Герберт Бест

Ластоногие пловцы

ПРЕДИСЛОВИЕ

За последние десять лет за границей вышло много книг, посвященных боевым пловцам — легким водолазам, выполнявшим в минувшей войне разнообразные задания. Переводы некоторых из этих книг были изданы у нас в стране[1].

Предлагаемая читателю книга Г. Беста также посвящена этой теме. Будучи представителем ВМФ США, автор тем не менее не ограничивается рассмотрением опыта американских боевых пловцов, а в сжатой форме прослеживает историю использования легких водолазов в военных действиях от древних времен до наших дней и делает попытку обобщить опыт нескольких стран в этой области, особенно в период второй мировой войны. Посвящая свою книгу в основном развитию технических средств, подготовке и методам действий боевых пловцов, автор одновременно касается ряда интересных проблем, относящихся к освоению человеком океана с целью использования его минеральных и пищевых ресурсов.

В книге нет строго научного изложения основ водолазного дела. Но она достаточно широко, в популярной форме знакомит читателя с физическими и физиологическими особенностями пребывания под водой человека, оснащенного современным водолазным снаряжением. Интересно описан подводный мир, его обитатели.

Все это привлечет к книге внимание не только тех, кто интересуется военным делом и подводным спортом, но и тех, кого занимают вопросы исследования океана.

Следует отметить, что, подобно Фэйну и Муру, автор сильно преувеличивает роль боевых пловцов в системе ВМФ, представляя их действия чуть ли не решающим условием успеха морских десантов.

Бест неоднократно повторяет, что боевые пловцы — это смертоносный «наконечник копья» (подразумевая под «копьем» десантные силы). Очевидно, это делается с рекламной целью, для того чтобы привлечь внимание к новому роду военно-морских сил. Автор сетует на «опасную» малочисленность боевых пловцов ВМФ США; он сожалеет, что пополнению их рядов уделяется недостаточно внимания.

Советскому читателю небесполезно познакомиться с методами подготовки бойцов в США. Вся эта система воспитания, наиболее подробно описанная в главе «Адская неделя», ярко иллюстрирует методы Пентагона, готовящего современных подводных пиратов.

Бест неоднократно подчеркивает, что набор боевых пловцов проводится на добровольных началах из числа военнослужащих ВМФ. Он подробно описывает продуманную жестокость, которой проникнут весь комплекс тренировок, придирки и издевательства инструкторов, попирающих самолюбие и достоинство курсантов. Вместе с тем Бест оправдывает эту систему. «После того как человеческий материал испытан на разрыв и сжатие, — говорит он, — после того, как скрытые его изъяны выявлены, из него постепенно можно ковать бесценную сталь для наконечника копья вторжения». Такая система обучения преследует весьма определенную цель — воспитать людей-автоматов, не рассуждающих, бездумно повинующихся любому распоряжению начальства.

Автор старается окружить деятельность боевых пловцов ореолом романтики, изображая их этакими «рыцарями без страха и упрека». В действительности же Пентагон всей своей бесчеловечной системой «адских недель» воспитывает убийц, которые сейчас сжигают напалмом вьетнамские деревни, уничтожают стариков, женщин и детей, совершают диверсии.

Не случайно же только половина из числа испытуемых курсантов выносит до конца искус «адской недели», а другая половина, ни физически, ни морально не в силах выдержать эти испытания, отсеивается. И неудивительно, что даже среди военной молодежи США нет большого стремления попасть в число подводных бойцов, о чем так скорбит Бест.

Бесспорно, профессия водолаза, а особенно водолаза-разведчика или подрывника, требует большого мужества и сильной воли. Однако эти качества хороши лишь тогда, когда они питаются и служат высоким идеалам.

Не вызывает сомнения и романтика водолазного и военно-водолазного дела, которая привлекает широкие круги молодежи. Но нам чужда романтика пиратства.

Книга Беста интересна с военно-технической и исторической стороны; она интересна и с социальной точки зрения. Вопреки желанию автора она раскрывает человеконенавистническую сущность американской военщины.

А. И. ФИГИЧЕВ

ОТ ДРЕВНИХ ГРЕКОВ ДО НЫНЕШНИХ БОЕВЫХ ПЛОВЦОВ

Мало кто из нас с вами видел настоящего боевого пловца. Это и неудивительно: ведь на каждые полмиллиона американцев приходится всего один такой пловец. Сенаторов, миллионеров, бейсболистов и кинозвезд гораздо больше. Да и узнать их зачастую очень просто. А вот боевой пловец внешне ничем не выдает свою принадлежность к этой профессии. Только не называйте его «человеком-лягушкой». Таких «людей-лягушек» полным полно на берегу любого моря или озера. Правда, и на флоте есть легкие водолазы, которых называют «людьми-лягушками». Но употребить подобное уничижительное прозвище по отношению к боевому пловцу — все равно, что обозвать десантника «пехтурой», а какого-нибудь классного специалиста ВМФ — «салагой». Сам он предпочитает титул «боец К.П.П.Р.» Возможно, потому-то о нем так мало и знают. И правда, попробуйте-ка произнести такое: К.П.П.Р. Да если и расшифровать это сокращение: «команда подводных подрывных работ», то все равно такое название мало что кому скажет.

В ВМФ США имеются водолазы различного назначения. Училище подводного плавания, что в Ки-Уэст (штат Флорида), ежегодно выпускает пятьсот легких водолазов. Их обучают свободно погружаться в воду в одних масках и ластах, учат пользоваться кислородными дыхательными аппаратами и аквалангами. Такие аппараты обычно называют сокращенно «Скуба»[2], потому что вряд ли кто захочет употреблять их полное название — уж слишком оно длинно.

Легких водолазов обычно расписывают по частям и кораблям попарно. Обязанности их разнообразны и включают в себя подводный осмотр днища корабля, производство незначительных подводных работ, подъем со дна различных предметов (на небольших глубинах), очистку гребных винтов, обследование отдельных участков морского дна, а также изучение ледяного покрова в полярных водах. Всем этим они занимаются помимо тех своих обязанностей, которые они несут на корабле.

Бойцы К.П.П.Р. принадлежат к особой группе легких водолазов. Группа эта называется ЭОД [3]. (Не браните нас за такие названия. Если на флоте и известны более удобопроизносимые названия, они считаются секретными и мы не вправе выбалтывать их.)

Водолазов ЭОД готовят по программе легких водолазов, но им к лицу и «котелки». Полностью закрытый скафандр, снабженный свинцовыми подошвами и довольно мудрено устроенным металлическим шлемом, который в шутку называют «котелком», соединяется с поверхностью воздушным шлангом и телефонным кабелем. И если баллоны аквалангов содержат ограниченный запас воздуха, то с помощью воздушного шланга воздух можно подавать до тех пор, пока это необходимо. Телефонная связь используется для передачи донесений и получения инструкций. В отличие от подводного пловца, водолаз, одетый в такой скафандр, может передвигаться по дну, что дает ему возможность более успешно пользоваться различным оборудованием, в том числе инструментом для газовой резки и сварки. Но, с другой стороны, при этом он поднимает со дна ил, что мешает работе.

Подготовка водолазов ЭОД начинается в Индиан-Хед (штат Мэриленд) и продолжается в других школах. Учебной программой предусмотрено обучение обезвреживанию мин, бомб и т. д., для чего от курсанта требуется особая, разумная смелость.

Экстренные ремонтные работы, подъем затонувших судов, спасение экипажей подводных лодок — все это входит в круг обязанностей третьей группы специалистов-спасателей и водолазов первого класса.

Команды подводных подрывных работ — наиболее малочисленная группа водолазов — состоят, по их собственному мнению, из самых отборных водолазов ВМФ. Это боевые пловцы — те, кто первыми высаживаются на вражеском побережье. Если десантные силы, состоящие из кораблей и частей ВМФ, морской пехоты, общевойсковых и воздушных соединений, представляют собой копье в руках наступающих, то К.П.П.Р. можно уподобить наконечнику этого копья. Это бойцы К.П.П.Р. подплывают к побережью, занятому противником, чаще всего под огнем, за несколько дней до высадки десанта для производства промеров глубин с целью проверки и корректировки морских карт, а также для того, чтобы выявить все естественные и искусственные препятствия — от коралловых рифов до мин. Это бойцы К.П.П.Р. на рассвете, в день «Д»[4], подплывают к берегу и взрывают препятствия, чтобы морской десант мог высадиться.

К.П.П.Р. — новейшее оружие вооруженных сил, новее даже ракетной техники, но уже из-за одного только своего названия не столь популярное. Этим, возможно, и объясняется тот факт, что ряды бойцов К.П.П.Р. столь немногочисленны. Казалось бы, общее количество их в мирное время должно составлять тысяч пять. По-видимому, это вполне разумная цифра. На самом же деле на Восточном и Западном побережьях США, на базах в Коронадо (штат Калифорния) и Литл-Крик (штат Виргиния), насчитывается лишь сорок офицеров К.П.П.Р. и триста рядовых.

Ядро это весьма невелико, даже для мирного времени. Случись война, такого количества хватило бы лишь для участия в двух десантных операциях. Боевых пловцов не осталось бы даже на «приплод» — ни инструкторов для обучения новых бойцов, ни ветеранов для их «цементирования».

Хотя К.П.П.Р. возникли как самостоятельный род сил американского ВМФ лишь недавно, первые пловцы-диверсанты появились еще двадцать пять веков назад. Вполне возможно, что они использовались и ранее — во флотах критян, финикийцев и египтян, хотя письменных свидетельств тому пока еще не обнаружено.

Известно, что примерно году в 470-м до н. э. Ксеркс нанял знаменитого греческого водолаза Сциллиса для подъема сокровищ с затонувших персидских судов.

Около 333 года до н. э. Александр Македонский послал своих пловцов (прообраз нынешних «людей-лягушек») уничтожить боновые заграждения в Тирской гавани. Согласно некоторым данным, и сам Александр наблюдал подводный мир, спускаясь в пучину в бочке со смотровым отверстием.

Древнегреческие водолазы, очевидно, использовали какой-то примитивный дыхательный аппарат, Аристотель, живший с 384 по 322 год до н. э., рассказывает о водолазах, которые могли долго находиться под водой благодаря приспособлениям, подававшим им воздух с поверхности. Упоминает он и о том, что водолазы пополняли запас воздуха, используя особые резервуары, опускавшиеся под воду. Это устройство являлось как бы прообразом водолазного колокола.

Плиний Старший, древнеримский естествоиспытатель и писатель, сообщал о боевых водолазах, которые дышали через трубку, зажатую в зубах. Другой конец ее был выведен на поверхность. Это приспособление, очевидно, лишь немногим отличалось от нынешней дыхательной трубки. Но из-за давления воды на грудь водолаз может дышать лишь в том случае, если воздух поступает к нему под тем же давлением. Поэтому такой водолаз мог погружаться лишь на очень незначительную глубину.

В случае необходимости пловец, очевидно, нырял глубже и передвигался под водой тем же способом, что и на поверхности. В «Илиаде» Гомера, созданной около 3000 лет назад, упоминается о ловце устриц, ныряющем вниз головой со своей лодки. Видимо, эта профессия была широко известна в те времена; недаром, описывая падение воина с колесницы, автор уподобляет его ныряльщику.

Делал ли ныряльщик перед погружением глубокий вдох? Или же он нырял, выдохнув из легких воздух? В первом случае у него был больший запас воздуха, во втором — он обладал меньшей плавучестью. Спор о том, какой из методов лучше, идет среди ныряльщиков и до сих пор.

Ныряние с грузом и ныне широко распространено у некоторых прибрежных племен, и это заставляет предположить, что такой способ погружения был известен еще в древнейшие времена. Ныряльщик прыгает за борт, держа в руках камень, и погружается благодаря его тяжести. Он может носить с собой этот камень, и передвигаясь по дну. Чтобы подняться на поверхность, ему стоит только отпустить свой груз.

И в наше время ловцы жемчуга и губок применяют этот метод. Без всякого специального снаряжения они могут спускаться до тридцатиметровой глубины и находиться под водой несколько минут.

И в те отдаленные времена существовали водолазы, использовавшиеся в военных целях. Упоминание об этом относится к 1203 году, когда во время сражения при Лез-Андели водолазы, как повествует летопись, спускались под воду с сосудами, наполненными горючей или взрывчатой смесью. Как именно они это делали, неизвестно.

После перерыва в несколько столетий мир снова услышал о боевых водолазах. Во время второй мировой войны в Александрийской гавани со страшным грохотом взорвались и пошли ко дну два английских военных корабля, Это было делом рук итальянских диверсантов.

Итальянцы тайно изготовили резиновый костюм, удобный кислородный дыхательный аппарат и управляемую торпеду. По форме она напоминала сигару и имела заряд в 150 килограммов взрывчатки. Энергию она получала от аккумуляторных батарей. Два водолаза, составлявшие экипаж, размещались снаружи торпеды, а не внутри, как в обычной подводной лодке. Такая управляемая торпеда могла погружаться и двигаться под водой со скоростью около трех узлов.

Союзники, в особенности англичане, контролировавшие Средиземное море, были захвачены врасплох. У них не было ни таких пловцов, ни подобного оружия; сначала они даже не поверили, что такое оружие существует. Союзные конвои, собиравшиеся на внешнем рейде Гибралтара, представляли собой удобные цели для итальянской 10-й легкой флотилии, как назывался отряд подводных диверсантов.

Между тем союзниками намечалось проведение крупнейшей в истории десантной операции. Мощным ударом союзные войска должны были сокрушить прочнейшие оборонительные укрепления немцев на побережье Франции. Но, прежде чем этот всесокрушающий кулак обрушился бы на почти неприступные твердыни, надо было преодолеть критический участок — отмели вдоль узкой полосы Нормандского побережья. Тут-то, где сухопутные войска не могли развернуться, а корабли — вести боевые действия, и нужно было использовать новое оружие. Оружием этим были люди, ибо никакой механизм не обладает необходимой гибкостью. Английские «люди-лягушки» появились в среде королевской морской пехоты. Американский ВМФ создал отряды морских боевых подрывников (NCDU)[5]. Обе эти группы специалистов, положившие начало совершенно новому роду войск, имели много сходного. Но ни у тех, ни у других не было ни инструкций, ни ядра из ветеранов, хорошо знающих свое дело.

Подготовка десантной операции происходила настолько скрытно, что войскам не отдавалось почти никаких распоряжений, непосредственно связанных с ней. Можно было лишь догадываться о том, что не то в Атлантике, не то на Тихом океане или Средиземном море понадобится уничтожать подводные и береговые препятствия. Причем под интенсивным огнем противника. Каким именно способом — об этом можно было лишь гадать. В такой-то необычной обстановке и появился на свет отряд подводных боевых подрывников (NCDU), предшественников нынешних К.П.П.Р. Правда, на том месте, где он возник, вы не найдете ни бронзовой доски, ни монумента.

Местом этим была палатка на занесенной песком, поросшей чахлым кустарником пустоши в штате Флорида. Там полным-полно было всякой кусачей и ползучей нечисти, так что четырем акушерам в офицерской форме и их помощникам — сержантам, принимавшим роды, было не до соблюдения ритуала. Нужда и выдумка породили новое изобретение.

Новорожденный смахивал на какое-то нелепое чудовище. Органом передвижения была надувная резиновая лодка, которая, хотя и имела форму некоего примитивного плота из камышей или неуклюжего рыбачьего челнока, зато была непотопляемой. У него были мощные руки — заряды взрывчатого вещества; они обладали чудовищной силой, но ими можно было управлять. Сердцем его и мозгом были бойцы отрядов подрывников — люди бесстрашные, но, увы, смертные.

ОКРОВАВЛЕННЫЕ ПЕСКИ НОРМАНДИИ

Все страны — участницы второй мировой войны вследствие особых условий, в которых каждая из них находилась, имели свои особые нужды и располагали различными возможностями. Россия вела ожесточенные военные действия в основном на сухопутных фронтах. Франция была сброшена со счетов как боевая держава задолго до того, как вообще появилась необходимость в десантных операциях. Германия воевала на суше, в воздухе и на море, используя подводные лодки. Но положение Италии было совсем иным.

Еще со времен Римской империи итальянцы называли Средиземное море Mare Nostrum, что значит «наше море». Они никак не могли расстаться с воспоминаниями о тех днях, когда доблестные римские легионы покоряли одну страну за другой, и это, видимо, было причиной того, что итальянцы придавали слишком большое значение своим крупным и не очень-то специализированным сухопутным соединениям. В начале второй мировой войны Италия не могла эффективно использовать армию, которой располагала, поскольку в Mare Nostrum господствовал английский военно-морской флот. Итальянский же флот был слишком слаб, чтобы оспаривать это господство.

В поисках выхода из создавшегося положения Италия создала совершенно новый вид оружия — этим оружием явилась 10-я легкая флотилия, куда входили боевые пловцы, управляемые торпеды, взрывающиеся катера и обычные подводные лодки, приспособленные для доставки пловцов и их снаряжения в район скопления вражеских судов. Задача флотилии сводилась к потоплению военных кораблей и торговых судов союзников на всем протяжении Средиземного моря — от Гибралтара до Александрии.

Деятельность японских боевых пловцов еще не достаточно изучена. Японские боевые пловцы не участвовали в подготовке десантных операций, поскольку в ходе таких операций японским десантникам не приходилось преодолевать береговые укрепления, ведь атакуемые ими острова не были подготовлены к тому, чтобы отразить вторжение. Но они применяли для защиты от десантов союзных войск методы, очень схожие с методами итальянских боевых пловцов.

Англичане, сильно страдавшие от того, что в мирное время не успели приобрести достаточный опыт, старались перенять от итальянцев все, что могли: они использовали в районе Гибралтара боевых пловцов для борьбы с итальянскими пловцами; вооруженные аппаратами, представлявшими собой копии итальянских управляемых торпед, они совершили налет на три итальянских порта. Их крохотные подводные лодки типа «X», участвовавшие в нападении на германский линкор «Тирпиц», чаще использовались для транспортировки водолазов-диверсантов, чем для решения обычных тактических задач, которые ставятся перед подводными лодками. А английские «люди-лягушки» расчищали отмели Нормандского побережья теми же методами и в тех же условиях, что и американские отряды боевых подрывников.

Американские боевые пловцы с самого начала стали специализироваться в выполнении наступательных операций. В ходе войны произошел поворот, и перед союзниками встала задача подготовки множества крупных десантных операций. Это была сложная проблема.

С той самой поры, как из столкновений между племенами ведение войны превратилось в искусство, одной из главных целей полководца было навязать бой противнику в неблагоприятных для того условиях. В бронзовый век укрепления строились на вершинах холмов, благодаря чему атакующие подходили к цели обессиленными и представляли собой удобные мишени, в то время как обороняющиеся были укрыты за крепкими каменными стенами. И по сие время для того, чтобы отразить атаку противника, генералы используют возвышенности, реки, болота и иные естественные препятствия. Практически у наступающих есть лишь два способа избежать излишних потерь: обойти с флангов сильно укрепленную позицию или выманить защитников ложным отступлением.

Ни тем, ни другим способом союзники воспользоваться не могли. Побережье Европы находилось в руках немцев и итальянцев, японцы занимали укрепленные и снабженные всем необходимым острова, обойти их не представлялось возможным. Кровопролитная лобовая атака была неизбежна.

Теперь мы на опыте убедились, что при подобных атаках можно добиться успеха, хотя за него и приходится платить дорогой ценой. В ту же пору многие эксперты сомневались в этом. Они заявляли, что успешное осуществление высадки крупных соединений на сильно укрепленный вражеский берег — вещь немыслимая и невозможная. В подтверждение этого они ссылались на тот факт, что самолеты, базирующиеся на сухопутных аэродромах, превосходят по своим данным самолеты, базирующиеся на авианосцах; что огонь береговых батарей точнее огня корабельных орудий; что доты и казематы представляют собой более надежное укрепление, чем десантные суда; что штормовая погода будет на руку обороняющимся, укрепившимся на берегу.

У союзников было лишь два козыря: внезапность и большая, чем у противника, маневренность. Но возможно ли было обучить, создать и организовать величайшую в истории армаду, где каждый боец знал бы свою задачу, и не допустить, чтобы об этом стало известно противнику?

Очевидно, возможно, раз так оно и случилось. Правда, противник догадывался о подготовке какой-то гигантской десантной операции, но он не мог предположить более или менее точно, где именно произойдет высадка. Поистине удивительный факт, резко отличавший нормандскую операцию от высадки союзников в Италии и на юге Франции; недаром обе эти операции получили название «самая явная тайна второй мировой войны».

Преимущество, заключавшееся в большей маневренности, означало, что союзники могли в любом пункте создать перевес сил над противником, вынужденным рассредоточить свои войска на всем протяжении береговой линии. Но в конечном счете такое преимущество зависело от того, удастся ли сохранить план высадки в абсолютной тайне. Узнай неприятель заранее, в каком месте будут сконцентрированы силы союзников, он бросил бы подкрепления на угрожаемый участок, тем самым сведя на нет численное превосходство десантных войск.

Но на практике возможность нанести удар в любую из точек береговой линии оказалась весьма ограниченной. Имелись такие участки, где прорыв линии вражеских укреплений был бы бесполезен, поскольку противник смог бы отойти и перегруппироваться; были участки, находившиеся слишком далеко от центра Германии. Другие участки были скалистые или с низкими топкими берегами, или с иными неблагоприятными естественными условиями. Необходимость иметь базирующуюся на суше авиацию, проблема переправки огромной армии, для разрешения которой нужна была целая армада малых судов, необходимость установить кратчайшие коммуникации для снабжения войск в случае успеха высадки — все это вынуждало остановиться на ограниченном участке побережья непосредственно напротив Англии.

Естественно, что в немецком генеральном штабе все это понимали и давно были готовы к возможному вторжению. Союзниками заранее был намечен ряд пунктов, в которых придется взламывать оборону противника, поскольку невероятно сложные планы действий для каждого рода войск следовало скоординировать абсолютно точно. Это же в свою очередь зависело от различия в расстояниях между многочисленными пунктами отправления и пунктами назначения, от расхождения в скоростях кораблей различного типа. Однако, по сведениям разведки, в намеченных пунктах не было обнаружено каких-либо приготовлений со стороны противника, которые делаются в бешеной спешке в последнюю минуту. Это было приятной вестью.

Американским боевым подрывникам и английским «людям-лягушкам» вряд ли пришлись бы по вкусу дополнительные сведения, если бы они стали известны им в период обучения. Как оказалось, возле берега и в открытом море были установлены мины: контактные, взрывавшиеся от прикосновения; магнитные, где взрыватель срабатывал при приближении к мине стального корпуса корабля; акустические, взрывающиеся от шума винтов.

Подрывники могли погибнуть от мин, не успев достигнуть прибрежной полосы, а ведь главной их задачей было уничтожение препятствий на самой отмели.

Французские крестьяне, которых немцы использовали на различных работах, сообщали, что берег сильно укреплен, а под водой понаставлены стальные и бетонные надолбы, которые могут повредить днища десантных судов и вывести из строя гусеничные транспортеры и танки. Эти надолбы тоже были заминированы: на них были установлены малые противопехотные мины, предназначенные для того, чтобы можно было уничтожить подрывников, не повредив сами препятствия.

Поговаривали еще и о том, что у немцев есть какое-то секретное оружие. Если оно у них и в самом деле было припасено, противник обязательно должен был использовать его здесь. Ибо успех или провал высадки, а значит и успех или провал вторжения в Европу, должен был решиться на этих узких песчаных отмелях, в промежуток между малой и полной водой.

Не был ли заключен в каких-нибудь из этих мин новый смертоносный газ, гораздо более опасный, чем люизит или иные газы, применявшиеся во время первой мировой войны? А может, бензин или что-нибудь вроде напалма? Противник мог пустить в ход даже бактериологическое оружие. Ведь если бы союзным войскам удалось преодолеть эту узкую полоску отмели, то кровожадным, но доныне успешно осуществлявшимся мечтам Гитлера о мировом господстве пришел бы конец[6].

Перед союзниками стояла еще одна задача — обеспечить, чтобы за определенный промежуток времени высаживалось как можно больше солдат. Чем больше солдат с полной боевой выкладкой могло быть доставлено на берег за кратчайший отрезок времени, тем больше было надежды создать плацдарм. С тем же самым количеством войск, но высаженным на берег в течение более длительного времени, обороняющиеся могли бы расправиться сравнительно легко.

Подводные препятствия, поставленные немцами, как раз и должны были помешать десантным судам подойти к самому побережью и изрыгнуть прямо на берег полчища солдат, танки и гусеничные транспортеры. Тогда наступающим пришлось бы пустить в ход мелкие суда и машины-амфибии. И тогда могучий поток превратился бы в тоненькую струйку.

Следовательно, здесь-то, на этой узкой полоске, между отметками малой и полной воды и должны были быть пущены в ход безоружные бойцы морских подрывных отрядов. От их успеха зависел успех всех остальных родов войск.

У боевых подрывников не было опыта уничтожения подводных заграждений под огнем противника. Их можно было уподобить самолету совершенно новой конструкции: он уже построен, но взлетит ли он — неизвестно.

Пожалуй, никогда еще исход столь важных событий не зависел от столь непроверенного «оружия».

Боевым подрывникам было абсолютно неоткуда извлекать опыт. Разрабатывать систему организации боевых подрывников, определять их функции приходилось впервые. Перед Бушнеллом, за полтораста лет до того создавшим первую подводную лодку, очевидно, стояли те же трудности.

В Форт-Пирсе (штат Флорида) была организована школа, состоявшая из девяти человек. То был зародыш, из которого развились отряды флотских подрывников, а потом и К.П.П.Р. Возглавлял эту школу Дрейпер Кауфманн. Как никто другой, этот человек был на своем месте. Не зная, когда, где и как именно придется работать его ученикам, он вынужден был импровизировать. Превосходный знаток подрывного дела, он обучал их безопасным и наиболее эффективным методам использования взрывчатых веществ для уничтожения различных объектов. Старый моряк, он показывал, как надо управлять малыми судами или надувными плотами в светлое и ночное время, в штиль и в бурной полосе прибоя.

Он многое позаимствовал у разведчиков и рейнджеров[7] и применял самые жестокие способы закалки воли и мускулов своих подопечных. Это закрыло пути многим добровольцам, горевшим желанием стать боевыми пловцами, но оказавшимся непригодными для дела. Суть таких способов заключалась в том, что до тех пор, пока разум говорит «да», тело не должно сказать «нет». Благодаря такой подготовке многие десятки боевых пловцов смогли выполнить почти невыполнимые задания и спасти бессчетное множество жизней, в том числе свои собственные.

Такая закалка могла пригодиться любому — будь то солдат, моряк или летчик — в минуту тяжких испытаний на нормандских отмелях, где все, казалось, шло кувырком, не так, как надо бы.

Обученных людей небольшими группами отправляли в Англию, где они скрывались за дымовой завесой секретности, царившей перед вторжением. Затем их собирали, перетасовывали, заставляли устанавливать и уничтожать подводные препятствия, имитировавшие те, с какими им пришлось бы встретиться в боевых условиях. Каждая такая операция укладывалась в определенный отрезок времени, ибо взаимодействие различных родов войск требует абсолютно точной согласованности.

Прогнозы были оптимистическими, даже чересчур: дескать, огонь корабельной артиллерии союзников и воздушная бомбардировка будут настолько эффективными, что на вражеском берегу не останется ни одной живой души. Словом, не высадка десанта, а веселая прогулка! Солдаты издевались над такими прогнозами, они им не верили. И оказались правы.

Таща на себе больше 30 килограммов снаряжения, в основном взрывчатку, озябшие, мокрые, несмотря на асбестовые комбинезоны и подбитые мехом куртки, боевые подрывники, перелезая через борт корабля и спускаясь по веревочной сетке в утлые моторные лодки, должно быть, не страшились перспективы попасть из огня да в полымя. Там хоть можно будет согреться. В этой же ночной тьме, в нескольких милях от французского побережья, среди огромных валов, катившихся под вой ветра, согреться было негде. Если бы, скажем, ветераны-спасатели вышли в такую погодку в море на своих шлюпках, они по праву заслуживали бы медалей. Погода никак не подходила для того, чтобы высаживаться на берег в полном боевом снаряжении для штурма гитлеровских бастионов.

Солдаты не знали, что верховное командование, в руках которого находился громоздкий и сложный механизм армии, флота и авиации, попало впросак с прогнозом погоды. Но отступать было поздно. Операцию нужно было продолжать, пока существовал еще фактор внезапности.

Стойкость и выдержка начали изменять боевым подрывникам. И все же, измученные морской болезнью, иззябшие, несчастные, они все-таки знали, что выдержат, ведь разум у них — хозяин тела.

