Марина Серова

Женщина-загадка

Глава 1

Скучно! До чего же скучно! Я сидела перед телевизором и тупо переключала каналы. Экран упорно, по всем семидесяти двум подключенным каналам отображал сплошную бредятину. За окном моросил мелкий, занудный осенний дождь, как будто и без него у меня недостаточно имелось поводов для уныния! Осень я не люблю больше всех прочих времен года, можно сказать, ненавижу. Во-первых: солнце ведет себя, прямо скажем, по-свински, светит вполсилы, греет еле-еле и не хочет весело отражаться от оконных стекол. Во-вторых: уплывают в небытие все перспективы шикарного пляжного отдыха, что само по себе вряд ли поднимет настроение адекватным жителям земного шара, таким, как я. И в-третьих: люди, которых можно встретить, выйдя утром из дома, выглядят абсолютно одинаково: угрюмые, озабоченные, спешащие по своим скучным делам. Эх, а ведь сейчас, именно в данный момент, я могла бы…

Если быть честной с самой собой, в какой-нибудь другой день я бы вполне могла порадоваться моросившему за окном дождику и, укутавшись в мягкий пушистый плед, с наслаждением предаваться редким, с учетом особенностей моей профессии, минутам блаженного безделья, попивая любимый напиток – кофе – из большой чашки. Но вот как прогнать смутное беспокойство, поселившееся в моей душе со вчерашнего дня? Все! Хватит предаваться унынию, пора призвать на помощь моих верных помощников.

Отложив пульт, я поставила чашку на журнальный столик, сбросила с плеч теплый убаюкивающий плед и направилась за заветным мешочком.

Так. Что же на этот раз предскажут мне кости? Держа в голове образ вчерашней посетительницы, я бросила их, с нетерпением ожидая вердикта. 33+19+8 – вот я и избавилась от беспокойства! «Вас ожидает чья-то ранняя смерть» – означала комбинация этих чисел. И, как будто в подтверждение предсказания, девушка, диктор местных новостей, вдруг скороговоркой затараторила:

– А сейчас в вечернем выпуске – новости криминальной хроники. Сегодня, в двенадцать часов двадцать три минуты по местному времени, в здании рекламного агентства «Фибиус», возглавляемого преуспевающим бизнесменом Анатолием Лисицким, случилось чрезвычайное происшествие. Сотрудница агентства Алиса Харькова, работавшая секретаршей Лисицкого, была найдена мертвой на своем рабочем месте. Тело обнаружил владелец агентства. В двенадцать часов двадцать минут он попытался связаться с Алисой по селекторной связи, но – безрезультатно. Повторив попытку несколько раз, Анатолий Лисицкий, забеспокоившись, вышел в приемную и обнаружил свою секретаршу лежащей на полу. Лисицкий незамедлительно вызвал «Скорую помощь», перенес пострадавшую на диван. В этот момент девушка еще была жива, но, к сожалению, медицина в данном случае оказалась бессильна. Она скончалась еще до прибытия врачей. На место происшествия прибыли представители следственных органов. По предварительной версии, смерть наступила в результате острого отравления. Детали чрезвычайного происшествия уточняются. Следите за новостями. Вы смотрели «Тарасовские новости». А я, Стелла Морковкина, прощаюсь с вами. До новых встреч в эфире.

По экрану поползли титры, затем пошли ролики рекламы, а я все стояла напротив журнального столика, широко раскрыв глаза. Моя рука, минуту назад бросившая кости, указывала на экран телевизора, как будто подчеркивая слова, закрутившиеся в моей голове, словно заезженная пластинка: «Вас ожидает чья-то ранняя смерть…»

За все время, что я использую магические кости, вряд ли хоть однажды их предсказание сбывалось настолько быстро и… буквально. Даже мне, привыкшей доверять их толкованиям, стало жутковато! Наконец, придя в себя, я опустилась на диван, рука моя автоматически потянулась к телефонной трубке, и через секунду я набрала номер своей подруги Ленки. Именно благодаря ее способностям вляпываться в самые невероятные истории я была знакома с Алисой Харьковой. Знакомство наше, правда, шапочное, но последствия его теперь сложно себе представить.

– Вас внимательно слушают, – услышала я в трубке. Это была новая Ленкина «фишка». Совсем недавно Ленка где-то вычитала, что такого рода приветствие по телефону является признаком наивысшей степени интеллигентности абонента. Бред сивой кобылы на самом деле, но Ленку мне убедить в этом не удалось.

– Ты «Тарасовские новости» смотришь, интеллигентка? – закричала я в трубку. – Там, между прочим, твою приятельницу показывают!

– Не смотрю. А что за приятельница? Какая-то знаменитость? Что-то не припомню таких в своем окружении, – затараторила Ленка.

Я бесцеремонно прервала поток ее красноречия:

– Еще какая знаменитость! У нас все после смерти знаменитостями становятся.

– После смерти?! О чем ты? Можешь толком объяснить, что случилось? – в ее голосе послышались слезливые нотки.

– Спокойно. Приезжай, все обсудим.

* * *

Я решила прокрутить в голове события вчерашнего дня. Вечером, около семи часов, когда я мирно варила очередную порцию кофе, мой сотовый телефон выдал соловьиную трель. Кофе вот-вот должен был закипеть, и я, боясь пропустить нужный момент, на звонок не прореагировала. Но неизвестный абонент не собирался сдаваться: телефон все звонил и звонил. «Не иначе, у кого-то проснулись дремавшие доселе телепатические способности, и он решил лишить меня невинной радости – помешать испить чашечку крепкого ароматного кофе», – недовольно подумала я, но, так как аппарат все не умолкал, мне не оставалось другого выбора: я сняла с конфорки джезву с недоваренным напитком и прошла в комнату.

Звонившим оказался вовсе не «телепат-вредитель», а моя подруга – Ленка-француженка, постоянно безденежная учительница французского языка, трудившаяся за сущие гроши в одной заштатной школе Тарасова. Ленка была невероятно болтлива, но сей недостаток с лихвой окупался ее уникальным, если не сказать, патологическим бескорыстием. Главным же ее недостатком являлась не менее уникальная способность притягивать к себе неординарные ситуации, очень часто перерастающие в серьезные неприятности. Вот и сейчас она защебетала:

– Тань, привет! Ты не занята? Ты не представляешь, какие у меня для тебя новости! Можно, я сейчас к тебе приеду? Тут такое произошло! Только я не одна появлюсь. Со мной явится моя знакомая, Алиса. С ней такое случилось! Жуть просто! В общем, надо бы человеку помочь. Ты ведь не против? Ну, мы едем! – и Ленка отключилась, даже не дав мне возможности вставить хотя бы слово. Впрочем, я и не ожидала, что мне позволят возразить.

Обреченно вздохнув, я поплелась в кухню, сварила новую порцию кофе и приготовилась к длительному ожиданию.

Однако уже через несколько минут дверной звонок возвестил о приходе гостей. Открыв дверь, я увидела… фотомодель! Девушка, которую притащила в мой дом Ленка, была молодой, стройной, белокурой, миловидной, стильно, даже шикарно, одетой, одним словом – модель! Она смущенно замялась на пороге, не решаясь войти, и я, радушно улыбнувшись, распахнула дверь пошире.

– Проходите. Будем знакомы. Татьяна Иванова, частный детектив.

– Очень приятно… Алиса. Секретарь рекламного агентства «Фибиус».

Невероятно, но, ко всем прочим ее достоинствам, нежданная посетительница оказалась обладательницей потрясающего, прямо бархатного голоса. Бывает же такое: одному человеку достались все мыслимые и немыслимые блага. «Наверняка где-то тут кроется подвох, – скептически рассудила я, – скорее всего, эта дамочка окажется полной дурой, занудой или, на худой конец, редкостной стервой». Вслух я, естественно, ничего подобного не произнесла.

Мы прошли в комнату, которая служила мне, в зависимости от обстоятельств, то спальней, то гостиной, то, как в данном случае, кабинетом. Я усадила гостей на диван. Сама же расположилась напротив и продолжила разговор.

– Как я поняла из телефонного разговора с моей подругой, вам нужна профессиональная помощь?..

Не успела я договорить, как в беседу вступила Ленка, посчитав, вероятно, что она и так уже слишком долго молчит:

– Ой, Танечка, тут такое произошло, просто жуть! Ты даже не представляешь!

Зная по опыту, что, если поток Ленкиных «охов» и «ахов» не остановить вовремя, остальным нечего даже и мечтать вставить в разговор хоть полслова в ближайшие полчаса, я, повысив голос, как можно строже сказала:

– Фразу про «жуть» я уже дважды от тебя слышала! Хотелось бы узнать о конкретных фактах и желательно из уст первоисточника, – и я многозначительно перевела взор на Алису, скромно сидевшую на диване.

– Да, да, конечно, молчу! – Ленка обиженно поджала губы.

– Алиса, прошу вас, не стесняйтесь. Расскажите, в чем суть вашей проблемы, и я постараюсь вам помочь.

Алиса еще немного помолчала, потом, видимо, наконец, решившись, тяжело вздохнула и начала рассказывать.

* * *

В рекламном агентстве «Фибиус» Алиса Харькова работала почти два года. Секретарская служба в рекламном бизнесе хоть и была весьма хлопотным занятием, зато обеспечивала девушке относительно свободный график и к тому же недурно оплачивалась. Коллектив в агентстве состоял преимущественно из молодых, креативно мыслящих людей, в большинстве своем мужского пола, не обремененных семейными узами, а следовательно, и сопутствующими этому «гражданскому состоянию» проблемами и заботами. В агентстве, кроме Алисы, трудились еще четыре женщины: приходящий бухгалтер Раиса Зыбина, тридцатичетырехлетняя замужняя женщина; сестры-погодки Лара и Катя, отвечавшие за написание рекламных текстов и слоганов, и уборщица баба Даша, женщина пенсионного возраста, единолично узурпировавшая в агентстве, как выражались шутники, «весь уборный бизнес». Правда, за последние несколько месяцев количество женщин в фирме возросло.

До недавнего времени атмосфера была для Алисы очень благоприятной. Все сотрудники мужского пола – кто реже, кто чаще – оказывали ей различные знаки внимания: букетики цветов, коробочки конфет, всевозможные сувениры, по поводу и без таковых. Алисе удавалось сохранять с каждым из них определенную дистанцию, никого особо не поощряя к более серьезным ухаживаниям. Но, начиная с прошлой недели, с Алисой вдруг начали происходить разного рода неприятные события. Каждое из них в отдельности не заключалось, в сущности, ни в чем серьезном, но, если сложить все их воедино, складывалось такое впечатление, что кто-то всеми силами пытается ей насолить – непонятно, за что.

Началось все в понедельник. В этот день в кабинете шефа Алисы, Анатолия Лисицкого, проходила очень важная встреча. Алиса, как всегда, подала боссу и его потенциальному партнеру кофе. И вдруг в тот самый момент, когда она протянула гостю поднос, одна из чашек треснула и разломилась на две части, и поток коричневой жидкости стремительно заструился на белоснежные брюки ошарашенного бизнесмена. Алиса бросилась в приемную – за бумажными полотенцами, но исправить эту досадную оплошность, естественно, уже не смогла. В итоге сделка сорвалась. Как оказалось, бизнесмен был помешан на чистоте и буквально физически не переносил ни малейшего признака неряшливости своего облика. Посчитав себя оскорбленным, он гордо удалился, изрыгая проклятия. Алисе досталась изрядная головомойка от ее обычно спокойного, уравновешенного шефа. Такого выгодного клиента упустить – из-за чего? Из-за глупости сопливой секретарши!

Алиса немного поплакала, выкинула в мусорную корзину все другие чашки, оставшиеся от злополучного сервиза, и сбегала в супермаркет за новым, решив на этот раз купить посуду из небьющегося стекла.

Вторник прошел спокойно. Шеф, казалось, забыл о вчерашнем инциденте, и Алиса решила, что неприятности позади. Не тут-то было!

В среду, как только Алиса переступила порог офиса, к ней подбежал Сенечка – программист. Сенечка уже давно и безнадежно был влюблен в Алису. Девушка взаимностью ему отвечать не спешила, однако пыл Сенечкиных чувств от этого ничуть не убывал. Решив, что сейчас начнется очередная серия излияний под названием: «А может быть…», Алиса собралась вежливо, но твердо отвергнуть любое Сенино предложение. Однако на этот раз Сенечка принес дурные вести.

– Алиса, прямиком беги в кабинет шефа! Он с восьми утра здесь. Рвет и мечет!

– Что случилось, ты знаешь? – предчувствие надвигающейся головомойки заставило девушку ускорить шаг.

– Точно никто ничего не знает. Пропали какие-то важные бумаги. Шеф твердит о срывающейся сделке, обещает оторвать голову тому, кто окажется повинен в пропаже, завис на телефоне и каждые пять минут требует тебя к себе! А ты почему, кстати, на звонки не отвечаешь?

– На какие звонки? – Алиса поспешно полезла в сумочку за сотовым.

Так и есть, звук выключен. Ого: двадцать два непринятых вызова и девятнадцать из них – от шефа!

– Звук выключен, – Алиса показала экран телефона Сенечке. – Забыла включить.

– Ну, я тебе не завидую.

Больше задерживаться было нельзя. Вдохнув побольше воздуха, Алиса шагнула в кабинет шефа.

Выяснилось, что вчера вечером шеф оставил на столе папку с документами, подготовленными специально для сегодняшней встречи, назначенной на сегодня, на десять часов. Перед встречей шеф решил еще раз просмотреть все бумаги, специально приехал в офис пораньше, но папки на столе не оказалось. Он перерыл все полки, ящики и шкафы у себя в кабинете, в приемной… Заставил перевернуть вверх дном все столы и ящики специалистов, разрабатывающих данный проект. Все – безрезультатно. К тому моменту, когда появилась Алиса, шеф был в ярости. Продолжили это неблагодарное занятие они уже вдвоем. К десяти часам папка все еще не нашлась. Анатолий Лисицкий отправился спасать положение, вооружившись черновиками документов, взятыми им у специалистов. Алисе было приказано продолжать поиски до тех пор, пока папка не окажется у него, Анатолия, в руках. В итоге документы все же нашлись. Где бы вы думали? В приемной, на журнальном столике, на котором обычно лежала кипа всевозможных журналов, помогающих посетителям скрасить время ожидания! Но Алиса, придя утром на службу, лично дважды перетряхнула каждый журнал! Она могла поклясться, что изначально документов среди них не было. Документы спешно передали Лисицкому. Инцидент был исчерпан.

В четверг ничего не произошло, а в пятницу случилось сразу несколько событий. Правда, на этот раз ни одна из неприятностей не касалась профессиональных обязанностей секретарши.

Приходя на работу, Алиса всегда первым делом включала компьютер, чтобы просмотреть почту. Затем, сняв верхнюю одежду и переобувшись, она ставила чайник и, если шефа с утра не ожидалось, с наслаждением пила кофе на своем рабочем месте. В пятницу шефа ожидали не раньше одиннадцати, поэтому утренний распорядок Алисы ожидался именно таким. Переобувшись и взяв чашку, Алиса направилась к столу, но внезапно остановилась как вкопанная. Экран монитора высветил заставку, но какую! На черном фоне красными буквами было написано: «Тебе здесь не место!» Поставив чашку, Алиса со всех ног помчалась разыскивать Сенечку. Осмотрев компьютер, программист не обнаружил в нем никаких изменений, кроме, естественно, заставки. Сказав пару шутливых слов на тему, что у кого-то из их коллег весьма своеобразное чувство юмора, Сенечка убрал заставку и ушел, пообещав выяснить имя шутника.

К одиннадцати часам явился шеф, потребовал кофе и скрылся в кабинете. Алиса полезла в шкаф за чашками и обнаружила, что банка с кофе куда-то испарилась. На поиски времени не было, поэтому Алиса решила воспользоваться «НЗ». Для всяких непредвиденных случаев Алиса держала в специально отведенном для этого месте банку дорогого кофе, пачку элитного чая, сахар, конфеты и другие мелочи. Однако она мысленно отметила тот факт, что утром-то кофе на обычном месте был! Не успела Алиса разобраться в одной головоломке, как на ее голову свалилась другая! Что же все-таки происходит?! Что за странная полоса невезения у нее наступила?.. Думать обо всем этом было некогда, шеф уже торопил ее с докладом.

Во время обеденного перерыва Лисицкий уехал. Алиса решила перекусить в кафе за углом. Заняв столик, Алиса заказала салат, бисквитный пирог и чашку кофе. Через несколько минут принесли заказ.

– Свой кофе кончился? – вдруг услышала она чей-то голос за своей спиной.

Обернувшись, Алиса встретилась взглядом с девушкой, сидевшей за соседним столиком. Внешность девушки была Алисе смутно знакома.

– Простите, мы… друг друга знаем? – спросила Алиса.

– Думаю, близким знакомством это не назовешь. Мы работаем в одном офисе, – девушка улыбнулась.

– Что-то не припоминаю… Вы недавно у нас работаете?

– А уборщиц никто не торопится запоминать! Зачем? В рекламном бизнесе полно других забот, – в голосе девушки проскользнула обида, но лицо ее было вполне доброжелательным.

– Так давайте познакомимся, – предложила Алиса.

Девушка носила экстравагантное имя – Виорина, но окружающим она представлялась как Рина. Такое странное имя девушка получила от сочетания двух других имен. Мать девушки хотела назвать ее Виолеттой, отец – Кариной. Имя Виорина оказалось итогом многодневных поисков компромисса. В «Фибиус» она устроилась две недели тому назад и еще почти никого там не знала. Девушки мило пообщались и к концу обеденного перерыва были уже, что называется, на короткой ноге. В офис они вернулись вместе. По дороге Алиса пожаловалась Рине на пропажу банки кофе, Рина предложила ей свою помощь в поисках, но Алиса вежливо отказалась. На том они и расстались.

Вернувшись, Алиса полностью погрузилась в повседневные секретарские заботы. Спустя какое-то время она поймала себя на мысли, что на ее столе что-то изменилось. Осмотрев внимательно свое рабочее место, Алиса обнаружила очередную пропажу. Со стола исчезла фотография в самодельной рамке. Была она ничем не примечательной, на снимке была запечатлена сама Алиса. А вот рамка была дорога Алисе как память. Эту рамку Алисе подарил отец на ее шестнадцатилетие. С тех пор Алиса с рамкой не расставалась. В очередной раз за последнюю неделю девушка приступила к поискам. Но все ее старания оказались напрасными. Фотография исчезла без следа. Девушка была так расстроена событиями прошедшей недели, что едва дотерпела до конца рабочего дня. Ни с кем не попрощавшись, Алиса поспешила на автостоянку, мечтая только об одном: поскорее сесть в свой «Матисс» и убраться, наконец, подальше от всех этих загадок и неприятностей. На стоянке девушку ждало новое разочарование. Сколько она ни пыталась включить мотор, автомобиль ее заводиться отказывался. Не имея ни душевных, ни физических сил разбираться в настоящий момент с причиной поломки, Алиса поставила автомобиль на сигнализацию и направилась к автобусной остановке. «Завтра короткий день, я отгоню машину на станцию техобслуживания», – решила она.

Дождавшись автобуса, девушка отыскала место в самом конце салона. Усевшись, Алиса отвернулась к окну. Воспоминания о событиях прошедшей недели, вереницей проносившиеся в ее голове, навевали тоску и уныние и в конце концов привели к тому, что по щекам Алисы одна за другой покатились слезы.

– У вас что-то случилось?

Услышав вопрос, Алиса подняла глаза. К ней обратилась девушка, сидевшая напротив. Вопрос случайной попутчицы оказался последней каплей, переполнившей чашу ее терпения, и Алиса разрыдалась.

Дальше события разворачивались стремительно. Попутчицей Алисы оказалась, конечно же, моя Ленка. Со свойственной ей бесцеремонностью – когда дело касалось помощи ближнему – Ленка вывела рыдавшую Алису из автобуса, усадила ее за столик в ближайшем кафе и вынудила рассказать ей всю историю – от начала до конца. А выслушав ее рассказ, Ленка, естественно, предложила Алисе свою – и мою – помощь в разрешении этой запутанной ситуации. И, естественно, эта помощь должна была прийти к Алисе в моем лице!

* * *

Закончив этот невероятный рассказ, Алиса подняла на меня глаза. Мне был хорошо знаком подобный взгляд. Он означал одно: «Вы мне поможете?..» Решив не затягивать паузу, я задала ей решающий вопрос:

– Вы хотите нанять меня для расследования причин, свалившихся на вас неприятностей?

– Честно сказать, не знаю. Вы считаете, что за всем этим кроется что-то серьезное?

– Думаю, это не случайные совпадения. – Я немного помолчала и предложила: – Знаете, у меня есть надежный способ узнать, насколько все серьезно. Если хотите, мы можем проверить все прямо сейчас.

Алиса кивнула. Я развязала мешочек, достала кости, мысленно задала вопрос: «Что ожидает девушку?» Подержав их в руке несколько секунд, я разжала ладонь. Кости покатились по столу. Три пары глаз в напряжении следили за их движением… 13+30+8! Ничего себе результат! «Внимание! Рядом неизбежное горе, и оно не заставит себя долго ждать». Я с сочувствием посмотрела на Алису. Придется сказать ей правду. Вердикт однозначный…

– Ну что там? – поторопила меня Ленка.

– Алиса, вам необходимо подготовиться к продолжению неприятностей, – и я выложила ей ответ косточек, ничего не приукрашивая.

Как ни странно, Алиса на мое заявление прореагировала весьма вяло. Я попыталась убедить ее в том, что опасность достаточно серьезна.

– Алиса, если вы решитесь нанять меня для расследования, я вам обязательно помогу. Но в любом случае вам необходимо на время оставить работу. Возьмите отпуск на две недели, слетайте на какой-нибудь курорт. Отправляйтесь в Европу. Вот, в Черногории, например, осенний сезон – просто сказка. Адриатическое море! Красавцы мужчины! Шикарно! Или, на худой конец, возьмите больничный и посидите какое-то время дома. А я постараюсь во всем разобраться.

Алиса неуверенно кивнула, но было понятно, что ничего из предложенного мною она делать не собирается. Тут к моим уговорам подключилась Ленка. Убеждала она Алису очень красочно. Рассказала несколько душещипательных историй, в которых я выглядела настоящей героиней, бесстрашно спасающей чужие жизни. Не помогло! Алиса вспомнила, что уже поздний вечер, и срочно засобиралась домой. На прощание она все же пообещала нам быть осторожной, помнить о предостережении гадальных костей и – в случае продолжения цепочки неприятных событий – непременно обратиться ко мне за помощью.

Как видно, она не успела этого сделать!

* * *

Раздался звонок в дверь. Я впустила Ленку и направилась в кухню. Как известно, крепкий кофе улучшает мыслительные процессы, а поразмыслить нам было о чем.

Вкратце введя Ленку в курс последних событий, я приступила к приготовлению любимого напитка под громкие причитания подруги.

– Вот – ведь предупреждали ее! Помощь предлагали! А она отказалась. А все вон как обернулось…

И дальше – в том же духе! Слушая причитания подруги, я разлила кофе по чашкам, уселась за стол и принялась рассуждать:

– Все неприятности, произошедшие с Алисой, так или иначе связаны с ее работой. Так? Умерла она в офисе. Верно? Раз она выплеснула столь личные обстоятельства жизни первому попавшемуся человеку – тебе, значит, у нее нет, то есть не было, закадычной подруги. В противном случае, в пятницу она бы поехала не домой, а прямиком направилась бы к этой подруге… Следовательно, ответ на вопрос: «Кто виноват?» необходимо искать в агентстве. Согласна?

В ответ на все эти вопросы Ленка кивала, соглашаясь с каждым моим словом.

– Теперь осталось решить: «Что делать?» А делать мы будем вот что: кем бы ни был этот злополучный интриган, он должен понести заслуженное наказание. Молодые красивые девушки не должны умирать насильственной смертью! Тем более не должен остаться безнаказанным убийца Алисы. Посмотрим, что по этому поводу думают кости…

Кости не заставили себя ждать с ответом: 10+21+25. «Если вы не призываете что-то плохое, оно и не случается. Если человек не хочет что-то изменить, значит, его устраивает такое положение вещей». Ну что же! Ничего плохого призывать я не собиралась, а изменить кое-что мне как раз очень хотелось.

* * *

На следующее утро первое, что я сделала, – нашла в справочнике номер рабочего телефона Анатолия Лисицкого. Надежды на то, что в воскресный день Лисицкий окажется на месте, было мало. Но попытаться застать его все-таки стоило. Набрав номер, я терпеливо слушала и слушала долгие гудки. Затем Лисицкий ответил:

– Агентство «Фибиус». Анатолий Лисицкий. Слушаю вас.

– Доброе утро, Анатолий. Говорит детектив Иванова. Нам необходимо встретиться.

– По какому вопросу?..

– Я расследую убийство вашей сотрудницы Алисы Харьковой…

Лисицкий не дал мне договорить:

– Я не даю комментариев по данному делу! Задавайте все вопросы следователю!

Он явно вознамерился бросить трубку, но меня не так-то просто отшить!

– Я, конечно, могу пойти – сразу – официальным путем, но в этом случае ровно через двадцать минут СМИ всего города узнают, что в последние дни жизни Алиса получала угрозы в свой адрес! И что я, детектив Татьяна Иванова, считаю виновным в смерти девушки… сотрудника вашего агентства «Фибиус»! – после этой тирады следовало сделать паузу. Я ее и сделала. Результат оказался точно таким, на который я и рассчитывала.

– Подъезжайте в агентство к одиннадцати часам… Я закажу для вас пропуск.

Короткие гудки. Великолепно! Есть время подготовиться к встрече.

Я подъехала к агентству за пятнадцать минут до назначенного времени. Хотелось предварительно осмотреться, прежде чем встречаться с Лисицким. Здание, в котором располагалась фирма, выглядело весьма внушительно. Центральная улица города, десять этажей, мраморное крыльцо с колоннами, явно недавно подвергшееся реставрации. Названия фирм-соседей, так же, как и «Фибиус», арендующих помещения под офисы в этом здании, тоже внушали доверие. В целом – респектабельный деловой центр.

Пока я добиралась, вновь начал накрапывать дождь. На крыльце маячил одинокий зонтик, а под ним – одинокая фигура. Я подошла поближе. Ба, да ведь это Стелла Морковкина! Сегодня мне явно везет, несмотря на погоду. Продолжая двигаться к центральному входу, я лихорадочно придумывала благовидный предлог для разговора с журналисткой, обладательницей столь дисгармонирующих имени и фамилии. Как назло, ничего не лезло в голову. Но тут его величество Случай решил все за меня. Приподняв зонт, журналистка энергично замахала мне рукой. Я не заставила себя ждать. Преодолев оставшееся между нами расстояние, я поздоровалась и вопросительно уставилась на девушку.

– Напрасно тратите время, он отказывается давать интервью – всем без исключения.

Похоже, Стелла принимает меня за свою коллегу? Пожалуй, сейчас не время убеждать ее в обратном.

– Зачем же вы здесь? – ответила я вопросом на вопрос.

– На всякий случай. В любой момент ситуация может измениться. Настоящий журналист должен быть готов к любому повороту событий, – при этих словах Стелла сделала серьезное выражение лица и стала похожа на школьную учительницу.

Я мысленно улыбнулась. Значит, дело мне придется иметь с журналистом-новичком? Тем лучше!

– Это ваше первое задание? – обратилась я к девушке.

Морковкина смутилась и кивнула в ответ.

– Давайте поступим так. – Я сделала вид, что сосредоточенно думаю. – Ни к чему вам тут мокнуть. Ступайте в кафе «Синоптик», оно находится за углом, и ждите меня. А я тем временем попытаюсь что-нибудь разнюхать. Дождетесь меня – поделюсь информацией. Договорились? – Девушка вновь кивнула. – Тогда – до встречи. И пожелайте мне удачи!

Чтобы ускорить процесс, я мягко развернула Стеллу на сто восемьдесят градусов и слегка придала ей скорости, чуть подтолкнув ее в спину в нужном направлении. Дождавшись, пока девушка скроется из виду, я вошла в холл и обратилась к охраннику:

– Доброе утро. Для меня заказан пропуск в рекламное агентство «Фибиус».

Охранник смерил меня оценивающим взглядом, всем своим видом показывая, насколько серьезная, опасная и ответственная у него должность:

– Назовите вашу фамилию и имя!

– Иванова Татьяна, – мне очень хотелось съязвить по поводу его чрезмерной важности, но я сдержалась. Кто знает, может, именно он будет фигурировать в деле как главный свидетель?

– Паспорт предъявите! – голос охранника зазвучал еще строже.

«Не иначе, мои приметы он получил в качестве описания убийцы». Я начала заводиться. Охранник сравнил фото в паспорте с моей физиономией, вложил пропуск в паспорт и нажал кнопку, снимающую блокировку с турникета.

– Восьмой этаж, направо. Офис номер восемьсот четырнадцать.

Не удостоив его прощального взгляда, я прошествовала к лифтам.

Оказавшись на восьмом этаже, я не стала спешить навстречу с шефом агентства. Вначале требовалось немного осмотреться.

Агентство «Фибиус» занимало весь восьмой этаж. Налево и направо от лифта находилось одинаковое количество кабинетов. Несмотря на выходной день, работа в агентстве шла полным ходом. Двери почти всех комнат были открыты. Может быть, это политика фирмы – сидеть при открытых дверях, чтобы все были друг у друга на виду и эффективнее работали? Сами посудите, весь день на тебя глазеют твои коллеги. Попробуй-ка, побездельничай в таких условиях! Кто-нибудь тебя заложит! Вот и приходится всем – до единого сотрудника – в течение восьми часов подряд изображать бурную деятельность. Но мне это обстоятельство только на руку. При закрытых дверях свидетелей вряд ли отыщешь, а вот при открытых – их хоть пруд пруди!

Взглянув на часы, я ускорила шаг. Как бы из-за моего опоздания Лисицкий не отменил встречу! Кабинет Лисицкого оказался в самом конце коридора. Приемная, как я и ожидала, была пуста. Я постучала в дверь кабинета и, не дожидаясь ответа, вошла.

Лисицкий сидел за столом. При моем появлении он поднял глаза от бумаг.

– Вы ко мне?

– Мы с вами условились о встрече. Детектив Татьяна Иванова.

– Ах, вот вы кто! – Лисицкий поморщился. – Право, девушка, вы напрасно теряете время. Ничего интересного по поводу недавних событий я вам сообщить не могу – по той простой причине, что сам ничего толком не знаю!

Я решила разыграть роль «строгого детектива».

– Позвольте мне самой решить, какая информация будет полезна, а какая – нет.

Лисицкий вновь поморщился, но промолчал. А я продолжила:

– Скажите, это вы обнаружили тело?

– Да. Мне необходимо было срочно распечатать ряд документов. Я пытался связаться с Алисой по селектору, но она не отвечала. Тогда я вышел в приемную и обнаружил ее лежащей на полу. Я сразу же вызвал «Скорую помощь». Перенес Алису на диван. Но, к сожалению, было уже поздно. Девушка скончалась до приезда врачей.

– Ваше агентство работает без выходных?

– Обычно в воскресенье все отдыхают, но, когда на фирме аврал – большое количество заказов или срочный проект горит, – все сотрудники выходят на работу, несмотря на выходной. Как правило, в таких случаях субботний день у нас – короткий.

– В эти выходные в фирме сложилась как раз такая ситуация?

– Вы все правильно поняли.

Я внезапно резко сменила тему беседы, так что Лисицкий даже не сразу понял суть моего следующего вопроса:

– Когда вы переносили ее на диван, девушка еще была жива? Она что-то успела вам сказать? Может быть, подавала какие-то знаки?

– Кто?! А, Алиса… Нет. По-моему, нет… Я не помню. Если честно, я растерялся. Хотя, постойте. Она пыталась что-то сказать. Кажется, она указала рукой на дверь. Но я не уверен…

– В приемной в этот момент никого, кроме вас, не было? Может быть, кто-то заходил к вам или к Алисе перед тем, как вы обнаружили тело?

Лисицкий разозлился:

– Послушайте, девушка! Все эти вопросы мне уже задавали сотрудники правоохранительных органов. Я ответил на все! Неужели есть необходимость повторять все заново?

– Нет, это вы меня послушайте! Девушка убита. За день до смерти она обратилась ко мне с просьбой расследовать ряд загадочных обстоятельств, произошедших с ней в стенах ВАШЕГО агентства. Я согласилась. Но на следующий день ее нашли мертвой – в стенах ВАШЕГО ЖЕ офиса. Я уверена, что виновник смерти девушки – сотрудник ВАШЕГО агентства. Думаю, вы должны быть не меньше меня заинтересованы в том, чтобы убийца Алисы был найден как можно быстрее. Иначе последствия могут быть непредсказуемыми.

– На какие события вы намекаете? И о каких угрозах в адрес Алисы вы сказали по телефону? По-моему, это бред. Алиса никогда не говорила мне ничего подобного!

– Вам об этом она и не должна была говорить. Если только ваши отношения не выходили за рамки рабочих…

– На что вы намекаете?! Да как вам такое в голову пришло! Я взял Алису работать в фирму – без опыта, без образования, без рекомендаций. Она приехала в наш город из какого-то провинциального военного городка, без гроша в кармане. Я просто пожалел ее! А теперь я должен выслушивать ваши обвинения непонятно в чем? Вот что я вам скажу, милая дама: как я понимаю, наняла вас именно Алиса лично? А раз больше нет заказчика – нет и заказа. Никаких законных оснований заниматься этим делом у вас нет! Так что не смею вас больше задерживать!

Лисицкий вышел из-за стола и, решительно прошествовав к двери, резко открыл ее. В коридоре я краем глаза уловила какое-то движение. Ого, да нас подслушивали! Интересно кто? Надеясь успеть засечь тайного шпиона, я, не попрощавшись, покинула кабинет. Лисицкий с шумом закрыл за мной дверь, и я ринулась осматривать коридор. Увы, он был пуст. Заглянув в соседние кабинеты, я обнаружила там только мирно работающих сотрудников. Никто из них не пыхтел после быстрого бега, не обливался потом от страха, и вообще, никто не обратил на меня никакого внимания. Видимо, люди, заглядывающие в чужие кабинеты, обычное дело здесь. Вспомнив, что в кафе меня дожидается Стелла Морковкина, я поспешила на первый этаж. Сначала поговорю с журналисткой. Сотрудники агентства никуда не денутся, а вот терпение Стеллы испытывать не стоит.

* * *

Покинув агентство «Фибиус», я вышла на улицу. Дождь уже закончился. Я взглянула на часы: половина двенадцатого. Да, провозилась я там изрядно… Свершится чудо, если Стелле еще не надоело меня ждать и она по-прежнему сидит в кафе.

Завернув за угол, я оказалась перед входом в кафе с интригующим названием «Синоптик». Войдя, я сразу же увидела Морковкину. Она сидела за центральным столиком. Увидев меня, Морковкина призывно махнула рукой, одновременно подзывая и официанта.

– Ну, как ваши успехи? Удалось побеседовать с Лисицким?

– Побеседовать-то удалось… Подробности о смерти Алисы выудить – нет. Но мы договорились о следующей встрече. А до этого мне нужно выяснить кое-какие подробности. Жаль, что ты прождала напрасно. – Я изобразила на лице сожаление. – Может, выпьем кофейку?

– Давай, – согласилась Морковкина, – все равно делать больше нечего.

Официант принес кофе. Я заказала еще и французские булочки. Какое-то время мы молча пили кофе. Первой прервала молчание Морковкина.

– Все-таки ужасно умирать молодой. И кому только эта Харькова помешала…

– Обычное дело. – Я изобразила скучающую акулу пера, утомленную опытом прошлых репортажей, освещения в СМИ различных кровавых дел и грандиозных расследований. – Поработаешь с мое – привыкнешь.

– Может, и привыкну, если меня утвердят на должность в отделе криминальной хроники. На самом деле я освещаю вопросы, касающиеся бытовых тем. Коммуналка, дачный вопрос, общественно-полезные мероприятия меценатов города… Криминальная хроника – для профессионалов. По крайней мере, так считает наш генеральный продюсер. Я ведь это задание получила случайно – сделать репортаж о гибели девушки…

– Что, в студии закончились профессионалы? – пошутила я.

– Профессионалы не закончились. Просто я случайно оказалась в «Фибиусе» сразу же после убийства. То есть буквально через несколько минут после того, как Лисицкий ее труп нашел!

Услышав это, я почувствовала, как обострился мой охотничий азарт. Я вытянулась на стуле, как стрела. Вот это везение. Передо мной, возможно, сидит самый важный свидетель! Еле сдерживая нетерпение, я как можно более небрежным тоном спросила:

– Ты вчера была в их офисе? Какое совпадение…

Мой расчет был на то, что в Морковкиной взыграет профессиональная гордость и она выложит мне все, как было. Ухищрения мои оказались лишними. Стелле так сильно хотелось поделиться сенсационным событием, что никакие дополнительные стимулы не потребовались. Она огляделась, придвинула свой стул вплотную к моему и зашептала мне в самое ухо:

– На телестудии мне поручили сделать репортаж о благотворительных акциях, проходящих по инициативе известных в нашем городе бизнесменов. Дали список имен, его и нужно отработать: взять у людей интервью, сделать фотографии… словом, все как обычно. В этом списке значилось и имя Лисицкого. И именно вчера я пришла в его офис – взять интервью. Сначала я не заметила ничего необычного. Предъявила паспорт охраннику, поднялась на восьмой этаж. Прошла к кабинету Лисицкого. Все было спокойно. Захожу в приемную – и вижу: Лисицкий стоит над телом девушки. Лицо – серое, руки трясутся, глаза бегают… Жуть!!! Меня увидел – и как заорал: «Скорую», быстрее вызывай «Скорую»!!! Сам телефон схватил, номер набрал, а когда трубку на том конце сняли, снова завопил. Кое-как адрес агентства назвал и трубку бросил. Потом, похоже, немного пришел в себя. Спрашивает: вы, мол, кто такая, что вам нужно? А сам все на девушку косится. Я ему говорю: ее на диван положить нужно. «Скорая» еще не скоро сюда доберется, а пол холодный. А он опять принялся орать: без вас знаю, помогите-ка лучше! Я ему помогать не стала. Не потому, что мне было лень или еще что-то, просто страшно стало – а вдруг она мертва?! Но она еще живая была. Лисицкий перетаскивает на диван, она глаза открыла и замычала что-то. Как будто сказать что-то хотела. А потом вдруг глаза у нее такими огромными стали, будто она привидение увидела. И все! Вдруг она как-то обмякла – и умерла…

Стелла замолчала, тяжело вздохнув.

– А дальше что? – не выдержала я.

– Все… Приехала бригада «Скорой помощи». Меня выпроводили из приемной. Я немного постояла в коридоре, спохватилась и помчалась на телестудию готовить репортаж. Ведь это же сенсация! Так я продюсера и уговорила поручить мне разрабатывать этот материал. На правах очевидца! Он сначала заартачился было, а потом все-таки решил дать мне шанс. Я первый репортаж подготовила, его отсняли, и он доволен остался. Велел мне сделать интервью с Лисицким. Я сегодня с утра поехала в агентство, а Лисицкий отказался со мной беседовать. Сделал вид, будто мы с ним не знакомы. А ведь я специально события немного приукрасила, чтобы его в выгодном свете представить! И никакой благодарности. Но я все равно подкараулю его и интервью из этого господина выбью!

Стелла вновь умолкла. Я воспользовалась паузой.

– Скажи-ка: когда ты к Лисицкому в кабинет шла, тебе по дороге никто не встретился?

– Вроде нет. Я не очень хорошо помню, – Стелла виновато потупилась.

– Постарайся вспомнить. Может, возле лифта кто-то стоял. Или в соседние кабинеты заходил?

– Нет. Дверей там открытых много было. В кабинетах-то люди были, а в коридоре – никого.

– Ну, хорошо… Попытайся вспомнить, кто первым прибежал на крик Лисицкого? Ведь кто-то же прибежал, когда тот про вызов «Скорой» закричал?

– Странно… Я только сейчас об этом подумала. Ведь действительно орал Лисицкий как полоумный, а на его крики никто не прибежал! Только когда «Скорая» приехала, тогда и народ начал собираться.

– Ничего удивительного. За последнюю неделю Лисицкий так орал не в первый раз. Да и время было обеденное. Многие могли не присутствовать на своих рабочих местах. А все-таки кто появился первым в кабинете?

– Парень… Худой, молодой, в очках. Он увидел Алису, и я подумала, что он в обморок упадет. Чувствительный, наверное, очень. Затем из соседнего кабинета две девушки явились. Они лишь охали и ахали. А так – ничего, держались спокойно. А потом народ валом повалил. Кто за кем пришел, этого я уже не запоминала. А потом я ушла.

– Кто вызвал полицию?

– Не знаю. Думаю, это уже после моего ухода произошло. Иначе меня оттуда не выпустили бы.

– Может быть, тебе еще что-то странным, необычным показалось? В поведении окружающих или вообще в обстановке?

– Не знаю. Я же в агентстве впервые была. О привычной для них обстановке ничего не знаю.

– Ладно. Оставим пока эту тему. Но если ты вспомнишь что-то необычное, обязательно мне сообщи!

Тут до Стеллы наконец-то дошло, что ее только что допросили с пристрастием. С большим опозданием пробудилась ее журналистская подозрительность. Она сощурилась и посмотрела на меня весьма враждебно:

– По какой такой причине я должна тебе сообщать какую-либо информацию? Решила у меня сенсацию украсть?! Так вот! Больше ты от меня ничего не узнаешь! Ишь, какая хитрая! Втерлась ко мне в доверие, выведала все новости, и все тебе мало!

Стелла распалилась не на шутку. Пришло время поубавить ее пыл.

– Стелла, успокойся. Я не журналистка. Давай-ка познакомимся заново. Татьяна Иванова, частный детектив. Я веду расследование убийства Алисы Харьковой. Само собой, никаких репортажей я делать не собираюсь.

Алиса даже рот открыла от удивления. А я решила закрепить эффект:

– Вот моя визитка. Если будут новости – звони!

И, не дожидаясь ее ответа, я покинула кафе.

Глава 2

Эти сенсационные новости требовалось тщательно проанализировать. Я решила не спешить домой, немного прогуляться, пройти пару кварталов, подышать свежим воздухом. Тем более что природа, по всей видимости, решила сменить гнев на милость и побаловать горожан последними солнечными денечками. Не выбирая направления, я просто пошла куда-то вперед. Сначала я шла довольно быстро, чтобы снять накопившееся в душе напряжение. Это только дилетанты считают, что умственный труд не отнимает у человека физических сил. На самом деле мыслительный процесс изматывает человека порою не меньше, чем портового грузчика – физическая работа. Постепенно, по мере того как мои мысли возвращались в нормальное рабочее состояние, я перешла на неспешный шаг. Со стороны могло показаться, что я – типичный продукт современного общества. Скучающая, праздношатающаяся домохозяйка решила облагодетельствовать окрестности своим присутствием. Гуляет такая дамочка, рассматривает вывески магазинов, встречающихся по дороге, любуется красотами пейзажа. На деле же пейзажа как такового я и не замечала, просто двигалась в неизвестном направлении. И думала…

Итак, подведем итоги того, что мы имеем на текущий момент. Молодая красивая девушка, сотрудница престижного рекламного агентства, умерла внезапной смертью, наступившей в результате острого отравления. Незадолго до смерти девушка была выведена из состояния душевного равновесия чередой загадочных и весьма неприятных событий. Стечение обстоятельств – встреча с моей подругой Ленкой – привело ее к частному детективу, то есть ко мне. Что из этого следует: является ли смерть девушки логическим завершением событий предшествующей недели? Или же она была спровоцирована ее визитом… ко мне? Была ли ее смерть случайной или это коварно запланированное убийство? Если это убийство, то кто же был заинтересован в смерти Алисы? Чтобы ответить на все эти вопросы, необходимо выяснить официальную версию происшедшего. Пожалуй, этим я сейчас и займусь. Пойду кратчайшим путем, решила я и набрала давно знакомый мне номер. Ответили мне после девятого гудка.

– Кирьянов, слушаю.

– Привет, – заторопилась я, – помощь нужна!

– Привет, Иванова. Если это не срочно, подожди до вечера? Дел у меня – невпроворот.

– Как раз срочно, – заканючила я для большей убедительности.

– Тогда спрашивай, но – коротко.

– Агентство «Фибиус»… – я не успела договорить.

– Понятно. Тебя интересует официальная версия произошедшего?

Я подтвердила правильность выводов подполковника и в ответ получила следующую информацию. Алиса Харькова умерла вследствие наступившего внезапно паралича дыхательного центра в результате отравления алкалоидом из разряда атропинов. На столе в приемной обнаружена чашка с остатками напитка, приготовленного из листьев и ягод «Atrоpa belladоnna», в народе называемых «Белладонна» или «Красавка обыкновенная». Следов борьбы в помещении не обнаружено. Отпечатки пальцев на чашке принадлежат покойной. Следствие отрабатывает три версии: смерть от несчастного случая – неосторожное употребление ядовитого вещества; самоубийство и – убийство. Я поблагодарила подполковника и отключилась.

