широченная кровать с балдахином и пледом. За окошком можно было разглядеть затянутые дымкой верхушки деревьев.

Но для нас не существовало никаких красот природы. Романтическое гнездышко лишь угнетало нас.

Мы с Ксавье устроились рядышком на диване, накрытом льняным чехлом. Я догадывалась, о чем он думает. Он до сих пор винил себя за то, что мы оказались в таком ужасном положении. Ксавье встретился со мной взглядом и поморщился, безмолвно прося у меня прощения. Но ему не стоило переживать. Я ни о чем не жалела.

— Прекрати, — твердо произнесла я.

— Это была моя идея, — пробормотал он униженно.

— Наша, Ксавье, — поправила его я. — Долой угрызения совести! Я, между прочим, стала твоей женой. И если надо драться — я согласна.

— Ты превращаешься в маленького солдатика, да? — улыбнулся Ксавье.

— Не ты ли говорил: «Марш вперед или марш домой»?

— Я же футбол имел в виду, — возразил Ксавье.

— В принципе, все происходящее можно описать, как игру, — отозвалась я. — Победить и быть вместе… вот наша задача, и в данный момент мы играем против очень сильной команды.

— А мы сумеем их одолеть? — шептал он, убрав мне за ухо выбившуюся прядку.

Его прикосновение согрело меня и заставило забыть о проблемах.

— Конечно, — ответила я и закрыла глаза. — У них нет ни малейшего шанса.

Ксавье провел большим пальцем вокруг моих губ, и они непроизвольно разжались. Еще несколько мгновений — и воздух мог наэлектризоваться. Мы оба поспешно ослабили объятия. Ксавье отодвинулся подальше от меня. «Ничто так не гасит желание, как страх, — подумала я. — А особенно — боязнь за любимого человека».

— Кошмар, — вырвалось у меня. — Гэбриэл перестарался.

— Ничего, мы справимся, — заверил меня Ксавье.

— У тебя самообладание, как у ангела.

— Спасибо, — хмыкнул Ксавье. — Я терпеть не могу высоты.

— Серьезно? Я не знала.

— Пытался произвести на тебя впечатление. Кое-что я утаил.

— Не рано ли ты расслабился? Мы женаты всего несколько дней.

— «В горе и в радости» — не забывай.

— По-моему, горя больше, чем надо.

Ксавье погладил мои волосы, чтобы утешить меня, но я уже встрепенулась.

— Я хочу поцеловать тебя, — заявила я. — Ты — мой законный муж.

— Тебе стоит отвлечься, — вздохнул Ксавье.

— Верно…

— Нет, не так…

Ксавье вскочил и принялся рыться в шкафах по обе стороны от камина. Внутри лежало множество старых номеров «Нэйшнл Джиографик» и «Ридерз Дайджест», а еще — деревянный игрушечный паровозик с вагончиками. Я прижалась лицом к подлокотнику дивана и наблюдала за ним. Ксавье не сдавался и продолжал поиски.

— Здесь есть хоть что-нибудь полезное? — ворчал он и внезапно выудил из глубины две изрядно потрепанные коробки с настольными играми и победно поднял их.

— «Тривиал Персьют»[7] или «Монополия»? — радостно спросил он.

— Первое, — мрачно ответила я.

— Нечестно, — заспорил Ксавье. — Ты — ходячая энциклопедия.

— А твои сестры считают, что в «Монополии» ты всегда жульничаешь.

— Залог недвижимости, когда у тебя туго с деньгами, — абсолютно честный прием, Бет. Мои сестренки просто ненавидят проигрывать.

Начался дождь. Вдалеке грохотал гром. Я слышала, как капли стучат по ступеням крыльца, и в конце концов уселась поудобнее.

— Мы даже не знаем, откуда исходит опасность, — посетовала я.

— Не важно, — отмахнулся Ксавье. — В любом случае мы можем убежать.

— Ага, — отозвалась я. — Но мне хочется понять, что вообще творится. От нас вечно все скрывают. А мне невыносима мысль о том, что нас опять пытаются разлучить…

— Бет, не будем о грустном, — прервал меня Ксавье.

— Ладно. Твоя взяла.

Ксавье кивнул и начал молча раскладывать карточки «Монополии». Сперва игра нас действительно захватила, но потом мы стали делать ходы машинально. А когда за окнами шуршала листва или раздавался треск, мы одновременно вздрагивали и оборачивались на звук. Ксавье включил мобильник и обнаружил двенадцать пропущенных вызовов и несколько отчаянных СМС от родных. В частности, сестра Клер написала: «Ксав, позвони нам сразу, как только это прочтешь». СМС от Николь как нельзя лучше выражало ее взрывной характер: «Что за черт? Ты где? Мама плачет». Ксавье швырнул телефон на диван, и он завалился между подушками. Ему было невыносимо тяжело, но я даже не знала, что и сказать: ведь пара-тройка фраз не уймет страдания. Поэтому я бросила кости и передвинула свою фишку на «Трафальгарскую площадь».

Только когда возле дома затормозил джип, мы поняли, как продрогли и проголодались. К счастью, Айви и Гэбриэл привезли еду.

— Холодно у вас. Почему не развели огонь? — удивилась Айви.

Я пожала плечами. Как объяснить сестре, что почти всю энергию мы израсходовали на то, чтобы удержаться от супружеской близости и не навлечь на себя новую вспышку Небесной ярости?

Гэбриэл замер напротив камина, и дрова вспыхнули ярким пламенем. Я придвинулась к огню и потерла руки, покрывшиеся пупырышками. Гэбриэл и Айви купили по пути китайский фастфуд. Мы с Ксавье быстро расправились с содержимым картонок и запили нехитрые яства содовой. Если бы не гнетущая атмосфера, нас бы могли принять за компанию друзей, уехавших за город на выходные. А еще мы осознавали, что неприятного разговора не избежать, хотя хотели его оттянуть.

Я догадывалась, что молчание нарушит Айви.

— Руководство на себя взял Седьмой Чин, — сообщила она, сжав кулаки. — Они всегда суют свой нос куда не надо!

Я вытаращила глаза. Седьмой Чин — это та часть ангелов, которые надзирают за народами этого мира. А при чем здесь мы с Ксавье?

— Невероятно, — буркнула я.

Гэбриэл посмотрел на меня.

— А ты чего ждала? Медового месяца в отеле «Четыре сезона»?

— Нет, но трудно представить, что они явятся сюда. Из-за нас.

— Они уже прибыли, — вымолвила сестра.

— Что им нужно? — спросил Ксавье, решив взять быка за рога. — Я им не позволю и пальцем тронуть Бет.

— Ох, горячая голова… — пробормотал Гэбриэл, уставившись на огонь.

Айви продолжала:

— Вам следует быть тише воды, ниже травы, никуда не высовываться. Есть слухи, что они начали охоту.

— Охоту? — переспросил Ксавье. — Я не ошибаюсь? Мы говорим об ангелах?

— Прежде всего они воины, — пояснила Айви. — И цель у них одна: поиск отступников.

Я стала лихорадочно перебирать в голове информацию о Семерках. Так их прозвали мы, Хранители, и прозвище к ним прилипло. Официально они именовались Начальниками или Князьями — из-за своего статуса. Проведя некоторое количество лет в статусе Хранителей, ангел получал разрешение попросить о переводе в Седьмой Чин, но не каждому позволялось подобное повышение. Это можно сравнить с воинской службой — строжайшая муштра и никакого общения с человеческими душами. Поэтому мало кто из ангелов стремился попасть в ряды Семерок.

Во мне всколыхнулись старые воспоминания. Например, о Захарии. Он был моим другом в Царстве Небесном. Зак — талантливый Хранитель. В шутку мы поддразнивали его Флейтистом из Гаммельна, потому что он шагу не мог ступить без толпы следующих за ним по пятам детских душ. Однако по каким-то причинам Зак вскоре разочаровался в своей роли. Наверное, соображения престижа заставили его вступить в Седьмой Чин. После этого я его ни разу не видела. Его уход стал для нас, Хранителей, огромной потерей. Зак делал все легко, играючи, он просто творил чудеса. Я прекрасно помнила его бледную кожу с россыпью веснушек и ясные глаза. Зак не имел ничего общего с воином… Неужели теперь он будет меня выслеживать?

Гэбриэл буквально втолкнул меня в реальность.

— Единственный наш шанс — запутать их, — сказал он. — Постоянно менять места.

— Что предлагаешь? — скептически осведомилась я.

— А у тебя есть предложение получше? — парировал брат.

Ксавье насупился: его, конечно, не устраивали недомолвки.

— Что-то я не совсем понимаю, — упрямо произнес он. — Получается, сейчас мы не получили разрешения свыше. Но однажды нам дали зеленый свет и разрешили быть вместе. Все очень логично.

— Вы поторопились, — заметила Айви.

Ее мягкость моментально исчезла: в сестре пробудился строгий серафим.

— Вас терпели. И на шаг, который вы сделали, требовалось разрешение.

— Бет совершила серьезный проступок, — добавил Гэбриэл. — Брак — это нерушимый союз мужчины и женщины. Вам раньше многое сходило с рук, но на сей раз… вы пересекли черту. Нельзя безнаказанно нарушать законы вселенной. Будьте начеку и не надейтесь на благосклонность.

Глава 4

Под покровом деревьев

Несмотря на суровые слова, глаза Гэбриэла были печальны. Ведь он встревоженно наблюдал за нами еще тогда, на лужайке перед школой «Брайс Гамильтон»! Мы с Ксавье отошли в сторонку от остальных выпускников, нарядившихся в мантии и шапочки магистров. Но потом его отвлекла какая-то восторженная юная хористка, и Гэбриэл переключился на свой земной образ учителя музыки. А мы улизнули. Брат привык считать себя непогрешимым. Разумеется, он огорчился из-за меня.

— Я по горло сыт этой ерундой, — возмутился Ксавье.

— Не только ты, — холодно отозвался Гэбриэл. — Но Бетани, если ты запамятовал, — из другого мира.

— Я ничего не забыл.

Что-то в его тоне меня взволновало. Вдруг Ксавье пожалел о содеянном?

— Вам не хватило ума обратиться к нам, — буркнул мой брат.

— Мы не дети, — с пылом произнес Ксавье. — Мы сами можем принимать решения.

— Но у вас пока не слишком хорошо получается. Почему бы вам не начать думать?

— А почему бы вам не убраться подальше и оставить нас в покое?

— Я бы с радостью, но ваши фокусы касаются всех нас.

— Ради Бога, — вмешалась Айви. — Давайте перестанем спорить и сосредоточимся на выходе из создавшейся ситуации.

— Ты права. Извини, — сказал Ксавье. — Гэбриэл, главный вопрос заключается вот в чем: сможешь ли ты справиться с ангелом из Семерки, если потребуется?

Я поежилась. Семерки считали себя элитарной группой. Они раскидывали сети, постоянно перехватывали сведения и загоняли жертву в угол. Рано или поздно нас настигнут. Наказания не избежать. Но, может, у брата имеется долгосрочный план?

— Я сильнее любого из них, — ответил Гэбриэл. — Но только если буду биться один на один. Поэтому перевес на их стороне. Их несколько десятков, и все они — весьма опытны. — Супер.

— А что именно случится, если они нас найдут? — спросила я.

— Хороший вопрос, — кивнула сестра.

По выражению ее лица я поняла, что ответа у Айви нет.

— Но нельзя же сидеть сложа руки и ждать! — воскликнула я.

— Я думаю, Бетани, — сказал Гэбриэл.

Ксавье тоже погрузился в размышления.

— А какие они, эти Семерки? — спросил он. — Их можно узнать в толпе?

— Прежде они предпочитали белые хитоны с золотыми поясками.

— Лузеры, — фыркнул Ксавье.

Моя сестра вздохнула.

— Они успели приспособиться к современности. В наши дни они выглядят как люди в черном.

— Значит, мы даже не успеем подготовиться к их визиту? — не унимался Ксавье.

— Обычно их появлению предшествуют знамения, — невесело произнесла Айви. — Например, красная луна или призрачный белый конь.

— Да ладно! — усмехнулся Ксавье.

— Ты сомневаешься? — ощетинился мой брат.

— Прости, Гэбриэл, но эти ковбои в балахонах с золотыми поясками не заберут у меня Бет!

Гэбриэл хотел возразить, но Айви опередила его.

— Твоя храбрость похвальна, — вымолвила она. — Но пообещай нам кое-что. Если увидишь такого ангела, не пытайся нападать на него. Просто уведи Бет в безопасное место.

— О’кей, — серьезно сказал Ксавье.

Гэбриэл и Айви быстро собрались и уехали. Напоследок они заявили, что будут держать руку на пульсе. А куда они направились, оставалось для нас тайной. Мы оказались в положении неразумных детей. Я понимала, что брат с сестрой трудятся для нашего блага, но все равно было обидно. Мы с Ксавье поплелись в мезонин, сели на зеленый бархатный диван и уставились на серебристый лес за окном. Поднялся ветер, задребезжали листы железа на крыше. Некоторые ветви наклонялись так низко, что перевешивались через забор. Даже доски начали скрипеть и трещать.

— Похоже, сегодня ночью мы вряд ли заснем, — пробормотала я.

— Наверное, — отозвался Ксавье и поцеловал меня в лоб.

Я выпрямилась и посмотрела на темные силуэты деревьев. В холодном голубоватом свете луны лицо Ксавье было бледным и каким-то неземным.

— Тебе это не нужно, — прошептал он. — Особенно — после того, что случилось в прошлый Хеллоуин.

— Беда всегда приходит не вовремя.

— Жаль, что я не могу тебя спрятать от чужих глаз, — сказал Ксавье, в отчаянии отвернувшись от меня.

— Не переживай за меня, — ответила я. — Я успела многое повидать. Я теперь не такая хрупкая.

— Да, Бет, — и Ксавье накрыл пледом мои плечи. — Но… — нерешительно добавил он. — То время, которое ты провела в…

Ксавье запнулся.

— В Аду? — уточнила я. — Рассказывать особо нечего.

— Считается, что болезненные воспоминания блокируются подсознанием, — тихо продолжал Ксавье.

Я грустно покачала головой.

— Я ничего не забыла.

— Хочешь об этом поговорить?

— С чего же начать? — я обвилась вокруг Ксавье, прямо как фигурка головоломки.

Он был такой теплый! Я прижалась к нему и чуть-чуть расслабилась.

— Я оставила там друзей — Ганну и Такера. Казалось бы, какие в Аду приятели? Но они мне были как родные. Добрее Ганны я девушки не встречала, а Такер научил меня «переносу», и я наблюдала за тобой из Преисподней.

— А я даже не могу его поблагодарить, — вздохнул Ксавье.

— Страшно подумать, как их наказали. Если демонов разозлить, они способны на все.

Ксавье нервно сглотнул.

— А они… Ты как-нибудь пострадала?

— Меня пытались зажарить на вертеле.

— Что?! — Ксавье окаменел.

Его взгляд остекленел, и я сразу все поняла. У Ксавье была своя личная трагедия: несколько лет назад его подруга Эмили сгорела заживо.

— Все нормально, — тихо сказала я и бережно притянула Ксавье к себе. — Пламя меня не коснулось. Меня кто-то оберегал.

— Ох, Бет!

— Это еще цветочки… Я видела Геенну.

— Геенну? — повторил Ксавье. — Место, где…

— Где души подвергаются пыткам, — закончила я.

— Бет… Прости.

— Не извиняйся и не вини себя.

Ксавье внимательно посмотрел на меня. В глубине его бездонных бирюзовых глаз что-то блеснуло.

— Ты гораздо сильнее, чем я предполагал.

Я устало улыбнулась.

— Если время, которое я провела в Преисподней, меня чему-то и научило, так это тому, что нет ничего постоянного. Только ты — единственное неизменное в моей жизни.

— Я всегда буду рядом. Гарантирую, Бет. Кроме того, отбиться от Семерок — вообще пара пустяков.

Наверное, Ксавье прав. Что могло быть хуже, чем когда тебя утаскивают в Ад, держат в плену, а те, кто тебя любит, не могут разыскать тебя? Пусть против нас ополчатся легионы Семерок, но мы с Ксавье снова вместе. Вдобавок Айви и Гэбриэл на нашей стороне.

— Надо хоть немного поспать, — предложил Ксавье.

Мы перебрались на кровать, сбросили обувь и улеглись поверх покрывала. После наказа Габриэла мы не решились раздеться и лечь под одеяло. Однако отключиться у меня не получилось. Мне было тесно и душно в нашей мансардной спальне и очень хотелось приоткрыть окно, чтобы впустить свежий воздух. Увы, рисковать ни в коем случае нельзя. А если Семерки учуют нас? Вдруг они способны уловить запах страха и неуверенности, окутывающих нас? Я не знала ответа, но рисковать не хотелось. Когда забрезжил рассвет, я даже обрадовалась. Помимо прочего, в темноте на меня наваливалась клаустрофобия. Во мраке таились все новые опасности.

Следующая пара дней прошла примерно в таком же ритме. Мы потеряли счет времени, стали раздражительными и возбужденными, а иногда нас охватывала чудовищная апатия. По ночам мы дремали, а настоящий сон — крепкий, приносящий отдых — нас уже не посещал. Неудивительно, учитывая, что почти сутки напролет мы торчали в четырех стенах и ждали вестей от Айви и Гэбриэла. Обычно они появлялись без предупреждения после полудня, привозили нам еду, но новостей было мало. К тому же меня не утешали заверения брата и сестры. Ксавье, привыкший к физической нагрузке, тоже стал психовать.

Вынужденное пребывание под замком действительно пробудило болезненные воспоминания. В те редкие мгновения, когда мне удавалось заснуть, мне сразу снился кошмар, и я просыпалась в слезах. Мне мерещилось, что «Ивовый приют» находится под землей. Мы с Ксавье задыхались от недостатка кислорода, умирали, похороненные заживо. Я страшилась очутиться в Аду и просыпалась от своих сдавленных рыданий. Потом вскакивал Ксавье и утешал меня.

На третью ночь я увидела другой сон: легионы безликих Семерок мчались по небу, вооруженные пламенеющими мечами. Их кони выпучили глаза. Сверкали белки, топот копыт сотрясал небосвод. Всадники в балахонах с капюшонами приближались к нашей лесной хижине, и выстраивались перед ней, как ряды костяшек домино. Затем они рванулись вперед. Я очнулась, вцепилась в рукав Ксавье и вскрикнула. Его рука, обнимавшая мои плечи, напряглась. Я почувствовала себя под его защитой и еще тесней приникла к нему. Но я долго вертелась и никак не могла устроиться поудобнее.

— Я понимаю, что тебе трудно, но, пожалуйста, успокойся, — шептал Ксавье.

Свет луны озарял его лицо. Он смотрел на меня с непоколебимой уверенностью и любовью. Я подумала, что готова идти за ним до скончания времен.

— А если они придут, когда мы уснем?

— Мы же в настоящем захолустье, Бет!

— Ангельское воинство запросто нас разыщет.

— Поверь мне, о нас позаботится Гэбриэл. А пока следует соблюдать осторожность.

А если Гэбриэл слишком высоко поднял планку? Ведь наша ситуация совершенно вышла из-под контроля. Наверное, лучше не гадать о будущем и не размышлять о том, что я не в силах изменить. Я заворочалась и попыталась представить нашу жизнь в то время, когда все окажется позади. О чем бы мы говорили? Мысли путались в голове, и наконец я приступила к решительным действиям.

— Ксавье? Ты спать собираешься?

— Ага.

— Я люблю тебя.

— И я тебя.

У меня на сердце полегчало.

— Ксавье?

— Да? — пробормотал он.

— Сколько детей ты хочешь иметь?

У любого другого юноши подобный вопрос вызвал бы тревогу, но Ксавье, по обыкновению, сохранил невозмутимость.

— Пожалуй, дюжину.

— Я не шучу.

— Но разве сейчас подходящее время для разговора?

— Мне интересно, — заявила я. — И я смогу отвлечься.

— Хорошо. Мне нравится число «три».

— И мне, Ксавье! Знаешь, мы с тобой прямо на одной волне.

— Здорово.

— А у нас получится?

— Что, Бет?

— Дети у нас будут?

— Конечно. Обязательно.

— Если первым родится мальчик, назовем его Вэйлон.

— Ни за что.

— Почему?

— Бет, он нам не скажет «спасибо» за такое имечко.[8]

— А что предпочитаешь ты?

— Что-нибудь человеческое, типа Джош или Сэм.

— Отлично, но для девочек имена буду выбирать я.

— Только из заранее согласованного списка.

— Пусть у моих дочерей будут сильные имена… сильные, но красивые.

— Звучит потрясающе. А теперь можно отдохнуть?

Ксавье лег на бок и обнял меня. Слушая, как его дыхание становится ровнее, я не могла угомониться.

— А давай я тебе назову несколько женских имен, а ты мне скажешь, годятся они или нет?

— О’кей, Бет. — Ксавье поморгал и оперся на локоть.

— Кэролайн?

— Сойдет.

— Билли?

— Ни в коем случае. Будут гадать — мальчик или девочка.

— Айседора?

— Оно из Средних веков?

— А Дакота?

— Ты уже за географию взялась? Это исключается.

— Так нечестно. — Я капризно надула губы.

— Тогда я тоже буду предлагать названия.

— Например? — с любопытством спросила я.

— Как насчет Огайо? — осведомился Ксавье. — А еще лучше — Милуоки.

Я расхохоталась.

— Стоп!

— Вот спасибо.

Ксавье зевнул и перевернулся на спину. Я притворно возмутилась:

— Ты что? Нервничаешь при мысли о нерожденных отпрысках?

— Нет, как раз наоборот.

— Понятно. Больше не буду. Доброй ночи.

— Доброй ночи, миссис Вудс.

Надо же, ведь я теперь миссис Вудс! Жена Ксавье. Мне нестерпимо захотелось обнять его и впитать его тепло, но я сдержалась. Зачем все осложнять? Поэтому я лишь обхватила рукой подушку. Мы принесли столько жертв… Долго ли нам предстояло жить вместе, как брату с сестрой?

Я бросила взгляд на полночное небо. Тучи озарились вспышками зарниц. «Где-то гроза», — подумала я. Внезапно вспыхнул луч, совсем не похожий на молнию. Может, растолкать Ксавье? Не стоит — он крепко заснул, и будить его нечестно.

А луч завис в воздухе и лениво двинулся вдоль верхушек деревьев. Я поняла: он обшаривает местность. И он доберется до нас.

Глава 5

Прогулка по воде

Утром я проснулась от хора птичьих голосов и аромата сосен. Не открывая глаз, положила руку туда, где должен был лежать Ксавье, но не нашла его и испугалась. Свисток закипающего чайника привел меня в чувство. Значит, Ксавье уже готовит завтрак.

Я спустилась вниз. Ксавье как раз включал старенький бакелитовый приемник. Он быстро настроил радиостанцию, передававшую классический рок.

— Доброе утро, — сказала я и невольно улыбнулась.

Ксавье взбивал яйца в миске под аккомпанемент «Blue Suede Shoes».[9] Он был в шортах-боксерах и белой футболке, волосы у него растрепались. Наконец-то я полностью увидела ту его сторону, которая прежде открывалась мне только мельком. Сверхъестественная кутерьма сочеталась в его жизни с обычной домашней рутиной.

— Надеюсь, ты проголодалась.

На мне была фланелевая пижама, и я тряслась от холода. Схватив диванный плед, я забралась с ногами на кухонный стул. Ксавье налил мне кружку горячего чая.

— А тебе не холодно?

— Пора узнать правду. Я оборотень, — пошутил Ксавье, сгорбился и прищурился.

— По-моему, ты ручной. Но почему ты меня не разбудил?

— Тебе не мешало выспаться. Последние дни дались тебе нелегко. Как ты себя чувствуешь?

— Замечательно.

Ксавье пытливо на меня посмотрел.

— Когда поешь, будет еще лучше.

— Но я не голодна, — ответила я.

— Ты собралась отказаться от знаменитой яичницы Вудсов? — осведомился он.

Я не могла оскорбить его лучшие чувства. К тому же я давно не видела его настолько веселым и беззаботным.

— Я не посмею отказаться! — улыбнулась я. — Тебе помочь?

Обернувшись, я обнаружила, что на сковородке потрескивает бекон. На столе лежали серебряные столовые приборы и тарелки в деревенском стиле.

— Нет, мэм. Наслаждайтесь обслуживанием.

— А ты, значит, любишь готовить!

— Еще бы, — усмехнулся Ксавье. — А стряпать для своей жены — это вообще удовольствие.

Он разбил яйцо и вылил на сковородку.

— Хороший муж не стал бы жарить глазунью, если его жена отдает предпочтение омлету, — игриво заметила я.

Ксавье обернулся и изумленно приподнял брови.

— Хорошая жена оценила бы старания своего благоверного и не стала бы капризничать.

Я принялась раскачиваться на стуле и, наверное, в сотый раз пожалела, что нельзя распахнуть окна.

— Ночью ты меня назвал миссис Вудс, — вдруг выпалила я.

— Да? И что?

— Я пока к этому привыкаю, — призналась я.

— Тебе необязательно брать мою фамилию, если ты не хочешь, — заявил он. — Тебе решать.

— Ксавье, что ты! — воскликнула я. — Конечно, раньше меня звали Бетани Черч, но я сильно изменилась и уже не знаю, кто она такая.

— Правда? — иронично произнес Ксавье. — Она — та девушка, на которой я женился. Даже если ты ее потеряешь, я — никогда.

Несмотря на включенную плиту, мне было холодно, и я побрела в гостиную, чтобы согреться. Неужели нам предстоит новый день, наполненный ожиданием и бездельем?

— А мы можем сегодня съездить в город? — крикнула я. — Давай смоемся отсюда!

Ксавье застыл на пороге.

— Бет, нам нельзя показываться на людях.

— Но мы даже не выйдем из машины. А голову я одеялом закутаю.

— Нет, малышка. Слишком рискованно. Гэбриэл рассвирепеет, если узнает о нашей выходке.

— Ему полезно, — проворчала я.

— Вероятно, но сейчас не стоит испытывать удачу на прочность, — твердо сказал он. — Не волнуйся, мы и здесь что-нибудь придумаем.

— Например?

— Почему бы тебе не побродить по дому, пока я хозяйничаю на кухне?

Я вдруг поняла, какой капризной барышней выгляжу.

— Ладно.

— Умница.

Ксавье держался гораздо лучше меня. Я вечно ныла, что нас держат взаперти. Похоже, я забыла, что человеческая жизнь не предназначалась для меня. Тем не менее вынужденная изоляция меня мучила. С момента моего появления на Земле я была окружена людьми. Они толпились на городской площади, выгуливали собак, ели мороженое на пирсе, подстригали лужайки и сплетничали с соседями. А теперь их отсутствие вызывало у меня тоску. Услышать бы гул их голосов, взглянуть на кого угодно, хоть бы издалека! Но Гэбриэл дал нам четкие указания, и выбора я не имела.

А еще мне была ненавистна мысль о том, что мы с Ксавье не можем стать нормальной супружеской парой. Но я без конца пыталась убедить и подбодрить себя: дескать, мы с Ксавье вместе, а значит, худшее позади. Когда Гэбриэл и Айви накинулись на нас в церкви, я не сомневалась, что нас разлучат. Я не спорила с братом и сестрой и обрадовалась тому, что мои страхи не оправдались. К счастью, Гэбриэл и Айви понимали, что расставание мы вряд ли переживем.

Так что я последовала совету Ксавье. Я пролистала стопку журналов, валявшихся на каминной полке, но они оказались старыми, да и посвящены были в основном декорированию интерьера. А потом я заинтересовалась сундуком, который служил кофейным столиком. Подняв крышку, я наткнулась на слой пожелтевших газет, который скрывал диски с фильмами. Мне попалось много диснеевских мультиков, и я решила, что дом принадлежал семье с маленькими детьми. Наверняка по воскресеньям они сидели перед телевизором и пили какао.

— Эй, Ксавье! — позвала его я.

Он выглянул из-за угла, а потом подошел поближе.

— Неплохо.

— Разве мы заскучаем, если посмотрим кино про… — и я недоуменно воззрилась на обложку. — …рыбку?

— Я оскорблен, Бет. «В поисках Немо» — крутая современная классика.

— А диск действительно про рыбку?

— Да, но она была то что надо.

— А это? — и я продемонстрировала Ксавье изрядно обшарпанную коробку с надписью «Красавица и чудовище». — Звучит романтично.

Ксавье наморщил нос.

— Вряд ли.

— Почему?

— Если проболтаешься, мне точно крышка.

— Я никому не расскажу, — умоляюще проговорила я.

Ксавье помотал головой в знак того, что сдается.

— На что я только не готов ради тебя, — произнес он с театральным вздохом.

После завтрака мы разыскали недостающий провод и подсоединили его к DVD-плееру. Я то и дело прерывала просмотр, задавала кучу вопросов, а Ксавье ухитрялся отвечать на них с безграничным терпением.

— А сколько лет Красавице?

— Без понятия. Возможно, она — наша ровесница.

— А Чудовище очень милое, верно?

— Мне обязательно высказывать свое мнение?

— А почему посуда разговаривает?

— Суть в том, что чашки и плошки — слуги принца, которых заколдовала старуха-нищенка. Ох, Бет, не могу поверить, что я в курсе!

Меня зачаровали и волшебство сюжета, и песенка «Добро пожаловать», но, увидев титры, я вновь запаниковала.

Я встала и начала метаться по комнате, как зверь по клетке. Совсем как Красавица, я грезила о том, чтобы выбраться в большой мир.

Айви и Гэбриэл не появились в урочное время, поэтому мы не узнали о том, как идут переговоры. Брат с сестрой старались изобрести для меня какие-то оправдания. Я испытывала по отношению к ним благодарность, но изнывала от неизвестности. Если бы я хотя бы знала, какая судьба меня ждет, я бы уже начала к ней готовиться.

— Моя жизнь не похожа на диснеевский мультфильм, — промямлила я.

— Ничего подобного. Разве ты не заметила, сколько трудностей преодолела сладкая парочка, чтобы быть вместе?

— Ага. И конец счастливый!

Глаза Ксавье засверкали.

— Бет, когда это закончится, у нас с тобой будет уйма приключений, обещаю тебе.

— Хорошо бы, — отозвалась я.

Сквозь просвет между шторами в комнату заглянул солнечный луч, и на стол будто лег слиток золота. Он словно дразнил меня, подначивая выйти из дома.

— Ксавье, снаружи солнышко, — робко произнесла я.

— Да.

Он, конечно, неприступен, но ему тяжело видеть меня несчастной.

— Мне нужно подышать свежим воздухом.

— Бет, мы это уже обсуждали.

— Мы просто прогуляемся.

— Бет…

— Только пять минут! — канючила я.

— Идея не слишком хорошая, — неуверенно заявил Ксавье.

— Мы пока одни! — не отступилась я.

— Но мы обещали Айви и Габриелю, что не натворим глупостей.

— Мы только сделаем кружок и сразу обратно! — настаивала я.

Мысль о свободе, даже мимолетной, вдохновила меня. Ксавье не сумел мне отказать.

— Ладно, — выдавил он. — Но ты замаскируешься.

— От кого? — спросила я насмешливо. — Папарацци?

— Бет… — предупреждающе произнес Ксавье.

— Согласна! Что ты придумал?

Ксавье молча выбрался из гостиной, и вскоре я услышала, как он роется в шкафу наверху. Возвратившись, он принес военную куртку огромного размера и охотничью шляпу.

— Надень, — приказал он.

Я одарила вещи скептическим взглядом.

— И не спорь.

Ксавье так трогательно заботится о моей безопасности, но ведь ничего ужасного не произошло. Ночью я заметила в небе кое-что странное, но предпочла промолчать. Зачем беспокоить Ксавье лишний раз? Вполне возможно, тревожиться не о чем. Мы не видели никаких знамений, и нежданные гости к нам в дверь не стучались. Последние дни оказались беспросветными и скучными… Где реальная опасность? Что, если мои брат и сестра поняли неверно волю Небес? Вдруг они столкнулись с помехами, мало ли что?

Но я не забывала о том, что затишье всегда случается перед бурей.

Обойдя дом, мы очутились во дворе. Трава проросла сквозь старый рассохшийся бочонок. На толстом суке дуба висели качели из автомобильной шины. Расшатанные и покрытые мхом мостки вели к маленькому прудику. Я сделала глубокий вдох и ощутила прилив энергии. Мы с Ксавье незамедлительно опустили руки в прозрачную ледяную воду. Я различила каждую отполированную гальку на дне. Воздух был наполнен жужжанием пчел, садящихся на клевер. Нас овевал легкий ветерок, солнце согревало лица и слепило глаза.

Мы не спеша двинулись вдоль берега. Куда девался ангел, за голову которого назначили щедрую награду? На краткий миг мы стали просто парой влюбленных и восхищенно озирались по сторонам. Ксавье подобрал несколько плоских камешков и стал пускать их по воде, чтобы прыгали «блинчиками». Я тоже принялась за дело, но мои камни тонули с глухим плеском. Несомненно, я бы легко отказалась от бессмертия ради того, чтобы состариться рядом с Ксавье. Айви и Гэбриэл проявят понимание. От Семерок сочувствия не ждала. Я вообразила их волчьей стаей, которая гонится за добычей. Наверняка их потом будут чествовать, как героев.

Ангелы Божьи лишены эгоизма, но Семерки являлись исключением. Считалось, что ими движет потребность в признании. Вспоминая, как сильно изменился Зак, я решила, что так оно и есть. Да и земные иерархии зеркально отражаются на Небесах. Люди и ангелы, жаждущие власти, способны на любой поступок. Прежде мне случалось сражаться с демонами и побеждать их, но они были существами примитивными. Их мотивы видны насквозь — манипулировать душами и уводить их с пути истинного. С амбициозной когортой ангелов совладать будет куда сложнее.

Мы гуляли совсем недолго, но Ксавье уже сверял время на наручных часах. Однако и я сама обратила внимание на то, что начало смеркаться.

— Пора, Бет.

— Так быстро?

— Да.

— О’кей.

На прощанье я позволила себе полюбоваться окрестностями. Густой лес, окружавший нас, был загадочен, и мне захотелось побродить по нему. Лучи, прорывавшиеся в просветы между редкими облаками, озаряли воду танцующими солнечными зайчиками. Кто знает, когда мы снова выберемся из постылой бревенчатой тюрьмы? Если Гэбриэл обо всем догадается, он не оставит нас одних без присмотра.

И я направилась туда, где меня ждал Ксавье. Он помог мне подняться по крутому склону. Затем притянул меня к себе и аккуратно поправил шляпу.

— Боишься, что шляпу потеряю? — игриво спросила я.

Ксавье не ответил. Сперва я подумала, что ему не понравился мой тон, но в следующую секунду он побледнел и сжал зубы. Когда он заговорил, его губы едва шевелились.

— Не оборачивайся, — процедил он.

— Почему? — Я вцепилась в его руку.

— Там кто-то есть.

— Местный? — с надеждой прошептала я.

— Вряд ли.

Я рухнула на колени и притворилась, будто шарю в траве. Встав, я незаметно повернула голову и бросила взгляд на противоположный берег. Может, у меня галлюцинация? На небольшом расстоянии от нас, между двумя могучими деревьями, стоял стреноженный конь. Его шкура и грива серебрились. Он бил по земле позолоченными копытами.

— Белый конь.

Слова сами сорвались с моих губ.

— Где?

Ксавье недоверчиво вгляделся в даль.

Но он сосредоточился на всаднике. А тот был по-своему безупречен. И его пустые глазницы таращились именно на меня.

Наступил момент, которого я старалась избежать. Наконец-то я оказалась лицом к лицу с представителем Седьмого Чина.

Он находился возле небольшого мыса, и в моем сознании зазвучали советы Айви. Но я оцепенела. Потом заметила, что у Семерки очень бледные пальцы. Ангел сохранял абсолютное спокойствие. И вдруг без предупреждения начал к нам приближаться: под тяжестью веса Семерки поверхность пруда подернулась рябью.

— Бет, мне мерещится, или он…

Голос Ксавье сорвался. Он попятился и потащил меня за собой.

— Нет, Ксавье, — ответила я. — Он идет по воде.

Глава 6

Надо поговорить

Семерка направлялся прямо к нам плавной и равномерной поступью. Зрелище нас заворожило и испугало. Вдалеке заржал белый конь и встал на дыбы, но всадник не обратил на него никакого внимания.

Я вспомнила, что говорил нам Гэбриэл: Семерки — талантливые охотники, обученные выслеживать добычу. Но этот ангел вроде бы не беспокоился о том, что мы его видим. Похоже, он понимал, что торопиться ему нет никакой необходимости, поскольку нам его не перехитрить. Значит, мы угодили в ловушку. Я лихорадочно придумывала способ улизнуть и даже не разозлилась на его надменность и высокомерие. Семерка остановился только один раз, пристально разглядывая меня. Наверное, хотел удостовериться в том, что обнаружил жертву. В его движениях было нечто механическое: он прямо включался по чьей-то команде. Я сразу представила, что в мозгу Семерки происходят особые процессы, дающие ему возможность впитывать любую информацию — от отпечатков моих пальцев до запаха кожи. Он был лишен человеческих черт. Но и ангельского я в нем не заметила.

Как и прочие Семерки, наш незваный гость был безликим. Нос и губы сливались в сплошную размытую линию. Вместо глаз зияли пустые глазницы, затянутые тонкой белой перепонкой. Идеальная форма черепа напомнила мне о пластиковых манекенах, стоящих в витринах магазина.

Вдруг мои мысли начали таять, как масло на теплом хлебе. Семерка сжал меня невидимыми тисками. К счастью, он не мог таким же образом воздействовать на Ксавье, который догадался, что здесь творится. Он не стал трясти меня, чтобы вывести из транса, а просто взял на руки, забросил на плечо и сорвался с места. Через несколько мгновений хватка Семерки ослабела. Я соскользнула со спины Ксавье, и мы, подгоняемые адреналином, опрометью помчались по тропинке, не оглядываясь на преследователя.

Мы с братом и сестрой давно умели общаться телепатически и всегда ощущали потребности друг друга. Я безмолвно позвала брата на помощь: «Гэбриэл! Тут Семерка!»

Он не ответил.

Мы добежали до усыпанной гравием дорожки рядом с домом. Ксавье принялся рыться в карманах в поисках мобильника. Выудив его, он «пролистал» телефонный справочник негнущимися пальцами. Потом собрался нажать клавишу вызова, но неожиданно попятился: распахнулась входная дверь, и на пороге показался Семерка. Я успела одолеть половину ступенек крыльца, потеряла равновесие и налетела на Ксавье. При этом я выбила мобильник из его руки.

Я в отчаянии огляделась по сторонам в поисках укрытия.

— Уйди! — крикнула я.

В ответ Семерка сделал шаг вперед, дескать, напомнил мне о том, что приказывать ему нельзя. Под его ногой скрипнула расшатавшаяся доска, и в тишине сонного послеполуденного часа звук практически оглушил меня.

Где же Гэбриэл и Айви? Неужели они не услышали моей мольбы? Или их перехватили, задержали? Дрожь пробрала меня до костей, когда я осознала, насколько трагична наша ситуация. Единственный шанс заключался в том, чтобы сохранять спокойствие. Только бы Ксавье не совершил опрометчивых поступков! Семерка убьёт его в мгновение ока. Но влажные белые перепонки не позволяли понять, на кого он смотрит. Внезапно он протянул ко мне изящную ладонь.

— Нам надо поговорить, — вымолвил ангел монотонно.

Затем он отступил в сторону и дал мне дорогу. Вблизи черты его лица выглядели гладкими и какими-то гипсовыми. Исходивший от него запах показался мне очень странным. Смесь дешевого одеколона с бензином неприятно защекотала ноздри.

— Кстати, приятель, — бросил Ксавье. — Бет я не отпущу.

— Ксавье, пожалуйста, — прошептала я. — Я сама разберусь.

Семерка не реагировал на наши реплики. Однако я сразу почувствовала, как опасно открыто ему противоречить.

— Разговор не отнимет много времени, — произнес он наконец с пародийной вежливостью. — Заходите.

Я растерянно подчинилась. Собственные ноги казались мне тяжелыми и неподъемными, как бетонные опоры.

— Бет, стой! — хрипло воскликнул Ксавье. — Ты что, пойдешь с… уродом?

Если Семерка и был оскорблен, это никак не отразилось на его лице. Оно не изменилось, и было совершенным, как цифровая картинка на мониторе компьютера.

— Давайте не будем ничего усложнять, — тихо предупредил он нас обоих.

Мне явно надо действовать и сбить его с толку. Что бы, например, сказал Гэбриэл? Брат бы, конечно, не медлил. Наверняка это самое главное.

— Ты ополчился против себе подобной, — заявила я и замолчала.

А насколько сообразителен Семерка? Разгадает ли он мой умысел? Если бы мне удалось отсрочить беседу с ним хотя бы на пару минут, возможно, Гэбриэл и Айви сумели бы поспеть вовремя.

— Извините, мисс Черч, но против себе подобных ополчился не я, — ледяным тоном возразил он.

Моя уверенность дрогнула. Но я не собиралась сдаваться.

— Между прочим, меня зовут миссис Вудс, — дерзко парировала я.

Уголки губ Семерки тронула слабая улыбка. Надо же — первое проявление какого-то чувства с его стороны? Он насмехался надо мной?

— Советую вам, миссис Вудс, исполнить мою просьбу во избежание кровопролития, — отозвался Семерка, кивнув на Ксавье.

Несомненно, под внешней учтивостью и деловитостью скрывался безжалостный воин. У меня снова возникло ощущение, что мои мысли тают, как воск.

— Конечно, — машинально ответила я.

Ксавье схватил меня за руку.

— Бет!

— Не бойся, — солгала я. — Мы просто поговорим.

Ксавье мои слова не убедили, но я, не дав ему опомниться, высвободилась и приблизилась к Семерке. Ведь Ксавье не сможет меня защитить. Теперь я должна уберечь его. Если у меня не останется иного выбора, кроме как отправиться на Небеса вместе с Семеркой, тогда я сделаю это. Ксавье останется целым и невредимым. Но Ксавье не собирался подвергать мою жизнь риску. Он ринулся вперед и, заслонив меня собой, встал перед Семеркой.

— Если тебе так хочется потрепаться, я к твоим услугам.

Семерка был вынужден обратиться к Ксавье.

— Юноша, с чего ты взял, что имеешь право противиться воле Небес?

— Наверное, я наглец.

— Отойди. Тебя наши дела не касаются.

— Ошибаешься.

Семерка раздраженно вздохнул. Или все-таки скучающе?

— Я тебя предупреждал.

— Не трогай его! — воскликнула я, но опоздала.

Семерка поднял руку, и из нее потянулась светящаяся нить. Тоненький лучик был крепок, как сталь, и он молниеносно обернулся вокруг горла Ксавье. Любое сопротивление было бесполезно: Ксавье уже задыхался. В борьбе он не мог одержать победу и упал на колени. Его плечи опустились, тело обмякло. Он терял сознание.

— Никто не смеет противиться воле Небес, — изрек Семерка.

Я наблюдала за сценой, разворачивающейся передо мной, и туман у меня в голове развеялся. Его сменил гнев. Ярость наполнила меня, сметая все на своем пути. Она скапливается, как вода в запруде после проливного дождя. Еще мгновение — и плотина могла прорваться.

— Я же просила тебя, — ядовито произнесла я.

Ненависть порой искажает восприятие реальности, но в тот момент мне казалось, что еще никогда я не видела мир с такой потрясающей ясностью. Злость освободила меня от хватки Семерки. Я почти ощущала, как бешено крутятся шестеренки у меня в мозгу, и на долю секунды бревенчатый дом предстал передо мной в виде молекулярной структуры. Я видела пятна сырости на деревянных стенах, капли росы на траве и могла смотреть сквозь Семерку. Во мне растворилось все человеческое, и я соединилась с вселенной — я превратилась в воздух, камни, древесину, почву. И тогда я поняла, на что я способна.

Я наклонилась и подобрала с земли кирпич, который валялся у подножия крыльца. Потом швырнула его, будто фрисби — и настолько стремительно, что он мгновенно соприкоснулся с шеей Семерки. Отточенные рефлексы Семерки почему-то не сработали, и, возможно, он удивился. Мой маневр застиг его врасплох.

Голова Семерки запрокинулась назад, и он, пошатнувшись, отступил внутрь дома. Я живо захлопнула за ним дверь. Кончики пальцев у меня покалывало, и еще до того, как я успела это осознать, крыша «Ивового приюта» задымилась. То, что произошло позже, от меня уже не зависело. Так или иначе, но пламя послушно вспыхнуло, и вскоре начался пожар. Когда обрушились балки, я разглядела Семерку, стоящего посреди огненных языков. Конечно, они не причинили ангелу вреда. Но мне удалось задержать Семерку. Я не знала — надолго ли, но выяснять это не собиралась.

Сейчас я хотела увести Ксавье в относительно безопасное место. Если Семерка вырвется, он, скорее всего, расправится с моим любимым. Я кинулась к Ксавье. Он не шевелился, но дышал. Я не могла заставить его очнуться. Нести его на себе и убегать — тоже исключалось. Через почерневший оконный проем я увидела, как Семерка направился к двери. Он напоминал огромный факел.

Мои крылья раскрылись со странным треском. Эхо пронеслось по лесу и распугало окрестных птиц. Я рывком приподняла Ксавье, обняла его, и мы вместе оторвались от земли. Мои крылья очень крепки, и Ксавье был для меня невесомым. Я полетела к дороге. Верхушки деревьев задевали подошвы кроссовок Ксавье.

Я планировала приземлиться где-нибудь и остановить машину. Но вскоре мое сердце радостно забилось: знакомый джип как раз мчался по проселочной дороге. Я пошла на снижение. Машина резко затормозила, и Гэбриэл тут же оказался рядом со мной. Он бережно уложил Ксавье на заднее сиденье.

— Где вы были? — спросила я, и ручейки слез потекли по моим перепачканным копотью щекам.

— Мы приехали, как только смогли, — выдохнула Айви.

Я указала на Ксавье.

— Помогите ему!

Айви крепко прижала прохладную ладонь ко лбу Ксавье, и в него заструилась целительная энергия. Он застонал и открыл глаза.

— Ты в порядке, — заверила я его.

К Ксавье вернулись воспоминания о недавней стычке. Он вздрогнул и сел.

— Куда он подевался? — воскликнул он. — Где мы?

— Айви и Гэбриэл с нами, — сказала я. — Мы сбежали.

— Но как? — удивился он. — Семерка хотел забрать тебя…

— Ой… — я растерялась. — По-моему, я его подожгла.

— Бет, — Ксавье оторопел и расхохотался. — Просто блеск. Хотя он сам напросился.

На Айви новость произвела другое впечатление.

— Ты в своем уме?! — Ее серые глаза от ужаса приобрели металлический блеск. — Применить силу к Семерке! Это же измена Царству Небесному!

— Он пытался убить Ксавье! — возразила я.

— Можно не сомневаться: мы на верном пути к мирным переговорам, — сухо проговорил Гэбриэл.

Листва зашелестели под ветром, и я почувствовала, что Семерка где-то поблизости.

— А он будет за нами гнаться?

— Нет. На время он потерял чутье. А нам пора двигаться дальше.

Я немного гордилась собой. Я умудрилась разрушить планы самых устрашающих агентов Света. Гэбриэл прочел мои мысли.

— Рано ликовать, Бетани. Тебе удалось отогнать только одного из них. Семерок легионы. Всех нам не одолеть.

— И как же нам быть?

— Мы договорились с Твердью и Серафимами, — вымолвил Гэбриэл. — Вот почему мы припозднились.

— И каков вердикт?

Брат промолчал.

— Семерки жаждут нашей крови. Они не согласны на компромиссы, — начала Айви. — Они заявили, что ваш брак надо аннулировать.

— Я-то думал, ангелы — добрые и справедливые, — пробормотал Ксавье. — С каких пор они рыщут по нашему миру и пытаются убивать людей? Значит, Небеса это одобряют?

— А с чего ты вообще это взял? — отчеканил Гэбриэл.

Ксавье не унимался.

— Во всяком случае, наверху не сделали ничего, чтобы помешать Семеркам.

— Запомни, Ксавье: их сотворили в качестве сторожевых псов, они призваны сохранять порядок. Они абсолютно не понимают поведения смертных, поэтому дар, которым они наделены, легко выходит из-под контроля.

— Ты их защищаешь? — возмутился Ксавье.

Я не винила его. Все, что он прежде знал о Царстве Небесном, теперь обращалось против него.

— Отнюдь, — произнес Гэбриэл. — Я стараюсь втолковать тебе, какова их миссия. Можно сказать, что они просто выполняют порученное им задание.

— Значит, кто-то должен их уволить.

— Ковенант разрабатывает способы ограничения их полномочий.

— И сейчас они никому не подчиняются? — недоверчиво спросила я.

— Фактически да, — подтвердила Айви. — У них восприятие справедливости извращено. Стоит им получить ту или иную задачу — и остальное для них перестает существовать.

— У них наверняка куча дел, — произнес Ксавье. — Заботились бы о мире на Земле и все такое прочее.

— Вот именно, — подхватила я. — Почему им покоя не дает то, что мы поженились?

— Не знаю, — бесхитростно ответила Айви, но у меня возникла догадка, что сестра что-то от нас скрывает.

Айви скрестила тонкие белые пальцы и принялась сосредоточенно изучать спинку переднего сиденья.

А Гэбриэл уставился вперед. Я поняла, что внутри него идет напряженная борьба, в которой он терпит поражение.

Я наклонилась вперед, и Гэбриэл наконец-то встретился взглядом со мной.

— Вас попросили сдать нас? — осведомилась я.

Он нахмурился и на миг зажмурился. Я бы посоветовала ему смотреть на дорогу, если бы не знала, что он способен безошибочно вести машину даже с завязанными глазами.

— Да, — признался он и сурово поджал губы. — Ты права.

— Как они посмели! — жутко разозлившись на брата, крикнула я.

— Они говорят, что любой верный слуга Царства Небесного не стал бы и мысленно перечить им.

— Они еще и сомневаются в вашей верности?

— Бетани, у нас нет выбора.

— Вы что же, в тупике?

— Погодите, — прервал нас Ксавье. — Гэбриэл, что ты им ответил?

Брат не проронил ни слова.

— Гэбриэл? — повторил свой вопрос Ксавье.

Брат печально произнес:

— Я согласился.

Повисла мрачная пауза.

— Ты… что? — спросила я.

— Нас ждут прямо сейчас. Они считают, что я везу вас к ним.

Меня охватила паника.

— Нет! — завопила я.

И внезапно вспомнила, что, когда мы сели в джип, дверцы автоматически заперлись. Выбраться наружу можно, только разбив окошко.

— Бетани, пожалуйста, не надо, — спокойно проговорил мой брат. — Для меня ты не пленница.

Он повернулся ко мне. Его красивое лицо исказила гримаса боли. Ему нестерпимо было думать о том, что я в нем усомнилась.

— То есть ты не… — промямлила я и запнулась.

— Я не собираюсь сдавать вас Ковенанту. Я не предал тебя.

— Гэбриэл, — я опять оборвала себя и прикрыла рот ладонью. — Ты им солгал?

Неужели мой брат добровольно поставил себя в такое опасное положение?

— Разве я мог поступить иначе?

Меня потрясла его жертвенность.

— Но тебя же изгонят!

— Все сделано, Бетани.

Гэбриэл произнес свои слова скорбно, будто говорил о покойном. Наверное, какая-то часть его души и вправду умерла. А я не могла оторвать от него взгляда.

Гэбриэл — один из самых преданных архангелов в Царстве Небесном. Его верность уходила корнями в тысячелетия. Время испытывало моего брата на прочность, но он был непоколебим. Он и архангел Михаил являлись двумя столпами, на которых покоился Свод Тверди. Получается, он отказался от всего, чтобы помочь мне?

Как мне отплатить ему за это?

— Ты собираешься от них отречься? — прошептала я.

Я не представляла себе, какая судьба ждет моего брата, если он лишится своей ангельской сущности.

— Нет, — ответил Гэбриэл. — Но они отрекутся от меня, если я не выполню свой долг.

Глава 7

Студенты

— Отец настолько зол, что отправил за нами Господства?[10] — вырвалось у меня.

— Бетани, — грустно проговорила Айви. — Он здесь ни при чем.

— Как же так? — обескураженно спросила я. — Все происходит только по Его воле.

— На Земле, Бетани, — объяснила моя сестра. — Но в ангельской иерархии — свои споры. В данном случае совета у нашего Отца никто не спрашивал.

— А особенно — Семерки, — вставил Гэбриэл. — Это мятежная группировка, и Совет пытается их контролировать.

— А Бог и понятия не имеет о происходящем? — изумился Ксавье.

— Я за Него говорить не могу, — произнес Гэбриэл. — Но не Его вы должны винить в своих бедах. Отмщения требуют Семерки.

Брат потер виски и отбросил назад пряди вьющихся светлых волос. Айви, как и он, пребывала в глубокой печали. Она волновалась за свое будущее и за участь Гэбриэла. Не на такой исход они надеялись.

— Ты вовсе не обязан им противостоять, — откровенно заявила я.

— Ты моя сестра, Бетани, — покачал головой Гэбриэл. — И я не отдам тебя на произвол судьбы.

— Спасибо, — робко вымолвила я. — Ты самый лучший брат во всей вселенной.

Гэбриэл, похоже, не сразу понял, как ответить на такое восхваление, но его глаза потеплели.

— И что теперь делать? — поинтересовался Ксавье, пытаясь вернуть диалог в более прагматичное русло.

— Вероятно, спасаться бегством, — сказал Гэбриэл.

Он опять меня удивил. Ведь именно к Гэбриэлу я обращалась с любым вопросом, когда не находила ответа. Для смертных жизнь была вечной загадкой, но Гэбриэл всегда знал и причину, и следствие. Среди ангелов его мудрость неоспорима. И его нынешняя неуверенность сильно испугала меня. Семерки жаждут разлучить нас с Ксавье, и пока все указывало на то, что со временем им удастся осуществить свой план. На Земле немного мест, где можно укрыться от ангелов. Предположим, меня заберут… Значит, я сумею встретиться с Ксавье только тогда, когда его душа, рано или поздно, улетит на Небеса. И то — если я смогу разыскать его… Рай необъятен. Наверняка к тому моменту я превращусь для Ксавье в потускневшее воспоминание. Я понимала, что должна ощущать отчаяние, но я чувствовала лишь жуткую усталость. Я измучилась сражаться и предугадывать события.

— И что теперь? — спросил Ксавье, пытаясь разрушить мрачную паузу, которая окутала нас, как черная туча.

— Вам надо спрятаться, — произнесла Айви.

— Нет! — простонала я.

— Но на сей раз убежище должно быть таким, чтобы Семерки вас не выследили.

Ксавье с нескрываемым скепсисом осведомился:

— И где же наше новая берлога?

— Пока неизвестно.

— Мне без разницы, куда мы едем, — лишь бы Бет не сидела взаперти. Она это плохо переносит.

Похоже, реплика Ксавье что-то подсказала Айви. В ее глазах сверкнули искорки.

— Полагаю, нам нужно все сделать наоборот, — загадочно пробормотала она.

— Наоборот? — переспросила я.

— Семерки считают, что мы вас спрячем в глуши. Вот что они прочесывают в первую очередь. А вы затеряетесь в толпе.

— Верно, — согласился Гэбриэл, подхватив мысль Айви, пока мы с Ксавье озадаченно молчали. — Семерки наделены тонко настроенными датчиками, которые улавливают потоки электрических импульсов, испускаемых ангелами. Чем больше вокруг людей, тем более рассеянными становятся эти потоки.

— Похоже, нам пора лететь в Китай, — буркнул Ксавье.

— О, нет, — улыбнулась Айви.

— Не понимаю, — нахмурилась я.

— Подумай хорошенько, — отозвался Гэбриэл. — Если бы сейчас все было нормально, куда бы вы вдвоем отправились?

— Домой?

— Давай, Бетани, — подстегнул меня брат. — Куда осенью переедет Молли?

— Молли? — раздраженно проворчал Ксавье.

А я хлопнула себя по лбу.

— В Баму,[11] конечно. В университет.

— Шутите, да? — Ксавье выпрямился.

— Семеркам такое и в голову не взбредет, — заметила Айви. — Вы будете прямо у них под носом, а они ни о чем не догадаются.

— Вы уверены? — сдвинув брови, спросил Ксавье.

— Будете учиться под вымышленными именами и фамилиями, — откликнулся Гэбриэл. — И документы будут чисты.

— Мы сможем стать кем пожелаем, — заволновалась я.

— Еще рано радоваться, — урезонил меня брат. — Кто знает, долго ли вы там пробудете?

— Точно, — кивнул Ксавье.

— А нам нужен конкретный университет? — обратилась я к Айви.

— Почему бы не отправиться туда, куда вы собирались поступать до того, как началась вся кутерьма?

Новая идея походила на чудесный, недостижимый мир внутри стеклянного рождественского шара. В моих представлениях картина включала все, что я особенно любила в мире людей. Никогда не думала, что мне настолько повезет!

— Ладно, — бодро проговорила я. — Тогда прямо в Оксфорд.[12]

Я решительно опустила стекло и глубоко вдохнула свежий воздух. Ветер растрепал мои волосы. Скоро мы бросим очередной вызов судьбе.

Мы переночевали в нашем родном доме, в Венус-Коуве. Следовало собраться в дорогу. Но и тут возникли непредвиденные сложности. Ко мне бросился Фантом, и я поняла, как сильно соскучилась по нему. Ксавье пытался справиться с отчаянием — он находился близко от своей семьи, но не мог с ними встретиться. Он расхаживал по гостиной, стиснув кулаки.

— Мне жаль, что так получилось, — проговорила я.

— Они — мои родители, — отозвался Ксавье. — Что же мне, притвориться, будто последние восемнадцать лет в моей жизни их не было? А мои сестры и брат? Я хочу быть рядом с ними… смотреть, как подрастают Жасмин, Маделейн и Майкл.