Согласно плану действий, на участках «Омаха» и «Юта» сначала должны были высадиться танки и пехота, а за ними — боевые подрывники. Эти специальные танки были снабжены гребными винтами и держались на плаву с помощью брезентовых поплавков, которые можно было сбросить, достигнув твердого грунта. Испытания они прошли с удовлетворительным результатом, но во время перехода ветер и крупная волна сорвали поплавки. Часть танков, как только они были спущены на воду в трех милях от берега, сразу пошла ко дну; другие, уже добравшись до отмелей, застряли в галечных наносах.

Первый эшелон десантных судов, на которых находилась пехота и подрывники, в полумиле от берега попал под ураганный огонь. Многие суда были потоплены. Те суда, которым удалось добраться до берега, подходили к отмелым участкам, и солдаты брели под ударами прибойных волн к берегу. В отдельных случаях первыми высаживались боевые подрывники.

Условия, в которых им приходилось работать, были такими, что хуже некуда. Корабельная артиллерия и судовые ракетные установки не смогли подавить огонь более мощных орудий береговых батарей. Пулеметные гнезда, казематированные установки противотанковых и противодесантных орудий остались почти нетронутыми. Массированные воздушные налеты, предпринятые с целью сломить сопротивление обороняющихся, были произведены слишком далеко за береговой линией; они парализовали резервы противника, но не причинили вреда позициям врага у самого берега.

Сумятица, неизбежная в условиях неспокойного моря и сильного огня противника, осложнилась одной непредвиденной деталью: сильным боковым течением, Оно сбивало с курса отряды пехоты и подрывников. Суда натыкались на свои затонувшие корабли. Обстановка резко ухудшилась.

Потери в живой силе во время высадки первого эшелона достигли устрашающих размеров. В военных колледжах хладнокровно изучают статистические сведения, на основании чего определяют, при каком проценте потерь войска все-таки могут продолжать наступление. Судя по донесениям с участков «Омаха» и «Юта», принятое канонами соотношение убитых и раненых следовало пересмотреть. Легко раненые тонули; те же, кому удавалось выползти на берег, точно метлой вновь и вновь отбрасывались назад пулеметным и ружейным огнем.

Высадка десанта началась на рассвете, при малой воде. Это дало возможность первым малым судам подойти к отмелям. Препятствия, подлежавшие уничтожению, находились между отметками малой и большой воды. Их нужно было успеть уничтожить до наступления прилива, во время которого отмель затоплялась более чем на шесть метров. Иначе более крупные суда, на которых находились основные силы десанта, не смогли бы подойти к берегу и потери среди солдат первого эшелона оказались бы напрасными. Вдоль побережья немцами было поставлено от трех до пяти рядов опасных, хитроумных ловушек: «бельгийские ворота» — массивные решетки из стальных балок, «ежи» из обломков рельсов, прочные деревянные брусья, стальные и железобетонные надолбы и иные препятствия, над созданием которых противник долго и тщательно трудился. Они были установлены с таким расчетом, чтобы пробить днище корабля или повредить десантную баржу. Ко всему, почти к каждому из них была прикреплена небольшая противопехотная мина Теллера, для того чтобы затруднить подрывные работы.

Каждой группе боевых подрывников, состоявшей из тринадцати человек, придавался отряд в двадцать шесть саперов-армейцев. Каждый тащил на себе двадцатикилограммовый пакет со взрывчаткой. Вдобавок нужно было нести связки детонационного шнура. А «взорвиголовы» несли взрыватели замедленного действия и запалы. Запасы взрывчатки, буи и флажки для обвеховывания расчищенных проходов подвозились на надувных лодках. Каждой группе был выделен для расчистки участок шириной в 15 метров. А тем временем прилив уже начал лизать подножие наружных заграждений — «бельгийских ворот» высотой в 3 метра.

Гонка продолжалась. Потери росли. Пули снайперов настигали отдельных бойцов, осколки снарядов и минометный огонь уничтожали целые отряды. Команда подразделениями переходила от убитых к раненым смельчакам. Саперы-армейцы и флотские подрывники вскарабкивались на преграды и обезвреживали противопехотные мины, потом падали вниз — раненые или невредимые — с тем, чтобы приладить заряд взрывчатки, который должен был уничтожить препятствие. Другие тянули детонационные шнуры, соединяя их с зарядами. Бойцы, как могли, старались помочь раненым, не дожидаясь, пока сюда доберутся под таким огнем врачи. Каждый готов был выполнить работу товарища. А потом двигаться дальше.

В этом аду кромешном личной храбрости было недостаточно. При благоприятных условиях шансов остаться в живых у солдата пятьдесят из ста. Шансов этих становится меньше, когда твой боевой дух снижается из-за долгого ожидания, морской болезни, усталости, контузии, когда вокруг стонут и кричат раненые товарищи, а ты ничем не можешь им помочь.

Но подготовка в Форт-Пирсе принесла-таки свои результаты. Покуда у бойца шевелились руки и ноги, он всегда мог заставить себя сделать еще один шаг, чтобы закрепить еще один заряд взрывчатки, присоединить к детонационному шнуру еще один конец. А потом повторить это снова. И еще. Не механически, в каком-то забытьи, а с умом, возвращаясь, чтобы исправить повреждения, нанесенные огнем противника, экономно расходуя взрывчатку, забирая запасы взрывчатки у тех, кто пал. И все время обгоняя поднимающуюся воду.

Немцы, по-видимому, не собирались ослаблять огонь. Сами они были укрыты за бетоном казематов. Наступающие же оказались на открытой, ничем не защищенной отмели. Огонь с кораблей, находившихся в двух милях от берега, был очень точен, и все же отдельные снаряды, не долетая до цели, падали на отмель. Почему-то не было и связи между высадившимися войсками и кораблями (такая связь наладилась лишь при высадке следующих эшелонов), поэтому передовые отряды не могли «попросить огонька» для подавления вражеских огневых точек.

На одном участке танки, высадившиеся вслед за первым эшелоном, обстреляли собственных солдат. Пехотинцы цеплялись за детонационный шнур, обрывали его. Часто они укрывались за препятствиями, которые подлежали уничтожению. Взмыленным подрывникам приходилось прекращать работу, прогонять солдат да к тому же помогать им оттаскивать раненых на безопасное расстояние.

И все-таки дело двигалось!

Одна команда подрывников, действовавшая на участке «Омаха», 22 минуты спустя после высадки очистила свой участок в 15 метров. Правда, из тринадцати бойцов четверо было убито и столько же ранено. Но и после этого задача их не была еще выполнена. Нужно было обозначить расчищенные проходы. Необходимо было взорвать десантные суда, которые были потоплены артиллерийским огнем противника, чтобы они не мешали подходу других кораблей. Бойцы уже изнемогали от усталости и ран. Вокруг рвались мины и снаряды. Волны прибоя, кипевшие от взрывов, выбрасывали на берег обломки, трупы, умирающих солдат. Но надо было закреплять взрывчатку, надо было продолжать работу.

Одни команды подрывников утонули в море или взлетели на воздух вместе со своим опасным багажом, едва успев высадиться на отмель; другие были уничтожены до единого в то время, когда прикрепляли заряды взрывчатки, третьи не могли взорвать заряды, так как находились в гуще собственной пехоты. Из шестнадцати необходимых для первого эшелона проходов на участке «Омаха» было проделано лишь пять.

На участке «Юта» обстановка сложилась более благоприятно. И то лишь благодаря допущенной ошибке! Если бы отряды первого эшелона высадились на предусмотренный планом участок, они понесли бы такие же потери, как на «Омахе». Но тут и первый и второй эшелоны высадились в двух километрах к юго-востоку от намеченного места. Здесь немцы не ожидали высадки, поэтому выставленные ими препятствия были не столь многочисленны, как на участке «Омаха». Не было там и противопехотных мин. Да и огонь был не такой плотный.

Благодаря чудесному капризу судьбы незапланированная в этом месте высадка произошла в точном соответствии с планом. Хотя подкрепления, состоявшие из групп армейских саперов по двадцати человек в каждой, которые должны были прийти на помощь командам флотских подрывников, запоздали, последние принялись за дело под прикрытием танков и пехоты. Торопясь обогнать приливную волну, подрывники закрепляли заряды на участке протяжением в 50 метров и взрывали препятствия. Нередко они делали это, не дожидаясь помощи саперов.

Согласно заданию, восемь команд должны были расчистить 400 метров отмели. Выполнив задание, они успели расчистить еще один участок протяженностью в 300 метров, прежде чем прилив выгнал их на сушу. Там они окопались, а когда вода спала, снова взялись за дело, расчистив еще больший, чем утром, участок.

Фактические потери на участке «Юта» составили 30 процентов личного состава, на участке «Омаха» — 60. Из-за того что раненым не была своевременно — оказана первая помощь (это объяснялось тяжелыми потерями, которые понес медицинский персонал), а также потому, что раненые тонули, количество погибших было чрезвычайно велико.

Так закончилось первое боевое крещение только что созданных отрядов флотских боевых подрывников. В этой роли они выступали в первый и последний раз. Задачи, возникавшие в ходе войны на Тихом океане, были различны и требовали разнообразного решения. И боевые подрывники превратились в боевых пловцов, получив наименование бойцов команд подводных подрывных работ.

ПОДРЫВНИКИ СТАНОВЯТСЯ ПЛОВЦАМИ

Прежде чем сухопутные боевые подрывники стали водоплавающими, пришлось преодолеть уйму трудностей.

Необходимо было выработать новый принцип проведения операций с участием боевых подрывников. Длинная цепь находившихся в руках японцев хорошо укрепленных островов, разбросанных по Тихому океану, тянулась до самой метрополии. Чтобы взять более или менее крупный остров, необходимо было провести десантную операцию. И если бы при взятии каждого из таких островов команды подрывников несли такие же потери, как на участке «Омаха» или даже «Юта», то едва ли возможно было бы найти и подготовить в достаточном количестве пополнение из добровольцев.

Раз уж немцы не применили ядовитый газ, то вряд ли следовало ожидать, что японцы применят отравляющие вещества. В отличие от немцев, они их вообще никогда не применяли, да и, согласно разведывательным данным, было непохоже, чтобы они готовились к химической войне. Поэтому подрывникам ни к чему было брать с собой лишнюю ношу — противогазы, которые они имели при себе во время нормандской операции.

Огнеупорные комбинезоны, которые надевали боевые подрывники поверх походной формы, казались в ту пору разумной мерой предосторожности. Каждый знал, какую ужасную картину будет представлять собой какое-нибудь суденышко или человек, охваченный морем горящего бензина или нефти, вылившейся из торпедированного танкера. Из уст в уста ходили слухи, будто однажды англичане помешали высадиться немецкому морскому десанту благодаря тому, что вдоль побережья с помощью быстроходных надводных кораблей была поставлена завеса из горящего бензина. Говорили даже, будто бы в госпиталях видели уцелевших немцев, «ужас как обгорелых». История эта оказалась обыкновенной выдумкой, но ведь бывает, что выдумка предвосхищает действительность.

Превратить нормандское побережье в геенну огненную было проще простого. Достаточно было бы поместить небольшие заряды с обыкновенными детонаторами в бочки, наполненные бензином и нефтью. Устроят ли такой фокус японцы? Люди, готовившие операцию, полагали, что нет. И, к облегчению подрывников, тяжелые, громоздкие комбинезоны из огнеупорной ткани были «сняты с вооружения».

Тогдашним боевым подрывникам было еще далеко до современных боевых пловцов — людей, которые прыгают с самолетов, выходят из люков подводных лодок и могут часами плыть под водой, не поднимаясь на поверхность. Внешне подрывники больше всего походили на обыкновенных пехотинцев. Должен был пройти немалый срок, прежде чем они стали плавать хотя бы на поверхности, не говоря уже о том времени, когда они ушли под воду и поистине стали земноводными.

Теперь, когда на каждом пляже шагу не ступишь, чтобы не наткнуться на спортсменов в масках и с трубкой во рту, на обыкновенных ныряльщиков и аквалангистов, нам трудно представить себе, что в ту пору в океане чаще купались, чем плавали. Боевым пловцам пришлось пройти три фазы развития: от сухопутной работы они перешли к использованию шлюпок; затем стали выполнять свою работу вплавь и наконец ушли под воду.

При подготовке боевых пловцов в Форт-Пирсе были применены надувные резиновые лодки. Когда боевые подрывники прыгали в воду с резиновых лодок, они привязывались спасательным концом, поскольку на них была надета походная форма и тяжелые башмаки. Все, что требовалось от курсанта, — это проплыть несколько сотен метров — ровно столько, чтобы продержаться некоторое время на плаву; после этого его втаскивали на борт лодки.

Если не считать профессионалов-ныряльщиков — ловцов кораллов, жемчуга и губок, — разбросанных по разным частям света, да некоторых рыбаков-ныряльщиков, которые живут на Средиземном море и на побережье Калифорнии, настоящих пловцов было мало. Люди, отдаленные предки которых вышли из воды много миллионов лет тому назад, давно перестали считать ее родным домом. У них нет ни плавников, ни жабер, под водой они становятся почти слепыми. В море человек почти так же беспомощен, как рыба на суше.

Поэтому, прежде чем могли появиться боевые пловцы, пришлось искусственным путем исправлять природные недостатки людей.

Нужно было разрешить проблему подводного зрения. Поскольку вода плотнее воздуха, рыба, попав на сушу, оказывается до беспомощности близорукой. Человек же, опустив лицо в воду, становится в такой же степени дальнозорким. В Амазонке, воды которой невероятно мутны, водится интересная рыба. Убегая от приливной воды, она наполовину вылезает из воды. Видимо, у нее двухфокусное зрение. Нижняя половина роговой оболочки глаза позволяет ей видеть под водой так же, как все рыбы. А с помощью верхней половины она, как это ни странно, может видеть в воздухе.

По своей натуре люди (тем более боевые пловцы, и особенно в условиях военного времени) нетерпеливы, у них не хватило выдержки ждать несколько миллионов лет, пока в результате эволюции у них появится такое же зрение. Подобного результата можно было бы добиться с помощью контактных линз, отшлифованных таким образом, чтобы они стали двухфокусными; но в то время таких линз еще не было.

Зато давно был известен другой способ видеть под водой. Для этого существует такой нехитрый инструмент, как полая трубка или бочонок, открытый с обоих концов. Поместив нижнюю его часть в воду, человек может яснее видеть, что там происходит. Если плотно прижать небольшую трубку к глазу, то между ним и нижним концом трубки окажется прослойка воздуха. С помощью такого приспособления человек видит, даже плавая под водой. Ящик со стеклянным дном и по сей день используется туземцами-рыбаками для того, чтобы отыскивать места скопления рыбы.

Еще задолго до второй мировой войны появились специальные очки для ловцов жемчуга. Они представляли собой некое подобие водонепроницаемых автомобильных очков: возле самого глаза оставалась прослойка воздуха, что позволяло человеку видеть под водой. Ведь хотя глаза его и находились под водой, непосредственно с ней они не соприкасались.

Такого типа очки, изготовлявшиеся во Франции фабрикантом Ферне, использовались подводными охотниками на Средиземном море. Вскоре мода на самодельные очки такого типа охватила всю Калифорнию. Именно такие очки были использованы первыми боевыми пловцами.

Но у них был один серьезный недостаток. Оба окуляра очков должны были находиться точно в одной плоскости, иначе совершенно ровная поверхность моря казалась наблюдателю или выпуклой, или вогнутой.

Такие очки подчас доставляли и массу неудобств. Если пловец нырял глубоко, то под давлением воды (на глубине 10 метров оно вдвое больше атмосферного) резиновые края окуляров больно давили на глазные впадины.

Следующий шаг был очевиден. Соединить оба окуляра очков в один, как у очков, которыми пользуются мотоциклисты, а резиновую прокладку увеличить, чтобы она шла по всему периметру очков и легла на переносицу. Человек стал видеть лучше, но глазам легче не стало. Давление внутри этих новых очков равнялось атмосферному. Но давление воды, воздействующей на дыхательные пути и полости ушей, увеличивалось вдвое уже на глубине 10 метров. В результате появлялась острая боль в ушах, к тому же казалось, что глазные яблоки вот-вот вылезут из орбит. Ощущение не из приятных.

Дело было поправимо. Недостаток этот устранили весьма простым и остроумным способом. К очкам присоединили короткую резиновую трубку с эластичным шариком. С увеличением давления воды воздух из резинового шарика вытеснялся в полость очков и таким образом уравновешивал внутреннее и внешнее давление.

Почти окончательно разрешило проблему видения под водой появление маски, ныне всем нам знакомой. Маска закрывает не только глаза, но и нос, и давление таким образом выравнивается. Она удобна, и воду, попавшую в маску, можно легко удалить, когда ныряльщик всплывает на поверхность.

И все-таки маска эта была еще несовершенна. Предметы, видимые через нее, казались увеличенными примерно на одну треть. Недостаток небольшой с точки зрения пловца-спортсмена, которому, в отличие от обычного рыболова, незачем призывать на помощь воображение, чтобы похвастаться, какая огромная рыбина «сорвалась у него с крючка». Как-то раз, испугавшись было при виде восьмифутовой барракуды, усилием воли мы заставили себя свести ее размеры до нормальных шести футов или менее того и отправились вместе с ней на охоту. Она загнала всю рыбу в расселину кораллового рифа, так что нам оставалось только класть ее в мешок. Это смахивало на охоту за енотами с собакой. Барракуда вела себя безукоризненно: она даже не потребовала своей доли, как сделала однажды акула.

Эффект, вызванный увеличением подлинных размеров предмета, может показаться забавным, но иногда этот эффект приводит к лишним хлопотам. Ученым (будь то биологи или археологи), которые пристрастились лазать под воду, ни к чему брать с собой рулетку и измерять каждый предмет, который они увидят. Между тем для боевого пловца ошибка в определении размеров мины или какого-либо заграждения может привести к серьезным последствиям. Не кто иной, как боевой пловец, подсказал нам простой выход. Вместо плоского стекла в маску надо вставить выпуклое. Опытным путем можно добиться такой степени его выпуклости, которая корректировала бы размеры предметов.

Маски со специально шлифованным стеклом вряд ли запустят в массовое производство. Но они вполне могут быть использованы для специальных целей. При производстве подводных топографических работ с помощью такой маски можно приблизительно определить угол между двумя предметами. При подводных фотографических работах, которые уже давно практиковались боевыми пловцами и становятся все более популярными среди любителей подводного спорта, особо обработанное стекло поможет подводному фотографу достаточно точно определить расстояние до предмета, избавит его от необходимости таскать с собой рулетку и позволит ему правильно наводить на фокус.

Но вернемся к тем нуждам, которые испытывали боевые подрывники в процессе превращения в боевых пловцов. Итак, они начали видеть под водой. Оставалось научиться плавать. Способов плавания уйма, выбирай — не хочу. Плаванию «по-собачьи», по-видимому, легко могут научиться даже малые дети. Однако плавая таким «стилем», человек не столько двигается вперед, сколько поднимается вверх. Плывя «по-лягушачьи», или брассом, вы будете двигаться не очень быстро, однако способ этот до сих пор предпочитают в тех случаях, когда плыть нужно далеко, а водная поверхность неспокойна. Устав от брасса, пловец может отдохнуть, проплыв некоторое время на боку или на спине. Треджен и кроль следовало исключить по нескольким причинам. Плывя этими стилями, пловец развивает большую скорость, но при заплыве на дальнюю дистанцию ему приходится затрачивать слишком много энергии. Кроме того, поскольку пловец поднимает над поверхностью руки и ноги, его легче заметить противнику.

В конечном счете решено было обучать пловцов трем способам: брассу, «на боку» и «на спине»; главное, что требовалось от пловцов, — не высовывать из воды рук и ног. Вначале попробовали было надеть ласты, но тотчас же от них отказались: инструкторы требовали короткого, быстрого удара ногой, но при таком способе плавания ласты стесняли движения пловца, и он быстро утомлялся.

К счастью, приданные боевым пловцам легкие водолазы, ранее входившие в состав секретного отряда с таинственным названием OSS, уже давно привыкшие к ластам, принесли их с собой. Ласты совершили переворот в методах подготовки боевых пловцов, подобно тому как они сделали это в подводном спорте. Благодаря ластам боевой пловец получил возможность держаться на воде, так что у него освободились руки; он мог держать в них лотлинь и орудовать им, мог держать поплавок и прочие орудия своего ремесла, мог делать записи на пластмассовой табличке, ставить буйки или закреплять заряды взрывчатки.

Боевые пловцы и теперь используют способы плавания «на боку», «на спине» и брассом, только движения ног у них несколько изменились. В зависимости от способа они работают ногами, словно ножницами или педалями велосипеда, в отличие от спортсменов, которые уподобляют движения ног движениям рыбьего хвоста. Если один из пловцов «боевой пары» плывет брассом, напарник его движется на боку, чтобы наблюдать за своим товарищем.

Руки пловца вполне могут сойти за рыбьи плавники. Ноги же его напоминают скорее весла без лопастей. Леонардо да Винчи, этот универсальный гений, который занимался даже конструированием летательных аппаратов, давно заметил это; недаром на его эскизах можно увидеть перчатки в виде плавников и ласты, очевидно, изготовлявшиеся из кожи. Но прошло пять веков, прежде чем ласты, правда, сделанные из резины, вошли во всеобщее употребление. Боевому пловцу они так же необходимы, как башмаки — солдату.

Боевые пловцы используют ласты двух видов. Во-первых, выполненные в виде туфель черные резиновые ласты, в которые вся ступня помещается целиком. Лопасть у них изогнута, чтобы уменьшить давление на пятки. У ласт другого типа, более распространенного, имеется пяточный ремешок. Такие ласты удобнее, их можно использовать для разных нужд. Например, если вам нужно подняться по стальному трапу в шлюзовую камеру, их можно связать ремешками и нести, перекинув через руку. Их также можно надеть поверх «коралловых башмаков», если понадобится идти вброд.

Как только боевые пловцы по-настоящему освоились с водой, громоздкий капковый жилет был «снят с вооружения» вместе с тяжелыми башмаками, походной формой и стальной каской. Вместо него появился небольшой надувной жилет. Пловец может надуть его с помощью патрона с углекислым газом или же с помощью своих легких. Он много меньше тех, какие вы видели на воздушных лайнерах, и ничуть не мешает плыть. Если боец тяжело ранен, его напарник надует ему жилет и отбуксирует товарища в безопасное место. Жилет этот спас немало человеческих жизней.

Боевому пловцу для полной формы полагается иметь при себе нож. Но это не оружие, подчеркивают подводные бойцы, а только инструмент. Пренебрежительно отзываясь о нержавеющей стали, которая, вероятно (хотя и не обязательно), уступает по качеству обычной стали, боевые пловцы предпочитают ножи из обыкновенной углеродистой стали.

Вскоре в добавление к тому, о чем уже сказано, у боевых пловцов появляются водонепроницаемые часы, компасы, глубиномеры.

Без часов боевые пловцы, как без рук, ведь их действия должны быть точно скоординированы с маневрами обеспечивающих судов и с действиями остальных родов войск.

Впоследствии, когда подводные бойцы стали работать и в ночное время, а длина их заплывов увеличилась до нескольких миль, пловцу пришлось изучить основы навигации. Так у пловца появился и наручный компас. Компас показывает ему курс, а часы — если он знает свою скорость — пройденное расстояние. Во всяком случае, пока они обходятся без механического лага.

Глубиномер также сделался неотъемлемой частью его снаряжения, но пловцы взяли его на вооружение позднее, во время корейской войны, когда получили распространение дыхательные аппараты. О его использовании будет сказано ниже.

По мере того как покрываемые расстояния увеличивались, а операции усложнялись, сохранение прямого курса приобретало все более важное значение. Пловец поневоле выполнял функции и рулевого, и штурмана одновременно. Он больше не мог довольствоваться тем, чтобы время от времени поглядывать на часы или на компас, уточняя свой курс. В ночное время могло не оказаться приметных ориентиров, днем же, поскольку дальность видимости у него была невелика, он мог не увидеть и береговой линии.

Совершенствуя свое навигаторское искусство, боевой пловец научился двигаться с вытянутыми вперед руками, держась левой рукой за кисть правой и отставив указательный палец последней. На левую руку был надет светящийся компас, на правую — светящиеся часы. Он устанавливал светящийся пеленгатор, укрепленный на стекле компаса, на нужный пеленг и, сжимая кисть правой руки, поворачивался всем телом до тех пор, пока светящаяся стрелка на плавающей картушке не совпадала с направлением пеленгатора. Он следил за курсом, мысленно продолжая линию пеленга до конца указательного пальца. Это значительно увеличивало длину прицельной линии пеленгатора, поскольку указательный палец служил как бы предметным визиром.

Благодаря такому методу и использованию глубиномера, закрепленного на левой руке выше компаса, боевые пловцы теперь могут двигаться под водой, не отклоняясь от курса.

В конце войны с Японией, когда десантные операции осуществлялись в более холодных, северных широтах, боевые пловцы начали производить опыты с резиновыми легководолазными костюмами. Сначала это был «сухой» вариант, «мокрых» костюмов тогда еще не существовало.

Это был цельнокроенный комбинезон, закрывавший бойца с головы до пят. Открытыми оставались только лицо и руки. Под низ для тепла надевались шерстяная фуфайка и теплое белье. Но «сухим» костюм был только по названию. Вода просачивалась внутрь через обшлага рукавов и маску, костюмы рвались о коралловые рифы, опять-таки пропуская влагу. Ко всему прочему, через застежку-«молнию» проникали целые ручьи ледяной воды. И все же такие костюмы немного помогали. Пловцу незачем было пытаться нагреть теплом своего тела весь Тихий океан, достаточно было, чтобы согрелся лишь тонкий слой воды, находящейся в костюме; и, наконец, как кто-то заметил, костюмы защищали от холодного ветра.

Раз уж зашла речь о костюмах, опишем и современный «мокрый» костюм. Он состоит из двух частей: куртки с капюшоном, тесно облегающей тело и надеваемой навыпуск поверх резиновых штанов. Они изготовляются по мерке из черной губчатой резины в 6 миллиметров толщиной и обтягивают ноги наподобие трико танцовщика. Этот черный резиновый костюм с капюшоном, из-под которого виднеется обветренное лицо боевого пловца, в тот момент, когда он выходит из моря, производит весьма зловещее впечатление; пловец смахивает в нем на марсианина.

Губчатая резина впитывает и задерживает воду, которая согревается телом пловца, и предотвращает дальнейшую потерю тепла. Именно в такие «мокрые» костюмы были одеты легкие водолазы, спускавшиеся под лед, когда подводная лодка «Скейт» всплыла возле Северного полюса. По их словам, в воде им было тепло, хотя температура воздуха достигала 23° ниже нуля. Когда они вышли из воды, костюмы замерзли и стали похожи на латы. Когда водолазы шли, их костюмы издавали стеклянный звон.

Если вода теплая, на пловце обыкновенные штаны или трусы, на которых крупными черными буквами написана его фамилия.

СТУПЕНИ К ЯПОНИИ

Военные операции на тихоокеанском театре военных действий имели мало общего с вторжением союзников в Европу. Одинаковыми были только раны, смертные муки и почти нечеловеческая храбрость солдат. Нормандия отстояла от ближайшего отправного пункта в Южной Англии менее чем на сотню миль. Расстояние же от Сан-Франциско до Японии (через Гавайские острова) составляет почти пять с половиной тысяч миль. Так что вторжение в Японию непосредственно из Америки осуществлено быть не могло.

Десятки островов, захваченных японцами, были сильно укреплены и превращены в военные базы. Оставить их у себя на флангах было нельзя. Вставала задача захватить их и превратить в американские базы еще до вторжения в метрополию. Расстояния были огромны, проблемы снабжения и транспортировки войск чрезвычайно трудны.

Стратегические вопросы касались будущих боевых пловцов косвенно, лишь постольку, поскольку им приходилось подолгу плыть в тесноте, на транспортах, набитых людьми. Перед ними стоял ряд тактических задач, сводившихся к тому, чтобы, покрыв две-три мили, добраться до вражеского побережья.

Налет на Тараву, осуществленный еще до высадки в Нормандии, показал, что́ нужно делать. Но как это нужно делать, он не показал, поскольку в ту пору не существовало ни флотских подрывников, ни боевых пловцов.

Остров Бетио, находящийся в лагуне Тарава, представлял собой длинную узкую полоску земли площадью всего в квадратную милю. Он прочно удерживался гарнизоном в 5000 японских солдат. Были приняты все известные тогда меры предосторожности, которые должны были обеспечить успех высадки. Задолго до операции с подводной лодки было произведено эхолотирование дна и фотографирование через перископ, так что подступы к острову были достаточно изучены. Плюс к этому с самолетов, пролетавших на бреющем полете, была произведена стереофотосъемка оборонительных сооружений и коралловых рифов. Был учтен даже такой осложняющий дело фактор, как промежуточные приливы, возникающие под действием преобладающих ветров и течений. Казалось, при подготовке к высадке было предусмотрено все.

