Джорджия Бинг

Молли Мун и путешествие во времени

Глава первая

Жрец наклонился и осторожно наполнил молоком блюда в форме листьев кувшинки.

В тот же миг из темных углов появились священные крысы. Старик верил, что в одной из прошлых жизней они были людьми. Крысы устремились к молоку. Некоторые ненароком пробежали прямо по ногам жреца-брахмана, но он лишь улыбнулся и кинул крысам горсть сладостей. Потом коснулся красного знака у себя на лбу, поклонился статуе многорукого бога и привычно опустился на корточки.

Плоские большие блюда казались ему невероятно красивыми — словно белые луны или сердцевины цветов, вокруг которых темнело по двадцать крыс, лакавших молоко. А сами грызуны походили на пушистые лепестки. Их розовые хвосты подрагивали, как тонкие стебельки на ветру.

Брахман бросил взгляд в сторону ворот за колоннами. За ними виднелась залитая солнцем улица. Спорили торговцы лошадьми. Неподалеку весело галдели дети, следившие, как роются в грязи поросята. У каменного колодца сплетничали женщины в сари. Где-то ревел верблюд — на него навьючивали груз. Нищий сидел, скрестив ноги, и наигрывал на флейте. Священная корова гоняла хвостом мух, лениво созерцая все вокруг.

Позади коровы торчал шаткий торговый ларек. Здесь продавали пан — напоминавшую жвачку смесь из толченых орехов и пряностей, завернутую в листья растения бетель. Около этого прилавка и придержал свою лошадь пожилой мужчина в фиолетовой чалме. У него было узкое крысиное личико с большими усами.

Он спешился, расправил длинный шелковый халат и теперь стоял на пыльной дороге, нетерпеливо постукивая ногой в нарядной туфле. Торговец насыпал на зеленый лист бетеля сухой порошок того же растения, добавил кокосовой стружки, несколько анисовых зерен, полил все это липким сиропом, после чего скрутил лист, как блинчик с начинкой, и протянул покупателю. Тот взял пан, запихнул его целиком в рот, небрежно бросил продавцу несколько монет и, жуя, снова забрался в седло.

Едва торговец отвернулся, как произошло удивительное: раздался громкий хлопок, и всадник вместе с лошадью растаяли в воздухе.

Торговец в ужасе упал на колени.

В храме брахман покачал головой. Потом поклонился крысам, сложил ладони и принялся молиться.

Глава вторая

Молли Мун закинула костлявые локти на высокую спинку зеленого бархатного дивана и, положив подбородок на руки, уставилась в окно, выходившее в парк. Выстриженная полосками лужайка тянулась вдаль, туда, где паслись ручные ламы и тонули в тумане кусты в форме животных. Сквозь дымку зловеще проступали фигуры кенгуру, носорога, медведя, лошади и многих других. Казалось, они только ждали подходящего момента, чтобы ожить.

Среди силуэтов бродила женщина в сером плаще. Будто потеряла ключ и теперь искала его в росистой траве. Даже со спины она выглядела ужасно печальной. Молли тяжело вздохнула: эта женщина все время грустила.

Мама у Молли появилась недавно. Еще месяц назад девочка считалась круглой сиротой. Сама она была уверена, что родители давно умерли. И вдруг выяснилось, что это не так. Вы, наверное, подумаете, что мать, которая обрела своего ребенка после одиннадцати лет разлуки, должна быть счастлива до безумия? Молли раньше тоже так полагала. Но ее мама вовсе не была счастлива. Вместо того чтобы радоваться, она вспоминала прошлое и страдала из-за украденных у нее лет.

Ее и вправду здорово обобрали.

Целых одиннадцать лет Люси Логан находилась под гипнозом своего брата-близнеца — блестящего специалиста по внушению Корнелия Логана. Он же забрал у Люси маленькую Молли и отдал в кошмарный сиротский приют.

И именно Молли вернула Люси ее жизнь. Девочка, хотя ей и было всего одиннадцать, оказалась великолепной гипнотизершей и сумела освободить женщину от гипнотической власти Корнелия.

Да, это очень важно — Молли отлично владела гипнозом.

Правда, она об этом долго не догадывалась. Собственно говоря, с искусством гипноза Молли всего год как познакомилась. Она очень быстро освоила эту премудрость и научилась помогать себе и окружающим, да еще и противостоять разным нехорошим людям. И теперь ей хотелось развить свои способности, чтобы применять их в других целях.

Молли поглядела по сторонам. К дому пристроили два просторных крыла, а территория Брайерсвилль-парка и так впечатляла масштабами. Девочка собиралась устроить тут специальную клинику, чтобы, используя гипноз, помогать людям решать разные проблемы. Гипноз способен избавить от любой зависимости или фобии, будь то боязнь высоты и пауков или чрезмерная любовь к пончикам. Тут Молли снова бросила взгляд на Люси. Возможно, мама станет ее первой пациенткой.

Что происходит с Люси? Почему она не радуется? Ведь к ней вернулась не только дочь, но и давно потерянный муж. Это тоже была заслуга Молли. Именно она сумела выяснить, кто был супругом Люси. Он же был отцом Молли. Звали этого человека Праймо Клетс, и он тоже в течение одиннадцати лет находился под гипнотической властью Корнелия Логана.

Вас, наверное, удивляет, что маленькая девочка, пусть даже такая необыкновенная, как Молли, справилась со взрослым опытным гипнотизером? Но дело в том, что она умела останавливать время — а этой удивительной способностью обладают только сильнейшие гипнотизеры. И победить Корнелия Логана в гипнотической битве ей удалось потому, что остановка времени получалась у нее лучше. В итоге она внушила Корнелию, что он баран. И снять гипноз теперь можно лишь кодовой фразой, известной одной Молли.

Все эти события произошли совсем недавно, и она еще не успела привыкнуть к переменам в своей жизни.

Девочка увидела, как ее мать остановилась между двух кустов, подстриженных в форме младенцев. Одного она печально погладила по зеленой голове, а на другого положила руку с таким видом, словно это был надгробный памятник любимому человеку. Молли вздохнула. Мама настолько переполнена печалью о прошлом, что забывает жить настоящим.

Взяв со стеклянного столика фотографию в серебряной рамке, Молли улеглась на пол. Со снимка ей радостно махали дети из ее приюта. Фото сделали на Рождество, и она на нем тоже присутствовала. Вот она, собственной персоной — кудрявые непослушные волосы, разлетающиеся на ветру; нос картошкой; зеленые, близко посаженные, смеющиеся глаза. Остальные ребята сейчас по-прежнему веселились в теплом Лос-Анджелесе, а она торчала вдали от них в холодном Брайерсвилле со своей унылой мамочкой.

Девочка прикусила кожицу на внутренней стороне щеки. Тоскующая Люси Логан, целыми днями слоняющаяся в ночной рубашке, начинала действовать на нервы. Хандра, точно грипп, витала в воздухе, угрожая эпидемией всему дому.

И Молли чувствовала, что уже заболевает. Все чаще приходили мысли о том, насколько лучше могла бы сложиться ее жизнь, если бы не этот гадкий Корнелий.

Было и еще кое-что. Молли, поежившись, коснулась большого кристалла, останавливающего время. Он висел у нее на шее, подобно бриллиантовому кулону. Ей было как-то не по себе, будто должно случиться что-то странное. Хотя, может, она просто нервничала из-за того, что отношения с матерью толком не складывались.

Молли сунула два пальца в рот и свистнула. Через мгновение раздался цокот коготков по дубовому паркету, и в комнату ворвалась Петулька — ее любимый мопс. Одним прыжком собачка вскочила хозяйке на живот, выплюнула камушек, который только что сосала, и принялась облизывать девочке шею. Молли обожала свою Петульку. Если мопс рядом — значит все хорошо.

— Ты что, в цирке выступать собралась? Тогда в следующий раз покажешь мне сальто. — Прижав к себе собаку, Молли почесала ей бочок. — Хорошая девочка. Да, такая замечательная девочка…

Петулька лизнула хозяйку в нос.

Молли с мопсом на руках подошла к окну.

— Посмотри на нее, — сказала она, кивая на Люси Логан. — Я в жизни не встречала более несчастного человека. Мы живем в прекрасном доме, который теперь целиком принадлежит ей. Вокруг сады, поля и лошади — все, что только можно пожелать. И впереди у нас целая жизнь. Нужно радоваться, а мама вот такая. Ну сколько она будет переживать из-за прошлого? Даже я уже начинаю впадать в тоску. Что нам делать?

Петулька тявкнула.

— Иногда мне хочется загипнотизировать ее, чтобы она подбодрилась немного, но не могу же я гипнотизировать собственную мать, правда?

Собачка лизнула хозяйку в губы.

— Точно, Петулька! — оживилась Молли. — Наверное, она плохо ест.

Петулька тихонько взвизгнула, словно подтверждая, что беда именно в этом. И Молли, решив, что маме действительно не хватает хорошего завтрака, отправилась готовить. Они с Петулькой прошли по крытой галерее, где в нишах вдоль стен стояли горшки с миниатюрными японскими деревцами бонсай, которым было по четыреста лет. Поднялись по широкой каменной лестнице Времени, названной так, потому что на стенах по обеим сторонам висело множество громко тикающих часов.

Лестничное окно было особенно высоким, и сквозь него струился бледный январский свет. Щурясь и прикрывая глаза ладонью, Молли вгляделась в белый фургон, стоящий на подъездной аллее. На боку машины красовалась надпись:

ЗЕЛЕНЫЕ ПАЛЬЦЫ

Фирма, которой можно доверять

Рядом вынимал из мешка садовые инструменты сотрудник компании в форменном желтом комбинезоне. Вокруг дома всегда было полно «желтых» людей, как называла их про себя Молли. Они подстригали кусты и лужайки в Брайерсвилль-парке и следили за клумбами. С большинством садовников девочка уже успела познакомиться, но только не с этим старичком. Он появился впервые. У него были большие усы, фиолетовая чалма и смешные тапочки.

Откуда-то снизу залаяла Петулька.

— Иду, иду.

Молли уселась на перила и заскользила вниз, заодно проверяя эхо:

— Пету-у-улька!

— Петулька… у-улька… — закрутилось вокруг нее эхо.

Предок Молли, великий гипнотизер доктор Корнелий Логан, улыбнулся ей с портрета. На полу валялись три принесенных Петулькой из сада голыша. Молли попыталась пожонглировать ими, но уронила. Девочка оставила это занятие и направилась через просторный холл на кухню.

Петулька не пошла следом за хозяйкой. Стоя в холле, она принюхивалась к странным запахам — очень необычным и экзотическим. Они шли от нового садовника. Петулька засомневалась, можно ли ему доверять. Под ароматом перца и пряностей она чувствовала страх. Собачка попыталась сообщить о своем беспокойстве Молли, но безрезультатно. Тявканье и попытки лизнуть в губы девочка восприняла как просьбу поскорее приготовить что-нибудь вкусненькое.

Поэтому Петулька решила залечь под лестницей и покараулить входную дверь.

Запрыгнув в корзинку, она выкинула наружу игрушечную мышку и отыскала самый симпатичный камушек для сосания. Потом долго топталась на сбитой в комок подушке и, лишь прокрутившись раз пять вокруг собственной оси, утрамбовала ее как надо. Наконец устроилась и погрузилась в размышления.

Человек в саду мог быть опасен для Молли.

А если так, кто ее спасет? Ждать помощи от женщины бессмысленно — она вела себя в точности как один Петулькин знакомый лабрадор, после того как свалился в реку и чуть не утонул.

Петулька причмокнула камушком. Она нашла его в большой комнате на втором этаже, под кроватью. Очень необычный — напоминал тот, что хозяйка носила на шее. Петулька знала, что Молли умеет останавливать время, используя свой камушек. Интересно, а у нее так получится? Если да, то она сможет защитить хозяйку от опасности…

Собачка тоже немножко владела гипнозом.

В Лос-Анджелесе ей удалось загипнотизировать ручных мышек. Она также видела и чувствовала, как Молли останавливала время. На взгляд Петульки, дело было не таким уж сложным. И сейчас, когда за окнами бродит этот подозрительный тип, самое время попробовать свои силы.

Не переставая сосать камень, Петулька сосредоточилась. Потом уставилась на игрушечную мышку, гипнотизируя ее. И тотчас же по телу разлилось, защекотало в лапках тепло — ощущение, всегда сопутствовавшее погружению в гипнотический транс. Но Петулька решила, что это ощущение неправильное, ведь, когда Молли останавливала время, в воздухе веяло холодком. Собачка так напряженно вглядывалась в мышь, что заслезились глаза.

Ничего не произошло. Петульку это не смутило, она была чрезвычайно терпелива. И продолжала пробовать.

И вдруг началось. Кончик хвоста похолодел, ушки задергались. Холод постепенно распространялся на задние лапы, хвост превратился в ледышку, шерстка как будто покрылась изморозью. Петулька не отрывала глаз от мышки. Камушек заледенел так, что ломило зубы. Но… часы в холле по-прежнему громко тикали… Петулька сверлила игрушку взглядом. Во рту было как в морозилке, а часы все не останавливались.

Неожиданно с кухни донесся аромат жареных сосисок. Петулька выплюнула камушек на подушку и вытерла лапкой пасть. Видимо, остановить время не так просто, как кажется.

Выставив передние лапы из корзинки, она потянулась и зевнула. Пожалуй, стоит заглянуть на кухню и перехватить сосиску-другую. А потом можно продолжить тренировку.

Раньше в доме жил Моллин дядя-гипнотизер Корнелий Логан. Он не любил готовить, предпочитая нанимать повара, и был скуп. В итоге кухня имела чрезвычайно запущенный вид. Здесь были: старая почерневшая плита с двумя грязными, покрытыми изнутри ржавчиной духовками; мойка с отбитой эмалью; и древний холодильник, который, включаясь, трясся и ревел как зверь. С потолка пыльными гроздьями свисали медные кастрюли.

Кухня, определенно, не отличалась чистотой операционной, но зато здесь всегда было тепло и уютно. Молли она очень нравилась.

Девочка распахнула дверь в сад. В духовке запеклись тосты с помидорами, на плите поджарились сосиски и яичница, стол накрыт. Пора найти маму.

— Ма-а-а-ма-а-а! — Громкий крик эхом разнесся в прохладном утреннем воздухе.

Мама… Молли до сих пор было странно произносить это слово вслух.

— Лю-у-у-си! За-а-а-втракать! — позвала она снова.

Мимо просеменила Петулька и скрылась в саду. Собачка сообразила, что сосиски еще слишком горячие — имеет смысл прийти попозже, когда они остынут.

Через пять минут Люси уже сидела на кухне, полной дыма, поскольку тосты у Молли подгорели. На женщине по-прежнему был плащ, накинутый поверх ночной рубашки, и мокрые от росы кроссовки на босу ногу. Перед ней стояла большая тарелка с вкуснейшим завтраком, но в глазах ее не было радости. По лицу скользнула мимолетная улыбка, но сразу исчезла, уступив место всегдашнему унынию.

— Хочешь кетчупа?

Молли впилась зубами в свое любимое лакомство — бутерброд с кетчупом.

Люси отрицательно покачала головой и откусила кусочек тоста. Помидор съехал с хлеба и шлепнулся ей на колени, но она не обратила на это внимания. Женщина продолжала тупо жевать — словно следуя инструкции о том, как правильно пережевывать пищу, — и разглядывать трещины на потолке.

— Ты себя неважно чувствуешь? — осторожно спросила Молли. — Может, выпьешь соку? — Она подняла стакан с концентрированным апельсиновым соком. — Здесь только сахар, вода да немного мякоти. Он тебя сразу взбодрит. Это мой любимый напиток.

Люси снова покачала головой.

— После завтрака ты почувствуешь прилив сил, и вообще тебе станет веселее, — продолжала уговаривать Молли.

Люси, шмыгнув, утерла платочком нос, и девочка почувствовала, что начинает раздражаться. Неужели все так уж плохо? В конце концов, Люси не единственный человек, чья жизнь была разрушена. Но Молли ведь не жалуется! Она не опускает руки, хватает жизнь за рога и идет вперед. Почему же мама не может вести себя так же? Разве для счастья ей не достаточно Молли? Впрочем, возможно, дочь ей не слишком и нужна.

И тут долго копившаяся печаль вдруг, как трясина, разверзлась под ногами, и девочка погрузилась в нее с головой. Все просто отвратительно. Наконец-то она вместе с мамой, и ей должно быть хорошо и уютно. Но рядом сидела совершенно чужая женщина в ужасном настроении. Люси напоминала ей черную тучу на горизонте, которая вот-вот разразится грозой. Уж скорее бы вся эта горечь пролилась дождем и Люси снова стала бы нормальным человеком.

Молли опустила взгляд на мамину тарелку. Теперь они обе сидели и смотрели на нетронутую яичницу.

К счастью, девочка быстро очнулась. Ведь все зависит от того, как настроишься. Она не позволит втянуть себя в мамину тоску.

— Люси, ты должна встряхнуться. — Сейчас она была больше мамой, чем дочкой. — Ты что, собираешься всю оставшуюся жизнь прожить несчастной? Извини, но нам с Петулькой очень тяжело. Петулька теперь от тебя шарахается, потому что когда ты ее гладишь, то так жалобно стонешь… А я… я тоже больше не могу. Хватит грустить. Завтра приезжает Праймо, он тебя хорошо понимает, ведь Корнелий и у него украл годы жизни. Так что вы сможете с ним об этом поговорить. И еще Лес приезжает, помнишь? Он тебя развеселит.

Люси отхлебнула чая, и тонкая струйка стекла у нее по подбородку. «Как ей это удается?! — возмущенно подумала Молли и тут же заметила, что сама заляпала всю футболку кетчупом. — Но я-то просто неряха, а с Люси все иначе: такое впечатление, что внезапное пробуждение от гипнотической спячки что-то в ней сломало. Как будто у нее сели батарейки».

Молли стало не по себе. Как она может сравнивать свою маму с машиной, с автоматом? Люси ведь живой человек! У нее нервный срыв!

Девочка вскочила. Ей было необходимо глотнуть свежего воздуха. Она просто задыхалась рядом с Люси. Когда же приедет Рокки? С ним станет легче.

— Пойду поболтаю с новым садовником, — буркнула она. — Увидимся позже.

Молли распахнула входную дверь и выскочила на крыльцо. На том конце дорожки стояла Петулька — ее как раз гладил новый садовник. Девочка улыбнулась. Как приятно видеть нормального человека, который любит животных и ведет себя дружелюбно.

Но тут случилось нечто странное и страшное. Раздался громкий хлопок, и Петулька с садовником растворились в воздухе.

Глава третья

— Давай обсудим это еще раз.

Праймо Клетс отошел к стене библиотеки. Он постоянно одергивал манжеты сшитой на заказ голубой рубашки и пытался принять обычный деловой вид. Но было очевидно, что чувствовал он себя крайне неуверенно.

— Петулька стояла на дорожке и… — Он резко развернулся, скользнув кожаной подошвой по персидскому ковру. — А ты уверена, что это была Петулька, а не какая-нибудь другая собака?

— Ну точно, — подхватил Лес, встряхивая копной седых косичек-дредов.

Лес был стареющий хиппи и успел объездить весь мир. Он пожил среди эскимосов и бушменов, китайских монахов и индийских аскетов-садху, а теперь осел в Лос-Анджелесе. Там он выращивал овощи, цыплят и питался репой с соевым творогом.

— Иногда воображение играет с нами удивительные шутки, — заметил он, поправляя на носу очки с бутылочно-зелеными стеклами. — Это могла быть совсем другая собака или, скажем, рюкзак. — У Леса была куча странных привычек, а иногда он вообще нес полную чушь. — А может, это был большой пакет собачьего корма с нарисованным мопсом.

— Нет. — Вспоминая тот жуткий момент, Молли ткнула кочергой в огонь. — Это была именно Петулька. Она еще успела посмотреть мне прямо в глаза и махнуть хвостом, перед тем как он ее утащил. Она такая доверчивая… Ну почему она убежала или не укусила его…

— Почему бы нам не позвонить в садоводческую фирму и не выяснить, что это за садовник? — предложил Лес.

— Я уже звонила, — ответила Молли. — Вчера они к нам никого не присылали. Этот садовник был ненастоящий. Ой, только бы с Петулькой ничего не случилось!

Лучший друг Молли, Рокки, подошел к ней и ласково похлопал по плечу.

Рокки вырос вместе с ней в приюте — в младенчестве они спали в одной кроватке, и никто не знал Молли так хорошо, как он. Кроме того, мальчик тоже был отличным гипнотизером, хотя и не таким блестящим, как подруга. Он специализировался на гипнозе голосом. Голос у него был потрясающий.

— Мы обязательно найдем ее. Просто это может занять какое-то время. Я не удивлюсь, если вор скоро позвонит. Кто бы он ни был, он явно чего-то хочет от нас. Мерзкий, грязный похититель собак!..

Молли подняла глаза на Рокки. Под ярким солнцем Лос-Анджелеса его кожа потемнела еще сильнее. Взгляд друга всегда ее успокаивал, однако на этот раз тревога так до конца и не ушла.

Рокки уселся за стол, взял ручку и, напевая, принялся рисовать у себя на ладони. Он изобразил мопса и часы — по его мнению, оставалось только ждать. Мальчик был спокоен, терпелив и рассудителен. И уверен, что загадка с исчезновением Петульки скоро разъяснится.

Молли, отряхнув ладонями пыль с джинсов, плюхнулась на диван и обхватила худые коленки.

— Как он это сделал? Никто не исчезает вот так, ни с того ни с сего. Но если бы этот тип остановил время, я бы почувствовала.

— Да, тебя бы сразу дрожь пробрала, — подтвердил Лес, сидевший в кресле в позе лотоса. — Ведь камень, останавливающий время, на тебе?

Молли вытянула из-под рубашки висевший на цепочке бриллиант.

— Праймо, а ты что думаешь? — Лес задумчиво уставился на дырку на своем оранжевом носке. — Мы-то с Рокки не такие специалисты по гипнотическим штукам, как вы. Мог тот парень в чалме остановить время так, что Молли даже не почувствовала? Допустим, пока она смотрела на дорожку и на то, как Петулька машет хвостом, он взял и — бац! — остановил время, заморозив Молли, как сосульку. А потом подхватил собаку и спокойненько смылся. А как отошел подальше, так снова разморозил мир. Ну, естественно, поскольку Молли была заморожена, она не видела, как унесли Петульку, и ей показалось, что собака растворилась в воздухе…

Покачав головой, Праймо взял с каминной полки фарфорового слоника.

— Не нравится мне это, — сообщил он, обращаясь будто к слонику. — Совсем не нравится. Чисто теоретически такого не должно было произойти. Когда один гипнотизер останавливает время, другие, имеющие кристаллы, чувствуют это и способны сопротивляться воздействию. И что это за звук, который услышала Молли?

— Ну, — вздохнул Лес, растягиваясь на полу и заводя ступни за уши, — может, садовник стоял на линии геологического разлома или на чем-нибудь в этом роде. В смысле, у вас в стране столько всяких магических линий и каменных кругов, которые остались от друидов, и здесь такая сильная энергетика и… э-э… — Лес закрыл глаза и погрузился в собственные мысли.

Рокки, не слушая разглагольствований Леса, подошел к Молли, чтобы рассмотреть камень.

— Это настоящий бриллиант?

— Ага, видишь, он похож на кусочек льда. Я ношу его постоянно. Если кто-то попытается стянуть его у меня во время сна, у него ничего не выйдет — я сразу же почувствую и проснусь. Особенно сейчас. Я так плохо сплю в последнее время… — Молли понизила голос. — Рокки, у нас здесь будто на кладбище, и Люси бродит как… как зомби. — Она чуть улыбнулась.

Рокки рассмеялся.

Праймо отошел от камина и выглянул в окно: по лужайке, высоко вскидывая ноги и перепрыгивая через крокетные воротца, носился худой светловолосый мужчина.

— Пора спасать Люси, пока Корнелий не начал на нее блеять. И кстати, она не имеет никакого отношения к пропаже Петульки. Я уже проверил. Люси вроде немного не в себе, но она не под гипнозом, никто на нее не воздействует. Просто она очень несчастна и подавлена из-за всего, что с ней произошло. Бедняжка. Но полагаю, я смогу помочь ей выкарабкаться. — (За окном Корнелий ползал на четвереньках и щипал траву.) — Подумать только, этот баран обладал такой властью! До сих пор не верю, что он загипнотизировал меня и заставил баллотироваться в президенты США. И ведь я бы и дальше действовал по его указке, если бы ты не спасла меня.

Праймо улыбнулся дочери. Они решили пока относиться друг к другу не как отец и дочь, а просто как хорошие друзья. Когда столько лет живешь без отца, а потом он вдруг внезапно объявляется, очень трудно сразу кинуться к нему на шею с криком «папочка!». Хочется сначала познакомиться поближе. Поэтому Молли звала его «Праймо». Но вообще-то, он ей нравился, в нем было что-то жизнеутверждающее.

— Пойду пообщаюсь с Люси, — сказал Праймо, потирая руки с таким видом, словно ничего плохого не происходит и он в восторге от мысли о прогулке. — Увидимся позже. И решим все проблемы. Все будет в порядке, не беспокойтесь. — Подмигнув и издав негромкий возглас, каким обычно подбадривают лошадей, он вышел из комнаты.

— Исследую здесь и сейчас, — объявил Лес, закрывая глаза и погружаясь в медитацию.

Молли и Рокки направились к лестнице с часами. Под сводчатым потолком разносилось тикающее эхо.

— Не нравится мне, что кто-то может вот так пудрить нам мозги, — заметила Молли, спускаясь.

— Будь осторожна. — Рокки озабоченно поджал губы.

Мальчик никогда не преувеличивал опасность, его трудно было напугать. Если уж даже он забеспокоился… Молли, содрогнувшись, схватила друга за руку.

— Давай всюду ходить вместе.

— Нет уж, сейчас тебе все же придется подождать меня здесь. Мне нужно в туалет.

— Ты скоро?

— Ну, часа через три…

— Рокки!

Дверь уборной со скрипом захлопнулась.

По полу пробежал большой черный паук.

Девочка заметила засохший кетчуп на футболке и отскребла его. Она стояла посреди холла. Странное это было место — все стены увешаны охотничьими трофеями. Отовсюду таращились стеклянными глазами чучела животных. Звериные головы перемежались с экспонатами коллекции садовых ножниц-секаторов — еще одно хобби безумного Корнелия Логана. Этот человек был помешан на контроле. Он контролировал не только людей с помощью гипноза, но и рост кустов — подстригая их и придавая им формы всевозможных животных.

В ожидании Рокки девочка прошлась вокруг широкого стола, оглядела вазу с павлиньими перьями. Где бы она ни остановилась, отовсюду на нее укоризненно смотрели чучела, словно это она убила всех этих животных. В какой-то ужасный миг Молли вдруг явственно представила себе головку Петульки, взирающую на нее со стены. Стало совсем плохо. А тут еще вспомнились старые суеверия — мол, павлиньи перья приносят в дом несчастье.

Молли выхватила из вазы «букет» и решительно направилась к выходу. Впустив в холл морозный воздух, она вышла на залитые солнцем ступеньки.

Вдали жужжала газонокосилка, расправлявшаяся с жухлой замерзшей травой. Солнечные лучи скользнули по тому месту, где Молли в последний раз видела Петульку. Пока девочка шагала по дорожке, огибая куст в форме сороки, на небо набежала огромная туча. Брайерсвилль-парк накрыла тень.

Внезапно в стороне мелькнуло что-то синее. Молли быстро обернулась, но ничего не увидела. Наверное, птица. А может быть, и этот похититель собак. Девочка торопливо огляделась — если он подкрадывается откуда-то сбоку, она его тотчас заметит.

Белые колонны портика высились, как часовые. Окна, казалось, внимательно наблюдали за происходящим, но Молли понимала, что здесь она так же беззащитна, как Петулька.

Вновь слева мелькнуло что-то синее. На этот раз Молли не оглянулась. Она попыталась понять, что это было, не поворачивая головы. Что-то помаячило и исчезло, а через тридцать секунд возникло уже справа. Что это, призрак? Или полтергейст — привидение, которое может двигать предметы и кидаться ими? Мог ли полтергейст утащить Петульку? Молли твердо решила выяснить правду.

Умирая от страха и желания поскорее удрать в дом, она все же осталась и дождалась, пока тень снова мелькнет слева, потом справа. Молли стояла не шевелясь. Вот, опять это пятно слева — уже ближе, снова справа, еще ближе. Справа… слева… справа… слева… ближе и ближе… справа… слева… Глаза Молли двигались вслед за тенью влево-вправо, влево-вправо. Она так увлеклась слежкой, что не заметила, как попала в гипнотическую ловушку.

Поэтому, когда перед Молли возник наконец пожилой господин в чалме, она просто уставилась в его черные глаза. Ее совершенно не удивил его наряд: синий балахон до колен, схваченный в талии широким шелковым поясом; белые, плотно облегающие ноги штаны и узкие красные туфли с загнутыми вверх носами. Молли разглядывала мужчину, словно картинку в книжке, — его закрученные усы, торчащие на сухом сморщенном лице, заросшем щетиной; кривые оранжевые зубы, что-то жующие. Еще она заметила у незнакомца на шее золотую цепь, с которой свисало сразу три кристалла: прозрачный, зеленый и красный.

А потом услышала его хрипловатый голос:

— Вы, мисс Мун, находитесь сейчас в легком гипнотическом трансе. Вы будете слушаться меня и пойдете вместе со мной.

Молли полностью расслабилась и выронила павлиньи перья.

В следующий момент старичок взял ее за руку. Где-то вдали послышался хлопок. Мир закружился каруселью. Цвета менялись с бешеной скоростью: под ногами коричневый мгновенно перелился в желтый, потом в зеленый, после — в сверкающий синий. Девочке казалось, что она попала внутрь калейдоскопа и вертится там. Ее кожу овевал прохладный ветер, и гудение газонокосилки перешло в другой шум, точнее, множество самых разных, быстро исчезающих звуков. То громыхал гром, то барабанил дождь, то щебетали птицы. А потом, внезапно, мир снова стал твердым и прочным.

У Молли под ногами зеленела трава, а над головой сияло голубое небо. Вращение прекратилось.

Несколько минут девочка приходила в себя. Несмотря на гипноз, она понимала, что все вокруг изменилось. Правда, Брайерсвилль-парк остался на месте, такой же величественный, как и всегда. Но вот время года оказалось иным. На дворе стояло лето. Слева и справа красовались клумбы с цветущими розами, и нигде не было видно подстриженных кустов. Вместо машины на подъездной аллее стоял экипаж с запряженной в него лошадью в яблоках, а рядом — кучер. Среди клумб копошился с тяпкой садовник в шерстяной рубахе, штанах и коричневом кожаном фартуке. Здесь же высилась горка выполотых сорняков и лежал недоеденный кусок пирога со свининой.

Молли догадалась, что попала в прошлое.

— Проклятье, опять промахнулся со временем, — пробормотал похитивший ее старик, глянув на серебряный предмет в руке.

Девочка, несмотря на транс, догадалась, что эта штуковина помогает ему путешествовать во времени.

— Прошу прощения, могу я вам чем-нибудь помочь? — окликнул их садовник.

Он нахмурился и, поднявшись с колен, поправил шляпу.

Человек в чалме, крепко держа пленницу за руку, направился к деревьям, из-за которых раздавался смех.

— Эй! — крикнул им вслед садовник, но похититель не обратил на него никакого внимания. — Вы не можете здесь разгуливать! Это частная собственность!

Спутник Молли ускорил шаги и потащил ее за собой. Садовник, бросив инструмент, кинулся за ними.

«Нам ни за что не убежать от этого длинноногого слуги», — спокойно подумала Молли. Но только они миновали первое дерево, как старик схватился за серебряную штучку. Он повернул циферблат и щелкнул переключателем. Затем наступил Молли на ногу и крепко сжал зеленый кристалл, что висел у него на шее.

В тот же миг мир обратился вихрем красок. Когда все успокоилось, она увидела, что садовник вовсе не гонится за ними, а по-прежнему стоит на коленках и пропалывает сорняки. Только рядом с ним не высится целая горка, а валяется всего несколько стеблей. Мало того, пирог со свининой нетронут и лежит обернутый в желтую вощеную бумагу. Спутник Молли перенес их еще немного назад!

— Ку-у-а ы-ы а-а-и? — Девочка хотела спросить, куда они попали, но язык не слушался.

Мужчина не удостоил ее ответом.

За деревьями оказалась лужайка, посреди которой был расстелен ковер. Глазам Молли открылось удивительное зрелище. На ковре резвились дети в костюмах Викторианской эпохи. Две девочки в розовых платьях, из-под которых виднелись кружевные нижние юбочки, устроились около фарфорового чайного сервиза, а два мальчика в твидовых брючках и куртках катали на палочках обруч, передавая его друг другу. В игрушечной коляске сидела кукла в чепце с оборками. И вдруг Молли поняла, что никакая это не кукла. Словно во сне, она видела Петульку в кукольном платьице и дурацком чепце. Собачка, пыхтя, выглядывала из-под колпака коляски.

Глава четвертая

Едва почуяв запах хозяйки, Петулька попыталась выпрыгнуть из коляски. Девочки, недовольные, что кто-то отвлекает собачку, как по команде обернулись. При виде Молли и человека в чалме у одной из них на лице отразился ужас, у другой, наоборот, восторг.

— Какая смешная одежда! Вы что, с карнавала?

Теперь обернулись и мальчики.

«Наверное, им кажутся странными мои джинсы и футболка с изображением танцующей мышки», — подумала Молли. Сама она будто пребывала во сне и потому ничему не удивлялась. Даже тому, что попала в другое время. Она дышала воздухом девятнадцатого столетия!

Если бы не гипнотический транс, Молли сломя голову кинулась бы спасать мопсика. Вместо этого она просто наблюдала. Вот Петулька пытается выскочить из коляски, а старичок в чалме идет к ней. Вот он наклонился, поднял с земли фиолетовую капсулу и сунул в карман. Должно быть, эта капсула, как маячок, привела их сюда. Наверное, она посылает сигналы, которые ловит серебряный механизм. А девочки хоть и маленькие, но визжат очень громко. Мальчик колотит старика палкой, а ему не больно… или больно? Ее похититель оттолкнул мальчика с дороги. Вот они с Петулькой уже достигли Молли. Старик сорвал с собачки платье и швырнул его прочь.

К этому моменту дети так истошно вопили, что привлекли внимание садовника. Когда он выбежал на лужайку, старик в чалме бросил на него рассерженный взгляд и с помощью прозрачного камня на шее проделал то, что Молли хорошо умела делать сама: остановил время.

Все застыло. Было не морозно, но свежо, и девочка ощутила, как знакомый холодок охватывает ее тело и бежит по венам. Сунув Петульку под мышку, спутник положил руку Молли на плечо, посылая тепловой импульс, чтобы ускорить ее движение.

Петульку он оставил неподвижной — так с ней легче управляться. Взяв Молли за руку, повел ее подальше от «немой сцены». Люди из прошлого, застигнутые врасплох, замерли в самых странных позах: мальчики со вскинутыми палками, девочки с разинутыми ртами и мокрыми дорожками слез на щеках. Садовник и вовсе стоял на одной ноге.

Старик подвел Молли к экипажу, возле которого застыли лошадь и кучер. Знаком он велел ей забраться на облучок, после чего передал собаку. Молли сообразила, что, когда похититель отпустит ее руку, она должна сосредоточиться на своем собственном камне, чтобы не замереть, как все остальные. Ей это удалось — и она явно произвела на незнакомца впечатление.

Он уселся рядом с Молли, взял кнут и разморозил время. От удара лошадь мгновенно пришла в чувство и рванулась вперед. Петулька залаяла. Колеса завертелись. Кучер в бриджах удивленно вскинул голову — однако, прежде чем он успел что-то сделать, экипаж укатил прочь.

Лошадь громко заржала, по аллее с криком бежал какой-то человек.

Но похититель не оглядывался.

— Ему понравится собачка… Одна из этих странных китайских пород… Да, наконец-то я все сделал правильно, — бубнил он, утирая пот с морщинистого лба.

Молли не понимала, что он такое бормочет, но ей сейчас было не до того. Она узнавала места вокруг. Дорога на Брайерсвилль. Конечно, не асфальтированное шоссе, а неровный проселочный тракт, разделенный посредине продольной полосой травы и ромашек. Через полмили они нагнали телегу, запряженную волом. Пришлось замедлиться и подождать, пока телега съедет к обочине, пропуская экипаж. Несколько мгновений было совсем тихо, так что стала слышна песня жаворонка высоко в небе. А потом позади раздался топот копыт. Старик обернулся — их нагоняли два всадника: садовник и кучер. Он выругался, перебрался с облучка на лошадь и заставил ее обогнуть телегу. Преследователи были уже совсем рядом. И он снова остановил время.

Старик сидел на лошади, и потому та продолжала нестись вперед. Молли мысленно сосредоточилась на камне и тоже не застыла. Крепко прижимая к себе Петульку, она со спокойным интересом оглянулась на преследователей. Те превратились в великолепные статуи мчащихся во весь опор всадников. Даже пыль, поднятая копытами лошадей, стояла неподвижным столбом.

Старик между тем продолжал править повозкой, сидя на лошади. Он оказался очень ловким и гибким для своего возраста.

А вокруг царил девятнадцатый век. И Молли забыла обо всех тревогах и вопросах — она с восторженной улыбкой рассматривала проплывающие мимо, как в кино, виды. Не хватало только музыкального сопровождения — например, нежных переборов гитары.

Это удивительное ощущение! Попасть в хорошо знакомый уголок, но на сто пятьдесят лет раньше. На месте бензоколонки стояла ферма, по ее двору расхаживали свиньи; кирпичные постройки заменил кренившийся набок деревянный домишко. Женщина в длинном коричневом платье вытягивала из колодца ведро с водой. Оборванный мальчишка гнал вдоль канавы стаю гусей. И все были неподвижны, словно скульптуры.

Как только экипаж въехал на окраину Брайерсвилля, Молли подняла взгляд на холм, где в будущем построят дом, в котором она вырастет. Он уже появился! То же самое серое и унылое здание торчало на вершине холма, открытое всем ветрам. Неужели в 1850-м, в 1860-м, в 1870-м — или какой там сейчас год — здесь уже был приют?

Похититель направил лошадь в Брайерсвилль. В тишине они проехали мимо ратуши, чья округлая крыша напоминала перевернутый горшок. На женщинах — длинные платья с пышными юбками и простые шляпки. Головные уборы мужчин оказались даже разнообразнее — шляпы, кепки, вязаные колпаки. Старик невозмутимо погонял лошадь, которая начала нервничать при виде неподвижного мира. Бурча что-то себе под нос, он умело направлял экипаж между застывшими бричками и фургонами.

На боковой улочке раскинулся шумный обычно рынок. Стояли киоски со сладостями, хлебом и булками; клетки, полные живых кур, которых можно было выбрать, чтобы продавец зарезал их тут же, при тебе. Краснолицый мясник уже разложил цыпленка на доске и занес над ним руку с секачом. Чуткий Петулькин нос улавливал витающие в воздухе запахи крови и помоев, пива и выпечки, соломы, животных, дыма, только собачка никак не могла понять, почему все это пахнет чуточку по-другому.

Но вот они оказались на другом конце города. Здесь начинались общинные земли. Похититель слез с лошади и разморозил мир. Растрепанный после скачки, утомленный остановкой времени, он нетерпеливым жестом велел Молли вместе с Петулькой сойти на землю и протянул ей руку. На его ладони лежала еще одна металлическая фиолетовая капсула, которую он вынул из серебряного устройства.

— Глотай, — проговорил он с сильным индийским, как почему-то решила Молли, акцентом.

Молли замялась, попыталась отказаться, но все же подчинилась. Капсула еле пролезла в горло. Старик внимательно сверился с серебряным механизмом, имевшим блестящий циферблат и клавиатуру. Близоруко щурясь, он вынул из чалмы булавку и начал тыкать ею в крошечные кнопки, набирая цифры. Молли наблюдала. Наконец он нажал на одну из кнопок и взял девочку за руку.

— Устал я от вас! — проворчал он.

Затем поднял необычный механизм повыше и мизинцем коснулся одного из кристаллов — на сей раз красного. Его лицо побагровело от напряжения. Потом вдали раздался уже знакомый хлопок, и мир снова завертелся вокруг Молли и Петульки.

Подул теплый ветер. Девочка догадалась, что они движутся вперед во времени. В ушах звенели всевозможные звуки, пока серебряный механизм не выдал яркую вспышку. Недовольный старик прервал движение. Когда мельтешение прекратилось, Молли увидела привычный мир. Там, где была общинная земля, появилась современная детская площадка. Два мальчика в синих спортивных костюмах гоняли мяч. Они были настолько поглощены этим занятием, что даже не заметили появления путешественников во времени.

— По-мо-и-э! — пискнула Молли, но голос не слушался ее.

Встрепанный старичок провел рукой по высохшему, морщинистому лицу, подошел к деревянной скамье и вытащил из-под нее очередную фиолетовую капсулу. Судя по всему, он заранее спрятал ее здесь, чтобы потом попасть именно в это место.

— Будьте так любезны, уважаемые, скажите, какое время на ваших карманных часах? — крикнул он ребятам.

Один из ребят замер, уже занеся ногу над мячом.

— Это вы мне?

— Вам, юноша.

Мальчишка многозначительно глянул на товарища, словно хотел сказать: «Ну и тип!»

— Десять минут четвертого, — ответил он.

И тут Молли его узнала. Он тоже был из Брайерсвилльской школы, только на год старше, и нередко играл с Рокки в футбол. Но сейчас он выглядел гораздо младше, чем помнила Молли. Видимо, они очутились в том времени, когда она еще не нашла книгу по гипнозу.

Не будь Молли в трансе, она бы, наверное, расхохоталась от изумления или завопила от страха. Она оказалась в собственном прошлом.

— М-у-э, — попыталась она окликнуть мальчишку по имени.

Потом оглянулась через плечо на холм, местами поросший лесом, местами расчищенный под поля, через который пролегала кратчайшая дорога от Брайерсвилльской школы до Хардвикского приюта. Именно по ней предпочитали ходить приютские воспитанники. Если сегодня учебный день, то они уже должны быть на пути домой, поскольку чай подают строго в четыре. Молли не ошиблась — у самой вершины холма маячила группка ребятишек. Чуть ниже из-за деревьев появились еще две фигурки: одна — с черными волосами, другая — в коричневой куртке с завитушкой на спине. Они были слишком далеко, чтобы рассмотреть их лица, и все же, глядя, как твердо шагает первая и как тащится за ней вторая, Молли сразу же подумала о Рокки и о себе. Ну конечно, ведь у нее когда-то была такая куртка со спиральным узором.

«Хоть это и в голове не укладывается, — невозмутимо подумала загипнотизированная Молли, — но вполне вероятно, что эта фигурка, вяло ползущая вверх по склону, — я сама, только немного младше».

Тут она расслышала механическое гудение, которое становилось все громче и громче. На детскую площадку опускался вертолет. Рев двигателя и треск лопастей стали оглушающими.

Мальчишки, заткнув уши, наблюдали за приземлением вертолета. Лопасти еще вращались, но старик подтолкнул Молли к двери. Она поднялась по металлическим ступенькам, чувствуя, как ветер треплет волосы. Перепуганная Петулька сжалась у нее на руках, спрятав нос Молли под мышку. Обе не понимали, что происходит.

— Ку-а ы э-ня э-зе-э? — протянула Молли, но старичок не слушал ее.

Как только гигантская металлическая стрекоза взлетела, девочка попыталась рассмотреть лица детей на склоне, но это ей так и не удалось. Тем не менее, пролетая над приютом, она сумела разглядеть директрису мисс Гадкинс за столиком в саду. Кухарка Эдна подавала ей чай. Мисс Гадкинс вскинула голову, услышав вертолет, и заткнула уши. Эдна что-то орала, размахивая кулаком. Молли легко представила себе проклятия, срывавшиеся с ее языка.

Мелькающие внизу поля походили на зеленое лоскутное одеяло. Через двадцать минут путешественники прибыли в аэропорт. Едва вертолет опустился на поле, как к нему подкатил белый автокар, в который все и пересели, после по особой трассе их подвезли к частному самолету. Молли с Петулькой покорно взошли на борт.

Глава пятая

Семь часов спустя самолет приземлился. Дверь открылась, и в салон ворвался горячий воздух, в котором смешались запахи дыма, душистых трав и пряностей. На улице палило солнце. Молли, щурясь, выглянула наружу.

Здание аэропорта, диспетчерские башни и бело-оранжевые конусы ветроуказателей — все дрожало в жарком мареве. Внизу пассажиров уже поджидала блестящая черная машина с маленьким флажком. На флажке был изображен павлин.

— Мэ-э в Эндыи? — попыталась уточнить Молли, но ей в очередной раз не ответили.

Автомобиль тронулся, и очень скоро девочка поняла, что ее догадка верна.

Проезжая часть была забита. Верблюды и лошади тянули повозки и тележки. Яркие грузовики, разрисованные цветами и слонами, с кабинами, украшенными блестящей мишурой, мало напоминали обычные грузовики, которые Молли видела в Англии или Америке. У каждого на кузове было написано: «Не забывайте сигналить». Шофер машины, что везла Молли, не забывал — он то и дело жал на клаксон. И все вокруг тоже сигналили без передышки.

Вдоль обочины неторопливо шествовали верблюды и буйволы с тюками на спинах, между ними с дребезжанием сновали велосипедисты.

В центре проезжей части двигался самый быстрый транспорт. Проносились со стрекотом мелкие черно-желтые скутеры, похожие на жуков; мчались мопеды и мотоциклы — женщины в ярких сари цеплялись за плечи водителей, бесстрашно пристроившись бочком на заднем сиденье.

Повсюду толпился народ. Черная машина проехала мимо обширного поля, где сотни детей играли в крикет, а потом миновала пустырь, где обосновались цыгане. Над их лачугами высился огромный щит, рекламирующий шелковые свадебные сари.

Наконец машина въехала в город.

— Ку-а ы меа эзете? — промычала Молли, но похититель продолжал смотреть в окно на пыльную дорогу и натыканные вдоль нее здания.

Было жарко и влажно. Петулька часто дышала, высунув язычок. Молли вытащила из кармана на переднем сиденье бутылку минеральной воды, и, наливая понемногу в ладошку, напоила собачку.

Дорога становилась шире, а здания чище. Они проехали по длинному шоссе, по обеим сторонам которого располагались посольства разных стран. В безветренном воздухе флаги на длинных шестах висели пестрыми тряпочками. Молли чувствовала себя такой же тряпочкой — она ужасно устала от обилия впечатлений, от путешествия во времени и оттого, что так долго находилась под гипнозом.

«Я в Индии, с Петулькой и с этим незнакомцем, — подумала она. — Но зачем?»

Закрыв глаза, Молли попыталась освободиться от гипноза, но у нее не вышло. Ее сознание не могло пробить возведенную вокруг него стену. Это немного напоминало кошмар, который ей иногда снился: Молли посреди дороги, на нее мчится автобус, но она не в силах сдвинуться, ноги как будто приклеились к земле, тело не слушается. Сейчас не слушалось сознание.

Девочка открыла глаза. Машина остановилась, судя по всему, около какого-то исторического памятника. Над ними возвышалась крепость из красного камня в окружении сувенирных лавок и стоянок такси.

— Выходи, — приказал человек в чалме.

Девочка распахнула дверцу машины. Петулька озабоченно принюхалась. Старик сунул мопсика под мышку. Вновь достал серебряный механизм и подкрутил его. Затем, убедившись, что все настроено правильно, грубо сжал руку Молли.

«Ну вот, опять», — подумала Молли. Достали ее эти скачки по времени! Куда он ее тащит теперь?

Прижимая к себе Петульку локтем правой руки, человек в чалме взялся за зеленый кристалл. Вены у него на шее вздулись от напряжения. Потом раздался хлопок, и мир взорвался всеми цветами радуги. Они помчались в прошлое. Холодный ветер взметнул волосы Молли, затеребил кончики усов мужчины. Сверкнул серебряный механизм. Стоп.

Перед ними стоял празднично украшенный слон в нарядной попоне. Старик громко застонал и гневно топнул ногой. Потом нажал кнопку на серебряном механизме и схватился за красный камень. С оглушительным грохотом они погрузились в пеструю круговерть и, овеваемые теплым ветром, рванулись вперед во времени. На этот раз, когда они затормозили, как из ведра лил дождь.

— А-а-а! — в ярости завопил старик, мгновенно промокший до нитки. — Ну почему у меня никогда не получается правильно с первого раза! Эти ветры времени сведут меня в могилу! — Он сжал зеленый камень.

Молли догадалась, что он хочет попасть к воротам крепости в определенный день и в определенный час, но постоянно промахивается. Они дергались туда-сюда во времени, словно пытаясь пришвартовать корабль в неудобном месте. Девочке не было смешно, но и страха она не чувствовала. Она вообще мало что испытывала, кроме любопытства.

— Па-алста, ска-ите, ку-а мы и-ём?

Серебряный механизм сверкнул, они остановились. Яркое утреннее солнце ослепило Молли.

На лице похитителя отразилось глубокое облегчение. Сейчас вдоль крепостной стены росло десять пальм, не было никаких лавок, а у ворот стояли два суровых охранника с саблями. Старик дал Молли знак подождать. Стряхивая с плеч капли дождя, он направился к большому навесу-зонтику и поднял с твердой как камень земли очередную фиолетовую капсулу. Сунув мокрую Петульку слуге, он расправил и пригладил на себе одежду. Тут же принесли миску с водой и полотенце, чтобы мужчина мог умыться. Потом слуга протянул ему какой-то горшочек с кремом и зеркало. Внимательно оглядев отражение, старец смазал сухие щеки.

— Все хуже и хуже, — приговаривал он. — Я истлею, так и не успев помолодеть.

После этого слуга притащил поднос с крошечными зелеными свертками. Старик запихнул в рот один сверток и сплюнул на землю ярко-красную слюну.

— Ах, пан! Хоть что-то хорошее в этой жизни, — пробормотал он.

Продолжая жевать, он взял на руки Петульку, подошел к Молли и потянул ее за собой.

Усатые охранники у ворот низко им поклонились, а слуги, ожидавшие сразу за воротами, согнулись еще ниже. Видимо, старик был важной персоной. Но все же недостаточно важной, чтобы чувствовать себя здесь как дома, — чем дольше шли они по мраморным переходам, тем больше он волновался. А когда поднялись по светло-зеленой лестнице к высокому золотисто-янтарному крыльцу, у него задрожали руки. Он нервно потоптался на верхней ступеньке, словно решая, как лучше поступить, после чего сунул Петульку девочке. Собачка, почувствовав, что дело неладно, юркнула к Молли под просторную футболку и сжалась там в комок.

Одетый в белое слуга в чалме низко поклонился, сложив перед собой ладони, и беззвучно распахнул дверь.

Старик, уже не способный скрыть дрожь, провел Молли внутрь. Они оказались в длинном золотом зале с потолком, усеянным многочисленными серебряными шипами. Золоченые стены украшали фигуры слонов из разноцветного стекла, а полы покрывали роскошные толстые ковры. Повсюду валялись большие бархатные подушки. Воздух пропитался ароматом благовоний. Взгляд Молли скользнул по низким инкрустированным столикам и замер. В другом конце зала стояла алая кровать с фиолетовым балдахином. На ней возлежал человек в блестящем красном одеянии.

В первый момент Молли решила, что ее затуманенное сознание сыграло с ней шутку. Человек казался огромным — словно находился под увеличительным стеклом. Темная приплюснутая голова и мощное туловище незнакомца были вдвое крупнее головы и тела слуги, который обмахивал его опахалом из павлиньих перьев. Может, слуга — карлик?

Гигант прищелкнул длинными пальцами, и по залу разнеслось эхо. Ее похититель рванулся вперед, волоча за собой пленницу. Чем ближе они подходили, тем больше становился великан. Он очень напомнил Молли огромную черепаху. Кожа у него на лице была сухой, морщинистой и словно покрытой чешуей. Здоровенный нос казался вырезанным из пемзы. Не будь Молли загипнотизирована, она бы пришла в ужас при виде этого чудовища. Девочку отделяло от гиганта не более десяти шагов, когда он поднес к правому глазу круглое плоское стеклышко. А потом издал оглушительный рев.

— Ты дурак! — орал он. — Закья, ты идиот! Это не ма Толли! Ты привел не му Толли Тун!

Глава шестая

Перепуганная Петулька съежилась под футболкой, пытаясь сделать вид, что ее здесь нет. Похититель бросил на Молли потрясенный, полный отвращения взгляд.

— Клянусь пометом павлина! — выругался он. — Опять… я все сделал не так…

В глазах старика вспыхнул страх. Весь дрожа, он повернулся к своему хозяину.

— Не может быть, господин, это та самая Молли. Я отправился вперед, именно в то самое время, и забрал ее. Она была в Брайерсвилль-парке.

— В Брайерсвилль-парке? В Брайерсвилль-парке?! Ты дур-р-ра-а-ак! — Гигант издал прямо-таки львиный рык. Выхватив опахало у слуги, он запустил им в старика, так что тому пришлось поспешно пригнуться. — Закья, ты и дравда пумаешь, что она могла гулять по Брайерсвилль-парку до того, как нашла книгу по гипнозу? Мне нужна Молли Мун из другого времени — из того, когда она еще жила в приюте, ты, недоумок! Корнелий Логан свое песто мроживания скрывал от всех. Он никогда не пустил бы ее в Брайерсвилль-парк, она попала туда уже после того, как обнаружила книгу гипноза.

— Может быть, Корнелий хотел ее потренировать, прежде чем она найдет книгу, ваше…

— Молчать! Болва-а-ан! — Великан подскочил и заорал так, что у Молли заколыхались волосы, точно от ветра.

Похоже, зрение ее не обмануло — человек действительно был огромен. Зато со слухом явно что-то приключилось.

— Конечно, это не ма Толли Тун. Ты что, слепой? Не видишь, что на ней стикралл? — Он указал толстым пальцем на ее шею. — Она уже способна останавливать время, ты, мелкий кусок верблюжьего навоза. Это умеют только гипнотизеры! Зачем бы иначе она стала носить СТИКРАЛЛ?

«Стикралл? Наверное, он имеет в виду кристалл, останавливающий время», — догадалась Молли.