— Ты их увидишь, обещаю, — убежденно произнесла я. — Однажды так и произойдет.

— Ага… к Вудсам вернется блудный сын.

— Они тебя все равно будут любить. И может, настанет день, когда ты сумеешь сказать им правду.

Ксавье невесело рассмеялся.

— Сомневаюсь.

— Тебе очень тяжело, — прошептала я, взяв его за руку, но Ксавье отстранился.

Я замерла. Если уж я не могла утешить Ксавье, значит — дело плохо.

— Откуда тебе знать? — воскликнул он.

Я промолчала. Ксавье схватился за голову.

— Бет, прости меня! Что я несу!

— Ничего страшного, — ответила я, присев на краешек журнального столика.

Я понимала, что злость Ксавье направлена не на меня. Он уставился в окно, словно искал невидимого врага, который мог затаиться где угодно.

— Ты прав, — продолжала я. — У меня никогда не было земных родителей. Но у меня есть Отец, и в данный момент Он на меня сердит. Сейчас я только огорчаю Его. Простит ли Он меня когда-нибудь?.. Он может выгнать меня из дома… но твой никогда так не поступит. — И я невольно улыбнулась. — Но и мой Отец всегда будет тебя любить. Ксавье, ты Его чадо.

— А ты — нет?

— У меня с ним немного иные отношения, — весело резюмировала я. — Вы были сотворены, чтобы любить, а мы — чтобы служить. Ради вас он пожертвовал Своим Сыном, помнишь? Понимаешь теперь? Он тебя защитит.

Ксавье обнял меня за плечи.

— Если так, то я должен оберегать тебя.

В итоге Ксавье принялся строчить письмо родителям. Мне он его не прочел, а я не стала к нему приставать. Я не была уверена в том, что Айви и Гэбриэл согласятся опустить его в почтовый ящик, но для Ксавье было крайне важно написать его.

Айви сразу взяла на себя руководство и принялась упаковывать все, что, по ее мнению, требовалось нам для студенческой жизни. Естественно, учитывая обстоятельства, нам пришлось довольствоваться немногим. Мы не взяли теплые одеяла и настенные постеры, которыми обожают окружать себя первокурсники. Кроме того, я решила, что другие необходимые вещи приобрету на месте.

Ксавье действительно столкнулся с трудностями. Ни любящих родителей, ни долгих прощаний, ни волнения при вручении рекомендательных писем и при записи на различные курсовые предметы. Но я тоже нервничала. Однако Ксавье готовился к поступлению в университет еще с младших классов школы. Его отец и дед состояли в «Сигма Кси»,[13] а университетский футбол был семейной традицией Вудсов. Я, напротив, не имела подобного опыта и толком не знала, как сориентироваться на новом поприще. Еще совсем недавно я освоилась в «Брайс Гамильтон», а теперь мне предстояло окунуться в загадочную среду студенческого кампуса. Конечно, Ксавье будет со мной и, если что, поможет, но я бы хотела самостоятельно выполнить «домашнее задание».

— Объясни точнее, что означает «сестричество»? — спросила я, когда Ксавье укладывал наши сумки в багажник автомобиля.

— Это такие девичьи объединения, — ответил он. — И они постоянно заняты полезными делами. А у парней — братства.

— А можно просто выбрать для себя братство или сестричество?

— Не совсем, Бет. Все происходит по обоюдному согласию.

— А если девушку туда не принимают?

— Тогда она в это сестричество не вступает, — пояснил Ксавье. — Поэтому надо быть внимательным.

— А что они собой представляют?

— Узнаешь в течение первой недели, — заявил Ксавье. — Все новички обязательно посещают сестринские и братские дома. Там с каждым из них беседуют. Потом ты получаешь открытки с приглашениями от тех объединений, которые готовы принять тебя.

— Но ведь там сотни студенток? — удивилась я.

— Сведения о девчонках изучают очень старательно, — произнес Ксавье.

— Ты что, серьезно?

— Я не шучу, Бет.

— А это не слишком — производить подобный набор?

— Что поделаешь, в университете свои правила. Например, девушка из Алабамы приезжает в «Ол Мисс».[14] Сестричество «Три Дельта» из «Ол Мисс» связывается с «Три Дельта» в Алабаме, а там, разумеется, найдется тот, кто вместе с этой девчонкой заканчивал школу. Зато про тебя они ничего не разведают.

— Слава Богу. Мне кажется, что такая система чересчур грубая и вообще жестокая.

— Но сестричества занимаются благотворительностью, помогают местному населению. Короче, не переживай. Я не сомневаюсь: нас с тобой примут.

Студенческие объединения, которые для краткости именовали себя просто «Греками», уже поставили меня в тупик. Хотя на протяжении выпускного года моя лучшая подружка Молли без конца трещала о какой-то студенческой организации. Хейли даже посоветовала ей прекратить болтовню: дескать, иначе от нее отвернутся остальные сестричества. Тогда я к их разговорам не прислушивалась, поскольку они звучали как беседы на неведомом иностранном языке. Но как забавно получилось: они всплыли в моей памяти в самый ключевой момент.

«А кто пишет тебе рекомендательное письмо в «Кси О?»» — поинтересовалась Хейли у Молли.

«Мама Райана. Она состояла в «Кси О», когда училась в университете Дюка».

«Ты к ним мечтаешь попасть?»

«Именно, — заявила Молли. — И оно того стоит».

«Сильно сказано, — фыркнула Хейли. — Полным-полно других».

«Для меня — нет».

«Кстати, у «Кси О» — очень высокие требования к среднему баллу».

«По-твоему, у меня не выйдет?»

«Нет. Но тебе не надо так трепаться. Если ты вылетишь из «Кси О», ни одно сестричество не захочет тебя принять».

«Глупости! Я не собираюсь оттуда вылетать».

Но тут воспоминания обрывались. Зря я не задавал им вопросов! Несмотря на то что поначалу Ксавье был охвачен радостным волнением, сев за руль, он умолк. Мало того что он не побывал дома, он еще был вынужден оставить в Венус-Коуве свой любимый «Шевроле». Около университета Ксавье поджидал новенький автомобиль — в качестве компенсации, но ему лишь хотелось вернуть обратно прежнюю жизнь. Я и сама с трудом рассталась с Фантомом. Я расплакалась, прощаясь с ним, хотя Айви меня клятвенно заверила в том, что заботу о Фантоме на себя возьмет наша соседка Долли Хендерсон. Я надеялась, что она не забудет выгуливать его в промежутках между посещением солярия и супермаркета.

А еще мне не хватало Молли. Я скучала без подруги, но вдруг меня осенило.

— Послушай, Гэбриэл, а кто-нибудь из нашей школы собирается в «Ол Мисс» этой осенью?

— Большинство ребят поступают в Алабамский университет и Вандербилт, — ответил брат. — Пара-тройка выпускников подумывали об «Ол Мисс», но мы о них позаботились.

— Вы не… — ахнула я, но Гэбриэл бросил на меня гневный взгляд.

— Бетани, мы добились того, что другие учебные заведения предложили им стипендии.

— Просто класс! — восхитилась я.

Поездка до Миссисипи была мирной, если не считать споров о выборе музыки. Гэбриэл предпочитал церковные гимны, а Ксавье отдавал предпочтение классическому року. Я проголосовала за кантри, а Айви заявила, что хочет тишины. Гэбриэл пошел на компромисс и настроил нам волну, на которой транслировали кантри-госпел. Вслух я ничего не сказала, но музыка тронула мое сердце.

Меня поразило количество растений по обе стороны шоссе. Зелень окутывала нас, словно мантия. На огороженных пастбищах паслись коровы, белки взбегали на стволы деревьев, под ветром колыхались поля хлопка. Иногда на глаза попадались олени, убегающие в лес.

Мы повернули к Оксфорду, и мое настроение улучшилось. Я много слышала об этом городе. Здесь родился Уильям Фолкнер, а еще тут произошел студенческий бунт.[15] Я открыла окошко, и в салон проник сладкий и тягучий, как сироп, аромат Юга. Пахло цветами и росой. Я сразу успокоилась и поняла, что полюблю новый дом.

Городская площадь была хороша, как на картинке. Похоже, время здесь повернуло вспять. Старинная архитектура сохранилась великолепно. Ни пыли, ни износа. Все отполированное, чистенькое, будто только что построено. Я даже удивилась, увидев такие симпатичные и ухоженные магазинчики. Оксфорд немного напомнил мне первое пристанище — Венус-Коув.

Оксфорд буквально кишел новичками, которых сопровождали гордые родители. Когда Гэбриэл подъехал к университету и вырулил к «Улице Братств», меня привели в восторг здания, украшенные мощными колоннами. Золоченые буквы греческого алфавита на фасадах сияли, как ордена. На парадных лестницах непринужденно устроились парни в рубашках поло. Я догадалась, что мы находимся в оазисе для преппи,[16] детишек из обеспеченных южных семейств. Университет был маленьким изолированным островком, в котором все казалось нереальным. И я почти мгновенно влюбилась в Оксфорд. Меня привлекал неспешный ритм жизни. Моя кожа стала влажной, но воздух был настолько чистым, что я нисколько не огорчилась.

Прежде чем высадить нас и поискать место для парковки, Айви и Гэбриэл вручили мне и Ксавье коричневые папки.

— Это ваши новые личности, — вымолвила Айви. — Свидетельства о рождении, студенческие билеты, аттестаты об окончании школы.

Я перебрала бумаги, необходимые для зачисления в университет.

— Прощайте, Бетани Черч и Ксавье Вудс, — пробормотала я. — Здравствуйте, Форд и Лори МакГро.

— Погодите, — вмешался Ксавье. — У нас одинаковые фамилии?

— По легенде вы — брат и сестра, — чуть виновато произнес Габриэль. — Окружающие не будут задавать лишних вопросов.

— Блеск, — буркнул Ксавье.

— Вариант не идеальный, — согласилась Айви. — Но и не самый худший.

— Ладно, — проворчал Ксавье и наклонился ко мне. — Мы с тобой из Джексона, штат Миссисипи. Ты — отличница, а я — третьекурсник, направлен сюда переводом из «Бамы» в «Сигма Кси». — Он умолк и взглянул на Гэбриэла. — Ты и это запомнил?

В студенческом братстве «Сигма Кси» раньше состояли отец и дед Ксавье. Меня поразила предусмотрительность брата. Гэбриэл, в свою очередь, молча склонил голову.

— Третьекурсник? — повторила я. — Сколько же тебе лет? Двадцать?

— Двадцать один, — фыркнул Ксавье. — Я старше тебя, поэтому советую тебе относиться ко мне уважительно.

— Мы позаботились о деталях, — продолжала Айви. — Вам надо лишь взять ключи от комнат и учебники.

— Спасибо вам огромное, — с жаром поблагодарила я.

Я прекрасно понимала, что Айви могла бы и отвернуться от нас, но она предпочла встать на нашу сторону.

— Вы сильно рискуете, помогая нам, — произнесла я. — А теперь мы выиграем время и наверняка что-нибудь да выясним. Но как бы долго все ни продлилось, — полгода или один день, я хочу, чтобы вы знали: я этого никогда не забуду.

Айви кивнула.

— Если мы вам понадобимся, свяжись с нами немедленно…

— Значит, Лори и Форд, — протянул Ксавье, когда мы направились в сторону кампуса. — Ну и дикость. О чем они думали?

— Они принимали меры предосторожности.

— Могли бы сделать нас двоюродными.

— Какая разница? Обычное шоу напоказ. Наедине мы будем самими собой.

— Думаешь, когда начнется учеба, нам удастся часто оставаться наедине? — пробурчал Ксавье.

— Мы привыкнем, — беззаботно ответила я.

— Неужто? Но я-то — холостой парень из студенческого братства, — хмыкнул Ксавье. — Бьюсь об заклад, возникнут сложности.

— Ты — беглый парень из братства, — уточнила я. — Лично я собираюсь вести себя тише воды ниже травы.

Мы добрались до спальных корпусов, и я осознала, что выгляжу не так, как надо. Не в том смысле, что от меня исходило ангельское сияние — кожа, к счастью, не мерцала. Но я была неподобающе одета. Мое цветастое платье с оборкой на подоле представляло нелепый контраст по сравнению с нарядами студенток. Они, все как одна, щеголяли в шортах Nike и безразмерных футболках. И они оборачивались и пялились мне вслед. Начало нашего «шпионского боевика» получилось не блестящим.

Наконец мы с Ксавье разыскали мой корпус и добрались до лифта. Я придержала дверь кабины для женщины, которая стиснула в руках картонную коробку с маленькими подушками и рамочками для фотографий.

— Уезжайте без меня, ребята. А ты такая милая и хорошенькая, — прощебетала она. — Не хотелось бы испортить твое платьице.

Ксавье изобразил вежливую улыбку. Двери закрылись. Он, одетый в темно-синюю рубашку и бежевые бермуды, прекрасно вписывался в студенческую среду.

— Никто не говорил мне о дресс-коде, — поникла я.

— Ты не готова к университету, — подытожил Ксавье.

— Здесь будет не намного труднее, чем в старших классах школы, — заупрямилась я.

Ксавье нажал кнопку девятого этажа, на котором находилась моя комната.

— Ладно. А что такое «Первокурсные пятнадцать»?

— Думаю, группа из пятнадцати студентов с общими интересами, или…

— Нет! — расхохотался Ксавье.

— Давай, отвечай.

— Суть в том, что новички толстеют на пятнадцать фунтов, как только начинают лопать жареную курятину и хлестать пиво.

Я поморщилась.

— Насколько я понимаю, с едой у нас будут проблемы.

— В университетах так всегда. Ничего, мы где-нибудь подыщем для тебя здоровую пищу.

Странно, но с тех пор, как мы прибыли в «Ол Мисс», мы ни словом не обмолвились ни о Семерках, ни о нашем положении. Мы отвлеклись от своих проблем. Ксавье снова сыпал шутками. На уме у него было обычные повседневные заботы — например, разыскать спортзал.

А я надеялась, что для нас наступила новая пора. Конечно, пока ничего не изменилось. Мы были в бегах, но студенческое окружение создавало иллюзию нормальной жизни. Я жадно впитывала все мелочи — после заточения в лесной хижине перед моими глазами разворачивался мир «Ол Мисс». Впечатление складывалось такое, словно черно-белый набросок внезапно заиграл яркими радужными красками.

Глава 8

Соседка по комнате

Общежитие оказалось не таким ужасным, как я ожидала. Я не знала, как смирюсь с общей душевой, но надеялась, что со временем освоюсь. Первокурсницы восторженно смотрели Ксавье вслед. Он размашисто шагал по коридору, забросив на плечо ремешок моей тяжеленной дорожной сумки. Решительная походка Ксавье и его уверенность сильно отличались от нервных взглядов и возбужденных перешептываний вокруг нас. Я снова порадовалась, что нам дали шанс вместе учиться в университете, и вдруг заметила стайку потерянных робких девушек.

— Всем привет! — поздоровался Ксавье и помахал рукой.

Барышни смущенно заулыбались, отвернулись и стали накручивать пряди волос на пальцы.

Мне досталась угловая комната в конце коридора. Ксавье сказал мне, что такие помещения обычно просторнее остальных, и я принялась гадать, не причастна ли к этому Айви. Но, переступив порог, я моментально поняла, что ее ангельское обаяние здесь ни при чем. Я очутилась в каменном мешке с линолеумом на полу и пыльными венецианскими окнами со ставнями. Постельное белье отсутствовало. Матрасы, обтянутые бледно-голубыми грязными чехлами, лежали на расшатанных деревянных каркасах. Голые крашеные кирпичные стены и потрескавшийся потолок напоминали о тюремной камере. Вскоре к нам пожаловали мои брат и сестра. Айви села на пластиковый стул, придвинутый к секретеру, но быстро передумала и вскочила.

— Почему бы тебе просто не щелкнуть пальцами и все изменить, — упрекнула я Гэбриэла.

Он бы с легкостью мог превратить комнатушку в роскошный гостиничный номер.

Брат лукаво улыбнулся.

— Но тогда цель не была бы достигнута.

— И какова она?

— Тебе надо лично испытать все прелести студенческой жизни.

Я поморщилась и уставилась на пятнистый матрас.

— Мне понадобится вымыть его с дезинфицирующим средством.

Ксавье расхохотался и поцеловал меня в лоб.

— Минутку, — заявил он и принялся за работу: передвинул кровати к противоположным стенам, чтобы в комнате стало просторнее.

— Ну что, лучше?

— Вроде ничего не изменилось, — ответила я, пожав плечами. — Настоящая конура.

— Ты еще удивишься, — заверил меня Ксавье, — но некоторым девочкам удается творить чудеса. Они делают двухэтажные койки, застилают пол ковриками. Кое-кто даже нанимают дизайнеров по интерьеру.

— Безумие!

— Нет. Обычная университетская общага.

— Нет… — простонала я. — Наверное, я к такому не готова.

— Добро пожаловать в мир первокурсников, — подытожил Гэбриэл.

— Вы уже уходите? — воскликнула я.

— Нам нельзя тут задерживаться, — объяснила Айви. — Нас могут быстро выследить.

— А меня — нет?

Тебя прикрывает мир смертных.

— Правда?

— Безусловно, — кивнул Гэбриэл. — Ты ведешь себя как человек. Не забудь о своих чувствах. Подобный уровень взаимодействия позволяет тебе затеряться на фоне людей.

— Но… Вы нам нужны.

— Не бойся. Мы будем недалеко.

Айви повернулась к двери, а Гэбриэл задержался и задумчиво прикусил губу. Похоже, брат хотел подобрать верные слова на прощанье.

— Ты в порядке? — спросила я.

Гэбриэл смутился, промолчал и посмотрел на Айви. Я поняла, что они о чем-то договорились.

— Помните мой совет вам обоим? — наконец выпалил он.

Решил поиграть в загадки?

— Нет, — ответила я.

— Я имею в виду ваше воздержание, — вздохнул Гэбриэл.

— Да. И что?

— Можете об этом забыть.

— М-м-м… — теперь засмущалась и я. — Почему же?

— Слишком поздно угождать Небесам. У нас появились свои собственные правила.

— А как насчет стратегии типа «Не надо подливать масла в огонь»? — уточнил Ксавье.

— С меня хватит. Если они не могут по-хорошему, то и мы не будем под них подстраиваться.

Мы с Ксавье разинули рты. Гэбриэл крутанулся на месте и покинул комнату. Брат с сестрой ушли, и мы оба ощутили неловкость. Ксавье устроился на краю кровати, а я старательно развешивала одежду в шкафу. Интересно, о чем размышлял Ксавье? Мне, например, казалось, что нам разрешили лакомиться чем угодно, но каждый из нас боялся даже попробовать первый кусочек. Да и искушение вовсе не охватило нас обоих. Запрет сковывал нас так долго, что ни Ксавье, ни я не знали, как открыто поговорить на эту тему. Я испытала огромное облегчение, когда слово взял Ксавье.

— Все как-то дико звучит, верно?

— Точно, — отозвалась я, села рядом с Ксавье.

— Что случилось с Гэбриэлем?

— Полагаю, он жутко разозлился.

— А он… серьезно? — произнес Ксавье и добавил: — В смысле… про нас?

— Да, — подтвердила я. — Брат вообще шутить не мастер.

— Ага, — пробормотал Ксавье. — Значит, он считает, что все будет хорошо?

— Необязательно, — сказала я. — По его мнению, мы глубоко вляпались, так что разницы особой не будет.

— Значит, нам стоит попробовать?

— А ты как думаешь?

— Мы чересчур долго сдерживались. Не уверен, что может быть по-другому.

— Пожалуй, да, — выговорила я разочарованно.

— Но можно попытаться, — чуть более воодушевленно предложил он. — Если ты хочешь, Бет.

— Конечно, — ответила я.

Ксавье неуверенно обвел взглядом комнату. Флуоресцентные светильники, облупившаяся краска на стенах. Обстановка — далекая от романтического гнездышка.

— Только не здесь, — и я рассмеялась. — Я ведь идеалист.

— Я тоже.

— Привет! Меня зовут Мэри Эллен. Приятно с вами познакомиться!

Мы с Ксавье вздрогнули. На пороге стояла кареглазая девушка — выше меня ростом и со светлыми прямыми волосами. Загорелая, спортивная. Разумеется, в шортах Nike и здоровенной футболке.

— Ты — моя соседка? — просияла она. — А я пыталась разыскать тебя в «Фейсбуке», но ничего не нашла! Вы откуда? И на какой факультет ты поступила?

Я еще и рот не успела раскрыть, как из-за ее спины начали выглядывать другие лица. Прямо «чертики из табакерки»! В отличие от нас с нашими скромными пожитками, первокурсница явилась с горой багажа и целой свитой родных.

— Меня зовут Мэри Эллен, — повторила она. — Ну, я уже представилась. А это мои мама и папа, брат Джордан и двоюродные брат и сестра, двойняшки Джей и Джессика.

Меня сразила ее фамильярность и обилие информации. В итоге я растерялась и замешкалась. В воздухе повисла пауза. Меня опять выручил Ксавье.

— Привет, — улыбнулся он. — Я тоже рад со всеми вами познакомиться. Я — Форд, а это моя сестра Лори. Я помогаю ей тут устроиться.

Какое счастье, что Ксавье такой находчивый. У меня просто вылетели из головы наши вымышленные имена, и я могла разоблачить себя в первый же час пребывания на новом месте.

— Не переживайте! — заявила мать Мэри Эллен. — Мы в два счета все украсим! Будете чувствовать себя как дома.

У них действительно было полным-полно идей, как добиться того, чтобы унылая комнатушка преобразилась. Они купили пушистый розовой ковер и мини-холодильник, боковая стенка которого служила доской для записей. А еще — занавески и корзинки для мусора с одинаковым рисунком в горошек. Вдобавок Мэри Эллен привезла с собой рамки с коллажами из фотографий сотни школьных друзей.

— Надеюсь, у тебя осталось достаточно места, — извиняющимся тоном проговорила Мари Эллен.

— Мне много не надо, — ответила я. — Не стесняйся.

— Зря ты боялась, детка, — резюмировала мать Мари-Эллен. — Мы же тебе говорили, что твоя соседка окажется чудной девочкой.

Мэри Эллен явно испытывала облегчение. Похоже, она готовилась к столкновению с адской соседкой, которая будет вечно спорить насчет декора комнаты и по ночам заводить хэви-металл.

— Я из Джермантауна, — сообщила Мэри Эллен. — А вы?

— Из Джексона, — ответил Ксавье, очаровательно улыбнувшись. — Как половина народа в «Ол Мисс». Я учился на третьем курсе в «Баме», но решил перевестись.

Ксавье изумил меня своей естественностью. Хотя «Бама» и «Ол Мисс» были частью его жизни до моего прибытия на Землю… А потом все пошло кувырком.

Глаза Мэри Эллен затуманились.

— Замечательно, — пропела она.

Ну, началось! Девицы млели от Ксавье, и это меня очень беспокоило. Я занервничала. Кроме того, сейчас я не могла взять его за руку и показать, какие у нас отношения.

— Сестренка. — Ксавье вальяжно обхватил рукой мои плечи. — Разве ты не рада, что я у тебя есть?

Мэри Эллен хихикнула, а я прищурилась.

— Не сказала бы, — проворчала я и отстранилась. — А как я буду встречаться с парнями, если ты рядом?

— Я никого не подпущу к моей маленькой сестричке, — заверил меня Ксавье.

— Я — с тобой заодно, дружище, — мелодично выговорил Джордан, втаскивая вместе с отцом чемодан Мэри Эллен.

Он неплохо смотрелся в темно-синей рубашке поло и с козырьком с надписью «Алабама».

— Парням из студенческих братств только одно нужно.

И Джордан повертел вешалку с куцым нарядом сестры. Я воззрилась на платье мини: без бретелек, из джинсовой ткани стрейч, с молнией от верха до низа. Один стратегический маневр — и оно расстегивалось целиком и падало наземь.

— Что ты с собой взяла? — требовательно спросил Джордан.

Ксавье усмехнулся, прикрыв губы рукой.

— Я тебе такое носить не разрешаю.

— Ты как дедушка, — театрально прохныкала Мэри Эллен. — В чем я буду дефилировать по «Улице Братств»?

— Я его конфискую, — заявил Джордан и швырнул сестре блузку и мешковатые штаны. — Прошвырнешься вот в этом.

Мэри Эллен стрелой метнулась через всю комнату, сердито водрузила зеркало на письменный стол и принялась начесывать волосы. Затем выхватила из косметички баллончик, и в следующий миг ее окутало облако распыленного лака для волос. Я вопросительно посмотрела на Ксавье.

— Наверное, такие прически любят в Миссисипи, — пробормотал он.

Мэри Эллен прытко перегнулась через спинку кровати и устремила к Ксавье пытливый взор.

— Ты учился на третьем курсе в «Баме», да? Тогда ты был знаком с Дрю и Логаном Спенсерами. Они из Мэдисона.

— Гм-м-м… — Ксавье почесал затылок. — Как-то из головы вылетело.

— Неужели? — воскликнула женщина. — А я их крестная мать. Их тетка замужем за лучшим другом моей сестры. А Логан ухаживает за девушкой по имени Эмма. Так вот, мы с ее матерью родились в одном городе!

— Я поспрашиваю у своих друзей, — произнес Ксавье.

Он наклонился, чтобы поставить мою сумку на кровать, и умудрился прошептать мне на ухо:

— Думаю, они местные знаменитости.

— Очередная типичная особенность Миссисипи? — парировала я.

— Быстро усваиваешь, — подмигнул мне Ксавье. — Университеты юго-востока — большая дружная семья.

Забавно. Наша соседка по Венус-Коуву Долли Хендерсон была кладезем информации о любом жителе. Неважно, откуда ты был родом, — она ухитрялась обнаружить далекие родственные связи в мгновение ока. Но мне такой расклад нравился. Тайн в городке никто друг от друга в принципе не имел, а когда случалась беда, ты мог рассчитывать на земляков. Мне тоже хотелось стать частью подобного сообщества. А теперь я превратилась в Лори МакГро из Джексона, и у меня появился реальный шанс поиграть в южанку. Конечно, наше прошлое все равно нагонит нас, и мы будем вынуждены спасаться бегством. Вероятно, мы не успеем ни попрощаться с новыми друзьями, ни даже поблагодарить их.

— Выходные будут шикарные, — щебетала Мэри Эллен. — Намечается танцулька в «Лирик и Леви», а в домах братств — вечеринки.

Брат бросил гневный взгляд на нее.

— Намного благоразумнее лечь спать пораньше.

— О’кей, Джордан. — И Мэри Эллен повернулась ко мне. — Предлагаю начать с «Сигма Ню», а затем вольемся в толпу.

— Ладно, — ответила я, стараясь сравняться с Мэри Эллен в энтузиазме. — Звучит потрясающе.

— Но надо быть осторожнее!

— Почему?

Я непроизвольно насторожилась.

— Сестричества не дремлют! Поэтому не зависай ни с кем, кроме первокурсников. Парень может тебе наврать с три короба — скажет, что свободен и всякое такое… А если окажется, что у него роман с девушкой их сестричества, тогда беда. А еще я слышала, что у студентов в Северной Каролине были проблемы из-за выпивки!

— Спасибо за предупреждение.

Ксавье и Джордан насупились — наверняка их тревожила перспектива того, что их сестренки угодят в лапы пьяных старшекурсников. Мэри Эллен игриво накрутила на палец локон и захлопала ресницами.

— Форд, а ты пойдешь?

— Ну, да, — ответил Ксавье.

— Слава Богу! — вырвалось у меня.

Какое счастье, что Ксавье рядом со мной! Девчонки говорили будто на другом языке, и Ксавье выполнял функцию переводчика. Вдобавок они готовились к поступлению в «Ол Мисс» несколько лет. Мы с Ксавье являлись одними из лучших учеников «Брайс Гамильтон», но университет до сих пор представлял для меня загадку.

Первокурсницы мечтали о жизни среди «гречанок» и о высоких баллах, а меня такие вопросы не волновали. Я пробыла в кампусе лишь пару часов, но уже почувствовала, настолько отличаюсь от окружающих. Проблема заключалась не в том, что я не впишусь в их мир. Мое положение попросту не позволяло этого. Как меня могло пугать осуждение старших, если меня осудили и Ад, и Рай? Теперь мне не до унижений сестричества!

— Радуешься? — воскликнула Мэри Эллен и весело взвизгнула.

Я ничего ей не ответила. Мне вовсе не было нужды пускаться в странствие ради того, чтобы познать самое себя. Но с другой стороны, если мы с Ксавье очутились в «Ол Мисс», значит, такова судьба.

Когда я вышла в коридор, чтобы взять из коробки несколько вешалок, то заметила на двери плакат с надписью: «МЫ ЛЮБИМ НАШИХ БУНТАРЕЙ». А вдруг я приживусь в университете? Я же стала беглянкой. Мятежницей. Бунтаркой. Но не без причины.[17]

Глава 9

Звездная, звездная ночь[18]

Стемнело, и Ксавье покинул меня, чтобы познакомиться со своими соседями. Третьекурсникам полагалось жить на съемной квартире за пределами кампуса, но не слишком далеко от университета.

После недель изоляции в лесной хижине я с удивлением вслушивалась в юные девичьи голоса. В конце концов я отправилась на разведку — посмотреть, что собой представляют ванные комнаты. Ничего страшного в них не было, однако ни золоченых смесителей, ни мраморных унитазов, как в нашем доме на Байрон-стрит, там не имелось. Но я быстро отрешилась от внешних факторов и сосредоточилась на внутреннем. Вот чему меня научил Ад.

Наполняя раковину теплой водой, чтобы умыться, я посмотрела на свое отражение в зеркале. Я подумала, что вполне сойду за студентку, если взъерошу волосы и наложу на лицо тональный крем потемнее — под цвет загара. К сожалению, мой взгляд служил главной помехой. Он словно говорил: «Я знаю то, чего не знаете вы». Он был отстраненным, будто мои мысли витали в облаках. Кому-то выражение моих глаз могло показаться скукой, а другие сочли бы меня мечтательницей. Несмотря на мои прочные связи с Землей, я не разорвала узы с Небесами и обладала душой ангела. Скрыть такое невозможно.

Вернувшись в комнату, я обнаружила, что Мэри Эллен, не теряя времени понапрасну, позвала в гости наших соседок. Мисси и Эрин были родом из одного и того же городка, расположенного неподалеку от Форт-Уорта, штат Техас. Обеим не терпелось окунуться в студенческие буйства и заодно произвести хорошее впечатление. Я мысленно прозвала бойкую и улыбчивую Мисси «Маленькой разбойницей». Эрин сразу же объявила: в «Ол Мисс» она исключительно для того, чтобы подыскать себе мужа. Мэри Эллен в свою очередь решила, что мы станем лучшими подругами, и незамедлительно начала врываться в комнату соседок без стука.

Как выяснилось, у меня не нашлось наряда для вечеринки. Для таких мероприятий студентки предпочитали высоченные шпильки и юбки выше середины бедра. Мэри одолжила мне синее шелковое платье и атласные туфельки с ремешками. В результате я казалась стройнее и выше ростом. Волосы легли русыми локонами до пояса.

— Ты лапочка, — сказала Эрин. — Давайте сделаем ночь незабываемой!

Девушки долго вертелись перед зеркалом, и мы покинули общежитие после десяти. Я устала и хотела спать, но и не подумала в этом признаваться. Поправила прическу и подновила блеск на губах — лишь бы только ничем не отличаться от своих спутниц.

— У меня такие жирные бедра в платье.

— Ты хотя бы не бледная, как привидение.

— А вы видели мою фотку на студенческом? Мне ведь им целый год пользоваться!

— А у меня волосы непослушные, — капризно заявила я.

Все сочувственно закивали, а Мэри Эллен бросилась ко мне со спасительным баллончиком лака.

Когда мы наконец добрались до «Улицы Братств», меня поразила красота местных зданий. Мы замерли перед величественным белоснежным особняком с золотыми буквами ΣN под карнизом. На парадном крыльце красовались кресла-качалки. Их уже заняли парни, распивающие пиво и закусывающие пиццей. За распахнутыми дверями виднелась столовая с длинным дубовым столом и широкой лестницей, уводящей к спальням и холлам. Повсюду кишмя кишели студенты. Они развалились на диванах, смеялись в коридорах и бродили по лужайке. Под столом я заметила бочонок, на полу валялись красные пластиковые стаканчики, липкие от алкоголя.

Первокурсницы выделялись в толпе. Они безумно смущались, боялись выпить и даже лишнее слово сказать из страха перед опытными девицами из сестричеств. Кроме того, именно новенькие опасливо косились на юношей и смахивали с одежды невидимые пылинки. Трудно было не усмехнуться, наблюдая за ними. Бедняжки! Однако я поймала себя на мысли о том, что я не прочь поменяться с ними местами.

— Эй, барышни! — окликнули нас парни с крыльца, обезоруживающе улыбаясь.

Мои спутницы захихикали и сбились в кучку.

Появился Ксавье, и теперь уже обомлела я. Я привыкла видеть его обороняющимся от инфернальных врагов, а он успел измениться за несколько часов. Он буквально купался в своей стихии. Ксавье заявился с компанией парней, от которых пахло дорогим парфюмом. Они явно никого не боялись и знали себе цену. Когда они проходили мимо, студенты прекращали разговоры. А они беспечно перекликались с друзьями.

— Это третьекурсники! — И Мэри Эллен сжала мою руку. — Пусть твой брат нас познакомит.

— А кто из них твой братишка?

Мисси и Эрин завертели головами.

— Тот, который в белом… с русыми волосами.

Мэри Эллен озорно вздернула брови.

— Вау, Бет! — Мисси шумно втянула губами воздух.

— Точно, — прошипела в ответ Мэри Эллен. — И он из «Сигма Кси».

Ксавье устремился к нам.

— Привет, сестренка. — Он нежно толкнул меня локтем в бок и улыбнулся моим спутницам. — Ну, как вам здесь? А вот и мои соседи — Клэй и Спенсер.

— Не замечаю фамильного сходства, — пробормотал Спенсер, разглядывая меня.

— А мы думаем, что она приемная, — фыркнул Ксавье.

Девушки чересчур громко расхохотались.

Какой-то парень с кулером остановился и обратился к нам:

— Чего-нибудь хотите?

— Нет, спасибо, — ответила я.

Мисси и Эрин взяли по бутылке пива, но попросили студента перелить напиток в стаканы, чтобы обмануть старшекурсниц. Дескать, они потягивают газировку.

Вскоре мы Ксавье нашли возможность улизнуть от компании. Он вынул из кармана связку ключей, и мы направились к черному пикапу-внедорожнику.

— Ты собрался угнать машину? — поинтересовалась я.

— Ага, — кивнул Ксавье. — «Ол Мисс» превратил меня в преступника.

— Ксавье…

— Расслабься, Бет. Тачка моя. Ты забыла о подарке Айви и Гэбриэла? А если нам придется сматываться отсюда, то мы не можем рассчитывать на «Rebel Ride».[19]

— На что?

— Не обращай внимания.

Ксавье вырулил из кампуса, и мы помчались по шоссе, по обе стороны от которого высились деревья. Убедившись, что мы находимся на приличном расстоянии от университетского городка, Ксавье съехал на проселочную дорогу и затормозил. Он предусмотрительно выключил фары и позаботился о том, чтобы пикап не было видно за кустами. Затем он, как обычно галантный, спрыгнул на землю, открыл для меня дверцу и помог выбраться из салона.

— А куда теперь? — осведомилась я.

— Не знаю, — произнес Ксавье. — Куда-нибудь, где нас никто не найдет.

В лесу было тепло и спокойно. Почва, покрытая мхом, приглушала наши шаги. Изредка за стволами мелькали проезжающие мимо автомобили. Я невольно улыбнулась, думая о том, что мы сбежали. Шумная и душная вечеринка меня угнетала.

— Тебе нравится быть Фордом МакГро? — спросила я.

— Вполне, — ответил он, обнимая меня за плечи.

Я расслабилась, и остатки напряжения сразу исчезли.

— Но быть Ксавье Вудсом гораздо приятнее, — добавил он.

— И почему же?

Ксавье склонил голову, и его губы коснулись моей шеи.

— Поэтому, например…

— Совсем не братское поведение, — поддразнила его я, запрокинув голову и запустив пальцы в его шевелюру.

Мы теснее прижались друг к другу, и мое дыхание участилось. Руки Ксавье скользнули к моей талии.

— Ты уверен?.. Надеюсь, мы не выходим за рамки.

— А мне наплевать, — пробормотал он мне на ухо, и у меня по спине побежали мурашки. — Я хочу показать моей жене, как сильно я люблю ее.

И он прижал ладони к моим щекам. Его бирюзовые глаза потемнели, и мне стало тяжело выдерживать его взгляд.

— Как ты меня назвал? — прошептала я.

— Моя жена, — тихо повторил Ксавье.

Он бережно снял с моего плеча тонкую тесемку. Его прикосновение, обычно такое знакомое, взволновало меня. И я поняла, что мы были чрезмерно осторожными. Мы всеми силами старались избегать интимных контактов. А сейчас я осознала, как легко сдаться. Неужели мы продержались такой долгий срок? Как мы могли игнорировать искры нашей страсти? Почему я делала вид, что этого огня во мне не существует? Я почувствовала, как электризуется воздух вокруг нас, приложила его ладонь к моей груди. Он закрыл глаза, и его лицо исказила боль — или нечто подобное.

Могучие дубы вздымались прямо к облакам. Пропитанный тонким ароматом ветерок ласкал нас и приятно холодил мою разгоряченную кожу. Мне было так хорошо, и я решила, что потеряю сознание в объятиях Ксавье.

— Бет, — прошептал он. — Небеса не разверзнутся и не прольют на нас огненный дождь.

Наши сердца забились в унисон. У меня подкосились колени, и он подхватил меня и уложил на мягкий мох, который показался мне нежнее шелковых простыней. Ксавье осторожно лег сверху, и наши тела соединились, как две части головоломки. Меня пронзила мысль, что больше никогда не буду чувствовать себя отдельным существом. Впервые за все время я по-настоящему ощутила свою целостность.

— Черт!

Ксавье резко оторвался от меня и сел.

— Что случилось?

Мне вдруг стало стыдно. Наверное, я что-то сделала не так. Я лихорадочно перебирала то, что успела совершить, но забылась от счастья и ничегошеньки не могла вспомнить.

— У нас нет… средств защиты. Я не подумал, что они понадобятся.

— Забудь.

Я притянула его к себе и принялась искать губами его рот. Мне не хотелось, чтобы блаженство прервалось. Пару секунд назад все было идеально, и я испугалась, что чудо разрушится. Ксавье упорно уклонялся от моих поцелуев.

— Нельзя, Бет. Мы должны вести себя ответственно.

Я вздохнула. Страсть околдовала меня, и мысли просто улетучились из головы.

— Неужели это имеет значение? — спросила я.

— А если ты забеременеешь? Разве у нас пока нет других важных дел?

— Ксавье, но я, возможно, и не способна…

— У тебя человеческое тело, Бет, — возразил он.

— Ладно, — уступила я. — Ты прав. Если другой причины нет…

— О чем ты, Бет?

— Ну… Мы же воздерживались… А ты… ты хотя бы представляешь меня в этой роли?

Ксавье простонал:

— Ты с ума сошла! Конечно да!

Я взглянула ему в глаза.

— Докажи.

— Бет, не надо… — произнес Ксавье, но я прижала палец к его губам.

— Нет, — заявила я. — Никаких оправданий. Я — твоя жена. Вот и все, Ксавье.

Он посмотрел на меня и одним стремительным движением уложил поверх себя. На сей раз поцелуй был глубок и непритворен. А мне показалась, что наши души слились. Мою кожу, словно иголочками, закололо в тех местах, где ко мне прикасался Ксавье. Его мышцы напряглись, дыхание стало тяжелым. Мы прижимались друг к другу все теснее. Время и пространство замерли.

— Я не хочу, чтобы ты останавливался, — прошептала я.

— Я тоже.

Ксавье откинулся на спину. Теперь было глупо сопротивляться желанию.

— Но… как быть с… — еле слышно произнесла я.

— Не бойся, — ответил он.

Наша первая брачная ночь была подобна изучению волшебного подводного мира, в котором не существовало ничего, кроме нас двоих. Я наслаждалась теплом его кожи под своими пальцами и прикосновениями его губ, исследовавших мое тело. Лес превратился в наше личное царство, куда никто не мог проникнуть. И все оживало перед моими глазами: деревья, поросшие лишайниками, трава и цветы. Даже воздух казался живым. Он танцевал вокруг нас и приносил с собой сладкие запахи. Ветви деревьев и папоротники серебрились в свете луны. Когда я открыла глаза, то увидела россыпь звезд, которые озаряли небо, как фейерверк. Позже я вспоминала отрывочные образы, а не строгую последовательность событий. Вот я откинула в сторону бледно-мраморную руку. Пальцы Ксавье заскользили по моему плечу и наполнили мои кровеносные сосуды сверхъестественной энергией. Его скомканная рубашка валялась неподалеку, и я приникла к его обнаженной груди. А потом будто наполнилась воздухом, как шарик, готовый взорваться, и никак не могла понять, где заканчивается он и начинаюсь я.

Как укротить бурный поток, если прорывается плотина? Наверное, можно пустить реку по другому руслу, но сдержать — никогда. Так и я себя чувствовала — меня не подавляли небесные диктаты, я соединилась с Ксавье узами, и даже смерть не могла разлучить нас.

Глава 10

Из Дикси с любовью[20]

Я проснулась в объятиях Ксавье. Мы лежали на земле, обвив друг друга руками и ногами. Я потянулась и почувствовала легкое головокружение. Над нами рос старый развесистый дуб, и нас озаряла ущербная луна, заглядывавшая в просветы между кронами деревьев.

Я мечтательно вздохнула, глядя на небосвод, начавший розоветь. Вдалеке чернели силуэты холмов. Безмолвие нарушали только птичьи трели. Обитатели Оксфорда мирно почивали в своих постелях. Не считая приглушенного шума машин на шоссе, пейзаж выглядел первобытно и девственно. Я приподнялась, оперлась на локоть и принялась смотреть на Ксавье. Сейчас он был еще красивее, потому что не хмурился, не напрягался. Его лицо излучало счастье и безмятежность.

— Я так не люблю, — пробормотал Ксавье, повернувшись на бок и улыбаясь.

— Тебе не повезло, — сказала я и снова улеглась рядом. — Но нам надо вернуться в кампус, пока там народ не всполошился.

— Почему? — Глаза Ксавье озорно сверкнули. — Никто не знает, где мы.

Мы поцеловались, и у меня возникло чувство, будто я ныряю в глубину с огромной высоты. Недавние ощущения нахлынули на меня, и я погрузилась в пучину кораллового моря. Фантастическое измерение, где существовали только мы вдвоем.

Солнце залило лес ослепительно-ярким светом. Нам не хотелось уходить, но у нас не было выбора. Я почти не сомневалась, что Спенсер и Клэй не будут приставать к Ксавье с расспросами, но вот Мэри Эллен мне точно покоя не даст.

Ранним утром кампус был безлюден. Лишь красные пластиковые стаканчики на «Улице Братств» напоминали о вечеринке. Но я знала, что уже после завтрака празднование вспыхнет с новой силой и будет продолжаться вплоть до утра понедельника.

Добравшись до общежития, я открыла дверь и вошла в холл. Дежурная как-то странно уставилась на меня. Заметив свое отражение в зеркале, я покраснела: в волосах запутались сухие веточки и листья. Я бросилась к лестнице, чтобы не ждать лифта, тихо проскользнула к себе в комнату и…

— Лори, ты где пропадала? — спросила Мэри Эллен тоном, в котором смешались любопытство и осуждение.

— Извини, — промямлила я. — А у вас с Мисси и Эрин все благополучно?

— Ага, — Мэри Эллен пожала плечами. — А тебя где носило?

— Я случайно встретилась со старыми подружками — в школе вместе учились, и мы в одном месте зависли.

— Правда? — недоверчиво спросила Мэри Эллен. — И кто они?

— Девушки из сестричества, — легкомысленно ляпнула я и сразу пожалела о сказанном.

От восхищения Мэри Эллен так и взвилась.

— Старшекурсницы? Но они по идее вообще с новенькими не общаются! И что за сестричество? — заверещала она.

К счастью, из трясины я выбраться смогла. Я мысленно вернулась в день своего приезда в кампус, и в моем сознании с потрясающей ясностью вспыхнули золоченые буквы на фасадах зданий. И я выпалила первое, что пришло на ум:

— «Дельта Гамма».

Как легко я солгала!

— Я бы тебе позвонила, чтобы ты к нам присоединилась, но у меня нет твоего номера, — продолжала я.

— О… — Мэри Эллен расстроилась. — Тогда в следующий раз. А Форд с вами тусовался?

— Кто? — спросила я.

— Твой брат, — ответила Мэри Эллен и нахмурила брови.

Наверняка она решила, что я ударилась головой.

Наши новые имена звучали непривычно. Когда я их слышала, я, словно примеряла накрахмаленную и неудобную обновку. Никакого сравнения со старыми вещами, которые «притерлись» к владельцу. Я-то думала, что, став новым человеком, обрету множество перспектив. А получилось с точностью до наоборот. Вдобавок я боялась проболтаться и брякнуть какую-нибудь глупость, из-за которой вся наша зыбкая схема рухнет.

— А! — воскликнула я и заставила себя рассмеяться. — Я не выспалась, извини. Нет, мы веселились без Форда. Думаю, он с девушкой загулял. Он у нас не тихоня.

Мэри Эллен задумалась.

— А ты могла бы меня с ним свести? — промурлыкала она мечтательно.

Меня слегка ошарашил откровенный вопрос. Я-то думала, что Мэри Эллен подождет пару недель, а она рванула с места в карьер.

— С Фордом? — уточнила я.

— Да, — кивнула она. — Он тут, похоже, знает все входы и выходы, и вообще красавчик… тебе небось все об этом говорят.

— Послушай… Не хотелось бы, чтобы ты обожглась. Форд не ищет серьезных отношений.

— Ясно… — Мэри Эллен откинулась на подушки. — Может, мы придумаем план, — изрекла она.

— Не знаю, — уклончиво пробормотала я.

— А если бы ты намекнула ему, что нам будет хорошо вместе?

— Меня брат не послушается.

— Ладно. — Мэри Эллен с тоской уставилась в одну точку. — Но я не сдамся.

— А как тебе Спенсер и Клэй? — спросила я, пытаясь сменить щекотливую тему. — По-моему, крутые ребята.

— Ага, — отозвалась Мэри Эллен и свесила руку с кровати. — Поищу-ка я его в «Фейсбуке».

А я начала бороться с чувством собственника, которое зародилось во мне и уже пустило корни. Мне хотелось заявить Мэри Эллен, что у нее ничего никогда не получится с моим «братом»! Эта девушка нравилась мне все меньше. Слишком она назойливая и настырная. Однако я ругала себя за осуждение: ведь одним из главных правил христианства является терпение. Похоже, я инстинктивно вставала в боевую стойку, когда другие девицы начинали охотиться за Ксавье.

Я забралась в кровать и укрылась одеялом с головой, чтобы спрятаться от постукивания клавиш ноутбука Мэри Эллен. Решила вспоминать стихи из Библии, но одернула себя. Имела ли я теперь право искать подобных наставлений? Я ощутила чувство вины. А если я не живу по Закону Божему, то что же будет служить мне руководством? Но я не хотела противиться Ему, а лишь желала сохранить Ксавье. Вероятно, я возгордилась. Чтобы успокоиться, я принялась мысленно повторять слова гимна, который любил играть Габриэл: «Сердце сердца моего, какая б ни выпала доля, я хочу зреть Тебя, и на все Твоя воля!»

Следующие дни пролетели, как сон. Вскоре я поняла, что, учась в университете, не имеешь свободной секунды. Ознакомительные собрания, походы по магазинам за форменной одеждой, рейды в Walmart, изучение географии кампуса — на это уходило все время. С понедельника начались занятия, и я конспектировала лекции, как автомат. А оказавшись в аудитории, внимательно всматривалась в лица: не появится ли кто-то из Семерок.

Мэри Эллен сильно действовала мне на нервы. Ее интерес к Форду быстро перерос во влюбленность, а потом — в настоящую манию. Она предупреждала однокурсниц, чтобы они не флиртовали с ним, заглядывала мне через плечо всякий раз, когда я получала СМС. И она даже подкрадывалась сзади, когда я отправляла электронные письма. Когда Ксавье навестил меня после нашей первой брачной ночи, Мэри Эллен не дала нам поговорить. Он приоткрыл дверь, она бросилась к нему и едва не сбила меня с ног. Ксавье повел себя с Мэри Эллен вежливо, хотя она ему явно досаждала.

— Форд! — воскликнула она и схватила его за руку. — Как ты проскочил мимо дежурной? Они не пропускают сюда парней!

Ксавье небрежно пожал плечами.

— Я показал свой студенческий. — Он повернулся ко мне, сверкнув глазами. — Эй, Лори! Как дела?

У меня голова закружилась от недавних воспоминаний.

— Так себе, — ответила я. — Ничего особенного.

— Да? — сдвинул брови Ксавье. — А вчера повеселилась?

К счастью, Мэри не уловила интимной нотки в его голосе.

— Получилось… не так, как я ожидала, — медленно протянула я. — Намного лучше.

— Ты же с нами была только пять минут, — нахально встряла Мэри Эллен.

Ксавье вздохнул.

— А тебя… — Мэри Эллен обвиняюще ткнула в него пальцем, — …я вообще не видела!

— Я был занят, — смущенно отозвался Ксавье.

— Чем? — не переводя дыхание, выпалила Мэри Эллен.

— С девушкой. С моей землячкой. Нам было необходимо кое-что наверстать.

Мэри Эллен помолчала, а затем сдавленно рассмеялась.

— Бывшая подружка? Как глупо!

— Нет, — покачал головой Ксавье. — Я ее очень хорошо знаю.

— Ну и как — хорошо наверстали? — робко спросила я.

— «Хорошо» — это слабо сказано, — заявил Ксавье.

— Ты еще собираешься с ней встречаться? — осведомилась Мэри Эллен.

Ксавье покосился на нее.

— Возможно, и нет, — произнес он. — Я не ищу ничего серьезного.

Я не смогла удержаться от улыбки — получилось, что мы с Ксавье, не сговариваясь, прочли мысли друг друга.

— Любишь жить свободно, на всю катушку? — поинтересовалась я.

— Верно, сестричка. — Ксавье подмигнул мне.

Мэри Эллен совсем перевозбудилась. Ее шея и плечи покрылись красными пятнами.

К счастью, в дверь постучали наши соседки — Эрин и Мисси.

Они были милыми девушками. Мэри Эллен им, похоже, нравилась, но я уже замечала, как они недоуменно переглядываются у нее за спиной. Их болтовня вращалась в двух направления: парни «Ол Мисс» и вступление в сестричество. Я пыталась делать вид, что мне тоже интересно, но, как правило, скука нападала на меня через несколько минут, и я буквально выключалась из беседы. Меня поразила атмосфера кампуса и шокировала беспечность окружающих. На этом фоне наша прежняя жизнь с Ксавье выглядела особенно напряженной.

— Я волнуюсь по поводу футбольного сезона, — как-то раз объявила мне Мэри Эллен, когда мы с ней отправились прогуляться в Рощу.[21] — То есть мы, конечно, не выиграем, но сама понимаешь!

— А почему мы не выиграем? — переспросила я.

— «Ол Мисс» вечно продувает, — пояснила она.

— Уверена: у нас будет шанс! — воскликнула я и сама себе удивилась.

— Вряд ли. Вот в «Баме» — действительно сильные ребята… и в «Оберн» тоже.

— Гм-м-м… — протянула я. — Возможно, удача повернется к нам.

— А как же поговорка «Игру, может, и не выиграем, но вечеринку не пропустим»? — усмехнулась она.

Мы с Мэри Эллен побрели вперед и обнаружили Ксавье. Он сидел с Клэем, Спенсером и какими-то юношами из бейсбольной команды. Они увлеченно о чем-то спорили. Спенсер обернулся и помахал рукой. Я устроилась на скамейке рядом с ним, а Мэри Эллен прошествовала к Ксавье. Спенсер оказался очень симпатичным блондином с голубыми глазами под слегка тяжеловатыми веками.

— Как первый уик-энд? — поинтересовался он.

— Я уцелела, — ответила я.

— Да, на «Улице Братств» все практически взрывалось.

Внезапно вокруг сосны начали носиться две белки. Их движения были стремительными и точными, будто они были созданы при помощи компьютерной программы. Один зверек явно преследовал другого.

— Он ведь не сдастся? — пробормотала я.

— Она подает ему двусмысленные сигналы, — сказал Спенсер. — Он в смятении.

— Я так не думаю, — не согласилась я и покачала головой.

Самец прекратил погоню, а самочка обескураженно замерла. Но спустя миг отпрыгнула в сторону, и все продолжилось снова.

— Видишь? Она просто играет с ним, — буркнул Спенсер. — Манипулирует, дрянь такая.

Я рассмеялась. Спенсер был спокойный, расслабленный. Нормальный. И я почти забыла о том, что существуют небесные воины по прозвищу Семерки, которые охотятся за «почти падшим ангелом».

Внезапно загудел мой мобильник. Теперь я постоянно получала СМС от выпускников «Брайс Гамильтон», желавших узнать, куда я подевалась. Конечно, мне приходилось игнорировать звонки. Но этот номер был неопределен.

Ксавье насторожился. Мой телефон лежал на складном столике для пикника, дрожал и ползал по кругу. Мэри Эллен не выдержала и в упор уставилась на меня.

— Ты отвечать собираешься?

— Алло? — промямлила я, чувствуя, как бешено колотится сердце.

— Бет! — отозвался радостный писклявый голос. — Привет, это Молли!

— Молли? — повторила я. — Где ты?

Ксавье с облегчением вздохнул.

— У меня новый телефон, — заявила моя подружка. — Но главное — где тебя носило? Ты исчезла из города, и мы все перепугались! У нас столько всякого странного приключилось… сначала вы пропали, потом отец Мэл скоропостижно скончался. Вроде бы от сердечного приступа. Ужас, да? Мы думали, что миссис Вудс с ума сойдет.

— Ты права. Но у нас сложная ситуация, Молли.

— Почему? Ты нездорова?

— Нет, я в порядке, — заверила я Молли. — Просто трудно объяснить.

— Ну, постарайся, Бетти. Ты где?

— Потерпи, — произнесла я. — Конечно, ты сердишься, но я обещаю при первой возможности навестить тебя. Как «Бама»?

— Откуда мне знать, — буркнула Молли. — Я оттуда ушла.

— Тебя исключили?

— Да, кое-что случилось… — у Молли сорвался голос. — Я перевелась.

Несомненно, неудача Молли как-то связана со мной!

— Что случилось? И где ты учишься сейчас?

— В «Ол Мисс». Буду «Мятежницей».

— Ой…

— Что такое? — требовательно спросила Молли. — Алло?

— Ты вообще где находишься?

— На автостоянке Кросби. Только что приехала.

— Побудь там, — вымолвила я. — Через пять минут мы тебя встретим.

— Погоди, а вы что…

Я нажала «Отбой».

— Ну как? — шепнул Ксавье одними губами.

Я нервно улыбнулась в ответ.

— Молли в «Ол Мисс», — констатировала я.

— Что еще за Молли? — рявкнула Мэри Эллен.

Я промолчала и торопливо поднялась. Надо срочно объяснить Молли положение дел, пока она ненароком не выдала нас.

— Я с тобой.

Ксавье встал, а Мэри Эллен вцепилась за его рукав и попыталась усадить на скамейку.

— Тебе-то зачем? — капризно проговорила она.

Ксавье высвободился. Он отделался от Мэри Эллен, как от надоедливого ребенка, и последовал за мной. Я почти бежала. Почему Молли ушла из Алабамского университета? Вдруг туда явились Семерки и допрашивали ее? Я отправила безмолвное послание Габриэлу и Айви, чтобы они были в курсе. Очевидно, нам понадобится помощь брата и сестры.

Мы — все четверо — прибыли одновременно. Молли одиноко стояла около своей машины. Гэбриэл и Айви заняли оберегающие позиции по обе стороны от нее. Молли не изменилась: большие голубые глаза, рыжая грива, курносый нос. В кулаке — розовый мобильник, на плече — такого же цвета сумочка.

— Молли! — Я крепко обняла подругу. — Ты цела! Не волнуйся, мы о тебе позаботимся.

— Да, — подтвердил Гэбриэл. — Мы защитим тебя.

— Только скажи нам, что стряслось, — попросила Айви.

— Они обидели тебя? — осведомился брат.

Молли подбоченилась.

— Слушайте, вы о чем?

Только тут я обратила внимание на то что она вовсе не напугана.

— Значит, Семерки не нашли тебя?

— Кто-кто? — Молли непонимающе заморгала. — Я дико злюсь на тебя, Бет, но все остальное нормально.

— Молли, — произнес Гэбриэл. — Но как ты здесь оказалась?

— Просто переехала, — ответила Молли, и Гэбриэл нахмурился.

— Не могли бы мы узнать причину? Ты наткнулась на трудности?

— Нет, наткнулась на любовь.

Взгляд Гэбриэла затуманился. Он вспомнил, как Молли «сохла» по нему и к чему это привело. Но, похоже, Молли сумела совладать со своим чувством и теперь смотрела на Гэбриэла как на друга: открыто и по-доброму. Неужели она отбросила свои прежние ожидания?

— Ты сменила один университет на другой ради парня? — вырвалось у Ксавье. — Ты свихнулась?

Молли примирительно вздохнула.

— Это такой парень…

— Кто именно? — вмешалась я.

— Его зовут Вейд Харпер, он третьекурсник. Он будущий врач, и в «Ол Мисс» он получит более узкую специальность… по-моему…

— Ты с ним встречаешься? — спросил Ксавье.

