Канарец, или Книга о завоевании Канарских островов и обращении их жителей в христианскую веру Жаном де Бетанкуром, дворянином из Ко, составленная монахом Пьером Бонтье и священником Жаном Ле Веррье

Перевод со среднефранцузского И. В. Кривушина и Е.С. Кривушиной

Вступительные статьи, комментарии, примечания и составление указателей И.В. Кривушина и Е.С. Кривушиной

Посвящается Аполлону Борисовичу Давидсону

ЖАН ДЕ БЕТАНКУР И ЕГО ВРЕМЯ

I

В XV в. мир вступил в новую эпоху – эпоху Великих географических открытий и колониальной экспансии, которая захватит все позднее Средневековье и Новое время и завершится только в начале XX в. Этот исторический поворот оказался критической точкой, исходным пунктом движения человечества к современности. Он инициировал процесс глобализации, принципиально изменив характер человеческой истории – прежде полностью или относительно замкнутые локальные цивилизации начали образовывать общемировую систему в экономическом, политическом и социокультурном измерении. Европейцы постепенно освоили и поставили под свой контроль океаны и, разделив планету на несколько колониальных империй, связали с центром – Западом – все народы Земли.

К началу XV в. христианская Европа была рядовой цивилизацией, далеко не самой богатой и могущественной. Но после первых робких попыток исследовать северо-западное побережье Африки она вдруг в конце столетия делает мощный рывок через Атлантический и Индийский океаны, прорываясь в Индию и открывая Америку. Этот рывок можно считать самым крупным достижением средневекового Запада, ибо мало найдется других событий в истории, столь кардинально повлиявших на судьбы человечества.

Причины заморской экспансии европейцев следует искать на европейской почве, ибо именно Европа осваивала остальной мир, и нет никаких оснований говорить о каком-то встречном движении со стороны других цивилизаций. Ни арабы, ни китайцы, располагавшие необходимыми техническими возможностями для дальних морских путешествий[1], никогда не пытались осуществить их как целенаправленный и долговременный проект. Интерес исламской цивилизации к заморской экспансии ограничивался стремлением обнаружить экзотические страны со сказочными богатствами, которое двигало некоторыми арабскими мореплавателями, пытавшимися в так называемый «исламский век географических открытий» углубиться в Атлантику (напр., гранадцы Хашхаш ибн Саед ибн Асвад в 889 г. или ибн Фаррух в 999 г.). Арабский мир не испытывал сущностной потребности в такой экспансии и поэтому не пытался сделать ее продолжением великой завоевательной эпопеи периода раннего Средневековья. Точно так же как и открытия викингов на рубеже I и II тыс., достижения арабских мореплавателей не стали цивилизационным достоянием: они не привели к подлинному открытию ни Атлантического океана, ни тем более Американского континента, т.е. к открытию, под котором подразумевается «присвоение» нового пространства в той или иной форме – от создания постоянных линий коммуникаций до включения его в сферу влияния «своей» цивилизации в целом. Вот почему, располагая людьми типа ибн Батуты, исламский мир не породил ни своих Колумбов, ни своих Энрике Мореплавателей.

Так почему же Европа периода позднего Средневековья ощутила потребность в открытии новых земель и их колонизации?

Человечество редко осознает возможные последствия того, что оно делает. Эту максиму можно с полным правом отнести и к начальному этапу Великих географических открытий и колониальных захватов. Начиная свою великую эпопею, европейцы не ставили перед собой «глобализационных» целей – завоевать весь мир, превратить его в единую торгово-экономическую систему, тем более что они не имели представления о подлинных размерах этого мира и его географической конфигурации. Единственный мотив, который мы можем с большими оговорками назвать «глобализационным», – стремление познать пределы земной тверди, проникнуть в неизведанные моря и земли – ни в коей мере нельзя назвать основным ни на одном этапе заморской экспансии. Конечно, сам универсалистский характер христианства, идея всемирной миссии, отчетливо звучавшая еще в Новом Завете, в значительной степени образуют культурный компонент глобализационной тенденции. Но его востребованность в момент начала эпохи глобализации была обусловлена иными, совсем не «глобалистскими» мотивами и потребностями средневековой Европы.

Объяснение того, почему Запад в начале XV в. открыл эру заморской экспансии, следует искать в предшествующем столетии. По сути дела, главной причиной этого выбора стал тяжелейший кризис, поразивший европейские страны в XIV в.[2] Он был вызван и усугублен, с одной стороны, природными и биологическими факторами – начало Малого Ледникового периода[3], эпидемии (прежде всего занесенная с Востока Черная смерть 1348 г.)[4], а с другой – фундаментальной экономической уязвимостью средневекового мира, необычайно чувствительного к любому внешнему потрясению, которая была порождена в первую очередь ригидностью феодальной системы, низким уровнем технического развития и низкой производительностью (урожайность от сам-2 до сам-7), слабостью государства как экономического агента. Длительный демографический рост, начавшийся около 1050 г., и связанный с ним рост экономики привели в итоге к истощению ресурсов (прежде всего почв)[5], резкому превышению спроса над предложением, бешеному скачку цен и инфляции, особенно с 1285 г., и как следствие обострению социальных антагонизмов. На рубеже XIII и XIV вв. Европа вступает в период экономической стагнации, а затем (после Великого голода 1315 – 1317 гг.[6]) – в период глубокого экономического спада.

История Европы XIV в. представляет собой серию периодических катастроф, спровоцированных природными бедствиями, от которых средневековая экономика оправляется медленно и мучительно[7]. После Великого голода 1315 – 1317 гг. Северной Европе удается восстановить прежний уровень производства зерна только к середине 1320-х гг. Но ненадолго. «Благополучные» годы, для которых характерна только нехватка хлеба, с роковым постоянством сменяются неурожайными, вызывающими массовый голод. Неурожаи поражают Францию в 1304 – 1305, 1310, 1315 – 1317, 1330 – 1334, 1349 – 1351, 1358 – 1360, 1371, 1374 – 1375, 1390 гг., а Англию – в 1315 – 1317, 1321, 1351, 1369 и 1390 гг. Голод чередуется со вспышками эпидемий, самая страшная из которых – чума 1348 г. – уносит, по разным оценкам, от 30 до 60% населения Европы[8].

Результатом голода и эпидемий стал резкий демографический спад, особенно в период 1348 – 1420 гг.[9] По приблизительным подсчетам исследователей, население Германии за это время сократилось на 40%, Прованса – на 50%, Англии – на 70%[10]. Если в 1300 г. население Европы составляло около 73 млн человек, то к 1400 г. оно снизилось до 43 млн. Почти в два раза уменьшилась средняя продолжительность жизни. Это хорошо видно на примере Англии, где в 1276 г. она достигала 35 лет, в 1301 – 1325 гг. – 30, а в 1348 – 1375 гг. едва превышала 17 лет.

Голод затронул в первую очередь наиболее уязвимую в физическом и экономическом плане социальную категорию – крестьянство, составлявшее приблизительно 95% населения тогдашней Европы. Эпидемии же в особой степени ударили по городам, где скученность жителей и антисанитария создавали благоприятные условия для их быстрого распространения. Итогом стало значительное уменьшение трудовых ресурсов, сокращение производства, запустение посевных площадей, прежде всего на не самых плодородных землях, освоенных в ходе интенсивной внутренней колонизации предшествующего периода.

В таком драматическом контексте обращение европейцев к заморской экспансии на рубеже XIII – XIV вв. кажется парадоксальным. Не вызывает удивления тот факт, что демографический рост и неспособность средневековой социально-экономической системы адаптировать «излишки» народонаселения породили в XI – XIII вв. масштабную внутреннюю и внешнюю экспансию Европы практически во всех направлениях. Вполне логично и то, что Крестовые походы в значительной мере приобрели характер военно-колонизационного движения. Можно было бы ожидать, что в XIV в. резкое сокращение численности населения снимет прежнее демографическое напряжение и устранит необходимость экспансии. Так почему же у этого «мира домоседов», каким, по выражению Жака Ле Гоффа, стала Европа XIV – XV вв.[11], тем не менее вновь возникла потребность в расширении своего пространства и освоении (даже колонизации) новых земель?

Ответ на этот вопрос не может быть простым, ибо связан как с определенными чертами средневековой западной цивилизации, так и со специфическими последствиями кризиса XIV в. Факторы, способствовавшие возникновению этой потребности, различны, и их следует искать в разных сферах жизни европейского общества.

Тот же Ле Гофф говорит о необычайной мобильности средневековых людей, которую объясняет отсутствием собственности как материальной и психологической реальности и христианским представлением о человеке как вечном страннике на этой земле изгнания[12]. Несколько утрируя, он говорит, имея в виду рыцарей XII – XIII вв.: «...все они легко покидали родину, потому что вряд ли она у них была»[13]. Действительно, неудовлетворенность средневекового человека находила разрешение в поиске, но поиске особого рода – пространственном. Эта неудовлетворенность была в его глазах сущностно связана с тем местом, в котором он находился, поэтому процесс обретения лучшей доли подразумевал передвижение в пространстве (паломничество, путешествие) и завершался обретением (временным или постоянным) нового места в этом пространстве, с которым он отныне себя ассоциировал. Перемещение в пространстве открывало для средневекового человека перспективу избавления – как от нынешнего, не удовлетворявшего его социального и имущественного положения, так и от консервирующих это положение тех социальных ролей, которые он должен был играть в рамках той или иной группы. Такое отношение составляло психологическую основу крестоносного движения, оно же стало психологической основой заморской экспансии конца Средневековья.

Средневековый человек, не удовлетворенный своим положением и жесткой заданностью предписанных обществом и церковью моделей поведения, испытывал потребность в движении – как реальном (по суше или морю), так и иллюзорном (в своем сознании). Мир, который рисовала его фантазия, сочетал характеристики, рожденные как христианской мифологией, так и народной культурой – воображение соединяло земной рай со сказочной экзотикой. Принцип этого конструирования был скорее негативным: оно восполняло отсутствующее, то, чего не хватало средневековому человеку в его настоящей жизни. Естественно, иллюзорный мир, к которому он стремился приблизиться, не мог располагаться в знакомом пространстве и с расширением географических знаний об ойкумене был обречен все более удаляться от «точки отправления» его странствий.

Кризис XIV в. резко усилил восприятие европейцами своего пространства – христианского Запада – как юдоли скорби, как земли, где они осуждены на физические и душевные страдания. Масштаб природных и социальных бедствий и их повторяемость укрепляли у людей ощущение неустойчивости самого порядка человеческого существования и ощущение беззащитности перед буйством внешних сил. Эти ощущения обострялись по мере того как основные институты, призванные защитить средневекового человека от превратностей окружающего мира, защитить и физически, и психологически, – церковь, государство, община, профессиональная корпорация – демонстрировали свою неспособность справиться с волнами катастроф. И как следствие сами эти институты утрачивали свой авторитет и погружались в кризис. Католическая церковь переживает в XIV в. один из тяжелейших этапов в своей истории[14]: длившееся большую часть столетия Авиньонское пленение пап (1309 – 1377 гг.) сменяется Великой схизмой (1378 – 1417 гг.). В глазах многих европейцев, воспринимавших бедствия XIV в. как небесное наказание за человеческие грехи, Церковь предстает частью этой греховности: она уже перестала быть хранительницей духовного здоровья христиан, она обмирщилась, увлекшись накоплением богатств, борьбой за власть и забыв о долге перед своей паствой. Она то выполняет волю королей Франции, то раздирается соперничеством партий и честолюбивых прелатов. Дискредитация Церкви создает духовный и психологический вакуум, который верующие пытаются заполнить самыми разными способами – паломничеством к святым местам (число их резко возрастает), обращением к древним христианским способам избавления от греховности (флагеллянты) и к мистическим учениям (Мастер Экхарт и др.). Растет популярность нищенствующих монашеских орденов с их проповедью аскетизма, особенно францисканцев, распространяются еретические движения эгалитаристской ориентации (лолларды), находят большой общественный отклик идея «деполитизации» Церкви (Джон Виклиф[15]) и идея церковной реформы (соборное движение).

Государственная власть также слабеет. XIV век – время хронической политической нестабильности на средневековом Западе. Ускоряется процесс диссипации Священной Римской империи. Французская монархия испытывает серию потрясений – от попытки Генеральных Штатов в 1358 г. установить над нею свой контроль (Великий мартовский ордонанс) до феодальной анархии при Карле VI. Постоянные государственные перевороты сотрясают итальянские города-государства.

Этот системный кризис объясняет, почему XIV век оказывается одним из самых «бунташных» в европейской истории[16]. Локальные протестные движения, характерные для предшествующих столетий, уступают место массовым крестьянским и городским выступлениям – от Фландрского восстания 1323 – 1328 гг. до Жакерии 1356 – 1358 гг. и восстания Уота Тайлера 1381 г., от движения Кола ди Риенцо в Риме в 1354 г. до «мятежного шестилетия» 1378 – 1383 гг., когда волнения охватывают 12 городов Франции, а также Гент, Данциг, Брауншвейг, Любек и, конечно, Флоренцию. И наконец, это столетие переживает мощный взрыв преступности, особенно в период Столетней войны, – серьезная проблема для общества, издавна привыкшего к насилию.

Итак, XIV век породил достаточно мотивов для бегства средневекового человека из своего – европейского – пространства, становившегося для него все более некомфортным. Но особо некомфортным оно оказалось для мелкого и среднего дворянства. Процесс ухудшения имущественного статуса рыцарского класса активно шел еще в последней четверти XIII в., когда взлет цен и прогрессировавшая инфляция значительно снизили реальную стоимость феодальной ренты, как правило выплачивавшейся крестьянами в фиксированных размерах, освященных обычаем. Вот почему мы обнаруживаем уже в тот период постоянные попытки сеньоров незаконно увеличивать объем крестьянских платежей и повинностей, часто путем фальсификации документов, а порой и с помощью прямого насилия. Кризис XIV в. нанес по рыцарству еще более сильный удар. Резкое сокращение численности класса сельских производителей ограничило для сеньоров возможности экономического давления на крестьянство: стоимость крестьянского труда возросла, и это еще более снизило их доходы. Одним из самых очевидных выходов из такой ситуации для рыцарства была война. Для английских баронов французского происхождения воспоминание об утраченных во Франции богатых фьефах стало не последним мотивом для участия в Столетней войне – как для английских, так и для французских сеньоров она во многом явилась попыткой решить проблемы, с которыми столкнулся феодальный класс в целом. Однако как раз эта война и оказалась тем историческим рубежом, за которым последовал окончательный упадок европейского рыцарства. Появление в первой половине XIV в. на полях сражений длинного уэльского лука, пробивавшего рыцарские доспехи[17], лишило тяжелую рыцарскую конницу ее прежней роли ударной силы европейских армий, и она была вынуждена уступить эту роль пехоте и легкой кавалерии[18]. Битвы при Куртре (1302 г.), Бэннокберне (1314 г.), Моргартене (1315 г.), Креси (1346 г.) и, наконец, Пуатье (1356 г.) продемонстрировали, что рыцари утрачивают ту самую военную функцию, которая составляла социальный смысл их существования, – функцию защитников христианского мира, проливающих кровь ради торжества истинной веры[19] К концу Столетней войны основным сегментом западноевропейских армий становятся уже наемные отряды[20].

Это ощущение невостребованности рыцарства в новых условиях оказывается тем более острым, что вместе с потерей своей социальной роли этот слой теряет и свою политическую роль в обществе. Будучи прежде силой, без которой государство и монархи не могли обойтись, теперь он утрачивает рычаги давления на власть, которая уже не так зависит от его услуг, как прежде. Вот почему для европейского рыцарства XIV век явился подлинной трагедией. Именно рыцарство, как никакую другую социальную группу, это столетие бедствий поставило перед историческим выбором – уйти или измениться, приспособившись к новым условиям.

Положение рыцарства осложнялось и тем, что, оставаясь частью элиты, оно было обязано поддерживать свой благородный статус (иметь соответствующую одежду и доспехи, коня, оружие, оруженосцев и т.д.). Однако теперь сделать это было весьма непросто из-за серьезных трансформаций в средневековой экономике. К концу XIV в. сельское хозяйство постепенно и медленно выходит из состояния кризиса, и это меняет ситуацию на рынке. Рост производства в условиях демографического спада приводит к изменению баланса спроса и предложения: в отличие от конца XIII в. предложение начинает значительно превышать спрос, что обуславливает падение цен на товары аграрного сектора. В первую очередь это оказывается выгодным основным рыночным потребителям сельскохозяйственной продукции – быстро растущим европейским городам. Средние городские слои получают возможность тратить гораздо больше на приобретение других предметов потребления, что в свою очередь стимулирует развитие новых отраслей производства, экономическую специализацию регионов (масло-молочное производство в Скандинавии, овцеводство и льноводство в Англии и т.д.) и интенсификацию торговли. В этих условиях неизбежно возникают новые стандарты принадлежности к элите, новые критерии роскоши и престижного потребления. Расходы феодалов на поддержание благородного статуса резко возрастают как раз тогда, когда доходы большинства из них сокращаются. Многие рыцари сталкиваются с реальной перспективой дерожеанции и перехода в разряд производителей или социальных маргиналов.

Безусловно, часть рыцарского класса пытается, порой успешно (как джентри в Англии), вписаться в новую экономическую ситуацию, перестраивая свое хозяйство и активно вовлекаясь в торговлю. Однако в целом этот класс попадает в глубокий кризис, теряя свое прежнее место в обществе[21]. Многие его представители, стремясь найти выход из возникшего тупика, прибегают к традиционному для средневекового человека, и особенно для рыцаря, способу – отправляются в странствие. В таком контексте Великие географические открытия и колониальные захваты в XV – XVI вв. можно расценивать как бегство рыцарства – обреченной на гибель социальной группы – от грозящей ему исторической участи. Не крестьянство и даже не городские слои, но прежде всего мелкое и среднее дворянство становится движущей силой европейской заморской экспансии XV – XVI вв. Именно из их среды выходит подавляющее большинство португальских капитанов XV в. – от Жуана Гонсалвиша Зарку Антониу Фернандиша и Тристана Ваша Тейшейры до Бартоломеу Диаша и Вашку (Васко) да Гамы.

Куда же устремлялся средневековый человек в надежде обрести земной рай? Как мы уже сказали, «точка прибытия» могла находиться только вне пределов западного мира. В начальную эпоху крестоносного движения эту роль выполняла в первую очередь Палестина, Святая Земля, которая мыслилась одновременно и как место спасения, и как средоточие невероятного богатства. Это соединение в идеальном пространстве материального и духовного блаженства было свойственно и XIV в. Однако направление его поисков теперь изменилось.

Пионеры Великих географических открытий в XV в. тратили всю свою энергию на то, чтобы как можно дальше продвинуться вдоль западного побережья Африканского континента[22]. Вызывает удивление это настойчивое стремление пробиться – вопреки ветрам и встречным течениям, с которыми едва справлялись средневековые барки и варинеллы, – в совершенно незнакомый регион, в моря, которые, согласно средневековым представлениям, либо кишели чудовищами, либо «вечно кипели на солнце». В исторических условияхXVb. выбор этот, однако, был вполне осознанным и логичным. Он открывал европейцам единственно возможный путь к цели, которой они пытались достичь, оставался единственно возможным способом найти то место, где реализуется их мечта об иной жизни.

История средневекового Запада начиная с VIII в. – это история постоянного противостояния с мусульманской цивилизацией. Их главным полем битвы являлось Средиземноморье. В отличие от периода наступления христианского мира в эпоху Крестовых походов XIV век оказался, наоборот, временем исламского контрнаступления: к 1291 г. крестоносцев изгоняют из Палестины, экспедиции в Северную Африку терпят неудачу. Но самая главная угроза исходит из Малой Азии. В 1354 г. турки-османы начинают успешную агрессию на Балканах. Они лишают Византийскую империю практически всех ее владений и в 1394 г. осаждают Константинополь, а в первой половине 1390-х гг. завершают завоевание Болгарии. Попытка христианского мира совместными усилиями остановить турецкую экспансию, организовав в 1396 г. крестовый поход, заканчивается страшным разгромом под Никополем. Даже на Пиренейском полуострове после блистательных успехов XIII столетия Реконкиста приостанавливается, и арабы продолжают удерживать его южную часть (Гранадский эмират) и контролировать Гибралтарский пролив. Таким образом, к началу XV в. Европа оказывается плотно обложенной мусульманами с юга и юго-востока, а Крестовые походы утрачивают прежний смысл: ныне их цель не обретение Земли обетованной, но защита от наступления ислама. Мечта уступает место реальности: идея завоевания Палестины и Египта, совершенно иллюзорная в тех внешнеполитических условиях, вытесняется на обочину европейского «горизонта ожидания».

В этой геополитической ситуации резко возросла потребность христианского Запада в союзниках. Эта потребность, существовавшая и прежде, воплотилась в мечте о государстве, расположенном за пределами исламского «железного занавеса», которое, с одной стороны, является христианским или готово стать таковым, а с другой – могущественно и очень богато. Мечта о далеком христианском народе, с которым уже давно утеряна связь, стала источником возникновения легенды о царстве пресвитера Иоанна[23]. Первоначально в Европе считали, что царство это находится где-то в глубинах Азиатского континента – или в Центральной Азии, или на Дальнем Востоке. Легенда о царстве пресвитера Иоанна приобрела особую популярность на завершающем этапе Крестовых походов (XIII в.), когда христиане начали проигрывать кампанию за Ближний Восток и до них начали доходить слухи о монгольских завоеваниях. Однако путешествия Плано Карпини в 1241 – 1247 гг. и Марко Поло в 1271 – 1295 гг. продемонстрировали людям Запада, что монголы едва ли могут претендовать на роль их пропавших братьев по вере. В XIV в. информированность европейцев об Азии достигла такого уровня, что они уже не питали надежды обнаружить там обширное и могучее христианское государство. Поскольку географические представления того времени ограничивали земную твердь пространством Старого Света, на роль континента, где могло существовать такое государство, претендовала только Африка. Стремление найти царство пресвитера Иоанна и таким образом обойти исламский мир с фланга, зажав его в клещи, оказалось одним из основных мотивов для европейских мореплавателей XV в., упрямо двигавшихся на юг вдоль берегов Западной Африки.

Этот религиозно-политический мотив был тесно связан с другим, не менее значимым – поиском богатых земель с благодатным климатом. Там европейские рыцари смогут избавиться от нужды и избежать своей участи, там они смогут воссоздать феодальный мир в его идеальном измерении, не претерпев те несчастья, с которыми столкнулись на бедствующем Западе. Теперь, в конце XIII – XIV в., их влек уже не Ближний Восток, наглухо для них закрытый, а далекая Индия, в образе которой соединились мечты европейцев о материальном изобилии и сказочной экзотике.

Популярность индийского мифа имела реальные социально-экономические основания[24]. Перестройка в XIV в. структуры спроса на Западе в сторону большего разнообразия и расширение сферы и масштаба торговых операций способствовали увеличению товарооборота с Востоком. Однако цены на экзотические товары из зоны Индийского океана, и прежде всего на пряности, были высокими, поскольку транспортировались через цепь коммерческих посредников (Индия – арабские торговцы – Египет – Венеция), и эта ситуация воспринималась на Западе как следствие мусульманского контроля над индийской торговлей. Таким образом, к потребности уходящего с исторической арены класса – рыцарства – в завоевании и колонизации богатых земель добавилась потребность другого, наоборот, восходящего и укрепляющего свои социальные позиции класса – купечества – в установлении прямых коммерческих связей со странами Южной Азии[25]. Но решить эту задачу можно было только в том случае, если окажется верной все более популярная в Европе географическая концепция (восходящая еще к Страбону) о существовании между южной оконечностью Африки и гипотетическим Южным континентом пролива, соединяющего Атлантический океан с Индийским, и, следовательно, Индии можно будет достичь, обогнув Африканский континент с юга. Упорно пробираясь в направлении «моря кромешной тьмы», как называли Атлантический океан к югу от мыса Бохадор арабские географы, пионеры Великих географических открытий надеялись отыскать не только союзное христианское царство, но и кратчайший путь к богатствам Востока.

Конечно, стремление европейского торгового класса установить новые линии связи с Южной Азией не играло определяющей роли на первом этапе заморской экспансии Запада. Несколько большее значение имел другой, более реалистичный коммерческий мотив, и он также побуждал европейцев двигаться в этом направлении. Речь идет о намерении получить прямой доступ к африканским источникам золота и рабов, которых арабские торговцы доставляли караванами в Северную Африку откуда-то с юга, из «царства черных людей», именовавшегося Гвинеей.

Способность общества решить стоящие перед ним задачи зависит, несомненно, от уровня технического развития. Ученые часто повторяют ту истину, что Великие географические открытия стали возможны, поскольку европейцы сделали ряд важных открытий и усовершенствований в картографии (портоланы) и навигационной технике (компас, каравелла). Однако, на наш взгляд, следует отметить и иной аспект этой проблемы, который часто обходят молчанием, – поиски путей к Гвинейскому заливу и в Индию, в свою очередь, стимулировали технический прогресс в морском деле. К моменту начала заморской экспансии европейцы не знали ни квадранта, ни металлической астролябии и не использовали каравеллу. Именно потребность мореплавателей в точных картах привела к появлению портолан в конце XIII в. Именно потребность в новом типе судна, способном проходить большие расстояния в открытом море, заставила португальцев создать во второй половине XV в. каравеллы с системой прямоугольных и треугольных (латинских) парусов. Именно потребность в более точном определении положения корабля в открытом море побудило Абрахама Сакуто усовершенствовать астролябию в Лиссабоне в конце XV в. Технические достижения явились и условием и результатом успехов европейских экспедиций вдоль западноафриканского побережья.

В XX в. исследователи часто выделяли особую роль торгово-экономического фактора Великих географический открытий. Нельзя не согласиться с тем, что относительная бедность средневекового Запада по сравнению с исламской и китайской цивилизациями и его стесненность в ресурсах создавали благоприятную почву для интенсивных поисков источников сырья за его пределами. Действительно, развитие европейской экономики после медленного выхода из кризиса XIV в. наталкивалось на определенные естественные ограничители. Так, расширение объема торговых операций требовало увеличения массы денег в обращении, однако с конца XIII в. начался упадок добычи главного монетного металла – серебра в ее основных районах (Богемии, Саксонии и т.д.)[26] Это спровоцировало на Западе настоящий монетный голод прежде всего потому, что баланс торговли Европы с арабским миром был отрицательным: чем более возрастал спрос на товары с Востока, тем больше звонкой монеты утекало из Европы. Тем не менее на начальном этапе заморской экспансии, в XV в., экономические соображения не имели такого значения, какое они приобретут в последующие столетия. Нет никаких серьезных оснований утверждать, что Великие географические открытия стали результатом усилий торгового класса средневековой Европы.

Не были они и выражением воли европейских монархий. Исключение составляет лишь Португалия. Но даже неутомимая деятельность Энрике Мореплавателя, в течение почти сорока пяти лет посылавшего флотилии в Африку, была, скорее, предприятием частного лица, чем фактом политики португальской монархии. Только после смерти бездетного инфанта в 1460 г., когда успехи экспансии были уже очевидны, португальские короли взяли ее под свою опеку, сделав важнейшим государственным делом. Власти же других стран, по крайней мере до самого конца XV в. (до X. Колумба и Дж. Кэбота), обычно не поддерживали заморские экспедиции, организованные их подданными (как Карл VI в истории Жана де Бетанкура), или вступали в игру, подобно Энрике III Кастильскому в той же истории, лишь тогда, когда завоевание было уже осуществлено, а выгода от него казалась бесспорной.

Таким образом, заморская экспансия средневекового Запада родилась из стремления европейского рыцарства найти – в буквальном и переносном смысле – свое место под солнцем, вернуть утраченную социальную роль и право быть в составе элиты, иначе говоря, возродить за пределами Европы свое великое прошлое. Остальные социальные слои и институты западного мира подключались к этому движению по мере его успеха, меняя его характер и социальное содержание. С расширением экспансии, особенно после открытия Нового Света, в ней оказывались задействованными самые разнообразные интересы. Усиливалось значение экономического фактора, первостепенную важность приобретала задача создания заморских империй. Но при всем том нельзя забывать, что у истоков той великой эпохи стояли прежде всего европейские рыцари, оставлявшие свои замки, снаряжавшие за свой счет или при поддержке меценатов корабли и бесстрашно отправлявшиеся в неизвестность. И первым из них, кто добился успеха на этом пути, стал Жан де Бетанкур.

II

1 мая 1402 г. из Ла-Рошели, порта на западе Франции, вышел корабль, на борту которого находился отряд во главе с нормандским рыцарем Жаном де Бетанкуром (1362 – 1425 гг.) и его соратником Гадифером де Ла Саллем (около 1355 – 1422 гг.), и взял курс на Канарские острова. В июле он подошел к острову Грасьоса, а затем бросил якорь у острова Лансароте. Здесь Жан де Бетанкур вступил в соглашение с местным правителем и добился от него позволения выстроить форт Рубикон. После этого он попытался обосноваться на соседнем острове Фуэртевентура, но был вынужден отказаться от этого проекта из-за недостатка припасов и враждебности местного населения. Получив помощь у кастильского короля Энрике III (1390 – 1406 гг.) в обмен на признание его сюзеренитета над Канарами, Жан де Бетанкур смог в феврале 1404 г. подчинить Лансароте, а в январе 1405 г. – Фуэртевентуру Туземные вожди и их подданные приняли католическую веру. Доставив в мае 1405 г. партию переселенцев из Нормандии, Жан де Бетанкур приступил к колонизации двух покоренных островов, а в октябре 1405 г. основал колонии еще на двух островах в западной части Канарского архипелага – Пальме и Иерро (Фер). В декабре 1405 г. он уехал в родную Нормандию, оставив управителем четырех островов своего родственника Масио де Бетанкура, и больше уже никогда не возвращался туда[27].

Об этих четырех судьбоносных годах жизни первого колонизатора Африки Жана де Бетанкура и его достойной кончине мы узнаем из сочинения «Канарец»[28], написанного участниками похода – монахом-францисканцем Пьером Бонтье и священником Жаном Ле Веррье, перевод которого представлен в настоящем издании. К сожалению, не сохранилось столь же подробной информации о времени, предшествовавшем экспедиции. Сам Жан де Бетанкур не оставил после себя каких-либо записок, и его современники не потрудились создать хоть сколько-нибудь исчерпывающей его биографии. Тем не менее данные из официальных документов (нотариальных актов, судебных протоколов, писем и инструкций должностных лиц и пр.)[29] дают исследователям возможность в определенной степени реконструировать период его жизни до главного ее события.

Жан де Бетанкур происходил из древней и знатной нормандской фамилии. Род Бетанкуров – прежде всего род рыцарей, для которых воинская доблесть была высшей этической ценностью. Сьер де Бюттекур, живший в середине XI в., от которого Бетанкуры вели свое происхождение, был соратником Вильгельма Завоевателя, участвовал в покорении норманнами англосаксонской Англии и погиб в знаменитой битве при Гастингсе в 1066 г. Другой дальний предок нашего героя, живший на рубеже XI – XII вв., которого также звали Жан де Бетанкур, был участником Первого крестового похода (1096 – 1099 гг.). Его дед, Жан II де Бетанкур (ок. 1310 – 1357 гг.[30]), и его отец, Жан III де Бетанкур (ок. 1339 – 1364 гг.), сложили свои головы на полях сражений Столетней войны[31]. Все Бетанкуры верно служили французскому королевскому дому. Король Франции Карл VI (1380 – 1422 гг.) писал в 1388 г.: «...предки <ЖанадеБетанкура> всегда были нашими добрыми и верными подданными и держали нашу сторону, всегда честно и верно служили нам как во время войны, так и во время мира... отдавая этому всю свою жизнь»[32].

Война была в крови у Бетанкуров. Однако до 1402 г. нашему герою не удалось прославиться на поле брани. По всей видимости, он не участвовал даже в трагическом для западного рыцарства крестовом походе против турок-осман в 1396 г., к которому присоединился цвет французской аристократии. Правда, в 1390 г. он был знаменосцем в военной экспедиции против берберских пиратов, наводнивших в то время Средиземное море, но она окончилась бесславно. Единственный его «подвиг», зафиксированный источниками, – это ограбление английского судна в Ла-Манше, тем более предосудительное, что оно имело место во время перемирия между Англией и Францией в ходе Столетней войны. Эта пиратская акция вызвала дипломатический конфликт двух стран. В августе 1401 г. англичане потребовали возмещения убытков и наказания виновных. Французская сторона пообещала провести немедленное расследование, но нормандскому рыцарю удалось избежать возмездия.

В своих владениях Жан де Бетанкур был типичным феодальным сеньором, полновластным хозяином своих земель, ревностно пекущимся о своих правах и привилегиях и не гнушавшимся для их защиты прибегать к прямому насилию. При этом он не щадил даже своих ближайших слуг. Он довел до полного разорения рыцаря Жана де Ривиля, взявшего у него в аренду часть Гренвильского леса, обвинив того в уничтожении всей тамошней живности и заставив уплатить огромный штраф[33].

Особенно большой резонанс имела история, случившаяся в 1395 г. Жан де Бетанкур приказал арестовать двух священников, заподозренных в охоте на кроликов в его лесных угодьях. Чтобы схватить их, слуги сеньора силой вломились в таверну, где в то время находились «браконьеры», несмотря на протесты ее хозяина. Священников связали, избили, бросили в темницу замка Гренвиль-ла-Тентюрьер, а затем выставили на два дня у позорного столба на рыночной площади с обнаженными головами и с убитыми кроликами на шее; после этого Жан де Бетанкур вынудил их уплатить штраф и при этом поклясться, что они будут молчать о случившемся. Такое публичное поношение духовных лиц вызвало возмущение руанского архиепископа, но Жан де Бетанкур проигнорировал и его жалобы, и жалобы местных властей, и даже осуждающие письма короля Карла VI.

Однако это была далеко не заурядная личность. Источники называют его одним из самых влиятельных сеньоров королевства. Жан де Бетанкур сделал блестящую политическую карьеру. В пятнадцатилетнем возрасте (1377 г.) он получил должность хлебодара[34] при дворе герцога Людовика Анжуйского (1339 – 1385 гг.), одного из регентов в период несовершеннолетия Карла VI, и оставался у него на службе, вероятно, до 1382 г. С 1387 г. он состоял при другом Людовике – Людовике Туренском (Орлеанском), брате короля, одном из самых могущественных людей во Франции того времени. Между 1387 и 1391 гг. он стал мажордомом[35] герцога и тогда же удостоился звания королевского хлебодара и оруженосца. В 1395 г. Жан де Бетанкур уже камергер короля. Длительное пребывание при дворе в годы ожесточенной борьбы за власть (особенно после помешательства Карла VI в 1392 г.) сформировало у него широкий государственный взгляд на проблемы и развило дипломатические способности, умение находить общий язык с сильными мира сего. Эти качества он использовал в полной мере как в отношениях с местным населением Канарских островов, сумев добиться лояльности большей его части, так и при переговорах с европейскими монархами[36], сумев получить от них необходимую материальную помощь и политическую поддержку.

К началу экспедиции социальный и политический статус Жана де Бетанкура был достаточно прочным. Он обладал большим влиянием при французском королевском дворе и имел высоких покровителей, которые помогали ему легко избегать неприятностей со стороны церковных властей, судебных органов и английских дипломатов. Он также имел связи при Авиньонском и Кастильском дворах через своего кузена Робера де Бракмона, командующего гвардией папы Бенедикта XIII и будущего адмирала Франции. По всей видимости, Жан де Бетанкур не испытывал и каких-либо финансовых затруднений. Он владел комплексом земельных владений в Нормандии и умело распоряжался своими сеньориальными правами. Перед нами отнюдь не гонимый или разорившийся дворянин, который бежит в дальние края, чтобы укрыться от врагов или суда или чтобы поправить материальное положение.

В такой перспективе его поступок кажется неожиданным и даже загадочным. Влиятельный и благополучный сеньор бросает свой дом, отказывается от высокого положения, распродает и закладывает почти все имущество, чтобы приобрести корабль, нанять команду и пуститься в плавание ради завоевания и колонизации заморских земель[37]. Он что – авантюрист, донкихот, святой, а может быть, безумец?

Исследователи порой объясняют это решение психологическими причинами – усталостью от смут, раздиравших Французское королевство, и желанием обрести покой вдали от дома – или же, наоборот, чисто практическими соображениями. Наш герой, говорят они, отправился на Канары ради произраставшего там естественного пурпурного красителя – лакмусового лишайника орсель, использовавшегося в его текстильных мастерских. Эта версия вполне соответствует образу рачительного хозяина, каковым действительно был Жан де Бетанкур, однако ее опровергает сам характер экспедиции. Для получения доступа к источникам сырья совсем необязательно было осуществлять широкомасштабное завоевание архипелага, христианизировать его жителей и организовывать колонизацию. Достаточно было, как это делали португальцы и другие европейцы в Африке и Азии, устроить одну или несколько укрепленных торговых факторий. Если Жан де Бетанкур и имел какие-либо коммерческие интересы, то они являлись сугубо второстепенными.

Одним из главных мотивов, побудивших нормандского сеньора отправиться на завоевание заморских земель, стало, несомненно, амбициозное желание быть достойным своих предков, совершить подвиг и завоевать воинскую славу: ведь такую возможность идеальный средневековый рыцарь обретал прежде всего в своих странствиях. Но для рыцаря подвиг мужества был неотделим от подвига благочестия: его деяния имели ценность не сами по себе, но лишь в той мере, в какой они были угодны Богу и способствовали спасению как его души, так и душ заблудших. Эта идея была одной из краеугольных для эпохи, в которую жил Жан де Бетанкур, – эпохи поздних Крестовых походов. Поход ради веры – вот та мысль, которую неоднократно формулировал сам наш герой и которая красной нитью проходит через текст «Канарца». Идеал мужественного воина, странствующего рыцаря и одновременно миссионера был чрезвычайно значим для Жана де Бетанкура, и он хотел, чтобы именно таким его воспринимали современники. Пьер Бонтье и Жан Ле Веррье прекрасно уловили это желание и активно работали для создания нужного образа. Вот почему они открывают свою хронику словами: «Истинно, что, слушая рассказы о великих приключениях, доблестных делах и подвигах тех, кто в прошлом отправлялся в странствия и покорял язычников в надежде исправить их и обратить в христианство, многие рыцари преисполнялись мужеством и желанием приобщить к вере и остальных неверных, чтобы те совершали добрые дела, избегали всяческих пороков, жили в добродетели и в конце своих дней могли бы заслужить вечное блаженство. Так и Жан де Бетанкур, рыцарь, рожденный во Французском королевстве, предпринял во славу Бога и ради защиты и приумножения нашей веры свое путешествие в южные земли...» Такая идеализация нормандского сеньора, ориентированная на идею подвига во имя веры, встречается и у более поздних авторов. В труде известного Канарского философа и историка Хосе Вьера-и-Клавихо (1731 – 1813 гг.) мы читаем: «Когда <Канарские острова> стали известны Европе, еще в эпоху варварства, и когда они уже начали утрачивать свое прекрасное имя Счастливых, Провидение извлекло из глубин Нормандии человека, которого им суждено было иметь первым сеньором. В определенном смысле Жан де Бетанкур – великий человек. Его осторожность, его доблесть, его приветливость, его умение управлять умами и завоевывать самые дикие сердца, его высокое происхождение и даже его родная земля – все, кажется, способствовало его славе. К мужественной внешности, возвышенным мыслям, бесстрашному, твердому и решительному сердцу, к мягкой и снисходительной душе добавлялась страсть к рыцарским подвигам. Наш герой нес на себе печать своего века, его доблести и благочестия»[38].

Проблема веры, однако, имела для нормандского сеньора прежде всего политическое значение. Христианизация туземцев являлась неотъемлемым и важным моментом в процессе завоевания – именно обращение в католицизм правителей и основной массы населения означало, что это завоевание состоялось, что власть де Бетанкура действительно признана и что его новое владение включено в христианский мир. Не случайно последним актом «Канарского проекта» Жана де Бетанкура стал визит к римскому папе Иннокентию VII в начале 1406 г.[39], от которого он добился назначения на острова епископа – тем самым Канары де-юре вошли в систему церковных отношений католического Запада.

Надо полагать, что, осуществляя свою экспедицию, Жан де Бетанкур брал за образец вождей Первого крестового похода. Он стремился создать на новых землях собственное королевство, как это сделали крестоносцы в Сирии и Палестине, и при этом обрести славу одновременно и великого завоевателя, и спасителя душ идолопоклонников, и цивилизатора диких племен. Это предприятие должно было принести нашему герою как богатство, так и статус монарха, что поставило бы его на один уровень с остальными коронованными правителями Европы. Правда, он не преуспел ни в том ни в другом.

Почему же нормандский сеньор выбрал именно Канары? Весьма вероятно, что передаваемая от поколения к поколению древняя легенда о Счастливых, или Блаженных, островах[40], расположенных где-то за Геркулесовыми столбами (Гибралтарским проливом), тревожила его воображение и побуждала к их поискам. Однако в реальности у него фактически не было выбора. Дело в том, что для наследников крестоносцев Канарский архипелаг был в то время единственной заморской землей, которую они могли захватить и колонизовать. Их не привлекали суровые северные страны, путь на Восток после неудачи Крестового похода 1396 г. был для них закрыт, североафриканское побережье цепко держали в своих руках арабы и берберы, а западный берег Африки оставался труднодоступным и еще малоизведанным. Канарские же острова неоднократно посещались европейскими моряками, по крайней мере, с 1291 г. Дорога к ним, их природные и климатические условия были хорошо известны не только итальянцам, испанцам и португальцам, но и нормандским купцам и пиратам. Несмотря на скудность сохранившихся свидетельств, мы знаем, что нормандские корабли совершали плавания к Канарским островам, по крайней мере, в 1364 – 1365, 1380, 1381 и 1383 гг.[41] и, по всей видимости, Жан де Бетанкур располагал о них достаточно полной информацией[42]. Канарские острова являлись единственным местом, куда он и его товарищи могли отправиться с определенным шансом на успех.

То, что происходило на Канарах в 1402 – 1405 гг., может на первый взгляд показаться не столь значительным. Действительно, речь шла о захвате группой французов даже не всего архипелага, а только части его, причем не самой ценной: наиболее крупные, населенные, богатые и привлекательные для колонизации острова Гран-Канария и Тенерифе (Анфер) им подчинить не удалось. К тому же французы не смогли удержать Канары в своих руках, и уже в 1418 г. им пришлось уступить их кастильцам. Неудивительно, что в глазах потомков предприятие Жана де Бетанкура оказалось в тени более поздних грандиозных португальских и испанских экспедиций вдоль западного побережья Африки, в Индию и Америку, а его имя заслонили имена Бартоломео Диаша, Вашку (Васко) да Гамы, Христофора Колумба и Фернандо Магеллана.

Однако события 1402 – 1405 гг. по своему историческому значению ничем не уступают всем последующим великим открытиям и завоеваниям заморских земель, ибо Жан де Бетанкур первым совершил то, на что не осмеливались его средневековые предшественники – итальянские, португальские и испанские мореплаватели. Если те бороздили воды у северозападного побережья Африки ради поиска новых путей для торговли или просто ради грабежа и захвата рабов, то нормандский рыцарь сделал нечто принципиально новое – он включил первый кусочек «Нового Света» в систему европейских социально-политических и церковных отношений, тем самым присоединив его к средневековому христианскому Западу. Именно с него начинается растянувшаяся на пять столетий эпопея покорения европейцами всего остального мира.

«КАНАРСКАЯ КНИГА»[43]В ИСТОРИИ И ЛИТЕРАТУРЕ

I

Оригинальный текст «Канарца», написанный Пьером Бонтье и Жаном Ле Веррье, участниками экспедиции Жана IV де Бетанкура, не найден. Долгое время его единственной копией считалась рукопись, принадлежавшая потомкам рода Бетанкуров по линии (сначала мужской, а затем женской) Реньо III де Бетанкура, брата нормандского завоевателя[44]. Ее датируют или 1482 г.[45], или 1490 г. Ныне она хранится в Муниципальной библиотеке Руана под № 129 (так называемая копия «Б», по имени Жана V де Бетанкура, старшего сына Реньо от второго брака)[46]. В 1625 г. праправнук Жана У де Бетанкура Гальен II де Бетанкур, в то время владелец копии «Б», инициировал ее первое издание[47], которое увидело свет в 1630 г. благодаря стараниям Пьера Бержерона[48]. Издатель убрал по просьбе Гальена главу, повествующую о ссоре Жана IV де Бетанкура с супругой[49], изменил предложенное им заглавие и несколько осовременил текст, при этом уверяя читателя в своем стремлении сохранить его грубоватый и наивный язык, соответствующий невежеству и простоте того времени, ибо «он вызывает больше веры в правдивость рассказанного»[50]. Рукописный макет издания 1630 г. с первоначальным заглавием[51] хранится в Национальной библиотеке Франции под № 18629.

История завоевания Канар в интерпретации П. Бонтье и Ж. Ле Веррье стала предметом серьезного внимания исследователей лишь два века спустя. В 1847 г. Педро Мариано Рамирес[52] осуществил и опубликовал в Санта-Крус-де-Тенерифе первый испанский перевод «Канарца», сделанный по изданию 1630 г.[53] В 1855 г. Эдуард Шартон[54] включил бержероновский текст в третий том своей антологии «Путешественники прошлого и настоящего»[55], снова осовременив его язык, на этот раз для читателей XIX в. В 1872 г. Ричард Генри Мейджор[56] издал в Лондоне, параллельно с переводом на английский язык, полную версию «Канарца»[57], вернув главу о ссоре двух супругов, отсутствующую в двух предыдущих публикациях. В это же время Габриель Гравье (1827 – 1904 гг.), член Парижского географического общества, готовил новое издание копии «Б». Отвергая подход П. Бержерона и Э. Шартона, модернизировавших язык XV в., и солидаризируясь с Р.Г. Мейджером, восстановившим полный текст рукописи, он решил пойти еще дальше и напечатать первоначальный вариант не только «слово в слово», как это сделал Р.Г. Мейджер, но и «буква в букву»[58]. Его идея была реализована в 1874 г.

Копия «Б» оставалась единственной до 1888 г., пока Британский музей не получил в дар от потомков герцогов Бургундских другой рукописный вариант «Канарца»[59], правда, в нем рассказ об экспедиции останавливался на 1404 г. Эта рукопись оказалась почти адекватной первой по содержанию, но кардинально отличной по интерпретации той роли, которую сыграли в завоевании Канарских островов два его главных персонажа, – в ней деятельность Жана де Бетанкура оказывалась в тени на фоне подвигов его ближайшего соратника Гадифера де Ла Салля (так называемая копия Гадифера, или копия «Г»). Исследователи датировали ее 1419 г. (или 1420 г.), предположив, что она предназначалась для Жана I Бесстрашного, герцога Бургундского, гибель которого на мосту Монтеро в 1419 г. будто бы заставила автора прервать свой труд, и поэтому сын убитого Филипп III Добрый получил его в незавершенном виде. Текст копии «Г», подготовленный к изданию историком и географом Пьером Маргри (1818 – 1894 гг.), был опубликован в 1896 г.[60], уже после кончины ученого.

Ге появление поставило на повестку дня вопрос: какая же из двух рукописей ближе к оригиналу? Ученые высказывались в пользу то одной, то другой копии[61]. Значительный вклад в эту дискуссию внесли профессора Университета Лагуны (Тенерифе) Элиас Серра Рафолс (1898 – 1972 гг.) и Александр Чиоранеску (1911 – 1999 гг.), подготовившие научное издание «Канарца» в трех томах (1959, 1960 и 1964 гг.)[62], где обе рукописи с их переводом наиспанскийязыксопровождались подробнейшими историческими и лингвистическими комментариями. Однако главный вывод, к которому пришли испанские исследователи – копия «Г» является репликой оригинала, а копия «Б» представляет собой лишь ее тенденциозно искаженную редакцию, – вызывает серьезные сомнения. Тщательное сравнение обеих рукописей показывает, что речь идет скорее о двух независимых вариантах оригинального текста.

Для перевода «Канарца» на русский язык мы выбрали наиболее полную его версию – копию «Б» (в издании Г. Гравье). Именно в ней воссоздана целостная картина завоевания и христианизации Канарских островов с самого начала экспедиции Жана де Бетанкура и до ее завершения. Во-первых, это ценнейший исторический источник о событиях 1402 – 1406 гг., причем уникальный в части, касающейся главного достижения нормандских пришельцев – колонизации архипелага.

Во-вторых, это ценнейший источник по истории средневековой литературы Франции. Перед нами, бесспорно, художественное произведение, отвечающее главным его критериям, среди которых структурированность текста, союз правды и вымысла и смысловая емкость. Независимо от наличия «двойника» (копии «Г») оно представляет собой самодостаточное явление словесного искусства. Свидетельством тому – четко выраженная (апологетическая) задача и ее адекватное воплощение в Слове.

II

«Канарец, или Книга о завоевании Канарских островов и обращении их жителей в христианскую веру» представляет собой пример жанрового симбиоза[63], типичного для многих сочинений словесного искусства того времени, в которых еще не было четкого разделения между собственно литературным, религиозно-дидактическим, научным и прочими дискурсами[64]. Жанровый синкретизм предполагал, естественно, определенную культуру ее создателей. В нашем случае эта культура питалась в первую очередь религиозными источниками, начиная с Библии и житий святых и кончая рассказами о деяниях великих мужей[65] или хрониками о строительстве храмов в Нормандии[66]. В круг чтения авторов «Канарца» входила и светская литература, в чем они признавались сами. Да и сам текст, насыщенный литературными реминисценциями, свидетельствует о том, что им были известны рыцарские романы, хроники Крестовых походов XII в.[67], «историческая» проза XIII в.[68] и, конечно, сочинение их старшего современника, певца рыцарства Жана Фруассара (после 1333 г. – после 1400 г.)[69].

Начиная повествование, П. Бонтье и Ж. Ле Веррье обозначили программу своих действий, а именно: описать шаг за шагом предприятие Жана де Бетанкура, свидетелями которого они были, с момента его отъезда на острова вплоть до момента возвращения на родину, о том же, что случится на Канарах позже, напишут, по их мысли, другие. Иначе говоря, авторы намеревались составить хронику событий 1402 – 1406 гг., хотя само слово «хроника» отсутствовало и в тексте, и в названии. Часть исследователей и переводчиков, однако, использовали этот термин, в том числе М.-А.-П. д’Авезак[70], аЭ. СерраРафолсиА. Чиоранеску даже включили его в заглавие – «Le Canarien. Crónicas francesas de la conquista de Canarias».

Есть некоторые основания полагать, что «Канарская книга» задумывалась как хроника. Она открывается временным указанием (Ung terns iadis; Le Canarien. P. 4) и завершается им (Et trespassa l'an mil cccc xxii; Le Canarien. P. 200). Точно определены хронологические рамки события (1 мая 1402 г. – 19 апреля 1406 г.). Соблюдается поступательный порядок лет – 1402, 1403, 1404, 1405, 1406-й[71], и нет возврата назад[72]. После двух отступлений (наставления в вере и фрагменты из книги испанского монаха) следует объяснение: «Теперь нужно вернуться к нашему основному сюжету, излагая последовательно ход событий» (гл. LIX). Авторы ведут за собой читателя по дороге времени, обещая ему в финале той или иной главы рассказать в следующей о том, что случится позже.

Мы получаем также объективную информацию о Канарских островах: их размерах, расположении относительно «земной тверди», ландшафте, флоре и фауне. Подробно описываются обычаи и нравы гуанчей, род их занятий, их внешность, одежда, жилища, правда, в стороне остается их социальное устройство (известно только, что во главе их общин стоят «короли»).

В пользу указанного жанра свидетельствуют также общие для наших авторов и их предшественников – Жоффруа де Виллардуэна и Робера де Клари – модели, как то временные зачины, открывающие большинство глав (Et landemain; En pou d’eure; Dedens ung рои de ts après; и т.д.), система отсчета времени по церковным праздникам (Lan mil cccc et quatre, le ieudi xxve iour de feburier, deuant caresme prenant, le roy de l’ille Lancelot, payan...; гл. XLVI) или же подробное перечисление участников событий. Достаточно сопоставить начало хроники Жоффруа де Виллардуэна (гл. III – X) и первую главу хроники Робера де Клари, где названы соответственно около ста и более восьмидесяти имен участников крестового похода, со списком пособников Бертена де Берневаля, образующим целую главу «Канарца» (гл. XXVIII), или же с перечнем нормандцев, готовых под началом Жана де Бетанкура отплыть на Канары (гл. LXXXII); в последнем случае даже сохранен единый синтаксический рисунок:

«Et si у fui de Bourgogne Eudes de Chanlite et Guillaumes ses freres, qui molt eurent de gent en lost; et si en у eut d'autres asses de Bourgoune que nous ne vous savons mie tous nommer. Et de Champaingne у fu li mareschiaux et Ogiers de Saint-Cherun et Macaires de Sainte Manehout, et Clarembaus de Chapes et Miles de Braibant: chist estoient de Champaigne. Apres si у fu li chastelains de Couchi, Robers de Rouschoi, Mahiex de Monmorenchi, qui molt у fu preudons, Raous dAunoi et Wautiers ses fix et Gilles dAunoi, Pierres de Braichel, li preus chevaliers et li hardis et li vaillans, et Hues ses freres: et chist que je vous nomme ichi estoient de Franche et de Biauvesis. Et de Chartain у fu Gervaise du Castel et Hervius ses fix et Oliviers...»[73]

«Aussi plusieurs geutilz homes qui là estoient s’i offrirent. II s'i offrit vng nomme Richart de Grainuille, parent dud. sgr, vng nommé Iehan de Bouille, lequel у fuit, vng nomé Iehan du Plessis, lequel у fut, vng nomé Maciot de Bethencourt, et aulcuns de ces freres, lesquieulx у furent, et plusieurs autres qui s'offrirent aud. sgr, desquelz у eut grant partie qui у furent auec led. seigneur de Bethencourt, et des gens de plusieurs conditions...»[74]

Однако «Канарскую книгу» если и можно считать хроникой, то только с оговорками, ибо описание как главная составляющая жанра не является в ней самодовлеющим. Основные позиции в книге занимает нарративный дискурс, в котором реальные события и реальные персонажи оказываются одновременно событиями и персонажами литературного ряда.

В предисловии П. Бонтье и Ж. Ле Веррье заявили о себе как о последователях традиции рыцарских романов: их намерением было описать подвиг Жана де Бетанкура так, как это делали их предшественники, перелагавшие на бумагу рассказы о славных деяниях крестоносцев, покорявших язычников «в надежде исправить их и обратить в христианство».

Действительно, в центре их повествования – осуществление высокой миссии, имеющей целью приращение католической церкви, включение «чужих» в христианский мир Запада. Сюжет «Канарца» ограничивается только одним этим событием: мы ничего не знаем о жизни Жана де Бетанкура до отъезда на Канарские острова, как и о том, что происходило между 1406 г., временем его возвращения в Нормандию, и его кончиной в 1422 г.[75], рассказ о которой завершает книгу[76].

Единство действия предполагает чистоту конструкции. «Канарская книга» организована по принципу пирамиды, на вершине которой располагаются наставления в вере. Ее 97 глав строго разделены на две части. Восходящая (первые сорок шесть глав) моделирует трудный путь к завоеванию и христианизации, который увенчивается крещением в первый день Пасхи короля Лансароте и его подданных – судьбоносный акт, положивший начало «спасению душ» (см. конец главы XLV). В нисходящей (сорок пять глав) речь идет уже о распространении веры на другие Канарские острова (в перспективе и на «земную твердь» Африки); ее завершает картина христианского братства – общий труд нормандских колонистов и туземного населения на строительстве церквей (гл. XCIV)[77]. Вершина пирамиды столь же безупречна по форме: три главы (XLVII, XLVIII и XLIX) представляют три сюжета из Ветхого Завета, другие три главы (L, LI и LII) – три сюжета из Нового Завета.

Но эта прозрачная конструкция – лишь идеологическая схема, канва, на которой вышивается все богатство и многообразие различных положений и характеров. Перед читателем предстает мир средневекового человека с его евроцентристскими воззрениями, социальной иерархией, рыцарским кодексом чести, религиозными верованиями и предрассудками, – мир, только что вышедший из Крестовых походов и жаждущий новых открытий. Тематическая полифония обретает свое художественное воплощение в многообразии повествовательных форм. Здесь помимо хроники и роман-путешествие, и жанровые картинки, и драматические сценки с монологической и диалогической речью[78], и легенды прошлого, и переложение ветхозаветных и новозаветных сюжетов, и извлечения из старых авторов, и пр., и пр.

Тема завоевания выстроена по образцам рыцарского романа. Главный герой, отправляющийся в странствие, берет с собой верного друга (здесь это Гадифер де Ла Салль). В его свите обязательно присутствие антигероя (злодея), творящего всяческие препятствия (здесь это Бертен де Берневаль, осажден и разграблен. Чтобы сохранить свои нормандские владения, 16 мая (или а затем Ганнибал). Есть и благородный враг (Гвадарфия, король гуанчей), становящийся другом, и друг (Гадифер), становящийся врагом. Есть и Дама, томящаяся из-за мнимой измены в башне замка[79]. Хотя последний эпизод существует за рамками основного сюжета, тем не менее дань традиции отдана, и по накалу драматизма он не имеет себе равных, особенно сцена встречи на дороге двух братьев-соперников (гл. XCVI).

Однако читатель не найдет в книге громких ратных подвигов. Если Жан де Бетанкур имеет намерение видеть в туземцах своих друзей (comme amys, non mye come subgets; гл. IV) и быть им верной опорой, то неблаговидные деяния «малого люда» (мелкого рыцарства) превращают их в непримиримых врагов. Охота на местных жителей, даже женщин и детей, незначительные стычки с малочисленным и практически безоружным противником преследуют одну цель – получить хорошую добычу. В ход идут и обман, и предательство, а то и прямой грабеж (гл. XVI – XVIII, LXXVI – LXXVII). Рассказ о происходящих событиях перенасыщен сочными жанровыми сценками, перебранками персонажей, обменивающихся грубоватыми, нередко замысловатыми оскорблениями, занимательными эпизодами, которые хорошо бы вписались в приключенческую литературу. Вспомним хотя бы ссору Жана де Бетанкура с английскими рыцарями из-за лодки со старого судна (гл. I – II), или пленение местного короля с его героическим освобождением (гл. XIII – XIV), или позорный отъезд капелланов с корабля, когда люди Берневаля, «откликнувшись» на просьбу послов вернуть им переводчицу Изабеллу, выбросили «ее за борт в море. И она бы утонула, если бы не капелланы и оруженосцы, которые вызволили ее из воды и втащили в лодку» (гл. XXI). Здесь можно цитировать без конца.

Правда, появление на сцене главного персонажа – Жана де Бетанкура – настраивает действие на серьезный лад. В рассказе о завоевании Фуэртевентуры мы видим умелого полководца, способного выправить тяжелое положение, в котором оказались его люди после яростной атаки туземцев, и, более того, привлечь на свою сторону жителей Лансароте, готовых сражаться вместе с христианами против своих соплеменников (гл. LXXIII).

Тема христианизации дана в совершенно ином ключе, в контексте укоренившихся религиозных представлений и традиций. Авторы рисуют картину приобщения «заблудших» к католической вере как естественный ход событий, как наконец сбывшееся ожидание. Туземцев не принуждают к принятию веры, «им только нужен кто-нибудь, кто бы их просветил» (гл. LIX). Путь к вере подобен нескончаемому потоку. Туземцы стекаются к крепости Балтарэ, чтобы принять христианство: сначала их сорок два человека, три дня спустя – двадцать два, затем еще сорок семь и т.д. в зависимости от отдаленности их жилищ, «и все идут и идут (et vont et viennent)» вместе с новорожденными детьми к людям монсеньора де Бетанкура, «которые учат их, как должно жить, чтобы заслужить искупление» (гл. LXXX). Апофеозом единения паствы и ее наставника становится отъезд с островов Жана де Бетанкура. Вселенское горе вновь обращенных описано в самых высоких тонах: побережье оглашалось плачем и стенаниями; канарцы бросались в море по самую грудь, чтобы ухватиться за борт его корабля; они кричали: «Что станет с нашей страной, почему такой мудрый и такой благоразумный сеньор, наставивший столько душ на путь вечного спасения, покидает нас!» (гл. ХС).

Описание последнего этапа завоевательного похода – колонизации островов – может показаться на первый взгляд свободным от какой-либо литературной основы, ибо в нем сильно информационное начало. Эта часть как бы служит практическим пособием для тех европейцев, кто решился поселиться на новых землях: их знакомят с природой Канарских островов и со способами хозяйствования ради получения высоких доходов. Текст пестрит различными цифрами, выкладками и подсчетами (см. гл. LXXXVII – LXXXIX). Однако каким бы конкретным и сухим он ни был, он органически вписывается в общий повествовательный дискурс. Событию (колонизации) предшествует «презентация» неведомого и чудесного мира (гл. LXV – LXXI), который ожидает вновь прибывших. Это уже не те опасные места, по которым проходили люди Гадифера в поисках удобных гаваней, пресной воды или живой добычи. Канарские острова предлагают теперь картину богатейшей природы с благодатным климатом, роскошными сосновыми рощами, населенными диковинным животным и пернатым миром, с целебными источниками, сочными пастбищами, на которых пасутся неисчислимые стада коз и овец. На призыв Жана де Бетанкура ехать осваивать столь благословенные заморские края откликаются люди всех сословий. Как и канарцы, потоком устремляющиеся в храм, чтобы принять крещение, так и нормандцы, от рыцарей до мастеровых, стекаются к дому своего славного земляка (гл. LXXXII). Их прибытие на Канары становится ярким, ликующим праздником (гл. LXXXIII).

И как бы исподволь главный персонаж начинает обретать новые черты: конкистадор превращается в проповедника. Он обращается к колонистам от имени Бога: «Наша земля должна быть заселена, так повелел Господь», – говорит он в главе LXXXVII. Подобно Иисусу Христу (Мф. 4:25; 8:1; 13:2 и др.), он обходит острова в сопровождении толп людей, излагая им вечные истины и планы обустройства своих новых владений (гл. LXXXVIII). В главе LXXXIX апология Жана де Бетанкура достигает кульминации. Правитель Канар предстает наместником Бога на земле. Мы видим его вещающим с высокой кафедры перед всем народом. Его прощальная речь, по существу проповедь, открывается такими словами: «Друзья мои и братья христиане! Нашему Богу-Создателю было угодно распространить свою милость на нас и на эту страну, которая в этот час уже стала христианской и обратилась в католическую веру. И ради сохранения этого Бог своей высокой милостью желает через меня (Выделено нами. – И.К. и Е.К.) передать всем вам знание того, как должно вести себя во славу и умножение христианского мира». Но авторы не останавливаются на этом. Им важно увенчать подвиг нормандского рыцаря неким знаменательным актом, каким становится его визит («паломничество») в Рим, где Жан де Бетанкур назван «сыном папы и сыном Церкви», «первопричиной и началом» того, что его примеру последуют другие ее сыновья (гл. XCI). Это событие, хотя реальность его и сомнительна, логично и оправданно вписывается в виртуальный апологетический контекст.

Разнообразные повествовательные формы, указанные выше (и оставленные за рамками нашего анализа), сплавлены воедино всеохватывающим образом дороги, который выполняет одновременно две функции: оставаясь архиобразом жизненного пути, он обретает в тексте свое конкретное воплощение, что естественно, ибо речь идет о плавании к заморским островам и их завоевании. Дорога оказывается тем пространством, в котором разыгрываются основные события «Истории». Весь изображенный здесь мир пребывает в движении. Толчок этому движению дан в момент отплытия героев из Ла-Рошели, с него начинается и путь открывателей новых земель, и путь населяющих их народов к вере.

Отсюда особый ритм, который сохраняет свою динамику на протяжении всего повествования. В его создании участвуют все компоненты текста – от композиционного до звукового. Временные зачины каждой главы моделируют поступательный ход событий – еще один шаг на пути к цели. Порядок слов, часто с постпозицией подлежащего, как бы накладывается на порядок происходящего: «Adonc se partit mgr. de Bethencourt et mess. Gadiffer, et toute son armée de la Rochelle, le premier iour de may, mil quatrecenset deuls,... (гл. I); Et après se partirent du port deCalix, etsemyrent en haute mer, et furent trois jours enbonnasse...» (гл. IV). Ритмообразующим фактором оказывается союз «et», открывающий многие предложения: «Et lore se partirent la compagnye et prindrent leur chemin pour aler visiter toutes les autres isles; et vindrent a l’ille de Fer, et les costierent tout du lont sans prendre terre, et passerent tout droit en l’isle de Gomere, et arryuerent par nuyt. Et ceulx de l’isle faisoient du feu en aucuns lieux sur le ryuage de la mer. Et se misrent des compagnons en vng coquet, et dessendirent au feu, et trouuerent vng homme et trois femes qu’ilz prindrent et les amenerent a la barge, et la demourerent iusquez au iour» (гл. XLI)[80]. К этому можно добавить синонимические пары («lesquels Bertin bailla et delivra aux Espagnolz; savoir et congnoistre; perdue et perye; moult yré et courcé; la grande chere et la bien venue; part et porcion; lyeu et plasse; grant gast et grant destruction; pour et affin» и т.д.) – стереотипы средневекового литературного языка, которые тоже играют свою роль в организации ритма.

«Канарскую книгу» П. Бонтье и Ж. Ле Веррье не найдешь в списках шедевров французской словесности XV в. Это одно из многих и типичных литературных произведений той эпохи. Однако у нее нельзя отнять главного ее достоинства – острого авторского ощущения движения времени. Создатели «Канарца» адекватно воспринимали и сумели выразить ментальную атмосферу средневекового мира, стоящего на пороге грядущих исторических перемен.

Завершая наш разговор о «Канарце», мы хотели бы сказать несколько слов о его языке, который подвергался критике за «шероховатость» и «необработанность» со стороны ряда ученых, начиная с П. Бержерона. И это понятно. «Канарская книга» полна лингвистических «огрехов» разного рода. Здесь и не всегда упорядоченный синтаксис с его чрезмерными периодами, и кажущиеся излишними уточнения и повторы, и грамматические погрешности, и особенно богатая орфографическая вариативность. Примеры тому можно цитировать без конца: homme – home – omme; femme – feme – famme – fame; ennemi – anemi – anemy; auec – auecques – auecquez – auesques – auesquez; ycy – ysi – si – s’y – sy; deligensse – delyngense, и т.д. При этом графические варианты одной и той же лексемы свободно соседствуют друг с другом не только на одной странице, но и в одном предложении.

Орфографическая «небрежность» не только и не столько результат недостаточной грамотности авторов, но в значительной степени отражение состояния французского языка в стадии его становления. Идет процесс поиска графического знака, адекватного звуку. На каждом шагу возникают графические дублеты, отбор которых в руках времени. Единственный упрек, который можно адресовать двум капелланам (или переписчикам), – это их нежелание делать выбор в пользу того или другого варианта. Но едва ли это заботило их. Еще не наступила эра книгопечатания, давшая мощный импульс унификации правописания. А пока, чтобы обозначить носовые, язык еще колеблется между гласными «е» и «a» (pendant – pandant) или согласными «п» и «m» (Rubicon – Rubicom). Еще соперничают между собой «i» и «у» (les illes – les ylles; l’ire – l’yre), «e» и «ai» (mestre – maistre; meson – maison), «s» и «с» (selon – celon), «s» и «z» (chose – choze), «с» и «q» (caresme – quaresme), «с» и «ss» (prouynce – prouinsse[81]) и т.д. Вариативность графического образа характерна и при передаче имен собственных[82], особенно местных топонимов – не все звуки языка гуанчей адекватно воспринимались и воспроизводились европейцами. Самый яркий пример тому – десять вариантов прежнего названия Фуэртевентуры: Erbanne – Erbane – Erbenne – Erbanye – Erbenye – Erbennye – Arbanye – Arbanne – Albanye – Albanne.

В поиске и выработке орфографических правил задействована этимология. Язык еще не может полностью освободиться от своей материнской основы, слово еще хранит память о своих латинских корнях: aultre (alter), congnoissance (cognosco), doubter (dubitare), nepeu (nepos), soubs (sub) и т.д. Совершается и обратный процесс: слово, утратившее связь со своим началом, иногда снова возвращается к нему (eure – heure; onnor – honor; ostel – hostel; batizer – baptiser). Устаревшие слова сосуществуют рядом с новыми: a grant planté – grant foison; bailler – donner; cuider – croyre; decpecer – despecier; quieulx, lesquieuls, lesquieulz – desquels, lesquels. На глазах рождаются современные формы: Forte Aventure превращается в Fortaventure, Bas Lieu – в Baslieu, dire à Dieu – dire adieu. Иногда текст даже показывает несколько этапов становления слова, как в случае с наречием cependant: se ts pendant – se pandant – se pendant – ce pendant.

Для языка «Канарца» свойственны также «грамматические дублеты». Так, при глаголе нередко отсутствует субъектное местоимение третьего лица, уже получившее во французском «право гражданства»: «Et lors se partirent d’Erbane et arriuerent en la grant Canare à heure de prime, entrerent en vng grant port, qui est entre Teldes et Argonnez, et là sur le port...» (гл. XL). Порой и та и другая модели встречаются в одном предложении: «Et là se dinerent souns le bel ombre sur l’erbe vert, près des ruissiaulx courans, et là se reposerent vng petit, car ils estoient moult lassés» (гл. XXXVII). Утвердившийся прямой порядок слов не исключает инверсии: «Et quant ses trois compagnons furent vng pou eslongnez, ils encontrerent leurs anemis et leur coururent sus, et les misrent en chasse, et leur tolit Pierre le Canare vne femme, et en prist deulx autres en vne cauerne...» (гл. XXXVIII)[83]. В поисках указательного прилагательного, каким станет ce (cet, cette, ces), язык пробирается сквозь чащу его «двойников»: ledit, saditte, lequel (lequel roy), icellui, icelle (icelluy Hanibal; icelle parolle) и даже itelle (itelle parolle).

Конечно, объективные погрешности (чей перечень далеко не исчерпан) не снимают вопроса о субъективных ошибках, которых также немало. Однако это именно те «недостатки», которые имеют для историков первостепенную значимость. Написанная в «грубоватой и наивной» манере, «в соответствии с невежеством и простотой того времени», «Канарская книга» представляет собой богатейший и бесценный лингвистический источник, являя исследователям картину состояния французского языка XV в. одновременно в ее синхроническом и диахроническом срезе. Но не менее важно и то, что эта живая и изменчивая языковая стихия несет на себе знак своего времени – она воплощает сам дух века великих переворотов и великих свершений.

ОТ ПЕРЕВОДЧИКОВ

При работе над «Канарцем» мы по мере возможности старались следовать позиции Г. Гравье, который, готовя к публикации текст рукописи «Б», считал принципиально важным вернуть читателю ее первоначальную редакцию. В нашу задачу входило сохранить при переводе безыскусную, порой шероховатую манеру письма двух нормандских монахов. Мы отказались от стилистической правки и остались в рамках тех скромных выразительных средств, которые были предложены авторами. Более того, мы не стали приводить в соответствие различные написания имен собственных, в первую очередь топонимов (Эрбан – Эрбанн – Эрбенн – Эрбани и т.д.), поскольку эти графические расхождения несли смысловую нагрузку: они отражали процесс открытия новых реалий (а значит, и новых наименований), их «приручения» и включения в привычный средневековый христианский мир.