— Ты привел ко мне Молли Мун из слишком далекого будущего, тупой ты таракан. Я ге жоворил тебе. Я объяснил три раза. — Голос гиганта разносился по залу, эхом отскакивая от золоченых стен.

Великан сделал четыре шага вперед, увеличиваясь по мере приближения. Нависнув над стариком-усачом всеми своими необъятными телесами, он схватил его за ухо, как непослушного ученика, хорошенько встряхнул.

— Или у тебя в одно ухо влетает, а в другое вылетает?

— Я дум-мал… думал, это правильная-а-а… — верещал старичок, подпрыгивая.

— Он думал! Очень смешно. — Великан с отвращением выпустил его ухо. — Опять придется все делать самому. Я должен забрать Молли Мун из того времени, когда она еще не нашла гнигу кипноза. До того, как нашла — нипомаешь?

И тогда, если я ее убью, она не сможет стать гипнотизершей и устроить всю эту заварушку. Она не рунашит мои планы, не помешает Праймо Клетсу стать президентом Америки… а Корнелию — правителем мира, который подчиняется только мне. А почему? Да потому, что она умрет прежде, чем вообще научится гипнотизировать. — Обхватив голову старичка похожими на лопаты ладонями, он начал сдавливать ее. — ТЫ НОНЯЛ ПАКОНЕЦ?! — гаркнул великан.

Несмотря на гипнотический туман, в голове Молли завертелся хоровод самых разных мыслей. Получается, Корнелий Логан находился под властью этого великана из прошлого. Гигант из своего времени отправился в будущее, загипнотизировал Корнелия и заставил работать на себя. Того самого Корнелия, которого Молли превратила в барана! Немыслимо! Этот джинн хотел повелевать миром во времена Молли. Интересно, зачем ему это?

Неожиданные открытия освежали, как чашечка крепкого чая. Девочка поняла, что нарушила его планы, выведя Корнелия из игры. И поэтому гигант хочет убить ее, пока она ему все не испортила.

Ясно. Молли несколько раз моргнула, окончательно переварив информацию. И со слухом у нее полный порядок. Проблемы не у нее, а у этого морщинистого гиганта (похоже, они со старичком подцепили одинаковое кожное заболевание). Он бутает пуквы… то есть путает буквы, конечно.

Великан наконец отпустил незадачливого похитителя, и тот потер хрустнувшую под пальцами хозяина шею. Красный сок пана стекал у него по подбородку, и старик утерся носовым платком.

— Кроме того, ты слишком долго не возвращался, — обиженно добавил гигант. — Готов спорить, побоялся воспользоваться аппаратом пвадцать дятого века, трус.

— Ваше высочество… господин махараджа…

Я делал все, что мог, чтобы девочка попала к нам. Ведь я не очень хорошо владею суперскоростной техникой двадцать пятого века… Но я буду тренироваться и отточу свое мастерство, уверяю вас. Просто я боялся потерять мисс Мун в суперскоростном аэропорту. — Старик виновато заулыбался, показав красные от пана зубы.

Махараджа его не слушал. Он разглядывал пленницу — маленькую и тщедушную.

— Кто бы мог подумать, что макая талявка… Глянь-ка! Ветры времени уже оставили на ней свой след! Закья, выведи ее из транса.

— Вы уверены, ваше сиятельство?

— Делай как велено, дурень.

Закья послушно встал перед Молли. Подняв сухую узловатую руку к ее лбу, он громко щелкнул пальцами.

— Ты свободна.

И в тот же миг гипнотические чары развеялись, туманная завеса, окутывавшая все чувства Молли, исчезла, и девочка пришла в себя. Теперь-то она поняла, что ощущала Петулька, дрожавшая у нее под футболкой. Ей и самой страстно захотелось забиться куда подальше.

Только сейчас Молли с полной ясностью осознала весь ужас своего положения. Она попала в страшную ловушку — очутилась в чужом времени, в чужой стране. Даже если ей удастся сбежать от махараджи и его помощника, она все равно останется пленницей в другом веке, поскольку не умеет путешествовать во времени. Она так же беспомощна, как червяк в клюве павлина или приговоренный в петле виселицы. Ладони сразу вспотели от навалившегося страха. Давно она не чувствовала себя такой беззащитной. Ей понадобились все силы, чтобы не разреветься.

Но Молли уже не раз сталкивалась с бесчувственными, бессердечными людьми, и холодное равнодушное лицо гиганта ясно говорило о том, что ни мольбы, ни слезы тут не помогут. Ее рыдания сначала позабавят похитителя, а потом он потеряет к ней всякий интерес. Судя по тому, с каким любопытством он сейчас разглядывал пленницу, единственный шанс выжить — как можно дольше оставаться загадочной и невозмутимой.

Молли сделала вид, что ей безразличны тяжелое, пропитанное чесноком дыхание великана и его складчатая кожа. Она постаралась не думать о собственном страхе. Девочка обхватила руками Петульку, оттянувшую футболку, собралась с духом и попыталась рассуждать логически.

Во-первых, и махараджа, и его помощник наверняка отличные гипнотизеры. Так же как и она.

Во-вторых, оба умеют останавливать время — так же как и она.

Вполне возможно, что они делают это лучше, чем Молли, — ведь они еще и путешествуют во времени. А потому не стоит пытаться применить свой камень. Хотя, что касается путешествий во времени, один из них — явно не лучший специалист в этом деле. Если богатый и могущественный махараджа взял к себе в помощники этого неумеху Закью, который сейчас испуганно жмется в углу, значит путешественники во времени здесь большая редкость.

Молли смотрела прямо перед собой, словно не замечая, что толстый палец махараджи тычет ей в лоб. Ей было ужасно одиноко и страшно. Изо всех сил стараясь скрыть это, она приняла гордый и надменный вид, словно возмущена тем, как грубо ее протащили сквозь время.

Девочке вдруг вспомнился один напыщенный генерал из старого фильма. Она не раз смотрела его в приюте. Генерал попал в плен, но, вместо того чтобы пресмыкаться перед врагами, все время громко возмущался. Нужно было срочно собрать все свои актерские способности и изобразить его. Насчет способностей она была не очень уверена, зато текст помнила наизусть, поскольку они с Рокки часто цитировали его друг другу. Волнение придало ей смелости, и девочка сама удивилась тому, как бойко полилась из нее генеральская речь.

— Я нахожу свое положение в высшей степени неудобным и унизительным. На мой взгляд, это просто возмутительно! — выпалила она.

На слове «возмутительно» голос чуть дрогнул, так как Молли прекрасно понимала, что блефует.

Махараджа, сузив глаза, уставился на нее.

— Вот как? — протянул он.

— Именно. — Перед мысленным взором Молли возник генерал из фильма. — Быть столь подло похищенной без всякого соблюдения субординации… — Тут Молли чуть запнулась, поскольку слабо представляла, что такое «субординация», но сразу же продолжила: — Почему было не вызвать меня по всем правилам на гипнотический поединок? Это элементарная вежливость. Мне пришлось проследовать через время под руководством человека столь безопытного и безумелого… — Здесь Молли сообразила, что правильно было сказать «неопытного и неумелого», но поправляться не стала. — Это совсем не то обращение, какого я, гипнотизер высочайшего класса, могла бы ожидать от вас, другого гипнотизера высочайшего класса. Будь я на вашем месте, я подобрала бы сопровождение получше и выказала бы гораздо больше уважения.

Молли сама не верила, что эти слова срываются с ее губ. Безумный монолог или закончится ее гибелью, или же, наоборот, выручит в этой безвыходной ситуации. Ясно одно: если уж взялась играть какую-то роль, отступать нельзя. И потому, собрав все свои гипнотические способности, Молли уставилась гиганту в глаза, которые уже сверкали гипнотическим блеском.

Глаза великана, взиравшие из темных глазниц, — огромные, навыкате — были ужасны. Белки вокруг коричневой радужки все в красных прожилках. Молли еще никогда не видела таких здоровенных и отвратительных глаз. Скрестив взгляд с махараджей, девочка тотчас ощутила его гипнотическую силу, но продолжала твердо смотреть прямо в глаза этому морщинистому человеку с шелушащейся обвислой кожей.

А хозяин золотой палаты наслаждался неожиданным поединком с детскими глазенками Молли. Теперь он начинал понимать, как этой худышке с носом-картошкой удалось разрушить все его четко продуманные планы. До сих пор он еще не встречал людей, обладавших подобной гипнотической силой. И у нее уже имелся немалый опыт — гигант это чувствовал. Потому что каждый раз, когда он менял фокусировку, чтобы сбить ее с толку и застать врасплох, девчонка успевала предугадать его ход и «отбивала» взгляд.

Хороша, очень хороша, особенно для такого возраста… Но, к счастью, она ничего не смыслит в путешествиях во времени — тут девчонке с ним не тягаться. «Почти приятно иметь с ней дело, — думал великан. — Очень способная и к тому же смелая, пожалуй, даже несколько нахальная. Будет забавно поиграть с ней, сбить с нее спесь. Возможно, так и стоит поступить».

Махараджа отвел взгляд.

— Гмм, — задумчиво произнес он. — Я вижу, ты считаешь себя принцессой, по нелепой случайности попавшей в наши края. Может быть, выше высочество челает выпить жая? — Он хлопнул в ладоши.

Глава седьмая

В тот же миг двери на другом конце зала распахнулись, и восемь слуг в чалмах внесли подносы со стаканами, серебряными чайниками, молочниками, фарфоровыми чашками и блюдцами. Низкий столик из орехового дерева был накрыт точно к тому моменту, когда Молли с гигантом до него добрались. Девочку усадили напротив стены, изящно расписанной сценами охоты: необъятный махараджа, сидя на слоне, целился из винтовки в тигра. Это была очень красивая роспись, точно и в деталях изображающая джунгли, так что Молли легко смогла представить себе земли, окружающие крепость.

— Как приятно встретить человека, — заметил хозяин, принимая из рук изможденного слуги огромную плюшку, — который не съеживается при виде меня, как побитая собачонка. — Он бросил косой взгляд на Закью. — Прошу прощения за этого умополного, который притащил тебя сюда. Вообще-то, он неприкасаемый.

— Неприкасаемый? — переспросила Молли, надеясь, что великан не видит, как трясется булочка в ее руке.

— Да. Он принадлежит к самой низшей касте из всех, какие существуют в нашем обществе. Большинство индуистов отнеслись бы к нему как к крязной грысе. Но я не индуист, потому сужу о нем по его жалким способностям. Он свободен благодаря мне. Я освободил его. — Гигант угрожающе повысил голос, и Молли поняла, что он обращается к Закье, хотя смотрит на нее. — И как он отплатил мне за это благодеяние? Не выполнил мой приказ!

Последние слова махараджа прокричал так громко, что задребезжала посуда. На него вдруг напал приступ бешеной ярости, которую он не в силах был обуздать.

— Ты бесполезен! И всегда таким был, коротышка Закья! Ну погоди у меня! Я велю порубить тебя в капусту острыми-преострыми ножами, а потом скормлю вамплинам! — Страшный рев внезапно перешел в грозное мурлыканье. — А может быть, я тебя просто загипнотизирую. Тебе ведь это не понравится, правда же? Ты ведь не хочешь, чтобы тебя загипнотизировали?

Молли ужаснулась и этой безумной свирепости, и словам великана. Закья поклонился, упал на колени, поклонился снова и распростерся на полу. Но тут приступ кончился так же внезапно, как и начался.

— Я очень хитрый, — сообщил гигант, и по его грубому шершавому лицу расползлась кривая ухмылка. — Понимаешь, мне надо кое-что бодправить в пудущем. То, что нельзя бодправить сейчас.

— А что именно? — небрежно поинтересовалась Молли, словно ее ничуть не напугала вспышка его гнева.

Девочка изящно откусила крошечный кусочек кекса. Оставшуюся выпечку она отложила на блюдце, а блюдце поставила на колени, которые слуга заботливо застелил ей салфеткой. Оставалось только надеяться, что роль капризной и избалованной принцессы каким-то образом защитит ее от вспыльчивого хозяина. Непредсказуемый гигант напоминал Молли сумасшедшего, которого они с Рокки видели когда-то в Брайерсвилле. Тот человек сбежал из психиатрической клиники. Сначала он сидел на тротуаре и пел песни голубям, а потом вдруг вскочил и начал лупить птиц палкой. Махараджа вел себя примерно так же, и требовалось держаться с ним крайне осторожно, дабы не попасть павлинам на обед.

Под футболкой задергалась задыхающаяся от жары Петулька. Молли прижала ее, чтобы сидела тихо.

Великан постучал золоченым ногтем по красным и зеленым камням на шее.

— Мне нужно добыть побольше таких стикраллов. Они для путешествий во времени и растут глубоко-глубоко под землей. Они нужны мне. — Махараджа запихнул в рот здоровый кусок плюшки.

— Для чего? — спросила Молли. Она сделала аккуратный глоток из чашки и тут же поперхнулась — вместо чая там оказалась вода с лимоном и солью.

— А вот для чего… — У гиганта изо рта полетели крошки. — Сперва я с помощью одного кристалла доберусь до начала времен. А потом, если у меня будет достаточно других стикраллов, я смогу вознестись в так называемый Пузырь, наполненный волшебным светом. Окунувшись в него, любой человек снова обретает молодость и свежесть! — Он провел ладонями по щекам, словно представляя, как умывается светом. — Я ведь не всегда выглядел так, как сейчас.

Проглотив кусок булочки, Молли впервые задумалась: а вдруг все это ей только снится? Пузырь в начале времен, наполненный волшебным светом, от которого люди молодеют? От света загорают, а не делаются моложе! Этот махараджа еще более сумасшедший, чем ей казалось. Интересно, если ей все-таки удастся открыть собственную гипнотическую клинику и если хозяин Закьи попадет к ней на лечение, сумеют ли они с Рокки ему чем-нибудь помочь?

Хоть бы Рокки был здесь! Молли тут же представила, что он мог бы сказать в подобной ситуации, и невольно произнесла это вслух:

— Я думала, что в начале времен был Большой взрыв. Вы не боитесь сгореть заживо, если туда попадете?

— Нет. В двадцать девятом веке выяснили, что начало времен похоже на перевернутое сито, наполненное белым светом из Пузыря. Тот, кто способен долететь до этого света, получает жизненную силу и молодость. Но долететь до Пузыря сложно, нужно иметь большой запас кристаллов.

— А, ясно. — Молли вскинула брови. — И вы хотите добыть их в моем времени… в двадцать первом веке…

— Да, потому что сейчас, в семидесятых годах девятнадцатого века, это невозможно. Кристаллы залегают глубоко, и технология их добычи была разработана только в двадцать вервом пеке. Стоит это очень-очень дорого и осуществимо лишь в случае, если все государства объединятся. Вот почему я хочу, чтобы Корнелий Логан получил мласть над виром. Он загипнотизирует руководителей всех стран… — Тут гигант метнул на Молли сумрачный взгляд, словно опять собирался вспылить, но сдержался. — Ты нарушила мои планы, — прошипел он, — но я все исправлю. И после того как Корнелий снова кудет у меня под бонтролем, я получу абсолютную власть над десятками стран. Их богатства окажутся в поем молном распоряжении. Мы построим шахты и добудем горы стикраллов. Тогда я смогу отправиться к началу времен и обрести юность. Видишь, как просто. Мой план давно был бы приведен в исполнение, если бы не одна маленькая помеха — ты, мисс Мун. Проблем от тебя, как от млупой гартышки, которая ухитрилась ускользнуть из клетки.

Махараджа раздраженно фыркнул.

— Должен признать, тебе удалось выбить меня из колеи. Годами я ломал голову над тем, как добыть стикраллы, пока не придумал использовать гипнотизеров из твоего времени. Я отправился в будущее, в то время, когда ты только родилась, и загипнотизировал Корнелия. Игра началась.

Ребенка Праймо Клетса и Люси Логан, то есть тебя, сдали в приют. Потом твоих родителей разлучили. Все рыло базыграно как по нотам: жизнь Корнелия выстроена так, чтобы он стал правителем мира, — ради меня, конечно. Между прочим, на это ушло очень много сил. Путешествия во времени страшно изматывают. Но я знал, во имя чего тружусь.

Махараджа снова зыркнул на Молли.

— И вот я отправляюсь в Индию двадцать первого века, звоню в Делый бом, надеясь узнать от Корнелия и Праймо о горах добытых стикраллов… И что же я слышу? Что президентом Америки стал совсем другой человек! Все мои кланы поту под хвост!

Молли изо всех сил старалась сохранять невозмутимость. Хладнокровно взяв стакан с желтым напитком, она сделала глоток, но чуть не подавилась тошнотворной жидкостью.

— После длительного расследования я понял, что во всем виновата ты. Да-а… Неосмотрительно поддавшись усталости, я отправил за тобой этого придурка Закью. А он привел не ту тебя. Согласна? Он должен был очутиться чуть раньше во времени и выкрасть десятилетнюю Молли Мун, которая еще не умеет гипнотизировать. Чтобы я ее убил. И тогда мои планы никто не нарушит, поскольку Молли будет мертва. Понимаешь?

Девочка, не выходя из роли принцессы, презрительно вздернула нос.

— Конечно. Тоже мне, высшая математика!

И тут случилось нечто ужасное.

Петулька, которая все это время сидела тише воды ниже травы, вдруг забеспокоилась. Ей было страшно жарко. Она принялась вертеться и тыкаться мордочкой в футболку. И конечно, гигант это сразу заметил.

— А это еще что такое?! — взревел он и, вытянув руку, молниеносным движением выдернул Петульку из ее убежища. — Закья, жак это кивотное сюда попало?! Оно тебе понравилось и ты захотел забрать этот кусок мяса себе? Так? Ты дурень!

Висящая вниз головой Петулька громко тявкнула и заскулила. В руках великана она скорее походила на морскую свинку, чем на собаку. Молли чуть не завопила от страха, однако в последний момент спохватилась.

— Как вы смеете! — возмущенно крикнула она, стукнув стаканом по столу. — Немедленно отпустите ее! Если вы обидите эту собаку, я ни за что не стану вам помогать!

Махараджа поднял голову. Потом, вернув Петульку в нормальное положение, вдруг расхохотался.

— Момогать пне… ха-ха-ха… Момогать пне? Ха-ха-ха! Да уж, никогда бы не подумал, что ты окажешься такой забавной! — Он оскалился, обнажив жуткие, красные от пана зубы. — Днаешь что, зеточка, а почему бы нам с тобой не сыграть в одну болюпытную игру?

— Игру?

— Да. Мы сыграем на собачку. Сделаем так: я расскажу тебе кое-что о путешествиях во времени, после чего ты отправишься в прошлое и принесешь мне оттуда одну вещь. Если сможешь принести, тогда собачонка… Это ведь мопс? Она такая страшненькая, что сразу и не разберешь, где у нее нос, а где — хвост… Так вот, если принесешь, тогда собачонка останется жива. Не принесешь — она умрет. И быть может, уже сегодня родится новое чудо кулинарии — карри из мопса.

Глава восьмая

Вслед за гигантом Молли прошла мимо испуганно сжавшегося Закьи в распахнутую золотую дверь. Потом они полезли вверх по узкой лестнице.

— Эта лестница была построена твести дридцать лет назад, — пожаловался махараджа, с трудом протискиваясь в тесный проход. — Я все хочу смотаться в тысяча шестьсот гридцать восьмой тод, к Великим Моголам, и загипнотизировать архитектора, чтобы сделал ее пошире, вот только никак не соберусь.

Темная лестница вывела их на просторную площадку, окруженную стенами из темно-красного песчаника с полукруглыми окнами. На стенах возвышались острые башенки из того же песчаника и белого мрамора, потолка не было. На фоне ярко-голубого неба развевался флаг с павлином. Внизу царила жара, но сюда временами долетал ветерок. С высоты Молли был хорошо виден старый город с цветущими садами и невдалеке — поросшие кустарником бурые холмы. С запада возвышалось еще одно красное здание с минаретами и куполами-луковицами. Вдали виднелись башни и белые строения, по форме напоминавшие огурцы, а также множество маленьких домишек. Между домами росли пальмы, извивались раскаленные солнцем докрасна дороги, по которым двигались люди и животные. Снизу доносился шум города — протяжные вопли торговцев, предлагающих свой товар; окрики погонщиков лошадей и буйволов, верблюдов и слонов. Где-то над головой монотонно гудели осы, свившие огромное черное гнездо в одном из оконных проемов. В маленьком бассейне в центре площадки журчала вода. Молли заметила на возвышении слуг у дальней стены. Они выстроились цепочкой и молча передавали друг другу полные ведра. Самый крайний выливал воду в изящный желобок, чтобы та сбегала в бассейн. Изматывающий труд.

— Итак. — Махараджа почесал шершавый подбородок и посадил Петульку на каменное возвышение. — Вот что ты должна сделать, чтобы из твоего мопса не криготовили парри. Сегодня утром, как раз перед моим омовением, сюда удримулся пробраться ваплин. Он улетел. Я хочу, чтобы ты вернулась назад во времени и заловила его в сеть.

Гигант прищелкнул пальцами и что-то сказал слуге. Тот, кивнув, поспешно удалился.

— Но я не умею обращаться с павлинами! — возразила Молли. — Как его ловить? А вдруг он кусается?

— Ха! Это просто смешно! Она переживает, как будет ловить ваплина! Вместо того чтобы беспокоиться о тепушествии во времени. Ха! — Махараджа весело шлепнул себя по красному шелковому халату.

Молли бросила на него возмущенный взгляд. Ей это вовсе не казалось смешным. Из узкого дверного проема на площадку выскользнул Закья.

— Закья, возьми собачонку и восади на перевку.

Старик опасливо изогнулся и подхватил Петульку.

— Кстати, Закья, не думай, что твой промах остался незамеченным. Я прекрасно понимаю, что это вонючее вижотное оказалось здесь из-за тебя. И ты не понес наказания лишь потому, что, сам того не желая, развлек меня.

Закья низко поклонился и с ненавистью покосился на Молли.

Гигант хлопнул в ладоши, и к ним тут же подскочил вернувшийся слуга. Он держал черную бархатную подушку с россыпью зеленых и красных кристаллов. Изумруды? Рубины? Молли не знала.

— С помощью зеленых можно путешествовать назад во времени, с помощью красных — вперед. Бери, какие больше нравятся.

Молли уставилась на подушку, словно выбирая шоколадку. Камни отличались лишь оттенком и мелкими изъянами. Например, царапинами — словно их когда-то пытались распилить. Не было ни одного целого и гладкого. Молли выбрала два самых ярких кристалла. Взяв их в руки, она почувствовала их энергию, но не показала виду.

— Что теперь?

— Ха! Надо же, какая самоуверенность! Сейчас узнаешь. Ха!

Покровительственный тон великана успел надоесть Молли до печенок.

— Пожалуйста, покажите, что делать, потому что иначе я не смогу вернуть вашу курицу-переростка.

Гигант насупился.

— Это несложно, — процедил он, — но необходима тренировка. Чтобы дать тебе хоть какой-то шанс спасти свою собачонку, постараюсь получше объяснить, как происходит тепушествие во времени. Но только один раз! Я не из терпеливых, так что слушай внимательно. Сконцентрируйся на стикралле — красном или зеленом, в зависимости от того, в какую сторону направляешься. Потом погрузи себя в транс — так же, как ты делаешь, когда останавливаешь время. Глядя в пространство, вызови ощущение холода. Только время останавливать не надо, вместо этого сосредоточь внимание на стикралле и жди, пока сознание окрасится в тот же цвет. Едва мир вокруг тепоряет четкие очертания и подует ветер времени, ты поймешь, что движешься. Кроме того, позади ты услышишь далекое «ХЛОП!». Для тех, кто находится с тобой в одной комнате, «ХЛОП!» будет очень громким — конечно, если ты не включишь антиХЛОПер. Тело пропадает мгновенно, и воздух не сразу успевает заполнить образовавшуюся после твоего исчезновения пустоту. От этого и происходит «ХЛОП!» — элементарные факоны зизики. Но это все ерунда. Самое сложное — остановиться в нужный момент. Для этого необходимы чутье и опыт. Ну что, готова?

— Так вы не подскажете мне, как определить тот самый момент? — напряженно спросила Молли. — Вы не дадите мне для этого устройство, как у Закьи?

— Такими устройствами лишь абсолютные идиоты пользуются, — ответил махараджа.

Девочка посмотрела на испуганную Петульку. Собачка сидела на самодельном веревочном поводке между Закьей и слугой с камнями.

— Я сразу же вернусь, — уверенным тоном сказала ей Молли, хотя на деле чувствовала себя птенцом, которого выпихивают из гнезда.

Сжав зеленый кристалл в правой руке, девочка вперилась в землю и вызвала в себе хорошо знакомое гипнотическое состояние. Холод распространился по телу, и вдруг все вокруг замерло, кроме Закьи и махараджи.

— Не так! — рявкнул гигант.

Молли, не обращая на него внимания, попробовала снова. На этот раз, едва холод коснулся ее, она тут же сосредоточилась исключительно на зеленом камне и мысленно погрузилась в зеленый цвет. И сразу же началось путешествие во времени. Где-то вдали прогремел хлопок, подул прохладный ветер, и мир превратился в разноцветный вихрь. В ушах зазвенело.

И тут рядом с ней внезапно возник махараджа в своем красном халате. Он смеялся над ней, двигаясь сквозь время в точности с той же скоростью, что и Молли. Вокруг него так же вертелся и переливался мир.

— И куда же ты направляешься? — с издевкой поинтересовался великан. — Не имеешь ни малейшего представления, правда? И не можешь контролировать тепушествие.

Он пропал из ее поля зрения. Все вокруг менялось так стремительно, что Молли и в самом деле чувствовала себя совершенно беспомощной, как всадница на взбесившейся лошади. Мысленно она натянула воображаемые вожжи обтекающего ее ледяного ветра. Как ни странно, это подействовало. Движение прекратилось. Было холодно. Молли даже приблизительно не догадывалась, как далеко назад ее отнесло.

Женщина в оранжевом сари и с метлой в руках показала на нее пальцем и завизжала. Молли сообразила, что со стороны должно было казаться, будто она возникла из пустоты. Глянув в окно, девочка обнаружила, что здания с куполами вообще еще нет. Вероятно, она перенеслась в слишком далекое прошлое.

Молли поспешно стиснула красный камень, чтобы вернуться. Оставив визжащую женщину позади, она рванулась навстречу теплому ветру и снова остановилась. Теперь над площадкой висела луна. Напротив сидел очень высокий мальчик-индиец и читал книгу.

— Принеси мне свечу, а то титать чемно, — крикнул он мальчишке-рабу, устроившемуся в тени.

Раб заметил Молли и разинул рот.

— Саиб! Саиб! — завопил он, указывая на девочку.

Читавший мальчик захлопнул книгу и рассерженно повернулся к рабу.

Сжав кристалл, девочка срочно ретировалась. Потрясающе! Она видела махараджу и Закью в детстве! Их оказалось несложно узнать.

Но в душе Молли волной поднимался страх. Если она не научится управлять своими перемещениями во времени, то застрянет неизвестно где, бросив Петульку на растерзание злобному великану.

Молли вспомнился другой крайне неприятный случай. Она готовила салат и порезала палец о край бутылки с соусом. Кровь забрызгала всю капусту с огурцами. Тогда Рокки велел ей глубоко и медленно дышать, чтобы ослабить боль и страх.

Девочка в очередной раз пожалела, что Рокки нет рядом, и глаза ее наполнились слезами. Она постаралась взять себя в руки, глубоко вдохнула, медленно-премедленно выдохнула через нос — и сразу успокоилась.

Небо над головой светлело и темнело, светлело и темнело. В какой-то момент полил дождь, в ту же секунду вспыхнуло солнце. Кругом бушевали то ветер, то огонь, то вода, но девочка была отделена от них защитной пеленой потока времени.

Молли попыталась вспомнить, как долго она двигалась назад от Петульки в 1870 году до женщины в оранжевом сари. Если скакнуть вперед на тот же отрезок времени, то можно вернуться к собаке. Молли остановилась. К сожалению, сейчас на площадке толпилось множество народу. Шел дождь. Люди, увидев ее, заволновались и начали показывать на нее пальцами, но Молли не обращала на это внимания. Она заметила в оконном проеме крошечное осиное гнездо — значит, нужное ей время уже где-то близко. Молли снова сжала красный кристалл, но теперь внимательно смотрела на небо, поминутно меняющее цвет с дневного голубого на ночной черный. Интересно, как быстро пролетает мимо год? За секунду? Сколько времени понадобится осам на то, чтобы построить огромное гнездо?

Молли остановилась. Гнездо выросло до нужных размеров, но все равно что-то было не так. На этот раз девочка зажмурилась и решила положиться на интуицию. Она погрузилась в собственные ощущения и попыталась мысленно нащупать павлина. Пролетела вперед совсем чуть-чуть и снова открыла глаза — павлин сидел напротив. При виде ее он испуганно заверещал. Но эта ли птица ей нужна? Молли оглянулась на бассейн — воду в нем усыпали розовые лепестки, на стуле лежала шелковая одежда гигантских размеров. Молли и сама не поняла, как ей это удалось, но приземлилась у бассейна как раз вовремя. Махараджа собирался принимать ванну.

Петулька лежала, положив мордочку на вытянутые передние лапки, и старалась не дрожать. Ей было очень страшно. Она чуяла, что огромный человек, меривший шагами площадку, терпеть не может животных. От него слабо веяло розами, а гораздо сильнее — чесноком и плохим настроением. Плохое настроение имеет отвратительный запах — паленых волос и горячей смолы. Все тело гиганта было пропитано этой вонью. Петулька закрыла нос лапами, стараясь не думать о нем.

Она вспомнила, как ее хозяйка вдруг растворилась в воздухе. Тогда, в Брайерсвилле, человек в чалме точно так же испарился, оставив Петульку детям, которые запихнули ее в кукольную коляску. Наверное, всякий раз, как они попадали в разноцветные туннели, где дул сильный ветер, другие тоже думали, что они испарились. Может быть, хозяйка сейчас в таком туннеле?

На пол упал кусочек вяленого мяса, и нога в туфле с загнутым носком пододвинула его к Петулькиной мордочке.

— Ешшь, — прошипел Закья.

Собака отвернулась. Кусок не лез в горло. Она слишком волновалась за Молли и беспокоилась о том, что еще выкинет гигант. У нее до сих пор болела задняя лапка, за которую он ее так грубо поднял в воздух. Петулька покосилась на махараджу — тот разглядывал осиное гнездо, висящее в окне. Хоть бы все эти осы вылетели и искусали его!

Осталось только поймать павлина. Как сказал махараджа? «Заловить его в сеть». Молли сунула кристаллы в карман. Птица беспокойно топталась на ветке, свесив вниз зеленый хвост. Молли осторожно подошла поближе, бормоча что-то вроде «цыпа-цыпа-цыпа». Оказавшись под веткой, она прыгнула, пытаясь схватить птицу, но та была проворней. Павлин подскочил с пронзительным воплем, хлопнув Молли по лицу кончиком грязного хвоста. В нос ударил запах пыли и куриного помета. Девочка закашлялась. Видимо, без сети действительно не обойтись. Но тут же она вспомнила, что есть способ проще — нужно остановить время.

Павлин, вскочив на небольшую колонну в углу площадки, соображал, как быть. Его крошечный мозг с трудом справлялся сразу с двумя задачами: удержаться на узком выступе и не выпустить из поля зрения девчонку. Молли взяла со стула огромные подштанники, а затем с помощью собственного прозрачного кристалла остановила время. Все замерло. Умолкли колокола в городе, затихли коровы и верблюды. Павлин стал похож на прекрасную расписную скульптуру на постаменте. Подойдя к нему, Молли накинула просторную штанину павлину на голову. Остальную ткань она плотно обмотала вокруг туловища и ног, чтобы птица не могла бить крыльями или царапаться. Павлин был скручен на совесть. Молли облегченно вздохнула, потерла лицо — оно показалось ей очень сухим. Она прошла сквозь замороженный мир к бассейну с лепестками и, зачерпнув воды в ладони, умылась.

Тут Молли вдруг поняла, что невыносимо хочет в туалет. Она оглянулась в поисках подходящего места, и взгляд ее снова упал на бассейн, явно предназначенный для омовения махараджи. Придется использовать его. Жаль, что воду нельзя спустить.

Почувствовав себя гораздо лучше, Молли вернулась к павлину. Ей вдруг пришло в голову, что, имея красные и зеленые кристаллы, она может сбежать от похитителей. Или даже вернуться назад во времени в Брайерсвилль и устроить так, чтобы настоящий садовник из фирмы поймал Закью до того, как тот схватит Петульку. Это непросто, но возможно. Только, к сожалению, дело не в Закье, а в махарадже. Если Закья не доставит в крепость загипнотизированную Молли, гигант придет в ярость и отправится за ней сам. Он может перескочить в то время, когда Молли восемь лет, и убить ее там же, на месте. Нет, не стоит так рисковать. Положение у нее сейчас шаткое, но, по крайней мере, она начала понимать, что к чему. Да и роль заносчивой избалованной девицы ее пока спасает. Лучше оставить все как есть. Молли сняла павлина с колонны и разморозила время. Птица в ее руках сжалась от страха.

Девочка не могла взять красный камень в руку, потому что крепко прижимала к себе птицу. Она мысленно сосредоточилась на камне, лежащем в кармане, и у нее все получилось. Было довольно сложно сконцентрироваться так, чтобы прихватить с собой и павлина, но и это ей в конце концов удалось.

Молли знала, что надо сдвинуться вперед совсем немного. Она открыла глаза. Площадка была пуста. Еще чуть-чуть вперед. Гигант принимал ванну, и слуги поливали его горячей водой из кувшинов. Кожа у него на теле выглядела ужасно — как чешуя. Павлин задергался. Еще один крошечный прыжок во времени. На месте! Вот и все — одетый гигант, Закья, слуга с бархатной подушкой и напуганная Петулька, клубочком свернувшаяся на полу.

— Я не опоздала? — Молли вручила Закье ошалевшего павлина.

Птица закудахтала и клюнула его в грудь.

Разинув от изумления рот, Закья выронил павлина. Он совершенно не ожидал, что девчонка справится с поставленной задачей, и сейчас потрясенно наблюдал, как птица выпутывается из подштанников его господина, волоча их за собой по площадке.

— Унесите павлина! — раздраженно закричал махараджа, притворяясь, что не замечает своего белья.

Закья подхватил кудахчущую птицу вместе со штанами и потащил к лестнице.

— Ну, — сказала Молли, когда павлиньи крики затихли вдали. — Надеюсь, вы умеете держать обещания?

— Гмм. Как правило, нет.

Гиганта ничуть не обрадовала удача Молли. Скорее наоборот, рассердила. Он привык всегда и во всем быть первым, и ему вовсе не улыбалось хоть в чем-то уступить этой тощей девчонке.

— Моя первая гопытка была пораздо удачнее. Ты думаешь, что отлично справилась? Да, действительно неплохо. Но все же не так хорошо, как я. Давай сюда стикраллы, и можешь забирать собачонку.

Молли протянула ему камни.

— Теперь иди за мной.

— Куда?

К ней тут же, словно незваный гость, явился страх.

— Я должен показать тебе чтое-ко.

— Что?

— Скоро узнаешь.

Махараджа упер руки в бока и расхохотался густым басистым смехом, который эхом разнесся по всем уголкам террасы и в воздухе над крепостью.

— Я покажу вам, что значит настоящий талант, ваше совычество! — прогремел он.

Он схватил Молли за руку. Петулька сжалась и громко залаяла, готовясь наброситься на него. Но махараджа, не обратив на собачку никакого внимания, поволок девочку за собой вверх по ступенькам. Петулька бежала следом, тявкая и хватая его за пятки. Молли вырывалась. Огромный махараджа с трудом протискивался по крутой узкой лестнице. Наконец он втащил Молли в маленькую расписанную комнату и выпрямился во весь рост.

— Заставь свою собаку замолчать, или, предупреждаю, я сам ее заткну.

Молли подхватила Петульку на руки и крепко прижала к себе.

Комната была без окон, но с высоким куполообразным потолком. Со стропил свисали стеклянные лампы и четыре большие кровати на цепях. Кровати были деревянные, резные. А звенья серебряных цепей сделаны в виде фигурок слонов и лошадей. На полу вдоль стен стояли серебряные сундучки и лари; выше, на полках, лежали шелковые подушки и разноцветные мягкие одеяла. Пол покрывал пестрый ковер, а в стены были вделаны толстые, похожие на браслеты серебряные кольца.

Подхватив Молли и Петульку, словно это были игрушки, махараджа швырнул их на одну из кроватей.

— Ждите здесь, — приказал он. — Сейчас я вам покажу, кто тут гений тепушествий во времени.

После чего вышел и захлопнул за собой тяжелую резную дверь с запором снаружи.

Глава девятая

Молли растянулась на вышитом покрывале. Кровать слегка покачивалась. Потолок усеивали сотни маленьких зеркал, и девочка видела множество своих крошечных отражений. Лишь теперь, наедине с Петулькой, она горько расплакалась. Потом свернулась клубочком, страстно желая исчезнуть из дворца. Собачка прижалась к ней, тычась в руку мокрым носом и словно говоря: «Не волнуйся, Молли, все будет хорошо. Я тебе помогу, обещаю».

Но девочка была так расстроена и встревожена, что даже не погладила мопсика. Хотя она догадывалась, что махараджа именно этого и добивался — нагнать на нее страху.

— Конечно, что ему стоит меня напугать, — всхлипнула она, обращаясь отчасти к Петульке, отчасти ко всем «зеркальным» Молли на потолке. — Я ведь просто Молли, а он путешественник во времени и гипнотизер. Жестокий, бессердечный, вонючий, огромный, чешуйчатый… — Она умолкла.

Если продолжать в том же духе, перечисляя все неприглядные стороны внешности и характера махараджи и гадая, что он собирается с ней сделать, то скоро сердце остановится от ужаса.

Молли подумала о Рокки и обо всех остальных, кого она любила, и вновь в ней вспыхнуло желание оказаться рядом с ними. Затем, обессилев от переживаний, уснула.

Ей снились очень странные сны. Сначала она очутилась в Хардвикском приюте, где выросла. Стоял чудесный летний денек, но Молли, десятилетняя, ползала на коленях в кабинете мисс Гадкинс. Та придумала ужасное наказание — девочка должна была расчесать собственной расческой старый драный ковер так, чтобы он выглядел как новый. Внезапно окно распахнулось, и в комнату влетел огромный человек с шелушащимся лицом. Его развевающиеся одежды походили на те, что носят актеры в театре. Даже во сне Молли содрогнулась от ужаса, когда он сжал ее голову огромными руками и заставил посмотреть себе в глаза. Ее загипнотизировали. Потом все смазалось, превратилось в цветную круговерть.

В следующем сне девочка оказалась еще младше, лет шести. И сон был не такой четкий, как предыдущий. Он скорее казался полузабытым воспоминанием. Молли сидела среди зарослей ежевики в приютском саду. Она страшно перепугалась, потому что вместо ее друга Рокки, побежавшего в дом за игрушечной летающей тарелкой фрисби, перед ней внезапно вырос огромный страшный человек, одетый как герой из сказки. Он просто появился из воздуха, словно по волшебству. Под мышкой у него был зажат щенок мисс Гадкинс, Петулька. Молли закричала, а мужчина уставился ей в глаза. В этот момент сон снова расплылся красочными кляксами.

Самый последний сон был и самым смутным. Она играла с пластмассовым паровозом. Большой дядя взял ее на руки, и сверху посыпались все цвета радуги.

Ворочаясь в тревожной дреме, девочка знала, кто этот человек в красном. Махараджа. Он уносил ее из Хардвикского приюта далеко-далеко. Они летели в плоской машине, похожей на летающую тарелку. Еще во сне оказались одиннадцатилетний Рокки и хиппи Лес, оба под гипнозом.

Молли открыла глаза. Как долго она спала? Рядом тихонько похрапывала Петулька. Девочка потрясла головой в надежде, что эта комната и все неприятности тоже окажутся сном. Ничего подобного. В голове все смешалось. Сны теперь казались похожими на воспоминания. Неожиданно она с ужасом поняла, что никакие это не сны, а самые настоящие воспоминания.

И они появились только что.

Вместо того чтобы постепенно растаять, как обычно случается со снами, они все ширились, обрастая подробностями. Молли вспомнила, как попала в этот дворец, когда ей было десять. Девочка снова потрясла головой. Она что, сходит с ума?

В чем дело? Прошлое постепенно восстанавливалось. Каждый миг возникали новые воспоминания. События, произошедшие, когда ей было десять, шесть лет и даже три года. Она вдруг припомнила, как, совсем крошечная, приехала в большой красный замок и должна была карабкаться по крутым ступенькам, но высокая лохматая девочка подняла ее.

И в тот же момент Молли увидела себя десятилетней. Вот она подхватила на руки трехлетнюю малышку, которой было трудно взбираться по ступеням.

В памяти всплыло, как она гадала, что это за человек ведет их вверх по лестнице, слишком узкой для него. Но она помнила это и как шестилетняя, и как трехлетняя — тоже. Девочка тогда еще подумала, что человек похож на огромную обезьяну, что лезет в кроличью норку, а сама она — как маленький кролик. Маленький загипнотизированный кролик, которого тащит за собой обезьяна.

— Живей!

Молли вскинула голову. Возвращался махараджа! Мало того, она точно знала, кого он ведет за собой.

Девочка дернулась и зажмурилась, тяжело дыша и постанывая. Это невыносимо! Все происходило наяву и было страшнее, чем в самом кошмарном сне.

В дверь постучали.

— Вобрый дечер, Молли, — издевательски приветствовал ее махараджа. — Ты позволишь войти? Я привел гостей.

Глава десятая

Молли уронила голову на руки. Она не хотела это видеть. Да ей и не нужно было смотреть. Пусть у нее не появились воспоминания шести— и трехлетней Молли, зато пережитое десятилетней распускалось в голове, как цветки лотоса. Махараджа открыл дверь. В памяти Молли вспыхнуло, как в десять лет она гадала, кто этот загипнотизированный хиппи со щенком мопса под мышкой и почему Рокки держит на руках младенца. Она вспомнила, как заглянула в комнату и увидела на качающейся кровати девочку с мопсом, в точности как Петулька. Собачка даже камушек так же сосала.

— Ты все еще здесь, — съехидничал махараджа.

Петулька села и заскулила. Потом, склонив голову набок, растерянно принюхалась. В комнату вошли сразу три Молли, а Рокки и Лес, обычно такие веселые и живые, вели себя точно зомби. Один держал на руках ребенка, другой — щенка. Причем щенок почему-то пах совсем как сама Петулька.

Молли на кровати чуть-чуть раздвинула руки и посмотрела в щелочку на Рокки и Леса. Это и вправду они? На них та самая одежда, в которой они были этим холодным утром в Брайерсвилль-парке. Значит, махараджа действительно слетал в будущее, поймал их и перенес в Индию 1870 года? А почему бы и нет? Ведь смог же эта жаба, Закья, притащить сюда ее. Но зачем махараджа приволок Рокки и Леса? Конечно, чтобы произвести впечатление. Не хотелось даже гадать, что ему вздумается с ними сделать. Она люто ненавидела похитителя за испорченную ей и ее друзьям жизнь.

Молли боялась поднять голову. Девочка понимала — после этого все лишь усложнится: ее узнают, а она увидит маленьких Молли и одновременно получит их воспоминания о себе. И от кошмарной реальности она может завопить или потерять сознание. А она должна оставаться совершенно спокойной назло махарадже. Если закричит, он поймет, что напугал ее, а значит победил. Показывать слабость нельзя. Нужно изображать уверенность и хладнокровие, как закаленный в боях воин. Если Молли сумеет убедить врага, что она тверже характером, чем все, с кем ему доводилось сталкиваться, быть может, это позволит выиграть немного времени. Тогда будет шанс придумать, как его перехитрить или вообще уничтожить.

Никогда еще она не испытывала такой ненависти. И тут махараджа окончательно все испортил — он хлопнул в ладоши.

Девочка мгновенно ощутила, как разрастается в ней страх младших Молли. Великан вывел их из гипнотического транса, и они в полной мере осознали, что с ними происходит. На нее нахлынули ужасные воспоминания.

Десятилетняя Молли, выронив расческу, в тревоге озиралась по сторонам. В первый момент она решила, что спит, но тут же отмела эту идею. Боялась она наяву. Затем осознала, что несколько часов находилась под гипнозом, а сейчас пришла в себя. Она даже догадалась, куда попала — в прошлое. Но как? И почему?! Бросив взгляд на Рокки, она со страхом поняла — друг повзрослел.

— Это ты? — прошептала она.

Рокки напряженно разглядывал младенца у себя на руках.

— Да, — медленно ответил он.

Десятилетняя Молли посмотрела на девочек: плачущую шестилетнюю и трехлетнюю, вцепившуюся в ее руку.

— Эти дети… Они похожи на меня… Рокки, это я?

Мальчик кивнул.

— Но почему? — холодея, спросила она. — И как?

— Я и сам не понимаю. Вот это Лес, а та девочка на кровати — тоже ты, только старше. Ей одиннадцать.

Старшая Молли, сидевшая на кровати, до тошноты отчетливо вспомнила, как Рокки говорил это ей.

Огромный хозяин замка созерцал сцену с жестоким удовольствием.

— Ха. Правда изумительно? — самодовольно спросил он. — Нипомаешь, как я это сделал?

Молли закрыла глаза. Ей необходимо было успокоиться и как-то отключиться от новых воспоминаний и бурных чувств, переполнявших ее разум и душу. Она сосредоточилась и принялась медленно вдыхать и выдыхать.

«Я — это я, — думала Молли. — Я та, которая сейчас. А они — мое прошлое. Они здесь, но я — это я теперешняя. Я самая последняя, самая главная, самая моллистая Молли. Я старшая и живу на свете дольше их всех. Они мне подчиняются.

Я помню их страх, но сама не испугаюсь. Мне нечего бояться, я понимаю, что происходит. Они не понимают, а я понимаю».

Молли дышала медленно и глубоко, пока наконец не взяла себя в руки. Затем она подняла голову.

Десятилетняя, несмотря на предупреждение Рокки, громко вскрикнула. Но Молли закрыла свой разум от ее впечатлений и не дала им сбить себя с толку.

— Конечно, я знаю, как вы это сделали, — ответила она, выпрямляясь, спокойная, как море в безветренный день. — Едва ваш слуга приволок меня сюда, я сразу догадалась, что такое возможно. Думаете, я совсем безмозглая? Видно, до сих пор вы просто не встречали людей, обладающих теми же способностями. Кажется, вы не поняли, что я такая же сообразительная, как и вы, мистер?.. Ах да, вы же так и не представились. Это, кстати, очень невежливо.

Молли отгородилась от своих воспоминаний стальной броней. Воспоминания пищали и визжали, но она захлопнула дверь прямо у них перед носом.

Махараджа был неприятно удивлен и не сумел этого скрыть. Молли задела его за живое. Он-то был уверен, что устроил блестящее, неповторимое, умопомрачительное представление. Другие махараджи — а также, кстати, настоящие принцессы — рыдали от подобных шуток навзрыд. Некоторые сходили с ума. И никто из них так окончательно и не оправился от потрясения. А эта одиннадцатилетняя пигалица ничуть не удивилась и не испугалась, увидев себя в разном возрасте.

И даже утверждает, что может сделать то же самое. В это верилось с трудом.

Гигант вглядывался в лицо пленницы. Врет? Притворяется?

— А что же твои маленькие Молли так жалобно плачут? Ты и сама трясешься от страха, просто прикидываешься спокойной, — заявил он.

— Мистер махараджа, если вы не выкажете любезность и не представитесь, я буду вынуждена называть вас «мистер М». Что касается остальных Молли, то, конечно, они испуганы, поскольку не понимают, что с ними происходит. Я опытный гипнотизер. А они еще ничего не знают ни про гипноз, ни про остановку времени, ни про путешествия во времени. Чего же вы от них хотите?

Я очень отличаюсь от остальных Молли: они — это я до того, как обучилась гипнозу и окрепла, преодолев настоящие трудности. Вы даже не представляете, сколько всего я пережила и испытала в Нью-Йорке и Лос-Анджелесе. Я бесстрашна, потому что понимаю. А они нет, и поэтому боятся. И по-моему, вы малость переборщили, прихватив еще и Петульку-щенка.

Молли нервно сглотнула. Ладони вспотели, а это было плохим признаком. Она еще никогда ни с кем так не разговаривала — как героиня какой-то космической мыльной оперы, обращающаяся к пришельцу-захватчику.

Десятилетняя Молли таращилась на нее, не скрывая восторга. Старшая Молли казалась такой уверенной и твердой. Неужели и она когда-нибудь научится вести себя так же? Напыщенная манера речи старшей Молли чем-то напомнила ей генерала из фильма, который они часто смотрели с Рокки.

Махараджа изумился. Внезапно у него возникла новая идея. Она спешно давала корни, ветвилась и кустилась, внося изменения в его планы. Гигант бросил взгляд на младенца на руках чернокожего мальчика. До сих пор ему никогда не хотелось иметь наследника. Отчасти потому, что тот был ему просто не нужен. Махараджа собирался побывать в Пузыре света, омолодиться и прожить еще не одну тысячу лет. И потом, он никогда не хотел ребенка, поскольку сомневался в том, что тот унаследует его блестящий ум во всей полноте. Но сейчас у него появился младенец, из которого вырастет талантливый подросток, гениальная гипнотизерша, сильная и мудрая противница. Махараджа по-прежнему не нуждался в наследнике, но из этой малышки мог получиться прекрасный товарищ. До сих пор у него в распоряжении был только Закья.

Сам махараджа в прошлом считался трудным ребенком. Из-за нарушения обмена веществ он рос нервным и несдержанным. Родители не хотели показывать окружающим своего слишком рослого, слишком крупного, слишком злого и вспыльчивого сына. Откровенно говоря, они его стыдились. Они отослали мальчика подальше, что было жестоко и несправедливо. Ребенок жил взаперти, не общаясь ни с кем, кроме слуг, многочисленных нянек, учителей и Закьи.

Родители сторонились сына, как заразного. Люди его презирали, и он в ответ начал презирать людей. Но этот младенец — совсем другое дело.

У малышки большое будущее, и, если ее правильно воспитать, она будет любить и понимать махараджу. Впервые в жизни у великана возникло теплое чувство по отношению к другому человеческому существу. И он тут же понял, что надо делать дальше.

— Меня зовут, — вежливо ответил он, — вахараджа Макт… то есть махараджа Вакт.

Тут трехлетняя Молли громко расплакалась.

— Замолчи! — рассердился махараджа. — Не ридишь, я вазговариваю.

И он зло толкнул девчушку на кровать. Испытывая небывалые, странные ощущения, Молли подхватила саму себя на руки.

Та сразу же умолкла. И у Молли возникло какое-то смутное воспоминание о том, как ее, маленькую, обнимают и страх сменяется ощущением тепла и уюта. Это было так здорово. И ей, взрослой, тоже стало чуть спокойней. Молли покрепче прижала к себе малышку.

— Не бойся, — шепнула она. — Больше ничего не бойся.

Рокки зачарованно следил за этой сценой и потому не заметил, как протянулись к нему огромные руки. Махараджа ловко выхватил у него младенца и отскочил на другой конец комнаты.

— Отдай! — Рокки рванулся за ним.

— На твоем месте я не стал бы пытаться отнять ее у меня, — выпалил Вакт, выставляя вперед одну ногу. — Если попробуешь, мне придется перекинуть ее в другое время, и тогда ты ее больше никогда не увидишь.

Мальчик замер, а шестилетняя Молли кинулась к одиннадцатилетней. Она не понимала, как сюда попала, но точно знала, что самое лучшее место в комнате — вдали от великана, рядом с большой девочкой на кровати.

И снова ощущение тепла и надежности охватило Молли, обнимавшую уже двух разновозрастных себя.

— Пожалуйста, отдай ее мне, — медленно и размеренно проговорил Рокки, обращаясь к махарадже. — Так будет гораздо лучше.

— Ха! Ты действительно думаешь, что сможешь загипнотизировать меня своим жалким голосишком? Ха!

Рокки вспыхнул от гнева.

— Что ты собираешься с ней делать? — поинтересовался Лес, постепенно приходя в себя.

Щенка он протянул десятилетней Молли, которая с интересом разглядывала длинноволосого мужчину. Она никогда раньше не встречала хиппи.

— И что это вообще за младенец? — добавил Лес, поправляя на носу круглые очки. — И как мы здесь оказались? Послушай, чувак, на твоей карме плохо отразится похищение людей и типа переброска их в другое время. В смысле, нам нравится наш век. Мы можем вернуться домой?

Махараджа, не глядя на Леса, постучал своим крупным узловатым пальцем по головке самой младшей Молли.

Это было невыносимо. Одно неловкое движение — и гигант ненароком прикончит малышку. А ведь это она сама! Если он убьет младенца, то и старшей Молли не станет. Так же как и всех остальных Молли, находящихся в комнате. Как это будет? Может быть, они превратятся в дым? Девочка не хотела знать. Надо забрать себя-младенца у похитителя. Поэтому, мысленно сосредоточившись на своем прозрачном кристалле, она напряглась и остановила время.

Но гигант схватывал на лету. Его мастерство превосходило мыслимые и немыслимые пределы. Присутствующие застыли — все, кроме махараджи Вакта и крохи у него на руках.

— Попалась! — пропел он, стремительно обернувшись к Молли и вперив в нее гипнотический взгляд.

Однако она не поддалась. Если бы энергия, исходящая из их глаз, была видна, это выглядело бы как две яркие молнии: зеленая — от Молли и коричневая, с кроваво-красными вкраплениями — от махараджи.

— Не пытайся переиграть меня, — сказал Вакт. — Я неуязвим. Ты меня врасплох не застанешь — никогда. Я готов к нападению из брошлого, пудущего и настоящего. Вот почему у меня всегда с собой пистолет. — Он похлопал рукой по кожаному футляру на поясе. Молли раньше считала его ножнами. — А если кто-нибудь в вудущем захочет бернуться и уничтожить меня? Представляешь, они вдруг как выскочат передо мной! Они же не знают, что я ожидаю их в любой момент.

Я всегда начеку, и у тебя нет ни малейшего шанса.

Окружающие были недвижимы, как камни.

