Ванесса Фитч

Плата за счастье

1

Кристофер вывел машину из гаража, запер ворота и задержался на секунду возле новенького «БМВ», любуясь фасадом двухэтажного дома, расцвеченного лучами утреннего солнца. Он купил этот дом уже полгода назад, и все еще малейшее напоминание об этом знаменательном событии в его жизни вызывало у Синглтона гордость.

В свои тридцать два года Кристофер Синглтон достиг всего, о чем мечтает каждый молодой американец. Кристофер родился в бедной семье и в юности дал себе слово, что не пожалеет сил ради того, чтобы выбиться из нищеты. Сегодня он с уверенностью мог сказать, что выполнил задуманное. С отличием окончив колледж, Кристофер сделал блестящую карьеру юриста и вот уже два года работал в солидной фирме «Драйвер, Магерс и Роут», со дня на день ожидая предложения занять место четвертого партнера на самых выгодных условиях.

Единственное, в чем его можно было упрекнуть, это холостяцкий образ жизни, но их отношения с Эмили Драйвер, дочерью одного из его боссов, затянулись лишь потому, что Синглтон медлил с предложением руки и сердца. Причем даже самому себе он не смог бы честно ответить на вопрос, чем вызвано это промедление. Разумеется, нашлось бы множество мелких отговорок, но ни одну из них нельзя было счесть веским основанием к тому, чтобы тянуть с женитьбой.

Кристофер обреченно вздохнул, подумав о том, что, как только получит повышение, он сделает предложение Эмили.

Еще раз взглянув на дом, Синглтон вспомнил, что через неделю состоится официальный раут, на который он пригласил десятка три коллег и друзей, а комнаты до сих пор не готовы к приему гостей. Решив сегодня же вечером заняться этой проблемой, Кристофер сел за руль и поехал на работу.

Войдя в офис, Кристофер приветливо кивнул секретарше и уточнил распорядок дня. К счастью, сегодня визитов не ожидалось, поэтому Кристофер, войдя в кабинет, снял безупречно сшитый пиджак, закатал рукава белоснежной рубашки и, ослабив узел галстука, откинулся на спинку кресла.

Не успел Синглтон сосредоточиться на изучении документов важной сделки, как раздался телефонный звонок.

— Кристофер? — Женский голос в трубке звучал приветливо.

— Кто это? — Синглтон продолжал читать бумаги, слушая вполуха.

— Привет. Это твоя сестра.

— Глэдис? — Он не мог скрыть удивления. Кристофер отложил контракт, снял очки и улыбнулся. — Вот это сюрприз! Как дела, сестренка? — оживленно спросил он.

— Могли быть лучше, но об этом потом… Как ты?

— Нормально. Занят по уши.

— Что ж, отлично. А как дела на новой работе?

— Я и говорю про работу. А почему на новой? Ты имеешь в виду фирму «Драйвер, Магерс и Роут»? — Улыбка на лице Кристофера угасла, ведь он работал в ней уже третий год. — Неплохо.

Я… — Он замялся, раздумывая, стоит ли говорить сестре, что вскоре может стать в этом списке четвертым. Предполагалось, что сам он об этом еще не знает… — Даже очень хорошо.

— Это чудесно, Кристофер. Кто бы мог подумать о таком, кажется, еще недавно мы были детьми! Я горжусь тобой. Ты ведь знаешь это, правда?

Кристофер взглянул на стол, где стояла любительская фотография в бронзовой рамке. Самая поздняя фотография сестры, которая у него была. Снимок был сделан на вечере выпускников колледжа девять лет назад. На нем красовалась цветущая тридцатилетняя блондинка, которая только что развелась со вторым мужем. С ней рядом был запечатлен Кристофер — двадцатитрехлетний, худой, мечтающий о сногсшибательной карьере юриста. Красное платье Глэдис с вырезом, отороченным оборкой, подчеркивало убогость взятого взаймы костюма Кристофера со слишком короткими брюками. Они стоят, обнявшись, и улыбаются. В тот раз она ради такого торжественного случая приехала из Сан-Франциско, сделав благородный жест, которого он никогда не забудет. Потом Глэдис переехала в Нью-Йорк, и с тех пор они не виделись.

— Так что же все-таки случилось? Почему ты сказала «могли быть лучше»?

— Да ничего особенного. Ты же знаешь, я не люблю звонить, чтобы поплакаться в жилетку.

— Брось, Глэдис… — Сказав это, Кристофер сам не знал, что имеет в виду: то ли чтобы она бросила притворяться, будто не любит жаловаться на жизнь, то ли чтобы перестала делать вид, будто имеет привычку часто звонить брату. Они разговаривали один, в лучшем случае два раза в год.

Хотя, если честно, он тоже не стремился к общению. Не то чтобы ему не хотелось, просто за эти годы между братом и сестрой возникло своего рода взаимопонимание. У каждого была своя жизнь, в которой они отлично обходились друг без друга. Но Глэдис следовало бы знать, что он всегда готов помочь ей.

— Ну ладно, — вздохнула она. — Так и быть. — И снова возникла пауза. А затем сказала: — Кристофер, у меня умер муж.

Кристофер резко выпрямился.

— О, Глэдис, мне очень жаль. — Он нервно взъерошил волосы. Ну почему именно сейчас? — Не волнуйся. Я быстро соберусь и через два часа буду в самолете. — Он поморщился, подумав о рухнувших планах. — Тебе не придется заниматься этим в одиночку.

Глэдис смущенно кашлянула.

— Гм… нет. Не надо. Это ни к чему. Видишь ли… гм… Остин умер… не сейчас.

— Как? Что значит «не сейчас»?

— Ну, он умер… пять месяцев назад. Но я звоню совсем не поэтому, — поспешно добавила она.

От этих слов Кристофер остолбенел.

— Глэдис, почему же ты до сих пор молчала? — выдавил он из себя вопрос после паузы.

— Я понимаю, что виновата. Но мне всегда так неловко беспокоить тебя. Ты ведь так занят… А потом… Не хотелось вводить тебя в расходы на поездку.

— Ради бога, Глэдис, я ведь твой брат! — Он ждал ответа, стараясь подавить гнев и обиду. И чувство утраты. Он никогда не видел Остина, но надеялся, что этим летом Глэдис с мужем наконец-то приедут в гости и увидят его новый дом.

— Ну ладно, извини, — сказала Глэдис. — Наверно, я тогда плохо соображала. Сам понимаешь, шок и все прочее…

Кристофер вздохнул и скрепя сердце согласился с этим сомнительным доводом.

— Так отчего же он умер? Мне казалось, он совсем не старый.

— Автомобильная катастрофа. Слава богу, умер сразу, без мучений. В общем, как бы то ни было, я хотела сказать, что с тех пор мне очень одиноко… Короче говоря, ты не будешь возражать, если сестра поселится поблизости от тебя?

У Кристофера бешено заколотилось сердце.

— Здесь? В Денвере?

— Что ж, я понимаю… Я уехала из дому, когда тебе едва исполнилось десять лет, и не очень-то стремилась поддерживать связь с семьей. Но мы все же брат и сестра, и как бы ни относились друг к другу, мы остались одни на всем белом свете. Честно говоря, я по тебе чертовски соскучилась и надеюсь, что нам еще не поздно установить родственные отношения. Наверное, это смерть Остина заставила меня подумать, что жизнь коротка и… Надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду.

Кристофер ущипнул себя за переносицу. Кажется, он понимал.

— Вот я и подумала, не будешь ли ты против, если я перееду.

— Ты шутишь? Я буду очень рад.

— Правда?

Кристофер собрался было заверить ее в своей искренности, но вдруг заколебался. Неужели он действительно хотел, чтобы сестра вновь вошла в его жизнь? Они с Глэдис расстались много лет назад. Все эти годы каждый жил сам по себе, и Кристофер вовсе не был уверен, что они сумеют найти общий язык. Он только-только вышел на широкую дорогу, если так можно выразиться, живя в провинциальном городе. Глэдис же, хотя и стремилась выбиться в люди, даже близко не подошла к его уровню. У нее не было высшего образования, она никогда не помышляла о какой-либо карьере, и все ее мужья были «синими воротничками». Глэдис наверняка будет чувствовать себя неуютно среди его друзей, а на то, чтобы помочь ей освоиться, у него не хватит ни сил, ни времени. Но разве он мог отказать ей в участии? Сестра есть сестра. Неважно, сколько миль и лет пролегло между ними, он обязан оказать ей поддержку.

— Кристофер, ты меня слушаешь? — с тревогой спросила Глэдис, потеряв терпение.

— Гм… Да. Ну конечно, я буду очень рад, если ты станешь жить со мной. Это будет просто замечательно.

— Ты не представляешь, как мне приятно это слышать. — Глэдис слегка шмыгнула носом. — Но я совсем не хочу создавать тебе трудности. Я продаю дом в Нью-Йорке, так что у меня хватит денег, чтобы снять отдельную хорошую квартиру, но мне хотелось попросить тебя кое о чем.

Кристофер насторожился, словно в ожидании подвоха. Собственная реакция удивила и даже слегка испугала его. Глэдис не могла поступить непорядочно. Во всяком случае, по отношению к нему. Он знал, что его сестрица далеко не ангел. В прошлом жизнь не баловала их, и каждый выкарабкивался как мог. Глэдис не гнушалась использовать людей в своих интересах, но до сих пор подобное никогда не распространялось на него.

И не будет. На этом держались их взаимоотношения и любовь друг к другу…

— Ты не можешь прислать мне несколько местных газет? — спросила она. — Хочу посмотреть объявления о продаже недвижимости и найме на работу, чтобы знать, на что я могу рассчитывать.

Кристофер тут же расслабился, но чувство облегчения было смешано со стыдом. Он посмел усомниться в искренности родной сестры.

— Завтра же отправлю бандероль. Но к чему такая спешка? Можешь пока пожить у меня, места хватит… — словно стараясь загладить вину, предложил Кристофер.

— Спасибо, но я не могу…

— Еще как можешь, именно так ты и поступишь. Я настаиваю, чтобы ты пожила у меня, пока… не осмотришься. — Речь Кристофера постепенно замедлялась, как будто слова вязли в чем-то противном и липком. — Слушай, Глэдис… Кажется, когда ты выходила за Остина, у него была дочь…

— Гм… да… — В трубке воцарилась гнетущая тишина, прерываемая лишь тихим жужжанием.

— Она переехала к кому-нибудь из родственников? К какой-нибудь тетушке?

— Нет… Бедная девочка… У нее нет родственников.

— Так что… она приедет с тобой? — все еще надеясь на обратное, спросил Кристофер.

— Боюсь, что да. Вот поэтому-то мне и не хочется навязываться. Если бы речь шла только обо мне…

Сначала получила приглашение, а потом говорит, что приедет не одна… Но возражать поздно. Ребенок в нагрузку…

— Глэдис, не глупи. У меня четыре спальни.

— Это ведь ненадолго. Всего на несколько дней, пока мы не подыщем себе жилье.

— Проживете столько, сколько понадобится. — Кристофер старался говорить как можно любезнее.

— Спасибо, дорогой.

— Не стоит. Так когда вас ждать?

— Дай подумать. Сегодня среда. Я подписываю купчую на дом через неделю… Как насчет следующей пятницы?

— Так скоро? — Кристофер судорожно сглотнул. Он почему-то предполагал, что речь идет о месяце-двух, к тому времени уже решился бы вопрос о его повышении. В последние дни ему приходится работать по десять-двенадцать часов в сутки. Когда он успеет приготовить для них две спальни? Как он впустит к себе двух чужих людей в тот момент, когда начал работу над самым запутанным делом за всю карьеру? А что делать с Эмили, на встречи с которой он и так едва выкраивал время? И в довершение всего через неделю после приезда Глэдис ему предстоит устроить прием, к которому он еще и не начинал готовиться… Нет, это невозможно!

— Значит, через девять дней? — уныло пробормотал он.

— Спасибо, Кристофер, — быстро сказала Глэдис. — Я у тебя в долгу по гроб жизни.

Кристофер хотел было возразить, но сестра уже повесила трубку.

В следующую среду десять сотрудников маленького агентства по продаже автомобилей во время ленча устроили Джессике Стоун торжественные проводы. Был и малиновый пирог, и шампанское, а также дружеские объятия и поцелуи.

Джессика стояла у окна, принимая теплые напутствия, и чувствовала себя совершенно несчастной. В переезде не было никакого смысла. Она выросла здесь. Здесь у нее друзья, работа, здесь прошла вся ее жизнь.

— Я и не знал, что ты собираешься уезжать, — с упреком сказал один из сослуживцев. — Когда ты это надумала?

— Всего пару недель назад, Алекс…

— Вот так номер… Денвер? Почему так далеко?

— Моя мачеха родилась в Денвере. У нее там семья.

— Ну и что?

— Ну, теперь, когда отец умер, ее здесь ничто не держит. Она хочет вернуться и просит меня поехать с ней.

— И ты так легко согласилась?

Нет, совсем не легко. Было множество сомнений, уговоров, бессонных ночей, но сейчас Джессика только развела руками.

Алекс покачал головой.

— И когда ты уезжаешь?

— В пятницу.

— Как, в эту пятницу?

— Мы уже все запаковали и готовы ехать хоть сегодня.

— Но… ты уверена, то найдешь там работу?

А жить где будешь?

— Эй, Алекс, — окликнули его с другого конца офиса. — Там покупатель пялит глаза на красную «мазду»…

Мередит работала в агентстве бухгалтером и была ближайшей подругой Джессики. Именно Мередит рекомендовала ее на эту работу, когда десять месяцев назад старшая секретарша ушла на пенсию. В то время Джессика работала официанткой, что было существенным повышением по сравнению с фабрикой, где Джессика служила прежде.

Алекс грустно вздохнул.

— Что ж, Джесси… Нам будет недоставать тебя.

Он был последним, кто оставался в офисе. Все уже давно разошлись по рабочим местам. Когда он ушел, Мередит вытерла стол и уселась на него. Черная мини-юбка обтянула бедра.

— Спасибо, что выручила, — пробормотала Джессика.

— Нет проблем. Я поняла, что бесконечные вопросы тебя уже достали. — Девушка закурила сигарету и выпустила тонкую струйку дыма. — Правда, я и сама хотела спросить тебя кое о чем.

Джессика швырнула в корзинку для мусора пластиковый стаканчик.

— Например?

— Например, зачем тебе это понадобилось.

— Переезд? Ну, не знаю… Что хорошего в Бруклине? А на Западе и воздух чище, и преступности меньше. С работой проще. И семья у меня там будет…

Мередит искоса взглянула на подругу.

— Семья? Ты имеешь в виду эту ведьму, которая надавала тебе пощечин, когда ты потеряла чек?

У Джессики все сжалось внутри.

— Мередит, это было шесть лет назад…

— Ну и что? Да как она смела поднять на тебя руку, когда только-только вышла замуж за твоего отца? Ты забыла об этом?

Нет, Джессика помнила. Ей тогда было шестнадцать лет, и она отчаянно хотела иметь мать, которой у нее никогда не было, хотела ходить с ней по магазинам, болтать о косметике, о мальчиках, о всяких девичьих проблемах, про которые не расскажешь отцу… А получила в ответ полное равнодушие. В сердце этой женщины для нее не нашлось места. Джессика была слишком взрослой, чтобы казаться забавной, и слишком маленькой, чтобы ее можно было выкинуть на улицу. Джессика помнила, что на нее обращали внимание лишь в дни, когда она приносила домой жалованье.

Но она всегда отличалась гордостью и не хотела, чтобы подруга села на своего любимого конька.

— Это случилось всего один раз, — соврала она, тоже устраиваясь на столе. — С тех пор Глэдис меня и пальцем не тронула.

— Но и святой тоже не была. А то, что она последние две недели ходила перед тобой на задних лапках, кажется мне очень подозрительным. Вспомни, как она вела себя после смерти отца!

Джессика опустила голову. Длинные каштановые волосы упали ей на лицо. Она старалась не вспоминать те дни. Мередит была абсолютно права: не успела Джессика привыкнуть к своему горю, как Глэдис начала выживать падчерицу из дома. Не пора ли Джессике жить самостоятельно? Не хочет ли она выйти замуж? Сама Глэдис в ее возрасте, видите ли, уже имела собственную семью…

Сначала Джессика думала, что Глэдис шутит. Замуж? Господи, да она даже не встречалась ни с кем! Но когда она пожала плечами, Глэдис перешла к оскорблениям, а потом попросту пригрозила вышвырнуть ее вон.

Джессика была ошеломлена. Раньше она не раз заговаривала о разъезде, но ее убеждали остаться. Так почему же Глэдис передумала? И куда бы Джессика пошла, не имея ни профессии, ни хорошо оплачиваемой работы? И вообще, почему она должна уходить? Разве этот дом уже не ее дом?

До сих пор ответ Глэдис на этот вопрос болью отзывался в ее душе.

Словно читая ее мысли, Мередит спросила:

— Сегодня Глэдис подписывает купчую, да?

— Да, сейчас она в банке, — кивнула Джессика.

— Я все еще не могу в это поверить.

Джессика собрала всю силу воли, она давно научилась скрывать боль, какой бы сильной та ни была.

— Подумаешь, дом! Жалкая двухквартирная развалюха…

— Но ты выросла в нем. Он принадлежал твоей бабушке, которая завещала дом твоему отцу в надежде, что отец передаст его тебе.

— А несколько лет назад отец взял и оставил его в наследство Глэдис.

— Не иначе как спьяну. — Подруга даже не пыталась скрыть возмущения.

— Мередит, пожалуйста…

— Извини. Но ведь он действительно пял, а Глэдис его поощряла. Почему она унаследовала все — дом, страховку, даже пенсию отца? Что-то тут не так…

Джессика и сама об этом думала.

— Нет, Мередит, все правильно. Месяц назад я пыталась проверить это.

Мередит резко повернулась.

— Ты что, ходила к адвокату?

— Гм-м… Ну, не совсем к адвокату, а в одно из этих юридических товариществ, реклама которых расклеена в метро. Они очень хорошо поговорили со мной и сказали, что ни к чему не придерешься. Так что все честно.

Мередит проворчала себе под нос какое-то ругательство.

— Перестань, Мередит. Это не ее вина. Отец сам перевел все на ее имя. А она предложила поделить деньги, когда мы переедем в Денвер.

— Держи карман! — фыркнула подруга.

— Она обещала. Сказала, что оплатит мою учебу.

— Совсем свихнулась. — Мередит покрутила пальцем у виска. — Да на те деньги, которые она сдирала с тебя за жилье и питание, ты бы не то что несчастные курсы — три университета окончила!

— Но они просто не могли обойтись без моих денег, — защищалась Джессика. — Отца то и дело выгоняли с работы, а у Глэдис больное сердце. А я хотела быть полезной семье.

Мередит посмотрела на нее, прищурившись.

— Ты всему находишь оправдание, верно?

Джессика едва дышала.

— Да…

— Почему?

— Почему-почему… — передразнила ее Джессика, пытаясь проглотить комок в горле. — Потому что иначе жизнь была бы невыносимой. А теперь извини, Мередит. Мне надо освободить стол. — Джессика хотела поскорее закончить неприятный разговор.

В пятницу Кристофер едва успел прийти с работы, как зазвонил телефон.

— Алло…

— Привет. Как дела, дорогой?

— Глэдис? — Он поставил кейс на пол, взглянул на часы и нахмурился. — Ты же должна быть в самолете!

— Как раз поэтому я и звоню. Планы слегка изменились. Помнишь, я говорила, что нашла покупателя на дом? Так вот, этот мерзавец в последний момент передумал.

— Жаль. Тяжелый удар, сестренка.

— Ладно… мне всю жизнь не везет. Но ничего. Сегодня приходила еще одна пара и, кажется, заинтересовалась. Даже задаток оставили.

Брови Кристофера поползли вверх.

— Поразительно. Я думал, спрос на недвижимость падает.

— Гм… Единственное, что меня беспокоит, так это то, что придется застрять здесь еще на несколько недель.

У Кристофера вырвался вздох облегчения. Ему как раз нужна была небольшая передышка.

— Не беспокойся, Глэдис. Двери моего дома для тебя всегда открыты.

— Рада слышать, потому что Джессика уже вылетела. Ее самолет прибывает в семь тридцать.

Кристофер рухнул на стул.

— Джессика будет здесь вечером? Одна?

— Я подумала, что тебе все равно, раз уж ты ждал нас обеих.

— Она летит сюда одна?

— Понимаешь, она уже собралась, а ждать меня ей вовсе не обязательно. Да и билеты были в экономическом классе, а их нельзя обменять. Жаль, конечно, что мой билет пропал… — Она помолчала. — Ты ведь не против, правда?

Кристофер этого не ожидал. Принять Джессику вместе с Глэдис это одно: вся ответственность за девчонку лежала бы на сестре. Но ухаживать за ребенком в одиночку? Для этого у Кристофера не было ни времени, ни навыков. Глэдис не имела права взваливать на него свои проблемы.

— Кристофер, не волнуйся. Джессика не доставит тебе хлопот, да и я приеду так быстро, что не успеешь оглянуться. — Сестра откашлялась. — Но прежде чем она прилетит, я хочу попросить тебя об одном одолжении.

— Ну, что еще? — рассвирепел Кристофер.

— Ты сможешь помочь ей устроиться?

— Ты о чем? — Раздражение Кристофера все усиливалось.

— Ну, я бы хотела, чтобы она сразу занялась делом — встречалась с людьми, осматривалась, подыскивала для нас квартиру. Надо, чтобы она почувствовала какую-то реальную опору, понимаешь?

— Ну, допустим…

— Но больше всего я хочу, чтобы она устроилась на какую-нибудь хорошую работу. Это ведь самое главное на новом месте, разве не так?

Кристофер чувствовал, что не в состоянии ничего понять.

— Погоди. Я слегка запутался. Разве я не должен записать ее в школу?

— В школу? В обычную школу? — Глэдис расхохоталась. — Кристофер, какая школа? Джессика ее давно окончила.

Кристофер взъерошил волосы.

— Да что ты говоришь… Как летит время… Когда ты выходила замуж, она была совсем ребенком.

Он приготовился играть роль дядюшки для девочки-подростка, думающей о школьных танцульках и переживающей из-за прыщиков на лице. Но Джессике, должно быть, уже восемнадцать, а то и все девятнадцать. У таких девушек другие проблемы. Наркотики. Машины. Противозачаточные средства.

— Я должна предупредить тебя, Кристофер. Подозреваю, что Джессика отнюдь не в восторге от этого переезда и может попытаться вернуться в Нью-Йорк.

— Почему?

— Потому что не видела ничего другого. Но здесь она в тупике. — Глэдис судорожно вздохнула. — Пожалуйста, постарайся удержать ее, прошу тебя. Займи ее чем-нибудь. Здесь ей делать нечего. Занятия у нее дурацкие, и друзья тоже.

— Глэдис, ты говоришь так, словно она может в любую минуту удрать…

— Прости, я очень волнуюсь, потому что люблю ее и хочу девочке добра. Этот переезд для нее единственный выход. В Денвере у нее появятся новые возможности. А я только об этом и мечтаю.

У Кристофера раскалывалась голова. Глэдис перекладывала на него собственные заботы: Если сестра действительно хочет добра этой взбалмошной девчонке, то пусть приезжает и занимается ею сама.

Но уж одну вещь он сделает обязательно: приучит Джессику к самостоятельности. Она достаточно взрослая, чтобы самой о себе позаботиться. Да, вот так. Конечно, жестковато. Может быть, после Бруклина жизнь в маленьком городке покажется ей скучной. Ну и что? У него свои дела. И чем скорее этот «ребенок» покинет его дом, тем лучше.

— Я подумаю, что можно сделать, — решительно сказал Кристофер.

— Спасибо. Мне с тобой по гроб жизни не расплатиться.

Похоже, так оно и было.

Джессике хотелось курить. Хотя она не курила уже несколько лет и не собиралась начинать сначала, но от этого было не легче. С каждой минутой крепла уверенность, что она совершила ужасную ошибку.

Самолет провалился в воздушную яму, и девушка крепко ухватилась за ручки кресла, посматривая на сидевшую рядом женщину. Джессика летела впервые в жизни и не знала, чего ждать. Но женщина продолжала спокойно читать. Очень жаль. Было бы неплохо с кем-нибудь поговорить.

Но что бы она сказала? Что летит в Денвер к дяде, которого ни разу не видела? Естественно, последовал бы, вопрос: зачем, и что бы она ответила? О да, все доводы Глэдис ей известны, но что за ними стояло? Глэдис всегда была себе на уме.

Джессика закрыла глаза и попыталась найти какое-то разумное объяснение поступкам мачехи. Она не хотела сомневаться в ее благих намерениях. Начинать новую жизнь с этого было бы слишком ужасно. Но недоверчивость давно стала второй натурой Джессики. Мередит была права: поворот Глэдис на сто восемьдесят градусов вызывал сильные подозрения.

Джессика прислонилась к иллюминатору. Нельзя быть такой пессимисткой. Не могла же Глэдис столько времени притворяться. С каким энтузиазмом она укладывала вещи, просматривала объявления о купле-продаже недвижимости и строила планы на будущее! Конечно, все будет хорошо. Джессика не могла думать иначе. Этот переезд слишком много для нее значил: волнующее приключение, начало новой эры…

Однако вместо радостного возбуждения Джессика ощущала страх. Где они находятся? Южная Дакота? Небраска? Внизу уже несколько часов тянулась бесконечная пустыня. Джессика чувствовала себя маленькой, никому не нужной, затерянной в этом огромном небе… Но и на земле ее никто не ждал.

Отправляясь в это путешествие, Джессика решилась на поступок, вовсе ей не свойственный. Впервые в жизни она действовала по чьей-то указке. Джессика всегда полагалась только на себя.

А сейчас она послушалась советов женщины, испокон веку заботившейся о личной выгоде, и поставила на карту собственное будущее. Похоже, она сошла с ума.

Мередит именно так и считала. Но подруге было легко говорить: о ней заботились родители, тетушки, дядюшки, двоюродные братья и сестры и даже жених. Она понятия не имела, что такое страдать от одиночества или простить мачеху, которая предлагает изменить жизнь.

Джессика задумчиво смотрела в окно и вспоминала тот вечер, когда Глэдис вдруг повела себя иначе.

— Плохо, что мы постоянно враждуем. Теперь, когда отец умер, мы остались вдвоем и должны держаться друг за друга.

Слишком долго ждала Джессика этих слов, чтобы позволить здравому смыслу взять верх над искренней радостью. А потом девушку захлестнула волна воодушевления, когда Глэдис сказала, что в Денвере живет ее брат, Кристофер. Пусть неродной, но он все-таки дядя Джессики.

— Я всегда надеялась перебраться к нему поближе. А теперь подумала: если продать дом, мы сможем переехать к нему. Тебе это тоже пошло бы на пользу. Он парень с головой и имеет связи. Да и с учебой, о которой ты мечтаешь, мог бы помочь. Я тоже не останусь в стороне: ведь у меня будут деньги от продажи дома. Но самое главное — это то, что мы будем все вместе. Ты, я и Кристофер.

У нас будет семья.

Джессика была поражена. С пятнадцати лет она мечтала получить образование и стать гувернанткой, но Глэдис всегда выступала против этого. Любое образование, за которое надо платить, вызывало у нее недоумение. То, что курс длился всего шесть месяцев и был не так уж дорог, не имело значения. Мачеха считала, что человек должен окончить среднюю школу и идти работать, только и всего.

Кроме того, что это за профессия? Из девочки, выросшей на мостовых Бруклина, не получится Мэри Поппинс, считала она. Что Джессика будет делать в приличном доме? Как поведет себя среди богатых людей? Разве она не боится выглядеть там полной идиоткой?

Насмешка, недоверие, отсутствие поддержки — вот что ранило больнее всего, а вовсе не то, что после уплаты за жилье и питание и покупки самого необходимого у Джессики не оставалось ни цента, чтобы скопить нужную сумму. Теперь Джессика прекрасно понимала это. Она согласилась бы до конца дней работать уборщицей, лишь бы дома ее кто-нибудь ждал…

Но вдруг все изменилось. Глэдис из врага превратилась в союзника. Она обещала, что у Джессики будет семья. Именно это стало убедительным доводом в пользу того, чтобы девушка отправилась в аэропорт Кеннеди. Ей хотелось верить, что это обещание сбудется.

К несчастью, этой вере мешали многие обстоятельства. И самым главным из них был Лайонел.

С этим мужчиной Глэдис начала встречаться спустя шесть недель после смерти отца. Мачеха уверяла, что между ними нет ничего серьезного, но Джессика предполагала совсем другое. Слишком часто она, придя с работы, видела накрытый на двоих стол, за который ее никогда не приглашали. И Глэдис, и Лайонел ясно давали понять, что она здесь лишняя. Теперь Джессика опасалась, что Лайонел тоже приедет в Денвер, — и тогда прости-прощай дружная семья. Что же тогда с ней будет?

Надо было остаться в Нью-Йорке, думала она, совершенно измученная неделями сомнений и колебаний. Там, куда Джессика направлялась, у нее не было ни одного знакомого. А на Востоке оставалось несколько подруг, хороший учебный центр и мечта о месте, которое она получит в богатом Ист-Сайде. Мередит права: только сумасшедшая могла сесть в этот самолет.

В салоне раздался голос пилота, сообщивший, что самолет приземлится через пятнадцать минут и что погода в Денвере сухая и теплая: шестьдесят градусов по Фаренгейту, или тридцать три по Цельсию.

Джессика ощутила приступ тошноты. Она не была готова к встрече с незнакомым человеком, почему-то считавшимся ее дядей. Не была готова жить в чужом доме, в чужом городе.

Девушка закрыла глаза, молясь, чтобы они с дядей поладили. Они никогда не были близки с отцом — тот попросту не замечал дочь, — и девушка не знала, как вести себя с человеком намного старше ее. Да к тому же этот человек юрист. О чем они будут разговаривать?

Она достала с полки сумку и выудила из кармашка зеркальце. После бессонницы Джессика выглядела усталой и бледной. Даже длинные каштановые волосы — ее гордость — висели тонкими полураскрученными спиралями, некстати напоминая о неудачной попытке сделать химическую завивку.

Самолет резко накренился. Джессика сунула зеркало в сумку, снова вцепилась в подлокотники, но все же не смогла побороть искушения взглянуть в иллюминатор. С высоты Денвер казался игрушечным городком, построенным прилежным малышом. Аккуратные разноцветные домики, окруженные зеленой дымкой палисадников, радовали глаз и ненадолго отвлекли ее от тревожных мыслей.

Самолет накренился снова, Джессику опять затошнило, и она решила, что таблетка, принятая пять часов назад, перестала действовать. И все же она не отрывалась от окна. Сердце переполняла радость. Она начинала новую жизнь. Все будет прекрасно! Она добьется этого.

Шасси мягко коснулись земли, и Джессика принялась доставать с верхней полки ручную кладь. В проходе царила суета. Люди вставали, в тесноте натягивали пальто, и у Джессики снова закружилась голова. Борясь с тошнотой, девушка поспешно опустилась в кресло.

Ну нет! Только не сдаваться! — твердила она себе. Я сильная, я все выдержу.

Она решительно встала, надела пальто и вместе с толпой пассажиров пошла по устланному ковром рукаву, который соединял самолет со зданием аэропорта. Вид у Джессики был такой, словно девушка всю жизнь знала, что ей следует делать дальше. Она будет наблюдать за идущей впереди женщиной и поймет, как получить свой багаж.

Что ж, где-то в этой толпе ее ждет дядя, пусть и неродной. Джессика окинула взглядом пространство, ограниченное стеклянной перегородкой. Интересно, как его узнать? У Глэдис даже фотографии Кристофера не было.

В ту же секунду взгляд Джессики остановился на мужчине, который пристально смотрел на нее. На какой-то момент она потеряла способность двигаться и дышать.

Незнакомец отвел взгляд, всматриваясь в рассеивавшуюся толпу, словно искал кого-то другого, и снова посмотрел на девушку. Джессика оказалась единственной, кого никто не встречал. Нахмурившись, мужчина направился к ней.

— Джессика Стоун?

— Мистер Синглтон?

Они настороженно смотрели друг на друга. Он был высокого роста, не меньше метра девяносто. А глаза, как и у Глэдис, — цвета небесной лазури. Цвет волос тоже совпадал — песочный, кое-где как будто тронутый золотом. Джессика ждала, что Кристофер будет похож на сестру, но его молодость стала для нее приятным сюрпризом. Как, впрочем, и красота.

Боже мой, подумала Джессика, чувствуя, что у нее снова закружилась голова, о чем я буду говорить с этим шикарным мужчиной в костюме от Кардена, захочет ли он жить со мной под одной крышей? За какие прегрешения мне послано еще одно испытание, ведь и без того жилось несладко…

2

— Как прошел полет? — Кристофер внимательно разглядывал Джессику. Он не улыбался.

Девушка не могла прийти в себя от удивления и только смущенно моргала, чувствуя, как краска заливает щеки.

— Простите, что вы сказали?

— Полет. Как он прошел?

— Ах, полет… Все хорошо. Только когда мы взлетели, там, на северо-востоке, была снежная буря, и я немного поволновалась. — Джессика не могла отвести взгляда от стоявшего перед ней мужчины. Так этот Адонис в костюме и при галстуке и есть ее новоиспеченный дядюшка?

— Что ж, думаю, ты будешь приятно удивлена здешним климатом, — сказал он хорошо поставленным баритоном. — Март в Денвере мягкий и сухой, а сегодня день выдался на удивление теплый. Надеюсь, ты не считала, что будешь жить где-нибудь среди вечной мерзлоты?

— Что? — Джессика снова думала о другом. Кристофер нахмурился, и у нее похолодело в животе. Она ему не понравилась. Совершенно точно. Она никогда не нравилась таким мужчинам. Его лицо было покрыто бронзовым загаром, а еще со школьных времен она знала, что это означает.

«Я недавно провел две недели в горах, а тебе это не по зубам». Черты его красивого лица были тонкими, зубы — белыми и крепкими. Совершенно очевидно, что спину он никогда не гнул. Такое лицо нечасто встретишь в тех местах, где она выросла. Джессика тряхнула головой и машинально вздернула подбородок. — Надеюсь, вам не пришлось долго ждать?

— Нет. — Кристофер снова бросил на нее быстрый и слегка недоверчивый взгляд. — Самолет прибыл вовремя.

Вдруг Джессика поняла, что он разглядывает ее одежду, и румянец на ее щеках стал еще гуще. Босс рекомендовал ей путешествовать в удобной одежде. Джинсы и свитер подошли бы в самый раз, и Джессика собралась было воспользоваться его советом, но в последний момент Глэдис убедила падчерицу принарядиться и сменить куртку и кроссовки на сапоги на каблуках и длинное черное пальто.

Когда Джессика покупала это пальто, продавщица уверяла, будто никто не догадается, что оно не из натуральной кожи. Кристофер Синглтон догадался, подумала Джессика, чувствуя себя все более неловко.

— Ах, да… — Он протянул ей маленького плюшевого медвежонка, одетого в футболку с надписью «Денвер» на груди. — Небольшой пустячок на память о приезде.

У Джессики потеплело на душе, но вскоре она поняла, что Кристофер с таким же равнодушием предложил бы ей салфетку, чтобы вытереть нос. Не успела она поблагодарить дядюшку, как тот спросил:

— У тебя есть еще какой-нибудь багаж?

— Да… — ответила Джессика подавленно.

Он взял у нее сумку.

— Тогда пошли.

Эти мелкие знаки внимания не могли обмануть Джессику. Все говорило о том, что Кристофер с трудом выносит ее присутствие. Лицо его оставалось безучастным, он избегал встречаться с Джессикой глазами, и было ясно, что он спит и видит, как бы поскорее от нее избавиться. Все ее надежды рассыпались как карточный домик.