И все-таки находившиеся возле берега рифы помешали десантным судам и другим кораблям подойти вплотную к острову, чтобы оказать поддержку первому эшелону десантников, спущенному на воду на небольших гусеничных машинах-амфибиях. Из 125 амфибий 90 было уничтожено огнем противника; солдаты морской пехоты, которых они должны были доставить на берег, были перестреляны вражескими солдатами, пока целых полторы мили брели по пояс в воде. Остров был взят лишь на четвертые сутки. За это время 5000 защитников уничтожили или ранили 3000 атакующих. Процент убитых был необычайно высок.

Если бы на каждом из островов, которые им предстояло захватить, американские солдаты и впредь несли бы такие же тяжелые потери, военные действия на тихоокеанском театре затянулись бы, а может и вовсе застыли бы на мертвой точке. Экспериментальным путем было установлено, что ни бомбежкой, ни артиллерийским огнем проделать проход в прибрежных рифах невозможно. Тогда были пущены в ход механические подрывные средства. Первыми из них были испробованы управляемые по радио катера «Стингрей», нагруженные взрывчаткой. Возлагавшихся на них надежд они не оправдали.

Не могли ли помочь делу команды боевых пловцов, подготовленных в Форт-Пирсе? Это были все еще «пешие» подрывники, действовавшие с надувных резиновых лодок. На них была надета обычная походная форма, спасательные пояса. Прежде чем лезть в воду, они спасательным концом привязывались к лодкам. У них имелись очки на случай, если придется погружаться в воду с головой, но не было ни масок, ни ласт, ни иного оснащения; все это появилось позднее.

Следующим в списке островов, которые надлежало взять с моря, был остров Кваджалейн. Именно тогда во время разведывательной операции боевые пловцы пустили в ход новые, не использовавшиеся ранее приемы.

Под прикрытием «пляжного зонта» — огня корабельной артиллерии — четыре десантных корабля однажды утром отправились на вылазку. Головной корабль, осыпаемый пулями и минами, в пятистах ярдах от берега остановился: дальнейшему продвижению мешала гряда коралловых рифов. Тогда два боевых пловца скинули с себя одежду и нырнули в воду. Подплыв к берегу, они разглядели береговые укрепления противника и множество ранее не замеченных рифов, которые помешали бы осуществить высадку с десантных барж.

На основании их донесений план высадки был изменен. Вместо десантных барж при первой атаке были использованы транспортеры-амфибии — стальные коробки, снабженные гребными винтами для передвижения по воде и гусеницами для перемещения по суше. Действуя вместе с танками-амфибиями, транспортеры проникли в глубь острова, понеся небольшие потери.

На следующий день боевым пловцам пришлось сочетать разведывательные действия с подрывными. С помощью зарядов взрывчатки они проделали в рифах проходы для судов, которые должны были обеспечивать доставку на берег боеприпасов, снаряжения, подкреплений и эвакуировать с острова раненых.

На одном из участков путь десантникам преградил дот. Боевые пловцы расправились с этим массивным железобетонным сооружением на свой манер — с помощью взрывчатки.

Во время высадки на Эниветок, стоявший следующим на очереди, тактика боевых пловцов сделала еще один шаг вперед. Накануне высадки под прикрытием артиллерийского огня два транспортера-амфибии — на каждом из них находилось по отделению боевых пловцов — часа два кружили в полусотне ярдов от берега, занятого противником. Несмотря на минометный и пулеметный огонь, боевые пловцы скинули с себя форму, надели очки и, прыгнув в воду, принялись закреплять буи на коралловых рифах, находившихся в опасной для судов близости от поверхности. Кроме того, с помощью буйков они обозначили проход, которым должны были назавтра воспользоваться десантные суда, а также засекли вражеские огневые точки, уцелевшие после обстрела.

Во время атаки на следующий день боевые пловцы выполняли роль проводников первого эшелона десантников: сбившиеся с пути транспортеры-амфибии, попавшие в опасную зону, они направляли в расчищенные проходы. После этого они принялись проделывать новые проходы и расчищать взрывами места для якорных стоянок кораблей. Лишь тогда появилась у них первая жертва: один раненый.

Отряды пловцов-подрывников учились своему делу в настоящих боевых условиях. Не располагая ни инструкторами, ни опытом предшественников, представители этого новейшего рода войск каждый шаг делали на ощупь. Появились такие новинки, как ночная разведка с использованием надувных лодок; разведка в дневное время почти у самого берега; обнаружение подводных препятствий и обозначение их буйками.

Но они все еще оставались обыкновенными подрывниками, использующими шлюпки. Такими они были и во время высадки в Италии, а затем — на Средиземноморское побережье Франции. Лишь во время трудных операций по взятию многочисленных островов, рассыпанных по просторам Тихого океана, подрывники превратились в пловцов. Решающим доводом в пользу замены подрывников боевыми пловцами было то соображение, что они представляют собой менее заметную и соблазнительную мишень, чем целый отряд подрывников, сгрудившихся на небольшом судне вместе со своим смертоносным грузом.

Подобное решение было весьма ответственным: теперь боевые пловцы должны были пойти на задание, которое на первый взгляд смахивало на самоубийство.

Обычное обмундирование, башмаки и спасательные жилеты больше не использовались. Пришлось внести изменения и в инструкцию, требовавшую, чтобы пловец непременно тянул за собой спасательный конец, привязанный к шлюпке. Спешно доставалось новое оснащение. На смену очкам, искажающим предметы под водой, пришли маски. Кроме того, пловцам позарез были нужны водонепроницаемые часы и компасы на случай, если бы им понадобилось преодолевать значительные расстояния, да еще в ночное время.

Упор делался на подготовку шестерок: при таком количестве бойцов возможно было сохранять целостность группы и поддерживать на воде связь друг с другом. Пловцы были разбиты на неразлучные пары: каждый отвечал за жизнь своего напарника и выполнение обязанностей, возложенных на данную двойку.

Не последнюю роль в этой перестройке сыграл Дрейпер Кауфманн, тот самый офицер, который начал подготавливать их в Форт-Пирсе. Во время Сайпанской операции он возглавил отряд боевых пловцов.

При подготовке этой операции перед пловцами была поставлена задача, с которой им никогда еще не приходилось сталкиваться. Казалось, что выполнить ее невозможно, но испробовать, что из этого выйдет, было необходимо.

Боевым пловцам надо было добраться от рифовой гряды до занятого противником берега. Расстояние, которое им предстояло покрыть, составляло от одного до двух километров. Задача заключалась в том, чтобы засечь вражеские береговые батареи, убрать все подводные препятствия и произвести промер глубин. Дело осложнялось тем, что, согласно донесениям разведки, рифовая гряда была хорошо пристреляна японскими артиллеристами.

Подрывные работы следовало произвести в последнюю очередь, когда пловцы уже должны были выбираться из воды. Но необычные гидрографические исследования и обвеховывание препятствий следовало производить одновременно.

Каждый пловец был выкрашен голубой краской, чтобы загорелое его тело сливалось с водой. Черные кольца, нанесенные через каждый фут, превращали боевого пловца в живой футшток для определения глубины в отмелых местах. Обвешанный, как елка игрушками, небольшими буйками для отметки подводных препятствий, в наколенниках, спортивных туфлях и перчатках, защищавших его от порезов об острые рифы, со шлемом на голове, боевой пловец представлял собой довольно оригинальное зрелище, способное до смерти перепугать всех рыб.

Действия американских войск севернее мыса Сузун были характерными для такого рода десантных операций. Боевые пловцы на десантных судах, идущих на большой скорости, доставлялись почти к самой рифовой гряде. Распространенный ныне метод «сбрасывания» был применен там впервые. К борту судна, обращенному к берегу, была пришвартована резиновая лодка. В нее попарно прыгали боевые пловцы. Оттуда они ныряли в воду: семь пар пловцов с каждого судна; расстояние между парами составляло 100 метров. Таким образом, охватывался участок протяженностью в 700 метров. На каждом из четырех десантных судов находился пловец-офицер с водонепроницаемым портативным приемо-передатчиком. Он докладывал обстановку и в случае надобности вызывал огневое прикрытие. А на берегу с грохотом рвались снаряды «пляжного зонта», который должен был подавить огневые точки японцев, отвечавших огнем стрелкового оружия и артиллерии.

Промер глубин производился следующим образом. Один из пловцов, составлявших боевую пару, разматывал линь, разбитый на отрезки по 25 метров, и возле каждой отметки измерял глубину лотом. В это время его напарник кружил рядом, отыскивая и отмечая препятствия. Каждый пловец заносил сведения на пластмассовую дощечку. Такой метод явился прообразом ныне употребляющегося способа промера.

В этой операции на помощь подрывникам пришли «плавучие матрацы» — надувные плоты с электрическими моторчиками. Это была еще одна новинка. Разумеется, «плавучие матрацы» представляли собой более заметную мишень, чем головы пловцов, то показывающиеся из воды, то исчезающие, и поэтому привлекали внимание вражеских стрелков. На одном из таких плотов находился командир боевых пловцов.

Благодаря четкой слаженности действий десантных судов, резиновых плотов и взаимной помощи пловцов две команды в составе 200 бойцов и офицеров понесли небольшие потери: двое убитых, пятеро раненых и шестеро контуженных подводным взрывом.

В этой операции в числе других новинок была впервые использована оправдавшая себя система «боевых пар». При подходе к берегу, занятому противником, один из пловцов был ранен. Его напарник сделал ему перевязку и, закончив производство промеров, вернулся к раненому, чтобы отбуксировать его в относительно безопасное место — за рифы, находившиеся на расстоянии мили. Три часа спустя оба были подобраны своими.

На основании данных, полученных во время этой разведки, были составлены новые, откорректированные карты, так что маршруты движения транспортеров-амфибий с морской пехотой пришлось изменить. В проходах, первоначально намеченных, глубина оказалась слишком большой, поэтому маршрут был проложен по тем участкам, где, по сообщению пловцов, глубина была невелика.

На следующее утро, когда подошли основные силы десанта, офицеры-пловцы, действуя в роли проводников, провели за собой части первого эшелона и на этот раз не понесли вовсе никаких потерь. После этого боевые пловцы взрывали затонувшие суда, которые мешали подходу кораблей, расчищали в рифах новые проходы.

Если высадка в Нормандии явилась самым суровым во всей второй мировой войне испытанием для — десантных войск, то сайпанская операция была наиболее поучительной. Во время нее были введены новые методы и приемы работы боевых пловцов; они использовались и в дальнейших операциях. Правда, каждая новая десантная операция ставила свои особые проблемы и требовала иных способов их решения. Однако основные принципы действия боевых пловцов были уже испытаны, проверены и узаконены.

Гуам, в отличие от Сайпана, встретил десантников естественными препятствиями в виде прибрежных рифов и искусственными — в виде заграждений. Это требовало иного метода расчистки проходов.

Во время ночной вылазки боевые пловцы установили, что десантные суда не смогут подойти к берегу — глубины тут настолько малы, что в малую воду рифы обсыхают. Транспортеры-амфибии пройдут по мелководью, но их могут задержать береговые укрепления. Без всякой огневой поддержки, тайком, боевые пловцы отправились на разведку. Высадившись на берег, они увидели, что заграждения представляют собой сплошные ряды наполненных камнями железобетонных коробок, одолеть которые будет не под силу даже транспортерам-амфибиям.

Разведка, произведенная в дневное время, показала, что и на остальных участках побережья имеются такие же препятствия. С наступлением темноты к этим сооружениям были прилажены заряды взрывчатки. Небольшая часть препятствий уцелела, большинство же их было уничтожено. С остальными разделались днем. После этого боевые пловцы взялись за коралловые рифы. Подрывные работы продолжались под прикрытием дымовой завесы, бомбардировки с воздуха, огня корабельных пушек и ракетных установок.

Высадка десанта прошла успешно.

Если Сайпанская операция послужила образцом производства разведывательных работ, то на Гуаме была разработана тактика расчистки оборонительных сооружений противника. Было отмечено, что без боевых пловцов осуществление десантной операции было бы невозможно. Деятельность боевых пловцов получила высокую оценку.

На Тайнане, следующем из островов, и разведывательные и подрывные работы производились уже по готовому образцу. Введено было два новшества: у пловцов появились водонепроницаемые фонари для визуальной связи; кроме того, курс отряда отправившихся в ночную разведку пловцов, снабженных портативными приемниками-передатчиками, корректировался с помощью корабельной радарной установки.

Впоследствии хорошо обученным пловцам, снабженным компасами, такая радарная наводка была ни к чему, однако вполне возможно, что теперь, когда боевые пловцы работают под водой, найдет распространение измененный вариант такой системы, где будет использован гидролокатор и подводный гидроакустический телефон.

Во время операции на Пелелиу были испробованы ласты, вскоре ставшие неотъемлемой частью снаряжения боевых пловцов; тогда же боевыми пловцами была впервые использована подводная лодка. Несмотря на то что она была обнаружена противником, преследовалась авиацией и надводными кораблями, которые забрасывали ее глубинными бомбами, подводной лодке удалось всплыть лунной ночью и высадить отряд из пяти бойцов. Боевые пловцы на надувной резиновой лодке отправились на разведку, после чего вернулись на свою подводную базу. Это было еще одним добавлением к теперь уже длинному перечню новинок.

Спустя две недели, в течение которых подводная лодка появлялась то здесь, то там, наблюдая через перископ за Пелелиу, она всплыла возле острова Яп. Разведка, проведенная пловцами, снабженными надувной шлюпкой, увенчалась успехом.

Во время следующей вылазки, осуществлявшейся в штормовую погоду, трое пловцов из пяти не вернулись к поджидавшей их шлюпке. Оставшиеся двое, обшарив всю гряду, ни с чем возвратились на подводную лодку. Пропавших искали до самого рассвета. Возможно, штормовая погода помешала им вернуться на судно, а может, волнение отнесло их в сторону и они сбились с курса. Поиски, продолжавшиеся днем, также не дали никаких результатов. Потом выяснилось, что разведчиков захватили японцы, когда те находились в укрытии. После допроса их отправили на Филиппины. Что с ними сталось потом, неизвестно. Яп наступающие обошли стороной.

Между тем на Пелелиу боевые пловцы отправлялись в разведку днем и ночью, производили подрывные работы согласно уже выработанным методам, при этом они не понесли потерь. Как обычно, боевые пловцы указывали десантным частям безопасные проходы, а потом занимались расчисткой препятствий и иными опасными делами.

К этому времени безоружные боевые пловцы стали столь же необходимы для достижения успеха, как линейные корабли, авиация, пехотные полки. Все рода войск, участвующие в десантной операции, взаимозависимы, но именно боевые пловцы держат в своих руках ключ к критической полосе, лежащей между глубокой водой и сушей. Теперь планы десантных операций все чаще стали зависеть от собранных боевыми пловцами сведений о противнике и о гидрографической обстановке.

Засевшие на хорошо укрепленных позициях, японцы наносили тяжелый урон частям американской армии и морской пехоты, когда те высаживались на тот или иной остров. Именно боевые пловцы помогали свести до возможного минимума потери при высадке; углубляя и расширяя проходы и расчищая места для якорных стоянок, они также способствовали скорейшей доставке подкреплений, припасов и эвакуации раненых.

Теперь дошла очередь до Филиппин. Из множества островов для высадки десанта выбран был остров Лейте. К несчастью, малым тральщикам пришлось туго: налетел шквал, разгулялась волна. Поэтому подходы к острову остались непротраленными и более крупные суда не смогли подойти к берегу ближе чем на пять миль. Воздушной поддержки боевые пловцы не получили, а огневое прикрытие было довольно жидким. В воде, взбаламученной штормом, ничего не было видно, и пловцам пришлось работать, ориентируясь по глубинам, и отыскивать заграждения на ощупь.

Хотя многие пловцы добрались до самого мелководья, мин и каких-либо искусственных препятствий они не обнаружили. Во время разведки боевые пловцы и экипажи кораблей, непосредственно их поддерживавших, хорошо поработали. Однако из-за слабости огневого прикрытия вражеских солдат не удалось загнать в окопы, и это привело к тому, что боевые пловцы потеряли троих убитыми и четырнадцать ранеными. Этот день был для них не самым удачным днем. Но данные их разведки сыграли свою роль. На этот раз после ожесточенной бомбардировки на берег почти беспрепятственно высадились четыре дивизии, тем самым дав генералу Макартуру возможность выполнить давнишнее свое обещание вернуться на Филиппины [8].

Во время операций в заливе Лингайен у американцев появился новый и грозный враг — «камикадзэ», летчики-смертники. Тогда же японцы пустили в ход и менее известное оружие — «корабли-самоубийцы» — небольшие катера, груженные взрывчаткой, представлявшие собой некое подобие американских «Стингреев». Хотя боевые пловцы благодаря более сильной огневой поддержке, чем при операции на Лейте, уже не несли потерь во время разведки, при падении на транспорт самолета, пилотируемого камикадзэ, было убито 11 и ранено 15 боевых пловцов.

Разведывательные операции на восточном и западном побережьях острова Иводзима также производились по плану; пловцы не понесли потерь, несмотря на ожесточенный огонь противника. Но и на этот раз боевым пловцам, удачливым в воде, на борту судна не повезло: при атаке другого камикадзэ погибло 18 бойцов, 33 человека было ранено.

От двух этих атак камикадзэ боевые пловцы понесли больше потерь, чем во всех операциях, начиная с высадки в Европе. На «сухом месте» они были гораздо более уязвимы, чем в воде.

Остров Окинава, от которого до Японии всего сутки ходу, оказался крепким орешком. Он был укреплен ничуть не хуже, чем острова самой метрополии. Задача взаимодействия 1000 боевых пловцов, разбитых на десять команд, с прочими родами войск, требовала более четкой и детальной предварительной подготовки, чем когда-либо прежде. Ведь в операции должны были участвовать почти полмиллиона солдат; по величине эта флотилия уступала лишь той, что участвовала в высадке в Нормандии.

Побережье острова обследовалось от участка к участку — как с огневым прикрытием, так и без него. Камикадзэ и катера-смертники усложняли обстановку. Одной команде боевых пловцов пришлось вступить в схватку с вражескими солдатами; им удалось благополучно вернуться назад, но там они получили нагоняй за то, что вылезли из воды. Другая команда подверглась бомбежке и обстрелу самолетами собственной морской авиации. Для этой операции характерно было то, что в ответ на просьбу боевых пловцов подавить какую-либо вражескую батарею тотчас же открывали огонь корабли поддержки и принимались за дело пикирующие бомбардировщики.

После взятия Окинавы боевые пловцы отправились на юг, на Борнео и Новую Гвинею, чтобы ликвидировать изолированные гарнизоны японцев. Ничему новому тут они не научились. Правда, здесь произошло весьма печальное недоразумение — авиация 13-го военно-воздушного флота начала бомбить собственных боевых пловцов. Несмотря на ожесточенный огонь противника, всех раненых и контуженых, за исключением одного, удалось эвакуировать.

Постепенно набирала силы новая мощная армада, готовившаяся к высадке десанта на острова метрополии. Огромная протяженность коммуникаций, налеты камикадзэ, для защиты от которых не было найдено никаких эффективных средств, ожидание самого ожесточенного сопротивления японцев — все это заставляло полагать, что даже кровопролитная высадка в Нормандии по сравнению с тем, что предстояло, покажется всего лишь детской игрой.

Но тут, точно гром средь ясного неба, грянули взрывы атомных бомб, и было заключено перемирие[9].

Одна из команд боевых пловцов первой высадилась на японской земле и официально приняла Сдачу японского форта, во время которой пловцам был вручен традиционный самурайский меч. Задачи и методы действий боевых пловцов во время второй мировой и корейской войн были разработаны не сразу, но лишь после многих испытаний и ошибок. Тарава показала необходимость подготовки специалистов, каких тогда еще не было. «Пешие» боевые подрывники лишь расчищали нормандские отмели для высадки десанта. Многочисленные десантные операции при «перескакивании» с острова на остров в Тихом океане также были бы исключительно кровопролитными и вряд ли всегда успешными, если бы не боевые пловцы.

Надо отметить, что во время действий на Тихом океане потери среди боевых пловцов были ничтожны; говорят, что они составляли лишь 1 % от всего их числа. В это число следует включить и урон, нанесенный атаками камикадзэ, поскольку непосредственно во время боевых операций потери боевых пловцов были гораздо меньшими.

Это обстоятельство боевые пловцы объясняют своей блестящей физической подготовкой. Они доказали на деле, что, пока не ослабнет дух пловца, не может ослабеть и его тело. Его разум должен всецело владеть измученным полумертвым телом. А это тело может превозмочь такие трудности и лишения, какие известны не всякому первоклассному спортсмену, даже боксеру.

АДСКАЯ НЕДЕЛЯ

Благодаря популярности, богатству, уму, силе или иным достоинствам вы можете оказаться избранным на какую-либо высокую должность, стать членом самого респектабельного клуба или попасть в состав олимпийской команды. Однако всех этих качеств, вместе взятых, еще недостаточно, чтобы попасть в ряды боевых пловцов.

Слишком уж трудна их работа. Если в человеке есть хоть какой-то изъян, он может подвести. Иначе говоря, человек этот может отказаться от поисков раненого напарника, может бросить свой участок, не закончив расчистку подводных препятствий. От работы любого из бойцов команды подводных подрывников зависит судьба целой десантной операции.

Уже в 1943 году, когда в Форт-Пирсе готовили первых боевых подводников, была очевидна необходимость тщательного отбора кадров. Подтверждением тому явились тяжелые потери, понесенные во время высадки в Нормандии.

Так возникла серия суровых испытаний на отбор, официально называемая «подготовительной неделей», но сразу же, и не без причины, получившая название «адской недели». С полной выкладкой, в каске и громоздком капковом спасательном жилете каждый из боевых подрывников, вплоть до их командира, должен был в течение всего этого срока подвергаться испытаниям на выносливость. Сюда входили: физическая подготовка, пробежки с неуклюжими надувными лодками, спуск их на воду, высадка в болоте, в грязи, в полосе прибоя. Промокшие до нитки, грязные, до смерти уставшие, и инструкторы, и курсанты мчались, обгоняя время и друг друга, испытывая свою выдержку по пятнадцати часов в сутки.

Завершалась «адская неделя» испытанием совсем особого рода. Это была высадка в условиях, максимально приближенных к боевым. Едва пловцы ступали на берег, как раздавался грохот взрывов. Заряды рвались тут и там, когда курсанты, задыхаясь, увязая в глубокой грязи, ползли, пробираясь сквозь плотный кустарник. Взрывы прижимали курсантов к земле и снова гнали их, совсем оглохших, вперед. А когда невыносимый грохот на минуту стихал, раздавался ехидный голос, произносивший с псевдо-японским акцентом: «Мне осинь жаль вас, американцы!» Этот день так и назывался «Осинь жаль день».

Хотя во флотские подрывники и боевые пловцы (подразделения, служба в которых наиболее опасна, комплектуются, как правило, добровольцами) шли особенно отчаянные люди, от 30 до 40 процентов отсеивалось.

Такого рода испытания, наподобие тех, какие проходят разведчики и рейнджеры, но несколько дополненные, и по сие время лежат в основе предварительной подготовки боевых пловцов. Офицеры подвергаются подобным испытаниям наряду с рядовыми.

В настоящее время подготовка продолжается 16 недель; курсы эти функционируют два раза в год. Добровольцы должны быть не моложе 19 и не старше 25 лет и обязаны иметь не менее чем 28-месячный стаж действительной службы в ВМФ; непременным условием приема в ряды пловцов является чистая анкета, поскольку всем им предстоит иметь доступ к секретным документам; от них требуется абсолютная физическая полноценность, никакие старые ранения, которые дадут о себе знать во время учений, недопустимы. Они не должны страдать морской болезнью или клаустрофобией [10], чересчур бояться воды или взрывчатых веществ, не должны иметь дисциплинарных взысканий. Кроме того, необходимо, чтобы у них было определенное образование и подходящий характер.

Но прежде всего они должны гореть фанатическим желанием стать боевыми пловцами. Тот, кто стремится сюда ради того, чтобы избежать службы в иных родах войск, или полагает, что тут проходят нечто вроде курса физической подготовки, — жестоко ошибается. Кроме того, каждый обязан представить рекомендацию от своего командира. И, разумеется, доброволец должен уметь плавать, правда, не обязательно блестяще: достаточно, если он проплывет 300 метров за 11 минут.

Каждое заявление тщательно изучается. Это первая из шести проверок, которые проходит доброволец, прежде чем попасть в курсанты. Если бумаги его в порядке, его допускают к испытаниям. И только тут начинаются настоящие мытарства. Правда, сначала все не так уж сложно: первые три недели он проходит так называемую предварительную подготовку.

Первый день подготовки начинается в 6 утра и продолжается 15 часов. Но пока это просто небольшая встряска: строевые занятия, гимнастические упражнения, уборка помещений и т. д.

Добровольцев разбивают на четыре взвода и в общих чертах знакомят с программой, после чего подвергают различным испытаниям: проверяют физическое, психическое состояние, умение плавать. Потом появляется кое-что пострашней: декомпрессионная камера, куда добровольца помещают, чтобы проверить, как он переносит давление и реагирует на чистый кислород, подаваемый ему вместо воздуха. В заключение вечером курсантам рассказывают о возможных несложных ранениях и тепловых ударах, которые могут с ними случиться во время учений.

Пока ничего страшного, если не считать пребывания в декомпрессионной камере — огромной металлической бочке с массой разных приборов. Когда за вами захлопывается вторая дверь, единственное, на что вам остается надеяться, — это на то, что с вашим инструктором ничего не стрясется, хотя обычно не один курсант мечтает избавиться от него.

Затем начинается кое-что посложнее. Инструкторы словно перелетают через полосу препятствий, потом заставляют приниматься за работу и вас. Но что за диковина? Препятствия вроде стали выше, расстояния между ними увеличились, а колючая проволока так и норовит вцепиться в бок. Оказывается, одной выносливости и силы недостаточно, нужны сноровка и расчет. Вы застреваете там, куда, казалось бы, невозможно свалиться. Вы с облегчением вздыхаете, когда в семь вечера надо идти на лекции. Заканчиваются они в девять часов; к тому времени вы настолько пришли в себя, что едва не подняли руку, когда был задан вопрос, не хочет ли кто провести несколько раундов бокса.

В последующие дни начинают проверять, кто на что способен. Во время занятий в плавательном бассейне (пока что без ластов) вас учат, как наиболее эффективно использовать три способа плавания, принятые среди боевых пловцов, причем особое внимание обращается на работу ног. Изучая приемы рукопашного боя в гимнастическом зале под руководством инструктора по борьбе дзюдо, вы получили не только синяки, но и немало удовольствия. Волейбол и строевая подготовка — и то и другое в ускоренном темпе — вымотали вас основательно, но самое худшее из всего — преодоление полосы препятствий — впереди.

На то, чтобы преодолеть полосу из 23 препятствий, вам понадобилось полчаса, хотя те, кто набил в этом деле руку, говорят, тратили на это семь минут. Неужели это в человеческих силах? Сначала надо на руках пройти по параллельным брусьям, потом соскочить на другие, пониже, при этом вы едва не вывихнули себе лопатки. Затем ходьба по высокому буму, потом — по другому, еще выше. После этого вам предстоит одолеть отполированное бревно, причем достать до него можно лишь прыжком. Ухватившись за бревно и подтянувшись на руках, вы должны залезть на него и прыгнуть на другое. Потом вас ждут три площадки, расположенные одна над другой. На каждую надо вскарабкаться, извиваясь всем телом. Дальше идет гладкая деревянная стенка, с которой свешивается канат. Перебирая руками канат и упираясь в стенку ногами, нужно подняться по ней вверх. Оттуда, с шестиметровой высоты, вы можете съехать вниз по канату или спрыгнуть, если вы знаете особый прием парашютистов, который они применяют, чтобы не сломать ноги при ударе о землю. Правда, под вами груда песка, но проку от нее немного.

Серия всех этих препятствий известна под названием «Штурм замка». У каждого препятствия есть ласкательное прозвище, придуманное курсантами, которым каждый день приходилось терпеть муки, преодолевая полосу препятствий. Разумеется, есть в числе их и «паучья паутина», сотканная из колючей проволоки. Надо же было куда-то сплавить это добро, оставшееся после трех минувших войн. Даже побег плюща не смог бы пробиться сквозь этот лабиринт, а вот вы должны это сделать. Приходится то ползти, бороздя носом землю, то двигаться на спине, отталкиваясь каблуками.

Правда, вполне возможно, что на войне вам придется идти по перекинутому через глубокий ров скользкому бревну, да еще неся взрывчатку; понадобится перелезать через шестиметровую стену или же проползать под проволочными заграждениями. Но где еще, кроме как на курсах подготовки боевых пловцов, столкнетесь вы с «резиновым пузом»? На высоте около полуметра над землей на два параллельных бревна брошено около дюжины круглых, отполированных бревен диаметром сантиметров тридцать. Вы должны не бежать по ним, а ползти. Но если ползти обычным способом, ничего у вас не получится: первые бревна откатятся назад и до остальных вы не достанете. Фокус заключается в том, что нужно кинуться на них плашмя, подобно ящерице, упавшей с крыши, чтобы, сообщив бревнам толчок, не дать им откатиться назад, прилагая при этом самые отчаянные усилия.