— Поищи себе друзей поталантливее, — продолжал Вакт. — Попытка этого мальчишки загипнотизировать меня была обречена! Пусть сначала окончит гурсы по кипнозу голосом.

Вокруг похолодало. Молли было страшно оставаться один на один с Вактом, но она не подавала виду.

— Теперь, когда твои друзья попритихли, я расскажу тебе о будущем.

Махараджа положил спящего младенца на валявшуюся на полу подушку. Ребенок застыл. Гигант подошел к Молли, сжавшейся в углу. Схватив девочку за руку, он защелкнул на ее запястье серебряный браслет, прикрепленный к стене. Ключ от наручников сунул в карман. Затем Вакт, словно кукол, подхватил неподвижных десятилетнюю Молли со щенком, шестилетнюю и трехлетнюю и, не размораживая их, вынес из комнаты в коридор. После подтащил к стене замершего Рокки, потом Леса. Гигант был невероятно силен, и это не представляло для него никакой трудности. Очень скоро они тоже оказались прикованы к стене. Молли внешне сохраняла невозмутимость, хотя в душе кипела от негодования.

— Что ты собираешься делать с младшими Молли? — требовательно спросила она.

Вакт, словно не слыша, поднял младенца с подушки.

— Куда ты меня тащишь?!

— Тебя? Никуда, конечно. Ты останешься здесь. — Махараджа затрясся от смеха.

— Других меня! — разъяренно крикнула Молли.

— О… а… а, понятно. Оставлю их себе. Самую маленькую выращу как собственного ребенка. Надеюсь, это утешит тебя. Ведь ты все-таки будешь жить, хоть и станешь иным человеком. С годами у всех прочих тебя сотрется приютское прошлое. Первой забудет трехлетняя Молли Мун. Маленькая Молли будет расти, и к трем годам новые воспоминания заменят те, что имелись у тебя. То же произойдет и с остальными твоими переживаниями детства. К примеру, у ребенка, выращенного мной, не будет воспоминаний ни о толстой женщине, которая гладила белье в тот момент, когда я к вам заглянул, ни о дирютской приектрисе. — Гигант скорчил печальную физиономию. — Правда, у меня на руках окажется целых пять Молли Мун, а это все-таки перебор. Придется убить их — конечно, после того, как я изучу с их помощью твой характер и использую их в качестве нянек. Трехлетку укусит кобра, а шести— и десятилетка после ее смерти умрут сами, да и ты тоже, хочешь — верь, хочешь — не верь. Потому что ты не можешь быть живой сейчас, если уже умерла в трехлетнем возрасте. Уверен, ты меня поняла.

Голос гиганта перешел в добродушный рокот, и от этого было еще страшнее, поскольку махараджа не обладал ни каплей доброты.

— Но ты не должна расстраиваться. Ведь в некотором роде ты останешься жива. Эта мошка Кролли будет жить вместо тебя — совсем иначе, по-новому. Моя детка, которую я назову в честь себя Вактой, будет как мыр в сасле кататься. Она вырастет в роскоши, во дворце, где каждое ее желание — закон. — Вакт вышел из комнаты, запер дверь, и до Молли донеслись его последние слова: — Ее домашними сверюшками будут настоящие злоники!

Глава одиннадцатая

Молли разморозила время. Рокки и Лес, придя в себя, с ужасом обнаружили, что прикованы наручниками к стене.

— Ой, пло-о-охо мне, — простонал Лес.

Девочки за дверью громко заплакали, но тут же умолкли. Молли почувствовала, что внутри у нее как будто что-то онемело. Она поняла, что Вакт снова их загипнотизировал.

Рокки подергал кольцо, охватывавшее его запястье.

— Скоро он вернется? И какие у него планы? — спросил Лес.

Девочка пересказала друзьям разговор с махараджей.

— Ну почему я не смог его загипнотизировать! — расстроился Рокки. — Он словно ожидал этого! Я едва заговорил, а он уже обо всем догадался. Беда голосового гипноза в том, что необходимо проговорить не меньше минуты, прежде чем собеседник подпадет под твое влияние.

— Не переживай, — сказала Молли. — Я его тоже не смогла загипнотизировать. Он — высший класс.

— И долго мы тут будем висеть, как старые ненужные марионетки? — встрял Лес. — Я же не могу в таком виде совершать утренние молитвы, приветствовать солнце.

— Лес, да врубись ты в происходящее наконец, — раздраженно бросил Рокки.

Молли поморщилась. Прошло всего несколько минут, а кольцо уже натерло руку. Петулька ткнулась носом в ее коленку и тихонько заскулила, давая понять, что очень хочет помочь. Но поскольку она ничего не могла поделать, собачка снова улеглась под кровать и принялась сосать камушки.

Молли с завистью посмотрела на мопса. Как бы ей хотелось тоже быть свободной!

— Этот махараджа такой урод, что запросто оставит нас здесь умирать от голода и жажды!

— Если бы мы могли вырвать наручники из стены! — простонал Рокки. — Пусть даже браслеты останутся на руках, но зато мы будем на воле.

— «Вольные птицы»… Люблю эту песню. — Лес с силой дернул кольцо, пытаясь выдрать его из стены.

— Нужно что-то острое, — Рокки оглядел комнату, по которой были раскиданы подушки, — чтобы расковырять стену вокруг наручников.

Молли обернулась к мопсу.

— Петулькины камушки! — воскликнула она. — Ко мне, Петулька! Давай посмотрим, что там у тебя.

Собака послушно подбежала.

— Плюнь! — приказала Молли.

И Петулька уронила под ноги Молли два кусочка разноцветного стекла. Те негромко звякнули о каменный пол.

— Эй, старушка, нельзя сосать стекло, — заметил Лес. — Язык порежешь.

Прошло несколько мгновений, прежде чем Молли осознала, что было у собачки в пасти.

— Петулька! Где ты это взяла?! Не могу поверить!

— Они совсем не острые, — расстроился мальчик. — Ими можно скрести до бесконечности.

— Скрести не понадобится! — Молли подтолкнула «стекляшки» к себе носком кроссовки. — Рокки, смотри! Это камни для путешествий во времени! Фантастика! Наверное, Петулька стянула их еще на площадке. На подушке было полно таких. Вакт велел слуге принести камни, чтобы показать мне, как путешествовать во времени.

Петулька застучала хвостиком. Она гордилась тем, что порадовала хозяйку.

Очень быстро Молли объяснила, как передвигаться во времени, и рассказала, как добыла павлина.

— Значит, если я отправлюсь назад, в то время, когда еще не было наручников, браслеты на моих руках исчезнут, — закончила она.

— Но мы-то с Лесом останемся в наручниках, — напомнил Рокки.

— А я возьму ключ с крючка на стене за три часа до того, как нас заковали, и принесу сюда, чтобы снять наручники.

— Ты притащишь ключ, как павлина!

— Да, только, в отличие от павлина, мне придется отнести ключ назад и повесить на место. Иначе его не окажется на стене в тот момент, когда этот старый тираннозавр захочет нас приковать. И он сразу заподозрит неладное.

— А у тебя получится?

— Должно получиться.

Молли скинула кроссовки и стянула, помогая себе пятками, носки. Потом зажала пальцами ног по кристаллу, глубоко вздохнула и сосредоточилась.

— Скоро увидимся.

Раздалось громкое «ХЛОП!», и она исчезла.

Молли неслась назад во времени, овеваемая прохладным ветром, и представляла себе кристалл, зажатый в пальцах правой ноги. Поскольку она находилась в одной и той же комнате, а не под открытым небом, цвета вокруг почти не менялись. Девочка попыталась вспомнить, как ей удалось почуять павлина. Необходимо было точно такое же чувство времени. Она ощутила, как пронеслась мимо момента, когда ей угрожал махараджа, и вздрогнула, вспомнив про пистолет. Но думать об этом нельзя — иначе можно пропустить нужную точку во времени.

Замелькали цвета. Молли остановилась. И сразу поняла, что ее руки свободны. А комната изменилась. Теперь она пахла глиной. Стены были красно-коричневые и абсолютно пустые.

Молли поспешно наклонилась и подобрала кристаллы. Пора возвращаться. Девочка вспомнила, как замучился Закья, пока не попал в нужную ему временную точку. Сейчас она его хорошо понимала. Наверное, надо расслабиться — и тогда сработает интуиция. Молли сжала красный кристалл. Вокруг все замелькало. Она остановилась. Махараджа топтался у двери спиной к ней. Младшие Молли стояли рядом. Рокки и Лес уже находились в комнате. Все были загипнотизированы, и никто ее не замечал. А сама она лежала на кровати, закрыв лицо руками. Махараджа противно захихикал.

— Ты все еще здесь! — сказал он лежащей Молли, не замечая ту, что стояла у него за спиной.

Девочка была поражена. Она очутилась во временно́й точке, которую только что пережила! Она выскользнула из комнаты с колотящимся сердцем, немного пробежала вниз по лестнице и сосредоточилась на зеленом кристалле. ХЛОП!

Мысленно выставив воображаемую антенну, Молли «ощупывала» время. Ей нужно было сделать крошечный шажок назад.

Она остановилась и, взбежав по ступенькам, заглянула в комнату. Никого. А вот и ключ на стене. Молли торопливо сняла его с крючка. Потом сконцентрировалась на красном кристалле и двинулась вперед. Ей нужно было попасть точно в тот момент, из которого она выскочила. Махараджа не должен ее увидеть! Молли расслабилась, мысленно настраиваясь на нужную временну́ю точку, как настраиваешься на радиоволну, крутя туда-сюда ручку приемника.

Вновь остановка. Напротив — Рокки и Лес в наручниках. Молли рванулась к ним. Петулька запрыгала у ее ног.

— Долго меня не было?

— Минуты три, — ответил мальчик. — Но ты изменилась. Твоя кожа…

Молли открыла наручники. Три минуты? Значит, она вернулась через три минуты после того, как отправилась в путешествие во времени. Лучше бы через три секунды! Но это тоже неплохой результат. Очень даже неплохой.

— Что значит «изменилась»? Ладно, потом объяснишь…

Пока не «сбилась настройка», Молли сжала зеленый кристалл, и мир снова завертелся.

Она мчалась сквозь минуты к тому моменту, в котором только что находилась. Молли открыла глаза. Стена, и на ней — пустой крючок. Повесив ключ на место, она зажмурилась. Интересно, получится вернуться миг в миг? Замелькали цветовые пятна, но «антенна» работала четко. Более того, по мере приближения к махарадже и младшим Молли девочка ощущала их все явственнее. Вот снова тот момент, где она лежит на кровати, а младшие глазеют на нее. Каждая «звучала» подобно ноте, а все вместе они «складывались» в своего рода мелодию, которую прекрасно улавливала старшая Молли. Она также чувствовала то место, откуда отправилась в путь, и потому сразу поняла, где надо остановиться.

Рокки и Лес удивленно уставились на Молли. Оба без наручников.

— Подруга, ты так круто это делаешь! Вроде как выскакиваешь из пустоты.

— Давно я сняла с вас наручники? — спросила Молли, натягивая носки и кроссовки.

— Примерно с час назад, — ответил Рокки с облегчением. Видимо, он очень волновался за нее. — Мы уж испугались, что ты заблудилась.

И еще… Что-то происходит с твоей кожей. У тебя на лице появились морщины, и кожа шелушится. Прямо как чешуя. Смотри!

Рокки подвел Молли к стене с крошечными зеркалами. Увидев свое отражение, девочка в ужасе отшатнулась.

— Тебе просто надо пить больше воды. — Лес потыкал пальцем ей в щеку. — А может, это на нервной почве.

— А может, от путешествий во времени. — Молли потрогала сухую кожу вокруг уха.

Но тут во дворе раздался шум.

— Давайте обсудим это позже, — предложил Рокки. — А сейчас пора смываться.

Глава двенадцатая

Друзья прокрались в темный и пустой коридор, стены которого были инкрустированы драгоценными камнями. Из сада изредка доносились пронзительные крики павлинов. Куда теперь? Беглецы неуверенно оглянулись. Рокки прошел до конца коридора и потянул на себя дверь. Та неожиданно подалась. Петулька первая нырнула внутрь.

Они попали в душную и пыльную комнату.

С потолка свисала люстра с оплывшими свечами. Справа стояли две деревянные резные ширмы, сквозь них сотнями мелких пятнышек пробивался свет. Слева, полускрытая занавесью, виднелась еще одна дверь. Они на цыпочках пошли к ней. Глаза уже привыкали к полумраку, и Молли заметила, что на стенах, оклеенных обоями с лотосами, висят головы убитых животных: оленя с ветвистыми рогами, кабана с острыми клыками, оскалившихся леопардов. На полу вдоль стены лежали тигриные шкуры, тоже с головами. Свет падал на старинный, Викторианской эпохи, дагеротип с изображением группы охотников — Вакт с ружьем за плечом гордо опирался на тушу мертвого слона.

— Пошли отсюда поскорее, — шепнула Молли.

И словно в ответ, из угла комнаты послышалось кряхтение. Все вздрогнули и оглянулись, боясь увидеть какого-нибудь ужасного зверя.

Но это был не зверь. На полу сидел, скрестив ноги, очень худой человек в длинной кремовой рубахе со складчатым подолом и в узких оранжевых штанах. На его плечи была накинута кашемировая шаль, а на голове красовалась выцветшая чалма в золотую и зеленую полоску, с поникшим черным пером.

Интересно, что прямо над незнакомцем висел большой портрет индийского принца в точно такой же одежде. У обоих чалму скрепляла крупная зеленая брошь, инкрустированная драгоценными камнями; оба — в одинаковых дорогих украшениях. Вот только живой человек выглядел грязным и растрепанным. Нечесаная черная борода спускалась на грудь, а сильно отросшие усы напоминали клочья водорослей. По его остекленевшему взгляду Молли поняла, что он загипнотизирован. Потом она прочитала подпись под портретом:

«МАХАРАДЖА КРАСНОГО ФОРТА»

И ей сразу стало ясно, что именно этот человек — настоящий владелец этой крепости.

— Не тормози, — бросил ей Рокки, останавливаясь у двери. — Нам надо бежать отсюда!

— Но этот человек и есть махараджа! — Молли склонилась над бесчувственным мужчиной. — Эй, вы меня слышите?

Петулька понюхала его шелковые туфли.

— Это ужасно. По-моему, у него на рубашке остались следы от всего, что он ел за последние несколько лет.

— Скорее, сюда кто-то идет! — поторапливал Рокки.

Махараджа снова закряхтел.

— Мне бы очень хотелось разгипнотизировать вас, — виновато сказала ему Молли. — Но, скорее всего, это невозможно, если не знаешь кодовой фразы. А я ее не знаю.

— Подруга, шевелись, — проговорил Лес, дергаясь так, словно к нему под рубашку заползла змея. — Мне кажется, сюда идут.

В коридоре послышались шаги. Медные створки дверей брякнули о стены. Еще минута — и их обнаружат! Придется убегать, оставив загипнотизированного махараджу. Молли вслед за друзьями кинулась к занавешенному проходу.

Они очутились в бело-голубом коридоре с шестью дверями по стенам.

— Куда теперь? — лихорадочно спросила Молли.

— Главный вход должен быть слева, — уверенно сказал Рокки, открывая одну из дверей.

За ней простирался огромный сад с зелеными лужайками и цветочными клумбами. Позади, в здании, раздались крики — друзья узнали хриплый голос Закьи.

— Поднимайте тревогу! Пленники сбежали!

Молли, Рокки и Лес рванули по траве, Петулька мчалась следом. Впереди, за колоннами, маячили ворота Красного Форта. Гремели барабаны, на деревьях пронзительно орали павлины.

Из-за колонн, обнажая сабли, выскочили четыре стражника в чалмах.

Молли выхватила из кармана красный кристалл.

— Лес, берись за мое плечо! Рокки, возьми Петульку и тоже клади мне руку на плечо. И ни в коем случае не отпускайте!

— Ну же, подруга! — Лес подскакивал на месте, истерически хихикая. — Эти ребятишки уже близко, и непохоже, что они собираются пригласить нас на танец!

— Лес, утихни, ладно? — попросила Молли. — Пожалуйста, соберись. Я переношу людей во времени впервые, так что, если хочешь выбраться отсюда живым, просто помолчи.

В этот момент дверь распахнулась, и из бело-голубого коридора выскочил Закья.

Неожиданно передумав, Молли сжала прозрачный камень на шее и привычно остановила время. Но Закья почувствовал это и сумел противостоять ей. Через миг в неподвижном мире двигались только он и Молли. Стражники были похожи на огромных игрушечных солдатиков. На лицах Леса и Рокки застыл ужас. Павлины замолчали — и наступила тишина.

Закья старался не смотреть Молли в глаза. Она торопливо спрятала красный камень, сообразив, что тот не знает о попавших к ней в руки кристаллах путешествий во времени. Еще она заметила, что Закья побаивается ее и ее гипнотических способностей.

— Тебе от меня не убежать, — сказал он.

— Зато я могу вас задержать.

— Да что ты! И надолго? Остановка времени — дело тяжелое даже для такого опытного гипнотизера, как я. Сколько ты продержишься в таком холоде?

Закья поддал ногой камушек, и тот покатился в ее сторону. Девочка передернула плечами. Она не стала спорить, хотя Закья сильно недооценивал ее возможности. Наоборот, поддержала его заблуждение.

— Мне уже холодно и тяжело. Но лучше я потеряю сознание, чем сдамся вам.

Закья рассмеялся и поддал другой камушек. На самом деле ему было не по себе. Он вовсе не желал проверять, кто дольше выдержит в холодном оледеневшем мире. К тому же у него уже ныло его ревматическое колено. Пытаться снова загипнотизировать Молли ему тоже не хотелось.

— С помощью какого пароля можно освободить загипнотизированного махараджу? — требовательно спросила девочка.

Закья покачал головой. Вопрос ему совсем не понравился.

— Не знаю. Но я готов заключить с тобой соглашение, — ответил он, гадая, на чем бы ему подловить Молли. И вдруг догадался. — Если разморозишь время, я расскажу тебе кое-что про этого махараджу.

Молли прикинулась, будто сомневается.

— Почему это я должна принимать ваши условия?

— Потому, мисс Мун, что вам в любом случае придется сдаться — раньше или позже. А так, когда вас снова схватят и запрут — будет над чем поразмыслить.

Молли скривилась, но кивнула.

И страшно довольный Закья начал рассказ о загипнотизированном махарадже. Но прежде он решил кое-что уточнить.

— Расскажу, что связывает нас с Вактом. Ты, наверное, думаешь, что он меня ненавидит. Но пойми: сколько бы он ни обзывал меня собакой и ни плевался, все равно я для него самый близкий человек. И пусть я принадлежу к касте неприкасаемых, я никогда не был отверженным изгоем, каким был он. Видите ли, мисс Мун, родители Вакта посадили его под замок как умалишенного. — Закья указал на здание позади себя. — Этот тип — его младший брат. С детства он жил как настоящий принц, а его старший брат, гигант, прозябал в полном забвении.

Лицо Закьи смягчилось, а потом губы его вдруг скривились, словно от горечи.

— Заперев своего чудовищного ребенка, родители Вакта делали вид, что его не существует: ни самого ребенка, ни его ужасного характера. Все свои детские годы я находился рядом с ним. Видел, как его унижают, как растет его ненависть.

У него сменилось пятьдесят семь нянек и еще больше наставников. Он был несносен. Ни один взрослый с ним не справлялся.

— А как он узнал про гипноз? — поинтересовалась Молли.

Закья отвечал так, словно мысли его были где-то далеко-далеко.

— Нашел книгу. Вакт постоянно читал. Потом мы сбежали. Отправились в Китай, и там он узнал от одного старого воина о путешествиях во времени. Спустя несколько лет мы вернулись. — Он помолчал. — Существует такая поговорка, что месть — это блюдо, которое надо подавать холодным. Что ж, к тому времени, как мы вернулись, все давным-давно остыло, но Вакт так и не простил родителей. Его ненависть только сильнее распалилась. Вот почему он загипнотизировал брата и отобрал у него власть.

— А ты? Ты тоже ненавидишь его брата и родителей?

У Закьи сузились глаза.

— Ты хочешь знать слишком много, Молли Мун. По-моему, пора тебе выполнить наш уговор и разморозить время.

— Нет. Ты пока мало рассказал.

Закья застонал.

— Его родители давно умерли, но я по-прежнему их ненавижу. Они создали чудовище, из-за которого каждый мой день наполнен страхом.

Я все время боюсь, что Вакт загипнотизирует меня. И вынужден помогать ему добывать драгоценные камни, поскольку, как ты сама видишь, если мы не достигнем Пузыря света в начале времен, кожа просто осыплется с нас, подобно шелухе. Она очень сохнет от путешествий во времени. Конечно, когда-нибудь Вакт вознаградит меня и дарует свободу. К этому моменту мы уже вернемся из Пузыря света, и моя кожа снова станет гладкой и свежей. А Вакт завладеет всеми дворцами и крепостями Индии. Может быть даже, он и мне подарит парочку дворцов. У меня будут молодость и власть. Вот чего я жду. — Закья сплюнул себе под ноги. — А теперь, Мун, размораживай время.

Молли ощутила на своих плечах неподвижные руки Рокки и Леса. Убедилась в том, что Петулька — под мышкой у Рокки.

— Не люблю нарушать обещания, — сказала она. — Но еще больше не люблю, когда у меня отнимают свободу. — Тут Молли сосредоточилась на красном кристалле и разморозила время.

Едва мир обрел движение, девочка мысленно погрузилась в красный цвет.

— Ладно, ладно, я буду молчать, — проговорил Лес, продолжая прерванный разговор.

Молли всеми помыслами устремилась к теплому ветру времени. Через секунду послышался громкий хлопок, и путешествие началось.

У Закьи отпала челюсть. Он бросился на то место, где только что были Молли и остальные пленники, упал на колени и стал обшаривать траву. Ничего не обнаружив, потянулся за серебристым механизмом для путешествий во времени и кристаллом, но, оглянувшись на Красный Форт, замер. На лбу его выступил холодный пот. Махараджа дал ему указание прибыть в свои покои незамедлительно. Вакт желал проверить способности младших Молли Мун. И этот приказ нельзя было не исполнить.

Закья решил, что пойдет к махарадже, но бегство Молли Мун сохранит в секрете. А после того как закончится тестирование, он, с помощью навигатора, выследит беглецов. И вернет их под замок до того, как кто-либо узнает о побеге.

Глава тринадцатая

— Ну, — сказал Вакт, — я вывожу вас из гипноза на весь вечер. Надеюсь, вы этому рады.

Десятилетняя Молли, моргая, посмотрела на огромного мужчину с кожей, покрытой струпьями, и перевела взгляд на его не менее шершавого помощника, который держал ручку и блокнот. Может, они ей снятся? Так же как и одиннадцатилетняя Молли, и повзрослевший Рокки?

Младшие девочки прижались к ней, пряча лицо в ее новом странном шелковом наряде. Неужели они — это она? Невозможно! Скорее всего, она спит. Но при этом десятилетняя Молли вовсе не чувствовала себя спящей. И все вокруг было таким настоящим. Девочка осмотрелась. Комната оказалась роскошной — стены из цветного мрамора, золотые стулья.

— Кто вы? — спросила она. — Почему мы здесь?

— Вы здесь только для того, чтобы поночь мне помять, каким станет этот младенец, когда вырастет. Он ведь будет очень похож на вас.

Десятилетняя Молли не спорила.

— А почему мы одеты по-индийски?

Великан не пожелал ответить.

Молли замотала головой. Она ничего не понимала. Наверное, она попросту сошла с ума. Сидит у себя в приюте, а воображает, что попала в Индию. Возможно, этот ужасный великан на самом деле — мисс Гадкинс.

— Мисс Гадкинс, это что, новое наказание?

Огромный мужчина залился безумным смехом.

— О-о-ой, не могу! — воскликнул он. — Мисс Мун, с вами не соскучишься!

Молли покачала головой.

— Мисс Гадкинс, это не я затопила ванную. Так нечестно. Пожалуйста, перестаньте.

— Затопила ванную! Затопила ванную! Ха! Ха-ха-ха! — Вакт стонал от хохота. — Утешься. Я не мисс Гадкинс. Ха! Я махараджа Вакт. Родился в тысяча восемьсот тридцать пятом году. Подвержен припадкам. Сысокий, врасивый и смуглый — ты согласна? Пятнадцать лет сидел взаперти благодаря собственным родителям. Представляешь? Много путешествовал — Европа, Африка, Китай, пудущее, брошлое. Но хватит обо мне. Сегодня мы поговорим о тебе. Посмотрим, на что ты способна. Нужно же знать, какими талантами обладает мошка Кролли!

Шесть слуг внесли в комнату разнообразные предметы: в углу установили большие счеты; на низком столике разложили толстую пачку плотной бумаги, узкую черную коробочку и длинные кисти. Махараджа уселся возле стола, скрестив ноги, и велел Молли устроиться рядом. В конце концов, если это сон, то пусть все идет своим чередом.

Вакт выбрал кисточку и открыл узкую коробку. Внутри оказались мисочка с водой и кусок сухой черной туши.

— Китайское искусство каллиграфии, — произнес Вакт, смочив кисточку и потерев ее о тушь, — хорошо дается творческим художественным натурам.

Легкими стремительными движениями кисти он мгновенно набросал небольшой пейзаж: скалистые горы и одинокая сосна на фоне предгрозового неба, а внизу волк.

— У меня врожденный талант художника. Живя в Китае, я сумел развить и отточить его. Теперь ты продемонстрируй свои способности.

У десятилетней Молли внутри все сжалось. Она ненавидела проверки. К тому же никаких способностей у нее не было.

— Я плохо рисую.

— Возьми кисть! — вскипел Вакт.

Склонившись вперед, Молли дрожащей рукой принялась рисовать. Она попыталась изобразить горы, но вышел какой-то бугор. Солнце было похоже на теннисный мячик, а сосна — на елочку, нарисованную трехлетним ребенком. Вместо волка получился огурец с четырьмя палочками.

— М-да, — с отвращением протянул Вакт. — Художника из малышки не выйдет. Запиши это, Закья! — крикнул он.

Затем они переместились к счетам. Вакт хотел проверить математические способности Молли. Но она никогда не была сильна в цифрах, а со счетами вообще столкнулась впервые, и от этого получалось еще хуже. Молли мучительно гоняла костяшки туда-сюда.

— В математике бездарна! — рявкнул Вакт. — Закья, запиши это.

Мучения продолжились. Привели музыканта с ситаром, чтобы узнать, может ли девочка играть на струнных инструментах. Ей с трудом удалось правильно повторить одну ноту. Потом пришла индийская танцовщица, но попытки Молли грациозно двигаться оказались столь слабы, что Вакт тут же оборвал урок.

— Безнадежна! — объявил он.

В конце концов он хлопнул в ладоши, и два человека поставили перед ней большой вышитый мешок, полный разноцветных камней.

— Ощущаешь что-нибудь? — спросил гигант. — Можешь потрогать стикраллы, если хочешь.

Затаив дыхание, Молли взяла красный поцарапанный кристалл.

— Очень приятный, — робко ответила девочка, тут же возвратив его на место.

— И это все, что ты чувствуешь?

Молли смущенно кивнула.

— Закья, отметь. Пока она не научится гипнотизировать, кристаллы ничего не будут значить для нее. — Вакт обернулся к Молли. — А ты когда-нибудь задумывалась о путешествиях во времени?

Она нахмурилась. Кто он такой, этот человек, чтобы допрашивать ее?

— Не понимаю, с какой стати я должна вам рассказывать, о чем я думала или не думала! — ответила она. — Я вас вообще не знаю.

— Хмм. Смелая, но осторожная. Закья, записал? — Он снова выжидающе уставился на Молли. — Ты, конечно, девица с характером, но я все же хочу услышать: думала ли ты когда-нибудь о путешествиях во времени?

Его лицо приблизилось настолько, что Молли стали видны следы косметики, маскирующей его морщинистую кожу.

— Я думаю…

Она лихорадочно соображала, что бы такое ответить. Ей не хотелось говорить великану, что он псих, но и страх нельзя было показывать. Девочка вдруг вспомнила Рокки. Если бы ее друг был здесь, он бы обязательно нашел что сказать. Тут в памяти Молли всплыли слова песни, которую сочинил Рокки, и она невольно повторила их вслух.

— Я думаю… время мчится подобно комете.

Гигант чуть прищурился и усмехнулся.

— Ха! Да ты поэт. Ну, хоть какой-то талант. Закья, запиши.

Тут он щелкнул пальцами, и Молли впала в гипнотический транс. В голове у нее мягко звучал голос Рокки, напевающего песню:

Время мчится подобно комете,

Но судьба подарила нам дружбу.

Нет прекрасней подарка на свете,

Не страшись, я его не разрушу.

Но и ты сбереги наше братство

И в душе пронеси сквозь столетья.

Рассекая года и пространства,

Слушай — в сердце твоем буду петь я.

Одиннадцатилетняя Молли открыла глаза, чтобы проверить, все ли на месте. Они мчались вперед сквозь время. Рокки стоял справа, крепко зажмурившись, а Лес, восторженно тараща глаза и шлепая от удовольствия губами, точно рыбка в аквариуме, балдел от круговерти красок. Стражники их, судя по всему, не преследовали. Молли облегченно вздохнула. Но что делать дальше? Может быть, имеет смысл остановиться в какой-то временно́й точке, чтобы обдумать дальнейшие планы? Мысленно выставив свою «антенну», Молли попыталась определить, где они находятся, — похоже, удалились лет на сто вперед от времени Вакта. Она прервала движение.

Стояло жаркое утро. На месте зеленого пышного сада с павлинами простирался запущенный парк с высохшими деревьями и коричневыми скамейками вдоль стен. Маленький индийский мальчишка в красных штанах, стоявший рядом с родителями, вдруг замахал рукой и заорал:

— Ма-м-ма-а! Эти люди с собакой! Они взялись из ниоткуда! Мама!

— Да, да, — ответил отец.

Он повернулся и со смехом ласково погладил сына по голове, восхищаясь богатым воображением отпрыска.

— Посмотри, какой у нее огромный бриллиант! — не унимался мальчуган.

— Круто! — объявил Лес. — В следующий раз можно отправиться назад и повстречаться с древними индийскими йогами.

— Мы пока по-прежнему в опасности. — Молли сняла камень и спрятала его в карман, потом забрала у Рокки Петульку. — Не забывайте, Закья тоже умеет путешествовать во времени. К тому же я вам еще не все рассказала. Когда я была под гипнозом, он заставил меня проглотить такую железную фиолетовую штучку. Она и сейчас во мне. А у Закьи есть специальный механизм, который определяет, где находятся эти капсулы. Я видела, как Закья им пользуется. Он, конечно, не лучший специалист по путешествиям во времени, но не удивлюсь, если нас уже ищут. Прибор поможет отследить путь.

— А это приспособление показывает место, где ты находишься? — спросил Рокки.

Молли пожала плечами и откинула волосы с лица. Было безумно душно.

— Понятия не имею. Кстати, когда я остановила время, Закья рассказал мне про Вакта и про того загипнотизированного человека. Это младший брат Вакта. Ой, да, еще одна вещь — путешествия во времени очень старят.

— А-а-а! Так вот отчего шелушится твоя кожа!

— Ты так обрадовался, Лес, как будто я в лотерею выиграла, — рассердилась Молли. — А я не хочу выглядеть как старуха!

— Тш-ш, успокойся. — Рокки рассматривал щеку подруги. — Это наверняка происходит не сразу. Ведь Вакт и Закья путешествуют уже не один год.

— Они много путешествовали, когда жили в Китае, — подтвердила Молли.

— А ты покрутишься по времени совсем немножко, — бодро продолжил Рокки. — Значит, хуже не станет. Сейчас у тебя только возле уха немного шелушится, а это почти незаметно.

Молли обернулась к Красному Форту. Он превратился в настоящее место паломничества туристов. У ворот толпились торговцы с воздушными шариками, открытками, сувенирами, напитками, сахарной ватой, орехами и сладостями. Молли пока не знала, что делать дальше, но одно было очевидно — надо поскорее уносить ноги от крепости.

— Я расскажу, о чем еще говорил Закья. Только сначала уйдем отсюда.

Они двинулись вперед. У дороги, не обращая внимания на окружающих, стояли две коровы.

— В Индии этим животным разрешено ходить где угодно, — объяснял Лес, пока Молли и Рокки тащили его прочь от форта, мимо такси, ожидающих клиентов. — Индийцы, исповедующие индуизм, считают коров священными животными. Хозяин может спокойно отпустить свою корову гулять по улицам — ее никто не тронет. Здесь и говядину-то не едят.

— Самое лучшее, что можно сделать, это затеряться в толпе, — не слушая Леса и дергая Молли за рукав, сказал Рокки. — Пошли вон туда, к магазинам. Чем больше вокруг народу, тем для нас безопасней.

Они прошли под аркой с надписью «Чандни-Чок. Старый Дели». Народ на улицах роился, как пчелы в улье. Повсюду сновали рикши и повозки, доверху нагруженные всевозможным добром на продажу — бревнами, металлоломом, канистрами с водой.

Люди таращились на Леса и ребят, одетых в европейские костюмы. Хотя они очутились в относительно современной Индии — Молли не могла точно определить, какой это год, — одежда прохожих оказалась очень необычной. Изредка встречались мужчины в брюках, но большинство было в дхоти — кусках белой ткани, которые обматываются вокруг ног и талии наподобие просторных штанов. Кое-кто вообще носил лунги — просто длинную тряпку, обернутую вокруг тела, словно юбка. Женщины были одеты в сари или мусульманские костюмы шальвар-камиз — прямое платье до колен и длинные — до щиколоток — штаны, а также полупрозрачный широкий шарф, который накидывали на голову или на плечи.

Мимо, звоня в колокольчик, протрусил рикша. Он тянул повозку, в которой сидели трое ребятишек в плохо сшитой школьной форме. Дети взволнованно указывали пальцами на Петульку, а при виде Леса дружно покатились со смеху.

— Ой, как мне это все не нравится, — простонала Молли. — Если Закья последует за нами в это время, он легко нападет на след — нас тут все запомнят.

В этот момент откуда-то сзади донесся громкий визг, потом крики и шум.

Глава четырнадцатая

— Скорей! — крикнул Лес, оттаскивая Молли и Рокки.

Они вжались в стену лавки, увешанную жестяными кастрюльками. Толпа шарахнулась в стороны — шум раздавался в середине улицы.

— Это Вакт? — испуганно спросила Молли у Леса. — Пора бежать?

— Нет. Хочешь, встань на приступку и посмотри.

Ребята поднялись на ступеньку. Перед ними колыхалось море голов. Вдруг оно расступилось как по волшебству, оставив длинный проход. По нему бежали шесть коров — они-то и вызвали весь переполох. Животные уже сбили с ног двух рикш и опрокинули лоток с фруктами. Они способны были затоптать любого, кто попадется им на пути, но вид у них был не столько разъяренный, сколько испуганный. Люди пытались как-то успокоить их. Одному мужчине удалось накинуть простыню на голову бегущей впереди коровы и заставить ее свернуть с центральной улицы в узкий переулок. Остальные последовали за ней. И почти в то же мгновение улица снова пришла в движение, толпа сомкнулась, заполняя просвет.

— Вот это я понимаю! — восхитился Лес. — Это вам не Америка или там Европа какая-нибудь. Коровы свободно бегают по торговому центру города! Вот это жизнь! До чего мне нравятся эти священные животные!

На входе в Чандни-Чок у Закьи возникли новые трудности. Сначала были проблемы со стражниками, которых он привел за собой из 1870 года. Их сабли и старинные костюмы напугали туристов. Две женщины завизжали так, что небольшое стадо коров бросилось бежать прямо по людным торговым улицам. А сейчас на Закью накинулась с руганью бесстрашная старуха-индианка. Она стояла перед ним руки в боки, не давая посмотреть на серебряный механизм.

— Постыдились бы священных коров пугать! — отчитывала Закью старуха. — От вашей банды одни неприятности. Посмотрите, сколько вокруг народу! Люди могли пострадать! — Она яростно затрясла пальцем у него под носом.

Но тут Закья вскинул голову и бросил на старуху один-единственный гипнотический взгляд.

— Вап-ап-глап-глап, — пробубнила бабка, все еще качая пальцем, и затихла.

Закья уставился на механизм. Но тот не желал нормально работать. Он показывал, что девчонка находится здесь, в этом времени. Но в каком именно направлении ее искать, механизм ответить не мог и только жалобно мигал. Закья отключил устройство и позвал стражников.

В боковых улочках Чандни-Чока было гораздо спокойнее и прохладнее, чем в центре. Лес вел Молли и Рокки узкой дорожкой, по которой мог проехать лишь один рикша. По обе стороны улицы возвышались трехэтажные дома с облупленными стенами, над головами петляли и закручивались узлами черные электрические провода. Чувства Молли были подобны этим проводам — такие же перепутанные. Она не знала, что делать дальше.

— Может быть, теперь вернемся? — спросила Молли.

— В наших-то нарядах? — удивился Рокки. — Ты что? Опять будем выделяться. Перед тем как отправиться обратно к Вакту, нужно переодеться во что-то индийское.

Друзья огляделись. Вдоль улицы теснились магазины — наверное, самые крошечные на свете! Они были настолько узки, что сидящий на пороге хозяин едва помещался в дверном проеме. Некоторые лавки чуть шире — их полы были застланы расшитыми половичками, и каждый, кто заходил внутрь, должен был снимать у входа обувь.

— Как разумно, — с улыбкой заметил Лес. — И полы мыть не надо. Крутая страна — Индия.

— А магазины одежды здесь есть? — поинтересовалась Молли, разглядывая лавку с украшениями, красными и золотыми шалями.

— Естественно! Просто иди вперед, и обязательно наткнешься.

Компания брела вверх по улочке. Петулька держалась поближе к Молли, а та рассказывала друзьям все, что узнала о прошлом Вакта.

— Бедолага, — вздохнул Лес.

— Ненормальный, — возразил Рокки. — Эй, что это? Пахнет пончиками и жженым сахаром!

Встревоженная Молли прошла мимо, но мальчик застыл возле лавки со сладостями, разглядывая вкусные даже на вид квадратики, разложенные на подносах и прикрытые сверху сеткой.

Рядом стоял большой серебряный горшок с белой жидкостью. В центре этого горшка плавал горшочек поменьше, наполненный льдом. На другом конце прилавка пристроилась маленькая плита, топившаяся дровами. На ней стоял медный чан с кипящим маслом. Продавец в сиреневой рубашке улыбнулся Рокки.

— В Старом Дели электричество есть не у всех, — пояснил он, указывая на серебряный горшок. — Так мы храним и охлаждаем жидкости. А готовим на огне. Ты когда-нибудь пробовал индийские сладости?

Рокки покачал головой.

— Вы очень хорошо говорите по-английски, — заметил он.

— Конечно! — рассмеялся продавец. — Большинство индийцев знают английский язык.

Он подвинул к себе ком теста, оторвал от него кусочек и, скатав маленький шарик, бросил его в медный чан. Затем выудил из чана штук пятнадцать таких же шариков, но уже золотистых и перекинул их в высокую миску с сахарным сиропом.

— Мои покупатели больше всего любят именно эти сладости. Они называются гуляб джамун. Хочешь попробовать?

Мальчик покачал головой.

— У меня нет денег.

— Не все в этой жизни можно купить!

Шарик оказался восхитительным, и Рокки еще долго простоял бы возле лавки, пробуя разные сладости, если бы Молли не потянула его за собой.

— Спасибо! — крикнул мальчик продавцу, уже уходя. — Такой симпатичный дяденька.

— Тот парень, который готовит лапшу, тоже очень милый, — согласился Лес, дожевывая на ходу. — Правда вкусно, Петулька?

— Надо спешить, — напомнила друзьям Молли. — Идемте, мы же не на прогулке.

Пока Рокки завязывал шнурок, девочка подошла к хозяину магазинчика масок из папье-маше. Со стены на нее глазели головы тигров и львов, птиц и слонов.

— Извините, вы не подскажете, какой сейчас год?

— Тысяча девятьсот семьдесят четвертый, конечно! — хмыкнул тот. — Не хочешь ли примерить масочку? — Он протянул девочке зеркало.

Молли только глянула — и сразу наткнулась на морщинистую кожу вокруг уха. Она уже хотела отвернуться, как вдруг заметила длинный шрам на шее. Девочка ахнула и провела пальцем по шраму, пытаясь вспомнить, как и когда он появился.

В этот момент у нее возникла новая мысль. Сейчас 1974 год. Вакт остался в 1870 году вместе с младшими Молли. Значит, она должна помнить все, что случилось с десятилетней Молли. Но она не помнила ничего — ни что там произошло, ни как все закончилось! Можно подумать, что воспоминания запаздывают и все еще тащатся из 1870-го в 1974-й. А шрам, значит, тоже из того времени? Продавец протянул ей маску слона:

— Примеришь?

— Нет, спасибо.

Сердце девочки внезапно наполнилось страхом. Ей совсем не понравился такой оборот. Младшие Молли застряли в прошлом, их воспоминания для нее закрыты, зато появился на шее загадочный розовый шрам. Молли поняла, что ей срочно надо возвращаться и искать Вакта. Она не сможет спокойно спать до тех пор, пока не спасет младших себя и не остановит великана.

Но как это сделать? Это сложнее, чем поймать разъяренного хищника. Тигр из папье-маше скалился со стены, напоминая об охотничьих трофеях Вакта и пистолете, который он носил с собой.

Если украсть у Вакта все кристаллы для путешествий во времени и останавливающие время, то появится шанс победить его. Без камней он станет просто сильным гипнотизером. Обычным махараджей, которому подчиняются сотни стражников. Молли сглотнула и потрогала шрам.

— Эй, вы двое! — окликнула она.

Эта парочка, Лес и Рокки, снова отвлеклась: они разглядывали, как ремесленник прижигает что-то паяльной лампой.

— По-моему, нам пора возвращаться в прошлое. — Молли старалась говорить спокойно. — Ну же! — Она подхватила на руки Петульку.

— Хорошо, хорошо, идем, — ответил Лес, оборачиваясь и утирая пот со лба. — Я тащусь от этих ветров времени.

Молли присмотрела небольшой пустырь по одну сторону улочки, подходящий для путешествия, и вскоре они уже снова мчались сквозь века. Выставив «антенну», Молли пыталась найти младших себя. Наконец она почувствовала их присутствие и остановилась. Ветры времени стихли.

Рядом стояла священная корова. При виде возникших из пустоты людей она громко замычала. Воздух вроде бы стал прохладнее, но все равно было жарко. Они прибыли точно в то время, где находились младшие Молли. Девочка сразу «поймала» их воспоминания. Например, то, как Вакт экзаменовал десятилетнюю Молли.

Поморщившись, она пересказала остальным, как он заставлял ее рисовать, считать на счетах, танцевать и играть на ситаре.

— Вакт в роли директора школы, ничего себе! — воскликнул Лес.

Молли оглядела улочку. Электрические провода пропали, но магазинчики остались, и запахи почти не изменились. Даже лавочка с масками стояла на том же месте. И человек, что сейчас раскрашивал маску леопарда, мог быть прапрапрадедушкой того коренастого продавца, с которым она беседовала в современной Индии. Продавец отложил кисточку, соединил ладони и слегка наклонил голову.

— Намашкар, — произнес он.

Молли предположила, что это было приветствие.

— Намашкар, — ответила она, повторив его жест. Потом спросила: — Извините, а в каком мы веке?

Закья нетерпеливо топтался посреди дороги. Неожиданно запищал серебряный механизм, спрятанный в складках одежды. Закья раздраженно вытянул его из кармана.

— Так ты снова перешла в другое время… — пробормотал он, глядя на циферблат.

Затем оглянулся в поисках загипнотизированных стражников, знаком давая ближайшему понять, чтобы все немедленно собрались вокруг него. Один из них в этот момент расспрашивал хозяина лотка с газетами, не видел ли тот кого подозрительного. Дожидаться его было некогда. Закья велел троим остальным стражникам приготовиться к путешествию во времени. Они послушно положили руки друг другу на плечи. Раздался хлопок, и Закья перенес их из 1974-го обратно в 1870 год.

Он не испытывал жалости к брошенному в чужом времени стражнику. Тот находился под совсем слабеньким гипнозом и, значит, через несколько часов должен был выйти из транса. Скорее всего, решит, что сошел с ума. Никто не поверит, будто он попал в 1974 год из другого времени. Закья понимал это, но ничуть не переживал за несчастного. Его волновала только Молли Мун.

— В каком мы веке, скажите, пожалуйста? — повторила вопрос Молли.

Человек задумался.

— Половина четвертого, — ответил он наконец.

Тут Молли сообразила, что в 1870-м далеко не все индийцы знали английский язык.

— Спасибо. — Она поклонилась и помахала рукой на прощание.

— Ну ты даешь! — воскликнул Лес.

— Я все сделала правильно?

— Ага, «намашкар» означает «приветствую вас» или что-то в этом роде. Мне учитель йоги объяснял.

Молли коснулась шеи. Шрам по-прежнему был на месте, и это пугало.

Тут она почувствовала какое-то шевеление в правом кармане джинсов — том самом, где лежали красный и прозрачный камни. Она схватилась за карман, но слишком поздно. Обернувшись, Молли успела увидеть мальчишку — своего ровесника — в драном коричневом балахоне, перемазанном красными пятнами. Воришка несся по улочке.

— Нет! — взвизгнула она. — Он украл кристаллы!

Глава пятнадцатая

Рокки ракетой сорвался с места. Он слышал, как стучат по мощеной мостовой пятки воришки. Его собственные кроссовки тяжело ударялись о землю, поднимая пыль. Мальчик свернул за угол. Грудь сдавило от усилий, но он не обратил на это внимания, уже на бегу сообразив, как важны эти камни. Красный — так вообще их билет обратно в XX век. Его необходимо вернуть!

Топот воришки стих.

Рокки, задыхаясь, остановился на пересечении дорог, где росло баньяновое дерево. Куда бы он побежал на месте мальчишки? Рокки огляделся. На одной улице лениво отмахивались от мух три коровы. На другой — расположилась на отдых маленькая тощая обезьянка, жевавшая кусок хлеба. Последняя улочка была вся застроена магазинами. Мальчик дернулся в их сторону, но тут же вспомнил, что шаги воришки стихли внезапно. Он автоматически поднял голову.

Спустя мгновение к нему подбежали Молли, Петулька и Лес. Рокки тяжело дышал, уперев руки в бока, и смотрел на дерево.

— Рокки, ты в порядке? — Молли испугалась, что у друга начался астматический приступ.

Рокки кивнул в ответ.

— Что вы со мной сделаете? — жалобно спросили сверху.

Смуглый мальчишка вскарабкался еще на одну ветку. Петулька залаяла.

— Ничего, — крикнул Рокки. — Только верни нам красный камень. — Он заговорил медленно, пытаясь ввести воришку в транс, чтобы убедить его спуститься. — Просто отдай нам красный ка…

— Какой камень? — перебил мальчишка.

— Кристалл. — Молли откинула волосы с лица.

Мальчик лез все выше и выше, явно пытаясь добраться до окон ближайшего здания. На гипноз — неважно, голосом или глазами — уже не оставалось времени. Парень передвигался слишком быстро, и она не могла поймать его взгляд.

— Ты очень хорошо говоришь на нашем языке, — сообщила она, пытаясь задержать его.

Мальчишка подозрительно глянул вниз. С какой стати его хвалит девчонка, которую он только что обокрал?

— Даже если так, тебе-то что?

Молли поняла, что остановить его сможет лишь выгодный обмен.

— Если ты отдашь кристалл, я перенесу тебя в другое время, — сказала она. — Например, в будущее. Хочешь?

Мальчишка мрачно уставился на Молли. Он в жизни не слыхал ничего нелепее.

— Честно-честно, — вставил Рокки. — Она умеет путешествовать во времени. И она классный гипнотизер. А с помощью прозрачного камня может останавливать время. Честное слово. Вот мы с Лесом на такое не способны. Послушай, нам очень нужен красный камень. Без него мы не вернемся домой.

Мальчик посмотрел на странных людей с не менее странной собакой и расхохотался.

— Я, конечно, слыхал много всякого вранья, но такую чушь мне впаривают впервые.

Тут Лес тоже начал смеяться.

— Лес, это не смешно, — рассердилась Молли. — Если мы не вернем кристаллы, то нам ко…

— Все в порядке, — ответил старый хиппи и, сунув руку в карман, выудил оттуда небольшой черный предмет. — Ты когда-нибудь видел такое? — спросил он у мальчишки.

Лес нажал на кнопку, и диктофон в его руке немедленно запел.

«Он, как сорока, хочет украсть твое сердце… О-о-о… А-а-а…» — заливался знаменитый певец Билли Боб Бимбл. Мальчишка от неожиданности чуть не свалился с дерева.

Тут раздался громкий окрик. Все оглянулись и увидели шагающего прямо к ним полицейского в коричневой форме с дубинкой в руке. Мальчишка стремительно метнулся по ветке к ближайшему окну, прыгнул, но зацепился рубахой за сук и, рванувшись, плюхнулся на нижнюю ветку. Молли испуганно ахнула. Полицейский подбежал к дереву.

— Я тебя предупреждал! — закричал он на хинди. — Будешь сегодня ночевать в кутузке, грязный вор!

— Дружище, полегче с ребенком, — попросил Лес, но низенький мускулистый полицейский продолжал орать и размахивать дубинкой, не обращая на него ни малейшего внимания.

Молли поняла, что очень скоро на крик соберется толпа. Сконцентрировав свои гипнотические силы, она мягко постучала полицейского по плечу. Он раздраженно обернулся и тут же подпал под ее чары. Полицейский стал тихим и кротким, как коровы на соседней улочке. Молли не знала хинди, поэтому она просто прижала палец к губам и шепнула: «Ш-ш-ш».

Оборванец повис на ветке и завороженно наблюдал за происходящим.

— Мне понадобится твоя помощь, — сказала ему Молли. — Я не знаю вашего языка, но мне хотелось бы кое-что сообщить этому человеку.

— Надуть меня пытаетесь? — спросил маленький хулиган. — На самом деле вы с ним заодно. Пусть он сделает какую-нибудь глупость — то, чего никогда не совершит, будь он нормальным. Тогда я вам поверю.

— Объясняю же — я не знаю вашего языка. Тебе придется самому говорить с ним.

В глазах воришки вспыхнули озорные огоньки.

— С удовольствием.

Постучав полицейского по плечу, Молли прижала ладонь к уху, а другой рукой указала на мальчишку, давая понять, что надо слушать его.

— Сними штаны, — приказал тот на хинди.

Страж кивнул и начал расстегивать брюки. Когда он спустил их до колен, показав всем оранжевые трусы, шутник громко расхохотался, но тут же снова подозрительно насупился.

— Покричи, как слоненок! — велел он.

Полицейский издал душераздирающий рев. Мальчик довольно улыбнулся.

— А теперь попрыгай, как ворона!

Бедный полицейский запрыгал со спущенными штанами. Это и вправду выглядело очень смешно. Молли покосилась на Рокки, стараясь сдержать смех.

— Дружище, оставь парня в покое, — сказал Лес. — Не унижай его. А вдруг его кто-нибудь увидит? К тому же он вот-вот споткнется о собственные брюки.

Мальчишка, сияя от удовольствия, начал сползать с дерева.

— Перестань прыгать и надень штаны, — обратился он к полицейскому.

Тот немедленно натянул форменные брюки и замер.

Мальчишка бросил взгляд на карман Леса.

— Что это за поющая машинка? — спросил он, очутившись наконец на земле.

Молли посмотрела на воришку. У него были такие же зеленые глаза, как у нее; они задорно блестели на смуглом лице. Нос — красивый и прямой, в отличие от ее картошки. На плечах болталась драная, вся в пятнах краски рубаха, сквозь которую виднелись тощая грудь и торчащие ребра. «Что довело его до такой жизни? — подумала девочка. — Почему он начал воровать?».

— Это называется «диктофон», — объяснил Лес, протягивая ему устройство. — Самая обычная вещь в двадцать первом веке.

Мальчишка оглядел футболку Молли и джинсы Рокки.

— Так вы, значит, из будущего? — Он снова нахмурился и смерил их подозрительным взглядом. Полицейский икнул. — В этом я сильно сомневаюсь. — Воришка помолчал. — Но в том, что вы гипнотизеры, вы меня убедили.

— Прикажи полицейскому, чтобы он считал тебя воспитанным и честным, — посоветовала Молли.

— Ясно. — Мальчик вскинул брови. Потом быстро заговорил на хинди: — С этого момента ты станешь считать меня богом и скажешь всем остальным полицейским, что я самый лучший ребенок в Дели. И каждый раз при встрече со мной будешь давать мне несколько рупий. Теперь можешь идти.

Полицейский кивнул и низко поклонился. Выпрямившись, полез в карман и, достав горсть монет, высыпал их мальчишке на ладонь. Тот уставился на деньги.

— Ты и вправду гипнотизерша! — И, словно монеты были главным доказательством, добавил: — Так вы в самом деле из будущего?

— Ага, — подтвердила Молли.

Полицейский ушел.

— И вы возьмете меня с собой в будущее? — Мальчик не до конца верил своим новым знакомым, но уже видел, что дружба с ними будет ему полезна.

— Я отвезу тебя на экскурсию, а потом верну сюда. Но я не смогу сделать это без кристаллов. — Молли протянула руку. — Ты не задумывался, каким станет мир через сто лет?

Мальчик колебался еще несколько мгновений. Потом взял у Леса диктофон и одновременно протянул Молли камни. Красный она сунула в карман, а прозрачный повесила на шею.

— Не волнуйся. Я не нарушаю обещаний.

Закья зарычал, глядя на серебряный механизм. Он видел, что тот правильно указывает время, в которое перескочила Молли. Но почему-то получалось, что она находится одновременно и слева, и справа от него.

— Дурацкая игрушка двадцать пятого века, — фыркнул он, запихивая механизм в карман. — Я до вас доберусь, мисс Мун. Вы от меня никуда не денетесь. Я обыщу каждый колодец, каждую корзину с коброй. Глаз не сомкну, пока вас не найду!

Глава шестнадцатая

Мальчишка покрутил настройку на диктофоне и улыбнулся. Потом глянул на кроссовки ребят.

— Уродская у вас в будущем обувь! — засмеялся он.