Особой ясности мне эта информация не дала. Но над версиями следствия стоило поразмыслить. Смерть от несчастного случая я категорически отмела. Предположить, что Алиса случайно заварила себе адское зелье – после всех событий, о которых она мне поведала? Это уже из области мистики! Мистику мы пока оставим в стороне и обратим внимание на более приземленные версии. Вот, например, версия самоубийства: отбросить ее было бы недальновидно. В сущности, что я знаю о покойной? Да ничего! Сколько было жертве лет? Кто ее родители? Были ли у нее подруги или любимый человек? Где она родилась, откуда и когда приехала в Тарасов? Каково было ее психическое состояние? Имелись ли у нее враги? Вереница вопросов, на которые у меня не было ответа, грозила превратиться в викторину: «Что? Где? Когда?» Во время своего случайного визита ко мне Алиса вела себя вполне адекватно. Но это только на первый взгляд. А если копнуть поглубже? Первому попавшемуся человеку излить все свои беды, тащиться среди ночи непонятно куда и вновь изливать душу – уже перед другим незнакомым человеком. Наводит на размышления… С другой стороны, если Алиса была одинока и поделиться своими горестями ей было не с кем, если она была доведена до отчаяния… в этом случае такое поведение вполне оправданно. Тогда почему же она не прислушалась к моему совету? Может быть, поняла всю абсурдность ситуации? Незнакомая тетка бросает на стол гадальные кости, а затем запугивает девушку всевозможными «ужасными» последствиями! Бред? Бред! Вот Алиса и решила убраться из моего дома подобру-поздорову, а обо всех предсказаниях забыть, как о страшном сне…

Что касается самоубийства: в наши дни для подобного шага вовсе не обязательно быть – и числиться – психопаткой. Из-за чего молодые девушки в наши дни решают свести счеты с жизнью? Причин масса, конечно, лишь по их мнению. Например, несчастная любовь. Живет, скажем, такая современная девушка, привыкшая все получать на блюдечке с голубой каемочкой, и мечтает о том, как встретит ЕГО: единственного и неповторимого. С шикарной фигурой, дорогим автомобилем, собственным особняком в престижном районе города (или за городом) и со всеми другими атрибутами «дольче вита»[1]. И вот знакомится она с этаким «Бредом Питтом» – и уже мысленно надевает на свой палец золотое обручальное кольцо с неприлично дорогим бриллиантом… как вдруг оказывается, что у новоиспеченного жениха совсем другие планы на жизнь. И «окольцовываться» он отнюдь не собирается. А может быть, подобных претенденток на его руку и кошелек, как Алиса, у него одновременно штук шесть! Или даже больше… И – все! Мечты разбиты, надежда уплыла, жить – незачем. И решает тогда молодая мечтательная девушка «отомстить всему миру» – за разбитое сердце, потерянный бриллиант и все прочее, лишив себя жизни. Вполне логично. Конечно, Алиса была умопомрачительно хороша собой, и вероятность оказаться отверженной в ее случае была намного меньше, но в жизни, как известно, всякое случается.

Бывает, живет человек, живет, и все-то у него в жизни выходит складно. В детском саду на утренниках ему непременно достаются главные роли. В школе он участвует во всех мыслимых и немыслимых олимпиадах и конкурсах. И обязательно становится победителем! В институте его тоже все хвалят – за отличную успеваемость и активную жизненную позицию. И диплом-то у него «красный», и на работу в престижную фирму он устроился без труда, и коллеги его нарадоваться не могут такой удаче… Работать с таким высококлассным специалистом – одно удовольствие! И начальство к нему относится благосклонно. И вдруг наступает в его жизни черная полоса… Коллеги его поедом едят, начальство ругается, грозит уволить, в личной жизни ничегошеньки не складывается. А как следует поступать в таких ситуациях – жизнь его и не научила. Вот и происходит нервный срыв. И опять двадцать пять: жить больше незачем, так, как раньше было, уже не будет. Уж лучше умереть! А если еще нет рядом человека, который подсказал бы, посоветовал: «Плюнь на все! Забудь! Через месяц ты и не вспомнишь о своих невзгодах!» Да, в случае с Алисой версию самоубийства отрабатывать явно придется…

А если это все же убийство? Вопросов-то не меньше… Раз кто-то решился на подобный шаг, значит, была некая причина! В этом случае версий – масса. Опять-таки неразделенная любовь. Воспылал какой-нибудь «Отелло» неземным чувством к красавице Алисе, а она возьми и откажи ему. А парень – с «пунктиком». И решил он поступить по принципу: «Так не доставайся же ты никому!» Подсунул девушке пакетик с ядовитыми плодами: мол, вот тебе мой прощальный подарок, в знак примирения и вечной дружбы. Алиса подвоха не заподозрила, заварила травку и… конец любви. И ее жизни…

Или узнала она – случайно – о тайных махинациях шефа, а тот, не долго думая, решил раз и навсегда избавиться от нежелательной свидетельницы? Или…

Так: теперь эти «или» норовят заполнить собою все мои мысли? Я остановилась – и обнаружила, что нахожусь уже на самой окраине города. На город давно опустились сумерки, улицы осветились искусственным светом фонарей. Далеко же тебя, Татьяна Александровна, твои думы завели! Пора возвращаться к цивилизации. Я огляделась, определяя, в какую сторону пойти, чтобы как можно скорее оказаться на автобусной остановке. Местность была мне незнакома. Прохожих в зоне видимости не наблюдалось. Вокруг – старые, обветшалые «хрущевки». Определить, в какой стороне окажется центральная дорога, не представлялось возможным. Придется двигаться наобум. Я выбрала направление и бодрым шагом зашагала вправо. Прошла несколько десятков метров и уперлась в высоченный забор. Дорога – по непонятной причине – закончилась как раз возле него. Причем ни ворот, ни даже калитки в заборе не было. Подосадовав на это обстоятельство, я повернула обратно. Не успела я пройти и десяти шагов, как за моей спиной послышался свист. Только приключений на сегодня мне и не хватало! Не обращая внимания на свист, я тем же бодрым шагом продолжила движение. За моей спиной кто-то затопал. Похоже, за мною шли двое. Скверно! Место безлюдное, освещения практически никакого, и придется тебе, Танюша, вспомнить приемы самообороны. Главное – не переборщить! Преследователи приближались. «Врага лучше встречать лицом к лицу», – подумала я и резко повернулась к преследователям.

– Стой, стрелять буду! – заорала я во все горло.

От неожиданности они остановились. А я – в лучших традициях плохого детектива – снова заорала:

– Оружие на землю, лечь мордой вниз!

– Чего?! Какое оружие, ты что, баба, ополоумела от страха?! – просипел один из бандитов. Но приближаться ко мне не спешил.

Воспользовавшись их замешательством, я постаралась оценить силы противника. Как я и предполагала, хулиганов оказалось двое. Первый, назвавший меня «полоумной бабой», был невысокого роста, коренастый, с короткими мощными руками. «Самбист», окрестила я его про себя. Второй выглядел более тщедушным: повыше «Самбиста», с тонкими, неврастеническими чертами лица. Руки он держал в карманах потрепанной куртки. «Хмырь» из «Джентльменов удачи», да и только! Этот не особо опасен… если у него нет оружия. На эти выводы у меня ушло не больше тридцати секунд. Пора было действовать.

– Я не шучу: мордой вниз! – Я решила придерживаться избранной мною линии поведения, не вступая в открытое противодействие, и ожидать дальнейшего развития событий.

– Слышь, Ветер, а баба-то нам попалась с гонором, – просипел «Самбист», – мне такие нравятся, с ними жизнь веселее! – и он заржал на всю улицу.

«Место действительно безлюдное, раз уж они так в открытую действуют», – подумала я.

– А мы сегодня не только бабла по-легкому срубим, а еще и развлечемся на славу! Ветер, тебе резвые бабенки нравятся? – «Самбист» повернулся вполоборота к «Хмырю».

Я только этого и ждала. Резко прыгнув вперед, я нанесла бандиту удар под названием «эмпи» – локтем в шею. После такого удара «Самбист» должен был лишиться способности к дальнейшему сопротивлению. Но за долю секунды до удара он успел слегка отклониться, вероятно, увидев выражение лица «Хмыря». Реакция у «Самбиста» оказалась что надо! А вот мне следовало бы действовать попроворнее. Так или иначе, удар все-таки оказался весьма ощутимым. «Самбист» отлетел от меня шага на два, едва удержавшись на ногах. Я приняла оборонительную стойку, приготовившись к атаке. «Помирать, так с музыкой!» – решила я. И от этих мыслей мне даже стало веселее. Я еще успела подумать: «Как прикольно будут смотреться заголовки в «Тарасовских новостях»: «Ирония судьбы. Частный детектив Татьяна Иванова была убита, расследуя убийство». «Самбист» уже приходил в себя. Напасть на него вторично я не решилась, вновь выбрала выжидательную позицию. «Хмырь» стоял спокойно, не предпринимая попыток помочь своему подельнику. И даже ни звука не произнес…

– Все, падла, шутки кончились. Сейчас я тебя убью, – негромко прорычал он через пару секунд и двинулся на меня.

Но тут произошло нечто неожиданное. За моей спиной послышался звук стремительно приближающегося автомобиля. Кто-то на огромной скорости мчался в нашем направлении. «Самбист» увидел свет фар и замер, оценивая ситуацию. Я же, наоборот, резко рванула с места навстречу машине. Кто бы в ней ни находился, он наверняка не опаснее моей нынешней «компании». Когда я поравнялась с автомобилем, водитель притормозил, открыв дверцу со стороны пассажира. Я на полном ходу прыгнула в авто. Дверца громко хлопнула. Мотор взревел, и автомобиль, развернувшись, дал полный ход.

Автомобиль мчался куда-то… Все мои ощущения смешались. Собирать мысли «в кучку» у меня не было ни сил, ни желания. Я просто приходила в себя. Меня переполняло ликование. Еще бы! Так легко и просто выйти из крайне щекотливой ситуации! Невероятное везение… Думать мне ни о чем не хотелось. Говорить – тем более. Однако мой спаситель, видимо, рассудил иначе.

– Каким же ветром тебя, красавица, в этот гиблый район занесло? – подал он голос.

Не долго думая, я ответила:

– Я гуляла.

– Хорошее же место ты для прогулки выбрала! – Он явно иронизировал. – Ты бы еще в «зону» погулять пошла! – и он весело рассмеялся.

Смех у него был очень заразительным, и, оценив всю абсурдность ситуации, я не выдержала и тоже захохотала.

– Давай, что ли, знакомиться? – предложил он. – Меня Денисом зовут, а тебя?

– Татьяна, – ответила я.

– Вот и славно. Тебя куда отвезти-то, Татьяна? Адрес-то свой помнишь или от страха забыла все?

Я с недоумением посмотрела на водителя. Выходит, он решил, что я до смерти испугалась? Прежде чем ответить, я внимательно изучила его лицо. На вид – вполне безобидный джентльмен: среднего возраста, средней же комплекции. Достаточно привлекательный, чтобы не испытывать необходимости заводить кратковременные интрижки. Похоже, высокий. Одет недорого, но чисто и аккуратно. «Вполне возможно, он живет с мамой. А может, просто внимателен к своей внешности». Произведя первоначальную оценку, я решила, что убеждать его в своем бесстрашии не стоит.

– Ты бы сам на моем месте забыл все на свете, – парировала я, – даже имя свое вряд ли вспомнил бы!

Денис вновь засмеялся:

– А я и забыл. Если честно, мне не каждый день приходится спасать красивых девушек из такого рода передряг!

– Я тоже не каждый день попадаю в такие ситуации, – заверила я своего спасителя.

Посерьезнев, Денис помялся и выдал:

– Могу отвезти тебя к себе. Правда, я не один живу.

– Я так и подумала. Мамочка будет против? – съязвила я.

– Мамочки у меня нет, – вдруг ощетинился Денис, – я живу с бабушкой. А у нее сердце пошаливает. Возраст, знаешь ли! Приходится щадить чувства старой женщины.

– Извини, я не хотела тебя обидеть. – Я помолчала и продолжила: – Отвези меня к центральной магистрали, пожалуйста. А там я такси поймаю.

– Зачем ловить, ты как раз в такси и сидишь, – улыбнулся Денис.

– Надо же! Оказывается, теперь такси силой мысли вызывают! – ответила я, тоже широко улыбнувшись.

Почему-то мне не хотелось раскрывать Денису адрес своего постоянного местопребывания, но отказаться от его услуг, после того, что он для меня сделал, показалось мне невежливым. И, покорившись обстоятельствам, я таки назвала свой адрес.

Денис кивнул, дав мне понять, что маршрут ему знаком, и какое-то время мы ехали молча. Я рассуждала… Случайной ли была эта моя встреча с отморозками или они вычислили меня – шли хвостом за мною? Каким образом в совершенно безлюдном месте оказался мой спаситель-таксист? Имеет ли данная ситуация отношение к расследованию, которое я веду? Как всегда, вопросов было больше, чем ответов. Я решила прощупать Дениса на предмет его причастности к недавним событиям, тем более что пауза уже как-то неприлично затянулась.

– Так, значит, ты – таксист? – вопрос был риторическим, но Денис ответил:

– Да. Частный извозчик. А ты кем работаешь?

– Я тоже… частный. Только я – детектив, – искоса я следила за реакцией Дениса.

– Ну, надо же, – почему-то обрадовался тот, – впервые общаюсь с представителем вашей профессии. Уж казалось, кого только я не возил! А вот частного сыщика – впервые!

Непонятно, чему это он так радуется? Может, сейчас моей помощи попросит? Обычно, когда малознакомые люди узнают о моей профессии, у каждого из них тут же находится очень запутанное дело, требующее вмешательства детектива. И всегда остается открытым вопрос: как же раньше они обходились без детективной помощи?.. Но Денис моей помощи не попросил. Я испытала легкое разочарование. Не могу сказать – почему. Возможно, мне просто хотелось, чтобы Денис не так явно демонстрировал свое превосходство. Хотя ситуация к этому располагала. Еще бы! Прискакал принц на белом коне и спас от неминуемой гибели взбалмошную принцессу! Роль принцессы мне приходилось исполнять крайне редко. А ведь, в сущности, любой женщине, будь она обладательницей хоть двадцати черных поясов по карате, время от времени необходимо ощущать себя хрупкой, ранимой, нуждающейся в защите смелого всемогущего принца.

Пока я размышляла над тривиальными потребностями среднестатистической женской «особи», автомобиль подъехал к моему дому. Пришло время прощаться. Я в очередной раз поблагодарила Дениса за спасение. Моя попытка расплатиться за поездку только рассмешила его. Отказавшись от денег, Денис открыл дверцу, помог мне выйти и, сказав: «Еще увидимся», – укатил в ночь. Интересно, что означала его последняя фраза?..

* * *

Наступившее утро возвестило о себе переливами домашнего телефона. Я, кое-как разлепив один глаз, посмотрела на часы: девять тридцать. Да, Танюша, поспать ты горазда! Вчера я так намоталась за день, что, поднявшись в квартиру, быстро разделась, наскоро приняла душ и завалилась спать, даже не поужинав. Из-за телефонной трели желудок мой, как водится, проснулся раньше сознания: в животе у меня заурчало. Подавив раздражение, я усилием воли вырвала себя из блаженного небытия сна и подняла трубку:

– Слушаю!

– Гражданка Иванова Татьяна Александровна? – прозвучал чуть ли не в самом моем ухе бодрый мужской голос.

– Так точно! – ответила я ему в тон.

В трубке повисла неловкая пауза. Затем абонент представился:

– Оперуполномоченный Волжского РОВД лейтенант Петров. Гражданка Иванова, вы являетесь свидетелем по делу об установлении причин внезапной смерти гражданки Харьковой Алисы Владимировны. Вам необходимо явиться в седьмой отдел Волжского РОВД, в кабинет номер восемь, сегодня, к одиннадцати часам, для дачи показаний. Пропуск я оставлю у дежурного.

– Позвольте, с какой стати вы решили, что я была свидетельницей по делу о внезапной смерти какой-то женщины? – удивленно произнесла я.

– У нас имеются свидетельские показания о том факте, что вы общались с покойной накануне ее смерти. Следствие нуждается в вашей помощи!

– Ну, раз следствие нуждается, – не стала я спорить, – значит, ждите!

– Всего доброго, – сказал Петров.

Я уже собиралась отключиться, но тут лейтенант спохватился:

– Да, не забудьте взять паспорт, – и отключился.

Так! Моей персоной заинтересовались следственные органы. Хорошо это или плохо? Думать об этом мне совсем не хотелось. Единственным моим желанием было закутаться поплотнее в одеяло и вновь оказаться в объятиях Морфея. Полежав еще несколько минут, я усилием воли включила мозги, встала и отправилась в ванную.

Закончив водные процедуры, я отправилась в кухню. Пока варился кофе, я успела исследовать содержимое продуктовых шкафчиков и холодильника. Результат моих поисков, как всегда, оказался неутешительным. Кроме кофе, в кухне моей не оказалось ничего мало-мальски пригодного для употребления в пищу. Вздохнув, я решила, что перекушу где-нибудь в центре, после встречи со следователем. Интересно, кто просветил Петрова о моем знакомстве с Алисой? Ленка отпадает, она и сама с девушкой была едва знакома. Вряд ли оперативники добрались до моей подруги за такой короткий срок! О нашей встрече с Алисой из тех, кого оперативные работники уже могли допросить, знали только Лисицкий и Морковкина. И первому, и второму об этой встрече с секретаршей «Фибиуса» сообщила лично я. Лисицкому я сообщила, что девушка наняла меня расследовать ряд загадочных обстоятельств, имевших место в агентстве. Как и при каких обстоятельствах происходила моя встреча с Алисой, и состоялась ли она вообще, Лисицкий не имел ни малейшего представления. Ведь Алиса могла обратиться ко мне за помощью и по телефону! Вряд ли Лисицкому известны все тонкости частного сыска. Что касается Морковкиной, ей известно и того меньше. Только тот факт, что я расследую смерть девушки. По чьей просьбе – журналистка не в курсе. А если Алиса успела поделиться своими горестями и проблемами с кем-то из коллег?.. Вполне возможно, встреча с оперуполномоченным Петровым окажется более полезной для меня, нежели для него!

* * *

Седьмой отдел Волжского РОВД располагался сравнительно недалеко от моего постоянного места жительства, но, предполагая, что после встречи с лейтенантом Петровым мне может понадобиться машина, а главное, не имея ни малейшего желания вновь оказаться в ситуации, подобной вчерашней, я решила проделать путь до отдела на своей «девятке». Я оказалась на месте без четверти одиннадцать. Мне не хотелось пятнадцать минут стоять столбом у дверей кабинета лейтенанта, ожидая, когда тот соблаговолит меня принять, и я решила посидеть в машине. Включила радио, нашла хорошую музыку, закрыла глаза и немного отдохнула душой.

Через пятнадцать минут я протянула в окошко дежурного паспорт. Дежурный сравнил фотографию в документе с оригиналом и протянул мне пропуск. Кабинет номер восемь я нашла без труда. Постучав в дверь, я вошла. В комнате находились три человека. Прямо напротив двери сидел гражданин в штатском. Пожилой, крепкого телосложения, начинающий лысеть, но сохранивший мужскую привлекательность. Справа за обшарпанным столом восседал здоровенный детина, тоже в штатском. Он был гораздо моложе первого, судя по всему, только-только разменял третий десяток. Его внушительные габариты превращали стандартный рабочий стол в некое подобие детских столиков для рисования. Ноги детины не помещались под столом и достигали едва ли не середины комнаты. Слева имелся стол номер три. За ним сидел совсем еще молоденький паренек. В форме. Лейтенантские погоны сообщили о том, что именно он – цель и причина моего визита сюда. В последнее время мне что-то везет на оперов-новичков!

Все трое разом посмотрели на меня – вопросительно. Я решила заговорить первой:

– Я – Иванова Татьяна. Судя по всему, я – к вам? – повернувшись к лейтенанту, спросила я.

Двое в штатском, переглянувшись, улыбнулись, а лейтенант покраснел. Я мгновенно оценила ситуацию. Молоденький лейтенантик, видимо, в чем-то здорово отличился, и ему поручили первое в его жизни серьезное расследование. Великолепно! Как раз то, что нужно для достижения моей цели. А цель моего визита заключалась в том, чтобы выудить как можно больше информации из оперативника. Хотя он, естественно, об этом даже и не догадывался.

– Гражданка Иванова Татьяна Петровна? – подал наконец голос лейтенант.

– Мой отец звался Александром, – скромно поправила я оперативника. – Хотя имя Петр мне тоже нравится.

Я решила, что будет неплохо в самом начале разговора как-то смутить лейтенанта. А уж потом я изображу искреннее желание помочь следствию. Лейтенант сверился с бумагами, лежавшими на его столе, и покраснел еще сильнее:

– Простите, Татьяна Александровна… Проходите, присаживайтесь.

– Ничего страшного, каждый может ошибиться, – сказала я, подошла к его столу и уселась на стул. – Я, например, вообще не запомнила вашего имени-отчества.

Услышав мои слова, мужчины в штатском хмыкнули. Им эта ситуация явно казалась забавной.

– Оперуполномоченный Петров Иван Андреевич, лейтенант, – неуклюже представился оперативник.

– Что вы – лейтенант, я вижу по погонам, – продолжала ерничать я. – Скажите, как мне к вам обращаться? Товарищ оперуполномоченный или же – господин Петров?

Коллеги Петрова в открытую рассмеялись. Смущенный донельзя Петров никак не мог найти нужный ответ.

– Гражданка Иванова, – произнес он как можно строже. – Вы приглашены в отделение для дачи показаний! Будьте добры, предъявите паспорт и говорите только по существу дела.

– Так вы же еще ни о чем меня не спросили. – Я изобразила недоумение. – А паспорт – вот, пожалуйста.

Я достала из сумочки паспорт и протянула его лейтенанту. Несколько минут он придирчиво его рассматривал, листал страницы, вглядывался в мою фотографию. Было очевидно, что несчастный Петров просто не знает, с чего начать допрос. И, по всей видимости, паренька жутко смущает присутствие в кабинете его старших коллег. Я тоже не спешила ему на помощь.

Петров переписал мои данные в блокнот и вернул мне паспорт. После этого он, кашлянув пару раз, наконец заговорил:

– Гражданка Иванова, вы предупреждаетесь о даче ложных показаний и о последствиях, следующих за таковыми действиями. Прочитайте протокол и подпишите его. После этого мы сможем начать допрос.

– Вы будете меня допрашивать?! – Я разыграла испуг.

– Татьяна Александровна, давайте сбережем мое и ваше время и приступим к главному, – видимо, лейтенант уже начал злиться.

Сердить оперативника – это не входило в мои планы. Поэтому я сменила тактику и заверила его, что все понимаю и постараюсь ответить на все вопросы как можно подробнее. Лейтенант слегка приободрился и начал допрос.

Вначале последовали стандартные вопросы: где я живу, сколько мне лет, семейное положение, где и кем я работаю и тому подобная дребедень. Я отвечала на все вопросы, добавляя глупые комментарии: «Не принято интересоваться возрастом дамы!», или на вопрос о семейном положении: «Это место вакантно». Петров терпеливо заносил мои показания в протокол. Комментарии эти он не стал записывать. Затем пошли вопросы по существу.

– Гражданка Иванова, где и при каких обстоятельствах вы познакомились с погибшей – Алисой Харьковой.

Я решила отвечать как можно осторожнее, чтобы не выложить ему раньше времени лишнюю информацию.

– Алиса обратилась ко мне с просьбой разобраться в делах, касающихся ее лично.

– Она звонила вам по телефону?

– Нет. Просьба была изложена ею во время нашей встречи.

– Как она узнала о вас? Я имею в виду ваши профессиональные обязанности.

– Я довольно-таки хорошо известный частный детектив в нашем городе. Вы разве до сегодняшнего дня не слышали обо мне?

– Ответьте на вопрос, пожалуйста.

– Она не сказала мне об этом, а я не имею привычки выпытывать подробности такого рода у своих клиентов.

– Хорошо, продолжим. Что конкретно Харькова просила вас сделать?

– Лейтенант, даже вы должны знать, что я не имею права разглашать сведения о заказчике. – Я изобразила негодование по поводу того, что от меня потребовали раскрыть тайну клиента.

– Однако вам тоже должно быть известно, что… цитирую: «В соответствии с действующим законом частным детективам запрещается скрывать от правоохранительных органов ставшие им известными факты готовящихся, совершаемых или совершенных преступлений», – победоносно провозгласил лейтенант.

– Один – один! – прокомментировал наш разговор пожилой оперативник.

После его реплики Петров вдруг заявил:

– Предлагаю сделать перерыв. Вы курите? – Я кивнула. – Пойдемте, я провожу вас к месту для курения.

Петров решительно встал, взял меня под локоток и буквально выволок из кабинета.

Дотащив меня до лестницы, лейтенант немного ослабил хватку. По лестнице я поднялась уже самостоятельно. Лестничный пролет, судя по количеству окурков, скопившихся в пепельнице, служил местом для курения всем работникам отделения. Лейтенант достал пачку сигарет и протянул ее мне. Я вежливо отказалась. Пожав плечами, Петров вытянул сигарету, вынул зажигалку и прикурил. Сигарета в его руках слегка дрожала. Несколько раз затянувшись, Петров заговорил:

– Татьяна Александровна, давайте начистоту! Как вы правильно подметили, я в этих стенах – человек новый. Мои коллеги отнюдь не в восторге от перспективы работы бок о бок с «зеленым» оперативником. Однако я считаю, что слова «молодой» и «глупый» не являются синонимами. Все когда-то начинали… Так вот, по существу дела: мне нужна ваша помощь! Мы можем договориться. Я поведаю вам о том, чем на данный момент располагает следствие, а вы, в свою очередь, подробно рассказываете мне все, что знаете об этом деле. Так сказать, взаимовыгодное предложение. Согласны?

Я помолчала, обдумывая неожиданный поворот событий, и спросила:

– Обмен информацией будет проходить в том порядке, который вы назвали? – оперативник кивнул. – Тогда – договорились. Предлагаю продолжить беседу в более уютном месте. Как насчет кафе? Я не позавтракала – не успела.

– Сейчас я уйти не смогу, а вот в час дня начнется обеденный перерыв. Сможете подождать до этого времени?

– Хорошо. Жду вас в час, в кафе напротив. Хотя нет. Лучше мы встретимся подальше от отделения. Ваши коллеги наверняка обедают в этом кафе. Раз наша встреча должна происходить как бы инкогнито, лучшего места, чем «Макдоналдс», не придумаешь. Подходите в кафе, что на проспекте. Я буду ждать до половины второго.

– А сейчас нам необходимо вернуться в кабинет и закончить с формальностями.

– И ввести в заблуждение ваших опытных коллег? – Я улыбнулась, и Петров подмигнул мне.

Вернувшись в кабинет, Петров задал мне еще пару-тройку ничего не значащих вопросов. Я дала ему такие же – ничего не значившие – ответы. После этого он попросил меня расписаться в протоколе, подписал мой пропуск, и я ушла.

Спешить мне было некуда, и очень хотелось есть. Питаться фастфудом я не собиралась, поэтому решила проехать несколько кварталов вперед и перекусить в кафе «Шоколадница». Судя по рекламе, там меня ожидали «Ароматный кофе, неповторимые десерты, аппетитные салаты и горячие блюда». Неплохой выбор для голодного человека! В кафе было немноголюдно. Выбрав столик, я сделала заказ. Еда оказалась действительно неплохой: и салат аппетитный, и десерт неповторимый, и, что самое удивительное, кофе был действительно ароматным и вкусным. Поглощая эти вкусности, я обдумывала предстоящую встречу с опером. В первую очередь нужно решить: что именно из известных мне фактов допустимо сообщить лейтенанту? О моей приятельнице – Ленке – даже заикаться ни в коем случае нельзя! Ленка, учитывая ее болтливость, – это настоящая находка для шпиона. Пригласит он ее на допрос – и она наболтает столько, что на несколько уголовных дел хватит. Расскажет и о том, что было, и о том, чего не было. Короче говоря, если я не хочу заработать сильную головную боль, о Ленке мне лучше умолчать. Следовательно, вопрос о том, каким образом Алиса оказалась в моей квартире, надо как-то обойти. А вот сведения, полученные мною от Алисы, пожалуй, выложить оперативнику стоит. В разумных пределах. И вообще, прежде чем делиться информацией, необходимо выяснить, кто из опрошенных свидетелей назвал Петрову мое имя! Это очень важно! Тогда и станет ясно – рассказала Алиса кому-то о встрече со мной или нет.

Пока я рассуждала и анализировала, стрелки часов совершили полный оборот. До назначенного лейтенантом часа оставалось десять минут, до места встречи мне предстояло проехать два квартала. Пришло время покинуть уютное кафе.

Погода вновь изменилась. Дождя не было, но небо затянули серые тяжелые тучи. С северо-востока подул холодный, порывистый ветер. Все сразу стало хмурым и промозглым. Для пеших прогулок – погода не самая благоприятная. Я порадовалась, что мне не придется мерзнуть на ветру, села в машину и поехала на встречу. Как и рассчитывала, на месте я оказалась первой. Войдя в «Макдоналдс», я огляделась. Кафе было битком набито подростками, мамашами с детьми, студентами из ближайших вузов. Количество народа, мечтавшего полакомиться деликатесами от предприимчивого американца с шотландской фамилией, впечатляло. Я усомнилась в том, что найду хоть один незанятый столик. На мое счастье, в самом конце зала отыскался столик, полностью заваленный подносами с остатками пищи, но зато никем не занятый. Подозвав служителя кафе, я вежливо попросила его освободить для меня пространство. Парень посмотрел на меня не очень-то дружелюбно, но просьбу выполнил. Итак, я оказалась единоличным обладателем чистого столика. Я села на высокий стульчик и приготовилась ждать.

Мой визави опоздал на двадцать минут. Видимо, ему пришлось идти пешком, выглядел он запыхавшимся и промерзшим. Бросив плащ на спинку стула, лейтенант первым делом направился за вожделенной для любого подростка «котлетой в булке», спросив, не хочу ли и я что-нибудь заказать. От еды я отказалась, согласившись выпить стакан кока-колы. Еще какое-то время лейтенант утолял голод. Говорить с набитым ртом ему было бы неловко. Наконец он насытился, и мы перешли к главному.

В агентство «Фибиус» полицию вызвал именно Лисицкий, после того, как прибыла бригада «Скорой помощи» и врачи констатировали смерть девушки. На место выехала следственная бригада. Пообщавшись с врачами, оперативники выяснили, что смерть Алисы наступила в результате отравления. Осмотр места происшествия особых результатов не дал. Отпечатков пальцев было сколько угодно, но на личных вещах девушки, в том числе на чайнике, чашке и на других чайных приборах, присутствовали лишь отпечатки, принадлежавшие пострадавшей. Чтобы разобраться с содержимым чашки, эксперту-криминалисту даже лабораторных исследований не понадобилось. Ягоды, бывшие в чашке, своим внешним видом говорили сами за себя. Единственное, что слегка смутило криминалиста, – такое быстрое воздействие яда на организм девушки. Как выяснилось позже, у Алисы имелась сильнейшая аллергическая реакция на все растения семейства паслёновых. При других обстоятельствах ее можно было бы спасти, но – в совокупности с аллергической реакцией – шансов у нее не осталось никаких. Даже в том случае, если бы «Скорая» приехала сразу же после того, как она выпила смертоносный напиток. В ходе опроса свидетелей выяснилось, что девушка жила на съемной квартире: она снимала комнату на окраине города. Все в агентстве относились к Алисе с симпатией. По их мнению, девушка вела здоровый образ жизни. Не пила, не курила, с дурными компаниями не водилась. И еще, Алиса была отзывчивым человеком. Всем помогала, если ее об этом просили, одалживала коллегам деньги, прикрывала их перед начальством. И так далее, и тому подобное. Директор агентства также отзывался о Харьковой как о добросовестном сотруднике. Не опаздывала, работу выполняла в срок. Шеф был ее работой доволен. На вопрос о возможных неприятностях, касающихся ее личной жизни, ни один из сотрудников, включая шефа, ответить не смог. И вообще, об этом аспекте в агентстве никто ничего вразумительного не вспомнил. Даже на вопрос: сообщили ли родственникам Алисы о ее кончине? – шеф ответил, что не знает, где их можно найти. Алиса никогда не упоминала о своих родителях, подругах или о близком человеке. Вырисовывалась такая картина: проблем нет, денежных затруднений нет, врагов нет, родственников нет, семьи нет, даже недоброжелателей нет, а девушка – мертва!

– Место ее рождения удалось установить?

– Нет.

– Что, вам до сих пор не хватило времени – пробить погибшую по базе данных?

– Не совсем… В базе произошел сбой. Информация восстанавливается.

Я обратила внимание на то, что лейтенант вдруг заговорил более сдержанно, с явной осторожностью выдавая информацию. Так, Татьяна Александровна, будь начеку: лейтенант начал двойную игру! Посмотрим, удастся ли мне его перехитрить. Во мне сразу проснулся азарт. До этого момента я просто сидела и, скрывая скуку, слушала повествование лейтенанта. В основном он сообщил мне то, о чем я и без него уже давно знала. Теперь пришло ему время поделиться по-настоящему важной информацией, и лейтенант заюлил. Ну что же, молодой человек, вызов принят! Как гласит пословица: «На каждого хитреца найдется свой мудрец». Я изобразила невинное лицо и задала очередной вопрос:

– Надо же! И как долго будут восстанавливать базу? Ведь это подумать только – вся страна осталась без базы данных о своих гражданах!

– На самом деле существуют бумажные архивы, но в этом случае работа сильно затягивается, – лейтенант все еще осторожничал и скрытничал.

– А скажите – так, для моего общего развития, – бывает ли такое, что человека вообще нет в архивах?

– Ну, только в том случае, если сведения о нем недостоверные.

– Правда? Недостоверные сведения – это что же значит?

– Если, например, человек свой возраст скрывает или фамилию неверную указал.

Ага, вот ты и попался, голубчик! Лгать-то тебе, видимо, еще учиться и учиться. Ходишь со своим враньем вокруг правды – и сам же себя и выдаешь. Значит, наша незабвенная Алиса – вовсе не Харькова, а может, и не Алиса вовсе! Дамочка-то со скелетом в шкафу! Это уже интересно. Что ж, пойдем дальше.

– Вы бы поинтересовались у ее квартирной хозяйки, может, она в курсе, где следует искать родственников погибшей.

– Квартирную хозяйку мы допросили. Результат – тот же.

– В документах девушки упоминаний о месте ее рождения тоже нет? Свидетельство о рождении, например. Там же должно быть все написано, – и я наивными невинными глазами уставилась на Петрова.

– На самом деле, – пришлось-таки признаться лейтенанту, – во время осмотра в комнате погибшей не обнаружили никаких документов.

– Никаких?! Странно! Должны были сохраниться хоть какие-то документы. Страховой медицинский полис, свидетельство о рождении, свидетельство пенсионного страхования… Да мало ли еще у человека различных документов имеется! Выходит, Алиса хранила все это в каком-то другом месте?

– Выходит, так.

– А у нее на работе – тоже ничего?

– На работе мы искали в первую очередь.

– Да, плохо дело, – весьма лицемерно посочувствовала я ему, – начальство ваше небось рвет и мечет!

– Начальство в ярости, – разоткровенничался Петров, видимо, эта ситуация действительно задела его за живое, – велели все архивы перетряхнуть и через два дня доложить, кем на самом деле является погибшая!..

Тут он осекся, поняв, что выдал себя с головой. Но в мои планы не входило выводить лейтенанта на чистую воду. Пока что. По этой причине я великодушно сделала вид, что ничего не заметила. Очередной вопрос я задала как ни в чем не бывало, будто ничего и не заметила:

– Если ее родственники так и не найдутся, кто будет хоронить девушку?

– Обычно в таких ситуациях все берет на себя государство, но в данном конкретном случае директор агентства изъявил желание организовать похороны за счет фирмы. Власти препятствий ему чинить не стали, так что Алису похоронят, как только будут соблюдены все формальности.

– И как скоро это произойдет?

– Думаю, завтра или послезавтра. Особые причины, чтобы держать тело в морге, отсутствуют. Причина ее смерти установлена. Все остальное – в рабочем порядке.

Я вновь прикинулась невинной дурочкой. От ответа на следующий вопрос зависело все мое дальнейшее расследование. Ну, лейтенант, не подведи!

– Хороший человек этот Лисицкий! Не каждый начальник и при жизни-то на свою секретаршу лишние деньги будет тратить, а он после ее смерти не пожалел финансов! Похороны устроит… Внимательный, что и говорить. Это он вам обо мне рассказал?

Как я и ожидала, лейтенант подвоха в моем вопросе не заметил и залился соловьем:

– Нет. О вас Лисицкий не упоминал. Фамилию вашу я узнал от молодого человека, некоего Кущина! Семен Кущин, ведущий специалист фирмы в области программирования. А ему о вас рассказала сама Алиса. Сказала, что подумывает нанять вас в качестве частного сыщика, чтобы распутать очень сложный клубок жизненных обстоятельств, внезапно свалившихся на голову бедной девушки. Это он так выразился. Наверняка парень был влюблен в Алису.

– Наверняка. Алиса была очень красива.

Я решила, что больше никакой важной информации от лейтенанта я не получу, поэтому пора нашу встречу сворачивать.

– Моя очередь – информацией поделиться? – задала я риторический вопрос и, не дожидаясь ответа, начала повествование.

Я пересказала Петрову все, что поведала мне Алиса. Умолчала только о пропаже ее фотографии в ее любимой рамке. Почему? Интуиция подсказывала мне, что этот снимок в самодельной рамке сыграет не последнюю роль в раскрытии загадочного преступления. А вот Петрову об этом знать необязательно. Также не сообщила я ему и о своем знакомстве с журналисткой с пафосным именем Стелла и огородной фамилией Морковкина. Он не спросил – я не сказала. Сам виноват! Встречей нашей лейтенант, похоже, остался доволен, а я – еще больше. На этой мирной ноте мы и расстались.

Глава 3

Я уселась в свою машину и задумалась. Из слов лейтенанта Петрова, а вернее сказать, из его недомолвок, выходило, что Харькова Алиса жила и работала под вымышленным именем. Дело принимало совсем иной оборот! Судя по всему, ни ее квартирная хозяйка, ни кто-либо из сотрудников агентства об этом не знал. А вот директор агентства Лисицкий знать должен был! В процессе приема на работу Алисе никак не удалось бы это скрыть. Для установления личности погибшей существовали два пути. Можно было встретиться с ее квартирной хозяйкой и убедить женщину дать мне разрешение на осмотр комнаты, в которой проживала девушка. Возможно, мне удастся обнаружить там нечто важное, что проглядели оперативники. А заодно надо попытаться вытянуть полезную информацию из хозяйки. Ведь, как известно, люди гораздо охотнее выдают свои и чужие секреты незнакомому человеку, даже если он и является частным детективом, нежели сотрудникам правоохранительных органов. Так уж повелось в нашей жизни.

Другой путь: попытаться встретиться с Лисицким, надавить как следует и вынудить его рассказать правду об обстоятельствах, при которых Алиса была принята на службу в агентство. Кроме того, мне необходимо встретиться с их местным асом-программистом, пресловутым Сенечкой, и выяснить, чем конкретно успела поделиться с ним Алиса. Второй путь был более уязвимым. Маячить в агентстве, не привлекая к себе внимания, нет никакой возможности: в фирме действует пропускная система. Значит, застать директора врасплох не получится. Лисицкий не так прост, каким пытается выглядеть. Он может попросту послать меня подальше вместе со всеми моими угрозами. Зная, что у меня нет клиента, чьи интересы я должна была бы сейчас защищать, он может даже обратиться в органы. Так, мол, и так: некая надоедливая особа мешает мне и моим сотрудникам спокойно жить! В данный момент клиента у меня действительно не было. А попадать под пристальное внимание наших доблестных органов мне не очень-то хотелось.

Взвесив все «за» и «против», я выбрала первый путь дальнейших действий. И сразу возник вопрос: как узнать адрес квартиры, в которой проживала погибшая? Решив попытать счастья у лейтенанта Петрова, я достала телефон и принялась искать в сумочке аккуратную новенькую визитку, которой он предусмотрительно меня снабдил. Но неожиданно мой телефон вдруг зазвонил. Номер не определился, значит, абонент мне незнаком. Я нажала на кнопку приема вызова и поднесла трубку к уху.

– Татьяна Александровна, – услышала я уже известный мне мужской голос, – вас беспокоит Анатолий Лисицкий. Нам необходимо встретиться. И как можно быстрее!

Лисицкий явно был чем-то взволнован. Я возликовала. На ловца и зверь бежит! Но ответила я ему весьма прохладно:

– Если мне не изменяет память, во время нашей последней – и единственной – встречи вы однозначно выразили желание, прямо противоположное нынешнему! Чем я, за столь короткий срок, успела заслужить вашу благосклонность?

– Татьяна Александровна, – устало произнес Лисицкий, – не надо ерничать! Я сожалею о своей недавней грубости. Мне действительно очень нужна ваша помощь. Дело в том, что я подозреваю: смерть Алисы хотят свалить на меня. Меня такое положение вещей не устраивает. Я хочу нанять вас, чтобы вы расследовали это злополучное дело!

Последнюю фразу Лисицкий почти выкрикнул в трубку. Я всегда чувствовала момент, когда нужно остановиться и не подкалывать больше человека. Прежде всего, я – профессионал.

– Когда мне к вам подъехать? – это я спросила уже серьезным тоном.

– Как можно скорее. Можете приехать немедленно?

– Через двадцать минут буду на месте. Не забудьте выписать для меня пропуск.

Я отключила телефон.

* * *

О пропуске Лисицкий не забыл. Кроме того, он, по всей видимости, специально проинструктировал охранника на мой счет. Услышав мою фамилию, тот даже паспорт предъявить ему не потребовал. Я сочла это хорошим знаком.

Поднявшись на лифте на восьмой этаж, я прошла к кабинету Лисицкого. Постучав и услышав короткое: «Войдите!», я открыла дверь. Лисицкий сидел за столом в напряженной позе. Со времени последней нашей встречи внешний вид Лисицкого претерпел заметные изменения. Нет, конечно, волосы его не были всклокочены, по лицу его не текли ручьи слез, он не глушил водку на рабочем месте. Его костюм и прическа выглядели безупречны. Но взгляд! Взгляд его безошибочно выдал мне информацию о том, что директор агентства находится на грани нервного срыва. Из его глаз словно вымыло прежнюю властность, сознание собственной непогрешимости, неуязвимости, присущие взгляду каждого успешного человека. «В подобном состоянии тебе, дорогой, лучше не показываться потенциальным партнерам: в один миг лишишься всех заказов», – подумала я.

– Здравствуйте, Анатолий… – я выдержала паузу, ожидая, что Лисицкий подскажет мне свое отчество.

– Здравствуйте, Татьяна Александровна. Можете называть меня просто Анатолием, без отчества.

– Как вам будет угодно, – произнесла я, не предложив ему сделать то же самое, и замолчала. Предпочитаю, чтобы мои клиенты первыми начинали щекотливый разговор о найме меня в качестве частного детектива. Пусть инициатива исходит от Лисицкого.

По-своему расценив мое молчание, Лисицкий сказал:

– Татьяна Александровна, я отдаю себе отчет в том, что в прошлый ваш визит я вел себя… недостаточно корректно. Возможно, теперь вам не очень-то хочется иметь со мной дело. Но поймите и вы меня! Я впервые в жизни столкнулся с подобного рода ситуацией. Она выбила меня из привычной колеи. Теперь же все еще сильнее обострилось, и я вынужден просить вас о помощи. – Он помолчал, но, не дождавшись моего ответа, продолжил: – Поверьте, я достаточно состоятельный человек. Я могу себе позволить оплатить ваши услуги. Сколько бы вы ни потребовали.

Последние слова ввели меня в большой соблазн: воспользовавшись ситуацией, назвать Лисицкому завышенные расценки, вдвое большие моего обычного тарифа. Но профессиональные принципы быстро победили это искушение. В конце концов, нельзя сбрасывать со счетов и мой личный интерес в этом деле. А дело об убийстве Алисы зацепило меня не на шутку.

– Моя обычная такса – двести долларов за один день расследования, – начала я, – кроме того, я вовсе не собиралась отказывать вам в помощи. Прежде чем принимать решение – возьмусь ли я за ваше дело, – мне хотелось бы услышать больше о сути ваших проблем. Все детали можно будет обсудить позже.

Лисицкий вздохнул с явным облегчением:

– Спасибо! Большое спасибо – за то, что вы не отказали мне! Вы даже не представляете, какой груз упал с моей души.

– Пожалуйста, давайте перейдем к делу, – прервала я этот поток благодарностей, грозящий превратиться в полноводную реку.

– Да, да, конечно. Понимаю. Время – деньги, и все такое. – Наконец, собравшись с мыслями, он спросил: – С чего же мне начать?

– С начала, – банально ответила я и приготовилась слушать.

– Но я ведь даже не знаю, с чего все началось!

– Тогда расскажите о том, что вас больше всего беспокоит в данный момент.

Вид у Лисицкого стал серьезным, сосредоточенным.

– Дело в том, что я подозреваю – меня хотят подставить! – выпалил он.

– Кто и каким образом?

– Кто – я, естественно, не знаю. А вот как – попытаюсь описать. Во-первых, мне кажется, что за мной следят! Кто-то преследует меня, – Лисицкий выдержал прямо-таки театральную паузу.

В первый момент мне на ум пришло: Морковкина! Лисицкого преследует журналистка Стелла Морковкина. Ведь она же грозилась, что выследит владельца «Фибиуса» и заставит его дать ей интервью. Вот весело будет, если преуспевающего бизнесмена ввела в параноидальное состояние молоденькая журналистка!

– Поясните, – бросила я.