Для того чтобы преодолеть любое из препятствий, мало обладать хорошо развитой мускулатурой и не иметь лишнего веса, тут требуются смекалка и расчет. В тяжелых башмачищах, в полевой форме преодолевать препятствия, пожалуй, раза в два труднее, чем в спортивных костюмах. Но самое наихудшее ждет вас впереди. Это препятствие, получившее название «спасение собственной шкуры».

Представьте высокий столб, к которому чья-то милосердная рука приколотила перекладины. Оканчивается он крохотной площадкой, к которой привязаны два каната, перекинутые над бассейном с холодной, мутной водой к другой площадке, расположенной пониже. Вы можете повиснуть наподобие обезьяны-ленивца и, перебирая руками, медленно спускаться до самого низа. Но для того чтобы показать хорошее время, нужно быстро съехать вниз, отчего ладони у вас превратятся в клочья мяса. Трюк состоит в том, чтобы лечь на канат, свесив одну ногу для сохранения равновесия, и скользить по нему головой вниз. Стоит вам на мгновенье замешкаться — и вы застрянете на полпути и в конце концов, словно спелое яблоко, свалитесь в грязную воду. Если же, как говорят наездники, «кинуть вперед сердце, а потом броситься вслед за ним», сила инерции швырнет вас до того самого места, где обвисший канат снова круто взбегает вверх. А там можно пустить в ход хоть зубы.

Мы упомянули не все препятствия, но и этот перечень достаточно впечатляет. Но курсантом не до страха. Вечер завершается соревнованием по боксу между взводами, о котором было упомянуто вначале. В этом соревновании может принимать участие любой, кто еще способен постоять за честь своих товарищей по взводу.

Вынести пятнадцатичасовую муштру с каждым разом оказывается все тяжелее и тяжелее. Чем дальше, тем лучше и быстрее нужно выполнять все задания. Тем временем вводится новый «аттракцион»: «учебное бревно». Курсанты повзводно, взявшись за тяжелое бревно, должны поднимать его с каждым разом все выше. Это упражнение помогает выработать согласованность действий и сноровку, которые окажутся как нельзя кстати, когда придется, бежать, таща на себе громоздкие, тяжелые надувные лодки.

В субботу (если курс начался в понедельник) дается некоторое послабление. Кто-нибудь из инструкторов показывает курсантам, как прыгать с парашютом. После обеда — построение на увольнение, затем (для тех, кому не повезло) физическая подготовка и плавание.

Следующая неделя мало чем отличается от предыдущей, но напряжение нарастает; продолжают нарастать и темпы выполнения заданий. За малейшую заминку провинившийся наказывается: он должен выжаться на руках 25–50 раз. Инструкторы придираются по малейшему пустячному поводу. В субботу собирается отборочная комиссия, которая отчисляет непригодных, часто с сожалением. Однако те из них, которых вынуждены были отчислить по причине несчастного случая или недомогания, могут попытать удачи на следующий год.

Иной курсант может оказаться превосходным командиром, но ему недостает чувства локтя и он не умеет подчинить свою волю общему делу. Среди сильных личностей, которых привлекает служба в рядах боевых пловцов, излишний эгоцентризм — довольно частое явление, однако он весьма опасен — ведь на войне жизнь любого из боевых пловцов будет зависеть от его товарища. Отсеиваются и по другим причинам. Один вывихнул ногу или получил иное повреждение. У другого была сломана кость в ступне, но на соревнованиях по бегу он сумел занять третье место, прежде чем это было обнаружено. Его отчислили, но дали ему превосходную рекомендацию. Таких людей всегда жаль отчислять. Разумеется, иногда попадаются хлюпики и нытики, от которых избавляются с радостью. Поскольку инструкторы меняются, занимаясь поочередно с каждым из взводов, вопрос о пригодности курсанта для дальнейшего обучения решается не одним судьей, который может быть несправедлив, а как бы целой судейской коллегией, которая уже благодаря своей многочисленности более беспристрастна.

Когда курсант сам подает рапорт об отчислении — обычно потому, что ему кажется бессмысленным надрываться, — он редко называет истинную причину. Почти всегда курсант заявляет (и верит в это сам), что у него что-то повреждено, что он надсадил спину или растянул мышцу и т. п.

Никто не укорит курсанта за то, что его отчислили. Он возвращается в свою прежнюю часть и продолжает службу, для которой он физически и психически пригоден больше, чем для службы в командах боевых пловцов.

Уцелевшие с гордостью получают алые шлемы, на которых черными буквами написано имя каждого из них. У инструкторов шлемы белые. Теперь к каждой группе прикрепляется уже по два инструктора.

В понедельник начинается самое тяжелое испытание.

Начинается «адская неделя».

В час ночи инструкторы, вооруженные карманными фонариками, поднимают спящих курсантов с постели и, подгоняя их, заставляют произвести осмотр своих вещевых мешков и казарменных помещений. В два часа, по-прежнему в темноте, для начала делается получасовая пробежка. Для того чтобы проверить, способен ли курсант покорно выполнять нелепые распоряжения, не задавая никаких вопросов, его могут заставить бежать с башмаком на одной ноге и с гетрой — на другой. Стоит какому-нибудь курсанту удивиться нелепости задания, как его тотчас наказывают: он должен подтянуться 50 раз. И поделом: в боевой обстановке приказы должны выполняться беспрекословно, почти инстинктивно. У кого-то вырывается смешок. Теперь и этот роет носом пыль; ему приказывают выжаться на руках полсотни раз.

За исключением полосы препятствий новая программа многим отличается от предыдущей. Но перемена эта к худшему. К полосе препятствий прибавляются гимнастические упражнения в грязи и воде. Под наблюдением инструкторов в белых шлемах, у которых камень вместо сердца, проводятся «пляжные игры» и бег.

Если во время «адской недели» и бывают какие-то передышки, курсанты — как офицеры, так и рядовые — слишком измучены, чтобы замечать их. Устраиваются соревнования по бегу и плаванию. За этим следуют форсированные марши, бесконечная физическая подготовка, то по программе, то в виде наказания. К счастью, лекций почти не читают. Человек, который спит меньше двадцати часов в неделю, еще может заставить свое тело шевелиться, но разум его вряд ли может что-либо воспринять.

«Тяжелый четверг» сначала не кажется слишком тяжелым. Начальство «раздобрилось»: вы можете поваляться в постели до половины третьего утра. Как ни странно, но вам что-то никто не несет ваш утренний кофе. Через двадцать минут, подобно жителю пригорода, который, едва вскочив с кровати, мчится на поезд, чтобы успеть на работу, вы одеваетесь и хватаете свой спасательный жилет. На вас, словно на мула, навьючивают всякую всячину. Теперь вам кажется, что весь мир против вас. Выражения, которые вы мысленно произносите в адрес командования боевых пловцов, амфибийных сил и всего военно-морского флота, вряд ли могут быть напечатаны. Но, черт побери, вы им покажете, где раки зимуют! У вас еще кое-какая силенка осталась. Вы стерпите все и еще кое-что сверх того! Во всяком случае, вы на это надеетесь.

День «осинь жалко!», который приходится на пятницу «адской недели», начинается только в половине пятого, примерно с рассветом (если вам повезло и вы попали на летние курсы). Если все это происходит зимой, то темнота, ледяная вода и снег, смешанный с грязью, заставляют вас чувствовать себя самым несчастным человеком на свете.

После получасового марша вы добираетесь до пункта посадки. Еще через полчаса десантная баржа доставляет вас к пункту высадки на побережье. Едва вы успеваете ступить на землю, как побережье с оглушительным грохотом взлетает под небеса. Но это еще только увертюра.

Хотя курсант этого и не знает, но здесь он в большей безопасности, чем если бы он ехал в машине по шоссе. Фарватер обозначен буями, так что нет оснований бояться, что десантная баржа подойдет к берегу в опасной близости от подводных зарядов. Освещенность, течение, прилив, преобладающие ветры — все это заранее учтено. С командного пункта, откуда будут включаться электрические детонаторы сухопутных мин, безопасный участок, на котором, растянувшись в грязи, сгрудились курсанты, виден как на ладони. Вокруг них рвется взрывчатка. Но инструкторы, заложившие заряды, находятся вместе с курсантами, следят за тем, чтобы никто не попал на опасный участок.

Каждый заряд отмечен цветным флажком. Положение его определено с помощью инструментов, а не шагами. Все твердые предметы, находящиеся поблизости, убраны. Заряд засыпан песком, разрыхленной землей или глиной. Выставлены часовые, которые следят за тем, чтобы до тех пор, пока не подан сигнал «все чисто», ни один заряд не был взорван. За каждым курсантом внимательно наблюдают: нет ли на его лице признаков страха, не изувечился ли он.

Сопровождаемые инструкторами, курсанты бросаются вперед на участок № 2, преследуемые надоедливым грохотом «ручных гранат». Добравшись к 07 часам 10 минутам до участка № 2, они залегают. Вокруг них рвутся электрические мины. Общий вес зарядов составляет 130 килограммов. После этого курсанты, выбиваясь из сил, ползут по воде и грязи по направлению к болоту. Выбравшись оттуда, на участке № 3 они снова попадают под огонь. Новая порция зарядов весит 180 килограммов — «обстрел» довольно силен. Уже восемь часов.

Через 40 минут они возобновляют наступление и снова оказываются под обстрелом: это инструкторы продолжают изматывать им нервы. Сделав круг, они возвращаются к побережью, где смывают с себя грязь; наступает время завтрака.

К этому моменту они успели пройти более четырех километров, часа два пролежав под инсценированным артобстрелом. Потом продвигаются зигзагами и попадают на другое, еще более обширное болото, затем бегом возвращаются назад и вместо завтрака получают угощение в виде треклятой полосы препятствий. Угощение такое, что в другой раз не захочешь: мокрая, грязная одежда, тяжелые каски, капковые жилеты и огонь до изнурения.

Так оно и идет. Перед самым обедом, естественно, появляется еще одно болото, через которое нужно переползти, а за ним — снова обстрел. К половине первого курсанты преодолевают еще 7 километров и еще одну полосу препятствий.

Кое-как соскоблив грязь с лица, чтобы можно было открыть рот, курсанты, согнувшись в три погибели, обедают под аккомпанемент взрывов. Финиш наступает через три часа. За это время они преодолевают еще одно болото, снова попадают под обстрел.

Теперь можно подвести итоги дня «осинь жалко!»: около 20 километров бегом и ползком по песку, грязи и болоту. Полоса препятствий. Три с половиной часа вы, ни живы ни мертвы, лежали под «обстрелом»; пять с половиной часов ползали на животе и делали перебежки. И все это время ни один из курсантов не выпадал из поля зрения по меньшей мере двоих инструкторов.

В добавление к естественным препятствиям: липкой грязи, соленой и пресной воде, песку, колючему кустарнику и к полосе искусственных препятствий, преодолеваемой под огнем, для пущей убедительности в общей сложности взрывают 720 «гранат» и «мин» — двухсотграммовых брусков тола с взрывателями замедленного действия — и без малого полторы тонны электрических «мин». Однако не было случая, чтобы кто-нибудь из курсантов или инструкторов получил увечье. Боевые пловцы умеют обращаться со взрывчаткой.

Никого из курсантов не заставляют проходить испытания, предусмотренные программой дня «осинь жалко!» или любого другого дня «адской недели» в дисциплинарном порядке. Каждый вправе уйти в любой день. Как правило, увольняющийся вывозится с территории лагеря до наступления темноты. В день «осинь жалко!» он может просто снять с себя свой новенький алый шлем. Многие так и поступают. Их обычно выстраивают вдоль дороги, по которой выдержавшие испытания бойцы — смертельно усталые, но торжествующие — возвращаются в казармы.

Вот характерные цифры отсева за время предварительной подготовки:

в начале «адской недели»… 14 офицеров, 71 рядовой,

в конце… 8 офицеров, 34 рядовых.

Боевые пловцы называют эту операцию отсевом юнцов от мужей. Между тем в результате такого отбора остаются те, кто, недосыпая, едва не падая от изнеможения, подвергаясь придиркам и издевательствам инструкторов, нарочно подбивающих их на непослушание, все-таки заставляет свой измученный разум и тело подчиняться себе. «Адская неделя» — это поистине самое суровое испытание силы воли.

Курсанты пишут родным, гордо хвастаясь перенесенными мучениями, а их возмущенные матери и жены, не понимая в чем дело, обращаются с протестом к гражданским и военно-морским властям. Досадно, что этим заступницам невдомек, что если бы их мужчин приняли в ряды боевых пловцов без всяких испытаний и в боевых условиях они не выдержали бы напряжения, какое мало кто может вынести, то это действительно было бы равносильно убийству.

Но когда мучения оканчиваются, никто особенно не жалеет об этом. «Уцелевшие» курсанты (обычно остается половина тех храбрецов, которые начали подготовку каких-нибудь две недели назад) подвергаются тщательному опросу у себя в классе. Длится он час.

После получасовой пробежки, гимнастических упражнений, разных инспекторских смотров, если дело происходит на зимних курсах, заканчивающихся в феврале, курсанты собирают свои пожитки и из Литл-Крика (штат Вирджиния), где земля покрыта снегом, отправляются в Пуэрто-Рико, на базу военно-морской авиации Рузвельт-Роудс, где всегда сияет солнце, где вода всегда тепла и прозрачна, где, сказывают, инструкторы немного оттаивают и становятся почти людьми.

ДАЛЬНЕЙШАЯ ПОДГОТОВКА

Суровые проверки, заканчивающиеся «адской неделей», еще не дают солдату основания считать себя боевым пловцом. Пройдя предварительную подготовку, он лишь получает право на еще более тяжкие испытания, которые могли бы оказаться опасными для здоровья или даже для жизни, не будь этой предварительной закалки.

Находится ли курсант на тихоокеанской базе в Коронадо или же на атлантической базе в Литл-Крик, он все равно должен пройти 16-недельный курс обучения. После этого, прежде чем он станет равноправным бойцом команды подводных подрывных работ, ему предстоит еще пройти шестимесячный испытательный срок.

Подготовка боевых пловцов для Атлантических амфибийных сил, как мы уже говорили, ведется в Литл-Крике (если дело происходит летом) или же в Рузвельт-Роудс (если дело происходит зимой). Однако сам курсант не имеет права выбора.

После того как человеческий материал испытан на разрыв и на сжатие, после того как скрытые его изъяны выявлены, из него постепенно можно ковать бесценную сталь для наконечника копья вторжения.

Теперь тех, кто уцелел после отсева, — будь то офицер или рядовой — можно «подтянуть», применяя индивидуальный подход. «Подтягивание» может состоять в том, что одному пропишут специальную гимнастику, штангу для укрепления кистей рук, брюшного пресса или иных мышц. Другому, если он, плавая, расходует слишком много энергии, могут порекомендовать улучшить свой стиль плавания. Если ученик испытывает инстинктивный страх, который мешает ему задерживать дыхание под водой хотя бы на минуту, то с помощью дополнительной тренировки он избавится от этого недостатка.

Более сложен случай, когда боец медлит, пусть даже считанные секунды, с выполнением приказа. Возможно, такой пловец из числа людей, которые любят поразмыслить, прежде чем на что-то решиться. Возможно, он попросту стал медленнее шевелить мозгами вследствие усталости. А может, это закоренелый индивидуалист, которому нужно побороть в себе инстинкт самолюбия, прежде чем повиноваться. Какова бы ни была причина, ее необходимо установить, и сделать это должен не врач-психоаналитик у себя в кабинете, а инструктор, причем во время курса обучения. Ибо группа боевых пловцов должна действовать четко, как хорошо смазанная машина, иногда с точностью до долей секунды. Поэтому ни в коем случае нельзя допустить, чтобы дурные привычки укоренялись.

Хотя закаленным атлетам приходится быть теперь и студентами, физическая нагрузка все увеличивается. Особенное внимание уделяется тому, чтобы научить их обращаться с семиместной надувной лодкой весом 160 килограммов. Это чудовище — прямой потомок тех лодок, что использовались в Форт-Пирсе лет двадцать назад, но курсанты во всеуслышание клевещут на него, называя беднягу ублюдком.

В боевых условиях седьмое место в лодке, естественно, предназначается для взрывчатки. Правда, ни один по-настоящему оперившийся (или, точнее сказать, «оластившийся») боевой пловец в военное время не сочтет себя одетым так, как ему приличествует, если не нацепит на себя заряд Хагенсена[11] детонаторы или не обмотает себя детонационным шнуром. Но так или иначе, когда понадобится тащить куда-нибудь семиместную лодку, для этой цели будет выделено только шесть носильщиков.

Курсанты несут ее на головах — бегом, выбиваясь из сил, — по грязи, рыхлому песку, в волнах прибоя, по болоту. Тот, кто пониже других, кладет на свой алый шлем жестянку, чтобы, не отставая от других, нести часть общего бремени. Всегда — и во время штрафных пробежек, и во время межкомандных соревнований — лодку постоянно охраняют. Если оставить лодку без присмотра хоть на минуту, кто-нибудь из инструкторов выпустит из нее воздух, и тогда придется накачивать ее вручную.

Надувная лодка превращается в сущее наваждение, вроде альбатроса, преследовавшего старого моряка. Курсанты освобождаются от этого груза разве только в классе. Во время военных игр они прячутся вместе с ней. Если инструкторы обнаруживают курсантов, те должны прятаться еще и еще раз. Если же курсантам все-таки удается спрятаться от своих сторожевых псов, им разрешают вернуться в казармы, где каждого ждет бесценная награда — целый час отдыха.

Есть еще одна игра, в которой проверяют умение незаметно высадиться на чужой берег. Если курсанты сумеют это сделать, то, согласно традиции, они вправе поймать своих инструкторов и бросить их в море. Чего не дашь за такое удовольствие!

Говорят, будто однажды инструкторы сразу пошли топором ко дну и… отыскались лишь на другой день. Оказывается, предусмотрительно спрятав на дне дыхательные аппараты, они надели их под водой и уплыли с глаз долой. Не станем ручаться за достоверность этой истории, но она вполне в духе подготовки боевых пловцов.

Едва со шлемов группы боевых пловцов, состоящей из 6 человек, сваливается 160-килограммовая тяжесть, как взамен появляется десятиместная лодка, весящая на полсотни кило больше, и башмаки курсантов еще глубже погружаются в трясину и песок. Если у боевых пловцов и остается время для сна, то и тогда им снятся все те же осточертевшие лодки. К этому времени курсанты уже знают, что в современных операциях надувные лодки играют все менее важную роль, и оттого возня с этой игрушкой становится им особенно противной.

Но в этой, казалось бы, бессмысленной затее, несомненно, заключен особый смысл. Подобное происходит в любом из родов войск, где для муштры солдат используется какой-нибудь предмет служебного обихода, который давно устарел или совсем не применяется в условиях современной войны. Но лишь таким способом можно приучить солдата выполнять приказ только потому, что это приказ, и заставить его вкладывать все свое рвение в выполнение бесполезных с первого взгляда задач. Муки совести, колебания или физическое нежелание выполнить то или иное задание допустимы на гражданской службе, а в хаосе боя, в постоянно меняющихся условиях, они недопустимы. Боевой пловец должен сохранять трезвость и разумность суждений при любых обстоятельствах, что главным образом зависит от подбора людей нужного сорта. И в то же время он обязан повиноваться — автоматически и не колеблясь. Для этой цели и служит эта, вроде бы бесполезная, возня с надувной лодкой.

Между тем все большее внимание обращается на умение плавать. На смену прежним капковым приходят надувные жилеты. В воде они не так замедляют движение, но в состоянии удержать на плаву измученного или раненого пловца до тех пор, пока напарник не отбуксирует его в безопасное место.

Наконец пловцы получают ласты. Большинство курсантов пробовали плавать с ними еще до поступления на курсы, но применяли при этом иной стиль, чем те три способа, которые приняты у боевых пловцов. Пловцы для передвижения используют только ноги. Руки у них должны быть свободны для того, чтобы подавать сигналы. Поднятая вверх рука означает: «Я здесь». Командир, находящийся в центре цепочки своих пловцов, производящих промеры глубин, использует этот сигнал также для того, чтобы: бойцы остановились и одновременно замерили лотом глубину. Фланговые, если понадобится, подают рукой знак судну, идущему за пловцами, чтобы оно легло на курс, параллельный цепочке пловцов.

Две скрещенные над головой руки — это сигнал, который подается в самом экстренном случае. Он означает: «На помощь!» Обычно, если пловец ранен, о нем позаботится напарник, и тогда никакого сигнала подано не будет. Однако может случиться, что и его напарник контужен или ранен. Скрещенные руки — знак соседней боевой паре или спасательному судну, которые придут на помощь, как бы ни был силен обстрел.

Пловцов учат нырять, по возможности не поднимая брызг. В отличие от спортсменов, которые, ныряя, вскидывают ноги как можно выше, чтобы вертикально уйти под воду, боевые пловцы, погружаясь, почти не показывают ласты над поверхностью.

С практикой скорость пловцов в надводном и подводном положении увеличивается. Вскоре большинство курсантов уже могут погружаться на глубину до 10 метров и находиться под водой более минуты. Позднее перед ними ставится задача научиться задерживать дыхание на две минуты. Кое-кому удается задерживать дыхание, не теряя сознания, на четыре минуты, но такие случаи редки. Индивидуальные и командные соревнования вносят элемент соперничества. Особенно популярны соревнования по плаванию: наконец-то ты не держишь в руках никакого груза, наоборот, вода держит тебя.

После того как курсанты достаточно натренировались и стиль каждого из них определился, их разбивают на боевые пары. Иногда они плывут порознь, иногда связываются коротким концом. Поскольку оба партнера представляют собой основную единицу боевых пловцов и обеспечивают взаимную безопасность, подбору напарников уделяется особое внимание. Дружба между бойцами может возникнуть благодаря тому, что оба из одного штата или соседи по койкам; потому, что оба служили на одном корабле или по какой-либо иной причине. Однако этого недостаточно. Нужно, чтобы оба плавали с одинаковой скоростью, чтобы один не был в тягость другому. Бывает, что оба, казалось бы, подходят друг другу, но на соревнованиях один приходит в числе первых, а другой — чуть ли не последним. Если тихоход не научится плавать быстрее, «пару» разлучают и каждому подбирают более подходящего партнера.

После окончательной разбивки пловцов на боевые пары напарники так и продолжают вместе обучаться, а потом и служить. Во время операции они вместе входят в воду. Один плывет на боку и наблюдает за своим товарищем, плывущим брассом или на спине. Первый, ведущий, боец выполняет роль штурмана или проводника. Потом они меняются ролями.

При таких работах, как промеры глубин, может потребоваться, чтобы бойцы растянулись в цепочку с: интервалом в 25 метров. В темную ночь пловцам, возможно, придется сгруппироваться, чтобы поддерживать друг с другом непосредственный контакт. Однако, как правило, боевые напарники находятся не более чем в 15 метрах друг от друга, на расстоянии видимости. Конечно, несчастные случаи возможны даже в мирное время, и не только с боевыми пловцами, но и со спортсменами — любителями подводного спорта. С курсантами случается всякое, начиная от судорог и приступа аппендицита до коллапса в результате ожога гигантской медузы-физалии. Однако благодаря системе боевых пар помощь приходит немедленно как к одиночному бойцу группы, состоящей из 6 человек, так и к целой команде, насчитывающей сотню бойцов или более.

Во время войны с Японией был случай, когда один боец возле Гуама буксировал своего напарника офицера целые три с половиной мили. И лишь оказавшись в безопасности, он убедился, что буксировал бездыханный труп. На Сузуне один из напарников был ранен во время разведки. Его товарищ оказал ему первую помощь, оставил его, чтобы выполнить боевое задание, затем вернулся и отбуксировал товарища в безопасное место. Три часа спустя оба были подобраны. В двух случаях, когда боевые пловцы подверглись бомбардировке собственными самолетами, все контуженые и раненые (за исключением одного убитого), несмотря на ожесточенный обстрел, были эвакуированы своими товарищами или спасательными катерами. Не так давно, уже в мирное время, погибли оба боевых напарника. Таких же случаев, чтобы пловец бросил своего товарища, не бывало.

Курсанты продолжают изучать в основном те же предметы, которые входят в программу предварительного обучения. Бойцы учатся справляться с полосой препятствий, с каждым разом улучшая свои результаты. Дзюдо, борьба, рукопашный бой, то, что деликатно называется «снятием часовых», — все это повторяется до тех пор, пока реакция самозащиты у курсантов не станет автоматической.

Вводятся новые виды спорта и гимнастических упражнений — это для того, чтобы бойцы не закисли. Так, курсанты составляют нечто вроде живого колеса, катящегося по отмели. Один боец, лежащий на спине, представляет собой одну половину колеса. Другой делает нырятельное движение, становясь второй половиной колеса, хватает первого за лодыжки, втягивает голову в плечи и делает сальто. Первый вскакивает на ноги, потом ныряет наподобие своего напарника, делает сальто, поднимая на ноги товарища. Затем все повторяется сначала.

Это впечатляющее зрелище. Еще одну-две недели назад никто бы не осмелился совершить такое.

Натренированным, крепким спортсменам-пловцам нелегко превращаться в прилежных учеников. Во время предварительного обучения их не особенно-то мучили, теперь же дело иное. Для курсантов учеба чуть ли не страшнее проклятущей резиновой лодки. Усталые до смерти, они садятся на жесткие скамьи; веки у них слипаются, но глаза закрывать нельзя.

Если на своем обветренном лице, точно вырезанном из красного дерева, курсанту удастся изобразить рвение или хотя бы интерес к предмету, это может помочь. Снова идут в ход трюки, забытые со времен средней школы или военно-морского училища в Аннаполисе. Спать с открытыми глазами не стоит — это фокус известный. Попытайтесь лучше бодрствовать.

Слова инструктора суровы:

— На этом этапе обучения кое-кто из курсантов все еще считает, что выполнить боевое задание — пара пустяков. Дескать, кто-то вам скажет, что надо делать, а вы поплывете и все сделаете, как надо. Позвольте вас заверить, что в таком случае вы с первого же задания не вернетесь на базу! Ваша героическая смерть не нужна никому. Самое главное — выполнить задание, поэтому вы должны остаться в живых и делать свое дело, хотите вы этого или нет. Если дело это представляет собой разведывательную операцию, ваша работа считается не выполненной до тех пор, пока вы не вернетесь на судно и не передадите все собранные вами сведения разведывательной службе.

Существуют особые способы вашей доставки и эвакуации. Делается это быстро и скрытно, чтобы вам не продырявили шкуру. Способы эти вы изучите на практике.

Когда вас спускают в воду перед началом заплыва, это называется высадкой. Когда вас по завершении задания вытаскивают из воды, это называется эвакуацией. Вы, очевидно, слышали о высадке и эвакуации диверсантов с помощью самолетов и вертолетов, а также подводных лодок. В дальнейшем вы узнаете об этих методах более подробно. В этом же классе вам объяснят, как производится высадка и эвакуация с помощью надводных судов. В настоящее время существует три способа высадки и эвакуации, причем один из них сейчас находится в стадии испытания.

Какова бы ни была задача, ставящаяся перед боевыми пловцами, они всегда находятся впереди сил вторжения. Если это разведка, то десант в это время находится далеко, за чертой горизонта, поскольку для корректировки карт и доработки плана десантной операции нужно время. Боевые пловцы действуют под защитой огневого прикрытия или без таковой. Однако техника подхода к побережью, занятому противником, и эвакуации всегда одинакова за небольшими отклонениями.

Примерно в миле или несколько дальше от берега десантный корабль с отрядом в сотню боевых пловцов на борту останавливается и спускает на воду небольшие десантные катера, по одному на каждую группу из 6 человек. Старомодные грузовые сетки из прочного троса с крупными ячейками до сих пор представляют собой самые надежные трапы для спуска или подъема личного состава. По этим сеткам, спущенным с бортов корабля, пловцы переходят в прыгающие на волнах скорлупки. К каждому из десантных катеров пришвартована семиместная надувная лодка.

Катер отходит от корабля и на полном ходу зигзагами идет к берегу. Из-за планшира выглядывают только две головы: офицера и боцмана. Боевые пловцы, в плавках, с ножом на поясе, проверяют свое снаряжение, надевают ласты, поправляют маски, готовясь к высадке. По знаку, данному командиром катера, двое прыгают в раскачивающуюся на волнах резиновую лодку.

В 500–1000 метрах от берега катер резко поворачивает влево и ложится на курс, параллельный берегу. Лодка оказывается на левом борту, под прикрытием корпуса катера, и тут по сигналу офицера первый пловец, придерживая рукой маску, с плеском скатывается в бегущую назад воду. Тогда в лодку прыгает третий. По точно рассчитанному сигналу офицера второй пловец бросается в воду, а в лодку четвертый. Так продолжается до тех пор, пока все шестеро пловцов не оказываются в воде. После этого десантный катер уходит — снова зигзагами, чтобы уберечься от огня противника.