— Вообще-то, это кроссовки, — заметила Молли. — Но наверное, для тебя они действительно выглядят странно.

— А тебе не больно ходить босиком? — поинтересовался Рокки у воришки.

— Нет, у меня подошвы жесткие, как коровьи копыта!

Так началась их дружба.

— Пойдемте, — сказал мальчик. — Вы, наверное, хотите пить после всей этой беготни. Я отведу вас в чайную к одной своей знакомой. — Тут его взгляд задержался на их необычной одежде.

Молли кивнула.

— Да, неплохо бы переодеться, но мы очень спешим. Нас преследуют.

Мальчик вскинул брови.

— Вам очень повезло, что я украл ваши драгоценные камни, так вы познакомились со мной.

И я вам помогу. — Он хитро улыбнулся. — Мои услуги стоят недорого. Но сначала выпьем чая. По пути расскажете, кто за вами гонится.

Они шли по узким путаным улочкам, залитым серым от пыли солнечным светом, углубляясь в Старый город. Петулька постепенно приходила в себя. Любопытство победило страх, и она взволнованно носилась туда-сюда, ловя новые запахи — удивительные и ни на что не похожие. Все вокруг было такое яркое, пестрое и несло столько новой информации!

Мальчика звали Оджас, что на хинди значит «сияние» или «сверкание». Он попытался величать Рокки и Леса «саибами», а Молли «мем-сааб», объяснив, что так положено обращаться к господам. Но друзья категорически отказались от этой чести и потребовали, чтобы он звал их по именам. Между делом Оджас рассказал им кое-что о кастовой системе.

— Вы что, ничего об этом не знаете? — Мальчик рассмеялся. — Все индусы с древнейших времен разделены на касты. Каждый человек с момента своего рождения принадлежит к какой-то касте. И он не может перейти из одной касты в другую. Самая высшая и главная — это брахманы или жрецы. Чуть ниже — каста правителей и воинов. Затем идут торговцы, потом — крестьяне. Низшая, к которой принадлежу я, — это слуги и работники. Внутри каждой касты существует еще множество подразделений. Низшее подразделение в низшей касте делает самую грязную работу, например убирает мусор. Не очень приятно! — Оджас поморщился. — А еще есть неприкасаемые. Это люди, не имеющие касты или утратившие ее за какое-то ужасное преступление. — Мальчик свернул налево, провел мимо горы пустых коробок. — Люди из высших каст боятся даже наступить на тень неприкасаемого, чтобы не осквернить себя.

Молли вспомнила слова Вакта о том, что Закья был неприкасаемым.

— В будущем кастовая система станет менее жесткой, — сообщил Лес, обходя очередную священную корову.

— Это хорошо, — обрадовался юный проводник. — Не отставайте, мы сейчас пойдем напрямик через это здание. Так короче.

Родителей у Оджаса не было. Когда-то он жил с отцом, который работал махутом, или погонщиком слонов, в Красном Форте.

— Отец умер от ядовитой опухоли в желудке.

— Не повезло, — посочувствовал Лес.

Они шли вслед за мальчиком по темному коридору, завешанному сохнущим бельем.

— Да уж.

Все умолкли.

— Это отец научил тебя английскому? — нарушила молчание Молли.

— Да. Прежний махараджа Красного Форта был добрым человеком. Он обучал своих слуг грамоте. И они изучали английский язык независимо от своей касты. А отец научил меня. Пока отец не умер, мне жилось хорошо. А потом все пошло кувырком. Добрый махараджа сошел с ума, и трон занял его брат, который почему-то зовет себя махараджей Вактом. «Вакт» на хинди означает «время». Он долго путешествовал по Китаю, потом вернулся.

— Махараджа Времени! — воскликнул Рокки. — Ну и имечко! Высоко же он себя ценит.

— Вы его знаете?

— За нами гонится его помощник, — ответила Молли. — А Вакт украл у меня кое-что… — Она замялась, сомневаясь, стоит ли объяснять Оджасу, что махараджа похитил у нее ее саму, но решила, что мальчик ей просто не поверит. — Поэтому мы преследуем Вакта.

— А мы его преследуем? — Лес удивленно почесал в затылке.

— Да. Во всяком случае, я точно. Мне надо каким-то образом украсть все его кристаллы, а его самого куда-нибудь запереть.

— Это тебе не кролика поймать, — заметил Рокки.

— У нынешнего махараджи ужасный характер, — предупредил Оджас. — Вы уверены, что хотите его догнать? Может, лучше дождаться выздоровления настоящего махараджи? Возможно, он вспомнит нас с отцом и согласится помочь вам.

— Прежний махараджа вовсе не сошел с ума, — сказал Рокки. — Его загипнотизировали и держат в крепости. Мы его видели.

— Загипнотизировали?

— Да, это сделал Вакт.

— Вот так новость!

Обогнув кучу кирпичей, Оджас нырнул в дыру в стене и выбрался на очередную улочку.

Прямо перед ними была чайная. Она походила на раскрытый шкаф, в который встроена маленькая плита. На огне кипел железный чайник. На верхней полке выстроились жестяные банки. Рядом с пузатой сахарницей пристроилась керамическая миска, а на ней — чайное ситечко. На других полках громоздились глиняные тарелки, чашки и чайнички. На земле возле шкафа маленький мальчик играл с разбитой чашкой и мелкими камушками. Заметив Петульку, он пришел в восторг. Его мать в желтом сари была рядом. На запястьях и на щиколотках у нее позвякивали золотые браслеты, в ушах и в носу красовались золотые сережки, а на лбу виднелась нарисованная красная точка — бинди. Женщина рукой придерживала на бедре смуглого младенца с браслетиком на запастье. При виде Оджаса она заулыбалась. Мальчик поклонился, прижав сложенные ладони ко лбу, и спросил о чем-то на хинди. Женщина покачала головой и рассмеялась, а потом принялась заваривать чай.

— У нас нет денег, — сказала Молли. — Может быть, ты нам одолжишь немного?

— Не волнуйтесь, — ответил Оджас. — В прошлом месяце я спас ее сына. Он перебегал через дорогу и чуть не попал под колеса английского экипажа. Так что теперь эта женщина всегда поит меня чаем бесплатно.

— А что, в Индии сейчас есть англичане?

— Конечно. Они здесь уже давно… более двух веков. А до того, еще раньше, Индию захватили Великие Моголы. Всем хочется владеть Индией! Великие Моголы правили целых пятьсот лет! Они мусульмане и понастроили множество очень красивых мечетей. Но большинство индийцев исповедуют индуизм, а не ислам. А теперь у нас правят англичане. Только они мрут как мухи от жары и всяких болезней. Еще были португальцы, французы и голландцы, но англичане всех вытеснили. Это потому, что в Индии очень много разных товаров, которыми выгодно торговать. Англичане зарабатывают на нас кучу денег. Индия — большая страна. Здесь выращивают зерно, хлопок, чай, кофе. Добывают драгоценные камни, и мрамор, и ценные сорта дерева. А у вас есть только толстая королева Виктория. У нее на портретах всегда такое недовольное лицо. Надо ей приехать в Индию — может, повеселеет.

Индианка налила всем чая с сахаром и пряностями: корицей, имбирем, гвоздикой и кардамоном. Оджас сделал глоток и продолжил лекцию:

— У королевы Виктории много чиновников и военных. Они и управляют Индией. Понастроили здесь кучу домов. Есть и довольно красивые, но все равно хуже, чем наши дворцы и храмы. Зато железная дорога — тоже дело рук англичан — просто потрясающая!

— Но если правят англичане, то что же делают махараджи? — спросила Молли.

— Повелевают своими княжествами. Индия — очень, очень большая страна, так что найдется место для всех желающих поуправлять.

Женщина в желтом сари принесла всем лепешки и по стакану сладкого напитка, а потом поставила на землю плошку с водой для Петульки.

— Ах, сок сахарного тростника, — вздохнул Лес. — Лет сто не пил. Кстати, Оджас, дружище, могу тебя порадовать. В двадцатом веке в Индии появится крутой чувак, который очень любит мир, по имени Ганди. Он поможет выгнать англичан, и в тысяча девятьсот сорок седьмом году Индия станет независимым государством.

— Ну, это случится еще через семьдесят семь лет, — протянул Оджас, быстро подсчитав в уме. — К тому времени я уже состарюсь. Или умру.

— Да, ты в пролете, чел, — согласился Лес.

Оджас не понял и лишь покачал головой, так же как и индианка, а Молли и Рокки рассмеялись.

— Эта женщина такая добрая, — сказал Рокки. — Мне бы хотелось подарить ей что-нибудь. — Он полез в карман и вытащил оттуда шариковую ручку. — Может, она продаст это какому-нибудь богатому человеку. В тысяча восемьсот семидесятом году ручка должна казаться удивительной вещью. — Он показал Оджасу и женщине, что это такое, нарисовав каракули на своей, уже изрисованной, руке.

Индианка, хихикая, провела ручкой черту по ладони Оджаса, и в этот момент у Молли всплыло новое воспоминание. Это случилось так внезапно, что она невольно затрясла головой, как будто у нее вода попала в ухо.

— Что с тобой? — спросил Рокки.

Молли открыла глаза.

— Вспомнила вдруг, как сажусь на поезд. Роскошный вагон в королевском поезде или что-то в этом роде. На руках у меня младенец.

— А Вакт тоже там?

— Да. У него очень глупый вид. Он такой высокий, что едва помещается в купе. Как жираф. Поезд трогается. Шумно и клубы дыма.

— Значит, мы с Вактом и младшими Молли в одном времени?

— Да. Я переместила нас точно в то же время.

— Но они уезжают! Что же теперь делать? Нужно срочно на вокзал!

Молли и Рокки одновременно повернулись к Оджасу.

— Нам надо на поезд, — сказала Молли. — Но мы не говорим по-индийски. Поможешь?

— Откуда ты знаешь, что махараджа Вакт сел на поезд? — поинтересовался Оджас. — Ты что, колдунья?

— Потом объясню. Я не колдунья, и мы очень спешим. Ну так как?

Склонив голову набок, Оджас прикрыл один глаз.

— Раз уж вы ради меня загипнотизировали того полицейского, я помогу вам сесть на поезд. Надеюсь, вы еще не забыли про обещанную поездку в будущее? По пути на станцию вы расскажете мне, что именно украл у вас Вакт и откуда вы знаете, где он находится. Если я посчитаю, что смогу быть вам полезен, то назову свою цену. Вы наймете меня в качестве проводника.

— Придумано неплохо, — согласилась Молли. — Не считая того, что у нас нет денег, чтобы расплатиться с тобой.

Оджас отряхнул руки от крошек.

— Уверен, что с твоими талантами деньги достать будет несложно.

Закья со стражниками находились в пятнадцати улицах от чайной. Неожиданно они наткнулись на полицейского, который, сидя на ступеньках, пересчитывал свои пальцы. Голова у него то и дело падала на грудь, а зрачки бешено вращались. Закья сразу узнал признаки недавно наложенного и снятого гипноза и приступил к допросу.

Глава семнадцатая

Оджас стремительно вел друзей по улочкам. Девочка на ходу объясняла, зачем Вакту понадобилось красть младших Молли. Оджас недоверчиво слушал, все больше склоняясь к мысли, что имеет дело с сумасшедшими.

— Так вы хотите тайно преследовать Вакта? — переспросил он, поняв, что, по крайней мере, эта часть истории правдива.

— Да.

— В этой одежде? — Мальчишка недоверчиво фыркнул.

Молли посмотрела на свою футболку с танцующей мышью. Надо было срочно что-то придумать…

— Скажи, Оджас, а не знаешь ли ты какого-нибудь мерзкого-премерзкого продавца одежды?

— Одного знаю, но не беспокойся, симпатичных людей тут гораздо больше.

— А почему этот мерзкий продавец такой мерзкий? — попыталась уточнить Молли.

— Ты такие странные вопросы задаешь! Но я отвечу. Это чрезвычайно богатый и очень жестокий человек, который владеет магазином возле базара. Он страшно вспыльчив и часто бьет жену и детей. Я его терпеть не могу, потому что как-то он оттаскал меня за уши только за то, что я присел у порога его магазина, чтобы вынуть из ноги занозу.

— А он говорит по-английски?

— Да, но он нехороший человек. Ты не понимаешь…

— Класс! То, что надо. Ты отведешь нас к нему?

— Ну, так уж и быть, сделаю одолжение… Но имей в виду, что после этого цена на дополнительные услуги сильно вырастет.

— Договорились. Только пошли быстрей.

Вскоре они очутились в большом магазине, среди полок с одеждой. Лес задернул шелковую занавеску, прикрывающую вход. Петулька понюхала ковер.

— Эй, здесь есть кто-нибудь? — позвала Молли.

За прилавком появился низенький пузатый человечек с сонным, помятым лицом. Буркнув что-то вместо приветствия, он громко откашлялся.

— Добрый день, — сказала Молли. — Мы хотим купить у вас одежду.

Продавец окинул взглядом ее футболку с мышью, джинсы и осклабился. Он лениво выплыл из-за прилавка и тут увидел Оджаса. Человечек дернулся было вперед, но, сообразив, что может отпугнуть покупателей, не стал вышвыривать мальчишку на улицу.

Молли взяла его под контроль, прежде чем он успел что-либо понять. Она постучала пальцем по его груди и заглянула в припухшие глазки. Нос продавца недовольно сморщился от такой фамильярности, но уже в следующее мгновение гипнотический взгляд насквозь пронзил его мозг и превратил торговца в кивающего болванчика.

— Теперь вы полностью в моей власти, — произнесла девочка. — Нам всем нужна новая одежда. И, кроме того, деньги. Много денег.

Оджас закивал. Он уже раздумывал, какую сумму запросить с Молли за помощь.

Загипнотизированный человечек шагнул вперед. Он прекрасно понял, что ему сказали, и начал выбирать одежду с разных полок. Оджас с изумлением наблюдал, как продавец достал для Рокки длинную бордовую рубаху со стоячим воротничком и такого же цвета штаны, широкие на бедрах и узкие в голени.

— Вот эти курта и чуридары подойдут вам, господин.

Оджасу торговец протянул такое же одеяние, только серое. Мальчик сунул его в сумку.

— Поберегу для торжественного случая, — пояснил он.

Лес выбрал себе белый костюм, а Молли было предложено серо-голубое сари.

— Ну нет, — отказалась она, глядя на метры ткани. — Мне в это без посторонней помощи никогда не замотаться.

— Что вы делаете, господин продавец! — воскликнул Оджас. — Индийские девочки не носят сари! Это женская одежда!

Тогда загипнотизированный купец предложил Молли платье, широкие шаровары с завязками внизу и длинный легкий шарф.

— Шальвар камиз и дупатта для госпожи?

Наконец все переоделись. Девочка набросила на голову полупрозрачное полотно, а Рокки и Лес нацепили по чалме. На ноги все надели индийские туфли — кроме Оджаса, который предпочитал ходить босиком. Продавец дал Молли сумочку, полную денег, а еще она прихватила крепкую тряпичную торбу, чтобы засунуть туда Петульку, если понадобится срочно переместиться во времени.

Перед тем как уйти, Молли посмотрела на торговца. В суматохе она даже не успела придумать, что ему сказать на прощание. Пришлось сочинять на ходу:

— Отныне вы никому не скажете ни одного дурного слова и будете вести себя как святой…

— Здесь нет святых в христианском понимании… — перебил ее Лес.

— Как ангел?

— Ангелов тоже нет. Как насчет джайна?

— Что это?

— Джайнизм — разновидность индуизма. Джайны исповедуют мир и любовь ко всему живому. Они вообще не едят мяса, стараются ходить так, чтобы даже случайно не наступить на насекомое, и носят марлевые повязки — боятся невзначай проглотить какую-нибудь мошку.

Продавец терпеливо ждал.

— Значит, ведите себя как джайн. И будьте особенно добры к жене и детям, чтобы они простили вас за прежнее поведение. И еще вы станете много петь и научитесь играть на каком-нибудь музыкальном инструменте, например…

— На шенаи, — подсказал Лес. — Это такой крутой инструмент типа гобоя, в который надо дуть.

— На шенаи, — договорила Молли. Затем она, никого не предупредив, сосредоточилась на прозрачном кристалле, остановила время и произнесла: — А кодовой фразой, которой я «запру» это внушение, будет «играющий на тамбурине».

Теперь, точно зная, что ее гипноз не ослабнет, Молли снова разморозила время.

Едва они вышли из магазина, продавец принялся громко напевать.

— Повезло ему, что его гипнотизировала ты, — заметил Оджас. — Ты подарила ему возможность начать новую жизнь, а это стоит гораздо дороже всего, что мы у него взяли.

— Я тоже так думаю, — согласилась Молли, помахивая новой сумочкой, в которой звенели золотые монеты.

Закья и стражники подошли к чайной. Они умирали от жажды.

— Эй, женщина! — грубо сказал Закья. — Отвечай. Ты видела тут девчонку со странной собакой?

Индианка в желтом сари кинула подальше от чайной палочку, чтобы ребенок ее нашел и принес. Она боялась, что малыш проболтается про Оджаса и его друзей. Когда мальчик со смехом убежал, женщина покачала головой.

— Не хотите ли чая с лепешками? — спросила она, поворачиваясь к шкафу и одновременно пряча шариковую ручку за сахарницу.

Там же стоял маленький глиняный горшочек с лекарственным порошком из сушеных трав, который «прочищал желудок». Женщина незаметно подсыпала щепотку в чай грубияну. Если повезет, проблемы с желудком задержат его, а значит помогут ее друзьям.

Закья пил чай и размышлял, поглядывая, как мальчонка, точно щенок, бегает за палочкой. Неожиданно его поразила страшная мысль. О побеге Молли Мун рано или поздно придется сообщить Вакту!

А Оджас вел друзей на вокзал. Они шагали по иссушенным пыльным дорогам, заполненным повозками, запряженными буйволами и лошадьми. Верблюды тянули фургоны, слоны шествовали с паланкинами на спинах. В новой одежде Молли уже не так выделялась из толпы. Она с удовольствием разглядывала идущих мимо женщин с большими медными кувшинами на головах и босоногих ребятишек, которые носились по улицам. В воздухе смешивались запахи благовоний, специй и дыма. Сверху припекало горячее мартовское солнце. Друзья прошли мимо заклинателя змей. Он сидел возле круглой плетеной корзины, наигрывая на дудочке и глядя, как его ручная кобра покачивается под музыку. Девочке так хотелось просто не спеша брести по улице, наслаждаясь прогулкой, но надо было торопиться.

Воспоминания, приходящие от младших Молли, говорили о том, что Вакт уже далеко от Дели.

Наконец они добрались до вокзала, и девочка прикрыла лицо шарфиком.

— Стойте здесь, — велел Оджас и растворился в толпе.

По платформе прогуливались группы англичан. Женщины — в платьях, утянутых в талии, но с пышными длинными юбками, и огромных неуклюжих шляпах с вуалями. Мужчины — в белых костюмах и округлых тропических шлемах. Военные носили бриджи и высокие кожаные сапоги. На скамейках сидели английские детишки в тесных и жарких накрахмаленных платьицах, матросских костюмчиках и белых панамах.

— Какое безобразие! — возмущенно говорила пожилая англичанка своему дряхлому мужу. — Этот великан просто-напросто украл наш паровоз!

Молли заметила состав, сиротливо притулившийся на запасном пути. Паровоз отсутствовал.

— Он был такой огромный, — сухим надтреснутым голосом ответил ей муж, — что никто не посмел его остановить.

— Если бы я в тот момент была здесь, — очень тихо заметила дама, — то ткнула бы его зонтиком в мягкое место!

— Дорогая, только не волнуйся. У тебя начнется сильное сердцебиение. Скоро прибудет другой поезд, идущий в том же направлении, на Джайпур.

В этот миг раздался громкий вопль.

— Вор! Держи вора! — Высокий мужчина указывал толпе на убегающего оборванца.

— Не может быть! — воскликнул Рокки. — Это же Оджас!

Молли немедленно сосредоточилась на прозрачном кристалле. Платформа замерла, словно превратилась в старинную картину. Мужчина тянул руки к воришке, и слетевший с его головы шлем завис в воздухе. Окружающие взволнованно обернулись и окаменели.

Самого Оджаса удалось разглядеть не сразу — он пригнулся на бегу, став почти незаметным. Мальчишка держал бумажник из крокодильей кожи. Молли схватила воришку за руку, оживляя, и он тотчас рванулся вперед. Но девочка дернула его к себе. Тут он заметил, что все вокруг застыло.

— Что… что случилось? — Он разинул рот от изумления.

Молли была вне себя от ярости.

— Зачем ты это сделал? Ты же знал, что нам нельзя привлекать внимание! Это не игра! Мы просили тебя помочь, но такая помощь нам не нужна! А если бы тебя поймали? Ты же знаешь, что мы тебе заплатим, зачем понадобилось красть этот дурацкий бумажник? Воровать вообще, между прочим, плохо.

— Плохо? Плохо?! — закричал Оджас. — Да ты только что обокрала продавца в магазине! Ты помогла мне обокрасть того полицейского. И нечего тут воображать! Ты такая же, как и я. Разница лишь в том, что у меня нет никого в целом свете и мне приходится самому о себе заботиться. Думаешь, просто жить на улице? Нужно использовать любую возможность…

Молли растерялась — она как-то не задумывалась о том, как живется Оджасу. Девочка опустила голову.

— Я в любом случае не собирался ехать с вами, — заявил Оджас. — Вся эта болтовня насчет того, что Вакт похитил младших тебя, звучит как полный бред. Вы все сдвинулись!

— Наверное, это действительно кажется бредом, — вздохнула Молли. Она посмотрела на маленького английского мальчика, стрельнувшего горошиной через трубочку. Проследив траекторию полета заряда, она поняла, что ребенок целился в зад полной даме. — Извини, ты прав, — я лицемерка. Только, пожалуйста, помоги нам сесть на поезд. И еще я верну мужчине его бумажник. Деньги за услуги я тебе отдам. Ты можешь надеть свой новый костюм, и тебя никто не узнает. А потом мы попрощаемся.

— Нет!

— Оджас, пожалуйста.

— Сразу бы показала мне, как ты замораживаешь людей, заставляешь птиц повисать на лету и останавливаешь дым в воздухе.

— Некогда было.

— Понятно. Зато теперь я поверил всему, что ты рассказывала.

— Правда?

— Ага. У меня нет близких, и ничто меня здесь не держит, поэтому я с удовольствием поеду с вами. Но помни — за деньги. За десять тысяч рупий.

— Договорились, — кивнула Молли. — Но с условием, что ты больше не будешь шарить по карманам.

— И не забудь про путешествие в будущее!

— Не забуду. — Они ударили по рукам.

Еще через десять минут бумажник вернулся в руку владельца, а Оджас в новом костюме стоял на другом конце вокзала. Молли разморозила время.

Несколько мгновений на платформе царил полный хаос. Английский господин разглядывал бумажник, оказавшийся у него в руке, а толпа лихорадочно ощупывала себя, проверяя, все ли на месте. А когда пришел поезд, свистя, как гигантский кипящий чайник на колесах, все вообще забыли про происшествие.

Паровоз был великолепен. Сначала они увидели металлическую решетку и высокую медную трубу, затем — выпуклые бока, под которыми скрывалась емкость с водой. На боку красовалась надпись: «Делийский скорый». Сзади стоял большой ящик с углем, а за ним располагалась кабина машиниста. Кочегар забрасывал уголь в топку, чтобы вода кипела и двигала состав. Машинист остановил поезд и дернул за рычаг — горячий пар со свистом вырвался из трубы. Пассажиры, толкаясь и переругиваясь, ринулись к вагонам.

— А почему бы нам не вернуться назад во времени и не сесть на тот же поезд, что и Вакт? — спросил Рокки.

— Слишком опасно, — помотала головой Молли. — Я уже думала об этом. Но если он нас заметит, то все, нам конец. Смотри, поезд так быстро заполняется, что мы можем остаться без мест!

Действительно, англичане, чувствуя себя хозяевами, уже заняли первые четыре купейных вагона — самые удобные, чистые и прохладные. Индийцы, которым запрещалось сидеть вместе с англичанами, грузились в последние два — тесные и душные.

— Вы только посмотрите! Англичане и индийцы сидят отдельно! Какая несправедливость! — Лес поморщился и обратился к Оджасу: — Надеюсь, ты будешь рад узнать, что в наше время люди разных национальностей сидят вместе! Мы граждане всего мира, дружище!

— Но нам-то сейчас сесть негде, — заметила Молли. — Вагоны набиты до отказа.

— Это не страшно, — рассмеялся Оджас. — Поедем на крыше.

— Поедем? Значит, ты все-таки решил махнуть с нами?

— Ага, — улыбнулся мальчик.

Молли улыбнулась в ответ.

— И мы поедем на крыше вагона?

— Чем выше, тем ближе к богам.

— Конечно, можно было бы сгонять в будущее и добраться на электричке, — вставил Рокки. — Но, знаешь, Молли, по-моему, на крыше лучше!

Глава восемнадцатая

Вакт путешествовал в самом роскошном поезде, какой только существовал в то время. Он держал на делийском вокзале собственный состав, всегда готовый к отправлению. Если он желал куда-то поехать, к составу немедленно присоединяли паровоз от другого поезда — так поступили и в этот раз.

Махараджа растянулся на диванчике и вспоминал, как позабавили его эти надутые возмущенные людишки на перроне.

Было хорошо и прохладно — в середине купе стоял большой ящик с огромным куском льда. Под потолком натянули веревку. За один ее конец дергал мальчик, сидящий в самом дальнем углу купе, а к другому привязали большое опахало. Оно качалось надо льдом, овевая ветерком Вакта и его спутниц.

Напротив Вакта застыла десятилетняя Молли с Петулькой-щенком на коленях. Рядом с ней пристроились шести— и трехлетняя, а младенец агукал в люльке. Все, кроме щенка, были в гипнотическом трансе.

Дверь в купе распахнулась, вошли трое слуг. Они молча застелили стол белой скатертью и начали расставлять блюда: кусочки цыпленка в соусе, шиш-кебабы, тонкие хрустящие лепешки-пападами из гороховой муки и райту — холодную простоквашу с зеленью, в которую полагалось макать пападами. А еще там был рис, приправленный шафраном.

Почуяв еду, Петулька-щенок тут же открыла глаза и, соскочив с колен Молли, принялась тявкать на стол. Махараджа запустил в нее подушкой.

— Заткнись, грязная тварь! — заорал он, затем грубо велел мальчишке-опахальщику отвлечь собаку.

Тощий мальчишка, подскочив, притянул щенка к себе. Потом вынул из кармана камушек и швырнул в сторону. Петулька помчалась за камушком, нашла и, очень довольная, принялась сосать.

Вакт перевел налитые кровью глаза на своих загипнотизированных гостей. Его взгляд остановился на трехлетней Молли.

— Займусь-ка я тобой, чтобы скоротать путь.

Вакт достал из кармана китайские палочки для еды. Затем приподнялся, подполз к малышке — он был слишком велик, чтобы встать в вагоне во весь рост — и щелкнул пальцами у нее перед глазами.

Трехлетняя Молли мгновенно очнулась. Хотя все это время девочка находилась под гипнозом, она наблюдала за махараджей и пришла к выводу, что дядька очень похож на черепаху, которую показывали по телевизору. Поэтому она сразу же заявила:

— Тебе понадобится очень-очень больсая колобка, когда ты впадёсь в спячку.

Махараджа растерялся. Он тут же решил, что не в состоянии сегодня общаться с трехлеткой. Гигант щелкнул пальцами, и малышка снова впала в транс. Тогда он повернулся к шестилетней Молли и вывел ее из гипноза, резко хлопнув в ладоши.

Шестилетняя пришла в себя. Последний раз ее выводили из транса в комнате с качающимися кроватями, и она тогда ревела как белуга. Сейчас у нее на душе было немного поспокойнее.

— Кто вы? Вы меня удочерили? Но я не желаю быть вашей дочкой! Отвезите меня обратно в Брайерсвилль. Я не хочу жить в Африке!

— Мне ясен ход твоих мыслей, — ответил Вакт. — Можешь не волноваться, я тебя не удочерил, а лишь одолжил на время, чтобы проверить твои способности.

Шестилетка посмотрела на других Молли, удивленная тем, как девочки на нее похожи.

— Почему они все такие сонные? Ты уже будил большую девочку? И ее тоже зовут Молли?

— Наблюдательная, — отметил Вакт. — А есть хочешь? Сейчас будешь демонстрировать мне свою ловкость. Вот тебе палочки. В Китае все ими едят.

— А мы в Китае?

— Нет, но я прожил там пятнадцать лет, обучаясь тепушествовать во времени.

— Пятнадцать лет! У вас так плохо получалось? — наивно удивилась Молли.

Вакт сразу обиделся.

— Еще неизвестно, как у тебя получится есть палочками. Смотри. — Он придвинулся к столу и показал, как правильно держать палочки и брать ими кусочки цыпленка. — Ешь что хочешь, но только ими.

Маленькая Молли взяла палочки и, глянув на полный стол еды, сморщила нос.

— А кетчуп у вас есть?

— Нет.

— Мы в Африке?

— Ешь палочками.

— В Австралии?

— Ешь палочками.

— Никогда не слышала о стране под названием Ешь-палочками, — буркнула Молли себе под нос. Потом хмуро глянула на высокого дядьку напротив и четко произнесла: — Мне не нравится эта еда, и я не буду есть палочками.

Она отвернулась и снова уселась на крытый бархатом вагонный диванчик, подхватив заодно черного щенка.

— Даже не сказал «пожалуйста», когда просил, — проворчала девочка.

Вакт остолбенел. Он привык к беспрекословному подчинению и не умел обращаться с детьми.

— Да как ты посмела… — Тут махараджа вдруг вспомнил, что малютка Молли должна вырасти смелой девочкой. — Ладно, — произнес он. — Упрямство — это неплохо. А теперь посмотрим, есть ли у тебя способности к языкам. Повторяй за мной: «Элвали малелея ай нули».

Шестилетняя Молли прижала щенка к груди и зажмурилась. Все сироты Хардвикского приюта с пяти лет посещали Брайерсвилльскую начальную школу. Они учили французский язык, но у Молли с ним дела обстояли неважно. Так же как с математикой и письмом. Девочка ненавидела контрольные и проверки, и этот человек начинал ее пугать.

— Хороший щеночек, — шепнула она на ухо Петульке.

Со щенком ей было как-то спокойнее, он напоминал ей о Рокки и миссис Тринкелбери из приюта.

— Ну же, повторяй: «Элвали малелея ай нули», — приказал Вакт.

Девочка вскинула голову.

— Не буду я повторять эту чепуху. Домой хочу! — заявила она.

Махараджа со стоном щелкнул пальцами.

— Отправляйся обратно в транс! — Потом он обернулся к младенцу. — Да, красавицей тебя не назовешь!

Нос крошечной картошкой, близко посаженные глаза… Не похожа на будущего вундеркинда. Как и на художницу, музыканта, танцовщицу или ученого. Вакт обиженно надул губы — ребенок, которого он собирался вырастить как своего, не имел абсолютно никаких талантов. Однако махараджа тут же криво улыбнулся.

— Ничего. Твои гипнотические способности затмят остальные недостатки. Хоть ты и уродина, малышка Вакта, но зато гениальный гипнотизер. Когда мы приедем в Джайпур, я посвящу тебя в таинства лунной церемонии — Церемонии кристального источника! Что-то подсказывает мне, что ты, как магнит, будешь притягивать к себе кристаллы.

Младенец агукнул.

Кристальные источники. Он любил их до безумия. Лишь единицам известно, откуда берутся кристаллы для путешествий во времени. Самого Вакта посвятили в Церемонию кристального источника, когда он жил в Китае. И махараджа не уставал поражаться тому, что кристаллы вообще существуют. По всему миру валялись самые обычные с виду серые потрескавшиеся валуны, которые на самом деле были совершенно необыкновенными, потому что в определенные ночи, в полнолуние, из их трещин появлялись на свет прозрачные красные и зеленые кристаллы — некоторые гипнотизеры обладали способностью вызывать их из земли. Вакт отлично умел «вытягивать» кристаллы на поверхность и почему-то был уверен, что малышка тоже обладает этим талантом.

— Вакта, правда здорово? — спросил он, пощекотав ребенка под подбородком. — Конечно здорово.

Петулька-щенок внимательно следила за гигантом. Ей не нравился ни его вид, ни его запах, и она была уверена, что ему не следует так низко склоняться над малышкой и дышать на нее. Петулька подошла к малютке Молли и, усевшись рядышком, строго тявкнула. Это означало: «Не твое».

За много миль от Вакта одиннадцатилетняя Молли со взрослой Петулькой под мышкой карабкалась по железной лесенке на крышу самого последнего вагона. Девочка на секунду замерла, ощутив приток новых воспоминаний, но тут же отмахнулась от них. Оджас протянул ей руку и втащил наверх. Края узкой крыши напомнили крутые обрывы. В самом центре торчало несколько металлических рукояток, за которые можно было ухватиться. Тут уже находилось множество людей. Когда Молли с мопсом проходили мимо них, Петулька ощутила запах цыпленка, спрятавшегося за пазухой у мальчика, и козы, очень тихо сидящей возле хозяина. Животные явно знали, что им предстоит, и Петулька догадалась, что во время движения поезда ветер здесь задувает раз в десять сильнее, чем когда едешь на машине с высунутой из окна головой. Собачка облизнулась и полезла к Молли под шарфик.

Но в этот самый момент она вдруг смутно уловила запах страха, всегда исходивший от усатого старичка в чалме. Он приближался. Собачка гавкнула, пытаясь предупредить хозяйку.

— Мы не свалимся, Петулька, — успокоила ее Молли. — Я буду тебя держать.

Они нашли свободное местечко на крыше вагона и уселись посередке. Паровоз громко свистнул и выпустил клубы пара. Рядом взвизгнула и рассмеялась девочка-индианка, но Молли внезапно насторожилась.

— Не волнуйтесь, — успокоил друзей Оджас. — Просто держитесь крепче и пригибайтесь, когда поедем под мостами. И все будет в порядке. — Он сложил ладони, закрыл глаза и принялся бормотать молитвы.

Начальник станции дунул в свисток, и поезд ответил ему оглушительным гудком, запыхтел, заскрежетал. Медленно задвигались длинные железные поршни, вращающие колеса паровоза, и состав тронулся.

Когда поезд уже покидал вокзал, Молли оглянулась. В какой-то миг ей почудилось, что она видит Закью, которого несут в паланкине четверо слуг. Но поезд ускорил ход, повернул, и платформа пропала из виду. Молли подумала, что ей, должно быть, просто показалось. А вскоре Закья совершенно выветрился у нее из головы.

Они мчались по направлению к Джайпуру, вокруг золотились поля и луга, а где-то впереди ехал Вакт. Девочка даже приблизительно не догадывалась, что у него на уме. Она только надеялась, что гигант не собирается убивать младших Молли прямо сейчас. При мысли о том, что станет с ней, если Вакт убьет одну из них, девочка невольно прижала пальцы к губам. Ее шарфик трепетал на ветру, а воображение рисовало всякие ужасы. К примеру, если Вакт отрубит палец у шестилетней — должен ли у одиннадцатилетней внезапно появиться давно заживший обрубок?

Молли потрогала шрам на шее. Откуда он взялся? Порез был явно очень глубоким. Почему, когда они перескочили в другое столетие, воспоминания перестали до нее доходить, а шрам все равно появился? И почему она ничего не помнит о том, как ей нанесли рану?

И еще один вопрос донимал Молли все сильнее и сильнее: с какой стати Вакт так стремится оставить у себя младенца? Почему ему не подошли ни трех-, ни шести-, ни десятилетняя Молли? Потому что у малышки не останется абсолютно никаких воспоминаний о Хардвикском приюте и она будет считать себя родной дочерью Вакта? А может, потому, что старшие Молли какие-то не такие, неправильные?

С тех пор как Люси Логан впала в тоску после воссоединения со своей давно потерянной дочерью, девочка стала подозревать, что с ней, Молли, что-то неладно. И теперь поведение Вакта подтверждало ее подозрения, — видимо, она не относится к числу тех детей, которых хочется найти и тем более удочерить. От таких мыслей сильно портилось настроение.

Девочка зажмурилась от яркого раскаленного солнца. К ней снова пришли воспоминания десятилетней себя. По крайней мере, она теперь знала, что Вакт обращается с младшими Молли вполне сносно.

Поезд мчался по иссушенным зноем равнинам. Дым вился над головами сидящих на крыше пассажиров, сильный ветер грозил вот-вот скинуть их вниз. Петулькины уши трепетали, как крылышки. Косички-дреды колотили Леса по щекам, но он только улыбался, щурясь на расстилающийся вокруг необычный ландшафт.

Они заметили пробирающегося сквозь колючие заросли кабана и даже мельком видели леопарда, большими скачками кинувшегося в укрытие.

— Если внимательно смотреть, то можно увидеть даже тигра! — крикнул Оджас, стараясь перекрыть шум ветра. — Или носорога! А вон стадо слонов на водопое. Я же говорил, что так ездить лучше всего!

Местность прямо-таки кишела всевозможной живностью. Стада оленей в испуге разбегались от проносящегося мимо поезда. На холме стоял медведь — мотал головой, обхватив передними лапами дерево с пчелиным гнездом.

Поезд остановился на крошечной сельской станции, чтобы забрать мешки и посылки. На платформе толпились люди, торгующие съестным. Молли почувствовала аромат карри и горячих лепешек. Взяв у нее немного денег, Оджас спустился с крыши, чтобы купить воды и еды.

Петулька тряхнула головой и потерла лапкой запыленную мордочку, глядя, как Оджас пробирается по платформе к стойке, окутанной запахами лука и хлеба. Вероятно, поезд тронется не сразу, а значит можно размять лапы.

Собачка встала, встряхнулась и зевнула. Потом засеменила вперед, к голове состава. Она прошла мимо клетки с испуганно попискивающими цыплятами, бросив на них один-единственный гипнотический взгляд. Теснящиеся на крыше люди тянули руки, чтобы погладить ее. Какая-то женщина дала ей сочный кусочек баранины. Петулька, кивнув, приняла его с благодарностью. Маленький мальчик протянул ломтик манго — она тявкнула «спасибо», но отказалась.

Добравшись до паровоза, Петулька быстро осмотрела двигатель и принюхалась: пахло завтраком, который захватил с собой машинист. Что-то с сыром. Потом она развернулась и направилась обратно — люди вели себя все так же дружелюбно. «Вообще народ здесь замечательный», — думал мопс. Если бы не гигант со своим помощником, то Индия была бы одним из лучших мест, где ей довелось побывать. А вон и Молли стоит, ее высматривает.

Петулька тявкнула, и девочка сразу ее заметила.

И тут в нос собаке ударила ужасная вонь. Она узнала запах страха и нетерпения, исходивший от старичка в чалме. Только теперь к нему еще примешивалось «благоухание» тухлых яиц — пахло из вагона, на котором ехали они с Молли.

Петулька припустила бегом. Она должна предупредить хозяйку!

Молли смотрела на мопса, когда вдруг появились новые воспоминания. Лес и Рокки одновременно вскинули глаза на девочку.

— Эй, подруга, — сказал Лес, — тебе ничего нового в голову не пришло? Я вдруг только что вспомнил, что в этом же поезде едет Закья.

— И я, — вставил Рокки.

— И я, — подтвердила Молли. — Я вспомнила, как он садился в наш вагон. И я даже знаю, как ему это удалось. Когда мы отъезжали от Дели, мне показалось, что я видела, как Закья прибыл на вокзал. Но на поезд он опоздал…

— А ему было приказано догнать Вакта, — добавил Рокки.

— …И тогда он перескочил назад во времени ровно настолько, чтобы успеть сесть на поезд перед самым отправлением, — продолжала Молли. — А вспомнили мы об этом потому, что он изменил не только свое, но и наше прошлое.

— Потрясающе, подруга. У меня мозга за мозгу заходит, едва подумаю об этом! — Лес скосил глаза к переносице, изображая напряженный мыслительный процесс.

— К счастью, Закья не знает, что Оджас наш друг. — Вспомнив про фиолетовую капсулу, Молли прижала ладонь к животу. — Надеюсь, его механизм определяет только время, но не местонахождение человека. Иначе стоит его включить, и Закья поймет, что мы прямо над ним.

Петулька, задыхаясь, неслась по крыше.

— Не спеши, — шепнула себе под нос Молли. — А то упадешь.

Подбежав, собачка принялась скрести крышу когтями.

— Сейчас Оджас принесет тебе попить. И поесть.

Петулька вздохнула. Ну почему хозяйка не видит сквозь крышу?

Закья крепко спал, растянувшись на полке в купе. Порошок, который индианка в желтом сари подсыпала ему в чай, уже начал действовать, и в животе у старика все время урчало. Серебряный механизм лежал в кармане, выключенный в наказание за то, что плохо работал. На соседней полке две краснолицые англичанки в платьях с кринолинами оскорбленно обмахивались веерами из слоновой кости. Они были до предела возмущены как грубостью этого человека, так и робостью своих мужей — те стояли в дверях, глупо улыбаясь, словно их загипнотизировали, — на самом деле так оно и было.

— Должна заметить, — произнесла одна дама из-под опущенной вуали, обращаясь к Закье, — что у вас манеры, как у дикой свиньи.

Словно в знак согласия, Закья пукнул, хрюкнул и захрапел дальше. Купе наполнила невыносимая вонь.

— Ну уж это слишком! — Кашляя и прижимая к лицу носовые платки, дамы выскочили в коридор.

Оджас принес воды, лепешки-роти и овощное карри. Друзья торопливо поели, понимая, что на полном ходу и при встречном ветре это будет совершенно невозможно. И вскоре поезд, свистнув, тронулся в путь.

Теперь с крыши были видны ряды деревьев и, вдалеке, английские военные городки и индийские поселки. Мелькали роскошные дворцы местных раджей и старинные индуистские храмы, похожие на замки, которые строят из мокрого песка на пляжах. Маршировали индийские солдаты в форме британской армии, проезжали верхом английские офицеры. Нарядно одетые люди приносили подношения к порогам храмов. Крестьяне гнули спины на бескрайних полях.

Наконец, через семь бесконечно долгих, жарких, изматывающих часов, они прибыли в Джайпур.

Молли с друзьями тихо сидели на крыше, ожидая, когда разойдутся пассажиры. В ушах у них все еще шумело от ветра, а лица обгорели и почернели от въевшейся грязи и копоти. Молли напряженно наблюдала за толпой. Наконец-то появился Закья. Шел он немного странно — как будто что-то случилось с его штанами.

Что-то и правда случилось — слабительный порошок подействовал, пока он спал. Толпа расступалась перед Закьей; три индийских мальчишки зажали пальцами носы, хихикая и кивая в его сторону. Но Закья не обратил на них внимания, он торопливо проковылял к стоянке экипажей, минуя длинную очередь. Два лощеных английских чиновника и их разряженные жены пытались громко возмущаться, но быстро утихомирились от крошечной порции гипноза. Закья залез в экипаж и указал, куда ехать.

Экипаж не успел тронуться с места, как невесть откуда выскочили три подростка и швырнули в старичка маленькими тяжелыми пакетиками. Из лопнувших пакетиков разлетелись разноцветные порошки — красный, оранжевый, синий — и осыпали Закью с головы до ног. Тот вскочил и замахал руками.

— Что это было? — удивился Рокки, глядя вслед отъезжающему экипажу.

Оджас засмеялся.

— В марте в Индии отмечают Холи — праздник весны. Люди посыпают друг друга разноцветными красками и обливаются водой. Чем сильнее ты перемажешься, тем больше счастья ждет тебя в следующем году. Помните, моя старая рубаха была вся в красных пятнах? В Дели праздник уже закончился, а здесь, похоже, только начинается.

К тому времени, как друзья, отстояв в очереди, погрузились в запряженную волами повозку, они от макушки до пят были заляпаны синей, красной и желтой красками. Выяснив, что Закья отправился в так называемый Янтарный дворец, Оджас велел хозяину повозки везти их туда же.

Вокруг шумел праздник — все плясали, распевали песни, с громким смехом осыпали друг друга красками и брызгались водой.

Повозка выехала из города и потащилась по дороге, заросшей по обочинам высокими травами-метелками, мимо полей, засеянных сахарным тростником. Под деревьями, с которых свисали длинные черные стручки, паслись привязанные козы. Лес показал друзьям, как выглядят манговые и фисташковые деревья, потом первым заметил змею, а затем погрузился в молчание. Молли, Рокки и Лес ужасно устали — отчасти от поездки на крыше вагона, но в основном из-за путешествий во времени, которые сами по себе отбирали много сил. Друзья растянулись на джутовых мешках, принадлежавших хозяину повозки, и очень скоро уснули, убаюканные мерным покачиванием и отдаленным пением, доносящимся из какого-то храма.

Когда Молли очнулась, солнце уже садилось за горизонт. Рокки ей улыбнулся. Повозка тряслась по ухабистой дороге, огибающей засушливую пыльную равнину. Впереди на холме маячил серый дворец. К нему вела огороженная с двух сторон стеной дорога-серпантин. Она брала свое начало в маленькой деревушке у подножия холма.

Пока девочка спала, ее голова наполнилась новыми воспоминаниями десятилетней Молли. Она вспомнила, что они приехали на слоне в серый замок, после чего Вакт запер их в комнате, украшенной ракушками, а сам ушел вместе с младенцем.

Выслушав Молли, Рокки зябко передернул плечами.

— Все это так странно, — сказал он.

— Да это просто ужасно! Моя жизнь зависит от настроения Вакта! Если он вдруг в припадке бешенства вздумает прикончить младенца, мне конец. Я, одиннадцатилетняя, тут же растворюсь в воздухе. И, как ты сам понимаешь, если он убьет младенца, то я уже никогда не вырасту в приюте, и твое прошлое тоже изменится. Мы не станем друзьями, ты не будешь меня поддерживать все эти годы, мы никогда не поедем вместе в Нью-Йорк и Лос-Анджелес. Кто знает, кем ты станешь и где сейчас окажешься!

— Беспризорником в Америке, — проговорил Рокки. — Меня бы усыновили, а я бы от них сбежал.

— Как же нам победить этого Вакта? — спросила Молли, нахмурившись.

Петулька лизнула ее в ладонь, пытаясь понять, отчего хозяйка так переживает.

— Посмотри на это иначе, — предложил Рокки. — Если Вакт убьет тебя в младенчестве, тебя просто не станет.

Глаза у Молли расширились от ужаса, словно она увидела чудовище.

— Я имею в виду, что даже если младенцу будет больно, ты сейчас ничего не почувствуешь, поскольку все осталось в прошлом. Возможно, ты успеешь вспомнить, как он собирается тебя убить — тоже, конечно, отвратительно, — а потом сразу умрешь. В этот момент и ты, и я, и Петулька, и Лес исчезнем из Индии, ведь прошлое переменится. Ход событий подстроится под твою раннюю смерть, и ни у кого не возникнет даже мысли о том, что события могли сложиться иначе. Вот как все случится, поэтому не надо волноваться. Смысла нет.

— А это ты видел? — Молли показала другу шрам на шее.

— Когда он появился?

— Когда мы были в будущем.

— Но ты не помнишь, как это произошло?

— Нет.

— Странно.

— Знаю. Рокки, если он убьет меня-младшую, которая еще не нашла книгу по гипнозу, Корнелий сделает все, что захочет его хозяин. А это очень плохо для всех нас. Это еще одна причина, по которой мы должны остановить Вакта. Но я в любом случае не хочу умирать. Мне еще столько всего надо сделать! Я-то мечтала открыть гипнотическую клинику, а не гоняться по Индии за этим кошмарным типом.

— Может, он станет твоим первым пациентом, — ухмыльнулся Рокки.

— А ты, когда все закончится, напишешь песню об этой истории.

Молли немного повеселела. Разбудив Оджаса, она попросила его заставить возницу посмотреть на нее, чтобы загипнотизировать.

Полуслепые старческие глаза очень быстро обрели бессмысленное выражение. Тогда мальчик приказал крестьянину ехать прямо во дворец, а там сказать, что он приехал забрать ковры, нуждающиеся в починке.

Молли, Рокки, Лес и Петулька спрятались под мешками, забившись в угол повозки. Оджас натянул старые штаны, скинул новую рубаху и уселся рядом с крестьянином.

Повозка поползла вверх по мощеной дороге, прямиком к Янтарному дворцу.

Глава девятнадцатая

Закья мерил шагами свою комнату. Он уже избавился от испачканных штанов, принял ванну и натерся ароматическими маслами с запахом гвоздики и мандарина. До сих пор с ним еще никогда не приключалось подобных неприятностей. Закья подлил себе ромашкового чая с медом, чтобы подлечить расшатанные нервы. Но успокоиться не получалось — под окнами, на открытой террасе, Вакт в длинном балахоне размахивал руками и шумно отдавал приказания кучке сбившихся вокруг него пожилых жрецов-брахманов.

Они толпились у кристального источника Янтарного дворца. Выглядел он очень скромно — обычный камень с длинной трещиной посередине. На самом деле он был бесценен, поскольку, как и все прочие подобные источники, время от времени «выбрасывал» разноцветные камни. Закья успел повидать сотни таких источников: еще в Китае махараджа заполучил древнюю карту с их расположением, а также точное время, когда они «плодоносили». С тех пор Вакт как безумный мотался по всему миру от одного треснутого камня к другому, собирая драгоценные «плоды».

Джайпурский источник выбрасывал кристаллы в марте, в полнолуние, а гипнотическое воздействие Вакта помогало выманивать их из земли. Закью никогда не приглашали на церемонию — по мнению хозяина, ему не хватало способностей, чтобы притягивать кристаллы. Старик обиженно фыркнул, глядя, как Вакт разъясняет жрецам порядок сегодняшнего священнодействия. Махараджа волновался больше обычного, поскольку считал, что в присутствии четырех Молли, в особенности малютки, камушки так и полезут из земли, как грибы после дождя. «Носится с этим младенцем, как курица с яйцом! — подумал Закья. — А кончится все слезами».

В этот момент Вакт достал из особого мешочка горсть кристаллов и разложил их на источнике. Закья и сам старался держаться подальше от сомнительных манипуляций своего господина. За те пятнадцать лет, что они провели в Китае, Вакт на его глазах изобрел себе новую религию, основанную на поклонении камням. Он отхватывал кусочек от одного вероучения, добавлял щепотку другого, ложечку третьего — и изготавливал из этого причудливую смесь.

Но сейчас Закью прошибала дрожь от другого: ему придется испортить хозяину такой особенный день и сообщить о пропаже одиннадцатилетней Молли. Известие может стать последней каплей — терпение Вакта лопнет, и он таки загипнотизирует Закью.

Старик вздрогнул. Больше всего на свете он боялся именно такого исхода. Он не хотел окончить свои дни бесчувственным зомби. И он ненавидел Молли Мун за то, что та сбежала и тем самым подставила его.

Дрожащий Закья отхлебнул ромашки с медом и собрался выйти на площадку.

В дырочку между мешками Молли были видны высокие стены, огораживающие дорогу. Время от времени повозка проезжала сквозь арочные ворота.

На вершине холма они остановились. Крестьянин объяснил стражникам, что приехал за коврами, которые необходимо почистить и подновить.

Стражники пропустили его без лишних вопросов.

Грохоча деревянными колесами, повозка миновала последние ворота и въехала на нижний уровень дворцовой территории. Молли глянула в щелку и подскочила от изумления. Вокруг толпились настоящие слоны. Их морды были ярко разрисованы, а на макушках красовались желтые шелковые шапочки. Погонщики-махуты сидели у животных на шеях, свесив ноги за их огромные уши, и болтали между собой. Поэтому неудивительно, что они не заметили странных бугров под мешками. Зато ими заинтересовался один слон: Молли почувствовала, как длинный хобот, тихо пофыркивая, коснулся ее ноги. Но махут что-то резко скомандовал, и хобот тотчас убрался восвояси. Другой слон помочился на стражника, и тот, придя в ярость, начал размахивать саблей и грозить хулигану. А махуты захохотали так, будто это самая смешная шутка в их жизни. И никто не обратил внимания, как повозка проследовала во внутренний дворик поместья.

Молли, Рокки, Лес и Петулька затаились под мешковиной. Девочка отчетливо ощущала близость младших себя — где-то внутри, под ребрами, стало тепло и уютно. Интересно, а они ее чувствуют?

Но сквозь тепло пробивалась тревога, и девочка точно знала, что это ощущение исходит от младенца. Тот плакал. Молли захотелось выскочить из повозки и сломя голову бежать туда, где находится Вакт, и вырвать у него малютку. Чего бы она ни отдала, лишь бы махараджа попросту исчез! Но это было невозможно. Значит, придется терпеть.

Повозка выехала на небольшую площадку перед черным входом, которым пользовались торговцы и слуги. Молли слышала, как крестьянин снова что-то кому-то объясняет. Потом Оджас отдал вознице приказание, и телега переместилась в тихий укромный уголок. Донесся звук удаляющихся шагов. Оджас ткнул Молли локтем.

— Пошли, — прошипел он. — Отыщем Вакта.

Откинув душные тряпки, Молли выбралась из повозки. Петулька тихонько заскулила.

— Скоро увидимся, — шепнула ей хозяйка, и они с Оджасом крадучись побежали по крытому тростником переходу.

В конце его находилась маленькая боковая дверь, ведущая во дворец.

Оджас толкнул створки и прислушался, затем поманил Молли за собой. Голова девочки вновь наполнилась воспоминаниями.

Десятилетняя Молли сидела на скамье, разглядывая открытую площадку на верхнем этаже дворца. Напротив, возле камня, стоял огромный махараджа, прижимая к себе младенца. В его ручищах малышка казалась куклой. Низкие балкончики, окружающие площадку, были переполнены слугами. А вокруг гиганта стояли пятнадцать странных стариков с седыми бородами и усами и в развевающихся фиолетовых одеждах. Махараджа пустил младенца по кругу. Каждый старик низко кланялся, принимая ребенка, затем делал шаг вперед, к камню, чтобы обрызгать его водой и осыпать цветочными лепестками и пылью. Малютка громко плакала, но никто не обращал на это внимания.

Оджас первым поднимался по винтовой лестнице.

— Они где-то очень высоко, — объясняла Молли. — Я отлично помню, что это самые верхние этажи.