– Поясняю, – послушно, как школьник, повторил Лисицкий. – В субботу, после того как все… закончилось, когда увезли тело и все ушли из офиса, я оставил фирму последним. Я закрыл кабинет на ключ. Обычно помещение на сигнализацию ставит секретарь. Но, сами понимаете, в тот день сделать это было невозможно… Я прошел к пульту и включил сигнализацию. После этого спустился на лифте на первый этаж. Немного поболтал с охранником. Обычно я этого не делаю. Киваю в знак прощания и ухожу. Но день выдался… неординарным, поэтому я, изменив своим привычкам, вкратце обсудил происшествие с дежурным. Он выразил мне сочувствие, и я направился к своей машине. На стоянке тоже ничего необычного не произошло. Я включил зажигание и поехал к своему дому. Мысли мои были всецело заняты событиями этого дня. Я с трудом сосредоточился на дороге… В какой-то момент я заметил позади автомобиль. Почему я обратил на него внимание – сказать не могу. Дорога не была пустынной, тем более что ехал я по центральной магистрали. По ней едут тысячи машин… Но вот что было странно. Этот автомобиль, как показалось мне тогда, слишком уж упорно следовал за моей машиной. Если я притормаживал, пропуская чью-либо машину вперед, водитель той машины тоже замедлял движение. Стоило мне прибавить газ – и та машина начинала ехать быстрее. Одним словом, мне показалось, что ее водитель преследует именно меня. Я занервничал. Хотел даже изменить маршрут и направиться прямиком в ближайшее отделение полиции. Но усталость и все перипетии минувшего дня взяли верх. До дома мне оставалось проехать буквально пару кварталов. И я все же выбрал путь домой. Возле дома, выйдя из машины, я внимательно огляделся. Автомобиля, преследовавшего меня, нигде не было видно. Тогда я решил, что все это – плод моего возбужденного сознания. Я отмахнулся от дурных мыслей и пошел домой. Я не слишком-то подробно рассказываю, – вдруг спохватился он.

Я заверила его, что – в самый раз. Ободренный моими словами, Лисицкий продолжил:

– На следующее утро я приехал в офис очень рано. Еще не все сотрудники были на местах. Спал, знаете ли, плохо… Сначала все шло как обычно. Потом ко мне пожаловала журналистка из «Тарасовских новостей». Позвонила и потребовала дать ей интервью. Видите ли, общественность хочет знать подробности о жизни и смерти Алисы Харьковой! Мне бы и самому хотелось узнать эти самые подробности! От интервью я категорически отказался. По-моему, она обиделась. Потом – ваш звонок и последовавший за ним визит… Теперь, надеюсь, вы понимаете, в каком состоянии я пребывал во время вашего посещения? – Лисицкий умудрился смущенно улыбнуться.

Я не улыбнулась в ответ, и он продолжал.

– День подошел к концу, и, верите, я был этому несказанно рад! Парадокс! Знаете, я отношусь к той категории людей, которые не мыслят себя вне работы. Обычно в конце рабочего дня я испытываю чувство удовлетворения от результатов своего труда. Даже, можно сказать, сожалею о том, что день уже закончился. Но выполнять рабочие обязанности, не имея под рукой толкового секретаря, – это настоящая пытка! Телефон звонит, не умолкая, в дверь постоянно ломится народ, жаждущий, чтобы всех приняли именно сегодня, а лучше всего – сейчас, и все в том же духе. То заказчики, то бренд-менеджеры, то Раечка – бухгалтер, то новая уборщица с ее дурацкой привычкой постоянно оставлять в проходе орудия труда… И так – целый день: то одно, то другое. В общем, к вечеру я утвердился в мысли, что не напрасно платил Алисе такую высокую зарплату. Она ее отрабатывала сполна! Закрыв кабинет и включив сигнализацию, я решил, что завтрашний день я начну с того, что позвоню в агентство по найму персонала и дам объявление о вакансии секретарши в моей фирме.

Садясь в автомобиль, я вспомнил о вчерашнем преследовании, но эта мысль меня не слишком обеспокоила. Видимо, сказывалось утомление истекшего дня. Однако подсознательно я все же думал об этом. А через несколько минут заметил позади вчерашний автомобиль!

Тут я решила прервать своего собеседника. Требовалось выяснить подробности.

– Какой марки был автомобиль?

– Что? Ах, да, автомобиль… «Ауди», темно-лилового цвета. Номера, как я ни пытался, разглядеть не смог.

А вот это уже было интересно! Мой недавний спаситель – Денис – разъезжал по городу на автомобиле именно такой марки! Только, в отличие от моего потенциального клиента – Лисицкого, я не только разглядела его номер, но и хорошо запомнила его. Мысленно я отметила в графе неотложных дел: пробить информацию о том, кто является официальным владельцем столь популярного в нашем городе автомобиля.

– Продолжайте.

– Продолжаю. Так… – прежде чем это сделать, Лисицкому пришлось заново сосредоточиться. – «Ауди» следовал за мной почти до самого дома. Подъезжая к повороту, откуда дорога идет к моему дому, я потерял его из виду. Спокойствия мне это не прибавило, но поделать я ничего не мог. Пришлось оставить все как есть и пойти домой. Я долго размышлял о том, кому могло понадобиться следить за мной. И пришел к единственно возможному выводу: кто-то хочет свалить на меня вину за убийство Алисы! Меня решили сделать козлом отпущения в этом деле! Других причин для преследования просто нет. Тогда я и решил обратиться за помощью к профессионалу, то есть к вам, – польстив моему самолюбию этой фразой, Лисицкий замолчал.

– Так какова же настоящая причина вашего беспокойства? – задала я ему вопрос в лоб. Мне было очевидно, что Лисицкий чего-то недоговаривает.

– А разве этого не достаточно? – Он изобразил удивление.

Именно – изобразил. То, что Лисицкий пытался от меня скрыть, и являлось истинной причиной его паники. Ладно, пока удовольствуемся тем, что есть. Временно.

– Думаю, достаточно. Но тогда почему же вы позвонили мне лишь в половине четвертого вечера? Почему не утром?

– Никак не мог решиться, – промямлил Лисицкий, – боялся, что вы мне откажете.

– Предположим, я принимаю ваши объяснения. Только предположим! Тогда возникает следующий вопрос: насколько откровенным вы готовы быть со мной?

Лисицкий изо всех сил пытался побороть смущение, чтобы я его не заметила. Видимо, ему действительно еще ни разу не приходилось оказываться в столь щекотливой ситуации. Кое-как справившись с эмоциями, он ответил:

– Я буду с вами откровенен настолько, насколько это мне позволят мои жизненные принципы.

– Довольно-таки пафосно высказано, – прокомментировала я, – но на первых порах сойдет. Теперь пойдут вопросы по существу. И в ваших интересах – отвечать на них как можно более правдиво. Надеюсь, вы это понимаете?

Лисицкий заверил меня: он полностью осознает серьезность положения, и я приступила к своему плану по добыче нужной информации.

– Каким образом к вам в агентство попала Алиса Харькова? – Я сделала упор на фамилии девушки, внимательно наблюдая за выражением лица Лисицкого. Оно не изменилось. – Расскажите об этом как можно подробнее, – добавила я.

– Она пришла ко мне, можно сказать, прямо с улицы. Дежурный охранник позвонил и доложил, что меня хочет видеть девушка – он назвал ее имя и фамилию – по поводу приема на работу. В тот момент у меня как раз была вакантна должность секретаря. Как я недавно вам сказал, работать в отсутствие секретаря ужасно утомительно. Человека, отвечающего за кадровые вопросы, в тот день не было на месте. Точно не помню, но, по-моему, я предоставил кадровику отпуск по семейным обстоятельствам. Я решил принять кандидатку лично. Попросил охранника пропустить девушку. Когда я ее увидел, усомнился – стоит ли вообще тратить время на беседу? Уж слишком она была молода и красива для того, чтобы быть хорошим, а главное, опытным работником. Тем не менее я ее выслушал. Задал ряд стандартных вопросов: возраст, место регистрации, образование, опыт работы, рекомендации… Не поверите, но на все эти вопросы я получил отрицательные ответы. Кроме вопроса о возрасте, естественно. Регистрации в нашем городе у нее нет, специального образования – нет, опыта секретарской работы, а соответственно, и рекомендаций, – тоже не имеется. Я как можно более тактично объяснил девушке, что в фирму нашего уровня невозможно устроиться без всего вышеперечисленного. Мне казалось, я ясно дал ей понять, что фирма в ее услугах не нуждается, но Алиса все не уходила. Почему-то мне было неловко указать ей на дверь. Я попытался дать девушке пару советов о том, на какие места работы она может претендовать при своих возможностях. Алиса, казалось, совсем меня не слушала. В конце концов я замолчал. Подождав еще немного, я произнес: «Не смею вас больше задерживать», – и привстал в кресле, намереваясь проводить посетительницу до двери. И вдруг девушка разрыдалась! Не заплакала, а именно разрыдалась! Я бросился ее утешать. Налил воды в стакан, подал ей… Предложил бумажные салфетки. Девушка никак не могла успокоиться. Она сбивчиво заговорила: мол, приехала издалека, жилья нет, работы нет, куда ей идти – она не знает. И постоянно твердила, что я – ее последняя надежда! В итоге ей – каким-то непостижимым образом – удалось меня уговорить. «Вы хоть оргтехникой владеете. Компьютер, принтер, факс?» – спросил я. На что она ответила – работа секретаря ей более или менее знакома. Оказывается, в школе, где она училась, секретарша частенько отсутствовала. В эти дни завуч позволяла девушке ее заменять. Мы условились, что я возьму ее на работу с испытательным сроком. Если справится – останется у нас на постоянной основе. Если нет – то на нет, как говорится, и суда нет. Понимаете, я просто пожалел девушку. Может же человек проявить жалость, в конце концов! – последние слова Лисицкий, по всей видимости, адресовал своим воображаемым оппонентам, так как я-то сидела, не произнося ни слова.

– Попытайтесь вспомнить: Алиса называла город, откуда она была родом, или номер школы, в которой училась? Какие-то имена, фамилии своих знакомых – из ее прошлого?

– Нет. В нашу первую встречу она обмолвилась, что приехала из небольшого, бывшего некогда военным, городка. Говорила, что там нет никаких перспектив. Но название города я не припоминаю. Номер школы, если и называла, я не запомнил. Алиса вообще не была болтливой. Мы общались с ней только на производственные темы. Так уж сложилось.

– Скажите, в вашей фирме имеется какая-то документация на сотрудников?

– Да. У кадровика хранятся личные дела всех, кто у нас работает.

– Там тоже отсутствует подобная информация?

– К сожалению, да. Когда с Алисой случилось несчастье, мы пытались связаться с ее родственниками, но оказалось, что подобной информации в личном деле нет. Кадровик уже получил нагоняй за небрежную работу, – заверил меня Лисицкий.

Я оставила его реплику без внимания.

– Во время устройства на работу Алиса предъявляла вам свои документы?

– Нет. В первую неделю она вообще никаких документов не принесла, а я не требовал. Знаете, в самом-то деле я не думал, что Алиса надолго у нас задержится, и не собирался оформлять никаких бумаг. Я знаю – это незаконно. Но вся эта бумажная волокита… Многие бизнесмены так поступают, понимаете?

Я заверила его, что все понимаю.

– Выходит, Алиса справилась с обязанностями секретарши и осталась здесь работать. Ну а позже-то она должна была принести, наконец, свои документы? Ведь впоследствии девушка работала уже на законных основаниях?

– Алиса работала по договору найма. Когда нам понадобился ее паспорт, она принесла ксерокопию, сославшись на то, что оригинал документа в настоящий момент она отдала в паспортный стол – для регистрации.

– Умно! – одобрила я действия Алисы. – В ее личном деле сохранилась копия того документа? Хотелось бы на нее взглянуть.

– Да, конечно. Я распоряжусь, чтобы вам выдали личное дело Харьковой.

– Личное дело мне нужно сегодня, – подчеркнула я.

Лисицкий нажал кнопку на селекторе, отдал распоряжение и вновь повернулся ко мне.

– Зайдете в кабинет номер три. Документы будут готовы.

– Также мне необходимо побеседовать с каждым сотрудником агентства. Это возможно?

– Вполне. Завтра я проинструктирую коллектив относительно вашего присутствия.

– Замечательно. Еще: мне нужен адрес квартиры, в которой проживала Алиса.

Лисицкий открыл записную книжку, выписал адрес и телефон квартирной хозяйки девушки и протянул листок мне.

– На сегодня достаточно, – заключила я, – о времени своего следующего визита я вас оповещу.

– А что делать мне? – заволновался Лисицкий. – Как же мои… преследователи?

– Не думаю, что в ближайшее время они решатся на что-то конкретное, но все же постарайтесь быть осторожным. Старайтесь не оставаться в одиночестве, на дорогах будьте внимательнее. При малейшем изменении ситуации звоните мне или, на худой конец, в полицию.

Уже подойдя к двери, я обернулась и задала самый главный вопрос:

– Анатолий, вы знали о том, что Харькова – не настоящая фамилия девушки?

Увидев вытянувшееся лицо Лисицкого, я не стала дожидаться ответа – просто закрыла за собой дверь.

* * *

Забрав из кабинета номер три папку с личным делом Алисы, я получила возможность наконец-то поехать домой. По дороге мне пришлось заглянуть в ближайший супермаркет, так как питаться все-таки иногда надо, а терять время в каком-нибудь кафе мне не хотелось.

Оказавшись дома, я наскоро поела и взялась за папку. Как я и ожидала, в ней практически ничего не имелось. Заявление о приеме на работу, написанное рукой девушки, один экземпляр договора найма и ксерокопия паспорта. Все! Больше – никаких документов. Бланк автобиографии отсутствовал. Я на это и не рассчитывала. Меня интересовала копия паспорта. При ближайшем рассмотрении мне стало понятно, почему оперативники заподозрили, что Алиса Харькова жила под чужим именем. Подобный документ, вложенный в личное дело, мог бы состряпать любой школьник, пользуясь безграничными возможностями технического прогресса и сети Интернета. Пожелай Алиса назваться хоть королевой Англии, ей не составило бы труда изготовить документ, подтверждающий сей факт.

Отложив папку в сторону, я занялась другим, не менее важным делом. Мне предстояло выяснить всю подноготную своего недавнего спасителя – Дениса. Помнится, он представился мне именно этим именем. Так ли это – узнаю в скором времени. Я отыскала в записной книжке номер моего давнего знакомого, сотрудника Тарасовского ГИБДД. Когда-то я помогла ему разобраться в одном щекотливом вопросе, и с тех пор, когда в этом возникала необходимость, беззастенчиво пользовалась его услугами.

Трубку сняли, и я сказала:

– Привет, Ром, это Иванова. Слушай, мне информация кое-какая понадобилась. Поможешь?

– Привет, Тань, рад тебя слышать. Какого рода информация?

– Твоего рода, Ром. Сможешь пробить одного человечка по номеру автомобиля? Только очень срочно!

– У тебя всегда все срочно, – засмеялся Ромка, – диктуй данные.

Вот за что я люблю Ромку, так это за оперативность. Я продиктовала все имевшиеся у меня сведения. Ромка отключился, мне осталось только ждать результата. Он перезвонил ровно через десять минут.

– Признайся, Иванова, ты что, влюбилась? Собираешь информацию о своем ухажере?

– Влюбилась, влюбилась, – в тон ему ответила я, – только он еще ни о чем не догадывается. Хочу преподнести парню сюрприз. Приглашу его прямо в ЗАГС! Диктуй координаты.

– Записывай. Ничего криминального за твоим возлюбленным не водится. Вполне добропорядочный гражданин. Селиванов Денис Андреевич, двадцать девять лет, холост. Проживает по адресу: Степная улица, дом двенадцать, квартира восемь. Владелец иномарки «Ауди», номерной знак тебе известен. Работает во втором таксопарке. Занимается частным извозом. Не судим. Психически здоров.

– Все записала, спасибо за помощь.

– На свадьбу не забудь пригласить!

– Приглашу, если сама на нее прийти не забуду.

Я отключилась. Так: что же ты за субчик, Денис Андреевич? И какова твоя роль в этом деле? И что означала твоя фраза: «Еще увидимся»? Желание продолжить знакомство с понравившейся девушкой, или эта уверенность относительно нашей будущей встречи исходила из твоих тайных замыслов? Придется придумать подходящий предлог для встречи с моим спасителем. Но это – завтра, а сегодня – спать!

* * *

На следующий день я запланировала сразу три дела: посетить квартирную хозяйку Алисы, побеседовать с сотрудниками рекламного агентства «Фибиус», встретиться с Денисом Селивановым. За завтраком я решала сложную задачу: с чего начать? Какая из ниточек окажется самой важной для развязки этой истории?

После вчерашнего посещения агентством «Фибиус» я была сыта по горло. К тому же рабочий день у работников фирмы заканчивается в пять часов вечера. Так что они от меня никуда не уйдут. Для встречи с Денисом я еще не придумала благовидного предлога. Следовательно, в первую очередь нужно посетить квартирную хозяйку Алисы. Она два года жила бок о бок с девушкой. Не могли же они за все эти годы ни словом не обмолвиться о детских и девичьих годах Алисы!

Я достала листок, где Лисицкий записал адрес и телефон квартирной хозяйки. Прежде чем ехать, я решила позвонить и договориться о встрече. Нина Дмитриевна – женщина пожилая, люди в возрасте нуждаются во внимании и уважении. Она сняла трубку после первого же гудка, как будто сидела возле телефона и ждала звонка. Я поздоровалась, представилась и объяснила ей суть своей просьбы. Нина Дмитриевна охотно согласилась меня принять. Сообщив, что я буду через час, я положила трубку.

Сверившись с картой, я обнаружила, что дом квартирной хозяйки Алисы находится почти на самой окраине города. Нелегко, наверное, ей было ежедневно добираться до работы из такой глуши! Интересно, почему же она, после того, как стала неплохо зарабатывать, не сняла отдельное жилье поближе к работе, а продолжала жить в квартире вместе с хозяйкой?

До места я добралась быстро. Рассудив, что к Нине Дмитриевне лучше идти не с пустыми руками, я по дороге заехала в магазин. Купила пирожные и, на случай, если Нина Дмитриевна пирожных не ест, прихватила еще и печенье. Нужный дом нашелся быстро. Им оказалось двухэтажное строение времен царя Гороха. Выглядел дом так, будто его когда-то снесли, но потом передумали и кое-как «слепили» заново. Стены покосились, листовое железо на крыше было сплошь покрыто ржавчиной. Что за штука такая – краска, в домоуправлении, по всей видимости, никогда и не слыхали. Крыльцо некогда было деревянным. Теперь же, после неумелой починки ступеней, определить, из какого материала его давным-давно соорудили, не представлялось возможным. Я с сомнением взглянула на адрес, сравнила название улицы и номер дома. Табличка чудом сохранилась на этом доме-динозавре. Все правильно. Ну и дела! Оказывается, Алиса была большой оригиналкой. Домик для проживания выбрала – закачаешься!

Стараясь не делать резких движений, чтобы дом не развалился прямо под моими ногами, я поднялась на второй этаж. Нажала на кнопку звонка и приготовилась увидеть нечто, напоминающее изнутри убранство избушки Бабы-яги из советских сказок, и, под стать этому интерьеру, – бабушку-старушку.

Дверь открылась, и я в очередной раз удивилась. На пороге стояла дама средних лет, весьма элегантно одетая, с салонной прической и ярким макияжем.

– Нина Дмитриевна? – уточнила я на всякий случай.

– Я, милочка, я. А вы, должно быть, Татьяна? – произнесла дама хорошо поставленным голосом.

Я кивнула. Дама приглашающим жестом распахнула дверь. Интерьер квартиры соответствовал внешнему виду дамы. Прихожая была отделана в золотистых тонах, в комнатах стояла современная мебель. На стене в большой комнате висела плазменная панель. То ли телевизор, то ли моноблок. Пол от стены до стены был застелен бежевым ковром. Ноги приятно утопали в его ворсе.

– Располагайтесь, милочка. Осмотритесь, а я пока поставлю чайник. Вижу, разговор нам с вами предстоит серьезный, – и она указала на коробку с пирожными, которую я все еще держала в руках.

– Это вам, – спохватившись, я протянула сладости хозяйке, – гостинец…

– Благодарю, милочка. Люблю, грешным делом, сладенькое, – и она легонько похлопала себя ладонями по пышным бокам.

Хозяйка удалилась, а я принялась рассматривать обстановку. В комнате повсюду – на стенах, на столе, на полках шкафов – имелись фотографии хозяйки. В основном изображавшие ее на сцене. Наверное, Нина Дмитриевна – оперная певица. Или когда-то ею была. Судя по снимкам, дама пользовалась успехом у публики. На некоторых фотографиях Нина Дмитриевна буквально утопала в цветах. Кроме фотографий, больше ничего примечательного в комнате не было. Я подумала, что хозяйка намеренно так задумала, чтобы ничто не отвлекало посетителей от процесса созерцания ее персоны.

Вернувшись, дама принесла небольшой раскладной столик. Ловко раскрыла его и застелила скатертью. Ушла обратно и вернулась уже с подносом, на котором красовались элегантный чайный сервиз и принесенные мною пирожные. Мы обе сели на диван. Нина Дмитриевна разлила чай по чашкам. В отличие от приверженцев современной моды, Нина Дмитриевна не пользовалась чаем в пакетиках, заваривала его по старинке, в заварном чайнике. Я этому обстоятельству лишь порадовалась. Уж если пить чай, то только не из пакетиков! Я решила начать разговор с темы, которая могла оказаться приятной для дамы.

– Нина Дмитриевна, вы – актриса? – Я специально употребила это слово, чтобы польстить ей.

– Была когда-то, в далекой, далекой молодости, – кокетливо произнесла хозяйка, – когда я еще была молодой. Я пела в оперном театре. Я, милочка, заслуженная оперная певица! В те времена у меня от почитателей моего таланта не было отбою. Как видите, публика обожала меня, – она артистичным жестом указала на фотографии. – Моим творчеством интересовались даже за границей! Но в те годы у меня не было возможности выезжать в заграничные гастроли. Наше правительство не приветствовало связи своих граждан с капиталистическими странами. Мы усиленно строили коммунизм. А жаль! Так хотелось показать себя миру. Увы, мечтам обычно не суждено сбываться. К тому времени, когда заграничные поездки стали обычным делом, моя сценическая звезда уже закатилась.

– Почему же вы сейчас не поете? – сумев, наконец, вклиниться в монолог актрисы, спросила я.

Дама рассмеялась серебристым смехом:

– Милочка, где же вы видели оперных певиц, которым уже восемьдесят три года?!

Я неприлично поперхнулась и вытаращила глаза на собеседницу:

– Восемьдесят три?! Вы обманываете меня! Пятьдесят три, и то с большой натяжкой! – Я слегка преувеличивала, но – только слегка. Я ни за что не дала бы своей собеседнице больше шестидесяти лет!

Нина Дмитриевна была невероятно довольна произведенным эффектом. Дамы преклонных лет обычно стараются скрывать и приуменьшать свой возраст, но в случае с Ниной Дмитриевной этот вариант не сработал. Вот она и сообщала всем и каждому свой истинный возраст. Впечатление получалось поистине шоковым. На это и был ее расчет.

Получив полную порцию восхищения с моей стороны, Нина Дмитриевна перешла к интересовавшей меня теме:

– Вы хотели поговорить со мной об Алисочке, не так ли?

– Да, если можно. Расскажите, каким человеком была Алиса? Как вы с ней познакомились?

– Алисочка была чудесной молоденькой девушкой. Добрая девочка, отзывчивая, всегда такая внимательная. И такая трагическая судьба! Вы знаете, мы встретились с ней совершенно случайно. Она только-только приехала в наш город. Я гуляла в городском парке. Дышала свежим воздухом, наслаждалась жизнью. Немного устав, я присела на скамейку отдохнуть. На ней сидела молодая девушка. Я человек одинокий, оттого – общительный. Завязался у нас разговор. Оказалось, что девушке негде жить. До того дня я никогда не пускала к себе квартирантов, а тут вдруг предложила ей поселиться у меня. Сказала, что в моей квартире есть свободная комната, и, если девушку все устроит, за символическую плату я готова пустить ее пожить какое-то время у меня. Алисочка была на седьмом небе от счастья! Мы вместе доехали до вокзала, забрали ее нехитрые пожитки и приехали ко мне домой. В то время моя квартира выглядела совсем иначе, но девушку это не смутило. Это Алисочка превратила мою квартиру в то, что вы теперь видите! Очень внимательная девушка. Даже не знаю, как я теперь буду без нее обходиться, – при этих словах из глаз хозяйки потекли слезы и сразу стало очевидно, что она – глубоко одинокая пожилая женщина.

Подождав, пока Нина Дмитриевна успокоится, я спросила:

– Из какого города приехала Алиса?

– Не знаю, милочка. Милиция… то есть полиция тоже меня об этом спрашивала. И они очень сердились на меня из-за того, что я не могу ничего им ответить. Алисочка очень редко рассказывала о себе. Видимо, в ее жизни произошла какая-то трагедия, и она старалась не вспоминать о прошлом. А я не настаивала. Зачем? Не хочет человек прошлое ворошить, так и незачем к нему в душу лезть! У каждого – свои секреты.

– А вы считаете, что у Алисы были секреты?

– Секреты – не секреты, но о себе она не любила говорить. Только отшучивалась.

– Но все же, за те два года, что девушка прожила у вас, она могла случайно обмолвиться о своих родственниках, друзьях, школьных годах. Постарайтесь вспомнить! Это очень важно – в первую очередь для самой Алисы.

– Для нее уже ничего таким уж важным не может быть. Смерть, она, знаете ли, ко всему равнодушна.

– Обычная смерть, может, и равнодушна, а вот убийство равнодушным быть не может. – Я решила вывести пожилую актрису из состояния апатии, встряхнуть ее, заставить начать, наконец, думать.

– Милочка, о чем вы говорите? Полицейские сказали, что Алисочка по ошибке выпила отвар ядовитого растения, на которое у нее была аллергия. Вот и все. Это был несчастный случай. В наши дни все девушки помешаны на похудении. Нет ничего удивительного в том, что Алисочка пострадала, желая стать еще красивее.

– Нина Дмитриевна, есть ряд обстоятельств, позволяющих предположить, что Алису убили! За день до смерти она обратилась ко мне за советом. Я ей этот совет дала. К сожалению, Алиса им не воспользовалась. В результате чего и пострадала. Теперь я пытаюсь восстановить справедливость. Убийца должен быть уличен и наказан! Помогите мне – в память об Алисе. – Я понимала, что пускаю в ход тяжелую артиллерию, но другого способа растормошить пожилую даму у меня не было.

Расчет оказался верным. До хозяйки постепенно дошел смысл моих слов. Она как-то иначе посмотрела на меня, более внимательно, что ли, и сказала:

– Ради памяти Алисочки я сделаю все возможное.

Какое-то время она молчала. Я не мешала ей думать. Потом в ее взгляде промелькнула искра надежды. Она не по годам резво вскочила с дивана и побежала в соседнюю комнату. Поискав там что-то, вернулась. Нина Дмитриевна торжествующе протянула руку. На ее раскрытой ладони лежал детский самодельный браслет. Маленькие бусины были выточены из дерева. Но Нина Дмитриевна явно отчего-то ликовала.

– Это Алисочкин браслет. Как-то я увидела его у Алисочки и поинтересовалась – зачем она хранит его? Алисочка печально улыбнулась и ответила, что это память об одном очень хорошем человеке. Об ее отце! Этот браслет отец подарил ей в пять лет. Видно было, что вещь эта Алисочке очень дорога.

Я взяла браслет из рук хозяйки, повертела в руках и убрала в карман. Чем мне способна помочь эта детская безделушка – непонятно. Чтобы не расстраивать женщину, я не стала высказывать свои сомнения вслух.

Нина Дмитриевна, сколько ни пыталась, больше ничего вспомнить не смогла. Я попросила разрешения осмотреть комнату покойной. Осмотр не добавил к портрету погибшей девушки ни одной новой черты. Комната оказалась на удивление безликой. Современная мебель. Шикарный диван, застеленный искусственным меховым пледом. В шкафу – «арсенал» всевозможной одежды и обуви. Одежда дорогая, стильная. Такая, какая и должна быть у секретаря престижного агентства. Но одежда слишком уж, на мой взгляд детектива, стерильная, если можно так выразиться. Ни в одном кармане я не обнаружила ничего. Даже транспортный талончик нигде не завалялся! И дамские сумочки Алисы, которые обычно бывают заполнены всевозможными нужными и ненужными предметами, демонстрировали абсолютную пустоту. Письменный стол в комнате отсутствовал, имелся только журнальный столик. На нем лежали несколько каталогов магазинов модной одежды – больше ничего. Книги отсутствовали. Компьютер – тоже. Чем же она занималась долгими зимними вечерами? Выслушивала устные мемуары старой певицы? Не особо надеясь на удачу, я перелистала страницы каталогов. И мое упорство наконец-то было вознаграждено! Когда я встряхнула последний каталог, из него выпал клочок бумаги. Я подняла листочек. На нем корявым почерком было нацарапано: «Позвони срочно. А то будет хуже! К.» – и цифры. Я спрятала листок в карман и поспешила к хозяйке. Здесь мне больше делать нечего. Пообещав сообщить Нине Дмитриевне о дне похорон Алисы, я покинула ее квартиру.

Сев в машину, я решила найти какое-нибудь уютное местечко типа кафе и внимательно рассмотреть свою находку. Вскоре мне позвонил Лисицкий. Поинтересовавшись, как продвигается расследование, он сообщил мне приятные, по его мнению, новости. Вчерашний вечер закончился без происшествий. Преследователя он не обнаружил, хотя специально высматривал его по дороге домой. Лисицкий предположил, что его все же оставили в покое. Но я посоветовала ему не расслабляться, наоборот, быть еще более внимательным. Возможно, его недоброжелатель просто сменил машину. По-моему, я его напугала. Ничего! Порою страх – очень полезное чувство. Лисицкий доложил, что все сотрудники агентства оповещены о функциях, возложенных их шефом на меня, и ждут моего визита. Пришлось похвалить его за оперативность. После чего, вполне довольный собой, Лисицкий дал отбой.

Заняв столик в кафе и заказав чашечку кофе по-турецки, я достала из кармана листочек. Записка, похоже, была старой, бумага сильно измята. Вероятно, Алиса смяла ее, чтобы выбросить, но потом почему-то передумала. Скорее всего, она хотела ее выкинуть по привычке. Именно по этой причине ни в карманах, ни в сумке, ни в комнате Алисы не было никаких личных записей и прочего. Она сразу же от них избавлялась. Почему? Странная привычка для молоденькой девушки! Похоже, что до ее приезда в Тарасов в жизни Алисы произошло нечто, что заставило ее сбежать из родного города, сменить фамилию, а может, и имя, оградить себя от любых контактов, приучить себя уничтожать любые следы своего взаимодействия с окружающими. Записка, которую я держала в руках, уцелела по той причине, что на ней был написан номер телефона. Не надеясь на свою память, Алиса оставила записку, чтобы не забыть номер, а потом просто запамятовала о ней. Или она забыла, куда спрятала записку? Что в очередной раз доказывает: вся наша жизнь состоит из случайностей и совпадений.

Непонятно, мужчина или женщина – автор записки? Если судить по почерку, я бы сказала, что он принадлежит мужчине. Да и формулировки… Непонятно и вот что: слова о том, что «будет хуже», – это угроза в адрес Алисы, или хуже должно было стать этому «К»? Рассмотрев цифры повнимательнее, я обнаружила, что две последние от времени стерлись. Было видно лишь, что когда-то они были написаны. Эх, Татьяна, ничего-то для тебя в аккуратном, законченном виде не приготовили! Придется мне попытаться как-то восстановить номер. Ясно было одно: номер не местный. В нем имелись всего пять цифр, значит, населенный пункт, где проживает владелец номера, относительно невелик. И еще, было ясно, что Алисе известен код города, без которого хранить номер чьего-либо телефона не имеет смысла, даже если знать его целиком. Следовательно, записку ей прислал некто, кого Алиса знала до переезда в Тарасов. Но позвонить она должна была не «К», а кому-то другому. Иначе – как бы он передал это послание Алисе, находясь в другом городе? И этот абонент каким-то образом связан и с Алисой, и с автором записки. Опять сплошные вопросы! Пока я не узнаю, откуда девушка родом, я так и буду ходить вокруг да около. Хотя могло оказаться и так, что прошлое девушки никак не связано с ее смертью, только мне в это верилось с трудом. Уж слишком много загадок было в этом прошлом!

Засунув листок поглубже в карман, я достала вторую находку. Детский браслетик. Так же, как и рамку для пропавшей фотографии, этот браслет отец Алисы смастерил лично. Должно быть, он был очень привязан к дочери. В том, что отец Алисы умер, я не сомневалась, хотя Алиса об этом в нашей беседе не упоминала. Если бы отец ее был жив, Алиса непременно с ним общалась бы. Или, по крайней мере, рассказывала бы о нем окружающим. А вот мать ее вполне может быть жива. Может, это ей должна была позвонить Алиса?..

Прекратив эти гадания на кофейной гуще, я расплатилась и поехала на встречу с сотрудниками «Фибиуса».

Глава 4

Для моей беседы с сотрудниками фирмы Лисицкий выделил отдельный кабинет. Выпроводив с законного места кадровика, он пояснил мне, что тот делит кабинет с бухгалтером Раечкой, но ее рабочие дни – понедельник, среда, пятница. Сегодня был вторник, следовательно, мне тут никто не помешает. Заявив, что кадровик тоже поступает в полное мое распоряжение, Лисицкий ушел.

Я решила начать с навязанного мне ситуацией помощника. Кадровика звали Юриком. Как оказалось, Кадровик – это его прозвище. На самом деле Юрик трудился в агентстве в качестве «креатив-гения»: работал с самыми взыскательными клиентами. Был у Юрика такой талант – он мог за несколько минут выдать заказчику хоть с десяток идей, способных сделать модным брендом любую захудалую фирму. И каждая из его идей была гениальной. Да вот беда! Ленив Юрик был – до безобразия. Чтобы его мозг начал выдавать идеи, клиент должен был его… разозлить. Или же рассмешить, например, своим невежеством – до колик. Или чем-то поразить его в самое сердце. В общем, что-то в этом роде. А Лисицкому приходилось терпеть этого лентяя в фирме – по той простой причине, что Юрик приносил агентству самый большой процент прибыли. Однажды Лисицкого тоже посетила гениальная идея. Чтобы Юрик не слонялся без дела бо́льшую часть рабочего времени, он назначил его заведовать кадрами агентства, по совместительству, так сказать. Неожиданно работа эта пришлась Юрику по душе, и отныне, знакомясь с кем-либо, он представлялся Кадровиком. Так это прозвище за ним и закрепилось.

Юрик притащил личные дела всех сотрудников, и мы приступили к их изучению. Пока я листала страницы, Юрик выдавал комментарии. Особое мое внимание привлекли те анкеты, в которых местом рождения сотрудников фирмы был указан не Тарасов, а какой-то другой город или поселок, и личные дела людей, поступивших в агентство сравнительно недавно. Таких оказалось немного. За последние полгода Лисицкий принял на работу двоих молодых людей и троих девушек. Я отложила эти дела в сторону, решив попозже изучить их более тщательно.

Затем Юрик начал по очереди приглашать своих коллег в кабинет. Потянулась вереница вежливых скучающих граждан. Я задавала им различные вопросы, они отвечали. Через три часа моя память переполнилась всевозможными мелкими фактами из жизни сотрудников агентства, но ничего существенного мне выяснить не удалось. Большинство опрошенных мною людей с Алисой были знакомы на уровне реплик: «Здрасьте – до свиданья», «Шеф на месте?» и «Передайте шефу вот эти документы».

Сестры-погодки Лара и Катя, о которых упоминала Алиса, оказались уроженками города Зеленодольска, расположенного под Казанью. Молодой человек, принятый недавно на должность бренд-менеджера, прибыл в Тарасов из Орла. В Тарасове проживает его родная тетка, у нее он и квартирует. Небезызвестный Сенечка, Семен Кущин, как я узнала из его дела, родился и того дальше от Тарасова. Есть в далекой Корякии местечко под названием Пахачи. Там-то и провел свои детские и юношеские годы Сенечка. В Тарасов он приехал на учебу, да так здесь и остался. Из новичков только орловский парень указал, что он – иногородний. Все остальные утверждали, что они – коренные тарасовцы.

Когда людской поток начал иссякать, в дверях как раз появился Кущин. Он вызывающе взглянул на меня и разразился напыщенной тирадой:

– На каком основании меня отказываются допрашивать? Я жду уже достаточно долго! Однако вы предпочитаете общаться неизвестно с кем, только не с теми, кому есть что рассказать! Это приказ сверху? Или же небрежная халатность с вашей стороны?

А парень-то – с заскоком! Повезло тебе, Татьяна Александровна: под конец дня шизофреника на твою голову принесло. Я терпеливо ждала продолжения, не собираясь оповещать посетителя о том, что намеренно оставила его напоследок, на сладкое, так сказать. Юрик, стоявший за спиной Кущина, покрутил пальцем у виска и испарился, оставив меня наедине с воинственно настроенным Сенечкой.

– Ну, так вы будете меня допрашивать? – скрестив руки на груди, произнес Сенечка.

– Допрашивал вас следователь, я же просто собираю информацию. Вам есть что рассказать? – Я буквально источала доброжелательность, и Сенечка слегка сбавил тон.

– Да, у меня есть особая информация, но, прежде чем поделиться ею с вами, вы должны ответить на мой вопрос. Чьи интересы вы защищаете? Погибшей девушки или Лисицкого? – произнося фамилию шефа, Сенечка понизил голос до шепота.

– А разве их интересы не совпадают? И для погибшей Алисы, и для Лисицкого одинаково важно выяснить истинную причину смерти девушки и, соответственно, наказать виновного, если таковой имеется.

– А вот и нет! – голос Кущина сорвался на визг.

Мне стало понятно, почему Алиса избегала общения с молодым человеком. У Сенечки явно имелись проблемы с психикой. С трудом взяв себя в руки, Сенечка заговорил, вновь перейдя на шепот:

– Я должен вам что-то рассказать, только никто в офисе не должен слышать наш разговор! Мы можем встретиться на нейтральной территории. За углом есть кафе. Встретимся там через полчаса. Придумайте какой-нибудь предлог, чтобы побыстрее освободиться!

В этот момент в кабинет быстрым шагом вошел Лисицкий. Сенечка сразу обмяк, что-то промямлил и боком выполз в коридор. Лисицкий удивленно посмотрел вслед программисту и, повернувшись ко мне, сказал:

– На Семена очень сильное впечатление произвела смерть Алисы. Кажется, он был влюблен в девушку. В последнее время Семен ведет себя еще более странно, чем обычно. Бедный парень! Но я пришел не за этим. – Он сменил тему. – Мне позвонили из полиции. Разрешили забрать тело. Похороны назначены на завтра, на двенадцать часов. Будут все сотрудники агентства. Если это нужно, вы тоже можете поприсутствовать.

– Непременно воспользуюсь вашим предложением. Анатолий, вы не могли бы сообщить о времени похорон Нине Дмитриевне? – вспомнив о просьбе квартирной хозяйки Алисы, попросила я.

– Уже сообщил. И даже пообещал прислать за ней машину, – хвастливо добавил Лисицкий.

– Очень мило с вашей стороны, – елейным тоном произнесла я. Терпеть не могу хвастунов!

– Вы уже закончили? – спросил он, увидев, что я собираю папки в стопку.

– На сегодня достаточно, – ответила я, подумав, что меня еще ждет самая важная на сегодня встреча. – Могу я взять несколько дел с собой? – я указала на папки, отложенные мною в сторону.

– Если это необходимо, конечно, забирайте.

– Большое спасибо. Постараюсь вернуть их как можно быстрее.

– Не торопитесь. Я уверен, мы спокойно обойдемся без них некоторое время.

Попрощавшись, Лисицкий ушел. Я убрала отложенные папки в сумку, навела порядок на столе, разыскала Юрика и, сообщив ему о своем уходе, попрощалась.

Выйдя на улицу, я вначале положила папки на сиденье своей машины, а затем направилась в кафе, где меня уже ждал Кущин. Он лакомился различными деликатесами. Сенечка вежливо предложил мне сделать заказ. Есть в присутствии Сенечки мне совсем не хотелось, и я вежливо отказалась. Быстро покончив с едой, Сенечка приступил к рассказу. Я не ожидала услышать от Кущина что-либо полезное. После увиденной в кабинете сцены мне казалось весьма сомнительным, что Алиса делилась с Сенечкой своими сокровенными мыслями и переживаниями. Скорее, была какая-то вскользь оброненная ею фраза, а все остальное – плод его больного воображения. Однако, по мере того как разворачивалось его повествование, мой интерес к его словам постепенно возрастал.

На работу Сенечка всегда приходил самым первым. Чтобы избежать утомительного стояния в автомобильных пробках, из дома он выходил за два часа до начала рабочего дня. Охранники были в курсе его привычки появляться в офисе на час, а то и еще раньше положенного времени. Шеф эту привычку Сенечки одобрял, поэтому и охрана претензий к парню не предъявляла.

В интересующую меня субботу Сенечка, как обычно, приехал чуть свет. Спустя какое-то время, услышав шаги, Сенечка выглянул в коридор и увидел удалявшуюся спину шефа. Тот быстрым шагом направлялся к себе. Сенечка не стал его окликать, но мысленно удивился. Для какой такой надобности Лисицкий приехал в офис в такую рань? Немного постояв в дверях, Сенечка вернулся в кабинет, на рабочее место.

А через час, когда пришла основная масса сотрудников, к Сенечке прибежала Алиса. Белая как полотно, с трясущимися губами, готовая в любую секунду разразиться рыданиями. Сенечка еще ни разу не видел девушку в таком состоянии. Он подумал, что некие шутники опять подсунули Алисе в компьютер какой-то гадкий вирус. Он усадил девушку на свой стул, сбегал за водой, протянул стакан Алисе. Когда Алиса, наконец, немного успокоилась, она произнесла:

– Все кончено. Он все же нашел меня!

– Кто? Кто нашел, о чем ты?! – принялся допытываться Сенечка.

– Призрак из прошлого! Я думала, что удачно спряталась, и он меня ни за что не отыщет. Но он вернулся… и нашел меня!

Алиса говорила очень тихо, почти беззвучно. Сенечке приходилось читать отдельные слова по губам девушки.

– Алиса, объясни толком, что случилось? Что бы ни произошло, я помогу тебе. – Сенечка потряс Алису за плечо, в надежде, что она придет в себя.

– Мне уже никто не поможет! Вот. Я нашла это у себя на столе. На том самом месте, где раньше стояла рамка с фотографией, – произнесла Алиса и, разжав кулак, протянула Сенечке небольшой предмет.

Сенечка взял его из рук девушки. А Алиса вдруг с жаром заговорила:

– Сенечка, ты должен мне кое-что пообещать! Завтра я уеду! Далеко. Возможно, навсегда… Поклянись! Если со мной до отъезда что-то случится, ты свяжешься с Ивановой Татьяной. Она – частный детектив. Она обещала помочь мне. Только бы не было поздно… Я чувствую, что мое прошлое меня в покое не оставит. Обещаешь? Только больше – никому!

Сенечка готов был пообещать бедной девушке все, что угодно. Алиса кивнула, вскочила и убежала из кабинета – так же внезапно, как и появилась. Сенечка кинулся было следом за Алисой, но сразу же остановился. Офис был уже битком набит народом, а привлекать внимание окружающих к девушке, да еще когда она в таком состоянии, ему не хотелось. Кущин решил, что встретится с Алисой во время обеденного перерыва и попытается разузнать подробности. Как знать, может, Алиса преувеличила грозившую опасность? И на самом деле ничего страшного с ней не случилось? Девушки ведь склонны излишне драматизировать все на свете…

В тот день обеденный перерыв начался чуть раньше обычного срока. Дождавшись нужного времени, Сенечка поспешил в приемную Лисицкого, чтобы поговорить с Алисой. Но девушки на месте не оказалось. Кущин подумал, что после всех ее утренних волнений Алисе захотелось побыть в одиночестве, и не стал ее разыскивать. Он вернулся в свой кабинет и закрыл дверь. Ему вдруг тоже захотелось побыть в тишине. Затем он услышал, как Алиса с кем-то разговаривает в коридоре. Голос девушки, как показалось Кущину, звучал радостно. Слов ее он не разобрал, как и слов ее собеседника. Потом голоса стихли. Кущин, обиженный тем, что Алиса так скоро нашла нового утешителя, в коридор не вышел. И горько пожалел об этом впоследствии. Через полчаса или чуть больше всем сотрудникам офиса стало известно, что Алиса Харькова внезапно скончалась.

На этой трагической ноте Кущин завершил свой рассказ и посмотрел на меня выжидательно. Я молчала, переваривая эти новости и пытаясь решить, насколько словам Кущина можно доверять. Не выдержав моего молчания, Сенечка требовательным тоном спросил:

– Что вы собираетесь с ним делать?

– С кем? – очнувшись от своих мыслей, ответила я вопросом на вопрос.

– С Лисицким, конечно! С кем же еще?!

– А при чем тут Лисицкий? – удивилась я.

– Как при чем?! Я же вам все рассказал! Неужели непонятно? Девушку убил Лисицкий! Отравил ее самым циничным образом. Она доверяла ему, вот и выпила отравленное зелье, даже не спросив его ни о чем!

– И отчего вам это стало так очевидно?

– Вы издеваетесь? Я же сказал: Лисицкий пришел в офис гораздо раньше обычного, он имел возможность подложить безделушку на стол девушки, чтобы напугать ее. А потом решил ее отравить! От Лисицкого Алиса не ждала опасности, вот и приняла зелье. Он это сделал. Больше некому!

– А причина?

– Причина… – Кущин запнулся, – причина – обычная. Алиса отвергла домогательства шефа. Она была девушка строгих правил, не в пример прочим представителям современной молодежи. Она не хотела связывать свою судьбу с женатым человеком! А он ей отомстил. Подонок!

– Это Алиса вам сказала?

– Что именно? – не понял Кущин.

– Про его домогательства и про свой отказ?

– Конечно нет! – похоже, Сенечка окончательно решил перейти на восклицательные интонации. – Разве девушке прилично делиться такими личными подробностями с мужчиной?! Я сам догадался.

– И по каким же признакам вы сделали подобные выводы? – Мне с трудом удавалось сохранять серьезное выражение лица.

– А по таким! По неопровержимым! – Сенечка все же почувствовал в моих словах иронию и ощетинился.