Правда, в некоторых случаях мы были вынуждены нарушать данный принцип. Ради ясности изложения нам приходилось упорядочивать синтаксическую структуру, исключать повторы, загромождающие текст, иногда снимать неизменный союз «et» («и»), открывающий предложения, местами освобождать имена персонажей от почти обязательного указания «вышеназванный». Таков неизбежный компромисс, на который обречен переводчик, представляющий веку нынешнему век давно минувший.

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ

араб. – арабский

бербер. – берберский

гос-во – государство

греч. – греческий

деп. – департамент

зал. – залив

исп. – испанский

ист. – исторический

кант. – кантон

кор-во – королевство

лат. – латинский

м. – мыс

о-в – остров

обл. – область

ок. – около

окр. – округ

п-в – полуостров

порт. – португальский

пр-в – пролив

преф. – префектура

пров. – провинция

р. – река

род. – родился

Св. – святой

совр. – современный

ум. – умер

СПЕЦИАЛЬНЫЕ ТЕРМИНЫ

БАЛЬЯЖ – судебно-административный округ в средневековой Франции

БАРРАНКОС – глубокие овраги, прорезающие склоны гор (часто высохшие русла рек)

ВАРИНЕЛЛА – корабль, использовавшийся европейцами в XV – XVI вв., с квадратным парусом, водоизмещением менее 100 тонн; в ранний период имел до 30 весел; предназначался преимущественно для плавания вдоль берега

ДЕРОЖЕАНЦИЯ – утрата благородного статуса из-за занятия «неблагородными» видами деятельности (торговля и пр.)

ДЖЕНТРИ – средние и мелкие английские дворяне, с XIV в. активно вовлекшиеся в занятия торговлей и предпринимательством

ДИНЕРА – средневековая испанская золотая монета, заимствованная христианами у арабов, весом 4,25 грамма

ДИОЦЕЗ – церковный округ

КОРОЛЕВСКИЙ ДОМЕН – совокупность наследственных владений монарха

ЛЭ – жанр средневековой куртуазной литературы во Франции; небольшая лирическая новелла, написанная краткими стихами

ЛОЛЛАРДЫ – нищенствующие народные проповедники в Англии ХIV – начала XV в., выступавшие за социальное равенство, общность имущества и ограничение деятельности Церкви исключительно духовными функциями

МАНОР – поместье в средневековой Англии

МАГРИЛОКАЛЬНЫЙ БРАК – типичный для матриархата обычай проживания супругов в общине (доме) жены

ПОЛИАНДРИЯ – форма группового брака, при которой женщина имеет нескольких мужей (при триандрии – трех)

РЕКОНКИСТА – отвоевание христианами Пиренейского п-ва у мусульман в VIII – XV вв.

САМ-2, САМ-3 и т.д. – показатель урожайности, фиксирующий число выращенных семян на одно посаженное

ФЬЕФ – наследственное земельное владение, пожалованное сеньором своему вассалу при условии несения службы

КАНАРЕЦ, ИЛИ КНИГА О ЗАВОЕВАНИИ КАНАРСКИХ ОСТРОВОВ И ОБРАЩЕНИИ ИХ ЖИТЕЛЕй В ХРИСТИАНСКУЮ ВЕРУ ЖАНОМ ДЕ БЕТАНКУРОМ, ДВОРЯНИНОМ ИЗ КО, СОСТАВЛЕННАЯ МОНАХОМ ПЬЕРОМ БОНТЬЕ И СВЯЩЕННИКОМ ЖАНОМ ЛЕ ВЕРРЬЕ[84]

Жан де Бетанкур. Гравюра XIX в.

Истинно, что, слушая рассказы о великих приключениях, доб лестных делах и подвигах тех, кто в прошлом отправлялся в странствия и покорял язычников в надежде исправить их и обратить в христианство, многие рыцари преисполнялись мужеством и желанием приобщить к вере и остальных неверных, чтобы те совершали добрые дела, избегали всяческих пороков, жили в добродетели1 и в конце своих дней могли бы заслужить вечное блаженство. Так и Жан де Бетанкур^2, рыцарь, рожденный во Французском королевстве, предпринял во славу Бога и ради защиты и приумножения нашей веры свое путешествие в южные земли, на некие острова, расположенные в тех краях, где живут язычники, <исповедующие> различные законы и <говорящие> на разных языках; их именуют Канарскими островами^3, а один из лучших и самых главных среди них – <остров> Гран-Канария^4, достаточно населенный, богатый плодами и всем остальным. Вот почему эта книга названа «Канарец»; и если на то будет воля Божья, придет время, когда люди, читая ее, узнают о необыкновенных вещах. Мы же, слуги вышеназванного Бетанкура, брат Пьер Бонтье, монах монастыря Сен-Жуен-де-Марн^5, и Жан Ле Веррье, священник, постарались описать в ней большинство событий, происшедших с ним с самого начала <его предприятия> и во время его управления <островами>, чему мы сами были свидетелями, а именно с того момента, как он покинул королевство Франция, отправившись на те острова, вплоть до девятнадцатого дня апреля месяца 1406 года^6, <когда он вернулся в Нормандию>; а потом сталось, что запись перешла в другие руки, которые продолжат ее до конца завоевания. И пусть всевидящий и всезнающий Бог по своей святой милости дарует тем, кто там честно трудился и будет трудиться, разум, понимание, силу и способность завершить завоевание и довести его до успешного конца так, чтобы это стало добрым примером всем тем, кто в силу благочестия имеет мужество и желание пожертвовать собой и своим состоянием ради защиты и прославления католической веры^7.

Глава первая

О ТОМ, КАК МОНСЕНьОР ДЕ БЕТАНКУР ПОКИНУЛ ГРЕНВИЛь И НАПРАВИЛСЯ В ЛА-РОШЕЛЬ

В давние времена был обычай описывать рыцарские походы и необычайные деяния, которые доблестные завоеватели имели обыкновение совершать в прошлом; о них можно прочесть в старых историях. Мы тоже хотим рассказать здесь о предприятии Бетанкура^8, рыцаря и барона^9, родившегося в королевстве Франция, в Нормандии^10, который покинул свой дом в Гренвиль-ла-Тентюрьер, в Ко^11, и направился в Ла-Рошель^12. Там^13 он встретил Гадифера де Ла Салля^14, славного и честного рыцаря, искавшего приключений. Между ними состоялся разговор; вышеназванный Бетанкур спросил того самого Гадифера, по какой причине он находится здесь, и тот ответил, что он здесь в поисках приключений^15. На это монсеньор де Бетанкур сказал, что был очень рад встретить его, и, рассказав о своем предприятии, пригласил присоединиться к своему отряду. Гадифер обрадовался, услышав о готовящемся путешествии и о предложении Бетанкура. Они обменялись многими любезными словами, которые пришлось бы долго перечислять. Итак, монсеньор де Бетанкур вместе с мессиром Гадифером и своим отрядом покинули Ла-Рошель в первый день мая 1402 года и направились к Канарским землям, чтобы увидеть и обследовать всю эту землю в надежде завоевать ее и обратить местных жителей в католическую веру; у них был очень хороший корабль, достаточное количество людей^16 и продовольствия и все необходимое для путешествия. <Рыцари> должны были плыть по направлению к Бель-Илю^17, но, когда они шли мимо острова Ре^18, подул встречный ветер, и им пришлось взять курс на Испанию^19 и бросить якорь в порту Вивьер^20. Монсеньор де Бетанкур и его спутники оставались там неделю, и здесь вспыхнула такая великая ссора между некоторыми людьми из его команды, что возникла угроза самому плаванию, однако сеньору де Бетанкуру и мессиру Гадиферу удалось примирить их.

Итак, наш Бетанкур, а с ним мессир Гадифер де Ла Салль и другие благородные мужи уехали из Вивьера и прибыли к Кулонь^21. Там они встретили одного шотландского графа^22, сира де Эли^23, мессира Раса де Ранти^24 и еще нескольких знатных <сеньоров> с их людьми. Когда монсеньор де Бетанкур сошел на берег и отправился в город по своим делам, он увидел, как те^25 разбирали на множество частей какое-то судно. Поскольку Бетанкур не знал, кто здесь распоряжался, то спросил у графа, нельзя ли взять с этого корабля кое-какие вещи, в которых он нуждался. Граф согласился. Бетанкур подошел к судну и, выбрав якорь и лодку, приказал отнести их на свой корабль. Но когда сеньор де Эли и его товарищи узнали об этом, они возмутились и выказали большое неудовольствие; мессир Расс де Ранти пришел к Бетанкуру и заявил, что сир де Эли очень раздражен, что они взяли якорь и лодку. Бетанкур возразил, что это произошло по воле графа Крафорда и что он не вернет их; получив такой ответ, сир де Эли сам явился к монсеньору де Бетанкуру и потребовал от него возвратить или дать указание своим людям вернуть взятое с их корабля; а тот еще раз ему объяснил, что сделал это по разрешению графа. В ответ послышались оскорбления. Увидев такое, монсеньор де Бетанкур сказал сиру де Эли: «Ради Бога, забирайте лодку и якорь и уходите». «хорошо, хорошо, – ответил сир де Эли, – только я ничего не буду делать сам, а заставлю моих людей отнести их сегодня же или же поступлю иным образом». Бетанкур и Гадифер повторили: «забирайте их, если желаете, а нас ждут другие дела». Действительно, Бетанкур уже готовился к отплытию: он собирался поднять якорь и покинуть порт. Вскоре его корабль отчалил от берега.

Глава вторая

О ТОМ, КАК БЕТАНКУР И ЕГО ОТРЯД ПРИБЫЛИ В КУЛОНЖ И ВСТРЕТИЛИ ГРАФА КРАФОРА И СИРА ДЕ ЭЛИ

Когда люди графа Крафорда увидели это, они снарядили суденышко и стали догонять корабль Бетанкура, но не решились подойти к нему близко, а лишь выкрикивали оскорбления, которые <здесь> было бы слишком долго перечислять. Но они не услышали <от отплывавших> ничего нового, не получили никакого другого ответа, кроме прежнего, и с этим и вернулись. А монсеньор де Бетанкур и его спутники продолжили свой путь; обогнув мыс Финистер^26, они поплыли вдоль побережья Португалии^27 до мыса Св. Винсента^28, затем повернули <на восток> по направлению к Севилье^29 и прибыли в порт Калис^30, расположенный достаточно близко к Марокканскому^31 проливу. здесь им пришлось пробыть довольно долго, так как их корабль задержали: дело в том, что купцы из Генуи, Пьяченцы и Англии, находившиеся в это время в Севилье, <рассказывали>, что они потеряли во время плавания по морю все свои товары, но не знали, из-за кого; однако <купцы> обвинили в этом перед Королевским советом^32 <людей Бетанкура>, они <утверждали>, что не получили никакого возмещения и что <люди Бетанкура> были ворами, которые потопили три корабля, захватили и разграбили все, что на них находилось^33

Глава третья

О ТОМ, КАК БЕТАНКУР БЫЛ ОБВИНЕН ГЕНУЭЗСКИМИ, ПИЗАНСКИМИ И АНГЛИйСКИМИ КУПЦАМИ

Сойдя на берег, Бетанкур направился в порт Св. Марии^34, чтобы узнать, что происходит, и там был арестован и отведен в Севилью. Но когда Королевский совет стал его допрашивать, а он отвечать на вопросы, члены Совета решили, что дело закрыто, что его больше не будут привлекать к суду и что он полностью оправдан. А за то время, когда он находился в Севилье, моряки, движимые злыми намерениями, стали говорить, что у них мало продовольствия, что их везут на смерть, и настолько подорвали веру всего экипажа, что из восьмидесяти человек осталось только пятьдесят три. Вернувшись на корабль, Бетанкур с небольшим числом людей продолжил путешествие; тех, кто остался с ним^35 и отказался принять участие в преступных деяниях Бертена де Берневаля^36, ожидало много лишений, страданий и тягот, о чем вы узнаете ниже^37.

Глава четвертая

О ТОМ, КАК ОНИ ОТПЛЫЛИ ИЗ ИСПАНИИ И ПРИБЫЛИ НА ОСТРОВ ЛАНСЕЛОТ^38

Наконец они отплыли из порта Калис, вышли в открытое море и три дня оставались в мертвом штиле, ни на шаг не продвигаясь вперед, а затем погода улучшилась, и через пять дней^39 они уже были у острова Грасьоза^40. Они высадились^41 на острове Ланселот^42; монсеньор де Бетанкур прошел по нему и попытался захватить жителей Канар^43, но не смог, ибо совсем не знал этой страны^44. Тогда, оставив поиски, он вернулся на Жуайез^45. И там монсеньор де Бетанкур спросил у мессира Гадифера де Ла Салля и у других благородных мужей, что они намереваются делать. Те решили, что они со своими людьми снова обойдут остров и не покинут его до тех пор, пока не найдут канарцев. Так и случилось вскоре: несколько человек спустились с гор^46, подошли к ним и вступили в переговоры; было решено, что король этой страны^47 встретится с монсеньором де Бетанкуром в назначенном месте, что и произошло. Итак, король этой земли пришел к Бетанкуру и в присутствии Гадифера и многих других благородных мужей дал согласие перейти в подчинение к Бетанкуру и его спутникам, но только как друг, а не как подданный, Бетанкур же обещал им защиту от всех тех, кто вознамерится причинить им зло. Но данного им обещания <французы> не сдержали, как вы о том подробно узнаете ниже^48. Итак, сарацинский^49 король и монсеньор де Бетанкур пришли к соглашению, и Бетанкур получил позволение построить крепость, которую назвали Рубикон^50. Он оставил на Ланселоте часть своих людей с неким Бертеном де Берневалем; ему казалось, что тот был человеком надежным, поэтому вверил ему управление своими людьми и страной, а сам вместе с Гадифером де Ла Саллем и остальными отправился на остров Альбанн, именуемый также Фортавантюром^51.

Глава пятая

О ТОМ, КАК ПО СОВЕТУ ГАДИФЕРА ДЕ ЛА САЛЛЯ МОНСЕНЬЕР ДЕ БЕТАНКУР ОТПРАВИЛСЯ С ОСТРОВА ЛАНСЕЛОТ НА ОСТРОВ ЭРБАН, ИМЕНУЕМЫЙ ТАКЖЕ ФОРТАВАНТЮРОМ^52

Монсеньор де Бетанкур последовал совету Гадифера отправиться на вышеназванный остров Фортавантюр ночью, что и было сделано. Тот самый Гадифер и Ремонне де Ленедан^53 с частью своих людей углубились, насколько возможно, внутрь острова <и дошли> до горы^54, где бил живой и чистый источник. Они приложили много труда и усилий в поисках врагов и очень огорчились, что так и не смогли их обнаружить; те скрылись на другой^55 стороне острова, как только увидели, что корабль причалил к берегу. Гадифер и его люди оставались здесь неделю, но у них кончился хлеб, и им пришлось вернуться к острову Лупп^56. Посоветовавшись, рыцари решили, что будут пробираться по суше вдоль <западного> берега <Фуэртавентуры> до реки, названной Вьен де Пальм^57, и дойдут до ее устья^58, а корабль будет плыть как можно ближе к берегу и выгрузит на сушу провизию, там они укрепятся и не уедут оттуда, пока эта земля не будет завоевана, а ее жители не обращены в католическую веру.

Глава шестая

О ТОМ, КАК МОРЯКИ С ЕГО ЖЕ КОРАБЛЯ ОТКАЗАЛИ ГАДИФЕРУ

Робен Ле Брюман^59, капитан корабля, который Гадифер считал своим^60, не хотел больше ни задерживаться здесь, ни пускать Гадифера и его спутников на борт; он соглашался отвезти их на остров Ланселот только в качестве заложников, в противном же случае их оставят на суше без всякого продовольствия. Робен Брюман и Венсан Серен приказали передать Гадиферу через Колена Брюмана, брата капитана, что он и его спутники смогут вступить на корабль только в этом качестве. Они перевезли их на лодке на корабль, куда Гадифер вошел как заложник вместе с Ганнибалом, своим бастардом^61, с великой печалью на сердце, что попал в такое зависимое положение и не может ничем себе помочь.

Глава седьмая

О ТОМ, КАК МОНСЕНЬОР ДЕ БЕТАНКУР ОТПРАВИЛСЯ В ИСПАНИЮ И ОСТАВИЛ ВМЕСТО СЕБЯ МЕССИРА ГАДИФЕРА, КОТОРОМУ ПОРУЧИЛ УПРАВЛЕНИЕ ОСТРОВАМИ

И вот монсеньор де Бетанкур и Гадифер вернулись в крепость Рубикон. Когда они прибыли туда, оказалось, что многие моряки, у которых в голове были дурные мысли, собрались уезжать. Сень ор де Бетанкур по совету Гадифера и некоторых других благородных мужей постановляет, что поедет вместе с ними, чтобы доставить на острова все необходимое, <обещая> вернуться как можно скорее и привезти новых людей и провизию^62. Вышеназванным морякам было сказано, чтобы они выгрузили на берег продовольствие, находившееся на корабле, оставив для себя ту часть, без которой они не смогли бы вернуться домой. Так и было сделано; поговаривали, что те моряки утаили больше, чем положено, оружия и других вещей, которые могли бы им пригодиться. После этого монсеньор де Бетанкур вместе с ними отчалил от гавани Рубикон на своем корабле и направился к другой оконечности острова Ланселот^63. Остановившись там^64, он послал в Рубикон за мессиром Жаном Ле Веррье, своим священником и капелланом, которому он рассказал кое-что по секрету, а также за Жаном Ле Куртуа^65, которому дал несколько поручений, чтобы тот соблюдал его честь и выгоду; он наказал им заботиться обо всем, что они посчитают необходимым, и жить, как братья, всегда храня мир и единство среди его людей; сам же он обещал приложить все усилия, чтобы вернуться как можно быстрее. И вот монсеньор де Бетанкур попрощался с мессиром Гадифером и со всеми своими людьми и отправился в путь; вскоре он достиг берегов Испании. здесь мы прервем эту историю и расскажем о содеянном Бертеном де Берневалем, уроженцем Ко в Нормандии и дворянином по имени и гербу, которому названный сеньор сильно доверял и выбрал его с согласия мессира Гадифера, как я о том уже говорил^66, своим заместителем и управителем острова Ланселот и его людей. А тот Бертен совершил самое худшее зло, которое только можно совершить, и самое великое предательство, о чем вы сейчас узнаете более подробно^67.

Глава восьмая

О ТОМ, КАК БЕРТЕН ДЕ БЕРНЕВАЛЬ НАЧАЛ СВОИ ЗЛЫЕ ДЕЛА ПРОТИВ ГАДИФЕРА

Знайте же, что Бертен де Берневаль уже давно таил зло в своих мыслях. В самом деле, уже тогда, когда он присоединился к монсеньору де Бетанкуру в Ла-Рошели, <то сразу же> начал соблазнять некоторых спутников и входить в сговор с различными людьми, а немного спустя стал причиной большого раздора между гасконцами и нормандцами. По правде, сей Бертен очень не любил мессира Гадифера и старался, как только мог, навредить ему. Случилось так, что, когда Гадифер вооружался с помощью Ганнибала в своей комнате, готовясь утихомирить рассорившихся моряков, <смутьяны>, скрывшись в носовую башню, запустили в него два дротика, из которых один пролетел между ним и Ганнибалом и вонзился в сундук. Некоторые из моряков поднялись на мачтовую башню и держали наготове дротики и железные прутья, чтобы бросать в нас, и только с великим трудом ссора была прекращена. И еще до того между французами начались раздоры и стычки. Так что не успел корабль покинуть Испанию, чтобы направиться к Канарским островам, как они потеряли двести человек, наиболее подготовленных, из-за чего позже им пришлось не один раз испытать много трудностей. Ибо, если бы они были верны клятве, наш Бетанкур был бы теперь сеньором <всех> Канарских островов или же самой их большей части.

Глава девятая

О ТОМ, КАК ГАДИФЕР, КОТОРЫЙ ДОВЕРЯЛ БЕРТЕНУ, ПОСЛАЛ ЕГО НА ПЕРЕГОВОРЫ С КАПИТАНОМ ОДНОГО КОРАБЛЯ

Перед тем как уехать из Рубикона, монсеньор де Бетанкур наказал Бертену де Берневалю во всех делах исполнять свой долг должным образом, <повелев>, чтобы он и все остальные его люди подчинялись мессиру Гадиферу, ибо монсеньор де Бетанкур считал его добрым и мудрым рыцарем. Тем не менее очень скоро между ними начались большие раздоры и ссоры, как вы об том узнаете ниже^68, хотя именно по совету Гадифера Берневаля взяли в отряд монсеньора де Бетанкура. Итак, монсеньор де Бетанкур покинул Рубикон, взяв курс на Испанию и Францию. Гадифер же отправил Бертена де Берневаля, которому доверял, как никто другой, на корабль, бросивший якорь у берегов острова Лупп, думая, что это был «Траншмар»69, принадлежавший Феррану Дордоню^70, которого он хорошо знал. Но это был совсем другой корабль, он назывался «Морель»71, и им управлял Франсиск Калю^72. Бертен, или сам, или через кого-то, стал договариваться с неким Сименом из корабельной команды в присутствии других, чтобы они взяли на борт не только его и тридцать французов, но еще и сорок самых сильных туземцев с острова Ланселот. Но те не захотели пойти на такую великую подлость, а Франсиск Калю сказал Бертену, что он не его господин и что богопротивно поступать так бесчестно по отношению к столь добрым рыцарям, как монсеньор де Бетанкур и мессир Гадифер, лишать их людей, которых у них оставалось не так уж и много, да еще захватить и увезти местных жителей, которым де Бетанкур и его люди пообещали и обеспечили защиту и которые питали добрую надежду принять крещение и перейти в нашу веру.

Глава десятая

О ТОМ, КАК БЕРТЕН ОБМАНУЛ ТЕХ, КТО К НЕМУ ПРИМКНУЛ

Спустя некоторое время Бертен, у которого в голове всегда были только одни дурные мысли и предательство, обратился к тем, кто, как он считал, имел такое же злое сердце, как у него, и стал их уговаривать принять участие в некоем деле, которое принесет им богатство, славу и честь. Согласных с ним он заставил поклясться, что те не выдадут его. затем он принялся объяснять, что Бетанкур и Гадифер должны были отдать ему и Ремонне де Ленедану некоторую сумму денег и что они уедут <за ней> с первым кораблем, который отправится во Францию, а все остальные разойдутся по островам и будут ожидать их возвращения. В сговор с Бертеном вступили некоторые гасконцы, вот их имена – Пьер Дельен, Ожеруа де Монтиньяк^73, Сьор де Лартиг^74, Бернар де Кастельнари^75, Гийом де Но^76, Бернар де Молеон по прозвищу Петух^77, Гийом де Салерн по прозвищу Живодер, Морле де Курож^78, Жан де Бидувиль, Бидо де Урно^79, Бернар де Монтобан^80 и один человек из земли Они^81 по имени Жан Ла Лье^82. К ним присоединилось также несколько человек из других земель^83, о чем мы упомянем ниже и в подобающем месте^84.

Глава одиннадцатая

О ТОМ, КАК ГАДИФЕР ОТПРАВИЛСЯ НА ОСТРОВ ЛУП

В это время Гадифер, далекий от подозрений, что Бертен де Берневаль, принадлежащий к знатному роду, может совершить нечто низкое, уехал с Ремонне де Ленеданом и некоторыми другими на своей лодке из Рубикона и высадился на острове Лупп, чтобы добыть шкуры морских волков для обуви, в которой <он и его люди> очень нуждались. Там они оставались несколько дней, пока им позволяли припасы: ибо это пустынный остров, и на нем нет пресной воды. Тогда Гадифер послал Ремонне де Ленедана на лодке в крепость Рубикон за продуктами, с тем чтобы тот вернулся на следующий день, так как еды у них оставалось только на двое суток. Когда Ремонне прибыл на лодке в Рубикон, то узнал, что не успели Гадифер и его люди отправиться на остров Лупп, как Бертен отплыл со своими приверженцами на остров Грасьоза, где стоял на причале корабль «Траншмар». Сей Бертен наговорил капитану судна всякой лжи и заявил, что захватит сорок самых лучших среди жителей острова Ланселот, за которых можно будет выручить две тысячи франков^85, и <попросил> взять его и его спутников на свой борт. В конце концов, наслушавшись лживых слов <Бертена>, капитан, движимый жадностью, согласился. И с этим Бертен немедля покинул корабль, упорствуя в своей хитрости и в дурных намерениях. Это случилось на пятнадцатый день после дня Св. Михаила 1402 года^86.

Глава двенадцатая

О ТОМ, КАК ГАДИФЕР ВЕРНУЛСЯ НА ОСТРОВ ЛАНСЕЛОТ, ГДЕ ОН ОКАЗАЛСЯ БЕЗ ЛЮДЕЙ И ПРИПАСОВ

Итак, Гадифер был на острове Лупп, а Бертен – на острове Ланселот в крепости Рубикон. Как только Бертен вернулся сюда с острова Грасьоза, к нему явились два канарца и пожаловались, что два испанца, высадившись на берег, попытались захватить их. Выслушав их, Бертен сказал, чтобы они уходили и держались вместе и что им вскоре придут на помощь; с этим оба канарца и ушли. И тогда Бертен, державший в руке копье, воскликнул: «Чтобы я отрекся от Бога! Я пойду и поговорю с испанцами, и, если они дотронутся до них, я их убью или они убьют меня, ибо я молю Бога, чтобы я не смог никогда оттуда вернуться»87. На что некоторые из тех, кто был там, сказали: «Бертен, не надо так говорить». А он продолжал: «Я вручаю свою жизнь Богу Рая». И он вышел из крепости Рубикон в сопровождении многих своих приверженцев, а именно Пьера де Льена, Бернара де Монтобана, Оливье де Бара^88, Гийома, бастарда де Блесси, Фелипо де Балье, повара Мишле, пекаря Жакэ, кузнеца Перне и некоторых других, которые здесь не названы; остальные же его сообщники остались в крепости. В таком сопровождении Бертен отправился в деревню, называемую Гран-Альде^89. Там он нашел нескольких знатных канарцев и, имея в мыслях великое предательство, сказал им: «Идите и приведите ко мне короля и тех, кто с ним, я защищу их от испанцев». Канарцы поверили ему, потому что питали надежду и доверие к названному сеньору де Бетанкуру и его людям; и они пришли в ту самую Альде как в место спасения и убежище, их было двадцать четыре человека. Бертен радушно принял всех и угостил ужином; среди <пришедших> был один канарец по имени Альфонс и канарка по имени Изабелла, которых вышеназванный Бетанкур привез на остров Ланселот как переводчиков.

Глава тринадцатая

О ТОМ, КАК ЗАТЕМ БЕРТЕН ЗАХВАТИЛ КОРОЛЯ И ЕГО ЛЮДЕЙ, ОТВЕЛ ИХ НА КОРАБЛЬ «ТРАНШМАР» И ОТДАЛ ИХ В РУКИ РАЗБОЙНИКОВ

Когда канарцы отужинали, Бертен сказал им: «Спите спокойно и ни о чем не беспокойтесь, ибо я буду вас охранять». Одни заснули, другие нет, и когда Бертен увидел, что пришло время, он встал у двери с обнаженной шпагой в руке и приказал схватить и связать их, что и было сделано; только одному, по имени Аваго^90, удалось убежать. И когда Бертен схватил их и связал, то понял, что разоблачил себя и что больше ему никого не заполучить. Тогда он покинул деревню, упорствуя в своем великом зле, и вместе с пленниками направился прямо к острову Грасьоза, где стоял испанский корабль «Траншмар».

Глава четырнадцатая

О ТОМ, КАК КОРОЛЬ ОСВОБОДИЛСЯ ОТ РАЗБОйНИКОВ, КОТОРЫМ БЕРТЕН ОТДАЛ <ПЛЕННИКОВ>

Когда король увидел себя в таком положении, познав предательство Бертена и его приспешников и страшное оскорбление, которое они ему нанесли, он, будучи храбрым, сильным и могучим человеком, разорвал свои путы и сбежал от троих охранников, один из которых, гасконец, бросился за ним вслед. Но тот резко развернулся и нанес <преследователю> такой удар, что никто больше не осмелился приблизиться к королю. Это был уже шестой раз, как он благодаря своей храбрости вырывался из рук христиан. Так что <в плену> оказалось только двадцать два человека, которых Бертен отдал испанцам с корабля «Траншмар», следуя примеру предателя Иуды Искариота, который выдал нашего Спасителя Иисуса христа и отдал его в руки иудеев, чтобы они распяли его и предали смерти. Так же поступил и Бертен, отдавший этих бедных невинных людей в руки разбойников, которые повезли их на продажу в вечное рабство в чужие страны.

Глава пятнадцатая

О ТОМ, КАК СООБЩНИКИ БЕРТЕНА ЗАХВАТИЛИ ЛОДКУ, КОТОРУЮ ГАДИФЕР ПОСЛАЛ ЗА ПРОДОВОЛЬСТВИЕМ

Поднявшись на борт «Траншмара», Бертен отправил бастарда де Блесси и некоторых других из своих сообщников в крепость Рубикон; там они увидели лодку, принадлежавшую Гадиферу, которую он прислал за продовольствием для него и его спутников, оставшихся на острове Лупп, как о том было сказано выше. Решив заполучить ее, несколько человек Бертена обратились за помощью к гасконцам, товарищам по клятве, захватили лодку, забрались в нее и стали грести. Ремонне де Ленедан бросился за ними, чтобы вернуть ее. Но находившийся в <лодке> бастард де Блесси подбежал к Ремонне с обнаженной шпагой и чуть было не убил его. Лодка быстро уходила в открытое море, а те <из сообщников Бертена>, кто оставался на берегу, говорили: «Если у людей Гадифера хватит смелости отобрать лодку, мы их всех перебьем без пощады: и в любом случае Бертена и его людей возьмут на корабль, а Гадифер и его люди никогда больше не будут есть». Люди Гадифера, находившиеся в крепости Рубикон, так отвечали им: «Добрые сеньоры, вы хорошо знаете, что Гадифер отправился на остров Лупп, так как мы нуждаемся в обуви, у него нет ни хлеба, ни муки, ни питьевой воды, и он сможет получить <все это> только с помощью лодки. Пожалуйста, позвольте нам передать продукты для него и его людей, иначе можно считать, что они умрут от голода». А те в ответ: «хватит говорить об этом, мы все равно ничего не сделаем для вас, разговор окончен, в любом случае Бертен и его люди уедут на корабле “Траншмар”».

Глава шестнадцатая

О ТОМ, КАК БЕРТЕН ОТПРАВИЛ ЛОДКУ С «ТРАНШМАРА», ЧТОБЫ ЗАХВАТИТЬ ПРОДУКТЫ ГАДИФЕРА

На следующий день в девятом часу^91 в гавань Рубикона прибыла лодка с корабля «Траншмар» с семью сообщниками <Бертена>. Люди Гадифера спросили их: «Добрые сеньоры, что вам здесь надо?» Те ответили: «Нас послал Бертен и сказал, что вскоре после нашего отплытия и сам отправится сюда». И тут же, войдя в крепость Рубикон, они стали грабить и растаскивать продукты, принадлежавшие монсеньору де Бетанкуру, которые он оставил Гадиферу и его соратникам, а именно вино, печеный хлеб, солонину и прочую провизию. И это несмотря на то, что он распределил ее равно между всеми независимо от их положения и себе оставил только полагавшуюся ему по праву долю; неподеленной оказалась только бочка вина.

Глава семнадцатая

О ТОМ, КАК БЕРТЕН ОТДАЛ ИСПАНцАМ ЖЕНЩИН, НАХОДЯЩИХСЯ В КРЕПОСТИ, НАД КОТОРЫМИ ТЕ СОВЕРШИЛИ НАСИЛИЕ

Вечером в крепости Рубикон появился сам Бертен, пришедший сюда по суше в сопровождении тридцати человек из команды корабля «Траншмар». Он приказал своим людям: «Берите и хлеб, и вино, и все, что здесь найдете; тот, кто что-нибудь утаит, будет повешен, ибо за все это я уплатил больше, чем кто-либо, и будь проклят тот, кто хоть что-нибудь оставит здесь». Так говорил Бертен и еще многое другое, что было бы слишком долго перечислять. Он также захватил силой несколько женщин, прибывших сюда из Франции^92, и отдал против их воли испанцам; те волокли <женщин> от крепости до самого причала и насиловали, невзирая на их громкие крики и вопли; а Бертен, присутствовавший при всем этом, говорил: «Я очень хочу, чтобы Гадифер де Ла Салль знал, что, если бы он был так же молод, как и я, я бы убил его; но, поскольку он немолод, я, может быть, удержусь от этого; если же мне вдруг <такая мысль> ударит в голову, я отправлюсь на остров Лупп и утоплю его, пусть он там и поохотится на морских волков». Это с таким злорадством говорилось о человеке, от которого он не видел ничего, кроме любви и добра.

Глава восемнадцатая

О ТОМ, КАК БЕРТЕН НАГРУЗИЛ ДВЕ ЛОДКИ ПРОВИЗИЕЙ И ДРУГИМИ ВЕЩАМИ

На следующий день утром Бертен де Берневаль приказал загрузить лодку Гадифера и лодку с корабля «Траншмар» различными вещами, это были мешки с мукой в большом количестве, разного вида оружие, бочка вина и все остальное. <Люди Бертена> перелили вино в другую бочку, которую привезли с собой, а остаток выпили и вылили; набили многие короба, дорожные сумки и кожаные мешки всем тем, что находилось в крепости, о чем будет рассказано в свое время и в своем месте. Они забрали несколько арбалетов и все луки, за исключением тех, которые Гадифер взял с собой на остров Лупп; из двух сотен тетив, которые были там, не осталось ни одной; они также унесли с собой огромный моток нитей, из которых натягивают тетивы для арбалетов. А нашего доброго оружия они взяли сколько им вздумается; его у нас было предостаточно. И нам пришлось распустить оставшийся у нас старый канат, чтобы сделать из него тетивы для луков и арбалетов. И если бы не стрелы, хотя и в малом количестве, которые у нас были, нас бы ожидала полная гибель и уничтожение, ибо канарцы более всего боялись луков. А еще испанцы захватили четыре дюжины дротиков и два короба Гадифера со всем их содержимым.

Глава девятнадцатая

О ТОМ, КАК ФРАНцИСК КАЛЮ ПОСЛАЛ ЗА ГАДИФЕРОМ НА ОСТРОВ ЛУПП

Когда лодки отплыли к кораблю, люди Гадифера, понимая, что их капитан нуждается в продовольствии, как никто другой, отправили двух капелланов^93 и двух оруженосцев^94 из крепости Рубикон к капитану корабля «Морель», стоявшего у берегов острова Грасьоза, где бросил якорь и корабль «Траншмар», с просьбой проявить милость и помочь Гадиферу де Ла Саллю, который вот уже неделю находился на острове Лупп вместе с одиннадцатью <товарищами> без всякой провизии; ведь им угрожала голодная смерть. И хозяин «Мореля», движимый жалостью и видя великое предательство, совершенное Бертеном по отношению к Гадиферу, послал на подмогу одного человека из своей команды по имени Симен. Прибыв в Рубикон, Симен вместе с четырьмя людьми сеньора де Бетанкура^95, а именно с Гийомом Ле Муаном^96, Жаном Ле шевалье^97, Тома Ришаром и Жаном Ле Масоном^98, решился на рискованное предприятие. Они отплыли на остров Лупп в маленькой лодке, которую Бертен оставил им, правда, забрав с собой все весла. Тот самый Симен загрузил ее, насколько смог, провизией. Это было самое тяжелое плавание, о нем можно узнать от тех, кто сам пережил его; а всего пути-то было четыре лье^99.

Глава двадцатая

О ТОМ, КАК ГАДИФЕР ВЕРНУЛСЯ НА МАЛЕНьКОЙ ЛОДКЕ НА ОСТРОВ ЛАНСЕЛОТ

В это время на острове Лупп Гадифер, страдая от голода и жажды и уповая на милость нашего Господа, каждую ночь расстилал полотно, чтобы собирать росу с неба, затем выжимал его и пил капли, чтобы утолить жажду, не ведая о том, что совершил против него тот самый Бертен, которым он всегда восхищался, когда речь заходила о нем. Лодка с Сименом и его спутниками наконец добралась до острова и забрала Гадифера. Как только они вернулась в Рубикон, Гадифер сказал такие слова: «Мне очень тяжело от великой подлости и великого предательства, совершенного против этих несчастных людей, которых мы обязались <защищать>. Но мы не можем исправить того, что уже случилось. Да будет славен Бог во всех своих деяниях, Который и рассудит эту ссору!» Гадифер признался, что ни он, ни монсеньор де Бетанкур никогда не могли бы и подумать, что <Берневаль> осмелится сделать то, что он сделал. «Мы, Бетанкур и я, выбрали его, поскольку считали одним из самых подходящих для нашей команды. значит, и добрый сеньор, и я оказались непредусмотрительными».

Глава двадцать первая

О ТОМ, КАК ДВА КАПЕЛЛАНА, ОДИН ПО ИМЕНИ БРАТ ПЬЕР БОНТЬЕ, А ДРУГОй МЕССИР ЖАН ЛЕ ВЕРРЬЕ, ОТПРАВИЛИСЬ НА КОРАБЛЬ «ТРАНШМАР»

Два капеллана, находившихся в то время на борту «Мореля», видели, как из Рубикона ушли две лодки, нагруженные провизией, необходимой для нашего существования, и многими другими вещами. Тогда они обратились к капитану корабля с просьбой отправиться с ними на корабль по имени «Траншмар» и <получили согласие>. Вместе с ним и двумя благородными мужами, один по имени Пьер дю Плесси^100, а другой Гийом д’Альмень, они прибыли на «Траншмар». Бертен встретил прибывших такими словами: «Не думайте, будто что-либо из этих вещей принадлежит Бетанкуру или Гадиферу; все они мои, и свидетели того – эти два капеллана». А те ему ответили в присутствии всех: «Бертен, мы хорошо знаем, что, когда вы явились в первый раз к монсеньору де Бетанкуру, вашего было так мало или почти ничего, и поэтому монсеньор вручил вам сто франков, которые вы должны были разделить между нами; это происходило в Париже, когда он только начинал свое предприятие, которое по милости Бога завершится к его славе и выгоде, так что все, что находится здесь в данный момент, принадлежит сеньору де Бетанкуру и мон сеньору Гадиферу и, бесспорно, приобретено на средства нашего сеньора». Бертен ответил на это так: «Если Богу будет угодно, я поеду прямо в Испанию, где сейчас монсеньор де Бетанкур, и если у меня есть какие-то его вещи, я их ему обязательно верну, а вы не вмешивайтесь в это дело и будьте уверены, что сеньор де Бетанкур разрешит все вопросы, которые вызывают сомнения и о которых я <сейчас> не хочу говорить». Бертен не любил мессира Гадифера, потому что тот занимал более высокое, чем он, положение и имел больше власти. И он надеялся, что сеньор де Бетанкур, его господин, не имеет на него зла, как полагают другие, а если бы он и совершил что-нибудь, что не понравилось бы его сеньору, то не стал бы обращаться с просьбой помирить его с ним. Вот с этим они и покинули корабль, сказав напоследок: «Бертен, поскольку вы увозите этих несчастных людей, оставьте нам хотя бы канарку Изабеллу, так как мы не знаем местного языка, а также нашу лодку, которую вы увели, потому что мы просто не сможем выжить без нее». Бертен ответил: «Она не моя, а моих спутников, это им решать». Тогда два капеллана и два оруженосца прыгнули в лодку и взялись за весла, а люди Бертена схватили канарку Изабеллу и выбросили ее за борт в море. И она бы утонула, если бы не капелланы и оруженосцы, которые вызволили ее из воды и втащили в лодку, с этим они и уехали. Вскоре после того «Траншмар» снялся с якоря и отчалил от берега. Вот что сотворил Бертен, о чем вы только что услышали и о чем услышите еще.

Глава двадцать вторая

О ТОМ, КАК БЕРТЕН ОСТАВИЛ СВОИХ СООБЩНИКОВ НА СУШЕ И УЕХАЛ ОТТУДА СО ВСЕЙ ДОБЫЧЕЙ

Тем временем Бертен, находясь на корабле среди своих товарищей по клятве, снова задумал дурное, он устроил вот что – высадил своих сообщников на берег, как раз тех, чьими руками совершил свое описанное выше деяние и свое предательство, ибо, если бы они не примкнули к нему и не участвовали в его заговоре, он бы не осмелился пойти на то предательство и на ту подлость, которые сотворил. И этот низкий человек сказал им: «Придумайте для себя что-нибудь получше, ибо со мной вы ничего не добьетесь». И еще Бертен сказал им, что сделал это потому, что боялся, как бы они сами не поступили с ним подобным образом. Бертен намеревался также по приезде в Испанию поговорить с монсеньором де Бетанкуром и примириться с ним, что он и сделал весьма успешно, поведав тому о происшедшем в таких словах, что наш сеньор поверил части рассказанного, о чем вы со временем узнаете, хотя и был хорошо оповещен о поступке <Бертена>, который объяснял его корыстью.

Глава двадцать третья

О ТОМ, КАК ЛЮДИ, КОТОРЫХ БЕРТЕН ОСТАВИЛ НА СУШЕ, ОТЧАЯВШИСЬ, НАПРАВИЛИСЬ ПРЯМО К ЗЕМЛЕ САРАЦИН

Оставшиеся на берегу <люди Бертена>, чрезвычайно расстроенные и опасавшиеся гнева монсеньора де Бетанкура и Гадифера, а также их соратников, стали жаловаться вышеупомянутым капелланам и оруженосцам: «Бертен, – говорили они, – действительно предатель, ибо он предал и своего капитана, и нас». И каждый из них покаялся перед мессиром Жаном Ле Веррье, капелланом монсеньора де Бетанкура. Они решили так: «Если бы наш капитан^101 Гадифер пожелал простить нас за то зло, которое мы ему причинили, мы готовы служить ему всю нашу жизнь». И они поручили Гийому д’Альманю^102 обратиться к <Гадиферу> с этой просьбой от лица всех и вернуться обратно с его решением, и Гийом сразу же отправился к Гадиферу. Но почти тут же, не веря в его возвращение, <люди Бертена> захватили лодку, сели в нее и вышли в открытое море^103, поскольку, осознавая то зло и тот грех, которые совершили против такого рыцаря и своего капитана, они опасались его гнева и ярости. В полном отчаянии они поплыли прямо к земле мавров, которая должна была находиться где-то на полпути между нами и Испанией. <Плохо> управляемая лодка пошла ко дну у берегов Варварии^104, около Марокко; десять из двенадцати <человек> утонули, а двое были захвачены в рабство: один из них затем умер, а другой, по имени Сьо де Лартиг, остался в плену у язычников.

Глава двадцать четвертая

О ТОМ, КАК ПОГИБ КОРАБЛь МЕССИРА ГАДИФЕРА

Вернемся снова к монсеньору де Бетанкуру^105 и скажем, что корабль, на котором он прибыл в Испанию и который считали собственностью Гадифера, бросил якорь в порту Калис. хорошо зная, что моряки того корабля были злыми и хитрыми, де Бетанкур приложил много усилий, чтобы посадить в тюрьму некоторых из главарей, а корабль взял под свое управление. <К нему> обратились несколько купцов, желая купить <корабль>, но сеньор не хотел этого делать, так как сам намеревался вернуться на нем вместе с новыми людьми на Канарские острова и привезти туда провизию, ибо рассчитывал на милость короля Кастилии^106. Он приказал отвести корабль из порта Калис в Севилью, думая, что поступает правильно. Но по пути судно потерпело крушение и пошло ко дну; это случилось около порта Баремед^107. Его гибель нанесла большой ущерб мессиру Гадиферу. Говорят, что там были принадлежавшие ему перстни, которые стоили больших денег, а то, что уцелело, стоило, по слухам, всего пятьсот дублей^108 и не могло принести ему ни богатства, ни славы. А незадолго до гибели корабля монсеньор де Бетанкур отправился из Калиса в Севилью, где находился в это время король Кастилии. Туда же прибыл и Франсиск Калю, который довольно быстро приплыл с Канарских островов и вызвался снова отправиться к Гадиферу, если <Бетанкуру> будет угодно послать тому припасы. Монсеньор де Бетанкур сказал, что в самом скором времени даст ему такое поручение, но сначала он должен представиться королю Кастилии, который находился тогда в Севилье, что он и сделал, как вы о том узнаете во всех подробностях. <Ниже мы расскажем> о теплом приеме и гостеприимстве, которое король оказал ему.

Глава двадцать пятая

О ТОМ, КАК КОРАБЛЬ «ТРАНШМАР» ПРИБЫЛ В ПОРТ КАЛИС С ПЛЕННИКАМИ НА БОРТУ

Несколько дней спустя в порт Калис прибыл корабль «Траншмар», на котором находились Бертен и часть тех, кто вошел с ним в сговор, ибо остальные его сообщники, <пребывая> в отчаянии, утонули у мавританских берегов. Бертен привез с собой несчастных канарцев, жителей острова Ланселот, которых, прикрываясь честным словом, предательски захватил, чтобы продать в чужих землях как рабов в вечную неволю. А там оказался Куртиль, трубач Гадифера, и с его помощью Бертен и все его сообщники были арестованы; против них начался процесс, и рука правосудия заковала их в цепи и бросила в королевскую тюрьму Калиса. Об этом сообщили сеньору де Бетанкуру, который находился в Севилье. Потрясенный такой новостью, он был готов отправиться в Калис, чтобы вызволить из неволи несчастных канарцев; он обещал обязательно помочь им, как только сможет. Однако он не мог уехать сразу, ибо как раз в это время ожидал аудиенции у короля Кастилии, чтобы уладить и этот вопрос, и другие. И пока наш сеньор решал свои дела с королем Кастилии, вышеупомянутый Ферран Дордонь^109 увел корабль со всем грузом и пленниками в Арагон^110, где и продал их.

Глава двадцать шестая

О ТОМ, КАК МОНСЕНЬОР ДЕ БЕТАНКУР ПРИНЕС ОММАЖ^111 КОРОЛЮ ИСПАНИИ

Перед тем как уехать с острова Ланселот и с Канарских островов, монсеньор де Бетанкур, как и положено, распорядился наилучшим образом своими делами и оставил мессиру Гадиферу все управление, пообещав тому, что постарается вернуться как можно скорее c новыми людьми и провиантом, не предполагая, что ему придется задержаться. Но всем известно, что решать дела с таким правителем, как король Кастилии, требует времени, тем более в таком <серьезном> вопросе, как его. Сеньор де Бетанкур пришел выразить почтение кастильскому королю, который принял его очень благосклонно и спросил, чего он желает^112. Бетанкур ответил ему: «Сир! Я пришел к Вам за помощью. Я прошу вашего соизволения дать мне возможность завоевать и обратить в христианскую веру острова, которые называются Канарскими, где я уже побывал и положил этому начало и где я оставил моих людей, которые ждут меня со дня на день. Я оставил с ними доброго рыцаря по имени мессир Гадифер де Ла Салль, который согласился участвовать в моем предприятии. И так как Вы, дражайший сир, являетесь королем и сеньором всех окружающих земель и христианнейшим королем, я пришел просить Вашей милости, чтобы Вы соизволили принять у меня, а я – дать Вам оммаж за эти острова». Король был счастлив, услышав такие слова, и сказал, что <Жан де Бетанкур> – его желанный гость. Он похвалил <монсеньора> за доброе и благородное желание уехать из такого далека, каким является королевство Франция, чтобы завоевать <новые земли> и увеличить его славу. Вот что еще говорил король: «Именно ваше доброе сердце подвигло вас принести мне оммаж за землю, о которой я никогда ничего не слышал и которая, как я могу понять, расположена более чем в двухстах лье от нас»113. И король обещал, что тот найдет <при дворе> самый теплый прием и что все его желания будут исполнены. Он принял оммаж и дал <Жану де Бетанкуру> сеньориальные права на те из Канарских островов, которые были уже завоеваны. И кроме того, <король> предоставил ему право на пятую долю^114 товаров, которые будут идти в Испанию с названных островов^115, и эту пятую часть <наш сень ор> получал долгое время. И еще король выделил для Гадифера и оставшихся с ним людей двадцать тысяч мовинзинов^116, которые можно было получить в Севилье. Эти деньги по повелению монсеньора де Бетанкура были отданы Ангеррану де Ла Буассьеру^117, но тот не исполнил надлежащим образом своего долга; говорят, что названный де Ла Буассьер уехал во Францию со всей или частью этой суммы. Однако сеньор де Бетанкур очень быстро поправил дело и, как только получил <от короля> провиант, тотчас поспешил вернуться на острова, как вы об этом узнаете ниже. Король разрешил ему чеканить монету в Канарской земле, что он и сделал, когда был облечен <сеньорией> этих островов и стал мирно править ими.

Глава двадцать седьмая

О ТОМ, КАК АНГЕРРАН ДЕ ЛА БУАССЬЕР ПРОДАЛ ЛОДКУ С ПОГИБШЕГО КОРАБЛЯ

А в это время Ангерран де Ла Буассьер продал лодку с погибшего корабля, взял за нее деньги и подделал бумаги, дававшие ему разрешение на доставку провианта <людям Гадифера>, которые очень страдали из-за его отсутствия, пока монсеньор де Бетанкур не пришел на помощь: во время поста им даже пришлось есть мясо. И так как любой человек, как известно, будь то самый великий, не может уберечь себя от обмана и предательства, так и сеньор де Бетанкур, передавая деньги от короля Кастилии, предназначавшиеся для него, тому самому Ангеррану, думал, что тот распорядится ими должным образом. Но некий <человек> по имени Жан де Лезказ^118 уличил Ангеррана и сказал Бетанкуру, что тот злоупотребил деньгами, которые предоставил ему король. Тогда сеньор де Бетанкур пошел к королю и попросил оказать новую милость и дать ему корабль и людей, чтобы помочь тем, кто находится на островах; эта просьба была исполнена, корабль снаряжен, и на него набрали восемьдесят человек. На борт погрузили также четыре бочки вина, семнадцать мешков муки и много других необходимых вещей, оружие и прочее снаряжение. Монсеньор де Бетанкур написал мессиру Гадиферу, чтобы тот строго следил за этими вещами, что сам он вскоре прибудет на острова, чтобы <Гадифер> использовал присланных ему людей на разных работах и чтобы те трудились как следует. Он сообщал в письме, что принес оммаж за Канарские острова королю Кастилии и что король принял его со всем радушием и оказал ему намного больше почестей, чем он того заслуживал, а кроме того, дал деньги и обещал сделать еще много хорошего. И пусть Гадифер не сомневается, что они увидятся очень скоро и что это случится в самое ближайшее время. «Когда корабль будет огибать острова, – <писал Жан де Бетанкур>, – вы укажите место, к которому он должен повернуть, это я советую вам сделать непременно, чтобы знать на будущее, как и где надо причаливать. Меня поразили те недостойные поступки, на которые решился Бертен де Берневаль, долго же я не мог разгадать его. Он мне представил дело совсем иначе, а не так, как я узнал о том позже: я вам уже писал, чтобы вы были с ним осторожны, ибо он мне не раз говорил, что не испытывает к вам большой любви. Мой дорогой брат и друг, приходится пережить многое; нужно забыть о том, что произошло, и стараться делать добро по мере возможности». Гадифер радовался всему – и приходу корабля, и тому, что Бетанкур ему написал, но только не его сообщению об оммаже, который тот принес королю Кастилии, ибо он думал, что сам имеет право на часть и долю в названных Канарских островах. Однако это не входило в намерения сеньора де Бетанкура, как обнаружится позже, когда эти два рыцаря станут обмениваться оскорблениями и поссорятся между собой^119; вероятно, если бы все острова были уже давно завоеваны, то не возникло бы никаких неприятностей. Сейчас же люди хотели подчиняться только монсеньору де Бетанкуру, и на то имелись основания, ибо он был их вождем и руководителем по праву и первым дал ход этому предприятию. Он наилучшим образом подготовился к <походу>, поскольку единственным его желанием было полное завоевание Канарских островов. Уезжая с острова Ланселот, сеньор де Бетанкур намеревался плыть во Францию, чтобы доставить туда госпожу де Бетанкур^120; дело в том, что, <начав путешествие>, он довез ее только до порта Калис, ибо она отказалась плыть с ним дальше. И как только <монсеньор> принес оммаж королю, он дал указание Ангеррану де Ла Буассьеру сопроводить госпожу, его супругу, в Нормандию, в его поместье Гренвиль-ла-Тентюрьер; де Бетанкур сделал все, чтобы ее доставили домой самым подобающим образом. И вскоре после этого наш сеньор покинул Севилью вместе с небольшим отрядом, который снарядил для него король Кастилии; он же снабдил его различным оружием, так что сеньор был очень доволен, как того и следовало ожидать. Госпожа де Бетанкур прибыла в родную Нормандию, в поместье Гренвиль в земле Ко, где жители устроили ей теплый прием, и она оставалась там до тех пор, пока монсеньор не вернулся с Канар, о чем речь пойдет ниже^121.

Глава двадцать восьмая

ИМЕНА ТЕХ, КТО ПРЕДАЛ ГАДИФЕРА, ЕГО ЛЮДЕЙ, НАХОДИВШИХСЯ НА ОСТРОВЕ ЛАНСЕЛОТ, И СВОИХ СОБСТВЕННЫХ ТОВАРИЩЕЙ^122

Вот перечень имен тех, кто стал предателем вместе с Бертеном. Это в первую голову сам Бертен, родом из Франции и знатный человек, затем Пьер де Льен, Ожеро де Монтиньяк, Сьо де Ларг^123, Бернар де Кастельно, Гийом де Но, Бенар^124 де Молеон по прозвищу Петух, Гийом де Салерн по прозвищу Живодер, Морле де Конранж^125, Жан де Бидувиль, Бидо де Орне, Бернар де Монтобан и Жан де Лале, бастард де Блесси, Фелипо де Балье, Оливье де Ла Бар, Большой Перрен, Жиле де Ла Борденьер, Жан Брен, Жан, портной де Бетанкура, кузнец Перне, пекарь Жакэ, повар Мишле – все вышеназванные оказались причиной многих зол; по большей части они были родом из Гаскони^126, один, Даньу, из Пуату и трое из Нормандии. Мы оставим сейчас разговор о них и расскажем о мессире Гадифере и его отряде.

Глава двадцать девятая

О ТОМ, КАК ЖИТЕЛИ ОСТРОВА ЛАНСЕЛОТ СТАЛИ ВРАЖДОВАТЬ С ЛЮДЬМИ МОНСЕНЬОРА ДЕ БЕТАНКУРА ПОСЛЕ ПРЕДАТЕЛЬСТВА, КОТОРОЕ СОВЕРШИЛ ПО ОТНОШЕНИЮ К НИМ БЕРТЕН^127

Жители острова Ланселот было очень недовольны, что их людей таким <бесчестным> образом схватили и предали; они говорили, что наша вера и наш закон не столь хороши, как мы утверждали, поскольку мы предавали друг друга, творили друг против друга ужасные вещи и не были тверды в своих обещаниях. И все язычники Ланселота поднялись против нас и стали враждовать с нами; они подняли мятеж и, к великому сожалению и прискорбию, убили некоторых из наших людей. И поскольку Гадифер не может в данных условиях судить их подобающим образом, как он того желает, он просит помощи у судей в королевстве Франция и за его пределами, чтобы они, следуя закону, совершили правосудие, если кто-либо из преступников будет пойман и попадет в их руки.

Глава тридцатая

О ТОМ, КАК АШ, ОДИН ИЗ САМЫХ ЗНАТНЫХ <ЛЮДЕЙ> ОСТРОВА ЛАНСЕЛОТ, СТАЛ ВЕСТИ ПЕРЕГОВОРЫ О ЗАХВАТЕ КОРОЛЯ^128

Итак, после всего случившегося мы потеряли всякое уважение <у местных жителей>, а наша вера была обесценена; если до того они считали ее хорошей, то теперь судят иначе. Кроме того, они убили наших людей и ранили многих, поэтому сьер Гадифер потребовал выдать ему виновников; в противном случае он обещал убить всех тех, кто попадет в его руки. Во время этих событий к нему явился некий Аш, язычник с Ланселота, который желал стать королем названного острова. Мессир Гадифер очень долго говорил с ним об этом, а затем Аш ушел. Несколько дней спустя он прислал своего племянника, которого монсеньор де Бетанкур привез из Франции как переводчика. Этот человек сообщил Гадиферу, что король ненавидит <Гадифера> и что, пока тот жив, если мы и сможем что-то получить от него, то только с большим трудом. Он обвинил короля в убийстве наших людей и сказал, что если бы Гадифер захотел, то он [племянник] нашел бы способ захватить <короля> и всех тех, кто был повинен в смерти наших товарищей. Гадифер очень этому обрадовался и сказал, чтобы тот все подготовил и сообщил ему время и час, что и было сделано.

Глава тридцать первая

О ТОМ, КАК АШ ПРЕДАЛ СВОЕГО КОРОЛЯ, ЗАМЫШЛЯЯ ТАКЖЕ ПРЕДАТЬ ГАДИФЕРА И ЕГО ЛЮДЕЙ

Таким образом, Аш замыслил двойное предательство, ибо хотел предать короля, своего сеньора, и одновременно его целью и намерением было предать Гадифера и всех его людей. На это <Аша> толкал его племянник по имени Альфонс, который постоянно находился с нами и знал, что нас было совсем немного; ему казалось, что <канарцам> не составит никакого труда уничтожить нас, потому что среди выживших у нас осталось совсем мало тех, кто был способен воевать. Так вот послушайте, что случилось. Когда Аш посчитал момент подходящим, чтобы захватить короля, он попросил Гадифера прибыть в указанное им место, <сообщив>, что король вместе с полусотней людей находится в одном из своих жилищ в деревне около Лакатифа^129. Гадифер, взяв с собой двенадцать человек, немедленно отправился туда; был канун Св. Кателины^130 1402 года, они шли всю ночь и прибыли на место, когда уже занимался день. Король со своими людьми собрались в одном доме и держали совет против нас. Гадифер думал, что войдет туда без труда, но охранявшие вход в дом оказали сопротивление и оборонялись со всей решимостью, ранив многих из наших, а пятерым из них, как раз тем, кто <преж де> участвовал в убийстве наших людей, удалось уйти, трое из них были тяжело ранены: один шпагой, а два других стрелами. Тогда наши ворвались в дом силой и захватили оставшихся; но поскольку Гадифер решил, что они не виновны в смерти его людей, то освободил их по просьбе Аша. задержали только короля и человека по имени Альби, им повесили на шею цепи и повели прямо на площадь, где наши люди были убиты, к тому месту, где они лежали, покрытые землей; и сильная ярость охватила Гадифера против того Маби^131, и он хотел отрубить ему голову. Но король воспрепятствовал этому, сказав, что тот не был замешан в смерти людей <Гадифера> и что он готов отдать собственную голову на отсечение, если обнаружится, что названный им невиновным когда-либо участвовал в убийстве. Гадифер на это ответил, чтобы тот поостерегся, так как подвергает себя большой опасности, ведь он разузнает обо всем доподлинно. А король пообещал ему, что найдет всех, кто убивал его людей. И с этим они все вместе отправились в крепость Рубикон. Там на короля надели две пары наручников. Несколько дней спустя он освободился от них, так как наручники, слишком широкие <для его рук>, плохо держались. Увидев такое, Гадифер приказал приковать короля цепью, а одну пару наручников снять, так как они причиняли тому боль.

Глава тридцать вторая

О ТОМ, КАК АШ ДОБИЛСЯ СОГЛАСИЯ ГАДИФЕРА НА ТО, ЧТОБЫ СТАТЬ КОРОЛЕМ

Несколько дней спустя в крепость Рубикон явился Аш. На переговорах с Гадифером было решено, что <Аш> станет королем при условии, что он сам и его люди примут крещение. Увидев Аша, бывший король бросил на него полный возмущения взгляд и сказал: «Фор тронкене», то есть «подлый предатель». Аш попрощался с Гадифером и, <вернувшись к себе>, облачился в королевские одежды. После того прошло несколько дней, и Гадифер послал своих людей за ячменем, ибо у нас не оставалось даже и малой толики хлеба. Они собрали большое количество ячменя и оставили его в старой крепости^132, которую, если верить слухам, в давние времена построил Ланселот Малезель^133; семеро из них отправились в Рубикон за подмогой, чтобы перенести туда ячмень. И когда <люди Гадифера> были в пути, двадцать четыре туземца вместе с Ашем, только что ставшим новым королем, вы шли им наперерез и долго шли рядом, выказывая дружеское расположение; но Жан Ле Куртуа и его спутники начали что-то подозревать, поэтому, держась друг друга, они оторвались от <людей Аша>, за исключением Гийома Дандрака, который шагал вместе с ними, ни о чем не догадываясь. Пройдя некоторое расстояние и выбрав подходящий момент, <канарцы> набросились на Гийома, повалили на землю, нанесли ему тринадцать ран и прикончили бы его, если бы Жан и его спутники не услышали шум; повернув обратно, они бесстрашно напали на людей Аша, с большим трудом вызволили товарища и привели в крепость Рубикон.

Глава тридцать третья

О ТОМ, КАК КОРОЛЬ УСКОЛЬЗНУЛ ИЗ ЗАКЛЮЧЕНИЯ У ГАДИФЕРА И КАК ОН ПРИКАЗАЛ УБИТЬ АША

В тот же день, точнее, ночью бывший король убежал из темницы Рубикона, унося на себе наручники и цепь, которой был прикован. И как только он оказался в своем замке, он приказал схватить Аша, который предал его и объявил себя королем, и повелел забить того камнями и сжечь. На следующий день люди, находившиеся в старой крепости, узнали, что Аш напал на Жана Ле Куртуа, Дандрака и их спутников. Тогда они взяли одного канарца, который был у них, и, поднявшись на высокую гору, отрубили ему голову, а затем насадили ее на очень длинный кол, чтобы все могли хорошо ее видеть, и с этого момента началась долгая война против местных жителей. <Французами> было захвачено огромное количество мужчин, женщин и детей, а остальные были доведены до того, что попрятались по пещерам и ни на что уже не надеялись. Часть <наших> осталась в замке, охраняя крепость и пленников, другие же, и их большинство, находились за его стенами. И они прилагали все усилия, чтобы захватить туземцев, ибо это было единственное, что они могли тогда сделать в ожидании монсеньора де Бетанкура, пока тот в скором времени не прислал им подмогу, как вы об этом узнаете ниже^134. Да, Бертен содеял им великое зло и посеял смуту, принесшую много смертей.

Глава тридцать четвертая

О ТОМ, ЧТО ГАДИФЕР ИМЕЛ НАМЕРЕНИЕ УБИТЬ ВСЕХ МУЖЧИН-ВОИНОВ ОСТРОВА ЛАНСЕЛОТ^135

Гадифер сказал своим товарищам, что имел намерение, чтобы поправить положение, убить всех мужчин-воинов этой страны, захватить женщин и детей, заставить их принять крещение и жить по нашим законам, однако Бог распорядился иначе. Случилось так, <пояснил он>, что в эту Пятидесятницу^136 крестилось более восьмидесяти мужчин, женщин и детей. Видно, всемилостивый Бог хочет укрепить их в нашей вере, чтобы это стало добрым примером для всех чужеземных стран. Нет никакого сомнения, что монсеньор де Бетанкур вернется; а если бы он получил хотя бы небольшую помощь от какого-нибудь правителя, то были бы завоеваны не только Канарские острова, но и много других обширных земель, еще мало известных и богатых, столь же прекрасных, населенных неверными, исповедующими различные законы и говорящими на различных языках. Если бы Гадифер и его товарищи получили выкуп за пленников, они покрыли бы издержки, которые понесли в этом путешествии. Но Богу это не угодно, ибо большая часть <туземцев> уже окрещена, Богу не угодно, чтобы нужда заставляла их продавать людей. Но пока монсеньор де Бетанкур не посылает никакой весточки о себе^137 и из Испании или других мест не приходит никаких кораблей, которые обычно приставали к этим берегам, чтобы обследовать их, ведь <Гадифер и его спутники> очень нуждаются и в людях, и в продовольствии. Да поможет им всемилостивый Бог.

Глава тридцать пятая

О ТОМ, КАК БАРКА^138 МОНСЕНЬОРА ДЕ БЕТАНКУРА ПРИБЫЛА К НИМ ПО БОЖЬЕЙ МИЛОСТИ^139

Богу не требуется много времени; перемены совершаются быстро, когда это угодно Ему, ибо Он видит и знает мысли^140 и желания <человеческих> сердец и никогда не забывает тех, кто уповает на Него, и сразу же воздает им. И вот, к великой радости всех, к берегу острова Грасьоза пристала барка, посланная монсеньором де Бетанкуром, с новыми людьми и запасами. На ее борту находилось более восьмидесяти человек, из которых сорок четыре сидели на веслах: монсеньор получил их от короля Кастилии вместе с большим количеством военного снаряжения и провианта. И как я уже говорил выше^141, сьер де Бетанкур отправил мессиру Гадиферу де Ла Саллю письма, в которых сообщал ему о многих делах, и в том числе о том, что он принес оммаж королю Кастилии за Канарские острова, – новость, которая совсем не обрадовала <Гадифера>, поэтому при встрече он не был так приветлив, как следовало. знатные люди и другие удивлялись <этому>, ибо по всему он должен был встретить их с радушием, они не понимали причины <столь сдержанного приема> и не догадывались, в чем дело. Весть о том, что монсеньор де Бетанкур принес оммаж королю Кастилии за Канарские острова, распространилась повсюду, и никому не приходило в голову, что это могло вызвать неудовольствие у Гадифера, а сам он скрыл причину своей досады. Тем не менее он взял себя в руки и постарался не выдать своего настроения. К тому же капитан корабля и барки рассказал, что доподлинно произошло с предателями, которые причинили им столько несчастий и чьи имена были перечислены выше^142, что Бог выказал им [людям Гадифера] свое благоволение и отомстил за то зло, которое <сообщники Бертена> содеяли против них, ибо одни утонули в Варварии^143, а другие живут в своей стране в позоре и бесчестии^144. Кроме того, случилось великое чудо^145, ибо одна из лодок с корабля Гадифера, которую гасконцы увели в октябре месяце 1402 го да и которая пошла ко дну вместе с ними у побережья Варварии, вернулась целой и невредимой. Проделав более ста лье от того места, где они утонули, она пристала к берегу острова Грасьоза в августе месяце 1403 года, к тому самому месту, откуда они ее забрали, когда изменник Бертен их предал и выбросил с корабля, на борту которого они находились, и оставил на суше; так что все складывалось удачно, это было большой поддержкой для <людей Гадифера>. Словом, Гадифер встретил, насколько мог, радушно и барку, и людей, и провиант, хотя на сердце у него было не столь радостно. Он спросил о новостях из Кастилии, и капитан корабля ответил, что почти ничего не знает, кроме того, что король принял с почетом монсеньора де Бетанкура^146 и тот скоро будет здесь, а госпожу де Бетанкур он приказал отвезти в Нормандию^147. «И я думаю, – <добавил капитан>, – что сейчас она уже там; ведь прошло много времени с тех пор, как я покинул страну, а монсеньор очень торопился отправить ее, чтобы вернуться сюда, он очень беспокоился, что так долго отсутствует; <мне кажется>, он должен вот-вот приехать, так что в ожидании его нужно трудиться и трудиться». И Гадифер ответил на это: «Непременно, мы будем трудиться не покладая рук и постараемся сделать больше того, что уже сделано».

Глава тридцать шестая

О ТОМ, КАК ЭТА БАРКА ОТПЛЫЛА ОТ ОСТРОВА ЛАНСЕЛОТ, ЧТОБЫ ПОСЕТИТЬ ОСТАЛЬНЫЕ ОСТРОВА^148

После того как барка монсеньора де Бетанкура бросила якорь в гавани Рубикон и были выгружены все привезенные припасы: вино, мука и прочие вещи. На этом же корабле Гадифер с большей частью своих людей покинул <Ланселот> и вышел в море, чтобы посетить остальные острова ради монсеньора де Бетанкура и ради их завоевания, которое, если на то будет воля Бога, должно благополучно завершиться. А у капитана барки и его людей было большое желание тоже кое-что заработать, приобрести здесь разного рода изделия, чтобы потом продать их в Кастилии, ведь они могли увезти отсюда такие вещи, как кожу, жир, урсоль, которая служит для окраски тканей и стоит больших денег^149, финики, драконову кровь^150 и многое другое, чем так богата эта земля. Но завоеванные острова находились и находятся под защитой и сеньориальной властью монсеньора де Бетанкура, и от имени короля Кастилии было объявлено, что никто не может поехать туда без разрешения <нашего сеньора>, ибо такую привилегию он получил от короля. Гадифер же ничего об этом не знал, когда отправлялся на острова. Вместе с ним к острову Альбани причалили и высадились Ремонне де Ленедан, Аннекен д’Обербок^151, Пьер де Риель, Жаме де Бареж^152 с другими своими товарищами и <командой> корабля; с ними были также пленники и два канарца в качестве проводников.

Глава тридцать седьмая

О ТОМ, КАК ГАДИФЕР ОТБЫЛ НА БАРКЕ НА ОСТРОВ ЭРБАНИ^153

Итак, Гадифер отбыл на барке на остров Альбани. Несколько дней спустя он с Ремонне де Ленеданом и остальными спутниками (их было тридцать пять человек) направились к Пальмовому ручью^154, чтобы разузнать, не встретится ли им кто-либо из врагов. Они прибыли туда ночью и нашли источник, у которого немного отдохнули, затем стали подниматься на высокую гору, откуда открывается вид почти на весь остров^155. Когда они были на полпути к вершине, испанцы отказались идти дальше и повернули обратно; их было двадцать один человек, большинство из которых арбалетчики. Это сильно раздосадовало Гадифера, но он продолжил путь с тринадцатью оставшимися; из них только двое умели стрелять из лука. Когда они достигли вершины, <Гадифер> взял с собой шестерых человек и спустился вниз вдоль <Пальмового> ручья, впадающего в море, чтобы узнать, нет ли там какой-либо удобной бухты; затем он вернулся, <идя> вверх по течению, и нашел Ремонне де Ленедана с товарищами, ожидающими его у входа в пальмовую рощу^156. Просто поразительно, насколько труднодоступным оказался проход в нее длиной в два броска камня и в два или три копья в ширину. Им пришлось снять башмаки, чтобы пробираться по мраморным камням, которые были настолько отполированы и такими скользкими, что удержаться на них было возможно только на четвереньках, и то идущим позади приходилось, опираясь на острие копий, поддерживать ноги идущих впереди, а затем первые вытаскивали их за собой. Но когда этот путь пройден, <перед взором> открывается прекрасная, сверкающая и почти сказочная долина^157, где растут восемьсот пальм, бросающих густую тень на долину, а между ними искрятся быстрые ручьи. Пальмы объединены в рощицы по двести двадцать деревьев, высоких, как мачты кораблей, размером в двадцать морских саженей^158; они такие зеленые и с такой пышной листвой и так сгибаются под тяжестью фиников, что одно удовольствие смот реть на них. Уставшие <путники> пообедали в их прохладной тени на зеленой траве около сверкающих ручейков, а затем немного отдохнули.