— Ну, выше, по-моему, некуда, — отдуваясь, ответил мальчик. — Надеюсь, мы не наткнемся на стражников.

— Я могу их загипнотизировать, не забывай, — сообщила Молли.

Наконец они набрели на дверь. Запертую. Оджас воровато огляделся, а затем достал из кармана кусок проволоки.

— На улице я получил массу полезных знаний, — заметил он, ковыряя проволокой в замке.

Ребята оказались в круглой башенке со стенами, увешанными выцветшими красными гобеленами. К огорчению девочки, это было не то помещение, которое она видела в воспоминаниях. Зато отсюда открывался замечательный вид на всю территорию дворца. Свесившись из окошка, Оджас и Молли увидели просторную открытую террасу, на которой что-то происходило. Странное пение брахманов эхом разносилось по всему дворцу.

— У-у-удлиа-а-а! У-у-уди-или-и-иа-а-а-а!

Двое стариков кружились и перебегали с места на место, издали напоминая вьющихся над жертвой стервятников. Полная луна слабо светилась в затянутом дымкой небе, словно актер, который никак не решится выйти на сцену. Вакт поднял младенца над головой и стал медленно поворачиваться, словно таким образом хотел выманить луну из-за дымки. Затем он положил малышку на расстеленное на камне одеяло, позади остальных Молли. Те сидели, погруженные в транс, и даже не догадывались о чудесных способностях треснутого камня. Жрецы в развевающихся одеждах все кружились в танце. И вот, прямо возле младенца, из трещины показались кристаллы. Они выползали из каменного зева, как огромные блестящие жуки, — три красных, три зеленых, три прозрачных. Вакт кинулся к ним, рыча от восторга.

Со своей наблюдательной вышки Молли и Оджас хорошо слышали рев махараджи, но не понимали, чем он вызван. Они встревожились, увидев, как он склоняется над малышкой. Потом из толпы неловко выдвинулся Закья. Обойдя беснующихся жрецов, он приблизился к Вакту и отозвал его в сторону.

Молли разглядела, как он вытащил из кармана серебряный механизм и показал его махарадже. Казалось, старикашка о чем-то умолял.

— Закья, что случилось? Надеюсь, что-то важное! Очень важное. — Вакт угрожающе уставился на слугу желтыми кошачьими глазами. — Следовало ожидать этого от тебя, бездарь! — заворчал он после объяснения. — Чинить надо не механизм, а твои мозги. Не понимаю, почему я тебя терплю столько времени. — Тут, словно в нем сорвалась какая-то пружина, махараджа внезапно заорал: — Тебя следует уничтожить, причем немедленно, жалкое, бессмысленное подобие человека!

Крик эхом разнесся по площадке и повис в воздухе. Смолкли барабаны, и жрецы склонились так низко, что стали похожи на прикрытые тряпьем кочки. Толпа испуганно замерла. Четыре стражника, наоборот, пришли в движение и с металлическим звяканьем выхватили сабли из ножен.

Закья лихорадочно пытался оценить степень ярости своего господина и не мог до конца поверить, что его сейчас убьют. Неужели это конец? Но тут Вакт отвернулся от него и начал бормотать что-то под нос. Закья облегченно выдохнул.

— Умная она, эта Молли Мун, — сообщил сам себе Вакт, против воли восхищаясь талантливой юной гипнотизершей. — Догадалась выследить меня по собственным воспоминаниям. Ха! А с ней приятно иметь дело. Ну, пусть побегает поищет. Люблю рыботу и охалку. — Он шагнул к десяти-, шести— и трехлетней Молли и прошипел: — С этого момента вы будете сразу забывать все, что происходит с вами в Индии, пока я не разрешу вам вспомнить.

Махараджа самодовольно захихикал.

— Понимаешь, — бросил он стоящему позади Закье, — теперь я буду играть со сбежавшей Молли, как с кроликом, который бежит за болтающейся перед его мосом норковкой. Захочу — подскажу, где я есть; не захочу — не подскажу. Могу сделать так, что одна из этих трех девчонок что-нибудь запомнит, и воспоминание поможет Молли понять, где я. Но могу сделать и так, что они не запомнят ничего, и тогда она не узнает, где я. Ха! Ха-ха-ха! Она будет следовать специально оставленным мной подсказкам. Вот повеселимся-то!

В детстве Вакту не с кем было играть. И сейчас он напоминал гигантского, чудовищно избалованного ребенка, который придумывал нечестные правила игры, поскольку хотел обязательно выиграть.

Молли и Оджас напрягались, пытаясь разобрать, что говорит Вакт. Но вдруг из-за колонны позади них раздался стон.

Глава двадцатая

Девочка обернулась и увидела небольшого человечка в замусоленной синей рубахе, который сидел на земле, скрестив ноги. Рядом стоял кувшин с водой. На шее у мужчины болталось жемчужное ожерелье, а щиколотки обвивали браслеты с драгоценными камнями. Молли сразу же догадалась, кто это, — уж слишком он походил на махараджу Красного Форта. Наверняка правитель Янтарного дворца.

Незнакомец был таким скрюченным, словно сидел здесь, не вставая, много лет. Его борода уже касалась колен, а грязные седые волосы спадали на плечи серой паклей.

— Привет! — заговорила Молли.

Человечек так внимательно изучал стену перед собой, будто следил за яйцом, из которого с минуты на минуту должен вылупиться цыпленок. Оджас сложил ладони, опустился на колени и поклонился старику.

— Это махараджа Джайпура. Я видел его портрет в Дели. Три года назад всем объявили, что он погиб на охоте, наткнувшись на горного льва.

А он, оказывается, все это время сидел здесь, увешанный драгоценностями, но в грязной одежде! — Мальчик содрогнулся. — У Вакта кусок льда вместо сердца. Ты можешь как-то помочь махарадже?

Молли, взяв старика за руки, покачала головой.

— Пока нет. Вакт запечатал свой гипноз кодовой фразой. Скорее всего, он сделал это, заморозив время или перескочив немного вперед или назад. Зная эту фразу, я смогла бы снять гипноз, но попробуй догадайся.

— А ты могла бы вернуться в тот момент, когда Вакт загипнотизировал его, и подслушать эту фразу? — поинтересовался Оджас, задумчиво склонив голову набок.

Идея казалась настолько простой, что Молли даже оторопела. Если гигант ввел старичка в транс именно здесь, то, наверное, это было возможно.

— Беда в том, — шепнула она Оджасу, — что от каждого путешествия во времени моя кожа все больше покрывается морщинами…

— Понятно. Ой, да, это неприятно.

Оджас осмотрел сухую кожу вокруг уха Молли.

— Я совсем не хочу, чтобы у меня лицо стало такое же, как у Вакта и… — Девочка поглядела на беднягу и запнулась. — Ну ладно, попытаюсь, — со вздохом закончила она.

Молли подошла к красным гобеленам на стене и откинула один из них. Оставалось только надеяться, что они висели здесь всегда.

— Никуда не уходи, — велела она Оджасу. — Я вернусь через пару секунд.

— Правда?

— Ну, может, я не сумею попасть точно в этот момент, так что слушай внимательно — вдруг кто-то придет. Если меня долго не будет, тоже спрячься за этой тряпкой, ладно?

Оджас кивнул, и Молли скрылась за гобеленом. Она сжала зеленый кристалл и, сделав несколько глубоких, сосредоточенных вздохов, провалилась во временной поток, где бушевали ветра. Молли стремительно проносилась сквозь дни и месяцы, пытаясь мысленно нащупать подходящий момент. Она притормозила и выглянула из-за гобелена.

В комнате было пусто. Видимо, далеко проскочила. Нужно продвигаться вперед как можно медленнее — оставаясь невидимой, но так, чтобы не пропустить, когда в комнате появится махараджа Джайпура и вместе с ним — гипнотизирующий его Вакт. Молли сжала красный кристалл.

Стремительно мелькали, сменяя друг друга, день и ночь. Девочка замедлила движение — на полу, скрестив ноги, сидел человек. Снова мимо — ей ведь надо было увидеть, как он входит в комнату! Медленно, очень медленно, она поползла назад во времени. Сквозь туманную дымку разглядела гиганта. Он пятился, как в фильме, стоящем на обратной перемотке. Это происходило потому, что она сама двигалась во времени назад. Махараджа Джайпура походил по комнате спиной вперед и уселся на пол, а после вышел из комнаты задом наперед вместе с Вактом. Молли остановилась. Дымка рассеялась. Девочка замерла за гобеленом.

Тут послышались тяжелые шаги — по ступеням поднимался раздраженный теснотой Вакт. Через мгновение он ввалился в комнату, волоча за собой махараджу. Молли затаила дыхание, приникнув глазом к дырочке в гобелене. Она заметила, что пистолет великана по-прежнему на месте.

— Отныне ты в моей власти, — заявил он зачарованной жертве.

Потом сжал в одной руке красный кристалл, а другую положил старику на плечо.

Вакт собирался перенести махараджу вперед, догадалась Молли, и произнести кодовую фразу во временно́м потоке. Девочка, не раздумывая, схватилась за красный кристалл.

Молли мысленно настроила «антенну», чтобы не потерять Вакта. Это было похоже на преследование в полной темноте.

Вакт и махараджа оставались на том же самом месте, при этом медленно плывя вперед сквозь время. Молли следовала за ними, стоя за гобеленом и подглядывая в дырочку. Она прекрасно различала их силуэты, хотя очертания комнаты расплывались в постоянно меняющемся освещении: утро-день-вечер-ночь. Молли расслабилась и подчинилась голосу интуиции. Главное, не отстать, тогда она услышит кодовую фразу. Иногда до нее долетали обрывки слов, но стоило чуть отдалиться во времени, как звук пропадал. Это напоминало телефонный разговор с плохой связью.

— Ты останешься… в моей… пока… А теперь… кодовым словом… «ВАП»… повторяю… «ЛИН»… «ВАФ»…

Вакт вдруг остановился во времени, и Молли проскочила мимо него. Но ей больше и не надо было преследовать гиганта. Настроив «антенну», она поискала момент, в котором покинула Оджаса. Наконец девочка открыла глаза и выглянула из-за гобелена.

— Долго меня не было?

— Всего пару минут! — потрясенно воскликнул Оджас.

Потом он всмотрелся в ее лицо. По тому, как мальчишка вытаращил глаза, Молли поняла, что состояние кожи у нее сильно ухудшилось.

— Все точно, как в аптеке, — сказала она, сделав вид, что не заметила его испуганного взгляда.

Тем временем церемония на террасе подходила к концу. Старики в балахонах стояли на коленях и хлопали друг друга по спине длинными зелеными перьями.

Молли подбежала к старому махарадже и схватила его за руку. Она сжала красный камень и вошла во временной поток вместе со старичком — по ее мнению, код можно было снять только в том же состоянии, в каком его наложили.

— Отныне ты свободен. Ты вышел из гипнотической зависимости от Вакта. Я освобождаю тебя словами: «ВАП»… «ЛИН»… — Ничего не изменилось. — Словами: «ВАП»… «ВАФ»…

Молли еле ползла сквозь время, напряженно соображая. Видимо, она что-то не расслышала или расслышала не так. Может быть, Вакт сказал «вафли»?

— Вафли! — произнесла она. — Длинные вафли!.. Вопли… Линзы…

По-прежнему ничего не происходило. Молли сдалась. Придется помочь махарадже Джайпура потом. А сейчас ей нужно собраться с силами. Она вернулась к Оджасу.

— Ну как? — тревожно спросил он.

— Плохо. Не получается.

Оджас грустно покачал головой.

— Не расстраивайся. Ты сделала, что могла. Нам нужно скорее возвращаться к повозке. Смотри, церемония уже закончилась.

Терраса действительно была пуста.

Девочка ласково коснулась щеки махараджи. Оджас похлопал рукой по его ноге с браслетом.

— Держитесь, — твердо сказала Молли. — Мы обязательно вернемся и освободим вас. И одолеем Вакта, поверьте. Не такой уж он непобедимый. Застанем его врасплох.

Махараджа в ответ замигал и шмыгнул носом. Хотелось бы верить, что он ее услышал. Молли понимала, что подбадривала не столько старичка, сколько саму себя. В глубине души она чувствовала себя как мышонок в когтях ястреба.

А потом они с Оджасом кинулись вниз по крутой лестнице, выскользнули во двор…

К их ужасу, повозка исчезла.

Глава двадцать первая

Сердце у Молли остановилось. Неужели Рокки, Петульку и Леса обнаружили? Она в отчаянии уставилась в розовое предзакатное небо, словно ожидая увидеть там ответ на свой вопрос.

— Эй!

Тут она с облегчением заметила коричневое лицо Рокки. Мальчик стоял на лестнице, что вела куда-то вниз, под дворец. Молли и Оджас подбежали к ступеням.

— Что видели? — спросил Рокки.

Девочка подхватила на руки радостно кинувшуюся к ней Петульку и прижала ее к груди.

— Вакт устроил какую-то странную церемонию. Мы нашли человека, которому на самом деле принадлежит этот дворец. Я попыталась помочь ему, но ничего не вышло. А вы как?

— Пришли слуги, которые работают на кухне, начали о чем-то расспрашивать нашего возницу, потом свалили на телегу кучу мусора и велели вывезти все это из дворца. Хинди я не знаю и загипнотизировать их не мог. Оставалось только выскочить по-тихому.

— Ну и вонючий же этот мусор, подруга, — вставил Лес, вытряхивая из волос зеленые очистки. — У меня теперь от дредов несет какой-то гадостью.

Петулька вскинула голову, принюхиваясь. Оджас повторил ее движение.

— Ах, этот запах! — воскликнул он с таким видом, словно унюхал вкуснейшее блюдо.

— Ага, если ты любишь тухлую капусту.

— Да нет, я не об этом, совсем другой запах! Просто чудесный. Неужели вы не чувствуете? Это же слоны!

Издали доносился рокот барабанов. Молли ощутила, что малютка, измученная странными приключениями, наконец заснула. Но почему-то до нее не доходили воспоминания десяти-, шести— и трехлетней Молли о том, что происходило на церемонии.

— Смотрите! — Оджас указал на темневшие впереди ступени. — Это задние ворота слоновника.

Он устремился на запах слонов, как голодный человек идет на аромат жареного лука. Остальные, услыхав приближающиеся голоса, поспешили за ним.

— Там, где слоны, всегда есть надежда, — сообщил Оджас.

— Ага, там, где слоны, всегда есть навоз, — пробормотал Рокки.

Тяжелый, резкий запах становился все сильнее. Друзья тихо подняли брус, запиравший ворота слоновника.

Перед ними раскинулось просторное полутемное помещение с мощеным полом и двенадцатью высокими мраморными перегородками, разделяющими стойла, — по шесть с каждой стороны. Широкий проход засыпан сеном, прикрывающим сильно потертый мрамор. Молли спустила мопса на пол.

— Далеко не убегай, — шепнула она.

Помещение оказалось пустым. Вход в стойла венчали каменные арки с резным изображением слоновьей головы. У каждого отсека — небольшая колонна с медной табличкой, на которой написано имя обитателя.

— Ах, какой чудесный слоновник! — восхищенно вздохнул Оджас. — Отец мне о нем рассказывал.

Он пошел по проходу. Лицо его стало грустным и задумчивым — Оджас невольно вспомнил о счастливых временах, когда ухаживал за слонами вместе с отцом.

Молли, следуя за ним, заглядывала в стойла — везде в пол были вделаны толстые железные кольца. У дальней стены стояли корыта с водой и корзины для разных слоновьих лакомств вроде бананов и манго. Полы устилало сено, повсюду были навалены охапки зелени и ветки деревьев, с которых слоны объедали листья. Петулька зачарованно впитывала в себя новые необычные ароматы.

Девочка беспокойно оглянулась, опасаясь, что кто-нибудь войдет. В противоположном конце слоновника виднелась приоткрытая дверь. Сквозь большие незастекленные окна лился мягкий свет. Друзья направились к окну, но в этот момент неподалеку послышалось похрапывание. Все дружно нырнули за колонну.

Молли чуть слышно свистнула Петульке и подала знак Оджасу. Кивнув на стену, она бросила вопросительный взгляд на мальчика. Тот склонил голову набок, прислушиваясь.

— Это стражник? — шепнула Молли.

— Разве ты боишься стражников? — Оджас улыбнулся.

Он беззвучно прошел вперед и заглянул в следующее стойло. Потом вернулся и, ухмыляясь во весь рот, поманил за собой остальных.

Там их ожидала восхитительная картина — гигантский слоновий зад, разрисованный так, будто на нем надеты яркие цветастые штаны. А поскольку кожа у слонов в этом месте очень складчатая, казалось, что штаны великоваты и потому слегка сползают. Навалившись одним плечом на стену, слон кокетливо скрестил задние ноги с браслетами на щиколотках. Сквозь браслеты была продета цепь, привязанная к кольцу в полу. На спину набросили красное стеганое одеяло, а сверху, на мягкой подкладке из мешковины, набитой соломой, стояла хоуда — паланкин для пассажиров. Она сильно смахивала на большую коробку без крышки, но с навесом. Все это сооружение крепилось к слоновьей спине обычной веревкой.

— Ее зовут Амрит, — сообщил Оджас, прочитав табличку.

— А это что за придурок? — поинтересовался Лес.

— При… кто? — не понял Оджас.

— Вот этот, на полу?

— А, этот придурок — ее погонщик, но он спит, потому что слишком много выпил.

— То есть он пьяный? — уточнила Молли.

— Ага, наклюкался — будь здоров, — рассмеялся Оджас, покачав головой.

Худой смуглый мужчина, растянувшийся почти под слоном, крепко спал, приоткрыв рот и негромко похрапывая. Большая черная муха стремительно залетела ему в рот, но тут же вылетела обратно. Оджас укоризненно поцокал языком.

— Таким типам нельзя доверять уход за этими чудесными существами.

— А слон тоже спит? — спросила Молли.

Словно в ответ, слониха выпрямилась, встала на все четыре ноги и запустила хобот в корзину с лакомствами. Через мгновение из стойла вылетела банановая кожура и шмякнулась Лесу на голову.

— Эй, что я такого сделал? — возмутился тот.

Оджас засмеялся. Потом осторожно обошел Амрит сбоку и встал прямо возле ее бивней с серебряными наконечниками. Он издал какие-то особые звуки, опять поцокал языком, погладил слониху по серому плечу.

— Хорошая девочка. — В ответ та ощупала розовым кончиком хобота лицо и голову Оджаса. Мальчик потрогал уголок нарядной шапочки, спускающейся узким концом на хобот. — Она должна была отправиться в путь вместе с остальными слонами. Этот махут испортил ей весь день. Давайте заберем ее с собой?

— Заберем? Мы? — поразилась Молли.

— Да, приручим ее с полпинка, как вы говорите.

— Я так не говорю, — быстро вставил Рокки. — Я говорю «играючи».

— Значит, играючи. В переводе с хинди «амрит» — «божественный напиток», «нектар». Нектар сладкий. Скорее всего, у нее очень покладистый характер. Я с ней легко справлюсь.

— Дружище, это круто, как слоновья спина! — воскликнул Лес, довольный собственным каламбуром. — Но выдержит ли эта дама нас всех?

— Конечно, она спокойно могла бы прихватить в два раза больше. — Оджас опустился на солому и ловко распутал цепь. Он поднял с пола длинный жезл с двумя острыми крючками на конце. — Это анк, им погоняют слонов. Не беспокойтесь, он только с виду страшный. Для слона укол такой штукой — все равно что для человека укол маленькой вилочкой. Обычно достаточно слегка коснуться им шкуры, чтобы животное послушалось тебя, но иногда приходится ткнуть посильнее. Плохо выдрессированные слоны могут быть очень опасны, поэтому важно постоянно их контролировать.

Мальчик снял с махута форменную чалму и намотал сверху на свою собственную. Погонщик почмокал губами и, свернувшись калачиком, продолжал спать.

— Нам надо догнать караван, — сказала Молли. — Ведь их нарядили специально для Вакта. Значит, они приведут прямо к нему. И никто не обратит на нас внимания, потому что мы едем на таком же слоне.

Между тем Оджас снял с крючка на стене куртку пьяницы.

— Звучит разумно, — согласился Рокки.

Оджас начал понемногу подталкивать слониху в грудь, так что она, пятясь спиной, вышла из стойла и очутилась возле камня, с которого легко было забраться к ней на спину.

— А что еще вам остается? — сказал Оджас друзьям. — Можно двигаться во времени вперед и назад, но рано или поздно все равно придется сойтись с Вактом лицом к лицу. И ты, Молли, должна будешь убить его. Ты это понимаешь?

Молли похолодела. Она стояла на сене в пахучем слоновнике и смотрела, как Оджас подпихивает Амрит. Смотрела так, словно он ничего не говорил только что. Но на самом деле она была сражена наповал.

Конечно, смутная мысль о том, что убийство Вакта — единственный выход из создавшегося положения, посещала ее. Но идея эта была настолько ужасна, что Молли ее попросту игнорировала. Она ведь не убийца и на такое не способна. Да и как жить дальше после убийства человека? Но с другой стороны, если не убьет она, прикончат ее.

Когда Молли немного пришла в себя, Рокки и Лес уже сидели на Амрит. Девочка с мрачным видом подхватила Петульку и тоже забралась в хоуду. Внутри у нее бушевал вихрь мыслей и чувств.

Оджас уселся Амрит на шею и свесил ноги ей за уши. Остальные завернулись в королевские покрывала, устраиваясь поудобнее. Сверху их прикрывал навес. Оджас зажмурился и вознес молитву Ганеше, богу с головой слона. Он попросил послать им удачу в пути, одновременно вспоминая последние слова отца: «Я всегда буду рядом, чтобы присматривать за тобой. Верь в себя и помни, что я буду любить тебя вечно».

Мальчик сморгнул слезы и прищелкнул языком. Услышав окрик нового хозяина: «Агит! Агит!» — Амрит вышла из загона.

Глава двадцать вторая

Слониха величественно шествовала вниз по холму. С ее спины было видно все вокруг. Ходили солдаты, двое из них развлекались, швыряя друг в друга пакетики с краской, — наверное, радовались, что Вакт уехал и теперь можно расслабиться. Дворцовые слуги суетились, готовясь к вечеру, а за высокими стенами раскинулся экзотический пейзаж.

Амрит шла, помахивая ушами. Уши ее были усеяны розовыми крапинами и оттого казались гораздо мягче остальных, серых, частей тела. Прикоснувшись к морщинистой шкуре, Молли обнаружила, что она покрыта жесткими черными волосами.

В индуистском храме жгли благовония, изнутри доносилось пение молящихся. Амрит спокойно миновала высокие арки, рассчитанные, что под ними будут проходить слоны, и зашагала дальше по мощеному склону.

Внизу блестел в вечернем свете прямоугольник искусственного пруда. Вдали маячила слоновья процессия, с которой ехал Вакт. Перед каждым животным слуга нес зажженный факел, так что издали это выглядело как цепочка волшебных летящих огней.

Молли разобрала, что на самом крупном слоне — третьем по счету — возвышалась самая большая хоуда. Видимо, в ней и ехал Вакт.

— Рокки, — тревожно зашептала она, — ко мне не приходят воспоминания о том, как я путешествовала на слоне в десять или в шесть лет. Правда странно? Такое западает в память на всю жизнь. Так почему же я не помню? Может, Вакт бросил остальных меня во дворце?

— Если бы он так поступил, — логично ответил Рокки, — ты бы знала, что была во дворце. — Мальчик ненадолго задумался. — Мне кажется, что он специально блокировал твои воспоминания, чтобы ты не знала, где его искать.

Молли прикрыла глаза.

— Скорее всего, ты прав.

Она вздохнула: ситуация еще больше запуталась.

Амрит неторопливо ступила на основную дорогу, следуя за другими слонами. Путешествие было долгим. Убаюканная мерным покачиванием и позвякиванием браслетов на ногах животного, Молли задремала.

Она проснулась оттого, что на нее светила полная луна. Молли распрямилась, потерла плечи и подвинула Петульку, придавившую ей ногу. Слониха шла по усаженной деревьями дороге по направлению к зданиям, полускрытым тополями.

— Где Вакт?

— Не волнуйся, — ответил Оджас, мягко постукивая пятками по шкуре Амрит. — Видишь огни вон там, внизу? Это Вакт. Кажется, он устроил новую церемонию. Мы сейчас находимся около Джайпурской обсерватории. Она была построена очень мудрым правителем, который желал знать расстояние от Земли до Солнца и звезд. Другую такую же обсерваторию он приказал выстроить в Дели. Я ее видел. Это очень необычное и красивое место. Когда Амрит подойдет поближе, спустись вниз. Кстати, там много уголков, где можно спрятаться. Какие у тебя планы?

Молли задумалась.

— Постараюсь стащить у Вакта кристаллы. Весь мешок. Может, сумею подобраться поближе и спасти остальных себя.

— У тебя все получится. Сейчас темно, и ты одета как индианка. Вакт тебя не ожидает — он занят своей дурацкой церемонией.

— Значит, ты никогда раньше не видел такого обряда с этими жуткими стариками в фиолетовом? — спросила Молли.

— Нет, чего не видел, того не видел! — насмешливо фыркнул Оджас.

— Что же это за религия, в которой такие ритуалы? — зашевелился Рокки.

— Скорее всего, Вакт ее сам и придумал. — Оджас снова рассмеялся.

Но Молли было не до веселья. Кто знает, в какие силы верит лжемахараджа? Нет, ей это совсем не нравилось.

Амрит продолжала идти вперед, и вскоре стали видны окрестности обсерватории. Это было чем-то похоже на детскую игровую площадку для великанов: гигантские лестницы, которые, казалось, вели на горку — только горок не было. Наверху самой высокой лестницы — крыша. Еще был какой-то странный гигантский крендель — тоже со ступеньками. Молли заметила, что все слоны сбились в кучу; махуты отдыхали прямо на них, вытянув ноги у них на головах. Но «пассажиров» не было.

Рокки приподнялся и увидел жрецов в фиолетовых одеждах вокруг костра. Огонь освещал их бледные лица. В ночи пульсировала дробь барабанов.

— Я ни за что не отпущу тебя одну, — решительно сказал Рокки.

Девочка ответила улыбкой, и вскоре оба тихо сползли со слонихи на землю.

— Мы вернемся раньше, чем вы скажете: «карри из фиолетовых жрецов».

— Мм, должно быть вкусно, — пробормотал во сне Лес.

— Оджас, если с нами что-нибудь случится, ты присмотришь за Лесом и Петулькой?

Тот покосился на спящего лохматого дядьку и поморщился. Потом перевел взгляд на Петульку — и кивнул.

Молли и Рокки неслышно проскользнули в ворота обсерватории.

Петулька уставилась им вслед — ей не нравилось, что они уходят. Во-первых, она чуяла гиганта и старичка-похитителя. Во-вторых, что-то было не так… В воздухе веяло смутной угрозой. За острым запахом слонов и дымом костра, за обычными запахами простых людей, за ароматом пряностей, еды и цветов собачка чувствовала вонь сильнейшего страха. Он исходил от козы. И Петульку это настораживало.

Молли когда-то уже сидела летней ночью у костра — ей тогда было семь лет, — и в первый момент она вспомнила именно об этом. Вот только сейчас в руках у людей были не зажигалки, а факелы, и вместо салюта в небе висела полная молочно-белая луна. Ребята быстро прошли сквозь толпу, мимо слонов, мимо странной лестницы и спрятались в тени. Отсюда удобно было наблюдать за происходящим, оставаясь незамеченными. «Приятели» Вахта в своих фиолетовых балахонах выстроились вокруг потрескивающего костра. Пламя отбрасывало отблески на их жуткие усатые и бородатые физиономии.

Справа от них встали в кружок поменьше еще несколько жрецов. Они подняли руки, соприкасаясь кончиками пальцев. Рукава их одеяний ниспадали фиолетовой ширмой. Барабаны били все быстрее и быстрее. Грохот достиг максимума и внезапно резко оборвался. Брахманы рухнули на колени, открыв взорам Вакта. С выбеленным лицом, тот восседал на плоском камне с большой трещиной. Рядом с ним застыли все три загипнотизированные Молли. Младенец лежал на одеяльце здесь же. Гигант вскинул руки к луне и начал плавно поводить ими из стороны в сторону. Он напоминал какого-то демона из фильма ужасов.

Потом он взял шестилетнюю девочку. Самая старшая Молли со страхом и отвращением следила за ним из укрытия, не смея даже загадывать, что он сделает дальше. Слева от Вакта пылал высокий костер. Махараджа медленно пошел к огню, держа девочку на руках. Все ближе, ближе, ближе… Потом повернулся и ступил спиной в огонь. Толпа ахнула. Вакт растворился в пламени.

Молли прекрасно поняла, где он. В следующее мгновение ее почти оглушило кошмарное воспоминание.

— Очнись и запомни! — проревел голос у нее над ухом. — Следуй за мной, если можешь, Молли Мун!

Одиннадцатилетняя Молли сообразила, что последние слова обращены именно к ней.

Девочка вспомнила, как она, шестилетняя, очнулась и великан держал ее над собой на вытянутых руках. Его лицо было выкрашено белым, и он хохотал, как обезумевший клоун. Она заплакала и закричала: «Я хочу домой!». И страх шестилетней наполнил одиннадцатилетнюю.

Вакт внезапно снова появился из костра.

— Как ему это удалось? — ахнул Рокки.

Петулька-щенок ужасно завыла, а шестилетняя Молли рыдала. Вакт положил ее на землю, и мопс тут же кинулся к ней. Девочка, всхлипывая, прижала к себе теплого мягкого зверька.

— Он вышел из настоящего во временной поток, — объяснила Молли. — Казалось, что он в пламени, но на самом деле он выскочил из этого момента, и огонь не мог его обжечь.

— Но на жрецов это произвело впечатление, — заметил Рокки.

— Давай лучше найдем камни.

Они подкрались ближе, ища глазами мешок, бархатную подушечку или коробку. Неожиданно мальчик дернул подругу за рукав и указал ей на низкие ступени. Из-за них выскользнул Закья и направился к своему господину, сжимая в руке серебряный механизм. Старик взобрался на камень, чтобы дотянуться до уха гиганта, и сбивчиво зашептал, тыча пальцем в ту сторону, где прятались ребята.

Вакт оттолкнул Закью и рассмеялся в толпу. Молли не сомневалась, что смех предназначен ей. Затем, словно испытывая ее, лжемахараджа принял из рук брахмана длинный нож с костяной ручкой и стал медленно подниматься по самой высокой лестнице. Подол его зеленого балахона тянулся за ним, как павлиний хвост. Лезвие ножа зловеще поблескивало в лунном свете.

На верхней ступеньке махараджу уже ожидал очередной фиолетовый жрец. Он держал белую козу, которая блеяла так, что заглушала барабанный бой. Теперь стало совершенно очевидно, что Вакт собирается делать. Стук барабанов перешел в грохот, а брахманы запели.

— О-о-о-дала… У-у-у-дилиа…

Великан навис над беззащитной козой.

— О-о-о-дала… У-у-у-ла-а-ала-а-а-дилиа…

Вакт молча перерезал животному горло и отбросил нож. Тот, звякая, покатился вниз по ступенькам. Брахман поспешно подставил серебряную чашу, куда хлынула кровь.

Махараджа важно спустился и подошел к треснутому камню. Поднял спящего младенца. Потом выдернул павлинье перо из своего балахона и обмакнул в кровь. Широким движением мазнул окровавленным пером по голове ребенка.

— Посмотрим, малышка Вакта, сколько камней ты выманишь этой ночью.

Ребята уставились на происходящее, окаменев от ужаса. Они же не знали, что плоский камень — это кристальный источник, а Вакт использует младенца для того, чтобы добывать кристаллы. Но тут Молли заметила, что в толпе мелькает знакомая фиолетовая чалма Закьи и движется она в их сторону. Пора бежать.

— Кажется, эта штука все-таки помогает ему определять не только время, куда ты перенеслась, но и твое точное местонахождение, — сказал Рокки.

Молли схватила его за руку и сжала красный камень. Раздался громкий хлопок.

Девочка пролетела вперед совсем чуть-чуть, но не вышла из потока. Их обдували теплые ветры, мир вокруг затянуло туманной дымкой, и все двигались как в замедленной съемке.

— Это слишком невероятно, — пробормотал Рокки. — Смотри, вон Закья ищет нас в толпе, а вон Вакт.

У нее был всего миг на раздумья. В ушах звенели слова Оджаса: «Ты должна будешь убить его. Ты это понимаешь?».

Она могла бы подобраться к махарадже сейчас. Выскочить из временного потока, схватить нож, валяющийся на земле, и снова вернуться в поток. Подождать в нем, пока Вакт не окажется прямо перед ней. И что дальше? Убить? Молли не способна на это. И потом, сможет ли она, худенькая одиннадцатилетняя девочка, пронзить ножом могучего великана? Она ведь даже не представляет, куда целиться! Просто поцарапает его, и все. После чего он обернется и порубит ее на мелкие кусочки.

— Рокки, что нам делать?

Мальчик нахмурился.

— А если перейти в завтра, когда обсерватория опустеет? Тогда мы сможем подойти к тому месту, где сейчас сидит шестилетняя Молли, а потом перескочить в эту минуту. Схватим ее, заберем остальных Молли и смоемся из этого времени. Пусть у нас не будет мешка с кристаллами, зато мы спасем всех тебя.

Это было гораздо приятнее, чем попытаться убить Вакта. Молли сосредоточилась на красном камне и метко перекинула себя и Рокки в следующий вечер — солнце как раз садилось.

Возле самой высокой лестницы мирно паслась священная корова. Она бросила безмятежный взгляд на неведомо откуда взявшихся посетителей и продолжила щипать траву. Ребята подбежали к тому месту, куда швырнули шестилетнюю девочку после ужасного ритуала.

Молли сжала зеленый кристалл и взяла Рокки за плечо.

— Готов?

Подул прохладный ветер. Они продвинулись назад и зависли в потоке, всматриваясь в происходящее. В дымке маячила мощная фигура Вакта. Он двигался возле треснутого камня, на котором сидели десяти— и трехлетняя девочки. Там же лежал младенец. Молли продвинулась во времени еще немного.

— Да когда же он от них отойдет! — воскликнула она.

Но как они ни крутились, Вакт все время лип к девочкам, словно пиявка.

— Вернись туда, где шестилетняя Молли осталась одна, — посоветовал Рокки.

Так она и сделала. Едва они очутились в настоящем, Молли из последних сил рванулась к шестилетке и обняла ее. Мальчик подхватил щенка и сжал плечо подруги. Девочка вновь сосредоточилась на красном камне, и они выпали из времени.

— Не бойся, — шепнула одиннадцатилетняя Молли, крепко держа шестилетку. — Я пришла, чтобы спасти тебя. Скоро все будет хорошо.

И в тот же момент она вспомнила, как ей говорила это одна взрослая девочка. Ощущение оказалось очень странным, но задумываться некогда, надо было спасаться. Молли вернулась в вечер завтрашнего дня. Корова подняла голову.

— Ну вот, — произнесла старшая Молли. — Все в порядке.

Шестилетка вытерла слезы и с ужасом огляделась.

— Страшный клоун ушел?

— Да. — Молли снова обняла себя-маленькую.

Щенок извернулся и лизнул Рокки в лицо. Мальчик потрогал свою щеку, проверяя, появились ли морщины, но кожа оставалась такой же гладкой, как и прежде. Молли осмотрела лицо и шею шестилетней себя, завернула ей рукава.

— Есть морщины? — спросил Рокки.

— Вроде нет. Разве только на локтях кожа немного суховата.

— Кто вы? — осведомилась маленькая Молли, отводя в сторону свой локоть. — Я вас не знаю. И мне не нравится этот Китай, я хочу к миссис Тринкелбери.

— Скоро вернешься домой. И увидишь своего друга и эту грымзу мисс Гадкинс.

Маленькая Молли рассмеялась, а потом заплакала.

Рокки погладил ее по голове.

— Это не Китай, а Индия, — уточнил он. — И нам нельзя оставаться здесь надолго, а то эта любопытная корова начнет к нам приставать и спрашивать, что мы здесь делаем.

Девочка хихикнула сквозь слезы.

— Пойдем-ка вот туда. — Он повел малышку подальше от коровы в сторону ворот.

Теперь оставалось только точно определить место, где Оджас остановил Амрит. У Молли на лбу от напряжения выступил пот.

— Так, малышка, а сейчас держись за мою руку. Рокки возьмет щенка. Мы отправимся в прошлое, чтобы спасти наших друзей.

— Но… — начала шестилетняя Молли.

Однако они уже скользили во временно́м потоке.

Ребята очутились в теплом мартовском лунном вечере 1870 года.

И с ужасом увидели, что перед Амрит стоит Закья. Слониха постукивала по земле своей огромной ногой. Петулька бешено лаяла.

Когда возникла Молли, старикашка довольно захихикал.

— Дурочка, я знал, что ты вернешься сюда!

Я догадался, что тебя будут ожидать здесь.

— Байтхо! — скомандовал Оджас слонихе, стоявшей к ребятам боком.

Та опустилась на левое колено. Молли, почти не раздумывая, кинулась к Оджасу, таща за собой малышку.

— Возьми ее! — приказала она Лесу.

Тот помог шестилетке забраться в хоуду.

Следом Рокки рванулся вперед, прижимая к себе щенка, изловчился и вскарабкался на Амрит. Молли, почти уткнувшись лбом в щеку слонихи, ухватилась за хобот и сжала кристалл. Она напрягла все свои силы и перенесла всю компанию из 1870 года во временной поток.

Раздалось оглушительное «ХЛОП!», и Амрит растворилась в воздухе под яростное тявканье Петульки.

— Смотри, чтоб не выпала! — крикнула Молли Лесу.

1890, 1900, 1930, 1950… Они мчались в будущее.

Молли сжимала хобот Амрит. Все так же надрывалась Петулька, Оджас вопил от восторга. Вокруг дули теплые ветры и мелькали разноцветные пятна.

Закрыв глаза, девочка попыталась понять, как далеко их занесло. Кажется, пора притормозить.

Воздух наполнили автомобильные гудки. Спасены. Молли облегченно расслабила руки. Но в тот же момент свершилось непоправимое. Откуда-то из-за хобота, практически из пустоты перед ней возникли длинные пальцы с острыми ногтями и, оцарапав правую ладонь Молли, вырвали у нее оба кристалла. Петулька захлебнулась лаем. Девочка обернулась и успела увидеть Закью. Тот мчался к воротам обсерватории. У него под мышкой бился, пытаясь вцепиться в него зубами, мопс. Закья оглянулся через плечо. Он был так счастлив и горд собой, что, кажется, даже пританцовывал на бегу.

— Мисс Мун, вы круглая дура! — заорал он, победоносно сверкая глазами. — Я путешествовал сквозь время вместе с вами. И теперь у меня оба кристалла и собака! — Он сунул камни в карман и зажал ладонью Петулькину мордочку. — Мне всего-то нужно было схватиться за слона. И единственной, кто меня заметил, была ваша собачонка. Она сама на меня бросилась. Теперь махараджа вам покажет! — Закья подпрыгнул на бегу.

Молли, онемев, смотрела в большие глаза мопса, мигающие над ладонью Закьи. «Спаси меня! — молили глаза собачки. — Спаси!» Страшно было даже подумать, что с ней сделают.

Это была настоящая катастрофа. Они лишились возможности путешествовать во времени, а это в их собстоятельствах равносильно смерти. Девочка с отчаяния попыталась договориться.

— Закья! — прокричала она. — Остановись на минутку и просто послушай! Не забирай Петульку. Пожалуйста. И отдай мне кристаллы. Ты же и сам знаешь, что Вакт не ценит тебя… недостаточно ценит… — Закья бросил взгляд через плечо, и на какое-то мгновение Молли поверила, что убедила его. — Вакт испортил тебе всю жизнь. Если ты отдашь ему Петульку и кристаллы, для тебя ничего не изменится. Восстань против него! Освободись! Вернув мне собаку и камни, ты совершишь хороший поступок. Присоединяйся к нам. Все вместе мы его перехитрим. Только представь — тебе больше не придется бояться, что он тебя загипнотизирует или убьет! Ты станешь свободным! Пожалуйста, Закья!

Молли ужасно хотелось заглянуть глубоко-глубоко в бегающие глазки старичка и загипнотизировать его, но — бесполезно. Старикашка замотал головой и погрозил пальцем.

— Дурочка. Ты никогда не сумеешь помочь мне так, как он. Мне нужен Пузырь света в начале времен. Я должен омыться светом вечной молодости. Посмотри на меня. Я старый и морщинистый от всех этих путешествий во времени. Скоро мое тело одряхлеет настолько, что я умру. Я должен успеть окунуться в свет. Ты не можешь помочь мне, Мун. Ты — всего лишь ребенок. Как только мы наберем нужное количество кристаллов, мы отправимся туда. — Он огляделся и покрепче прижал к себе мопса.

Молли в отчаянии остановила время. Все вокруг замерло. Кроме Закьи.

— Не повезло! — засмеялся он. — Ты не с новичками имеешь дело!

Молли вскинула глаза, готовая насквозь пробуравить его мозг гипнотическим взглядом, но Закья тут же опустил голову и полез за чем-то в карман. В следующую минуту он уже нацепил на нос антигипнотические очки. Взгляд Молли отскочил от них, как горох от стены.

Сжимая в руках Петульку и хихикая так, словно придумал самую смешную шутку на свете, Закья растворился в воздухе.

Глава двадцать третья

Ветры времени вились вокруг Закьи и собаки.

— Придется потрудиться, — сообщил похититель, поглядывая на серебряный механизм. — Между нами говоря, Петулька, я далеко не самый лучший путешественник во времени. Давай-ка притормозим здесь.

Сияло яркое солнце.

— Ну вот, что я говорил? Нам-то с тобой нужна ночь.

Закья снова вошел в поток, ругая механизм.

Петулька заворчала, хотя ее пасть по-прежнему была закрыта ладонью.

Когда они остановились в следующий раз, небо оказалось бледным и луна уже опускалась за горизонт. Закья посмотрел на обсерваторию: на земле виднелись цветочные лепестки и пятна крови, дымился затухающий костер. Церемония закончилась.

— Так сойдет. — С этими словами Закья направился к обсаженной деревьями дорожке. — Я поселю тебя на своей половине. Будешь довольна. — Петулька снова заворчала. — Быстро привыкнешь. Только чем мне тебя кормить?

Закья пробирался между камнями к небольшому дворцу при обсерватории.

— Любишь курятину? Запеченную со специями? Думаю, тебе очень понравится гонять павлинов. Может быть, тебе захочется попробовать жареного павлина? На мой взгляд, они только и годятся на пироги. Такие шумные и глупые.

Занималась утренняя заря. Каркали вороны, щебетали невидимые глазу певчие птицы. Старикашка добрался до ворот дворца, позвонил и посмотрел на мопса.

— Я уберу ладонь, если ты пообещаешь не кусаться.

Петулька устала. К тому же она и не любила кусаться. Когда Закья убрал руку, она даже не шевельнулась, только подняла на него свои огромные влажные глаза.

— Вот и хорошо, — сказал похититель и погладил ее мягкие, как тряпочки, ушки. — Ну что, Петулька, будешь моей собачкой?

Мопсиха в тоске закрыла глаза. Этот человек только что украл ее у Молли и еще хотел, чтобы к нему хорошо относились.

— Значит, договорились, — заключил Закья.

Ворота со скрипом отворились. Петулькины глаза наполнились слезами.

— Знаешь, — прошептал ей Закья как можно тише, чтобы его не услышал охранник, — первое, что я сделаю, — подарю тебе сережку!

Глава двадцать четвертая

Молли обомлела. Ей не верилось, что все это произошло на самом деле.

— Он утащил Петульку в другое время! — закричала она так, будто остальные этого не видели. — И мы теперь не сможем ее вернуть! Он забрал кристаллы, а мы застряли здесь. — Молли оглянулась на кусты, словно ожидая, что сейчас оттуда выйдет передумавший Закья. Она была вне себя от горя. — Это настоящий кошмар! — простонала она.

— Обо мне не беспокойтесь, — заявил Оджас, с восхищением глядя вслед промчавшемуся мотоциклу. — Мне здесь нравится. Могу и не возвращаться в свой год! Вот это будущее!

— Оджас! — одернул его Рокки. — Петулька для нас как член семьи. Как ты можешь любоваться мотоциклами, когда ее украл этот ненормальный?

— Ой, извините. Правда, извините. Мне просто понравились эти двухколесные повозки.

Молли опустилась на землю и закрыла лицо ладонями.

— Я застряла в разных временах!

— Но, Молли, — сказал Лес, отмахиваясь от Петульки-щенка, которая лизала какой-то корешок, застрявший у него за ухом. — Разве ты не помнишь, что случилось с другими «частями» тебя? Ведь они в Индии девятнадцатого века, то есть в прошлом. Ты знаешь, как все закончилось?

— Я не могу вспомнить! — воскликнула девочка. — Полная каша в голове. Когда я в предыдущий раз отправлялась в будущее, было то же самое. Происходит нестыковка во времени или что-то в этом роде.

Молли посмотрела на туристов, глазевших на Амрит, а потом увидела развалины обсерватории. Лестницы облупились и были покрыты разными надписями, но от вида этого места у нее по-прежнему пробегал холодок по коже. Она сообразила, что Закья отлично знает, где они находятся, и может в любой момент напустить на них Вакта. Ей почти хотелось увидеть старикашку снова — может, удастся уговорить его вернуть Петульку и кристаллы… Но, скорее всего, если уж он появится, то только вместе с хозяином, чтобы убить ее. Глаза невольно увлажнились.

— Надо уходить отсюда, — сказала она, смахивая слезы.

— Байтхо! — скомандовал Оджас, и Амрит опустилась на одно колено.

Как только Молли забралась в хоуду, мальчик велел слонихе трогаться с места. Он решил, что лучше всего направиться в центр Джайпура — шумный и кишащий народом.

Молли потрогала рукой щеку. Морщин стало больше, кожа шелушилась и трескалась. Никакой надежды…

Оджас сидел на шее Амрит, Рокки и маленькая Молли — в самом конце хоуды. Сразу за спиной у Молли пристроился Лес.

— Как же хочется помедитировать! — произнес он, снимая очки. — От этой беготни по времени у меня конкретно крыша едет, так что я отключусь ненадолго, если вы не возражаете. Рокки, присмотришь за щенком, ладно? Если что, зови. — Он скрестил ноги и закрыл глаза.

— Надо бы достать еды для всех, — автоматически продолжала размышлять Молли. — Только не представляю как. Особенно для Амрит.

Девочка изо всех сил старалась не разрыдаться, и ей очень хотелось, чтобы кто-нибудь другой взял на себя командование, хоть ненадолго.

— Я позабочусь о еде, — отозвался Оджас, заметив ее состояние.

Он пошлепал правой ногой под ухом Амрит, и та пошла вперед.

— Знаешь, — сказал он, чтобы хоть как-то утешить девочку, — мне кажется, что Ганеша, бог с головой слона, покровительствует нам.

Молли пожала плечами.

— Нет, правда. Кроме того, у меня есть кое-что, что нам поможет.

— И что? — Молли опустила голову.

— Только обещаешь, что не будешь сердиться?

Молли промолчала. Она чувствовала себя такой несчастной, что ей уже ни до чего не было дела. Она думала только о Петульке и других Молли, оставшихся в прошлом вместе с Вактом. Ее переполняли страх, дурные предчувствия, печаль. Но хуже всего было ощущение зияющей пустоты, которое возникло после пропажи собаки. Ее Петулька исчезла! Молли сглотнула подступивший к горлу ком.

— Агит!

Оджас велел Амрит идти вперед, мимо большого щита с рекламой мужских рубашек. Потом воровато огляделся, убеждаясь, что никто за ними не следит, и осторожно вытянул из рукава блестящий браслет.

— Я взял это у махараджи Джайпура, — пояснил он, протягивая браслет Молли. — Он был у него на ноге. Думаю, что тут, в будущем, такой браслет оценят очень дорого!

Молли подняла голову.

— Ух ты! — воскликнул Рокки. Щенок тут же подскочил и лизнул его в подбородок. — Эта штуковина вся усеяна драгоценными камнями!

— Точно, — подтвердил Оджас. — Я тогда подумал, что нам еще понадобится за что-нибудь заплатить. И решил, что, если бы махараджа был в своем уме, он бы обязательно согласился отдать нам браслет, чтобы мы победили Вакта. Я взял его для доброго дела!

Молли обхватила руками коленки и уткнулась в них. Ее все сильнее охватывали тоска и чувство обреченности. Даже браслет не мог поднять ей настроение.

— Молодец, — безжизненным тоном произнесла она.

— Не надо так грустить, — откликнулся мальчик. — Я понимаю, почему ты опечалена, и вижу, что ты потеряла надежду. Но ты пока не в курсе одной вещи, которую должна знать.

Мимо проносились автомобили. Парень на мотоцикле с коляской, в которой сидел его приятель, швырнул маленький воздушный шарик, наполненный цветными чернилами, в человека, проезжавшего мимо. Розовая краска выплеснулась на белый пиджак.

— Отличный выстрел! — рассмеялся Оджас. — Значит, Холи празднуют по-прежнему. Здорово!

— Так что же она должна знать? — напомнил ему Рокки.

— А, да. Понимаете, Джайпур очень интересный город.

— И что?

— Видите, мы уже почти в центре. Ой, вся семья — рыжая от краски!

— Ну, продолжай! Что нам надо знать? — поторопил Рокки.

— Так получилось, что в мое время Джайпур был очень знаменит. — Мимо промчался красный мотоцикл, и Оджас захлопал в ладоши. — Какой чудесный зверь!

— Чем он был знаменит? — нетерпеливо спросил Рокки.

— А, да. Он был знаменит своими драгоценными камнями. Тут трудились самые лучшие ювелиры. Их изделия славились на всю Индию. И вот я подумал, что, может быть, потомки этих ювелиров по-прежнему живут здесь и работают с драгоценными камнями.

Молли подняла голову.

— Ты хочешь сказать, что тут живет множество людей, у которых есть драгоценные камни?

— Если все изменилось не очень сильно, то да. Тут должны быть мастерские, в которых гранят драгоценные камни и изготавливают украшения, а при них — магазины.

— И ты думаешь, что нам удастся найти камни для путешествий во времени? — У Молли вспыхнула надежда.

— Думаю, да.

Молли радостно кинулась Оджасу на шею.

— Гений! Оджас, ты гений! Я так счастлива, что ты с нами! Рокки, правда он ужасно умный?

— Эй, держитесь нужной стороны дороги, — прикрикнул ее друг.

И Амрит продолжила путь. Оджас, улыбаясь, украдкой ощупал карман. Там лежал второй браслет с ноги загипнотизированного махараджи. Оджас был очень доволен — ему больше никогда не придется воровать.

В 1870 году было десять часов утра.

Вакт отдыхал в шелковом фиолетовом шезлонге в королевских покоях Янтарного дворца. Рядом лежал бархатный мешок с кристаллами. Ноги он закинул на обитые мягкой тканью скамеечки. Миниатюрная индианка массировала его правую ступню, еще одна — делала педикюр. Великан устало вздохнул и перевернул страницу книги, которую читал. В этот момент в дверь постучали.

— Войдите!

В комнату неуверенно ступил Закья.

— Ну, — проговорил Вакт, не поднимая головы. — Ты ее поймал?

— Нет, ваше высочество, — ответил Закья, дрожа от волнения. — Зато я достал вот это. — Он разжал ладони: на них лежали красный и зеленый кристаллы, которые он выхватил у Молли.

Вакт, не поднимая головы, провел пальцем по странице, делая вид, что читает. Закью это не смутило.

— И еще вот это, ваше высочество. — Старичок щелкнул пальцами, и в комнату вошел слуга, ведя на поводке Петульку.

Ее коготки царапали пол, как будто она упиралась и не хотела идти.

— Ты ведь знаешь, Закья, что я уже зол на тебя, — прорычал махараджа, переворачивая страницу и не глядя на слугу. — Я еще не закончил проверку шестилетки. И она могла бы выманить из земли еще несколько стикраллов… Хотя непохоже, что старшие Молли способны это делать… Но дело не в этом. Дело в том, что она пропала из-за тебя. Ты тратишь мое время даром, а, Закья?

— Н-нет, господин.

— Если слой мух меня не обманывает, я слышу собачий лай. И какой смысл, — медленно и угрожающе произнес Вакт, — был в том, чтобы тащить сюда босаку?

— Девчонка явится за мопсом, ваше высочество!

Вакт вскинул покрасневшие глаза.

— Ты идиот, — прошипел он с ненавистью. — Ты никогда не умел вести игру. Я уже закинул для нее наживку. Она бы и так пришла за младшими Молли! К тому же ты во второй раз крадешь это животное. Совершенно очевидно, что ты воруешь его для себя! Стража! Заберите животное и убейте его!

Высокий мрачный человек выступил из угла, схватил Петульку и вынес из комнаты. Закья тревожно оглянулся, ожидая, когда захлопнется дверь и стихнет собачий лай, чтобы продолжить разговор.

— Ваше высочество, но я… я еще принес эти кристаллы, которые она у вас стащила!

Книга со свистом пролетела мимо его головы, задев ухо. Индианки, отпрянув, прижались к стене, как испуганные зверьки, спасающиеся от грозы. Вакт вскочил на ноги.

— Слабоумный идиот! — заорал он. — Ты испоганил мне всю игру! Теперь она застряла в будущем! Опять ты, дурак проклятый со дна выгребной ямы, испортил мне все удовольствие!!!

Вакт принялся швырять в Закью скамеечками. Тот ловко уворачивался, как жестяная утка в тире.

— А-А-А-А-А!

Рев махараджи заполнил комнату. В окнах зазвенели стекла. Но ярость утихла так же быстро, как и вспыхнула. Несколько минут он смотрел в пустоту, потом заметил:

— Молли, конечно, может затеряться в будущем, но, с другой стороны, это покажет, насколько она сообразительна. Хмм, да, это интересно. Если ее способности не уступают моим, — разумеется, на тот момент, когда я только учился искусству гипноза, — то она вернется. И на такой случай мы оставим ей пару подсказок. Подсказок, которые приведут ее к смерти. Ты поступил правильно, тараканчик мой. На сегодня дихлофос отменяется. — Вакт повернулся ко второму охраннику. — Проследите за тем, чтобы собаку убили. Потом возьмете ее тело и обернете так, как положено оборачивать тела перед тем, как опустить их в воды Ганга. — Он подергал себя за бровь. — Устал я от этой обсерватории. Завтра желаю ночевать во дворце Бобеной в самом Джайпуре. Там условия лучше. — Он посмотрел на свои ногти на ногах и нахмурился. — В наше время почти никто не умеет делать приличный педикюр. Закья, избавься от них.