– Семен, не надо обижаться. – Я постаралась придать своему голосу мягкость. – Согласитесь, обвинение в убийстве – дело серьезное. Тут нужны твердые доказательства. А для того чтобы что-то доказать, необходимы железные факты. С этим вы спорить не будете?

– Тут вы правы. – Сенечка сменил гнев на милость. – Но у меня как раз имеются эти самые факты.

– Я вас внимательно слушаю.

– Алиса была очень красивой девушкой. Все мужчины из нашего агентства мечтали завести с Алисой более близкие отношения, в том числе и шеф. Это – первый факт. Он всем известен. А вот и второй факт, тоже, кстати, известный всем служащим офиса. Лисицкий взял Алису на работу буквально с улицы. У нее не было ни соответствующего образования, ни опыта работы, ничего! А он все же ее принял, тем самым нарушив все свои строгие принципы! И третий факт. Если бы Лисицкий не сходил с ума по девушке, зачем бы тогда он украл ее фотографию? – и Сенечка победно взглянул на меня.

Я подалась вперед. Это уже кое-что!

– Лисицкий украл фотографию Алисы?! Откуда вам это известно?

– Оттуда, – в духе школьников-подростков ответил Сенечка. – Вчера Лисицкий вызвал меня к себе. По работе, естественно. Я пришел и подождал, пока Лисицкий не закончит разговор по телефону. В этот день в фирме царил настоящий дурдом. Всем так не хватало Алисы! Так вот, во время телефонного разговора Лисицкому что-то понадобилось в верхнем ящике стола. Он выдвинул ящик, заглянул в него, скосил глаза на меня – и быстро его задвинул. Я сделал вид, что смотрю в окно. Но я все видел! В ящике лежала фотография Алисы! Она мне хорошо знакома: снимок долгое время стоял на столе в приемной. А теперь он лежал в столе у Лисицкого! С какой стати? А с такой, что Лисицкий выкрал ее! – Переведя дух, Сенечка продолжил: – Такие факты вас устроят?

– Должна признать, эти факты весьма впечатляют. Надо разобраться… Вопрос в другом: почему вы сразу не выполнили обещание, данное девушке? – Я пристально следила за реакцией Кущина.

– Что вы имеете в виду? – не понял Кущин.

– Я имею в виду просьбу Алисы связаться со мной, если с ней случится беда! Или смерть девушки вы бедой не считаете? – Я намеренно придала голосу побольше суровости.

– Что вы?! Смерть Алисы – не просто беда, это трагедия! Просто в тот момент, узнав о смерти Алисы, я пребывал в шоке. Из моей головы вылетели все данные мной обещания. Такое горе!..

Я приготовилась к тому, что сейчас Кущин начнет рвать на себе волосы, биться головой об стол или, того хуже, его хватит удар, но мои опасения оказались напрасными. На удивление быстро он пришел в себя и более спокойным голосом продолжил:

– А потом я попытался вас найти. Это правда! Можете спросить лейтенанта Петрова, который нас всех допрашивал. Сами понимаете, сообщить ему о просьбе Алисы я не мог. Ведь это была не моя тайна. Но я все же попытался выведать у него какую-либо информацию о вас. Ведь, кроме ваших имени и фамилии, Алиса мне ничего не сообщила. Я просто не имел представления, как с вами связаться. А тут – счастливая случайность! Лисицкий собрал нас и сообщил, что Татьяна Иванова проводит расследование причин смерти Алисы. И я решил: как только вы меня вызовете, я вам все и расскажу. Вы осуждаете меня? – да уж, вопроса поумнее я от Кущина и не ожидала.

Оставив этот вопрос без ответа, я спросила:

– Скажите, что за предмет передала вам Алиса?

– Фигурку деревянного солдатика. Если нужно, я могу вам ее отдать на время. Она у меня с собой. Хотел оставить себе. На память… Ведь она никакой ценности не имеет.

Заверив, что я позаимствую фигурку только на время, а позже Сенечка сможет спокойно оставить ее у себя, я забрала «сувенир» и откланялась.

На этот день у меня была запланирована еще одна встреча, с таксистом Денисом Селивановым, который недавно стал моим спасителем и по совместительству являлся преследователем Лисицкого. Посмотрев на часы, я решила, что время для нашей встречи как раз подходящее. Набрав номер телефона автопарка, где трудился Денис, я спросила диспетчера, можно ли прислать такси в район драмтеатра? Диспетчер потребовала более точных данных, я же, в свою очередь, потребовала, чтобы за мной приехал именно таксист по имени Денис Селиванов. Не выказав никакого удивления, диспетчер попросила меня подождать. Спустя несколько минут девушка сообщила, что это невозможно, так как Селиванов сегодня не работает. Выходной у человека. Что ж, ничего удивительного. Выходной так выходной. Диспетчер попыталась навязать мне какие-то другие варианты, но я бросила трубку.

Потерпев фиаско, я не очень-то расстроилась. На сегодняшний вечер информации для размышлений у меня уже имелось предостаточно. А с Селивановым я могу и завтра встретиться.

* * *

Добравшись до дома, я первым делом направилась в кухню. Со вчерашнего дня там должна была остаться какая-то еда. Изучив содержимое холодильника, я решила, что есть мне совсем не хочется. Достав банку кофе, я налила в джезву воды и поставила ее на огонь. Когда кофе сварился, я прихватила чашку и отправилась в комнату.

Разложив на столе папки, я принялась размышлять. Что мы имеем? Итак: Алиса, молодая красивая девушка, приехала в Тарасов, чтобы начать новую жизнь. В прежней жизни у девушки, судя по всему, были с кем-то серьезные конфликты. И решила она вычеркнуть из памяти все старые связи и напоминания о прошлом. Все – но не все! Остались у нее браслетик и рамочка для фотографий. Да еще эта записка с пятизначным номером телефона… А потом появился… некто. И этот некто хотел, чтобы девушка думала, будто она находится в опасности. И опасность исходит из ее прошлого. А проживает этот некто в Тарасове. По крайней мере, в данный момент. И работать он должен в той же фирме, что и Алиса! Поскольку все неприятности и странности происходили именно на территории агентства. Или же он должен иметь неограниченный доступ в здание. А это уже проблематично. Но место рождения этого человека и его жертвы должно быть одним и тем же. Или же он близко знаком с кем-то из земляков жертвы. С тем, кто знает об Алисе слишком много. Новые знакомые Алисы отпадают. Во-первых, она была очень скрытным человеком и никому, в том числе и квартирной хозяйке, о себе ничего личного не рассказывала, а во-вторых, я уже выяснила, что близкими друзьями в Тарасове девушка так и не обзавелась. С другой стороны, убийца не возбудил подозрений девушки, несмотря на ее нервное состояние, и она спокойно приняла от него пакетик с отравой. Не могла же она, ожидая подвоха буквально от кого угодно, принять ядовитое зелье из рук случайного прохожего? Вот и выходит: как ни старалась Алиса откреститься от своего прошлого, как ни пыталась оградить свою жизнь от новых знакомств, все оказалось напрасным. Как выразился один американский философ: «Кто не помнит своего прошлого, обречен пережить его снова».

Мне необходимо выяснить, кто из коллег девушки напомнил ей о прежней жизни и чем ему не угодила Алиса? Фирма Лисицкого – предприятие процветающее. Работой оно обеспечивает человек сорок. В такой компании убийце легко затеряться, учитывая необщительность девушки. Начать, пожалуй, стоит с иногородних сотрудников, как я и планировала. Я еще раз пробежала глазами список.

Вот интересная парочка: сестры Лара и Катя. Приехали из Зеленодольска за год до появления Алисы в фирме. Несмотря на небольшую разницу в возрасте и скудный состав коллег-женщин, с Алисой они не приятельствовали. Воспользовавшись услугами всемогущего Интернета, я выяснила, что телефонные номера Зеленодольска – пятизначные. И буква «К» в записке в этом случае неплохо вписывалась в общую картину. Сестричка Катенька вполне могла быть таинственной «К». Если предполагать, что неприятности Алисы, ее смерть и записка, найденная мною в квартире погибшей, из одной оперы, сестричек вполне можно заподозрить в злом умысле. Но тут возникает резонный вопрос: почему они ждали так долго? Почему целых два года Алиса спокойно уживалась с сестрами на одном пространстве?

Молодой парень из Орла, Дмитрий Агейкин, пожалуй, по внешним признакам никак не вписывался в картину преступления. В фирме оказался вполне законным образом. Из комментариев Юрика выходило, что покровитель парня – давний приятель Лисицкого, муж тетки Дмитрия. Парень – очень общительный, хохмач, балагур. В течение первой же недели работы в агентстве перезнакомился со всем штатом «Фибиуса». Мгновенно получил прозвище Комик. В течение рабочего дня Комик успевал забежать в каждый кабинет. Поздоровается, расскажет анекдот, посмеется вместе со всеми – и убегает по своим делам. Последнее обстоятельство наводит на размышления. Задумай я совершить убийство, пожалуй, для отвода глаз выбрала бы подобный имидж. Прибежал, преподнес девушке в качестве презента пакетик, ну, скажем, с «эликсиром молодости», заверил ее в самых искренних побуждениях, и ничего не подозревающая красотка отправилась на тот свет. А парень преспокойно поскакал дальше по кабинетам, не вызывая своим обычным поведением никаких подозрений. Опять же, буква «К» из записки вполне подходит к прозвищу парня. Правда, всезнающий Интернет выдал информацию: жители города Орла пользуются шестизначными телефонными номерами, но ведь Комик мог оказаться уроженцем не самого Орла, а, например, Орловской области. Маленький городок… Этот вопрос требовал уточнения.

Семен Кущин. Приехал в Тарасов из какой-то тьмутаракани, уже давно. С работой справляется, но что касается личных качеств, тут дело обстоит намного хуже. По всему видно: Сенечка – парень «с приветом». К тому же он явно страдает от мук неразделенной любви. Сенечка мог знать о девушке гораздо больше, нежели демонстрировал окружающим – и даже самой Алисе. Он мог вообразить себя «добрым гением» девушки, рыцарем, оберегающим тайны ее прошлого. А когда понял, что взаимности от Алисы он не дождется, начал мстить. Когда же девушки не стало, Кущин испугался и принялся усиленно «топить» шефа, пытаясь отвести подозрения от себя. Буква «К» из записки актуальна и в случае с Кущиным. Что касается телефонного номера, у меня имелись большие сомнения в том, что в его родном Пахачи имеется хоть какая-то связь. Разве что «сарафанное радио».

Из сотрудников-новичков мое внимание привлекли еще две особы женского пола: Наталья Жебрак и Виорина Подольская. Обе – молодые, энергичные, самоуверенные. Первая пыталась преуспеть, зарифмовывая товарные слоганы. Вторая умудрилась отвоевать часть «уборного бизнеса» у бабы Даши. Подольская не скрывала, что ее работа – вариант лишь временный, дающий ей возможность закрепиться в рекламном бизнесе. В своих анкетах и та и другая указали местом рождения Тарасов. Но проверить это не помешает. Изучая ксерокопии их паспортов, я обнаружила, что в течение последнего года обе девушки документы поменяли. Одна – по причине замужества, другая – в связи с утерей паспорта. Следовательно, и та и другая имели возможность скрыть истинное место своего рождения.

Мысленно я вернулась к своему недавнему разговору с Кущиным. Его заявление о виновности шефа в смерти Алисы представлялось мне притянутым за уши. Слишком уж это банально. Классика жанра: клиент, нанимающий частного сыщика для расследования убийства, в итоге сам оказывается убийцей. В моем представлении Лисицкий был более глубоким человеком для подобного хода. А вот выяснить, по какой причине он скрыл от меня факт появления в ящике его стола фотографии Алисы, мне придется. Вопрос о слежке за ним со стороны некоего неизвестного лица также остается открытым.

Продолжая прокручивать в голове откровения Сенечки, я пыталась решить, что означали слова Алисы по поводу призрака из прошлого. Произнеся фразу: «Он вернулся!», Алиса явно говорила о конкретном человеке, подразумевая, что призрак – мужчина? Или принадлежность к мужскому полу относилась лишь к слову «призрак»? Скорее, второе, решила я. Все мои умозаключения пока что не дали мне возможности сузить круг подозреваемых. Пока что.

* * *

На кладбище я прибыла точно к назначенному времени. Судя по количеству людей, присутствие на похоронах всех сотрудников агентства было обязательным. В толпе преобладали молодые, здоровые лица. На мой взгляд, вся эта разношерстная компания не очень-то гармонировала с «пейзажем» кладбища. Несмотря на то что все усиленно изображали горе, по-настоящему скорбными лица были только у господина Лисицкого и у программиста Кущина. Нины Дмитриевны нигде не было видно. Вокруг свежевырытой могилы небольшими группками расположились коллеги Алисы Харьковой. Ожидали приезда катафалка с гробом. Время от времени среди небольших групп людей возникали разговоры, а иногда и смех слышался. Видимо, ожидание слишком затянулось. Под строгим взором Лисицкого разговоры на время стихали. Но потом молодость вновь брала свое.

Я не спешила засвидетельствовать свое почтение господину Лисицкому. Медленно продвигаясь от одной группки к другой, я прислушивалась к разговорам коллег Алисы и одновременно пыталась держать в поле зрения интересовавших меня особ.

– Сколько мы еще будем ждать? Ноги уже примерзли…

– Нечего было «лоуферы» напяливать. Перед покойниками покрасоваться собирался?..

Мужская половина сотрудников упражнялась в шуточках из разряда «черного» юмора. Это не очень-то интересно… Пойдем дальше…

– Я сегодня на маникюр записалась. Теперь опоздаю. Шеф наверняка до семи нас работать заставит.

– А ты у него премию попроси. За общественные нагрузки.

Приглушенный смех… Ларочка и Катенька! Печалью здесь и не пахнет. Впрочем, как и угрызениями нечистой совести.

– Кущин-то старается! Перед шефом выделывается. А сам небось рад-радешенек, что Алиску укокошили. А может, он сам и постарался.

– Да брось ты! Сенечка, конечно, того, шизик, но чтобы кого-то убить – это вряд ли.

– Думаешь, кишка у него тонка?

Мои предположения относительно «авторитета» Кущина в фирме оказались более чем верными. Коллеги-зубоскалы Сенечку отнюдь не боготворили. И тут я увидела – в отдалении от группы собравшихся – одинокую фигуру. Некто, присев за высоким памятником, что-то с жаром говорил в телефонную трубку. С такого расстояния невозможно было разобрать, мужчина это или женщина. Была видна только спина в черном пальто. Только я собралась подобраться поближе и попытаться выяснить, кому это понадобилось на кладбище решать некие неотложные вопросы, как меня окликнул Лисицкий. Я обреченно обернулась и, помахав ему рукой, направилась в ту сторону.

– Что же вы не подходите, Татьяна Александровна? – в голосе Лисицкого прозвучали нотки обиды.

– Я как раз направлялась к вам, – быстро соврала я и, чтобы поддержать разговор, спросила: – Нина Дмитриевна еще не подъехала? Помнится, вы собирались выслать за ней машину.

– У Нины Дмитриевны неважное самочувствие. Приехать она никак не сможет.

Я понимающе кивнула. Мы помолчали.

– Что-то бригада похоронная задерживается… Надо было мне с ними поехать тело забирать. Проконтролировать, так сказать. Да как-то не додумался сразу, а теперь уж что говорить! – Лисицкий тяжело вздохнул.

Шефу ожидание тоже дается с трудом, подумала я и спросила:

– Как обстоят дела с вашим преследователем?

– Вчера объявился, – оживился Лисицкий, – ехал за мной от самого агентства. И, знаете, на этот раз он был в машине не один! Когда мы проезжали поворот с центральной части дороги на второстепенную, ведущую непосредственно в мой двор, я успел заметить, что рядом с водителем сидела женщина! Мне показалось, что она смотрелась в ручное зеркальце. Ну, знаете, женщины такие носят с собой, на случай, если нужно макияж подправить или что-то в этом роде. И еще: мне кажется, они поняли, что я их засек. Проехав поворот, автомобиль вдруг завилял и, резко развернувшись, поехал в обратном направлении. Как вам кажется, это хороший знак?

Мне не хотелось отвлекаться на какие-то погони и прочее, и я просто кивнула. Полагая, что Лисицкий не ждет с моей стороны нападения, я спросила в лоб:

– Почему вы не рассказали мне о фотографии?

Лисицкий испуганно уставился на меня:

– О какой фотографии?!

– О фотографии Алисы, спрятанной в ящике вашего стола?

Лисицкий молчал, пытаясь выиграть время и придумать мало-мальски вразумительное объяснение. Время играло мне на пользу. Я не отводила глаз от его лица. Это явно мешало ему сосредоточиться. Он начинал паниковать. И тут…

– Татьяна! Иванова! – услышала я за спиной радостный девичий голос.

Обернувшись, я увидела Стеллу Морковкину – собственной персоной.

– По-моему, это вас, – язвительно произнес Лисицкий. – А вы, оказывается, знакомы?.. – Лисицкий криво улыбнулся. – Татьяна Александровна, я сражен обширностью ваших связей!

– Городок у нас небольшой. Все друг друга знают, – попыталась я выйти из щекотливого положения.

– Боюсь, не смогу вас поздравить со столь навязчивой знакомой, – Лисицкий явно торжествовал.

Еще бы! Морковкина появилась как нельзя кстати.

– Не смею вас задерживать, – и Лисицкий широким жестом изобразил, что отпускает меня.

Мне ничего другого не оставалось, как развернуться и направиться к призывно махавшей рукой журналистке. Морковкина пребывала в состоянии эйфории – от важности возложенной на нее миссии. Вероятно, поэтому она забыла обо всех правилах приличия и широко улыбалась, невзирая на неуместность такого поведения в подобных обстоятельствах. А уж о конспирации Морковкина, видимо, и не слышала отроду. Я злилась все больше. Подойдя ко мне, Морковкина радостно поздоровалась. Я вяло ответила на ее приветствие.

– Ты чего такая хмурая? – удивилась журналистка. – Умер кто-то?

Видимо, Морковкина пыталась пошутить?

– Вообще-то мы находимся на кладбище! – буркнула я.

– Ах, да, – Морковкина смутилась и перешла на шепот: – А я как раз собиралась тебе звонить. У меня сногсшибательные новости! Только здесь – не то место для беседы, – сказала журналистка, заметив, что мимо нас прошли несколько коллег Алисы, – я позвоню тебе после похорон.

И журналистка поспешила к Лисицкому. Отреагировать на заявление Морковкиной я не успела. Прибыл катафалк, похороны пошли своим чередом. Я поспешила ретироваться до начала прощальных речей, успев, однако, заметить, что человек, прятавшийся за памятником, уже исчез.

* * *

Идиотка, форменная идиотка, костерила я Морковкину на чем свет стоит. Угораздило же ее появиться в самый неподходящий момент. Их что, на журфаке этому специально обучают?! Если так, Морковкина, похоже, сдавала этот «экзамен» экстерном! Ну чего ради она разоралась на все кладбище? Будто век меня не видела. Подруга закадычная! Если бы не ее сумасшедшие вопли, я бы уже знала, что за скелет прячет в своем шкафу Лисицкий! А так – опять надо дожидаться удобного случая. И вообще, столько упущенных возможностей из-за ее дурацкого поведения!

Так я возмущалась вплоть до самого дома. Но, подъехав к своему подъезду, я невольно осеклась и напряглась. У моего дома стоял уже знакомый мне автомобиль темно-лилового цвета! Водителя поблизости не наблюдалось. Я быстро дала задний ход. Отогнав машину в соседний двор, я бросилась обратно. Успела я как раз вовремя. Из моего подъезда вышел Денис. Посмотрев по сторонам, он направился к своему автомобилю, прислонился к капоту и, по всей видимости, приготовился к длительному ожиданию. Я не сомневалась, что дождаться он решил именно меня. Что ж, пусть подождет! А я понаблюдаю.

Прошло не меньше четверти часа. За это время Денис не выкурил ни одной сигареты, ни разу не посмотрел на часы, одним словом, не выказал никаких признаков нетерпения или беспокойства. Наконец я решила обнаружить свое присутствие, так как уже изрядно замерзла, к тому же пить мне хотелось нещадно.

Выйдя из укрытия, я медленным, прогулочным шагом направилась к подъезду. Денис пока что меня не видел. Не дойдя до него нескольких шагов, я громко произнесла:

– Приветствую вас, добрый спаситель женских душ!

Денис встрепенулся, видимо, он ждал моего появления с другой стороны. Увидев, кто обратился к нему в столь экстравагантной форме, Денис улыбнулся и ответил в той же манере:

– Приветствую вас, чудом спасенная принцесса!

Чудом ли? – подумала я.

– Каким ветром занесло вас в наши, всеми забытые, края? – продолжала я дурачиться.

Я ожидала от Дениса банального ответа – «попутным», но у него оказалась более бурная фантазия.

– Я летел к вам навстречу, преодолевая тяжкие препятствия, встречные ветры и морские шторма!

Тут я не выдержала и рассмеялась:

– А шторма-то откуда взялись? В нашем дворе даже луж нет!

– Морские шторма – это же так романтично, – тоже засмеявшись, ответил Денис.

– Ну, здравствуй, спаситель, – переходя на более серьезный тон, поздоровалась я.

– Привет. Есть хочешь?

– Спрашиваешь! Конечно, хочу. Со вчерашнего дня маковой росинки во рту не было. Голодна, как слон!

– Молодые красивые принцессы не должны признаваться в таких вещах своим поклонникам, – наставительным тоном произнес Денис.

– Вот уж не знала, что ты – мой поклонник!

– Самый главный и самый преданный.

Тон был шутливым, а вот в глазах его промелькнуло нечто, что я определила как тайную надежду на определенного рода отношения. Ну, наглец! Плетет за моей спиной какие-то интриги – и одновременно норовит прыгнуть ко мне в постель! Невольно я восхитилась наглостью моего нового знакомого.

– Куда пойдем? – поинтересовалась я.

– В одно замечательное местечко. Тебе должно понравиться, – Денис хитро улыбнулся.

Я не поддалась на эту провокацию и ни о чем не спросила его, просто села в машину. Невероятным образом Денис успел предупредить мое намерение и элегантно открыл передо мной дверцу. Ловелас, подумала я. Несмотря на все обстоятельства и подозрения в его адрес, ухаживание Дениса было мне приятно.

Местечко, куда отвез меня Денис, поражало воображение. Дизайнеры этого небольшого ресторанчика в точности уловили атмосферу советских послевоенных времен. Оказавшись за одним из столиков, я ощутила себя героиней некогда популярного фильма «Место встречи изменить нельзя». Картины на стенах, мебель, одежда официантов, оформление меню и даже предлагаемые блюда – все полностью соответствовало тому периоду советской истории. Казалось, сейчас откроется дверь – и в помещение ворвутся сотрудники милиции во главе с легендарным оперативником Глебом Жегловым!

От неожиданности я не сразу пришла в себя. Денис исподтишка наблюдал за мной, пытаясь угадать по моей реакции: нравится мне здесь или нет? Мне нравилось. И откуда только он выкопал этот ресторанчик? Сколько лет живу в Тарасове, а даже не слышала о его существовании.

– Впечатляет? – спросил он, когда я перестала глазеть по сторонам.

Я кивнула. Выразить свои чувства словами я еще была не в силах.

– Я подумал, – продолжил Денис, – раз ты так ловко расправляешься с разного рода бандитами и отморозками, это заведение – как раз для тебя. Хотел произвести впечатление.

– Тебе это удалось, – сказала я и мысленно добавила: «Такое не часто случается!»

Изучив меню, я назаказывала себе всякой всячины, надеясь наесться впрок. Когда официант с невозмутимым видом выставил передо мною все заказанные блюда, Денис присвистнул:

– И ты надеешься все это съесть?

– Не съем, так понадкусываю, – улыбнулась я и набросилась на еду.

Утолив голод, я, став похожа на сытую кошку, откинулась на спинку стула. Теперь можно и поговорить! Мы, как старые добрые приятели, болтали обо всем подряд. Беседа лилась легко и непринужденно. Обсудили фильм «Место встречи…». Игру актеров, актерскую профессию в целом. Кинематографические предпочтения. И все – в том же духе. Когда эта тема исчерпала себя и наступила пауза, я уже собралась было перейти к вечной теме о погоде, но Денис меня опередил.

– Я должен тебе кое в чем признаться, – медленно, как бы нехотя, произнес он.

Я напряглась, но виду не подала. Молча ждала продолжения.

– На той пустынной улице я оказался не случайно, – и он замолчал.

Я не собиралась открывать ему свои карты, предпочла выбрать тактику ожидания. Не услышав от меня ни вопросов, ни комментариев, Денис вынужден был продолжить.

– Меня наняли… проследить за тобой, – и снова – молчание.

– Проследил? – подала я наконец голос.

– Да, – в голосе его прозвучало облегчение.

Может, он думал, что я начну возмущаться его коварством или вскочу, брошу ему в лицо салфетку и убегу?

– Что ты молчишь? – не выдержал Денис. – Скажи хоть что-нибудь!

– Жду захватывающих подробностей, – съязвила я.

– Да какие подробности?! Все очень просто. Подошла ко мне недавно молоденькая девушка, представилась журналисткой, попросила проследить за одним человеком, мол, она пишет статью… Дала твое описание, заплатила вперед. Никакого криминала. А деньги на дороге не валяются. У меня в тот день выходной был, вот я и решил подкалымить. А тут – такие страсти! Ну, думаю, подкалымил я на свою голову… После того как я тебя отвез домой, заказчица моя позвонила, отменила слежку. Причин не назвала. Просто сказала, что больше мои услуги ей не потребуются. Она и раньше звонила, да у меня телефон на беззвучке стоял.

Выдав эту тираду, Денис в очередной раз замолчал. Ладно, надо парню помочь, все-таки он мне жизнь спас.

– А теперь-то тебе от меня что нужно? – ответ на этот вопрос был известен нам обоим, но мне хотелось слегка помучить парня. Будет в следующий раз поосмотрительнее объект для слежки выбирать!

– Понравилась ты мне, – смущенно произнес он.

– Понра-авилась, – растягивая слоги, произнесла я, – это как, как апельсин, что ли?

– Почему – как апельсин?! Как девушка.

Похоже, чувство юмора у Дениса на время отключилось. Ну да ладно! Сейчас не это главное. Пришло время применить шоковую терапию.

– А за Лисицким ты зачем следил? Тебя тоже попросили об этом?

Выстрел попал в десятку. Брови его поползли вверх:

– А ты откуда знаешь?!

– Если у тебя память не отшибло – я, на минуточку, детектив! Профессия у меня такая – все знать. Так как, отвечать будешь или еще больше удивишься?

– Да она же и попросила! Лисицкого-то я знал. В новостях его показывали, в криминальной хронике. Правда, только фотографию. Девушка какая-то погибла… Так вот, журналистка мне сказала, что она готовит сенсационный репортаж, и ей просто жизненно необходимо знать, с кем вне работы встречается Лисицкий. А у нее помощников-то нет! Вот и приходится людей со стороны нанимать. Мне ее версия показалась правдоподобной. Кто такой неопытной журналистке людей и средства выделит?.. У нее же из всех профессиональных качеств – одни амбиции. Я, мол, сама преступление раскрою, раньше полиции! Сразу ясно – дилетантка.

К моменту окончания рассказа я уже почти стенала.

– Вот идиотка! – вырвалось у меня.

– Кто? – не понял Денис.

– Морковкина, кто же еще! Лезет, куда ее не просят! Наживет она приключений на свою… голову. И чего она к Лисицкому привязалась! Писала бы лучше свои огородные байки, так нет, ей криминальные страсти подавай! Решила, что соберет сногсшибательный материал. Стоп! – поток моего возмущения резко оборвался: я будто на стену налетела.

На кладбище Морковкина о чем-то таком говорила. О сногсшибательном материале и звонке… Который час? Ого, начало седьмого! Похороны Алисы уже давно закончились. А звонка все нет. Забыла? Могла. А если тут… другое? Я вспомнила о человеке, прятавшемся за памятником. По спине моей поползли мурашки. Телефоном журналистки я не обзавелась, но у Дениса он должен быть.

– Давай телефон.

– Мой? Ты имеешь в виду ее номер?

– Номер, номер… Давай скорее!

Денис вынул телефон из кармана, и я буквально вырвала трубку из его рук. Денис запротестовал, но я резко прервала поток его возмущения.

– Сиди тихо и не мешай! Телефон Морковкиной в памяти аппарата сохранился? – спросила я, листая журнал вызовов. – Когда она тебе в последний раз звонила?

– Да какая такая Морковкина?! Не знаю я никакой Морковкиной!

– Журналистки, что тут непонятно?! Когда ты в последний раз с ней связывался?

– Вчера. Чуть раньше пяти. Она просила меня подъехать к агентству Лисицкого.

Я нашла номер телефона и нажала на «вызов». Соединение установилось, но никто не отвечал. Повторив попытку дозвониться до нее раз восемь, я сдалась. Прежде чем отдать Денису телефон, я переписала номер Морковкиной в свой аппарат, сохранила его в памяти, на всякий случай.

– Скажи-ка, ты вчера слежку вел вместе с журналисткой? – Денис кивнул, и я спросила: – Что-то необычное можешь вспомнить?

– Нет, все было как обычно. Только журналистка все время щелкала фотокамерой. У нее в телефоне мощная камера, она ею хвалилась. Говорила, лучше, чем у Джеймса Бонда. А потом Лисицкий нас просек, и я свернул слежку.

– Что было дальше?

– Я высадил журналистку у телестудии и уехал.

– За вами мог кто-то следить, в свою очередь?

– Вряд ли. Я в системе такси уже миллион лет работаю. Сразу хвост чувствую!

– Ладно. Телефона студии ты, конечно, не знаешь, – утвердительно произнесла я.

– Не знаю.

– Адреса журналистки тоже…

Денис отрицательно качнул головой.

– Ладно. Поехали. Поздно уже…

Денис довез меня до дома и заглушил мотор. Некоторое время мы молча сидели в машине. Я взялась за ручку дверцы и сказала:

– Спасибо за ужин.

– Скорее, за обед, – попытался пошутить Денис, но мне почему-то смешно не было.

Мною овладела тоска. То ли из-за молчавшего телефона, то ли оттого, что вечер заканчивался и пришло время расставаться с Денисом. Странным образом он за такое короткое время успел стать мне уже не настолько безразличен. Возможно, мне хотелось продолжения нашего – так нетривиально начавшегося – знакомства. А может, осенняя погода так на меня подействовала? Видимо, почувствовав мое смятение, Денис потянулся ко мне – обнять, но я выскользнула из его машины и ушла, не оглядываясь.

Глава 5

До Морковкиной я в этот день так и не дозвонилась. И от нее звонка не дождалась. Отыскала в Интернете телефон Тарасовской телестудии, попыталась поймать ее там – не вышло. Трубку снял охранник. На мою просьбу позвать к телефону Стеллу Морковкину он не без издевки ответил, что может позвать только Капусткину. Согласна, фамилия Морковкина – для журналистки совсем неподходящая. И почему она псевдоним не возьмет? А может, это и есть псевдоним! Надо будет у нее поинтересоваться во время нашей встречи.

Закутавшись в плед, я сидела на диване и смотрела в пространство – в никуда. Думать не хотелось. День прошел, а результатов что-то не видно. Поездка на кладбище ситуацию не прояснила, лишь еще больше запутала. У Лисицкого про фотографию Алисы я ничего не выяснила, зато с журналисткой здорово подставилась! Вот сообщу я Лисицкому о том, кто за ним слежку установил, а он, чего доброго, свои выводы сделает. И укажет мне на дверь. Прощайте, мол, Татьяна Александровна, мы в ваших услугах больше не нуждаемся! Засада… И как теперь прикажете выкручиваться?

Поддавшись неким смутным ощущениям, я разложила трофеи, добытые в ходе расследования, и принялась рассматривать их со всех сторон. Деревянный солдатик, мое последнее приобретение, выглядел весьма печально. Это была фигурка артиллериста. Он стоял возле своей пушечки, такой маленький, но такой храбрый… Чей ты, солдатик, кто твой хозяин? Молчишь? Вот и я не знаю… Повертев в руках записку, я отложила ее в сторону и взяла браслет. Бусины – ровные, гладкие, выточенные с любовью. Хороший подарок для маленькой девочки. А кто-то взял и убил несчастную девушку. И ты, Таня, должна ее убийцу найти.

И куда запропастилась Морковкина? Опять кого-то выслеживает? Надавать бы ей по шее за самодеятельность! Утром первым делом позвоню ей и устрою головомойку. А потом нужно встретиться с Лисицким. Слишком много вопросов у меня к нему накопилось. Может, надо еще раз увидеться и с Ниной Дмитриевной? Вдруг она что-то вспомнила? Но Лисицкий сказал, что та хворает. Не стоит ее сейчас беспокоить. В таком возрасте со здоровьем лучше не шутить.

Я перебирала бусины браслета. Приятная гладкость их действовала успокаивающе… Одна бусина оказалась шершавой. Решив, что к ней что-то прилипло, я попыталась очистить ее поверхность. Потерла бусину о плед. Неровности не исчезли. Я попробовала рассмотреть, что же за изъян обнаружился в такой идеальной работе. Вглядевшись, я поняла, что на бусине… выточены какие-то буквы! Я бросилась за лупой. Схватив браслет, поднесла его поближе к свету. «Эмба-5» – вот что мне удалось разобрать. Вот оно! Наконец-то дело сдвинется с мертвой точки, я ощутила это всем своим существом! Ошибки быть не может! «Эмба-5»… что это означает?

Я бросилась к компьютеру, набрала в поисковике заветное слово… И получила долгожданный ответ. Вот и открыт секрет места рождения Алисы! «Эмба-5 – бывший военный городок. Ныне – город Жем. Самый малонаселенный из всех административных и жилых центров Актюбинской области Казахстана. В разные времена там насчитывалось не больше двух тысяч жителей. Система нумерации телефонных номеров – пятизначная». Что и требовалось доказать.

Я возликовала! Завтра встречусь с Лисицким – и в путь! В таком маленьком городке отыскать нужную информацию о человеке проще простого. Тем более что меня интересуют события не давно уже минувших дней, а сравнительно недавние…

* * *

Какие бы планы ни строил человек, жизнь обязательно внесет в них свои коррективы. Утром я первым делом набрала номер Морковкиной. Выслушав вежливый ответ оператора, сообщивший мне о недоступности абонента, я вынуждена была изменить свои планы. Судьба журналистки не давала мне покоя. Я решила доехать до телестудии и на месте выяснить, куда пропала девушка.

Приехав в студию, я сообщила охраннику о своем желании видеть Стеллу Морковкину. Дежурный охранник как-то странно посмотрел на меня, велел подождать и куда-то ушел. Я послушно ждала в холле. Через пять минут дежурный вернулся и предложил следовать за ним. Пройдя по нескольким коридорам, мы остановились перед дверью, на которой значилось: «Главный редактор телестудии Борис Вагапов». Фамилия Морковкиной в табличке не упоминалась. Утвердившись во мнении, что Стелла вляпалась-таки в крупные неприятности, я переступила порог.

Меня встретил испытующий взор господина Вагапова. Вежливо поздоровавшись, я повторила свою просьбу – что мне надо увидеть Стеллу. Вагапов отнюдь не спешил удовлетворить мое желание. Сначала он представился мне, перечислив все свои регалии. Затем попросил меня о том же. Услышав о моей принадлежности к достаточно неординарной профессии, он потребовал предъявить соответствующий документ и долго и тщательно его изучал. Наконец лимит моего терпения иссяк.

– Вы собираетесь пригласить сюда Морковкину или нет? – напрямик спросила я.

– Увы, этого я сделать не могу! – и Вагапов с сожалением покачал головой.

– Почему?

– Видите ли, Татьяна Александровна, Стелла Морковкина в данный момент не может ни с кем встретиться.

– Почему? – повторила я.

– По той причине, что Стелла находится в больнице.

– Что с ней случилось?! – задавая очередной вопрос, я не очень-то рассчитывала на то, что получу вразумительный ответ, но Вагапову, вероятно, тоже надоело ходить вокруг да около.

– Причина хоть и ужасная, но совершенно банальная – для представителей ее профессии.

И Вагапов поведал мне печальную историю.

Вчера, средь бела дня, на Стеллу напал грабитель. Прямо в подъезде ее дома! Судя по всему, он шел за ней следом. Ударил ее по голове тяжелым предметом. Девушка потеряла сознание, и грабитель, совершив свое черное дело, скрылся. Девушку обнаружил кто-то из соседей – примерно через два часа. Стеллу доставили в Третью клиническую больницу с тяжелой травмой черепа. В сознание девушка пришла, но врачи пока что давали весьма неутешительные прогнозы.

– Из ее личных вещей что-либо пропало?

– Кажется, сумочка, но я не уверен.

– Какой иной криминальный материал, кроме выяснения обстоятельств смерти сотрудницы рекламного агентства «Фибиус», разрабатывала в настоящее время Морковкина?

Главный редактор заверил меня, что, кроме «Фибиуса», Стелла ничем особенным занята не была. Больше Вагапов сообщить мне ничего не мог. Выяснив, кто ведет дело Морковкиной, я покинула здание телестудии.

Первым делом нужно выяснить, каково состояние девушки. И если она в состоянии говорить, задать ей пару вопросов. Я села в машину и поехала в Третью клиническую больницу.

В больнице меня поджидала новая напасть – в виде технички бабы Дуси. Воинственно настроенная женщина держала оборону приемного покоя, защищая его святая святых от внушительной толпы посетителей, как от нашествия Золотой Орды. Стойко и непоколебимо. Собрав перед дверью толпу человек двенадцать, после каждой попытки кого-либо пробить в ее обороне брешь она зычно провозглашала: «Кому сказано?! Только в приемные часы! Тут вам не заседание Госдумы. Больным покой нужен. Куда прешь?!». Становилось ли спокойнее больным от этих грозных выкриков, оставалось загадкой, но посетителей эти грозные крики бабы Дуси на время усмиряли.

– Давно стоите? – спросила я у пожилой женщины.

– Да как баба Дуся на смену заступила, так и стоим. Узурпаторша! С ней даже главврач не связывается.

– Главврач – это серьезно, – я улыбнулась.

Пожилой женщине было не до улыбок.

– Вы к родственнику пришли? – попыталась я поддержать разговор.

– Сын у меня там… После автокатастрофы… Лежачий. Сам себя обслуживать не может. А эта, – она указала пальцем на техничку, – гангрена, твердит: нечего вам тут валандаться, от вас одна грязь, инфекцию разведете! За больными, мол, и без вас есть кому ухаживать. Знаем мы их уход! Ухайдакают больного – и конец.

– Вы бы ей коробочку конфет преподнесли, – посоветовала я, – она и подобрела бы.

– Чтоб гангрена подобрела, ее удалить надо!

– Удалить, говорите?.. – план действий созрел мгновенно.

Я решительным шагом направилась к бабе Дусе, бесцеремонно распихивая собравшихся возле дверей родственников больных.

– Кто здесь главный? – задала я провокационный вопрос.

– Для чего это вам главный понадобился? – баба Дуся подозрительно сощурилась. Видимо, этот вопрос она слышала не в первый раз.

– Татьяна Иванова, частный детектив, – и я махнула перед лицом технички красными корочками. – Я расследую дело об убийстве человека. Где мы можем поговорить? – И, оглядев толпу, я добавила: – Разговор строго конфиденциальный!

Баба Дуся засуетилась. Несколько минут она соображала, как выйти из положения, переводя взгляд с собравшейся толпы на вожделенную для них дверь. Народ замер в ожидании. Я нетерпеливо поглядывала на часы, всем своим видом показывая, что дело не терпит отлагательств. Желание бабы Дуси оказаться в гуще неких криминальных событий в итоге победило.

– Что же мы стоим? Пойдемте в мои апартаменты. Там тихо, нам никто не помешает. – Бросив последний взгляд на остающуюся без присмотра дверь, баба Дуся махнула рукой и, взяв меня под локоть, повела в «апартаменты».

Обернувшись, я подмигнула пожилой женщине. Та благодарно кивнула в ответ. Я не имела никакого представления, о чем именно буду беседовать с бабой Дусей. Ерунда, придумаю на ходу.

«Апартаментами» бабы Дуси оказалась обычная каморка, в больницах такими конурочками пользуются для хранения уборочного инвентаря. Основным ее отличием от других подобных помещений было наличие колченогого стула и некоего подобия стола. Техничка гостеприимно уступила мне единственный стул. Я, с сомнением оглядев шаткую конструкцию, все же села. Чтобы придать нашей беседе оттенок солидности, я вынула из сумки блокнот и ручку и, откашлявшись, приступила к «допросу». Задавая бабке стандартные вопросы – кто такая, как зовут и так далее, – я старательно записывала ответы – тянула время. Ни единого убедительного повода для «конфиденциального» разговора с бабой Дусей мне на ум не приходило. Еще немного, и она заподозрит, что ее обвели вокруг пальца. И тогда мне не поздоровится. Не успела я додумать эту мысль, как баба Дуся ехидно спросила:

– Что-то никак я в толк не возьму! Вы, гражданка, детектив или, может, журналистка?

– С чего вы взяли, что я журналистка?

– А с того, милая, что вы все обо мне только и выспрашиваете. Будто биографию мою написать задумали! К делу все не переходите. А давеча так торопились, на часики поглядывали…

И тут меня осенило! Я всегда лучше соображаю в экстремальных условиях. Все гениальное – просто! Нужно воспользоваться истинной причиной моего визита сюда. Кто знает, может, еще и какая-то польза из моей авантюры выйдет? И Стелле дополнительный присмотр не помешает, и свои глаза и уши в больнице тоже лишними не будут.

Набрав в грудь побольше воздуха, я начала:

– Вчера к вам в больницу была доставлена пациентка Стелла Морковкина. На девушку напал грабитель. Вы наверняка в курсе?

– А как же! Не сомневайтесь, гражданка частный детектив, я всегда в курсе больничных событий. Я к работе серьезно отношусь, не то что некоторые. Для меня дела больницы – это мои личные дела. Так-то! – баба Дуся надулась, как индюк. – Выходит, больная-то – убийца?

– Почему – убийца?! – не поняла я.

– Ну как же! Вы же говорили, что расследуете дело об убийстве? Сама-то больная жива, значит, убили не ее? Вот и выходит, что она – убийца! – довольная своими дедуктивными способностями, баба Дуся посмотрела на меня с чувством некоторого превосходства.

Да, не ожидала от старушки такой прыти! Хорошо, что врать ей не начала. Такая вмиг бы меня раскусила. Я решила направить энергию технички в более созидательное русло.

– Стелла Морковкина никого не убивала. Она является главной свидетельницей в деле об убийстве! Я подозреваю, что именно по этой причине на нее и было совершено нападение. Поэтому мне крайне необходимо, чтобы за девушкой постоянно кто-то присматривал. Помощи от официальных властей ждать не приходится. Да и вряд ли они справились бы с этой задачей… Другое дело – вы! Вы – человек в клинике свой. Можете находиться здесь в любое время и в любом месте, не вызывая лишних вопросов. Ведь так?

– Так, гражданка частный детектив, все именно так, как вы и говорите.

– К тому же, как я успела заметить, женщина вы наблюдательная, и дедуктивные способности у вас имеются, – решила я польстить старушке.

Баба Дуся прямо расцвела от моей похвалы! И тут же принялась меня заверять, что выполнит мое поручение в лучшем виде. Я провела подробный инструктаж своего добровольного помощника, подкрепив его – для большей надежности – зеленой денежной бумажкой. Техничка хотела было от платы отказаться, но я убедила ее, что любой труд должен быть оплачен. С этим баба Дуся спорить не стала и спрятала свой «гонорар» в самый надежный женский тайник всех времен и народов – в лифчик.

После этого я отправилась разыскивать главного врача отделения травматологии. А бабу Дусю я откомандировала на выполнение «оперативного задания». Ее задачей было: выяснить, кто интересовался личностью больной в течение последних суток? И не было ли у Морковкиной посетителей со вчерашнего дня?

У главврача я пробыла недолго. Состояние больной он оценивал как среднее тяжелое. Если опустить медицинские подробности и перевести слова врача с его особого языка специалиста на общеупотребительные выражения, картина вырисовывалась следующая. В сознание Стелла пришла через восемь часов после нападения на нее. Все жизненно необходимые функции организма работали как часы. Но о полном ее выздоровлении говорить было еще рано. Обследование показало: имеется обширная область повреждений головного мозга. Опасности для ее жизни эти повреждения не представляли. Главным лекарством в данном случае было – исключить любые волнения. Покой, полный покой! Поэтому к Морковкиной посетителей не пускали. Главврач предполагал, что такая длительная потеря сознания была защитной реакцией организма на пережитый шок. Девушка просто боится приходить в себя, чтобы вновь не оказаться в ситуации, угрожающей ее жизни. По этой же причине бо́льшую часть времени девушка спит. Согласно прогнозам врачей, выходило, что Стелла пробудет в таком состоянии не меньше трех дней. Если очень повезет, то два дня. Поблагодарив главврача за информацию, я поплелась разыскивать бабу Дусю.

Бабе Дусе удалось выяснить то, что я уже узнала от главврача. Посетителей у Морковкиной не было, в приемном отделении ею никто не интересовался, кроме ее главного редактора – Бориса Вагапова. Я оставила техничке номер своего телефона. Та, пообещав звонить, заняла пост возле двери больной, а я поехала в седьмой отдел Волжского РОВД.

* * *

На этот раз лейтенант Петров был в кабинете один. Плечом прижимая телефонную трубку к уху, Петров что-то быстро писал на лежавшем перед ним клочке бумаги. Увидев меня в дверях, он приглашающим жестом указал мне на стул, стоявший перед его столом. Не желая мешать разговору, я молча вошла и заняла предложенное место. Выслушав своего собеседника, Петров поблагодарил его «за своевременную информацию» и бросил трубку. Еще какое-то время он усердно делал пометки на том же клочке бумаги. «Настраивается на серьезный разговор со мной», – догадалась я. Желая разрядить обстановку, я вежливо произнесла:

– Могу предложить вам замечательный новенький блокнот.