Он беспокоился за Молли, считая, что та приняла скоропалительное решение.

— Ага. Он хочет, чтобы я была здесь. Он был счастлив, когда я ему сообщила. Он — лучший!

— Мы рады за тебя, — вымолвила Айви.

Гэбриэл ничего не сказал, но складка между его бровями не разгладилась.

— Спасибо, — просияла Молли.

— Могу я тебе кое-что посоветовать? — спросила моя сестра.

— Конечно.

— Не торопись.

Айви не хотелось, чтобы Молли снова обожглась.

— Разумеется, — отозвалась та. — Представляете, мне приходится его сдерживать! Он говорит про детишек и всякое такое. Ведет себя суперуважительно, в церковь ходит, между прочим.

— Он классный, — улыбнулась я.

— И очень серьезный. Он покинул студенческое братство, потому что это отвлекало от занятий, и вечеринок избегает. Кстати, он ждет меня в кафе «Согласие». Почему бы вам туда не заглянуть?

— Извини, но у нас нет времени, — ответил Гэбриэл.

— Ладно. Бет, а ты не откажешься? — затрещала Молли и покосилась на Ксавье.

— Я тебя тоже приглашаю, — добавила она, решительно взяв меня под руку.

— Молли, сперва мне надо кое-что тебе объяснить.

— Ага, — кивнула она. — Например, куда вы слиняли и почему ты не отвечала на мои звонки.

— Понимаешь, мы вроде как поженились.

— Нет! — громко воскликнула Молли. — Не может быть!

— Поженились, — заверил ее Ксавье. — Но ты должна молчать, потому что в «Ол Мисс» нас считают братом и сестрой.

— Чего? — вырвалось у нее.

— Долгая история, Молли…

— Погоди! — Молли озадаченно помотала головой. — А меня-то на свадьбу не пригласили!

Ксавье, который уже направлялся в кафе, обернулся через плечо.

— Здорово, что ты вернулась, Молли, — многозначительно произнес он.

Гэбриэл застыл около машины Молли, сунув руки в карманы. Прежде я никогда не видела у брата такого выражения лица и не знала, верно ли я его истолковываю. Тем не менее Гэбриэл показался мне несколько растерянным.

Глава 11

Здравствуй, незнакомец[22]

В кафе Ксавье сразу отправился к столику, за которым сидели его новые приятели. Он всегда вел себя непринужденно и уверенно: людей притягивало к нему, и они искали его общества. Мы с Молли остались в салатном баре.

— Итак… молодожены вынуждены разыгрывать роли брата и сестры. Весело! — поддразнила меня Молли.

— Точно, — призналась я.

— Небось вам даже за ручки держаться нельзя.

— Самое худшее — другие девушки. Они вечно на него смотрят.

— Ничего удивительного, Бет. В «Брайс Гамильтон» было то же самое.

— Молли, девиц в «Ол Мисс» гораздо больше, чем в школе.

— Верно. И они признаны самыми красивыми в стране, — просветила меня Молли.

— Благодарю. Весьма вдохновляющая информация.

— Не раскисай, — успокоила меня Молли. — Ксавье никогда ни на кого не смотрел, кроме тебя. С какой стати все должно измениться?

— Некоторые студентки по-настоящему хорошенькие и нормальные, — посетовала я. — Наверное, порой Ксавье гадает, насколько проще ему было бы, если бы он выбрал не меня, а одну из них.

— Бетти, у тебя реальная паранойя.

— Они же просто слюнки пускают, а я бешусь!

— Разве это его вина? Но если он проявит хоть какой-то интерес к одной из них, я тебе разрешаю бушевать и сходить с ума.

— О’кей, — кивнула я. — С чего ты вдруг стала мудрой?

Молли притихла.

— Я знаю, что это такое — быть влюбленной в того, кому ты не нужна. А Ксавье этих девиц вообще не замечает.

— Как ты можешь судить?

— У меня есть опыт.

Зря я спросила… Мне до сих пор больно думать о том, как Молли страдала из-за моего брата. Я пыталась предупредить ее, но она все пропускала мимо ушей. И рана моей подруги еще не зажила.

— А как ты теперь относишься к нему? — спросила я. — Ну, к Гэбриэлу?

— Сначала было трудно, — произнесла Молли, пытливо изучая меню. — Но я уже с Вейдом.

Она помедлила и продолжала:

— Однажды я проснулась и поняла, в каком я отчаянном состоянии, какой я стала жалкой. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на безответные чувства. А потом появился Вейд, и я решила, что мы будем хорошей парой.

— Ты у нас по-взрослому говоришь.

— И какой я была раньше?

— Прости, но, по-моему, психованной.

Молли усмехнулась.

— Зато, сейчас я скучная и стабильная.

— Будь осторожна, Молли, — предупредила я подругу. — Не совершай ничего опрометчивого…

— Не волнуйся, — махнула рукой Молли. — Вейд, если честно, против секса до свадьбы. Физическая сторона для него не особенно важна.

— Правда? — изумилась я.

Обычно Молли влюблялась в других парней. Получалось, что ее новый бойфренд похож… на Гэбриэла. Я понадеялась, что Молли не нашла ему замену в человеческом облике.

— А ты сама в это веришь?

— Думаю, я сделала массу ошибок, — сказала она. — А Вейд… он такой понимающий.

— И в чем же?

— Да во всем, — пробормотала она. — Я ему рассказала о своем прошлом, и он принял меня целиком и полностью. Между нами нет секретов.

— Но про меня ты ему не проболталась? — спросила я.

Мне следовало убедиться в том, что Молли не до такой степени влюбилась в третьекурсника, что выложила ему наш семейную тайну.

— Нет! Он же будет считать меня чокнутой!

— Спасибо, утешила.

Я отвлеклась, заметив двух студенток, переместившихся поближе к тому месту возле стойки, где находился Ксавье. Они якобы собирались взять по порции картошки фри. Одна из них нарочно задела Ксавье плечом.

— Ой-ой-ой, — фыркнула Молли. — Конкуренция нарастает.

А я поежилась. Как-то это… неправильно. Девицы-то оказались роскошными: длинноногие, со светлыми мелированными прядями. Разумеется, из обеспеченных семейств с обширными связями. Машина — «Лексус», никак не слабее. Зимой — горные лыжи на курортах. В «Ол Мисс» они легко завоевывали популярность. Они лихо вступили в разговор с Ксавье и его товарищами. Мой острый слух позволил мне различить обрывки фраз — беседа шла о первой игре сезона. Некоторые термины были для меня непонятны, но Ксавье, похоже, увлекся. Нашел себе компанию! А я сникла и почувствовала себя неуверенно. Девицы напомнили мне о моих недостатках. Молли между тем бодро продефилировала к Ксавье и похлопала его по плечу. Красотки вздернули брови.

— Нам пора, — заявила Молли.

Ксавье, не спрашивая, пошел за ней.

А затем подоспел Вейд: аккуратно взбитые и уложенные волосы, ясные глаза, шаловливая улыбка. Голубая клетчатая рубашка, поношенные кожаные ботинки. Наверное, он был любителем пеших прогулок. Молли рядом с ним выглядела изнеженной принцессой. Я представила, как она соглашается отправиться с Вейдом в поход и щебечет о том, что ночевка в палатке — предел ее мечтаний.

— Это Форд и его сестра Лори, — важно объявила Молли. — Они — мои самые лучшие друзья.

— Привет, как поживаете? — Вейд пожал руки нам обоим. — Рад с вами познакомиться.

— Взаимно, — ответил Ксавье.

— Милая, — проговорил Вейд. — Но ты собиралась познакомить меня с… Бет и как же его… Ксавье?

Молли испуганно взглянула на меня, и я догадалась, что она все уши прожужжала Вейду.

— Они в последний момент передумали, — нашлась Молли. — Учатся в… Вайоминге. Я с ними почти не имею связи.

— Зачем им понадобился Вайоминг? — не унимался Вейд.

— Понятия не имею. Может, из-за свежего воздуха и природы. Какая разница?

— Но ведь Бет — твоя лучшая подруга! — настаивал юноша.

— Школьная, — отрезала Молли. — Теперь-то мы в универе.

Вейда объяснения Молли не удовлетворили, но Ксавье плавно сменил тему.

— А ты вроде бы заботишься о нашей девочке, — шутливо произнес он, обвив рукой плечи Молли.

— Стараюсь, — сурово ответил Вейд. — Мы посещали церковь, а в ближайшие выходные намереваемся повидаться с целителями в Теннесси.

— С целителями? — переспросил Ксавье. — Вы что, прихворнули?

Молли уже открыла рот, чтобы ответить, Вейд ее опередил.

— Не физически. Нам предстоит духовная работа, — и он подбадривающе улыбнулся Молли. — Я не покину тебя.

Молли взирала на него, как на своего спасителя.

— А можно поконкретней? — осведомился Ксавье.

— Увы, мы разрушены, брат мой, — глубокомысленно изрек Вейд. — Но Господь помогает нам. Верно, Молли?

— Я много узнала от Вейда, — объявила нам Молли. — Теперь все наладится.

Постепенно я вошла в ритм «Ол Мисс». Ничего необычного не случалось. Не влетали в Рощу с конским топотом безликие всадники, не клубились пепел и дым над футбольным стадионом, не появлялись призраки над лужайкой Джонсона. К сожалению, меня тревожили отношения Молли с Вейдом. Она слушалась его во всем. Молли была неидеальна, но я не думала, что она обретет Господа, следуя подробным инструкциям своего бойфренда. Она превратилась в некий проект Вейда — пострадавшая от сердечной драмы барышня, которую надо наставить на путь истинный. Мне невольно вспомнились слова Гэбриэла.

«Есть люди, идущие к Христу ради своей выгоды. Но Христа нельзя использовать. К Нему надо приходить с полным самоуничижением, с всепоглощающим желанием принять Его и позволить Ему управлять всей твоей жизнью без остатка. Иначе ничего не получится. Нужно служить Ему, чтобы Он служил тебе. Постояв в Церкви час на воскресной службе, христианином не станешь».

А Молли ухватилась за Вейда, не будучи по-настоящему верующей. Такая неосмотрительность может ей аукнуться. И о Гэбриэле Молли не заговаривала. Возможно, затолкала мысли и переживания подальше, туда, где они не могли ее мучить.

Когда Молли в первый раз встретилась с Мэри Эллен, между ними сразу возникла взаимная враждебность, хоть и прикрытая тактичностью. Я, конечно, была на стороне Молли. А Мэри Эллен трепалась только о парнях, а точнее — о Форде, и поэтому приставала ко мне, его «сестре». Она жаждала разведать о нем всю подноготную, начиная он музыкальных предпочтений и заканчивая любимым цветом. Свою назойливую болтовню она прерывала просьбами типа: «Не могла бы ты срезать его прядь волос, чтобы я хранила ее под подушкой?» Каким-то образом она разведала номер мобильника Ксавье и отправила ему СМС: «Не хотел бы ты прогуляться в Роще после занятий?» Не получив ответа, Мэри Эллен принялась бомбардировать меня вопросами:

— Почему Форд не отвечает? — И помахала телефоном у меня перед носом. — Почитай мою СМС. Она ведь не слишком откровенна?

— Не слишком, — буркнула я.

— Тогда почему он не ответил?

— Занят, — проворчала я.

— Чем? У него мобильник всегда с собой.

Я никогда не встречала таких девушек. Она попросту не понимала намеков. Ведь было совершенно ясно, что Форд не проявляет к ней ни малейшего интереса, но она все равно приставала.

— Думаешь, он опасается кем-то увлечься?

— Наверное, — произнесла я небрежным тоном.

— Ты должна замолвить за меня словечко!

— Я стараюсь не вмешиваться в любовную жизнь Форда, — заявила я, стараясь не выдать раздражения.

Да и общежитие меня утомило своей теснотой и гвалтом. Иногда по утрам я замечала, что раковины в общей ванной перепачканы блевотиной. Большую часть своего земного существования я провела на Байрон-стрит и теперь столкнулась с реальным миром молодежи и их пристрастиями. Я уже избегала Мэри Эллен, а она, в свою очередь, испытывала мое терпение.

Не одна Мэри Эллен доставляла мне неприятности. Вскоре у меня возникла настоящая проблема.

Через три недели после начала семестра Ксавье познакомился с Пейтон Уинн. Пейтон Уинн являлась совершенством во всех отношениях, и они с Ксавье вместе занимались в биологической лаборатории. Она была из хорошей семьи, состояла в сестричестве «Дельта Гамма» — эта убежденная христианка и отличница. Иногда она пополняла свой капитал, работая моделью для знаменитой фирмы «Abercrombie &amp; Fitch», выпускающей молодежную одежду. Ее резюме впечатляло. Ходили слухи о том, что у нее есть шансы стать «Мисс «Ол Мисс»». На это звание ее номинировали за благотворительность и участие в жизни кампуса. В принципе я могла бы с ней подружиться… если бы она не пригласила Ксавье на бал.

В пятницу, ближе к вечеру, Пейтон подошла к нам, когда мы вдвоем сидели за столиком в Роще.

— Привет, Форд, — раздался ее голос позади нас.

Ксавье мгновенно отсел от меня подальше. Оглянувшись, мы увидели Пейтон с рюкзаком, небрежно заброшенным за плечо. Ее длинные волосы лежали элегантными волнами. И она была свежа, как маргаритка, несмотря на духоту. Так нечестно! Не потеть имела право только я.

— Привет, — поприветствовал ее Ксавье. — Как дела?

Я заметила, что Пейтон ему действительно нравится — в отличие от Мэри Эллен.

— Прекрасно, спасибо. — И Пейтон улыбнулась. — Наконец-то написала реферат.

— И подготовилась к выходным, — кивнул Ксавье. — А это моя сестра. Лори познакомься с Пейтон.

— Привет! — пропела она. — Кстати, на вечеринку собираешься?

— Еще не решила, — ответила я.

— В сестричестве ты найдешь отличных девчонок, — заверила меня Пейтон. — Форд, а не хочешь ли ты сопроводить меня на бал? — совершенно не волнуясь, спросила она.

Ксавье растерялся.

— А я ничего и не знал, — скованно произнес он.

— Да, будет бал — до того, как мы дадим клятвы при вступлении в братства и сестричества, — сообщила Пейтон. — Через две недели.

— О, — выдавил Ксавье. — Круто.

Он почти лишился дара речи, а такое с ним случалось нечасто. Девушка назначала ему свидание в присутствии его жены.

— Ну, пойдешь? — поинтересовалась Пейтон.

— Конечно, — ответил Ксавье и чуть-чуть скривился.

— А какой у тебя мобильный? Я тебе подробности пришлю по СМС.

Я сердито покосилась на Пейтон. Ксавье назвал ей номер своего телефона, и я уловила нотку нежелания в его голосе. А Пейтон была непробиваема. Не сомневаюсь, она привыкла очаровывать студентов своими голубыми глазками и улыбкой королевы красоты.

— Спасибо, — проговорила она. — До скорого. Пока, Лорен.

— Меня зовут Лори, — пробормотала я.

Когда Пейтон удалилась, я мрачно уставилась на Ксавье. Он опустил голову и стукнулся лбом о столик.

— Итак… — начала я.

— Вот ужас, Бет! — простонал Ксавье.

— Ты собираешься стать ее официальным эскортом?

— А что я мог ответить? — беспомощно развел руками Ксавье, а я вскочила и принялась нервно ходить вокруг скамейки.

— А как насчет «Спасибо, нет»?

— Бет. Все совсем непросто, — отозвался Ксавье. — Грубо отказываться от предложения без причины.

— А назначать свидание женатому парню — нет? — рявкнула я, свирепо вогнав в землю носок туфли.

— Она не в курсе…

— Без разницы.

— Перестань, — умоляюще выговорил Ксавье. — Она — славная девушка, и она ни в чем не виновата.

— Неужели трудно было что-то придумать! Соврал бы, что уезжаешь из города!

— Я пас, — признался Ксавье. — Прости.

— Ох… — протянула я и неловко села возле него. — Нехорошо…

— Я никогда не сделаю ничего дурного, — заявил Ксавье. — Поверь мне, Бет.

— Я тебе доверяю. Но это неправильно.

— Понимаю, — кивнул Ксавье. — Но не представляю, как выкрутиться.

А в результате к концу дня все до единого в кампусе знали, что Форд и Пейтон вместе идут на осенний бал. Мэри Эллен отправила мне СМС: «Ф. и Пейтон!!! Как это произошло? Она порой ведет себя, как жуткая стерва!»

Я проигнорировала послание. Хотя я и не состояла в фан-клубе Пейтон Уинн, мне было не по душе, что Мэри Эллен облила ее грязью, лишь бы потешить собственное эго.

Приятели Ксавье отнеслись к происшествию позитивно.

— Молодчина! — Спенсер хлопнул Ксавье по спине. — Она классная.

Мне было противно то, что окружающие ведут себя так, словно Ксавье и Пейтон — уже парочка.

— И тебе тоже выгодно, Лори, — заметил Клэй.

А я не сразу поняла, что он обращается ко мне.

— Почему? — сухо осведомилась я.

— Пейтон сосватает тебя в «ДГ», — объяснил Клэй. — К тому же она крутая ролевая модель.

— Точно! — подхватила подружка Клэя, а как ее звали — я никак не могла запомнить. — Пейтон Уинн обязательно возьмет тебя под крылышко.

— Превосходно, — процедила я, стараясь не выглядеть выжатым лимоном. — Жду не дождусь.

Глава 12

Мнимая сестра[23]

Теперь я плохо спала. Мне снилась свадьба Пейтон и Ксавье. Множество роскошных гостей и букеты цветов — словом, все по правилам, а не мертвый священник и школьная форма, как вышло у нас. На церемонии венчания присутствовала семья Ксавье, а отец Пейтон вел невесту к алтарю. Была там и Мэри Эллен. Она тянула меня за рукав и рыдала, поскольку Ксавье не удосужился ее даже заметить. А потом я увидела, как Вейд сделал предложение Молли. Она выпалила «да», Вейд подхватил ее, и оба закружились в танце. Молли, правда, стояла на ногах Вейда, поэтому создавалось впечатление, что он держит тряпичную куклу. Голова у нее клонилась набок, и она напоминала зомби из ужастика. Когда ее затуманенные глаза встретились с моими, я вскрикнула.

А потом почувствовала, как чешется шея. Странный зуд. Казалось, кожа покрылась сыпью. Это было похоже на аллергическую реакцию на что-то (или кого-то) в комнате. Я принялась озираться по сторонам и заметила темный силуэт, который растаял в воздухе. Семерка обнаружил меня! Я успела разглядеть его: лицо ангела закрывала железная маска с прорезями, руки были затянуты в кожаные митенки. Мне почудилось, я слышу его хриплое дыхание, но внезапно зрение расфокусировалось, и я окончательно проснулась. Однако тяжелый осадок не покидал меня целый день.

Ксавье был на занятиях, а ко мне явились Айви и Гэбриэл с новыми инструкциями. К счастью, Мэри Эллен ушла в библиотеку. Встречаться с Гэбриэлем ей не следовало. И у нас не было времени отражать ее попытки пофлиртовать с моим настоящим братом.

— У меня был кошмар, и там присутствовал Семерка, — заявила я Гэбриэлу.

Он задумчиво постукивал пальцами по спинке кровати: его перстень то и дело звякал. Через окно лился сумрачный свет, и серые глаза Гэбриэля приобрели зеркальный отблеск. Они были глубоки и печальны.

— Они почти нашли тебя, — заключил брат.

— Значит, если мне приснится «Ол Мисс», они узнают, где мы с Ксавье прячемся? — испугалась я.

— Вряд ли, Бетани, — успокоила меня Айви. — Сны не настолько точны.

— Наверное, — промямлила я. — Но если я увижу Лицей[24] или полковника Реба,[25] все пропало. Я выдам себя.

— Расслабься, — вымолвила Айви. — Твое подсознание занято другими мыслями.

— Надеюсь, ты права, — проворчала я. — Есть новости?

— Семерки рыщут по штатам.

— Ясно, — пробормотала я и машинально закрыла запыленные ставни. — А вы уверены, что они не станут гоняться за вами?

— Они слишком умны, — сказала Айви. — И понимают, что мы зададим им хорошую трепку.

— И справитесь с ними? — недоверчиво спросила я.

Я не сомневалась в силе брата и сестры: тонкие руки Айви были крепкими, как сталь, и она бы запросто остановила разогнавшийся трейлер. Но мне совсем не нравилась идея, что Гэбриэль и Айви вступят в бой с Небесным воинством.

— Если они атакуют нас все вместе, нам может грозить беда, — пожала плечами Айви. — Но пока они не будут рисковать.

— Значит, нужно затаиться? — осведомилась я, втайне радуясь, что нам с Ксавье не надо собирать вещи и пускаться в бега.

— Да, Бетани, — подтвердил Гэбриэл. — Мы свяжемся с Ковенантом и сообщим о том, что творят Господства. Ковенант ограничит их силы.

— А как же наш Отец? Где Он? — выдохнула я.

— Занят, — ответила Айви, бросив нервный взгляд на Гэбриэла. — В данный момент у него забот по горло.

— О чем вы? — озадачилась я.

Гэбриэл на миг зажмурился.

— Демоны устроили мятеж.

— Что? — прошептала я, чувствуя, как сердце наливается свинцом.

— За последние недели их число возросло втрое, — добавил Гэбриэл. — Мир смертных в опасности.

— Смерть Первозданного вызвала шумиху, — пояснила Айви. — Люцифер рассылает своих агентов повсюду. Они как саранча.

Неужели опять виновата я? Как же я сглупила! Гэбриэл прочел мои мысли.

— Ты не в ответе за деяния Преисподней, Бетани, — произнес он.

Я упала на кровать и зарылась лицом в подушку. Мне хотелось укрыться в норке и не вылезать наружу. Я не шевелилась, пока не почувствовала, как Гэбриэл гладит меня по волосам.

— Помни: не от твоей руки погиб Джейк, — сказал мой брат, — а от моей.

Однако ничего уже не имело значения: ведь люди страдали из-за нас. Когда демонами овладевала жажда мести, их жестокость доходила до садизма. Я даже не могла представить, каким мучениям они подвергают невинные души лишь ради того, чтобы поквитаться с нами.

— Это катастрофа, — вырвалось у меня.

— Да, — не стал спорить Гэбриэл. — Но мы не должны терять надежду. В Царстве Небесном все заняты, но Он ответит на наши молитвы.

— А демоны? — спросила я. — Они нас тоже разыскивают?

— Не уверен, — заявил Гэбриэл. — В данный момент в их атаках нет четкой закономерности. Они пребывают в состоянии свободного падения. Между тем… — он оборвал себя на полуслове.

— Они про нас не забыли, — опередила я брата.

— Сомневаюсь, — мрачно проговорил он. — Но давайте не будем паниковать.

Когда Айви и Гэбриэл ушли, мне захотелось поскорее увидеть Ксавье, но неожиданно в комнату ворвалась Мэри Эллен.

— Куда ты собралась? — фыркнула она, практически прилипнув ко мне.

— К подруге.

— Отлично! — воскликнула Мэри Эллен и схватила сумочку. — Я только подкрашусь.

Я постаралась не выдать возмущения. Порой Мэри Эллен была фантастически бестактна. Я ведь ей ясно дала ей понять, что ее никто никуда не приглашал.

— Мне нужно поговорить с Молли наедине, — соврала я. — У нее сложности с бойфрендом.

— Но я — профи по части амурных советов, — выпалила Мэри Эллен.

Она, наверное, нарочно не замечает моих намеков.

— Молли плохо сходится с новыми людьми, — продолжала я.

— Но…

— Извини! Увидимся позже, — отрезала я и пулей вылетела в коридор.

Пожалуй, я проявила чрезмерную резкость и ранила ее чувства, но ничего не могла с собой поделать. Я решила, что позже извинюсь перед ней.

Я добежала до бейсбольной площадки. Наверняка сейчас Ксавье тренируется ребятами из братства. Но студентов там не оказалось — Ксавье поджидал меня в раздевалке. Как же неприятно встречаться с ним тайно! Двойная жизнь под чужими именами меня порядком утомила. Порой мне действительно хотелось стать Лори МакГро. Какое счастье — беспокоиться из-за баллов и спортивных матчей с командой из другого университета, вместо того чтобы страшиться гнева Небес или Люцифера!

Я быстро нырнула в раздевалку. Ксавье сидел на скамье и прочесывал пятерней русые волосы, влажные после душа. Увидев меня, он обезоруживающе улыбнулся. У меня захватило дух.

— Привет, Бет, — шепнул он.

Я устроилась на его коленях, прижалась щекой к его шее и вдохнула знакомый свежий аромат. Как нежна его кожа под моими пальцами…

— От тебя приятно пахнет, — пробормотала я, обвив его руками. — Какими-то плодами.

— Спасибо, сразу почувствовал себя мужчиной.

Я рассмеялась и задумалась.

— Здесь почти как дома. Жаль, что мы не попали сюда в других обстоятельствах.

— Да, — согласился Ксавье. — Но для нас никогда не будет ничего «нормального».

— Нам нельзя расставаться, — произнесла я. — Может, когда-нибудь станет лучше.

— Конечно, — кивнул Ксавье. — Полностью «за». Даже если мир будет рушиться у нас под ногами, я никогда не покину тебя, Бет.

— Я только что разговаривала с Айви и Гэбриэлем… У нас плохие новости.

Ксавье нежно провел пальцем по моей щеке, скользнул к губам. Обычно подобные слова его настораживали. Он всегда интересовался подробностями и частенько просил кое-что уточнить. А теперь я ощутила его подавленность.

— Проблема связана с Фордом и Лори?

Я сдвинула брови.

— Нет.

— Тогда можно подождать, — усмехнулся Ксавье. — А я ужасно соскучился по тебе.

Я запрокинула голову и посмотрела в его бирюзовые глаза. Раньше они искрились и излучали тепло и лукавство — он словно улыбался какой-то шутке, которой ни с кем не желал делиться. А сейчас они были потухшими и усталыми.

— Давай не будем Фордом и Лори, — заявила я. — Попробуем стать самими собой. Вернемся в ту ночь на берегу, в Венус-Коув. Ты ведь не забыл вечеринку с костром?

Мы с Ксавье прекрасно помнили то время. Именно тогда я прыгнула со скалы и расправила ангельские крылья. Более откровенного признания я не смогла бы совершить, и после этого недомолвки между нами исчезли. Мы лежали на мягком песке под звездным небом и поняли, что нам суждено быть вместе. Даже гнев Айви и Гэбриэла отскочил от меня, как горошины от стенки. В ту ночь в моем сердце поселилась любовь. И хотя я уже знала Ксавье, но для меня он по-прежнему оставался красавцем, моим собственным «Принцем Очарование». Он будто сошел прямиком со страницы книги сказок и озарил мою жизнь. Перед моим мысленным взором вспыхнули и языки пламени, и луна, и звездная пыль.

Я уткнулась носом в подбородок Ксавье. Он наклонился ко мне и куснул краешек моего уха. У меня по спине побежали мурашки. И мне отчаянно захотелось увидеть беспечного восемнадцатилетнего юношу, а не мужчину, плечи которого отягощены тяжким бременем.

Я обняла его, и жар его тела проник в меня. Наши губы соприкоснулись, и внутри меня взорвался знакомый заряд всепоглощающей энергии, а перед глазами вспыхнули фейерверки. И чувство не притуплялось — сколько бы раз я ни целовалась с Ксавье. Его руки сомкнулись у меня на талии, и он притянул меня еще ближе. В следующую секунду мы затерялись в мире, где существовали только мы — вне времени и пространства. Мы так увлеклись и не расслышали шагов.

Сдавленный вдох разрушил чары. Я резко отпрянула от Ксавье и увидела Мэри Эллен, которая застыла на пороге раздевалки. Я вскочила и попятилась, но было уже поздно. Видимо, она давно шпионила за мной.

— Я объясню, — пролепетала я, ударившись спиной о металлический шкафчик.

Он оцарапал мне лопатку, но я не обратила внимания на боль. Увы, в голову не приходило ничего, кроме дурацкого клише. Вряд ли фраза «Вообще-то он мой муж, и мы в бегах» сильно помогла бы нам.

— Поверить не могу, — выпалила Мэри Эллен. — Как отвратительно!

— Мэри Эллен, пожалуйста… — Ксавье встал, но она не дала ему договорить.

— Ты больной! Она твоя сестра! — вопила она.

— Нет, — ответил Ксавье. — Она моя жена.

— Вы… поженились! — Мэри Эллен прижала руку к груди, словно у нее начался сердечный приступ, но мне показалось, что это театральный жест. — Понятно, почему ты ни разу не ответил на мои СМС! А я-то думала, что я действую не слишком решительно.

— Что? — произнес Ксавье. — Нерешительности в тебе было, как в разъяренном быке!

— Извини! Но я же не сравнюсь с твоей сестрицей, — взвизгнула Мэри Эллен и прищурилась.

— Помолчи, — вмешалась я. — Мы не сделали ничего дурного.

— В обществе так не принято! — злобно возвестила Мэри Эллен.

— Мы не родственники, — четко выговорила я. — Прежде мы обманывали тебя… и остальных.

— Эй! — воскликнула Мэри Эллен. — Для вас двоих это в порядке вещей. Вы, ребята, точно свихнулись. Я должна кому-нибудь сообщить… ради вашего блага. Еще спасибо мне скажете.

— Мэри Эллен! — крикнул Ксавье, но она уже развернулась и выбежала из раздевалки.

Ксавье рухнул на скамью и закрыл лицо ладонями.

— Надо догнать ее, — произнесла я и попыталась поднять Ксавье на ноги.

— Зачем? — Он тоскливо уставился на меня. — Бесполезно.

— Ксавье, — взмолилась я. — Мэри Эллен разболтает всему кампусу!

— Пусть. У нее нет доказательств.

— Не имеет значения, Ксавье! Никто не сумеет пропустить мимо ушей подобное обвинение. А если мы станем отрицать, сплетни только усилятся! А мы так старались быть незаметными! Нельзя позволить Мэри Эллен навести на нас луч прожектора…

— Нас найдут, — выдавил Ксавье.

— Именно! Быстрей!

Пока мы мчались через бейсбольную площадку, я думала о том, как это несправедливо. «Ол Мисс» являлся для нас не просто убежищем: здесь сосредоточилось то, о чем мы мечтали, но не могли иметь: наше общее будущее на Земле. Неужели мы будем изгнанниками из-за какой-то взбалмошной первокурсницы? Я развила максимальную скорость. Нет, я не допущу, чтобы кто-то подверг нас опасности, а уж особенно — Мэри Эллен! Наверное, посторонний наблюдатель меня даже толком рассмотреть не мог — мелькнуло пятно и исчезло. Наконец, я нагнала Мэри Эллен в Роще. Я схватила ее за плечи, а она сдавленно пискнула.

— Пусти!

— Нет! Сначала выслушай меня!

— На помощь! — заверещала она.

И во мне словно что-то надорвалось. Мы с Ксавье преодолели столько преград, что же — все зря? Я протянула указательный палец к губам Мэри Эллен, и они молниеносно начали зарастать толстым слоем кожи. Еще мгновение — и она не могла издать ни звука. Мэри Эллен выпучила глаза и впилась в запечатанный рот обеими руками, но скривилась, задрожала и оставила все попытки. Теперь она в немом ужасе взирала на меня. Я невольно поежилась. Но у меня опять не было выбора, зато я заставила Мэри Эллен замолчать.

Я почувствовала, как внутри меня бушует могучая сила. Я выпрямилась, наполнившись победной энергией. Я прикоснулась к голове Мэри Эллен, и она рухнула на колени передо мной. А я мгновенно очутилась в ее сознании. Я увидела Мэри Эллен на празднике в честь ее шестого дня рождения. Девочку нарядили в платье диснеевской принцессы. Что-то я далековато забралась! Сортировать воспоминания оказалось непросто, вдобавок они были чересчур хаотичными и перепутанными. С колоссальным трудом я пробиралась по волнам чужой памяти, пока, наконец, не отыскала недавнее прошлое Мэри Эллен. Теперь наступил самый важный момент. Жаль, со мной не было Гэбриэла. Брат мастерски стирал воспоминания. Однако я сосредоточилась и сумела выделить участок, включающий в том числе и нашу встречу в раздевалке. По идее этого должно хватить. Я постаралась убрать весь «компромат», затем я отпустила Мэри Эллен и сняла печать ее губ. К нам подбежал Ксавье. Мэри Эллен потеряла равновесие и зашаталась.

— Как ты? — окликнула я и помогла ей удержаться на ногах.

Мэри Эллен помотала головой.

— Я была в общежитии, думала, сейчас утро… — бормотала она.

Ксавье озабоченно взглянул на меня, а я потрогала лоб Мэри Эллен.

— Похоже, ты заболела, — заключила я. — Тебе надо отдохнуть.

— А вы тут что делаете? — заторможено спросила Мэри Эллен.

— Мы гуляли и наткнулись на тебя, — ответила я.

— Но я не…

Ксавье подхватил Мэри Эллен, и она живо отвлеклась от предыдущей нити рассуждений.

— Уверен, завтра тебе будет лучше, — произнес он.

— Я чувствую себя неважно, — объявила Мэри Эллен, не обращая внимания на реплику Ксавье.

Однажды Габриэл мне объяснил, что подобное вмешательство может вызвать у человека головную боль или тошноту.

— Верно, — кивнул Ксавье. — А Лори права. Похоже, ты прихворнула. Завтра первым делом отведем тебя в центр здоровья.

— Спасибо.

Мэри Эллен сделал несколько неуверенных шагов в сторону общежития и согнулась в две погибели. Около старого дуба ее стошнило. Я предусмотрительно подхватила ее волосы, чтобы они не испачкались. Мэри Эллен тихо расплакалась. Наверное, страшно обнаружить себя вечером среди деревьев, понятия не имея о том, как ты здесь оказалась.

— Ничего-ничего, — успокаивающе говорил Ксавье и сердито покосился на меня.

— Зачем ты так? — прошипел он мне на ухо.

Странно, но мной не овладело чувство вины за содеянное. «Простая необходимость, — подумала я. — И я спасла нас обоих». Я начинала думать на манер моих брата с сестрой: меня гораздо меньше тревожили конкретные люди, чем общая картина происходящего. Если бы Мэри Эллен помчалась по кампусу с воплями о том, какие мы с Ксавье извращенцы, сейчас нам бы грозила реальная беда.

— Она выживет, — бросила я напоследок и пошла вперед.

Глава 13

Невеста идет[26]

На следующее утро Мэри Эллен проснулась поздно. Я ждала ее с чашкой горячего кофе и тостом с беконом. Мне было совестно. Я жестоко поступила с ней, хотя я понимала, что она ничего не вспомнит. Мэри Эллен застонала.

— Который час? — прохрипела она.

— Около полудня, — ответила я и водрузила поднос на письменный стол. — Как ты себя чувствуешь?

— Меня будто сбил автобус, — заявила Мэри Эллен. — Что со мной случилось?

— Ты заболела, — сказала я, стараясь свести информацию к минимуму, дабы избежать лишних вопросов.

Я словно произвела хирургическую операцию и в чем-то напортачила.

— Я пила спиртное? — осведомилась Мэри Эллен, потирая виски.

Я заглянула в ее запавшие глаза, обрамленные лиловыми кругами, посмотрела на ее пересохшие губы и спутанные волосы. Похмелье — прекрасное объяснение нынешнего состояния Мэри Эллен.

— Да, — кивнула я.

В последнее время я стала с легкостью врать. Без растерянности и не выдавая истинных чувств ни движениями, ни мимикой. И я привыкла к тому, что приходится распутывать плотную сеть обмана повсюду. Но сейчас не время заниматься самобичеванием. Нужно замести следы.

— Ой… Я и вправду перебрала, — прошептала Мэри Эллен. — Ни фига не помню.

— Ты совсем расклеилась, когда мы тебя встретили, — сообщила я ей. — Но главное, ты цела и невредима.

— Лори… — тихо спросила она. — Могу я тебя кое о чем попросить?

— Конечно.

Я была совсем не против возместить причиненный Мэри Эллен ущерб.

— Пожалуйста, не рассказывай об этом никому. Иначе конец моей репутации.

Я была изумлена, но с готовностью согласилась. Я думала, что Мэри Эллен разнесет новость по всему «Ол Мисс». При ее любви к преувеличениям я ожидала, что она поведает каждому о том, как напилась в стельку и едва добралась до своей комнаты. Похоже, она опасалась праведного гнева девиц из сестричества. Что ж, нам с Ксавье повезло.

Убедившись, что Мэри Эллен пришла в себя, я отправилась в квартиру, которую Ксавье снимал на паях с друзьями. Дверь мне открыл Спенсер. Я разглядела Клэя, который лежал на диване с объемистым учебником биологии.

— Привет, МакГро-младшая, — произнес Спенсер с усмешкой. — Добро пожаловать в мужское логово.

— Спасибо.

Я улыбнулась Спенсеру и робко перешагнула порог. Здесь все-таки обитала четверка парней-третьекурсников.

Ксавье отличался аккуратностью, а здешняя гостиная была завалена коробками от пиццы и пустыми жестяными банками. Повсюду валялись игровые приставки. Мебель была разномастная. О красоте и дизайне никто и не думал. Каждый предмет служил определенной цели — исключительно функциональной. На одной стене висел флаг штата Миссисипи, а по соседству — герб братства «Сигма Кси» и деревянный барельеф с изображением полковника Реба.

— Пахнет у вас… по-мальчишески, — вырвалось у меня.

Спенсер рассмеялся.

— Значит, противно?

— Нет, — смутилась я. — Просто… по-мужски.

— А мы и есть мужественные мужчины, — заявил Клэй. — Братец твой душ принимает, но нас не обманешь — ты пришла повидаться с нами.

— Угадал.

— Кстати, ты слыхала? — ухмыльнулся Спенсер. — Форд отказался сопровождать нас вчера вечером. Наверное, у него завелась тайная возлюбленная.

— О, нет, — ответила я с притворной серьезностью. — Он парень прямой.

— Ага, — закивал Спенсер. — Но тебе лучше потолковать с ним откровенно. Что за дела, Лори: ставит девушку выше товарищей из братства.

— Да уж, невежливо, — согласилась я и села на диван.

Через пару минут Ксавье вышел из ванной — с мокрыми волосами и полотенцем на бедрах. На миг вид его обнаженного тела изумил меня и буквально ввел в ступор. Без рубашки я его некоторое время не видела, и меня сразил вид его крепкого, точеного торса. Меня словно унесло в первые дни нашего знакомства, когда я старалась изо всех сил не выдать свои чувства. Вот и сейчас я потупилась и отвела глаза от мускулистой груди Ксавье.

— Привет, Лори, — поздоровался он. — Мне показалось, что я слышу твой голос.

— Как замечательно, что ты приоделся по этому поводу, — хмыкнула я.

— Точно, дружище, — заметил Спенсер. — И что у вас за шоу такое?

— Ты даже не представляешь.

Ксавье пожал плечами, однако взял футболку с логотипом «Ол Мисс» из стопки свежего белья и исчез в соседней комнате. Вернувшись, он помог мне подняться с дивана.

— Давай-ка, сестренка, я угощу тебя ланчем, — произнес он.

Я обрадовалась.

— Нас ты никогда не угощаешь, — проворчал Спенсер. — Интересно, почему?

— А вы мне не нравитесь.

Спенсер швырнул ему вслед подушку, а мы шмыгнули за дверь.

Забравшись в пикап Ксавье, я откинулась на спинку сиденья. Наконец-то можно было побыть самой собой. Ксавье завел мотор, и из динамиков стереосистемы полились аккорды гитары Брэда Пейсли.[27] Мои ступни сами по себе начали притопывать в такт.

— И что со мной делает «Ол Мисс», — посетовал Ксавье. — Машинально настраиваюсь на станции, передающие кантри.

Постукивая пальцами по рулю, он принялся напевать: «Прислушиваясь, к звукам старой Алабамы, я еду через Теннесси…»[28]

— В душе ты — деревенский парень, — произнесла я. — Смирись с этим.

Ксавье сжал ткань моей клетчатой рубашки.

— У меня в машине есть только одна сельская девчонка, — игриво проговорил он.

— Кстати, твои приятели считают, что у тебя завелась тайная подружка, — парировала я и стала перебирать его пальцы.

Я истосковалась по возможности прикоснуться к нему и спешила насладиться краткими мгновениями.

— Кто? Они? — буркнул Ксавье. — Кому какое дело? Пусть себе гадают.

— А тебе никогда не хочется выложить всем правду? — вздохнула я. — Про нас.

— Бывает, — кивнул Ксавье. — Особенно после того, как Спенсер сообщил братству про мою крутую младшую сестренку, которая курит.

— Ладно тебе! — воскликнула я и расхохоталась.

Спенсер был ужасный шутник.

— И теперь все жаждут с тобой познакомиться. — Ксавье покачал головой. — Я такого не допущу.

— У меня ситуация похуже. Местные девицы от тебя без ума.

— Как глупо, — удивился Ксавье. — Я для них — «темная лошадка».

— Они знают твой знак Зодиака и каким видом спорта ты занимаешься, и с кем ты ездил в лагерь для старшеклассников.

— Да? — Ксавье непонимающе взглянул на меня. — Но как?

— Не стоит недооценивать возможности слежки через «Фейсбук».

— Там сплошные выдумки, — рассмеялся он.

Мой мобильник завибрировал. Я достала его из кармана: ясно, СМС от Молли. Она интересовалась куда я запропастилась.

— Напиши ей, что ты на лекции.

— Но у нее вроде бы есть новость…

— Разумеется, насчет семейки Кардашьян.

Мы решили встретиться с Молли позднее. Нашли укромную ячейку в дальнем углу кафе и устроились за столиком. Я провела ладонями по потрескавшемуся бордовому винилу, посмотрела на яйцеобразные потолочные светильники. Здесь было темно и шумно, и у меня создалось ощущение, что мы находимся в надежном укрытии. Стены пестрели фотографиями в запыленных рамках, а потолок оказался утыкан зубочистками, кончики которых были обернуты в целлофан.

— Здорово тут, — констатировала я. — Мне нравится в университете.

— И мне. — Ксавье потянулся. — Самые беззаботные деньки в нашей жизни.

— А надолго ли?.. — произнесла я и осеклась.

Однако я не испортила Ксавье настроение.

— Мы же вместе, Бет. Вот что самое главное. И совершенно неважно, продлится это год или еще неделю. По крайней мере, нам подарили такую возможность.

— Кем бы ты стал, если бы не встретил меня? — неожиданно спросила я. — В смысле, чем бы занимался?

Ксавье ответил без запинки:

— Был бы Ксавье Вудсом, будущим врачом, тайным фанатом «Бамы», членом «Сигма Кси»… и законченным бабником.

— Я серьезно, — укорила его я.

— Бет, все было бы иначе.

— Да, но как? — не отступалась я.

— Начнем с того, что я был бы зеленым придурком и не ценил бы того, что имею. Наверное, я бы до сих пор грезил об идеальной девушке и хотел бы престижную работу в элитном районе. А потом завел бы хорошую, милую семью.

— Звучит неплохо.

— Я сказал: «милая», — подчеркнул Ксавье. — А не уникальная, как у нас с тобой.

— Пожалуй, да, — неуверенно отозвалась я.

Выходит, я все перевернула с ног на голову. Мало того что я толком не знала, способна ли я родить ему детей или нет… В любом случае, я была не способна создать стабильную, надежную среду для их роста и воспитания. Неужели Ксавье без раздумий отказывался от размеренного человеческого существования?

Он нежно взял меня за руку.

— Хочешь узнать, в чем тут разница? — прошептал он, и тепло его ярких глаз согрело меня. — Я бы сомневался в своей вере. Сражался с жизнью, как другие, пытался бы понять ее смысл. Но благодаря тебе я обрел убежденность, о возможности которой даже не подозревал. Я увидел Небеса и ангелов. Понял, что ад — не просто место, о котором рассказывают в воскресной школе, а реальность. Господь наблюдает за каждым моим шагом. И мы с тобой когда-нибудь попадем в Рай…

— В эту белизну… — откликнулась я. — Ксавье, когда я смотрю на тебя, то знаю, что у нашего Отца особые планы насчет тебя.

Энергия Ксавье просачивалась во все, что его окружало. В его присутствии невозможно ощущать себя несчастной. Я просто погружалась в солнечный свет и купалась в любви.

— Бетани, я как будто живу внутри тебя, а ты — внутри меня, — продолжал он, сонно улыбаясь и поднося ко рту чашку сладкого чая. — Мы стали единым существом.

— Именно так Отец Небесный видел любовь мужчины и женщины, — ответила я. — Как некое подобие взаимоотношений внутри Святой Троицы.

Я заметила, что девушка за соседним столиком поглядывает на нас, и отодвинулась от Ксавье. Нам еще нельзя демонстрировать свои отношения на людях. Ксавье негромко кашлянул.

— Ладно, — произнес он небрежно. — Как там Молли?

Конечно, гораздо безобиднее тусоваться с Молли, чем оставаться наедине. Искушение забыться друг с другом было слишком сильным. Я отправила Молли СМС, и она явилась через минут пятнадцать. Как обычно — веселая, в футболке с надписью «Гарвард Юга» и ярко-розовых шортиках. Она плюхнулась на диванчик и улыбнулась.

— Угадайте!

— Что? — уже с сожалением произнес Ксавье.

— У меня потрясающая новость, грандиозная новость, — таинственно выговорила Молли.

— Ну не томи, — рассмеялась я.

Молли подняла левую руку, положила ее на стол. На пальце сверкало обручальное кольцо.

— Поздоровайтесь с будущей миссис Вейд Харпер Третьей.

— Боже милостивый! — вырвалось у Ксавье.

— Классно, да? — взвизгнула Молли и бросилась ко мне с объятиями.

— Ну… да, — пробормотала я. — Но тебе восемнадцать…

— И тебе тоже, но ты вышла замуж за Ксавье, — возразила она.

— Да, но я… ты права, Молли.

Мне не хотелось читать ей мораль. Но наша ситуация была иной. Мы не принимали скоропалительных решений. А помолвка Молли сразу напомнила мне типичную пьяную свадьбу в Вегасе. Что эти двое вообще творят?

— Молли… — Ксавье заговорил голосом мудрого старшего брата. — Ты хорошо подумала?

— Ты прямо как мой папочка, — фыркнула она.

— Ты ему сообщила? — осведомился Ксавье.

— Пока нет. Родителям полагается ругать, а друзьям — радоваться за меня.

Ее явно разочаровала и возмутила наша реакция.

— Мы рады! — воскликнула я. — Но ты застигла нас врасплох.

Черты лица Молли смягчились.

— Безумно романтично, правда? Мы с Вейдом будем счастливыми — как и вы!

И она покраснела.

Но наше счастье досталось нам дорогой ценой. Наверное, в глазах Молли мы являлись беспечной парой, но мы побывали в аду и вернулись обратно — в буквальном смысле. Для нас любовь стала пожизненным обязательством. Вот что такое брак. И я сомневалась, что Молли к этому готова.

Глава 14

Разборки[29]

— Бет, я провожу тебя до учебного корпуса, — предложил Ксавье.

Я облачилась в его футболку с логотипом «Сигма Кси». Она доходила мне до середины бедра и скрывала неизменные шорты студенток «Ол Мисс».

— Необязательно.

— Мне по пути, — заявил он.

Теперь у нас с Ксавье появилось нечто новое: он меня всюду сопровождал. Налицо — братская любовь Форда и Лори МакГро.

— Может, перекусить где-нибудь на площади?

— Конечно. Почему бы тебе не позвать Молли?

— Ты не шутишь? — спросила я.

— Нет, — вздохнул он. — Но ничего не поделаешь.

— Мы совсем не бываем наедине, — проворчала я.

— Потерпи. Большая часть студентов схлынет из кампуса на выходные.

— Почему?

— Матч на выезде, — ответил Ксавье. — «Бунтари» играют на поле другого универа.

— Почему здесь все определяет футбол? — изумилась я.

Ксавье даже обиделся.

— Бет, футбол у нас — что-то вроде религии.

— Странно…

— Я отведу тебя на следующую игру, и ты поймешь.

— Но толпа меня угнетает. — Я покачала головой.

— Не бойся, — рассмеялся Ксавье. — Будет только шестьдесят тысяч человек!

Я разинула рот. Ксавье сжал мое плечо.

— Лори, тебе еще столько всякого предстоит узнать!

Мы миновали величественный фасад Лицея — самого первого здания университета, украшенного могучими колоннами. Я читала о том, что во времена Гражданской войны он служил госпиталем. Раскинувшиеся вокруг яркие клумбы радовали глаз. Я полюбовалась нарциссами и маргаритками и подумала о том, сколько сил вложено в то, чтобы территория была настолько красивой и ухоженной.

Мы прошли к лекционной аудитории, где амфитеатром выстроились деревянные скамьи. Серый линолеумный пол был отполирован до блеска. Зал уже наполнили студенты, вынимающие ноутбуки из рюкзаков и весело болтающие в ожидании профессора английского языка. Я обратила внимание на то, что Ксавье не торопится.

— Я найду тебя после окончания занятий? — поинтересовалась я.

— Я бы послушал лекцию, если ты не против.

— А ты сейчас свободен?

— Я ребятам не нужен.

— Что-то случилось? — с подозрением спросила я.

— Нет. Не хочу с тобой расставаться.

Я решила не спорить. Ясно, что у него на уме. После беседы с Гэбриэлем и Айви я тоже постоянно льнула к нему. Если нам суждено столкнуться с Семерками, я намеревалась встретить беду рядом с Ксавье.

Мы пробрались мимо студентов и устроились рядышком на заднем ряду. Наверное, это как-то не по правилам, но в тот день я была не в своей тарелке. Иногда я улавливала в воздухе запах гнили. Я сидела чересчур напряженно и порой вздрагивала. А вот Ксавье развалился на скамье, вытянув и скрестив ноги в лодыжках.

Наконец в зале появился профессор Уокер, у которого седые волосы на голове топорщились, будто хохолок какаду. Он принес с собой не стопку листков с записью лекции, а захватил лишь потрепанный томик «Антологии литературы» Нортона. Профессор уставился на нас через круглые очки в черепаховой оправе с выражением мировой скорби на лице. Когда мы затихли, он велел нам открыть учебник на странице со стихотворением Китса «Ода греческой вазе». Ксавье тихо застонал. Две девицы впереди нас обернулись, хихикнули и скорчили сочувственные гримасы.

— Поэзия? — прошептал Ксавье. — Почему ты меня не предупредила?

— Ты сам захотел остаться. Или забыл?

— Удрать не получится?

— Нет. Зато обретешь хоть какие-то знания.

— Лучше бы стишок не про вазу, — поморщился Ксавье.

Чтобы его утихомирить, я ткнула его в ладонь карандашом. Ксавье сполз на самый краешек и опустил голову. Потом покосился на меня, мрачно упрекая в предательстве. В ответ я довольно улыбнулась. Пусть Ксавье нестерпимо скучно, зато мне бесконечно приятно ощущать его присутствие возле себя.

Но я ошибалась.

Если прежде у нас имелись сомнения, тот факт, что Семерки избрали для атаки на нас многолюдную аудиторию, подтвердил, как мало для них значила человеческая жизнь. Позже я поняла, что их деяния расходились с их изначальной миссией. Им следовало хранить гармонию на Земле, а не сеять хаос и раздоры. Но, похоже, гибель горстки смертных стала платой за поимку беглого ангела. А я, в свою очередь, начала сомневаться в участии Творца в разворачивающихся событиях. Тот день оставил впечатление деятельности мятежников, ангелов-отщепенцев, захвативших часть власти в свои руки.

Сперва меня встревожил шум, донесшийся сверху. Он напоминал раскаты грома. Но пару минут назад небо было совершенно безоблачным. Внезапно раздалось гудение, которое показалось мне смутно знакомым. И я испугалась по-настоящему, но слабо надеялась, что звук просто связан с поломкой кондиционера… но тут я увидела нечто, от чего у меня кровь похолодела в жилах. Прочный бетон на арочном потолке стал пористым, как сдобный пончик. Крыша размякла, превратилась в дрожащее желе, а стены аудитории уподобились резине.

Дверь аудитории распахнулась, и я узрела белого коня с золоченой сбруей. Он свирепо фыркал и бил копытом. Животное выглядело странно, как незаконченный рисунок, набросок. Я вцепилась в Ксавье. Конь заржал: длинная грива разметалась по спине, и сверкнуло седло с драгоценными камнями. В обычных обстоятельствах это было бы чудесное зрелище, но теперь все изменилось. Студенты с любопытством развернулись к двери — но коня, они, конечно, не видели. Знамения открываются только тем, кто понимает их значение.

— Они здесь, — прошептала я.

И в аудитории молниеносно возникли фигуры в развевающихся черных балахонах. Белые гипсовые маски плотно прилегали к лицам. Пустые глазницы таращились по сторонам. Отверстия для рта в масках не было, поскольку существа не принадлежали к этому миру. Меня поразили их заскорузлые пальцы и цвет кожи — серый, землистый, как у разлагающейся плоти. Семерки! Никак не меньше дюжины…

Ксавье окаменел. Теперь и остальные видели непрошеных гостей. Кое-кто был заинтригован. Многие смеялись. Скорее всего студенты предположили, что их разыгрывают креативные старшекурсники из продвинутого братства. Кроме нас, угрозы никто не почувствовал.

Ксавье резко вскочил со скамьи и одним рывком уложил меня на пол, чтобы спрятать. Не сопротивляясь, я скрючилась под складным столиком. Металлические перекладины впились мне в лопатки. Сердце билось часто и неровно. Семерки находились слишком близко… неужели меня до сих пор не заметили? Наверняка они ворвались сюда не случайно. Пока у нас был крошечный шанс сбежать.

Я услышала голос Ксавье. Он торопил студентов.

— Выходите! — прокричал он. — Тут небезопасно!

Некоторые отказались следовать командам Ксавье и твердо решили досмотреть «шоу» до конца. Профессор Уокер прервал лекцию. Тяжеленный том антологии, из которого он зачитывал стихи, с громким стуком свалился с кафедры на пол. Семерки замерли и перегородили все выходы. Аудитория заполнилась тяжелыми хрипами, доносившимися из-под масок. Черные капюшоны шевелили порывы невидимого ветра. Края материи хлопали по белым гипсовым щекам.

Истеричные девчонки бросились к Ксавье. Им требовался лидер или спаситель — все равно кто, лишь бы он ими руководил.

— Что нам делать? — вопили они.

Ксавье сразу понял, что ситуация накалилась. Он обратился к ближайшей девушке, которая казалась более спокойной.

— На пол. И ни звука, — распорядился он. — Позаботься о подругах. — Он кивнул на девиц, которые заливались слезами.

Она нервно сглотнула и подчинилась. Три барышни, упираясь в пол локтями и коленками, поползли к столам. Другие студенты толпились в проходах или запихивали свои вещи в рюкзаки.

Семерки так же быстро отреагировали и уже начали приближаться к нам. Они напоминали мне слепых зверей, полагающихся на свое осязание. Когда они поворачивали головы, раздавался отвратительный скрип. Чем же они пользовались для того, чтобы обнаружить нас? Может, улавливали вибрацию наших душ? Так или иначе, Ксавье нуждался в помощи. Я успела схватить его за лодыжку. Он едва не вскрикнул, но вовремя сдержался. Ему удалось бесшумно попятиться и скользнуть в мое убежище. Мы оба затаили дыхание.

Семерки разом извлекли металлические стержни. В следующую секунду я поняла, что это мечи. На стенах аудитории мелькнули тени крыльев — потрепанных, почти лишенных перьев.

И человеческое любопытство быстро сменилось инстинктом самосохранения. Началась паника. А от лезвий ангельских мечей исходило тепло. Воздух рядом с ними плавился. Вскоре в аудитории стало душно, как в сауне.

Семерки принялись носиться по проходам. Один из них застыл возле нас, и я ощутила запах сырой, гниющей листвы. Семерка держал рукоятку меча на уровне груди, нацелив кончик лезвия вниз. Я почувствовала чудовищный жар. Казалось, клинки грелись от незримого пламени. Я разглядела тянущийся от кончика тонкий лучик, похожий на лазерный. Я не смогла отпрянуть, и луч прополз по моей руке. Меня ослепила вспышка боли. Кожа поджаривалась, ожог задымился. Я прикусила нижнюю губу, чтобы не вскрикнуть. Глаза заволокло слезами: на моей кисти алела багровая полоса. Я старалась не смотреть на волдыри и обнажившуюся плоть. Семерка уже по-волчьи принюхивался. Мог ли он учуять запах моей крови или страха? Я с колоссальным трудом прижала руку к полу и заскрипела зубами. А Семерка направился к Ксавье. Тот напрягся, но луч прополз по нему, причинив вреда не больше, чем мясная муха. И меня пронзила догадка: мечи предназначались исключительно для того, чтобы выкурить меня из «норы».

Ангелы с замаскированными ликами продолжали изучать студентов. Они действовали как автоматы. Семерка, находившийся неподалеку, хрипел и булькал, будто страдал запущенной формой эмфиземы.

Посреди всеобщего хаоса какой-то воин из легиона зашагал к кафедре. Сначала я различила черные сапоги и попыталась получше разглядеть таинственного воина. Он был высок и крепок, как скала. Кожа цвета слоновой кости мерцала. Волосы, заплетенные в дреды, свисали до плеч. Черные глаза холодно взирали из-под тяжелых век. Гамиил! Я бы узнала его и без маски. Это пророк гибели одновременно являлся предводителем Семерок. Он приносил с собой одни страдания. Внезапно он слабо усмехнулся.

— Выходи, — произнес он глубоким певучим голосом. — Ты не сможешь прятаться вечно.

Ксавье обнял меня. Пряди его светлых волос медового оттенка растрепались. Бирюзовые глаза были встревожены. Он будто говорил: «Даже не думай. Не смей, Бетани».

