Наталия Станиславовна Левитина

Искусство заводить врагов

Роман

Глава 1

Предложение шамаханской царицы

Накануне новогодних праздников, когда город был охвачен радостной лихорадкой и предвкушением долгих каникул, к Дине в салон заехал бывший супруг.

В этот момент Дина яростно ругалась по телефону с представителем фирмы, украсившей деревья перед входом и фасад здания электрической гирляндой. Серебряная паутина загадочно мерцала по вечерам, создавая атмосферу нескончаемого праздника, но это длилось недолго. Вскоре гирлянда отказалась работать, а представитель фирмы посоветовал Дине перезвонить после выходных, то есть уже в январе.

Рассерженная, она швырнула трубку и тут увидела мужа.

– О, привет! – удивилась Дина. – Ты почему приехал? Что-то случилось? Замёрз? Чаю хочешь?

– Нет, спасибо. Я на минутку, – Игорь Петрович опустился в кресло напротив жены. – Думаю, пора официально оформить наш развод, – объявил он.

Дина оцепенела. Померанцев умел бить больно – но это всегда касалось других. С ней он был добрым и заботливым. Она долгое время оставалась его полноправной собственностью, а к своей собственности Игорь Петрович относился рачительно.

«А чего ж я хотела…» – подумала Дина. Её длинные ресницы затрепетали, красивые глаза – блестящие, карие – полыхнули огнём. Губы, не избежавшие знакомства с гиалуроновым гелем, начали кривиться, но в последний момент Дине сумела превратить страдальческую гримасу в жалкое подобие улыбки.

– Что ж, – сделав усилие, произнесла она. – Как скажешь… Давай разведёмся.

Она старалась выглядеть равнодушной, но это ей удавалось с трудом.

– Договорились. Я знал, что проблем не возникнет. Быстренько покончим с этим делом. К тебе заедет мой юрист с бумагами.

– Хорошо, – произнесла Дина и снова, совершив грандиозное усилие, улыбнулась.

– Ты перекрасила волосы? Недурно. Но с чёрными мне нравилось больше.

Померанцев кивнул на прощание и вышел из кабинета.

* * *

«А выглядит сегодня шикарно!» – подумал Игорь Петрович, покидая салон-парикмахерскую.

Мастера почтительно здоровались с бизнесменом. Тут всё – начиная от мебели и оборудования и заканчивая салфетками и шампунем – было оплачено из его кармана.

«Но как ни крути – ей сорок… – продолжал размышлять Померанцев. – И следа не осталось от той волнующей, гибкой и страстной шамаханской царицы, что сводила меня с ума лет двадцать назад. И даже ещё пять лет назад! А сейчас? Дина – словно подретушированный призрак себя прежней. Губы вон изуродовала. Если не остановится, то вскоре вместо губ обзаведётся двумя жирными гусеницами, как у телеведущих и поп-звёзд».

Померанцев вспомнил, как накрывало его обжигающей волной, когда он целовал эти губы. Но сейчас он передёрнулся от отвращения…

Салон красоты располагался на первом этаже жилого дома. Игорь Петрович вышел на улицу, и сверкающая стеклянная дверь мягко захлопнулась за ним. И в тот же момент в двух шагах приоткрылась железная дверь подъезда. В небольшую щель попыталась протиснуться женщина с ребёнком и коляской. Коляска была странной, ребёнок – огромным. Молодая женщина застряла, она барахталась, придавленная тяжёлой дверью, дёргала коляску и с трудом удерживала ребёнка.

– Мужчина, помогите! – взмолилась она.

Игорь Петрович недовольно сморщился. Нехотя он поднялся на ступеньки, припорошенные снегом, помог вытащить коляску и спустил её на тротуар. Он понял, что ребёнок – это была девочка лет восьми – болен. Она не шла, а висела на матери, в уголке рта накопилась слюна, скрюченные ручки дёргались.

Игорь Петрович придержал коляску, чтобы несчастная мать устроила свою ношу. Выражение брезгливости на его лице было столь явным, что женщина тут же отказалась от его услуг:

– Спасибо, дальше мы сами.

Игорь Петрович отправился своей дорогой.

– Зачем рожать уродов? – пробормотал он себе под нос, вовсе не беспокоясь о том, услышит ли его женщина.

…Весь двор был забит машинами, поэтому Померанцеву пришлось пройти метров тридцать до того места, где он припарковал автомобиль. Снег падал не переставая, невесомый и пушистый.

К переднему колесу джипа, укутанного белым покрывалом, пристроилась рыжая дворняга. Она явно собиралась пометить территорию, нисколько не смущаясь отсутствием юридических прав на данный автомобиль.

– Ах, ты тварь! – возмутился Померанцев, увидев, что собачка приняла изящную позу балерины кордебалета. – А ну, вали отсюда, сволочь! – он молниеносно подскочил к машине и с размаху пнул дворнягу в тощий бок.

Собачонка, взвизгнув, кубарем отлетела в сторону и тут же бросилась прочь.

Померанцев сплюнул в сугроб, тихо выругался, достал щётку и принялся чистить автомобиль, смахивая с крыши и капота невесомое снежное облако.

* * *

Дина Равильевна Померанцева проводила мужа пылающим взглядом. Задержись он в дверях на мгновение – она бы подпалила ему спину. И едва за бизнесменом закрылась дверь, фальшивая улыбка слетела с лица женщины, злость и негодование исказили красивые черты. Она тряхнула рыжей шевелюрой, вцепилась – словно пантера когтями – в стол, попыталась оттолкнуть его от себя, а потом стала лихорадочно хватать и отшвыривать прочь журналы и рекламные буклеты.

– Отличный новогодний подарочек! – злобно воскликнула Дина. – Спасибо тебе, дорогой! Развод… Всё, мне конец!

Вот уже год, как супруги Померанцевы разъехались, но не затевали бракоразводный процесс, так как раздел имущества и переоформление документов отняли бы огромное количество времени и нервов.

Ситуация всецело устраивала Дину. Для окружающих она сохранила статус замужней дамы, жены удачливого предпринимателя. Как и раньше, она жила в волшебном мире, где у неё был фешенебельный салон красоты и стильная квартира в центре города, белый джип – на зиму, красный кабриолет – на лето. Но они с Игорем всё же разошлись. И значит, добавилось свободы! Теперь Дина могла пофлиртовать и развлечься с приглянувшимся мальчиком из тренажёрного зала. Или даже с двумя – никто её не контролировал.

И вот сейчас она должна лишиться этой сказки…

Дина весь год подсознательно ждала, что грянет гром и её феерическое благополучие разлетится на миллиарды острых осколков. Но ей даже и думать не хотелось о разводе.

Она и не думала. Зато теперь метала молнии и изрыгала ругательства.

– Подлец! Что вдруг? Хотя бы предупредил… – хрипло простонала Дина. – И ведь он оставит меня с дыркой от бублика!

Померанцев заберёт себе всё. Если же Дина вдруг решит развязать кровопролитную войну и заявит права на ту или иную собственность, муж переиграет её в два счёта. Он – гений комбинаций-многоходовок, да к тому же держит весь город у себя в кармане – везде у него нужные человечки, все ему чем-то обязаны.

Дине остаётся сдаться на милость победителя. Что отстегнёт ей муж с барского плеча? Наверняка – квартиру, две машины и парикмахерский салон. Всё!

Салон прогорит уже через пару месяцев, если учитывать непревзойдённый предпринимательский талант Дины. Она относится к категории горе-коммерсантов, способных загубить самый удачный проект.

Квартира и автомобили… А как содержать это хозяйство? Ведь она никогда ни о чём не заботилась, не оплачивала счета, не думала о деньгах. Этим занимался муж… А теперь, подарив двадцать лет беззаботной жизни, Игорь решил грубым пинком отправить оранжерейную дамочку в обычный мир.

– Что ему нужно? – прорычала Дина.

Умом она, конечно, понимала, что, в принципе, муж ничего ей не должен. Ребёнка она не родила, в преданную боевую подругу не превратилась, надёжный тыл не обеспечивала. Сначала их связывала любовь и умопомрачительный секс. Но это было давно, очень давно… И за секс порядочные женщины денежной компенсации не просят.

Дина знала, что от их брака она получила гораздо больше, чем Игорь.

Её посетила простая мысль: вот если бы он прямо сейчас разбился на машине! Обычное дело. Каждый вечер в новостях сообщают о леденящих кровь дорожно-транспортных происшествиях с трагическим финалом. Пусть с Игорем случится то же самое, и все её проблемы растворятся в воздухе, как лёгкий дым.

– Да, было бы чудесно, – вздохнула она. – Бац! И готово. Безутешная вдова рыдает над обезображенным трупом. Никакого развода. Никакого раздела имущества. Я бы купила себе безумно элегантное чёрное платье, чёрные очки и шляпу…

Дина посмотрела в зеркало, вздохнула, помечтала немного о траурной церемонии. Затем взяла телефон и набрала номер.

– Сергей, встретимся в обед в нашем ресторане? – трагическим голосом произнесла она в трубку.

– Что случилось?

– Это я у тебя хочу спросить.

* * *

Сергей Кулемза являлся адъютантом господина Померанцева. Правда, новым подружкам молодой человек представлялся компаньоном Игоря Петровича, его заместителем.

А разве не так? Ведь штат фирмы «Консультант» укомплектован всего двумя кадрами – здесь работают только он и его босс. Да, конечно, Сергею приятно воображать, что они с Померанцевым компаньоны. Однако он – стройный и шустрый парень двадцати восьми лет непримечательной наружности – фактически был у Игоря Петровича бессловесным и затюканным мальчиком на побегушках.

– Фигаро тут, Фигаро там, – пробормотал Сергей, ответив на звонок Дины.

За минуту до Дининого панического звонка он разговаривал по телефону с шефом и получил от него нагоняй и массу ценных указаний.

– Вы бы, Померанцевы, разобрались, кому я больше нужен. Куда бежать, кого удовлетворять первым? – иронично процедил менеджер.

Сегодня утром босс устроил помощнику капитальную головомойку. Как обычно, Игорь Петрович не стеснялся в выражениях. Он орал на Сергея минут десять, хотя повод, по мнению подчинённого, был незначительным. Да, немного намутил с платёжками. Но ведь всё поправимо!

С тех пор, как Сергей поимел жену шефа (в особо циничной – по желанию дамы – форме), ему стало гораздо легче переживать померанцевские припадки бешенства. А раньше парень искренне страдал. Три года назад, когда Сергей устроился в «Консультант» и босс впервые наорал на него матом, это было как откровение, как лишение девственности. Нет, его и раньше иногда ругали, но так изощрённо топтать чужое самолюбие умел лишь Игорь Петрович. И практиковал экзекуции регулярно.

Теперь в моменты бури, когда начальник говорил гадости, Сергей думал о том, как ловко он приделал рога к черепу шефа. Ветвистые оленьи рога – и скоро придётся увеличивать дверные проёмы в их маленьком офисе, иначе Померанцев поломает косяки.

Но Дина быстро наскучила молодому менеджеру. Он всё чаще ощущал не радость от тайной победы, а испытывал ледяной ужас – вдруг шеф узнает? Если узнает, то в одно мгновение уничтожит наглого адъютанта. За три года, проведённых в рабстве у Померанцева, Сергей успел понять, насколько мстительным и коварным человеком является его начальник. К тому же у него большие возможности.

А если Дина проболтается? Да запросто! Извилины у неё такие же ровные, как и ноги.

* * *

Шамаханская царица, близкая к потере трона, поджидала любовника в уютном ресторанчике «Ричард» на Комсомольском проспекте.

– Я тебе заказала солянку и мясо, сейчас принесут, – сообщила она.

Приклеив к лицу улыбку, Сергей поцеловал Дину в щёку и сел напротив. Он помнил, как его пьянила и будоражила её восточная красота, но сейчас он не мог понять – куда всё делось? Или Дина резко постарела, или Сергей сменил угол зрения. Сейчас жена босса безумно его раздражала. Она завела привычку выдёргивать его из офиса или из дома по каждому ничтожному поводу.

Они могли встречаться беспрепятственно, так как Померанцев постоянно отправлял помощника улаживать финансовые или бытовые проблемы жены.

– Ну, что стряслось на этот раз? – поинтересовался Сергей.

– Игорь решил со мной развестись, – сообщила горестную новость Дина.

– Чего вдруг?

– Вот ты мне и объясни! Вы же рядом двадцать часов в сутки. Ты должен знать, что случилось. У него кто-то есть? Он хочет избавиться от меня, чтобы жениться на какой-нибудь сладкой юной блондиночке? Кто она?

– Я не знаю! – воскликнул Сергей.

– Ты обманываешь.

– Нет, серьёзно! Да, конечно, рядом с ним постоянно вертятся какие-то девицы. А что ты хочешь? Твой муж – человек обеспеченный, с деньгами, вот к нему и слетаются мотыльки.

– Мотыльки – это ладно… Но, может быть, появилась постоянная подруга? Страшно вымолвить – любовь?

– Дина, я не в курсе, он мне не докладывает, – покачал головой Сергей. – Как-то раз я его видел с хорошенькой брюнеткой… А потом – с блондинкой… А одна шикарная рыжая стерва с совершенно дикими зелёными глазищами подловила его у офиса и закатила скандал. Я наблюдал из окна и думал: наверняка здесь что-то есть, раз бушуют такие страсти.

– Наблюда-а-ал, ду-у-умал! – зло передразнила Дина. – Следить надо было, контролировать. Ты ни на что не способен, мямля!

Сергей вспыхнул и тут же замкнулся. Сегодня муж и жена Померанцевы выступали слаженным дуэтом – ни один не отказал себе в удовольствии унизить бедного фигаро.

«А если одна из красоток залетела? Вдруг Игоря на старости лет одолела сентиментальность? – подумала Дина. – Ребёночка захотелось. Задумался, для кого он плодит фирмы, открывает счета, покупает квартиры… Наследника-то нет. Да и вообще никого нет, кроме меня. Из родственников – старенькая тётка в Подмосковье… А тут, возможно, появился шанс завести малютку».

– Что мне делать, а? – жалобно произнесла Дина. – Если причина в какой-нибудь девице, они с Игорем меня голой оставят, по миру пустят. Что делать, Серёжа?

– Не знаю, – хмуро ответил тот. – Найми киллера. И твоя проблема будет решена.

Сергей поднял руку так, словно держал в ней пистолет, и произвёл воображаемый выстрел. Дина, как заколдованная, следила за его движениями.

– Видишь, как просто, – улыбнулся Сергей. – Дело нехитрое. Торопись, пока он с тобой не развёлся. До развода ты – законная и единственная наследница всех его богатств.

Несколько минут они молча изучали друг друга. Карие глаза Дины сумрачно мерцали, было трудно определить, о чём она сейчас думает. Наконец, восточная красавица прервала длинную паузу.

– А ты не сделаешь это для меня? – легко и просто произнесла она, так, словно приглашала организовать загородный пикник. – Потом, когда я стану миллионершей, я расплачусь с тобой по-царски. И компенсирую все нравственные неудобства, связанные с выполнением поручения, – усмехнулась она. – Ну, в смысле, если тебя вдруг начнёт мучить совесть.

– Дина, ты с ума сошла! – взвился адъютант. – Ты что мне предлагаешь?!

– А ты? Ты первый начал.

– Я же пошутил! Это был невинный застольный трёп.

– Так и я пошутила, – повела плечами Дина и чарующе улыбнулась. – Шутка! Розыгрыш! Но ты всё равно подумай. Было бы славно: ты, я и миллионы моего мужа.

– Ненормальная! – взорвался Сергей. – Я и говорить об этом не желаю!

– Ты блефуешь. На самом деле тебе очень хочется об этом поговорить. Нет-нет-нет, постой, малыш, не уходи.

– До свидания! – Сергей поднялся, бросил на стол несколько купюр. – Если уж так хочется прикончить мужа, купи ствол и… вперёд! Хоть раз в жизни сделай что-то самостоятельно. А я ничего не слышал. Чао!

– Но ты всё равно подумай, милый, – серебристым колокольчиком пропела ему вслед Дина. – И позвони мне!

…Сергей вышел на крыльцо ресторана, вдохнул полной грудью морозный воздух… Он представил, как было бы чудесно, если бы желание Дины вдруг исполнилось и кто-то взял бы на себя смелость разделаться с Померанцевым. Для Сергея это стало бы подарком. Последний год он кропотливо готовил одну интересную авантюру, и безвременная кончина шефа идеальным образом вписывалась в его планы.

Глава 2

Сбор шахматистов

Длинные новогодние каникулы – наполненные магазинной суетой, запахом хвои, блеском ёлочной мишуры, громкими застольями и медитацией у голубых экранов – пролетели мимо Андрея. Он, как обычно, трудился и в праздники. Суровая профессия сотрудника уголовного розыска предполагала иной ритм жизни, чем у остальных граждан. Кроме того, новогоднее веселье всегда приносило богатую «жатву» – для травматологов, пожарников и оперативников.

…Майор Вершинин вынырнул из снежной карусели январской вьюги, поднялся на крыльцо и открыл дверь подъезда. В девять часов вечера жёлтый свет фонарей освещал двор, заваленный снегом и плотно заставленный автомобилями.

– Подождите, не закрывайте! Подержите дверь! – услышал Андрей за спиной. Произнесённые приятным женским голосом, слова, тем не менее, звучали властно, как приказ.

Подумав, что хозяйке приятного голоса не мешало бы добавить к фразе «пожалуйста», Андрей остановился на крыльце, подперев массивную дверь спиной.

– Спасибо! Вы меня спасли, – объявила девушка.

Она держала перед собой большую коробку, до отказа набитую разнообразным скарбом. Майор Вершинин (Соколиный Глаз!) успел прочитать названия на корешках трёх книг (например, «Особенности мануфактурного производства в Германии в XIX–XX вв.»), а также заметил блендер, френч-пресс, свёрток махровых полотенец и шахматную доску.

Хозяйку барахла Андрей тоже разглядел и классифицировал за сотую долю секунды: возраст – в районе двадцати четырёх лет, рост – сто семьдесят, вес – пятьдесят пять, волосы – рыжего цвета, длинные, вьющиеся, глаза – ослепительно зелёные. Короткий пуховик позволял оценить стройность бёдер, затянутых в узкие джинсы, яркий водопад волос выбивался из-под трикотажной шапочки.

– Переезжаете? – понял Андрей.

– Угу. Ещё каких-то тридцать-сорок рейсов, и я окончательно перевезу на новое место все фамильные ценности, включая столовое серебро и портрет прабабушки, написанный Ван Гогом.

– Не иначе как с подсолнухом в руках и на фоне арлезианских полей? – тонко улыбнулся майор.

Девушка удивлённо подняла брови: поняла, что имеет дело с образованным человеком. Она весело рассмеялась и решительно сунула коробку в руки Андрею.

– Держите! А я из машины ещё одну принесу. И, конечно, не закрывайте дверь!

«И ведь опять – ни одного вежливого слова!» – мысленно возмутился оперуполномоченный.

Наглая девица вернулась через минуту с новым грузом, и они вместе вошли в подъезд.

– На четвёртый этаж?

– Как вы угадали? – снова удивилась девушка.

– Работа такая – угадывать.

– А кем вы работаете?

– Да так… Въезжаете в квартиру алкоголиков Барановых?

– Ох… Уж не знаю, кто там жил до меня, но это не квартира, а настоящее логово.

– Зачем же вы туда?

– Жить где-то надо, правда? Нет, ну скажите… Где вы работаете?

– В уголовном розыске.

После того как самоуверенная барышня отпустила несколько приказов подряд, у Андрея взыграло мужское самолюбие, и он решил расставить точки над i. Когда он сообщал дамам о характере его трудовой деятельности, информация всегда производила на слушательниц неизгладимое впечатление: сыщик – это серьёзно. Достойная мужская профессия…

– О-о! – выдохнула девушка. – Мент? Опер? Не может быть!

– Почему?

– Хмм… Да так… А вам на какой этаж?

– Мне тоже на четвёртый. Мы с вами теперь будем соседями.

– Вот это сюприз! Я – Лиза. А вы?

– Андрей.

– Приятно познакомиться.

Они вошли в лифт и замерли друг напротив друга, оба с коробками, улыбаясь. При ярком свете лампы новая соседка выглядела немного старше.

– Вы играете в шахматы, Лиза? – спросил майор, просемафорив глазами в направлении шахматной доски.

– Я отлично играю в шахматы, – гордо заявила девушка.

Её безапелляционный тон вновь взбудоражил Андрея. Она «отлично играет», надо же! Выдумывает, красавица! Кто отлично играет, так это он. Шахматы – его мания и нирвана с детского возраста. Спасибо деду-профессору – научил. А рыженькая кукла, наверное, просто знает, как ходят фигуры. Так некоторые индивидуумы, выучив три иностранные фразы, начинают утверждать, что великолепно владеют языком.

– Не верите! – поняла Лиза. – Ладно. Я вам докажу, только потом не обижайтесь. Обыграю вас в два счёта.

От подобного заявления у Андрея свело скулы.

Майор умел контролировать эмоции. Если бы не умел – сгорел бы, как спичка, в первый же год работы, потому что его будни были до отказа наполнены сильными впечатлениями: он расследовал убийства, а значит, находился в эпицентре человеческой трагедии, видел страдания и боль, сталкивался с проявлениями жестокости и цинизма.

И тут какая-то глазастая пигалица утверждает, что в два счёта обыграет его в шахматы! Нет, вы только подумайте! Самые разнузданные преступления против личности меркнут на фоне такой вопиющей наглости!

– И когда же мы устроим матч? – с насмешливой улыбкой, скрывающей бурю негодования, поинтересовался оперативник.

– Хотите завтра вечером? Я окончательно перевезу вещи, а потом разгромлю вас в пух и прах! – пообещала Лиза.

– Договорились.

– Только чур потом не обижаться!

* * *

Поставив коробки на пол, Лиза опустилась на стул и обессиленно уронила руки на колени. Её новый знакомый удивился бы, увидев, как резко изменилось её лицо. Искорки перестали сверкать в зелёных глазах, взгляд потух, уголки губ уползли вниз.

«Сыщик, мент… – размышляла Лиза. – Или теперь нужно говорить «полицай»? Фу, бррр… Теперь же у нас не милиция, а полиция. Значит, гордое слово «мент» надо признать анахронизмом… Итак, мой сосед – сыщик. Вот это новость, как же мне повезло. Такое соседство может быть полезным. При условии, что оно не будет опасным… Является ли оно для меня опасным – вот вопрос!»

Глаза у Лизы закрывались против её воли. Последние несколько лет она жила в жёстком ритме, практически выбивалась из сил. А тут ещё и переезд, что, как известно, страшнее пожара.

Лиза оглянулась. Однокомнатная квартира, давно не знавшая ремонта, предельно загаженная предыдущими жильцами, имела ужасный вид. Драные и засаленные обои, жуткий столетний линолеум, чёрные рассохшиеся плинтуса… На кухню не зайти без противогаза, отовсюду воняет помойкой, везде затхлые углы.

Да, именно такую квартиру она сняла на полгода, заплатила аванс. Никуда не денешься – зато апартаменты ей по карману, Лиза рада, что удалось найти этот вариант. Придётся, наверное, целый месяц убиваться на клининговых работах, но всё равно вряд ли удастся придать жилищу сносный вид. Тут требуется грандиозный ремонт, а на ремонт Лиза не собирается тратить ни копейки.

У неё нет лишних средств.

Из тёмного угла выскочила стайка мокриц и деловито помчалась по своим делам. Лиза передёрнулась от омерзения.

– Зато платить я буду немного, символическую сумму, – напомнила себе Лиза, чтобы окончательно не раскиснуть. – И это всего на полгода. Перевалочная база. А потом найду нормальную квартиру.

Она поднялась со стула и направилась в ванную. После суматошного дня ей хотелось принять душ, требовалось взбодриться накануне трудовой ночи. Лиза принесла с работы недоделанный перевод о фальцевальных машинах. Она прикинула, что вряд ли справится с заданием быстрее, чем за пять часов.

Но девушка долго не решалась залезть в ванну. Тут или расчленяли труп, или купали трёхсоткилограммовую свиноматку. Бригада золушек, вызванная для уборки, сделала бы себе коллективное харакири при виде этой ванной комнаты.

Целый час Лиза драила поверхности и отскребала грязь, а потом всё-таки приняла душ. Под струями горячей воды она думала о симпатичном соседе. Высокий, широкоплечий, обаятельный. Ямочки на щеках, просветлённый взор пионера-героя… Да ещё и оперативник. Значит, умеет стрелять из пистолета и убивает взглядом всякую нечисть.

По Лизиным наблюдениям, подобные мужчины существовали только в иллюзорном мире вымышленных персонажей – в фильмах и книгах. Неужели теперь она будет жить рядом с одним из них?

Невероятно! Романтично!

– Лиза! – строго одёрнула она себя. – Ты не о том думаешь. У тебя тридцать страниц текста о фальцевальных машинах. И это нужно перевести с английского на русский. Вот где романтика чистой воды!

Глава 3

Разгромный поединок

Затаив дыхание, Лиза повернула ключ в замке зажигания. Поразмыслив немного, машина вздрогнула, и – после томительной паузы – мотор заработал, загудел, наполнив сердце Лизы радостью. Мысль о том, что сейчас замёрзший автомобиль откажется заводиться, пугала. Пришлось бы бежать на остановку, сражаясь с порывами морозного ветра, а потом трястись в переполненной маршрутке, управляемой неадекватным (возможно, даже обкуренным) водителем.

Лиза взяла щётку и принялась чистить «жигулёнок» от снега. Ветер сбивал с ног, мороз пробирался под пуховик, пальцы и рук, и ног закоченели и противно ныли. Вокруг метались тёмные тени – жители дома выходили на улицу и спешили по делам. Кто-то тащил в садик закутанного сонного карапуза, школьники сутулились под тяжестью рюкзаков, кто-то, как и Лиза, направлялся к засыпанным снегом автомобилям. Не всем удавалось раскочегарить средства передвижения, многие машины ползимы оставались во дворах мёртвым грузом.

Каждый раз, когда открывалась дверь одного из двух подъездов серо-зелёной панельной многоэтажки, Лиза смотрела, кто идёт. Это были её новые соседи, она их изучала, ей было интересно. Наступил третий день Лизиной Глобальной Миграции, и – так как на работе пообещали отпустить пораньше – девушка искренне надеялась сегодня завершить переезд.

Безусловно, она искала глазами соседа, Андрея. Столь привлекательный молодой мужчина не мог не взволновать воображение одинокой двадцатисемилетней девы. Да, всю ночь Лиза посвятила сложному техническому переводу, но между непонятных терминов постоянно втискивался симпатичный сосед, его лицо возникало на экране компьютера или выглядывало из-за строчек технического англо-русского словаря.

Смешно, конечно, так зацикливаться на незнакомом парне. Проклятая женская психология! Лиза сто раз зарекалась смотреть в сторону симпатичных мужчин, хватит, обожглась. И вот опять. Увидела приятное и серьёзное лицо, оценила телосложение и тембр голоса – и всё, воображение заработало на полную катушку.

Лучше вообще не думать о соседе. Она совсем ничего о нём не знает. А вдруг вчера в квартире Андрея встречала жена с кастрюлей борща? И по кроваткам у них распихана сотня малявок? Зачем же тратить энергию на глупые фантазии?

Но сегодня вечером Лиза обязательно выяснит все подробности об Андрее, ведь они решили устроить шахматное побоище.

* * *

Ближе к обеду в бюро переводов «Транслит» заявился угольно-чёрный негр, обмотанный миллионом тёплых одёжек. Несмотря на меховой жилет, надетый на стёганую куртку, и три вязаные шапки на голове, посетитель дрожал, как заячий хвост.

Мужчина просил срочно перевести с французского на русский загадочную справку, подтверждающую его холостяцкий статус. Наверное, документ ему потребовался, чтобы предъявить его морозоустойчивой русской невесте. Но справка была написана на каком угодно языке, только не по-французски.

Так заявила переводчица Жанна, Лизина коллега, изучив бумажку.

Хозяйка «Транслита», Ольга Ивановна, призванная на помощь, удивлённо смотрела то на обледеневшего холостяка, то на сотрудницу, то на документ. Потом начальница позвала на помощь палочку-выручалочку. Все хорошо знали, что Лиза обладает уникальными лингвистическими познаниями, переводит туда и обратно хоть с марсианского и никогда не лезет за словом в карман.

Настойчивый посетитель сверкал белками глаз и скалил зубы. Он постепенно отогревался и становился всё более экспансивным.

«Из какой африканской деревни он приехал? – думала Лиза. – Я ни слова не понимаю из его тарабарщины».

В конце концов, потратив целый час, она разобралась со странной справкой.

– Спасибо, Жанночка, сбагрила мне клиента, – недовольно прошипела Лиза коллеге. – Столько времени убила, а заработала копейки. Лучше бы на нормальный перевод час потратила.

– Прости, – вздохнула Жанна. – Кстати, на следующей неделе у Тамары день рождения. Собираем по пятьсот рублей.

– Опять собираем! И опять по пятьсот! – возмутилась Лиза. – Нет, хватит.

– Что значит – хватит? Ты и прошлый раз не сдавала!

– И сейчас не буду.

– Ты не хочешь поздравить Тамару? – захлопала глазами коллега.

– Поздравлю на словах, – отрезала Лиза. – Зато я сдавала на чай и печенье. Я пятисотки не печатаю. Из-за ваших бесконечных поборов у меня в конце месяца не сходится баланс.

Приятельница поджала губы и отвернулась. Интересно, на что Лиза тратит деньги? В конце декабря Жанна случайно увидела зарплатную ведомость и была потрясена суммой, начисленной коллеге. Та заработала в три раза больше любого сотрудника «Транслита».

Да, конечно, о трудолюбии и компетентности Лизы ходят легенды, её приглашают на самые ответственные и сложные устные переводы… Наверняка ещё и помимо бюро подрабатывает. Интересно, сколько ей платят за один час синхронного перевода?

Незаметно для себя Жанна занялась подсчётом Лизиных денег. Как известно, рыться в чужом кармане – чрезвычайно увлекательный процесс. Лиза тем временем вышла в коридор, прижав к уху мобильник и захватив с собой распечатку и карандаш.

Звонила мама. Обычно мамино телефонное выступление содержало ритуальную распевку, минут на двадцать-тридцать. За это время Лиза, отпуская в трубку задумчивые угу-угу! и удивлённые да ты что?! успевала пробежать глазами и подкорректировать десять страниц готового теста.

Сначала мама рассказывала о жутких дорожно-транспортных происшествиях «у вас там в городе». Сами родители жили в тихом уютном райцентре в ста километрах от задымлённого и гремящего мегаполиса и очень переживали за дочь. В этом месте Лиза обычно давала клятву ездить аккуратно и быть предельно внимательной.

Затем шла сводка горячих новостей из жизни родного городка, там всё время что-то происходило: у кого-то – грандиозный приплод кроликов, у Анфисы Николаевны – внук, у Марьиванны – камни в почках, и так далее.

– Анфисина дочка приезжала – ой, как хорошо она одета! А ты так и ходишь с голой поясницей в своей коротенькой курточке? Мы же не в Европе, мы на Урале!

– Мам, я на машине. Мне не холодно.

– А как там Ванечка? Давно с ним не виделись? – словно невзначай добавила мама.

– Зачем мне это? – отрезала Лиза. – Даже не напоминай о нём!

Уже много воды утекло после развода с Иваном, а мама всё никак не могла забыть зятя. Иван – энергичный, деятельный, очаровательный – всегда очень ей нравился. Она думала, пока дочь замужем, она хорошо пристроена, рядом с ней – надёжный и милый парень. А так… Мытарится одна, бедняжка, в огромном и жестоком городе.

– Не знаю, что вы не поделили? – вздохнула мама. Эту тему она поднимала в тысячный раз. – Ванечка – чудесный мальчик. Он так о тебе заботился! А ты… И Ванечку оттолкнула, и нового парня не завела. Как я переживаю!

– Мама, перестань!

– Лиза, я понимаю, вы с Ванечкой попали в историю. Но от этого никто не застрахован. Вы же справились, выпутались. Нужно было и дальше держаться друг друга. Иван в той ситуации повёл себя благородно…

Ярость охватила Лизу. Она зло швырнула на подоконник карандаш и бумаги и едва не отправила следом телефон.

Он «повёл себя благородно»!

Знала бы мама, как Иван обошёлся с её дочкой, каким безответственным придурком оказался!

– Я не хочу о нём говорить, – отрезала Лиза. – Лучше расскажи, как у папы здоровье. Всё нормально? Сама-то как?

* * *

Так как они с соседом не договорились, на чьей территории сыграют партию, ровно в девять вечера Лиза взяла шахматы и вышла из квартиры.

И столкнулась на лестничной площадке с Андреем.

– О, привет!

– Привет!

– А я за… тобой, – объявил сосед, непринуждённо перейдя на «ты». – Выглядишь отлично.

На Лизе был спортивный костюм, с молнией, наглухо застёгнутой до самого верха. Роскошные рыжие волосы – тяжёлые и блестящие – рассыпались по плечам. Лиза и не подумала принарядиться для вечерней встречи, она решила, что шпильки и декольтированное вечернее платье будут выглядеть неуместно. Да у неё ничего и не было. А ещё она полдня отмывала туалет и кухню и разбиралась с коробками и баулами.

К тому же на электронную почту прислали срочный перевод юридической тематики. Лиза успела перевести три страницы, а потом застряла – пошли незнакомые термины.

Таким образом, к рандеву с привлекательным соседом Лиза готовилась ровно пять минут, в то время как любая другая девушка затратила бы на чистку и приглаживание пёрышек как минимум три часа.

Объект стоил усилий!

– Я подумал… Лучше ко мне? У тебя же пока бардак, – проницательно предположил Андрей.

Он тоже не мог похвастаться смокингом – был в джинсах и футболке. Как и Лизин облегающий спортивный костюмчик, эта незамысловатая экипировка не оставляла вопросов насчёт физических данных владельца – они были блестящими.

– Да! Здорово. Конечно, идём к тебе, – смущённо улыбаясь, согласилась Лиза.

Её мама устроила бы переполох, узнав, что дочка ходит в гости к незнакомым мужчинам!

«Не изнасилует же он меня, – подумала Лиза. – Хотя… это было бы… пикантно! Да уж, раскатала губу. Нечего и мечтать. Сейчас зайдём в квартиру, а там жена, два ребёнка, собака и волнистый попугайчик. Благополучная ячейка общества».

Но в квартире Андрея отнюдь не шныряли лица женского пола и вовсе не голосили младенцы. На журнальном столике Лиза увидела доску с расставленными фигурами – старинный и дорогой шахматный набор, свидетельствующий о трепетном отношении хозяина к игре.

Сама Лиза держала под мышкой заурядную доску с металлическим крючком-застёжкой, купленную сто лет назад в магазине «Спорттовары». У одного ферзя отвалилась пимпочка, пара белых пешек давно приобрели зеленоватый оттенок – их кто-то покрасил фломастером…

– О, какие красивые фигуры! А квартира у тебя и вовсе шикарная, – доложила девушка, оглядываясь. – Сколько комнат?

– Три.

Никакого сравнения с Лизиной каморкой, убогой и отвратительной. У соседа – и простор, и дизайн, и идеальный порядок. Кожаный диван-трансформер, чёрная панель телевизора на стене, раскидистая пальма в углу.

«И даже пальма, – подумала Лиза. – Интересно, в правоохранительных органах так хорошо платят? Откуда у парня большая квартира, дорогая мебель, техника, коллекционные шахматы?»

– Нескромный вопрос: ты здесь живёшь один?

– Да, – кивнул Андрей. – Устраивайся поудобнее. Мы можем поставить доску на диван, если хочешь. Кстати, предлагаю выпить за знакомство, – майор взял в руки бутылку вина и штопор. Всё это, а также два бокала, были заготовлены заранее и стояли рядом с шахматной доской.

– Давай выпьем… – согласилась Лиза. – Только, боюсь, у меня сразу снесёт крышу. Я с утра ничего не ела.

– Да ладно!

– Сначала забыла, потом не успела, а потом еды не нашла.

– Намёк понял. Я уж испугался, что ты сидишь на диете, голодаешь.

– Никаких диет! Когда удаётся добраться до еды, я ем как саранча-мутант.

– Тогда вставай. Мы плавно перемещаемся на кухню. Я тоже только гамбургер перехватил по дороге. Приехал домой полчаса назад, задержался на работе.

– Ты, наверное, и на всю ночь задерживаешься? Сидишь в засаде, забрасываешь неприятеля гранатами…

– Да, в принципе, именно так всё и происходит, – согласился Андрей.

Таким образом, до шахмат они добрались только минут через двадцать. Опер ловко пожарил гигантскую яичницу, сделал бутерброды, налил вино… И тут Лиза почувствовала, что засыпает. Прошлой ночью ей поспать не удалось, фальцевальные агрегаты лишили сна.

Она быстро ретировалась в ванную и умылась ледяной водой. Заодно проинспектировала санузел. Ванная комната, отделанная фиолетовым кафелем, сверкала!

«Неужели сам драит? Или мама приезжает на выходные? Или у него есть помощница по хозяйству? Сколько вопросов!»

Наконец, дошло дело и до шахмат.

– Ещё раз предупреждаю, я очень хорошо играю, – заявила Лиза. – Чтобы без обид.

Её заявление опять возмутило Андрея. Да кем она себя воображает? Шахматным гением?

– Вы, мужчины, очень обидчивы, – пояснила Лиза. – Шахматисты – это особая публика, амбициозная и ранимая. А я хотела бы сохранить добрососедские отношения. Мне сдали квартиру на полгода. Вдруг понадобится гаечный ключ? Или нурофен? Или стамеска? А ты будешь дуться на меня за то, что я когда-то поставила тебе мат в три хода.

– И не дам гаечный ключ.

– Не дашь! Как жить? Поэтому помни: я тебя предупредила.

– То есть возможность того, что я выиграю, ты, Лиза, полностью исключаешь?

– На сто процентов. Можем даже заключить пари. Играем на интерес.

– Отлично! Если я выиграю – ты танцуешь стриптиз, – усмехнулся Андрей.

Самоуверенная девица и глазом не моргнула:

– Согласна, – кивнула она. – Легко! Потому что ты не выиграешь.

– А с меня что?

– А ты мне расскажешь о каком-нибудь деле, – Лизины глаза полыхнули огнём любопытства. – Ты же наверняка сейчас распутываешь преступление, убийство… Я хочу знать детали. Кто, кого, за что. Жертва, мотивы убийства, подозреваемые. Вау, как интересно! Я впервые близко общаюсь с настоящим сыщиком.

– Я не имею права делиться подобной информацией.

– Но ты же собираешься выиграть! Значит, тебе не придётся ничего рассказывать, – хитро улыбнулась Лиза. – По рукам?

Андрей аккуратно пожал протянутую к нему поверх шахматных фигур изящную Лизину ручку.

– Договорились!

* * *

Потрясённый случившимся, немой от изумления, Андрей смотрел на шахматную доску.

Что произошло? Как ей, девчонке, это удалось?

Он начинал партию, не сомневаясь в успехе. У него за спиной, как у Наполеона, осталось бесчисленное множество побед, он безоговорочно верил в собственные силы. И вдруг – позорный провал, его Ватерлоо.

Конечно, иногда он проигрывал – но кому? Корифеям, мэтрам, чемпионам. Своему деду-профессору – нечасто, но случалось, да и то после продолжительной и выматывающей битвы.

А тут его разбила наголову какая-то глазастая козявка! Разгромила, не задумываясь, не зависая над каждым ходом по полчаса, а небрежно двигая фигуры и в паузах рассматривая интерьер. Ррраз – и готово!

Это не было игрой способной ученицы, натасканной опытным педагогом, нет! Она налетела как смерч, как сумасшедшая конница Орды, обрушилась многотонной лавиной подтаявшего весеннего снега – и смяла, уничтожила.

Они разыграли новоиндийскую защиту… Вскоре Лиза сделала совершенно нелогичный ход и тем самым заманила противника в ловушку. Она пожертвовала белопольного слона, а потом стремительно атаковала неприятельского короля. И, угодив в тиски цугцванга, Андрей получил сокрушительный мат.

Майор Вершинин тупо смотрел на доску и ничего не понимал. Но кроме изумления, растерянности и обиды, в груди закручивалась тугая спираль восторга: он столкнулся с удивительным противником.

– Эй! – позвала Лиза и помахала рукой перед лицом Андрея. – Молодой человек, ау, проснитесь!

Она видела, как растерян сосед, и в её голове вдруг возникла мысль, что она совершила ошибку. Вероятно, не надо было наваливаться на партнёра в первой же партии? Не стоило ранить его самолюбие.

С мужчинами так нельзя.

Лиза подавила вздох. С тоской подумала о том, что на шахматном поле она королева – управляет, интригует. И у неё это ловко получается! А вот в жизни… В жизни всё не так. Ты можешь просчитывать ходы и комбинации, но всё равно попадёшь в ужасную ситуацию.

Характер шахматных фигур – это всего лишь результат их маневренности, заданной правилами игры. Стремительный и властный ферзь; безапелляционная, но чересчур прямолинейная ладья; ограниченные, но зато упорные и настырные пешки; изворотливый конь… Лиза прекрасно знала, чего ждать от той или иной фигуры. Да, конечно, пешка могла превратиться в ферзя. Но это всегда было предсказуемо, к этому можно было подготовиться. Лиза манипулировала умениями и способностями фигур, виртуозно использовала их качества.

Но люди… Они никогда не играли по правилам. Их поведение зависело от слишком многих факторов – генетика, гормоны, настроение… Один и тот же человек был и ферзём, и ладьёй, и пешкой сразу… И вёл себя соответственно.

Вот и сейчас, Лиза терялась в догадках, чем же закончится их с Андреем первый вечер. А вдруг расстроенный партнёр никогда больше не позовёт в гости? Или напротив, он попался на крючок и теперь не отстанет от Лизы, пока не выиграет хоть одну партию?…

– Как тебе это удалось? – пробормотал Андрей.

– Подозреваю, ты изначально не воспринимал меня всерьёз. Поэтому начал партию в расслабленном состоянии и сразу же допустил несколько ошибок.

– Да, верно.

– А потом уже было поздно что-то исправлять. Да ты и не сражался в полную силу. Поступил как истинный джентльмен – спас даму от неловкой ситуации. Я не умею исполнять стриптиз! И теперь мне не придётся это делать.

– Ты щадишь моё самолюбие… Но да, да, я не верил, что ты умеешь играть.

Андрей задумался.

Следующую фразу они выпалили одновременно:

– Только не говори «давай сыграем ещё одну партию»! – сказала Лиза.

– Давай сыграем ещё одну партию! – сказал Андрей.

Они засмеялись.

– Хорошо, но только не сегодня. Уже поздно, а ты ещё не рассказал мне о преступлении.

– О каком преступлении? – удивился Андрей.

– Ты же сейчас занимаешься каким-то делом? Вот о нём и рассказывай! Ты должен, ты проспорил!

Ни в одной должностной инструкции вы не найдёте фразы: «Запрещено рассказывать хорошеньким зеленоглазым соседкам о ходе расследования».

И ежу понятно, что запрещено!

Но если бы Андрей не выполнил обещания, он второй раз за вечер потерял бы лицо. И так продул партию, оказался слабым шахматистом. Не хватало ещё выставить себя мужиком, не способным держать слово.

Поэтому он решил: 1) сварить кофе, 2) пересказать девушке последнюю сводку, подготовленную пресс-службой управления для средств массовой информации. И ни слова больше…

По кухне распространился божественный аромат натурального кофе.

– Кофе-е-е, – простонала Лиза.

Как она любила этот божественный напиток! Но сама никогда не покупала – дорого. Приходилось делать выбор в пользу самого дешёвого чая, да ещё и заваривать по пять раз.

– Да, безусловно, сейчас мы занимаемся расследованием одного убийства, – начал Андрей, протягивая соседке чашку.

– Звучит обнадёживающе! – воскликнула Лиза. – Я бы страшно разочаровалась, если бы вы занимались розыском сбежавших тойтерьеров. Кофе изумительный, спасибо, – похвалила Лиза. – И кого убили?

– Одного бизнесмена. Директора консалтинговой фирмы. Застрелили в подъезде шесть дней назад. Кстати, скажи мне, как ты думаешь, чем занимается консалтинговая фирма?

– Консультирует? Оказывает различные услуги? Пудрит мозги?

– Похоже на то. Ещё надо разбираться, куда ведут ниточки, но, очевидно, гендиректор фирмы «Консультант» Игорь Померанцев имел большое влияние на умы. Лиза, что с тобой?

– Слишком крепкий кофе, – помотала головой девушка после довольно длительной паузы. Её голос охрип, лицо побледнело. – Что-то плохо стало… Сейчас приду в себя. Всё, отпустило.

– Ты меня не пугай! Мне трупов на работе хватает. Я не стремлюсь украсить ими собственную кухню.

– Прости. Обещаю выжить. Уже забыла, когда последний раз нормально спала – работы много. Сижу до четырёх-пяти утра.

– Я учту на будущее, что тебе надо делать слабый кофе.

– Не надо! Это будет не кофе, а бурда. Пожалуйста, продолжай… Про этого… Померанцева.

– Одиннадцатого января вечером Померанцев и его подруга зашли в подъезд дома под номером двадцать пять, где проживал бизнесмен, и на лифте поднялись на третий этаж. Когда двери лифта открылись, Померанцев попытался выйти, но не успел. На лестничной площадке любовников ждал убийца в чёрной маске. Он трижды выстрелил в Померанцева и бросился наутёк. Бизнесмен, ещё живой, свалился на подругу, они вдвоём так и остались в лифте, только ноги Померанцева торчали наружу. А двери из-за препятствия ездили туда-сюда, не закрывались… Молодая женщина – по образованию медик – пыталась пережать задетую пулей артерию, но бесполезно. К тому моменту, когда мы подъехали, а мы примчались молниеносно, Померанцев умер на руках у подруги… Она сидела на полу лифта в луже крови, девушку словно окатили из шланга. Шуба из светлого меха, бежевые сапоги, сумка – всё пропиталось кровью. Шубу как будто наполовину перекрасили в красный цвет. Выглядело зловеще…

Итак, майор добросовестно отработал проигранное пари – не отчитался формально, но предоставил красочный отчёт с места преступления.

– А она красивая?

– Шуба? – удивился вопросу Андрей.

– Девушка!

– А… Красивая. Как ты угадала?

– Не знаю.

– А убийца… Наверное, не профессионал?

– Однозначно. Засадить три пули, спустить из жертвы всю кровь, да ещё оставить живым свидетеля… Почерк криворукого дилетанта.

– Тем не менее прошло уже шесть дней, а вы не нашли убийцу. Хотя располагаете показаниями свидетеля. Получается, криворукий дилетант и задуманное выполнил, и вам нос утёр.

– Мы это ещё посмотрим! Но да, да… Мы его пока не нашли. Или её.

– Её?! Ты думаешь, убийца в маске – женщина?

Андрей немного помолчал, всматриваясь в Лизино лицо.

– Мне кажется, тебе стало плохо вовсе не из-за кофе, – прознёс он наконец. – Ну-ка, Елизавета, выкладывай. Это ты застрелила Померанцева?

Краска сползла с лица Лизы, уступая место мертвенной бледности. Её взгляд застыл. Андрея испугала её реакция:

– Да ты что?! Я же пошутил!

– Пошутил?

– Да!

– Я подумала, ты меня всерьёз подозреваешь.

– С какой стати?

– В принципе… Я… – замялась Лиза.

– Что? – насторожился Андрей.

– Ничего.

– Нет, ты что-то собиралась сказать!

– Я… Я знала Игоря Померанцева, – в конце концов выдавила Лиза.

– Серьёзно?

– Да, я его знала.

– Ничего себе совпадение!

– Город-то маленький, всего миллион жителей.

– И не говори – крошечный. По китайским меркам – деревенька… Что ж, если ты знала Померанцева, тогда я жду подробного отчёта. Когда познакомились, что вас связывало, что он был за человек, чем занимался.

Возникла пауза. Девушка молчала, наверное, собиралась с мыслями.

– Особо и говорить не о чем, – неуверенно пробормотала Лиза. – В прошлом году я делала письменный перевод для фирмы «Консультант».

– Перевод?

– Ну да. Я же переводчица, работаю в переводбюро «Транслит», но и частные заказы выполняю. Повесила рекламный баннер на нескольких сайтах. Ко мне по электронке обратился Померанцев, и я заехала к нему в офис за текстом. Выполнила работу, получила на карточку деньги. Вот и всё.

– Понятно… А что конкретно ты переводила? Какой текст?

Лиза задумалась.

– Минуточку… Сейчас я вспомню… Что же это было? А! Томографы!

– Томографы? – удивился Андрей.

– Угу. Описание, инструкции и договор на поставку двух итальянских малогабаритных магнитно-резонансных томографов. Они предназначены для диагностики заболеваний суставов и применяются в ортопедии и травматологии, – как по бумажке отчеканила Лиза.

– Ты всё так хорошо запомнила?

– Безусловно. Я запоминаю практически всё, что перевожу.

– Томографы бывают малогабаритными?

– Сейчас я тебе всё расскажу, – оживилась Лиза. – Я же теперь специалист в области высокотехнологичного медоборудования. Слушай. Полноразмерные томографы используются для исследования мозга, позвоночника и внутренних органов, их устанавливают в больших помещениях и только на первых этажах зданий, так как нагрузка на пол может достигать пятнадцати тонн. Представляешь махину весом пятнадцать тонн?

– Ого! – восхитился Андрей.

– А малогабаритные аппараты гораздо менее прихотливы. К тому же гораздо дешевле. Те два томографа стоили десять миллионов рублей каждый. Копейки, правда? Полноразмерные аппараты дороже – их стоимость достигает миллиона евро и даже больше.

– Постой, я сейчас вспомнил… Что-то мелькало в местных новостях.

– Да! Один итальянский томограф установили в областном травмпункте. Журналисты, конечно, осветили это событие, а местные чиновники с гордостью отрапортовали, что здравоохранение нашей области поднялось на немыслимый уровень.

– А куда делся второй томограф?

– Не знаю.

– И какое отношение к этому имеет Померанцев?

Лиза пожала плечами:

– Он заказал мне перевод всех сопутствующих документов.

– Да, я понял. Но зачем? Его фирма не торговала медицинским оборудованием.

– Может быть, в уставе компании было записано, что иногда не возбраняется прикупить парочку итальянских томографов? – предположила Лиза. – Или Померанцев мечтал поставить томограф у себя дома – рядом с велотренажёром?

– Да, интересно. Спасибо, Лизочка. Когда дело касается преступления, полезна даже самая ничтожная крупица информации, я бы сказал – нанокрупица.

– Ой, я тебя умоляю! Скажи ещё – инновационная нанокрупица! Оставь этот бред телеведущим и членам правительства. Они издеваются над русским языком, но мы-то не обязаны за ними повторять!

– А тут не мелочь, тут всё серьёзно и масштабно: мы имеем два итальянских томографа общей стоимостью в двадцать миллионов рублей, – Андрей довольно потёр руки.

– Ой!

– Что? Ещё что-то вспомнила? Давай, выкладывай, всё пригодится.

– Ты назвал меня Лизочкой! – смущённо улыбнулась девушка.

– Согласись, было бы странно, если бы я назвал тебя Танечкой. Или нанокрупиночкой.

Лиза обиженно поджала губы. Она-то в ласковом обращении уловила намёк на заинтересованность и подлинную симпатию.

– У тебя чудесное имя, оно мне очень нравится, – заверил сосед. – А я, наверное, постараюсь выяснить, какое отношение Игорь Померанцев имел к медицинской технике.

– Удачи тебе… Андрей, теперь, когда я призналась, что состояла с Померанцевым в интимных лингвистических отношениях, можно я пойду? У меня глаза закрываются.

…Проводив соседку, Андрей убрал на кухне и отправился в душ. Пар клубился в душевой кабине, горячая вода струилась по лицу, сбегала вниз по рельефному торсу майора. Андрей думал о Лизе, однако без сексуального подтекста, вполне уместного в данной ситуации: майор провел с прелестной соседкой целый вечер, а теперь стоял голый, мокрый и разгорячённый…

Но нет, ни одной неприличной мысли у него не возникло. Андрей лишь удивлялся тому, как лихо рыжеволосая красотка обыграла его в шахматы… А совпадение, связанное с Померанцевым? Было странно и неожиданно получить от соседки сведения о бизнесмене… Итальянские малогабаритные томографы. Двадцать миллионов рублей – недурно, надо сказать. Возможно, тут всё чисто и информация не пригодится. Или, напротив, станет нитью Ариадны и приведёт к какому-то открытию…

А что касается сексуального подтекста – в душевой кабинке молодой человек думал о другой женщине, о Виктории Петерс. Он не переставал думать о ней с того самого момента, когда увидел впервые, шесть дней назад в залитой кровью кабине лифта.

* * *

Лиза на прощание помахала соседу рукой и скрылась в своей мрачной каморке. Улыбка тут же исчезла с её лица. Девушка подошла к зеркалу, прижала ладони к щекам, нахмурила лоб, помотала головой из стороны в сторону.

Подумать только!

Её сосед расследует дело… Игоря Померанцева!

– Игорь Петрович Померанцев, – медленно произнесла Лиза, уставившись в зеркало. – Генеральный директор консалтинговой фирмы «Консультант». Три пули. Одна, вторая, третья…

Она села к компьютеру и открыла в новом окне папку, подписанную кратко «УРОД» и наполненную сведениями о господине Померанцеве. Эту информацию девушка копила в течение нескольких лет. Лиза обманула сыщика – её знакомство с бизнесменом было отнюдь не шапочным.

Игорь Петрович Померанцев…

Наверное, Андрей посчитал свою новую соседку весьма умной особой. Ещё бы – она так лихо обставила его в шахматы! Да, окружающие считают Лизу очень умной. А на самом деле она полная дура – вляпалась в такую историю!

Как Андрей обрадовался, получив информацию об итальянских томографах! Сразу ухватился, начал вычислять, прикидывать… Он бы меньше ликовал, узнав, что Лиза и тут его обманула.

Документацию на медоборудование она переводила по заказу другой организации, а Померанцев ничего ей не поручал, он не имел никакого отношения к итальянским томографам… Просто сыщик потребовал уточнить тему, и Лиза назвала первое, что пришло в голову.

Переводчица ещё раз посмотрела файлы, составляющие папку под названием «УРОД». Теперь, имея за стеной соседа-сыщика, лучше удалить всю информацию с компьютера. Мало ли, зайдёт в гости, увидит случайно на экране фотографию или текст…

Пара щелчков – и папка улетела в «корзину».

Затем Лиза соорудила в френч-прессе чай, мутный и невкусный, и принялась за работу.

Глава 4

Жена VS любовница

В девять утра за окном и не начинало светать, в кабинете горел свет. Майор Вершинин и старлей Скворцов сидели за столом и обсуждали дело Померанцева. За неделю расследования они не продвинулись в поисках ни на шаг, за что уже были обласканы начальством.

Андрей и Михаил не только давно работали вместе, но и дружили. Различия в образовательном уровне и материальном положении настоящей мужской дружбе не препятствовали. Если майор выглядел несколько рафинированно, то его друг вполне соответствовал образу мента. Два высших образования, аспирантура и увлечение шахматами наложили отпечаток на внешность майора Вершинина, к тому же он не чурался изысканных дорогих костюмов. Поэтому посторонние принимали Андрея за кого угодно, но только не за оперативника, готового в любой момент выхватить пистолет из спрятанной под мышкой кобуры.

Зато Миша никого не вводил в заблуждение. Этот крепкий и симпатичный парень вполне мог гоняться по закоулкам за опасными преступниками, в то время как его элегантного напарника хотелось посадить к роялю или отправить на дипломатический приём.

Сегодня Михаил прибыл на службу в расстроенных чувствах – спасибо дорогой жёнушке. Далеко не всем парням удаётся удачно жениться, но чтобы до такой степени неудачно! После свадьбы Миша обнаружил под боком кровожадного вампира. Андрей с ужасом наблюдал, как его приятель теряет вкус к жизни, измученный постоянными придирками и наездами жены. А ведь раньше был весельчаком и донжуаном.

Полтора года назад обаятельный донжуан попался – одна из его подружек заявила о беременности и твёрдом намерении рожать. Но подруга была ослепительно хороша – яркие синие глаза, блестящие чёрные волосы, полные чувственные губы… А какая грудь! Даже десяток лишних килограммов не портил телесного великолепия Надежды.

И Миша понял – судьба его настигла. Хватит бегать, пора остепениться.

Сейчас дочке год, и Миша её обожает. Квартира куплена по ипотеке – надо платить. А так хочется сбежать из клетки, где он задыхается, где ему выносят мозг бесконечными упрёками. В двадцать шесть лет старший лейтенант Скворцов ощущал себя закованным в чугунные кандалы.

«Мальчик мой, чем ты думал? – удивлялся друг. – Соображать же надо!»

Но кто знал, что роскошная полновесная красавица, милая и приятная в общении, после свадьбы отстегнёт крылышки ангела и спрячет их в шкаф?

…– Ладно, не грусти! – выслушав пространный монолог, Андрей похлопал товарища по плечу. – Всё образуется… Может быть…

Жалобы на супругу и проявление дружеского участия давно стали частью утреннего ритуала. Майору Вершинину это уже порядком надоело.

– А что по нашей теме?

Миша встрепенулся:

– Вчера разговаривал с одной молодой мамочкой. Она живёт в померанцевском доме.

– В двадцать пятом доме мы всех опросили. Ты пошёл по второму кругу?

– Да, и нашёл эту свидетельницу. Одиннадцатого января в восемь вечера Елена Рымарь, тысяча девятьсот девяносто второго года рождения, выходила с ребёнком из дома и столкнулась в дверях с соседом и его спутницей. Как мы понимаем, это были Игорь Померанцев и Виктория Петерс. Они улыбались друг другу и о чём-то разговаривали. Так вот, мамочка с младенцем направились на детскую площадку. А через несколько минут из подъезда выскочил парень и быстро скрылся из виду, свернул за дом.

– Хочешь сказать, Елена его разглядела?

– Лицо – нет. Одежду, фигуру – да. Чёрный пуховик, шапочка, штаны. Среднего роста, стройный, лёгкий.

– Что и говорить, ты раздобыл чрезвычайно полезную информацию.

– Не придирайся.

– А женщина уверена, что это был парень?

– Когда я у неё об этом спросил, она согласилась, что вполне могла быть и девушка.

– Так, может быть, Елена вообще не видела убийцу? Просто фантазирует?

– А зачем ей фантазировать?

– Чтобы оправдать твои ожидания. Она симпатичная?

Глаза у Миши вдруг забегали.

– Д-да… – согласился он после секундной паузы. – Хорошенькая. И даже очень.

– Значит, ты её очаровал. Я знаю, как ты разговариваешь с прелестными барышнями. Вот она и постаралась вспомнить всё, что видела и чего не видела. Лишь бы тебе угодить.

– Ты сейчас сам фантазируешь, покруче, чем моя свидетельница, – обиделся Михаил.

– Где она стояла, когда кто-то выскочил из подъезда?

– Качала ребёнка на качелях.

– И смотрела в сторону подъезда? Ты вспомни тот двор. Во-первых, если она раскачивала ребёнка на качелях, то, скорее всего, она на ребёнка и смотрела. Но если по какой-то удивительной случайности она смотрела в сторону дома, то обзор ей загораживала трансформаторная будка.

– Да, действительно… – задумался Миша. – Но когда киллер проскочил мимо будки и свернул за дом, вот тогда она и могла его увидеть.

– Что там можно увидеть? С расстояния… м-м-м… тридцати метров? Зимой в восемь вечера, в неясном свете фонарей?

– Ты просто дискредитируешь мою работу! – обиделся Миша. – Ладно, будем считать, что юная мамочка ничего не видела. Шерлок Холмс хренов!

– Ни один цветочек в поле не пропускаешь, – заметил майор. – Вот жена и бесится.

– Я уже полтора года – образец добродетели. А Надька всё равно пилит, и пилит, и пилит… Она…

– Так, не будем отвлекаться, – перебил Андрей. – Ты, кстати, выяснил, почему с подъезда убрали видеокамеру?

– Да, выяснил. За пару дней до убийства – точнее, девятого января – видеооборудование с подъезда сняли, чтобы полностью заменить. Сейчас, кстати, всё уже работает.

– Миша, а вдруг это было специально подстроено? Убрали видеокамеру, чтобы мы не смогли рассмотреть убийцу?

– Не уверен. Я ездил в фирму, обслуживающую видеодомофоны. Это была плановая замена оборудования, по графику. Его утвердили ещё в позапрошлом году.

– Значит, киллеру просто повезло? В день убийства видеокамера на подъезде не работала. Вернее, её там и вовсе не было.

– Даже если бы она была – для убийцы не проблема вывести её из строя. Или войти в подъезд, низко опустив голову и спрятав лицо в воротник. Зимой все так делают, холодно же.

– Что дальше?

– Ничего. Финиш. Мы даже половую принадлежность киллера не можем определить.

– Ты думаешь, это был профессионал? У меня сложилось впечатление, что кто-то самостоятельно, не прибегая к услугам наёмного убийцы, свёл счёты с Померанцевым.

– Уж лучше бы нанял профессионала.

– Тогда у нас на руках было бы два трупа. Профессионал не оставил бы в живых подругу Померанцева, Викторию.

– Да уж как пить дать… Симпатичная, кстати, дамочка, а?

– Я бы даже сказал – красавица, – с затаённым чувством произнёс Андрей.

– И держалась молодцом, никаких обмороков.

– Держалась просто героически, – подтвердил майор.

– Любовника грохнули, саму едва не застрелили. Мужик бился в агонии у неё на руках, буквально утопил её в крови… И после этого она даже смогла внятно ответить на несколько вопросов.

– Но её капитально трясло, – вспомнил Андрей.

Белое как простыня лицо свидетельницы возникло перед глазами Андрея. Викторию колотила крупная дрожь. Она попросила воды, и ей принесли. Но девушка не решалась взять стакан. Её руки были красными и липкими – она пыталась спасти Померанцева и остановить кровь, но та хлестала фонтаном из повреждённой артерии. Спускаясь вниз по лестнице, Виктория нарисовала подолом шубы красную полосу на ступеньках…

– Интересно, её шуба окончательно пропала? Или можно почистить? – задумался Михаил.

– Ты считаешь, это существенный вопрос?

– Для девушки – очень серьёзный. Мёртвый любовник – это несчастье, но испорченная шуба – целая трагедия. Уж ты поверь, я в меховых изделиях разбираюсь. Вынужденно! Надька замучила, у неё норковой шубы нет. Кто виноват? Муж. А у Виктории шубейка подороже автомобиля будет. Кремовая норка с воротником из рыси.

– Ну ты специалист! Товаровед! Кремовая норка… Вообще-то, Виктория едва не отправилась на тот свет вслед за Померанцевым. Убийца мог выстрелить и в неё тоже. Она видела его глаза, их взгляды встретились… Кроме того, если бы Виктория за спиной Померанцева стояла чуть левее, то одна из пуль обязательно в неё попала – пройдя навылет. И после такого испытания девушка будет думать об испорченной шубе?

– Нисколечко не сомневаюсь, – уверенно кивнул Михаил. – Сейчас Виктория кусает локти. Выжить-то выжила, а шубе конец. Вдруг она её купила в кредит и ещё пять лет должна платить? Разве не обидно? В общем, когда увидишь опять Викторию, обязательно спроси, спаслась ли шуба.

– Далась она тебе.

– У кого что болит. Мне каждый день по этому поводу ампутируют кусок печени.

– Бедняга, сочувствую тебе.

* * *

Андрей задумал ещё раз встретиться с Диной Померанцевой, женой убитого коммерсанта. Когда он видел женщину в первый раз, дама была невменяема, билась в истерике. Хотя – в отличие от любовницы – не стала свидетелем убийства, не видела агонию мужа, не плавала в луже крови…

«Жена – Дина Померанцева. Любовница – Виктория Петерс», – пробормотал майор.

Итак, бизнесмена Померанцева окружали роскошные женщины. Одна – зрелая красавица с продолговатыми карими глазами и копной ярко-рыжих волос, экзальтированная и нервная. Другая…

Андрей встряхнул головой, прогоняя наваждение. Сейчас лучше думать не о любовнице, а сосредоточиться на жене. Но бледное, трагическое лицо Виктории постоянно возникало перед глазами… Всё время, пока они беседовали, Андрею хотелось протянуть руку и дотронуться до её плеча, выражая сочувствие. А ещё лучше – погладить бедняжку по русой голове. Нечасто свидетели вызывали сентиментальные чувства у майора.

Виктория Петерс – с её алебастровым лицом и наполненными болью серыми глазами – вошла в сердце майора, как нагретый нож в кусок масла…

Но сейчас ему надо думать о Дине Померанцевой.

Андрей подошёл к дому и нажал кнопку домофона.

* * *

Звонок застал Дину в спальне перед зеркалом. Мадам вертелась так и этак, примеряя платье. Из зеркала на неё смотрела грациозная, стройная женщина. Принимая эффектные позы, Дина удивлялась не гибкости позвоночника, а гибкости своей нервной системы. Её лицо выглядело оживлённым и беспечным. Можно подумать, ничего не произошло!

Но ведь Игоря больше нет! Дина на секунду прикрыла глаза, глубоко вздохнула. Нет, конечно, совсем без переживаний не обойтись… Но радостная мысль, что с Глобальной Проблемой покончено, озаряет всё вокруг ярким светом и помимо воли растягивает её губы в фарисейскую улыбку…

Дина уже позвонила юристу Игоря, и тот подтвердил – всё достанется ей, законной супруге. Достанутся плоды многолетнего труда Игоря, его предпринимательской изворотливости и умения строить схемы. Именно за этот талант – умение строить схемы – его и ценили больше всего.

Несколько дней она не заезжала в парикмахерскую по причине более чем уважительной: внезапно овдовела. Без сурового контроля её подчинённые наверняка филонят, курят, гоняют чаи… Многие завидовали Дине – она владела дорогим и стильным салоном красоты. Никто и не догадывался, что бизнес для неё – как кость в горле. Материальных и моральных убытков гораздо больше, чем прибыли. Постоянные наезды проверяющих организаций, проблемы с сантехникой и оборудованием, капризы мастеров…

Дина с удовольствием думала о том, что теперь можно избавиться от обузы. Она вообще не будет работать. Путешествия, рауты, показы мод, магазины, курорты…

Сегодня Дина не выходила из дома. Если честно, она уже устала исполнять на публике роль несчастной вдовы. Это было непросто. С одной стороны, её могли разоблачить, упрекнуть в неестественности. С другой стороны, Дина боялась, что маска скорби приклеится к лицу. Тогда пойдут прахом все её титанические усилия – сколько сделано процедур, чтобы разгладить морщинки, чтобы уголки губ не уползали вниз. А тут приходится самой трагически кривить рот…

…Сняв трубку домофона, Дина услышала знакомую фамилию. Майор Вершинин. С ним она уже встречалась. Импозантный и сдержанный молодой мужчина произвёл неотразимое впечатление на вдову, она на него – отвратительное. К сожалению. Истерила на полную катушку! Но не могла же Дина флиртовать с оперативником, расследующим убийство её мужа? Вот если бы они встретились при других обстоятельствах… О, Дина обязательно бы постаралась завлечь в сети такого красавчика!

Однако визит сыщика стал неожиданностью.

– Ой, это вы, Андрей Николаевич? – перепугалась Дина. – А я совсем не одета! Вы заходите в подъезд и подождите немного, ладно?

От волнения по спине побежали мурашки, Дина засуетилась. Сначала она бросилась в спальню и стащила – путаясь, застревая – платье, потом напялила махровый халат и завязала толстый пояс узлом под бюстом. Растрепала волосы и помчалась на кухню, где схватила луковицу и, разрезав её пополам, поднесла к носу и начала дышать. Уже через секунду полились слёзы, ещё через две – лицо покраснело, пошло малиновыми пятнами. Дина метнулась в туалет за освежителем воздуха и побрызгала вверх из флакона, убирая едкий запах лука. Вроде бы помогло.

Закончив подготовку, несчастная вдова наконец впустила в квартиру оперуполномоченного. От майора пахло морозом и дорогим мужским парфюмом. Он ещё раз поздоровался и настороженно взглянул на даму: ждать ли опять рыданий или обойдётся? Дина шмыгнула носом и приложила платок к покрасневшему лицу. Обернувшись, она успела поймать в зеркале своё отражение – несчастная, истерзанная горем женщина…

* * *

– А ваши знакомые, Дина Равильевна, почему-то утверждают, что вы с мужем последний год проживали отдельно. Разъехались, практически развелись, – задумчиво произнёс Андрей.

Перед майором на низком столике с претенциозной металлической окантовкой дымился в чашке чай. Гостиная, выдержанная в индийском стиле, слепила глаза. Через пять минут Андрей пожалел, что не захватил солнцезащитные очки: тут всё пылало – подушки и валики из розовой и голубой парчи, золотисто-лимонные занавеси, изумрудные покрывала, оранжевые половички, сосуды, статуэтки, деревянные фигуры. В углу партизанила компания разномастных слонов в праздничной амуниции.

– Ерунда! – пылко воскликнула Дина. – Не слушайте. Как они могут что-либо утверждать? Откуда им знать? Да, верно, последний год мы жили порознь. У нас был гостевой брак. Это отношения более высокого уровня, когда на первый план выдвигаются дружба и бесконечное доверие.

– Но у вашего мужа была подруга. Вы об этом знали? Вас это не волновало? Или факт наличия любовницы органично вписывается в концепцию гостевого брака?

– Что? – не поняла Дина. – Вы имеете в виду ту женщину? Вику? Да, Игорь мне о ней рассказывал, – не моргнув глазом солгала она. О существовании некой Виктории Петерс Дина впервые услышала от самих оперативников.

– Вот как?

– А мы не запрещали друг другу немного развлечься!

– Удивительно.

– Современно! – парировала Дина. – И то, что вы сказали про концепцию… Теперь я поняла вашу фразу. Да, это верно.

– И что муж говорил о любовнице?

– Естественно, в подробности он не углублялся. Сказал, что она довольно мила. Знаете, я ей очень благодарна, – голос Дины дрогнул, прервался судорожным всхлипом. – В последнюю минуту Игорь видел перед собой знакомое лицо, а не потолок лифта. Ваши коллеги сказали, что Вика хотела ему помочь, пыталась остановить кровь…

Женщина уткнулась носом в платок, её плечи затряслись от рыданий. Андрей пристально наблюдал за ней. Он протянул руку к чашке и сделал глоток чая.

– Остыл, наверное! – тут же отреагировала вдова. Она безжалостно тёрла глаза, придавая векам благородный малиновый оттенок. – Я вам сейчас сделаю новый.

– Не беспокойтесь. Итак, как я понял, о Виктории Петерс вам мало что известно. Расскажите тогда о муже. В прошлую встречу нам не удалось выяснить некоторые детали. Например, чем конкретно занимался Игорь Петрович?

– С удовольствием! Когда я говорю об Игоре, мне кажется, что он жив и с ним ничего не случилось. Какая-то иллюзия присутствия. Словно он тут, рядом… – и Дина снова заплакала.

Глава 5

Поезд, арматура, девушка…

Андрей вышел на улицу. Мохнатые снежинки кружились в воздухе, порхали, собирались в хлопья и оседали на дороге, машинах и ветках монументальных елей, украшавших двор. Пахло гарью, за домом гудел и сигналил центральный проспект. Андрей пробыл у вдовы Померанцева два часа, и автомобиль основательно завалило снегом.

Надев перчатки, майор принялся махать щёткой. Он чувствовал, что Дина наблюдает за ним в окно, – направляясь к автомобилю, видел, как дрогнула штора на втором этаже…

Он прикинул: стройная, быстрая, Дина вполне могла бы – надев чёрную маску – исполнить роль убийцы… Мотив у неё блестящий: смерть мужа сделала её богаче на энное количество миллионов. Теперь она завладеет всем имуществом Померанцева.

«Вы, наверное, думаете: она получит всё, – проницательно заметила Дина во время их беседы. – Но потерять Игоря… Он был мне дороже всех богатств…»

Она расписывала мужа в самых ярких красках, из её рассказа вырастал образ благородного, самоотверженного, щедрого человека, интеллектуала и преданного друга.

Слова вдовы шли вразрез с информацией, полученной Андреем из других источников. Знакомые и партнёры Померанцева почему-то экономили добрые слова, когда речь заходила о погибшем бизнесмене. Называли его «полезным человечком», и не более. И очень много было тех, кто отзывался о Померанцеве резко отрицательно. Даже правило «о мёртвых ничего, кроме хорошего» здесь не работало. У Андрея сложилось впечатление, что Померанцев был довольно мерзопакостной личностью. Кого-то подвёл, других цинично обманул…

Но вдова заливалась соловьём. Солнце померкло и больше никогда не воссияет – вот суть её трагической баллады.