Петров оторвал взгляд от истерзанного листка и с недоумением воззрился на меня.

– Блокнот, – повторила я, – ваш листочек явно не способен вместить всю важную информацию.

– Иванова, каким ветром в наших краях? – Петров расслабился и на правах знакомого принял мой тон. Чего я и добивалась.

– По делу, лейтенант Петров, по делу.

– Боюсь, по делу Алисы Харьковой мне вас порадовать особо нечем.

Продолжая диалог в шутливой манере, я изрекла:

– Открою вам великую тайну, лейтенант: помимо дела Алисы, в мире имеется миллион других дел!

– Неужели? И какое же из миллиона заинтересовало вас на этот раз?

– Морковкина, – просто сказала я.

– Вы и с ней знакомы?

Отставив шутливый тон, я сообщила лейтенанту о косвенной причастности Морковкиной к обстоятельствам дела погибшей Харьковой. Прежде чем уехать из города, я должна быть уверена в том, что правоохранительные органы отнесутся к делу Морковкиной с должным вниманием. Выслушав меня, Петров произнес:

– Как я понимаю, вас интересуют подробности дела?

– Услуга за услугу, – согласно кивнула я.

По словам лейтенанта Петрова, ситуация вырисовывалась таким образом. Пострадавшая была найдена в подъезде своего дома в бессознательном состоянии. Девушку обнаружила соседка. Женщина собралась сходить в ближайший магазин за молоком и хлебом. Спустившись на первый этаж, она увидела Стеллу. Та сидела на полу в неестественной позе. Сначала соседка подумала, что девушке просто стало плохо. Соседка окликнула ее, та не отозвалась. Не желая – от страха – подходить к пострадавшей, соседка позвонила в первую попавшуюся квартиру. Дверь открыл молодой человек. Женщина объяснила ему ситуацию и попросила вызвать «Скорую помощь». Парень к Стелле подойти не побоялся. Проверив ее пульс, он понял, что девушка жива. Приезда «Скорой» они дожидались вместе. Соседка Морковкиной в магазин, естественно, не пошла. Пока «Скорая» ехала, посоветовавшись, соседи Стеллы решили заодно вызвать и полицию. Врачи и полиция прибыли вместе. Осмотрели место происшествия и пострадавшую. Затем Морковкину увезли в больницу. Полиция занялась обычными делами: отпечатками пальцев, уликами, опросом свидетелей… Недалеко от входной двери обнаружили орудие, которым воспользовался нападавший. Им оказался простой силикатный кирпич. Груда таких кирпичей лежала возле подъезда, во дворе дома. Следов длительного ожидания жертвы на месте преступления не обнаружили. Из чего оперативники сделали вывод, что нападение не планировалось заранее. Скорее всего, злоумышленник шел за жертвой и вошел в подъезд следом за ней. Как водится, свидетелей случившегося не нашлось. Никаких старичков или старушек, целыми днями торчавших у окон. Никаких случайных прохожих, выгуливавших во дворе своих домашних питомцев. Даже праздношатавшихся подростков – и то не нашлось. Как и отпечатков пальцев на кирпиче.

– Что говорят эксперты: удар ей нанес мужчина? Или женщина с такой задачей тоже вполне могла бы справиться? – спросила я.

– В том-то и дело. Кирпич тяжелый, травма у Морковкиной – средней тяжести. Нанести такой удар мог даже подросток. Если у него рост не подкачал.

– Что из ее личных вещей пропало?

– Из близких родственников у девушки в этом городе проживает только сестра. Для уточнения перечня пропавших вещей мы вызвали ее в отдел. Пострадавшая лишилась дорогой сумки. А вместе с ней – паспорта, кошелька; сумму наличных, правда, установить не удалось; и кредитки. Также сестра сообщила, что у Морковкиной имелся дорогой телефон: новый, с высокочувствительной камерой. Девушка очень гордилась этим приобретением. Телефон среди ее личных вещей тоже отсутствовал.

– И какова официальная версия следствия на настоящий момент?

– Да какая тут может быть версия? Типичное ограбление. Таких за день десятки происходит. Шла девушка по улице, светила во все стороны своим дорогущим телефоном, вот и привлекла к себе внимание какого-нибудь отморозка. А нам – землю рыть!

– А если принять во внимание новые факты, – я имела в виду самодеятельное расследование, затеянное Морковкиной, – в таком случае преступник может повторить попытку нападения, ведь так?

– Что-то сомнительно, – протянул Петров.

– А вы не сомневайтесь, лейтенант, вы проверяйте, а то ведь за сомнения в нашем государстве званий не дают!

Я посчитала свою миссию выполненной. После моего предупреждения Петров просто вынужден будет глаз с Морковкиной не спускать. А я тем временем покопаюсь в прошлом Алисы Харьковой.

* * *

Я собралась было нанести очередной визит господину Лисицкому, но тут мой желудок взбунтовался. Он наотрез отказался поддерживать работу моего организма без гастрономического допинга. Пришлось мне в очередной раз внести коррективы в дальнейший план действий. Согласившись с мнением желудка – что без еды долго не протянешь, – я направилась искать какое-нибудь заведение общепита. Мое внимание привлекла вывеска с интригующим названием «АЛКАш». Именно так называлось заведение, предлагающее всем желающим «посетить наше заведение и получить незабываемые впечатления». Не в силах сдержать любопытство (оно у меня от рождения повышенное), я спустилась по ступеням в полуподвальное помещение и хоть и с опаской, но все же вошла в кафе.

Как оказалось, самым «незабываемым» в этом заведении было его название. На деле я попала в обычную забегаловку, каких в городе пруд пруди. Из всех достойных внимания достопримечательностей забегаловки могу назвать барменшу. Монументальная глыба, в нелепом чепце и кружевном передничке, с необъятной грудью, она, как священная гора Бархан-Уула над голубыми водами Байкала, возвышалась над рядами бутылок с алкогольными напитками всех мастей. Посетителей в кафе не было. Я, осознав всю опрометчивость своего прихода сюда, развернулась на сто восемьдесят градусов, собираясь удалиться.

– Что же вы уходите, девушка?

Услышав за спиной молящий женский голос и осознав, что отступать уже поздно, я обреченно повернулась. Барменша призывно мне улыбалась. Пришлось и мне улыбнуться в ответ. Ободренная моей любезностью, барменша развила бурную деятельность. Она выскочила из-за барной стойки, подбежала к центральному столику, резким движением выдвинула стул, развернув его, и настойчиво предложила мне присесть. Я, по непонятной мне причине, безропотно повиновалась. Барменша бросилась разыскивать меню. Раскрыв передо мной папку, она принялась усиленно расхваливать каждое блюдо, указанное в ассортименте.

– Дорогуша, – обратилась я к ней, почему-то мне показалось, что именно такое обращение подходит к облику сей дамы, – раз уж я вынуждена откушать непременно в вашем заведении, подскажите мне самое безопасное для здоровья из предлагаемых блюд!

Мой высокопарный слог рассмешил барменшу. Смеялась она соответственно своим габаритам. Раскаты хохота, подобные ударам грома, сотрясли стены крохотного помещения. Необъятный бюст колыхался в непосредственной близости от моего лица, грозя снести любую преграду на своем пути. Я предусмотрительно отодвинулась на безопасное расстояние. Насмеявшись всласть, барменша дружелюбно порекомендовала мне борщ и тефтели. Доверившись ее совету, я заказала и то и другое. Она умчалась выполнять заказ, а я тем временем рассматривала помещение. Впечатление от увиденного можно было бы передать расхожей фразой: смесь бульдога с носорогом. На стенах в золоченых рамках висели фотографии Аллы Пугачевой и кадры из фильма «Самогонщики». Причем вперемешку. Вот Алла на сцене в Колонном зале Дома союзов. И тут же – трио: Трус, Балбес и Бывалый с красными носами разливают самогон из огромной бутыли. Видно, хозяин заведения вознамерился угодить сразу всем слоям населения нашего города.

Барменша вернулась, неся на подносе миску с борщом и тарелку с тефтелями. Дополнял сию композицию граненый стакан, наполненный до краев прозрачной жидкостью. В ответ на мой вопросительный взгляд барменша заявила, что в стакане – водка. И, что самое удивительное, по традиции заведения первый стакан – в подарок! Так и сказала – «первый стакан». От водки я вежливо, но весьма категорично отказалась, а в «подарок» от заведения расспросила даму об истории возникновения идеи такого оригинального оформления и водочного «подарка». Барменша согласилась на замену «подарка» весьма охотно. И я вкусила превосходный обед – наряду с увлекательным повествованием.

Много лет тому назад один горячий кавказский парень женился на поволжской красавице. Любовь была у них неземная! Горячий кавказский парень трудился не покладая рук, чтобы его поволжская красавица жена ни в чем не знала отказа. А она и не знала. Жили они припеваючи до тех пор, пока не надумал парень бизнес свой открыть. Точку общепита. И ему денежка, и людям польза. Жена эту идею поддержала. Стали они думать да гадать, как родное детище назвать. Вот тут-то и ждало Аллочку, жену хозяина будущего заведения, первое в ее семейной жизни разочарование. Аллочка очень гордилась своей поразительной схожестью с внешностью примадонны нашей эстрады. И задумала она это сходство увековечить. Развесить на стенах заведения свои фотографии, а рядом с ними – снимки примадонны. Чтобы их сходство, так сказать, с порога людям в глаза бросалось. А муж возьми да и воспротивься. Не бывать тому, говорит, чтоб пьяные мужики на мою жену глаза пялили! Аллочка – в слезы, думала разжалобить мужа, а он уперся – и ни с места. Что только не делала Аллочка, чтобы на своем настоять! Уж она и рыдала, и умасливала мужа. Все – без толку. Наконец в один прекрасный день рассердился горячий кавказский парень на свою красавицу жену и решил ее проучить. Заказал у местного фотографа снимки, прикупил рамок побольше, а когда все было готово, жену в заведение привел – посмотреть, что он там сотворил. Та, прочитав название кафе, увидев, чьими именно снимками муж ее фото заменил, чуть жизни не лишилась! Тут муж не на шутку испугался, продал быстренько заведение по сходной цене и увез свою красавицу жену подальше от этих мест. Чтоб даже воспоминаний у нее об их размолвке не осталось. Любовь – сила великая! А новый хозяин решил оставить все, как есть. Кому – для смеха, кому – в назидание.

Наевшись досыта и насмеявшись вволю, я перешла к более серьезным делам.

* * *

Я поступила весьма опрометчиво, заявившись к Лисицкому без звонка. Дежурный охранник равнодушно сообщил, что директора рекламного агентства нет на месте. Охранник был новый и не имел представления о той миссии, которую я выполняла по поручению Лисицкого. Пропустить меня в агентство он категорически отказался. В ответ на вопрос – надолго ли уехал шеф? – охранник проворчал, что он не уполномочен сообщать первому встречному о планах директора. Я раздумывала, как поступить: позвонить Лисицкому, чтобы он дал соответствующие распоряжения в отношении моей персоны, или перенести визит на более позднее время?

Спас положение кадровик Юрик, как нельзя кстати появившийся в тот момент в холле. Увидев меня у турникета, Юрик радостно улыбнулся:

– Татьяна, какая приятная неожиданность! Вы снова к нам?

Улыбнувшись в ответ, я поздоровалась с Юриком и подтвердила его догадку.

– Решили поболтать с кем-то по второму разу? Легко могу устроить. Я опять сегодня в кабинете в одиночестве. Поднимайтесь, там открыто, а я через пару минут присоединюсь к вам. Помогу, чем смогу.

– Именно это я и собиралась сделать, но – увы! Ваш доблестный страж порядка имеет на этот счет свои инструкции. – Я многозначительно посмотрела на охранника.

– Не пускает? – Юрик кивком головы указал на сурового стража.

Я пожала плечами, давая ему понять, что ничего, мол, с этим не поделаешь.

– Решаемый вопрос, – обнадежил меня Юрик и направился к охраннику.

Он что-то прошептал дежурному на ухо, выслушал ответное шептание, пошептал еще… После этих секретных манипуляций охранник нажал на кнопку, и турникет пропустил меня к вожделенному лифту. Я поблагодарила Юрика за содействие, кивнула охраннику и скрылась в кабине лифта от его пристального взгляда.

Оказавшись на восьмом этаже, я решила прогуляться вдоль дверей в кабинеты сотрудников. А вдруг мне повезет и я услышу или увижу что-то полезное? Коридор разделялся на два крыла. Я направилась в левое, подальше от кабинета Лисицкого. Почти все двери были открыты. Мимо них я проскальзывала, стараясь не привлекать к себе внимание раньше времени. Перед закрытыми дверями задерживалась, прислушиваясь к звукам, доносившимся из комнат. Ничего достойного внимания я не услышала. Обычный треп, который сотрудники разводят во всех конторах мира в отсутствие начальства. Я вернулась к шахте лифта и продолжила путь по правому крылу. Здесь закрытых дверей было гораздо больше. Видимо, по причине их близости к кабинету шефа. Дойдя почти до конца коридора, я вдруг услышала, что за одной из дверей разговор идет на повышенных тонах. Заинтригованная, я на цыпочках пробралась к этой двери.

Разговаривали две женщины. Судя по их голосам, обе были молоды.

– Я в последний раз предупреждаю тебя: оставь нас с Толиком в покое! – в голосе девушки слышалось едва сдерживаемое бешенство.

Второй голос звучал глуше, но мне все же удалось расслышать:

– А я тебе в последний раз напоминаю: либо ты сделаешь так, как хочу я, либо кое-кто в скором времени узнает о неблаговидном поведении своего супруга. И я обставлю все так, чтобы Лисицкий подумал, будто ты сама этому посодействовала. Подумай, чем это грозит тебе!

– Ты ничего этим не добьешься!

– Это уже мои трудности. Сделай так, как я говорю. Остальное – не твоего ума дело!

Разговор подходил к концу, и, чтобы не оказаться застигнутой за столь неблагородным занятием, я быстро перешла к соседней двери. Мне нужно было узнать, кому принадлежат голоса за дверью, поэтому я сделала вид, что собираюсь войти в соседний кабинет, и приостановилась, ожидая выхода одной из говоривших. Как назло, дверь, перед которой я стояла, открылась, и я оказалась лицом к лицу с орловским парнем Дмитрием Агейкиным по прозвищу Комик.

– Какие люди, и без охраны! – Комик улыбнулся и приготовился разразиться одной из своих бесконечных шуточек.

Нужно было срочно его нейтрализовать. Через секунду из соседней двери появится человек, вполне могущий быть причастным к убийству Алисы. А Агейкин, чего доброго, сейчас выдаст шуточку насчет моих прогулок мимо закрытых дверей. Тогда нечего будет и мечтать о том, чтобы сохранить в тайне мою осведомленность о услышанном разговоре. Это не входило в мои планы, и я сделала первое, что пришло в голову.

– У меня к вам серьезный разговор, – сообщила я и, впихнув удивленного Комика в кабинет, быстро закрыла за собой дверь.

– Ну и манеры у вас, – надул губы Агейкин.

Так часто бывает: люди, которые постоянно подшучивают над другими, не переносят, когда смеются над ними. Можно этим воспользоваться, а заодно и проверить любителя шуток на предмет его причастности к внезапной кончине коллеги.

– Отсутствием хороших манер я не страдаю. А вот у вас, в Орловской области, по части манер явный перекос. – Я сделала ударение на слове «область», и Агейкин это заметил.

– Чем вам не угодили мои манеры? – тон Комик все же немного сбавил.

– А вы считаете допустимым скрывать от следствия факты своей биографии? Признайтесь, вы сделали это намеренно? Боялись, что коллеги будут над вами посмеиваться? За вашей спиной, конечно. Подкалывать в открытую протеже шефа вряд ли кто-то решится!

– Я не понимаю, о чем идет речь, – от прежнего шутника не осталось и следа. Теперь Агейкин выглядел испуганным.

Я решила поднажать.

– Почему вы заявили, что приехали из Орла? Почему не сказали правду?

– Но это правда! Я действительно приехал из Орла!

– Доказательства?

– Да сколько угодно! Я родился в городе Орел и прожил там двадцать с лишним лет. У меня в Орле куча друзей и знакомых. У меня там родители живут. Можете задавать мне об этом городе любые вопросы! Я на все отвечу без запинки. Я знаю названия почти всех улиц города, расположение кинотеатров, баров, спортивных комплексов. Да в чем дело?! Зачем бы мне понадобилось придумывать, что я живу в Орле? – растерянность Агейкина постепенно переросла в возмущение.

– Как часто вы покидали свое постоянное место жительства? – не обратив внимания на его вопрос, продолжила я.

– Никуда я его… я не уезжал… я не покидал. Я приехал в Тарасов по настоянию родителей. Они посчитали, что здесь меня ждут лучшие перспективы, чем в родном городе.

– Потому что там вы связались с дурной компанией? Они отправили вас в Тарасов, чтобы оградить от неприятностей?

– Ни в какую компанию я не попадал! Да что вам вообще от меня нужно?! – Агейкина вновь охватила паника.

Я перешла в открытое наступление:

– Когда вы в последний раз были в городе Жем? С кем вы там встречались?

– Я никогда не был в городе с таким названием! Я вообще не бывал ни в одном городе, кроме Орла!

– С какой целью вы ежедневно обходите все кабинеты в агентстве? В поисках удобного случая? – Я старалась, чтобы паника, охватившая Агейкина, усилилась.

– Какого случая?! Я ничего специально не обходил! Вас ввели в заблуждение. – Агейкин покраснел.

– Когда вы в последний раз видели Алису Харькову живой?

– Я не помню. Кажется, в субботу. Да. Я забегал к ней часов в одиннадцать, но она была чем-то расстроена. Я попытался поболтать с ней, но, увидев, что ей не до меня, быстро ушел.

– Вы что-то передали лично ей? Может, вас просили что-то передать для нее?

– Нет. Я ей ничего не передавал! Ни от себя, ни от других.

– Чей кабинет находится рядом с вашим? – задала я последний вопрос.

– Какой? Слева?

– Справа от вас кабинетов нет. Если вы забыли, напомню: ваш кабинет – последний в этом крыле, – не удержалась я от язвительного замечания.

– Точно. А слева от меня находится кабинет девчонок-текстовичек.

– Конкретнее!

– Раньше, еще до моего появления здесь, в том кабинете располагались сестры, Лара и Катя. Сейчас к ним присоединились еще две девушки: Наташа и Светик. Их тоже недавно приняли в агентство.

– Сегодня они все на месте?

– Кажется, да, – Комик немного подумал. – Точно все на месте. Я с утра к ним забегал, – виновато добавил Агейкин.

С ним все ясно. Весельчак Комик на деле оказался… Дятлом! И взял его Лисицкий на работу для того, чтобы быть в курсе всех дел в агентстве. Выходит, парень стучал на своих коллег, прикрываясь образом балагура и рубахи-парня. А убийство-то и профукал! Никудышный получился сексот из Агейкина. Мне он тоже больше был неинтересен. Направляясь к двери, я предупредила его:

– О нашем разговоре никому ни слова, ясно?

Агейкин молча кивнул. Я не сомневалась, что через три минуты Лисицкому доложат обо всех подробностях этого «секретного» разговора. Но так же точно я была уверена, что больше о нем не услышит ни одна живая душа. Не захочет Комик выглядеть смешным в глазах своих коллег. Да к тому же у него у самого рыльце в пушку.

Теперь нужно было под благовидным предлогом выяснить, кто из текстовичек в настоящее время находится в кабинете. А главное, уяснить, в каком она душевном состоянии пребывает. На долгие раздумья времени у меня не было. Не хватало еще, чтобы меня кинулся разыскивать Юрик! Ведь, по идее, в настоящий момент я должна дожидаться возвращения своего добровольного помощника в его кабинете. Самое лучшее сделать вид, что я именно его и ищу.

Я распахнула дверь кабинета текстовичек пошире и с самым невинным видом, на какой только была способна, выпалила:

– Всем привет! Юрик не у вас?

Все четыре девушки были на своих рабочих местах и сосредоточенно трудились: внимательно таращились в мониторы, щелкали мышками, кто-то воодушевленно барабанил по клавишам. На мой вопрос, да и на меня лично, ни одна из девушек не обратила ровным счетом никакого внимания. Может, я стала невидимкой? Сдаваться я не собиралась, поэтому решила перефразировать вопрос:

– Кто-нибудь знает, где я могу Юрика найти?

Вопрос, заданный в другой форме, также не произвел на обитательниц сего кабинета должного эффекта. Я стояла в дверях и ждала хоть какой-то реакции. Видимо, поняв, что я от них не отстану, Катерина снизошла до ответа. Но это был не тот ответ, какого ожидала я.

– В соседний кабинет загляните. Димочка вас просветит. Он всегда в курсе всех последних передвижений любого из сотрудников, – в голосе Катерины звучал сарказм.

Понятно. До членов коллектива, видно, дошла истинная роль Агейкина в агентстве. Попытаюсь продолжить свою игру, используя этот новый расклад.

– Боюсь, ваш доморощенный Комик – далеко не самый непредвзятый источник информации, – намекая на тайное амплуа Агейкина, вымолвила я.

Лара и Катя посмотрели на меня с интересом, видимо, пытаясь решить, насколько я могу быть в курсе дела, а скорее оценивая, насколько безопасно откровенничать со мною на подобные темы. Вывод был сделан не в мою пользу: сестрички промолчали, вновь уставившись в мониторы. Я еще некоторое время постояла в дверях. Внимания к своей персоне я так и не дождалась и была вынуждена ретироваться.

Закрыв дверь, я попыталась все это проанализировать. На первый взгляд все девушки были спокойными и немногословными. Они упорно делали вид, что по горло заняты работой. Ядовитый тон Кати можно списать на усталость. Или на ее негативное отношение к Агейкину. Видно, он своими доносами начальству уже успел насолить девушкам. А может, причина в чем-то другом? Хотя Наташа Жебрак казалась более угрюмой, нежели остальные. Не так-то просто в женском коллективе понять истинную причину плохого настроения кого-либо из его членов. Причина могла быть и вполне нейтральной. Например, девушка колготки порвала! Придется мне отложить решение этого вопроса до более подходящего времени. Придя к этому выводу, я направилась к кадровику.

Первым, что я увидела, войдя в кабинет, была сутулая спина Сенечки. «Снова здорово! – невесело подумала я. – Опять придется с этим шизофреником время терять!» Обернувшись на звук моих шагов, Сенечка соскочил со стола, на котором восседал в ожидании меня.

– А я услышал, что вы в агентстве, и поспешил сюда!

– У вас появились новые сведения? – Я решила просто потянуть время, может, Юрик меня спасет?

– На самом деле я надеялся, что новые сведения появились у вас! – слова эти Сенечка произнес с апломбом.

Подумать только! Сенечка ждет от меня отчета! Что ж, придется его разочаровать.

– Пока что у меня нет такой информации, которой я могла бы поделиться с вами. Прошу меня простить, но мне нужно работать, – этими словами я недвусмысленно намекнула Сенечке – ему лучше уйти. Но намеков Сенечка не понимал. Он продолжал стоять посреди комнаты, вопросительно глядя на меня.

– Что-то еще? – вынуждена была спросить я.

– Когда его арестуют? Вы обещали! – Сенечка намеренно приводил себя в возбужденное состояние.

– Позвольте, – возмутилась я, – ничего подобного я вам не обещала! Я лишь сказала, что факты, изложенные вами, выглядят впечатляюще. И пообещала разобраться в этом деле. Когда я сказала хоть слово об аресте вашего шефа?!

– Но ведь это само собой разумеется. Если человек виновен в смерти девушки, его должны арестовать!

Кущин мне изрядно надоел, и я решила избавиться от него раз и навсегда.

– Послушайте, вы, «жених» несостоявшийся! А может, это вы пугали девушку странными предметами из ее прошлого? Может, это вы установили на ее компьютере угрожающую заставку? Может, это вы выкрали фотографию девушки и подбросили Алисе деревянного солдатика? И подсунули ей адское зелье? Отвечайте! Вы имели сколько угодно возможностей проделать все это. И мотив у вас, кстати сказать, точно такой же, какой вы приписали шефу. Может, вы просто хотите свалить на него свои грехи?!!

К концу моей тирады Кущин был уже белее мела. А я, как всегда, решила воспользоваться ситуацией и попытаться выведать полезную информацию. Из недавнего разговора за закрытыми дверями я сделала вывод, что одна из девушек намекала на определенные отношения, связывающие другую сотрудницу с шефом. Мне во что бы то ни стало нужно было выяснить имя фаворитки Лисицкого.

– Вы прекрасно знаете, что у Лисицкого есть любовница. И это отнюдь не Алиса! Почему вы скрыли это от меня? – сердито спросила я.

– Это не имеет значения. Лисицкий закрутил роман с Катей, только чтобы досадить Алисе. Ведь она не отвечала взаимностью на его грязные домогательства! – изрек Сенечка.

– С чего вы взяли, что домогательства Лисицкого – такие уж грязные? – перешла я на шутливый тон. Я выяснила, что хотела.

– Не смейтесь надо мной! – визг Кущина действовал мне на нервы.

– Как давно у Лисицкого возникла связь с Катериной? – спросила я резко.

– Не знаю… Может, с год, может, больше. Мне это неинтересно!

– Последний вопрос. Катерина имеет влияние на шефа?

– В каком смысле? – переспросил Кущин.

Смена темы ему явно пришлась по душе. Он даже выглядел теперь более адекватным.

– Может ли Катя повлиять на решения, принимаемые шефом? – перефразировала я вопрос.

– Вряд ли. Шеф не влюблен в Катю, если вы понимаете, что я имею в виду. У них простая интрижка. Служебный роман. Так сказать, от скуки.

Я решила на прощание подбодрить Сенечку:

– Большое спасибо, Семен. Вы мне очень помогли. Поверьте, рано или поздно я найду истинного убийцу Алисы. Вам нужно только набраться терпения и ждать. Пообещайте мне, что вы так и сделаете.

Кущин хотел было что-то ответить, потом, передумав, просто кивнул. В этот момент в дверном проеме показалась физиономия Юрика, на которой отражалось неприкрытое любопытство.

– Я не помешал? – шутливым тоном спросил Юрик. – Танюша, вам просили передать: шеф вернулся и ждет вас у себя.

– Спасибо, Юрочка. Передайте шефу: через пять минут буду у него, – в тон Юрику ответила я.

Он скрылся за дверью. Кущин подошел ко мне вплотную. Опасаясь очередного взрыва эмоций со стороны нервного Сенечки, я попыталась отодвинуться как можно дальше. Увы! За моей спиной была стена. Но мои опасения оказались напрасными: Сенечка просто протянул мне руку. Я ответила на его рукопожатие. Попятившись к двери, Сенечка вышел, так и не произнеся больше ни слова.

Через пять минут, идя к кабинету Лисицкого, я попыталась сосредоточиться на первоначальной цели своего визита сюда. За последний час у меня появилось столько новой информации, требующей анализа, что я никак не могла вспомнить ни одного из тех вопросов, которые намеревалась задать владельцу агентства.

Лисицкий сидел за столом с весьма хмурым видом. Судя по всему, он опять был недоволен моим поведением. Сейчас степень его недовольства возрастет.

– Добрый вечер, Анатолий… – Я сделала вид, что пытаюсь вспомнить отчество.

– Добрый ли, Татьяна Александровна? – Лисицкий заменил вопросом ответ.

– Не очень-то, – призналась я.

Мы немного помолчали.

– Татьяна Александровна, ответьте: для чего вы все время выводите из равновесия меня и моих сотрудников? – прервал Лисицкий молчание.

– Орловский парень уже настучал? – не дожидаясь его ответа, я продолжила: – Работа у меня такая, Анатолий! Задавать неудобные вопросы и тем самым выводить из равновесия собеседника. Вот и вам сейчас я буду вынуждена задать эти самые «неудобные» вопросы!

Лисицкий вздохнул. Было видно, что он смертельно устал.

– Если надо – задавайте. Только, прошу вас, как можно короче. Невыносимо хочется домой.

– Постараюсь, – пообещала я и спросила: – Почему вы отказались давать интервью журналистке Стелле Морковкиной?

– Я отказал в интервью не только ей. Я вообще отказался комментировать все происходящее в агентстве, не собираясь развлекать праздную публику. Для меня это слишком личная тема.

– Но ведь Морковкина – не совсем посторонний в этом деле человек. Ведь так?

– Вы имеете в виду ее присутствие в офисе в день гибели девушки? Растрезвонила все-таки! Да и стоило ли ожидать порядочности от… журналистки! Так вот. Я не считаю, что, попав случайно, так сказать, в гущу событий, ваша Морковкина получила право на особое внимание к своей персоне.

– Отказав девушке в интервью, вы поступили именно непорядочно. Девушка помогла вам в трудный момент, приукрасила в вечерних новостях вашу роль, изобразив вас этаким рыцарем без страха и упрека. А вы сделали вид, что даже не знакомы с ней. А уж скрыв от меня факт присутствия Стеллы на месте преступления – непосредственно после его совершения, вы поступили еще и недальновидно, чем осложнили жизнь себе и навлекли беду на девушку.

– Не понимаю. По-моему, это журналистка осложняла мне жизнь, таскаясь в наше агентство, как на работу!

– Более того, – продолжала я, не обращая внимания на выпад Лисицкого, – я выяснила, что именно Стелла Морковкина наняла человека, чтобы следить за вами. А в итоге она оказалась на больничной койке!

Я намеренно соединила обе эти новости в одно целое, понадеявшись, что судьба девушки окажется для Лисицкого важнее его обиды на факт устроенной за ним слежки. К счастью, мой расчет оправдался.

– Наняла человека?! Она?! А теперь… в больнице?! Что с ней произошло?

Я коротко пересказала Лисицкому суть основных событий минувших дней, связанных с Морковкиной. Слушая мой рассказ, Лисицкий сочувственно кивал. Я пришла к выводу, что пора закругляться.

– В связи с изложенным выше, у меня к вам осталось всего два вопроса. Постарайтесь ответить на них правдиво!

Лисицкий вновь кивнул.

– Первый вопрос я задала вам еще на кладбище, но нас в тот момент прервали. Поэтому я его повторю: почему вы не рассказали мне о фотографии?

Помолчав, Лисицкий с тяжким вздохом ответил:

– Поверьте – я просто испугался! Увидев фото в ящике своего стола, я решил, что это Алиса подсунула его мне, а потом покончила с собой. Я боялся, что люди подумают, будто Алиса свела счеты с жизнью… из-за меня! Понимаете, я до последнего не мог поверить, что Алису убили. А когда осознал, что все было именно так, решил, что уже поздно рассказывать об этом правду.

– У вас с Алисой имелись какие-то разногласия? Для чего бы ей подкладывать свой снимок в ваш стол – перед смертью?

– Да нет! Разногласий не было. Просто за последнюю неделю перед ее смертью Алисе не раз от меня изрядно доставалось, правда, всегда за дело. Но я подумал, что у девушки неуравновешенная психика, вот она таким образом и отреагировала на рядовые неприятности. Ведь я о ней практически ничего не знал. Такое бывает…

– И последний вопрос: кто из ваших сотрудников носит черное пальто?

Если вопрос и удивил Лисицкого, вида он постарался не подавать. Он задумался минут на пять. Наконец выдал:

– Из мужчин черные драповые пальто у восьми сотрудников, из женщин – у четырех. Вам нужен весь список?

Я кивнула. Через несколько минут я покинула рекламное агентство «Фибиус», вооруженная списком граждан, носивших черные драповые пальто.

Глава 6

Через полтора часа я сидела в своей квартире, завернувшись в пушистый плед, и пила крепкий кофе из любимой чашки.

Разговор с Лисицким занял больше времени, чем я рассчитывала. Моим надеждам застать в агентстве одну из сестер и попытаться выяснить, с кем она сегодня общалась на повышенных тонах, не суждено было сбыться. Кабинет, где работали сестры и еще две девушки, встретил меня пустотой и темнотой. Тогда я поехала в больницу, рассчитывая застать там моего тайного агента – бабу Дусю. Не увенчалось успехом и это предприятие. В больнице мне сказали, что баба Дуся сменилась в пять часов и появится теперь только в восемь утра. Я нашла дежурного врача, предъявила ему удостоверение и поинтересовалась состоянием Морковкиной. Врач отболтался от меня дежурными фразами: все без изменений, состояние средней тяжести, больная стабильна. Выпалив все это на ходу, в коридоре, он поспешно убежал по своим делам. Я побродила еще немного по больнице, в надежде встретить где-нибудь в укромном уголке бабу Дусю. Даже посетила ее «апартаменты». Бабой Дусей нигде и не пахло. Вот вам и постоянный присмотр! Да, в наши дни никому нельзя доверять, тем более тем, кто обещает выполнить все в лучшем виде. Пришлось мне смириться с неудачей и отправиться домой.

И вот теперь я сидела и пыталась свести воедино новые и старые факты. Вопрос о самоубийстве Алисы можно закрыть – почти наверняка. В деле отсутствуют все неизбежные атрибуты данного действа. Предсмертной записки нет. Незадолго до смерти Алиса сообщила Кущину о принятом ею решении – уехать из города далеко и надолго. Кроме того, девушка взяла с него слово – в случае неожиданного несчастья – обратиться за помощью к детективу. Ко мне… Также вызывает подозрение факт недавнего нападения на Морковкину – сразу же после похорон Алисы. Но самое, на мой взгляд, неоспоримое подтверждение того, что девушка вовсе не добровольно рассталась с жизнью, я получила сегодня по дороге домой. Сидя за рулем и размышляя о событиях последних дней, я вдруг задумалась над простым до гениальности вопросом. Я просто диву далась – как же я до сих пор упускала этот момент из виду? Я быстро набрала номер лейтенанта Петрова и получила удовлетворительный ответ. После этого последние сомнения исчезли. Дело в том, что в приемной Алисы Харьковой не было обнаружено упаковки, в которой могла бы храниться злополучная трава – до того, как ее заварили в чашке. Ни коробки, ни пакетика, ни бумажного кулечка! Ни в шкафу, ни в мусорном ведре, ни на столе погибшей не было ни следа тары из-под ядовитой травы. Но ведь не могла же девушка принести траву в кулаке или хранить ее, просто разложив листья на полке? Да и в этом случае следы пребывания в каком-либо месте ядовитого растения обнаружили бы. Мусорное ведро, как сообщил мне Петров, было заполнено лишь на четверть. Местная уборщица, баба Даша, пояснила, что она забирает мусор из ведер три раза в неделю. Делает она это в конце рабочего дня. Или если кто-то ее лично попросит. Новая уборщица с выносом мусора вообще не заморачивается. Вот и выходит, что мусор – на месте, а упаковки от травы – нету! А предположение, что Алиса специально отнесла упаковку в общественную уборную и там уничтожила ее, слишком уж мудрено выглядит. Значит, тару, в которой хранилась трава, унес убийца. А почему? Да потому, что она явно указала бы на него! Эх, жаль, эти олухи из опергруппы не догадались сразу провести обыск всех помещений и досмотр всех сотрудников фирмы. Сколько времени сэкономили бы! Хотя убийца мог сразу же вынести пакет из здания и уничтожить его, еще до приезда полиции.

Новые факты говорили о многом. Кандидатуру орловского парня – как возможного убийцы – придется вычеркнуть. Не тянет он на убийцу, хладнокровного и действующего крайне продуманно. А вот на роль сообщника, если таковой в этом деле имеется, Агейкин вполне подходит! Хитрый, пронырливый, постоянно сующий нос в чужие дела. Он мог успеть многое разнюхать про Алису… И сделать собственные выводы.

Две сестрички тоже остаются под подозрением. Новые факты добавили к общей картине недостающий штрих – мотив преступления. Допустим, Алиса каким-то образом намекнула им о том, что собирается поделиться новостью о связи Лисицкого с одной из девушек с женой шефа, Катенька запаниковала и решила поразить шантажистку ее же оружием. Начала запугивать девушку, подсовывая ей предметы из ее прошлого. Связь Кати с исторической родиной Алисы, правда, тоже пока что не прояснена. Но это – дело поправимое.

С кем же сегодня так «мило» беседовала Катя? И чего от нее требовала ее невидимая собеседница? Наверняка ясно только одно: в тот момент в кабинете девушки были вдвоем. Может, мне удастся узнать, кого в кабинете тогда не было? Посмотрим…

Я достала список, подготовленный для меня Лисицким. Оказывается, в этом сезоне мода на черные драповые пальто! Причем мода эта распространяется на представителей и того, и другого пола. Посмотрим: кто мог прятаться за могильным камнем во время похорон? Тщательно изучив список, я подчеркнула пять фамилий.

Теперь необходимо определиться с моей поездкой в город Жем. И сделать это нужно быстро, чем быстрее, тем лучше. Иначе я так и буду крутиться вокруг да около, а до ответа так и не докопаюсь. Для начала я выясню маршрут следования. Путь мне предстоял неблизкий, больше тысячи километров. И это – только до центрального населенного пункта, города Актобе. А оттуда до затерянного в бескрайних просторах малонаселенного местечка Жем еще пилить и пилить, неизвестно, по каким дорогам. Ехать на машине по бескрайним казахским пустыням мне показалось делом небезопасным. К тому же движок моей «девятки» в последнее время давал сбои. Может, рискнуть, доверить свою судьбу железной дороге? Поезд до Актобе отправляется в начале четвертого часа. Успею собраться. Ехать, правда, придется почти сутки. Зато у меня появится возможность выспаться как следует. Из Актобе в Жем, оказывается, тоже имеется прямой рейс. Это уже приятно! Если повезет, на месте я окажусь ближе к вечеру. Устроюсь на ночлег, а с утра примусь за поиски следов пребывания Алисы Харьковой в этом мало кому известном казахском городке.

Чтобы окончательно развеять все сомнения, я решила воспользоваться своими надежными помощниками. Высыпав кости на ладонь, я крепко зажмурилась, мысленно представив планируемую поездку. Кулак разжался… 21+33+12: «Положитесь на свою счастливую звезду и смело шагайте вперед. При этом пусть ничто вас не тревожит, желание ваше исполнится с некоторой задержкой». Умиротворенная этим обнадеживающим результатом гадания, я провалилась в глубокий сон.

* * *

Ох уж эта предотъездная суета! Отсутствовать-то в Тарасове я буду всего ничего, а вещей набралось – спортивная сумка битком набита. Это летом ездить хорошо! Бросил в сумку пару маек и пару шортиков – вот и собрался. Осень же диктует свои правила. Смену белья надо взять, зонт на случай дождя также необходим. Не буду же я, словно мокрая курица, перед свидетелями красоваться! А если погода изменится, то, чтобы не дрожать от холода, нужно взять и вещи потеплее. Подумав, я решила захватить вечерний наряд, вдруг мне придется предстать перед кем-нибудь во всей красе! А к наряду и туфли прихватить требуется. Оружие я решила не брать. В дороге с ним больно хлопотно. Да и не думаю я, что эта поездка может быть опасной. А вот наличностью нужно запастись. В той глухомани, куда я направляюсь, наверняка наличные будут самым полезным оружием. Одним словом, к десяти утра объем моего багажа стал весьма внушительным.

Перед поездкой на вокзал мне предстояло нанести еще один визит господину Лисицкому. Вчера, поторопившись закончить разговор с ним до того, как все сотрудники покинут офис, я забыла об одной важной детали. И теперь мне предстояло исправлять положение. Ставить Лисицкого в известность о намечавшейся поездке вовсе не входило в мои планы. Случайно обмолвившись где-нибудь о моем отъезде, Лисицкий вполне мог вызвать преждевременные подозрения у убийцы. Если что-то спугнет убийцу, он даст деру. Значит, нужно сделать так, чтобы убийца решил: гроза миновала. Пусть расслабится. Потеряет бдительность, наделает ошибок, и в этом случае тем легче будет уличить его в содеянном.

Я намеревалась забросить сумку в камеру хранения на вокзале, приобрести билет и только потом отправиться в агентство. Вызывать такси не стала. Как известно, в жизни только один закон не подводит никогда – закон подлости. Сделаю я заказ, а ко мне направят темно-лиловый «Ауди» с Денисом за рулем! И – конец конспирации. Почему я не желала, чтобы Денис узнал о маршруте моего следования, я не могла объяснить. Не хотела – и все! Вот по этой причине я и решила воспользоваться «дедовским» способом передвижения: поймать машину на шоссе.

Выйдя из дома, я направилась к ближайшему перекрестку. Не успела я отойти и пяти метров, как меня окликнул сосед с восьмого этажа, седенький старичок в зимнем полушубке.

– Танютка, – протяжно взвыл дед. – Танютка, подь суды!

Я остановилась.

– Далеко ль собралась? – полюбопытствовал дед.

– Белье в химчистку несу, – соврала я.

– Ишь, в кимчитку, – переврал он «сложное» слово. – А я вот в бакалею собрался. Сахарку прикупить да Пирату молочка спроворить. Пират-то со вчерашнего дня некормленый сидит. Будь добра, сбегай по-молодецки в бакалею-то. Уважь старика! Сам-то я пока еще доковыляю, – для убедительности дед потряс сумкой.

Хитрую уловку надоедливого старикашки знал уже весь дом. Каждый день ни свет ни заря выходил сосед к подъезду и поджидал очередную жертву. Потрясая сумкой, сосед, жалуясь на здоровье, упрашивал первого попавшегося в его лапы незадачливого соседа сбегать «по-молодецки» в магазин. Покупки планировались самые разнообразные: кого он просил приобрести чай, кого – картошку, кого – рыбку для Пирата. Фокус заключался в том, что пышущим здоровьем соседям было неловко забирать «последние гроши» у пожилого человека. И все эти приобретения доставались ему совершенно бесплатно. Пока народ не прознал про своеобразный «бизнес» старичка, помогали ему все охотно. И то правда: убудет у тебя от пятидесятирублевой покупки? А когда сообразили, что к чему, радости у соседей заметно поубавилось. Но обвинить старичка в нехитром вымогательстве они все равно не решались. Неловко как-то… На это и был расчет.

– Тороплюсь я, дед Игнат. – Я попыталась увильнуть от навязываемой мне акции милосердия. – Да и сумка тяжелая, еле несу.

– А ты сумку на скамеечку поставь. Я покараулю.

– Может, ты кого другого дождешься, а я уж в следующий раз? – не оставляя надежды на спасение, заявила я.

– Да я уж час тут стою, – признался сосед, – ни одной живой души не встретил. Ты – первая!

Зная по опыту, что от деда Игната еще ни одна жертва не ускользнула, я покорилась судьбе. Поставив сумку на скамейку, я рысью бросилась в ближайший магазин.

– Хорошо бы еще курочку прихватить, – донеслись до меня его слова.

Ну, ни стыда, ни совести у некоторых людей!

Через двадцать минут, вручив назойливому соседу пакет с продуктами, я, забросив сумку в багажник, уселась в видавшую виды «шестерку», которую поймала на шоссе. Назвав пункт назначения, я откинулась на сиденье и расслабилась, разглядывая проплывавшие мимо автомобильного окна пейзажи. К счастью, в пробки мы не попали и оказались на вокзале довольно быстро. Я расплатилась, достала багаж и направилась к билетным кассам.

Из восьми имевшихся на вокзале касс работали только две. Перед ними образовались километровые очереди. Народ сдержанно возмущался, но очередь никто не покидал. Я пристроилась в конец одной очереди, за дамой в красном берете. Пока ждала, побеседовала по телефону с бабой Дусей. Она позвонила, как она выразилась, чтобы «доложить обстановку». Ничего нового она не сообщила. А вот мою речь – что кое-кому не следовало покидать больную на длительный срок – ей выслушать пришлось!.. Простояв в очереди минут двадцать, я увидела, что к окошку соседней кассы направилась молоденькая кассирша. Дама в красном берете отреагировала моментально. Подхватив тяжеленные сумки, она, как норвежский лыжник Нортуг в спринтерском забеге за финал Кубка мира, развив олимпийскую скорость, бросилась занимать место у вожделенного окошка. Я стартовала за ней. Опередить нас успел только какой-то седобородый дядечка. Дама, бросив сумки на пол, встала за ним. Я вновь оказалась за дамой. Ерунда, подумала я, передо мной всего два человека. Минут десять – и я свободна. Седобородый дядечка хотел приобрести билет в город Северодвинск. Он долго пытал кассиршу, каким поездом ему следует воспользоваться, чтобы поездка обошлась как можно дешевле. Получив подробную информацию, он обмозговал все варианты и, так не приобретя билета, от окошка отошел. Подошла очередь «Красного берета». Дама выудила из хозяйственной сумки огромную кипу листов, просунула ее в окошко кассира и вежливо попросила:

– Девушка, мне девятнадцать билетов до Москвы. Туда и обратно.

Я застонала. Надо же так влипнуть! Сэкономила время, ничего не скажешь! Направилась было обратно, в первую кассу, но обнаружила, что та очередь распалась, а касса закрыта на обед. Пришлось остаться и ждать, пока дама в красном берете закупит билеты на целую, как говорится, футбольную команду, причем включая запасных игроков и тренера.

Прождав еще минут сорок, я наконец стала обладательницей билета на поезд Тарасов – Актобе. Взглянув на часы, я ужаснулась. До отправления состава оставалось всего ничего, а мне еще нужно успеть с Лисицким встретиться! Быстренько забросив сумку в камеру хранения, я помчалась к стоянке такси. Прыгнув в первую попавшуюся машину, я назвала водителю поистине умопомрачительную сумму, заявив, что он получит эти деньги, если успеет доставить меня туда и обратно за час. Водитель мне попался понятливый. Не задавая лишних вопросов, он сорвался с места, едва я захлопнула дверцу.

До агентства мы домчались в рекордно короткое время. Оставив водителя дожидаться моего возвращения, я поднялась на восьмой этаж и прошла в кабинет Лисицкого. Памятуя о вчерашнем казусе, я еще утром предупредила Лисицкого о своем приезде. Он ждал меня на рабочем месте. Времени на китайские церемонии не было, поэтому я сразу перешла к делу.