В тот самый момент, когда пловец оказывается в воде, с противоположного, обращенного к противнику борта, сбрасывается дополнительное снаряжение, которое потребуется данному пловцу. Это может быть буй, который понадобится командиру группы, если операция включает разведку и промер глубин, или же взрывчатка и буи, если целью высадки является производство подрывных работ. Обычно пловцы выбрасываются с таким расчетом, чтобы расстояние между каждым из них составляло 25 метров. Но и здесь главную роль играет характер выполняемой задачи и конкретная обстановка.

Бойцы из других групп выбрасываются в воду таким же образом. Бывает, что по точно заданному курсу к точно заданной точке на побережье плывут сразу шестьдесят, а то и больше бойцов, возглавляемых командирами групп.

После выполнения задания каждая группа плывет к тому же месту, где, по расчетам командира, производилась высадка. Как только пловцы оказываются на одной линии, фланговые поднимают руки.

Этого-то и дожидается доставивший их сюда катер, который уже приближается к ним, маневрируя, чтобы не попасть под огонь противника. После того как рулевой обнаруживает пловцов, катер ложится на прямой курс. Остановиться для того, чтобы пловцы могли подняться на борт судна, слишком опасно. Катер был бы чересчур уязвимой мишенью для вражеских артиллеристов. На выручку приходят точный расчет, крепкие мускулы и приспособление под названием «силок».

«Силок» представляет собой огон — петлю, сплетенную из растительного троса со стальным сердечником, или кусок стального буксирного троса с пеньковым сердечником, соединенного концами и связанного посередине в виде восьмерки. Такая форма его способствует амортизации рывка. Один конец петли привязывается к прочному линю, чтобы «силок» не упал за борт.

Один из боевых пловцов располагается в носовой части надувной лодки. Первый пловец поднимает руку, попадая как раз в петлю, которая оказывается на сгибе локтя: это надежнее, чем уцепиться за петлю кистью. Боец, находящийся в лодке, с силой потянув на себя петлю, буквально выдергивает пловца из воды, тот перекатывается через борт и падает в лодку. Скорость нарастает от 0 до 10, а то и 15 миль в час на расстоянии около двух ярдов, между тем как амортизаторами являются лишь слабина в петле да мускулы пловца и бойца, находящегося в лодке.

Едва первый пловец успевает упасть в лодку и выпустить из рук петлю, как в «силок» попадает следующий пловец. Его тут же втаскивают в лодку. К тому времени, как второй пловец, точно подсеченная рыба, падает в лодку, первый уже влез на катер.

Волнение и качка могут усложнить дело даже во время обучения. В военное же время, если пловец не сумеет зацепиться за петлю, результат может оказаться весьма печальным. Пловца не бросят в беде, но, когда остальные пловцы будут подобраны, судну придется лечь на обратный курс и делать новый заход. Но на этот раз лодка окажется на борту, обращенном к противнику. Вражеские артиллеристы успеют пристреляться, опасность, угрожающая судну и людям, находящимся на его борту, резко возрастет.

Дойдя до этого места лекции, инструктор может замолвить словечко в защиту резинового чудовища, преследующего курсантов в течение всего курса обучения. Оно укрепляет плечевые мускулы, что понадобится в минуту, когда измученному, а может быть и раненому пловцу нужно будет постараться изо всех сил уцепиться за петлю «силка». Здесь инструктор сделает многозначительную паузу, и курсанты волей-неволей согласятся, что он прав.

Существует еще одно средство эвакуации пловцов — так называемая «рогатка», представляющая собой видоизмененный вариант «силка». Сбрасывание пловцов производят тем же способом, но подбирают их несколько иначе. Этот способ более удобен для пловца, но требует больше времени. Происходит это так. Лодку подтягивают к катеру на швартове настолько, что нос ее задирается, а корма погружается в воду. Сзади лодки выпускается брезентовый фартук, поддерживаемый струей воды. Поперек лодки и чуть впереди от ее центра укрепляется рама, напоминающая спинку железной кровати. «Силок» уже не привязывается к линю. Через одно из очков «восьмерки» и через перекладину рамы пропущена, петля из очень прочной круглой резины.

«Ловец», присевший на дне лодки впереди рамы, набрасывает петлю на вытянутую руку пловца, принимает на себя первый рывок и тотчас выпускает петлю. Остальное усилие приходится уже на резину, однако последующий рывок более плавен, чем при первом способе. Собственная инерция и сопротивление воды отбрасывают пловца назад, прямо на брезентовый фартук. Тут начинает сокращаться растянутая резина, которая и втаскивает пловца в лодку. На этот раз он попадает в нее с кормы, а не через борт. Пловец выпускает из рук петлю, которая с силой ударяется о раму. «Ловец» хватает ее и протягивает следующему пловцу.

Для чего нужна рама, понятно всякому, кому в детстве случалось щелкнуть себя по пальцам рогаткой. Натянутая до предела весом пловца и сопротивлением воды резина этой гигантской рогатки, со свистом мчащаяся вперед, могла бы причинить какое-нибудь увечье ловцу.

Метод «рогатки» гораздо легче и для пловца и для ловца, чем метод «силка». Ускорение приходится уже на расстояние, в 3–4 раза большее, тем самым и сила рывка, действующая на пловца, уменьшается на одну треть или четверть, что весьма важно в тех случаях, когда он выбился из сил или ранен. С другой стороны, время, затрачиваемое на эвакуацию пловцов, увеличивается при этом почти вдвое; это же, в свою очередь, означает, что увеличиваются расстояния между пловцами, а следовательно, вдвое увеличивается и время движения катера по прямому курсу, который столь опасен.

«Морские сани» Фултона — это третий способ эвакуации пловцов. Он коренным образом отличается от предыдущих способов и позволяет производить описываемую операцию на ошеломляющих скоростях — до 50 миль в час.

Для этого, разумеется, нужно быстроходное десантное судно с мощным двигателем. К носу его прикрепляется шпирон — нечто вроде торчащего вперед стального клюва, направленного вниз. На палубе позади шпирона находится лебедка с двумя направляющими «усами». За кормой тянется приемный мат, напоминающий фартук, применяемый при способе «рогатка», но он больше, прочнее, укреплен деревянными планками. На палубе находятся две лодки из стеклопластика, соединенные нейлоновым тросом в 100 метров длиной.

В воде, дожидаясь эвакуации, находятся две группы боевых пловцов. Расстояние между ними составляет сто метров. Десантное судно ложится на курс сближения и мчится к ним. Возле каждой из групп сбрасывается лодка из стеклопластика. Судно резко разворачивается и, сохраняя прежнюю скорость, зигзагами приближается к нагруженным людьми лодкам, проходя как раз посередине между ними.

Кажется, еще секунда — и оно разорвет нейлоновый трос, натянутый между лодками. Но трос, скользнув по шпирону, попадает на лебедку и, направляемый двумя «усами», переводится на корму.

Но что же сталось с лодками? Они, точно две загарпуненные рыбины, мечутся из стороны в сторону, сближаясь друг с другом. Сначала они отстают от десантного судна, потом быстро начинают набирать скорость. Лодки не рассчитаны на такую скорость и, кажется, вот-вот развалятся на части, взлетят, подобно воздушным змеям, в воздух или по крайней мере опрокинутся.

Но боевые пловцы каким-то чудом не дают лодкам перевернуться: лодки перескакивают с одной волны на другую, но не переворачиваются и постепенно приближаются к кильватерной струе десантного судна. К скорости лодок, составляющей 45 узлов, прибавляется еще пара узлов благодаря усилию лебедки, подтягивающей к судну две непокорные рыбины. Наконец они приближаются к корме, разбивая струю кипящей воды, вылетающую из-под винтов, и попадают на приемный мат. Боевые пловцы вскакивают на палубу судна и втаскивают непослушные лодки. Таким образом, на борту судна оказывается сразу двенадцать пловцов, между тем как за это же самое время, используя первые два метода, можно было бы подобрать только шестерых.

Подводя итоги, пожалуй, можно установить, чем отличается настоящий метод от предыдущих.

Недостатки. На деньги, которых стоит быстроходный десантный катер, можно построить несколько обычных десантных катеров. Две группы пловцов представляют собой более уязвимую мишень, чем тоже количество пловцов, рассредоточенных в две линии, а лодки, в которые они садятся, становятся дополнительными ориентирами для вражеских артиллеристов. Если одна из лодок перевернется или будет уничтожена вражеским огнем, то выполнение операции станет весьма трудным делом.

Достоинства. На первый взгляд, быстроходному десантному катеру дважды пройти прямым курсом для того, чтобы сбросить лодки и зацепить трос, — это то же самое, что обычному десантному катеру совершить один заход, чтобы подобрать такое же количество боевых пловцов, расположенных двумя группами. На самом же деле быстроходный катер покроет это расстояние со скоростью, в три раза большей, чем скорость обычного катера. Следовательно, и время следования катера опасным прямолинейным курсом сократится на одну треть. Ко всему благодаря большой скорости катера попасть в него оказывается гораздо труднее.

У этого метода есть еще одна положительная и, возможно, решающая сторона. Товарищи раненых пловцов могут подбуксировать своих напарников к ожидающим эвакуации группам пловцов и погрузить их в лодки из стеклопластика. Не вынимая раненых из лодки, ее с помощью лебедки можно втащить на корму и сразу же передать людей в руки врача. Предыдущие способы такой возможности не давали.

ПОД ПОКРОВОМ ТАЙНЫ

По мере того как обучение пловцов усложняется, отдельные разделы обучения попадают в перечень «грифованных» сведений. Иными словами, породистого жеребенка прячут от посторонних глаз, чтобы жокеи-конкуренты не знали, на что способен будущий чемпион.

Жаль, что остальные службы не так немногословны, как амфибийные силы. Возьми они пример с десантников, вражеские агенты не смогли бы получать основную массу необходимых сведений из газет и периодической печати, попросту подписавшись на вырезки. Возможно, причина такой «болтливости» — давление со стороны общественности, необходимость представить в выгодном свете деятельность того или иного рода войск с тем, чтобы получить ассигнования для их развитий. В будущих войнах, как это было и в прошлом, за каждый секрет, ставший известным противнику в мирное время, мы будем расплачиваться жизнями своих сограждан.

Поскольку прежде чем книга выйдет в свет, она будет просматриваться военно-морскими цензорами, мы сочли нужным по возможности сократить сведения, касающиеся методов действия боевых пловцов в настоящее время и в будущем. Секретные данные мы старались читателю не преподносить.

Такое объяснение необходимо, поскольку публикуемые далее сведения неполны и восполнять пробелы надо с помощью иных источников. В частности, это касается проведения диверсий с помощью мин-«присосок».

Перечень задач, решаемых пловцами в военное время, таков.

Основная задача команд подводных подрывных работ — разведка.

Вспомогательными задачами являются:

1) уничтожение препятствий;

2) расчистка проходов и фарватеров;

3) проникновение в бухту, гавань, устье реки для прикрепления мин к днищам кораблей противника, ликвидация всяческих заграждений и выполнение иных подрывных работ;

4) разминирование;

5) проводка десантов;

6) выполнение роли спасателей;

7) проникновение в глубь суши в разведывательных или диверсионных целях и передача разведывательных данных;

8) высадка или эвакуация диверсантов, саботажников и партизан, а также доставка снабжения для них;

9) расширение проходов и фарватеров и их обвеховывание;

10) уничтожение портовых сооружений при отступлении.

Мы уже отмечали, что в большинстве случаев основой успеха выполнения этих задач, в том числе высадки и эвакуации десантов, является высокая техника разведки, промеров глубин и подрывных работ. С тем, как ведется сбор, обработка разведывательных данных и как они используются наступающими, мы с вами уже вкратце ознакомились.

Выполнять роль спасателей вовсе не значит сидеть где-нибудь в тени на высокой вышке и наблюдать за тем, как резвятся на пляже полуголые красавицы. Боевых пловцов обучают санитарному делу, чтобы и они под огнем противника могли оказывать помощь раненым и тем, кто захлебывается в волнах прибоя. Временно они могут заняться и другими спасательными работами, оказывая нечто вроде первой помощи поврежденным судам и иным плавсредствам. После них за дело берутся спасательные суда с водолазами первого класса, снаряженными тяжелыми скафандрами.

Третий пункт требует некоторых дополнений. Боевые пловцы часто используются другими службами флота и прочих родов войск для проверки надежности охраны того или иного объекта. Они могут прикрепить «мины» к корпусу корабля, «взорвать» форт или радиостанцию. Однако боевые пловцы достаточно умны, чтобы сохранить в тайне тонкости своего ремесла, поскольку даже в мирное время и в окружении друзей их успех во многом зависит от соблюдения секретности.

Если грядущая война примет оборонительный характер, то задачи, упомянутые в третьем пункте, могут стать чрезвычайно важными.

И боевые подрывники и боевые пловцы впервые были пущены в ход в тот период, когда, захватив инициативу, союзники перешли к наступлению. В будущей же войне может случиться так, что на каком-то участке наши войска перейдут к оборонительным действиям. Опыт проведения операций оборонительного характера с помощью боевых пловцов весьма невелик, и они не успели выработать какие-то традиционные методы. Им придется учиться на ошибках и успехах как союзников, так и врагов. Если обратиться к печатным источникам, то и мы можем научиться кое-чему вместе с курсантами.

О действиях английских боевых пловцов до сих пор не все известно. Известно лишь то, что в районе Гибралтара действовал отряд боевых пловцов, боровшийся с итальянскими подводными диверсантами. Один крупный немецкий корабль, линкор «Тирпиц», был поврежден английской сверхмалой подводной лодкой. Переняв, правда с запозданием, опыт итальянцев, 2, 8 и 19 января 1943 года англичане совершили налеты на итальянские военно-морские базы Палермо, Ла Маддалена (она находится в двух с половиной милях от Сардинии) и Триполи (Северная Африка).

Осуществлялись эти налеты следующим образом. Доставленные в зону операции с помощью подводных лодок, пловцы на двух управляемых торпедах «Чариот» водоизмещением в 1,2 тонны, представлявших собой копии итальянских управляемых торпед, двинулись в сторону цели. Во время первой атаки на Палермо один «Чариот» пропал без вести. Другой был потоплен самим пловцом после того, как утонул его товарищ. Два «Чариота», проникнув в гавань, взорвали находившийся на стапелях легкий крейсер и повредили теплоход. Четыре «Чариота» бесследно исчезли, трое пловцов утонуло и пятеро попало в плен.

Два «Чариота», намеревавшиеся атаковать Ла Маддалена, утонули, не достигнув цели, очевидно, вместе с экипажем — четырьмя пловцами. Одна из управляемых торпед, атаковавших Триполи, проникла в гавань, а вторая наскочила на берег западнее гавани. Ни одна из них не причинила противнику какого-либо ущерба. Все четверо пловцов попали в плен, но им удалось бежать.

Судя по данным итальянцев, и суда, и снаряжение английских боевых пловцов очень походили на оборудование, использованное итальянцами двумя годами раньше, но качество их было хуже.

Сравнивая результаты, достигнутые итальянскими подводными диверсантами и английскими пловцами, нельзя не отметить, насколько важна подготовка в мирное время. Под этим, естественно, подразумевается проведение необходимых опытов и соответствующее обучение, при условии выделения определенных ассигнований на эти цели.

Японские пловцы страдали хроническим недостатком снаряжения и эффективных ВВ. Их самоубийственный способ применения мин-«присосок» был связан с большими потерями и в общем-то не настолько эффективен, чтобы ему можно было следовать. Единственным внесенным ими новшеством было изобретение подводного убежища для боевых пловцов. Известно о нем очень немного, следовательно, использовалось оно не очень часто. По-видимому, это было небольшое сооружение, нечто вроде бетонной коробки, где пловец мог укрыться, отдохнуть и, возможно, пополнить запас воздуха.

Более эффективное подводное убежище было построено итальянцами, очевидно, в первый и последний раз в 1943 году, когда в ходе войны произошел перелом и итальянцы ожидали, что союзники высадятся в Сардинии. На итальянской военно-морской базе в Кальяри водолазы 10-й легкой флотилии — итальянские боевые пловцы — втайне от гражданских властей и других родов войск выкопали обширную подводную пещеру в восточном моле. Из нее был проделан ход в сухое помещение, битком набитое съестными припасами, снаряжением и взрывчаткой. Предполагалось, что подводные диверсанты в ожидании наступления союзников спрячутся там, а затем, оказавшись в тылу противника, начнут действовать, прикрепляя к кораблям мины, а по ночам уничтожая береговые объекты. Что получилось бы из их намерений, так и осталось неизвестным, поскольку союзники обошли Сардинию и высадились в самой Италии.

Вывод, который вытекает из успехов итальянской 10-й легкой флотилии, потопившей союзнические суда общим тоннажем свыше 250 000 тонн, заключается в том, что предварительная подготовка крайне необходима. Вырвавшись вперед с самого начала, итальянские подводные диверсанты до самого конца войны с союзниками находились в авангарде. Когда все остальные рода итальянских вооруженных сил сложили оружие и было объявлено перемирие, 10-я легкая флотилия по-прежнему была агрессивно настроена и разрабатывала планы нападения на Сьерра-Леоне — африканскую базу английской Южноатлантической эскадры и даже на Нью-Йорк.

Как известно, впервые управляемая человеком торпеда была испытана итальянцами в 1918 году. В 1936 году в Серкьо опыты были возобновлены. В 1940 году создан учебный центр морских саперов. Подготовка состояла главным образом в обучении курсантов подводному плаванию в кислородных масках. Самые отборные специалисты были переведены в ведомство секретного оружия. Основной упор делался на модернизированную двухместную управляемую торпеду — нашу старинную знакомую, которая теперь называлась плавучим штурмовым средством («SLC»); на катер «Е» — быстроходное судно, носовая часть которого была начинена взрывчаткой; и, разумеется, на диверсии с применением мин, устанавливаемых пловцами.

Катер «Е», хотя он и является надводным судном, применялся с таким же успехом, как и управляемая торпеда. Катер «SMA», сходный с ним по конструкции, но меньший по размерам, возможно было транспортировать на подводной лодке; он имел скорость 30 узлов, снаряжался 320 килограммами взрывчатки и использовался примерно так же, как управляемые по радио катера «Стингрей» или японские камикадзэ. Подведя такой катер почти к самой цели, рулевой, закрепив руль в нужном положении, покидал судно, взбирался на деревянный плотик и ложился на него, чтобы уберечься от последствий взрыва.

В учебном центре боевых пловцов в Литл-Крике производятся опыты с самыми различными средствами передвижения пловцов, начиная с тех, что использовались во время войны, и кончая новейшими изобретениями, придуманными для утехи пловцов-любителей. Среди этого арсенала есть и итальянская управляемая торпеда. У нее обтекаемый корпус, винт, приводимый в действие электричеством, и мощная боеголовка. Два пловца с аквалангами размещаются снаружи торпеды, один позади другого. Одна из моделей передвигается под водой со скоростью 2 узла (большую скорость пловец, находящийся под водой, выдержать не может) и имеет радиус действия 12 миль.

Есть здесь и ее младшая сестра — торпеда, управляемая одним пловцом, держащимся за ее хвостовую часть.

Обе эти модели получают энергию от аккумуляторов. Боеголовки можно отделять от торпеды и прикреплять к корпусу вражеского корабля. После отделения боеголовки торпеда может быть использована пловцами для возвращения к месту сбора.

Кроме того, на вооружении имеются лодки открытого типа, отличающиеся от управляемых торпед тем, что экипажи их находятся внутри корпуса. Отличаются они и от сверхмалых подводных лодок: члены экипажа снабжены водолазными аппаратами, доступ внутрь и выход из них гораздо проще. В будущем такие лодки, возможно, будут снабжены съемными боеголовками. В настоящее же время они пригодны лишь для перевозки двух пловцов с запасом мин, зарядов Хагенсена или иных взрывчатых веществ. По своему назначению они напоминают резиновые плоты с электрическими моторами, которые использовались во время войны с Японией.

С помощью «морских саней» — рамы, снабженной вертикальным и горизонтальным рулями и буксируемой надводным судном, — пловец может без труда и на любое расстояние передвигаться со скоростью, намного превышающей его собственную. В мирное время такие сани используются для всевозможнейших целей, но в военных условиях их применение, очевидно, будет более узким.

«Ведьмины метлы» — небольшие индивидуальные буксировщики — намного увеличили бы радиус действия и скорость боевых пловцов. Пока же существует довольно ненадежный аппарат, снабженный небольшим винтом, который приводится в движение сжатым воздухом, подающимся из баллона. Компактных источников энергии пока не существует. Аккумуляторы же и электрические моторы, вроде тех, что используются на управляемых торпедах и прочих средствах, слишком тяжелы и громоздки. По-видимому, весьма перспективны химические источники энергии, уже довольно давно применяющиеся для пуска реактивных двигателей самолетов, а теперь и в ракетном деле. Однако в настоящее время они чересчур опасны для обнаженного пловца. Подобно всем другим важным, но неэффективным видам оружия, развитие техники, используемой командами подводных подрывных работ, задерживается в мирное время из-за недостатка в кадрах и средствах.

Боевым пловцам придется изменить один из важных элементов тактики итальянцев. Речь идет об эвакуации пловцов после проведения операции. Лишь однажды, да и то не вполне успешно, итальянцы попытались произвести такую эвакуацию. После нападения на Александрию в декабре 1941 года в 10 милях мористее Розетты, милях в пятидесяти от Александрии, итальянская подводная лодка ждала возвращения пловцов. Но так и не дождалась. Во всех остальных случаях начальство рассчитывало на то, что диверсанты, вооруженные минами-«присосками», экипажи катеров «Е» и управляемых торпед сумеют пробраться на нейтральную территорию или сдадутся англичанам. Это избавляло начальство от лишних хлопот. Однако судьба трех американских боевых пловцов, захваченных на Япе и пропавших без вести, заставляет сделать вывод о том, что должны быть приняты все меры для эвакуации пловцов после окончания операции.

Первая операция, производившаяся итальянской 10-й легкой флотилией, в которой участвовали четыре управляемые торпеды, должна была состояться в августе 1940 года. Но еще в 400 милях от Александрии английские самолеты торпедировали итальянский танкер и подводную лодку, на которую с надводного судна перегружались управляемые торпеды. Атака была сорвана. В сентябре курсом на Александрию прямо из Италии отправилась подводная лодка с тремя управляемыми торпедами «SLC», помещенными в контейнеры, которые были установлены на верхней палубе. Но когда была получена радиограмма, сообщавшая, что английские корабли покинули гавань, итальянцам пришлось повернуть обратно. Сразу же после того лодка подверглась бомбежке глубинными бомбами. Она всплыла на поверхность на некоторое время, чтобы экипаж мог спастись. После этого лодка была затоплена личным составом. Одновременно с ней к Гибралтару направилась другая подводная лодка. Но и она получила распоряжение отменить атаку, поскольку английские корабли ушли. Эта лодка благополучно вернулась на свою базу.

Лишь в мае 1941 года итальянские подводные диверсанты добились успеха. Та же самая подводная лодка повторила свой рейс на Гибралтар и вошла в подводном положении в бухту Алхесирас. Дождавшись вечера, в трех милях севернее Гибралтара командир лодки спустил на воду три управляемые торпеды, на борту которых было по два человека. После этого лодка, хотя и с большим трудом, благополучно вернулась на базу. Ни одной из управляемых торпед не удалось проникнуть во внутреннюю гавань: и торпеды, и дыхательные аппараты оказались не в порядке. Однако итальянцами было потоплено четыре корабля, стоявших на рейде, общим водоизмещением в 73 000 тонн. Трое пловцов было убито, трое взято в плен. Одна управляемая торпеда попала в руки испанцев.

Это нападение явилось полной неожиданностью для англичан. Лишь из-за неисправности оборудования результат его был недостаточно внушительным.

Третья атака на Гибралтар состоялась в октябре 1942 года. На этот раз, чтобы избавить экипажи управляемых торпед от утомительного путешествия на подводной лодке, их перебросили по воздуху в «нейтральную» Испанию и спрятали на интернированном итальянском танкере, находившемся в гавани Кадис. Ночью их забрала подводная лодка; пройдя в бухту Алхесирас, она выпустила управляемые торпеды, как и в прошлый раз, и вернулась в Италию. Но атака снова сорвалась. Шестеро итальянцев вплавь добрались до «нейтральной» Испании, где их встретили итальянские агенты. Затем их доставили в Севилью, откуда на самолете отправили в Италию. Три управляемые торпеды погибли, зато подтвердилась возможность использования «нейтральной» Испании в качестве базы итальянских диверсантов.

Теперь 10-я легкая флотилия доказала эффективность доставки управляемых торпед с помощью подводных лодок, и этот метод применялся с небольшими изменениями в течение всей войны.

Самого внушительного успеха итальянцы добились во время нападения на Александрийскую гавань в декабре 1941 года. Проникнув в сумерках в гавань в тот момент, когда входные заграждения были открыты для пропуска трех английских эсминцев, итальянские подводные диверсанты незаметно прикрепили боеголовки торпед к днищам линкоров «Куин Элизабет» и «Вэлиент»; взрыв вызвал серьезные повреждения кораблей.

Это было тяжелым ударом для англичан. Незадолго до того, в ноябре, авианосец «Арк Ройял» был торпедирован возле Гибралтара немецкой подводной лодкой. Тогда же в районе Тобрука был торпедирован и линкор «Бархэм». «Куин Элизабет» и «Вэлиент» были последними линейными кораблями англичан. Теперь в английском средиземноморском флоте не осталось ни единого линейного корабля, в то время как у итальянцев было пять таких кораблей. Нехватка линейных кораблей у англичан стала особенно ощутимой после того, как японскими самолетами были потоплены «Принц Уэльский» и «Рипалс».

До сих пор, включая и нападение на Александрию, тактика использования управляемых торпед оставалась неизменной. Первое изменение было введено при последующих операциях на другом конце Средиземного моря.

На берегу бухты Алхесирас, севернее Гибралтара, неподалеку от Ла Линеа, в одинокой вилле поселился некий итальянец со своей женой-испанкой. Отсюда они могли следить за передвижением кораблей, входивших и выходивших из Гибралтара, и оказывать нужную помощь экипажам управляемых торпед и пловцам-диверсантам.

Диверсанты различными путями были доставлены на интернированный итальянский пароход, стоявший в Алхесирасе как раз напротив Гибралтара. На этом судне ниже ватерлинии в районе затопленного трюма в борту было проделано отверстие, через которое могли выходить и входить внутрь управляемые торпеды. Они собирались из частей, тайно ввозившихся в Испанию. Экипажи торпед и пловцы-диверсанты имели возможность вести постоянные наблюдения за союзными конвоями и не спеша намечать себе жертвы. Более того, они отправлялись в рыбачьих лодках удить рыбу и изучали курсы, по которым должны были пойти управляемые торпеды, и маршруты пловцов. «Нейтральные» же испанцы в это время, мягко говоря, страдали близорукостью.

Своим первым большим успехом подводные диверсанты 10-й легкой флотилии были обязаны помощи этой «нейтральной» страны.

В ночь с 13 на 14 июля 1942 года с виллы у Ла Линеа двенадцать диверсантов вплавь двинулись в сторону союзного конвоя, стоявшего на якоре. Одетые в легководолазные костюмы, оснащенные ластами и кислородными аппаратами, вооруженные минами-«присосками», они действовали как боевые пловцы. Мины-«присоски» раннего образца имели двухкилограммовый заряд взрывчатки и были снабжены резиновым кольцом, с помощью которого мина как бы присасывалась. У каждого из пловцов было по четыре таких мины. (Мины-«присоски» более позднего образца прикреплялись с помощью магнита и имели заряд в 4 килограмма.) Прикрепив мины, два пловца вернулись на берег, где их встретили свои агенты; семеро были арестованы испанскими карабинерами, но затем выпущены; трое благополучно добрались до берега. Их «уловом» были четыре транспорта, получившие настолько значительные повреждения, что для того, чтобы не затонуть, им пришлось выброситься на берег.

15 сентября таким же маршрутом отправилась на дело вторая группа пловцов-диверсантов. На этот раз обстановка усложнилась: англичане стали бдительнее и время от времени сбрасывали глубинные бомбы. В результате диверсантами был потоплен только один транспорт водоизмещением около 1800 тонн.

Во время атаки на Алжир, состоявшейся 11 декабря, была применена иная тактика. Из подводной лодки, подошедшей к кораблям противника, стоявшим на рейде, был высажен боевой пловец, снабженный телефоном. Подводная лодка, по-прежнему находясь на глубине 18 метров и следуя указаниям пловца, подошла к якорной стоянке противника; здесь из нее вышли десять пловцов-диверсантов. На это понадобилось полчаса. Затем из контейнеров, закрепленных на палубе, были извлечены три управляемые торпеды. На это ушло еще 20 минут. Из-за того что пловцы замешкались, удалось атаковать лишь транспорты, стоявшие на рейде; в гавань пловцы проникнуть не сумели. Управляемыми торпедами было потоплено или повреждено три, подрывниками — два судна, общим водоизмещением около 28 000 тонн. На этот раз поблизости не было «нейтральной» страны, поэтому все члены экипажей управляемых торпед и пловцы-диверсанты попали в плен.