«Кстати, я и сама отлично зарабатываю, денег хватает, – как бы между прочим вставила она. – У меня собственный успешный бизнес – престижный салон красоты, моё любимое детище. Вы женаты? У вас есть девушка? Спросите у неё, какой парикмахерский салон самый известный в городе. Это мой!»

Одиннадцатого января в восемь вечера Дина находилась у себя дома. То есть доказательствами собственной невиновности вдова не располагала. Отсутствие алиби – это плюс. Преступники обычно придумывают себе такое гранитное алиби, что не расколотишь и кувалдой. А Дина об этом не побеспокоилась.

Но если она сама изрешетила Померанцева пулями, почему оставила в живых любовницу? Как удержалась от того, чтобы и с ней не рассчитаться? Сохранить жизнь любовнице, к тому же – единственному свидетелю преступления? Это, мягко говоря, нелогично.

Но кто говорит о логике, когда дело касается женщины?

С другой стороны, Дина могла кого-нибудь нанять для грязной работы. Какая необходимость самой пачкать руки? Тогда почему наняла дилетанта-неумеху, а не профессионала, способного всё сделать чисто, комар носа не подточит? К примеру, можно было бы инсценировать несчастный случай…

А если Дина тут вообще ни при чём?

Что ж, и этот вариант проходит… Но тогда зачем все эти истерики, утрированные слёзы? Кого она пытается обмануть? Бездарная актриса. Как она ни старается, ей не удаётся скрыть истинные эмоции. От неё на километр веет довольством и радостью: смерть Игоря Померанцева была ей чрезвычайно выгодна…

* * *

Подъехав к серомраморному зданию Управления внутренних дел, Андрей вылез из машины и на секунду замер, удивлённый. Наверху истощились запасы снежинок, воздух звенел пустотой и морозом, время вдруг остановилось, подарив момент тишины… Затем наваждение исчезло, всё вернулось к обычному ритму, задвигалось и зашумело. Андрей заметил девушку – она направлялась к дверям управления. Майор не видел лица, но его сердце по непонятной причине вдруг сорвалось в галоп.

Словно ощутив его взгляд, девушка обернулась. Это была Виктория.

Она остановилась, а затем развернулась и пошла навстречу Андрею.

В отличие от вдовы Померанцева, Виктории не приходилось биться в истерике, чтобы превратить сцену со своим участием в трагическую. Молодая женщина была окутана облаком грусти, хотя изо всех сил старалась выглядеть бодрой. Она даже попыталась улыбнуться майору. Обычно на мужчин печальные барышни нагоняют тоску, но Андрея влекло к Виктории. Он уже испил томительного нектара её грусти и хотел ещё.

– Здравствуйте, Андрей Николаевич, – сказала свидетельница. – А я к вам.

– Здравствуйте, – пробормотал майор, не в силах оторвать взгляд от её лица, трагического и пленительного.

Тренированное сердце майора, привычное к физнагрузке и сильным впечатлениям, никак не успокаивалось, трепыхалось, как осиновый лист на ветру.

Вот ещё глупости!

– А почему не позвонили заранее? Вас бы сейчас не пропустили, – сердито произнёс он.

Сердился Андрей не на неё, а на себя.

– Я буквально на пару слов. Кое-что вспомнила и хотела вам сообщить.

На Виктории была короткая куртка-«автоледи». Девушка придерживала меховой капюшон у подбородка, спасаясь от мороза. Андрею вдруг захотелось снять с шеи шарф, обмотать им Викторию поверх капюшона – как это делают с малышами. Майор так поступал с младшей сестрой, когда та ходила в садик. А ведь Виктория совсем не малышка, она даже на несколько лет старше него, Андрея…

Странные, непонятные чувства будила в нём эта женщина.

Вместо того чтобы отвести свидетельницу в служебный кабинет, Андрей предложил зайти в соседнее здание с зелёной вывеской – ресторан фастфуда. В зале было свободно, только несколько столиков оккупировали студенты. Майор взял два кофе в бумажных стаканчиках и, расположившись напротив Виктории, кивнул:

– Я вас внимательно слушаю.

– В тот раз… Когда всё произошло… Вы задавали мне вопросы, и я старалась на них ответить… Но тогда я была не вполне адекватна.

– Трудно вас в этом винить, учитывая ситуацию, – заметил майор. – К тому же я считаю, вы держались просто героически.

– Правда? Мне всё вспоминается в красном тумане. Это был кошмар. Когда меня привезли домой, я выпила бокал коньяка. А я вообще его не пью.

– А я пью, – зачем-то вставил Андрей и тут же мысленно обозвал себя идиотом. – Ваша шуба. Что с ней?

«Я придурок, – с горечью констатировал майор. – Она пришла, чтобы сообщить мне что-то важное. А я интересуюсь судьбой шубы. Кретин».

– Я её выкинула. Завернула в пакет вместе с сапогами, сумкой и платьем и отправила в мусорный бак. А что? Я должна была всё сохранить? Это улики? Но я не могла оставить дома одежду, пропитанную кровью… кровью Игоря! Это невыносимо. Вы же видели…

Андрей представил, как обрадуется какой-нибудь бомж, когда наткнётся в недрах мусорного бака на пакет с шубой. Пусть она и перекрашена наполовину в красный цвет гемоглобином Померанцева, но всё-таки это норка и рысь!

– Так о чём вы хотели рассказать?

– Не знаю, как я могла забыть… Но совершенно вылетело из головы.

– Что?

– Не знаю, возможно, это ерунда… Но вдруг что-то важное.

– Виктория, – мягко перебил Андрей, – решайтесь уже. Слишком длинное предисловие!

– Простите. Так вот… Игорь… прежде чем… прежде чем… Он успел кое-что сказать. Он произнёс: «Всё из-за этого проклятого поезда».

– «Всё из-за этого проклятого поезда»?

– Именно так.

– Хм-м… И что это значит?

– Я не знаю, – покачала головой Виктория. – Ума не приложу. Мы не так давно начали встречаться с Игорем. Всего два месяца… Давайте разденемся. Тут жарко, и кофе горячий.

Батареи внизу на стене действительно пылали жаром.

Андрей помог Виктории раздеться, заботливо придвинул стул. Что касается галантности – тут майору не было равных. Мама и бабушка капитально поднатаскали ребёнка в искусстве политеса, да и атмосфера профессорской семьи способствовала воспитанию благородных манер. Андрея растили как лорда, или будущего дипломата, или доктора наук. Никому и в голову не приходило, что мальчуган подастся в сыщики и посвятит жизнь борьбе с преступностью. Его учили разделывать омара специальным ножом – ему больше пригодилось умение быстро бегать, буйно драться и метко стрелять. Его учили не пренебрегать Честертоном и Конфуцием и говорить красивыми запутанными фразами – а уж русский мат и Уголовный кодекс он выучил самостоятельно…

– Всё из-за этого проклятого поезда, – повторил майор. – Да, интересно. Что за поезд? Откуда и куда ехал? Пассажирский состав или грузовой? Почему «проклятый»? Что там случилось? Каким образом всё это связано с убийством Померанцева?

– Боюсь, я ничем не смогу вам помочь.

– Раньше Померанцев никогда не упоминал о поезде?

– Нет… Вроде бы нет…

– А почему вы ушли из медицины? – резко сменил тему Андрей.

Виктория пожала плечами.

– Причина банальна – из-за денег. Я с детства мечтала стать врачом, но, как выяснилось, не настолько любила профессию медика, чтобы ради неё голодать. И заставить голодать ребёнка. Пришлось поискать более прибыльное занятие.

– И то, чем вы сейчас занимаетесь, вам нравится?

Виктория Петерс работала менеджером по продажам в компании «Арматика», дилере предприятий, производящих трубопроводную арматуру. Это озадачивало майора. Торговля трубопроводной арматурой? Нельзя вообразить менее романтичное занятие для столь изысканной молодой женщины! Ладно бы Виктория, покончив с медициной, подалась в дизайнеры или флористы, это было бы проще понять.

– Раньше нравилось. Я испытывала азарт, охотилась за контрактами. А сейчас всё не важно, – грустно ответила Виктория. Её кофе закончился, она вертела в пальцах пластмассовую ложку.

– Почему?

– Утратила интерес. И как только это произошло – заказы полились рекой, от клиентов нет отбоя. Странно, да?

– Да… А что вас связывало с Померанцевым? – снова сменил тему Андрей.

– Мы были… друзьями, – неуверенно ответила Виктория. Почему-то она избегала слова «любовники». – Я ведь уже отвечала на этот вопрос.

Да, отвечала, но без подробностей. А майору они были необходимы, так как пока картинка не складывалась. Андрей видел, каким потрясением была для девушки смерть Померанцева. Но майор не мог понять, чем же мужчина привязал к себе Викторию. И поверить в то, что их отношения были платоническими, тоже не удавалось.

Андрей знал, как провёл последний день владелец консалтинговой фирмы. Утром одиннадцатого января тот приехал в офис, где встретился с помощником – Сергеем Кулемзой – и мужчины ударно трудились полдня. Затем у Померанцева состоялись две встречи с клиентами. Майор опросил бизнесменов – один из них навестил офис в три часа дня, со вторым директор консалтинговой фирмы встретился в ресторане в пять вечера. С предпринимателем Сомовым Померанцев общался до семи, клиенту требовалась консультация по размещению финансовых средств и проведению маркетингового исследования.

В начале восьмого Игорь Померанцев распрощался с Сомовым, покинул ресторан и сел за руль автомобиля. На проспекте Победы у автобусной остановки он подобрал Викторию, и около восьми вечера они вместе вошли в подъезд дома.

Это были последние минуты жизни Игоря Померанцева…

Поэтому, когда Виктория утверждала, что они всего лишь «дружили», сыщик верил с трудом. Зачем же они направлялись в квартиру Померанцева тем зимним вечером? Послушать концерт Чайковского и посмотреть уникальную коллекцию фарфоровых зайчиков?

Померанцев не коллекционировал фарфоровых зайчиков, он коллекционировал красивых женщин. Вот если бы в ресторане он встретился не с клиентом, а с Викторией, и после романтического ужина они разъехались бы по домам, тогда сыщик поверил бы, что их отношения находятся в стадии развития. А так…

Померанцев подхватил подругу на автобусной остановке. Никакой романтики. Они действовали по отлаженной схеме, и их связь давно перестала быть платонической.

Но чем же Померанцев привлекал Викторию?

Менее всего Андрею хотелось думать, что их связывал «фантастический, безумный секс». Дина Померанцева, блестя глазами, намекала на особую одарённость мужа в данном вопросе. Стоило ли ей верить? Майор вдоволь налюбовался трупом Померанцева, пока с ним работал судмедэксперт, – и это тело вовсе не принадлежало суперсамцу и гению секса.

Но кто знает?

Итак, Андрей никак не мог понять, какие точки соприкосновения нашли между собой Виктория и бизнесмен. Вдвоём они представляли собой композицию «Красавица и Чудовище». Не потому, что Померанцев был уродливым карликом с волосатыми бородавками. Нет, он обладал заурядной внешностью сорокатрёхлетнего мужчины: не красавец, слегка обрюзгший, оплывший… Но, в принципе, сойдёт.

К «чудовищам» Андрей отнёс Померанцева исходя из его нравственных характеристик. Мало кто помянул бизнесмена добрым словом. Хитрый, коварный – да. Благородный, порядочный – нет.

Дифирамбы жены не в счёт, сыщик не верил в искренность Дины.

И вот этот скользкий тип сумел завладеть сердцем красавицы, утончённой и прохладной, как дорогая шёлковая простыня. Как ему удалось?

– Расскажите мне об Игоре, – попросил Андрей.

– Мы встречались всего два месяца, – удручённо пробормотала Виктория. – И вдруг весь этот кошмар…

– Но планировали продолжить ваши отношения?

– Безусловно, – улыбнулась одними губами Виктория. – Он… Игорь заботился обо мне, нам было хорошо вдвоём, – она поставила локти на стол и обхватила голову руками. – И такой жуткий финал. Это невыносимо…

Андрей откинулся на спинку стула и наконец-то перевёл взгляд в окно – до этого он пристально смотрел в серые глаза Виктории все сорок минут их разговора. Она его привораживала и озадачивала.

Загадочная девушка окружила себя объектами, которые, по идее, абсолютно не сочетались с её натурой: злой бизнесмен, трубопроводная арматура… Однако Виктория справлялась. На днях сыщик побеседовал с директором «Арматики» – тот высоко оценил успехи Виктории на посту менеджера по продажам. Она находила клиентов и заключала контракты на баснословные суммы.

И с Померанцевым у Виктории отношения тоже развивались. Наверное, за два месяца они успели капитально прикипеть друг к другу. Иначе девушка не страдала бы так сильно из-за потери Игоря. Конечно, она пережила шок… Но боль в глубине её серых глаз – не сиюминутный ужас, вызванный участием в кровавой сцене, а неизбывная и мучительная тоска. Такое не сыграть, не изобразить специально. Это настоящее горе.

Ей даже и говорить об Игоре больно.

Что она в нём нашла?

Андрей так и не понял.

Глава 6

Чиновники тоже плачут

Как обычно, без пяти минут час в офис «Транслита» заявился посетитель с безотлагательной просьбой – перевести документ. Девочки-переводчицы давно привыкли, что официально объявленное время обеда – фикция, недостижимая мечта. Никогда не удавалась убежать из конторы в час дня, обязательно возникал какой-нибудь настырный клиент.

На сей раз это был представительный мужчина грузинской национальности. Он выложил на стол перед Лизой бумажку, красиво разрисованную грузинскими письменами. Лиза успела подумать, что в арабской вязи петли располагаются преимущественно снизу, а в грузинской – сверху, и эта мысль на секунду заинтересовала девушку, но потом она разозлилась. Сколько раз Лиза убеждалась, что не надо даже и пытаться делать сложный перевод в офисе. Тут её постоянно отвлекали – коллеги, клиенты, она не могла сосредоточиться. Девочки щебетали, пили чай, директор «Транслита» норовила обсудить будущие проекты, посетители подсовывали справки и аттестаты…

Безумие!

Лиза вернула документ мужчине.

– Это не ко мне, – устало сказала она. – Я не специалист по грузинскому.

– Вах! – изумился мужчина. – Такой красывый дэвочка и не знает грузынский язык! Вах! Грузынский – это пэсня! Это лубов! Это моё сэрдцэ! – мужчина приложил к губам пальцы, собранные в щепоть, и смачно поцеловал их.

– Я выучу, – пообещала Лиза. – Только не сегодня, сейчас у меня очень много работы.

– Очэн красивый дэвочка, волос длинный, рыжий, глаз зэлёный! Кстати, я Гурген. Гургенчик.

Потребовалось целых пять минут, чтобы отвязаться от посетителя. Он никак не хотел переключиться с Лизы на другую переводчицу. Было заметно, что даже несмотря на лингвистическую неразвитость, именно девочка с «зелёным глазом» понравилась грузину. Гургенчик подкатывал с предложением пойти вечером в ресторан. И хотя при слове «ресторан» у Лизы сводило желудок от голода, она твёрдо отказалась. Ей ничего не стоило завязать знакомство, мужчина ослеплял грузинским обаянием и выглядел весьма представительно – холёный, шикарно одетый.

Но, во-первых, идти куда-то с незнакомым кавалером – рискованное предприятие, во-вторых, и вечер, и ночь Лиза собиралась проторчать у компьютера, сражаясь с юридическим переводом.

* * *

Майор настиг Сергея Кулемзу в маленьком офисе фирмы «Консультант». Налетел, словно коршун, вцепился когтями и уже не выпустил. Сейчас они сидели за столом друг против друга. И если Андрей застыл как изваяние (от египетского сфинкса сыщика отличало только то, что он иногда всё же моргал), то Кулемза весь издёргался. Он беспрестанно шевелился, ёрзал в кресле и выглядел крайне неуверенным в себе молодым человеком. Причём нервозность парня была избирательной. Так как они встречались уже не первый раз, Андрею удалось засечь менеджера в естественной обстановке. Тот беседовал с неизвестным мужчиной на крыльце офиса «Консультант». Тогда Сергей Кулемза выглядел спокойным, даже вальяжным. Но в присутствии майора терял лицо.

«Что его так будоражит?» – подумал Андрей, наблюдая за телодвижениями собеседника. Тот уже несколько раз почесал бровь и шею, потрогал нос, заглянул под стол, пощупал челюсть, переложил бумаги, проверил мобильник.

– Чем же всё-таки занимается ваша фирма?

– Консультируем компании и частные лица. Вернее, консультировали. Я не знаю, что теперь будет с фирмой Игоря Петровича. Захочет ли его вдова сохранить предприятие.

– Она вас уволит?

Сергей пожал плечами:

– А какой смысл оставлять? Тут всем заправлял Игорь Петрович. Я был мальчиком на побегушках.

– Сначала я решил, что вы компаньоны. Разве у вас нет доли в уставном капитале?

– Нет! – воскликнул Сергей. – Откуда? Такой чести я не удостоился. Меня использовали для мелких поручений.

– И сколько вам платил за это Померанцев?

– Нормально платил. Хватало, – вздохнул Сергей.

– Но из каких источников? Я просмотрел вашу бухгалтерию. Вы же ничего не зарабатывали! В прошлом году «Консультант» получил от трёх предприятий некоторые суммы – в общей сложности сто тысяч рублей. Наверное, за те самые пресловутые консультации. Но ста тысяч и на аренду офиса не хватит.

– Помещение в собственности, аренду платить не надо, – вставил Сергей.

– Я уверен, что за год Померанцев больше истратил на бензин. Вероятно, ваши консалтинговые услуги оплачивались наличными?

Сергей поднял плечи и развёл руками: «Ну, вы сами знаете, как у нас в стране всё делается». Но вслух этого не произнёс.

– Понятно, – кивнул сыщик. – Вы сами, Сергей, что планируете теперь делать?

– Не знаю, – разочарованно вздохнул менеджер. – Вот так внезапно лишился куска хлеба.

– С маслом?

– И с маслом, и даже с красной икрой, – ещё раз вздохнул Сергей, теперь уже душераздирающе – его грудь поднялась и опустилась. – Начальник у меня был строгий, но – как я уже говорил – совсем не жадный. Мои услуги Игорь Петрович оплачивал адекватно. Да и к офису я не был привязан, это очень удобно. Утром ты здесь, через полчаса уже в другом месте, а вечером умотал в другой город. Не знаю, как можно просидеть весь день носом в компьютер… Не знаю, удастся ли теперь найти работу такого же уровня – и по душе, и чтоб платили хорошо. Не уверен.

– Переживаете?

– Какое там! – расстроенно махнул рукой парень. – Я не переживаю, я полностью деморализован… Три года проработал с Игорем Петровичем… Конечно, всякое бывало. Напортачишь – быстренько по кумполу схлопочешь. И на три буквы он меня тоже посылал. Не часто, конечно. Но я знал, что он меня ценит, я был его верным адъютантом.

«В двадцать восемь лет уже надо гордиться собственными достижениями, а не тем, что был чьим-то адъютантом», – скептически подумал Андрей, но промолчал.

– Сработались мы отлично. У меня была уверенность в завтрашнем дне, я и кредитов набрал под это дело – на машину, на квартиру… А теперь… Не знаю, как буду выкручиваться… Дина Равильевна сказала, что за январь я могу себе начислить полную зарплату. Спасибо ей огромное. Но что потом?

Сергей совсем приуныл, повесил нос.

– Почему-то я услышал очень мало положительных отзывов в адрес вашего босса.

– Правда? Хм… Что ж… Да нет, Игорь Петрович был нормальным мужиком. Резковат, конечно. А то, что не каждый признаётся ему в любви… Люди, в основной своей массе, злы.

– Вы так считаете? – удивлённо приподнял бровь сыщик.

– Разве нет? Мне, конечно, обидно, что об Игоре Петровиче отзываются плохо, особенно теперь, когда он и возразить-то не может… А сказать вам пару слов не для протокола? – интригующе посмотрел на майора преданный адъютант Померанцева.

– Валяйте.

– Знаете, кем на самом деле являлся Игорь Петрович?

– Кем?

Сергей Кулемза выдержал многозначительную паузу. Сыщик его не торопил.

«Кем же он был? Американским шпионом? Наркобароном? Изобретателем шапки-невидимки?»

– Игорь Петрович был королём схем, – с гордостью сообщил Сергей.

– Чего? – не понял сыщик.

– Он придумывал и разрабатывал схемы, – терпеливо разъяснил Сергей. – И делал это гениально.

– Всё, теперь понял.

– Как провернуть то или иное дельце, как всё организовать, кому дать, у кого взять – и так далее. Голова у него работала фантастически!

– То есть Померанцев разрабатывал схемы незаконных сделок?

– Да что вы! Наоборот! Очень даже законных. В том-то и смысл! Тут ему не было равных. Как сделать так, чтобы и волки сыты, и овцы целы, и закон не нарушен, и заказчик с прибылью.

– Помогал уходить от налогов? – понял Андрей.

– И это тоже. Но не только.

– Теперь я понимаю, почему банковский счёт вашей фирмы пустовал. Босс наверняка и для себя придумал какую-нибудь отличную схемку… И тем не менее, Сергей, мне приятно, что сегодня наш диалог был продуктивен. Когда мы встречались прошлый раз, вы отнюдь не блистали общительностью.

– Всегда рад помочь следствию, – горячо заверил молодой человек. – Готов сотрудничать и хочу, чтобы нашли убийцу шефа. Просто мне ещё надо в себя прийти, мозги собрать в кучу. Всё-таки не каждый день попадаешь в такую жуткую ситуацию…

– Раз вы уже немного оправились от потрясения, проясните ещё один вопрос. Вдова Померанцева настаивает, что у них с Игорем Петровичем был гостевой брак.

– Что?! – изумился Сергей.

– Гостевой брак, – терпеливо повторил майор.

– Я вас умоляю! Да они год как разъехались. Гостевой брак – ха! А развод не оформляли, потому что это сложно, нудно… Слишком много собственности у них в совместном пользовании. Но в декабре Игорь Петрович объявил Дине Равильевне, что он готов официально отпустить её на все четыре стороны.

– Вот как? Решил-таки развестись?

– Угу.

– Почему же вы раньше мне об этом не сказали?

– Даже не знаю… Как-то упустил этот момент, – глаза Сергея забегали. – Но и вы не задавали конкретного вопроса. Вот сейчас спросили – я ответил.

– А Дина Равильевна? Она обрадовалась перспективе получить свободу?

– Вы шутите? Дина Равильевна привыкла жить на всём готовом. Игорь Петрович её полностью обеспечивал, поливал шоколадом.

– Она и сама – успешный бизнесмен. Вернее – бизнесвумен. Управляет престижным салоном.

Последняя фраза развеселила Сергея. Наконец-то он расслабился и даже засмеялся:

– Успешный бизнесмен! Да она ни разу в плюс не вышла со своим престижным салоном! Муж постоянно её спонсировал.

– Неужели?

– И Дина Равильевна наивно надеялась, что это будет продолжаться вечно.

– Значит, решение мужа развестись её не обрадовало, – предположил Андрей.

– Оно её взбесило!

– Даже так?

– Дина Равильевна – женщина эмоциональная, экзальтированная, восточных кровей – ну, вы понимаете. Вы уж ей, пожалуйста, меня не сдавайте. Я вам тут столько всего про неё понарассказывал. Узнает – придушит, однозначно!

– Так, может, она сама и застрелила Померанцева?

Менеджер поперхнулся.

– Да вы что! – воскликнул он. – Это абсолютно невозможно!

– Ну почему же? – мягко возразил сыщик. – Поверьте мне, нет ничего невероятного в том, что расстроенная супруга превращает мужа в решето.

– Полная ерунда! – безапелляционно возразил Сергей.

– Вы твёрдо в этом уверены?

– Да она бы физически не смогла, не сумела!

– Почему же?

– А где бы она взяла оружие?

– Это не проблема.

– Нет, нет, – отрицательно помотал головой Сергей. – Двадцать лет счастливого брака… Нет, невозможно… Даже последний год они поддерживали хорошие отношения. Да, разъехались, но ничего не изменилось… Игорь Петрович и Дина Равильевна… они давно уже стали родными людьми, приросли друг к другу… А вы думаете… Нет, вы ошибаетесь!

– Я просто предположил. Ну, хорошо. Ответьте мне, Сергей, ещё на один вопрос, и я перестану вас мучить. Вернее, тут даже два вопроса. Во-первых, меня интересует афера с итальянскими томографами.

Недоумение отразилось на лице Сергея.

– Не понимаю, – помотал он головой. – Какие ещё томографы?

– Малогабаритные, итальянского производства. Каждый ценой в десять миллионов рублей.

Сергей хмыкнул.

– Не хило! Но поверьте, тут я вам ничем не смогу помочь. Я ничего не знаю про эти томографы.

– Ваша фирма не имела к ним отношения?

Сергей пожал плечами. Его реакция выглядела естественной, он действительно не понимал, о чём идёт речь, и майор хорошо это видел.

– Возможно, Игорь Петрович консультировал кого-то по поводу этих томографов? – предположил менеджер.

– Ваш босс и в современном медицинском оборудовании хорошо разбирался?

– Он хорошо разбирался в человеческих отношениях. Вероятно, его попросили политкорректно организовать сделку. Но меня он не посвятил. По крайней мере, никаких документов я не видел, через компьютер ничего не проводил. Я вообще не в курсе.

– Кое-что Померанцев держал от вас в секрете? – предположил Андрей. – Например, участие фирмы «Консультант» в двадцатимиллионной сделке?

– Хозяин – барин, – развёл руками молодой человек.

– Так, ладно, об итальянских томографах вы ничего не знаете. Тогда я жду от вас разъяснений насчёт поезда. Поезд! Загадочный, таинственный поезд-призрак… Мне нужны подробности этой волнующей истории, – без всякой надежды произнёс Андрей.

Он закинул удочку наобум, спросил на всякий случай. Он и не мечтал, что собеседник хлопнет себя по лбу и сразу же вспомнит о каком-то событии, связанном с поездом. И, потянув за ниточку, они прямо сейчас распутают клубок и узнают, из-за чего был убит Игорь Померанцев.

Задав вопрос, майор, словно копьём, упёрся стальным взглядом в лицо Сергея. А тот вдруг начал бледнеть, оплывать, как свеча, терять краски… И в конце концов парня совершенно развезло – он был не в силах произнести ни слова.

– Сергей, ау! – помахал рукой майор. – Я задал вам вопрос.

Адъютант сдавленно промычал в ответ.

Майор мысленно поздравил себя с неожиданной удачей. Фраза о поезде, брошенная наобум, произвела на Сергея Кулемзу потрясающий эффект. Менеджер явно испугался, его затрясло, губы дрожали, пальцы ходили ходуном…

Бурная реакция парня подсказала майору, что он на правильном пути.

– Итак, я жду, – тоном терпеливого инквизитора объявил Андрей. – Давайте, выкладывайте всё и с самого начала.

– Но… Мне тут абсолютно нечего выкладывать, – промямлил юноша. – Я ничего не знаю… Нет, правда… Не представляю, о чём идёт речь!

* * *

Едва Сергею удалось отделаться от въедливого сыщика и остаться в одиночестве, он сразу же схватился за телефон. На улице снова поднялась метель, Сергей слушал гудки и всматривался в серо-белое марево за окном. Снежинки липли к стеклу, пытались удержаться, но их уносило порывами ветра.

– Да, я тебя слушаю, говори, – ответили Сергею. Голос в трубке звучал властно и непререкаемо.

– Надо встретиться. У меня есть для вас информация. Не по телефону.

– Выходи на проспект, я сейчас поеду в контору и подберу тебя.

Через пять минут Сергей пританцовывал от холода на тротуаре, под гигантским билбордом. На щите мелькали яркие рекламные картинки, шеренга деревьев напротив была опутана проводами, и бесчисленные белые, лиловые, синие огоньки празднично моргали. Вокруг менеджера штопором закручивались потоки ледяного воздуха, снежинки кололи его лицо.

Рядом притормозил глянцево-чёрный лимузин. Номера на бампере свидетельствовали о том, что автомобиль принадлежит высокому чину в правительстве области. Сергей быстро юркнул в салон, на заднее сиденье. Тут было тепло, уютно, пахло богатством и властью.

– Ну и мороз, – объявил менеджер, устраиваясь на удобном кожаном кресле. – Здравствуйте, Вацлав Александрович.

Хозяин лимузина – представительный мужчина лет пятидесяти – смотрел хмуро и сосредоточенно. Пухлые, в бордовой куперозной сеточке, щёки и толстый второй подбородок наплывали на белоснежный воротничок сорочки. Мутные голубые глазки прищурены, губы – поджаты. Видимо, мужчина не ждал от встречи с молодым человеком ничего хорошего.

И предчувствие его не обмануло.

– Только что опять встречался с ищейкой, – доложил Сергей.

Вацлав Александрович удивлённо поднял бровь:

– Он прямо-таки прилип к тебе.

– Ушлый попался. Как впялится окулярами – дыру в черепе прожигает.

– Как его там?

– Майор Вершинин. Землю носом роет так, что на полметра вглубь уходит.

– Хм-м… Надо запросить информацию о нём.

– Сначала спрашивал о каких-то итальянских томографах. Приклеился, как банный лист.

– При чём тут томографы? – пыхнул чиновник, надув и без того толстые щёки. – Да, в прошлом году мы получили два итальянских томографа. Ну и что?

Сергей пожал плечами.

– Да кто его поймёт? Кружит вокруг, как стервятник… Но, Вацлав Александрович, это не главное. Я вам сейчас скажу тако-о-ое! Сыскарь выяснил ещё кое-что!

Сергей замолчал, наслаждаясь паузой. Тот, кто владеет информацией, владеет миром. На минуту, пока сведения, известные затюканному менеджеру, не стали достоянием крупного чиновника, двое мужчин превратились в фигуры одного масштаба.

Потом Вацлав Александрович нетерпеливо дёрнулся:

– Да говори уж, не томи!

Сергей, как хороший актёр, довёл паузу до крайнего предела, до огненного всплеска возмущения в глазах чиновника, а потом сокрушённо выдохнул:

– Ментяра узнал про поезд!

– Что?! – всколыхнулся на кожаном кресле Вацлав Александрович. – Нет!

– Да! Он определённо что-то знает.

– Вот сейчас ты меня просто убил! Расстрелял из пулемёта! Да как же?! – красные щёки и подбородок Вацлава Александровича задрожали, как малиновое желе.

– Извините, Вацлав Александрович, я не хотел вас расстраивать… Но ведь я должен был предупредить.

Несколько минут чиновник молчал, переваривая услышанное.

– Раз мент так быстро узнал про поезд – значит, ты плохо подчистил хвосты.

– Я старался. Откуда я знаю, где мой шеф что хранил. Может быть, у него где-то запасной комп, планшет, сейф. А там – дубликаты, документы, флешки… Я везде искал и что нашёл – уничтожил.

– Плохо искал, – мрачно выдавил Вацлав Александрович. – Если всплывёт история с поездом…

– Она уже всплыла, – учтиво напомнил Сергей. – Майор Вершинин в курсе.

– Я даже не знаю… Это катастрофа!

– Но он ничего не сможет доказать, Вацлав Александрович.

Чиновник снова замолчал, размышляя.

– Так, Сергей… Чтобы моё имя не упоминалось, понял?

– Что вы, Вацлав Александрович! За идиота меня держите? Конечно, нет. Ни слова, я вам клянусь!

…Чёрный лимузин исторг шустрого менеджера на подступах к правительственному зданию и плавно поехал дальше. Из тёплого салона Сергей вывалился в снежную вьюгу.

– Спасибо, – недовольно хмыкнул он, – завезли, как девушку, и бросили на произвол судьбы.

Он поднял руку, останавливая такси.

* * *

Лиза стояла перед зеркалом в одном белье и готовилась натянуть футболку – наряжалась. Она собиралась навестить соседа. Тот страстно жаждал реванша и уже прислал три SMS-сообщения.

Футболка была довольно старой, но отлично смотрелась с джинсами и туго обтягивала грудь. Но Лиза чувствовала, что Андрей вряд ли обратит внимание на девичьи прелести. После вчерашнего грандиозного разгрома Лиза в глазах сыщика утратила все атрибуты женственности и превратилась в компьютерную приставку к шахматной доске. Теперь он хочет только одного – выиграть! Даже если бы сейчас соседка заявилась к нему в купальнике, противогазе и на лыжах, майор не стал бы спорить, а просто усадил бы девушку перед шахматной доской.

«Или я ошибаюсь? – уныло подумала Лиза. – Партия-реванш – это только предлог? А на самом деле ему безумно хочется провести этот вечер со мной… Ага, размечталась!»

Интересно, кто сегодня выиграет?

Да, Андрей играл весьма неплохо, и сейчас он будет более сосредоточенным, так как уже принимает противника всерьёз. Борьба обещает быть жаркой…

Шахматы не превратились в Лизино страстное увлечение, чем они являлись для Андрея. Обладая талантом, она, тем не менее, не сделала их профессией и способом заработка, не участвовала в соревнованиях и не вращалась среди мэтров и чемпионов. Вот им, вероятно, она начала бы проигрывать одну партию за другой.

А обычные соперники всегда оказывались на голову ниже. Лиза мгновенно распознавала их ловушки и комбинации и удивлялась, почему партнёр точно так же не видит её уловок, почему раздумывает над каждым ходом. В паузах она скучала и размышляла не о позиции на доске, а мысленно переводила какую-нибудь заковыристую фразу или термин из последней присланной работы. Иностранные языки – вот что ей действительно нравилось.

Природа загадочно распределяет таланты и красоту. Почему девушке, не способной влюбиться в шахматную игру, достались гены блестящей шахматистки? Всё равно что одарить роскошной фигурой фанатичную монахиню – толку-то в таком подарке!

…В конце концов, закончив прихорашиваться, Лиза отправилась в гости к майору.

Глава 7

Почти ресторанный ужин

Кровопролитное сражение длилось целый час. Метались в небе флаги, стучали копыта, звенела сталь, ломались клинки и копья… Сегодня Андрей играл белыми и в миттельшпиле, на первый взгляд, у него был лишь минимальный и труднореализуемый перевес. Но уже через несколько ходов слабость центра пешек вкупе с уязвимостью короля привели чёрных к катастрофе. Уничтожив Лизину ладью и красиво использовав связку ферзь-конь, майор добился победы.

И вот измученный, но удовлетворённый и утвердивший своё превосходство мужчина отвалился на спинку дивана с торжествующей улыбкой на губах, а Лиза подняла руки вверх, бесславно капитулируя.

Её щёки пылали румянцем. Партнёр мог решить, что это от досады – девушка разволновалась из-за проигрыша. Но Лиза краснела от стыда, ведь она обманула майора. Сегодня она играла небрежно, не думая о победе. Главное – провести время рядом с сыщиком, посидеть напротив, любуясь его красивым и мужественным лицом, рассматривая мощные плечи и выпирающие бицепсы… Когда он хмурил брови, размышляя над ходом, у Лизы сладко замирало сердце…

А вдруг он догадается?

– Но ты играешь просто великолепно! – снова признал Андрей. – И чувствуется мощная теоретическая база.

– О, да! Но ты не поверишь, откуда взялись мои знания.

– Училась в шахматной школе?

– Нет, просто ходила в шахматный кружок. Но я целый год по заказу одного издательства переводила с английского на русский огромный шахматный талмуд. Автора учебника я хотела убить – он и двух слов не мог написать без сочной метафоры или причудливого эпитета. И всё это касалось шахматных партий, иллюстрирующих текст. Мне пришлось с лупой разбирать каждый дебют или эндшпиль, чтобы понять, правильно ли я перевела тот или иной пассаж. А так как в большинстве случаев моя память не желает расставаться с полученной информацией, я досконально помню весь тот учебник… Сицилианская защита. Испанская партия. Ферзевой гамбит. Защита Каро-канн. Защита Стейница. Русская партия. Дебют ферзевой пешки… И так далее. Готова процитировать, прокомментировать или разыграть что угодно.

– Но когда нет таланта, теория мало помогает, – заметил Андрей.

– Вероятно, ты прав. Я бы и сегодня тебя запросто обыграла, – заносчиво сообщила Лиза. – Но ужасно вымоталась на работе. Ещё и ночью не спала. К тому же – голодная.

Сегодня у девушки, действительно, выдался бурный денёк. Она сопровождала делегацию иностранных инженеров, прибывших на металлургический комбинат. Устный технический перевод – это всегда тяжело. Сначала Лиза три часа переводила на французский и обратно специфические термины, а потом долго общалась тет-а-тет с руководителем группы. Мужчина увлекался рыбной ловлей и мечтал обсудить с хорошенькой зеленоглазой переводчицей особенности национальной рыбалки.

С Лизы сошло семь потов: она заблаговременно вызубрила терминологию металлургического производства, а вот о мормышках и прикорме как-то не подумала. Она и по-русски не знала, как называются редкие виды рыб и детали рыболовной амуниции, а француз хотел обсуждать волнующую тему бесконечно…

– Голодная?!

Хозяин дома хлопнул себя по лбу и подскочил с дивана.

– Вот я дурень! Негостеприимный тюлень! Лиза, потерпи минутку. Я сейчас тебя накормлю!

И он умчался на кухню – радостный, возбуждённый. Никакого сравнения с вчерашним Андреем, проигравшим партию.

«Почему победа для него так много значит? – удивилась Лиза. – Мужское тщеславие? Амбиции шахматиста? И то и другое вместе? Но как приятно иметь дело с победителем! Он смотрит на меня совсем другими глазами. Неужели всегда надо поддаваться мужчине? Наверное, не всегда, а время от времени».

Пока Лиза, сидя на диване, изобретала колесо – то есть открывала для себя элементарные правила манипулирования мужчинами, Андрей шуршал на кухне.

– Ужин готов! – прокричал он через несколько минут. – Лиза, давай сюда.

На столе в контейнере шкворчала и пузырилась золотистым сыром раскалённая лазанья. Андрей только что вынул её из микроволновки и раскладывал лопаткой на две огромные оранжевые тарелки. Под приборами лежали зелёные салфетки, рядом высились бокалы для вина – на чёрных ножках и с золотыми ободками.

Лиза оглядела всё это ресторанное великолепие и вспомнила, что сегодня, как обычно, припасла на ужин банку рыбного паштета. Его она купила по акции и почти даром – поэтому последний месяц её питание было удручающе однообразным. Она жестоко экономила на всём, но прежде всего – на еде. Однако Лиза чувствовала: скоро паштет полезет у неё из ушей.

«Одну банку сэкономлю, – быстро сообразила девушка. – Ах, как же тут красиво! Эстетично. Не то, что в моей бардачной каморке. Хозяйственный юноша».

Голодная Лиза не удержалась и схватила со стола багет. Быстро отломила кусок и вцепилась зубами в хрустящую корочку. В голове у неё сразу прозвучал мамин голос: во-первых, неприлично хватать без разрешения, во-вторых, надо не ломать, а резать, в-третьих, лазанью хлебом не закусывают…

И Лиза приготовилась выслушать замечание от Андрея. Он производил впечатление закоренелого холостяка, чистюли и педанта, сумевшего идеально организовать быт. Лиза была знакома с одним из таких индивидуумов. У него в гостях даже дышать приходилось осторожно, чтобы не перенасытить атмосферу квартиры углекислым газом. Если кто-то проливал вино на паркет – хозяин сразу бежал за специальной тряпочкой из микрофибры, если вино проливалось, не дай бог, на диван – парень тут же делал себе харакири.

Но Андрей не стал занудствовать. Напротив, он покаянно вздохнул:

– Бедняжка, я тебя замучил! Ты с голоду умираешь, а у меня только шахматы на уме. Бери скорее вилку. Вина выпьешь?

– Выпью, – согласилась Лиза.

Майор всё больше ей нравился.

Лиза сопротивлялась этому чувству, она не хотела увлекаться соседом. У неё в недавнем прошлом остались замужество и развод, и она всё ещё рассматривала представителей противоположного пола сквозь призму её отношения к мужу. Ивана – бездарного и безответственного прожектёра – она презирала, ей и говорить о нём было неприятно.

– Откуда у тебя такая вкусная лазанья? – промычала Лиза с набитым ртом. Роль благовоспитанной барышни никак ей не удавалась. Она страшно хотела есть и торопливо орудовала вилкой. – Из супермаркета?

– Нет. Младшая сестричка готовит. Сейчас у неё кулинарный период. Сначала – лет в восемь – она училась вязать, и я превратился в счастливого обладателя двух шарфов и трёх носков.

– Трёх пар? – уточнила Лиза.

– Нет, трёх штук. На второй паре носков Настя сломалась и переключилась на бисероплетение. Оплела бисерными фенечками всех подруг, маму и бабулю. Год назад занялась вышиванием. Не стала мелочиться, тратиться на собачек и цветочки, а сразу принялась вышивать картину Иеронима Босха. Это в двенадцать-то лет. Ты себе представляешь, да?

– Да! – изумилась девушка. – Мрачноватый материал для творчества двенадцатилетней девочки, если вспомнить, какие чудовищные образы зла и порока присутствуют на полотнах Босха… Но знаешь, что удивительно? Несмотря на буйство дикой и извращённой фантазии, Иерониму Босху даже во времена свирепой инквизиции удалось избежать обвинений в ереси. Хотя, когда рассматриваешь его произведения, кажется, что тут не обошлось без дьявола. Ан нет! Среди почитателей его таланта были самые высокопоставленные особы и священники – все они яростно преследовали еретиков, однако не видели ничего дьявольского в картинах Босха. Парадокс?

– Ты – знаток живописи? – удивился Андрей, выслушав пространную тираду.

– Да нет, просто однажды переводила заумную искусствоведческую статью на двадцать три страницы и прониклась.

– Неужели всё запомнила?

– Конечно. Текст так и стоит перед глазами. Я же говорю – я вообще ничего не забываю. Всё, что переводила, остаётся в голове.

– У тебя уникальные способности.

Андрей и сам когда-то изучал нидерландскую школу живописи – это являлось частью его системного и всестороннего образования. Но сейчас почти всё забыл. А Лиза ознакомилась с творчеством Босха постольку-поскольку, однако могла с лёту прочитать о художнике целую лекцию…

– Так вот. Сейчас Насте тринадцать, и она вступила в счастливый для нас период увлечения кулинарией. Теперь мне всегда перепадает или пирог с капустой, или фаршированные помидоры. Сегодня получил контейнер с лазаньей и кусок торта.

– Чудо-девочка! – воскликнула Лиза. – Готовит как шеф-повар ресторана.

– Да. Пусть подольше этим увлекается. К сожалению, ей пока не удаётся мой любимый сырный суп с морепродуктами, – пожаловался майор. – Ну никак!

– Правильно ли я поняла, что будет ещё и торт? – деликатно уточнила гостья, когда её тарелка опустела.

– Совершенно верно! – кивнул Андрей. – Кстати… Вот скажи мне… Что ты думаешь о женщине, которая продаёт трубопроводную арматуру? – он поднялся со стула и включил кофе-машину, затем достал из кухонного шкафа чайные чашки, сделанные, скорее всего, из китайского фарфора.

Лиза заворожённо следила за его действиями. Запах кофе сводил её с ума. Девушка провела пальцем по молочному боку невесомой полупрозрачной чашки. Она подумала о том, что у неё тоже есть особая кружка для приёма гостей – большая, керамическая, с надписью «Супер-сиськи» на боку. Лиза выиграла её в конкурсе на корпоративной вечеринке… А ещё – страшно признаться – Лизе нравится совсем не Вивальди, а рок-группа «Dope», чьей музыкой можно заколачивать гвозди, а солист так же бледен, как выдернутый из могилы мертвец…

Наверное, в гостях у эстетствующего майора должна сидеть другая девушка, настоящая леди.

«Зато я знаю пять иностранных языков, три из них – в совершенстве, – тут же успокоила себя Лиза. Комплексы, самокопание – не для неё. – Пять иностранных! Чем не барышня? Я и есть самая настоящая леди!».

И она протянула руку за тортом.

– Извини, что ты спросил? Ах, да… Насчёт трубопроводной арматуры. Ты обратился по адресу, так как я полностью в теме. Три года назад уральская компания «Арматика» стала дилером одного финского концерна, производящего арматуру для трубопроводных магистралей. Приезжали финны, и я им переводила.

– Ты и финский знаешь?!

– Нет, что ты! Народ изъяснялся по-английски. Вожак финской делегации задвинул речь на два часа, подробно описывая инженерные достижения и разработки их компании для энергетического комплекса. Я думала, мне крышка. Я, конечно, знаю, как переводятся словосочетания «древеснослоистый пластик», или «антифрикционный чугун», или «пневматический привод»… Но делать это в течение двух часов подряд – проще сразу застрелиться!

Андрей заколдованно слушал гостью. Она не переставала его удивлять. Соседка то и дело демонстрировала глубокую осведомлённость в самых разнообразных сферах. Хорошо, что соседскую квартиру сняла именно она! Правда, для самой Лизы, это сомнительная удача: каморку алкоголиков Барановых трудно назвать приличным жильём…

– Так вот, в компании «Арматика» работала барышня, Виктория Петерс.

Андрей изумлённо замер. Он не ожидал услышать имя Виктории из уст соседки. Ещё одно совпадение!

– Тогда она была у них менеджером по продажам. Не удивлюсь, если сейчас дослужилась до коммерческого директора. Думаю, Виктория Петерс – единственная дама в Уральском федеральном округе, способная объяснить различие между муфтовой и штуцерной арматурой. А ты случайно не эту удивительную девушку имел в виду?

– Да, точно, именно Викторию. Вчера я рассказал тебе об убийстве Померанцева. Помнишь, я упоминал, что в момент нападения рядом с бизнесменом была его подруга? Я говорил о Виктории Петерс.

Соседка замерла. Она неподвижно зависла над куском торта, как летающая тарелка над лунной равниной. Взгляд Лизы остановился. Андрей удивлённо наблюдал за девушкой.

– Виктория? – наконец с трудом выдавила Лиза. – Она? Нет, невозможно!

– А в чём дело?

– Просто… я подумала…

– Что?

– Как-то она не подходит Померанцеву.

– Разве ты была с ним знакома? Ты сказала, что встречалась с Померанцевым всего один раз.

– Да, конечно, конечно! – заметалась Лиза. – Один раз! И с Викторией общалась только однажды, тогда, три года назад, когда приезжали финны.

– Почему же ты сделала вывод, что они друг другу не подходят?

– Я имела в виду – не подходят чисто внешне! – выкрутилась Лиза. – Виктория – очаровательная, блистательная, весёлая… И Померанцев… С залысинами, с мешками под глазами, словно ему туда по бочонку пива налили. Да ещё и старый!

«Блистательная, весёлая… – эхом отозвалось в голове Андрея. – Неужели когда-то Виктория была весёлой? Как трудно в это поверить! Сейчас на неё без слёз не взглянешь. Чем приворожил её Померанцев, если она так тяжело переживает его смерть?»

Лиза тем временем быстро, как гусеница, поедала вкусный бисквитный тортик. Она решила, что лучше жевать, чем говорить. Стоит открыть рот – и обязательно скажешь что-то лишнее. Вот, про Померанцева зачем-то ляпнула…

– Ещё одну партию? Быстренько? – с надеждой попросил майор, когда Лиза поднялась из-за стола.

– О, нет! – взмолилась девушка. – Посмотри на часы. Только к утру и закончим. А у меня работы полно.

– Ладно, отпускаю, – смилостивился сосед. – Не трогай посуду, я сам справлюсь.

– Хотела помыть, – не особо настойчиво заявила Лиза.

– У меня есть посудомойка. А завтра сыграем? – поинтересовался шахматный маньяк.

– Увы, завтра не получится, – вздохнула Лиза. – Буду до ночи развлекать итальянцев. В старый Новый год у них состоялось открытие фирменного кожгалантерейного магазина, а я им переводила. И так понравилась, что они снова меня позвали. Краеведческий музей, балет, ресторан, аэропорт. И всё это – в компании семи экспансивных итальянцев.

– С итальянцами, наверное, веселее, чем со мной?

– О, я с удовольствием променяла бы всю эту суету на ещё одну шахматную партию.

– Да, кстати… – сказал Андрей уже на пороге. – А ты сама случайно не знаешь, в чём разница между муфтовой и штуцерной арматурой?

Лиза на секунду задумалась, припоминая.

– Если я не ошибаюсь, всё дело в конструкции присоединительных патрубков, – объяснила она.

– Вот как! – глубокомысленно произнёс майор.

– Угу. Всё элементарно, – пожала плечами Лиза.

– Действительно. И как я сам не сообразил?

Они расстались.

Лиза вернулась к себе. Закрыв дверь, девушка огляделась. На контрасте с шикарными апартаментами сыщика её каморка выглядела особенно страшной и убогой. Трущобы! И как она очутилась в этой дыре?

Блестящая студентка, гордость факультета… Казалось, все двери открыты, а будущее – безоблачно и упоительно. А что в результате? Съёмная квартира алкашей, просроченный рыбный паштет на завтрак и ужин, суровая экономия на всём. Но самое ужасное – нельзя путешествовать, открывать мир.

Для Лизы граница на замке.

– Нечего ныть, – девушка проглотила комок, подступивший к горлу. – Последнее усилие – и я буду свободна. Скоро всё закончится. А сейчас – за работу!

А кстати! Пусть Лиза ненавидела новое жильё, однако у квартиры было одно неоспоримое преимущество – она располагалась по соседству с жилплощадью майора Вершинина. Этот факт увеличивал ценность Лизиной каморки в миллионы раз.

Всю ночь, пока Лиза трудилась над новым переводом, по комнате витал воздушной тенью дух майора. Он невесомо задевал плечи, словно пёрышком проводил по волосам… Лиза улыбалась и отстраняла его рукой, он мешал работать, заслонял собою текст на экране…

А сыщик за всю ночь ни разу не вспомнил о симпатичной переводчице. Он забыл о ней, едва защёлкнул замок на входной двери. Да, майор прокрутил ещё раз в голове выигранную партию. Но его сердце волновала Виктория…

Глава 8

Происхождение боли

Утро началось с дружественного звонка следователя Павлова. Этот звонок обрадовал сыщика не более, чем он обрадовал бы гражданина, замешанного в убийстве по предварительному сговору.

– Где информация по делу Померанцева? – строгим и обиженным голосом поинтересовался Геннадий Валерьевич. – Чем вы там занимаетесь? Дел невпроворот? Вершинин, что за фигня? Вы там прохлаждаетесь, а меня начальство паяльником пытает, результатов требует.

– Как это жестоко! – посочувствовал Андрей. – И давно?

– Сразу! Дело Померанцева – на особом контроле, я разве не говорил?

– Странно. Чего вдруг?

– Не знаю, – буркнул следователь. – Ты сам мне объясни, раздобудь факты. Почему такой переполох из-за убийства заурядного бизнесмена? За последний квартал прошлого года грохнули пятерых предпринимателей…

– Два преступления раскрыла наша бригада, – с гордостью вставил Андрей.

– …но только из-за Померанцева поднялись штормовые волны. Почему?

– Насколько я понял, этот товарищ специализировался на оказании разнообразных услуг привилегированным слоям населения.

– Каких услуг? Ламинат им стелил? Шторы вешал? – безрадостно хмыкнул следователь.

– Тут что-то есть интересное… Но пока рано говорить. Мы работаем, Гена, мы ищем. Как только что-то появится, я сразу тебе сообщу.

– Ты отделываешься общими фразами. Я тебе не верю. Держишь меня на голодном пайке, не даёшь информации, чтобы потом – бабах! – изумить планету своей гениальной проницательностью.

– Хочешь сказать, я утаиваю сведения?

– Не знаю, чем ты занимаешься, но у меня до сих пор пустое дело. Хоть картинки туда вкладывай из журнала «Вокруг света». Совсем нечего предъявить начальству.

– Тогда лучше из «Плейбоя» картинки вырезай, – посоветовал Андрей.

– Вершинин, я тебя убью, – пообещал следователь. – И твоего верного оруженосца – тоже.

– Мишутку? Его-то за что?

* * *

Михаил, как и следователь, выступил с утренним бенефисом: отчитался о проделанной работе. За пару дней он встретился, по его страстному заверению, с двумя миллионами индивидуумов, но если точнее – опросил семнадцать человек, когда-то знакомых с господином Померанцевым.

Генеральный директор фирмы «Консультант» прочно стоял на ногах – по крайней мере до того, как в него всадили три пули. Он имел разветвлённую корневую систему полезных контактов. Исследование списка его знакомств завело Михаила в высокие сферы, тут были люди с именами.

– Депутат законодательного собрания Бобров, – перечислял старлей, – владелец торговых комплексов Ильменко, директор рекламного холдинга Панацеев… Фирма «Консультант» оказывала услуги в области организационного консультирования. Мониторинг, проективное моделирование, внедрение управленческих технологий…

– Красивые фразы оставь для девушек и налогового инспектора, – остановил майор излияния коллеги. – А конкретные факты нашёл?

– Господа заявляют, что Померанцев консультировал их по самым разным вопросам – реклама, маркетинг, инвестирование. Давал советы.

– Да уж, без консультаций Померанцева они бы совсем пропали.

– Полезным мужичком был наш Померанцев. Эх, мне бы с ним познакомиться до, а не после. Когда мы встретились, он уж был не очень-то расположен давать полезные советы. А то бы я проконсультировался у него, как семейную жизнь наладить. Семья – это тоже своего рода организация.

– Тебе нужен психолог. А Померанцев для своих заказчиков разрабатывал финансовые и налоговые схемы.

– Финансовая схема мне бы тоже пригодилась. Денег совсем нет, – вздохнул Миша.

– А что ты выяснил насчёт итальянских томографов?

– Так, томографы. Тут всё культурно, пристойно и празднично. Летом прошлого года из областного бюджета были выделены деньги на покупку двух специализированных томографов для травматологии. По заказу областного министерства здравоохранения они были куплены в Италии за двадцать миллионов рублей. Один томограф установлен в травмпункте областной больницы, второй отправился в Красноармейский район. Событие освещалось в прессе, вся информация есть в Интернете. Курировал мероприятие министр здравоохранения Вацлав Александрович Карчевский. Вот и всё. Но каким боком тут Померанцев?

– Наверное, умудрился бочком притиснуться к двадцати миллионам. Проконсультировал министерство здравоохранения, как правильно оформить сделку, и получил вознаграждение.

– Вероятно, не только Померанцев подкормился на этих томографах, другим тоже перепало.

– Ни капли не сомневаюсь! И возможно, убийство бизнесмена как-то связано с этой медицинской историей.

– Будем копать дальше?

– Однозначно. Постараюсь встретиться с министром Карчевским и вытрясти из него какие-нибудь сведения.

– А как же поезд? Ведь Померанцев утверждал, что его убили «из-за этого проклятого поезда». Заметь, умирая, он не сказал: «Блин, проклятые томографы, и зачем я только на них позарился!». Нет, Андрей, он говорил о поезде.

Майор развёл руками.

– От померанцевского помощника я так ничего и не добился, – признался он. – «Не знаю, ни сном ни духом, не в курсе»… – промычал Андрей, изображая Сергея Кулемзу. – Буду и дальше над ним измываться. Он явно что-то скрывает.

– Скользкий он тип, Кулемза. Ты, товарищ майор, с ним не церемонься, двинь пару раз по кумполу.

– Давно пора. Надоело его невразумительное мычание.

– Может, сам Кулемза начальничка и грохнул? – предположил Михаил.

– Зачем?

– А кто его знает. Какой-то тайный мотив. Те же самые томографы.

– Тайных мотивов мы пока не обнаружили, а фактически – парень остался без работы. Того и гляди голодать начнёт, зубы на полку положит. Ему два кредита выплачивать – за машину и квартиру. А нечем!

– Подумаешь, найдёт себе другую работу, – пожал плечами Миша.

– Но сначала побегает, как ошпаренный. С зарплатой пятнадцать тысяч в месяц он хоть завтра работу найдёт. Но у него одних кредитов на тридцатник. А под крылышком у Померанцева парнишке неплохо жилось. И на оплату кредитов хватало, и на развлечения. Зачем рубить сук, на котором сидишь?

– Тайные мотивы! – загадочно повторил старший лейтенант.

– Так ищи, выясняй его тайные мотивы! – буркнул Андрей.

– Слушаюсь, товарищ майор! Да, вот ещё… Через Интернет я нашёл некую Клэр Бигдейл, – продолжил отчёт Михаил. – Клэр – близкая подруга Дины Померанцевой. По крайней мере, так она утверждает. Была знакома с семейной парой Померанцевых уже лет десять. С Клэр я пообщался виртуально, по скайпу, она живёт в Лондоне.

– С ума сойти, – сказал Андрей. – Ты и до Лондона добрался. Меня восхищает твоя манёвренность.

– Ну, спасибо, хоть за это похвалил.

– А как ты на неё вышел?

– Элементарно, через социальные сети. Увидел фотки на Фейсбуке – Дина в обнимку с какой-то мадам. Зашёл на страничку этой мадам – у той тоже море фоток с Диной. Написал письмо и тут же оперативненько получил ответ.

– Молодец.

– Так вот, Клэр искренне сочувствует подруге, но была страшно удивлена моим заявлением насчёт «гостевого» брака. По её словам, супруги Померанцевы уже год в неофициальном разводе.

– То же самое говорит и адъютант Померанцева.

– И Клэр утверждает, что Дину охватила ярость, когда муж предложил ей окончательно развестись. Дина разговаривала с Клэр и не стеснялась в выражениях. Как только мужа не обзывала.

– Постой-ка, ты разговаривал с Клэр по-английски?

– Андрюха, кончай издеваться! Во всём нашем здании, кроме тебя, никто ни одного иностранного языка не знает. Нет, Клэр отлично говорит по-русски.

– Почему же она так быстро сдала подругу?

– Она её не сдавала. Просто, как педантичная англичанка, не смогла не возразить мне, когда я начал петь о волшебных и трогательных отношениях между супругами Померанцевыми.

– Кроме того, ей, вероятно, и в голову не пришло, что на основании её слов мы можем заподозрить Дину Померанцеву в совершении убийства.

– О, да, она вообще такой вариант не рассматривает…

– Но если Дина собиралась убить мужа, ей не следовало кричать на каждом углу о том, как он её взбесил предложением о разводе.

– Так она и не кричала на каждом углу. Поделилась проблемой с близкой подругой в момент душевного смятения.

– Только с ней?

– Похоже на то.

– А так как Дина – девушка экспансивная, то признание получилось бурным.

– Вот именно.

– Или она вовсе не собиралась убивать мужа. Или сначала опрометчиво пожаловалась Клэр, а потом вдруг задумалась, очаровалась перспективой вдовства и начала разрабатывать план. В любом случае, ей и в голову не могло прийти, что мы доберёмся до Лондона.

– Мы? – тонко улыбнулся Михаил.

– Ты, – поправил себя Андрей. – Да, это ты, мой неутомимый следопыт, добрался до туманного Альбиона и нашёл Клэр. Фанфары, праздничный салют, залп королевской пушки.

Старлей удовлетворённо кивнул.

– Да, кстати, Андрей… Пару слов о нашей главной свидетельнице – Виктории Петерс.

– Что? – тут же встрепенулся майор.

– Ты в курсе её трагической истории?

– Миша, ты с луны упал? Мы её трагической историей занимаемся уже десять дней! У девушки горе, её возлюбленного убили. Вот только я никак не могу понять, что хорошего Виктория нашла в Померанцеве.

– А я не о Померанцеве! Я совсем о другом говорю. Полтора года назад у Виктории погибла четырнадцатилетняя дочь Яна. А на следующий день после трагедии умерла от инфаркта мать, Зинаида Петерс.

Андрей похолодел, его словно окатило ледяной волной.

– Что произошло с её дочерью?

– Говорят – несчастная любовь. Девчонка спрыгнула с крыши, потому что её парень разлюбил.

– Спрыгнула с крыши?!

– За последние два года в области было восемь случаев подросткового суицида, – вздохнул Михаил. – Так вот, один случай из тех восьми непосредственно касается нашей свидетельницы. Если тебе нужны подробности, я могу потрясти следователя Костина. Он занимался делом Яны Петерс.

– Я сам с ним поговорю, – заторможенно произнёс Андрей. Полученная информация потрясла его до глубины души, так как касалась женщины, уже ему не безразличной. Если бы речь шла о другом ребёнке, не о Викиной дочке, майор отреагировал бы более сдержанно. И он, и Михаил, и другие представители их профессии ежедневно варились в адском котле человеческих трагедий…

На минуту они замолчали – майор и старлей. Они словно на мгновение заглянули в чёрную бездну. Один сразу подумал о своей младшей сестре, другой – о дочке, и оба содрогнулись, представив неизмеримость горя, пережитого Викторией.

– Кошмар, – пробормотал наконец Андрей. – Так вот откуда это выражение боли и тоски в её глазах… Теперь я понимаю, что она вовсе не из-за Померанцева убивается. Он того не стоит. Виктория ещё не пришла в себя после той ужасной трагедии.

– Ещё бы. Возможно, она вообще никогда не оправится от этого удара…

* * *

Дина скрючилась на разноцветной оттоманке, обнимая атласную, расшитую золотыми слонами подушку. Вид у женщины был несчастный.

Сергей поморщился.

– Уж передо мной-то не надо изображать убитую горем вдову, – напомнил он.

– Ах, точно! – оживилась Дина. – Я немного заигралась…

Она легко соскочила на пол и пересела на диван – поближе к любовнику. Её лицо озарила соблазнительная улыбка. Она протянула руку и запустила пальцы в шевелюру Сергея.

– А ты у нас, оказывается, смельчак! – томно произнесла Дина.

– Что ты имеешь в виду? – насторожился парень.

– Серёжа… Я имею в виду… Всё это!

– О чём ты?

– Ой, не ломай комедию! – вспыхнула Дина. – Ты прекрасно понимаешь, о чём я говорю!

– Ты говоришь загадками.

– Хорошо-хорошо, не буду! Мой малыш – великий конспиратор.

– Не сюсюкай, пожалуйста, это противно.

Из окна, задрапированного воздушной золотисто-лимонной органзой, просвечивало солнце, и рыжие волосы Дины пылали огнём. Она продолжала ласково гладить Сергея по голове. Тот опять поморщился и отвёл её руку.

Дина посмотрела на парня с интересом, потом пожала плечами и отодвинулась.

– Тот оперативник больше с тобой не встречался? – спросила она. – Майор Вершинин.

– Как же! Прибегал, родимый, – вздохнул Сергей. – Терзал вопросами.

– Обо мне не спрашивал?

– О тебе? – на мгновение запнулся парень. – Да, безусловно. Как же он мог о тебе не спросить. Но больше его интересовала деятельность твоего мужа.

– Ты думаешь, этот сыщик опасен?

– Ушлый тип, – скривился Сергей. – Цепляется к каждому слову. В его присутствии я предпочёл бы сидеть с заклеенным скотчем ртом.

– Да? А мы с ним так мило побеседовали! Он мне понравился. У него благородная внешность и великолепные манеры. То, чего и не ждёшь от мента.

– Наверное, с женщинами он разговаривает иначе, – вздохнул Сергей. – Меня он просто задолбал. Ты очень смелая, раз играешь в кошки-мышки с этим майором. Он вцепится, как бульдог, и уже не отпустит.

– А чего мне боятся? За мной – никаких грехов. Я чиста, как первый снег, – ослепительно улыбнулась Дина.

Сергей криво ухмыльнулся.

– Куда ты теперь пойдёшь работать?

– А что? Хочешь закрыть «Консультант»? – встрепенулся Сергей.

– Что же мне с ним делать? – удивилась Дина. – Мой милый муж использовал фирму для каких-то своих махинаций. А для меня она – лишняя обуза.

– Я тоже? Выкидываешь на улицу? – недовольно хмыкнул Сергей. – Больше не нужен?

– Ах, милый, без куска хлеба ты не останешься!.. Но подумать только! Как всё обернулось, а? – сыто промурлыкала Дина, блестя шоколадными глазами. – Игоря больше нет, я вдова…

Она безмятежно улыбнулась.

Сергей молча изучал её, пытаясь понять, что же она думает на самом деле. Дина, в свою очередь, тоже гипнотизировала бывшего любовника влажным сверкающим взглядом.

– Ну, я пойду, – поднялся с дивана Сергей.

– Да, пожалуй.

…Вскоре после того, как хозяйка апартаментов закрыла дверь за ушедшим гостем, в дверь снова позвонили.

На пороге опять был парень – невысокий, симпатичный, юный.

– Ты зачем сюда явился?! – ахнула Дина.

Она замерла, не зная, что предпринять – пустить незваного гостя в дом или вытолкать взашей. Парень проявил инициативу и шагнул в прихожую. Он был одет по-спортивному: пуховик, флисовые штаны, высокие кроссовки. На плечах и шапочке таяли снежинки, на щеках посетителя играл румянец.

– Я же запретила тебе сюда приходить! – зло прошипела Дина.

– Мне деньги нужны.

– Ты спятил? Забыл, сколько я тебе отвалила?

– Но мне надо ещё! – упрямо заявил юноша.

– Ты козёл, – обречённо вздохнула Дина.

– А ты жестокая и неблагодарная!

– Ой, давай без патетики!

– Дашь ещё денег? – жалобно попросил парень. – И я исчезну.

– Навсегда?

– Да, обещаю.

– Я тебе не верю! – взвизгнула Дина, но тут же опала, сникла. – Ладно, подожди, – устало добавила она. – Пойду поищу, сколько у меня есть.

* * *

В мэрии заболел штатный переводчик, и за помощью обратились в «Транслит». Перевод-бюро, как обычно, бросило на официальное мероприятие лучшие силы – Лизу.

Директор «Транслита» Ольга Ивановна позвонила накануне.

– Обязательно надень строгий костюм.

– Само собой.

– В половине одиннадцатого, Лизочка, ты должна быть на месте. И промурыжат они тебя до вечера, я так думаю.

– Надеюсь, работа будет оплачена по двойному тарифу?

– Чего вдруг? Обычный устный перевод, – заартачилась Ольга Ивановна. – Стандартная ставка.

– Вы жестокая! – расстроилась Лиза. – А какая тематика?

– О, тебе это не составит труда. Медицина, реформа здравоохранения, медицинское оборудование… У них там что-то вроде саммита. Приехала крутая делегация из Франции. Даже областной министр здравоохранения почтит присутствием.

У Лизы перехватило дыхание.

– Вацлав Карчевский? – чуть слышно спросила она.

– Вацлав Карчевский, – подтвердила Ольга Ивановна. – Уровень высокий, я на тебя, Лизочка, надеюсь. Но точно знаю, что ты не ударишь в грязь лицом. Итак, завтра приезжай к мэрии в половине одиннадцатого. Тебя встретят.

Положив телефон, Лиза подошла к зеркалу и уставилась на своё отражение.

– Мне крышка, – пробормотала она. – Он меня узнает.

Несколько минут девушка раздумывала. Затем решительным движением собрала сзади в узел свои роскошные каштановые волосы. Нырнула в одну из коробок, поставленных в ряд вдоль стены, затем – в другую, в третью… И наконец обнаружила то, что искала – чёрный парик-каре. Лиза встряхнула его, как кошку, и тут же натянула на голову.

– Не узнает! – обрадованно констатировала она. – Плюс два килограмма косметики, и даже родная мама пройдёт мимо меня на улице. Так, а ещё очки.

Лиза набрала номер Жанны.

– Привет! Жан, у тебя ещё живы те идиотские прямоугольные очки в чёрной оправе?

– Почему – идиотские? – обиделась коллега. – Очень даже стильные.

– Я заскочу за ними сейчас?

– А зачем они тебе?

– У меня завтра ответственный перевод. Захотелось выглядеть по-другому, пытаюсь изменить образ.

– А кто приезжает? – насторожилась Жанна. – Перед кем это ты собралась выпендриваться?

– Перед французами.

– А-а… Тогда понятно. Везёт тебе. Ладно, заезжай, дам тебе очки. Хотя сомневаюсь, что французы оценят твои усилия.

– Не беспокойся, они оценят и твои очки, и мою неземную красоту. А также – мой французский язык.

– От скромности ты, Лиза, точно не умрёшь.

– Скорее – от недосыпания.

– А зачем ты работаешь по ночам? – пренебрежительно хмыкнула Жанна.

– А когда мне работать, если днём я три часа исправляла ошибки в твоём переводе для компании «Техноресурс»? – напомнила Лиза.

– Ладно, так и быть, приезжай за очками. Я сейчас их найду.

Глава 9

Что ценнее жизни?

В мэрии Елизавета отработала на пять с плюсом. Какими бы сложными терминами ни оперировали выступающие, пусть даже речь заходила о роли дендритных клеток в адаптивном иммунитете, Лиза тараторила без запинки. А уж слова некоторых чиновников она перевела бы и в состоянии лёгкого анабиоза – это были заезженные фразы о перспективах сотрудничества.

Зато с министром Карчевским было трудно. Он шутил, а юмор невероятно сложно переводить на иностранный язык. Надо отдать должное Вацлаву Карчевскому, он обладал яркими лидерскими качествами, умел держать ситуацию под контролем, обладал звериной чуткостью к изменению обстановки.

В целом, внешность министра была довольно отталкивающей – грузный, краснолицый, одутловатый. Но Карчевского спасали высокий пост, шикарный костюм и хорошее владение речью.

Лизу отпустили в четыре. Невероятная усталость одолевала девушку – все силы ушли на бесконечное преобразование иностранных фраз в русские и наоборот. К тому же она боялась, что министр её узнает.

– Я совершенно без сил, – доложила она по телефону начальнице. – Можно я больше не появлюсь сегодня в офисе?

– Йес, – согласилась Ольга Ивановна. – Я особо и не надеялась тебя увидеть. Отдыхай, труженица.

Дома Лиза отдохнула по полной программе: сразу же прилипла на восемь часов к компьютеру и закончила перевод, присланный заказчиком аж из Красноярска. Но прежде всего она, конечно, избавилась от маскировки – сняла чёрный парик, прямоугольные очки, смыла щедрый макияж.

– Думаю, господин министр меня не узнал. Он даже и не смотрел в мою сторону. Кто я? Ничтожный толмач-бормотун, одушевлённый гаджет, трансформирующий одни звуки в другие…

* * *

Блестящий лимузин, как чёрный стриж, скользил по шоссе сквозь заснеженный лес. Всё за окном автомобиля было белым, кроме серой дороги и её обочин. Укутаны белой периной стволы деревьев, ветви – в пушистых белых рукавах. Снег искрился, а вверху над соснами сияло розовым светом холодное небо.

– Красота-то какая! – поделился с водителем Карчевский. Они ехали в загородный дом министра, расположенный в семидесяти километрах от задымлённого мегаполиса, покрытого чадом и копотью.

– Да, Вацлав Александрович, красотища, – подтвердил водитель.

Министр не сводил глаз с дороги. Его тренированные правительственные мозги обрабатывали сразу несколько вопросов, сортировали информацию, полученную за день. Но о чём бы сейчас ни размышлял министр, постоянным фоном его мыслей являлась одно-единственное переживание, мрачная дума, стоившая ему миллиона нервных клеток.

Поезд.

Каким образом пронырливый мент докопался до этого? Как ему удалось? Пролетело столько времени – никто и словом не обмолвился о поезде. История ушла в небытие, канула в бездну забвения. Ключевые фигуры этой блистательной авантюры – Игорь Померанцев, Захар Сигайлов и, безусловно, сам министр Карчевский. Только они владели информацией, но ни один из них никогда не произнёс бы ни слова – в целях собственной безопасности…

Как же оперативник обо всём узнал?

Значит, у Померанцева где-то хранились копии документов, – понял министр. Его помощник – этот юркий, как угорь, Кулемза – утверждает, что после смерти шефа уничтожил все бумаги и файлы. Значит – ошибается. Значит – не все концы подчистил!

Красный, заросший оранжевыми волосками кулак министра непроизвольно сжался. Карчевскому никогда не нравился адъютант Померанцева – беспокойный и ненадёжный типчик. И правильно, что не нравился! Как сейчас выяснилось, на него абсолютно нельзя положиться…

С другой стороны – попробуй-ка уничтожь всю информацию в век Интернета и компьютерных технологий. Это сто лет назад было просто – выкрал документ, сжёг, развеял пепел – и вуаля! Никто ничего не найдёт и не докажет. А сейчас? Всегда всплывёт какая-нибудь резервная копия, файл, видео, флешка… И всё – карьера разрушена окончательно и бесповоротно. Да что там – карьера! Добро пожаловать в изолятор временного содержания.