Глава тридцать восьмая

О ТОМ, КАК ОНИ СТОЛКНУЛИСЬ СО СВОИМИ ВРАГАМИ

затем они снова тронулись в путь; когда они поднялись на высокий берег, <Гадифер> отправил троих вперед <на разведку>. Пройдя некоторое расстояние, эти трое встретили врагов и бросились за ними. Началась охота. Пьер Канарец^159 отбил у них одну женщину, а двух других взял в пещере; у одной из них был грудной ребенок, которого она задушила, возможно, из страха, что он закричит. Но ни Гадифер, ни его спутники ничего не знали о случившемся, хотя и предполагали, что в такой труднодоступной местности, лежавшей перед ними, должны быть люди. Гадифер приказал своему небольшому отряду окружить это опасное место, а поскольку их было всего одиннадцать человек, они расположились достаточно далеко друг от друга.

Глава тридцать девятая

О ТОМ, КАК ТУЗЕМЦЫ, ОБИТАЮЩИЕ В ЭТОМ ТРУДНОДОСТУПНОМ КРАЮ, НАПАЛИ НА КАСТИЛЬЦЕВ

Случилось так, что кастильцы, оставшиеся с Гадифером, натолкнулись на группу туземцев примерно в пятьдесят человек, которые напали на них и держали в осаде, пока их жены и дети не убежали. Те же из отряда Гадифера, которые ушли достаточно далеко вперед, бросились со всех ног на их крики. Первым прибежал Робине де Ленедан и в одиночку обрушился на врагов, но те плотно окружили его, и, не появись вторым Аннекен^160 д’Обербок, который пустил в ход крепкие кулаки и явно стал теснить их, Ремонне угрожала бы смертельная опасность. Третьим прибежал Жьеффр д’Озувиль^161 с луком в руке и, как того и требовалось, обратил всех в бегство. Гадифер, слишком углубившийся в эту труднопроходимую местность, тоже спешил к ним, то есть был четвертым; он направился прямиком в горы^162, куда ушли его люди, и продвигался вперед, пока не наступила ночь, однако он оказался достаточно близко от них, так что они могли переговариваться. С большим трудом, ибо было очень темно, <Гадифер и его люди> нашли друг друга и целую ночь добирались до барки, поэтому им удалось поймать только четырех женщин. Охота на туземцев продолжалась с вечера до ночи. И те и другие настолько устали, что еле передвигали ноги. Если бы не ночная тьма, которая застигла Гадифера и его спутников, никто бы из местных не ускользнул. Первыми остановились кастильцы и прекратили охоту. И уже больше никогда Гадифер не полагался на них за все время путешествия, длившегося три месяца или около того, пока монсеньор де Бетанкур не прибыл в страну с новыми людьми.

Глава сороковая

О ТОМ, КАК ГАДИФЕР ПРИБЫЛ НА ГРАН-КАНАРИЮ И РАЗГОВАРИВАЛ С ЕЕ ЖИТЕЛЯМИ

<Гадифер и его спутники> покинули Эрбан и в час дня были уже у Гран-Канарии^163. Они вошли в большую бухту^164, расположенную между Тельдой^165 и Аргонне^166; в эту же бухту явилось примерно пятьсот канарцев, которые вступили с прибывшими в переговоры, а на борт поднялось двадцать два человека. Уверившись в добрых намерениях французов, <туземцы> принесли фиги и драконову кровь и стали обменивать их на рыболовные крючки^167, старые железные изделия и маленькие ножи; за драконову кровь, которая стоила двести золотых дублей^168, они получили вещи, не стоившие и двух франков. А затем, когда туземцы покинули судно и лодка причалила к берегу, между ними разгорелась ссора <из-за обмененных вещей>; они принялись гоняться друг за другом, и это длилось довольно долго. Когда суматоха закончилось, туземцы опять приплыли к барке, и начался новый обмен: так продолжалось все два дня, пока судно находилось в бухте. Гадифер же хотел поговорить с королем^169, который находился в пяти лье отсюда^170, и послал за ним Пьетро Канарца. А поскольку тот не вернулся в назначенный час, испанцы, которым принадлежала барка, не захотели больше ждать, подняли паруса и отплыли на четыре лье от этого места^171. Они намеревались запастись водой, но местные жители не позволили им высадиться на берег, <заявив, что> без труда справятся с теми, кто решится сойти на землю, тем более в таком малом числе, а их было много, и все знатные по званию и образу жизни. Позже мы нашли завещание братьев христиан, убитых двенадцать лет тому назад^172, их было тринадцать. Если судить по тому, что говорят канарцы, тех убили потому, что они посылали в землю христиан письма, в которых плохо отзывались о местных жителях; а ведь <эти монахи> жили с ними уже семь лет и день за днем проповедовали им принципы веры^173. В этом завещании говорится, что никто не должен доверять канарцам, какими бы хорошими они ни пытались казаться, ибо они от природы предатели, да еще хвастаются, что среди них шесть тысяч знатных людей. Гадифер же тогда думал, что достаточно сотни лучников и такого же числа других <воинов>, чтобы проникнуть в страну, укрепиться там и оставаться до тех пор, пока с Божьей помощью они не подчинятся нашей власти и не примут веру нашего Господа Иисуса христа.

Глава сорок первая

О ТОМ, КАК ОТРЯД ПОКИНУЛ ГРАН-КАНАРИЮ И, ПРОПЛЫВ МИМО ОСТРОВА АНФЕР, ДОСТИГ ОСТРОВА ГОМЕРА

Затем отряд <Гадифера> уехал <с Гран-Канарии>, чтобы посетить остальные острова. Они подошли к острову Фер^174 и, не высаживаясь, проплыли вдоль его берега, держа курс на остров Гомера^175, куда прибыли ночью. Жители острова жгли костры по всему побережью. Гадифер и его спутники сели в небольшую лодку, высадились на берег, пошли на огонь, встретили одного мужчину и трех женщин, захватили их и отвезли на корабль, где оставались до утра. Утром несколько человек из команды сошли на берег, чтобы запастись водой^176, но островитяне, собравшись вместе, напали на них, так что им пришлось вернуться на барку без воды, ибо в этом месте нашим людям было очень несподручно <вести бой>.

Глава сорок вторая

О ТОМ, КАК ГАДИФЕР И ЕГО СПУТНИКИ УЕХАЛИ С ГОМЕРЫ И ПРИПЛЫЛИ НА ОСТРОВ ФЕР, ГДЕ ОСТАВАЛИСЬ ДВАДЦАТЬ ДВА ДНЯ

После этого они покинули Гомеру и направились к острову Пальм^177, но тут подул встречный ветер и началась большая буря; поэтому им пришлось повернуть к острову Фер^178, куда они прибыли днем; <французы> высадились и оставались <на острове> довольно долго, двадцать два дня; там они захватили четырех женщин и одного ребенка, а также нашли большое количество свиней, коз и овец. Остров не очень удобен^179, береговая полоса не более одного лье в ширину. Но в центральной своей части, поднимающейся высоко над уровнем моря, это чудесная и прекрасная земля^180, покрытая огромными рощами из вечнозеленых деревьев; есть и сосны, которых более двух тысяч, у большинства из них стволы настолько толстые, что и два человека не в состоянии обхватить их руками^181. здесь много чистых источников, а перепелов столько, что диву даешься, и часто идет дождь^182; сейчас здесь совсем мало людей, ибо каждый год их увозят отсюда; говорят, что еще в 1402 году было захвачено четыре сотни, те же, кто еще живет здесь, вышли бы к <прибывшим>, если бы нашелся какой-нибудь переводчик.

Глава сорок третья

О ТОМ, КАК ОНИ ПРИПЛЫЛИ НА ОСТРОВ ПАЛЬМ, А ЗАТЕМ ВЕРНУЛИСЬ, ИДЯ ВДОЛЬ ОСТРОВОВ С ДРУГОЙ СТОРОНЫ

Им все-таки удалось найти переводчика, который знал страну и говорил на местном наречии, так что они посетили и этот остров, и остальные. Итак, обогнув Фер, они направились прямо к острову Пальм, где нашли бухту справа от реки, впадающей в море^183; там они запаслись водой на обратный путь и поплыли дальше. Как только они обогнули остров Пальм, подул попутный ветер, поэтому через два дня и две ночи <люди Гадифера> были уже в Рубиконе, а между двумя островами – пятьсот миль^184. Они плыли до Ланселота другим путем, идя вдоль всех островов и нигде не высаживаясь. В целом <французы> провели почти три месяца в путешествии и вернулись здоровыми и веселыми. Они увидели, что и их товарищи не теряли время зря, ибо в крепости Рубикон находилось более сотни пленников; многие туземцы были убиты, а остальные доведены до такой крайности, что уже не знали, что делать, и каждый день один за другим приходили сдаваться на их милость; так что среди живых осталось совсем мало неокрещенных, причем их легко можно было подчинить, но до них еще не дошли руки.

Когда в июле месяце 1402 года^185 монсеньор де Бетанкур высадился на острове Ланселот, весьма живописном, имеющем всего двенадцать лье в окружности^186 и четыре лье в ширину^187, там проживало более двухсот человек.

Глава сорок четвертая

О ТОМ, КАК ГАДИФЕР ПОСЕТИЛ ВСЕ ДРУГИЕ ОСТРОВА И <ВЫЯСНИЛ>, КАКУЮ ЦЕННОСТЬ ОНИ ПРЕДСТАВЛЯЛИ

Монсеньор де Бетанкур поручил Гадиферу и другим посетить также и остальные острова, чтобы выяснить, каким образом можно их завоевать. <Гадифер и его люди> высаживались на них и оставались там некоторое время; повидав столь чудесные и благодатные земли с таким теплым и мягким климатом^188, они поняли, каковы <эти острова> и какую прибыль могут принести. И нет никакого сомнения, что если бы там появились люди, например французы, которые смогли бы извлечь из них выгоду, то эти земли стали бы весьма привлекательными и доходными. И если Богу было угодно, чтобы монсеньор де Бетанкур прибыл сюда, то и его предприятие, по Божьему соизволению, должно завершиться удачей и благом.

Глава сорок пятая

О ТОМ, КАК МОНСЕНьОР ДЕ БЕТАНКУР ПРИБЫЛ В РУБИКОН НА ОСТРОВ ЛАНСЕЛОТ И КАКОЙ ПРИЕМ ЕМУ ОКАЗАЛИ^189

Вернувшись с островов в бухту Рубикона, барка в тот же день ушла оттуда и бросила якорь в другой бухте, названной Ларатиф^190. Там морякам выдали провиант на обратный путь, и, подняв паруса, они взяли курс на Испанию. Гадифер отправил с ними одного благородного мужа по имени Жьеффрей д’Озувиль, который должен был отвезти письма для монсеньора де Бетанкура, <где сообщалось>, что с ними произошло и с какими трудностями они встретились. Но еще до того, как эта барка достигла берегов Испании, монсеньор де Бетанкур уже прибыл в бухту Рубикона с небольшой, но надежной командой. На берегу их встречали мессир Гадифер и все его люди. Нет слов, чтобы описать, какой прием ему оказали. Туда пришли канарцы, принявшие крещение, которые бросались на землю, выказывая тем самым свое уважение; они говорили, что таково правило и обычай их страны; они объясняли, что, когда они ложатся на землю, это означает, что отдают себя всецело на милость и во власть того, для кого они это делают. Вы бы видели, как плакали от радости все взрослые и дети. И когда это известие достигло короля, которого столько раз захватывали и который всегда сбегал^191, то он и все его приближенные испытали великий страх. Не прошло и трех дней, как тот король был схвачен, а с ним еще девятнадцать человек: ведь он же причинил им много неприятностей; у них нашли большое количество продовольствия, ячмень в изобилии и еще много других вещей. И когда жители Канарских островов увидели, что их король взят и что они не могут больше сопротивляться, то стали каждый день приходить сдаваться на милость монсеньора де Бетанкура; король же просил, чтобы ему позволили поговорить с ним. Когда его привели к монсеньору де Бетанкуру, который стоял в окружении мессира Гадифера и других, король пал на землю, говоря, что признает себя побежденным и отдает себя на его милость, высказывая при этом благодарность и монсеньору де Бетанкуру, и мессиру Гадиферу. Он сказал, что хочет креститься со всем своим двором, чему монсеньор де Бетанкур и все его люди были очень рады, потому что они увидели в этом прекрасное начало для покорения жителей остальных островов и обращения их всех в христианскую веру. Монсеньор де Бетанкур и мессир Гадифер отошли в сторону, чтобы высказать друг другу свои чувства; они обнимались и целовались, плача и тот и другой от великой радости, что открыли путь спасения стольким душам и людям. И они договорились, как и когда будут крещены <король и его приближенные>.

Глава сорок шестая

О ТОМ, КАК КОРОЛЬ ЛАНСЕЛОТА ПОПРОСИЛ МОНСЕНЬОРА ДЕ БЕТАНКУРА ОКРЕСТИТЬ ЕГО^192

В год 1404, в четверг, в двадцать пятый день февраля, перед постом король острова Ланселот, язычник, попросил монсеньора де Бетанкура окрестить его, и он был крещен со всеми своими домашними в первый день Пасхи^193, при этом всем своим видом стараясь показать свою добрую волю и твердую надежду стать истинным христианином; его крестил мессир Жан Веррье, капеллан монсеньора де Бетанкура, и дал ему имя Луи. И вслед за ним все люди острова, и большие, и малые, крестились один за другим.

После этого было составлено наставление в самой простой, насколько это возможно, форме, чтобы дать знание о вере тем, кого они крестили, и тем, кто намеревался креститься в ближайшее время, если на то будет Божья воля. Монахи мессир Пьер Бонтье и мессир Жан Веррье были довольно хорошими клириками, чтобы сделать это наилучшим образом.

Глава сорок седьмая

НАСТАВЛЕНИЕ, КОТОРОЕ МОНСЕНЬОР ДЕ БЕТАНКУР ДАЛ КАНАРЦАМ, ОБРАЩЕННЫМ В ХРИСТИАНСКУЮ ВЕРУ^194

Прежде всего существует единый всемогущий Бог, который в начале мира сотворил землю и Небо^195, звезды, Луну и Солнце^196, море^197, рыб, животных, птиц и человека по имени Адам^198. И из одного из его ребер Он создал женщину^199 по имени Ева, мать всех живущих^200, которую <Адам> назвал Вираго – «женщиной моего ребра»201. И Он создал и привел в порядок все вещи, которые находятся под небесами, и устроил прекраснейшее место, названное земным раем, куда поместил мужчину и женщину^202. И в начале там была одна женщина в союзе с одним мужчиной, а кто верит иначе, тот грешен. И Он разрешил им есть все плоды, которые зрели там, за исключением одного^203, который Он им строго запретил^204. Но вскоре <все изменилось> по наущению Дьявола, который принял вид змея^205, стал разговаривать с женщиной и заставил ее съесть запретный плод, который она дала отведать и своему мужу^206. И из-за этого греха Бог изгнал их из земного рая^207 и <лишил> блаженств, наложив три проклятия на змея^208, два на женщину^209 и одно на мужчину^210. Вот почему с тех пор оставались проклятыми души всех тех, кто умер до воскрешения нашего Господа Иисуса христа, который облекся в человеческую плоть в Деве Марии, чтобы выкупить всех нас^211 от мук ада^212, куда попадали мы все до этого времени.

Глава сорок восьмая

ТАКЖЕ О НОЕВОМ КОВЧЕГЕ, ЧТОБЫ НАСТАВИТЬ В ВЕРЕ ЖИТЕЛЕЙ ОСТРОВА

После того как люди начали умножаться на земле^213, они совершили много злодеяний и ужасных грехов^214, поэтому наш Господь разгневался и сказал, что нашлет на них такой дождь, что погибнет всякая плоть, которая только есть на земле^215. Лишь Ной, муж праведный и богобоязненный^216, был удостоен Его милости^217; Бог предупредил его, что хочет истребить всякую плоть от человека до птиц^218 и что Его дух^219 не будет пребывать вечно в людях и Он наведет на них потоп водный^220, а ему приказал построить ковчег из твердого гладкого дерева^221, которое он должен осмолить внутри и снаружи битумом^222 (битум – это такая клейкая и густая смола, что, если соединить вместе два обмазанных ею куска, их нельзя ничем оторвать друг от друга, кроме естественного сока женского цветка, распускающегося на водорослях, который можно встретить в водах Великих озер Индии), ковчег должен быть нужной длины и ширины^223, чтобы в нем уместились его жена и трое его сыновей с их женами и все животные, каждой твари по паре^224; от них [семьи Ноя] мы все и произошли после потопа^225. И когда люди увидели, что они распространились в огромном количестве^226, а некий <человек> по имени Нимврод^227 стал править с помощью силы^228, они собрались все на равнине, названной Сеннаар^229, и решили расселиться по трем частям света^230: те, кто происходили от Сима, старшего сына Ноя, будут владеть Азией^231, а те, кто произошли от хама, другого сына Ноя, будут владеть Африкой^232. Но прежде чем рассеяться <по всей земле>, они начали строить башню такой прочности и такой высоты, чтобы она достигла самого неба и служила вечной памятью о них^233. Но Бог, который увидел, что они не отстанут от того, что задумали сделать, смешал языки их так, что один не понимал речи другого^234. Вот от этого-то и возникли различные языки, которые существуют сегодня; а затем Он послал ангелов, которые содеяли такой сильный ветер, что башня разрушилась почти до самого основания^235; его остатки сохранились до нашего времени, как говорят те, кто их видел.

Глава сорок девятая

ЕЩЕ КОЕ-ЧТО ДЛЯ НАСТАВЛЕНИЯ ЖИТЕЛЕЙ ОСТРОВОВ

затем они рассеялись по трем частям света, и до сих пор там живут поколения, которые пошли от них. Одно из этих колен ведет начало от Авраама^236, мужа совершенного^237 и богобоязненного, которому Бог дал обетованную землю^238 и тем, кто произойдет от него^239. И Бог их очень полюбил и сделал их своим святым народом^240, и они стали называться сынами Израилевыми^241, и Он вывел их из египетского рабства^242, и содеял ради них великие чудеса^243, и возвысил их^244 над всеми людьми мира^245, так как Он считал их добрыми и послушными Ему. Но вопреки Его заветам и Его воле они стали брать в жены женщин других религий и почитать идолов^246 и золотых тельцов^247, которых Иеровоам^248 сделал в Самарии^249, из-за этого Господь разгневался на них^250, разрушил их <жертвенники>251, а их самих неоднократно предавал в руки^252 язычников^253 и филистимлян^254. Но как только они раскаялись и попросили у Него прощения, Он их снова возвысил и способствовал их процветанию, и сделал для них то, чего не сделал ни для какого другого народа: Он послал им пророков, устами которых говорил Святой Дух^255, чтобы предвозвестить грядущие события^256 и пришествие нашего Иисуса христа^257, который должен был родиться от девы, а именно от Девы Марии, которая вышла из этого народа, из колена царя Давида^258, который произошел от колена Иуды, сына Иакова^259, и который должен выкупить грехи всех тех, кто был проклят из-за греха Адама^260. Но они не хотели ни верить ему, ни признавать его пришествия, а распяли Его и предали смерти, невзирая на великие чудеса, которые он сотворил пред ними^261. И вот почему они сами претерпели гибель^262, как это известно каждому. Обойдите всю землю, и вы не найдете иуде ев, которые не были бы покорены другими и которые и днем, и ночью не испытывали бы боязни и страха за свою жизнь. Поэтому они и угасли, как вы о том знаете.

Глава пятидесятая

ЕЩЕ О ТОМ ЖЕ САМОМ ПРЕДМЕТЕ ДЛЯ НАУЧЕНИЯ КАНАРЦЕВ

Действительно, до того как иудеи предали смерти нашего Господа Иисуса, у него было много учеников, и особенно те двенадцать^263, из которых один предал его^264; они были постоянно с ним и видели великие чудеса, которые он творил, поэтому уверовали в него^265; они присутствовали на его казни^266. И после своего воскрешения Он являлся им несколько раз^267 и просветил их своим Святым Духом^268. Он повелел им идти по всему миру и проповедовать^269 о деяниях Его, какие видели они^270; и Он сказал им, что все те, кто будет веровать и креститься, спасены будут, а все те, кто не будет веровать, осуждены будут^271. Итак, будем верить всегда, что Он – единый всемогущий и всеведущий Бог, который сошел на землю и вочеловечился во чреве Девы Марии, и жил тридцать два года и более, а затем принял смерть и страдания на древе креста, чтобы избавить нас от мук ада, куда мы спускались все из-за греха Адама, нашего праотца, и воскрес на третий день, и между часом Его смерти и часом Его воскрешения спустился в ад^272 и вывел оттуда своих друзей и тех, кто был вверг нут туда из-за греха Адама, но отныне из-за этого греха никто туда не попадет.

Глава пятьдесят первая

КАК НАДО ВЕРИТЬ В ДЕСЯТЬ ЗАПОВЕДЕЙ ЗАКОНА

Мы должны верить в десять заповедей закона^273, который Бог начертал своим перстом на двух скрижалях на горе Синай в давние времена и отдал их Моисею^274, чтобы тот показал их народу Израиля. Из них самыми главными были две: первая предписывала верить, бояться и любить Бога во всем и всем сердцем^275; вторая – что нельзя делать другому того, чего бы ты сам не желал, чтобы делали тебе^276. И кто будет ревностно соблюдать эти заповеди и твердо верить в предписанное, тот будет спасен. И знайте, что все вещи, которые Бог заповедовал в Ветхом завете, являются прообразами вещей в Новом завете, например, медный змей, вознесенный очень высоко Моисеем в пустыне, <чтобы уберечь> от змеиных укусов^277, есть образ Господа нашего Иисуса христа^278, распятого на древе креста и вознесенного очень высоко, чтобы охранять и защищать всех верующих в Него против укуса Дьявола, который до того имел власть над всеми душами, которых он погубил^279.

Глава пятьдесят вторая

КАК НАДО ВЕРИТЬ В ТАИНСТВО АЛТАРЯ

В свою пасху иудеи приносят в жертву агнца^280, которого они убивают, не сломав ему ни одной косточки, тот агнец является прообразом Господа нашего Иисуса христа^281, из-за иудеев распятого и умершего на кресте в день их пасхи^282 без единой сломанной кости^283; и они едят его с опресноком (это хлеб без заквас ки с соком полевого лука)284, и опреснок является прообразом того, что нужно совершать таинство преломления пресного хлеба. Но греки считают иначе^285. Поскольку, <по их мнению>, наш Господь знал, что должен умереть в пятницу, он приблизил свою пасху и совершил ее в четверг, и, возможно, хлеб был из квасного теста^286. Но мы следуем римскому закону и считаем, что хлеб был пресным, а сок полевого лука, очень горький, есть прообраз горечи, которую испытывали сыны Израиля, находясь в египетском рабстве^287, от которого они были избавлены по решению и повелению Бога^288. Также и другие вещи, о которых Он говорил и которые содеял, полны такой великой тайны, что никто, кроме самого высокого священнослужителя, не может их понять. Что же касается совершаемых нами грехов, не будем скрывать их, как это сделал Иуда Предатель, но с великим страхом в сердце будем молить о прощении и ревностно исповедоваться, и Он нас простит; и не будем лениться, ибо это очень опасно: ведь по тому состоянию, в котором Он нас найдет, мы и будем судимы. Если мы будем оберегать себя от смертного греха, то это будет спасением нас самих и наших душ. И будем всегда хранить в памяти слова, написанные здесь, огласим их и научим тех, кого мы обратили в веру, и за наши труды мы сможем обрести любовь Бога и спасение наших и их душ. И чтобы это наставление было понятно каждому, мы^289 написали и составили его как можно проще, сообразно нашему скромному разумению, данному нам Богом. Ибо мы не перестаем уповать на Него и надеяться, что когда-нибудь добрые и благочестивые клирики приедут сюда, ознакомятся с этим <наставлением> и приведут все в должную форму и должный порядок, и растолкуют <живущим здесь> принципы веры лучше, чем мы, и объяснят им чудеса, которые в прошлом Бог содеял ради них и ради нас, и расскажут о Страшном Суде, о всеобщем Воскресении, чтобы полностью очистить их сердца от неправой веры, в какой они долгое время пребывали и в какой большинство еще пребывает.

Глава пятьдесят третья

<О БЛАГОДАТНОСТИ ОСТРОВОВ И ЛЕГКОСТИ ИХ ЗАВОЕВАНИЯ ПО СРАВНЕНИЮ С ДРУГИМИ СТРАНАМИ АФРИКИ>290

Нет ничего удивительного, что монсеньор де Бетанкур решился на такое предприятие, как завоевание заморских островов, ибо в прошлом многие другие^291 также совершали столь же необычные дела и достигали успеха. И нет никакого сомнения, что, если бы христиане пожелали немного помочь ему, все острова, и большие, и малые, были бы завоеваны один за другим, что стало бы великим благом и чему возрадовался бы весь христианский мир. Бетанкур^292, который увидел и посетил все Канарские острова, – то же сделал и добрый и мудрый рыцарь мессир Гадифер де Ла Салль; кроме того, оба они, направляясь к ним, проплыли вдоль всего мавританского побережья и через Марокканский пролив, – говорил, что если благородные правители королевства Франция или других стран захотят осуществить какое-нибудь великое завоевание в заморских краях, то это будет возможным и очень разумным делом, которому не потребуется больших затрат; Португалия, Испания и Арагон первыми снабдят их на собственные средства различным продовольствием и кораблями, а также лоцманами, знающими бухты и местность. И если он затрудняется сказать, каким путем или с какой стороны он стал бы завоевывать сарацин^293, то, что касается <завоевания Канар>, не нашлось бы другого, более законного, более честного и более легкого, со столь малыми усилиями и столь малыми расходами <предприятия>, чем это. Ибо путь туда прост, краток и недорог по сравнению с другими. Среди заморских земель Канарские острова – самый благодатный край, который только можно отыскать, здесь не водится опасных^294 зверей, да и климат очень здоровый^295: Бетанкур и его люди удивлялись, что никто из них не болел, хотя жили они там довольно долгое время. При благоприятной погоде плавание от Ла-Рошели <занимает> менее пятнадцати дней, а от Севильи – пять или шесть, как и от всех остальных портов <южной Кастилии>. Другая существенная причина заключается в том, что эта огромная и обширная страна полна всякими благами, чистыми реками и крупными поселениями. Есть и еще одна причина: у неверных нет никакого оружия, они не умеют воевать. Они не знают, что такое война, и не могут обратиться за помощью к другим племенам, ибо между ними и их соседями, варварийцами^296, лежат высокие и труднодоступные горы Клер^297. Это не те люди, которых надо бояться, как это обычно бывает с остальными народами; у них даже нет стрел, и это можно подтвердить словами монсеньора де Бурбона^298 и многих других, которые в 1390 году^299 побывали в Африке^300, самой красивой и самой удобной гавани во всей этой державе. Всем известно, что в бою больше всего боятся стрел, и особенно в заморских странах; а иметь при себе много вооружения, как если бы это происходило во Франции, невозможно из-за длительности пути, да еще в страну с таким жарким климатом. Об этом можно узнать из писем пресвитера Иоанна^301. Желающий посетить его земли встретился бы с родом людей, которых называют фарфю^302, исповедующих христианство, и которые могли бы оказаться полезны, ибо они знают эти края и страны и говорят на их языках. Среди них есть один, кто участвовал в завоеваниях и повидал все острова, от него можно получить множество различных сведений^303.

Глава пятьдесят четвертая

О НАМЕРЕНИИ МОНСЕНЬОРА ДЕ БЕТАНКУРА ПОБЫВАТЬ НА МАТЕРИКОВОЙ ЧАСТИ, ЧТОБЫ УВИДЕТЬ И ИССЛЕДОВАТЬ ЕЕ^304

У монсеньора де Бетанкура^305 имелось намерение посетить ту часть земной тверди, которая заключена между мысом Кантен^306, расположенным на полпути от Испании до нас^307, и мысом Бужедер^308, образующим выступ справа от нас, а затем доплыть до Рио-де-Оро^309; он предполагал найти здесь какую-нибудь удобную бухту и место, которое можно бы было укрепить и обустроить, чтобы, когда придет время, проникнуть в эту страну и, если все будет удачно, наложить на нее дань. Если бы сеньор де Бетанкур получил для этого помощь от королевства Франции, нет сомнения, что тогда или немного позже к нему не пришла бы мысль плыть к Канарским островам, внушенная ему Богом. Надо сказать, что, следуя совету своего повелителя и суверена сеньора короля Франции^310, он оставался тверд и продолжает оставаться таковым в своем намерении продвигать это дело вперед. Но без помощи он не смог бы довести его до великого завершения во имя прославления и возвышения христианской веры, еще неизвестной в этих краях по вине тех людей, которым надлежит совершать такие труды и которым уже давно следовало бы их содеять, чтобы дать народу, населяющему острова, знание о Боге. И пусть за свои деяния он обретет великую честь в этом мире, а у Бога великую славу и великую награду.

Глава пятьдесят пятая

О ТОМ, <ЧТО МЫ ПРЕДПРИНЯЛИ>, ЧТОБЫ ГОСПОДИН ДЕ БЕТАНКУР СМОГ УЗНАТЬ О ГАВАНЯХ И УДОБНЫХ ПУТЯХ В САРАЦИНСКИХ СТРАНАХ^311

Поскольку у де Бетанкура остается большое желание знать об истинном положении в земле сарацин и формах управления, а также о морских гаванях, по слухам очень удобных со стороны суши, которая находится в двенадцати лье от нас^312, справа от мыса Бужедер и острова Эрбани, где в настоящее время и пребывает наш сеньор, мы изложили здесь некоторые вещи, касающиеся этих стран. Мы их нашли в книге, написанной одним нищенствующим братом^313. Он обошел эту землю и был во всех морских гаванях, которые описывает и называет по имени; он побывал повсюду, во всех христианских королевствах, и у язычников, и у сарацин, живущих с этой стороны, именуя их всех и перечисляя названия областей и гербы королей и князей. Пересказывать все это было бы очень долго, и мы не будем здесь этого делать, а возьмем только то, что нам необходимо знать, чтобы умело действовать на тех землях, которые мы предполагаем завоевать. А так как <этот монах> правдиво говорит о краях и областях, которые нам хорошо известны, то мы считаем, что он поступает так же и касательно остальных стран. Поэтому-то мы и выбрали те места из его книги, которые могут нам пригодиться.

Глава пятьдесят шестая

О ТОМ, ЧТО НИЩЕНСТВУЮЩИй МОНАХ УВИДЕЛ И РАССКАЗАЛ В СВОЕЙ КНИГЕ^314

Мы начнем с того момента, когда он, оказавшись по другую сторону гор Клер^315, пришел в город Марокко^316, некогда завоеванный Сципионом Африканским^317; в прошлом его называли Карфагеном и он был столицей всей Африки^318. Отсюда <монах> направился к морю-океану^319, в Ниффле^320, в Самор^321 и в Сафи^322, расположенный совсем близко к мысу Кантен. А затем он прибыл в Могедор^323, который находится в другой области, ее называют Газюлль^324, как раз там начинаются Атласские горы^325. Потом он пересек эту самую Газюлль, обширный и благодатный край^326, и пошел в сторону морского побережья, к гавани по имени Самате^327, а оттуда к мысу Ном^328, напротив наших островов. Там его взяли на суденышко, которое приплыло в гавань Собрен^329, а затем, идя вдоль всего мавританского побережья, именуемого Песчаными равнинами^330, достигло мыса Бужедер^331, в двенадцати лье от нас; там находится большое королевство, которое называется Гвинеей^332. <Его спутники> продолжили путь, чтобы увидеть и обследовать заморские острова. Они искали различные страны и на море и на суше, о которых мы здесь не будем упоминать^333. Брат же покинул их и пошел на восток через многие земли к царству, именуемому Донгала^334, которое расположено в Нубии^335 области, населенной христианами^336; его правителя зовут пресвитер Иоанн^337, и среди его титулов есть <титул> патриарха Нубии^338. С одной стороны царства Донгала простирается Египетская пустыня^339, а с другой течет река Нил^340, орошающая земли^341 пресвитера Иоанна; потом она раздваивается на два рукава^342, из которых один образует Рио-де-Оро и течет на запад, а другой – в Египет^343 и впадает в море у Дамиаты^344. И из этой области брат направился в Египет, в Каир^345. В Дамиате он сел на корабль христиан^346, а затем вернулся в Саретт^347, который расположен как раз напротив Гранады^348, и по суше пошел назад, в город Марокко, для чего пересек горы Клер^349, а потом и Газюлль. В Марокко <брат> встретил мавров, которые оснащали галеру^350, чтобы плыть к Рио-де-Оро, и нанялся к ним. Они вышли в море и взяли курс на юг, идя вдоль всего побережья мимо мыса Нон, мыса Собрен^351, а затем мыса Бужедер.

Глава пятьдесят седьмая

ЕЩЕ О ТОМ ЖЕ

Брат рассказывает в своей книге, что когда они достигли Рио-де-Оро, то обнаружили на берегу реки огромных муравьев, которые извлекали из земли золотой песок^352, здесь команда сказочно обогатилась. Покинув эти места и держась морского побережья, они пристали к очень красивому и благодатному острову, его называют Инсула Гульпис^353, на нем живут идолопоклонники; здесь <путешественников> тоже ждала хорошая добыча. Продолжив плавание, они встретили на пути другой остров под именем Каабль^354, но проплыли мимо него с правой стороны. А на материковой части они увидели очень высокую и покрытую всякими дарами гору по имени Альбок, из которой вытекает полноводная река^355. Отсюда галера мавров повернула обратно, брат же остался на некоторое время в этих местах. затем он направился в королевство Готом^356, где находятся такие высокие горы, что выше, как говорят, не найдешь и во всем мире; некоторые называют их на своем языке Лунными горами, другие – золотыми^357. Их шесть^358, и из них вытекает шесть полноводных рек^359, которые все впадают в Рио-де-Оро, образуя огромное озеро, посередине него есть остров, который называется Палуа^360, он населен черными людьми. Продолжая идти вперед, брат дошел до реки, называемой Евфрат, которая вытекает из земного Рая^361; он пересек ее и прошел через многие страны и различные области до города Меле^362, где жил пресвитер Иоанн, и задержался в нем достаточно долго. Он увидел там множество чудесных вещей, но мы не будем упоминать их в нашей книге и поскорее пройдем мимо, опасаясь, как бы читатели не приняли их за выдумку^363. Так что <испанский монах> побывал в этих местах задолго до монсеньора де Бетанкура, до того, как его корабль с пятнадцатью спутниками на борту отправился с одного из <Канарских> островов, Арбанна^364, к мысу Бужедер, расположенному в королевстве Гвинея в двенадцати лье от нас. Как раз тогда наши люди захватили местных жителей и вернулись на Гран-Канарию, где их ожидали корабль и остальная команда.

Глава пятьдесят восьмая

ЧТО ГОВОРИТ НИЩЕНСТВУЮЩИЙ БРАТ О РИО-ДЕ-ОРО

В своей книге нищенствующий брат говорит, что от мыса Бужедер до Рио-де-Оро насчитывается всего сто пятьдесят французских лье^365; значит, если судить по карте, для корабля и барки нужно три дня хода; у галеры же более долгий путь, ибо она идет вдоль побережья, – словом, добраться от нас туда не представляет особых трудностей. И если все в этих краях обстоит так, как повествует книга испанского монаха и как говорят и рассказывают другие, посетившие эти земли, то <понятно> намерение монсеньора де Бетанкура^366 с помощью Бога, и князей, и всего христианского мира открыть путь к Рио-де-Оро. Ибо, если бы он успешно осуществил его, это было бы к чести и выгоде Франции и всех других христианских королевств, так как мы бы оказались совсем близко к землям пресвитера Иоанна, где полно всяких благ и богатств. Надо признать, что в прошлом в этом плане дело почти не продвигалось, поскольку не находилось охотников, да и нынче нам нечем похвастаться. Вот почему предприятие <де Бетанкура> и его соратников благое, и ему воздастся уже за то, что он попытается узнать, возможно ли там что-либо сделать или же это не стоит труда. Если же он с Божьей помощью завоюет многие народы, то в христианскую веру будут обращены те, кто погряз в грехе, лишенные и учения, и наставления. Об этом надо только сожалеть: ибо, походите по всему свету, и вы не найдете нигде более красивых и более крепких людей, как мужчин, так и женщин, живущих на этих островах, к тому же чрезвычайно понятливых, им только нужен кто-нибудь, кто бы их просветил. И поскольку у него^367 есть большое желание узнать, что представляют собой другие соседние страны – как острова, так и земная твердь, – он приложит труд и старание, чтобы получить о них как можно больше сведений.

Глава пятьдесят девятая

О ТОМ, КАК НАЗВАННОМУ СЬЁРУ ГАДИФЕРУ И ЕГО ЛЮДЯМ ПРИШЛОСЬ ПЕРЕНЕСТИ МНОГОЕ

Теперь нужно вернуться к нашему основному сюжету и продолжить его, излагая последовательно ход событий. Итак, теперь мы расскажем о том, что произошло после того, как король острова Ланселот был схвачен и как Бетанкур и Гадифер распределили <среди своих людей> продовольствие, отобранное при его пленении. Многое до того пришлось им перенести, а они ведь привыкли к хорошей жизни. целый год <французы> оставались без хлеба и вина и были вынуждены жить на мясе и рыбе; долгое время они спали на голой земле без одеял, белья и теплой одежды, на них было только рваное платье, и от этого они очень страдали. И, кроме того, им приходилось тратить свои силы на стычки с врагами, которых они хотя и поставили под свою власть и благодаря Богу крестили и обратили в нашу веру, но которые, и прежде всего <жители> острова Ланселот, из-за совершенного против них предательства, как о том было рассказано выше^368, восстали против <французов> и вступили с ними в смертельную войну.

Глава шестидесятая

О ТОМ, КАК ГОСПОДИН ДЕ БЕТАНКУР И МЕССИР ГАДИФЕР ПОСПОРИЛИ ДРУГ С ДРУГОМ

В один из дней 1401 года^369 господин де Бетанкур, увидев мессира Гадифера де Ла Салля, погруженного в свои мысли, спросил, что с ним и почему он <по их возвращении> оказал им такой странный прием^370. На это Гадифер ответил, что долгое время он трудился вместе с ним, совершил немалые дела и ему было бы обидно видеть, что его усилия напрасны; он хотел бы получить от <сеньора де Бетанкура> один или два из этих островов, чтобы обустроить их и начать извлекать доход для себя и своих людей; кроме того, он попросил де Бетанкура отдать ему, кроме острова Эрбенни, еще один остров, который называют Анфер^371, а также и Гомеру, хотя они еще не были завоеваны и требовалось много усилий, чтобы их приобрести. Выслушав <Гадифера>, сеньор де Бетанкур так ответил ему: «Монсеньор де Ла Салль, мой брат и друг, вспомните, что, когда я вас встретил в Ла-Рошели, вы были рады ехать со мной без всяких условий и мы не бросали никаких упреков друг другу. Путешествие, которое я предпринял в эти края, начиналось с моего поместья в Гренвиле-ла-Тентюрьер в Ко, в Нормандии, я взял с собой своих людей, оснастил свой корабль, запасся провиантом и военным снаряжением; все это я сумел сделать до того, как приехал в город Ла-Рошель, где и нашел вас, как было сказано выше, и только потом с Божьей помощью, с вашей и всех добрых благородных мужей и других участников моего отряда я добился успеха. Что я могу ответить на ваши требования, если острова и земли, которые вы просите, еще не завоеваны и их жители не крещены, хотя надеюсь, что по воле Бога они будут завоеваны и обращены в нашу веру? Я прошу вас не беспокоиться по этому поводу, ибо хорошо отношусь к вам. Я совсем не хочу, чтобы ваши усилия были напрасны и вы лишились бы вознаграждения, так как ваши заслуги велики. Давайте, я прошу вас, прекратим этот разговор, останемся братьями и друзьями». «Все это хорошо, – ответил мессир Гадифер де Ла Салль монсень ору де Бетанкуру, – но есть одна вещь, которая мне не нравится: вы же принесли оммаж королю Кастилии за Канарские острова, вы называете себя их сеньором, а кастильский король даже приказал распространить почти по всему королевству и прежде всего в Севилье весть, что вы являетесь их сеньором и что никто не может приезжать на Канарские острова без вашего позволения; кроме того, он приказал огласить его желание, что со всех товаров, которые будут доставлять с островов в королевство Кастилия, вы будете иметь пятую часть натурой или деньгами». «Что касается того, что вы говорите, – ответил Бетанкур, – это правда, я принес оммаж за <Канарские острова> и считаю себя их настоящим сеньором, поскольку так угодно королю Кастилии. Что же касается вашего вознаграждения, подождите, пожалуйста, завершения нашего предприятия, и я вам предоставлю и дам то, что вас удовлетворит». Мессир Гадифер сказал: «Я не буду так долго находиться на этой земле, мне нужно вернуться во Францию; я больше не желаю здесь оставаться». Поскольку монсеньор де Бетанкур спешил, он прекратил разговор, которым, по всему, Гадифер остался недоволен; хотя, по правде говоря, он не только ничего не потерял, но даже во многом выиграл, например, у него были пленники^372 и многое другое, что он приобрел и взял на островах, а если бы он не лишился своего корабля^373, он имел бы еще больше. <После разговора> наши рыцари успокоились, насколько это было в их силах, и покинули остров Ланселот, чтобы плыть на остров Эрбанн, который называют также Фортавантюр, где они потрудились на славу, как вы о том услышите ниже.

Глава шестьдесят первая

О ТОМ, КАК МОНСЕНЬОР ДЕ БЕТАНКУР ОТПРАВИЛСЯ НА ОСТРОВ ЭРБАНИ, КОТОРЫЙ ОБОШЕЛ ПОЧТИ ЦЕЛИКОМ И С ВЕЛИКОЙ ПОЛЬЗОЙ ДЛЯ СЕБЯ, ИБО СОВЕРШИЛ ТАМ ТРУДОВ БОЛЬШЕ, ЧЕМ КОГДА-ЛИБО И ГДЕ-ЛИБО

Итак, монсеньор де Бетанкур отправился на остров Эрбан, где организовал набег на своих врагов, захватил их и переправил на остров Ланселот. затем он начал строить против них укрепление, чтобы подчинить себе всю страну, к тому же до него дошли слухи, что король Феца^374 собирается воевать против него и его отряда, заявляя о своем праве на все острова. Монсеньор де Бетанкур провел на Эрбани полных три месяца и обошел всю страну. здесь он встретил высоких и сильных людей, очень упорных в своей вере и обычаях, что тоже укрепило его в решении обязательно поставить здесь крепость. Форт стали возводить на широком склоне горы, у живого источника, в одном лье от моря и назвали его Ришрок^375. Когда же монсеньор де Бетанкур уехал в Испанию, канарцы захватили <форт>, убив большую часть людей, которые там оставались.

Глава шестьдесят вторая

О ТОМ, КАКИМИ СЛОВАМИ БЕТАНКУР И ГАДИФЕР ОБМЕНИВАЛИСЬ ДРУГ С ДРУГОМ

После того как монсеньор де Бетанкур начал строить этот форт, а мессир Гадифер уже возвел крепость в другом месте^376, они стали обмениваться посланиями, оскорбительными и для того, и для другого. В письмах, которые мессир Гадифер отсылал монсеньору де Бетанкуру, было написано только одно: «Если вы сюда придете, если вы сюда придете, если вы сюда придете», и ничего другого. А монсеньор де Бетанкур посылал ему через своего человека, прозванного Сижепюи^377, столь же краткие ответы: «Если вы там окажетесь, если вы там окажетесь, если вы там окажетесь». Так прошли две недели, полные великого гнева и оскорблений, пока на пятнадцатый день монсеньор де Бетанкур не отправил небольшой отряд смельчаков на Гран-Канарию. Это было двадцать пятого дня июля 1401 года^378. К ним присоединился и мессир Гадифер. Таким образом, он поплыл на Гран-Канарию на барке монсеньора де Бетанкура, чтобы посетить остров вместе с людьми монсеньора. Они вышли в открытое море, но через несколько дней попали в страшную бурю; из-за встречного ветра им пришлось преодолевать сто миль целый день, от восхода и до захода солнца. <Французы> подошли к Гран-Канарии у Тельды, но не осмелились пристать, ибо дул сильный ветер и уже стемнело; они проплыли еще двадцать пять миль до поселения по имени Аргинеги^379, причалили там и стояли на якоре одиннадцать дней. К ним на переговоры явился Пьетро Канарец, а после него сын <Атидамы> Артами^380, король этой страны, и другие канарцы в большом числе, все они поднялись на борт, как это делали и раньше. Когда же они увидели наш отряд и поняли, что нас мало, то замыслили обман. Пьетро Канарец сказал, что нам дадут пресную воду, а также свиней, которых пригнали к бухте, а сам устроил засаду^381. Когда наша лодка стала причаливать, чтобы забрать все это, канарцы на берегу взялись за один конец каната, а люди в лодке – за другой. И тут из засады выскочила целая толпа и принялась швырять в <пришельцев> камни в таком количестве, что почти всех поранило. <Туземцы> отобрали у них два весла, три бочонка, полных воды, и канат, да еще бросились к лодке, чтобы захватить и ее. Но Ганнибал, бастард Гадифера, хотя и был ранен, схватил весло, отогнал их и оттолкнул лодку далеко в море <с такой силой>, что все находившиеся в ней попадали на дно и не осмеливались поднять головы. Среди них было два или три знатных мужа, <из числа людей> монсеньора де Бетанкура, у которых имелись щиты, сослужившие им тогда великую службу; избитые и разгневанные, они вернулись на корабль. В лодку сели другие, поскольку было ясно, что перемирие нарушено; они направились к берегу, чтобы напасть на канарцев, но те выступили против них, прикрывшись несколькими щитами с гербами Кастилии, отобранными в прошлом году у испанцев; <о те щиты> наши люди притупили достаточно много острых стрел, не нанеся большого ущерба врагам. Тогда они возвратились на барку и, подняв якоря, поплыли в бухту Тельды, где пробыли два дня.

Глава шестьдесят третья

ЗДЕСЬ ВЫ УЗНАЕТЕ, О ЧЕМ ГАДИФЕР ГОВОРИЛ С КАПИТАНОМ ОДНОГО КОРАБЛЯ

После этого <Гадифер и его спутники> покинули Гран-Канарию и возвратились на остров Эрбанн к монсеньору де Бетанкуру. Когда они подходили к берегу, подул встречный ветер, поэтому Гадифер сошел на землю и по суше добрался до лагеря кастильцев, прибывших на остров вместе с баркой, которая доставила для монсеньора де Бетанкура большое количество продовольствия. В лагере только и говорили о том, как на этой неделе сорок два канарца встретили десять человек из нашей команды, хорошо вооруженных, и канарцы прогнали их с большой жестокостью; по всей видимости, это случилось потому, что для канарцев эти люди были незнакомы, так как они никогда не нападали на соседей, которых знали. По возвращении сюда Гадифер пребывал в плохом настроении, насмотревшись на многие вещи, которые ему совсем не нравились; он видел и думал, что чем дольше будет находиться на островах, тем меньше приобретет, в то время как монсеньор де Бетанкур имел от короля Кастилии всевозможные милости; к тому же <Гадифер> наслушался всяких новостей от капитана барки, который привез запасы для монсеньора де Бетанкура. Тот сообщил ему, что король Кастилии послал его сюда, чтобы обеспечить их оружием и провиантом, и при этом наговорил еще много добрых слов о Бетанкуре. Гадифер был поражен и не смог удержаться, чтобы не сказать капитану барки, что сеньор де Бетанкур совершил все не один и что, если бы здесь не трудились и другие люди, дела бы не шли так успешно; более того, если бы <Жан де Бетанкур> прибыл со всем этим грузом на год или на два раньше, то они сделали бы гораздо больше; за этим последовало еще много упреков. Когда капитан передал их монсеньору де Бетанкуру, тот, <узнав>, какую великую зависть Гадифер питал к нему, был изумлен и разгневан. Вскоре после того они встретились, и монсеньор де Бетанкур сказал ему: «Брат мой, я поражен, что вы так завидуете моему богатству и моей славе, я не думал, что вы питаете такую неприязнь ко мне». На это мессир Гадифер ответил, что он не хотел бы, чтобы его труды пропали даром, что он провел уже очень много времени вдали от своей родины и хорошо видел, что, чем дольше он будет здесь оставаться, тем меньше приобретет. Монсеньор де Бетанкур сказал ему: «Брат мой, нехорошо так говорить, ибо у меня нет такого бесчестного намерения отказать вам в награде, <надо только подождать>, когда наше предприятие по воле Бога благополучно завершится, чего пока еще не случилось». Гадифер ответил так: «Если бы вы пожелали отдать мне острова, о которых я вам говорил преж де, я был бы удовлетворен». Монсеньор де Бетанкур объяснил ему, что он принес за них оммаж королю Кастилии и не может взять своего слова обратно. Они продолжали обмениваться оскорблениями, которые было бы слишком долго перечислять, поэтому здесь я о них умолчу. Неделю спустя после этого монсеньор де Бетанкур распорядился насчет своих дел и людей и покинул Канарские острова, как и Гадифер. Оба они отправились в Испанию с обидой в сердце; монсеньор де Бетанкур сел на свой корабль, а Гадифер – на другой, а чем они занимались, прибыв в Испанию, вы сейчас узнаете.

Глава шестьдесят четвертая

О ТОМ, КАК СЬЁР ДЕ БЕТАНКУР И ГАДИФЕР ПРИБЫЛИ В ИСПАНИЮ И КАК ГАДИФЕР, НЕ СУМЕВ ПРЕУСПЕТЬ В СВОИХ ТРЕБОВАНИЯХ, ВЕРНУЛСЯ ВО ФРАНЦИЮ, А БЕТАНКУР – НА ОСТРОВА

Итак, несколько дней спустя монсеньор де Бетанкур и мессир Гадифер, пребывая в несогласии друг с другом, покинули Эрбанн, чтобы морем плыть в Испанию. Монсеньор де Бетанкур находился на одной барке, а Гадифер – на другой. Когда они оказались в Севилье, монсеньор де Бетанкур воспрепятствовал Гадиферу получить многое из того, что тот считал принадлежавшим ему, о чем король Кастилии был оповещен. Ничего не добившись, Гадифер заявил, что желает немедленно ехать во Францию, на свою родину, где его ожидают дела; Гадифер сказал так, поскольку хорошо понимал, что ему не остается ничего другого, как отправиться домой. Так что он покинул королевство Испания и поехал во Францию, на свою родину, и после того его никогда больше не видели на Канарских островах. А монсеньор де Бетанкур приложил немало усилий, чтобы покорить их, как вы о том подробно узнаете ниже^382. Сейчас же мы оставим этот предмет, чтобы рассказать об островах, которые монсеньор де Бетанкур посетил сам или послал туда своих людей, о том, как они управляются, какие там условия и обычаи.

Глава шестьдесят пятая

СНАЧАЛА РАССКАЖЕМ ОБ ОСТРОВЕ ФЕР^383

Опишем сначала остров Фер, который является одним из самых отдаленных <от побережья>384; это очень красивый остров, по форме напоминающий полумесяц, имеет семь лье в длину и пять в ширину; он труднодоступен, ибо здесь нет ни удобного подхода, ни удобного места для причаливания^385. Его посетили монсеньер де Бетанкур и другие, а Гадифер находился там достаточно долго. Прежде Фер был очень населенным, а теперь людей здесь совсем мало, так как их неоднократно захватывали и увозили в рабство в чужие страны. Это высокий и довольно равнинный остров, покрытый огромными сосновыми и лавровыми рощами^386, где зреют продолговатые ягоды, такие большие, что диву даешься. Почва весьма пригодна для пахоты, для посева пшеницы, <посадки> винограда и всего остального. здесь много и других плодовых деревьев самых разных видов^387. На острове великое множество соколов, ястребов, жаворонков, перепелов^388, есть и птицы с коротким полетом^389, украшенные фазаньими перьями, величиной с попугая. Вода здесь хорошая^390, и очень много животных, таких, как свиньи, козы и овцы; встречаются ящерицы, крупные, словно кошки, но они не причиняют никакого вреда, хотя на вид очень страшные^391. Жители острова, как мужчины, так и женщины, очень красивы^392. Мужчины ходят с большими пиками, но без железных наконечников, ибо они не знают ни железа, ни какого другого металла. здесь созревают злаки всех видов, а на самом высоком месте острова растут деревья, из которых беспрерывно сочится прекрасная прозрачная вода, стекающая в углубления у их основания^393. Лучшей воды для питья и не найти, она необычайного качества: когда очень много поешь и больше уже не можешь, стоит попить ее, и не пройдет и часа, как вся еда переварится и появляется такое же желание поесть, какое было раньше.

Глава шестьдесят шестая

ОБ ОСТРОВЕ ПАЛЬМ, КОТОРЫЙ ЯВЛЯЕТСЯ САМЫМ ОТДАЛЕННЫМ <ОТ ПОБЕРЕЖЬЯ АФРИКИ>394

Остров Пальм, который дальше всех отстоит от <африканского> побережья моря-океана^395, не такой уж маленький, каким кажется на карте^396; он очень высокий^397, труднодоступный и покрыт огромными рощами из самых разных деревьев^398, таких, как сосны^399, фруктовые деревья всевозможных видов^400, драконовы деревья^401, дающие кровь дракона, а также деревья, дающие лечебное молочко; между ними течет полноводная река; почва пригодна для любой обработки, а луга богаты сочной травой^402. Страна довольно плотно заселена^403, поскольку не была опустошена так, как остальные <острова>. Ее жители красивы^404, они питаются только мясом^405. Это самый чудесный остров среди тех, которые мы открыли. Но его завоевание – дело будущего^406, ибо он более всего удален от материка, хотя от него до мыса Бужедер, расположенного в земле сарацин, не более ста французских лье. Климат здесь прекрасный, здешние люди никогда не болеют и живут долго.

Глава шестьдесят седьмая

ТЕПЕРЬ ОБ ОСТРОВЕ ГОМЕРА^407

Гомера находится в четырнадцати лье от Фера; это необычайно труднодоступный остров, по форме напоминающий цветок клевера; высокий^408 и достаточно плоский, он прорезан необыкновенно широкими и глубокими оврагами^409. здесь живет много людей^410, говорящих на самом странном наречии из всех тех, которые только существуют в здешних местах^411. Они говорят губами, как если бы у них не было языка; это случилось, как считают, оттого, что некогда один великий правитель за какое-то преступление приговорил их к изгнанию и приказал отрезать всем языки; этому можно поверить, судя по тому, как они говорят. земля покрыта драконовыми и другими деревьями^412, здесь водится много мелкой живности^413, а о прочих диковинных вещах, которые можно встретить на острове, было бы долго рассказывать.

Глава шестьдесят восьмая

ОБ ОСТРОВЕ, КОТОРЫЙ НАЗЫВАЕТСЯ ТОНЕРФИ, ХОТЯ НЕКОТОРЫЕ НАЗЫВАЮТ ЕГО АНФЕР^414

Остров Анфер, или Тонерфи, имеющий форму бороны, почти такой же большой, как и Гран-Канария; он насчитывает около восемнадцати французских лье в длину^415 и десять в ширину^416. В центре острова находится самая высокая из всех гор Канарского архипелага^417, ее склоны занимают большую часть острова, а вокруг – овраги, по дну которых несутся быстрые потоки; их берега украшены большими рощами из драконовых и других деревьев самых различных сортов и различного вида^418. На такой благодатной земле^419 можно возделывать все. здесь обитает многочисленный народ^420, самый храбрый из народов, населяющих острова^421; на <здешних> жителей никогда не устраивали охоты, их не увозили в рабство, как с других островов. Анфер, если считать от его южного берега^422, находится в семи лье от Гомеры^423, а с другой стороны, если считать от северного берега^424, – в четырех лье от Гран-Канарии^425. Говорят, что это самый лучший из островов, которые там есть^426.

Глава шестьдесят девятая

ЗДЕСЬ РАССКАЗЫВАЕТСЯ ОБ ОСТРОВЕ ГРАН-КАНАРИЯ И О ЕГО ЖИТЕЛЯХ^427

Остров Гран-Канария имеет двадцать лье в длину^428 и двенадцать в ширину^429 и по форме также напоминает борону^430. Он расположен в двенадцати лье от острова Эрбанн^431 и является самым известным среди остальных островов <архипелага>. На его южной стороне^432 находятся высокие и дивные горы, на севере же страна достаточно равнинная и пригодна для обработки. Остров покрыт большими рощами из сосен, пихт, драконовых, оливковых, фиговых, пальмовых деревьев, дающих финики, а также многих других деревьев, приносящих самые разнообразные плоды^433. здешние жители считают себя великим народом, большинство составляют знатные^434, остальные принадлежат к более низкому сословию. Они взращивают все виды бобовых и злаковых^435; на этой земле растет все^436. Островитяне – превосходные рыболовы^437 и удивительно хорошо плавают. Они ходят совсем голыми и носят только набедренные повязки, сделанные из пальмовых листьев, тела большинства из них украшены татуировкой, и у каждого своя – по желанию. Они заплетают волосы на затылке наподобие косичек^438. Мужчины красивы и очень хорошо сложены, их жены также очень красивы, а свои срамные места они прикрывают кожей. У них много животных, таких, как свиньи, козы, овцы, дикие собаки, похожие на волков, но меньшего размера. Монсеньор де Бетанкур, Гадифер и многие из их спутников^439 посетили этот остров^440, чтобы познакомиться с образом жизни его жителей и способом правления, а также чтобы отметить удобные и безопасные подходы и места для причаливания, где можно встать, опустить лот и измерить глубину. <Они узнали>, что бухты и прибрежные места, к которым корабль может подойти, находятся на расстоянии полулье, а у моря на северо-восточном берегу есть два поселения, одно по имени Тельда^441, другое – Аргон^442; они стоят на полноводных ручьях и расположены в двух лье один от другого. А в двадцати пяти милях отсюда, на юго-восточном побережье, находится другое поселение в очень удобном месте для постройки укрепления. С одной стороны к нему подходит море, что очень важно для форта, а с другой – бьет источник с пресной водой, который называют Аржинежи^443. Там можно было бы обустроить хороший причал для небольших судов в случае угрозы для крепости. Не надо и говорить, что это очень богатый остров, полный всяческих благ; урожай пшеницы там собирают дважды в год, не внося никаких удобрений, а если бы эту землю обрабатывать как должно, то плодов и злаков было бы несказанное количество.

Глава семидесятая

ЗДЕСЬ ГОВОРИТСЯ ОБ ОСТРОВЕ ЭРБАНИ, ИЛИ ФОРТАВАНТЮР, КОТОРЫМ УПРАВЛЯЛИ ДВА КОРОЛЯ^444

Остров Фортавантюр, который, как и <жители> Гран-Канарии, мы называем Эрбанн, расположен в двенадцати лье от ее северовосточного побережья^445. Он имеет примерно двадцать семь лье^446 в длину и восемь лье^447 в ширину, но в одном месте сужается до одного лье между двумя морями^448. Почва здесь песчаная, и от одного берега до другого остров пересекает огромная каменная стена^449. Гористая местность^450 сменяется равнинной^451, так что можно довольно легко добраться с одного конца до другого; уже через четыре или пять лье вас встречают бурные потоки с пресной водой, на которых стоят мельницы для помола зерна, а вокруг раскинулись большие рощи – их называют «тарэ»; они дают прекрасную белую смолу; сами же деревья, листьями напоминающие вереск, корявые^452, поэтому из них нельзя вырезать какие-либо изделия^453. земля густо покрыта и другими деревьями, из которых добывают лечебное молочко, подобное бальзаму. Кроме того, есть необыкновенной красоты древовидные растения, тоже содержащие молочко, но в гораздо большем количестве, чем все остальные; это кусты, образованные из множества четырехгранных стеблей^454, каждый из которых снабжен рядом колючек, как на терновнике; ветви толстые, словно человеческая рука, и, когда их срезают, из них обильно сочится молочко, которое обладает чудодейственным свойством. В большом изобилии произрастают финиковые пальмы, оливковые и смолистые деревья. Особенно ценны семена лишайника, который называют орсоль; они служат для окраски шерстяных и прочих тканей, и по своим качествам это самые лучшие красители, которые только можно найти на земле. Если Фортавантюр будет полностью завоеван и <его население> обращено в христианскую веру, семена орсоли принесут большую прибыль сеньору этой земли. Остров не слишком населен, но его жители – крупные и сильные люди, которых не так-то просто взять живыми. Обычно если кто-либо из них попадает к христианам, а потом возвращается к своим, его убивают без всякой пощады. здесь много деревень, и все живут общиной, чего нет на острове Ланселот. <Туземцы> совсем не употребляют соли, хотя питаются только мясом; чтобы сделать запасы, они не солят его, а подвешивают в домах и сушат, пока оно не становится вяленым, и лишь затем едят. Такое мясо намного вкуснее и лучшего качества, чем во Франции, тут не стоит даже и сравнивать. Но в домах плохо пахнет из-за мяса, развешанного для высушивания. У всех полно сала, его едят так же много, как мы едим хлеб. Сыров тоже в изобилии, они необыкновенно вкусны; это лучшие сыры из тех, которые делают в окрестных землях: их готовят только из козьего молока, а коз здесь намного больше, чем на других островах^455. здесь ежегодно можно было бы иметь стадо в шестьдесят тысяч голов и использовать <кроме молока> также шкуры и сало, ведь каждая коза дает не менее тридцати-сорока фунтов: козье сало чудесное, оно такое же вкусное, как и мясо, намного вкуснее, чем во Франции, тут нельзя даже и сравнивать. здесь нет удобного места, чтобы поставить на стоянку большое судно, но есть очень хорошие бухты для маленьких кораблей. И по всей равнине можно было бы вырыть колодцы, чтобы иметь пресную воду, поливать сады и делать все, что пожелаешь. Имеются хорошие земли для пахоты. Жители тугодумы и очень упорны в своей вере, у них есть храм, где они совершают жертвоприношения^456. Это самый близкий остров к земле сарацин, от него до мыса Бужедер, являющегося частью материка, только двенадцать французских лье^457.

Глава семьдесят первая

ЗДЕСЬ ГОВОРИТСЯ ОБ ОСТРОВЕ ЛАНСЕЛОТ^458

Остров Ланселот расположен в четырех лье от северовосточной части Фортавантюра^459, а между ними находится безлюдный остров Лупп^460. <Лупп> почти круглый^461 и небольшого размера^462 – одно лье в длину и столько же в ширину^463; от него до Эрбанна, или Фортавантюра, только четверть лье^464, а до острова Ланселот – три лье^465. Берег со стороны Эрбанна очень удобен для галер. Туда приплывает огромное количество морских волков, и каждый год можно было бы получать за шкуры и жир пятьсот золотых дублей и даже больше. Что касается острова Ланселот, который на их языке зовется Титеруагатра^466, то по размерам и по форме он походит на остров Родос^467. здесь очень много деревень и красивых домов^468. Прежде <Ланселот> был очень населенным, но испанцы и другие морские пираты неоднократно захватывали его жителей и увозили в рабство^469, так что на нем осталось совсем мало людей. Когда монсеньор де Бетанкур прибыл туда, там обитало примерно триста человек^470; с большим трудом и большими усилиями он покорил их и с Божьей помощью обратил в веру. Со стороны острова Грасьоза побережье Ланселота и подходы к нему столь труднодоступны, что едва ли кто-нибудь сможет туда причалить^471. Со стороны же Гвинеи, страны сарацин^472, остров почти равнинный^473, здесь нет никакого леса, кроме небольших кустарников, используемых вместо дров, если не считать древовидных растений, так называемых игьер^474, покрывающих всю эту землю от одного конца до другого, из которых добывают лечебное молочко^475. Остров богат источниками и водоемами, пастбищами и прекрасными пахотными землями; здесь растет огромное количество ячменя, из которого пекут очень вкусный хлеб^476. На острове большие залежи соли. Жители красивы^477; мужчины ходят совершенно голые, на них ничего нет, кроме накидки, <прикрывающей> сзади бедра до подколенной чашечки и совсем не стыдятся своих членов. Женщины красивы и добродетельны, они носят длинные, до земли, накидки из шкур^478. Большинство из них имеет по три мужа, которые сменяют друг друга через месяц. Тот, чья очередь следующая, обслуживает женщину и того, кто с ней, в течение месяца, а третий в свой срок делает то же самое^479. Женщины рожают много детей, но в их грудях нет молока; они кормят новорожденных изо рта, вот почему у них нижняя губа длиннее верхней, что очень некрасиво. Ланселот – чудесный и удобный остров, к нему могут приставать купеческие корабли с товарами, для этого есть два очень хороших места, пригодных для причаливания. здесь произрастает орсель, на которую есть большой спрос и которая приносит огромную прибыль^480. А теперь мы остановим наше описание и перейдем к рассказу о монсеньоре де Бетанкуре, посетившем королевство Кастилия и нанесшем визит его королю.

Глава семьдесят вторая

О ТОМ, КАК МОНСЕНЬОР ДЕ БЕТАНКУР ПОПРОЩАЛСЯ С КОРОЛЕМ ИСПАНИИ

Отказав мессиру Гадиферу в его требованиях и получив от кастильского короля грамоты, подтверждающие, что он принес оммаж за Канарские острова, монсеньор де Бетанкур попрощался с правителем Кастилии, чтобы вернуться на острова, что было крайне необходимо. Гадифер оставил там своего бастарда <Ганнибала>, а с ним еще нескольких человек^481, поэтому-то сеньор де Бетанкур и хотел возвратиться туда как можно скорее. Он поехал в Кастилию не потому, что опасался, что мессир Гадифер может что-либо предпринять против него и сообщить королю о своих обидах и тот узнает, как несправедливо <Жан де Бетанкур> поступил по отношению к нему. Но, как я сказал выше, монсеньор желал иметь грамоты, составленные по всем правилам, с пояснениями и с печатями. До этого король уже написал подобные грамоты и вручил ему их в Севилье, но новые были совсем другими. В них король давал <сеньору де Бетанкуру> полное право чеканить монету на островах и предоставлял ему пятую часть всех товаров, идущих оттуда для продажи в Испании. Грамоты были заверены адвокатом по имени Сариш, проживавшим в Севилье; там, в Севилье, можно найти <документы> по этому делу и о праве Бетанкура на управление. Поскольку король был очень расположен к нему, все горожане Севильи выказывали ему всевозможные знаки внимания и, к его великому удовольствию, снабдили столь необходимым оружием, провиантом, золотом и серебром. Он был очень известен и любим в этом городе. Итак, сеньор де Бетанкур простился с королем и вернулся на острова, радуясь, что он весьма преуспел в своих трудах. Сначала он остановился на Фортавантюре, где его с огромной радостью встретили жители острова, о чем вы узнаете более подробно в следующей главе.

Глава семьдесят третья

О ТОМ, КАК ВЫШЕНАЗВАННЫЙ СЕНЬОР ПРИБЫЛ НА ОСТРОВ ЭРБАНН

Итак, монсеньор де Бетанкур прибыл на остров Эрбанн, или Фортавантюр; встречать его вышел Ганнибал, бастард мессира Гадифера, желающий таким образом выказать ему свое уважение. Сеньор принял его с почетом. «Монсеньор, – спросил Ганнибал, – что стало с монсеньором, моим господином?» Де Бетанкур ответил: «Он уехал во Францию, на свою родину». «Тогда, – сказал Ганнибал, – я хотел бы быть вместе с ним». На что сеньор ответил: «Я вас туда отправлю, если на то будет воля Божья, но сначала я должен завершить свое предприятие». «Меня удивляет, – сказал на это Ганнибал, – как же он смог покинуть нас, не дав знать об этом». «Я думаю, – ответил монсеньор де Бетанкур, – что он прислал вам письмо с моим слугой». И действительно, так и было. Когда сеньор прибыл в крепость Ришрок, выстроенную по его приказу, он нашел здесь только часть людей. В тот день из крепости ушли пятнадцать <человек>, чтобы поохотиться на врагов-канарцев, те же вышли им навстречу, напали на них со всей яростью и сразу же убили шестерых, а другие, побитые и помятые, вернулись в крепость. Поэтому Бетанкуру пришлось сразу же исправлять положение. На Фортавантюре была еще одна крепость, ее называли Балтарэ; там тоже находилась часть людей, в том числе Ганнибал. Туда и направился монсеньор де Бетанкур со всем отрядом, никого не оставив в Ришроке, чтобы собрать побольше людей в Балтарэ. И как только они ушли из крепости, канарцы явились туда и разрушили ее, а затем двинулись к расположенной в одном лье от нее гавани Садов^482, где хранились запасы монсеньора де Бетанкура; они сожгли построенную там часовню, захватили все снаряжение, в том числе много железного оружия и пушек, разбили сундуки и бочки, забрали или уничтожили все, что только можно. Собрав всех, кто был на этом острове^483, – если бы это происходило на Ланселоте, их было бы гораздо больше – наш добрый сеньор отправился в поход и несколько раз вступал в бой со своими врагами. И каждый раз его люди побеждали, особенно в двух схватках, в которых было убито много канарцев. Тех, кого удалось взять живыми, он приказал переправить на Ланселот под начало <туземного> короля, который оставался там с того времени, как монсеньор де Бетанкур и Гадифер уехали с островов^484; ему поручили следить, чтобы они пахали землю и восстанавливали колодцы и водоемы, засыпанные Гадифером и его людьми по приказу монсеньора де Бетанкура, когда там шла война и земля эта не была еще завоевана. А теперь, <когда война на Ланселоте закончилась>, там, конечно, расплодится множество животных, как домашних, так и диких, и, чтобы они выжили, крайне необходимо разрыть эти <колодцы и водоемы>. Тот король попросил у монсеньора де Бетанкура прислать ему ткань для одежды и военное снаряжение, ибо все жители острова Ланселот имеют желание стать лучниками и воинами. <По его словам>, они очень доблестно сражались вместе с христианами против <жителей> Эрбанна и продолжают это делать и по сей день, так что среди них уже числится много убитых за время военных действий, в которых они участвовали, помогая нашим^485. А <жители> Эрбанна, чтобы успешнее сопротивляться, собрали всех мужчин старше восемнадцати лет. И по всему видно, что война между ними^486 была жестокой, ибо они [жители Эрбанна] покинули свои надежные укрепления – таких не встретишь больше нигде – и не возвращались туда из опасения, как бы не оказаться там запертыми <и не остаться без пищи>, ведь они питаются только вяленым мясом. Если бы кто-нибудь запер их в этих укрепленных местах, они не выжили бы, ибо они не солят мясо, и оно не может долго храниться. Вообще нет ничего удивительного <в этих войнах>, если уж и мы, люди материка, живущие на огромных пространствах в огромном количестве, воюем между собой, <естественно>, что те, кого море заперло на островах, воюют и убивают друг друга. Но Бог терпит все это ради того, чтобы в наших несчастьях мы воистину познали Его, ибо чем больше мы будем враждовать в этом мире, тем больше мы должны смиряться перед Ним. А гибель людей монсеньора де Бетанкура, о чем было рассказано выше, случилась седьмого дня октября 1404 года.