Однако я понимала: Гамиил не привык терпеть. Если я не сдамся добровольно, он, без сомнения, примется убивать всех без разбора, пока не доберется до меня. Взгляд черных как смола глаз Гамиила упал на девушку с копной рыжих кудрей. Она втянула голову в плечи. Гамиил грозно двинулся к ней. Она закричала. Гамиил подтащил ее к себе. Как ее звали, эту несчастную? Сьюзи? Салли? Я не могла вспомнить имя, но ничего уже не имело значения. Гамиил швырнул жертву на пол и поднял меч. Лезвие, описав дугу, с глухим стуком плашмя легло на шею студентки. Гамиил играл с нами. Он мог чуть-чуть изменить угол атаки и увеличить силу удара — и она бы погибла.

Пришла пора действовать. Я неловко поцеловала Ксавье в щеку и высвободилась. Не такое прощание я бы предпочла, но выбора не было. Я не допущу, чтобы из-за меня умирали невинные создания. Пусть я провинилась перед Небесами, но я оставалась ангелом. Мое предназначение заключалось в том, чтобы защищать людей.

Напоследок я посмотрела на Ксавье со всей любовью, на которую была способна. Почему-то мне показалось, что я разлучаюсь с собственным телом. Но искаженное страхом лицо рыжеволосой девушки заставило меня поторопиться. Как больно покидать Ксавье! Но горевать буду потом. Сейчас мне надо стать сильной. Я вылезла из-под стола, выпрямилась и скрестила руки на груди.

— Эй, — небрежно окликнула я Гамиила. — Меня ищешь?

Глава 15

Урок окончен[30]

Губы Гамиила разъехались в ухмылке, обнажив белоснежные зубы. Он не удивился, нет, он победил. Он дал знак Семеркам, хлопнув в ладоши, и они дружно повернулись к своему предводителю. Они, как дрессированные псы, слепо исполняли команды хозяина. Гамиилу достаточно произнести слово — и они прикончат меня.

Неожиданно я ощутила легчайший ветерок: рядом со мной встал Ксавье. Мое сердце заныло. Больше всего на свете мне хотелось, чтобы он уцелел. Но он не бросил меня, не оставил наедине с врагами. Наши судьбы соединились, и ничто не могло разлучить нас. Я едва не расплакалась, но сдержалась и погладила его пальцы. Ксавье мой намек понял и решил не унижаться. Он наклонился к столу и забарабанил свободной рукой по деревянной поверхности.

— Вам бы, ребята, надо почаще гулять на свежем воздухе, — произнес он. — И почему вы в масках? Это же не «Крик»![31]

Я дерзко усмехнулась. Происходящее было немыслимо, но Семеркам нас не запугать. Гамиил удивлено прищурился.

— Ты кем себя возомнил, мальчишка? — свирепо осведомился он.

Ксавье пожал плечами.

— Я с ней.

— Знаю, — отрезал Гамиил.

— И что нам делать? — спросила я, поддразнивающим тоном.

— Увидишь.

Аудитория погрузилась в темноту. Студенты громко и визгливо завопили. Мы с Ксавье крепко обнялись, готовясь к неминуемой смерти, боли, космической пустоте… Внешне мы казались невооруженными, но вместе являлись весьма грозным оружием.

Вспыхнул свет, и я сразу поняла: что-то не так. Гамиил разозлился и даже немного смутился. Я догадалась, что этот трюк — явно не его рук дело. А затем я увидела Гэбриэла. Он находился в центральном проходе — босой, с золотистыми волосами, развевающимися за его спиной, словно флаг. Обычно он носил белый хитон для обозначения своего статуса в ангельской иерархии, но сегодня предстал перед нами в полинявших синих джинсах. Его белая футболка излучала сияние, подобное раскаленной броне.

Воцарилась тишина. Студенты осознали, что прибыла помощь. В Гэбриэле не было ни капли мрака, и, несмотря на суровость облика, в нем чувствовалась защита. Крики быстро прекратились, сменившись хныканьем, всхлипываниями и мольбами.

Гамиил шевельнул пальцем — и величавый свод поднялся вверх, издав басовый стон. Середина потолка и крыши исчезли, оставив после себя зияющую дыру. В следующий миг центральный участок свода вернулся и рухнул на Гэбриэла, но тот перехватил его на лету и направил к стене. В итоге никто не пострадал. На пол посыпались куски штукатурки. Гэбриэл и Гамиил сверлили друг друга гневными взорами. Подчиненные Семерки напоминали статуи.

Казалось, целую вечность ничего не происходило. Наше положение было зыбко, как никогда прежде. В данный момент силы небесных воинов находились в равновесии, но спустя секунду могла разразиться катастрофа. Если здание рухнет, тогда мы будем погребены под обломками. Но я знала: мой брат не собирается рисковать.

Студенты озирались по сторонам. Кое-кто из парней пытался успокоить всхлипывающих девушек и заслонить их собой. Другие съежились на скамейках и дрожали. Похоже, они думали, что наступил конец света.

— Ты не имеешь права вторгаться сюда, — объявил Гэбриэль. — Твое присутствие здесь неоправданно.

— Как и твое, брат, — ответил Гамиил. — А как в Царстве Небесном нынче смотрят на изменников?

— Защита невинных не делает меня изменником, — возразил Гэбриэл. — Но по чьему приказу действуешь ты?

— Мы трудимся, дабы служить Царствию, — гордо отозвался тот.

— Не лги мне, — громогласно возвестил Гэбриэл.

Гамиил указал на меня.

— Этот ангел нарушил закон. Ее деяния не будут прощены.

— Как и твои, — произнес Гэбриэл.

— Тебе не стоило затевать игру в прятки, — проговорил Гамиил презрительно. — А то мы бы еще долго гадали, где вы прячетесь.

— А для тебя самое главное — ущемленное себялюбие, да? — с отвращением вымолвил Гэбриэл. — Гордыня — опасная штука, брат.

— Речь идет о правосудии.

— Тогда почему бы тебе не отпустить их? — предложил Гэбриэл. — Пусть Он сам все рассудит. Уверяю: убийств Он не допустит.

— Нет, — нагло фыркнул Гамиил. — Сейчас Он не может подойти к телефону. Так что наказывать или нет — решать нам.

В результате Гамиил упорно избегал вопросов Гэбриэла о Господе. Он знал, что Семерки — приверженцы своей собственной извращенной идеи правосудия. Я гадала, в какой момент небесное воинство стало мятежной силой, которую, скорее, не уважали, а боялись.

Гэбриэл расправил крылья. Студенты ахнули.

— Нет, брат.

— Здесь нет твоей власти, архангел, — небрежно бросил Гамиил.

— Я мог бы уничтожить тебя.

— Разумеется, но при этом будет отнята жизнь у множества людей.

И Гамиил кинул красноречивый взгляд на заплаканных девушек и парней.

— Тогда открой двери, и пусть в зале останутся лишь те, кто тебя интересует, — сказал Гэбриэл.

Но Гамиил проигнорировал призыв к справедливости.

— Поздно, — заявил Гамиил. — Они все должны погибнуть.

Некоторые тут же разрыдались. Кое-кто зажмурился. Наверное, надеялись, что им снится кошмар.

— Они невиновны, — возмутился Гэбриэл.

— Твоя привязанность к смертным, сотворенным из праха, делает тебя уязвимым, — парировал Гамиил. — Предлагаю тебе подумать о твоем же будущем. А они, между прочим, наследники и носители греха Адама.

— А зачем на Землю был послан Христос? — осведомился Гэбриэл. — Он заплатил их долги, Он смыл с них первородный грех Своей кровью. Почему ты переиначиваешь истину?

— Ты собираешься помешать мне? — дерзко поинтересовался Гамиил.

— Ты скоро пожалеешь о своем поступке, брат, — отчеканил Гэбриэл.

И рядом с ним возник пылающий янтарный шар, который начал преображаться в фигуру. Я увидела яркие кудри и глаза цвета дождевых капель. Это же Айви, моя сестра! Она принадлежала к высшему ангельскому чину и легко перемещалась на огромные расстояния. Гамиил попятился. Айви подняла руку, и из кончиков ее пальцев полетели молнии. Широкополые балахоны Семерок воспламенились. Языки огня принялись лизать бесстрастные гипсовые лики. Семерки начали поспешно отступать и растаяли в воздухе. В аудитории остался только покинутый всеми Гамиил.

— Я уничтожу вас! — проревел он.

Айви вздернула тонкую золотистую бровь.

— С помощью какого войска?

Гамиил оскалился и наклонился вперед, как дикий зверь, готовый к нападению. Без предупреждения он сунул руку под свое одеяние и извлек скипетр. Гамиил знал, что ему нельзя прикасаться к Айви и Гэбриэлу, и схитрил. Он навел оружие на перепуганную студентку. Энергетический разряд рванулся к девушке и сотряс аудиторию. Какой-то парень кинулся к ней и накрыл ее тело своим. Луч скипетра пронзил бок молодого человека, и раздалось шипение, какое издает мясо, жарящееся на гриле. Руки юноши сразу почернели и обуглились, а сам он рухнул навзничь, я увидела его лицо, покрытое красными дымящимися язвами. Это был Спенсер. Он, не мигая, смотрел в потолок.

Ксавье в ужасе уставился на труп.

— Нет, будь ты проклят! — хрипло заорал он Гамиилу.

Только что убили Спенсера — его соседа по квартире, союзника и друга. Он погиб из-за нас. Ксавье сел на край стола, а меня покинуло всякое желание сражаться.

Гэбриэл, похоже, приготовился растерзать Гамиила. Айви остолбенела, а затем буквально открыла огонь по Гамиилу. Однако тот увернулся, сделав в воздухе сальто. Гэбриэл сосредоточился на студентах. Он окутал каждого из них голубоватыми сетями, которые выглядели хрупкими, но на самом деле были крепки и несокрушимы, как стальные прутья. Но Гамиил потерял интерес к учащимся, его целью стали мы с Ксавье.

Я тщетно пыталась пробудить силу, которая дремала во мне, но от шока у меня мало что получалось. Гамиил бросился ко мне, а я робко отшатнулась от него. Он вцепился в мои запястья своими крепкими ручищами и забросил их назад. Кости сломались с громким треском. А Гамиил потащил меня за собой. Я кубарем покатилась за ним. Моя голова то и дело билась о мебель. В конце концов я упала, стукнулась об стол и взвыла от боли. Внезапно меня перехватил Гэбриэл, который помог мне подняться. Мое зрение расфокусировалось, но я еще сохраняла способность мыслить.

— Ксавье, — прошептала я.

— Бет!

Ксавье напрочь забыл о присутствии Гамиила. Его волновала только моя безопасность. Но он находился далеко от меня и не мог до меня добраться. А я заметила зловещий силуэт Гамиила. Ангел-отступник появился совсем рядом с Ксавье. Выражение лицо Гамиила было алчным, голодным. Я разжала губы, чтобы предупредить Ксавье об опасности, — и с них сорвался только жалкий стон. Неужели я потеряю самое дорогое? Гамиил довольно усмехнулся, махнул скипетром, и в спину Ксавье ударила молния.

Ксавье в смятении крутанулся на месте и медленно опустился на колени. Он не отводил от меня взгляда. Потом его веки затрепетали, сомкнулись, и он распростерся на полу.

Я закричала во всю глотку, и мои легкие запылали от боли. Мне показалось, что я слышу, как сердце Ксавье перестало биться. В тот же миг в его глазах померк свет. Айви развернулась к Гамиилу с неприкрытой яростью. Но предводитель Семерок согнулся, рванул вверх со скоростью пули и сгинул в потолочном проеме. Последним, что мы увидели, были его развевающиеся одежды и вспышка победной ухмылки. Пыльная штукатурка падала на нас, словно белесая шрапнель.

Мои крылья раскрылись, оттолкнули Гэбриэла в сторону и перенесли меня туда, где лежал Ксавье. Я прижала его к груди своими искалеченными руками и встряхнула. Айви и Гэбриэл очутились возле меня. Они начали быстро переговариваться друг с другом, но я ничего не понимала. Звон в ушах прогонял все мысли, кроме единственной. Мой мозг отказывался постигать то, что случилось. Туман клубился у меня в мозгу. Огромная черная дыра мгновенно проела мое нутро.

Гэбриэл аккуратно проверил, есть ли у Ксавье пульс. Посмотрел на Айви и покачал головой.

Ксавье был бесподобно, потрясающе красив. Его кожа была еще теплой. Наши обручальные кольца соприкоснулись и звякнули. Я принялась вновь и вновь повторять его имя, но не дождалась ответа. Тогда приникла к нему щекой и пожелала, чтобы он вернулся ко мне.

Все было бесполезно.

Гамиил убил его нарочно и безжалостно у меня на глазах.

Ксавье умер.

Глава 16

Спящий и мертвый[32]

Айви и Гэбриэл подняли Ксавье и отнесли его в пустой кабинет, примыкавший к лекционной аудитории. Они бережно уложили его на потертый кожаный диван, после чего Гэбриэл опять пришел к измученным студентам. Ему следовало стереть недавние воспоминания из их памяти и каким-то образом объяснить гибель Спенсера.

А меня охватило безразличие. Лишь Ксавье волновал меня.

Пока его душа не покинула тело, можно было что-то сделать… что угодно! Я молча протянула к Айви сломанные запястья. Одного ее прикосновения хватило, чтобы кости срослись. Я метнулась к Ксавье, рывком распахнула его рубашку, и оторванные пуговицы полетели в разные стороны. Я приложила ладони к его обнаженной груди, стремясь послать в любимого целительные токи, но мое собственное сердце колотилось так часто и мешало мне сосредоточиться.

Айви приблизилась к нам обоим. С ее волос до сих пор стекали сверкающие капли света. Чего она ждала? Ведь Айви — целительница. Конечно, она спасет Ксавье! Я отодвинулась, чтобы дать Айви место для работы, и положила голову Ксавье к себе на колени. Убрав светло-каштановые пряди с его лица, я увидела, что он уже осунулся и побелел.

— Айви! — воскликнула я.

— Не знаю, чем я могу помочь, — вымолвила она.

— Что ты говоришь! — гаркнула я. — Ты воскрешала людей!

— Они были при смерти, — возразила Айви. — Но он… он миновал границу.

— Нет! — вскричала я и принялась отчаянно нажимать на грудную клетку Ксавье обеими руками. Горячие слезы катились из моих глаз, намочили его рубашку.

— Бетани… — смиренно произнесла Айви.

— Нет… — прервала я сестру. — Значит, теперь умру и я.

Моя реплика вывела Айви из раздумий.

— Хорошо.

Она проворно скрутила волосы в тугой пучок на затылке. Я не раз наблюдала, как Айви занимается целительством, но никогда не видела, чтобы это стоило ей таких сил. Ее лоб покрылся испариной. Айви зажмурилась и начала шептать что-то на латыни. Я уловила только слова «Spiritus Sanctum».[33] Молитва становилась все более страстной при каждом повторе, и наконец Айви умолкла, чтобы отдышаться.

— Не выходит, — призналась она, потрясенная собственной неудачей.

— Почему? — спросила я.

— То ли моя энергия истрачена, то ли Ксавье сопротивляется.

— Попробуй еще!

Наверное, Ксавье решил, что отдать свою жизнь за меня — достойный компромисс. А может, думал, что теперь Семерки выместили свою злость. Я отчетливо представляла, как он сказал бы: «А что, неплохая сделка». Однако смерть означала полную разлуку. А если Ксавье догадался, что Гамиил жаждет его уничтожить? Значит, он отдал себя, как агнец, на заклание… Но я не могла с этим смириться. После того как отец Мел повенчал нас, Ксавье не имел права драться в одиночку.

Я вдруг осознала, что в комнате есть кто-то еще. Обернувшись, я увидела юного Жнеца. Он стоял на пороге — наглый, скучающий взгляд и женоподобный. Он тут же принялся нетерпеливо постукивать ногой по полу, а его черные крылья заколыхались, распространяя аромат благовонных масел.

— Прошу прощения, мне зайти попозже? — издевательски спросил Жнец.

У меня не было времени слушать его саркастичные шуточки.

— Не смей к нему приближаться! — выкрикнула я.

Айви не сдавалась и боролась за Ксавье из последних сил. Я молилась о том, чтобы она помогла Ксавье. Пальцы Айви прикасались к его коже, и над Ксавье появился мерцающий золотистый ореол. Внезапно я осознала, что остатков энергии Айви не хватит для того, чтобы вывести Ксавье из кризисного состояния.

— Душа уже покинула тело, — заметил Жнец непререкаемым тоном.

— Отойди! — заорала я.

— Ну, конечно, я самый плохой, — вздохнул он.

— Пожалуйста, не забирай его, — прошептала я. — Скажи ему, что он мне нужен…

— Почему бы тебе самой не попробовать? — усмехнулся Жнец и кивнул на Ксавье.

И я оцепенела: прямо передо мной возник туманный призрачный силуэт. Это был дух Ксавье — растерянный и недоуменный. Я так громко втянула в себя воздух, что Айви вздрогнула, а Жнец театрально закатил глаза.

— Ксавье, — вымолвила моя сестра. — Твой час еще не пробил.

Дух непонимающе уставился на Айви и перевел взгляд на Жнеца.

— Уверен? — лукаво осведомился ангел. — Не бойся меня, я профессионал.

Айви помрачнела.

— Дай мне хоть немного поразвлечься! — обратился к ней Жнец.

Дух не шевельнулся. Ксавье оказался в пространстве между мирами живых и мертвых. А переход осуществить очень трудно. Жнецы и ангелы-хранители провожают души на тот свет. А теперь ситуация осложнилась: Ксавье буквально разрывали пополам.

— Ксавье, — проговорила Айви. — Ты можешь мне доверять.

Но Ксавье испуганно попятился назад.

— Жалкая реклама скидок на распродаже, — заметил Жнец. — Я сделаю так, что вся твоя боль исчезнет. Ты забудешь о тяготах земного существования. Ты обретешь покой и перестанешь тревожиться. Ни смерти, ни разрушения, ни страданий. Следуй за мной.

Он был явно доволен своим лицедейством. Дух Ксавье едва заметно склонил голову к плечу. Возможно, слова Жнеца тронули его. Воздух зарябил, и призрак отстранился от меня и Айви. Где же Гэбриэл? Я привыкла к тому, что он улаживает наши проблемы. Но сегодня у него было забот по горло. Что делать? Я не могла схватить за руку привидение. Тело Ксавье покоилось на диване. Причинить вред Жнецу не получится: саму Смерть не убьешь.

Внезапно дух принялся в смятении озираться по сторонам. Жнец ухмыльнулся.

— Я покажу тебе дорогу.

— Ксавье, нет!

Дух Ксавье впал в замешательство. Новопреставленные души уязвимы и подвержены любому влиянию.

— Ты нужен нам здесь, — настойчиво проговорила я.

— Она лжет, — вмешался Жнец. — Она просто не желает оставаться одна. Пойдем со мной, и ты забудешь обо всех тревогах.

Теперь происходящее превратилось в соревнование между Жнецом и мной за призрак Ксавье, замерший между нами.

— Возьми меня за руку, — продолжала я. — Все очень легко.

Но Ксавье смутился окончательно.

Губы Айви прикоснулись к моему уху.

— Только ты можешь помочь ему.

«Но как?» — хотелось выкрикнуть мне. Ведь я не обладала властью, какой были наделены Жнец и моя сестра. Однако я без раздумий рванулась вперед и преградила призраку путь. Ксавье замер. Он будто вспомнил меня.

— Ксавье Вудс, — проорала я, пытаясь схватить его за плечи. Но мои руки прошли сквозь него и беспомощно опустились. — Не пытайся бросить меня! Что бы ни случилось, мы должны быть вместе! У нас уговор: куда ты — туда и я. Если ты умрешь, я тоже последую за тобой. Ты убить меня собрался? Если ты немедленно не вернешься ко мне, я тебя никогда не прощу!

Моя вспышка эмоций была настолько личной, что Айви почувствовала себя лишней рядом со мной. Даже Жнец устремил свой блеклый взор в потолок, ожидая, когда я завершу свою тираду. Дух протянул руку.

— Иди ко мне, — прошептала я.

Когда пальцы Ксавье соприкоснулись с моими, они стали твердыми, и я крепко сжала их. Я понимала, что торопить Ксавье нельзя, и осторожно шагнула к дивану, где лежало безжизненное тело юноши. Айви встрепенулась и погладила виски мертвого Ксавье. Его сразу окутал светящийся нимб. Затем сияние охватило не только плоть, но и призрак Ксавье. Еще секунда, и они соединились. Айви рухнула ниц. Сверкнула вспышка, комната озарилась разрядом молнии, которая унесла с собой легкую дымку.

Ксавье на диване судорожно выдохнул. Он будто пробыл под водой слишком долго и только что вынырнул на поверхность. Его веки дрогнули, и с губ сорвался стон. Я разрыдалась, бросилась к нему и обняла его за шею.

Жнец скривился.

— Ты победила, — произнес он, поклонился и прошествовал в коридор, что-то бормоча себе под нос.

Ксавье удивленно заморгал. Айви пришлось буквально оторвать меня от него.

— Держи, Бет, — сказала она, протянув мне пачку бумажных носовых платков.

Я высморкалась и утерла слезы.

— С ним все будет в порядке, — повторяла Айви.

А я почему-то не верила ни собственным глазам, ни заверениям сестры.

— Бет, — сонно сказал Ксавье.

— Я здесь, — всхлипнула я.

— Ты не ранена?

— Со мной все хорошо, пока ты жив и здоров, — произнесла я и легла возле него. — Как ты себя чувствуешь?

— В теле странное ощущение, — пожаловался он, и я вскочила.

— Расслабься, — заметила Айви. — Его реакция совершенно нормальна. Ему надо отдохнуть.

Ксавье проворчал что-то неразборчивое и погрузился в сон. Я прижалась к нему, радуясь его знакомому теплу. И поклялась, что никогда не дам его в обиду.

Он мог бы проспать целый месяц, и я бы не возражала.

В дверном проеме показался Гэбриэл. Он сложил крылья и остановился на пороге, чтобы отряхнуть пыль с одежды и куски штукатурки с волос. При виде Ксавье он улыбнулся.

— Как наш Лазарь? — спросил он.

— Замечательно, — устало ответила Айви, усевшись на пол. — Но было нелегко.

— Не сомневаюсь.

— Как там в аудитории? — поинтересовалась я.

— Дело сделано, — ответил он. — Студенты во всем винят матушку-природу, а аварийные службы в пути.

— А Спенсер? — шепнула я.

— По легенде, он не присутствовал на лекции, — отрезал брат.

Я решила не приставать к нему с расспросами. Даже стирание чужих воспоминаний являлось для Гэбриэла крайней необходимостью. А уж избавление от тела бедного Спенсера — нечто вообще из ряда вон выходящее.

Айви вернула разговор в более практичное русло.

— Нам надо исчезнуть, — заявила она, — скоро начнут проверять помещения.

— Верно, — кивнул Гэбриэл.

Я не знала, действовали ли Семерки согласно Закону Божьему, и продолжала безмолвно молиться. «Благодарю тебя, Отец, за то, что Ты забрал Ксавье из лап смерти и вернул его к нам. Убереги его от всех напастей, и я выполню все, о чем Ты меня попросишь».

Мы сидели в обычном номере местной гостиницы на окраине города — на безопасном расстоянии от кампуса, серьезно пострадавшего от атаки Семерок. О новом нападении мы не тревожились — ведь легиону требуется время для перегруппировки.

Внезапно Ксавье очнулся.

— Подальше от зверя, — произнес Ксавье.

— Здравствуй, — немного озадаченно приветствовал его мой брат.

Ксавье посмотрел на него со смутным узнаванием. Глаза у него лихорадочно блестели. Лоб пылал.

— Зверь встает из моря, — воскликнул Ксавье, неловко ерзая на кровати, и с опаской покосился на запертую дверь.

— Что случилось? — заволновалась я.

— По-моему, он цитирует «Апокалипсис»,[34] — пояснил Гэбриэл.

— Все хорошо, Ксавье, — ласково сказала я. — Нет никакого зверя. Тебе ничего не грозит.

Наверняка Ксавье страдал от посттравматического стресса.

Он откинулся на подушки. Его грудь взмокла от пота. Вдруг он скрипнул зубами.

— Бет, нет! — Он потянулся ко мне и железной хваткой вцепился в мою руку. — Беги, скорее! Обещай мне!

— Семерки ушли, — проговорила я. — Гэбриэл и Айви с ними разделались.

— Бет! — Ксавье рывком сел. — Никто не в безопасности. Он здесь.

— Айви, что с ним? — запаниковала я.

— Дай ему минутку. Я думаю, что он просто в замешательстве. Ведь он был мертв, ты не забыла?

Ксавье попытался встать. Он пошатнулся и был вынужден удержаться за спинку кровати, чтобы не упасть.

— Тише, — урезонил его Гэбриэл. — Не торопись.

Ксавье обвел всех нас озадаченным взглядом, и совершенно неожиданно выражение его лица изменилось.

— А было очень весело! Не повторить ли нам это опять? — с издевкой произнес он.

Я слышала от Ксавье саркастичные шутки, но сейчас явно говорил не он. Странно, но он утратил все свою прежнюю мягкость. Кто-то будто слепил его череп заново: скулы заострились, щеки запали. Вдобавок он насмешливо щурился.

— Что такое?

Брат и сестра хранили молчание.

— Как ты себя чувствуешь? — в конце концов заботливо спросил Гэбриэл.

— Лучше не бывает! — улыбнулся тот и обогнул кровать.

— Ксавье? — окликнула я его.

Он ответил мне равнодушным взглядом. Мне захотелось вскочить, подбежать к нему и хорошенько встряхнуть. Тогда он, конечно, станет самим собой и все наладится. Но у меня моментально возникло подозрение, мои слова его не заденут, пролетят мимо его ушей. Вероятно, любые проявления моей любви сейчас бесполезны.

— Неплохо бы пробежаться, — заявил Ксавье, расхаживая по комнате, как тигр в клетке.

— Тебе надо прилечь, — робко пробормотала я.

— Бет, нет, — предостерег меня Гэбриэл.

— А я совсем не хочу прилечь, — заявил Ксавье пронзительным голосом, передразнивая меня.

Я сделала шаг к нему, и пальцы Гэбриэла, унизанные перстнями, сжали мое плечо.

— Ксавье не сделает мне ничего плохого, — возмутилась я.

— Да, — кивнул брат. — Именно Ксавье.

И что-то в его интонациях мне очень не понравилось.

— Он просто дико устал, — громко проговорила я, не желая принимать никаких иных вариантов.

Ведь я не знала, многое ли еще способна вынести.

Люди, в отличие от ангелов, не наделены беспредельным запасами энергии. За последние недели Ксавье довелось пережить столько всего! Чудо, что он не сломался раньше. Но подобная точка есть у каждого, и Ксавье только что достиг пика. Я помнила, что читала о таких нервных срывах в учебнике психологии. Если на кого-то слишком надавить, непременно появятся трещины, и тогда человек начинают вести себя неадекватно. Однако я не ожидала, что Ксавье проявит откровенную злобу, нацеленную прямо на меня. Что с ним творится? Его враждебность хуже яда скорпиона. Неужели я превратилась в его заклятого врага.

— Что мне делать? — прошептала я, пытаясь не разрыдаться.

— Действительно, что? — отчеканил Ксавье холодно и официально.

Может, он сильно ударился головой? Я была готова исполнить любую его просьбу и приблизилась к нему. Он стиснул мое лицо в ладонях и скептически уставился на меня.

— Я могу тебе помочь? — спросила я.

— Убирайся к черту, слезливая маленькая сучка, — негромко ответил он.

И меня осенило. Голос принадлежал не Ксавье. И я с ужасом узнала его, хотя отчаянно мечтала забыть. Голос Люцифера по-прежнему представлял собой странную смесь скрежета щебня и шелеста бархата, сладости сиропа и горечи виски.

Глава 17

Плохой постоялец[35]

Я схватилась за живот, будто меня укололи ножом. Думаю, моя реакция была детской, но я не могла поступить иначе.

Я отшатнулась от Ксавье и побрела к окну. Светило солнце, по трассе проносились машины, сливаясь в разноцветное пятно. Водители понятия не имели о том, что происходило в дюжине ярдов от них. Отрывочные мысли у меня в мозгу сталкивались, как разбушевавшиеся метеориты. Как такое могло произойти? Можно ли освободить Ксавье, пока не случилась трагедия? И чему мы были свидетелями за последние сутки?

— Я ничего не понимаю, — заявила я во всеуслышание.

— У Ксавье — бесовская одержимость, — тихо пояснила Айви.

— Нет! — Я яростно замотала головой. — Его должна оберегать вера! Невозможно, чтобы демон настолько легко завладел его телом!

— Бетани, но Ксавье умер, — произнес Габриэль. — Нескольких минут на грани хватило для того, чтобы в него вошла тьма.

— Но… — промямлила я. — Но мы спасли его!..

— Не теряй надежду, — сказала мне Айви. — Борьба только началась.

Значит, теперь Люцифер за нами шпионит и ждет возможности нанести удар… Я невольно поежилась. Мы до такой степени сосредоточились на том, чтобы избежать гнева Небес, что напрочь забыли о более опасном хищнике. В Раю хотели нас разлучить, но Ад желал отомстить нам по-своему. Безликие Семерки не представляли собой ровным счетом ничего по сравнению с демонами Преисподней. В моем сознании возник леденящий сердце образ: лицо сестры Мэри Клер, монахини из монастыря в штате Теннесси. Кровь, открытые раны, раскрошенные зубы, отстраненный взгляд… Бес полностью овладел ею. Зрелище потрясло меня даже тогда, когда я присутствовала рядом в астральной форме, а ведь монахиня была мне чужой. А сейчас страдал Ксавье. Буду ли я мужественна, чтобы справиться с новым испытанием?

Я отвернулась от Гэбриэла и Айви. Мне не утаить от них свои страхи и сомнения, но мне нужно пару секунд, чтобы смириться с очередным кошмаром.

— Бетани, — окликнула меня сестра. — Нам пора. Мы не можем тут оставаться, — добавила она срывающимся голосом.

— И куда мы направляемся? — радостно осведомился Ксавье.

— Мы отвезем тебя в наш дом, — ответил Гэбриэл.

— Погодите… У вас есть дом? — вмешалась я. — Где?

— Здесь, — ответила Айви. — В Оксфорде.

— С каких пор? — изумилась я.

— С тех пор, как вы тут поселились.

— И вы молчали?

— Мы считали, что постоянные открытые контакты выдадут всех нас, Бетани. Как видишь, убежище нам сейчас пригодится.

— Я себя сейчас отлично чувствую, — вдруг заметил Ксавье.

И в качестве иллюстрации он принялся разминаться, как спортсмен перед тренировкой. В его движениях было нечто показное. У меня от неловкости мурашки побежали по спине. Ксавье устремил взгляд на меня.

— А я счастливец. У меня подружка, которая от меня не отказывается, — фыркнул он.

— Гэбриэл, Айви… вы правы, — выдавила я.

Боже, какой ужас! Придется действительно спрятать Ксавье подальше, пока он что-нибудь не натворил.

— Восхитительно! — воскликнул он. — И это называется — быть заодно! Гадкая женушка.

Я кивнула Гэбриэлу. Он схватил Ксавье за плечи.

— Айви, — выпалила я. — Мне понадобится твоя помощь.

— Ох, вы поосторожнее с папочкой-медведем, — нараспев протянул Ксавье, подняв руки вверх в знак того, что сдается. — Я смываться не собираюсь: у вас очень забавно. — Он расхохотался и принялся напевать: — Так прилип к тебе я, будто я из клея.

Гэбриэл грубо подтолкнул его к двери. Айви неуверенно переминалась с ноги на ногу. А если Ксавье сбежит? Вряд ли… Демоны жаждали нам отомстить, и это им удалось. Вдобавок они наблюдали за нами напрямую.

Ксавье подбежал к двери, но резко затормозил и посмотрел на меня. В его глазах промелькнуло что-то до боли знакомое.

— Ты со мной, Бет? — спросил он.

Мне почудилось, что он искренен.

— Да, — ответила я, нервно стиснув кулаки.

Я молча проследовала за братом и сестрой до автостоянки. Ксавье брел за мной и бормотал надоедливую песенку. Он представлял собой бомбу с часовым механизмом, готовую взорваться в любой момент. Конечно, к кампусу его и подпускать нельзя. Мы не понимали, что он выкинет в следующую секунду.

Пока мы ехали в машине, Ксавье был непредсказуем. Он опять принялся за свое и даже сердито скалился на меня. Затем мрачно подпер подбородок ладонями, скрючил ноги, будто его скрутило спазмом, и отвернулся к окну.

Я решила проверить реакцию Ксавье и прикоснулась к его колену. Его тело окаменело, и он издал гортанное рычание, похожее на вой раненого зверя. Я испугалась, что он укусит меня, и поспешно отдернула руку.

Вскоре Гэбриэл вырулил на подъездную дорожку и остановился перед голубым домом с двускатной крышей и крыльцом-верандой, огибавшим здание по периметру. Я заметила горшки с осенними хризантемами и с любопытством поглядела по сторонам. Особнячок — типичный для южных штатов — явно принадлежал прошлому и был наделен собственной историей. Я невольно вообразила супругу солдата-конфедерата, которая провожала своего мужа на войну. И было здесь что-то родное, знакомое и уютное. Короткий коридор вел на кухню кантри-стиля. Светлые шкафчики, стены с синими обоями в белый горошек. Над столом и скамьями — старинные светильники, а над раковиной — полки с ярким антикварным фарфором. Я заметила гитару Гэбриэла, стоящую возле разрисованного комода. Однако лишь на миг позволила себе вспомнить Байрон-стрит и счастливое время в Венус-Коуве.

Я уселась на табурет с шершавым сиденьем из плетеного тростника. Воцарилась напряженная тишина. Габриэль следил за Ксавье, как ястреб за добычей.

— Круто у вас, — отметил Ксавье, грубо хватая без спроса то книжку, то чашку, то свечу.

Все предметы он с любопытством вертел в руках.

— А что тут есть из выпивки? Где вы, ребятки, держите самое важное?

Он плюхнулся в кресло в кухонной нише, не обращая внимания на неодобрительный взгляд Айви.

— У нас нет спиртного, — буркнула она и выудила из холодильника бутылку минералки.

Неожиданно Айви раскрутила ее, как спортивный диск, и нацелилась прямо в лоб Ксавье. Стеклянная емкость со свистом пролетела по воздуху, но Ксавье небрежно поймал ее за мгновение до удара. При этом он даже не изменил своей расслабленной позы.

— Отличный бросок, — констатировал он, откупорил бутылку, выпил половину содержимого одним глотком.

Затем он встал и швырнул бутылку на пол.

— А ванная где? — осведомился он с обворожительной улыбкой. — Мне зверски нужно принять душ.

— На втором этаже, первая дверь налево, — сказала Айви.

Однако Ксавье не удалось покинуть кухню. Крылья Гэбриэла зашелестели и раскрылись. Кухонная утварь зазвенела. Гэбриэл подлетел к Ксавье и повалил его. Мой брат ловко уложил юношу на лопатки, но с нынешним Ксавье было не так-то просто справиться. Он принялся брыкаться и отбросил Гэбриэла к противоположный стене. Тот врезался в тумбу, и мраморная столешница треснула. В следующее мгновение оба вскочили и замерли, переводя дыхание.

— Прекратите! — воскликнула я и кинулась к обоим, намереваясь встать между ними.

Гэбриэл повернулся ко мне — его глаза метали молнии.

— Отойди. Он может тебя ударить.

Сама того не желая, я отвлекла брата, и Ксавье взял ситуацию под контроль. Я услышала резкий хруст — кулак Ксавье обрушился на подбородок моего брата. Гэбриэла застигли врасплох. Он остолбенел, но сгруппировался и врезал Ксавье по ребрам. Тот согнулся в поясе, но умудрился увернуться от новой атаки. Заметив, что входная дверь не заперта, Ксавье крутанулся на месте и ринулся в холл. Гэбриэл помчался за ним, на ходу втягивая крылья. Ему удалось ухватить беглеца за лодыжки. Оба вывалились на крыльцо, перелетели через поручни веранды и рухнули на ковер из опавшей листвы во дворе.

Ангел и смертный катались по земле, а мы с Айви стояли и беспомощно смотрели на их драку. Две дамы — наши соседки — сидели в креслах-качалках на веранде и пили чай. Их шеи моментально вытянулись, как стрелы подъемных кранов. Вряд ли подобные потасовки были в чинном респектабельном районе частым зрелищем. Мне даже показалось, что женщины впервые в жизни стали свидетельницами столько дикого побоища. Одна прижала руку к сердцу, а вторая поджала губы и взяла мобильный телефон.

— Думаю, мисс Бишоп звонит шерифу, — объявила Айви.

— Может, отговорить ее? — с опаской спросила я.

— Сейчас мы нужны Гэбриэлу.

Между тем мой брат вновь уложил Ксавье ничком на посыпанную щебнем дорожку. Мне хотелось броситься на помощь мужу, но Айви удержала меня.

— Гэбриэл делает ему больно! — прокричала я.

— Он пытается ему помочь. Если Ксавье сбежит, неизвестно, что он способен вытворить… Ты должна довериться нам, Бетани.

Я кивнула и опустила голову. Мое сердце просто разрывалось пополам. Ведь я любила обоих, но была абсолютно бессильна.

Ксавье поднялся с земли, явно плохо соображая. Мой брат получил необходимое преимущество. Он зашел Ксавье за спину. Я не сразу поняла, что у Габриэла на уме, пока он не заломил руки противника назад, а свои пальцы скрестил на его шее. Таким образом Гэбриэл сумел обездвижить Ксавье. Теперь он тащил его обратно. А я гадала, оправятся ли сестры Бишоп от тех ругательств, которыми сыпал Ксавье.

— Шлюхи! — рявкнул он на нас. — Шлюхи с крылышками! Увидимся в аду!

— Это наш… четвероюродный брат! — громко произнесла Айви дамам, готовым упасть в обморок. — У него был неудачный день. Извините нас, пожалуйста.

И она торопливо захлопнула дверь.

— Откройте подвал! — гаркнул Гэбриэл, едва мы очутились внутри.

Айви выполнила его приказ, и Гэбриэл повел Ксавье по узким ступеням вниз. Я занервничала. Терпеть не могу спускаться под землю.

— Может, на свету побеседуем? — спросила я.

— Он же буйствует, Бетани, — вымолвила Айви.

Я побрела вниз, старясь держаться на безопасном расстоянии от Ксавье. Он вырывался что есть силы, но Гэбриэл был непреклонен.

Мне стало зябко. Здесь царил холод и пахло сыростью. Место напоминало склеп. Пол оказался заляпан грязными пятнами, стропила посерели от паутины. Окна, разумеется, отсутствовали: через маленькую вентиляционную решетку проникали тусклые лучи. Подвал отлили из бетона — необходимость для спасения на случай торнадо. Приглядевшись, я различила картонные коробки для хранения вещей, стиральную машину с сушилкой, морозильник. А еще — допотопную железную кровать с рваным полосатым матрасом, из которого торчали пружины. На спинке поблескивали металлические наручники. У меня противно засосало под ложечкой.

Гэбриэл и Айви проявили полную боевую готовность, поскольку действовали они слаженно и спокойно. Мой брат повалил Ксавье на кровать, а сестра сковала его наручниками и нацепила на ноги кандалы. Ксавье шипел, как змея. Но в конце концов изнемог от борьбы и уставился в потолок.

— Айви, будь добра, поднимись наверх и проверь обстановку, — попросил Гэбриэл.

Внезапно раздался звук полицейских сирен. Ксавье расхохотался.

— Ты уверен, что справишься? — уточнила Айви.

Гэбриэл кивнул.

— Только быстро.

Айви молча ушла, а Ксавье начал чудовищно орать. Гэбриэл зажал его рот ладонью. Хлопнули дверцы автомобиля, и я услышала голос Айви — смущенный, извиняющийся. До меня доносились обрывки фраз — что-то насчет рецидива, который случился у ее юного кузена после лечения в реабилитационной клинике. Айви врала заправски. Она сетовала на то, что брат якшается с дурной компанией, и обещала глаз с него не спускать. Шериф сочувственно вторил моей сестре. Он был явно очарован Айви. Назвав ее «отважной девушкой», он пожелал ей благополучно пережить тяжелые времена и посоветовал звонить ему в любое время. Айви вежливо его поблагодарила, после чего заперла дверь.

Она вернулась с каменным лицом и принесла из кухни целую охапку упаковок соли, которую принялась рассыпать аккуратным кругом по полу рядом с кроватью.

— Ты чего? — удивилась я.

— Соль и железо отгоняют нечисть, — спокойно произнесла Айви.

Мне хотелось сказать сестре о том, что мы имеем дело не с рядовым демоном, но я предпочла молчать.

— Ты не забыла инструктаж? — поинтересовалась у меня Айви.

Я припомнила азы ангельского ликбеза.

— «Соль и железо — вещества чистые, а демонам, существам нечистым, оставаться рядом с ними нестерпимо» — процитировала я.

— Правильно, — подтвердила Айви.

— И у нас сразу все получится?

— Увы, нет. Бес глубоко проник в его душу. Но эти меры помешают ему ускользнуть, а мы выиграем время и постараемся придумать, как его уничтожить.

— Я могу побыть с Ксавье?

— Безусловно, нет, — отчеканил Гэбриэл.

— Почему?

— Бетани, ты чересчур эмоциональна. Нам нельзя рисковать, иначе демон завладеет и тобой.

— Я такого не допущу!

— Бетани… — грозно начал Габриэл.

Я не решилась возражать.

— Ладно, — буркнула я. — Но я с ним поговорю.

И я подошла к кровати. Ксавье не повернулся ко мне. Его щеки ввалились, и на них пестрели царапины от щебня. Он был безумен и истерзан, но мое сердце замирало только от того, что я стояла рядом. Я склонилась к Ксавье, но все мысли разом вылетели у меня из головы. Я принялась лихорадочно размышлять, но вдруг Ксавье дернулся и пронзительно посмотрел на меня… Произошло чудо — передо мной предстал мой возлюбленный. Но я поняла, чего это ему стоило. Он уподобился тонущему человеку, который вынырнул на поверхность, но его тут же захлестнула новая, еще более могучая волна. Спустя секунду его бирюзовые глаза заволоклись дымкой и потускнели. Но ничего уже не имело значения. Я обрела надежду. И хотя интуиция подсказывала мне, что нужно опрометью бежать отсюда, я понимала, что ни за что не брошу Ксавье наедине с его бедой.

Глава 18

Вещи, во тьме приходящие[36]

Гэбриэл нахмурился. Брат явно что-то скрывал от меня.

— Давайте поднимемся наверх, — неожиданно предложил он. — Нужно поговорить.

Я упрямо покачала головой.

— Я не брошу Ксавье.

— Он будет в порядке.

— По-твоему, он в порядке? — не веря своим ушам, спросила я.

— Я имею в виду, что пока он не причинит себе вреда.

— Бетани, ты идешь?

Но я решила не сдаваться.

— Нет, — заявила я. — Вы с Айви знаете, что делаете.

Гэбриэл шумно вздохнул. Похоже, я испытывала его терпение.

— А чего ты намерена добиться, оставшись в подвале?

Я пожала плечами.

— Не знаю, — призналась я. — Но через минуту я поднимусь. А сейчас я хочу немного побыть с Ксавье наедине, если вы не возражаете.

— Бетани, ты свихнулась! — раздраженно отозвался Гэбриэл.

— Как раз наоборот, — парировала я.

— Гэбриэл боится за тебя, — произнесла Айви. — Ты Ксавье ничем не поможешь, а только измучаешь себя.

— Он скован наручниками! — воскликнула я.

— Бетани, не спорь. Для блага Ксавье важно, чтобы мы были вместе. А если мы будем тянуть время, эта тварь овладеет им окончательно. Подумай, Бетани…

В отличие от Гэбриэла, которому следовало поучиться тактичности, Айви всегда находила правильные слова. Теперь ей удалось достучаться до меня. Я понурилась и неохотно поднялась за братом и сестрой по лестнице. Однако я часто оборачивалась: Ксавье ни на что не реагировал и не шевелился. На последней ступеньке я задержалась.

— А если что-нибудь случится?

— Не волнуйся понапрасну.

— Ладно, — проворчала я. — Тогда давайте в темпе.

Но мои брат и сестра действовали осторожно и осмотрительно. Я и сама понимала, что человеческая жизнь — весьма хрупкая вещь, и крошечная ошибка могла стоить нам всего. Я побрела на кухню, снедаемая отчаянием. Айви готовила какой-то травяной отвар. Она спокойно отрывала листочки от стеблей и бросала в кипяток. Гэбриэл обшаривал шкафчики и вынимал из них упаковки соли, которые расставлял на столешнице. Оба вели себя скорее как эксцентричные знахари, нежели как ангелы-экзорцисты.

— Тогда он погибнет, — сказал Гэбриэл в ответ на мои мысли. — Если мы попытаемся грубо изгнать демона, это будет то же самое, как если бы мы выдернули шовные нитки из свежей раны. Сперва надо беса ослабить.

— Ясно.

Я навострила слух, но услышала только дыхание Ксавье, которое стало более ровным. Наверное, он заснул. Мне было нестерпимо представлять его таким — закованным в кандалы и плененным внутри собственного тела. А ведь у нас в запасе не было вечности! Ни Гэбриэл, ни Айви не знали, что такое человеческая любовь, а там, внизу, находился мой муж, которого разлучили со мной насильно.

— Нам потребуется поддержка, — серьезно вымолвил Гэбриэл.

— Я согласна, — невесело кивнула Айви.

— Разве вы — не большие шишки? Сами не справитесь?

— Мы в затруднительном положении.

— Почему? — спросила я.

Гэбриэл раздраженно поглядел на меня.

— Ты прекрасно понимаешь, Бетани.

— То есть… потому, что это он? — выдавила я и запнулась.

Я не могла заставить себя произнести его имя вслух. Все, связанное с ним, было настолько омерзительно, что у меня не хватало сил произнести его вслух. Меня пугало и то, что в любой момент могли нахлынуть воспоминания, которые я старалась стереть и уничтожить. Некая частица меня по-детски верила в то, что если у зла нет имени, то, значит, оно тебе просто мерещится. Но я должна держаться — ради Ксавье. Парадоксальная ситуация: мой возлюбленный и существо, которое я ненавидела, соединились в одном человеческом теле.

Гэбриэл помолчал.

— Неудача исключена, Бетани, — тихо произнес он наконец. — Если мы провалимся, Ксавье умрет.

У меня в мозгу будто произошло короткое замыкание, но я сумела совладать с собой.

— Изгонять бесов — ваше призвание, правда?

— Да, — подтвердил Гэбриэл и растерянно добавил: — Но мы занимаемся этим только с помощью силы, дарованной свыше.

Туман в моей голове мгновенно развеялся.

— Ага, — пробормотала я. — Учитывая обстоятельства, вы сомневаетесь в том, что ваши коллеги откликнутся.

— Можно и так сказать.

— Значит, Небеса не на нашей стороне.

— Еще неизвестно, — заметила Айви. — Мы можем найти союзников.

— Если они у нас вообще остались, — процедила я, а моя сестра изумленно вздернула брови.

— Не стоит так думать.

— Но мы отщепенцы, отверженные, — вырвалось у меня. — Кто же нас послушает?

— Мы все из одной семьи.

— Неужели мы проиграли? — прошептала я.

— Ты потеряла веру, Бетани? — спросил мой брат.

— Откуда ей взяться, если Бог нас покинул?

— Именно в такие, самые темные времена вера не должна угасать, — ответил Гэбриэл. — Он всегда рядом и наблюдает за нами. Он выведет тебя на путь истинный.

Какой же Гэбриэл умник! Однако я с ним мысленно согласилась. Он прав, и гроза еще не миновала. Но я ужасно устала и заодно смогла убедиться в том, что даже ангелы не идеальны. Странно, но где-то в глубине — под всеми слоями тревог, обид и гнева — я ощущала прикосновение заботливой руки. Кто-то словно утешал меня, давая мне надежду.

Я уставилась на подвальную дверь. Айви сжалилась надо мной.

— От Бетани никому не будет никакой пользы, пока она не проведает Ксавье.

Гэбриэл молча кивнул. Я поблагодарила брата и сестру и едва не помчалась по коридору во всю прыть.

— Пять минут! — крикнул мне вслед Гэбриэл. — И не освобождай его ни в коем случае!

— Ладно!

— Бетани! — позвала меня Айви, догнала и вручила глиняную кружку, от которой исходил пряный аромат. — Попробуй, может, ты уговоришь его выпить настой.

— А что это?

— Чай с мандрагорой.

— А для чего?

— Ксавье успокоится, и нам не придется дежурить возле него ночью. А утро вечера мудренее, — подбодрила меня Айви.

— Точно.

— Бетани, после того как побудешь с Ксавье, ты должна хоть немного поспать. Ты измучилась.

— Хорошая мысль. — Я слабо улыбнулась сестре.

Я умело подыгрывала Айви и Габриэлю. Может, позже я опять проскользну к Ксавье и посижу возле него!

Но, очутившись в подвале, я замерла. Зрелище окровавленного Ксавье оказалось невыносимым. Его тело было спортивным, крепким, но он выглядел ранимым и беспомощным. Губы потрескались, подбородок зарос щетиной. В глазах Ксавье застыло выражение жертвы. Но ведь он — не из тех, кто шарахается прочь от проблем. Ксавье предпочитал сражаться в открытую. Но как победить врага, который поселился внутри тебя?

Я поставила кружку с дымящимся чаем на старый виниловый проигрыватель, подошла к ржавой раковине и намочила полотенце. Затем вернулась к кровати и осторожно омыла царапины Ксавье.

Сначала он явно обрадовался мне, но потом в его сознании пробудились кошмарные воспоминания.

— Бет, — прохрипел он. — Прости! Я так виноват!

— Ксавье, что случилось?

Я по привычке прижала ладонь к его лбу.

— Что за жуткие вещи я говорил! Я ничего такого не имел в виду… ничего!

Я не знала, скоро ли тьма снова завладеет им. Он уже покрывался потом и скрипел зубами. Поразительно, как ему вообще удалось добиться хотя бы малого успеха в этой битве — заставить Люцифера уйти с дороги практически невозможно. Наверное, Ксавье был сильнее, чем мы считали. Хотя зачем гадать? Времени у нас было в обрез.

Я прижала палец к его губам.

— Ксавье, это был не ты. Забудь. Выпей это… — Я поднесла к его рту кружку, уповая на то, что тварь не вынырнет на поверхность его сознания. — Тебе полегчает.

Ксавье послушно сделал несколько глотков и поморщился.

— Извини, — сказала я. — Вкус такой же гадкий, как запах?

— Угу.

До нас донеслись приглушенные голоса Гэбриэла и Айви.

— Что они задумали? — осведомился Ксавье.

— Они просто хотят разобраться, — ответила я и сжала его руку. — Тебе надо пережить ночь…

Внезапно он зажмурился и болезненно застонал.

— Ночь? — переспросил он. — Неужели они прямо сейчас не могут мне помочь?

— Они готовятся, Ксавье, — прошептала я. — Потерпи.

Он резко отвернулся от меня.

— Уходи, Бет… Я же монстр.

— Нет, — заявила я и наклонилась к нему поближе. — Мы повенчаны. Мы будем вместе, какими бы ни были — хорошими, плохими или уродливыми.

— Насчет последнего ты права, — произнес Ксавье.

— Мне все равно, так что кончай спорить, — резюмировала я.

— Бет… — испуганно начал он. — Я не могу ему помешать. Кто-то прямо щелкает выключателем у меня в мозгу, и я перестаю собой управлять.

— Ксавье, ты справишься.

— А вдруг нет? — выдохнул он.

— Ты силен. Хочешь, скажу, откуда я это знаю?

Ксавье посмотрел на меня с первой искоркой надежды в глазах, начиная с того момента, как мы привели его в подвал.

— Откуда?

— Сейчас со мной общаешься ты. Ты победил его, это и есть настоящий подвиг.

Ксавье вяло улыбнулся.

— Спасибо, Бет.

— Так-то лучше.

— Бет, сделай и ты кое-что для меня.

Взор Ксавье совсем прояснился.

— Вдруг у нас не получится… тогда…

У него сорвался голос, и он умолк.

— Что, Ксавье? — тихо спросила я.

Чувства, охватившие меня, были настолько сильны, что я едва их вынесла.

— Обещай мне, что не будешь горевать?

— Ну… — выдавила я.

— Если у Гэбриэля и Айви не выйдет…

— Они сумеют, Ксавье, — настаивала я.

Ксавье задумался.

— Внутри меня что-то адское, Бет, но я стану бороться. Если я не смогу победить, вы должны держать меня взаперти, чтобы я никого не покалечил.

— Ксавье!

— Хотя в таком случае я бы предпочел смерть.

— Что ты говоришь!..

— И ты позволишь мне умереть, — продолжал он.

— Нет! — воскликнула я.

— Бет, ты отпустишь меня. Хватит с меня мучений.

— Ты никому не причинишь вреда, — сказала я. — Пожалуйста, не проси меня о большем.

— Хорошо, — пробормотал он. — Еще увидимся. Не забывай меня.

— Что? — спросила я, но он уже спал.

Айви заварила крепкое снадобье.

— Я скорее себя забуду, — вымолвила я, прижавшись губами к виску Ксавье.

Я поднялась наверх и взяла теплое одеяло. Закутавшись в него, я опять спустилась в подвал и устроилась в ветхом кресле-качалке. На сей раз Айви и Гэбриэль не имели ничего против — текущие по моим щекам слезы подсказали им, что меня лучше не трогать. Порой я начинала дремать, но мгновенно просыпалась при малейшем шорохе или движении. Мне казалось, что, когда я открываю глаза, я замечаю изменения во внешности Ксавье. Его щеки запали еще сильнее, а вокруг губ образовались вмятины. Но я внушала себе, что сумрак, царящий в подвале, играет с моим восприятием.

О приближении рассвета я узнала только по крику петуха в соседнем дворе. Кукареканье разбудило Ксавье. Он разжал веки и уставился на меня. Глаза у него по-прежнему были ясные, бирюзовые, но Ксавье они не принадлежали. Когда он заговорил, зазвучал гортанный голос, и я вздрогнула.

— Великолепный сосуд.

— Что?

— Да, это. — И он устремил взгляд на свое тело сверху вниз. — Жалко разрушать.

— Ты… — воскликнула я с внезапной вспышкой гнева, но быстро передумала.

Я поняла, что Ксавье исчез и что его тело оккупировал новый постоялец, который разглагольствует о своем жилище.

— Что, язычок твой кошка съела? — Он ухмыльнулся и зазвенел цепями. — Приветствую тебя, ангелочек, — гнусаво протянул он. — Неплохой выбор. Мне здесь очень нравится. Я тут задержусь.

— Нет, — отрезала я и сама себе удивилась.

— Уверена?

— Против нас тебе не устоять, — небрежно ответила я.

— Ну-ну, — голос зазвучал тише и стал злорадным. — Я ведь на Земле, не так ли?

— Ненадолго.

Я пожала плечами, но мое показное равнодушие на Люцифера не подействовало.

— Ты будешь потрясена моим упорством.

— Гавриил — могущественный архангел, — произнесла я. — Он запросто с тобой расправится. Сдавайся! У тебя нет ни малейшего шанса.

— Мой братик тебе задаст. Мы должны помочь бедненькому Ксавье, потому что я его так сильно люблю, — скрипучий тембр и издевательский хохот ударили, словно хлыст.

— Бетани, милочка, твоя наивность прелестна. А я думаю, шанс у меня есть. И твой милый мальчик в моей власти. Я бы не советовал пытаться изгонять меня. Я смогу натворить много чего внутри него — в буквальном смысле.

Голова Ксавье начала мотаться из стороны в сторону. Неожиданно его тело сотрясли судороги, похожие на эпилептические.

— Теперь понимаешь?

— Ксавье! — вскрикнула я.

— Прошу прощения, но Ксавье в данный момент нет дома. Ему что-нибудь передать?

Люцифер ухмыльнулся, радуясь собственной шутке.

— Он меня не слышит, — пробормотала я.

— Отнюдь, — с готовностью отозвался Люцифер. — Но ответить не может. Он все чувствует… и притом очень остро.

Я всмотрелась в чужое лицо Ксавье.

— Что ты с ним творишь? — спросила я.

— Тяну за ниточки.

Я разозлилась и сжала кулаки. Но нужно было вести себя осмотрительно.

— Я знаю, ты на меня сердишься, — уступчиво проговорила я. — Отомсти мне. Не делай с ним ничего плохого. Он не виноват.

— Ах, дорогуша, — проворковал Люцифер. — Я как раз тебе и мщу. Превосходный способ, верно? У тебя на глазах умирает любимый… медленно, мучительно… Жестокая кара, не правда ли?

— Оставь его в покое!

Взгляд Люцифера упал на мое обручальное кольцо.

— Ой, что у нас тут? Тебе предстоит стать вдовой, ангелочек? Вот трагедия — потерять молодого муженька сразу после свадьбы!

— Если ты убьешь его, мой брат тебя разыщет, — процедила я. — Не сомневайся.

Но Люцифер продолжал свой издевательский монолог.

— А супружеская жизнь тебе к лицу. Ты не похожа на затравленного кролика. Расцвела. Становишься красоткой.

Он оценивающе на меня посмотрел, и я испуганно поежилась от его похоти.

— А знаешь что? — неожиданно проговорила я, усевшись на кровать рядом с ним.

Люцифер вопросительно вздернул бровь.

— Я думала о том, как сильно тебя ненавижу, но, пожалуй, мне тебя жаль.

— Ты проявила невероятную щедрость со своей стороны, но ты выбрала не самый легкий путь. Полюбила смертного. Один раз твой дружок уже умер. Братец и сестричка с тобой ссорятся, а Папочка натравил на тебя своих дрессированных обезьян.