– А тут ещё больше снега! – вторгся в невесёлые размышления босса водитель. Они подъезжали к посёлку. – Смотрите, Вацлав Александрович!

– Да, – мрачно согласился министр. – Совсем, что ли, дорогу не чистят? Сейчас я им устрою…

* * *

Андрей заехал в следственный комитет. Следователь Костин – пятидесятилетний мужчина с седыми висками и грубыми чертами лица, бесхитростно вырубленными природой, – с готовностью уделил майору полчаса рабочего времени. Они давно знали друг друга, часто взаимодействовали.

Следователь закурил сигарету и рассказал оперативнику о Яне Петерс. Четырнадцатилетняя школьница покончила с собой, спрыгнув с крыши десятиэтажного жилого дома.

– А как она туда проникла? На крышу? – сразу же уточнил майор.

– Я разговаривал с друзьями Яны. Их компания постоянно лазила на ту крышу, сидели там, болтали. Наверняка ещё и курили. Тогда там всё было нараспашку, железная решётка на чердак погнута, замка нет. После того жуткого случая, конечно, быстро и решётку поправили, и замок повесили… Поздно! Ребёнка не вернёшь, ничего не исправишь…

– Не исправишь… – эхом отозвался майор.

– А девочка была чудесная! Солнечный лучик, отличница, да ещё и художница. Рисовала акварели. Я, конечно, не разбираюсь, но учительница рисования мне сказала: «Несомненный талант!» И что от всего этого осталось? От таланта, способностей, от красоты, от белокурых волос и голубых глаз? – Костин в сердцах махнул рукой и потянулся за новой сигаретой. – Кровавое месиво на асфальте… Ты представь, десятый этаж! А она вниз сиганула.

– Да, я представляю, – мрачно буркнул майор. – Видел пару раз, что остаётся от человека, упавшего с такой высоты.

«Значит, и Виктория это видела», – подумал он, и мороз пробежал у него по коже.

– Вся школа, конечно, в трансе. Дети и учителя в шоке.

– Неужели Яна решилась на такой шаг из-за несчастной любви?

– Её подружки о том и говорили. Яна дружила с мальчиком, одноклассником – Глебом. Они поссорились, на лето разъехались. Глеб отправился с родителями в Америку. С Яной они так и не помирились.

– А что считает мать?

– Мать Яны – Виктория Петерс – была в таком состоянии, что вообще ничего не могла говорить. Несчастной женщине предъявили ребёнка в виде фарша с перемолотыми костями! Я удивляюсь, как она вообще не умерла на месте, увидев такое. Хотя вид у Виктории такой и был – как будто она умерла. Словно у неё вынули сердце и положили в мясорубку. Живой труп. А на следующий день ещё и бабушка – то есть мать Виктории – скончалась от сердечного приступа. Когда узнала о трагедии с внучкой.

– Кошмар, – пробормотал майор. Он удручённо покачал головой.

Вот, через что прошла Виктория. А он-то удивлялся, откуда столько горя в её глазах. Конечно, не из-за Померанцева.

– Вообще-то я не был на сто процентов уверен, что это самоубийство, – заявил вдруг Костин.

– Здрасте, приплыли! – удивился сыщик. – Но почему?

– Перед тем, как сброситься с крыши, Яна отправила два сообщения. Первое – маме на телефон: «Мамочка, прости меня, я больше не могу! Я тебя люблю!». Второе – своему парню, Глебу: «Прощай! Ты самый лучший!» Эту фразу она опубликовала на страничке Глеба в социальной сети, все друзья видели запись.

– И потом шагнула в пропасть?

– Похоже на то…

– И в чём ты сомневаешься? Картина выглядит достоверной.

– М-да… Психолог так и записал: «…картина выглядит психологически достоверной, так как дело касается подростка, чей тип личности можно охарактеризовать как истерически-демонстративный». И так далее… Хотя ни учителя, ни друзья не замечали в Яне склонности к истерикам.

– Тебя смущает, что она отправила сообщения, а не написала прощальное письмо на бумаге и от руки? Но ведь это современный подросток. Яна простилась с близкими людьми, используя привычный способ коммуникации. Она…

– Андрей, да я совсем не о том! – перебил следователь. – Смотри. В их компании, включая Яну, было шесть человек. Ну, Глеб отсутствовал, уехал в Америку… И они частенько тусовались на этой крыше. Я пытался выяснить, чем занимались Янины друзья в то злосчастное воскресенье. Услышал в ответ нечто невразумительное. Они якобы гуляли. Где гуляли, кто конкретно, с кем, о чём разговаривали? В ответ – сбивчивый детский лепет…

– Но подростки именно так и гуляют! Слоняются туда-сюда, болтают ни о чём. Или приткнутся на скамейке, как воробьи, и смотрят в телефоны. А потом даже вспомнить не могут, о чём разговаривали.

– Да?

– Уж я в этом разбираюсь, – компетентно заверил майор. – Моей сестре тринадцать лет.

– Моей дочке пятнадцать, – кивнул следователь. – Так что дело о самоубийстве Яны Петерс было мне как нож в сердце. Постоянно на свою семью проецировал.

– Зря.

– Да я знаю… Слушай дальше. В тот день Яна была в джинсах и лёгкой синей куртке. И с маленьким рюкзачком. Подруги говорят, она всегда носила телефон в кармане, это понятно, надо же постоянно «быть на связи», обмениваться эсэмэсками, висеть в чате.

– Точно.

– Так вот… Рюкзачок и телефон остались на крыше!

Андрей удивлённо хмыкнул.

– Вершинин, как ты это объяснишь? Она отправила сообщения, но не сунула телефон обратно в карман, как обычно, а положила его в рюкзак и оставила на крыше.

– В принципе, ничего странного.

– Но я подумал… А вдруг в тот день Яна была на крыше не одна? Вдруг туда опять полезла вся их компания? И у них что-то произошло? Поссорились, поругались? Или дурачились, акробатикой занимались на краю крыши, чтобы нервы пощекотать? И Яна сорвалась вниз. Случайно, по дури! Или специально столкнули. Или столкнули, но случайно… А потом, чтобы замести следы, подростки быстро разослали сообщения с Яниного телефона.

– Ты серьёзно в это веришь?

– В плане версии, – пожал плечами Костин. – А что? Неправдоподобно?

– Тогда их обязательно должен был заметить кто-то из жильцов дома. Они ведь спустились с крыши, вышли из подъезда.

– Там сразу же толпа набежала… Огромная десятиэтажка, рядом – ещё две. Люди высыпали во двор. В тот момент можно было выехать из подъезда на танке – и никто бы не заметил. Все толпились у тела несчастной девочки.

– Но в конце концов ты всё же остановился на версии самоубийства.

– Да. В результате я так ничего и не выяснил. А начальство давит, подгоняет. Ну, ты понимаешь…

– Я могу объяснить, почему Яна оставила телефон на крыше. Наверное, это была её любимая и дорогая игрушка. Вероятно – мамин подарок. Она его пожалела, не захотела гробить.

– Да, ты прав, мамин подарок… И модель дорогая. Этот… айфон. Значит, телефон она пожалела, а свою жизнь – нет?

– Подростки именно так и рассуждают. Телефон или компьютер для них – абсолютная ценность, а жизнь – ерунда… Моя младшая сестра постоянно спрашивает, как долго можно не ходить на физкультуру, если ей вдруг безумно повезёт – она сломает ногу. Готова пожертвовать ногой, лишь бы не заниматься физкультурой. Это из той же оперы. Перевёрнутая система ценностей.

– Возможно, ты и прав. Хотя по отзывам подруг и учителей, Яна Петерс была девочкой и разумной, и позитивной. Чудесный жизнерадостный ребёнок. Но я, конечно, дело закрыл. Мне ещё один «висяк» не нужен, и так хватает. Кстати, а почему ты вдруг им заинтересовался?

– Познакомился с Викторией Петерс. Она проходит свидетельницей по делу бизнесмена Померанцева.

– Она там с какого боку?

– Была подругой Померанцева. Бизнесмена грохнули прямо в её присутствии.

– Бедная женщина. Что ж ей так не везёт? – покачал головой следователь Костин. – Она просто притягивает несчастья…

Глава 10

Карьера менеджера

Способность Виктории притягивать несчастья ещё можно было оспаривать. А вот её умение притягивать симпатичных сыщиков (с фамилией на букву В) не подвергалось сомнению.

Сегодня они столкнулись в кафе, расположенном в торговом центре неподалёку от дома Андрея. Майор часто заезжал в магазин пополнить запасы еды, журналов и чёрных носков, а заодно не отказывал себе в удовольствии поесть в кафе любимого сырного супчика с морепродуктами. Младшая сестричка Андрея – юный кулинарный гений – до сих пор не освоила загадочное блюдо.

– Не жди! Сыр опять не растворился! – огорчала она брата, партизанившего поблизости с пустой тарелкой в зубах. – Нет, ты только полюбуйся!

Обманутый в ожиданиях, Андрей разочарованно заглядывал в кастрюльку. Там бултыхался, переворачивался и пульсировал некий арт-объект, похожий на волосатого осьминога.

– Скажи, что я делаю не так?! – возмущалась Настя. – Сегодня явно был неудачный день.

А у повара кафе не возникало никаких проблем – у него сыр растворялся всегда, независимо от настроения, погодных условий или политической ситуации…

Андрей и Виктория столкнулись нос к носу у огромного жемчужно-белого «Ягуара», выставленного в центре магазина. Учитывая характер их социальных отношений, они вполне могли отделаться вежливым приветствием и тут же разойтись в разные стороны. Однако оба застыли, удивлённо взирая друг на друга. Никто бы не сказал, что эти двое избегают контакта. Взгляд майора, затуманенный предвкушением встречи с сырным супчиком, вспыхнул. Виктория улыбнулась, и это была не вымученная или дежурная улыбка, а искренняя радость.

– О, это вы, Андрей Николаевич! Как неожиданно!

– Здравствуйте, Виктория!

– Вы сюда, в кафе? А я только что оттуда. Встречалась с клиентом, минуту назад мы расстались. Очень крупный заказчик.

– Встреча была удачной?

– О, да, – призналась Виктория. – Обсуждаем грандиозный контракт, всё идёт даже как-то чересчур гладко.

– Это подозрительно?

– Как бы в последний момент не сорвалось.

– Понятно… А я собирался здесь перекусить… Но раз вы только… Значит, не стоит и надеяться, что вы составите мне компанию? – сыщик с надеждой посмотрел на молодую женщину.

Ему очень хотелось, чтобы она согласилась. Но если откажется – майор готов пожертвовать едой, только бы не упускать возможность пообщаться с Викторией. В крайнем случае, увяжется следом за девушкой. Он – сыщик, она – свидетельница убийства, значит, им всегда найдётся о чём поговорить.

Список вопросов неисчерпаем.

– Вы приглашаете? – откликнулась Виктория. – А я тут ничего не ела, мы только разговаривали. Единственное, по чашке кофе выпили… Так что охотно составлю вам компанию.

– Отлично! – обрадовался Андрей.

После того как они расположились за столиком и сделали заказ, на секунду возникла пауза. Но она не была неловкой. Они разглядывали друг друга, и каждый явно получал от этого процесса удовольствие. Особенно майор. Он и сам не понимал, почему ему так приятно смотреть на Викторию. Хотя, конечно: высокий лоб, изящные росчерки бровей, бездонные, обволакивающие серые глаза, изумительные губы…

«Я любуюсь ею! – ужаснулся вдруг Андрей. – Что со мной?»

– Вы необычный, – нарушила молчание Виктория.

– Почему? – вздрогнул майор, вырываясь из сладкого сна.

– Вы – сыщик, в вашем обществе любой человек должен чувствовать себя неуютно, скованно.

– Любой? Даже если он ни в чём не виновен?

– Да. У вас работа такая – выискивать, выслеживать. И всех подозревать.

– Вас я ни в чём не подозреваю, – пылко заверил Андрей.

– Да нет, пожалуйста, не ограничивайте себя, – улыбнулась Виктория. – И тем не менее мне в вашем обществе как-то… спокойно.

– Я рад.

– Поэтому я и сказала, что вы необычный, – пояснила Виктория.

– А, ясно…

Майор явно не блистал красноречием. Впрочем, ему это и не требовалось. Он скорее претендовал на лавры упорного молчуна, чем бойкого говоруна. Если дело касалось работы – тут необходимо задавать чёткие вопросы и внимательно выслушивать ответ. Когда речь шла о девушках – сдержанность Андрея и отсутствие стремления кого-либо очаровать всегда играла ему на руку. В приложении к его внешности и манерам это действовало на женщин как сладкий яд – они теряли волю и способность себя контролировать.

Официантка принесла заказ, стрельнула в майора глазками. А он не сводил взгляда с пленительной спутницы.

– О, еда! – оживилась Виктория. – Я только сейчас поняла, что умираю с голоду.

– Действительно. Я тоже.

Они принялись за работу. Майор, само собой, уничтожал драгоценный супчик, больше похожий на воздушный розовый соус. Андрей вылавливал из тарелки то мидию, то пупырчатое щупальце каракатицы.

Арматурному менеджеру достался блинчик с грибами.

– Виктория, а разве удобно встречаться с клиентом в кафе? Не лучше ли где-нибудь на заводе? Вы же должны представить товар лицом – все эти ваши задвижки, фланцы…

– Я смотрю, вы ориентируетесь в вопросе!

– Безусловно. Я кропотливо собираю информацию. Даже узнал, что задвижки бывают шиберные, клиновые, шланговые, параллельные…

– Плюс ещё несколько разновидностей, – удовлетворённо кивнула Виктория. – И все образцы я ношу с собой, – менеджер указала на два портфеля – один кожаный, другой пластиковый. – Тут компьютер, а здесь портфолио. Но и на завод мы тоже ездим. Соблазнение клиента – долгий процесс.

– Меня вы соблазнили бы шланговой задвижкой в два счёта, – признался майор. – Если честно, я от них без ума!

– Понимаю… Раньше я активно этим пользовалась. Когда была заинтересована в деньгах.

– Чем вы пользовались?

– Тем, какое впечатление произвожу на мужчин, – усмехнулась молодая женщина. – Что-то мне подсказывает, если бы вы действительно нуждались в трубопроводной арматуре, я бы легко раскрутила вас не только на партию задвижек, а на что-нибудь более дорогостоящее.

– Это верно, – признался Андрей. – Вы меня раскусили, Виктория.

– И знаете… Да, раньше я хотела очаровать заказчика, а теперь ко всему равнодушна. И трудно сказать, что действует на клиентов эффективнее. Вы, мужчины, загадочный народ.

– Сейчас, получается, вы не заинтересованы в деньгах? Они вам не нужны?

– Зачем они мне? Последние полтора года я не живу, а сплю. И это мучительный, нескончаемый и болезненный сон.

Виктория отвела взгляд в сторону, у неё на глаза навернулись слёзы.

– Я вам безумно сочувствую, – сокрушённо покачал головой Андрей. – Я знаю, какую трагедию вы пережили.

– Вы знаете, что случилось с моей семьёй?

– Да.

– У вас есть дети?

– Нет.

– Тогда вы не сумеете меня понять.

– Да, наверное… Но всё равно мне очень жаль…

Андрей придвинулся к столу и накрыл ладонью руку Виктории. Затем, повинуясь внезапному порыву, наклонился и поцеловал её тонкие пальцы. Эта незапланированная эскапада гораздо больше удивила самого майора, нежели Викторию.

Официантка доставила к столу новый транш их заказа. Она аккуратно сгрузила на стол бокалы с ирландским кофе и тарелки с вафлями, стараясь не задеть переплетённые руки посетителей. Официантка подумала, что у этой парочки, очевидно, романтическое свидание, но непонятно, почему девушка выглядит такой расстроенной. Рядом с ней – шикарный спутник с внешностью героя боевика и манерами английского дипломата, предел мечтаний любой женщины. А посетительница печальна, как осенний дождь…

Майор Вершинин заговорил о Викиной работе.

– А каким образом вам удалось устроиться на работу в «Арматику»? По знакомству? Или по объявлению? Не сомневаюсь, если они вывешивали объявление о вакансии, то наверняка указывали там, что им требуется мужчина с техническим образованием.

Виктория с готовностью переключилась на другую тему.

– Совершенно верно! Мужчина с техническим образованием… Тогда у меня был на руках маленький ребёнок, а мама жила в другом городе, она постоянно болела, ей тоже требовалась помощь. Я работала в районной поликлинике, сидела на приёмах, бегала по участкам… И просто с ума сходила от безденежья, мне никак не удавалось свести концы с концами.

– Могу себе представить.

– Не можете, Андрей! – отрезала Виктория. – Разве вы знаете, что такое нищета? Беспросветная, выматывающая?

– Не сталкивался. Но вы зря отказываете мне в воображении, оно у меня отлично развито.

– Ну, если только так, – усмехнулась Виктория. – Извините, я резка с вами. Просто у вас вид чрезвычайно благополучного молодого человека. И я видела, на какой машине вы ездите.

– Да, хорошо, сдаюсь! – воскликнул Андрей, поднимая вверх руки. – Я – «золотой» мальчик из далеко не бедной семьи. И я уже тысячу раз получил за это нагоняй от коллег и друзей. Только ленивый не напомнил мне, насколько мой материальный уровень отличается от уровня товарищей. Но я продолжаю совершать чудовищное преступление – езжу на дорогой машине, потому что она мне нравится, покупаю дорогую одежду, потому что мне в ней удобно.

– С другой стороны, когда ваша голова свободна от мыслей, как прокормить семью, где раздобыть денег, вы можете всецело отдаться работе.

– Вот это правильно!

– А я в те трудные времена получала зарплату и едва не плакала, потому что не знала, как её делить. Кроила-перекраивала, выгадывала, складывала-вычитала – нет, ничего не получалось. Надо было выбирать – или оплачиваешь счета, или покупаешь одежду ребёнку, или еду. На всё сразу не хватало. Жизнь матери-одиночки, знаете ли, протекает в волшебном раю, куда надо отправлять на экскурсию правительственных чиновников. Пусть хотя бы недельку там покайфуют! От государства я получала ежемесячное пособие на ребёнка – сто семьдесят рублей.

– Безумные деньги!

– Покупала на эти безумные деньги три баночки детского питания. В конце концов, сломалась, ушла из медицины. Подружка позвала на кастинг продавцов ювелирного магазина.

– Кастинг? – удивился Андрей. – Это же для моделей!

– Крутой ювелирный магазин набирал для работы девушек с эффектной внешностью. Я им понравилась, подруга – нет, – улыбнулась Виктория. – Вот так из врача, чей труд был так необходим людям, я переквалифицировалась в торговку золотом. Ой, но ведь я вам уже всё это рассказывала!

– Нет, нет! В прошлый раз вы только вкратце коснулись этой темы. Говорите, говорите!

– Почему-то так приятно с вами беседовать. Вы хорошо слушаете.

– Всегда пожалуйста.

– На чём я остановилась? Ах, да… Я ужасно страдала из-за своего грехопадения – считала, что совершила предательство, когда отказалась от любимой профессии. Но только до первой зарплаты. В магазине в первый же месяц я заработала в четыре раза больше, чем получала в поликлинике. Это была зарплата и проценты. В следующем месяце проценты увеличились – я подучилась и стала продавать ещё лучше. Начала разбираться в покупателях, видела, с кем стоит повозиться, а у кого в кармане пусто. Освоила нехитрые уловки.

– Например?

– Научилась смотреть на женщин с завистью, а на мужчин – с восторгом. Ах, какой мужчина, готов потратить на любимую девушку целое состояние! Бриллиантовые кольца и жемчужные серьги просто разлетались у меня из рук, – тихо рассмеялась Виктория. – Я быстро выбилась в отличницы капиталистической торговли. Кто бы мог подумать! Мама не признавалась подругам, что дочь ушла из медицины и превратилась в обычную продавщицу. Она стыдилась моего нового занятия, да и я не прыгала от восторга.

– Зато вы решили свои материальные проблемы.

– Сначала – да. А потом аппетит разгулялся, и денег опять перестало хватать. Тут один знакомый пригласил в фирму, торгующую медтехникой. Я уже была опытным продавцом. Вскоре я вовсю торговала медоборудованием и радовалась, что это хоть как-то соответствует моему образованию. Затем меня занесло в компанию, продающую софт, программное обеспечение.

– У вас богатый послужной список.

– Сама удивляюсь. Как выяснилось, до поры до времени во мне дремал талант продавца. А это, похоже, единственная профессия, которой можно прокормиться в наши дни… В общем, к тому моменту, когда меня сосватали в компанию «Арматика», я уже была корифеем продаж, гуру, прижизненным классиком, – грустно улыбнулась Виктория.

– Вы добились высот в совершенно незнакомой сфере, это похвально.

– Я бы предпочла всю жизнь оставаться врачом, лечить людей, – возразила Виктория. – Мама постоянно пилила меня, что я отказалась от призвания, переквалифицировалась в торгашку. Так меня и называла. Но ничего не имела против моей зарплаты. Я отправляла маму в санатории, капитально отремонтировала ей квартиру. Но мама, безусловно, была права: когда я ушла из медицины, я предала и профессию, и саму себя. Я с детства мечтала стать врачом… Теперь я всё время думаю… Возможно, весь этот ужас со мной и произошёл, потому что я совершила предательство? Это наказание?

– Я думаю, не стоит связывать одно с другим. Вы ушли из медицины вынужденно, вы терпели до последнего, но сделали этот шаг, потому что у вас на руках была маленькая дочка и больная мама.

– Правда?

– Конечно! – пылко заверил майор. – Кроме того, вы открыли в себе новый талант и феноменально его развили и использовали. А это тоже плюс.

– Талант продавца! – пренебрежительно усмехнулась Виктория.

– А что? Великая, кстати, вещь! Я, вот, даже наручники никому не сумею впарить. У меня не купят, заподозрят подвох. Хотя какой полезный в хозяйстве предмет!

Виктория рассмеялась.

– Вы смешной!

– Продолжайте про «Арматику», – подсказал бесталанный продавец наручников.

– Итак, компании «Арматика», официальному дилеру нескольких заводов – производителей трубопроводной арматуры, требовался менеджер по продажам. Хороший оклад плюс безумные проценты. На это место они планировали взять тридцати-сорокалетнего мужчину с высшим техническим образованием.

– Как я понимаю, вы на эту должность подходили идеально, – улыбнулся майор.

– Постойте! Я тут разболталась… А вам, наверное, всё это не очень-то и интересно?

– Что вы, Виктория! – страстно воскликнул майор. – Безумно интересно!

Ему нравилось на неё смотреть, его завораживал её голос, он готов был просидеть в кафе до самого утра… Иными словами, никто не посмел бы упрекнуть майора Вершинина в том, что он поверхностно относится к работе со свидетелями.

– Правда? Ну тогда хорошо… В тот момент я уже окончательно осмелела и могла бы продать эскимосам снег, расфасованный в полиэтиленовые пакеты. Поэтому я просто заявилась в «Арматику» и продала им себя под видом тридцати-соракалетнего мужчины с высшим техническим образованием. Они даже и не заметили подвоха, – засмеялась Виктория. – Что и говорить, в продажах главное – не экономические или технические знания, а психология, густо замешанная на сексе.

– На сексе?! – вздрогнул майор.

– Я имею в виду только флирт, не пугайтесь. Я не занимаюсь сексом с клиентами, чтобы подбить их на грандиозный контракт.

«Зато занималась сексом с Померанцевым, – мысленно вздохнул Андрей. – Это ещё хуже!»

– А-а… – неопределённо протянул он.

– И вот уже несколько лет я работаю в «Арматике». Мотаюсь по всей стране, выявляю потребности, выстраиваю отношения, заключаю контракты. За эти годы компания увеличилась втрое, появились финские партнёры. А я хоть сейчас готова сдать кандидатский минимум на инженера-гидравлика… Да, последние полтора года – это мой ад. Но прошлые времена – до того, как случилось горе, – я вспоминаю с удовольствием. Открытия, интересные знакомства, ощущение собственной значимости – голова кружилась от успехов.

– Вы сказали, что утратили интерес к работе… Однако продолжаете искать новых клиентов. Сегодня вот чуть было не заключили выгодный договор. А почему?

– Не хочу подводить компанию, руководство. Они очень хорошо меня приняли, у нас отличный и дружный коллектив. И я многим им обязана. Когда случилось несчастье – погибла Яна и тут же умерла от инфаркта мама, – мои коллеги занимались похоронами, они всё взяли на себя. А потом пытались вернуть меня к жизни – постоянно теребили, не оставляли одну, грузили работой, отправляли то на семинар, то на тренинг…

…Давно уже был выпит кофе и съедены вафли, но разговор никак не заканчивался.

– А вы, Андрей… Готовы порадовать меня какой-нибудь новостью? Давайте откровенностью за откровенность. Как продвигается расследование? Что вам удалось выяснить? Прошло уже целых две недели, как… как застрелили… Игоря… – с трудом выдавила Виктория, её лицо сразу омрачилось.

«Козёл Померанцев своей смертью добавил мучений бедной девушке, – подумал майор. – Она переживает из-за него. Конечно, её постоянная печаль – отзвук страшной трагедии с дочерью. Но из-за Померанцева она тоже страдает. Всё-таки их что-то связывало, объединяло. Но что?! Разве могут быть точки соприкосновения у подозрительного скользкого типа и этой сероглазой мадонны?»

– Увы, – покаянно вздохнул майор. – Расследование продолжается, но пока рано говорить о результатах.

– Их нет? – расстроилась Виктория.

Андрей молча покачал головой.

– Значит, раскрыть преступление по горячим следам не удалось?

– Нет.

– А поезд? Вы выяснили, о каком поезде шла речь?

– Пока нет.

Девушка приуныла. Она смотрела на спутника с нескрываемым разочарованием.

– Не оправдал надежд? – понял майор.

– Не оправдал, – усмехнулась Виктория. – Но у вас есть шанс реабилитироваться. Работайте эффективнее. Узнайте хотя бы, из-за чего убили Игоря. Кому он помешал? Старайтесь, товарищ майор, больше старайтесь!

Девушка произнесла слова чарующим голосом и с такой сексуальной интонацией, что Андрей сразу ясно представил, как она обрабатывает клиентов. У них нет шансов увернуться от контракта, когда она произносит своим завораживающим голосом: «Коррозийная стойкость нашей дроссельной арматуры не имеет себе равных!»

Или что-то вроде того…

– Слушаюсь, товарищ генерал! – вполголоса отчеканил Андрей.

* * *

Ледяной ветер сбивал с ног, метель швыряла в лицо горсти колючего снега.

Лиза свернула к банку с зелёной вывеской, миновала стеклянные двери и оказалась в блаженном тепле. Сегодня по графику – акт кормления банкомата.

Лиза пристроилась в очередь, приготовила толстую пачку тысячных купюр. Каждый раз, засовывая в прорезь банкноты, она старалась не думать, чего ей стоило заработать эти деньги и как она могла бы их использовать. Но ничего не получалось – бессильная злоба кнутом полосовала Лизино сердце.

Целый месяц ей приходилось крутиться, экономить, работать по ночам, отказывать себе во всём, трястись над каждым рублём, чтобы собрать необходимую сумму. И, конечно, всегда рядом с банкоматом, алчно пожирающим её кровные денежки, витал ненавистный образ Игоря Померанцева. Это он, мерзавец и урод, обрёк Лизу на долгие годы рабства…

Как же она ненавидела Померанцева!

Странно… Почему и сейчас она ненавидит его по-прежнему, ведь бесчестный негодяй уже мёртв?

«Надо гнать от себя все эти мысли, – твёрдо решила Лиза. – Они портят мне настроение и лишают сил. Нельзя думать на эту тему. Всё идёт как идёт. И в конце концов я выпутаюсь из этой истории. Осталось совсем немного. Не хочу прийти к победному финалу в образе фурии, иссушенной злостью и ненавистью. Когда я злюсь на Померанцева, позволяю ему даже из могилы одерживать надо мной верх! Но ведь он – труп! Он кормит червей, а я здесь, наверху! И буду радоваться каждому новому дню. Я всё равно выйду победителем из этого сражения!»

* * *

– Ты мне его купишь?! – заворожённо выдохнула юная красавица. Сергей чувствовал: ещё секунду – и от восторга малышка заверещит, как пожарная сигнализация.

Было трудно не любоваться прелестной куколкой. Нежный овал лица, упругие щёчки, чудесный румянец, бездонные синие глаза, длинные блестящие волосы золотисто-медового оттенка, пухлые губки, пылающие огненным бутоном… Её красота была естественна, как и эмоции. Всё свежее, нетронутое, едва развернувшее нежные лепестки…

Молодые люди провели в торговом комплексе уже три часа. В центре стояла гигантская новогодняя ёлка, вся в золотых и красных лентах и шарах. Вокруг тёмно-зелёной искусственной махины трепетало людское море, сновала возбуждённая толпа. Она разбегалась ручейками по сверкающим стеклянным отсекам магазинов, уютным залам ресторанов, сумрачным пещерам кинозалов.

Сергей и Ксюша случайно познакомились два дня назад, девушка сразу же осталась ночевать в квартире Сергея и одарила его таким страстным и опьяняющим сексом, ничего не требуя взамен, не выгадывая, что ему вдруг тоже захотелось порадовать малышку, сделать ей сюрприз.

Вот поэтому молодые люди заехали в торговый комплекс.

– А давай мы тебе что-нибудь купим?

Малышка произвела разминочный выстрел – схватила платье.

– Не сильно дорого? – на всякий случай уточнила она.

– Нормально. Возьми ещё что-нибудь, – благодушно посоветовал рыцарь.

– Правда?! Нет, правда? Можно?

– Да, да, бери всё, что хочешь!

Очаровательная подружка лихорадочно заметалась между стоек и полок. Ксюша поминутно оглядывалась на спутника: «А если мы купим это? А это? А это тоже можно? Oh, my God!» Постепенно оба вошли в раж – малышке сорвало чердак от лучезарной перспективы полностью обновить гардероб, а Сергею понравилось изображать из себя арабского шейха.

Наблюдать за подружкой было одно удовольствие. Сергей невольно сравнивал это очаровательное существо с предыдущей любовницей – Диной. Та, безусловно, умела себя подать, да и в целом выглядела отлично… Но… Никакая ухоженность и стильность сорокалетней тётки не сравнится с торжествующим блеском юности…

Когда хотят сделать комплимент зрелой женщине, её сравнивают с дорогим вином. Возможно, так оно и есть, Дина – это дорогое вино, достаточно пригубить бокал, и можно отставить его в сторону. А его новая подружка – незамысловатый, но опьяняющий свежий яблочный сидр – хочется хлестать из горла, захлёбываться, не останавливаясь ни на секунду…

Малышка никак не ожидала, что ей так повезёт с поклонником. Она не особо рассчитывала на подарки. Сергей ей представлялся заурядным менеджером, каких миллионы: аккуратный костюмчик, белая рубашка, автомобиль, купленный в кредит.

И вдруг – бац! Сюрприз! Грандиозный шопинг! Вау!

Повезло так повезло!

Они уже сгибались под тяжестью фирменных пакетов. Ксюша приобрела четыре платья, три свитера, четыре пары джинсов, пять шарфов, кофточку и две водолазки, кожаные шорты, сапоги, туфли, балетки и что-то там ещё. Последним пунктом программы стал ювелирный магазин. Зашли «просто посмотреть!», а потом «просто примерить!» – как будет сверкать на изящной руке кольцо с разноцветными бриллиантами.

– Супер, да? – подружка играла рукой, бриллиантовый цветок на её пальце взрывался миллионами радужных искр. Малышка не изображала затаённую грусть – «Ах, как же мне его хочется, но я понимаю, что нельзя, нельзя…». Она просто рассматривала кольцо и восхищалась им.

– Как раз для юной девушки, – подоспела продавщица-консультант. – Оно не тяжеловесное, не пафосное, а лёгкое и озорное.

– Если тебе оно нравится, давай купим, – запросто предложил Сергей. – Хочешь?

Подружка замерла.

– Ты что? – осипшим от волнения голосом сказала она. – Оно же страшно дорогое!

– Главное, что оно тебе нравится! – великодушно объявил арабский шейх.

Продавщица с благожелательной улыбкой наблюдала за покупателями, готовая в любой момент включиться в работу – исполнить арию о специальной рождественской скидке, о бесподобном качестве выбранного изделия, о славных традициях фабрики-изготовителя…

– Ты мне его купишь? – изумлённо выдохнула Ксюша. – Нет, правда? Ты посмотри сначала, сколько оно стоит!

Она перевернула маленький картонный прямоугольничек и показала его Сергею. Тот бросил на ценник небрежный взгляд и пожал плечами.

– Раз оно тебе нравится… Мне хочется сделать тебе что-то приятное!

Продавщица и Ксюша – по разные стороны прилавка – замерли, потрясённые щедростью мужчины. У каждой остановилось сердце. Одна и не надеялась за полчаса до закрытия магазина продать что-то крупное, вторая не могла поверить в удачу.

Малышка завизжала, запрыгала на месте, а потом повисла у Сергея на шее, осыпая парня поцелуями. Её радость была настолько буйной и безудержной, что свидетели этого неистовства оборачивались и улыбались.

– Значит, берёте? – уточнила продавщица, сияя.

– Да! Да! Oh, my God! – закричала Ксюша. – Сергей, я тебя обожаю, ты классный, ты суперский, ты обалденный! Ты самый-самый-самый!

* * *

Переезд нарушил привычный Лизин распорядок и подорвал её финансовую базу. У девушки было несколько постоянных учеников, и все приходили к ней домой, принося в клюве деньги.

С одной стороны, теперь она платила за квартиру гораздо меньше, но с другой стороны – сразу потеряла двух учеников: им стало далеко ездить. Третий студент изъявлял желание летать хоть на Луну, лишь бы не прекращать занятий с Лизой. Однако девушка не могла пригласить его в квартиру, ещё не отмытую до конца и к тому же заставленную коробками.

Поэтому сегодня трудолюбивая пчёлка вернулась с работы с твёрдым намерением превратить квартиру в версальский дворец – насколько это возможно, когда речь идёт о жилье, где долгое время жили запойные пьяницы.

Уже десять дней Лиза жила на новом месте, но всё ещё сидела на чемоданах, как на вокзале. Осматривая бардак, Лиза утешала себя мыслью, что многие товарищи не могут навести порядок после переезда в течение года. А некоторые выбрасывают ёлку в мае, перед Днём Победы. А кто-то десятилетиями любовно хранит баночки из-под крема или лекарств, пожелтевшие газеты, стельки, дырявые зонтики и изъеденные молью шерстяные кофты…

Лиза являлась счастливой обладательницей здоровой нервной системы. Она не изводила себя бесплодными упрёками слишком долго и в глубине души всегда считала себя умницей. Да, сейчас в квартиру стыдно приглашать гостей, но вовсе не потому, что Лиза лентяйка или незнакома с принципами тайм-менеджмента. Если кто и виноват в ситуации, то собственник жилплощади, Николай Антонович. Он перекупил однокомнатную квартиру у Барановых, но, прежде чем сдавать, даже не потрудился её отремонтировать.

«Но тогда бы и цена была в два раза выше! – напомнила себе Лиза. – Хватит рассуждать, пора действовать!»

Значит, генеральная уборка.

Обычно после работы, перекусив рыбным паштетом, Лиза сразу садилась к компьютеру – переводить тексты. Сегодня она не позволила себе ни поесть, ни припасть к компу, а схватилась за тряпку и флакон с дезинфицирующей жидкостью.

Помощниками выступали талантливые ребята из группы «Dope». Лиза всегда старалась слушать их музыку через наушники, чтобы не провоцировать массовый исход соседей и появление наряда полиции. Но сегодня девушка разрешила себе включить динамики.

Квартира содрогалась от зубодробительного ритма, солист рычал, хрипел, визжал… Любимая Лизина композиция сотрясала стены. Называлась она «Сдохни, ублюдок, сдохни!» – и это ещё мягко сказано. На самом деле в названии фигурировало нецензурное слово.

Все десять дней, проведённых в злачной квартире, Лиза каждый день когда удавалось выкроить минутку и оставались силы – мыла, скребла, драила. Сегодня был произведён заключительный залп.

«А если хотя бы обои поменять? – размышляла Лиза. Она ожесточённо тёрла губкой жёлтую ванну и ощущала, как приливает к голове кровь и начинает ломить от напряжения руки. – О, нет, это же огромные деньги! Несколько рулонов обоев, плюс клей, плюс кисточка… Тогда сразу надо и линолеум менять, он такой страшный… Но сколько стоит квадратный метр линолеума? И кто его будет стелить? Надо человека приглашать, платить ему… Нет, не буду даже и думать. Нет никакого смысла тратить безумные тысячи на эту берлогу!»

Несмотря на яростное сопротивление материала, Лиза всё же придала квартире более-менее приличный вид. Повесила нарядные шторы, заклеила плакатами особо живописные пятна на обоях.

Да, теперь сюда можно звать учеников. И даже пригласить Лизиного импозантного соседа.

Едва Лиза с волнением подумала об Андрее, как в дверь громко постучали.

– Чёрт! – вырвалось у девушки. – Похоже, я переборщила с децибелами!

Она метнулась к магнитоле и выключила музыку. Потом вернулась в прихожую и распахнула входную дверь, готовая извиниться за музыкальный апокалипсис. Лиза взглянула на часы.

О боже! Десять часов вечера!

На пороге красовался её сосед. Он осмотрел с ног до головы Лизу. Та была в мыле: с красным лицом, растрёпанными волосами и в пропитанной потом футболке.

– Выглядишь ослепительно, – заверил майор. – Но что ты устроила? Музыка грохочет на весь подъезд!

– Извиняюсь! – воскликнула Лиза. – Увлеклась!

– Бедные соседи. Сначала их терроризировали Барановы, теперь – ты!

– Я больше не буду!

– Смотри у меня! – майор погрозил пальцем. – Но вообще-то я по другому вопросу. Замутим партейку? На ужин у меня шаурма размером с бревно. Уговорил?

– Сейчас приму душ и сразу к тебе. Я тут генералила.

– Душ – это долго. Мы же не сексом будем заниматься. Просто личико умой и приходи.

– А вдруг? Да я быстренько!

– Смотри, поторапливайся, шаурма остынет, – предупредил сыщик. – Не вздумай наводить марафет! Не трать время, ты и так куколка.

«Как ему не терпится выиграть у меня в шахматы», – думала Лиза, поливая себя сначала горячей, а потом прохладной водой. Струи воды смывали пот и усталость. Мысли о приятном вечере – майор, ужин, шахматы – наполняли душу ликованием.

Как здорово, что у неё такой чудесный сосед!

Как же ей повезло с этой квартирой!

Потом Лиза подумала о шаурме – тугой, увесистой, сочной, нафаршированной жареным мясом и овощами, завёрнутой в тонкий лаваш… Желудок сразу свело от голода. Ведь сегодня она отказала себе даже в банке рыбного паштета – торопилась приняться за уборку. Лиза уже ненавидела этот мерзкий паштет и мечтала, чтобы он поскорее закончился. Но благодаря ему ей удавалось расходовать на питание не больше тридцати рублей в день.

Если коллеги звали в кафе, Лиза всегда отказывалась: «У меня нет денег!» Но если приглашали выпить чаю с тортом прямо на рабочем месте – охотно соглашалась. Её мало волновало, что среди коллег за ней закрепилась репутация жадины и скряги.

Шаурма-а-а-а!

– Наверное, красавчик надеется опять меня обыграть? Что ж, посмотрим!

Лиза коварно улыбнулась и вышла из квартиры.

Глава 11

Восстание грибочков

– Значит, так, мой юный друг. В воскресенье у родителей, как обычно, семейный обед. Ты едешь со мной, – предупредил майор.

Старлей Скворцов поднял голову от документов, полностью поглотивших его внимание в последние полчаса.

– Спасибо за приглашение! – обрадовался он.

Мише нравилось бывать в гостях у родителей Андрея. Они жили за городом в коттеджном посёлке. В их большом доме, наполненном солнечным светом, царила атмосфера всеобщей любви и гармонии. Именно этого ужасно не хватало Михаилу в собственной семье. Каждый вечер он возвращался не в тёплый дом, где тебя ждут и любят, а в камеру психологических пыток.

Анализируя поведение и характер старшего товарища, а также присутствуя на семейных обедах, Михаил постепенно сделал вывод, что марсианские замашки друга, его качества – интеллигентность, порядочность, неумение хитрить и выкручиваться – прямой продукт семейного воспитания.

Да и сам Миша каждый раз возвращался из загородного дома господ Вершининых обновлённым. Он словно расцветал, становился шире в плечах, красивее лицом, добрее в помыслах.

«Неужели они никогда не ссорятся?» – думал Михаил.

Жена держала парня на перманентной диете из ссор и склок. Сегодня Миша попытался улизнуть из дома в семь утра, но не успел. Надька выползла на кухню земноводной гадиной с подрагивающим жалом и начала зудеть… Денег мало, другие живут гораздо лучше, а у них ничего нет, она вышла замуж за идиота, не способного достойно содержать семью… И так далее по кругу.

Ей всегда не хватало денег: и раньше – когда зарплата была копеечной, и сейчас – когда её увеличили в три раза.

– Может быть, дело не в деньгах? – предположил Андрей. – Наверное, она с тобой несчастлива.

– Конечно, – хмыкнул Миша. – Сделал открытие, тоже мне Зигмунд Фрейд! Это видно невооружённым взглядом. Надька – самая несчастная женщина на планете. Потому что у неё нет шубы, нет трёхкомнатной квартиры, нет машины. А муж-неудачник не в состоянии всё это купить.

– Не понимаю, как можно считать тебя неудачником? По-моему, ты перспективный и талантливый молодой мужик, способный составить счастье любой женщины.

– Спасибо. Но для Надьки я всем плох. Денег-то не зарабатываю.

– Да нормально ты зарабатываешь. И если ты купишь всё, что сейчас перечислил, начнутся другие претензии: нет бриллиантов, нет двухэтажного особняка, а машина непрестижной марки. И опять Надежда будет недовольна.

– Одного не понимаю… Куда исчезла та милая девушка? Куда она испарилась? Я знал совсем другую, и она была классной. А после свадьбы словно подменили, – расстроенно пожаловался Миша.

– Держись, брат, – Андрей похлопал друга по плечу. – Значит, договорились, в воскресенье я за тобой заеду в двенадцать.

– Ура! Люблю бывать у твоих родителей.

– Я ещё возьму с собой соседку, – предупредил Андрей.

– Какую соседку? – насторожился Миша. – Что за новости? Откуда она вдруг взялась?

– Именно – вдруг! Поселилась за стенкой. И уже два раза обыграла меня в шахматы, – лицо Андрея приняло обиженное и удивлённое выражение. – Например, вчера. Разгромила в пух и прах, я даже и глазом не успел моргнуть. Не понимаю, в чём её секрет?

– А она хорошенькая? Или учёный сухарь в очках?

– Хорошенькая, славная, – не раздумывая ответил майор. – Я бы её придушил. Нет, ты только подумай – она меня два раза обыграла!

– Так и ты её, наверное, раз двадцать. В процентном выражении не так уж и много получается. Не страдай, шахматный гений.

– Один раз. Я выиграл у неё всего один раз. Но чего мне это стоило!

– Не может быть! – воскликнул Миша. – Вот это да! Ты же очень сильно играешь.

– Я и сам так считал. А теперь весьма сомневаюсь.

– Как зовут этого вундеркинда?

– Лиза.

– А сколько ей лет?

– Я думал, двадцать четыре, но на самом деле – двадцать семь.

– Фигура хорошая? – заинтересовался Миша.

До того, как зловредная жена подрезала старлею крылья, он бегал за каждой юбкой. Вот и сейчас у Михаила в груди шевельнулось забытое чувство, словно подуло свежим морским ветром, натягивающим паруса.

– Отличная, – заверил майор. – Но тебе-то что? Ты человек несвободный.

– Эх!

– В общем… Мне обязательно надо предъявить эту феноменальную крошку моему деду. Ты правильно назвал её вундеркиндом. На шахматном поле она так себя и ведёт – как маленький ребёнок, допущенный к ядерному пульту. Громит и уничтожает, не задумываясь. И у неё всё получается. Иногда она делает такие глупые и нелогичные ходы… А потом выясняется, что это хитрая ловушка. Хочу, чтобы в воскресенье она попробовала обыграть деда.

– А я зачем тебе понадобился? – с подозрением уставился на друга Миша. – Насколько понимаю, гвоздь программы – шахматная принцесса.

– Видишь ли… Если я привезу с собой на семейный обед очаровательную девушку, мой народец тут же начнёт прыгать до потолка от счастья и разрабатывать дизайн свадебных приглашений. Не хочу провоцировать ложные ожидания. Да и Лиза может подумать, что я специально знакомлю её с родителями. Ещё вообразит невесть что. Зачем мне это? Поэтому я разработал хитрый план: мы заявимся в гости втроём, словно мы – одна компания.

– Неплохо! Соображаешь, брат.

– А то!

– Мне уже не терпится познакомиться с твоей прелестной соседушкой.

– Остынь. У тебя своё пирожное, законно оформленное в собственность. Вот его и ешь. Наслаждайся.

– Ты про Надьку, что ли? – удивился Михаил.

– Конечно. Ты сам её выбрал.

– Да уж. Угораздило. Только Надька – вовсе не пирожное. Она…

Андрей поднял руку вверх, останавливая друга:

– Не надо. Ничего не говори. Распространять порочащие сведения о жене или подруге – недостойно мужчины.

* * *

Вацлав Александрович злился: уже два дня майор Вершинин обрывал телефон, изнемогая от желания встретиться. Но министр был плотно занят, и референты отказывали сыщику. Получалось, что министр избегает встречи. Вацлаву Александровичу было неприятно думать, что лихой мент, в два счёта докопавшийся до самого сокровенного, именно так и воспримет отказ.

Но график министра действительно был чрезвычайно плотным: то иностранная делегация, то правительственное совещание, то открытие роддома. Никак не удавалось втиснуть сыщика в расписание. Вацлав Александрович понимал, что от встречи всё равно не отвертеться. Рано или поздно настырный майор его достанет.

Министр не знал, каких вопросов ждать от пронырливого опера. Что конкретно он знает про поезд? Как он раздобыл эту информацию? А вдруг у него вообще никаких сведений нет, так, «слышал звон, да не знаю, где он»? Но в том-то и дело, что даже звона никакого не было! Всё было организовано настолько изящно и блистательно, что не породило ни вопросов, ни слухов, ни разговоров… И вдруг сюрприз: откуда ни возьмись появляется какой-то майоришко и, не раздумывая, бьёт наотмашь в самое уязвимое место!

…Опер доказал свою пронырливость – подловил министра в момент отдыха, настиг добычу в отдельном кабинете роскошного ресторана «Министр», расположенном в одноимённом отеле. Там Вацлав Александрович восполнял дефицит калорий после напряжённого трудового дня.

– К вам тут посетитель, Вацлав Александрович, по важному делу, – негромко сообщил официант, подобострастно склонившись к багровому уху министра.

– Какой посетитель?! – взвилась Таисия, сотрудник губернаторской пресс-службы. – Мы ужинаем!

Молодая, прыткая, она подскочила с места, готовая защитить себя и спутника от вторжения. Уж в одиннадцать вечера они имеют право расслабиться!

– Он из Управления внутренних дел, – пояснил официант. – Майор Вершинин.

В этот момент незваный гость ввалился в кабинет. Он был с мороза – на щеках горел румянец, глаза блестели, как у гончей, взявшей след.

– Добрый вечер, извините за беспокойство, – объявил сыщик и представился по полной программе. – Вацлав Александрович, вы сможете уделить мне буквально десять минут?

Он произнёс эти слова вкрадчиво, почти ласково. Но министр посмотрел на оперативника с тоской. Этот юноша хуже энцефалитного клеща. Как он оказался в ресторане? Откуда узнал, что сегодня министр будет ужинать именно здесь? Они и сами с Таисией остановились на данном варианте в последний момент. Вполне могли бы поехать в другое место.

Может, он читает мысли?

Вацлав Александрович мысленно выматерился и – опять же мысленно – разрядил в парня обойму автомата. В желудке министра только-только удобно разместились наливка и грибочки, бодро тяпнутые вместе с Таисией в качестве аперитива. При появлении сыщика грибочки противно заворочались в животе, как живые.

А Таисия изучала посетителя с явным интересом. Юноша радовал глаз симпатичной внешностью, высоким ростом и благородной осанкой. На нём была красивая кожаная куртка с волчьим воротником, она очень шла майору. Весьма небольшое количество представительниц слабого пола не повернули бы головы в сторону майора (только больные катарактой и шейным остеохондрозом).

Пауза затянулась. Вацлав Александрович проглотил недовольство и «включил звезду».

– Ах, так это вы мне звонили? – почти обрадовался он. – Увы, никак не мог вас принять, был очень занят.

– Я уловил.

– Вообще-то у меня был трудный день.

– Уделите мне всего десять минут.

– И вам хватит? – не поверил Вацлав Александрович.

– Да.

– Что, в принципе, случилось? Какой вопрос вас интересует? Да вы присаживайтесь, – министр сделал жест в сторону соседнего кресла. – Таисия Николаевна, вы нас не оставите ненадолго? – ласково попросил он.

Девушка мгновенно улетучилась.

Майор тут же снял куртку и удобно устроился в кресле рядом с министром – вытянул длинные ноги, положил локти на позолоченные подлокотники…

– Не беспокойтесь, я только задам вам несколько вопросов и уйду. Долго не задержу, – произнёс он. – Я бы хотел выяснить, каков был характер ваших отношений с фирмой «Консультант» и её директором Игорем Петровичем Померанцевым.

– А кто это? – поднял редкие рыжие бровки министр. – Не знаю такого.

Он подцепил вилкой ещё один грибочек и отправил его в рот. Стол был накрыт с царской щедростью, несмотря на то, что трапезу делили всего две персоны. Ужин а-ля рюс, без затей: наливка, квашеная капуста с клюквой, селёдка, украшенная кольцами лука, блины с икрой, а потом ещё и горячее.

– Прошлым летом город приобрёл два итальянских томографа, вы курировали процесс. И фирма Игоря Померанцева тоже была причастна к этой сделке.

– Молодой человек… э-э… Андрей Николаевич! Вы глубоко заблуждаетесь. Да, мы купили два томографа. И что? Один установлен в областной клинике, другой отправлен в больницу Красноармейского района. Не понимаю, к чему вы клоните и с какого боку тут этот… как вы сказали… Померанцев.

– То есть вы не работали с фирмой «Консультант», не заключали с ней каких-либо контрактов. И Померанцева вы не знаете? – уточнил сыщик.

– Нет, – хмыкнул министр. – Кто-то снабдил вас неверной информацией. Мне жаль, что вы потратили два дня. А также – оторвали меня от ужина.

Майор поднялся с кресла. Министр смотрел на него с недоумением и никак не мог поверить, что так легко отделался. И сыщик сейчас уберётся восвояси несолоно хлебавши, даже не вспомнив про поезд.

Неужели его интересуют только томографы?

– У вас всё? – не веря в своё счастье, спросил Карчевский.

– Да, это всё.

– Насчёт томографов… Я скажу референту, он скинет вам на почту всю информацию. Если она вам нужна.

– Будьте так добры.

…В лобби отеля Андрей заметил Таисию. Девушка сидела в глубоком кресле, выставив круглые коленки, и медитировала, рассматривая пустой бокал. Вид у неё был усталый. Наверное, набегалась за день.

Майор, застёгивая на ходу куртку, кивнул ей.

– Возвращайтесь обратно. Ваш спутник совершенно свободен и даже страдает от одиночества.

– О, а я-то надеялась, вы его арестуете! – игриво улыбнулась Таисия, оживляясь при виде парня.

– Да? Чем он вам не угодил? Блинами с икрой кормит.

– Вот именно! Вы знаете, что для девушки блины? Прямая ядерная угроза фигуре.

– Вашу изящную фигуру не испортишь и тонной блинов, – заверил Андрей. – До свидания!

– До свидания, – немного разочарованно произнесла Таисия. Она явно не хотела расставаться с молодым поджарым красавцем и возвращаться в компанию краснолицего одутловатого толстяка. – До свидания, – повторила она со вздохом и поднялась с кресла.

Глава 12

Радости семейной жизни

Когда Андрей пригласил Лизу в гости к родителям, девушку охватило радостное волнение. Но оно быстро угасло. Лиза не витала в облаках, она трезво смотрела на жизнь и сразу поняла, что приглашена в имение господ Вершининых с единственной целью: Андрею не терпится продемонстрировать соседку своему деду-профессору в качестве удивительного шахматного феномена.

«Ладно, – подумала Лиза. – Пусть хотя бы и так. Пока».

Но тут же перед ней возникла проблема. И вовсе не на тему «что надеть?!!».

Семейный обед у Вершининых должен был состояться в воскресенье. А в выходные Лиза обычно вкалывала за троих. Она планировала разобраться с запутанным итальянским переводом на сорок страниц, а также пригласила ученика. Поехать за город с Андреем – выкинуть из расписания как минимум четыре часа работы. А то и все семь – если обед и шахматная партия с дедом затянутся.

Да что там говорить – весь день пойдёт насмарку. То есть это будет, наверное, восхитительный день: знакомство и общение с приятными людьми, вкусная еда, свежий воздух…

Но как же перевод? На этот раз Лизе поручили перевести с итальянского техническую документацию на современную упаковочную линию. Заказчик – владелец кондитерского цеха – обещал премию, если работа будет выполнена молниеносно.

Лиза вовсе не была трудоголиком. Жизнь и обстоятельства её вынудили им стать. Часто она мечтала о том, как пролежит весь день на диване, глазея в потолок, с совершенно пустой головой, свободной от иностранных фраз, терминов, выражений…

Но отказаться от приглашения на семейный обед? Нет, на это Лиза тоже не могла пойти. Её сосед относился к тому типу мужчин, чьим предложением не пренебрегают. Надо быть полной идиоткой, чтобы отказаться. Всё равно как если бы безвестному писателю, прозябающему в бедности, вдруг позвонил Стивен Спилберг и сказал: «Мне тут ваш романчик случайно подвернулся, хочу его экранизировать». А писатель в ответ: «Ой, даже не знаю… А вдруг вы всё испортите?»…

Кроме всего прочего, Лизе элементарно хотелось есть. После того, как она досыта накормила банкомат, кормить собственную персону ей уже было нечем. Рыбный паштет провоцировал рвотный рефлекс. В кошельке лежали последние двести рублей, Лиза берегла их на бензин. Если не заправить машину – придётся ездить на работу с пересадками общественным транспортом, а это обойдётся гораздо дороже.

– Ладно, с переводом как-нибудь разберусь. Подумаешь, опять ночью не посплю! – решила Лиза.

* * *

Михаил с радостью ухватился за предложение друга. Он всегда стремился исчезнуть из дома, так как находиться в замкнутом пространстве с женщиной, обманутой судьбой по всем статьям, – сомнительное удовольствие.

Выходные дни в семье Михаила всегда превращались в трагический фарс. Жена принималась за работу (а работала она бензопилой на лесоповале) едва открывала глаза. Она пилила, наезжала, обвиняла – и так до самого вечера. Её нудная и злобная шарманка не умолкала ни на минуту.

Миша проснулся в шесть утра. Круглая, с белобрысым хохолком головка дочери уже торчала из кроватки. Увидев папу, малышка радостно засверкала глазками и захрюкала, как молочный поросёнок. Сердце Михаила тут же наполнилось ощущением головокружительного счастья. Он осторожно выбрался из кровати, чтобы не разбудить Надю, взял на руки дочку – её памперс был таким полным, что оттягивал ползунки – и отправился в ванную, плотно прикрыв за собой дверь комнаты.

Не так уж давно Скворцовы взяли ипотечный кредит и купили квартиру в новом доме, но уже капитально захламили жильё. На пяти метрах, отделяющих спальню от ванной, Миша с дочкой едва не убились – сначала папочка наступил на погремушку, потом – на скользкий глянцевый журнал, затем попал ногой в какое-то желе.

Везде валялись вещи, игрушки, обувь, бутылочки, косметика, бумаги, яблочные огрызки, мятые пелёнки, а то, что не валялось, было сложено горкой в каждом углу. Раковина, ванна, кафель выглядели устрашающе – в потёках грязи и наростах. Когда выдавался свободный денёк, Миша делал капитальную уборку – сортировал, складывал, драил, отмывал. Его мама не поверила бы, увидев сына с тряпкой – в отчем доме, будучи подростком, Михаил никогда не проявлял особого пристрастия к чистоте.

Но его жена, как выяснилось после свадьбы, обладала удивительной способностью устраивать вокруг себя помойку. До свадьбы этот редкий талант никак не проявлялся. Миша женился в твёрдой уверенности, что ему крупно повезло – невеста попалась самая лучшая: и красавица, и характер хороший.

Все козыри куда-то улетучились.

Во время беременности Надя набрала пятнадцать килограммов, во время кормления грудью добавила ещё десять. Миша – ценитель женской красоты и отъявленный бабник – не понимал, каким образом рядом с ним очутился бегемот. Ребёнка родила? Но ведь другие тоже рожают и остаются прежними. Куда исчезла яркая сексуальная красавица?

Ещё и грязнуля…

Миша опасался, как бы дочка не подцепила какую-нибудь заразу в их гадюшнике. Поэтому в субботу или воскресенье он надраивал квартиру до блеска. Но за неделю Надя опять превращала дом в конюшню. Все замечания она с ходу отметала: «У меня маленький ребёнок, я ужасно устаю, мне даже поесть некогда!»

С шести до двенадцати Миша три раза помыл и покормил любимую бусинку, поиграл и погулял с ребёнком, вылизал квартиру, сходил в магазин за продуктами, починил полку, поменял розетку, сварил суп. Всё это – под аккомпанемент беспрерывного жужжания бензопилы.

Надька не критиковала напрямую, она обращалась к дочке:

– Вот если бы наш папа зарабатывал побольше, ему бы не пришлось ползать с тряпкой. Наняли бы домработницу. Она бы и помыла, и поесть приготовила. Лена с пятого этажа наняла, теперь не нарадуется. Но ей-то хорошо, у неё муж – супервайзер. Летом опять поедут на Кипр. А мы, доченька, всё лето на даче просидим, готовься, будем воду в кастрюльке греть и комаров кормить. У нас на Кипр денег нет. У нас вообще ни на что денег нет! Вот тебе, доченька, комбинезончик на весну купили, а мама будет в старой куртке ходить. Потому что у папы зарплата такая – надо выбирать: или себе, или ребёнку. Конечно, ребёнку! А я как-нибудь перебьюсь. Перебилась же с шубой, ничего, не умерла. Уже даже и Таня с третьего этажа себе шубу купила, а твоя мама, доченька, так и ходит, как оборванка, в дурацком пальто. Расти, доченька, побыстрее, чтобы мама смогла на работу выйти. А то на папину позорную зарплату мы скоро зубы на полку положим…

– Ты куда собрался? – насторожилась супруга, когда в двенадцать Миша снял передник и стал переодеваться.

– Андрей позвонил. Срочный вызов, убийство, надо ехать.

– Ах, ну, конечно! – не поверила Надя. – Как воскресенье – так обязательно срочный вызов.

– Позвони ему, проверь, – Миша протянул жене мобильник.

Надя хмыкнула, но телефон не взяла. Через пять минут она выглянула в окно кухни и увидела, как во дворе паркуется чёрный джип Андрея.

– Вот откуда у него деньги на такую машину? – желчно спросила она и вздохнула. – Почему у него есть, а у тебя нет? Он к нам не зайдёт?

– Некогда! – крикнул Миша. Он поцеловал дочку, потыкал пальцем в её мягкий пузик, вызвав приступ веселья, и вышел из квартиры.

Надя прилипла к окну. Она увидела, что друг мужа вылез из джипа, а вместе с ним появилась какая-то девица в яркой куртке и джинсах в обтяжку. Глазастая, хорошенькая, с гривой рыжих волос. Они стояли у машины, среди белых сугробов, улыбались друг другу и о чём-то разговаривали…

– Вот зараза, обманул! – зло воскликнула Надя и схватила мобильник. Она набрала номер мужа и увидела в окно, как он останавливается на полдороге и ищет телефон.

Андрей помахал ему рукой, яркая девица – тоже.

– Миша, – язвительно сказала она в трубку. – Вы прямо с этой мадам на задание поедете? Она кто – служебная собака?

– Это Андрюшина пассия. Девушка его, – быстро ответил муж. – Он её по дороге куда-то должен забросить. Давай, пока.

– Пока.

«Андрюшина пассия…» – мрачно повторила Надя.

Каждый раз, когда она видела Андрея, она думала о том, что крупно просчиталась. Вот за кем надо было охотиться! Наде, когда она познакомилась с Михаилом, стукнуло двадцать пять, и она очень боялась пополнить армию эмансипированных, самодостаточных дам, якобы не зацикленных на замужестве. Михаил произвёл впечатление. Симпатичный и весёлый парень имел высокий рейтинг у девиц, за ним бегали. Надя не знала, что со временем он обманет все её ожидания.

Надо сказать, синеглазой брюнетке пришлось основательно потрудиться, чтобы окрутить жениха. Даже наплела про беременность. И чего упиралась? Лучше бы она расставила капканы на импозантного и богатенького майора. Почему Миша не познакомил её с другом?

Надя подошла к зеркалу и с ненавистью глянула на себя.

– Дура ты дура! – она постучала кулаком по голове.

А теперь уже поздно мечтать. Вон в какую бабищу превратилась! Ни один мужик в её сторону не посмотрит. Свои акции она вложила не в ту компанию – и прогорела!

Надя с отвращением пощупала сальные волосы – половина выпала во время беременности, от прежней шевелюры ничего не осталось. Кожа испортилась, серая и в пятнах, а ведь раньше была фарфоровой, гладкой, с лёгким румянцем. Надя задрала замызганный халат – это не ноги, а два целлюлитных столба. А ведь были классные ножки – упитанные, но красивые. Живот висит, как сдутый шарик, грудь висит, как уши спаниеля, бока висят, как две подушки… Красотка!

Надя отправилась на кухню и приготовила себе несколько бутербродов с шоколадной пастой. Уложив их на большую тарелку, прошла в комнату и удобно устроилась в кресле с пультом от телевизора.

Дочка сидела в кроватке и играла крышками и колпачками от банок, бутылок и дезодорантов. Волшебная коллекция привлекала ребёнка гораздо сильнее обычных погремушек. Наде достался чудесный младенец – дочка могла развлекать себя часами.

– Играешь? Ты моя сладкая… Играй, котёнок, играй. А мамочка пока отдохнёт, сериальчик посмотрит, да? Мамочка так устала…

* * *

– Пересядешь на заднее сиденье? Нам с Мишей надо кое-что обсудить по работе, – попросил Андрей. Он открыл дверцу джипа, помог Лизе забраться внутрь и даже заботливо пристегнул ремень. – Вот и отлично!

Лиза ничего не имела против, ей это было только на руку. Она тут же достала из сумки ворох распечаток и нетбук. Итальянская упаковочная линия и кондитерский цех не могли ждать.

Раскрыв маленький бирюзовый нетбук, подаренный родителями на день рождения, Лиза с грустью подумала о том, что в глазах предков она – полная неудачница. С мужем развелась, работает за копейки, мыкается по съёмным углам…

Несмотря на отчаянные протесты, родители изо всех сил помогали дочке-лузерше. Подарили ещё и смартфон, отец отдал старый «жигулёнок», постоянно подбрасывали сумки с соленьями-вареньями размером с «Титаник». Лиза испытывала жгучий стыд и досаду, родители и сами-то жили не шикарно. Но все подарки были чрезвычайно удачными. Без машины Лиза не выдержала бы ритм большого города, а благодаря наличию нетбука и смартфона она могла заполнить работой любую паузу.

Вот как сейчас.

Они двинулись в путь, автомобиль бархатисто и умиротворённо урчал, словно гигантский котяра. Пару минут Лиза задумчиво любовалась точёным профилем водителя и его правым ухом, а потом уткнулась в бумаги.

– Так ты выловил вчера нашего красномордого толстячка? – спросил Миша.

– Угу. В ресторане отеля «Министр», – ответил Андрей.

– Наверное, это его любимый ресторан, – усмехнулся друг. – По званию подходит.

– Похоже, он ему и принадлежит.

– Ух ты!

– Отелем управляет родственник чиновника.

– Понятно… Тебе удалось раздобыть что-то новенькое?

– Его превосходительство в глухом отказе. Он утверждает, что и близко не был знаком с Померанцевым.

– Думаешь, откровенно лжёт?

– Не знал, не видел, не общался, и вообще, вы что-то путаете, господин майор.

– А если мы его потом к стенке фактами припрём?

– Скажет, что мои вопросы были некорректны и между нами возникло трагическое непонимание. В общем, он в любом случае вывернется. С Померанцевым, я думаю, у него точно были шуры-муры. Уж очень сильно он нервничал в моём присутствии.

– А в твоём присутствии все нервничают, – заметил Миша. – Не умеешь ты расположить к себе людей.

– Не говори ерунды! Мне кажется, я очень милый.

– Ты заблуждаешься, старина.

Андрей оторвал взгляд от дороги, повернул голову и спросил:

– Лиза, ты нервничаешь в моём присутствии?

Девушка на заднем сиденье уже давно отрастила себе радиолокаторы – она начала прислушиваться к диалогу мужчин, едва только прозвучала знакомая фамилия. Ведь именно об Игоре Померанцеве она думала всякий раз, когда музыканты группы «Dope» рычали в микрофоны «Сдохни, ублюдок, сдохни!».

– А? Что? – фальшивым голосом отозвалась Лиза. – Мне тут ничего не слышно! И вообще, я работаю.

– Ты нервничаешь в моём присутствии? – повторил вопрос майор, повысив голос.

– Я? Нет, – сразу отказалась Лиза. – Это ты нервничаешь. Боишься, что я и в следующий раз у тебя выиграю.

– Ты сумеешь, – грустно признался Андрей. – Шахматная бестия.

– Интересно. Так меня ещё никто не называл.

– Видишь, Михаил, ты ошибаешься. Не все люди нервничают в моём присутствии.

Майор вспомнил о чудесном вечере, проведённом в кафе с Викторией, и его глаза затуманились мечтательной дымкой. Менеджер «Арматики» тогда сказала сыщику, что ей хорошо в его компании, легко и спокойно.

Но о Виктории майор не обронил ни слова.

– Вероятно, и для министра Померанцев разработал хитрую схемку. Например, с теми же томографами, – предположил Андрей.

– С томографами всё чисто.

– Откуда ты знаешь? Вдруг они стоили не двадцать миллионов, а тридцать? И десять миллионов отвалились по дороге? Затерялись на счету какой-нибудь подставной фирмы-однодневки.

– А что? Вполне! Да, кстати… Встретился вчера с ещё одной приятельницей Дины, – сообщил Миша.

– Да? Сколько же у неё подружек?

– Миллион, наверное.

– И ты решил обойти их всех.

– Собираю информацию, ты сам велел никого не пропускать! – взвился Миша.

– Ладно, не кипятись. Ты сегодня какой-то дикий.

Миша представил, из чего состояло сегодняшнее утро Андрея: проснулся, поотжимался, полупил боксёрскую грушу, принял душ, проверил почту и новости, неспешно позавтракал… И никто не зудел над ухом, не упрекал, не оскорблял…

Что ж, Михаил сам виноват. Не надо было становиться подкаблучником. Сейчас сидел бы на заднем сиденье джипа и флиртовал с прелестной переводчицей. Она сразу понравилась Мише. Старлей на многое согласился бы, лишь бы вернуть добрые старые времена, когда он был свободен от семейных обязательств.

* * *

Автомобиль сверкал на солнце чёрным лаком, огромные сугробы вдоль заборов ослепляли белизной, вспыхивали радужными искорками. Машина заехала во двор, где в конце расчищенной дорожки высился трёхэтажный коттедж с большими окнами. Майор припарковал автомобиль рядом с низким красным «БМВ». Путешественники выгрузились из джипа, разбавляя морозный плотный воздух клубами пара. Солнце сияло вовсю, воскресный день искрился серебром.

У Андрея в руках Лиза увидела пакет с конфетами и бутылкой вина. Девушка вдруг подумала, что ей бы самой не мешало – раз её впервые пригласили в гости – принести что-нибудь в подарок.

«Уф, ошибочка вышла, – на мгновение расстроилась она. – Да и чем я могла их порадовать? Коробкой кофет? Фарфоровой вазочкой? Они вон какие богатые! Домик нехилый отгрохали, покруче Пентагона. А у меня каждая копеечка на счету. Думаю, они не обидятся, если я проигнорирую правила приличия. Подумаешь – заявилась с пустыми руками. В принципе, я и сама – подарочек, сюрприз. Дедуля, наверное, ждёт не дождётся, когда меня к нему доставят. Сидит у шахматной доски, с фигурок пыль смахивает»…

Глава 13

Обед в приятной компании

– Если вам нужно поговорить о делах, идите в кабинет! Нет, впрочем, лучше сядьте туда, – мама Андрея махнула рукой в сторону дивана. – Я тебя неделю не видела, хоть буду любоваться издалека. А мы с Настей уберём со стола.

Уже был съеден вкуснейший обед, почти полностью приготовленный золотыми ручками тринадцатилетней сестры майора. Едва гости вошли в дом, им навстречу скатилась с лестницы толстая и некрасивая девочка. Она с визгом хорошо обученного индейского воина повисла на шее брата. А заодно подставила ладонь Мише, и они обменялись звонким приветственным хлопком.

На пороге гостей встретили две красивые и эффектные дамы. Одна – молодая, на вид тридцатилетняя – была одета в нарядное платье. Вторая – постарше, элегантного возраста – явно собиралась уходить: она красовалась в кожаных штанах и шиншилловом свингере.

Через мгновение в холле появился дед.

Как сразу выяснилось, «тридцатилетняя девушка» являлась мамой Андрея. А значит, ей уже стукнуло как минимум полвека, вычислила в уме Лиза. Шиншилловая дама, готовая стартовать, носила звание бабушки майора.

– Буля, ты смываешься? А где отец? – удивился Андрей. Не снимая с себя увесистую коалу – младшую сестрёнку, – он поцеловался с мамой и с бабушкой.

– Отец уехал на работу. У него там какой-то форс-мажор.

– И я тоже убегаю, – сообщила бабуля. – Хорошо, что вы успели подъехать, а то бы мы не увиделись.

В этом доме, как поняла Лиза, царствовали русское радушие и бразильская страстность. Минут пять все друг с другом целовались, обнимались, прижимались щеками, трясли руки и говорили комплименты. Михаил участвовал в церемонии с ловкостью завсегдатая. Новому персонажу в их компании – Лизе – радовались так, словно последние двадцать лет жили с единственной мыслью: дождаться встречи с этой исключительной девушкой. Лизу раздели, повертели вокруг оси, внимательно рассмотрели, восхитились её юностью, цветом и тяжестью волос, красотой лица, стройностью фигуры и так далее.

– Извините, я умчалась, – объявила бабуля, разворачиваясь к двери. У неё были совершенно седые волосы, взбитые в красивую причёску. Длинная чёлка падала на один глаз. Косметика присутствовала – и самая дорогая. Лиза поняла, что тут не обошлось без перманентного макияжа и парочки пластических операций. Однако лицо оставалось живым, морщинки играли в уголках глаз.

– Чао, малыши, не скучайте!

– Люся, пожалуйста, не гоняй! – хором попросили Андрей, его мама и дед.

– Ой, я вас умоляю, – скривилась бабуля. – Избавьте меня от вашего занудства, а то у меня челюсть ноет.

– И всё же позволь тебе напомнить, что российские дороги не приспособлены для использования их в качестве взлётно-посадочной полосы, – твёрдо заявил Андрей.

– В угол поставлю, – пригрозил дед.

Натягивая перчатки, бабуля вышла, и рычание мотора во дворе возвестило о Люсином отъезде. Лиза поняла, что дама погрузилась в тот самый красный спортивный автомобиль.

– Куда это бабуля умчалась? – спросил Андрей с недоумением.

– Что же мы тут стоим, проходите в дом! – пригласила Ирина Александровна. – У неё сегодня воскресный тренинг для сотрудников компании, торгующей ортопедическими матрасами.

– Люся проводит тренинги? – уточнила гостья.

– Всех видов. Она психолог.

– Пришлось Люсе пожертвовать семейным обедом, – вздохнул дед.

– Как жаль!

– Зато научит коллектив компании ловко продавать матрасы.

– Сильно ловко их не продашь. Ими сейчас каждый второй магазин торгует, – вставил Миша.

– Люся обязательно что-нибудь придумает. Уверен, после её тренинга продавцы поймут, что торгуют настоящим чудом – уникальными, супероздоравливающими ортопедическими матрасами. И смогут внушить эту мысль покупателям.