– Анатолий, вы сохранили фотографию Алисы, которое обнаружили в ящике?

– Да, она все еще у меня, – не стал отпираться Лисицкий, – а в чем дело?

– Мне нужна эта фотография. Срочно!

– Минуточку…

Лисицкий прошел к закрытым полкам, порылся там, вытащил из самого дальнего угла рамку с фотографией погибшей девушки и протянул ее мне.

– Можете оставить ее себе. Мне она ни к чему.

О том, что от этой фотографии на его долю выпали одни неприятности, он сказать, видимо, постеснялся. Поблагодарив его, я направилась к выходу и – как бы невзначай – обронила:

– Да! Можете передать своим сотрудникам: в ближайшие пару-тройку дней они мне не понадобятся.

– Вы куда-то уезжаете? – заволновался Лисицкий.

– Друзья пригласили меня на уик-энд, покататься на лыжах.

– А как же расследование? – растерялся Лисицкий.

– Уважаемый Анатолий, детектив тоже имеет право на выходные дни! – Я старательно изображала равнодушие. – Приеду – вновь займусь расследованием.

– По-моему, так дела не ведут, – усомнился мой клиент.

– Вы что же, – делано возмутилась я, – сомневаетесь в моей компетенции?!

Подтверждение моих слов читалось на его лице, но произнести вслух настолько крамольное высказывание Лисицкий не посмел. Довольная произведенным эффектом, я очень тихо подошла к двери кабинета и резко ее распахнула. Вопреки моим ожиданиям, на этот раз нас никто не подслушивал. Надеюсь, шеф лично донесет мои планы на ближайшие дни до сотрудников фирмы.

* * *

И вот – я сижу в купе поезда, следующего до далекого казахстанского города Актобе. Занять место в вагоне я успела каким-то чудом. Проводница уже убрала подножку и вознамерилась закрыть дверь, когда появилась я – несущаяся по перрону, словно локомотив, съезжающий на полном ходу с горы. За мною по пятам мчался водитель такси, с моей спортивной сумкой наперевес. Я изо всех сил размахивала руками, подавая знаки проводнице. Та, недовольная задержкой, опустила подножку. Я влетела в тамбур, поймала брошенную водителем сумку, и поезд тронулся. Я перевела дыхание. Водитель стоял на перроне и, окончательно войдя в роль заботливого провожающего, прощально махал мне рукой. Я благодарно махнула ему в ответ. Затем рассыпалась в извинениях перед проводницей. Не стоит в самом начале пути портить с ней отношения! Изучив отметки на билете, проводница указала, где находится мое место.

В купе я оказалась в одиночестве. Вот это удача! Надо будет поинтересоваться у проводницы, долго ли продлится мое счастье. А пока можно наслаждаться свободой! Приобретая билет, я попросила кассиршу определить меня в «женское» купе. Оказалось, что такие места раскупают аж за полтора месяца до поездки. Практически в первый же день продажи билетов. Даже на рейс, следующий до Магадана, в «женское» купе билет раньше чем за месяц не купишь. Видимо, российские женщины – большие любительницы путешествий!

Разложив вещи и переодевшись в спортивный костюм, я застелила постель и присела у окна. Через двадцать минут придорожные посадки слились в одну сплошную полосу. Монотонность пейзажа и мерное постукивание колес навевали сон… Через десять минут дверь в мое купе открылась. Это пришла проводница. Она надела белый накрахмаленный передник. В руках ее красовался поднос, густо заваленный пакетиками, коробочками и кулечками со всевозможными лакомствами.

– Кофе, чай, печенье, сладости, – привычно перечислила весь ассортимент яств проводница.

Желания пить растворимый кофе из граненого стакана у меня не возникло. Чтобы не разочаровывать женщину, я попросила бутылочку минеральной воды. Мой отказ приобрести чипсы и арахисовые конфеты вызвал у нее явное недовольство. Минералку она мне вручила, а вот на мой вопрос о возможных пассажирах и месте их посадки недовольно проворчала: «Мне о том не докладывают». Пришлось мне удовлетвориться этим ответом. Откупорив бутылочку воды, я не торопясь попивала ее и смотрела в окно. Постепенно сонливость взяла верх, и я задремала.

В состояние бодрствования меня вернул громкий свисток поезда. Открыв глаза, я попыталась разглядеть, на какую станцию мы прибыли. Моему взору предстало невысокое, но невероятно длинное здание вокзала. Над центральным входом крупными буквами было написано: «Ершов». Постояв пару минут, поезд тронулся. В этот момент в дверь купе постучали, я откликнулась. В дверях появился пассажир, мужчина средних лет, крепкого телосложения, интеллигентного вида. Одет он был в соответствии с погодой: в плотный строгий костюм, осенний плащ и фетровую шляпу. Все – темных тонов. В руках мужчина держал портфель из натуральной кожи. На первый взгляд довольно дорогой. Прочего багажа у него не наблюдалось. «Путешествует налегке, видно, ехать ему недалеко», – автоматически отметила я.

Мужчина поздоровался, прошел и занял место на нижней полке. На некоторое время в купе воцарилась суета. Новый пассажир раскладывал вещи, развешивал верхнюю одежду, пристраивал шляпу, стелил постель, принесенную проводницей. Когда дело дошло до переодевания, я культурно покинула купе, прихватив с собой сумочку. Я остановилась напротив двери и, как водится у пассажиров поездов, наблюдала в окно за сменой видов. Мужчина переоделся и, выглянув из купе, сообщил мне об этом. Вернувшись в купе, я вновь занялась изучением пейзажей. Мой сосед был поглощен тем же. Посчитав, что это глупо – всю дорогу просидеть друг напротив друга, делая вид, что мы оба увлечены красотами нашей необъятной Родины, открывавшимися из окон, я завязала разговор. Мужчину звали простым русским именем Иван Иванович. Фамилию он мне не назвал, но я не удивилась бы, если бы его фамилия оказалась – Иванов. У некоторых родителей полностью отсутствует фантазия, а может быть, они настолько ленивы, что даже имя своему чаду придумать не особенно и стараются. Вот и появляются во всех городах и весях Иваны Ивановичи, Николаи Николаевичи и Сан Санычи. Впрочем, о вкусах не спорят. И неизвестно еще, как бы я назвала своего отпрыска. Может, тоже последовала бы исконно русской традиции – назвать сына в честь деда, а внука – в честь отца. Моему соседу имя Иван Иванович подходило идеально. Этакий тихий, незаметный чинуша нижнего ранга. Ненавязчивый, исполнительный, немногословный. Для дорожной компании – лучше не придумаешь. Я поздравила себя с таким соседством.

Мы мило болтали. Иван Иванович рассказал, что живет он в Ершове, женат, растит двух дочерей, работает в конторе по обслуживанию социально не защищенных слоев населения. Едет в краткосрочную командировку. Направляется в небольшой городок Илецк для налаживания сотрудничества с областной Соль-Илецкой больницей восстановительного лечения. Оказывается, в городе Соль-Илецк находится знаменитое соленое озеро Развал – популярное место лечения и самолечения не только у местных, но и у жителей других регионов страны. Ершовские чиновники задумали отправлять в Соль-Илецк своих земляков для поправки здоровья. В десять часов утра он уже будет на месте. Я вежливо восхитилась благородными намерениями моего спутника. Поговорили о погоде. Взглянув на часы, попутчик сообщил мне о желании посетить вагон-ресторан. Время было позднее, а перед отъездом поужинать он не успел. Иван Иванович предложил составить ему компанию. Мне есть совсем не хотелось. Покидать уютное купе и тащиться через несколько вагонов в шумный вагон-ресторан – тоже. Отказавшись от его предложения, я осталась в купе одна.

Из вагона-ресторана мой сосед вернулся быстро. Было непонятно, увенчался ли его поход успехом или ему не удалось утолить голод. Я решила не приставать к нему с вопросами. И правильно сделала. По всей видимости, у Ивана Ивановича пропало желание продолжить наше общение. Сославшись на ранний подъем, он завалился спать. Я решила последовать его примеру и выспаться как следует. Но увы – намерению моему не суждено было сбыться!

Глубокой ночью поезд остановился на очередной станции. Приоткрыв один глаз, я мельком взглянула в окно. Станция «Шипово», прочла я на указателе. Собираясь вновь погрузиться в блаженное забытье, я поплотнее укуталась тощим казенным одеялом. Мой сосед мирно посапывал. И тут двери с шумом распахнулись. В купе ввалилась невысокая женщина средних лет, таща за собой упитанного подростка. В руках она умудрялась держать сразу три объемные дорожные сумки. Побросав вещи в проходе, женщина бесцеремонно включила верхний свет и принялась распаковывать свертки, пакеты, какие-то бесконечные кулечки. Подростка она силком усадила на полку, уже занятую моим соседом. Занимаясь всеми этими хлопотами, женщина комментировала каждое свое действие.

– Вовик, сядь! Не мешайся в проходе. Я должна распаковать вещи. Вот твой костюм, тебе нужно переодеться. Носочки надень теплые, в купе прохладно. Синюю сумку положим на верхнюю полку. Посиди, не мешай, я сама справлюсь.

От такого хамства у меня просто дар речи пропал! Мой попутчик перестал делать вид, что спит, и, встав, предложил женщине свою помощь. Напрасно он это сделал! Как только женщина услышала эти слова, она начала командовать соседом, как плантаторский надсмотрщик – хозяйскими рабами.

– Сумку положите под сиденье. Подождите, я еще не вынула оттуда тапочки для Вовика. Этот баул нужно закинуть на багажную полку над дверью. Из нее я ничего не собираюсь доставать в пути. Придержите дверь, Вовик выйдет в коридор. В купе совсем нет воздуха. Достаньте с верхней полки матрас. Нужно застелить постели.

Я наблюдала за происходящим из-под натянутого на голову одеяла. Терпению моего спутника можно было только позавидовать. «Видно, сказывается опыт общения с «незащищенными» слоями нашего общества», – пришло мне на ум. Но самое интересное ждало меня впереди. Закончив перебирать свои пожитки и перекладывать их с места на место с помощью добровольного рекрута, женщина заявила:

– В кассе нам продали билеты на верхние места, но кассирша заверила меня, что я спокойно могу поменяться местами с соседями по купе.

Иван Иванович, обалдев, уставился на женщину. Она недоуменно подняла брови.

– Вы ведь не будете против – поменяться местами с Вовиком? Сами понимаете, мальчик не может ехать на верхней полке.

По лицу Ивана Ивановича читалось, что этого-то он как раз и не понимает. И действительно, по какой такой причине двенадцатилетний оболтус не может занять верхнюю полку? Поняв, что от нее ждут каких-то объяснений, женщина продолжила натиск:

– Вовик спит очень беспокойно. Он может свалиться с верхней полки и переломать себе все кости!

После этих слов она свернула постель Ивана Ивановича и принялась застилать нижнюю полку новым комплектом. Иван Иванович, смирившись с неизбежным, подобрал свои пожитки, расстелил матрас и полез занимать верхнюю полку. Женщина втащила Вовика в купе. Пытка продолжалась. Усадив Вовика на постель, женщина приступила к переодеванию! Я не оговорилась. Великовозрастный детина был занят тем, что усиленно давил на кнопки телефона, пытаясь одолеть очередной уровень некой малоинтеллектуальной игры. А его ненормальная мамаша стаскивала с сыночка штаны, натягивала на его ноги тренировочные брюки с начесом, заправляла их в теплые носочки, предварительно надетые на ноги подростка ею лично. «Завершил процесс» широкий мохнатый свитер с высоким горлом. Я тайком взглянула на соседа. Его сия процедура переодевания взрослого парня впечатлила не меньше меня. Он даже про сон забыл!

Тем временем мамаша уложила сыночка на нижнюю полку, не забыв подоткнуть со всех сторон его одеяло. И принялась стелить постель себе. Я неосторожно выглянула из-под одеяла – и тут же пожалела об этом. Женщина, казалось, только этого и ждала.

– Как замечательно, что вы проснулись, – пропела она елейным голоском.

Видимо, в моем случае женщина решила применить совершенно противоположную тактику.

– А я вас попросить хотела… об одолжении. – Я промолчала, и женщина продолжила: – Не могли бы вы поменяться со мной местами? Мы с сыном путешествуем до Актобе, а он довольно беспокойный мальчик. С верхней полки мне будет неловко за ним приглядывать. Не хотелось бы вас лишний раз беспокоить, спускаясь и поднимаясь на полку каждые пять минут!

Просьба женщины больше напоминала угрозу. Поразмыслив о последствиях в случае отказа, я сочла за лучшее уступить новой бесцеремонной попутчице. Да и время для споров было неподходящее. Чего доброго, вся эта тягомотина с укладыванием и дележкой спальных мест продлится до утра! Я встала и под насмешливым взглядом Ивана Ивановича полезла на верхнюю полку. Улеглась на новом месте, надеясь на спокойный сон, и принялась ждать окончания «спальной церемонии» нашей новой соседки. Однако женщина ложиться не спешила. Битых полчаса она раскладывала вещи, расставляла на столике чайные принадлежности, развешивала по крючкам одежду Вовика. Вовик все это время продолжал сражаться с виртуальными врагами на экране сотового. Потом мамаша поинтересовалась – не голоден ли сынок? Услышав утвердительный ответ, женщина с возросшим усердием принялась копаться в своих сумках и пакетах, разыскивая съестные припасы. Вовику достался внушительных размеров пирожок с мясом, крупный зеленый огурец тепличного происхождения и большой пакет фруктового сока. Мы с соседом ждали, когда Вовик насытится. Ритмичное чавканье подростка, хруст свежего огурца длились бесконечно долго. Так как, в отличие от Ивана Ивановича, мне не приходилось ежедневно сдерживать эмоции во время общения с неадекватными социальными элементами, мое терпение кончилось гораздо раньше, нежели его.

– Гражданочка, – начала я раздраженно, – вам не кажется, что уже давно пора завершить все приготовления ко сну и дать возможность другим пассажирам хоть немного поспать?

«Гражданочка», ничуть не смутившись, заявила:

– Не надо так нервничать, девушка! Мальчик не может спать на голодный желудок. Вот он подкрепится, и будем спать.

Поняв всю бесполезность споров, я отвернулась к стене, натянув одеяло на голову. Нижние соседи еще долго копались, ходили в туалет, стряхивали крошки с простыни, но мне каким-то чудом все же удалось задремать. Неудивительно: стрелки часов уже подобрались к отметке «четыре».

До девяти утра поездка протекала относительно спокойно. Я старалась не замечать, как мамаша периодически вскакивала и бросалась к своему сынуле: подоткнуть одеяло, перевернуть его на другой бок, подать ему бутылочку минералки… В девять Ивану Ивановичу пришло время собирать вещи и готовиться к прибытию на станцию назначения. Он спустился и, стараясь не шуметь, пошел умываться. Вернувшись, он начал собирать постельные принадлежности. Когда у него случайно выпал из рук тюбик зубной пасты, женщина зашипела со своей полки:

– Поаккуратнее можно? Мальчика разбудите!

Вот уж действительно, наглости человеческой нет предела! Видимо, оттого, что он не выспался, Иван Иванович растерял все свое терпение и огрызнулся:

– Вчера об этом думать нужно было, когда вы среди ночи людям спать не давали!

Женщина промолчала. Через несколько минут за бельем соседа пришла проводница. Своим приходом она окончательно разбудила всех обитателей купе. В десять утра поезд прибыл в Илецк. Сочувственно глядя на меня, Иван Иванович попрощался. Желать приятной поездки он мне не стал. Бесполезно! С такими попутчиками, как эта жуткая маменька и ее чадо, только расставаться и приятно. Иван Иванович ушел, а я приступила к просмотру второй серии фильма под названием «Чудесная семейка».

Не успел Вовик открыть глаза, как мамаша тут же начала пичкать его едой. Я смотрела и поражалась: сколько продуктов может вместить желудок подростка. До Актобе семейство успело потрапезничать шесть раз! Если учесть, что до конечного пункта моего оставалось меньше пяти часов, Вовика и его мамашу смело можно было вносить в Книгу рекордов Гиннесса. Утомившись наблюдать за этим процессом поедания кулинарного искусства новой соседки, я предпочла остаток пути провести в компании с собою, любимой, и покинула купе. Стоя в тамбуре, я размышляла над своеобразным поведением некоторых особей женского пола. Постепенно мои мысли вернулись к Алисе и ее коллегам. За размышлениями время прошло незаметно. За час до прибытия поезда я вернулась на свое место. Семейство лакомилось жареной курицей и яйцами. Смесь запахов, воцарившаяся в купе, буквально сбивала с ног. Побросав вещи в сумку, я вновь вернулась в тамбур.

Когда на горизонте появились первые городские строения, я обрадовалась им, как золотоискатель, добравшийся до несметных сокровищ царя Соломона. Едва дождавшись, пока поезд остановится, я спрыгнула с подножки на перрон. Мысль о том, что до Жема мне вновь придется добираться по железной дороге, вызвала содрогание в моей душе. Только не это! Больше никаких поездов. Решено – возьму такси. Подхватив сумку, я направилась в сторону привокзальной площади, где, по моим подсчетам, должны были тусоваться местные таксисты.

Пройдя через здание вокзала насквозь, я, как и ожидала, оказалась на привокзальной площади. Группа таксистов расположилась напротив центрального входа в вокзал. Признав во мне потенциального клиента, ко мне засеменил молодой вертлявый парень. Подойдя ближе, он загнусавил:

– Куда ехать нужно, красавица? Кандыагаш, Шалкар, Арал Море? В любое место за ваши деньги!

Не желая иметь дело с посредником, я, проигнорировав его пламенную речь, пересекла площадь и обратилась к пожилому таксисту, мирно курившему папиросу. Он стоял, прислонившись к капоту новенького «Форда».

– До города Жем подбросите?

Не дав сказать пожилому таксисту ни слова, вертлявый парень затараторил:

– В Жем, красавица, идет вон та машина, – он скрюченным пальцем указал на старенькие «Жигули», – две с половиной косухи – и катишь прямо сейчас. Если те охота бабло поприжать, жди попутчиков! Четверых дождешься, тогда за косарь докатишь.

Владелец «Форда» недовольно посмотрел на парня, но предпочел промолчать. Я повернулась к вертлявому типчику и четко произнесла:

– Если у меня возникнет желание попрактиковаться и по фене поботать, я сама тебя найду! А сейчас мне нужно всего лишь нанять такси, усек?

Глаза у парня сделались злыми-презлыми, но пойти на открытый конфликт ему помешала близость полицейского патруля и большое скопление людей вокруг нас. Тогда он гадко улыбнулся и изрек:

– Нарываешься? Считай, до Жема ты уже не добралась! – и он испарился.

Пожилой таксист покачал головой и обратился ко мне:

– Правду этот дрищ сказал. Теперь вам, барышня, на такси из Актобе уехать не удастся.

– А что так? – удивилась я.

– Да местная братва здесь весь город держит. И бизнес такси в том числе. Теперь вас ни один бомбила в машину даже не посадит.

– И вы тоже? – задала я провокационный вопрос.

– Я – в первую очередь! У меня, милая, семья. Ее кормить нужно, а не в долги вгонять. Похороны у нас собесом не оплачиваются, – таксист озабоченно вздохнул.

Я вздохнула с ним за компанию. И дернул же меня черт за язык! Промолчала бы, сейчас бы уже ехала в нужном направлении. А так – придется мне снова терпеть «прелести» железнодорожных удобства. Я поплелась обратно, в здание вокзала.

В зале ожидания народу было немного. Выбрав свободное место в стороне от основной массы пассажиров, я села на скамейку и призадумалась. До отправления пригородного поезда оставался еще час. До места я доберусь уже затемно. Значит, посетить местные школы я сегодня не успею. А завтра – воскресенье. Поиск родственников Алисы отложится, как минимум, на сутки. Стоило тащиться в такую даль в пятницу ради того, чтобы два дня провести в бездействии! С той же, а то и с большей пользой можно было провести выходные в Тарасове! Пока я сидела и рассуждала, мимо меня дважды прошел щупленький, неказистого вида, мужичок. Я обратила на него внимание случайно. Проходя мимо меня в первый раз, он выронил из рук шапку. А пока он неуклюже пытался ее поднять, я его и заприметила. Теперь мужичок стоял в отдаленном уголке зала ожидания и пристально меня разглядывал. «Неужели дрищ решил начать меня «пасти»?» – поразила меня внезапная мысль. Невольно я во все глаза уставилась на мужичка. И тут он начал подавать мне какие-то знаки. Я посмотрела на него еще пристальнее. Он призывно махнул мне рукой и указал на дверь, ведущую в вокзальный буфет. Моя склонность к авантюрам и в этом случае не дала мне возможности поступить благоразумно и, не обращая внимания на призывные знаки мужичка, остаться спокойно сидеть на месте.

Пройдя в помещение буфета, я обнаружила дядечку: он стоял возле витрины с пирожками. Выбрав выпечку по своему вкусу, он обратился к буфетчице. Я остановилась рядом с ним. Скосив глаза на дверь, мужичок прошептал: «Возьми что-нибудь поесть и займи соседний столик». В мою сторону он даже не взглянул. Любопытно! Я попросила у буфетчицы кусок шарлотки и кефир. Она выдала мне желаемое, не забыв взять с меня деньги. Оглядевшись, я нашла дяденьку и расположилась за соседним столиком, так, чтобы видеть и входную дверь, и его. Мужичок выбрал место лицом к двери. Я жевала пирог и чего-то ждала. Наконец он вполголоса спросил:

– Слышал, у вас конфликт с Бабосом?

– С кем? – не поняла я.

– С парнем, который таксистским бизнесом рулит, – пояснил мужичок, – теперь вы уехать не можете?

– Ну, это мы еще посмотрим! – захорохорилась я.

– Слышал, вам в Жем надо?

– И как вы только все слышите?

– Это мой хлеб – все слышать. За полторы штуки поедете?

Вопрос прозвучал весьма неожиданно. Я настороженно посмотрела на него. Он подмигнул и негромко сказал:

– У них свой бизнес, у меня – свой.

Я все еще молчала, обдумывая его предложение. Дяденька заерзал на стуле:

– Цену не сбавлю! Все равно, кроме меня, никто вас не повезет.

Я колебалась: на одной чаше весов лежали вероятные нудные соседи по купе, поздний приезд, поиски жилья в незнакомом городе, а на другой – неизвестность, опасность, интрига – и возможность утереть нос дрищу Бабосу. Решившись, я коротко сказала:

– Поеду!

Мужичок приподнялся с места, делая вид, что он собирает тарелки со стола, быстро проговорил, перейдя на «ты»:

– За мной сразу не иди. Подожди пять минут. Из здания вокзала выйди в боковую дверь, чтобы не оказаться на площади. Пройдешь вперед метров двадцать, увидишь желтый пятиэтажный дом. Он там один такой. Заходи во двор. Там и встретимся. Да поаккуратнее! Бабоса за собой не приведи!

С этими словами мужичок ушел, убрав грязную посуду и недоеденный пирог. Посидев, как мне было велено, пять минут, я поднялась, перекинула сумку через плечо и вышла из буфета. Огляделась. Сбоку от входа в буфет я обнаружила открытую дверь, ведущую на перрон. Осторожно выглянув из нее, я попыталась определить направление, по которому мне следовало пойти. Моего недоброжелателя – Бабоса – видно не было. Я не спеша пошла по перрону к желтому строению, видневшемуся неподалеку. Краем глаза я наблюдала за группой таксистов. Они лениво переговаривались друг с другом, не обращая никакого внимания на окружающих. На площадь высыпала толпа шумных студентов. Под их гомон я благополучно преодолела расстояние до желтого здания. Завернув за угол, я увидела мужичка. Он стоял около шикарного внедорожника. «К браткам меня привел! – ужаснулась я. – Теперь мне точно голову отвернут!» Только я собралась дать деру, как мужичок, видимо, угадав мои намерения, крикнул:

– Не дрейфь, я тут один! Давай живее, пока Бабос ни о чем не пронюхал.

Почему-то я ему поверила. И бегом припустила к машине. Мужичок уже открыл пассажирскую дверь, а сам занял место водителя. Я плюхнулась на сиденье, хлопнула дверцей, и он дал по газам.

Проехав два-три перекрестка, дядька сбавил скорость и внезапно захохотал. Я смотрела на него – и не понимала: что смешного нашел он в этой ситуации? Отсмеявшись, он сказал:

– Ну, ты даешь! Лет шесть так не смеялся. Заткнуть рот Бабосу – это или верх смелости, или верх наглости! Тебе повезло, что я рядом оказался. Быстро ты смылась. Еще бы полчаса, и я за твою жизнь дождевого червя не дал бы! Сейчас уже небось Бабосовы дружки весь бетон с перрона сорвали, только чтобы тебя найти. Ты откуда такая рисковая?

– Из Тарасова. Откуда же мне было знать, что этот вертлявый тип – такая большая шишка у вас! – я тоже улыбнулась.

– Знать, не знать… Думать надо! В незнакомый город приехала, так гонор-то попридержи. А вообще-то здорово, что ты его осадила, а то уж больно он беспредельничать начал! По сути, кто он такой-то – обычная «шестерка» у крутых паханов на подхвате. А с простым людом важную шишку из себя строит! Мужикам-таксистам житья не дает! Своим жаргоном дурацким всех клиентов распугал. Кто и хочет до места на такси добраться, пообщается с Бабосом – и на поезд, от греха подальше. Куда едем-то? – сменил он тему.

– В Жем.

– Это я помню. В Жеме – куда?

– Пока не знаю. А вот в Актобе не мешало бы мне какое-нибудь кафе посетить. Перекусить перед дальней дорогой. Буфет ваш… в общем, я есть хочу!

– Это можно, только подальше от вокзала отъедем, чтобы случайно на Бабосовых дружков не нарваться. Мне неприятности ни к чему.

Проехав километров двадцать, он остановил машину у придорожного кафе. Сказав, что в моем распоряжении не больше получаса, мужичок отправился по своим делам, а я занялась изучением местного колорита и ассортимента. В кафе было чисто и уютно. Я быстро перекусила солянкой с грибами и фаршированным перцем. Запила все это вишневым компотом и почувствовала себя гораздо лучше. Сев в машину, я откинулась на спинку сиденья и только тогда поняла, как сильно была напряжена в течение последних нескольких часов. Мужичок вернулся к машине почти одновременно со мной. В руках он нес петуха, еще не ощипанного, но со свернутой шеей. Бросив птицу в багажник, дядька сел за руль, и мы покатили дальше.

Водитель оказался человеком словоохотливым. Узнав, что в этих местах я впервые, дядя Саша, как мне дозволено было его называть, пустился в пространное повествование о возникновении его родного города. Так я узнала, что в далеком одна тысяча девятьсот шестидесятом году в десяти километрах от станции Эмба был забит первый колышек и развернут палаточный лагерь. Город стал истинным оазисом среди бескрайней казахской степи. Благодаря возведенной плотине некогда небольшая река Эмба стала широкой и довольно-таки опасной во время весеннего половодья рекой. Военным удалось возвести посреди безлюдных просторов настоящее чудо – в виде утопающего в зелени городка. Эмба-5 стала образцовым военным городом, где вдали от цивилизации строились школы, магазины, дома улучшенной планировки; имелся госпиталь, Вычислительный центр и знаменитый гарнизонный Дом офицеров, а также было множество памятников ракетчикам и летчикам. Расположенные в городе парки и скверы, пляжи и танцевальные площадки помогали жителям города Эмба-5 весьма интересно проводить там отпуска и вообще культурно отдыхать. При этом люди успевали выращивать богатый урожай овощей и фруктов в своих личных огородах. Впоследствии полигон был расформирован, российские войска передислоцированы в другое место, а город Эмба-5 переименован в Жем – по историческому названию реки Эмба, на берегу которой он и стоит. Река раньше именовалась Жем…

Я слушала дядю Сашу вполуха. Меня куда больше занимал вопрос – где остановиться в воспеваемом им городе и с чего начать поиски следов Алисы? Помог мне в решении этих злободневных вопросов именно дядя Саша. Закончив рассказ, он решил, что я слишком уж долго молчу, и засыпал меня вопросами:

– А в Жем ты к кому едешь? Жених там у тебя или родня?

– Ни то ни другое, – ответила я.

– Чего ж ты там забыла?

Не желая сообщать ему об истинной причине моего визита в Жем, я принялась врать напропалую. Откорректированная специально для дяди Саши, история моя звучала так:

– …Была у меня подруга задушевная, дружили мы с ней сто лет. А потом она вышла замуж, уехала в неизвестном направлении и адреса не оставила. И решила я ее отыскать! Вспомнила, что подруга родом из небольшого казахского городка Жем. Там у нее остались родственники. Вот я и приехала в надежде отыскать ее родственников, а через них и подруге весточку передать: нехорошо, мол, дружбу забывать!..

История получилась не ахти, но у дяди Саши она сомнений не вызвала. Он еще немного попытал меня: как подругу зовут, знаю ли я адрес ее родни, с чего собираюсь начинать поиски, а потом заявил:

– Тебе для поисков колеса необходимы. – Я кивнула, и мужичок продолжал: – Могу повозить тебя по городу. Не за просто так, разумеется. О цене мы договоримся. Не обижу.

Вот это удача! До города я еще не добралась, а со средством передвижения уже вопрос решен. Да и то обстоятельство, что водитель – местный, намного упростит мои поиски. Не придется лишний раз людям вопросы задавать и маршруты уточнять. Согласившись на предложение дяди Саши, я сразу перешла к делу:

– Мне бы сегодня в школу местную попасть. Там наверняка остались документы с домашним адресом подруги.

– А номер школы какой? В городе их три. Или ты по очереди их все объезжать будешь?

– Так и буду объезжать, – кивнула я, – школы проверим, и можно будет в гостиницу ехать, какая поприличнее.

В ответ на мои слова дядя Саша рассмеялся:

– Тогда тебе обратно в Актобе возвращаться придется! В нашем городке люди приличными гостиницами еще не разжились.

– Что, во всем городе нет ни одной гостиницы?! – поразилась я.

– Ну, как же! Одна есть. При вокзале. Только, боюсь, тебе она не по вкусу придется. А хочешь, у меня остановись, – почуяв возможность дополнительного заработка, оживился дядя Саша. – Я вдовец, с дочерью живу. А она уж второй год в городе учится. Там и живет. Комната ее пустует. Можешь занять ее на пару-тройку дней. Больше-то ты все равно у нас не пробудешь?

Я охотно согласилась. «Положитесь на счастливую звезду», – вспомнила я предсказание костей. Сегодня звезды мне явно благоволили.

Глава 7

Меня разбудил волшебный аромат, приятно щекотавший обоняние. Я открыла глаза и не сразу сообразила, где нахожусь. Моему взору предстала небольшая, скромно обставленная комната. У окна стоял круглый стол, покрытый белой скатертью с бахромой. В центре его горделиво возвышалась узкая керамическая ваза с искусственными цветами, по бокам примостились два стула с мягкими сиденьями, обитыми веселеньким ситцем. В углу комнаты пристроился полированный трехстворчатый шкаф. Взгляд мой остановился на спортивной сумке, сиротливо брошенной в пустом углу. Увидев ее, я тут же вспомнила о событиях вчерашнего дня и причину своего пробуждения в незнакомой обстановке.

Вчера, после того как решились вопросы с жильем, я – с подачи дяди Саши – задумала в первую очередь посетить образовательное учреждение под названием центральная общеобразовательная школа № 1. Как и положено центральной школе, располагалась она на главной улице города. Подъехав к воротам, дядя Саша остановился неподалеку от входа. Я отправилась на поиски директора или секретаря. Мой благодетель остался в машине.

Я прямиком направилась в приемную директора. В помещении было пусто. Вернувшись в холл, я отыскала лестницу на второй этаж. Поднявшись по лестнице, я обратилась с вопросом к девочке-подростку, одиноко сидевшей на скамейке в пустом коридоре:

– Скажите, где находится учительская?

Девочка равнодушно посмотрела на меня и молча махнула рукой в противоположный конец коридора. Я пошла в указанном направлении и в самом дальнем углу отыскала учительскую. Заглянув в дверь, я обнаружила там моложавого мужчину средних лет. Он сидел за столом, усердно черкая что-то в тоненьких тетрадях красной шариковой ручкой. Я дружеским тоном поинтересовалась:

– Много ошибок?

Мужчина, вздрогнув от неожиданности, вскинул голову.

– Вы к кому? – вместо ответа произнес он.

– Я к директору.

– Кабинет директора на первом этаже, – просветил меня учитель.

– Знаю, – смиренно призналась я, – только там никого нет, – и я развела руками.

– Неудивительно, – подтвердил мужчина. – Олег Константинович в такое время в школе не бывает. А вы – новая географичка? В понедельник приходите, часикам к двенадцати. Тогда точно директора на месте застанете.

– Я по личному вопросу, – пришлось признаться.

– По личному, – осмотрев меня с ног до головы, протянул мужчина, – тогда звонить нужно! По личным вопросам Олегу Константиновичу на сотовый звонить принято.

– А может быть, вы мне поможете? – закинула я удочку.

Мужчина посмотрел на меня с сомнением. Я продолжила:

– Я ищу одну девушку или ее родственников. Она училась в вашей школе примерно пять лет тому назад, может, немного больше. Алиса Харькова. Вам знакомо это имя?

Мужчина, не раздумывая, отрицательно покачал головой.

– Попытайтесь вспомнить, – попросила я.

– Вспоминать мне нечего. Я в этой школе всего второй год тружусь. В те годы здесь учителем математики работала одна пожилая женщина. Вскоре она на пенсию ушла, а меня вместо нее приняли. Так что, извините, я ничем вам помочь не могу.

Мужчина посчитал разговор законченным и опять уткнулся в тетради.

– Тогда подскажите, пожалуйста, с кем я могу поговорить на эту тему? Наверняка в школе работают не только новые учителя.

Педагог подумал и сказал:

– В последнее время, после того как появился новый директор, коллектив обновился почти на восемьдесят процентов. Но остались и учителя, работавшие при прежнем директоре. Учительница начальных классов – она бывает в школе только с утра; англичанка, она трудится по совместительству в какой-то еще конторе, и физрук. Больше я никого вспомнить не могу.

– Кого из них я могу застать сейчас на месте?

– Да никого! Сегодня же суббота. Все нормальные люди уже дома. Отдыхают. У нас детей не так много, все в первую смену учатся.

– Почему же вы здесь?

– Факультатив, – коротко пояснил учитель математики, – общественная нагрузка, будь она неладна!

– Что же, вы во всей школе один остались? – не унималась я.

– По субботам факультатив еще у историка и у географички. Географичка сейчас в декрете. А историк – в кабинете номер шестнадцать. Прямо по коридору, дверь возле лестницы. Там ученица Горохова на скамье должна сидеть. Если что – она подскажет.

Поблагодарив математика за информацию, я пошла в шестнадцатый кабинет.

Девочки у двери уже не было. Я заглянула в класс.

– Горохова, иди отдыхать, сказал же, больше тройки я тебе не поставлю! – прозвучал строгий голос откуда-то из-под стола.

Я вошла и остановилась на пороге, ожидая появления обладателя голоса. Из-за учительского стола показалась всклокоченная голова. Учитель истории воззрился на меня подслеповатыми глазами из-под роговых очков.

– Горохова ушла, – подсказала я ему.

– Вы по поводу открытого урока? – предположил историк.

Я отрицательно покачала головой и ввела его в курс своей проблемы. Историк подтвердил – встретиться сегодня с директором мне не удастся. Пришлось мне попросить учителя напрячь память и оказать мне содействие в поисках Алисы Харьковой.

– Девушки с такой фамилией в нашей школе не числилось. Я, конечно, могу ошибаться, но вероятность ошибки – не больше двадцати процентов.

Я предъявила историку фотографию Алисы, предусмотрительно захваченную мною с собой. Разглядывая ее, историк все время качал головой, будто сомневался в самом факте существования девушки. Вернув снимок мне, он вежливо посоветовал мне дождаться понедельника и побеседовать с директором. Поблагодарив его, я ушла.

Когда я вернулась и села в машину, дядя Саша спросил:

– Первый блин – комом? – Я кивнула. – Значит, едем в четвертую школу, – и он завел мотор.

– Почему в четвертую, вы же говорили, что школ здесь всего три?

– А шут их знает, по каким правилам наши бюрократы номера школам давали! Присвоили четвертый номер, и все.

Ехали мы недолго, не больше пяти минут.

Четвертая школа была совсем крохотной. Одноэтажное здание, десять классных комнат. Кабинет директора был совмещен с учительской. Зато все начальство оказалось на месте. В коридоре меня встретила добродушная техничка, она охотно проводила до директорского кабинета. Заглянула к нему и доложила:

– Сан Саныч, к вам девушка пришла, по личному вопросу. Примешь?

– Запускай, – услышала я его ответ.

«В этой школе порядки более чем демократичные», – отметила я про себя. Представ перед директором, я уже в третий раз за вечер изложила свою просьбу. Сан Саныч свою память утруждать не стал. Он открыл шкаф, где, судя по всему, хранился архив школы, и достал папки, помеченные разными годами. Одну открыл лично, вторую протянул мне со словами: «Вдвоем работать веселее!» Просмотр архивных папок занял у нас до смешного мало времени, по той простой причине, что учащихся в школе во все времена было – кот наплакал. Личного дела Алисы Харьковой нам найти не удалось. Я предъявила фотографию, но – безрезультатно. Потом Сан Саныч, выйдя вместе со мной в учительскую, попытал своих подчиненных: не помнят ли те нужную мне фамилию. Ответ педагогов вновь оказался отрицательным. Тогда я предположила, что фамилия девушки была другой, а вот по фото ее легко можно узнать. Педагоги дружно начали знакомиться с портретом моей «подруги». Я ждала. Когда фото пошло по рукам в третий раз, я решила завершить кружение этой карусели. Оставив на всякий случай номер своего телефона Сан Санычу, я откланялась.

Выйдя на улицу и посмотрев на часы, я призадумалась. Стоит ли мне сегодня тащиться в третью по счету школу? Вряд ли я кого-то там застану в столь поздний час. Но дядя Саша, развеяв мои сомнения, покатил в район бывшего гарнизона. Гарнизонная школа располагалась довольно-таки далеко от центра города. Пока мы ехали, нам не встретилась ни одна машина, ни одна живая душа. Город как будто вымер с наступлением темноты. Я поинтересовалась у дяди Саши о причине такого «оживления» на улицах города.

– А у нас народ привык спать рано ложиться, – заявил он. – В семь часов уже все по домам сидят, чаи распивают да сериалы смотрят.

– А молодежь ваша где встречается? – поинтересовалась я. – Ночные клубы, дискотеки, кафе?

– Молодежь-то, конечно, встречается, только они чаще всего друг у друга на квартирах тусовки устраивают. С развлечениями у нас напряженка. Все, приехали, – радостно произнес он.

Я огляделась вокруг. Улица пустынная, ни одного фонаря. Строения какие-то угрюмые, смотрят на улицу темными глазницами окон…

– А где же школа?! – поразилась я.

– Выходи, не бойся. Район этот хоть и пустынный, но спокойный. А школа – прямо перед тобой! – и дядя Саша указал на белое здание, видневшееся в глубине запущенного сада.

– Там ни одно окно не светится, – разочарованно произнесла я.

– А нам свет в окнах ни к чему, мы с тобой сразу к хозяину заведения потопаем, – и дядя Саша, весьма довольный собой, пошел вперед.

– Вы знакомы с директором гарнизонной школы? – обрадовалась я.

– Не то чтобы знаком, – загадочно произнес дядя Саша, – но подход к нему имеется…

Мы пересекли дорогу, отыскали в зарослях узкую тропинку и прошествовали по ней до угла дома. Там пришлось свернуть и пробираться прямо через кусты. Дядя Саша шел и посмеивался. Я никак не могла понять, зачем мы идем в пустое, судя по отсутствию света в окнах, помещение. Кого он надеется там застать?

Пройдя в полной темноте до другого угла здания, мы оказались на небольшой площадке, похожей на миниатюрную метеостанцию. Каких только приборов на ней не было! Дядя Саша остановился, давая мне возможность оценить сию картину.

– Впечатляет? – спросил он.

На всякий случай я кивнула.

– Это наш местный Кулибин соорудил! – в голосе дяди Саши сквозила гордость. – Личная метеостанция! Не шутка – для такого маленького городка. К нему со всей округи за достоверным прогнозом погоды люди приезжают.

– И что, прогнозы сбываются? – спросила я ради приличия.

– В ста случаях из ста! Кулибин – сила! Чуешь?

В настоящий момент я, кроме усталости и разочарования, ничего не чувствовала. Мне бы задать пару вопросов хозяевам гарнизонной школы, добраться до ночлега – и завалиться спать! Спохватившись, дядя Саша обогнул площадку и тихонько постучал в ближайшее окно. В окне зажегся свет. Из-за занавески показалось бородатое лицо и тут же исчезло в глубине комнаты. Через несколько минут в дверном проеме появился человек.

– Открывай, Кулибин, гостья к тебе! – радостно заорал дядя Саша и пояснил: – Глуховат он, вот я и ору так громко.

Кулибин загремел засовами. Повозившись с замками, он впустил нас в прихожую. Пройдя вслед за дядей Сашей в комнату, я, не дожидаясь приглашения, села на единственный имевшийся там стул. Мужчины расположились на диване, заменявшем хозяину кровать. Я ждала дальнейшего развития событий. Мужчины как ни в чем не бывало принялись беседовать на отвлеченные темы: кто в нынешнем году будет баллотироваться в губернаторы области, как отразится повышение цен на нефть на мировом рынке на финансовом состоянии страны, где лучше всего закупать зерно для стабилизации экономики… От этих разговоров меня начало клонить в сон. Пора было вмешаться. Я громко кашлянула и внушительно посмотрела на дядю Сашу. Он подмигнул мне и перешел к делу:

– Тут до тебя девушка приехала. Из города. Помог бы ты ей.

С этими словами дядя Саша выудил из внутреннего кармана куртки невесть как туда попавшую поллитру. Бородатый повернулся ко мне, посмотрел оценивающе. Видно, решал, стою ли я поллитры.

– Ты не смотри на его внешность, – обратился ко мне дядя Саша. – Кулибин всю жизнь в гарнизонной школе проработал! Физику мелюзге преподавал. Когда школу расформировали, он здесь жить остался. Станцию соорудил. Ею и кормится. Ты вопросы-то свои задавай. Поздно уже!

Нормально! Как будто это я тут битый час экономическую стратегию страны обсуждала! Я возмущенно зыркнула на дядю Сашу и переключила внимание на бородатого товарища.

– Я ищу свою подругу, – начала я, – она в детстве в вашем городе жила. Алиса Харькова. Возможно, в вашей школе училась. Вы помните ее?

Кулибин молчал.

– У нее фамилия могла в то время быть другая. Вот, посмотрите на фотографию. По снимку легко вспомнить.

Кулибин продолжал молчать и даже не протянул руку к фотографии. Я многозначительно посмотрела на дядю Сашу. Тот кивнул.

– Угощайся! – он протянул бутылку Кулибину. – Может, что-то тебе и вспомнится?

Бородач все так же молча откупорил бутылку, налил себе четверть стакана, выпил, крякнул, занюхал рукавом и только после этого потянулся к фотографии. Взглянул мельком и отложил в сторону. Вновь открыл бутылку, налил, выпил. После этого он посмотрел на снимок еще раз – и вернул его мне.

– Алиса Харькова гарнизонную школу не заканчивала, – выдал он.

Я убрала фотографию в сумку. Мы все помолчали. Я боролась с разочарованием и в то же время пыталась определить план дальнейших действий. Завтрашний день уже потерян – в воскресенье встреча с представителями благородной профессии – учитель – отпадает. Придется ждать понедельника, чтобы вернуться в первую школу и начать поиски заново.

– Алиса Харькова нашу школу не оканчивала, – вдруг заговорил бородатый, – а вот девушка со снимка – училась! Только аттестат получить ей не удалось.

Я задержала дыхание, боясь спугнуть удачу. Дядя Саша подал мне знак молчать: мол, слушай и тогда он все расскажет.

– Оськина это. Алиска Оськина. В классе «Б» училась. Тогда еще школьников в Жеме было много. На три параллели хватало. Да-а-а…

Бородатый повторил процедуру возлияния – от начала до конца. Откупорил, налил, выпил, крякнул, занюхал рукавом. Я еле сдерживала нетерпение.

– Хорошая девочка. Старательная. Физику любила.

Кулибин говорил медленно, вдумчиво.

– Там какая-то история была. Темная. Я тогда как раз приболел. Подробностей не знаю…

И снова: откупорил, налил, выпил, крякнул, занюхал. «Приболел он! В запой ушел», – решила я.

– А аттестат – не получала. Не училась уже.

Кулибин, внезапно потеряв интерес к теме разговора, пьяными глазами уставился в пустоту. Нужно срочно растормошить его, пока он совсем не отключился.

– Почему же девочка учебу забросила? В школе этим интересовались? – задала я наводящий вопрос.

– А кто их знает! Пожалуй, Анна Матвевна подробности помнит. Да ночью-то к ней без пользы прокатаетесь. – Кулибин обратился к дяде Саше: – Одинокая она. Ночью ни за что вас в дом не пустит. С утра к ней надо идти.

– Где искать Матвевну, помнишь? – подбодрил его дядя Саша.

– На Локаторной она живет. Красный кирпичный дом. Квартира… ну, там и спросите.

Затем хозяин налил себе очередную порцию, выпил и молча завалился на диван. Мы тихонько поднялись и вышли, прикрыв за собой дверь.

– Ну, что, красавица, едем домой? – задал вопрос дядя Саша.

– Домой, – согласилась я.

* * *

Так я оказалась в маленькой уютной комнате и теперь, лежа на постели, принюхивалась, пытаясь определить составляющие волшебного вкусного запаха.