Старикашка хлопнул в ладоши и по-хозяйски выставил девушек за дверь. Затем он упал к ногам Вакта.

— Вы всегда правы, — напыщенно произнес он. — Ваше высочество, вы так мудры.

Путешествовать по современному Джайпуру на слоне оказалось непросто. Рокки, сидя за спиной у Оджаса, объяснял индийскому мальчугану, как движется транспорт. Амрит держалась так же спокойно и хладнокровно, как верблюды и буйволы, шагающие бок о бок с ней, и не испугалась даже тогда, когда в нее кинули водяную бомбочку. Многие на них оглядывались, а одна загорелая пара с рюкзаками за спиной даже приблизилась, когда Амрит остановилась на красный свет.

— Исфините, — обратились туристы к Оджасу. — А мошно нанять фас с фашим слоном на сафтра тля оснакомительной поестки по короду?

— Прошу прощения, — вежливо ответил Оджас. — Я бы с удовольствием принял ваше предложение, но завтра я буду путешествовать во времени.

У туристов от удивления округлились глаза, и они полезли в разговорник, чтобы узнать, что означает «путешествовать во времени».

— А ты оптимист, — заметила Молли.

— По-моему, главное в любой ситуации — не терять присутствия духа, — пояснил Оджас.

Улицы становились все многолюднее. Дороги и стены домов были заляпаны краской всех цветов радуги, а на тротуарах пестрели красно-рыжие пятна — люди, жующие пан, постоянно сплевывали на землю красную слюну.

— Похоже, Холи уже подходит к концу, — объявил Оджас.

Амрит спустилась по улице, прошла мимо рыночных ворот. Молли внимательно разглядывала витрины. Кое-где продавали обувь или посуду, но в большинстве лавочек были выставлены украшения. Амрит миновала уличный базар — мужчины прямо под открытым небом плавили над огнем серебряные цепочки, собирая серебряные капли в маленькие горки. Торговцы цветами сидели, скрестив ноги, на небольших возвышениях и делали гирлянды, нанизывая на нити оранжево-желтые бархатцы и цветки плюмерии.

С правой стороны пошли магазинчики подороже. Молли вскинула голову.

— Смотрите! — воскликнула она.

Впереди показался большой магазин со стеклянными дверями. Его внутренняя обстановка была скрыта за плетеными занавесками, но яркая, красная с золотом, вывеска издалека бросалась в глаза:

ЦАРСТВО РУБИНОВ

— Ты оставайся здесь с Амрит, щенком и Лесом, — предложила Молли Оджасу. — А мы с Рокки и маленькой Молли зайдем внутрь и поищем кристаллы для путешествий во времени.

— Хорошо, я присмотрю за лесным человеком, — согласился Оджас, поглядев через плечо на похрапывающего Леса. — Вот, возьмите браслет.

— И заодно добудем кучу денег, — сказала Молли, — чтобы накормить Амрит.

— Да, она очень проголодалась.

Амрит наклонилась, чтобы обе девочки и Рокки смогли спуститься на землю.

— А что любят слоны? — поинтересовалась Молли, и слониха кокетливо захлопала длинными ресницами.

— Пальмовые и бамбуковые листья, сердцевину сахарного тростника, бананы, рис, пирожки, плюшки и гур.

— Гур?

— Это патока. Слоны любят патоку.

— Ваш заказ принят, — кивнула Молли. — Один гур и картошка.

Глава двадцать пятая

Молли постучала в стеклянную дверь. Мужчина с шелковистыми усами откинул изнутри плетеную занавеску.

— Можно войти? — спросила она, четко выговаривая слова, чтобы он по губам прочитал ее вопрос.

Продавец посмотрел на Амрит, а затем постучал пальцем по своим наручным часам и покачал головой. Молли толкнула в бок Рокки, и мальчик тут же показал старинный браслет. У продавца брови полезли на лоб. Он сказал что-то через плечо, а потом кивнул куда-то в сторону.

Сбоку оказался служебный вход — тяжелые железные ворота, запертые на большой замок.

Там сидел оборванный человек с миской. Один его глаз был завязан тряпицей, другой затянут бельмом. Миска была полна монет. Порывшись в кармане, девочка кинула нищему монетку из 1870 года.

— Думаю, продавец даст тебе что-нибудь за эту денежку, — сказала она в надежде, что человек понимает по-английски. — У меня нет современных денег.

За воротами их уже поджидал крепкий охранник с двойным подбородком. Он провел друзей через арку в маленький зал с зелеными бархатными сиденьями.

Вдоль стен выстроились стеклянные шкафы с предметами индийской старины: золотой шахматный набор с фигурами королей и королев верхом на слонах. Все пешки были сделаны в виде человечков, сидящих на верблюдах. Еще там были серебряный корабль, украшенный филигранным узором; длинная змея, сплетенная из золотых колец, и мраморное яйцо, инкрустированное драгоценными камнями. На подставках, покрытых черным бархатом, сверкали потрясающие ожерелья из жемчугов, бриллиантов и самоцветов. В центре комнаты возвышался прилавок. Под стеклом лежали кольца, браслеты и просто драгоценные камни без оправы.

И здесь же стоял хозяин магазина в коричневых брюках и крахмальной белой рубашке. Он знаком велел охраннику выйти и выжидающе уставился на гостей.

— Добрый день, — сказал хозяин. — Вы хотите мне что-то показать?

Молли задумалась, стоит ли его гипнотизировать. Вид у него был вполне добродушный. Но времени на долгие объяснения попросту не было. Все равно он не поверит в путешествия во времени. Поэтому, чтобы ускорить дело, девочка улыбнулась и, едва продавец встретился с ней взглядом, послала ему гипнотический импульс. Мужчина пошатнулся, но тут же восстановил равновесие. Взгляд его затуманился, глаза остекленели.

— Неплохо, — похвалила себя Молли. — А теперь, мистер… как вас зовут?

— Мистер Ченгелпет, — представился торговец.

— Ну, мистер Ченгелпет, вы теперь в моей власти. Я объясню, что мне нужно, а вы должны поверить каждому моему слову и постараться помочь.

Тот мягко улыбнулся. И Молли заговорила. Она рассказала ему все о камнях и путешествиях во времени, а потом спросила, какими видами камней могут оказаться зеленые и красные кристаллы.

— Точно сказать нельзя, — послушно ответил продавец. — Но у меня есть как красные, так и зеленые камни. Я могу их вам показать. Зеленые — изумруды. Красные — рубины и гранаты. Они в сейфе в кабинете. Они все старинные. Их покупал еще мой прадед. Отец не хотел продавать их. И я тоже не стану. Они особенные.

У Молли загорелись глаза.

— Это хорошо. — Она глянула на Рокки. Мальчик стоял рядом с маленькой Молли и следил, чтобы та ничего не разбила. — Покажите нам их, пожалуйста.

Ювелир провел их через резную дверь вниз по маленькой лестнице, в крошечный кабинет без окон. Там стояли два сейфа и письменный стол, вокруг которого располагались стулья. Стол был завален документами, весами и гирьками всех размеров, а также лупами. Пока мистер Ченгелпет возился с замком сейфа, Молли уселась в кресло за столом и принялась разглядывать семейные фотографии в рамках. Со снимков на нее смотрели хозяин с женой и двумя маленькими сыновьями.

— У меня есть вот такие красные камни, — произнес он, доставая из сейфа кожаные коробочки и раскрывая их.

— Ващ-ще! Класс! — воскликнула маленькая Молли.

Старшая же неуверенно взяла камушек в руку. Он был крохотный. Закрыв глаза, девочка сразу поняла, что от него не исходит никакой силы.

— А что это за камень? — спросила она.

— Рубин. Большой, но вот этот еще больше. — Ювелир развязал кожаный мешочек, вынул оттуда рубин размером с горошину и передал Молли.

Она взяла его с надеждой, но опять обнаружила, что камень не обладает никакой силой. Ее сердце упало. Рокки устремил на нее вопросительный взгляд, но Молли лишь покачала головой.

— Тот красный камень, которым я пользовалась, был раз в восемь крупнее этого.

— К сожалению, у меня нет такого большого рубина, — расстроился мистер Ченгелпет. — Огромные рубины, например «Геркулес» — в восемнадцать тысяч каратов, бывают в Таиланде. Рубин, который я вам показал, считается крупным. Не хотелось бы продавать его. Такие камни редкость.

— А по-моему, он мелковат, — встряла маленькая Молли.

— Тихо, — шикнул на нее Рокки. — Старшей Молли надо подумать.

Были ли кристаллы для путешествий во времени гигантскими рубинами или чем-то совсем другим?

— А у вас есть другие камни красного цвета?

— Конечно, — турмалины и топазы, — ответил продавец.

Но великолепные красные камни, которые он достал, оказались абсолютно безжизненными.

Молли почувствовала, как в ней снова вскипает отчаяние.

— А зеленые?

— Изумруды. Очень редкие. Я их почти никогда никому не показываю. А еще зеленые сапфиры и опалы.

Молли, затаив дыхание, смотрела, как появляются из сейфа подносы с зелеными драгоценными камнями.

— У-ух ты-ы!.. — не сдержавшись, восхищенно протянула маленькая Молли.

Старшая один за другим ощупывала мелкие камушки. Все были очень красивы, но тоже не имели никакой силы.

— Бесполезно! — шепнула она Рокки.

В тот момент, когда она уже собралась отодвинуть от себя подносы с драгоценностями, маленькая Молли вдруг воскликнула:

— Фу-у-у! Посмотрите, какой страшный и грязный камень! Вон там, в конце.

Все взгляды сосредоточились на мутно-зеленом кристалле размером со сливу, почти незаметном на выгоревшем бархате. Он был какой-то жалкий, поцарапанный, со странной изогнутой трещиной на боку.

— Что это? — спросила Молли, поднимая кристалл.

Она едва прикрыла глаза и, даже не успев сосредоточиться, почувствовала, как из него хлещет энергия.

— Сам не знаю. Странный камень. Возможно, разновидность кварца. Не драгоценный, но необычный. Потому я его и храню.

Молли кивнула Рокки. Он вытащил браслет из рукава.

— Как вам эта вещь?

Ювелир, качая головой, взял в руки тяжелое украшение. Потом повертел его в разные стороны, зачарованно любуясь синими сапфирами и белоснежными жемчужинами.

— Это восхитительное старинное украшение. Середина восемнадцатого века. Я видел такие вещицы только в музейных коллекциях.

Так, значит, браслет еще более старый, чем они думали!

— Хотите купить его? Сколько он может стоить?

— Два миллиона рупий. Если бы я желал заключить выгодную сделку, то выторговал бы его у продавца за полтора миллиона.

— А сколько это будет в фунтах или долларах?

— Восемнадцать тысяч фунтов или тридцать три тысячи долларов.

— Да это же куча денег! — воскликнула маленькая Молли.

— А за сколько вы продадите этот треснутый кристалл?

— Этот грязный камень? — снова влезла маленькая Молли. — Не покупай его!

— Молли, цыц.

— Он, вообще-то, не для продажи, — ответил ювелир, не обращая внимания на малышку. — Мне он очень нравится, я никогда не думал о его цене. Вряд ли за него много дадут.

— Хмм. — Молли взяла кристалл. — Ну ладно, предлагаю такой вариант: мы продаем вам браслет по дешевке — за семьсот тысяч рупий, но вдобавок вы отдадите нам кристалл.

Продавец закивал. Его голова моталась, точно ветка на ветру. Девочка подтолкнула к нему браслет и сунула грязный зеленый камень в карман.

— Очень плохой обмен, — пробормотала под нос маленькая Молли. Расстроенная тупостью старших, она вышла из кабинета и сердито затопала по лестнице.

— У вас в сейфе есть деньги? — спросил Рокки.

— Конечно.

Мистер Ченгелпет повернулся, достал из сейфа чемоданчик, раскрыл его и вынул четырнадцать пачек, перехваченных резинкой. Мальчик взял банкноты и кивнул подруге: пора уходить.

— Было очень приятно иметь с вами дело, — проговорила Молли, когда они вернулись в зал. — Через минуту вы выйдете из транса. Думайте, что совершили сделку с французом, который только что ушел. Он так задешево продал вам браслет, что вы подарили ему зеленый кристалл. Вы начисто забудете о том, что мы имеем какое-то отношение к этому украшению. Считайте, что мы просто дети, которые забрели к вам в магазин поглазеть на драгоценности.

— Как только мы уйдем, позабудете про нас и про слона на улице, — добавил Рокки.

Молли хлопнула в ладоши. Мистер Ченгелпет очнулся. Через пару секунд все его мысли встали на свои места, приказы Молли и Рокки укоренились в мозгу, и он довольно улыбнулся.

— Дети, дети, так приятно было с вами поболтать, но сейчас мне пора домой! У меня сегодня праздник!

— День рождения? — спросила Молли.

— Нет, просто хороший день, удачная сделка.

— У вас-то — да, — буркнула маленькая Молли.

Рокки дернул ее за рукав.

Молли пощупала камень в кармане. Оставалось только надеяться, что ей не примерещилась исходящая от него сила.

— Надеюсь, вас и ваших сыновей ждет чудесный вечер! — сказала она.

— Как вы догадались, что у меня есть сыновья? — рассмеялся продавец, провожая детей до двери.

Оджас поджидал их на улице. Вокруг Амрит толпился народ, а сама она стояла в сонной задумчивости, скрестив задние ноги, как человек, привалившийся к забору. В первую очередь на спину слонихе закинули маленькую Молли.

— Самая невыгодная сделка из всех, какие я видела, — презрительно заявила она, когда остальные тоже забрались наверх.

Оджас изнывал от любопытства.

— Нашли то, что хотели?

— Вроде бы, — ответила Молли. — Во всяком случае, половину. Зеленый камень. Смотри.

— А красный?

— Нет.

— Значит, ты можешь только вернуться назад? — прошептал Оджас. — Но если ты попадешь куда надо, то сумеешь добыть и красный, правда?

— Точно. Если этот действует. Сейчас проверим. Он немножко не такой, как были те, прежние. Но все же появилась хоть какая-то надежда. Спасибо тебе за браслет. Это так щедро с твоей стороны, ведь ты мог оставить его себе…

— Всегда пожалуйста!

— Не спеши, — попросил Рокки, видя, что Молли берется за кристалл. — Нам надо отдохнуть — поспать и поесть, — прежде чем снова встречаться с Вактом.

— И покормить Амрит, — добавил Оджас.

— Наверное, вы правы, — задумчиво кивнула Молли. — Тем более что у меня в кармане куча денег. Мы можем снять номер в самом шикарном отеле. Там найдут какую-нибудь еду для слонихи.

— Конечно найдут, если им за это заплатят.

Оджас окликнул прохожего. Человек указал в сторону центра и проговорил что-то на хинди.

— Лучший отель расположен в бывшем дворце! — сообщил Оджас. — Это очень-очень здорово, — добавил он, типично по-индийски покачав головой.

Глава двадцать шестая

Дворец Бобеной находился в самом центре Джайпура. Этим небольшим, красивым и чистым зданием владела одна очень богатая индийская семья. Как только стало известно, что туда направляется Вакт, хозяин дома велел запрягать лошадей, а его супруга кинулась собирать еду в дорогу. Дурной нрав и могущество Вакта были известны всей Индии, и встречаться с ним желания ни у кого не возникло. Захватив лишь самое необходимое, хозяева с шестью детьми и всеми домочадцами погрузились в большие экипажи и отправились в свой загородный дом далеко в горах.

Прибывшего Вакта встретили лишь слуги. Они уже успели вынести из просторной гостиной с высоким потолком всю мебель и поставили там огромную кровать, чтобы гиганту не пришлось подниматься в тесную спальню на верхнем этаже. Потом выкачали воду из искусственного пруда с золотыми рыбками и хорошенько вычистили его — на случай, если Вакт пожелает принять теплую ванну.

Слуги с удивлением наблюдали, как со слона слезли и прошли в дом две тощие белокожие лохматые девочки — приблизительно десяти и трех лет, — похожие, как родные сестры. Та, что постарше, несла на руках младенца. Но матери с ними не было.

Вакт, помахивая мешком с кристаллами, провел своих пленниц через зал в прекрасный сад с подстриженными кустами. Потом велел принести ему из гостиной кровать, заваленную подушками, и приготовить пан. Он развалился на кровати, забросил пан в рот и похлопал рукой по мешку, любуясь размерами добычи. Затем достал записную книжку и щелкнул пальцами.

— Трехлетняя Молли, очнись!

Девочка пришла в себя.

Еще находясь в трансе, Молли заметила на другом конце сада качели. Сейчас, моргнув, она тотчас увидела их снова. И тут же сорвалась с места и помчалась через лужайку.

— Вернись немедленно! — завопил Вакт.

Но малышка не слышала его. Она думала только о качелях.

— Ох, бесполезно, — с отвращением произнес Вакт и повернулся к другой Молли.

— Десятилетняя Молли, очнись и вспомни!

Очнулась десятилетняя Молли. В последний раз ее выводили из гипноза еще в Красном Форте — для проверки способностей. Она тогда ничего не понимала. Но сейчас ей все было ясно. За время путешествия Молли многое осознала и усвоила самое основное.

Во-первых, ее постоянно гипнотизировали. Во-вторых, они были в Индии. В-третьих — в прошлом. Девочка догадалась, что путешествовать во времени можно с помощью камней, висящих у махараджи на шее. Ясно, что малышка рядом с ней и младенец — это она сама. И Молли точно знала, что махараджа — плохой, а похожая на нее большая девочка, которая внезапно появилась у костра и унесла шестилетнюю малышку, — на ее стороне. Она прекрасно помнила, как ее, когда ей было шесть лет, спасла большая девочка. Потом ее катали на слоне и ухаживали за ней. Необходимо помочь старшей Молли, если только получится.

— Так, — сказал Вакт, вытягивая ноги. — Сегодня я попытаюсь понять, насколько велики были твои гипнотические способности до того, как ты узнала о гипнозе. Когда малышка Вакта подрастет, я займусь ее обучением, а пока потренируюсь на тебе.

Молли следила за трехлетней собой, хохочущей на качелях.

— Сейчас ты посмотришь мне в глаза, — произнес махараджа. — И попытаешься защититься от энергии, идущей из них. Подними голову.

Пленница мысленно повторила сказанное Вактом: «…я попытаюсь понять, насколько велики были твои гипнотические способности до того, как ты узнала о гипнозе». Значит, когда-нибудь она узнает о гипнозе. Может быть, старшая девочка — гениальная гипнотизерша? И она тоже такой станет?

Молли вскинула глаза на гиганта, одновременно припоминая всех противных людей, которых она встречала в своей жизни: мисс Гадкинс, Эдну, вредную училку миссис Жаббс. Девочка часто попадала в неприятности из-за них. В таких случаях нужно унестись мыслями далеко-далеко и отключиться от окружающего. Именно так она и поступила сейчас. Вроде бы это она смотрела на гиганта, а вроде бы и нет. Молли глядела на происходящее откуда-то со стороны, и фигура махараджи расплывалась перед ней.

— Смотри мне в глаза! — гудел издалека, как из трубы, голос Вакта.

Но Молли не выходила из своего кокона, не включалась в действительность. Этот способ оказался очень удачным — махараджа никак не мог поймать ее расфокусированный взгляд, не проникал сквозь зрачок, который, казалось, был чем-то прикрыт. Как она это делала, Вакт не понимал. Часть его была в восторге и прочила своей воспитаннице великое будущее. Другая часть пребывала в растерянности — как же он снова погрузит девчонку в транс? Однако махараджа тут же расслабился. Он всегда может вернуться на десять минут назад и поставить все на свои места. Девчонка, даже не в трансе, не представляет для него угрозы; пускай ходит незагипнотизированная.

А чтобы старшая Молли не получила от нее вместе с воспоминаниями слишком много подсказок, он завяжет девчонке глаза.

Десятилетняя девочка ужасно удивилась тому, что Вакт бросил попытки загипнотизировать ее. Очень аккуратно она вышла из расслабленного состояния. Но не успела оглянуться, как ей завязали глаза. Так она и не узнала, как красив дворец Бобеной. Зато чувствовала вкус пищи и ощущала разные запахи, могла щупать все вокруг и слышать.

Она очень вкусно пообедала блюдами индийской кухни, слушая пение птиц, мелодичную музыку и болтовню трехлетней Молли, просившей у махараджи конфет. Потом она сидела, вытянув ноги, и размышляла о том, что, если не считать отсутствия Рокки и миссис Тринкелбери, здесь очень хорошо, гораздо лучше, чем в приюте. Единственная проблема заключалась в сумасшедшем махарадже и его безумных планах. Кто знает, что еще он придумает, сколько ей придется ходить с завязанными глазами? И где сейчас старшая Молли? Та могла появиться в любой момент и спасти ее, трехлетнюю Молли и младенца. А вдруг ей самой нужна помощь? Десятилетняя Молли принялась сочинять план спасения.

В 2000 году лучшим отелем в Джайпуре считался «Бобеной-Палас». Раньше в этом дворце обитало какое-то богатое семейство.

Оджас остановил Амрит в цветущем садике, и все спустились на землю.

— Я так жалею, что пришлось тогда проглотить фиолетовую капсулу… — тихо сказала Молли Рокки и Лесу, пока они приглаживали и расправляли одежду. — Мне совсем не по душе, что Закья и Вакт могут выследить меня. Мы-то не представляем, где они. И как нам узнать, где их искать?

— Вакт обязательно захочет подразнить тебя, — ответил Рокки. — Готов спорить, он оставит тебе какие-нибудь подсказки. Ему нравится играть с тобой. Как только мы вернемся в тысяча восемьсот семидесятый год, так сразу же найдем послание от него. И когда мы окажемся в одном времени с младшими Молли, ты начнешь улавливать их воспоминания о том, куда они уехали и где сейчас находятся.

— Но у меня есть лишь зеленый кристалл. Значит, я могу передвигаться во времени только в одном направлении — назад. А что, если я там застряну?

— Не застрянешь, если найдешь там красный кристалл.

— А если не найду?

— Значит, вляпаешься по уши, — пошутил Лес.

— Лес! — рассердился Рокки. — Зачем ты это сказал?

— Э, извини, дружище.

Рокки положил руку Молли на плечо.

— Забудь о проблемах хотя бы на время. Мы все устали, нам надо хорошенько выспаться.

Молли и Рокки вошли в холл отеля «Бобеной-Палас». В дверях их встретил усатый и бородатый индус в чалме, больше похожий на воина, чем на привратника. Молли прикрыла шелушащееся лицо шарфиком. Привратник низко поклонился, улыбнулся и поздоровался:

— Намашкар.

В холле оказалось прохладно, тихо и очень красиво. Пол, стены и высокие потолки выложены белым и коричневым мрамором. За стеклянным столиком сидели японские туристы. Они почтительно рассматривали старинный фолиант с какими-то подписями — что-то вроде книги для отзывов посетителей. У стойки администрации дежурила индианка в сари, идеально сочетавшемся по цвету с бронзовыми колоннами.

— Добро пожаловать в отель «Бобеной-Палас», — улыбнулась она. — Я могу вам чем-нибудь помочь?

Молли по опыту знала, что взрослые никогда не принимают детей всерьез, и заранее приготовилась к долгой борьбе с хитроумной дежурной. Дружелюбие индианки застало ее врасплох.

— Мы здесь без взрослых, — сказала девочка. — То есть взрослый есть, но он не такой, как обычные взрослые… Он не сумасшедший, не подумайте… просто он сейчас… э-э… снаружи, медитирует на слоне…

Рокки покосился на Молли, как на ненормальную.

— Что я могу для вас сделать? — с улыбкой спросила женщина.

— Нам нужны три номера, — ответил мальчик. — Мы можем заплатить вперед. И еще с нами голодная слониха, которой тоже надо где-то переночевать… Конечно, не в отеле, но вдруг у вас найдется уголок в саду, где она могла бы поспать?

А самое главное — она голодная. Мы заплатим за еду столько, сколько потребуется… ну, там, пальмовые листья и все такое. Вряд ли вы держите на кухне слоновью еду, — закончил он робко.

— Какой замечательный заказ! — воскликнула индианка, показав в обаятельной улыбке жемчужные зубки.

Ребят потрясла ее сговорчивость до глубины души.

— Девиз нашего отеля таков: «Если можем, то поможем, а не можем — все равно поможем». Видите, вон там. — Индианка указала на плакат на стене.

Если можем, то поможем,

а не можем — все равно поможем!

— Скажите, — поинтересовалась Молли, — а это тот случай, когда вы не можете помочь, но постараетесь, или когда можете и точно поможете?

— Конечно, мы можем вам помочь! Нам очень нравится, когда у нас останавливаются посетители со слонами. Это такая честь для нас. Спасибо, что пришли именно к нам! Ваш слон принесет нам удачу!

— Круто! Значит, договорились, — подвела итог Молли.

Девочка была поражена. Она с трудом представляла себе гостиницу в Брайерсвилле, в которой бы до такой степени обрадовались слону.

В течение десяти минут индианка звонила по телефону в разные места и вскоре все уладила.

— Портье уже объясняет вашим друзьям, куда отвести слона — насквозь через сад и к коттеджам. Я встречу вас на месте и покажу номера. Ужин для животного скоро привезут.

Ребята вышли из холла. Сад при отеле был поистине экзотический: над лужайками порхали зеленые попугаи, в ветвях деревьев прыгали мартышки. Друзья прошли мимо большого бирюзового бассейна, окруженного статуями слонов, из хоботов у них били струи воды. Потом мимо площадки для боулинга. Миновали похожее на храм помещение для занятий йогой и ресторан на открытом воздухе, где постояльцы сидели под навесами с красным узором.

Затем они с восторгом заметили Амрит. Та плыла среди зелени за Оджасом. А за ними бежала и спотыкалась Петулька-щенок. Оджас подвел слониху к высокой плюмерии, к которой портье разрешил ее привязать.

Номера оказались просто замечательные. Большие кровати с пологом из цветного шелка. Ванные сделаны в виде старинных купален, в которые надо спускаться по ступенькам, а душевые кабинки, расположенные снаружи, окружены бугенвиллеями и прикрыты сверху от солнца пальмовыми листьями.

На стене в номере висела табличка:

ПОЖАЛУЙСТА, ЗАКРЫВАЙТЕ ОКНА И ДВЕРИ, КОГДА ПОКИДАЕТЕ НОМЕР!

Молли осторожно положила новый кристалл в золотое блюдце на столе и рухнула на кровать. Маленькая Молли плюхнулась рядом. Обе были без сил.

— Ну, как тебе здесь? Нравится? — спросила старшая девочка у младшей.

— Как в сказке.

— Просто класссс! — проговорил Лес. Потом открыл мини-бар и, налив себе ананасового соку, продолжил: — Молли, я тут помедитировал на тему, какие йоговские позы тебе нужно принять, чтобы избавиться от фиолетового «жучка».

К тому же существует несколько настоев, способных вывести эту пилюлю из твоего организма.

Я поговорю с поваром насчет меню. У тебя будет «изгоняющий фиолетовую пилюлю» ужин.

— Вообще-то, я мечтала о бутерброде с кетчупом и стакане концентрированного апельсинового сока, — призналась Молли.

— Никаких вкусностей, — отрезал Лес. — Если хочешь избавиться от этой штуковины, будешь есть то, что я скажу.

Вечером, когда щенок с наслаждением грыз косточку, Молли принялась жевать жесткий, волокнистый и горький стебель какого-то растения. Рядом стоял поднос, заставленный графинами с подозрительными жидкостями.

Шестилетку уже уложили в постель. Оджас ушел в их с Рокки общую комнату — он был околдован телевизором и не отрывал восхищенных глаз от яркого музыкального индийского фильма. Рокки сидел в номере подруги и со смехом наблюдал, как Лес дает ей урок йоги. А Лес завязывал тело Молли в удивительные узлы, как будто она была гуттаперчевой игрушкой.

— Ты мне еще спасибо скажешь, — уверял он стоящую на голове со скрещенными ногами жертву. — Это сочетание настоев с упражнениями всегда приносит потрясающий эффект. Из тебя вышибет все на свете. И завтра ты уже будешь без пилюли. Только смотри ложись спать поближе к туалету.

— Класс. Спасибо. — У Молли заурчало в животе. — Надеюсь, ты все сделал правильно.

Девочка плохо спала этой ночью, несмотря на кондиционер, овевающий комнату прохладой. Она крутилась и вертелась, даже во сне пытаясь решить бесконечные проблемы.

Ей снилось, что она превратилась в сгорбленную старуху, морщинистую от путешествий во времени. Она брела через лес по детским следам, которые отпечатались на сырой земле. Рядом виднелась цепочка собачьих следов, а впереди глубоко вдавились в почву огромные ступни. Молли заходила все глубже и глубже в чащу, деревья росли все гуще, и наконец стало так темно, что она больше не различала следов. И тут почва начала пузыриться и булькать у нее под ногами и затягивать ее вниз. Погружаясь, она успела увидеть, как тонет в жиже зеленый кристалл.

Она проснулась, дрожа от страха, и, вскочив, протянула руку — камень по-прежнему лежал в золотом блюдце на столе. Молли вздохнула с облегчением, но, все еще под впечатлением кошмара, сжала его в кулаке, после чего пошла в ванную попить воды. Включив свет, девочка посмотрела на свое отражение.

Можно было подумать, что над ней начал работать гример с индийской киностудии — приклеил на все лицо какую-то чешую, а потом ушел пить чай. Но кожа ее теперь мало беспокоила. Девочка была готова покрыться морщинами с ног до головы, лишь бы спасти Петульку и младших Молли.

Она вернулась в кровать и сунула треснутый кристалл под подушку, рядом с прозрачным. Почему Вакт хотел удочерить именно младенца, а не какую-то другую Молли постарше? Она опять вспомнила свою маму Люси, которая стала такой печальной после того, как ее дочь нашлась. Очевидно, Люси совершенно разочаровалась в дочери.

Чувствуя себя несчастной и никому не нужной, девочка погрузилась в глубокий сон.

Она проснулась в семь часов утра оттого, что ее пищеварительная система взбунтовалась. У нее дико схватило живот — как будто злобные чудовища грызли ее внутренности. Молли пулей вылетела из постели и следующий час провела в туалете.

— Ну, Лес, доберусь я до тебя! — раздавались оттуда время от времени гневные крики.

Зато потом, когда все благополучно закончилось, Молли почувствовала себя просто великолепно. Она наконец-то избавилась от фиолетовой капсулы, умчавшейся вдаль по канализационным трубам Джайпура.

А вот Лесу повезло меньше. Он поднялся на рассвете и отправился принимать душ, а захлопнуть дверь номера забыл. И пока он занимался йогой и приветствовал встающее солнце, к нему в комнату пробрались обезьяны. Когда он вернулся, номер выглядел так, словно на подносе с доставленным Лесу завтраком взорвалась бомба. Еда оказалась повсюду. Обезьяны не столько съели, сколько раскидали — заляпали стекла зеленым карри, прилепили яичницу к потолку, а десять видов сока, которые так щедро заказал Лес, так вообще теперь стекали по стенам и капали с полога на постель. Налетчики разодрали подушки и книги, и по комнате порхали страницы вперемешку с перьями. В ванной обезьяны тоже повеселились, выдавливая зубную пасту и брызгаясь пеной для ванн, так что пол стал мокрым и скользким. Незваные гости зачем-то плотно забили унитаз двумя рулонами туалетной бумаги. Третий рулон размотали по всему номеру. Но самое ужасное для Леса заключалось в том, что обезьяны вытряхнули из упаковки все до единой таблетки — расслабляющие, приготовленные по специальному рецепту — и съели их.

— Елки, это же были особые гомеопатические шарики, мне их выписал мой иглотерапевт! — стонал Лес.

В саду также прибавилось беспорядка. Амрит, привязанная на ночь к стволу столетней плюмерии, ненароком вырвала ее из земли и освободилась. Бедное дерево валялось у стены, у которой оно столько лет росло. Слониха же отправилась в бассейн, где и сидела сейчас, весьма довольная, поливая себя водой из хобота. На лежаках растянулись четыре коричневые обезьяны, очень точно передразнивая ленивых отдыхающих, которые постоянно здесь загорали.

Как ни удивительно, персонал отеля не сильно огорчился при виде всего этого тарарама. Несмотря на предупреждающие таблички, люди часто забывали закрывать двери и окна, и тогда обезьяны совершали налеты на номера. Выходку Амрит сотрудники отеля сочли крайне забавной и не уставали повторять, что слониха принесет им удачу. Они извинились перед Оджасом за то, что предложили привязать ее к недостаточно крепкому дереву. Обезьян было решено не трогать — дескать, уйдут, когда захотят. И никого при этом не покусают.

Рокки выспался отлично. Перед сном он гадал, почему путешествия во времени не действуют на его кожу, но утром понял, что, видимо, это не совсем так — кожа под коленками стала сухой и начала шелушиться. Но это было не сравнить с тем, что происходило с Молли. Может, так получалось из-за того, что именно она двигалась сквозь время, а они просто цеплялись за нее? Не переставая размышлять об этом, мальчик покончил с завтраком и отправился к дежурной платить. Он шел через лужайку, ощущая, как толстая пачка бьется о ногу: несмотря на все заверения персонала, денег придется отдать немало, чтобы отель не разорился из-за выходки Амрит и рассеянности Леса.

В холле уже было полно японских туристов. Они толпились возле стойки с бумажниками в руках, и Рокки решил переждать. Он огляделся, полюбовался сводчатым потолком, а когда опустил взгляд — заметил старинную книгу, которую вчера листали японцы. Подойдя поближе, мальчик обратил внимание на то, какой старой и потрепанной она была. Рядом на столике стояла табличка:

Подлинная книга отзывов, сохранившаяся во дворце Бобеной.

Пожалуйста, обращайтесь с ней осторожнее, поскольку она сильно пострадала во время пожара 1903 года

Рокки бездумно раскрыл книгу. Первая запись — черными чернилами — датировалась сентябрем 1862 года. Он перевернул страницу. Далее шли три записи, сделанные в октябре 1862 года. Тут он подумал про 1870 год. Интересно, останавливались ли здесь настоящие махараджи Джайпура или Красного Форта? Мальчик начал аккуратно переворачивать страницы. 1863, 1865, 1867, 1868-й… Никаких знакомых имен, только росписи иностранцев и местной знати. Наконец он добрался до 1870 года. Январь, февраль, март. И вдруг на пожелтевшей от времени странице увидел надпись, сделанную крупными округлыми буквами:

МАХАРАДЖА ВАКТ

13 марта 1870 года. Как быстро летит время!

Бьют кристальные источники!

Март, июль, август, ноябрь!

Джайпур, Агра, Удайпур, далее по реке до

Низ страницы обгорел, и надпись обрывалась. Но для Рокки и этого было достаточно. Он торопливо перелистал книгу, чтобы узнать, возвращался ли Вакт во дворец, — нет, тот сюда больше не приезжал.

Тут дежурная наконец освободилась, и Рокки торопливо оплатил счет.

Оджас топтался вокруг бассейна, выманивая Амрит большой связкой бананов. Молли, сидя на траве, наблюдала, как слониха выбирается из воды и запихивает в рот штук шестьдесят бананов вместе с кожурой. Некоторые, помятые и недожеванные, падали на землю. Позавтракав, Амрит игриво шлепнула Петульку-щенка хоботом.

Молли вынула из кармана треснутый зеленый камень и стала задумчиво вертеть его в руках.

— А мы можем остаться здесь навсегда? — спросила маленькая Молли, держа за руки Леса и Рокки и подходя вместе с ними к слонихе.

Старшая хорошо понимала, что чувствует малышка. Но тут друг вывел ее из задумчивости, легонько хлопнув по плечу.

— Угадай, что я узнал.

— Э-э, Закья уменьшился до размера таракана и отбивает чечетку на кухонном столе?

— Я обнаружил кое-что действительно важное! — Все тут же повернулись к нему. — В холле отеля есть старинная книга для отзывов посетителей. — Рокки рассказал друзьям о записи Вакта. — Он пишет, что время летит, а кристальные источники бьют.

— Что это значит? — спросила Молли.

— Понятия не имею. Но послушай, он указывает, что из Джайпура едет в Агру и Удайпур, а оттуда плывет куда-то по реке… Дальше страница обгорела. А еще он перечисляет месяцы — март, июль, август, ноябрь. Он был в Джайпуре в марте, так что, возможно, в июле отправится в Агру, в августе — в Удайпур, а в ноябре — куда-то поплывет.

— Потрясающе! — воскликнул Лес. — А знаете, ведь отсюда недалеко до Агры. Хорошо бы нам поехать туда, а затем перенестись в июль тысяча восемьсот семидесятого года и ошарашить его!

— Или вернуться в март того же года, — вставил Рокки, — и ошарашить прямо здесь, во дворце Бобеной?

— А вы не думаете, что эта запись может быть ловушкой?

— Будем считать, что нет, — предложил Рокки. — У нас все равно нет других зацепок. Если Вакт писал в книге, не догадываясь, что мы ее найдем, значит нам действительно удалось поймать его за хвост!

— Пакка! — провозгласил Оджас и помолился об удачном путешествии.

Затем мальчик отвел Амрит в тихий уголок и там при помощи Леса и Рокки с большим трудом привязал ей на спину хоуду. Все расселись по местам. Удостоверившись, что их никто не видит, Молли зажмурилась и сосредоточилась.

— Пожелаем себе удачи, — сказал Рокки.

— Значит, ты считаешь, надо отправляться в март тысяча восемьсот семидесятого?

— Да.

— Тогда держитесь крепче, — проговорила Молли.

Она сжала зеленый кристалл и ввела себя в легкий транс. Девочка очень волновалась, поскольку было чрезвычайно важно попасть именно в то время, где находились младшие Молли. Если она промахнется лет на сто, вперед им уже не вернуться. Стараясь не думать об этом, Молли сосредоточилась на треснутом кристалле. Тут же раздалось «ХЛОП!», они вошли во временной поток и, крутясь и вертясь, понеслись в прошлое. Вокруг сменялись времена года: мелькали то дождь, то солнце, то ветер, то буря. Но путешествие шло как-то не так. Девочка не могла лавировать в потоке так же легко, как раньше. Прежние кристаллы напоминали ей удобные и послушные современные машины, а этот был как старенькая и проржавевшая таратайка. Они двигались сквозь время какими-то скачками: проходили за секунду то пять лет, а то — пятьдесят. Кристалл работал плохо. Но он все же нес их в прошлое.

Понять, где они находятся, возможным не представлялось — камень слишком сильно дергался. Молли пригляделась к трещине на его поверхности и только тогда сообразила, что он попросту сломан.

Вакт валялся на кровати, закинув руки за голову. Рядом на покрывале лежала горка красных, зеленых и прозрачных камней. Для гиганта они были самым драгоценным сокровищем на свете.

И он чувствовал себя отлично, чего не случалось уже очень давно.

Последние Церемонии кристальных источников прошли просто великолепно. И в Джайпуре, и в Агре, и в Удайпуре кристаллы лились рекой. Блестящие, как зерна граната, они лезли из почвы, привлеченные младенцем Молли — та притягивала их как магнит. И даже старшие Молли иногда приманивали по нескольку кристаллов.

Особые надежды Вакт возлагал на ноябрьскую церемонию в Бенаресе — сбор кристаллов, совпадавший по времени со священным индуистским праздником света Дивали, должен быть очень удачным.

А кроме того, гигант получал огромное удовольствие от игры со старшей Молли Мун. Что кошка с мышкой! Было так здорово подбрасывать ей подсказки! Почти так же весело, как охотиться! Интересно, какие из них она сумеет обнаружить?

Вакт оставлял Молли послания на стволах деревьев, выкладывал надписи цветами на клумбах, устанавливал флаги, на которых было вышито его местонахождение, засылал в ее время технические новинки двадцать пятого века, что писали лучом света на ночных небесах о том, где его искать. Он даже давал трехлетней Молли возможность кое-что запомнить. Но старшая так до сих пор и не объявилась. Конечно, махараджа всегда мог отправить за ней Закью с его серебряным механизмом, но это испортило бы всю игру.

Вакт хотел заманить Молли в ловушку, завлечь ее, заморочить ей голову. И только потом захлопнуть мышеловку.

Глава двадцать седьмая

Молли решила, что пора остановиться. То ли они уже в марте 1870 года, то ли пролетели слишком далеко назад… Мир вокруг принял четкие очертания, и друзья поняли, что со всех сторон окружены потоками воды. Щенок взвизгнул, как только ему плеснуло на нос, и забился к Рокки под пиджак. Молли впервые видела такой дождь — он лил стеной, причем явно не первый день. Здание отеля по-прежнему находилось у них за спиной, только теперь это был настоящий дворец, окруженный аккуратными, ухоженными садами. Все вокруг оказалось залито до такой степени, что даже Амрит вода доходила до колена.

Единственной, кто пришел от этого в восторг, была сама слониха. Она тут же принялась плескаться: набрала воду в хобот, а потом облила себя, а заодно и Оджаса.

— Нет! Плохая девочка! — завопил тот, подскакивая и пытаясь прикрыться широким банановым листом.

— Дружище, она же просто радуется, — сказал Лес из хоуды.

— Посмотрю, как обрадуешься ты, если она тебя обольет, — резко ответил Оджас. — При таком-то муссонном дожде, где мы будем сушиться? А? — Он уже промок насквозь.

Молли втянула ноги в хоуду. Мокро было даже под навесом, — впрочем, он уже провис под тяжестью воды. Оджас приподнял край навеса деревянным концом анка, и вода хлынула на спину Амрит.

— Льет как из ведра! Придется постоянно сливать воду, иначе он прорвется, — сообщил Оджас.

Петулька-щенок залаяла.

— Я замерзла! — пожаловалась маленькая Молли, прижимаясь к руке Рокки.

— Это непохоже на март. Может, мы перенеслись в декабрь? — спросил тот у Оджаса.

— Ты что! Это июль или август. Время муссонов — сезон дождей.

— Простите, не рассчитала, — извинилась Молли. — Камень плохо работает.

— А у тебя появились какие-нибудь новые воспоминания? Мы ведь теперь рядом с другими Молли.

Девочка кивнула. Она ощущала энергию, идущую от младших. И вспомнила, как Вакт разгипнотизировал ее, десятилетнюю.

— Он завязал десятилетней мне глаза, чтобы я не узнала, где они. Но я их чувствую. Они где-то там. — Молли указала на юго-запад. — Как же мне хочется уловить воспоминания о Петульке!

— Примерно в той стороне находится Удайпур, — сообщил Лес. — Но это далеко. А куда Вакт собирался после Удайпура? Что там было написано?

— По реке, — ответил Рокки. — Но по какой и куда, мы не знаем.

— Я знаю! — радостно крикнула шестилетняя Молли. Она хлопнула себя по коленкам и расхохоталась. — Угадайте, по какой реке они поплывут? Угадайте!

Все с недоумением уставились на маленькую тощую девчонку, веселящуюся под проливным дождем.

— Что это тебя так рассмешило? — поинтересовался Лес.

— Название! Конечно название! Угадайте!

Все тупо молчали.

— Откуда ты знаешь название реки? — удивилась Молли.

— Я помню!

— Вакт разрешил запомнить трехлетке, — догадался Рокки. — Это подсказка.

— Она помнит мысли трехлетней Молли, а ты уже забыла, — добавил Лес.

— А ты не можешь просто сказать название? — спросила Молли, несколько раздосадованная тем, что эта малявка держит всех в таком напряжении.

— Ну нет, она хочет поиграть, — ответил за малышку Оджас, стряхивая дождевые капли с носа. — Ну, подскажи нам немного, — попросил он.

— Это то, что вы намазываете утром на бутерброд, — пожалела их шестилетка и захлопала в ладоши от удовольствия.

— Кетчуп, — предположила Молли.

— Масло, — сказал Рокки.

— Растительное масло, — уточнил Оджас.

— Тертая репа, — вставил Лес.

Дождь лил. У всех уже зубы стучали от холода.

— Нет! — торжествующе крикнула маленькая Молли.

— Хорошо, мы сдаемся. А теперь скажи нам, — попросил Лес.

— Нет, это секрет!

— Мармелад?

— Сгущенка?

— Вареная фасоль?

— Яйцо?

— Пюре из Молли, — угрожающе сказала старшая Молли.

— Сыр?

— Не люблю бутерброды с сыром, — заметила малышка.

— А с чем ты любишь бутерброды? — поинтересовался Рокки.

— Ну, в основном с кетчупом, когда разрешают, или с маслом и джемом.

— Река называется Джем? — осторожно спросил мальчик.

— Да! Да! Джем! Правда, смешное название для реки? Представьте, мы поплывем в лодке по джему! — И малышка захохотала так, как будто ничего смешнее в жизни не слыхала.

Скептически хмыкнув, Рокки повернулся к Лесу и Оджасу.

— Вы знаете о такой реке?

— Ну, — ответил Лес, морща лоб, — в Индии есть река под названием Ямуна, или Джамуна, или Джамна… Немного напоминает «джем». Она течет с отрогов Гималаев через всю Центральную Индию, мимо Агры, а потом сливается с рекой Ганг, или Гангой. А на берегу Ганги стоит удивительный, загадочный, священный город Варанаси, по-другому — Бенарес, Город Света. Я уверен, что этот сумасшедший Вакт туда заедет.

— Видимо, в Варанаси он собирается в ноябре, — заключил Рокки. — Он отправится по реке.

— А Вакту понадобится вернуться в Агру, чтобы оказаться на реке? — спросила Молли.

— Думаю, да, — ответил Лес.

— Что ж, тогда едем в Агру. Может, там его нагоним.

— Агра на востоке, примерно в ста тридцати пяти милях отсюда, — сообщил Оджас. — Я спрашивал у портье в отеле. Если делать четыре мили в час, а это нормальная скорость для слона, то путешествие займет примерно…

— Тридцать четыре часа, — подсчитал Рокки. — То есть почти три дня ходу, если двигаться по двенадцать часов в сутки. — Он переждал, пока Оджас ткнет анком в навес и сольет воду на спину Амрит. — У нас два варианта: отправиться в Агру сейчас, чтобы добраться туда раньше Вакта, или переместиться назад во времени до марта и застать его здесь, в Джайпуре.

— С этим камнем невозможно точно почувствовать время, — объяснила Молли. — Он плохо работает. Поэтому безопаснее будет поехать в Агру.

— В таком случае давайте двигаться, — сказал Оджас, легонько пиная Амрит ногой. — Вон, на нас уже дети в окошко глядят. Мы, вообще-то, в их саду.

И они снова тронулись в путь сквозь пелену дождя. Амрит проплыла через зеленый сад, прошла под каменной аркой и очутилась на улице. Вернее, там, где была улица… а теперь текла река!

— Все залило! — воскликнула Молли.

— Это нормально, — ответил Оджас. — В этой части Индии муссонные дожди льют по десять недель. И люди радуются, потому что в мае, июне и начале июля царит невыносимая жара. Если засуха продлится, все посевы погибнут и начнется голод. Поэтому, когда небеса разверзаются, все очень-очень счастливы.

Через десять минут дождь кончился. Люди вышли из домов и совершенно спокойно направились кто в школу, кто на работу — по колено, а то и по пояс в воде. Мимо промчались, поднимая тучи брызг, четверо мальчишек. Они кричали что-то Оджасу, показывая на щенка. Из мастерской показался портной и зашагал по делам, закинув на плечо рулон материи. Молодая женщина пробиралась сквозь поток, толкая перед собой по воде две половинки бочки, в каждой из которых сидело по смеющемуся ребенку. Проплыла мимо собака, дружески помахивая хвостом.

Друзья выбрались из города и очутились на проселочной дороге, где воды было меньше. Сквозь тучи пробилось солнце, позволив путешественникам подсохнуть. Они спустились с Амрит и набрали на будущее широких пальмовых листьев, чтобы прикрываться ими вместо зонтов. Очень скоро небеса вновь потемнели. Тучи опустились так низко, будто собирались раздавить землю. Хлынул дождь. Поля по обе стороны дороги превратились в озера, и серебряные капли весело плясали на серой водной глади. Шум ливня оглушал. Время от времени высоко в небе рокотал гром.

— Смотрите, — сказал Оджас. — Сезон дождей, должно быть, подходит к концу — уже распустились вон те красные цветы. И те, желтые. И грибы повылезали. Наверное, сейчас конец августа.

Девочка подумала о Петульке.

— Молли, — спросила она у шестилетней себя, — ты помнишь собачку, черного мопса? Она жила у великана, когда ты была маленькой.

Девочка нахмурилась. Одиннадцатилетняя Молли догадалась, что у малышки остались лишь обрывочные воспоминания о том времени, когда ей было три года и она путешествовала с Вактом. Но вдруг она запомнила?

Маленькая Молли морщила лобик и изо всех сил напрягала память.

— Я помню, как мы ходили в огромный дворец, сделанный из безе.

— Похоже на Тадж-Махал в Агре, — заметил Лес.

— Еще помню большой дом посреди моря. Там была куча людей в фиолетовой одежде, они скакали вокруг. И шел дождь, и младенец намок.

— А это, видимо, Удайпур. Дворец там стоит посреди озера.

Неожиданно старшей Молли в голову пришла смелая мысль. Если она помнит то, что было с десятилетней, значит та должна помнить то, что происходило с шестилетней. Шестилетняя Молли может передать «сообщение» десятилетней. Стоило попробовать! Молли быстренько разъяснила свой план остальным.

И они начали разучивать вместе с девчушкой что-то вроде песенки. В ней не было рифмы, зато она была ужасно прилипчивой, а именно это и требовалось. Малышка могла распевать ее до бесконечности:

Молли, мы тебя спасем,

Мы спасем,

Мы спасем.

Молли, мы тебя спасем,

Если ты поможешь нам!

Глава двадцать восьмая

Они направлялись в Агру, к реке Джамуне. Пока Амрит шлепала по лужам, все хором распевали «спасательную» песню, так что она крепко засела в голове у шестилетней Молли.

Кроме песенки, старшая девочка подкинула ей еще кое-какие воспоминания. Однажды вечером, когда Лес спал, она пошла прогуляться с малышкой по мокрой дороге и все время ужасно ее смешила. Сначала изобразила жареного цыпленка, потом танец верблюдов, а после копировала Леса так, что шестилетка просто визжала от хохота. Уж Молли-то знала, как рассмешить саму себя.

А когда они возвращались к слонихе, она вдруг припомнила, хоть и смутно, как ее когда-то давно смешила взрослая девочка. Подробности стерлись, но все равно это было одним из самых ярких ее воспоминаний. И ощущение тепла и любви тоже сохранилось. Молли была поражена, что эти пять минут смеха оставили такой неизгладимый след в ее душе. Глядя на друзей, она подумала: как важно время от времени вот так веселиться! Потому что добрые воспоминания навсегда остаются в сердце.

Вакт расположился на палубе огромной баржи. Он удобно устроился на многочисленных пышных подушках. Смуглый индиец в белой одежде подстригал волосы у него в ушах, подставляя золотое блюдце. Когда на махараджу надели новую чалму, он выпрямился и хлопнул в ладоши.

К нему подвели десятилетнюю Молли. Вакт кивнул, и слуги сняли повязку с головы. Девочка потерла глаза, привыкая к свету. Пока она сидела взаперти, у нее появилась куча воспоминаний о том времени, когда ей было шесть. В голове все еще звучала странная простенькая песенка. Девочка посмотрела на гиганта и подумала, что, может, большая Молли спасет ее прямо сейчас.

Слуги внесли в комнату серебряные блюда, накрытые крышками. Еда в них пахла необычайно вкусно.

— Ешь! Эти гадостные угощения — для слостей, то есть для тебя, Ломми.

Десятилетняя Молли помедлила. Почему махараджа так ласков с ней? Она опасливо начала жевать.

И сразу поняла, какая для нее приготовлена пытка, — пища была наперчена до невозможности. Девочка закашлялась и схватила салфетку, чтобы выплюнуть в нее еду.

— Я сказал, ешь!

Молли попыталась. Она еще никогда не пробовала таких острых блюд. Во рту горело, как в адском пекле.

— Не могу!

— Сможешь. — Вакт приблизил к ней огромное лицо. — Ешь, или умрешь, — проворковал он с улыбкой.

И Молли стала есть. Во рту все онемело. Она выдула три кружки воды, но огонь не унимался.

— Вкусненько, остренько! Вкустренько, осненько! — издевательски приговаривал Вакт.

Это было настоящее истязание. И чем больше она мучилась, тем веселее смеялся гигант.

— Ты хорошо запомнила? — спрашивал он снова и снова. — Хорошо позамнила?

Девочка не понимала, что он имеет в виду.

Одиннадцатилетняя Молли проснулась в холодном поту. Она ненадолго задремала в хоуде после обеда, и во сне у нее всплыли ужасные новые воспоминания. «Ты хорошо позамнила?» — Вакт спрашивал это у нее теперешней, она точно знала. Он разговаривал с ней через десятилетнюю пленницу.

Молли помнила, что, поев, она вернулась в комнату к трехлетке и младенцу. Лишь через два часа ее язык снова обрел чувствительность.

Старшая Молли прижала к себе щенка — та пахла точно так же, как ее Петулька. Девочка улыбнулась: ну конечно, ведь это и есть та же самая собачка.

Если Петулька жива, то, может быть, она вспомнит, как ее гладили. Молли уткнулась лицом в бархатистую шкурку и зажмурилась.

Глава двадцать девятая

Вечером, когда закатное небо окрасилось пурпуром, они прибыли в Агру.

— Я же говорила, что была здесь! — заявила шестилетняя Молли, тыча пальцем в сторону дворца.

Тадж-Махал действительно выглядел именно так, как она описывала, — купол казался воздушным, словно огромное золотистое безе.

— Правда потрясающе? — выдохнул Лес.

Оджас ткнул Амрит ногой, направляя ее вправо, и слониха понесла их к берегу реки Джамуны, в порт.

Впрочем, портом его можно было назвать с большой натяжкой: так, всего лишь маленькая деревянная пристань на размытом дождями песчаном берегу. Рядом на воде болтались на привязи несколько лодок. Две девочки сидели на корточках возле горки разложенных на соломе дынь. Противоположный берег представлял собой пустынную, затопленную водой равнину.