– Знаю я одну девушку, способную продать песок арабу. Только она торгует не ортопедическими матрасами, а конденсатоотводчиками и гермоклапанами, – мечтательно вздохнул Андрей.

– О ком ты? – подозрительно взглянул на друга Михаил.

Ирина Александровна внимательно посмотрела на сына.

Лиза подумала о том, что совсем не знает Андрея – после нескольких совместных ужинов в раскрепощённой домашней обстановке и трёх сыгранных партий в шахматы у неё возникла обманчивая иллюзия причастности к жизни майора. А на самом деле у него собственный мир, и Лиза не имеет к нему никакого отношения.

От всех этих мыслей Лизе стало грустно.

Во время обеда она рассматривала хозяев дома. Прекрасная половина семейства не переставала удивлять переводчицу. В первый момент Лизу поразило то, как молодо и шикарно выглядят мать и бабушка Андрея. Сейчас она размышляла, каким образом у хрупкой красавицы Ирины Александровны мог родиться толстый лягушонок – Настя. Сын – вне конкуренции, сердцеед-красавчик, похож на мать, хоть на рекламный плакат его, хоть в американский боевик. А дочь – без слёз не взглянешь!

Но постепенно Лиза поняла, что в этой комнате лишь она одна замечает ущербность Насти. Ни сама девочка, ни её родные явно даже и не подозревали о существовании какой-то проблемы. Ирина Александровна сияла умилением, когда смотрела на дочку, словно всё ещё видела перед собой того розовощёкого младенца, каким Настя когда-то была. Старший брат после Настиных слов несколько раз поворачивался к присутствующим с восторженным замечанием: «Ах, ну разве она не прелесть?» Дед и вовсе растаял, когда девочка обняла его за шею и застыла, положив голову ему на плечо…

Окружённая ореолом всеобщей любви, Настя постепенно перестала казаться Лизе такой уж некрасивой. «Наверное, что-то в ней есть особенное, просто я не вижу!» А обед, приготовленный лягушонком, заслуживал самой высокой оценки. Вечно голодная Лиза наворачивала деликатесы, как солдат срочной службы, и не отказывалась от добавки. Если она не могла поддержать мнение Андрея насчёт прелести его сестры, то еду нахваливала совершенно искренне…

– А я что-то не поняла, Лиза, какую вы сняли квартиру? Неужели ту, где жили Барановы? – уточнила Ирина Александровна.

– Да, именно! – ответил за гостью Андрей.

– Сколько ты с ними ругался! Одна бешеная семейка портила всю картину. У вас ведь очень приличный подъезд. А эти алкоголики… То пьянки, то гулянки. А сами Барановы куда делись?

– Насколько я понял, променяли городскую квартиру на халабуду в отдалённой деревушке. Пропили, в общем.

– Новому владельцу, наверное, пришлось делать капитальный ремонт? Ты же говорил, у Барановых совсем убитая квартира. Хуже, чем после пожара.

– О, это точно. Квартирка та ещё, – кивнула Лиза. Она обвела взглядом роскошную, обставленную изысканной мебелью гостиную, где проходил обед. – Жуть, кошмар. И никакого ремонта владелец не сделал. Прямо так мне её и сдал.

– Боже мой! Как же вы там устроились? – воскликнула Ирина Александровна.

Все с сочувствием посмотрели на девушку.

– Обживаюсь потихоньку. Зато недорого. И ведь не навсегда! Мне бы только полгода перекантоваться.

– Вот, раньше за стеной буянили Барановы. Теперь буянит Лиза, – сообщил Андрей.

– Я?! – вытаращила глаза переводчица. – Но я же не…

– Лиза тоже буянит? – заулыбалась публика.

– Ещё как! – сдал соседку майор. – Врубает постхардкор. От этих звуков вылетают окна и осыпается штукатурка.

– Я не в курсе, что такое «постхардкор», – признался дед.

– Одно из направлений рок-музыки, – пояснила Настя. – Ух ты! Лиза, вы этим увлекаетесь?

– А с виду – приличная девочка, правда? – улыбнулся Андрей. – Как-то устроила вакханалию в три часа ночи. А я уже спал. Подскочил, подумал – война началась, бомбы падают, надо срочно эвакуироваться. Схватил самое ценное – шахматы, папины швейцарские часы – и босиком, в одних трусах выскочил в подъезд.

– Надо было ещё прихватить каску и пулемет, – вставила младшая сестра.

– Я не виновата! – воскликнула Лиза. – Это вышло случайно! Я думала, что слушаю через наушники, а на самом деле, как потом выяснилось, не воткнула штекер в гнездо.

– Вы представьте, какая была громкость, если, даже заткнув уши неработающими наушниками, Лиза не заметила разницы!

– И я не знала, что уже три часа ночи! – продолжала пылко оправдываться Лиза.

– Надо конфисковать у тебя магнитолу, пока соседи не начали возмущаться. Будешь слушать через компьютер или телефон.

– Увы, эффект не тот, – вздохнула Лиза. – Да, кстати, это был вовсе не постхардкор, а индастриал-метал!

– Час от часу не легче! – засмеялась Ирина Александровна. – Сынок, ты обязательно должен помочь Лизе устроиться на новом месте. Хоть она и заставляет тебя бегать по подъезду в трусах и с пулемётом.

– Не с пулемётом, а с шахматами, – строго поправил Андрей. – Лиза, прости. Я даже ни разу не предложил тебе помощь. Ты говори, если что надо.

– «Говори, если что надо»! – передразнила Ирина Александровна. – Вот слова истинного джентльмена. Наверняка Лизе всё надо, причём – уже неделю назад: шкаф подвинуть, гвоздь прибить.

– Я – идиот! – покаялся Андрей. – Лиза, сегодня же вечером я подвину шкаф и прибью столько гвоздей, сколько захочешь. Ты сможешь потом пригласить в гости компанию йогов.

– Он, кстати, отлично всё чинит, – заверила гостью Ирина Александровна. – А не только за преступниками охотится. Очень полезный в хозяйстве мальчик.

– Что и говорить, руки у меня золотые! – подтвердил Андрей. – Миша, помнишь, как я починил стол в нашем кабинете?

– Такое не забывается, – вздохнул Миша. – Но зато мне потом выписали больничный на целую неделю.

– Болтуны вы! – воскликнула Ирина Александровна.

…После обеда Лиза предложила свою помощь по ликвидации последствий банкета, но её отправили к деду, профессору, доктору физико-математических наук. Дмитрий Васильевич – высокий, как и Андрей, поджарый, импозантный, терпеливо выжидал, когда шахматный вундеркинд наконец-то поступит в его распоряжение.

– Ты заметил? Я думаю, твоей маме очень понравилась Лиза, – сказал Михаил другу. Они отошли в сторонку, якобы обсуждая дела.

– Да, заметил, – вздохнул Андрей. – И мамуля уже пытается нас состыковать.

– Так ты не теряйся! Молоток в зубы – и бегом на помощь соседке!

– Да я с радостью ей помогу, мне не трудно. Тем более, там действительно ужасная квартира. Но зачем накидывать фату невесты на каждую мою знакомую?

– Просто твоя мама боится, что ты останешься бобылём, – пояснил Миша. – Возраст-то у тебя уже солидный.

– И не говори! Да я и сам помню, что уже замшелый дедушка. Но как посмотрю на тебя, вовсе не хочется расставаться со свободой. Пойдём, посмотрим, как дед расправляется с Лизой… Или она с ним, – добавил Андрей, подумав.

– О, нет, сам иди. Мне ваши шахматы неинтересны. Я лучше тут с девочками потусуюсь, помогу чай накрыть… Настя! А тортик испекла? – позвал Миша девочку.

– Конечно! «Наполеон»!

– Ух ты!

– Это не ребёнок, а просто какое-то чудо, – сказала Ирина Александровна.

– Как могут быть неинтересны шахматы? – пожал плечами Андрей. – Как? Не понимаю!

Он отправился в кабинет, где в тишине, среди полок, заставленных миллионами книг, на массивном кожаном диване разместились седой профессор и его юная противница. Битва уже началась.

Глава 14

Привычная несостоятельность бывшего мужа

– И кто у нас в результате остался? – почесал затылок Миша, рассматривая списки и схемы, нарисованные на бумаге. – Дина Померанцева?

В понедельник утром парни без приглашения оккупировали кабинет следователя Павлова. Геннадий Валерьевич жаловался на инертность сыщиков, и те заявились с докладом. Видимо, их замучила совесть, и они решили доказать, что недаром едят свой хлеб.

Последние полчаса группа мужчин усиленно шевелила извилинами. Вернее, Андрей и Михаил шевелили, а Павлов с затаённой ненавистью прислушивался к рассуждениям парней. У следователя болела голова после воскресного барбекю с друзьями. Возраст Геннадия Валерьевича (ему недавно стукнуло пятьдесят) уже не позволял петь гимн Бахусу с прежним азартом, но следователь всё никак не мог этого понять.

Сейчас внутри его черепной коробки сопело и хлюпало неповоротливое нечто, возилось, сдавливало мозги, причиняло страдания. Поэтому следователю хотелось убить оперативников дыроколом, лишь бы замолчали и не сотрясали воздух. И зачём вообще припёрлись? Кто звал?

– У Дины Померанцевой, конечно, идеальный мотив, – согласился майор. – Если бы Померанцев не отправился на тот свет, она превратилась бы в нищую. А так – миллионерша.

– Но ведь она истеричка. Разве она смогла бы всё это провернуть? Смогла бы хладнокровно выжидать в подъезде?

– Вот она и рассеяла пули по организму бизнесмена, как семена по пашне. Веером раскидала, – превозмогая боль, промычал следователь. – Почерк истерички. Наверное, вся тряслась от ужаса, когда супруга мочила.

– Напомню вам, что каждая из трёх пуль, полученных Померанцевым, была смертельной, – заметил майор. – Возможно, здесь вовсе не игра нервов, а холодный расчёт. Померанцеву не оставили ни одного шанса выжить.

– Почему бы тогда прямо в лоб не засветить? – удивился следователь. – Если ты считаешь, что убийца был хладнокровным и умелым, ну и стрелял бы, как приличный киллер, а не психованная дамочка.

– А чтобы Померанцев умер не сразу. Чтобы помучился, – объяснил Миша.

– Таким образом, мы снова возвращаемся к персоне Дины Померанцевой, – сказал Андрей. – Она возненавидела мужа, когда он решил развестись и оставить её без средств к существованию. Да ещё и завёл красивую любовницу… Викторию… – добавил майор через паузу, посмотрев куда-то вверх. – Должен заметить, Дина Померанцева вовсе не показалась мне истеричкой. Скорее, она пыталась ею прикинуться.

– А если она не сама стреляла? Могла же она кого-то нанять? Вы в этом направлении почву зондировали? – спросил следователь, прикладывая к виску дырокол. Так как использовать прибор по его прямому назначению (для убийства оперативников) не удалось, Павлов решил хотя бы им охладиться. В голове теперь звенели гитарные струны, в висках пульсировало и жгло.

– Безусловно! – воскликнул Миша. – Я же всех её подруг и знакомых опросил!

– И?

– Ну… Конкретно, пока ничего не могу сказать, – развёл руками старлей. – Миллион сведений о Дине Померанцевой, и всё – мимо кассы. Не в тему. Сплошная глупая болтовня.

– Из этой глупой болтовни как раз и удаётся порой выудить что-то очень важное. Как кусок мяса из кастрюли с борщом, – назидательно заметил следователь и тут же сморщился: при упоминании еды Геннадия одолел приступ тошноты. – А этот Кулемза, помощник? С ним что?

– Сергей Кулемза, скорее всего, «кандидат на вылет». Если у Дины Померанцевой хотя бы есть твёрдый мотив, то адъютанту от смерти начальника одни убытки.

– Вам виднее, – вздохнул следователь. – Ничего мне не даёте! Ни-че-го! Мне не с чем работать!

– У нас появилась ещё одна загадочная фигура, – порадовал Андрей. – Господин Карчевский. Областной министр здравоохранения.

– Я вас умоляю! Только не надо приплетать сюда ещё и министра!

– Но он явно имеет отношение к этому делу. По крайней мере – косвенное. И хочется нам того или нет, придётся разбираться.

– А что? Очень даже интересно! – вставил Михаил.

Пришлось следователю выслушать историю об итальянских томографах. Словосочетание «магнитно-резонансный» отточенной секирой раскалывало его череп пополам…

– Как дяденьку скрючило, а? Болеет, бедолага, – сказал Миша другу. Они покинули следственный комитет и вышли из здания на улицу, где пахло морозом и бензиновой гарью.

– Пить меньше надо, – отрезал Андрей. – Сам своё здоровье гробит.

– Ты думаешь, в пятьдесят лет у человека ещё бывает здоровье? – удивился Миша. – Да ну, нереально!

* * *

Лицей располагался в одном из спальных микрорайонов города, плотно застроенных серыми «брежневскими» пятиэтажками и современными высотными «свечками» всех цветов радуги – зелёными, розовыми, оранжевыми и синими.

Прежде чем майор Вершинин, серьёзный и сосредоточенный, вторгся в учительскую, ему пришлось преодолеть бушующий океан – только что прозвенел звонок, и коридоры школы были заполнены снующей малышнёй и подростками. Дети в форменных жилетах с золотой эмблемой перекрикивались, вопили, смеялись, бегали, запрыгивали друг на друга, обнимались, дрались портфелями – то есть вели себя совершенно адекватно.

Майор увернулся от второклассника, торпедой пролетевшего мимо, придержал дверь перед седовласой дамой, проигнорировал пару десятков заинтересованных взглядов, посланных в его сторону вполне уже взрослыми, грудастыми старшеклассницами…

Классная руководительница, узнав, по какому поводу к ней явился сотрудник уголовного розыска, изменилась в лице, сникла. Опустились плечи, потухли глаза.

– Да, да, конечно… Яночка Петерс… Но уже столько времени прошло! Почему вы опять про неё спрашиваете?

– Я впервые вас о ней спрашиваю, – учтиво заметил майор.

Они с преподавательницей сидели в пустом классе, где на партах лежали раскрытые учебники, а на зелёной доске красовались алгебраические формулы. За дверью гомонили, верещали детишки.

– Но ваши коллеги! Они тогда из нас всю душу вытрясли… И я, и одноклассники Яны – мы тысячу раз встречались со следователем. Мы ответили на все вопросы.

– Кроме самого главного – почему Яна так поступила.

Учительница вздохнула и расстроенно махнула рукой.

– Вы же понимаете, теперь мы никогда не узнаем правды. Можно только строить предположения, домысливать… А что творилось у девочки в голове на самом деле? Вы этого не выясните. Только сама Яна смогла бы ответить… Но её уже нет…

Основательно изнурив женщину вопросами, вызвав мучительные воспоминания о пережитом кошмаре, Андрей отправился беседовать с друзьями погибшей девочки.

Одноклассники – весёлые, оживлённые – испуганно шарахались в сторону, едва услышав имя Яны Петерс, и мгновенно утрачивали радостный пыл. Той осенью их потрясла случившаяся трагедия, вся школа содрогнулась и застыла в оцепенении. Но время шло, и подростки постепенно пришли в себя, вернули прежнюю беспечность.

И тут появляется незнакомый дяденька и начинает ворошить прошлое.

Тем не менее подростки охотно отвечали на вопросы майора. Он смог расположить их к себе, так как имел опыт задушевного общения с младшей сестрёнкой.

Увы, ничего нового Янины друзья не рассказали. В деле, поднятом из архива, содержалось даже больше сведений, чем получил Андрей: тогда следователь Костин работал по горячим следам, а сейчас событие уже отодвинулось в прошлое. Подростки, конечно, не забыли о Яне и грустили о ней, однако жизнь брала своё, детей переполняла радостная энергия юности. Сначала у девочек на глаза наворачивались слёзы, но потом они восстанавливали душевное равновесие и начинали бомбардировать симпатичного сыщика кокетливыми взглядами.

…– А как мне найти Глеба Урванского? – спросил Андрей у классной руководительницы, после того как проинтервьюировал школьников. – С ним мне тоже необходимо поговорить.

– Глеб у нас больше не учится, он перешёл в другую школу.

– Почему?

– Наверное, из-за… Яны. Ему так тяжело было. Следователь изводил вопросами, на бедного мальчика смотрели как на преступника, за его спиной шептались. По школе ползли слухи, домыслы. Получалось, что в несчастье виноват именно Глеб. Мы, учителя, безусловно, пытались его защитить, но…

– В общем, парня затравили, – подытожил майор.

– Да, в целом, так оно и было. Теперь он учится в сто пятнадцатой гимназии. Они даже квартиру поменяли, чтобы уехать из этого района… Тут все только и говорили о самоубийстве из-за несчастной любви.

– Ясно. А сами вы разделяете эту точку зрения? Яна действительно покончила с собой из-за ссоры с Глебом?

Классная руководительница задумалась на минутку.

– Да, они, конечно, дружили… Их называли «наши Ромео и Джульетта»… И как теперь разобраться, что там у них случилось? И случилось ли? Господи, не заставляйте нас снова переживать тот кошмар! Пожалуйста, оставьте нас в покое. Всё равно Яну уже не вернёшь. Не терзайте детей, они только-только успокоились!

…Зачем майор приехал в школу? Какую он преследовал цель, когда поднимал из архива дело Яны Петерс? Возможно, ему не давали покоя подозрения следователя Костина, предположившего, что девочку столкнули с крыши. Но следователь, проведя серьёзную работу, был вынужден отказаться от своей версии.

Поэтому, если разобраться, не было никакой необходимости повторно обращаться к трагической истории. Да, формально майор вполне мог увязать в один клубок дело Петерс и убийство бизнесмена Померанцева: Яна являлась дочкой главной свидетельницы.

Но что двигало Андреем на самом деле?

Наверное, он находился под влиянием непонятного и загадочного чувства, охватывающего майора всякий раз, когда он вспоминал о Виктории. Ему хотелось знать всё, что связано с этой женщиной. А служебное положение предоставляло бескрайние возможности для кропотливого и всестороннего исследования.

* * *

Лиза отработала полдня на устном переводе в кардиологическом центре, куда приехала делегация из Австралии, подивилась прелестям колониального произношения. Директор отпустила сотрудницу пораньше – восстанавливать силы. Лиза восстановилась, пока ехала на машине домой. Чем не отдых – знай крути баранку и вовремя уворачивайся от всяких уродов, страдающих дальтонизмом, кретинизмом и отсутствием инстинкта самосохранения.

На дороге лежала рыхлая серая каша, автомобиль мотало из стороны в сторону. Коммунальные службы пребывали в глубокой депрессии. Эмпирическим путём они установили, что километраж очищенных сегодня дорог прямо пропорционален интенсивности завтрашнего снегопада. И решили не гневить природу.

Заехав в магазин и сделав нелёгкий выбор в пользу некачественной, но зато самой дешёвой туалетной бумаги, Лиза нос к носу столкнулась с бывшим мужем, Иваном.

– О, Лиза, привет! – радостно поздоровался экс.

– Привет, – без особого энтузиазма отозвалась девушка.

Она сразу бросила ревнивый взгляд на корзинку мужа. Там громоздились невиданные деликатесы – например, сырокопчёная колбаса, сёмга в вакуумной упаковке, багет с хрустящей корочкой, творожные сырки.

Да, всё это казалось Лизе деликатесом – она ощутила голодный спазм желудка. С утра ограничилась пустым чаем, рассудив, что нечего себя баловать после шикарной воскресной трапезы. В обед перехватила три печеньки у Жанны. А дома её ждала банка паштета.

В Лизиной корзинке болтался рулон серой сморщенной туалетной бумаги и пачка самого дешёвого чая.

– Как дела? – поинтересовался Иван.

– Попробуй догадаться! – язвительно ответила Лиза.

Когда они составляли супружескую пару (целую вечность назад!) – на них оборачивались. Это был гармоничный союз двух красивых молодых людей. Вместе Иван и Лиза смотрелись изумительно.

По отдельности – тоже.

Сейчас Ваня стоял и весело пялился на бывшую жену – высокий, широкоплечий. Пуховик из блестящей красной ткани и яркий, небрежно намотанный шарф очень ему шли, радовали взор сочными красками. На щеках Вани горел здоровый румянец, карие глаза сияли, светлые кудри золотились.

Давным-давно, а если точнее – восемь лет назад – влюблённая, ослеплённая счастьем, Лиза не сомневалась: она выходит замуж за доброго молодца, Ивана-царевича. Потребовалось время, чтобы понять – это не Иван-царевич, а Ванечка-дурак. Или даже придурок. Весёлый и игривый, как пудель, безответственный, ненадёжный…

– Давно мы не виделись, – сверкнул обаятельной улыбкой муж. – Ты классно выглядишь, и такая же красивая, как прежде. Только под глазами тени.

– Работаю много. Двадцать часов в сутки, – желчно хмыкнула Лиза.

– Меня всегда восхищало твоё трудолюбие! Двадцать часов – это перебор. Побереги здоровье.

– Выхода нет, милый, – зло ответила девушка.

Но её недовольство осталось незамеченным. Ваня излучал радостное возбуждение и смотрел на Лизу едва ли не с восторгом.

Ясно, почему даже спустя четыре года после развода дочери Лизина мама продолжала горестно вздыхать, вспоминая Ванечку. Зять был чудесным – милый, обходительный. Дочь не разделяла её позицию. В первый год после развода её колотило от злости при мысли о Ване-дурачке. Сейчас, конечно, она уже успокоилась.

– Тут рядом маленькая кафешка, зайдём, посидим? – предложил Иван. – Нам же есть о чём поговорить, правда?

Лиза на мгновение застыла. Перспектива поужинать полноценно, а не закусить дома тошнотворным рыбным паштетом, её окрылила. Желудок продолжал корчиться в муках, словно грешник, истязаемый чертями. Есть хотелось невероятно, как заключённому концлагеря.

– Ты меня приглашаешь? – уточнила Лиза.

Сама она в кафе-рестораны не ходила, только если отправят сопровождать иностранную делегацию. Но в компании иностранцев поесть не удавалось, приходилось безостановочно переводить, еда стыла на тарелке. Обычно Лиза торопливо хватала куски, когда компания уже готовилась уходить.

– Конечно! Идём?

Буквально в том же здании, что и магазин, находилась маленькая и непритязательная забегаловка – пластмассовые столы и кресла, индифферентная официантка.

– Местечко явно не экстра-класса, – извинился Ваня. – Но нам ведь главное – пообщаться, да?

«Мне-то главное – поесть», – про себя ответила Лиза.

– Ты что-то закажешь? – вопросительно взглянула она на Ваню.

«Неужели мы ограничимся только чашечкой кофе?!»

Вдвоём они посмотрели в сторону соседнего столика – официантка только что принесла туда заказ. И блюда выглядели вполне аппетитно.

– А я бы поужинал. Весь день в бегах, – Ваня раскрыл меню.

– Я, в принципе, не против, – с равнодушным видом отозвалась Лиза. – Сама с работы иду.

Они заказали по эскалопу с картошкой-фри и салатом и вскоре принялись за еду. Вонзив зубы в сочный кусок мяса, Лиза посмотрела на бывшего мужа едва ли не с благодарностью. А ведь совсем неплохо, что они сегодня встретились!

– Где ты работаешь? – уже более миролюбиво спросила она.

– Нет-нет, сначала расскажи о себе!

– А что рассказывать? Днём тружусь в перевод-бюро. Вечером подрабатываю репетиторством. Ночью перевожу всякие тексты. Утром опять еду на работу.

– А спишь когда?

– Иногда даже сплю, – кивнула Лиза. – Но не часто. А ты? Закрепился в какой-нибудь фирме? Или всё так же порхаешь?

– Порхаешь! Довольно обидные ваши слова! Ой, Лиза, сейчас я затеял одно совершенно безумное дельце! Я всё просчитал, у меня друзья в доле, вот-вот начнём зарабатывать бешеные бабки.

– То есть ты, как обычно, на вольных хлебах, – усмехнулась Лиза. – В офисе или на производстве не надрываешься, но и зарплаты не получаешь.

– Ты же знаешь… Вся эта рутина… Работа на чужого дядю… Нет, это не для меня! Да и вообще, у меня свой офис. Ну, не совсем мой, мы с друзьями его арендуем.

– Понятно. Ничего не изменилось. Ты, как и раньше, прожектёр.

– Я предприниматель, – поправил Ваня. – Бизнесмен.

– И сколько ты заработал в прошлом месяце, мой дорогой бизнесмен? – насмешливо поинтересовалась Лиза.

Муж замялся.

– Наш проект в начальной стадии. Мы пока ещё только запускаемся. О прибыли рано говорить, но она обязательно будет. Я ни капли в этом не сомневаюсь!

– Ты всегда ни капли не сомневаешься. А потом – пшик!

– Ты никогда в меня не верила! – впервые обиделся Ваня.

– Почему – никогда? Сначала очень даже верила. И вместе с тобой витала в розовых облаках. Пока не свалилась на землю. Пока я не…

– Ты знаешь, что Померанцева убили? – вдруг спросил Иван.

Лиза осеклась, замолчала.

– Да, знаю, – спокойно ответила она после паузы. – Кажется… в новостях показывали, нет?

– Я в Интернете прочитал, на новостном сайте. Застрелили одиннадцатого января в подъезде дома.

– Почти три недели назад, – задумчиво добавила Лиза. – Удивительно, как быстро пролетел январь! Только что справляли Новый год, и вот уже целый месяц от года отвалился.

Ваня протянул подошедшей официантке карточку.

– Мы не принимаем карточки, у нас терминал не работает, – сообщила девушка.

– Вот те на! – возмутился Ваня. – Починить надо, раз не работает! А у меня совсем нет наличных. Лиза, заплатишь? Тут совсем немного, – небрежно бросил Ваня, изучая папку со счётом.

– У меня тоже ни копейки наличных, – покачала головой Лиза.

– Кто-то из вас мог бы сходить в магазин. Там банкоматы, – посоветовала официантка. – Это буквально соседняя дверь.

Лиза поднялась из-за стола.

– Сгоняешь? – обрадовался бывший муж. – Снимешь денег с карточки?

– Нет, Ванечка, я ухожу, – ядовитым тоном объявила Лиза. – Некогда, сейчас ученик приедет, а меня дома нет.

– Подожди! Если сама не хочешь, давай я сбегаю! А ты посиди тут в качестве залога.

– Разбирайся сам, ладно? Ты мужчина, ты справишься. Оставь в залог паспорт. И спасибо за вкусный ужин. Чао-о-о!

И Лиза выпорхнула из кафе, оставив Ваню сидеть с открытым от удивления ртом.

«И к банкомату сгоняй, и денег с карточки сними… – усмехнулась Лиза. – Ага, размечтался!»

Глава 15

Активный вечер, чудесная ночь

Классная руководительница сообщила майору адрес Глеба Урванского. Направляясь на другой конец города, там, где в окружении лесного массива располагался престижный, недавно отстроенный микрорайон, сыщик выстроил маршрут таким образом, чтобы попутно организовать ещё три встречи. Ему это удалось, и в восемь вечера он подъехал к новому дому из светло-жёлтого кирпича.

Преодолев кордон в виде консьержки, Андрей позвонил в массивную дверь «кармана» на пятом этаже.

На потолке в углу висела видеокамера. Андрея постарался придать лицу беззаботное выражение, хотя обычно хранил на челе печать сосредоточенности. Дверь открылась не сразу, а когда открылась, на пороге «кармана» возникла молодая женщина в велюровом спортивном костюме. За её спиной виднелась вторая распахнутая дверь, сиял свет, бубнил в глубине квартиры телевизор.

– Добрый вечер! Майор Вершинин, – Андрей продемонстрировал «корочку». – Мне нужно поговорить с Глебом Урванским. Он здесь проживает? Кем вы ему приходитесь?

Хозяйка квартиры сразу напряглась.

– Я – мама, – объявила она. – О чём вы хотели с ним поговорить?

– Это касается самоубийства Яны Петерс.

Молодая женщина изменилась в лице. Она попятилась и аккуратно прикрыла дверь квартиры. Потом вернулась обратно, вышла на лестничную площадку и захлопнула ещё и дверь «кармана».

«Круговая оборона», – понял Андрей.

– На каком основании? Зачем опять об этом говорить?! Дело закрыто! – женщина кричала, но шёпотом. Она, конечно же, не хотела устраивать скандал в подъезде, привлекая внимание соседей. Ей понадобилось мгновение, чтобы взвиться от негодования, на шее сразу же выступили красные пятна.

– Мне нужно выяснить некоторые детали, – терпеливо объяснил сыщик.

– Знаете что?! Тогда, в сентябре, ваш коллега всё уже выяснил! Его фамилия Костин. К нему и обращайтесь. А нас оставьте в покое. Он пинцетом вытянул из нас и нервы, и кишки и намотал их на раскалённое колесо. Поэтому не говорите, что вам тоже нужны детали! Не трогайте моего сына, он ни в чём не виноват!

– Успокойтесь, пожалуйста. Я не обвиняю вашего сына. Но мне нужно поговорить с Глебом.

– Я не позволю опять его мучить! Имейте совесть! Моего сына довели до такого состояния, что он был готов отправиться вслед за Яной. Представьте, что он пережил! На него наклеили ярлык предателя, изменника и преступника. Как подростку после этого жить? Нет, я вас к нему не пущу. Вызывайте повесткой, если сможете доказать необходимость.

– Вы же понимаете, мне ничего не стоит вызвать его повесткой, – мягко проговорил сыщик.

– А такие понятия, как порядочность и сочувствие, вам совсем незнакомы? – с горечью воскликнула женщина. – Глеб два раза лежал в неврологии! А потом в течение семи месяцев посещал психотерапевта. Он только недавно начал приходить в себя… А тут вы, как снег на голову… Опять! Что же это такое! Неужели мы никогда не выпутаемся из этой истории? Вся жизнь летит под откос! Вы поймите, для Глеба смерть Яны была страшным ударом, потрясением. Так потом моего сына ещё и обвинили в гибели Яны. Четырнадцатилетнего мальчишку! Он не сделал ничего ужасного. Дружили, потом поссорились… Потом бы опять помирились… В их возрасте это непрерывный процесс… А Яна… Она была чудесной девочкой. Умной, талантливой… Я уверена, если бы она знала, какой ад ждёт Глеба из-за её поступка, то она вряд ли бы сделала шаг вниз!

Андрей молча слушал откровения женщины. Её голос звучал сдавленно, приглушённо, но звенел отчаяньем. Красные пятна ползли от шеи вверх, пока и лицо тоже не стало багровым.

– Хорошо, вы меня убедили, – кивнул майор.

– Да? – искренне удивилась женщина. Видимо, не рассчитывала на успех.

– Да. Я понял, что было бы бесчеловечно мучить сейчас Глеба вопросами.

– О-о, – обессиленно выдохнула мать подростка. Она смотрела на майора, как на существо с другой планеты. Сотрудник внутренних органов – и проявил сочувствие? Удивительно! Отзывчивые менты встречаются только в кино.

– Хорошо, не буду вас больше задерживать. До свидания, – сказал Андрей и направился к лестнице.

* * *

Приступ тошноты подкатывал к горлу всякий раз, когда Лиза открывала дверь и заходила в дом – чужой, убогий и отвратительный.

«Ничего, недолго осталось. Я уже на финишной прямой. Последний рывок. А потом найду себе приличную квартиру. И вообще, начну, наконец-то, жить».

Она едва успела переодеться и умыться, как прибыл ученик. Милый юноша принёс не только плату за урок и тщательно выполненную домашнюю работу, но и коробку конфет.

«Определённо, началась светлая полоса, – порадовалась Лиза. – Все вокруг меня кормят. Вчера урвала роскошный обед у Вершининых. Сегодня Иван накормил ужином. А теперь ещё и конфеты!»

– Ой, что ты, право, не стоило! – воскликнула Лиза, с готовностью забирая коробку. – Как это мило!

Она посмотрела на ученика с благодарностью. По ночам, когда она сидела над трудным переводом, организм настойчиво требовал допинга в виде крепкого кофе или шоколада. Но тратить деньги на кофе и шоколадки – непозволительная роскошь…

В пять утра, отпечатав двенадцать страниц французского перевода, Лиза наконец-то упала в кровать. Глаза закрывались от усталости, на сон оставалось три часа. Но самое обидное, Лиза знала – мозги, раззадоренные лингвистическими упражнениями, не смогут быстро отключиться. И драгоценные минуты сна пропадут. Она решила подумать о приятном, и перед глазами сразу возникли картины вчерашнего путешествия… Красивый особняк среди засыпанных снегом елей, высокие сугробы, расчищенные дорожки… Семья Андрея: модная и стремительная бабуля, элегантная Ирина Александровна, шумная сестричка, интеллигентный и ироничный дед-профессор…

Дмитрия Васильевича она едва не разгромила… Профессор волшебным образом выкрутился в последний момент. Но Лиза особо и не упорствовала, так, потрепыхалась немного. Она чувствовала: у неё есть шанс вновь овладеть ситуацией на шахматной доске, надо только сосредоточиться. Но не получалось. Мысли разбегались, а после вкусного обеда клонило в сон…

Напоследок дед взял её ручку в сухие и горячие ладони и поцеловал.

– Милая Лиза, вы доставили мне истинное удовольствие своей игрой, – признался он. – Это захватывающее приключение – сразиться с таким сильным, проницательным и непредсказуемым противником. Надеюсь, мы ещё встретимся?

– Если, конечно, вы меня опять пригласите, – скромно опустила взгляд Лиза. – Хотелось бы отыграться, взять реванш. Не знаю, возможно ли это…

– Не-воз-мож-но! – отрезала толстушка Настя. – У нашего деда никто не выигрывает! Дед – крутой шахматист!

– Однако я не припомню, с кем бы наш профессор играл партию целых три часа, – призвал к справедливости Андрей. У него вертелось на языке замечание, что он и сам частенько выигрывает у деда, но он не стал поправлять сестру.

– Это правда, – согласился дед. – Если честно, я был на грани катастрофического поражения. Лиза играет гениально.

– Ой, что вы! Вы преувеличиваете.

– Мы обязательно должны дать Лизе шанс отыграться, – объявила Ирина Александровна. – Поэтому обязательно приезжайте к нам ещё…

«Кажется, я пришлась ко двору, – подумала Лиза, вспоминая вчерашний день. – Ещё бы чуточку больше внимания со стороны Андрея… Но я, по-видимому, совсем его не интересую… Только как шахматный партнёр…»

И она провалилась в сон.

* * *

К своему дому Андрей подъехал уже в одиннадцатом часу вечера. Он оставил автомобиль на импровизированной платной парковке в пяти шагах от подъезда. Тускло горели фонари, разбавляя темноту золотисто-жёлтым светом. Стоянка была забита до отказа, нагромождение машин свидетельствовало о том, что большинство соседей уже вернулись домой и приникли к экранам телевизоров.

Хлопнула дверца автомобиля, и майор вдруг услышал знакомый голос.

– Андрей! – окликнули его.

Удивлённый и взволнованный, сыщик обернулся. Он не подготовился к подобному сюрпризу, и его сердце вдруг сорвалось в бешеный галоп. Майор не смог бы припомнить, когда ещё он так волновался. Наверное, когда сдавал в академии экзамен по государству и праву, не успев выучить половины билетов. Или когда они с Мишей, отправившись на обычное задержание, вдруг попали под пули… Нет, в тот момент он почувствовал злость и азарт, а не волнение. А сейчас сердце колотилось, как у глупого мальчишки, горло сдавило, во рту пересохло.

Ну что за ерунда?!

– Виктория, откуда вы здесь?

Они приблизились друг к другу. И Андрей понял, что при таком освещении Виктория выглядит ещё красивее. В полумраке её глаза блестели, словно у дикой кошки, отправившейся на охоту. Наверное, так оно и было – сегодня вечером Виктория отправилась на охоту. Неизвестно, сколько времени она просидела во дворе, карауля майора.

– Мне позвонили из школы, где училась дочка, – сказала она. – А потом ещё и мама Глеба позвонила. Глеб – это мальчик Яны.

– Я знаю. Как вам удалось выяснить, где я живу?

– У меня есть диск с базой данных. Там адреса и телефоны всех жителей города. Очень удобно для работы.

– Где вы его взяли?

– Андрей, не смешите! Вы же не на Луне живёте! Я купила его через Интернет.

Её голос обладал завораживающим тембром, возможно, для одного лишь майора. Но, несмотря на это, Андрей ощутил мгновенное неудовольствие: во-первых, он оказался «под колпаком» – информация о его перемещениях по городу очень быстро распространилась. Во-вторых, почему это его адрес – сотрудника уголовного розыска – находится в свободном доступе? Он-то полагал, его координаты засекречены.

«Надо будет с этим разобраться», – подумал Андрей.

– Я бы хотела с вами поговорить. Но здесь ужасно холодно…

– Зайдём ко мне? – сразу предложил майор. Он и сам видел, что девушку бьёт крупная дрожь.

– Я хотела предложить вам сесть в мою машину… Но если к вам… Так даже удобнее.

– Идёмте, – кивнул сыщик и решительно развернулся в сторону подъезда. Он поддержал незваную гостью под локоть и крепко схватил за руку, когда Виктория едва не поскользнулась.

– Держитесь.

– Спасибо.

– Надо будет в воспитательных целях хорошенько избить дворника. Халтурит, негодяй.

В прихожей они разговаривать не стали – барышня не успела и рта открыть, как майор с ловкостью опытного грабителя снял с неё шубку.

– Проходите. Сейчас я напою вас горячим чаем. Или предпочитаете кофе? Вино-коньяк не предлагаю, вы же за рулём.

«Напоить вином и оставить до утра», – размечтался Андрей. Он включил чайник.

– Так о чём вы хотели со мной поговорить?

– Зачем вы встречались с одноклассниками Яны? Зачем вам понадобился Глеб?

Виктория стояла посреди кухни, не садилась. Она напряжённо следила за манипуляциями майора. Тот хлопал дверцами шкафчиков и холодильника, доставал посуду и продукты.

Выставив на стол чашки и сахарницу, Андрей повернулся к гостье.

– Ну, я же не буду перед вами отчитываться, – пояснил он, стараясь мягким тоном сгладить безапелляционность фразы.

Виктория вдруг приблизилась на шаг и схватила майора за руку.

– Я вас умоляю, пожалуйста, – страстно забормотала она, уставившись в глаза Андрею, – не трогайте бедных детей и особенно – Глеба! Не мучайте их, не допрашивайте! Им и так сильно досталось… А Глеб и вовсе несчастный парень! Андрей, пожалуйста, я очень вас прошу, не надо! Не затевайте всё по новому кругу!.. Если вы сейчас начнёте повторное расследование, я не знаю, что будет с Глебом. Он милый, добрый мальчишка… Но после гибели Яны его просто растоптали. Он сам был на грани… Андрей, пожалуйста, не трогайте бедного парня!

Непонятно, как это вышло, наверное, нечаянно, но крепкие руки майора сомкнулись на спине девушки. Свой лихорадочный и прерывистый монолог она заканчивала в объятиях Андрея. Глаза Виктории наполнились слезами. После того, как прозвучала последняя фраза и в воздухе разлилась тишина, они ещё несколько мгновений смотрели друг на друга, потом Андрей прижался щекой к мокрой от слёз щеке Виктории, и вскоре их губы встретились. Майор успел подумать, что они сладкие и солёные одновременно.

Чайник давно уже закипел и отключился, приготовленные чашки стояли на столе. Ужин откладывался на неопределённое время, так как хозяин квартиры и его гостья переместились в спальню. Десяток метров от кухонного стола до кровати они преодолевали так, как это делают герои мелодрам: натыкаясь на предметы обстановки, снося стены, срывая одежду… О нежности тут речи и не шло, их опалил огонь животной страсти.

Глава 16

Несколько дней от сотворения мира

За окном сверкал белым золотом морозный день. Метель, заметавшая улицы всю неделю, успокоилась. Город выглядывал из вороха белоснежных пуховых перин, ещё не испачканных промышленной грязью и копотью.

Уже начался февраль, солнце било в окно, слепило глаза. Сергей взял ноутбук со стола и переместился вглубь комнаты, на диван. Сейчас ему надо сосредоточиться, ничто не должно отвлекать от дела…

Настало благодатное время сбора урожая. Он заслужил эту награду, выстрадал её, обменял на гордость и самоуважение. Теперь остаётся протянуть руку и сорвать сочный плод. Первую и вторую партию он уже собрал, сегодня – заключительный аккорд.

Два года назад, когда моральные издевательства Померанцева стали совершенно невыносимы для Сергея, он едва не уволился. Парень даже заготовил прощальную речь – пламенную, гневную… Но судьбу Сергея решил случай.

Босс куда-то внезапно отлучился, вызванный телефонным звонком. За минуту до исчезновения из кабинета Померанцев производил манипуляции с одним из своих банковских счетов – через Интернет. Он наверняка напоследок щёлкнул курсором по надписи «выход», но что-то не сработало, и распахнутое «окно» зависло на экране.

Сейчас Сергей мог спокойно снять деньги с этого банковского счета, перекинуть их на свой счёт в том же банке. По меркам Померанцева там было немного – около двух миллионов рублей. Для Сергея – значительная сумма. Но что делать дальше, после кражи? Пускаться в бега?

Помощник аккуратно закрыл «окно» и вышел – сначала из программы, потом – из кабинета начальника. Его посетило озарение, в груди билось радостное чувство – предвкушение грандиозного открытия…

Теперь его жизнь изменится. Раньше он терпел измывательства Померанцева из-за хорошей зарплаты, теперь нравственные страдания будут оправданы высокой целью, появившейся у Сергея. Каким же идиотом он был раньше! Покорно исполнял роль мальчика на побегушках, не осознавая, какие бескрайние возможности ему предоставлены. Ведь он находится рядом с шефом едва ли не двенадцать часов в сутки. Он давно мог воспользоваться этим преимуществом, чтобы получить доступ к закромам деспотичного начальника.

Теперь Сергей будет шпионить, подглядывать, выслеживать, и в конце концов экспроприирует богатство Померанцева. Не всё, конечно, только часть. Вряд ли удастся добраться до зарубежных счетов. Но то, что в результате хитроумной операции он обеспечит себя на долгие годы, – это однозначно.

С этого момента пренебрежение босса, его хамство уже не ранили Сергея так сильно, как раньше. Он постоянно помнил о роскошной компенсации.

Два года он шпионил, собирал информацию, втирался в доверие… Как средневековый алхимик пытается выплавить золото из шлака, так Сергей выплавлял улыбку, используя в качестве исходного материала ненависть. Отвращение он переделывал в подобострастие, раздражение – в предупредительность… Лицемерие и лживость стали его второй натурой.

Померанцев привык к нему, расслабился. Он всё чаще пренебрегал информационной безопасностью, хотя обычно в плане конспирации обставил бы и американского шпиона, и советского разведчика…

Дина Померанцева – соблазнительная, порывистая, с её загадочно мерцающими карими глазами и смуглой красотой – подвела Сергея под удар. Она заигрывала с помощником, откровенно приставала, липла. Ей, зрелой даме, требовалась энергетическая подпитка, она жаждала секса. Симпатичный юноша вполне подходил на роль любовника.

И Сергей не удержался! Он наставил шефу рога. Невозможно отказаться, когда женщина преподносит себя на блюдечке с голубой каёмочкой, когда предложенное тело ещё вполне упруго и привлекательно, когда муж соблазнительницы не раз и не два вытирал ноги о твоё самолюбие. Как не отомстить?

Потом, обработав дамочку, Сергей задрожал от страха. Глупая и неосмотрительная Дина могла проболтаться и сдать его. И тогда весь план полетит в тартарары, и ещё неизвестно, не отправится ли в преисподнюю сам Сергей. Пусть Померанцев уже целый год жил отдельно от Дины, это не значит, что он выдал бы помощнику разрешение на секс с бывшей супругой. Скорее – прибил бы на месте.

Ситуация становилась критической. Дина плохо маскировалась, секс давно перестал быть волшебным. Сергей всё больше нервничал. Иногда ему хотелось придушить шамаханскую царицу, чтобы не болтала попусту. Иногда он думал, как хорошо было бы отправить на тот свет босса – пока тот сам его не разоблачил…

Но Сергею крупно повезло – из колоды достались одни тузы. Его план удался на сто процентов.

Померанцев мёртв. Дина стала наследницей внушительного состояния. Но ей не получить денег с тех счетов, которые «пас» Сергей. Она даже не знает об их существовании. В принципе, она не знает о многом. Например, о квартире на Тополином проспекте. Там, за фальшивой стеной с изображением Фудзиямы, притаился сейф. Сергею пока так и не удалось его открыть, он работает над этим вопросом, сгорая от любопытства и изнемогая от предвкушения. Что же лежит в сейфе?…

Три счёта преданный помощник обчистил прямо одиннадцатого января, в роковой для Померанцева день. Остался последний счёт, куда в начале февраля – Сергей точно знал – поступит крупная сумма. Конечно, было опасно совершать манипуляции спустя три недели после смерти его владельца. Но когда Сергей снимет деньги, эта операция будет выглядеть как автоматическое ежемесячное списание по отработанному алгоритму. Для этого не требуется участия владельца… Если, конечно, кто-то будет в этом разбираться. Скорее всего, никто ничего и не узнает.

Два фактора играют на руку Сергею: с одной стороны – Динина глупость, с другой стороны – скрытность Померанцева. Шамаханская царица пребывает в упоении, она слишком счастлива, чтобы заподозрить неладное и заняться поиском тайных банковских ресурсов мужа. А Игорь Померанцев, естественно, не кричал на каждом углу, где он открыл частные счета. Банки, в свою очередь, не станут предпринимать никаких шагов, пока наследники не заявят права на осиротевшие вклады.

Немного волновала Сергея мысль о последней подруге босса – Виктории. Кто она, откуда взялась, насколько близкими были её отношения с шефом?

Сергей ничего не знал. Очевидно, новая подружка (Померанцев никогда не избегал красивых женщин) завязала знакомство с шефом незадолго до трагического события. В таком случае, можно не беспокоиться – она не успела втереться в доверие к Игорю…

Ещё одно переживание: помощник беспокоился из-за майора Вершинина. Тот нагнал страху на Сергея. Непроницаемое лицо, стальной взгляд, а также умение задавать неожиданные вопросы, – всё это нервировало помощника. Каким образом майор докопался до аферы с поездом? Столько времени прошло, всё уже давно покрылось пеленой забвения, и тут появляется настырный сыщик и ставит вопрос ребром.

Впрочем, поезд – это проблема Карчевского. Сергей к этой истории не имеет никакого отношения. Вот пусть Вацлав Александрович и волнуется!

…Сейчас Сергей сидел у ноутбука и колдовал. Ему не надо было прибегать к помощи хакера, что-то взламывать. Благодаря своему упорству и внимательности, в данный момент он располагал всеми необходимыми средствами для управления банковским счётом Померанцева. Аллилуйя интернет-банкингу!

Радостное волнение охватило Сергея, когда он увидел, что сегодня на счёт поступила долгожданная сумма. Потребовалось всего пара минут, чтобы снять все деньги…

Молодой человек удовлетворённо вздохнул, откинулся на спинку дивана, потянулся. Он всех переиграл. Его настроение было праздничным и солнечным, как сегодняшний февральский день.

* * *

В восемь утра Андрей вышел из квартиры. Вика выпорхнула из гнёздышка ещё раньше, в шесть – у неё была запланировала встреча с важным клиентом где-то чуть ли не в Магнитогорске. Уже целую неделю они проводили ночи вместе, предаваясь чудесным и выматывающим развлечениям.

Каждый вечер с того самого дня, когда Виктория подкараулила майора во дворе, они встречались в квартире Андрея, чтобы пополнить счёт головокружительных ночей. Вика приезжала в гости и оставалась до утра…

Нежность переполняла Андрея, страсть сжигала дотла. Мир перевернулся, небо распахнуло объятия. Всё изменилось для майора, всё он теперь видел в ином свете: на голых ветках тополей распускались бело-розовые цветы сакуры, грязная дорога была покрыта то ли чёрным жемчугом, то ли чёрной икрой. Снег искрился на солнце, вспыхивал фиолетовыми, синими, лимонными огоньками – потому что таинственный волшебник разбросал повсюду драгоценные камни. Солнце перекатывалось в синем небе раскалённым шаром – словно наступило лето. Люди радовали добротой и отзывчивостью, даже начальство, даже подследственные!

– Хватит лыбиться, товарищ майор! – несколько раз одёргивал его Миша. – Не забывай, ты на рабочем месте. Что с тобой? Что случилось?

Сегодня утром, принимая душ, Андрей обнаружил, что напевает какую-то энергичную мелодию. Этот мотив – буйный, дикий – соответствовал ритму прошедшей ночи, такой же раскалённой и неистовой, как и все предыдущие.

Андрей повторил музыкальный пассаж, надеясь узнать песню. И понял, что подпевает мелодии, играющей за стеной.

Лиза! Бессовестная девчонка опять врубила музыку на полную мощность – и это в половине восьмого утра!

Отправляясь на работу, Андрей позвонил в Лизину дверь. К этому моменту музыка уже перестала греметь. «Одни неприятности с этой квартирой», – усмехнулся сыщик. Когда тут проживала неуправляемая семейка Барановых, жители дома постоянно апеллировали к майору, требуя повлиять на дебоширов. Андрей влиял – вплоть до рукоприкладства, так как обычно Барановы находились в невменяемом состоянии и не реагировали на язык Лермонтова и Пушкина. Зато увесистые апперкоты они воспринимали уважительно, это являлось для них аргументом.

И вы только подумайте! Теперь в эту гиблую квартиру вселилась поклонница тяжёлой музыки! Лиза доиграется – на владельца конуры накатают жалобу участковому или в налоговую, и тот выселит шумную квартирантку. Всего месяц очаровательная переводчица обитает за стенкой, а майор уже несколько раз слышал, как стучат по батарее соседи, чутко реагируя на душераздирающие музыкальные эскапады девушки. И что с ней делать?

«Для начала – устное внушение», – решил Андрей.

Лиза открыла дверь, и боевой пыл майора угас. Хорошенькая соседка стояла на пороге в маечке и джинсовых шортах и держала в руках молоток.

Сам майор не мог похвастаться молотком, зато выглядел так, что чёрный рояль в его присутствии зарыдал бы от зависти: под распахнутым коротким пальто виднелись белоснежная рубашка с галстуком и лацканы шикарного костюма. Но Андрей собирался намотать на шею полосатый шарф – это снизило бы градус его безумной элегантности.

– О, привет, Андрей, как ты рано!

– Здравствуй, Лиза! А почему ты с молотком?

– У меня полочка обрушилась, – объяснила девушка.

Андрей тут же оттеснил соседку плечом и вторгся в её владения. Он вдруг вспомнил, что в прошлое воскресенье пообещал маме во всём помогать Лизе, но за эти дни так ни разу и не предложил помощь. Куда там! Неделя восхитительного любовного угара – кто будет в это время думать о полочках или неисправных розетках соседки?

– Слушай, Лиза, квартиру не узнать. Ты тут капитально потрудилась.

– Правда заметно? – обрадовалась девушка. – Воз грязи и хлама вынесла.

– На работу не идёшь? – спросил Андрей, кидая выразительный взгляд на Лизину маечку. Вернее, на то, что было под ней. С полкой он справился в два счёта.

– Мне разрешили сегодня дома поработать, – Лиза инстинктивно прижала руки к груди, закрываясь от пылкого соседского взгляда. – Не пялься, я не одета!

– Прости. Трудно не пялиться на такую роскошь.

– В общем, я сегодня дома. Очень сложный перевод, а в офисе постоянно все отвлекают, дёргают.

– Это верно, – подтвердил сыщик. – Трудно сосредоточиться, когда вокруг мельтешит народ и пристаёт с вопросами. Ты опять сейчас музыку врубала?

– Я? Музыку? – вытаращила невинные глаза девушка. – Нет.

– Да.

– Нет. Это не я.

– Ты!

– Но только на секундочку! Чтобы взбодриться с утра.

– Лиза, Лиза, – покачал головой майор. – Лично я не против. Но у тебя будут проблемы с соседями, предупреждаю. Аборигены нашего подъезда и так измучены длительным соседством с Барановыми. Слушай музыку через наушники.

– Но я же объясняла – через наушники совсем не тот эффект! – вздохнула меломанка. – Ну хорошо, я больше не буду, – пообещала Лиза. – Сыграем вечером партию? – хитро сверкнула она глазами, зная, чем можно умаслить сурового майора.

– Отличная идея! Но только не сегодня. Меня вечером не будет, даже не знаю, во сколько вернусь.

– Работа? – поняла Лиза.

– Да.

Сегодняшний вечер майор должен был провести у Вики. Она пригласила его в гости. Всю неделю они встречались на территории Андрея, теперь решили внести разнообразие.

* * *

Дина Померанцева наняла армию юристов. Даже человеку, получившему в наследство утлый домик в захолустье, придётся побегать по инстанциям, пока он оформит все необходимые документы. А Дине досталось гораздо больше – фирмы, квартиры, земельные участки, банковские счета.

К тому же она выставила на продажу салон красоты. За несколько лет возни фирма основательна надоела Дине. Да, это был определённый статус – неплохо называться хозяйкой престижного салона, кроме того, тут можно демонстрировать силу и власть, устраивая разнос персоналу. Но здесь плюсы заканчивались и начинались бесконечные проблемы. Как хорошо, что теперь Дина избавится от этого груза.

Жизнь шамаханской царицы бурлила. Завтракала наследница в ресторане в обществе двух адвокатов. Обедала в другом ресторане в компании потенциального покупателя. Солидный мужчина с могучей шеей, похожей на ствол баобаба, намеревался прикупить салон красоты для двадцатилетней дочки.

«Зачем девушке этот геморрой? Купил бы лучше бриллианты», – подумала Дина и принялась расписывать достоинства своего предприятия.

Потом они отодвинули приборы и разложили на столе бухгалтерские документы, сертификаты, план помещения и прочее. Мужчина шелестел бумагами, листал документацию, одобрительно похрюкивая. Дина следила за ним с интересом. Она не беспокоилась – не этот, так другой. Кто-нибудь обязательно купит её фирму. Она даже готова уступить в цене, главное – сбросить за борт балласт.

– А почему продаёте, Дина Равильевна? – поинтересовался покупатель. Когда продавец нахваливает товар, не жалея красок и захлёбываясь восторгом, подобный вопрос возникает сам собой.

– А вы не знаете?

Дину словно подменили, печать скорби мгновенно исказила её черты. Исчезли живость и очарование, опустились плечи.

– Моего мужа, бизнесмена Игоря Померанцева, застрелили. Вы не в курсе?

– А, да, да, что-то слышал. Приношу мои соболезнования.

Дина немного помолчала, трагически всматриваясь куда-то вдаль и позволяя собеседнику осознать глубину её потери. Потом словно очнулась.

– Если честно, без советов мужа я салон не потяну, – призналась Дина. И это были первые искренние слова за всю встречу. – Игорь так хорошо ориентировался во всех этих вопросах… Он был коммерсантом до мозга костей. Конечно, он меня консультировал, я всегда могла рассчитывать на его поддержку… – Дина дотронулась пальцем до уголка глаза, словно смахивая набежавшую слезу.

– Да и нет смысла, наверное, теперь работать? – проницательно заметил покупатель.

– Вы о чём? Ах, это… Да, безусловно, мой муж прекрасно меня обеспечил. Я так ему благодарна… Конечно, никакие богатства не облегчат тяжести утраты…

Дина всхлипнула, шмыгнула носом, потянулась за салфеткой, прижала её к лицу. Проведя почти месяц в образе вдовы, она научилась не заботиться о макияже – лила слёзы, активно размазывая тушь, помаду, тон. Это было трудно, пришлось преодолевать психологический барьер и многолетние рефлексы, но неизменно производило сильное впечатление на публику, доказывало искренность Дининых страданий.

Мужчина почтительно молчал, пока вдова обуздывала эмоции и восстанавливала душевное равновесие.

– Итак, что вы решили? – спросила Дина. Она спрятала в сумочку пудреницу.

– Всё это выглядит довольно привлекательно, – собеседник похлопал тяжёлой ладонью по стопке документов. – Думаю, мы договоримся. Мне надо ещё немного подумать.

– Как долго?

– Недельку дадите?

– Хорошо, я не против, – равнодушно произнесла Дина. Она словно утратила интерес к сделке. Наверное, полностью погрузилась в мысли о погибшем муже. – Думайте. А потом созвонимся.

– По рукам!

…На выходе из ресторана Дина столкнулась с тем самым юношей, что недавно наведывался к ней домой. Совсем юный, стройный, спортивный, в задорной трикотажной шапочке с помпоном – он выглядел вполне безобидно и привлекательно, но Дина испуганно отпрянула в сторону.

– Ты? Опять?!

– Привет!

– Ты за мной следишь?! – возмутилась Дина. Она оглянулась по сторонам. – Что тебе надо?

– Может быть, пообедаем вместе? Местечко вроде симпатичное.

– С ума сошёл? С какой стати я буду с тобой обедать? И вообще, я только что поела.

– Брезгуешь мной?

– Вот ещё! Просто не хочу, чтобы нас видели вместе.

– Да неужели?

– Это повредит моей репутации!

– Ещё как. Вообще-то, можно и в тюрягу загреметь.

– Чёрт! – выругалась Дина. – Уже сто раз пожалела, что с тобой связалась. Ну скажи, зачем тебе меня топить? Не понимаю, почему ты за мной охотишься!

– Мне денег надо, – объяснил парень.

– Кто бы сомневался! – горько воскликнула Дина. – Опять деньги!

Она снова воровато оглянулась. Люди бежали по своим делам, никто не обращал на них внимание. Вдвоём они смотрелись вполне естественно и не бросались в глаза: казалось, эффектная и хорошо сохранившаяся мама недовольно отчитывает сыночка-лоботряса.

Дина достала из массивного кожаного портмоне несколько купюр.

– Хватит? Ты доволен?

Лицо юноши озарила радостная, детская улыбка.

– Вау! Здорово! Вот спасибочки! Сегодня ты добренькая.

– И когда тебя ждать в следующий раз? – обречённо спросила Дина.

– Да я больше не появлюсь, не волнуйся!

– Ты уже столько денег из меня выдоил!

– Доят корову, а ты – львица, – польстил юный негодяй.

– Проще нанять киллера, чтобы от тебя избавиться.

– Забавная идея! – хохотнул парень. – А потом тебе придётся нанимать другого киллера, чтобы избавиться от первого! Да, согласна?

– Думаешь, это бесконечный процесс?

– Ты не парься, Диночка, я больше не приду!

– Я тебе не верю.

– Правда-правда! Гуд бай! – парень молниеносным движением выхватил деньги из Дининых рук и побежал по обледеневшему тротуару. Минута – и он скрылся из виду, за спинами торопливых прохожих.

Дина постояла ещё немного, охваченная невесёлыми мыслями. Потом прерывисто вздохнула, выпустив в морозный воздух облачко белого пара, стряхнула оцепенение и лёгким шагом направилась за угол ресторана, туда, где на маленькой парковке под роскошными голубыми елями она оставила автомобиль.

Глава 17

Случайная находка

Переплетения рук и ног, прикосновения пылающей кожи, стиснутые в плотный клубок тела, аромат волос, горячие губы… Андрей и Вика пережили падение бриллиантовых метеоритов: целый рой сверкающих звёзд просыпался на них то ли с неба, то ли прямо с потолка, оставляя неоновые росчерки под закрытыми веками…

Потом майор обессиленно – словно обезвредил дюжину опасных преступников – валялся на кровати и рассматривал спальню. Вика отправилась на кухню готовить кофе. Она приятно удивила сыщика, надев шёлковый халат, а не его белую рубашку. Андрей давно заметил, что девушки испытывают прямо-таки маниакальное влечение к одежде бойфрендов.

Например, последняя мимолётная пассия майора, напялив после секса его рубашку, быстренько посадила на неё кошмарное пятно – ела, крыса, торт и уронила химическую розочку. Сколько майор ни бился, ему не удалось реанимировать рубашку. Не то чтобы Андрей представлял собой исключительного зануду и педанта (немного, всё же, да), но то был баснословно дорогой подарок, привезённый мамой из Парижа.

Девушка потом жаловалась подругам, что её отправили в отставку – подумать только! – из-за испорченной рубашки. Подруги лицемерно сочувствовали, но каждая думала про себя, что сама бы вывернулась наизнанку ради этого соблазнительного красавчика (ещё и майора!) и под страхом смерти не прикасалась бы к его драгоценному барахлу, раз это так нервирует юношу…

Андрей рассматривал спальню. Другие комнаты он изучил заранее, до секса, и знал, что квартира Вики большей частью представляет собой музей погибшей дочери. Везде висели фотографии Яны и её картины, рисунки, наброски… Чудесный ребёнок с сияющими глазами и прелестной улыбкой. Рассматривая картины Яны, майор вспомнил о юной художнице Наде Рушевой. Она тоже ушла из жизни, как и Яна, ещё не начав жить, умерла от инсульта… Одно дело рассматривать рисунки, зная, что у юного художника всё впереди, и совсем другое – понимать, что этот талантливый ребёнок уже никогда не возьмёт в руки карандаш.

У Андрея сжалось от горечи сердце. Виктория украдкой наблюдала за ним. Она видела, как вспыхнули сочувствием и болью его глаза, и подумала, не лучше ли было по-прежнему встречаться у Андрея? Её подруги перестали приходить к ней в гости. Нет, она их не растеряла, погрузившись в свое горе. Однако отныне все назначали свидание в кафе, ни у кого не хватало нервов приходить в квартиру, наполненную отголоском трагедии и мыслями о перечёркнутом будущем…

– Она была талантливой девочкой, – заметил Андрей.

– Ты так считаешь? – оживилась Вика. – Посмотри, вот это мне так нравится… И это! – она указывала на картины. – У неё есть чувство цвета, правда? Нет, было… Было! Проклятое слово! – Виктория опустила голову и закусила губу.

Андрей обнял её за плечи и поцеловал в макушку.

– Просто сердце разрывается, – тихо сказал он. – Такая славная малышка… И её больше нет…

– Это я во всём виновата! – с надрывом произнесла Вика.

– Ты?!

– Конечно… Разве ты не знаешь? Что бы ни случилось с ребёнком, во всём виноваты родители… Я не научила Яну быть сильной. Она была моим солнышком, цветочком, и я именно так её и растила – как драгоценный оранжерейный цветок. Поэтому она сломалась от первого же удара судьбы. Не выстояла, сдалась. Отказалась от жизни, лишь бы не терпеть боль. Но боль всё равно рано или поздно прекратилась бы, она не бывает вечной… Я пыталась ей это объяснить… Ничего не получилось…

– Значит, всё-таки виноват Глеб, – задумчиво пробормотал майор.

Виктория отпрянула, вывернулась из его объятий и с гневом уставилась в лицо любовника.

– Вот только Глеба оставь в покое! – возмущённо выпалила она. – Забудь о нём!

– Почему ты так яростно его защищаешь? Из-за ссоры с ним погибла Яна!

– Один ребёнок погиб, не надо доводить до крайности ещё и другого! Глебу и так уже досталось. Видел бы ты, что с ним было… Он попал в неврологию, лицо перекосило, из очаровательного шалопая превратился в издёрганное замученное существо. Он только недавно начал приходить в себя… И ты хочешь снова обрушиться на него с подозрениями, обвинениями… Не надо, пожалуйста, я очень тебя прошу!

– Не буду! – поднял обе руки вверх Андрей.

– Неужели тебе нечем заняться? Ты ведь ни на миллиметр не сдвинулся в расследовании. Позволь, я тебе это напомню.

Майор нервно встрепенулся:

– Да откуда тебя знать?

– От верблюда! Ты же ничего не рассказываешь. А если было б чем похвастаться, обязательно просветил бы меня. Всё дело в том, что ты не только не нашёл убийцу Игоря, но даже не знаешь, в каком направлении искать!

– Давай ты объяснишь мне, как это делается, а? – усмехнулся Андрея. – Как вычислить убийцу?

– Зря я тебя позвала в гости.

– В смысле? – заволновался майор. – Разочаровалась во мне? Хочешь прервать наши отношения? В самом начале?! Я не согласен!

– Нет, – более миролюбиво ответила Вика. Пылкий протест Андрея, его горячность ей понравились. – Просто надо продолжать взаимодействовать на твоей территории. У нас там отлично получалось, правда?

– Правда.

– И нам некогда было ссориться.

– Это верно. На ссоры времени не хватало, мы были очень заняты, – мечтательно вздохнул Андрей.

– Знаешь, попробуем переместиться в спальню, – предложила Вика. Она обняла сыщика за шею, повисла на нём. – Давай?

– Прекрасная идея!

В спальне фотографий бедной девочки не было. И Андрей, как бы глубоко он ни сочувствовал подруге, вздохнул с облегчением…

Выдержав неистовую погоню по раскалённой солнцем пустыне, пережив метеоритный дождь, содрогаясь и задыхаясь, они финишировали и наконец расцепили объятия…

– Ты бесподобен, – похвалила Виктория. – Я совершенно взмокла. Сейчас быстро в душ, а потом приготовлю нам что-нибудь.

– Нет, подожди, не убегай.

– Ты не вставай. Я скоро вернусь.

И Андрей остался валяться на постели. На его голой, волнующе волосатой ноге завязалась морским узлом шёлковая простыня. Майор размышлял, что означает приказ не вставать.

Можно ли надеяться на повторение?

Стены спальни были синего цвета. Чёрная мебель усугубляла впечатление – интерьер выглядел стильно, но мрачновато. На комоде прямо напротив Андрея стояла, прислонённая к стене, большая кожаная папка с замком – слишком массивная и бесхитростная, чтобы принадлежать женщине.

Явно мужской аксессуар.

– Чья это папка? – ревниво спросил майор, когда Вика вновь появилась в спальне – красивая, растрёпанная, возбуждённая недавним сексом.

– Где? – удивилась девушка.

Несколько секунд она смотрела на папку, словно видела её впервые. Да, на переднем плане стояла шкатулка и несколько металлических собачек и осьминогов – подставки-держатели для колец.

– Ой!

– Что – ой? – уточнил сыщик.

– Это же… папка… Игоря.

– Померанцева?! – встрепенулся майор.

– Ну конечно, Померанцева, чья же ещё, Андрей! – возмутилась Вика. – Ты думаешь, у меня тут паломничество мужчин по имени Игорь?

– И давно она стоит на твоём комоде?

– Думаю, давно, раз я её даже не замечаю… Когда же он её оставил… Наверное, где-то в середине декабря… Подумать только! Она всё это время была на комоде, у меня перед глазами, но я её не видела! Как же так? Давно бы убрала куда-нибудь подальше…

Майор насуплено и обиженно выслушивал торопливые объяснения Вики. Последняя надежда умерла в нём. До сего момента он не прекращал надеяться, что его восхитительная подруга никогда не принадлежала Померанцеву. Неужели он лапал её своими грязными руками! Её, утончённую красавицу, чья одухотворённость была отточена перенесёнными страданиями…

– И ты всё ещё будешь утверждать, что у тебя с Померанцевым ничего не было? – глухо спросил Андрей. – Вы только дружили, да? Почему же он забыл у тебя папку? Значит, он оставался на ночь? Или не оставался, но всё равно пребывал в таком состоянии, что терял на ходу вещи!

Голый майор, слегка прикрытый простынёй, выглядел воинственно.

– О, господи! Что ты ко мне пристал! – дёрнулась Вика. – Неужели ты ревнуешь меня к покойнику? Как глупо!

– Значит, всё-таки было! – с горечью констатировал любовник.

– Сегодня ужасный день, – вздохнула Вика. – Мы всё время ссоримся… Ты просто как ревнивый мавр, того гляди придушишь! Милый, давай не будем ругаться? Зачем нам это? Нам же так хорошо вдвоём… Кстати, я сварила кофе! Идём на кухню…

– Подожди, – Андрей подошёл к комоду и взял в руки папку. – А что внутри?

– Откуда мне знать? Наверное, какие-нибудь бумаги. Не очень важные, раз Игорю они не понадобились. Тогда, в декабре, я поставила папку на комод с мыслью сразу же вернуть Игорю. Но забыла, а потом перестала её замечать. Не понимаю, как так получилось?

– Бывает.

Андрей попытался открыть замок, но тут требовался ключ.

– Ладно, папку я забираю. Это вещдок.

– Ты серьёзно? Надо же… Теперь пойдём на кухню. Кофе, наверное, остыл. Ты хочешь есть? Я могу тебя покормить. Я основательно подготовилась к свиданию, ограбила супермаркет, запаслась деликатесами, как хомячок.

– На хомячка ты совсем не похожа.

В три часа ночи Андрей отправился восвояси. Мир был полностью восстановлен. Уходя, майор прихватил с собой папку.

Глава 18

Майор-пиранья

Трудно сохранить старых друзей, внезапно став миллиардером. Не менее трудно сохранить друзей, когда считаешь каждую копейку. Лиза с грустью размышляла о том, насколько она одинока. Она не рассказывала о проблемах родителям, чтобы не будоражить их нервную систему. Они из-за всего переживали. Любое Лизино известие, отклонившееся от мажорной гаммы на полтона, вызывало сердечный приступ и сопровождалось рейдом в ближайшую аптеку. Поэтому Лиза всегда разговаривала с мамой по телефону преувеличенно радостно, а если выбиралась в гости – не прекращала улыбаться.

Подружки постепенно самоустранились. С подругами надо постоянно встречаться – дома или в кафе, ходить с ними по магазинам или выставкам, дарить подарки на день рождения. А если ты этого не делаешь (потому что на развлечения нет денег, а на задушевные разговоры нет времени), то о тебе быстро забудут. Очень редко встречается дружба, полностью свободная от меркантильных моментов. В дружбу, как и в любовь, надо постоянно вкладываться, в том числе и материально.

Такие мысли посещали Лизу довольно часто, а сегодня утром её и вовсе охватило ощущение безысходности: выскочив из подъезда, подбежав по скрипучему снежку к машине, она поняла, что ночью у неё слили бензин.

С вечера в бензобаке оставалось немного – но достаточно, чтобы доехать до офиса. На работе сегодня обещали деньги, а так как Ольга Ивановна отличалась педантичностью и никогда не задерживала выплаты, Лиза позволила себе встретить этот день с абсолютно пустыми карманами. У неё не было денег ни на бензин, ни на билет в маршрутке.

Лиза громко выругалась на итальянском языке. Сочные раскатистые фразы прогремели в морозном воздухе. Данте, Петрарка и другие великие итальянцы покраснели бы, услышав, как ругается на их родном языке рассерженная русская девушка.

Им-то хорошо, у них бензин никогда не сливали!

– По какому поводу манифестация?

Лиза обернулась и увидела Андрея. Сыщик только что вышел из подъезда и направлялся к платной стоянке. Под мышкой Андрей держал чёрную кожаную папку.

– Да вот, бензин слили, – пожаловалась Лиза. – Уроды!

– А что это ты тут по-итальянски декламировала?

– Читала сонеты, чтобы успокоиться и сильно не злиться.

– Помогло?

– Не очень.

– Подчистую слили? Ты до заправки-то доедешь?

Девушка замялась. Да, до заправки она бы дотянула. Но на какие шиши ей заправляться?

– Стоп! У меня же в канистре что-то плещется, – вспомнил Андрей. – Сейчас я тебе пару рюмочек в бензобак налью.

– Правда? – обрадовалась Лиза. – Ура!

Через пять минут огромный автомобиль Андрея уже стоял рядом с Лизиным «жигулёнком». Канистра смачно булькала, драгоценная жидкость наливалась в бензобак Лизиной машины.

Девушка возбуждённо пританцовывала рядом, с благодарностью заглядывала в глаза спонсору, весело щебетала:

– Ах, какая у тебя крутая папочка! А я знаю эту итальянскую фирму, они недавно открыли у нас магазин, помнишь, я тебе рассказывала? Целую неделю везде моталась с итальянцами, показывала им город, водила на балет… С ними, конечно, хлопотно, они такие шебутные. А вот знаешь…

– Готово! – возвестил майор. – Денёк покатаешься. Или даже три.

– А говорил – две рюмочки! – восхитилась Лиза. – Андрюша, я так тебе благодарна! Ты меня спас!

– Сочтёмся, – великодушно ответил майор. – Будешь должна мне партию в шахматы.

– Да я и сама тебя давно зову! Но ты отказываешься.

– Цейтнот, – признался Андрей. – Я ужасно занят. Днём, вечером и даже ночью.

– Понимаю. У тебя непростая работа. И очень серьёзная.

– И не говори! – сверкнул очами сыщик, вспомнив, как он провёл эту ночь.

* * *

– Смотри, что я нашёл.