— Глэдис говорила, что вы юрист, — промолвила она, стараясь приноровиться к шагу Синглтона. Ей показалось, что он кивнул в ответ. — А какая у вас квалификация?

— Что?

Джессика запнулась.

— Ну, на чем вы специализируетесь…

— Ах, это… Моя специальность — составление контрактов, — нехотя ответил Кристофер.

— Должно быть, это очень интересно, — промямлила она.

— Иногда. Чаще всего это скучно и очень хлопотно. Вообще, Джессика, я должен предупредить, что не смогу уделять тебе столько внимания, сколько хотелось бы. В последнее время очень много работы.

— О… — Девушка искоса взглянула на Кристофера. Тот вовсе не выглядел огорченным: на его лице читалось скорее облегчение. И Джессика решила, что обилие работы — это всего лишь предлог… — Не беспокойтесь, — сказала она. — Я найду, чем заняться.

Они подошли к багажному транспортеру.

— Да, я знаю. Жаль, что не могу подключиться к этому сам… — Его попытки оправдаться вызывали большие сомнения. — Но я все же нашел выход из положения и позвонил приятелю, который занимается арендой квартир. Он в любое время покажет тебе все, что захочешь. Хоть завтра.

Завтра? Она не успела переступить порога его дома, а ей уже указывают на дверь…

— Глэдис просила подыскать тебе работу. Я связался с тест-инспектором. Ты можешь заглянуть к нему в понедельник.

Джессика поднесла к глазам дрожащую руку.

— Зачем мне идти к тест-инспектору?

— Ну, они помогают людям сориентироваться в выборе профессии, раскрывают возможности…

— Я знаю, что они делают. Только не понимаю, зачем мне туда идти.

— Гм… Прежде чем искать работу, не лучше ли узнать, каковы твои склонности?

— Я уже знаю… — Она нахмурилась и замолчала. Этот человек не желает иметь с ней дела.

А хочет он только одного: чтобы его поскорее оставили в покое.

Джессика сжала губы и уставилась на проплывавшие мимо чемоданы. Надо было оставаться в Нью-Йорке, подумала она в сотый раз за этот день и неожиданно для себя самой выпалила:

— Мистер Синглтон, все это совершенно ни к чему!

— Как так? — недоверчиво буркнул он.

— Я… я могу остановиться в мотеле. А лучше всего вернусь обратно следующим же рейсом.

Слова Джессики заставили Кристофера обернуться.

— Я не могу этого позволить.

— Почему? — Она заметила, что у Кристофера дернулся уголок рта.

— Это было бы негостеприимно, не правда ли?

— Я ценю вашу заботу, — сухо промолвила Джессика, — но мне действительно лучше уехать.

Джессика представления не имела, сможет ли купить обратный билет, но твердо жала, что ни за что здесь не останется.

— Прости, Джессика, но ты не можешь уехать. Я… я обещал Глэдис, что позабочусь о тебе до тех пор, пока она не приедет. Она предупредила меня, что ты… можешь подумать, будто тебя заставили приехать сюда, и захочешь поселиться где-нибудь в другом месте. Пришлось пообещать сестре, что ты не сбежишь до ее приезда. — Он сделал попытку улыбнуться.

— Я никуда не сбегаю, мистер Синглтон. Просто ненадолго уезжаю домой, чтобы вернуться вместе с Глэдис.

— Перестань, Джессика… — Кристофер произнес эти слова назидательным тоном, и, хотя его красивое лицо оставалось спокойным, девушка видела, что он сердит, расстроен и очень устал. И вдруг до нее дошла вся абсурдность этой ситуации.

— Почему вы разговариваете со мной, как с ребенком? — сердито спросила она. — Я уже большая.

Кристофер досадливо провел рукой по густым светлым волосам.

— Извини, я не хотел…

У потерянной, сбитой с толку девушки вновь началось головокружение.

— Послушай… Я понимаю, это не Нью-Йорк, но и в Денвере можно неплохо устроиться. Ну в конце концов можешь ты хотя бы попробовать пожить здесь?

В этот момент подъехал ее чемодан. Джессика наклонилась, схватила его и с размаху поставила на пол.

— Это все, — резко сказала она, не отвечая на вопрос.

— Замечательно. — Синглтон подхватил тяжелый чемодан как пушинку и понес его к выходу. — Моя машина — на стоянке через дорогу. Иди за мной.

Несколько секунд Джессика колебалась, представив себе, как хорошо было бы вернуться домой. Словно угадав ее мысли, Кристофер обхватил ее за талию и слегка подтолкнул.

— Вот сюда.

За стеклянной дверью стоял теплый мартовский вечер. Смеркалось. Джессика замерла, заглядевшись на высившиеся вдалеке горы. Их силуэты четко вырисовывались на фоне неба цвета индиго. Она еще никогда не была так далеко от дома. Девушке было страшно, но несмотря на это, она сознавала, что никогда не видела ничего более прекрасного… Неожиданно она зевнула и страшно смутилась.

— Который час, мистер Синглтон?

— Без двадцати восемь, но по-вашему гораздо позже. — Он взял Джессику за руку, явно торопясь на стоянку.

В первый момент Джессике хотелось взбунтоваться, но все равно сегодня о возвращении в Нью-Йорк не могло быть и речи. Поэтому она решила уступить; это было благоразумнее всего. Сначала она хорошенько выспится, а потом подумает, как поступить дальше.

— Между прочим, меня зовут Кристофер, — сухо сказал он. — Тебе будет удобно называть меня по имени?

Джессика кивнула. Она предпочитала бы называть его мистером Синглтоном или даже дядей Кристофером. Ей хотелось поставить какую-то преграду, защититься от этого красивого мужчины. Так было бы спокойнее…

Он остановился возле темно-синего «БМВ» и открыл дверцу.

— Можешь садиться. — Слова прозвучали слишком резко. Кристофер обошел машину и уложил вещи в багажник.

Джессика юркнула на мягкое кожаное сиденье и закрыла глаза. Голова была пустая и легкая. Да, лучше всего как следует выспаться, а потом пораскинуть мозгами.

Они ехали в полном молчании. За окном разворачивалась панорама города. Деловой центр. Тихие кварталы, застроенные уютными особняками. Джессике хотелось увидеть все, но у нее слипались глаза.

— Жаль, что Глэдис не смогла прилететь вместе с тобой.

— Да, — сонно заморгала Джессика.

— Как она жила в последнее время? — В голосе Кристофера впервые послышались теплые нотки.

— Она… хорошо, — ответила Джессика.

— Правда? Я иногда за нее боюсь.

Джессику охватила досада: нашел, за кого бояться…

— Как ее здоровье? — продолжал расспрашивать Синглтон.

Джессика смотрела в окно. Хотя Глэдис постоянно жаловалась на плохое самочувствие, но она знала что к чему. Год назад она — на всякий случай — позвонила врачу мачехи.

— Прекрасно, — коротко ответила девушка.

— Это замечательно. А как в материальном отношении?

К счастью, в этот момент машина свернула на аллею, и можно было уклониться от ответа. Джессика начинала злиться, и это ей очень не нравилось.

— Это ваш дом?

— Да, мисс.

Большое белое двухэтажное здание, выстроенное в традиционном стиле, выглядело весьма приветливо.

— Очень мило, — пробормотала Джессика, когда они подъехали к освещенному крыльцу. — Кстати, вы женаты?

— Насколько мне известно, нет, хотя кое-кто из женщин упрекает меня в том, что я женат на своей работе.

Поднимаясь по ступенькам, Джессика размышляла о том, кем ему доводятся эти женщины. Выглядел он лет на тридцать с небольшим и, конечно, имел большой успех у дам. Девушке казалось, что все такие мужчины должны быть давно женаты.

Войдя в холл, он поставил ее вещи на пол и щелкнул выключателем. В смежной с холлом гостиной зажегся свет.

— Вы живете здесь один? Грандиозно… — Джессика медленно повернулась, восхищенная размерами и элегантностью этого дворца.

— Гм… Я купил этот дом полгода назад. Обычно я ничего не делаю, не подумав, но стоило мне однажды проехать мимо, и я просто влюбился в него.

Затем Синглтон начал говорить о своей работе, о необходимости соответствовать определенному уровню, но Джессика его почти не слушала. Она увидела себя в зеркале и чуть не упала в обморок. Какой напряженной и зажатой она выглядела, какой жалкой и бледной! Неудивительно, что Кристофер бросал на нее такие странные взгляды…

— Давай отнесем чемоданы в твою комнату. — Голос Кристофера доносился откуда-то издалека. — Наверно, ты захочешь отдохнуть с дороги. И правильно, потому что…

Слова отдалялись, обволакивали, усыпляли… Последним, что помнила Джессика, был пол, стремительно полетевший ей навстречу.

Джессика открыла глаза и в десяти сантиметрах от себя увидела обеспокоенное лицо Кристофера. Думая, что все это сон, она улыбнулась, но вдруг поняла, где находится, и попыталась сесть, однако Кристофер мягко предостерег:

— Спокойнее…

Она осознала, что полулежит, откинувшись на спинку дивана, а Синглтон сидит радом. Ее пальто было небрежно брошено на спинку стула, сапоги сняты, а в чулке на большом пальце правой ноги красовалась огромная дыра…

— Глотни-ка. — Он приподнял Джессике голову и поднес к губам стакан. Она закашлялась: жидкость обожгла ей горло.

— Что это? Нитроглицерин?

— Бренди. Извини, но ничего другого под рукой не было.

Джессика сделала еще глоток, постепенно осознавая, что они сидят слишком близко друг к другу. Она с облегчением заметила, что лицо Кристофера не было совершенным: правую щеку украшала маленькая овальная родинка, а чуть ниже проходила морщинка — должно быть, Синглтон любил посмеяться. Еще глоток, и девушка почувствовала, как по всему телу разлилось приятное тепло.

Кристофер осторожно уложил ее голову на подушку.

— Когда ты в последний раз ела?

Джессика пожала плечами, хотя прекрасно помнила, что из-за переживаний весь этот день ей не лез кусок в горло. Собственно говоря, так продолжалось целую неделю. Именно в этот момент ее желудок громко заурчал.

— Джессика, почему ты не сказала, что голодна? Мы могли бы перекусить в аэропорту — Кристофер бережно убрал с лица девушки спутанную прядь волос, встал с дивана и улыбнулся. Пальцы у него были нежные и прохладные…

Джессика провела языком по пересохшим губам, испытывая странную неловкость.

— Я не голодна. Просто голова закружилась.

— Это бывает из-за быстрых подъемов и спусков самолета. Ты всегда чувствуешь головокружение во время полета?

— Я… никогда прежде не замечала за собой такого. — У нее порозовели щеки. — Дело в том… в том, что это мой первый полет. — Она подняла глаза, но на лице Кристофера не было и тени удивления или насмешки. Странно… Джессика была готова поклясться, что Синглтон будет над ней смеяться.

— Ты нервничала?

— Немножко.

Кристофер понимающе кивнул. Глаза у него были неправдоподобно синие, с гипнотическими фиолетовыми искорками вокруг радужек, а губы твердые и красиво изогнутые.

— Конечно, сыграл свою роль и Денвер, — улыбаясь добавил он.

Да, это действительно были морщинки от смеха, подумала Джессика.

— Это как же?

— Ты оказалась на большей высоте над уровнем моря, чем та, к которой привыкла.

— Только этого не хватало…

— Не беспокойся. Ты быстро привыкнешь. — Он встал и улыбнулся. — Я пойду на кухню и соображу что-нибудь поесть, а ты пока полежи.

Он ушел. Джессика поглядела ему вслед и заметила, как под белой рубашкой играют мускулы спины.

Через пятнадцать минут Джессика съела тарелку куриной лапши, полсандвича с копченым мясом и почувствовала, что ей полегчало. Но вскоре она принялась клевать носом.

— Что ж, юная леди, самое время отправляться спать.

Джессика не протестовала, когда Кристофер помог ей подняться на ноги и повел по лестнице. Она не могла припомнить, когда в последний раз к ней относились с таким вниманием. Поддерживая девушку за талию, Синглтон показал ей ванную, а затем провел в спальню.

— Помнишь, где лежит твоя пижама? — спросил Кристофер, усаживая ее на кровать.

— Кажется, в чемодане…

— Ладно, посиди минутку.

Как только он вышел, Джессика повалилась на мягкую пуховую подушку, не в силах поднять на кровать ноги.

Когда Кристофер вернулся, она уже почти спала. Сквозь ресницы она видела, как Синглтон поставил на пол чемодан, на цыпочках подошел поближе и принялся смотреть на нее сверху вниз, задумчиво покусывая нижнюю губу. Это делало его похожим на мальчишку. В руках Кристофер держал фланелевую пижаму и растерянно смотрел то на нее, то на девушку.

— Джессика, ты поставила меня в сложное положение… — пробормотал он скорее самому себе. — А, ладно… — Он отложил пижаму в сторону, уложил ноги девушки на кровать и укрыл ее ватным одеялом. — Спокойной ночи, — прошептал Синглтон, прикоснувшись рукой к ее волосам. — Увидимся утром.

Приятно было оказаться в мягкой постели, свернуться клубком, пусть даже вдали от дома. И эта рука на ее голове… Людям необходимы такие прикосновения. Уж она-то знала. Она целую жизнь обходилась без них. Это… это было так чудесно, думала Джессика, пригревшись под одеялом…

Кристофер снял телефонную трубку и через минуту положил ее обратно на рычаг. На Востоке уже глубокая ночь. Глэдис давно спит. Он смешал водку с тоником и с бокалом в руке принялся расхаживать, встревоженный и озабоченный.

У Кристофера было много работы, но он знал, что не сможет сосредоточиться. При виде потерявшей сознание Джессики у него чуть не остановилось сердце. Всего лишь час она была на его попечении, и вот результат… Его переполнило чувство вины. Конечно, она здесь лишняя, но зачем было так явно демонстрировать это?

Она такая худышка. Тоненькая и легкая как перышко. Слишком легкая для своего роста: метр шестьдесят восемь — метр семьдесят. И такая бледная…

Кристофер пересек холл, остановился на пороге гостиной и невесело рассмеялся, увидев ее простенькое пальто и сапоги.

В сущности, она вовсе не была дурнушкой. Напротив, не без изюминки: густые длинные волосы цвета темной меди, большие, широко поставленные глаза того же необычного красноватокоричневого оттенка; а губы-то, губы… нет уж, лучше об этом не думать. Но девушка не имела ни малейшего понятия о том, как подчеркнуть свои достоинства, и совершенно не умела одеваться. В общем, «рабочая пчелка», «низшее сословие», типичный продукт городской окраины… Кристофер с беспокойством думал о предстоящем приеме. Куда бы ее спрятать на это время?

Синглтон поглядел в стакан. Брови его сошлись на переносице. Джессика оказалась совсем не такой, какой он ее представлял. Конечно, она дичилась, но это не было агрессивной дикостью ребенка, выросшего в трущобах большого города. Ее диковатость была скорее средством самозащиты, чем-то светлым и тихим, вроде ограды из вьющихся растений, ощетинившихся колючками, чтобы их не трогали. А в глазах ее читалась уязвимость и ранимость, о которых Глэдис его не предупредила. Эта неуверенность в себе, этот облик потерявшейся девочки… Кристофер сделал глоток. Что-то еще не давало ему покоя. Джессика была старше, чем он думал. Он ожидал встретить подростка, а увидел зрелую женщину, и эта женственность пугала Кристофера. Синглтон покрутил стакан. Надо убить это любопытство в зародыше. С него обычно все и начинается.

Сумка Джессики, этот безобразный коричневый мешок, стояла под журнальным столиком. Кристофер долго смотрел на нее, стараясь побороть угрызения совести. В конце концов он все-таки поднял ее с пола, но заглянул внутрь лишь тогда, когда бокал почти опустел.

Он хотел посмотреть ее документы, больше ничего. Но чтобы добраться до бумажника, пришлось вытащить несколько коробочек с косметикой, щетку, расческу и, как ни странно, книгу под названием «Детские болезни: диагностика и лечение». Дальше лежала смена нижнего белья. Из чистейшего хлопка, с удивлением отметил он.

А вот и бумажник… Кристофер открыл его и стал искать удостоверение личности. Поразительно… Водительские права. Через секунду у него вырвалось проклятие. Девчонке было двадцать два года! Точнее, почти двадцать три. День рождения у нее через месяц, за три дня до его собственного. Да, дела…

Кристофер хотел сразу же закрыть бумажник, но со смутным чувством вины заглянул в карточку медицинской страховки. Черт побери, не заплачено за целый год! Да кто же сейчас живет без страховки? В следующем отделении оказался читательский билет, настолько затертый от частого употребления, что в нескольких местах не было видно текста. Морщины на лбу Кристофера стали глубже.

Он заглянул во все отделения, ожидая найти стандартный набор кредитных карточек, но не нашел там ничего похожего. Наверно, у Джессики даже банковского счета не было…

В отделении для мелочи лежало двести восемнадцать долларов. Он рассеянно обвел глазами комнату. Как можно ехать с такими деньгами за две тысячи миль и начинать новую жизнь? Да нет, скорее всего, деньги лежат у нее в чемодане, а это так — на мелкие расходы…

Когда Кристофер клал бумажник на место, то заметил, что на дне сумки лежит маленькая записная книжка. Он открыл ее, и прочитал: «28 сентября. Сегодня вечером ходила в кино». Дневник! Кристофер тут же захлопнул его. Существовала грань, переступить которую он не мог.

Синглтон все распихал по местам и застыл, уронив руки на сумку. Кем же все-таки была эта девушка, спавшая сейчас наверху в комнате для гостей? И что ему с ней делать до приезда Глэдис?

3

Неужели уже утро? Джессика не хотела просыпаться, не хотела осознавать, что она в Денвере, а не в Нью-Йорке. Девушка неохотно откинула одеяло и опустила ноги на пол.

Вчера вечером Кристофер забыл задернуть шторы, и теперь яркое солнце заливало комнату, выкрашенную в нежно-розовый цвет, который гармонировал с розовато-лиловой обивкой мебели и пушистым ковром на полу. Джессика быстро встала и открыла чемодан. Вчера ее так и подмывало вернуться домой. Ясно, Глэдис просто-напросто навязала ее общество Кристоферу, но сегодня, при свете дня, мысль о пребывании здесь казалась не такой пугающей. Да и деньги на дорогу потрачены… А как разозлилась бы Глэдис, увидев ее на пороге!

Она будет действовать по заранее намеченному плану. Если сразу заняться делами, как советовал Кристофер, возможно, удастся быстро найти работу, подходящее жилье и через несколько дней убраться отсюда.

Во всяком случае, пороть горячку особой нужды не было. Скорее всего мачеха одобрит любую квартиру, какую бы Джессика ни подыскала. Однако как быть с задатком? Глэдис не очень-то доверяла ей в финансовых вопросах и предпочитала сама распоряжаться семейной казной.

Ну что ж, на этот раз Глэдис придется положиться на мнение падчерицы. А Джессика позволит ей и попросит выслать нужную сумму. В таком случае предстоит терпеть Кристофера Синглтона еще несколько дней. Впрочем, после вчерашнего вечера она не находила эту перспективу слишком неприятной.

Набросив халат, Джессика направилась в ванную. По дороге она увидела, что дверь в комнату Кристофера приоткрыта. В щель виднелась аккуратно заправленная кровать. Неужели ушел на работу? Но ведь сегодня суббота…

Довольно долго простояв под горячим душем, Джессика почувствовала себя намного лучше. Взгляд в зеркало убедил ее, что это и в самом деле так. Джессика быстро натянула новые джинсы и розовый мохеровый свитер, который был ей очень к лицу, и заколола длинные волосы в свободный пучок, придававший ей задорный девчоночий вид и позволявший спрятать сожженные химической завивкой концы волос.

Снизу доносились голоса. Видно, Кристофер дома. Она решила немного подкраситься. Руки слегка дрожали.

Джессика сама не понимала, почему так нервничает. Ну и что, если перед мужчинами типа Кристофера женщины падают в обморок? Она не из таких. Джессика закрыла чемодан, одернула на себе свитер и тихонько открыла дверь.

Вчера вечером она слишком устала, чтобы запомнить подробности обстановки. Теперь Джессика поняла, что на второй этаж вели две лестницы: широкая, застеленная ковром, по которой Джессика с трудом взбиралась накануне, и вторая, в углу коридора, отделенная от него перегородкой. Оттуда и доносились голоса.

Джессика догадалась, что разговаривают на кухне. Сочный баритон, несомненно принадлежал Кристоферу, но второй голос был явно женский — нежный и мелодичный.

— Так когда же я увижу твою маленькую подопечную? — спросила женщина и залилась низким, чувственным смехом.

Джессика замерла, поняв, что речь идет о ней. Потом она беззвучно спустилась на несколько ступенек и села.

— Я же сказал, Эмили: она вовсе не моя подопечная. Налить еще кофе? Похоже, тебя сегодня невозможно остановить.

— Ты что-то скрываешь от меня, правда, чертенок? — снова засмеялась женщина.

— Слушай, ты никуда не торопишься?

— Тороплюсь. Пойти наверх, вытащить эту малышку из кровати и посмотреть, кого ты от меня прячешь.

Послышалась возня. Джессика подумала, что женщина делает вид, будто хочет встать, а Кристофер удерживает ее. Девушка обхватила колени и уперлась в них подбородком. Видно, эта гостья была не просто другом.

— Да она вот-вот сама спустится, — раздался голос Кристофера. — Я слышал, как шумел душ. И она не такая уж малышка, Эмили, — поколебавшись, добавил он. — Ей… через месяц будет двадцать три.

— Ты шутишь! — На этот раз в голосе женщины не было кокетства.

— Если бы! Вчера вечером я заглянул в ее водительские права.

Джессика резко выпрямилась. Кристофер рылся в ее сумке? Сначала она была просто шокирована, но через несколько секунд ее охватил гнев.

— Может, сестра и говорила мне что-то, а я не расслышал, но, клянусь тебе, Эми, я считал ее подростком.

— Боже! А теперь оказывается, что у тебя в доме живет взрослая женщина!

— Говори потише. Она пробудет здесь лишь пару недель.

— Милый, Господь создал мир всего за неделю.

— Да перестань ты! Видела бы ты ее…

Джессика затаила дыхание.

— Она абсолютный ребенок, совершенно беззащитный и нуждающийся в помощи. Вообще-то я рассчитывал на тебя…

— Ты заинтриговал меня. Что с ней?

— Ну… Ее надо немного пообтесать. Макияж, одежда и все такое…

— И только-то?

— Пожалуй. Если бы тебе удалось что-нибудь сделать с ее бруклинским выговором…

Джессика закрыла глаза. Глэдис оказалась права, когда говорила, что ей будет не под силу общаться с людьми из высшего общества. Джессика ей не верила. Ей казалось, что она прекрасно выглядит, умеет себя вести и правильно разговаривает. А на самом деле все наоборот…

На мгновение в кухне воцарилась тишина, а затем прозвучали роковые слова:

— Это все внешнее. Наверно, то, чего ей не хватает, лежит гораздо глубже.

Джессика напрягла слух, но Кристофер молчал.

— Эй… — Тон женщины стал серьезным. — Неужели в этих больших синих глазах кроется намек на новое увлечение?

— Какое там увлечение… Я же сказал: у меня нет времени возиться с этой девчонкой. И я делаю это только из чувства долга перед сестрой.

— Вот и хорошо. А то ты меня чуть не напугал. Думала, конец пришел самому завидному жениху в городе.

— Перестань. Если бы не сестра…

У Джессики, сгорбившейся на ступеньках, защипало глаза.

Значит, вчера он просто притворялся добреньким. Так она и думала. Что ж, мистеру Синглтону не стоит беспокоиться. Пусть ее повесят, если она проведет под этой крышей еще одну ночь!

— Я просто подумал о приеме в следующую субботу, — пробормотал он. — Что, например, ей надеть?

— Ты хочешь, чтобы она была на приеме? — Казалось, женщина пришла в ужас.

— А что делать? Не могу же я запереть ее в чулан!

— А как ты объяснишь ее присутствие моему отцу и двум напыщенным индюкам, с которыми работаешь?

— Эмили! — возмущенно воскликнул Кристофер. — Тут нечего объяснять. Она родственница. Она моя племянница!

— Неродная племянница, — поправила женщина.

— Пусть так, но ты единственная, кто знает об этом, — проворчал он. — И я бы хотел, чтобы это осталось между нами.

Джессика услышала достаточно. Ей хотелось вернуться к себе и залезть под одеяло, однако гнев победил, и она предпочла спуститься на кухню.

Как раз в этот момент Кристофер поднес к губам чашку кофе. Он изумленно застыл, рассматривая девушку, а затем судорожно сглотнул.

Сидевшая за столом женщина резко обернулась, и ее светлые, блестящие волосы рассыпались по плечам. Джессика не ошиблась: она была очень красива. При виде Джессики женщина широко раскрыла зеленые глаза, и улыбка медленно сползла с ее прелестных губ.

Кристофер откашлялся.

— Доброе утро. Хорошо отдохнула? — Он поднялся со стула, неуклюже отодвинув его. — Эмили, познакомься, это… — Синглтон замялся. Неужели он забыл, как ее зовут? — Джессика. Джессика, это Эмили Драйвер, мой друг.

— Дорогой, сейчас принято выражаться «очередное серьезное увлечение», — насмешливо заметила Эмили.

Каким-то шестым чувством Джессика поняла, что это замечание сделано для нее, а не для Кристофера. Она протянула руку и заставила себя улыбнуться.

— Рада познакомиться.

— Привет, Джессика. Добро пожаловать в Денвер.

Рукопожатие было более чем прохладным.

— Спасибо. Кристофер, кофе еще остался? — обратилась девушка к дядюшке.

Он ошеломленно уставился на племянницу, как будто та попросила его решить дифференциальное уравнение.

— Ах, да… Есть еще апельсиновый сок.

— Лучше кофе.

— Сок для тебя гораздо полезнее. — Похоже, он решил обращаться с ней, как с десятилетним ребенком.

— Здесь поблизости есть какая-нибудь столовая? — с нажимом спросила она.

Намек был понят. Кристофер слегка усмехнулся.

— Кофейник на плите, кружки на полке.

— Джессика, и сколько вы пробудете здесь без матери? — поинтересовалась Эмили.

Наливая себе кофе, Джессика бросила взгляд на Эмили. Через час ее ноги не будет здесь, но об этом лучше промолчать.

— Еще не знаю. Это зависит от того, насколько быстро ей удастся продать наш дом.

— Что ж, надеюсь, вы не будете особенно скучать. Кристофер в последнее время так занят…

— Да, он мне говорил. Ничего, я привыкла оставаться одна. — Глоток горячего кофе придал ей сил.

— Чем вы занимаетесь, Джессика?

— Я… работаю. А вы?

Это не было проявлением любопытства; просто ей не хотелось говорить о себе. Однако при виде поперхнувшегося Кристофера, она поняла, что допустила бестактность.

— Я юрист, — холодно ответила собеседница.

— Неужели? — Джессика готова была поклясться, что Эмили понятия не имела ни о чем, кроме маникюра и модных магазинов.

Эмили поднялась со стула.

— Извини, Кристофер, мне пора. Через пятнадцать минут у меня встреча с экологами.

Кристофер подал ей темно-красную накидку в тон губной помаде и лаку для ногтей.

— Надеюсь, в следующую субботу вы сумеете поближе познакомиться друг с другом.

Эмили неопределенно улыбнулась. Покидая кухню в сопровождении Кристофера, она обернулась и, слегка понизив голос, сказала:

— Я понимаю, что ты имел в виду, говоря о ней. Хотела бы помочь, но… — Она покачала головой с таким безнадежным видом, как будто собиралась сказать, что он взвалил на себя непосильную ношу.

Джессика была вне себя от злости: это замечание больно задело ее.

Тем временем Эмили, обхватив Кристофера за шею, припала к его губам. Джессика отвела взгляд, почему-то испытывая горькое разочарование.

Кристофер вернулся в кухню только после того, как машина Эмили отъехала от дома. Он откашлялся, подошел к столу и принялся убирать чашки, ложки, салфетки… Все это время он не поднимал глаз и наконец произнес:

— Садись.

Джессика села и осторожно поставила кружку на стол. Взгляд Кристофера упал на кружку, затем медленно проследовал за струйкой пара вверх по розовому свитеру Джессики, ее стройной шее и остановился на лице. Что-то в выражении его глаз заставило сердце девушки забиться чаще.

Внезапно он ринулся к раковине, включил воду и принялся с остервенением тереть сковородку.

— Как голова? Все еще кружится?

— Немножко.

— Ничего, это скоро пройдет.

Джессика внимательно разглядывала его. Черные нарядные туфли, брюки цвета антрацита, светлая жемчужно-серая рубашка с коричневатым галстуком. Всматриваясь в эти детали, Джессика понимала, что никогда в жизни не видела такого мужчины: он и в деловом костюме умудрялся быть потрясающе сексапильным.

Она тряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли.

— Эмили работает вместе с вами, в фирме своего отца?

— Откуда ты знаешь, что я… — Он осекся. — Гм… Да.

— Очень удобно.

— Что?

— И давно вы встречаетесь?

Он нахмурился.

— Несколько месяцев. Но все это несерьезно. Она шутила, когда говорила про «последнее увлечение». — Кристофер налил себе кофе и сел напротив. — Послушай, я хотел освободить день, чтобы помочь тебе устроиться, но у меня скопилось очень много работы. И все же я постараюсь прийти пораньше. В двенадцать, самое позднее, в час.

Джессика глянула на часы. Было без четверти девять.

— Можете не торопиться. — Ей нужно было время, чтобы сложить вещи и уехать. — Так что же должно произойти в следующую субботу?

— Придет человек сорок гостей.

— На обед?

— О боже, конечно нет. Просто вечеринка.

— О, у вас будет весело!

— Ты так думаешь? — Он слегка покачал головой, как будто сильно сомневался в этом.

Джессика отвела взгляд, ее лицо напряглось.

— Если вы беспокоитесь, что я могу испортить вечер…

— О нет. Мне это и в голову не приходило.

Джессика бросила на него красноречивый взгляд.

— Я не рассчитываю попасть в число приглашенных. Ведь я не знаю никого из ваших друзей.

Кристофер досадливо вздохнул.

— Джессика, подожди. Дело совсем не в тебе. — Но в глаза ей он не глядел. — Если я кажусь тебе раздраженным, так это только потому, что я не знаю, как провести прием. Дом к этому совершенно не готов.

Джессика быстрым взглядом окинула кухню. Подобно гостиной и спальне, в которой она провела ночь, эта комната годилась для журнала «Модный дом».

— Ладно, — вздохнул Кристофер. — Уж тебе-то не о чем беспокоиться. Я нанял опытную буфетчицу и припас столько выпивки, что можно флотилию запускать. Может, этого будет достаточно, чтобы все прошло хорошо.

— Я уверена, что все будет в порядке. — Джессику не обманула его неуклюжая попытка извиниться за бестактность. Он что, считает ее круглой идиоткой?

Они помолчали. Джессика разглядывала солнечный зайчик на столешнице, а Кристофер разглядывал Джессику.

— Ну, Джессика, я должен идти. Пока меня не будет, пожалуйста, приготовь себе хороший завтрак. Потом, наверно, ты захочешь разобрать вещи. Жаль, что пора уходить, но, когда я вернусь, мы сможем сходить к моему приятелю, который занимается недвижимостью.

— Ах, да… Конечно. — Джессика смотрела в потолок.

Он поднялся со стула, надел блейзер, подчеркивавший широкие плечи, взял кейс и направился к черному ходу. Здесь Кристофер на мгновение задержался и окинул ее взглядом.

— Я хотел сказать, что сегодня ты выглядишь… отдохнувшей. — Он снова употребил слово, найденное раньше.

Джессика печально улыбнулась. «Отдохнувшей». Наверно, самое ласковое слово, которое он отыскал…

Как только за Кристофером закрылась дверь, Джессика вышла из кухни и принялась искать телефон. В первой же комнате стоял письменный стол, на котором располагался предмет ее поисков. На мгновение у Джессики закружилась голова, и ей пришлось облокотиться о стол, чтобы сохранить равновесие. Приходя в себя, она обвела глазами комнату.

Очевидно, это был кабинет Кристофера. У письменного стола стояло кожаное кресло, а на крышке стола располагалась латунная лампа, стопки книг и папок. Над головой висела превосходной работы люстра, однако ее хрустальные подвески покрывала пыль, свидетельствующая о преступной небрежности хозяина. По обе стороны от окна стояли две красивые «горки», заполненные книгами, хотя предназначены они были для китайского фарфора. Господи, да тут сам бог велел устроить гостиную, с удивлением поняла Джессика. И тут же ее пронзила другая мысль: Кристофер палец о палец не ударил, чтобы подготовиться к вечеру. Ни этот дом, ни эта комната не были готовы к приему гостей.

Но сейчас Джессике было не до этого. В одном из ящиков стола она нашла телефонный справочник и принялась перелистывать страницы. Прежде всего она позвонила в местный женский приют, затем в Христианскую ассоциацию молодых женщин и студенческое общежитие, всюду узнавая, нельзя ли там пожить некоторое время. Покончив со звонками, она почувствовала себя гораздо увереннее. Она спокойно могла уехать. Не было необходимости оставаться в этом доме, где ее считали обузой, стыдились ее и настолько не доверяли, что даже обыскали ее вещи.

Джессика готова была уйти, как вдруг ее взгляд упал на стоявшую на столе фотографию. При виде мачехи у нее свело внутренности. Но на снимке Глэдис вовсе не выглядела ведьмой, какой ее знала Джессика. Она недоуменно нахмурилась. А Кристофер! Боже, какой он здесь молодой и энергичный! Оба улыбались, и в их глазах светилось неподдельное чувство.

Десять минут спустя она стащила вниз свой багаж и поставила его у входной двери. Солнечный свет заливал первый этаж, и Джессика поняла, что вчера разглядела далеко не все. Одна из дверей холла вела в большую приемную, к которой примыкала веранда и ниша, идеально подходившая для кабинета. Все три помещения пустовали, на полу красовался толстый слой пыли. Ситуация оказалась хуже, чем она предполагала. Дом действительно не был подготовлен к приему гостей.

Но это его проблема, напомнила себе Джессика. По телефону она вызвала такси и удовлетворенно вздохнула, подумав, что скоро будет далеко отсюда.

Однако не успела она сделать и двух шагов, как дверь открылась, и вошел Кристофер, чуть не споткнувшись о чемодан.

У Джессики душа ушла в пятки.

— Что вы здесь делаете? — пискнула она.

С первого взгляда догадавшись обо всем, он тихонько выругался и швырнул пиджак через весь холл.

— Вы не смеете меня задерживать. — Джессика выставила вперед дрожащий указательный палец. — Мне уже больше двадцати одного года, и я могу поступать так, как захочу!

Кристофер потер рукой шею.

После скандала, который мне устроили за попытку уйти пораньше, следовало бы удушить тебя, подумал он и распахнул дверь.

— Прекрасно. Мне все равно. Иди на все четыре стороны.

Джессика была ошеломлена. Она судорожно вздохнула и нерешительно шагнула к двери.

— Вы это серьезно?

— Да. Ступай. Дверь открыта.

Джессика схватила пальто и сунула руку в рукав.

— Надеюсь, вы не сердитесь?

— Я? Сержусь? Да с какой стати? Потому что мне предстоит повышение, и я не могу отпрашиваться? Или потому что ты предпочитаешь пойти на панель, но не воспользоваться возможностью, предоставленной тебе Глэдис? Ха, я еще не сошел с ума!

— На панель? — Джессика не верила своим ушам. — Простите, но я все больше убеждаюсь, что должна немедленно покинуть этот дом. И чем быстрее я уйду, тем скорее вы обретете ваш драгоценный покой. — Под окнами просигналила машина. — Должно быть, это мое такси.

Она дошла до дверей, когда Кристофер схватил ее за руку.