— Мой Отец совершенно ни при чем, — горячо возразила я. — Не смей Его сюда впутывать.

— Верь во что тебе заблагорассудится, — пожал плечами Люцифер. — Но я считал, что Ему ведомо все. Он же всемогущ, всевидящ и всякое такое?

— Он слишком занят, — буркнула я. — Он очищает планету после твоих мерзких дел.

— Но разве это не весело? — ухмыльнулся Люцифер. — А ты теперь попала в Папочкин черный список!

— Ты Его совсем не понимаешь, — вдруг произнесла я. — Бог есть любовь, и Его милосердие безгранично. Если Он тебя изгнал, это не означает, что Он способен покинуть всех нас. Ты, прямо как маленький мальчик, которому кажется, что его покинул Бог.

Люцифер вытаращился на меня, а затем его взгляд заледенел.

— Хватит болтать, — отчеканил он.

— Я кое-что смыслю, — парировала я. — Ведь ты не всегда был таким.

— Прошу прощения?

— Нам известна твоя история. Ты являлся ярчайшей звездой в Царстве Небесном. Отец любил тебя и возлагал на тебя большие надежды. Но ты все испортил. Ты винишь Его, но ошибку совершил ты.

Люцифер оскалился.

— Заткнись, девчонка.

— А ты никогда не сокрушался о своем выборе? — продолжала я. — Наверняка ты об этом жалеешь каждый день.

— Тебе хочется, чтобы у твоего студентика началось внутреннее кровоизлияние…

— Нет! — воскликнула я. — Не надо!

Люцифер приподнялся на кровати — насколько позволяли цепи — и вдруг отпрянул. Похоже, я задела его за живое.

— У нас много общего, — проговорил он наконец и облизнул пересохшие губы.

— Вряд ли, — пробормотала я.

— Думаешь, ты не страдаешь от греха гордыни? — осведомился Люцифер. — Ты не покоряешься воле Небес.

Его заявление меня ошеломило, и я покраснела. Оставалось надеяться, что в полумраке подвала Люцифер ничего не заметит.

— О, да, — усмехнулся он. — Я угадал.

— Нет!

— Никогда не лицезрел столь безвредного создания, как ты. Удивительно, что ты обзавелась таким количество врагов.

— Зачем ты тратишь на нас свое время? — взорвалась я. — Мы не стоим твоих усилий. Ты здесь никого не поймаешь.

— Я развлекаюсь.

— Чего ты хочешь? — требовательно спросила я.

— Всего-навсего — стать членом семьи, — невинно ответил Люцифер.

— Конечно, у тебя есть план, — сказала я. — И он заключает не только в том, чтобы испортить мне жизнь. Но ты проиграешь. — Я посмотрела на Ксавье, вспоминала, каким он был прежде. — Ты выбрал не того парня. Я способна на все.

— Что ж, позабавимся. Я не уйду до самого конца… — фыркнул он.

Глава 19

Старые раны[37]

Раздался свирепый грохот. Стиральная машинка и сушилка затряслись, как бешеные, и запрыгали по бетонному полу. Но я точно знала, что электрический предохранитель выключен. Стены заскрежетали, бетонное помещение наполнилось скрежетом и лязганьем. Электрическая лампочка на потолке зашипела, вспыхнула и погасла. Воцарилась темнота — хоть глаз выколи.

Я зажала уши ладонями, но сдаваться и убегать я не собиралась. Люцифер мог безобразничать сколько угодно, но я не покину Ксавье. Внезапно руки и ноги у меня налились свинцом. Голова разболелась от дикого шума. Мне казалось, что я потеряю рассудок. Но вдруг стало тихо: на верхней ступеньке стояли Гэбриэл и Айви. Они умели прогонять даже самый страшный мрак своими яркими нимбами.

Настроение у меня поднялось. Умытые, отдохнувшие, они были готовы сразиться с любым неприятелем. Я не знала, нарочно ли они так оделись, но оба смотрелись восхитительно. Айви облачилась в белое платье и ковбойские сапоги, а Гэбриэл — в мятую рубашку и линялые джинсы.

Они неторопливо спустились по лестнице.

— Давно ты тут? — спокойно поинтересовался Гэбриэл.

В его голосе не было упрека.

— Несколько часов, — ответила я, стараясь не нервничать.

— Поспать удалось?

— Немного, — призналась я.

— Почему бы тебе не подняться наверх? — предложил Гэбриэл. — Теперь наша очередь дежурить, Бетани.

Мне очень хотелось убежать наверх, спрятать голову под подушку и просто отключиться. А потом я проснусь, и все будет лучше, чем теперь. Но я не могла поступить таким образом. Я дала слово Ксавье. И я не нарушу свое обещание.

Но внезапно я осознала, что мои брат и сестра пришли одни. Неужели другие ангелы отвергли нас?

— Сперва мы попробуем справиться сами, — произнесла Айви, я машинально покачала головой, решив, что она прочла мои мысли.

Я ошибалась. Айви была моей сестрой и видела меня насквозь и без телепатии. А Гэбриэл чересчур сосредоточился и на меня особого внимания не обращал. Он только покосился на меня, дескать, веди себя тихо. Я понимающе кивнула, принимая все условия.

Гэбриэл и Айви приблизились к кровати, и Ксавье сразу напрягся. Они принялись водить над ним руками, и его тело засияло желтоватым светом. В первый момент Ксавье скрючился, а потом стал брыкаться и стонать.

Айви отошла к раковине и наполнила водой серое пластиковое ведро. Ксавье возбуждался все сильнее. Гэбриэл прочитал особую молитву, благословил влагу и освятил ее. Айви набрала воду в сложенные ковшиком ладони. Ксавье сощурился, но Айви не дрогнула, хотя он оскалился и зарычал. Она хладнокровно обрызгала его обнаженную грудь. Каждая капля издавала шипение, будто она падала на раскаленную плиту, а не на обнаженную грудь Ксавье. Он взревел от боли, я бросилась к нему, но Айви меня удержала.

— Стой, — решительно объявила она.

— Айви, нет!

— Это часть обряда очищения.

Гэбриэл кинул мне бутылку с минералкой, и я залпом выпила половину. В следующее мгновение раздался маниакальный хохот и выражение муки покинуло лицо Ксавье. Теперь он улыбался от уха до уха.

— Святая водичка? — провозгласил он. — Вы ее льете… на меня? Что это — третьесортное кино?

— Он притворялся! — воскликнула я. — Он ничего не почувствовал!

— Смейся, если пожелаешь, — проговорил Гэбриэл.

А над головой Ксавье появилась тень в форме змеи. Она стала совершать отвратительный танец по всему подвалу. Она обвивала кольцами кровать, скользила по потолку и выползала из вентиляционной решетки, поднимая тучи пыли. Наконец, тень улеглась у меня под ногами и превратилась в облако черного тумана, окутавшего мои лодыжки. Когда я пыталась его оттолкнуть, оно на секунду рассеивалось, но моментально сгущалось снова. Оно словно дразнило меня и подначивало.

Мои брат с сестрой сохраняли твердость. Айви зажгла свечи и расставила их на полу, чтобы образовался треугольник. Неведомо откуда налетел порыв ветра и попытался задуть пламя. Но Айви шевельнула пальцем, и огоньки вспыхнули вновь. Некоторое время продолжалась упрямая игра в «кошки-мышки». Наконец ветер утих. Айви слегка улыбнулась. Неужели можно праздновать хоть и маленькую, но победу? Или Люцифер заскучал и ждет очередной атаки? Я не знала ответа, а время не стояло на месте.

Наконец Гэбриэл приблизился вплотную к кровати.

— Кто ты? Назови нам свое имя, — изрек он, постукивая пальцами по кованой спинке.

— Почему бы тебе у нее не спросить? — И Ксавье кивнул на меня.

— Я задал вопрос тебе, — сказал Гэбриэл. Ни для кого не являлось тайной, какой именно демон вселился в Ксавье, но важная часть обряда экзорцизма состояла в том, чтобы он назвал себя.

— Кто ты? — повторил мой брат.

Резко распахнулись дверцы обшарпанного шкафчика, и в нас полетели всевозможные инструменты — отвертки, баночки с гвоздями и шурупами. Я присела и накрыла голову руками. А к Гэбриэлу стремительно несся молоток. Я ахнула, но орудие, ударившись о плечо моего брата, отскочило, как резиновое, и упало вниз. Гэбриэл продолжил допрос.

— Назови свое имя, — сурово произнес он.

Ему ответил утробный получеловеческий голос.

— Не шути со мной, архангел. Ты знаешь, кто я такой.

— Твое имя, — настаивал Гэбриэл.

Но существо принялось напевать какой-то мотивчик.

— Похоже, ты боишься меня.

Трюк Гэбриэла сработал. Ксавье скривился и вперил в Гэбриэля надменный взгляд.

— Меня называют по-разному, но сейчас я твой враг — тот самый, которого ты помог свергнуть в бездну.

В разговор вступила Айви. Ее голос утратил нежность — то был суровый глас серафима.

— Зачем ты явился?

— Привожу свои дела в порядок.

— Отвечай ясно, — приказала Айви.

— Ладно, — пробормотал Ксавье и неестественно выгнул шею. — Я хочу отомстить. Думали, я оставлю свой проигрыш без ответа? Как же принято говорить у людей? Ах, да: «Нельзя оставаться в долгу перед дьяволом».

— Мы тебе ничего не должны, — возразил Гэбриэл.

— Вы убили моего сына.

— Он был чудовищем.

— Вы ведь обожаете болтать об отцовской любви и должны меня понять, — ощерился Люцифер. — Кстати, а куда запропастились ваши братья? Полагаю, они бросили вас в тяжелый час… Ай-ай-ай…

Мне стало противно слышать эти притворно-детские интонации.

— Не вымещай на меня свой комплекс неполноценности, — заявил Гэбриэл. — Ты думал, что мы станем защищать тебя?

Я догадалась, что он подразумевает первые дни творения. Оба вернулись в далекие времена.

— Я надеялся на поддержку, — произнес Люцифер. — Но вы мечтали посмотреть на то, как я буду гореть в огне.

— Ты жаждал лишь поклонения, — ответил Гэбриэл. — А мы служим только одному Господину. Ты никогда не признавал Его власти.

— А Ему не следовало ставить людей выше нас, — огрызнулся Люцифер. — Смертных — со всеми их слабостями.

— Возможно, именно поэтому мы выбрали их, — возразил Гэбриэл. — Их вера сильнее, чем у ангелов, потому что они страдают, выбирая свой путь к Господу. Кроме того… — Он скрестил руки на груди. — Не тебе спорить о том, кто более любезен в очах Господа.

— Жизненный опыт тебя не изменил, — проговорил Люцифер. — Ты — такой же религиозный болван, каким был всегда. Фанатично и тупо поешь Ему хвалу.

— Избавь меня от своих речей, — вымолвил Гэбриэл. — Ни одно из твоих слов не трогает меня. Я отправлю тебя назад — в недра земли, где место всем грязным тварям.

— Ну, попробуй!

Габриэль сделал глубокий вдох и закрыл глаза.

— Во имя всего святого приказываю тебе, покинь этот сосуд!

Тело Ксавье пронзила судорога. Послышался негромкий смех. Казалось, он будет звучать вечно.

— Вот на что ты способен? Как-то маловато, братец.

Я в панике наблюдала, как Ксавье корчится от боли, открывая и закрывая рот. Из уголка губ потекла струйка темной крови. Наверное, он прокусил язык. Наверняка его организм плохо справлялся с нагрузкой. А еще вчера он пережил клиническую смерть…

Я понимала, что нельзя высовываться, но не успела себя остановить.

— Мне жаль, что так случилось с Джейком! — выпалила я.

Гэбриэл мрачно на меня посмотрел.

— Я не была виновата. И никто не был, кроме него самого. Мне хотелось ему помочь… Но не мсти за это через Ксавье! — воскликнула я.

— Тебе очень жаль? — переспросил искуситель. — Неплохо.

— Тем, что ты мучаешь Ксавье, ты своего сына не вернешь.

— Верно, — последовала долгая пауза. — Только ты сможешь это сделать.

— Что?

— Он придет… ради тебя. Просто позови его по имени.

— Что за… — пробормотала я. — С какой стати? Он все равно будет мертвым…

— Я ведь с ним не попрощался, — произнес Люцифер почти искренне. — Хочу ради справедливости дать ему шанс. Пусть его душа упокоится с миром.

— Душа? — проговорил Габриэль.

— Даже не думай, Бетани, — предупредила меня сестра.

Голова Ксавье разочарованно покачалась.

— Его единственным преступлением была любовь к тебе, а ты отплатила ему тем, что подтолкнула к гибели.

— Нет!

— Бет, он загоняет тебя в ловушку, — возмутился Гэбриэл. — Айви, нам пора.

— Что значит «ради справедливости»? — спросила я, игнорируя тревогу брата и сестры.

— Послушай меня, — сказал Люцифер. — Ты — единственная, наделенная связью с ним, и ты могла бы вызвать его дух. Почему бы тебе не призвать моего сына? Тогда мы позволим ему все решить самому?

Его голос обволакивал меня, будто кокон, притягивая к себе. Странно — но его слова имели смысл. Наверное, именно вызов духа Джейка и удовлетворит Люцифера.

— Абсолютно неприемлемо, — вмешался Габриэль. — Неужели ты считаешь ее такой дурой?

Но меня было не остановить.

— Ты хочешь, чтобы Джейк сказал, жить Ксавье или умереть?

— Нет, — произнес Люцифер укоризненно. — Мы понимаем, к чему это приведет. Просто дай Джейку то, чего он желает… а в ответ я верну тебе твоего супруга.

Я дерзко вздернула подбородок.

— А если его условия окажутся неразумными?

— Тогда ты имеешь право их отвергнуть, — бросил Люцифер обыденным тоном. — Давай приступим.

Гэбриэл сжал мое плечо.

— Не глупи, Бетани, — вымолвил он.

— Твой брат пока Ксавье не помог, — продолжал Люцифер. — Освободить его способен только я.

Я чувствовала, что слишком рискую, но быстро откинула сомнения. Ведь Гэбриэл и Айви не смогли взять ситуацию под контроль. Они бессильны без руководства свыше. Но попытки сторговаться с дьяволом когда-нибудь заканчивались удачно? Однако у меня опять не было выбора. А Джек Торн… он мучил меня и едва не убил. Я вовсе не стремилась увидеть его. Но на весах была жизнь Ксавье. И для меня цель оправдывала средства. Будь что будет.

— Бетани… пожалуйста.

Гэбриэл почти умолял меня, но я замерла и смотрела в бирюзовые глаза — знакомые и чужие одновременно.

— Бетани, что тебе говорит твое сердце? Позови его. Что в этом плохого?

— Аракиель… — прошептала я.

И слово буквально повисло в воздухе, как нечто осязаемое. Айви зябко поежилась.

Снаружи поднялся ураганный ветер. Когда порывы утихли, сквозь прутья вентиляционной решетки просочился дым. Он тянулся к полу, мало-помалу принимая очертания, и, наконец, перед нами возник призрак Джейка Торна. Он не изменился. Бледная кожа, острые скулы и изумрудные кошачьи глаза. Губы розовые, как у девушки, узкий нос с горбинкой. Одет он был точно так же, как в день своей гибели — белая рубашка, длинное черное пальто. Он представлял собой странную смесь красоты и жестокости.

— Здравствуй, Бетани, — проговорил он.

Его бесстрастность сразила меня наповал. Но ведь я общалась с призраком умершего демона, к уничтожению которого лично приложила руку!

— Джейк? — Я растерялась. — М-м-м… Как поживаешь?

— Теоретически я мертв. — Джейк злорадно усмехнулся, покосившись на Гэбриэла. — Так что бывало и лучше.

Люцифер зачарованно смотрел на привидение глазами Ксавье. Джейк проплыл по воздуху к кровати и вздернул брови.

— Славно! Отец здесь.

— Аракиель, приветствую тебя.

— Кстати, мне нравится ход твоих мыслей, — констатировал Джейк, кивая на тело Ксавье, покрытое ссадинами и синяками.

— Конечно, — отозвался Люцифер. — Но тебя постигла печальная участь, — мрачно добавил он.

Странно было слышать эти реплики из уст Ксавье.

— Но я уворачиваюсь от ударов, как ты меня учил, — ухмыльнулся Джейк.

— Мы позвали тебя не просто так, — любовно произнес Люцифер. — Ты должен получить компенсацию.

— Да? — Джейк с интересом склонил голову к плечу.

— Разреши наш спор.

— Всегда рад услужить. — И Джейк с притворной задумчивостью, на манер врача, обхватил ладонью подбородок. — В чем проблема?

— Они желают, чтобы смертный освободился от моей хватки, и я бы согласился… но не бесплатно. Назначай цену.

Внезапно из тени вышел Гэбриэл.

— Что ты хочешь взамен за жизнь своего сына? — осведомился он.

Мне вдруг стало настолько худо, что я даже не смогла бы описать свои ощущения. Мои брат и сестра уподобились жертвенным агнцам, и мне была омерзительна наглая физиономия Джейка.

— Теперь и архангел готов торговаться?

— Каковы твои условия? — монотонно спросил Гэбриэл.

Люцифер самодовольно повернул голову к Джейку.

— Говори.

Однако Джейк не торопился. Он явно смаковал каждый момент.

— Ну… — театрально изрек он, наслаждаясь кратким возвращением к высотам славы. — О чем же мне попросить?

— Поскорее, — прорычала Айви.

— Зачем спешить?

— Джейк… — предупреждающе произнесла я.

— Ладно. Предлагаю сделку.

— И какую же? — выдохнула я.

— Не с тобой, — парировал он. — В кои-то веки речь не о тебе, Бетани.

Меня будто толкнули в грудь: взгляд Джейка упал на Гэбриэла. Неужели он собрался просить меня, чтобы я отдала брата на растерзание? Я собиралась возразить, но Гэбриэл меня опередил.

— Позволь мне, Бетани. Он затеял вендетту против меня.

— Но… Ведь ты — мой брат, — пробормотала я.

— Да. — Гэбриэл соприкоснулся со мной лбом, и прядь светлых волос упала на его глаза. — И я сделаю все для свой сестры.

Со стороны кровати послышался надтреснутый смех Люцифера.

— Вы покончили с сантиментами? — фыркнул Джейк.

— Говори, — сурово изрек Гэбриэл.

— Его жизнь… — начал Джейк. — В обмен на твои крылья.

Наверное, я ослышалась. Что за нелепость?

— О, Аракиель, — простонал искуситель в промежутке между приступами хохота, эхом разлетавшегося по подвалу. — Я тобой горжусь!

— Как он посмел? — возмутилась Айви.

Люцифер попытался придать своему лицу снисходительное выражение.

— Не бойся. За несколько столетий они отрастут. А пока твой братец всего лишь не сможет летать.

Мои надежды на компромисс рухнули. Два мерзавца понимали: то, о чем они просят Гэбриэла, равносильно прекращению его существования. Без крыльев он будет влачить жалкую бессмысленную жизнь. Джейк ловко провернул свои дела. Конечно, он заранее все продумал и сейчас нанес нам сокрушительный удар. Если Гэбриэл лишится своего могущества, Айви останется без напарника, а мы с Ксавье — без наставника. А какой переполох произойдет в Царстве Небесном! Архангел, добровольно отдающий крылья демону, отрекается от своей Божественности. Это и есть высшая жертва. Но тогда мой брат не сумеет вернуться в Рай. Он будет обречен.

— Ах ты негодяй! — гаркнула я на Джейка и чуть не замахнулась на него.

— Что за моветон. — Джейк погрозил мне указательным пальцем. — Все справедливо, если учесть, что он лишил меня жизни.

— Только ты один виновен в своей смерти, — буркнула я. — Это случилось из-за твоего эгоизма и жестокости.

— Чушь, — пожал плечами Джейк.

— Зачем тебе понадобились его крылья? — не унималась я. — Какой тебе от них прок?

— Победа, — ответил Джейк. — Удовлетворение.

— Он жаждет подставить подножку одному из сильнейших детей Господа, — добавила Айви.

— Ага, — сказал Джейк, подмигнув Айви. — Ну, договорились или нет? Не будем тянуть, у меня есть планы на повестке дня. Надо кое в кого вселиться…

— Хватит! — пылко произнесла я. — Ты спятил.

— Неслыханная дерзость, — подтвердила Айви. — Он такого ни за что не допустит.

— Я согласен, — заявил Гэбриэл.

Я оцепенела. У меня возникло чувство, что брат говорил на каком-то иноземном языке, и я не поняла ни слова. Гэбриэл отвернулся. Однако я заметила, что черты его лица искажены гневом.

— Гавриил, — прошептала Айви. — Прошу тебя…

Но он просто поднял руку, и она замолчала.

— Не превращайся в мученика! — воскликнула Айви. — Вдруг он обманет тебя!

— Сделка есть сделка, — отчеканил Гэбриэл ледяным тоном.

— Демоны лгут! — сопротивлялась моя сестра. — А ты чрезмерно благороден! Ты не можешь поклониться Люциферу!

— Я ему не кланяюсь, — ответил Гэбриэл. — Я спасаю человека, как того желал бы от меня Отец наш. — Он приблизился к кровати, на которой лежал скованный Ксавье. — Наша любовь к людям давно мучает тебя, верно, младший брат? Но я всегда буду оберегать создания Отца.

И он, мой брат, архангел и воин, почитаемый на Небесах и на Земле, покорно упал на колени. Затем медленно расстегнул пуговицы рубашки, и она сползла на пол. В полумраке прекрасное тело архангела мягко мерцало. Подвал заполнился свежим запахом дождя, когда Гэбриэл раскинул свои великолепные крылья. Как восхитительны были белоснежные перья, отороченные серебром. Они выглядели тяжелыми, но я знала, что они почти ничего не весят. Они были легче кисеи, но защищали, как надежная гавань в бурю. Свет начал пробиваться в подземелье через вентиляционное окошко, и лучи соединялись с нимбом моего брата. Казалось, лунный свет играет на песке.

— Гавриил, пожалуйста! — вскричала Айви. — Мы найдем другой выход!

Но он не слышал ее увещеваний. Мне тоже хотелось обратиться к Гэбриэлу, броситься к нему и закрыть его собой, но я понимала, что толка от этого не будет. Я разрыдалась как дитя. А потом появились они — свора адских тварей. Восковые, расплывчатые морды цвета вареного крабового мяса. Я обратила внимание на то, что они не могут встать, а разбежались по полу в полусогнутом положении и стали похожи на громадных насекомых. Короткие, обрубленные крылья развернулись, захрустев, как мятый пергамент.

Но еще больше меня испугало то, что они принесли. Каждая тварь держала в своих скрюченных лапах ржавую ножовку.

Глава 20

Рафаил

Гэбриэл и не думал сопротивляться. Мой брат — оплот могущества — подчинился воле демонов. Они, в свою очередь, быстро вскарабкались на него и стали царапать когтями его плоть.

Твари наслаждались унижением архангела. Сперва они принялись выщипывать перья из крыльев Гэбриэля, и серебристые пушинки полетели в разные стороны. По спине Гэбриэла заструились янтарные ручейки. Они образовывали лужицы, похожие на драгоценную мирру. Демоны раззадорились. Считалось, что кровь архангела обладает чудодейственной силой, дарующей бессмертие. Твари начали топтаться в крови, мазать ей морды и слизывать с лап. Вдобавок они отвратительно цокали длинными языками. Люцифер, поселившийся в теле Ксавье, взирал на этот кошмар с одобрением.

На протяжении всей оргии Гэбриэл сохранял неподвижность. Он лишь закрыл глаза, вокруг которых залегли черные круги. Наверное, демоны причиняли ему ужасную боль, но Гэбриэл не издавал ни звука. Его губы беззвучно шевелились, и я догадалась, что он молится.

Айви замерла, по ее нежным щекам текли слезы. Тысячи лет Гэбриэл был ее спутником. Их связь — глубока и нерушима. Я не представляла, как она вынесет это зрелище. Я взяла ее за руку. Мое прикосновение, похоже, вывело сестру из транса. А я последовала примеру Гэбриэла: склонила голову и начала молиться. Мы могли только уповать на милосердие Господа. Айви бросила на меня взгляд, полный отчаяния, и зажмурилась. Я почувствовала, как наша общая молитва наполняет меня энергией, которая желала выплеснуться наружу. Неужели мы с Айви получили мгновенный ответ?

На фоне бесовской какофонии я различила скрип тормозов. Возле дома остановилась машина. Хлопнула дверь, в коридоре раздались шаги. В подвал спустился небесный вестник, совершенно не похожий на ангела. Он был невысокий, с открытым лицом и огненно-рыжими волосами. Нос с россыпью веснушек, ярко-зеленый кашемировый шарф, обернутый вокруг шеи. Аромат дорогого одеколона.

— Рафаил, — прошептала Айви и, отринув свои же правила, подбежала к ангелу и прижалась лицом к его груди. — Слава Богу!

— Вечеринка у вас паршивая, — произнес Рафаил, высвободившись из объятий Айви. — Даже не верится, что ради этого я прервал круиз по Нилу.

Я не понимала, шутит он или нет, пока он мне не подмигнул. Демоны прервали свои занятия и уставились на Рафаила. Он ослепительно им улыбнулся, после чего указал на них пальцем и произнес нараспев несколько слов. В сторону тварей полетели палящие лучи, и бесы исчезли прямо у нас на глазах. Теперь на полу дымились лишь горстки серого пепла. Айви бросилась к Гэбриэлу, который был на грани обморока. Послышался треск, как от разрядов электричества. Ладони Айви передавали целительные токи истерзанным крыльям Гэбриэла. Раны затягивались, кровь переставала сочиться, но вырванные перья не отрастали. Ксавье спокойно лежал на кровати. Может, Люцифер вышел из него?

Рафаил шагнул ко мне. Я заметила, что на его галстуке рисунок в виде желтых рыбок.

— Рад познакомиться с тобой, Вифания.

— Взаимно, — ответила я и пожала руку Рафаила.

И почему он решил, что сейчас самое время для светских любезностей?

— Ты вроде как слегка бунтовщица.

В его устах это прозвучало как комплимент.

— Пожалуй, так и есть, — пробормотала я.

Как же странно вести беседу с незнакомцем в тот момент, когда жизнь моего брата и мужа висели на волоске.

— А ты красивее, чем я себе представлял, — признался Рафаил.

— Благодарю, — проговорила я. — Но вообще-то…

— Погоди, не перебивай, — прервал меня Рафаил. — Было бы лучше, если бы кто-нибудь позвонил Богу. На Небесах не хватает одного ангела.

И он расхохотался.

— Ну и что? — сердито буркнула я.

— Нашел забавную книжку, — объяснил Рафаил. — Сто лучших способов закадрить девушку.

— Тебе известно, что мы с Ксавье женаты? — осведомилась я, прищурившись.

— И тебе сразу полегчало?

— Может, займемся делом? — заявила я. — Ксавье одержим…

Рафаил продолжал пристально смотреть на меня.

— Ты же знаешь, как избавляться от демона? — поинтересовался он серьезно.

Я пожала плечами.

— Экзорцизм до упаду!

Айви поймала мой взгляд, полный отчаяния и возмущения.

— Все в порядке, Бет. Он славится своими дурными шутками. А мы никак не дождемся, когда он повзрослеет.

— А я, как Питер Пэн, надеюсь избежать зрелости любой ценой, — объявил Рафаил.

Мысль об архангеле, наделенном чувством юмора, не желала укладываться в моей голове.

— Ты нам поможешь?

— Конечно, — кивнул Рафаил.

— Отлично.

— Итак, — произнес Рафаил беспечным тоном. — У твоих братца с сестрицей почти закончилась резервная энергия. Но ты не волнуйся: я заряжен на всю катушку.

— Точно? — спросила я.

— Верь мне. Я доктор.

В других обстоятельствах я бы приняла его за обычного студента, который «клеил» сокурсницу. Наконец, Рафаил сосредоточился и подошел к кровати.

— Люцифер, как ты, братец?

Я удивленно заморгала, изумившись, что Рафаил обратился к Люциферу в такой разнузданной манере.

Глаза Ксавье широко раскрылись, он скованно улыбнулся.

— Только не говори, что ты — это группа поддержки.

— Удивлен?

— Слегка, — ответил Люцифер. — А ты не рискуешь?

Рафаил вздохнул.

— Что такое жизнь без капли риска?

— Не тебе говорить мне об этом, — прошипел Люцифер.

— Ладно… — Рафаил хлопнул в ладоши. — Знаешь, я бы с удовольствием задержался и поболтал. Вспомнили бы старые времена. Но мне пора начинать.

Люцифер приподнял одну бровь.

— Ну-ну?

Призрак Джейка безмолвно наблюдал за происходящим, вытаращив глаза. Ни дать ни взять — маленький мальчик в цирке.

— Верни-ка земного парня, — бесхитростно вымолвил Рафаил.

— Извини, нет.

— Давай не будем в игры играть. Слишком оскорбительно для нас обоих.

— Мы заключили сделку. По согласию. Спроси у Бет.

Рафаил поправил кашемировый шарф.

— Либо мы сразу договоримся ясно и четко, либо ситуация станет сложной и запутанной.

— Предпочту второй вариант.

Рафаил проигнорировал реплику искусителя.

— Я не против, но ты понапрасну тратишь время.

— Неужто?

— Есть кое-что любопытное, — с едва заметной издевкой произнес Рафаил.

— Просвети меня.

— Ничего сверхсокрушительного. — Рафаил благодушно улыбнулся. — Просто я сильнее тебя.

— Да что ты говоришь?

Воцарилась тишина, и вдруг Ксавье начало тошнить. Вены на его шее пульсировали и напрягались, как от мучительного приступа кашля. Глаза у Ксавье закатились, он ухватился пальцами за край кровати. Губы посинели. Несмотря на скромный рост Рафаила, его голос, когда он заговорил, как подобает ангелу, зазвучал громоподобно:

— Покинь храм Божий! И больше не являйся сюда!

— Он задыхается! — крикнула я.

Рафаил метнулся к юноше, молниеносно разбил его наручники, и мы вдвоем помогли Ксавье сесть. Затем Рафаил ударил его пару раз между лопатками, и изо рта Ксавье вылетело то, что его душило. Он хрипло задышал и откинулся назад. Я поняла, как он изнемог, когда увидела, что его голова легла набок, словно у тряпичной куклы. А рядом с ним, на матрасе, поблескивали… окровавленные скрюченные когти. Кровь принадлежала Ксавье. Вот что раздирало его глотку! Я взяла один коготь и осмотрела его. Серый, кривой и острый, как бритва. Казалось, он принадлежал хищной птице.

Рафаил воспользовался заминкой и продолжил обряд изгнания беса. Он заговорил ровным голосом, не делая пауз.

— Велю тебе во имя Творца твоего покинуть это чадо Божье. Изыди, искуситель людей, совратитель народов, Князь Тьмы. Ты должен склониться перед силой, которая намного могущественнее твоей.

— Нет, — прозвучал слабый голос Люцифера.

Он звучал надтреснуто, как из трубки телефона при плохой связи.

— Не противься. У тебя ничего не получится. Покинь этот священный сосуд. Упрямый дракон, чем дольше ты будешь сопротивляться, тем тяжелее будет твоя кара. Мы изгоняем твою власть! Изыди! Изыди!

Последнее слово Рафаил произнес, как мантру.

Ксавье вновь закашлялся, и у меня сердце ушло в пятки. Но тут я заметила, что Ксавье уже не задыхался. Он явно пытался от чего-то избавиться. Из его открытого рта выползала рептилия. Черное и чешуйчатое — за исключением белесой, пульсирующей пасти — вроде жабьей. Змея покидала тело Ксавье, где она, судя по всему, лежала, свернувшись кольцами. Тварь соскользнула с кровати и принялась извиваться и скользить по бетонному полу, пока не улеглась в узкую щель. Раздался скрип, и трещина начала расширяться. Спустя несколько секунд змею засосало внутрь с чавкающим звуком, после чего трещина закрылась. В подвале повис едкий запах дыма, а на полу чернело масляное пятно. Куда-то сгинул и призрак Джейка.

— Бет? — прошептал Ксавье.

Я прижалась щекой к его шее.

— Я здесь, малыш. Ты справился. Все позади.

— Получилось?

— Я же тебе говорила! — ответила, плача и смеясь.

Айви принесла Ксавье стакан воды. Он поблагодарил ее и выпил влагу с такой жадностью, что половину пролил на себя. А потом взял меня за руки, прижал их к своему сердцу и улегся на рваную подушку. Он невероятно изнемог, но обрел свободу. Я посмотрела в его яркие глаза, которые снова принадлежали только ему, и меня охватила эйфория. Я приникла к нему и затихла.

Рафаил учтиво кашлянул, чтобы напомнить нам о своем присутствии. Он слегка смутился, наблюдая за нашими объятиями.

— Это Рафаил, — объяснила я Ксавье. — Он спас всех нас.

Внезапно я осознала, что наши с Ксавье жизни полностью переплелись. Когда одному из нас было больно, другой страдал, а если один из нас умирал… Я содрогнулась и помотала головой.

— Спасибо, — хрипло выговорил Ксавье.

— Не за что.

— Погодите… — Ксавье приподнялся. — Рафаил… Архангел Рафаил? Святой — хранитель путешественников?

— Ты неплохо знаешь ангелологию, — похвалил его Рафаил.

— Я служил алтарником, — выдохнул Ксавье.

Мой взгляд упал на покрытые синяками запястья Ксавье. Они распухли в тех местах, где к ним прикасались наручники. Я давно не занималась целительством. Сохранился ли у меня дар? Или его отобрали в качестве наказания? Ксавье поморщился от боли, когда я прикоснулась к его обнаженной плоти. А я сконцентрировалась, и вскоре ощутила покалывание в пальцах. Я осторожно прикоснулась к его коже, и постепенно раны и ссадины Ксавье затянулись.

— Ты никогда не разучишься это делать, — отметил он, а я радостно улыбнулась. Если мой талант не исчез, значит, у нас еще есть надежда.

Наконец я удосужилась обратить взимание на то, что происходило поодаль от кровати. Айви суетилась возле Гэбриэла. Он был бледен, пошатывался, а его крылья находились в плачевном состоянии. Наконец Гэбриэл с трудом сглотнул и кивком поприветствовал брата.

— Что заставило тебя прийти? — спросил он.

— Наверное, я обожаю подобные дела.

— Считаешь, что мы не сумеем победить?

— Кто его знает, — усмехнулся Рафаил. — Но попытаться стоит.

Гэбриэл поджал губы и направился к лестнице, опираясь на сестру. Я помогла Ксавье подняться с кровати. Рафаил печально наблюдал за нами. Вскоре мы последовали за Гэбриэлем и Айви — усталая и скорбная процессия.

Глава 21

Мы пробьемся[38]

Кофе, заваренный Айви, домашнее шоколадное печенье немного оживили нас. Я чувствовала себя так, будто меня переехал автобус, а значит, Ксавье и Гэбриэлу было намного хуже. «Конечно, от физического изнеможения я оправлюсь», — подумала я. Но я знала, что травма, нанесенная тем, что за неделю я дважды чуть не лишилась Ксавье, будет преследовать меня вечно. Ссутулившись, мы сидели за кухонным столом. Гэбриэл ничего есть не стал. Он не шевелился и смотрел в одну точку. Только Рафаил пребывал в отличном настроении. Когда Айви пошла к холодильнику за молоком, он окинул ее фигурку оценивающим взглядом.

— По-прежнему — самая крутая красавица из всех ангелов, — пробормотал он.

— Понять не могу, почему тебя до сих пор держат в штате, — огрызнулась она.

— Полагаю, Он ценит мое чувство юмора. Нельзя же, чтобы все сохраняли убийственную серьезность. Таких больше чем достаточно.

Несмотря на наше уныние, веселость Рафаила оказалась заразительной. Даже Айви не удержалась от улыбки.

— Тебе надо почаще улыбаться, — посоветовал ей Рафаил. — Ты прямо светишься.

— Может, перестанете флиртовать? — проворчал Гэбриэл. — Это неподобающе.

— Кстати, вы ведь родственники? — вставил Ксавье.

— В данном случае понятия «брат» и «сестра» скорее символические, а не генетические, — заявил Рафаил.

— Но ангелы не… — Ксавье смущенно почесал макушку. — Они не должны… испытывать такие чувства… друг к другу?

— Разумеется, — кивнула Айви. — Иногда мы выбрасываем из своих рядов отщепенцев, — добавила она.

— Такое случается, если ангел близко сходится с людьми, — сухо проговорил Гэбриэл.

— Зачем отказываться от дружеской компании?

— Ты поэтому с людьми путешествуешь? — спросил Ксавье.

— Да. С вами-то не заскучаешь, — пояснил Рафаил и сделал глоток кофе. — От смертных — куча хлопот, они нас с ума сводят. — Он задумчиво взглянул на меня поверх края кружки. — Но они прекрасны.

Наступила пауза. Каждый будто примерял слова ангела на себя. Молчание нарушил Рафаил. Он вскочил и принялся шарить по карманам.

— Который час? — восклицал он. — Мобильник куда-то запропастился.

— Пять минут седьмого, — ответила Айви: у сестры было точное чувство времени. — Опаздываешь на вечеринку?

Рафаил не обратил на ее реплику никакого внимания.

— А у вас есть телевизор?

— Да.

— И где он?

— В гостиной.

Мы бросились за Рафаилом, а он опрометью вбежал в комнату и уселся на диване. Включил телевизор, щелкнув пальцами.

— Футбол? — ошеломленно вымолвила Айви.

Вот-вот должна была начаться трансляция первой игры сезона. «Бунтари» против «Кабанов». В кампусе целую неделю болтали о «судьбоносном» матче.

— Вы что, не болельщики? — удивился Рафаил.

— Мы успели. Отлично, — заметил Ксавье, с удобством устроившись на другом краю дивана. — Интересно, как дела у «Бамы»?

Я с тревогой наблюдала за Ксавье. Что, если он подавляет опасные эмоции и сдерживается? Заметив мое напряжение, он улыбнулся.

— Расслабься, Бет. Футбол меня отвлечет. Иди сюда.

Я посмотрела на экран: камера показывали стадион с высоты птичьего полета. На поле красовались огромные буквы «БУНТАРИ». Затем оператор увеличил ракурс, и я узнала некоторых студентов, нарядившихся в красно-синюю форму любимой команды. Само собой, где-то там была Молли. Она без умолку трещала об этом мачте с того самого дня, как появилась в кампусе. Чирлидерши в куцых одеяниях слажено размахивали плюмажами. «ВЫ ГОТОВЫ?» — высветилось на гигантском мониторе, и болельщики разразились громогласной песней «Хотти Тодди».[39]

К концу первой четверти мы проигрывали. Я оставила Рафаила и Ксавье у телевизора и пробралась на кухню к Айви. Гэбриэл заперся у себя в комнате. Айви тихонько предупредила меня, что ему нужно побыть наедине с собой.

Наконец, матч завершился. На кухню, лениво потягиваясь, прошествовал Рафаил. За ним появился Ксавье — отдохнувший и немного смущенный.

— Извини, Бет, — сказал он мне. — Я не собирался смотреть всю игру.

— Ерунда, — ответила я.

— Какой счет? — осведомилась Айви.

— Продули. Но сделали два тачдауна, что не так уж плохо.

— Мне пора, — произнес Рафаил и взял свое пальто. — Спасибо за гостеприимство.

Мы проводили Рафаила до его машины. У тротуара был припаркован «Порше» — зеленый, с металлическим отливом. Автомобиль как нельзя лучше подходил экстравагантному архангелу.

— Классная тачка, — заявил Ксавье.

— Если захочешь прокатиться, милости прошу.

— Да и хозяин крутой, — продолжал Ксавье, кивая на Рафаила.

— Вы шутите? — в отчаянии спросила Айви.

— Парни всегда останутся парнями, — ухмыльнулся Рафаил. — И не пытайтесь нас изменить.

— Футбол и автомобили, — с усмешкой резюмировала я.

— Бет, перед нами — произведение искусства, — возразил Ксавье.

— Они ничего не понимают. — И Рафаил подмигнул мне. — Может, мы ее тоже покатаем.

Он ловко уселся за руль и завел двигатель. Затем высунулся из окошка и крикнул:

— Ксавье, твое призвание по-прежнему — медицина. Не забывай, приятель!

И он помчался по улице с бешеной скоростью. Взвизгнули покрышки, в воздухе повисло облачко выхлопных газов.

— Ну и выпендрежник, — пробормотала Айви, а Рафаил, успевший доехать до перекрестка, посигналил, дескать: «Я, между прочим, слышал!»

А мы с Ксавье едва держались на ногах от усталости. Айви проводила нас наверх в гостевую комнату. Здесь было уютно. Полированная мебель, широченная кровать с горой пухлых подушек. Круглое окно выходило на густые южные леса штата Миссисипи. Усевшись на краешек постели, я вдруг вспомнила, что мы с Ксавье уже очень давно не спали вместе. Хотелось верить, что между нами все осталось по-прежнему.

Ксавье с размаху рухнул на покрывало, а я решила вымыться. Я долго стояла под струями горячей воды. Казалось, мои беды исчезают в стоке. Потом вылила на себя половину флакона геля для душа. Я смывала пену с тела и снова намыливалась, массируя мышцы и прогоняя напряжение. Наконец я вылезла из ванной и высушила волосы полотенцем. Кожу приятно покалывало.

Ксавье спал. Но когда я приблизилась к кровати, он пошевелился и открыл глаза.

— От тебя приятно пахнет…

Он прижался губами к моей шее и глубоко вдохнул аромат лаванды.

Я хихикнула от прикосновения щетины Ксавье.

— А от тебя — нет.

— Как невежливо, — со смехом отозвался он. — Но похоже, ты права. Ладно, теперь моя очередь. Скоро вернусь.

Он разделся, швырнул грязную одежду в корзину и бросился в ванную. Я с радостью устроилась под одеялом и провела ступнями по чистой простыне. Потом утонула лицом в подушке и потянулась, как кошка. Я почти задремала, когда Ксавье появился на пороге с полотенцем, повязанным на бедрах. Всякий раз, когда я видела его раздетым, меня это сражало наповал. На его плечах блестели капельки воды. В отсветах лампы кожа Ксавье словно светилась. Он был великолепно сложен и напоминал античную статую из музея.

— Быстро ты, — пробормотала я.

— Приучаешься подолгу не торчать в ванной, когда у тебя есть сестры, — ответил Ксавье.

— Скучаешь по ним, да?

— Даже не думал, что настолько сильно, — признался он. — И самое ужасное, что они за меня переживают. Клер просто сходит с ума, а Ник, конечно, ненавидит меня.

— Ты обязательно съездишь к ним, — пообещала я.

— Думаешь, кошмар когда-нибудь закончится? — вздохнул Ксавье.

— Да, — твердо ответила я. — Это не будет продолжаться вечно.

— Слушай… — произнес Ксавье. — Я только что понял, что у меня нет чистой одежды.

Я отбросила одеяло. Долой тяжелые разговоры! Мы оба вымотались. Пришло время любить моего мужа.

— Она тебе ни к чему, — заявила я.

— Правда? — улыбнулся Ксавье. — А дверь не заперта?

— А не все ли равно? — усмехнулась я.

Ксавье вздернул брови, сбросил полотенце и нырнул ко мне. Он принялся нежно целовать меня — от кончика носа до ключиц.

Прикасаясь к его рубцам, я инстинктивно обняла его крепче. Совсем недавно он страдал и мучился в подвале. Его глаза были наполненным океаном жестокости. У меня пересохло во рту.

— Все хорошо? — прошептал он, целуя мою грудь.

— Ага.

Я прикусила нижнюю губу и постаралась прогнать дурные воспоминания.

Но Ксавье поднял голову.

— Ты уверена?

Его участливость тронула меня. Это он, мой прежний Ксавье, для которого важнее всего на свете были мои желания.

— Думаю, мне следовало задать тебе этот вопрос.

— Я в порядке, — ответил Ксавье немного удивленно. — Но не могу избавиться от ощущения, будто моим телом управляет кто-то другой.

— Они убрались восвояси, — заверила его я. — Здесь только ты и я.

Ксавье без труда приподнял меня и уложил поверх себя.

— Хочешь, скажу кое-что веселое? — тихо произнес он. — Сегодня мне тяжко пришлось. Люцифер находился внутри меня. У меня на душе — темное пятно.

— Ничего веселого, Ксавье.

— Ты не дала мне договорить. Всякий раз, когда ты ко мне прикасаешься, ты очищаешь меня, смываешь адскую отметину. Ты исцеляешь меня и обновляешь мою душу.

— Но у ангелов нет души, — возразила я.

— Нет, Бет, — настаивал Ксавье, приподняв мой подбородок. — Возможно, твоя — не такая, как моя, но она есть. Ты сияешь…

— Наша жизнь со стороны выглядит как проклятие, но на самом деле это благодать. То была воля нашего Отца. Он дал нам все, что нужно, и Он приведет нас к чему-то удивительному.

Ксавье задержал на мне взгляд, а в следующий миг его губы встретились с моими. Мы слились в долгом и глубоком поцелуе. У меня внутри тотчас вспыхнули мириады огней, которые зажгли клетки моего тела. На сей раз все прошло не так, как во время нашей первой страстной ночи в лесу. Мы стали взрослее. Улетучился страх, что нас застигнут. Наконец-то я познала радости супружества и погрузилась в успокоительное тепло.

Робкие утренние лучи пробились в комнату через полуоткрытые ставни. Я выбралась из-под одеяла, стараясь не разбудить Ксавье, лежавшего на животе. Мне хотелось, чтобы он хорошенько отдохнул перед тяготами нового дня.

Закутавшись в розовый халат, я поспешно спустилась на кухню, где обнаружила Айви. Сестра готовила настоящий завтрак для великанов. Кексы с голубикой, необъятная глазунья и мамалыга подогревались на плите. На столе стояли высокие бокалы с йогуртом, щедро посыпанным хрустящими хлопьями. Айви умело переворачивала оладьи, снимала их со сковороды и укладывала на блюдо. Кухню наполнял аромат свежемолотого кофе. Гэбриэл отсутствовал.

— Надеюсь, ты проголодалась, — улыбнулась Айви.

Я заметила, что она пытается сбросить напряжение последних дней.

— Пахнет аппетитно, — призналась я.

— А где Ксавье? Еще спит?

— Да. А Гэбриэл?

Айви вяло пожала плечами.

— Я утром проснулась, а его нет.

— Как он? — неловко поинтересовалась я.

— Не знаю, — ответила Айви.

— Ладно, — пробормотала я, стараясь не выдавать тревоги. — Наверное, ему просто нужно время.

Вернувшись в спальню, я увидела, что кровать пуста. Значит, Ксавье уже встал. Я заглянула в ванную, но и там его не застала. Это меня не слишком встревожило, но когда я не обнаружила его ни на балконе, ни в холле, сердце забилось чаще. И я с облегчением вздохнула, заметив полоску света под дверью напротив нашей спальни. Я аккуратно приоткрыла дверь и шагнула в кабинет. За широким письменным столом сидел Ксавье и перелистывал книгу, взятую с полки. Он оглянулся.

— Доброе утро.

— Я тебе помешала?

— Разумеется, нет.

Я подошла к Ксавье. Он изучал анатомический атлас, открытый на странице с изображением костной структуры стопы человека.

— Представляешь, из скольких костей она состоит?

В принципе я могла ответить, но была чересчур заспанная.

— Из скольких?

— Их двадцать шесть. Потрясающе, правда?

— Верно. М-м-м… Ты как?

— Отлично. Но я задумался о словах Рафаила.

Я нахмурилась.

— О каких конкретно?

— Он сказал, что медицина — мое призвание. А ведь так я действительно принесу пользу. Бет, позже, когда все утихомирится, я вернусь в университет и получу медицинский диплом.

— Ты всегда этого хотел.

— Нет. — Ксавье покачал головой. — Раньше я следовал выбору родителей. А теперь я чувствую, что правильно для меня самого.

— Здорово, — кивнула я. — Из тебя получится великолепный врач.

— Когда-нибудь, Бет.

Глава 22

Говорите сейчас или молчите вечно[40]

Однако мы решили повременить с «Ол Мисс». Ксавье нужно было окрепнуть физически, а мне — справиться с эмоциональным истощением. Мы прятались в доме: в основном спали и спускались вниз, только чтобы поесть и пообщаться с Айви и Гэбриэлем. Моя сестра, похоже, окончательно пришла в себя, а состояние брата внушало мне тревогу. Гэбриэл запирался в своей комнате и крайне мало общался с кем-либо из нас. Я была до сих пор потрясена его жертвенностью, молилась за него каждый день и благодарила Господа за проявленное милосердие. Когда я удосужилась проверить свой мобильник, то обнаружила кучу пропущенных звонков от Молли, Мэри Эллен и даже от некоторых друзей Ксавье. Все хотели узнать, что стряслось. Я вспомнила, что Молли объявила о своей помолвке с Вейдом, но наши с Ксавье проблемы забивали все остальное.

Я лежала рядом с Ксавье, прижимаясь к его серой футболке. Его мягкие волосы пощекотали мой нос.

— Прости, — прошептала я в сотый раз.

— Бет, пожалуйста, — Ксавье повернулся на спину и уставился в потолок. — Ты не виновата. Мне надо просить прощения за все.

— Нет, — отозвалась я. — Никто из нас не виноват.

— Но я впустил его в себя.

— Ты был мертв. Он вторгся в твое тело. Ты ничего не мог поделать.

— Какая дикость, — пробормотал Ксавье. — Хотелось бы рассказать, что я летел к ослепительному свету, но я видел только тебя.

— Меня?

— Да, — подтвердил он. — Ты в самых разных местах. Например, ты на качелях. Вы с Фантомом на диване в доме на Байрон-стрит. Ты в красивом платье на выпускном балу. По идее я должен был узреть Царство Небесное, но я стремился лишь к тебе. Видимо, ты и есть мой Рай.

— Я так испугалась за тебя. И поняла, что последую за тобой, куда бы ты ни пошел.

Уголки губ Ксавье тронула улыбка.

— Бет, в Царстве Небесном на нас сейчас жутко сердятся… Мы ведь могли погибнуть, но почему-то уцелели. Понимаешь, к чему я клоню?

— Мы как кошки? — спросила я. — У нас девять жизней?

— Наверное, — рассмеялся Ксавье. — Но, похоже, за нами кто-то приглядывает.

— Надеюсь, — ответила я и выставила ногу из-под одеяла, дав ей погреться под лучами солнца.

Заверещал мой мобильник, и я неохотно подняла его с пола. Конечно, звонила Молли. Я окликнула Айви, находившуюся в соседней комнате, и она заглянула к нам.

— Что делать? — спросила я. — Она беспокоится.

— Пригласи ее к нам гости, — вымолвила Айви. — Если от нее долго прятаться, вреда будет больше, чем пользы.

Верно. Молли терпеть не могла, когда ее игнорировали или что-то от нее скрывали. Она способна оклеить объявлениями с фотографией пропавшего друга весь кампус. Ксавье накрылся одеялом с головой.

— Не надо так, — произнесла я, толкнув его локтем. — Она наша подруга. Мы должны быть ей рады.

— Угу, — уныло отозвался Ксавье.

Когда Молли добралась до нашего убежища, она оказалась спокойнее, чем обычно. Удивительно. Никакой непоседливости и безудержного веселья.

— Я волновалась, — сказала она.

Айви налила ей чая и поставила на стол тарелку с домашним печеньем.

— Все хорошо?

— Нет, — призналась я. — Но мы справимся.

Молли помолчала.

— А помощь не требуется? — в конце концов осведомилась она.

— Съешь печенье.

— Бет, не дурачься.

— Спасибо тебе за поддержку, — вмешалась Айви. — Но у нас просто запутанная ситуация.

— В каком смысле? — полюбопытствовала Молли.

— Я бы предпочла ничего не обсуждать, — тактично отговорилась Айви. — Не хватало еще, чтобы у тебя были неприятности.

— Точно? — и Молли указала на Ксавье. — Он выглядит так себе. Бет, не обижайся, но ты тоже.

— Они просто устали, — нашлась Айви.

Как правило, мы всегда вводили Молли в курс дела. Но я понимала, что Айви не зря отмалчивается. Чем меньше будет знать Молли, тем безопаснее для нее.

— Мы скоро будем в норме, — решительно произнесла я.

— О’кей, — согласилась Молли. — Не хочу вам ничего усложнять.

Нетипичное поведение для Молли.

— А теперь выкладывай про Вейда, — улыбнулась я, мечтая сменить тему разговора.

Глаза Молли затуманились.

— Он потрясающий, — выпалила она. — Но… — добавила Молли и осеклась.

— Но что?.. — переспросил Ксавье.

— Нельзя ничего сообщать тем, кто не приглашен на свадьбу. Вейд против… неверующих.

Мы с Ксавье озадаченно переглянулись. Что еще за шутки у столь ярого адепта?

— Разве Вейд не христианин? — уточнила я.

— Христианин, — закивала подруга. — Ну… вроде бы. Его семейство создало свою собственную церковь. Община маленькая, но постоянно растет. Они не очень любят якшаться с посторонними. По их мнению, это опасно.

— И почему же? — помрачнел Ксавье.

— Соблазны всякие, вредное влияние… — пробурчала Молли. — Вейд говорит, что телевидение — вообще рупор дьявола, через который тот передает разным социальным группам негативные послания.

— Какие именно? — озадачилась я. — Разве тебе не кажется, что вера — очень личное дело?

— Ну да, — беспомощно пробормотала Молли. — Но Вейд говорит, надо оградить себя от дурного влияния, тогда станешь ближе к Богу.

Она явно цитировала некий устав.

— Похоже на секту, — довольно грубо изрек Ксавье.

— Нет, — возразила Молли. — Они кое-что соображают!

— А как они называют свое вероисповедание? — поинтересовалась я.

— Что? — недоуменно спросила Молли.

— Кто они, — пояснил Ксавье. — Баптисты, методисты?

— У них — семейная религия, — подчеркнуто сердито буркнула Молли.

— Короче, выдуманная?

— Нет! — рассердилась она. — Один из вариантов христианства.

— Христианство невозможно изменять! — воскликнула я. — Только Библия глаголет истину, а собственные правила изобретать нельзя!

— Мне все равно, — заявила Молли. — Вейд многому меня научил. Он указал мне на то, что я в своей жизни делала неправильно.

Мне ее настрой не понравился. Каждый, кто манипулировал Словом Божьим для создания собственной религии, играл по своим правилам и выдавал ересь за веру.

— Просвети нас, — произнесла Айви.

— Обычные мелочи, — махнула рукой Молли. — Какой дресс-код, например… А еще мне нельзя разговаривать с другими мужчинами, кроме мужа. — Она перевела взгляд на Ксавье. — Ты женат и не считаешься.

— Молли, — выдохнул Ксавье. — Опомнись.

— Вейд — мой жених, — парировала она. — И я должна ему подчиняться.

— Как собачка? — фыркнул Ксавье.

Прежняя Молли непременно вспылила бы, но нынешняя лишь печально покачала головой.

— Вейд старается спасти мою душу от Ада. Супруг является Господом на Земле.

— Что? — возмутилась я. — Натуральное святотатство!

— А вот и нет. Здесь есть смысл, — заупрямилась подруга.

— Налицо — прямое нарушение заповеди, — мягко заметила Айви. — «Не сотвори себе кумира».

— Но он просто верит, что… Хватит. Не трогайте Вейда. Он отвечает за свои слова.

— Вряд ли…

Голос донесся от двери. Мы обернулись — на пороге стоял Гэбриэл. Свои светлые волосы он собрал в хвост, и скулы казались еще более острыми. Он пока не оправился после перенесенных страданий, однако сохранил свою безупречную красоту. Я услышала, что у Молли часто забилось сердце.

— Что ты сказал? — дерзко спросила она.

Габриэл посмотрел на нее в упор своими серебристыми глаза.

— Ты совершаешь серьезную ошибку.

— Но… тебя совершенно не касается!

— Твой жених — настоящий идиот, — констатировал Гэбриэл.

Мой брат никогда не позволял себе ничего подобного. Он всегда держался немного отстраненно, а споры вел, приводя ясные и взвешенные аргументы. А сейчас у него произошел эмоциональный взрыв.

— Как ты смеешь! — Молли вскочила. — Ты не имеешь права судить его!

— Я не хочу видеть тебя несчастной, — произнес Гэбриэл. — А тебе грозит брак без любви.

— Откуда тебе знать?

— Ты притворяешься, пытаешься убедить себя в том, что счастлива. Ты думаешь, с Вейдом твоя жизнь обретет смысл. Но он и его запреты не смогут залатать зияющую дыру в твоей душе, Молли.

— Надо же, какой заботливый! — фыркнула та. — Ты-то меня не захотел и отверг, помнишь? Я слишком приземленная, несовершенная для тебя, поэтому будет лучше, если ты оставишь меня в покое!

— Полагаю, я ошибался, — вымолвил Гэбриэл.

Айви, Ксавье и я потеряли дар речи.

— Ты… — Молли запнулась. — Ты…

— Я не думал, что все закончится таким образом, — пробормотал Гэбриэл.

— О чем ты? — перепугалась Молли.

— Гэбриэл? — тихо окликнула его Айви. — Что с тобой?

— Надоело сражаться, — ответил он. — Я устал от бесконечной войны между ангелами и демонами. Я вижу повсюду боль и смерть — и ничего больше. Должен существовать иной путь. Когда наступит мир, Айви? Битва длится веками.

— Не знаю, — вымолвила моя сестра. — Но такова наша судьба.

— Тогда, возможно, Бетани права.

— Что ты имеешь в виду? — и Молли широко раскрыла синие глаза.

— Молли, ты не лишена недостатков, — заявил Гэбриэл. — Ты порывиста, нетерпелива, вспыльчива. Иногда ведешь себя глупо. Твое сердце непостоянно, а настроение меняется быстрее ветра. Но именно в этом заключена твоя человечность, и поэтому ты так прекрасна.