Андрей появился в рабочем кабинете, где уже медитировал Михаил, восстанавливая душевные силы после склоки с женой. Десять минут утреннего общения с Надей – и старлею требовалось по крайней мере три часа психологической реабилитации. Миша не переставал думать о том, почему нельзя отмотать плёнку назад и вернуться в то время, когда он был свободным и беззаботным дамским угодником и жил в своё удовольствие.

Вот угораздило же!

Майор бросил на стол перед коллегой чёрную папку.

– Что это? – поднял голову Миша.

– Взбодрись, мой юный друг, хватит страдать. Это папка Померанцева.

– Интересно, где же ты её взял?

– Она попала мне в руки совершенно случайно.

Миша прикинул: вчера они расстались в девять вечера, и никакой папки ещё не было и в помине. Сейчас – девять утра, и она загадочным образом появилась у товарища майора… Значит, его друг работает круглосуточно, устраивая розыскные мероприятия даже ночью.

Какое служебное рвение! Какая преданность профессии!

В отличие от старлея, майор имел лучезарный вид, он светился от удовольствия. В таком состоянии Андрей пребывал всю последнюю неделю. Миша не понимал, чему тот радуется: в деле Померанцева они не продвинулись ни на йоту, вот-вот должны были полететь головы, начальство уже любовно протирало тряпочкой гильотину.

– Зырь сюда, Мишутка, – майор начал потрошить папку Померанцева. Он выложил на стол журнал «Ключевые люди Оренбурга», карту автодорог Оренбургской области, целую пачку каких-то бумажек…

– Самое главное – вот это!

Миша уставился на листок бумаги. Это была распечатка из Интернета – график движения поездов через станцию Оренбург. Кто-то выделил маркером в списке одну из позиций.

– Поезд 402П. Отправляется из Оренбурга в пять вечера, к нам приезжает в половине девятого утра следующего дня, – прокомментировал старлей, рассматривая листок. – Конечная станция – город Екатеринбург. Туда прибывает в два часа дня.

– Вот!

– Андрей, ты думаешь, это и есть тот самый поезд?

– Надеюсь, именно его упоминал Померанцев в последнее мгновение перед смертью. Потому что других вариантов у нас нет.

– Где ты взял эту папку?

– Мне её отдала Виктория Петерс. В декабре Померанцев забыл папку у неё дома. Как видишь – тут всякий бумажный хлам. Наверное, поэтому он о ней не вспомнил, а Виктория тоже забыла вернуть.

«Чёрная папка отлично вписалась в мрачноватый интерьер её спальни, – мысленно добавил майор. – И я, кажется, тоже…»

– А на месяц раньше барышня не могла побеспокоиться? Чего тянула-то?

– Не бухти. Отдала – и на том спасибо.

Андрей не стал посвящать друга в подробности. Если бы он не отправился к Вике в гости, если бы сам не заметил экспонат из дорогой кожи на комоде в Викиной спальне, то им вряд ли удалось бы сейчас завладеть этой папкой. Когда ещё Виктория обратила бы на неё внимание? Ну, возможно, через пару месяцев…

– Когда она тебе её отдала? – не прекращал допытываться Миша.

– Вчера вечером.

– Когда вы встретились? После работы? Мы с тобой расстались где-то в девять вечера.

– Да, после работы пересеклись, – скупо пояснил Андрей. – Думаю, сейчас я выловлю Сергея Кулемзу и возьму его за жабры. Его босс определённо прокатился на этом оренбургском поезде… – майор постучал пальцем по распечатке.

– Тут значится дата – 19 августа позапрошлого года. Сколько воды утекло! Померанцев мог сесть на поезд в тот же день. Или позже. Или мог вообще не сесть. Пошёл пешком.

– А ещё ему надо было каким-то образом добраться до Оренбурга. Чтобы потом отправиться домой. Но тогда в его биографии будут фигурировать уже два поезда. Один – туда, в Оренбург, другой – обратно.

– А вдруг он вообще каждую неделю катался по железной дороге? – предположил Миша.

– Сынок, не говори таких ужасных вещей! – возмутился Андрей. – Тогда мы точно не сможем выяснить, из-за какого поезда его убили. Думаю, во время путешествия произошло что-то криминальное, возникла какая-то неприятная ситуация, или же Померанцев стал свидетелем какого-то происшествия… И вот результат – у нас на руках труп бизнесмена.

– Значит, поезд номер 402П?

– Полагаю, сейчас все наши надежды на успешное расследование связаны именно с ним. Я поехал теребить Кулемзу. Скручу его в крендель, но выпытаю, когда и зачем его начальник ездил в Оренбург.

* * *

За последние две недели Сергей так капитально вложился в свою малышку – и эмоционально, и материально, – что стал ощущать к девушке нечто большее, чем простое сексуальное влечение. Ксюша была идеальной подружкой: весёлая, очаровательная, с лёгким характером. Неизменно в хорошем настроении, всегда готовая поехать с Сергеем куда угодно и заняться чем угодно, неутомимая в сексе, не капризная, не обидчивая… Малышка ничего не клянчила и не выгадывала, она обладала удивительной способностью одинаково буйно радоваться и солнечному лучу, проникшему в комнату сквозь оконное стекло, и бриллиантовому кольцу, надетому на её тонкий пальчик.

Поговорить с ней было не о чем, она ничего не знала, многих слов и вовсе не понимала. Услышав в новостях про Северную Корею, могла спросить: «Серёж, а что такое каэндээр?» Но Сергей вовсе не нуждался в интеллектуальном собеседнике. Ксюша тихонько сидела на диване у него под боком, играя на телефоне, пока Сергей с ноутбуком на коленях занимался делами. Он чувствовал её тепло, словно рядом притулился маленький котёнок, – это было приятно.

На днях щедрый юноша едва не купил подруге симпатичный перламутрово-синий автомобильчик. Но у Ксюши не оказалось паспорта, а оформлять покупку на себя было рискованно. Майор Вершинин быстро бы докопался, что финансовое положение адъютанта резко изменилось. Он-то рассказывал оперативнику, как бедствует, оставшись без работы. А потом – опа! – покупает иномарку.

Как это объяснить?

Ксюша вспомнила, что её паспорт, наверное, остался в общаге техникума, вместе с другими вещами. Она не перевозила сумки, ведь Сергей одел подружку с ног до головы. Ксюше позабыла о том старье, теперь у неё всё было новое и дорогое.

– Ладно, – успокоил расстроенную малышку рыцарь. – Найдёшь паспорт, и купим тебе автомобильчик. А водительские права у тебя есть?

– Нет, – выдохнула Ксюша.

– Ты моя прелесть! И как ты ездить собираешься?

– Я об этом не подумала… – удивилась Ксюша. – А ты не можешь мне купить ещё и права?

…Благодаря начальнику сейчас Сергей стал обладателем довольно крупного состояния. Парень исследовал рынок, прикидывал, как распорядиться богатством. Раньше он дрожал, что его афера сорвётся, махинации будут раскрыты Померанцевым. Теперь переживал, что не сумеет сохранить добытые сокровища, сам станет жертвой мошенников или недобросовестных банкиров.

Сплошные нервы – и тогда, и сейчас!

…Сегодня Сергей вновь заехал в квартиру на Тополином проспекте, дом номер пятьдесят шесть. Это был новый, энергично застраиваемый район города. Здесь высились оранжевые монолитные «свечки», разноцветные панельные многоэтажки, простирались ряды светло-зелёных пустых таунхаусов, так и не нашедших покупателей. Во дворах прогуливались мамы с колясками, куролесили на хорошо оборудованных детских площадках малыши и подростки.

Именно здесь и купил два года назад ещё одну квартиру Игорь Померанцев. Делая ремонт, он проводил все платежи через «Консультант», а так как рутинной бухгалтерией ведал Сергей (сложными вопросами Померанцев занимался лично), то ему стало известно об этой «двушке».

После гибели босса Сергей сюда наведался. К счастью, ему удалось завладеть ключами. В первые же часы после убийства Игоря Померанцева его верный помощник переворошил весь офис: почистил компьютер, перелопатил бухгалтерские документы, обчистил сейф, оставив в нём для отвода глаз какие-то неважные бумаги. В сейфе нашлись и ключи от входной двери.

Несколько раз Сергей приезжал сюда, смутно ощущая, что квартира таит какой-то секрет и Померанцев использовал её не только для встреч с подружками. На стене комнаты красовался изящный, в стиле японских гравюр, рисунок: Фудзияма в туманной дымке, ветка сакуры, рисовое поле, самурай в кимоно и с мечом, иероглифы… Пастельные краски, полутона, тонкие линии… Созерцание картины вносило в душу умиротворение, можно было бесконечно рассматривать мелкие детали, любоваться пейзажем.

Сергей видел платёжку и знал, сколько запросил художник за свой шедевр. А ведь начальник даже не жил здесь, бывал набегами раз в три месяца!

Целая неделя ушла на то, чтобы понять – стена двигается. Рассматривая склоны Фудзиямы, изучая бесстрастное лицо японского воина, Сергей нечаянно раскрыл секрет. Если нажать самураю на лоб, стена отъезжает в сторону, являя взору потайной сейф внушительных размеров.

И последнее время юный следопыт занимался не чем иным, как подбирал комбинацию цифр к замку. Пробовал и так, и этак, потрошил компьютерные файлы и блокноты из офисного хозяйства Померанцева в надежде найти код.

Пока ничего не получалось… Неужели искать специалиста по сейфам? Плохая идея. Это значит – раскрыть карты, засветиться, довериться чужому человеку. А сыщик обязательно всё пронюхает и потребует объяснений, почему Сергей не сообщил о существовании квартиры.

…«Помяни чёрта к ночи», – подумал помощник, рассматривая мобильник. На экране значилось: «Ш. Холмс», но вообще-то это был майор Вершинин. У Сергея вдоль позвоночника бодрым галопом пронеслась армия мурашек, ладони стали влажными. Он испытывал странный трепет, разговаривая с сыщиком.

– Сергей, здравствуйте, а мы не могли бы сейчас с вами встретиться?

Предложение немедленно встретиться и вовсе ввергло парня в панику. Зачем им встречаться?

– Выяснились новые детали. Мне необходимо обсудить с вами кое-что, задать вопросы.

– Какие детали?

– Новые, – терпеливо пояснил майор. – Интересные. Вы сейчас где?

– Я… Я тут по делам поехал, мне надо было, – жалобно выдавил Сергей.

– В каком вы районе? Я подъеду.

«Господи, ну что он ко мне привязался?! – беззвучно прокричал менеджер. – Сейчас я скажу, что нахожусь на Тополином проспекте, и он сразу начнёт выпытывать, где конкретно и что я там делаю. Если совру, назову другой район, ложь обязательно как-нибудь вскроется, и придётся объяснять, почему я наврал!»…

– Андрей Николаевич, а давайте по телефону?

– О, нет. Лучше тет-а-тет.

Телефонный диалог Андрея не прельщал, ему нужно было видеть лицо померанцевского адъютанта, когда он будет его расспрашивать про оренбургский поезд. Забегают ли глазки, задрожат ли губы… В прошлый раз, едва была затронута железнодорожная тема, Кулемза чуть коньки не отбросил от ужаса. Возможно, он разволновался именно из-за четыреста второго поезда.

Поэтому майор настаивал на личной встрече.

Вскоре они уже сидели друг напротив друга за столом в суши-баре. В городе было от силы два ресторана русской кухни и штук тридцать – японской. Суши, роллы, нигири отлично прижились на нашей почве.

Официантка в кимоно и с повязкой на лбу вручила меню и удалилась, но мужчины не собирались ничего заказывать.

– Сергей, а часто ваш шеф ездил в Оренбург? – без подготовки спросил майор.

И этот выстрел сразу достиг цели. Сергей уставился на сыщика немигающим взглядом, потом опустил глаза, судорожно схватил меню и начал его листать.

«Нервы надо лечить, – подумал Андрей. – Даже если рыльце в пушку, всё равно нужно как-то себя контролировать. Молодой, а такой дёрганый».

– Вы так нервничаете… Я того гляди подумаю, что это вы убили Померанцева, – вкрадчивым голосом заметил майор.

Человек, хорошо владеющий собой или же знакомый с приёмами психологического айкидо, на подобную ремарку отреагировал бы улыбкой: «Безусловно, именно я его и убил!»

Но Кулемза затрясся ещё больше.

– Я никого не убивал! – воскликнул он.

– А зачем в августе позапрошлого года ваш начальник ездил в Оренбург?

Менеджер молчал секунд десять, потом выпалил:

– Да я не помню!

– Придётся вспомнить, – ледяным тоном процедил Андрей. Он откинулся на спинку дивана.

– В Оренбург?

– Именно туда. А что, ваш начальник часто катался по железной дороге? Бизнесмены обычно предпочитают самолёт или автомобиль…

Сергей поставил локти на стол и обхватил голову руками. Он мучительно размышлял, взвешивал «за» и «против». Если он сейчас не признается майору, тот, в конце концов, всё равно докопается до истины. Стоит ли дразнить тигра, в чью клетку ты случайно угодил? Не лучше ли выложить карты на стол? Тем более что та история Сергея не касается.

Если кому и следует волноваться, то господину Карчевскому.

– Всё, я вспомнил!

– Вот и отлично.

– Игорь Петрович ездил в Оренбург консультировать одну фирму.

– Кто бы сомневался! Но подробностей вы не знаете, так как Померанцев вас в это дело не посвятил.

– Точно! – впервые Сергей порадовался проницательности майора. – Вы абсолютно правы!

– Он брал билет на поезд туда и обратно?

– Что? – парень опять задумался, соображая, что означает этот странный вопрос. Какой тут подвох? – Н-нет… Туда он поехал на машине. А в Оренбурге машина сломалась, пришлось возвращаться поездом.

– Сломалась? А что случилось?

– Да я не знаю!

– Неужели шеф не рассказывал? Наверняка он не на какой-нибудь развалюхе в Оренбург поехал, правда? Наверняка, выбрал для поездки нормальный автомобиль. И если тот всё-таки сломался, значит, произошло что-то серьёзное.

– Какое это имеет значение?! – взмолился Сергей.

– Огромное! Наверняка начальник потом вам пожаловался. Чтобы автовладелец не рассказал о неполадке в машине? Тем более, если из-за поломки пришлось ехать на поезде… Нет, так не бывает. Любой мужик подробно бы всё рассказал… Так что же случилось с машиной? А может быть, Померанцев попал в аварию?

– Нет. Просто там… Что-то с электроникой. Да, Игорь Петрович мне говорил… Полностью всё замкнуло.

– Да? Странно. И с каким же автомобилем приключилась подобная неприятность?

– В смысле?

– Я видел, по крайней мере, четыре машины из личного автопарка Померанцева, – тут майор без запинки перечислил марки и номера всех транспортных средств. – Померанцев ездил в Оренбург на одном из этих автомобилей? На каком же?

– Н-нет… Вообще-то, он ездил на чужой машине.

– Почему? Странно. Я, например, на своей езжу, чужие не беру. А у кого он одолжил машину?

– Разве это имеет отношение к делу? – устало вздохнул помощник. Настырный майор замучил его странными вопросами. – Игорь Петрович ничего ни у кого не брал. Просто он ездил с одним знакомым… Тому тоже по работе надо было в Оренбург. Вот они и состыковались. Но машина сломалась. И обратно пришлось пилить на поезде.

– А как зовут приятеля?

– Это не приятель! – испугался Сергей. – Я этого не говорил!

– Да ладно! Ваш начальник не грузчиком работал. Померанцев управлял фирмой и проворачивал крупные сделки. Он с кем попало в машину бы не сел. Тем более – дорога дальняя, значит, попутчика надо выбирать особенно придирчиво. Таким образом, делаю вывод, что Померанцев и владелец машины были приятелями. Если не компаньонами. Так как же его зовут?

«Ему всё необходимо знать! – в отчаянии мысленно прокричал Сергей. – Как же он меня достал! Куда он лезет!»

Сергей Кулемза не относился к типу людей, способных молниеносно принимать решения. Ему требовалось поразмыслить – причём в спокойной обстановке, а не под испытующим взглядом майора. Тот оказывал на парня психологическое давление, Сергей чувствовал, что череп сейчас треснет, взорвётся и прыснет соком – как виноградина под безжалостным прессом на винодельне.

Но майор ждал ответа. Чем дольше Сергей молчал, тем подозрительнее становилась ситуация: почему бы просто не ответить, как звали человека, поехавшего в Оренбург вместе с Померанцевым? Почему Сергей не хочет называть его имя? Что под этим скрывается?

– И? В чём проблема? Неужели забыли фамилию?

– Захар Сигайлов.

– Чудесно, – кивнул Андрей. – Наконец-то мы это выяснили. Значит, туда они отправились на машине Сигайлова, а обратно вместе на поезде?

– Почему «вместе»?! С чего вы решили?

– Вроде бы вы сами сказали: «обратно им пришлось пилить на поезде».

– Нет, я этого не говорил… Я по-другому выразился… Не знаю, возможно, они одним поездом поехали. Какая разница? Я вообще не понимаю, почему вы задаёте все эти вопросы. Сто лет прошло с той поездки!

– Не сто. Вы нервничаете, – констатировал майор. – Не вижу причины. Я задаю простые, понятные вопросы. Почему бы не отвечать на них прямо?

– Я не все ответы знаю, вам это в голову не приходит?!

– Не надо возмущаться. Итак, вы не знаете, вместе ли Померанцев и Сигайлов возвращались из Оренбурга? Так?

– М-м-м…

– Неужели вы не встречали начальника на перроне?

– Да, – уныло выдавил истерзанный юноша. – Да, встречал… Да, я только сейчас вспомнил… Захар Сигайлов тоже там был.

– Отлично! – обрадовался майор. – Подведём итог: девятнадцатого августа ваш босс Померанцев и его приятель Сигайлов сели в Оренбурге на поезд номер 402П Оренбург – Екатеринбург и двадцатого августа прибыли домой.

– Похоже на то.

– А какой у них был вагон? – невинно поинтересовался майор.

Серей скривился, как от зубной боли.

– Да как же я могу это помнить? Столько времени прошло!

– Ничего сложного. Насколько я понимаю, ваш босс не каждые два дня на поезде курсировал. Это был единичный случай. Наверняка вы подъехали заранее, чтобы не раздражать шефа. Стояли у табло в главном зале вокзала, ждали прибытия. Верно? Потом отправились на перрон. Вспоминаете? Смотрели на мелькающие вагоны и таблички с номерами, вставленные в окна, отсчитывали, когда появится ваш номер… Какой?

– Пятый, – загипнотизировано пробормотал Сергей. – Пятый вагон.

Лицо мучителя озарилось ясным светом: так палач в пыточной, залитой кровью, удовлетворённо отодвигается от жертвы, вырвав, наконец, признание.

– Вот видите, Сергей, всё очень просто. Надо только немного напрячь извилины. И конечно, желательно побольше энтузиазма. Почему вы сопротивляетесь? Я должен распутать убийство вашего начальника, а вы не помогаете, упираетесь, как бычок, отправленный на бойню.

– Я хочу помочь! – возразил Сергей.

– Разве? Мне каждое слово приходится из вас вытягивать. Вы что-то скрываете? Почему вы не желаете говорить?

– Я? Нет! – запротестовал Сергей. – Просто я… Мне трудно сосредоточиться. Я отвлекаюсь.

– Почему? Вас что-то тревожит?

«Он надо мной издевается! – прорыдал помощник. – Цепляется к каждому слову!»

– Да я тут с девушкой познакомился. Вот и… Это всё из-за неё… Она у меня из головы не выходит, – попытался увести диалог с заминированной территории Сергей. – Я только о ней и думаю! Вообще ничего не соображаю…

Сказал – и обмер. А вдруг сейчас сыщик прицепится ещё и к подружке? Потребует назвать её паспортные данные… Ещё и до Ксюши докопается! Найдёт девушку и узнает, что на днях влюблённый бойфренд купил ей кольцо с бриллиантом, шубу и две тонны одежды. Сергею придётся выдумывать ещё одну историю – чтобы объяснить, откуда у него деньги.

Но тогда он окончательно запутается!

– А-а… Понимаю, – вдруг улыбнулся майор. – Понимаю.

Андрей тут же подумал о Виктории. Она тоже не шла у него из головы. Но титанический мозг майора, в отличие от жалкого нейронного клубочка Кулемзы, легко совмещал мысли о любимой женщине с производственными проблемами. Пленительная и печальная, Виктория незримо присутствовала в каждой прожитой минуте майора, он ни на мгновение не забывал о том, что теперь она у него есть. Однако и работой вроде бы не пренебрегал. Вот сейчас, например, погрузившись в сладкие думы, отключился всего на минуту-другую…

Или на десять.

Кулемза тем временем наслаждался предоставленной возможностью хранить молчание. Мент его замучил, парень мечтал о свободе.

Наконец майор вышел из комы.

– Что ж, – сказал он. – И под занавес нашей плодотворной беседы – парочка уточняющих вопросов…

«Парочка вопросов» превратилась в сотню. Экзекуция продолжалась ещё целый час. Сергей изнывал.

– Вот и отлично, – наконец произнёс мучитель. – Должен отметить, наша встреча была чрезвычайно продуктивной.

Подобное заявление совсем не обрадовало Сергея – для него это означало, что он наверняка сболтнул лишнего. Из дверей ресторана адъютант вышел пригорюнившись. И едва майор-пиранья скрылся из виду, юноша сразу схватился за телефон и набрал номер Карчевского.

– Всё, Вацлав Александрович, – траурным тоном сообщил в трубку Сергей. – Про Оренбург всё известно. И про Захара Сигайлова тоже.

Министр в ответ что-то сердито буркнул и тут же отключился.

«А вдруг они прослушивают мой телефон? – похолодел от ужаса Сергей. – И отслеживают все звонки?… Да нет, не реально! Это где-нибудь в Москве… Когда расследуют самые громкие преступления… А у нас в провинции у ментов и возможности такой нет! Очень на это надеюсь…»

Глава 19

Ночная атака

Остаток дня и вечер Вацлав Александрович тяжело размышлял об известии, полученном от померанцевского адъютанта. Мрачные думы сдавливали череп тугим обручем, сердце подпрыгивало вверх и неприятно бултыхалось в горле, а потом с размаху падало вниз… Карчевский вызвал врача, ему сделали ЭКГ и предложили лекарства. От таблеток Вацлав Александрович отказался, он не любил пичкать организм химией.

Он отправился в загородный дом, зная, что поездка по трассе сквозь заснеженный лес всегда его успокаивает. Потом он позовёт Кхана – гения китайской медицины. Тот жил последние семь лет в доме Карчевского среди прочей прислуги и пестовал всю семью.

Сеанс иглоукалывания окончательно восстановит силы министра. Но лучше испытанных средств реабилитации ему помогла бы новость о внезапной гибели майора Вершинина. Ведь может тот влететь куда-нибудь на своём автомобиле? Ситуация на дорогах города – бред сумасшедшего, проезжая часть или завалена снегом, или покрыта коркой льда. Каждый день – десятки дорожно-транспортных происшествий. Почему бы майору не стать участником одного из них? Хотя (Карчевский уже располагал некоторой информацией о сыщике) майор передвигается на массивном и крепком джипе, нафаршированном подушками безопасности.

Так что на случайное ДТП нечего и надеяться…

После встречи в ресторане «Министр», когда майор завалился в отдельный кабинет, Карчевский несколько успокоился. Ему показалось, опер интересуется только итальянскими томографами. Вопроса о поезде не прозвучало, и Вацлав Александрович выдал желаемое за действительное: ему было удобнее думать, что сыщик не так уж и ловок, не так уж и настырен.

Ан нет! И пронырлив, и приставуч, как пиявка из центра гирудотерапии…

Разделаться бы с ним.

Успел ли майор отчитаться перед начальством? Доложил ли о своих подозрениях? Что успел выяснить и сообщить о поезде? Как часто он ходит на доклад?

Вопросы, вопросы, вопросы…

От них у министра раскалывалась голова, а сердце в груди продолжало отплясывать канкан.

* * *

Лиза проснулась посреди ночи – её преследовал кошмар. Вернее, было уже утро: труженица отправилась спать в три ночи, а в пять уже подскочила вся в холодном поту – ей приснилось, что по голове ползают змеи.

Замирая от ужаса, Лиза поняла, что в её волосах действительно кто-то шевелится!

– Нет-нет-нет-нет-нет! – сдавленно прокричала девушка. Она заметалась по комнате в диком истерическом танце, тряся головой и размахивая спутанными волосами. Лиза рванула к выключателю, и, когда в комнате вспыхнул свет, увидела полчища серых мокриц на полу. Захватчики кинулись врассыпную, прячась под плинтусами и отставшими обоями, в трещинах штукатурки.

Ночной кошмар оказался явью: в Лизиной шевелюре застряла мокрица. Содрогаясь, девушка, в конце концов, поймала подлую тварь и предала жестокой казни. При этом она материлась – но уже не по-итальянски. Сейчас даже звучная средиземноморская ругань не могла выразить её чувства, тут требовалось кое-что покрепче…

Проклятая квартира! Даже после грандиозной уборки она таила «сюрпризы». Лиза с ненавистью думала о бывших владельцах. До какой же степени они загадили жильё! Но если в отношении семейки Барановых Лизина злость носила абстрактный характер – она никогда не видела этих алкашей, то фигура господина Померанцева была вполне конкретной. В его адрес несчастная девушка посылала самые яростные проклятья, несмотря на то, что бизнесмен отправился на тот свет уже более месяца назад. Все равно она продолжала его ненавидеть.

– Ничего, слёзы лить не буду, – мрачно заявила Лиза в пустоту комнаты. – Подумаешь – мокрицы. Завтра же, вернее, сегодня раздобуду какую-нибудь замазку и зацементирую все щели. Фиг вы у меня ещё повылазите, сволочи суетливые!

Лиза отодвинула диван подальше от стены и рухнула на него. Другая барышня, более нежная, до рассвета не сомкнула бы глаз от страха вновь подвергнуться нападению мокриц. Но Лиза по натуре была бойцом. Сейчас она знала, что спать осталось от силы пару часов, а каждая минута сна для неё давно уже стала бесценной. Поэтому девушка завернулась в одеяло, накрылась им с головой и, превратившись в мумию, через секунду отключилась.

* * *

День святого Валентина – иностранный праздник, искусственно внедрённый в российскую действительность маркетологами, – серьёзное испытание для психики одиноких дев. Куда ни посмотри – везде поцелуи, шарики, надписи «Я тебя люблю» и торты в форме сердца.

А если никто не спешит признаться тебе в своей неземной любви? Справлять День всех влюблённых – всё равно что указывать невлюблённым на их ущербность. Странно, что в Европе с её чутким вниманием к интересам любых меньшинств никто до сих пор не заявил о неполиткорректности данного праздника.

В «Транслите» автономные барышни составляли основу коллектива. Жанна, Тамара, Лиза не могли похвастаться ни мужьями, ни поклонниками, ни постоянными бойфрендами.

И если Лиза, как обычно, не предавалась сантиментам, а была погружена в работу, то её коллеги вознамерились «ударить автопробегом по бездорожью», то есть нейтрализовать упадническое настроение весёлым девичником.

Лиза в сотый раз отказалась составить им компанию. Девичник горел синим пламенем. Но девушки тут же разработали другой план. Они решили после работы заявиться в кафе (где сегодня обязательно будут болтаться под потолком розовые шарики, а официантки наденут на спину белые крылышки) и, объявив себя влюблённой парой, потребовать бесплатное шампанское. На сайте кафе так и написано: «Сегодня каждой влюблённой паре – два бокала шампанского в подарок!»

Заведение подтвердило марку – в игристом напитке девушкам не отказали. Официантка только заговорщицки улыбнулась.

– Поцелуемся для правдоподобия? – предложила Тамара.

– Да запросто! Слушай, а Лизочка-то… Она опять нами пренебрегла!

– И не говори. Её высочество не снизошло.

– Много работы.

– Пашет, не поднимая головы.

– Только непонятно, куда потом деньги девает!

Девушки принялись обсуждать коллегу – если ли на свете более упоительное занятие!

– Ты видела зарплатную ведомость за январь?

– Откуда!

– А я случайно видела. И за декабрь, и за январь! Знаешь, сколько Ольга начислила нашей прынцессе?

– Сколько?!

Жанна помедлила, растягивая удовольствие, а потом назвала сумму. Тамара рухнула оземь, как подстреленная куропатка.

– Не может быть!

– Может. И знаешь, она ведь отказалась сдать деньги на подарок к твоему дню рождения!

– Вот жадина!.. Но надо быть справедливыми. Мы ведь тоже ничего не сдавали на её днюху.

– Не сдавали. Но ведь она каждый раз объявляет, что не будет отмечать день рождения и никаких подарков от нас не ждёт.

– Это какое-то патологическое скупердяйство!

– И не говори! А ты знаешь, что Ольга оплачивает Лизочке бензин и мобильную связь?

– Нет!

– Да! Наша красавица ни копейки не тратит на бензин и мобильник. Вот!

– Обалдеть… У меня просто нет слов. Умеют люди устраиваться.

– Я спросила у Ольги Ивановны, а почему вы Лизе бензин оплачиваете, а нам нет. Знаешь, что она ответила?

– Что?

– Во-первых, Лиза на своей машине ездит по служебным делам. Во-вторых, надо беречь ценного специалиста.

– Мы, значит, ценными специалистами не являемся?

Девушки насупились и умолкли, переваривая обиду.

– Если честно, я, конечно, по сравнению с Лизой капитальный тормоз, – призналась, наконец, Жанна. – Не знаю, как так получается. Вроде учились в одном универе. Наверное, у неё мозги иначе устроены. Ольга ей мои переводы подкладывает на проверку.

Тамаре тоже было что вспомнить. Директор подсунула Лизе Тамарин перевод для мелькомбината. И Лиза полностью переделала текст. Оказывается, для многих выражений, переведённых Тамарой дословно, существуют специальные технические термины…

Тогда Лиза с глазу на глаз сказала Тамаре пару ласковых. Коллега ужасно злилась – потратила целую ночь на исправление чужих ошибок. Однако начальнице Тамару не сдала, вернула Ольге Ивановне чистый, красивый текст. Как будто так всё и было…

Но сейчас Тамара промолчала, не стала раскрывать душу перед подругой. Ей не хотелось признаваться в собственной некомпетентности.

– Ладно, на других жаль тратить, это ещё как-то можно понять. Но тогда бы на себя тратила! – вернулась на проторенную дорожку Жанна.

– Точно! Во что она одета? Всегда в одно и то же. Сколько вместе работаем – ничего нового за эти годы не купила. Джинсы, кофта, футболка. И костюм для переговоров. Вот и весь гардероб.

– Джинсы на ней, конечно, хорошо сидят, – вздохнула Жанна, скосив глаза вниз, где вольготно развалился на коленях её тугой, как барабан, толстый живот.

– Это не повод носить их не снимая, – отрезала Тамара.

– С внешностью Лизе, конечно, повезло.

– Ой, да ничего особенного!

– Фигура, волосы, личико… Глаза огромные… Ресницы…

– Всё самое заурядное, – заверила Тамара.

– Ты просто завидуешь.

– Я не завидую.

– Завидуешь. Любой клиент заваливает в контору – и всегда прямиком к Лизе.

– Ну, вообще-то, да… Но, кстати, сегодня она выглядела отвратительно. Под глазами чёрные круги.

– Наверное, опять всю ночь не спала. Она же по ночам тоже работает, переводит.

– А когда спит?

– Иногда. Время от времени.

– Зачем ей столько работать? Куда же она всё-таки девает деньги?

– Непонятно. Теряюсь в догадках.

– Одежду не покупает. На подарки не сдаёт. В офис ничего не приносит. Лишнюю копейку у неё не выпросишь. За границу не ездит.

– Точно. Она ни разу никуда не съездила! Ведь по горящей путёвке можно практически даром в тот же Египет сгонять.

– Давно бы приличную машину взяла в кредит.

– Ну, приличная машина, да ещё и в кредит, – это жуткий геморрой. Посмотри на меня. Каждый месяц отдаю банку ползарплаты. Плюс страховка, плюс заморочки с гарантийным ремонтом, плюс безумно дорогие запчасти и так далее. Я даже завидую Лизе. Подозреваю, она вообще на машину денег не тратит. Бензин ей оплачивает Ольга Ивановна, а мелкий ремонт и обслуживание папа делает. А ещё у неё автослесарь есть знакомый, ему она, наверное, тоже не платит.

– Хорошо устроилась. Но зато ты ездишь на перламутровой очаровашке с бриллиантовыми глазками, а она – на старье.

– Это ей папа свой «жигулёнок» отдал.

– Вот именно! Пусть бы папа и ездил. Он же в деревне живёт, да? А городской девушке неприлично на такой машине кататься.

– Возможно, ты и права… Вероятно, вопросы престижа Лизу не волнуют.

– Точно, не волнуют! Она совершенно не заморачивается на эту тему. И ещё – не очень заботится о том, какое впечатление производит на людей своей скаредностью и прижимистостью.

– Хотела бы и я быть такой независимой от общественного мнения!

– А я хотела бы всё-таки узнать, куда она тратит деньги.

– Наверное, никуда не тратит. Копит на квартиру? Может, ей на первый взнос по ипотеке не хватает?

– А почему нам не расскажет?

…Просидев в кафе часа три, девушки отправились по домам. Вечерний город сверкал огнями, искрились монументальные сугробы, мороз обжигал губы и щёки, а под ногами скрипел сине-розово-белый, только что выпавший снег.

Благодаря существованию Лизы с её необъяснимыми странностями вечер удался на славу. Девушкам было о чём поговорить, и общение доставило им исключительное удовольствие.

Глава 20

Очередное поражение майора Вершинина

Для поддержания хорошей физической формы (это являлось неотъемлемой частью профессии) майор Вершинин и старлей Скворцов три раза в неделю, невзирая на вьюгу или проливной дождь, мужественно тренировались в зале спорткомплекса.

Сейчас один из них лежал на татами, а второй старался приладить ступню противника к его же уху, ошибочно полагая, что использует приём греко-римской борьбы.

– А-а-а! Полегче! – возмутился лиловый от натуги Миша. – Слезь с меня, скотина!

– Разговорчики в строю! – грозно сверкнул очами заигравшийся в олимпийского чемпиона майор, но друга всё же отпустил.

Остаток времени оперативники потратили на тренировку глазных мышц: присев на скамью, они стали украдкой наблюдать за сексапильной блондинкой, оседлавшей тренажёр. Девушка в чёрной маечке и шортиках сводила и разводила колени, картинно выдыхая сквозь вытянутые трубочкой пухлые губки. Её грудь вздымалась, декольте блестело от пота.

Зрелище повергало в трепет, завораживало.

– На чём мы остановились? – задумчиво произнёс майор. Он не мог собраться с мыслями. – Ах, вот… Итак, насчёт поезда. Слушай задачку. Игорь Померанцев отправился в Оренбург в компании хорошего знакомого – Захара Сигайлова. Поехали на машине Сигайлова. В Оренбурге автомобиль сломался, и обратно мужчины возвращались на поезде. После этого наш бизнесмен несколько раз летал на самолёте, постоянно ездил на машине… Но поездов в его биографии больше не было. Внимание, вопрос: можно ли надеяться, что последние слова Померанцева относились именно к поезду под номером 402П?

– Я думаю, однозначно. Сто процентов, – уверенно кивнул Миша. – Он же сказал: «Всё из-за этого проклятого поезда». Значит, он о нём и говорил.

– А я так вовсе не думаю! Слова Померанцева могли относиться и к другому поезду, на котором ехал не он сам, а кто-то из его знакомых. И там что-то произошло.

– Ты всё усложняешь.

– В любом случае версию с поездом номер 402П мы обязаны проверить. Завтра прямо с утра отправлюсь к Захару Сигайлову. Хотел сегодня с ним встретиться, но уже не успел. Начальство призвало на коврик. Я вот думаю, если Померанцев и Сигайлов мотались в Оренбург одной тесной компанией – вероятно, у них был какой-то общий бизнес?

– Да, возможно. А мне что делать?

– А ты постараешься найти проводника.

– Как же я его найду? Сколько времени прошло!

– Не смеши меня. У тебя есть дата – 19 августа, номер поезда – 402П. И номер вагона – 5. Ты в два счёта узнаешь, кто работал проводником в том рейсе.

– Да зачем он нам нужен?

– Выясним, что криминального у мужиков приключилось в поездке.

– Так у Сигайлова и узнаем. Ты же завтра обязательно с ним встретишься.

– А если он начнёт юлить и изворачиваться? А у нас – хоп! – свидетельства проводника. Поставим его перед фактом. Значит, так, разговорчики прекращаем, да? Завтра отправляешься искать проводника. Или проводницу. Интуиция мне подсказывает, он – или она – обязательно сообщит нам что-то интересное.

– А моя интуиция мне подсказывает, что из-за твоей интуиции я завтра весь день пробегаю как савраска.

– Вот и побегай, тебе полезно. Вон какое пузо отрастил, хомяк! – Андрей похлопал друга по животу.

Сам майор безумно гордился своим прессом, особенно двумя верхними кубиками. По мнению Андрея, они были безукоризненны. А над остальными он продолжал фанатично работать…

Миша прерывисто вздохнул. Он действительно в последние два года – как женился – раздобрел. И ведь не от хорошей жизни – от нервов. Миша заметил, что едва Надька начинает пилить, его рука тут же тянется за куском колбасы или булки, и он начинает жевать – и жуёт, не ощущая вкуса, жуёт, жуёт, жуёт, тупо, как корова…

Вспотевшая блондинка переместилась на другой тренажёр, друзья потянулись следом.

– Ну что, по домам? – спросил вскоре Андрей. – Заканчиваем тренировку?

– А бокс?

– Поздно уже.

– Боишься, что я тебе, как в прошлый раз, рыльце начищу?

– Какие глупости! – высокомерно произнёс Андрей. – Не было такого, не выдумывай!

– Было-было! Уж на ринге я тебе в два счёта насую.

– Не зарывайтесь, товарищ старший лейтенант! Ладно, в следующий раз проверим, насколько твои бредовые фантазии соответствуют действительности.

* * *

У Андрея выдался свободный вечер, а затем и ночь: Вика умчалась в какой-то райцентр на переговоры с перспективным клиентом, избавив майора от своего пленительного общества.

А сыщик уже привык каждый день видеться с ней, окунаться в её волшебные объятия, безудержно целовать, смотреть в печальные глаза. Ему было трудно оторваться от Вики, она его приворожила, пристегнула к себе коротким поводком. У менеджера по продаже арматуры теперь был свой персональный майор уголовного розыска.

– У нас только секс, – зачем-то постоянно напоминала Вика. – Никаких обещаний, никаких планов на будущее. Я думаю, этот вариант устраивает и меня, и тебя.

– Почему ты так категорична?

– Просто говорю то, что есть. У нас отличный секс. Пусть так и будет. Но если ты хочешь чего-то большего – найди себе другой объект.

– Мне не нужен другой объект, – обижался майор.

– Я – дама в годах, к тому же, изрядно покалеченная жизнью, – грустно улыбалась Вика и щёлкала любовника по носу. – А ты молод, у тебя всё впереди. Тебя ждут тысячи юных и прекрасных дев…

Сам Андрей, когда дело касалось Михаила, постоянно подчёркивал небольшую разницу в возрасте с другом, называя его то «сынком», то «салагой». И то же самое делала Виктория в отношении майора, хотя определение «дама в годах» ей никак не подходило – не соответствовало ни возрасту, ни внешности.

Андрей, конечно, пока не строил никаких особых планов, но уже испытывал непреодолимую потребность ежедневно видеть Вику – и если не заниматься любовью, то хотя бы разговаривать.

Он ей звонил, отправлял эсэмэски, посылал в офис букеты роз – в общем, вёл себя как влюблённый болван. Вика пугалась подобного напора.

– Не увлекайся, – настойчиво повторяла она. – Ты слишком горяч, сбавь обороты! У нас обычный роман, интрижка. Не больше.

Майор снова обижался. Называть «интрижкой» то, что он испытывал, ему казалось кощунством. Он парил над облаками, падал вниз и вновь взмывал к самому солнцу…

– Чем я тебе не угодил? Почему ты постоянно стараешься держать дистанцию? Зачем всё время напоминаешь, что у нас заурядный романчик?

– Ты всем хорош. Это я недостаточно хороша для тебя. Я – бракованный товар. Я никогда не расстанусь со своим прошлым, моё горе всегда со мной, тут, у меня в груди… Я не могу быть лёгкой и беззаботной, не могу не думать о том, что случилось. Думаю об этом постоянно.

– Прошло ещё очень мало времени, чтобы ты смогла успокоиться.

Как ни странно, хотя в любой момент красавчик-майор мог найти себе «лёгкую и беззаботную» юную подружку, ему доставляло особое удовольствие находиться рядом с несчастной, трагической и далеко не юной Викторией. Её улыбка и смех стоили миллионы, их и сравнивать нельзя было с заливистым весельем какой-нибудь нимфетки, готовой поддержать любую шутку симпатичного кавалера. Нет, если Андрею удавалось рассмешить Вику, значит, он действительно был на высоте.

Майор явно не искал лёгких путей.

А ещё – он постоянно думал о Померанцеве и ревновал к нему Викторию. Вопрос «было ли у них что-то или не было» так и оставался открытым. Косвенные улики указывали на то, что было, Вика утверждала обратное…

Майора терзала мысль, что он гипотетически является наследником Померанцева и Вика перешла в его руки прямо из объятий бизнесмена. Он бы смирился, если бы персонаж был достойным, значительным. Но Померанцев никак не соответствовал образу достойного соперника.

* * *

Итак, вечер и ночь без Вики, уехавшей в командировку, надо было чем-то заполнять.

Сначала Андрей хорошенько размялся в спортзале. А в десять вечера позвал на огонёк соседку. Лиза явилась незамедлительно, то есть она сразу же отправилась следом за майором в его квартиру, едва тот нарисовался на пороге с предложением сыграть в шахматы. Андрей успел различить хрип магнитолы, громкость была убавлена до минимума, бас-гитары бесновались почти беззвучно. Смысл в таком воспроизведении музыки полностью отсутствовал.

– Я тихонечко, – грустно вздохнула девушка, кивая в сторону магнитолы. – Сейчас выключу.

– Хорошая девочка, – похвалил сосед. – Пять с плюсом за поведение!

Другая барышня, прежде чем откликнуться на приглашение импозантного соседа, сначала бы сделала причёску и макияж, побрила ноги, набрызгалась парфюмом, долго и придирчиво выбирала бы наряд…

Но Лиза трезво рассудила, что время позднее и вряд ли майор станет ждать два часа, пока соседка приведёт себя в полную боевую готовность. Сейчас самое главное – оперативность, а заявится она на шахматный матч в шёлковом вечернем платье или в костюме для подводного плавания – это уже дело десятое.

Поэтому Лиза только бросила мимолётный взгляд в зеркало и взбила руками свою шикарную рыжую гриву. Она с огромным удовольствием воспользовалась шансом оторваться от компьютера, от нагрузки у неё уже покраснели глаза и задымились микросхемы.

Днём Лиза успела отработать три часа на устном переводе в фирме, торгующей французской детской одеждой. Потом трудилась в офисе, а дома приняла одного за другим двух учеников. И едва проводив последнего до двери, села к компу делать срочный заказ, присланный из одного питерского перевод-бюро: тридцать страниц технического текста, такого запутанного, что Лизе казалось, это ворованная документация с оборонного предприятия.

Её мозгам не суждено было сегодня отдохнуть – ведь сосед в качестве развлечения тоже предлагал интеллектуальную нагрузку. Но после многочасовой лингвистической вахты Лиза подумала о шахматах с радостью…

– Скромный холостяцкий ужин! – объявил Андрей.

По бокам от шахматной доски (вместо шахматных часов) стояли две тарелки, и на каждой высился многоэтажный бутерброд: из-под зажаренных тостов выглядывали куски ветчины и курицы, топорщился зелёный салат и помидоры.

– О! – восхитилась Лиза. – Какие шикарные сэндвичи! Ты уже всё приготовил. А если бы меня не оказалось дома?

– Тогда я открыл бы ноутбук и сыграл партию с дедом, по скайпу. А бутерброды съел бы самостоятельно.

– Они выглядят живописно и соблазнительно! На поесть я и не рассчитывала.

– Можешь всегда и безоговорочно на это рассчитывать, – тоном гостеприимного хозяина заверил Андрей. – Если нам не хватит, мы ещё сделаем. Но, к сожалению, ничего кроме бутербродов у меня нет.

– Но они безумно вкусные! – прошамкала Лиза. Она уже самозабвенно вгрызлась в пышную конструкцию. Труженица, как обычно, была голодна. После работы она съела банку паштета, выпила три бокала невкусного чая, и на этом банкет закончился.

Они начали играть в шахматы. Лизе понадобилось всего десять минут, чтобы поставить противника в трудное положение, и пока он барахтался, переводчица направилась на кухню и соорудила ещё два монументальных сэндвича. Она с тоской посмотрела на кофе-машину, открыла контейнер, наполненный коричневыми зёрнами, жадно втянула кофейный аромат…

Ах, если бы сосед угостил ещё и кофе!

– Лиза, свари нам кофе! – гаркнул из комнаты майор. – Я ещё не сходил. Думаю.

– Кто бы сомневался, – тихо мурлыкнула Лиза. – Думай, милый друг, думай…

Вскоре она вернулась в комнату с чашками дымящегося кофе и уселась напротив сыщика. Андрей наконец-то сделал ход. Лиза, взглянув на доску, застыла на секунду, а потом решительно передвинула фигуру. Пришлось майору вновь погрузиться в долгие размышления.

– А я тебя вчера видела! – вспомнила вдруг Лиза.

– Где?

– Ехала по Университетской и застряла в очереди на светофор перед проспектом Славы. А ты стоял на тротуаре и разговаривал с одной мадам в белой шубе до пят. Я совершенно точно видела её где-то раньше, но никак не могу вспомнить, при каких обстоятельствах.

Лиза собиралась добавить, что, кроме шубы, у тётеньки были и другие отличительные признаки – огненно-рыжие волосы, кольцами рассыпанные по белому меху, яркие восточные глаза.

Но Андрей и так уже понял, о ком идёт речь. Вчера в районе улицы Университетской он случайно столкнулся с Диной Померанцевой и тут же взял дамочку в оборот – засыпал её вопросами насчёт Оренбурга: зачем её муж туда ездил, какую сделку проворачивал, с кем встречался, каковы результаты командировки…

Дина сказала, что Игорь куда только не ездил и каких только сделок не проворачивал. Этот ответ безумно порадовал сыщика, а главное – очень помог в расследовании.

Потом госпожа Померанцева призналась майору, что почти продала свой парикмахерский салон. Андрей удивился: разве заведение не приносило хорошую прибыль? Зачем же от него избавляться? Ах, знаете ли, чтобы вести бизнес, нужны силы, драйв, желание… А она, Дина, раздавлена случившейся трагедией. Её так тяжело сейчас, она страдает от одиночества, она умерла вместе с Игорем. Сколько понадобится времени на восстановление душевного равновесия – неизвестно…

Майор поспешил избавиться от бесполезной информаторши прежде, чем она начнёт хлюпать носом и размазывать по щекам тушь и слёзы. Дамочка выглядела исключительно – блестящие глаза, изысканный макияж – не хотелось портить такую красоту…

– Это была жена Игоря Померанцева, – пояснил Андрей.

Лиза замерла.

– Его жена?

– А что не так? – насторожился Андрей.

– Да нет, всё нормально… Значит, жена у него тоже шикарная.

– Почему «тоже»?

– Я помню, ты говорил, у Померанцева была любовница – Виктория Петерс. Я с ней общалась один раз, и она произвела на меня неизгладимое впечатление – и внешностью, и умением не путать фазоразделительную арматуру с редукционной.

Майор не смог удержать кривой усмешки. Ему было неприятно слышать, как Лиза называет его драгоценную подругу любовницей Померанцева.

– Видно, малый был не промах, – сказала Лиза. – Окружил себя красавицами. Как ему это удалось?

«Хотел бы я знать», – мрачно подумал Андрей.

– Так где ты видела жену Померанцева? И когда? Вспомнила?

– Сейчас… А, всё, вспомнила! Тогда у мадам волосы были другого цвета – не рыжие, а чёрные.

– С женщинами это случается.

– На ней было платье алого цвета. Она сидела в кофейне «Крендель» с каким-то парнем.

– Где у нас эта кофейня?

– А это не у нас, а в Екатеринбурге. Я ездила туда на выходные с одной итальянкой, Софи. Она приезжала на комбинат, помогала налаживать оборудование, а я ей переводила. Софи захотела посмотреть Екатеринбург, и мы туда рванули на субботу-воскресенье.

– Понятно. И когда вы очутились в кофейне?

– А это важно?

– Если вспомнить, что мужа Дины Померанцевой застрелили, а она является его единственной наследницей, то любой факт, касающийся этой дамы, представляет определённую ценность.

– Тогда попытаюсь вспомнить… Вспомнила! Я ездила в Екатеринбург в субботу, первого октября прошлого года. А в кофейню мы зашли уже под вечер. Я обратила внимание на Дину из-за её платья. Яркое, алое… Оно пылало, как светофор. А ещё она сидела лицом ко мне, через несколько столиков, поэтому я и смотрела прямо на неё.

– А что за парень был с ней? Может быть, мужчина? Может, сам Померанцев?

– Нет, точно не Померанцев. Комплекция не та, да и прикид. Это явно был парнишка, а не грузный сорокалетний дядька. Но его я видела только со спины… В девять вечера мы с Софи поехали в гостиницу, а парочка всё ещё сидела в кофейне.

– А как Дина к нему обращалась? Ты случайно не услышала?

Лиза глубоко задумалась.

– Ты требуешь от меня невозможного! – возмутилась она.

– Думаю, для тебя нет ничего невозможного. У тебя уникальная память и редкая наблюдательность, а также фантастические способности в шахматах. Надеюсь, и слух у тебя хороший.

Девушка залилась румянцем. Трудно устоять под таким шквалом комплиментов.

– Дина называла спутника то ли Игорем, то ли Игнатом, – вспомнила Лиза. – Типа того.

– Отлично. Игорь или Игнат. Уже что-то. Вот видишь, я в тебе не сомневался. О, чёрт! – вдруг воскликнул Андрей.

Он в отчаянии смотрел на шахматную доску.

Всего десяток ходов назад, когда ему удалось заманить в ловушку Лизиного ферзя и хладнокровно с ним расправиться, майор подумал, что партия выиграна. Он получил значительное преимущество и владел ситуацией. Но всё изменилось в мгновение ока, и Андрей, покрываясь испариной, вдруг понял, что это не он заманил противника в западню, а, сам того не ведая, танцевал под Лизину дудочку.

Всё зря. Какие бы комбинации ни разрабатывал майор, он всегда действовал в границах, очерченных Лизой. Она заставляла его управлять фигурами именно так, как нужно ей. Он был марионеткой в её руках.

– Лиза, я тебя задушу, – вкрадчиво пообещал Андрей. – Как ты это делаешь? Наверное, мне не стоит с тобой играть. Я чувствую себя полным идиотом.

– Я просто тебя заболтала! Отвлекала всякими разговорами, вот ты и продул.

– Я продул, потому что ты играешь в сто раз лучше меня.

– Да ладно, не преувеличивай. А можно я налью себе ещё кофе?

– Валяй, – махнул рукой Андрей. Он уставился на шахматную доску, восстановил прежнюю позицию и погрузился в размышления.

Лиза тем временем прошмыгнула на кухню и включила кофе-машину.

* * *

Автомобиль Виктории, словно серебристый призрак, нёсся по ночной загородной трассе. Вспыхивали и ослепляли фары встречных машин, в тусклом жёлтом свете убегало под капот дорожное полотно, мелькали по бокам тени, а впереди – красные габариты попутных автомобилей.

Проведя весь день в бесконечных обсуждениях и переговорах, Виктория устала. Она сделала музыку погромче, чтобы не уснуть за рулём. Она была расстроена – крупный заказчик сорвался с крючка, она не сумела его убедить. День потрачен зря, силы и эмоции израсходованы впустую.

Поражение не было глобальным или катастрофическим. Подумаешь, найдётся другой клиент. Вика не стала бы зацикливаться на этой неудаче. Но она знала – руководство «Арматики» будет разочаровано. Начальство высоко ценило Викин талант переговорщика, а на этого заказчика возлагались большие надежды.

И вот – ничего не вышло. Возвращается ни с чем.

Расстраивать руководство Вике вовсе не хотелось. В «Арматике» сложился прекрасный коллектив. Тут работали суровые мужики, а она была их грустной принцессой – любимой и оберегаемой.

К тому моменту, когда в её жизни случилась трагедия, Виктория не так уж долго проработала в компании. Однако коллеги близко к сердцу приняли её горе. Они заботились о ней и поддерживали, как лучшие друзья… Такое не забывается. Вика испытывала благодарность к товарищам по работе.

Но на этот раз ей не удастся порадовать их крупным контрактом…

Чтобы отвлечься от производственных проблем, она переключилась на другую волну, вспомнила об Андрее. Подумала, а не заехать ли к нему без предупреждения и остаться до утра? Но Вика тут же отказалась от этой идеи. Общество майора было чрезвычайно приятным, но вряд ли беспокойный и горячий мальчуган позволит ей уснуть, а сон – это то, что сейчас ей совершенно необходимо.

Подумав об Андрее, Виктория не смогла не улыбнуться. Улыбка, как обычно, получилась грустной, насквозь пропитанной горечью. Страсть мужчины, его пылкая влюблённость, желание вознести её на пьедестал, боготворить и поклоняться, – увы, ей ничего этого не нужно… Если Андрей не изменит взгляд на их отношения, то в конце романа его ждёт ужасное разочарование. Она столько раз пыталась это ему объяснить, но ведь он её даже не слушает!

– Глупый мальчишка, – пробормотала Виктория.

Он ей не нужен, совершенно не нужен… Тогда почему в груди – там, где давно всё выжжено напалмом – робко отзывается какая-то тонкая струна? Почему эта жажда счастья и любви неубиваема? Она пробивается даже сквозь иссушенную страданием почву…

Вика вдруг вцепилась изо всех сил в баранку автомобиля: прямо навстречу – лоб в лоб – летели две пылающие фары какой-то махины. Большегрузная фура неслась по встречной полосе прямо на серебристую «Ауди».

Виктория покрылась ледяным потом от ужаса. Мгновение – и грузовик вильнул в сторону, они разминулись в последний момент…

Сна как не бывало! Вика считала себя опытным водителем и знала, что любое путешествие по трассе изобилует такими эпизодами. Всегда какой-нибудь кретин обязательно вылетит на «встречку».

Но каждый раз это становилось испытанием для нервов.

Глава 21

Опустевший изумрудный рай

Прямо с утра майор Вершинин принялся яростно добывать – как шахтёр в забое – информацию о Захаре Сигайлове.

Если господин Сигайлов являлся другом или партнёром Померанцева (и они даже путешествовали вместе), почему же до сих пор никто и словом не обмолвился об этом загадочном товарище? Из адъютанта пришлось вытягивать сведения раскалёнными клещами. Сергею почему-то очень не хотелось признаваться, что его шеф и Захар Сигайлов – приятели…

Таким образом, всё указывало на то, что персона господина Сигайлова заслуживает самого пристального изучения.

Вскоре майор располагал некоторыми сведениями о таинственном персонаже и, соорудив кофе себе и молодому коллеге, вслух зачитал полученную информацию.

– Так почему ты к нему не едешь? – удивился Миша, с благодарностью принимая кружку. – Ты же прямо с утра собирался.

– Послушай сначала, не перебивай. Итак. Захар Валерьевич Сигайлов, тысяча девятьсот шестидесятого года рождения. Рост – сто семьдесят четыре сантиметра, вес сто двадцать килограммов, гипертония, ожирение, сахарный диабет. Генеральный директор компании «Инновационные энергосистемы», основанной им десять лет назад. Адрес проживания: коттеджный посёлок «Изумрудный рай», улица Лесная, четыре. Жена – Антонина, тысяча девятьсот семидесятого года рождения, сын – Вадим, двадцать лет, учится в московском вузе.

– Что это за компания «Инновационные энергосистемы?» – поморщился Михаил.

– Подозреваю, одного поля ягода с фирмой Померанцева «Консультант». Те же самые «Рога и копыта». Современная вывеска, крошечный офис, один-два сотрудника, минимальное движение средств на счетах и дымовая завеса таинственности.

– Поедем к Сигайлову?

– Я тебя, вообще-то, отправлял на поиски проводника.

– Так я уже в пути!

– Незаметно.

– А ты поедешь к Сигайлову?

– Нет, к его жене. Вернее, вдове… 4 октября прошлого года Захара Сигайлова сбила машина.

– Оба-на! Вот это новость! Так ты специально тянул, выдерживал паузу, чтобы меня удивить?

– Да. Смотри, что получается. Летом позапрошлого года Захар Сигайлов и Игорь Померанцев вместе возвращались на поезде из Оренбурга. Через год с небольшим Захара Сигайлова сбивает машина. А в этом январе Игоря Померанцева расстреливают в лифте. И умирая, он произносит: «Всё из-за этого проклятого поезда».

– Думаешь, и Захара Сигайлова машина сбила не случайно?

– А вдруг всё это – звенья одной цепи? Хотя, возможно, мы подтасовываем факты.

– Ты подтасовываешь, а я почтительно внимаю твоим речам.

– Кстати, хватит болтать. Руки в ноги – и отправился выполнять задание.

* * *

Договорившись о встрече с вдовой Захара Сигайлова, майор приехал в коттеджный посёлок «Изумрудный рай». Заснеженный лесной островок, вдали от трассы и городского шума, действительно оправдывал своё название. Среди пушистых тёмно-зелёных елей красовались дорогие особняки.

Антонина Сигайлова радушно встретила сыщика, пригласила в дом, наполненный ароматом ванили и свежей сдобы. Она и сама была как сдобная булочка – аппетитная и симпатичная толстушка. Хотя ей было уже за сорок, на гладком лице майор не заметил ни одной морщинки – преимущество, дарованное лишним весом: Антонина выглядела тридцатилетней. Но в её светло-голубых глазах застыла печаль.

– Нашли того урода? – сразу спросила она. – Кто он? Как вы его поймали?

Женщина имела в виду водителя серой «Лады», в прошлом октябре сбившего её мужа.

Андрей, безусловно, уже ознакомился с материалами дела.

Захар Сигайлов был сбит во дворе жилого дома. Именно там, на первом этаже многоэтажки, располагался маленький офис «Инновационных энергосистем». Генеральный директор компании спустился на тротуар со ступенек крыльца (фирма имела отдельный вход), и тут, по словам очевидцев, мимо промчалась подержанная «Лада» серого цвета.

Жильцы домов гневно жаловались, что их двор часто используют для объезда пробки – она постоянно образуется на перекрёстке, и многие ушлые водители, срезая угол, ныряют во двор. Тут бы и притормозить – ведь здесь гуляют женщины с колясками, бегают маленькие дети… Но нет, так и мчатся, негодяи, сломя голову.

Видимо, Захар Сигайлов стал жертвой лихача. По крайней мере, проведённое следствие сделало такой вывод. Причём, удар «Лады» не был смертельным. Машина только зацепила мужчину, а он, потеряв равновесие, упал и ударился затылком о каменные ступеньки крыльца, расколотив себе череп. Именно от этой травмы и скончался Захар Сигайлов…

– К сожалению, мне нечем вас порадовать, – признался Андрей. – Водителя машины так и не нашли. Но мне необходимо задать вам несколько вопросов.

– Конечно, – согласилась Антонина. – Проходите. Хотите выпить чаю? Я как раз собиралась позавтракать.

– Не откажусь…

Женщина не ждала вопросов, она сама начала рассказывать о муже. Было видно – ей хочется говорить о нём не переставая, хочется бесконечно вспоминать приятные моменты их жизни. Ей ужасно его не хватает, она без него тоскует.

– Мой толстячок, – всхлипнула Антонина. Она держала в руках фотографию мужа. Ласково провела пальцем по изображению, поднесла к лицу и поцеловала.

Андрей сочувственно вздохнул. Он сидел за столом, щедро заставленным угощением: горячие булочки и круассаны, джем и масло, конфеты и шоколад, курага, изюм, орехи…

Перед Андреем лежал планшет, подсунутый Антониной, а на нём – пять тысяч кадров супружеской четы Сигайловых, включая фото на пляже, в сауне (то есть практически голышом) и т. д. Майор убедился: Антонина и Захар составляли идеальную пару. Два очаровательных мамонтёнка, влюблённых друг в друга. Они и внешне были очень похожи – пухлые, круглолицые…

– А часто ваш муж ездил на поезде?

– Ой, да что вы! Поезда он ненавидел. Самолёты – тоже. Не помещался! Зато на машине путешествовал с огромным удовольствием. Не смотрите, что толстый! Он был очень мобильный. Сегодня здесь, а завтра – за две тысячи километров. Прыгнул в джип – и умотал по делам.

– А какие у Захара были дела? Чем он конкретно занимался?

– Да у него ж фирма была… «Энергетические инновации». Вот ею и занимался.

– Постойте! «Инновационные энергосистемы», – поправил Андрей.

– А, ну или так. Я, честно говоря, не заморачивалась. Да и Захарушка мне сам говорил: Тонька, не грузись, всё равно ничего не поймёшь. А вот развлечения – это по моей части. Я всегда поездки организовывала, мы много ездили – в Испанию, в Мексику, на Кубу… Или уют в доме создать – тоже я! У нас хорошо тут, да?

– Очень хорошо! – горячо закивал сыщик.

– Воспитанием сына занималась… Отличный парень получился, сейчас учится в Москве, и уже у него есть приглашение на работу в Лондон, в какую-то финансовую корпорацию… Вот, это моё. А в бизнес я не лезла.

– А муж, как я понял, особо и не рассказывал?

– Зачем? Денег зарабатывал столько, что мы тратить не успевали. Всё было отлично. Он занимался своими… энергосистемами. Я обеспечивала тыл… И вот из-за какого-то урода на серой «Ладе» всё рухнуло.

– А вы не помните… В позапрошлом августе Захар ездил в Оренбург.

– О, так он туда частенько мотался.

– Но эта поездка была не совсем обычной, потому что в Оренбурге у него сломалась машина и возвращаться ему пришлось поездом.

– Точно! Так оно и было. Как же он, бедненький, намучился в вагоне! Ночь не спал – душно, жарко. У него так отекли ноги – утром не смог надеть ботинки, на перрон без шнурков вывалился. Настрадался, мой слоник!

– А какие у него дела были в Оренбурге?

– Ой, не скажу. Не знаю. Какие-то… Инновационные, наверное. Или энергетические.

– Понятно. А Захар ничего не рассказывал об Игоре Померанцеве? Они вдвоём затеяли одно совместное предприятие…

– Да? Так вам лучше у этого… как его… Померанцева и спросить. Потому что я вам точно ничего умного не скажу, – искренне призналась Антонина. – Вы берите ещё круассанчик, берите. Ведь я их только-только испекла, когда вы в дверь позвонили.

– Они изумительные, – похвалил Андрей. – Пышные, нежные. Какой-нибудь французский булочник продал бы родину за ваш рецепт.

– Ой, правда? – зарделась Антонина. – Какой вы милый! А запеканочку? Запеканочку творожную вы ещё не попробовали.

– Попробую с огромным удовольствием… Да, спасибо… То есть с Игорем Померанцевым вы не знакомы?

– Нет, – помотала головой толстушка. Сама она съела уже три круассана и сейчас макала булочку в блюдце со сгущёнкой. – Не знакома. Захар меня с партнёрами по бизнесу не знакомил, домой их не приглашал. Зато у нас родственники! Мой брат с семьёй, Захарова сестра – тоже с семьёй. Вот этой компанией мы постоянно у нас тусовались – то шашлыки, то рыбалка. А деловых партнёров – нет, никого не знаю…

– Вы свой коттедж продаёте? – спросил уже в дверях Андрей. – Плакат на заборе висит, я его заметил.

Сыщик проявил удивительную наблюдательность: плакат о продаже дома представлял собой транспарант размером метр на три.

– Да, – горько вздохнула Антонина. – Что мне тут одной куковать? Продам домик, а сама переберусь к сыну. Сначала в Москву, а потом в Лондон уедем.

– Вот у вас какие планы… Лондон. Наверное, уже и английский учите? – задумавшись о чём-то, механически спросил Андрей.

– Да боже мой! Зачем? – удивилась Антонина. – Разве в Лондоне ещё кто-то говорит по-английски? Нет, я, конечно, не имею ввиду королеву и премьер-министра…

* * *

Когда возникала срочная и ответственная работа (на этот раз задание поступило от уральского авиапредприятия), Лизу отпускали домой.

– А что, Ольга Ивановна, Лизочка опять ушла? – медовым голоском спросила у директора Жанна.

– Да, – кивнула Ольга Ивановна. – Но я её верну, если ты желаешь самолично заняться этим переводом. Там пятьдесят страниц с пояснениями к какому-то авиационному агрегату. Срок – два дня. Если напортачишь с терминами – самолёт упадёт.

Жанна скуксилась и тихо отползла в сторону.

…Лиза подпрыгивала на остановке. Её, как и других несчастных, столпившихся в ожидании автобуса, заметало снегом. Февраль то зверствовал, то удивлял неожиданными оттепелями. Но сегодня было ужасно холодно, мороз трещал. У Лизы, как назло, сломалась машина. Такое иногда случалось, где-то раз в год. Тогда девушка или звала на помощь папу, или обращалась к знакомому (и очень к ней неравнодушному) автослесарю Василию. В обоих случаях денег за ремонт с Лизы не брали.

Сейчас Лиза мучилась дилеммой – вызвать папу или обратиться к Васе? Папа, конечно, с готовностью примчится на выходные – спасать любимую дочу. Но тогда он увидит, в какой гадюшник переехала его малышка, и расстроится. Придётся выдумывать небылицы, почему она съехала с предыдущей квартиры, папа сразу заподозрит, что у дочки проблемы, начнёт выпытывать… Предложит сделать в квартире ремонт, нарвётся на отказ и уедет домой обиженный и с инфарктом. Расскажет маме, мама начнёт литрами пить пустырник и плакать в трубку, что Лиза скрытная, ничего не рассказывает, а у самой всё плохо…

О, нет!

Значит, за помощью придётся обратиться к Васе. И это тоже не самый лучший вариант. Последний раз, когда Лиза к нему заезжала поменять летнюю резину на «шипы», Вася разве что обручального кольца не приготовил. Он настойчиво звал замуж: стройная, шустрая, глазастая девица давно его очаровала. К тому же у Лизы был старый «Жигуль». Василий не стал бы подбивать клинья к дамочке на «Лексусе» – не его поля ягода. А Лиза – в самый раз… И красивая, и молодая, и без претензий – ни золотого колечка, ни серёжек, одежда скромная… Вася бы всё ей купил, он хорошо зарабатывает. Стали бы жить-поживать, добра наживать…

Вася намекал на свои гигантские заработки, а Лиза смотрела на чумазого слесаря с жалостью. Она ценила его мастерство, уважала за трудолюбие, но всё равно он оставался для неё человеком с другой планеты. Лиза не представляла, что должно произойти, чтобы она связала себя отношениями с настолько неразвитым и необразованным мужчиной. Он и говорит-то с дикими ошибками…

Таким образом, если завтра Лиза позовёт на помощь Васю, ей придётся изворачиваться. Нельзя обидеть парня пренебрежением, но и отвечать на его домогательства тоже нельзя…

С личности Василия Лизины мысли плавно перетекли на другой предмет. Она подумала о милом соседе. Вот кто всем хорош – красив, умён и невысокомерен, несмотря на все его достоинства и преимущества. Да к тому же – майор! Уникальный экземпляр.

Лиза будет зубами держаться за мерзкую квартирку, только бы не лишиться роскошного соседства. Ей крупно повезло… Правда, по-видимому, у майора появилась девушка. Лиза уже несколько раз слышала, как хлопала рано утром дверь и стучали по лестнице тонкие каблучки… Переводчица бросалась от компьютера к дверному глазку в надежде рассмотреть захватчицу, но терпела фиаско…

Лиза ревниво поджала губы.

Девушка… К чёрту девушку!

Хотя… Лиза переиграет любую девушку – она это чувствовала. Их с майором уже связывают невидимые нити. Андрей помешан на шахматах, и новая соседка для него – исключительная ценность. Потому что Лиза – сильный и непредсказуемый противник.

Какие бы девушки ни навещали майора по ночам, он никогда не забудет о Лизе. Он – шахматист, интересная партия для него как наркотик. А Лиза является источником этого удовольствия…

Тут гениальная шахматистка поняла, что окончательно замёрзла. Три маршрутки проскочили, не останавливаясь, ещё три были переполнены, а нужный автобус всё не появлялся. У Лизы зуб на зуб не попадал, она дрожала от холода. Пуховичок, купленный сто лет назад, давно уже не грел, руки и ноги обледенели…

И тут в двух шагах от Лизы затормозил, вильнув задом, красный спортивный автомобиль. Девушка узнала машину Люси – бабули майора. Пятидесятикилограммовая сосулька наклонилась и негнущимися пальцами дёрнула дверцу.

– Падай, малышка, – скомандовала Люся одними губами.

Бедная девушка с готовностью упала в благодатное тепло. Из динамиков рвалась знакомая музыка, долотом выдалбливая изнутри салон автомобиля – это самозабвенно выла и хрипела группа «Asking Alexandria».

– Домой? – прокричала бабуля. – Или куда?

– Домой, – кивнула Лиза. – Ой, спасибо вам, я ужасно замёрзла…

Но она не услышала себя – солист группы сорвался в визг, гитары ему вторили. Бабуля сделала знак рукой в элегантной кожаной перчатке – типа, я всё поняла, и в следующий миг Лизу вдавило в спинку сиденья.

Пятнадцать минут полёта по ледяной трассе отняли у переводчицы десять лет жизни и два миллиарда нервных клеток. Люся неслась по нечищеным городским дорогам на скорости сто двадцать, закладывала виражи, обгоняла, нарушала, рисковала… На поворотах автомобиль заносило, несколько раз дикая бабуля проскочила на красный… Бешеная музыка отлично сочеталась с Люсиным стилем вождения и, очевидно, соответствовала её характеру. Лиза тоже любила постхардкор, но на дороге предпочитала не рисковать.

«Господи! А-а-а-а!!! Нет! Тормози-и-и-и!» – кричала она в унисон с певцом «Asking Alexandria».

Красный автомобиль замер у подъезда. Люся вырубила динамики.

– Вот и приехали, – ласково улыбнулась она. – С Андрюшей сегодня увидишься? Передай ему от меня привет. Ты каждый день так на остановке мёрзнешь?

– Нет, только сегодня. У меня машина сломалась.

– Надо починить. Ну, пока, малыш, – Люся помахала рукой.

– Спасибо, что подвезли.

– На здоровьице!

«Бешеная бабка, – подумала Лиза, выбираясь из машины. – Это ж надо! А дедушка у них такой приличный! Сдержанный и культурный, профессор. А бабуля – кошмар! Ненормальная!..»

* * *

Покинув гостеприимную хозяйку осиротевшего особняка, Андрей вернулся в город и посетил ещё несколько мест, где рассчитывал получить сведения о Захаре Сигайлове и его «Инновационных энергосистемах». Поговорил со следователем, нашёл бывших сотрудников фирмы, встретился с сестрой Захара, двумя его одноклассниками… Ни одного делового партнёра откопать так и не удалось. Вероятно, в природе не существовало людей, готовых признать, что они сотрудничали с Захаром Сигайловым или прибегали к его помощи.

Почему?

К концу дня – по отдельным замечаниям, намёкам, упоминаниям – сопоставляя, сравнивая, вычисляя, Андрей понял, чем занимался Захар Сигайлов и что означали его «инновационные энергосистемы». Скорее всего, он был уникальным специалистом по созданию фиктивных структур, разнообразных подставных фирм, компаний-однодневок. К нему обращались за помощью – и щедро оплачивали его услуги, – когда возникала необходимость в создании запутанной цепочки предприятий, чьи активы бесконечно циркулировали между банковскими счетами, и даже какой-нибудь прославленный математик сломал бы голову, пытаясь понять, как это функционирует и что из чего вытекает.

А налоговый инспектор – и подавно.

– Смотри, что у нас есть…

Андрей и Миша сидели в рабочем кабинете и не изъявляли желания немедленно мчаться по домам, хотя за окном чернела февральская ночь. Парней подстёгивал азарт, им казалось, они нащупали какой-то след – наконец, после целого месяца пробуксовки.