— Стой, Джессика, я не могу позволить тебе уйти. Я обещал Глэдис.

— А я освобождаю вас от этого обещания. — Она вырвала руку и вышла.

— Один вопрос, Джессика. Почему тебя так тянет в Нью-Йорк? Тебя там ждет мужчина? Или друзья? Может быть, наркотики?

Джессика слегка повернула голову.

— Нью-Йорк? Жаль вас разочаровывать, но я не собираюсь уезжать дальше ближайшего женского приюта.

Его лицо помрачнело.

— Не понимаю. Зачем тебе это понадобилось? — Девушка лишь покачала головой, не делая попытки объясниться. — Джессика! Это из-за подслушанного разговора с Эмили?

На мгновение у нее перехватило горло.

— Может быть. — Почему этот мужчина так много значит для нее? Когда он успел? Как глупо… — Послушайте, Кристофер, я не останусь, потому что вы этого не хотите. Я бы никогда не приехала, если бы Глэдис не купила эти несчастные билеты. Я совершенно не собиралась затруднять вас. Я никогда и ни для кого не была обузой. Но мое присутствие мешает вам.

Он выглядел смущенным.

— Боюсь, ничего не выйдет. Глэдис…

— За Глэдис можете не волноваться. Я позвоню ей вечером. — Джессика махнула рукой и пошла к такси.

Шофер уже укладывал вещи на заднее сиденье, когда Кристофер окликнул ее.

— Джессика, прости меня.

У нее замерло сердце. Она знала этого человека всего лишь несколько часов, но этого было достаточно, чтобы понять: извинялся он очень редко.

Такси не успело завернуть за угол, как Джессику начали одолевать сомнения. Зачем бежать в приют, когда можно жить в прекрасном доме? При мысли о том, что ей придется спать рядом с совершенно незнакомыми женщинами, по спине Джессики побежали мурашки. Но более всего ее решимость поколебало поведение Кристофера. Он приводил Джессику в замешательство, и причина заключалась в том, что Синглтон сам был смущен. Похоже, он до сих пор не решил, как ему вести себя с непрошеной гостьей.

Чувствуя себя глупее некуда, Джессика попросила шофера повернуть обратно, и несколько минут спустя снова стояла перед знакомой дверью. Сердце ее бешено колотилось.

Ей показалось, что дверь открылась слишком быстро. Чтобы набраться храбрости, Джессика глубоко вздохнула, вздернула подбородок и заявила:

— Я обдумала все, что вы сказали, и решила остаться.

Кристофер с облегчением улыбнулся.

— Вот и хорошо. Давай отнесем все это в твою комнату и разберем. — Он подхватил чемодан и направился к лестнице.

— Минутку. Нам нужно кое о чем договориться.

— О чем? — Синглтон застыл на месте.

— Кристофер… я… — Она не сводила глаз с узора на обоях. — Мне очень стыдно, что я так сорвалась. Мне тяжело дался переезд. Я все думала, думала… Несколько недель. Не знала, стоит ли.

Кристофер медленно поставил чемодан на пол и задумчиво посмотрел на девушку.

— Наверно, я тоже за последнее время слегка переутомился. Работы уйма, да и, по правде сказать, я нервничал из-за того, что придется жить еще с кем-то. Я всегда жил один и попросту испугался вторжения. У страха глаза велики.

Джессика кивнула, принимая и его объяснения, и скрывавшееся за ними извинение.

— Кажется, я немного успокоилась.

— Не убежишь больше?

Она покачала головой и продолжила:

— Надеюсь, вы поверили, что я не нуждаюсь в заботе. Не нужно развлекать или занимать меня. Можно даже не разговаривать. И уж тем более я не собираюсь знакомиться с вашими друзьями.

Кристофер неловко теребил галстук; на Джессику он не смотрел.

— Я хочу одного: пожить здесь какое-то время и найти работу.

Кристофер вскинул голову.

— Какую?

— Все равно. Это неважно. Лишь бы деньги платили. Но тут есть еще одна закавыка. Мне не хотелось бы тратить деньги, которые я заработаю.

Казалось, Кристофер окончательно был сбит с толку.

— Я прошу о любезности. Не могли бы вы не брать с меня платы за жилье и питание? Взамен я буду заниматься уборкой и стирать. Кроме того, я могла бы помочь вам подготовиться к приему гостей…

— Боже мой, Джессика, ты моя гостья. Какие деньги? Ты ничем мне не обязана.

Она изо всех сил замотала головой.

— Нет. Никаких одолжений. Я хочу, чтобы вы относились ко мне как к квартирантке. Договорились?

— Но… почему?

— Потому что так намного проще. Всегда знаешь, на что можешь рассчитывать. И не рассчитывать тоже…

Намек попал в цель. Джессика видела, что Кристоферу страшно неловко.

— Вы ни в чем не виноваты. Это я прилетела сюда, надеясь найти дядюшку. Ужасно глупо с моей стороны: ведь вы этого никак не ожидали. Но в конце концов я пришла в себя.

Кристофер присел на ступеньку и мрачно задумался, время от времени пощелкивая пальцами.

— Так… Ну и на что же ты хочешь копить деньги? — наконец спросил он.

Джессика опустила глаза и принялась накручивать на палец выбившуюся из прически непослушную прядь волос.

— Ты попала в беду, Джессика?

— В беду? — Она заметила, что Кристофер вдруг покраснел. — Вы думаете, что я… беременна? — Она изумленно открыла глаза и вдруг рассмеялась. — Конечно нет.

— Тогда что же?

Джессика подумала о плате за квартиру, ценах на мясо и овощи, о стоимости учебы. И о Глэдис с Лайонелом, вычеркнувших ее из своей жизни. Это были черные мысли, но избавиться от них она не могла.

— Давайте оставим эту тему. У меня есть на то свои причины.

Кристофер тяжело вздохнул.

— Хорошо, Джессика. Будь по-твоему. Я не возражаю, чтобы ты искала работу. Знаешь, я даже мог бы помочь тебе. Это входило в мои планы. Ты уверена, что не нуждаешься в помощи?

— Нет. Мне нужна только газета и маршруты местных автобусов. У меня есть три рекомендательных письма с прежней работы. А опыта у меня хоть отбавляй.

Кристофер покачал головой.

— Никогда не встречал более нелепого стремления к независимости.

Он поднялся со ступеньки и, прищурившись, посмотрел на девушку.

— У тебя ведь есть водительские права?

Джессика стиснула зубы. Оба они прекрасно знали ответ.

— Да, а что?

— У меня две машины. Можешь брать мой «джип». Это гораздо удобнее, чем пользоваться городским транспортом.

Брать «джип»? Джессика выглянула на улицу. Тем временем Кристофер стремительно спустился с лестницы.

— Вы серьезно? — Она обернулась и неожиданно увидела его совсем рядом.

— Что «серьезно»?

— Разрешите мне пользоваться вашей машиной?

— Конечно. А почему бы и нет?

Джессика вглядывалась в красивое лицо Синглтона, пытаясь прочесть его мысли.

— Интересно, зачем вы это делаете.

Его улыбка тут же угасла.

— Боже, Джессика, неужели тебе никогда не помогали просто так?

Джессика не знала, куда девать глаза.

— Пожалуй, пойду разбирать вещи. — Прежде чем Кристофер успел возразить, она быстро пошла к лестнице.

Одежда Джессики заняла половину шкафа. На вешалках сиротливо болталось несколько платьев. Большая часть ее гардероба осталась в Нью-Йорке. Перед отъездом Джессика упаковала свои вещи, надеясь, что Глэдис отправит их в контейнере с мебелью. Теперь она жалела, что взяла с собой так мало.

Она внимательно оглядела свое отражение в огромном зеркале, припомнив все уничижительные отзывы Кристофера о ее внешности. Неужели она и впрямь так жалко выглядит? Конечно, одежда у нее не новая и не дорогая, но вполне приличная. Джинсы. Свитер. Она смотрелась вполне заурядно.

Заурядно. Вот об Эмили никто не сказал бы ничего подобного, подумала Джессика. Она вытащила шпильки и пальцами расчесала длинные волосы, сожженные неудачной завивкой. Так ли уж безнадежно они испорчены? Эх, если бы найти хорошего парикмахера… Она вздрогнула, услышав стук в дверь.

Джессика торопливо заколола волосы и открыла дверь.

— Вот. Это сегодняшние газеты. Можешь почитать объявления о найме.

Джессика украдкой рассматривала Кристофера, в душе ругая себя за слабохарактерность. Он сменил костюм на джинсы и черный свитер. Вид у него был непринужденный и очень мужественный.

— Спасибо. — Она без улыбки приняла сверток, — Джессика, как насчет того, чтобы немного отдохнуть? Остаток дня у меня свободен. Может, поедем покататься?

— Благодарю, но меня не слишком интересуют местные достопримечательности. Займитесь своими делами.

Не обращая внимания на его протестующий жест, она захлопнула дверь. С той стороны послышалось невнятное рычание, а затем тяжелые шаги по лестнице.

Она села и прочла все объявления, потом прошлась по комнате. Снизу раздавался сильный грохот. Чем бы Кристофер ни решил заняться, это было, безусловно, очень шумное дело.

Джессика снова взялась за газету и, расхаживая по комнате, перечитала то, что отметила. Если бы можно было раздобыть пишущую машинку, она немедленно принялась бы за перепечатку писем.

Ужасно не хотелось беспокоить Кристофера, но ведь он сам приходил к ней. Значит, и она имеет на это право. Бедняга, она заставила его смутиться. Что ж, если им предстоит жить под одной крышей, придется соблюдать определенные правила игры.

— Эй, — окликнула она, заглянув в пустую комнату.

Кристофер, стоя на стремянке, снимал с окна старый, обшарпанный карниз.

— Я здесь, — буркнул он.

— Я хотела попросить вас о любезности. Нет ли у вас взаймы пишущей машинки?

— Есть. Вон там. — Кристофер мотнул головой в сторону столовой.

— Спасибо. А что вы делаете?

— То, что следовало сделать давным-давно. Будь добра, подай мне плоскогубцы.

Джессика прошла через всю комнату. Старый паркет поскрипывал под ее теннисными туфлями.

— Вот, возьмите.

Кристофер даже не взглянул на девушку. Выражение его лица оставалось замкнутым.

— Кристофер, я предложила помочь вам и действительно могу это сделать. Я же понимаю, что у вас мало времени. Ведь до приема осталась всего неделя.

— Держи. — Он вернул плоскогубцы. Лицо его ничего не выражало.

— М-могу я что-нибудь сделать?

— Нет, если только не знаешь способа, как за неделю превратить этот сарай в уютное жилище адвоката, которому не страшно доверить если не жизнь, то, по крайней мере, дело на десять миллионов долларов.

Джессика обвела комнату нарочито пренебрежительным взглядом.

— Нет проблем. Где моя волшебная палочка?

Наконец он вытащил гвоздь, освободил один конец карниза и переставил стремянку к другому окну. Пытаясь прихватить шляпку очередного гвоздя, Кристофер уперся головой в оконную раму, и внезапно и штора, и тяжелый дубовый карниз, покрытый многолетней пылью, рухнули ему прямо на макушку. Изрыгая проклятия, Синглтон полетел на пол.

— Кристофер, вы живы? — спросила Джессика, подбегая к стремянке.

Сидя на полу, он морщился и потирал макушку.

Джессика не могла скрыть улыбки.

— Не вижу ничего смешного!

— Конечно… — Она постаралась принять серьезный вид.

Кристофер поднял стремянку и стряхнул пыль со свитера.

— Могу я узнать, что вы хотите сделать с этой комнатой к субботе?

— Да ничего особенного, лишь бы выглядела прилично. Слишком мало времени, чтобы осуществить то, что я задумал.

— Когда вы купили этот дом, он весь был таким?

— Я трудился над ним все свободное время и привел в порядок комнаты, необходимые в первую очередь. А эти все еще ждут своего часа. — Он присел на подоконник, как завороженный глядя на ее волосы.

— И вы все делали сами?

— Да. Но только не пили меня, как это делает Эмили. Я понимаю, что все было бы давно готово, если бы я кого-нибудь нанял. Но я люблю работать руками. Это как-то… успокаивает.

— Вы не должны мне ничего объяснять. — Джессика отошла в сторону, чтобы не видеть его изумленных глаз. — Я хорошо понимаю, что вы имеете в виду, когда говорите о нехватке времени для наведения здесь полного порядка. — Что, съел? Вот тебе «бруклинский выговор». — Особенно если вы хотите, чтобы и столовая была готова.

— Да, конечно. Можешь что-нибудь предложить?

— Отменить прием.

Кристофер бросил на девушку негодующий взгляд. Ему было не до шуток.

— Что ж, как только вы закончите со шторами, я могу помыть окна. А заодно и стены. Ручаюсь, выглядеть они будут гораздо лучше. Но есть одна загвоздка.

— Какая? — Настроение у него явно улучшилось.

— Мебель, Кристофер. У вас совсем нет мебели.

— Гм… Да. — Он медленно обошел комнату по периметру. — А если перетащить в столовую стол из кухни, а гостиный гарнитур расставить по всему дому?..

Джессика кусала губы, чтобы не рассмеяться. Определенно, в Кристофере было что-то забавное, только она не сразу это поняла.

— Ну ладно. — Он поднял вверх руки. — Сдаюсь. Я и сам знаю, что это никуда не годится.

Джессика провела ладонью по каминной доске.

— Это действительно прекрасный дом.

— Именно. Поэтому я и купил его.

Она обернулась.

— Этот прием… Похоже, он очень важен для вас.

Кристофер неопределенно повел плечами.

— Пожалуй…

— Кто должен прийти? Ваш босс?

— И не один, а целых три. Их жены, а также мои сослуживцы, деловые партнеры, клиенты…

— Ага, понятно. Значит, от этого зависит ваша карьера? — спросила Джессика с нескрываемым сарказмом.

Кристофер нахмурился.

— Конечно нет. Я хорошо работаю, Джессика. Продвижение по служебной лестнице зависит только от этого.

— Ну да, разумеется. — Джессика старалась смягчить свой тон. По насупленному лицу Синглтона она поняла: на чаше весов лежит и еще кое-что…

На мгновение он забыл о Джессике, и она воспользовалась этим, чтобы как следует разглядеть его: от светлых волос, позолоченных солнцем, до длинных, мускулистых ног, обтянутых дорогими джинсами.

Вдруг ее бросило в жар. Боже милостивый, что с ней происходит? Если она начнет обращать внимание на его красоту, скоро жизнь с ним под одной крышей станет настоящим адом…

Она откашлялась.

— Вы никогда не думали взять мебель напрокат?

Кристофер только руками развел.

— Нет…

— Мебель, конечно, необходима, но покупать ее сейчас я бы вам не советовала. У вас слишком мало времени.

Кристофер кивнул и широко улыбнулся.

— Решено! Бери пальто и поехали!

— Я? — Джессика не могла скрыть удивления.

— Да. Ты же сама предложила помочь мне, правда?

Джессика убедила себя, что она действует просто как соседка по квартире, у которой просят совета. Но когда она заглянула в стоявшее в холле зеркало, то заметила, что глаза ее подозрительно блестят, а яркий румянец на щеках не имеет ничего общего с пресловутой «обособленностью».

4

Пробираясь через горы мебели, пылившейся на складе, Кристофер не узнавал себя. Обычно уравновешенный и спокойный, с появлением Джессики он бросался из крайности в крайность. То вверх, то вниз. Как на «американских горках».

Только час назад он готов был съесть ее живьем. В его жизни не было места для Джессики Стоун. Однако не успела она скрыться в своей комнате, как эта политика невмешательства стала беспокоить его. А потом пошло-поехало: когда она предложила взять мебель напрокат, он не просто позвал ее с собой, но настоял на этом. Конечно, можно приписать это чувству долга перед Глэдис: ведь она просила чем-нибудь занять Джессику. Но тогда при чем тут его прекрасное настроение?

Джессика бродила по забитому мебелью складу, пораженная разнообразием предлагаемых образцов.

— Удивительное место… — шептала она, наклоняясь к нему как к сообщнику: этот жест почему-то растрогал Кристофера. — Ой, смотрите, даже картины есть. Как вы считаете, можем мы взять несколько картин?

Она была как ребенок — застенчивая, радостно возбужденная, глаза широко распахнуты… Однако этот ребенок прекрасно отличал «хепплуайт» от «шеридана».

— Где ты училась искусству декоратора?

— Да я о нем понятия не имею! — Джессика засмеялась, словно подобная идея была верхом абсурда. — Просто, как все, читаю журналы. Ой, Кристофер, взгляните на этот плетеный гарнитур! Не хотите обставить веранду?

Щеки ее покрылись румянцем, карие глаза искрились, а когда Джессика улыбалась, казалось, она светится изнутри. Исподтишка наблюдая за девушкой, Кристофер наконец разглядел, что она очень хорошенькая. Раньше он этого не замечал. Конечно, ее черное пальто из кожзаменителя оставляло желать лучшего, но что ж тут поделаешь… Вся ее одежда была недорогой, и это говорило только об одном: Джессика явно ограничена в средствах. Вещь знакомая. Даже слишком.

Джессика заметила, что ее разглядывают, и тут же перестала улыбаться.

— Что? Что такое? — насторожилась она.

— Ничего…

— Я чересчур увлеклась, да? Простите. Ведь это ваш дом, и это вы будете принимать гостей…

— Нет, нет, все в порядке. Просто я увидел, какая ты на самом деле, и мне это очень понравилось.

Только тут Кристофер спохватился, что совершил ошибку. Он не только сам нарушил конвенцию, но и дал понять, что девушка тоже переступила черту. Джессика тут же нахмурилась и замкнулась, словно цветок, который закрывает лепестки после захода солнца.

Ах, так… Думает, она хитрее всех, подумал Синглтон. Несмотря на то что Глэдис хотела, чтобы Джессика пустила здесь корни, Кристофер сильно сомневался, что она надолго задержится в Денвере. Иначе зачем бы ей стремиться поступить на работу, вместо того чтобы ограничиться помощью по хозяйству? И почему она такая скрытная?

Нет, у этой девчонки на уме только одно: как можно скорее сбежать отсюда. Но Кристоферу лучше держаться от нее на расстоянии, если он не хочет окончательно спугнуть ее…

Придя на автостоянку, он открыл перед Джессикой дверцу машины.

— Интересно было, правда?

Джессика откинулась на сиденье, стараясь не встречаться с ним взглядом.

— Да. Теперь дом приобретет жилой вид. Особенно если всюду расставить кадки с пальмами. Вам понравится. — Вид у нее при этом был довольно сердитый.

— Спасибо за идею.

Она пожала плечами и окончательно замкнулась. Кристофер барабанил пальцами по рулевому колесу. Молчание девчонки действовало ему на нервы. Хотел бы он знать, что делает Джессику такой колючей и в то же время такой беззащитной.

Может быть, во всем виноват переезд. Не каждому легко дается расставание с домом, оставшимся за две тысячи миль отсюда. И все же Кристофер не мог отделаться от чувства, что причина кроется в чем-то другом.

Джессика продолжала молчать. Правда, по дороге домой Кристофер заметил, что девушка с любопытством поглядывает в окно, хоть и старается делать это незаметно. Но стоило ему посмотреть на Джессику, как та упиралась взглядом в коленки.

Его кольнула жалость. Бедная девочка, она никогда не путешествовала, а сейчас небольшая заплатка на плече лишала ее удовольствия полюбоваться незнакомым городом из окон автомобиля…

— Мы едем по другой дороге, — настороженно заметила она.

— Сделаем небольшой крюк. — Кристофер объехал деловой центр и оказался в начале длинного, широкого проспекта.

— Тебе раньше не доводилось путешествовать?

Джессика отрицательно покачала головой.

Синглтон машинально свернул к зданию фирмы «Драйвер, Магерс и Роут».

— Вот здесь я работаю.

— Священное место… — ехидно заметила Джессика.

Когда они проезжали мимо красивого викторианского особняка, перестроенного под офис, девушка так ерзала на сиденье, что лишь героическое усилие позволило Кристоферу удержаться от смеха.

По дороге домой Кристофер свернул в городской парк. Он поехал туда совсем не потому, что хотел похвастаться местной достопримечательностью: Синглтону не терпелось увидеть выражение лица Джессики. И девушка его не разочаровала.

Однако по возвращении домой Джессика вежливо и равнодушно бросила «спасибо за экскурсию», а затем ушла в свою комнату и до вечера просидела там, печатая письма.

Что ж, он сделал все, что мог. И если не сумел пробить ее броню, никто не виноват…

Кристофер приготовил обед из свежезамороженных полуфабрикатов, поел, через дверь крикнул Джессике, что ее порция стоит в микроволновой печи, а потом уехал к Эмили.

И прекрасно, что Джессика решила жить сама по себе, думал Синглтон, садясь в машину. Он вовсе не собирается тратить на эту девицу драгоценное время.

Джессика сидела на кровати, подобрав под себя ноги, и ее красноречивое перо прилежно заполняло страницы дневника:

«Мы ездили в городской парк — чудесное место, заставившее меня чувствовать себя так, словно я нахожусь на другой планете. Наверно, Кристофер удивился моему молчанию, но я просто не могла говорить, потому что в горле стоял комок.

Город очень красивый. В нем много пространства. Огромное небо, голубое-преголубое. Воздух до того чистый и разреженный, что начинает кружится голова… Мне все кажется необычным, загадочным: и дома, и площади, и люди…

Я нахожу Кристофера таким же завораживающе прекрасным, как и здешние места. В том совершенном мире, где не имеют значения ни возраст, ни образование, ни классовое происхождение, мы могли бы быть друзьями. А иногда мне приходит в голову, что нас могло бы связывать нечто большее, чем дружба».

Джессика уставилась на фразу, которая сама собой возникла под пером, и почувствовала, что у нее бешено заколотилось сердце. Поразительно, как ей могла прийти в голову столь идиотская мысль…

Когда на следующее утро Кристофер спустился вниз, Джессика уже мыла стены в приемной.

— Привет… — Джессика смотрела, как он щурится от яркого солнца, и думала, что этот растрепанный мальчик в синих штанах ничуть не похож на преуспевающего адвоката.

— Что, тяжело вчера пришлось?

Кристофер громко застонал в ответ. Джессика принялась тереть стену, стараясь не думать о том, что могло довести его до такого состояния.

— О-о, кажется, пахнет кофе… — оживился Кристофер.

— Ну да. И еще пирожками с яблоками. Только что из духовки.

Кристофер словно воскрес из мертвых.

— Прекрасно! Я мигом…

Выходя в холл, он вдруг спросил:

— Это Глэдис научила тебя печь? Помню, когда я был маленьким, она варила из вишен что-то вроде компота…

— Да нет. Глэдис… не… — Джессика запнулась. Когда Глэдис в последний раз подходила к плите? Ладно, не будем портить Кристоферу воспоминания детства…

— Что ты сказала?

— Да, это она научила меня всему, что я умею, — выпалила Джессика и закатила глаза.

Через несколько минут Кристофер вернулся. Вид у него был более бодрый. Он поставил чашку с кофе на подоконник и засучил рукава.

— Что это вы собираетесь делать? — подняла бровь Джессика.

— Ну-ка, подвинься… — Кристофер взял еще одну губку и опустил ее в мыльную воду.

Часам к пяти они закончили возиться с приемной. Стены были чисто вымыты, окна блестели, дерево сияло воском.

Сидя на полу, Джессика оглядела сверкающий дубовый паркет и удовлетворенно улыбнулась.

Она посмотрела на Кристофера, сидевшего в той же позе и любовавшегося камином, с которым он возился битых два часа.

Странно… Она никогда не встречала мужчину, который так любил свой дом. Пока они работали бок о бок, множество вопросов вертелось у нее на языке. Они слушали радио и говорили только о сиюминутных делах, но не о прошлом или будущем. Джессика была рада этому. Но сейчас она чувствовала, что совместная работа сблизила их. Это вышло само собой.

Джессика услышала, что у крыльца остановилась машина.

— Наверно, это Эмили, — сказал Кристофер. — Интересно, что… — Он запнулся и хлопнул себя по лбу. — Я совсем забыл. Мы же собирались посмотреть дело, над которым работает Эмили! — Он громко вздохнул. — Мне очень жаль, Джессика.

Звякнул колокольчик, и не успели они сменить ленивую, усталую позу, как в прихожую впорхнула Эмили.

— Посмотрите-ка на этих замарашек! — Улыбка ее была столь же обаятельной, как и накануне, но в комнате сразу повеяло холодом. Эмили смотрела то на Джессику, то на Кристофера, сидевших так близко друг от друга, что их плечи почти соприкасались. — Что это вы делали?

Кристофер вскочил и повел Эмили в гостиную. Похоже, он оправдывался, и это задело Джессику. Она сложила стремянку и поволокла ее в нишу. Завтра она вымоет и здесь, перетащит сюда письменный стол Кристофера, а потом займется столовой.

— Джессика…

Девушка так и подпрыгнула.

— Да, Кристофер?

— Слушай, не в службу, а в дружбу: достань, пожалуйста, из холодильника пару пицц и поставь их в микроволновую печь.

Готовая пицца? У нее вытянулось лицо.

— Ладно…

Заглянув в холодильник, она пришла к выводу, что Кристофер питался исключительно свежезамороженными полуфабрикатами. Джессика покачала головой. Покупать их от случая к случаю — это еще куда ни шло, но есть их каждый день? Нет уж, увольте, благодарю покорно!

Джессика открыла буфет и поглядела на ряды банок с консервированными овощами. Маленькие баночки, на одну порцию, из тех, которые покупают одинокие леди, неожиданно подумала она.

Ерунда! Из того, что Кристофер жил один, вовсе не следовало, что он одинок. Все это не значило ничего, кроме того, что Кристофер отвратительно питался, а мисс Эмили была слишком деловой особой и слишком много о себе воображала, чтобы заботиться о таких пустяках, как приготовление пищи.

Джессика вернулась к холодильнику и вынула оттуда фунт теста для гамбургеров. Один господь знает, сколько оно здесь пролежало, но если смешать его с творогом и испечь какой-нибудь пирог, она готова была отдать руку на отсечение, что Кристофер ничего не заметит. А если Эмили начнет воротить нос, то ей, Джессике, плевать на это с высокого дерева!

Неделя пролетела в трудах и заботах. С понедельника Джессике помогали две женщины. Одна из них каждую неделю убирала дом Синглтона, а вторую наняли в агентстве. На этом настоял Кристофер, и Джессика не возражала: работы было полно, а ее собственные дела тоже требовали времени.

Она заполняла множество бланков и ходила на собеседования; много ездила, стараясь получше узнать город: записалась в библиотеку и взяла еще две книги по уходу за детьми; разыскала супермаркет, пополнила припасы Кристофера и занялась готовкой.

Но как бы ни была она занята, все же в четверг выкроила время для посещения парикмахерской. Предварительно она позвонила Эмили и спросила, где та стрижется. Эмили ответила довольно охотно, но как только поняла, что Джессика собирается туда же, дала задний ход и принялась отговаривать девушку: мол, в этот салон трудно попасть, если ты не являешься постоянным клиентом…

Потом Джессика пожалела, что не послушалась. Она чуть не рыдала, оплачивая счет. Правда, когда она увидела в зеркале свою прелестную головку, то решила, что сотни долларов за такую красоту совсем не жалко. Наконец-то ее подстригли и уложили так, как ей хотелось. А когда вечером Кристофер похвалил ее прическу, девушка пришла к выводу, что парикмахер сильно продешевил…

Неделя прошла чудесно, и, когда в пятницу позвонила Глэдис, падчерица была обескуражена: ей и в голову не пришло позвонить самой и сообщить, что она добралась до Денвера в целости и сохранности. Заверив Глэдис, что все в порядке, Джессика услышала, что с продажей дома пока ничего не получается. Тут им пришлось прервать разговор, потому что привезли взятую напрокат мебель.

К приходу Кристофера все стояло на своих местах. Открыв дверь, он неуверенно огляделся, широко раскрыв глаза. Шикарные портьеры — Джессика гладила их несколько часов подряд, — ковры с восточным орнаментом, за которые она так радовала, сияющая люстра в столовой… У ждавшей похвалы Джессики перехватило дыхание.

— Великолепно, — произнес Кристофер, и на его бронзовом лице появилась восхищенная улыбка.

— Вам действительно нравится?

— Шутишь! Иди-ка сюда, — засмеялся он.

Джессика шагнула навстречу, не понимая, что происходит, и через секунду взлетела высоко в воздух.

— Спасибо, котенок. Ты так помогла мне!

Котенок? Джессика крепко зажмурилась, чтобы не видеть его, не чувствовать его запаха, не ощущать головокружительной близости… Все было напрасно: когда Кристофер наконец опустил девушку на пол, она вся дрожала.

— Джессика, что с тобой? Наверно, ужасно устала. Может, сходим куда-нибудь поужинать?

— Не надо. Жаркое уже в духовке, скоро будет готово.

— Вы балуете меня, мисс Стоун. — Он снял пиджак и повесил его на стойку перил.

— Это в последний раз. — Джессика состроила величественно-надменную гримасу и тут же улыбнулась. — В понедельник я выхожу на работу и не смогу так часто готовить.

— Ты нашла работу? Так быстро?

— Даже две. Вчера начали звонить, и я выбрала то, что мне больше понравилось.

— Ну и ну… — почесал в затылке Кристофер.

— По вечерам я буду работать официанткой, а четыре раза в неделю кем-то вроде секретарши в универмаге. Это в центре.

Кристофер подошел к бару и плеснул себе немного виски. С минуту он задумчиво смотрел на стакан.

— Что ж, поздравляю, — наконец пробурчал он и залпом выпил.

Утром в субботу у Джессики все валилось из рук. Непонятно, почему она нервничала. Прием не имел к ней никакого отношения. Она погуляет, сходит в кино… Да что угодно, лишь бы не появляться перед этой толпой.

— Джессика, скоро принесут цветы, — сказал Кристофер, помогая ей убрать со стола рассыпавшийся сахар, — а мне надо на минуту заскочить к себе в офис. — Он вопросительно посмотрел на девушку и та молча кивнула.

— Не беспокойтесь, я все устрою.

— Джессика, ты просто прелесть. Я хочу сделать тебе подарок. — Кристофер вытащил чековую книжку. — Вот. Сходи в магазин и купи себе что-нибудь на сегодняшнюю вечеринку.

Изумленная Джессика застыла на месте. Кристофер внимательно посмотрел на нее и промолвил:

— Я не знаю, как еще отблагодарить тебя за помощь.

— Но я не собиралась присутствовать на вашем приеме.

Казалось, Кристофер смутился.

— Придется. Ты мне понадобишься.

— Для чего? — Джессика рассмеялась. — Вечер подготовлен, как высадка союзников в Нормандии!

— Но я же не могу разорваться. Мне надо будет принимать гостей, а кто-то в это время должен проследить за подачей напитков и закусок.

В эту сумасшедшую неделю они виделись редко: Джессика была занята своими делами, а Кристофер допоздна задерживался на работе. Но это не помешало им стать ближе, и все снова получилось само собой. Они оба чувствовали это.

— Хорошо. — Джессика нервничала. — Я останусь. Но мне ничего не нужно.

— Я прошу тебя. Пожалуйста.

Что это? Действительно благодарность? Или ему просто стыдно за мой наряд?

— Возьми. — Он вложил чек в ее ладонь. — Купи себе красивое платье. Только не очень броское. Тебе идет розовое.

— Может, мне и косички заплести? — спросила она с вызовом. Положение ее в этом доме было весьма двусмысленным. — Как вы собираетесь представить меня? Выдадите за племянницу?

— Если ты позволишь…

— Что ж, пожалуйста. — Эта маленькая ложь была данью традициям. Очевидно, боссы Кристофера были намного старше его, из поколения пуритан, и эти смешные условности еще имели для них значение.

Конечно, Джессика не собиралась швырять деньги на ветер. У нее было вполне приличное платье. А если оно и не очень модное, так что из того? Кому есть дело до ее платья, если она будет сидеть на кухне?

Уютный дом был полон гостей, и гул их голосов заглушался музыкой, лившейся из четырех стереофонических колонок. Разговаривая с владельцем местной строительной компании Максимилианом Шейлом, Кристофер незаметно поглядывал по сторонам. Кажется, все было в порядке.

Кристоферу никогда не нравился Шейл. Он встречался с этим скользким человеком еще до того, как начал работать у Драйвера, Магерса и Роута, и был о нем весьма невысокого мнения. Но Шейл богат, и боссы умирали от желания видеть его среди своих клиентов. Естественно, эта миссия была возложена на Кристофера. Все должно решиться сегодня вечером.

Кристофер рассеянно кивал, слушая разглагольствования Максимилиана о новой системе управления, которую тот собирался применить. Наконец, в толпе мелькнула кудрявая головка Джессики. Он не видел «племянницу» с тех пор, как та ушла переодеваться, и начал всерьез опасаться, что девушка весь вечер просидит у себя в комнате.

Но она пришла. Надо же, оказывается, ему ее не хватало… Он очень привык к ней за последнюю неделю.

Между тем толпа поредела, и Кристофер увидел Джессику. Синглтон остолбенел.

— О боже! — пробормотал он, прежде чем успел что-то сообразить.

Шейл обернулся.

— Ого… Кто это?

Джессика подошла к ним.

Кристофер говорил себе, что перед ним всего лишь нескладная девушка, но сам не верил своим словам. Сегодня вечером она была женщиной. Женщиной с большой буквы.

На ней было короткое черное платье без рукавов, подчеркивавшее формы, о существовании которых он даже не подозревал, черные чулки и туфли на высоких каблуках. Тонкие ремешки плотно обхватывали щиколотки, отчего ноги Джессики казались бесконечно длинными. А прическа! Сияющая копна каштановых кудрей… Она что-то сделала с волосами, и они выглядели диковато, но чрезвычайно притягательно.

— Добрый вечер, Джессика… — выдавил он.

Ради сегодняшнего вечера она подкрасилась, наложив грим с таким искусством, что ее черты выглядели почти неземными. И все же Кристофер видел, что улыбка у нее осталась застенчивой.

Шейл покашлял, явно желая быть представленным.

— Максимилиан, познакомьтесь. Это дочь моей сестры, Джессика Стоун. Джессика — это мистер Шейл.

Шейл прильнул губами к руке Джессики.

— Пожалуйста, называйте меня просто Макс.

Ресницы Джессики затрепетали от удивления.

— Как поживаете?

Он обольстительно улыбнулся, и Кристофер начал медленно закипать. Шейл был по крайней мере лет на двадцать старше Джессики, но это ничего не значило. Кристофер слышал, что многие женщины находили его красивым. Все были в курсе его любовных похождений. Сейчас Максимилиан явно нацелился на Джессику. Он уже подхватил ее под руку и собирался куда-нибудь увести.

Кристофер преградил им путь.

— Извините, но я обещал сестре, что Джессика сегодня позвонит домой. — Он взглянул на часы. — Да, как раз в это время.

Схватив Джессику за руку, он потащил ее на кухню. Там, не обращая внимания на любопытные взгляды прислуги, он навис над ней, как коршун. Запах ее духов кружил Синглтону голову.

— Что случилось? — спросила Джессика. — Что-то не так?

Он смотрел на ее нежные, чуть приоткрытые губы.

— Нет… я… — Что это с ним? Откуда это бешенство? — Ничего. Я просто хотел сказать, что ты хорошо выглядишь.

— Спасибо… — недоверчиво протянула Джессика, — Будь осторожна, котенок. Шейл — настоящий хищник.

Вернувшись к гостям, Кристофер заметил, что Шейл беседует с его коллегой Ричардом Полаком. Кристофер с досадой и в то же время с любопытством смотрел на эту парочку.