Друзья спустились на землю.

— Ну вот, — сказал Оджас, махнув рукой вдоль течения реки. — Город Света Варанаси, или Бенарес, находится там.

Глянув в том направлении, Молли вдруг вздрогнула. В реке что-то вспыхивало и мерцало.

— Что это? — спросила она, спускаясь поближе.

Сразу за пристанью качались на воде странные свертки, похожие на самодельных кукол, запеленатых в белый и желтый шелк. Из свертков торчали только головы, но с первого же взгляда стало ясно, что каждая кукла изображала одного из членов их команды. Там были Лес, Рокки, Молли, Оджас, маленькая Молли и щенок. Кто-то поджег их, и пламя лизало разрисованные кукольные лица.

— Похоже на колдовство, на порчу! — ахнула девочка.

— Я не верю в колдовство. — Рокки с отвращением смотрел на пылающие свертки.

— Это подсказка! — завопил Оджас. — В Город Света привозят умерших, чтобы отправить их в последний путь. Их тела заворачивают в шелк и сжигают, а пепел бросают в реку. Вакт оставил подсказку, ты должна ехать в Бенарес.

— Я не хочу, чтобы меня запеленали и сожгли! — заверещала шестилетняя Молли.

— Нет, конечно нет, — торопливо пробормотал Рокки. — Это просто… просто шутка.

— Шутка? А-а…

Малышка сразу успокоилась и, усевшись на камушке, стала играть со щенком.

— Этот тип тяжело болен, — сказал Рокки. — Его запереть надо. В одиночной камере сумасшедшего дома строжайшего режима.

Молли снова поглядела на реку и заметила широкую и длинную деревянную лодку с бамбуковым навесом. Сразу за острым носом располагалась крошечная палуба. Весь центр судна занимало что-то вроде палатки, а сзади размещалась открытая площадка для грузов.

— Оджас, спроси того человека, нельзя ли нанять его судно?

Девочка достала из кармана мешочек с деньгами, которые они получили еще у загипнотизированного продавца одежды.

— Удачная мысль. — Оджас сунул два пальца в рот и свистнул.

Капитан, смуглый человек со свернутым набок носом, выглянул из палатки.

Так Молли, ее друзья и слониха оказались на красивой индийской лодке. Капитан поднял маленький потрепанный парус, повернул деревянный румпель, и они тронулись в путь, удаляясь от Агры. Быстрое течение несло их к реке Ганг и Городу Света Варанаси.

Дни и ночи сменяли друг друга. Заняться было особенно нечем. Друзья просто пялились на проплывающие мимо берега: на птиц, зверей и людей, живущих вдоль реки.

Ливни прекратились. Утром и после обеда компания чистила ту часть лодки, которую занимала Амрит. По вечерам капитан бросал якорь, и все лезли в реку купаться. Слониха выбирала место помельче и ложилась на бок, а кто-нибудь забирался на нее и тер шкуру щеткой. Когда все вокруг ныряли, она тоже полностью погружалась под воду, как бегемот.

Завтраки, обеды и ужины прекрасно готовил помощник капитана.

Молли часто играла со щенком, и, хотя дни на лодке проходили просто замечательно, ее преследовали мысли о том, как живется взрослой Петульке.

Как-то ночью Молли и Рокки лежали на палубе, глядя на звезды.

— Мне так жаль, что я почти ничем не могу тебе помочь, — сказал вдруг мальчик.

— О чем ты?

— Ну, от моего голосового гипноза не больно-то много пользы.

— Это не твоя вина. Просто здешние жители говорят на другом языке. И потом, Рокки, ты мне здорово помогаешь! Ты всегда знаешь, что посоветовать. А еще нашел книгу отзывов и успокаиваешь нас… Ты такой умный!

— Ну да… Но я не способен на какое-то крупное дело, на что-то эффектное.

— По-твоему, что-то эффектное важнее того, что делаешь ты?

— Ну, все-таки я далеко не первая скрипка в оркестре…

— Ты самый крутой парень, которого все любят и рядом с которым всегда хорошо! Уж лучше бы я была такой, как ты, чем солировать в оркестре. И вообще, если бы твоя мать тебя нашла, ты бы ей страшно понравился, это точно. Ты такой обаятельный, уравновешенный, дружелюбный! Без тебя шестилетней Молли было бы очень плохо.

— Правда?

— Да. Она тебя так любит. Больше, чем меня! — Молли засмеялась. — А ведь должна любить меня, потому что я — это она сама. Но она все-таки любит тебя!

Мальчик улыбнулся.

— У тебя особый талант: рядом с тобой людям уютно и спокойно, — продолжала Молли. — Что может быть лучше такого таланта? Да ты станешь самым классным доктором в нашей гипнотической клинике!

— Спасибо.

Как-то вечером, когда солнце уже село, они миновали маленький белый храм на берегу реки. Возле него стоял человек, при виде которого Оджас пришел в страшное волнение. Он объяснил, что это знаменитый аскет, садху. Тот стоял на одной ноге, вытянув обе руки вверх. Ногти на пальцах рук были такой длины, что закрутились в трубочки. Как уверял Оджас, человек стоял в этой позе, не меняя ее ни на минуту, вот уже сорок три года!

— Он что, сумасшедший? — удивилась Молли, оглядываясь назад, так как лодка уже плыла дальше.

— Нет. Просто посвятил себя богам, — восхищенно ответил Оджас. — Этот святой человек доказывает им свою любовь и преданность. Когда боги поймут, что ради них он готов на любую жертву, они сделают так, чтобы после смерти он больше не родился вновь в этом мире, а прямиком отправился на небеса.

— Будем надеяться, что боги заметят его старания, — сухо бросил Рокки. — Иначе окажется, что он совершенно напрасно простоял всю жизнь столбом.

— Значит, индуисты верят в то, что после смерти они рождаются заново? — спросила Молли.

— Да. Можно родиться пчелой, или комаром, или прекрасной слонихой, или гениальным гипнотизером. Все зависит от того, как ты себя вел в прошлой жизни.

— И ты в это веришь?

— Конечно! — Оджас засмеялся. — Ведь я индуист. А во что ты веришь?

— Не знаю, — ответила она. — Вокруг так много хороших религий, что трудно выбрать какую-то одну. Но я верю в доброе отношение к людям. Относись к другим так же, как хочешь, чтобы относились к тебе. Помогай тем, кому плохо… ну, что-то вроде этого.

— Мне нравится. Если бы все так думали, то жить было бы гораздо легче. Очень важно, чтобы люди могли верить во что хотят. И хорошо, когда их вера не причиняет вреда другим. А то ведь некоторые чокнутые даже убивают тех, кто верит в других богов! Какими бы ни были высшие силы, не думаю, что им это нравится. Бог любит, когда люди добры. — Мальчик кинул Амрит кривую деревяшку, и та ловко поймала ее хоботом.

— Наверное, — сказала Молли, — у каждой религии свое мнение о том, что случается с человеком после смерти. Во всем мире живут одинаково умные мужчины и женщины, которые думают, что их вера самая правильная. Мне кажется, религия зависит от того, где ты живешь. Сомневаюсь, что на свете много эскимосов, исповедующих индуизм. А как зовут индийского бога?

— У нас много богов. Но три самых главных — Брахма, создатель мира, Вишну, его хранитель, и Шива, разрушитель. А еще у нас есть мусульмане. Они зовут своего бога Аллах. И христиане тоже живут. Они так и говорят о своем боге — Бог.

Молли снова оглянулась на садху, пытаясь представить себе, как он спит.

— Все религии — выдумки обычных людей, — вмешался Рокки.

— Нет, что ты! — запротестовал Оджас. — Люди лишь записали то, что продиктовали им боги!

— Религия — это просто набор правил, по которым тебе велят жить, — заявил Рокки. — А без богов людям страшно, им обязательно нужно во что-то верить. И государство похоже на церковь, тоже руководит жизнью людей. Я сам мог бы придумать какую-нибудь религию, пока мы плывем.

— Иногда государство запрещает религию, — вставил Лес.

— Но, Рокки, — возразила Молли, — признай, что нашим миром управляет какая-то неизвестная таинственная сила. Может, это и есть Бог.

В этот миг в воздухе разнесся низкий дрожащий звук — как будто кто-то неумело дунул в тромбон. Это Амрит испортила воздух.

Вакт гордо стоял на носу судна. Они подплывали к Бенаресу. Гигант наслаждался ароматами и любовался вытянувшимися вдоль берега зданиями. Набережная была похожа на горы, спускавшиеся длинными широкими ступенями прямо в воду.

Вакт брезгливо отвернулся при виде толпы индусов, окунающихся в реку, подобно печенью, которое макают в чай. Люди верили, что священные воды Ганга смоют с них все грехи и наполнят их самих святостью.

— Поклоняйтесь лучше мне! — крикнул им Вакт, но ветер унес его слова. — Рано или поздно так оно и будет, — добавил он тише. — Закья!

Слуга возник так же быстро, как аллергическая сыпь на теле.

— Приведи ко мне всех Молли.

Закья низко поклонился и скоро появился снова, на этот раз вместе с трех— и десятилетней Молли. Последняя держала младенца.

— Так, — проговорил Вакт, забирая у нее малышку. Та агукнула и завертелась у него на руках. — Да, ты мне подходишь, маленькая Вакта. Скоро я заведу тебе целую нучу кянечек. Вот только проведем еще одну стикралльную церемонию, и можно будет считать тебя посвященной. — Он бросил взгляд на других девочек. — Тогда мы покончим со всем этим и займемся тобой. — Вакт вернул младенца десятилетней Молли. — Они уже на Ганге? — спросил он у нее. — Мне сказали, что они путешествуют вместе со слоном. Ха!

Десятилетняя Молли промолчала. Но у нее сохранились чудесные воспоминания о том, как она, шестилетняя, плыла на лодке и играла со слоном и щенком. И та смешная песенка по-прежнему звучала у нее в памяти.

— Я вижу, ты преданный друг. Это хорошо. — Вакт захрустел пальцами. — Кажется, Молли раздобыла где-то стикраллы для тепушествий во времени. Ловко! Не расскажешь, как ей это удалось?

Десятилетняя Молли хранила тишину.

— Приятно знать, что Вакта вырастет такой хитроумной. Можете идти, — добавил он, бросив попытки разговорить пленницу, и девочек увели стражники.

— Закья!

— Да, господин?

— Игра идет хорошо. У Молли Мун появились стикраллы, значит она может следовать за мной. Но она озрядно ибнаглела. Ее надо поставить на место. Следует намекнуть, что ее ждет. Мертвый мопс… ты подготовил тело к сожжению?

— Да, господин. — Закья низко поклонился.

Глава тридцатая

Деревянная лодка приплыла в Бенарес. Мутная темно-зеленая Ганга сделала поворот, и перед друзьями возник священный город Индии Бенарес, или Варанаси. Молли мысленно попыталась ощутить присутствие младших девочек. Они были где-то неподалеку.

Капитан подвел судно почти к самому берегу. Вокруг толпились женщины в сари, мужчины в лунги и аскеты в набедренных повязках. Они окунались в воду, поливали себя из плошек, молились. Повсюду плавали цветы и листья с закрепленной на них горящей свечкой — подношения богам. По набережной гуляли священные коровы, на деревьях и крышах домов вертелись многочисленные обезьяны. Лодка проплыла мимо площадки, на которой горели костры, рядом были свалены вязанки дров. Щенок и Амрит с любопытством принюхались.

— Это погребальные костры, — объяснил Оджас. — Сейчас появится и процессия.

Действительно, в следующую минуту из города спустилась группа людей. Шесть человек несли тело, запеленатое в желтый шелк. Они осторожно опустили его на берегу возле костра.

— Сожжение — прекрасный способ покинуть этот мир, — сказал Оджас. — Ведь это всего лишь тело, пустая оболочка вроде кокона насекомого. Оно сгорит, а дым поднимется к небу. В желтое завернуты мужские тела, а в белое — женские.

От пристани отошла лодка, в которой сидели семь человек в белых траурных одеждах и лежало завернутое в ткань тело. Когда лодка выплыла на середину реки, люди опустили труп в воду — через мгновение оно утонуло.

— Это было тело очень святого человека — аскета или священника. Только их разрешено опускать в Ганг без огненного погребения! — Оджас зачерпнул ладонью зеленой воды и глотнул ее.

— Фу-у, — сморщился Рокки. — Как ты можешь это пить? Ты представляешь, сколько здесь микробов?

— Я не знаю, кто такие микробы, — засмеялся Оджас. — Но мне известно, что у вас, европейцев, очень слабые желудки. У меня желудок железный, я никогда не заболею.

Тут Молли увидела небольшой горящий сверток из белого шелка, который несло в их сторону течением.

— А это кто? — спросила она у Оджаса.

В таком могла поместиться разве что кошка или собака.

Оджас посмотрел на качающийся на волнах сверток, потом огляделся — и его глаза расширились.

— Я не вижу, кто опустил его на воду!

— А что, домашних животных тоже сжигают и опускают в реку? — поинтересовалась Молли.

— Это… — Оджас растерялся. — Это неправильно. Ненормально.

Девочка внезапно вспомнила маленьких пылающих кукол на пристани в Агре. И в тот же миг поняла, что это за сверток.

— Нет! Это не Петулька! Не может быть! — Молли не отрываясь смотрела, как язычки пламени лижут белую ткань, превращая ее в пепел.

Сверток подплыл еще ближе, и на его боку отчетливо стали видны буквы: «ПЕТУЛЬКА».

Оджас опустился на колени и начал молиться.

— Не может быть! — задохнулся от ужаса Рокки.

У девочки закружилась голова. Ее сердце сжала тоска, все внутри скрутило от боли. В душе вдруг образовалась пустота. Петулька так долго была рядом, делила с Молли всю ее жизнь. И сейчас ее горящее тело плыло по реке. Это невозможно. Это неправда. Сердце не вынесет такой муки!

— Ты убийца, Вакт! — закричала она. — Отвратительный, гнусный убийца! — А потом опустилась на дно лодки и разрыдалась.

Всхлипывая, Молли почувствовала, как в щеку ей тычется маленький мокрый нос. Щенок, казалось, говорил: «Не волнуйся, я же здесь». Девочка крепко прижала к себе мопса, но легче не стало. Потому что она понимала: если они когда-нибудь вернутся в будущее, щенка придется отправить в его собственное время. Ее Петулька умерла. Молли зарылась лицом в мягкий щенячий мех.

Судно плыло вдоль берега, мимо костров. Только теперь девочка отчетливо осознала, что Вакт действительно способен убить младших. А еще она вдруг с ужасом поняла, что, пока оплакивала Петульку, младшие Молли исчезли из этого времени. Она ощущала их все слабее и слабее, как будто они уезжали на поезде куда-то далеко-далеко. Только пленницы не в поезде.

— Он уносит их в будущее! — всхлипнула Молли. — Они были здесь, но сейчас удаляются!

— Прямо сейчас? — спросил Рокки.

— Да. И уже переместились на несколько месяцев. А я вперед двигаться не могу! Значит, нам придется сидеть здесь, пока мы не доживем до того времени, в котором они сейчас находятся. Это если Вакт не передвинется еще дальше! Но мне уже все равно! Теперь, когда Петулька умерла, все уже не важно.

Молли сжала голову руками, потом потерла лоб. Она вдруг почувствовала, что выдохлась и сил продолжать борьбу не осталось.

— Я очень хотел бы тебе помочь, — сочувственно произнес Лес. — И может быть, смогу это сделать, — добавил он, помолчав.

Молли покачала головой. Она в это не верила.

Некоторое время они слушали шум Бенареса. Над водой разносился звон медных храмовых колокольчиков, а на шеях бродящих по набережной коров негромко постукивали деревянные колокольцы. Слышались пение паломников и плеск весел на реке, переговаривались на берегу прачки, издали доносился стук топора.

— Все эти путешествия во времени заставили меня задуматься, — сказал Лес. — Я вспомнил годы, проведенные в буддийском монастыре. У буддистов, как и у индуистов, есть такое понятие — Калачакра, то есть Колесо Времени. Один индуистский священник говорил мне, что «каала» — одно из слов в хинди, обозначающих «время». Приверженцы этих религий верят, что время подобно колесу. И некоторые ученые тоже придерживаются теории, что время движется не по прямой, как мы привыкли считать, а по кругу. Правда любопытно?

Все смотрели на берег, словно не слушая Леса, и только Молли заинтересовалась.

— Колесо времени? — медленно проговорила она. — Если время действительно движется по кругу, то тогда его конец переходит в начало.

— Ну да, только, конечно, это похоже не на обычное колесо, а на глобальное, космическое…

Молли склонила голову набок, словно подставив ухо новым знаниям. Потом ее глаза вспыхнули.

— Так, значит, если время как колесо и конец времен переходит в начало… Я могу отправиться назад, и если буду двигаться достаточно долго, то в какой-то момент окажусь в самом его начале, а потом и в конце. А если продолжать двигаться в том же направлении, я попаду сначала в трехтысячный год, потом в двухтысячный, все дальше, дальше, и так до того года, где сейчас находится Вакт…

— Это бред, — оборвал ее Рокки, поворачиваясь. — Мы не знаем наверняка, что конец времен переходит в начало. Это всего лишь теория. А если все не так? А если начала времен вообще не существует? И ты просто застрянешь в какой-нибудь ужасной эре в триллионах лет отсюда? Не глупи.

— Ну, не знаю, — заметил Лес. — Ведь раньше никто не верил, что Земля круглая. Подумайте, как тупо это звучит: Земля круглая, да еще и вертится. Мы же в таком случае должны с нее падать. Так, может, время и впрямь похоже на колесо…

— Лес, прекрати! — Рокки сорвался на крик. — С твоей стороны безответственно говорить об этом Молли. Никто не знает, что находится в начале времен. Уж ты-то точно не знаешь!

— Извини, дружище. Я просто хотел помочь.

— Мне кажется, — произнесла Молли, — что время и вправду как колесо.

Рокки помрачнел.

— Не будь дурой. Мало ли что тебе кажется. Мы дождемся будущего нормальным человеческим способом. И необязательно путешествовать в самое начало времен. И кто знает, что станет от этого с тобой? Может, ты начнешь шелушиться не только снаружи, но и внутри? А вдруг ты мгновенно состаришься и умрешь?

— Рокки, — медленно сказала Молли. — Я должна найти способ догнать Вакта в будущем до того, как он снова ускользнет.

Она увидела, что лодка подошла к самому берегу и капитан готовится пришвартоваться. У пристани уже собиралась толпа зевак. Девочка незаметно сунула руку в карман, где лежал зеленый кристалл. Но Рокки заметил движение.

— Молли, не надо!

— Скоро увидимся.

Она зажмурилась и провалилась во временной поток.

Глава тридцать первая

Только когда ее уже несло в прошлое, Молли поняла, что совершила безумный поступок. Добраться до начала времен было так же невозможно, как перелететь через океан на газонокосилке. Зеленый кристалл по-прежнему плохо слушался, и путешествие шло какими-то рывками. Молли хотела, чтобы ее перенесло назад во времени как можно быстрее. Она сжала камень и мысленно установила самую высокую скорость, поскольку понимала, что путешествие займет много времени. Но с этим треснутым кристаллом она была подобна водителю старой ржавой машины с барахлящей коробкой передач и сломанным акселератором.

Молли прикинула, что ее пока унесло примерно на триста лет назад. Тут ей пришло в голову произвести элементарный математический расчет, после которого она сообразила: если и дальше двигаться с той же скоростью, она состарится задолго до того, как достигнет начала времен. Мимо мчались годы. Кажется, шел X век. Но с этим кристаллом двигаться быстрее было невозможно.

Она допустила ужасную ошибку. Ошарашенная смертью Петульки, даже не обдумала свои шаги как следует. Судя по ощущениям, ее несло со скоростью сто лет в минуту, то есть шесть тысяч лет в час. «За двенадцать часов я удалюсь в прошлое… — Молли подсчитала в уме, — на семьдесят две тысячи лет — всего-навсего. Во время движения мне понадобится спать, есть, пить — раньше мне это вообще в голову не приходило!

И что делать? Останавливаться на отдых?»

Какую она совершила глупость! Девочка прикрыла глаза, и откуда-то из глубин памяти неожиданно всплыл обычный школьный урок, на котором противная миссис Жаббс заставила их разучивать что-то вроде рифмованной хронологической таблицы. Теперь строки издевательски звенели у нее в голове:

За сорок тысяч лет до нас мир узнал о чуде —

На Земле появились первые люди.

Шестьдесят пять миллионов лет назад

Исчез последний динозавр.

Двести миллионов лет назад, ученых послушай,

Динозавры вышли из воды на сушу.

За полтора миллиарда лет до нас с вами

Земля была населена одноклеточными существами.

Четыре с половиной миллиарда лет назад, не забудь,

Земля начала свой долгий путь.

Восемнадцать миллиардов лет назад,

скажем откровенно,

Случился Большой взрыв, давший жизнь Вселенной.

Молли содрогнулась. После длительных подсчетов обнаружилось, что с такой скоростью, да еще с остановками на отдых, ей удастся проделывать в лучшем случае девяносто шесть тысяч лет в день. За десять лет она продвинется назад на триста пятьдесят миллионов лет — очень далеко до восемнадцати миллиардов. У Молли от ужаса вспотели ладони. Мир проносился мимо. Она уже не понимала, какое сейчас время. Сжав кристалл, девочка взмолилась: «Ты должен работать быстрее. Должен! Иначе мы никогда не доберемся до начала времен. Пожалуйста, прошу тебя. Пожалуйста!»

Безнадежно. Ее глаза наполнились слезами. Она погибнет, пропадет где-нибудь в тысячах лет от всех, кого любит. Рано или поздно ей придется притормозить. И там она и поселится — навсегда. До самой глубокой старости и смерти. А если добраться до начала времен нереально, значит можно останавливаться уже сейчас. Молли понемногу замедлила скорость и почти зависла в потоке. Под ней тек Ганг. В нескольких метрах от нее на берегу стоял дом. Людей вокруг видно не было.

Молли выпрыгнула из временно́го потока и приземлилась на илистом берегу. Подняв голову, она вдруг заметила неподалеку человека. Он сидел, скрестив ноги, и держал миску для подаяния. Незнакомец оказался стар и слеп: один глаз у него не открывался, другой был затянут бельмом. Молли огляделась. Бенарес казался гораздо меньше и беднее. Судя по всему, она передвинулась назад на много сотен лет. Возможно, попала в первый или второй век нашей эры.

Молли рухнула навзничь на мокрый песок.

— Я не могу здесь жить! — зарыдала она. — За что мне все это? — Взгляд упал на кристалл, зажатый в кулаке. — Ты, дурацкий, сломанный кусок грязи!

Потом девочка перевела взгляд на реку, отливающую алым в первых лучах зари. Она увидела собственное отражение и невольно ощупала сухую, стянутую кожу. Шелушащиеся складки уже покрывали почти все лицо. Более плотными они были вокруг рта. Она посмотрела на руки — кожа на них стала тонкой и чешуйчатой, как шкурка ящерицы. Но Молли это не взволновало — ее уже ничто не пугало.

Девочка размахнулась, чтобы зашвырнуть кристалл подальше в реку, и опустила руку. Мысль о том, что она никогда больше не увидится с дорогими ей людьми, была невыносима. Они остались в сотнях лет от нее, в 1870 году. А она застряла здесь, в этом неизвестном времени. Слезы полились ручьями, они текли по щекам, капали с подбородка. Все ее худенькое тельце сотрясалось от рыданий. Сейчас Молли хотела только одного — вернуться к своим близким. Сначала она потеряла Петульку, а теперь еще и их!

Некоторое время Молли просто плакала в грязи. Плакала до тех пор, пока не кончились слезы. А выплакавшись, внезапно вспомнила про слепого старика, спокойно сидевшего на берегу. Девочка смущенно оглянулась — он смотрел в небо и едва заметно улыбался. А потом ее внимание кое-что привлекло.

Старик мягко поглаживал пальцем опущенное веко, словно успокаивая глаз. Молли вдруг заметила, что этот глаз напоминает по форме трещину на зеленом кристалле. Девочка перевела взгляд на трещину — теперь та отчетливо походила на закрытый глаз.

Глаза всегда ассоциировались у Молли с гипнозом. И у нее внезапно вспыхнула надежда. А вдруг ей удастся загипнотизировать камень? Тогда она сумеет заставить его работать быстрее.

Молли покачала кристалл на ладони и, глубоко вздохнув, сосредоточилась, как перед гипнозом, а потом послала камню гипнотический импульс. Ничего не произошло. Она устало опустила кристалл на землю. Силы иссякли. Девочка потрогала трещину пальцем.

— Пожалуйста, позволь мне загипнотизировать тебя, — прошептала она, чувствуя, как слезы снова скапливаются в уголках глаз, и всхлипнула. — Пожалуйста! — Гипнотический луч, исходящий из ее глаз, преломился в слезах, как в стеклянной призме. — Я просто не знаю, как жить без них. Я люблю их, понимаешь? И люблю свое собственное время. Ну пожалуйста! — Ее сердце обливалось кровавыми слезами.

И на этот раз кое-что произошло. Когда Молли вперила гипнотический взгляд в кристалл, трещина вдруг разошлась. Раскрылась, как цветок, разворачивающий на рассвете лепестки. И в проеме она увидела темно-зеленый водоворот, который словно затягивал ее в себя. Ахнув, Молли тут же вошла во временной поток. Может быть, ей только казалось, что она смотрит кристаллу в глаз, но исходящая от него сила была вполне реальной.

И сила эта не уступала мощи обоих, вместе взятых, камней, которые похитил Закья. Девочка уже приготовилась рвануть назад на полной скорости, но тут заметила пролетающую в небе красную птицу. Она мысленно дотянулась до нее и одновременно сдвинулась во времени. Птица, захваченная силой ее мысли, сдвинулась в потоке вместе с ней. Девочка замерла, пораженная. Птица мгновенно улетела. Молли была изумлена — унести с собой птицу оказалось так просто! В душе ее вспыхнула безумная надежда.

Собрав все свои гипнотические силы и сосредоточив их на кристалле, Молли приказала нести ее сквозь время с самой бешеной скоростью, какая только возможна. Рваное, неровное движение прекратилось — его заменил полет на сверхзвуковой скорости. Века проносились мимо с такой быстротой, что Молли не успевала их считать. Чтобы проверить работу кристалла, она притормозила, а потом остановилась. Мир вокруг принял твердые очертания. Девочка ахнула: на мокром песке неподалеку отпечатались гигантские следы. Потрясающе! Динозавры! Зато и руки у нее стали не менее потрясающими — кожа на них сделалась сухой и твердой, как хрустящая корочка на свежем батоне. Сморщившись от отвращения, Молли вновь пустилась в путь. Ей опять припомнилась таблица:

Шестьдесят пять миллионов лет назад

Исчез последний динозавр.

Двести миллионов лет назад, ученых послушай,

Динозавры вышли из воды на сушу.

Значит, шестьдесят пять миллионов лет она уже точно одолела! Неужели правда? Миллионы лет сменяли друг друга с легкостью перелистываемых страниц. Молли не отрывала глаз от камня и все торопила, торопила его. Она его обожала! Он самый лучший. Самый-самый. Даже извинялась за то, что обозвала его куском грязи.

Время от времени девочка замедляла полет, чтобы увидеть, где находится. В какой-то момент она оказалась под водой, а затем очутилась в камне, внутри огромной скалы, которая была здесь задолго до того, как воды реки и мощные ливни истерли, искрошили и смыли ее. Внутри скалы было черным-черно, и Молли сразу же продолжила путь, поскольку подумала, что может погибнуть, если задержится. По крайней мере, выяснилось одно: раз есть камень, значит и Земля еще существует. Интересно, а где же она окажется через пять миллиардов лет — когда Земля еще не образовалась? Но до этого было еще очень далеко. Молли подстегнула кристалл. Засвистели холодные ветры времени. Долго вокруг нее оставалась все та же черная скала, а потом все вдруг вспыхнуло красным и оранжевым. Раскалилось до белизны. Молли крепко зажмурилась. Вот теперь точно нельзя останавливаться — испепелишься в одно мгновение. Наверное, это рождение Земли. Девочка ощущала жар, чувствовала запах серы, слышала взрывы, но, пока она оставалась в потоке, ей ничто не угрожало. Он окутывал ее защитной пеленой и нес, как река, в прошлое. Все дальше и дальше.

Жар утих. Пронеслись миллионы лет. Молли приоткрыла глаза. Она висела в черной пустоте, а вокруг вспыхивали сотни золотистых искр, проносились тысячи огненных шаров. Взрывалось само пространство. Вернулся жгучий жар, и Вселенная словно воспламенилась.

В Молли пробудился какой-то древний инстинкт. Она чувствовала, знала, что приближается к нужной точке. Сможет ли треснутый кристалл перенести ее через «порог», отделяющий начало времен от конца?… Если, конечно, Лес был прав и время похоже на колесо… Молли заглянула в зеленый водоворот, и у нее возникло странное чувство — что кристалл гипнотизирует ее так же, как она гипнотизирует его. Как будто они помогали друг другу совершить невозможное.

А затем черная пустота наполнилась звуком — оглушительным треском и грохотом, который едва не пробил защитную пелену временно́го потока. Молли содрогнулась от этого грома, ее слепил пронзительный белый свет… Девочка зажмурилась, закрыла лицо руками, но свет проникал повсюду. Жар нарастал. Прохладный ветер времени стал горячим, как воздух во включенной на полную мощность духовке. Пот лился ручьями. Вцепившись в кристалл, она испуганно молила его мчаться быстрее, еще быстрее.

Горячее и горячее, ярче и ярче, громче и громче. Молли почти не ощущала себя. Чувства отказывали ей. В каком-то полузабытьи она представила свой кристалл в виде зеленого коня, на котором она скачет во весь опор. Они мчались по раскаленному длинному коридору. Молли подгоняла коня. Она становилась все меньше, и пространство вокруг нее стремительно сокращалось. Девочку уже тянули, как тонкую нить, она уменьшилась до размеров атома… И время все ужималось, утончалось до мельчайшей наносекунды. Потом Молли просто перестала существовать… Все исчезло.

Полет замедлился, и Молли приоткрыла глаза.

Она плавала в центре гигантского овального сита с миллионами мелких дырочек. Ей хорошо были видны отверстия рядом с ней, но края сита исчезали вдали. Сквозь решетку лился сияющий белый свет, окутывающий ее с ног до головы. Она взлетела чуть повыше, оглядываясь в поисках драгоценного Пузыря света, куда так стремился Вакт, чтобы омолодиться, но его нигде не было. Однако Молли не спешила двигаться дальше — она плавала, и кувыркалась, и ныряла в облаке света, чувствуя себя крошечной пылинкой, порхающей над бездонной пропастью.

Затем она попросила кристалл продолжить путешествие к концу времен сквозь темноту, которая поджидала ее за пределами сита.

Как стрела, Молли пробила сияющий свет и вылетела в пустоту. Пока ее несло через ничто, в голову ей лезли всяческие мысли. Она думала о людях, которых любит: о Рокки, Лесе, Оджасе, миссис Тринкелбери, Праймо Клетсе, детях из приюта. Вспоминала о местах, где нравилось бывать. О Петульке и Амрит. И о Люси Логан. О своих планах построить гипнотическую клинику — они сейчас казались такими незначительными… А потом перед ней возникла новая тончайшая сеть, и тело Молли словно бы растворилось, превратилось в дым и прошло сквозь эту сеть. А потом вдруг начало расти. Было ужасно жарко. Что-то загромыхало, а затем стихло. Молли поняла, что очутилась в конце времен. Вселенная, дряхлая и опустошенная, умирала.

Долгое время вокруг не было ничего. И вдруг внизу, далеко под ногами, появилась Земля. Молли замедлила полет, но не остановилась — она по-прежнему летела на большой скорости, поскольку не хотела и боялась узнать, что случится с Землей в далеком будущем. Ее задачей было найти Вакта.

Молли попросила кристалл перенести ее в ноябрь 1870 года. В какой-то миг, минуя XX век, она уловила энергию, исходящую от нее, взрослой.

А через некоторое время все яснее стала чувствовать маленьких пленниц.

И вот она снова на берегу реки. Стояла ночь, и в звездном небе висела полная луна. Молли устало растянулась на земле. Ее губы потрескались от жажды. Глубоко вздохнув, она вдруг подумала, что лицо больше не стягивает от сухости. Девочка потрогала щеки и склонилась над сверкающей в лунном свете водой, глядя на собственное отражение. Ее кожа оказалась чистой и гладкой. Морщины и чешуйки исчезли.

Глава тридцать вторая

Подхватив с земли шарфик, Молли заторопилась. Она мчалась вверх по ступеням к освещенным улицам, на ходу пытаясь вспомнить все мысли, которые приходили к ней от младших девочек, и найти подсказку — где их искать.

Значит, Вакт отчасти был прав. Свет действительно омолаживает и убирает морщины. Только там нет никакого пузыря и не требуется тысячи камней, чтобы туда попасть.

Молли выбежала на крошечную замусоренную площадь, освещенную огнями лавочек, где торговали сладостями, фруктами и разноцветными бумажными фонариками. В эти дни праздновали Дивали, праздник огней. Люди, что толпились на площади, выжидательно смотрели на черно-синее небо и золотистую луну. И внезапно все небо вспыхнуло яркими огнями фейерверков, рассыпавших цветные искры. Молли остановилась. Нужно отдышаться. А еще хотелось пить.

Неожиданно пришли новые воспоминания. Вакт и девочки находились в крепости, где-то впереди. Старшая Молли прошла в самую дальнюю часть площади. Здесь прямо на земле было расстелено старое тряпье и ночевали нищие. Осторожно обойдя спящих, она свернула в темную улочку, что вела к крепости.

А где-то там, в запертой комнате, сидели младшие девочки в кроваво-красных рубахах. Их не стали гипнотизировать. Руки десятилетней Молли были связаны, но повязку с глаз сняли. Трехлетняя припала к окну, глядя на фейерверки.

— Класивые, плавда?

Младенец в белоснежной рубашечке тихо лежал в люльке. Снова вспыхнул салют. В этот миг в дверях, словно привидение, возник Вакт в серебряном балахоне. Позади толпились бородатые священники, похожие на воронов. Один из них стремительно вошел в комнату, схватил младенца и унес во двор. Ребенка осторожно опустили на подушку из алого бархата, лежащую на большом плоском камне с трещиной. Сверху на происходящее равнодушно взирала полная луна.

— По-моему, малыске не нлавится салют, — сообщила трехлетняя Молли, присаживаясь возле старшей девочки.

Началась последняя церемония посвящения.

Двое слуг принесли Вакту большой и тяжелый бархатный мешок с камнями. Небо то и дело расцвечивалось алыми, синими и серебряными сполохами. Махараджа приказал разложить кристаллы вокруг плоского камня и спящего младенца.

Молли тихо подкралась к воротам крепости. Стражник привалился к стене и дремал. Девочка скользнула по теневой стороне, вдоль увитой душистым вьюнком стены, подбежала ко вторым, внутренним, воротам. Здесь стражники не спали — они сидели в сторожке и были слишком увлечены игрой в кости, чтобы заметить пробегающую маленькую девочку.

А та уже видела отблески факелов, освещающих внутренний двор. Она юркнула под арку и пошла на свет.

Неподалеку располагалась платформа, с которой забирались на слонов. Молли влезла на нее, а уже оттуда перебралась на широкую крепостную стену. Она улеглась на стене, чувствуя себя как в театре: прямо перед ней раскинулся двор, где проходила церемония. Сотни кристаллов кольцами окружали камень, на котором лежал младенец. Вокруг в странном танце двигались жрецы. Они высоко вскидывали колени и с силой ударяли о землю жезлами, украшенными головами павлинов. Все это сопровождалось песней. Эхо звонко разносило звуки, но младенец продолжал спокойно спать.

Фейерверк закончился. Огромный, как гора, Вакт застыл посреди двора, вытянув руки к луне. Пение зазвучало как пронзительный вой. Пляска превратилась в бешеное мельтешение… В этот миг лунный свет упал прямо в центр кольца из кристаллов, на треснутый камень и спящего младенца.

Вакт издал жуткий вопль, который визгливо подхватили жрецы. Младенец наконец-то проснулся и заплакал. Фиолетовые старики ответили завыванием.

Молли больше не стала терять время. Спрыгнув со стены, она прокралась вдоль нее, держась в тени, и очутилась за спиной у Вакта. Он как раз собирал свои самые крупные, самые драгоценные кристаллы, которые, видимо, разложил прямо на трещине. Махараджа брал каждый по отдельности и, широко взмахнув, кидал его в мешок. Жрецы бродили в отдалении, подбирая с земли остальные кристаллы и принося их повелителю. Девочка, чувствуя, как пересохло во рту от страха, сделала еще шажок.

Наконец мешок был снова заполнен. Слуги перенесли его на каменную полку позади Вакта, в дальнем конце двора. Молли следила и выжидала.

Ее сердце трепетало в груди, как крылья гигантской бабочки, в ушах звенело, и кровь мчалась по венам с бешеной скоростью. Она едва могла двигаться от напряжения. Нужно добраться до полки.

Перепуганная десятилетняя Молли сидела на скамье. Трехлетняя уселась к ней на колени, спрятав лицо у нее на груди.

— Зачем они заставили малыску плакать? — спрашивала она. — Молли, мне не нлавятся эти дядьки. Я их боюсь!

В голове десятилетней вертелись слова песенки:

Молли, мы тебя спасем.

Мы спасем,

Мы спасем…

Появится ли когда-нибудь вновь одиннадцатилетняя Молли? Младенец продолжал плакать, а Вакт все стоял со вскинутыми руками.

В небо взлетела последняя, запоздалая ракета, и в этой вспышке света десятилетняя Молли вдруг заметила девочку, растянувшуюся на земле позади гиганта.

Вакт опустил руки и как раз начал поворачиваться в ту сторону.

В памяти всплыли последние слова песенки: «Если ты поможешь нам!» Это был тот самый момент! Она вскочила с места, спихнув с коленок трехлетнюю Молли.

— Ва-а-а-а-а-акт! — завопила она.

Великан замер и обернулся к ней. А десятилетняя Молли выкрикивала подряд все, что приходило ей в голову:

— Красные рубахи! Фиолетовые старики! Фиолетовые дураки! Вакт — дурак!

Одиннадцатилетняя Молли поползла к мешку. Краем уха она слышала вопли и догадывалась, что происходит. Но отвлекаться нельзя — надо хватать мешок.

Она стремительно, но бесшумно, как змея, протянула руку к мешку и ухватила его за завязки. Очень медленно, чтобы не привлечь ничьего внимания, Молли потянула тяжелую добычу на себя. Спина напряглась, перед глазами все дрожало. Девочка осторожно поползла назад, волоча мешок за собой.

Десятилетняя Молли между тем все вопила, пока ей, видимо, не заткнули рот.

— Не надо! Отпустите ее! — донесся крик трехлетней малышки.

Старшая Молли притаилась в тени стены и рылась в мешке. Она вынула зеленый кристалл, потом красный, снова зеленый. Некоторые были с трещиной. У нее так тряслись руки, что едва удавалось удерживать камни. Наконец она крепко сжала большой красный кристалл с трещиной. Уставив гипнотический взгляд на трещину, Молли подумала о том, как она любит Петульку, Рокки и всех остальных своих друзей. Чувство любви хлынуло потоком и окутало кристалл. Тот, мигнув, раскрылся, показав глаз с водоворотом внутри. Молли облегченно улыбнулась, поблагодарила камень и попросила его закрыться, а потом сунула в карман. Мешок с остальными кристаллами она спрятала за большим камнем.

Махараджа, ни о чем не догадываясь, продолжал церемонию. Зазвенел колокол, и младших девочек подтащили к кристальному источнику. Младенец по-прежнему плакал. Вакт шагнул к десятилетней Молли.

Трехлетняя испуганно посмотрела на великана и спряталась за десятилетней Молли.

Лицо одного из стариков было скрыто под капюшоном, а в руке он сжимал сверкающий серп.

Вакт обернулся к своему мешку, и лицо его вспыхнуло от гнева и недоумения.

И в этот момент из тени выступила Молли.

— Ваш мешок у меня, — произнесла она, стараясь говорить громко и четко.

Махараджа остолбенел. Потом сунул руки в карманы и захохотал как ненормальный. Отсмеялся и вдруг вынул два кристалла для путешествий во времени.

— Ах ты душная смерочка! К сожалению, твой план провалился — я ведь всегда могу вернуться на несколько мгновений назад и взять свой мешок до того, как ты его стянешь. А потом убить младших Молли.

Он сжал зеленый кристалл в руке и исчез.

Девочка подбежала к тому месту, где только что стоял Вакт, и стиснула свой камень. Очутившись в потоке, она сразу же увидела гиганта.

Оба мчались назад во времени. Молли держала ту же скорость, что и Вакт, поэтому они видели друг друга. Их разделяло пять метров. Балахон махараджи слегка развевался на ветру.

— Очень ловко! — хмыкнул он. — Какая жалость, что такая талантливая особа не может использовать свои способности с выгодой.

— Вы хотите сказать, с выгодой для вас?

— Да, Молли, — рассмеялся Вакт. — Ты меня отлично нопимаешь.

У нее появилась возможность перехитрить махараджу. План родился на ходу.

— Но я ведь уже применила свои силы вам на пользу! — солгала она.

— Ага, как же, — насмешливо подхватил Вакт.

— Я побывала в начале времен и узнала все про Пузырь света!

Тот снова рассмеялся. Молли его страшно забавляла.

— И как, позволь спросить, тебе добалось удраться до начала времен без тысяч и тысяч стикраллов?

— Еще как удалось! Я расскажу вам как. И я сама искупалась в этом чудесном свете. Посмотрите на мою кожу.

Вакт прищурился. У Молли действительно пропали все морщины. И выглядела она моложе, чем раньше. Или это ему только казалось?

— Следуйте за мной, — предложила ему девочка.

Махараджа замялся, но любопытство взяло верх над осторожностью, и он согласился.

«Пусть Вакт летит вместе с нами, — мысленно обратилась Молли к зеленому кристаллу. — И неси нас на предельной скорости».

Камень втянул Вакта в свое поле так же, как до этого втянул красную птицу, и они помчались с такой космической скоростью, что чудилось, будто вовсе стоят на месте. Небо казалось выгоревшим, и все цвета смешались, образовав серые, проносящиеся мимо полосы. Вакт расхохотался. Потом внезапно рванулся к Молли и попытался схватить прозрачный кристалл, висевший у нее на шее. Девочка отскочила.

— Держите свои руки при себе! — воскликнула она резко, а про себя с ужасом подумала про пистолет у Вакта на поясе.

— Пойми, Молли, достигнуть начала времен просто вознеможно. Нужно иметь тысячи стикраллов — не только для того, чтобы проникнуть в Пузырь света, но и для того, чтобы туда добраться. Даже мне это до сих пор не удалось! Наша планета образовалась более четырех миллиардов лет назад, а время началось за миллиарды лет до того. Точнее, восемнадцать миллиардов лет назад. Если бы у тебя хватило ума подсчитать, ты бы поняла, что с одним-единственным жалким стикралльчиком придется тепушествовать сотни лет. Сама подумай!

— Насколько далеко во времени мы уже перенеслись, по-вашему?

— Опыт подсказывает мне, — Вакт вздохнул, — что сейчас двухсотый год нашей эры.

— Может, сделаем остановку?

Вакт нетерпеливо поморщился. Ему уже начало надоедать все это.

— Хорошо, сама убедишься.

Обнаружив, что махараджа внезапно растворился в воздухе, жрецы всполошились. Для них эти исчезновения были колдовством, признаком того, что где-то рядом витают духи, которым они поклоняются.

Десятилетняя Молли с тревогой наблюдала за стариками. Те носились вокруг нее, как пьяные вороны, а потом вдруг повернулись к ней. Трое вскинули руки и, взмахивая фиолетовыми рукавами-крыльями, погнали ее в центр двора, где стоял человек в капюшоне с тяжелым железным серпом. Тонкое лезвие поблескивало в свете луны. «Вообще-то, серпом срезают колосья, а не маленьких девочек», — подумала Молли, но тут же вспомнила принесенную в жертву козу. Кровь. Еще никогда в жизни она так не боялась. Оказывается, у страха привкус горечи и железа.

Трехлетняя Молли залилась слезами.

Десятилетняя попыталась сбежать, но два фиолетовых жреца тут же схватили ее. Девочка вдруг вспомнила, как читала когда-то в энциклопедии о том, что стая ворон может накинуться на чужака и забить его клювами до смерти.

Вакт с небрежным видом оглянулся по сторонам. На месте древнего города оказались только песок и камни. Река мчалась широким бурным потоком.

— Похоже, мы попали во времена до возникновения цивилизации в Индии.

Молли догадалась, что он совершенно не понимает, где они находятся.

Неожиданно гигантская скала на том берегу реки, в четверти мили от них, закачалась и приподнялась. Это было самое огромное и кошмарное существо, какое только можно себе вообразить, — какая-то разновидность гигантского крокодилообразного динозавра. Тварь принюхалась и повернула голову в их сторону.

— Очень вчапетляет, — проговорил гигант, стараясь не выдать свой испуг. До него наконец дошло, что они продвинулись назад на сто миллионов лет. Ему самому понадобилось бы на это три года. — Но это не начало времен, Ломми, а всего только юрский период. Каждый путешественник во времени может посетить эти места. — Он внимательно посмотрел на ее зеленый камень.

Динозавр издал жуткий рев, эхом разнесшийся над водами первобытного предка Ганги.

— В таком случае вы можете сами вернуться в свое время, — предложила Молли.

Тем временем крокодилообразное чудовище погрузилось в реку.

— Нет, спасибо, я предпочитаю путешествовать вместе с тобой, — очень вежливо ответил Вакт. Стиснув зубы, он пытался удержать себя в руках и не дать страху прорваться наружу. — Как ни странно, люблю хорошую компанию.

А можно мне рассмотреть твой стикралл?

— Пожалуйста, — ответила Молли и мысленно попросила зеленый камень закрыть глаз. После этого она подняла его повыше, чтобы Вакт мог взглянуть на него издалека. — А вы покажите мне свой.

Вакт вытянул руку с кристаллом. На нем была маленькая трещинка.

— У твоего стикралла такой потрепанный вид, будто он успел побывать во многих переделках, — заметил гигант, лихорадочно соображая, как это ей удается так быстро путешествовать.

Он нащупал пистолет, скрытый складками балахона. Что делать? Чтобы вернуться домой, ему нужна Молли — причем живая. Он не сумеет выдержать трехлетнее путешествие по доисторическим временам. Будто в подтверждение этой мысли, динозавр выбрался из воды уже на их берегу и жутко заревел. А Молли вспомнила слова Оджаса: «Тебе придется убить его. Ты это понимаешь?» Она могла покончить с Вактом прямо сейчас. Достаточно было оставить его здесь. Он, конечно, сумеет спастись от этого конкретного динозавра, немного перескочив вперед во времени, но рано или поздно ему придется остановиться для сна, и тогда его непременно съедят — и никакой пистолет не поможет.

Но она была не в силах бросить его в этой глухой древности, без надежды на спасение. Ей не хватало жестокости. Молли глянула на зеленый кристалл и попросила его открыть глаз. Втянув Вакта в свое поле, она вошла во временной поток.

Мимо проскакивали годы. Девочка посмотрела на махараджу — вид у него был откровенно испуганный.

— Не думаю, что хотел бы ознакомиться со всей бесконечностью времени за один день, — проговорил он устало.

— Уверены? — насмешливо поинтересовалась Молли. — А может, вы просто боитесь, что перенесетесь слишком далеко и уже не сумеете вернуться в свое время?

Вакт насупился.

— Ты медное врелкое существо, Ломми Лун.

— А вот грубить, пожалуй, не надо, — сказала Молли, — если не хотите, чтобы я вас здесь случайно потеряла. И не пытайтесь достать пистолет, потому что без меня вам не выбраться. Мы уже примерно в двухстах миллионах лет от нашего времени.

Молли замедлила полет. Вокруг них бушевала вода. Вакт вздрогнул.

— Кажется, для вас это несколько далековато, правда?

Махараджа слабо кивнул.

Девочка посмотрела на свой красный кристалл. Его глаз уже был раскрыт и готов к действию. Молли снова увеличила скорость, и они помчались к началу времен.

Когда они были примерно в трехстах миллионах лет от настоящего, Молли прекратила полет. Она знала, что в этот период динозавры еще не появились, зато растительность была уже весьма буйной.

Вокруг пышно зеленели папоротники. Едва мир принял твердые очертания, Молли повернулась, чтобы уйти.

— Почему мы здесь остановились? — встревоженно спросил Вакт.

— Отсюда до нас примерно девять лет пути во времени, если двигаться с вашей скоростью, — сообщила Молли.

— Ты не можешь меня бросить! — закричал он. — Ни один человек, даже самый принехотливый раб, не выживет здесь!

— Ну почему же? — Молли выдернула из земли какой-то корешок. — Похоже на репку. Некоторые люди только репой и питаются. Но конечно, соевый творожок вы здесь вряд ли достанете. Зато тут наверняка произрастают всякие вегетарианские деликатесы.

Молли было немного не по себе. Она понимала, что держит судьбу махараджи в своих руках. Нужно набраться мужества и сделать все так, как задумано.

Вакт почувствовал ее настроение, и его налитые кровью глаза гипнотически вспыхнули. Набычившись, как перед борьбой, он искал ее взгляд. Но Молли смотрела поверх его головы, не встречаясь с ним глазами.

— На вашем месте я не стала бы этого делать, — предупредила она жестко. — Иначе я просто исчезну, так и не объяснив вам, как действуют эти кристаллы.

Вакт тут же упал на колени и жалобно, слишком театрально запричитал:

— Пожалуйста, скажи мне! Местное слово чахараджи, я стану хорошим!

Молли опустила голову. Этот человек убил ее Петульку. Как же она его ненавидела!

— Вы заслуживаете того, чтобы я бросила вас здесь умирать, — сказала она ледяным голосом. — Вы убили мою собаку и даже не представляете, как я вас за это ненавижу. Но я не хочу быть такой же жестокой, как вы, и потому дам вам шанс. Посмотрите на свои камни. — Вакт тупо опустил голову. — Эти трещины — все равно что глаза. Вы можете заставить их открыться с помощью гипноза. Раскрывшись, они перенесут вас в любое время с какой угодно скоростью.

Махараджа, с разинутым ртом, вертел в руках камни.

— Как отставить их закрыться? — спросил он, подозревая, что Молли просто издевается над ним.

— Вот когда вы осознаете, как я ненавижу вас за убийство Петульки, тогда, быть может, они и раскроются. Вы поймете, что чувствуют другие люди, животные и весь мир. Когда вы научитесь состраданию и любви, когда ваше сердце наполнится этими чувствами, тогда распахнутся глаза кристаллов.

Молли не лгала. Вакт накажет самого себя. Ему придется жить здесь, пока он будет жестоким и бессердечным. Когда же научится доброте и состраданию, то перестанет быть опасным и сможет раскрыть глаза кристаллов и вернуться.

— Страсоданию и любви! — фыркнул Вакт. — Ну и чушь! Подумаешь, какая-то жалкая собачонка! — Вскинув голову, он увидел, что Молли уже добралась до поросшего мхом валуна. — Ты не брожешь мосить меня здесь! — крикнул он и выхватил пистолет.

Но Молли не слышала ни криков, ни выстрелов. Она исчезла.

Глава тридцать третья

Молли мчалась вперед. Ей было немного жалко Вакта, такого огромного, одинокого, несчастного, запертого в ловушке времени. Но она знала, что поступила правильно. Она дала ему шанс. Если он изменится, то спасется. Не сумеет — будет жить там, где заслуживает, питаясь мхами и улитками.

Девочке безумно хотелось пить. Склонив голову, она попросила кристалл нести ее еще быстрее.

В этот момент бриллиант, на который покушался Вакт, сорвался у нее с шеи. Петелька, в которую была продета цепочка, перетерлась, и одного легкого движения оказалось достаточно, чтобы камень соскользнул. Молли испуганно ахнула. Бриллиант затерялся в миллионах лет до ее времени. Как его теперь найдешь? Да и в любом случае, ей некогда. Нельзя сейчас останавливаться. А ведь они с этим кристаллом прошли вместе через многое!

Она почти добралась до цели. «Скорее, пожалуйста!» — торопила Молли красный кристалл.

У нее почти не осталось сил. А ей еще надо подгадать так, чтобы очутиться точно в том моменте, когда Вакт исчез, и спасти младших Молли.

Безумный страх охватывал ее при мысли о том, как близка она к смерти.

Десятилетнюю Молли со связанными руками выволокли на середину двора… Жертва пыталась отбиваться и кричать, но ее призывы о помощи заглушало пение жрецов. Яростно били барабаны. Молли окаменела от страха. Она хотела только одного — жить.

Трехлетняя девочка от ужаса сжалась в комок в уголке.

Старик в капюшоне вскинул серп, сверкнувший в ночи. Медленно, как опытный игрок в гольф, решающий, куда лучше ударить, он примеривался к шее Молли.

Девочка поняла, что сейчас умрет. Кажется, она была близка к обмороку.

Одиннадцатилетнюю Молли пронзило странное чувство — как будто током ударило под дых. Происходило что-то страшное. Неужели она умрет? До 1870 года оставался миллион лет.

Серп опустился на шею.

Одиннадцатилетняя Молли ощутила резкую боль в шее, там, где был шрам. И тут же ее насквозь пронзило чувство холода. Так вот оно как. Смерть несла холод.

И в тот же момент она поняла, что происходит. Кто-то заморозил время. Оно остановилось для всех, у кого не было прозрачного кристалла, а значит и для Молли тоже — она ведь свой потеряла! Но девочка продолжала двигаться во времени. Наверное, от неподвижности ее защитил красный камень.

Палач обратился в статую. И десятилетняя девочка тоже замерла. Лезвие успело надрезать кожу, и на шее застыли струйки крови. Это напоминало старинную картину, изображающую сцену казни.

Молли стрелой мчалась сквозь столетия. Камень нес ее через года, дни, часы, минуты — в ту самую точку во времени, когда был заморожен мир. Наконец девочка поняла, что пора остановиться. Вокруг нее темнел все тот же двор. И десятилетняя Молли стояла с окровавленной шеей.