– Игорь Померанцев умеет создавать хитрые схемы. Захар Сигайлов ловко плодит фирмы-однодневки. Они оба – как два кусочка пазла, две половинки целого. Можно ли предположить, что вместе они разработали какую-то грандиозную, головокружительную аферу, и это стоило им жизни? Как ты думаешь, Мишаня?

– Вполне возможно, – глубокомысленно заявил старлей.

– Эти двое не работали на себя. Они обслуживали сильных мира сего. Помогали уходить от налогов, или проворачивать какие-то махинации, или сливать деньги из бюджета. Значит, и в этот раз у них тоже был заказчик. Они разработали для него схему крупной авантюры. А потом заказчик решил их устранить… Как лишних свидетелей.

– Значит, проводника мне можно не искать?

– Разве ты его ещё не нашёл? – нахмурился майор.

– Э-э… Но зачем он нам теперь?

– А почему нет?

– Ты же сам сказал: Померанцева и Сигайлова устранили из-за какой-то грандиозной авантюры. Выходит, то, что они вместе прокатились на четыреста втором поезде, – дело десятое. Нам надо искать не проводника, а заказчика. Правда же?

Андрей показал Михаилу кулак.

– Версия с поездом остаётся в силе. Завтра ты найдёшь мне проводника. Или проводницу. Но мы также будем искать и заказчика авантюры.

– Интересно – как? Для начала было бы неплохо узнать, о чём вообще идёт речь.

– Попытаемся поговорить с парнями из ОБЭП и ФСБ. Вдруг они как раз распутывают какую-нибудь широкомасштабную махинацию. Если неведомый заказчик вдруг начал суетиться и убивать свидетелей, значит, у него земля горит под ногами.

– А почему ты решил, что Померанцев и Сигайлов организовали грандиозную аферу? Почему ты думаешь, что их заказчик – крупная фигура? А вдруг они спалились на какой-нибудь мелочёвке? Разработали схемку для бизнесмена средней руки, открыли для него пару фирмочек… А тот вдруг заволновался и с перепугу грохнул сначала одного, потом второго.

– Это хуже. Мелкую рыбёшку выловить труднее… В любом случае работы у нас завались.

– Предлагаю перейти на круглосуточный режим, – рьяно предложил старлей.

– Смотрю, ты вообще домой не хочешь возвращаться.

– У-у, – покачал головой Миша. – Ужасно не хочется. Там Надька.

– Зато там ещё и дочка, – постарался ободрить друга майор.

– А что дочка? Она сейчас уже спит. А Надька не спит. Только появлюсь, начнётся. Бу-бу-бу, бу-бу-бу… Придушил бы!

– Так и придуши слегка, – посоветовал добрый майор. – Ей это только на пользу пойдёт. Но смотри не увлекайся.

– Шуточки у тебя, – вздохнул Миша. – А мне вот совсем не весело…

Глава 22

Деньги к деньгам

– Почему эта гнида на меня орёт? – зло пробормотал Сергей. Он сидел за рулём автомобиля, но никуда не ехал, только собирался. – По какому праву? Я ему кто? Я к нему в помощники не нанимался… С какой стати эта падла разевает своей мерзкий рот?

Сергей был в бешенстве. Он только что встречался с министром Карчевским, и тот закатил парню форменную истерику. Бушевал, матерился, топал ногами. Обвинял Сергея в том, что он «не подчистил хвосты», и теперь из-за его халатности где-то всплыли документы, касающиеся аферы с поездом. Наверняка на них уже наложил лапу подлый майор Вершинин. И значит, ему, Карчевскому, конец.

Министр бесновался, а Сергей никак не мог понять, он-то здесь при чём? Никаких документов он в глаза не видел, афера с поездом проворачивалась без его участия. Почему Карчевский на него орёт и чего-то требует?

Развернуться и уйти Сергей не мог – боялся. Всё же фигура солидная, министр, небожитель. Захочет – уничтожит в два счёта.

Пришлось адъютанту, как и раньше, пресмыкаться, юлить и обещать невыполнимое. Он хорошо овладел этой наукой, пока шестерил у Померанцева.

Но сейчас приходилось трудно. Потому что Сергей уже ощущал себя значительной личностью. Во-первых, деспот Померанцев отправился на тот свет. Во-вторых, у Сергея теперь счета в банке, под завязку набитые деньгами. В-третьих, у него Ксюшка. Эта чудесная крошка вознесла самооценку Сергея на невиданную высоту. Она смотрит на него с восхищением и, как наложница в гареме султана, выполняет любой каприз. Для неё Сергей – непререкаемый авторитет.

И тут какой-то министришко, кандидат на тюремные нары, орёт на него, восхитительного и блистательного Сергея Кулемзу, унижает, кроет матом…

– Скотина, – выругался сквозь зубы парень и повернул ключ в зажигании. – Урод краснощёкий. Чтоб тебя!

…В сотый раз Сергей подошёл к стене, разрисованной фреской, и надавил на лоб самураю. Стена отодвинулась, открывая панель сейфа. Сергей задумался, прикидывая, что делать. Он испробовал уже миллион комбинаций, а заветный сундучок с сокровищами не желал открываться. Хотя, возможно, никаких сокровищ внутри него и не было. Вдруг накануне гибели Померанцев опустошил сейф? Такой вариант Сергей тоже рассматривал.

Он пробежался пальцами по кнопкам, они отзывались на его прикосновения слабым попискиванием. Эту музыкальную сюиту адъютант в течение последнего месяца прослушал множество раз. Для себя он решил, что если сейф так и не поддастся его настойчивости, он всё бросит. Не будет искать специалиста – медвежатника или хакера, – а оставит кубышку нетронутой.

Его авантюра удалась, считал Сергей, в первую очередь потому, что он не привлекал других участников. Ни с кем не советовался, ни у кого не просил помощи, никого не нанимал. Самостоятельно разработал план и исполнил его. Красиво и изящно ограбил мёртвого босса. Вроде бы это называется мародёрством? И ладно. Померанцев ещё и не такими словами его обзывал.

А ещё, думал Сергей, главное – не зарываться и знать меру. Отхватил кусок – успокойся, остановись. Не подбивай клинья к королеве, если уже попользовался хорошенькой фрейлиной. Стырив кусок, не смотри жадно на целый пирог.

«В чём проблема того же Карчевского или других чиновников, ставших фигурантами громких расследований? – рассуждал Сергей. – Безумная алчность. Хапают, хапают и всё никак не остановятся… Вот я отщипнул кусочек от богатств начальника – так ведь об этом никто и не узнает. А мне этих денег хватит на всю жизнь… Если прикинуть – у меня тысячи, у Карчевского – миллионы. Но неужели он на свои миллионы может купить удовольствий и счастья больше, чем я? Сомневаюсь. Что-то не очень он похож на счастливчика! Его трясёт от страха и бешенства…»

…Сергей нажал ещё одну кнопку – и вдруг… Замок щёлкнул, и дверца мягко вышла из рамки. Не веря в удачу, взломщик-дилетант заколдованно смотрел на сейф. Сергей отчаялся подобрать код, найти какую-то логическую комбинацию. Поэтому последние несколько раз, когда приезжал на квартиру Померанцева, тыкал по кнопкам наобум. Фантастика – у него получилось! Сейчас он даже не сумеет повторить шифр.

Сергей открыл дверцу и, затаив дыхание, заглянул внутрь.

О-о-о!

Даже удивительно, насколько благоволит к нему фортуна в последнее время… В сейфе, на стопке каких-то документов, лежали пачки денег – оранжевые, голубые, сиреневые, серо-зелёные…

– Хо-хо! – воскликнул Сергей, вынимая сразу несколько «котлет». – Прикольно. Посылочка с того света от любимого босса. Спасибо, Игорь Петрович! Сколько же тут?

Следующие десять минут парень занимался математикой. Никогда раньше он не держал в руках сразу столько наличных. Хмельное веселье вскружило голову. Он даже забыл о бумагах, притаившихся в глубине сейфа.

Но потом вспомнил. И вскоре убедился, что министру Карчевскому было о чём беспокоиться.

Проворачивая сделку для своего высокопоставленного клиента, Померанцев для подстраховки оставил копии некоторых документов. Сергей пролистал бумаги и понял, что если компромат будет обнародован, то красномордый министр в одно мгновение покинет сияющий Олимп и свалится в грязь (где ему самое место!).

«А какой мотив для убийства!» – подумал Сергей. У человека, поставившего подпись на этих бумагах, была весомая причина укокошить Игоря Померанцева – чтобы компромат, не дай бог, не всплыл. «Надеюсь, противный ментяра это поймёт? Конечно, поймёт, он же умный…»

Молодой человек аккуратно закрыл дверцу сейфа, набрал новый шифр – взяв в качестве кода дату рождения Игоря Померанцева (усмехаясь, едва удержался, чтобы не набрать цифры, обозначающие дату его смерти). Очередной сеанс лоботомии для сердитого самурая – и стена вернулась на место, спрятав тайник.

Затем Сергей сложил в пакет богатства, выбрал в ванной полотенце и принялся методично уничтожать отпечатки пальцев. Больше в эту квартиру он не вернётся.

В разгар генеральной уборки позвонила Ксюша.

– А когда ты приедешь? – прозвучал в трубке её милый детский голосок. – Я хотела пиццу заказать. Нормуль?

– Пиццу? А я почему-то думал, мы сегодня в ресторанчик сходим, – улыбнулся Сергей. – В самый-самый дорогой. Ты даже наденешь вечернее платье.

– О! – удивилась малышка. – Класс! У нас есть повод?

– Придумаем, трудно, что ли?

Повод, конечно, есть – сегодня они стали ещё богаче. Сергей уже мысленно объединял их с Ксюшкой в одно целое.

– Здорово! – обрадовалась девушка. – Какой ты чудесный, славный, необыкновенный! Всегда придумываешь что-то интересное! Я тебя обожаю!

* * *

Вчера следователь Павлов опять не удержался в рамках приличий, а сегодня мучился от головной боли.

– Хватит пить, Геннадий! – строго посоветовал Андрей. – Ты себя гробишь.

– Ой, избавь меня от своего нытья, – скривился следователь. – Мне жены хватает с её наездами, а ещё ты пытаешься воспитывать.

– Тебе ведь хреново.

– Я взрослый мальчик и сам выбираю, каким способом мне двигаться к смерти.

– Ты твёрдо решил умереть от цирроза печени? Тебя возбуждает эта мысль? – не поверил Андрей.

– И нечего тут красивые глазки таращить, Ален Делон. Прибереги эти ужимки для девушек.

– Нет, наверное, ты мечтаешь скопытиться от белой горячки! – понял Андрей.

– Зато ты здоровеньким помрёшь – вон какой красивый и нарядный, кровь с молоком, – хмыкнул Геннадий. – Хватит трепаться. Лучше давай подумаем, что ещё интересного у нас есть про Захара Сигайлова. Сейчас я пытаюсь выяснить, какую авантюру два товарища – Сигайлов и Померанцев – проворачивали в Оренбурге. Думаешь, две эти смерти связаны в одно целое?

– Почему-то совершенно не сомневаюсь. Так оно и есть.

– Ты знаешь, свистопляска вокруг дела Померанцева продолжается. У меня такое ощущение, что вокруг скачут шаманы с бубнами, а мы угодили в эпицентр представления… Вероятно, мы ворошим осиное гнездо. Ты мне что-то недоговариваешь, но я твёрдо знаю, ты уже наступил на чью-то больную мозоль. Меня начальство каждый день экзаменует, как первокурсницу, насчёт этого дела. Ни секунды покоя. Создаётся ощущение, что от нас ждут единственного признания: Померанцева грохнули случайно. Например, его мог пристрелить какой-нибудь отморозок, обиженный тем, что у бизнесмена шапочка покрасивше будет, чем у него самого. Или же просто перепутали с кем-то.

– О, нет! – воскликнул майор. – Мы с тобой оба прекрасно знаем, что мотивов для убийства Померанцева более чем достаточно. И если тут задействованы какие-нибудь отморозки – то самого высокого уровня. Из тех, кто ездит на лимузинах с непростыми номерами и воодушевлённо вещает по телевизору.

– Вот поэтому начальство и суетится. Сверху кто-то давит, и очень сильно давит. А мне по голове стучат.

– По твоей бедной похмельной головушке.

– Вот именно! Так что давай уже заканчивать с этим делом, пока мне черепную коробку не вскрыли, а тебя случайно машина не сбила. Как Захара Сигайлова.

– Думаешь, всё так серьёзно?

– А ты сам не чувствуешь? Тебе ещё не звонили с предложением съездить на Багамы развеяться?

– Нет, к сожалению. Я бы согласился.

– А мне уже намекали… Чтобы не рвал узду, не проявлял активность.

– Честно говоря, мы только-только уцепились за какую-то ниточку.

– Вот и представь, что будет, если ты за эту ниточку потянешь. Волны поднялись уже тогда, когда у нас вообще никаких ниточек не было – сразу после гибели Померанцева.

– Значит, сейчас начнётся шторм. И что? Ты на самом деле предлагаешь забиться в норку и не высовываться? И спустить дело Померанцева на тормозах?

– Да нет, конечно! Наоборот. Я говорю – давай побыстрее заканчивать. Обмозговали, навалились, вычислили, арестовали. Хватит, Андрюша, прохлаждаться и с красивыми бабами развлекаться.

Майор замер. Он и не подозревал, что его связь с Викторией уже стала достоянием гласности. Они никуда не ходили вместе, не появлялись на людях… Встречались конспиративно – или у него, или у Вики. Только ночи принадлежали им.

– Что ты имеешь в виду?

– Знаю-знаю, с какой ты красоткой роман крутишь, – хитро прищурился следователь.

Андрей нахмурился.

– Откуда?

– Разведка донесла. У тебя соседка шикарная. Рыженькая. Главное – чтобы от работы не отвлекала.

– Может быть, она меня, наоборот, стимулирует? – улыбнулся Андрей.

Он выпрямился, расправил плечи. Камень свалился с души: о Вике коллегам ничего не известно.

Майор вовсе не стремился оповестить весь белый свет, что у него роман со свидетельницей по делу Померанцева. Соседка? Да, пусть лучше считают его подружкой Лизу. Хорошенькая зеленоглазая переводчица будет использована в качестве маскировки. Кстати, он сегодня утром починил ей автомобиль, осчастливил девушку. А то она уж собиралась топать на остановку по двадцатиградусному морозу. Ещё отморозит свои уникальные мозги, с кем тогда майору играть в шахматы?

– О чем задумался, боец? – понимающе улыбнулся Геннадий Валерьевич. – Глазки-то затуманились… Всё с тобой ясно. Угодил ты, Андрей, в капкан. Только девушка тебя вовсе не стимулирует, а расхолаживает. Померанцева когда кокнули? Правильно, одиннадцатого января. А сейчас что? Правильно, двадцатое февраля. А у нас конь до сих пор не валялся. Мы стоим на месте. Никуда не двигаемся, буксуем.

– О, я тебя уверяю, прямо сейчас он начнёт активно валяться.

– Кто?

– Конь!

– Хочется верить. Надеюсь, твоя хвалёная интуиция – это не всеобщее заблуждение.

– Моя хвалёная интуиция – стопроцентно натуральный продукт, обогащённый бифидобактериями, – заверил Андрей. – Ты можешь не сомневаться, мы скоро покончим с делом Померанцева.

* * *

Прославленное чутьё не обмануло майора. Едва он вернулся из следственного комитета, судьба преподнесла ему подарок в виде трупа пятимесячной давности. Обычный человек содрогнулся бы от такого сюрприза, но сыщика охватило знакомое и радостное волнение: он чувствовал, что они взяли след и сейчас продвигаются по верному пути.

– Артур Коровкин, проводник пятого вагона, убит первого октября прошлого года в ночном клубе «Галактика удовольствий»! – возбуждённо проорал Миша, как только майор возник на пороге рабочего кабинета.

– Коровкин?

– Артур Евгеньевич. Двадцать шесть лет. Проводник поезда номер 402П. Именно он обслуживал пятый вагон, когда Померанцев и Сигайлов возвращались из Оренбурга.

– А ты не ошибаешься?

– Я всё проверил.

– Ночной клуб «Галактика удовольствий»… – Андрей задумался. – А где это? Что-то не припомню. На Краснознамённом проспекте?

– На Краснознамённом – «Галактика развлечений». А «Галактика удовольствий» – немного севернее. В Екатеринбурге. Так как именно в этом городе до недавнего времени обитал Артур Коровкин. Впрочем, он и сейчас там обитает, только на кладбище, – вздохнул старлей. – Вряд ли нам удастся его допросить.

– Да уж, в теперешнем состоянии ему будет трудновато поддерживать беседу, – согласился майор. – С екатеринбургским следователем ты не общался?

– Он сказал, что готов предоставить любую информацию.

– Тогда вставай и помчались.

– Куда?

– В Екатеринбург, куда ж ещё. Послушаем следователя, узнаем, кто и за что угробил проводника. Я на него, между прочим, имел виды…

– Андрей, ты хочешь прилепить юношу к нашим бизнесменам – Померанцеву и Сигайлову? Я думаю, ты искусственно пытаешься увязать эти три смерти в один клубок. Подтасовываешь факты, видишь то, чего нет.

– Три трупа в одном поезде, а тем более – в одном и том же вагоне – это чересчур.

– Андрей, это совпадение!

– Не верю я в такие совпадения.

– Вот скажи, когда господа Померанцев и Сигайлов прокатились в вагоне, обслуживаемом Артуром Коровкиным? Полтора года назад. Артура застрелили в ночном клубе «Галактика удовольствий» первого октября, Сигайлова сбила машина четвёртого октября – и всё это спустя почти год после их совместного путешествия.

– Не забывай, перед смертью Померанцев произнёс: «Всё из-за этого проклятого поезда».

– У него была агония. Это бред, галлюцинации.

– Пусть. Как бы то ни было, мы начали проверять версию с поездом, и мы не должны останавливаться на середине. Напоминаю: в нашей коллекции уже три трупа.

– Хорошо. А возьмём, к примеру, какой-нибудь авиарейс. Представь, что перед нами список пассажиров «Боинга», совершившего полёт из Москвы в Екатеринбург два года назад. Если мы начнём искать всех пассажиров этого рейса, то – вполне возможно – выясним, что один разбился на машине, другой умер от инфаркта, третьего застрелили конкуренты. Но ты же не станешь утверждать, что эти три смерти взаимосвязаны?

– Михаил, ты сегодня чересчур разговорчив! – возмутился майор. – Хватит лясы точить. Я же говорю – едем в Екатеринбург.

– Да ты трубку подними и по телефону всё выясни. Или по скайпу свяжись. Я разговаривал с екатеринбургским следователем час назад, поэтому знаю, что Артур Коровкин нас никаким боком не касается. Зачем ехать в такую даль?

– Тю, мальчик мой! Двести километров – какая же это даль? Экий ты стал, брат, неповоротливый. Неужели не хочешь прокатиться с ветерком? Хорошо, поеду один. Думал скрасить дорогу общением с приятным человеком. Но если ты не хочешь… Тогда займись вот чем: раздобудь-ка мне список всех пассажиров пятого вагона. Всех! Ты сам очень удачно об этом напомнил, рассказывая про «Боинг».

– Да где ж я тебе возьму этот список? – воскликнул Миша. – Полтора года прошло!

– Обратись в дирекцию железной дороги. Сделай официальный запрос. Вспомни, раньше ты любую информацию мог добыть. Раньше – пока не женился. А сейчас тебя словно подменили. Был у меня друг звонкий и боевой, а теперь без слёз не взглянешь. Вялый и скучный.

– Ты скотина, – огрызнулся Михаил. – Что ты меня мордой тычешь в мои недостатки? Как я тебе добуду список пассажиров, если прошло уже полтора года?

– Билеты продаются и оформляются с помощью компьютерной программы. Значит, всю информацию можно вытащить из памяти компьютера.

– Наверняка базы данных полуторагодовой давности уже уничтожены.

– Пусть восстановят. Нет ничего невозможного. У нас три трупа на руках – тут не до шуток. А вдруг смерть выкосила всех пассажиров пятого вагона четыреста второго поезда? Нам же надо выяснить, остался ли кто-нибудь в живых?

– Лучше бы я поехал с тобой в Екатеринбург.

– А я предлагал. Я, можно сказать, умолял поехать со мной. Но ты отказался.

Глава 23

Отличный любовник, бездарный сыщик

Бабуля майора огласила бы окрестности гомерическим хохотом, узнав, что внук потратил на дорогу в соседний город целых четыре часа – два туда и два обратно. Сама Люся пролетала эту трассу ласточкой. Внук и бабуля вкладывали разный смысл не только в понятие «рассудительность», но и в понятие «кураж». Андрею казалось сумасшествием летать на запредельной скорости, удовольствие он получал другим способом – от интересной шахматной партии. Люся называла внука занудой и критиковала его образцово-показательную манеру вождения. Сама она обожала давить на газ.

В десять вечера, спеша поделиться новостями, Андрей подъехал к дому коллеги и вызвал Михаила на улицу.

– Куда собрался? – прошипела Надька. – Обязательно шлындать туда-сюда? Ребёнок только уснул, сейчас разбудишь!

Учитывая, что сегодня купанием и укачиванием дочки занимался именно Михаил, забота матери о спокойном сне младенца выглядела особо трогательной.

Миша с готовностью улизнул из квартиры: за три часа, проведённые после работы дома, он офонарел. Надька зудела не переставая, жаловалась на жизнь, проклинала судьбу, коварно бросившую её в цепкие лапы Михаила.

Направляясь к двери, старлей наступил на резинового утёнка, тот взвизгнул. Дочка отреагировала молниеносно – из комнаты донёсся обиженный плач. У малышки лез очередной зуб, но, видимо, проще было Суворову пробиться через Альпы, чем зубу – сквозь опухшую десну младенца. Ребёнку нездоровилось уже третий день.

– Вот видишь! – взвилась Надька. – Я же тебе говорила!

…– Ты чего примчался? – спросил у друга Михаил, усаживаясь в машину майора. В салоне автомобиля было тепло и уютно, красными огнями мерцала в темноте приборная панель, из динамиков лилась тихая музыка.

– А ты не рад?

– Очень рад, – горячо признался Миша. – Хоть на десять минут из этого ада вырваться.

– Ты раздобыл список пассажиров?

– Нет. Это всё очень сложно и не быстро. Но мне обещали сделать всё возможное.

– Отлично. А я заехал рассказать тебе о проводнике.

– Давай!

– Оказывается, Коровкин находился под наблюдением. Имелись сведения, что он вовлечён в наркотрафик.

– Ну вот, ещё и наркотики для комплекта.

– Ты прав. В деле Померанцева уже фигурируют итальянские томографы, железная дорога, схемы махинаций, подставные фирмы, фиктивные сделки, крупные бизнесмены, владельцы несуществующих компаний, один проводник, один адъютант, один министр…

– И один менеджер по продаже трубопроводной арматуры, – вставил Михаил. – Ты не забыл про Викторию Петерс? Она у нас главный свидетель.

Миша и представить себе не мог, до какой степени майор Вершинин «не забыл» Викторию. Они виделись прошлой ночью, и их встреча по температуре конкурировала с раскалённым песком чилийской пустыни.

– Не будем отвлекаться, – строго напомнил Андрей. – Сейчас нас интересует Артур Коровкин. Регулярно отправляясь в рейс на поезде, проходящем по приграничной с Казахстаном территории, Артур мог выступать в качестве курьера и перевозить партии наркотиков. Однако пока это не было доказано. Его подозревали, за ним следили, надеясь через проводника-шестёрку выйти на более крупные фигуры наркотрафика. Первого октября прошлого года юноша отправился в ночной клуб «Галактика удовольствий», где проходила «Революционная вечеринка». Наверное, в субботу Артур планировал хорошенько развеяться, прежде чем отправиться в очередной рейс. Или же собирался встретиться с кем-то из подельников. Клуб тоже давно на примете у наркоконтроля.

– Что-то я не очень понимаю. Клуб – на примете, Артур – под наблюдением… Как же парень пулю схлопотал, если за ним так тщательно присматривали?

– Ты сам знаешь, обычно всё именно так и происходит. В одиннадцать вечера Артур выходил из клуба на улицу – покурить и поболтать с девицами. Одну из них запомнили – яркая брюнетка с причёской каре и в алом платье.

– Вот она-то и грохнула Артура.

– Или кто-то из ста пятидесяти других посетителей клуба. Или брюнетка специально выманила Артура на улицу, а там его поджидали.

– Клюнул, значит, на заметную девицу в алом платье.

– И сам Артур, между прочим, был в красной рубашке. В тот вечер в клубе рябило в глазах от красной одежды – таков был дресс-код «Революционной вечеринки».

– Дресс-код? И что – все, как дурачки, вырядились в красное?

– Точно. Когда Артура нашли у мусорных баков на задворках клуба, не сразу поняли, что он ранен. Красная рубашка пропиталась кровью, но этого не было заметно… Следователь уверен, убийство Артура Коровкина связано с его участием в транспортировке наркотиков.

– Вот видишь! Я же говорил, что убийство проводника – это отдельная тема. И наши два красавца – Померанцев и Сигайлов – тут ни при чём. Они занимались более изысканными махинациями и не стали бы пачкать руки о наркотики. Ты совершенно зря мотался в Екат! А я тебя предупреждал!

– Торжествуешь? – догадался Андрей. – Упиваешься собственной проницательностью?

– Ага.

– Но я ещё не всё сказал. На всякий случай я сравнил результаты баллистической экспертизы. И выяснилось, что проводник Коровкин и бизнесмен Померанцев были убиты из одного и того же оружия.

– Не может быть! – ахнул Миша. – Обоих застрелили из одного и того же ствола?

– Вот именно. Тут фигурирует тот же самый пистолет ТТ. Но где он – мы не знаем, и будет ли использован в дальнейшем – тоже.

– Да, пистолета у нас нет. Убийца Померанцева его не оставил на месте преступления. Или выбросил куда подальше, или приберёг на будущее, для нового убийства.

– Ну как? Теперь ты не сомневаешься, что я был прав?

– Да, ты был прав, – покорно согласился Миша. – Ты не зря прицепился к этому проводнику. Там в вагоне явно что-то произошло.

– Нам необходим список пассажиров, – напомнил Андрей. – Очень.

– Я его раздобуду. Нет, подумать только… Проводника и бизнесмена застрелили из одного ствола! Вот это новость!.. Подожди, но Сигайлов? Его-то сбила машина. Ты, Андрюша, сейчас обязательно скажешь, что в этой машине сидел убийца и держал наготове тот самый ствол. Но увидев, что Сигайлов и так тюкнулся затылком о каменные ступеньки, не стал стрелять и поехал дальше?

– Не надо изображать меня сказочником.

– Но если Сигайлов – третий участник заварушки, почему и его не грохнули из того же самого пистолета?

– Выясним, – твёрдо пообещал майор. – Возможно, преступник специально менял почерк, чтобы нас запутать.

– Тогда Артура Коровкина ему надо было зарезать, а не мочить из того же самого оружия.

– Разберёмся, – вздохнул Андрей. – Одно мне ясно – мы по уши увязли в болоте.

– Ещё бы. Трупы множатся в геометрической прогрессии.

– А кстати, Михаил… Не ты слил нашему следователю информацию о моей соседке? Он утверждает, что я уделяю Лизе больше времени, чем работе.

– Наверное, у Гены уже началась белая горячка. Допился мужик. У тебя всегда работа на первом месте, – льстиво заметил Миша. – Вон, понёсся за тридевять земель сломя голову, чтобы разузнать про Артура Коровкина… Полуразложившиеся трупы тебя привлекают гораздо больше, чем аппетитные девушки.

– Ты не ответил на вопрос, – холодно процедил майор.

– Да ничего я не говорил Геннадию о вас с Лизой! Просто он поинтересовался, почему ты в последнее время какой-то шальной и с чёрными кругами под глазами. Чем, мол, по ночам занимаешься и нет ли у тебя энергичной подруги, способной воспрепятствовать спокойному сну.

– И ты сказал, что подруги нет, но есть соседка.

– Хоро-о-о-о-шенькая! – мечтательно протянул Миша.

– Ну, ты и болтун! Кто за язык-то тянул?

– Извини… Везёт тебе, брат. Подумать только! Я всегда был зациклен на девушках, а ты ими никогда особо не интересовался… И…

– У меня узкая специализация – полуразложившиеся трупы, – напомнил Андрей.

– …И в результате? Ты – свободный и независимый, да ещё к тебе за стенку переезжает обалденная девчонка. А я – муж сварливой толстой бабы.

– Ладно, топай домой, несчастный семьянин. Вон, Надя в окне маячит, того гляди вывалится вместе с рамой.

В ярком окне на втором этаже действительно вырисовывался Надин силуэт. Даже по очертаниям можно было понять, что женушка недовольна. Она истомилась, ей, как голодному коршуну, хотелось что-нибудь поклевать, желательно – печень мужа.

* * *

Проговорив полчаса, друзья отправились каждый к своей женщине: бедняга старлей – к пропитанной желчью и ядом Надьке, счастливчик майор – в волнующие объятия Виктории.

Андрей усмехнулся: работа действительно всегда занимала первое место в его системе приоритетов. Даже Вика являлась элементом его профессиональной деятельности – ведь она была главной свидетельницей по делу Померанцева. Он терроризировал бедняжку вопросами, причём задавал их в самый неподходящий момент:

– а кстати, не знает ли она Захара Сигайлова? (зарывшись лицом в волосы Виктории);

– а кстати, не видела ли она когда-нибудь Померанцева и Сигайлова вместе? (целуя правую коленку);

– а кстати, не рассказывал ли Померанцев об оренбургской авантюре? (переворачивая любимую на живот)…

В конце концов рассерженная Виктория избила друга подушкой и ввела мораторий на разговоры в спальне.

Но майор, конечно, относился к девушке иначе. Незаметно Вика стала его манией, а сам майор превратился в шального от любви восьмиклассника. Андрей был готов часами сидеть напротив и смотреть на Викторию, упиваясь её печальной красотой. Но времени на подобную медитацию у него не было. Они встречались урывками, по ночам, когда у обоих уже закрывались глаза от усталости.

Сегодня Андрей проехал четыреста километров по трассе и сотню – по городу, а прелестный арматурный менеджер – и того больше.

– Пришлось сгонять в Магнитогорск, – сообщила Вика. Она лежала поперёк кровати полностью одетая и смотрела в потолок. Майор партизанил на дальних рубежах, изнывая от желания прилечь сверху. Но не решался – на Вике был красивый деловой костюм, блузка – не следовало их мять. В прихожей девушка сняла куртку и сапоги, добрела до спальни и рухнула как подкошенная.

– Ничего себе, куда тебя занесло!

– Да уж, далековато. Но так удачно съездила! Подписала волшебный контракт, и моё начальство танцевало джигу от радости.

– Мы обязаны это отметить.

– Давай отметим. Если ты меня разденешь, а потом отнесёшь в ванную, я буду признательна, потому что самостоятельно сделать это не в силах…

Андрей с энтузиазмом принялся за работу.

– Костюм – на плечики и в шкаф, – слабым голосом руководила Вика.

…Спустя час, приободрившись, они сидели на кухне и ковыряли вилками лазанью, купленную в супермаркете.

– Ты не спрашиваешь, как продвигается расследование, – напомнил Андрей.

– Думаю, результатов пока нет.

– Похоже, мы окончательно увязли в этом деле.

– Да, как я поняла, любовник ты гораздо более ловкий, нежели мент, – съехидничала Вика. – Ничего у тебя не получается. Когда я впервые тебя увидела в тот день, одиннадцатого января, то подумала: молодой, но серьёзный и основательный. Он в два счёта раскроет это преступление. Но ты, наверное, чересчур основательный, слишком тяжеловесный. Всё что-то рассуждаешь, просчитываешь… А результатов – ноль!

Андрей удивлённо замер над тарелкой, даже перестал жевать. Он не планировал нарваться на обвинение. Ничто не предвещало бури – они так славно развлеклись сначала в ванной, потом – в спальне, затем – на кухне, пока разогревалась лазанья…

Впрочем, Вика так и сказала: он ловкий любовник.

А опер – никакой.

Андрей смотрел на подругу. Он видел красивое, любимое лицо. Но что у Вики в голове? О чём она думает? Две вещи Андрей знал точно: в её мыслях всегда присутствуют фланцы, задвижки, вентили – и всё это окутано серым туманом тоски по дочери.

Сюда же майор самонадеянно вписал собственную фигуру. Он полагал, что тоже является неотъемлемой частью Викиных мыслей. Не могла же девушка не думать о мужчине, который доставлял ей столько удовольствий и даже умел развеселить – её, вечно печальную царевну-несмеяну!

Итак, вентили, дочка, майор… Но дальше начинались неизученные территории. Сейчас, когда Вика живо отреагировала на слова о расследовании, Андрея вновь ужалила змея ревности: как ни противно об этом думать, но в биографию Виктории вписан Померанцев. Он – предшественник майора.

Отвратительный факт, и его никак не исправить…

– Переночуешь у меня? – спросила Виктория.

– Нет, поеду домой, – хмуро ответил Андрей. – Надо кое-какие документы просмотреть.

– Но уже два часа ночи!

– Нормально.

– Оставайся! Ты обиделся, да?

– Всё в порядке, – буркнул Андрей.

Глава 24

Ночной гость с бутылкой водки

И в два часа ночи город продолжал бодрствовать. По освещённым проспектам неслись автомобили, светофоры мигали жёлтым. Попадая в свет фонарей, снежинки вспыхивали золотом, танцевали и кружились, чтобы потом раствориться в темноте.

Настроение у сыщика было отвратительным. Он и раньше догадывался, что Виктория вовсе не относится к нему так же восторженно, как он к ней. Она совсем не сгорала от страсти и постоянно подчёркивала, что у них «всего лишь быстротечный роман». Андрей не терял надежды со временем переформатировать чувства ледяной красавицы, он верил в свои силы.

А сегодня Виктория усомнилась в его профессионализме. Это было кощунством, ведь даже требовательное начальство благожелательно отзывалось о деловых качествах майора. Сам Андрей искренне разделял точку зрения начальства. На каждом углу, конечно, не кричал, но ощущал тесную кармическую связь с Шерлоком Холмсом, Ниро Вульфом и участковым Анискиным.

И тут любимая женщина заявляет, что он не способен распутать убийство Померанцева! Способен, ещё как! Вот-вот распутает. Андрей чувствовал: плутая поначалу в потёмках, они всё же нашли верный путь и сейчас двигаются в правильном направлении. Пусть целых полтора года отделяют смерть Померанцева от его путешествия на поезде номер 402П, но именно здесь кроется разгадка…

Андрей услышал глухой звук удара – что-то стукнуло о левый борт автомобиля. От этого звука у любого водителя сжалось бы сердце. Тут же буквально из-под колёс джипа вынырнула старая «девятка» и резко затормозила, преградив путь. Майор тоже ударил по тормозам, громко проклиная незнакомого идиота.

– И чего ему не спится?! Сидел бы дома!

Андрей сразу подумал, что авария наверняка спровоцирована умышленно, а не является результатом неосторожности. Не так уж много автомобилей сновало сейчас по ночным улицам, и надо было сильно постараться, чтобы не уместиться на широком проспекте.

Происшествие напоминало дорожную подставу. Однако обычно мошенники подставляют под удар дорогую машину, чтобы потом стрясти с какого-нибудь несчастного лоха на «жигулёнке» побольше денег. А тут – всё наоборот: старая «девятка» бросилась под колёса крутого джипа.

Но если это не подстава и не просто авария, тогда…

Тогда майору не стоило покидать автомобиль. Лучше бы заблокировал двери, объехал преграду и умчался прочь. Но Андрей пылал негодованием и жаждал справедливости, он выскочил из машины, ругаясь. И сразу же понял, что противник испытывает к нему не менее жаркие чувства: из драндулета один за другим, как сказочные молодцы из ларца, высыпали трое парней и с воплями ринулись к майору. Один был вооружен железным прутом.

Краем глаза Андрей отметил помятое крыло джипа. За три секунды до начала решительных действий майор успел многое:

– прикинуть, во сколько обойдётся ремонт машины;

– составить подробное описание обидчиков;

– сочинить свой некролог.

Затем Андрей увернулся от первого удара, пригнулся – и над его головой, со свистом рассекая воздух, пролетел прут. Табельное оружие спокойно лежало в сейфе в кабинете, сыщику оставалось полагаться только на свою ловкость и хорошую спортивную подготовку. Силы, конечно, были не равны, но на стороне майора играли его злость и обида. Сегодня он впервые поссорился с любимой, она задела его самолюбие, обозвав никчёмным сыщиком. Андрею во что бы то ни стало требовалось оправдаться в глазах подруги. А для этого было необходимо остаться в живых.

Поэтому Андрей вертелся колесом, с жутким хрустом выламывал противникам руки из суставов, сворачивал носы и челюсти, махал ногами и железным прутом, перекочевавшим в его пользование уже на второй минуте драки. Зимняя одежда являлась серьёзной помехой в ледовом побоище – не все удары майора были достаточно эффективны. Но и сам он несколько раз избежал травмы благодаря защите в виде пуховика. Вот если бы под курткой ещё был и бронежилет, а в кармане – гранатомёт!

Благородное семейство майора пришло бы в ужас и застыло с разинутыми ртами, наблюдая за сокрушительными действиями Андрея. Ребёнка учили иностранным языкам, шахматам и музыке, объясняли, как культурно вести себя за столом. Ребёнок справлялся, радовал успехами.

Когда же он успел превратиться в жестокого терминатора, готового перемолоть противника в фарш?

Победа почти засверкала серебряным нимбом над головой майора, но тут мощный удар по затылку отправил сыщика в нокаут… Проваливаясь в чёрную бездну, Андрей успел подумать, что это его последнее мгновение. Ведь сейчас шакалы обязательно добьют противника…

Но этого не произошло. Вернувшись в сознание, майор понял, что взволнованные оппоненты сбежали. Исчезла их «девятка». А сыщик валялся на ледяном тротуаре, красиво припорошенный снежинками.

Сколько времени он пролежал без сознания? Пять минут или час?

Андрей поднял руку и посмотрел на рукав пуховика. Наверное, не больше пяти минут, так как снежной крупы на его одежду намело не слишком много. За более длительный отрезок времени, учитывая интенсивность метели, майор превратился бы в сугроб.

Андрей достал мобильник, посмотрел на часы – без пятнадцати три.

Лежать было удобно, майор не спешил подниматься. Прямо над ним сиял фонарь и закручивался спиралью рой снежинок. Сноп размытого света тянулся ввысь и растворялся в чёрном бархатном покрывале неба.

«Прилёг, как Андрей Болконский на поле битвы, – мысленно усмехнулся майор, обращаясь к классике. – Тот тоже смотрел в небо. Кажется, если я не путаю, у него ещё был дуб. А у меня – фонарь».

Для героя легендарного произведения Льва Толстого эти минуты на поле боя, проведённые в немой тишине и полной отстранённости от внешнего мира, стали отправной точкой духовного перерождения.

Андрей не спешил перерождаться, его полностью устраивало то, кем он является. Майор вдруг забеспокоился, а не умирает ли он? Иначе почему он разлёгся тут, на тротуаре, не проявляя желания встать, почему ему комфортно и тепло, как на пляже французской ривьеры?

А вдруг он уже умер?!

Андрей стянул перчатку и осторожно просунул руку себе под голову. Когда вытащил обратно – увидел на пальцах кровь.

Глухо выматерившись, майор стал потихоньку подниматься.

* * *

В четвёртом часу утра Лиза ещё и не думала ложиться спать. Работа шла полным ходом, труженица переводила рекламный ролик английской компании, специализирующейся на производстве туристической экипировки. Лиза только что поговорила по скайпу с Клэр и в сотый раз поблагодарила англичанку за случайно подкинутую работу.

Они с Клэр – сорокалетней жительницей Лондона – никогда не виделись, хотя общались через Интернет уже довольно долго. Два дня назад Клэр мимоходом поинтересовалась, а не смогла бы Лиза перевести маленькое видео для одного её друга – и тут же скинула файл на Лизину почту.

Отказывать виртуальной подруге было неудобно, да и работа не заняла много времени. Лиза с лёту перевела текст и отправила его по указанному адресу. Она искренне надеялась, что Клэр, как истинная англичанка – педантичная и церемонная – поймёт: такими интимными вещами русская девушка занимается не бесплатно, а только за деньги, и впредь не стоит просить её о подобных услугах. Да, конечно, ради рекламного ролика Лиза оторвалась от собственной работы всего лишь на один час, но ведь всё-таки оторвалась!

К великому Лизиному удивлению, друг Клэр – Фабиус – тут же попросил указать счёт для перевода денег. Девушка отправила данные, и чуть ли не сразу на её карточку было перечислено сто евро. Когда на телефон поступило SMS-уведомление о пополнении банковского счёта, Лиза не могла поверить в такое счастье. Четыре тысячи рублей за один час несложного перевода!

Это было похоже на фантастику.

А на почту прилетела ссылка ещё на один рекламный ролик. Лиза перевела и его. И к вечеру обогатилась ещё на четыре тысячи рублей… За два дня ей удалось заработать шестнадцать тысяч, и теперь Лиза молилась, чтобы у Фабиуса как можно дольше не заканчивались запасы рекламного видео. Впервые ей попался заказчик, оплачивающий труд столь молниеносно и щедро, – прямо какой-то волшебный джинн! Бывало, приходилось по три-четыре месяца ждать, когда заплатят за выполненный перевод. Иногда Лиза и вовсе оставалась ни с чем.

Она ничего не знала о Фабиусе, в глаза его не видела. Клэр сказала, что он работает в той самой компании, производящей туристическую экипировку и снаряжение, вот и всё.

Нельзя передать словами, как обрадовалась Лиза незапланированному доходу. Конечно, она ни рубля не потратит впустую, всё пойдёт в дело, на исправление её тяжелой ситуации… Однако пару копеечек, наверное, можно прокутить.

Лизе очень хотелось поздравить соседа с двадцать третьим февраля. Для этой цели она запланировала разориться на бутылку вина. В «Пятёрочке» видела за сто пятьдесят рублей, или даже за сто двадцать, испанское. Вполне можно купить и завалиться к Андрею в гости с поздравлениями…

А ещё бы хорошо приобрести сапоги – Лизины разваливаются на ходу. Интересно, сколько они сейчас стоят? Больше тысячи рублей Лиза потратить не готова, но и одноразовый хлам ей тоже не нужен. Нет, вряд ли удастся что-то найти, новогодние распродажи давно закончились…

Да, кстати, обязательно надо купить что-нибудь в офис – печенье, кофе, торт. Не всё сразу, конечно, что-нибудь одно. Тамара и Жанна презрительно поджимают губки – Лиза никогда не вкладывается в офисные чаепития. Вот, появился шанс реабилитироваться, завтра она бросит в пасть ненасытным гиенам банку растворимого кофе…

При мысли о кофе перехватило дыхание – так сильно Лизе захотелось выпить чашечку. А лучше – три-четыре. Но на кухне имелся только чай с привкусом опилок. Вот если бы сейчас в дверь позвонил её милый сосед со словами «А не сыграть ли нам партейку?» – Лиза галопом помчалась бы в гости к майору. У него даже не растворимый, а самый что ни на есть натуральный кофе. Какая роскошь!

Но сейчас четвёртый час утра. Сосед наверняка смотрит сладкий эротический сон, и даже любовь к шахматам не поднимет его с постели в это время. Нечего и мечтать…

В дверь кто-то тихо постучал. Лиза настороженно прислушалась. Чуть слышный стук повторился.

Девушка метнулась в прихожую и припала к глазку. На лестничной площадке стоял сосед.

– Я, когда подъезжал, видел, что у тебя в окне свет горит. Значит, опять не спишь, работаешь, – объяснил, почему решился на вторжение Андрей.

Выглядел он неважно – бледностью мог конкурировать с вампиром, глаза лихорадочно блестели. Майор держал в руке и плотно прижимал к щеке и виску запотевшую бутылку водки.

– Не сплю, – призналась Лиза. – Сыграем в шахматы?

– Это вряд ли. Знаешь, мне нужна твоя помощь, – Андрей указал на бутылку. – Пойдём ко мне.

Лиза взяла ключи и вышла из квартиры. Закрывая замок, она думала о теории исполнения желаний: если страстно о чём-то мечтать, ты обязательно это получишь. Но необходимо чётко формулировать задачи, иначе возникнет путаница.

«Но ведь я чётко попросила – три-четыре чашки натурального кофе! Каким образом они превратились в бутылку водки?» – возмущённо подумала Лиза.

Направившись вслед за Андреем в квартиру, она вдруг увидела красное пятно на воротнике его рубашки.

– Кровь! – воскликнула Лиза. – У тебя тут кровь!

– Тише, не надо будить наших любопытных соседей. Заходи.

В квартире Андрей сразу увлёк девушку в ванную комнату, вручил ей бутылку водки и стал раздеваться. Вдвоём они отражались в огромном зеркале – полуголый мужчина с травмой головы и хорошенькая малышка с вытаращенными от изумления глазами.

– Что с тобой случилось?! Ты упал?! Тебя ударили?!

– Да тут… Подрался слегка, – скупо объяснил майор.

Лиза смотрела на него как загипнотизированная, прижимая к груди увесистую ледяную бутыль с серебристо-синей этикеткой. Андрей стянул испачканные кровью джемпер и рубашку и отшвырнул их в угол ванной. Девушка ждала, не снимет ли он что-нибудь ещё. Обнажённый торс майора поверг её в трепет, у неё даже свело скулы. Она не отказалась бы увидеть и другие компоненты его спортивной фигуры.

Но увы, с брюками Андрей расставаться не спешил.

– Давай-ка, Лиза, полей мне сюда, – скомандовал сыщик, наклоняясь над ванной и указывая себе на затылок. – Надо продезинфицировать. Что там у меня?

– Кошмар! – возмутилась Лиза.

– Совсем всё ужасно? – расстроился Андрей.

– Да нет, я не о том. Ты хочешь, чтобы я поливала тебя водкой ценою в тысячу рублей?! Ты знаешь, сколько стоит эта бутылка?

– Другой у меня нет. Лей!

– Ну, я не знаю.

– Лиза, – строго предупредил майор. – Пока ты будешь подсчитывать материальный ущерб, у меня начнётся сепсис.

– Ладно. Нагнись.

Лиза плеснула из бутылки на затылок Андрея. Сосед зашипел, как змея.

– Бинт, мне нужен бинт.

– Обернись. На раковине.

Да, на столешнице раковины лежал полиэтиленовый мешок с бинтами и ватой. Очевидно, сосед не в первый раз попадал в переплёт и поэтому запасся расходными материалами.

Лиза мотала бинт, пока у неё в руке не образовалась пышная белая роза, потом с трудом оторвала и начала вытирать Андрею шею, осторожно пробираясь наверх, к ране. Ванная комната с фиолетовым кафелем и ярко сверкающими лампами превратилась в операционную. Ещё немного – и раздастся стук хирургических инструментов, складываемых в лоток, послышатся равномерные вздохи аппарата искусственного дыхания, загудят приборы…

Лиза ещё раз окропила беднягу тысячерублёвым напитком и ощупала пальцами его череп.

– В принципе… Мозги не просвечивают, – успокоила Лиза. – Шишка капитальная. И кожа, конечно, содрана. Тебе обязательно надо в травмпункт – сделать рентген. А вдруг трещина? А вдруг сотрясение мозга?

– Сотрясение мозга – это однозначно, – согласился Андрей. – Похоже, у меня широкомасштабное сотрясение двадцать пятой степени. Ничего, выживу. Ещё и в шахматы тебя обыграю.

– Ха! Вот уж теперь точно нет.

– Посмотрим. Спасибо, Лизочка, спасла. Извини, я от компьютера тебя оторвал, ты теперь и поспать не успеешь до работы.

– Андрей, какая работа? Завтра… нет, уже сегодня – выходной! Сегодня двадцать третье февраля!

– Уже? Двадцать третье? – удивился Андрей.

– Поздравляю с праздником! – Лиза дотянулась до щеки майора и поцеловала. – Подарочек ты, конечно, получил необычный. Интересно, чем тебя приложили? Как это произошло?

– Сейчас расскажу. Пойдём на кухню. Можно я тебя ещё немного поэксплуатирую? Что-то как-то мне хреново.

– Поехали, я отвезу тебя в травмпункт. Я же на колёсах, ты мне машину починил!

– Просто надо выпить кофе. Ты не хочешь?

– Вопрос риторический. Кофе я хочу всегда.

– Даже в четыре утра?

– В четыре утра – ещё сильнее.

– Только ты сама всё организуй, ладно. А я посижу.

Андрей сел за стол, поставил на него локти и подпёр лицо ладонями, сместив щёки к носу, отчего его физиономия приобрела трагикомический вид. Пока Лиза насыпала зёрна в кофе-машину и доставала чашки, Андрей рассказал ей о приключении на ночном проспекте. О коварных бандитах и о том, как лихо он их разметал.

К чести майора надо отметить, он строго придерживался фактов: в повествовании фигурировало реальное количество нападавших, а не преувеличенное.

И всё равно Лиза ахала, охала и восхищалась ловкостью и несокрушимой силой майора.

– Да ладно, – скромно возразил Андрей. – По башке-то всё равно схлопотал. Был бы проворнее – остался бы цел.

– А кого-то другого и вовсе убили бы, – не согласилась Лиза.

– Думаю, это не входило в их планы. Хотели бы убить – живым бы не оставили.

– Почему же они к тебе пристали?

– Чтобы напугать.

– Это связано с твоей работой?

– Конечно.

Выпив две большие кружки кофе, ещё сто раз предложив отвезти сыщика в травмпункт и получив отказ, Лиза отправилась к себе.

Она переживала за Андрея. Однажды в одном из фильмов девушка видела, как парень, получивший вроде бы несерьёзное сотрясение мозга, прилёг отдохнуть и впал в кому. Лиза боялась, как бы её сосед не повторил судьбу экранного героя. Сейчас ляжет спать… и того… скопытится.

Оставалось надеяться на крепкое здоровье майора.

Сама Лиза тоже была близка к тому, чтобы впасть в кому. Несмотря на выпитый кофе и переживания, у неё закрывались глаза.

– Как хорошо, что завтра выходной! Наконец-то я смогу поспать!

Компьютер просигналил, что поступило новое электронное сообщение. Лиза проверила почту. Питерский заказчик прислал новый текст, а Фабиус скинул два рекламных ролика.

Работой на выходной день Лиза была полностью обеспечена. Вряд ли она позволит себе поспать дольше трёх часов.

– Бедный Андрюша… Красавчик… Бедная его головушка… – пробормотала Лиза, проваливаясь в чёрный омут, расцвеченный лиловыми всполохами.

Глава 25

Заплутавший киллер

Вацлав Александрович и внучка сидели за столом в кабинете и сосредоточенно трудились. За окнами загородного дома царило снежное умиротворение, виднелись мохнатые тёмно-зелёные сосны, засыпанные снегом.

Размерами рабочий стол из натурального дерева соперничал с футбольным полем, дед и пятилетняя внучка отлично тут умещались. Девочка – копия дедушки – с такими же толстыми щёчками и пухлыми губами – старательно рисовала дракона. Министр работал с электронными документами.

– Деда, глянь, так лучше? – проконсультировалась малышка.

В её глазах дед был исполином и мудрым старцем, способным ответить на любой вопрос. За последние десять минут девочка пятый раз перерисовывала драконьи ноги, но результат почему-то её не удовлетворял.

Министр оторвал напряжённый взгляд от компьютера, и его лицо сразу разгладилось.

– Великолепно! – похвалил он. – Теперь в самый раз!

На листе ватмана красовалась огнедышащая каракатица с волосатыми ногами.

– А сейчас мы будем рисовать фею Уинкс, – объявила малышка.

– Отлично, – обрадовался дед. – А какую конкретно из их компании?

В феях Уинкс Вацалав Александрович разбирался даже лучше, чем в драконах.

– Я придумаю свою собственную.

– Ты умница! Действительно, зачем кого-то копировать? Лучше придумать свою.

Малышка погрузилась в творчество, грифель простого карандаша шоркал по бумаге. Дед, тая от умиления, смотрел на розовые щёчки, длинные ресницы… «Всё ради неё, солнышка», – промелькнуло у него в голове, но он тут же возразил: «А нужно ли ей столько? Себе-то зачем врать? Просто ты никак не можешь остановиться. Тебе надо всё больше и больше, тем более, деньги сами идут в руки. За тысячу жизней не истратить все эти богатства. Но разве могут деньги сделать счастливым того, кто никогда в них не нуждался?»

– Деда, – сказала малышка, не поднимая глаз от рисунка, – чего ты на меня смотришь?

– А знаешь, мне так приятно на тебя смотреть!

– Ну, ладно, разрешаю, любуйся.

Бриллиантовое сокровище, единственный отпрыск его фамилии…

Раньше Вацлав Александрович не сомневался, что станет патриархом многочисленного клана. Он всегда мечтал о большой семье. И что же? После долгих мытарств по больницам, профессорам, санаториям супруга подарила ему долгожданного ребёнка – дочь. И на этом вопрос был закрыт, врачи запретили жене рожать. Дочка росла, с младых ногтей вкушая плоды папиной влиятельности. Вертела хвостом, развлекалась… Потом остепенилась, но история повторилась – врачи, процедуры, диагнозы, попытки, отчаяние, надежда…

Вот и весь его клан – жена, дочь, внучка. Не хватает как минимум трёх сыновей и зятя. Он никакой не патриарх, а тренер кургузой чирлидерской команды.

…Карандаш продолжал шуршать, на бумаге появилось нечто, отдалённо напоминающее корягу или прямоходящего крокодила. Но Вацлав Александрович был опытным дедом, он мгновенно распознал в рисунке восхитительную фею Уинкс. Одобрив юбочку, причёску, губы и талию феи, министр снова уткнулся в экран компьютера. Он быстро щёлкал клавишами, постукивал указательным пальцем по планшетке, сортируя обработанные документы.

Внезапно на экране открылся файл – договор с фирмой «Медтехгарант». От неожиданности министр вздрогнул, отпрянул от рабочего стола. Железный обруч сдавил виски, дыхание сбилось.

Откуда он взялся?! Каким образом этот документ сохранился на его компьютере? Вацлав Александрович помнил, что уничтожил все файлы, связанные и с «Медтехгарантом», и с другими фирмами…

Проклятие научно-технического прогресса – всё отдано на откуп умным машинам! А они творят что хотят и, по-видимому, считают себя намного сообразительнее человека!

На прошлой неделе министр отдыхал в сауне с Вадиком из наркоконтроля, и тот рассказывал, как брали кокаинового барона Ступицкого. Пока группа захвата вскрывала бронированную дверь, Ступицкий успел разложить на атомы два айфона и ноутбук – выворотил, выкорчевал и раздробил в пыльцу жёсткий диск. В квартире не оказалось молотка, Ступицкий орудовал чем попало, но добился цели…

А вот, к примеру, Игорь Померанцев не успел уничтожить информацию на своём компьютере. Поэтому и нет покоя министру, каждую ночь просыпается в холодном поту, не зная, какие сведения попали в руки сыщикам…

Вацлав Александрович удалил договор «Медтехгаранта» и принялся яростно ворошить электронные папки, выискивая неучтённые документы. Министру было неприятно, что, вспомнив о Ступицком, он словно провёл параллель между собой и наркобароном.

«Опять сам себя обманываешь, – мысленно усмехнулся чиновник. – Не нравится? Неприятно? Но так оно и есть: ты и Ступицкий – одного поля ягоды»…

Зазвонил мобильник.

– Да? – напряжённо ответил министр в трубку.

– Добрый день, – учтиво поприветствовал его невидимый собеседник. – Спешу сообщить, что, как мы и договаривались, с нашим подопечным была проведена разъяснительно-воспитательная работа.

– И каков результат?

Собеседник замялся:

– Надеюсь… товарищ… сделает правильные выводы.

– Не слышу уверенности в вашем голосе, – недовольно произнёс министр.

– Нет, всё нормально. Будем считать, мы решили эту проблему.

– Что ж… Хочется вам верить.

Вацлав Александрович нажал кнопку отбоя.

– Деда, а с кем ты разговаривал? – спросила внучка. – Знаешь, ты весь какой-то красный-красный! Смотри, хорошо у меня фея получилась? А сейчас давай поиграем, мне надоело рисовать!

– Давай, – глухим эхом отозвался Вацлав Александрович.

* * *

– Ой, я так тебе сочувствую, так сочувствую! – сотрясала воздух Кристина, подруга Дины Померанцевой.

Дамы, разодетые в пух и прах, сидели за столиком в одном из самых роскошных ресторанов города.

Дина задумчиво ковыряла вилкой ничтожный бугорок из фуа-гра, украшенный тремя кляксами волшебного соуса. Блюдо от шеф-повара было поистине великолепно. Нытьё подруги мешало насладиться вкусом.

Дина ничего не понимала. Они с Кристиной дружили давно, и та была хорошо осведомлена о сердечных делах приятельницы, знала, что последний год супруги Померанцевы жили отдельно. Однако первый час свидания Кристина посвятила не волнующим обсуждениям недавнего шопинга или поездки в Нью-Йорк, а словно устроила вечер памяти Игоря Померанцева.

– Да, мне сейчас тяжело, – осторожно согласилась Дина. – Это мучительно. Мне так не хватает Игоря!

– Ещё бы. Ой, ты прости, что я не смогла тогда с тобой встретиться.

– Когда?

– В начале октября. Мне ужасно неудобно.

– Да брось, подумаешь!

– Нет. Я тебя пригласила, ты отмахала двести километров, чтобы навестить подругу. И в результате всё сорвалось. Гриша незапланированно погнал меня на корпоратив.

– Даже и не переживай. Я отлично там у вас потусовалась. Новое платье выгуляла.

– Какое?

– То, ярко-красное, с цветком. Я тебе фотку присылала.

– Ой, да, чудесненькое! Слушай, Дин, а кто теперь помогает тебе с салоном? Игорь-то… погиб… А сама ты точно выйдешь в ноль, если не в минус.

– Салон я почти продала.

– Ой, да ты что!

– Осталось подписать бумаги. Надеюсь, покупатель не соскочит.

– На похоронах ты выглядела исключительно. От кого было платье? А очки? Шляпа, перчатки, шуба – всё так гармонировало друг с другом! Ты сама подбирала? Или стилист? Я украду этот образ, не возражаешь?

– Твой Гриша, насколько я знаю, в добром здравии. Не рано ли готовить траурный наряд?

– Ха! Твой Игорь тоже был в добром здравии. Ещё и на десять лет моложе моего пусечки. И каков результат? Ужас!

– Ты права, результат кошмарный: я блеснула на похоронах ослепительным нарядом и готовлюсь получить наследство.

– Я о том и говорю! Никто не вечен. Никогда не знаешь, где поджидает тебя удача. Вчера ты была бесправной жёнушкой, сегодня – держатель портфеля акций. Ты умница, что не дала Игорю развестись с тобой! Сейчас осталась бы с носом.

– Это верно.

Наконец-то разговор вошёл в нормальное русло. Дина расслабилась. Перед ней опять сидела любимая подруга, способная понять с полуслова, и уже не надо было изображать из себя убитую горем вдову.

– Сколько тебе достанется? – жадно поинтересовалась Кристина.

– Мои юристы ещё даже не подсчитали. Игорёк был запасливым хомяком. Я богата до неприличия. У меня теперь даже кусок леса и двадцать гектаров пашни имеется.

Подруга вытаращила глаза.

– Оба-на! Двадцать гектаров пашни! Будешь зерно сеять? За плугом ходить, как Лев Николаевич Толстой?

– Обязательно. Всю жизнь мечтала, – улыбнулась Дина.

– Везёт, – вздохнула подруга. – И никто твои расходы не подсчитывает, кусочком пирожного не попрекает… Эх! Где, интересно, наш киллер шастает?

– В смысле?

– Ну, это… Ваш-то киллер до Игоря добрался. А наш куда-то запропастился. Тунеядец!

– Кристина, разве можно так говорить? Это цинично!

– Ты бы тоже стала циником, если бы тебя на голодном пайке держали и карточки твои блокировали! Я в Нью-Йорке клёвое платьице присмотрела, бирюзовое, и ещё три других, и пять сумочек… А Гриша мне крылышки взял и подрезал. Даже не подрезал, а топориком обрубил.

– Господи! Неужели решил на твоём внешнем виде экономить? Это неразумно! Да и много ли тут выгадаешь? Ты ведь не «Ламборгини» захотела купить.

– А он меня так воспитывает. Что-то товарищу в голову ударило на старости лет… Ладно, не будем о грустном. Как твой малыш?

Дина на секунду задумалась.

– Кого ты имеешь в виду?

– А что, у тебя ещё один несовершеннолетний пупсик появился? – захлопала глазами Кристина.

– Как-то так получается, что теперь все они, парни, моложе, – вздохнула Дина.

– Увы! Суровая реальность. Мы стареем. А вокруг всё больше тех, кто младше нас. Ты, я смотрю, окончательно переключилась на молодняк?

– Есть в них какое-то особое очарование.

– Какое-то! – хмыкнула Кристина. – Не какое-то, а вполне определённое! Упругие и гибкие тела, каменные мышцы, юношеский задор и энергия, способность три часа напролёт работать отбойным молотком!

– Значит, и ты, подруженция, детьми занялась?

– Я? Нет, ну… Э-э… – заметалась Кристина, пойманная с поличным.

– А я-то тебе всё рассказываю! – напомнила подруга.

– Да, сдаюсь! Пошилась. Появилась у меня одна малявочка двадцатидвухлетняя. Я тебе его как-нибудь продемонстрирую, если обещаешь не переманить котёнка.

– Кристик, добро пожаловать в клуб педофилов! – подняла фужер с шампанским Дина.

* * *

Кто бы сомневался – после бурного празднования двадцать третьего февраля следователь Геннадий Павлов не только говорил с трудом, но даже моргал. Друзья решили не мучить несчастного коллегу рассуждениями о бренном и незначительном – того сейчас вряд ли волновало дело Померанцева, скорее он искал методы избавления от чудовищной головной боли. Один отличный способ Гена знал, но через двадцать минут он шёл на доклад к начальству, поэтому никак не мог использовать проверенное средство.

А пока бедняга гипнотизировал мутными глазами стакан, где шипела и булькала растворимая таблетка, якобы снимающая похмельный синдром. Ничего она не снимала…

Андрей даже не стал рассказывал следователю о ночном нападении. Он видел, что Геннадий сегодня неадекватен. Да и что жаловаться? Ведь Гена его предупреждал. Самому надо было проявить осторожность…

– А, вспомнил… Стойте, – слабым голосом позвал следователь, когда парни почти уже вышли из кабинета. Те с готовностью вернулись назад. – Я выяснил, зачем полтора года назад Померанцев и Сигайлов мотались в Оренбург.

– Не может быть! Вот ты герой! – восхитился Андрей.

– Красавец! – подхватил Миша.

– Ладно, уймитесь… Заголосили… В общем, так. Померанцев и Сигайлов ездили вместе.

– Обалдеть, – хмыкнул Миша. – Вот это новость!

– Мы в курсе, – деликатно напомнил Андрей.

– Уймитесь, гарпии! Не перебивайте! – огрызнулся следователь. – Хотя Кулемза утверждает обратное, мол, его начальник просто использовал попутный транспорт, однако на самом деле у мужиков – Померанцева и Сигайлова – это была совместная командировка: они наведывались в фирму «Медицинские системы». Через неделю после этой поездки компания была ликвидирована. Но по её следам созданы две другие: «Медикал-ресорсиз» и «Гарант-мед». Те в свою очередь переродились в «Медтехгарант» и «Медикал-системз». И так далее.

– А говоришь – черепок болит, – восхитился Миша. – Вон как всё оттарабанил, как первоклашка-отличница!

– Но это всё, что мне удалось выяснить, – Геннадий всхлипнул и обхватил голову руками. – О-о-о…

– Но ведь это грандиозно! – обрадовался Андрей. – Таким образом, ты нашёл подтверждение тому, что Померанцев и Сигайлов работали в плотном контакте. Померанцев, как мы знаем, умел создавать ловкие схемы. Сигайлов, наверное, под конкретные схемы, разработанные коллегой, открывал бесчисленное множество фирм-фантомов. И система начинала работать: перетекали туда-сюда миллионы, кто-то собирал навар… Теперь мы пройдёмся по цепочке фирм и постепенно выйдем на заказчика той схемы, ради которой мужики отправились в Оренбург.

– Андрей, это невозможно, – покачал головой следователь. – Мы не пройдёмся по цепочке. Там чёрт ногу сломит. Подставные лица, несуществующие компании, филиалы, «дочки», векселя, подложные документы, фиктивные сделки… Нет, ну я, конечно, попытаюсь.

– Зайдём с двух сторон. Ты будешь разбираться с бесчисленными псевдомедицинскими фирмами, растиражированными господином Сигайловым. А мы продолжим искать пассажиров поезда. В конце концов, два вектора сомкнутся в одной точке, и это станет моментом истины.

– Вы такие умницы, – похвалил Миша. – У одного – жуткое похмелье, второго по затылку приложили… И тем не менее работа кипит!

* * *

Бросив растерзанного, но эффективного следователя наедине со второй таблеткой, друзья вышли из здания и направились к парковке, где красовался помятый автомобиль Андрея.

– Нехило долбанули! Вот уроды! – уже в десятый раз посочувствовал другу старлей. – Их поймали?

– Куда там! Наверное, залегли на дно и не шевелятся.

– Может быть, умерли? – предположил Миша. – Ты ведь, наверное, тоже покуражился и насовал им по полной программе?

– Ты мне льстишь. Но машину нашли уже вчера вечером.

– Оперативненько!

– Случайно. Парни бросили «девятку» в одном из дворов, слишком близко к мусорному баку. А когда мусоровоз не смог забрать контейнер, жители дома стали разбираться, чья это битая «девятка» тут вдруг появилась. Позвонили в ГАИ, узнали, что машина была угнана три дня назад. А мои костоправы вряд ли так быстро найдутся, как «девятка». Только если случайно по какой-нибудь глупости залетят.

– Самое главное – ты жив. Ну, почти. Не тошнит? Заторможенность не наблюдается? В сон не тянет? – с тревогой поинтересовался старлей.

– Заботливый ты мой! Не тошнит. Не тянет. Спасибо.

Миша тоже выглядел измученным, но вовсе не из-за чрезмерных возлияний или удара по голове. Вчера весь день он провел в общении с женой – а это было хуже похмельного синдрома и черепно-мозговой травмы вместе взятых. Как и майор Вершинин, Михаил тоже получил на праздник весьма своеобразный подарок – букет из ядовитых упрёков и желчных обвинений.

«Сынок, потерпи немного. Наверное, у Нади послеродовая депрессия», – старалась успокоить Мишу его мать.

«Это у меня послеродовая депрессия, – мрачно думал старлей. – А у неё – врождённая стервозность и жуткий характер. Как же я раньше не разглядел? Идиот…»

Недавно, оставив дочку бабушкам-дедушкам, они отправились в гости к Надиной подруге – Кате. Так как Миша вовсе не мечтал тащиться в гости с супругой, он предлагал посидеть с дочкой, пока жена будет тусоваться. Но Наде приспичило дружить семьями, она гундела, что находится в социальной изоляции и ни с кем не встречается.

Пусть дома она выносила супругу мозг, упрекая в никчёмности и неумении зарабатывать деньги, и проклинала тот день, когда согласилась связать с Мишей свою судьбу, однако на людях гордилась статусом замужней дамы. И, отправляясь в гости, хотела предъявить общественности супруга – вот, у меня есть.

Катя была новой подругой, они с Надей познакомились в роддоме. У Кати почти одновременно с Мишиной дочкой родились мальчики-близнецы. Миша ещё ни разу не встречался с новой приятельницей жены. Он подозревал, что поход в гости организован неспроста. Наверное, у Кати муж – успешный предприниматель, и демонстрация их материального уровня превратится в очередной воспитательный акт: живут же люди, когда мужчина умеет зарабатывать! Долго потом ещё Надя будет попрекать его чужим благополучием.

Но, как выяснилось, материальный уровень Катиной семьи вовсе не зашкаливал, а воспитательный момент состоял в другом. Подруга была довольно неказистой: маленькие глазки, нос картошкой. Такую и с мужем познакомить одно удовольствие – пусть оценит, какое сокровище досталось лично ему.

Пусть поймёт!

Несколько раз, оставаясь наедине в комнате, Надя оборачивалась к Мише: «Они чудесная пара, правда? Катюша, конечно, тот ещё хоббит, но ведь внешность – это не главное, согласись? Главное – человек хороший!» Сама Надя сидела за столом, словно королева, излучая свет неземной красоты. Даже в нынешнем толстом виде она, по сравнению с Катей, была ослепительно хороша.

Но Михаил вовсе не заметил Катиной ущербности. Его поразило другое… Из разговора выяснилось, что обе семьи функционируют в одинаковом режиме: мужья весь день на работе, а супруги возятся с детьми. Так вот, у Кати младенцев было в два раза больше, но она отлично с ними справлялась, не прибегая к помощи нянек и домработниц. Пока гости сидели за столом, близнецы спали за стенкой и даже не пытались противодействовать праздничному ужину.

В квартире всё сверкало, причём это не было чистотой, наведённой наспех к приходу гостей, когда вещи распихиваются по углам, а сор заметается под шкаф. Уж в чистоте старлей разбирался, ведь в их семье уборка являлась его почётной обязанностью. Окинув местность глазом опытной уборщицы, Миша поразился. Ни пылинки, ни соринки, ни пятнышка. Унитаз можно хоть завтра отнести в магазин и продать, выдав за новый…

Кроме того, стол ломился от вкусных блюд, приготовленных всё той же Катей. И когда она успела и пирогов напечь, и салаты нарезать, и мясо потушить? А как же дети? Неужели не вякали каждые три секунды, не ныли, не просились на ручки?

Хозяйка дома явно не страдала от послеродовой депрессии. Она выглядела счастливым человеком и по любому поводу заливалась смехом. Как такое возможно?

А ещё Катюша смотрела на мужа с явным обожанием и несколько раз назвала его «кормильцем». Миша, пропуская рюмочку с Васей, мимоходом поинтересовался, сколько платят на его предприятии. И что он выяснил? У Васи доход меньше! А ртов больше. Ипотеку они тоже выплачивают. Можно подсчитать, что там остаётся от Васиной зарплаты. И всё-таки Вася – кормилец, а Михаил – лентяй и дармоед!

Из гостей старлей возвращался грустным. В тысячный раз он подумал о том, что крупно попал. И это на всю жизнь?

Глава 26

Список жертв

Двадцать пятого числа к Лизе заехал хозяин квартиры – забрать дань. Это был юркий, оборотистый мужичок с хитрой физиономией, купец. Он не умел смотреть прямо в глаза, его взгляд всегда метался из стороны в сторону.

Лиза иногда задумывалась, каким образом ему досталось имущество алкоголиков Барановых, как он сумел им завладеть, отправив шебутную семейку на выселки? Однокомнатная квартира в хорошем районе стоила дорого, а купчине досталась за бесценок. Какие шаги он предпринял? Составил коалицию с чёрным риелтором? Три дня накачивал Барановых водкой, уговаривая продать жильё?

Хозяин и пальцем не пошевелил, чтобы придать квартире приличный вид. Он посчитал это лишним, так как запросил небольшую ежемесячную плату. В январе, когда Лиза тележками вывозила отсюда грязь, она клялась, что сразу же съедет, как только решит финансовые проблемы.

Теперь, узнав, какой чудесный сосед живёт за стенкой, Лиза всё чаще мечтала о том, как было бы здорово перекупить у Николая Антоновича эту квартиру. Сделать в ней ремонт и жить, наслаждаясь мыслью о том, что, возможно, в ту самую минуту, когда Лиза лежит на диване, за стеной, в каких-то пяти метрах от неё милый майор, абсолютно голый, стоит под душем весь в мыльной пене…

…Хозяин зашёл в прихожую, огляделся. Благодаря нечеловеческим усилиям квартиросъёмщицы заходить в квартиру теперь можно было без опаски – раньше с антресолей сыпались двухвостки, а под ногами шныряли мокрицы.

– Здравствуйте, Лиза.

– Вот ваши деньги, Николай Антонович, – девушка протянула мужчине несколько купюр.

– Как дела? Всё нормально? – поинтересовался хозяин. – Вижу, вы тут навели порядочек.

Николай Антонович, оттеснив Лизу к стене, просочился в комнату, потом отправился на кухню, инспектируя владения.

– Пришлось капитально потрудиться, – заметила девушка. Она с нетерпением ожидала окончания визита, так как скоро должен был прийти ученик.

– Неплохо, неплохо… – поцокал языком Николай Антонович. – Елизавета, я, наверное, вас расстрою… – начал он издалека.

Девушка насторожилась.