Глава семьдесят четвертая

О ТОМ, КАК ВЫШЕНАЗВАННЫЙ СЕНЬОР ПРИКАЗАЛ УКРЕПИТЬ КРЕПОСТЬ РИШРОК

После этих событий в первый день следующего месяца ноября монсеньор вернулся в Ришрок, приказал восстановить крепость и послал за подмогой на остров Ланселот; к нему пришли в большом числе как туземцы, так и наши^487. затем он отправил Жана Ле Куртуа, Гийома Дандрака, <жителей> Ланселота и некоторых других к морю как бы ловить рыбу, а на самом деле слушать и смот реть, не нападет ли кто-нибудь на них. И действительно, вскоре появились шестьдесят канарцев, которые со всей яростью напали на наших людей, но мы защищались с такой отвагой и с таким отчаянием, что вернулись в крепость <Балтарэ>, находившуюся в двух французских лье от этого места, нанеся серьезный урон врагу и не потеряв ни одного из своих. Конечно, если бы у нас не было стрел, мы бы не избежали потерь. Три дня спустя несколько человек из отряда <де Бетанкура> вместе с людьми с острова Ланселот, все хорошо вооруженные, отправились навстречу врагам, напали на них, долго сражались и в конце концов разбили их и обратили в бегство. Вскоре после этого Жан Ле Куртуа и Ганнибал, бастард Гадифера, покинули Балтарэ. Монсень ор де Бетанкур находился в Ришроке, следя за его восстановлением, а Куртуа и Ганнибал взяли своих соратников с острова Ланселот и самовольно отправились в поход. Явившись в одну деревню, они увидели большую толпу жителей, собравшихся вместе, напали на них и бились так упорно, что одержали верх, убив десятерых, среди которых находился великан десятифутового роста, хотя монсеньор де Бетанкур строго приказал им брать людей живыми и по возможности не убивать их. Но они объяснили, что не могли поступить иначе, ибо он [великан] был таким сильным и так мужественно дрался с ними, что если бы они сохранили ему жизнь, то наверняка сами бы потерпели поражение и были убиты. Таким образом, Ганнибал и остальные участники этого отряда вернулись в крепость сильно избитые и удрученные, но зато привели с собой тысячу дойных коз.

Глава семьдесят пятая

О РАЗЛИЧНЫХ СТЫЧКАХ И СРАЖЕНИЯХ С КАНАРЦАМИ

Теперь, да и прежде бастард Гадифера и некоторые из его соратников завидовали людям монсеньора де Бетанкура, благодаря которому и было осуществлено все завоевание с начала и до конца. Конечно, если бы их было больше, они бы могли содеять нечто бесчестное против людей де Бетанкура. Однако что бы ни говорили монсеньору <о людях Гадифера>, он делал вид, что ничего не происходит, ибо нуждался в их помощи, да к тому же все они находились в чужой стране, и он вовсе не хотел, чтобы им причинили какую-либо обиду, даже если на то и имелись основания. Тем временем Жан Ле Куртуа и люди из крепости сеньора^488, хорошо вооружившись, словно собирались на бой со своими врагами, отправились утром в поход. Все решили, что они идут <устраивать> засаду, ибо за четыре дня до этого большая группа канарцев сама устроила засаду, надеясь напасть на кого-нибудь из наших; совсем недавно они побили нас так, что нам пришлось вернуться в крепость с окровавленными лицами, руками и ногами, которые были изранены камнями, ибо другого оружия у <туземцев> нет. И поверьте, они бросают камни и орудуют <ими> гораздо лучше, чем кто-либо из христиан; когда они летят, кажется, что это не камни, а стрелы арбалета; к тому же канарцы очень легки и проворны, они бегают, как зайцы. Но, слава Богу, хотя они нас и хорошо потрепали, никто не попался им в руки. А спустя несколько дней после этого дети, которые пасли скот, обнаружили их ночную стоянку. Они пришли в то место, где расположился Ганнибал, там же находились лучники и арбалетчики Бетанкура; дети рассказали им, как они напали на след врага. Некий Дандрак, человек Гадифера, спросил у людей Бетанкура, не хотят ли они пойти вместе с ними, чтобы посмотреть, нельзя ли напасть на канарцев; но у тех были другие планы, и они отказались. Сразу согласились идти шесть соратников Гадифера, правда, других и не было, если не считать двоих, стороживших жилище. Вооружившись луками, они отправились в путь ночью, чтобы устроить засаду на горе около того места, где канарцы провели предыдущую ночь. Дандрак же решил присоединиться к ним на следующее утро с людьми из крепости монсеньора и с острова Ланселот; с ними были собаки, как если бы они собирались поохотиться в долине. <Ушедшие ночью> добрались до подножья горы и, расположившись в засаде, заметили врагов, идущих по их следам. Тогда они послали одного из своих к Дандраку, чтобы тот поспешил к ним, ибо канарцев было намного больше, а сами стали подниматься на гору, враги же продолжали преследование, намереваясь взять их в кольцо. <Чтобы этого не произошло>, пришлось повернуть назад и спуститься навстречу им; один из наших бросился вперед и ударом шпаги повалил на землю канарца, когда тот попытался схватить его руками, остальные канарцы, заметив бегущий на подмогу отряд <Дандрака>, сразу же удрали и скрылись в горах, а наши люди благополучно вернулись в крепость.

Глава семьдесят шестая

О ТОМ, КАК СЕНЬОР ДЕ БЕТАНКУР ПОСЛАЛ ЖАНА ЛЕ КУРТУА ПОГОВОРИТЬ С ГАННИБАЛОМ, КОТОРЫЙ НАХОДИЛСЯ В БАЛТАРЭ

Монсеньор де Бетанкур, возмутившись наконец постоянными оскорблениями в их адрес со стороны слуг Гадифера, Ганнибала и Данрака, послал Жана Ле Куртуа и еще несколько человек в форт Балтарэ поговорить с ними. Он передал им через Ле Куртуа просьбу не нарушать клятвы, которую те обязаны были соблюдать. Они ответили, что постараются держать данное слово. Тогда Жан Ле Куртуа спросил Ганнибала и Дандрака, зачем же они разорвали письмо, которое монсеньор де Бетанкур написал им. Они ответили, что это было сделано по приказу Альфонса Мартена и других. Тут началась перебранка, о которой пришлось бы очень долго рассказывать. Жан Ле Куртуа через переводчика потребовал привести пленных канарцев, находившихся у Ганнибала, ибо под его надзор отдали тридцать <человек>, которые должны были выполнять различные работы, например пасти скот или делать что-либо другое. Когда те пришли, Жан Ле Куртуа приказал своему переводчику отвести <пленников> в его жилище, что и было сделано. Возмущенный и разгневанный Дандрак заявил, что он не имел права так поступать и что никто не может повелевать ими, кроме Гадифера. На это Жан Ле Куртуа ответил, что у Гадифера нет никакой власти. «Ваше дело думать, что вы были или продолжаете быть его слугой, но ни вы, ни он не имеете никакой власти на этой земле. Монсеньору де Бетанкуру было угодно, чтобы я, недостойный, стал его заместителем. И поскольку это угодно ему, я буду служить ему так, как положено. Меня поражает, как вы осмеливаетесь так вести себя, ведь я хорошо знаю, как Гадифер поступил по отношению к монсеньору де Бетанкуру, нашему господину; и хотя они трудились вместе, тот, кого вы называете своим господином, никогда не вернется на острова, чтобы что-нибудь требовать здесь». Услышав эти слова, Андрак закричал в страшном гневе, чтобы он не смел говорить такое и бесчестить его хозяина, что Гадифер не вредил монсеньору де Бетанкуру и что без него завоевание островов не продвинулось бы так быстро. «Но я хорошо понимаю, что у меня нет сил бороться с вами, поэтому я попрошу вступиться за нас и обращусь за помощью ко всем христианским королям, как это принято делать». Надо сказать, что Андрак и Ганнибал были задеты главным образом тем, что у них хотели отобрать их долю пленников, но у монсеньора де Бетанкура не было такого намерения, и позже он их умиротворил. Видите ли, Андрак и Ганнибал постоянно завидовали его людям, и, если бы их было больше, они бы уже давно причинили тем какие-нибудь неприятности. Но <людей> монсеньора де Бетанкура и раньше, и сейчас было в десять раз больше. И когда Ганнибал и Дандрак увидели, что ничего не смогут сделать и на их оскорбительные слова никак не отвечают, им пришлось подчиниться. Жан Ле Куртуа, забрав своих пленников, явился в Ришрок к монсеньору де Бетанкуру и сообщил ему, что встретил злых и очень заносчивых людей, которые разговаривали с ним свысока. «Кто они?» – спросил монсеньор де Бетанкур. «Да это Ганнибал и Дандрак, – ответил Жан Ле Куртуа, – и все из-за того, что я захотел взять у них пленных; другие тоже имеют право на свою долю, а не только они; и никому не дано распоряжаться <этими людьми>. Если их послушать, можно подумать, что это они должны быть сеньорами островов и без них ничего бы здесь не было сделано. И, честное слово, монсеньор, если верить их словам, то получается, что ни вы, ни ваши люди совсем не те, кем являетесь на самом деле. Мне кажется, что и вы тоже это хорошо заметили». «Молчите, – сказал монсеньор, – вам не надо мне этого говорить, ибо я уже давно хорошо знаю этих людей и думаю, что их господин написал им о том, что произошло в Кастилии и как он пытался <завоевать доверие> короля». Монсеньор де Бетанкур продолжал: «Я не хочу, чтобы с ними поступили несправедливо, ведь они тоже имеют право на свою долю и часть пленников, как и другие. Кроме того, я найду способ, чтобы все остались довольны. Когда я буду возвращаться, то увезу их с собой на их родину, и таким образом мы освободимся от них. Не нужно отвечать злом на зло, пока есть возможность делать добро; нужно всегда скрывать свое недовольство и заботиться о своей чести больше, чем о своей выгоде».

Глава семьдесят седьмая

О ТОМ, КАК ЖАН ЛЕ КУРТУА ОТОБРАЛ ЗАМОК У ГАННИБАЛА И ДАНДРАКА

Несколько дней спустя тот самый Куртуа послал некоего Мишле Эли и других своих соратников к Ганнибалу и Дандраку с требованием от имени монсеньора де Бетанкура прислать ему всех канарских женщин, которые находились у них. На это Дандрак ответил, что <Куртуа> от него никого не получит; конечно, <люди Бетанкура> могут это сделать силой и оскорбительным образом, как это случилось с другими пленными, но сами они не намерены применять насилие – ни он, ни его люди. Когда Жан Ле Куртуа, получив такой ответ, сам отправился к Дандраку, чтобы попытаться что-либо сделать, то застал там соратников <Дандрака>, в великом смятении спешивших спасти свои жилища от дождя и сильного ветра. В крепости же их оставалось совсем мало. Тогда <люди Жана Ле Куртуа> решили расположиться между крепостью и теми, кто был cнаружи. Там была башня, и они встали около нее. Увидев это, Дандрак сразу же подбежал к ним и начал возмущаться: «Что же это такое, благородные сеньоры, что вы задумали сделать? Вам недостаточно тех бед, бесчестья и подлости, которые вы причинили нашему хозяину, мессиру Гадиферу? Вы что, забыли, какую помощь мы оказали вам в прошлом, неужели вы совсем забыли об этом?» На это Жан Ле Куртуа ответил: «Выдайте нам этих женщин», – и приказал своим спутникам все разрушить и сделать так, чтобы <пленницы> были у них. Тогда один немец попросил на своем языке огня, чтобы сжечь башню. Дандрак понял его и сказал: «Благородные сеньоры, вы, конечно, можете здесь все сжечь, если захотите», – и произнес еще много других слов, которые пришлось бы долго перечислять. Он говорил им, что они бесчестят монсеньора де Ла Салля, захватывая таким образом его крепость и всех пленников, которых они сами прислали им под охрану. «Вы поступаете дурно, и я призываю всех, кто находится здесь, в свидетели тяжелого оскорбления, которое вы нам наносите». На это Жан Ле Куртуа ответил, что крепость принадлежит монсеньору де Бетанкуру, как и вся эта земля, что названный сьер стал ее королем, сеньором и хозяином и что, как известно, некоторое время тому назад мессир Гадифер уехал с островов. «Я поражен, – продолжал Куртуа, – что вы осмеливаетесь противиться монсеньору де Бетанкуру, который в настоящее время находится на этом острове; когда он узнает об этом, он будет возмущен. Не забывайте, что ваш господин уже у себя дома, далеко отсюда и к тому же он сделал все, что мог, при дворе кастильского короля и уехал оттуда, как я уже сказал, на свою родину без особых возражений монсеньора де Бетанкура. Если вы мне верите, я советую вам пойти к монсеньору де Бетанкуру, он такой человек, что поступит с вами по-доброму, хотя вы и нарушили клятву». Дандрак и Ганнибал так ответили ему: «Мы действительно пойдем к нему, и мы твердо верим, что он поступит по справедливости и прикажет отдать нам или наших пленников, или ту долю, которая нам полагается». Выслушав их ответ, Куртуа вошел в башню и в крепость и взял женщин, чтобы отправить их со всеми остальными канарцами на остров Ланселот; после того они покинули эти места и вернулись к себе.

Глава семьдесят восьмая

О ТОМ, КАК ДВА САРАЦИНСКИХ КОРОЛЯ С ОСТРОВА АРБАНИ ВЕЛИ ПЕРЕГОВОРЫ, ЧТОБЫ СДАТЬСЯ И ПРИНЯТЬ ХРИСТИАНСТВО, ИБО ОНИ ПОНЯЛИ, ЧТО НЕ МОГУТ БОЛЬШЕ СОПРОТИВЛЯТЬСЯ

Некоторое время спустя жители острова Эрбанн, не знавшие о раздорах между ними^489 и видя, что монсеньор начал против них настоящую войну, поняли, что не смогут долго сопротивляться ему и христианам, которые имели и оружие, и пушки, а у них ничего подобного не было. Я уже говорил выше, что у них нет никакого оружия^490, одеждой им служит козья шкура^491, а для защиты у них есть только камни^492 и деревянные копья без железных наконечников, которые, правда, причиняют большую боль, да еще <туземцы> очень быстры и легки на ноги. Итак, они поняли, что не могут долго держаться. Кроме того, из рассказов канарцев, побывавших у них в плену, им было известно, какой у христиан способ управления, как они совершают крещение и как хорошо обращаются с теми, кто соглашался стать их подданными. И поэтому <эрбанцы> на совете решили, что отправятся к сеньору де Бетанкуру как их вождю, королю и сеньору страны и как недавнему победителю над неверными, ибо сами они не были крещеными и никогда не встречались с христианином, от которого можно было бы узнать, как это делается^493. На острове Эрбенн было два короля, которые долгое время вели войну между собой, и каждая схватка приносила много убитых, так что и те, и другие были совершенно обессилены. И как сказано выше в одной из глав^494, они всегда воевали друг с другом, недаром у них есть неприступные укрепления, построенные особым способом, таких не встретишь нигде^495. А посреди острова, от одного моря до другого, тянется огромная каменная стена^496.

Глава семьдесят девятая

О ТОМ, КАК ДВА КОРОЛЯ ЭРБАНИ ПОСЛАЛИ ОДНОГО КАНАРЦА К СЕНЬОРУ ДЕ БЕТАНКУРУ

Сначала к монсеньору де Бетанкуру явился канарец, посланный этими двумя языческими королями Эрбанна с просьбой разрешить им во время перемирия прийти к нему; им было необходимо встретиться и побеседовать с ним, так как у них было большое желание перейти в христианскую веру; вот почему они хотели поговорить с сеньором. Когда монсеньор де Бетанкур услышал через переводчика о намерении обоих королей прийти к нему и стать христианами, он чрезвычайно обрадовался этому и через переводчика ответил канарцу, что примет королей, когда им будет угодно, и что они смогут осуществить то, о чем сообщил ему их человек; он добавил также, что, когда они придут, им будет оказан самый добрый прием. Канарец вернулся домой вместе с другим канарцем по имени Альфонс, уже принявшим христианство. Когда они пришли к двум королям, те встретили их со всем радушием; они были счастливы получить такой ответ от монсеньора де Бетанкура. Оба короля хотели оставить при себе Альфонса, чтобы он сопровождал их в качестве переводчика во время визита к монсеньору де Бетанкуру, но тот отказался, поскольку не имел такого указания. Тогда короли приказали проводить его под надежной охраной до замка монсеньора де Бетанкура. Он рассказал своему господину, как они его принимали и что говорили, и передал ему прекрасный подарок^497 – какой-то неведомый плод, произрастающий в далекой стране и благоухающий так, что диву даешься.

Глава восьмидесятая

О ТОМ, КАК САРАЦИНСКИЙ^498 КОРОЛЬ <ТОЙ ЧАСТИ ФУЭРТЕВЕНТУРЫ, КОТОРАЯ НАХОДИТСЯ НАПРОТИВ> ОСТРОВА ЛАНСЕЛОТ, ПРИШЕЛ И СТАЛ ХРИСТИАНИНОМ

Первым к монсеньору де Бетанкуру явился король области, расположенной по соседству с островом Ланселот; он привел с собой сорок два человека; <короля> крестили вместе с его людьми восемнадцатого дня января 1405 года и дали ему имя Луи. Три дня спустя пришли еще двадцать два человека и были крещены в тот же день. Двадцать пятого дня января к сеньору прибыл король, <правивший областью>, расположенной по соседству с Гран-Канарией, тоже со своими людьми в количестве сорока семи человек, но их крестили не сразу, а на третий день; их король получил имя Альфонс. После этого стали приходить принимать крещение друг за другом остальные канарцы в зависимости от того, как далеко находились их жилища, рассеянные по острову, так что в настоящее время, благодарение Богу, все они христиане и они приносят новорожденных во двор <крепости> Балтарэ, где их крестят в часовне, построенной по приказу монсеньора де Бетанкура^499. И они идут и идут к его людям, которые учат их, как должно жить, чтобы заслужить искупление. Де Бетанкур приказал обращаться с ними как можно ласковее. И он объявил в присутствии двух королей, что его будет замещать Жан Ле Куртуа, как это было всегда <в его отсутствие>, так как сам он намеревается поехать во Францию, на свою родину, но постарается вернуться как можно скорее. Так и случилось – поскольку погода ему благоприятствовала, он потратил на поездку с дорогой туда и обратно всего четыре с половиной месяца. Мессиру Жану Ле Веррье и мессиру Пьеру Бонтье, которые оставались здесь, он поручил неустанно научать и наставлять <канарцев> в католической вере. С собой же он взял совсем немного людей, не считая трех канарцев и одной канарки; он хотел, чтобы они увидели его страну, узнали, как живут во Французском королевстве, а потом рассказали об этом по возвращении на Канарскую землю. В последний день января монсеньор де Бетанкур отплыл от острова Эрбенн со слезами радости^500. Оставшиеся же плакали оттого, что он покидает их, а канарцы больше других, ибо он обращался с ними очень ласково. Уезжая, <монсеньор> забрал с собой также несколько человек Гадифера, но не Дандрака и Ганнибала. Да хранит его Бог в пути туда и обратно!

Глава восемьдесят первая

О ТОМ, КАК ВЫШЕНАЗВАННЫЙ СЬЁР УЕХАЛ С ОСТРОВА ЛАНСЕЛОТ^501 И ПРИБЫЛ В ЭРФЛЁ^502

Наш сеньор де Бетанкур покинул остров Эрбенн и вышел в открытое море, он плыл так быстро, что через двадцать один день был уже в порту Эрфле, где его радушно встретили мессир Эктор де Баквиль^503 и многие другие из этого края, знавшие его. Проведя два дня в Эрфле, он отправился в Гренвиль, в свой замок, в котором жил мессир Робер де Бракмон, рыцарь и его близкий родственник, его дядя^504. Наш сеньор отдал ему на определенный срок фьеф Бетанкур и баронию Гренвиль и ежегодно выплачивал ему установленную сумму по истечении времени. Бракмон ничего не знал о его приезде, пока ему не сообщили, что де Бетанкур был уже у границы города Гренвиль; услышав новость, он выбежал из замка, и они встретились на рыночной площади. Нет нужды описывать, насколько радостной была их встреча. В гости к де Бетанкуру стали приходить знатные люди со всей округи, а также горожане, служившие у сеньора де Бетанкура; не стоит и говорить, какие приемы устраивались каждый день. Поток гостей не прекращался: это были его родственники или благородные сеньоры из окрестных земель, среди них мессир Истас д’Эрневиль^505 со своим сыном Истасом д’Эрневилем^506, барон де Ла Ёз^507 и многие другие – всех мне трудно перечислить. Они слышали о завоевании Канарских островов, о перенесенных трудностях и великих делах, совершенных там сеньором де Бетанкуром; первой привезла об этом известие госпожа де Бетанкур, которую сеньор отправил <домой> из королевства Испания^508; о нем рассказывал также Бертен де Берневаль, который самовольно уехал с островов после своих бесчестных поступков, о чем вы уже знаете^509; кроме того, сам сеньор очень часто присылал письма, так что его земляки не оставались без новостей.

Глава восемьдесят вторая

О ТОМ, КАК БЕТАНКУР НАБРАЛ МНОГИХ ЗНАТНЫХ МУЖЕЙ И МАСТЕРОВЫХ, ЧТОБЫ ОТВЕЗТИ ИХ НА КАНАРЫ

Монсеньор де Бетанкур не нашел госпожи де Бетанкур в Гренвиле, так как она находилась в Бетанкуре^510. Он послал за ней, и, когда та прибыла, не стоит и говорить, с какой теплотой они встретились; никогда еще монсеньор не был так любезен с госпожой, он привез ей в подарок из заморских земель много диковинных вещей; вместе с его супругой приехал и брат нашего сеньора, мессир Реньо де Бетанкур^511. Прошла почти неделя после приезда сеньора в Гренвиль, и, когда гости, в том числе мессир Истас д’Эрневиль, стали собираться домой, он объявил им, что в скором времени возвращается на Канары и хочет взять с собой как можно больше людей из родной Нормандии, поскольку имеет намерение завоевать, если удастся, Гран-Канарию или же, по крайней мере, попытаться закрепиться на ней. Присутствовавший при этом мессир Истас сказал, что если ему угодно, то он поедет с ним. «Племянник мой^512, – ответил монсеньор де Бетанкур, – я не хочу вас утруждать, я возьму с собой более легких людей, чем вы^513». Многие знатные мужи, находившиеся там, предложили себя, среди них Ришар де Гренвиль^514, родственник нашего сеньора, Жан де Буй, Жан дю Плесси, Масио де Бетанкур^515 и некоторые из его братьев; поехать на острова вызвалось большое число людей, и не только знатного рода, как сам Жан де Бетанкур, но и из других сословий, ибо таково был желание монсеньора. «Я хочу, – заявил он, – увезти туда мастеров во всех ремеслах, какие только можно назвать и перечислить. И не сомневайтесь, что когда они окажутся в этом благодатном краю, то будут жить в достатке, не прилагая больших трудов. Тем, кто туда поедет, я дам достаточно земли для пахоты, если они пожелают заняться земледелием. В нашем краю есть много бедняков, у которых нет и клочка земли и которым живется очень тяжело, и, если они захотят поехать со мной, я обещаю, что сделаю для них все, что в моих силах, больше, чем для кого-либо другого, кто уже смог туда перебраться, и гораздо больше того, что я сделал для местных жителей, принявших христианство». Каждый из гостей попрощался с хозяином, кроме мессира Реньо де Бетанкура, его брата, и мессира Робера де Бракмона, который проживал в замке Гренвиль в отсутствие монсеньора. И вскоре вся Нормандия знала, что монсеньор де Бетанкур хочет вернуться на Канарские острова и увезти с собой мастеровых людей, и женатых, и неженатых, кого он может найти и у кого есть желание поехать с ним. Так что если бы вы там оказались, то увидели бы, как каждый день к нему приходило все больше и больше людей, сначала по десять, затем по двенадцать, а затем и по тридцать человек, готовых отправиться на острова без всяких условий; находились и такие, кто был согласен ехать со своими собственными запасами продовольствия. Монсеньор де Бетанкур набрал много достойных людей самого разного состояния. С ним отправлялись сто шестьдесят воинов, из них двадцать три с женами. В первую очередь это были люди знатного рода, такие, как Жан де Буй, Жан дю Плесси, Масио де Бетанкур и некоторые из его братьев; остальные – ремесленники и крестьяне, причем из Гренвиля уезжали одиннадцать человек, в том числе Жан Ависс и Пьер Жира, из Буя^516 – трое, из Бетанкура – Жан Ле Веррье и Пьер Луазель, четверо или пятеро других из Писи^517 и из соседней округи; были люди из Ануара^518, Безевиля^519 и многих деревень Ко. Словом, <были представлены> все ремесла и в таком количестве, на которое сеньор и рассчитывал. И когда он увидел, что уже набрано необходимое число, то стал готовиться к отъезду на Канары. Он купил корабль, принадлежавший мессиру Роберу де Бракмону, и у него самого было два корабля; <наш сеньор> приложил все усилия, чтобы как можно скорее пуститься в путь. Когда все приготовления были закончены, он предупредил тех, кто собирался уезжать с ним, чтобы они были готовы к отплытию шестого дня мая и чтобы к этому времени уже находились в Эрфле, где стояли две барки. Своим друзьям и соседям он объявил, что сам будет там в шестой день мая, а в первый день мая приглашает их на прощальный обед, чтобы отметить благополучное отплытие. Сеньоры рыцари и знатные мужи прибыли в этот день в его замок в Гренвиле, где для них был устроен самый пышный прием. Там находилось много дам и барышень, которых я не в силах ни перечислить, ни описать, могу только сказать, что монсеньор встретил их со всем радушием. И праздник, и застолье продолжались три дня. На четвертый день сеньор покинул Гренвиль и отправился в Эрфле встречать отъезжающих. В назначенный срок, в шестой день мая, он и его спутники собрались в Эрфле и девятого числа вышли в море при попутном ветре.

Глава восемьдесят третья

О ТОМ, КАК МОНСЕНЬОР ДЕ БЕТАНКУР, ПОКИНУВ НОРМАНДИЮ, ПРИБЫЛ НА ОСТРОВ ЛАНСЕЛОТ И С КАКОй РАДОСТЬЮ ОН БЫЛ ТАМ ВСТРЕЧЕН

Итак, монсеньор де Бетанкур девятого дня мая 1405 года поднял паруса и спустя некоторое время уже причаливал к островам Ланселот и Фортавантюр под звуки труб, рожков, тамбуринов^520, скрипок, арф, ребек^521, бюзин^522 и многих других <музыкальных> инструментов. Все это сливалось в единую мелодию, и такую громкую, что за ней было бы нелегко услышать даже небесный гром; она ошеломила все <население> Эбрени и Ланселота, особенно канарцев. Надо сказать, что сеньор даже не мог и предположить, что на кораблях имеется такое количество инструментов. Оказалось, что очень многие юноши, умевшие играть, захватили с собой рожки, скрипки и все остальное. Но их набирал не сеньор, а Масио де Бетанкур, который по поручению дяди также проверял, что за народ к ним вербовался, он и посоветовал сеньору взять <этих юношей> с собой, поскольку они показались ему умелыми и ловкими. На кораблях развернули флаги и штандарты, и готовый сойти на берег монсеньор де Бетанкур стоял в окружении своих спутников, одетых в праздничное платье. Монсеньор выдал каждому по окетону^523, а шести знатным сеньорам, прибывшим с ним, он подарил окетоны, расшитые серебром; у многих других была такая же расшитая серебром одежда, но за нее ее владельцы заплатили сами. Все выглядели весьма достойно. Никогда еще прибытие монсеньора де Бетанкура не было столь торжественным. Когда корабль был почти в полумиле от острова Ланселот, жители заметили его и поняли, что это возвращается их король и их сеньор. Находившиеся на борту увидели, как канарцы – мужчины, женщины и дети – бегут к берегу навстречу своему господину и кричат на своем языке: «Вот приехал наш король!»; от радости они скакали, плясали и целовались друг с другом. Было ясно, что <канарцы> счастливы видеть своего короля; нет сомнения, что и <французы>, которых монсеньор де Бетанкур оставил на островах Ланселот и Фортавантюр, радовались не меньше. Музыка, доносившаяся с барок и звучавшая, как я сказал выше, очень громко, доставляла канарцам огромное удовольствие, она ошеломляла и приводила их в восхищение. Когда монсеньор сошел на берег, не стоит и говорить, насколько радушно его встретил народ; канарцы ложились на землю, оказывая ему тем самым высшую почесть: это означало, что их жизнь и их имущество принадлежат ему. Сеньор приветствовал их со всей сердечностью, особенно короля, принявшего христианство. <Жители> острова Фортавантюр быстро узнали, что их король и сеньор вернулся и высадился на острове Ланселот. Жан Ле Куртуа, его заместитель, вместе с шестью спутниками, среди которых были Ганнибал и некто по имени де Ла Буассьер, прибыл на лодке на Ланселот к своему сеньору, чтобы засвидетельствовать ему свое почтение, как это и было положено. Монсеньор де Бетанкур спросил у Жана Ле Куртуа, как обстоят дела. Тот ответил: «Монсеньор, дела обстоят хорошо и идут все лучше и лучше, и я думаю и верю, что все ваши подданные станут добрыми христианами, ибо у них было прекрасное начало, и они, как никто другой, радуются вашему приезду. Оба христианских короля <Фуэртевентуры> хотели отправиться со мной, но я сказал им, что вы скоро сами приедете на их остров, и обещал им, что не вернусь без вас». «Не беспокойтесь, – сказал наш сеньор, – я приеду туда завтра, если на то будет Божья воля». Сеньор расположился в Рубиконе, в замке, как и бóльшая часть <прибывших> с ним. Не стоит и говорить, что люди, которых сеньор только что привез из Нормандии, удивлялись, увидав страну и столь необычно одетых канарцев, ибо, как я уже рассказывал выше^524, мужчины покрывают козьей шкурой свои бедра только сзади, а женщины носят кожаные накидки, спускающиеся до земли. Тем не менее они были рады, что приехали сюда, эта страна им очень нравилась, и чем больше они на нее смотрели, тем больше она им нравилась. <Нормандцы> ели финики и плоды этой земли, которые казались им необычайно вкусными, и ничто не причиняло им вреда. Они не жалели, что оказались в этой стране, и чувствовали, что жить им здесь будет хорошо. Я не могу передать вам, насколько они были счастливы; думаю, что они будут еще более счастливы, когда увидят остров Эрбенн, или Фортавантюр. Монсеньор спросил у Ганнибала, как он находит его план и нравятся ли ему те, кто с ним прибыл. «Монсеньор, – сказал Ганнибал, – мне кажется, если бы в первый раз мы приехали в таком составе, наше предприятие не длилось бы столь долго, как это случилось на самом деле, и все бы произошло намного раньше; это очень хорошие и достойные люди; когда жители с других островов, еще не принявшие христианство, увидят это великолепие, они будут поражены, как никогда прежде». «Это и мое намерение, – сказал монсеньор, – плыть на Гран-Канарию и все это показать им [туземцам]».

Глава восемьдесят четвертая

О ТОМ, КАК ВЫШЕНАЗВАННЫЙ СЕНЬОР ПРИБЫЛ НА ОСТРОВ ФОРТАВАНТЮР И КАК ДВА КОРОЛЯ И ВЕСЬ НАРОД ВЫШЛИ НАВСТРЕЧУ, ЧТОБЫ ОКАЗАТЬ ЕМУ ВСЕ ПОЧЕСТИ

Итак, монсеньор де Бетанкур покинул остров Ланселот, чтобы отправиться на остров Фортавантюр, взяв с собой всех людей, которых привез <из Нормандии>. Вы бы только посмотрели, какая огромная толпа канарцев собралась на побережье, чтобы встретить своего короля и сеньора; там же находились и оба короля, принявших христианство. Не стоит и говорить, как радовались они вместе с другими <жителями> этой страны. Трудно описать чувства, которые они выказывали соответственно их обычаям и привычкам; все они были просто на небесах от счастья. Сеньор прибыл в Ришрок, который нашел полностью восстановленным; действительно, Жан Ле Куртуа очень много потрудился с того времени, как сеньор отправился в Нормандию, чем очень угодил ему. Оба крещеных короля также пришли представиться ему; он встретил их со всем радушием и пригласил отужинать с ним. Сеньор совсем не знал их языка, но у него был переводчик, говоривший на французском и на местном наречии, вот почему они понимали друг друга. Во время ужина играли музыканты, и от удовольствия, которое короли испытывали, слушая их, они не могли даже есть, от трапезы их отвлекало также сверкание расшитых окетонов, особенно тех пятидесяти четырех, чрезмерно украшенных золотом и серебром, ибо некоторые <из приехавших> стремились перещеголять друг друга, и прежде всего сыновья вассалов нашего сеньора из Гренвиля и Бетанкура. Оба гостя сказали, что, если бы раньше де Бетанкур явился к ним в таком окружении, они давно бы уже подчинились и что только такому королю под силу завоевать еще много других земель. Они называли монсеньора де Бетанкура не иначе как король, ибо таковым его и считали. «Да, – сказал монсеньор де Бетанкур, – я намереваюсь отправиться на Гран-Канарию и выяснить, что это за страна». Жан Ле Куртуа ответил ему: «Монсеньор, это было бы очень хорошо, и мне кажется, что ее жители не будут долго сопротивляться, но нужно сначала с Божьей помощью разведать, где удобнее пристать к острову, и, насколько возможно, изучить его». Ганнибал, присутствовавший там, сказал: «Мне бы хотелось повоевать там и взять хорошую добычу; я уже был там прежде, и мне кажется, что это не столь трудное дело, как о том говорят». На что монсеньор ответил: «Нет, это трудное дело, мне сообщили, что там десять тысяч знатных мужей и они не боятся нас, так что все не так просто. Но чтобы хорошо узнать эту землю, думая о будущем <ее покорении>, надо сначала побывать там хотя бы для того, чтобы выяснить, где причаливать и какими дорогами проходить. И если Богу будет угодно, обязательно явится какой-нибудь добрый правитель из какой-нибудь страны, который подчинит и этот остров и кое-что еще. Да ниспошлет Он нам свою милость!» Монсеньор де Бетанкур продолжал: «Нужно решить, когда я смогу туда отправиться и кого я оставлю здесь; вы же, Жан Ле Куртуа, поедете со мной». «Конечно, монсеньор, – ответил Ле Куртуа, – я очень этому рад». Монсеньор де Бетанкур добавил: «Я оставлю здесь Масио де Бетанкура, чтобы он получше узнал страну, у меня нет намерения отправлять его во Францию, ибо я не хочу, чтобы эта земля осталась без <носителей> имени де Бетанкур и без представителя моего рода». Жан Ле Куртуа сказал еще: «Монсеньор, если Богу угодно, я уеду отсюда с вами, когда вы будете возвращаться во Францию. Я очень плохой супруг, вот уже пять лет, как я не видел моей жены». На самом же деле ничего плохого по отношению к ней он не совершал. Когда монсеньор отужинал, все разошлись по своим делам. На следующий день сеньор отправился в Балтарэ, где окрестил одного канарского младенца, которого назвали Жаном в честь крестного отца. Он приказал доставить в часовню образ Богоматери, церковное облачение, очень красивый молитвенник и два маленьких колокола, каждый весом в сто <ливров^525>, и повелел назвать часовню «Нотр-Дам-де-Бетанкур»; а мессир Жан Веррье стал священником Фортавантюра и прожил там в благополучии остаток своей жизни. Монсеньор де Бетанкур оставался на этом острове еще некоторое время, а затем назначил день, чтобы отплыть на Гран-Канарию. Он сказал, что это будет шестой день октября 1405 года, и в назначенный срок он был готов к отъезду вместе с новыми людьми, привезенными <из Нормандии>, и со многими другими; шестого октября они вышли в море на трех барках, из которых две принадлежали сеньору, а третья была подарена испанским королем. Фортуна распорядилась так, что все три судна были отнесены морем к сарацинским землям^526 и оказались очень близко к бухте Бужедер^527. Монсеньор де Бетанкур и его люди сошли на берег и углубились внутрь этой страны на восемь лье; здесь они захватили мужчин и женщин и увели их с собой; кроме того, они поймали более трех тысяч верблюдов, но не смогли погрузить животных на борт, поэтому перебили их и бросили там. затем они взяли курс на Гран-Канарию, как это было задумано монсеньором де Бетанкуром. Но Фортуна снова вмешалась, и из трех кораблей одному пришлось вернуться на Эрбенн, а два других пристали к острову Пальм и оставались там до тех пор, пока первая барка, на которой находился монсеньор де Бетанкур, не присоединилась к ним для того, чтобы начать войну с жителями этой земли.

Глава восемьдесят пятая

О ТОМ, КАК ВЫШЕНАЗВАННЫЙ СЬЁР ОТПРАВИЛСЯ НА ГРАН-КАНАРИЮ

Вскоре после этого монсеньор де Бетанкур прибыл на Гран-Канарию, где несколько раз беседовал с королем Артами. Сюда же приплыла одна из барок, отнесенных морем к мысу Бужедер; на ее борту находились люди монсеньора де Бетанкура: Жан Ле Куртуа, Гийом д’Обербо, Ганнибал, Дандрак и многие другие. Прибывшие испытывали гордость, что первыми ступили на земную твердь в стране сарацин, а один из них, нормандец по имени Гийом д’Обербо, стал утверждать, что он мог бы с двадцатью товарищами пройти по всему острову, несмотря на то, что большинство его жителей называло себя воинами, и таких было десять тысяч. И вопреки воле монсеньора де Бетанкура они решили повоевать с ними; сорок пять человек, в том числе <люди> Гадифера, на двух лодках причалили к берегу у деревушки по имени Аргинеги; ее жители разбежались кто куда, а <французы>, погнавшись за ними в глубь острова, потеряли друг друга из вида. Обнаружив это, канарцы снова собрались вместе, напали на них и одержали верх, захватив одну из лодок и убив двадцать два человека. Там погибли Гийом д’Обербо, который устроил это нападение, Жоффруа д’Озувиль, Гийом д’Альмань, Жан Ле Куртуа, заместитель сеньора де Бетанкура, Ганнибал, бастард Гадифера, лектор^528 по имени Сегиргаль, Жирар де Сомбре, Жан шевалье и другие.

Глава восемьдесят шестая

О ТОМ, КАК ВЫШЕНАЗВАННЫЙ СЕНЬОР ПОКИНУЛ ГРАН-КАНАРИЮ

После этого монсеньор де Бетанкур покинул Гран-Канарию на двух барках вместе с теми, кто остался в живых в тот день, и отправился на остров Пальм; там он нашел третью барку, команда которой, высадившаяся на берег, вела тяжелую войну с <жителями> острова. Сойдя на землю, монсеньор де Бетанкур и его спутники <присоединились> к ней; все вместе они продвинулись далеко в глубь этой земли и не раз вступали в бой со своими врагами; и с той, и с другой стороны было много убитых, но больше среди канарцев, чем среди наших. Из наших погибло пятеро, а из местных – более ста. Пробыв здесь шесть недель, <люди де Бетанкура> вернулись к ожидавшим их баркам. Двум кораблям было приказано идти к острову Фер, где моряки задержались на целых три месяца. И поскольку они находились там так долго, монсеньор решил послать к местным жителям толмача по имени Ожерон, родом с Гомеры; наш сеньор приобрел его в Арагоне еще до того, как отправиться на завоевание <Канар>, которое ему помогли осуществить король Испании^529, которого звали Доннрик, то есть Анри^530, и королева по имени Кателина^531. Итак, сеньор послал того самого переводчика Ожерона к канарцам, живущим на острове Фер, а Ожерон был братом короля этого острова, и он сделал так, что привел к монсеньору де Бетанкуру своего брата-короля^532, а с ним, под его ручательство, сто одиннадцать человек. Из них монсеньор де Бетанкур оставил себе тридцать одного человека и, конечно, короля; остальные были распределены <среди его людей> в качестве добычи, некоторые же проданы в рабство. Монсеньор поступил так по двум причинам: чтобы умиротворить своих соратников и чтобы поселить на Ланселоте и Фортавантюре привезенные из его родной Нормандии семьи, не вызывая неудовольствия у тех, кто уже жил <здесь>. <Не окажись Фер под его властью, куда он послал часть прибывших>, ему бы пришлось разместить на этих двух островах их всех – и сто двадцать семей, и землепашцев, и ремесленников. Впрочем, если бы монсеньор де Бетанкур не поселил на Фере колонистов^533, остров превратился бы в пустыню без единого живого существа. В прошлом число его жителей неоднократно сокращалось из-за постоянных захватов, а ведь это один из самых благодатных островов среди тех, какие только есть в заморских краях, несмотря на его размеры.

Глава восемьдесят седьмая

О ТОМ, КАК СЬЁР ДЕ БЕТАНКУР РАСПРЕДЕЛЯЕТ ЗЕМЛИ, УЧРЕЖДАЕТ ПРАВОСУДИЕ И УСТАНАВЛИВАЕТ ПОРЯДОК УПРАВЛЕНИЯ

После того как монсеньор де Бетанкур завоевал остров Пальм и остров Фер, он вернулся на тех же двух барках на остров Фортавантюр и поселился в крепости Балтарэ, которую мессир Гадифер начал возводить в то время, когда <де Бетанкур> находился в Испании; он совершил здесь много полезных дел, которые трудно даже перечислить. Как уже было сказано выше^534, из прибывших <из Нормандии> монсеньор разместил восемьдесят человек на острове Фер, а остальных оставил на островах Фортавантюр и Ланселот. Он распределил между ними участки земли в держание вместе с домами и жилищами, исходя из того, что было, по его мнению, наиболее разумно и на что каждый мог рассчитывать <по своему положению>, так что не осталось ни одного недовольного. <Жан де Бетанкур> постановил, что те, кого он привез со своей родины, будут освобождены от <налога> в течение девяти лет и только по истечении этого срока станут платить его наравне с остальными, то есть денежную пятину, пятину скота, пятину зерна и пятину различными повинностями. Относительно же орсели, никто не должен продавать ее без разрешения их короля и сеньора; ее семена могут принести ему очень большие доходы, к тому же добывать их не составляет никакого труда. Что касается двух кюре Эрбенна и Ланселота, естественно, они имеют право на десятину, но, поскольку здесь живет очень много людей и далеко не все могут получить помощь от церкви, они будут иметь только одну тридцатую, пока не прибудет прелат. «И если на то будет Божья воля, – <сказал Бетанкур>, – после моего отъезда отсюда я отправлюсь в Рим просить, чтобы у вас на этой земле был прелат епископ, который будет рукополагать <священников> и прославлять католическую веру». А затем сеньор назвал своего заместителя и управителя всех завоеванных им островов и обязал его приложить все силы, чтобы <его подданные> почитали и служили Богу как можно усерднее, а сам он обращался с ними без суровости и с любовью. И он наказал ему назначить на каждый остров по два оруженосца, которые следили бы за соблюдением закона под его надзором и при его участии, и чтобы он сам отправлял правосудие, если того требует дело; и чтобы благородные мужи, которые будут жить там, принимали в этом участие, и когда ему нужно будет вынести какое-либо решение, пусть в первую очередь призывает их, ибо дело должно слушаться в присутствии многих людей и обсуждаться самыми знающими и самыми знатными. «Наша земля должна быть заселена, так повелел Господь^535, поэтому я приказываю все сделать для этого, – <сказал монсеньор, обращаясь к своему заместителю>. – Я требую, чтобы вы посылали мне в Нормандию, по крайней мере, два раза в год новости о здешних делах и чтобы доход, полученный с островов Ланселот и Фортавантюр, пошел на постройку двух церквей; их будет строить Жан Каменщик, мой кум, по моему плану, я уже рассказал ему, какими я хочу их видеть. Я привез достаточное количество плотников и каменщиков, поэтому все будет сработано как должно. А что касается вашего пропитания и средств для жизни, то, пока вы здесь живете и замещаете меня, вы будете постоянно получать одну пятую от причитающейся мне пятой доли дохода с названных островов. Остальное же в течение пяти лет должно отдаваться церквам, а также на строительные работы, какие вы или вышеназванный Жан Каменщик сочтете нужными, будь то ремонт или <возведение> новых зданий. И кроме того, я оставляю вам власть и право поступать так, как вы сочтете нужным, но не забывайте блюсти мою честь и выгоду; при этом, отдавая распоряжения и заставляя трудиться, вы на первое место должны ставить мою честь, а уже потом мою выгоду. И <повелеваю> вам как можно вернее следовать обычаям Франции и Нормандии как в правосудии, так и в других делах, которые вы посчитаете необходимым осуществить. Поэтому я прошу и обязываю вас жить, насколько это возможно, в мире и согласии и любить друг друга, как братья; прежде всего я взываю к благородным мужам – не завидуйте друг другу. Ведь я определил для каждого, что ему делать; эта страна достаточно велика; не ссорьтесь между собой, будьте, как родные друг для друга, помогайте друг другу. Я могу сказать вам только одно, но самое важное: да будет мир между вами, и все осуществится к общему благу».

Глава восемьдесят восьмая

О ТОМ, КАК МОНСЕНЬОР ДЕ БЕТАНКУР ЕЩЕ РАЗ ОБЪЕХАЛ ЭТУ СТРАНУ

У сеньора де Бетанкура имелось два мула, подаренных ему королем Испании, на них он и объезжал острова в течение трех месяцев после того, как побывал на Гран-Канарии. Он ходил и ездил повсюду, приветливо беседуя с жителями с помощью трех переводчиков, которые были при нем. Кроме того, теперь уже очень многие <из французов> говорили на местном языке и понимали его, особенно те, кто приехал сюда в самом начале завоевания. Он осматривал острова в сопровождении Масио и других благородных мужей, которых он хотел оставить здесь; с ним были также Жан Каменщик и другие мастеровые: плотники и представители прочих ремесел; он показывал и объяснял им, как бы хотел обустроить эту землю, а потом выслушивал их мнение. И когда <Жан де Бетанкур> так обстоятельно обследовал все острова и распорядился насчет того, что полезного можно было бы здесь сделать, он приказал оповестить всех, что уедет отсюда через месяц, считая с настоящего дня^536, и это будет пятнадцатый день декабря; и что если у кого-нибудь есть какая-либо просьба к королю и сеньору этой страны, пусть тот придет к нему и он исполнит ее, так что каждый будет доволен. Сеньор вернулся на остров Ланселот и оставался в Рубиконе до своего отъезда, назначенного, как было сказано выше, на пятнадцатый день декабря. К нему явилось много народа и по самым разным поводам с островов Ланселот и Фортавантюр. Что касается острова Фер, оттуда не пришел никто, ибо он и так был малонаселенным, а то небольшое число канарцев, живших на острове, были вытеснены теми, кого монсеньор де Бетанкур привез с собой и расселил там^537. С Гомеры также никого не было. Что касается острова Лупп, то там вообще нет людей, есть только животные, которых называют морскими волками и которые дорого стоят, как я о том говорил раньше^538. К нему явился сарацинский^539 король с острова Ланселот и попросил истинного сеньора и короля этой страны, монсеньора де Бетанкура, чтобы тот соизволил оставить ему то место, где он жил, и определенное количество земли, чтобы обрабатывать ее и обеспечивать свое существование. Монсеньор де Бетанкур любезно согласился предоставить ему хороший дом с хозяйственными пристройками, гораздо больший, чем у кого-либо из остальных жителей острова, и достаточно земли; что же касается крепости, то ни ему, ни кому-либо другому в этой стране не позволялось ее иметь. Сеньор дал ему по его просьбе дом, расположенный в центре острова, с прилегающими к нему пахотными землями и лесными угодьями площадью около трехсот акров^540; за все он должен был уплачивать налог, установленный сеньором, то есть пятую часть от всех доходов. Канарский король был очень доволен: он никогда не рассчитывал иметь столько; по правде говоря, он получил самые лучшие на острове земли для пахоты, ибо хорошо знал, что просить. И еще много людей пришло <к Бетанкуру> – и приехавшие из Нормандии, и жители этого острова – и каждому было дано соответственно его положению. К нему прибыли и два короля с острова Фортавантюр, принявшие христианство, и он точно так же выделил им по их просьбе владения, дав и тому, и другому по четыреста акров леса и <пахотной> земли; те были полностью удовлетворены его решением. знатных мужей со своей родины сеньор поселил в укрепленных местах и сделал так, что все остались очень довольны; прочие нормандцы также были размещены в зависимости от того, что в каждом случае казалось разумным и полезным; совершенно правильно, что их устроили лучше, чем местных жителей. Словом, все были довольны. Сеньор де Бетанкур отдал много распоряжений по поводу различных дел, которые было бы долго перечислять, и поэтому я умолчу <о них>. Я хочу рассказать о его отъезде, о том, что он приказал всем знатным мужам, прибывшим с ним недавно, и тем, кто уже давно находился здесь, явиться к нему за два дня до отплытия, и чтобы там были все каменщики и плотники; он пожелал также видеть трех канарских королей. Он <сказал>, что в этот день он объявит им свою волю и поручит их Богу.

Глава восемьдесят девятая

О ТОМ, КАК ВЫШЕНАЗВАННЫЙ СЕНЬОР УСТРОИЛ ПРОЩАЛЬНЫЙ ПИР ДЛЯ ВСЕХ СВОИХ ДРУЗЕЙ В ЭТОй СТРАНЕ

за два дня до отъезда монсеньор де Бетанкур, который находился в замке Рубикон, в назначенный день устроил в нем праздничный прием для всех знатных мужей и трех королей, прибывших туда по его приглашению. В этот день в замке сидели за столами и обедали Жан Каменщик вместе с остальными каменщиками и плотниками, а также многие другие гости, как нормандцы, так и жители островов. завершив трапезу, сеньор пересел на более высокое сиденье, чтобы его было лучше слышать, ибо на приеме присутствовало более двухсот человек, и начал говорить: «Друзья мои и братья христиане! Нашему Богу Создателю было угодно распространить свою милость на нас и на эту страну, которая в этот час уже стала христианской и обратилась в католическую веру. И ради сохранения этого Бог своей высокой милостью желает через меня передать всем вам знание того, как должно вести себя во славу и умножение христианского мира. Я скажу вам сейчас, почему я решил собрать вас здесь всех вместе. Истинно, я пригласил вас сюда, чтобы вы жили в любви; для этого вы должны узнать из моих уст, какой наказ я хочу дать и дам вам, и я требую, чтобы он был исполнен. Прежде всего я назначаю Масио де Бетанкура, моего кузена и моего родственника, моим заместителем и управителем всех островов во всех делах, будь то война, правосудие, строительство, ремонт или какие-либо нововведения, которые он сочтет возможными или необходимыми. И каким бы способом он ни пожелал это сделать сам или поручил исполнить <другим> и как бы тщательно он все ни рассчитал, прежде всего он должен блюсти честь и выгоду мою и <принадлежащей мне> земли. И я повелеваю и прошу вас всех повиноваться ему так же, как вы повинуетесь мне, и не питать зависти друг к другу. Я отдал распоряжение и повторяю здесь, что пятая доля доходов должна идти мне и в мою пользу, то есть пятина коз, овец, зерна и всего остального. И из этих доходов и налогов вы будете брать в течение пяти лет две части на строительство двух красивых церквей, одной на острове Фортавантюр, а второй на острове Ланселот, а еще одна часть пойдет для вышеназванного Масио, моего кузена. И когда пройдут эти пять лет, если Богу будет угодно, я постараюсь устроить все наилучшим образом. А что касается вознаграждения Масио, я хочу, чтобы он всегда имел третью^541 часть дохода с этой земли, пока будет здесь жить. А по истечении пяти лет он должен будет отправлять весь доход без этой третьей части в мое поместье в Нормандии. Он будет обязан также посылать мне каждый год новости об этой стране. Кроме того, я наказываю вам и прошу вас быть добрыми христианами и усердно служить Богу: любите Его и бойтесь Его, ходите в церковь и умножайте ее, оберегайте ее права как можно тверже в ожидании, что Бог пошлет вам пастыря, то есть прелата, который возьмет на себя заботу о ваших душах. И с Божьей помощью я сделаю все, чтобы он появился здесь. Если на то будет воля Божья, после моего отъезда отсюда я отправлюсь в Рим просить у папы, чтобы у вас был, как я сказал, пастырь, то есть епископ, для руководства вашими душами. И пусть Бог по своей милости продлит мне жизнь, дабы я смог исполнить это». «Итак, – завершил сеньор, – если есть среди вас кто-нибудь, будь то знатный или простолюдин, кто хочет сказать или сообщить что-то, я прошу изложить дело сейчас и не откладывать его, я охотно выслушаю всех». Не было никого, кто бы отдельно брал слово, ибо все говорили хором: «Мы не знаем, что и сказать, монсеньор так хорошо говорил, что нельзя ни придумать, ни сказать лучше». Каждый радовался за себя, и все вместе радовались тому, что Масио получил управление над островами. А сеньор де Бетанкур назначил его потому, что тот носил его имя и принадлежал к его роду. Сеньор огласил имена тех, кого хотел взять с собой в Рим; мессир Жан Ле Веррье, его капеллан и кюре Рубикона, выразил желание сопровождать его, и хотя было известно, что монсеньор намеревался оставить <капеллана> здесь, он все-таки уступил его просьбе. Он взял Жана де Буя, оруженосца, и еще шестерых из своего поместья, не больше; среди них были повар, лакей и конюх; каждый имел свои обязанности. И когда наступил пятнадцатый день декабря^542, наш сеньор отплыл на одной из барок, другую же оставил в Рубиконе, поручив Масио как можно скорее отправить ее после Пасхи в Нормандию в Эрфле с грузом диковинных вещей с островов и сделать это непременно.

Глава девяностая

О ТОМ, КАК ВЫШЕНАЗВАННЫЙ СЕНЬОР УЕХАЛ С КАНАРСКИХ ОСТРОВОВ В НОРМАНДИЮ И БОЛЬШЕ ТУДА НИКОГДА НЕ ВОЗВРАЩАЛСЯ

Монсеньор де Бетанкур попрощался со всеми жителями и с этой землей и был готов к отплытию. Вы бы только видели, как весь народ стенал и плакал, а канарцы еще громче, чем приехавшие из Нормандии; душа разрывалась от печали, слыша эти стоны и видя слезы, которые проливали и те, и другие. Их сердца говорили им, что они не увидят больше <своего господина> и что он никогда не вернется сюда. И действительно, он никогда больше не бывал на островах, хотя в тот момент не мог и предположить такого. Некоторые бросались в море по самую грудь, чтобы ухватиться за борт судна, на котором находился их сеньор. Невозможно даже представить, как сильно <эти люди> страдали оттого, что он уезжает. Они говорили так: «Наш справедливый сеньор, зачем вы нас оставляете? Неужели мы вас больше никогда не увидим?! О! Что станет с нашей страной, почему такой мудрый и такой благоразумный сеньор, наставивший столько душ на путь вечного спасения, покидает нас?! Мы бы хотели, чтобы было иначе, но таково его желание; а поскольку так угодно ему, это должно быть угодно и нам; если таково его желание, значит, есть причина, чтобы оно осуществилось». И хотя его отъезд причинял жителям островов такие страдания, сам <Жан де Бетанкур>, оставляя их и уезжая отсюда, переживал еще больше, ибо сердце подсказывало ему, что он никогда не вернется к ним, оно так сжималось внутри, что он не мог ни произнести, ни вымолвить слово «прощайте». Он не мог сказать его никому – ни родственнику, ни другу. И даже если бы он и хотел, у него так сжималось сердце, что он был не в силах сделать этого. И вот наш сеньор де Бетанкур уезжает, и парус поднят. Пусть Бог своей милостью хранит его от всякого зла и несчастий. Дул попутный ветер, и через семь дней^543 сеньор был уже в Севилье, где его приняли очень радушно; он провел там три или четыре дня. Осведомившись о короле Испании и узнав, что тот находился в Вельдоли^544, он отправился туда^545. Король Испании встретил его с еще большим радушием, чем прежде, ибо он был наслышан о завоевании островов и о том, какими прекрасными и достойными средствами <наш сеньор> обращал их жителей в христианство. Когда монсеньор де Бетанкур предстал перед ним и почтительно раскланялся, король выказал ему гораздо большее уважение, чем он это делал раньше. Он стал расспрашивать его, как происходило завоевание, каким путем и каким способом. Сеньор рассказал ему обо всем как можно подробнее, и король с удовольствием слушал его и готов был слушать еще и еще. Де Бетанкур пробыл при дворе короля Испании две недели. Король преподнес ему много даров, достаточных, чтобы он смог продолжить свое путешествие; он дал ему двух прекрасных испанских лошадок и одного мула, очень сильного и очень красивого, который и доставил нашего сеньора в Рим. Уезжая с острова Ланселот, сеньор де Бетанкур взял с собой только одного мула, а другого оставил Масио де Бетанкуру. Сеньор провел довольно много времени при испанском дворе, и, когда настала пора уезжать, он, прощаясь с королем, обратился к нему с такой просьбой: «Сир, я прошу вас, помогите мне, пожалуйста, в одном деле». «Я слушаю вас», – ответил король. «Сир, рассказывая вам о завоевании Канарских островов, я говорил, что они в целом насчитывают более сорока французских лье и что там живет прекрасный народ, который нуждается в поучении и наставлении; ему нужен священнослужитель высокого ранга и человек долга, который стал бы его пастырем и его прелатом; и мне кажется, что ему будет там неплохо и он будет обеспечен всем для достойного существования; и с его приездом эта земля будет все больше и больше обращаться к <христианской> вере, укрепляться в ней и прирастать паствой. Если вы окажете такую милость и напишете папе, чтобы он назначил туда епископа, вы положите начало их [канарцев] великому совершенствованию и спасению душ как тех, кто уже живет там, так и тех, кто явится в этот мир в будущем»546. Король ответил: «Господин де Бетанкур, мне не составит труда написать об этом, ибо вы так хорошо все изложили, что лучше и не скажешь, и я с большой охотой составлю послание папе. Кроме того, я порекомендую того, кого бы вы хотели видеть на этом месте, если у вас уже есть такой человек». «Сир, в этом вопросе для меня неважно, будет ли им тот или другой, важно только, чтобы он был для них добрым пастырем и знал бы местный язык, а язык вашей страны очень близок к канарскому». «Тогда, – сказал король, – я дам вам достойного человека, который поедет вместе с вами в Рим, это очень хороший священнослужитель, и он понимает язык канарцев и умеет говорить на их языке. Я напишу папе о вашей просьбе, как вы мне ее изложили, и я думаю и полагаю, что он не откажет вам и примет вас с почетом, я уверен, что он поступит именно так». Король написал письма папе, как он и обещал, и вручил их нашему сеньору и тому священнослужителю, о котором шла речь и которого звали Аллюр Десказес, то есть Альбер де Мезон^547. Так что сеньор был готов к своему путешествию в Рим; он попрощался с королем и отправился в путь по суше, ибо сразу же по прибытии в Севилью и еще до своего разговора с королем отпустил своих людей^548; итак, через одиннадцать дней без особых затруднений он прибыл в Рим^549, о чем будет рассказано ниже.

Глава девяносто первая

О ТОМ, КАК МОНСЕНЬОР ДЕ БЕТАНКУР ЯВИЛСЯ К ПАПЕ С ПРОСЬБОй ПОСЛАТЬ НА КАНАРСКИЕ ОСТРОВА ПРЕЛАТА И КАК ПАПА ДАЛ НА ЭТО СВОЕ СОГЛАСИЕ

Монсеньор де Бетанкур прибыл в Рим и оставался там три недели^550. Он предстал пред папой^551 и вручил ему письма от короля Испании. Папа приказал прочесть их дважды и, когда уразумел их суть, подозвал монсеньора де Бетанкура, который преклонился перед ним, и произнес такие слова: «Вы – один из наших сынов, и я обращаюсь к вам, как к сыну; вы совершили прекрасное деяние, великое начинание, и, если на то будет Божья воля, вы станете первопричиной того, чтобы осуществить и способствовать еще более великим делам. Король Испании написал мне, что вы покорили некие острова, жители которых теперь пребывают в вере в Иисуса христа и все приняли крещение; вот почему я могу считать вас моим сыном и сыном церкви, и вы станете первопричиной и началом того, что появятся другие ее сыны и завоюют еще больше земель. Ибо, как я понимаю, земная твердь находится совсем близко к <Канарским островам>; от них до гвинейской и варварийской земель где-то около двенадцати лье^552. Король Испании сообщил мне также, что вы проникли^553 на десять^554 лье в глубь Гвинеи и убили часть сарацин^555, а часть вывезли оттуда. Вы действительно достойный человек, заслуги которого следует отметить. Чтобы ваше имя не было забыто, я желаю внести его в Королевский каталог в числе других правителей^556. Вы просите меня послать в эту страну прелата и епископа; ваши доводы и желание достойны, пусть же им станет тот, кого вы изберете, он будет хорошо исполнять свою службу, и я благословляю его на этот пост». Монсеньор де Бетанкур смиренно поблагодарил его и был очень рад, что так успешно справился со своим делом. Папа расспросил его о многих вещах, особенно о том, что подвигло его отправиться <в заморские края>, так далеко от его родной Франции. Ответы сеньора очень радовали папу, и чем больше он его слушал, тем большее удовольствие это доставляло ему. Папа устроил в его честь прием в своем дворце и осыпал своими милостями. <Бетанкур> провел около пятнадцати дней в Риме, после чего попросил у папы соизволения уехать; тогда же были составлены необходимые папские грамоты, согласно которым Альбер де Мезон назначался епископом всех Канарских островов. Сеньор де Бетанкур попрощался с папой, который дал ему свое благословение и сказал, чтобы он не боялся обращаться к нему с любыми просьбами и что он охотно поможет ему.

Глава девяносто вторая

О ТОМ, КАК МОНСЕНЬОР ДЕ БЕТАНКУР ПОПРОЩАЛСЯ С ПАПОй

Попрощавшись с папой, монсеньор де Бетанкур отправился на свою родину. Правда, он колебался, не поехать ли ему сначала в Испанию вместе со своим епископом, но все же решил вернуться во Францию, в Нормандию, в свой замок. Он расстался с епископом в Риме и отправил с ним письмо королю Испании. Он написал также капитану судна, которое доставило его с Канар в Севилью, попросив как можно скорее узнать о судьбе груза, который должен был быть доставлен в Эрфле на его корабле. Тот корабль уже давно покинул Канарские острова, но никто не знал, что с ним стало; однако до сеньора дошли слухи, что какой-то корабль затонул в море около Ла-Рошели, что на нем был груз и что он шел как раз с тех островов. значит, это погибла именно его барка и его груз, ибо до того никто не слышал <о каких-либо кораблекрушениях в этих местах>. Что же касается епископа, то он прибыл в Испанию к королю с письмом от монсеньора де Бетанкура; король был очень рад, что тот успешно разрешил свои дела. С тем же епископом монсеньор де Бетанкур послал письма мессиру Масио де Бетанкуру, которого после отъезда монсеньора посвятили в рыцари. здесь мы прервем рассказ о монсеньоре де Бетанкуре и поговорим о мессире Масио и о епископе, только что прибывшем на Канарские острова.

Глава девяносто третья

О ТОМ, КАК ЕПИСКОП ПРИБЫЛ НА КАНАРЫ И С КАКОй РАДОСТЬЮ ОН БЫЛ ТАМ ВСТРЕЧЕН

Мэтр Альбер де Мезон прибыл на Канарские острова, на остров Фортавантюр. Явившись к мессиру Масио де Бетанкуру, он вручил ему письма от монсеньора де Бетанкура, в которых сообщалось, к великой радости Масио и его подопечных, что теперь на островах будет прелат и епископ; эта весть облетела все острова, и их жители устроили <мэтру Альберу> самую теплую встречу; особенно их радовало то, что он говорил на их языке. Сей епископ установил порядок в церкви, какой он желал и каковому быть должно; он исполнял свое служение с таким усердием, с такой мягкостью и добротой, что завоевал любовь паствы и положил начало великим и богоугодным делам на этой земле. Он неустанно проповедовал, переезжая с одного острова на другой, и обращался с местными жителями без всякого высокомерия. И в каждой проповеди он призывал их молиться за их суверена, сеньо ра и короля, монсеньора де Бетанкура, который дал начало их жизни, то есть вечной жизни спасения их душ. И во время каждой церковной службы они возносили молитвы за названного сеньора, обратившего их в христианскую веру. Епископ управлял так мудро, что лучшего трудно было бы найти.

Глава девяносто четвертая

О ПОХВАЛЬНЫХ КАЧЕСТВАХ И ДОБРОДЕТЕЛЯХ МАСИО ДЕ БЕТАНКУРА И О РАСПРОСТРАНЕНИИ ВЕРЫ НА КАНАРСКИХ ОСТРОВАХ

Что касается мессира Масио, не нужно и говорить, насколько он добродетелен во всем; не найдется никого, ни короля, ни князя, ни знатного, ни простолюдина, кто бы не сказал о нем доброго слова; он вызывает любовь и у тех, и у других, и особенно у жителей островов. <Благодаря ему> они начинают пахать, сеять и строить. Пусть Бог своей милостью укрепит их, чтобы они смогли извлечь пользу из своих душ и своего тела. По воле мессира Масио они трудятся на <строительстве> церквей^557 к большой радости епископа – нет ни знатного, ни простолюдина, кто бы не приложил к их возведению всех своих сил. Нет ни одного канарца, кто бы не принимал в этом участия: они таскают камни, не отказываются ни от какой работы, помогая всюду, где только могут, и, как это можно заметить, делают это с большой охотой. Те же, кого монсеньор привез в последний раз, тоже довольны и ни за что бы не хотели очутиться в каком-нибудь другом месте, ведь они не платят никаких податей, никаких налогов и живут все вместе в великой любви. А сейчас мы оставим эту историю и поговорим о монсеньоре де Бетанкуре, который находится в пути, возвращаясь из Рима в свою родную Нормандию.

Глава девяносто пятая

О ТОМ, КАК ВЫШЕНАЗВАННЫЙ СЕНЬОР <ДЕ БЕТАНКУР> ПРИЕХАЛ ВО ФЛОРЕНЦИЮ^558

По пути <в Нормандию> монсеньор де Бетанкур остановился во Флоренции. Он встретил там нескольких купцов, которые уже были наслышаны о нем и его деяниях. Поэтому, когда он появился в городе и люди стали интересоваться, что это за человек, те отвечали им, что это король Канарских островов. И вскоре все <флоренцийцы> знали, что к ним приехал король, что его называют королем Канарских островов и что он остановился на постоялом дворе «Олень» на главной улице^559. Весть дошла и до ратуши^560, ее принес один купец, который прежде встречал монсеньора де Бетанкура в Севилье и слышал разговоры о Канарских островах и их завоевании; придя в ратушу, он рассказал обо всем мэру^561. И тут же в «Олень» послали гонца, чтобы удостовериться, действительно ли там проживает монсеньор де Бетанкур; выяснилось, что это был он. Получив подтверждение, мэр отправил гостю прекрасный подарок от своего имени и от имени приоров^562; там было чудесное вино и мясо, а доставил их тот самый купец, который знал сеньора де Бетанкура, он же и убедил его задержаться во Флоренции; <этот человек> устраивал для него такие застолья, которые невозможно описать; он освободил сеньора от всех забот – что бы тот ни пожелал, все исполнялось, ведь купец этот был очень богат. Во время трапез в «Олене» они вели задушевные разговоры, и по некоторым словам, брошенным купцом, монсеньор де Бетанкур вспомнил, где он встречался с ним. На четвертый день сеньор покинул этот город, и купец проделал более двух лье, провожая его. Итак, наш сеньор снова отправился в путь и вскоре был уже в Париже, где нашел довольно много знакомых. Он пробыл там неделю, чтобы передохнуть, а затем поехал в <замок> Бетанкур^563, где его ждала госпожа де Бетанкур и где он задержался на некоторое время. Не стоит и говорить, как все радовались его приезду. К нему приходили все сеньоры и знатные люди, а также родственники тех, кого он увез на Канарские острова. «Как там мой брат? Как там мой племянник? Мой кузен?» – <спрашивали они>. Люди шли отовсюду. После недолгого пребывания в Бетанкуре сеньор отправился в свой замок Гренвиль-ла-Тентюрьер в Ко, где и стал жить. Даже не спрашивайте, с какой радостью его встречали; хотя и раньше его посещало много знатных людей, то сейчас их стало намного больше, вы бы только посмотрели, сколько их приходило и сколько подарков они приносили. Сеньор уже долгое время находился в Гренвиле, поэтому он попросил переехать к нему госпожу де Бетанкур. Спустя некоторое время в Нормандию вернулся мессир Реньо де Бетанкур, служивший главным мажордомом замка герцога Жана Бургундского^564, того самого, которого убили^565 в Монтеро на йонне^566. Он приехал к своей жене, жившей в Рувре^567, ее звали дама Мари де Бриоте^568. Когда Реньо узнал о возвращении монсеньора, его брата, то сразу же отправился к нему; их встреча была очень радостной, какой и полагалось ей быть, ведь они были единственными родными <братьями> и по отцу и по матери, оба рожденными от мессира Жана де Бетанкура^569 и дамы Мари де Бракмон^570. Монсеньор де Бетанкур, король Канар, не имел детей, он уже был в летах, а его красавица жена была намного моложе его. Она происходила от <сеньоров> Файеля^571 в окрестностях Труа^572 в шампани^573. Теперь осталось только <рассказать> о ссоре, которая произошла между нашим сеньором и его братом Реньо де Бетанкуром: она вспыхнула из-за пустяка, но причинила много страданий госпоже де Бетанкур и мессиру Реньо, прозванному Морле^574.

Глава девяносто шестая

О ССОРЕ, КОТОРАЯ ПРОИЗОШЛА МЕЖДУ ГОСПОДИНОМ ДЕ БЕТАНКУРОМ И МЕССИРОМ РЕНЬО, ЕГО БРАТОМ

Случилось вот что: вышеназванный Реньо посетил своего брата, монсеньора де Бетанкура в Гренвиле-ла-Тентюрьер, и их встреча была очень теплой и радостной. Госпожа де Бетанкур, молодая и веселая дама, шутила с монсеньором де Бетанкуром и мессиром Реньо, его братом; в какой-то момент она сказала монсеньору де Бетанкуру, своему мужу: «Может быть, было бы более справедливым и более подходящим, чтобы я была замужем за мессиром Морле, вашим братом, а вы бы были женаты на моей невестке, его жене, ибо она намного старше меня, а господин ваш брат моложе вас». Эти слова были сказаны в шутку. Но монсеньор де Бетанкур воспринял их иначе. Из-за них-то и случились большие несчастья. Слова госпожи де Бетанкур совсем не понравились ее мужу, и она сразу же почувствовала это, как и мессир Реньо, его брат. Ему пришлось покинуть замок, так как монсеньор де Бетанкур не мог вынести сказанного и не желал больше видеть своего брата, а мессир Реньо <в тот момент> не нашелся, что ответить. Он был просто ошеломлен. Но еще больше, чем он, была ошеломлена госпожа де Бетанкур. Было страшно смотреть на человека, охваченного дикой яростью из-за нескольких слов, произнесенных ради смеха. Не владевший собой от ревности к своему родному брату по отцу и матери сеньор сжег прямо перед госпожой все ее самые красивые и самые дорогие платья, сшитые из шелка различных сортов. Вы понимаете, конечно, что ей причинила боль не столько уничтоженная одежда, сколько то, в каком состоянии он был, когда это делал. затем сеньор отвез ее в Бетанкур и наглухо запер в темницу, куда ей передавали еду и питье. Ей пришлось претерпеть многое, хотя она не нанесла ему никакого бесчестья, ведь она славилась своей добродетелью. У ее мужа не было никакой причины поступать с ней так несправедливо. Что касается мессира Морле, брата монсеньора, то он не осмеливался обратиться к нему. Но настал день, когда госпоже де Бетанкур удалось послать весточку мессиру Морле. Он явился в Бетанкур и был потрясен, найдя ее запертой в темнице. Она сказала ему: «О, мой брат, я очень страдаю от горя и несчастья из-за вас, хотя ни вы, ни я ни в чем не виноваты. Я прошу вас найти какой-нибудь выход». «Сестра моя, – ответил он, – мой брат заявил, что ничего не оставит мне из того, чем он владеет, и что он все продаст, лишь бы досадить мне. Если это произойдет, он поступит дурно, потому что я не делал ему ничего плохого. Я поражен, как такая невероятная мысль могла прийти ему в голову. Это рука Сатаны, которому де Бетанкур нанес великий урон своими богоугодными деяниями. Он спас многие души, и разъярившийся Сатана пытается заполучить его собственную, и, если монсеньор не укротит себя и покинет мир в таком состоянии, он подвергнет свою душу великой опасности». «Брат мой, – сказала госпожа, – я прошу вас, приложите все усилия, чтобы вызволить меня отсюда, и поговорите с ним, если сможете». «Сестра моя, – сказал мессир Реньо, – я сделаю это. Он угрожает мне, но я не боюсь его». Случилось так, что однажды монсеньор де Бетанкур отправился из Гренвиля в Бетанкур, а мессир Реньо, в надежде встретить на дороге своего брата, выехал из Бетанкура. И действительно, они встретились в том месте, которое называют Бетанкуровой долиной в лесах Бетанкура; расстояние между ними постепенно сокращалось. Когда они поравнялись друг с другом, монсеньор де Бетанкур распахнул обеими руками свою рубашку и, указывая на грудь, сказал: «Ну, брат мой, ударь сюда!», и ничего больше. Как видно, произнося эти слова, сеньор находился в сильном смятении духа. Его брат проехал мимо, не проронив ни слова, потому что не знал, что ответить ему. Не нужно и говорить, в каком волнении находились и тот и другой. Тем не менее Реньо де Бетанкур нашел способ примирить его с госпожой де Бетанкур, хотя сам он понес большой ущерб, ибо Жан де Бетанкур заложил и продал многие свои земли, так что Реньо де Бетанкур остался почти без наследства. Он ничего не получил от своего старшего брата после его смерти, хотя имел все законнее права, ведь у того не было прямых наследников. Но их ссора угасла, потому что у нее не было никакого основания. Сеньор де Бетанкур, завоеватель Канарских островов, прожил после этого еще несколько лет. Он получил послание с тех островов^575 и надеялся в скором времени вернуться туда, но этого не случилось. Он узнал также, что обе его барки с товарами и с заморскими диковинками пошли ко дну. Письма, которые он ждал от мессира Масио, дошли бы до него намного раньше, если бы не несчастье, приключившееся с его кораблями.