Одновременно на Молли нахлынули все воспоминания младших девочек, но она закрыла от них сознание. Кинулась вперед, оттолкнула палача, вырвала из его руки серп и швырнула на землю. Тут до нее донесся легкий перестук, и Молли поспешно обернулась, чтобы узнать, кто же все-таки остановил время.

Сердце ее переполнилось радостью и счастьем.

По мощеной дорожке к ней бежала Петулька. Может, это сон? Или фокус? Игра воображения? Или мопс превратился в привидение? Да какая разница! Девочке было все равно, привидение это или мираж. Молли хотела обнять свою Петульку. Она наклонилась и широко раскинула руки.

— Петулька!

И тут до нее дошло. Мопс бежал. А все остальные застыли на месте. Это собака остановила время!

— Петулька! Не урони камушек! — закричала она и рванулась вперед.

Но собачка была слишком взволнована. Она раскрыла пасть, чтобы приветственно тявкнуть, и прозрачный кристалл, который она до этого сосала, упал на землю. И в тот же миг мир ожил. Старик в капюшоне громко закричал, десятилетняя Молли завизжала, а из тени выступил Закья. Он увидел бриллиант на земле и убегающую Петульку. И Молли, рванувшуюся к кристаллу. Всего несколько мгновений понадобилось ему, чтобы понять, что происходит. Видимо, девчонке очень нужен этот камушек. Он сунул руку в карман, хотел достать оттуда собственный прозрачный алмаз.

И похолодел.

Это его камень валялся на земле! Петулька его стащила.

Закья почувствовал себя преданным. Он рисковал собственной жизнью ради этой собаки. Любил ее, такую красивую и большеглазую. А она изменила ему. Он спас Петульку от сабли стражника, спрятал ее и соврал Вакту, что она мертва. Кормил ее мясом павлина, устроил лежанку из кроличьих шкурок, украсил ее драгоценностями…

Девочка схватила кристалл и бросила пронзительный взгляд на Закью. Через мгновение он уже был загипнотизирован.

Мир снова замер, на этот раз — даже Петулька. Молли взяла ее на руки. Мопс тут же ожил. Собака вдыхала запах любимой хозяйки, лизала ее лицо, словно собиралась съесть. Она была так счастлива, так взволнована, испытывала такое облегчение! Она обожала Молли — жизнь без хозяйки уныла и пуста. Никогда, никогда никто их больше не разлучит! Девочка покрывала Петульку поцелуями, гладила спинку, мягкие ушки. Вдруг ее пальцы наткнулись на что-то твердое — у собачки было проколото ухо, и в нем болталась сережка. Молли заглянула Петульке в глаза и глубоко-глубоко вздохнула от счастья. Потом она посадила собачку на землю, и та снова замерла.

Фиолетовые старики окаменели в самых диких позах — со вскинутыми ногами, с жезлами, грозящими небу. Загипнотизированный Закья стоял неподвижно. Младенец лежал на плоском треснутом камне, а трехлетняя Молли свернулась клубочком на земле, обхватив себя руками.

Девочка подбежала к ней, коснулась, и та ожила. Она с ужасом огляделась и заплакала.

— Я хочу к Тлинки! Хочу к Локки!

Молли, присев на корточки, быстро загипнотизировала ее. Вскоре малышка уже улыбалась.

— Держись за мою юбку и не отставай, — велела старшая.

Потом она подошла к камню и взяла с него младенца. Сбоку, у стены, она нашла корзинку, в которой лежали бутылочки с молоком и водой, тонкие пеленки из муслина и салфетки. Открыв бутылку с водой, Молли жадно напилась. Наконец-то!

— А ты забавная! — сообщила она младенцу.

Затем все вместе они направились к десятилетней Молли. Мир вокруг был неподвижным и прохладным.

Десятилетняя девочка стояла, схватившись рукой за порез. Прижимая к себе младенца, Молли соорудила из тонкой пеленки что-то вроде бинта и обвязала девочке шею. После этого прикоснулась к плечу десятилетней Молли и, как только та зашевелилась, загипнотизировала ее.

— Ты не почувствуешь боли, — мягко произнесла она. — И забудешь все, что здесь увидела. Тебе будет хорошо. А сейчас возьми младенца и береги его, как саму себя. Левую руку положи мне на правое плечо и не отпускай ни в коем случае.

Девочка посадила Петульку в корзинку. Окружающий мир дышал холодом.

Необычная группа, состоящая из Молли разных возрастов, подошла к стене, где был спрятан мешок с кристаллами. Поставив на него корзинку, Молли велела девочкам подождать.

Закья застыл справа от нее. Он походил на замороженную крысу. Молли задумалась. Что бы такое с ним сделать?

Девочка коснулась его груди и заглянула глубоко в глаза. Его воля стала податливой, как растаявший кусок сливочного масла.

— Закья, ты меня достал, — начала Молли. Старичок покорно смотрел ей в глаза. — Из-за тебя сплошные неприятности. Ты украл мою собаку, причем дважды. Ты похитил меня. Все это ты делал для того, чтобы угодить своему хозяину. Но теперь он очень далеко отсюда — в трехстах миллионах лет, так что вряд ли вы когда-нибудь увидитесь снова. — Она перевела дыхание. — Закья, я задам тебе вопрос. Что бы ты сделал с собой, если бы оказался на моем месте?

Закья скривил губы.

— Кинул бы в колодец.

— Правда? И не пожалел бы?

— Нет. Потому что я это заслужил.

— А ты не думаешь, что тебе надо дать возможность исправиться?

— Нет.

— Закья, ты очень безжалостный человек. Почему?

— Жизнь научила меня жестокости.

Молли грустно покачала головой. Ее опыт показывал, что все, что случается с тобой, меняет тебя. И радостные, и грустные события, и плохое, и хорошее. Страшные случаи останутся в памяти навсегда — так же как и чудесный праздник или нечаянное счастье. И чем больше в жизни радости, тем увереннее ты себя чувствуешь.

Какой же ужасной была жизнь Закьи, если никто никогда его не жалел! Молли стало его жалко.

— Тебе повезло, Закья, что в моей жизни было много хороших людей. Они научили меня доброте и сочувствию. Думаю, тебе тоже пора попытаться стать лучше. Поэтому мы поступим так… — Молли уставилась на луну в поисках вдохновения. — Отныне всякий раз, как ты заметишь человека, нуждающегося в помощи, — естественно, если он не собирается воровать, грабить, бить или убивать, — то есть если ему действительно нужна помощь, — ты поможешь. При этом ты ощутишь, что тебя когда-то так же поддержали. Таким образом у тебя постепенно накопятся воспоминания о людской доброте. Чем больше соберется таких моментов, тем ты сам станешь добрее. С каждым хорошим поступком твоя злость будет убывать. Как тебе такой план? — Молли потерла ноющий лоб.

— Давай я сделаю тебе традиционный индийский массаж головы, — предложил Закья.

Молли улыбнулась.

— Нет, не сейчас, спасибо. А теперь скажи, с помощью какого кодового слова Вакт загипнотизировал обоих махараджей?

Закья пожал плечами и покачал головой.

— Ну ладно, — вздохнула Молли. Сжав красный кристалл, она вошла во временной поток вместе с Закьей. — Свои распоряжения я запечатаю кодовой фразой, которой ты не запомнишь. Это будет… «Чистая страница».

Молли почувствовала, что силы ее на исходе.

Взяв корзинку с Петулькой и мешок с кристаллами, собрав вокруг себя всех младших девочек, она приготовилась вернуться в будущее. Молли сосредоточилась на кристалле и вошла во временной поток. Все вокруг завертелось.

Последним, кого успела увидеть Молли, был Закья. Он бежал к старому жрецу, растянувшемуся на земле, — хотел помочь ему встать.

Глава тридцать четвертая

— Хорошая девочка!

Молли гладила Петульку по черной бархатистой головке и трогала развевающиеся на ветру ушки.

Собачка кротко посмотрела на хозяйку, потом бросила взгляд на остальных девочек. Она догадывалась, кто они такие, но четыре Молли одновременно — это как-то чересчур. Поэтому Петулька предпочла смотреть на мелькающие вне потока картинки.

Чувствуя себя опытным пилотом, девочка направила команду к временной точке, наиболее приближенной к тому моменту, когда покинула Рокки и остальных в лодке.

Она замедлила движение. Сквозь защитную пелену просматривалось вечернее небо. Наверное, лодка уже причалила. Мир вокруг казался расплывчатым. Не выпадая полностью из временно́го потока, Молли вывела девочек за ворота крепости, и они, едва касаясь земли, пошли по улицам Бенареса к реке.

Горожане спешили по своим делам. Молли обнаружила, что их не только никто не замечает — они даже могут спокойно проходить сквозь людей. Она просочилась сквозь капитана их лодки и его помощника, направлявшихся в местный игорный дом.

Лодка была привязана к швартовой тумбе у самого берега. Рокки и Лес сидели спиной друг к другу — мальчик злился на лохматого хиппи за то, что тот рассказал про время, похожее на колесо. На корме шестилетняя Молли играла с Амрит и щенком, одаривая их цветами, выловленными из реки.

Рокки пристроился на борту лодки, свесив ноги в воду. Хотя сквозь защитную пелену его лицо было видно не очень четко, Молли поняла, что он не столько сердится, сколько переживает. Кажется, у него на щеках блестели слезы.

Молли и девочки, все еще невидимые, забрались в лодку. Они остановились за спиной у Рокки и только после этого окончательно вышли из потока времени в реальный мир.

И тут же стало слышно, как звенят колокольчики и мычат коровы, поют и молятся люди, играет музыка и плещется вода.

— Рокки, мы вернулись, — тихо произнесла она.

Мальчик вздрогнул и обернулся. Он увидел свою подругу, и всех остальных Молли, и Петульку, и глаза у него полезли на лоб. Девочка улыбнулась.

— А ты уже решил, что я застряла в прошлом, в триллионах лет отсюда, где нечего есть, кроме улиток?

Рокки крепко сжал губы, чтобы не разреветься, и кивнул.

— Но я не застряла. Улиток ест Вакт. А я вернулась! — Тут она кинулась другу на шею и сжала его в объятиях, чуть не вытолкнув при этом из лодки.

— Ну, Молли, — выдохнул Рокки, едва они оба немного пришли в себя, — никогда больше так не рискуй. Но, постой… ты хочешь сказать, что побывала в…

— Да, я пересекла заветную черту и сделала круг. Представляешь? Я проскочила через начало и конец времен! Ну и жарища же там!

Рокки засмеялся, потом обнял Петульку, так энергично мотавшую хвостом, что он грозил отвалиться.

— Жарища? Ты прошла сквозь такой жар, какого Вселенная с тех пор не испытывала! Тебе повезло, что ты не превратилась в уголек. И твоя кожа… она стала гораздо лучше! Ты даже выглядишь немного младше!

— Знаю. Я вот думаю, а не открыть ли мне в начале времен салон красоты?

Они так расхохотались, что Лес вышел из медитации, а Оджас проснулся. Шестилетняя Молли была слишком увлечена игрой с Амрит и не обратила на прибывших никакого внимания, а вот щенок тут же примчался. Петулька обнюхала его с большим любопытством, пытаясь понять, почему он напоминает ей ее саму.

— Но как тебе удалось оживить Петульку? — спросил Рокки.

— Оказывается, она и не умирала, — ответила Молли.

— Ты? Молли, это ты? — Оджас протирал глаза.

— Подруга! — воскликнул Лес. — У тебя получилось! Значит…

— Да, время похоже на колесо, — подтвердила она, подпрыгивая и обнимая его. — Ты самый крутой хиппи!

— Вообще-то, — промолвил Лес, — с моей стороны было очень глупо верить в утверждения парочки религий и байки нескольких ученых. После того как ты исчезла, мы с Рокки и Оджасом поняли, что дело серьезное. Ребята здорово на меня разозлились. И были совершенно правы. Только старый глупый козел мог предложить такое.

Я полный тупица. Прости, Рокки, дружище.

Мальчик склонил голову набок, давая понять, что теперь, когда все закончилось благополучно, прошлое забыто. Лес расплылся в улыбке.

— Эй, Молли, твоя кожа выглядит гораздо лучше. А ты не познакомишь меня со своей командой?

— Нет. Тем более, как видишь, они все загипнотизированы. Сейчас я мечтаю только о том, чтобы вернуться в наш двадцатый первый век и развезти всю эту компанию, включая Петульку-щенка, по тем годам, где им полагается быть. Но сначала надо загипнотизировать шестилетнюю Молли, пока она не перепугалась при виде самой себя в четырех вариантах.

Оджас вывел Амрит на ступени у самой воды. У него было смутное ощущение, что, отправившись с Молли в ее время, он не скоро вернется назад — если вообще вернется. Он крепко держал слониху, пока все остальные забирались на нее, потом поймал за рукав Молли.

— Слушай, — сказал Оджас, — если мне не понравится в твоем времени, ты вернешь меня обратно в мой год?

Молли заулыбалась.

— Конечно, — кивнула она. — Не забывай, я лучше, чем кто бы то ни было, знаю, что это такое — застрять в чужом времени. Но мне почему-то кажется, что ты у нас задержишься. Да, кстати, я помню про то, что обещала тебе вознаграждение.

Она схватилась за веревку, повязанную у Амрит на шее, и вскарабкалась наверх.

— Двадцатый первый век! — задохнулся Оджас. И тихо прошептал про себя: — Мама, папа, где бы вы ни были, пожелайте мне удачи в пути!

Вокруг собирался народ.

— Это они надолго запомнят! — сказала Молли.

— Еще бы, — согласился Рокки. — Не каждый день слоны растворяются в воздухе.

Люди начали медленно расступаться, чтобы пропустить Амрит и дать ей подняться по ступеням, но это, разумеется, было лишним. Потому что через секунду раздался оглушительный хлопок и слониха пропала вместе с пассажирами.

Глава тридцать пятая

Если вам когда-нибудь приходилось возвращаться домой после долгого отсутствия, умножьте свои чувства на сто, и поймете, что ощущали Молли, Рокки, Петулька и Лес, устремляясь прочь из 1870 года.

Молли была уверена в своем треснутом кристалле, как пилот может быть уверен в суперсовременном, надежном самолете. Путешествие проходило отлично. Изредка она специально замедляла скорость полета, чтобы все могли полюбоваться водами Ганга в половодье или, наоборот, в сухой сезон. Небо над их головами меняло цвета, как хамелеон, и луна проносилась по ночной черноте, как комета. Время шло, часы и минуты бежали.

— Где мы сейчас? — поинтересовался Рокки.

— Думаю, в середине двадцатого века, — ответила Молли без запинки и прибавила скорости. — А вот уже чуть подальше… мм… не совсем… почти на месте!

Очертания мира стали более четкими, но по-прежнему были подернуты дымкой. Девочка выбрала момент, когда вечернее небо приобрело золотистый оттенок. Горожане расходились по домам. Наконец на улице почти никого не осталось, и она приземлила всю компанию на ступенях у воды.

В Индии был жаркий январский вечер. Женщина, мывшая в реке кастрюльки, завизжала, уронила медный горшок и, подобрав сари, бросилась бежать. Какой-то жрец с полоской пепла на лбу изумленно уставился на слониху, а потом начал благодарить богов за явленное ему чудо.

— Мы вернулись? — поинтересовался Лес.

— Это так же верно, как то, что репа с соевым творогом и в Индии останется репой с соевым творогом, — засмеялась Молли.

— Вот это да!

Оджас пихнул Амрит ногами, и послушная слониха зашагала вперед. Молли заметила, что ближайшая улочка слишком тесна для нее, поэтому пришлось двигаться вдоль реки — мимо грязных ступеней, буйволов, туристов и паломников.

В вечернем свете река казалась янтарной.

Чуть позже они нашли машину, которая должна была доставить их в аэропорт. Молли вызвала доктора. Тот наложил несколько швов на шею десятилетней девочки. Разумеется, без гипноза не обошлось — нужно было избежать лишних вопросов. Она также договорилась о большом грузовом самолете, на котором могла лететь Амрит. В час ночи они поднялись в небо.

Десять часов спустя самолет приземлился в Британии. Было шесть утра по местному времени.

Вся компания погрузилась в огромный грузовик. Амрит поставили в кузов, а Петульку посадили к Молли на колени, и Лес повез их по заснеженному шоссе в Брайерсвилль. Все закутались в прихваченные из самолета одеяла. Оджас стучал зубами от холода. Несмотря на это, мальчик был в восторге: в аэропорту ему купили кроссовки, а за окном с бешеной скоростью проносились непривычные пейзажи.

— Пакка! — восклицал он каждый раз, когда мимо пролетали машина или мотоцикл.

Молли включила отопление. Все вокруг казалось новеньким и чистеньким по сравнению с Индией. Она вспомнила индийские грузовики, разрисованные цветами и слонами.

Наконец вдали показался поворот на Брайерсвилль. Грузовик свернул на обледенелую дорогу, ведущую к Счастливому приюту.

Молли знала, что дом пустует — все обитатели развлекаются в Лос-Анджелесе. Но она не собиралась ехать туда прямо сейчас. Сначала надо было заглянуть в другое время.

— Удачи! — пожелал Рокки, когда грузовик миновал склон и повернул на гравийную дорожку.

— Спасибо. — Молли спрыгнула на землю. — Начнем с самой маленькой.

А та вертелась и крутила головкой, с любопытством изучая окружающий мир. Оджас передал ребенка Молли. Очутившись у нее в руках, малютка тут же потянула ко рту ладонь Молли и принялась сосать ее палец.

Стало вдруг очень грустно. Ее охватила жалость к бедной крохе, которая была ею. Она посмотрела на заново выкрашенный дом, зная, как тяжело будет девчушке здесь жить. Ей вовсе не хотелось бросать ребенка в этом холодном, мрачном, неуютном месте.

Как хорошо было бы оставить младенца у себя и окружить его заботой и лаской! Но, взглянув на Рокки, Молли поняла, что это невозможно, потому что тогда изменится прошлое. Она должна отнести себя назад. Этой малышке предстоит пройти через множество испытаний, но у нее будут Рокки и любящая миссис Тринкелбери.

Подмигнув другу и напустив на себя храбрый вид, Молли шагнула к двери.

Глава тридцать шестая

Она сжала зеленый кристалл и попросила глаз открыться. Немедленно перед ней завертелся стеклянный водоворот. Девочка велела перенести их с младенцем назад во времени. Мир закрутился каруселью. Годы слезали слоями, как старые обои, открывая картины прошлого. Она чувствовала пустоты в тех местах, где не хватало других Молли. Потом замедлилась, определяя момент, в который следовало поместить младенца. Наконец она нащупала период, где малышка отсутствовала, — он занимал примерно полторы недели.

Можно было вернуть Молли через час после того, как Вакт ее похитил, или, что логичнее, через полторы недели. Она решила доставить малышку в правильное время — чтобы миновали дни, проведенные в Индии.

Следовало быть очень осторожной и не столкнуться с Вактом. Тот ведь когда-то приходил сюда за младенцем. Он не должен увидеть Молли, иначе это могло бы повлиять на дальнейший ход событий. Она сосредоточила внимание на «дыре», в которой не хватало младенца, и исследовала ее.

Молли очень медленно сбавила скорость, повисела немного во временно́м потоке и наконец вошла в реальный мир. И тут же у нее возникло любопытное чувство, будто она попала точно в тот момент, с которого продолжалась жизнь малышки в Брайерсвилле.

Ясный сентябрьский день, примерно два часа. Хардвикский приют выглядел древней развалюхой. Молли толкнула дверь.

Внутри стоял до боли знакомый казенный запах. Смешанный аромат хлорки и вареной капусты сразу нагнал тоску. Хотя все это давно осталось в прошлом, ей все же страстно захотелось поскорее вернуться в свое уютное настоящее и снова стало жаль оставлять малышку в этой дыре.

Она нежно прижала к себе младенца. И вдруг услышала знакомый голос.

— Вы что здесь делаете, ленивая дуреха? Вам деньги платят за то, чтобы вы работали, а не чаи распивали!

— М-мисс Гадкинс, я только п-присела п-передохнуть на м-минутку… Я т-три часа выскребала к-кухонный п-пол.

— Идите-ка наверх и займитесь делом. И если вы собираетесь и дальше хныкать из-за этой пропавшей девчонки, то покупайте собственные салфетки, чтобы утирать слезы.

Миссис Тринкелбери душераздирающе всхлипнула и шагнула к двери. Молли неслышно помчалась по лестнице на второй этаж, пробежала по холодному коридору и влетела в комнату для малышей. Комната была в точности такой, какой девочка помнила ее с детства.

Занавески на окнах задернуты, и сквозь них струился розовый свет. В кроватке спал крошечный очаровательный чернокожий мальчик. Молли нежно погладила его по головке и положила младенца на застиранную простыню рядом с ним. Крошка в своей кружевной шелковой рубашечке выглядела здесь несколько не к месту. Молли пощекотала ей подбородок, и она рассмеялась.

Девочка отошла в тень в дальнем углу и присела на стул. Миссис Тринкелбери прошаркала по коридору, вошла в комнату и приблизилась к кроватке. Она тут же увидела младенца Молли.

— Что это? Ах, г-господи ты боже мой! — воскликнула она в изумлении. Затем добавила: — Господи, неужели это п-правда? — и залилась счастливыми благодарными слезами.

Добрая женщина плакала и смеялась, прижимая к себе младенца, а тот радостно попискивал в ответ.

Где-то очень-очень глубоко у Молли сохранилась память об этом счастливом моменте. Девочка тихо вышла из тени и коснулась плеча миссис Тринкелбери. Как только та обернулась, Молли глянула прямо в ее опухшие, покрасневшие от слез глаза и мгновенно загипнотизировала ее.

— Вы забудете о том, что младенец пропадал, — произнесла она, положив руку на голову миссис Тринкелбери. — Вы забудете все связанное с этим событием. Если когда-нибудь кто-то спросит вас о пропаже ребенка, вы не поймете, о чем идет речь. Для вас этого просто никогда не было. Понятно?

Миссис Тринкелбери кивнула.

— С этой минуты вы не будете принимать ругань мисс Гадкинс слишком близко к сердцу. Для вас она — несчастная старая дура. Когда я уйду, вы выйдете из транса и забудете о том, что видели меня. — Молли поцеловала женщину в щеку. — Помните, миссис Тринкелбери, что Рокки и Молли и все остальные дети очень вас любят. — Она вошла во временной поток вместе с миссис Тринкелбери. — Я запечатываю свои распоряжения кодовой фразой: «Волшебные пирожки».

Девочка вернулась в реальный мир и вышла из комнаты. Позади слышался голос доброй вдовы:

— Ах ты, моя сладенькая. Ты меня, видно, совсем очаровала, умилила до слез. С-сама не понимаю, почему я плачу.

В холле хорошо был слышен громкий голос мисс Гадкинс. Он доносился из кухни, куда и спустилась Молли. В нос тотчас же ударил тошнотворный запах пирога с угрем.

— Как может ребенок просто исчезнуть? Объясни мне, пожалуйста, — невнятно произнесла мисс Гадкинс.

— Вдруг она не так глупа, как кажется? — откликнулся кто-то с набитым ртом. Молли узнала голос Эдны, грубой и злобной приютской кухарки. — Я по-прежнему считаю, что она продала это отродье. Интересно, сколько она за нее получила? Потом продаст шоколадного мальчишку…

— И окажет всем услугу, — ответила мисс Гадкинс, гоняя вилкой по тарелке кусок угря и царапая фаянс. — Нам повезет, если мы от них избавимся. Два мерзких, сопливых, хнычущих уродца: один — противно-белый, как болотный червяк, другой — черный, как само болото.

Молли заглянула в окошко, прорезанное в двери. Злобные тетки сидели на разных концах стола. Около мисс Гадкинс стояла бутылка с хересом. Время от времени она, мерзко ухмыляясь, прикладывалась к стакану.

Эдна курила, стряхивая пепел на розовый мусс, приготовленный сиротам к ужину.

Девочка ворвалась на кухню. Женщины удивленно вскинули головы.

— Прошу прощения, но я заблудилась. Это дом старой ведьмы и ее жуткой, уродливой помощницы?

Мисс Гадкинс поперхнулась хересом, а Эдна воскликнула: «Какого черта?!» Но Молли тут же сразила их гипнотическими лучами своего взгляда.

Обе замерли, как нашпигованные индюшки, окруженные дымом и запахом рыбы. Теперь с ними можно делать все, что угодно.

Конечно, больше всего ей хотелось хорошенько проучить обеих теток и внушить им, чтобы они всегда были добры к ней, и к Рокки, и ко всем остальным приютским детям. Ей хотелось размять их, как пластилин, и слепить заново. Но она понимала, что этого делать нельзя. Если она изменит этих женщин, изменится и ее прошлое. Характер Молли не просто сложился из ее врожденных способностей и склонностей, на него повлияли те условия, в которых ей пришлось жить. Если она превратит мисс Гадкинс и Эдну в ангелов, жизнь ее будет другой, а значит и характер станет другим.

А Молли была довольна тем, чего добилась со своим нынешним характером. Так что лучше ничего не трогать. Вдруг она сейчас что-то сдвинет — и тогда потом не найдет книгу по гипнозу? И не убежит из приюта, и забудет, что значит жить одной в Нью-Йорке и в Лос-Анджелесе? Не случится никаких приключений. А Петулька? Вдруг другая мисс Гадкинс будет любить кошек, а не собак и никогда не купит щенка мопса. Но Молли не представляла, что сможет полюбить какое-то животное, кроме Петульки.

От ее любви к Петульке — и от Петулькиной любви к ней — не останется и следа. А может, и от ее любви к миссис Тринкелбери. А Рокки? Если мисс Гадкинс станет милой и кроткой, то, возможно, у нее появятся какие-нибудь приятные друзья, которые захотят усыновить Рокки. Может, в этой новой жизни окажется гораздо меньше любви, чем было в старой. Кто знает?..

Молли вспомнила про Леса и Оджаса. Она ведь их тоже ужасно любила. И о будущем думала с радостью, а это самое главное, правда? Будущее…

Нет, пусть прошлое останется неизменным. Детство у нее было несладким, но она пережила его и теперь могла гордиться собой — такой, какая есть. Да и вообще ей нравилась ее жизнь.

И Молли ничего не сделала двум старым ведьмам.

— Когда я покину комнату, вы забудете, что я здесь была. Вы также позабудете о том, что младенец пропадал из приюта. Если кто-то об этом заговорит, вы ответите, что ничего подобного не случалось. И в дальнейшем, если Молли Мун вдруг ненадолго исчезнет из приюта — в трехлетнем, в шестилетнем и в десятилетнем возрасте, — вы забудете об этом, как только она вернется, и станете утверждать, что ничего не произошло. Когда я покину комнату, вы выйдете из транса и… и… — Тут Молли не удержалась. — И подниметесь наверх и попросите прощения у миссис Тринкелбери за все свои грубости. А также за то, что, конечно, не сможете совсем перестать грубить. А потом скажете, что она гораздо лучше, добрее и веселее, чем вы обе, вместе взятые. А вы — злобные, мерзкие хрюшки. И еще… — Молли никак не могла утихомириться, — теперь каждый раз, как в приют приедут гости, вы будете все время хотеть то пукнуть, то рыгнуть. — Она дотронулась до плеча мисс Гадкинс, а потом до Эдны и втянула их во временной поток. — Свои распоряжения я запечатываю кодовой фразой: «Суп из угря».

Вернув обеих женщин в их время, Молли вышла из кухни. Закрыв за собой входную дверь и очутившись на приютском крыльце, она достала красный камень и перенеслась в будущее.

В двадцать первом веке Рокки, Лес, Оджас и загипнотизированные Молли сбились тесной кучкой на переднем сиденье грузовика. Петулька спала у Рокки на коленях.

— А как насчет загипнотизированных махарадж? Что с ними делать? — поинтересовался Лес, рисуя пальцем на запотевшем окне человека в чалме, сидящего со скрещенными ногами.

— Потом разберется, — ответил Рокки. — Чтобы это сделать, придется снова ехать в Индию и отправляться в прошлое. Не важно, когда Молли ими займется, на этой неделе или через год, — ведь все это давным-давно произошло. Сначала нужно разгадать кодовую фразу.

— Она снова покроется морщинами и чешуей, — пробормотал Оджас, незаметно поигрывая драгоценным браслетом, спрятанным в кармане.

— Не уверен, — ответил Рокки, открывая отделение для перчаток. — Мне кажется, она слишком долго плавала в этом свете в начале времен. Теперь, возможно, кожа не начнет шелушиться так же быстро, как в прошлый раз. Кто хочет ириску?

Все принялись жевать конфеты.

— Ребята, а у вас кожа шелушится где-нибудь? — спросил Лес.

— Ага. Под коленками чуть-чуть, — ответил Рокки. — У младших Молли локти немного суховаты… не знаю точно, что это значит.

— У меня щиколотки сухие, — доложил Оджас.

— Я так понимаю, хуже всего приходится тому, кто взаимодействует с кристаллом, — сказал Рокки.

Оджас и Лес закивали. Пожевали еще немного.

— А у тебя, Лес? — спросил Оджас.

— У меня что? — Лес взялся протирать очки.

— У тебя что-нибудь сохнет?

— Ну, э-э…

— У тебя кожа где-нибудь шелушится? — не отставал Оджас.

Лес помолчал.

— Ну, — произнес он потом скороговоркой, — э-э, короче говоря, одним словом… у меня, это, задница шелушится…

Оджас и Рокки не знали, что сказать. Все трое жевали ириски.

— Сочувствую, — наконец выдавил Рокки.

— Спасибо.

Глава тридцать седьмая

— Операция «Младенец» прошла успешно! — объявила Молли, возникнув возле грузовика. — Так странно… Знаешь, Рокки, ты был такой хорошенький в детстве.

Рокки с улыбкой протянул подруге трехлетнюю малышку.

Взяв ее за ручку, Молли направилась к Счастливому приюту.

— Расскажу все, когда вернусь, — крикнула она, помахав друзьям, и исчезла.

И вновь она неслась сквозь года, сжимая в руке зеленый кристалл и стремясь попасть точно в тот миг, с которого жизнь маленькой Молли продолжится как ни в чем не бывало. Мимо стремительно проносились миллионы и триллионы мгновений жизни Молли. И каждое мгновение напоминало крошечный кадр в длинной киноленте, которую прокручивали задом наперед.

А потом девочка ощутила, что приближается отрезок времени, в котором ее нет — ее, трехлетней. Она замедлила полет и остановилась.

Стояло холодное серое утро, туман стелился над травой. Молли подхватила малышку на руки и тихо открыла дверь Хардвикского приюта. Она осторожно поднялась по лестнице и прошла по коридору. Все еще спали, из комнат доносилось посапывание да легкие всхрапы. Пахло сонными детьми. Подойдя к двери спальни, Молли услышала тихое пение:

— Кукушонок, кукушонок, не выпихивай меня из гнезда!

Молли открыла дверь. Трехлетний Рокки сел в кроватке.

— Кто там? Кто пришел? — спросил он.

— Я просто возвращаю тебе твою подружку, — сказала девочка.

Она заглянула в глаза трехлетней Молли и вернулась вместе с ней в поток времени, чтобы дать последние наставления.

— Ты забудешь все страшное, что с тобой случилось, когда противный дядька унес тебя с собой. Про него ты тоже забудешь. Поняла? — (Девочка кивнула.) — Свои распоряжения я запечатываю кодовой фразой: «Мокрая медуза».

Она вывела малышку из гипноза и вернулась в реальный мир. При виде Рокки та звонко рассмеялась.

— Локки! Сто ты делаесь?

Молли посадила ее в кроватку. Малыши обнялись и плюхнулись на подушки. А старшая быстро вышла. Не было никакого смысла менять остальные воспоминания такого маленького ребенка об Индии — они и так должны скоро стереться у нее из памяти или превратиться в сны. Если даже она и начнет рассказывать о том, как каталась на слоне, ей все равно никто не поверит.

«Интересно, обрадовалась бы Люси Логан, если бы нашла свою дочь в трехлетнем возрасте, — размышляла Молли, проносясь сквозь время в будущее. — Малышка была такой милой — наверняка Люси полюбила бы ее». С этими мыслями девочка и вернулась к грузовику.

— Операция «Трехлетняя Молли» прошла успешно! — доложила она с улыбкой. — Теперь займемся шестилетней и щенком Петулькой.

Рокки помог девочке выбраться из машины, а Молли взяла щенка.

Они промчались сквозь время. Осень окрасила деревья коричневым и золотым. Молли отвела малышку на задний двор Хардвикского приюта. В окна было видно, как внутри ходит уродливая мисс Гадкинс.

— Ну вот вы с Петулькой и дома. Но, пожалуйста, не рассказывай никому об Индии. Забудь о том, что ты там была. Иногда тебе будут сниться красивые сны обо всех чудесах, которые ты увидела. Ты запомнишь, как мы с тобой смеялись на дороге, но забудешь все страшное и неприятное, в том числе и огромного дядьку. — Молли вместе с малышкой вошла во временной поток. — Свои распоряжения я запечатываю кодовой фразой: «Волосатый хиппи».

После этого они вернулись в реальный мир. Петулька-щенок принялась сосать камушек. «Вряд ли щенок способен запомнить, что он был в Индии», — решила Молли и не стала гипнотизировать мопса.

Открылась задняя дверь, и вышла крайне недовольная мисс Гадкинс.

— Это частная территория! — начала она, но тут заметила малышку и брезгливо фыркнула. — А, ребенок! Вы из семьи, которая хочет ее удочерить? — И добавила, обернувшись к шестилетней Молли: — Девочка, не смей играть с моим щенком, сколько раз тебе говорить! И что это за странная одежда?

Мисс Гадкинс уже забыла, что малышки не было целую неделю. Гипноз действовал.

— Сегодня удочерение не состоится, спасибо, — ответила Молли.

Она заглянула в нежное личико шестилетней себя, и ее снова охватила тоска. Невозможно уйти, совсем ничего не сделав. Нужно хоть чуть-чуть облегчить жизнь приютским детям. Девочка посмотрела в глаза мисс Гадкинс, и та сразу же впала в транс.

— Мисс Гадкинс, сегодня вы будете добры к этой малышке. И в последующие годы, опьянев, вы всякий раз будете ласковы ко всем детям в приюте. Вам ясно?

— Да. Но сейчас я только чуть-чуть выпила, — ответила та.

— А ты, Молли, помни: как бы тяжело тебе ни пришлось, в будущем твоя жизнь обязательно изменится к лучшему.

После этого она отвела девочку в дом, прошла с ней до комнаты, из которой доносился голос Рокки.

— Ты скоро встретишься с Рокки. При виде его ты сразу же выйдешь из транса. Если он спросит, где ты была, скажи, что не помнишь. Сейчас ты забудешь обо мне.

Девочка кивнула, и Молли подтолкнула ее к дверям комнаты.

После этого она вернулась во двор и щелкнула пальцами перед лицом мисс Гадкинс, выводя ее из гипнотического состояния.

— Куда подевалась эта девчонка? — спросила та, растерянно вертя во все стороны головой, точно страус.

— Она в доме.

Мисс Гадкинс оглушительно рыгнула.

— Может, выпьете со мной чашечку чая?

Директриса прижала ладонь ко рту, но в тот же миг раздался громкий неприличный звук, и в воздухе распространился отвратительный запах. Молли поспешно отступила назад. Дыхание перехватило. Да, с гипнозом действительно все в полном порядке.

— Я, пожалуй, пойду.

И Молли исчезла — лишь на мокрой траве остались слабые следы. Мисс Гадкинс изумленно огляделась и, заметив примятую траву, рухнула на колени.

— Привидения! — хрипло крикнула она, ощупывая землю. Потом, уже тише, добавила: — Нет, Агнес, это все выпивка.

Девочка неслась сквозь время — теперь уже с десятилетней Молли.

Они вышли в реальный мир холодной ноябрьской ночью. Парадная дверь оказалась заперта. Молли, подумав, открыла окно в гостиную.

— Через минуту ты поднимешься по лестнице и ляжешь в постель. Завтра, когда все начнут спрашивать, где ты пропадала целых полторы недели, отвечай, что болела и не хочешь об этом говорить. И никогда не говори. Ты будешь думать, что лежала в больнице и почти все время спала. А когда не спала — читала книжку про Индию, но из-за болезни плохо запомнила, о чем там написано.

И в библиотеку почаще ходи. — Молли прикусила язык. Она не должна подталкивать себя к каким-то решениям, это может все изменить до такой степени, что десятилетняя Молли так и не найдет книгу доктора Логана. — А сейчас иди спать. Когда проснешься — не вспомнишь, как оказалась в своей постели. Ты забудешь меня и то, что я тебя гипнотизировала. — Они перенеслись во временной поток. — Свои распоряжения я запечатываю кодовой фразой: «Колесо времени».

Девочки вернулись в реальное время.

— Помни, скоро с тобой случится что-то необыкновенное.

Молли печально посмотрела на десятилетнюю себя. Понравилась бы она теперь Люси? Скорее всего, нет. Может, та просто не умеет общаться с подросшими детьми? Она вздохнула. Надо было подумать о чем-нибудь более веселом, но, к сожалению, не получалось. Ведь сегодня она вновь встретится с Люси Логан и увидит у нее на лице все то же несчастно-разочарованное выражение.

Глава тридцать восьмая

— Я смотрю, ты все-таки кое-что подправила там, в прошлом, — сказал Рокки, когда девочка возникла около грузовика. — У меня появились новые воспоминания. Например, о том, как пьяная мисс Гадкинс повезла нас в кино и по пути мы чуть не врезались во встречный автомобиль.

А еще, как она, тоже пьяная, пыталась печь блины, но то и дело роняла их со сковородки.

— Не смогла удержаться, — ответила Молли, забираясь в машину и обнимая Рокки. — Ура! Мне просто не верится, что все закончилось. Операция завершена!

— Ура! — подхватил Оджас.

— Клево, — согласился Лес.

— Клево? — повернулась к нему Молли. — И это все?

— Ну ладно, ладно… Я испытываю сногсшибательно-психоделическое и вселенски-потрясающее облегчение.

— У-у-у-у-у-увафф! — присоединилась Петулька.

Амрит тихо просунула хобот в кабину в надежде незаметно стянуть пару-другую ирисок, пока все поздравляют друг друга.

Грузовик спустился по обледенелой аллее и вновь выехал на брайерсвилльскую дорогу.

— Пора проведать, как там мои предки поживают.

Молли и сама не поняла, почему назвала так своих родителей. Может, потому, что на самом деле была совсем не в восторге от предстоящей встречи и не спешила с ними увидеться. Рокки понял ее состояние.

— Не волнуйся, — сказал он, похлопав ее по руке. — Ты не обязана становиться для них идеальной дочерью. Вы можете остаться просто друзьями.

— Я вовсе не уверена, что хочу дружить с Люси Логан, — ответила Молли. Лес притормозил, чтобы не сбить фазана. — Она совсем не обрадовалась, когда узнала, что я ее дочь. Даже была разочарована. Но что я могу поделать, если я не такая обаятельная, как ты?!

— Погоди переживать. Наверняка у нее есть причина так себя вести.

— Ага, например, я ей не понравилась.

Грузовик свернул на улицу, проходящую через весь Брайерсвилль.

— Так непривычно, что с нами нет младших Молли, — заметила девочка. — Мне их уже не хватает. Надеюсь, у них все в порядке.

— Подруга, то, что ты сейчас сказала, это бред! — Лес зашелся в хохоте. — Конечно, у них все в порядке. Они же все в тебе!

— Да, наверное.

Оджас не отлипал от окна.

— Так это и есть будущее! — ахнул он, когда они проезжали мимо фермерского двора с огромными амбарами из рифленого металла.

— Это просто ферма, — ответил Рокки. — Подожди, еще увидишь компьютерную игру! У тебя точно башню снесет.

— Башню снесет… — задумчиво повторил Оджас, запоминая новое выражение.

— И фотоаппараты. Они тебе понравятся, — добавила Молли.

Петулька выпрямилась на сиденье, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь. Она почуяла лам в Брайерсвилль-парке и задрожала от волнения. Ей не терпелось пробежаться по знакомым лужайкам. Хотелось немедленно проверить, на месте ли зарытые в укромных уголках камушки.

Собачка поежилась от холода и на мгновение вспомнила восхитительную индийскую жару. Да, поездка удалась. Мясо павлина оказалось чрезвычайно нежным, и служанки во дворце были очень заботливы — на коготках до сих пор еще не стерся розовый лак. Но с каким удовольствием она сейчас погоняет кроликов!

— А твои родители мне понравятся? — спросил Оджас.

— Они мне не настоящие родители, — ответила Молли.

— Правда?

— То есть их родители доводятся мне бабушками и дедушками, но встретилась я с ними совсем недавно. Мы почти незнакомы.

— Ну и как они тебе?

Молли задумалась.

— Ну, они такие, со странностями. Сам увидишь. Немножко не в себе. Но не противные и не страшные.

Грузовик проехал по заснеженным улицам и подкатил наконец к черным воротам Брайерсвилль-парка. Очень скоро друзья уже ехали по длинной аллее, мимо лугов, мимо кустов, подстриженных в форме животных.

— Они точно будут в восторге от Амрит, — заявил Оджас, заметив куст в форме слона.

— Вообще-то, все эти кусты придумал мой дядя, — объяснила Молли. — Его зовут Корнелий. Кстати, сейчас он считает себя бараном. Да вот и он сам!

Лес снизил скорость. Корнелий Логан в лыжном костюме стоял на лугу среди стада овец.

— Вакт загипнотизировал Корнелия, — вставил Рокки. — И поэтому тот отвратительно себя вел.

— Бедняга, — согласилась Молли. — Вакт добрался до него давным-давно. Корнелий как-то говорил мне, что всегда завидовал своей сестре-двойняшке. Видимо, Вакт загипнотизировал его еще в детстве. Представляете? Находиться под гипнозом всю свою жизнь, лет с трех или около того — вот ужас-то! Если даже я сумею вывести Корнелия из транса, он может сойти с ума от потрясения. Он сейчас такой счастливый…

— Да, но он тюрьме. В гипнотической тюрьме, — возразил Рокки. — Он должен знать о себе правду.

Мотор зарычал.

— Когда-нибудь ты разгадаешь кодовую фразу Вакта, — сказал Лес, переключая скорость, — и тогда освободишь и Корнелия, и махараджей.

— Я обязательно это сделаю, — ответила Молли. — Скорее всего, уже на следующей неделе. Но с кодовой фразой, точнее, с кодовым словом придется помучиться. Ни «вопли», ни «ленты» ничего не дают. Должны быть какие-то другие слова. Его код похож на ведьмовское заклинание. Я только поняла, что он не то начинается, не то кончается или на «ваф», или на «вап», или на «лин». Догадаться, что это такое, просто невозможно.

Лес въехал на покрытый гравием двор поместья Брайерсвилль-парк. Оджас тут же перебрался в кузов, чтобы подготовить Амрит к выходу.

Высокие парадные двери из черного дерева внезапно распахнулись. На пороге появился Праймо Клетс. Он щурился, прикрывая ладонью глаза от белого зимнего света и пытаясь понять, кто прибыл на этом здоровенном грузовике.

— Что вам надо здесь? — встревоженно спросил он.

Из кабины выпрыгнула взволнованная Петулька. Она взлетела по ступенькам, пока остальные только выбирались из грузовика.

— Э-э, это мы, — сообщила Молли так спокойно, будто они ненадолго отъезжали в магазин за молоком.

— Люси! — закричал Праймо. — Они вернулись! Все вернулись! — Он сбежал по ступенькам и сжал Молли и Рокки в объятиях. — Господи, мы думали, что вы пропали навсегда! Решили, что вы… вы…

— Погибли? Ну уж нет, дружище. Смерть нас искала, но не догнала, — произнес Лес.

— Слава богу. — Праймо Клетс снова прижал к себе ребят.

Рокки незаметно подмигнул подружке, словно говоря: «А он нас все-таки любит».

Из дома выскочила Люси Логан. На секунду замерла на крыльце, но тут же кинулась вниз по ступенькам. Она не пыталась обнять Молли и Рокки, а стояла и улыбалась. Молли упорно отводила взгляд.

— Где же вы были? — рассмеялся счастливый Праймо.

— Это долгая история, — ответила Молли, осторожно косясь на Люси.

Праймо отследил ее взгляд.

— Ей уже гораздо лучше, — пояснил он. — Мы много разговаривали и наконец разобрались в причине ее печали.

У Молли екнуло сердце. Они выяснили, почему та недовольна своей дочерью!

— Молли! — воскликнула Люси, заметив смятение на лице девочки. — Ты, наверное, боялась увидеть меня вновь! — Она умоляюще стиснула руки. — Не волнуйся. Обещаю, что больше не буду ходить как в воду опущенная. Мне так жаль!

Я была похожа на мокрую тряпку. Вместо того чтобы радоваться нашей встрече, я горевала о том, чего не вернуть. Но мне было так тяжело принять свое прошлое, так хотелось, чтобы все сложилось иначе — и тебя… и… не отняли у меня.

Но Молли с трудом понимала, что ей говорят. Ее трясло от волнения и страха, она ждала, что еще скажет ей Люси.

— Люси, — смущенно улыбнулся Праймо, — не торопись все сразу рассказывать. Она будет потрясена так же, как я. Пожалуй, не стоит прямо здесь, на улице…

— Да, извини, это как-то само собой получилось. Позже.

— Позже — что? — подозрительно спросила Молли, не обращая внимания на скачущую вокруг Петульку. До нее наконец дошел смысл слов Люси. — Ты не хотела, чтобы у тебя отняли меня и — что?

— Я страдала оттого, что ты и…

— Корнелий? — предположила Молли. — Мы знаем, что его загипнотизировал Вакт.

— Вакт? Кто это?

— Вы никогда о нем не слышали?

Люси покачала головой.

— Это человек, похитивший Петульку, — объяснила Молли.

— И этот Вакт загипнотизировал Корнелия? Каким образом? Как?

Девочка замялась. Она уже решила не рассказывать Люси о том, что с Корнелием проделали это еще в детстве. Она оглянулась на Леса и Рокки. Оба смущенно пялились себе под ноги. Они тоже не хотели говорить Люси про брата, чтобы не огорчать ее. Но Молли случайно проболталась. Так же как и сама Люси.

— Сначала ты скажи, — попыталась сменить тему Молли. — Что у тебя отняли?

Люси покачала головой и бросила вопросительный взгляд на Праймо.

— Хорошо, выкладывай, — кивнул тот.

Некоторое время Люси молчала, собираясь с духом. Молли поняла, что у нее, видимо, были серьезные причины для скорби. Какие же?

— Ты ведь знаешь, — начала Люси, и ее голубые глаза наполнились слезами, — что мы с Корнелием двойняшки.

— Ну да. — Молли нахмурилась, не понимая, что ей пытаются сказать.

— В одной и той же семье в разных поколениях часто рождаются близнецы и… — Люси прижала ладони к щекам. — И…

— И ты тоже, — договорил Праймо.

— Я тоже — что?

— Близнец.

— Что? У меня есть двойняшка? — оторопела Молли. — И где же она?

— Он.

— Он? Хорошо, где он?

— Мы не знаем, — ответил Праймо.

— Извини, — простонала Люси, утирая глаза желтым платочком. — Я думала, что уже выплакалась. Но мне… так тяжело… думать об этом, — она всхлипнула, — без сле-о-оз!

— Брат… — тупо пробормотала Молли.

Она вдруг представила себе мальчика чуть выше себя ростом, стоящего возле нее. Девочка посмотрела на Рокки.

— А ты его когда-нибудь видела? — осторожно спросила она у Люси.

— Да, до того, как… кто-то украл его.

— Корнелий не в курсе, что произошло с ребенком, — заверил Праймо. — Это такой удар для нас с Люси. И ужасно не знать, где он, жив ли он, что с ним. — Он говорил очень серьезно, и губы у него дрожали. — Это совсем неподходящее место для такой беседы, — произнес Клетс, ставя ногу на ступеньку.

— Вполне подходящее! — возразила девочка.

Все ее страхи мгновенно испарились. Она больше не чувствовала себя недостойной любви. Ее переполняла уверенность. Люси страдала не потому, что дочь ее разочаровала. И плакала не поэтому. Раньше Молли была бессильна что-либо изменить. Но теперь все иначе.

— Не переживайте, — попыталась она успокоить родителей. — Я знаю кое-что, что может помочь мне разыскать его. Правда! Только не сегодня, — торопливо добавила она. — Я очень устала и хотела бы провести хотя бы один день в своем настоящем времени, прежде чем усвистать в какое-нибудь другое.

— О чем ты? — не понял Праймо.

— Твоя дочь умеет путешествовать во времени, дружище, — объяснил Лес. — Носится по нему туда-сюда. Она вам и сына отыщет.

— Найду. — Молли подошла к Люси и сжала ее руку. — Так что не грусти. Есть надежда. — Она уже гадала, где может быть ее брат. В другой стране, в ином времени? Или в соседнем городе, в сиротском приюте? — Я обязательно его отыщу и постараюсь вернуть вам.

— Правда? — Люси ущипнула себя за щеку. — Наверное, мне все это снится!

В этот момент из грузовика вылез Оджас, закутанный в три одеяла.

— Вам не снится, мем, саиб, — сказал он, стуча зубами от холода. — Молли отлично путешествует во времени.

— Это Оджас, — представила Молли.

Люси с растерянной улыбкой пожала ему руку. Потом Оджас пожал руку Праймо.

— Рад познакомиться, — сказал мальчик. — Счастлив посетить ваш век!

Праймо и Люси уставились на одежду Оджаса.

— Из какого же вы времени? — осторожно поинтересовался Праймо.

— Из конца девятнадцатого века. Из Индии, из города Дели. Там никогда не бывает так холодно! Амрит тоже оттуда. Придется сшить ей пальто, если она останется здесь жить!

— Амрит?

Рокки уже отпирал кузов и распахивал дверцы. Любопытной слонихе не требовалось особого приглашения. Она тут же выбралась из грузовика и, подойдя к Люси и Праймо, внимательно их обнюхала.

— Надо же! — воскликнула Люси. — Я всегда любила слонов! Какое чудо! Она может жить в павильоне возле бассейна.

— Это ей понравится, — ответил Оджас, поглаживая хобот слонихи. — Она очень любит купаться.

— Хочешь покататься на ней? — спросила Молли.

— Не то слово! — воскликнула Люси.

И Молли наконец-то услышала то, о чем так долго мечтала, — мамин смех.

Оджас велел Амрит опуститься на колени, и Люси забралась ей на спину. Но прежде чем приказать слонихе подняться, он сделал кое-что еще. Мальчик что-то вложил в хобот Амрит, а потом негромко свистнул. Слониха послушно выполнила команду.

— Что это? — удивилась Люси, когда Амрит протянула ей небольшой сверток.

Развернув бумагу, она обнаружила браслет, украшенный драгоценными камнями.

— Это подарок для вас, — пояснил Оджас. — Поносите пока. Но на следующей неделе придется вернуть его законному владельцу.

— Спасибо. — Люси надела браслет, хотя он был слишком велик для ее руки. — Наверное, он принадлежит очень крупной женщине.

Все рассмеялись.

— Ой, нет, Люси, его надо носить на ноге.

Праймо протянул Оджасу свою куртку на теплой подкладке.

— Может, отведем Амрит в ее новый дом? — Он довольно улыбался.

И все отправились наискосок через лужайку к бассейну.

— Вы, наверное, пережили какие-то необыкновенные приключения, — сказал Праймо, похлопывая ребят по плечам. — Мы так волновались, когда вы пропали! Как только поедите и отдохнете, сразу же расскажете, что с вами было, и объясните, как можно путешествовать во времени.

— Все успеем, — с улыбкой кивнула Молли.

Перед ними в развалочку шла Амрит.

— Теперь-то мне совершенно ясно, — заметил Праймо, — что здесь очень не хватало именно слона. Дом никогда не покажется пустым, если в нем есть слоны и дети.

— И забавные взрослые, — вставил Рокки, поглядывая на Леса, который только что прошелся колесом.

Мимо деловито пробежала Петулька.

— И домашние животные, — добавила Молли. — Особенно петулькообразные! — Она опустилась на одно колено, чтобы подтянуть шнурки на кроссовке. — Идите, я вас догоню.

Влажная земля была покрыта следами Амрит, Оджаса, Рокки, Праймо и Петульки. Молли оглянулась на свои собственные отпечатки.

«Прошлое состоит из отпечатков жизни, — подумала она. — Интересно, что будет со мной дальше?» Вообще-то, она собиралась открыть клинику, но, кажется, в планы опять придется внести изменения. Ведь нужно искать близнеца. Молли еще не была до конца уверена, хочет ли она иметь брата, но, с другой стороны, ей уже не терпелось узнать, какой он и как выглядит.

Впереди шел, насвистывая, Рокки. Это была мелодия той самой песенки, его собственного сочинения. Молли отлично помнила слова:

Время мчится подобно комете,

Но судьба подарила нам дружбу.

Нет прекрасней подарка на свете,

Не страшись, я его не разрушу.

Но и ты сбереги наше братство

И в душе пронеси сквозь столетья.

Рассекая года и пространства,

Слушай — в сердце твоем буду петь я.

Девочка улыбнулась. Она любила своих друзей и свою жизнь. Не важно, куда еще занесет ее судьба — в начало или в конец времен или в самую их середину, — Молли будет радоваться каждой минуте.

За много тысяч миль от Брайерсвилль-парка по помойке на окраине Джайпура бродил странный человек с не менее странным серебряным механизмом в руках. Закья — а это был он — прижимал к лицу платок, прикрывая нос от омерзительных запахов.

— Я найду ее, — бормотал он, водя попискивающим механизмом над кучами мусора. — Я знаю, что ты где-то здесь, Молли Мун! — закричал он вдруг как безумный. — Я могу тебе помочь!

Отбросив в сторону механизм, он начал яростно разгребать руками гниющие отходы.

Закья рылся в помойке всю ночь, а за ним наблюдали луна и звезды.

На самом дне мусорной ямы крошечная фиолетовая капсула в последний раз подала сигнал. После этого она отключилась и начала мирно ржаветь.

Content

Джорджия Бинг
Молли Мун и путешествие во времени

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Глава тридцать четвертая

Глава тридцать пятая

Глава тридцать шестая

Глава тридцать седьмая

Глава тридцать восьмая