– Понимаете… Я тут прикинул… Всё-таки я продешевил. Маловато с вас запросил.

– Мы обо всё твёрдо договорились! – напомнила Лиза, злобно прищурившись.

– С нового года цены так поднялись, так поднялись…

– Вы не поверите, но я заметила! Я не на Луне живу. Но договор дороже денег! Я переехала в эту дыру ради экономии.

– Вы же понимаете, я мог бы сдавать квартиру в два раза дороже!

– Да! Но после того, как я её вычистила. Раньше вы ваш гадюшник никому не сдали бы.

– Но теперь желающих найдётся немало! – нагло ухмыльнулся хозяин. – Я не обязан заниматься благотворительностью. Поэтому со следующего месяца поднимаю плату на пятьдесят процентов. Видите, увеличиваю не в два раза, а только в полтора, учитывая ваши стеснённые обстоятельства. Себе в убыток!

– Николай Антонович, а вы не офигели, а? – возмутилась Лиза. – Да вы с ума сошли!

– А я никого не держу, – нервно выпалил хозяин. – Съезжайте, если цена не устраивает.

– Да по мне ночью мокрицы ползают! – рявкнула Лиза. – Унитаз течёт, в спальне в углу плесень, плинтусы отходят, линолеум вздыблен!

– Не выдумывайте ерунды, квартирка симпатичная. Нет тут ни мокриц, ни плесени.

– Я вам в баночку насобираю пару тысяч и подарю, – пообещала девушка, яростно сверкая глазами.

– В общем, думайте, Лиза, думайте. Не по карману квартира? Съезжайте!

Лиза отступила на шаг, шумно и медленно выдохнула.

– А вы, когда покупали эту квартиру, познакомились с соседями? – уже спокойным голосом спросила она.

Николай Антонович с тревогой посмотрел на неё.

– Нет. А что?

– Знаете, кто сосед? – Лиза постучала пальцем по стене.

– Кто?

– Майор уголовного розыска Андрей Николаевич Вершинин.

– И что? – пробормотал Николай Антонович. Он пожевал губами, нахмурился, прикидывая, чем ему обернётся соседство с представителем внутренних органов.

Да уж, ничего хорошего…

– Думайте сами. Шевелите мозгами. Андрею – тридцать, он холост. Я тоже свободна, как вы могли заметить, да к тому же безумно привлекательна. Даже не знаю, как так получилось, но мы с майором Вершининым уже нашли общий язык. Поэтому, если вам ну просто очень сильно захотелось меня обидеть, предупреждаю: это вряд ли понравится Андрюше. А также – его друзьям из налоговой. Думаю, у вас не одна квартира, а несколько? И все вы сдаёте. Договор не заключаете, налоги не платите. Ай-ай-ай, как нехорошо! А ещё меня не покидает мысль, что квартирой Барановых вы завладели криминальным путём.

– Я её купил! Я хорошие деньги им заплатил!

– Вы за копейки прикупили сарайчик в деревне и туда их выселили. А может быть, это сказочки? Вдруг вы даже и сарайчика не покупали? А просто убили Барановых и закопали в лесу под кустом малины? А?

У Николая Антоновича дрожали губы, лицо побелело.

– Давайте я прямо сейчас позвоню майору, и вы обсудите с ним ситуацию? – предложила Лиза.

– О, нет, это вовсе не обязательно, – пролепетал хозяин.

– Ну что, вы продолжаете упорствовать в желании объявить мне войну?

– Что? – не понял Николай Антонович. Он злобно зыркал глазками.

– Будем воевать или оставим всё как было?

– Ладно, – махнул рукой владелец квартиры. – Это грубый шантаж, но вы выиграли.

…– Козлище, – прошипела Лиза, закрывая дверь за неприятным гостем. – Думал, будет руки выкручивать беззащитной девочке. Ага, не на ту напал, урод.

Она посмотрела на часы. Алчный домовладелец украл у неё целых сорок минут. Время, потраченное на препирательства с Николаем Антоновичем, Лиза использовала бы иначе: она мечтала поспать до прихода ученика, глаза у неё закрывались, от усталости она плавала в молочно-сером тумане… Теперь вздремнуть не удастся, студент наверняка уже поднимается по лестнице.

Но Лизиным оптимизмом можно было бронировать инкассаторские автомобили – она подумала, что ученик может и опоздать: застрянет в пробке, забудет маршрут, встретит по дороге знакомого и заболтается… Поэтому она всё-таки упала на кровать и закрыла глаза.

И тут же зазвонил мобильник.

– Лиза, извините, я немножко задержусь, минут на двадцать, – услышала она голос студента. – Меня гаишники остановили.

– Ничего, – успокоила училка и сонно зевнула. – Приезжайте, я вас жду.

* * *

В понедельник Вершинин и Скворцов наконец-то получили список пассажиров оренбургского поезда. Безусловно, больше всего их интересовало второе купе пятого вагона.

Подозрения сыщиков оправдались: друзья выяснили очередной неприятный факт – ещё один пассажир злосчастного купе не числился среди живых.

– Лев Бадьянов, сорок два года, житель Екатеринбурга, владелец кафе «Львиное сердце», – Андрей зачитал информацию с экрана компьютера.

– Ещё один житель Екатеринбурга. Если собираешься туда сгонять, то я с тобой, – сказал Миша.

– Нет, сегодня у нас нет времени на разъезды. Воспользуемся современными средствами связи, – глубокомысленно заметил майор.

– Да неужели?

– Избавь меня от своего сарказма!

– Молчу-молчу.

…Весь день прошёл в переговорах, зато к вечеру сыщикам удалось собрать дополнительные сведения. Факты выстраивались в ряд, образуя картину, далёкую от пасторальной. Запросив результаты экспертизы, друзья выяснили, что и Льва Бадьянова застрелили из того же самого пистолета ТТ…

– Итак, что мы имеем? – поинтересовался Миша.

– Ничего хорошего. У нас на руках – подарочная коллекция трупов, оформленная убийцей с непревзойдённым изяществом. Пока этот монстр нам неизвестен.

– Пока? – уточнил Миша. – Но мы обязательно его найдём?

– Однозначно.

– Мне нравится твоя уверенность.

– Итак, новая жертва – Лев Бадьянов. Неудачливый ресторатор, владелец кафе «Львиное сердце». Кафе не пользовалось успехом – невзрачный интерьер, плохая кухня, хамоватый персонал, высокие цены – хотя имело удачное расположение, в проходном месте, да ещё и с большой парковкой. «Львиное сердце» было не первым проектом Бадьянова, но, как и предыдущие, неприбыльным. Как я понял, Лев Бадьянов занимался и строительством, и торговлей. Потом его занесло в ресторанный бизнес. И везде у Бадьянова дела шли неважно, однако дотла он никогда не прогорал, как-то выкручивался. И начинал новое дело.

– С кафе – тоже облом?

– «Львиное сердце» дышало на ладан. Посетителей – раз, два и обчёлся. При том что другие заведения в округе не знают отбоя от клиентов. По словам следователя, есть свидетельства, что последние полгода бизнесмена настойчиво обрабатывали конкуренты – предлагали продать им кафе. А Бадьянов упорно отказывался. Возможно, цена не устраивала. Конкуренты – представители влиятельной диаспоры – горячились, угрожали Бадьянову. Они мечтали открыть вместо «Львиного сердца» ресторан национальной кухни. А несговорчивый бизнесмен сопротивлялся.

– И следствие решило, что именно конкуренты грохнули Бадьянова?

– Да. Никто же не знал, что за год до смерти Лев Бадьянов прокатился на четыреста втором поезде и разгадку убийства надо искать именно в этом факте. А черноглазые смуглолицые конкуренты тут вовсе ни при чём…

– Его убили на парковке? – Миша уставился на экран, где зависло увеличенное фото Бадьянова.

Ресторатор обладал приятной, но не особо примечательной внешностью. Немного портил лицо маленький, безвольный подбородок – бизнесмен не производил впечатления решительного человека, способного бульдожьей хваткой вцепиться в выгодное дельце. Даже странно, что Бадьянов сумел отказать настырным конкурентам, не сдался после первой же атаки…

– Он сидел за рулём своего автомобиля, видимо, собирался выезжать, но не успел тронуться с места. Стекло опущено наполовину. Получил пулю в левый висок. Стреляли в упор.

– Девятого ноября? Ведь это почти зима. Зачем же он открыл окно?

– Вот именно. Очевидно, убийца или был ему знаком, или выглядел так, что не внушал опасений. Похоже, что в тот день Бадьянов пришёл на парковку, сел в машину, но тут кто-то подошёл к автомобилю и постучал в окно водителя. Бизнесмен опустил стекло и сразу получил пулю в голову. Кстати, за два часа до смерти Бадьянов сообщил администратору, что опять отправляется на переговоры по продаже кафе.

– Поэтому следствие и связало одно с другим.

– Но мы-то знаем, что Бадьянова убили вовсе не из-за его нежелания расставаться с кафе, а из-за того путешествия на поезде.

– Ну, это ещё не доказано.

– Поверь, мой юный друг, разгадка кроется именно здесь! – воодушевлённо воскликнул майор.

– Поверю, – вздохнул Миша. – Потому что всякий раз, когда я сомневаюсь в твоей легендарной проницательности, я в результате оказываюсь в дураках.

– Вот и славно…

Пока сыщики обсуждали вопрос, Андрей составлял таблицу:

1. Артур Коровкин (26), проводник пятого вагона. Застрелен 1 октября прошлого года в ночном клубе.

2. Захар Сигайлов (52), бизнесмен, гендиректор компании «Инновационные энергосистемы». Погиб спустя три дня после Артура Коровкина. Сбит машиной около собственного офиса 4 октября.

3. Лев Бадьянов (42), владелец кафе «Львиное сердце». 9 ноября застрелен на одной из парковок города.

4. Игорь Померанцев (43), гендиректор консалтинговой фирмы «Консультант». 11 января этого года убит в подъезде своего дома.

5. Игнат Устименко (21), безработный. Его местонахождение в данный момент неизвестно.

– Итак, девятнадцатого августа позапрошлого года судьба свела в вагоне поезда 402П пятерых человек, – подвёл итог Андрей. – Проводник и четыре пассажира одного купе. Из этой компании четверо погибли насильственной смертью, один исчез. К тому же трое из убитых застрелены из одного и того же оружия: Коровкин, Бадьянов и Померанцев.

– Но Захара Сигайлова сбила машина.

– Да, ты прав. Если бы и Сигайлов скончался в результате огнестрельного ранения – картина выглядела бы более стройной…

– А этот, молодой… Игнат Устименко.

Майор постучал по клавиатуре, и на экране одно изображение сменилось другим. Вместо фотографии Льва Бадьянова появилось фото с паспорта Игната Устименко.

– Сведений об Игнате Устименко немного. Проживает в Троицке, там у него мать, но живёт отдельно, снимает квартиру. Окончил училище, по специальности токарь. Но не работает, тусуется с друзьями, каким-то образом находит средства к существованию.

– Что с ним? Куда запропастился?

– Парнишка бегает от армии. Так что найти его будет непросто. Но самое главное – кто он? Жив ли? А вдруг он – ещё одна жертва и давно лежит в каком-то сугробе с дыркой в голове? Мать утверждает, что не видела сына с ноября.

– Так если парень от армии бегает – она что угодно сочинит, лишь бы ребёнка отмазать. А вдруг Игнат – не жертва, а наоборот?

– Думаешь, этот парнишка и есть убийца?

Оперативники уставились на монитор. В отличие от непримечательной физиономии Бадьянова, лицо двадцатилетнего Игната Устименко притягивало взгляд и запоминалось.

– Мальчик как с картинки, – заметил старлей.

– Хотя интеллектом явно не изуродован, – добавил майор и увеличил фото.

– Он мне кого-то напоминает. А, вспомнил! Надька смотрит какой-то бесконечный душещипательный сериал, и там играет похожий актёр.

– Да, точно, я тоже его видел.

– Ты смотришь сериалы? – ужаснулся Миша.

– Конечно, а ты не знал? Ни одного не пропускаю. И держу наготове носовой платочек, – хмыкнул Андрей.

– Ладно заливать!

– А ты не задавай дебильных вопросов… – Андрей пристально рассматривал снимок на экране. – Кстати, а давай-ка поищем в Сети другие фото этого красавчика.

Интернет, как всегда, не обманул ожиданий. Вскоре, кроме фотографии с официального документа, сыщики располагали ещё несколькими снимками Игната Устименко, найденными в социальных сетях.

– У него шрам над бровью.

– Особая примета.

– Вся его внешность – особая примета. Уж больно хорошенький.

– Но это наш единственный улов. Надо объявлять парня в розыск. Миша, давай, займись. А потом топай домой.

– Не хочу домой! – с отчаяньем воскликнул старлей. Так он, наверное, в более юном возрасте кричал по утрам «Не хочу в садик!».

– Да ладно. Может быть, за целый день Надежда соскучилась и сейчас будет кроткой и милой.

– Конечно, соскучилась! Зубки-то чешутся, хочется поточить, а меня нет, я на работе. Вот приду, и начнётся. Вчера соседка купила какое-то необыкновенное красное платье, а Надьке тоже надо. Она теряет покой, встретив на улице знакомую в новых сапогах или узнав, что подруга купила телевизор. А уж если кто-то съездил на Крит или в Турцию…

– Красное платье… – задумчиво повторил Андрей. – Красное платье… Что-то было связано с красным платьем, какой-то факт… Почему я не могу вспомнить?

– Ха! Ты забыл, как тебя на прошлой неделе по башке огрели? Ты скоро и фамилии своей не вспомнишь. Наверное, у тебя происходит планомерное и необратимое отмирание мозговых центров.

– Спасибо, я всегда ценил твою дружескую поддержку, – с чувством поблагодарил майор и осторожно пощупал затылок. – А между прочим, я вспомнил, – добавил он через минуту. – Лиза говорила мне, что видела Дину Померанцеву в Екатеринбурге вечером первого октября.

– Разве твоя соседка знакома с Диной Померанцевой? Откуда она её знает?

– Лиза её не знает. Она засекла меня на улице, когда я стоял и разговаривал с Диной, и сразу вспомнила, что первого октября видела эту даму в одном екатеринбургском кафе.

– Вот это у Лизы память! Прямо сразу вспомнила и место, и дату?

– Память у неё действительно исключительная. Но ничего странного, что Лиза запомнила тот эпизод. Она не каждый день катается в Екатеринбург. А тогда Лиза сопровождала какую-то итальянку, возила её на экскурсию. Они договорились поехать в субботу, первого октября. И ближе к вечеру судьба занесла девушек в кафе под названием «Крендель».

– Понятно… Ну, хорошо, увидела она Дину в кафе. И что с того?

– Ты забыл? Именно первого октября в ночном клубе застрелили проводника поезда.

– Да, точно. В клубе проводилась «Революционная вечеринка», и посетители должны были прийти в красном. Постой, уж не хочешь ли ты сказать, что Дина, когда её запеленговала твоя хорошенькая соседка, тоже была в красном?

– В красном платье.

– Вроде бы кто-то видел рядом с Артуром эффектную брюнетку в красном?

– Вот-вот! И в октябре Дина ещё была брюнеткой, а не рыжей, как сейчас. Кроме того, Лиза утверждает, что Дина сидела в кафе с каким-то парнишкой. И в девять вечера, когда Лиза ушла, они всё ещё оставались в «Кренделе».

– Подожди, подожди, кафе называется «Крендель»?! – вскинулся Миша.

– Ну да, я же говорю. А что, странное название?

– Нет, просто это кафе находится буквально в двух шагах от ночного клуба «Галактика удовольствий», где прикончили нашего проводника!

– Откуда ты знаешь?

– Я изучил карту, когда мы узнали о гибели Артура Коровкина.

Парни тут же открыли на компьютере карту Екатеринбурга и уставились на экран.

– Точно! Вот оно!

Кафе «Крендель» и ночной клуб «Галактика удовольствий» располагались в ста метрах друг от друга, на соседних улицах.

– Андрей, ты хочешь сказать, что Дина Померанцева с каким-то другом приехала первого октября в Екатеринбург, окопалась в кафе «Крендель» и выжидала там часов до десяти вечера… А потом отправилась в «Галактику» и вскоре выманила на улицу Артура Коровкина, ну, типа, покурить, поболтать…

– И в этот момент появился друг Дины и выстрелил в проводника. М-да… Гениально… Всё это вполне могло случиться. Неясно только одно: зачем Дине убивать Артура Коровкина?

– А так как к этому пистолету у нас привязан ещё и Лев Бадьянов, значит, и Бадьянова грохнула тоже она. То есть это сделал её компаньон, тот парень из кафе «Крендель».

– Полный бред.

– Да уж, полный. Но придётся выяснить, не ездила ли Дина в Екатеринбург ещё и девятого ноября – когда на парковке застрелили Льва Бадьянова.

– Даже если и ездила. Думаю, она постоянно туда мотается – по магазинам побродить, с подругами потусоваться…

– …прикончить проводника, застрелить ресторатора… – продолжил фразу майор.

– Если Дина отправила на тот свет супруга, она это сделала для того, чтобы завладеть его деньгами. Но зачем ей убивать остальных?

– Ты хочешь сказать, мы должны автоматически исключить Дину из списка подозреваемых только потому, что на пистолете, из которого застрелили Игоря Померанцева, висят ещё два трупа?

– Угу.

– Что ж, возможно, ты и прав… Убийство из-за наследства – это преступление бытового уровня… Но мы уже поняли, что столкнулись с чем-то крупным, более глобальным, нежели история алчной женщины, утолившей свои меркантильные интересы.

– Меркантильные интересы… – повторил Миша. – Ты окончил школу ораторского мастерства?

Майор пропустил замечание мимо ушей.

– Надо же, какое совпадение: в тот день Лизу с её итальянкой занесло именно в «Крендель», хотя девушки вполне могли бы зайти в другое кафе. И тогда Лиза не увидела бы Дину Померанцеву в компании неизвестного юноши.

– Похоже на фантастику.

– Но так всегда и бывает.

– Сто пудов. Помнишь, мы с тобой и с Павловым засиделись в ресторанчике? Гена проставлялся, у него внук родился… И тут позвонила Надька.

– Да, помню. Ты побежал в холл разговаривать.

– Сказал ей, что раньше двух ночи не вернусь, так как сижу в машине около дома одного подозреваемого, веду наружное наблюдение, выслеживаю, значит, преступника… Оборачиваюсь – а рядом стоит… моя тёща! Вышла из дамского туалета и пять минут стояла у меня за спиной, слушала мои басни! Оказывается, тёщенька с коллегами тусовалась в соседнем зале. Вот такая встреча.

– Да, Мишутка, попал ты тогда в переплёт… Знаешь, мне сейчас в голову пришла одна мысль… Я ещё кое-что вспомнил. Что у меня с памятью? Наверное, действительно надо было съездить в травмпункт и сделать снимок. Я вообще не соображаю! – удручённо заметил майор.

– Бедолага! И что ты вспомнил?

– Тогда в кафе Лиза слышала, как Дина называла своего спутника то ли Игорем, то ли… Игнатом!

– Ого!

Майор нажал несколько клавиш, и на экране компьютера вновь появилось красивое лицо Игната Устименко – брови вразлёт, точёный нос, красиво вылепленный подбородок.

– Как ты думаешь… Если бы Дина Померанцева вдруг встретила где-нибудь этого очаровательного паренька, они бы подружились?

– Хм… – задумался напарник. – Дамочка она, конечно, беспокойная… Неужели… Думаешь, они знакомы? И это с ним Дина была в «Кренделе»?

– А если да? Представляешь, в какой тугой узел завязывается вся наша история?

– Чем дальше в лес, тем больше дров.

– А мы ещё должны найти и опросить остальных пассажиров пятого вагона. Вдруг они что-то видели-слышали.

– Ну вот, а ты домой собирался. Предлагаю вообще не уходить. Работы – непочатый край.

– Размечтался, красавец. Иди, Миша, тебя дома ждут.

– Слушай… Я тут что подумал… Получается, что и Лиза – твоя офигительная соседка – тоже находилась первого октября в двух шагах от клуба.

– И? Уж не хочешь ли ты сказать, что это она убила проводника? А заодно – Сигайлова, Бадьянова и, конечно же, Игоря Померанцева? Ты совсем заработался, дружище. Лиза-то здесь при чём? Зачем ей убивать, к примеру, Игоря Померанцева, а?

– Да, действительно… И волосы у неё рыжие, не чёрные… Погоди, но ведь Лиза могла надеть парик!

– Какой парик?! – возмутился майор.

– Чёрный.

– Оставь в покое мою шахматистку. Всё, вали. Хватит болтать глупости.

Глава 27

Разум и чувства

Проигнорировав предложение друга о круглосуточной рабочей вахте, Андрей всё же покинул стены управления и отправился к Вике.

Они не виделись целых пять дней. Майор ехал в гости спонтанно, без приглашения и не знал, какой приём его ожидает…

На прошлой неделе у них с Викой вышла размолвка: красавица высокомерно упрекнула сыщика в непрофессионализме. Майор вспылил. Обвинение больно его задело, так как содержало рациональное зерно. Андрею на самом деле нечем было похвастаться – дело Померанцева пробуксовывало, как застрявший в грязи автомобиль.

Возвращаясь домой после неприятного разговора, обиженный сыщик ждал, что любимая отправит вдогонку примирительный звонок, извинится, попросит вернуться…

Этого не произошло.

Затем Андрей подвергся нападению и схлопотал по черепу. Вот теперь подруга просто обязана была позвонить и поинтересоваться, нормально ли он доехал, не получил ли по башке, пока возвращался домой.

Но Виктория по-прежнему хранила молчание.

На следующий день страна праздновала День защитника Отечества. Тут сам бог велел своенравной красотке взять в руки телефон и набрать номер мужественного майора – поздравить с двадцать третьим февраля, сказать несколько приятных слов…

Нет, ничего подобного!

Наконец, до Андрея дошло, что Виктория и капитуляция – прямо противоположные понятия. Право капитулировать всецело предоставлялось ему.

Постепенно обида сменилась удивлением. Никогда в жизни (если не считать младенческий период) майор не попадал в эмоциональную зависимость от женщины. Внешность, звание, манеры обеспечивали юноше стабильный успех у дам, если ему в голову вдруг приходила странная идея потратить время не на работу или шахматы, а на девушек.

Такое случалось, но редко.

И вот гордый и независимый буревестник в два счёта превратился в дрессированного пингвина, готового поминутно проверять телефон – не прилетела ли эсэмэска от любимой женщины? Он волновался, переживал, думал постоянно о Виктории.

А она продолжала жить как раньше – заключала договора, моталась из конца в конец по городу и области, лелеяла тоску по дочери и не демонстрировала особой увлечённости сыщиком. Вика принимала его заботу, внимание, любовь как нечто приятное, но сиюминутное, готовое вот-вот исчезнуть из её жизни. И она, вечно грустная и холодная, как Первый ноктюрн Шопена, похоже, не собиралась прикладывать никаких усилий для развития их отношений.

Но отстранённость Виктории вдохновляла сыщика гораздо эффективнее, чем пылкий отклик.

* * *

Он даже не знал, застанет ли её дома. На всякий случай заехал в супермаркет и купил шампанское и цветы, а также заготовил пламенную речь.

– О, привет! – Вика стояла на пороге, шмыгала носом и вытирала красные от слёз глаза. За её спиной бушевал океан боли – доносились всхлипывания скрипок, взмывали ввысь сопрано, гудели органные басы. – Я тут музыку слушаю.

Андрей вмиг забыл все обиды. Он ворвался в квартиру и стиснул несчастную, зарёванную девушку в объятиях. После ста пятидесяти неистовых поцелуев сыщик добрался до комнаты. Там по каналу «Культура» транслировалось выступление хора и симфонического оркестра, исполнявших реквием, способный надорвать сердце человеку и с более благополучной биографией, чем у Виктории. А уж ей и вовсе было невозможно удержаться от слёз при звуках трагической музыки. Каждый новый такт мелодии разрывал сердце и заставлял заново переживать тот страшный момент, когда Виктория вмиг лишилась всего самого дорогого в её жизни…

Андрей нашарил на диване пульт и выключил телевизор.

– Нервы, – объяснила подруга и приложила к лицу платок. – Что-то я… Вот даже и не знаю… Наверное, день был трудным.

– Нервы, – согласился Андрей. – Так зачем же усугублять? Надо же себя жалеть! Зачем ты слушаешь такую музыку?

– Я не специально. Хотела посмотреть новости и нечаянно напоролась на этот концерт…

– И новости тоже не надо смотреть!

– Как я рада, что ты заехал!

– Правда?

– Конечно! Мы с тобой сто лет не виделись! Почему ты не звонил? Работы много?

По всей видимости, Виктория даже не поняла, что все эти дни сыщик был на неё обижен. Она занималась своими делами, не беспокоясь о его чувствах, не догадываясь о переживаниях. Андрей вдруг осознал, насколько мелкой была его обида по сравнению с той душевной болью, которую довелось испытать Виктории…

– Да, работы много, – согласился Андрей. – Еле вырвался.

– У меня тоже. Клиент идёт косяком, как лосось на нерест. Не знаю, за что хвататься…

– Я должен тебе показать пару фотографий. Может быть, ты видела этих людей. Идём к компьютеру, – Андрей достал из кармана пиджака флешку.

– Продвигаетесь вперёд в моём деле? – поняла Вика.

– Не в твоём, а в померанцевском. И не продвигаемся, а точнее сказать – зарываемся в грунт, – вздохнул сыщик. – Копаем всё глубже и глубже… Вот, смотри. Вспомни, не видела ли ты когда-нибудь двух этих товарищей рядом с Игорем Померанцевым? И не говорил ли он тебе о них?

– Ну, его я точно знаю, – сказала Вика, когда на экране ноутбука возникло фото екатеринбургского ресторатора Льва Бадьянова.

– Да? – удивился Андрей. Он вовсе не рассчитывал на положительный ответ.

– Да. Это Лев. У него в Екатеринбурге кафе под названием «Львиное сердце». Однажды мы обедали втроём – я, Игорь и Лев.

– Когда?

– В декабре. В начале или в середине… Не помню. Но если это важно – я могу посмотреть в ежедневнике, наверное, там где-то записано.

– А о чём вы говорили за обедом?

– О чём?… Так… А! Лев всё жаловался, что дела не идут, посетителей мало и так далее. Довольно нудный типчик.

– Вспомни ещё что-нибудь. Наверное, мужики обсуждали ещё какие-то вопросы.

– Всё вертелось вокруг кафе «Львиное сердце». Вероятно, Лев ждал от Игоря совета. Нет, не знаю… Больше ничего не могу сказать.

– Его убили, – Андрей кивнул на монитор. – Так же, как и Померанцева. Застрелили.

– А-а… – протянула Виктория. – Надо же… Эти два преступления связаны между собой?

– Да, однозначно. Помнишь, перед смертью Померанцев сказал: «Всё из-за этого проклятого поезда»?

– Конечно!

– Так вот. Мы вычислили, что Померанцев имел в виду свою поездку в Оренбург – вернее, в обратном направлении, из Оренбурга – летом позапрошлого года. В купе ехали четверо мужчин, трое из них убиты, последний – в розыске. Кроме того, проводник вагона тоже убит.

Виктория пристально смотрела на друга, но её лицо, как и раньше, оставалось печальным и отстранённым. Она была погружена в собственные переживания, а то, что смерть выкосила практически половину железнодорожного состава, её, вероятно, не сильно волновало.

Современный человек хорошо натренирован телевидением и Интернетом к сдержанному восприятию ужасов – нельзя принимать близко к сердцу всю негативную информацию, иначе сойдёшь с ума.

– Насколько я понимаю, убиты Игорь Померанцев и вот этот, хозяин «Львиного сердца», – Виктория указала на экран. – А кто ещё?

– Проводник вагона Артур Коровкин и бизнесмен Захар Сигайлов.

– А! Про Сигайлова ты у меня раньше спрашивал, я помню!

– Совершенно верно.

– А четвёртый пассажир купе?

– Да. Вот он.

На экране появились несколько фотографий Игната Устименко – одна с паспорта и несколько скопированных сыщиком из социальных сетей. Молодой парень, полный жизненной энергии и явно не отягощённый интеллектом, смотрел в объектив камеры.

– Он тебе знаком? Ты его знаешь? Ты видела его рядом с Померанцевым?

– Нет. Впервые вижу, – покачала головой Вика. – Как его зовут?

– Игнат Устименко, тысяча девятьсот девяносто первого года рождения, житель Троицка.

– Надо же! А я завтра как раз туда собираюсь, в Троицк. У меня там наклёвывается крупный контракт… Странно, я уверена, что никогда не видела этого парня. Но почему-то его лицо мне кажется знакомым… Почему же?

– Он похож на одного молодого и популярного российского актёра, – подсказал Андрей, чтобы прекратить мучения подруги.

– Точно! Вот в чём дело! Да, он очень похож… Так что же с ним случилось? С этим Игнатом Устименко? Кто он вообще такой?

– Одно из двух. Или он является пятой жертвой, или сам причастен ко всем убийствам.

– А почему вы не можете его найти?

– Мы пока что не очень-то искали. Так как только сегодня получили сведения. Но, похоже, парень быстроногой ланью бегает от армии. В Троицке у него живёт мама, но вряд ли она станет помогать в поисках.

– Лицо у него симпатичное, но в целом натуральный гопник, – заметила Вика.

– Возможно, так оно и есть. Устименко нигде не работает, на какие средства существует – неясно.

– Вы его не найдёте, – уверенно произнесла Вика.

– Почему?

– Его будет трудно найти, если он бегает от армии. Ещё труднее – если он является убийцей и залёг на дно. И практически невозможно – если его самого убили и закопали где-нибудь в лесу.

– Да, ты права… Но мы всё равно попытаемся.

– Бесполезно! Я слушала выступление президента. Он сказал, что раскрываемость преступлений в нашей стране – сорок пять процентов. Ты представляешь, всего сорок пять процентов! Но ведь это ужасная цифра! Значит, каждое второе убийство, или грабёж, или изнасилование остаётся безнаказанным. Можно убить, изнасиловать, ограбить – шансы попасться или избежать наказания почти одинаковы! Это лотерея, в которую согласится сыграть любой преступник! Что ты так на меня смотришь? Я не права? Хочешь сказать, у меня проблемы с математикой и я неправильно считаю?

Андрей нахмурился.

Он почувствовал, что возникла угроза повторения их ссоры – сейчас Виктория опять закидает камнями его огород, обвиняя в некомпетентности. Майор встал и обнял девушку за плечи, наклонился, поцеловал в щёку и в маленькое ушко, потом уткнулся носом в нежную шею…

– Я так по тебе соскучился. Мы не виделись целую вечность. Давай забудем о делах, тем более что уже ночь, а завтра нам рано вставать…

– Вероятно, ты намекаешь на секс, – поняла Виктория, проявляя недюжинную сообразительность.

– Да, именно на это.

– Я и сама хотела тебе предложить. Но ты так увлечён расследованием, что готов просидеть у компьютера до утра. Хватит работать! Порция яростного, но не слишком длительного секса – вот что нам сейчас необходимо, и тебе, и мне. А потом завалимся спать, а то до утра осталось всего ничего.

Вика обвила руками шею Андрея, ответила на поцелуй. Но майор вместо радостного возбуждения ощутил тонкий укол в сердце: уже не в первый раз ему показалось, что кроме секса этой женщине от него ничего не нужно… Способна ли она снова полюбить? Сможет ли её сердце, выжженное горем, ответить на его чувства?

«Кажется, я постепенно превращаюсь в героя мыльной оперы, – невесело усмехнулся Андрей. – Волнуюсь, переживаю из-за ерунды, обижаюсь… Надо заканчивать со всей этой мелодраматической фигнёй»…

Глава 28

Месть адъютанта

Пролетела первая неделя весны – солнечная, снежная, яркая. Город, как обычно и бывает в марте, вновь завалило снегом, морозы день ото дня становились сильнее, напоминая, что весна – только на календаре.

Лиза сидела в офисе, на рабочем месте, утопая в бумагах. Её буквально засыпали мелкими документами, требовавшими срочного перевода. Лиза смотрела одним глазом на экран компьютера, другим – в бумажки и самозабвенно колотила по клавиатуре. Одновременно она отвечала на звонки, а в голове прокручивала рекламный ролик и подбирала эффектные фразы к видео о туристических палатках. В работу, предложенную Фабиусом, творческую и быстро оплачиваемую, Лиза буквально вцепилась зубами. Переводить надо было качественно и молниеносно, чтобы не разочаровать англичанина.

Как обычно, Лиза злилась на коллег – Тамару и Жанну – и посылала проклятия в адрес двух профурсеток. Сегодня барышни укатили в Екатеринбург, именно поэтому Лиза отдувалась в офисе за троих. К тому же ей опять пришлось исправлять перевод, сделанный Жанной. Документ был испещрён глупыми ошибками, непозволительными для уважающего себя переводчика.

Девушки отсутствовали по уважительной причине: Тамара поехала сдавать экзамен на международный сертификат по французскому, а Жанна участвовала в афере в качестве водителя. Тамара знала английский почти так же хорошо, как Лиза, итальянский – значительно хуже. А французский выучила самостоятельно.

Стремление коллеги к лингвистическому самосовершенствованию всецело одобрялось Лизой. Но прогулы девушку бесили. Сегодня у неё дымились предохранители. Если бы красавицы не уехали в Екатеринбург, Лиза не возилась бы сейчас с мелкими и скучными бумажками, а занималась бы серьёзным переводом.

– Нет, Тамара, конечно, молодец, – пробормотала Лиза. – В ноябре сдала на уровень В2, сейчас уже поехала сдавать на С1. Она продвигается хорошими темпами. Но почему, почему я должна выполнять их работу?!

В начале ноября, девятого числа, Лиза сама возила приятельницу на экзамен, поддавшись на страстные уговоры. Она хорошо помнила, как они мчались на север в предрассветной мгле, чтобы успеть к десяти утра. Яростный боковой ветер сдувал машину с трассы… Лиза не любила ездить в Екатеринбург – небольшие участки нормального покрытия перемежались с десятками километров натуральной порнографии: дорога была сплошь в ямах, выбоинах, трещинах. Часто приходилось гнать или по обочине, или по встречке, объезжая разбитые участки. Влетая в очередную яму, Лиза сквозь зубы материлась: ей было ужасно жаль машину…

– Как ты? – спросила директор Ольга Ивановна, появляясь из своего кабинета. – Вот так всегда. Лиза, работа тебя любит. Эти две красотки, бывает, целый день балду гоняют, лясы точат. Ни одного клиента, ни одного перевода. А ты осталась в офисе – и тебя сразу закидали, как гранатами.

– Ничего, я успеваю. Тут одна мелочёвка, – ответила Лиза.

– Бросай. Пойдём пообедаем, я угощаю.

– Да нет, я лучше ещё поработаю.

– Пойдём-пойдём, – ласково повторила Ольга Ивановна и начала стаскивать сотрудницу с кресла. – Работа не волк, в лес не убежит.

– Необычно слышать такие слова от начальства!

– Вот и пользуйся тем, что у тебя нестандартное начальство.

– Да, я это очень ценю.

– Идём, труженица. Накормлю тебя котлетками и напою кофе.

Безусловно, устоять перед соблазнительным предложением вечно голодная Лиза не смогла. Она подскочила с места.

* * *

Первая неделя марта превратилась для Андрея в нескончаемый марафон. И не только потому, что они с Мишей с утра до вечера интервьюировали других пассажиров пятого вагона, искали Игната Устименко, продолжали зондировать связи Сигайлова и Померанцева и так далее.

Майор забегался ещё и потому, что приближался праздник. Андрей вырос в семье, где царил культ женщины, поэтому с самого детства он воспринимал Восьмое марта как нечто грандиозное.

Список подарков, составленный Андреем, смахивал на каталог интернет-магазина. Тут можно было найти всё, что душе угодно.

В первую очередь, конечно, требовалось поздравить маму, бабулю и сестру. Но в этом году на вершину списка взлетела, потеснив других дам, Виктория. Андрей мечтал положить к её ногам все запасы парфюмерно-ювелирной продукции города.

Внимательный юноша не забыл и о соседке. Лиза тоже фигурировала в его реестре…

Вот почему в один из моментов суматошного дня, в паузе между опросами свидетелей, Андрей заскочил в фешенебельный бутик и застыл посреди галантерейного великолепия: тут можно было основательно затариться подарками, купить сумку, платок или перчатки.

Сыщик сразу узнал логотип итальянской фирмы – именно такая эмблема красовалась на кожаной папке Померанцева, найденной в квартире Вики. Вскоре Андрей обнаружил и саму папку, идентичную померанцевской. Взял в руки, повертел.

– Это из нашей новой коллекции! – с энтузиазмом доложила продавщица. Заметив интерес клиента, она активизировалась и начала предлагать Андрею портфели, саквояжи, портмоне – всё безумно элегантное, дорогое.

– Для истинных джентльменов! – восторженно сообщила девушка.

Но «истинный джентльмен» поставил обратно папку и проявил интерес к дамскому ассортименту. Вскоре Андрей вышел из магазина с большим пакетом в руках, оставив за дверью довольную продавщицу. Клиент попался выгодный: внутри пакета находились две сумки – фиолетовая и красная, маленький клатч, две пары перчаток, три палантина, три держателя для сумок и забавный брелок.

– Как я удачно заскочил, – пробормотал себе под нос Андрей, усаживаясь в машину.

* * *

– А ты уже купил мне подарок на Восьмое марта? – мимолётом поинтересовалась Ксюша. Она не смотрела на Сергея, её внимание было занято пышной розой из взбитых сливок, украшавшей вазочку с мороженым. Они сидели в кафе.

– Я думал, ты захочешь сама выбрать, – рассеянно ответил Сергей. Он тоже не смотрел на подругу, а изучал планшет. Абсолютное большинство посетителей этого кафе так и обедало – не отрывая взгляд от экранов нетбуков, телефонов, айпадов и одновременно отправляя в рот еду.

– А я…

– Что, малыш?

– Я хотела сюприз… – проныла девушка, вытянув губки хоботком.

Сергей оторвался от планшета, посмотрел на очаровательный хоботок и испытал прилив нежности.

– Хорошо, я обязательно что-нибудь придумаю, – пообещал он, улыбнувшись.

Как ни странно, Ксюшина страсть потребления уже пошла на убыль, хотя обычно покупательский аппетит растёт в геометрической прогрессии. Но нет. Малышка получила от милого друга всё, что в её представлении являлось символом богатства и престижа, и теперь всё реже устраивала магазинные марафоны. Сергей это заметил и был приятно удивлён. Ему достался исключительный экземпляр, можно сказать, ангел. А могла попасться алчная пиранья, готовая вытрясти из бойфренда всё до копейки, или шопоголик с сорванной крышей.

Ксюша на днях спросила, откуда у него деньги. Она видела, что парень особо не занят, не надрывается на работе, а ведёт расслабленную жизнь.

– Я рантье, – объяснил Сергей. – Получил наследство от… От вредного дядюшки, – он усмехнулся. – Правда, пришлось основательно потрудиться, чтобы заработать эти денежки.

– Как? Ишачил на дядю? Прогибался? – поняла Ксюша. – Или ты его убил?

– Думаешь, я на это способен?

Девушка смерила друга оценивающим взглядом, словно прикидывая его шансы выступить в роли киллера.

– Никто не знает, на что он способен, пока не попадёт в историю. А вдруг ты грохнул дядюшку из-за наследства? – безмятежно промолвила Ксюша. – Тем более, если оно крупное. Сейчас и за просто так убивают, не раздумывая. А тут – целое наследство!

Сергей удивился такому ответу. Он и не подозревал, что в очаровательной Ксюшиной головке скрываются какие-то мысли. Свежеиспечённый рантье решил не развивать эту тему.

– Как бы то ни было, теперь главная моя забота – управлять капиталом, удачно вкладывать деньги, а потом стричь дивиденды и со вкусом их тратить. И ты мне в этом отлично помогаешь.

– Да, я могу, – призналась Ксюша. – Только я не знаю, что такое «дивиденды». Но если надо потратить бабульки – это да, это я всегда пожалуйста. А наши денежки не сгорят? А вдруг банк лопнет?

Сергей засмеялся, придвинулся к подружке, притянул к себе и чмокнул в упругую, розовую, как у младенца, щёчку. Ему понравилось, как она это сказала: «наши денежки».

– Не лопнет, – успокоил подружку Сергей. – Банк надёжный, я ведь вчера тебе показывал.

По вечерам они всё чаще оставались дома, вместо того чтобы посетить очередной ночной клуб. И сидели на диване в обычной позе – привалившись друг к другу. Сергей держал на коленях ноутбук, Ксюша играла на телефоне или смотрела телевизор.

– Показывал, – согласилась малышка. – У тебя счёт, и ты как-то управляешь им, не выходя из дома, через Интернет. Классно, но слишком сложно.

– Ничего сложного, – улыбнулся Сергей.

– Для тебя! А для меня – нереально!

…После обеда они заскочили в салон сотовой связи, и Сергей указал продавцу на дешёвый телефон.

– Зачем он тебе? – удивилась подружка.

Не отвечая на вопрос, Сергей обратился к парню за стойкой:

– Продашь сим-карту без паспорта?

Тот замялся.

– Вообще-то не положено.

– Да ладно! Оформи как-нибудь, а я накину сверху за беспокойство, – пообещал Сергей.

Продавец кивнул, и вскоре молодые люди вышли из салона с покупкой.

– Садись в машину, – скомандовал Сергей. – А я сейчас. Мне нужно буквально три минуты.

Подружка не задавала лишних вопросов и никогда не капризничала. Это являлось ещё одним бесценным качеством.

Мела метель, ветер обжигал. Захлопнув за подругой дверцу автомобиля, Сергей подумал минуту, а потом начал набирать на телефоне текстовое сообщение. Всего минуты хватило для того, чтобы его пальцы обледенели и перестали слушаться. Мартовские морозы выдались нешуточными.

Сергей достал смартфон, нашёл номер майора Вершинина и забил цифры в строку получателя SMS. Он выглядел довольно странно – стоял посреди снежной бури с двумя телефонами в руках и о чём-то размышлял…

Сергей помедлил несколько мгновений, прежде чем отправить послание оперативнику. Потом его губы исказила мстительная ухмылка. Он думал о Карчевском, вспоминал его обидное пренебрежение, в голове гремела ругань министра. Теперь Сергей разделается с красномордым обидчиком. Крошечная эсэмэска – и карьере Вацлава Александровича придёт конец. Возможно, не только карьере…

Получается, все обидчики Сергея Кулемзы заканчивают плохо. Ненавистный босс – Игорь Померанцев – унижал его, держал за мальчика для битья. И где он сейчас? Вот именно!

Совершенно зря Померанцев недооценил своего адъютанта.

Карчевский ещё пока живой и на свободе. Но что с ним будет завтра?

Сергей, продолжая улыбаться, нажал кнопку и отправил сообщение. После этого выключил телефон, сунул его в пакет, добежал до мусорного контейнера и выкинул свёрток.

– Удачи, господин Карчевский! – прошептал мстительный юноша онемевшими от холода губами.

Сергей сел в машину. Автомобиль не успел хорошо прогреться за те несколько минут, что были потрачены на уничтожение министра.

– Как же я замёрз!

– Да, сегодня какой-то невероятный мороз! – подтвердила Ксюша. – А куда мы теперь поедем? У тебя есть план?

Глава 29

Самурай любит ласку

На Восьмое марта Лиза ни от кого не ждала подарков и поздравлений. Парня у неё не было, ребёнка – чтобы наклеить на картон цветочек и подписать корявым почерком «Дорогой маме!» – тоже. Не надеяться же на знаки внимания со стороны разжалованного супруга? Смешно!

Сам выходной день уже являлся для Лизы подарком. Так как не надо было бежать на работу, она могла с головой погрузиться… опять же в работу!

Именно это Лиза и сделала. И упорно трудилась несколько часов подряд, переводила и редактировала тексты, пока её не оторвал от компьютера звонок входной двери.

Труженица едва поднялась со стула – ноги затекли, поясницу ломило, пальцы скрючило писчим спазмом.

– Кто же это? – успела подумать Лиза.

На пороге стоял её восхитительный сосед с букетом тюльпанов в одной руке и каким-то увесистым свёртком в другой.

– Ах! – изумилась девушка.

От Андрея веяло морозом, его лицо раскраснелось от холода, было мокрым от снега.

– С праздником! Поздравляю! – гаркнул майор, как на плацу, и протянул Лизе тюльпаны, трогательные и очаровательные.

– О-о… Это мне?

– Конечно, тебе! И вот подарок, – Андрей вручил соседке тяжеленный пакет. – Ты любительница сидеть по ночам, значит, тебе нужен допинг. Думаю, у тебя постоянно заканчивается кофе.

Лиза заглянула в пакет и увидела внутри серебряные пачки – молотый кофе знаменитой марки. У девушки перестало биться сердце. Лучшего подарка для неё нельзя было и придумать, сосед попал «в яблочко»! Оставалось только удивляться его проницательности.

Лиза не стала признаваться майору, что запасы кофе у неё никогда не заканчиваются – по причине их полного отсутствия.

– Спасибо, – изумлённо выдавила Лиза. – Я не ожидала… Я так тронута…

Нашествие соседа, роскошный подарок, цветы – всё это было так неожиданно… У Лизы на глаза даже навернулись слёзы.

Искусством принимать подарки от мужчин с королевской снисходительностью она не владела, потому что никогда не удавалось попрактиковаться в этом умении.

– Ой! Заходи! Что же мы тут стоим?

– Не-а, – отказался майор. – Побежал я, столько дел.

– Может быть, вечером в шахматишки сразимся?

– Неплохая идея. Посмотрим!

– Спасибо! – ещё раз крикнула вдогонку Лиза.

Закрыв дверь, она несколько минут стояла в прихожей, прижимая к груди драгоценные подарки – тюльпаны и пакет с кофе. Потом ринулась на кухню, схватила ножницы, вскрыла упаковку и втянула в себя изумительный аромат.

Она заварила кофе в френч-прессе, мысленно прикидывая, насколько ей хватит нежданно-негаданно свалившегося богатства.

– Буду экономить, – твёрдо заявила Лиза.

А вот этим искусством за последние годы она овладела в совершенстве!

* * *

На каждом перекрёстке города продавалась мимоза, в цветочных магазинах царил праздничный ажиотаж.

Майор Вершинин следовал общей тенденции – как и другие мужчины, он метался, вытаращив глаза. Естественно, он порадовал сегодня не только Лизу. Ещё с утра он вручал цветы и подарки, выслушивал восторженные охи и ахи. Его энергичная и вездесущая бабуля пришла в экстаз от синего палантина и кожаных перчаток в тон. Маме безумно понравилась элегантная сумка, сестричка получила новый (и трудно сказать, какой по счёту!) телефон, а бонусом к средству коммуникации шла увесистая поваренная книга.

В ней Андрей сделал закладку на странице с рецептом сырного супа, в надежде, что Насте наконец-то удастся воспроизвести кулинарный шедевр и она начнёт регулярно радовать им брата. Пресловутый сырный супчик так и не сдавался, стоял насмерть. Андрей пришёл бы в ужас и пересмотрел бы свои гастрономические предпочтения, если бы узнал, что в битве с этим проклятым варевом его любимая младшая сестричка научилась ругаться, как портовый грузчик…

Поздравляя милых родственниц, Андрей ни на секунду не забывал о том, что сегодня ему не удастся вручить подарок своей любимой девушке.

Виктория застряла в Троицке. Уехала вчера на встречу с клиентом и не смогла вернуться из-за метели.

– Дорогу совершенно занесло, – сказала она по телефону. – Не буду рисковать.

– Конечно, оставайся. Где ты переночуешь?

– Марк Анатольевич поместил меня в шикарных апартаментах. Самое лучшее, что нашлось в этом маленьком городке.

– Марк Анатольевич, – эхом отозвался майор, стараясь не скрежетать зубами от ярости.

Ох, уж этот выгодный клиент! Наверное, специально ломается, тянет время и не подписывает контракт, чтобы подольше упиваться вниманием красивой женщины. Возможно, даже делает неприличные предложения. Если так – Андрей его прикончит.

Майор страдал от ревности. Он не сомневался в Вике, но мысль о том, что какой-нибудь барыга оскорбляет фривольными намёками его богиню, Андрея бесила.

Наверняка сегодня Марк Анатольевич прикатил с утра с шампанским и роскошной корзиной роз. Именно это собирался сделать сам Андрей.

Утром он съездил к родителям, вручил подарки девочкам. Конечно, ему пришлось остаться на праздничный обед, иначе он бы обидел семью. Затем майор ринулся в путь, намереваясь во что бы то ни стало добраться до Троицка, но вскоре отказался от этой затеи и вернулся в город. Порывы бешеного ветра сбивали машину с трассы, видимость была нулевой, на лобовое стекло липли комья снега, «дворники» не справлялись…

Оставалось только смириться, что праздничный день они с Викой проведут врозь. Майор возвратился домой и начал доставать подругу телефонными звонками. А Виктория, между тем, не проявляла особого разочарования. Долгое время Андрей ставил на первое место служебный долг, пренебрегая девушками. И вот судьба над ним жестоко посмеялась, сведя с красавицей, больше зацикленной на работе, чем на интимных взаимоотношениях…

Майор не зря так стремился попасть в Троицк. Тамошние коллеги пока не смогли найти последнего пассажира купе – Игната Устименко. Сыщик почему-то не сомневался, что им не удастся увидеть парня живым, он даже готов был поспорить.

– Чует моё сердце, вот увидишь. Растает снег, и будет нам опять сюрприз, – мрачно сообщил он Михаилу по телефону.

– С чего ты взял? Просто парнишка активно бегает от армии, как заяц. Поэтому неуловим. Кроме того, а вдруг он и есть убийца, перебивший остальных пассажиров купе?

– Сомневаюсь. Не бегает он. Лежит где-нибудь в сугробе.

Миша скептически хмыкнул. Да, за годы сотрудничества он убедился, что не стоит пренебрегать интуицией майора. И в то же время… Интуиция, догадки, видения, внезапные озарения, – всё это штучки из области мистики и кинематографа.

– Погнали в Троицк, – предложил он. – Сами поищем, поговорим с людьми.

Как обычно, в праздничный или выходной день Миша чувствовал себя человеком, замурованном в подземелье в компании сотни раздражённых скорпионов. На 8 Марта он подарил жене мультиварку, купил цветы и торт, сделал генеральную уборку, полностью освободил от материнских хлопот. А Надька всё равно куксилась, бухтела, пилила…

– Да я же только что вернулся, – сказал Андрей. – И двадцати километров не проехал. Ты в окно посмотри, что творится.

– Жаль, – вздохнул Миша. – А то могли бы съездить.

– Я тут ещё один адресок раздобыл. Наверное, сейчас быстро сгоняю к одной тётеньке, пообщаюсь. Она ехала в пятом вагоне, но, к счастью, не во втором, а в четвёртом купе. Вдруг что-то видела или слышала.

Друзья нашли и опросили уже многих пассажиров, но пока безрезультатно.

– Я с тобой! – горячо воскликнул старлей.

– И не думай. Тебе жена не простит.

…Пробираясь сквозь пургу на свидание с дамой из четвёртого купе, Андрей думал о странной эсэмэске, полученной вчера с незнакомого номера: «Тополиный проспект, 56-180. Самурай любит ласку».

Обнаружив сообщение, майор сразу перезвонил отправителю, однако телефон был отключен. Сыщик успел выяснить, что за полчаса до отправки сообщения мобильный телефон и сим-карта с этим номером были куплены в салоне связи на улице Свободы неким Рифатом Ишмуратовым, жителем Уфы. По крайней мере, данные этого гражданина значились в договоре, оформленном при покупке.

Андрей понимал, что нет никакого смысла разыскивать мифического Рифата Ишмуратова и выяснять, почему «самурай любит ласку». Нужно «пробить» адресок, узнать, кому принадлежит квартира на Тополином проспекте. А там и с самураем всё станет ясно.

Но вчера Андрей не успел, а сегодня, в праздничный день, заниматься делами и наводить справки было проблематично.

«Ничего, разберёмся», – подумал сыщик. Миновав тринадцать перекрёстков, сделав семь поворотов внутри квартала, он, наконец, припарковался у нужного подъезда. Здесь проживала Подольская Оксана Ивановна, 1961 года рождения. Майор возлагал огромные надежды на её наблюдательность и память, хотя после безрезультатного общения с другими пассажирами поезда уже осознавал тщетность усилий.

Глава 30

Вершитель судеб

Довольно быстро удалось выяснить, что владельцем квартиры по адресу: Тополиный проспект, 56-180, является Игорь Померанцев. Сыщики сразу же съездили туда, полюбовались закрытой дверью.

Несколько дней парни ждали санкции на вторжение в апартаменты убитого бизнесмена. Всё было бы гораздо проще и быстрее, если бы следователь Павлов опять не мучился послепраздничным похмельем и если бы не существовало выходных.

Таким образом, в квартиру Померанцева сыщики попали только во вторник, спустя пять дней после получения таинственной эсэмэски, зато с соблюдением всех необходимых формальностей.

Они вошли внутрь, осмотрелись.

– Симпатичный интерьерчик, – одобрил Миша. – Как ты думаешь, кто тебе отправил сообщение?

– Сергей Кулемза, померанцевский адъютант, – без колебаний ответил Андрей. Он совершенно в этом не сомневался.

– А к чему такая таинственность?

– Наверняка у него были на то причины. Сейчас узнаем.

Они остановились перед стеной, разрисованной под японскую гравюру. Сзади, в проёме большой распашной двери, топтались понятые, представитель управляющей компании и специалист, вскрывший замки. Не хватало Гены Павлова, но следователю сегодня было худо, и он махнул рукой: «Мужики, давайте без меня».

– Красиво, – опять похвалил Миша.

Коллега неопределённо хмыкнул.

Последние дни Андрей выглядел мрачным, как человек, всецело поглощённый какой-то неприятной мыслью или терзаемый догадками.

– Братан, что с тобой? – удивлялся Миша.

– Так, ничего. Размышляю.

– Над делом Померанцева?

– Нет, над фасоном купальника Пэрис Хилтон! – огрызался друг.

– Какой-то ты невесёлый.

– А чему радоваться?

Между тем Андрей до сих пор так и не встретился с Викой. Его неуловимая подруга вернулась из Троицка с новым контрактом и жутким гриппом. Она категорически запретила майору приезжать.

– Даже не пытайся, – едва слышно произнесла она в трубку. – Я отвратительно себя чувствую и ужасно выгляжу. Я тебе не открою.

– Я привезу тебе лекарства и еду. Скажи, что купить?

– Ничего не надо, у меня всё есть. Не приезжай. Дай мне хотя бы пару дней отлежаться.

Похоже, у Андрея на самом деле не было поводов для веселья. Им пренебрегали, в его сочувствии и заботе не нуждались…

Осмотрев квартиру, майор подошёл к разрисованной стене и задумчиво провёл по ней рукой. Они все уже вдоволь налюбовались и Фудзиямой в туманной дымке, и цветущей сакурой… Когда ладонь Андрея добралась до изображения самурая, сыщик почувствовал какую-то неровность и надавил японскому воину прямо на лоб. Стена тут же поехала в сторону.

– Вау!

– Ух ты!

– Чего только не придумают! – раздались сзади удивлённые возгласы.

– Сейф! – радостно объявил Миша, так, словно из всей компании только он один был зрячим.

– Смотрите-ка, точно – сейф!

– Вы сможете его открыть? – спросил Андрей у мужика, взломавшего дверь в квартиру. Тот подошёл вплотную к стене и почесал затылок.

– Можно попробовать, – неуверенно ответил он.

– Дерзайте, – ободрил его сыщик. – Мы на вас надеемся.

* * *

Дина Померанцева сидела в кабинете косметолога и придирчиво рассматривала фотографии, графики и схемы.

– Снимки сделаны через три и шесть месяцев после лифтинга. Вы видите, какая изумительная динамика! – радостно объявила врач-косметолог. – Со временем результат процедуры становится всё более заметен. Происходит нарастание лифтингового эффекта.

– Если только это не фотошоп, – криво усмехнулась Дина.

– Нет, ну что вы! – обиделась врач.

Дина снова с сомнением взглянула на фотографии. Новую косметическую технологию уже опробовали клиенты столичных клиник, но в уральском городе она появилась лишь недавно. Косметолог предлагала Дине вступить в отряд первопроходцев.

– Мы воздействуем сфокусированным ультразвуком на коллагеновые волокна мышечно-апоневротического слоя, – самозабвенно агитировала она. – Травмированные волокна сократятся в длине, мягкие ткани подтянутся.

Идея подпалить коллагеновые волокна, вызвав их сокращение, нравилась Дине. День за днём она со страхом наблюдала в зеркале, как оплывает лицо, подвластное силе гравитации. Но становиться подопытным кроликом? Страшно! С другой стороны, в этом салоне красоты Дина уже опробовала микронидлинг, плазмолифтинг, пневмокавитацию, биоармирование и ещё массу различных процедур. Именно благодаря им она выглядит на десять лет моложе.

– Я подумаю.

– Конечно, Дина Равильевна! А сегодня работаем по обычной нашей программе?

– Да. Пойду переоденусь.

…Дина лежала на кушетке в белом халате и зеленом чепчике, косметолог колдовала над пациенткой, увлечённой идеей вечной молодости.

Настроение у Дины было приподнятым, весенним.

Неделю назад Игорёк снова явился за деньгами прямо к ней домой, и она в десятый раз со вздохом вручила парню круглую сумму. Но Дина помнила о том, что позавчера приставучему, как банный лист, юноше исполнилось восемнадцать лет. Значит, теперь ему будет гораздо труднее давить на бывшую любовницу, вымогая деньги.

Дина сама организовала себе полгода сплошной нервотрёпки, связавшись с малолеткой. Но она и представить не могла, что Игорю нет восемнадцати. Он сказал – двадцать. Дина подцепила мальчугана в тренажёрном зале – симпатичная мордашка, идеальное молодое тело, словно вылепленное античным скульптором.

Кроме того, бонусом шло имя. Было очень удобно иметь дело с двумя Игорями – мужем и юным любовником: даже если случайно перепутаешь, ничего не случится. Конечно, супруг уже перешёл в разряд «бывших», но Дина всецело от него зависела и поэтому маскировала свои интрижки, чтобы не раздражать Померанцева.

Правда, существовал и второй любовник – Сергей Кулемза. Вот если бы и его переименовать в Игоря!..

А потом коварный детсадовец обнародовал дату рождения, и Дина потеряла покой. Никто не отменял уголовную статью за совращение малолетних, а именно этим чёрным делом она, по сути, занималась, встречаясь с юным инструктором.

Она попыталась от него отвязаться – не вышло. Из любовницы Дина быстро переквалифицировалась в мамашу. Тинейджеру требовалась красивая одежда, спортивная экипировка, карманные деньги, ему нравилось веселиться с друзьями в ресторанах.

Игорь не зарывался, тянул понемногу, но постоянно. «Вот, завела обузу, – негодовала Дина, в сотый раз ныряя в кошелёк за деньгами и выделяя парню материальную помощь. – А что, со своими детьми тоже так? Дай на то, дай на это, и снова дай, дай, дай! Да на фига эти дети вообще нужны?!»

Но теперь с паразитизмом юного ловеласа покончено. Вырос, стал совершеннолетним. Дина сбросила мальчугана за борт – теперь пусть выплывает сам. Он, наверное, быстро найдёт другую шхуну и отправится в новое увлекательное плавание.

…Кроме освобождения от материнских забот, Дину радовало и то, что она, в конце концов, продала парикмахерскую. К тому же сегодня ей позвонил юрист и сообщил, что по непроверенным данным сыщики обнаружили какую-то тайную квартиру Померанцева – на Тополином проспекте.

«Ну и куркуль! – в очередной раз удивилась Дина скопидомству мужа. – Чего у него только нет. Молодец!»

Ещё не вступив в права наследования, несчастная вдова с каждым днём становилась всё богаче. Если подумать, Дина ничем не заслужила подарков судьбы – она никогда не отличалась трудолюбием или высокими нравственными качествами, не служила самозабвенно какой-либо идее, думала прежде всего о себе, а не о других, и в глубине души искренне презирала людей.

А жизнь постоянно её баловала, купала то в шампанском, то в шоколаде.

Почему так получается?

* * *

Документы, изъятые из сейфа Померанцева, оказались настолько серьёзными, что пришлось созвать экстренное совещание. В кабинете начальства собралась вся команда, расследовавшая убийство бизнесмена…

Но за минуту до того, как Вершинин и Скворцов отправились на доклад к полковнику, им позвонили из Троицка. Там был найден труп Игната Устименко, четвёртого пассажира злосчастного купе. Труп обнаружили случайно, в лесочке неподалёку от загородного посёлка.

– К посёлку от трассы идёт дорога, – доложил коллега из Троицка. Его голос звучал в динамике – Андрей включил громкую связь. – Дорогу регулярно чистят. Вчера по ней катался на лыжах гражданин Тимофеев, приехавший недельку пожить на даче. Катаясь на лыжах, он заодно выгуливал собаку. Псина вдруг занервничала и ринулась в кусты. И откопала под снегом обгорелый труп.

Чёрная тень пробежала по лицу Андрея.

– Проклятье, – выдавил он.

– Ты же не сомневался, что парня уже нет в живых, – заметил Михаил.

– И тем не менее…

– По всей видимости, вашего Устименко пытали, – троицкий коллега интонационно выделил слово «вашего», подчеркивая, что труп не имеет к ним никакого отношения. Он был рад сразу же сплавить страшную находку в соседний город, избавив себя от тяжёлой работы и лишней головной боли. – У бедняги прострелены обе коленные чашечки.

– Не удивлюсь, если из того же самого пистолета! – вставил Михаил.

– Если да, то труп Устименко идеально впишется в общую картину преступления.

– А потом парня облили бензином и сожгли, – добавил троицкий коллега.

– Ты хочешь сказать, что убийца попытался сжечь труп?

– Нет, не труп. Устименко был жив, когда его подожгли.

– Кошмар, – вздохнул Миша.

– Кому-то ваш парень сильно насолил. Всё это выглядит, как мафиозная разборка…

Получив известие, ставшее заключительным элементом картины, сыщики отправились к начальству. Туда уже подтянулся из следственного комитета Геннадий Павлов. Вид у следователя, как обычно, был нездоровый, серо-зелёный, однако во взгляде читалась решимость римского гладиатора…

Первые минуты прошли в обсуждении телефонного звонка из Троицка. Андрей доложил о жуткой находке полковнику Самарину.

– Извини, Геннадий Валерьевич, мы даже не успели тебе сообщить, – повернулся майор к следователю. – Нам позвонили прямо сейчас.

– Ладно уж, не оправдывайся. Итак, у нас пять трупов, – подвёл итог Павлов. – Отлично поработали, ничего не скажешь. Начали с расследования убийства Игоря Померанцева. Одиннадцатого января он был застрелен в подъезде собственного дома. Потом добавили сюда проводника Артура Коровкина, убитого из того же самого оружия первого октября прошлого года. Четвертого октября от черепно-мозговой травмы скончался Захар Сигайлов. Девятого ноября застрелили в Екатеринбурге Льва Бадьянова. И теперь ещё Игнат Устименко.

– Как удалось выяснить, все пятеро мужчин девятнадцатого августа позапрошлого года совершили поездку в одном и том же вагоне поезда 402П. Коровкин – в качестве проводника, остальные – в качестве пассажиров. Они занимали купе под номером два, – вставил Михаил.

– А сегодня нам в руки попали документы, свидетельствующие о том, что министр здравоохранения области причастен к крупной финансовой махинации. А провернул он её с помощью двух товарищей – Игоря Померанцева и Захара Сигайлова, – сообщил Андрей.

– Что за афера? – спросил полковник Самарин, поднимая глаза от бумаг, добытых из сейфа. – Вы уже разобрались? Тут сам чёрт ногу сломит, столько всего накручено! Какое-то медицинское оборудование… Медицинские фирмы…

– Вот именно – накручено! Померанцев был мастером своего дела. Он разрабатывал хитрые, запутанные схемы для высокопоставленных заказчиков, а реализовать их ему помогал Захар Сигайлов. Эти двое – Померанцев и Сигайлов – трудились в плотном контакте. Полтора года назад они провернули грандиозную махинацию по заказу министра Карчевского. В результате целый железнодорожный состав, под завязку набитый импортным медицинским оборудованием, буквально растворился в воздухе. Если проверять по документам – всё в порядке! Дорогое высокотехнологичное медоборудование якобы распределено по разным районам области. На самом деле – всё ушло налево, а деньги осели на счетах заинтересованных лиц, прежде всего – министра Карчевского. Между прочим, что-то около трёхсот миллионов рублей.

– Ну и падла! – вырвалось у Миши. Все удивлённо обернулись в сторону экспансивного старлея. – Извините, товарищ полковник! Просто у меня полгода назад жена с ребёнком загремели в инфекционную больницу. А там такая нищета… Персонала нет, лекарств нет, про ремонт забыли. Врачей не хватает, никто не хочет работать – зарплата семь тысяч. А в это время чиновник положил в карман триста миллионов!

– М-да… Этой наукой они владеют… Но постойте, речь ведь шла о другом поезде, оренбургском, пассажирском! – вспомнил полковник. – А теперь появляется ещё один. Грузовой и с медицинским оборудованием. И как всё это понимать?

– Похоже, у нас тут два поезда, – пояснил следователь. – Один – с трупами, другой – с медоборудованием.

– Совершенно верно, – подтвердил Андрей. – Так оно и есть. Позвольте я продолжу отчёт. Итак, полтора года назад, в августе, разрабатывая комбинацию по заказу министра Карчевского, два бизнесмена отправились на машине в Оренбург, чтобы встретиться с нужными людьми.

– А почему вдруг Оренбург? Это вообще-то соседняя область, не наша! – задумался полковник.

– Подготавливая платформу для многомиллионной махинации, Померанцев и Сигайлов путешествовали и в другие города и области. Но Оренбург нас интересует потому, что именно оттуда они возвращались на поезде. Машина Сигайлова сломалась, бизнесменам пришлось покупать билеты на поезд. Им достался пятый вагон, второе купе. А их попутчиками были ресторатор Лев Бадьянов и безработный Игнат Устименко.

– И что же?

– Мы нашли и опросили других пассажиров пятого вагона. На днях я встретился с гражданкой Подольской. Несмотря на то, что прошло полтора года, она хорошо запомнила ту поездку на поезде и узнала на фотографиях Померанцева и Бадьянова. Сказала, что мужчины вместе ходили в вагон-ресторан, затем стояли в тамбуре, курили. Потом стояли у окна, разговаривали, смеялись. А проводник Артур Коровкин постоянно вился вокруг них, активно шестерил.

– Понятно.

– Думаю, дело было так. Возвращаясь из Оренбурга вместе с Захаром Сигайловым, где они отлично поработали, Игорь Померанцев немного расслабился в поезде, выпил в ресторане… И стал хвастаться попутчикам, какое грандиозное дело они затеяли и вот-вот обтяпают. На триста миллионов рублей! Вы знаете эту особую атмосферу поездов – тут многие расслабляются и начинают делать признания случайным попутчикам. А Померанцев ещё и в ресторане выпил. Вот и начал болтать. Проводник постоянно вертелся рядом, ушки на макушке. Игнат Устименко, наверное, тоже не зевал…

Андрей выдержал паузу, позволяя коллегам осмыслить информацию. Но блондинок среди публики не было, все улавливали суть с первого прослушивания.

Поэтому коллеги взбунтовались:

– Не тяни, ради бога! – попросил следователь.

– Так-так-так, Андрей, давай дальше, – поторопил полковник.

– Авантюра с железнодорожным составом, набитым медицинским оборудованием на триста миллионов рублей, блестяще удалась Померанцеву и Сигайлову. У них всё получилось. Заказчик – министр Карчевский – мог праздновать победу. Медицинский поезд исчез с радаров – если судить по этим документам – в январе прошлого года. Он загадочным образом растворился в воздухе. И никто о нём не вспоминал до поры до времени. Но в сентябре в прессе промелькнуло упоминание о широкомасштабной поставке импортного медицинского оборудования. Вот, я скопировал эту информационную заметку из Интернета, – майор добавил к материалам на столе полковника ещё одну бумажку.

– Ты, Андрей, продолжай, продолжай! – кивнул начальник.

– Наверное, информация попалась на глаза или проводнику вагона, или одному из попутчиков. И этот некто – Коровкин, или Бадьянов, или Устименко – вспомнив откровения бизнесмена, сопоставил факты и понял, что афера мужикам удалась. Триста миллионов они удачно умыкнули.

– И что дальше?

– Наверное, этот гражданин увязал информацию о медицинском поезде с личностью областного министра здравоохранения Вацлава Карчевского. И попытался шантажировать крупного чиновника в надежде отщипнуть кусочек от суммы в триста миллионов. Министр Карчевский занервничал, но платить не стал. Вероятно, он вызвал Померанцева и заставил проанализировать, где произошла утечка информации. Наверное, Померанцев признался, что много болтал в поезде, и, вероятно, Коровкин, Бадьянов и Устименко всё знают. Поэтому министр решил уничтожить всю компанию – организаторов трёхсотмиллионной аферы – Померанцева и Сигайлова, их попутчиков – Бадьянова и Устименко, а также проводника Коровкина.

– Только киллера он нанял какого-то безрукого, – вставил Михаил. – Стреляет плохо, Померанцева изрешетил так, словно по воробьям палил. Использовал везде один и тот же ствол.

– А я так не считаю, – возразил следователь. – Киллер попался довольно ловкий. Например, Артура Коровкина он прикончил тогда, когда проводник засветился – стало известно о его участии в перевозке наркотиков. В результате никто не сомневался, что Коровкина убрали подельники… Дальше. Льва Бадьянова, владельца ресторана, страстно терроризировали конкуренты. Они мечтали открыть вместо «Львиного сердца» собственный ресторан. На них и пало подозрение, когда Бадьянов был убит… Ну, а Игорь Померанцев… Его словно расстреляла из пистолета обиженная женщина – три пули веером вместо одного точного выстрела в лоб. Померанцев, как вы помните, как раз собирался развестись с женой, дамой горячей, восточных кровей. Я довольно долго придерживался версии, что именно Дина Померанцева укокошила супруга.

– И только случай Захара Сигайлова не вписывается в вашу стройную систему, – заметил полковник.

– Полагаю, до Захара Сигайлова убийца просто не успел добраться, – сказал Андрей. – Вмешался случай. Сигайлова сбила машина. Но если бы этого не произошло, то вскоре его обязательно застрелили бы из того же самого ствола.

– Складно у тебя получается. Но как мы докажем причастность Карчевского ко всем этим убийствам?

– Докажем как-нибудь, – уверенно кивнул майор. – Сам признается. И киллера своего сдаст.

– Мы и так его лет на десять сможем засадить, используя этот компромат. – Следователь кивнул на бумаги на столе полковника.

– Да уж… Триста миллионов…

– И пять трупов.

– Причём это только один эпизод из трудовой биографии Карчевского. А мы не знаем, какие махинации он проворачивал раньше.

– Наверняка что-то было. Он же не в один миг переродился из ангела в демона!

– А сколько по всей стране таких деятелей? И они нами руководят, они нами управляют… Распоряжаются народным богатством, вершат судьбы! – вздохнул полковник. Он, как настоящий руководитель, умел приподняться над ситуацией и за единичными фактами увидеть тенденцию.

В кабинете повисла сосредоточенная тишина.

– Ну что, товарищи, за работу! – хлопнул ладонями по столу полковник Самарин и поднялся с места. – Не смотрите, что за окном темно, нас это не касается. Работы непочатый край, пока всё не переделаем – домой не уйдём.

– Ура! – шёпотом прокричал старлей. – Будем работать до утра.

Глава 31

Майоры тоже лгут

– Нет, я не могу! – взмолилась Лиза. – Только не это!

Минуту назад её вызвала Ольга Ивановна и попыталась завербовать для устного перевода. Заявка поступила из министерства здравоохранения, но – невиданное дело! – лучшая переводчица «Транслита» вдруг заартачилась.

Ольгу Ивановну удивила Лизина реакция. Лиза никогда и ни за что не отказывалась от работы, какой бы трудной она ни казалась.

– А в чём дело? Они очень тебя хвалили прошлый раз.

Строптивая переводчица гипнотизировала взглядом разрисованное ледяными узорами окно. Нужно было как-то объяснить начальнице, почему при упоминании министерства здравоохранения Лиза начинает трястись, как вампир, угодивший на солнечный пляж.