8 мая 1943 года три управляемые торпеды, стартовавшие из нейтрального Алхесираса, снова атаковали английские корабли на Гибралтарском рейде. Их водители, прикрепив боеголовки к корпусам вражеских кораблей, благополучно вернулись на своих снарядах на судно, служившее им убежищем, и оттуда наблюдали за тем, как один за другим взорвались и утонули три транспорта общим водоизмещением почти в 20 000 тонн. В результате повторной диверсии 3 августа было потоплено еще три судна водоизмещением в 23 000 тонн. Один из диверсантов был захвачен в плен, но все три управляемые торпеды в целости и сохранности вернулись в свое убежище. Это была последняя операция, в которой использовались управляемые торпеды.

Между тем был разработан еще один способ проведения диверсий. Использовавшиеся боевыми пловцами мины-«присоски» были переданы в руки флотских диверсантов, обосновавшихся в нейтральных портах Уэльва, Малага и Барселона в Испании и Лиссабон и Опорто — в Португалии. Мины-«присоски» теперь были снабжены приспособлением наподобие скобы, защищавшим мину (для борьбы с «присосками» на судах союзников под днищем периодически протаскивали стальной трос). Были они снабжены и еще более важным приспособлением: небольшим винтом. Лишь после того, как судно выходило из порта и винт этот начинал вращаться, срабатывал взрыватель замедленного действия. Как бы долго ни находилось судно в гавани, с ним ничего не случалось. Отойдя же на 5 или более миль в море, где поднять его со дна не было возможности, оно тонуло. Причем гибель его могла быть объяснена столкновением с миной или атакой торпеды. Никому и в голову не могло бы прийти, что это диверсия. По этой причине нельзя судить о том, насколько успешны были такие опыты, если не считать диверсий, произведенных неподалеку от турецких портов Александретта и Мерсин (где было потоплено два транспорта водоизмещением по 7000 тонн и один водоизмещением в 10 000 тонн).

Отдавая должное итальянским пловцам, признавая первенство итальянцев в создании кислородного аппарата, легководолазных костюмов, ластов и мин-«присосок», их инициативу в деле использования управляемых торпед, нужно все же отметить, что своими успехами они обязаны главным образом на редкость благоприятному стечению обстоятельств. Налет на Гибралтар из Алхесираса можно сравнить с нападением на Нью-Йоркскую гавань из нейтральной базы, допустим, в Бруклине.

Но вернемся к настоящему. При дальнейшем своем обучении боевые пловцы используют то небольшое количество управляемых торпед, «мокрых» и «сухих» подводных лодок-малюток, какое им удалось приобрести. Но все эти средства лишь с натяжкой можно назвать удовлетворительными. Для успешного достижения цели необходимо изобрести какое-то новое горючее наподобие того, что используется сейчас в новейших реактивных двигателях.

Операции с использованием подводной лодки включают в себя выпуск и прием диверсантов под водой. Для этих целей использовались как входной люк, так и торпедные аппараты. Даже в самом лучшем случае выход диверсантов занимает много времени. Как мы уже отметили, неизбежная эта задержка и послужила причиной недостаточной эффективности нападения итальянских подводных диверсантов на Алжир. Лишь тогда, когда подводные лодки будут оборудованы специальными люками, на выход каждого диверсанта понадобится меньше трех минут.

Вполне очевидно, что задачи диверсантов коренным образом отличаются от задач, стоящих перед боевыми пловцами. Производит ли боевой пловец разведку, промер глубин или выполняет иную работу, связанную с подготовкой к высадке десанта, он никогда не удаляется от своей плавучей базы далее чем на 3–5 миль. База эта находится под охраной остальных кораблей оперативного соединения. Диверсант же работает в одиночку. Действовать ему чаще всего приходится с базы, удаленной от цели на сотни миль, в условиях полной секретности и без какой бы то ни было поддержки со стороны своих.

Как итальянцы, так и англичане в качестве средств доставки диверсантов использовали подводные лодки. Как уже было сказано, итальянцы научились выпускать пловцов и управляемые торпеды с подводных лодок, находящихся на значительной глубине. Но долгие, утомительные переходы на них, как уже было отмечено, плохо сказывались на самочувствии и боевом духе диверсантов. К тому же за время операций они потеряли по меньшей мере две подводные лодки.

Командир 10-й легкой флотилии мечтал о том времени, когда переброска людей и штурмовых средств будет осуществляться по воздуху. Это было двадцать лет тому назад, нынче же мечта вполне может стать действительностью. Теперь пловцы-диверсанты и управляемые торпеды могут доставляться к месту действий и даже эвакуироваться с помощью самолетов. Летающие лодки, если бы не их ограниченная скорость и небольшой радиус действия, явились бы наиболее удобным средством транспортировки.

Однако, прежде чем заглядывать в будущее, разумно будет рассмотреть некоторые существующие в настоящее время технические новинки и методы работы.

ПЛОВЦЫ СТАНОВЯТСЯ АМФИБИЯМИ

С удя по всем признакам, американские боевые пловцы и специалисты того же назначения из вооруженных сил других стран собираются уйти под воду. При этом перед ними, несомненно, возникнут новые задачи, требующие совершенно нового решения. Нам трудно представить себе море иначе, чем находящимся под нами, внизу. А между тем, плывя или передвигаясь по дну, мы видим иной мир, поскольку поверхность моря находится над нами. Как только этот мир станет для нас привычным, мы постепенно начнем осознавать, насколько радикальными будут изменения в задачах и тактике боевых пловцов.

Прежде чем делать прогнозы, давайте взглянем, что представляют собой новые приборы, которые будут способствовать дальнейшему прогрессу легководолазного дела, и попробуем оценить их достоинства и недостатки. Одним из основных приборов подобного рода является «Скуба», автономный подводный дыхательный аппарат.

Современные модели «Скубы» изготавливаются в двух вариантах: в одном используется воздух, в другом — кислород. Приборы первого типа получили практическое применение лет двадцать назад. Но во время второй мировой войны боевые пловцы не применяли ни воздушные, ни кислородные аппараты.

Изобретатель воздушного дыхательного аппарата Жак-Ив Кусто дал своему детищу название «акваланг». Название это укоренилось и часто применяется для обозначения прочих дыхательных аппаратов, в которых используется сжатый воздух, подобно тому как название «кодак» в свое время применялось, без всяких на то оснований, к любой портативной фотокамере. Такой дыхательный аппарат нашел самое широкое применение среди спортсменов-подводников и курсантов, обучающихся специальности боевого пловца. Он состоит из одного — трех баллонов, прикрепляемых к спине пловца. В них содержится воздух, которым дышит пловец. Качество этих баллонов стало гораздо выше, чем было некогда, воздух в них может находиться под значительно большим давлением, а значит, и запас его увеличивается.

Воздух ничего не стоит, достать его можно где угодно. Для зарядки баллонов нужен только компрессор. Такие портативные компрессоры могут приводиться в действие с помощью бензиновых или электрических моторов и по размерам своим лишь немного превышают переносные пульверизаторы, используемые для окраски. У приемного отверстия насоса компрессора устанавливается фильтр, задерживающий пыль, однако следует принять все меры, чтобы вместе с воздухом внутрь не попали выхлопные газы, в которых содержатся углекислота и (еще более опасная) окись углерода. Токсичность их резко возрастает с глубиной. Ныряльщику, вдыхающему эти газы, сначала отказывает чувство ориентации, затем он теряет сознание и в конце концов может погибнуть. На кораблях и военно-морских базах имеются более мощные компрессоры с лучшими фильтрами и большими резервуарами сжатого воздуха. С помощью таких компрессоров можно заряжать одновременно несколько баллонов.

Принцип действия акваланга заключается в следующем. Воздух поочередно из каждого баллона поступает через стопорные краны в металлический патрубок, соединенный с редукционным клапаном. К патрубку прикрепляется армированная резиновая трубка с манометром, находящимся на груди у пловца. Протянув руку назад и повернув стопорные краны, пловец может определить по манометру, сколько у него осталось воздуха. Манометр для пловца является тем же, чем является указатель уровня бензина для водителя автомобиля: он позволяет пловцу судить, сколько времени может он находиться под водой.

А это очень важно. После пребывания под водой ныряльщик должен подниматься на поверхность не поспешно, а постепенно. Иначе с ним может произойти масса неприятных вещей.

Редукционный клапан служит для уменьшения давления сжатого воздуха, поступающего из баллонов, до величины, необходимой для дыхания. Редукционный клапан сблокирован с дыхательным клапаном. Последний обеспечивает при вдохе подачу воздуха пловцу под давлением, равным давлению воды, окружающей его.

Воздух по резиновой, обтянутой нейлоном трубке поступает в мундштучную коробку, а оттуда — в зажатый у пловца во рту загубник. Трубка эта имеет большой диаметр для уменьшения сопротивления и гофрирована для того, чтобы она была достаточно гибкой и не переламывалась. Вторая трубка, присоединенная к мундштучной коробке, идет к затылку пловца. Створчатый клапан, расположенный в месте соединения двух гофрированных трубок, при вдохе перекрывает трубку выдоха, а при выдохе — трубку вдоха. Этим предотвращается потеря свежего воздуха и вдыхание использованного.

В первых моделях акваланга трубка выдоха отсутствовала, пока Кусто не обнаружил, что аппарат, прекрасно работавший, когда пловец находился лицом вниз, начинал отказывать, когда водолаз переворачивался на спину. Это объяснялось тем, что давление воздуха в дыхательном клапане и в выпускном отверстии возле рта пловца было неодинаковым. Выход был найден: выпускное отверстие было передвинуто к затылку аквалангиста.

Ни один акваланг не является абсолютно надежным. Но ведь люди гибнут и в автомобилях, ломают ноги на лестничных клетках и тонут даже в ваннах. Акваланг опасен тем, что в воздухе, заключенном в баллонах, содержится азот, этот инертный газ, который мы безболезненно вдыхаем постоянно. Между тем аквалангист, находящийся в добром здравии и умственно полноценный, пытаясь побить собственный рекорд глубины погружения, может нырнуть и не вынырнуть назад. На глубине от 30 до 100 метров — цифра эта может быть различной для разных пловцов — он сходит с ума и захлебывается; в сущности, он совершает самоубийство в состоянии невменяемости.

Причиной тому — азотный наркоз, который Кусто — один из первых, кто наблюдал это явление, и один из немногих, испытавших его на себе, но оставшихся в живых, — назвал «глубинным опьянением». Вначале ныряльщик чувствует себя на седьмом небе, он счастлив, как никогда в жизни. Он беззаботен и беспечален. Он сверхчеловек, властелин над самим собой и над всем, что его окружает. Акваланг ему больше не нужен. Он может, смеясь, протянуть загубник проплывающей мимо рыбе. И затем умереть, опустившись на дно.

Это явление объясняется нарушением работы мозговых центров в результате вдыхания азота под большим давлением.

Азотный наркоз послужил причиной смерти ряда известных глубоководных ныряльщиков и в будущем может унести жизни многих беспечных спортсменов-любителей. Надежду на то, что на такой глубине к вам придет помощь, вряд ли следует питать. Пострадавший ничего не может сделать для своего спасения, потому что вообще ничего не хочет делать. Единственное, что можно посоветовать, — это избегать больших глубин.

Но даже на умеренных глубинах пользоваться воздушным аппаратом следует с осторожностью. Как аквалангистов, так и водолазов и рабочих, производящих, работы в кессонах, наполненных сжатым воздухом, подстерегает одинаковая опасность — опасность проникновения азота в кровь и распространения его по различным органам.

Несколько лет назад произошел забавный случай. На церемонии, состоявшейся в Нью-Йорке по случаю открытия туннеля, проложенного под рекой, присутствовали важные государственные деятели. Шампанское, которое они пили на банкете, устроенном в секции, где было высокое давление, показалось им пресным, как столовое вино. Когда же гости поднялись наверх и оказались в атмосфере с нормальным давлением, шампанское начало действовать, выделяя содержащийся в нем углекислый газ. Таких надутых политиканов, которые то и дело булькали и рыгали, вряд ли можно было сыскать еще где-нибудь.

Но с водолазами может произойти и кое-что посерьезнев. Водолаз вряд ли будет злоупотреблять шампанским; перед спуском под воду он не станет принимать пищу, образующую газы. Но когда он какое-то время работает под водой, в кровь его под давлением начинает проникать азот. Если уменьшение давления происходит чересчур резко, водолаз начинает ощущать нечто вроде щекотки. Иных предупредительных сигналов он не чувствует. Причиной внезапной смерти или паралича является газовая эмболия — закупорка артерии пузырьками азота. Чаще же растворившийся в тканях азот начинает выделяться в суставах, мышцах и различных органах человеческого тела, заставляя человека испытывать адские мучения. Если его тотчас же не поместить в декомпрессионную камеру, он может стать калекой или погибнуть.

Случаи столь таинственной смерти заинтересовали английского ученого Джона Холдена, который нашел способ спасения от этой болезни. Способ этот стал применяться в ВМФ США с 1912 года. Заключается он в том, что пострадавшего поднимают на поверхность постепенно, выдерживая его на каждой остановке в течение определенного отрезка времени с тем, чтобы азот успевал удалиться из организма водолаза, попав сначала в кровь, а затем в легкие.

Естественно, в холденовской таблице безопасного подъема, предусматривающей такие декомпрессионные остановки, учитывается время нахождения пловца под давлением и величина давления. При спусках на большую глубину на подъем уйдет больше времени, чем на работу. Усталость и холод или же срочность задания иногда вынуждают пловцов сократить декомпрессионный период. А это может привести к непоправимым последствиям.

Хорошо подготовленные, дисциплинированные боевые пловцы строго соблюдают декомпрессионный режим. Они стремятся свести риск до минимума. Но ловцы губок по-прежнему становятся калеками вследствие кессонной болезни и по-прежнему от нее, насколько известно, ежегодно гибнут беспечные аквалангисты-спортсмены.

Кроме кессонной болезни, ныряльщика, поднимающегося на поверхность слишком быстро, поджидает еще одна опасность. В случае неожиданного повреждения акваланга пловец при срочном подъеме может инстинктивно задержать дыхание. Тогда находящийся у него в легких воздух по мере уменьшения давления воды станет расширяться и повредит легкие. Когда он поднимется на поверхность, у него могут начаться конвульсивные движения и обильное кровотечение изо рта и носа. Ныряльщик, не пользующийся аквалангом, не страдает от баротравмы легких, поскольку воздух, который он вдохнул перед погружением, находился под обычным атмосферным давлением. Однако опасность баротравмы легких следует учитывать при спасении экипажей с затонувших подводных лодок.

Вначале для спасения подводников был использован один из вариантов водолазного снаряжения, затем — более простой прибор, кислородный мешок Момсена. В экстренном же случае, например, когда подводная лодка надвое разрезана надводным кораблем, под рукой может не оказаться и таких дыхательных приспособлений, поэтому стали применять еще более простой, но вполне надежный метод выхода из затопленной лодки. Метод заключался в следующем. Члены экипажа входили по одному в спасательную камеру. Нижний люк задраивался, и в камеру подавалась вода до тех пор, пока не доходила до плеч спасающегося. При этом наружное и внутреннее давление уравнивалось. Затем открывался верхний люк, и человек всплывал, все время выдыхая сжатый воздух, находившийся у него в легких. При таком способе легкие у него оставались неповрежденными. Поскольку под давлением в спасательной камере он находился меньше двух минут, азот не успевал проникнуть в организм и никакой опасности кессонной болезни не возникало.

Разумеется, пловец не может тут же на месте оказать помощь своему товарищу, если у того повреждены легкие. Средств для оказания такой помощи не существует. Если из-за порчи дыхательного аппарата или по какой-то иной причине пловец поднимался на поверхность слишком быстро и получил кессонную болезнь, единственное, чем могут помочь ему товарищи, это надеть на пострадавшего водолазное снаряжение или акваланг и вместе с ним спуститься на достаточную глубину для декомпрессии. Применяя такой прием, можно облегчить краткий, но болезненный приступ кессонной болезни, но в более трудных случаях, особенно если пострадавший потерял сознание, он не годится. В таких случаях, так же как при баротравме легких, пловца необходимо спешно поместить в декомпрессионную камеру.

Все военные корабли, приспособленные для спуска водолазов, оборудованы такими камерами. На базе подготовки боевых пловцов в Литл-Крик имеется две камеры, причем большая из них используется как для декомпрессии, так и для определения степени подверженности курсанта клаустрофобии. Меньшая камера — передвижная, смонтированная на автоприцепе и в случае необходимости может быть быстро доставлена к месту происшествия.

Все камеры построены по одному принципу. Это большие цилиндры с несколькими манометрами, телефонным аппаратом и множеством приборов. Некоторые камеры настолько велики, что в них во весь рост могут встать несколько человек. На одном конце камеры имеется тамбур с двумя дверьми, напоминающий спасательную камеру подводной лодки; это позволяет впускать или выпускать человека, не меняя давления в основном отсеке. На другом конце камеры имеется небольшой шлюзовый люк, используемый для передачи пищи, питья, лекарств, которые понадобятся пациенту во время долгого затворничества. Все приборы, служащие для обеспечения безопасности, от насосов до электрических ламп, дублируются на случай выхода их из строя.

Заболевшего водолаза помещают в камеру. С ним остается врач, поддерживающий связь с медицинским персоналом, находящимся снаружи. Двери задраиваются, внутрь накачивается воздух до тех пор, пока пузырьки азота в организме не уменьшатся в объеме и боли не исчезнут. После этого начинают снижать давление в соответствии с таблицами декомпрессии. Врач наблюдает за состоянием больного в течение всей этой процедуры.

Врач и пациент могут подчас оставаться в заточении более суток; декомпрессионный метод Холдена является лишь профилактической мерой, для лечения же требуются более значительные «дозы». Постоянно проверяется деятельность сердца, легких и состояние нервной системы пациента. Если пациент умирает, врач остается до окончания декомпрессии, иначе он сам станет жертвой кессонной болезни.

Возникает вопрос: если азот столь же опасен для водолаза, сколь и бесполезен, то зачем он вообще нужен? Почему бы не приготовлять дыхательную смесь, используя водород и кислород, гелий и кислород или какое-нибудь иное сочетание газов? Почему бы, наконец, не обратиться к чистому кислороду?

Чистый кислород — это тот самый газ, который жизненно необходим человеку. Кислородные дыхательные аппараты возникли раньше аквалангов, а немцы только им и отдавали предпочтение. Кислородными аппаратами пользовались и пловцы итальянской 10-й легкой флотилии. Использование кислородного аппарата дает большие преимущества во время операций, требующих соблюдения особой секретности: он не оставляет на поверхности следа в виде пузырьков воздуха, которые поднимаются от акваланга. А так как в кислородном аппарате отсутствует ненужный и опасный азот, то баллон с кислородом гораздо меньше баллонов акваланга. На суше нести его много легче, в воде же он не так мешает плыть.

По своему устройству этот прибор очень схож с аквалангом. Он так же снабжен редукционным клапаном, впускным клапаном, манометром, гофрированными трубками вдоха и выдоха, соединенными створчатым клапаном, который находится в мундштучной коробке. Но работает он по так называемой замкнутой схеме. Трубка выдоха не выходит в воду, а соединена с небольшой очистительной камерой, прежде наполнявшейся каустической содой, теперь же содержащей более сложный состав.

В этой камере поглощается почти вся двуокись углерода — продукт сгорания потребляемого пловцом «топлива». Остаток же двуокиси углерода, неиспользованный кислород и, возможно, незначительное количество азота, смешиваясь в дыхательном мешке со свежим кислородом, подаются к загубнику.

Пополнить запас кислорода несложно. Его используют газосварщики, врачи-анестезиологи; он применяется также во многих отраслях промышленности. Ганс Хасс, известный аквалангист и писатель, смог в небольшом порту на Красном море перезарядить свои баллоны с помощью установки, принадлежащей нефтяной компании.

С первого взгляда может показаться, что кислородный прибор обладает большими преимуществами перед аквалангом. Еще бы: более легкий вес, меньшее сопротивление в воде, отсутствие предательских пузырьков и опасного азота. К несчастью, кислород под давлением может явиться причиной гибели ныряльщика, придя на помощь этой старой отравительнице — двуокиси углерода. Находясь на большой глубине, человек, снаряженный кислородным прибором, вследствие переутомления или переохлаждения может совершенно неожиданно потерять сознание. Это случалось с итальянскими подводными диверсантами, происходит такое с ныряльщиками и в нынешнее время, в обычном плавательном бассейне.

Что же происходит? Обычно, когда кровь попадает в бронхи, кислород «вытесняет» из красных шариков двуокись углерода. По мере того как кровь проникает в различные органы, кислород, в свою очередь, «вытесняется» двуокисью углерода — этим продуктом «горения», образующимся вследствие работы мышц и прочих тканей и органов, в которых перерабатывается свежий кислород. Если двуокись углерода возвращается в легкие в количестве, превышающем норму, легкие начинают сокращаться чаще обычного и человек испытывает чувство удушья.

На глубине, как мы уже знаем, воздух или кислород поступает к пловцу под давлением, равным давлению окружающей его воды, иначе пловец не сможет дышать. На глубине 10 метров оно в два раза больше атмосферного, а на глубине 100 метров — соответственно в десять раз больше того давления, к какому приспособлен человеческий организм.

Под таким давлением красные шарики настолько «пропитываются» кислородом, что не остается места для двуокиси углерода — в этом случае она не переносится в легкие для выдоха. Пловец же этого не чувствует. Он не ощущает нехватки воздуха: ведь в легкие двуокись углерода попадает в количестве, меньшем обычного. Он просто теряет сознание, становясь беспомощным и неподвижным[12].

Ослабление организма, вызванное переутомлением или переохлаждением, может привести к таким же последствиям на сравнительно небольшой глубине. Поэтому для большей безопасности кислородным дыхательным аппаратом можно пользоваться на глубинах не свыше 10 метров и при давлении не более двух атмосфер.

Если пострадавшего поднимут на поверхность своевременно, оказать ему помощь будет несложно. Если он может дышать самостоятельно, то беспокоиться не о чем. Если же он потерял сознание, нужно применить искусственное дыхание.

Боевые пловцы и аквалангом, и кислородным аппаратом пользуются без опасений. «Скубы» всех видов, как и автомобили, опасны лишь в руках несведущих, беспечных или безрассудных людей. Но применение кислородного аппарата ограничено небольшими глубинами, а на подъем аквалангиста, производящийся согласно декомпрессионным таблицам, уходит слишком много времени. Поэтому был произведен ряд опытов с другими дыхательными аппаратами.

Смесь гелия с кислородом использовалась водолазами, одетыми в скафандры, при спасении экипажа и подъеме затонувшей подводной лодки «Скуолус». Это происходило еще в 1939 году, когда никому и в голову не приходила мысль о создании команд подводных подрывных работ.

До глубины 50 метров водолазы использовали воздушные аппараты. От этой глубины до глубины 72 метров им под давлением подавалась гелиево-кислородная смесь, поступавшая из огромных резервуаров. Водолазы жаловались, что из-за нее они мерзнут. Возможно, это объясняется тем, что при подаче воздуха компрессорами он нагревается, между тем как смесь, расширяясь, теряла тепло при подаче ее из резервуаров[13]. Беда эта поправима: почему бы, действительно, не кондиционировать смесь, подогревая ее до нужной температуры?

Результаты эксперимента с гелиево-кислородной смесью оказались весьма успешными. Раньше, проработав минут 20 на глубине 50 метров, водолаз, согласно декомпрессионным таблицам, должен был целых полтора часа подниматься на поверхность. Если к тому же учесть время спуска, выходило, что почти четыре пятых общего времени пребывания под водой уходило впустую. Новая же смесь позволяла водолазу подниматься за час. Таким образом, выкраивались драгоценные полчаса.

Нашел применение и еще один метод, сокративший время пребывания водолаза в воде. Когда водолаз достигал последней ступени декомпрессии, то есть находился в 15 метрах от поверхности, он мог не выдерживать целиком весь декомпрессионный режим. Его быстро поднимали на спасательное судно и помещали в декомпрессионную камеру, давление внутри которой было равно давлению на глубине 15 метров. Там с него снимали громоздкий скафандр, давали ему чистый кислород с тем, чтобы ускорить выделение азота, создавали уютную обстановку. В результате из сорока минут, в течение которых водолаз находился в воде, двадцать минут он работал.

Боевые пловцы, снабженные аквалангами, могут использовать такую же дыхательную смесь; после длительного пребывания на большой глубине их также помещают в декомпрессионную камеру.

Поскольку за пределами Соединенных Штатов гелий производится в небольшом количестве, в других странах были сделаны попытки заменить гелий водородом. Однако водородно-кислородная смесь взрывчата. И все же швед Цеттерстром, используя водородно-кислородную смесь в обычном скафандре, благополучно спустился на глубину 144 метра. Лишь вследствие технической неисправности аппарата, никоим образом не связанной с применением дыхательной смеси, уже находясь на поверхности, он погиб.

Пока же пловцами К.П.П.Р. используется новый акваланг, который представляет собой комбинацию кислородного и воздушного дыхательных приборов. Хотя в трех воздушных баллонах воздух сжат до 150 атмосфер, а баллон с кислородом невелик, прибор все-таки громоздок. При помощи регенеративной системы и дыхательного мешка воздух обогащается кислородом в полузамкнутой цепи. При пользовании прибором на поверхности воды обычно остается след воздушных пузырьков. В условиях длительной работы на большой глубине и при низкой температуре, когда вследствие высокого давления пловец может получить кислородное отравление, ему подается только воздух. Для того чтобы ускорить освобождение организма от азота при подъеме, пловцу может подаваться обогащенная кислородом смесь, а потом и чистый кислород.

Преимущества такого смешанного кислородно-воздушного дыхательного аппарата перед предыдущими образцами очевидны. Кроме того, благодаря его вместительности и экономичности водолаз может находиться под водой целых пять часов. Этого хватит на то, чтобы проплыть почти три мили и незаметно, по-прежнему находясь под водой, вернуться по завершении задания обратно.

Обилие сведений об автономных дыхательных аппаратах, приведенных в этой главе, может показаться излишним. Однако для того чтобы представить себе пути дальнейшего развития подводного плавания, необходимо знать и достоинства и недостатки таких приборов.

Каждый практический шаг логически вытекает из теории. Следующий шаг, надо думать, будет также логичен. Не исключена возможность, что его предпримут наши будущие враги и союзники.

Шаг этот будет шагом под воду. Двадцать лет назад толчком к развитию подводно-диверсионного дела послужили диверсионные операции итальянских водолазов, снабженных минами-«присосками» и управляемыми торпедами. И в дальнейшем боевые пловцы неизбежно будут производить операции такого рода, находясь под водой, а не на поверхности воды.

Разведка, производство гидрографических работ, установка подрывных зарядов — все это будет сопряжено с меньшим риском, если такие операции станут осуществляться аквалангистами под водой, где их не достанет ружейный огонь и не увидят наводчики-артиллеристы. Если такие операции будут осуществлены скрытно, то десантное соединение получит важное преимущество, которое дает внезапность.

В следующей главе мы укажем, каким образом будет развиваться деятельность команд подводных подрывных работ ВМФ США и других стран. После второй мировой войны и в этой области было достигнуто многое, и это нужно учесть.

Вплотную подходя к разговору о последних достижениях в подготовке пловцов и о проведении новых исследований, закончим нашу беседу об основном курсе их обучения. Весь курс, включая подготовительный период и период отсева, составляет 16 недель. Успешно прошедший испытание кандидат приписывается к одной из команд П.П.Р. Однако в течение полугола он все еще считается проходящим испытательный срок. Он доброволец и в любую минуту может оставить ряды боевых пловцов.

Начальство К.П.П.Р. также вправе исключить его из рядов боевых пловцов, хотя случается это очень редко. Если офицер будет повышен в чине, скажем, до звания капитана первого ранга или контр-адмирала, его могут перевести в другое соединение, поскольку такому чину нечего делать в малочисленных в мирное время командах П.П.Р. Однако Коронадо или Литл-Крик останутся его духовным домом.

Однажды став боевым пловцом, он всегда остается им в душе.

ВОЙНА НА ДНЕ МОРСКОМ

Уже в ранний период истории человечества море было ареной военных действий. Позднее война на суше превратилась в подземную, люди начали углубляться в траншеи и укрытия, устраивать подкопы. Но только недавно войну стали вести и под водой.

Для подводных лодок вода была лишь укрытием, сражались же они, находясь на перископной глубине или в надводном положении. Во время второй мировой войны английские и итальянские подводники разработали тактику выхода боевых пловцов и управляемых торпед на поверхность из подводного положения. Из такого же положения с американских подводных лодок могут нынче стартовать межконтинентальные баллистические ракеты. Однако экипажи подводных лодок непосредственно с водой не соприкасаются.