— Я?.. — выдавила она.

Гэбриэл пересек кухню и обхватил плечи Молли руками.

— Ты никому не принадлежишь, — пылко воскликнул он. — В отличие от меня, тобой никто не может владеть. Ты свободна. А я не был сотворен для счастья. Моя миссия — служение. Но ты… ты настолько страстно чувствуешь, что я восхищен тобой…

— Плохо дело, — шепнула я Ксавье.

— Что с ним?

— Гэбриэл засомневался, — пояснила я. — Его крылья ранены, и он перестал быть непогрешимым.

— Ясно, — проговорил Ксавье.

Молли и Гэбриэл замерли.

— Мое существование — это сплошные правила, — задумчиво продолжал мой брат.

Мы опомниться не успели, как Гэбриэл наклонился к Молли и поцеловал ее. Перед нами словно бы возникла сцена из древней мифологии: легендарный герой и юная дева воссоединились. Поцелуй длился секунд десять, но казалось, эти двое застыли в объятиях друг друга навеки. Гэбриэл обвил стан Молли одной рукой, а пальцы другой запустил в море рыжих кудряшек. Я не могла поверить своим глазам. Похоже, Молли тоже. Когда Гэбриэл ее отпустил, она, как пьяная, рухнула на стол, не в силах вымолвить ни слова.

— Ничего себе, — пробормотала она, наконец.

— Ничего себе, — эхом повторил Ксавье.

Айви подбежала к Гэбриэлу.

— Прекрати! Тебе здорово досталось, но ты переходишь границы!

— Нет, — отозвался тот со смешком. — У меня чуть крылья не отпилили, и Люцифер вселился в Ксавье — вот это уже чересчур. Хочу освободиться.

— Прошу тебя, — взмолилась Айви. — Позже ты пожалеешь.

— Нет, — возразил Гэбриэл. — В моей жизни — это первое, что я сделал сам. Исключительно для себя.

Лицо Молли приняло странное выражение. Айви и Гэбриэл продолжали дискутировать, а она тихонько шагнула к моему брату и незаметно приподняла его рубашку. Все умолкли, когда она провела ладонью по спине Гэбриэла. Он поежился, опустил голову, однако даже не пытался прогнать Молли. Казалось, ни он, ни она не замечают нас. Они были слишком сильно поглощены друг другом.

— Ничего, — утешала его Молли, поглаживая его истерзанные крылья.

— Прости, — ответил Гэбриэл.

— Не за что, — отозвалась Молли. — Ты имеешь право на ошибки, понимаешь?

Айви, Ксавье и я переглянулись. Момент был очень личный, и мы чувствовали себя неловко. На кухонном столе лежал мобильник Молли. Он зазвонил, и она очнулась. На дисплее высветилось имя «Вейд». Молли быстро собрала вещи.

— Я опаздываю, — запинаясь, проговорила она. — Я не… Ладно… До встречи. — И она помчалась в холл.

Через пару мгновений хлопнула входная дверь.

Мы дружно обернулись и уставились на Гэбриэла.

— Что? — раздраженно буркнул он.

— Ты… не хочешь… поговорить?

— Нет. Спасибо, Бетани, — отрезал брат. — Мне не нужны советы от парочки года.

Пару секунд он смотрел на нас откровенно враждебно. Потом развернулся и вышел на заднее крыльцо.

— Ты… Не надо ли ему посетить психотерапевта? — произнес Ксавье, обращаясь к Айви.

— Гэбриэл повидал все человеческие грехи от начала времен, — заметила сестра. — Сеанс будет весьма долгим.

— Но когда крылья заживут, он станет таким, как обычно?

— К счастью, да, — кивнула Айви. — Надо благодарить Бога, что не случилось худшего. Подобные раны иногда вызывают неизлечимые травмы. Но Гэбриэл исцелится.

— Я что-то не пойму, — признался Ксавье. — Ну, то есть, Молли и он…

— Наша суть сосредоточена в наших крыльях, — произнесла Айви. — Они — источник нашего могущества. Как корни растений. Когда они отравлены, дерево болеет. Гэбриэл ослаб. Сейчас он особенно уязвим.

— И что нам делать?

— Ничего. Будем ждать.

— А Молли? — спросила я.

— Его новые чувства к ней исчезнут, и он вновь станет архангелом Гавриилом, — резюмировала Айви.

— Ага, — хмыкнул Ксавье. — Хорошо бы, чтобы так и получилось.

Оставив Ксавье и Айви вдвоем, я побрела на заднее крыльцо. Мой брат сидел на шатких ступеньках и сверлил взглядом опавшие листья во дворе. На его лбу залегли глубокие морщины.

— Не беспокойся, — начала я, устроившись рядом с ним. — Это временно.

Все-таки странно, что я даю советы Гэбриэлу.

— Как ты терпишь подобное? — спросил он. — Я подразумеваю хрупкость человеческого тела, людское непостоянство и общий хаос. Почему ты хочешь чувствовать то же самое, что и они? У меня все мысли в голове перепутались.

Я улыбнулась.

— Такое не каждому подходит.

Гэбриэл посмотрел на меня, и я заметила, что его глаза потемнели. Внутри моего брата бушевала гроза. И, наверное, впервые в жизни он отождествлял меня с собой.

— Я не допускал никаких промахов, — пробормотал он. — И сейчас я ненавижу себя за это.

— Не надо, Гэбриэл, — сказала я. — Ты пожертвовал собой ради меня. Мне жаль, что ты сильно страдаешь, но ты спас жизнь Ксавье… и мою. Никто на тебя не сердится.

— Спасибо, — ответил он. — Надеюсь, я исцелюсь. А то я сам себя не узнаю.

— Наоборот, — возразила я. — Ты всегда следовал своей цели, — добавила я и сжала его руку. — Возможно, сейчас тебе кажется, что все кончено… Но я уверена, Гавриил, которого мы любим, здесь, с нами. Не сомневайся.

Глава 23

Я знаю кое-что, чего ты не знаешь[41]

— Вам нельзя посещать университет, — заявила Айви.

Ее слова показались мне пощечиной. «Ол Мисс» стал для нас поворотным пунктом и по-настоящему нормальным прибежищем. Я чувствовала себя Питером Пэном, который прильнул к стеклу и с тоской наблюдал за детьми, которые давно его забыли. Правда, Питеру Пэну не суждено вырасти, а мне мерещилось, нам с Ксавье по сто лет и мы скованы всемирной усталостью.

Мне хотелось возвратиться в «Ол Мисс» и начать все с чистого листа. Пусть будут лекции, семинары, футбольные матчи и бурлящие толпы студентов! Но меня окружало кольцо безмолвия, и вовсю давил невидимый груз. Безусловно, мы с Ксавье понимали, что стали неразлучны, однако я не знала, разделим ли мы пополам нашу ношу или удвоим ее тяжесть. Много злоключений выпало на нашу долю, да и близкие невольно пострадали. Я даже по Мэри Эллен скучала и была бы рада поболтать с ней о лаке для ногтей или иерархии студенческого сестричества — о чем угодно, только не о сверхъестественной кутерьме.

Однажды Гэбриэл без предупреждения отправился в окрестные леса. Я волновалась за брата, но Айви успокоила меня.

— Не стоит торопиться, Бетани, — урезонивала меня она.

— Почему?

— Повторяю: крылья для ангелов — как душа, — сухо ответила Айви. — Представь, что кто-то истыкал твою душу ножом. Для выздоровления необходим длительный период.

— И мы бессильны?

— Увы, — с горечью вздохнула Айви.

А ведь снежный ком покатился с горы с того момента, как я надела на палец обручальное кольцо. Но теперь, конечно, поздно сожалеть о содеянном.

— Поезжайте и заберите из кампуса свои вещи. И постарайтесь ни с кем не общаться.

— Ясно, — кивнула я.

Я натворила немало бед. Хоть одну-то просьбу можно выполнить без ошибок.

Очутившись в кампусе, я бросилась в общежитие, молясь о том, чтобы Мэри Эллен не оказалось дома. Впервые за неделю мне повезло. Я вытащила из шкафа дорожную сумку и принялась срывать одежду с плечиков. Хорошо, что вещей у меня немного. Я управилась за десять минут и решила черкнуть Мэри Эллен пару строк, чтобы она не сообщила о моем исчезновении факультетскому руководству. Я изрядно пораскинула мозгами в поисках достоверной причины скоропостижного отъезда — ведь от начала семестра прошел один месяц. В итоге нацарапала на листке бумаги: «Была вынуждена срочно уехать. Семейные дела! Удачи на балу!»

Оставалось надеяться, что Мэри Эллен не устроит «воздушную тревогу».

Ксавье ждал меня возле Рощи. Мы вдвоем отправились к автостоянке. Ксавье побывал в съемной квартире и прибрал у себя в комнате. Его пожитки тоже уместились в дорожную сумку. Почему — понятно. Мы взяли только самое необходимое. Такова жизнь беглецов.

— Что ты сказал ребятам? — поинтересовалась я.

— Ничего, — ответил он. — Их не было дома.

Я знала, что ему больно расставаться с друзьями. Кроме того, его однокурсники очень серьезно относились к узам братства. Но как мог Ксавье объяснить свой срочный отъезд?

Когда мы добрались до машины, я в последний раз оглянулась через плечо, пытаясь навсегда запечатлеть в своей памяти «Ол Мисс». Я гадала, приеду ли вновь в зеленый кампус с его старинными постройками и беззаботными студентами — идеальным сочетанием прошлого и настоящего. Парни и девушки, озаренные солнцем, шагали на занятия. Они смеялись или стремительно набирали СМС на своих мобильниках. Какое же чудесное и нормальное зрелище!

Едва мы успели захлопнуть крышку багажника, как позади нас послышался голос:

— Эй! Вы куда?

Это же Клэй, сосед Ксавье! Я смутилась. Клэй стал хорошим товарищем для нас обоих. Рядом с ним было уютно, он нам нравился.

— Привет. — Ксавье прикусил губу. — Собираемся прокатиться.

— А где вас носило?

— Жаль, не могу рассказать. Поверь на слово.

— Ксавье… — недоверчиво проговорил Клэй, — ты что-то явно задумал.

— У нас нет времени, — выпалила я.

Клэй покосился на мою сумку, лежавшую на заднем сиденье. Второпях я не удосужилась застегнуть молнию до конца, и была видна скомканная одежда.

— Вы не вернетесь? — обиделся Клэй. — Уматываете втихаря?

— Чем меньше ты и все остальные будете знать о нас, тем лучше. Мы не хотим втягивать вас в наши неприятности, — произнесла я.

Клэй вытаращил глаза.

— Что вы натворили?

Внезапно Ксавье схватил меня за руку. Я на миг отвлеклась от Клэя и замерла… Неподалеку от нас стоял Семерка. Он был одет все в то же длинное черное пальто, а его страшные глазницы зияли пустотой. Не в силах удержаться, я громко ахнула. Клэй вздрогнул.

— Что? — нервно спросил он.

Я поняла, что Семерка «недоступен» для Клэя. После недавнего побоища ангел стал более предусмотрительным. Охотника видели только жертвы. Возможно, ему так приказал Ковенант? Или они просто сменили тактику?

— В машину! — крикнул Ксавье, распахнув дверцу и вставив ключ в зажигание.

— Иди домой, Клэй! — воскликнула я. — Быстро!

— Что вообще творится? — отозвался Клэй, а Ксавье уже вырулил с парковочного места и с силой выжал педаль газа.

Автостоянку мы покинули с головокружительной скоростью. Семерка за нами в погоню не бросился. Он никогда так не поступал. Он выжидал. Ясно, он явится за нами, когда сочтет нужным.

Вскоре мы покинули Оксфорд и выехали на шоссе. Ксавье гнал, как сумасшедший. Но напряжение не спало. Мы не собирались сдаваться. Мы прекрасно знали, каковы будут последствия.

— Притормози. Мне надо позвонить Гэбриэлу и Айви, — сказала я наконец. — А тут связь плохая.

В данных обстоятельствах нам было нельзя «светиться» около пристанища брата и сестры. Лучше затаиться и сообщить о происшествии по телефону. Только бы лишний стресс не ухудшил состояния Гэбриэла!

— Нет, Бет. Здесь мы всем ветрам открыты, — заявил Ксавье.

— Верно, — кивнула я и указала на заброшенный амбар впереди. — Объезжай эту постройку, а потом я зайду туда и позвоню.

Ксавье припарковался поблизости от старой обшарпанной развалюхи. Внутри лежали кучи подгнившей соломы и выстроился ряд проржавевших сельскохозяйственных машин.

— Я быстро, — пообещала я и нырнула в амбар.

Ксавье принялся расхаживать из стороны в сторону, а я поймала сотовый сигнал.

— Бетани? — сдавленно спросила Айви.

Наверняка она уже почувствовала что-то неладное.

— Семерка в кампусе, — выдохнула я.

— Я же вам говорила: поторопитесь!

— Не кричи на меня, — надулась я. — Мы потратили всего полчаса!

— Не ворчи. Где вы сейчас?

— На загородном шоссе в округе Лафайет.

— Отлично. Мы приедем и заберем вас, — распорядилась Айви.

— О’кей, — и я заговорила тише. — А Гэбриэл… будет с тобой?

— Вероятно. Так он придет в себя. А вы будьте тише воды ниже травы.

Айви отключилась. Я обернулась к Ксавье.

— Они нас подхватят, — проговорила я, вымученно улыбнувшись. — Мы не должны бояться.

Ксавье пнул ботинком кипу соломы. В клетчатой рубахе и поношенных ботинках он смотрелся здесь весьма гармонично. Какая-то ржавая железяка, висевшая под крышей, раскачалась и застонала. Ксавье запрокинул голову и нахмурился. А я неловко налетела на ведро с грязной водой.

— Мы в смертельной ловушке, — ухмыльнулся он, помогая мне встать и отряхнуться.

— С минуты на минуту прибудет подкрепление, — буркнула я.

— А мне почти хочется, чтобы нас нашли, — признался Ксавье. — Чтобы покончить с кошмаром раз и навсегда.

— Нет, — пылко возразила я. — Я не позволю этому случиться!

— Рано или поздно мы столкнемся с ними, — возразил Ксавье. — Нельзя прятаться вечно.

— Нам нельзя рисковать.

— Да, но игра в «кошки-мышки» мне надоела.

— Я согласен, — произнес хриплый голос Семерки.

Легок на помине! Он застыл на пороге, загородив собой выход из амбара. Я невольно вцепилась Ксавье в рукав.

— Вот мы и встретились, — произнес ангел.

— У нас нет желания с вами подружиться, — дерзко сказал Ксавье.

— Удивительно, — сухо проговорил Семерка.

— Почему бы вам просто не оставить нас? — заявила я, заслонив Ксавье.

— Увы.

— Но что именно вам надо? — осведомился Ксавье, легко приподняв меня и шагнув вперед.

— Мы жаждем восстановить порядок, — проскрипел Семерка. — Наша работа — сохранять мир и покой.

— Неужели? — язвительно спросил Ксавье.

— Я понимаю, — вмешалась я, ощутив отчаяние. — Полюбить человека — это против наших правил, но теперь поздно.

— Ты уверена в том, что он — человек? — улыбнулся Семерка.

— Ксавье?.. — насупилась я.

— Эй, — немного оскорбленно проговорил Ксавье. — Что за черт?

— Ты так невежествен, — с издевкой отозвался Семерка.

— Чего молчишь? Объясняй, — потребовала я.

— Мальчишку окружают силы.

— Можно поточнее? — сердито рявкнул Ксавье.

Надменность Семерки раздражала его не на шутку.

— Мы потеряли тебя много лет назад, — изрек ангел. — Ты исчез в море людского хаоса. Но мы верили, что однажды ты появишься на горизонте. И не ошиблись.

— О чем ты? — воскликнула я. — Я думала, вы разыскиваете меня.

— Естественно, — подтвердил Семерка. — Но события приняли несколько иной разворот. И он должен служить нам.

— Он — не ваша собственность, — парировала я.

Ксавье встал со мной плечом к плечу.

— И я вам не слуга.

Получается, Семерки гонялись не за мной! Не меня они мечтали наказать и вернуть на родину. Им требовался Ксавье.

— Зачем он вам? — надтреснутым голосом спросила я.

— У нас есть планы, — уклончиво процедил Семерка. — Ты нужен Царству Небесному.

— Кто ты такой? Дядя Сэм? — рассердился Ксавье. — Я смертный. У меня есть семья. И я не покину Бет.

— Не сопротивляйся, — вымолвил Семерка и резко выбросил вперед крючковатые пальцы.

Но прежде чем его убийственный разряд достиг нас, я успела взять Ксавье за руку и прошептать:

— Только мы с тобой — против всего мира!

А затем я почувствовала, как с моей энергией соединилась иная, та, которая исходила от Ксавье. Она не являлась ангельской, но и человеку явно не принадлежала. У нее был вкус солнечного света. Мое сознание погрузилось в чудесную синеву, и она тотчас смыла мои тревоги и волнения. Спустя секунду все подернулось рябью, заиграло волнами… Это же вода — прохладная, освежающая, дарующая жизнь… Легкий ветерок овевал мое тело, потом он сменился пульсирующим зноем, и мои ступни прочно встали на твердую почву — даже смерч не смог бы унести меня.

И меня пронзила догадка: воздух, вода, огонь, земля. Меня коснулись четыре стихии. Странно, но мне показалось, что теперь я парю в пространстве. Вот в чем заключалась тайна Ксавье: с ним были заодно самые могущественные силы природы. А если он способен управлять стихиями? Ответа я не знала. Полагаю, Отец наш дал приказ самой планете защитить нас. Ксавье еще не открывал глаза, и я решила его не беспокоить, а попыталась объединить наши энергии вместе.

Поэтому, когда разряд Семерки достиг нас, он ударился о невидимый щит и разбился на тысячи осколков. Тогда Семерка сотворил мерцающий шар и швырнул его в нас. «Снаряд» вспыхнул в футе от нас и сгорел дотла. На пол посыпались хлопья сажи, словно черное конфетти. Следующий шар взорвался еще раньше, и Семерку с ног до головы окатил поток воды.

— Что за фокусы? — прошипел он.

— Уходи, — мрачно произнес Ксавье. — Ты к нам не прикоснешься.

— Моя сила переборет твою, — заявил Семерка, однако менее самоуверенно.

— Да? Докажи.

— Дерзкий мальчишка!

Семерка гортанно зарычал.

— Я такой, — пожал плечами Ксавье.

Семерка попятился.

— Ты должен понимать, что капитуляция неминуема, — отчеканил он.

— Пока удача на нашей стороне.

— Прекрасно, — заметил Семерка. — Но вам не избежать расплаты.

Послышался звук, похожий на хлопанье крыльев, и Семерка исчез.

Ксавье отпустил мою руку и рухнул на колени. Его лоб покрылся испариной.

— Что это было? — вырвалось у него.

— Понятия не имею, — оторопело выговорила я. — Я думала, ты постарался.

— Нет, — Ксавье покачал головой, тяжело дыша. — Мы оба.

— Мы одолели Семерку? — Я едва не рассмеялась от абсурдности происходящего. — Он ведь сбежал!

— Да, Бет. — Ксавье посмотрел на меня своими бирюзовыми глазами и улыбнулся. — Мы победили его.

Через две минуты приехал джип. За рулем сидел Гэбриэл, а возле него — Айви. Но самое страшное было позади. Мы спасли себя и выстояли.

Глава 24

Свято хранимая тайна[42]

Мы ехали в Оксфорд. Предстоял серьезный разговор. Мы могли бы безудержно радоваться тому, что одержали вверх над одним из самых знаменитых охотников Царства Небесного, но мы не забывали о его словах. «Ты уверена в том, что он — человек?» Фраза Семерки звенела у меня в ушах. Безусловно, Ксавье был из рода людского. Я видела, как у него текла кровь. И он чуть не умер. Наверное, Семерка хотел смутить нас. «Ладно, — подумала я, — Айви с Гэбриэлем нам все растолкуют».

Оказавшись дома, я пошла на кухню. А Ксавье задержался на пороге.

— Выкладывайте, — проворчал Гэбриэл.

Мой брат чувствовал себя гораздо лучше, но явно оправился не до конца. Он стал более нетерпелив и не желал никаких недомолвок. Прежний Гэбриэл выразился бы тактично и добился результата без нажима. А этот сразу рубанул с плеча. Забавно…

— Он утверждал, что я не человек, — выпалил Ксавье. — И я вроде бы нужен Царству Небесному. У них на меня планы. Безумие, правда?

— Ксавье, ты должен кое-что понять, — робко начала Айви.

— Ой, ради Бога, — прервал ее Гэбриэл. — Просто введи их в курс дела.

— Что вы от нас скрываете? — опасливо поинтересовалась я.

Айви прижала тонкие пальцы к вискам.

— Присядьте, пожалуйста. Это будет нелегко для всех нас.

— Вы меня пугаете, — произнес Ксавье и сдавленно рассмеялся.

— Ксавье, — взмолилась Айви. — Прошу тебя.

Я усадила Ксавье на диван, устроилась рядом и принялась комкать теплый плед. Гэбриэл уставился в окно. А я обратила внимание на то, что моя сестра практически заламывает руки.

— Пора, — рассеянно пробормотала она.

— А это долгая история? — спросил Ксавье.

— Просто слушай, — вымолвила Айви и бросила на Гэбриэла тяжелый взгляд. — В последний раз я побывала на Земле почти двадцать лет назад. Я направлялась в Шарлотт, но просчиталась и оказалась в Бирмингеме. Я не собиралась ни с кем общаться, но встретила супружескую пару, у которой сломалась машина. Мы разговорились. Выяснилось, что они побывали в клинике, занимающейся лечением бесплодия. Но ничего не получилось. Они не смогли зачать ребенка.

— А при чем здесь мы? — воскликнула я.

— Бетани, не перебивай сестру, — заявил Гэбриэл.

— Мне не следовало вмешиваться. Но женщина призналась мне, что они молятся о чуде.

— И ты ей помогла? — спросила я.

— Я даровала им дитя, — прошептала Айви. — Когда женщина рассталась со мной, она была беременна. И я подарила ей прекрасное здоровье.

— Ты действовала без ее согласия? — изумилась я. — А как же к тебе отнеслись в Царстве Небесном?

— Я сама навлекла на себя наказание.

— Что?..

Айви продолжала:

— У пары родился сын, а потом — еще пятеро детей.

Ксавье неловко поерзал на диване.

— А потом?

— Мальчик вырос и жил нормальной жизнью. Я не ожидала, что вновь увижу его.

— Не верю, — выдохнула я.

— Мне было стыдно, — пробормотала Айви. — Бетани, я отчитывала тебя за то, что ты чересчур человечная, а сама даже не смогла признаться в содеянном. Я — лицемерка.

— Айви, — произнесла я. — Жаль, ты мне не доверилась!

— Есть еще кое-что. В Царстве Небесном меня предупредили, что рано или поздно мальчик воссоединится с миром ангелов.

Я не могла осмыслить внезапно обрушившиеся на меня сведения.

— Не понимаю… — прохрипела я.

— А до меня дошло, — буркнул Ксавье.

— Супружеская пара, с которой я познакомилась двадцать лет назад… их звали Питер и Бернадетта Вудс. А их первенец — Ксавье, — проговорила Айви. — Прости меня, Ксавье, — добавила Айви.

Наступила томительная пауза. Наконец Гэбриэл приблизился к дивану и бережно положил руку Ксавье на плечо. Тот оттолкнул моего брата и вскочил.

— Пожалуйста, успокойся, — сказала моя сестра.

— Спокойствие? — Ксавье нервно рассмеялся. — Хотя я родился вследствие Непорочного Зачатия.

— Ты все еще человек из плоти и крови, — заметила Айви. — Просто ты не совсем такой, как все остальные.

— И давно вы меня узнали? — не унимался Ксавье.

— С тех пор, как я впервые с тобой встретилась, — ответила Айви. — Поэтому сначала мы очень обеспокоились. Будь на твоем месте любой смертный, мы бы стерли его воспоминания. Но ты… с тобой все получилось иначе.

— Вот как? — он искренне возмутился.

— Ксавье, на твою долю выпало столько испытаний, и я не хотела делать твою ношу еще тяжелее.

— А мои братья и сестры? — спросил он сдавленным голосом. — Они тоже?..

— Они зачаты естественным путем. Я причастна только к твоему сотворению.

— Значит… — протянул Ксавье. — Ты… в некотором роде… моя мать?

Меня охватила непередаваемая тревога.

— Боже мой, — прошептала я. — Только не это.

— Нет, — решительно объявила Айви. — У меня нет ДНК, которую можно использовать для переноса. Ты — сын Бернадетты. Но я передала тебе нашу сущность, наш дух. Кровь ангелов течет в твоих жилах вместе с кровью твоих земных родителей.

— Так кто же я, черт побери?

— Думаю, и то и другое, — ответила Айви.

— Весело.

— Извини.

— Короче, я жуткий полукровка, — процедил Ксавье.

— Зря ты так, — упрекнула я его.

— Почему же, Бет?

— Ты и сам чувствовал, что в тебе есть что-то необычное, — начала я. — Иначе судьба не свела бы нас. Ты уцелел после всех ударов, Ксавье.

— Что Семеркам нужно от меня? — осведомился он. — Они рассчитывают на мою помощь?

— Полуангелы наделены особым талантом, — изрек Гэбриэл. — Уникальной силой. Очевидно, Семерки хотят достучаться до истины.

— То есть меня будут использовать? Как подопытного кролика?

— Вероятно.

— Наверняка я не один такой… — помрачнел Ксавье.

— Но ты — первый, кого они разыскали, — ответил Гэбриэл. — Ты прав, есть и другие, но ангелы, сотворившие их, не желали сообщать об их местонахождении. А их жизнь совершенно нормальна — по человеческим меркам.

— А теперь… — произнес Ксавье и запнулся.

— Они не остановятся, — кивнула Айви. — Но мы тебя защитим.

— Они решили разлучить вас с Бетани, — добавил Гэбриэл. — Ваша объединенная энергия слишком могущественна. Семерки ощутили угрозу.

— А если бы мы не были вместе, они бы нас не трогали?

— Они бы наблюдали за Ксавье издалека, — ответил Гэбриэл.

— Но Ксавье им не причинил никакого вреда! — выкрикнула я.

— Семерки — существа с обостренным чувством конкуренции, — вымолвила Айви. — Они знают, что ваш союз превосходит их мощь, и справиться с вами они не могут.

— А если мы пообещаем не применять наши… способности?

— Поздно, — резюмировал Гэбриэл. — Семерки беспринципны.

— Ладно, — произнесла я. — Что нам делать?

— Готовиться к битве, — подытожила Айви.

Ксавье был ошарашен. Наверняка у него накопилась куча мыслей, вопросов без ответа и обвинений.

— Ну… У меня нет слов.

— Ксавье… — начала я, но он перебил меня.

— Почему я не догадался? Конечно, были какие-то знаки!

— Верно, — подтвердила я. — Например, подумай о «Брайс Гамильтон». Многие ли способны видеть, как у них на глазах гибнут друзья? А присутствовать на ритуале экзорцизма и не получить психологическую травму? А проникнуть в Ад, чтобы спасти любимую? А потом стать одержимым, но не сломаться? Ксавье, ангелы избрали тебя.

Ксавье уставился в одну точку.

— Я запутался, Бет.

— Ксавье, — пылко произнесла я. — Сейчас ты точно знаешь, кто ты такой. Ты благословлен, и ты находишься на пути, который приведет тебя к великим делам. Господь заботится о тебе.

— А по-моему, он на меня злится, — глухим голосом отозвался Ксавье.

— Не Он — Семерки, — поправила я. — А Бог любит тебя.

— Но почему все настолько тяжело? — Ксавье пытливо посмотрел на меня.

— Дорога праведников никогда не бывает легкой, — прошептала я. — Награда будет позже. Милосердный Отец дарует нам вечное блаженство. Ты только должен веровать в Него всем своим сердцем. Я понимаю, что тебе трудно, но ты посмотри на доказательства, Ксавье.

— Допустим.

Я чувствовала, что его нельзя торопить. Внезапно мне пришла в голову одна идея.

— Айви, Гэбриэл! Возможно ли, что мы с Ксавье предназначены друг для друга именно по этой причине?

— Вполне логично, — заявил мой брат. — Ваш союз вообще не укладывается ни в какие рамки.

— Значит, что я бы ее не полюбил, если бы был таким, как все? — встрепенулся Ксавье.

— Нет, — возразил Гэбриэл. — Но у тебя не хватило бы мужества принять данную ситуацию.

— Ксавье, — произнесла Айви. — Кровь ангелов течет в твоих жилах. Тебе суждено стать защитником людей. Но выбор за тобой. Однако ты можешь притвориться, что ничего не случилось.

— Нет, — отозвался Ксавье. — Но мне надо подумать.

Почему-то эта новость не разрушила мой мир. Наверное, потому, что его уже успел сокрушить Ксавье. Но для меня он никогда не был средним человеком. Он был подобен фейерверку. От одного звука его имени у меня подгибались колени. Но к его зачатию приложила руку Айви! Разумеется, факт казался немного странноватым, но мне следовало напомнить себе о том, что Айви — не моя биологическая сестра. Мы с ней — члены великого Небесного семейства, не связанные родственной ДНК.

Ксавье являлся полуангелом, и в итоге я стала гордиться им еще больше.

Глава 25

Смотрите, как я горю[43]

Мы все согласились с тем, что нет смысла гадать, когда Семерки нанесут новый удар. Нам опостылели заговоры. Теперь мы никого не боялись. Битва не была закончена, но я сомневалась, что у Семерок еще есть достаточное количество козырей.

Ксавье пытался свыкнуться с мыслью о своем происхождении, но отмалчивался. Я на него не давила. У меня хватало поводов для тревоги. К примеру — Молли.

На следующий вечер я вытащила Ксавье из дома, чтобы проведать Молли. После случая с Гэбриэлем она нас избегала. Оксфорд — маленький городок, здесь и спрятаться негде, так что вскоре мы разыскали Молли. Она сидела в Starbucks и хмуро пялилась на экран мобильника. Перед ней на тарелке лежала надкусанная булочка.

— Привет, как ты? — поинтересовался Ксавье.

— Прекрасно, — ответила Молли и поспешно повернула телефон дисплеем вниз.

Врать она никогда не была мастерица.

— А почему ты как в воду опущенная? Твоя маникюрша уехала на выходные?

— Ха-ха.

Я заметила, что Молли выглядит иначе. Она заплела непослушные локоны в длинную косу, похожую на огненно-рыжую веревку. Еще она перестала носить вечные шорты Nike и футболку. Сегодня она щеголяла в цветастой блузке со стоячим воротничком, линялых джинсах и теннисных туфлях. Молли из «Брайс Гамильтон» скорее бы умерла, чем нацепила такие джинсы!

Бедняжка пыталась угодить Вейду. Ее огромные синие глаза не сверкали, как обычно, однако она повеселела при виде нас. Когда мы придвинули стулья к столику, она придирчиво оглядела нас, и на миг на поверхность всплыла привычная Молли.

— Вы оба выглядите дерьмово!

— Спасибочки, — хмыкнул Ксавье.

— Ты извини, но вам надо побольше спать и поменьше заниматься сексом.

Ксавье скованно улыбнулся.

— Дело совсем не в этом.

Воцарилась тишина. Ни Молли, ни мы не хотели вспоминать сцену с Гэбриэлем. И наверняка моя подруга боялась новой боли.

— Что случилось?

— Все немного успокоилось, — осторожно ответила я.

— Думаю, у вас на подходе очередной кризис, — вздохнула Молли.

— Ага, — кивнула я. — Но послушай, сейчас вот что главное. Нам нельзя возвращаться в университет.

— Я вам не позволю снова от меня смыться!

— Молли, — затараторила я. — Мы останемся в городе. Просто ты не будешь с нами видеться в кампусе. По легенде, мы отсутствуем по семейным обстоятельствам. Ты так и остальным говори, если будут допытываться.

— Ладно, — Молли провела по краешку чашки кончиком пальца. — Буду, пожалуй, за вас молиться.

Ксавье вздернул брови. А Молли понурилась. Казалось, она просто произносит то, что бы от нее желал услышать Вейд.

— Спасибо, — непринужденно сказал Ксавье, желая сменить тему.

— А можно вас навещать? — спросила Молли.

— В любое время, — отозвалась я. — Только позвони заранее.

Молли неуверенно кивнула и покосилась на дверь.

— Пожалуйста, не проболтайся, где мы живем, — заметил Ксавье. — Даже Вейду.

— Не волнуйтесь. Буду держать рот на замке.

— Отлично, — улыбнулся Ксавье.

В кафе было очень тепло. Молли поддернула рукава блузки, я обратила внимание на синяки у нее на запястье. Похоже, кто-то с силой схватил Молли за руку. Кровоподтеки начали выцветать и приобрели желто-зеленый оттенок.

— Что с тобой?

Она быстро потянула манжеты вниз.

— Я — растяпа! Была на высоких каблуках, оступилась на лестнице, прокатилась через несколько ступенек.

— А где?

— На вечеринке в сестричестве.

— С Вейдом?

— Нет! Он об этом ничего не знает. И вы, ребята, тоже меня не выдайте. Он не одобрит.

— Он тебя контролирует, — проворчал Ксавье. — Получается, что ты не можешь быть с ним откровенной.

— Нет-нет, — возразила Молли. — Вейд ко мне хорошо относится. Но я хочу догнать его в духовном развитии.

— И каким образом?

— Ну… — Молли нахмурилась. — Еще не знаю. Но у Вейда есть план.

— Кто бы сомневался, — пробормотал Ксавье и добавил: — А вот и он.

И действительно, к нашему столику шагал Вейд в чистой, с иголочки, рубашке поло, застегнутой на все пуговицы.

— Ой! — испуганно воскликнула Молли. — Бетти, ты не забыла о нашем секрете?

Обстановка явно накалилась.

— Я же твоя подруга, — почти с обидой ответила я.

— Спасибо. — Молли прикусила губу и сунула телефон в сумочку.

Увы, виноватый взгляд ей спрятать не удалось. Однако Вейд приветствовал нас всех чересчур любезно.

— Привет. О чем сплетничаете?

— О своем, о девичьем, — пробормотала Молли.

— В присутствии Форда?

— А он нам как подружка.

— Я, как правило, эти разговоры просто не слушаю, — уточнил Ксавье. — Отключаюсь.

Вейд наклонился и дежурно чмокнул Молли в щеку. Ксавье сочувственно рассмеялся. Вейд нахмурился и отстранился.

— Молли, это запах блеска для губ?

— Ты заметил? Он новый. Называется не то «Земляничная поляна», не то «Земляничный поцелуй».

— А как же наш уговор насчет косметики? — укоризненно осведомился жених.

Молли покраснела.

— Но я его только чуть-чуть взяла…

Молли посмотрела на нас умоляющим взглядом, но мы были настолько ошарашены, что буквально онемели.

— То есть теперь твой рот выглядят привлекательнее?

— Наверное…

— Молли, ты прекрасна такой, какой тебя сотворил Господь. Зачем тебе вмешиваться в Его творение?

— Извини, Вейд.

— Увы, женщины легко поддаются лжи, распространяемой косметическими компаниями. А на самом деле это работа дьявола, верно, Форд?

— Да… нет. Но что тут особенного? Молли всегда пользовалась блеском.

— Но сейчас она пытается стать лучше, — возразил Вейд. — Он у тебя с собой?

— Вейд!..

— Покажи мне его, — отчеканил он, словно речь шла о наркотике.

Молли порылась в сумочке и извлекла тонкий розовый цилиндр с золотым колпачком. Дорогая покупка! Думаю, Молли долго выбирала земляничный аромат.

Вейд протянул руку.

— Отдай, Молли. Будет проще, если его выброшу я.

Я ждала взрыва возмущения или хотя бы язвительного укола, но ни того ни другого не последовало. Молли потупилась. А Вейд убрал в карман злосчастный цилиндрик.

— Но Молли нравится косметика, — вызывающе заявила я. — С какой стати она должна от нее отказываться?

— Бет, не надо, — прошептала Молли.

— Ничего, милая, — сказал Вейд. — Лори имеет право на свое мнение. Но она наивна и не понимает, какие опасные послания скрываются за рекламой.

— Но при чем здесь блеск для губ? — не сдавалась я.

Ксавье покачал головой, намекая, что не следует затевать жаркие дебаты.

— Косметика по самой своей природе искажает женщину, — отрезал Вейд. — Разве могут быть оправдания?

Ксавье вскочил со стула.

— Я выбрал фраппе. Принимаю ваши заказы!

— Я буду ванильное латте, — ответила я.

— Нам пора, — буркнул Вейд и начал помогать Молли укладывать ее вещи в сумочку.

Но Молли не хотелось с нами расставаться.

— Давайте поужинаем? — спросила она.

— Конечно, — ответил Ксавье. — Я — за. А ты, Бет?

Вейд кашлянул, чтобы привлечь внимание невесты.

— Милая, нам скоро на занятия по изучению Библии. Ты же не забыла?

— Ох, вот некстати… — Молли растерялась. Она будто разрывалась надвое. — Но я так давно нигде не бывала с друзьями.

— Не волнуйся, — улыбнулся жених. — Ты оставайся с Лори и Фордом.

Но, несмотря на показное добродушие, его жесты и поза говорили совсем о другом. Скрещенные на груди руки, притопывающая по полу нога… Нет, он точно не обрадуется, если невеста прогуляет занятия. Молли замешкалась.

— Не переживай, — успокоила я подругу. — Отложим до другого раза.

— Хорошо, — тоскливо произнесла она, поспешила к Вейду и добавила: — Тебе СМС пришлю.

— Молли… — проворчал Вейд нетерпеливо: звук его голоса уже начал действовать мне на нервы. — Нам нельзя опаздывать.

Вейд обнял Молли за плечи и вывел ее из кафе. Мне показалось, что Вейд держит ее мертвой хваткой. Вернулся Ксавье с двумя чашками кофе.

— Ну и тип! — сказал Ксавье.

— Да, — кивнула я. — Думаешь, есть повод для волнений?

— Молли не ребенок. Она сама принимает решения.

— По-моему, она цеплялась за нас, как за последнюю соломинку.

Ксавье нахмурился.

— В случае чего, она знает, где нас найти.

— Но если она в серьезной беде? — не отступалась я.

— Скоро мы это выясним, — произнес Ксавье. — Кстати, если Молли сама не захочет, от нее ничего не добьешься.

Я задумалась. Что происходит между Молли и Вейдом? Я повидала достаточно, чтобы понять: отношения у них не самые здоровые. Кроме того, Вейд совершенно не во вкусе Молли, и она с трудом к нему приспосабливалась. Вероятно, она буквально кинулась в омут, пытаясь забыть Гэбриэла. И она помолвлена. Я мысленно ругала себя за то, что по уши погрузилась в собственные проблемы и не замечала того, что творится в жизни лучшей подруги. Но я не могла позволить Молли совершить ошибку. Я должна была уберечь ее.

Позже, когда мы вернулись домой, я завела этот разговор на кухне. Я сообщила обо всем увиденном в кафе, пока Айви накладывала на мою тарелку рис и салат.

— У меня дурные предчувствия — у Молли очень странный роман с Вейдом.

— Почему же? — поинтересовалась сестра.

Гэбриэл, стоявший у плиты, даже не оглянулся.

— Представляешь, Айви, он запрещает пользоваться косметикой!

— Но это не значит, что он серийный маньяк-убийца.

— Но что нам делать?

— Ничего. Мы не имеем права вмешиваться в их отношения. Если у Молли будут серьезные проблемы, она сама к нам обратится.

— Именно, — произнес Ксавье, откупорив банку колы и красноречиво на меня посмотрев.

— А если ее запугали?

— У тебя есть доказательства, Бетани? — вымолвила Айви.

— Нет.

— Тогда ничего не предпринимай.

— У нее синяки, — буркнула я, и у меня сразу возникло ощущение, что я предала Молли.

— Синяки? — переспросил Гэбриэл.

До этого момента он воздерживался от комментариев. Но вообще-то я с ним почти не разговаривала после недавнего кошмара в подвале. Порой я просыпалась посреди ночи, спускалась вниз за водой и замечала, что спальня Гэбриэла пуста. В процессе выздоровления он держался особняком и вдобавок игнорировал происшествие с Молли на кухне. Но моего брата явно возмутила мысль о том, что Вейд причинил девушке боль.

— На запястье, — выпалила я. — Молли заявила, что она просто упала, будучи на высоких каблуках.

— Звучит достоверно, — пробормотала Айви.

— Не для Молли, — негромко сказал Гэбриэл.

— Правда? — спросил Ксавье.

— В «Брайс Гамильтон» Молли хвасталась, что носит высокие каблуки с пятого класса, — продолжал мой брат. — Она никогда раньше не спотыкалась. И что за падение, если после него остаются только ушибы на запястье?

— Без понятия, — пожал плечами Ксавье и принялся изгибать кисть руки под разными углами.

— Нам надо проведать Молли, — объявил Гэбриэл.

— Но я приготовила ужин! — запротестовала Айви.

— Гэбриэл! — воскликнул Ксавье. — Мы что, просто возьмем и вломимся к ним? Как-то дико получится!

— Нам вовсе не обязательно прорываться напролом, — возразила я. — Будем вежливыми, убедимся, что Молли в порядке, и уйдем.

— Где они? — спросил Габриэл.

— На занятиях по изучению Библии.

— Отлично. Поехали.

В предзакатных сумерках часовня в университетском кампусе выглядела очень красиво. Высокая колокольня, арочные своды. Это был оплот мира и покоя в центре бурлившего жизнью студенческого городка. Здесь мгновенно отступали все мирские заботы. Интересно, а Вейд имеет разрешение устраивать здесь сборища своей общины? Двери были открыты, и до нас донесся странный гипнотический голос. Похоже, Вейд придумал оправдание для начальства «Ол Мисс».

— Победить плоть можно, лишь умертвив ее, — вещал кто-то. — Сокрушив ее, растерзав.

Гэбриэл и Ксавье помрачнели. Я на цыпочках подкралась к дверному проему и заглянула в щелочку. В зале собралась небольшая группа — примерно десять человек. Оратором являлся сам Вейд, а возле него замерло трое парней. Шесть девушек стояли на коленях между скамьями. А перед алтарем застыла Молли, раздетая до нижнего белья — шелкового и немного старомодного. Она сильно мерзла: ее кожа уже покрылась пупырышками «гусиной кожи». Глаза Вейда горели религиозным пылом. Он был поглощен своим монологом и, к счастью, ничего не замечал.

— Признайся в своих слабостях перед Господом. Отрекись от тех, кто уводит тебя с пути истинного, и посвяти свою жизнь покаянию.

— Да, — ответила Молли и кивнула.

— Я стремлюсь спасти тебя, но и ты должна помогать мне, Молли, — продолжал Вейд. — Ты готова посвятить себя церкви?

— Готова.

— Ты готова принести жертвы, требуемые для служения?

Я поежилась. Мы что, на жутком обряде посвящения?

— Да, — прошептала Молли.

— Отбросить прочь мирскую тщету в знак своей преданности?

— Да, — приглушенно сказала она.

Вейд приблизился к Молли и встал над ней, словно палач. Он что-то держал в руке: свет от витражного окна упал на поверхность металла, и я поняла, что это ножницы!

— Когда мы одолеваем искушения плоти, мы можем обрести истинную свободу.

Вейд взял косу Молли и взвесил ее на ладони. Неужели Молли позволит ему такое издевательство? Без косметики выделялись ее веснушки. Она напоминала ребенка. Я покосилась на Гэбриэла. Он будто окаменел.

— Оставь ее, — проговорил Габриэл, и его голос эхом отлетел от стен часовни.

Вейд, застигнутый врасплох, отпрянул в сторону. Увидев меня, он справился с испугом, но присутствие Гэбриэла его снова напрягло.

— Кто ты? — прорычал Вейд и повернулся к Молли. — Ты проболталась?

— Нет, — произнесла Молли и, вся дрожа, с трудом поднялась на ноги. — Я… Я…

И неожиданно Гэбриэл назвал ее по имени — просто печально ее окликнул. Молли прорвало. Она сделала несколько неуверенных шагов, побежала к Гэбриэлу, припала к его груди и разрыдалась.

Вейд беспомощно поднял руки вверх. Гэбриэл бережно гладил Молли по волосам.

— Что он с тобой сделал? — проговорил мой брат.

— Молитва и пост приближают нас к Богу! — заорал Вейд, пытаясь оправдаться. — И тогда Он открывает нам Свой истинный промысел, как Даниилу.

— Даниил был пророком, болван, — заявила я.

— Бет, хватит. Оскорбления ни к чему.

— Он ненормальный!

— У него просто жуткая каша в голове, — уточнил Гэбриэл. — Путь к Богу каждый находит сам. — Вейд, ты не можешь насильно навязать свое мнение.

Молли посмотрела на Гэбриэла. Кончик ее носа покраснел.

— Я хотела искупить мои прежние грехи, потому что поняла: ты не мог полюбить меня именно из-за этого.

Гэбриэл на секунду зажмурился.

— Молли, грехи искупают, изменяя свою жизнь по своему почину.

— Посещение церкви делает тебя христианином не больше, чем сидение в гараже под машиной, — процитировала я из книжки, которую на днях прочла.

— Молли! — взвыл Вейд. — Ты грешница! Ты порочна, а я способен тебя очистить.

— Только Христос способен очистить душу! — прокричала я. — А у тебя — мания величия!

— Кто ты такой, чтобы судить ее? — осведомился Гэбриэл, в упор уставившись на Вейда. — Ты точно такой же грешник, как и остальные.

— Она женщина, — заартачился Вейд. — А значит, она порочна и похотлива по самой своей природе. Ева ввела мужчину во грех. Я праведнее ее.

— Неужели? — хмыкнул Гэбриэл. — Забавное толкование.

— Молли, опомнись, — не унимался Вейд. — Я люблю тебя.

— Не смеши меня, — фыркнула я.

— Ты… — Гэбриэл наставил на Вейда указательный палец. — Если я еще хоть раз услышу, что ты с ней заговоришь, отвечать будешь передо мной. Ясно?

— А кем ты себя считаешь? — горделиво парировал Вейд.

Мой брат слегка улыбнулся. Лампочки замигали, задребезжали оконные рамы. Двери часовни распахнулись под мощным порывом ветра, окутавшим Гэбриэла.

— Ты даже представить себе не можешь.

Вейд попятился. Члены маленькой общины ахнули, ощутив величие Гэбриэла. А он коснулся металлической заколки на косе Молли. Она не шевелилась, пока Гэбриэл распускал ее пышные волосы, которые рассыпались медно-рыжим водопадом. А потом мы, не говоря ни слова, торопливо вывели ее из часовни.

— А мы с ним собирались пожениться, — всхлипывала Молли, усаживаясь в джип.

— При чем здесь любовь? Он жаждал власти над тобой, — вымолвил Гэбриэл.

— Почему я не умею выбирать парней?

— С каждым бывает, — отозвался Гэбриэл.

Он явно включил в число ошибающихся себя. Прежний Гэбриэл сказал бы, что человеку свойственно оступаться, но на сей раз он уже не смотрел на нас издалека — из своих заоблачных далей. Он находился рядом с нами.

— Точно? — и Молли скомкала платок, который ей вручил мой брат. — Ты меня не осуждаешь?

— Нет, в отличие от Вейда, — ответил Гэбриэл. — Как и все мы.

Молли шмыгнула носом и отвернулась к окну.

— Просто я себя чувствую законченной неудачницей.

— Ты не права, — мягко произнес мой брат. — Молли, ты юная и запутавшаяся. Это нормально.

— Давно ли ты стал настолько мудрым?

— Ни много ни мало две тысячи лет.

Молли улыбнулась сквозь слезы.

— Однажды, — продолжал он, — ты найдешь свое место в мире. А все это превратится в воспоминания.

«Интересно, он и себя имеет в виду?» — подумала я. Неужели Гэбриэл станет для Молли прекрасным тускнеющим образом? Однако я знала: моего брата не так-то легко забыть. Судя по взгляду Молли, она это тоже понимала.

Глава 26

Отвези меня домой[44]

Молли не могла оправиться от происшествия в часовне. Ее бил частый озноб.

— Молли, — прошептал Гэбриэл, наклонившись к ней. — Все закончилось. Вейд не причинит тебе вреда.

— Молли следует какое-то время пожить у нас, — предложила я.

— Верно, — согласился Гэбриэл. — Ей нельзя оставаться одной.

— Спасибо, — жалобно прошептала Молли. — Простите меня. Я натворила столько глупостей.

— Ты не виновата, — возразил Ксавье. — Иногда мы принимаем людей не за тех, кем они являются в действительности.

— А я вообще считала, что Джейку Торну нужен друг, — добавила я.

Ксавье крепко обнял меня, словно только так он мог стереть жуткие воспоминания из моей памяти.

Еще не припарковавшись, мы почувствовали что-то неладное. Пластиковый мусорный бак валялся поперек подъездной дорожки, а его содержимое рассыпалось по гравию и траве. Гэбриэл сбавил скорость. Подъехав к дому, мы обомлели. Входная дверь, открытая нараспашку, криво висела на петлях. Крыльцо усыпали осколки стекла из разбитых окон.

Когда мы выбрались из машины, Гэбриэл придирчиво осмотрел улицу. Его серебристые глаза в мгновение ока оценили ситуацию. Мы следом за ним поднялись по ступенькам и вошли внутрь. Перед нами предстал искореженный диван и выпотрошенные шкафы. Вещи Гэбриэла и Айви валялись на полу — сломанные, разбитые. На белом коврике в гостиной краснело яркое пятно — вино из перевернутого графина.

— Не верю! — прокричала Молли. — Вас ограбили! — И она в отчаянии принялась обшаривать карманы в поисках мобильника. — Я звоню в полицию.

— Молли, нет. — Гэбриэл взял ее за руки. — Постой.

Мы с Ксавье одновременно посмотрели на стену. На обоях свирепо-красным маркером было написано одно слово: «ШЛЮХА».

— О, нет… — простонала я.

Молли прижала ладони к губам, и ее глаза вновь наполнились слезами.

— Он психопат, — заявил Ксавье. — Не принимать его всерьез.

— Вейд меня убьет! — воскликнула Молли.

— Не бойся. Мы тебя защитим, — произнес Ксавье.

— Лично меня не удивляет подобное поведение, — изрек Гэбриэл. — У мальчишки с головой не все в порядке.

— Что же теперь делать? — вскричала Молли.

— Сматываться отсюда, — ответила я.

Внезапно наверху хлопнула дверь и по лестничной площадке скользнула тень. Заметив нас, Вейд замер. В одной руке он сжимал ломик. Его взгляд дико блуждал по сторонам.

— Ох, — вымолвил Ксавье. — Пожалуй, нам и вправду пора.

Молли взвизгнула, а Вейд помчался по ступеням прямо к нам. Гэбриэл ловким движением оторвал с балясин перила и преградил Вейду дорогу. Парень запнулся и упал.

— Вперед, — распорядился мой брат и вывел нас из дома.

Пока мы мчались по дорожке и садились в джип, я гадала, почему Гэбриэл, могущественный архангел, убегает от человека — пусть даже он безумец. А когда мой брат вдавил педаль газа, мне в голову пришла еще более тревожная мысль.

— А где Айви?

— Она в доме! — спохватился Ксавье.

— Айви может позаботиться о себе, — уверенно сказал мой брат.

Сомнения тотчас покинули меня.

Вскоре городские огни Оксфорда остались позади. Темнота и бесконечность скоростного шоссе поглотили наш автомобиль, а на меня нахлынула непередаваемая тоска. Мы опять ударились в бега.

— Куда мы направляемся? — поинтересовалась я, не скрывая изнеможения. — По-моему, я на пределе.

— Ничего, Бет, — решительно возразил Ксавье. — Мы и раньше справлялись.

— А разве нельзя позвонить в полицию? — удивленно запротестовала Молли.

— Вейд — не единственная угроза для нас, — пояснил Гэбриэл. — Что-то мне подсказывает, что он не сам устроил дебош. Поверь мне, Молли. Сейчас нам разумнее скрыться.

— А где мы спрячемся? — спросила я.

Брат встретился со мной взглядом в зеркальце заднего обзора. Казалось, я прочла его мысли.

— Дома, — сказал он.

У меня сразу полегчало на сердце. Неужели я увижу Венус-Коув? Конечно, «игры» с Семерками — в самом разгаре, но у меня почему-то появилась надежда, что в Венус-Коуве мы получим преимущество.

Через час я вдохнула свежий запах моря. Он влетал в окна джипа и словно заключал нас в дружеские объятия. А в самом городке ничего не изменилось. Венус-Коув оставался сонным и безмятежным, как и всегда. Блестящие витрины магазинов, белоснежное здание суда с колоннами и башней с часами… казалось, их ничто не разрушит.

Сперва мы покатили по Мейн-стрит, чтобы где-нибудь перекусить. Я мечтала заглянуть в кафе «Влюбленные», но Гэбриэл заявил, что там будет слишком много знакомых, а нам не следует «светиться». Поэтому мы выбрали прибрежный ресторанчик. Но едва мы переступили порог, как посетители начали с любопытством таращиться на нас.

— Небось вампиры? — прошептал кто-то у барной стойки.

— Подруга, ты бы пореже «Настоящую кровь»[45] смотрела, — посоветовала девушке ее спутница, шутливо покачав головой.

Молли и Ксавье прыснули со смеха, а мы с Гэбриэлем непонимающе переглянулись.

Ксавье похлопал меня по коленке.

— Я тебе позже объясню.

После ужина мне не терпелось попасть в наш «Байрон», но у Габриэля имелись другие соображения.

— Нас будут искать именно там.

— А кто конкретно? — озадаченно спросила Молли.

— Не все сразу, — сурово произнес Гэбриэл.

— Но где нам переночевать? — произнесла я.

— В гостинице.

В плане Гэбриэла имелся смысл. Мы действительно не могли рисковать и приближаться к Байрон-стрит. Зачем возвращаться в прежний дом только ради того, чтобы опять сорваться с места после очередной атаки Семерок?

Прежде чем отправиться в отель, мы с Ксавье решили заехать в аптеку, чтобы купить зубные щетки и прочие туалетные принадлежности. Гэбриэл и Молли договорились ждать нас в «Фейерхэвен» на набережной. Мой брат заметил, что попытается выяснить, как обстоят дела у Айви. Я разделяла его чувства: конечно, ему было бы спокойнее, если бы Айви находилась вместе с нами.

Наш поход в аптеку «Уолгринз» оказался удачным: мы покидали вещи в покупательскую корзинку и быстро расплатились. Затем Ксавье удивил меня — он выбрал окружной путь на Мейн-стрит. Я гадала, что еще стряслось, пока он не притормозил перед кафе «Влюбленные».

— Зайдем? — спросил он.

Я посмотрела на него… и меня перенесло прямиком в день нашего первого свидания. Все было как прежде. Напротив темнела задняя стена кинотеатра «Меркурий». А возле меня сидел все тот же парень со сверкающими бирюзовыми глазами. Его непослушные русые волосы упрямо падали на лоб. Однако его взгляд стал более проницательным и задумчивым. Пожалуй, Ксавье привык сражаться — и за свою жизнь, и за жизнь тех, кого любил.

— Думаешь, это хорошая идея? — засомневалась я.

— А мы ненадолго.

Мы зашли внутрь. Плиточный пол, аккуратные столики, кока-кола и картошка фри… Дни Молли и ее веселой компании миновали. Музыкальный автомат играл старый рок-н-ролл, официантки сновали туда-сюда, но среди завсегдатаев мы не увидели ни одного знакомого. Наши одноклассники поступили в университеты и разъехались по стране. Мы перестали быть «местными».

— Надо же, — пробормотал Ксавье.

— Да… Я как будто состарилась.

Мы зашагали к нашей кабинке, но ее уже заняли. Мы в неуверенности замерли, и вдруг раздался голос:

— Ксавье! Сколько лет, сколько зим! — Одна из официанток подскочила к нам обоим. — Приятно, когда к нам забредают бывшие школьники.

— Привет! — Ксавье одарил девушку ослепительной улыбкой. — Я скучал по этому кафе.

— А оно — по тебе, — засмеялась та. — Кстати, если ищешь свою сестренку, она неподалеку.

— Никки? — Ксавье недовольно посмотрел на часы. — Сейчас больше одиннадцати.

Мы пробрались через кухню «Влюбленных», очутились во дворе и сразу услышали писклявый и самоуверенный голосок Николь. Группа десятиклассников устроилась в кузове пыльного пикапа, припаркованного между мусорными баками. Подростки громко разговаривали и одновременно строчили СМС. Некоторые прихлебывали пиво из банок и передавали друг дружке сигареты. Веснушчатый парень сидел за рулем. Наверняка он получил права в этом году. Его юный возраст не могли скрыть ни татуировки, ни лихо зажатая во рту зубочистка.

Ксавье сдвинул брови.

— Ну-ну, — проворчал он.

Я не ожидала воссоединения семьи, но реакция Никки меня поразила. Увидев брата, она занервничала. Буря чувств отразилась на ее лице — от изумления и облегчения до неприкрытой ярости. Сама Николь изменилась — похудела, и ноги стали длиннее. Вьющиеся волосы отросли, на обкусанных ногтях поблескивал черный лак. Она красовалась в мини-юбке и ботинках Doctor Martens с развязанными шнурками. Былая дерзость Николь исчезла: теперь в ней главенствовала настоящая агрессивность. Девушка сидела на краю открытого кузова, курила и холодно смотрела на Ксавье.

Он спокойно приблизился к ней. Несколько долгих мгновений они молчали. Мне даже стало неловко, а Никки лишь глубоко затянулась и беззастенчиво выдохнула дым в лицо брата.

— Ой, кто вернулся!

Ксавье проигнорировал издевку — он инстинктивно знал, как надо обращаться с младшей сестрой-бунтаркой. Он хладнокровно вынул сигарету из ее губ, не дав ей опомниться, и растоптал окурок.