«Они очень тебя хвалили»…

Прошлый раз, вспомнила Лиза, господин Карчевский принимал французов. Чтобы министр её не узнал, пришлось рисовать на глазах стрелки, надевать чёрный парик-каре и очки…

Собирается ли Карчевский участвовать в завтрашней конференции? Наверняка он там будет. Но Лизе лучше вообще никогда не попадаться ему на глаза. И что – опять маскироваться? Опять доставать из комода чёрный парик?

– А кого я отправлю? – расстроилась Ольга Ивановна. – Ну, не Жанну ведь! Уж она там наболтает.

– Зачем они к нам обращаются? У них же есть штатный переводчик?

– Болеет, – вздохнула директор. – Нет, Лиза, ты как хочешь, но кроме тебя там работать некому. Мы должны сохранить репутацию нашей фирмы. Хорошо, я заплачу тебе по двойному тарифу.

«Парик и очки, – поняла Лиза. – Опять».

…Но через час позвонили из областной администрации и дали отбой. Встречу отменили, делегация не приехала, и Лиза счастливо избежала неприятной встречи.

* * *

Андрей ехал домой по ночным улицам города, слушал музыку, смотрел, как «дворники» смахивают мокрый снег с лобового стекла и по нему разбегаются радужные зайчики и мерцающие огни рекламных табло и вывесок. Деревья, увитые гирляндами, сверкали и искрились, на опорах фонарей горели красным, синим, жёлтым электрические панно.

Майор был мрачнее грозовой тучи, той огромной свинцово-фиолетовой тучи, что зависает вдруг над городом и готова в любой момент взорваться раскатистым громом и молниями.

Тяжёлые мысли терзали майора. Дело Померанцева вошло в финальную стадию, весь вечер Андрей и его коллеги трудились в поте лица, подготавливая арест проворовавшегося министра…

Да, Карчевскому, безусловно, там самое место – в тюрьме. Но к гибели Померанцева он не имеет никакого отношения. И Андрей прекрасно это знает… Всё было совсем не так, как он внушал сегодня товарищам и руководству. Майор не раскрыл коллегам всей правды, она известна только ему одному…

Вот поэтому сыщик и изображал сейчас грозовую тучу, поэтому хмурился и мрачно смотрел на дорогу.

* * *

В час ночи Лиза не ждала гостей, но и не спала, конечно же. Она трудилась над переводом, вёдрами потребляя кофе, подаренный соседом.

Сначала Лиза решила, что, как обычно, будет экономить и станет заваривать молотые кофейные зёрна в френч-прессе не менее трёх раз. Безусловно, это кощунство – превращать божественную амброзию в мутную бурду с едва уловимым запахом кофе. Но что тут поделаешь! С чаем экономная хозяюшка поступала так же, иллюстрируя собою анекдот: «Чай можно заваривать семь раз. На восьмой раз чаинки всплывают, чтобы посмотреть на этого жлоба».

Подсчитав расход драгоценного продукта, Лиза поняла, что нет необходимости так яростно экономить. Милый сосед подарил ей шесть пачек. Даже если не снижать темпы потребления (а Лиза теперь глушила кофе ночи напролёт!) – всё равно хватит на два месяца. А через два месяца у Лизы начнётся совсем другая жизнь. О ней кофеиновая переводчица думала с замиранием сердца.

В час ночи, когда раздался звонок в дверь, Лиза оторвалась от компьютера, потянулась, с сожалением посмотрела на пустой френч-пресс и пошла открывать. Она знала, что в квартиру ломится майор – больше некому. Лиза обрадовалась позднему визиту. За последние дни она несколько раз сталкивалась с майором на лестнице, и каждый раз удивлялась его хмурому виду. «У тебя всё в порядке? Выглядишь невесело!» – говорила Лиза. «Всё нормально…» – коротко бросал в ответ сыщик и молниеносно исчезал.

Зато теперь сам пришёл и наверняка сейчас объяснит соседке причину плохого настроения.

– Привет, – недовольно буркнул Андрей. – Я не поздно?

– В самый раз! – весело ответила Лиза. Она была рада его видеть. А сыщик, по-видимому, прочно освоил имидж царевны-несмеяны. И тени улыбки не промелькнуло на его лице.

– Пахнет кофе.

– Упиваюсь твоим подарком – и в буквальном, и в переносном смысле. Заходи, я тебя угощу.

– Нет, лучше идём ко мне. Сыграем в шахматы.

Переводчица нерешительно обернулась, бросила взгляд в сторону дверного проёма: там, в комнате, остался компьютер. Её ждала работа, а шахматная партия – это ведь не на пять минут…

Но угрюмый майор, очевидно, не собирался возвращаться домой без добычи. Ему срочно понадобилось сыграть в шахматы: или хотел отвлечься от каких-то мыслей, или, напротив, – пытался привести их в порядок, разложить по полочкам. Так или иначе, майор был твёрдо намерен реализовать свою затею. Неважно, что на часах второй час ночи.

– Иду, – вздохнула соседка. – Что-то мне подсказывает, в случае отказа ты достанешь наручники и прикуёшь меня к батарее, а рядом поставишь шахматную доску.

– Ты умная девочка, я всегда это знал, – мрачно пробурчал майор.

* * *

Соперники разыграли один из вариантов сицилианской защиты. Андрей сосредоточенно передвигал фигуры, не произнося ни слова. Лиза тоже постаралась сфокусировать внимание на игре, хотя её мысли разбредались в разные стороны. В ущерб развитию королевского фланга она предложила Андрею стандартную жертву коня на поле d5. Майор принял брошенный вызов, так как, пожертвовав конём, он резко увеличивал активность оставшихся фигур…

Когда через час партия перешла в эндшпиль, Лизин король находился в смертельной опасности. Атаки противника следовали одна за другой и завершались позиционным перевесом белых. Андрей сегодня явно был в ударе, он играл блестяще. В конце концов майор исполнил заключительный акт шахматной симфонии: его массивная, тяжеловесная ладья и буйный конь загнали Лизиного короля в угол.

– Я сдаюсь, – объявила соседка и, не удержавшись, зевнула.

– Нет! – воскликнул Андрей. Его распалила борьба, он хотел драться и дальше.

– Да ты сам посмотри, мне же конец. Сдаюсь, сдаюсь, – Лиза украдкой взглянула на часы. – Прекрасная победа, поздравляю!

Андрей пристально изучал позицию на доске.

– Ты ведь наврала мне про Померанцева? – сказал он вдруг, отрывая взгляд от фигур и упираясь им, словно шпагой, прямо в шахматную соперницу.

– Я? Нет, почему… Ты о чём? – заволновалась Лиза, её глаза забегали.

– Ты вовсе не переводила для Померанцева материалы по итальянским томографам. Померанцев вообще не заказывал тебе никакого перевода.

В комнате повисла тишина. Лиза опустила голову и начала ковырять пальцем край шахматной доски.

– Описание для томографов ты делала для областного министерства здравоохранения, возглавляемого господином Карчевским. Так?

– Так, – чуть слышно произнесла Лиза.

* * *

Сергей удобно устроился на диване с ноутбуком и двумя бутылками пива. Он не летал на огненном бронекрыле, не мочил зомби из гранатомёта, не ездил на танке, а занимался серьёзным делом – через Интернет оплачивал счета. Заодно проверял вклады, смотрел, сколько набежало процентов.

Ксюшка давно ушла спать, за окном мерцала глубокая ночь. При мыслях о маленькой девочке, клубочком свернувшейся в кровати, у Сергея сладко ныло сердце. Он подождал, пока на смартфон прилетит SMS-подтверждение об успешно проведённой операции.

Вдруг дверь в спальню отворилась, и появилась Ксюша. Сергей её не узнал – запавшие глаза, серое лицо, прерывистое дыхание.

– Что с тобой?! – подскочил парень.

– У меня кончился инсулин, – одними губами прошептала Ксюша.

– Инсулин? Какой инсулин?

– Я от тебя скрывала… Я болею… У меня сахарный диабет…

– Сахарный диабет?! – изумился Сергей.

Трудно было поверить в то, что его девочка – юная, сияющая, с нежными румяными щёчками и блестящими волосами – чем-то болеет, более того – приговорена к пожизненной каторге.

– Да… Я тебе не говорила… Боялась, ты не захочешь… дружить… с больной…

Ксюша обессиленно опустилась на диван.

– Милая… – у Сергея разрывалось сердце. Он прижал к себе малышку, а другой рукой схватился за телефон. – Сейчас я вызову «скорую»!

– «Скорая»… да, вызови… но сначала… Пожалуйста, сбегай в аптеку… На углу, где остановка… Она круглосуточная, я там всё время покупала… – Ксюша говорила чуть слышно, она словно таяла в его руках, исчезала. – Так будет быстрее.

– Конечно! – подхватился Сергей. – Я мигом! Пока ещё «скорая» доедет.

– Мне так неудобно… Прости, что я такая… бракованная…

Сергей сунул босые ноги в ботинки, накинул куртку, проверил карманы – там оставались деньги, достаточно, чтобы скупить все запасы аптечного инсулина.

– Какой брать?

– Французский… Картридж с пятью ампулами… – попыталась улыбнуться Ксюша, но у неё это плохо получилось. – А шприц не надо… У меня они есть.

– Я пулей! – пообещал Сергей. – Держись, малышка!

…Он вылетел из подъезда и, срезая углы, прыгая зайцем по сугробам, помчался в сторону аптеки. Её красно-зелёная вывеска с крестом сияла на углу около автобусной остановки. На улице было светло от снега и тихо, только по освещённой фонарями дороге проносились редкие автомобили.

Фармацевт сквозь стеклянную перегородку, заставленную коробками и заклеенную рекламными баннерами, метнула на Сергея внимательный взгляд. Ночной посетитель – кто он? Попросит инсулиновый шприц – значит, наркоман, настойку боярышника – алкаш, сироп с парацетамолом – молодой отец, чей младенец горит от высокой температуры.

Сергей оказался благонадёжным посетителем, шприцы и настойка его не интересовали, он купил дорогой инсулиновый картридж. Схватив с прилавка упаковку, парень ринулся обратно к двери.

Сергей мчался обратно, думая о том, насколько близкой и дорогой стала ему за прошедшие два месяца Ксюша. Но только сейчас он понял, что абсолютно ничего о ней не знает! У его милой подружки инсулинозависимый сахарный диабет, а он, Сергей, даже не в курсе. «Я кретин, – признался себе Сергей. – Так нельзя». Он вдруг подумал, что если сейчас придётся везти Ксюшу в больницу и там ему начнут задавать вопросы, он элементарно не сможет назвать фамилию подруги и дату её рождения! Он не знает!

Сколько ей лет? Едва исполнилось восемнадцать. Говорила о родителях – обитают в какой-то глухомани, на краю вселенной. Ксюша, слава богу, оттуда вырвалась – приехала в большой город и поступила в техникум. В какой? Сергей не помнил. Два месяца, что Ксюша жила у друга, она не ходила на занятия и ни разу не открывала учебника.

И, как выяснилось, тайком делала инъекции инсулина, боялась разоблачения, не хотела выглядеть в его глазах «бракованной»…

«Бедняжка, – подумал Сергей, – маленькая глупышка. Какой же я чёрствый! Накупил девочке шмоток и возомнил себя богом – осчастливил, одарил…»

Он вставил в замок ключ, но не смог его повернуть. К своему удивлению, Сергей понял, что дверь открыта. Сердце ухнуло: наверное, пока он бегал в аптеку, Ксюша всё-таки вызвала «скорую». Машина приехала и забрала девушку. И вряд ли медики догадались оставить записку, в какую больницу они увезли страдалицу. А если Ксюша потеряла сознание, впала в кому? Куда ему сейчас ехать, где искать подружку?

Сергей в задумчивости прошёл в пустую комнату. И тут же его взгляд отметил странную вещь, в голове что-то щёлкнуло, и одновременно по спине пополз холодок неприятного предчувствия…

На диване, где он бросил орудия труда – раскрытый ноутбук, смартфон, блокнот, – ничего не было! Куда всё исчезло? Неужели бригада медиков, приехавшая по вызову, вместе с пациенткой прихватила ещё и дорогие гаджеты? Нет, нереально! Или Ксюша успела спрятать вещички, чтобы не валялись на виду? Но она едва не умирала, куда ей ещё и о ноутбуке думать! Или в открытой квартире – уже после приезда врачей – побывали воры?

Или… Или… Или…

Покрываясь испариной, содрогаясь от нервной дрожи, Сергей схватил с тумбочки домашний телефон и набрал номер «скорой помощи»:

– Здравствуйте, мою подругу только что увезли… А я не знаю куда, – сбиваясь, объяснил он. – Я бегал в аптеку, а в это время приехала машина, и её забрали!

– Назовите адрес, – спокойно попросил голос в трубке. – Так… Сейчас я проверю… Нет, по этому адресу бригада не выезжала.

– Как?!

– И вызова тоже не было. Вы сами звонили?

– Я думал, моя подруга это сделала.

– У нас всё записывается – звонки, вызовы, разговоры. С вашего адреса вызова не поступало.

– Но моей девушки нет в квартире… Моя подруга исчезла… – ошарашенно пробормотал Сергей. – У неё сахарный диабет, и она не сделала вовремя укол. Я побежал в аптеку, а когда вернулся, никого не нашёл… Куда же она пропала?

– Сочувствую, – хмыкнула женщина в трубке. – Наверное, сахарный диабет тут ни при чём.

– Что?

– Наверное, сахарный диабет тут абсолютно ни при чём, – повторили в трубке.

– Извините, – обескураженно промямлил Сергей, понимая, что выглядит в глазах невидимой собеседницы полным дураком.

Он положил трубку и на ватных ногах прошёл в спальню. Шкаф-купе раскрыт, на полках беспорядок… Ксюша забрала свои вещи.

– Идиот, – простонал обманутый любовник, хватаясь за голову. – Я круглый идиот… Да она просто сбежала! Бросила меня… Но почему, почему?!

Сергей вернулся в комнату и в отчаянии плюхнулся на диван. Он ничего не понимал. Если ей захотелось расстаться – почему не сделать это по-человечески? Зачем сочинять историю про тайную болезнь? Неужели всё ради того, чтобы прихватить с собой дорогой ноутбук и смартфон? Но это глупо! Много ли она выручит за краденое? И зачем воровать у того, кто готов потратить на тебя в сто раз больше?

Сергей раскачивался на диване, обхватив голову руками. И вдруг новая – ужасная! – догадка пронзила его мозг и заставила вздрогнуть.

А что, если… А если Ксюша прихватила его электронные прибамбасы вовсе не для продажи? Сергей вскочил с дивана, побежал в прихожую и рванул на себя ящик тумбочки.

Вот! Ужасная догадка нашла своё подтверждение – целая пачка денег осталась лежать нетронутой. Ксюша её не взяла.

«Почему-почему-почему?» – бормотал Сергей.

Да потому что ей не нужны эти крохи. Сейчас она завладеет всеми деньгами покинутого любовника!

Сергей, оцепенев от ужаса, застыл посреди комнаты. Ему хотелось задрать голову и выть волком – от бессилия и обиды…

Маленькая птичка Ксюша обула его по полной программе. Обвела благодетеля вокруг пальца. Где она сейчас? Затаилась в каком-нибудь укромном уголке – возможно, совсем близко! – и чистит его банковские счета. Скорее всего, уже обчистила. Для этого малышка отлично вооружилась: у неё есть ноутбук, смартфон, блокнот… Смартфон зарегистрирован банком при открытии счёта, и именно на него высылаются одноразовые пароли для совершения операций и запросы для подтверждения. В блокноте Сергей продублировал все логины и пароли – запомнить их все нереально, хранить в памяти телефона или ноутбука – опасно…

Но кроме ноутбука, смартфона и блокнота у Ксюши есть самое главное – мозги! Сергей всё это время полностью отказывал подружке в сообразительности, он полагал, что имеет дело с очаровательной глупышкой, не способной от пяти отнять два.

Она притворялась!

И она его сделала – лихо, с разбегу, эффектно. Причём гораздо эффектнее, чем он сделал Померанцева. Сам Сергей готовил операцию два года, пресмыкался, терпел унижения – ради того, чтобы добыть нужную информацию и затем обворовать босса.

А Ксюше понадобилось всего два месяца, и ей не пришлось страдать и чем-то жертвовать. Напротив, Сергей пустил её в дом, завалил подарками, называл своей малышкой…

Наверное, девочка, случайно познакомившись с парнем, быстро сообразила, что тут можно крупно поживиться, и на кону – не колечко с бриллиантом, а более солидный куш. Каким же хвастливым идиотом показал себя Сергей! Она постоянно сидела рядом, привалившись к его плечу, и якобы играла на телефоне, пока он колдовал с интернет-банкингом. На самом деле сообразительная девчушка сканировала данные, шпионила, запоминала… Да он и сам ей всё показывал и разъяснял, упиваясь при этом её восхищением! «Ой, нет, я ничего не пойму, это всё так сложно! Серёжа, какой же ты умный!»…

– Идиот! Кретин! Придурок! – простонал Сергей.

Ксюша запомнила его объяснения, да наверняка и сама во всём отлично разбиралась. А потом подгадала момент, точно всё просчитала и великолепно провела операцию. Если бы Сергей попытался выскочить из дома со смартфоном в руках, она бы произнесла умирающим голосом: «Не бери… Зачем?… Вдруг гопники пристанут и отберут…»

Без его смартфона она бы ничего не смогла сделать.

– Чёрт, чёрт, чёрт! – в ярости выпалил Сергей.

Он не знал, что ему делать, куда бежать… Уж точно не в полицию.

Сергей проиграл эту игру. Прелестная воровка обвела вокруг пальца другого вора и оставила его ни с чем.

Глава 32

Ночные разговоры

– Померанцев не заказывал тебе перевод, – повторил Андрей. – Ты переводила документацию на томографы для министерства здравоохранения. Тебе случайно не доводилось встречаться с Вацлавом Карчевским?

При упоминании министра перед Лизиным мысленным взором тут же возникла та самая картина… Она всплывала в её голове каждый раз, когда рядом звучала эта фамилия или когда Лиза видела министра по телевизору. А Карчевский постоянно мелькал на экране, давал интервью, принимал делегации, открывал больницы. Никуда от него не деться. И никак не вытравить из памяти то отвратительное воспоминание…

Вот и сейчас Лиза опять вспомнила, как в прошлом году, в сентябре, директор «Транслита» отправила её в обладминистрацию для встречи итальянских гостей. Официальную часть Лиза отработала, как всегда, блестяще, культурную программу – тоже, а ближе к ночи разговор зашёл о помывке дорогих гостей в настоящей русской бане. Итальянцы представляли крупный медицинский концерн, привезли с собой кучу выгодных контрактов, поэтому их принимали с фирменным русским гостеприимством.

– Дальше – без меня, – объявила Лиза. – В баню не поеду.

– Лиза, но как же? – заволновалась чиновница из протокольного отдела. – Вацлаву Александровичу нужен переводчик. Как он будет общаться с итальянцами? С меня голову снимут!

– Извините, баня – это не мой профиль. Я не езжу с мужчинами в баню. И потом… После пятой рюмки они начнут прекрасно понимать друг друга и без переводчика.

Чиновница нахмурилась, привела ещё несколько аргументов в пользу разухабистого международного веселья среди ушатов и берёзовых веников, но, встретив твёрдый Лизин отказ, позвонила директору «Транслита». Ольга Ивановна тут же перезвонила строптивой подчинённой.

– Лиза, ты что? – прошипела она в трубку.

– В баню не поеду. Ольга Ивановна, вы смеётесь? Для меня это неприемлемо.

– Лиза, из какого века ты вывалилась? Из девятнадцатого? Сейчас совсем другое время.

– Но для некоторых людей, пусть их и немного, всё же существуют нормы морали и элементарного приличия.

– О, господи, – вздохнула Ольга Ивановна. – Тебя же не заставляют переводить голышом.

– Но и в костюме я сидеть не буду, правда?

– Закутаешься в махровый халат. Думаю, тебе дадут. Всё вполне прилично.

– Вы бы сами согласились?

– Да я бы помчалась, теряя на ходу тапочки! Ты только прикинь, какой там будет банкет! А какие мужчины! Но кто ж меня позовёт, я итальянского не знаю. А ещё у меня целлюлит и десять лишних кэгэ…

– На банкетах мне обычно некогда есть. Все лопают, а я перевожу, – буркнула Лиза.

– Очень тебя прошу! Сделай это ради меня и славной репутации нашей фирмы. Не подводи.

Подводить любимую начальницу не хотелось. От Ольги Ивановны Лиза видела только хорошее. Директор, почувствовав слабину, выдвинула последний довод.

– Я выпишу тебе шикарную премию, – пообещала она.

– Премию… – эхом повторила Лиза.

В конце концов начальнице удалось сломить оборону и пробиться сквозь частокол Лизиных рудиментарных принципов. Издав два десятка душераздирающих вздохов, три раза уточнив насчёт премии, переводчица всё-таки согласилась поучаствовать в мероприятии.

Но не зря Лиза так рьяно отказывалась! Интуиция её не подвела. Ничего хорошего из этой затеи не вышло…

В три часа ночи, когда участники переговоров разбрелись по роскошной лесной резиденции, Лиза отправилась искать распорядителя вечеринки. В её услугах больше не нуждались, она страшно устала и надеялась, что её отправят на машине домой.

Зачем она толкнула ту дверь, зачем вошла в комнату? Вошла – и застыла, очутившись в ярко освещённой спальне, оказавшись в водовороте звуков – сопенье, охи, причмокивания… Она увидела перед собой красного, голого министра. Его спина и зад блестели от пота… Он обернулся и встретился с Лизой взглядом. Его глаза налились кровью, лицо побагровело… Ладно бы это был заурядный секс без прикрас… Но министр… Он…

Лиза ринулась прочь, похолодев от ужаса. Она проклинала тот момент, когда согласилась на уговоры и решила поехать в резиденцию с итальянскими гостями. Что теперь с ней будет? Успел ли Карчевский разобрать, кто вломился в комнату в самый неподходящий момент? Или в пылу страсти не заметил её лица? В тот момент он смотрел прямо на Лизу, но увидел ли? Его глаза были застланы розовым туманом, он задыхался, корчился от удовольствия…

Теперь Лиза превратилась в опасного свидетеля, а их обычно убирают, ликвидируют. Будет ли министр её преследовать? Отправит ли убийц, чтобы тюкнуть неугодную переводчицу где-нибудь в тёмном переулке? Или он даже не понял, что кто-то стал невольным свидетелем его порочных утех?

Целый месяц Лиза дрожала от страха и ждала расправы. Но ничего не происходило, и она постепенно успокоилась. Время шло, заканчивался год, Карчевский мелькал на экране телевизора, говорил умные правильные вещи, а Лиза каждый раз вспоминала ту отвратительную мизансцену, видела его красную мокрую спину, толстые, дряблые, покрытые рыжими волосами ляжки…

В январе в мэрии принимали французов, штатный переводчик по традиции болел. Встречу почтил присутствием сам Карчевский, и Лизе пришлось вновь столкнуться с ним нос к носу. Она постаралась кардинально изменить внешность, надела очки и чёрный парик, чтобы не дай бог не всколыхнуть в груди министра ненужные воспоминания.

Но всё обошлось.

* * *

– Алло! Я здесь! – майор помахал рукой перед лицом застывшей в прострации соседки. – Лиза, ты меня слышишь?

– А? Что? – девушка вышла из транса, вызванного упоминанием имени господина Карчевского. – Да, да, конечно. Про итальянские томографы я переводила для министерства здравоохранения. Я перепутала.

– Хватит врать! Ничего ты не перепутала. Обладая твоей уникальной памятью, это в принципе невозможно. Ты меня обманула, бессовестная девочка. Однако твоя ложь сыграла мне на руку. Благодаря итальянским томографам я связал между собой Померанцева и Карчевского, и это было прямым попаданием в цель… А теперь объясни, почему ты не хотела признаваться, что знакома с Игорем Померанцевым.

Лиза подняла голову, в её глазах пылал мрачный огонь.

– Померанцева убили, а я его до сих пор ненавижу, – со сдержанным гневом произнесла она.

Всего десять минут назад Лизу клонило в сон и она разрабатывала план стремительного бегства из квартиры сыщика. Но сейчас сон как рукой сняло.

– Я целых пять лет расплачиваюсь за глупость одного мужчины и подлость другого, – с яростью проскрежетала она.

– Знаю, – кивнул Андрей. – Выяснил.

– Выяснил? Ах, ну да, ты же сыщик. Это твоя работа – всё выяснять.

– Твой бывший муж связался с Померанцевым, и они решили организовать совместный бизнес.

– Если ты и сам всё знаешь, зачем спрашиваешь?

– Хочу услышать от тебя правду. Если раз за разом я буду заставлять тебя говорить правду, постепенно ты привыкнешь быть со мной честной.

– Какое глупое желание! Кому нужна правда? Люди обычно предпочитают слышать приятную ложь. Ну, хорошо, рассказываю… Мой непутёвый муж Иван постоянно что-то затевал. Конечно! Ходить к девяти утра на работу и получать зарплату два раза в месяц – для него это тупо, скучно. Плебейство. Лучше замутить бизнес и заработать одномоментно все деньги мира… Только мой Ваня-дурачок не знал, что Померанцев просто собирается его использовать. Мозгов не хватило даже на то, чтобы посоветоваться с женой! Иван взял без моего ведома кредит на несколько миллионов рублей под невероятные проценты. Померанцев устроил так, что Ване дали этот кредит, без протекции, безусловно, ничего бы не вышло. Но бизнес якобы не пошёл, а деньги улетели в чёрную дыру. Насколько я понимаю – осели на счетах Померанцева. Причём тот так ловко провернул операцию и оформил все документы, что комар носа не подточит.

– В подобных делах он был настоящим профи.

– Чтобы уменьшить сумму долга, мы продали квартиру, подаренную нам на свадьбу родителями – Ваниными и моими, в складчину. И всё равно ежемесячно приходилось выплачивать банку огромную сумму. Иван продолжал строить всякие прожекты. А я к тому моменту как раз окончила вуз и устроилась работать сразу в две фирмы. Я, конечно, подрабатывала с первого курса, но теперь пришлось вкалывать за двоих. Переводила, занималась репетиторством. Оплачивала съёмную квартиру, еду, бензин для Ваниной машины и так далее. Но основную часть бюджета съедал банковский кредит. В конце концов мне надоело быть нянькой для взрослого парня, надоело надрываться на двух работах непонятно ради чего. Хорошо помню, как он вернулся домой в новых джинсах – весь из себя такой весёлый, солнечный, летний… А я нашла в пакете чек. Его долбаные джинсы стоили четыре тысячи рублей! И он истратил эти деньги накануне очередной выплаты по кредиту – вместо того, чтобы отдать их мне, избавить от нервотрёпки. У меня в тот месяц как раз не хватало, я не знала, куда бежать, у кого занимать, чтобы заплатить вовремя.

– Наверное, это стало последней каплей? – предположил Андрей.

– Да! Какая безалаберность и инфантильность! Короче, я подала на развод, нас довольно быстро развели. После развода я, естественно, вздохнула с облегчением, так как теперь не должна была отдавать все деньги на погашение Ваниного кредита.

– Хм… Кажется, я догадываюсь, что было дальше.

– Да! Я зря радовалась. Ванечка тоже не собирался тянуть эту лямку, он пропустил один платёж, второй, третий… В конце концов дело дошло до суда. Суд признал наши долги совместными и предоставил банку право самому решать, с кого из супругов взыскивать долг. Стоит ли сомневаться, что банк выбрал меня? Иван в тот момент являлся безработным, искал своё место под солнцем, постоянно впутывался в истории, куда-то уезжал, что-то продавал… А у меня – стабильная хорошая зарплата, постоянное место жительства… Да, банк предпочёл иметь дело со мной, хотя кредит оформлялся на Ивана и без моего ведома. И вот уже пять лет каждый месяц я несу к банкомату кругленькую сумму и почти ничего не оставляю себе. Чтобы собрать эту сумму, мне приходится работать по двадцать часов в сутки.

– Бедная Лиза! – пожалел девушку майор.

– Бедная Лиза, угодившая в капкан… Вот почему я возненавидела Померанцева. Мой Ваня – безалаберный оболтус. Но Игорь Померанцев – негодяй и подлец. Сначала я, наивная, пыталась апеллировать к его совести. Узнала адрес офиса, ездила ругаться. Надеялась, этот мошенник вернёт деньги. Не тут-то было! Я чуть глаза ему не выцарапала, но результата не добилась. Я поняла, что он скорее накормит собственной почкой шакала, чем расстанется с такой большой суммой. У меня не было возможности повлиять на Померанцева, он смеялся над моими угрозами, откровенно издевался. Что мне оставалось? Мечтать о его смерти – как можно более страшной и мучительной. Я так долго фантазировала на эту тему, что меня едва не хватил удар, когда мои фантазии вдруг стали явью! Помнишь, ты сказал мне, что расследуешь убийство бизнесмена Померанцева?

– Да. В тот момент ты побелела как мел. Но свалила всё на слишком крепкий кофе. Почему ты тогда не рассказала о ваших особых отношениях с Померанцевым?

– Я испугалась… Столько раз я мысленно разряжала в него револьвер или даже автомат… Или роняла ему на голову кирпичи, сталкивала в пропасть, сбивала автомобилем… И вдруг мои жестокие фантазии реализовались. Померанцева убили, это произошло на самом деле… Я ощутила себя причастной к его смерти.

– Наколдовала?

– Что-то вроде того.

– Но пистолет держала не ты.

– Но я об этом мечтала! Как же я его ненавидела! Он загнал меня в угол. Мои родители не знают, что я до сих пор выплачиваю Ванин долг. Они думают, мы рассчитались с банком, когда продали квартиру. Я не говорю родителям, иначе они сами влезут в долги, наберут кредитов – только бы помочь доченьке. Подруги и коллеги тоже не в курсе моих проблем, кроме директора фирмы, где я работаю. Она видела исполнительный лист из суда… Да у меня и подруг-то не осталось, всех растеряла. Со мной стало трудно дружить – ведь я превратилась в мерзкую скрягу, дрожащую над каждой копейкой. Кому это понравится?

– Думаю, никому, – поддержал Андрей. Он смотрел на Лизу с сочувствием.

– За пять лет я стала иным человеком. Отдалилась от родителей, лишний раз в гости не приеду – неудобно с пустыми руками. Если у тебя нет денег – ты вычеркнут из жизни, ты словно наблюдаешь за ней сквозь бронированное стекло. А у меня никогда нет денег, хотя я зарабатываю в три-четыре раза больше любого сотрудника «Транслита». Считается, что труд облагораживает. Подлая ложь! Он выматывает и убивает. У меня одно-единственное желание: выплатить долг, а потом упасть в кровать и проспать две недели подряд… И не считать, не считать, не считать эти проклятые рубли, не переживать постоянно – хватит в этом месяце или нет… Да, безусловно, работая как вол, хватаясь за любой перевод, я стала отличным профессионалом. Но я и так бы им стала, без всех этих жертв…

Лиза подумала о том, что Андрей всё равно не сможет понять, как она жила последние годы. Ведь она не призналась ему, как экономила на еде, как питалась рыбным паштетом, купленным по акции, по четыре раз заваривала одну и ту же чайную заварку и ходила в кофейни, чтобы подышать ароматом настоящего кофе… Лизе было стыдно делиться душераздирающими подробностями – сосед сразу бы вспомнил о том, как жадно она уничтожала запасы на его кухне – лазанью, торт, бутерброды…

– А ещё из-за долгов судебные приставы запретили мне выезжать за границу. Я не прошла бы паспортный контроль, меня бы не выпустили! За пять лет я, переводчица, владеющая английским и французским лучше коренного жителя, ни разу не съездила в Лондон или Париж. Отказывалась от всех предложений, придумывала отговорки. Это мучение! И кто виноват? Померанцев!

– Удивительно, что мы с тобой подружились. По-моему, ты должна ненавидеть весь мужской род. Сначала тебе попался безалаберный охламон Иван, и он втравил тебя в эту историю. Потом ты столкнулась с Померанцевым, настоящим злодеем.

– О, да, ты прав. Я долго испытывала отвращение к мужчинам. Но благодаря тебе моё представление о сильном поле потихоньку исправляется.

– Постараюсь тебя не разочаровать, – пообещал Андрей.

Лиза опустила глаза. Больше всего на свете ей хотелось сейчас признаться, что он самый лучший и необыкновенный. Возможно, он – страшно сказать! – даже лучше Брэда Питта… И благодаря приятному соседству Лизина вера в мужчин крепнет с каждым днём…

Но ещё больше измотанной переводчице хотелось спать. На часах был четвёртый час утра.

– Надо же, – сказал майор. – Кто бы мог подумать! Ты производишь впечатление современной, энергичной и благополучной девушки, фанатично влюблённой в свою работу.

«На самом деле я давно превратилась в заезженную лошадь, умирающую от непомерной нагрузки», – подумала Лиза, но вслух не произнесла. Не дело называть себя заезженной лошадью в присутствии интересного парня.

– Я могу тебе чем-то помочь? Сколько тебе ещё надо выплатить? У меня есть деньги.

– Я уже почти справилась. Ещё два месяца, и я полностью рассчитаюсь. Но спасибо, что предложил, мне приятно… Знаешь, я сейчас усну, – призналась Лиза. – Отпусти уже меня домой, ладно?

– Ладно, – смилостивился сыщик. – Иди. Нет, стой, я тебя провожу.

Как ни странно, но пять метров лестничной площадки Лизе удалось преодолеть без приключений. Никто её не подкарауливал – ни голодный тигр, ни бандит, ни злоумышленник. Но доблестный майор всё же постоял в дверях, пока Лиза не вошла в квартиру.

– Спокойной ночи. Вернее – утра, – попрощался он.

– Чао.

Андрей не знал, что, попав в квартиру, Лиза сразу прошла в ванную, где умылась ледяной водой. Затем отправилась на кухню и заварила в френч-прессе кофе. И последняя остановка – рабочий стол. Труженица прочно обосновалась перед компьютером и принялась за перевод.

Глава 33

Поток признаний

Семь утра – не самый удачный момент для визита и выяснения отношений. Можно даже сказать, что нет большего свинства, чем заявиться в гости без предупреждения в это время. Но Андрей обязательно хотел встретиться с Викторией до работы, ему было необходимо с ней поговорить.

Они не виделись уже целую вечность. Сначала подруга уехала в Троицк, потом пережидала там метель, а когда вернулась – запретила Андрею приезжать из-за гриппа.

Но сегодня никаких отговорок. Если она вздумает его не пустить, он просто вынесет дверь…

Хмурый и сосредоточенный, Андрей остановился на лестничной клетке перед Викиной квартирой, замер на минуту, раздумывая, а потом нажал кнопку звонка.

Не зря Виктория предупредила майора по телефону, что плохо выглядит. Её лицо было бледным и измученным, губы обметала лихорадка.

– Привет, – безучастно произнесла она, впуская Андрея в квартиру. – Ты всё-таки пришёл. Но я и не сомневалась.

Они застыли в прихожей в нерешительности, рассматривая друг друга, словно прикидывая, что ещё осталось между ними. Андрей не попытался наброситься на любимую с поцелуями, как это делал обычно. Он даже не дотронулся до её руки…

Виктория поняла, что он уже всё знает.

– Вика, я всё знаю, – тут же подтвердил майор её догадку.

– Если бы было иначе – я очень сильно разочаровалась бы в твоём таланте сыщика.

– Идём, – сказал Андрей и направился в комнату. – Садись.

Виктория опустилась на диван, скрючилась на нём, обхватив колени.

– Ты ничего не хочешь мне рассказать? – мрачно произнёс Андрей.

По лицу подруги пробежала усмешка.

– Ради бога, оставь кому-нибудь другому эти прокурорские интонации, – сказала она.

– Ты считаешь, я с тобой должен разговаривать тоном заботливой дуэньи?

– Ты можешь вообще со мной не разговаривать, – устало вздохнула Виктория. – Я тебя не заставляю.

Андрей опустил голову, спрятал лицо в ладонях и несколько мгновений тёр лоб и глаза, словно приводя себя в чувство.

– Вика, Вика, – сокрушённо пробормотал он. – Что же ты наделала…

Подруга протянула руку и погладила майора по голове, запустила пальцы в его волосы, но Андрей отодвинулся в сторону.

– А, прости, – поняла Вика. – Теперь мне нельзя к тебе прикасаться… Моими-то руками… Когда ты всё понял?

– В квартире Померанцева не обнаружилось ни одного твоего отпечатка. Как это возможно? Ведь вы плотно общались и ты ходила к нему в гости?

– Я ни разу там не была.

– Конечно! Ведь ты вообще не была с ним знакома.

– Теперь ты можешь расслабиться, – криво усмехнулась Виктория. – Я не досталась тебе в наследство от Померанцева. Я никогда не была его любовницей. Знаю, тебя страшно угнетал этот факт.

– Зато теперь меня угнетают другие факты… А кожаная папка, якобы принадлежавшая Померанцеву? Ты сама её купила в магазине уже после смерти Померанцева и подсунула мне. Я съездил в этот итальянский магазин и узнал, что они открылись тринадцатого января, на старый Новый год. Я ещё надеялся найти другое объяснение – например, что Померанцев купил папку в Москве или в Риме или заказал по Интернету. Но нет, продавщица поклялась мне, что я держу в руках святыню – предмет из новой коллекции, поступившей в продажу только в январе. Уже после смерти Померанцева.

– Да, всё правильно. Я сама купила эту папку.

– И на ней нет отпечатков Померанцева. На журналах, вложенных внутрь, тоже. Зато твоих – сколько угодно! Хотя ты сказала, что не открывала папку и не заглядывала в неё.

– С отпечатками вышел явный прокол. Но я не сильно заботилась о деталях, всё это сущие мелочи… Главное – достичь поставленной цели. А я её достигла.

– Это верно, – глухим голосом признал Андрей. Он выглядел загнанным зверем, в глазах застыла боль. – Тебе удалось всё, что ты задумала…

– Прости. Я тебя использовала.

– И только? Всё, что между нами было, – всего лишь дымовая завеса, прикрытие?

– Я должна была добраться до Игната Устименко. И ты меня на него вывел, – ровным тоном произнесла Виктория.

– И ты не испытывала ко мне никаких чувств?

– Неужели сейчас тебя это волнует?

– Представь себе!

– Надо же! Я-то думала, ты больше станешь беспокоиться о том, что связался с преступницей.

Андрей молчал несколько минут, его обуревали сильные чувства. Он словно мотался из стороны в сторону по океану на утлом судёнышке, и штормовые волны перехлёстывали через борт. Андрей злился: его обвели вокруг пальца, обманули, как глупого мальчишку. Теперь между ним и Викторией разверзлась бездонная пропасть, им друг до друга не дотянуться: она – убийца, а он всю жизнь ловит преступников… И в то же время, вопреки доводам рассудка, ему хотелось обнять и прижать к себе несчастную подругу, признаться ей, что даже такую – преступную, коварную, – он продолжает её любить. Возможно, сейчас он любит её сильнее, ярче, потому что его чувство стало запретным…

– Два дня назад я встретился с одной женщиной, Оксаной Подольской. Девятнадцатого августа позапрошлого года она села в пятый вагон четыреста второго поезда. До этого момента мы с Михаилом опросили толпу пассажиров, и только свидетельство этой женщины оказалось полезным… – Андрей на мгновение умолк. – Или наоборот. Лучше бы она, как и другие пассажиры, не отличалась хорошей памятью…

– Ты бы и без её показаний, в конце концов, докопался до истины. Разве нет?

– Да, вероятно. Но позже… Подольская вспомнила, что к ней пересел мужчина из другого купе. Она даже запомнила имя – Захар. Это был Захар Сигайлов, и он возвращался вместе с Померанцевым из Оренбурга. Сигайлову досталась верхняя полка, а в купе, где ехала Оксана Подольская, оставалась свободной нижняя. Поэтому Сигайлов, мужчина крупный, толстый, доплатил проводнику и переместился в соседнее купе. А на его место проводник пустил девушку, севшую в поезд в Новотроицке.

Виктория слушала Андрея, отвернувшись в сторону.

– Я вдруг вспомнил, как одна из подруг твоей дочери сказала мне, что летом Яна сбежала к бабушке в деревню. Сбежала от сердечных проблем, расставшись с любимым мальчиком. Тогда я подумал, что твоя мама живёт в каком-нибудь маленьком райцентре в окрестностях нашего города… Вернее, жила. Но оказалось, что деревней Янина подруга назвала Новотроицк. Четыреста второй поезд останавливается в этом городе в десять вечера и всего на пять минут. И девушка, севшая в поезд, вполне могла быть Яной.

– Да, это была она, – чуть слышно произнесла Виктория.

– Подольская сказала, девушке на вид было лет шестнадцать-семнадцать.

– А ей было всего четырнадцать! Яна ехала без билета. Она узнала, что Глеб уезжает с родителями в Америку на целый месяц. Месяц – это невероятный срок, когда тебе всего четырнадцать. И дочка вдруг поняла, что они с Глебом обязательно должны помириться. Яна с бабушкой помчались на вокзал к вечернему поезду. Билетов не было. Дали денег проводнику… Лучше бы вернулись домой! Лучше бы Яна не садилась в то проклятое купе!

– Это был опробованный маршрут?

– Да, безусловно. Ехать одну ночь. Садишься в десять вечера, прибываешь в половине девятого утра. Яна постоянно так возвращалась от бабушки, с десяти лет. Сначала договаривались с проводником, чтобы присмотрел за ребёнком… Потом Яна выросла, стала деловой и самостоятельной. Бабушке не удалось убедить её не садиться в поезд без билета, подождать два дня. Но через два дня Глеб уже уехал бы в Америку.

– А проводник Артур Коровкин запихнул девочку в купе с тремя мужиками.

– Да.

– Они сели в поезд в пять вечера и к моменту появления Яны уже, наверное, успели найти общий язык.

– Дочке досталась верхняя полка. Она села на нижнюю, и один из пассажиров – Игнат Устименко – тут же начал с ней заигрывать, обхаживать, строить глазки. Яна смущённо улыбалась – парень был очень симпатичным, похожим на какого-то актёра… Померанцев и Бадьянов отправились покурить. Едва они вышли, Игнат закрыл дверь и полез к Яне. Скрутил, зажал рот, достал нож и пригрозил, что если будет сопротивляться, то он её изуродует. Потом… Потом он её изнасиловал… – Виктория всхлипнула, опустила голову, закрыла лицо руками. – Когда вернулись бизнесмены, Игнат приоткрыл дверь и сказал им: мужики, вы покурите немного, у нас с барышней дела, ну, вы понимаете… Те ухмыльнулись и не стали ломиться в купе. Они ещё целый час болтали в коридоре, а этот урод тем временем продолжал измываться над моей дочерью… Потом Устименко быстро собрал вещи и соскочил на станции Теренсай. А Яна, в шоке от случившегося, забилась на верхнюю полку. Не знаю, как она пережила ночь, весь этот ужас… Ей было больно и страшно, она ощущала себя растерзанной, разодранной и грязной, опозоренной… Бельё испачкано кровью, на запястьях – синяки, губы искусаны…

Хотя в глазах Виктории сияло страдание, она явно испытывала облегчение, рассказывая всё Андрею. Он был первым, кому она признавалась.

– Утром, в половине девятого, я встречала дочку на перроне и была поражена её состоянием. Яна сказала, что у неё внепланово начались месячные и она промучилась всю ночь, а попросить у кого-нибудь таблетку постеснялась. Я поверила объяснению, потому что знаю, что в критические дни она просто умирает от боли.

– И когда же она рассказала тебе правду?

– Она молчала целую неделю, ничего не говорила, плакала в ванной и по ночам, натягивала рукава, чтобы спрятать синяки… Я, конечно, приставала с вопросами. Она сказала, что плачет из-за Глеба. Дочка с ним так и не поговорила, они не помирились, и Глеб уехал.

– Ещё и это.

– Потом дочка не выдержала и во всём мне призналась… Я была потрясена, едва не сошла с ума от ужаса и ярости. Что сделали с моей бедной малышкой! Она была как ещё не раскрывшийся бутон, светлой и чистой. Они с Глебом даже не целовались, только гуляли за ручку!

– Ты уверена?

– Уверена. Для Яны я была лучшей подругой. Свидания, происшествия, покупки, мечты и переживания, – всё это она сначала обсуждала со мной, а потом с девчонками. Я знала о её подружках больше, чем их мамы, и знала обо всём, что происходит в их классе, лучше классной руководительницы…

– Что ты сделала, когда Яна тебе призналась?

– Первая мысль – найти Игната и изувечить его… Отомстить. Яна сказала, что не переживёт позора, если кто-нибудь из друзей или знакомых узнает о случившемся. Она и с Глебом-то не стала встречаться накануне его отъезда, потому что теперь чувствовала себя недостойной его любви. Мы решили сохранить всё в тайне, не стали обращаться в милицию. Даже к гинекологу поехали в Екатеринбург, чтобы тут не просочились слухи… Я видела, что она ужасно страдает, я и сама не понимала, что делать… Пыталась утешить, но, видимо, у меня это плохо получалось… Хороший психолог, наверное, смог бы помочь, подсказал бы, как нам пережить ситуацию. Но к психологу мы тоже не рискнули обратиться… И через неделю Яна… Она…

– Она спрыгнула с десятого этажа. Не могу представить, насколько ей было плохо, если она решилась на такой отчаянный шаг.

– Она не была какой-нибудь психичкой, склонной к демонстративным действиям. Знаешь, многие подростки постоянно угрожают покончить с собой, для них это излюбленная тема.

– Вот именно такие как раз ничего и не делают.

– А Яна воспринимала жизнь как подарок, она радовалась каждому новому дню. Все мне говорили – какой у вас солнечный ребёнок… И вот… Она действительно не могла больше жить, настолько ей было плохо, каждая минута невыносима… Это я во всём виновата… Не нашла правильных слов, не убедила. Не смогла объяснить, что боль пройдёт и потом снова можно будет жить… Не сразу, конечно… Но всё-таки… Я схожу выпью воды, ладно?

Андрей подождал, пока Виктория вернётся. Он заметил, что она умылась холодной водой. Он даже на мгновение ощутил на губах прохладу её щеки…

– Я знаю, что Яна отправила тебе SMS с телефона.

– Да, отправила… Наверное, за минуту до того, как сделала последний шаг. Она написала мне: «Мамочка, прости меня, я больше не могу! Я тебя люблю!», а Глебу отправила сообщение на его страничку в Интернете: «Прощай! Ты самый лучший!»… Эсэемэска пришла с опозданием. Она где-то блуждала целых двадцать минут. Когда я её получила, я бросилась звонить дочке, но её телефон уже не отвечал. Если бы сообщение пришло вовремя и я сразу бы перезвонила… Тогда, может быть…

– Думаю, Яна сразу же отключила телефон.

– Да, наверное…

– А Глебу, как я понимаю, пришлось туго?

– К сожалению… Когда он вернулся из поездки, на него ополчился весь белый свет. Если б Яна не попала в лапы Устименко, они с Глебом, скорее всего, помирились бы и продолжали дружить. В школе у них был имидж Ромео и Джульетты, никто не сомневался в их любви… А так… Глеба превратили чуть ли не в убийцу, его затравили. Бедный мальчишка! Я говорила всем, чтобы оставили пацана в покое, но не могла быть до конца искренней, не могла раскрыть тайну. Иначе бы все начали склонять имя Яны, рассказывать, что с ней произошло в поезде…

– Твоя мама тоже не вынесла горя.

– Да, на следующий день после гибели Яны, узнав о трагедии, мама умерла от сердечного приступа. Это был самый страшный сентябрь в моей жизни… Я тоже не хотела жить, но нужно было метаться между двумя городами и организовывать похороны. Мне помогли коллеги из «Арматики», именно они всем занимались… А я думала: ладно, сделаю всё, что должна, а потом наглотаюсь таблеток, и мои мучения прекратятся. Дочка – это самое драгоценное, что у меня было, моё сокровище, надежда, самый лучший друг. Я жила ради неё, а теперь какой смысл жить? Подруга-врач привезла мне сильные транквилизаторы. Они притупляли боль, но лишали воли – я уже не думала о самоубийстве. Целый год провела практически в коме, всё было как в тумане…

– Но тебе удалось как-то выкарабкаться.

– Да, через год я соскочила с таблеток, туман рассеялся, но… Но если раньше мне всё было безразлично, то теперь я думала только о мести. Эти мысли меня преследовали и выматывали, буквально жгли огнём. Я уже не могла смириться с тем, что Устименко продолжает топтать землю, в то время как моей доченьки уже нет в живых. И не только Устименко, а ещё три негодяя из поезда – проводник и попутчики…

– Ты думаешь, если бы проводник посадил Яну в другое купе… А Померанцев и Бадьянов не проявили равнодушие…

– …тогда бы ничего не случилось!

– И ты твёрдо решила отомстить.

– Да. В августе прошлого года начала действовать. Сначала на железной дороге разузнала фамилию и координаты проводника. Это было нетрудно, так как я помнила – ещё бы! – дату, поезд и вагон. Гораздо труднее было раздобыть пистолет, но в конце концов я его купила. Проводник Артур Коровкин жил в Екатеринбурге. Я отправилась туда в командировку, сказав начальству, что нашла выгодных клиентов. Действительно, нашла. А пока заключала контракты, одновременно выслеживала Коровкина… Переписывалась с ним на сайте знакомств. Узнала, что первого октября он идёт на «Революционную вечеринку» в ночной клуб «Галактика удовольствий». Я наложила тонну макияжа, надела чёрный парик-каре и ярко-красное платье.

– Красный цвет был дресс-кодом «Революционной вечеринки».

– Ты и это выяснил? Я не смогла бы пронести оружие внутрь, поэтому спрятала свёрток у мусорных баков. Подцепила Коровкина, потанцевала с ним. Потом позвала проветриться. У него с собой была и трава, и таблетки, он был заряжен по полной. Предложил мне, я согласилась составить ему компанию. Мы стояли у заднего входа, я незаметно переложила пистолет в сумку.

– Незаметно? Как такое возможно?

– Сказала: ой, подожди-ка, мне надо кое-что поправить. И скрылась из виду.

– Теперь ясно.

– Коровкин был уже слегка под кайфом, поэтому мои вопросы его не настораживали. Он болтал без умолку. Постепенно мы выяснили, что завтра ему в рейс, а я сообщила, что как раз сейчас ищу проводника, сопровождавшего пятый вагон четыреста второго поезда год назад. И готова щедро заплатить за любую информацию. Фантастическое совпадение, но Коровкин оказался тем самым проводником! Он сразу вспомнил девушку и троих её попутчиков, правда, не признался, что у него самого рыльце в пушку – посадил девушку без билета, да ещё и в купе к мужикам… Коровкин сказал, что сразу заподозрил неладное – ведь парень внезапно соскочил с поезда. А юная пассажирка ни разу не вышла из купе, а утром выглядела ужасно… О других пассажирах Коровкин ничего не смог рассказать… Я полезла в сумочку – словно за деньгами, но вместо денег достала оружие. Пока Коровкин хлопал от удивления глазами, пялясь на ствол, я объяснила ему, что та девочка не смогла пережить случившегося и покончила с собой, а я – её несчастная мать… Потом выстрелила. Он упал. Я отправилась ловить такси.

– И никаких сомнений? Тебя ничто не остановило?

– Ночью я долго всматривалась в своё отражение в зеркале, старалась понять – кто я? Монстр? Ведь я убила человека… И не испытала никаких эмоций, была спокойной, так, словно ничего не произошло. Я поняла, что для матери, пережившей трагическую смерть ребёнка, любые чувства будут мелкими и незначительными. Да, я ощущала угрызения совести, но это было сущей ерундой по сравнению с той чудовищной болью, которую я испытала. Даже смешно. Я поняла, что могу, не задумываясь, уничтожить хоть двадцать человек, если выяснится, что они причастны к гибели моей дочери… Видишь, с каким чудовищем ты связался? – горько усмехнулась Виктория.

– Ты не чудовище.

– Теперь я сосредоточилась на другом персонаже. Яна ночью слышала разговор мужчин и запомнила, что одного зовут Львом и он является собственником екатеринбургского кафе под названием «Львиное сердце». Не составило труда вычислить фамилию владельца кафе. Это был Лев Бадьянов, сорокадвухлетний предприниматель. Весь октябрь я собирала информацию о нём, прикидывала, как подобраться поближе. Девятого ноября снова отправилась в Екатеринбург, где договорилась о встрече с Львом Бадьяновым.

– Почему он согласился с тобой встретиться?

– Я выяснила, что на Бадьянова наседают конкуренты, мечтающие завладеть его кафе, он буквально загнан в угол. Бизнес не идёт, с ним одни проблемы… Я позвонила Льву и предложила от имени одного олигарха выкупить у него бизнес, назвала выгодную цену – не фантастическую, а реальную и в то же время – безумно привлекательную. Не знаю, заинтересовало ли его моё предложение, но голос и интонации точно заинтриговали – я постаралась.

– Тебе даже не надо стараться, – с грустью признался Андрей. – Твой голос завораживает.

– Я в сотый раз помчалась на машине в Екатеринбург. Солнце слепило глаза, а в воздухе метались первые снежинки. Снова постаралась максимально изменить внешность, надела чёрный парик и очки. Я хотела, чтобы наш разговор происходил в машине Бадьянова, но бизнесмен наверняка предложил бы встретиться в его кафе. Позвонила ему, сказала: разрываюсь между двумя деловыми встречами, вы не против, если мы побеседуем прямо в машине? Нашла удобную парковку, назвала Бадьянову место. Он приехал, и я пересела в его джип. За полчаса мы составили предварительное соглашение, обговорили детали. Я задавала специфические вопросы, просматривала бухгалтерские документы. Бадьянов испытывал эйфорию – ещё бы, наклёвывалась супервыгодная сделка… Но тут я сообщила, что существует один нюанс. Якобы, подготавливая сделку, я собирала для моего босса информацию о господине Бадьянове, и всплыл один неприятный факт: девятнадцатого августа прошлого года он возвращался из Оренбурга домой на четыреста втором поезде. И в Новотроицке в их купе села девочка…

– Бадьянова не удивил такой поворот?

– Очень удивил. Он не понял, какая существует связь между той поездкой и нынешним контрактом, но тут же начал оправдываться. Очевидно, воспоминания об инциденте въелись ему в подкорку, он понимал, что поступил бесчестно. Уверял, что тогда подумал, будто девице лет восемнадцать, не меньше, и она сама заигрывала с парнем. То есть у молодых людей всё было добровольно, по обоюдному согласию. Кроме того, он крепко выпил в ресторане с новым знакомым – Игорем Померанцевым, директором фирмы «Консультант» – поэтому был не совсем адекватен… В общем, он оправдывался изо всех сил… Наконец-то Бадьянов поинтересовался, каким образом то происшествие может воспрепятствовать сделке. Я сказала, что оно бросает на него тень. Так как той девочке было всего четырнадцать лет, и она покончила с собой. А он, Бадьянов, является косвенным виновником её смерти…

– И потом?

– Он опять начал оправдываться… Я сказала, что передам всю информацию боссу, а потом перезвоню с результатами. Вышла из машины, обошла её, одновременно вынимая пистолет, и постучала в окно водителя – так, словно забыла ещё что-то сказать Бадьянову. Он опустил стекло. Я выстрелила…

– Убийство Бадьянова выглядело как заказное. Если бы ты раздобыла разное оружие, а не использовала один и тот же пистолет, то мы никогда не увязали бы в одно целое все убийства.

– Боялась спалиться уже на подготовительном этапе – во время покупки оружия. Тогда бы мне не удалось добраться до главной цели.

– Понятно… После Бадьянова ты занялась Померанцевым?

– Да. Но одновременно у меня зародилось сомнение – смогу ли я вообще найти Игната Устименко? Его не запомнил проводник, о нём ничего не сказал Бадьянов… Как его искать? Дочке он, кстати, назвался не Игнатом, а Николаем… Яна описала мне его внешность – яркое красивое лицо, свежий багровый шрамик над бровью. Плюс фальшивое имя. И это всё! Тогда я подумала, что моя следующая жертва – Игорь Померанцев – может стать приманкой. Я подсуну его труп правоохранительным органам, и вы сами начнёте искать Игната Устименко… Два месяца я описывала круги вокруг Померанцева, подбиралась поближе. Наступила зима, всё замело снегом, отбушевали новогодние праздники… Несколько дней я неотступно следила за бизнесменом. Одиннадцатого января представился удачный момент. Померанцев сначала работал в офисе, а в половине пятого отправился в ресторан, где просидел до семи вечера с каким-то мужиком. В начале восьмого Померанцев покинул ресторан и поехал домой. Он оставил автомобиль на платной стоянке, я бросила свой неподалёку и догнала Померанцева. Окликнула его, спросила, где двадцать пятый дом. Естественно, он знал, ведь сам туда шёл. Поинтересовался, не страшно ли мне бродить в темноте одной, да ещё и в такой дорогущей шубе. Я призналась, что ужасно страшно. А в двадцать пятый дом иду к подруге в гости. Мы пошли вместе и к тому моменту, когда поднимались по ступенькам на крыльцо, уже превратились в самых лучших друзей, Померанцев вовсю сыпал шуточками, улыбался, поддерживал под локоток… Навстречу из дверей вышла молодая мама с ребёнком, посмотрела на нас… В подъезде мы попрощались, он упаковал в бумажник мою визитку, забил в мобильник номер моего телефона. Затем мы разделились – он направился к лифту, я – к лестнице… Когда на третьем этаже двери лифта открылись, я уже стояла напротив и сразу выстрелила в Померанцева.

– Почему ты стреляла целых три раза?

– Если бы я разнесла ему череп, то не успела бы объяснить, за что убиваю. Но и в живых оставлять его было нельзя… Померанцев упал назад, его ноги вывалились наружу, лифт не мог закрыться… Я спрятала пистолет в сумку, пробралась внутрь, села на пол и положила голову Померанцева себе на колени. Кровь хлестала из артерии. Пока он хрипел и содрогался в конвульсиях, я рассказала ему, как из-за его равнодушия погибла моя дочь… Не знаю, понял ли он меня… Но главное, что я ему это высказала… Соседи, конечно, слышали выстрелы, но не осмеливались высунуться из квартир. Через минуту Померанцев умер, и я закричала, стала звать на помощь… Наряд полиции приехал довольно быстро. Мне очень повезло – ты тоже был там.

– Я как раз дежурил.

– И допустил промах – не обыскал меня.

– С тебя кровь капала, хоть выжимай! Ты выглядела так, словно в тебя саму засадили по крайней мере десять пуль. Мне и голову не пришло рыться в твоей сумке!

– Через несколько дней, чтобы пустить следствие по нужному следу, я сообщила тебе о последних словах Померанцева. Якобы он прошептал: «Всё из-за этого проклятого поезда…»

– На самом деле, он ничего не говорил.

– Нет. Он только хрипел.

– А потом, заметив мой интерес, ты стала поощрять меня?

– Да. Чтобы быть в курсе расследования.

– А я, глупец, принял всё за чистую монету! Думал, ты испытываешь ко мне те же чувства.

– Извини… Я тебя просто использовала.

Нет, этому признанию Андрей никак не мог поверить. Он помнил всё, что случилось между ними, то, как они по несколько часов проводили сплетаясь в единое целое, то, как она смотрела на него, как целовала и обнимала, смеялась над его шутками, прижималась к плечу…

И всё это фальшивка, искусное лицедейство?

Нет, невозможно!..

– Потом я поняла, что расследование буксует, вас уносит куда-то в сторону. Ты почему-то занялся министром… как его там… Карчевским и финансовыми махинациями Померанцева. А мне было нужно, чтобы ты нашёл четвёртого пассажира… Я уже начала сомневаться в твоих способностях. Тогда я подкинула тебе папку с бумажками из Оренбурга и расписанием поездов.

Андрей подумал, что, если его и «унесло куда-то в сторону», то очень удачно. Он сумел распутать историю с исчезновением медицинского железнодорожного состава стоимостью в триста миллионов рублей. Но Андрей не хотел оправдываться. Похоже, он действительно был всего лишь марионеткой в руках Виктории.

– Но когда ты узнал номер поезда, работа, наконец, закипела. И в середине марта ты предъявил мне фотографию и паспортные данные Игната Устименко. Я скопировала файл с этой информацией, пока ты ходил в ванную. И сразу же поехала в Троицк – искать Устименко. Тебе сказала, что заключаю выгодный контракт. Нет, никакого клиента в Троицке у меня не было. Я рыскала по городу, постепенно нашла его друзей и через них связалась с парнем. Сказала, что одна знакомая отрекомендовала мне его как фантастического самца и я жажду секса.

– Вот так просто? И он на это клюнул?

– Он тут же примчался сломя голову, куда я сказала. Я ждала в машине на окраине города и предложила поехать ко мне на дачу, где мы с ним зависнем на целые сутки. Было семь вечера, уже давно стемнело, погода портилась, начиналась метель. У развилки сообщила, что придётся оставить машину, так как дальше дорога не чищена, но есть утоптанная тропинка через лес. Пять минут – и мы в дачном посёлке. Он слушался меня, словно был под гипнозом, даже не возразил, что не дело – бросать машину на обочине. Пройдя десять метров, я достала пистолет. И про себя отметила, что этот жест становится привычным… Прострелила ему колени… Он рухнул в снег, начал орать и материться… Я заставила его отдать мне мобильник, угрожая, что прострелю ему ещё что-нибудь, и пошла обратно к машине. Достала канистру с бензином, дотащила её до места казни… Устименко уже не матерился, он рыдал и умолял… Я объяснила ему, почему всё это делаю… Вот так. Когда ехала обратно – началась сильная метель, и труп замело снегом…

Андрей смотрел на подругу с горечью и сожалением. Ему трудно было поверить в то, что она всё это провернула, что была такой хладнокровной и безжалостной. Он знал совсем другую Викторию – нежную, хрупкую и всегда грустную…

– Осуждаешь меня, – поняла Вика. – А ты представь, что на месте моей дочери оказалась твоя младшая сестра… Что бы ты сделал? Придерживался бы буквы закона? Снял бы с сестры показания, отвёл бы её к судмедэксперту, завёл уголовное дело… А потом разыскал подлеца, арестовал, отдал под суд? Так?

Андрею совсем не хотелось фантазировать на эту тему, представляя, что его любимая сестричка угодила в подобную ситуацию. Но в глубине души он понимал, что Виктория права… Правоохранительная система и общественное мнение безжалостны к жертве насилия, её ждут мучительные процедуры, допросы и даже обвинения – в неосмотрительности, распущенности, провоцирующем поведении… Нет, зная, какому позору подвергнется несчастная девушка, Андрей тоже предпочёл бы сохранить всё в тайне. Он сам бы нашёл преступника и… И придушил бы его голыми руками, но предварительно заставил бы помучиться…

Разве не то же самое сделала Виктория?

Да, именно так… И всё равно… Какие бы оправдания ни придумывал майор для Вики, она, тем не менее, стала преступницей.

Отличительная особенность настоящего мужчины – умение без мелочных колебаний делать выбор и оставаться ему верным до конца. Да, сейчас отношение Андрея к Вике изменилось, но всё равно он не собирался отказываться от подруги.

– Ты сильно засветилась в Троицке?

– Что? – удивилась Виктория. – Почему ты спрашиваешь?… Неужели… Неужели ты собираешься меня прикрывать?

– Ты сильно засветилась в Троицке? – упрямо повторил майор.

– Андрей, перестань! Ты погубишь и себя, и карьеру! Я думала, ты пришёл меня арестовать.

– С кем из друзей Устименко ты встречалась? Кто тебя видел?

– Какой же ты упёртый! Никто меня не видел. И с друзьями я не встречалась. Разговаривала с ними по телефону или через Интернет… Андрей, не надо! Не пытайся меня спасти. Повторяю, я тебя просто использовала. Я не могу тебя любить, я вообще не испытываю никаких чувств.

– Зато я их испытываю, – мрачно ответил майор. – Тому, что ты натворила, нет оправдания. Но я тебя не брошу. Против тебя ничего нет, никто ничего не знает, я один в курсе событий.

– Ты себя погубишь, – повторила Виктория. – Прости меня! Знаешь, я целый год жила мыслью о мести. Я думала – сделаю это, и станет легче… Но сейчас мне ещё хуже, чем раньше… Отпустило всего на пять минут – когда я стояла и смотрела, как корчится от боли этот гад, слушала его вопли… А потом я поняла, что провалилась ещё глубже. Мне не выбраться из этой ямы…

Андрей взял подругу за руки, притянул к себе.

– Сиди дома, – сказал он. – Ничего не предпринимай, ни с кем не разговаривай. А я поеду на работу, уже опаздываю. Вечером вернусь, и мы ещё раз хорошенько обсудим ситуацию.

– Прости меня, – прошептала Виктория.

…Закрыв за майором дверь, она вернулась в комнату, обессилено упала на диван и уткнулась в диванную подушку, глотая слёзы.

Как ей хотелось сказать Андрею, что её слова – ложь! Да, она собиралась его использовать, но совершенно случайно в него влюбилась. Как бы она могла не влюбиться в такого милого, доброго, славного? Тут бы ни одна женщина не устояла… Он подарил ей последний опьяняющий глоток воздуха, дал шанс пожить ещё немного…

* * *

Ближе к вечеру полковник Самарин опять вызвал парней. Оперативники, стремительно перемещаясь по коридору в сторону начальственного кабинета, удивлённо переглядывались.

– Наверное, что-то случилось, – предположил Миша. – Ведь только что всё обсудили, все детали уточнили.

Недавно закончилось расширенное заседание, где обсуждалась грандиозная акция, связанная с делом Карчевского. Министру осталось гулять на свободе считаные часы.

И вот полковник снова зовёт на ковёр. Зачем?

Андрей пожал плечами:

– Сейчас узнаем. А ты чего такой взвинченный?

– А я тебе не сказал? Я же сегодня из дома ушёл! – выпалил Миша.

– В смысле? Ты, вообще-то, каждый день уходишь. На работу. А вечером возвращаешься обратно.

– Теперь не вернусь, ни за какие коврижки. Хватит, баста! Вот где у меня это всё, – Миша показал на горло и даже слегка придушил сам себя для усиления психологического эффекта.

– А Надя знает? – с сомнением посмотрел на друга майор. – Ты ей сообщил?

– Поставил перед фактом.

– Ты, конечно, герой, ничего не скажешь. А где ты будешь жить?

– Скорее всего, у тебя, – обрадовал Миша. – Классно, правда? Ну, или у мамы. Да придумаю что-нибудь!

…Друзья вошли в кабинет начальника, замерли напротив огромного золотого двуглавого орла.

– Возможно, это трагическая случайность или совпадение… – задумчиво произнёс Самарин. – А если нет? Мало ли! Вдруг информация уже просочилась к министру и он сразу же засуетился, начал действовать…

– А что не так?

– Да вот… Мне только что прислали сообщение. Похоже, кто-то убрал нашего главного свидетеля по делу Померанцева. На пятидесятом километре трассы погибла Виктория Петерс. Разбилась, улетела с дороги.

– Надо же, – удручённо пробормотал Михаил. – Погибла… Такая красивая женщина… Лобовое столкновение?

– Да нет, в том-то и дело! Просто слетела с трассы. Непонятно почему.

– Я стопроцентно уверен, что это произошло не случайно! – заявил старлей. – Насколько я помню, Петерс постоянно была в разъездах, моталась туда-сюда и ни в какие аварии не попадала… И вдруг сейчас, когда она нужна в качестве главной свидетельницы… Нет, это точно всё подстроено. Наверное, её специально прижали к обочине, выдавили с дороги, вот она и слетела. Андрей, как ты думаешь?

Майор молчал, его взгляд остановился, лицо окаменело…

Пауза затягивалась, она становилась невыносимой.

– В чём дело? – удивлённо посмотрел на майора полковник.

– Да, всё это не случайно… – глухо выдавил, наконец, Андрей.

Глава 34

Начало отсчёта

Чудесный, радостный июнь овевал прохладным ветром, золотил голубое небо солнечными брызгами… У Лизы было не просто приподнятое настроение – последнюю неделю она находилась в состоянии эйфории. Мир вокруг кружился и сверкал, полыхал красками.

Наконец-то, свершилось! Позади годы напряжённого труда – не ради великой цели, а как расплата за чужую подлость… Но всё закончилось, и теперь Лиза свободна. Все бумаги оформлены, банк и судебные приставы не имеют к ней претензий. Можно делать что угодно, спать, бездельничать, валяться на диване, даже поехать за границу – выпустят, не остановят.

…Лиза протянула руку за пультом, чтобы выключить телевизор – его бормотание отвлекало её от работы.

– …продолжается следствие. Напомним, что министра здравоохранения нашего региона Вацлава Карчевского подозревают в мошенничестве в особо крупных размерах. Он был задержан правоохранительными органами два с половиной месяца назад, в отношении него возбуждено уголовное…

Лиза нажала кнопку, диктор местного канала новостей хрюкнула и исчезла с экрана. Девушка вернулась к тексту – она переводила сразу на три языка сайт дизайнерской фирмы. Лиза напомнила себе, что теперь ей не надо торопиться и, выполнив один заказ, тут же хвататься за следующий.

В этом нет никакой необходимости.

Всё закончилось.

Лизе пока никак не удавалось поверить в такое счастье, она не могла привыкнуть к новому состоянию и всё не сбавляла обороты. Она привыкла вкалывать как вол, и каждая минута, потраченная впустую, вызывала досаду. Заказов на перевод, как обычно, хватало, постоянно приезжали группы и делегации, англичанин Фабиус регулярно подкидывал рекламные видео про палатки, удочки и оборудование для скалолазания. От учеников Лиза тоже не могла отказаться, двух студентов она готовила к экзамену на сертификат, троих школьников – к ЕГЭ. Не бросать же подопечных на произвол судьбы!

Таким образом, труженица продолжала функционировать в привычном режиме: круглосуточная вахта, сверхурочные, работа на износ. Великолепный июнь играл в окнах солнечными зайчиками, вся страна отдыхала, а Лиза не отходила от компьютера, где висел на экране текст с переводом.

– С этим надо что-то делать. Я не автомат, – сказала она себе и решительно поднялась с места.

…Через минуту девушка уже звонила в дверь соседа. Она видела в окно, что машина Андрея стоит у дома. Уже два месяца с майором происходило что-то странное: он выглядел хмурым и подавленным, в гости не звал, оживлённую беседу не поддерживал. И за всё это время они не сыграли ни одной партии!

Безобразие!

– Привет! Как дела? – беззаботно улыбнулась Лиза.

Теперь это станет её новым имиджем – беззаботность.

– Привет, – невесело буркнул майор.

Да что же с ним такое?!

– Предлагаю сразиться в шахматы. Напоминаю: последняя партия состоялась у нас в марте. А сейчас уже лето на дворе!

– Лиз, ты извини… Настроения совсем нет.

– Я вижу. Но если ты помнишь, ту партию я с блеском продула. Значит, имею право требовать матч-реванш.

Андрей задумчиво разглядывал настырную девицу. В его глазах появилось забытое выражение – загорелся огонёк, возник интерес.

– Да ты и матч-реванш продуешь, – усмехнулся он.

– Глупости! Тогда ты выиграл только потому, что использовал запрещённые методы психологического давления. Но играю-то я лучше! Это и ежу понятно!

– Заходи, – наконец согласился майор. – Сейчас проверим.

Content

Наталия Станиславовна Левитина
Искусство заводить врагов
Роман

Глава 1 Предложение шамаханской царицы

Глава 2 Сбор шахматистов

Глава 3 Разгромный поединок

Глава 4 Жена VS любовница

Глава 5 Поезд, арматура, девушка…

Глава 6 Чиновники тоже плачут

Глава 7 Почти ресторанный ужин

Глава 8 Происхождение боли

Глава 9 Что ценнее жизни?

Глава 10 Карьера менеджера

Глава 11 Восстание грибочков

Глава 12 Радости семейной жизни

Глава 13 Обед в приятной компании

Глава 14 Привычная несостоятельность бывшего мужа

Глава 15 Активный вечер, чудесная ночь

Глава 16 Несколько дней от сотворения мира

Глава 17 Случайная находка

Глава 18 Майор-пиранья

Глава 19 Ночная атака

Глава 20 Очередное поражение майора Вершинина

Глава 21 Опустевший изумрудный рай

Глава 22 Деньги к деньгам

Глава 23 Отличный любовник, бездарный сыщик

Глава 24 Ночной гость с бутылкой водки

Глава 25 Заплутавший киллер

Глава 26 Список жертв

Глава 27 Разум и чувства

Глава 28 Месть адъютанта

Глава 29 Самурай любит ласку

Глава 30 Вершитель судеб

Глава 31 Майоры тоже лгут

Глава 32 Ночные разговоры

Глава 33 Поток признаний

Глава 34 Начало отсчёта