В дверь постучали. Бодрым голосом дядя Саша сообщил мне из-за двери, что завтрак долго ждать не будет. Я встала и отправилась осматривать владения радушного хозяина, а заодно и отыскивать умывальник. Оказалось, что удобства располагаются во дворе. Но для городской гостьи предусмотрительный хозяин нагрел кастрюлю воды, приготовил свежее полотенце и разместил все это добро прямо в кухне. Покончив с водными процедурами, я уселась завтракать. Потчевал меня дядя Саша настоящими кулинарными шедеврами, в числе которых значились: блинчики со сметаной и творогом, домашний окорок, молочная рисовая каша и еще куча всякой вкуснятины его собственного приготовления. Завершал сие изобилие настоящий ароматный свежесваренный кофе.

– Какие планы на воскресный день? – поинтересовался дядя Саша.

– Надо поехать на Локаторную улицу, найти дом Анны Матвеевны. А там – видно будет.

– Думаешь, найдешь беглянку? – дядя Саша хитро посмотрел на меня.

– Почему – беглянку?

– А что ж, подругу – лучше звучит? Я уж давно догадался, что ты не просто так девчушку-то ищешь. Натворила она чего-то или что похуже случилось?

Увиливать не было смысла.

– Чего похуже, дядь Саш. Умерла она!

– Дела… А ты, выходит, родственников ее ищешь? – сочувственно покачал головой дядя Саша.

Решив пока что остановиться на этой версии, я кивнула.

* * *

Оказавшись на Локаторной улице, я испытала шок. Вдоль всей улицы – длиною с Великий Сибирский путь – стояли сплошь красные кирпичные дома. По всей видимости, район представлял собою типовую застройку шестидесятых годов прошлого века. Присвистнув, дядя Саша озабоченно посмотрел на меня:

– Если поторопишься, недели за две управишься.

Мне было не до смеха. За короткий срок найти человека по приметам, данным нам Кулибиным, в таком скоплении одинаковых домов?! Это надо умудриться! Не показывая своих сомнений, я велела дяде Саше ждать в машине и решительно направилась к первому красному кирпичному дому.

Дело продвигалось туго. К двум часам дня я обошла восемь домов. Позвонила в двери более пятидесяти квартир. Пообщалась с массой культурных и некультурных людей. Выслушала в свой адрес довольно лестные – и не очень – замечания. Мне дважды угрожали полицией. Я была облаяна восемью собаками и двумя истеричными тетками. В результате – головная боль и пустой желудок. Анну Матвеевну как ветром сдуло! Все это время дядя Саша тихо ехал за мною.

Устав от бесплодных поисков не меньше меня, дядя Саша уговорил меня сделать перерыв. Я хоть и неохотно, но все же согласилась. Тогда дядя Саша отвез меня на соседнюю улицу и провел в кафе, где подавали свежайшие пончики со сгущенным молоком. Сделав заказ, мы заняли место за столиком, расположенным у окна, и молча подкрепляли свои силы. Каждый думал о своем. Разговаривать ни мне, ни ему не хотелось. Покончив с едой, дядя Саша решительно поднялся:

– Вот что, красавица! Поступим следующим образом. Я пойду по правой стороне улицы, ты – по левой. У тебя свои методы добывания информации, у меня – свои. Если ты первой обнаружишь Матвеевну – звонишь мне. Если первым окажусь я, тогда я тебе позвоню. Идет?

Выбирать мне не приходилось! Согласившись на этот вариант, я доела пончики, и мы приступили к реализации плана дяди Саши. Переходя от дома к дому, я изредка видела вдалеке его спину. Он добросовестно обходил дворы, прилегавшие к домам из красного кирпича. К пяти часам вечера я чувствовала себя просто отвратительно: ноги гудели, голова раскалывалась, язык напрочь вообще отказывался произнести еще хоть одно слово. Улица подходила к концу, и только это обстоятельство как-то подстегивало мой энтузиазм. Войдя в очередной подъезд, я протянула руку, чтобы позвонить в тысячную за этот день дверь. Надавить на кнопку звонка я не успела: мой сотовый телефон внезапно ожил, настойчиво требуя моего внимания. Нажав на зеленую кнопку, я поднесла аппарат к уху.

– Танюшка, бегом ко мне! Дом номер шестьдесят два, квартира четыре. Первый подъезд, первый этаж.

И дядя Саша отключился. Я отправилась по адресу, продиктованному дядей Сашей. Прибыв на место, я обнаружила, что искомая квартира заперта. Позвонив, я приготовилась к ожиданию. Дверь мне открыл сам дядя Саша – лично. Пропустив меня внутрь, он тщательно закрыл за мной дверь. На два замка и на щеколду.

Войдя в комнату, я оказалась лицом к лицу с пожилой женщиной привлекательной наружности. Женщина поздоровалась первой. Я произнесла ответные слова приветствия и, обернувшись, вопросительно взглянула на дядю Сашу. Поняв мой взгляд как сигнал, дядя Саша произнес:

– Знакомься, Танюшка! Это Анна Матвеевна, заслуженный учитель Казахстана. В настоящий момент – в отставке. Милейшая женщина, – добавил он уже специально для хозяйки дома.

Я вновь поздоровалась с бывшей учительницей. Когда все правила приличия были соблюдены и мне предложили сесть в черное кожаное кресло с высокой спинкой, Анна Матвеевна спросила:

– Александр сказал, что вы ищете молодую девушку, возможно, учившуюся в нашей гарнизонной школе?

– Да. Я ищу Алису Харькову, то есть Оськину, – поправилась я, – мужчина с метеостанции направил меня к вам как к человеку, владеющему наиболее полной информацией об этой девушке.

И я вынула из сумки фото Алисы, передала его женщине. Анна Матвеевна не стала долго изучать снимок: было очевидно, что девушка ей знакома.

– Эта девушка, Алиса Оськина, действительно училась в гарнизонной школе. Прилежная ученица. Знаете, она ведь подавала большие надежды! У нее были склонности к языкам, к точным наукам. Правда, мой предмет ей давался нелегко. Гуманитарные науки требуют определенного склада ума, впрочем, как и науки точные. Я преподавала русский язык и литературу. Для Алисы русский был родным языком. А вот для некоторых учеников из Алисиного класса русский язык был иностранным. У нас учились дети разных национальностей. Их, так же как и Алису, спасала зубрежка. Алиса была усидчивой девочкой.

– Учитель физики, с которым я вчера встречалась, сказал, что Алиса не получила аттестата об окончании школы. Вы можете вспомнить причину, по которой девочке его не выдали? Согласитесь, странная ситуация получается: прилежная девочка, с хорошей успеваемостью – и вдруг ей отказывают в выдаче аттестата!

– Что вы! Никто ей ни в чем не отказывал! Поверьте, все учителя очень переживали по этому поводу, но изменить ситуацию мы были не в силах.

– Алиса так запустила учебу, что даже на тройки не смогла сдать экзамены?

– Конечно нет! – в голосе Анны Матвеевны прозвучало возмущение. – Педагоги нашей школы гордятся своими учениками. Мы не позволяли нашим воспитанникам снижать уровень своих знаний по причине лени. В школе за этим строго следили. Между прочим, в те годы наша школа была признана лучшей в городе по успеваемости! – гордо заявила пожилая учительница.

– Нисколько в этом не сомневаюсь, – сказала я. – Но тогда тем более непонятно: как это произошло, что Алиса, с ее способностями, не смогла окончить школу?

– Это печальная история, – Анна Матвеевна грустно улыбнулась. – В жизни Алисы произошла трагедия. У девочки погиб отец. Она остро переживала потерю близкого человека, серьезно заболела… Даже лежала в больнице. Потом, правда, оправилась, вернулась к учебе. А перед началом выпускных экзаменов она вдруг… исчезла! Перестала посещать занятия, понимаете?

– Кто-то пытался выяснить причины отсутствия Алисы на занятиях?

– Классная руководительница, Наталья Николаевна, встретилась с матерью девочки, но ничего вразумительного от нее не добилась. Мать сообщила, что Алиса внезапно собрала вещи и уехала в неизвестном направлении. Понимаете, девочка к тому времени была уже совершеннолетней, ей исполнилось восемнадцать. По этой причине представители органов отказались разыскивать ее. Сказали, что она вольна сменить место жительства, не спрашивая ничьего разрешения. На том все и закончилось.

Мы немного помолчали. Выдержав паузу, я продолжила:

– Скажите, впоследствии Алиса приезжала в родной город?

– Насколько я знаю – нет. По крайней мере, в школу она точно не заходила. И на встрече выпускников ее тоже не было.

– Когда именно состоялась встреча выпускников из Алисиного класса?

– Год тому назад. Ребята приглашали учителей. Я тоже числилась в списке гостей. Из этого выпуска мало кто остался жить в Жеме, но на встречу с одноклассниками приехали почти все. Алисы в их числе не было – это точно.

– Еще один вопрос… У Алисы есть родственники?

Анна Матвеевна кивнула.

– Кто-то из них живет в вашем городе? – спросила я.

– У Алисы есть брат, Константин. Он тоже учился в нашей школе. Я его хорошо помню. Где он живет сейчас – не скажу, а вот мать девочки можно попытаться разыскать в Жеме. Вряд ли она сменила место жительства. Кстати, в прошлом году она появилась на встрече выпускников. Правда, ненадолго. Может быть, надеялась увидеться с дочерью…

– Алиса не общалась со своими родственниками?

– Скорее всего – нет. Думаю, ей было стыдно.

– Стыдно? – переспросила я, и Анна Матвеевна была вынуждена пояснить.

– После смерти мужа мать Алисы стала вести… не совсем порядочный образ жизни. Пила, и все такое… Видимо, это и послужило причиной бегства девочки.

– Где я могу найти мать Алисы?

– Адреса ее я не знаю. Но вы можете выяснить место жительства Оськиной-старшей в районном отделении милиции.

– Полиции, – поправила я пожилую учительницу.

– Да, конечно! Мы же теперь под надзором полиции живем, – улыбнувшись, произнесла Анна Матвеевна, – прямо как в Америке. И за границу ехать не надо!

Повернувшись к дяде Саше, я спросила:

– До отделения далеко?

– Пару минут идти, – ответил он.

– Что ж, Анна Матвеевна, спасибо за помощь! Будем надеяться, что в отделении мне действительно подскажут адрес матери Алисы. – Я уже собиралась откланяться, но, услышав вопрос Анны Матвеевны, вынуждена была задержаться еще на несколько минут.

– Скажите, с Алисой… случилась беда? – взволнованный голос учительницы не давал возможности усомниться в искренности ее чувств.

Поразмыслив, я решила не скрывать истинного положения вещей. Коротко я пересказала Анне Матвеевне события, произошедшие неделю тому назад, естественно, придерживаясь только фактов. Услышав эти трагические новости, Анна Матвеевна долго ахала и сочувственно качала головой. Потом она поинтересовалась церемонией похорон. Узнав, что шеф девушки все организовал и полностью оплатил расходы на похороны, женщина прослезилась. На прощание Анна Матвеевна попросила передать свои искренние симпатии господину Лисицкому в свете его благородного поступка. Я пообещала – все ему скажу, дословно.

Ситуация начала проясняться. Теперь мне, по крайней мере, было понятно, почему у Алисы не было образования. Без аттестата об окончании школы в вуз поступить она точно не могла бы. Надеюсь, что встреча с матерью погибшей раскроет и другие темные места в биографии девушки. А для этого нужно сочинить правдоподобную легенду для правоохранительных органов города Жем. Решив действовать по обстоятельствам, я скомандовала дяде Саше:

– В районное отделение!

– Слушаюсь, – шутливо отрапортовал он.

Отделение полиции располагалось через две улицы от дома Анны Матвеевны. Долго радоваться этому обстоятельству мне не пришлось. Дело осложнилось тем, что распорядок выходного дня – воскресенья – распространялся и на стражей порядка. Дежурный по отделению, выслушав мою просьбу, участливо покачал головой и радостно сообщил, что все участковые сегодня наслаждаются законным отдыхом. И, добавив, что только абсолютно бессердечные люди могут лишать покоя людей, сутками их же собственный покой охраняющих, выпроводил меня из здания. Пришлось мне смириться с тем фактом, что встречу с матерью Алисы надо отложить до понедельника.

Я сообщила дяде Саше эти неутешительные новости. Он спросил:

– Тебе адрес сегодня нужен? – Я кивнула и дядя Саша оживился: – Если средства есть, могу посодействовать.

– Вы знаете адрес матери девушки?! – изумилась я.

– Адреса я не знаю, но зато знаю человека, который тебе за определенную плату любой адрес достанет – за полчаса.

Я облегченно вздохнула:

– Дядя Саша, вы – мой добрый гений!

Польщенный этими словами, дядя Саша открыл передо мною дверцу автомобиля. Сел, выудил из «бардачка» старую засаленную записную книжку, покопался в ней минуты три и, найдя нужный номер, позвонил кому-то. Сначала трубку никто не брал. Дядя Саша пробовал дозвониться четыре раза. На пятый ему повезло. Говорил в основном его собеседник. Дядя Саша произнес едва ли десять связных слов. В основном он пользовался междометиями и ненормативной лексикой. Судя по довольному выражению, не сходившему с его лица в течение всего разговора, все складывалось как нельзя лучше. Отложив телефон в сторону, он повернулся ко мне:

– Готовь, красавица, косарь. За адресом поедем.

Машина рванула с места, меня вдавило в спинку сиденья.

– Поедем с ветерком, – обрадованно сообщил мой водитель, – путь нам предстоит неблизкий. За час и то не управимся.

Приготовившись к часовой поездке, я устроилась поудобнее, выудила с заднего сиденья старенький пиджак, некогда красовавшийся на плечах дяди Саши, а теперь явно списанный в расход, укуталась им и задремала.

Разбудил меня лай собак. Он был таким неистовым, таким агрессивным, что уши закладывало. Я ошалело уставилась на ухмылявшегося дядю Сашу.

– Что это?! – почему-то шепотом спросила я.

– Псарня, – скорее понял, чем услышал он мой вопрос.

Я потянулась к ручке дверцы, но он жестом остановил мою попытку выйти из машины.

– Теперь действовать буду я, – уверенно произнес дядя Саша. – Хозяин чужих не жалует. Гони косарь и жди моего возвращения. И не вздумай нос из машины высунуть – вмиг откусят!

Довольный своим каламбуром, дядя Саша засмеялся. Я послушно вытащила из кошелька деньги. Дверца хлопнула, я осталась в машине. Несколько минут я сидела смирно, как мне и было велено. Потом мне стало скучно сидеть без дела. Я покрутила ручку магнитолы, пытаясь настроиться на музыкальную радиоволну. Из динамиков выходили только треск и шипение. Невыносимо хотелось размяться. Я вспомнила предостережение дяди Саши: нос, мол, из машины не высовывай – вмиг откусят. Лучше бы он этого не говорил! Если верить народным пословицам, кого-то, может, неизвестность и пугает, а вот меня она, наоборот, интригует. Я пыталась представить себе, что будет, если я все-таки высуну на улицу нос. Сомнения одолевали меня недолго. Оставив сумку в салоне, я неспешно выбралась на свежий воздух. Привыкнув к темноте, я принялась ходить туда-обратно рядом с машиной, разминая затекшие за время пути мышцы. Собаки, так оголтело лаявшие всего каких-то пять минут назад, не издавали ни звука. Видно, хозяин приказал им быть повежливее с гостями. Как-никак гости-то денежки привезли! Постепенно путь, по которому я прогуливалась, удлинялся. Я дошла до забора, заглянула в широкий прогал между досками. Ничего интересного. Оказавшись возле калитки, я легонько толкнула ее. Калитка поддалась, и моему взору предстал широкий двор, красивый большой дом из белого кирпича, а за ним виднелись строения, напоминавшие гигантские клетки для попугаев. Не будучи в силах сопротивляться соблазну, я неслышно проскользнула в калитку. Оказавшись во дворе, я ожидала повторения «концерта» – неистового собачьего лая. Ничего не произошло. Двор был по-прежнему тих и темен. Увидев свет в одном из окон, я решила подойти туда и посмотреть, что происходит за закрытыми дверями. Подобравшись к окну вплотную, я заглянула в просвет между занавесками.

В центре комнаты, заставленной разнокалиберной мебелью, располагался стол. На нем стоял компьютерный монитор. Насколько я могла судить – последней модели. Он весьма нелепо смотрелся в окружении сервантов, этажерок и стульев с витыми спинками работы прошлого столетия. За столом восседал хозяин псарни. Ничем не примечательный, среднестатистический мужчина, каких в российских городах – миллионы. Над ним нависал дядя Саша. Оба сосредоточенно изучали что-то на экране. Меня они не заметили. Вот они оживились… заговорили о чем-то… Я предположила, что хозяин псарни, а по совместительству – компьютерный пират, хакер, нашел нужную мне информацию. Значит, дядя Саша скоро выйдет. Пора мне возвращаться к машине. Я медленно попятилась к калитке. Не успела я сделать и двух шагов, как услышала за своей спиной тихое, но грозное рычание. Скосив глаза, я увидела сзади большущего черного пса. Он сидел на узкой дорожке, ведущей к калитке. Я поняла, что путь к отступлению отрезан.

– Хорошая собачка, – попыталась я задобрить пса, – а где твой хозяин?

Пес не отреагировал. Я шагнула вперед. Пес снова тихо зарычал. Я остановилась. Еще секунда, и на пороге появится хозяин! В окне прихожей зажегся свет. Пес повернул голову к двери. Я решила воспользоваться моментом, пока собака отвлеклась, и рванула к калитке. Пес залаял. Двор тут же заполнил многоголосый хор обитателей псарни. Не обращая внимания на шум, я мчалась к калитке.

– Стой, дуреха! – услышала я крик дяди Саши.

И в ту же секунду что-то огромное, тяжелое бросилось мне на спину и мощным ударом швырнуло на землю. Я ударилась головой о тротуарную плитку и потеряла сознание.

Очнувшись, я обнаружила, что лежу на диване в комнате, убранство которой несколько минут назад разглядывала через окно. Надо мной склонились хозяин псарни и дядя Саша. Я застонала.

– Очухалась! – обрадовался дядя Саша.

Хозяин молча протянул мне стакан. Я попыталась взять его в руку. Пальцы не слушались.

– Испугалась, – констатировал хозяин, – ну, давай сам тебя напою.

Он приподнял меня на подушке и осторожно влил в рот часть содержимого стакана. «Похоже, какая-то трава», – определила я. Отвар придал мне сил. Я облокотилась о подушку и остаток целебного настоя выпила уже самостоятельно. И виновато посмотрела на дядю Сашу.

– И чего тебя во двор понесло? – укоризненно покачал головой он. – Сказал же – сиди в машине!

– Поэтому и понесло! Хотела посмотреть, что тут во дворе такое… секретное. Попробуй усиди на месте, если тебе сказано, что выходить ни в коем случае нельзя! – Я попыталась перевести в шутку неприятный инцидент. Вдруг хозяин рассердится и передумает со мной информацией делиться? Пусть уж лучше посчитает, что я крайне легкомысленная особа!

– Надо бы тебя за любопытство собакам скормить, – заговорил хозяин псарни, – пользы больше вышло бы.

Похоже, мой трюк удался: он решил, что я – пустоголовое создание, которое и наказания не заслуживает. Жизнь и так меня наказала, оставив без мозгов! Теперь главное – быстрее ноги отсюда унести. А впредь, Танюша, сдерживай свое любопытство. Чуть все дело не завалила! Я глупо улыбнулась, глядя прямо в глаза хозяину псарни. Краем глаза я заметила, что дядя Саша прячет довольную ухмылку. Пусть потешается надо мной! Лишь бы адрес, добытый у хозяина псарни, привел меня к конечной цели расследования.

Я встала с дивана, поблагодарила хозяина за спасение, и мы с дядей Сашей двинулись из дома и через двор – к калитке. На улицу хозяин выходить не стал. Стоял у выхода и наблюдал, как мы удаляемся. Мы сели в авто. Дядя Саша посигналил, и мы уехали.

Пару минут мы ехали молча. Затем дядя Саша протянул мне распечатку, мелким шрифтом там был набран текст. Я принялась его изучать. «Оськина Анастасия Павловна, сорок четыре года. Место регистрации: город Жем, улица Артиллеристов, дом пятнадцать. Профессия – бухгалтер. Место работы – не указано. Вдова. Дети: сын – Константин Петрович Оськин, дочь – Алиса Петровна Оськина. Место регистрации детей – не указано». Вот и вся информация. Не густо! Не беда, остальное я выясню на месте. Я повернулась к дяде Саше. Он предвосхитил мой вопрос:

– Едем на улицу Артиллеристов. Только вряд ли тебе это поможет. Эта улица уже года два подряд застраивается новыми домами. От старого жилого фонда мало что осталось.

– Выбора-то все равно нет, – вздохнула я, – положимся на удачу.

Остаток пути мы провели в молчании.

* * *

Оказавшись на нужной улице, мы немного поплутали. По большей части дома здесь действительно были новыми. Некоторые – еще не достроенные. Дом номер пятнадцать отсутствовал вообще, на его месте велось строительство. Котлован был обнесен хлипким забором из штакетника. На участке грудой свалили кирпич. В отдалении высилась пирамида из плит перекрытия. Ни сторожа, ни строителей, ни хозяев видно не было. Я призадумалась. Ближайшие дома по этой стороне улицы – тоже новые, пытать соседей бесполезно. Вглядевшись в эту картину повнимательнее, насколько это позволял вечерний полумрак, я все же углядела в одном из домов старой застройки, расположенных на другой стороне улицы, приглушенный занавесками свет. «Пойду на огонек», – решила я. Дядя Саша вознамерился меня сопровождать.

– Район тут глухой, – заявил он, – мало ли что! Вдвоем все-таки безопаснее.

Спорить я не стала. Поднявшись на крыльцо, я, посветив на дверь экранчиком телефона, обнаружила звонок. Надавила на кнопку, прислушалась. В доме послышалась звонкая трель. Почти мгновенно дверь открыли. Молодой парень – лет восемнадцати – приветливо смотрел на нас.

– Вам кого? – поинтересовался он.

– Я ищу жильцов дома номер пятнадцать. Им просили посылку передать. Мне дали этот адрес, я приехала, а оказалось, что дом снесен. Не скажете, где их теперь можно найти? – сочинила я на ходу вполне правдоподобную историю.

– Не подскажу. Мы тут недавно живем, всего-то года полтора. Из старых жильцов ни с кем не знакомы, – парень сочувственно пожал плечами.

– Может быть, вы подскажете, к кому бы нам обратиться за помощью? К кому-то из старых жильцов, кто живет на этой улице много лет?

– Попробуйте обратиться в восьмой дом, там женщина живет. Кажется, она из старожилов. Только она очень нелюдимая, может вам не открыть, – и парень закрыл дверь.

А мы пошли в обратном направлении – отыскивать дом номер восемь.

Дом поглотила вечерняя мгла. Ни одно окно со стороны улицы освещено не было. Обогнув дом, я обнаружила старенькое крыльцо, а рядом с ним – небольшое окно. Прижавшись к стеклу лицом, я разглядела слабый свет в глубине дома. Хозяев видно не было. Я решительно постучала. Никакой реакции. Постучала сильнее, крикнула:

– Есть кто живой?

На мой крик в окне показалось лицо пожилой женщины.

– Лизуша, ты? – спросила она и, не дожидаясь ответа, пошла к двери.

Я быстренько переместилась туда же. Загремели засовы, зажегся свет. Дверь открылась, и в дверном проеме появилась хозяйка. Оглядев нас с ног до головы, она вопросительно подняла брови:

– Вам Лизавету? Так она еще не вернулась. Электричка, видно, опаздывает.

– Простите, мы не к Елизавете. У меня к вам несколько вопросов относительно ваших бывших соседей. Могу я войти?

В глазах женщины появился испуг. Наш поздний визит не внушил ей доверия.

– Лучше приходите завтра! Когда Лизавета дома будет. – И хозяйка попыталась закрыть дверь.

Дядя Саша придержал ее рукой, а я вынула удостоверение, показала его женщине и настойчиво продолжила:

– Вопрос не терпит отлагательства! Разрешите войти!

Не дожидаясь приглашения, я протиснулась между косяком и стоявшей в проеме женщиной и прошла в комнату. Дядя Саша двинулся за мной. Женщина покорно двинулась следом. Я не спеша осматривалась, предоставив хозяйке возможность успокоиться.

– О чем вы хотели меня спросить? – успокоившись, поинтересовалась она.

– Скажите, вы давно занимаете этот дом?

– Давно! И оставлять его не намерена! – воинственно произнесла она. – Вы ведь по поводу выселения, я правильно поняла? Так знайте: Лизавета консультировалась с юристами. Вы не имеете права выселять нас без нашего согласия! А своего согласия я не дам, хоть убейте! – видимо, поняв всю двусмысленность этой фразы, женщина испуганно замолчала.

«Похоже, у хозяйки война с местными властями. Даже в такой глуши кому-то понадобилась чужая земля!» – подивилась я. И поспешила успокоить женщину:

– Юристы дали Елизавете абсолютно верную информацию. По закону, снос жилья может производиться только с согласия всех жильцов. Но я здесь совершенно по другому поводу. Меня интересует семья Оськиных. Несколько лет тому назад они занимали дом номер пятнадцать по этой улице. Вы помните их?

Выражение лица женщины резко изменилось. В нем не осталось ни кровинки, она резко побледнела. Ноги ее обмякли, и она рухнула на диван. Дядя Саша переполошился, побежал в кухню и почти сразу вернулся, неся стакан с водой.

– Что за день такой сегодня, – ворчал он себе под нос, – все норовят в обморок грохнуться! Хилый вы, бабы, народ. Одна морока с вами!

Он протянул женщине стакан. Та приняла его и жадно осушила – до дна. Пустой стакан она поставила на тумбочку. Я ждала. Женщина хранила молчание, и оно заметно затягивалось.

– Так как же насчет Оськиных? – повторила я.

– На что вам сдалась эта лиходейка?! Держались бы лучше подальше от этого проклятого семейства! – в голосе женщины прозвучала неподдельная горечь.

– С какой целью я разыскиваю Оськиных – это отдельный разговор, а вот чем вам так насолило их семейство, послушать не помешало бы, – строго проговорила я.

Женщина посмотрела на часы и, как бы рассуждая сама с собой, произнесла:

– Лизуша, видно, со следующей электричкой приедет… Для раннего-то поезда все сроки прошли… Раз так, пожалуй, я поведаю вам эту историю, коли есть охота слушать. Только, боюсь, радости вам она не доставит. Вот ведь, сколько лет прошло, а горечь все не утихает, – словно удивляясь своим чувствам, посетовала женщина. – Да вы присаживайтесь, разговор нам предстоит долгий, на ногах-то столько не выстоять.

Мы с дядей Сашей присели на старенький диван и приготовились слушать.

Глава 8

Служили когда-то в гарнизонной части два товарища, Петр Оськин и Егоров Андрей. Дружили они много лет и были, что называется, неразлейвода. В гарнизонную часть оба приехали уже с женами. Городок маленький, военная часть и того меньше. Раз мужья дружат, то и жены офицерские должны вместе держаться. Так и получилось, что дружить они стали семьями. Детьми уже в гарнизоне обзавелись. У Петра – сын и дочь родились. У Андрея – дочка. Мужчины то на охоту, то на рыбалку вместе ходили. Жены их в райцентр за покупками ездили, в праздники столы накрывали – тоже вместе. И дети их между собою ладили. Особой дружбы между ними не было, но и вражды – никакой.

Было у Петра и Андрея увлечение, одно на двоих. В свободное время любили они фигурки разные из дерева вырезать. Вполне безобидное хобби. Приобрели на двоих один гараж, оборудовали там мастерскую. И трудились бок о бок долгими вечерами. Иной раз им и продать кое-что из этих поделок удавалось. Или заказ от сослуживцев получить: к юбилею шкатулку соорудить, на именины – рамку для картины, набор солдатиков для пацанов, сынков местного начальства и так далее. Естественно, и о своих детях они не забывали. На каждый праздник новую безделушку деткам готовили. Жены не противились их увлечению. А что тут плохого? Не выпивают мужики, не дебоширят, по чужим койкам не шляются. Чего еще желать-то? Живи, радуйся, наслаждайся семейным счастьем. Да, видно, судьба-злодейка в другом месте их семейное счастье караулила…

В тот год в семье Оськиных юбилей намечался, дочери его восемнадцать лет исполнялось. Нужно было какой-то особый подарок придумать. И непременно своими руками его изготовить. Сидели офицеры в кухне у Андрея, думали, чем им девушку порадовать. Как назло, в голову ничего не приходило. Тут, на беду, жена Андрея, Надежда, помочь решила. Дочка Петра, Алиса, балетом сильно увлекалась. Ни одной передачи на эту тему не пропускала, все постановки знала наизусть. Вот и подсказала Надежда друзьям, чему девушка обрадуется. Петр поспешил к дочери, спросил, кого из персонажей балетных постановок той хотелось бы получить в подарок. Девушка обрадовалась и выпросила фигурки принцессы Одетты и принца Зигфрида, персонажей «Лебединого озера», любимого балета Алисы. Мужчины принялись за работу, да только дело никак не клеилось. Фигурки выходили неуклюжие. Узнать в них задуманных героев удавалось, пожалуй, только тем, кто эти фигурки сам и вырезал. Дни шли за днями, знаменательная дата приближалась, а подарок все не был готов. Мужчины пропадали в мастерской целыми вечерами. Раз за разом все переделывая и вновь бракуя свою работу.

В один из вечеров Андрей – радостный – прибежал домой, быстро поел и заспешил в мастерскую. Жене сообщил, что теперь-то работа будет выполнена с ювелирной точностью! Петр добыл какой-то замысловатый станок, на котором можно вытачивать фигуры любой сложности.

– Сегодня меня рано не жди. Как закончим – вернусь. Жди с победой! Теперь уж или мы работу одолеем, или она – нас.

Посмеялся – и убежал. Больше Надежда его живым не видела. Всю ночь прождала мужа, сидя в кухне. Шесть раз ужин подогревала. Еле утра дождалась. Как только рассвело, она оделась и пошла к мастерской. Чем ближе подходила, тем ноги ее медленнее несли. Сердце беду чуяло, а душа-то на чудо надеялась… За угол повернула – и остановилась как вкопанная. На месте мастерской – одни головешки! Вокруг – народ, пожарные машины, пепелище еще дымится… Бросилась она к пожарным, начала всех подряд расспрашивать: что да как, да где хозяев гаража искать? Люди глаза отводят, отмалчиваются. Городок небольшой, все сразу в ней жену Егорова признали. Потом один из пожарных рассказал ей, как дело было. Станок, который Петр Оськин раздобыл, слишком уж мощным оказался, проводка и не выдержала. Гараж-то полон древесных опилок, сухих заготовок… Огонь занялся нешуточный. Офицеры, видимо, вначале потушить пламя пытались, потом пожарных вызвали. Дежурному передали, что дверь заклинило, выбраться из гаража они не могут. Дело уже под утро было. Пока пожарный расчет собрался, пока машину подготовили, приехали, дверь сломали, а они уж оба мертвые лежат! В дыму задохнулись. Пожар потушили, а тела милиция забрала. До выяснения всех обстоятельств. Через два дня похоронили друзей. Устройством похорон гарнизонное начальство занималось, поэтому в могилу друзья легли так же, как и жили, плечом к плечу. Если бы не это обстоятельство – их общая смерть, вдовы погибших товарищей ни за что не допустили бы такого. Скорее уж на разных концах кладбища могилы устроили бы. А так пришлось им смириться. С тех пор у обеих женщин вся жизнь наперекосяк. И дружба их разладилась, и дети не радуют…

Вытирая слезы платком, женщина подытожила:

– Так вот в жизни бывает. Пророческими последние слова Андрея оказались! Одолела их работа… Дочка моя очень из-за потери отца переживала. Учебу забросила, целыми днями в комнате сидела, отцовские подарки перебирала. То меня, то Алиску кляла на чем свет стоит. Потом кое-как выправилась. Но со мною так холодной, далекой какой-то, и осталась… – Надежда тяжело вздохнула.

Мы долго молчали.

– Поздно уже, – сменила тему Надежда, – домой вам пора. Да и я устала. Тяжко это – прошлое ворошить.

– Скажите, где сейчас живет семья Оськиных? – направила я разговор в интересующее меня русло.

– Какая там семья! Одна Настька и осталась. Дочь сбежала от нее через год после смерти Петра. Сын по дурной дорожке пошел. Да и Настька не лучше… Забулдыгой она стала. Года три тому назад, когда нас выселять с насиженных мест-то стали, ее первую подписали на выселение. А Настьке – что! Бутылку ей дай – так она любую бумажку подпишет.

– Вы знаете ее новый адрес? Или хотя бы в какой район тогда жильцов выселяли?

– Кто ж этого не знает? Всех в одном направлении и переместили. В городе такой дом один. В народе его зовут – Высотка.

Я взглянула на дядю Сашу, спрашивая глазами: знает ли он это место? Он кивнул.

– Номер квартиры ее вам известен?

– Не интересовалась. Этаж знаю: третий. Настька гордилась этим фактом. На каждом углу трещала, что теперь выше всех нас будет, с третьего этажа, мол, на мир смотреть веселее! А какое веселье вдове без детей и без внуков? – Надежда снова вытерла набежавшие слезы.

У меня возникла одна идея. Я решила проверить эту догадку.

– Мне бы хотелось дождаться возвращения вашей дочери. Нежелательно оставлять вас одну в таком состоянии. – Я испытующе посмотрела на женщину.

– Долго ждать придется, – вздохнув, ответила та. – Не приедет она. В моем доме Лизуша – редкий гость. Каждый выходной жду, ее жду… Надеюсь, может, приедет? А ее все нет. Вот и сегодня напрасно прождала. И вы зря тут просидите.

– Елизавета живет в городе?

– В Актобе. Живет и работает.

– Ваша дочь замужем?

– Живет с каким-то… мне не докладывает. В гости не зовет. Сама лишь изредка приезжает.

– Мне нужен адрес и телефон Лизы, – сказала я.

– Адреса я и сама не знаю, а телефон – не дам! Хоть что со мной делайте! – голос Надежды снова зазвучал воинственно, но через минуту, немного смягчившись, женщина добавила: – Пойми меня, дочка: ведь это – последняя ниточка, связывающая меня с Лизушей. Дам я тебе сейчас номер – и больше никогда ее не увижу. Она у меня нрава-то крутого. Обидится, и все – вычеркнет человека из своей жизни! Не могу я на это пойти…

Голос хозяйки упал до шепота. Настаивать на своем после этих ее слов было невозможно. Но последний вопрос я все же задала:

– Когда вы виделись с дочерью в последний раз?

Прежде чем ответить, женщина тяжко вздохнула.

– Три месяца и восемь дней тому назад, – глухо произнесла она.

Подсчитывать сроки ей не пришлось, память услужливо выдала нужные числа. Я поднялась. Дядя Саша встал с дивана следом за мной. Мы направились в прихожую, сами открыли дверь и вышли из дома. Надежда так и осталась сидеть неподвижно, не сделав попытки проводить нас.

Оказавшись на улице, я не сразу села в машину. Необходимо было все обдумать. Что, если убийца Алисы – дочка Надежды и Андрея Егоровых? Мать сказала, что у девушки крутой нрав… Что, если она уже давно не живет в Актобе, а перебралась в Тарасов? У матери Лиза не появлялась больше трех месяцев. Времени для того, чтобы сменить место жительства, предостаточно. Как узнала, где искать Алису? Вопрос. Но ведь могла же каким-то образом узнать? Вполне. И мотив имеется. Давняя ненависть к девушке могла перерасти в желание отомстить. Надо было настоять на своем и вытребовать номер ее телефона у матери. А по номеру легко определить, где в настоящее время находится человек. Для специалистов это не проблема.

Эх, только потянула я за ниточку, а она возьми и выскользни из рук. Правы были кости: желание найти виновного в смерти девушки задерживается с исполнением. Придется посетить мать Алисы. А если визит не внесет ясности, вернусь к Надежде и как-нибудь выведаю у нее телефон ее драгоценной Лизуши.

Я села в машину. Дядя Саша терпеливо ждал указаний.

– До Высотки долго добираться? – задала я вопрос.

– Не то чтобы очень, – ответил дядя Саша, – только время-то уже позднее. Не лучше ли на завтра визит отложить? Как говорится, утро вечера мудренее. Поспишь, отдохнешь, а утром и отправимся к несчастной матери. Новость у тебя больно уж для ночи неподходящая.

Я сразу вспомнила, что для дяди Саши версией моего появления в городе служит поиск родственников погибшей девушки – исключительно для того, чтобы сообщить им печальную новость. Подумав, я согласилась, что время для встречи и правда неподходящее. Если мать Алисы – такая беспробудная пьяница, как расписала Надежда, появляться у нее поздним вечером не имеет смысла. Она наверняка уже не в состоянии вымолвить ни слова. Утром запасусь жидкой «валютой» и нанесу гражданке Оськиной официальный визит.

– Поехали домой, дядя Саша, есть охота страшно!

Дядя Саша повеселел и, пообещав мне царский ужин, покатил к родным пенатам.

* * *

Дома дядя Саша решительно отверг мое вялое предложение помочь ему с приготовлением ужина, заявив, что он привык кулинарить в одиночестве. Я несказанно этому обрадовалась. Честно говоря, повариха из меня никудышная. А все замысловатые рецепты приготовления изысканных кулинарных шедевров, кроме скуки, никаких чувств в моем сердце не пробуждали. И почему некоторые женщины находят что-то приятное в том, чтобы часами стоять в душной кухне, обливаясь потом у плиты, вымерять положенное количество граммов сыпучих продуктов, до ломоты в суставах вымешивать всевозможные соусы, доводя их до подходящей консистенции? А потом наблюдать, как плоды твоего многочасового труда исчезают в чужих желудках за считаные секунды, чтобы через пару часов встретиться с белым «керамическим монстром»! Нет, это не для меня!

Получив официальное освобождение от кухонной повинности, я прошла в комнату и рухнула на диван. Тело благодарно откликнулось на долгожданную возможность расслабиться. Мозг тоже был не прочь предаться безделью, но вот ему я такого счастливого шанса не предоставила. Мысли мои крутились вокруг личности Елизаветы Егоровой. Вопрос о том, каким образом девушка могла узнать, где сейчас живет Алиса, не давал покоя. Зная всю подноготную прошлой жизни погибшей, Лиза запросто могла воспользоваться этим, чтобы запугать Алису до полусмерти. Только записка в этом случае выпадала из общего ряда фактов. Подпись «К» не хотела никаким боком пристраиваться к Елизавете. А что, если в детстве ее дразнили каким-то обидным прозвищем на букву «К»? Мой мозг, находясь в полудреме, начал подбирать соответствующие прозвища. Копуша, Кощей, Клушка, Квашня, Квазимодо, Кегля… Незаметно для себя я задремала. Очнулась оттого, что дядя Саша тряс меня за плечо. Я сонными глазами уставилась на него, не понимая, в чем дело.

– Ужин готов, красавица. Руки мой и марш за стол. А уж потом и на боковую.

Накормил меня дядя Саша и впрямь по-царски. Тушеные почки, запеченный картофель в сметанном соусе, салат из свежей зелени, а на десерт – фруктовое мороженое! И когда только он успел все это приготовить? Мой пустой изголодавшийся желудок осилил все до единого блюда. Дядя Саша, нахваливая мой здоровый аппетит, подкладывал в мою тарелку самые вкусные куски. Под конец я даже запротестовала, сославшись на то, что с полным животом, под завязку набитым всякой всячиной, вряд ли смогу заснуть. Тогда хозяин угомонился, и мы, сытые и довольные, разошлись по своим комнатам.

* * *

Высоткой оказался пятиэтажный дом, насчитывающий три подъезда. Местные жители назвали его так в шутку, хотя, по меркам Жема, он и вправду был единственным самым высоким строением в городе. За ужином дядя Саша просветил меня, что построили этот дом в последний год существования гарнизона, в целях улучшения жилищных условий офицерского состава. Когда гарнизон расформировали, дом перешел в ведение городских властей. Но гарнизонное начальство все-таки успело выбить разрешение на заселение в этот дом вдов офицеров и их семей. Таких оказалось немного, и власти не стали чинить гарнизону препятствий.

Дядя Саша вновь собирался начать обход вместе со мной, но я решительно этому воспротивилась. Обойти-то предстояло не больше десяти квартир. А для меня важно было, чтобы встреча с Анастасией Оськиной проходила по моему плану. Да и дополнительную информацию от соседей получить не мешало. Я попросила дядю Сашу заехать в продовольственный магазин, приобрела там бутылку прозрачной жидкости, банку рыбных консервов и маринованные огурцы. Вооруженная всем этим «арсеналом», я приступила к исследованию недр, если можно так сказать, жилого дома под названием «Высотка».

В первом подъезде на третьем этаже имелось четыре квартиры. Застройка не представляла собою ничего оригинального, и я легко высчитала, какая из находившихся на площадке квартир сколько комнат вмещает. Начать я решила с двухкомнатных. Если дети Петра Оськина прописаны с матерью, то уж двушку-то им должны были выделить. Решительно нажав на кнопку звонка, я приготовилась ждать. Дверь открыли почти сразу. Передо мной появилась молодая женщина с маленьким ребенком на руках. Малыш хныкал и теребил мамину прическу. Женщина не обращала внимания ни на его хныканье, ни на его упражнения с ее волосами.

– Слушаю вас, – вежливо произнесла она.

– Здравствуйте, не могли бы вы мне помочь? Я разыскиваю Анастасию Оськину. Она живет в этом доме, а номер квартиры мне неизвестен. Вы не знаете, где я могу ее найти?

– Оськины в нашем подъезде не живут, – не задумываясь, ответила женщина. – Если только на пятом этаже… Остальных соседей я всех знаю. Среди них Оськиных нет.

– Женщина живет одна. Может, вы знаете, в каком подъезде вашего дома живут одинокие дамы?

– К сожалению, не смогу вам помочь. С соседями из других подъездов я почти ни с кем не общаюсь. Времени не хватает, – в подтверждение своих слов она показала на ребенка.

К этому времени малыш уже заливался громким плачем, а мамина прическа окончательно пришла в состояние хаоса. Я вновь попыталась что-то прояснить:

– На вашем этаже точно не проживают одинокие женщины средних лет?

– Говорю же вам, – начала раздражаться женщина, – в девятой живет отставной офицер, в одиннадцатой – семейство с Украины, в двенадцатой никто не живет, квартира пустует, а в десятой, как видите, живу я!

Пришлось мне отступить:

– Спасибо за помощь. Не буду больше отнимать ваше время. Всего доброго.

Я потопала вниз по ступеням. Женщина захлопнула дверь, и я услышала ее недовольный голос: она отчитывала непослушного ребенка.

Во втором подъезде на каждом этаже квартир оказалось всего по три. Я позвонила в первую попавшуюся. Услышав торопливые шаги, отошла немного в сторону от двери. Судя по петлям, она открывалась наружу. Дверь распахнул мужчина, при полном параде: темный кашемировый костюм последней модели, белоснежная сорочка. В тон костюму – галстук. На ногах – дорогие туфли.

– Анастасия Оськина… – только и успела сказать я.

– Наконец-то! – сердито перебил меня мужчина. – Проходите.

Он посторонился, пропуская меня в прихожую. «Неужели новости в этом доме распространяются так быстро? Или же меня с кем-то путают?» Я прошла в прихожую.

– Ванная там, – бросил мужчина на ходу, – и не возитесь слишком долго. Я не намерен впустую тратить время, за которое плачу!

Решив, что мужик повернут на чистоте и даже разговаривать со мной не собирается, пока я не смою со своих ладоней изобилие уличных микробов, я прошла в ванную комнату, тщательно вымыла руки, вытерла их свежим полотенцем и вернулась в прихожую. Мужчины там уже не было. Я решила напомнить о себе негромким покашливанием.

– Проходи в комнату, – сказал он из-за двери, и на этот раз в его голосе прозвучали совсем другие нотки.

Заинтригованная произошедшей с ним метаморфозой, я прошла в комнату – и замерла в дверях. Моим глазам предстала картина, которую я вряд ли скоро смогу забыть.

На пороге спальни стоял хозяин квартиры, только теперь в нем с трудом можно было узнать того солидного мужчину, всего несколько минут назад отчитывавшего меня за опоздание. Прозрачный женский пеньюар бледно-розового цвета обтягивал солидные бицепсы. Длина пеньюара едва доходила гражданину до колен. Кроме тоненького ремешка на причинном месте, больше на мужчине ничего надето не было! Я бесстыдно вытаращилась на мужские «прелести», от неожиданности не будучи в силах перевести взгляд на какое-нибудь более нейтральное место его фигуры – на руки, скажем, или на лицо. Мужик игриво улыбнулся:

– Ты еще не в форме? А посмотри, что папочка для тебя приготовил!

С этими словами он вытащил руку из-за спины и призывно помахал в воздухе неким маленьким пушистым меховым предметом. Я не могла произнести ни слова и так и стояла в дверях с открытым ртом. Теперь понятно – представительницу какой из древнейших профессий ожидал увидеть на пороге этот дядечка!

– Ну, иди же скорее к папочке, он тебя быстро переоденет! – мужчина шагнул ко мне, и я наконец пришла в себя.

Стремительно вытащив спасительные красные корочки, я взмахнула ими в воздухе и рявкнула:

– Стоять, не двигаться!

Мужик застыл столбом. В течение нескольких секунд он пытался сообразить, что происходит, потом судорожно попытался одной рукой стянуть полы прозрачного пеньюара на груди, прикрыв свое выставленное напоказ «достоинство» единственным предметом, находящимся в другой его руке, – кусочком белого пушистого меха. Картина эта была настолько комичной, что я не удержалась от комментария:

– По-моему, вы кое-что перепутали. Хвостик у кролика располагается над другой частью тела. С противоположной стороны. Хотя и так – тоже неплохо!