Теперь же, судя по всему, следует ожидать появления подводных войск — бойцов, снаряженных дыхательными аппаратами. К такому выводу нас приводит, в частности, одно испытание, которому подвергают курсантов, подготовляемых для команд П.П.Р. Во время этого испытания курсант должен проплыть под водой полторы мили и всплыть на расстоянии не более ста метров от предварительно указанного ему берегового ориентира. Пловцы могут доставляться к месту действий, а затем эвакуироваться с помощью подводной лодки, находящейся в подводном положении. (Такого рода эвакуация итальянцами не осуществлялась). К услугам боевых пловцов нынче имеется новый переносный гидроакустический телефон, позволяющий поддерживать связь под водой, и портативный гидролокатор. Кроме того, каждый боевой пловец, естественно, снабжен компасом, водонепроницаемыми часами и глубиномером.

Учтите все это и представьте себе, как теперь будет выглядеть проведение боевыми пловцами сложной работы по промеру глубин у вражеского побережья.

На горизонте не видно ни единого корабля. Море спокойно. Но далеко от берега под морской гладью прячется подводная лодка. Не обыкновенная, а специально оборудованная. Над ней на воду (возможно, ночью) садится гидросамолет, затем взмывает ввысь, оставив на поверхности боевых пловцов в полном снаряжении, которые проникают в подводную лодку. Если же опасность преследования лодки кораблями противника велика, то в переброске и эвакуации боевых пловцов может участвовать только самолет.

Подводная лодка, если она все-таки используется, доставит пловцов ближе к побережью, и они быстро выйдут через специально оборудованный люк. Надев специальную обувь, они могут передвигаться по дну моря, неся ласты в руках. Вооруженные электрическими фонарями, чтобы их могли видеть товарищи, бойцы (группа или две) рассредоточиваются, как при обычном промере, производимом с поверхности моря.

Если в деле участвует несколько групп, их командиры поддерживают связь друг с другом (а возможно, и с подводной лодкой) с помощью гидроакустических телефонов.

Теперь вместо того, чтобы, находясь на поверхности, опускать лот, пловцы записывают показания глубиномера, укрепленного на запястье левой руки. Этот глубиномер представляет собой анероид — уменьшенную копию вашего домашнего барометра. Похож он и на альпинистский альтиметр или прибор высоты, применявшийся на первых моделях самолетов. У всех этих приборов различные циферблаты, но одинаковое устройство. Одни показывают величину давления в дюймах ртутного столба, другие — высоту над уровнем моря. Глубиномер же показывает глубину в футах ниже уровня моря.

Раньше альпинисты и летчики были вынуждены вносить поправку на высоту их отправного пункта над уровнем моря. Пловцам же этого делать не нужно. Если альпинист, определяя высоту, из-за перемены погоды может ошибиться на несколько сотен футов, то пловец и на дюйм не ошибется в глубине, поскольку вода намного плотнее воздуха.

Для того чтобы измерить глубину, пловец снимает показания прибора, держа его на уровне глаз, и прибавляет к нему расстояние от глаз до подошв. Теперь ему незачем тратить время на опускание и выбирание лота, незачем бояться, что лотлинь запутается или зацепится за какое-либо препятствие. Преимущества нового метода перед старым очевидны.

Однако задача командира группы по-прежнему сложна. Если он движется по дну, то может измерять расстояния шагами, обходясь без поплавка с намотанным на вьюшку размеченным линем. Тот, кто производит съемку на суше, пользуясь компасом и меряя дистанцию шагами, имеет представление о невысокой точности этого метода.

Находясь под водой, командир не имеет возможности следить за отдаленным береговым ориентиром. Зато, двигаясь по дну, командир не будет сбиваться с курса под воздействием течения. Если от курсантов-пловцов, заканчивающих курс обучения, требуется, чтобы они, проплыв полторы мили, высадились в месте, находящемся не более чем в ста метрах от заданной точки, то командир группы, идущий по дну, пользуясь компасом, проложит гораздо более точный маршрут.

В ночное время или в условиях чрезвычайно плохой видимости, очевидно, разумно будет потерять какое-то время, выставив живые ориентиры. Командир может также использовать и упомянутую техническую новинку — портативный гидролокатор.

Портативные гидролокаторы уже нашли применение среди водолазов для обнаружения утерянных предметов или подводных заграждений. Принцип их действия тот же, что и корабельных гидролокаторов, применяемых для поиска подводных лодок и определения глубин. Портативный гидролокатор нетрудно нести под водой и одному человеку, однако при работе ему нужен помощник. Прибор этот похож на допотопную автомобильную фару с компасом, укрепленным наверху. Радиус действия его в настоящее время — 300 метров.

От корабельного гидролокатора он отличается тем, что излучаемый им импульс слабее. Для обнаружения препятствия гидролокатор нужно поворачивать до тех пор, пока оператор и его помощник не услышат в наушниках отраженный звук. Направление, с которого звук доносится с наибольшей интенсивностью, и есть направление на предмет. Компас, установленный на локаторе, покажет пеленг, и оба оператора теперь смогут плыть прямо к обнаруженному объекту.

При использовании гидролокатора для наводки отряда пловцов, двигающегося под водой, все действия производятся в обратном порядке. Командир посылает вперед одного из бойцов, установив гидролокатор по пеленгу, равному выбранному им курсу. Поддерживая с командиром световую или телефонную связь, боец, следуя его указаниям, двигается в нужном направлении, все время находясь точно в плоскости луча гидролокатора, и останавливается на максимально возможном расстоянии от командира. Затем командир движется сам сквозь ночную тьму. При этом он руководствуется интенсивностью сигнала, отраженного от живого ориентира, который выполняет роль разыскиваемого предмета или подводного заграждения. Повторяя эту процедуру, командир выводит свою группу в заданное место.

Пловцы американских К.П.П.Р. (как и боевые пловцы противника) в настоящее время способны производить разведку и промеры глубин, прикреплять к подводным заграждениям заряды взрывчатки и обвеховывать фарватеры, ни разу не всплывая на поверхность. Они будут полностью спрятаны от глаз наводчиков, вражеских орудий и целиком защищены от огня стрелкового оружия противника. Если не считать заградительных патрулей, снаряженных аквалангами, опасаться противника им следует только в дневное время. Ведь днем, находясь в прозрачной воде, они легко могут быть обнаружены самолетами противника и забросаны глубинными бомбами.

Преимущества этого метода, позволяющего производить операцию скрытно, не ограничиваются лишь тем, что боевые пловцы оказываются в большей безопасности. Такая скрытность при высадке десанта обеспечивает его внезапность и, возможно, спасет бесчисленное множество жизней.

Не указывает ли появление баллистических ракет с атомными боеголовками на то, что ведение боевых действий с помощью обычного оружия отошло в прошлое? Если учесть величину армий, военно-морских и военно-воздушных флотов, то ответ может быть только один: не отошло. Ни одно государство не сочло разумным распустить свои армии, понадеявшись на то, что его цыплят защитит атомная наседка.

Поэтому естественно предположить, что боевые пловцы, подводные диверсанты, «люди-лягушки» и подобные подразделения вооруженных сил других стран разрабатывают новые приемы наступательной и оборонительной тактики. Но на этот раз действовать они будут только под водой.

Мы фактически не говорили об оборонительной роли боевых пловцов. Весь их боевой опыт, накопленный во время второй мировой войны, был приобретен в наступательных операциях. Желая ознакомиться с оборонительными действиями боевых пловцов, нужно обратиться к опыту их зарубежных коллег. Действия итальянских боевых пловцов с точки зрения стратегии были оборонительными, но тактически наступательными. От их атак англичане защищались двояко: сбрасывая глубинные бомбы и используя патрули «людей-лягушек». Однако обе эти меры сочетать трудно: глубинные бомбы не разбирают, кто друг, а кто враг.

Разрешить эту проблему можно, используя подводные убежища, наподобие тех, что применялись японцами. Если пловец, войдя в подводное убежище, расположится выше уровня воды, он будет настолько же защищен от глубинных бомб, как если бы он находился на надводном корабле или на суше. Такие бетонные укрытия в форме эскимосской иглу целесообразно было бы изготовлять заранее, как, вероятно, делали это японцы, а затем доставлять в гавань и затапливать. При проектировании таких укрытий можно предусмотреть даже оборудование их резервуарами с кислородом или иными устройствами.

Координируя свои действия с бомбометанием, производимым по графику, но с неодинаковыми промежутками времени, например через 5, 3, 7 минут и так далее, боевые пловцы могли бы, закончив патрулирование, вернуться в безопасное укрытие. Промежутки между бомбометанием могут ежедневно изменяться, что будет служить для пловцов как бы паролем. Тогда вражеским диверсантам придется туго.

А нельзя ли применить передвижное убежище? Такая идея наверняка должна была прийти в голову и будущим нашим друзьям и врагам. Нельзя ли воспользоваться чем-то вроде транспортера амфибии, могущего передвигаться и по дну? Подобное убежище как нельзя более пригодилось бы боевым пловцам, используемым в целях обороны, а еще больше — пловцам, производящим разведку, промеры глубин, уничтожение подводных препятствий и совершающим нападение на противника с помощью мин-«присосок». Убежище может быть сделано и по типу водолазного колокола. В этом случае отпадает необходимость в специальном устройстве для шлюзования. Такое подвижное убежище можно было бы закамуфлировать.

Даже несложное, стационарное укрытие нетрудно усовершенствовать. Его можно снабдить входной трубой наподобие сифона у моллюска и, установив внутри автоматическую аппаратуру для записи различных показаний, поместить укрытие заподлицо с поверхностью дна с тем, чтобы его нельзя было обнаружить с помощью гидролокатора. Аппаратура будет обслуживаться водолазами, доставляемыми на подводных лодках. Если такое убежище опустить на дно в районах, где проходят морские коммуникации, возле вражеских или собственных портов, оно будет служить как бы постоянным шпионским центром, поставляющим сведения о передвижениях кораблей.

По-видимому, уход под воду в корне изменит все задачи, выполняемые боевыми пловцами, включая высадку, снабжение или эвакуацию диверсантов, саботажников и партизан.

Имея гидролокатор, пловцы могут подойти под водой к самому берегу. Противник не заметит их до тех пор, пока они не выйдут на берег. А в темную ночь и на берегу никто их не разглядит.

Скрытность, которую обеспечивает передвижение под водой, позволяет применить новый метод уничтожения искусственных препятствий. Заряды ВВ можно прикрепить к заграждениям в ночное время с таким расчетом, чтобы они взорвались в определенный час утром, перед самым началом высадки. Пловцы еще раз проверят, не осталось ли какое-нибудь заграждение «необработанным». На расчищенных фарватерах они установят буи, которые благодаря особым устройствам всплывут в последнюю минуту, чтобы вражеские артиллеристы не успели заранее пристреляться.

Скрытность и эффективность новых методов разведки, промеров глубин и расчистки препятствий вполне отвечают современным требованиям, предъявляемым к десантным операциям. В нашу атомную эпоху умение рассредоточиться и молниеносно собрать все силы в кулак крайне важно для успешных действий амфибийных сил. Подойти на две-три мили к берегу за целых четыре дня до начала операции, чтобы оказать боевым пловцам огневую поддержку, теперь было бы чересчур опасно. С применением боевыми пловцами новой тактики корабли поддержки будут не нужны.

Теперь меняется вся картина высадки. В ночь перед днем «Д» боевые пловцы незаметно производят контрольную проверку прикрепленных к заграждениям зарядов и устанавливают взрыватели с таким расчетом, чтобы они сработали на рассвете. Командование амфибийных сил, находящихся в это время за сотню-полторы миль от объекта нападения, дополняет карты, корректирует план действий на основании разведданных и промеров глубин, произведенных боевыми пловцами заранее. Эти данные доставляются самолетом в ночное время.

Между тем обороняющиеся до сих пор не догадываются, на какой именно участок побережья, тянущегося на многие мили, придется удар, а то и вообще не подозревают о готовящемся нападении.

Может статься, что радиолокационная разведка обороняющихся предупредит свое командование о том, что в сторону побережья движется крупное оперативное соединение кораблей противника. Правда, куда именно, неясно, поскольку соединение для того, чтобы ввести защитников побережья в заблуждение, рассредоточивается отдельными группами вдоль побережья.

Обороняющиеся объявляют тревогу на участке протяженностью до 200 миль. На основании дальнейших донесений авиаразведки и береговых радарных установок опасная зона суживается. Но, возможно, это тоже отвлекающий маневр, только в более значительном масштабе. Как знать?

А боевые пловцы между тем придумали довольно ловкий трюк. Заряды взрывчатки, снабженные взрывателями замедленного действия, устанавливаются ими на трех участках, расположенных в пятидесяти милях друг от друга. Рано утром вместе с фонтанами воды вверх взлетают груды обломков. Так вот где началось наступление! Но тут раздаются взрывы на другом участке. Атака сразу на двух участках? В бешеной спешке защитники бросаются к телефонам, просят присылки подкреплений и резервов.

На полной скорости, с большой точностью корабли десанта подходят к третьему участку, где никто не ожидает высадки. Соединение замедляет ход, вперед посылаются тральщики. По грузовым сеткам, выброшенным за борт, вниз спускаются морские пехотинцы — первый эшелон десанта. Вот уже они в десантных катерах, бронетранспортерах-амфибиях или же более современных машинах. В этот момент взлетают в воздух заграждения и на этом участке. По этому сигналу вступают в действие корабли огневой поддержки.

Боевые пловцы, которым подступы к берегу уже знакомы, выполняют роль проводников.

Находясь под водой для выполнения своих задач, боевой пловец пользуется сжатым воздухом, но подходя к самому берегу, необходимо открыть кран, соединенный с баллоном, наполненным чистым кислородом, чтобы пловца не выдали пузырьки воздуха, выходящие на поверхность из акваланга, действующего по открытой схеме. Пловец может быть, кроме того, закамуфлирован. Если он, находясь в прозрачной воде в дневное время, неожиданно услышит шум винтов или заметит на дне тень надводного судна, закрытая схема дыхания может спасти ему жизнь. Но она же может и погубить пловца, поскольку, даже пребывая на небольшой глубине, переутомленный и иззябший, он подвержен опасности потерять сознание вследствие кислородного отравления.

Тяжелой работы бойцу не избежать, но избежать переохлаждения возможно. Для этого нужно просто надевать гидрокомбинезон в любых водах, за исключением тропических.

А теперь о предмете, ненавистном для пловцов, но, по-видимому, необходимом. Когда-то они изучали азбуку Морзе, но потом бросили — не хватало времени. Теперь же, вероятно, им придется вернуться к ней вместо того, чтобы изучать флажной семафор и азбуку глухонемых.

Одна из трудностей, возникающих во время передвижения под водой, заключается в сложности поддержания связи между бойцами. На поверхности проблема эта сравнительно несложна. Под водой для связи между группами может служить гидроакустический телефон, но ведь на всех таких приборов не напасешься. Человеческого голоса под водой не услышишь. Если пловец захочет что-то сказать на ухо своему напарнику, вынув загубник, то, как бы он ни надрывался, ничего кроме бульканья, тот не услышит. Правда, днем вы можете объясняться жестами. А как быть в темную ночь? Между тем с помощью фонаря или постукивания вы можете спросить: «Как дела?» и получить ответ: «Все в порядке».

Азбука Морзе чрезвычайно гибка. Постукивая по металлу, водолаз задает необходимые вопросы экипажу затонувшей подводной лодки и получает ответы, выстукиваемые по корпусу гаечным ключом. Пользуясь азбукой Морзе, можно передавать нужные сообщения с помощью электрического фонаря, прожектора, сирены и даже двух кусков металла. Азбука эта использовалась солдатами даже во время игры в бридж или покер. Только учтите, в программу обучения боевых пловцов последнее не входит!

Во время обучения для начала достаточно выучить несколько букв. Скажем, «точка, тире, тире» обозначают «подъем», четыре тире — «остановка», «точка, тире, точка» — «рассредоточиться».

Начало настоящей главы кое-кому могло показаться отрывком из научно-фантастической книжки, но это пустяки по сравнению с тем, что умеют уже в настоящее время боевые пловцы. Давайте посмотрим, чем же они занимаются, прежде чем пойти дальше.

Боец К.П.П.Р. с давних пор в небесах чувствует себя как дома. Но поскольку там ему делать нечего, его спускают или сбрасывают вниз, туда, где ему есть чем заняться, и подбирают снова после того, как работа оканчивается.

Вертолет без труда спустит пару пловцов, а потом с помощью лебедки вытащит их из воды и доставит назад на базу. Правда, метод этот все еще опасен. Однажды во время подъема с поверхности моря один из двух пловцов погиб. Этот человек вывалился из петли и упал в воду с большой высоты — а это все равно что удариться о твердую землю. Однако в период обучения боевых пловцов вертолеты в качестве средства доставки в район действия и эвакуации все же применяются и все сходит благополучно.

Один из недостатков вертолета заключается в том, что он представляет собой удобную мишень для вражеских артиллеристов и истребителей, особенно в тот момент, когда он зависает для спуска или подъема людей.

Боевых пловцов издавна обучают парашютному делу. Они умеют спускаться как на сушу, так и на воду. Обычный спуск, при котором парашют раскрывается автоматически после того, как человек прыгает с самолета, не совсем устраивает этих смельчаков. Они предпочитают затяжные прыжки; это ускоряет приземление, а значит, сокращает то время, в течение которого парашютист представляет собой удобную мишень для вражеских стрелков.

Любимое развлечение боевых пловцов — приземление в намеченной точке. Для этого нужно «подрулить», подтянув ту или иную из строп парашюта. Таким же способом пловцы маневрируют в воздухе, чувствуя себя в воздушной стихии так же свободно, Как и в более привычной для них стихии — воде.

Так происходит «сбрасывание». Эвакуация же с помощью самолетов с давних пор считалась невозможной. Теперь же назрела крайняя необходимость создания новой системы эвакуации, которая позволяла бы подобрать терпящего бедствие в воде, в лесу, пустыне, тундре, на полярной льдине, то есть там, куда ни одному вертолету не добраться. Обычно, когда обнаруживают терпящего бедствие, ему сбрасывают с самолета пакет со всем необходимым, а затем возвращаются назад, пока не иссякло горючее, чтобы направить к нему спасательную партию. Но случалось, что спасение приходило слишком поздно.

Решение этой сложной задачи было найдено благодаря смекалке и находчивости. Вот каким образом производится операция «Небесный крюк». Заметив потерпевшего, ему с самолета сбрасывают на парашюте пакет с пищей и всем необходимым. Если спасательная операция происходит на море, то в такой пакет входит четырехместный автоматически надувающийся плот и аэростат с парашютными ремнями, прикрепленными к его оболочке с помощью плетеного нейлонового троса длиной 150 метров; есть тут и баллон с гелием, служащим для наполнения оболочки аэростата.

Потерпевший садится на плот, застегивает на себе ремни парашюта и наполняет оболочку аэростата. Аэростат поднимается и натягивает трос, к которому прикреплены парашютные ремни.

На спасательном самолете имеется специальное приспособление в виде ярма, стопора и лебедки. Ярмо имеет форму буквы W, если смотреть на него сверху и с носа самолета. Верхние концы «буквы» прикрепляются к концам крыльев, а середина — к носу. В вершине острого среднего угла «буквы» расположен стопор.

Пилот делает заход, пролетая под аэростатом, но на высоте не менее двадцати метров над потерпевшим, сидящим на плоту. Если пилот не рассчитает и нейлоновый трос не попадет в выемку ярма, то своими боковыми сторонами ярмо защитит концы крыльев и винты от удара о трос; тогда пилот сделает вторую попытку. Если расчет окажется точным и нейлоновый трос угодит в выемку ярма, то здесь он будет «пойман» и закреплен с помощью автоматического механизма стопора. Затем нейлоновый трос устремится вдоль днища самолета. Когда трос дойдет до открытого люка, члены экипажа, уже стоящие возле него наготове, зацепят трос и закрепят его на лебедку. Потом трос аэростата, находящегося над самолетом, перерезают.

С первого взгляда может показаться, что потерпевший должен со страшной силой выдергиваться из воды, а не просто подниматься. Ведь если при эвакуации боевого пловца из воды при помощи «силка» скорость его резко менялась от 0 до 15 миль в час и уже тогда боевому пловцу приходилось нелегко, то теперь же это изменение составляет по меньшей мере от 0 до 150 миль в час. Однако рывок, который испытывает спасаемый, надевший на себя парашютные ремни, никогда не бывает сильнее рывка, обычного при раскрытии парашюта. Длина нейлонового троса достаточно велика, что позволяет поднять спасаемого почти вертикально. Это очень важно при снятии пострадавшего с суши: при подъеме его не будет волочить по неровностям почвы. Фактически пострадавшего можно поднять, даже если он находится в лесу, среди высоких деревьев. Если же дело происходит на море, то операция и вовсе проста. За шесть минут, в течение которых спасаемый будет поднят на борт самолета, перегрузка в среднем составит только от 6 до 7 g.

Вся операция «Небесный крюк», с момента сбрасывания пакета до подъема спасаемого на борт самолета, занимает обычно четверть часа. Такой метод практикуется у боевых пловцов, но эвакуация даже одной завершившей боевое задание группы пловцов, состоящей из шести человек, происходит чересчур медленно.

РАЗУМНЫЙ РИСК

Благодаря тщательному отбору и отличной подготовке боевые пловцы весьма подходят для использования их в роли «подопытных животных». Боевой пловец проходит различные предварительные отборочные испытания, что гарантирует полное отсутствие у него каких бы то ни было психических или физических дефектов. Оттого он и представляет собой сущий клад для армейских докторов и исследователей. Вот почему подразделения боевых пловцов редко бывают на месте в полном составе. Иногда небольшие группы пловцов исчезают для выполнения секретных заданий. Где они были и что делали, подчас не знают даже их товарищи.

Одним из элементов начальной подготовки боевых пловцов является проверка их реакции на постепенное увеличение давления, которое имитирует повышение давления воды с глубиной. Усилием воли они могут сохранять физическое и умственное равновесие при азотном наркозе или в иных опасных обстоятельствах. Став специалистами высокого класса, они не устанавливают никаких рекордов и не подвергают себя каким-либо сверхестественным испытаниям. Зато они разрабатывают нормы, стандарты, таблицы безопасности, новые экстренные методы спасения.

Естественно, многие из этих занятий опасны. Но правило боевых пловцов — идти на разумный риск и учиться тому, как сводить этот риск до минимума. Такое правило оправдывается и подтверждается практикой мирного времени, не говоря уже о военном. В боевых условиях могут возникнуть самые неожиданные ситуации, поэтому крайне важно, чтобы каждый «ластоногий» заранее научился взвешивать свои шансы. Так, например, ему, возможно, придется делать выбор между риском кислородного отравления и опасностью всплытия на поверхность под интенсивным огнем противника.

Боевые пловцы подвергались и некоторым видам испытаний на перегрузку, имеющим столь важное значение для подготовки летчиков и космонавтов. Двенадцать боевых пловцов были подвергнуты таким испытаниям в Джонсвилле (штат Пенсильвания) с целью установить, как повлияет длительное их пребывание в состоянии невесомости (которое будут испытывать космонавты на орбите) на способность переносить перегрузки, возникающие при возвращении в условия земного притяжения.

«Невесомость», достигаемая при полном погружении в воду, является до некоторой степени подобием свободного падения. До погружения боевые пловцы прошли испытание на центрифуге с тем, чтобы определить, в какой мере они переносят воздействие центробежных сил. После этого их поместили под воду на 18 часов. Затем их снова подвергли воздействию центрифуги. В результате было установлено, что космонавт сможет выдержать переход от невесомости к перегрузкам. Во всяком случае, боевые пловцы смогли.

Другое испытание состоялось в апреле 1959 года на базе военно-морской авиации в Норфолке (штат Виргиния). Во время этого испытания пятеро боевых пловцов с дыхательными аппаратами оставались под водой не менее двух суток. Они могли перемещаться в резервуаре, наполненном водой, могли сидеть. Пищу они получали через трубки. Коротать время им помогал телевизор и пропитанные особым составом журналы и газеты, которые, как оказалось, можно было читать и под водой, если перелистывать осторожно. Больше всего испытуемые жаловались на скуку.

Когда наконец их подняли на поверхность, то в результате длительного пребывания во взвешенном состоянии они не могли стоять на ногах. По словам очевидца, они скорее напоминали трупы, чем живых людей: руки и ноги их словно бы высохли; они походили на скелеты, обтянутые дряблой кожей. Однако через какие-то два часа они пришли в себя.

Бывает, что боевые пловцы проходят не предусмотренные программой испытания. Так произошло недавно в Гренландии; когда группа пловцов находилась на леднике, на них обрушилась глыба льда. Оказав первую помощь пострадавшим, один из боевых пловцов бросился бегом на базу, чтобы вызвать вертолеты и врачей. Говорят, что 22 километра чрезвычайно тяжелого пути он покрыл меньше чем за два часа.

«Ластоногие» готовы отправиться в любое место и взяться за любое дело. Одни проходят особый «курс на выживание» и учатся выбираться из пустыни или тундры, не имея при себе ни пищи, ни воды, ни снаряжения. Другие, для разнообразия, добиваются права носить значок специалиста по ведению военных действий в джунглях. Увидите вы их и возле капсулы космической ракеты, готовых прийти «приводнившемуся» космонавту на выручку. Они же отправляются в арктические экспедиции. Когда американская подводная лодка всплыла у Северного полюса, боевые пловцы снабженные аквалангами, были посланы проделывать отверстия в льдине и исследовать ее «с изнанки».

Время от времени к боевым пловцам обращаются представители тех или иных служб ВМФ с просьбой инсценировать нападение на тот или иной корабль, стоящий в гавани. Команду корабля предупреждают об опасности. Надводную и подводную части корпуса ярко освещают, под днищем устанавливают целую систему подводных сигнальных устройств. Непрестанно работает корабельная гидролокационная установка. Чуть ли не вся команда занята наблюдением, матросы внимательно вглядываются в мрачные воды или же курсируют на шлюпках вокруг корабля. И все-таки к концу срока, отведенного на учения, дно корабля оказывается облепленным учебными минами-«присосками».

«Ластоногие», правда, не очень-то гордятся такими подвигами. Ведь в мирное время в гавани никто не станет бросать глубинные бомбы, кроме того, возле корабля не был выставлен патруль аквалангистов: А в таких условиях выполнить подобное задание проще простого. Корабельный гидролокатор не в состоянии обнаружить пловцов, поскольку дно гавани усеяно таким количеством жестянок из-под пива и прочей дребедени, что в конце концов операторы обалдевают: вода же настолько мутна, что и подводное освещение тут бесполезно. Боевые пловцы умалчивают о том, каким образом им удается вывести из строя сигнальные устройства, однако, судя по их успехам в этой области, можно с уверенностью сказать, что в случае демобилизации они найдут себе «денежную профессию».

Другого рода проверки, проверки на бдительность, устраивают их больше, поскольку требуют большей выдумки и воображения. Они представляют собой как бы взрослый вариант известной игры «сыщики и воры». Такая игра все время продолжаться не может, поскольку состояние повышенной боевой готовности явится серьезной помехой для выполнения моряками своих обычных служебных обязанностей. Но время от времени отдельные части и учреждения вооруженных сил получают предупреждения о введении боевой готовности, а боевые пловцы — приказ: «А ну, покажите-ка им, где раки зимуют!» Приглашение это повторять не приходится.

Боевые пловцы чаще всего предпочитают хранить свои тайны. Они просят, кроме того, не упоминать географических названий, имен людей и кораблей, о которых идет речь. Поэтому об их действиях будет рассказано лишь в общих чертах.

Совсем недавно командир группы боевых пловцов, но существу один, без всякой помощи, «захватил» хорошо укрепленный форт. В другом случае объектом «нападения» явилась секретнейшая в стране радиостанция. По некоторым данным, оттуда наружу просачивались сведения, которые могут пригодиться нашим противникам. Боевым пловцам дано было задание проверить, так ли это. Не менее двух десятков «ластоногих», не имея официальных пропусков, в течение шести часов расхаживали по объекту и даже проникли на командный пост. Как именно была проведена операция, не подлежит оглашению, но, во всяком случае, то, что удалось боевым пловцам, могло бы удаться и кое-кому еще.

Боевые пловцы совершили также учебную диверсию и «потопили» военный корабль, скажем, у Виргинских островов. Первая попытка проникнуть на корабль была сделана двумя людьми, которым якобы было нужно обменяться с экипажем кинолентами. Как всегда, заранее предупрежденные о возможности «нападения», часовые не захотели рисковать и дали им от ворот поворот. Следующей группе боевых пловцов, одетых в робы и несших в руках мусорные контейнеры, удалось проникнуть на корабль. Контейнеры служили им как бы пропусками и одновременно вместилищем «взрывчатки». Застав командира корабля спящим у себя в каюте, они позаимствовали у него ключи. После этого боевые пловцы проникли на артиллерийский командный пункт, где взяли ключи от пороховых погребов и других столь же ответственных отсеков; здесь они установили учебные мины. Заперев по всем правилам эти отсеки, они незаметно положили ключи на место и благополучно вернулись на берег, неся пустые мусорные контейнеры.