Глава девяносто седьмая

О БОЛЕЗНИ, ПОСЛЕДНИХ СЛОВАХ И СМЕРТИ <МОНСЕНЬОРА ДЕ БЕТАНКУРА, ЗАВОЕВАТЕЛЯ КАНАРСКИХ ОСТРОВОВ>

Пришел день, когда, находясь в своем замке Гренвиль, Жан де Бетанкур почувствовал себя плохо и понял, что умирает. Он послал за некоторыми своими друзьями и прежде всего за своим братом, его самым близким родственником и наследником, перед которым он намеревался облегчить свою душу. Госпожа де Бетанкур <к тому времени> уже давно умерла. Он несколько раз спрашивал, где его брат, а тот все не являлся. Не дождавшись его, он сказал присутствовавшим у его смертного одра, что самый большой грех, который более всего терзает его совесть, это та несправедливость и та обида, которую он нанес своему брату; тот не совершил в отношении его никакого бесчестья, он это знает. «Я понимаю, что я больше никогда не увижу его, поэтому я поручаю вам передать ему, чтобы он отправился в Париж к одному человеку по имени Журден Герар и взял у него ларец с письмами, которые я ему оставил; на крышке того ларца написано: «Это письма из Гренвиля и Бетанкура». После этих слов он был готов предстать перед Богом. Его брат приехал, когда тот уже умирал и не мог говорить. Конец <Жана де Бетанкура>, несомненно, был достойным. Он составил завещание и приобщился ко всем таинствам. Он продиктовал завещание мессиру Жану Ле Веррье, своему капеллану, которого он взял с собой на Канарские острова, а затем увез оттуда и который находился при нем во время его кончины. Вышеназванный сеньор умер владельцем и сеньором <сеньорий> Бетанкур и Гренвиль-ла-Тентюрьер, Сен-Сар^576 под Нешателем^577, Ленкур^578, Ривиль^579, Гран-Кенэ^580 и юкле^581, двух фьефов, расположенных в Гуреле^582 в Ко, и бароном Сен-Мартен-ле-Гайара^583 в графстве Э^584. Он скончался и перешел из этого мира в мир иной. Да простит Бог его прегрешения! Он похоронен в Гренвиле-ла-Тентюрьер в городской церкви перед большим алтарем. Это произошло в 1422 году^585.

ЭТА КНИГА ПРИНАДЛЕЖИТ ЖАНУ ДЕ БЕТАНКУРУ, ОРУЖЕНОСцУ, ВЛАДЕТЕЛю БЕТАНКУРА

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Ср.: Mais l'on ne peut être vertueux si l'on ne maîtrise pas tous les vices (Thomas d’Aquin. Somme Théologique. Deuxième partie. Section I: La morale générale. Question XCVI. Art. 2).

2 В рукописи «Г» называются два завоевателя – Гадифер де Ла Салль и Жан де Бетанкур (Магдгу. P. 129).

3 Впервые название «Канарские острова» встречается у Плиния Старшего (Naturalis historia. VI. 37), который объясняет его наличием на архипелаге огромного количества собак (canes), – версия, воспроизведенная в начале VII в. Исидором Севильским и отраженная на Каталонском атласе 1375 г. Другую гипотезу предложил Пьер Бержерон, который связывал происхождение этого топонима с ядовитым тростником (canne) четырехгранной формы, в изобилии произраставшим на островах (Bergeron. P. 108, 116). Еще одну версию выдвинул французский географ М.-А.-П. дАве зак-Макайа, который возвел его этимологию к имени берберского племени канариев (canarii), некогда, по его мнению, переселившегося на архипелаг из западного Атласа (Avezac М.-А.-P. d’. Les Iles... Paris, 1848. Part. 1. P. 134). Ныне многие ученые согласны, что Канария – это латинизированный вариант туземного названия острова Гран-Канария, которое в период европейского завоевания было распространено на весь архипелаг.

4 Это наиболее ранний случай обозначения острова как Гран-Канария (Большая Канария). То же имя (Canaria la Grande) фигурирует в «хронике Энрике III», составленной в первые десятилетия XV в.

5 Аббатство Сен-Жуен-де-Марн (Saint-Jouin-de-Marnes), второе по древности аббатство Франции, было основано в IV в. Св. Иларием из Пуатье в местечке Ансион (совр. кант. Эрво, окр. Партене, деп. Де-Севр). Получило название от своего первого настоятеля Жовена, брата Св. Максимина Трирского. В VI в. оно приняло устав Св. Бенедикта. В классическое Средневековье являлось одной из самых богатых и влиятельных монастырских обителей королевства. Упразднено и частично разрушено во время Великой Французской революции.

6 В рукописи «Г» указан 1404 год – год отъезда Гадифера де Ла Салля с островов (Магдгу. P. 130).

7 Во Введении рукописи «Г» умаляются достоинства Ж. де Бетанкура как руководителя экспедиции (Магдгу. P. 129 – 130).

8 В рукописи «Г» говорится о «предприятии Гадифера де Ла Салля и Бетанкура, рожденных в королевстве Франция, первый из которых был пуатовинцем из земли Турень, второй – нормандцем из земли Ко» (Магдгу. P. 131).

9 С 1040-х гг. титул «барон» в Нормандии обозначал рыцаря особо высокого статуса, который держал свой фьеф непосредственно от герцога. Во Франции конца XIV – начала XV в. обозначал четвертый ранг в иерархии знатности.

10 Название «Нормандия» («страна северных людей») появилось в 911 г., когда французский король Карл Глупый уступил земли в устье Сены (Верхняя Нормандия) вождю викингов Роллону. Преемники Роллона, значительно расширившие свои владения в западном направлении, вскоре заменили первоначальное название этих земель (графство Руан) на графство Нормандия. После низложения династии Каролингов с французского престола граф Ричард II (996 – 1026 гг.) провозгласил Нормандию герцогством. С 1066 г. Нормандия находилась под властью английских королей, а в 1204 г. французский король Филипп II Август включил ее в состав своих владений. Став провинцией Франции, она тем не менее сохранила значительную автономию в судебной и налоговой сферах. Во время Столетней войны Нормандия была ареной ожесточенных боевых действий между англичанами, французами и наваррцами.

11 земля Ко (le pays de Caux) – плоскогорье в Верхней Нормандии, между Сеной и скалистым побережьем Ла-Манша, западная часть совр. деп. Приморская Сена. Название происходит от племени калетов, населявших эту область в галло-римскую эпоху. Во времена Меровингов существовало графство Ко. С 911 г. область (с конца х в. как виконтство Ко) находилась под властью викингов (в составе графства Руан, затем герцогства Нормандия), с 1066 г. – королей Англии. Генрих II Английский (1154 – 1189 гг.) создал бальяж Ко. В 1204 г. область была присоединена к французскому королевскому домену.

XII – XIII вв. – эпоха экономического процветания земли Ко, связанного главным образом с текстильными промыслами, рыболовством и торговлей. Но в XIV в. она переживает упадок вследствие серии неурожаев, эпидемий, а также бедствий, нанесенных Столетней войной.

12 Ла-Рошель – портовый город в графстве Они на атлантическом побережье Франции. Название происходит от имени рыбацкого селения Рупелла («малая скала»), на месте которого в 961 г. был основан порт. С 1137 г. – вольный город. В XII – XIII вв. благодаря удачному географическому положению (расположена в глубине залива Пертюи д’Антиош и защищена от океанских ветров островами Ре и Олерон) Ла-Рошель стала крупнейшим портом на западе Франции и пережила период экономического взлета. В 1157 – 1224 гг. находилась под властью английских королей. Во время Столетней войны несколько раз переходила из рук в руки. В 1372 г. англичане были окончательно изгнаны из города.

13 Описание пути экспедиции от Ла-Рошели до Канарских островов в рукописи «Г» см.: Margry. P. 131 – 136.

14 Гадифер де Ла Салль (ок. 1355 – 1422 гг.) – французский рыцарь, происходивший из знатного рода провинции Пуату. Его отец, Ферран де Ла Салль, поклонник рыцарской литературы, назвал его именем одного из героев популярного романа «Perceforest». В 1372 г. Гадифер вступил в ряды французской армии. Участвовал в изгнании англичан из Пуату, а затем в серии зарубежных военных экспедиций – в походах на о. Родос (ок. 1377 г.), в Неаполь (1383 г.), в Берберию (1390 г.) и дважды в Пруссию (1378 и 1391 гг.). В 1390 г. назначен камергером короля Карла VI и сенешалем провинции Бигор. В 1394 – 1396 гг. находился в свите герцога Людовика Орлеанского, брата Карла VI. В 1402 – 1404 гг. вместе с Жаном IV де Бетанкуром возглавлял экспедицию на Канарские острова. По возвращении во Францию боролся на стороне арманьяков против бургиньонов. В 1409 г. принимал участие в карательном походе на Геную, восставшую против французского господства. В 1422 г., незадолго до смерти, вновь назначен сенешалем Бигора. О нем см.: Margry. P. 111 – 121, 286 – 291.

15 Жан де Бетанкур и Гадифер де Ла Салль знали друг друга уже 20 лет: в 1380-х гг. они вместе служили герцогу Людовику Анжуйскому, в 1390-х гг. – герцогу Людовику Орлеанскому.

16 80 человек (см. гл. III).

17 Бель-Иль («Прекрасный остров») – остров у южного побережья Бретани, в 14 км от п-ва Киброн. В галло-римскую эпоху назывался Виндилис. С 1029 г. был владением бенедиктинского ордена.

18 Остров Ре (от лат. ratis – «плот, судно», по другой версии, от имени древнегреческой богини Реи) расположен напротив Ла-Рошели.

19 Термин «Испания» в ту эпоху имел сугубо географический смысл и обозначал весь Пиренейский п-в.

20 Виверо – портовый город в Галисии на северо-западном побережье Испании. Расположен в глубине эстуария р. Виверо. Возможно, ведет историю от поселения еще римского периода, однако настоящий город-порт возник здесь не раньше XII в. В 1346 г. получил статус королевского города.

21 Искаженное «Коронь» – французское название Ла-Коруньи, портового города в Галисии на северо-западном побережье Испании, расположенного у выхода из обширного эстуария (Риа-Корунья). Согласно легенде, основан Гераклом, зарывшим здесь голову убитого им великана Гериона и воздвигшего над ней башню (Геркулесова башня). В римскую эпоху поселение носило имя Бриганций, в раннее Средневековье – Фаро-до-Бурго (Городской маяк). В 858 г. было сожжено викингами. В 991 г. здесь построили крепость, а в 1208 г. – порт Крунья (Корунья), вскоре ставший крупным центром торговли и рыболовства. В 1446 г. получил статус города.

22 Дэвид Линдсей (ок. 1360 – февраль 1407 г.) – шотландский дворянин, владетель Гленеска, первый граф Крофорд (с 21.04.1398 г.), супруг Екатерины Стюарт, пятой дочери короля шотландии Роберта II.

23 Возможно, речь идет о Николасе хиле (Hele), последнем представителе старшей ветви рода хил, владевшего одноименным манором в приходе Браднинч в Девоншире и происходившего от нормандца Бартоломе де Ла Эль (Heles), участника похода Вильгельма I завоевателя.

24 Речь идет об одном из отпрысков пикардийского рода де Ранти, чьи корни восходят ко второй половине VI в. и который к этому времени уже утратил сеньорию Ранти, перешедшую к роду де Круа (благодаря браку Изабеллы, дочери Андре сеньора де Ранти, с Гийомом II де Круа в 1354 г.). Рыцарь с таким именем не проходит по другим источникам. Возможно, это один из племянников Андре – или Морле, сын Тома де Ранти, или Удар II, сын Удара I де Ранти, павший при Азенкуре в 1415 г. Под именем Раса де Ранти едва ли могут скрываться Жан де Круа (1354 – 1415 гг.), тогдашний сеньор де Ранти, камергер Карла VI и великий виночерпий Франции, ибо в этом случае авторы назвали бы его «сеньор де Ранти», или один из его старших сыновей – Аршамбо либо Антуан, – ибо тогда бы в тексте фигурировал «мессир де Круа».

25 Люди вышеназванных сеньоров.

26 Мыс Финистерре (галисийский Фистерра) – небольшой скалистый полуостров в Галисии на северо-западе Пиренейского п-ва. Название получил от латинского finisterrae («конец земли»); еще в дохристианские времена считался краем мира. В Средние века играл две важные роли: с одной стороны, являлся финальным этапом паломничества в собор Сантьяго-де-Компостела, а с другой – был одним из ключевых пунктов морского пути из Северной Европы в Средиземное море.

27 Очевидно, что экспедиция Жана IV де Бетанкура не заходила ни в один из портов Португальского королевства. Вероятно, де Бетанкур, рассчитывавший на покровительство кастильской короны, избегал встреч с португальцами, находившимися в 1396 г. в состоянии войны с Кастилией. Мир между Энрике III Кастильским и Жуаном I Португальским был заключен лишь три месяца спустя (15 августа 1402 г.).

28 Мыс Сан-Висенти – крайняя юго-западная точка Пиренейского п-ва и всего Европейского континента. Считался священным местом еще с неолитических времен. Древние греки именовали его землей змей (Офиусса), римляне – Священным мысом. Современное название получил от имени Св. Винсента Сарагосского, испанского диакона, претерпевшего мученичество в 304 г. во время Диоклетианова гонения (La Légende Dorée de Jacques de Voragine, nouvellement traduite en français avec introduction, notices, notes et recherches sur les sources par l’abbé J.-B. M. Roze. Paris, 1902. Ch. 198 – 203). Согласно более поздней местной легенде, его тело, выброшенное гонителями в море, прибило волнами как раз к этому мысу. В Средние века мыс служил важнейшим ориентиром для кораблей, плывущих из Северной Европы в Средиземное море.

29 Севилья, главный город Андалусии, была в то время одним из крупнейших торговых центров Кастильского королевства и одним из самых населенных городов Европы (ок. 200 тыс. жителей). Расположена на р. Гвадалквивир в 80 км от ее впадения в Кадисский залив. По легенде, Севилья была основана в VIII в. до н.э. жителями загадочного Тартесса и названа ими Испал. Это имя трансформировалось через римское «Испалис», вестготское «Спали», арабское «Исбилия» в Севилью. захваченная арабами в 712 г., стала важнейшим центром мусульманской Андалусии и пережила период экономического и культурного расцвета. Роль Севильи еще более возросла после взятия ее в 1248 г. Фернандо III Кастильским. Для многих королей Кастилии (Альфонс х, Педро I и др.) она являлась любимой резиденцией. Как один из главных перевалочных пунктов на пути из Северного моря в Средиземное и торговые ворота южной Испании, город приобрел особое значение в эпоху Великих географических открытий. От его причалов отходили корабли многих знаменитых мореплавателей, в том числе х. Колумба (третье путешествие) и Ф. Магеллана.

30 Речь идет о Кадисе, портовом городе на южном побережье Пиренейского п-ва, одном из важнейших торговых центров Андалусии (королевство Кастилия). Расположен на узком полуострове, глубоко вдающемся в Кадисский залив. Основан финикийцами (традиционная дата – 1104 г. до н.э., по археологическим данным – не раньше Iх в. до н.э.), которые дали ему имя Гадир («крепость»). Это название через греческое «Гадейра» и латинское «Гадес» превратилось в арабское «Кадис». После пяти с половиной веков арабского господства город был взят в 1262 г. кастильским королем Альфонсом х. Сыграл значительную роль в начале Великих географических открытий, став отправным пунктом целой серии испанских заморских экспедиций, начиная с х. Колумба (второе и четвертое путешествия).

31 Гибралтарскому.

32 Речь идет, конечно, не о Королевском (Кастильском) совете, высшем органе для решения внутриполитических вопросов в Кастилии, а о подведомственном ему Королевском суде и Канцелярии (Real Audiencia y Chancillería) – высшей судебной палате, учрежденной Энрике II в 1371 г. Ее решения являлись окончательными, только в самых серьезных случаях допускалась апелляция в Королевский совет. См.: Денисенко Н.П. Испанская монархия в последней трети XV – начале XVI века. Иваново, 1991. С. 48 – 59.

33 Речь идет о грабительском нападении Жана IV де Бетанкура на английские торговые корабли в Ла-Манше во время англо-французского перемирия. 3 августа 1401 г. англичане официально потребовали от французского двора возмещения убытков и наказания виновных. Французы пообещали провести немедленное расследование, но де Бетанкуру удалось избежать возмездия.

34 Пуэрто-де-Санта-Мария – портовый город на берегу р. Гуадалете близ Кадисского залива, в 10 км к северо-востоку от Кадиса. Согласно легенде, основан в эпоху Троянской войны героем Менесфеем. Арабы называли его Алканте («Соляной порт»). В 1260 г. город был захвачен Альфонсом х, который дал ему имя Св. Марии.

35 В рукописи «Г» – «с Гадифером» (Margry. P. 135).

36 Бертен де Берневаль – нормандский рыцарь из земли Ко, ближайший соратник Жана IV де Бетанкура. Родовой фьеф де Берневалей располагался недалеко от побережья Ла-Манша, к северо-востоку от Дьеппа (совр. Берневаль-ле-Гран в кант. Восточный Дьепп, окр. Дьепп, деп. Приморская Сена).

37 См. гл. VIII – XXII.

38 Описание начального этапа завоевания Канарских островов (от высадки на Лансароте до отъезда Жана IV де Бетанкура в Испанию) в рукописи «Г» см.: Margry. P. 137 – 142.

39 От испанского побережья до Канарских островов ок. 1000 км.

40 Грасьоса – небольшой островок к северу от Лансароте площадью 27 кв. км. На острове нет источников пресной воды. Прибытие экспедиции Ж. де Бетанкура на Канарские острова произошло в июле 1402 г. См. гл. XLIII.

41 Экспедиция пересекла пролив Эль-Рио (шириной ок. 1 км), отделяющий Грасьосу от Лансароте.

42 Лансароте – остров вулканического происхождения в восточной части Канарского архипелага; площадь – 846 кв. км (44 км в длину, 16 км в ширину), расположен в 140 км от африканского побережья. К моменту прихода экспедиции Ж. де Бетанкура был населен племенем махов берберского происхождения, обитавшим здесь, по крайней мере, с начала нашей эры. Остров был известен еще финикийцам, посещавшим его в поисках орсели (лишайника, из которого добывался естественный краситель). Его первоначальное название – Титерогакат или Титеройгатра (ср. гл. LXXI). В 1312 г. остров был заново открыт генуэзским капитаном Ланчелотто Малочелло, от которого и пошло его новое имя – Ланселот (Лансароте). Впервые оно было зафиксировано на портолане майоркского картографа Ангелино Дульсерта как «остров Лансарота Марочела». См. также гл. LXXI.

43 Если верить авторам, их насчитывалось всего или ок. 200 (гл. XLIII), или ок. 300 (гл. LXXI) человек.

44 В течение столетия после экспедиции Малочелло Лансароте был объектом пиратских нападений со стороны европейских купцов, прежде всего португальцев, каталонцев, майорканцев и генуэзцев, охотившихся за рабами, шкурами и орселью. Поэтому неудивительно, что значительно сократившееся население острова при виде корабля Ж. де Бетанкура попряталось в гористом районе северо-восточной части острова.

45 Жуайез – французское название маленького скалистого острова Аллегранса, самого северного из Канарских островов. По всей видимости, авторы путают о. Жуайез с о. Грасьоса.

46 значительная часть Лансароте покрыта невысокими вулканами (ок. 300), отчего остров часто называют Страной огнедышащих гор.

47 Речь идет о Гвадарфии, последнем правителе махов Лансароте. Он был сыном Ико, незаконной дочери королевы Файны и испанского пирата Мартина Руиса де Авенданьо, который потерпел кораблекрушение у берегов острова в 1377 г.

48 См. гл. XII – XIV.

49 В данном случае термин «сарацинский» используется в значении «языческий». Ср. гл. XLVI, где Гвадарфию называют «le roy de l’ille Lancelot, payan».

50 Рубикон, первое христианское поселение на Канарских островах, было построено на южном побережье Лансароте (совр. окр. Яйса). В 1404 – 1485 гг. являлось также резиденцией епископа Канарского. Французы избрали это место по ряду причин: из-за удобной бухты, обес печивающей надежную защиту для кораблей; из-за наличия источников пресной воды (колодцы Св. Марциала, Пилы, Коз и Креста); из-за близости (всего 16 км) островов Лобос (Лупп), зоны обитания тюленей, и Фуэртевентуры, следующего объекта завоевания; из-за удаленности от основных туземных поселений, расположенных во внутренних районах северо-восточной части острова. Традиционно считается, что Рубикон (от лат. ruber – «красный») получил название от красноватого цвета здешней почвы, прежде всего Красной горы (Montaña roja). Но существует и более поэтическая версия, связывающая его происхождение с выражением «перейти Рубикон», – построив первую крепость на земле Канар, Ж. де Бетанкур перешел свой «Рубикон», открыв тем самым эру завоеваний и колонизации островов.

Мотивы, определившие выбор места для первого поселения завоевателей, обусловили и его скорую деградацию. После подчинения всего острова оказалось нецелесообразным иметь административный центр в полупустынной местности, и в 1418 г. он был перенесен в глубь Лансароте (в Тегусе). В XVI в. прибрежное положение Рубикона сделало его крайне уязвимым для нападений пиратов (алжирских и английских), к концу XVI в. он уже лежал в руинах. В настоящее время Рубикон является зоной археологических раскопок, в которую входят крепостная башня (замок Рубикон), остатки основанного в 1404 г. собора Св. Марциала Лиможского, четыре вышеназванных колодца и некрополь. См.: Tejera Gaspar A., Aznar Vallejo Е. El asentamiento franconormando de «San Marcial del Rubicón». Yaiza, 1989; Arco Aguilar M.C., Atoche Репа P. у otros. Pozos con cámara de factura antigua en Rubicón. Las Palmas de Gran Canaria; Santa Cruz de Tenerife, 1997; Tejera Gaspar A., Aznar Vallejo E. San Marcial de Rubicón, la primera ciudad europea de Canarias. Santa Cruz de Tenerife, 2004.

51 Фуэртевентура – остров вулканического происхождения в восточной части Канарского архипелага, к югу от Лансароте (их разделяет пролив Ла-Бокайна), второй по величине после Тенерифе и самый близкий к Африке (97 км). Площадь – 1659 кв. км, длина побережья – 326 км. Его первыми обитателями были махореры, племя, возможно, берберского происхождения, пришедшее сюда к началу I тыс. до н.э. Около XI в. до н.э. остров впервые посетили финикийцы. Около 570 г. до н.э. мимо него пролег путь знаменитой экспедиции карфагенянина Ганнона. В 999 г. н.э. на острове побывали арабы. В XIV в. он стал объектом пиратских нападений со стороны генуэзских, португальских, каталонских и майорканских купцов-авантюристов. Аборигены называли остров Эрбан – топоним, который в разных вариантах (Erbane, Erbanne, Erbenne, Erbanye, Erbenye, Erbennye, Albanne, Albanye, Arbanye) нередко появляется на страницах книги. Другое старое его название – «Планария» (от лат. planus – «плоский, ровный») – обязано своим происхождением преимущественно равнинному ландшафту острова. Настоящее имя «Фуэртевентура» трактуется учеными по-разному, это и «опасное приключение», и «необыкновенное приключение», и «случайное приключение» (по звуковому подобию forte и fortuite), и «сильный ветер», и даже «благословенный остров» (от fortune). Попытки связать его с экспедицией Ж. де Бетанкура – 1) восклицание завоевателя «Que forte aventure!» в момент высадки на остров; 2) из-за ожесточенного сопротивления местных жителей – или же с более поздней эпохой (от одноименного монастыря, основанного испанцами в XVI в.) полностью безосновательны, поскольку это название присутствует уже на Каталонском атласе 1375 г. Подробное описание острова см. в гл. LXX.

52 Совершенно не понятно, чем занимался Ж. де Бетанкур во время событий, описанных в гл. V и VI. Если предполагать, что отряд разделился, как можно подумать на основании слов «Гадифер и Ремонне де Ленедан с частью своих людей» (гл. V), то возникает вопрос, каким же образом Ж. де Бетанкур вернулся на Лансароте.

53 Рыцарь из Гаскони, возможно, из графства Бигор (Margry. P. 200), ближайший соратник Гадифера де Ла Салля.

54 По всей видимости, гора Азена (420 м).

55 западной. Аборигены, пережившие серию пиратских набегов в прошлом, имели привычку прятаться в самой труднодоступной части острова – в гористом районе на западном берегу (совр. массив Бетанкурия).

56 Лобос – необитаемый островок к северо-востоку от Фуэртевентуры, отделенный от нее проливом Эль-Рио шириной 2 км. Название («Волчий остров») получил от скопления тюленей («морских волков») на его берегах (на Каталонском атласе 1375 г. он обозначен как Insula megi mari). Жир и шкуры тюленей очень ценились в Европе, и поэтому на Лобос часто заходили португальские, испанские и итальянские корабли.

57 Пальмовая река (Rio de las Palmas) – в то время единственная невысыхающая река Фуэртевентуры, протекавшая по ущельям массива Бетанкурия. Ныне ее русло заполняется водой только после нескольких дней сильных дождей.

58 Устье Пальмовой реки находится у совр. Пуэрто-де-ла-Пенья.

59 Брюманы – одна из влиятельных семей земли Ко.

60 В рукописи «Г» утверждается, что этот корабль действительно принадлежал ему (Margry. P. 140).

61 Бастард – внебрачный сын знатного человека.

62 К Рождеству. См.: Margry. P. 141.

63 К острову Грасьоса. См.: Margry. P. 142.

64 Согласно рукописи «Г», он оставался у Грасьосы шесть или семь недель (Ibid.).

65 Жан Ле Куртуа (ум. 1405 г.) – выходец из Верхней Нормандии; ближайший соратник Ж. де Бетанкура, погиб на Гран-Канарии.

66 См. гл. IV.

67 Описание предательства Бертена де Берневаля в рукописи «Г» см.: Margry. P. 147 – 171.

68 См. гл. IX – XXII.

69 Кастильский корабль «Тахамар».

70 Фернандо де Ордосес.

71 Кастильский корабль «Морелла».

72 Франсиско Кальво. По всей видимости, его целью был тюлений промысел.

73 Ожеро де Монтиньяк (см. гл. XXVIII) – гасконский рыцарь из графства Бигор. Фьеф Монтиньяк находился недалеко от Тарба (совр. кант. Семеак, окр. Тарб, деп. Верхние Пиренеи).

74 Сьо де Лартиг (см. гл. XXVIII) – гасконский рыцарь родом либо из графства Бигор (фьеф Артиг недалеко от Лурда (совр. ок. Аржеле-Газо, деп. Верхние Пиренеи), либо из графства Астарак (фьеф Лартиг к югу от Оша, совр. кант. Сарамон, окр. Ош, деп. Жер). О его судьбе см. гл. XXIII.

75 Бернар де Кастельно (см. гл. XXVIII) – гасконский рыцарь из графства Бигор, происходил из ветви знаменитого баронского рода, владевшей фьефом в окрестностях Тарба.

76 Вероятно, Гийом де Ней (Nay), – гасконский рыцарь из графства Беарн.

77 Отпрыск рода виконтов де Суль-Молеон. Возможно, принадлежал к ветви Молеон-Борусс, основанной Бернаром I де Молеоном в начале XII в., чьи владения находились в центральной части графства Бигор (совр. окр. Баньер-де-Бигор, деп. Верхние Пиренеи).

78 В гл. XXVIII – Конранж.

79 В гл. XXVIII – Орне.

80 Было бы соблазнительным отождествить этого персонажа с Бертраном де Монтобаном (ок. 1372 – 1415 гг.), павшим в битве при Азенкуре, сыном Оливье де Монтобана, сеньора Кенвиля, и Маго д’Обинье, дамы де Ламбаль. Но, по всей видимости, наш Бернар де Монтобан погиб у берегов Африки вместе с другими сообщниками Бертена де Берневаля (гл. XXIII).

81 Они (Aunis или Aulni) – историческая провинция Франции на Атлантическом побережье, ограниченная с севера болотами Пуату, а с юга – долиной шаранты. Административный центр – Ла-Рошель. В XII – XIV вв. провинция была объектом борьбы французских и английских королей. В 1371 г. окончательно вошла в состав королевского домена Франции. С 1791 г. – часть деп. Приморская шаранта.

82 Жан де Лале (см. гл. XXVIII). Фьеф Лале находился в окрестностях Ла-Рошели.

83 Из Пуату и Нормандии.

84 См. гл. XXVIII.

85 Франк – французская золотая монета весом 3,877 г. Введена в обращение в феврале 1361 г. для финансирования выкупа короля Жана II Доброго из английского плена. Название получила от выгравированной на ней надписи: «Francorum Rex» («король франков», т.е. французов). По стоимости была приравнена к турскому ливру, и вскоре термины «франк» и «ливр» стали синонимами.

86 Память Св. Михаила Архангела, предводителя небесного воинства, празднуется 29 сентября. Следовательно, указанное событие произошло 14 октября 1402 г.

87 В случае, если он не сдержит своего обещания.

88 Оливье де Ла Бар (см. гл. XLIII) – нормандский рыцарь; фьеф Ла-Бар находился в совр. кант. Бомениль, окр. Берне, деп. Эр.

89 Гран-Альдеа («Большая деревня») – самое крупное поселение махов на Лансароте, политический центр острова, располагавшийся в глубине гористой северо-восточной части Лансароте, у подножия горы Гуанапай. На его месте в 1418 г. был основан городок Тегусе, столица острова до 1852 г.

90 В рукописи «Г» речь идет о переводчике Альфонсе (Margry. P. 156).

91 «Девятый час дня» – три часа пополудни.

92 В рукописи «Г» уточняется: «из Пуату» (Margry. P. 160).

93 Жана Ле Веррье и Пьера Бонтье.

94 Пьера дю Плесси и Гийома д’Альмань. Оруженосец (ecuyer), точнее, щитоносец (от ecu – «щит») – в средневековой Франции знатный юноша в возрасте от 14 до 21 года, готовящийся стать рыцарем. Во время похода сопровождал полноправного рыцаря и обязан был носить его щит.

95 В рукописи «Г» – «людьми Гадифера» (Margry. P. 163).

96 В рукописи «Г» – «Гийом д’Альмань» (Ibid.).

97 Жан Ле шевалье погибнет на Гран-Канарии в 1405 г.

98 Тома Ришар и Жан Ле Масон – нормандцы из земли Ко, соратники Ж. де Бетанкура.

99 Имеется в виду французское сухопутное лье, равное 4,4448 км (lieue terrestre). В большинстве случаев подсчеты авторов весьма приблизительны, поэтому мы будем приводить точные данные. Расстояние от южного берега Лансароте до Лобоса составляет ок. 16 км.

100 Нормандский рыцарь из земли Ко, представитель одной из ветвей известного рода Плесси.

101 В рукописи «Г» Гийом д’Альмань называет Гадифера «нашим сеньором» (Margry. P. 170).

102 Погибнет в 1405 г. на Гран-Канарии.

103 Это произошло в октябре 1402 г. См. гл. XXXV.

104 Варварией европейцы в Средние века и раннее Новое время называли регион на севере Африки к западу от Египта (Марокко, Алжир, Тунис и Триполитания). Считается, что это название появилось в результате искажения термина «Берберия» («страна берберов»).

105 Описание поездки Жана IV де Бетанкура в Кастилию в рукописи «Г» см.: Margry. P. 143 – 146.

106 Имеется в виду Энрике III (4.10.1379 – 25.12.1406 гг.) из Трастамарской династии, король Леона и Кастилии с 9 октября 1390 г. (реально со 2 августа 1393 г.) до 25 декабря 1406 г., сын хуана I Кастильского и Элеоноры Арагонской.

107 Сан-Лукар-де-Баррамеда – портовый город в Андалусии, на левом берегу Гвадалквивира при впадении его в Кадисский залив, в 44 км от Кадиса и в 126 км от Севильи. Известен еще с римских времен. Отнят у арабов Альфонсом х Кастильским в 1264 г. С конца XIII в. переживал экономический расцвет благодаря своему исключительно выгодному географическому положению – через него проходил путь из Андалусии в Северную и южную Европу, а также путь из Атлантики в Средиземное море. С конца XV в. стал главным отправным пунктом завоевания и колонизации Америки (конкиста). От его причалов отходили корабли х. Колумба (третье путешествие), Э. Кортеса, Ф. Магеллана.

108 Дубль (двойное турское денье) – мелкая средневековая французская серебряная монета с примесью меди весом 2 г.

109 Гл. IX.

110 Чтобы оказаться вне юрисдикции Кастильской короны. Королевство Арагон, граничившее с Кастилией, занимало всю северо-восточную часть Пиренейского п-ва (провинции Арагон, Каталония, Валенсия), а также Балеарские острова и Сардинию. Возникло в 1035 г. на основе существовавшего с начала IX в. графства Арагон. В результате брака Фернандо V Арагонского и Изабеллы I Кастильской объединилось с Кастилией в королевство Испания (1479 г.). Формально было упразднено в 1707 г. В период экспедиции Ж. де Бетанкура арагонский престол занимал Мартин I (1396 – 1410 гг.), последний представитель Барселонской династии, одновременно с 1380 г. – король Сицилии (как Мартин II). Он был союзником авиньонского папы Бенедикта XIII, арагонца по происхождению.

111 Оммаж – на средневековом западе присяга верности вассала своему сеньору. Подразумевала передачу сеньором своему вассалу права держания фьефа и обязанность вассала нести службу сеньору (прежде всего военную).

112 Жан IV де Бетанкур принес вассальную присягу Энрике III 28 ноября 1403 г.

113 См. сн. 39.

114 В рукописи «Г» – «четвертую долю» (Margry. P. 146).

115 В рукописи «Г» добавлено, что при этом не было упомянуто имя Гадифера, хотя между ним и Жаном IV де Бетанкуром существовало соглашение о паритетном разделе всех доходов от завоевания (Margry. P. 146).

116 То есть мараведисов. Мараведис – первоначально золотая монета, чеканившаяся арабами в аль-Андалусе при Альморавидах (отсюда ее название). заимствованная христианскими государствами Пиренейского п-ва, она везде, кроме Каталонии и Балеарских островов, вытеснила динеру в качестве расчетной денежной единицы и использовалась до середины XIX в. В Леоне и Кастилии мараведис появился при Фернандо II Леонском (1157 – 1188 гг.) как золотая монета весом 3,8 г. При Альфонсе х (1252 – 1284 гг.) в королевстве Кастилия золотой мараведис был заменен золотой доблей (dobla de oro), но в то же время стали чеканить полновесный серебряный мараведис (maravedí de plata) стоимостью 1/6 упраздненного золотого. Вскоре вместо серебряного мараведиса в оборот пустили «новый мараведис» (maravedí novén), составлявший 1/4 стоимости прежнего. В тексте речь идет как раз о новых мараведисах.

117 Рыцарь из Верхней Нормандии. Фьеф Буассьер находился недалеко от Эвре, в совр. деп. Эр.

118 хуан де Лас Касас. В рукописи «Г» он называется «дворянином из Севильи» (Margry. P. 184).

119 См. гл. LX, LXII – LXIV.

120 Жанна де Файель (род. после 1370 г. – ум. до 1425 г.) – дочь Гийома де Файеля, виконта Бретейя (ум. 1405 г.), и Маргариты де шатийон, дочери графа Жана де Порсьена. Вступила в брак с Жаном IV де Бетанкуром 30 января 1392 г., принесла ему в приданое фьеф Сакла на плоскогорье Бос под Этампом, который он продал через три года после свадьбы. Их союз был бездетным.

121 Согласно гл. LXXXII, в момент приезда Жана де Бетанкура в Нормандию в феврале 1405 г. его супруга находилась не в Гренвиле, а в замке Бетанкур.

122 Вариант гл. XXVIII в рукописи «Г» см.: Margry. P. 149 – 150.

123 Лартиг.

124 Бернар.

125 Или Курож (гл. х).

126 В рукописи «Г» уточняется, что они происходили из графства Бигор (Margry. P. 200).

127 Вариант гл. XXIх в рукописи «Г» см.: Margry. P. 172.

128 Изложение истории Аша в рукописи «Г» см.: Margry. P. 173 – 179.

129 Г. Гравье ошибочно отождествляет Лакатиф с Арресифе, портом на востоке Лансароте (Le Canarien. Р. 47 n. 1). На самом деле речь идет об Акатифе, т.е. Гран-Альдее (см. сн. 90), будущем Тегусе.

130 Св. Екатерины Александрийской. Память этой мученицы празднуется католической церковью 25 ноября. Следовательно, указанное событие произошло 24 ноября.

131 Альби.

132 Существует предположение, что эта крепость была построена на кромке кратера вулкана Гуанапай и что именно на ее развалинах испанец Санчо Эррера воздвиг в XVI в. сохранившийся до нашего времени замок Санта-Барбара.

133 Ланчелотто Малочелло – генуэзский купец и мореплаватель первой трети XIV в. Родился в портовом городке Варацце (Варагине) в Лигурии на берегу Генуэзского залива. Происходил из знатного рода Малочелло, недолгое время правившего в Варацце и в 1290 г. продавшего город Генуэзской республике. В 1312 г., возможно, в поисках пропавшей экспедиции братьев Вивальди (1291 г.) он отплыл из Генуи к Канарскому архипелагу. Высадившись в 1312 г. на острове, который махи называли Титерогагакат, был гостеприимно принят их правителем зонзамасом. Малочелло прожил здесь почти двадцать лет и, очевидно, приобрел значительное политическое влияние – ему даже было разрешено выстроить первую крепость европейского типа. Однако в самом начале 1330-х гг. был вынужден бежать из-за восставших против него аборигенов. Дальнейшая судьба его неизвестна.

134 Гл. XXXV.

135 Вариант гл. XXXIV в рукописи «Г» см.: Margry. P. 179 – 182.

136 Праздник Пятидесятницы – в память о нисхождении Св. Духа на апостолов (Деян. 2:1 – 4) – приходился на пятидесятый день после Пасхи. В 1403 г. Пасха выпала на 15 апреля, следовательно, крещение 80 канарцев имело место 4 июня.

137 В рукописи «Г» – «Бетанкур нас покинул, ведь он нам не помог, как он говорил и обещал» (Margry. P. 179 – 180).

138 Барка – средневековое парусное судно небольших размеров (от 10 до 20 м в длину и от 2,5 до 3,5 м в ширину) преимущественно для прибрежного или речного плавания, однако использовалась и для более дальних морских путешествий (в этом случае была снабжена палубой). Имела круглую корму без транца и одну мачту с марсовой площадкой и прямоугольным парусом.

139 Вариант гл. XXXV в рукописи «Г» см.: Margry. P. 183 – 184.

140 Ср. Ps. 93:11: «Le Seigneur connaît les pensées des hommes».

141 См. гл. XXVII.

142 См. гл. XXVIII.

143 См. гл. XXIII.

144 См. гл. XXV.

145 Чудеса, совершаемые по воле небес, были элементом веры средневекового человека. Рассказы о них становились обязательным компонентом в сочинениях предшественников наших авторов (см., напр., «завоевание Иерусалима» Робера де Клари). В «Канарце» же возвращение лодки – это единственное чудо, происшедшее во время завоевания островов.

146 См. гл. XXVI.

147 См. гл. XXVII.

148 Вариант гл. XXXVI в рукописи «Г» см.: Margry. P. 185.

149 Орсель (Roccella tinctoria) – волокнистый лишайник, из которого добывают ценный пурпурный краситель, растет на северных склонах скал Канарских островов. В средневековой Европе применялся для окраски тканей и высоко ценился. В XV в. пользовался особым спросом у венецианских и генуэзских производителей одежды.

150 Драконова кровь (sang de dragon) – смола драконова дерева, краснеющая на воздухе. С античных времен использовалась как краситель (для приготовления лаков и чернил, для окраски мрамора и гипса) и как медицинское средство, а также в магии и алхимии. Представители оккультных наук считали ее высохшей кровью драконов (отсюда и название). В Средние века главным поставщиком драконовой крови были Марокко и Канарские о-ва. Получали ее путем подсочки коры и ветвей драконова дерева.

151 Нормандский рыцарь из земли Ко. Фьеф Обербок находился к северо-востоку от Гавра (совр. кант. Фовиль-ан-Ко, окр. Гавр, деп. Приморская Сена).

152 Гасконский рыцарь. Родовой фьеф находился в долине Бареж, в графстве Бигор.

153 Описание плавания Гадифера на Фуэртевентуру, Гран-Канарию, Иерро, Гомеру и Пальму в рукописи «Г» см.: Margry. P. 187 – 198.

154 То есть к Пальмовой реке (Rio de las Palmas). См. сн. 57.

155 Очевидно, речь идет о горе высотой в 724 м, позже названной Бетанкурия, доминирующей над горным массивом (совр. массив Бетанкурия).

156 У западного входа в долину.

157 Vega de Rio de las Palmas (Долина Пальмовой реки).

158 Французская морская сажень составляет 1,62 м, т.е. деревья достигали 32 м высоты.

159 Пьер Канарец – абориген с острова Гран-Канария, захваченный во время одного из пиратских нападений на архипелаг и проданный в рабство. Исполнял функцию переводчика во время экспедиции Гадифера на Фуэртевентуру и другие острова летом – осенью 1403 г. Существует версия, что он был родом с Лансароте (Viera y Clavijo J. de. Op. cit. T. 1. P. 320).

160 В рукописи «Г» – «Жаннекен» (Margry. P. 190).

161 Жоффруа д’Озувиль – нормандский рыцарь из земли Ко. Фьеф Озувиль находился к северо-востоку от Гавра, рядом с фьефом Обербок (совр. кант. Фовиль-ан-Ко, окр. Гавр, деп. Приморская Сена).

162 В массив Бетанкурия.

163 Гран-Канария – третий по величине остров Канарского архипелага к западу от Фуэртевентуры, в 210 км от северо-западного побережья Африки. Площадь – 1560 кв. км, в центре находится куполообразный горный массив вулканического происхождения (высшая точка – Пико-де-лас-Ньевес, 1949 м). С античных времен его населяло племя «канарцев», переселившееся сюда ок. 500 г. до н.э. Долгое время господствовала теория, что аборигены называли свой остров Тамаран (Тамарант), однако в последние десятилетия от нее отказались на том основании, что это имя совершенно не упоминается в источниках периода европейского завоевания и впервые зафиксировано в документах XIX в. Нет сомнения, что название «Гран-Канария» дали острову завоеватели, хотя существуют разные объяснения такого выбора – от мужественного сопротивления аборигенов до природных богатств этой земли. Подробно о Гран-Канарии см. гл. LXIX.

164 Бухта Гандо (Bahía de Gando) на восточной оконечности Гран-Канарии.

165 Тельда – одно из двух главных (наряду с Гальдаром в северозападном углу острова) поселений аборигенов на Гран-Канарии, располагавшееся в восточной (самой плодородной) ее части, недалеко от побережья (Плая-дель-Омбре). Была не только крупным урбанистическим (ок. 14 тыс. жилищ), но и религиозным (здесь находился знаменитый Идол Тара) и политическим центром, резиденцией самостоятельного правителя, соперничавшего с могущественными властителями Гальдара и периодически контролировавшего всю северо-восточную часть острова от ущелья Теноя на севере до района Моган на юго-западе.

166 Аргонес (Argones) – одно из поселений аборигенов на востоке Гран-Канарии, в долине Барранко-Гваядеке, вблизи Агуимеса; находилось в зоне влияния Тельды.

167 Рыболовство, как и сбор моллюсков, было основным занятием жителей Тельды.

168 Речь идет, по всей видимости, о двойных турских ливрах (double tournois). Турский ливр с правления Филиппа II Августа (1180 – 1223 гг.) был основной золотой монетой средневековой Франции, он содержал 8,271 г золота.

169 К Артами Семидану (см. сн. 380).

170 В Гальдаре.

171 По мнению х. де Вьера-и-Клавихо, в бухту Маспаломас у южной оконечности острова (Viera y Clavijo J. de. Op. cit. T. 1. P. 322).

172 То есть в 1391 г. Однако, если исходить из нижеприведенного свидетельства Педро дель Кастильо, это событие имело место несколько позже – в 1394 г.

173 Вот как описывает эти события Педро дель Кастильо (гл. V и IX): «В маленькой кожаной сумке, отданной сеньору Гадиферу, находилось несколько исписанных листов, которые, будучи извлеченными и прочитанными, сообщали, как, совершая плавание из Сицилии в Галисию, корабль Франсиско Лопеса был выброшен бурей на берег у Барранко-де-Гвинигада (на северо-востоке Гран-Канарии. – И.К. и Е.К.) на Канарии (т.е. Гран-Канарии) 5 июня 1382 г.; как Гванартем (король) острова дал свободу всем потерпевшим кораблекрушение, предоставил им коз и обращался с ними мягко. Европейцев было тринадцать, они обучили своему языку и своей религии многих детей; они жили двенадцать лет в этой земле и по определенным причинам все были, в конце концов, убиты» (переведено по: Le Canarien. P. 66 n. 1).

174 Анфер, т.е. Тенерифе.

175 Гомера – гористый остров в западной части Канарского архипелага, близ Тенерифе, от которого отделен проливом шириной 27 км. Образовался в результате вулканических извержений. Площадь – 370 кв. км, имеет почти округлую форму (диаметр ок. 22 км). Высшая точка – пик Гарахонай (1487 м). Существуют самые разные гипотезы происхождения названия острова и населявших его жителей (гомеры, гомериты). Наиболее фантастическая связывает его с легендарным Гомером, внуком Ноя. Большинство серьезных исследователей возводит этимологию к одноименному северо-марокканскому племени, которое, так же как и канарцы, не имело представления о земледелии и мореплавании. Впервые название «Гомера» зафиксировано в «Книге знания о всех царствах, землях и владениях», написанной в XIII – XIV вв. одним арагонским монахом. Оно также фигурирует на Каталонском атласе 1375 г. Подробнеее о Гомере см. гл. LXVII.

176 Гомера изобилует полноводными ручьями, текущими по глубоким ущельям.

177 Пальма – самый северо-западный остров Канарского архипелага вулканического происхождения. Площадь – 708 кв. км, длина береговой линии – 155,5 км. По всей видимости, Плиний Старший упоминает об этом острове под именем Большая юнония. Аборигены именовали его Бенаоаре («Моя земля»), а сами назывались «бенаоаритами», или «аваритами», или «аварами». Современное название остров получил от испанцев, которым его очертания напоминали вырванное с корнем пальмовое дерево. Подробнее о Пальме см. гл. LXVI.

178 Фер (Иерро) – самый юго-западный из Канарских островов; представляет собой горный массив вулканического происхождения, образованный из базальтовых лавовых потоков. Площадь – 269 кв. км, длина береговой линии – 105,5 км. Высшая точка – пик Мальпасо (1501 м). Считается, что именно этот остров Плиний Старший назвал Капрария (три версии: 1) из-за огромного количества на нем коз (от лат. capra – «коза»); 2) ошибка Плиния, исказившего оригинальный топоним «Саурария»; 3) из-за североафриканского племени капрариев (caprarii), мигрировавших на остров). Современное название происходит от туземного «Эро» («Эсеро»), которое трансформировалось по причине его созвучия с испанским словом hierro (железо) в Иерро (французский вариант – Фер). Первыми жителями Иерро были бимбачи (bimbaches), появившиеся здесь в V в. до н.э. (по мнению ряда ученых, мигрировавшие из Сахары). Подробнее о Фере см. гл. LXV.

179 Для причаливания кораблей. Береговую линию Иерро образуют по большей части высокие отвесные скалы.

180 Остров делится на три различные зоны в зависимости от высоты над уровнем моря. Прибрежная зона (до 200 – 400 м) отличается сухостью и скудной растительностью. Выше находится полувлажная зона (до 800 м), о которой в данном случае и идет речь, – центральное высокогорье, покрытое густым лесом, который к настоящему времени практически исчез в результате интенсивной вырубки и эрозии. На высоте от 800 до 1500 м располагается влажная зона, где выпадает наибольшее количество осадков.

181 Рощи знаменитой канарской сосны сохранились только в южной части острова.

182 Вся жизнь Иерро зависит от дождей. Грозовые облака, которые пассаты приносят с северо-востока, достигая горных высот Иерро, рождают обильные ливни. Они выпадают в основном в северной части острова (летом до 80 мм в месяц). На юге осадков значительно меньше (летом только 25 мм в месяц), поэтому здесь температура выше, а климат суше.

183 Очевидно, это была река Барранко-де-лас-Ангустиас, вытекающая из Кальдеры-де-Табуриенте и впадающая в океан у совр. Пуэрто-де-Тасакорте на западном берегу.

184 Явное преувеличение. Расстояние между Пальмой и Рубиконом – ок. 250 миль (речь идет о римской миле, равной 1,482 м).

185 В рукописи «Г» добавлено: «через несколько дней после <праздника> Св. Иоанна Крестителя» (Margry. P. 198). Память Иоанна Крестителя празднуется 24 июня.

186 Очевидно, речь идет не о периметре острова, а о его длине. Окружность Лансароте составляет 213 км, а длина – 60 км.

187 ширина Лансароте составляет 25 км.

188 Действительно, Канарский архипелаг отличается в целом мягким морским субтропическим климатом. Высокая температура снижается благодаря воздействию океана (в течение всего года) и северо-восточных пассатов (летом). В то же время существуют значительные климатические различия между островами; так, например, среднегодовое количество осадков в западной части архипелага значительно превосходит показатели в восточной части, и неудивительно, что для Лансароте и Фуэртевентуры характерен скорее полузасушливый климат. До восточных островов нередко доходят и песчаные бури, рождающиеся в Сахарской пустыне (ветер сирокко), которые способствуют повышению температуры.

189 Вариант гл. XLV в рукописи «Г» см.: Margry. P. 202.

190 Речь идет о бухте Арресифе на восточном берегу Лансароте, одной из самых удобных бухт на острове для кораблей небольшого водоизмещения. Получила название от исп. arrecife (риф), поскольку ряд черных вулканических рифов и островков защищает ее от океанских течений. В XV в. на ее берегу находилась небольшая рыбацкая деревушка. Ныне здесь располагается город Арресифе, столица Лансароте с 1852 г.

191 См. гл. XIV, XXXIII.

192 Вариант гл. XLVI в рукописи «Г» см.: Margry. P. 204.

193 Пасха 1404 г. выпала на 30 марта.

194 Вариант этого наставления в рукописи «Г» см.: Margry. P. 205 – 215.

195 Быт. 1:6 – 10 (второй и третий дни Творения).

196 Быт. 1:14 – 19 (четвертый день Творения).

197 Быт. 1:9 – 10 (третий день Творения).

198 Быт. 1:20 – 27 (пятый и шестой дни Творения); 2:7.

199 Быт. 2:21 – 24.

200 Быт. 3:20.

201 Термин «вираго» (от лат. virago – «мужественная женщина») использован в латинской Библии. Быт. 2:23: «Dixitque Adam hoc nunc os ex ossibus meis et caro de carne mea haec vocabitur virago quoniam de viro sumpta est». – «И сказал Адам: вот, это кость от костей моих и плоть от плоти моей; она будет называться женой (virago), ибо взята от мужа».

202 Быт. 2:8; также 2:15.

203 Плода «от древа познания добра и зла» (Быт. 2:17).

204 Быт. 2:16 – 17.

205 См.: Прем. 2:23 – 24; Откр. 12:9.

206 Быт. 3:1 – 6.

207 Быт. 3:22 – 23.

208 Быт. 3:14 – 15.

209 Быт. 3:16.

210 Быт. 3:17 – 19.

211 Рим. 3:23 – 26; 1 Тим. 2:6; 2 Пет. 2:1; Откр. 5:9. Ср.: Мф. 20:28; Мк. 10:45.

212 Ср.: Евр. 2:14.

213 Быт. 6:1.

214 Быт. 6:5, 11 – 12.

215 Быт. 6:17.

216 Ср.: Быт. 6:9 («справедливый и непорочный»).

217 История Ноя, героя рассказа о Всемирном потопе, изложена в Быт. 6 – 9.

218 Быт. 6:7.

219 Ср.: Быт. 6:17 («дух жизни»).

220 Быт. 6:17.

221 В Библии (Быт. 6:14) говорится о загадочном «дереве гофер», вероятно, кедре или кипарисе.

222 Быт. 6:14.

223 См.: Быт. 6:15 – 16.

224 См.: 6:18 – 19.

225 Ср.: Быт. 9:19.

226 Ср.: Быт. 10:32.

227 Нимрод (Нимврод) – сын хуша, правнук Ноя.

228 Ср.: Быт. 10:8 («начал быть силен на земле»). В царство Нимрода входили Вавилон, Эрех, Аккад и халне (Калне). См.: Быт. 10:10.

229 Быт. 11:2.

230 Ниже авторы наставления говорят только о двух частях света (Азии и Африке), забывая сказать о Европе, которую населили потомки Иафета (источник этой теории – Быт. 10:2 – 5). Ср.: Jos. Flav. Ant. I.6.1.

231 В Библии Сим называется родоначальником семитских племен (Быт. 10:21 – 31). Он считается прародителем евреев, ассирийцев, арамеев, арабов и в целом народов Азии (ср.: Jos. Flav. Ant. I.6.4).

232 В Библии хам называется родоначальником ханаанских племен (Быт. 10:18). Он считается прародителем народов юга (ср.: Jos. Flav. Ant. I.6.2).

233 Быт. 11:4.

234 Быт. 11:6 – 7.

235 В Книге Бытия ничего не говорится о разрушении Вавилонской башни; там сообщается лишь о том, что люди перестали ее строить (Быт. 11:8). Версия об ее уничтожении великим ветром, посланным с небес, фигурирует в Книге юбилеев (10:26), у Корнелия Александра (frag. 10), у Абидена (frag. 5 – 6), в Книгах Сивилл (III. 98 – 103) и в «Иудейских древностях» Иосифа Флавия (Jos. Flav. Ant. I.4.3).

236 См.: Быт. 17:4 – 6.

237 Ср.: 2 цар. 22:26.

238 землю ханаанскую (область к западу от р. Иордан и примыкающее к ней побережье Сирии). История Авраама, прародителя еврейского народа, изложена в Быт. 12 – 25.

239 Быт. 17:8. Ср.: Евр. 11:8 – 9.

240 Исх. 19:6; 22:31. Cр.: Ис. 62:12; 63:18.

241 Быт. 32:32; 36:31; Исх. 1:12 – 13; 2:23 и т.д.

242 Исх. 3:8, 17; 6:6 – 7; 7:4 – 5; 20:2; 29:46; 32:11.

243 Исх. 3:20; Деян. 7:36. Под «великими чудесами» подразумеваются прежде всего десять «казней египетских» (Исх. 7:1 – 11:10) и спасение евреев через Чермное море (Исх. 13:17 – 14:31).

244 Ср.: Деян. 13:17.

245 Ср.: Исх. 19:5.

246 4 цар. 17:12.

247 3 цар. 12:28 – 29; 14:9.

248 Иеровоам I, первый царь Северного царства Израиль в 926 – 907 гг. до н.э., в библейской традиции является знаковой фигурой как «родоначальник» всех последующих нечестивых правителей избранного народа. По отношению к этим правителям в Библии используется типичная формула «ходил во грехах Иеровоама» (3 цар. 15:3, 26 и т.д.).

249 На самом деле города Самарии во времена Иеровоама I еще не существовало – он был основан ок. 880 г. до н.э. (3 цар. 16:24). При нем столицей Северного царства Израиль был Сихем (3 цар. 12:25), а золотые тельцы были поставлены в Вефиле (Бет-Эль) и Дане (3 цар. 12:29). Возможно, авторы обозначают «Самарией» само Северное царство, столицей которого она впоследствии стала, или географическую область между Иудеей и Галилеей, как в Новом завете (Ин. 4:4 – 9; Деян. 9:31).

250 4 цар. 17:18. Ср.: 3 цар. 14:15 – 16.

251 3 цар. 13:5.

252 4 цар. 13:3; 17:20; 18:9 – 12; 21:14; 2 Пар. 24:24; 28:5; 36:17.

253 В данном случае под «язычниками» подразумеваются все народы, не принадлежащие к избранному (иудеям).

254 Филистимляне – народ несемитского происхождения, живший на территории совр. сектора Газа, – вели ожесточенные войны с Израилем в более ранний период (в эпоху Судей, при царях Сауле и Давиде). В описываемое же время филистимляне уже не представляли серьезной угрозы для израильтян и, как правило, терпели от них поражения, за редкими исключениями (2 Пар. 21:16 – 17; 28:18).

255 Ср.: Иер. 26:2.

256 2 Пет. 3:2. Ср.: Лк. 1:70; 11:49; Деян. 3:18, 20 – 21, 24; Рим. 1:2 – 3; 1 Пет. 1:10 – 11.

257 Ср.: Деян. 3:20 – 21.

258 Ср.: Лк. 1:27; Деян. 13:23; Рим. 1:3; Тим. 2:8.

259 См.: Лк. 3:33 – 34.

260 Ср.: Рим. 5:6 – 19; 6:6.

261 Ин. 12:37; Деян. 2:22 – 23. Ср.: Мф. 11:20 – 21, 23; 21:15; Лк. 10:13. Содержание чудес см. у евангелистов: Мф. 8:28 – 34; 9:1 – 8 и т.д.; Мк. 1:23 – 28, 30 – 34; 7:31 – 37 и т.д.; Лк. 5:1 – 9; 7:11 – 17 и т.д.; Ин. 2:1 – 11 и т.д.

262 Ср.: Ин. 11:48.

263 См.: Мф. 10:1 – 4; Мк. 3:16 – 18.

264 Мф. 10:4; Мк. 3:19; Ин. 6:71.

265 Ин. 2:23. Ср.: Лк. 19:37.

266 Лк. 23:49; Ин. 19:26 – 27.

267 Ср.: Деян. 13:31.

268 Деян. 1:2 – 3.

269 Мк. 16:15.

270 Лк. 19:37.

271 Мк. 16:16.

272 Это представление восходит к отдельным фрагментам Нового завета (Деян. 2:27, 31; 1 Пет. 3:19 – 20; 4:6), но сформулировано только в раннехристианской литературе – в «Гомилии о Пасхе» Мелитона Сардийского, «О душе» Тертуллиана Карфагенского (LV), «О христе и антихристе» Ипполита Римского (XLV), «Против цельса» Оригена Александрийского (II.43).

273 Исх. 20:1 – 17; Втор. 5:6 – 21. См. также: Мф. 5:18 – 19; Лк. 16:17.

274 Исх. 24:12; 31:18; 32:16; 34:1, 28.

275 Мф. 22:37 – 38; Мк. 12:31; Лк. 10:27.

276 В Евангелиях в качестве второй главной заповеди фигурирует «возлюби ближнего своего, как самого себя» (Мф. 22:39; Мк. 12:31). Ср.: Мф. 7:12; Лк. 6:31.

277 Во время исхода из Египта Бог наслал на израильтян ядовитых змей за их неверие. См.: Чис. 21:6 – 9.

278 Ин. 3:14.

279 Лк. 13:16.

280 Ягненка (козленка). См.: Исх. 12:5.

281 Сравнение Иисуса христа с агнцем восходит к Книге Пророка Исайи (53:7), развивается в Новом завете (Ин. 1:29; Деян. 8:32 – 35; 1 Кор. 5:7; 1 Пет. 1 – 19) и становится очень популярным уже в раннехристианской литературе (у Мелитона Сардийского и др.).

282 У иудеев пасха – праздник в память об исходе из Египта (Исх. 34:18; Лев. 23:5 – 8). По иудейскому календарю начинался 14 нисана (первый весенний месяц).

283 Ин. 19:32 – 33.

284 Пасха у иудеев называлась также «праздником маццот (опресноков)», поскольку в течение семи дней праздника надлежало есть лепешки из пресного теста (опресноки).

285 Этот общий обычай православных церквей не разделяет только Армянская православная апостольская церковь.

286 Речь идет о просфоре, алтарном хлебе, используемом во время евхаристии.

287 Исх. 1:14.

288 Исх. 3:7 – 8.

289 В рукописи «Г» – «Гадифер написал» (Margry. P. 215).

290 Вариант гл. LIII в рукописи «Г» см.: Margry. P. 216 – 218.

291 В рукописи «Г» – «другие рыцари» (Margry. P. 216).

292 В соответствующем месте рукописи «Г» речь идет только о Гадифере, а Бетанкур не упоминается вовсе (Margry. P. 216).

293 В данном случае авторы используют термин «сарацины» для обозначения мусульман, обитающих в Северной Африке. В рукописи «Г» добавлено «и язычников» (Margry. P. 217).

294 В рукописи «Г» – «ядовитых» (Margry. P. 217).

295 См. сн. 188.

296 См. сн. 104.

297 «Сверкающие горы» (Muntis Claris на Каталонском атласе 1375 г.) – европейское название западной части Атласа, горной цепи в северозападной части Африки, т.е. Марокканского Атласа, включающего Высокий Атлас, Средний Атлас и Антиатлас. Высшая точка – гора Джебель-Тубкаль (4167 м) на юго-западе Марокко. Атлас отделяет прибрежную полосу Северо-западной Африки (Варварию) с оседлым (исламским) населением от пустыни Сахары, великой зоны кочевых племен.

298 Луи II де Клермон (1337 – 1410 гг.), герцог де Бурбон (с 1356 г.), и граф де Форе – французский полководец и государственный деятель, внук короля Людовика IX. В рукописи «Г» упоминание о «монсеньоре де Бурбоне» отсутствует (Margry. P. 217).

299 В 1390 г. генуэзцы, обеспокоенные утратой своих коммерческих позиций в Тунисе, откуда их успешно вытесняли венецианцы, организовали военную экспедицию в эту страну под видом крестового похода и под предлогом мести здешним пиратам, нападавшим на христианские корабли в Средиземном море. В ней согласились участвовать английские и французские рыцари, которых возглавил Луи II де Клермон. Однако поход оказался неудачным. Крестоносцы осадили Махдию (см. сн. 300), но после двухмесячной безуспешной осады были вынуждены вернуться в Европу.

300 Т.е. в Махдии, которую европейцы нередко называли Cap Africa (Мыс Африка); на Каталонском атласе 1375 г. обозначена как «Affrichat». Махдия – город-порт на восточном побережье Туниса, основанный в 916 г. первым фатимидским халифом Убайдом Аллахом аль-Махди (отсюда название) на месте античной (сначала финикийской, а затем римской) торговой фактории. В 921 – 973 гг. являлся столицей державы Фатимидов. Благодаря выгодному стратегическому положению и мощным укреплениям играл важнейшую роль в западном Средиземноморье до XVI в. Считался ключом к Тунису.

301 Пресвитер Иоанн – персонаж весьма популярной в XII – XVII вв. в Европе легенды о существовании в далеких землях процветающего христианского царства, отрезанного мусульманскими и языческими странами от остального христианского мира. Пресвитер Иоанн, одновременно и светский (царь) и духовный (патриарх) правитель этого царства, выступает как средоточие всех добродетелей, соединяя в себе благочестие, щед рость и доблесть. Происхождение этой легенды связано с новозаветным рассказом о пришедших с Востока волхвах (Мф. 2:1 – 12), с историей апостола Фомы, совершившего миссионерское путешествие в Индию, а также с обрывочными и искаженными известиями о христианских общинах на Малабарском берегу Индостана. Самое раннее упоминание о нем появляется в хронике Оттона Фрейзингенского (сер. 1140-х гг.). О нем писали Матвей Парижский, Вольфрам фон Эшенбах, Жак де Витри, Джованни да Плано Карпини, Винсент из Бовэ, Виллем Рубрук, Жан де Жуанвиль, Марко Поло, Одорик Фриульский, Джон Мандевиль, Иоганн хильдесхеймский и многие другие средневековые авторы. Первоначально царство пресвитера Иоанна помещали в Индию, позже (после нашествия Чингисхана) – в центральную Азию, а затем – в Африку (в Нубию или Эфиопию). В этой легенде выразилась универсалистская тенденция христианства, представление о нем как о религии, выходящей за рамки любых границ – государственных, этнических, культурных. См.: Baum W. Die Verwandlungen des Mythos vom Reich des Priesterkönigs Johannes. Klagenfurt, 1999; Beckingham Ch. Prester John, the Mongols and the Ten Lost Tribes. Aldershot, 1996; Cairet-Jabinet M.-P. Le royaume du Prêtre Jean // L'Histoire. № 22. 1980. Avril. P. 36 – 43; Jubber N. The Prester Quest. Doubleday, 2005; Silverberg R. The Realm of Prester John. Columbus, 1996.

Ок. 1165 г. в европейских странах начали циркулировать «письма пресвитера Иоанна», адресованные римскому папе, императору Византии и, возможно, некоторым другим владыкам. Они содержали фантастические рассказы о богатствах и чудесах царства Иоанна и вызвали огромный ажиотаж в Европе. В 1177 г. папа Александр III даже отправил с посланцем ответ пресвитеру (судьба этой экспедиции неизвестна). Как показали современные исследования, письма пресвитера Иоанна – подделка, вышедшая, вероятно, из среды иудеев Северной Италии. См.: Bar-Ilan M. Prester John: Fiction and History // History of European Ideas. Vol. 20. 1995. P. 291 – 298; Edition and study of the «Letter of Prester John to the Emperor Manuel of Constantinople»: The Anglo-Norman rhymed version / Ed. R.A. Vitale. College Park, 1975; Übel M. Ecstatic Transformation: On the Uses of Alterity in the Middle Ages. New York, 2005.

302 Кабальеро фарфаны (Caballeros Farfanes) – группа эмигрантов из Марокко, поступивших в конце XIV в. на службу к кастильским королям и составивших отряд легкой кавалерии. Они приняли христианство и обосновались в Севилье (позже также в Тьерра-де-Лоха). Утверждали, что являются потомками вестготов-христиан, переселившихся в Марокко в VIII в. См.: Maillo Salgado F. Precisiones para la historia de un grupo étnico-religioso: los farfanes // Al-Quantara: Revista de Estudios Arabes. Vol. 4. Madrid, 1983. № 1 – 2. Р. 265 – 281.

303 В рукописи «Г» – «кто вместе с Гадифером посетил эти острова и от которого тот [Гадифер] узнал о многих вещах» (Margry. P. 218).

304 Вариант гл. LIV в рукописи «Г» см.: Margry. P. 219 – 220.

305 В рукописи «Г» – «У Гадифера…» (Margry. P. 219).

306 Кантен, или Кантин (совр. Меддуза) – мыс на атлантическом побережье Марокко к северу от Сафи. Возможно, фигурирует еще у Плиния Старшего (Naturalis historia. V.1.1) под именем Мыс Солнца.

307 До Лансароте.

308 Имеется в виду знаменитый мыс Бохадор (от порт. Cabo Bojador – «выдающийся вперед мыс») на северном побережье совр. западной Сахары. У арабов назывался Абу-хатар («отец опасности»). В начале XV в. считался точкой, за которой простиралось Море мрака, населенное чудовищами. До 1434 г., пока его не обогнул португалец Жил Эанниш, оставался самым южным пределом, достигнутым арабскими и европейскими мореплавателями в Атлантике. Сильные северо-западные ветра, дующие круглый год, в сочетании со скалистым прибрежным мелководьем делали мыс Бохадор практически непреодолимым для средневековых кораблей, привыкших двигаться максимально близко к берегу.

309 Рио-де-Оро («золотая река») – великая мифическая река западной Африки, которая, по представлениям средневековых арабских и европейских ученых, текла с востока на запад и впадала в Атлантический океан и которую обычно ассоциировали с р. Сенегал. Не следует смешивать ее с заливом Рио-де-Оро, открытым португальцем Афонсу Балдая в 1435 г. и ошибочно принятым им за устье этой реки.

310 Эта фраза, по всей видимости, означает, что Жан де Бетанкур, преж де чем просить помощи у короля Кастилии, обращался к своему собственному государю Карлу VI. Неизвестно, произошло ли это еще до начала экспедиции или во время первого его возвращения в Европу.

311 Вариант гл. LV в рукописи «Г» см.: Margry. P. 220 – 221.

312 Самый близкий к африканскому побережью остров Канарского архипелага – Фуэртевентура – находится как минимум на расстоянии 97 км от материка.

313 Речь идет о «Книге знания о всех царствах, землях и владениях», в которой анонимный испанский монах описывает, помимо прочего, два своих путешествия в глубь Африки (в царство пресвитера Иоанна). Издания текста: Libro del conoscimiento de todos los reynos tierras señoríos que son por e mundo de las señales e armas que han cada tierra e señorío por sí e de los reyes e señores que los proveen / Ed. M. Jiménez de la Espada. Vol. 1. Madrid, 1877 (далее – LC); Libro del conoscimiento // Viajes medievales / Ed. J. Rubio Tovar. Vol. 1. Madrid, 2005. P. 347 – 404. Существуют самые различные версии по поводу датировки изложенных в ней событий: 1229 – 1230 гг. (Le Canarien. P. 89 n. 1) или непосредственно до 1350 г. (Бизли Ч.Р. Генрих Мореплаватель (1394 – 1460). М., 1979. С. 89).

314 LC. P. 46 – 67. Изложение событий путешествия испанского монаха в рукописи «Г» см.: Магдгу. P. 222 – 226.

315 В данном случае имеется в виду хребет Средний Атлас.