— Грустила без меня? — усмехнулся он.

Никки насупилась.

— Ишь какой — явился и корчит из себя старшего брата. Где тебя черти носили?

— У нас с Бет были дела.

— Ах, у вас? Ты полгода пропадал! Мама совсем свихнулась.

— Я не мог выходить на контакт ни с кем из вас.

— Что за дерьмо? Сроду не слыхала таких тупых объяснений!

Подростки захихикали, наслаждаясь спектаклем.

Ксавье вздохнул.

— Никки, ситуация очень сложная.

— Ясно. Просто ты жуткий эгоист.

— Хватит, — буркнул Ксавье. — Ты понятия не имеешь о том, где я побывал и почему уехал.

— Выкладывай… Я слушаю, — с едкой иронией произнесла Николь.

Ксавье растерялся.

— Не сейчас…

— Тогда шел бы ты…

— Будет лучше, если я отвезу тебя домой.

— А я хочу тут побыть. Я тоже занята.

— Врешь.

Веснушчатый парень выплюнул зубочистку на землю и повернулся к Николь, явно выражая солидарность.

— Могу тебя подбросить, — предложил он.

Ксавье одарил парня испепеляющим взглядом.

— Без тебя обойдемся.

Тинейджер боязливо втянул голову в плечи. Не желая позориться на людях, Николь с тяжким стоном спрыгнула с грузовика.

— Мы еще побеседуем, — проворчала она и потащилась к нашей машине.

— Извини, если я смутил тебя, — примирительно заявил Ксавье. — Но папа с мамой за тебя волнуются.

— Ой, не смеши, — фыркнула Николь. — Нарушение «комендантского часа» не сравнится с тем, что кое-кто втихаря смылся из города.

— Твоя взяла!

— А ты, — процедила Николь сквозь зубы, обернувшись ко мне. — Даже не знаю, хватит ли у тебя наглости появиться в нашем доме. В данный момент моя мама — не самая большая твоя фанатка.

— Не бойся, Бет, — тихо сказал он. — Я с ней поговорю.

— Ты уверен? — прошептала я.

— Ага, — хмыкнула Николь. — Она тебя даже не заметит. Еще бы — драгоценный сынок сподобился вернуться.

— Остынь, Никки.

Спустя несколько минут мы подъехали к дому Вудсов. Я хорошо помнила двухэтажный особняк с большими окнами и широкой лужайкой перед парадным крыльцом. На подъездной дорожке стояли два мини-вэна. Меня поразило, насколько здесь все нормально и обыденно.

Когда Бернадетта Вудс открыла черную блестящую дверь, у нее из рук выпало посудное полотенце.

— Мама? — пробормотал Ксавье.

Бернадетта молча потянулась к нему. Николь протиснулась мимо нас и влетела в холл. Грохоча подошвами ботинок, она протопала вверх по лестнице в свою комнату и хлопнула дверью. Но даже это не смогло вывести мать Ксавье из транса. Николь оказалась права: я для Бернадетты не существовала. И я была ей даже благодарна. Облегчение наступило, когда из кухни вышел отец Ксавье. Питер громко ахнул, и его лицо озарилось улыбкой.

— Не обижайся на маму, — произнес он, бережно отстранив жену. — Милая, давай приготовим им чай?

Бернадетта, не говоря ни слова, впустила нас.

— Ну, Никки и злюка, — заметил Ксавье мимоходом.

— Она спешит повзрослеть, — отозвался его отец будничным тоном.

Похоже, время ни на йоту не ослабило семейные узы.

Мы присели на мягком диване в гостиной. Я нервничала и старалась ни с кем не встречаться взглядом, поэтому принялась изучать игрушки, разбросанные по полу Маделейн и Майклом. Крупный рыжий кот спал в корзинке — точно так же, как в первый раз, когда я вошла в этот дом. Казалось, это случилось пару веков назад.

— Мы думали, что никогда тебя не увидим, — всхлипнула Бернадетта.

Я прикусила губу, чтобы не выдать эмоций. Разбираться с ситуацией должен Ксавье.

Бернадетта утерла слезы тыльной стороной ладони.

— Ксавье, я молилась за тебя каждый день!

— Мама, прости меня, пожалуйста.

— Но где же ты был… — проговорила Бернадетта, но Питер предупреждающе поднял руку и остановил ее.

Он был так рад видеть сына целым и невредимым, и это перевешивало все остальное. Берни поняла намек мужа и кашлянула.

— Главное, что теперь ты здесь. Вы голодные?

— Спасибо, мы сыты.

— А ты в порядке? — спросил Питер.

— Да, — Ксавье кивнул. — И я не хотел сделать больно вам… и всей нашей семье.

Бернадетта хранила молчание. Ксавье проследил за ее взглядом, упавшим на мое обручальное кольцо с бриллиантом — фамильную драгоценность Вудсов. Я поежилась.

— Мама, папа, вам кое о чем нужно узнать, — начал Ксавье.

— Боже мой! — воскликнула Берни. — Нет, это невозможно!

— Не пугайся, мама, — продолжал Ксавье.

— Вы поженились? — спросила Бернадетта таким голосом, словно у нее вот-вот мог случиться инфаркт.

— Мы собирались вам сказать, но у нас были такие обстоятельства… — пробормотал Ксавье.

Бернадетта встрепенулась и наконец-то обратилась ко мне.

— Ты беременна?

— Нет! — выпалила я, покраснев. — Ничего подобного.

— Тогда почему?

— Полагаю, у них имелись серьезные причины, — негромко произнес Питер.

Отец Ксавье проявил настоящую чуткость и тактичность. Наверняка у него накопился миллион вопросов, однако он стал нашим союзником и старался, чтобы воссоединение семьи прошло максимально безболезненно. Питер похлопал Ксавье по плечу.

— Поздравляю, сынок, — улыбнулся он и протянул руку мне, помогая подняться. — Добро пожаловать в нашу семью, Бет. Мы горды, что ты теперь Вудс.

— Спасибо, — смущенно промямлила я.

Может, родители Ксавье и винили меня в том, что я умыкнула их сына. Но я не видела в глазах Питера ни гнева, ни обвинений — только открытость и искреннее счастье. Я была женой Ксавье и являлась частью его семьи.

— Нужно отпраздновать такое событие. Выпьем шампанского, — объявил Питер.

— Папа, нам пора.

Берни огорчился.

— Но вы только что приехали!

— Мы отлучимся, но ненадолго.

— Не нравится мне это, — заявила Берни. — Терпеть не могу секреты. Почему вы не позволяете вам помочь?

— Вы оба для меня дороже всего на свете, — вырвалось у Ксавье. — Но мы с Бет должны справиться самостоятельно. Просто поверьте мне. Я вам раньше никогда не врал и сейчас вас не подведу.

Мать Ксавье кивнула, решив не спорить с сыном.

— Вы будете в городе? — поинтересовалась она.

— Да, некоторое время.

— Мы с отцом можем что-то сделать? Если вы в беде, то у нас много знакомых…

— Нет, мама.

— Но я чувствую себя такой бесполезной!

— Кое-что есть, — сказал Ксавье матери и поцеловал ее в лоб. — Берегите себя.

И мне почему-то сразу стало безразлично, охотятся за нами Семерки или нет. Меня перестало беспокоить наше зыбкое и ускользающее будущее. Семья Ксавье приняла и своего первенца, и меня. Так что рискнуть стоило.

Мы попрощались с Берни и Питером и покинули дом Вудсов. Мы чувствовали себя легко и свободно. Я не знала, долго ли продлится это удивительное ощущение. Не исключено, что нам никогда не удастся избавиться от преследователей. Наш союз потревожил обитателей не только Царства Небесного, но и Преисподней. Возможно, нам не суждено ни минуты покоя. Но мы обрели благодать, и будем просыпаться в объятиях друг друга каждое утро. Даже судьба подарила нам краткий миг радости, а значит, сдаваться нельзя.

Морщинки на лбу Ксавье разгладились. Впервые за столько месяцев он выглядел счастливым.

Глава 27

Заложница

Ночное небо было подобно бархату, усыпанному звездами. Полная луна озаряла улицы мягким сиянием. Венус-Коув пробуждал давние воспоминания. Мы с Ксавье, взявшись за руки, дошли до пристани. Именно здесь я впервые увидела его. Он рыбачил, а мои брат с сестрой быстро увели меня с набережной. Я гадала, неужели в тот день Гэбриэл и Айви узнали наперед, какова будет наша жизнь?

Нам обоим не хотелось ехать в гостиницу. Мы жаждали заново открыть для себя Венус-Коув, посетить излюбленные местечки, а самое главное — убедиться в том, что городок не слишком сильно изменился за время нашего отсутствия.

— Наш старый добрый Венус-Коув, — произнесла я.

— Точно, тут было совершенно нечего делать, — отозвался Ксавье. — Пока не появилась ты.

— Ага. Ты меня извини.

— Не за что тебе просить прощения. — Ксавье обнял меня и притянул к себе. — Я бы тебя ни на что не променял.

Когда мы добрались до берега, я сбросила туфли, и мои ступни утонули во влажном песке. Мы полностью отрешились от всего плохого. Пляж оказался весьма сюрреалистичным. Черные волны властно накатывали на берег. Горизонт и океан слились воедино. Несколько белых яхт грациозно покачивались на воде.

— Прогуляемся к утесам, — предложил Ксавье.

— Правда? — растерялась я. — Ты уверен?

— Конечно, — ответил Ксавье. — Бет, нам нужно… нечто вроде завершения. Побываем там напоследок. Ладно?

— Хорошо.

Мы побрели по ровному участку берега и, в конце концов, добрались до скалистых лиманов. Я смогла разглядеть мелькание рыбьих хвостов на мелководье и скрюченные ветви мертвых кораллов.

Мы обогнули мыс и увидели громадные монолиты, залитые лунным светом. У меня возникло чувство, что я стою плечом к плечу с Бетани — ангелом и школьницей из «Брайс Гамильтон». И Ксавье, и я были такими юными и беспечными! А сейчас мы повзрослели. Исчезла легкость, на смену ей пришел груз забот и тревог.

Утесы были, по обыкновению, безлюдны. Все заглушал плеск волн, разбивающихся о скалы и вой ветра в пещерах вокруг нас. Несмотря на теплую погоду, в нависающей тени утесов было прохладно. Сюда никогда не добиралось солнце. Я прижалась к Ксавье. Его теплые ладони обхватили меня.

Где-то высоко над нами церковные колокола пробили двенадцать раз. Неужели наступила полночь?

— Гэбриэл и Айви наверняка сердятся на нас, — простонала я.

Ксавье рассмеялся, растирая мои плечи.

— Ты студентка, и мы женаты. Можешь делать что хочешь.

— Верно.

— Забавно: ты с Семеркой сражалась без всяких проблем, а брат с сестрой тебя пугают.

— Но они же очень страшные! — возразила я. — Ты никогда не видел Айви в гневе? Она может изрыгать огонь изо рта!

— Круто, — заявил Ксавье.

— Жаль, я не могу продемонстрировать тебе таких фокусов, — насмешливо произнесла я.

— Ага, — Ксавье покачал головой. — Я разочарован. Надо бы тебе подучиться.

— Да? — Я строптиво скрестила руки на груди. — Если так, то сегодня ночью любви ты не дождешься.

— Мы пользуемся сексом, как оружием? — хмыкнул Ксавье. — Но в эту игру лучше играть вдвоем.

— Ты от секса не можешь воздерживаться, ты парень, — буркнула я.

— Если напрячь силу воли… — Ксавье фыркнул. — Бет, ты первая сломаешься.

— Нет, — проворчала я. — Я — ангел.

Ксавье подмигнул мне.

— Как выяснилось, я тоже.

Мы замолчали и принялись наблюдать за тучами, проплывающими по ночному небу.

— Пойдем, — заявила я.

Ксавье согласился и отряхнул песок с джинсов. Только мы собрались тронуться в обратный путь, как воздух наполнился сухим электрическим треском. В одну секунду пляж запылал от ярких лучей, будто кто-то запустил фейерверк. А когда сияние померкло, мы узрели легион Семерок. Они стояли на берегу или взгромоздились на скалы, как статуи. Они поджидали нас даже в воде. На сей раз они облачились в строгие черные костюмы и напоминали карикатуру на агентов ФБР. Над своими воинами возвышался Гамиил — он занял самый высокий утес. Оттуда ему открывался замечательный панорамный вид на залив. Он спрыгнул вниз и приземлился мягко, как кошка. Мы с Ксавье и не думали обороняться. «Не испробовать ли тактику, какой мы воспользовались еще там, в амбаре возле шоссе?» — пронеслось в моей голове. Но сейчас количественное преимущество было явно на стороне Семерок. А если связаться с Айви и Гэбриэлем? Но я вовлекла их в немалое число сражений, а Гэбриэл почти лишился крыльев! Хватит ли у брата сил на битву?

— И снова здравствуйте, — ухмыльнулся Гамиил довольным тоном.

— А мы-то решили, что тебе прискучило играть в «кошки-мышки».

— Нет, ребята, послушайте мои правила. Вам «шах» и «мат», — парировал Гамиил.

Но я не боялась его. Теперь я испытывала неприкрытую ненависть. Я уставилась в упор на того, кто чуть не погубил Ксавье только ради своей прихоти. Я понимала, что это против самой моей природы, но я хотела одного: отомстить.

— Почему ты так считаешь? — почти прошипела я.

— Ну… — неторопливо вымолвил Гамиил, — в сражении с вами смысла мало.

— Потому что мы победим, — ответила я.

Гамиил расхохотался.

— Не желаете заключить с нами сделку?

— У вас нет ничего, что нам нужно, — с отвращением бросил Ксавье.

— Отнюдь.

Гамиил дал знак своему подчиненному. Вперед плавно скользнули двое Семерок, державших под руки молоденькую девушку. Она была босая, ее голову накрыли холщовым мешком.

— Что за… — пробормотал Ксавье. — Бесчестно привлекать посторонних! Отпустите ее.

— Ошибаешься, — возразил Гамиил и приблизился к жертве.

Его тяжелые ботинки оставляли на песке глубокие следы. Протянув руку, он сорвал с головы девушки мешок.

Спутанные волнистые волосы, разбитый в кровь нос. Худощавая фигурка, тоненькие плечи. Это же Николь Вудс, младшая сестра Ксавье…

Я резко вдохнула ледяной воздух, и у меня разболелись легкие. Никки была в пижамных шортах и майке. Без обильной косметики и ботинок Dr. Martens она выглядела абсолютно беззащитной. И она тряслась от ужаса.

— Никки! — Ксавье побледнел и шагнул вперед, но Семерка молниеносно вцепился Николь в горло.

— Не двигайся, — предупредил Гамиил.

Но Ксавье замер и поднял руки вверх.

— Ничего не делайте, — прошептал он.

— Ксав, — позвала Николь. — Что происходит?

— Все хорошо, Ник, — отозвался ее старший брат.

Я видела, что ему отчаянно хочется кинуться на помощь сестре, но Ксавье сдерживал себя.

— Все хорошо, — повторил он.

Но Николь начала вырываться.

— Пустите!

— Тише, Никки, — одернул ее Ксавье. — Будь умницей.

— Ксавье, что тут творится! — воскликнула девочка и стала брыкаться.

Увы, с таким же успехом она могла колотить по железу. Семерки ничего не замечали.

— Мне больно! — прокричала Николь.

Ксавье вздрогнул.

— Говорите, что вам надо! — проревел он.

— Мы хотим, чтобы вы расстались, — ответил Гамиил.

— То есть вы просите нас, чтобы мы больше никогда не виделись? — недоуменно переспросил Ксавье.

— Нет. Один из вас должен отправиться с нами.

— О’кей. Берите меня, — заявил Ксавье.

— Не ты. — Гамиил прищелкнул языком и указал крючковатым указательным пальцем на меня. — Она.

— Нет, — скрипнул зубами Ксавье. — Ее вы не тронете.

Я страстно желала найти компромисс. Положение сложилось немыслимое: родная сестра или жена. Но я не собиралась молчать. За свои девятнадцать лет Ксавье потерял стольких друзей… А ведь погиб и отец Мел: его духовник с детства. И я не забыла о Спенсере из «Ол Мисс», которого тоже погубили Семерки.

Никки продолжала вырываться, и Семерка завернул руку девушки за спину. Лицо Николь исказилось. Ксавье напрягся от гнева. Он инстинктивно рванулся на дюйм вперед. Он явно призывал на помощь все самообладание, чтобы не броситься в драку.

До этой ночи угроза всегда была направлена в нашу сторону. Сейчас ситуация изменилась. Я не сомневалась, что для нас с Ксавье нет ничего такого, с чем мы не совладаем. Мы — против целого мира и против непреодолимой силы. Мы всегда выбирали бой и рисковали, чтобы не разлучаться и быть вместе. Но Семерки перехитрили нас.

— Нет! — возмутился Ксавье! — Возьмите меня. Пожалуйста.

— Не можем, — равнодушно отозвался Гамиил.

— Почему?

— Ты — один из Избранных. У нашего Отца большие планы на твой счет. Мы не вмешиваемся в Промысел: последствия будут ужасны.

И Гамиил пронзительно на меня посмотрел.

— Она — моя жена, — прокричал Ксавье. — Я не позволю!

Но Гамиил обнажил серебристое лезвие и приставил острие к шее Николь. Она испуганно захрипела, а Семерка закрыл ей рот своей ручищей. Глаза Николь почти вылезли из орбит. Ксавье согнулся пополам и едва не рухнул на песок.

— Хватит, — сказала я и направилась к Семерке, чувствуя себя внутри пустой, как барабан.

Если в нашей истории могла существовать последняя соломинка, ее час настал. Я повидала достаточно горя и людских страданий. Нельзя ведь постоянно убегать, сражаться и перешагивать через трупы? Кто будет следующим?

Я посмотрела на Ксавье. Он выпрямился. Оставалось надеяться, что он справится.

— Я ваша, — заявила я Гамиилу.

— Нет, — прошептал Ксавье. — Бет, не надо.

Но я уже решилась.

— Но сначала освободите девочку, — произнесла я.

— Ты не доверяешь мне? — осведомился Гамиил.

— Да, — отчеканила я.

— У нас — свой собственный кодекс чести, — вымолвил Гамиил. — Воины Царства Небесного выполнят уговор. Но можно ли то же самое сказать о вас? Ты не лжешь?

— Я знаю только то, что вы победили.

Гамиил задумался и кивнул соратникам. Те отпустили Николь, она побежала к Ксавье и потеряла сознание в его объятиях. Он крепко прижал Никки к себе, не спуская с меня пытливого взгляда. Его долг заключался в том, чтобы заботиться о сестре и жене. Ксавье ощущал себя побежденным и уязвимым. Я подошла к нему. Он бережно уложил Николь на песок.

— Что еще? — гневно спросил Гамиил.

— Нам нужно попрощаться.

— Поскорее.

Это была самая тяжелая минута в моей жизни. Для нас обоих наступил конец. Я взяла Ксавье за руку, склонила голову и приникла губами к холодному металлу его обручального кольца.

— Бет…

— Тс-с-с… Не говори ничего. Я люблю тебя.

И я погладила его по волосам. Я никогда не замечала, сколько оттенков синевы в его глазах. По его щекам текли слезы, похожие на осколки хрусталя.

— Я не могу снова потерять тебя, — тихо проговорил Ксавье.

— Я не потеряюсь, — возразила я. — Я буду наблюдать за тобой и стану твоим ангелом-хранителем.

— Нет… зачем так? — произнес он сдавленно.

— Ксавье, я не смогу остаться навсегда.

Я слышала, как громко колотится мое сердце. Его стук почти что заглушал голос Ксавье.

— Мы хотели найти выход, — продолжал он.

— Мы с тобой храбро сражались, — подтвердила я. — Но этот бой мы не выиграли.

— Бет, — прошептал он. — Я не выживу без тебя.

— Когда я буду тебе нужна, просто закрой глаза, — произнесла я.

Внезапно он сильно стиснул мои плечи.

— Ты должна вернуться.

— Конечно.

— Обещай мне, Бет, — тихо сказал он.

— Обещаю, — прошептала я.

Голос Гамиила разрезал воздух, будто клинок.

В моем сознании замелькали картинки прошлого. Наш спуск в Венус-Коув, моя комната в доме на Байрон-стрит, плачущая Молли, хохочущий Джейк. Потом — мои брат и сестра в сиянии золотых нимбов. Пламя Ада, тела проклятых. А потом перед моим внутренним взором появился Ксавье. На пристани, за рулем «Шевроле Белэр», на уроке французского, на качелях, у алтаря… Улыбающийся, мечтательный.

Но мой мир сразу начал рушиться. Я знала, что держу Ксавье за руку, но внезапно он исчез, растаял… и мои пальцы схватили лишь воздух. Песок у меня под ногами стал зыбучим. И я увидела ослепительные лучи, которые надвигались на меня с огромной скоростью. Какие-то голоса слились между собой, превратившись в писклявый гул. А свет уже заливал все вокруг, поглощая реальность. Я перестала ощущать почву под ногами. Теперь я слышала ревущий ветер и чувствовала, как пряди волос хлещут меня по лицу. Я инстинктивно догадывалась, что Земля осталась далеко позади, а Небеса разверзлись и забирают меня внутрь себя. Пришло то мгновение, которого я страшилась сильнее всего. Я летела домой.

Глава 28

Меня хотели засунуть в больничку[46]

Я вовсе не ожидала, что буду рада возвращению, но надеялась, что не попаду в ссылку.

Когда я отважилась открыть глаза, то поняла, что нахожусь под аркой врат Рая. Гигантские столпы высоко вздымались вверх и скрывались в клубящейся белизне. Я припала к золотым перекладинам ворот и оглянулась. Земля выглядела как темно-синий мраморный шарик с выпуклыми узорами на поверхности. Она висела в пространстве, окутанная голубоватой дымкой. Какая красота! С трудом верилось, что на ее материках бушуют войны, свирепствует голод, происходят природные катастрофы. Планета буквально излучала безмятежность. Она уютно разместилась в паутине жизни, сплетенной нашим Отцом.

Я резко повернулась и узрела страну чудес. Воздух переливался оттенками нежных цветов — опаловых, бледно-розовых, салатовых и лазурных. Словно пена на волнах океана. Повсюду парили ангелы. Они появлялись то тут, то там и проносились сквозь небесные сферы. Ангелы служили проводниками для душ и передавали послания внутри Царства. У каждого была определенная цель… кроме меня. Но я желала только одного: очутиться рядом с Ксавье.

Пока я не понимала, грозит ли мне беда. Я ожидала какой-то реакции — наказания или проклятия, но не равнодушия. В результате запаниковала и принялась озираться по сторонам. Наконец меня окликнули.

— Вифания, — произнес мелодичный голос. — Ты здесь. Здравствуй.

Передо мной стояла женщина в безупречном белоснежном костюме. Ее волосы были уложены в аккуратный французский пучок. Ухоженные руки, маникюр, очки в золотой оправе, опущенные на кончик носа.

— Кто вы? — вежливо спросила я, предположив, что не следует вести себя с дамочкой грубо.

— Меня зовут Ева, — ответила она, выудила из сумки клипборд и начала делать заметки, то и дело посматривая на меня. — Пойдем со мной.

Я поплелась за Евой: другого выбора я не имела. Я не могла находиться у врат Царства, не понимая, где мое место, и к какому чину я принадлежу. Наверняка меня уже лишили должности ангела-хранителя… И что мне теперь делать? Другой жизни я никогда не знала, ну, конечно, за исключением двух лет моего земного воплощения.

Вскоре мы с Евой добрались до помещения, которое подозрительно смахивало на холл медицинской клиники.

Я на мгновение задержалась в мраморном вестибюле, но неведомо как перенеслась в кабинет и очутилась на пухлой кушетке. Под ногами был пушистый белый ковер, а напротив кожаное кресло, в которое села Ева. На ее колени вспрыгнула кошка и довольно замурлыкала.

— Итак… — произнесла Ева с еле заметной усмешкой.

Подходящая прелюдия к разговору.

— Итак, — упрямо повторила я.

— Интересный поворот событий, не правда ли? — спросила Ева и кивнула. — Вифания, как ты в данный момент все воспринимаешь?

— Это вопрос с подвохом? — буркнула я.

— Ясно. — Ева снова улыбнулась и что-то застрочила в блокноте. — Нам нужно кое-что прояснить, Вифания.

Ни дать ни взять — вожатая в скаутском лагере!

— Я хочу домой, — громко заявила я, желая достучаться до Евы.

— Не глупи. — И Ева постучала кончиком карандаша по клипборду. — Ты дома.

— Кто вы такая? — воскликнула я. — Если мне грозит отлучение, просто сделайте это!

— Отлучение? — переспросила Ева. — У нас никого не отлучают. А я собираюсь тебе помочь.

— Неужели? — недоверчиво огрызнулась я. — И как именно?

— Во время наших сеансов, — сказала Ева и выдвинула ящичек из белого журнального столика. — Угощайся. — И она протянула мне вазочку с конфетами в полосатых обертках.

— Мы что, с вами будем встречаться регулярно? — поинтересовалась я, оттолкнув от себя вазочку.

— Каждый день, — подтвердила Ева.

— Так вы… мозгоправ? — рассердилась я. — Небесный психоаналитик?

— Я предпочитаю термин «наставник», — дружелюбно ответила Ева.

Похоже, в Царстве не очень хорошо понимают, как со мной поступить. Мой случай — беспрецедентен, опыта обращения с подобными ангелами ни у кого не было. Я представляла собой аномалию, поэтому меня решили провести через курс психотерапии. А Ева вызывала у меня раздражение. Она утверждала, что ее работа состоит в том, чтобы я реакклиматизировалась и якобы чуть попозже вернулась к своим прежним обязанностям. Как просто… если не считать одной сложности. Меня такой расклад не устраивал. Я хотела быть с Ксавье. Вот моя единственная цель, единственное жгучее желание!

— Вифания, на Земле ты проживала вместе с серафимом и архангелом? — уточнила Ева.

— Хватит вам притворяться, вы все знаете и без меня, — проворчала я, а Ева вздернула тонкие, выщипанные брови.

— Постарайся ответить, пожалуйста.

— Да, — процедила я сквозь зубы. — С ними и моим мужем. Помните его?

— Гм-м-м… — задумчиво протянула Ева и опять взяла блокнот.

— Может, перестанете? — одернула ее я.

— Я делаю заметки, — невозмутимо вымолвила Ева.

Получался замкнутый круг. Ева ничего мне не рассказывала, а я порой взрывалась. Спустя пару часу она меня отпустила и предупредила, что завтра разыщет меня и проведет следующий сеанс. Если бы в Царстве Небесном была высокая скала, я бы бросилась прямиком к ней. Но я, разумеется, обрела свое прежнее бессмертное обличье. А еще не могла ни есть, ни спать и маялась от безделья. Неплохой способ сойти с ума в Раю. Ангельская миссия заключается в служении Царству Небесному и в защите творений нашего Отца. Прежде рядом со мной всегда находилась чья-то душа, которой требовалась поддержка. Но мне запретили общаться с кем бы то ни было, кроме моей наставницы, и мое райское существование обернулось настоящей мукой.

Иногда мне хотелось орать, бежать, драться, но это было невозможно. Я мечтала о смерти. Я тосковала по Ксавье и скучала без обычных земных вещей. Мне недоставало запаха кофе и свежескошенной травы, предрассветных часов и человеческих прикосновений.

Я ощущала вокруг себя других ангелов. Они куда-то спешили, и ни один никогда не приближался ко мне, не пытался подбодрить меня. Они боялись? Или им велели держаться подальше? Наверное, я напоминала бомбу с часовым механизмом: отрешенная, слоняющаяся повсюду, разговаривающая сама с собой… Думаю, они считали, что я распадаюсь на части. Верно. Но мне было все равно. Полагаю, я стала местной чокнутой в Царстве Небесном. У меня складывалось впечатление, что если Ева добьется своего, то во мне не останется ни капли прежней Бетани. Но пока я еще не забыла девушку из Венус-Коува. Я не могла отречься от себя самой.

— Интересно, побывал ли Ксавье у родителей, — заявила я однажды.

Я быстро научилась подбрасывать Еве случайные мысли, поскольку это нервировало мою наставницу.

Она задавала мне вопросы — а я их даже не слушала. Я ненавидела ее идеальный облик и доброжелательность. Было противно смотреть на ее волосы цвета карамели, «отглаженные» черты лица, с которого на меня взирали равнодушные глаза. Наверняка «Ева» являлось ее псевдонимом для нашего «контакта». По человеческим меркам ей уже исполнилось лет сорок. Настоящий эталон нордической красоты или классная руководительница в закрытой школе!

— Нет смысла обсуждать прошлое, — решительно объявила Ева.

Я мрачно уставилась на нее. Следовало отдать Еве должное: у нее всегда имелся ответ. Мне казалось, что я могла задавать ей один и тот же вопрос двадцать раз подряд, и она сразу отчеканит логичную взвешенную фразу. Но я ей не доверяла. А она, в свою очередь, вознамерилась унять хаос, бушевавший внутри меня.

— Твои воспоминания — это жернова, перемалывающие тебя. Ты должна от них избавиться.

— Заткнитесь! — рявкнула я.

Ева поджала губы и наклонилась к своему неизменному блокноту.

— Похоже, в Аду было бы лучше, — пробормотала я себе под нос.

— Что-что? — спросила Ева.

— В Аду, по крайней мере, было чем заняться, — язвительно произнесла я.

— Ты плохо понимаешь, о чем говоришь.

— Какая же вы зануда, — парировала я.

— Вифания, единство с коллективной космической энергией грандиознее всего, что ты способна осознать, — заявила Ева.

— Ну и пусть, — пробормотала я, — не желаю быть частью вашего танцевального партера. «Властелина колец» смотрели? «Я выбираю жизнь смертных». [47]

— При чем здесь твой выбор? — сощурилась Ева. — Иногда надо полагаться на других, которые знают, что для тебя лучше.

— А почему у меня до сих пор есть тело? — выпалила я. — И у вас тоже? Я не таким помню Царство Небесное.

— Мы делаем скидку, — заметила Ева. — Стараемся облегчить тебе процесс адаптации в Царстве Небесном.

— Очень деликатно, — фыркнула я. — Вы замужем?

Ева нахмурилась. Ей было неприятно то, что я настолько непоследовательна.

— Конечно нет.

— Я найду способ сбежать, — призналась я. — Даже если мне придется взорвать себя криптонитом.[48]

— Вот как? — озадаченно проговорила Ева.

— Да, — дерзко ответила я. — Или устрою тут переполох — и вы сильно пожалеете, что приволокли меня сюда.

— Да… пока мы только в начале пути.

«Нам», «мы». Ева произносила эти местоимения по-королевски. Она словно общалась со мной свысока.

— Пока? — повторила я.

— В конце концов, ты осознаешь, что мирские радости — ничто в сравнении с вечными богатствами Царства Небесного.

— А вам пора наращивать обороты, — усмехнулась я. — Как раз сейчас мирские радости перевешивают.

— Ты изменишь свое мнение, — вымолвила Ева.

— Зачем вы со мной возитесь? — спросила я. — Почему бы вам не наказать меня? Бросить, например, в Геенну к Люциферу?

— Мы дорожим тобой, Вифания. И надеемся, что ты, скажем так… восстановишься.

— А если я не желаю?

— Ты не сможешь вечно жить в подобном режиме.

— Точно, — согласилась я.

У нас с Евой на уме были разные решения. Но у меня имелось явное преимущество: безразличие ко всему, что меня окружало. Им нечем меня запугать. Я прекрасно слышала, что говорили Семерки: Ксавье — бесценен, и они не причинят ему вреда. Поэтому я могла позволить себе любые скандалы. И я намеревалась устроить здесь порядочную кутерьму.

Наконец, поэтому я готова прощупать обстановку.

— Демоны мне кое-что сообщили, между прочим, — заинтриговала я Еву, откинувшись на спинку дивана и утопая в шелковых подушках.

— Правда? — спросила Ева, шевеля кончиком носа так, будто он у нее зачесался.

Ее взгляд подсказал мне: если в Царстве Небесном каждый обязан нести свой крест, то ее ношей стала я.

— Например, как впустить их в Рай. — И я мило улыбнулась Еве. — Как открыть портал.

— Неслыханно! — возмутилась она. — Какая нелепость!

— Откуда вам знать? — спросила я. — Я была в Аду несколько месяцев. И у обитателей Преисподней есть свои козыри. Им просто нужен лазутчик.

— Не ври, — отрезала Ева. — Демоны не могут проникнуть в Царство Небесное.

— Я вроде бы ангел, но оказалась в Аду, — возразила я, небрежно разглядывая свои ногти.

Ева заерзала в кресле и нервно поправила воротничок. Конечно, я блефовала. Я бы никогда не пала так низко, чтобы сотрудничать с демонами и подвергнуть риску Царство нашего Отца. Здесь находилась священная Земля Обетованная. Но если бы мне удалось убедить Еву в своем безумии, она бы начала принимать меня всерьез.

— Ладно… — протянула наставница, — тогда ты будешь сослана в Преисподнюю.

— Спасибо! Гавриил что-нибудь придумает. С вами он не будет ссориться, но Ад над ним не властен.

— Я очень разочарована, Вифания, — произнесла Ева тоном воспитательницы, отчитывающей непослушного ребенка.

Как она смеет судить меня? Расселась передо мной в своем белом костюмчике и притворяется психотерапевтом? Уже не соображая, что я творю, я вскочила с дивана и закричала. Я осыпала Еву всеми оскорблениями, какие только знала. Раскаленный гнев бушевал во мне. Мою жизнь изуродовали. Столько страданий и битв — а в итоге нас схватили за шиворот и растащили в разные стороны.

Ева встала и спокойно подошла ко мне. Она сохраняла абсолютную невозмутимость. Она слегка прикоснулась ко мне и отпрянула: от меня разлетелись голубые искры, а кончики волос Евы затрещали. Меня это так изумило, что я перестала орать. А спустя секунду в кабинете появились двое мужчин, похожих на телохранителей. Они сжали меня между своими могучими плечами, а потом все исчезло, и я осталась одна в аккуратной комнате. Или в камере?

Я легла на пол и съежилась. Белизна казалась физическим грузом. Она меня душила. Не таким я помнила Царство Небесное. Раньше я любовалась сверкающей безграничной разноцветной пирамидой и ощущала свободу. Земля, воздух и вода соединялись в Раю между собой в прекрасной синхронности. А сейчас кто-то стремился запихнуть меня в слишком тесный ящик. Велико, безгранично Царство Небесное, а мне выделили тюремную клетку.

Внезапно голос Евы донесся до меня через стену. «Прямо как Большой Брат», — подумала я.

— Я считала, что мы с тобой поладили. Разве хорошо бить током своих наставников?

— Я не нарочно, — буркнула я.

— Ну… я не сержусь. Остынь немного, Вифания.

— Супер.

— Ты не должна сама себя наказывать, — продолжала Ева.

— С каких пор вы стали такой заботливой?

Я услышала, как Ева вздохнула, и ее общий настрой вернулся в норму — то есть достиг нулевой отметки.

— Ты узреешь истинный путь.

— А вы что, спец по мотивации? Уходите.

— Хорошо, — ответила Ева. — Увидимся позже.

— Вряд ли, — рявкнула я.

Каблучки туфель Евы зацокали по полу. Она удалялась от меня. Но вдруг воцарилась тишина.

— Что ты здесь делаешь? — требовательно спросила Ева у кого-то. — У тебя пропуск есть?

— Где она? — Властный голос принадлежал моему брату Гэбриэлу — архангелу Гавриилу.

Глава 29

Я вижу мертвых

Я приподнялась и резко села. У меня закружилась голова. Неужели Гэбриэл действительно в Раю?

Раздался испуганный возглас Евы.

— Тебе сюда нельзя!

Дверей в моей «камере» не было. Гэбриэл прошел сквозь стену. Мой брат излучал золотистое сияние. Никогда я никому так не радовалась. Я кинулась к нему и обняла изо всех сил.

— Тебя заперли, — констатировал он.

— Ужас, да? — глухо пробормотала я. — Только пустота. Я спятила. Ты должен вытащить меня отсюда.

— Не могу, — сказал брат.

— Что? — Я отшатнулась от него, озадаченно заморгав.

Боль в груди, на несколько минут отступившая, вспыхнула снова и стала еще острее.

— Мне нельзя, Бетани, — тихо и быстро проговорил Гэбриэл. — Но у тебя есть помощники.

— Кто-то вроде Евы?

— Бетани, тебе тут теперь не место. Но в Царстве Небесном найдутся те, кто поймет тебя.

— Где? — в отчаянии воскликнула я. — Где они?

— Думай, — настойчиво произнес Гэбриэл. — Союзники могут быть любых форм и размеров.

Но мое сознание затянуло густым туманом. Я не догадывалась, что мне пытается внушить брат.

— Может, скажешь?

— Тебе необходимо справиться самой.

И Гэбриэл обвел комнату внимательным взглядом. Я поняла намек. Он боялся, что нас подслушивают.

— Что же мне делать?

— Играй по их правилам, — прошептал он одними губами. — Но по-умному.

— И как же? — удивилась я.

— У тебя отлично получается роль клиентки психоаналитика, — объяснил Гэбриэл. — Внезапные перемены настораживают.

И меня осенило. Если я буду «чокнутой», никто ничего не заподозрит.

Я кивнула.

— Как там Ксавье?

— Он старается держать себя в руках.

— Что?

— Иногда получается, иногда — нет. Все, как и у тебя, Бетани.

— Передай ему, что я его люблю, — произнесла я. — И я скучаю без него.

— Если ты считаешь, что от твоих слов будет польза…

Неожиданно в стене возник мерцающий радужный коридор, и в мою камеру ворвалась Ева со свитой охранников. Гэбриэл усмехнулся.

— Мы оба знаем, что арестовать меня ты не имеешь права, Ева, — вымолвил он.

Мне понравилось, как мой брат обращается с Евой. Для него она была невещественная, как облако. А она сразу взвилась.

— Ну-ну, — процедила она. — Но я доложу о тебе.

— Давай, — небрежно бросил Гэбриэл. — Я ухожу.

— Чего тебе здесь надо? — осведомилась Ева.

— Я просто проведал Бетани, — непринужденно ответил Гэбриэл. — И хотел взглянуть, как ты работаешь.

Похоже, Ева не поняла, что ее разыгрывают.

— Пока положительной динамики маловато, — ответила она.

— Ну, значит, все впереди, — сказал Гэбриэл. — А сейчас Бетани в ужасном состоянии. — И он повернулся ко мне. — Извини, но я вынужден тебя покинуть.

Настала пора проверить мои актерские способности. Я сперва растерялась, но в следующее мгновение рухнула к ногам брата и обхватила его лодыжки.

— Нет! — прокричала я. — Пожалуйста, не бросай меня!

К счастью, волосы закрыли мое лицо. Я не знала, смогу ли мимикой изобразить отчаяние — ведь Гэбриэл только что подарил мне надежду.

— Видишь? — заявил он Еве с укоризной.

Затем Гэбриэл высвободился и сделал шаг назад.

— Береги себя, Вифания, — произнес он. — И помни, кто твои друзья.

— Она мне враг, — буркнула я, уставившись на Еву.

Увы, я не догадывалась, кого он на самом деле имел в виду.

— Премудрость Божия бесконечна, Вифания. Верь в Его промысел.

И Гэбриэл исчез. Ева отпустила охранников и пытливо посмотрела на меня.

— Тебе стало легче после его визита?

— Нет. Он вернется на Землю, а я — нет.

— Значит, твое положение лучше, — заявила Ева.

— Хватит с меня вашей белиберды на сегодня.

— Что ж, честно, — проговорила Ева.

«Интересно, — задумалась я, — существует ли хоть что-нибудь, в чем она не найдет позитива?»

— Отстаньте от меня, — посоветовала я ей. — Вы мне никогда не понравитесь.

Ева вздернула брови и прошествовала по мерцающему коридору, который тут же растаял в воздухе.

Я принялась размышлять о словах Гэбриэла. Союзники любых форм и размеров? Наверное, мне следует мыслить нестандартно. Но кто в Царстве Небесном разделял мои взгляды? Мне казалось, что в Раю у меня друзей нет. Ангелы не объединяются в компании. Конечно, существовал Михаил, но он — послушное чадо Отца. А Рафаил находился где-то на Земле. Для того чтобы вызвать ангела, требовалось чудо. А если мне кого-нибудь позвать? Не вариант… Ежесекундно в мире произносились миллионы молитв. У каждого ангела имелся список в милю длиной. Кроме того, архангелы подобными просьбами не занимались — это поручалось созданиям более низкого ранга, и они трудились почти как на почте. Сортировали молитвы и раскладывали их в порядке приоритета. Самые важные я бы сравнила со срочными телеграммами. А все же не связаться ли мне с Рафаилом… хотя Гэбриэл явно подразумевал другого помощника — того, кто был в Царстве Небесном здесь и сейчас.

Но ведь никто не понимал меня и не влюблялся с такой силой в смертного. Никто мне не сочувствовал. Я сжала виски руками, и меня пронзила догадка. Эмили.

Первая возлюбленная Ксавье. Она училась вместе с ним в «Брайс Гамильтон» задолго до моего появления. Они даже хотели пожениться. Но Эмили погибла — сгорела заживо в собственной постели. Это подстроили бесы. Эмили разлучили с Ксавье против ее воли — точно так же, как меня. Но откликнется ли она? Сохранилось ли в ней что-то земное? А если она радовалась нашему расставанию?

Выяснить все можно лишь единственным способом: мысленно позвать человеческую душу. Их тут — миллионы, но ангелам вовсе не обязательно «перебирать» их поочередно, чтобы разыскать того, кого нужно. Я давно не практиковалась, поэтому я сосредоточилась, зажмурилась и представила себе просторы Царства нашего Отца. Я ощутила энергию душ, она вилась вокруг и клубилась в голове. Каждое дитя Божье жило в своем личном Раю, имея доступ к радостным воспоминаниям из прошлого и посещениям любимых мест. Мне рассказывали, что существует множество безмятежных садов и пляжей, и все они разные. А у одного мужчины Рай находился в шкафу. В детстве он прятался там от разных опасностей. Некоторые ангелы считали, что это немного странно, но никого не осуждали.

— Эмили, — прошептала я. — Эмили, приди.

Я принялась повторять ее имя. Постепенно комната начала распадаться, а передо мной открылись радужные коридоры. Меня затягивало в радужный водоворот, и я очутилась на другой стороне… а точнее, в спальне Ксавье.

Сперва я смутилась, эмоции нахлынули на меня с чудовищной силой. А потом я увидела девушку-подростка. Она сидела на кровати по-турецки. Комната Ксавье выглядела по-другому: на полу валялась спортивная одежда, на письменном столе рассыпались конфеты «M&amp;M’s». На полочках красовались фотографии, запечатлевшие команду Ксавье по плаванию. Кое-где попадались групповые школьные снимки. Я наконец-то узнала Ксавье — он стоял как раз между девочкой с косичками и мальчиком в бейсболке, повернутой козырьком назад. Волосы Ксавье были светлее и подстрижены короче. В те дни челка не падала ему на лоб, и он казался совсем не накачанным. Тоненький, стройный, забавный. И, по-моему, с брекетами! Но и тогда в его чертах сквозила красота…

Зрелище меня изумило. Я попала в прошлое, вернулась на четыре года назад. Но как много всего изменилось! Я всмотрелась в лица одноклассников Ксавье. У них, конечно, никаких забот и хлопот. Хорошие, благополучные дети. Ходят в кино, ездят друг к дружке в гости на велосипедах.

— Ты его не таким помнишь, да?

Значит, я действительно проникла в Рай Эмили. Я вздрогнула, когда она обратилась ко мне, и обернулась. От всех ее фотографий, которые были у него дома, Ксавье избавился — то ли уничтожил, то ли спрятал подальше. Эмили была хрупкая, невысокая, с тонкими светлыми волосами, кареглазая. Нос чуточку вздернутый, брови недоуменно приподняты.

Она была одета в джинсы, просторную черную кофту с капюшоном и прижимала к груди плюшевого медведя.

— Привет, — неловко пробормотала я… — Я…

— Я знаю, кто ты такая, — прервала меня Эмили.

— Верно, — проговорила я и прикусила губу. — И, разумеется, ты не особо счастлива меня видеть.

— Ага. Будем считать, что ты меня просто бесишь.

Эмили кивнула и откинулась на подушки.

— Наверное, никого не радуют новые девушки, — сказала я.

— Нет, — нахмурилась Эмили. — Он бы обязательно встретил другую и женился. Я этого даже хотела.

— Но?..

— Но ты ему вправду заморочила голову, исковеркала его судьбу, — заявила Эмили, и я заметила, как обкусаны ее ногти. — Ему следовало поступить на медицинский факультет, познакомиться с однокурсницей, обзавестись семьей и все такое прочее.

— Понимаю, — выдавила я.

— А ты его затащила в дебри, из которых он никогда не выберется, — продолжала Эмили, убрав за ухо прядь волос. — Ты не представляешь, сколько он сделал для меня. Он начал обо мне заботиться, когда нам исполнилось четырнадцать.

— Он немного о тебе рассказывал, — промямлила я.

— Он парень, — пожала плечами Эмили. — Мужчины обычно подавляют свои чувства.

— Но почему Ксавье так себя вел? — поинтересовалась я.

— Мой отец бросил нас, когда мне исполнился один годик, — призналась Эмили. — Потом, когда я училась в девятом классе, моя мама потеряла работу и совсем отчаялась, а моя старшая сестра подсела на наркотики. У меня в жизни не было ничего хорошего… только Ксавье. А после своей смерти я не желала ему никаких проблем. Он уже спас одну заблудшую девчонку. И его новый роман должен был стать другим. Нормальным.

— Ты права, Эмили, — произнесла я. — Наверное, допустив такое, я повела себя как эгоистка, но ведь я даже не догадывалась, как далеко все зайдет. Если бы могла предотвратить этот кошмар, я бы так и сделала. И знаешь, Эмили, я тоже люблю Ксавье.

— Мне наплевать на твои чувства, — бросила она. — Но не на Ксавье. Я до сих пор зла на тебя, но мне бы не хотелось, чтобы он еще кого-то потерял.

— Значит, ты поможешь мне?

— Ему, — поправила меня Эмили.

— Спасибо, — поблагодарила я. — И… Эмили?

— Да?

— Извини за то, что случилось с тобой. Несправедливо как-то… Зато он теперь мертв… тот демон, который тебя убил. Его уничтожил мой брат.

— Ясно, — буркнула Эмили. — Наверное, это часть грандиозного плана, да?

— Нет. — Я помотала головой. — У Господа не было подобных намерений. Просто тогда вмешались демоны. И твоя история не должна была закончиться трагедией.

— Ладно, — вздохнула Эмили. — Я тебя прощаю. Мне было очень тяжело… я не могла поговорить ни с кем из родных. И жизнь на Земле продолжалась без меня…

— Но тебя не забыли, Эмили, — добавила я.

— Ошибаешься, — вымолвила она печально. — Люди отпускают умерших… И я надеюсь, что ты возвратишься назад… пока не станет слишком поздно.

Глава 30

Зак

Оказалось, что у Эмили есть идея.

— Ты должна повидаться с Заком, — улыбнулась она.

— С Заком?

— Именно.

Я вспомнила о знакомом ангеле, который когда-то сопровождал души новопреставленных детей. Я думала, что больше никогда не увижусь с ним после перемен в его карьере.

Я нахмурилась.

— Но Зак — Семерка.

— Уже нет, — заявила Эмили. — Он ушел от них, как только они начали преследовать тебя и Ксавье.

— Он бросил свою работу из-за меня?

— Он никогда не жаловал их стиль. Зак — хранитель.

— Откуда у тебя такая информация? — полюбопытствовала я.

— Дело в том, что он мой хранитель, — с усмешкой отозвалась Эмили. — Его вернули к прежней должности. Когда я сюда попала, он помог мне освоиться.

— Но тебе же исполнилось шестнадцать, — удивилась я.

— Я с трудом привыкала к… новому месту, — призналась Эмили. — И его приставили ко мне. Зак… он замечательный.

— А где его найти?

— Погоди немного, — сказала Эмили. — У меня с ним быстрая связь.

Не успела я и глазом моргнуть, как девушка схватила меня за руку. Ее пальцы были прохладными, хрупкими и словно стеклянными. Она что-то прошептала, и комната начала растворяться в воздухе. Кровать Ксавье с темно-синим стеганым одеялом, письменный стол, футбольный мяч — все предметы таяли и теряли очертания. Я крепко вцепилась в Эмили, а вокруг стали появляться знакомые мерцающие коридоры. И, похоже, Эмили, прекрасно ориентировалась в пространстве. Мы поплыли вперед, позволяя сияющим переходам поглощать нас.

Я очутилась в саду. Сперва я убедилась, что цела и невредима, а потом обнаружила, что мои ноги и руки — в полосках цветов радуги.

— Смывается на раз, — сказала Эмили, протирая ладонь о джинсы.

На ее пальцах остался лишь разноцветный порошок. Эмили дунула, и его унесло легким ветерком.

Когда у меня перестала кружиться голова, я наконец-то рассмотрела пейзаж. Перед нами раскинулось прозрачное озеро, окаймленное высокими деревьями, верхушки которых исчезали в облаках. Было тепло. Щебетали птицы. Зак устроился недалеко от нас на траве, скрестив ноги, в окружении детей. Он не изменился — стройный, темноволосый, с оливковой кожей. Его зеленоватые глаза весело блестели, и казалось, он знает какой-то секрет. Курносый нос, широкая улыбка — вылитый Небесный Флейтист из Гаммельна. Странно, что его потянуло к Семеркам…

Заметив нас, Зак предупредил детей, что ему нужно ненадолго отлучиться. Те запротестовали. Им не хотелось разлучаться с наставником. Но Зак босиком зашагал по направлению к нам. Под его ступнями возникала мощеная белая дорожка.

— Привет, Эмили. — И Зак подмигнул ей. — Здравствуй, Бет. Давненько не виделись.

— Точно, — согласилась я. — Значит, ты снова здесь.

— Не всегда все возвращается на круги своя, — задумчиво сказал он.

— Ты действительно покинул Семерок? — спросила я. — А я думала, что это пожизненный приговор.

Зак пожал плечами.

— Я тосковал по детям. Воинская служба — не мое поприще.

— Но почему ты их выбрал?

— Был пьян, совершил ошибку.

Эмили захихикала.

— Считай, что я совершил путешествие в попытке познать себя, — продолжал Зак. — Тогда я сомневался в своей миссии…

— Но сейчас Зак с нами, — заключила Эмили и обняла его.

Зак рассмеялся и взъерошил ее волосы.

— Она у нас особенная… Итак, — проговорил он, пытливо глядя на меня. — Ты не просто поболтать хочешь?

— Нам требуется твоя поддержка, — выпалила Эмили. — И я решила тебя навестить.

Она и вправду вела себя по-детски — искала похвалы. Но она же не виновата. Эмили осталась вечным ребенком. Ее душе — только шестнадцать земных лет.

— И что я могу сделать?

— Бет надо попасть домой, — ответила Эмили.

— Ага… — хмыкнул Зак. — Бет, но с чего ты взяла, что в моих силах забросить тебя обратно?

— Я надеялась, что ты мне дашь совет, — пробормотала я.

— Большинство райских обитателей не желают покидать Царство Небесное, — заметил Зак.

— А я — не большинство. Мне тут противно.

— О, нет. Тебе противно без Ксавье, — поправил меня Зак. — Но однажды он окажется здесь. Гарантирую.

— Я не хочу увидеться с Ксавье, когда он превратится в бесплотного духа, — парировала я. — Я мечтаю прожить с ним жизнь… на Земле.

— Тогда тебе придется потерять свою Божественность, — произнес Зак.

— Потерять? — переспросила я.

— Да, — кивнул Зак. — Иными словами, ты должна стать человеком.

— И как именно? — осторожно поинтересовалась я.

— Мне известен только один способ. И он тебе не понравится, — грустно проговорил Зак. — Надо отрезать свои крылья.

Я сразу вспомнила Гэбриэла. Он был истерзан, и в нем мгновенно проснулись человеческие чувства и инстинкты. Рафаил и не дал демонам закончить их мерзкую работу. Но раны долго оставались болезненными и принесли брату немало страданий. Это все равно что попросить человека самому отрубить себе ноги.

— Других вариантов нет? — прошептала я. — Никаких?

— Увы, понятия не имею, Бет.

— А если сбежать?

— Но ты ведь пыталась, — вымолвил Зак. — Получилось так себе.

— Я старалась, — заупрямилась я. — Мы сражались с Семерками и выигрывали бои. Но они затеяли нечестную игру.

— Да… — подтвердил Зак. — Они нарушили уйму правил.

— И явились в аудиторию, где было полно студентов, — пылко добавила я. — Они убили нашего друга, Спенсера!

— Мне очень жаль, — кивнул Зак. — Они не имели права. Им никто не позволял.

— А мы можем… пожаловаться?

— Тогда следует сообщить о случившемся вестнику, который доставит послание Отцу нашему. А Он весьма занят. Люди теряют веру, мир попадает в плохие руки. — Зак испытующе уставился на меня. — Ты уверена, что хочешь вернуться?

— Да! — воскликнула я. — Все лучше, чем вечно томиться в одиночестве.

— Подумай. Решение необратимо.

— Конечно, ты стремишься к Ксавье, — вмешалась Эмили. — Но если переиграть ситуацию? Ведь и он может сам прийти к тебе.

— Прошу прощения? — рассердилась я. — Ты на что намекаешь?

— Сама понимаешь, — проворчала Эмили.

— Ксавье — девятнадцать! — гневно заявила я.

— Для него нет жизни без тебя, — возразила Эмили. — Вы и так зависите друг от друга.

— Откуда тебе известно? — бросила я.

Эмили лукаво улыбнулась.

— Я могу наблюдать за людьми, которые мне близки.

— Ты за нами шпионила?

— Еще чего! — насупилась Эмили. — И вообще я имею на то законные основания.

— У меня просто мороз по коже. Лучше не продолжай.

— Дамы… — произнес Зак. — Толку от ваших разговоров — ноль. Но, Вифания… Эмили-то права.

— Ты думаешь, что он способен на такое? — ужаснулась я.

— А ты — нет? — серьезно спросил Зак.

— Это не одно и то же! — взвилась я.

— Верно. Но и Ксавье не промах.

Я вздохнула.

— Значит, вы оба утверждаете, что мне надо вернуться, и поскорей… пока Ксавье не натворил бед?

— Да, — ответил Зак.

И это оказалось для меня большим сюрпризом. Я настолько погрузилась в депрессию, что не подумала о чувствах Ксавье. Но, разумеется, он не из тех, кто сидит сложа руки и ждет подарков от судьбы. Он побывал в Аду… и наверняка считает, что Царство Небесное достижимо.

— Зак, — произнесла я. — Но Гэбриэл и Айви сберегут Ксавье.

— Они не смогут следить за ним двадцать четыре часа в сутки, — ответил Зак.

Эмили не спускала с меня глаз. Я наморщила лоб и принялась лихорадочно размышлять.

— Расслабься, — усмехнулась Эмили. — Время у нас еще есть. Ох… Правда, актриса из меня неважная.

— Помолчала бы, — буркнула я. — Зато у тебя других талантов куча.

— Девушки! — Зак примирительно поднял руки. — Отдохните.

Я повернулась к Эмили спиной и постаралась овладеть собой. Ссориться с ней — абсолютно бессмысленно. Нам необходимо действовать сообща.

— Объясни, что нужно делать, — попросила я Зака.

— Разыщи Иосифа.

Внезапно к нам подбежал маленький ребенок. Мальчик дергал Зака за рукав и тащил ангела обратно. Дети ждали его с нетерпением.

— Мне пора, — вымолвил Зак.

— Эй! — воскликнула я. — Кто такой Иосиф?

— Я сам ему скажу о тебе!

— А он… — Я растерялась. — Он отправлял кого-то из нас назад?

— Да.

— Удавалось?

— Не знаю.

— Что? — в отчаянии воскликнула я.

— Прости, Бет. Статистическими данными не располагаю. Но это рискованно.

И Зак умолк.

Что за дикий план, который вдобавок в любую минуту может сорваться? Но у меня опять не было выбора. Зато у меня появился реальный шанс.

— А другого пути нет? — уточнила я.

— Я, по крайней мере, ничего не слышал.

— А если улизнуть отсюда? — не унималась я.

— Бет, Царство Небесное — не тюрьма, — урезонил меня Зак. — И куда бы ты, например, направилась? На Земле ты бы уже не спряталась. А Иосиф… Он здесь с самого начала времен. Кстати, тебя еще держат взаперти?

Я кивнула.

— Не медли, — негромко произнес Зак. — А то умом тронешься. Удачи тебе, Бет. Я буду за тебя молиться.

— Зак! — крикнула я. — А кто такой Иосиф?

— Он — руководитель подпольной группы.

— Шутишь?

Зак, который направлялся на зеленую поляну в сопровождении своих восторженных спутников, оглянулся.

— Бет, они называют себя «Обществом темных ангелов». Их больше, чем ты думаешь. Тут происходит много разного.

Зак помахал мне на прощание и исчез.

Глава 31

Темный ангел

Я впала в ступор. У меня начали дрожать колени, ладони покрылись потом. Любое действие, направленное против себя, являлось протестом против творения Божьего. Люди часто вели себя саморазрушительно, когда не справлялись с обстоятельствами — налегали на спиртное или забывались с помощью наркотиков. Но они были несовершенны, и их следовало прощать. С ангелами дела обстояли иначе. Мы должны быть непогрешимыми.

Я вспомнила подвал под домом в Оксфорде и Гэбриэла. Измученного, страдающего. И хотя у меня кружилась голова, я попыталась справиться и совладать с охватившим меня отвращением. Поэтому я вызвала в памяти образ Ксавье и почувствовала, как страх отступает, словно вампир при свете солнца.