Время от времени у Кристофера появлялись враги. Иногда он даже гордился этим, но только один человек на свете стал его врагом по соображениям карьеры. Ричард Полак появился в фирме одновременно с Кристофером и с тех пор соперничал с ним. Очевидно, слухи о намечавшемся повышении Кристофера действовали конкуренту на нервы. Скорее всего в настоящий момент он пытался свести на нет все усилия Кристофера.

Но Полак не знал, насколько Кристофер был рад освободиться от навязанного ему Шейла, у Синглтона появилась минутка, чтобы побыть с Джессикой. Однако чьи-то прохладные руки тут же обвили его шею.

— Кристофер, дорогой! — Эмили крепко поцеловала его в губы. — Ты просто гений! Все выглядит замечательно!

— Привет, Эмили. — Кристофер обернулся и увидел Джессику, как раз в этот момент проходившую мимо с бокалом шампанского в руках. Рядом с ней шел высокий молодой человек, которому Джессика мило улыбалась.

Это еще кто такой? — хмуро подумал Кристофер. Ах да, сын Томаса Роута. Первый курс юридического. Умен, красив, блестящее будущее…

— Это Джессика? — Глаза Эмили чуть не выскочили из орбит.

— Выпьешь чего-нибудь, Эми?

— Нет, спасибо. Ты только посмотри на это платье! — С улыбкой, которую никто не осмелился бы назвать доброй, она устремилась в приемную. Приготовившись защищать Джессику, Кристофер двинулся за ней. Но, слава богу, все обошлось, равнодушно бросив «привет», Эмили продефилировала мимо.

— А что здесь делает Джессика? — Шейл буквально стряхнул с себя вцепившегося в него мертвой схваткой Полака и быстро подошел к Кристоферу. — Она что, на каникулы приехала? — Шейл, похоже, намеревался навести справки о Джессике.

Кристоферу ужасно хотелось сказать «да» и добавить, что девушка завтра уезжает.

— Нет. Они с моей сестрой решили переехать сюда с Востока. Сестра пока еще там — продает дом.

— Бог мой, да она просто красотка! — кипятился Максимилиан.

Кристофер решил немедленно положить этому конец.

— Слишком молоденькая, — заметил он.

Шейл усмехнулся, не отрываясь от стакана с виски.

— Тем лучше.

— Я серьезно… — Синглтон не собирался уступать.

— В самом деле? — Взгляд Шейла стал вызывающим. — А вы, случаем, не решили приберечь ее для себя?

— Не говорите глупостей. Она моя племянница. Я за нее отвечаю. — Кристофер думал, что у него вот-вот повалит дым из ноздрей, но время и место для ссоры было явно неподходящее. — Так что оставьте ее в покое. Ладно?

Он заметил, что два его босса внимательно следят за ними, и, прежде чем повернуться к Максимилиану спиной, решил перестраховаться и подарил ему лучезарную улыбку, но про себя с тоской отметил, что попытка заманить Шейла в сети фирмы обречена на провал.

Похоже, вечер удался. Еда была превосходной, дом уютным, а кое-кто развеселился до того, что устроил на веранде танцы. Даже старина Магерс разошелся и неуклюже выделывал какие-то па, отдаленно напоминавшие твист.

Джессика пользовалась успехом. Особенно у Шейла. Несмотря на предупреждение Кристофера, он усадил ее на диван и не отпускал от себя уже целый час, нисколько не сомневаясь, что очаровал ее. Кристофер уговаривал себя не вмешиваться. В конце концов, они ведь просто разговаривают. Но тут Джессика поднялась, мило извинилась и по дороге в дамскую комнату бросила на Кристофера взгляд, взывавший о помощи.

— Послушайте, Синглтон, у меня к вам дельце, — лениво сказал Шейл.

Кристоферу хотелось вцепиться ему в глотку, но вместо этого он сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться. Максимилиан как-никак его гость.

— Чем могу служить? — учтиво спросил Синглтон.

— Устройте так, чтобы она ушла со мной.

— Кто? Джессика? — Кристофер был вне себя.

— Гм-м… Я не уверен, сумею ли уговорить ее. Может, вы надавите на нее по-родственному, а? — Максимилиан подмигнул ему с видом заговорщика.

Кристофер смерил его испепеляющим взглядом.

— Дельце, да? И что же я получу взамен?

Шейл гнусно ухмыльнулся.

— Ну, ты умный парень. Подумай хорошенько. — Он пошел прочь, оставив Кристофера в таком бешенстве, что тот чуть не раздавил бокал.

Когда Джессика вернулась, Кристофер с облегчением увидел рядом с ней сына Роута. Они отправились танцевать на веранду. Вот это другое дело. Прекрасный молодой человек, порядочный, хорошо воспитанный… Любой отец был бы доволен, если бы у его дочери был такой кавалер. А то, что этот юноша здесь на каникулах и через несколько дней вернется в колледж, не имело ровным счетом никакого значения…

Убедившись, что Джессика в безопасности, Кристофер позволил себе отдаться во власть Эмили. Глядя поверх ее золотистой головки, он увидел, что Полак вновь заарканил Шейла и что-то нашептывает тому на ухо. Кристофер сжал зубы. Маниакальная ревность коллеги начинала выводить его из себя.

Эмили повела Кристофера в гостиную, где познакомила с известным политическим деятелем местного значения, который принялся излагать свои взгляды на проблему регионального самоуправления. Как только Кристоферу удалось освободиться, он поспешил в приемную, но Шейла там уже не было. О черт! Вот он, на веранде. Танцует с Джессикой, прижимая девушку к себе, а молодой человек, красный, как свекла, стоит в сторонке.

— Остынь, дорогой, — посоветовала Эмили, — а то еще до окончания вечера окажешься в полицейском участке.

Кристофер попытался рассмеяться.

— Ты же знаешь репутацию Шейла, а я действительно отвечаю за Джессику.

— Она большая девочка и сумеет о себе позаботиться.

Кристофер одним большим глотком прикончил виски. В том-то и дело, что слишком большая. Она может идти куда и с кем угодно, а у него нет права вмешаться.

Он стоял, сжав кулаки, и наблюдал, как они танцуют. Джессика — такая юная непосредственная, беззащитная — совершенно очарована этим сладкоречивым подонком…

Кристофер постоял еще немного, напоминая себе, что дело уже почти сделано: без всяких сложных переговоров Шейл дал понять, что не прочь стать клиентом их фирмы. От Кристофера требовалось только одно: отойти в сторонку и не мешать.

Он старался. Он смотрел на Эмили и других женщин, которых здесь хоть пруд пруди. Он встречался с ними раньше и мог бы встретиться и в будущем, если бы захотел. Но его переполнял молчаливый протест, готовый вот-вот вырваться наружу, и наконец терпение Кристофера лопнуло. Не успев осознать, что он делает, Синглтон решительно пересек комнату.

Прикосновение к плечу Максимилиана скорее напоминало толчок.

— Извини, но мне кажется, леди устала.

Шейл продолжал обнимать Джессику за талию.

— Ты начинаешь действовать мне на нервы, Синглтон.

— То ли еще будет, если ты не отстанешь от нее, — сурово предупредил Кристофер.

В глазах Джессики читалось явное облегчение.

— Если вы не против, — вежливо произнесла она, — я бы и в самом деле хотела пройтись. Мне надо кое с кем увидеться.

— Конечно, конечно. — Шейл почтительно поклонился, но едва Джессика отошла, бросил на Кристофера злобный взгляд. — Синглтон, ты что, не понял условий сделки?

Да нет, Кристофер понимал это даже слишком хорошо. Клиент стоимостью в четырнадцать миллионов долларов, его, Синглтона, реноме в глазах боссов карьера, ради которой он работал десять лет… И вдруг ни с того ни с сего ему подумалось, что ни одно из этих соображений не стоит и выеденного яйца.

5

Когда Кристофер вошел в кухню, Джессика была занята тем, что записывала под диктовку буфетчицы рецепт пирога со шпинатом. Девушка подняла глаза.

— Привет. Ну что, все гости ушли?

Он кивнул.

— Так вот, значит, где ты спряталась? — Кристофер прислонился к буфету. — Извини за Шейла.

— За что же тут извиняться? Наоборот, вам спасибо за то, что пришли на выручку. — Джессика ничуть не кривила душой. Никто никогда за нее не заступался. Кристофер был первым. Она привыкла защищаться в одиночку и сегодня вечером тоже могла бы постоять за себя. Однако рыцарское поведение Кристофера тронуло ее до глубины души.

Кристофер посмотрел на буфетчицу и двух ее помощниц.

— Дамы, вы, должно быть, валитесь с ног. Как насчет того, чтобы домыть посуду утром, а?

Когда Кристофер и Джессика наконец остались вдвоем, он повел девушку в приемную.

— Ф-фу, просто кошмар какой-то…

— Я рада, что все уже позади.

— Я тоже.

— Ой, вспомнила! Я давно хотела вернуть вам вот это… — Она достала из кармана подаренный Кристофером чек.

Синглтон взял его и нахмурился.

— Так ты не ходила в магазин?

— Ходила. Но тратила собственные деньги.

— Джессика, ты с ума сошла… Одно это платье обошлось тебе в целое состояние.

— Все гораздо проще. Оно куплено на распродаже. Семьдесят пять процентов скидки. — И тем не менее… От привезенных денег почти ничего не осталось.

Кристофер бросил взгляд на ее туфли на высоких каблуках.

— Слушай, ты выглядишь на миллион долларов!

У Джессики порозовели щеки.

— Ладно, все это пустяки… Лучше скажите, чем все закончилось…

— Ты про вечер? — спросил Синглтон, опускаясь на диван.

— Нет. Чем у вас закончилось?

— Что ты имеешь в виду?

— Я помню ваши слова о том, что эта вечеринка не имеет отношения к вашему повышению, но… Кристофер, я же не слепая. Партнеры весь вечер следили за вами. Признайтесь, вы оправдали их надежды и постояли за честь фирмы.

Он фыркнул.

— Кто, я? Боюсь, что нет.

Джессика разочарованно выпрямилась.

— А почему?

Кристофер посмотрел ей в глаза, и у Джессики заполыхало все внутри. Его лицо, казавшееся в полумраке еще красивее, стало необычайно серьезным.

— Им не понравилось, как я обошелся с Максимилианом Шейлом. Видишь ли, он разругался со своими адвокатами и подыскивает себе новую фирму.

— Максимилиан Шейл? — Джессика поморщилась. — Ох, Кристофер, извините меня…

— Успокойся. Он мне никогда не нравился. А теперь, когда я послал его к черту, у меня словно гора с плеч свалилась.

— Не может быть!

Кристофер сунул под голову подушку.

— Очень даже может, котенок. — Казалось, Синглтону ужасно нравилось называть ее так…

— А кто был этот второй тип — такой, с сильными залысинами?

— Полак? Он работает в нашей фирме. Ты что, знаешь его?

— Нет, но и без того видно, что он вам не лучший друг. У меня на таких людей нюх… — Джессика осеклась, заметив, что Кристофер в упор смотрит на нее и глаза его отливают странным фиолетово-голубоватым светом. От этого взгляда у нее похолодело в груди.

— А что еще подсказал тебе сегодня вечером твой замечательный нюх?

— Ну, что половина присутствовавших на вечеринке женщин уже встречалась с вами, а другая половина надеется на это. Знаете, Кристофер, я начинаю думать, что Глэдис поручила меня заботам настоящего Казановы…

Эта фраза заставила Кристофера от души рассмеяться.

— Ну что, я права? — игриво улыбнулась Джессика.

Все еще смеясь, Кристофер неопределенно развел руками.

— Ну, кое с кем я действительно встречался.

— Еще бы… Станете уверять меня, что пытались найти хорошую женщину, но это вам так и не удалось?

— Примерно так и было.

— А как же Эмили?

Джессика заерзала на месте при воспоминании о том, как Эмили висла на руке у Кристофера, стоило ей оказаться рядом.

— Разве она не та, кого вы искали?

— Странно. С чего ты взяла, что я сгораю от желания поскорее жениться?

— Догадалась. Во-первых, выкупили дом, предназначенный для большой семьи. Во-вторых, я кое-что про вас узнала. Вы руководите местными бойскаутами, а почему? Потому, что у вас нет собственных детей, и вы совсем не прочь их завести.

Кристофер схватил подушку и с размаху запустил в Джессику.

— Прекрати сейчас же!

Самодовольно улыбаясь, Джессика подняла подушку и положила ее к себе на колени.

— Что, съели?

— Давай-ка сменим тему. Что ты думаешь о «лысом», «кудрявом» и «толстом» — о моих достопочтенных партнерах?

— Ох… — Джессика хихикнула. — Они меня напугали. Такие строгие, солидные люди… Все трое как на подбор. Я не знала куда деваться, когда вы представляли меня этим важным-преважным господам.

Кристофер улыбнулся.

— Ты держалась великолепно.

И вдруг Джессика нахмурилась.

— Я им не слишком понравилась. Особенно отцу Эмили. Я слышала, как он обменялся репликами с мистером Магерсом. Им не по душе, что я живу здесь. Наверно, надо было мне послушаться вашего совета и надеть что-нибудь розовое и скромное.

— А ты не давай себя в обиду. Они ничем не отличаются от нас, грешных. — Взгляд его был добрым, почти ласковым. — Знаешь что? Удивительно приятно, когда есть кто-то, с кем можно поговорить на ночь гладя.

Да, Джессика это знала. Может, люди именно ради этого женятся и выходят замуж…

— Слушай, а поесть ты не хочешь? — предложил Кристофер.

— Умираю с голоду, — охотно призналась она. — Я так нервничала, что кусок в горло не лез. Правда, у нас осталась целая гора продуктов.

— Звучит заманчиво… — Кристофер сделал попытку встать.

— Нет, я сама схожу на кухню, а вы посидите.

Он улыбнулся, и Джессика невольно подумала, что для человека, который устроил этот прием против собственной воли и весь вечер скрежетал зубами, эта улыбка была чересчур довольной.

Когда она вернулась с кухни, Кристофер спал. Она улыбнулась, услышав его сладкое посапывание.

С понедельника Джессика начала работать в ресторане «Веселый ковбой» и в конце дня убедилась, что чаевые превзошли все ее ожидания. Рано возникшее и развившееся за годы работы чутье не подвело ее: «Веселый ковбой» оказался настоящим золотым дном. Публика здесь собиралась состоятельная и засиживалась до поздней ночи, поскольку развлечений в ресторане хватало.

Нет в мире совершенства, должна была признать Джессика, в два часа ночи меняя «форменную одежду» на обычное платье. Наряд, который она была вынуждена носить в этом ресторане, стилизованном под американскую таверну, был задуман как крестьянский. Он состоял из сильно декольтированной коротенькой кофточки с пышными рукавами и шнурованного корсажа, что действительно выглядело бы по-крестьянски, если бы не сборчатая юбочка, едва прикрывавшая трусики…

И все же жаловаться было грех. Деньги платили хорошие, а если к ним прибавить то, что она получит на дневной работе, то к приезду Глэдис у нее будет около двух тысяч долларов.

Знакомое тревожное чувство стеснило ей грудь. Глэдис. И Лайонел. Неужели он тоже приедет сюда? А вдруг они поженятся… Джессика ненавидела эти мрачные мысли, рождавшие неуверенность в завтрашнем дне. Ведь именно это заставляло ее работать, где и кем придется, и копить деньги.

День проходил за днем, и постепенно выяснилось, что случай увидеться с Кристофером, а тем более поговорить с ним представляется крайне редко. Джессика возвращалась очень поздно, спала почти до полудня, а ко времени прихода Кристофера ей нужно было опять уходить. Когда же им случалось встретиться на несколько минут, Джессика видела, что он взвинчен и выбит из колеи.

— С вами все в порядке? — спросила она Кристофера в четверг.

В этот день ей не нужно было идти на работу в универмаг, а Синглтон специально пришел домой пораньше, чтобы успеть поужинать вместе.

— Да, все хорошо. — Он заставил себя улыбнуться, но морщинки на его переносице отнюдь не разгладились.

Она пыталась убедить себя, что это не ее дело. Ей бы радоваться надо, что напряженный график заставляет их держаться подальше друг от друга, а она, дуреха, думает только о том, чтобы обнять и утешить его…

— Как дела на работе? — спросила она.

— Великолепно, — мрачно отозвался Кристофер. Молчит? Ну и пусть. Ее это не касается. Она сама хорошо зарабатывает и ни в чем от него не зависит. Но в глубине души Джессика знала, что у нее есть повод для беспокойства.

— Ты неважно выглядишь. Не следует перенапрягаться, — заметил Кристофер.

— Не могу себе этого позволить, — парировала Джессика.

Он помолчал и вдруг брякнул:

— Максимилиан Шейл весь вечер расспрашивал о тебе.

Джессика отложила вилку.

— Но вы ведь ему про меня ничего не сказали?

— Нет. — Он помолчал, пристально вглядываясь в ее лицо. — Знаешь, этот парень стоит четырнадцать миллионов.

— Да? Я за него очень рада. — Джессика с аппетитом уплетала картофельный салат.

Кристофер улыбнулся, и у Джессики полегчало на душе.

— Хотя, конечно, жаль, что ваша фирма его потеряла, — добавила Джессика.

— Мы ничего не потеряли. Вчера он подписал контракт. Ричард Полак заполучил его. — Кристофер встал, сгреб остатки еды, выбросил их в мусоросборник и сунул тарелку в посудомоечную машину.

Сердце у Джессики сжалось.

— Это как-то повлияет на ваше повышение?

— Конечно нет. А если повлияет — значит, я работаю на дураков. — Он поймал ее взгляд. — Пустяки. Не о чем беспокоиться.

Видя, что Синглтон нервничает, Джессика предпочла переменить тему.

— Вы на этой неделе разговаривали с Глэдис?

— Нет.

— Интересно, как у нее дела с домом.

— Постараюсь сегодня позвонить.

— Хорошо бы. Не могли бы вы передать ей, что я была занята и пока не искала квартиру, но в ближайшее время займусь этим?

— Конечно. — Кристофер замолчал и уставился в окно. Джессика надеялась, что он сказал правду, и она не поставила под угрозу его карьеру, но в глубине души была уверена, что Кристофер схлестнулся с Максимилианом Шейлом.

Тем больше причин задуматься о своем будущем. Чем быстрее она уйдет из жизни Кристофера, тем ему будет проще.

— Пора уходить. — Джессика надела пальто.

Кристофер резко обернулся.

— Уже?

— Увидимся… как-нибудь. — Джессика надеялась, что голос ее звучит не так тоскливо, как было у нее на душе.

Кристофер долго смотрел ей вслед. Зачем она так много работает? Хотя прежнего напряжения между ними не было, девушка не спешила делиться своими тайнами, и Кристофер по-прежнему почти ничего не знал о ней. После смерти отца она должна была кое-что получить и могла бы позволить себе не работать. По крайней мере, пока.

Но дело даже не в этом. Такое поведение совершенно не соответствовало тому, что говорила Глэдис. Это у нее-то не было цели? Это она-то не знала, куда себя деть? Да у девчонки уйма амбиций!

Кристофер потер глаза и отошел от двери. В доме было очень тихо. Слишком тихо. Он медленно прошел в свой новый кабинет, взял телефон и позвонил Глэдис. Но ответила совсем не сестра. Равнодушный голос, записанный на пленку, сообщил, что номер, который он набрал, отключен.

В недоумении Кристофер повесил трубку. Отключен? Что это значит? Почему Глэдис отключила телефон, а им ничего не сообщила? Может, она уже продала дом и выехала?

Сунув руки в карманы, он прошелся по комнате. Черт возьми, где ее носит? Кристофер невесело рассмеялся: всю жизнь ему не давал покоя этот вопрос…

Кристофер помедлил у стула, на спинке которого Джессика оставила голубой свитер, пахнувший картофельными чипсами и чем-то цветочным, как и ее волосы. Синглтон улыбнулся. Ее волосы… Роскошная грива рыжевато-каштановых кудрей… У него душа разрывалась, когда Джессика перед уходом на работу собирала их в пучок. Такие волосы нужно носить распущенными, чтобы их мог свободно трепать ветер…

Он потрогал мягкую ткань и вспомнил о том, как прикасался к ее коже. Надо было сойти с пути Джессики, не думать об этой девушке и тайне, которая скрывалась в ее глазах, но все эти дни он не мог сосредоточиться ни на чем другом.

Он снова подошел к телефону и позвонил в информационную службу Нью-Йорка. Нет, никакого телефонного номера, зарегистрированного на имя Глэдис Стоун, не было. Как не было телефона на фамилию Синглтон, и остальные, которые она носила за свою бурную жизнь.

Кристофер в задумчивости побродил по комнате, подошел к телефону и набрал номер.

— Алло? Это Кристофер Синглтон.

Из трубки донесся изумленный и радостный рев.

— Привет, дружище! Как дела?

— Нормально, Билл. Надеюсь, я не оторвал тебя от чего-нибудь серьезного. Просто у меня небольшая проблема.

Кристофер и Билл Роджерс вместе учились в колледже и остались друзьями, несмотря на разделявшее их огромное расстояние. Окончив юридическую школу, Билл стал частным детективом и добился успеха. Его нью-йоркское сыскное агентство процветало.

Повесив трубку, Кристофер почувствовал себя намного лучше. Билл докопается до истины. Едва ли здесь кроется какая-то роковая тайна. Через несколько дней Глэдис позвонит, все выяснится, и не успеет он оглянуться, как сестра окажется здесь улыбающаяся и заботливо воркующая.

Кристофер сел в кресло, взял книгу, но не успел прочитать и несколько фраз, как задремал.

Синглтон проснулся, словно кто-то потряс его за плечо. Очки, в которых Кристофер обычно читал, лежали у него на груди. Звонил телефон. Он вскочил и схватил трубку.

— Угу… — сонно пробормотал он и взглянул на часы.

— Кристофер?

Сон тотчас же слетел с него.

— Джессика? — У нее был ужасно несчастный голос. — Что такое, котенок? Что-нибудь с машиной? — Был второй час ночи, и его выворачивало наизнанку при мысли о том, что Джессика в такое время стоит где-нибудь на улице.

— Гм-м, нет. Машина в порядке.

— Ты задерживаешься на работе?

— Нет. — Голос стал еще несчастнее. В трубке слышались чьи-то голоса, шаги, телефонные звонки.

— Извините за беспокойство, но я просто не знаю, что мне делать. Они разрешили мне позвонить только один раз, и…

Кристофера охватила тревога.

— Где ты?

— В полицейском участке.

Кристофер без сил опустился в кресло.

— Боже мой! Тебя арестовали?

— Вроде того…

Синглтон старался говорить спокойно, хотя ему хотелось кричать.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ну, сегодня в ресторане была облава, и нас всех задержали — официанток, водителей… В общем, всех.

— Как называется ресторан? — Господи, почему он не спросил этого раньше?

— «Веселый ковбой».

— «Веселый ковбой»… — повторил Кристофер, пытаясь вспомнить, что говорят ему эти слова, а когда вспомнил, то у него волосы встали дыбом. — Проклятие!

— Теперь я думаю, что этот ресторан служит чему-то прикрытием. Но, честное слово, Кристофер, я не знала…

— Ладно, достаточно. — Голос Синглтона прозвучал резче, чем ему хотелось. — Я буду через несколько минут. Какой участок?

— Джессика Стоун? — На пороге появился полицейский. — За вами пришли. — Джессика вскочила с места.

— Счастливого пути, милочка, — сказала ярко накрашенная официантка, тоже ждавшая избавления. — Надеюсь, ты скоро найдешь себе работу.

— Что? Ах, да… И тебе счастливо. — Меньше всего Джессика думала сейчас о новой работе. Ее волновала только встреча с Кристофером. Сгорая от стыда, она проклинала себя за глупость. Подумать только — сунулась работать в ресторан, под вывеской которого скрывался подпольный игорный дом!

Но хуже всего была эта дурацкая «форма». Пока Джессика шла до коридору, она пыталась подтянуть к горлу открытое декольте, но закончилось это тем, что юбка стала еще короче. Как показаться в таком виде Кристоферу? Как он сможет уважать ее после этого?

Уважать? Смешно говорить! Хорошо, если он еще не упаковал ее вещи. Сначала неприятность с Шейлом, теперь эта история — и все за одну неделю. Ах, какую глупость она сделала, уехав их Нью-Йорка!

Кристофер стоял у стола, разговаривал с офицером. Как показалось Джессике, они были знакомы. О господи… Опять она позорит его перед друзьями.

Офицер заметил девушку и указал на нее Кристоферу. Джессика сжалась, пытаясь хоть как-нибудь прикрыться.

Синглтон медленно повернулся. Было видно, что он старается взять себя в руки. Реакция его была почти спокойной, но Джессике хотелось провалиться сквозь землю: этот псевдокрестьянский наряд, красные туфли на высоких каблуках, чересчур яркий, вызывающий грим, на котором настаивал этот жирный коротышка — местный управляющий…

— Ты готова, Джессика? — не моргнув глазом, спросил ее Кристофер.

У девушки перехватило горло, и она только кивнула в ответ.

— Где твое пальто?

Она хотела сказать, что все осталось в ресторане, но только пожала плечами.

Кристофер сурово поглядел на офицера.

— Вот как теперь принято обращаться с арестованными?

У офицера тут же заполыхали уши, а Кристофер снял с себя пиджак и накинул его на плечи Джессики. Слава богу, пиджак доставал ей до колен.

— Спасибо, — кое-как выдавила она.

В этот момент в коридоре началась какая-то суматоха. В центре небольшой толпы шел владелец «Веселого ковбоя». Сцена напоминала репортаж из новостей — репортеры, полиция, пара адвокатов, все что-то кричат, пытаясь подобраться к разъяренному владельцу ресторана… И тут ее как током ударило: возможно, это и будет в шестичасовых новостях…

— Пошли отсюда. Скорее. — Кристофер схватил девушку под локоть и потащил к выходу.

— Как это? Разве я не должна подписать какие-нибудь бумаги или внести залог?

— Конечно нет. Это была обычная облава. Ты всего лишь мелкая рыбешка, которая попала в сеть с настоящими акулами.

— Эй, советник, а что это вы тут делаете? — спросил чей-то любопытный, вкрадчивый голос.

Джессика не успела не только поднять глаза, но даже как следует запахнуть пиджак Кристофера, как ее ослепила вспышка магния и клацнул затвор фотоаппарата.

Она почувствовала, как Кристофера захлестнула волна гнева, от которого дрогнуло все его тело, и несказанно изумилась, когда он насмешливо фыркнул.

— Руки прочь от моего лица, Хиггинс, — весело сказал Кристофер.

Хиггинс, который, конечно же, был газетным репортером, подмигнул фотографу, и сверкнула очередная вспышка. Потом он раскрыл свой блокнот и потащился по лестнице, отставая от них на одну ступеньку.

— Что это с вами, Синглтон? С каких пор вы таскаетесь по ночам по улицам, как и все мы, простые смертные? — Его взгляд перебегал с Кристофера на Джессику с какой-то неприятной суетливостью и мышиной юркостью.

— Ваша сенсация осталась там, — сухо ответил Кристофер, кивая в сторону камеры предварительного заключения.

— Какая сенсация? Что Гарри Нойс в очередной раз что-то не поделил с рэкетирами? — Он закатил глаза, всем своим видом показывая, что это не сенсация, а тоска зеленая, — Вот если бы я мог услышать что-нибудь интересное от постороннего человека…

Кристофер остановился и резко обернулся к репортеру.

— Ничего вы здесь не услышите, Хиггинс, так что можете убираться в… — Он умолк и сделал глубокий вдох. Когда он продолжил тираду, то заметно успокоился. — Она вовсе не на побегушках у Нойса. Просто невинный ребенок, который прослужил у Нойса всего четыре дня.

— Ах, вот как? Тогда почему же вы здесь, советник? Может, она дочка кого-нибудь из тех, кого мы с вами оба знаем и любим? — Хиггинс все еще плелся за ними, надеясь, что Джессика окажется отпрыском кого-нибудь из местных политиканов. Его настырность бросала Джессику в дрожь — правда, не от страха, а от гнева. Кристофер вовсе не нуждался в лишних хлопотах. Всю эту неделю он вставал в семь часов утра и не спал до глубокой ночи. Кому, как не Джессике, было знать это? Когда бы она ни вернулась с работы, он дремал в кресле, дожидаясь ее прихода.

— Отстаньте от нас. Христа ради! — Она выскочила из-за спины Кристофера и подбоченилась. — Я никто, понятно? Мелкая сошка. Всего-навсего его приемная племянница, Джессика Стоун. Вот и все.

Она не могла бы сказать, огорчила репортера или только разожгла его любопытство. Однако от нее не ускользнуло, что Кристофер весь напрягся.

— Как? С-т-о-у-н? — повторил по буквам Хиггинс. — Мисс Стоун, так чего ради вы выбрали для работы такое место, как «Веселый ковбой»? Разве дядя не предупредил вас?

— Всегда рад видеть вас, Хиггинс. — Кристофер схватил Джессику за руку и потащил девушку к машине.

— Простите меня. — Джессика не знала, что еще сказать, когда они отъехали от участка. — Простите, — повторила она, прижимая руку к правому глазу, на котором угрожающе нависла слеза.

Кристофер ничего не ответил, но не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что он сердится. В полном молчании они ехали по городским бульварам, кружили по одним и тем же улицам. Джессика куталась в пиджак, не столько радуясь теплу, сколько с благодарностью думая о доброте Кристофера.

Она отвернулась. Слишком опасно думать о Кристофере, как о благородном рыцаре в сверкающих доспехах. Вероятнее всего, он просто заботился о своей репутации.

— Куда мы едем?

— Никуда. Просто катаемся. Быстрая езда помогает успокоиться.

— А мне помогает плитка шоколада… — Кристофер действительно улыбнулся или это ей только показалось? — Ваш «джип» остался у «Ковбоя»…

— Не беспокойся. Полиция вернет его. Я оставил ключи приятелю в участке.

— И моя одежда тоже там.

— Забудь о ней. Мы купим другую. — Похоже, в его голосе прозвучало участие.

Джессика отвернулась, чтобы Кристофер не заметил, как ей больно. Сколько же хлопот она ему доставляла!

Джессика посмотрела в ночную тьму. Казалось, они выезжают на окраину. Дорога поднималась вверх. Когда несколько минут спустя Джессика оглянулась, у нее перехватило дыхание: внизу мерцали огни Денвера, а перед ними расстилалась огромная, дышавшая теплом прерия…

Они доехали до поворота, и Кристофер заглушил двигатель. Он сидел прямо, с каменным лицом, устремив взгляд на блистающий огнями город. Наконец он глубоко вздохнул, и Джессика вся съежилась, ожидая услышать нравоучительную тираду о ее работе, легкомысленном наряде и вконец испорченной его, Кристофера, репутации.

— Как ты себя чувствуешь? — неожиданно мягко спросил он.

— Вроде нормально. — У Джессики задрожали руки, и она прижала ладони к щекам.

Синглтон погладил ее по напряженному плечу. Меньше всего Джессика ожидала этого ласкового прикосновения.

— Наверно, тебе было страшно?

Проклятие! Почему сочувствие выносить намного труднее, чем гнев? Гнев не тронул бы ее. Джессика хорошо знала, что это такое. Но тут она совершенно растерялась.

— Да, немножко, — призналась она. — Меня еще никогда не арестовывали.

— Ну-ну, все уже позади. Успокойся, котенок.

Этого оказалось достаточно. Измученная морально и физически, Джессика дала волю слезам и дрожащим голосом произнесла:

— О, Кристофер, это было ужасно…

— Знаю. Иди сюда. — Он протянул руки, и Джессика прильнула к его груди, спрятавшись от всего мира в этих теплых объятиях. Кристофер долго гладил ее по волосам. Джессика слышала, как ровно бьется его сердце; было спокойно, уютно, и девушку переполняло чувство защищенности, которое ей так редко доводилось испытывать. Через некоторое время комок в горле растаял, и покой охватил ее усталое тело. Ей хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно.

Но вскоре Джессика почувствовала, что подлокотник впивается ей в ребро. Да и Кристоферу, наверно, было холодно без пиджака. С сожалением она высвободилась из его объятий и откинулась на спинку сиденья.

— Считайте, что я уже успокоилась. — Джессика начала стягивать с себя пиджак, но Кристофер остановил ее.

— Со мной все в порядке. — Синглтон завел двигатель, и сердце ее упало.

— Нам уже пора?

— Нет. Просто я включил печку.

— А, хорошо… — Ей хотелось навсегда остаться с ним здесь, всю жизнь ощущать его заботу и внимание. — Тут так красиво, — торопливо сказала она. Как будто дело было именно в этом… Затем Джессика посмотрела ему в глаза. — Кристофер, почему вы не везете меня прямо в аэропорт?

Он развернулся и оперся спиной о дверцу.

— О чем это ты?

— Хорошо, спрошу по-другому: почему вы так спокойно отнеслись к истории с «Веселым ковбоем»?

Кристофер смотрел на нее, но думал о чем-то другом, очень давнем. Он унесся мыслями куда-то далеко-далеко и совсем забыл, где находится.

— Я и сам когда-то работал в весьма сомнительном месте, — наконец признался он. — Отец умер, когда мне было десять лет, так что пришлось хлебнуть всякого…

Джессика открыла рот, но ничего не сказала. Кристофер был адвокатом, жил в прекрасном доме и имел влиятельных друзей. У него была приходящая прислуга и новый «БМВ». Джессика была уверена, что он жил так всегда.

— Где вы росли, Кристофер? — спросила она, поняв наконец, что не знает о нем самых простых вещей. Глэдис ни словом не упоминала о своем прошлом при ней.

— В маленьком поселке, милях в семидесяти отсюда. — Он неопределенно махнул рукой. — У нас была небольшая ферма, — грустно улыбнулся он, — но после смерти отца все полетело кувырком.

— А какая ферма? Коровы? Цыплята? Гуси?

— Огромные поля люцерны. Иногда мы с Глэдис сидели и мечтали о том, что будет, когда мы вырастем. Все мечты начинались с того, что мы уезжаем далеко-далеко. — Легкая грусть проскользнула в его голосе. — Глэдис мечтала стать актрисой. Или спрятаться на грузовом пароходе, уплыть в Испанию и выйти там замуж за богатого гранда.

— А о чем мечтали вы? — шепотом спросила Джессика.

— Я? Улететь на ракете на Марс. Или участвовать в родео, сидя на диком мустанге.

Джессика слушала воспоминания Кристофера, сидя тихо как мышка. Что-то в них ее настораживало.

— Но все дело в деталях. Глэдис так разукрашивала ими свои мечты, что ночи становились настоящим праздником…

Вот оно что. Джессику настораживала привязанность Кристофера к Глэдис.

— Глэдис могла десять минут кряду описывать салат из креветок, который мы будем есть, когда разбогатеем. Я даже не знал, что это такое, но чувствовал во рту его вкус.

Синглтон помолчал, опустив голову, и вздохнул.

— М-да… — Вот и все, что он вымолвил, но Джессика хорошо поняла, что заставляет его тосковать.

— Когда она от вас уехала?

— Когда мне исполнилось десять. Ей было тогда семнадцать. Огни большого города… Несколько месяцев спустя мы узнали, что она вышла в Денвере замуж. — Улыбка сошла с его лица, и оно снова стало печальным.

— А что делали вы?

— Я? Учился и пытался помогать матери. Но много ли я мог? Когда я окончил школу, ферму продали. — В его голосе звучала горечь. — После этого мы тоже переехали в Денвер, но Глэдис уже там не было.

Странно, подумала Джессика. Они поехали в Денвер, думая встретиться с Глэдис, а та даже не сообщила им о своем отъезде…

Но вслух она ничего не сказала, понимая, что Кристоферу приятнее вспоминать о молоденькой девушке, поверявшей брату сокровенные мечты теплой летней ночью, а не о жесткой, самовлюбленной женщине, в которую превратилась сестра. Может, он и не подозревает о такой перемене. И неожиданно Джессика поняла, что ей меньше всего хочется разубеждать его.