316 «Город Марокко» (Ville de Maroc) – французское название Марракеша (LC. P. 46: cibdat de Marruecos), города в западном Марокко, в юго-западных предгорьях Атласа. Основан в 1062 г. юсуфом ибн Ташфином, родоначальником династии Альморавидов. Его название, возможно, происходит от бербер. Mur-Akush («земля Бога»). Город быстро стал религиозным, культурным и коммерческим центром Магриба. Столица государства Альморавидов, а с 1147 г. – Альмохадов. После захвата его Меринидами в 1269 г. утратил столичный статус и постепенно пришел в упадок.

317 Публий Корнелий Сципион Эмилиан Африканский Младший (185 – 129 гг. до н.э.) – римский полководец и государственный деятель, из патрицианского рода Корнелиев. Во время Третьей Пунической войны (149 – 146 гг. до н.э.), возглавив римские войска в Африке (147 г. до н.э.), взял штурмом Карфаген и разрушил его (146 г. до н.э.).

318 Ошибка первоисточника (LC. P. 46: cibdat de Marruecos). Марракеш («город Марокко»), конечно, не имеет никакого отношения к Карфагену. Карфаген («Новый город») – финикийская колония, основанная в конце IX в. до н.э. на берегу Тунисского залива. С начала V в. до н.э. важнейший политический и торговый центр западного Средиземноморья, столица обширной морской державы, контролировавшей значительную часть побережья Северной Африки, южной Испании, Сицилии и Сардинии. Карфагенское государство было разгромлено римлянами в результате трех Пунических войн (264 – 241, 218 – 201, 149 – 146 гг. до н.э.), а сам город разрушен, и жители его обращены в рабство. В конце I в. до н.э. на его месте возникла римская колония юлия Карфаген (Iulio Carthago). В 439 – 533 гг. – столица королевства вандалов, в 533 – 698 гг. – административный центр византийского Карфагенского экзархата. В 698 г. взят и разрушен арабами.

319 Атлантическому.

320 В первоисточнике и в рукописи «Г» – Нифе (LC. P. 46; Margry. P. 222). По всей видимости, под этим именем подразумевается Анфа, портовый город Марокко на Атлантическом побережье. Согласно разным версиям, Анфа была основана еще в античные времена то ли финикийцами, то ли римлянами, то ли берберами. В XIII – XV вв. при Альмохадах и Меринидах являлась важным торговым центром Марокко, а также базой берберских пиратов. В 1468 г. была разрушена португальцами. Восстановлена в 1770 г. султаном Сиди Мухаммедом бен Абдаллахом под названием Дар-эль-Бейда («Белый город»), в испанском варианте – Касабланка.

321 Самор – искаженное французское название западномарокканского портового города Аземмур, или Азамор (от бербер. «оливы»), как дает первоисточник (LC. P. 46). Расположен на левом берегу р. Умм-эр-Рбия, на холме, в 800 м от Атлантического побережья. Построен на месте античного города Азама, основанного еще финикийцами. В Средние века один из процветающих городов Марокко.

322 Так и в первоисточнике (LC. P. 46); в рукописи «Г» – «Саси» (Margry. P. 222). Сафи, или Асфи (от бербер. «река») – портовый город в западном Марокко на берегу Атлантического океана. Расположен в долине между двумя холмами, рядом с удобной и хорошо защищенной бухтой. Возник, по всей видимости, в XI в. на месте древнего карфагенского (возможно, даже финикийского) поселения, фигурирующего у Плиния Старшего под именем «Рисардир» (Naturalis historia. V.1.1). С середины XII в. приобрел большое значение как порт для Марракеша, столицы империи Альмохадов, а с конца XII в. стал крупным религиозным центром Магриба. Через него в основном осуществлялась торговля Марокко с Андалусией, а также с Северной Италией и южной Францией.

323 В первоисточнике – Модогор (LC. P. 47). Магедор (Могадор) – французский вариант берберского названия портового города Амогдул (либо «хорошо защищенный», либо от имени местного святого Сиди Могдула); совр. Эс-Сувейра. Расположен в западном Марокко на берегу Атлантического океана, к северу от м. Сим, в 176 км к западу от Марракеша. По преданию, основан карфагенянами еще в конце IX в. до н.э. Благодаря географическому положению (удобная бухта, защищенная от пассатов островом Могадор) и наличию источников питьевой воды с давних времен использовался в качестве транзитного пункта и карфагенянами, и нумидийцами, и римлянами, и арабами. В Средние века являлся одним из главных портов Марокко.

324 В первоисточнике – Газула (LC. P. 48). Гузула (Гезула) – гористая область в юго-западном Марокко к югу от Высокого Атласа, между реками Сус и Вад-Дра. Ныне эту территорию занимают западная часть региона Сус-Масса-Дра (префектуры Агадир, Тарудант, Тизнит) и северная часть региона Гулимин-Эс-Семара (провинции Тата и Гулимин). В ту эпоху была довольно плотно населена берберами, которые занимались земледелием (возделывание ячменя) и скотоводством, а также эксплуатацией медных и железных рудников.

325 Ср.: LC. P. 48. Речь идет о Высоком Атласе, который начинается у м. Гир в юго-западном Марокко.

326 См.: LC. P. 48.

327 В первоисточнике – Саматана (LC. P. 49). Трудно определить, о чем точно идет речь. Возможно, под этим названием скрывается один из мысов южного Марокко, например Сим или Тафелан.

328 Мыс Нан, или Нон («Рыбный мыс») – совр. м. шонар на крайнем юге атлантического побережья Марокко. До 1415 г. (возможно, 1412 г.), когда португальцам удалось обогнуть его, оставался южным пределом для европейских судов в Атлантике. Еще римляне расшифровывали название «Нон» как «нет», т.е. «мыс, откуда нет возврата».

329 В первоисточнике – м. Сан-Бин (LC. P. 47). Совр. м. Соби на крайнем северном участке атлантического побережья западной Сахары, к югу от м. Нан.

330 LC. P. 49. Непрерывная полоса песков вдоль атлантического побережья совр. западной Сахары, которая тянется от м. Афлах до м. Бохадор.

331 LC. P. 49.

332 LC. P. 49. Гвинея для европейцев того времени – страна, лежащая к югу от м. Бохадор и населенная неграми; от бербер. aginaw («черный», т.е. «земля черных»). В эпоху Великих географических открытий под этим названием стали понимать прибрежную область западной Африки между зеленым мысом и рекой Огове (совр. Сенегал, Гамбия, Гвинея-Бисау, Гвинея, Сьерра-Леоне, Либерия, Кот д’Ивуар, Гана, Того, Бенин, южная часть Нигерии, западная часть Камеруна, Экваториальная Гвинея, северная часть Габона).

333 Испанский монах перечисляет много разных островов – как мифических, так и реальных, в том числе и некоторые из Канарских островов (LC. P. 50).

334 В первоисточнике – Донгола (LC. P. 56). Речь идет о Макурийском царстве, которое иногда называли по имени его столицы Донголы (Старая Донгола в совр. Судане, на восточном берегу Нила). Макурийское царство – одно из трех государств, возникших на территории Нубии после гибели Мероитского царства в 350 г. н.э. Оно занимало первоначально область между третьим и пятым порогами Нила. В середине VI в. царство приняло христианство в православной версии, а в 719 г. местная церковь подчинилась коптскому патриарху Александрии. После захвата арабами Египта в 641 г. Макурийское государство оказалось отрезанным от остального христианского мира. Однако попытка арабов в 652 г. подчинить макурийцев потерпела неудачу. С середины VIII в. царство вступило в период расцвета (золотой век). К тому времени оно аннексировало Набатейское царство и распространилось к северу до первого порога. Но с конца XII в., прежде всего из-за усиления военного давления со стороны мамлюкского Египта, начался его упадок, сопровождавшийся арабизацией и постепенной исламизацией. В начале XIV в. один из макурийских царей перешел в мусульманство и превратил главный кафедральный собор в Донголе в мечеть. В конце XIV в., после почти столетия гражданских войн, Макурийское государство прекратило свое существование. В 1517 г. оно было захвачено Османской империей. По всей видимости, наш путешественник посетил Донголу в эпоху, когда признаки упадка и особенно исламизации еще не были очевидными, т.е., по крайней мере, до XIV в.

335 Нубия – историческая область, занимавшая территорию совр. Северного Судана и частично Верхнего Египта и простиравшаяся от Асуана на севере до хартума на юге и от Ливийской пустыни на западе до Красного моря на востоке. С 800 г. до н.э. до 350 г. н.э. здесь существовало Мероитское царство. На его обломках во второй половине IV в. возникло три государства – Набатея на севере, Макурия в центральных районах и Алодия на юге. Первое просуществовало до середины VIII в., второе – до конца XIV в., третье – до начала XVI в. В XVI в. основная часть Нубии вошла в состав Османской империи.

336 христианство начало проникать в Нубию из Египта в IV в. Около 545 г. приняла крещение Набатея, а во второй половине VI в. (ок. 569 г.?) – Макурия и Алодия.

337 Считается, что первый случай африканской локализации царства пресвитера Иоанна имел место в «Mirabilia Descripta», сочинении монаха Иордана Каталонца (конец 1320-х гг.). Очевидно, что «история нищенствующего брата» также является одним из самых ранних источников этой версии.

338 В первоисточнике – Нубии и Эфиопии (LC. P. 63 – 64). Согласно легенде, пресвитер Иоанн обладал одновременно и светской и духовной властью. Однако правитель Макурийского царства хотя и имел сан священнослужителя и мог отправлять церковную службу, не был главой местной церкви. Семь епископов, возглавлявших семь епархий страны, рукополагались не царем, а коптским патриархом Александрии.

339 Библейский термин, обозначающий любую пустыню, примыкающую к Египту (ср., напр., Иез. 20:36; Тов. 8:3). В данном случае речь идет, по всей видимости, о Ливийской пустыне.

340 На самом деле Нил был не пограничной рекой Макурийского царства, а разрезал его территорию практически посередине.

341 Основным занятием макурийцев было ирригационное земледелие. Они выращивали ячмень, просо и финиковую пальму.

342 LC. P. 56, 58. Средневековая западная географическая мысль заимствовала у арабов идею, что все реки Тропической Африки являются частями одной великой реки – Нила, то выходящей на поверхность, то текущей под землей. По мнению европейцев того времени, собственно Нил образовывал единую водную систему с реками западной Африки (Нигером и Сенегалом), которые рассматривались как его левый (западный) рукав, часто называвшийся также золотой рекой (Рио-де-Оро). Такая географическая идея отражена, в частности, на Каталонском атласе 1375 г. Концепция универсальной африканской реки отвечала стремлению христианской церкви согласовать реальную географию со священной, отождеств лявшей Нил с Геоном, который пересекал земной Рай, проходил под морским дном и выходил на поверхность, чтобы обогнуть всю Эфиопию.

343 В ту эпоху под Египтом понимали долину Нила от Дельты до второго порога.

344 Дамиетта (совр. Думьятт) – портовый город и крепость в Дельте Нила, на рукаве Думьятт у впадения его в Средиземное море. Возник еще в эпоху Древнего Египта, когда назывался Тамиат. В эллинистический период утратил значение торгового центра после основания Александрии. Однако в Средние века крепость Дамиетта, обеспечивавшая контроль над Дельтой Нила, приобрела важную стратегическую роль («ключ к Египту») и поэтому оказалась объектом неоднократных нападений крестоносцев (Пятый, шестой и Седьмой крестовые походы). Мамлюкский султан Бейбарс (1260 – 1277 гг.) приказал разрушить город и воздвигнуть новую Дамиетту в нескольких километрах от Нила.

345 Каир (от араб. аль-Кахира – «Победоносная») – город в Египте на правом берегу Нила, у подножия горы Мокаттам, с юга и востока граничащий с Аравийской пустыней. Возведен в 969 г. фатимидским халифом Джаваром аль-Сикилли после захвата им Египта севернее прежнего административного центра страны аль-Фустата (Старого Каира). С 10 июня 973 г. – столица государства Фатимидов. При Фатимидах (969 – 1171 гг.) играл роль политического, культурного и религиозного центра Египта, при Айюбидах (1171 – 1250 гг.), поглотив аль-Фустат, превратился также в крупнейший экономический и торговый центр (построен порт) с полиэтническим населением. В первое столетие правления мамлюкских султанов (1250 – 1348 гг.) – в эпоху, когда испанский монах предпринял свое путешествие, – город достиг апогея своего расцвета, число его жителей превысило 200 тыс. Однако после чумы 1348 г., унесшей от 1/3 до 2/5 населения, начался период деградации Каира. Во времена завоевания Канарских островов, когда в Египте царствовал султан Фараг (1399 – 1412 гг.), вследствие серии стихийных бедствий (эпидемии, наводнения, неурожаи) город пережил пик своего упадка. Тем не менее он продолжал оставаться столицей вплоть до османского завоевания 1517 г.

346 Дамиетта являлась одним из центров торговли исламского мира с христианским западом. В нем существовали кварталы североитальянских купцов (венецианцев, генуэзцев, пизанцев).

347 В первоисточнике (LC. P. 57) – «Септа», т.е. Сеута (в рукописи «Г» – «Сеэте». См.: Margry. P. 223). Этот город, расположенный напротив Гибралтарской скалы, был основан в VII в. до н.э. финикийцами, которые назвали его Абила. затем он стал объектом борьбы между карфагенянами и греками. Последние дали ему имя «Семь братьев» из-за семи гор, расположенных в этом районе. Со времен римского владычества за городом закрепилось название Септем (лат. «семь»), постепенно трансформировавшееся в период арабского господства (с 709 г.) в Сеуту. В классическое Средневековье стал важнейшим портом Марокко. С середины XIII в. за обладание им соперничали Гранадский эмират и королевство Фес. В 1415 г. захвачен португальцами.

348 Речь идет не о городе Гранада, а о Гранадском эмирате, последнем исламском государстве на Пиренейском п-ве, просуществовавшем с 1238 до 1491 г. Эмират занимал юго-восточную часть Андалусии (Верхняя Андалусия), т.е. три современные провинции Испании – Малагу, Гранаду и Альмерию.

349 В данном случае горы Эр-Риф.

350 Конечно, эти мавры оснащали свою галеру не в Марракеше, а, как следует из первоисточника (LC. P. 57), в Гузуле.

351 В первоисточнике – Сант-Бин (LC. P. 57).

352 Ч.Р. Бизли расценивает весь последующий рассказ испанского монаха как «путаное изложение географических представлений Идриси» (Бизли Ч.Р. Указ. соч. С. 89). Вероятно, перед нами просто воспроизведение фантастического сообщения Геродота об огромных индийских муравьях (Her. Hist. III.102): «В их земле [Северная Индия] есть песчаная пустыня, и в песках ее водятся муравьи величиной почти с собаку, но меньше лисицы. <…> Муравьи эти роют себе норы под землей и выбрасывают оттуда наружу песок, так же как это делают и муравьи в Элладе, с которыми они очень схожи видом. Вырытый же ими песок – золотоносный, и за ним-то индийцы и отправляются в пустыню» (это сообщение повторяют Плиний Старший в «Естественной истории» (XI.36) и Исидор Севильский в «Этимологии» (XII.3.9)). В средневековом естествознании была весьма популярна версия о существовании в Эфиопии муравьев, добывающих золото и охраняющих его. А Алвизе (Луиш) Кадамосто, совершивший в 1455 – 1456 гг. плавание вдоль побережья Гвинеи, рассказывает: «В Сенегале было множество белых муравьев, которые, следуя своей натуре, создают жилища для змей из земли, которую они переносят во рту, и строят селения, в каждом из которых насчитывается до ста или до ста пятидесяти подобных строений».

353 Лисий остров (от старофранц. goupil – «лиса», в рукописи «Г» (Margry. P. 224)) дается латинский вариант – Insula Vulpis, в первоисточнике (LC. P. 58) – Insola Gropis). Если предположить, что рассказ испанского монаха опирается на реальные факты, то тогда в данном случае лучшим кандидатом на роль Лисьего острова могут стать острова Бижагош у побережья совр. Гвинеи-Бисау.

354 В первоисточнике – «Кибле» (LC. P. 59). Речь может идти или об островах Лос напротив совр. Конакри, столицы Гвинейской Республики, или об острове шербро у побережья Сьерра-Леоне.

355 LC. P. 59. Под это описание более всего подходит гористая Сьерра-Леоне.

356 В первоисточнике – «Готоне» (LC. P. 59). Установить местоположение этого королевства не представляется возможным. Некоторые источники сообщают о «королевстве Готто», которое они, однако, помещают гораздо восточнее – в район Дагомеи. Наш Готом, очевидно, находился на территории совр. Гвинеи и Сьерра-Леоне.

357 Возможно, имеется в виду гористое плато Фута-Джалон, где берут начало несколько рек (Гамбия, Бафинг, Тинкис и др.), текущих на север и северо-восток – в сторону предполагаемой Рио-де-Оро.

358 Названия этих гор см.: LC. P. 60. В их числе упоминается и Альбок.

359 См.: LC. P. 60.

360 См.: LC. P. 61.

361 Подробнее о Евфрате и его трех рукавах см.: LC. P. 62. В данном случае мы имеем еще одно свидетельство смешения реальной и священной географии. Помещая знаменитую азиатскую реку в западную Африку, наш монах следует концепции четырех великих рек, вытекающих из Рая и пронизывающих всю земную твердь. По всей видимости, здесь под «Евфратом» скрывается либо сам Нигер, либо один из его притоков (напр., Тинкис или Санкарани), либо приток Сенегала Бафинг.

362 Город Меле (совр. Ньяни, в первоисточнике (LC. P. 64) – Мальса), основанный в середине XIII в. на р. Нигер к западу от Сегу, являлся столицей империи Меле (Мали), одного из самых могущественных негритянских государств западной Африки во времена путешествия испанского монаха. Империя эта была создана ок. 1240 г. на развалинах Ганского царства Сундиатой Кейта, правителем небольшого царства малинке на Верхнем Нигере, возникшего еще в XI в., и достигла расцвета при императоре Мансе Канкане Мусе I (1307 – 1337 гг.), распространившись на огромную территорию от Атлантического побережья до границ совр. Алжира и Нигера (совр. Гамбия, Сенегал, юг Мавритании, северо-восток Гвинеи, бóльшая часть Мали). К тому времени страна приняла ислам. Во второй половине XIV в. начался упадок империи в результате многочисленных междоусобиц. В 1630 г. она прекратила свое существование под совместными ударами племен фульбе и бамбара.

363 См.: LC. P. 65 – 66. Согласно легенде, в царстве пресвитера Иоанна находились Врата Александра (стена, воздвигнутая Александром Македонским против северных варваров), Фонтан Молодости (обнаруженный Александром источник, возвращающий юность) и волшебное зеркало, в котором можно было увидеть любую страну.

364 Фуэртевентура.

365 В «Книге знания» указывается 140 миль (LC. P. 49).

366 В рукописи «Г» – «намерение Гадифера» (Margry. P. 226).

367 То есть у Жана де Бетанкура. В рукописи же «Г» прямо сказано: «у Га дифера» (Margry. P. 227).

368 См.: гл. XII – XIV.

369 Ошибка. На самом деле 1404 г.

370 См. гл. XXXV.

371 Речь идет о Тенерифе, который европейцы долгое время называли «Анфер» («Адский остров»). Это самый большой из островов Канарского архипелага, который образовался в результате слияния трех небольших островков, вызванного серией извержений. Расположен в 275 км от побережья западной Африки. Площадь – 2034 кв. км. В центре острова находится вулкан Тейде, самая высокая точка архипелага. Северная часть Тенерифе занята горным массивом Анага, покрытым древним лесом; климат здесь влажный. южная часть, преимущественно пустынная, в которую врезаются отроги вулкана Тейде, наоборот, отличается сухим климатом. Остров был известен еще в античные времена; римляне называли его Нивария (от лат. nix – «снег») из-за того, что вершина Тейде (Пан-де-Азукар – «Сахарная голова») с ноября по апрель покрывается снегом. Аборигены (гуанчи) именовали остров Ченеч, Чинеч или Арчинеч. Свое нынешнее имя получил благодаря жителям соседнего острова Пальма, которые называли его Тенеифе, т.е. «Белая гора» (tene – «гора», ife – «белый»); испанцы добавили букву «r». См. также гл. LXVIII.

372 Это означает, что Гадифер продавал захваченных в плен канарцев.

373 См. гл. VI.

374 Речь идет об Абу Саиде Утмане III (1399 – 1420 гг.), правителе государства Меринидов (1217 – 1465 гг.). Столицей этого государства с 1248 г. был Старый Фес (город, основанный в 789 г. Идрисом I и являвшийся столицей Марокко до 1062 г.), а с 1276 г. – Новый Фес. Королевство Фес находилось в постоянной конфронтации с христианскими государствами Пиренейского п-ва – Кастилией и Португалией, поэтому намерение его правителя организовать экспедицию против Канарских островов после признания Жаном де Бетанкуром вассальной зависимости от кастильского короля выглядит весьма логичным. План этот, однако, не был реализован.

375 Ришрок («Богатая скала») был построен на высоком скалистом берегу бухты Котильо на северо-западе Фуэртевентуры. Ныне на этом месте находится Торре-де-Эль-Тостон (Башня Тостон), возведенная в начале XVIII в. См.: Sosa Suárez E., Tejera Gaspar A., Antonia Perera Betancort M. El castillo betancuriano de «Rico Roque» y el «Puerto de los Jardines de Fuerteventura» // XIII Coloquio de Historia Canario-Americana; VIII Congreso Internacional de Historia de America (AEA) (5 al 9 de octubre de 1998). Las Palmas de Gran Canaria, 2000. P. 1816 – 1823.

376 Речь идет о крепости Балтарэ (исп. Вальтарахаль), построенной на западе Фуэртевентуры в глубине гористого массива (совр. массив Бетанкурия) на краю широкой и глубокой лощины, через которую протекала Пальмовая река (высохшая в XVI в.). На ее основе возникла Бетанкурия, первое европейское поселение на Фуэртевентуре, являвшееся административным центром острова до 1834 г.

377 Прозвище означает «Если я смогу» (Si je puis).

378 1404 г.

379 Аргинегин («тихая вода» на языке гуанчей) – один из исторических центров аборигенов на Гран-Канарии, находившийся в глубокой лощине у южного берега острова. В XV в. насчитывал ок. 400 жилищ, располагавшихся на террасах вокруг дна лощины, где возвышался дом вождя.

380 Артами (Артеми) Семидан – властелин всей Гран-Канарии; сын королевы Атидамы (Андаманы, Атидаманы), объединившей во второй половине XIV в. весь остров, и ее соправителя и супруга Гумидафе, правителя Гальдара.

381 засада и внезапное нападение – излюбленные военные приемы аборигенов Гран-Канарии.

382 Речь идет о завоевании островов Фуэртевентура, Пальма и Иерро (гл. LXXIII – LXXX, LXXXVI).

383 Вариант гл. LXV в рукописи «Г» см.: Margry. P. 238 – 239.

384 350 км.

385 Ср. гл. XLII.

386 Субтропический лавровый лес (Laurisilva), наследник лесов плиоценовой эпохи, сохранился только на Мадейре, Азорских островах и в западной части Канарского архипелага. Высота деревьев достигает 40 м. На Иерро до прихода европейцев лавровый лес занимал обширные пространства влажной высокогорной зоны, часто вперемежку с сосновыми рощами, однако в наше время уцелели лишь небольшие его участки.

387 Например, земляничное дерево (Arbutus canariensis) или пикония высокая (Picconia excelsa) из семейства маслиновых.

388 К ним можно также добавить знаменитых диких канареек с желтовато-зеленым оперением, сов, орлов, голубей, чаек, зябликов, малиновок, дроздов, щеглов, удодов.

389 Рябок чернобрюхий (Pterocles orientalis). Его длина 33 – 39 см.

390 Из-за недостатка естественных источников пресной воды бимбачи необычайно ценили дождевую воду, которую собирали в специальных резервуарах, вырубленных в горной породе, которые были разбросаны по всему острову.

391 Гигантская ящерица Иерро (Gallotia simonyi) длиной ок. 60 см водилась на большей части острова и на маленькой скале Чико-де-Салмор у его северной оконечности. В наше время находится на грани исчезновения (занесена в Красную книгу), и ее можно встретить только в южной части района Риско-де-Тибатахе (на севере Иерро). В эпоху Жана IV де Бетанкура этот вид был также широко распространен на Гомере и Пальме. См.: Barahona Е, Evans S.E., Mateo J.A., García-Márquez М. and López-Jurado L.F. Endemism, gigantism and extinction in island lizards: the genus Gallotia on the Canary Islands // Journal of Zoology. Vol. 250. 2000. P. 373.

392 Жители Иерро «подобны земле, которая их породила, – сильные, здоровые и плодовитые, гибкие и хорошо сложенные; в целом у них более светлая кожа, чем у жителей других островов, они живые, веселые, любят петь и танцевать, весьма любвеобильны» (Le Canarien. P. 116 n. 4).

393 На самом деле речь идет об одном дереве – гарое, священном дереве бимбачей. Оно росло в центральной гористой части острова на высоте 1000 м к северу от совр. Сан-Андреса. По описанию хуана де Абреу-и-Галиндо, имело ок. 1 м в диаметре, почти 3 м в окружности и 10 – 12 м в высоту, крона достигала 40 м в окружности. Его плоды были похожи на желуди, листья – на листья лавра. Гарое выполняло функцию главного источника воды на острове: влага из облаков, приносимых пассатами, и морского тумана оседала на его ветвях и стекала с них в два специально выбитых в туфе резервуара. Эта вода распределялась среди жителей острова, и, по некоторым свидетельствам, ее было достаточно, чтобы обеспечить не только все население Иерро (8 тыс. человек), но и скот (100 тыс. голов). Священное дерево бимбачей, которое видели первые европейцы, просуществовало до 1610 г., когда было вырвано бурей. См.: Abreu Galindo J. de. Historia de la conquista de las siete islas de Gran Canaria / Ed. A. Cioranescu. Santa Cruz de Tenerife, 1977. P. 85. См. также: Viera у Clavijo J. de. Op. cit. T. 1. P. 140 – 146; Mora Morales M. Leyendas y mitos de las Islas Canarias. Santa Cruz de Tenerife, 2003. P. 17 – 22.

394 Вариант гл. LXVI в рукописи «Г» см.: Margry. P. 241. См. там же: P. 197.

395 На 375 км.

396 47 км в длину (с севера на юг) и 29 км в ширину (с запада на восток).

397 Остров действительно очень гористый, самая высокая точка – Роке-де-лос-Мучачос (2423 м). В северной части доминирует вулкан Кальдера-де-Табуриенте с огромным кратером шириной 9 км и глубиной 1,5 км, окруженный горной цепью высотой от 1600 до 2400 м. В южной части доминирует гряда Кумбре-Вьеха, состоящая из многочисленных вулканических пиков конусообразной формы.

398 Пальма – самый лесистый из островов Канарского архипелага. Его часто называют зеленым островом (La Isla Verde).

399 Сосновые леса, как и лавровые рощи, находятся в центральной зоне острова.

400 Назовем прежде всего знаменитую канарскую пальму (Phoenix canariensis), достигающую 40 м в высоту; ее овальные косточковые плоды желтого или оранжево-коричневого цвета совсем небольшие (2 см в длину и 1 см в диаметре).

401 Драконово дерево (Dracaena draco) – субтропический представитель рода драцена, растущий на Канарах, а также на островах зеленого мыса, Мадейре, Азорах и в отдельных зонах западного Марокко. Достигает 12 м в высоту. Имеет один или несколько стволов и густую крону в виде зонтика. Живет до 500 – 600 лет.

402 На Пальме ок. 170 видов эндемических растений.

403 По приблизительным оценкам, население Пальмы в то время насчитывало ок. 4 тыс. человек.

404 «Это люди со смуглым цветом кожи, довольно светлым, с выпуклым и узковатым лбом, с темными, порой зеленоватыми живыми глазами с красивым разрезом, с густыми слегка вьющимися волосами черного или рыжего цвета; нос у них прямой, ноздри расширены, большой рот с толстыми губами, зубы белые и ровные; тело худощавое, крепкое и мускулистое...» (Barker-Webb Ph., Berthelot S. Histoire naturelle des îles Canaries. Paris, 1836. T. 1. Part. 1. P. 255).

405 Известно, что в конце XV в. на острове было ок. 20 тыс. голов скота.

406 завоевание Пальмы оказалось нелегким делом. Попытка кастильца Гильена де Перасы подчинить остров в 1447 г. окончилась полным провалом из-за мужественного сопротивления бенаоаритов. Это удалось сделать силой и хитростью лишь испанскому конкистадору Алонсо Фернандесу де Луго в 1492 – 1493 гг.

407 Вариант гл. LXVII в рукописи «Г» см.: Margry. P. 242.

408 Гомера – самый гористый остров Канарского архипелага.

409 Так называемые барранкос, расходящиеся лучами от центра к побережью острова и покрытые лавровыми лесами.

410 В момент испанского завоевания на Гомере проживало 7,5 тыс. воинов.

411 знаменитый канарский язык свиста (сильбо гомеро), изобретенный аборигенами, был известен еще в эпоху Древнего Рима. Жители разделенных горами долин использовали его как средство коммуникации. В XVI в. сильбо гомеро переняли испанские колонисты, сохранившие его и после исчезновения туземного населения. В настоящее время местные власти требуют обязательного обучения этому языку в школах. См.: Trujillo R. El Silbo Gomero: análisis lingüistico. Santa Cruz de Tenerife, 1978.

412 В первую очередь лавровыми, рощи которых ныне можно увидеть на территории Национального парка Гарахонай.

413 На острове обитали сотни эндемических видов фауны, в частности гигантская ящерица Гомеры (Gallotia bravoana), почти исчезнувшая в наши дни.

414 Вариант гл. LXVIII в рукописи «Г» см.: Магдгу. P. 243.

415 Длина о. Тенерифе – ок. 87 км (от Пунта-де-ла-Раска до Пунта-де-Анага).

416 ширина о. Тенерифе – ок. 45 км (от Пунта-де-Тено до Пунта-де-Абона).

417 Вулкан Тейде, высота которого 3718 м, имеет один из самых крупных кратеров в мире: его длина – ок. 17 км, ширина – ок. 10 км, а глубина достигает 2715 м.

418 Богатая и разнообразная флора Тенерифе представлена 1400 видами растений, из которых 200 являются эндемическими, причем 140 – уникальными. Из наиболее распространенных деревьев отметим канарскую сосну, пальму и лавр.

419 Разнообразный химический состав различных вулканических материалов, из которых образовался остров, и воздействие благоприятных климатических факторов обусловили значительное разнообразие почв.

420 В рукописи «Г» добавлено: «невысокого роста» (Магдгу. P. 243).

421 завоевание Тенерифе оказалось для кастильцев (испанцев) трудным делом и растянулось на 32 года (1464 – 1496 гг.). Аборигены, активно использовавшие тактику засад и внезапных нападений, часто обращали завоевателей в бегство.

422 От Пунта-де-ла-Раска.

423 В 27 км.

424 От Пунта-де-Антекера.

425 Ошибка. Расстояние от Тенерифе до Гран-Канарии – ок. 55 км.

426 Богатство флоры и фауны сочетается с теплым и мягким климатом; средняя температура зимой составляет 17 – 18 °С, летом – 24 – 25. Неудивительно, что Тенерифе часто называют «островом вечной весны».

427 Вариант гл. LXIX в рукописи «Г» см.: Margry. P. 244 – 245.

428 Длина о. Гран-Канария – ок. 55 км (с севера на юг).

429 ширина о. Гран-Канария – ок. 49 км (с запада на восток).

430 На самом деле по очертаниям Гран-Канария мало напоминает Тенерифе. Остров имеет округлую форму (диаметр ок. 50 км).

431 Расстояние между Гран-Канарией и Фуэртевентурой – ок. 83 км.

432 И конечно, в центральной части.

433 Лесной покров Гран-Канарии весьма разнообразен. В средней зоне на высоте от 200 до 1000 м растут теплолюбивые деревья (пальма, драконово дерево и др.). В северной части острова на высоте от 500 до 1200 м в эпоху Жана IV де Бетанкура располагался обширный массив древнего лаврового леса (Сельва-де-Дорамас), от которого ныне сохранилось не более 1%. Высокогорную зону (от 600 до 2000 м) до сих пор занимают значительные участки соснового леса с низким подлеском.

434 Жители Гран-Канарии подразделялись на несколько каст, происхождение которых обосновывалось туземным антропогоническим мифом: Бог наделил стадами только людей, сотворенных первыми, а на созданных позже возложил обязанность служить им. Критериями знатности являлись родство с правителем, богатство и личные качества (прежде всего храбрость). знатные пользовались привилегиями – лишь они имели право на гражданскую и военную власть, лишь они носили бороду и особую прическу (волосы, обрезанные на уровне ушей). См.: Viera y Clavijo J. Op. cit. T. 1. P. 154.

435 Во внутренних районах острова.

436 Гран-Канария является самым плодородным островом Канарского архипелага. Из-за разнообразия климата, ландшафта, фауны и флоры (более 100 эндемических растений) его часто называют континентом в миниатюре.

437 Аборигены практиковали два вида рыбной ловли: они лучили рыбу (ночью привлекали ее светом факелов и били дротиками) или одурманивали ее (соком молочая отравляли лужи, остававшиеся на берегу в углублениях после морского отлива). О рыболовстве на Канарских о-вах см. также: Gaudio A. Les îles Canaries. Paris, 1995. P. 38.

438 «Волосы их [женщин] были заплетены в косички вместе с тростником различного цвета; эти косички соединяли между собой или оставляли свободными» (Le Canarien. P. 128 n. 2).

439 В рукописи «Г» упомянут только Гадифер (Margry. P. 244).

440 См. гл. XL, LXII.

441 См. сн. 165.

442 См. сн. 166.

443 Ср. сн. 379.

444 Вариант гл. LXX в рукописи «Г» см.: Margry. P. 246 – 247.

445 Cм. сн. 431.

446 В рукописи «Г» (Margry. P. 246) дается более достоверная цифра – «двадцать четыре лье». Действительная длина о. Фуэртевентура – ок. 97 км.

447 В рукописи «Г» – «семь лье» (ibid.). Действительная ширина о. Фуэртевентура – ок. 31 км.

448 Речь идет о перешейке Ла-Паред (Isthmo de la Pared), отделяющем северную, основную, часть острова (Максората) от южной (п-в хандия). Его ширина – 5 км.

449 Эта гигантская крепостная стена пересекала перешеек Ла-Паред с севера на юг и тянулась почти на 10 км. Она начиналась у побережья Лаха-Бланка, проходила через центральную часть перешейка и заканчивалась у Матас-Бланкас. Ныне от нее сохранились только отдельные фрагменты.

450 Горы находятся в основном на п-ве хандия и юго-западе Максораты (массив Бетанкурия).

451 Фуэртевентура – более равнинный остров, чем остальные острова архипелага, не считая Лансароте. Ее горы очень редко превышают уровень 700 м.

452 Имеется в виду вересковое дерево (Erica Arborea) – кустарник или небольшое вечнозеленое дерево, которое, однако, порой достигает 7 м высоты. Встречается также на Мадейре, в Португалии и отдельных районах Африки (Эфиопия, Камерун).

453 Европейцы научились вырезать из верескового дерева курительные трубки.

454 Речь идет о кардоне (Euphorbia Canariensis), разновидности молочая, произрастающем в гористой местности Канарских островов, который отличается большим сходством с кактусовыми. Стебли имеют четыре, а то и пять граней с коричневатыми углами. Достигает 2 м в высоту. При разрезе выделяет большое количество сока, по цвету и запаху напоминающего молоко, которому аборигены приписывали вредоносное воздействие.

455 Коза махорера (фуэртевентурская коза) – разновидность молочной козы. Имела особое значение в экономической жизни аборигенов. Давала густое ароматное молоко с высоким процентом жирности. Из него получали знаменитый сыр махореро – твердый, бледно-белого цвета, с пряным вкусом. Искусство его приготовления было заимствовано испанскими колонистами. И поныне этот сыр пользуется большой популярностью за пределами Канарских о-вов.

456 храмы (эфекены), где аборигены отправляли свой культ, возводились на вершинах гор из камня и имели круглую форму, которую образовывали две концентрические стены. Там канарцы приносили богам дары (масло), совершали возлияния (козьим молоком) и обращались к ним с молитвами, воздевая руки к небу. Существовала особая категория храмовых служителей, в которую допускались исключительно женщины. Эти жрицы руководили религиозными церемониями и предсказывали будущее. Они пользовались большим влиянием среди местного населения.

457 См. сн. 312.

458 Вариант гл. LXXI в рукописи «Г» см.: Margry. P. 248 – 249.

459 Расстояние между Лансароте и Фуэртевентурой – ок. 11 км.

460 См. сн. 56.

461 Остров Лобос имеет треугольную форму.

462 Площадь Лобоса – 4,58 кв. км.

463 Остров имеет 3 км в длину и 2,5 км в ширину.

464 Расстояние от Лобоса до Фуэртевентуры – ок. 2 км.

465 В гл. XIX дается другая цифра – четыре лье. Расстояние от Лобоса до Лансароте – ок. 16 км.

466 Это название, возможно, означает «выжженная», «горящая».

467 Сходство Лансароте с Родосом, островом на юго-востоке Эгейского моря и самого крупного в архипелаге южные Спорады (Додеканес), весьма приблизительное. Рисунок береговой линии Лансароте гораздо более неровный.

468 Махи обитали в пещерах или в каменных полуземлянках («глубокие дома»).

469 Известны два опустошительных пиратских набега на Лансароте в период, непосредственно предшествующий экспедиции Жана IV де Бетанкура. Где-то в первой половине 1380-х гг. кастильская флотилия из пяти кораблей под командованием севильца Гонсало Фернандо Перасы, сеньора де Альмонастер, разграбила остров, захватив большую добычу (скот, козьи шкуры, жир) и 170 пленных, в том числе короля Гванарему и королеву Тингванфаю. В 1393 г. еще одна кастильская экспедиция (севильцы) увезла с Лансароте группу пленных и немалое количество козьих шкур. См.: Francisco López de Gómara. Historia general de las Indias. Caracas, 1978. P. 315 – 316 (Cap. CCXXII); Jerónimo Zurita. Anales de Aragón. Lib. XX. Cap. XXXIX; Girolamo Benzoni. La historia del mondo nuovo. Venetia, 1572. P. 177; Bergeron. Ch. VI. P. 16 (см. Приложение); Abreu Galindo J. de. The History of the Discovery and Conquest of the Canary Islands / Trans. by G. Glas. London, 1764. P. 2 – 3.

470 Ср. гл. XLIII (двести человек).

471 Из 213 км береговой линии Лансароте почти 90% составляют скалы.

472 здесь слово «сарацины» вновь используется в значении «язычники».

473 Горы, занимающие часть северной и южной зон Лансароте, ниже, чем на других островах архипелага. Самая высокая точка – Лас-Пеньяс-дель-Чаче – всего 670 м.

474 Искаженное исп. «игуерилла» (higuerilla).

475 Речь идет о дикой табайбе, или «молочае царя юбы» (Euphorbia regisjubae), кустарнике, эндемическом для Лансароте, а также Фуэртевентуры и Гран-Канарии. Его высота достигает 2 м. Обладает сочными стеблями и ветвями без колючек. Выделяет млечный сок раздражающего действия. Растет в барранкос на склонах гор и террасах на уровне от 300 до 1200 м.

476 земледелие, по сравнению со скотоводством, собирательством и добычей орсели, занимало весьма ограниченное место в экономической жизни махов.

477 Первые европейские путешественники описывают махов как людей белой расы, высоких, мускулистых и очень красивых, среди которых много блондинов. Почти все они отмечают также их гостеприимство и благородство характера. Возможно, в этих сообщениях присутствует определенная доля идеализации.

478 Из недубленых козьих шкур.

479 Полиандрия (триандрия) оказалась следствием обычая убивать часть новорожденных девочек – специфического способа демографического регулирования, чья необходимость была обусловлена недостатком продовольственных ресурсов. Среди ученых продолжаются споры о том, как сочетается патриархальный характер общества аборигенов на Лансароте с очевидным существованием матрилокального брака.

480 На этой главе завершается рукопись «Г».

481 Прежде всего д’Андрака.

482 Возможно, речь идет о заливе у совр. Пуэрто-де-ла-Пенья.

483 Фуэртевентуре.

484 В Испанию к кастильскому королю для разрешения своего спора. См. гл. LXIII – LXIV.

485 Эту тактику – использовать одних аборигенов против других – европейцы будут применять и позже: жители Лансароте и Фуэртевентуры примут участие в покорении Гран-Канарии, а жители Гран-Канарии, в свою очередь, – в завоевании Тенерифе.

486 Между аборигенами, с одной стороны, и людьми Жана де Бетанкура и лансаротцами – с другой.

487 Французов.

488 Из Ришрока.

489 Между партией Бетанкура и партией Гадифера.

490 Гл. LXXV.

491 В гл. LXXI об этом говорится применительно к жителям Лансароте.

492 См. гл. LXXV.

493 То есть как совершать крещение.

494 См. гл. LXXIII.

495 От этих укреплений сохранились только развалины крепости в центральной части острова. Она представляла собой круглую в плане ограду, составленную из необработанных каменных глыб.

496 В настоящее время большинство ученых отвергает гипотезу, что стена служила границей между двумя королевствами. По их мнению, эта граница проходила гораздо севернее, а стена имела чисто хозяйственное предназначение – препятствовать перегону козьих стад на полуостров хандия, обладавший более благоприятными экологическими условиями, чем остальная часть Фуэртевентуры.

497 Согласно обычаю аборигенов, такой акт дарения предшествовал заключению мирного договора.

498 здесь в значении «языческий».

499 Речь идет о часовне Нотр-Дам-де-Бетанкур (гл. LXXXIV), которую в 1410 г. Масио де Бетанкур превратит в собор Санта-Мария-де-Бетанкурия, главный христианский храм Канарских островов в XV в. Разрушенный в 1593 г. берберским пиратом Ксабаном де Арраэсом, он будет восстановлен в конце XVII в.

500 Радости от того, что обратил в христианскую веру жителей острова.

501 В тексте самой главы говорится об отъезде Жана де Бетанкура с Фуэртевентуры. По мнению Г. Гравье, в названии главы допущена ошибка (Le Canarien. P. 156 n. 2).

502 То есть Арфлер (норманн. хересфлос, от floth – «эстуарий») – город в Верхней Нормандии (совр. деп. Приморская Сена), на правом берегу эстуария Сены, к востоку от Гавра. Возник в норманнскую эпоху на месте древнего галльского поселения Каракотин. В 1202 г. получил коммунальную хартию. С XI по XVI в. – главный порт Нормандии.

503 В то время сеньором Баквиля-ан-Ко являлся Гийом VII Мартел (ок. 1365 – 1415 гг.), камергер короля Карла VI, который погибнет вместе с двумя своими сыновьями в битве при Азенкуре 25 октября 1415 г. Очевидно, в тексте речь идет о каком-то его родственнике, возможно, младшем брате. Род Мартелов происходил от Никола де Баквиля, сына Балдериха Тевтонца, соратника Вильгельма I завоевателя. Сеньорией Баквиль (совр. кант. Баквиль-ан-Ко, окр. Дьепп, деп. Приморская Сена) этот род владел с XI в. О Мартелах см.: Hellot A. Essai historique sur les Martel de Basqueville et sur Bacqueville-en-Caux. Dieppe, 1879.

504 Робер де Бракмон (ок. 1360 – 1419 гг.) – дядя Жана IV де Бетанкура по матери, младший сын Реньо (Рено) II де Бракмона, губернатора Лильбонна (ум. ок. 1388 г.). Служил Карлу VI Французскому (камергер), папе Бенедикту XIII (командующий гвардией), Энрике III Кастильскому (адмирал Испании) и снова Карлу VI (адмирал Франции). Сторонник арманьяков.

Замок Бракмон находился на северо-востоке земли Ко, близ побережья Ла-Манша (совр. кант. Восточный Дьепп, окр. Дьепп, деп. Приморская Сена).

505 Истас д’Эрневиль Старший (род. после 1362 г.) – сын Эсташа д’Эрневиля (ок. 1340 – ок. 1380 г.), сеньора Перье-сюр-Андез, и Жанны де Бетанкур, тетки нашего героя.

506 Истас д’Эрневиль Младший (род. ок. 1385 г.).

507 Робер III де Ла Ёз по прозвищу Одноглазый, советник и камергер короля Франции, сын Пьера де Ла Ёз («Гектора»), сеньора Ванта и Белланкура, и Жанны де Турнебю. Визит барона был особенно важен для Жана IV де Бетанкура, поскольку тот являлся его сюзереном.

508 См. гл. XXVII.

509 См. гл. VIII – XXII.

510 Ср. гл. XXVII.

511 Реньо III де Бетанкур (до 1364 г. – 1443 г.) – младший брат Жана IV де Бетанкура. В 1385 г. получил в качестве доли отцовского наследства часть владений Бетанкуров (Гран-Кенэ, юкле и Моканси). Сделал карьеру при дворе бургундского герцога Жана I Бесстрашного – был его камергером, советником, мажордомом, главным мажордомом. В 1402 г. послан с дипломатической миссией в Кастилию, чтобы обеспечить лояльность короля Энрике III авиньонскому папе. В 1419 г. присягнул Генриху V Английскому, захватившему большую часть Нормандии. В 1423 г. назначен главным казначеем Нормандии, в 1424 г. – командиром ночной стражи Парижа (до 1436 г.). После смерти бездетного старшего брата в 1425 г. наследовал владения Бетанкуров. Был женат дважды: его первой супругой была Мари де Броте, сеньора Рувре, второй (1422 г.) – Фелипа (Филиппота) де Труа, старшая сестра его невестки (жены Жана IV) Жанны де Файель.

512 То есть речь идет об Истасе д’Эрневиле-младшем, который был двоюродным племянником Жана IV де Бетанкура.

513 Чтобы не нагружать корабль. Жан де Бетанкур шутит, играя на двух значениях прилагательного leger – «легкий» и «легкомысленный».

514 Семейство Гренвилей владело сеньорией Ануар рядом с Гренвилем-ла-Тентюрьер.

515 Масио де Бетанкура (ок. 1390 – между 1454 и 1458 гг.), рыцаря Мальтийского ордена, большинство исследователей считает незаконным сыном Реньо III де Бетанкура, младшего брата Жана IV, а не сыном какой-то их сестры, о которой не сохранилось никаких сведений. В 1405 – 1447 гг. управлял Канарским архипелагом сначала от имени своего дяди, а с 1419 г. (по другим данным, с 1418 г.) – как представитель новых владетелей (Э. де Гусмана графа Ньебла и др.). В 1447 г. был лишен власти и арестован. Бежал с островов в Португалию, а потом обосновался на Мадейре, где и умер.

516 Буй (Bouille) – cеление в Верхней Нормандии, на левом берегу Сены, к юго-западу от Руана (совр. кант. Гран-Куронн, окр. Руан, деп. Приморская Сена).

517 Писи (Pissy) – селение в Верхней Нормандии, к северо-западу от Руана (совр. кант. Нотр-Дам-де-Бондвиль, окр. Руан, деп. Приморская Сена). После слияния в 1822 г. с Повилем стало называться Писи-Повиль.

518 Ануар (Hanouard) – деревня к юго-востоку от Гренвиля-ла-Тентюрьер (совр. кант. Урвиль-ан-Ко, окр. Гавр, деп. Приморская Сена).

519 Речь идет, по всей видимости, о деревне Безевиль-ла-Герар (Beuzeville-La-Guérard) к юго-западу от Гренвиля-ла-Тентюрьер, а не о городке Безевиль, расположенном к югу от эстуария Сены, у западной границе современного департамента Эр.

520 Тамбурин («барабанчик») – ударный музыкальный инструмент в виде удлиненного цилиндрического барабана обычно небольшого размера. Его называют также провансальским барабаном (по месту происхождения).

521 Ребек (rebequet) – старинный струнный смычковый музыкальный инструмент, использовавшийся в Европе с XII по XVIII в. Состоял из деревянного грушевидного корпуса, верхняя часть которого суживалась и переходила непосредственно в шейку. Имел три струны. Смычок по форме напоминал лук.

522 Бюзин (busine, anafil) – разновидность духового инструмента («средневековая труба»).

523 Окетон (hoqueton) – куртка из прочной ткани с фетровой подкладкой, достаточно короткая и без рукавов. Слово происходит от араб. al-qoton (хлопок). С 1370 г. французские жандармы и пехотинцы стали носить окетоны вместо кольчуг. Они могли защитить от легких стрел. Рыцари же надевали окетон под кольчугу и поверх нее.

524 См. гл. LXXI.

525 Один ливр = 489,5 г.

526 К побережью южного Марокко.

527 Бухта Бохадор расположена к югу от одноименного мыса. Впервые она была отмечена на Каталонском атласе 1375 г. См.: d’Avezac M.-A.-P. Note sur la véritable situation du mouillage marqué au sud du cap Bugeder dans toutes les cartes nautiques. Paris, 1846.

528 В тексте – lecto. По мнению Г. Гравье, речь идет либо о клирике, либо о писце (Le Canarien. P. 171 n. 1).

529 Леона и Кастилии.

530 Энрике III.

531 Каталина (Екатерина) Ланкастерская (31.03.1373 – 2.06.1418 гг.) – супруга Энрике III Кастильского с 1393 г.; дочь Джона Гонта, первого герцога Ланкастерского, и его второй жены Констанции Кастильской. В 1406 – 1418 гг. была регентшей при своем малолетнем сыне хуане II.

532 Имя короля было Армиш (Viera y Clavijo J. de. Op. cit. T. 1. P. 196). Королевская власть на Иерро носила патриархальный характер, а подчинение королю основывалось преимущественно на принципе добровольности.

533 Их было восемьдесят человек (гл. LXXXVII).

534 Гл. LXXXVI.

535 «Плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю» (Быт. 1:28).

536 То есть дня, когда он объявил об этом.

537 См. гл. LXXXVI.

538 Гл. LXXI.

539 То есть языческий. На самом деле Гвадарфия уже принял крещение, как о том говорится в гл. XLVI.

540 Акр – единица площади, равная 4046,86 кв. м.

541 Согласно гл. LXXXVII, пятая часть от доходов Жана IV де Бетанкура.

542 1405 г.

543 То есть 24 декабря 1405 г.

544 Вальядолид – город в центральной части Старой Кастилии, в долине Дуэро при впадении Эсгевы в Писуэргу, возник в раннее Средневековье на месте поселения римского времени. Название обычно расшифровывают или как «долина вод» (vallis tolitum), или как «долина олив» (vallis olivetum), или как «город Валида» (от омайядского халифа Аль-Валида I, правившего в 705 – 715 гг.). Отобран кастильцами у арабов в х в. С конца XI в. переживал бурный рост и превратился в один из экономических и культурных центров Кастилии. В XIV – XV вв. периодически становился резиденцией кастильских королей.

545 То есть в самом конце декабря 1406 г.

546 В 1403 г. авиньонский папа Бенедикт XIII по просьбе Жана IV де Бетанкура уже назначил епископом Канарских о-вов Альфонсо де Санлукар-де-Баррамеда.

547 Французский вариант испанского имени Альваро де Лас Касаса. Альваро де Лас Касас (ум. 1410 г.) – сын севильского дворянина Альфонсо де Лас Касаса, брат Гильена де Лас Касаса, мужа Инесы де Бетанкур, племянницы Жана IV. Он был епископом Рубикона с 1406 по 1410 г., оказывал активную поддержку Масио де Бетанкуру. О нем см.: Viera y Clavijo J. de. Op. cit. T. 1. P. 381 – 384.

548 То есть корабль, на котором он прибыл в Кастилию.

549 В конце января 1406 г.

550 Ниже говорится о пятнадцати днях.

551 Иннокентием VII (Козимо Мильорати; ок. 1336 – 1406 гг.), занимавшим папский престол с 17 октября 1404 г. по 6 ноября 1406 г. Однако встреча с ним Жана де Бетанкура не могла состояться раньше 13 марта 1406 г., когда Иннокентий VII вернулся в Рим из Витербо, куда он бежал в начале августа 1405 г. после антипапского восстания в Вечном городе.

552 См. гл. LVII.

553 События первой половины октября 1405 г. (гл. LXXXIV).

554 В гл. LXXXIV – восемь.

555 В гл. LXXXIV ничего не говорится об убийствах местных жителей.

556 Нет никаких достоверных свидетельств о существовании такого Каталога.

557 Масио построил в Рубиконе собор Св. Марциала (Сан-Марсиаль-де-Рубикон), а в Бетанкурии – собор Богоматери (Санта-Мария-де-Бетанкурия).

558 Флоренция – крупнейший город Тосканы (центральная Италия) на р. Арно, основанный юлием цезарем в 59 г. до н.э. В классическое Средневековье – один из главных финансовых и коммерческих центров западной Европы, столица могущественной торговой республики.

559 Виа Ларга.

560 Флорентийское государство с 1293 г. по форме являлось демократической республикой, однако после реформы 1387 г. фактически превратилось в купеческую олигархию во главе с семейством Альбицци. Авторы «Канарца» понимают под ратушей Палаццо-делла-Синьория (ныне Палаццо Веккьо), где размещалось правительство республики (синьории), состоявшее из восьми приоров и возглавляемое гонфалоньером справедливости.

561 Под мэром здесь понимается, по всей видимости, гонфалоньер справедливости (Gonfaloniere della giustizia).

562 Жан де Бетанкур прибыл во Флоренцию в начале апреля 1406 г., когда республика вела напряженную дипломатическую борьбу с Францией за контроль над Пизой. 6 марта, незадолго до его приезда, синьория добилась от Регентского совета Франции одобрения договора о переходе Пизы к Флоренции. Очевидно, теплый прием, оказанный нашему герою, объясняется как коммерческими интересами флорентийских купцов (торговля с Канарскими о-вами), так и внешнеполитическими соображениями.

563 Жан де Бетанкур вернулся в Нормандию 19 апреля 1406 г.

564 Жан I Бесстрашный (28 мая 1371 г. – 10 сентября 1419 г.) – старший сын бургундского герцога Филиппа II Смелого и герцогини Маргариты III Фландрской. С 1404 г., после смерти отца, – герцог Бургундии, с 1405 г., после смерти матери, – граф Бургундии, Артуа и Фландрии. Пытался создать сильное и независимое Бургундское государство и в то же время боролся с арманьяками за власть во Французском королевстве. О нем см.: Schnerb B. Jean sans Peur: le prince meurtier. Paris, 2005.

565 Ключевой эпизод борьбы аристократических партий арманьяков и бургиньонов за контроль над Регентским советом при безумном короле Карле VI, которая с 1407 г., после убийства в Париже лидера арманьяков герцога Людовика Орлеанского, превратилась в открытое вооруженное противостояние. 10 сентября 1419 г. Жан I Бесстрашный встретился с новым главой арманьяков дофином Карлом (будущим Карлом VII) для переговоров о союзе против англичан, возобновивших в 1415 г. военные действия против Франции (Столетняя война), в городке Монтеро, однако был предательски убит на мосту через Сену соратниками дофина. Большинство исследователей считают это убийство личной инициативой приближенных Карла, стремившихся помешать его сближению с бургиньонами и отомстить за гибель Людовика Орлеанского; другие же называют дофина главным организатором преступления. Это событие имело катастрофические последствия для Франции, поскольку побудило нового бургундского герцога Филиппа III Доброго, сына убитого, немедленно вступить в коалицию с Генрихом V Английским.

566 Монтеро (совр. Монтеро-фот-йонн, окр. Провен, деп. Сена и Марна) – город в Иль-де-Франсе на р. йонне, недалеко от ее впадения в Сену. С 1359 г. – в составе королевского домена.

567 Рувре (ныне Рувре-шатийон) находится в Верхней Нормандии, в восточной части земли Ко, к юго-западу от Форж-лез-О, рядом с другим владением Бетанкуров – Моканси (совр. кант. Форж-лез-О, окр. Дьепп, деп. Приморская Сена).

568 Мари де Броте, сеньора Рувре (род. ок. 1350 г.). Ее брак с Реньо был бездетным.

569 Жан III де Бетанкур (ок. 1339 – 1364 гг.) – сеньор Бетанкура, Сен-Венсана-де-Рувре и Гренвиля, барон де Сен-Мартен-ле-Гайар, камергер герцога Бургундского. Участник Столетней войны: сначала сражался на стороне бургиньонов, затем – под знаменами Карла VI Французского.

570 Мари де Бракмон (род. ок. 1330 г.) была родной сестрой Матье де Бракмона, отчима своего супруга. После гибели мужа вторично вышла замуж (1375 г.) за Роже Сюара.

571 Файель (с 1845 г., после слияния с Барбонном, – Барбонн-Файель) был расположен к югу от Сезанна (совр. кант. Сезанн, окр. Эперне, деп. Марна).

572 Труа – город в верхнем течении Сены, возникший еще в римскую эпоху как урбанистический центр племени трикассов (Aугустобона Трикассиум). С IV в. – резиденция епископа, с конца IX в. – столица графства шампань. В классическое Средневековье стал крупным торговым цент ром. В 1417 г. Жан I Бесстрашный даже попытался, правда неудачно, сделать его столицей Франции.

573 шампань – область в северо-восточной части Франции, занимавшая большую часть совр. региона шампань-Арденны (деп. Сена и Марна, Марна, Эна, Об, Верхняя Марна). С XII в. – графство. В 1285 г. шампань была присоединена к королевскому домену, однако до 1314 г. сохраняла широкую автономию. В классическое Средневековье славилась своими ярмарками.

574 Morelet – «мавр», «смуглый».

575 По мнению П. Бержерона, в 1407 или 1408 г. (Le Canarien. P. 198 n. 1).

576 Сен-Сер в земле Брэ к северу от Бетанкур-ан-Брэ (совр. кант. Нешатель-ан-Брэ, окр. Дьепп, деп. Приморская Сена).

577 Нешатель (Нешатель-ан-Брэ) – в Средние века главный город земли Брэ на р. Бетюн; возник в эпоху Меровингов. В начале XII в. (начиная с 1106 г.) Генрих I Английский возвел здесь замок (отсюда название). Совр. кант. Нешатель-ан-Брэ, окр. Дьепп, деп. Приморская Сена.

578 В отличие от других владений Жана IV де Бетанкура сеньория Ленкур располагалась не в Верхней Нормандии, а в западной Пикардии (совр. кант. Кудрэ-Сен-Жерме, окр. Бовэ, деп. Уаза).

579 Совр. кант. Вальмон, окр. Гавр, деп. Приморская Сена. В шести с небольшим километрах к юго-западу от Гренвиля-ла-Тентюрьер.

580 Близ Моканси, в совр. кант. Форж-лез-О (окр. Дьепп, деп. Приморская Сена). В пяти с половиной километрах к северу от Бетанкур-ан-Брэ.

581 Близ Моканси, в совр. кант. Форж-лез-О (окр. Дьепп, деп. Приморская Сена). В пяти с небольшим километрах к северо-западу от Бетанкур-ан-Брэ.

582 У совр. Браши (совр. кант. Баквиль-ан-Ко, окр. Дьепп, деп. Приморская Сена).

583 Совр. кант. Э, окр. Дьепп, деп. Приморская Сена.

584 Графство Э – одно из графств герцогства Нормандия. Возникло во второй половине х в. Первый известный граф – Годфруа де Брионн (ум. 1015 г.), незаконный сын Ричарда I Бесстрашного. В эпоху Жана IV де Бетанкура графство принадлежало династии Артуа (с 1350 по 1472 г.).

585 П. Бержерон, ссылаясь на «многие документы», датирует смерть Жана IV де Бетанкура 1425 г. (Bergeron. Ch. XXXIV. P. 151). Г. Гравье отвергает эту версию на том основании, что в рукописи дата «1422» написана очень четко и что Ж. Ле Веррье, присутствовавший при кончине нашего героя, не мог ошибиться (Gravier G. Op. cit. P. LVIII n. 2).

Приложение

Пьер Бержерон

ТРАКТАТ О МОРЕПЛАВАНИИ И О НОВЕЙШИХ ПУТЕШЕСТВИЯХ С ЦЕЛЬЮ ОТКРЫТИЯ И ЗАВОЕВАНИЯ, <СОВЕРШЕННЫХ> ГЛАВНЫМ ОБРАЗОМ ФРАНЦУЗАМИ[85]

Герб Жана де Бетанкура

Пьер Бержерон родился около 1580 г. в местечке Бетиси в Пикардии (совр. деп. Уаза). Его отцом был известный правовед и историкXVI в. Никола Бержерон, автор «Королевской династии Валуа» (1583 г.). Несмотря на семейную традицию, П. Бержерон отказался от предназначавшейся ему адвокатской карьеры и стал путешественником, а затем и автором историко-географических сочинений. Его главный труд – «Трактат о путешествиях» – был опубликован в 1630 г. вместе с текстом «Канарца». Его перу принадлежат также «Трактат о тартарах» (1634 г.) и «Краткая история сарацин» (1634 г.), которую он сопроводил «Путешествием в Тартарию» фламандского монаха Виллема Рубрука, переведя его с латинского на французский язык. Умер ученый в Париже в 1637 г.

В «Трактате о мореплавании», главы из которого предлагаются вниманию читателя, давая обзор географических открытий, совершенных представителями разных наций, П. Бержерон стремится подчеркнуть заслуги французов в покорении Нового Света. Завоевание Канарских островов его соотечественником Жаном де Бетанкуром служит для него основным доказательством тезиса об историческом приоритете Франции в заморской колонизационной эпопее европейцев.

Данный текст интересен и в историографическом плане. Скрупулезно анализируя и сопоставляя исследования своих предшественников и современников (испанских, португальских, итальянских, французских), так или иначе касавшихся проблемы завоевания и колонизации Канар, П. Бержерон вводит нас в мир исторической науки XV – XVII вв. и одновременно являет нам пример исключительной добросовестности ученого.

Глава VI

О СЧАСТЛИВЫХ, ИЛИ КАНАРСКИХ, ОСТРОВАХ; КОГДА УЗНАЛИ О НИХ ВПЕРВЫЕ. ИМА, ОСТРОВ СВ. МАКЛУ. ВТОРОЕ ЗНАКОМСТВО С КАНАРАМИ. ПЛАВАНИЯ ТУДА ГЕНУЭЗЦЕВ. О ЛУИСЕ ДЕ ЛА СЕРДА, КОРОЛЕ КАНАР

Что касается наших Канарских островов, то они наверняка были известны уже давно под именем Счастливых островов, их прославляли многие поэты и историки. Некоторые даже считают, что именно их имел в виду Гомер, говоря о Елисейских полях^1, – их Плутарх помещал на два острова в Атлантическом море – и так восхищался их благословенной природой и благодатным климатом, что у Сертория^2 родилось желание уехать туда и провести там безмятежно остаток жизни^3; да и наш Ронсар приглашал лучшие умы своего времени, своих друзей, удалиться в те дивные места, которые он столь красочно описал^4.

И действительно, все древние помещали эти блаженные острова – местопребывание душ праведников – за пределами западного океана, в стране с очень мягким и приятным климатом, где нет ни дождей, ни снега, ни зноя, ни холода и где с моря тихо дует легкий зефир^5; там же, согласно Иосифу^6, и ессеи^7 помещали свой рай 8.

Они были также воспеты всеми греческими и латинскими географами^9, но позже оказались в таком забвении, что о них больше не вспоминали вплоть до первого путешествия наших французов или чуть раньше этого, если, конечно, не принимать во внимание то, что можно прочесть в наших легендах о Св. Маклу, или Св. Мало^10, шотландце или ирландце^11, который процветал во Франции во времена хлотаря I, около 560 года^12.

В них говорится, что сей добрый монах, услышав о каких-то островах, которые по причине безмятежной и счастливой жизни его обитателей называли земным раем, возымел желание обосноваться в этой ангельской земле и распространить там веру. Он сел на корабль вместе со Св. Брандаоном^13, своим учителем, и другими его соотечественниками^14 и, проплавав по морям семь лет^15 и претерпев множество превратностей, наконец достиг острова, названного Има^16, который из-за его красоты счел лучшим из всех благословенных островов. Там он воскресил и крестил великана Мильдена^17, обратил других в христианство и совершил множество чудес; с тех пор его считают покровителем этих островов. затем <Св. Маклу> вернулся в Бретань, где стал епископом^18. Но все это достаточно сомнительно, и если и существует такой остров Има, то кажется, что он должен находиться скорее в наших северных морях, а не где-либо еще. Так что эти Счастливые острова оставались неизвестными примерно до 1290 или 1330 года, когда генуэзцы, избороздившие по своим торговым делам все моря Востока, первыми рискнули в поисках их проникнуть в этот Океан, но их усилия не имели успеха. В исторических сочинениях генуэзцев^19 только указывается, что в 1291 году Тедизио Дориа^20, Уголино ди Вивальдо^21 и другие^22 попытались совершить первое путешествие на запад^23 на двух галерах, взяв с собой двух монахов из монастыря Св. Франциска; выйдя из Гибралтарского пролива, они направились в сторону островов, и с тех пор о них не было никаких известий. Некоторое время спустя, около 1344 года, о них снова вспомнили благодаря юному кастильскому принцу дону Луису де Ла Серда, графу Клермонскому^24, внуку дона Альфонсо де Ла Серда^25, прозванного Лишенный Наследства за то, что его отец Фернандо де Ла Серда^26, старший сын Альфонса Мудрого, короля Кастилии^27, незаконно был лишен права на наследование кастильской короны <стараниями> своего второго брата Санчо IV^28. Отняв <корону> у отца^29, он, таким образом, отнял ее и у <сына>. Фернандо женился на Бланке Французской^30, дочери короля Людовика Святого, который ради этого брака отказался от прав старшинства его матери Бланки^31; вопреки всякому праву и разуму ей предпочли ее младшую сестру Беренгеллу^32. Сей дон Луис, как любой юный принц, жаждущий славы, услышав, что какие-то генуэзцы или каталонцы побывали на этих островах, решил сам их открыть и завоевать и стал серьезно готовиться к экспедиции. К тому времени^33 он получил их в дар от папы Климента VI^34, который с великим торжеством короновал его в Авиньоне королем Канар с условием, что он будет проповедовать веру среди идолопоклонников. Но когда дон Луис, получивший по этой причине прозвище Инфант Счастья, уже был готов осуществить свое предприятие с оружием в руках, ему помешали великие войны Франции против англичан, где он служил нашим королям^35, к которым принадлежал <по крови>36. Некоторые^37 же рассказывают, что с разрешения дона Педро IV, короля Арагона^38, он экипировал в 1334 году^39 два судна и напал на остров Гомера, но был отбит, неся большие потери, и что в 1393 году испанцы основательно разграбили этот остров; среди прочих на этих островах побывали ради добычи бискайцы и андалусийцы и кое-что захватили на Лансароте^40. Это породило желание у испанских королей завоевать их, но, занятые другими делами, они не очень усердствовали в исполнении таких планов. Словом, в те времена <Канарские> острова оставались более известны испанцам, <чем другим нациям>. Надо сказать, что они издавна наведывались туда и торговали с туземцами, о чем можно судить как по названиям всех этих островов, так и по многим соответствиям между языком островитян и испанским; об этом свидетельствует текст «Истории»41.

Глава VII

КАНАРЫ ЗАВОЕВАНЫ МЕССИРОМ ЖАНОМ ДЕ БЕТАНКУРОМ И ФРАНЦУЗАМИ. ФРАНЦУЗЫ – ПЕРВЫЕ МОРЕПЛАВАТЕЛИ СРЕДИ НОВЕЙШИХ НАРОДОВ, ОПЕРЕДИВШИЕ ПОРТУГАЛЬЦЕВ, КАСТИЛЬЦЕВ И ВСЕХ ПРОЧИХ. НЕДОСТАТКИ И ДОСТОИНСТВА ФРАНЦУЗОВ И ИСПАНЦЕВ. ФРАНЦИЯ И ЕЕ ПРЕИМУЩЕСТВА. ПОЧЕМУ НЕОБХОДИМЫ ПУТЕШЕСТВИЯ И ТОРГОВЛЯ. РЕМОНСТРАЦИИ ВО ФРАНЦИИ ПО ЭТОМУ ПОВОДУ

Но Божественное Провидение предназначило первое завоевание островов, их полное открытие и обращение туземцев в христианскую веру нашим французам. Ибо около 1402 года мессир Жан де Бетанкур, нормандский дворянин из-под Дьеппа, устав, как этому легко поверить, от происходивших в то время во Франции распрей и смут между Орлеанским и Бургундским домами^42, которые причинили ей столько бед, а затем стали источником длительных и ожесточенных войн между Французским и Австрийским домами^43, решил искать приключений в каком-нибудь отдаленном месте, чтобы жить там в покое; и так как он слышал много интересного об этих островах, то возымел намерение отправиться на их завоевание на свои собственные средства не для того, чтобы взять там хорошую добычу и разбогатеть, как другие до него, но единственно ради славы привести этих людей к познанию истинного Бога. Его планы удачно осуществились, как о том рассказывает наша «История» и что подтверждается всеми другими историками – итальянскими, испанскими и французскими, хотя между ними и встречаются некоторые расхождения по поводу дат и отдельных обстоятельств, как вы увидите ниже. Но по существу вопроса они единодушны с <авторами> «Истории», которая тем более достоверна, что написана во время самих событий и людьми, сопровождавшими нормандского сеньора на протяжении всей его экспедиции. Это помогает умерить тщеславие португальцев и кастильцев, которые кичатся тем, что они – первооткрыватели и завоеватели новых земель уже в течение двухсот лет или около того. Мы-то знаем, что наши французы шли впереди них, разбили для них лед и показали путь, по которому те очень точно следовали; в этом они преуспели гораздо лучше и с большей пользой, чем мы, потому что внесли в это больше порядка, терпения, решимости и других качеств, и здесь они превосходят нас по праву. «История» свидетельствует, как зависть и ссоры, вспыхивавшие между нашими людьми, стали причиной того, что само завоевание задержалось и не оказалось столь великим, каким могло бы стать; ни мудрость предводителя, ни его мягкость не смогли ни умиротворить, ни вразумить злобные и мятежные умы некоторых из его соратников, которые сеяли постоянную смуту в ходе этого предприятия и едва не погубили его. Вероятно, отчасти это было причиной того, почему сеньор де Бетанкур не мог с первых шагов преуспеть в своем богоугодном и благородном намерении и даже был вынужден во время завоевания просить помощи у короля Кастилии^44 как самого ближайшего соседа и перейти под его покровительство. Ибо тогда Франция переживала смуту, и у нее было слишком много внутренних забот, чтобы думать о внешних делах.

* * *

Итак, необходимо, чтобы чужестранцы, хотят они того или нет, признали наше первенство в завоеваниях новых земель. Даже если они и открыли их первыми, слава их покорения всегда превосходит славу открытия. Так, христофору Колумбу по праву принадлежит честь великого предприятия, хотя он и узнал маршрут от оставшегося в неизвестности лоцмана^45, который уже побывал в западных Индиях^46. Также можно сказать, что Бетанкур и французы явились той утренней звездой, которая, восходя, открыла врата свету солнца, благодаря которому мир в эти последние времена увидел и познал самого себя.