Иосиф. На миг это имя приняло форму и замерцало в пространстве передо мной, как драгоценный камень. Зак говорил об Иосифе с уважением, и я почти сразу поверила, что помощь уже в пути. Но тут же отчаялась. Я словно очутилась в лабиринте. Сначала я искала Эмили, которая привела меня к Заку, и теперь Зак вознамерился переправить меня к какому-то «темному ангелу». Я не приближалась к цели, а Ксавье отдалялся от меня.

Я пребывала в смятении и злилась, но к хаосу в моей голове прибавилось и новое чувство. Я ощутила надежду. Кроме того, я была не единственной бунтовщицей. Удивительно, впервые за бесконечно долгое время в Царстве Небесном мне полегчало.

— Неслабые новости, — резюмировала Эмили. — Ты в порядке?

— Да, — ответила я. — И я решилась.

— Неужели ты и правда готова? — вытаращила глаза Эмили. — Отрезать собственные крылья?

— А что еще делать?

— А вдруг ты погибнешь?

— Попытка не пытка. Зачем ждать чуда?

— Ксавье не хотел от тебя подобной жертвы! — выпалила Эмили.

— Я не передумаю…

— А тебе не страшно? — требовательно спросила она.

— Ты не знаешь, где я уже побывала, — ответила я. — И жизнь без Ксавье — худшее наказание.

— Ого! — ошеломленно воскликнула Эмили. — Ты его и вправду любишь?

— Да.

— А я считала тебя эгоисткой, которая просто развлекается. Но все наоборот…

— Так и есть.

Мы с Эмили опомнились одновременно — в тот момент, когда добрались до края луга. Я в нерешительности замерла.

— И куда теперь?..

— Зак тебя предупредил. Ты вроде можешь свихнуться, — обеспокоенно проговорила Эмили.

— Но Ева поднимет тревогу!

— И что? — Эмили пожала плечами.

— Она жутко властная и помешана на контроле.

— Ладно, — кивнула Эмили. — Тогда убеди ее, что с тобой все о’кей. Попросись обратно на прежнюю работу.

Неужели Эмили заключила со мной перемирие?

— Хорошо, — ответила я. — Попробую.

Стоило мне только произнести эту фразу, как перед нами открылись радужные туннели, и на траве заплясали лучи света. Поразительная скорость — будто кто-то нажал кнопку вызова кабины лифта.

— Давай, я тебя провожу? — предложила Эмили. — Вдруг на тебя накинется эта злобная кошка?

— Спасибо, не надо, — рассмеялась я.

Я шагнула вперед, но внезапно Эмили притронулась к моему локтю.

— Стой!

— Что?

— Слышишь? — прошептала девушка.

Я навострила уши. Воздух вибрировал от странного гула, который усиливался сам по себе. Интересно — это Ева дала о себе знать? А если за мной гонится целое войско? Мы с Эмили крепко взялись за руки, а перед нами возник портал. А потом нас буквально втолкнуло внутрь, и мы с Эмили упали на мраморный пол.

— Что за?.. — Эмили приподнялась и села.

— Не бойтесь, — изрек чей-то голос.

Запрокинув голову, мы увидели, что наверху, между тремя колоннами, парят три ангела. Самый рослый из них спустился вниз, и я сразу догадалась, кто это. А затем я смутилась, как выпускница, которая прибыла на свое первое собеседование без резюме.

Иосиф не был похож на других ангелов. Курчавые каштановые волосы, короткие и густые. Острый, пристальный взгляд — оценивающий, а не задумчивый. На Эмили он не обратил внимания, а меня «просканировал» с ног до головы и даже не скрывал своего разочарования. Учитывая плачевное состояние моего духа, я не могла его винить.

— Привет, Вифания.

— Вы… Ты меня знаешь?

— Мне сообщили о тебе.

— Значит, Зак нас опередил, — пробормотала я. — А ты даром время не теряешь.

— Верно.

Иосиф явно не склонен к светским беседам! Я заметила, как сурово он поджимает губы и отчеканивает слова. А еще он был обут в тяжелые ботинки. Нет, парень находился не в том месте. Ему бы забросить охотничье ружье за плечо и отправиться в чащу. Да и позу его я бы назвала оборонительной стойкой.

Я покосилась на сопровождающих Иосифа, которые спустились вслед за ним. Оба — крепкого телосложения, мускулистые. Но страха в их присутствии я не испытывала.

— Чем могу быть полезен? — осведомился Иосиф.

Глупый вопрос. Но, вероятно, он просто проверял меня.

— Зак мне тебя порекомендовал, — напрямую ответила я.

— Вот как? — Иосиф вздернул одну бровь.

— Тебе известно, как ангелу попасть на Землю?

— Да, — отрезал Иосиф.

— А почему ты до сих пор находишься в Царстве?

Он помрачнел.

— Но кто бы остался здесь для борьбы за дело?

— А что это означает? — осторожно поинтересовалась я.

Иосиф невесело усмехнулся.

— Ты и я, — произнес он. — Мы и есть дело. Существуют ангелы, которые пережили нечто подобное тому, что выпало на нашу долю.

— Правда?

Он меня заинтриговал.

— Да, — кивнул Иосиф. — Неправильно — даровать нам человечность и отнимать ее. По крайней мере, могли бы предлагать выбор. Вот за что мы сражаемся.

— Благородно, — признала я.

Меня подмывало воскликнуть: «Круто!», но не хотелось, чтобы Иосиф принял меня за подростка.

— Нет. Практично, — возразил Иосиф. — Из небесных посланцев, которые жили как смертные, хороших ангелов не получается.

— А ты давно побывал на Земле? — спросила я, чтобы разведать обстановку.

— Несколько тысячелетий назад.

Он уставился на меня глубокими темными глазами и замолчал. «Может, его рана еще свежа?» — подумала я.

— Какое-то время я был счастлив, — пояснил он. — Я сделал все, чтобы остаться. Я заключил брак, как и ты.

— И что случилось?

— Я не подумал о последствиях и превратил жизнь любимой в жуткую кутерьму, — продолжал Иосиф.

Я будто слушала свою собственную историю, только персонажи были другими.

— Но твоя жена… она должна находиться здесь.

— Да. Но я до сих пор ее разыскиваю. Вот мое наказание.

Иосиф поморщился.

— Как жестоко!

Он пожал плечами.

— Царство Небесное справедливое, но не всегда доброе.

— Значит, мне грозит подобный приговор…

— Ты права, — вымолвил Иосиф. — Внутри Царства Небесного — немало отдельных стран, а некоторые измерения закрыты даже для самых могущественных ангелов.

— А почему ты не вернулся обратно? — недоумевала я.

— Тогда я не располагал знаниями. Но хватит обо мне. У тебя такая же проблема, верно?

— Да, — поспешно ответила я. — И еще не поздно.

— Ты понимаешь, что для этого требуется?

Я кивнула. У меня мурашки побежали по спине.

— И тебе не страшно?

Я решительно покачала головой, стараясь не выдать эмоций. Иосиф пристально посмотрел на меня.

— Испытания закалили тебя. Но сначала хорошенько подумай. Загляни ко мне позже.

Он что, хочет выставить меня вон? Или я не сумела убедить его в своей искренности? Я запаниковала. Слезы застлали мне глаза. Я сморгнула их, расправила плечи и вздернула подбородок.

— Никуда я не уйду.

— Извини, я не помогаю тем, кто принимает поспешные решения.

Я не на шутку возмутилась. Неужели и он судит меня? Мне безразлично, насколько развита у него интуиция. Он ничего не знал о нас с Ксавье.

— Ну и не надо! — крикнула я, резко развернулась и зашагала прочь.

Я ощущала абсолютное одиночество. Даже в самые мрачные часы в Аду у меня нашлись союзники, которые поддерживали меня.

— Я сама о себе позабочусь!

Похоже, моя вспышка гнева тронула Иосифа.

— Тебе будет чудовищно больно, — заявил он.

Я медленно повернулась к нему лицом и уже не дрогнула под его угрюмым взглядом. Какой же он грубый и деловой.

— Я готова.

Вероятно, я убедила Иосифа.

— И у тебя нет никаких вопросов?

— Всего один. Получится?

— Конечный результат от меня не зависит.

— Но это — мой самый лучший шанс?

— Да.

— А на Земле существуют такие… бывшие ангелы?

— Лишь те, кто пережил перенос.

Прямота Иосифа не прибавляла энтузиазма. Почему бы ему, в конце концов, не подсластить пилюлю правды?

— Физическая травма может оказаться смертельной, — добавил он. — Если ты не преобразишься, превратишься неизвестно во что.

— А точнее?

— Ты переместишься на Землю, но в состоянии паралитика. Толку от тебя никому не будет.

Попасть домой и стать обузой для тех, кого я любила… ничего не могло быть хуже!

— Ну как?

Я сглотнула подступивший к горлу ком.

— Давай приступим. Начнем переезд.

— Мы придем за тобой, — произнес Иосиф.

— А куда мы направимся?

— На самую дальнюю окраину Царства Небесного, где нам никто не помешает.

— Ты собираешься незаметно пробить брешь между Раем и Землей?

— Мы в своем деле очень хороши, — заверил меня Иосиф.

— Странно, что я раньше о тебе не слышала.

— Просто ты считала, что борьба за власть свойственна только людям. А кто в первую очередь научил их власти?

Я ничего не ответила.

— Ты о Земле Обетованной слышала? Мы жаждем расширить пределы Царства, чтобы людские души и ангелы перемещались и общались свободно. Тьма будет уничтожена. Тебя тоже избрали для того, чтобы сыграть свою роль. И твой труд не пропадет даром.

Глава 32

муки

Иосиф и его свита отбыли через пару секунд, пообещав, что свяжутся со мной в нужный момент. Я не представляла, когда наступит мой «час X». Эмили стояла рядом со мной и молчала. Наконец она тактично кашлянула. Я посмотрела на девушку, пытаясь придумать, как бы повежливее от нее избавиться. Мне нужно было побыть одной. Эмили словно прочла мои мысли.

— Мне уйти? — спросила она.

Я смущенно улыбнулась.

— Извини. Мне надо сосредоточиться.

— Понимаю. Я могу тебе как-то помочь?

— Позаботься, чтобы с Ксавье все было в порядке.

— Ладно, — сказала Эмили.

— Спасибо тебе огромное за помощь. Ты меня выручила.

— А я рада, что с тобой познакомилась, — призналась Эмили. — Ты вовсе не плохая… Кстати, Бетани, сделаешь для меня кое-что, когда попадешь обратно?

Мне понравилась ее вера в то, что я окажусь на Земле целой и невредимой. Я почувствовала себя более сильной.

— Конечно.

— Передай Ксавье, что я в полном порядке.

Я удивленно заморгала.

— Он винил себя за то, что случилось со мной, — выпалила Эмили. — Пусть он успокоится.

Я кивнула. И в этот миг прошлое и будущее Ксавье будто слились воедино. Смерть Эмили не означала, что она перестала его любить. И меня поразила догадка: ведь если наш план удастся, мы все обязательно встретимся.

Эмили крепко обняла меня на прощанье. Внезапно мы обе замерли, услышав гул и цоканье каблучков по мраморному полу. Прежде чем мы успели что-то сообразить, открылся очередной радужный коридор.

Когда Ева появилась в поле нашего зрения, она лишь равнодушно покосилась на Эмили. Ева вышагивала решительно, как робот. Сегодня она облачилась в серо-зеленый брючный костюм и белые лодочки. В ее ушах поблескивали жемчужные серьги. Она настолько идеально уложила свои светлые волосы, что хотелось взъерошить их.

Ева застыла напротив нас и скрестила руки на груди. Она прищурилась и уставилась на меня в упор, с подозрением. Прямо тюремная надзирательница…

— Чем же ты занималась? — процедила она тоном преподавательницы, сожалеющей об отмене телесных наказаний.

— Ничем особенным, — произнесла я. — Я немного прогулялась.

Ева слегка зарумянилась. Ясно, моя дерзость ее разозлила.

— Ты еще очень слаба, — заявила она. — А я, между прочим, за тебя отвечаю.

Мои губы дрогнули, но я воздержалась от язвительного замечания.

— Не ругайте Бет, мэм, — пискнула Эмили. — Виновата только я.

Ева посмотрела на Эмили и немного оттаяла. Ева сразу благоволила к тому, кто унижался перед ней.

— Ты — Эмили? — промурлыкала она. — Что же происходит?

— Мы Зака навестили. Они с Бет старые приятели.

Ева скисла.

— Интересно, зачем?

— Зак мог напомнить Бет о том, как все было в прежние времена, — нашлась Эмили.

Следовало отдать ей должное — она отлично импровизировала. Ева была слегка обескуражена. Разумеется, она грезила о том, чтобы я «поправилась»: ведь тогда она может быть свободна от своих обязательств «наставницы». А что теперь? Естественно, моя новая безумная выходка не принесет ей похвалу от начальства.

— Весьма предусмотрительно, — холодно отчеканила она. — Но тебе следовало посоветоваться со мной.

— Извините, — пробормотала Эмили и опустила голову.

— Ладно… Но смотри, чтобы впредь такое не повторялось, — заметила она.

Затем ее глазки, похожие на ягоды черной смородины, вспыхнули.

— И как прошла встреча?

Эмили, стоящая за спиной Евы, многозначительно сдвинула брови. Я почувствовала прилив вдохновения.

— Приятно было повидать Зака, — проворчала я. — Он мне помог. И вообще это очень здорово — быть наставником.

— Отлично! — воскликнула Ева.

— А можно мы будем ходить к нему в гости? — спросила Эмили, молитвенно сложив ладони и широко раскрыв глаза.

— Ну… — задумчиво протянула Ева. — Полагаю, что да.

— Спасибо вам, мэм.

Эмили благодарно улыбнулась Еве, но та еще не закончила разговор со мной.

— Итак, Вифания… теперь ты можешь представить себе возвращение к прежней работе?

— Ага, — ответила я сквозь стиснутые зубы.

Как же она мне не нравилась! Противная, занудливая, лицемерная особа, вдобавок помешанная на своей безупречной репутации.

— Ведь моя главная цель — выздороветь, — вежливо продолжала я.

Но Ева почему-то насторожилась.

— А твой так называемый супруг? — осведомилась она. — Тот, без которого ты якобы жить не можешь?

Я едва не взорвалась. Она не имела права упоминать о Ксавье! Я могла солгать о чем угодно, но только не о нем. Мне казалось, что это неправильно, недопустимо. Но я мысленно напомнила себе, что делаю все ради него. Я обману, украду, но попаду на Землю…

Я опустила голову и буркнула:

— Он обычный человек.

— Вот как?

Нужно срочно немного сбавить обороты.

— Я, конечно, всегда буду любить его, — выдавила я. — Но я понимаю, что нам нельзя быть вместе. Мне надо отпустить его. Так будет лучше для нас обоих.

Последовала пауза. А потом прозвучал саркастический смех. В первый момент я оторопела. Верхняя губа Евы приподнялась и обнажила ослепительно-белые зубы. Она начала медленно, размеренно хлопать в ладоши.

— Вы решили, что я вчера на свет родилась!

— Что?

— Забавно, но игра закончена, — произнесла Ева, и она указала на Эмили. — А малявка — хорошая актриса. Но вашим планам — конец.

— Ничего мы не замышляли, — рассердилась я. — Вам померещилось.

Ева расхохоталась.

— Вифания, — прошипела она. — Ты будешь находиться под круглосуточным наблюдением. И под замком, — резюмировала она.

Ее профессиональная сдержанность испарилась. Сейчас в ее голосе зазвучали железные нотки, выдававшие ее истинный характер.

— Я пыталась, — изрекла Ева. — Бог мне свидетель. И я могла заняться более полезными делами, а не мучиться с желторотым ангелом, которому необходима психологическая реабилитация. Если честно, мне плевать на тебя. Хочешь себе хуже сделать? Вперед. Через пару-тройку лет я проверю, не передумала ли ты.

— Нет! — вскричала я. — Вы не запрете меня навечно!

— А знаешь, что бывает с упрямыми ангелочками, которые упорно не желают избавиться от своей привязанности к Земле? — фыркнула Ева. — Их выбрасывают на небесную свалку, и они постепенно превращаются в космическую пыль. Так что у тебя имеется в запасе несколько столетий.

— Почему вы говорите мне об этом сейчас? — выдохнула я.

— Приберегала сладкое на десерт, — заявила она. — И я собираюсь составить отчет с рекомендацией изоляции на почве психической неустойчивости.

— Нет!

Страх ударил по мне разрядом молнии. Неужели Ева победила?

А она запустила руку в карман пиджака. Несомненно, она прятала там устройство, с помощью которого можно вызвать подкрепление. Прибудут охранники, и даже Иосиф будет бессилен. Я шагнула вперед, намереваясь опередить «наставницу». Но прежде чем я успела что-нибудь придумать, Эмили выскочила из-за моей спины и повалила Еву на пол. Та взвизгнула и принялась брыкаться. Я озадаченно отпрянула. Ева была высокая, крепкого телосложения, но не умела драться. А шестнадцатилетняя девчонка проявила ловкость. В мгновение ока Эмили уложила противницу ничком и быстро оседлала ее.

— И как тебя пустили в Рай, тощий помоечный крысенок? — хрипела Ева.

— Это тебя не касается, — грубо рявкнула Эмили.

Красивое лицо Евы скривила отвратительная гримаса. Она потеряла одну лодочку, ее волосы взлохматились, и она выглядела скорее жалкой, чем опасной.

— Ты не осознаешь опасности, — проговорила Ева. — Отпусти меня, и тогда я попрошу, чтобы тебя не вышвырнули в Ад.

Но Эмили не слушала ее.

— Сматывайся отсюда, Бет! — проорала девушка. — Давай!

— Но… — я растерялась. — А как же ты?

— За меня не беспокойся.

— Дерзкая, никчемная девчонка! — выругалась Ева. — Ты еще пожалеешь! Я с тобой разделаюсь…

И действительно, Ева приступила к решительным действиям: начала излучать ангельскую энергию. Ее кожа моментально заискрилась. Нападение Эмили застигло ее врасплох, но расстановка сил должна была измениться в ее пользу. Медлить было нельзя.

— Спасибо, Эмили! — воскликнула я напоследок.

— Зови меня просто Эм! — отозвалась девушка.

Я расправила крылья и рванулась вверх, в необъятные райские просторы. Но я не могла насладиться этим чувством, поскольку это был последний полет в Царстве Небесном. Здесь не приходится сражаться с атмосферой, и я парила легко, как воздушный шарик, бездумно и бесцельно набирая высоту. Я очень надеялась, что кто-нибудь известит Иосифа о случившемся. Теперь для меня существовали «мы» и «они».

Меня окутал густой туман, но я продолжала слепо лететь ввысь. Вдруг я обнаружила рядом с собой двух ангелов — спутников Иосифа. Они взяли меня за руки, и мы помчались в нужном направлении.

Наверное, мы неслись с огромной скоростью несколько часов. Ангелы хранили молчание. Наконец клубы развеялись, и перед нами возникла лестница, будто сотканная из света. Перил я не заметила, а ступени сразу таяли в воздухе позади нас.

Когда мы добрались до вершины, я поняла, что мы стоим посередине величественного прозрачного амфитеатра, висевшего в пространстве. Бескрайние равнины Царства Небесного затерялись вдалеке. Диковинная конструкция излучала странную энергию, прогонявшую мои тревоги. Я гадала, для чего предназначен амфитеатр. Знали ли о нем другие ангелы? Место казалось таким чистым, нетронутым — как скрытое сокровище, которое могут найти лишь избранные.

Внезапно подул сильный ветер. Обернувшись, я увидела всадника, беззвучно скачущего к нам на вороном коне. Сбруя его сверкала, как серебро, грива, заплетенная в косички, развевалась. Ангел — а это был Иосиф — соскользнул с седла и быстро приблизился к нам. Его облик приобрел нечто царственное. Длинный плащ, тонкие плетеные сандалии, меч с рукояткой, украшенной разноцветными драгоценными камнями.

— Встань на колени, — приказал мне Иосиф. — У нас времени в обрез.

Я подчинилась и закрыла лицо руками. Уловила запах дождя и капелек росы на траве — аромат моих крыльев. Я мысленно попрощалась с ними и тихо произнесла:

— Отец мой, прости меня.

Мне нужно примириться с Ним. Я так сильно Его любила, но отказывалась от своей изначальной судьбы. Или нет? Но я проявила непослушание и не справилась с тем, что Он мне поручил. Однако Отец знал любого из нас так же глубоко и лично, как каждого мужчину и женщину на Земле. Он ведал нашу участь еще до того, как сотворил нас. Наверное, мой тяжкий путь, препоны и испытания являлись моим предназначением… Я бесконечно доверяла Ему и уповала, что Он не сделает мне ничего плохого. И вместо Божьего гнева, которого я ожидала, я чувствовала только милосердие и любовь. Значит, я не буду отвергнута?.. Несмотря на свою дерзость, я не отвергла Его. Я любила Его всем своим сердцем, хотела служить Ему. Разве я дожила бы до сегодняшнего дня, не будь на то Его воля?

И я перестала ощущать себя не годной для Царства Небесного. Я — чадо Божье, как и прочие Его создания.

— В Раю нет боли, — прозвучал низкий голос Иосифа. — Она придет позже.

Я с облегчением вздохнула. На Земле меня ждет Ксавье. Он поможет мне пережить страдания. Только бы уцелеть и не измениться до неузнаваемости!..

Иосиф бережно приподнял мои волосы и перекинул их через плечо, чтобы они не загораживали крылья, которые слегка вибрировали после долгого полета. Затем он положил ладонь мне на макушку, и словно в ответ на его жест над пустыми трибунами амфитеатра возникло видение. Я увидела Ксавье, озаренного луной. На нем была фланелевая рубашка и поношенные ботинки, к подошвам которых прилипла грязь. Он казался старше своих лет. На подбородке темнела щетина, взгляд бирюзовых глаз стал отсутствующим. Всегдашнюю бодрость и жизнелюбие стерла тоска. Он выглядел усталым и побежденным. Его лицо по-прежнему было прекрасным, но светилось уже не юношеским очарованием, а другой красотой — зрелой и мужественной. Сколько же месяцев прошло? Может быть, год… Я не представляла. В Царстве Небесном — иной счет. Но Ксавье все еще носил обручальное кольцо.

Бушевала гроза. Ксавье смотрел на волнующийся океан. Я прищурилась и узнала утесы Венус-Коува. Ксавье стоял именно там, где я впервые ему открылась. Волны безжалостно налетали на скалы и валуны, раскачивали маленькие лодки у пристани, будто кусочки зефира. Ксавье застыл на обрыве, как зачарованный. Его взгляд подсказал мне, что ему уже все безразлично. Струи дождя били по нему, подобно стрелам.

Ксавье медленно сунул руку в нагрудный карман рубашки: я догадалась, что он держит, еще до того, как он разжал пальцы. На его ладони лежало бело-розовое перо. Как раз его я потеряла в машине после нашего первого свидания. Значит, теперь Ксавье с ним не расставался. Но он вытянул руку вперед, и ливень примял перышко, а ветер унес его прочь, и оно по спирали полетело вниз. Ксавье проводил его взглядом и наклонился над обрывом.

Откуда ни возьмись налетели облака и загородили луну. У меня перехватило дыхание. А затем я увидела, что Ксавье находится в другом месте. На самом краю скалы. Из-под подошв его ботинок вылетали камешки и срывались в пропасть.

От ужаса у меня сжалось сердце. Нет, он не спрыгнет! Гроза бушевала, как безумная. Малейшее неудачное движение могло стать фатальным.

— Не надо, — прошептала я и умоляюще посмотрела на Иосифа. — Пожалуйста, скорее!

— Есть еще кое-что, — сказал Иосиф. — Ты должна произнести торжественную клятву, пока пребываешь в облике ангела. Если ты уцелеешь и станешь человеком, сделаешь ли ты все, что в твоих силах, чтобы человечество стало лучше — во славу Божию?

— Да! Клянусь! — прокричала я. — Клянусь жизнью Ксавье! Давай же!!

Сначала я не чувствовала ничего, кроме тепла и легкого покалывания, — мои крылья словно обгорели на солнце. А потом стеклянный амфитеатр наполнился ослепительным сиянием, и вокруг нас начался бешеный танец лучей.

Иосиф был прав. Я не ощущала боли, а только единство со светом, который поглощал меня. Он проникал в каждую клетку моего тела и наполнял его новой жизнью. Мое сознание пыталось постичь то, что со мной происходило. Раздался треск — настолько неприятный, что я едва не передумала. Спустя миг прозвучал стон, напоминающий утробный возглас кита. Я на секунду приоткрыла глаза — Иосиф занес надо мной докрасна раскаленный клинок. Я понимала, что моя суть изменится навсегда. Собравшись с духом, я прокричала:

— Ксавье… я иду!

Глава 33

Метаморфоза

Но внезапно трибуны наполнились детьми. Я слышала их шепот. Меня осенило: это же те души, которые я препроводила в Царство Небесное, пока служила ангелом-хранителем. Они хотят попрощаться со мной. И они подбадривали меня. Будь сильной. Не бойся. Слушай свое сердце, и все получится. Они верили в меня.

Но я даже не могла их поблагодарить. Обжигающий жар коснулся моей спины, и в следующий миг я уже смотрела на себя со стороны. Иосиф и дети расплылись, померкли, как изображение на старой фотографии. Амфитеатр задрожал. Стеклянные колонны разбились, в воздухе закружились мириады осколков, и меня закружил ураган.

По пути передо мной мелькали невероятно красивые пейзажи Царства Небесного. Я промчалась около водопада, похожего на огромный жидкий кристалл, мимо голубого озера с водяными лилиями с хрупкими лепестками. Я миновала луга, усыпанные цветами, и тронные залы с арочными сводами. В конце концов я принялась гадать — зачем мне вообще захотелось покинуть Рай.

Но все затмило лицо Ксавье. Я вспомнила, что мы с ним пережили, как мы с ним сражались за нашу любовь. Я не опоздаю и не дам ему совершить самую страшную ошибку. Я поклялась Господу. Я не самый примерный ангел, но Отец наш всесилен. Он не отвернется от нас. Но тут меня почему-то охватила паника. А вдруг я обнаружу, что Ксавье мертв? Что, если он погиб в бесплодной попытке соединиться со мной? Тогда наши старания окажутся напрасны. Я буду обречена на одиночество и тоску. Со временем Ксавье попадет в Царство Небесное, но я не разыщу его.

Нет. Мне нужно держаться. Остальное мне не подвластно. И мы с Ксавье обязательно что-нибудь придумаем. А Гэбриэл и Айви? Как они отнесутся ко мне? Будут ли считать меня сестрой?

Когда Иосиф согласился помочь мне, я решила, что сразу же перемещусь на Землю. Но странствие получилось долгим. Спустя какое-то время я стала различать изумрудные равнины и силуэты горных хребтов: они расстилались внизу, как громадная топографическая карта. Скорость, с которой я рассекала пространство, немного уменьшилась, и постепенно я обрела плоть. Разрозненные частички моей сущности соединились между собой.

Я упала на колени в мягкую траву. Рядом раскинулся благоухающий сад.

Вход туда оберегал пылающий меч, который безостановочно вращался. Я подняла голову и огляделась. В самом центре сада находилось величественное дерево. Извитые сучья тянулись ко мне, как сотни рук, а плоды мерцали подобно розовым сферам. Зачем мне это показывают? Ответ не заставил себя ждать и моментально возник в моей голове. Я поняла, что это место является перепутьем на моей дороге. Я могла выбирать. Позади меня был вечный мир и покой Царства Небесного. Если я пожелаю — столп света, который принес меня сюда, тотчас возвратит меня обратно. А впереди лежала жизнь простой смертной со всеми ее тяготами. Трудный, тернистый путь. Но он сулил мне свои награды. Я в последний раз взглянула на белый тающий луч, поднялась и робко шагнула к саду. А затем все погрузилось во мрак.

Я очнулась на берегу. Сперва я слушала шум прибоя и ощущала вкус соли на потрескавшихся губах. Пряди моих волос развевались и хлестали по лицу, как листья водорослей. На мне было тонкое платье, изорванное и грязное. Что-то мешало мне видеть окружающее четко и ясно, и наконец я поняла, что мое тело обернуто в прозрачный кокон. Оболочка уже растворялась под воздействием морской воды. Мне хотелось сорвать ее, соскрести ногтями, но даже малейшее движение причиняло мне острую боль, так что я была вынуждена сохранять неподвижность. Казалось, мои кости пытаются срастись после серьезнейшей хирургической операции, а мышцы не окрепли и не разогрелись. Мне почудилось, что я запросто смогу раствориться в сыром песке.

Я попробовала сфокусировать зрение и заметила на воде мерцающие золотые пятна. Это была ангельская кровь… А хватит ли у меня сил, чтобы ходить? Иосиф предупреждал меня о параличе!.. Я действительно помчалась на Землю впопыхах и оказалась абсолютно неподготовленной. Я торопилась покинуть Царство Небесное и не расспросила Иосифа о конкретных деталях. А пляж был так безлюден! Наверняка ночь выдалась слишком холодная. Я судорожно вздохнула (легкие будто обожгло пламенем) и отчаянно разрыдалась.

Когда я немного успокоилась, то принялась размышлять об имеющихся вариантах. В итоге насчитала только два. Терпеть, пока меня не обнаружат, или самой дотащиться до людей. Ни то ни другое мне не нравилось. Я попыталась пошевелить пальцами, но они были жесткими, как деревяшки, валявшиеся на берегу. Решила призвать на помощь ангельскую энергию, но быстро опомнилась. Ведь я буквально перерезала провода, отделила себя от источника тока. Я превратилась в человека — целиком и полностью.

Значит, я и вправду смогла? Я совершила немыслимое и преобразилась… Теперь я не знала — плакать мне или смеяться.

Лунный свет окутывал утесы серебристой мантией. Я умудрилась выгнуть шею и осмотреть вершины скал. Там никто не стоял. Слава Богу! Похоже, Ксавье ушел домой. Я бы почувствовала что-то неладное. А сейчас я словно слышала его сердцебиение: Ксавье находился где-то недалеко.

Раздалась громкая болтовня: по пляжу брела стайка молодых людей. Как я объясню посторонним мое теперешнее состояние? Однако некоторые голоса были мне знакомы, хотя ребята явно переборщили со спиртным. Я смогла разглядеть, что воротники их пальто подняты для защиты от ветра. Кое-кто держал в руках бутылки. Вскоре до меня донеслись и обрывки разговора.

— Глупая вечеринка. Больше туда — ни ногой, — произнесла одна девушка.

— Да? А я повеселился, — ответил какой-то парень.

Это же Весли, один из ближайших друзей Ксавье по Венус-Коуву! Что он делал дома? Весли вроде бы собирался поступать в Стэнфорд на инженерный факультет. Вероятно, в университете каникулы между двумя семестрами. Сколько времени я отсутствовала?

— А пив-понг?.. — фыркнула собеседница Весли. — Отвратительная игра.

— Да ты распсиховалась только из-за того, что Кольт увивался за другой.

— Плевать я хотела на Кольта. У него совсем нет вкуса, если он западает на девиц типа Анны-Луизы.

— Зачем, кстати, мы здесь? Холод жуткий… — заявил какой-то парень.

— И куда Молли подевалась? — осведомился его спутник.

При упоминании о Молли я навострила уши.

— Понятия не имею, — проворчала девушка безразличным тоном.

— Я поищу ее, — сказал Весли.

— Ой, а ты что, еще влюблен в нее? — заплетающимся языком спросил его приятель. — Молли — не твоего круга.

— Заткнись, Купер. Я просто стараюсь быть хорошим другом.

Кто-то из компании дипломатично сменил тему.

— Странно, что Ксавье с нами не пошел.

— Он с нами вообще не тусуется, — пояснил Купер.

— Не обижайся на него, — сказал Весли. — На него столько навалилось!

— Точно, — хмыкнул Купер. — У него проблем больше, чем задачек в учебнике математики.

— Любишь кататься — люби и саночки возить, — так мой дед всегда говорит, — вмешалась девушка. — Вот как бывает, когда теряешь голову…

— Дура ты, Леа, — прозвучал голос Молли — звонкий, как колокольчик. — Да что ты знаешь о Ксавье?

— Я кое-что о нем слышала, — буркнула Леа.

— Сплетни у нас — ценный источник информации.

Я гордилась тем, как Молли защищает Ксавье. Если бы могла, я бы ее крепко обняла.

— Расслабься, я-то не утверждаю, что ненавижу его. Но ему надо почаще выбираться из дома.

— Это его дело, — парировала Молли.

— Пора мне обратно на вечеринку, — объявил Весли. — А вы — делайте, что хотите, — добавил он.

Все развернулись и зашагали в противоположную сторону. Я встрепенулась, чтобы позвать Молли, но с моих губ сорвался лишь хриплый шепот. Это была последняя соломинка. Я утратила силы. Желание выжить покинуло меня. Я почувствовала себя жертвой глупой шутки Небес. Нет смысла бороться за то, чего не желала вселенная. Мы с Ксавье были обречены с самого начала. Меня подразнили мечтой и сразу ее отняли. Теперь наступил конец моей истории. Я настолько измучилась, что не могла возмущаться. Но я все-таки была бесконечно благодарна Богу: ведь я очутилась на Земле — в своем любимом Венус-Коуве. И я приняла неизбежное. Чему быть, того не миновать. Боль затихла, и я провались в забытье.

Мои веки невольно разжались: ко мне склонилась пожилая женщина в старомодной ночной сорочке и вязаной шали. Я по-прежнему лежала на берегу океана. Незнакомка улыбнулась мне. Серебристые волосы мягко спадали на ее плечи — какие-то бесплотные и полупрозрачные. Невероятно, но меня действительно посетила Алиса — первая хозяйка Фантома. Я как наяву увидела металлические кровати в доме для престарелых и парящую душу Алисы напротив окна моей спальни.

— Алиса?.. — выдохнула я.

— Я помогу тебе, милая, — вымолвила она голосом доброй феи из сказки. — Тебе нельзя сдаваться. Я не позволю.

— Почему я ни разу не видела вас в Раю?

— К тебе никого не пускали, — ответила Алиса.

— Ева… — произнесла я с горечью.

— Неважно, — проговорила она. — Ты здесь, на Земле.

— А что толку? Я умираю.

— Глупости! Вставай.

— Нет. Слишком больно. Я устала.

— Отдохнешь дома. Пойдем.

— Не могу.

— Ксавье ждет тебя.

Мое сознание тотчас прояснилось.

— Правда?

— Конечно, милая. Но если ты хочешь его увидеть, ты должна собраться с силами и постараться.

Алиса знала, на какие кнопки нажимать! Я сосредоточилась и встала на колени. Это получилось легче, чем я ожидала, но ноги дрожали и были как ватные.

— Не спеши, Бет. Шагай медленно, не торопясь, — посоветовала мне Алиса.

Я послушалась ее, и у меня получилось! Мне захотелось поблагодарить ее, я обернулась, но Алисы уже и след прослыл. А я уподобилась маленькому ребенку, который учится ходить. Я побрела по пляжу, методично преодолевая дюйм за дюймом. Меня подгоняла лишь одна мысль: Ксавье.

Возле пристани я нашла водителя грузовика, сидевшего около «Грязного Джо» — единственного круглосуточного кафе в Венус-Коуве. Он немного испугался, увидев меня, хотя его руки были покрыты татуировками до кончиков пальцев.

— Привет, милашка, — неуверенно поздоровался он. — Ты в порядке?

— Вот… пытаюсь до дома добраться.

— Что, веселая ночка была?

Я догадалась, что он намекал на наркотики, и кивнула. Ведь он мне все равно не поверит.

— Может, завезти тебя в больницу?

— Нет. Мой брат обо мне позаботится. Он недалеко живет.

Упоминание о брате произвело желаемый эффект. Морщины на лбу парня разгладились. Он освободился от ответственности.

— Ладно. Показывай дорогу, — буркнул он, выбросив в урну обертку от гамбургера.

Взяв меня под локоть, он помог мне забраться в кабину грузовика. На полу валялись пустые банки от содовой. Неистребимо пахло картошкой фри, старой кожей и табаком. На меня мгновенно накатила тошнота. Я опустила стекло в окошке, и приступ отступил.

— А как тебя зовут, дорогуша?

— Бет.

— Красивое имя. А я — Льюис.

Покосившись на меня, Льюис предложил мне неоткупоренную бутылку воды из бардачка.

— Держи. Сушняк небось мучает.

— Спасибо.

Я открыла бутылку и залпом выпила почти все содержимое.

— Что у тебя за дружки? Бросили на берегу?

— Я была одна.

— С парнем поругалась?

— Можно и так сказать.

— Послушай старика, барышня. Если даже малый — король Англии, он того не стоит.

К счастью, Льюис хорошо знал город. Он лихо вырулили на Байрон-стрит и сбавил скорость. Было безлюдно. Зимние мотыльки носились в свете фонарей. Мы миновали горделивые особняки с ухоженными садиками и гравиевыми дорожками. Я выпрямилась и присмотрелась повнимательней.

Когда я увидела наш дом, то была настолько зачарована им, что чуть не забыла попросить Льюиса остановиться. «Байрон» с широким крыльцом и вязом, обвитым плющом, звал меня к себе, как старый друг. Кусты роз, которые подстригла Айви, чинно выстроились за кованой изгородью. Шторы в гостиной не задернули. Я разглядела книжные шкафы, потертый ковер, рояль. В камине догорал огонь.

А когда я заметила небесно-голубой отреставрированный «Шевроле Белэр», у меня сердце замерло. Такое же волнение охватило меня, когда я увидела на пирсе парня с бирюзовыми глазами. Казалось, что прошла целая вечность. Но я знала: что бы ни случилось, это уже не имело значения.

Я вернулась домой.

Глава 34

Рассвет

Странно вновь очутиться у ворот особнячка на Байрон-стрит! Словно и не было никакой разлуки. Испытания и тревоги в одну секунду растаяли, и эта ночь показалась мне началом новой жизни. Я сделала глубокий вздох, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце. Мне хотелось запомнить это мгновение.

Теперь от Ксавье меня отделяли только несколько футов, я вдруг осознала, в каком жутком виде я предстану перед ним. Я причесала волосы пятерней и отряхнула песок с изодранного платья. Потом я вошла в ворота и зашагала по дорожке. Камни холодили ступни. Удивительно, что многое не изменилось, но стало абсолютно другим. Я поднялась на крыльцо и услышала привычный скрип ступеньки. Где-то в доме залаял Фантом, который вскоре начал скрести когтями пол.

— Привет, мальчик, — прошептала я, и Фантом заскулил.

— Фантом, назад. Что с тобой? — прозвучал до боли знакомый голос.

Я застыла, не в силах пошевелиться и произнести хоть слово. А вдруг Ксавье уже забыл меня? Имела ли я вообще право появляться здесь? В моем воображении наша встреча должна быть наполнена страстью, а не страхом. Но я окончательно растерялась.

— Хватит, мальчик. Тут никого нет, — устало продолжал Ксавье. — Не веришь? Ну, давай вместе посмотрим…

Дверь распахнулась. Мы с Ксавье оказались лицом к лицу.

Он был босиком, в спортивных трикотажных штанах и белой футболке. Светло-каштановые пряди падали на лоб. Его глаза по-прежнему отливали бирюзой, словно небо и море соединились между собой.

При виде меня Ксавье раскрыл рот и попятился назад.

— Ты ненастоящая, — вырвалось у него.

Я поняла, что ему постоянно что-то мерещится. А я, в свою очередь, мало походила на нормального человека. Но ведь на крыльце свет не горел, а я укрылась в тени.

— Ксавье, я вернулась, — тихо вымолвила я.

Он лишился дара речи.

— Не может быть, — наконец, произнес он.

— Я стала смертной… ради тебя.

— Это сон, — пробормотал он. — Я не выдержу такого опять.

— Ксавье! — воскликнула я и взяла его за руку. — Если бы я была призраком, разве бы ты почувствовал мое прикосновение?

Ксавье уставился на меня в упор.

— Но как ты это сделала? — недоверчиво спросил он.

— Ты когда-то говорил мне, что влюбленный мужчина способен на многое, — объяснила я. — Ну… и женщина тоже. Я здесь и люблю тебя еще сильнее, чем раньше.

Лицо Ксавье прояснилось. Он медленно приблизился ко мне и крепко обнял меня. Мы так прижались друг к другу, что я подумала: как бы нам не превратиться в новое существо. Затем Ксавье чуть отстранился и принялся внимательно смотреть на меня. Когда он отпустил меня, меня накрыла волна боли.

Я пошатнулась, у меня потемнело перед глазами.

— Эй! — Ксавье подхватил меня. — Тебе плохо?

— Мне хорошо, — улыбнулась я. — Я с тобой.

— Пойдем в дом.

Я сделала несколько неровных шагов. Ксавье поднял меня на руки и внес внутрь «Байрона».

— Я о тебе позабочусь, — прошептал он, укладывая меня на диван в гостиной.

— Я уже не думал, что увижу тебя снова, — добавил Ксавье. — Я решил, что у меня есть единственный спо…

Его голос сорвался, и он замолчал.

— Тс-с-с, — произнесла я, гладя его волосы. — Я все знаю.

— Но я не знал, получится ли у меня, — признался он. — Без тебя жизнь потеряла смысл. Но Гэбриэл и Айви мне помогли. Без них я бы не справился.

— А где они? — спросила я.

Здесь было не слишком чисто, а это выдавало отсутствие моей сестры. На полу стояла кружка, на перилах лестницы висела куртка почтальона.

— У них задание… в Румынии, — ответил Ксавье. — Гэбриэл несколько месяцев подряд пытался вернуть тебя.

— Правда?

— Конечно. Он связывался с другими архангелами, даже умолял их. Никакого результата. И оба уехали, чтобы хоть как-то отвлечься. Они будут в Венус-Коуве со дня на день.

У меня на глаза навернулись слезы. Мне предстояла встреча с любимыми братом и сестрой!

— Но, Бет… — проговорил Ксавье осторожно. — Ты что, сбежала? За тобой будут охотиться? Надо предупредить Айви и Гэбриэла…

Я нежно накрыла его руку своей.

— Никто за мной не придет. Мы свободны.

Ксавье пытливо взглянул на меня.

— Бет, ты будто на войне побывала!

Я обмякла в его объятьях, как тряпичная кукла. А мне так хотелось, чтобы Ксавье увидел меня цветущей, сияющей, а не разбитой, слабой и измученной.

— Ничего страшного, — произнесла я. — Мне просто нужно время…

— Ладно. — И Ксавье легко поднял меня с дивана. — Сейчас я тебя искупаю и уложу.

Он отнес меня в мою старую спальню, которая стала его прибежищем. На полу валялась спортивная сумка, на столе высилась стопка книг. А в остальном моя комната выглядела как раньше. Белая мебель, кровать с металлическими спинками, длинные шторы… Я сразу успокоилась. За нами последовал Фантом и свернулся калачиком на коврике. Правда, глаза он не закрыл. Решил, похоже, хорошенько меня охранять, чтобы я снова не исчезла.

— Ты спал здесь? — радостно поинтересовалась я.

— Только так я чувствовал себя рядом с тобой, — ответил он. — Надеюсь, ты не против.

Я покачала головой. Он усадил меня на край постели.

— Я сейчас, — сказал он.

Он ушел в ванную и через несколько секунд появился на пороге со стопкой полотенец.

— Ксавье, сколько месяцев я отсутствовала? — спросила я.

— Довольно долго… может, утром поговорим?

— Пожалуйста… Я должна знать.

Ксавье опустился на колени и помог мне спустить рваные рукава с плеч.

— Тебя не было ровно два года.

— Боже мой! — ужаснулась я.

— Бет, это неважно.

— Нет, нет!

— Извини, — улыбнулся Ксавье. — Мне почти двадцать два. В следующем году заканчиваю университет.

— Но… Я по тебе очень тосковала.

Я почувствовала себя обманутой. Исчезнуть из жизни Ксавье даже на час — это слишком. А такой срок вообще ни в какие рамки не укладывался.

— Как ты жил?

— Как обычно. Поступил в аспирантуру, — немного рассеянно пробормотал Ксавье. — Моя сестра родила. Я теперь дядя.

— Замечательно!

— Бет, я плыл по течению, — возразил он. — Я был как мертвый.

— Но я уже дома, — вымолвила я.

— Да, — кивнул он. — Тебя не хватало. Кстати, ведь у нас не было медового месяца. Как насчет Парижа?

— Хорошо бы… — мечтательно произнесла я.

Ксавье рассмеялся.

— Но сначала надо вымыться.

Я примостилась на табуретке и смотрела на зеркала, затягивающиеся испариной. Ксавье наполнял ванну горячей водой и вынимал из моих волос остатки водорослей.

— Трудный оказался перелет? — прошептал он.

Я промолчала и поежилась: кожа горела, будто ее стерли до самых мышц.

— Тебе больно, да? — спросил он.

— Не страшно, — произнесла я и махнула рукой.

— Что с тобой сделали? — с подозрением осведомился он.

— Ничего особенного.

— Повернись-ка, — попросил он. — Дай я на твою спину погляжу.

— Зачем?

— Ты знаешь.

Я наклонилась вперед. Ксавье аккуратно приподнял платье… и застонал. Его пальцы бережно прикоснулись к шрамам под моими лопатками.

— Кто тебя изувечил? — гневно воскликнул он.

— Никто. Я сама приняла решение.

— Где твои крылья?

— Их больше нет.

— Что значит «нет»? — Ксавье побледнел. — У тебя их забрали?

— Я отдала их по своей воле.

— Что?

— Ксавье, это было несложно.

— Но как могло случиться…

— Ерунда, — прервала я Ксавье. — Главное, что я здесь.

— То есть ты… — начал он.

— Человек, — закончила я.

— Не верю.

— Поначалу я тоже думала, что не сумею вернуться сюда целой и невредимой. Но у меня получилось. Наверное, нас все-таки оберегают.

Взгляд Ксавье затуманился, стал виноватым.

— Это меня убивает, — с горечью заявил он.

— Нет, — твердо сказала я и помотала головой. — Я, конечно, состарюсь и умру… Ну и что же? Без тебя я просто существовала. Ты пробудил меня к жизни. Вот что такое настоящий дар, Ксавье.

Он поцеловал меня в лоб, помог раздеться и сесть в ванну. Пару минут спустя ноющая боль в теле утихла. Ароматная пена расслабила меня, но я до сих пор испытывала неловкость из-за своего плачевного состояния. Однако Ксавье сосредоточился на своем деле: достал из шкафчика синий глиняный кувшин, налил в него воду, осторожно удалил с моей кожи кристаллики морской соли, а затем принялся намыливать мочалку.

Потом я устроилась на кровати, закутавшись в махровый халат. Ксавье нашел одну из своих безразмерных футболок и спортивные штаны. Я подняла руки, чтобы он натянул на меня одежду. Внезапно Ксавье замер, уставившись на мой живот.

— А это что-то новенькое, — пробормотал он.

— Что именно? — встревожилась я.

Неужели за время моего странствия я обзавелась каким-то уродством?

— Похоже, у тебя появился пупок.

— Ух ты…

А Ксавье прав! Там, где прежде сияла гладкая кожа, появилась ямочка. Ксавье провел по ней кончиком пальца. Несмотря на мою усталость, у меня мурашки побежали по позвоночнику.

Я опустила голову на мягкую подушку. Ксавье накрыл меня пуховым одеялом. Изнеможение было невероятным, но я не могла заснуть.

— Есть хочешь? — поинтересовался Ксавье.

Я согласилась.

— Лежи, — сказал Ксавье. — Я скоро.

Наверное, я задремала, а проснулась от запаха свежесваренного кофе. Я села и, часто моргая, посмотрела на поднос, который Ксавье водрузил на кровать.

— Знаменитая яичница семейства Вудсов?

— Да. И она вылечит любую болезнь. Обрати внимание, Бет, я приготовил не глазунью, а болтунью, как ты любишь.

Я нацепила на вилку маленький кусочек пышной яичницы. Вкус оказался бесподобным.

— Потрясающе, Ксавье! А ты что, будешь просто наблюдать, как я ем?

— Я больше с тебя глаз не спущу, — пообещал мне Ксавье. — Привыкай, Бет.

На некоторое время воцарилась тишина.

— В тебе что-то еще переменилось, — задумчиво заметил Ксавье.

— Ага.

— Твоя кожа. Она не светится, как раньше.

— Вот и отлично, — кивнула я.

— Ты и в самом деле человек, — выдохнул Ксавье.

За окном виднелось небо. Луна почти угасла, полночная синева начала светлеть. Горизонт подернулся розовыми и золотистыми полосами.

— Ксавье, открой балкон, пожалуйста, — сказала я.

— Ты можешь простудиться.

— Я хочу послушать океан.

Я вспомнила, что раньше меня убаюкивал шум прибоя.

Ксавье встал и выполнил мою просьбу. Ветерок пошевелил страницы книг, лежавших на столе.

— Ты на меня сердишься? — тихо спросила я.

— Я тобой восхищаюсь.

— Правда?

— Да. Ты выполнила свое обещание. Вернулась и спасла меня.

— Мы оба спасли друг друга, — поправила я Ксавье.

— А вдруг все плохое действительно закончилось? — произнес он.

— Ты не ошибся, — заверила я его. — Нам уже ничто не грозит.

Впервые в жизни я ощущала невероятную благодать. Я взбунтовалась против Небес, но ко мне было проявлено милосердие. Отец наш благополучно доставил меня домой.

Ксавье прилег возле, и его тело согрело меня, как солнечные лучи.

Я посмотрела на него и забыла об усталости. Меня заливало чистое, детское счастье. Но Ксавье почему-то хмурился. Искорки в его глазах погасли.

— Что случилось? — шепнула я.

— Ты понимаешь, от чего отказалась?

— Да.

— И не жалеешь?

— Ни на секунду.

— И тебе не хочется того и другого сразу — меня и бессмертия?

— Я бы тебя тысячу раз выбрала, если бы мне тысячу раз предлагали.

Ксавье взял меня за руку. Я почувствовала прохладу его обручального кольца.

— Бет, — серьезно произнес он. — Теперь ты будешь ощущать боль и умрешь, как и все мы.

Но я не могла удержаться от улыбки.

— Знаю, Ксавье. Это просто Рай.

1

Дикси (англ. — Dixie) — прозвище юго-восточных штатов США, в свое время входивших в Конфедерацию Штатов Америки. (Здесь и далее прим. пер.)

2

Хэнк Уильямс-мл. — известный американский автор и исполнитель песен в стиле кантри.

3

Один момент (исп.).

4

Названия некоторых глав представляют собой строчки из популярных английских и американских песен. «Run, Baby, Run» (в пер. с англ. — «Беги, дитя, беги») — один из хитов американской певицы Шерил Кроу.

5

Святые Небеса (исп.).

6

Нефилимы, или исполины — библейские персонажи, различно описанные в нескольких книгах Ветхого Завета. В русском Синодальном переводе это название передано как «исполины».

7

«Тривиал Персьют» — Trivial Pursui (в пер. с англ. — «обычное преследование») — настольная игра-викторина.

8

Судя по всему, герой намекает на то, что это имя носит один из персонажей мультфильма «Симпсоны».

9

«Blue Suede Shoes» (в пер. с англ. — «Голубые замшевые туфли») — знаменитый рок-н-ролл Карла Перкинса, наиболее известный в исполнении Элвиса Пресли.

10

Господства — один из чинов в ангельской иерархии. Иерархия выглядит так (по нисходящей): Серафимы, Херувимы, Престолы, Господства, Силы, Власти, Начала, Архангелы, Ангелы.

11

Бама — прозвище университета штата Алабама. Университет находится в городе Юниверсити и имеет филиалы еще в нескольких городах штата.

12

Оксфорд — здесь имеется в виду город Оксфорд в штате Миссисипи, где находится Миссисипский университет.

13

«Сигма Кси» — одно из студенческих братств (англ. — fraternities) Северной Америки, которые по традиции именуют себя «организациями, называемыми греческими буквами». Девичьи объединения называются сестричества (англ. — sororities).

14

«Ол Мисс» — прозвище старейшего университета штата Миссисипи.

15

Осенью 1962 г. в Миссисипском университете произошел расистский мятеж — студенты взбунтовались против зачисления чернокожего студента.

16

Преппи — так в США называют учащихся или выпускников дорогостоящих частных подготовительных школ.

17

Намек на американский фильм 1955 г. «Бунтарь без причины» («Бунтовщик без идеала») с Джеймсом Дином в главной роли.

18

«Звездная, звездная ночь» — первая строчка песни «Vincent» Дона Маклина с альбома «American Pie» (в пер. с англ. — «Американский пирог»). Была написана как дань уважения художнику Винсенту ван Гогу, у которого есть картина под названием «Звездная ночь».

19

«Rebel Ride» (в пер. с англ. — «бунтарская поездка») — небольшая автобусная компания, занимающаяся перевозками студентов Миссисипского университета из кампуса до центра Оксфорда.

20

«Из Дикси с любовью» (англ. — «From Dixie with Love») — одна из традиционных песен футбольных болельщиков Миссисипского университета.

21

Роща в кампусе Миссисипского университета — большое пространство на открытом воздухе со столиками и скамьями под навесами.

22

«Здравствуй, незнакомец» (англ. — «Hello, Stranger») — песня Барбары Льюис, хит 1963 г.

23

«Мнимая сестра» (англ. — «Twisted Sister») — название глэм-метал группы из Нью-Йорка.

24

Лицей — старейшее здание на территории Миссисипского университета, построенное в 1846–1848 гг. архитектором Уильямом Николсом. Первоначально в здании Лицея располагались все учебные аудитории университета.

25

Полковник Реб — карикатурное изображение, эмблема спортивных команд Миссисипского университета.

26

«Невеста идет» — название гимна, звучащего во время прохода невесты к алтарю.

27

Брэд Пейсли (род. в 1972) — популярный американский кантри-исполнитель.

28

Строчка из песни Брэда Пейсли «Old Alabama», вошедшей в альбом «This is Country Music» (2011 г.).

29

«Разборки» (англ. — «Showdown») — четвертый сингл австралийской группы «Pendulum» с их второго альбома «In Silico» (2008).

30

«Урок окончен» (англ. — «Class Dismissed») — песня группы «Exodus».

31

В фильме ужасов «Крик» (1996) маньяк носит маску, изображающую лицо дико кричащего человека.

32

«Спящий и мертвый» (англ. — «The Sleeping and the Dead») — название известной серии комиксов.

33

Святой Дух (лат.).

34

«И стал я на песке морском, и увидел выходящего из моря зверя с семью головами и десятью рогами…» (Откр. 13:1–2).

35

«Плохой постоялец» (англ., мн. ч. — «The Bad Tenants») — «Плохие постояльцы» — название группы, исполняющей хип-хоп и соул.

36

«Things That Go Bump in the Night» (англ.) — песни с таким названием есть у целого ряда исполнителей, в том числе у группы «Aerosmith». Это строчка из 90-го псалма.

37

«Старые раны» (англ. — «Old Wounds») — название целого ряда песен и группы, исполняющей трэш-металл.

38

«Мы пробьемся» (англ. — «We’ll Make It») — песня с таким названием есть у американского рэпера Шэмильонера.

39

«Хотти Дотти» (англ. — «Hotty Toddy») — гимн болельщиков Миссисипского университета.

40

«Говорите сейчас или молчите вечно» — фраза священника во время обряда венчания, обращенная к тем, кому известны какие-либо препятствия для заключения брака.

41

«Я знаю кое-что, чего ты не знаешь» (англ. — «I Know Something that You Don’t») — песня группы «The Only Ones».

42

«Свято хранимая тайна» (англ. — «Best Kept Secret») — песня группы «The Skillets».

43

«Смотрите, как я горю» (англ. — «Watch Me Burn») — песня группы «The Bad Company».

44

«Отвези меня домой» (англ. — «Take Me Home») — песни с таким названием есть у Шер и Фила Коллинза.

45

«Настоящая кровь» — американский телесериал, сочетающий элементы фильма ужасов и черного юмора (на экранах — с 2008 г.). Основан на серии романов «Вампирские тайны» писательницы Шарлин Харрис.

46

«Меня хотели засунуть в больничку» — первая строчка из песни британской певицы Эми Уайнхаус «Rehab» (англ. — «Реабилитация»).

47

Жизнь простой смертной выбрала Арвен, эльфийская принцесса из трилогии Джона Роналда Руэла Толкина «Властелин колец».

48

Криптонит — вымышленный радиоактивный минерал с планеты Криптон, упоминается в комиксах «DC Comics». Криптонит лишает Супермена его сверхспособностей.

Content

Александра Адорнетто
Небеса

Глава 1 Пока смерть не разлучит

Глава 2 Беги, дитя, беги

Глава 3 Люди в черном

Глава 4 Под покровом деревьев

Глава 5 Прогулка по воде

Глава 6 Надо поговорить

Глава 7 Студенты

Глава 8 Соседка по комнате

Глава 9 Звездная, звездная ночь

Глава 10 Из Дикси с любовью

Глава 11 Здравствуй, незнакомец

Глава 12 Мнимая сестра

Глава 13 Невеста идет

Глава 14 Разборки

Глава 15 Урок окончен

Глава 16 Спящий и мертвый

Глава 17 Плохой постоялец

Глава 18 Вещи, во тьме приходящие

Глава 19 Старые раны

Глава 20 Рафаил

Глава 21 Мы пробьемся

Глава 22 Говорите сейчас или молчите вечно

Глава 23 Я знаю кое-что, чего ты не знаешь

Глава 24 Свято хранимая тайна

Глава 25 Смотрите, как я горю

Глава 26 Отвези меня домой

Глава 27 Заложница

Глава 28 Меня хотели засунуть в больничку

Глава 29 Я вижу мертвых

Глава 30 Зак

Глава 31 Темный ангел

Глава 32 муки

Глава 33 Метаморфоза

Глава 34 Рассвет

1