— Ваша мать все еще живет в Денвере?

Кристофер покачала головой.

— Она умерла через три месяца после переезда.

У Джессики сжалось сердце.

— О, простите, Кристофер… — Только теперь до нее дошло, насколько он одинок, и как давно это тянется. Джессика заколебалась, не рассказать ли ей о собственной матери. Может, ему станет легче, если кто-то разделит с ним горе… Нет. Лучше перевести разговор на что-нибудь другое. — А как же вы стали юристом?

— Как все, у кого нет денег. Государственная школа, финансовая поддержка, работа…

Джессика шумно выдохнула.

— Что ж, вы вправе гордиться собой. Посмотрите, чего вы достигли.

— Да. — Лоб его перерезала горькая морщинка, которую Джессике хотелось разгладить пальцами. Или поцелуем. — Какой длинный ответ на простой вопрос, да?

Джессика непонимающе заморгала.

— На какой вопрос?

— О твоем аресте и о том, почему я не рассердился. В первом ты не виновата, а сердиться мне следовало только на себя. Я должен был догадаться, что за твоим стремлением работать кроется что-то очень важное. Но я не предполагал, что ты сразу разовьешь столь бурную деятельность, котенок.

— Это… — Джессике хотелось сказать, зачем ей нужно работать, но она боялась насмешек. — Это… — попыталась она снова и опять замолчала. Кристофер наклонился и убрал с ее щеки завиток волос. Она повернула голову и вдруг почувствовала, что может доверять ему. — Я хочу учиться.

Кристофер наклонил голову набок.

— Вот как? — Потом он наклонил голову в другую сторону. — Я бы… — И вдруг широко улыбнулся. — Так это же чудесно, Джессика! Просто здорово! А чем бы ты хотела заняться?

Джессика с трудом проглотила комок в горле. Стоило завести об этом разговор, как люди начинали над ней смеяться.

— Строго говоря, это не столько курс занятий, сколько педагогическая практика. Вы, наверно, не знаете, как велика сейчас потребность в квалифицированном уходе за детьми…

— А-а, понимаю. Сейчас так много работающих женщин. Всякие детские дневные центры…

Джессика отвела взгляд.

— Нет, это не совсем то… Видите ли… — Ей было трудно решиться, но все же она собралась с духом и выпалила: — Я хочу пойти в школу для нянь.

Она приготовилась услышать дикий хохот или в лучшем случае недоуменный вопрос, но слышала только шум весеннего ветра, шелестевшего в сухой траве у дороги.

— Очень интересно, — сказал Кристофер.

Джессика открыла рот от изумления.

— Теперь понимаю. Вот откуда все эти книги по уходу за детьми… — Глаза Кристофера весело заблестели: казалось, он решил часть сложной головоломки. — Но разве так уж необходимо закончить школу, чтобы стать няней?

— Дипломированная няня — совсем другое дело. Это престижно. Агентства по найму рвут их с руками и ногами. Кроме того, таких нянь освобождают от домашней работы, — нравоучительно закончила она.

Кристофер рассмеялся. — А как платят?

— Вполне прилично, если у тебя есть диплом. А еще выдают одежду, некоторые льготы и пособия — вроде возмещения расходов на лечение.

— А еще бесплатное жилье и питание.

— И это тоже. Конечно, многое зависит от места, где работаешь. А самые высокооплачиваемые няни — в Нью-Йорке…

Кристофер насторожился.

— И где же находится эта школа для нянь. В Нью-Йорке?

— Не только. Есть много других.

Он немного поколебался, но все же спросил:

— А в Денвере?

Джессика кивнула.

— Я уже запросила анкету в одном из колледжей.

— Гм… Странно, почему Глэдис ничего не сказала мне об этом. Ты что, недавно это решила и не успела поговорить с ней?

— О, Глэдис знает. — Радость от того, что она поделилась с ним своей заветной мечтой, вдруг померкла.

— И все-таки я чего-то не понимаю. Ты работаешь, чтобы скопить на плату за обучение?

— Да. — Она слишком поздно поняла свою ошибку.

— Но почему? Почему нельзя договориться об этом с Глэдис?

Джессика растерялась. Ей не хотелось говорить о своих опасениях, что Глэдис не сдержит слова оплатить учебу. И еще больше не хотелось признаваться, что мачеха распоряжается всеми деньгами. Этот разговор мог закончиться для Кристофера большим разочарованием. Он узнал бы о существовании в характере любимой сестры таких черт, о которых Джессика предпочитала молчать.

— Я договорюсь, — уклончиво ответила она, — когда Глэдис будет здесь. Просто надо встретиться… — Она взглянула на светящиеся стрелки часов. — Ой, Кристофер, как поздно!

Он со вздохом отпустил ее плечи и рывком включил мотор, словно старался забыть о чем-то неприятном.

Джессика понемногу приходила в себя. Сидеть вдвоем с Кристофером было чудесно, и, если такое больше никогда не повторится, она хотела бы сохранить воспоминания об этом на всю оставшуюся жизнь.

6

На следующее утро Кристофер ехал на работу в сильном смятении. Джессика оказалась совсем не так проста. Няня? Что ж, мечта не хуже всякой другой…

Беспокоило его иное. Видно, эта мечта была выношена очень давно. Почему же Глэдис ничего ему не сказала? Зачем девчонке бегать с работы на работу? Кристофер побарабанил пальцами по рулю и нахмурился. Может быть, Джессика слишком часто меняет пристрастия? Не из-за этого ли Глэдис скептически отнеслась к ее новой затее? Да, скорее всего…

Но это не объясняло, почему Джессике нужно самой зарабатывать деньги на учебу, и эта ее странная просьба не брать с нее плату за комнату и еду… А непонятнее всего было крайнее удивление, появлявшееся в глазах Джессики каждый раз, когда Кристоферу случалось помочь ей.

Приехав на стоянку, он выключил зажигание и несколько минут сидел, уставившись в одну точку. Нехорошо, что он так много думает об этой девушке. На работе он частенько бывал усталым и рассеянным. Нет, этого никто не замечал: работал он по-прежнему безупречно. Но мысли о Джессике не оставляли его ни на минуту.

Хуже всего было то, что эти мысли заставляли его изменять своим привычкам. Синглтон не мог понять, почему это произошло, но Джессика ворвалась в его жизнь как брошенный в воду камень, от которого покрывается кругами вся поверхность взбаламученного стоячего пруда. Она вынудила Кристофера переосмыслить все, что он делал. Он начал по-другому относиться к своим словам, поступкам, а главное — к тем целям, которые ставил перед собой, к своим взаимоотношениям с коллегами и клиентами. Кристофер засомневался даже в своем чувстве к Эмили.

Да, ничего хорошего… А сквернее всего было то, что под влиянием Джессики он начал совершать поступки, которые были ему невыгодны и которых он никогда не совершил бы раньше. Одна ссора с Максимилианом Шейлом чего стоит! Он не любил Шейла, и этот наглец получил только то, чего заслуживал давным-давно. Но ни на что подобное Кристофер не решился бы, если бы в этом деле не была замешана Джессика.

А теперь добавилось дельце с ее арестом. Страшно даже подумать, какой шум поднимут партнеры, если до них дойдет слух об этой истории.

Кристофер тряхнул головой, пытаясь освободиться от мыслей о Джессике. Его ждала работа.

Секретарша, не отрываясь от пишущей машинки, приветствовала его коротким кивком. Это было необычно.

— Доброе утро, Нэнси.

Она подняла голову лишь для того, чтобы буркнуть:

— Вас ждут. В кабинете у Драйвера.

Кристофер тут же почувствовал, что у него учащенно забилось сердце. Неужели решен вопрос о его продвижении?

— Когда?

— Прямо сейчас, — ответила Нэнси, не поднимая глаз.

Оставив кейс в кабинете, Кристофер поспешил в офис Драйвера.

— Вы вызывали?

В него тут же впились три пары глаз.

— Сядьте, Кристофер, — произнес Томас Роут тоном, не терпящим возражений.

Он остался стоять.

— В чем дело?

С гримасой отвращения Майкл Драйвер швырнул через стол развернутую газету. Даже не взглянув на нее, Кристофер уже знал, что там напечатано. Пол закачался у него под ногами.

— Ох и ночка была! — все еще пытался шутить он, мечтая в эту секунду лишь об одном: свернуть шею репортеру Хиггинсу.

— Не сомневаюсь, — сурово вставил Питер Магерс.

Подпись под фотографией гласила: «Адвокат Кристофер Синглтон сопровождает свою приемную племянницу Джессику Стоун из полицейского участка после произведенной прошлой ночью облавы в «Веселом ковбое». Мисс Стоун работает в этом ресторане официанткой».

— Ладно, покончим с этим, — не выдержал Кристофер. — Я вижу, вы не испытываете восторга.

Лицо Драйвера угрожающе побагровело.

— Вы чертовски проницательны. Кристофер, надеюсь, вы понимаете, мы не желаем быть замешанными в скандалах подобного рода?

Кристофер почувствовал, что кровь бросилась ему в лицо.

— О каком скандале вы говорите? В заметке ясно сказано, что облава была массовой и что большинство служащих ресторана ни в чем не виновато.

— Люди обычно не читают такие заметки до конца. Они видят пару абзацев, фотографию и делают вывод. Боже милостивый, Кристофер, что случилось с вашим здравым смыслом? Месяц назад вы ни за что не появились бы на людях с женщиной, одетой подобным образом, не говоря уж о том, чтобы сфотографироваться с ней.

У Кристофера заныло в груди от желания схватить Драйвера за лацканы пиджака и как следует потрясти. Однако он заставил себя сосчитать до десяти и успокоиться. В общем, эта троица в чем-то была права.

— Хорошо еще, что название нашей фирмы не упомянуто, — вставил Роут. — И на том спасибо. Но, Кристофер… — Он укоризненно покачал головой.

— Как долго эта девушка будет оставаться в вашем доме? — воззрился на Кристофера Драйвер.

— Я не знаю. — Кристофер с вызовом посмотрел на босса.

— Что ж, дело ваше. Только пусть ведет себя тише воды, ниже травы, вы поняли?

Кристофер прекрасно понимал, что не должен злиться. Они правы, тысячу раз правы. Однако он был вне себя от ярости.

— О'кей. Это все, что мы хотели вам сказать, — пробурчал Драйвер. — За то короткое время, что вы работаете у нас, вы стали одним из самых ценных работников фирмы. Только поэтому вы так легко отделались.

Кристофер подавил негодование и направился двери.

— Одну минуту. Мы хотим попросить вас подключиться к оформлению документов Максимилиана Шейла. Теперь мы ведем все его дела.

— Вы говорите о документах, над которыми работает Полак? — уточнил Кристофер.

— Да. Нам бы хотелось, чтобы вы тоже занялись этим делом. Понимаете, надо проследить, чтобы в контракт были включены наиболее выгодные для нас пункты. — Драйвер не ждал ответа. — Ждем вас в час в конференц-зале.

Всю дорогу до своего кабинета Кристофер непрерывно чертыхался. Заняться этим делом? Проследить за включением наиболее выгодных пунктов? Кого они хотят обмануть? Не было в фирме человека, который бы не знал, что Полак увяз в этом деле с головой.

Пытаясь справиться с гневом, Кристофер принялся за работу.

— Прекрасная фотография, Кристофер, — насмешливо бросил Ричард, просунув голову в его кабинет и помахав утренней газетой.

И тут терпение Синглтона лопнуло.

— Передай этой «несвятой» троице, что я плохо себя чувствую и ушел домой, — заявил он секретарше, проходя через приемную.

Джессика проснулась от непрерывного звона дверного колокольчика. Она помотала головой, стряхивая остатки сна. На часах было тридцать две минуты одиннадцатого.

Девушка накинула халат, пригладила встрепанные волосы и сбежала с лестницы. Выглянув в окно, она увидела серебристый «мерседес» Эмили. У нее сжалось сердце.

— Наконец-то… — недовольно буркнула женщина, входя в холл.

— Чем обязана? — Джессика запахнулась и потуже затянула пояс, думая о том, что ночная рубашка, торчащая из-под халата, делает ее похожей на забавного паучка Банни из детской книжки. Однако, судя по всему, Эмили не была расположена к веселью. Палец за пальцем она стаскивала с себя черные кожаные перчатки.

— Полагаю, вы еще не видели сегодняшних газет?

Джессика щурилась от яркого солнечного света. Она не то что газет — ванной еще не видела.

— А что? Почему вы спрашиваете? Что такое в…

Не было нужды ни заканчивать вопрос, ни получить на него ответ.

— Нет! Они не посмели!

Откуда-то из-под накидки Эмили выхватила газету. Как фокусник, подумала Джессика.

— Вы великолепно получились, — растягивая слова, произнесла Эмили и потыкала газетой в живот Джессики.

Девушка смотрела на фото и мечтала умереть. Она и понятия не имела, что была почти голой! А Кристофер… обнимал ее за плечи. Только сейчас она осознала, насколько интимным был этот жест.

Джессика приложила ко лбу дрожащую руку.

— Спасибо и на том, что имен не переврали…

Эмили посмотрела на нее как на сумасшедшую.

— Вы представляете, как это скажется на карьере Кристофера?

Джессика пыталась проглотить комок в горле.

— Вообще-то нет. Что плохого, если человек шел за своей… гм… родственницей?

— Которую арестовали во время полицейской облавы и на которой пробы ставить негде. Куда как хорошо! — Эмили была готова стереть Джессику в порошок.

— Наверно, людям, на которых он работает, это не понравится.

— Дело не только в них. — Эмили тяжело вздохнула. — Есть еще клиенты, конкуренты… Да кто угодно. Не говоря о том, что вы испортили Кристоферу политическую карьеру.

Джессика почувствовала, что от ее лица отхлынула кровь. Политическую?

Эмили направилась к двери.

— Сделайте нам всем одолжение, милочка. Оставьте Кристофера в покое. Я до сих пор не могу понять, что вы тут делаете, как здесь оказались и кто вы такая на самом деле.

Она стремительно удалилась, громко стуча каблуками по каменным плитам.

Джессика подобрала газету, которую Эмили бросила на пол, и на ватных ногах кое-как доковыляла до дивана. Боже милостивый, что же она наделала! Но не успела она перечитать заметку, как зазвонил телефон.

— Джессика Стоун? — спросил мужской голос.

— Да, — поколебавшись, ответила она.

— Фил Гольден из…

Джессика с проклятием швырнула трубку, и название газеты так и осталось для нее тайной. Вся дрожа от гнева, она вернулась к дивану, но не успела дочитать и до середины статьи, как раздался новый звонок. На сей раз это был заведующий отделом универмага, в котором она работала днем. Он сказал, что видел заметку и всласть посмеялся над дураком-репортером. По его словам, весь инцидент был высосан из пальца. Эти слова принесли Джессике немалое облегчение.

— Вы не можете себе представить, как я ценю вашу справедливость, — дрожащим голосом произнесла Джессика. — А я, честно говоря, думала, что вы будете метать в меня громы и молнии…

— Это за что же? За то, что у вас есть и другая работа? Джессика, не говорите глупостей. Я позвонил только затем, чтобы высказать вам свое сочувствие. Я понимаю, что у вас был чертовски трудный день, а потому хочу вас куда-нибудь пригласить. Может быть, пообедать. В каком-нибудь тихом, приятном месте, где никто не будет указывать на нас пальцем.

У Джессики задрожали губы.

— Я… — На секунду ей изменил голос, но затем наружу вырвался лютый гнев. — Прошу прощения, но сегодня вечером я не смогу с вами пообедать. И на работу прийти тоже не смогу. Ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра. Вообще никогда! Можете взять свою вонючую работу и сунуть ее себе… сами знаете куда!

Она снова бросила трубку, упала в стоявшее у письменного стола кресло и закрыла лицо руками.

— Слава богу, это звонил не я…

Джессика вскинула голову. В дверях стоял Кристофер и улыбался той самой улыбкой, от которой у Джессики замирало сердце.

— Кристофер, сядьте. Ужас, что происходит из-за этой вчерашней истории.

— А-а, ты уже слышала… — Он выразительно закатил глаза.

— Ох, Кристофер, я так перед вами виновата!

Он подошел ближе, присел на край стола и приложил палец к губам Джессики.

— Что у нас на ленч?

Джессике стало неловко, оттого что она сидела перед ним в халате и больших войлочных тапочках.

— Может, бекон с салатом и помидорами?

— Пища богов. — Кристофер встал, взял ее за руку и повел на кухню. Дрожь пробежала по телу Джессики от этого дружеского прикосновения.

— Эй, а что вы делаете дома в такое время?

— У меня начался уик-энд. — Синглтон бросил пиджак на спинку стула и подмигнул Джессике, словно они были заговорщиками.

Опять зазвонил телефон. Джессика посмотрела на Кристофера, а Кристофер на нее.

— Пусть поработает автоответчик, — сказал он.

— Прекрасно. — Джессика продолжала раскладывать ломтики ветчины на противне микроволновой печи, а Кристофер аккуратно резал помидоры кружочками.

Звонила секретарша. Она интересовалась, действительно ли Кристофер не намерен вернуться к часу дня.

Пока они ели, телефон звонил еще два раза. В обоих случаях при включении автоответчика сразу вешали трубку.

Доев последний тост, Кристофер посмотрел на Джессику и решительно заявил:

— Джессика, настало время заняться лыжным спортом.

Ее глаза широко раскрылись.

— Лыжи? Где? Когда?

— Поедем в горы сегодня, как только соберемся.

— Кристофер, вы что, шутите?

Вместо ответа он смел со стола грязные тарелки и сунул их в посудомойку с таким видом, словно все было решено.

Джессика ошеломленно смотрела на него.

— Кристофер, есть одна маленькая проблема. Нет, две. Хотя постойте-ка… Даже три.

Он поднял брови, продолжая вытирать доску, на которой резал помидоры.

— Я ни разу в жизни не стояла на лыжах.

— Ну что ж, придется начать с азов. Дальше…

— У меня нет лыж, ботинок, костюма и вообще ничего.

— Гм-м… — Он глянул на часы. — Что ж, тогда немного задержимся. Это два. Три?

— Я не могу тратить деньги на такое несерьезное занятие, как катание на лыжах.

Кристофер подошел к ней и поднял со стула.

— Ты моя гостья, так что платить не тебе. А теперь пошевеливайся. Нам предстоят три часа езды, а надо еще многое успеть.

— Кристофер, это невозможно. Вы и так слишком много для меня сделали… — Она ощущала острое беспокойство из-за нараставшей между ними близости.

— Я делаю это больше для себя, чем для вас, прекрасная леди. Вся эта история не стоит выеденного яйца, и меня так и подмывает если не набить морду каждому, кто к ней причастен, то сказать ему в лицо все, что я о нем думаю. К сожалению, дела сложились так, что сейчас я не могу себе этого позволить. Поэтому остается только уехать куда-нибудь подальше, пока не утихнет вся буря в стакане воды. — Кристофер улыбнулся. — Мы вернемся в воскресенье вечером. К тому времени все придет в норму. Поехали, настала пора показать тебе, что такое горы.

— Ну что ж, раз уж я все равно осталась без работы, то… — Она застонала, поняв, что с понедельника все придется начинать сначала. — Ладно… С чего начнем?

Он рассмеялся и дружески обнял Джессику.

— С того, что наденем мокасины и выйдем на военную тропу, котенок. Устроим набег на спортивный магазин!

И вот уже машина выезжает за город. Благодарность переполняют Джессику. Никто никогда не сделал для нее столько хорошего, сколько успел Кристофер за последние две недели. Дело было не в деньгах, даже не в самой поездке. То, что ее растрогало, нельзя было выразить словами…

Кристофер был джентльменом с головы до пят. Джессика никогда раньше не встречала такого человека и решила, что влюбилась в него только поэтому.

7

Кристофер затормозил и съехал на обочину. Узкое шоссе серпантином поднималось все выше горы.

— Опять заложило, — пожаловалась Джессика и потрясла головой, как неопытный пловец.

У Кристофера и самого давно постреливало в ушах.

— Ох, Кристофер! — Джессика схватила его за руку.

Но тот любовался не панорамой, открывшейся внизу, а возбужденным лицом Джессики, выражающим благоговейный восторг.

— Кристофер, я никогда в жизни не видела ничего красивее!

— Это великолепный вид. Я тоже каждый раз ахаю, когда здесь проезжаю.

— Великолепный вид, — повторила Джессика и тихонько засмеялась. — Мы уже целый час едем, и мне тысячу раз казалось, что вида красивее уже не будет.

Они вышли из машины и побрели по свежей пороше к обочине шоссе, где намело большие сугробы. С высоты они смотрели на заснеженное плато, протянувшееся на многие мили до бесконечной цепи дальних гор. Последние лучи заходящего солнца освещали эту величественную картину, и все огромное пространство ослепительно сияло белым золотом.

— Никогда бы не подумала, что мне доведется такое увидеть…

Кристофер взглянул на лицо Джессики, сохранявшее торжественное выражение, и подумал, что не напрасно привез ее сюда. Он и сам до сих пор не верил, что посмел уйти с работы и предоставил Полаку в одиночку выбираться из болота. Тут было не до шуток. Наверняка достопочтенные партнеры сейчас брызжут слюной. Впору искать себе другое место.

Стоя рядом и не говоря ни слова, чтобы не нарушить очарования, он дал ей насладиться этим видом, впитать его в себя, и не шевелился до тех я пор, пока Джессика не улыбнулась, дав понять, что готова ехать дальше.

Они остановились возле придорожного ресторанчика и решили поесть. Хотя до цели поездки оставалось всего двадцать миль, Кристофер слышал, что у Джессики урчит в животе от голода, и знал, что ресторанчик славится изысканной кухней.

— Спорим на десять центов, что я знаю, о чем сейчас думаешь? — спросил Синглтон, отправляя в рот ложку чудесного овощного супа, который заказали они оба. С того момента, как они вошли ресторан, Кристофер не сводил с девушки глаз. К его удовольствию, она снова вспыхнула.

— Извините. Наверно, вы считаете меня деревенщиной, но дело в том, что я никогда не путешествовала, поэтому и веду себя как ротозей, а не как бывалая туристка…

Гипнотизируя ее взглядом, Синглтон медленно качал головой.

— Просто ты смотришь на все свежим взглядом. Для каждого из нас рано или поздно наступает пора путешествий. Только моя пора давно прошла… — Когда он успел потерять вкус к жизни? И что заставило его снова ощутить этот вкус? — Ну что, как тебе нравится это местечко?

Джессика вздохнула и мечтательно улыбнулась.

К тому времени, когда они доехали до лыжной базы, уже стемнело. Лыжные подъемники, тянувшиеся до самых вершин трех громадных гор, были уже отключены, зато начинали заполняться публикой местные бары и рестораны.

Кристофер заказал два номера в отеле для лыжников, приютившемся на склоне горы. Они зарегистрировались и на лифте поднялись на свой этаж. Их комнаты были расположены напротив, и Кристофер с Джессикой, распаковывая вещи, оставили их открытыми, чтобы можно было переговариваться. Кристофера забавляло то радостное удивление, с которым его спутница воспринимала привычные для него вещи — ощущение мягкого ворса под босой ногой или бесплатные туалетные принадлежности, обнаруженные в ванной.

— Все! — с радостной улыбкой объявила она, появившись на пороге его номера.

Был вечер пятницы, и отель быстро заполнялся людьми, приехавшими на уик-энд. Снизу слышалась громкая музыка.

— Я тоже готов. Если ты не очень устала, может быть, спустимся и что-нибудь выпьем?

— Ну конечно!

Они пошли туда, откуда доносилась музыка, — в маленький переполненный бар на первом этаже. Оркестр играл кантри-рок, а люди, танцевавшие на маленьком пятачке, казалось, уже успели изрядно хлебнуть. Еле отыскались два места за длинным деревянным столом.

— Что будешь пить? — Из-за грохота Кристоферу пришлось наклониться к самому ее уху.

— Гм-м… Я думаю, мартини.

— Ты уверена, что не ошиблась? — спросил Кристофер, когда официантка отошла от стола.

— Я его никогда не пробовала, а поскольку в этот уик-энд мне многое предстоит испытать впервые, то… — Джессика вспыхнула, не закончив фразу, и тут же отвела взгляд.

Кристофер тоже почувствовал неловкость. Черт, наверно, не надо было приводить ее сюда…

Когда принесли заказанные напитки, Кристофер тоном старого дядюшки назидательно предупредил:

— Поосторожнее с этим, мисс…

На что Джессика с озорной улыбкой ответила:

— Есть, сэр!

Если бы Джессика могла запечатать в бутылку свой самый счастливый день, чтобы когда-нибудь пережить его снова, то, несомненно, выбрала бы этот. Так Джессика думала на следующий вечер, стоя под тугими струями горячего душа. Сегодня она по-настоящему научилась ходить на лыжах!

Конечно, не идеально. Но она освоила «плуг» и могла забраться на подъемник и слезть с него. Кристофер признался, что не знает никого, кто за один день сделал такие успехи. Если так пойдет и дальше, сказал он, то Джессика очень скоро будет кататься не хуже него.

Сам Кристофер был превосходным горнолыжником и, пока она брала первые уроки, отправился куда-то один. Когда Синглтон снова присоединился к ней, его лицо покраснело от ветра.

— Где вы были? — спросила Джессика.

— На вершине мира. На самой макушке! — Он ткнул рукой в сторону скалистого хребта над лесной полосой. С того места, где они стояли, фигурки отчаянных лыжников, забравшихся туда, казались крошечными точками на сверкающем снегу. — Скоростной спуск, — объяснил Кристофер. — Ничто не может сравниться с этим. Когда-нибудь мы скатимся оттуда вместе.

При воспоминании об этих словах у Джессики гулко забилось сердце.

Все остальное время он провел с ней… Джессика смывала густую мыльную пену с волос и громко смеялась, вспоминая эпизоды этого волшебного дня. Кристофер, идущий перед ней задом наперед и комментирующий каждое ее движение; Кристофер, сбитый ею с ног во время очередного падения; она сама, схватившаяся за его шею, чтобы не упасть снова…

Да, день был просто сказочный, думала Джессика, вытираясь пушистым полотенцем. Ясное голубое небо, воздух, пьянящий, как шампанское… и Кристофер, Кристофер красивый более чем может позволить себе мужчина.

Они вернулись с лыжной прогулки в четыре часа и поехали в соседний городок, расположенный неподалеку, где провели час, шатаясь по магазинам и восхищаясь совершенством викторианского стиля, преобладавшего в местной архитектуре.

Движение и воздух сделали свое дело, и Джессика просто умирала с голоду. Она быстро высушила волосы и оделась.

— Как я выгляжу? — спросила девушка, когда они встретились с Кристофером в холле.

— Боже милостивый… — Это прозвучало так тихо, что можно было сразу понять: замечание не предназначено для посторонних ушей.

Но Джессика расслышала, и у нее упало сердце. Она-то, дура, думала, что джинсы и блузка из кремового шелка ей к лицу. Наверно, блузка с глубоким вырезом и приподнятыми плечами слишком нарядна и совсем не подходит к джинсам…

— В чем дело? Почему вы так сказали? Что я должна была надеть? Вы же знаете, у меня с собой не так много вещей!

Кристофер подарил ей самую обаятельную из своих улыбок, взял за плечи и повернул к большому зеркалу.

— Ты можешь хоть на секунду убрать свои колючки и посмотреть в зеркало?

Одной рукой Кристофер прижал Джессику к себе, а второй взял за подбородок.

— Ну-ка, взгляни, — приказал он.

Она послушалась, но ничего не увидела. И немудрено: в этот момент на свете существовало только тепло прильнувшего к ней сильного мужского тела…

— Ты выглядишь просто сногсшибательно, — проговорил он, делая ударение на каждом слоге.

Она попыталась еще раз посмотреть на себя, но видела в зеркале отражение не Джессики Стоун, а Кристофера. Джессика в изумлении заметила, что их глаза ярко светятся, а тела льнут друг к другу.

Улыбка Кристофера вдруг погасла, и Джессика готова была поклясться, что ему в голову пришла эта же мысль. Синглтон поспешно отступил на шаг.

— Итак, где бы ты хотела поесть?

Джессика прерывисто вздохнула.

— Не имеет значения.

Кристофер слегка обнял ее за талию и повел к лифту.

— Вот и хорошо. А то я уже заказал столик.

Они спустились в вестибюль, и Кристофер повел Джессику к одной из арок.

— Ах… — только и прошептала Джессика, увидев полутемную комнату, освещенную лишь пламенем камина. Колебались неясные тени, слышалась негромкая музыка.

Их провели к столику с двумя зажженными свечами, стоявшему между стрельчатыми окнами, откуда виднелись горные склоны, залитые лунным светом. Камин был неподалеку. И они видели веселый пляшущий огонь и слышали треск поленьев.

— Приятного аппетита, — улыбнулась женщина-метрдотель.

Интересно, что она подумала о нас с Кристофером? Что мы влюбленные? — подумала Джессика.

— А завтра мы снова будем кататься на лыжах? — спросила Джессика, раскрывая меню.

— Если захочешь. А что?

— Просто подумала, стоит ли заказать «пасту». Очень калорийная еда.

Кристофер улыбнулся.

— Заказывай все, что хочешь.

Джессика хотела спросить, когда он собирается возвращаться домой, но почему-то так и не спросила. Ей хотелось, чтобы этот уик-энд длился вечно.

Еда была превосходна, и они смаковали каждый кусочек. Казалось, во время этого украденного уик-энда у них открылся новый вкус ко всему, в том числе и к еде. Но когда в конце обеда они принялись за кофе, Джессика подумала о неизбежном возвращении в Денвер.

— Как было бы хорошо, если бы…

— Если бы что?

— Да нет, ничего.

— Если бы нам не надо было возвращаться? — Джессика кивнула. — Здесь так чудесно, правда? — Кристофер потянулся через стол и накрыл ладонью руку Джессики.

В голове все смешалось, ток пробежал по телу, она не чувствовала ног… Что ей делать? Убрать руку? Спросить, что это значит? Джессика смущенно посмотрела ему в глаза, встретив прямой, твердый и выжидающий взгляд. Кристофер ждал, не сделает ли она попытки отдернуть руку. Он и раньше дотрагивался до нее, даже иногда обнимал, но это прикосновение было совсем другим. Она не только не двигалась, но даже не осмеливалась дышать. Затем, чувствуя себя так, словно открывает дверь в неведомое, Джессика перевернула руку. И их ладони соприкоснулись. Жаркое, пьянящее чувство близости охватило обоих.

Кристофер улыбнулся одними глазами.

— Хочешь потанцевать?

Пианист играл мелодии в стиле «ретро» — славные мелодии тридцатых-сороковых годов, под которые так приятно танцевать, и несколько пар уже кружилось в темноте уютного зала.

Джессика встала, не зная, сможет ли сделать хотя бы шаг. Она чувствовала легкость во всем теле. Кристофер подошел и обнял ее. И сразу все изменилось. Он притянул ее к себе, одной рукой обнимая за талию, а другой крепко прижимая к своей груди так, что она ощущала учащенный ритм его сердца. До последней минуты их чувства друг к другу были более или менее понятны, но в этот миг все изменилось.

Как только они начали танец, Джессика забыла обо всем на свете. Существовал только Кристофер. Джессика чувствовала, что он внимательно наблюдает за ней, ожидая хотя бы намека на сопротивление. Когда он убедился, что сопротивления не будет, то еще крепче прижал ее к груди. Терпкое дыхание касалось ее волос, и сердце Джессики билось все чаще и чаще.

Прерывисто вздохнув, Джессика уступила влечению, которое испытывала с первой встречи. Она уткнулась лицом в теплую ложбинку у его плеча, почувствовав, что Кристофер щекой припал к ее виску.

Они сдались. У обоих не было ни сил, ни желания объяснять самим себе, что же произошло между ними сегодня. Рука Кристофера касалась ее спины. Ласка была столь чувственной, что отнимала остатки разума. Полураскрытые губы касались ее виска, и Джессика потеряла способность рассуждать. Существовало только настоящее. Только это восхитительное, пьянящее чувство. Только этот волшебный вечер.

Мелодия стихла, но пианист тут же плавно перешел к другой. Кристофер наклонил голову и заглянул девушке в глаза. Джессика с трудом приподняла отяжелевшие веки.

— Еще?

Девушка разомкнула губы, чтобы ответить, и Кристофер порывисто склонился над ней.

Он хочет поцеловать меня, подумала Джессика, чувствуя, что сердце готово выскочить из груди. Но Кристофер этого не сделал. Лишь улыбнулся и снова прижал девушку к себе.

Если бы Кристофер поцеловал ее, Джессика не смогла бы его оттолкнуть. Слишком велико было напряжение. Похоже, пламя камина стало холодным в сравнении с жаром страсти, который излучали их разгоряченные тела. Когда рука Кристофера коснулась ее волос и начала ласкать шею, Джессика почувствовала, как тоненькая струйка пота стекает в ложбинку ее груди…

Словно сквозь сон, она услышала шепот Кристофера:

— Я должен сесть, Джессика. Девушка вздрогнула.

— Что случилось? В чем дело?

— Ты. В тебе. — Синглтон пытался говорить небрежно, но глаза, в которых горело желание, выдавали его с головой.

Обнявшись, они вернулись к своему столику. Недавние друзья, связанные случайными родственными узами, ау, где вы? Они переступили черту, шагнули в неизвестность и вышли оттуда любовниками… Они долго сидели, глядя друг на друга в пламени свечей, и ошеломленно молчали. Вдруг Кристофер резко отвернулся и взъерошил волосы.

— Что, черт возьми, мы с тобой затеяли, Джессика?

Она была растеряна не меньше.

— Будете еще что-нибудь? — Появление официантки было для Кристофера такой же неожиданностью, как и для Джессики, которая думала, что они остались одни на всем белом свете.

Кристофер вопросительно глянул на Джессику, и та отрицательно покачала головой.

— Счет, пожалуйста, — сказал он официантке.

Поднимаясь в лифте на свой этаж, они преувеличенно оживленно договаривались, кто кого будет будить к завтраку, но Джессика подозревала, что Кристофер смущен не меньше нее.

Чем же закончится этот день? — гадала она, предчувствуя что-то необычное. Поцелуем? Или чем-то более значительным? А может быть, Кристофер уже пожалел, что зашел так далеко?

Пока Джессика искала в сумочке ключ от номера, Кристофер стоял рядом. Что ж, раз он так хочет, сейчас она холодно пожелает ему спокойной ночи…

Но когда дверь открылась, Кристофер прошел комнату и зажег лампу около кровати.

— Мы оба устали, — сказал он. — День был насыщенный… — Он направился сторону все еще слегка приоткрытой двери. — Я просто хотел убедиться, что здесь все в порядке.

— Ну что, нет разбойников? Или волка под кроватью?

Кристофер пожал плечами и посмотрел в сторону. Какое-то шестое чувство подсказало Джессике, что он не кривил душой: рыцарское отношение женщине было у Синглтона в крови.

— Вы очень хороший человек, Кристофер Синглтон, — дрожащим голосом произнесла Джессика, подошла ближе и дотронулась до его щеки.

По телу Кристофера пробежала дрожь, он зарыл глаза и губами прижался к ее ладони.

В следующее мгновение он уже держал ее в объятиях, крепко прижимая к себе, словно боясь, что она исчезнет. Он был больше не в силах сдерживать себя и дал волю чувствам.

— О, Джессика… Прости меня, Джессика.

Джессика обняла его и нежно погладила шелковистые волосы, кольцами спадающие на воротник рубашки.

— Мне не за что тебя прощать.

— Я уже так давно хотел этого…

Никогда ее не обнимали столь страстно. Это было такое счастье, что у Джессики заныло сердце.

— Я тоже. О, Кристофер… — Джессика все еще шептала его имя, когда требовательные губы прижались к ее губам, и Джессике показалось, что она летит в пропасть.