* * *

Глава XXXII

О МЕССИРЕ ЖАНЕ ДЕ БЕТАНКУРЕ, ПЕРВОМ ЗАВОЕВАТЕЛЕ <КАНАРСКИХ ОСТРОВОВ>, И О РАСХОЖДЕНИЯХ МЕЖДУ ИСПАНСКИМИ, ИТАЛЬЯНСКИМИ И ФРАНЦУЗСКИМИ, А ТАКЖЕ ПРОЧИМИ ИСТОРИКАМИ И <АВТОРАМИ> НАШЕЙ «ИСТОРИИ» ПО ПОВОДУ ВРЕМЕНИ ЗАВОЕВАНИЯ. О БЕТАНКУРАХ НА КАНАРАХ, АЗОРАХ, В КАСТИЛИИ И ПОРТУГАЛИИ

Вернемся к мессиру Жану де Бетанкуру и напомним, что <cреди историков> находились такие, кто считал, что, по всей вероятности, он завоевывал не Канарские, а Азорские острова, однако это предположение опровергается и нашей «Историей» и всеми остальными. К тому же Азоры были открыты гораздо позднее – в 1505 году^47 – фламандцами^48 или португальцами. По-видимому, причиной такого заблуждения стало то, что в «Истории завоевания Португалии» упоминается некий Бетанкур: когда испанский король вел на Терсейре войну против дона Антонио^49, на стороне испанцев сражался один из правителей этого острова по имени Жан де Бетанкур^50. Весьма вероятно, что, после того как Бетанкуры продали кастильцам завоеванные ими Канары, кто-то из них обосновался на Азорах^51.

Итак, этот сьер де Бетанкур, начав, как я уже это сказал, в 1402 году завоевание на свои средства, был вынужден, чтобы завершить его, обратиться за помощью к Энрике III, королю Кастилии; он получил эту помощь вместе с титулом и достоинством короля, хотя и зависимого от кастильской короны; и, овладев некоторыми из этих островов и не имея возможности захватить остальные из-за недостатка сил, находившихся в его распоряжении, он удовлетворился тем, что оставил там своего племянника Масио де Бетанкура и уехал во Францию с намерением вернуться на острова. Однако различные заботы, которые ожидали его дома, и, кроме того, великие войны, которые в то время королевство вело против англичан и бургиньонов, помешали его возвращению, не говоря уже о его возрасте: ему было шестьдесят шесть лет, когда он умер; это случилось в 1425 году. И на этом событии «История» завершается. На Канарах ему наследовал его племянник Масио. На Лансароте <сьер де Бетанкур> построил замок Рубикон, а на Фуэртевентуре – замок Ришрок и форт Балтарэ.

Французские, испанские и итальянские историки, писавшие последние шестьдесят лет^52 и не обладавшие достаточной информацией об этом <событии>, разногласят и с «Историей», и между собой. Во-первых, есть расхождения по поводу имени <нашего героя>: одни называют его Гийомом, другие – Жаном де Бетанкуром, каковым и было его подлинное имя. Французы именуют его Бетанкур, авторы историй на латинском языке – Бетанкурий (Betancurius), Бентакурий (Bentacurius) и Вентакуртий (Ventacurtius); итальянцы, португальцы и кастильцы – Бетанкор (Betancor), Бентакор (Bentacоr) и Вентакор (Ventacor), встречаются и такие варианты, как Летанкор (Letancort) или Лектанкор (Lectancort). Что касается места рождения, одни считают его пикардийцем, другие – нормандцем, кем он и был на самом деле, ибо довольно часто упоминается его дом в земле Ко в окрестностях Дьеппа.

Что касается времени завоевания, одни относят его к 1405 году, другие (и таких большинство) – к 1417 году и даже к 1424 году. И тем не менее оно началось в 1402 году, как мы покажем ниже. Испанцы пишут, что сьер де Бетанкур, завоевав четыре из Канарских островов с разрешения короля Франции и с помощью короля Кастилии, чьим вассалом и ленником он стал, выбрал для своей резиденции остров Лансароте, где построил замок из камня и, получив позволение папы Мартина V^53, поставил там епископа по имени Менде^54 (которого «История» называет Альбером де Лас Касасом^55). К этому Гарибай^56 добавляет, что в 1417 году королева Екатерина, вдова Энрике III, короля Кастилии, и опекунша своего малолетнего сына хуана II^57, отдала эти острова французу Жану де Бентакору по просьбе и рекомендации его родственника Рубена^58 де Бракмона, адмирала Франции, из чего следует, что кастильские короли и до того считали Канары своей сеньорией^59, хотя, согласно «Истории»60, в то время они вовсе не притязали на них и даже едва ли знали об их существовании.

Мариана^61 пишет, что Жан Бентакурто, француз, предпринял свое путешествие с разрешения Энрике III при условии, что эти острова останутся под патронатом и оммажем кастильской короны; что он завоевал пять самых мелких из них и не смог овладеть другими, столкнувшись с многочисленными и храбро сражающимися отрядами аборигенов. затем он упоминает о епископе Менде, посланном туда Мартином V^62. Возможно, папа отправил этого Менде позже, и его не следует смешивать с Альбером де Лас Касасом, которого Бетанкур поставил при Иннокентии VII, о чем речь пойдет ниже.

Гомара^63, повествуя о тех же самых событиях, вносит некоторые добавления. <По его словам>, первыми на острова напали жители Майорки, но эти охотники пограбить были изгнаны оттуда после великой резни, а в 1393 году на Лансароте побывали севильцы и бискайцы, где взяли хорошую добычу и даже увезли с собой в Испанию короля и королеву острова со многими другими пленниками; однако первым завоевателем Канар был Бетанкур, который явился туда в 1417 году; чтобы совершить такое путешествие, он продал все свое имущество во Франции и экипировал несколько судов; благодаря этому, а также помощи испанцев он смог осуществить свое предприятие; епископом островов он поставил монаха по имени Менде, чтобы, как на то было повеление папы Мартина V, обратить в христианство местные племена; <Бетанкур> стал королем четырех из этих островов и оттуда отправлял во Францию множество рабов, воск, кожу, сало, орсель, драконову кровь, фиги и другие товары; ему наследовал его племянник Мено, который постоянно ссорился с епископом Менде, и поэтому кастильский король послал туда Педро Барбу^64, которому Мено продал эти острова, а этот Педро в свою очередь перепродал их Фернану Перасе^65; затем они перешли к Диего де Эррера^66, у которого их потом приобрел король Фердинанд^67. В заключение автор еще раз напоминает, что до Бетанкура христиане посещали эти острова только ради грабежа^68.

Сурита^69, опираясь в своей истории на данные Перо Лопеса де Айала^70, рассказывает почти то же самое. Он сообщает, что папа Климент V^71 около 1345 года короновал королем Канарских островов Луиса де Ла Серда, графа Клермонского, поручив ему отправиться на их завоевание и распространить там веру, но ничего из этого не получилось; что затем в 1395 году андалусийцы и гипускоанцы^72 отправились к островам близ Африки, у побережья королевства Бенмарен^73, которое в наших историях именуется Бель-Марин (т.е. Марокко), разграбили Лансароте и некоторые другие острова, но, не найдя там того количества золота и серебра, на какое рассчитывали, покинули их, увезя с собой только рабов, козлиные шкуры и воск. В конце концов, кастильский король Энрике III поручил осуществить это завоевание Рубену де Бракмону, адмиралу Франции, который верно служил и его отцу, королю дону хуану^74, и ему самому во время войн против Португалии^75, а Рубен де Бракмон перепоручил это дело своему родственнику Жану де Бетанкуру, права которого позже подтвердила вдовствующая королева Екатерина. Этот французский рыцарь, получивший титул короля <Канар>, захватил остров Фер, напал на Гран-Канарию, которую не смог подчинить из-за сопротивления местных жителей, и построил на Лансароте замок. Сурита добавляет, ссылаясь на свидетельство Гарсии де Санта Мария^76, что Бенедикт XIII^77 (антипапа, имевший резиденцию в Авиньоне, а затем в Арагоне^78) сделал епископом этих островов францисканца Альфонса де Санлукара^79, который был назначен епископом Рубикона, суффраганом^80 архиепископа Севильи, но, поскольку тот слишком медлил с отъездом, папа назначил туда другого человека из того же ордена – по имени Мендо; однако после смерти Бетанкура его наследник Мено вступил в спор с епископом Мендо, и для наведения порядка королева Екатерина послала туда некоего Педро Барбу де Кампоса; Мено, в конце концов, продал эти острова Барбе, который затем перепродал их Фернану Перасе, севильскому дворянину. <Сурита утверждает>, что, хотя острова принадлежали кастильской короне, тем не менее некий португалец Эрнан де Кастро^81 в 1425 году высадился с отрядом на Гран-Канарию, правда, не смог овладеть ею; что Энрике, португальский инфант^82, попросил у короля Кастилии <соизволения> захватить эти острова с обязательством принести ему оммаж, но тот отказал в его просьбе; что в 1430 году король хуан II разрешил некоему Гусману, графу Ньебла^83, обладавшему правами на эти земли, продать их дону Гильермо де Лас Касасу^84, от которого они пере шли к Диего де Эррера. Однако принц дон Энрике Португальский, все больше и больше осознавая важность островов для морских плаваний в Гвинею, несмотря на прежний отказ короля, послал в 1450 году флот к Лансароте и Гомере и до 1454 года вел там войну с кастильцами. Король же Кастилии Энрике IV^85 разрешил португальским графам Атунья^86 и Виллареаль^87 завоевать остальные Канарские острова^88, но затем в 1460 году отменил свое решение, не желая наносить ущерба Диего де Эррера, которому они принадлежали; и, наконец, в 1461 году некий Педро де Вера^89 был послан на завоевание Гран-Канарии, где после жестоких боев взял форт Гэте^90 и принудил жителей принять христианство; когда же те снова восстали, разгромил их и окончательно покорил Мигель де Моксига^91, захватив их последний оплот – форт Фатега^92, считавшийся неприступным. Потом были завоеваны Пальма и Тенерифе. В 1487 году король Фердинанд приобрел у доньи Инесы Пераса все права, которые она имела на Канары^93.

Бендзони^94 тоже считает Бетанкура первым завоевателем островов. Он <рассказывает>, что, когда Бетанкур бросил якорь у берегов Гран-Канарии (он имеет в виду Лансароте), король острова по имени Байанор попытался помешать ему, но наши французы взяли вверх, и король, в конце концов, заключил с ними соглашение; они построили там форт, а затем завершили завоевание; спустя некоторое время Бетанкур (на самом деле его племянник Масио) продал три из этих островов графу де Ньебла.

Паоло Иовий^95 также отдает честь первооткрывателя этих островов нашему Бетанкуру, а не португальцам и испанцам, которые уже потом, следуя его примеру, осмелились пойти дальше.

Гонсалес де Иллескас^96 говорит, что дорога к Счастливым островам была надолго забыта, но в 1405 году француз Бетанкур вновь открыл путь к ним; это произошло во времена хуана II, короля Кастилии (он хочет сказать – Энрике III), с разрешения его матери, королевы Катарины, и инфанта дона Фернандо, правителя Испании^97; этот Бетанкур завоевал и христианизировал острова, а затем они были проданы и перешли под власть испанцев. Среди прочего историк отмечает важность этого завоевания, внесшего огромный вклад в покорение Нового Света, ибо Канарские острова стали перевалочным пунктом, очень удобным и подходящим для длительных плаваний <к берегам Америки>.

У Гонсало де Молины^98 мы читаем о том же самом, а именно, что в 1417 году наш Бетанкур получил вместе с титулом короля разрешение на это завоевание от хуана II, короля Кастилии, по просьбе и рекомендации своего родственника Рубена де Бракмона, адмирала Франции. затем он добавляет, что этот Бетанкур был главным камергером герцога Бургундского^99, но тут он ошибается, о чем мы сейчас скажем. Это его брат Рено^100 де Бетанкур служил главным мажордомом герцога, сам же <Жан де Бетанкур> был камергером короля Карла VI. Гонсало де Молина говорит также, что Жану де Бетанкуру наследовал его кузен Масио, от которого ведут свой род дама Констанция де Эррера Ройас-и-Бетанкур, графиня де Лансароте, и все носящие это имя, живущие в Португалии и Кастилии, и что их герб сделан из сереб ра со львом из красной эмали; на самом же деле красные только язык и когти, а сам лев – черный.

Барруш^101 и Рамузий^102 пишут, что Бетанкур отправился в Испанию с намерением завоевать эти острова, о которых он узнал от моряков английского или французского судна, прибитого бурей к берегу; он уехал из Франции вместе с людьми и кораблями, пополнил свои запасы в Испании и завоевал Лансароте, Фуэртевентуру и Фер, <потратив на это> свои средства, а затем вернулся во Францию, оставив на Канарах своего племянника по имени Масио, который завоевал Гомеру с помощью кастильцев; позже Масио продал их все португальскому инфанту Энрике^103, а сам удалился на Мадейру, которая только что начала заселяться; здесь он жил на доходы от габелей^104 и других рент; затем он выдал замуж свою дочь Марию де Бетанкур^105 за некоего Руя Гонсальво де Ла Камара^106, капитана^107 с острова Сен-Мишель^108 на Азорах; наследниками Масио были его племянники Анри и Гаспар де Бетанкуры^109, чьи потомки живы и по сей день. <Мы узнаéм>, что таких островов двенадцать и что из них предстояло еще завоевать Гран-Канарию, Пальму, Грасьосу, Анфер^110, Алегрансу^111, Санта-Клару^112, Скалистый^113 и Лобос; что принц Энрике решил их покорить и христианизировать в 1444 году и послал туда Фернандо Касира с 2,5 тыс. пехотинцев и 1200 всадниками, который сократил их^114 число; когда же король Кастилии стал претендовать на эти острова, Энрике Португальский отдал их ему, ибо признавал за ним такое право: ведь Жан де Бетанкур, первый завоеватель, отправился покорять их из Кастилии, и ему, как и его племяннику, помогали кастильцы; даже Гомера была захвачена с их помощью; Масио же продал только то, что завоевал сам благодаря собственным усилиям, а не сеньорию, которая уже принадлежала кастильцам. Позже по мирному договору^115, заключенному между Альфонсом V, королем Португалии^116, и Фердинандом, королем Кастилии^117, все Канарские острова остались за Кастилией, а Мадейра, Гвинея и другие земли отошли к португальцам. Так об этом пишет Барруш. Однако испанцы и французы с ним не согласны. По мнению одних, Мено, или Масио, продал острова Перасе, по мнению других, – Ариасу де Сааведра^118, а Перасе только Гомеру, Фер и Лансароте. И наконец, Фердинанд Католик приобрел одни и завершил завоевание других благодаря Педро де Вера де хересу и некоему Моксике, покорившим Гран-Канарию, и Альфонсо де Луго^119, покорившему Пальму и Тенерифе; так что эта военная кампания длилась три года, после чего все они были приписаны к кастильской короне.

Кампана^120 сообщает, что в 1492 году Фердинанд Католик приобрел их все, купив права у дона Диего де Эррера, получившего их через свою жену, дочь Фернана Перасы, и дав ему титул графа де Ла Гомера и дю Фер, и что папа Евгений IV^121 еще в 1437 году объявил эти острова собственностью хуана II, короля Кастилии.

Французские историки единодушны с испанцами в том, что Бетанкур был первым завоевателем Канарских островов; правда, Винье^122 датирует это событие 1405 или 1417 годом. Андре Фавен^123 довольно убедительно доказывает^124, что французы были первооткрывателями Нового Света и что эта честь принадлежит не Колумбу, которого испанцы считают первым аделантадо^125 или великим адмиралом Индий, а французским дворянам Жану де Бетанкуру, Жерару де Молеону^126 и некоему Этельфу де Ла Саллю. Этот Этельф де Ла Салль (Монстреле^127 называет его Гейфер^128), неоднократно упоминаемый в «Истории» под именем Гадифера де Ла Салля, находился в то время в Ла-Рошели в ожидании приключений, подобно героям и странствующим рыцарям прошлого; вернувшись с Канар, он участвовал в войне в земле генуэзцев в 1409 году^129. Предполагают, что он тоже был родом из страны Ко, где до сих пор есть несколько фьефов, носящих имя Ла-Салль.

Глава XXXIII

ДОКАЗАТЕЛЬСТВА ИСТИННОСТИ «ИСТОРИИ». О РОБЕРЕ ДЕ БРАКМОНЕ, АДМИРАЛЕ ФРАНЦИИ. СЕНЬОРЫ БЕТАНКУРЫ НА КАНАРАХ И ИХ ПИСЬМА

Вот в чем вышеназванные авторы разногласят с нашей «Историей», но, поскольку все они писали где-то один или два века спустя <после событий 1402 – 1406 гг.>, их данные, бесспорно, уступают ей в достоверности, так как <нашу «Историю»> составляли те, кто не только жил в то время, но и участвовал в самом завоевании, а именно слуги сьера де Бетанкура, один из которых был монахом-францисканцем, а другой – домашним капелланом этого сеньора. Они сопровождали его на протяжении всего путешествия и не могли ошибиться в том, что касается как самого предприятия, свидетелями которого они были, так и времени, которое они описывали. В их предисловии прямо говорится, что они будут излагать эти события с самого их начала в 1402 году и до 1406 года, и порядок этих лет достаточно подтверждается текстом «Истории»: в главе первой указывается 1402 год, в главе тридцать пятой – 1403-й, в сорок шестой и шестьдесят второй^130 – 1404-й, в главе семьдесят девятой^131 – 1405-й, в главе восемьдесят шестой^132 рассказывается о том, что сьер де Бетанкур покинул острова, чтобы вернуться во Францию в декабре 1405 года, а в главе восемьдесят восьмой^133 – что, проведя неделю в Испании (это происходит, вероятно, в начале 1406 года) и задержавшись на две недели у кастильского короля, едет в Рим, где живет только три недели (глава восемьдесят девятая^134), и оттуда возвращается во Францию, в свое поместье (глава девяносто третья^135) и больше уже никогда не посетит острова. значит, это случилось как раз в начале 1406 года, когда римский престол занимал Иннокентий VII, который умер только в ноябре того же года; ему наследовал Григорий XII^136, избранный в последний день ноября, когда в Авиньоне сидел антипапа Бенедикт XIII. Таким образом, речь не может идти о Мартине V, как на том настаивают другие историки, ибо он стал папой только в 1417 году на Констанцском соборе^137, на котором были низложены остальные <папы>138, и вступил в Рим лишь в 1421 году^139, что весьма далеко по времени от наших событий. затем в восемьдесят четвертой главе^140 упоминается о доне Энрике, короле Кастилии, и его супруге Екатерине, дочери герцога Ланкастерского^141, которые очень тепло приняли нашего Бетанкура и удостоили его титула короля Канарских островов. Король Энрике, третий по имени, начал править в 1390 году и умер в 1406 году, на чем сходятся все авторы. Следовательно, речь не может идти, как думают некоторые, о его сыне хуане II, который наследовал ему еще малолетним и находился под опекой своей матери, королевы Екатерины. Что это был Энрике III, признают и Мариана, и Сурита^142. Кроме того, Робер де Бракмон, дядя или кузен нашего завоевателя, о котором сказано в восьмидесятой главе^143, еще не называется адмиралом Франции, каковым он стал в 1418 году. Однако возвращение Жана де Бетанкура во Францию произошло на четвертом году завоевания, так что, если бы оно началось только в 1417 году, этот Робер был бы уже адмиралом. К этому можно добавить, что, когда сьер де Бетанкур вернулся на свою родину в Гренвиль в 1406 году, его брат Реньо, приехавший повидаться с ним, прибыл, как сообщается^144, из замка герцога Жана Бургундского, у которого он служил мажордомом. Это был пятый или шестой год завоевания, и, если бы оно началось только в 1417 году, это бы произошло в 1422 году, а хорошо известно, что герцог Бургундский был убит на мосту Монтеро в 1419 году. Есть и те, кто датирует прибытие мессира Жана де Бетанкура в Нормандию 18 июня 1417 года, то есть тем самым годом, в котором, по мнению некоторых, он отправился завоевывать <Канары>. Согласно же «Истории»145, он начал свое путешествие из Ла-Рошели 1 мая 1402 года.

Кроме того, в одном документе из архивов шартра – инструкции, данной от имени короля Карла VI епископу шартра^146 и другим, каким образом им надлежит вести переговоры с представителями английского короля^147 в июле месяце 1402 года, – сказано помимо прочего: «Итак, если со стороны Англии последует требование, которое уже выставлялось прежде^148, о возмещении ущерба, причиненного в море действиями сьера де Бетанкура^149, они должны отвечать, что названный де Бетанкур и мессир Гадифер де Ла Салль давно продали все, что у них было в королевстве, и, по их словам, отправились завоевывать острова Канарию и Анфер; оттуда они не возвращались, и неизвестно, что с ними стало».

Все, что изложено выше, в достаточной мере подтверждает написанное авторами «Истории» и опровергает рассказы остальных. хотя, конечно, и есть точки соприкосновения между ними в том, например, что касается взгляда на сьера де Бетанкура как первооткрывателя <Канар> или деятельности его племянника Масио <на островах> во времена королевы Екатерины и папы Мартина V, но само событие никоим образом не могло иметь места ни в 1417 году, ни тем более позже.

От этого Масио де Бетанкура, должно быть, ведут свое происхождение те, кто до сих пор носит это имя как в Испании, так и на островах – и Верхних, или Азорских, и Нижних, или Канарских. В Испании обнаружился некий Лоренсо де Эррера Бентекор, который во времена Филиппа III^150 служил при дворе короля Марокко^151 и был одним из тех, кто уведомлял о сношениях между испанскими морисками^152 и этим королем. А у Петра Мученика^153 можно прочесть, что на Канарах еще живут сеньоры из этого рода, сохранившие с тех времен французский язык и французские нравы^154. Ибо несомненно, что, подобно всем завоевателям, сьер де Бетанкур вместе с христианской религией принес на эти острова язык и обычаи Франции. Правда, испанцы полностью об этом забыли. Тем не менее они не смогли искоренить до конца род Бетанкуров, который еще продолжается, о чем свидетельствуют письма нескольких кавалеров с этим именем, живущих на острове Тенерифе. Одно из них – письмо дона Матье де Бетанкура, написанное из Лондона, где он находился в 1605 году, и посланное в Руан господину дону Луи де Бетанкуру, другое – дона Лукаса де Бетанкура, отправленное из города Лагуна^155 на Тенерифе. Есть еще два письма оттуда же: одно от того же лица, датированное 1613 годом, и второе, принадлежащее другому представителю этого рода и датированное 1580 годом. Эти письма, написанные на испанском языке, показывают, что их авторы причисляют себя к потомкам Жана де Бетанкура и его племянника Масио и считают себя родственниками всех, кто носит это имя, хотя и не живет здесь. Они передавали от отца к сыну множество документов о завоевании Канар и о знатности и древности их рода, зарегистрированных Парижским парламентом^156, но все это было у них отнято и уничтожено во время набегов мавров из Варварии, которые неоднократно опустошали острова Лансароте и Фуэртевентура^157. Все, что им осталось, – это память о том, что сеньор де Бетанкур, <организовав экспедицию> на свои средства и деньги, завоевал четыре острова, которые стали его сеньорией, что затем он вернулся во Францию, завещав управление ими своему племяннику Масио, а тот некоторое время спустя^158 поехал в Севилью и продал эти острова графу Ньебла, теперь герцог Медина Сидония^159; что среди воинов, отправившихся с сьером де Бетанкуром завоевывать новую землю, было много французов, которые остались там и так размножились, что их потомки и их имена существуют и по сей день. Вышеназванный дон Лукас де Бетанкур называет себя одним из главных членов Королевского совета и руководителей администрации этих островов и употребляет в письме многие комплиментарные выражения и вежливые обороты с предложением службы и дружбы, как это принято у добрых родственников и друзей всех здешних Бетанкуров.

Письмо с Тенерифе от 1580 года написано кавалером из того же рода по имени Маркос Пердомо Биментель Бетанкор, который обращается к «великолепнейшему сеньору» Жану де Бетанкуру, визитатору^160 в Руане, и после многих комплиментов говорит, что сам он – потомок Масио де Бетанкура, у которого было двое дочерей: одна из них, Мария, вышла замуж на остров Мадейра^161; от нее пошли Бетанкуры Нижних островов и Бетанкуры Португальские^162, а другая, по имени Леонор^163, вышла замуж за Ариста Пердомо (то есть Прюдома), французского дворянина, участвовавшего в завоевании этих островов^164; от их брака родилось много детей, и среди них – некий Жан Пердомо де Бетанкур, от которого автор письма ведет свое происхождение через свою мать Марию, вышедшую замуж за одного испанского дворянина. Он пишет, что испанский король по своей великой милости дал ему вкупе со многими льготами и привилегиями и т.д. разрешение переехать в западные Индии со всей семьей.

Таким образом, Канарские острова, которыми сегодня спокойно пользуются испанцы, впервые были завоеваны потом и кровью наших французов и на их средства. Они находятся на пути в Восточные и западные Индии, и все те, кто выбирает эту дорогу в том или ином направлении, обязательно причаливают к ним, чтобы поднабраться сил; у их берегов Колумб сделал свою первую остановку перед тем, как открыть Новый Свет^165.

Что касается «Истории», написанной в соответствии с невежеством и простотой того времени, мы посчитали более разумным сохранить ее грубоватый и наивный язык, хотя и достаточно понятный, а не перелагать ее изысканным стилем, ибо сохраненный в первозданном виде текст вызывает больше веры в правдивость рассказанного, чем все то, что позже попытались изложить другие. Она была напечатана по старой рукописи, украшенной цветными гравюрами, которая хранится в библиотеке господина де Бетанкура, советника Руанского парламента, выходца из того же рода Бетанкуров^166. Он пожелал щедро поделиться ею с обществом, за что заслуживает благодарности каждого, поскольку речь идет о славе, которую она может принести Франции. Благодаря ему мы смогли познакомиться со многими документами, касающимися этой истории, с генеалогией Бетанкуров, а также с оригиналами писем Бетанкуров, живших на Канарских островах.

Надо сказать, что в «Истории» упоминается книга о путешествии испанского монаха из францисканского ордена по многим местам Азии и Африки, которая полна вздора и нелепостей в духе того невежественного времени. Она свидетельствует, насколько скудными были знания людей о подлинной географии, как легко некоторые правдивые вещи они смешивали с уймой баснословных, не будучи способными различать между тем, что они видели сами, и тем, о чем им рассказывали другие. Это было обычным недостатком прежней эпохи, как мы это показали выше на примере «Путешествий» Мандевиля^167 и других. здесь стоит привести слова Франсуа Альвареса^168, убеждающего <читателя> в достоверности и правдивости своей «Истории Эфиопии»169: он называет увиденным то, что увидел собственными глазами, а то, что услышал, – только услышанным, умея очень хорошо отличать одно от другого^170. Так вот монах-францисканец написал книгу о своем путешествии, авторы «Истории» нашли ее и сделали из нее несколько извлечений. Сама же книга, вероятно, уже утеряна^171.

* * *

Глава XXXIV

ГЕНЕАЛОГИЯ БЕТАНКУРОВ

Род Бетанкуров – очень древний и очень знатный. Из нашей «Истории» явствует, что первый завоеватель Канарских островов принадлежал к богатейшим сеньорам Нормандии, подтверждением чего является его предприятие, которое он осуществил на свои собственные средства. К тому же он был удостоен титула короля и сеньора Канарских островов, о чем свидетельствует грамота на латинском языке на имя Рено де Бетанкура, его брата, выданная купеческим прево и эшевенами Парижа^172 в 1434 году, где <Жан де Бетанкур> назван сеньором Канар. Грамота относится ко времени царствования Генриха, а именно Генриха VI, короля Англии^173, который в тот момент владел Парижем^174, отобранным у его истинного короля Карла VII^175. К этому можно добавить и свидетельство 1417 года о признании за Жаном де Бетанкуром нескольких земель, где он именуется сеньором Канарских островов. Его брат и наследник также принял этот титул, как это видно из двух документов, выданных ему в 1426 году.

Правда, ходили слухи, что некий сеньор из дома Уаронов^176, оснастив несколько кораблей, отправился на них в западные Индии, завоевал Канарское королевство и всю оставшуюся жизнь носил титул его короля. здесь трудно сказать что-либо наверняка, тем более что неизвестно, когда это произошло. Можно только предположить, что много лет спустя после нашего Жана де Бетанкура <этот сеньор> захватил силой оружия некоторые из островов и назвал себя их властителем, но об этом нет никаких записей или подтверждений, как и в случае с некоей Анной де Мортимер, женой Аньеля де Ла Тримуя, которой, как говорят, якобы принадлежало Королевство Канары.

Мессир Жан де Бетанкур имел титул барона, высокое феодальное звание, гораздо выше, чем звание сеньора, но ниже звания графа^177. Его барония Сен-Мартен-ле-Гайар находилась в графстве Э, там у него был укрепленный замок, который во время войны между французами и англичанами несколько раз захватывался и снова отвоевывался; об этом можно прочесть у Монстреле, описывающего его последнюю осаду и разрушение в 1419 году^178. Жан де Бетанкур унаследовал эту землю по линии своей бабушки Изабо де Сен-Мартен^179, ее владетельницы, что подтверждается актом 1363 года^180. Де Сен-Мартены вели свое происхождение от рыцаря Готье де Сен-Мартена, брата Гийома Мартела, сына Гийома де Баквиля^181 и второй дочери Эрсо^182, брата герцогини Гонор^183, супруги Ричарда I, герцога Нормандского^184, и матери герцога Ричарда II Бесстрашного^185, которого называют Гоноридом^186, то есть сыном Гонор. Эта Гонор, принадлежащая к очень знатному датскому роду^187, известна в истории.

Наш сьер де Бетанкур был также сеньором Гренвиля-ла-Тентюрьер в Ко. Этот округ, подчиненный герцогству Лонгвиль, перешел затем к Бракмонам, а от них – к Рувилям. <Жан де Бетанкур> был камергером короля Карла VI и Филиппа, герцога Бургундского^188, что подтверждается письмом вышеназванного короля от 1400 года^189 Когда замок Гренвиль был разрушен, король в 1388 году разрешил <Жану де Бетанкуру> восстановить и укрепить его, о чем свидетельствуют архивы шартра^190. Из них же можно узнать, что дед и отец <этого сеньора>, служа королю, погибли на полях сражений, что сам он, человек знатный, с доброй славой и ведущий достойную жизнь, хорошо послужил королю в его военных предприятиях и что в 1425 году он продал поместья Бетанкур и Гренвиль своему родственнику Роберу де Бракмону. В «Истории» рассказывается^191, что <Жан де Бетанкур> заложил эти два поместья тому самому Роберу де Бракмону и, бесспорно, это было сделано ради путешествия <на Канары>; да и остальные историки утверждают, что он осуществил его на собственные средства, продав свои земли, точнее, он их сначала заложил, а потом продал. Однако затем права на них стали предметом спора между Бетанкурами и Рувилями, как это видно из сделки, заключенной между ними в 1426 года^192: мессир Пьер де Рувиль и его жена Альдонс де Бракмон (которая получила в приданое землю Гренвиля от своего отца Робера), с одной стороны, и мессир Реньо де Бетанкур, по прозвищу Моро, или Морле, наследник своего брата Жана, – с другой, в результате судебного разбирательства по поводу земель Гренвиль и Бетанкур пришли к соглашению, по которому поместье Гренвиль остается за Рувилями, а поместье Бетанкур – за Реньо. Тем не менее после 1470 го да имела место новая тяжба между Жаном де Бетанкуром^193, сыном Реньо, и наследниками вышеназванного сьера де Рувиля, что подтверждается несколькими судебными актами того времени. Однако в наши дни землей Гренвиль владеют Рувили. Что касается главного родового поместья сеньоров Бетанкуров в Брэ, то оно расположено в бальяже Ко, виконтстве Нешатель, приходе Сижи^194; его владельцами в настоящее время являются дочери некоего Луи де Бетанкура из ветви Реньо^195. Есть еще одно поместье с тем же названием и в том же бальяже в виконтстве Арк, которое принадлежит мсье де Бетанкуру, советнику в Руане^196.

Что касается древности и знатности рода Бетанкуров, то их имя упоминается уже в 1067 году. Речь идет, по всей вероятности, о том самом Бетанкуре, знатном нормандце, который сопровождал Вильгельма, бастарда герцога Нормандского^197, в его завоевательном походе в Англию^198. Имеется также свидетельство о некоем Филиппе де Бетанкуре^199 времен короля Людовика VIII^200, похороненном в церкви монастыря Сижи, могилу которого видели еще те, кто дожил до наших дней. В далеком прошлом там были погребены и другие представители этого дома, но все было разрушено в ходе гражданских войн^201.

Этот Филипп назван рыцарем, сеньором Бетанкура и Сен-Венсана-де-Рувре; у него был сын мессир Реньо де Бетанкур^202, рыцарь, сеньор этих земель, как это явствует из хартии 1282 года, написанной на латыни.

Вышеназванный Реньо был отцом Жана I^203, который упоминается в торговой хартии, составленной в 1346 году. Этот Жан^204 взял в жены^205 даму Изабо де Сен-Мартен-ле-Гайар из графства Э; от их союза родился Жан II^206 де Бетанкур, о чем свидетельствуют другие торговые хартии 1358 года. У Жана I^207 было также две дочери: старшая из них^208 вышла замуж^209 за мессира Пьера де Невиля, а затем^210 за мессира Эсташа д’Эрневиля^211, от него она родила^212 дочь Филиппоту д’Эрневиль, в будущем супругу сьера Морепа^213, их дочь^214 сочеталась браком с сьером де Бонтервилье^215; младшая дочь <Жана II>216 вышла замуж в Ож, от нее пошли дамуазель д’Эпревиля, сьеры Випара и Майо и жена сьера Англя.

Жан I^217, сражаясь под началом маршала Клермона^218, погиб под Онфлером примерно около 1357 года^219. Его вдова Изабо де Сен-Мартен вторично вышла замуж за некоего Матье де Бракмона.

Жан II^220 женился на мадам Мари де Бракмон^221, дочери мессира Реньо де Бракмона, рыцаря, сеньора Траверсена в Нормандии, как это явствует из брачного контракта, заключенного в виконтстве Лонгвиль в 1358 году. Он погиб в день <битвы> при Кошреле в 1364 г.222, сражаясь под началом мессира Бертрана Дюгеклена^223.

От этого брака родились мессир Жан III^224, наш завоеватель, и мессир Реньо де Бетанкур, прозванный Морле или Моро. Жан был сеньором Гренвиля-ла-Тентюрьер и других земель, упомянутых в этой «Истории»: он назван там сеньором Бетанкура, Гренвиля, Сен-Сера, Ленкура, Ривиля, Гран-Кенэ, юкле, Сен-Мартена и пр.225 Он женился на девушке из рода Файель из шампани (как говорится в «Истории»226), от которой у него не было детей, и умер в 1425 году, как явствует из многих документов. Наследником всего его состояния был его брат Реньо; это от него идут все нынешние Бетанкуры в Нормандии.

Этот Реньо, названный рыцарем, был главным мажордомом герцога Жана Бургундского и командиром ночной стражи Парижа в то время, когда столица оказалась занятой англичанами^227. В первом браке он женился на Мари де Броте, даме Рувре близ Вернея, во втором – на Филиппоте де Труа, родом из Парижа, которая от первого мужа имела трех дочерей, отданных в замужество в Англию; от них пошли сьеры Гале, Удето, Соммерси и другие, живущие как в Англии, так и во Фландрии и Франции.

От этой Филиппоты у Реньо был сын Жан IV^228 де Бетанкур, у которого от его жены^229 Жанны де Нуайон, дочери Креспена де Нуайона, сеньора Коэня, родилось четыре сына и две^230 дочери.

Сыновей звали Луи, Жак, Жан и Антуан. Одна из дочерей^231 вышла замуж за сьера де Бельвиля, а другая^232 – за сьера де Гокора^233, прозванного Пассар^234.

У Луи де Бетанкура, старшего сына, от его жены Франсуазы Беньяр, дочери Гийома Беньяра, сьера Фольвиля, было два сына^235 – Жан V^236 и Жак^237. Жан V от своей жены Мари де Бивиль имел сына Матье де Бетанкура, ставшего мужем Бонны д’Эпине, дочери сьера Сен-Люка, у них не было детей. У Жака и его жены Маргариты Реньо^238 были <сыновья> Луи II и Ришар^239. Луи II от своей жены Мари дю Фе имел двух дочерей, старшая^240 из которых вышла замуж за Жана де Бивиля, сьера Берангвиля^241, а младшая^242 – за Матье Боке, сьера Сомона^243; в настоящее время они владеют землей Бетанкур в Брэ, прежним манором Бетанкуров.

У Ришара де Бетанкура был <сын> Эдуард де Бетанкур, сьер Ла-шапеля^244. У Жака де Бетанкура, второго сына Луи II^245, был <сын> Жан VI^246, оруженосец, сеньор Моканси, Рандийона, Сен-Пьера, Кенэ, Глатиньи, юкле и Кенонвиля. Его <сын> от Мари Ле Клерк, Гальен де Бетанкур^247, оруженосец, сеньор вышеперечисленных земель, был советником Руанского парламента; от своей жены дамуазель Мари Игу имел <двух сыновей> – Гальена II и Жака де Бетанкура^248, оруженосцев.

Жан VII, третий^249 сын Луи I, является отцом Жана VIII^250 де Бетанкура, визитора^251 в Руане.

Антуан IV^252, сын Луи I, принял сан священника.

Жан V^253 де Бетанкур предоставил в 1540 г. эту генеалогию Бетанкуров депутатам Жизора, королевским комиссарам, в 1556 г. копии с оригиналов были скреплены печатью.

Все, что сказано выше о генеалогии Бетанкуров, удостоверяется актами, хартиями и справками, с которыми нас ознакомил монсеньор де Бетанкур, советник в Руане.

Герб Бетанкуров – это серебряный геральдический щит со вздыбленным львом, вооруженным языком и когтями.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Hom. Odys. IV. 563 – 568: «Ты <Менелай> за пределы земли, на поля Елисейские будешь / Послан богами – туда, где живет Радамант златовласый / (Где пробегают светло беспечальные дни человека, / Где ни метелей, ни ливней, ни хладов зимы не бывает; / Где сладкошумно летающий веет зефир, Океаном / С легкой прохладой туда посылаемый людям блаженным)…».

2 Серторий (123 – 72 гг. до н.э.) – римский полководец и государственный деятель.

3 Plut. Sert. VIII. 8 – 9: «Там [у устья Бетиса] ему [Серторию] повстречались какие-то моряки, которые недавно приплыли с Атлантических островов; этих островов два; они разделены совсем узким проливом и отстоят на десять тысяч стадиев от Африки; имя их – Острова Блаженных. Там изредка выпадают слабые дожди, постоянно дуют мягкие и влажные вет ры; на этих островах не только можно сеять и сажать на доброй и тучной земле – нет, народ там, не обременяя себя ни трудами, ни хлопотами, в изобилии собирает сладкие плоды, которые растут сами по себе. Воздух на островах животворен благодаря мягкости климата и отсутствию резкой разницы меж временами года, ибо северные и восточные вихри, рожденные в наших пределах, из-за дальности расстояния слабеют, рассеиваются на бескрайних просторах и теряют мощь, а дующие с моря южные и западные ветры изредка приносят слабый дождь, чаще же их влажное и прохладное дыхание только смягчает зной и питает землю. Недаром даже среди варваров укрепилось твердое убеждение, что там Елисейские поля и обиталище блаженных, воспетое Гомером. Когда Серторий услышал этот рассказ, у него родилось страстное желание поселиться на Островах Блаженных и жить там безмятежно, не ведая ни тирании, ни бесконечных войн».

4 См.: Pierre de Ronsard. Les îles fortunées // Pierre de Ronsard. Poésies Choisies. Paris, 1963. P. 149 – 151. Пьер де Ронсар (1524 – 1585 гг.) – французский поэт, глава «Плеяды», знаменитой поэтической школы второй половины XVI в.

5 П. Бержерон фактически повторяет слова Гомера. Ср.: Hom. Odys. IV. 565 – 568.

6 Иосиф Флавий (37 – 100 гг. н.э.) – иудейский историк, автор сочинений «Иудейская война» и «Иудейские древности».

7 Ессеи (эссены, иессеи) – аскетическая иудейская секта, существовавшая в период между 150 г. до н.э. и 70 г. н.э. Придерживалась эсхатологических воззрений.

8 Jos. Flav. Bel. Jud. II. 8. 11.

9 Страбон, Помпоний Мела, Плиний Старший, юлий Солин, Клавдий Птолемей.

10 Св. Маклу, или Св. Мало (ок. 502 – ок. 640 гг.), – монах, ученик и крестник Св. Брендана, участник его путешествий. Совершал духовные подвиги сначала в Бретани, а затем в Сентонже. Память 15 ноября. До нас дошли «Житие Св. Мало» и «Легенда о Св. Мало».

11 Св. Маклу происходил из Гвента (Уэльс), а его учитель Св. Брендан – из Ирландии.

12 хлотарь I (497 – 561 гг.), сын хлодвига, с 511 г. правил королевством Суассон, а с 558 г. – всем Франкским государством.

13 Св. Брендан «Мореплаватель» (ок. 484 – ок. 578 гг.) – монах, один из ранних ирландских святых. Совершил плавание по Атлантике в поисках Эдема и несколько путешествий в Британию. Некоторые, в том числе х. Колумб, считали, что ему удалось достичь берегов Американского континента.

14 Св. Брендан «сел на корабль вместе со Св. Мало и семьюдесятью восьмью другими <монахами> с намерением найти Счастливые острова, очень известные еще древним, чтобы там проповедовать веру среди варваров и привести их к познанию Иисуса христа» (Vie de Saint Malo. VI).

15 По словам «Жития Св. Мало», путешествие длилось всего семь дней и не имело успеха (Vie de Saint Malo. VII).

16 Или Ума.

17 «Легенда о Св. Мало» повествует, что на острове монахи обнаружили огромную могилу, открыли ее и нашли в ней тело великана. Св. Мало воскресил его. После того как великан назвал свое имя (Мильду) и сказал, что в прежней жизни был язычником, он был крещен.

18 Первым епископом города Алет (к северо-западу от совр. Редона, в деп. Иль и Вилен).

19 В «Анналах Генуэзской республики» (Annales. s.a. 1291).

20 Банкир Тедизио Дорио финансировал эту экспедицию.

21 Вместе с Уголино экспедицию возглавил его брат Гвидо (Вадино) Вивальди.

22 На кораблях находилось ок. 300 человек.

23 Братья Вивальди намеревались обогнуть Африку и достичь берегов Азии.

24 Луис де Ла Серда, граф де Клермон (ок. 1290 – 1346 гг.) – старший сын инфанта Альфонсо Испанского (ок. 1305 – 1327 гг.) и Изабеллы д’Антуэн, бургграфини Гентской (ум. 1364 г.), с 1341 г. – адмирал Франции; с 1344 г. – король Счастливых островов.

25 Альфонсо де Ла Серда (1270 – 1324 гг.) – старший сын Фернандо де Ла Серды и Бланки Французской.

26 Фернандо де Ла Серда (1255 – 1275 гг.) – старший сын Альфонсо X Кастильского и Виоланты Арагонской. С момента рождения и до смерти – наследник престола Кастилии и Леона. От него происходит дом де Ла Серда (герцоги Медина Сели), ветвь кастильско-леонского королевского дома.

27 Альфонс х Мудрый (1221 – 1284 гг.) – король Кастилии и Леона в 1252 – 1284 гг.

28 Санчо IV (1258 – 1295 гг.) – король Кастилии и Леона в 1284 – 1295 гг.

29 На самом деле прав на наследование кастильского и леонского престола был лишен не Фернандо де Ла Серда, а его сыновья Альфонсо и Фернандо. Это произошло уже после смерти Фернандо де Ла Серды (25 июля 1275 г.), когда младший брат последнего Санчо вопреки желанию своего отца Альфонсо х и при поддержке кастильской аристократии добился в 1282 г. признания себя престолонаследником в обход Альфонсо и Фернандо.

30 Бланка (1253 – 1323 гг.) – дочь Людовика IX Святого и Маргариты Прованской (1221 – 1295 гг.). Она вступила в брак с Фернандо де Ла Сердой в ноябре 1268 г.

31 Бланка Кастильская (1188 – 1252 гг.) – дочь кастильского короля Альфонсо VIII (1158 – 1214 гг.) и Элеоноры Аквитанской, супруга французского короля Людовика VIII, мать Людовика IX Святого.

32 На самом деле Беренгуэла, или Беренгуария (1180 – 1246 гг.), была не младшей, а старшей сестрой Бланки и после смерти своего бездетного брата Энрике I (правил в 1214 – 1217 гг.) по полному праву наследовала престол Кастилии в 1217 г. (в том же году передав его своему сыну Фернандо III), поскольку к этому времени не было в живых ни одного из сыновей Альфонсо VIII, к тому же они не оставили потомства. По-видимому, автор путает историю наследования кастильского престола в 1217 г. с историей наследования престола Леона в 1230 г., в которой Беренгуэла сыграла не последнюю роль. Будучи второй женой леонского короля Альфонсо IX (1188 – 1230 гг.), она добивалась преимущественных прав наследования короны Леона для своего сына Фернандо (он и стал леонским королем в 1230 г.) и дочери Беренгуэлы (1201 – 1237 гг.) в обход дочерей Альфонсо IX от первого брака (с Терезой Португальской) – Санчи (ок. 1192 – 1290 гг.) и Дульсы, или Альдонсы (ок. 1195 – ок. 1243 гг.).

33 17 декабря 1344 г.

34 Климент VI (Пьер Роже; 1291 – 1352 гг.) – авиньонский папа c 7 мая 1342 г. по 6 декабря 1352 г.

35 Луис де Ла Серда пал в битве при Креси 26 августа 1346 г., сражаясь на стороне французского короля Филиппа VI против англичан.

36 Луис де Ла Серда был праправнуком Людовика IX Святого.

37 Имеется в виду миланский историк Джироламо Бендзони. См.: Girolamo Benzoni. Op. cit. P. 176.

38 Педро IV (1319 – 1387 гг.) – король Арагона и Валенсии в 1336 – 1387 гг.

39 Ошибка или описка Д. Бендзони. Это событие никак не могло иметь место в 1334 г., поскольку Луис де Ла Серда получил от Климента VI права на управление Канарскими островами только в 1344 г., а Педро IV занял арагонский престол в 1336 г.

40 См. сн. 469 к «Канарцу». Разграбив Лансароте, испанцы, однако, не осмелились высадиться на самом крупном острове архипелага – Тенерифе, испуганные рассказами о свирепости его жителей.

41 Имеется в виду «Канарец» П. Бонтье и Ж. Ле Веррье.

42 Речь идет о борьбе бургиньонов и арманьяков.

43 После гибели в 1477 г. бургундского герцога Карла Смелого (1467 – 1477 гг.) французский король Людовик XI (1461 – 1483 гг.) захватил большую часть владений Бургундского дома, которые должна была унаследовать дочь Карла Мария. Через ее брак с эрцгерцогом Максимилианом Австрийским права на эти земли перешли к Габсбургам. Это стало причиной серии войн между ними и Францией за обладание Нидерландами и Бургундией в XVI – XVII вв.

44 Энрике III.

45 Существует гипотеза, что еще до путешествия Колумба к берегам Америки совершали плавания португальцы, а информацию об этом он получил во время своего пребывания в Лиссабоне и на островах Мадейра в 1477 – 1485 гг.

46 То есть в западном полушарии. х. Колумб и другие испанские мореплаватели, открывшие Америку, считали, что достигли берегов Индии.

47 Это неверно. Азорские (Ястребиные) о-ва были известны европейским картографам по крайней мере с середины XIV в.: они фигурируют на Большой Флорентийской карте 1351 г. Согласно легенде Каталонского атласа 1439 г., их открыл в 1427 г. португалец Диого де Силвиш.

48 Фламандцы приняли деятельное участие не в открытии, а в освоении Азорского архипелага. Еще в 1450 г. Якоб ван Брюгге получил от Энрике Мореплавателя в управление о. Терсейра и начал его колонизацию. После передачи португальским королем Дуарте I в 1466 г. всего Азорского архипелага своей сестре Изабелле, герцогине Бургундской, присутствие фламандцев резко увеличилось (2 тыс. человек). йос ван хюртере и Виллем ван дер хаген сыграли важную роль в колонизации соответственно Фаялы и Флориша. На некоторое время за архипелагом даже закрепилось название «Фламандские острова» (Islas de Flamengos).

49 После аннексии Португалии испанским королем Филиппом II в 1580 г. Азорские о-ва выступили в поддержку дона Антонио (1531 – 1595 гг.), незаконного отпрыска Ависской династии (1383 – 1580 гг.), возглавившего антииспанское сопротивление. Терсейра стала основной базой сторонников дона Антонио. Испанцам удалось установить контроль над архипелагом только в 1583 г.

50 Жуан де Бетанкур де Васконселуш (1535 – 1582 гг.) был обезглавлен в Ангре, столице Терсейры, как сторонник Филиппа II Испанского. Он был сыном Франсишку де Бетанкура (1500 – 1562 гг.), первым из Бетанкуров обосновавшегося на Терсейре.

51 Первыми из Бетанкуров поселились на Азорах Мария де Бетанкур, дочь Масио, и его племянник, Гаспар де Бетанкур. Но упомянутый Жан (Жуан) де Бетанкур де Васконселуш вел свой род не от них, а от другого племянника Масио – Анри II де Бетанкура.

52 То есть между 1570 и 1629 гг.

53 Мартин V (Одо Колонна, ум. 1431 г.) занимал папский престол в Риме с 11 ноября 1417 г. по 20 февраля 1431 г.

54 Францисканский монах Мендо де Вьедма, епископ Рубикона с 1417 по 1431 г. Рукоположен 2 апреля 1417 г. авиньонским папой Бенедиктом XIII.

55 Гл. XC.

56 Эстеван де Гарибай-и-Самаллоа (1533 – 1600 гг.) – испанский историк, официальный хронист Филиппа II, автор «Сорока книг исторического компендиума» (1556 – 1566 гг.). Его рассказ о Канарских о-вах см.: Esteban de Garibay y Zamalloa. Los Quarenta Libros del Compendio Historial. Lejona, 1988. Lib. XVI. Cap. 19.

57 хуан II (1405 – 1454 гг.) – король Кастилии из Трастамарской династии с 25 декабря 1406 г. (реально с марта 1419 г.) до 20 июля 1454 г.

58 Робера. О нем см. сн. 504 к тексту «Канарца».

59 Речь идет о возобновлении оммажа.

60 Гл. XXVI.

61 хуан де Мариана (1536 – 1623 гг.) – испанский историк, автор «Всеобщей истории Испании».

62 Juan de Mariana. Historiae de rebus Hispaniae. Lib. XVI. Cap. 16.

63 Франсиско Лопес де Гомара (1510 или 1511 – ум. в 1566 или после 1557 г.) – испанский историк, автор «Всеобщей истории Индий», священник, участник экспедиции Э. Кортеса.

64 По версии Гомары, Педро Барба де Кампос, сеньор де Кастро Форте, был послан королем хуаном II на Канарский архипелаг с поручением разрешить конфликт между Масио де Бетанкуром и епископом Мендо де Вьедма. В результате переговоров Масио продал ему острова, хотя и не имел полномочий на это от Жана IV де Бетанкура.

65 Гомара называет этого Фернана Перасу «дворянином из Севильи». По всей видимости, речь идет об Эрнане Перасе Старшем, который, согласно другой версии, также приведенной Гомарой, получил права на Канарский архипелаг от графа де Ньебла, прежде купившего их у самого Жана де Бетанкура.

66 Диего де Эррера (ок. 1417 – 1485 гг.) – испанский дворянин, в 1443 г. женившийся на Инесе де Пераса де Лас Касас, дочери и наследнице Эрнана Перасы Старшего. Безуспешно пытался завоевать Гран-Канарию и Тенерифе.

67 Фернандо V Католик (1452 – 1516 гг.) – король Сицилии с 1468 г., Арагона с 1479 г., Кастилии в 1474 – 1504 гг., Неаполя с 1504 г. Фактически первый король объединенной Испании, муж Изабеллы Кастильской. В 1477 г. приобрел у Диего де Эрреры за 50 мараведисов владельческие права на острова Гран-Канария, Тенерифе и Пальма.

68 Francisco López de Gómara. Op. cit. P. 315 – 318 (Cap. CCXXII).

69 херонимо Сурита-и-Кастро (1512 – 1580 гг.) – основатель испанской школы историописания, официальный хронист арагонских королей, автор «Анналов арагонской короны».

70 Перо (Педро) Лопес де Айала (1332 – 1407 гг.) – крупный государственный деятель Кастилии, писатель и историк, автор «Истории кастильских королей».

71 На самом деле Климент VI.

72 Гипускоа – историческая область на севере Пиренейского п-ва, на побережье Бискайского залива.

73 Бенмарен (Бельмарен) – искаженное Бени-Мерин или Бану-Марен, европейское обозначение марокканского государства Меринидов (1258 – 1465 гг.) в XIV – начале XV в. См., напр.: Chronique de Froissart. Ch. DXVIII // Collection des chroniques nationales françaises. N 4. Paris, 1824. P. 295; Chroniques de Jean le Bel. Paris, 1904. P. 215, 217 – 218.

74 хуану I (1358 – 1390 гг.), королю Кастилии из Трастамарской династии с 24 августа 1379 г. до 9 октября 1390 г.

75 Война между Кастилией и Португалией шла с 1396 по 1402 г.

76 Альвар Гарсия де Санта Мария (1370 – 1460 гг.) – кастильский историк, автор «хроники хуана II».

77 Бенедикт XIII (Педро де Луна, ум. 1423 г.) – авиньонский папа с 1394 г., низложен на Констанцском соборе 1417 г.

78 Бенедикт XIII отказался подчиниться соборному решению и уехал на свою родину в Арагон, где и умер.

79 Альфонсо де Санлукар-де-Барромеда был назначен епископом Рубикона буллой Бенедикта XIII от 7 июля 1404 г. Формально исполнял свои обязанности до 2 апреля 1417 г.

80 Епископ, подчиненный другому епископу (архиепископу, митрополиту).

81 Эрнан де Кастро был мажордомом Энрике Мореплавателя.

82 Энрике (Генрих) Мореплаватель (1394 – 1460 гг.) – португальский принц, третий сын короля Жуана I, основателя Ависской династии. Организатор португальских морских экспедиций вдоль западного побережья Африки. См. о нем: Бизли Ч.Р. Указ. соч.; Russell P.E. Prince Henry «the Navigator»: a life. New Haven, 2000.

83 Энрике Перес де Гусман, сеньор де Санлукар, второй граф де Ньебла (1379 – 1436 гг.), незаконный отпрыск Трастамарской династии.

84 Гильен де Лас Касас – сын Альфонсо де Лас Касаса, которому хуан II Кастильский передал в 1420 г. сеньориальные права на острова Гран-Канария, Гомера и Пальма. После смерти отца Гильен унаследовал права на первые два острова. Его дочь Инеса де Лас Касас вступила в брак с Эрнаном Перасой Старшим.

85 Энрике IV Бессильный (1425 – 1474 гг.) – король Кастилии из Трастамарской династии с 20 июля 1454 г. до 11 декабря 1474 г.

86 Мартин де Атайде, второй граф де Атогья с 1452 г.

87 Педру де Менезиш (1420 – 1499 гг.), третий граф де Вилареал, с 1489 г. первый маркиз де Вилареал.

88 Гран-Канарию, Тенерифе и Пальму. Он сделал это в 1455 г. в обмен на отказ Португалии от претензий на Гомеру и Иерро.

89 Педро де Вера – кастильский дворянин, назначенный в 1480 г. губернатором Гран-Канарии. В 1481 – 1483 гг. завершил завоевание острова, подчинив его внутренние области и королевство Гальдар. В 1488 г. подавил восстание на Гомере.

90 Агете – укрепление на северо-западе Гран-Канарии, близ морского побережья; находилось на территории королевства Гальдар.

91 Мигель де Мухика (ум. 1482 г.) – бискаец, сборщик королевского налога на Гран-Канарии, ближайший соратник Педро де Вера. Активно участвовал в кампании по покорению острова. Погиб в декабре 1482 г. в битве у горы Аходар.

92 Фатега – укрепление аборигенов в центральной части Гран-Канарии.

93 Jerónimo Zurita. Op. cit. Lib. XX. Cap. XXXIX.

94 Джироламо Бендзони (ок. 1519 – после 1556 гг.) – итальянский коммерсант, путешественник и историк, автор «Истории Нового Света».

95 Павел йовий, или Паоло Джовио (1483 – 1552 гг.) – итальянский гуманист, врач, историк, биограф, епископ Ночеры, автор «Похвального слова мужам, прославленным ученостью».

96 Гонсало де Иллескас (1565 – 1633 гг.) – испанский аббат и историк, автор «Истории пап и католической церкви».

97 Дон Фернандо де Антекера по прозвищу Справедливый (1380 – 1416 гг.) – кастильский инфант, младший сын хуана I. В 1406 – 1416 гг. – регент Кастилии при малолетнем хуане II, его племяннике (вместе с Екатериной Ланкастерской), в 1412 – 1416 гг. – король Арагона, Сицилии и Сардинии.

98 Гонсало Арготе де Молина (1548 – 1596 гг.) – испанский историк, автор сочинения «Дворянство Андалусии». С начала 1580-х гг. жил на Канарских о-вах, принимал участие в завоевании Гомеры.

99 Жана I Бесстрашного.

100 Реньо III.

101 Жуан де Барруш (ок. 1496 – 1570 гг.) – один из первых великих португальских историков, автор сочинения «Декады Азии».

102 Джованни Батиста Рамусио (1485 – 1557 гг.) – итальянский гуманист, географ и государственный деятель Венецианской республики, автор сочинения «О мореплаваниях и путешествиях».

103 Энрике Мореплавателю.

104 Габель (от итал. gabella – «налог») – косвенный налог на соль, существовавший во Франции в Средние века и раннее Новое время. Впервые введен Людовиком IX Святым в 1246 г. Превратился в постоянную подать при Филиппе VI Валуа (1343 г.) и просуществовал до Великой Французской революции.

105 Мария де Бетанкур (ок. 1417 – ок. 1494 гг.) – дочь Масио де Бетанкура и Марии де Тегисе.

106 Руй Гонсалвиш де Комара (ок. 1430 – 1497 гг.) – сын знаменитого португальского мореплавателя Жуана Гонсалвиша зарко, соратника Энрике Мореплавателя.

107 Руй Гонсалвиш де Комара стал капитаном-донатором Сан-Мигеля в 1474 г.

108 Сан-Мигель.

109 Анри II и Гаспар I де Бетанкур были сыновьями Маргариты, старшей дочери Масио, и Анри I де Бетанкура, брата (кузена?) Масио. Таким образом, они являлись по отцу племянниками Масио, а по матери – его внуками.

110 Тенерифе.

111 О-в Аллегранса (Жуайез).

112 О-в Монтанья-Клара, небольшой островок к северу от Грасьосы.

113 Существует два острова с таким названием – Рок-дель-Эсте (Восточный Скалистый) к северо-востоку от Лансароте и Рок-дель-Уэсте (западный Скалистый) рядом с Монтанья Клара.

114 Число незавоеванных островов.

115 Алькасовашское соглашение 9 сентября 1479 г. между Кастилией, Арагоном и Португалией.

116 Афонсу V Африканский (1432 – 1481 гг.) – король Португалии из Ависской династии с 11 сентября 1438 г. (реально с 11 июля 1448 г.) до 28 августа 1481 г.

117 Фернандо V Католиком.

118 Фернан Ариас де Сааведра (ум. 1470 г.) – кастильский дворянин, второй сеньор де Сахара, маршал Кастилии, алькальд Тарифы и Утрейры, командор Кальсадильи в ордене Сантьяго. Очевидно, в данном случае имеется в виду не он, а его сын Педро Фернандес де Сааведра-и-Мендоса Старший (ум. до 1509 г.), пятый сеньор дель Алькала де хуана де Орта, маршал Кастилии, который в 1478 г. вступил в брак с Констанцией (Беатрисой) Сармьенто де Эррера-и-Пераса, дочерью и наследницей Диего де Эрреры и Инесы де Пераса де Лас Касас.

119 Алонсо Фернандес де Луго (ум. 1525 г.) – испанский конкистадор. С 1488 г. участвовал в окончательном покорении Гран-Канарии под руководством хуана Рехона и Педро де Вера. Назначенный губернатором о-ва Пальма, полностью подчинил его в сентябре 1492 – мае 1493 г. В мае 1494 г. предпринял первую (неудачную) попытку захватить Тенерифе. Однако вторая его попытка (октябрь – декабрь 1495 г.) увенчалась успехом. После завоевания стал губернатором и главным судьей обоих островов.

120 Чезаре Кампана (1540 – 1606 гг.) – итальянский историк, автор сочинения «Жизнь католического и непобедимейшего дона Филиппа II Австрийского».

121 Евгений IV (Габриеле Кондульмер, 1383 – 1447 гг.) – римский папа с 3 марта 1431 г. по 23 февраля 1447 г.

122 Никола Винье (ум. 1596 г.) – французский юрист, врач, личный историограф Генриха III. Автор сочинения «Историческая библиотека».

123 Андре Фавен (вторая половина XVI в.) – французский писатель, автор «Трактата о главных должностях французской короны».

124 André Favin. Traité des premiers Offices de la Couronne de France. Paris, 1613. Liv. III. Ch. 8.

125 Аделантадо – в Кастилии в конце классического Средневековья должностное лицо, отправляющее административную и судебную власть на определенной территории. В ранний период Великих географических открытий это звание носили те, кому испанская корона предоставляла право на открытие, завоевание и колонизацию заморских земель.

126 В «Канарце» фигурирует Бернар де Молеон по прозвищу Лекок (Петух). См. гл. X, XXVIII.

127 Ангерран де Монстреле (ок. 1400 – 1453 гг.) – французский хронист, историограф герцога Филиппа III Бургундского.

128 La chronique d’Enguerrand de Monstrelet en deux livres: 1400 – 1444 / Ed. L. Douët-d’Arcq. T. 2. Paris, 1858. P. 39 (ch. LVI).

129 Речь идет о восстании генуэзцев против французского господства в июле 1409 г.

130 В издании Г. Гравье – гл. LXXIII.

131 В издании Г. Гравье – гл. LXXх, а также гл. LXXXIII – LXXXIV.

132 В издании Г. Гравье – гл. LXXXVIII, а также гл. LXXXIX.

133 В издании Г. Гравье – гл. хС.

134 В издании Г. Гравье – гл. XСI.

135 В издании Г. Гравье – гл. хСV.

136 Григорий XII (Анджело Коррер, ок. 1325 – 1417 гг.) – римский папа с 30 ноября 1406 г. Низложен Пизанским собором в 1409 г., отрекся 4 июля 1415 г.

137 Констанцский (шестнадцатый вселенский) собор 1414 – 1418 гг.

138 Соборный папа Иоанн XXIII и авиньонский папа Бенедикт XIII.

139 28 сентября 1420 г.

140 В издании Г. Гравье – гл. LXXXVI.

141 См. сн. 531 к тексту «Канарца».

142 Juan de Mariana. Op. cit. Lib. XVI. Cap. 16; Jerónimo Zurita. Op. cit. Lib. XX. Cap. XXXIX.

143 В издании Г. Гравье – гл. LXXXI.

144 Гл. XCV.

145 Гл. I.

146 Жану де Монтегю, епископу шартра с 1391 по 1406 г., первому президенту Палаты счетов (с 1399 г.), будущему канцлеру Франции (с 1405 г.) и архиепископу Санса (1407 – 1415 гг.).

147 Генриха IV Ланкастера (1399 – 1413 гг.).

148 3 августа 1401 г. Англия впервые потребовала наказать Ж. де Бетанкура за пиратские действия.

149 См. сн. 33 к тексту «Канарца».

150 Филипп III Габсбург (1578 – 1621 гг.) – король Испании и Португалии с 13 сентября 1598 г. по 31 марта 1621 г.

151 Речь идет, по всей видимости, об Ахмеде эль-Мансуре, султане Марокко в 1578 – 1603 гг., или о его сыне Абу Фарисе, правившем в 1603 – 1608 гг.

152 Мориски – мусульманское население Пиренейского п-ва, оставшееся в Испании после падения Гранадского эмирата и принявшее христианство. В 1609 г. Филипп III издал указ об их изгнании. В 1609 – 1610 гг. Испанию покинуло ок. 300 тыс. морисков.

153 Пьетро Мартире (Мученик) Ангьерский (1457 – 1526 гг.) – испанский гуманист, итальянец по происхождению, дипломат и историк, автор сочинения «Декады о Новом Свете», первой хроники открытия Америки.

154 Petrus Martyr de Angleria. De Orbe-Novo Decades Octo. Dec. III. Lib. 7 // Petrus Martyr de Angleria. Opera: Legatio Babylonica; De Orbe-Novo Decades Octo; Opus Epistolarum / Hrsg. von E. Woldan. Graz, 1966.

155 Сан-Кристобаль-де-ла-Лагуна – город в северо-восточной части Тенерифе, основанный в 1496 – 1497 гг. Алонсо Фернандесом де Луго. До 1723 г. – административный центр острова.

156 Парижский парламент – высший судебный орган Франции с начала XIV в. Выделился в середине XIII в. из Королевской курии. Одной из его функций была регистрация королевских указов и различных юридических документов.

157 Наиболее опустошительными оказались набеги берберских корсаров Ксабана де Арраэса (1593 г.) на Фуэртевентуру, Амурата (1586 г.) и Солимана (1618 г.) на Лансароте.

158 В ноябре 1418 г.

159 17 февраля 1445 г. хуан II Кастильский за заслуги перед короной даровал титул герцога Медина Сидония хуану Алонсо Пересу де Гусману-и-Ороско, третьему графу Ньебла (1410 – 1468 гг.), отец которого купил права на Канарские о-ва (см. сн. 83).

160 Визитатор – должностное лицо в католической церкви, в обязанности которого входила инспекция монастырей на территории диоцеза.

161 О Марии де Бетанкур см. сн. 105. Она перебралась на Мадейру в 1448 г. вместе со своим отцом.

162 Брак Марии с Руем Гонсалвишем де Комара был бездетен.

163 Маргарита Леонор (Инеса Маргарида) де Бетанкур (род. ок. 1420 г.).

164 Жан Аррьет Прюдом (род. до 1400 г.) – французский дворянин, соратник Жана IV де Бетанкура. От его брака с Маргаритой Леонор происходят Бетанкуры Канарские.

165 Флотилия х. Колумба подошла к Канарским о-вам 9 августа 1492 г., где задержалась из-за ремонта одного из кораблей – «Пинты» – почти на месяц. 6 сентября экспедиция покинула Гомеру и взяла курс на запад.

166 Гальен II де Бетанкур (род. ок. 1580 г.) – сеньор Моканси, Рандийона, Глатиньи и Ла-Кенэ, советник Руанского парламента с 1624 г.

167 Bergeron. Ch. XIII. P. 51. Джон Мандевиль – имя (вероятно, придуманное) автора сочинения о путешествиях по Европе, Азии и Африке, которые он якобы совершил с 1322 по 1357 г. На самом деле автор конструирует повествование о своих фиктивных странствиях исключительно на основе литературных источников (Одорик Порденоне и др.) и устных рассказов.

168 Франсишку Альвариш (1465 – ок. 1540 гг.) – португальский миссионер, участник посольства в Абиссинию в 1515 г., оставивший описание этого путешествия.

169 Сочинение Ф. Альвариша называлось «Правдивое сообщение о землях пресвитера Иоанна Индийского».

170 Francisco Álvares. Verdadeira Informa9ao das Terras do Preste João das Índias. Lisboa, 1540. Prefácio.

171 Это не так. Сочинение испанского монаха сохранилось. См. сн. 313 к тексту «Канарца».

172 Купеческий прево Парижа и его четыре помощника (эшевены), выбиравшиеся гильдией речных торговцев, осуществляли с 1263 г. муниципальное управление французской столицей. Купеческий прево (фактически мэр) ведал снабжением города, общественными работами, раскладкой налогов и речной торговлей. В 1383 г. эти должности были упразднены, но в 1412 г. вновь восстановлены, хотя с этого времени и прево и эшевены стали королевскими чиновниками.

173 Генрих VI Ланкастер (1421 – 1471 гг.) – английский король с 31 августа 1422 г. по 4 марта 1461 г. и с 30 октября 1470 г. по 11 апреля 1471 г. С 21 октября 1422 г. также носил титул короля Франции.

174 С 1422 по 1437 г.

175 Карл VII Валуа (1403 – 1461 гг.) – король Франции с 21 октября 1422 г. по 22 июля 1461 г., коронован 17 июля 1429 г.

176 Род Уаронов был основан Гийомом Гуффье, сеньором де Буази, который в 1449 г. получил от короля Франции Карла VII сеньорию Уарон.

177 В эпоху Ж. де Бетанкура титул барона означал четвертый ранг в иерархии знатности, титул графа – третий (после герцога и маркиза).

178 La chronique d’Enguerrand de Monstrelet… T. 3. Paris, 1859. P. 335 (ch. CIX).

179 Изабо де Сен-Мартен-ле-Гайар, или Анна Изабелла де Клермон, дама д’Удето (ок. 1310 г.) – дочь Жана де Сен-Мартена и Изабеллы Мартел де Баквиль (по другой версии – Изабеллы д’Аркур); супруга Жана II де Бетанкура.

180 См. документ IV Приложения (Le Canarien. P. 206).

181 Гийом де Баквиль был сыном Никола де Баквиля, основателя рода Баквилей.

182 Эрсо (херфаст) де Крепон (род. 955 г.), сеньор Котантена.

183 Гонор (Гуннор) де Крепон (ок. 950 – 1031 гг.) – одна из немногих нормандских герцогинь, сыгравших важную политическую роль в истории; управляла герцогством в период малолетства своего сына Ричарда II в 996 – 1001 гг.

184 Ричард I Бесстрашный (ок. 932 – 996 гг.) – третий герцог Нормандии (945 – 996 гг.).

185 Ричард II (ум. 1026 г.) – четвертый герцог Нормандии с 996 (фактически с 1001 г.) до 1026 г. Прозвище «Бесстрашный» носил не он, а его отец, его же называли Ричард Вспыльчивый или Ричард Добрый.

186 Orderic Vitalis. Historia ecclesiastica. Lib. III.

187 Этот род обосновался в Восточной Нормандии во второй половине х в. О его знатности свидетельствует хронист Дудо де Сен-Кантен в «Деяниях норманнов» (Dudonis Sancti Quintini De moribus et actis primorum Normanniae ducum. Ch. LVIII).

188 Филипп II Смелый (1342 – 1404 гг.) – четвертый сын французского короля Жана II Валуа. С 1363 г. – герцог Бургундии, с 1384 г. – граф Фландрии, Бургундии, Невера и Ретеля.

189 См. документ X Приложения (Le Canarien. P. 225).

190 См. документ VIII Приложения (Le Canarien. P. 213 – 220).

191 Гл. LXXXI.

192 См. документ XIII Приложения (Le Canarien. P. 229 – 232).

193 Жан V де Бетанкур (1432 – 1506 гг.).

194 Сижи-ан-Бре (кант. Аргей, окр. Дьепп, деп. Приморская Сена).

195 Луи II де Бетанкур (ок. 1540 – до 1606 гг.).

196 См. сн. 166.

197 Вильгельм I завоеватель (ок. 1027 – 1087 гг.) – незаконный сын нормандского герцога Робера I Великолепного, герцог Нормандии с 22 июля 1035 г. по 9 сентября 1087 г. После завоевания Англии (сентябрь – октябрь 1066 г.) стал также английским королем (25 декабря 1066 г.).

198 Этот де Бетанкур, имя которого до нас не дошло, пал в битве при Гастингсе 14 октября 1066 г. и был похоронен в Бэттл-Эбби, в графстве Кент (Англия). Однако нельзя с уверенностью утверждать, что Жан IV де Бетанкур являлся его прямым потомком.