Когда командира оповестили с берега о том, что корабль его «потоплен», он был взбешен и отказывался этому верить. Были обысканы все корабельные помещения от носа до кормы, естественно, за исключением надежно запертых отсеков. Командир корабля снова недвусмысленно выразил свое мнение о боевых пловцах. Боевым пловцам пришлось подняться на борт судна, снова позаимствовать у командира ключи, которые, как он был твердо уверен, все время находились в его каюте, и показать ему, в каких местах установлены «мины» замедленного действия.

Конфиденциальные донесения органам безопасности о результатах таких проверок, должно быть, представляют собой любопытный материал для чтения. Фокус с мусорным контейнером теперь слишком известен, чтобы прибегнуть к нему вновь, но вместо него обязательно придумают что-нибудь новое — такое, что не сразу разгадаешь. Один боевой пловец сказал по этому поводу: «Мы маскировались под кого угодно, кроме, разве, призраков и русалок… Кстати, это неплохая идея!»

И в самом деле, разрисованные под «скелет» фосфоресцирующей краской, темной ночью они представили бы собой запоминающееся зрелище.

Кроме рискованных перегрузок и снятия с воды с помощью «небесного крюка», боевые пловцы подвергаются массе неизбежных опасных испытаний при выполнении своих обычных обязанностей. Степень опасности они учатся уменьшать или сводить на нет. Мы уже останавливались на опасностях, поджидающих аквалангистов. Теперь уместно будет рассказать о том, какие опасности скрывает в себе море.

Наихудшей репутацией пользуются акулы. И вполне заслуженно. Однако не все акулы опасны. Те, с которыми сражаются киногерои в остекленных водоемах, вполне безобидны. Но акулы некоторых видов являются настоящими людоедами. Каждый год от них гибнет множество пловцов, особенно у берегов Австралии. Однако вряд ли кто-нибудь, встретившись под водой с воинственно настроенной акулой ростом с человека, а то и больше, станет мешкать, чтобы определить, какого эта акула вида. Возможно, она просто играет. А может быть, и нет.

Говорят, что акул привлекает не запах человека или крови, как обычно считали, а шум, который производит раненая жертва. Акулы, по-видимому, не обладают обонянием, зато у них на наружной части головы есть вкусовые присоски вроде тех, что имеются у человека на языке. Но кровь не настолько далеко и быстро распространяется, чтобы она могла тотчас привлечь акул, находящихся в нескольких сотнях метров. На таком расстоянии они не могут и увидеть свою жертву, поскольку акулы плохо видят даже в прозрачной воде. Зато большинство рыб обладает острым «слухом», в воде же звуковые волны распространяются быстрее, чем в воздухе. Так что, по-видимому, специалисты правы: не что иное, как колебания воды, вызываемые судорожными движениями раненой рыбы или ногами пловца, служат акуле как бы приглашением к обеду.

Существует масса теорий по поводу того, как лучше всего защищаться от акул. Но все они сходятся в одном: нельзя поспешно бросаться к судну или к берегу — это послужит для акулы сигналом к нападению. Из тех аквалангистов, которые дрались с акулой, вооружившись ножом или гарпуном, в живых оставались очень немногие. Наиболее рекомендуемый метод состоит в том, чтобы, повернувшись к акуле лицом, бить ее по носу — самому уязвимому месту — любым тупым предметом, который есть под рукой, начиная от фотокамеры и кончая подводным ружьем. Австралийцы, хорошо изучившие повадки местных акул, берут с собой метровую палку или дубинку. Длина ее не обязательно должна равняться метру, но нужно учесть, что чересчур длинной палкой будет трудно орудовать.

Некоторые пловцы берут с собой под воду две железные полосы и стучат ими одна о другую. Кое-кто советует отпугивать акул всплесками. Правда, некоторые заявляют, что в этом случае акула может принять пловца за раненого, который представляет для нее легкую добычу.

Для отпугивания акул применяется и ряд химических препаратов. Предполагается, что они воздействуют на акул тем же образом, что и никотиновый настой, которым опрыскивают цветочные клумбы для защиты их от собак. Эффективность таких препаратов сомнительна, даже если, как делают это в последнее время, к ним примешивать чернильную жидкость наподобие той, что выпускают каракатицы и осьминоги. Ведь состав, который отгонит акулу одного вида, может не подействовать на акул другого вида. Кроме того, одна акула может быть сыта и просто любопытна, а другая — дьявольски голодна.

Боевые пловцы не пользуются ни дубинками, ни химическими средствами. И все-таки на боевых пловцов акулы ни разу не нападали. Почему, трудно объяснить. Возможно, в своих зеленых или черных резиновых костюмах пловцы кажутся несъедобными.

Барракуда, похожая на громадное копье, имеет привычку корчить презрительные рожи и скучающе разевать пасть, что может вызвать у пловца чувство собственной неполноценности. На самом же деле это существо чаще всего безвредное и довольно любопытное. Она передвигается со скоростью до тридцати миль в час и вырастает перед вами мгновенно. Заметив на дне тень, вы поворачиваете голову и видите эту скотину. Она замерла на месте и пытается выглянуть из-за вашего плеча. Лишь в южноамериканских водах барракуда пользуется дурной славой. В остальных же местах она, похоже, относится, к ныряльщикам дружелюбно.

Подобно прочим злым персонажам, рыба-скорпион известна под рядом псевдонимов: ядовитый групер, каменная рыба; водятся за ней и менее благозвучные прозвища. Пожалуй, это самая безобразная из морских рыб. Длина ее редко превышает тридцать сантиметров. Сплющенная, покрытая пятнами и бородавками — своего рода камуфляж, — она предпочитает не привлекать к себе внимания, что вполне понятно. Слишком ленивая, чтобы охотиться за рыбой, она обычно прячется среди камней, надеясь, что какая-нибудь рыбешка сама заплывет в ее разинутую пасть. Почему рыбы находят ее привлекательной — одна из тайн моря. Как и другие придонные рыбы, например камбала, она может ожидать опасности только сверху. Защищаясь, она ощетинивает острый спинной плавник с ядовитыми иглами. Насколько известно, яд ее не смертелен, однако наступать босой ногой на эту рыбу не рекомендуется. Лучше убейте ее и съешьте. Мясо ее нежно и вкусно.

Но у боевых пловцов рыба-скорпион на плохом счету. Вследствие неудачно сложившихся обстоятельств один боевой пловец был ранен ею в лицо. (А всякий яд, даже пчелиный, гораздо опаснее, когда он попадает в лицо, чем, скажем, в ногу, откуда путь яда до головы или сердца много длиннее). У потерпевшего подскочила температура, и его пришлось обложить льдом. Жизнь его висела на волоске. На долгое время он был разбит параличом. Этот пловец был вынужден по болезни уволиться из рядов К.П.П.Р., хотя в конце концов он выздоровел окончательно.

Слышали ли вы о морских змеях? У Гуама они произвели сущий переполох среди боевых пловцов, проделывавших проход в коралловом рифе. Это отнюдь не разновидность угря. Не следует их смешивать и со знаменитым Морским Змеем. Полагают, что они принадлежат к семейству пресмыкающихся; как и у гадюк, яд у них выделяется из зубов.

Морские змеи — явление обычное в тропических водах, но, насколько известно, на людей они не нападают, поскольку держатся в стороне от купальщиков. Толщиной они с садовый шланг, длиной — меньше метра. Обычно они грязно-белого цвета, с прямой или извилистой коричневой полосой и коричневыми пятнами на спине. Их, как правило, можно встретить на глубинах от четырех до пяти метров. Они передвигаются от камня к камню, извиваясь, а не плывя. Никто не видел, чтобы они паслись или охотились, неизвестно и назначение двух выпуклостей у них на голове. В отличие от угрей, они не имеют хвостового плавника, с помощью которых те плавают.

Ожоги медуз неприятны, но неизбежны; правда, они редко сопровождаются чем-либо иным, кроме зуда. Но берегитесь гигантской медузы-физалии! По возможности избегайте встреч с этой тварью! Правда, это нелегко. Ее щупальца имеют обычно длину в рост человека, но, как говорят, в отдельных случаях достигают 4–6 метров. Почти невидимая, она обвивается своими щупальцами вокруг шеи, плеч, спины пловца и больно жжет, оставляя большие волдыри. Первая наша с ней встреча была для нас просто неприятной. Вторая же, происшедшая через несколько лет, привела к серьезным последствиям. Из носа и из глаз текло, дыхание стало затрудненным, появилось учащенное сердцебиение. Антигистаминовая мазь и инъекции оказались чудодейственными: через какой-то час все как рукой сняло.

Одного пловца, пострадавшего неделей раньше, пришлось поместить в кислородную палатку. Другой боевой пловец вынужден был двое суток пролежать в госпитале. Известны и случаи со смертельным исходом. Теперь мы всегда имеем наготове антигистамин и настоятельно рекомендуем это лекарство.

В море пловец может встретиться и с другими опасностями. Но они не более опасны, чем крапива на суше. Обычно их вполне возможно избежать, причем ныряльщик находится в большей безопасности, чем осторожный купальщик. Черное морское яйцо, вооруженное иглами, достигающими 10 и более сантиметров в длину, лежит на дне, и в прозрачной воде его легко можно увидеть сквозь стекло маски. Но если вы наступите на него или нечаянно загоните себе под ноготь острый его шип, пытаясь вытащить из расселины скалы омара, известковый конец шипа, оставшийся под кожей, доставит вам немало неприятностей.

«Огненные» кораллы и морские анемоны, как известно, вооружены отравленными иглами, впивающимися в человеческое тело, правда, лишь в том случае, если вы к ним прикоснетесь. Держитесь от них подальше, если окажется, что яд этих животных для вас опасен.

Такие яды могут явиться причиной возникновения долго не заживающих язв. Обычный, хотя и не очень эффективный метод лечения ожогов и ран, наносимых медузами, огненными кораллами, морскими анемонами и морскими яйцами, — это смазывание пораженного места аммонием. Когда его нет под рукой, взамен может быть использована моча самого пловца.

Удар электрического ската весьма неприятен, особенно в момент, когда его вытаскивают из воды, нанизав на стальной гарпун. Пострадавший не вызывает сочувствия, поскольку эта рыба несъедобна и слишком неказиста на вид, чтобы рыбак мог похвастаться своей добычей. Ядовитый скат тоже несъедобен. За ним нельзя охотиться, наступить на него опасно. Говорят, что яд его смертелен, но, насколько известно, случаи со смертельным исходом чрезвычайно редки.

Скат-хвостокол по размерам своим больше, он съедобен и скорость его превышает скорость пловца. Следует остерегаться его усыпанного колючками хвоста, у некоторых экземпляров достигающего нескольких футов, так как нанесенные им раны долго не заживают.

Этот перечень опасностей, подстерегающих подводного пловца, может показаться вам устрашающе длинным, однако если учесть все опасности, которые ежедневно подстерегают человека на суше, то их перечень будет внушительнее и разнообразнее. В него вошли бы автомобили и объедение, заразные болезни и эта страшная штука — семейная война; удар током и сила земного притяжения, стремящаяся уронить вас с лестницы, повалить наземь, сломать вам руку или ногу на обледенелом тротуаре.

Может быть, именно поэтому ежегодно десятки тысяч людей уходят под воду. Как видно из нашего сравнения, это единственное место, где они могут быть в относительной безопасности.

Однако боевым пловцам приходится идти на риск, чего могут и должны избегать спортсмены-подводники.

Профессия боевых пловцов неразрывно связана с риском. Поэтому «ластоногие» должны принимать определенные меры безопасности. Если боевым пловцам случается, выполняя задание, работать на коралловых рифах, они надевают перчатки, наколенники и специальные гетры, которые защитят их от укусов и царапин; спортсмен-подводник же мог бы просто проплыть над рифом.

Как мы видели, во время обучения боевого пловца на каждом шагу подстерегают новые опасности. И в каждом случае он обязан принимать необходимые меры безопасности. Ему приходится в сложной обстановке устанавливать заряды взрывчатки, приходится переносить большие перегрузки. И все-таки он должен все время оставаться в форме. Он должен помнить о той опасности, которую представляют кессонная болезнь, азотный наркоз, отравление двуокисью углерода, неприятельский обстрел, подводная контузия, должен учитывать и такие второстепенные опасности, как укол иглы морского яйца, и принимать соответствующие меры предосторожности. Но главным профилактическим средством является великолепная физическая закалка, позволяющая боевому пловцу владеть своим разумом и телом в любых обстоятельствах, пока он жив.

ПЛОВЦЫ НА МИРНОЙ РАБОТЕ

На военной службе люди зачастую приобретают специальность, которая оказывается для них впоследствии, после демобилизации, весьма кстати. У боевых пловцов таких преимуществ нет.

А профессия ныряльщика, а подводная охота, скажете вы? Но разве боевой пловец прокормит свою семью тем, что выручит за пару-другую рыбешек, которых ему удастся поймать? После демобилизации ему приходится начинать все сначала.

Однако, судя по некоторым признакам, положение это должно улучшиться, хотя и не в самом ближайшем будущем. Самой главной предпосылкой для этого является пресловутый прирост населения.

Прирост населения — понятие отнюдь не новое, не нова и проблема увеличения производства продуктов для удовлетворения возросшего спроса. В истории человечества были по меньшей мере два качественных рывка, ознаменовавших переход от предыдущего способа производства пищи к новому, причем каждый из них позволил значительно большему, чем прежде, количеству людей жить на той же территории.

Каждый из этих рывков (переход от охоты к разведению животных, от сбора дикорастущих растений к их культивированию) открыл источник пищи для увеличивающегося населения; таким образом, стал возможен дальнейший его прирост. Теперь нам обещают новый скачок: химики намереваются добывать съестные продукты да древесины, травы и синтезировать неорганические соединения в органические.

Но к чему ждать чудес от науки, когда под рукой имеются почти неограниченные и нетронутые запасы пищи? На море люди охотились и отыскивали пищу почти так же давно, как и на суше, но почти не занимались разведением морских животных, рыб и съедобных водорослей. И много потеряли, поскольку море занимает гораздо большую площадь, чем суша, и его богатства можно эксплуатировать не только на поверхности, но и на глубинах. К тому же из площади, занимаемой океаном, не нужно вычитать опаленных солнцем пустынь, солончаков, бесплодных гор или полярных шапок. Жизнь кипит повсюду в Мировом океане, даже под арктическим льдом.

Попытки заняться морским «сельским хозяйством» предпринимались давно. Естественно, дело началось со сбора и ловли морских растений и животных, что продолжается и доныне. Уже в древнейшие времена ныряльщики занимались сбором губок и кораллов, но, поскольку ни то ни другое не имеет отношения к производству продуктов питания, мы не станем этого касаться. Теперь оба эти промысла стали невыгодными, даже проблема перенаселения не возродит их.

Сбор морских водорослей имеет более перспективное будущее. Существует много съедобных сортов водорослей и, пожалуй, ни одного ядовитого, хотя некоторые из них слишком жестки и невкусны, чтобы они могли пойти в пищу. Живущие у моря народы издавна питались ими и питаются до сих пор: это полинезийцы, китайцы, японцы, ирландцы, шотландцы, исландцы, французы и американцы. Водоросли употребляются ими вместо хлеба, в качестве овощей или приправы.

Одно время из морских водорослей добывали йод и другие химикаты. Водоросли представляют собой превосходный корм для лошадей и коров, его даже считают более полезным, чем сено, силос или ботва. Из водорослей получается и отличный компост для удобрения почвы.

Но нельзя ли механизировать морское «сельское хозяйство», чтобы снизить себестоимость продукции? Имеются ли достаточно обширные площади с благоприятными для роста водорослей условиями? Одно можно сказать наверняка: перед нами огромный, поистине неисчерпаемый источник пищи, которую можно добывать усилиями аквалангистов и при помощи гусеничных тракторов-амфибий.

Возможно, когда-нибудь самой веской рекомендацией при отборе кандидатов в боевые пловцы будет такое заявление: «Я подводный фермер».

Возможно, и профессия подводного бурильщика явится как бы курсом предварительного обучения боевых пловцов. Да и после своей демобилизации, посвятив себя этой профессии, боевой пловец нашел бы себе прекрасно оплачиваемую работу. Ведь уже сейчас нетронутые подводные сокровища привлекают к себе внимание.

Под водой, как и под землей, имеются залежи руд и нефти, а многие месторождения, существующие на суше, бедны или же начинают иссякать. Мы же подчас забываем, что, чем больше людей, тем больше потребуется жилищ, транспортных средств, товаров широкого потребления и пищевых продуктов.

Боевые пловцы поднимаются в поднебесье и спускаются в морскую пучину. Будет неудивительно, если они одними из первых спустятся под дно океана. Там вряд ли будет существовать значительная конкуренция, так что квалифицированный водолаз сможет диктовать свои условия.

Прежде чем начать разговор о более реалистичных и в то же время, как это бывает, не менее удивительных подводных профессиях, разумно будет напомнить о свойствах планктона. Планктонные организмы уже употреблялись человеком в пищу и кое-кто нашел их питательными и даже вкусными. Планктон весьма распространен, и не только на поверхности, а во всех трех измерениях. С запасами планктона не сравнятся никакие запасы, имеющиеся на земле. Возможно, для сбора его будут использованы установки, напоминающие нечто вроде механических китов, которые будут всасывать этот продукт, обрабатывать и упаковывать в консервные банки. Крупные установки станут работать на более значительных глубинах, чем те, которые с помощью сеток из тонкого нейлона будут собирать урожай в верхних слоях. Однако для обслуживания и тех, и других понадобятся водолазы.

Исследователи морской флоры и фауны уже проводят свои полевые работы под водой; возможно, скоро их примеру последуют и другие ученые. Образцы, добытые с морского дна драгой, не удовлетворяют требованиям, предъявляемым к ним. Если вы когда-либо пробовали сравнить живую рыбу с ее описанием в какой-нибудь ученой книге, вы поймете, почему. Вы видели, каким способом она передвигается, наблюдали, как она ест, разглядывали ее окраску и оттенки. Словом, вы узнали бы ее, как узнаете своих друзей. Но вы ни за что не узнали бы ее по признакам, по которым она классифицируется, то есть по расположению зубов или строению скелета. Это все равно, что опознать своего ближайшего родственника по коренным зубам или черепному индексу. Ученый сталкивается с той же трудностью, только противоположного характера. Живые существа, которых он изучает, попадают к нему мертвыми или умирающими. А труп мало о чем может рассказать.

Но если исследовать тот или иной образец живым, в естественных условиях, то удалось бы выяснить многие неясные вопросы Вот почему исследователь надевает на себя акваланг. Чем внимательнее исследователь, чем больше поглощен он своей работой, тем вероятнее, что он подвергнет себя напрасному риску. Работа в акваланге, как показывает практика обучения боевых пловцов, безопасна только в том случае, когда принимаются меры безопасности. Ведь если немолодой ученый, всю жизнь просидевший за рабочим столом, захочет отправиться в Альпы, чтобы заняться покорением вершин, он не будет против того, чтобы его привязали тросом к проводнику-профессионалу. Следует надеяться, что очень скоро использование опытных аквалангистов в качестве проводников станет обычной практикой, рассеянному же профессору надо будет захватить сразу двоих проводников. Его жена должна на этом настоять.

Когда человек с суши попадает под воду, смена среды сказывается на нем очень сильно. Для того чтобы приобрести чувство ориентировки и научиться узнавать, где чего можно ожидать, нужно много часов пробыть под водой. Во время этого акклиматизационного периода проводник служил бы ученому как бы его глазами и был бы его советчиком. Пожалуй, для этой работы, как никто другой, подошли бы демобилизованные боевые пловцы.

Есть еще одна интересная область, в которой могут найти себе применение боевые пловцы, — археология.

Этой науке теперь почти нечего делать на суше, ей поневоле пришлось лезть в воду: она уже замочила кончики пальцев. Представляющие наибольший интерес для исследователя территории неоднократно подвергались грабежам и пожарам по вине многочисленных завоевателей, застраивались затем городами, которые в свою очередь опустошались, с одной стороны, любителями легкой наживы, с другой — археологами. Огонь, дожди, тлен и плуг стерли с лица земли менее значительные по своим размерам районы.

Но на дне моря, вдали от бурь и человеческих страстей, следы прошлого уцелели. Здесь корабельное снаряжение и многие другие предметы, которые сгнили бы на открытом воздухе, сохранились так же, как если бы они находились где-нибудь подо льдом или в сухом песке пустыни. Океаны — это гигантский исторический музей, созданный самой природой. Представляющие археологическую ценность предметы возможно обнаружить с помощью гидролокатора или телевизионной камеры, но проведение исследовательских работ под водой можно доверить только квалифицированным водолазам.

Своих исследователей ждут отмели возле десятков исторических городов, тысячи миль побережья и сотни островов, у которых нашли свою могилу многие древние корабли. Опыт же, полученный при работе на отмелях, поможет и при глубоководных исследованиях.

В распоряжении гидрографов и иных ученых имеются плавучие лаборатории. Почему бы не заиметь такие и археологам? Кто мешает правительству США, скажем, выделить небольшое военное судно и группу боевых пловцов и передать их в распоряжение какого-нибудь ученого общества?

В наш век, когда одни люди взлетают в космос, а другие с уверенностью и надеждой заказывают билеты на ракеты, которые полетят на Луну, хотя ракеты эти еще только собираются строить, — в такой век нелепо полагать, что человек по-прежнему будет стоять на берегу моря, боясь ступить в воду.

С освоением человеком подводного пространства появятся новые проблемы. Для разрешения проблем применения наземных методов нефтедобычи, добычи полезных ископаемых, их перевозки и иных вопросов, начиная от сельского хозяйства и кончая научными исследованиями, понадобится находчивость и смекалка боевых пловцов.

Возможно, наши глаза слишком ослеплены величественным зрелищем взлетающих в небо ракет, и оттого мы не можем понять всю важность и необходимость существования этих людей, неслышно скользящих в морских глубинах.

ИЛЛЮСТРАЦИИ

Гидрокомбинезон (мокрый костюм) и кислородный дыхательный аппарат. Комбинезон из губчатой резины выкраивается точно по мерке. На фотографии видны баллоны с кислородом, редукционный клапан, манометр и мундштучная коробка. Регенеративная коробка находится сзади. Обратите внимание на жидкостный компас, укрепленный на запястье левой руки, и глубиномер (крышка его закрыта) на правой.

Декомпрессионная камера. Дверь открывается в небольшой тамбур, за которым находится основной отсек, закрытый воздухонепроницаемой дверью. В камере может создаваться давление от 1 до 10 атмосфер, что соответствует давлению на глубине 100 метров. Используется для лечения кессонной болезни, а также для испытания на выносливость.

Подводный гидроакустический телефон и пеленгатор. Обычный гидрокомбинезон (сухой костюм) и акваланг подверглись некоторой переделке. Вместо маски — шлем, куда вмонтированы дыхательный автомат, наушники и микрофон. Обратите внимание на то, что приемопередатчик, прикрепленный к поясу, может отстегиваться и направляться в сторону принимаемых сигналов, выполняя таким образом функции гидроакустического телефона и шумопеленгатора.

Подводная фотография. Боевой пловец-фотограф плывет подо льдом у Северного полюса. Воздух для создания давления в фотокамере подается из акваланга. К поясу пловца привязан спасательный конец.

Боевой пловец на парашюте. Боевой пловец спускается с небес. Акваланг, свешивающийся вниз, первым коснется воды, что замедлит скорость приводнения парашютиста.

Боевой пловец прыгает в воду. Маска у пловца сдвинута на лоб, но перед тем как войти в воду, он придержит ее рукой. Его напарник, смахивающий на моржа, уже ждет товарища.

Сбрасывание пловцов с надувной лодки. Боевой пловец ударится о воду, имея скорость около 18 километров в час. Маски не видно, она снята: при такой скорости ее сорвало бы. На пловце ласты с пяточными ремнями.

Смертельная ловушка. Входит в полосу препятствий. Взрывы (справа) имитируют разрывы артиллерийских снарядов, Один курсант движется по канату. Человек тридцать ожидают своей очереди.

Пловцы высаживаются на берег. Карибское море спокойно, вода приятна, и пловцы, пожалуй, предпочли бы остаться без костюмов. У пловцов компас, ручные часы, глубиномер и нож.

Боевой пловец в водах Карибского моря. На пловце куртка, так как довольно свежо, но без комбинезона вполне можно обойтись. Надувной спасательный жилет обязателен.

Двухместный аквабот. В лодке вы видите экипаж из двух человек. Аккумуляторные батареи размещены в центре судна. Над акваботом антенна. Когда он находится под водой, экипаж пользуется дыхательными аппаратами.

Высадка в трудных условиях. Трехбаллонный акваланг и заряд взрывчатки обладают нулевой плавучестью. Заряд неопасен, пока не подвергается воздействию детонатора. Обратите внимание на дыхательный автомат, находящийся на спине пловца. Он подает воздух под давлением, равным давлению воды на данной глубине.

Прикрепление зарядов ВВ к препятствиям, установленным на берегу. Группа боевых пловцов, подойдя под огнем к берегу, прикрепляют заряды для уничтожения стальных и бетонных препятствий.

Использование «силка». Ловец, находящийся в надувной лодке, привязанной к борту быстроходного катера, протягивает «силок» пловцу. Человек, стоящий слева, поможет ему втащить пловца в лодку.

Работа в условиях снежных зарядов. Боевые пловцы работают во время пурги, разыгравшейся у берегов Гренландии. Если аквалангист ныряет под лед, к нему привязывают сигнальный конец.

Переносный гидролокатор. Этот замечательный прибор обслуживается двумя операторами; наушники у них вмонтированы в шлемы. Посылая модулированные по частоте сигналы, с его помощью можно обнаружить предметы, находящиеся под водой. Прибор окажется весьма полезным при обнаружении вражеских мин и подводных заграждений. Похожий на патронташ предмет на поясе оператора — грузило, не дающее ему всплыть.

Взрыв. Большая глубина несколько заглушила шум взрыва, но он все равно ласкает слух боевых пловцов (если, конечно, они успели выбраться из воды). Однако такое эффектное зрелище вы едва ли часто увидите даже в военное время: умелый подрывник экономно расходует взрывчатку.

Примечания

1

Например, книга Ф. Д. Фэйна и Д. Мура «Боевые пловцы», перевод с англ. ИЛ, М., 1958.

2

Scuba — сокращенное от Self-Contained Underwater Breething Apparatus (автономный подводный дыхательный аппарат).

3

ЭОД (Explosive Ordnance Disposal) — группа обезвреживания неразорвавшихся бомб и снарядов.

4

День «Д» — день начала операции. (Прим. ред.).

5

Naval Combat Demolition Units.

6

Планы Гитлера, как известно, были сорваны главным образом благодаря действиям Советской Армии. (Прим. ред.).

7

Так в Америке называют бойцов диверсионно-десантных групп. (Прим. перев.).

8

Генерал Макартур в начале войны бежал с Филиппин, бросив на произвол судьбы своих солдат. (Прим. перев.).

9

Автор, следуя буржуазной историографии, приписывает применению атомных бомб решающее значение для исхода войны с Японией и умалчивает о роли действий Советской Армии. (Прим. ред.)

10

Патологическая боязнь замкнутого пространства. (Прим. перев.).

11

Используемый боевыми пловцами заряд ВВ, который обладает нулевой плавучестью. (Прим. ред.).

12

Автор придерживается одной из устаревших теорий, объясняющих механизм кислородного отравления. (Прим. ред.).

13

В действительности это объясняется тем, что теплопроводность гелия в шесть раз выше, чем у воздуха. (Прим. ред.).

Content

Герберт Бест
Ластоногие пловцы

ПРЕДИСЛОВИЕ

ОТ ДРЕВНИХ ГРЕКОВ ДО НЫНЕШНИХ БОЕВЫХ ПЛОВЦОВ

ОКРОВАВЛЕННЫЕ ПЕСКИ НОРМАНДИИ

ПОДРЫВНИКИ СТАНОВЯТСЯ ПЛОВЦАМИ

СТУПЕНИ К ЯПОНИИ

АДСКАЯ НЕДЕЛЯ

ДАЛЬНЕЙШАЯ ПОДГОТОВКА

ПОД ПОКРОВОМ ТАЙНЫ

ПЛОВЦЫ СТАНОВЯТСЯ АМФИБИЯМИ

ВОЙНА НА ДНЕ МОРСКОМ

РАЗУМНЫЙ РИСК

ПЛОВЦЫ НА МИРНОЙ РАБОТЕ

ИЛЛЮСТРАЦИИ

Примечания