Она услышала стук и поняла, что Кристофер захлопнул дверь ногой, продолжая крепко обнимать ее обеими руками.

Кристофер целовал Джессику столь исступленно, словно ощущать ее губы, их вкус и аромат, для него было важнее, чем дышать. Когда Джессика ответила на его поцелуй, он застонал.

Никогда прежде Джессику так не влекло к мужчине, никогда она не испытывала подобного накала страсти. Все произошло слишком быстро. Но ведь Джессика и не знала никого, кто мог бы сравниться с Кристофером. Он гораздо старше, у него был опыт, и он, без сомнения, знал, как вызвать в женщине ответное чувство.

Их поцелуй длился вечность. Кристофер зарылся в ее волосы, стальными пальцами обхватил затылок и долго-долго не отпускал. Кое-кто из немногочисленных мальчиков Джессики пытался целовать ее, но эти поцелуи не вызывали у нее никаких эмоций. Однако мягкие, нежные движения языка Кристофера заставляли ее гореть, как в огне.

Джессика отвечала ему каждой клеточкой своего тела. Руки Кристофера скользнули к ее бедрам, страстно лаская каждую впадинку, каждую ложбинку: он словно хотел почувствовать всю ее целиком, вобрать в себя без остатка.

И впервые в жизни Джессика испугалась, что не сможет устоять перед неодолимым желанием. В глубине сознания мелькнула мысль, что это было бы величайшей глупостью. Их роман с Кристофером только начинался. А она давно решила, что будет близка с мужчиной только тогда, когда выйдет за него замуж, или по крайней мере после длительного знакомства.

Но огненный водоворот, который захватил их с Кристофером, не имел ничего общего с ее девичьими грезами. В один миг хорошо продуманная схема распалась. Слишком горячо. Слишком быстро. Они не были готовы к этому. Нет, не так: она не была готова. Ее пугала неопределенность ситуации. Вне всякого сомнения, Кристофер был более искусен в любви, чем она могла себе представить. Он быстро поймет, что Джессика совсем неопытна, и охладеет к ней…

— Кристофер… — Джессика подняла голову, чтобы глотнуть немного воздуха. — Кристофер, мы должны остановиться…

Прерывистый стон разочарования вырвался из его груди.

— Я понимаю. Прости. Я не хотел, чтобы так случилось. — Однако казалось, что он не в силах совладать с собой. Он целовал ее снова и снова — томительными, жадными поцелуями.

— Кристофер! — Джессика ладонями уперлась ему в грудь.

— Да, да, конечно. — Закрыв глаза, он прижимался лбом к ее лбу и тяжело дышал. Наконец он решительно отступил, глядя куда-то в сторону. — Ты права.

Джессика вовсе не была в этом уверена. Каждая клеточка ее тела молила о том, чтобы снова очутиться в его объятиях и испытать все, что обещали его прикосновения.

Кристофер подошел к темному окну.

— Как бы мы объяснили это Глэдис? — вслух думал он, не имея понятия о подлинных приличиях, которые вызвали сопротивление Джессики.

— Глэдис? — На Джессику словно вылили ушат холодной воды.

— Ну да… Она прислала тебя сюда, чтобы я за тобой присмотрел, а я не оправдал ее доверия и завел с тобой интрижку. На что это похоже?

Джессика стиснула руки, почувствовав, как холодно и пусто стало вокруг.

— Завел интрижку? Вы так называете то, что сейчас произошло? — Джессика боялась, что ее голос вот-вот сорвется.

Кристофер отвернулся от окна.

— Прости. Я не хотел выразиться так грубо. — Окончательно сбитый с толку, он сунул руки в карманы и принялся ходить по комнате, погрузившись в глубокое раздумье. — Но согласись, мы находимся в весьма щекотливом положении. Я не знаю, как мы объясним ей все это. Кроме того, дело не только в Глэдис. — Кристофер остановился и угрюмо уставился в стену. — Джессика, как мы объясним ситуацию всем моим знакомым в Денвере?

Джессика нащупала у себя за спиной стул и неуклюже села.

— Конечно, мне следовало бы об этом подумать, — произнесла она вслух, а в голове пронеслась череда мрачных мыслей. Кристофер — адвокат в престижной фирме, которого ждет блестящая карьера. У него есть любовница, вполне соответствующая его жизненным стандартам.

— Хуже всего, что я представил тебя как мою племянницу, а наша паршивая газетенка раструбила об этом по всему свету, — подвел он итог своим невеселым размышлениям. — Если теперь я начну появляться с тобой на людях как со своей девушкой, все подумают, что я намеренно лгал, чтобы оправдать наше совместное проживание. На моей безупречной репутации можно будет поставить крест.

Репутация, черт ее побери! Джессика дрожала, но изо всех сил пыталась не заплакать.

— Я не могу этого допустить, — сказал Кристофер. — Просто нужно взяться за ум, пока не поздно.

Однако даже на расстоянии в десять футов сила их взаимного притяжения не ослабевала, и Джессика недоумевала, как можно с этим справиться. Только ожесточившись, загнав чувство глубоко внутрь. Разве не так Джессика преодолевала все свои обиды и разве забылась хоть одна из них?

Джессика напомнила себе, что Кристофер не считает ее достаточно важной персоной, чтобы ради нее рисковать репутацией. Ему важней карьера и люди, с которыми он считался, а ей попросту нечего делать в его хорошо отлаженной жизни. Хуже того, она путала все его карты. Разве не так?

Пока Джессика размышляла над этим, с виду она все больше успокаивалась, а когда гнев достиг апогея, просто улыбнулась.

— Нет проблем, Кристофер. Инцидент исчерпан.

Глаза Синглтона сузились. Казалось, самообладание Джессики окончательно выбило его из колеи.

— Джессика, что-нибудь не так? — Он подошел к девушке.

— Нет, все в порядке. Просто вы правы. Пойдут слухи, люди будут сплетничать о нашей разнице в возрасте, о том, что мы не пара или что мы дальние родственники. И эта история с моим арестом. Все это вам совсем ни к чему, правда? Поэтому просто забудем о происшедшем, и не будем давать повода для сплетен.

— Джессика, я… — Он нахмурился, но мгновение спустя пожал плечами. — Хорошо. Я рад, что ты все поняла.

— Вот и чудесно. Я рада, что вы рады. А теперь нам обоим стоит поспать. Особенно если мы завтра все же собираемся кататься на лыжах. А мы ведь собираемся, правда? — Задавая этот вопрос, Джессика хотела выяснить, смогут ли они с Кристофером вести себя как ни в чем не бывало. После всего того, что произошло между ними…

Несколько мгновений, показавшихся девушке вечностью, Синглтон молча смотрел на Джессику.

— Да, — наконец промолвил он. — Собираемся.

Кристофер получил то, чего хотел, — на их взаимном чувстве поставлен крест. И все же, выходя из комнаты Джессики, он был совершенно сбит с толку.

Прежде чем лечь в постель, Джессика раскрыла свой дневник и задумалась обо всем, что случилось за день. Она никогда не узнавала так много нового, никогда так не смеялась и никогда так крепко не любила… Четверть часа она просидела над чистым листом бумаги с ручкой в руках, гадая, как же об этом написать. Но когда Джессика закрыла блокнот, там значилась только одна короткая строчка: «Идеальных дней не бывает».

8

На обратном пути по радио передавали всякую дребедень.

— Загляни в отделение для перчаток. Кажется, там завалялось несколько кассет.

Джессика порылась в «бардачке» и усмехнулась.

— Ха! Ронни Джеймс Дио. Знали бы об этом достопочтенные партнеры…

Сегодняшний день прошел хорошо. Даже чудесно, если вспомнить о том, что произошло вчера вечером. Джессика была на высоте. Кристофер провел беспокойную ночь, думая о щекотливости ситуации, но, когда они встретились за завтраком, Джессика улыбнулась ему как ни в чем не бывало. Все утро они провели вместе, катаясь на лыжах, но о вспыхнувшей страсти не было сказано ни слова. Он затронул эту тему, несколько неуклюже спросив, все ли в порядке, но она досадливо отмахнулась и сказала, что не хочет об этом говорить. Затем и он сделал вид, что ничего не произошло, и только несчастное выражение, появлявшееся иногда в глазах Джессики, напоминало ему о случившемся.

Их дружелюбие было блестящей игрой двух актеров, заслуживавшей премии «Оскар». Кристофер гадал, насколько же их хватит. Хотелось надеяться, что надолго, потому что вступить в связь с Джессикой было совершенно невозможно. Как он объяснит это Глэдис? Разве сестра не сочтет его предателем, увидев, что он воспользовался гостеприимством в эгоистических целях? Глэдис, которая действительно заботится о благе Джессики, ни за что не простит его. И будет совершенно права.

— Расскажи мне о своем решении стать няней. Чертовски интересно, как эта мысль пришла тебе в голову.

— Я впервые задумалась об этом много лет назад. Когда мне исполнилось пятнадцать.

Кристофер был удивлен и польщен. Она все-таки решилась ответить.

— В те времена мы с друзьями каждую субботу ездили в Манхэттен. Компания была не из лучших, — поколебавшись, призналась Джессика. — Да и время тоже было не из лучших.

— Может, расскажешь об этом поподробнее? Где ты тогда жила? И с кем? Я никогда об этом не спрашивал.

Джессика опустила глаза.

— Я всю жизнь жила с отцом в Бруклине. Наш дом не стали бы фотографировать для журнала, но там было вполне терпимо. Сначала он принадлежал бабушке, потом она умерла и оставила его отцу. Двухквартирный дом. Когда я была маленькой, бабушка жила на втором этаже, а мы с отцом — на первом.

— А мама? — Джессика обвела взглядом нависшие над дорогой горы и небо и пожала плечами. — Как… Ты не знаешь?

— Они с отцом разошлись, когда мне было три года. С тех пор я ее не видела.

Кристофер осторожно коснулся ее плеча. Казалось, Джессика этого даже не заметила.

— А как же вы жили? Кто заботился о вас?

— Бабушка. Пока не умерла.

— И сколько тебе тогда было лет?

— Девять.

— А что потом?

— Пришлось самой заботиться о себе. Конечно, у меня был отец…

— Но?..

Джессика неопределенно повела плечами.

— У отца были, как бы это выразиться, проблемы с алкоголем.

Кристофер почувствовал, что внутри у него все сжалось.

— И сильно он пил?

— Достаточно. В конце концов, это его и погубило.

— Авария? Пьяным сел за руль? Джессика несколько раз моргнула, но на этот вопрос не ответила.

— Так… А когда на сцене появилась моя сестрица?

— Сейчас скажу… Когда отец начал с ней встречаться, мне было пятнадцать. Как раз после того случая, о котором я начала рассказывать. Можно продолжать?

— Да, конечно. Больше никаких вопросов. Итак, вы с друзьями ездили на прогулки.

— Да. Мы развлекались тем, что нагоняли страху на продавцов в ларьках, — улыбнулась она. — А еще мы любили сидеть на окраине Центрального парка и дразнить богачей с Пятой авеню. Даже стариков-швейцаров… Как-то раз из одного шикарного дома вышли две молодые женщины, по виду вовсе не из богатых. Они переходили улицу и катили перед собой детские коляски. Это и были няни. Я поднялась с травы и подошла к ним. Но надо знать, на кого я тогда была похожа, Кристофер… На мне была дешевая джинсовка, в зубах сигарета, а вот здесь… — Джессика прикоснулась к левой груди, — круглый значок с надписью «Рожденная свободной».

Кристофер пытался сдержать смех, но это ему не удалось.

— Прости. Конечно, тебе пришлось нелегко. Присмотреть за тобой было некому.

Джессика независимо вздернула подбородок, откинула волосы, и Кристофер понял, что жизнь ее была намного труднее, чем он мог вообразить. Но ведь до сих пор она молчала…

— Я только хотела спросить, как можно устроиться бэби-ситтер в такой дом. Дело в том, что я время от времени подрабатывала, сидя с детьми. И у меня неплохо получалось. Но эти женщины выглядели как-то совсем по-другому.

— Они тебе ответили?

— Да. Сначала одна. Ответила, что они вовсе не бэби-ситтер. Боже, с каким презрением она выдавила из себя эти слова! Оказалось, они живут в семьях, и все время сидят с одними и теми же детьми. Наверно, я тогда слишком разволновалась и стала задавать чересчур много вопросов. Они внимательно посмотрели на меня, на моих друзей, и в глазах у них появилось такое выражение…

Джессика опустила голову на руки и замолчала. Этот рассказ опустошил ее. Но Кристоферу хотелось услышать продолжение. Похоже, никто раньше об этом не слышал.

— А мне только и нужно было кое о чем их расспросить. Мне казалось, что у них какая-то особенная жизнь — чистая, спокойная… Я ведь тоже могла катать коляску и читать сказки на ночь. Но как получить такую работу? Куда обратиться, чтобы начать жить в благополучной, обеспеченной семье?

Кристоферу было все труднее бороться с желанием прижать девушку к груди.

— И что же ты увидела в их глазах, Джессика?

Она тяжело вздохнула, будто заново пережила старую, давно забытую боль.

— Страх. И я, именно я причина этого страха. — На какое-то мгновение у нее задрожала нижняя губа, и девушка закусила ее.

— Так что они сделали? — мягко спросил Кристофер.

Джессика напряженно смотрела в окно.

— Они сказали, чтобы я убиралась прочь, а не то они позовут полицию. А когда увидели, что к нам подходят мои друзья, то подняли крик. Неподалеку оказался полицейский, патрулировавший парк. Нет, он ничего нам не сделал, только сказал, чтобы мы шли своей дорогой.

— И вы ушли?

— Да. Конец истории… О том, как стать дипломированной няней, мне пришлось узнать в библиотеке.

Синглтон бросил на нее проницательный взгляд. Джессике хотелось казаться равнодушной, но Кристофер понимал, что это воспоминание причинило ей сильную боль. И только? Да нет. Этот случай изменил всю ее жизнь. И если ей приходилось быть жесткой, то лишь для того, чтобы спрятать свое горе.

Девушка резко тряхнула головой, откидывая волосы назад.

— Ладно, поехали поскорее.

Однако обмануть Кристофера было не так-то просто.

Вечером, когда они ужинали, на телефонном аппарате беспрестанно мигала красная лампочка, напоминавшая о том, что следует прослушать записанные на автоответчике сообщения. Они съели заказанную в ресторане пиццу, разожгли огонь в камине и уселись на взятый напрокат восточный ковер, стараясь не смотреть в сторону кабинета, где то и дело загорался злобный красный глаз.

Джессика сунула смятую салфетку в пустую коробку из-под пиццы и призналась самой себе, что уик-энд закончился. Они вернулись в реальный мир, и ни одна из их проблем не исчезла. Хуже того, мы привезли с собой еще одну, подумала девушка, следя за тенями, пробегавшими по красивому загорелому лицу Кристофера и касавшимися его губ, дурманящий вкус которых она тщетно пыталась забыть…

Джессика отвела глаза, пряча рвущуюся наружу боль.

— Вот и все.

Кристофер неохотно поднялся и прошел в кабинет. Когда он вернулся, звучало первое сообщение: Эмили интересовалась, где его носит. Второе сообщение было тоже от нее:

«Ради бога, Кристофер, о чем ты думал, когда в середине дня сбежал с работы? Я наплела с три короба, чтобы спасти твою шкуру. И спасла, если хочешь знать. Но отец все еще рвет и мечет. Впрочем, я тоже. Позвони, как только приедешь».

Джессика тревожно посмотрела на него.

— Так вы что, ушли без спросу?

Кристофер пожал плечами и отодвинул пивную кружку.

Следующая запись касалась фотографии в газете. Того, чего больше всего боялась Джессика. Как ни странно, это сообщение заставило ее рассмеяться. Какая-то женщина скрипучим голосом ругала все на свете, начиная с азартных игр и костюма Джессики и кончая наркотиками и ценами на бензин.

— Наверно, был занят телефон телевизионного «ток-шоу»… — Кристофер еще смеялся, когда началось следующее сообщение.

— Кристофер, это Билл из Нью-Йорка. Позвони мне, как только сможешь…

Тут Кристофер вскочил на ноги и ринулся в кабинет.

— Я просмотрел книгу регистрации сделок, — неслось из автоответчика, — и у меня есть интересная информация, касающаяся шестнадцатого. — Кристофер добежал до телефона и нажал на кнопку, но сообщение уже кончилось.

Джессике показалось, что ей в грудь всадили нож. Вернувшийся Синглтон тоже выглядел расстроенным.

— О чем это он? — спросила Джессика, боясь вздохнуть.

— Да так, ни о чем. Дела.

— Для адвоката вы недостаточно умело притворяетесь, Синглтон. Шестнадцатого числа Глэдис должна была подписать бумаги на продажу дома, но покупатель отказался от сделки. Только не говорите мне, что это просто совпадение.

Кристофер потер ладонью шею.

— Ну хорошо. Я не хотел расстраивать тебя перед поездкой. Впрочем, скорее всего, это просто недоразумение…

— Что? Что вы имеете в виду? — Джессика от нетерпения стукнула кулачком по полу.

— На прошлой неделе я пытался дозвониться до Глэдис, но автомат ответил, что ее номер отключен.

Джессика обхватила колени и отвернулась к огню. Уже несколько дней она не вспоминала о Глэдис. В горах ей так легко дышалось, и не было ни страха, ни сомнений. Но сейчас все прежние опасения вернулись, и по спине побежали мурашки.

— Когда я не смог дозвониться, — продолжал Кристофер, — то начал беспокоиться, связался со старым другом, который живет в Нью-Йорке, и попросил его выяснить, в чем дело.

— Это он звонил?

— Да.

Джессика вся сжалась, но кивнула.

— Пожалуй, лучше узнать, что он хочет сообщить…

Она лежала на спине, уставившись в потолок, когда Кристофер тихонько подошел и молча сел рядом. В комнате было очень тихо, только в камине потрескивали поленья.

Кристофер набрал побольше воздуха и медленно выдохнул.

— Она продала дом, Джессика…

— Угу. — Девушка не отводила глаз от плясавших на потолке теней.

— Она подписала бумаги шестнадцатого, как и предполагалось. Никто не уклонялся от сделки.

На секунду у Джессики сжалось сердце. Быстро сев, она уставилась в огонь.

— Получается, что она лгала мне.

— И мне тоже, — растерянно сказал Кристофер. — Ты не знаешь зачем?

У Джессики не было сил отвечать.

— Джессика, пожалуйста, не надо ничего скрывать…

Но она продолжала смотреть в камин, желая только одного: раствориться, исчезнуть.

Внезапно Кристофер резко обернулся, схватил ее за руки и с силой повернул к себе.

— Да посмотри же на меня, черт возьми! Может быть, раньше ты со своими бедами справлялась в одиночку. Но теперь ты не одна.

Обреченно опущенная голова Джессики закачалась из стороны в сторону. Кристофер ничего не понял.

И тут Синглтон оттолкнул девушку.

— Все ясно. Я так и думал. На самом деле ты просто себялюбивая, эгоистичная девчонка! Ну-ка, Джессика, скажи, ты хоть раз подумала о том, что с Глэдис могло что-то случиться? Ты так ненавидишь ее? И это за все хорошее, что она для тебя сделала? За то, что она любила тебя и поставила на ноги? За то, что отправила тебя сюда, чтобы лучше устроить? Эгоистка ты бессердечная, вот ты кто!

Пораженная, Джессика подняла глаза. Внутри у нее что-то оборвалось. Обеими кулаками она изо всех сил ударила Кристофера в грудь, и тот опрокинулся на спину.

— Я эгоистка? Твоя сестра любила меня, как собака палку, и единственное, что ей было от меня нужно, так это деньги, деньги и деньги! А когда она обнаружила, что сидит на золоте, то спала и видела, как бы поскорее вышвырнуть меня на улицу! И телефон отключила только потому, что хочет, чтобы ее не беспокоили, пока она со своим Лайонелом будет жить припеваючи на деньги моего отца! Может, их и не так много, но все же кое-что, а для меня так целое состояние, и если бы у нее была хоть капля порядочности…

Кристофер невозмутимо сел, и Джессика тут же осеклась. Он почти улыбался и был ужасно доволен собой. Девушка смутилась и насторожилась. И тут до нее дошло.

— Проклятье, я попалась на твою удочку, Кристофер Синглтон! — Джессика снова ударила его, и вдруг щеки ее вспыхнули ярким румянцем. — Ох, Кристофер, простите меня.

— Не за что. Тебе необходимо дать выход гневу.

Но все уже прошло. Джессика была смущена, и только.

Кристофер взял Джессику за руку и прижал к губам ее ладонь. Теплое дыхание заставило ее пальцы расслабиться. Он нежно улыбнулся и привлек девушку к себе.

— Я вижу, у тебя накопилось много обид на Глэдис. Настала пора в этом разобраться.

Джессика потерлась щекой о его голубую домашнюю рубашку.

— Ты пахнешь дымом и пивом…

— Не заговаривай мне зубы. Как это понимать, что Глэдис сидит на золоте? И кто такой Лайонел?

Джессика высвободилась из его объятий.

— Если вы не против, мне бы не хотелось говорить об этом.

— Против. Глэдис моя сестра, и я должен знать о ней все.

Девушка тяжело вздохнула. Меньше всего ей хотелось омрачать детские воспоминания Кристофера.

— Ну хорошо. Только не говорите мне, что я вас не предупреждала. — Она помедлила, собираясь с духом. — Глэдис унаследовала все, что оставил мой отец.

Кристофер удивленно посмотрел на девушку.

— Он обязан был оговорить в завещании твою долю.

— Отец умер, не оставив завещания. После того как отец с Глэдис поженились, они переоформили право владения домом с отцовского на совместное. После смерти одного из совладельцев оставшийся в живых получает все.

— Но ведь первоначально дом принадлежал твоей бабушке!

Джессику захлестнули волны привычного холодного бешенства, но девушка лишь махнула рукой:

— А, ладно… В конце концов, это была просто развалюха. Кому она нужна?

Кристофер внимательно посмотрел на нее.

— А что со страховкой?

Джессика покачала головой.

— Глэдис стала единственной наследницей. Отец и страховку перевел на нее.

— О какой сумме идет речь?

— Сумма страховки? Пятнадцать тысяч долларов.

— А сколько стоит дом?

— Глэдис просила за него девяносто тысяч.

Кристофер сидел спокойно, но на его скулах играли желваки.

— Если бы во всех документах не стояло имя Глэдис, состояние твоего отца было бы поделено в соответствии с законом, и ты унаследовала бы вполне приличную сумму.

Джессика кивнула.

— Наверное, Глэдис получила еще что-то? — спросил Синглтон.

— Кроме денег за мебель и домашние вещи? Конечно. Единовременную выплату из пенсионного фонда отца. Еще тридцать тысяч.

— Ого…

— Эй, она была его женой. У нее все права на это.

Кристофер скептически хмыкнул.

— Ты когда-нибудь пыталась опротестовать решение?

Джессика смотрела на огонь в камине, боясь, чтобы выражение лица не выдало глубоко спрятанную в душе обиду.

— Нет. Зачем?

Кристофер издал сухой смешок.

— Просто из этого ничего не вышло. Я правильно говорю?

Джессика была удивлена тем, с какой легкостью Кристофер оценил ситуацию.

— Да, это правда. Но я не особенно старалась, да и Глэдис как раз в это время предложила мне переехать. Она стала такой благородной… Сказала, что мы вместе начнем здесь новую жизнь, что она оплатит мою учебу, и вообще… — Джессика опустила голову, и последние слова прозвучали неразборчиво.

— И ты ей поверила? — удивленно спросил Синглтон.

У Джессики пересохло во рту.

— Я очень этого хотела, но в глубине души все-таки сомневалась. Вот почему… именно поэтому я решила как можно скорее начать работать и откладывать деньги. Я не привыкла к тому, что люди держат слово.

— Еще бы, — саркастически заметил Кристофер. — Когда мать бросает тебя ребенком, отец пьет, не просыхая, а бабушка…

— Перестаньте. Бабушка у меня была замечательная, — оборвала его рассуждения Джессика.

— Слава богу. Хоть кто-то у вас в семье был человеком. Но ведь она умерла и тоже покинула тебя.

— Да, правда, — грустно согласилась Джессика.

— Пойдем дальше. А кто же такой Лайонел?

— Лайонел? Ну… просто приятель…

— Джессика!

Она взглянула в суровое лицо Кристофера и поняла, что тот не отстанет.

— Это новый сожитель Глэдис.

— Новый… Так скоро?

Джессика кивнула.

— Думаю, вы увидите этого типа через недельку после приезда своей сестрицы.

Кристофер поспешно отвел глаза.

— В чем дело? — Внезапная догадка молнией сверкнула в мозгу.

— Джессика, друг мой… Билл заходил в ваш старый дом под видом телевизионного мастера. В тот день все вещи были уложены, и Глэдис сказала, что она уезжает. Это было в пятницу. В тот самый день, когда мы отправились в горы.

Джессику насторожил тон, которым говорил Кристофер.

— И что же?

Кристофер помолчал. Его лицо потемнело.

— Джессика, Глэдис вовсе не собиралась сюда. Она сказала, что уезжает на Юг.

9

— На Юг? — Все поплыло у Джессики перед глазами.

— Так сказал Билл.

Словно во сне, Джессика поднялась с ковра и нетвердой походкой подошла к окну. Значит, и Глэдис меня бросила, думала она. Ей не хватало воздуха. Собрала вещички и укатила в новую жизнь, даже не вспомнив обо мне.

Глядя в темное окно, Джессика вдруг ясно поняла, что Глэдис рассчитала все заранее.

Будь она проклята! Мачеха специально отправила меня сюда, чтобы никто не мешал! Она и не собиралась переезжать в Денвер, а тем более предоставить мне возможность учиться. Она хотела сберечь каждый доллар из свалившегося на нее наследства, и пошла на все ради этого. А вся эта болтовня о создании новой семьи.

Глядя на Кристофера, Джессика горько рассмеялась. Он все еще сидел у огня — грустный, погруженный в свои невеселые мысли. Кристофер тоже оказался в дураках. Глэдис попросту использовала его, обвела вокруг пальца, как последнего простофилю. Сердце Джессики наполнилось печалью. Пора было расставить точки над «i».

— Кристофер…

Он вздрогнул.

— Что, котенок?

Нежность, звучавшая в его голосе, чуть не заставила Джессику отказаться от своего намерения.

— Кристофер… простите, что я докучала вам все эти дни. Как оказалось, мой приезд сюда — ошибка. Мне остается только извиниться перед вами. — Усилием воли она сдержала волнение. — Отплатить за все, что вы для меня сделали, я могу лишь одним способом: поскорее уехать отсюда.

Кристофер недоуменно смотрел на нее.

— О чем ты, Джессика?

Как всегда, когда она волновалась, Джессика накручивала на палец прядь волос.

— Ну, раз я приехала только потому, что меня послала ваша сестра, а теперь выяснилось, что она сама сюда не собирается…

Кристофер вскочил с ковра и быстро подошел к девушке.

— Не говори глупостей. Куда ты поедешь? У тебя нет никакой родни. Да и денег тоже.

Кристофер боролся с желанием обнять Джессику.

— Если не хватит денег на самолет, я могу добраться до Нью-Йорка автобусом, — рассуждала она.

Кристофер схватил ее за руки и тревожно заглянул в глаза.

— А что потом? Там тебе будет намного хуже, чем здесь.

— Какое-то время я смогу пожить у подруги, — кривя душой заверила Джессика. Квартирка у родителей Мередит была крошечная.

— И долго ты сможешь у нее пробыть? Жилье в Нью-Йорке дорогое, а ведь тебе придется еще и за учебу платить.

Кристофер прав, и Джессика вдруг подумала, что зря сопротивляется. Ей не хотелось уезжать, но совсем по другой причине. Уехав из Денвера, она навсегда потеряет его. Этот мужчина стал смыслом ее жизни, и даже если он не любит ее так, как она его, то быть рядом с ним все же лучше, чем за две тысячи миль отсюда.

Девушка кивнула.

— Конечно, вы правы.

Кристофер с облегчением разжал руки.

— Вот и хорошо. — Он принялся ходить по комнате взад и вперед, потирая шею. — Я не знаю, что задумала Глэдис, но надеюсь, что вскоре она позвонит и все объяснит. Обычно она так и делает. И кто знает? Может быть, она уже что-то предприняла, чтобы обеспечить твое будущее, или хочет, чтобы ты приехала к ней туда. На Юг.

— Вы ведь сами не верите тому, что говорите, разве не так? — Выпалив эти слова, Джессика тут же пожалела о них.

Кристофер помолчал. Лицо его было грустным.

— Не знаю… Однако пусть мысль о работе, учебе и крыше над головой тебя не беспокоит. У меня нет ответов на многие вопросы, но обещаю, что мы найдем их. Сейчас ты не одна.

Джессика проглотила комок в горле. Ей очень хотелось верить этому, но смела ли она надеяться? Кристофер ничем ей не обязан. Их ничто не связывает.

Поэтому она уныло сказала только одно слово:

— Спасибо…

— Не за что. А теперь иди-ка ты спать. День был длинный, ты устала. А я, если не возражаешь, пока посижу немного и пораскину мозгами.

Джессика не спала всю ночь. Утром, совершенно подавленная, она слонялась по комнате, чувствуя себя одинокой, затерянной в этом огромном враждебном мире. Хотя они с Глэдис никогда не были привязаны друг к другу, все же мачеха была какой-то частью ее семьи…

Доверив все свои беды дневнику, Джессика почувствовала себя значительно лучше. Так бывало всегда, когда она облекала мысли в слова. Это помогало разобраться в себе.

Она приняла душ, оделась и взялась за дело. Глэдис исчезла, но вместе с ней исчезла и неопределенность. Теперь, когда Джессика поняла, что на помощь мачехи рассчитывать нечего, она твердо знала, на каком свете находится, что ждет ее впереди и что надо делать.

Кроме того, она действительно не одна. Кристофер предложил ей свою помощь, и, хотя Джессика знала, что это ненадолго, ей вполне хватит времени, чтобы встать на ноги. Со вчерашнего вечера она перестала сомневаться. Кристофер — человек слова. С первого дня ее приезда он вел себя безукоризненно и заботился о ней, как мог.

В этот день Джессика вернулась домой ближе к вечеру. Ставя «джип» в гараж, она удивилась, что «БМВ» Кристофера уже на месте.

— Кристофер! — крикнула она, едва переступив порог.

— Я здесь…

Кристофер сидел в гостиной и читал газету. Прядь волос упала ему на лоб, узел галстука наполовину распущен. Джессика задержалась в дверях, гадая, почему при виде этого человека у нее отнимаются ноги.

— Где ты была? — Его взгляд, оттененный стеклами очков, буквально буравил девушку.

— Искала работу, — невозмутимо ответила Джессика.

— В самом деле? Иди-ка сюда. — Он похлопал ладонью по дивану. — Садись, — произнес Кристофер, снимая очки.

Джессика села рядом, поджав под себя ноги.

— Как прошел день? Сильно попало за самовольный уход?

Он засмеялся.

— Еще бы! Партнеры рвали и метали!

— Что же здесь смешного?

Синглтон сложил газету и бросил ее на журнальный столик.

— Нет худа без добра. Они наконец поняли, что представляет собой Полак. Пустое место. Ну а чем кончились твои поиски? — Он положил руку на спинку дивана, словно собирался обнять Джессику за плечи. За день щеки Кристофера покрылись жесткой щетиной, которая только подчеркивала чувственные очертания губ и делала его еще более неотразимым.

Последние события заставили Джессику на какое-то время забыть о том, насколько сильно их обоих притягивало друг к другу. В горах они поклялись, что будут держать себя в. руках, а начавшаяся потом кутерьма помогла им отвлечься. Но поскольку их взаимное влечение сильнее доводов рассудка, мирно лежащей вдоль спинки дивана руки было достаточно, чтобы желание вспыхнуло вновь.

— Я нашла работу, — сказала Джессика, садясь прямо.

— В самом деле? — нахмурился Кристофер. — Где же?

— В другом ресторане. Но можете не беспокоиться, на сей раз место приличное. Сегодня утром я долго думала и все-таки решила пойти учиться. Здесь, в Денвере. Но сначала я хотела кое о чем попросить вас…

— О чем?

На мгновение в голове Джессики все смешалось, и она утонула в глубине этих голубых глаз…

— Я подумала вот о чем… Если бы вы согласились оставить в силе наше прежнее соглашение, то я могла бы еще пожить здесь и не переезжать на другую квартиру. Ведение хозяйства в обмен за жилье и питание. До тех пор, пока я не накоплю сумму, достаточную для того, чтобы внести плату за обучение и продержаться до того момента, пока я не стану зарабатывать.

— Джессика, я с удовольствием дам тебе взаймы.

— Нет. Я должна сделать это сама.

— Ни секунды не сомневался, что ты скажешь именно это. Вот почему… — Кристофер провел пальцем по ее подбородку, — я сам нашел тебе работу, — закончил он.

— Вы шутите?

— Я вчера подумал как следует и понял, что ты только зря теряешь время, работая в ресторанах и офисах. Все это не имеет никакого отношения к воспитанию детей. Пора заняться тем, что нравится. Хватит мечтать о будущем! Оно уже наступило, котенок.

У Джессики засосало под ложечкой.

— О чем вы?

Кристофер широко улыбнулся. Глаза его горели воодушевлением.

— Сегодня я позвонил с работы и обо всем договорился.

— Вы имеете в виду…

— Ну да, место няни. Конечно, они хотят побеседовать с тобой, но я думаю, это простая формальность.

— Как вы их нашли?

— Это мои друзья. Майкл и Дора Липтон. У них двое детей, мальчик и девочка. — Он умолк и с прищуром посмотрел на Джессику. — В чем дело? Похоже, ты не рада?

Джессика прижала к губам дрожащую руку.

— Да я просто ошеломлена. Это как «американские горки»: то вверх, то вниз… Подождите, сейчас я приду в себя. А как же моя учеба?

— Ну, если диплом для тебя так много значит…

— Да, очень много.

— Тогда учись. Откладывай деньги, которые заработаешь у Липтонов, и поступай. Конечно, я понимаю, это не Манхэттен, и тебе не придется возить коляску по Пятой авеню, как ты мечтала, но я и не собираюсь уговаривать тебя забыть эту мечту. Просто мне кажется, эта работа приблизит тебя к осуществлению мечты куда быстрее, чем беготня с тарелкам в. каком-то паршивом ресторане. У тебя будет настоящая практика; кроме того, она позволит тебе накопить ценный опыт. А если ты все же захочешь вернуться в Нью-Йорк, у Лип-тонов там есть большие связи…

Джессика провела ладонями по лицу и тихонько засмеялась. Правда, смех был немного нервный.

— Но это очень страшно… Откуда у вас такая уверенность, что я справлюсь?

— Не беспокойся. У тебя все получится.

Он придвинулся ближе и погладил девушку по спине. Джессика закрыла глаза, чувствуя, как в нее вливаются его тепло и нежность. Боже, как было бы чудесно, если бы Кристофер позволил этой дружеской близости перерасти в то, что было у них во время уик-энда…

— Итак, — сказала она, чинно сложив руки на коленях, — теперь рассказывайте подробно обо всем.

— Подробно… Сначала о доме. Он тебе очень понравится. У них один из самых больших домов в городе. Места в нем столько, что у тебя будут отдельные апартаменты. Прапрадед Майкла был владельцем горно-обогатительных заводов еще во время…

— Постойте… Ну-ка, еще раз… — Она была в панике. — Я что, буду жить у них?

— Ну конечно. Разве это не одно из твоих условий?

— Совсем не обязательно. Иногда няня приходит на день.

— Но Дора ясно дала понять, что ей нужна няня, которая бы постоянно жила в доме.

Джессика сидела тихо, переваривая ужасную новость.

— Ох, Кристофер…

— Я понимаю, — негромко ответил он. — Но ведь ты всегда говорила, что хочешь жить самостоятельно. Разве не так?