199 Филипп де Бетанкур (1226 – 1278 гг.) – сеньор Бетанкура и Сен-Венсана-де-Рувре, первый достоверный предок Жана IV де Бетанкура.

200 Людовик VIII Лев (1187 – 1226 гг.) – восьмой король Франции из династии Капетингов, правил с 6 августа 1223 г. до 8 ноября 1226 г.

201 Религиозных войн 1562 – 1598 гг.

202 Реньо II де Бетанкур (ок. 1250 – ок. 1306 гг.) – сеньор Бетанкура и Сен-Венсана-де-Рувре с 1278 г.; с 1299 г. – виконт Молеврие.

203 Жан I (ок. 1275 – до 1337 гг.) – сеньор Бетанкура и Сен-Венсана-де-Рувре. Сражался против англичан в 1327 – 1328 гг. в Ажане и Гиени под началом маршала Жана де Моканси.

204 П. Бержерон неточен, составляя генеалогию Жана де Бетанкура. На самом деле Жан I был мужем не Изабо де Сен-Мартен, а Николь де Гренвиль, принесшей ему в приданое сеньорию Гренвиль-ла-Тентюрьер. Изабо де Сен-Мартен была супругой его сына Жана II (ок. 1310 – 1357 гг.), сеньора Бетанкура, Сен-Венсана-де-Рувре и Гренвиля. Cын последних – Жан III, а их внук – наш герой Жан IV.

205 В 1338 г.

206 Жан III. См. сн. 569 к тексту «Канарца».

207 Жана II.

208 Жанна I (род. после 1339 г.).

209 Ок. 355 г.

210 1362 г.

211 Эсташ д’Эрневиль (ок. 1340 – ок. 1380 гг.), после 1360 г. – сеньор Перье-сюр-Андез.

212 Ок. 1360 г.

213 Филибер Ле Пеле – сеньор Морепа (род. до 1350 г.).

214 Дениза Ле Пеле (род. после 1380 г.).

215 Жан – сеньор Бортенвиле (Буртанвилье).

216 Имя младшей дочери Жана II де Бетанкура неизвестно. Она родилась ок. 1340 г. Существует версия, что она была матерью Масио и Анри I де Бетанкуров.

217 Жан II.

218 Робер де Клермон (убит в 1358 г.) – маршал Нормандии в 1357 – 1358 гг.

219 При захвате англичанами этого важного порта на южном берегу эстуария Сены.

220 Жан III.

221 См. сн. 570 к тексту «Канарца».

222 13 марта 1364 г. при Кошреле французская армия нанесла поражение войскам Карла злого, короля Наварры.

223 Бертран Дюгеклен (1320 – 1380 гг.) – знаменитый французский полководец эпохи Столетней войны, коннетабль Франции с 1370 г. В 1370-х гг. изгнал англичан из Нормандии, Гиени, Сентонжа и Пуату.

224 Жан IV .

225 См. гл. XCVII.

226 Гл. XCV.

227 См. сн. 174.

228 Жан V (1432 – 1505 гг.).

229 Второй жены.

230 Четыре – Екатерина, Жанна, Жаклин и Луиза.

231 Жанна.

232 Екатерина.

233 Дени де Гокур.

234 Возможно, уменьшительное от «passе» (воробей), т.е. Воробышек.

235 Известны, по крайней мере, три сына Луи I де Бетанкура – Жан VII, Жак II и Робер. Ниже сам П. Бержерон говорит о «третьем сыне», правда, называя таковым Жана VII, который на самом деле был его старшим сыном.

236 Жан VII. Ниже П. Бержерон дает точный его номер.

237 Жак II.

238 Рено.

239 Известен еще один (младший) сын – Эдуард.

240 Анна II де Бетанкур.

241 Беранжевиля.

242 Имя ее неизвестно.

243 Сомон-ла-Потри.

244 У Ришара де Бетанкура был также младший сын шарль.

245 П. Бержерон путает Жака III, сына Луи II, с Жаком I, сыном Жана V и братом Луи I.

246 Речь идет не о Жане IX, сыне Жака III, а о Жане VIII (2), сыне Жака I и внуке Жана V. Именно его женой была Мари Ле Клерк.

247 Гальен I, сын Жана VIII (1).

248 Жак IV.

249 Жан VII был старшим сыном Луи I и Франсуазы Беньяр.

250 Не надо смешивать его с Жаном VIII (2), сыном Жака I и внуком Жана V.

251 Визитатора.

252 Сын с таким именем не фигурирует в других источниках.

253 Жан VII.

БИБЛИОГРАФИЯ

I. ИЗДАНИЯ И ПЕРЕВОДЫ «КАНАРЦА»

Histoire de la Premiere Descouuerte et Conqueste des Canaries. Faite dés l’an 1402 par Messire Jean de Bethencourt, Chambellan du Roy Charles VI. Escrite du temps mesme par F. Pierre Bontier Religieux de S. François, & Jeanle Verrier Prestre, domestiques dudit sieur de Bethencourt. Et mise en lumiere par M. Galien de Bethencourt, Conseiller du Roy en sa Cour de Parlement de Roüen. Plus vn Traicté de la Navigation et des voyages de Descouuerie & Conqueste modernes, & principalement des François par Pierre Bergeron. Paris: Michel Soly 1630.

Historia del primer descubrimiento у conquista de Las Canarias, principiada en el ãno 1402, por el Sr. Juan de Bethencourt, chambelán del Rey Carlos VI. Traducida de la edicion hecha en Paris el año 1630 por D. Pedro M. Ramirez. Santa Cruz de Tenerife, 1847.

Histoire de la Conquête des Canaries par le sieur de Béthencourt // Voyageurs anciens et modernes ou choix des relations de voyages les plus intéressantes el les plus instructives depuis le cinquième siècle avant Jésus-Christ jusqu’au dix-neuvième siècle. Avec biographies, notes et indications iconographiques par Edouard Charton. T. 3: Voyageurs modernes. Quinzième siècle et commencement du seizième. Paris: Bureaux du Magasin Pittoresque, 1855.

The Canarian, or book of the Conquest and Conversion of the Canarians in the year 1402, by Messire Jean of Bethencourt, Composed by Pierre Bontier, Monk, and Jean le Verrier, Priest. Translated and edited with notes and Introduction by Richard Henry Major. London: Hakluyt Society, 1872.

Le Canarien. Livre de la conquête et conversion des Canaries (1402 – 1422) par Jean de Bethencourt, gentihomme cauchois, publié d’après le manuscrit original. Avec introduction et notes par Gabriel Gravier. Rouen: Ch. Métérie, libraire de la société de l'histoire de Normandie, 1874.

Margry P. La Conquête et les conquérants des Iles Canaries. Nouvelles recherches sur Jean IVde Bethencourt et Gadifer de La Salle. Le vrai manusrit du Canarien. Paris: Ernest Leroux, 1896.

Le Canarien. Crónicas francesas de la conquista de Canarias. Publicadas a base de los manuscritos con traducción, notas históricas у criticas par Serra Ràfols, Elias & Cioranescu, Alejandro. La Laguna, 1959 – 1964. Instituto de Estudios Canarios. In 3 Vols. (Fontes Rerum Canariarum. Vol. VIII – IX, XI).

Le Canarien. Crónicas francesas de la conquista de Canarias. Introductión у traducción de Alejandro Cioranescu. Santa Cruz de Tenerife: Aula de Cultura de Tenerife, 1980.

II. ДРУГИЕ ИСТОЧНИКИ

Abreu Galindo J. de. Historia de la conquista de las siete islas de Gran Canaria / Ed. A. Cioranescu. Santa Cruz de Tenerife, 1977 (англ. пер.: Abreu Galindo J. de. The History of the Discovery and Conquest of the Canary Islands / Trans. by G. Glas. London, 1764).

Ambroise. L’histoire de la guerre sainte. Histoire en vers de la 3. croisade (1190 – 1192). Paris, 1897.

André Favin. Traité des premiers Offices de la Couronne de France. Paris, 1613.

Chronique de Froissart // Collection des chroniques nationales françaises. N. 4. Paris, 1824.

Chronique de Robert de Torigni, abbé du Mont-Saint-Michel / Ed. L. Delisle. Rouen: Le Brument, 1872 – 1873.

Chroniques de Jean le Bel. Paris, 1904.

Dudonis Sancti Quintini De moribus et actis primorum Normanniae ducum / Ed. J. Lair (Mémoires de la Société des Antiquaires de Normandie. Vol. 23). Caen, 1865.

Edition and study of the «Letter of Prester John to the Emperor Manuel of Constantinople»: The Anglo-Norman rhymed version / Ed. RA.Vitale. College Park, 1975.

Esteban de Garibay у Zamalloa. Los Quarenta Libros del Compendio Historial. Lejona, 1988.

Francisco Álvares. Verdadeira Informação das Terras do Preste João das Índias. Lisboa, 1540.

Francisco López de Gómara. Historia general de las Indias. Caracas, 1978.

Geoffroi de Villehardouin. La conquête de Constantinople / Ed. E. Faral. Paris, 1938.

Jirolamo Benzoni. La historia del mondo nuovo. Venetia, 1572.

Jerónimo Zurita. Anales de Aragón (http://www.dpz.еs/ifclibros/fichas/ebook2473.asp).

Juan de Mariana. Historiae de rebus Hispaniae libri XX. Toleti, 1592.

La chronique d’Enguerrand de Monstrelet en deux livres: 1400 – 1444 / Ed. L. Douët-d’Arcq. T. 2. Paris, 1858; T. 3. Paris, 1859.

La conquête de Jérusalem, faisant suite à la Chanson d'Antioche, composée par le pèlerin Richard et renouvelée par Graindor de Douai au XIIIе siècle / Ed. C. Hippeau. Paris, 1868.

La Légende Dorée de Jacques de Voragine, nouvellement traduite en français avec introduction, notices, notes et recherches sur les sources par l'abbé J.-B. Roze. Paris, 1902.

Lettre de l'abbé Haimon, sur la construction de l'église de Saint-Pierre-sur-Dive, adressée, en 1145, aux religieux de Tutbury (Angleterre) / Ed. L. Delisle. Paris: Durand, 1860.

Libro del conoscimiento //Viajes medievales / Ed. J. Rubio Tovar. Vol. 1. Madrid, 2005.

Libra del conoscimiento de todos los reynos tierras señoríos que son рог e mundo de las señales e armas que han cada tierra e señorío por sí e de los reyes e señores que los proveen / Ed. M. Jiménez de la Espada. Madrid, 1877.

Mémoires de Jean, sire de Joinville, ou Histoire et chronique de très-chrétien roi Saint Louis / Ed. F. Michel. Paris, 1859.

Orderic Vitalis. Historia ecclesiastica / Ed. A. Le Prevost. Paris, 1838 – 1855. Vol. 1 – 5.

Petrus Martyr de Angleria. Opera: Legatio Babylonica; De Orbe-Novo Decades Octo; Opus Epistolarum / Hrsg. von E. Woldan. Graz, 1966.

Pierre Bergeron. Lraité de la navigation et des Voyages de Découverte et Conquête Modernes, et principalement des François. Avec une exacte et Particulière Description des toutes les Iles Canaries, Les preuves du terns de la conquête d’icelles, et la Genealogie des Bethencourts et Braquemonts. Le tout recueilli de divers Autheurs, observations, titres et enseignemens // Voyages, faits principalement en Asie dans les XII, XIII, XIV et XV siècles. L. 1. LaHaye, 1735.

Pierre de Ronsard. Poésies Choisies. Paris, 1963.

Robert de Clary. La prise de Constantinople // Chroniques gréco-romanes / Ed. Ch. Hopf. Berlin, 1873.

Thomas d’Aquin. Somme Lhéologique. L. 2. Paris, 1984.

Villault de Bellefond. Relation des Costes d’Afrique, appelées Guinée. Paris, 1669.

III. ИССЛЕДОВАНИЯ

Бизли Ч.Р. Генрих Мореплаватель (1394 – 1460). М., 1979.

Бродель Ф. Материальная цивилизация, экономика и капитализм, XV – XVIII. L. 1: Структуры повседневности. М., 1986.

Денисенко Н.П. Испанская монархия в последней трети XV – начале XVI века. Иваново, 1991.

Дюби Ж. Средние века (987 – 1460). От Гуго Капета до Жанны дАрк. М., 2000.

Дюби Ж. Трехчастная модель, или Представления средневекового общества о самом себе. М., 2000.

Калмыкова Е.В. Куртуазные игры и реалии рыцарства эпохи «Осени Средневековья» // Одиссей: Человек в истории. М., 2004.

Ле Гофф Ж. Средневековый мир воображаемого. М., 2001.

Ле Гофф Ж. Цивилизация средневекового Запада. М., 1992.

Мелик-Гайказова Н.Н. Французские хронисты XIV в. как историки своего времени. М., 1970.

Рябикова И.В. Захват и колониальное порабощение Канарских островов по данным западноевропейских средневековых хроник XV – XVI веков // Страны и народы Востока. Вып. 9. М., 1969.

Хлопин А.Д. О способах интерпретации причинно-следственных связей в хрониках XIV в. // Из истории культуры средних веков и Возрождения. М., 1976.

Яцунский В.К. Историческая география. История ее возникновения и развития в XIV – XVIII веках. М., 1955.

Aberth J. From the Brink of the Apocalypse: Confronting Famine, Plague, War and Death in the Later Middle Ages. New York, 2000.

Arco Aguilar M.C., Atoche Репа P. у otros. Pozos con cámara de factura antigua en Rubicón. Las Palmas de Gran Canaria; Santa Cruz de Lenerife, 1997.

Avezac M.-A.-P. d’. Iles del'Afrique. Paris, 1848. Part. II.

Avezac M.-A.-P. d’. Note sur la véritable situation du mouillage marqué au sud du cap Bugeder dans toutes les cartes nautiques. Paris, 1846.

Aznar Vallejo E. La integratión de las Islas Canarias en la Corona de Castilla (1478 – 1526). LaLaguna, 1983.

Barahona F., Evans S.E., Mateo J.A., García-Márquez M. and López-Jurado L.F. Endemism, gigantism and extinction in island lizards: Lhe genus Gallotia on the Canary Islands // Journal of Zoology. Vol. 250. 2000.

Bar-Пап M. Prester John: Fiction and History // History of European Ideas. Vol. 20. 1995.

Barker-Webb Ph., Berthelot S. Histoire naturelle des Iles Canaries. Paris, 1836. L. 1. Part. 1.

Barry S., Gualde N. La plus grande épidémie de l'histoire // LHistoire. № 310. June 2006.

Baum W. Die Verwandlungen des Mythos vom Reich des Priesterkönigs Johannes. Klagenfurt, 1999.

Beckingham Ch. Prester John, the Mongols and the Len Lost Lribes. Aldershot, 1996.

Before the Black Death: Studies in Lhe ‘Crisis’ of the Early Fourteenth Century//Ed. B.M.S. Campbell. Manchester, 1991.

Bennett J.M., Hollister С.W. Medieval Europe: A Short History. New York, 2006.

Bonnet B. El problema del «Canarien» о «Libro de la conquista de Canarias». Estudio histórico-bibliogràfico // Revista de Indias. № 37 – 38. 1949.

Braunstein J. Jean de Béthencourt, un normand a la conquête des Canaries. Con-dé-sur-Noireau, 2001.

Bulst N. Der schwarze Lod. Demographische, wirtschafts– und kulturgeschicht-liche Aspekte der Pestkatastrophe von 1347-1352. Bilanz der neueren Forschung // Saeculum. Bd. 30. 1979.

Cairet-Jabinet M.-P. Le royaume du Prêtre Jean // L’Histoire. № 22. Avril 1980.

Cantor N. Lhe Civilization of the Middle Ages. New York, 1994.

Castro A.D. Historia de las Islas Canarias: De la prehistoria al descubrimiento. Madrid, 1983.

Cioranescu A. Historia de Santa Cruz de Lenerife (1494 – 1803). Santa Cruz de Lenerife, 1977.

Cohn S.K. The Black Death Transformed: Disease and Culture in Early Renaissance Europe. Oxford, 2003.

Cohn S. The Black Death: End of a Paradigm // The American Historical Review. Vol. 107. 2002.

Conceptión L.J. Nombres proprios guanches. La Laguna, 2000.

Contamine Ph. War in the Middle Ages. Oxford, 1984.

Corbella D. Historiografia у Libros de viajes: Le Canarien // Filologia Romànica. Madrid, 1991. № 1.

Dols M.W. The Second Plague Pandemic and Its Recurrences in the Middle East: 1347 – 1894 // Journal of the Economic Social History of the Orient. Vol. 22. 1979. No. 2.

Fagan B.M. The Little Ice Age: How Climate Made History, 1300 – 1850. New York, 2001.

Feldbauer P. Vom Mittelmeer zum Atlantik: Die mittelalterlichen Anfänge der europäischen Expansion, Oldenbourg; Mtmchen, 2001.

Fourquin G. Les soulèvements populates au Moyen-Age. Paris, 1972.

Gaudio A. Les Iles Canaries. Paris, 1995.

Grove J.M. The Little Ice Age. London, 2003.

Hechberger W. Adel, Ministerialität und Rittertum im Mittelalter. Oldenbourg; Mtmchen, 2004.

Hellot A. Essai historique sur les Martel de Basqueville et sur Bacqueville-en-Caux. Dieppe, 1879.

Herlihy D. The Black Death and the Transformation of the West. Cambridge (MA); London, 1997.

Hobson J.M. The Eastern Origins of Western Civilisation. Cambridge, 2004.

Iradiel Murugarren P. La crisis medieval // Historia de España. T. 4: De la crisis medieval al Renacimiento / Ed. A. Dominguez Ortiz. Barcelona, 1988.

Jiménez Gómez M. de la Cruz. El Hierro у los bimbaches. Santa Cruz de Tenerife, 1993.

Le Canarien. Manuscritos, transcripción у traducción / Ed. de B. Pico, E. Aznar у D. Corbella. La Laguna, 2003.

Jordan W.C. The Great Famine: Northern Europe in the Early Fourteenth Century. Princeton, 1996.

Jubber N. The Prester Quest. Doubleday, 2005.

Kelly J. The Great Mortality. New York, 2005.

Kenny A. Wyclif. Oxford, 1985.

Kershaw I. The Great Famine // Past and Present. Vol. 59. 1973.

Le Goff J. Pour un autre moyen age. Temps, travail et culture en Occident: 18 es-sais. Paris: Gallimard, 1977.

Lisbonne hors les murs. 1415 – 1580. L’invention du monde par les navigateurs portugais / Ed. M. Chandeigne. Paris, 1992.

López Herrera S. Las Islas Canarias a través de la historia. Madrid, 1971.

Maillo Salgado F. Precisiones para la historia de un grupo étnico-religioso: los farfanes. Contributión al estadio del Medievo español у al de su léxico // Al-Quantara: Revista de Estudios Arabes. Vol. 4. Madrid, 1983. № 1 – 2.

McKisack M. The Fourteenth Century: 1307 – 1399. Oxford, 1959.

Millares Torres A. Historia general de las Islas Canarias. La Habana, 1945.

Mollat M., Wolff Ph. Ongles bleus, Jacques et Ciompi. Les révolutions populaires en Europe aux XIVe et XVe siècles. Paris, 1970.

Mora Morales M. Leyendas у mitos de las Islas Canarias. Santa Cruz de Tenerife, 2003.

Moxó S. De la nobleza vieja a la nobleza nueva. La transformatión nobiliaria en Castilla en la Baja Edad Media // Cuadernos de Historia. 1969. № 3.

Ozment S.E. The Age of Reform, 1250 – 1550: An Intellectual and Religious History of Late Medieval and Reformation Europe. New Haven; London, 1980.

Ritter, Burgen und Dörfer: Mittelalterliches Leben in Stadt und Land. Tüchers-feld, 1997.

Romeu de Armas A. Piraterías у ataques navales contra las Islas Canarias. Madrid, 1945.

Russell P.E. Prince Henry «the Navigator»: a life. New Haven, 2000.

Salentiny F. Die Gewiirzroute. Die Entdeckung des Seewegs nach Asien; Portugals Aufstieg zur ersten europäischen See– und Handelsmacht. Köln, 1991.

Schnerb B. Jean sans Peur: le prince meurtier. Paris, 2005.

Serra Rafols E. El Redescubrimiento de las Islas Canarias en el siglo Ж La Laguna, 1961.

Silverberg R. The Realm of Prester John. Columbus, 1996.

Sosa Suárez E., Tejera Gaspar A., Antonia Perera Betancort M. El castillo betancuriano de «Rico Roque» у el «Puerto de los Jardines de Fuerteventura» // XIII Coloquio de Historia Canario-Americana; VIII Congreso Internacional de Historia de America (AEA) (5 al 9 de octubre de 1998). Las Palmas de Gran Canaria, 2000.

Tejera Gaspar A., Aznar Vallejo E. El asentamiento franconormando de «San Marcial del Rubicón». Yaiza, 1989.

Tejera Gaspar A., Aznar Vallejo E. San Marcial de Rubicón, la primera ciudad europea de Canarias. Santa Cruz de Tenerife, 2004.

The New Cambridge Medieval History. Vol. 6: с 1300 – с. 1415 / Ed. M. Jones. Cambridge, 2000.

Tibbetts G.R. Comparisons between Arab and Chinese Navigational Techniques // Bulletin of the School of Oriental and African Studies. Vol. 36. 1973. No. 1.

Trujillo R. El Silbo Gomero: análisis lingüistico. Santa Cruz de Tenerife, 1978.

Übel M. Ecstatic Transformation: On the Uses of Alterity in the Middle Ages. New York, 2005.

Verbruggen J.F. The Art of Warfare in Western Europe during the Middle Ages: From the Eighth Century to 1340. 2nd ed. Woodbridge, 1997.

Viera у Clavijo J. de. Noticias de la historia general de las islas de Canaria. Madrid, 1773. T. 1.

Waley D. Later Medieval Europe: 1250-1520. London, 2001.

Wolfel D.J. La falsificatión del «Canarien» // Revista de Historia. № 100. 1952.

Примечания

1

Например, арабы использовали магнитный компас и «камал» (прибор, позволявший ориентироваться по звездам и определять широту и долготу), треугольные паруса, большие трехмачтовые корабли. Они составляли достаточно подробные навигационные карты. См.: Hobson J.M. The Eastern Origins of Western Civilisation. Cambridge, 2004. P. 141; TibbettsG.R. Comparisons between Arab and Chinese Navigational Techniques // Bulletin of the School of Oriental and African Studies. Vol. 36. 1973. No. 1. P. 105-106.

2

О кризисе XIV в. б целом см.: Before the Black Death: Studies in the 'Crisis' of the Early Fourteenth Century//Ed. B.M.S. Campbell. Manchester, 1991; Iradiel Murugarren P. La crisis medieval // Historia de Espafla. T. 4: De la crisis medieval al Renacimiento / Ed. A. Dominguez Ortiz. Barcelona, 1988. P. 9 – 296; The New Cambridge Medieval History. Vol. 6: с 1300 – с. 1415 / Ed. M. Jones. Cambridge, 2000; Waley D. Later Medieval Europe: 1250-1520. London, 2001.

3

О Малом Ледниковом периоде и его последствиях см.: Fagan В.М. The Little Ice Age: How Climate Made History, 1300-1850. New York, 2001; Grove J.M. The Little Ice Age. London, 2003.

4

О происхождении этой пандемии см.: Cohn S.K. The Black Death Transformed: Disease and Culture in Early Renaissance Europe. Oxford, 2003. R 81, 336; Idem. The Black Death: End of a Paradigm // The American Historical Review. Vol. 107. 2002. P. 703 – 738; Dols M.W. The Second Plague Pandemic and Its Recurrences in the Middle East: 1347 – 1894 // Journal of the Economic Social History of the Orient. Vol. 22. 1979. No. 2. P. 170-171; Kelly J. The Great Mortality. New York, 2005. P. 295. О ее последствиях см.: Bulst N. Der schwarze Tod. Demographische, wirtschafts– und kulturgeschichtliche Aspekte der Pestkatastrophe von 1347 – 1352. Bilanz der neueren Forschung // Saeculum. Bd 30. 1979. S. 45-67; Herlihy D. The Black Death and the Transformation of the West. Cambridge; London, 1997.

5

См.: Bennett J. M., Hollister С.W. Medieval Europe: A Short History. New York, 2006. P. 326.

6

О Великом голоде, унесшем от 10 до 25% европейского населения, см.: Jordan W.C. The Great Famine: Northern Europe in the Early Fourteenth Century. Princeton, 1996; Kershaw I. The Great Famine // Past and Present. Vol. 59. 1973. P. 3-50.

7

Aberth J. From the Brink of the Apocalypse: Confronting Famine, Plague, War and Death in the Later Middle Ages. New York, 2000.

8

См.: Barry S., Gualde N. La plus grande épidémie de l'histoire // L'Histoire. № 310. June 2006. P. 45-46; Cantor N. The Civilization of the Middle Ages. New York, 1994. P. 482; The New Cambridge Medieval History. P. 136 – 138. Эпидемии повторялись, хотя и не в таких масштабах, в 1360-1362, 1366-1369, 1374-1375 и 1400 гг.

9

См.: Herlihy D. Op. cit. P. 17; The New Cambridge Medieval History. P. 9.

10

Ibid.

11

Ле Гофф Ж. Цивилизация средневекового Запада. М., 1992. С. 127.

12

Там же. С. 126 – 127.

13

Там же. С. 127.

14

См. об этом: Cantor N. Op. cit. P. 496-498; OzmentS.E. The Age of Reform, 1250 – 1550: An Intellectual and Religious History of Late Medieval and Reformation Europe. New Haven; London, 1980. P. 158-164.

15

См. о нем: Kenny A. Wyclif. Oxford, 1985.

16

См.: Fourquin G. Les soulèvements populaires au Moyen-Age. Paris, 1972; Mollat M., Wolff Ph. Ongles bleus, Jacques et Ciompi. Les revolutions populaires en Europe aux XlVe et XVe siècles. Paris, 1970.

17

См.: Cantor N. Op. cit. P. 467; Verbruggen J.F. The Art of Warfare in Western Europe during the Middle Ages: From the Eighth Century to 1340. 2nd ed. Woodbridge, 1997. P. 171 – 172.

18

См.: The New Cambridge Medieval History. P. 350; McKisack M. The Fourteenth Century: 1307 – 1399. Oxford, 1959. P. 39; Verbruggen J.F. Op. cit. P. 111.

19

См.: Atzbach R. Ritter. Die militia Christiana als Lebensform im Mittelalter // Ritter, Burgen und Dörfer: Mittelalterliches Leben in Stadt und Land. Tüchersfeld, 1997. S. 48 – 51; Hechberger W. Adel, Ministerialität und Rittertum im Mittelalter. Oldenbourg; München, 2004.

20

См.: Cantor N. Op. cit. P. 515; Contamine Ph. War in the Middle Ages. Oxford, 1984. P. 150 – 165; McKisack M. Op. cit. P. 234.

21

См., напр.: Moxó S. De la nobleza vieja a la nobleza nueva. La transformación nobiliaria en Castilla en la Baja Edad Media // Cuadernos de Historia. 1969. № 3.

22

См.: Salentiny F. Die Gewürzroute. Die Entdeckung des Seewegs nach Asien; Portugals Aufstieg zur ersten europäischen See– und Handelsmacht. Köln, 1991.

23

Об этой легенде см. литературу в сн. 301 к тексту «Канарца».

24

См.: Feldbauer P. Vom Mittelmeer zum Atlantik: Die mittelalterlichen Anfänge der europäischen Expansion. Oldenbourg; München, 2001.

25

Ср.: Teyssier P. LescentGlorieuses//Lisbonnehorslesmurs. 1415 – 1580. L’invention du monde par les navigateurs portugais/ Ed. M. Chandeigne. Paris, 1992. P. 31.

26

См.: Ле Гофф Ж. Указ. соч. С. 228.

27

В 1418 г. (по другим данным, в 1419 г.) Ж. де Бетанкур отказался от своих сеньориальных прав на Канарские острова, и они окончательно отошли к Кастилии (Испании).

28

Le Canarien, livre de la conquête et conversion des Canaries (1402 – 1422) par Jean de Béthencourt, gentilhomme cauchois / Ed. G. Gravier. Rouen, 1874 (далее – Le Canarien).

29

Часть из них приведена Г. Гравье в Приложении к его изданию «Канарца» (См.: Le Canarien. P. 201 – 227).

30

Г. Гравье оспаривает дату смерти Жана II (1357 г.), данную П. Бержероном, и полагает, что он умер в 1352 г. (См.: Gravier G. Introduction // Le Canarien. P. XXXVII n. 3).

31

Первый пал под Арфлером в 1357 г., второй – при Кошрелев 1364 г.

32

См. документ VIII Приложения (Le Canarien. P. 217).

33

См. об этом: Gravier G. Op. cit. P. XLV – XLVI и документ IX Приложения (Le Canarien. P. 220 – 224).

34

Хлебодар – заведующий кладовыми.

35

Мажордом – управляющий.

36

С королем Кастилии Энрике III, авиньонским папой Бенедиктом XIII и предположительно с римским папой Иннокентием VII.

37

Таким же образом поступает его соратник Гадифер де Ла Салль, судя по тексту инструкции, данной Карлом VI французским представителям на переговорах с англичанами в Лелингене в связи с пиратским нападением на английское судно: «Итак, если со стороны Англии последует требование, которое уже выставлялось прежде, о возмещении ущерба, причиненного в море действиями сьера де Бетанкура, они должны отвечать, что названный де Бетанкур и мессир Гадифер де Ла Салль давно продали все, что у них было в королевстве, и, по их словам, отправились завоевывать острова Канарию и Анфер; оттуда они не возвращались, и неизвестно, что с ними стало» (Bergeron P. Traité de la navigation et des Voyages de Découverte et Conquête Modernes, et principalement des François. Avec une exacte et Particulière Description des toutes les Iles Canaries, Les preuves du tems de la conquête d’icelles, et la Genealogie des Bethencourts et Braquemonts. Le tout recueilli de divers Autheurs, observations, titres et enseignemens // Voyages, faits principalement en Asie dans les XII, XIII, XIV et XV siècles. T. 1. La Haye, 1735. P. 144; далее – Bergeron).

38

José de Viera у Clavijo. Noticias de la historia general de las islas de Canaria. Madrid, 1773. T. 1. P. 375. Перевод наш. – И.К. и Е.К.

39

Хотя этот визит ставится под сомнение, неоспоримым фактом остается назначение Римом епископа на Канарские острова в 1406 г.

40

См.: Bergeron. Ch. VI. P. 14 – 15.

41

См.: Vittault de Bellefond. Relation des Costes d’Afrique, appelées Guinée. Paris, 1669. P. 410 – 423.

42

В протоколе расследования, проведенного в 1476 г. по указанию кастильской королевы Изабеллы I (1474 – 1504 гг.), говорится: «Жан де Бетанкур получил в Нормандии сведения об этих островах из уст нескольких французов, искателей приключений, особенно от двух из них, совершавших набеги вместе с испанцем Альваро Бесеррой; именно их <рассказы> и побудили нормандского барона принять решение об их завоевании». Цит.по: Avezac М.-А.-Р. d’. Iles de l’Afrique. Paris, 1848. Part. II. P. 154.

43

Так ее называл Гальен де Бетанкур, готовя текст к изданию. См.: Gravier G. Op. cit. P. LXXV – LXXVI.

44

См. об этом: Avezac M. ad' Commentle manusrit original del'Histoire de la Conquête des Canaries par Béthencourt a été conservé comme un héritage de famille (см.: Gravier G. Op. cit. P. LXVI – LXXIII).

Мари-Арман-Паскальд’Авезак-Магайа(1799 – 1875гг.) – французский ученый-географ, член Академии надписей и литературы. Он не оставил после себя фундаментальных трудов, но его доклады в Академии, очерки и записки содержат ценнейшие сведения по истории средневековой географии.

45

Датировка М. дАвезака. См.: Gravier G. Op. cit. P. LXIV.

46

Что засвидетельствовано припиской в конце рукописи: «Эта книга принадлежит Жану де Бетанкуру оруженосцу, сеньору Бетанкура» (Le Canarien. P. 200).

47

Histoire de la Premiere Descouuerte et Conqueste des Canaries. Faite dés l’an 1402 par Messire Jean de Bethencourt, Chambellan du Roy Charles VI. Escrite du temps mesme par F. Pierre Bontier Religieux de S. François, & Jean le Verrier Prestre, domestiques dudit sieur de Bethencourt. Et mise en lumiere par M. Galien de Bethencourt, Conseiller du Roy en sa Cour de Parlement de Roüen. Plus vn Traicté de la Navigation et des voyages de Descouuerie & Conqueste modernes, & principalement des François par Pierre Bergeron. Paris: Michel Soly 1630.

48

О Пьере Бержероне см. Приложение.

49

В издании Г. Гравье гл. XCVI.

50

Bergeron. Р. 146.

51

Le Canarien ou Liure de la conqueste et conuersion des Canariens à la Foy et Religion Catholique Apostolique et Romaine, en l’an 1402, par messire Jean de Bethencourt, Cheualier, gentilhomme Cauchois, Seigneur du lieu de Be&encourt, Riuille, Gourrel, Chastelain de Grainuille la Tainturiere, Baron de Sainct Martin le Gaillard, Conseiller et Chambellan ordinaire des Roys Charles V et VI. Composé par Pierre Bontier, moyne de Sainct Jouyn de Marnes, et Jehan Le Verrier, prestre seculier, Chappelains et domestiques dudit Seigneur.

52

Рамирес Педро Мариано (1799 – 1886 гг.) – видный Канарский просветитель, публицист и государственный деятель.

53

Historia del primer descubrimiento у conquista de Las Canarias, principiada en el ãno 1402, por el Sr. Juan de Bethencourt, chambelán del Rey Carlos VI. Traducida de la edicion hecha en Paris el año 1630 por D. Pedro M. Ramirez. Santa Cruz de Lenerife, 1847.

54

Шартон Эдуард (1807 – 1890 гг.) – французский политический деятель и писатель.

55

Histoire de la Conquête des Canaries par le sieur de Béthencourt // Voyageurs anciens et modernes ou choix des relations de voyages les plus intéressantes el les plus instructives depuis le cinquième siècle avant Jésus-Christ jusqu'au dix-neuvième siècle. Avec biographies, notes et indications iconographiques par Edouard Charton. Т. 3: Voyageurs modernes. Quinzième siècle et commencement du seizième. Paris: Bureaux du Magasin Pittoresque, 1855. P. 2 – 75.

56

Мейджор Ричард Генри (1818 – 1891 гг.) – английский ученый-географ, хранитель коллекций отдела морских и географических карт Британского музея.

57

The Canarian, or book of the Conquest and Conversion of the Canarians in the year 1402, by Messire Jean of Bethencourt, Composed by Pierre Bontier, Monk, and Jean le Verrier, Priest. Translated and edited with notes and Introduction by Richard Henry Major. London: Hakluyt Society, 1872.

58

Издатель позволил себе только поставить заглавные буквы в именах собственных, упорядочить пунктуацию и восстановить сокращенные слова (Gravier G. Op. cit. P. LXV).

59

Копия «Г» хранится в рукописном фонде Британского музея (Egerton 2709).

60

Margry P. La Conquête et les conquérants des Iles Canaries. Nouvelles recherches sur Jean IV de Bethencourt et Gadifer de La Salle. Le vrai manuscrit du Canarien. Paris: Ernest Leroux, 1896 (далее – Margry).

61

См., напр.: Bonnet В. El problema del «Canarien» о «Libro de la conquista de Canarias». Estudio histórico-bibliogràfico // Revista de Indias. № 37 – 38. 1949. P. 669 – 729; Wolfel D.J. La falsificatión del «Canarien» // Revista de Historia. № 100. 1952. P. 495 – 497.

62

Le Canarien. Crónicas francesas de la conquista de Canarias. Publicadas a base de los manuscritos con traductión, notas históricas у criticas par Serra Ràfols, Elias & Cioranescu, Alejandro. La Laguna, 1959 – 1964. Instituto de Estudios Canarios. In 3 Vols. (Fontes Rerum Canariarum. Vol. VIII – IХ, XI). В 1980 г. испанский вариант «Канарца» был переиздан отдельно: Le Canarien. Crónicas francesas de la conquista de Canarias. Introductión у traductión de Alejandro Cioranescu. Santa Cruz de Tenerife: Aula de Cultura de Tenerife, 1980.

63

Неудивительно поэтому, что проблема жанра оказалась для специалистов одной из наиболее сложных. См. об этом исследование Долорес Корбеллы (Corbella D. Historiografia у Libros de viajes: Le Canarien // Filologia Romànica. Madrid, 1991. № 1. P. 101 – 119).

64

См. об этом: Le Goff J. Pour un autre moyen âge. Temps, travail et culture en Occident: 18 essais. Paris: Gallimard, 1977.

65

Напр., сочинение Жана де Жуанвиля (1224 – 1317 гг.) «Книга о святых речах и добрых делах святого Людовика» (Mémoires de Jean, sire de Joinville, ou Histoire et chronique de très-chrétienroi Saint Louis/ Ed. F. Michel. Paris, 1859).

66

См., напр.: Chronique de Robert de Torigni, abbé du Mont-Saint-Michel / Ed. L. Delisle. Rouen: Le Brument, 1872 – 1873; Lettre de l'abbé Haimon, sur la construction de 1'eglise de Saint-Pierre-sur-Dive, adressée, en 1145, auxreligieux de Tutbury (Angleterre) / Ed. L. Delisle. Paris: Durand, 1860.

67

Назовем хотя бы написанные в конце XII в. «Историю святой войны» Амбруаза (Ambroise. L'histoire de la guerre sainte. Histoire en vers de la 3. croisade (1190 – 1192). Paris, 1897) и «Завоевание Иерусалима» (La conquête de Jérusalem, faisant suite a la Chanson d’Antioche, composée par le pèlerin Richard et renouvelée par Graindor de Douai au XIIIе siècle / Ed. C. Hippeau. Paris, 1868).

68

Прежде всего хроники, созданные участниками Четвертого крестового похода Жоффруаде Виллардуэном (ок. 1150 г. – ок. 1212 г.) и Робером де Клари (XIII в.). См.: Geoffroi de Vittehardouin. La conquête de Constantinople / Ed. E. Faral. Paris, 1938; Robert de Clary. La prise de Constantinople // Chroniques gréco-romanes / Ed. Ch. Hopf. Berlin, 1873.

69

Chronique de Froissart // Collection des chroniques nationales fran9aises. № 4. Paris, 1824.

70

См.: Gravier G. Op. cit. P. LII.

71

Уже П. Бержерон расписал их порядок соответственно главам (Bergeron. Р. 142 – 143).

72

Пожалуй, за исключением одного эпизода – воспоминания о подстрекательстве Бертена де Берневаля к бунту на корабле перед отплытием из Испании (гл. VIII).

73

Robert de Clary. Op. cit. P. 2. (Выделено нами. – И.К. и Е.К.)

74

Le Canarien. P. 159.

75

Возможно, в 1425 г.

76

Ни слова не сказано о вторжении англичан в Нормандию в 1415 г., которое непосредственно коснулось его судьбы: его замок в Сен-Мартен-ле-Гайаре был 14 июня) 1419 г. Жан де Бетанкур принес присягу вассальной верности Генриху V Английскому. Единственное исключение – история конфликта главного героя с его супругой и его родным братом (гл. XCVI).

77

Описание этого действа, несомненно, навеяно рассказами Робера де Ториньи и аббата Сен-Пьер-сюр-Див Эмона о строительстве в 1145 г. соборов в Шартре и других городах Нормандии объединенными усилиями всего населения (см. сн. 24).

78

Конструирование диалогов и монологов было характерно для сочинений средневековой литературы, начиная с героических песен.

79

История заточения в замке Жанны де Бетанкур (гл. XCVI) как бы скалькирована с «Лэ об Ионеке» Марии Французской (вторая половина XII в.), где повествуется о молодой жене, запертой в башне ревнивым стариком-супругом и мечтающей о молодом рыцаре-спасителе.

80

Отметим, что данный текст легко укладывается в стихотворные строки: наряду с анафорическим «et», налицо относительная равновеликость ритмических групп и присутствие, не говоря об ассонансах, рифмы в ударных позициях (Fer – terre – Gomere – la mer), которая подкрепляется внутренней рифмой (costierent, paserent, arryuerent). Ср. также ритмически упорядоченный с перекличкой рифм и ассонансов текст из гл. XXIII: «Mais assés tost après, eulx doutans sa venue, se saisirent du batel et se mirent dedens, et se eslargirent bien auant en la mer, eulx considerans le mal et le peché en quoy ilz auoient offensé deuers vng tel chlr et leur cappitaine, eulz craignant l'ire, le couroux d’icellui, comme gens desesperés prindrent leur chemin a tout le batel, droit en terre de Mores». Такие примеры не единичны. На сочинение двух монахов, несомненно, повлияла предшествующая литература – chansons de geste, рыцарские романы, хроники и пр., написанные в поэтической форме.

81

Удвоение согласных типично для того времени, и текст «Канарца» здесь не исключение: enffant, proffit, parrolle, Romme, pappe, soupper, coupper, pensser, traversser, и т.д.

82

Bertin – Bertyn – Bertim – Berthin – Berdin; Enguerrant – Enguerran – Angueran; Ystace – Ystasse – Ytasse, etc.

83

Интересная исследовательская задача – проследить, в каких случаях и в каких стилистических целях авторы прибегают к инверсии.

84

Перевод выполнен по изданию: Le Canarien. Livre de la conquête et conversion des Canaries (1402 – 1422) par Jean de Bethencourt, gentihomme cauchois, publié d’après le manuscrit original. Avec introduction et notes par Gabriel Gravier. Rouen: Ch. Métérie, libraire de la société de l’histoire de Normandie, 1874.

85

Перевод выполнен по изданию: Pierre Bergeron. Traité de la navigation et des Voyages de Découverte et Conquête Modernes, et principalement des François. Avec une exacte et Particulière Description des toutes les Iles Canaries, Les preuves du tems de la conquête d’icelles, et la Genealogie des Bethencourts et Braquemonts. Le tout recueilli de divers Autheurs, observations, titres et enseignemens // Voyages, faits principalement en Asie dans les XII, XIII, XIV et XV siècles. T. 1. La Haye, 1735. Ch. VI – VII (P. 14 – 20), XXXII – XXXIV (P. 135 – 152).

Content

Канарец, или Книга о завоевании Канарских островов и обращении их жителей в христианскую веру Жаном де Бетанкуром, дворянином из Ко, составленная монахом Пьером Бонтье и священником Жаном Ле Веррье
Перевод со среднефранцузского И. В. Кривушина и Е.С. Кривушиной

ЖАН ДЕ БЕТАНКУР И ЕГО ВРЕМЯ

I

II

«КАНАРСКАЯ КНИГА»В ИСТОРИИ И ЛИТЕРАТУРЕ

I

II

ОТ ПЕРЕВОДЧИКОВ

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ

СПЕЦИАЛЬНЫЕ ТЕРМИНЫ

КАНАРЕЦ, ИЛИ КНИГА О ЗАВОЕВАНИИ КАНАРСКИХ ОСТРОВОВ И ОБРАЩЕНИИ ИХ ЖИТЕЛЕй В ХРИСТИАНСКУЮ ВЕРУ ЖАНОМ ДЕ БЕТАНКУРОМ, ДВОРЯНИНОМ ИЗ КО, СОСТАВЛЕННАЯ МОНАХОМ ПЬЕРОМ БОНТЬЕ И СВЯЩЕННИКОМ ЖАНОМ ЛЕ ВЕРРЬЕ

Глава первая О ТОМ, КАК МОНСЕНьОР ДЕ БЕТАНКУР ПОКИНУЛ ГРЕНВИЛь И НАПРАВИЛСЯ В ЛА-РОШЕЛЬ

Глава вторая О ТОМ, КАК БЕТАНКУР И ЕГО ОТРЯД ПРИБЫЛИ В КУЛОНЖ И ВСТРЕТИЛИ ГРАФА КРАФОРА И СИРА ДЕ ЭЛИ

Глава третья О ТОМ, КАК БЕТАНКУР БЫЛ ОБВИНЕН ГЕНУЭЗСКИМИ, ПИЗАНСКИМИ И АНГЛИйСКИМИ КУПЦАМИ

Глава четвертая О ТОМ, КАК ОНИ ОТПЛЫЛИ ИЗ ИСПАНИИ И ПРИБЫЛИ НА ОСТРОВ ЛАНСЕЛОТ38

Глава пятая О ТОМ, КАК ПО СОВЕТУ ГАДИФЕРА ДЕ ЛА САЛЛЯ МОНСЕНЬЕР ДЕ БЕТАНКУР ОТПРАВИЛСЯ С ОСТРОВА ЛАНСЕЛОТ НА ОСТРОВ ЭРБАН, ИМЕНУЕМЫЙ ТАКЖЕ ФОРТАВАНТЮРОМ52

Глава шестая О ТОМ, КАК МОРЯКИ С ЕГО ЖЕ КОРАБЛЯ ОТКАЗАЛИ ГАДИФЕРУ

Глава седьмая О ТОМ, КАК МОНСЕНЬОР ДЕ БЕТАНКУР ОТПРАВИЛСЯ В ИСПАНИЮ И ОСТАВИЛ ВМЕСТО СЕБЯ МЕССИРА ГАДИФЕРА, КОТОРОМУ ПОРУЧИЛ УПРАВЛЕНИЕ ОСТРОВАМИ

Глава восьмая О ТОМ, КАК БЕРТЕН ДЕ БЕРНЕВАЛЬ НАЧАЛ СВОИ ЗЛЫЕ ДЕЛА ПРОТИВ ГАДИФЕРА

Глава девятая О ТОМ, КАК ГАДИФЕР, КОТОРЫЙ ДОВЕРЯЛ БЕРТЕНУ, ПОСЛАЛ ЕГО НА ПЕРЕГОВОРЫ С КАПИТАНОМ ОДНОГО КОРАБЛЯ

Глава десятая О ТОМ, КАК БЕРТЕН ОБМАНУЛ ТЕХ, КТО К НЕМУ ПРИМКНУЛ

Глава одиннадцатая О ТОМ, КАК ГАДИФЕР ОТПРАВИЛСЯ НА ОСТРОВ ЛУП

Глава двенадцатая О ТОМ, КАК ГАДИФЕР ВЕРНУЛСЯ НА ОСТРОВ ЛАНСЕЛОТ, ГДЕ ОН ОКАЗАЛСЯ БЕЗ ЛЮДЕЙ И ПРИПАСОВ

Глава тринадцатая О ТОМ, КАК ЗАТЕМ БЕРТЕН ЗАХВАТИЛ КОРОЛЯ И ЕГО ЛЮДЕЙ, ОТВЕЛ ИХ НА КОРАБЛЬ «ТРАНШМАР» И ОТДАЛ ИХ В РУКИ РАЗБОЙНИКОВ

Глава четырнадцатая О ТОМ, КАК КОРОЛЬ ОСВОБОДИЛСЯ ОТ РАЗБОйНИКОВ, КОТОРЫМ БЕРТЕН ОТДАЛ <ПЛЕННИКОВ>

Глава пятнадцатая О ТОМ, КАК СООБЩНИКИ БЕРТЕНА ЗАХВАТИЛИ ЛОДКУ, КОТОРУЮ ГАДИФЕР ПОСЛАЛ ЗА ПРОДОВОЛЬСТВИЕМ

Глава шестнадцатая О ТОМ, КАК БЕРТЕН ОТПРАВИЛ ЛОДКУ С «ТРАНШМАРА», ЧТОБЫ ЗАХВАТИТЬ ПРОДУКТЫ ГАДИФЕРА

Глава семнадцатая О ТОМ, КАК БЕРТЕН ОТДАЛ ИСПАНцАМ ЖЕНЩИН, НАХОДЯЩИХСЯ В КРЕПОСТИ, НАД КОТОРЫМИ ТЕ СОВЕРШИЛИ НАСИЛИЕ

Глава восемнадцатая О ТОМ, КАК БЕРТЕН НАГРУЗИЛ ДВЕ ЛОДКИ ПРОВИЗИЕЙ И ДРУГИМИ ВЕЩАМИ

Глава девятнадцатая О ТОМ, КАК ФРАНцИСК КАЛЮ ПОСЛАЛ ЗА ГАДИФЕРОМ НА ОСТРОВ ЛУПП

Глава двадцатая О ТОМ, КАК ГАДИФЕР ВЕРНУЛСЯ НА МАЛЕНьКОЙ ЛОДКЕ НА ОСТРОВ ЛАНСЕЛОТ

Глава двадцать первая О ТОМ, КАК ДВА КАПЕЛЛАНА, ОДИН ПО ИМЕНИ БРАТ ПЬЕР БОНТЬЕ, А ДРУГОй МЕССИР ЖАН ЛЕ ВЕРРЬЕ, ОТПРАВИЛИСЬ НА КОРАБЛЬ «ТРАНШМАР»

Глава двадцать вторая О ТОМ, КАК БЕРТЕН ОСТАВИЛ СВОИХ СООБЩНИКОВ НА СУШЕ И УЕХАЛ ОТТУДА СО ВСЕЙ ДОБЫЧЕЙ

Глава двадцать третья О ТОМ, КАК ЛЮДИ, КОТОРЫХ БЕРТЕН ОСТАВИЛ НА СУШЕ, ОТЧАЯВШИСЬ, НАПРАВИЛИСЬ ПРЯМО К ЗЕМЛЕ САРАЦИН

Глава двадцать четвертая О ТОМ, КАК ПОГИБ КОРАБЛь МЕССИРА ГАДИФЕРА

Глава двадцать пятая О ТОМ, КАК КОРАБЛЬ «ТРАНШМАР» ПРИБЫЛ В ПОРТ КАЛИС С ПЛЕННИКАМИ НА БОРТУ

Глава двадцать шестая О ТОМ, КАК МОНСЕНЬОР ДЕ БЕТАНКУР ПРИНЕС ОММАЖ111 КОРОЛЮ ИСПАНИИ

Глава двадцать седьмая О ТОМ, КАК АНГЕРРАН ДЕ ЛА БУАССЬЕР ПРОДАЛ ЛОДКУ С ПОГИБШЕГО КОРАБЛЯ

Глава двадцать восьмая ИМЕНА ТЕХ, КТО ПРЕДАЛ ГАДИФЕРА, ЕГО ЛЮДЕЙ, НАХОДИВШИХСЯ НА ОСТРОВЕ ЛАНСЕЛОТ, И СВОИХ СОБСТВЕННЫХ ТОВАРИЩЕЙ122

Глава двадцать девятая О ТОМ, КАК ЖИТЕЛИ ОСТРОВА ЛАНСЕЛОТ СТАЛИ ВРАЖДОВАТЬ С ЛЮДЬМИ МОНСЕНЬОРА ДЕ БЕТАНКУРА ПОСЛЕ ПРЕДАТЕЛЬСТВА, КОТОРОЕ СОВЕРШИЛ ПО ОТНОШЕНИЮ К НИМ БЕРТЕН127

Глава тридцатая О ТОМ, КАК АШ, ОДИН ИЗ САМЫХ ЗНАТНЫХ <ЛЮДЕЙ> ОСТРОВА ЛАНСЕЛОТ, СТАЛ ВЕСТИ ПЕРЕГОВОРЫ О ЗАХВАТЕ КОРОЛЯ128

Глава тридцать первая О ТОМ, КАК АШ ПРЕДАЛ СВОЕГО КОРОЛЯ, ЗАМЫШЛЯЯ ТАКЖЕ ПРЕДАТЬ ГАДИФЕРА И ЕГО ЛЮДЕЙ

Глава тридцать вторая О ТОМ, КАК АШ ДОБИЛСЯ СОГЛАСИЯ ГАДИФЕРА НА ТО, ЧТОБЫ СТАТЬ КОРОЛЕМ

Глава тридцать третья О ТОМ, КАК КОРОЛЬ УСКОЛЬЗНУЛ ИЗ ЗАКЛЮЧЕНИЯ У ГАДИФЕРА И КАК ОН ПРИКАЗАЛ УБИТЬ АША

Глава тридцать четвертая О ТОМ, ЧТО ГАДИФЕР ИМЕЛ НАМЕРЕНИЕ УБИТЬ ВСЕХ МУЖЧИН-ВОИНОВ ОСТРОВА ЛАНСЕЛОТ135

Глава тридцать пятая О ТОМ, КАК БАРКА138 МОНСЕНЬОРА ДЕ БЕТАНКУРА ПРИБЫЛА К НИМ ПО БОЖЬЕЙ МИЛОСТИ139

Глава тридцать шестая О ТОМ, КАК ЭТА БАРКА ОТПЛЫЛА ОТ ОСТРОВА ЛАНСЕЛОТ, ЧТОБЫ ПОСЕТИТЬ ОСТАЛЬНЫЕ ОСТРОВА148

Глава тридцать седьмая О ТОМ, КАК ГАДИФЕР ОТБЫЛ НА БАРКЕ НА ОСТРОВ ЭРБАНИ153

Глава тридцать восьмая О ТОМ, КАК ОНИ СТОЛКНУЛИСЬ СО СВОИМИ ВРАГАМИ

Глава тридцать девятая О ТОМ, КАК ТУЗЕМЦЫ, ОБИТАЮЩИЕ В ЭТОМ ТРУДНОДОСТУПНОМ КРАЮ, НАПАЛИ НА КАСТИЛЬЦЕВ

Глава сороковая О ТОМ, КАК ГАДИФЕР ПРИБЫЛ НА ГРАН-КАНАРИЮ И РАЗГОВАРИВАЛ С ЕЕ ЖИТЕЛЯМИ

Глава сорок первая О ТОМ, КАК ОТРЯД ПОКИНУЛ ГРАН-КАНАРИЮ И, ПРОПЛЫВ МИМО ОСТРОВА АНФЕР, ДОСТИГ ОСТРОВА ГОМЕРА

Глава сорок вторая О ТОМ, КАК ГАДИФЕР И ЕГО СПУТНИКИ УЕХАЛИ С ГОМЕРЫ И ПРИПЛЫЛИ НА ОСТРОВ ФЕР, ГДЕ ОСТАВАЛИСЬ ДВАДЦАТЬ ДВА ДНЯ

Глава сорок третья О ТОМ, КАК ОНИ ПРИПЛЫЛИ НА ОСТРОВ ПАЛЬМ, А ЗАТЕМ ВЕРНУЛИСЬ, ИДЯ ВДОЛЬ ОСТРОВОВ С ДРУГОЙ СТОРОНЫ

Глава сорок четвертая О ТОМ, КАК ГАДИФЕР ПОСЕТИЛ ВСЕ ДРУГИЕ ОСТРОВА И <ВЫЯСНИЛ>, КАКУЮ ЦЕННОСТЬ ОНИ ПРЕДСТАВЛЯЛИ

Глава сорок пятая О ТОМ, КАК МОНСЕНьОР ДЕ БЕТАНКУР ПРИБЫЛ В РУБИКОН НА ОСТРОВ ЛАНСЕЛОТ И КАКОЙ ПРИЕМ ЕМУ ОКАЗАЛИ189

Глава сорок шестая О ТОМ, КАК КОРОЛЬ ЛАНСЕЛОТА ПОПРОСИЛ МОНСЕНЬОРА ДЕ БЕТАНКУРА ОКРЕСТИТЬ ЕГО192

Глава сорок седьмая НАСТАВЛЕНИЕ, КОТОРОЕ МОНСЕНЬОР ДЕ БЕТАНКУР ДАЛ КАНАРЦАМ, ОБРАЩЕННЫМ В ХРИСТИАНСКУЮ ВЕРУ194

Глава сорок восьмая ТАКЖЕ О НОЕВОМ КОВЧЕГЕ, ЧТОБЫ НАСТАВИТЬ В ВЕРЕ ЖИТЕЛЕЙ ОСТРОВА

Глава сорок девятая ЕЩЕ КОЕ-ЧТО ДЛЯ НАСТАВЛЕНИЯ ЖИТЕЛЕЙ ОСТРОВОВ

Глава пятидесятая ЕЩЕ О ТОМ ЖЕ САМОМ ПРЕДМЕТЕ ДЛЯ НАУЧЕНИЯ КАНАРЦЕВ

Глава пятьдесят первая КАК НАДО ВЕРИТЬ В ДЕСЯТЬ ЗАПОВЕДЕЙ ЗАКОНА

Глава пятьдесят вторая КАК НАДО ВЕРИТЬ В ТАИНСТВО АЛТАРЯ

Глава пятьдесят третья <О БЛАГОДАТНОСТИ ОСТРОВОВ И ЛЕГКОСТИ ИХ ЗАВОЕВАНИЯ ПО СРАВНЕНИЮ С ДРУГИМИ СТРАНАМИ АФРИКИ>290

Глава пятьдесят четвертая О НАМЕРЕНИИ МОНСЕНЬОРА ДЕ БЕТАНКУРА ПОБЫВАТЬ НА МАТЕРИКОВОЙ ЧАСТИ, ЧТОБЫ УВИДЕТЬ И ИССЛЕДОВАТЬ ЕЕ304

Глава пятьдесят пятая О ТОМ, <ЧТО МЫ ПРЕДПРИНЯЛИ>, ЧТОБЫ ГОСПОДИН ДЕ БЕТАНКУР СМОГ УЗНАТЬ О ГАВАНЯХ И УДОБНЫХ ПУТЯХ В САРАЦИНСКИХ СТРАНАХ311

Глава пятьдесят шестая О ТОМ, ЧТО НИЩЕНСТВУЮЩИй МОНАХ УВИДЕЛ И РАССКАЗАЛ В СВОЕЙ КНИГЕ314

Глава пятьдесят седьмая ЕЩЕ О ТОМ ЖЕ

Глава пятьдесят восьмая ЧТО ГОВОРИТ НИЩЕНСТВУЮЩИЙ БРАТ О РИО-ДЕ-ОРО

Глава пятьдесят девятая О ТОМ, КАК НАЗВАННОМУ СЬЁРУ ГАДИФЕРУ И ЕГО ЛЮДЯМ ПРИШЛОСЬ ПЕРЕНЕСТИ МНОГОЕ

Глава шестидесятая О ТОМ, КАК ГОСПОДИН ДЕ БЕТАНКУР И МЕССИР ГАДИФЕР ПОСПОРИЛИ ДРУГ С ДРУГОМ

Глава шестьдесят первая О ТОМ, КАК МОНСЕНЬОР ДЕ БЕТАНКУР ОТПРАВИЛСЯ НА ОСТРОВ ЭРБАНИ, КОТОРЫЙ ОБОШЕЛ ПОЧТИ ЦЕЛИКОМ И С ВЕЛИКОЙ ПОЛЬЗОЙ ДЛЯ СЕБЯ, ИБО СОВЕРШИЛ ТАМ ТРУДОВ БОЛЬШЕ, ЧЕМ КОГДА-ЛИБО И ГДЕ-ЛИБО

Глава шестьдесят вторая О ТОМ, КАКИМИ СЛОВАМИ БЕТАНКУР И ГАДИФЕР ОБМЕНИВАЛИСЬ ДРУГ С ДРУГОМ

Глава шестьдесят третья ЗДЕСЬ ВЫ УЗНАЕТЕ, О ЧЕМ ГАДИФЕР ГОВОРИЛ С КАПИТАНОМ ОДНОГО КОРАБЛЯ

Глава шестьдесят четвертая О ТОМ, КАК СЬЁР ДЕ БЕТАНКУР И ГАДИФЕР ПРИБЫЛИ В ИСПАНИЮ И КАК ГАДИФЕР, НЕ СУМЕВ ПРЕУСПЕТЬ В СВОИХ ТРЕБОВАНИЯХ, ВЕРНУЛСЯ ВО ФРАНЦИЮ, А БЕТАНКУР – НА ОСТРОВА

Глава шестьдесят пятая СНАЧАЛА РАССКАЖЕМ ОБ ОСТРОВЕ ФЕР383

Глава шестьдесят шестая ОБ ОСТРОВЕ ПАЛЬМ, КОТОРЫЙ ЯВЛЯЕТСЯ САМЫМ ОТДАЛЕННЫМ <ОТ ПОБЕРЕЖЬЯ АФРИКИ>394

Глава шестьдесят седьмая ТЕПЕРЬ ОБ ОСТРОВЕ ГОМЕРА407

Глава шестьдесят восьмая ОБ ОСТРОВЕ, КОТОРЫЙ НАЗЫВАЕТСЯ ТОНЕРФИ, ХОТЯ НЕКОТОРЫЕ НАЗЫВАЮТ ЕГО АНФЕР414

Глава шестьдесят девятая ЗДЕСЬ РАССКАЗЫВАЕТСЯ ОБ ОСТРОВЕ ГРАН-КАНАРИЯ И О ЕГО ЖИТЕЛЯХ427

Глава семидесятая ЗДЕСЬ ГОВОРИТСЯ ОБ ОСТРОВЕ ЭРБАНИ, ИЛИ ФОРТАВАНТЮР, КОТОРЫМ УПРАВЛЯЛИ ДВА КОРОЛЯ444

Глава семьдесят первая ЗДЕСЬ ГОВОРИТСЯ ОБ ОСТРОВЕ ЛАНСЕЛОТ458

Глава семьдесят вторая О ТОМ, КАК МОНСЕНЬОР ДЕ БЕТАНКУР ПОПРОЩАЛСЯ С КОРОЛЕМ ИСПАНИИ

Глава семьдесят третья О ТОМ, КАК ВЫШЕНАЗВАННЫЙ СЕНЬОР ПРИБЫЛ НА ОСТРОВ ЭРБАНН

Глава семьдесят четвертая О ТОМ, КАК ВЫШЕНАЗВАННЫЙ СЕНЬОР ПРИКАЗАЛ УКРЕПИТЬ КРЕПОСТЬ РИШРОК

Глава семьдесят пятая О РАЗЛИЧНЫХ СТЫЧКАХ И СРАЖЕНИЯХ С КАНАРЦАМИ

Глава семьдесят шестая О ТОМ, КАК СЕНЬОР ДЕ БЕТАНКУР ПОСЛАЛ ЖАНА ЛЕ КУРТУА ПОГОВОРИТЬ С ГАННИБАЛОМ, КОТОРЫЙ НАХОДИЛСЯ В БАЛТАРЭ

Глава семьдесят седьмая О ТОМ, КАК ЖАН ЛЕ КУРТУА ОТОБРАЛ ЗАМОК У ГАННИБАЛА И ДАНДРАКА

Глава семьдесят восьмая О ТОМ, КАК ДВА САРАЦИНСКИХ КОРОЛЯ С ОСТРОВА АРБАНИ ВЕЛИ ПЕРЕГОВОРЫ, ЧТОБЫ СДАТЬСЯ И ПРИНЯТЬ ХРИСТИАНСТВО, ИБО ОНИ ПОНЯЛИ, ЧТО НЕ МОГУТ БОЛЬШЕ СОПРОТИВЛЯТЬСЯ

Глава семьдесят девятая О ТОМ, КАК ДВА КОРОЛЯ ЭРБАНИ ПОСЛАЛИ ОДНОГО КАНАРЦА К СЕНЬОРУ ДЕ БЕТАНКУРУ

Глава восьмидесятая О ТОМ, КАК САРАЦИНСКИЙ498 КОРОЛЬ <ТОЙ ЧАСТИ ФУЭРТЕВЕНТУРЫ, КОТОРАЯ НАХОДИТСЯ НАПРОТИВ> ОСТРОВА ЛАНСЕЛОТ, ПРИШЕЛ И СТАЛ ХРИСТИАНИНОМ

Глава восемьдесят первая О ТОМ, КАК ВЫШЕНАЗВАННЫЙ СЬЁР УЕХАЛ С ОСТРОВА ЛАНСЕЛОТ501 И ПРИБЫЛ В ЭРФЛЁ502

Глава восемьдесят вторая О ТОМ, КАК БЕТАНКУР НАБРАЛ МНОГИХ ЗНАТНЫХ МУЖЕЙ И МАСТЕРОВЫХ, ЧТОБЫ ОТВЕЗТИ ИХ НА КАНАРЫ

Глава восемьдесят третья О ТОМ, КАК МОНСЕНЬОР ДЕ БЕТАНКУР, ПОКИНУВ НОРМАНДИЮ, ПРИБЫЛ НА ОСТРОВ ЛАНСЕЛОТ И С КАКОй РАДОСТЬЮ ОН БЫЛ ТАМ ВСТРЕЧЕН

Глава восемьдесят четвертая О ТОМ, КАК ВЫШЕНАЗВАННЫЙ СЕНЬОР ПРИБЫЛ НА ОСТРОВ ФОРТАВАНТЮР И КАК ДВА КОРОЛЯ И ВЕСЬ НАРОД ВЫШЛИ НАВСТРЕЧУ, ЧТОБЫ ОКАЗАТЬ ЕМУ ВСЕ ПОЧЕСТИ

Глава восемьдесят пятая О ТОМ, КАК ВЫШЕНАЗВАННЫЙ СЬЁР ОТПРАВИЛСЯ НА ГРАН-КАНАРИЮ

Глава восемьдесят шестая О ТОМ, КАК ВЫШЕНАЗВАННЫЙ СЕНЬОР ПОКИНУЛ ГРАН-КАНАРИЮ

Глава восемьдесят седьмая О ТОМ, КАК СЬЁР ДЕ БЕТАНКУР РАСПРЕДЕЛЯЕТ ЗЕМЛИ, УЧРЕЖДАЕТ ПРАВОСУДИЕ И УСТАНАВЛИВАЕТ ПОРЯДОК УПРАВЛЕНИЯ

Глава восемьдесят восьмая О ТОМ, КАК МОНСЕНЬОР ДЕ БЕТАНКУР ЕЩЕ РАЗ ОБЪЕХАЛ ЭТУ СТРАНУ

Глава восемьдесят девятая О ТОМ, КАК ВЫШЕНАЗВАННЫЙ СЕНЬОР УСТРОИЛ ПРОЩАЛЬНЫЙ ПИР ДЛЯ ВСЕХ СВОИХ ДРУЗЕЙ В ЭТОй СТРАНЕ

Глава девяностая О ТОМ, КАК ВЫШЕНАЗВАННЫЙ СЕНЬОР УЕХАЛ С КАНАРСКИХ ОСТРОВОВ В НОРМАНДИЮ И БОЛЬШЕ ТУДА НИКОГДА НЕ ВОЗВРАЩАЛСЯ

Глава девяносто первая О ТОМ, КАК МОНСЕНЬОР ДЕ БЕТАНКУР ЯВИЛСЯ К ПАПЕ С ПРОСЬБОй ПОСЛАТЬ НА КАНАРСКИЕ ОСТРОВА ПРЕЛАТА И КАК ПАПА ДАЛ НА ЭТО СВОЕ СОГЛАСИЕ

Глава девяносто вторая О ТОМ, КАК МОНСЕНЬОР ДЕ БЕТАНКУР ПОПРОЩАЛСЯ С ПАПОй

Глава девяносто третья О ТОМ, КАК ЕПИСКОП ПРИБЫЛ НА КАНАРЫ И С КАКОй РАДОСТЬЮ ОН БЫЛ ТАМ ВСТРЕЧЕН

Глава девяносто четвертая О ПОХВАЛЬНЫХ КАЧЕСТВАХ И ДОБРОДЕТЕЛЯХ МАСИО ДЕ БЕТАНКУРА И О РАСПРОСТРАНЕНИИ ВЕРЫ НА КАНАРСКИХ ОСТРОВАХ

Глава девяносто пятая О ТОМ, КАК ВЫШЕНАЗВАННЫЙ СЕНЬОР <ДЕ БЕТАНКУР> ПРИЕХАЛ ВО ФЛОРЕНЦИЮ558

Глава девяносто шестая О ССОРЕ, КОТОРАЯ ПРОИЗОШЛА МЕЖДУ ГОСПОДИНОМ ДЕ БЕТАНКУРОМ И МЕССИРОМ РЕНЬО, ЕГО БРАТОМ

Глава девяносто седьмая О БОЛЕЗНИ, ПОСЛЕДНИХ СЛОВАХ И СМЕРТИ <МОНСЕНЬОРА ДЕ БЕТАНКУРА, ЗАВОЕВАТЕЛЯ КАНАРСКИХ ОСТРОВОВ>

ПРИМЕЧАНИЯ

Приложение Пьер Бержерон ТРАКТАТ О МОРЕПЛАВАНИИ И О НОВЕЙШИХ ПУТЕШЕСТВИЯХ С ЦЕЛЬЮ ОТКРЫТИЯ И ЗАВОЕВАНИЯ, <СОВЕРШЕННЫХ> ГЛАВНЫМ ОБРАЗОМ ФРАНЦУЗАМИ

Глава VI О СЧАСТЛИВЫХ, ИЛИ КАНАРСКИХ, ОСТРОВАХ; КОГДА УЗНАЛИ О НИХ ВПЕРВЫЕ. ИМА, ОСТРОВ СВ. МАКЛУ. ВТОРОЕ ЗНАКОМСТВО С КАНАРАМИ. ПЛАВАНИЯ ТУДА ГЕНУЭЗЦЕВ. О ЛУИСЕ ДЕ ЛА СЕРДА, КОРОЛЕ КАНАР

Глава VII КАНАРЫ ЗАВОЕВАНЫ МЕССИРОМ ЖАНОМ ДЕ БЕТАНКУРОМ И ФРАНЦУЗАМИ. ФРАНЦУЗЫ – ПЕРВЫЕ МОРЕПЛАВАТЕЛИ СРЕДИ НОВЕЙШИХ НАРОДОВ, ОПЕРЕДИВШИЕ ПОРТУГАЛЬЦЕВ, КАСТИЛЬЦЕВ И ВСЕХ ПРОЧИХ. НЕДОСТАТКИ И ДОСТОИНСТВА ФРАНЦУЗОВ И ИСПАНЦЕВ. ФРАНЦИЯ И ЕЕ ПРЕИМУЩЕСТВА. ПОЧЕМУ НЕОБХОДИМЫ ПУТЕШЕСТВИЯ И ТОРГОВЛЯ. РЕМОНСТРАЦИИ ВО ФРАНЦИИ ПО ЭТОМУ ПОВОДУ

Глава XXXII О МЕССИРЕ ЖАНЕ ДЕ БЕТАНКУРЕ, ПЕРВОМ ЗАВОЕВАТЕЛЕ <КАНАРСКИХ ОСТРОВОВ>, И О РАСХОЖДЕНИЯХ МЕЖДУ ИСПАНСКИМИ, ИТАЛЬЯНСКИМИ И ФРАНЦУЗСКИМИ, А ТАКЖЕ ПРОЧИМИ ИСТОРИКАМИ И <АВТОРАМИ> НАШЕЙ «ИСТОРИИ» ПО ПОВОДУ ВРЕМЕНИ ЗАВОЕВАНИЯ. О БЕТАНКУРАХ НА КАНАРАХ, АЗОРАХ, В КАСТИЛИИ И ПОРТУГАЛИИ

Глава XXXIII ДОКАЗАТЕЛЬСТВА ИСТИННОСТИ «ИСТОРИИ». О РОБЕРЕ ДЕ БРАКМОНЕ, АДМИРАЛЕ ФРАНЦИИ. СЕНЬОРЫ БЕТАНКУРЫ НА КАНАРАХ И ИХ ПИСЬМА

Глава XXXIV ГЕНЕАЛОГИЯ БЕТАНКУРОВ

ПРИМЕЧАНИЯ

БИБЛИОГРАФИЯ

I. ИЗДАНИЯ И ПЕРЕВОДЫ «КАНАРЦА»

II. ДРУГИЕ ИСТОЧНИКИ

III. ИССЛЕДОВАНИЯ

Примечания