Конечно так. Почему же мысль о том, что ей придется уехать отсюда, приводила ее в ужас? Она должна радоваться, а не думать о том, как ей будет не хватать Кристофера. Рассыпаться в благодарностях, а не глотать слезы.

— Это всего в четырех кварталах отсюда, котенок. Если тебе что-нибудь понадобится, я буду тут как тут.

Джессике очень хотелось верить ему. Боже, каким счастьем было бы рассчитывать на поддержку такого надежного человека, как Кристофер… Но у нее слишком печальный опыт. На самом деле это было началом конца. Люди входят в твою жизнь, и потом исчезают. Это так же естественно, как морской прибой. Все уходят. Даже тот, кто любит тебя. А у Кристофера для этого больше причин, чем у всех, вместе взятых…

— Ну что ж, спасибо, — неуверенно ответила Джессика. — Спасибо за все — за гостеприимство, за новую одежду, за поездку в горы… — У нее прервался голос.

Удивленный, Кристофер повернулся к Джессике, взял ее лицо в ладони и взглянул в глаза.

— Спасибо за уик-энд…

У Джессики, которая всегда гордилась выдержкой, комок подступил к горлу. Взгляд синих глаз Кристофера словно проникал ей в душу, устремляясь все глубже и глубже.

Джессика кончиками пальцев дотронулась до его подбородка. Боже, как она любила этого человека! Она не хотела этого и была уверена, что Кристофер рассердится, если узнает правду. Но когда-то где-то она совершила ошибку, попала в ловушку и теперь погибала от любви.

— Кристофер…

Она не слышала собственного голоса, но зато Кристофер слышал все. Его губы приникли к ее рту. Поцелуй был тихим и нежным — как раз таким, какого она жаждала в эту минуту.

— Мы с тобой очень плохо поступаем, и ты знаешь это, правда? — шептала она, не отнимая губ от его рта.

— Хуже не бывает, — шептал он в ответ.

— Мы же решили больше никогда этого не делать, — виновато произнесла Джессика.

— Я помню, — отозвался Кристофер.

Но уже мгновение спустя они забыли обо всем, слившись в крепком, страстном поцелуе. Джессика никогда не испытывала ничего подобного. И в эту минуту ей нужен был именно такой поцелуй.

Джессика приникла к Кристоферу с отчаянием человека, которого никогда не любили, словно из отчаяния разгорелся огонь страсти, которого она была лишена в прошлом и не надеялась испытать в будущем. Пылавший в обоих костер бросил влюбленных на диванные подушки, и Джессика впервые почувствовала на себе тяжесть сильного мужского тела. Но она забыла обо всех страхах и целовала Кристофера со все возраставшим пылом. Губы девушки раскрылись, уступая настойчивому языку, и Кристофер не смог сдержать стона.

— Джессика, ты сводишь меня с ума, — шептал он, судорожно хватая ртом воздух.

Джессика возликовала, чувствуя свою власть над мужчиной. Как легко она добилась победы! Она улыбнулась, глядя в его глаза, затуманенные желанием.

— Черт возьми, не делай этого… — взмолился Кристофер.

— Чего?

— Не улыбайся. Я не могу… о… — И он снова целовал ее горячо и сильно. — Я не могу устоять перед твоей улыбкой, — хрипло закончил Синглтон.

Они скатились с дивана на пол, и Кристофер ударился локтем о журнальный столик, но даже не заметил этого.

Джессика упала на Кристофера, юбка на ней задралась, волосы растрепались…

— Тебе только разбитого локтя не хватало.

Он усмехнулся, не отрываясь от ее губ.

— Сейчас меня беспокоит совсем другая часть тела.

И без того раскрасневшиеся щеки Джессики заполыхали еще сильнее.

— Извини. Я не хотел смутить тебя. — Он пригладил ее волосы.

Джессика соскользнула с него и теперь лежала рядом, положив руку ему на грудь.

— Это я должна извиняться. Я не… — Она не сводила глаз с потолка. — У меня нет опыта в таких делах.

Кристофер приподнялся, опираясь на локоть.

— О каком опыте идет речь? — спросил он, внимательно глядя на девушку.

— Нет опыта… совсем… — Она подумала, что если сию минуту не умрет от стыда, то сможет это пережить. Джессика выросла среди девчонок, которые приобретают первый сексуальный опыт в четырнадцать, беременеют в шестнадцать, а в восемнадцать становятся проститутками. И хотя ей исполнилось двадцать два года, девушка оставалась невинной.

Кристофер сел, облокотившись на диван, с которого они только что скатились.

— И тебя это смущает?

— Да. Я видела женщин, с которыми ты встречаешься. Могу себе представить, к чему ты привык.

— Нет, не можешь. — Синглтон едва коснулся пальцами стройной девичьей щиколотки. — Котенок, если считать по десятибалльной шкале, где десять означает самое бурное свидание в моей жизни, то сегодняшнее надо оценить примерно в девять.

Джессика опустила голову, пряча глаза. Ей хотелось смеяться от счастья.

— И это судя по твоим поцелуям. Я даже представить себе не могу, что будет, если… — У Кристофера светились глаза.

Джессика порывисто прильнула к нему, не в силах устоять перед этим манящим шепотом и огнем, горевшим в глазах. Дыхание их смешалось, и они приникли друг к другу в поцелуе, от которого Джессика едва не потеряла сознание.

Когда Кристофер оторвался от нее, Джессика не чувствовала собственного тела. Она медленно открыла глаза и улыбнулась. Но Кристофер не ответил ей улыбкой. Наоборот, он был очень расстроен.

— Ах, Джессика… Теперь ты понимаешь, что мы не можем жить под одной крышей? — И хотя голос его осип от испепеляющей страсти, в нем слышались гневные нотки и нескрываемое недовольство собой. Кристофер поднялся на ноги и отошел в сторону.

Сидя на полу, Джессика чувствовала, как в ее сердце зарождается смутная тревога.

— Н-нет, не понимаю…

Кристофер обеими руками пригладил волосы. Взгляд его стал каким-то затравленным.

— Джессика, то, что происходит между нами, никуда не годится. Предполагалось, что я буду опекать тебя, а не пользоваться твоим положением.

— Чем же ты пользуешься, если я сама…

— Я так и знал, что ты не поймешь.

— Не пойму чего? — У нее сорвался голос.

Кристофер оперся на спинку стула.

— Ты сейчас ужасно беззащитна. Возможно, твое чувство ко мне родилось случайно, во мне ты нашла воплощение тех, в ком так отчаянно нуждалась: отца, друга, возлюбленного…

Джессика хватала воздух открытым ртом.

— Но это неправда!

— Разве? Боюсь, ты не можешь здраво рассуждать. А я не хочу, чтобы ситуация усугублялась, не хочу брать на себя ответственность и чувствовать себя виноватым.

— Может, я и не слишком хорошо соображаю, но мне кажется, ты сам запутался. Ведь я вижу, как тебя тянет ко мне!

— Да, конечно, и это тоже. Ты вызываешь желание, Джессика. Ты относишься к тому типу женщин, которым мужчина не может сопротивляться. Любого, кто оказался бы на моем месте, потянуло бы к тебе. Вот что я пытаюсь объяснить.

Сначала Джессика услышала только одно: «вызываешь желание». Но постепенно до нее начал доходить смысл его слов. За откровенной лестью скрывалось признание в том, что он не придает своему влечению к Джессике никакого значения. Обычная реакция нормального мужчины, только и всего…

— Вы совершенно правы, — произнесла она, стараясь не выдать невыносимую боль, пронзившую сердце. И когда только жизнь чему-нибудь научит ее? Ведь он то же самое проделал с ней в горах, а она все забыла и повторила ошибку. Только на сей раз это было непростительно.

— Да, я абсолютно прав, Джессика, нам лучше держаться друг от друга подальше.

Боль становилась невыносимой. Что он там говорил о том, будто не хочет навредить ей, будто она слишком чувствительная и уязвимая? На самом деле все очень просто: Кристофер так же не хочет, чтобы она жила с ним рядом, как и его обожаемая сестрица. Как все на свете…

— Давайте ужинать, — предложила она, — а потом я позвоню Липтонам и договорюсь о встрече.

Настало время покинуть этот дом.

Два дня спустя Кристофер вставил в рамку выпрошенную у Джессики фотографию, где она снялась со своим классом после окончания школы, и поставил ее на стол.

Он оперся подбородком о ладонь и грустно улыбнулся. На фотографии она выглядела моложе, волосы у нее были короче, но даже в семнадцать лет Джессика была очаровательна.

Он откинулся на спинку кожаного кресла, сцепил ладони на затылке и прислушался. В доме стояла мертвая тишина. Джессика переехала сегодня утром, когда он был на работе, и Кристофер в душе порадовался, что не присутствовал при этом.

В десятый раз за вечер он напомнил себе, что сделал это для ее же блага. Их физическое влечение друг к другу оказалось слишком сильным. Временами он даже страшился своего чувства к Джессике. В ее присутствии он не мог здраво рассуждать, не мог ничего делать: его просто переполняло желание, разливавшее по жилам волны огня.

Это грозило катастрофой. Джессика не должна ждать от него большего, чем он может ей дать.

По правде говоря, была еще одна причина, которая заставила его настаивать на отъезде Джессики. Думать об этом не хотелось, потому что тут была замешана Глэдис. Кристофер мечтал любить их обеих, но чем больше он узнавал о жизни этой девочки, тем труднее ему было сберечь привязанность к Глэдис. Он не хотел разрыва с сестрой: ведь она у него одна в целом свете, их связывали детские воспоминания. Но, черт возьми, ее последняя выходка не укладывалась ни в какие рамки. Конечно, поступок Глэдис был вопиющей несправедливостью по отношению к Джессике, но ведь сестра и его использовала в своих гнусных целях. Обманула с такой легкостью, будто он ей никто, и это было хуже всего…

Кристофер вернулся к столу взял фотографию, сделанную на выпускном вечере в юридическом колледже, и почувствовал режущую боль в сердце. Как могла Глэдис бесстыдно солгать, говоря, что хочет переехать поближе к нему? Теперь он прекрасно понимал Джессику: его ведь тоже бросили.

Кристофер отставил фотографию. У него начинала болеть голова. Нет, никакой вины Джессики в том, что его отношение к сестре изменилось, не было. И все же… Если бы девушка не вскинула дом, ее присутствие ежесекундно напоминало бы Кристоферу о предательстве Глэдис. Это и было тайной причиной, побудившей его подыскать Джессике место няни.

Надо принять аспирин — голова просто раскалывалась… Но не успел он подняться со стула, как зазвонил телефон.

— Да?

— Привет, дружище!

— Билл? Привет, как дела?

Сегодня вечером у Билла Роджерса было полно новостей. Накануне он нанес визит супругам, купившим дом Глэдис и обнаружившим, что прежняя хозяйка оставила в кладовке несколько готовых к отправке коробок. Не зная, что это за коробки, новые жильцы открыли их.

— Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться: содержимое принадлежит молодой девушке, — сказал Билл. — Все коробки находятся у меня дома. Тебе их прислать?

— Что ж, пожалуй. Думаю, Джессика обрадуется.

— Угу. Там все ее вещи: одежда, бижутерия, старые куклы и дневники…

В воздухе повисла пауза. Наконец Кристофер проговорил:

— О'кей. Говори, что ты в них нашел.

— Мать малышки сбежала, когда той было три года.

— Это я знаю. Дальше.

— Ладно. А знаешь ли ты, что девчонка работает с одиннадцати лет?

— Ого… Нет.

— А когда ей было двенадцать, ее чуть не зарезали за какие-то паршивые восемь долларов.

Кристофер отбросил ручку и разразился проклятиями.

— Где в это время был ее отец, чертов пьяница?

— Как всегда, в баре «У Сэнди». А как тебе понравится вот это: малышка набрала на устном опросе шестьсот сорок баллов!

Кристофер смотрел на фотографию Джессики и с возрастающим гневом думал о том, почему никто не удосужился обратить внимание на способного ребенка…

— Очевидно, она хотела учиться дальше, — продолжал Билл. — Но ты уже извини, дружище, — похоже, твоя сестрица изрядная ведьма. Не то чтобы малышка жаловалась на это прямо, но я давно научился читать между строк. Создается впечатление, что твоя сестра считала учебу пустой тратой времени. Она заставляла девочку работать и выжимала из нее все соки.

Кристофер встал и начал расхаживать по кабинету, насколько позволял телефонный провод.

— Ну хорошо, хорошо, высылай вещи. — Он уже достаточно наслушался за вечер.

— Можешь быть спокоен… О, еще одно. Твоя сестра во Флориде. Я раскопал ее адрес. Продиктовать?

— Да. Как тебе удалось?

— Элементарно. По путевому листу. Помнишь, я говорил тебе, что видел, как они грузились в трейлер?

Кристофер поднял с пола ручку и записал адрес, а Билл тем временем продолжал:

— Если позвонишь, и тебе ответит мужчина, знай, что это ее новый муж.

Кристофер закрыл глаза. Он не должен сердиться: Глэдис уже четырежды выходила замуж, пора было привыкнуть. Но он не мог сдержать гнев. Черт возьми, разве такое возможно? Эта женщина не думала ни о ком на свете, кроме самой себя. Синглтон опустился в кожаное кресло и провел ладонью по лбу. Он не хотел больше думать о Глэдис. И о Джессике тоже. Он сделал для этой вздорной маленькой злюки больше, чем собирался. Он достаточно нянчился с ней, а теперь отпустил на свободу и больше не несет за нее никакой ответственности.

— Послушай, Билл… У меня есть для тебя еще работа. Родная мать Джессики… Как ты думаешь, можно ее разыскать? Девушка осталась совсем одна, вдруг мать захочет увидеть ее, а то и помочь?

— Ого! Это долгая история…

— Меня не волнует, сколько времени и денег на это потребуется.

— Понял. Попробую.

Кристофер повесил трубку, убеждая себя, что теперь-то его совесть чиста. Никто не сможет его упрекнуть в безответственности, раз он решил разыскать мать Джессики.

После минутного размышления он набрал номер Эмили и пригласил ее на завтрашний обед. Пока Джессика жила в его доме, они с Эмили виделись только на работе. Эмили приглашение приняла.

Покончив с личной жизнью, Кристофер надел очки и открыл кейс. Настало время заняться делами.

Но прошло пять минут, а Синглтон так и не принялся за работу. Он смотрел на фотографию Джессики и прислушивался к царившей в доме тишине.

10

Липтонам было лет по тридцать пять. Майклу принадлежала брокерская фирма, а Дора не работала: ей нравилась роль домашней хозяйки.

— Я обожаю готовить, — щебетала хрупкая блондинка, показывая Джессике кухню, — но только иногда. — Поэтому у нее была кухарка — «в помощь». Дора и садом обожала заниматься. Правда, тоже не каждый день, для этого имелся садовник. По той же причине приходила женщина помогать с уборкой дома, а теперь вот и Джессика будет помогать возиться с детьми.

Джессика поняла, что Дора не была самой прилежной хозяйкой на свете, но так ли уж непростителен этот грех? Она знала людей с куда более серьезными недостатками. Зато Дора любила болтать и смеяться, и никто не осмелился бы назвать ее занудой. Прожив у Липтонов неделю, Джессика совершенно искренне призналась себе, что эта женщина ей нравится.

И детей она полюбила всем сердцем, хотя с ними было немало забот. Малышка Пегги совершенно не хотела спать днем, хотя ей всего тринадцать месяцев. Поэтому половину дня она была очаровательным младенцем, но зато после обеда становилась маленьким капризным чудовищем. А четырехлетний Артур днями напролет занимался тем, что изображал суперменов из любимых боевиков: для этого у него имелся целый арсенал соответствующих игрушек.

И все же они были только детьми, причем пока еще очень маленькими, и Джессика окружила их такой любовью и заботой, о которых Дора говорила, как о чем-то сверхъестественном.

Джессика быстро поняла, что к чему. Если у детей возникали какие-то проблемы, то только от перевозбуждения. Жизнь в доме била ключом. Слишком много людей, слишком много игрушек, слишком энергичная мама… А им нужны были спокойные игры и тот, кто, уютно устроившись на диване, рассказывал бы им сказки о Братце Кролике. С ними нужно ходить на задний двор, где так интересно наблюдать за муравьями, червяками и другими таинственными существами, выползающими погреться на весеннем солнышке. На ночь им надо давать теплое молоко вместо содовой воды, а иногда спеть колыбельную песенку или просто погладить по головке…

Неделя кончилась тем, что Пегги впервые за несколько месяцев уснула днем, а в конце второй недели Артуру стало интересней построить игрушечную крепость для своих солдатиков, чем разбомбить ее. Для Джессики не могло быть ничего приятнее. Дети были прелестны. Она прекрасно ладила с их родителями. В ее распоряжении оказались три чудесные комнаты, два выходных в неделю (по средам и воскресеньям) и очень приличное жалованье. Это именно то, к чему Джессика всегда стремилась, а ведь она еще не получила диплома…

Но почему же я так несчастна? — размышляла Джессика, когда к концу подошла третья неделя.

— Совершенно абсурдная мысль, — говорила Джессика, когда «мерседес» Липтонов парковался у ночного заведения под названием «Золотая звезда», — нанимать студентку сидеть с детьми, чтобы развлечь их няню.

— Только не тогда, когда у этой няни день рождения, — парировал Майкл. — Кроме того, вы нигде не были с тех самых пор, как поступили к нам. Работа без отдыха…

— …Превращает няню в шикарно одетую леди, — закончила фразу Джессика, снимая с себя жакет от брючного костюма, который она купила совсем недавно, решив сменить гардероб.

Зал был переполнен, и им пришлось немного подождать в вестибюле. Когда они сидели в мягких креслах, Джессика наконец заметила, что к ним присоединились Кристофер и Эмили. Она не заметила этого раньше, увлеченная музыкой.

Джессика медленно поднялась с кресла, застигнутая врасплох, не способная сразу разобраться в нахлынувших на нее чувствах. Кристофер навестил ее за это время только два раза. И оба визита были деловыми и очень короткими. Во время первого он сообщил, что Глэдис вышла замуж, а во второй раз привез вещи Джессики, прибывшие из Нью-Йорка. У нее складывалось впечатление, что они все больше отдаляются друг от друга.

— Как поживаешь, Джессика? — бесстрастно спросил Синглтон.

От девушки не ускользнула холодность его тона.

— Хорошо, — нарочито равнодушно ответила она. — Привет, Эмили.

Эмили вцепилась в руку Кристофера и самодовольно улыбнулась. Очевидно, это должно было значить, что она чувствует себя победительницей. Наверно, так оно и есть, уныло думала Джессика.

— Мы пригласили Кристофера присоединиться к нам, потому что в следующий вторник у него тоже день рождения, — объяснил Майкл. — Мы подумали, что будет чудесно устроить двойной праздник.

— Как здорово… — Джессика улыбнулась, думая о том, хватит ли у нее сил не показаться всем присутствующим влюбленной идиоткой.

В этот момент швейцар пригласил их в зал. Они уселись за столик. Майкл и Дора, Кристофер и Эмили. И Джессика.

Опустившись в кресло, Джессика напомнила себе, что за много лет привыкла к одиночеству. Сегодня ее день рождения, и, несмотря на то что она по-прежнему одна, нужно постараться развеселиться. Забыть о том, что она несчастна. Забыть, что человек, с которым ей так хотелось увидеться, здесь с другой.

К счастью, Липтоны очень удачно выбрали место. «Золотая звезда» была чем-то средним между ирландским «пабом» — то есть пивной, средневековой таверной и старым добрым салуном Дикого Запада, и вскоре Джессика весело распевала вместе со всеми, размахивая кружкой чудесного эля.

Но ее веселье было наигранным. Временами ей становилось совсем плохо. И единственной причиной ее страданий был Синглтон. Он избегал ее взгляда, сосредоточив все внимание на Эмили. Видно, ему удалось вычеркнуть Джессику из своей жизни и не хочется ворошить прошлое.

Но дважды она все же ловила на себе его взгляд. Кристофер быстро отворачивался, но Джессика все же успевала заметить странное, какое-то задумчивое выражение его глаз.

А вечер между тем продолжался. Они ели вкусную еду, пели, смеялись над теми, кто заказал эль в длинных, узких кубках и теперь не мог его выпить. А в конце вечера был сюрприз: официант принес большой торт с двумя свечами, и под аккомпанемент пианино все запели «Счастливого дня рождения». Джессика улыбалась и закатывала глаза, веселя всех притворно смущенным видом.

Но у нее в горле стоял ком. Она не могла понять, почему чувствует себя такой несчастной среди всеобщего веселья.

Подняв глаза, она встретила взгляд Кристофера. В спокойной лазурной глубине его глаз отражалось пламя свечей, напоминая ей о похожей сцене в горах, когда между ними так же горели свечи, и было это всего три недели назад. Воспоминание болью отозвалось в ее душе. Теперь она твердо знала, что не найдет счастья ни в жизни, ни в работе. Прозрение осенило ее, словно удар молнии.

— Итак, виновники торжества, — сказала Дора, когда смолкли аплодисменты, — а теперь загадывайте желание и задувайте ваши свечи.

Кристофер и Джессика склонились над тортом, не отрывая глаз друг от друга. Нет, это было невыносимо! Джессика хорошо знала, чего хотела бы больше всего на свете, но еще лучше понимала то, что никогда этого не получит…

Дым все еще висел над столом, когда она извинилась и вышла, боясь, что не сможет сдержать слез.

— Джессика…

Она застыла на полпути к дамской комнате.

— Джессика, что-нибудь случилось?

Девушка медленно обернулась, выдавливая из себя еще одну улыбку.

— Нет. А что могло случиться?

Кристофер недоверчиво оглядел девушку.

— Ну, я бы не сказал, чтобы ты сияла от счастья.

— А вам-то что до этого? — Но вызывающий тон ей не удался. Наоборот, голос звучал печально.

Кристофер повернул Джессику спиной к стене, уперся в эту стену обеими руками и загородил ее от всего мира, создав ощущение близости. Она никак не ожидала этого. Особенно после страданий, которые вынесла за этот вечер.

— Рассказывай: что у тебя не так?

Все, подумала Джессика, каждой клеточкой ощущая тепло, исходившее от Кристофера.

— Ничего, — сказала она. — Послушайте, Кристофер, наши пути разошлись. И вам совсем не нужно ни о чем беспокоиться. — Она сделала попытку освободиться, но Кристофер не уступал.

— Я не беспокоюсь. Просто хочу знать, что происходит. Тебе не нравится у Липтонов?

Его проницательность обезоружила Джессику.

— Да все в порядке! Очень нравится! — Господи, хоть бы он не смотрел так пристально…

— Если тебе там плохо, только скажи. Ведь именно я тебя к ним устроил. Я чувствую себя в ответе за это.

Она хотела возразить, но поняла, что спорить бесполезно. Можно подумать, то он читает ее мысли. И она сдалась.

— Понятия не имею, что со мной происходит. Ведь я мечтала стать няней с пятнадцати лет. — Она немного подумала. — Нет, не так. Я поняла. Я уже не пятнадцатилетняя девочка. Тогда те девушки на Пятой авеню казались мне принцессами. У меня было так мало жизненного опыта, а сейчас я понимаю, что это не то. Этого… недостаточно.

— Ну что ж… Просто ты переросла свою мечту. Что в этом странного? — У него приподнялся уголок рта.

Джессика вглядывалась в его красивое лицо. Кристофер вел себя поразительно. Вычеркнул Джессику из своей жизни, но все еще делал вид, будто ее судьба ему небезразлична.

— Кристофер, но я понятия не имею, что делать дальше. Весь мой мир рухнул.

— Ничего подобного. — Он улыбнулся, уперся локтем в стену и положил голову на ладонь. Хотя Кристофер и отпустил ее, Джессика все еще чувствовала себя в кольце его рук. — Может быть, он только сейчас раскрывается перед тобой, Джессика.

Девушка недоверчиво смотрела на него.

— Что вы хотите этим сказать?

— Ты никогда не думала о педагогическом колледже?

Джессика резко вскинула голову и стукнулась о стену.

— Нет!

— А следовало бы. Хотя, пожалуй, тебе будет там скучновато. Ведь ты уже прочла массу литературы.

— Кристофер, не надо шутить…

— Котенок, если услышишь, что я стал серьезным, это будет означать, что меня нет в живых.

У Джессики подогнулись колени. Она никак не ожидала, что услышит сегодня это ласковое прозвище. Весь вечер ей не хватало тепла и нежности. На минутку у Джессики разыгралось воображение, но она очень быстро спустилась на землю с небес. Разве она могла позволить себе учиться в колледже? Кроме того, по возрасту она уже должна была бы заканчивать его.

— Нет. Давайте забудем об этом. Мне хорошо на своем месте. Это правда. Я не вру.

И она действительно не врала. Сейчас ей уже было все равно где работать, потому что, пока Джессика смотрела на горевшие между ними свечи, она поняла, что ее зависть к молодым няням в тот далекий день была вызвана тоской по собственной семье. И все эти годы, когда она мечтала стать няней, на самом деле ей хотелось обрести место, где ее будут любить, где она найдет человека, которому будет принадлежать ее сердце. Встреча с Кристофером, жизнь в его доме, любовь к нему перевернули ее мир. Теперь девушка понимала, что семья, которую она мечтала найти, была ее собственной семьей. И создать ее она хотела только с Кристофером. Без Кристофера жизнь была пустой, и все остальное — школы, колледжи, университеты — теряло всякий смысл…

Джессика увидела, что его лицо потемнело.

— Тебя беспокоит что-то другое? — спросил Кристофер, наклоняясь к Джессике так близко, что она могла пересчитать его ресницы.

— Нет, нет, — поспешно ответила Джессика.

Кристофер вздохнул и отошел от стены.

— Прежде чем мы вернемся за стол… — Он поднял руку и легонько провел пальцем по ее подбородку. Джессика вздрогнула, проклиная власть, которую имел над ней этот человек. Разве он не понимал, как больно ранит ее такая мимолетная близость? — Я хочу пожелать тебе счастливого двадцатитрехлетия, котенок.

Пальцы Джессики вцепились в мягкую шерсть его свитера. Она испугалась, что не справится с желанием прильнуть к его губам.

— А тебе — счастливого тридцатитрехлетия…

— Жаль, что я не принес тебе никакого подарка. О, Джессика… — В его голосе слышалась искренняя боль.

— Кристофер!

Джессика вздрогнула, услышав голос Эмили. Кристофер тоже обернулся, и очарование близости исчезло.

— Что это вы тут делаете? — Ни один из них не произнес ни слова. Красивое лицо Эмили словно окаменело. — Торт ждет вас.

Джессика чуть не застонала, представив, как они с Кристофером выглядят со стороны. Еще раз она навлекла на него неприятности.

— Пойдем, Эмили. Мы с Джессикой обсуждали наши семейные дела.

Джессика следила за тем, как Кристофер отошел от нее и взял Эмили за руку.

— Пошли, Джессика? — спросил он. Тон его был почти равнодушным.

У Джессики защемило сердце. Когда же она наконец поймет, что нет на свете никакого тепла и никакой заботы и все это не больше, чем иллюзия?

Кристофер сунул в микроволновку свежезамороженный обед и включил таймер. Затем с кофейной чашкой в руке уселся за кухонный стол, чтобы просмотреть дневную почту. Увидев почерк Джессики, он затаил дыхание. Сегодня был день его рождения, и она не забыла этого.

Кристофер вскрыл конверт и вынул оттуда открытку. Обычную детскую открытку. Паучок Банни. Он вспомнил смешную ночную рубашку Джессики и улыбнулся печальной улыбкой одинокого человека.

Конечно, в этот день многие поздравили его. Секретарша принесла в офис торт, а Питер Магерс пригласил его на ленч. Затем пришла Эмили и предложила пообедать вместе. От этого приглашения он отказался, причем, кажется, довольно неуклюже.

Но эта детская открытка неожиданно растрогала его. Кристофер еще некоторое время с улыбкой смотрел на нее. Ему не хватало этой девочки. Он думал, что со временем выбросит ее из головы, что Эмили и работа помогут забыть ее, но ничего не помогало. Ему было пусто без нее, дом казался мертвым, а когда Кристофер навещал ее у Липтонов и видел с детьми, то чувствовал себя еще хуже.

Усилием воли он заставил себя вернуться к почте. Кристофер отодвинул от себя ворох конвертов. Открытки от Глэдис всегда запаздывали — если приходили вообще.

В последние недели он старался не думать о Глэдис и о состоянии, которое она получила после смерти мужа. Особенно же он старался не думать, как это отразилось на Джессике. Но когда он вспоминал, что речь шла о ста с лишним тысячах долларов, то чувствовал угрызения совести.

Кристофер напомнил себе, что завещание было абсолютно законным. Кроме того, Джессика уже совершеннолетняя и могла сама позаботиться о себе. В ее возрасте Глэдис испытывала те же трудности и прекрасно справилась с ними. Но все же…

Кристофер поставил на стол свой скороспелый обед и опустился в кресло. Даже если по закону Глэдис ничего не должна Джессике, то — боже милостивый! — неужели она не имела никаких моральных обязательств перед дочерью покойного мужа?

Но Джессика ни разу не спросила у него юридического совета, несмотря на то что Кристофер готов был помочь ей. Наверное, и мысли не допускала о том, чтобы заставить его пойти на сделку с совестью.

Кристофер потыкал еду вилкой, а затем отправил кусочек в рот и обжег себе язык. Проклятье! Он тосковал по блюдам, приготовленным Джессикой.

Неожиданно он вспомнил субботний вечер в «Золотой звезде» и героические попытки Джессики выглядеть веселой. Он был не прав, когда упрямо лез к ней в душу. Может, ей действительно хорошо живется у Липтонов. Она работает, получает неплохие деньги, так зачем ей нужен этот колледж? Все понятно. Либо работать, либо учиться. Даже если она получит стипендию и финансовую помощь, этого будет слишком мало: придется подрабатывать. А это несправедливо. Она могла бы позволить себе учиться нормально, если бы…

Ладно, допустим, он позвонит Глэдис. Станет сестра его слушать? Дойдут ли до нее его слова? Кого он пытался обмануть? Глэдис собрала и поспешно отправила Джессику за тридевять земель, лишь бы избежать дележа так неожиданно свалившихся на нее денег. Наивно рассчитывать, что сестра изменит намерения только потому, что он попросит ее об этом.

Кристофер взглянул на телефон, висевший на стене над холодильником. Он не пытался связаться с Глэдис с тех пор, как узнал, что она во Флориде. Не знал, что ей сказать. Или знал, но боялся. Все-таки она его сестра, и при мысли потерять ее навсегда у него начинало сосать под ложечкой.

Тут телефон зазвонил сам, выведя Синглтона из состояния задумчивости.

— Алло…

— Кристофер? Это Билл. Ты сидишь или стоишь? Лучше сядь.

Из необъяснимого упрямства Кристофер остался стоять.

— А в чем дело?

— Три недели я искал женщину, о которой ты говорил.

— Да. Ты ее нашел? — Пульс Синглтона участился.

— О да! В Куинсе.

— Как? Она в Нью-Йорке?

— Угу. Ты можешь поверить? Жила в нескольких милях от своего ребенка и не нашла времени, чтобы взглянуть на дочь.

Кристофер сжал трубку. Ему хотелось швырнуть телефон в стену.

— Как ты думаешь, есть смысл связаться с ней?

— Исключено, Кристофер. Она умерла. Два года назад.

— Ох… — Синглтон прислонился лбом к стене и закрыл глаза. Ему придется сообщить об этом Джессике, и, хотя ее ничто не связывало с матерью, у него были основания полагать, что Джессика примет это известие очень близко к сердцу.

— Что ж, спасибо. Думаю, тебе пришлось нелегко.

— Ты узнаешь об этом, когда получишь счет, — усмехнулся Билл, но тут же сменил легкомысленный тон на серьезный. — Есть еще кое-что. Когда я начал поиски Лауры — так ее звали, — то подумал, что она могла взять девичью фамилию или выйти замуж повторно. Поэтому мне пришлось просмотреть множество всяких документов. Не буду утомлять тебя подробностями, но я нашел почти все бумаги за исключением одной. Я везде искал, узнавал, и в конце концов выяснил, что этого документа просто не существует в природе.

При этих словах во рту у Кристофера пересохло, и ему пришлось проглотить остаток гущи из кофейной чашки.

— Что это за документ, Билл?

Молчание в трубке длилось целую вечность.

— Я нигде не нашел записи о том, что Лаура и отец малышки были разведены.

Кристофер закрыл глаза и больно ущипнул себя за нос. Нет, это, конечно, ночной кошмар. Сейчас он проснется.

— Они не побеспокоились о разводе, Кристофер. И это значит, что когда он женился на твоей сестре…

— Я знаю, что это значит. — Синглтон подвинул стул и рухнул на него. Брак Глэдис с Остином недействителен, законная жена Остина умерла; следовательно, львиная доля, если не все состояние Остина, по закону принадлежит Джессике.

— Это грязная история, Кристофер, но я хочу, чтобы ты знал: я не намерен давать ей ход, если ты этого не захочешь. Она твоя сестра. — Билл помолчал. — Все зависит от тебя.

Этого Кристофер боялся больше всего.

11

Джессика сидела на лавочке возле песочницы и листала перечень курсов, читаемых в местном филиале университета, как вдруг услышала скрип садовой калитки.

— Эмили! — Девушка быстро спрятала перечень за спину. — Вы к Доре? Сейчас она у парикмахера, но…

— Нет. Я пришла к тебе.

Джессика насторожилась.

Эмили подошла к ней, небрежно отбросив ногой валявшуюся на дороге детскую игрушку.

— Садитесь, пожалуйста. — Джессика указала на стоявший рядом плетеный стул. — Чем могу служить?

Эмили опустилась на стул и бросила иронический взгляд на босые ноги Джессики, зарывшиеся в песок.

— Вам Кристофер не звонил в последнее время?

Да, как и опасалась Джессика, Эмили пришла, чтобы поговорить с ней о Синглтоне. Со дня их совместного дня рождения прошла неделя, за которую Джессика поняла, что ее жизнь окончательно разладилась. И хотя она по-прежнему любила детей Липтонов, работа уже не доставляла ей радости, а превратилась в средство зарабатывать себе на жизнь. Она решила записаться на летние курсы при университете, но даже это не прибавило ей энтузиазма. Кристофер ушел из ее жизни, и весь мир Джессики окрасился в унылый серый цвет. Сколько еще терпеть эту страшную пустоту внутри? Хватит ли у нее сил?

— Кристофер? Мне? — Она нагнулась, чтобы помочь Артуру перевернуть пластмассовую формочку. — Нет.

— Черт побери! — выругалась Эмили.

Джессика вскинула на нее глаза.

— А почему вы спрашиваете? Что-нибудь случилось?

— Так вы ничего не слышали? Кристофер не получил партнерства в фирме.

— Ч-что вы сказали? — Джессика не верила своим ушам.

— Да. Партнером стал Полак.

— Полак! — Джессика обошла песочницу кругом, двигаясь, как лунатик. — Как они могли так поступить с Кристофером? Ведь он блестящий адвокат, лучший в этой фирме… Они никогда не найдут второго такого добросовестного сотрудника!

— Совершенно верно. — Лицо Эмили от гнева пошло пятнами. Но Джессика скоро поняла, что сердится она вовсе не на троицу, принявшую такое решение: Эмили злилась на нее. — Вы довольны? — Каждое слетавшее с ее языка слово было камнем, брошенным в Джессику.

— Неужели вы думаете, я рада, что Кристофер не получил повышения?

— Тем не менее вы приложили к этому руку. Стоило вам появиться здесь, как вся жизнь Кристофера покатилась под откос.

— Вы имеете в виду ссору с Максимилианом Шейлом? — обескураженно спросила Джессика. — Так Максимилиан сам начал приставать ко мне. И если Кристофер не смог сделать его клиентом фирмы, то это не значит, что он плохой работник. Он просто заступился за меня. — Но Джессика сама знала, что ее доводы не выдерживают критики. Если бы в день приема она держалась подальше от гостей, у Кристофера не было бы причины конфликтовать с Шейлом. Эмили права — причиной неудачи Кристофера стала она, Джессика.

— Инцидент с Максимилианом Шейлом — только верхушка айсберга. Вы умышленно не говорите о своем аресте, из-за которого о Кристофере пошла дурная слава?

Джессика почувствовала себя униженной.

— Не следует связывать мой арест с решением о партнерстве! Это тоже не имеет ни малейшего отношения к профессиональным качествам Кристофера, но зато показывает, какой он человек! Я растерялась, испугалась, а Кристофер пришел мне на помощь. И в этот момент меньше всего думал о собственном благополучии!

Глаза Эмили метали молнии.

— Вот именно. Там, где замешаны вы, он меньше всего думает о собственном благополучии. Как вы это делаете? — Она язвительно усмехнулась. — Как вам удалось заставить разумного, добросовестного Кристофера совершить такой идиотский поступок, как побег с работы в середине дня? Вы что, знаете какое-то волшебное слово или… или так хороши в постели?

Джессика раскрыла рот от изумления.

— Что, думали, мы ничего не узнаем?

— О-о ч-чем? — Голос у Джессики срывался.

— О том, что в тот уик-энд Кристофер сбежал с вами.

— Сбежал? Вы имеете в виду ту поездку на лыжах? — воскликнула Джессика. — Эмили, неужели вы решили, что Кристофер ушел с работы в ту пятницу, потому что мы с ним договорились заранее? Боже, значит, все так и думают?

Эмили не отвечала.

— Это неправда. Ничего мы не планировали, и между нами ничего нет. — Джессика судорожно вздохнула. На самом деле она говорила полуправду. — Но даже если бы и было что-то, кому какое дело, чем занимается человек за пределами офиса?

Эмили в негодовании вскочила со стула. Она готова была стереть Джессику в порошок.

— Моему отцу дело! И самое прямое! Если отец считает, что человек морочит голову его дочери, а тем временем проводит уик-энды с другой, то как он может доверять такому человеку и делать его своим партнером?

Маленькая Пегги захныкала, и Джессика, не обращая внимания на песок, сыпавшийся с малышки, посадила ее к себе на колени. Ей открылась ужасная правда. Кристофер не получил партнерства, к которому стремился всю сознательную жизнь, и единственной причиной этого провала стала она, Джессика…

— К-как он сейчас? — Голос Джессики дрожал от тревоги.

— Честно говоря, не знаю, но думаю, что очень плохо. Он ушел.

— Как? — ужаснулась Джессика.

— Ушел и все. Уничтожил свои записи и уволился. А что ему оставалось делать, когда его так унизили в глазах коллег?

— Но… это несправедливо. Кристофер заслуживал партнерство.

— Не говорите мне о справедливости! Вы понимаете, что натворили? Разбили наше с Кристофером будущее. Ведь со временем мы возглавили бы фирму!

— А Кристофер знал об этом?

— Еще бы не знал! Он все рассчитал заранее. Кристофер вообще человек с большими амбициями. По крайней мере, был. Но стоило вам войти в двери его дома, как он совершенно изменился. Он потерял интерес к фирме, к коллегам, к карьере, наконец, — в общем, ко всему тому, чем жил прежде.

О боже, неужели она действительно сыграла в жизни Кристофера роковую роль?

— Я не знаю, что он собирается делать, — мрачно продолжала Эмили. — Наверно, он и сам не знает. Я только что была у него в доме, но женщина, которая ходит к нему убирать, сказала, что он уехал и не оставил адреса. Вот почему я и пришла к вам. Думала, что хотя бы вам известно, куда он удрал.

Джессика беспомощно пожала плечами.

— Наверно, подался в какое-нибудь спокойное место, чтобы подумать. — Она отвернулась, чтобы Эмили не заметила набежавших на глаза слез. — Я уверена, что с ним все в порядке.

— Что ж… Когда он появится, я сделаю все, что в моих силах, чтобы уговорить его вернуться в фирму и как-то наладить жизнь. А вы, Джессика, сделайте нам всем большое одолжение — оставьте его в покое. Я просила вас об этом несколько недель назад, но вы, наверно, плохо слушали. Теперь видите, что из этого получилось. Поэтому я повторяю: уйдите из его жизни.

Но ведь я уже это сделала, думала Джессика, сквозь слезы глядя на серое, пасмурное небо. Ушла из его дома, не ходила к нему, не звонила… И мучаюсь уже целый месяц!

Но видно, этого недостаточно. Сердце ее заныло и сжалось, как перед прыжком в холодную воду.

— Я сделаю для Кристофера все, что в моих силах, — вслух произнесла она.

— Вот и отлично. Я рада, что мы поняли друг друга.

Минуту спустя Джессика услышала, как за Эмили захлопнулась калитка.

Джессика обнаружила, что, приняв решение, может горы свернуть. Через три дня она уже была в Нью-Йорке, и Денвер стал для нее лишь воспоминанием…

Уехать оказалось труднее, чем она думала. Джессика успела полюбить этот город. Но она больше не могла портить Кристоферу жизнь.

Липтоны отнеслись к ней с большим пониманием, особенно если учесть, что Джессика почти ничего им не объяснила. Они даже написали ей рекомендательное письмо, отчего расставание стало еще трогательнее.

Джессика позвонила Мередит и договорилась, что остановится у нее, пока не подыщет себе жилье. Она заказала билет на самолет, упаковала вещи и не успела опомниться, как оказалась в пути. Скорость играла здесь чрезвычайно важную роль. Она хотела уехать до того, как Кристофер вернется из своей таинственной поездки. Если бы Джессика столкнулась с ним, ее решимость уехать могла рассыпаться в прах.

И вот она, зевая, сидит на кухне у подруги, словно никуда и не уезжала. Все здесь до боли знакомо. Вот только Джессика стала совсем другой. Даже Мередит почувствовала это накануне вечером, когда встретила подругу в аэропорту.

— Ого! Да на тебя все мужики оборачиваться будут! — воскликнула она, увидев новую прическу подруги.

Но Джессика знала, что изменилась не только внешне. Как ни странно, поняв, что осталась совсем одна и рассчитывать не на кого, Джессика обрела относительный покой. У нее появилась уверенность в себе… И за это надо было благодарить Кристофера. Его непоколебимая вера в нее заставила и Джессику поверить в собственные силы.

— Ну, я пошла на работу. С тобой все будет в порядке? — спросила Мередит, стоя в дверях. Родители ее к тому времени уже давно корпели в своих офисах.

— Конечно. Иди. У меня сегодня куча дел.

— О'кей. Увидимся в пять. Знаешь, правильно сделала, что вернулась. Будь как дома.

— Да, хорошо чувствовать себя дома…

Мередит словно споткнулась.

— Я знаю, что пока ты этого не чувствуешь, но всему свое время. Подожди немного.

Джессика надеялась, что Мередит окажется права. Старые друзья, знакомая обстановка — что еще нужно человеку, чтобы излечиться от тоски?

Весь день Джессика провела в поисках, и до возвращения в Бруклин успела записаться на два летних курса в Сити-колледже и подать заявление о приеме на работу в восьми местах. Она забыла, как утомляет влажность Восточного побережья, забыла, что такое шум, грязь и толпы народа. Когда автобус зарычал и обдал ее выхлопными газами, она отшатнулась и стала протирать глаза. Кожу саднило, как будто ее натерли песком.

Идя по улице, Джессика пыталась улыбаться. Можно было гордиться тем, какие горы она свернула за день, но вместо этого девушка чувствовала лишь пустоту и усталость.

Может, права Мередит и надо только немного подождать? Наверное, эта пустота внутри — от разницы во времени.

Тем не менее Джессика специально пошла к подруге окружным путем, чтобы взглянуть на старый двухэтажный дом, в котором выросла. Зачем? Она сама не знала. Может, думала, что вид этого серого облупившегося здания поможет понять: она действительно вернулась…

Стоя на тротуаре по другую сторону улицы, Джессика долго смотрела на дом, который должен был по праву принадлежать ей. На окнах висели незнакомые занавески. У крыльца стоял трехколесный велосипед. Джессика ждала, что ее захлестнет негодование, обида, грусть… Что угодно, лишь бы не эта тоска. Но не почувствовала ничего.

Прежде чем свернуть за угол, она бросила прощальный взгляд на свой бывший дом. Родные места стали для нее чужими; поняв это, Джессика с облегчением пошла прочь.

Когда Джессика наконец добралась до Мередит, у нее заплетались ноги. А на подходе к дому они и вовсе подкосились. Кто-то сидел на ступеньках крыльца, и этот кто-то выглядел ужасно знакомым. Чтобы не упасть, Джессика схватилась за чугунную ограду. Это не мог быть он. Так не бывает…

Мужчина сидел, подавшись вперед и уронив голову на руки, будто беды всего мира обрушились на него. Но когда Джессика нетвердой походкой подошла ближе, Кристофер взглянул на нее, выпрямился, и девушка поняла, что отныне в мире нет ничего невозможного.

12

— Кристофер? — Ее голос предательски дрогнул.

Он медленно поднялся на ноги. Вихрь чувств закружил Джессику, и она совершенно перестала владеть собой. Из глаз бежали слезы, из горла рвались рыдания, и вдруг — совершенно неожиданно для самой себя — Джессика начала смеяться.

Кристофер улыбнулся и размашистой походкой двинулся ей навстречу. Джессика глубоко вздохнула и приказала себе успокоиться.

Кристофер остановился в футе от нее и засунул большие пальцы в задние карманы брюк. Насмешливо оглядевшись, он спросил:

— Так это и есть твой пресловутый Бруклин?

Разум подсказывал Джессике, что его появление здесь абсолютно немыслимо, но внутренний голос твердил: да, да, только так и должно быть!

— Я понимаю, что вопрос абсолютно идиотский, но все же, Синглтон, что вы здесь делаете?

— А если я скажу, что случайно оказался радом, ты поверишь? Между тем это правда. Почти.

Джессика не могла оторвать от него глаз. Как же он красив! Ей хотелось дотронуться до Кристофера и убедиться, что перед ней не призрак.

— А вот что ты здесь делаешь? — в свою очередь спросил он.

— Я здесь живу. Вспомнили?

— Когда я справлялся о тебе в последний раз, ты жила совсем не здесь. — Он не шутил.

— Ну, хорошо. — Джессика нервничала. — Я решила вернуться.

— Угу. Спасибо, Майкл все рассказал мне. Я звонил туда сегодня, в надежде поговорить с тобой и чуть с ума не сошел, когда узнал, что ты здесь, совсем рядом. И что, у тебя действительно какие-то веские причины для возвращения?

Джессика неопределенно пожала плечами.

— Это моя родина.

Какое-то непонятное ей чувство заставило глаза Кристофера потемнеть. — Даже попрощаться не захотела…

— Я собиралась позвонить. Послушайте, давайте войдем в дом, а то меня уже ноги не держат, и вообще…

— Не надо. Мы должны о многом поговорить, и я не хочу, чтобы нам мешали. — Он взглянул на часы. — Поехали, Джессика.

У девушки гулко забилось сердце.

— Куда?

— Куда-нибудь, где можно выпить, а заодно и пообедать. Я остановился в гостинице. Можно пойти туда. — Он заметил, что девушка колеблется. — Пожалуйста, Джессика, это очень важно.

Ей не понравилось, как он это сказал.

— Поедем на такси? — спросила она.

— Нет. Я взял машину напрокат.

Подъехав к шикарному отелю на Парк-авеню, Кристофер оставил машину служащему автостоянки, провел Джессику в изящно отделанный вестибюль и двинулся к лифтам.

— Погодите. — При мысли оказаться с Кристофером один на один в гостиничном номере Джессику охватила паника. — Вы же хотели пообедать.

— Джессика, я хочу поговорить с тобой, и ничего больше. — Двери лифта открылись, Кристофер положил ей руку на плечо и подтолкнул внутрь.

У Джессики зарделись щеки. Конечно, он хочет только поговорить. Она чересчур самонадеянна, если смеет подозревать что-то иное.

Громадный черно-серый номер Кристофера оказался неожиданно роскошным. Два высоких окна выходили на Центральный парк.

— Что будешь пить? — спросил Кристофер, открывая бар.

— Лимонад. — Ей нужна была абсолютно трезвая голова.

Кристофер пересек комнату, ступая по светлому пушистому ковру, протянул ей бокал, неторопливо и размеренно налил себе виски, аккуратно поставил стакан на стол и сел.

— Не знаю, как начать… — Внезапно его лицо стало задумчивым.

Расхаживая по комнате, Джессика исподтишка наблюдала за ним.

— Если дело в том, что партнером вместо вас стал Ричард Полак, то можете не тянуть. Я это знаю. Как, впрочем, и то, что вы ушли из фирмы. — Ф-фу, ну вот и все. Она сказала то, что хотела. Теперь очередь за Кристофером.

Но он молчал. И выглядел при этом очень смущенным.

— При чем тут партнерство? Но раз уж ты начала этот разговор… Сядь. Твое хождение действует мне на нервы.

Джессика села, поставив бокал на разделявший их столик.

— Разве вы не сердитесь на меня?

— Почему, черт побери, я должен на тебя сердиться?

Джессика не знала, куда девать глаза.

— Ну, потому что я вторглась в вашу жизнь и доставила массу неприятностей. Отнимала у вас время, и… — Она опустила голову. — Из-за меня рухнула ваша карьера.

— Ах, так это все из-за тебя? — Кристофер улыбался.

— Кристофер, как вы можете быть таким спокойным?! Ведь вы к этому стремились всю жизнь.

— Нет, котенок. Это была только мечта, которая лопнула как мыльный пузырь. Ты ведь сама знаешь, как это бывает. — Он улыбнулся ей так, что в груди Джессики похолодело. — Когда я был молод, деньги казались мне самой важной вещью на свете, и оправдать подобное убеждение можно только тем, что я вырос в полной нищете. — Он на мгновение замешкался, но все же добавил: — Так же, как и Глэдис. Поэтому я решил стать юристом, а когда защитил диплом, то мечтал получить место в самой богатой, самой престижной фирме города. О да, я говорил себе, что выбрал эту профессию исключительно из высоких соображений — справедливость, общественный строй и все такое прочее, — но тогда мной руководили мотивы, в которых не было и намека на благородство. Я действительно считал, что партнерство в солидной фирме — это залог финансовой обеспеченности и символ жизненного успеха. — Кристофер наклонился вперед и уперся ладонями в крышку стола. — Но так продолжалось недолго. Потом я разочаровался в этой идее.

— Вы? Разочаровались?

— Именно. С каждым днем я все больше убеждался в том, что действительно способный и, несомненно, ценный для фирмы юрист. Это им повезло, что я на них работал. А еще я понял, что мне не нравится быть в подчинении у других. Я вполне могу идти своим путем и вести дела самостоятельно. Отныне для меня не имеет значения ни кошелек клиента, ни материальное или общественное положение, и главным мерилом становится собственная совесть.

От гордости за него у Джессики потеплело на сердце. Она никогда не перестанет восхищаться им.

— Так вы сами решили уйти?

Он невозмутимо кивнул.

— Скажу больше. Я ушел не потому, что они предпочли Полака. Я подал заявление еще до того, как они приняли это решение.

У Джессики гора с плеч свалилась. Если так, то все, что говорила ей Эмили, неправда. Может быть, она сознательно ввела Джессику в заблуждение?

— Думаете, они предложили бы партнерство вам?

— Не думаю, а знаю. Потому что, когда я подал заявление, они мне его и предложили. Они очень хотели удержать меня. Думаешь, им нужен опасный конкурент?

— А вы собираетесь им стать?

— Если тебе интересно, я открываю собственное дело.

На лице Джессики расцвела счастливая улыбка.

Кристофер тоже улыбнулся, но далеко не так радостно.

— Похоже, оба мы начинаем новую жизнь? — Он избегал смотреть ей в глаза. — Скажи, ты по-прежнему мечтаешь возить по Пятой авеню коляску с чужим ребенком?

Джессика не могла взять в толк, что означает его нарочито спокойный тон и ничего не выражающий взгляд.

— Я много думала о том, что вы мне говорили. Ну, помните, об учебе в колледже… Я решила попробовать.

Кристофер повернулся к ней.

— Так это же замечательно, Джессика!

— Да, конечно, неплохо получить диплом, но для этого понадобится столько… Если мне придется целый день работать, а учиться в свободное время, то закончу я колледж лет через семь-восемь, не раньше. И что прикажете делать старухе с дипломом? Работать учителем в школе?

Она встала и подошла к окну. Сидеть, глядеть на Кристофера, разговаривать с ним о будущем было невыносимо. Будущее без него казалось ей пустым и ненужным.

— Вы так и не ответили, что здесь делаете. Эмили сказала мне, что вы уехали из Денвера, но она не знала куда.

— Она и не могла знать. Эмили и я… Мы редко виделись в последнее время.

Джессика почувствовала, что у нее закружилась голова, и радостно забилось сердце.

— Я приехал в Нью-Йорк оформлять документы на собственную юридическую контору. Но успел побывать и во Флориде.

— Во Флориде?

— Да. — Кристофер размешал золотистую жидкость в стакане. — Виделся с Глэдис.

Чувствуя, что вот-вот упадет, Джессика поспешно села.

— К-как она поживает? — пряча глаза, вежливо спросила девушка.

— Сейчас? Не очень хорошо.

— Что-нибудь случилось?

Кристофер поглядел ей в глаза.

— Джессика, тебе, может быть, не слишком понравится то, что я скажу, но, пожалуйста, выслушай меня. Весь последний месяц мой друг, частный детектив, по моей просьбе выяснял некоторые подробности… м-мм… твоего прошлого. И он обнаружил одну вещь… — По лицу Кристофера было видно, что он испытывает настоящие мучения.

— Выкладывайте, Синглтон, да поживее! — Джессика надеялась, что легкомысленный тон поможет ей справиться с дрожью.

— Джессика, твои родители не были официально разведены.

Внутри у нее все перевернулось.

— Тогда как же мой отец женился на Глэдис?

— Двоеженство.

Джессика потянулась к стакану Кристофера и одним глотком осушила его.

Но это сообщение было лишь началом того водопада новостей, который обрушил на нее Синглтон. Он сказал ей так много, что разум Джессики отказывался воспринимать эту информацию. Все было слишком невероятно. Оказывается, ее мать в течение многих лет жила совсем рядом. Это сообщение потрясло Джессику гораздо сильнее и ранило куда больнее, чем весть о том, что мать умерла два года назад. Но самая потрясающая новость заключалась в том, что поскольку брак Глэдис с отцом Джессики был незаконным, то она, Джессика, являлась единственной наследницей его состояния.

— Но ее имя значилось во всех документах, я сама видела.

Кристофер покачал головой.

— Незаконный брак исключает право наследования.

Джессика чувствовала, что теряет способность мыслить.

— Вы сказали, что видели Глэдис?

На его лицо набежала тень.

— Да. Как только факты подтвердились, я вылетел во Флориду и все ей выложил.

Джессика поднялась со стула, подошла к окну и, пытаясь сосредоточиться, устремила взгляд на деревья Центрального парка, подернутые зеленой дымкой распускающихся почек. Несколько минут она молчала, обдумывая какой-то вопрос, но не решаясь задать его. Кристофер подошел и встал рядом.

— Кристофер, вы думаете, она знала? Была в курсе того, что мой отец не был разведен, когда она выходила за него замуж?

Кристофер дотронулся до ее плеча, и тело Джессики моментально откликнулось на его тепло и силу.

— О, она все прекрасно знала. Потому-то так быстро и избавилась от тебя. Она боялась, что в Нью-Йорке ты можешь докопаться до истины. Особенно она всполошилась, когда ты пошла в это независимое юридическое товарищество.

Джессика отпрянула.

— Но я ей об этом не говорила…

— Однако она узнала. Ты оставила на столе номер телефона этого товарищества.

Джессика издала горестный стон.

— И тут же явилась ко мне с предложением переехать в Денвер…

— Верно. Но это была лишь уловка, чтобы заставить тебя уехать, пока ты случайно не наткнулась на то, что могло разоблачить ее.

— Ха-ха… А я-то думала, что она решила избавиться от меня, потому что готова за каждый цент удавиться!

— Это тоже верно. Но к жадности примешивался еще и страх. Ведь все это было противозаконно.

Джессика содрогнулась при мысли о том, как же должна ненавидеть ее Глэдис.

— Самое смешное, что именно жадность ее и погубила. Если бы в ней сохранилась хоть капля благородства и она не пожалела бы какой-то жалкой пары тысяч долларов и отправила тебя ко мне с деньгами на питание и обучение, тогда ее расчет мог бы полностью оправдаться. Ты сняла бы себе жилье, и я не чувствовал бы за тебя никакой ответственности.

— И что же теперь с ней будет?

Кристофер сел на подоконник, взял Джессику за руку, притянул к себе и поставил девушку между колен. Этот жест был настолько интимным, что тело Джессики обдало жаром. Однако движения Синглтона были скованны, лицо ничего не выражало, и Джессика не могла сказать, кто же был сейчас перед ней — родственник, просто друг или любовник…

— Что с ней будет? Это зависит от тебя, Джессика. Я все узнал, но только ты можешь решить, давать ли этому делу ход.

Джессике показалось, что она стоит на вершине очень высокой горы, а вокруг бушует ледяной ветер.

— А если я скажу «да», у мачехи все отнимут и отдадут мне?

— Верно. И ты сможешь делать вес, что захочешь. Сможешь учиться, не думая больше о деньгах, жить полной жизнью, путешествовать во время каникул, как делают многие студенты…

Джессика поежилась от радости и засмеялась, представляя эту радужную перспективу.

— Глэдис не собирается бороться со мной? Я в это никогда не поверю.

— Нет, не собирается. Я взял на себя смелость внушить ей, что если она вздумает судиться, то ты привлечешь ее к уголовной ответственности.

Джессика высвободила руку из его ладони, хотя и против собственной воли. Склонив голову, она пыталась разобраться в обуревавших ее чувствах.

Наконец она выпрямилась и твердо взглянула в ожидавшие ответа синие глаза Синглтона.

— Забудьте об этом, Кристофер. Я не хочу этих денег. Я смогу прожить и без них.

Он вскочил с подоконника и схватил ее за руки.

— Ты с ума сошла? Деньги принадлежат тебе по праву. Это же твое единственное наследство!

— Если так, то это очень печально. Ведь настоящее наследство — это не деньги или вещи. Это любовь, которую человек оставляет после смерти. Это память и традиции семьи. Я признаю только такое наследство.

Кристофер выпустил руки Джессики и погладил девушку по голове.

— Черт возьми, Джессика! Из-за тебя я испытал кучу неприятностей!

— Да, я знаю. — На ее губах заиграла улыбка. — И ценю эти усилия гораздо больше, чем самое громадное состояние на свете. Но я до сих пор не могу понять, зачем это было нужно. Что могло заставить человека пойти против родной сестры?

— Ты стала мне дороже сестры, Джессика. Я не мог вынести, что она обижала тебя, украла у тебя семь лет жизни. Нельзя было позволить ей отнять у тебя и все остальное.

— Но… Глэдис тоже была нужна какая-то передышка. У нее была нелегкая жизнь.

— Не верь этому. Она сбежала с фермы, когда дела пошли худо, а вместо того, чтобы учиться или работать, предпочла искать выгоду в бесконечных замужествах, каждое из которых делало ее немного богаче. И сейчас она неплохо устроилась. У нее дом из восьми комнат, акр земли на берегу канала, роскошная машина… Ее мужу шестьдесят два года, и долго он не протянет, потому что у него эмфизема в последней стадии.

Джессика ошарашенно смотрела на Синглтона. Глэдис предстала перед ней в совершенно ином свете, и к этому следовало привыкнуть. Она слабо улыбнулась.

— Понимаю… Что ж, может быть, мы с ней сможем договориться без суда. Найти какой-нибудь компромисс, разделить деньги или еще что-нибудь. И вам совсем не надо будет в это вмешиваться…

Синглтон провел по губам девушки кончиком большого пальца.

— Но я уже вмешался. Верь, я всегда буду на твоей стороне, что бы ни случилось. — Слезы подступили к глазам Джессики. — Потому что каждый рано или поздно находит свою семью. Похоже, что моя семья — это ты, малыш.

Слезы градом хлынули из глаз Джессики, она потянулась и обняла Кристофера за шею.

— О, Кристофер, спасибо…

Прикосновение к его телу, каким бы мимолетным оно ни было, вызвало в Джессике настоящую бурю. Девушка опустила руки и отпрянула от Синглтона.

— Итак, это все новости? Надеюсь, больше сюрпризов не будет? — Она попыталась изобразить светскую улыбку.

Кристофер посмотрел на нее, прищурился и кивнул.

— Это все, — отрубил он, словно ставя точку, и у Джессики упало сердце. — Я счастлив за тебя, Джессика. Наконец-то тебе выпала удача. Ты ее заслужила. Теперь все будет хорошо. — Он отвернулся и мрачно уставился в окно.

Джессика удивленно наблюдала за ним. Кристофер выглядел ничуть не менее удрученным, чем она сама. Неожиданно для себя она вдруг сказала:

— Если вы не против, я хотела бы вернуться вместе с вами. Предпочитаю университет штата Колорадо.

Кристофер не пошевелился. Джессика решила, что он не расслышал ее слов.

— Почему же тогда ты уехала?

— Я… мне казалось, что вам плохо со мной. Я думала, что с Эмили вам будет лучше. Но теперь вижу, что могла ошибиться, и… если наш уговор остается в силе, то… — Кристофер стремительно обернулся, и на лице его было написано такое отчаяние, которого она и представить себе не могла. — Я не шучу. Но если вы не хотите…

— Я не хочу? Я? — Из горла Кристофера вырвался странный звук, словно он задыхался, и в следующую секунду Джессика оказалась в его объятиях. — Все мое несчастье в том, что я слишком хочу. Хочу тебя, котенок. — Кристофер прижимал ее к себе так крепко, словно не мог до конца поверить, что счастье, в котором он отказывал себе так долго, наконец-то оказалось у него в руках. — И это мне совсем не по душе…

— Не по душе? Ничего не понимаю…

Кристофер ласково погладил Джессику по спине. — Ты слишком молода… только начинаешь жить. Я не имею права связывать тебя. Ты станешь скучать, почувствуешь себя неудовлетворенной… Я скоро надоем тебе.

Джессика с наслаждением вслушивалась в эти слова. Упиваясь пьянящим теплом объятий Кристофера, она постаралась спрятать улыбку.

— Никогда в жизни не встречала человека с более богатым воображением, чем у тебя, Кристофер Синглтон… — Он поднял голову и все так же угрюмо посмотрел на нее. — Почему ты решил, что без тебя я буду счастливее, чем с тобой? — хитро улыбаясь, спросила Джессика.

В его глазах на секунду вспыхнула надежда, но тут же угасла.

— До сих пор ты мало что видела. А теперь у тебя будут средства, чтобы путешествовать, знакомиться с новыми людьми, делать все, чего ты была лишена…

Инстинктивно поняв, что должен чувствовать сейчас Кристофер, Джессика еще крепче прижалась к нему. Господи, до чего хорошо снова быть рядом!

— Кристофер, разве со мной ты чувствуешь себя старым или больным?

— Черт возьми, конечно нет!

— Ну тогда… — Она поднялась на цыпочки и приникла к его губам. Это был самый дерзкий поступок в ее жизни, но сейчас он был оправдан — Джессика боролась за свое счастье.

Кристофер пытался сопротивляться, но очень недолго. Огонь страсти пробежал по их телам, его губы раскрылись, и Кристофер приник к ней так, словно уже не раз обладал ею. Когда они оторвались друг от друга, Синглтон дышал часто и прерывисто.

— Просто ужасно… — пробормотал он.

— И не говори, хуже некуда. Но что делать? Придется терпеть. И я готова терпеть это до конца своих дней. Нет такого места, куда бы я хотела поехать без тебя, нет ничего такого, чего бы я не хотела разделить с тобой. Без тебя моя жизнь пуста… — И Джессика замерла, ожидая его ответа. Время остановилось.

Медленная улыбка смягчила черты его лица.

— Тогда… Тогда позвони, пожалуйста, Мередит и предупреди, что сегодня ты не придешь.

Джессика изобразила благородное негодование.

— Это непременное условие?

— Именно. — Кристофер наклонился и поцеловал ее с такой страстью, что у Джессики голова пошла кругом. — А как же… — Он легко оторвал ее от пола. — Предстоит куча дел, и я боюсь, что раньше завтрашнего утра нам никак не управиться.

— Что же это за дела?

Он поцеловал ее по очереди в каждый глаз, а потом в нос.

— Я ведь еще не говорил, как тебя люблю. На это уйдет не меньше шести часов. А потом мне надо сделать предложение, а тебе — хорошенько подумать и дать правильный ответ.

Да. Да! — пело сердце Джессики.

Кристофер уложил девушку на кровать, и она почувствовала, как от прикосновения к прохладному, чистому белью по ее телу побежали мурашки. А когда он лег рядом, сердце Джессики чуть не зашлось от волнения и счастья, которое еще ни разу не выпадало на ее долю.

Кристофер оперся о локоть и долго молча смотрел на Джессику, словно не смея прикоснуться к ней. Потом он заговорил спокойным и мягким голосом.

— Я люблю тебя, Джессика. Всегда любил, но из-за каких-то дурацких страхов не признавался в этом даже самому себе. Теперь все позади. Встреча с тобой — самое счастливое событие в моей жизни. Я тоже хочу разделять с тобой все радости и горести. А еще я хочу иметь от тебя детей… — Кристофер вдруг замолчал, и его синие глаза потемнели от волнения. — Дети! Джессика, ты только представь себе!

Джессика смеялась сквозь слезы радости, представляя себе, что ждет их впереди.

— Пожалуйста, скажи, что ты будешь моей женой. Эти последние несколько недель без тебя стали настоящей пыткой. Я знаю, что начало нашего романа было не совсем удачным, но мне понадобилось меньше суток, чтобы понять, что ты — единственная на земле женщина, и я прошу оказать мне честь… Пожалуйста, выходи за меня замуж.

Глаза Джессики наполнились слезами, и девушка даже не пыталась сдержать их.

— Да, — плакала она, — конечно да…

В открытое окно спальни врывались звуки, долетавшие с заднего двора: вот кто-то разговаривает, вот засмеялась женщина, струнный квартет играет Баха. От волнения ее дыхание стало прерывистым, как будто крылышки колибри затрепетали в летнем воздухе.

— Вот сюда еще… Ну, вот и готово… — бормотала Дора со ртом, полным шпилек. Она в последний раз легко коснулась сложной прически Джессики. Хрупкая светловолосая женщина отступила на шаг, оглядела Джессику и восхищенно воскликнула: — Джесси, ты просто ангел!

Джессика повернулась к зеркалу и выдохнула:

— О боже! — Джессика не могла поверить, что прекрасное видение в зеркале — это она сама.

Поскольку они с Кристофером хотели пожениться как можно скорее, было решено устроить маленькую домашнюю свадьбу. Однако каким-то непостижимым образом — вероятно, с легкой руки Доры — «маленькая» свадьба постепенно превратилась в «пышную», а скромное платьице для приемов, которое присмотрела себе Джессика, — в длинное одеяние до самого пола, украшенное бисером и кружевом.

Относительно венчания во дворе дома Кристофера были некоторые сомнения. Но усилиями Джессики и целой команды дизайнеров двор был превращен в фантастический сад, в центре которого был установлен белый шест, увитый розами. И вот она, стоя на веранде, любуется делом своих рук. Взгляд Джессики парил над головами семи десятков гостей, над розовыми кустами в кадках, над корзинами цветов, над оркестром и летел туда, где стояли священник, Майкл Липтон… и Кристофер.

Сердце Джессики готово было выпрыгнуть из груди, когда она разглядела рослого, статного жениха в нарядном сером костюме. Он выглядел просто великолепно. Невеста кусала губы, поражаясь тому, какая удача выпала ей, Джессике Стоун, простой девчонке с бруклинской улицы.

В этот миг Дора подала знак, и зазвучала музыка, открывая свадебную церемонию. Джессика вздернула подбородок и шагнула в сияние ярких июньских лучей. Смотрела она только на Кристофера, и, когда тот повернулся к ней, любовь, светившаяся в его глазах, наполнила Джессику теплом и гордостью. Как только невеста подошла к шесту, Кристофер взял ее под руку, и они вместе предстали перед священником. Джессика боялась, что у нее вот-вот разорвется сердце…

И вот уже даны обеты, надеты кольца, и священник торжественно провозглашает:

— Жених, поцелуйте невесту. — И Кристофер, ко всеобщему удовольствию, звонко целует ее. Раскрасневшаяся Джессика с трудом высвобождается из его объятий.

Их окружают друзья, звучат поздравления и поцелуи. Из дома выходят официанты с шампанским и закусками — такими красивыми, что к ним страшно прикасаться…

Сотрудники фирмы «Драйвер, Магерс и Роут» присутствуют на свадьбе полным составом, включая и старших партнеров. Поздравления их звучат искренне, и это больше всего радует Джессику. Она светится от гордости за Кристофера: не каждый адвокат, а тем более конкурент, пользуется таким уважением коллег…

Эмили тоже здесь. Не пригласить ее было бы слишком… мелочно. Улучив минуту, когда рядом с невестой никого нет, она подходит вплотную, и Джессика внутренне напрягается.

Но Эмили удивляет ее.

— Мне больно это признавать, но Кристофер выгладит таким счастливым. — На какой-то миг лицо ее становится печальным, но всего лишь на миг. Потом она вновь ослепительно улыбается. — Поздравляю, Джессика. Желаю вам всего самого лучшего. Возможно, вы как раз то, что ему нужно. Я… я была не права. — Опустив голову, она поспешно отходит, оставляя Джессику стоять с раскрытым от изумления ртом…

— Когда же гости наконец уйдут? — прошептал Кристофер на ухо Джессике.

Джессика поцеловала его в уголок рта.

— Придется еще немного потерпеть.

— Что ж, у нас впереди медовый месяц. — Его глаза светились нежностью. — Я люблю вас, миссис Синглтон.

Миссис Синглтон. На глаза Джессики навернулись слезы.

Когда гости наконец разошлись, Джессика и Кристофер, весело переговариваясь, поднялись в спальню. Завтра они на неделю улетали в Мексику. Надо было кое-что собрать.

— Ну вот, кажется, и все. — Джессика застегнула молнию на чемодане и довольно улыбнулась.

— Нет, не все. — Кристофер взял ее за локоть и притянул к себе. — Слушай, нигде не записано, как долго невеста должна носить свадебное платье?

Джессика положила руки ему на плечи, чувствуя, как в нее проникают спокойствие, уверенность, тепло; Кристофер бережно вытащил шпильки, которыми была прикреплена фата, и через мгновение невесомая ткань скользнула на пол…

Посреди ночи Джессика проснулась с таким чувством, словно она что-то забыла. Девушка выскользнула из нежных объятий Кристофера, на цыпочках прошла в дальнюю часть комнаты, села на пуфик у окна и раскрыла свой дневник.

Джессика не знала, с чего начать. Прошедший день был таким необычным! Мысли перескакивали с одного на другое, и вместо того, чтобы писать, она просто сидела, прислушиваясь к мирной тишине, наполнявшей дом, который стал ее домом.

В ее дневнике появилась только одна коротенькая строчка. Поежившись от ночной прохлады, Джессика поднялась с пуфика и вернулась в постель.

Освещенная луной записная книжка осталась лежать на подоконнике. Медленно сохли чернила. На листке были выведены простые слова: «Счастливые дни все-таки бывают».

Content

Ванесса Фитч
Плата за счастье

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12