Мужчина покраснел до корней волос.

– Кто вы, что вам нужно?! Разве вы не из «Веселого ковбоя»?! – Лицо мужика вдруг просветлело: – А-а, это игра такая! Решила начать перевоплощение прямо с порога? Оригинально!

Поняв, что отступать он не намерен, я поспешила внести ясность в ситуацию:

– Прокуратура города Тарасова! Прекратить шуточки! У меня к вам серьезный разговор. Немедленно приведите себя в порядок!

Слово «прокуратура» произвело должный эффект. Команду «немедленно» мужик исполнил буквально. Он рванул в спальню и через секунду появился в комнате, укутанный в цветастый плед. В таком виде он хоть и выглядел ненамного солиднее, но разговаривать с ним стало проще.

– Позвольте мне все объяснить, – залепетал он, – это не то, что вы думаете! Коллеги преподнесли мне подарок. Немного… экстравагантный, но я – свободный мужчина. Ни перед кем обязательств не несу. Если это незаконно, я… просто не знал об этом. Поверьте, такое больше не повторится!..

– Меньше слов. Отвечайте на вопросы коротко и внятно. С остальным разберемся позже, – в моем голосе зазвучал металл.

– Да, да! Спрашивайте…

– Мы разыскиваем Анастасию Оськину. На вашей лестничной площадке проживает такая особа?

– Нет. Точно – нет, – радостно сообщил мужик, – у нас на площадке только мужики живут. Два пожилых джентльмена и я!

– Тоже джентльмен? – поддела я его.

Мужик предпочел промолчать. Я поняла, что больше ничего не узнаю от этого любителя «клубнички». И уже из чистого любопытства спросила:

– Что же вы так сердито свою… гм… пассию встречали?

Мужик замялся и нехотя пояснил:

– Отпросился на часок. Думал, успею. А тут – задержка. Целых двадцать минут зря прождал! Вот и рассердился.

– Выходит, в «Веселом ковбое» про вас забыли? Девушка, которую вы ждали, до сих пор не пришла. Позвольте дать вам совет: спешка хороша лишь в ловле блох! А то и удовольствия никакого, и на работу вы опоздали.

Мужчина посмотрел на часы, охнул и вновь ринулся в спальню. Я покинула квартиру, не дожидаясь, пока ее хозяин проводит меня до дверей.

Собираясь посетить жильцов квартиры в третьем подъезде, я уже ожидала любого подвоха. Разглядывать «прелести» очередного ловеласа мне не особо улыбалось. Я от первого еле ноги унесла! Но работа есть работа. Со всеми ее достоинствами и недостатками. Приготовившись к очередному сюрпризу, я вдавила кнопку звонка квартиры номер сорок четыре. На мое счастье, дверь открыла женщина лет шестидесяти приятной наружности. Я задала вопрос о проживающих на площадке жильцах и в очередной раз услышала отрицательный ответ. В третьем – и последнем – подъезде Высотки жилички по фамилии Оськина обнаружено не было. Удрученная этим фактом, я попыталась выудить хоть какую-то информацию об интересовавшей меня особе. Но пожилая женщина поклялась, что не в силах мне в этом помочь, и закрыла дверь перед моим носом. Я попыталась собраться с мыслями. Расследование зашло в тупик. Пока я так стояла, мимо меня прошествовала совсем юная девица. Спустившись на пролет ниже, она поманила меня пальцем, жестом предупредив преждевременные вопросы. Я последовала за ней на улицу. Выйдя из подъезда, девочка остановилась. Изучающе осмотрев меня с головы до ног, она спросила:

– Вы тетю Настю ищете?

– Я ищу Анастасию Оськину. А она как сквозь землю провалилась! Если вы мне поможете, я буду вам очень признательна, – надежда загорелась во мне с новой силой.

– Тетя Настя живет в сорок шестой квартире. Зинаида Павловна вас обманула!

– И вы знаете причину этого обмана? – поинтересовалась я.

– Так эту причину весь подъезд знает. Просто сын Зинаиды Павловны влюблен в тетю Настю. Он хочет на ней жениться, а Зинаида Павловна, конечно, против!

– И по какой причине Зинаида Павловна против женитьбы сына?

– Да тетя Настя уже была замужем. Двое детей у нее. И старше она жениха лет на двенадцать. А самое главное: жильцам всего подъезда известно, что раньше тетя Настя сильно закладывала за воротник.

– Да ладно, – переспросила я, – так прямо и закладывала?

– Да об этом все знают. Тетя Настя и не скрывает. А что тут скрывать, если все равно все в курсе?

– А сейчас, значит, она не пьет?

– Нет, что вы! Она теперь совсем другая.

– В квартире сорок шесть никто не открывает, – сообщила я.

– И правильно. В это время тетя Настя всегда на работе. А кроме нее, открыть вам некому. Тетя Настя очень одинокий человек.

– Ты же сказала, что у нее двое детей.

– А толку, – как взрослая, вздохнула тинейджерка, – бросили они ее. Пока пила, и бросили. Сын изредка заезжает, а дочь ни разу не являлась.

Я, в соответствии с ситуацией, покачала головой.

– А мне так нужно было с ней поговорить, – сокрушенно произнесла я.

– По личному делу? – спросила девочка.

– По личному, – подтвердила я.

– Так и быть, помогу вам. Она недалеко, тут, за углом работает. Фирма «Альба». Занимаются мебелью или еще чем-то. Пойдемте, провожу.

Я сделала знак дяде Саше – оставаться на месте, а сама отправилась в фирму «Альба». Доведя меня до нужного дома, девочка показала, где вход, и убежала.

Фирма располагалась в низеньком сером здании. Снаружи оно смотрелось неказисто, зато внутренние помещения поражали воображение. За массивными дверями я увидела вестибюль с облицованными под мрамор стенами. Широкие коридоры, ведущие в противоположные стороны, в каждом семь-восемь кабинетов. На противоположной от входа стороне вестибюля имелась внушительная арка, а за нею – актовый зал со сценой. Видимо, в прошлом здание использовалось как городской клуб. Ни вахтера, ни охраны у входа не было. Я прошла по коридору, изучая таблички на дверях, пытаясь отыскать место дислокации начальства фирмы. Третья дверь налево, на табличке значится: «Главный бухгалтер. Оськина Анастасия Павловна». Ого, главный бухгалтер! Высоко взлетела наша пьянчужка. Из грязи, как говорится, в князи! Жизнь полна сюрпризов. Да, правду говорят, судьба человека в один миг может перемениться. Пойду полюбопытствую, каким образом преобразилась жизнь Анастасии Оськиной. Постучав, я услышала приятный женский голос, разрешивший мне войти. Я открыла дверь. За письменным столом, заваленным всевозможными документами, сидела миловидная женщина. Она вопросительно посмотрела на меня.

– Оськина Анастасия Павловна? – уточнила я.

Не всегда можно доверять тому, что написано на табличках. В нашей стране с формальностями такого рода не очень-то считаются. Значится, например, на двери: «Генеральный директор Федор Пупкин», дверь приоткроешь – а там общественная уборная! Но в этот раз написанному можно было верить. Женщина кивнула и поинтересовалась:

– Вы по какому вопросу?

– Я по личному, Анастасия Павловна.

– По личному? – женщина удивилась. – Мы с вами знакомы?

– Нет. Я приехала издалека. Мы могли бы поговорить в другом месте. Речь пойдет о вашей дочери.

Женщина побелела, потом покраснела, встала с кресла и, не будучи в силах что-то сказать, вновь опустилась в него. Понимая ее состояние, как и то обстоятельство, что новости, которые я собираюсь ей сообщить, мягко говоря, нерадостные, я терпеливо ждала. Оправившись от неожиданности, Анастасия Павловна нервно спросила:

– Алисочка нашлась?!

– Анастасия Павловна, давайте отложим все вопросы и поговорим в более подходящем месте. Вы можете сейчас уйти с работы?

– Мне нужно отпроситься у директора, но, думаю, он не будет против. Срочных дел на сегодня нет, так что… – Анастасия Павловна вышла в коридор.

Через пару минут она вернулась.

– Пойдемте, Сергей Витальевич отпустил меня на час.

Взяв сумочку, Анастасия Павловна выключила компьютер, заперла дверь, и мы вышли на улицу.

– Неподалеку отсюда есть вполне приличная «Блинная». В это время дня посетителей там немного. Можем пойти туда. Нам никто не помешает, – предложила Анастасия Павловна.

– Анастасия Павловна, вы же живете в двух шагах отсюда. Думаю, будет лучше поговорить у вас дома.

Меня отнюдь не вдохновляла идея сообщать бедной женщине о гибели дочери в какой-то забегаловке. Если Анастасия Павловна и удивилась моей осведомленности, то виду не подала, а просто направилась сторону своего дома.

Поднявшись на третий этаж, женщина достала ключи, открыла дверь и пропустила меня вперед. Оставив верхнюю одежду в прихожей, мы прошли в гостиную. Мебель в комнате была скромная, но новая и подобрана со вкусом. Ничто не напоминало о прежних пристрастиях женщины. Хозяйка предложила мне чай, я не стала отказываться. Пока Анастасия Павловна колдовала в кухне, я осматривалась. Никаких безделушек на полочках, никаких салфеточек, фотографий тоже нигде не было видно. У меня создалось впечатление, что хозяйка намеренно обезличила комнату, чтобы ничто не напоминало ей о прошлом.

– Пусто у меня, правда? – Анастасия Павловна стояла в дверях с подносом в руках и изучающе смотрела на меня. – Вас это удивляет?

– Немного, – ответила я.

– Нет ничего удивительного в том, что я пытаюсь избавиться от воспоминаний о своем прошлом. Если бы у вас были такие же раны на душе, думаю, вы поступили бы так же.

Я промолчала. Хозяйка придвинула журнальный столик к дивану, расставила чашки, налила чай. Решив начать разговор с нейтральной темы, я сообщила:

– Ваша соседка напротив не пожелала сообщить мне, что вы живете в этой квартире.

– Это лучше, чем если бы она стала поливать меня грязью, – улыбнулась Анастасия Павловна.

– А могло быть и такое? Чем же вы ей не угодили? Плохо моете лестничный пролет или оставляете мусор на площадке?

– Гораздо хуже, – картинно растягивая слова, сообщила женщина. – Я, коварная женщина, соблазнила невинного мальчика, ее сына! Задурила ему голову, и теперь он перестал слушать добрые советы матери. А еще он вздумал жениться на женщине с дурным прошлым, да к тому же намного старше его по возрасту.

Говоря все это, Анастасия Павловна улыбалась.

– Расскажете мне об этом более подробно? – спросила я.

– Рассказывать особо нечего. Сергей Витальевич, мой нынешний начальник, несколько лет тому назад проявил к моей судьбе особое участие. Помог справиться с тяжелым недугом, дал работу в своей фирме. Мы с ним – хорошие друзья. А мамаша его вбила себе в голову, что ее Сереженька, которому, кстати, уже тридцать два года, не хочет жениться на какой-нибудь молодой порядочной женщине, потому что влюбился в меня! И возненавидела меня – за мое «вероломство».

– Сергей Витальевич и правда хочет на вас жениться?

– Да нет! Он вообще пока не хочет жениться. Ни на ком.

– Почему же тогда он не успокоит свою мать?

– Бесполезно. Она ничего не желает слышать. Думаю, ей просто нравится роль оскорбленной матери. Да и со мной поддерживать накаленные отношения это же развлечение! Чтобы жизнь разнообразнее была.

– А ваша жизнь в разнообразии не нуждается? – перешла я к главному.

Анастасия Павловна отпила глоток чая, поставила чашку на стол и спросила:

– Как вы меня нашли? Вам Костик мой адрес дал?

– Надежда Егорова подсказала, где вас искать.

На этот раз Оськина не скрыла удивления.

– Вы встречались с Надькой? Все никак не угомонится, холера! Могу себе представить, что она вам наговорила. Небось всех собак на меня спустила.

Я улыбнулась, отметив точность выражения, подобранного Оськиной.

– Готова выслушать вашу версию, – сказала я, – и можете не стесняться в выражениях. Егорова уж точно не стеснялась, – добавила я, чтобы подтолкнуть женщину к откровенности.

– А потом… вы расскажете мне про Алису? – Анастасии Павловне хотелось зарыть топор войны, а не смаковать подробности давней вражды.

Я кивнула. Наполнив чашки по второму кругу, Анастасия Павловна начала рассказ. В целом он совпадал с тем, что я уже слышала от Егоровой, но звучал несколько иначе. По версии Оськиной выходило, что злополучный аппарат раздобыл Андрей. Петр же только забрал его у хозяина. В тот день он тоже забежал домой поужинать, тогда и сообщил жене про аппарат. Велел не ждать, ложиться спать без него. Сказал, что если работа затянется, заночует в мастерской и прямо оттуда на службу пойдет. Даже офицерский мундир с собой прихватил… О несчастье Анастасия Павловна узнала только ближе к обеду. Из части позвонили, сообщили. В морг Оськина не ездила, отправилась в школу, забрать Алису. Костя в то время в городе уже учился, профессию получал. Во время телефонного разговора командир гарнизона пообещал машину за Костей выслать. Пока Анастасия до школы добралась, пока с директором переговорила, пока Алисочке про беду сообщила, пока успокоила ее… Домой вернулась, Костя уже был на месте. Поплакали они, все втроем, и принялись к похоронам готовиться.

Узнав, что могилы друзей решено рядышком устроить, Анастасия противиться не стала. Подумала: столько лет служили они плечом к плечу, дружили, смерть в один день приняли, как же их еще хоронить, если не вместе. О том, что Надежда с дочкой винят в случившейся трагедии Петра, узнала только на кладбище. Сначала оба семейства своим горем заняты были, а как гроб с телом Андрея в землю начали опускать, Надежда и заголосила, мол, сгубил ирод окаянный ее ненаглядного Андрюшеньку. А дочка Лизочка и того хлеще! Кинулась на Алису, за волосы к могиле потянула. Кричит: «Это ты моего папку убила. Тебе все самое лучшее подавай. Из-за твоего подарка мой папка теперь в могиле! Вот и ты туда полезай! Только там тебе и место!..» Сослуживцы Петра и Андрея еле вырвали перепуганную Алису из рук разъяренной Лизаветы. Быстренько прощание свернули, родственников по разным машинам распихали и увезли по домам.

Дома с Алисой истерика приключилась. Твердила она слово в слово все, что Лизавета в сердцах наболтала: «Я папку и дядю Андрея убила. Убийца я – вот кто я такая!» Вызвали врача, он успокоительное девушке вколол, матери посоветовал – глаз с нее не спускать, чтобы она чего-либо с собой не натворила. А как не спускать-то? Костя в городе учится, уедет через день-два, да и Анастасия Оськина работает… Люди ей сказали – лучше бы больничный взять. Анастасия Павловна совета послушалась. Сидит она дома неделю, сидит две. Алиса в себя вроде пришла, в школу отправилась. А Оськина от тоски и одиночества к бутылочке прикладываться начала… Рюмочку-другую выпьет, вроде и полегчает на душе. А что, на работу пока идти не надо, на люди выходить – тоже. Проводит Алису в школу и за бутылку хватается. Встретит дочку из школы – и опять выпивает потихоньку… Через месяц у Алисы рецидив произошел. В этот день мать ее к школе встречать не пришла. Лишнего приняла – и уснула. Проснулась от рыданий дочери. Начала выспрашивать, что случилось, а у дочери губы трясутся, речь какая-то путаная. Только и смогла Анастасия кое-как разобрать: «Лизка убьет меня. Она при всех грозилась…» Опять «Скорую» вызвала. Когда истерика у Алисы прекратилась, она бросилась к матери: «Давай из города уедем!» Мать ее отговаривать принялась, мол, куда ехать собралась? Во всей стране – ни одного родственника, голову приклонить негде. А здесь – и дом, и работа, и школа. Алиса заявила, что в школу она больше ни ногой. Оськина попыталась ее вразумить. А дочь уперлась – и все тут. «Меня, – говорит, – Лизка убьет! Каждый день меня подстерегает. Гадости говорит, грозится… Не пойду я в школу!» Уговаривала Оськина свою дочь, уговаривала, а потом рукой махнула, и к бутылочке, беду залить. Еще на две недели больничный продлила…

А через две недели вызвал ее начальник. «У тебя своя беда, у меня – своя. Дело страдает! Квартальный отчет на носу, а главный бухгалтер отсутствует. Или на работу выходи, или переведу тебя в уборщицы. Там ты и работать сможешь, деньги получать и за дочкой присматривать. У уборщицы такой ответственности нет, как у бухгалтера. Опять же, какая-никакая, а зарплата все же. А дочка твоя оправится – тогда вновь в бухгалтеры тебя переведу». Оськина оскорбилась. Ведущего специалиста – поломойкой сделать! Взяла и уволилась. На прощание еще и огрызнулась: провалит ваш новый бухгалтер квартальный отчет, прибежите мне в ножки кланяться, а я еще подумаю, возвращаться или нет!

Так Оськина без работы и осталась. Думала посидеть дома пару недель, потом новую работу поискать. Пока сидела, былые запасы тратила. И про бутылочку не забывала. Дочка тем временем совсем нелюдимой стала. Из дома носа не высунет. До магазина не дойдет. С головой одеялом укроется и лежит целыми днями в постели. Учителя школьные приходили – совестить девчонку. А ей хоть бы хны! Тогда сам директор пришел, консилиум с собой притащил. Решали, решали и надумали Алису в больницу определить, нервы подлечить. Мать сначала противилась, а потом сдалась. Увезли Алису в «психушку» – в городское отделение психоневрологического диспансера. Осталась Оськина в доме одна. Деньги закончились, пришлось ей устраиваться на работу. К тому времени состояние женщины было далеко от идеального. Пошла она работать все той же уборщицей в ближайший магазин. Зарплату в основном все больше натурой брала. Кое-что из еды, а на остальное – выпивку… При такой жизни, как водится, мужики в доме появляться начали, по большей части такие же любители спиртного. Покатилась Оськина по наклонной. День прошел – и ладно.

Так она и жила какое-то время. Но народ пословицы не с неба берет, а из жизни. Как говорится: беда одна не приходит. Нагрянула и к Оськиным новая беда. Из городского отделения милиции на Константина, сына Оськиной, бумага пришла. Испугалась женщина за свое чадо, рванула в город. Там она выяснила, что Константин задержан до выяснения обстоятельств. Якобы Костя участвовал в пьяной драке, в которой погиб молодой парень. Анастасия выпросила разрешение встретиться с Костиком. На свидании Костя был с матерью груб, велел в его дела не соваться, обвинял ее в том, что Оськина предала память отца, связавшись с алкашней. Видно, слухи о новых приятелях Оськиной и до города дошли. Анастасия Павловна поплакала и ни с чем домой возвратилась. Сил противостоять нахлынувшим разом несчастьям у нее не было. Гораздо легче – залить их водкой и забыться.

Когда Алису выписали из стационара, все ее одноклассники уже аттестаты зрелости получили. Приехала девушка домой – и не узнала родных стен. Кругом грязь, бутылки пустые, мужики незнакомые… Пьяная мать не сразу дочку узнала! А как узнала – мужиков выгнала, начала в квартире порядок наводить. Алиса, похоже, безучастно ко всему этому отнеслась. Пару недель дома пожила. А через две недели, пока мать ее после выпивки отсыпалась, собрала вещи – исчезла в неизвестном направлении. Ни записки не оставила, ни адреса. Искать дочку Оськина не стала.

На этом ее повествование закончилось. Анастасия Павловна задумчиво молчала, заново переживая события тех дней.

– Скажите, Костино дело чем закончилось? – вернула я женщину из прошлого в настоящее.

– Костя в тот раз выпутался. Да и не было на нем вины! Компанию ту он сразу бросил, закончил институт. Работать пошел. Я об этом только года полтора тому назад узнала. Сергей Витальевич помог, разыскал Костю… К тому времени я уже не пила, жила в этой квартире. Сын иногда навещает меня… Не часто, но я не жалуюсь. А вот Алису Сергею Витальевичу найти не удалось. Далеко, видно, уехала. Костя-то в Актобе жить остался, его легко было отыскать. Так как же насчет Алисочки? – взгляд женщины выразил напряжение.

Я вынуждена была выложить то, что знала.

– Боюсь, порадовать вас мне нечем, – сказала я.

И поведала Анастасии Павловне все, что знала о жизни Алисы и о ее смерти. Во время моего повествования из глаз Анастасии Павловны, не переставая, текли слезы. Сначала – от радости, потом – от горя. Когда я закончила, Анастасия Павловна спросила:

– А в наш город вы зачем приехали? Неужели только для того, чтобы разыскать меня и сообщить о смерти дочери?

– Не совсем, – медленно проговорила я, – к вам я приехала за недостающей информацией. Я надеялась найти здесь истоки и причины трагедии, произошедшей с вашей дочерью. Мне необходимо выяснить, кто убил вашу дочь.

– А для чего… разве это вернет мою девочку? Не лучше ли оставить все, как есть?

Я поморщилась:

– Давайте не будем вдаваться в философию, Анастасия Павловна! От вас мне нужна конкретная помощь. Ответьте на несколько вопросов, и я уйду.

Оськина кивнула, и я спросила:

– До ее отъезда у Алисы в городе были враги или недоброжелатели?

– Не было у нее врагов, Алиса сроду ни с кем не ссорилась. Да и какие враги у школьницы! Смех один.

– А Лиза? Она ведь ненавидела вашу дочь. Даже грозилась ее убить!

– Пустое это. Сказала под влиянием минуты – и забыла. Сколько той «убийце» лет-то было! Сама еще ребенок.

– Скажите, после переезда сюда вы встречались с Елизаветой Егоровой.

– Так вы ее подозреваете? Напрасно!

– Почему вы так уверены в этом? Детские обиды порою перерастают в ненависть уже взрослого человека. И тогда он начинает мстить. Мать Лизы сказала, что девушка не появлялась у нее больше трех месяцев. За это время она могла объехать пол-России. Вполне возможно, что Елизавета тоже обосновалась в Тарасове.

– Невозможно, – невозмутимо прервала меня Анастасия Павловна, – Лиза живет в Актобе. С моим сыном. Они уже несколько лет вполне счастливо женаты!

Я уставилась на Анастасию Павловну. Взгляд женщины потеплел.

– Да. Мой сын Костя и дочка Егоровых создали семью. Ничего плохого в этом нет. С их отцами произошло несчастье. Виновных в том пожаре нет. Судьба! Так почему бы их детям не пожениться?

– Лиза не говорила матери о своем замужестве? – спросила я, справившись с изумлением.

– А вы бы сказали? Сами видели: Надежда до сих пор ненавидит нашу семью. Она ни за что не примирится с мыслью, что сын ее врага стал мужем ее дочери.

Все это было, конечно, хорошо, но ниточка-то вновь грозила оборваться! С Лизаветой мне все равно необходимо встретиться. Хотя бы для того, чтобы убедиться в правдивости слов Анастасии Оськиной. Иногда внешне благополучные браки кажутся таковыми только родителям, мечтающим видеть своих детей счастливыми. Чтобы завершить разговор, я попросила дать мне адрес Кости. Анастасия Павловна порылась в ящике стола, выудила оттуда школьную тетрадь в клеточку и, вырвав листок, написала адрес сына. Прощаясь со мной, она попросила:

– Если вы поедете к Косте, пожалуйста, скажите ему о смерти сестры лично. Боюсь, у меня не получится. Ведь в том, что случилось с Алисой, только моя вина…

Я пообещала выполнить ее просьбу.

Глава 9

Подойдя к машине, я увидела дядю Сашу. Он мирно спал на заднем сиденье. Ожидание явно утомило его.

– Подъем, мой Санчо Панса, нас ждут великие дела! – громко продекламировала я.

Дядя Саша открыл глаза и, сладко потянувшись, вышел из машины.

– В какие края в этот раз мы направимся, мой бесстрашный Дон Кихот? – подхватил он шутку.

– В Актобе, дядя Саша, причем прямо сейчас!

– Какая нелегкая тебя туда несет?! Ты ведь уже с матерью девушки встретилась. Видел я, как вы обе в подъезд заходили. Или это не она была?

– Она, дядя Саша. Нужно еще брата девушки навестить. Женщина очень просила. – Я сделала вид, что мне лично это не так уж нужно.

– Вот ведь еще морока. Второй день на колесах, поесть толком не успеваем. Так нет – вези ее в город!

– Не ворчи, дядя Саша. Заводи мотор. Быстрее поедем – быстрее вернемся.

Заняв переднее сиденье, я принялась размышлять. Все мои попытки отыскать в прошлом Алисы некоего недруга, способного переступить через моральные нормы и расквитаться с девушкой, не дали результата. Поездка в Актобе к Константину, скорее, привычка доводить дело до конца, чем надежда обнаружить там виновных в смерти девушки. Если окажется, что Лиза действительно находится в Актобе, алиби ей обеспечено. Конечно, можно предположить, что девушка осуществила месть не своими руками. Такое возможно, но мне это казалось маловероятным. Наемник, даже если он и непрофессионал, не станет налаживать такие близкие отношения с жертвой. Светиться в офисе, чтобы его потом каждый второй опознать сумел?! Увольте! Да и причина смерти Алисы указывает скорее на сведение личных счетов, нежели на выполненный заказ. Можно предположить, что мать Лизы, Надежда, приложила руку к внезапной кончине Алисы. Но факты говорили против этой версии. Начнем с того, что Егорова в агентстве не работала. Это подтверждает отсутствие ее личного дела в кабинете кадровика Юрика. К тому же Надежду Алиса сразу узнала бы. А Лиза повзрослела, когда уже Алисы не было в родном городе. Ее внешность по сравнению с их детскими годами вполне могла претерпеть существенные изменения. Иной стиль, всевозможные аксессуары и косметика весьма способствуют. А Надежда так сильно измениться не могла бы. Если бы женщина в ее возрасте вздумала замаскироваться, надевая парики, неподходящую возрасту одежду, она скорее вызвала бы подозрения, нежели отвела бы их от своей персоны. В любом случае, если визит к Константину не даст результатов, нужно будет вернуться к Егоровой-старшей и побеседовать снова.

Думая обо всем этом, я не заметила, как мы въехали в черту города. Очнулась только тогда, когда по обеим сторонам дороги выстроились многоэтажки. В отличие от Жема, город Актобе был очень красивым. Мы ехали по улицам, и я не переставала удивляться его зданиям и всему остальному. Нурдаулет – место, сочетающее, казалось бы, несочетающиеся вещи, где торговый центр соседствует с мечетью. Памятник хану Абулхаиру. Хан был изображен на лихом коне. Дворец спорта и центральный стадион, знаменитый на всю страну. Красоты «Белого холма», что в переводе с казахского и означает слово Актобе, Мои восторги прервал дядя Саша:

– Красавица, адрес назови, а то так до ночи по городу можно кататься, достопримечательности рассматривать.

Я сказала, куда мне нужно, дядя Саша немного подумал и уверенно свернул на боковую улочку. Минут через двадцать прибыли по назначению. Двигаясь медленно вдоль домов, отыскали нужный номер. Оставив дядю Сашу в машине, я прошла к подъезду. Выяснив, какой этаж мне нужен, вызвала лифт. Поднялась на седьмой этаж, позвонила в звонок. Дверь открыл молодой мужчина.

– Константин Оськин? – спросила я.

– Да. Чем могу…

– Татьяна Иванова, – представилась я. – Меня прислала ваша мать, Анастасия Павловна Оськина. Могу я войти?

– Мама? С чего это вдруг? С ней все в порядке? – забеспокоился Константин.

– Анастасия Павловна в порядке, – успокоила я его, – у меня для вас другие новости. Так могу я войти? – проявила я настойчивость.

– Проходите. У нас, правда, не убрано… Мы визитеров не ждали, – предупредил меня Константин и крикнул в комнату: – Лизок, к нам гости. Выйди, пожалуйста.

В прихожую выпорхнуло неземное создание. Худенькая невысокая девушка, напоминавшая девочку-подростка, с ангельским личиком, нежным голоском, тоненькими пальчиками. Я пыталась представить, как это хрупкое создание таскает за волосы над могильной плитой отца свою бывшую подругу. И – не смогла! До того вид девушки, приветливо посмотревшей на меня, не сочетался с образом, который сложился у меня в голове из рассказов двух женщин.

– Добрый день, или, скорее, вечер, – защебетала Лиза, – у нас не прибрано, уж простите! Просто у нас с Костиком сегодня у обоих выходной. Представляете, в кои-то веки мы с мужем совпали, вот и бездельничаем, наслаждаемся выпавшей нам удачей.

Видимо, подумав вдруг о том, что именно я могу представить под словом «наслаждение», девушка смутилась и, покраснев, посчитала необходимым пояснить:

– Мы просто телевизор смотрим. По хозяйству делать ничего неохота.

Я понимающе кивнула. Мне предстоял нелегкий разговор, и надо было собраться с мыслями.

– Простите, чаю не предложите? Знаете ли, проголодалась с дороги. Если вам, конечно, это не трудно, – поспешно добавила я.

– Что вы, совсем не трудно! Проходите пока в комнату, располагайтесь.

За время этого обмена любезностями Костя успел распихать по шкафам вещи и застелить диван ярким шелковым пледом. Константин предложил мне кресло и опустился на диван. Лиза принесла чай и присоединилась к нам. Пора было озвучить цель своего визита, но я вдруг – неожиданно даже для себя – спросила, в упор глядя на Елизавету:

– Когда вы в последний раз виделись с Алисой Оськиной?

Елизавета поперхнулась, Константин выхватил у нее из рук чашку с горячим чаем, поспешно поставив ее на стол.

– В каком смысле? – тупо переспросила ангелоподобная Лиза.

– В самом прямом! – повторила я. – Когда вы в последний раз встречались с Алисой?

– Вы рехнулись? – подал голос Константин, – Алиса пропала без вести! Много лет тому назад. Я пытался ее найти, но – безрезультатно. А Лиза тут совсем ни при чем!

– Может статься, очень даже «при чем», – выделив интонацией слово «очень», я наблюдала за реакцией девушки.

Лиза сидела, как из-за угла пыльным мешком пристукнутая. Костя засуетился вокруг жены:

– Лизок, успокойся, все хорошо! Женщина уже уходит, – и он красноречиво указал мне глазами на дверь.

Я не двинулась с места. Более того, откинулась на спинку кресла и скрестила руки на груди, всем своим видом давая им понять, что так легко они от меня не отделаются.

– Татьяна… так вас, кажется, зовут? – обратился ко мне Константин – Вам лучше уйти. Ваши глупые вопросы травмируют мою супругу.

– Может быть, они травмируют ее по той причине, что Лиза знает о вашей сестре гораздо больше, чем вы предполагаете? – Я пошла ва-банк.

– Я ничего не знаю, – подала голос «травмированная» Лиза, – я не видела Алису с тех пор, как она покинула Жем. И ничего не слышала о ней!

– Когда вы вернулись из Тарасова? – спросила я.

– Из какого Тарасова?! – возмущенно перебил меня Константин. – Лиза никогда никуда не уезжала, чтобы иметь возможность оттуда вернуться.

– Это правда, – подтвердила слова мужа Елизавета, – я не любительница путешествий. Я даже профессию себе специально выбирала, чтобы дом не нужно было покидать надолго.

– Где и кем вы работаете?

– В цветочном центре, флористом.

– Где находится центр?

– На улице Летчика-космонавта Пацаева. Это центральный офис. Есть еще филиалы.

– Название центр имеет?

– Конечно. «Городской флористический центр «Грандвилль».

– Послушайте, – вызывающе повысил голос Константин, – или вы немедленно объясняете, что все это значит, или я вызываю полицию!

– В прошлую субботу в городе Тарасове, в здании рекламного агентства, прямо на своем рабочем месте, была убита секретарь агентства Алиса Харькова. Ее отравили плодами ядовитого растения, в народе именуемого красавка.

– А при чем тут мы? – уже догадавшись, что я скажу дальше, по инерции спросил Константин.

– Выяснилось, что Алиса Харькова и Алиса Оськина – одно лицо!

В комнате повисло молчание. Хозяева пытались осмыслить эту новость.

– Алиса умерла, – тихо произнесла Лиза. – Как ужасно умереть вот так, вдали от дома, среди чужих людей… Мы так и не успели с ней помириться.

И девушка заплакала. Муж бросился ее утешать. Я ждала. Наконец хозяева вспомнили о моем существовании.

– Вы думаете, что Лиза причастна к смерти моей сестры? Из-за детских угроз? – то ли спрашивая, то ли утверждая, произнес Константин. – Но это невозможно! Лиза никуда не отлучалась. Это легко проверить. И потом, мы же искали Алису. Делали официальный запрос в Федеральную службу. Этому тоже легко найти подтверждение. Стала бы Лиза пытаться отыскать Алису с помощью властей, если бы вынашивала планы мести? Подумайте сами, такое поведение лишено всякой логики!

– Факт остается фактом. Девушку убил человек, хорошо осведомленный о ее прошлом. И этому тоже есть множество подтверждений.

– Но ведь это может быть кто-то другой! Мало ли в Жеме живет людей, посвященных в трагические подробности жизни нашей семьи? Жем – маленький городок. Там все друг друга знают.

– И у каждого из них были причины мстить Алисе? – Я не сдержала сарказма.

Константин покачал головой, но вслух сказал:

– Тем не менее вам придется поискать другого козла отпущения. Проверьте то, что мы вам сообщили. У Лизы, что называется, железное алиби.

Я поняла, что нужно уходить. Ниточка оборвалась. Придется тебе, Танюша, постараться и отыскать другую… Я поднялась, хозяева последовали моему примеру. Неловко потоптавшись на месте, мы втроем двинулись в прихожую. По пути мне на глаза попалась свадебная фотография молодых в резной самодельной рамке. «Как у Алисы!» – мелькнуло у меня в голове.

– Красивая фотография, – задержавшись у портрета, сказала я. – И рамка оригинальная. Где-то я уже видела такую…

– Отец сам сделал эту рамку. Одну – для меня, другую – для сестры, – пояснил Константин.

– Как странно, – задумчиво произнесла Лиза, – совсем недавно я уже слышала точно такую же фразу. Только не могу вспомнить, кто ее произнес… Дежавю!

Мои инстинкты заработали в полную силу. Я почувствовала, что наступил ключевой момент. Главное, не упустить удачу!

– Лиза, мне необходимо знать, кто и когда произнес фразу, показавшуюся вам знакомой. Это очень важно, поверьте!

Лиза задумалась, вспоминая. Мы с Константином нетерпеливо ждали.

– Вспомнила, – радостно сообщила девушка, – я вспомнила, когда слышала эту фразу про рамку.

И Лиза поведала мне о событиях не столь отдаленных, которые сразу расставили все по местам в этом деле. Я, наконец, поняла, кто именно был виновником смерти Алисы! И как же я раньше об этом не догадалась?! Столько фактов говорили о правильности моей догадки! Теперь нельзя терять ни минуты, иначе преступник может запаниковать и скрыться. Спешно попрощавшись с хозяевами, я на всех парах понеслась к машине.

Дядя Саша снова дремал. Растолкав его, я заявила, что мне срочно нужно попасть в Тарасов. Не теряя ни минуты.

– А как же твои вещи? – напомнил мне дядя Саша. – За ними заехать придется.

– Нет времени, дядя Саша. Каждая минута дорога. Вещи ты мне потом посылкой вышлешь. Поехали!

– Беда с тобой, Татьяна! И что только у тебя в голове творится? – проворчал он, заводя мотор.

А в голове у меня уже зрел план действий. Дорога предстояла дальняя, времени на обдумывание – предостаточно, чем я и занялась. Так… Сейчас около четырех дня. До Тарасова, если ехать с хорошей скоростью, примерно часов двенадцать-тринадцать. Значит, в город я попаду рано утром. В это время обычно все еще дома, последними минутками сна наслаждаются. И тот, на кого я охочусь, тоже. Застану его тепленьким, прямо в постели. Отлично! У него меньше останется времени, чтобы сообразить, что игра проиграна.

Где-то на полпути к Тарасову зазвонил мой мобильный. Я посмотрела на экран. Баба Дуся! Неужели я просчиталась и с Морковкиной стряслась настоящая беда? Мне казалось, что журналистка в безопасности. Телефон ее в полиции, а больше Стелла ничем интереса у убийцы вызвать не могла.

– Слушаю, – ответила я.

Баба Дуся, как выяснилось, звонила по важному поводу. Старушка решила проявить рвение, записавшись на все ночные дежурства. До сегодняшнего вечера ничего особенного не происходило. А утром журналистка окончательно пришла в себя. Начала есть самостоятельно, общаться с врачами. Даже с бабой Дусей немного поболтала. Приятную новость по просьбе главврача сообщили двум мужчинам: Вагапову и Лисицкому. Оба приезжали в больницу, беспокоились о состоянии Морковкиной. И вот сегодня поздним вечером, когда все врачи давно разошлись по домам, в приемный покой заявилась девица и потребовала пустить ее к пациентке Морковкиной. По всей видимости, посетительница надеялась, что уставшие за долгий трудовой день санитарки не станут чинить ей особых препятствий. Просто поленятся это сделать. На ее беду, баба Дуся уже успела заступить на свой пост возле приемного покоя. Она принялась с пристрастием допрашивать девицу: кем, мол, приходишься, какова цель визита, есть ли разрешение главврача? Девица отвечала уклончиво. Сказала, сестра она Стеллы, а имя свое назвать отказалась. Сообщила, что принесла личные вещи больной, а никакого пакета в руках у нее не было. Заявила, что разрешение главврача имеется, а когда баба Дуся предложила пригласить врача в приемный покой, якобы для того, чтобы он сопроводил девицу в палату, начала отнекиваться. А уж когда баба Дуся притворилась, что якобы лично отправится на поиски врача, девица и вовсе исчезла. Вот так – взяла и просто удрала. Только пятки засверкали. А еще баба Дуся сообщила, что девица эта была одета престранно. Пепельного цвета парик, большие солнцезащитные очки – это в вечернюю-то мглу, и длинное, черное драповое пальто.

Конечно же, пальто! Я взяла с бабы Дуси слово, что до моего возвращения она глаз с Морковкиной не спустит, посулив ей за старания сумму в пять раз превышающую уже полученную ею ранее мзду. Баба Дуся заметно оживилась и вновь заверила меня в своей преданности делу спасения людей в целом и больничным порядкам в частности.

* * *

До Тарасова мы добирались дольше, чем я предполагала. Ночью начал накрапывать дождь, а под утро на дорогу опустился туман. Ехать быстро стало опасно, и дядя Саша снизил скорость. В итоге, когда я оказалась на пороге квартиры номер восемь по улице Степной, стрелки часов показывали десять утра. Дверь открыл заспанный Денис – собственной персоной. Он воззрился на меня, вытаращив от изумления глаза.

– У меня рога выросли или ты настолько рад меня видеть? – саркастически произнесла я.

Отодвинув Дениса с прохода, я прошла в кухню. Денис – следом. На его лице теперь читалось понимание.

– Она в офисе? – задала я вопрос, не уточняя, кого имею в виду.

Денис кивнул.

– Добилась, чего хотела?

Снова кивок.

– Будешь молчать или поделишься подробностями?

– Докопалась-таки до сути, – беззлобно произнес Денис, – я говорил ей, что рано или поздно ты все равно узнаешь правду. Только она самонадеянная очень. Всех, кроме себя, дураками считает!

– Что же ты с ней жил, с такой гадкой? – Я почувствовала, как в душе моей вскипает обида за всех обманутых женщин.

Вот ведь козел! В ресторан водил, в любви клялся, а сам в это время за моей спиной преступнице помогал!

– Любовь зла. Сначала она совсем другая была. Мягкой, покладистой. Во всем мне угодить старалась. А потом, как на работу устроилась, будто подменили ее. Только убивать она не собиралась, случайно это вышло. Кто же знал про аллергию.

– Это вы в суде объяснять будете, – зло сказала я.

– Почему – мы? – испугался Денис. – Я в этом деле не замешан!

– Еще как замешан! По самые помидоры! И выпутаться из этой истории у тебя ни одного шанса нет.

– Да что я-то сделал?! Я всего лишь следил за Лисицким – по ее просьбе. Она боялась, что шеф мог что-то заподозрить. Я просто следил, не поедет ли тот в полицию. Вот и все!

– А про Морковкину кто ей рассказал? По чьей вине ей голову проломили?!

– Так я же не знал, что она задумает такое! Я только сказал ей, что она могла попасть в кадр… Ругал за неосторожность. Зачем она к дому Лисицкого пошла?!

– О том, что Морковкина пользовалась фотоаппаратом, ты ей сообщил по телефону?

– Да. Раньше – не получилось. У меня ночное дежурство было. Когда домой вернулся, ее уже не было. Пришлось позвонить… Она в тот момент на кладбище была, на похоронах, чтобы подозрений не вызвать. Шипела на меня в трубку. Сказала, что ты на похороны заявилась. Потребовала выведать, что тебе известно.

– И ты поспешил выполнить ее приказание, – в моем голосе прозвучала горечь.

– Я хотел сказать ей после встречи, что тебе все известно. Хотел, чтобы она испугалась разоблачения и уехала. Далеко и навсегда!

– Вины с тебя это не снимает. Факт преступления ты от органов скрыл, заметать следы преступнице – помогал. На пятерик потянет!

– Что же мне теперь делать?! – беспомощно прошептал Денис.

– Идти сдаваться властям. За чистосердечное тебе срок скостят.

Он судорожно кивнул.

Перед тем как уйти, я на всякий случай уточнила:

– Сейчас она в офисе?

Денис понуро махнул рукой – да, мол, там она. Мысли его были заняты собственными проблемами. Судьба некогда любимой девушки его теперь нисколько не волновала.

* * *

На мое счастье, охранник агентства узнал меня. Я прошептала ему на ухо несколько слов, и он, понятливо кивнув, беспрепятственно пропустил меня в офис. Путь к отступлению моей красавице был отрезан. Довольная этим обстоятельством, я поднялась на восьмой этаж.

Дойдя до кабинета Лисицкого, я открыла дверь в приемную. Она восседала на месте секретарши, уверенная в своей безнаказанности. Похоже, красавица, тебя ждет неприятный сюрприз!

– Лисицкий на месте? – вежливо поинтересовалась я.

Преступница кивнула. Сказав, что докладывать обо мне не надо, я без стука открыла дверь и быстро прошла в кабинет. Лисицкий встретил меня радостным возгласом:

– Татьяна Александровна, рад вас видеть. Как продвигается расследование?

– Есть определенные сдвиги, господин Лисицкий. А вы, я вижу, секретаршей обзавелись?

– Повезло, знаете ли. Долго искать не пришлось.

– Может быть, вы попросите новую секретаршу подать нам ваш фирменный кофе?

– С удовольствием, – Лисицкий нажал кнопку селектора. – Риночка, приготовьте кофе для меня и моей гостьи.

Спустя короткое время перед моими глазами предстала Виорина Подольская, недавняя уборщица, ныне – секретарша шефа преуспевающей фирмы. В руках она держала поднос, на котором красовался кофейный сервиз.

– Спасибо, Риночка, вы свободны, – отпустил секретаршу Лисицкий.

– Может, Риночка присоединится к нам? Попьет кофейку? Послушает занимательную историю? – остановила я девушку.

Лисицкий удивленно посмотрел на меня, но возражать не стал.

– Присоединяйтесь, Риночка, – дал он добро на мое предложение.

Выражение лица девушки не изменилось, хотя я знала, как тяжело ей это дается.

– Схожу принесу еще один прибор, – произнесла она совершенно спокойно.

Я поразилась выдержке Подольской. Под твоими ногами, красавица, земля горит, а ты мило улыбаешься! Девушка вышла в приемную.

– Дверь можете не закрывать, – крикнула я ей вдогонку, – и бежать не советую, внизу вас уже ждет наряд полиции!

В первую минуту из приемной не донеслось ни звука, потом я услышала дребезжание оконной рамы. Я бросилась в приемную. Лисицкий за мной. Единственное окно было открыто, тюль трепало ветером. Выглянув из окна, я увидела, что Подольская стоит на узком выступе, огибающем здание, и пытается добраться до пожарной лестницы, спускающейся до первого этажа.

– Перестань дурить, Рина! Тебе все равно деваться некуда, – крикнула я в открытое окно. – Давай руку. Выступ мокрый. Ты же разобьешься!

– Я в тюрьму не сяду! Убирайся, откуда пришла! – крикнула в ответ девушка и продолжила движение.

До заветных ступеней оставались считаные сантиметры. Я повернулась к Лисицкому и скомандовала:

– Быстро! Звоните охране. Пусть мчатся к пожарной лестнице. Нельзя дать ей уйти!

Лисицкий, не задавая мне ни единого вопроса, бросился к селектору. Я вновь высунулась в окно. Краем уха я слышала, как шеф дает четкие указания охране. А Подольская тем временем почти добралась до лестницы. Еще пара шагов, и она окажется у цели. Надеясь, что охрана сработает оперативно, я прекратила попытки заставить вернуться девушку в приемную. Теперь добраться до лестницы было для нее более безопасно, нежели идти по карнизу обратно. Еще шаг, Подольская потянулась к перилам лестницы, но раздался крик:

– Вон она, шеф. Я вижу ее.

От неожиданности рука девушки дрогнула, и она потеряла равновесие. Несколько секунд Подольская балансировала на краю выступа, пытаясь обрести под ногами опору, но выступ оказался слишком скользким. Ноги девушки соскользнули, и она с диким криком полетела вниз.

– Ну, вот и все, – устало произнесла я, – дело закрыто…

Не закрывая окна, я медленно вернулась в кабинет.

Эпилог

Через несколько часов я сидела в своей уютной квартире, попивала ароматный кофе и описывала подробности раскрытого мною дела благодарной аудитории, которую составляли моя неугомонная приятельница Ленка и лейтенант Петров. Причем Ленку интересовали не столько подробности расследования, сколько персона лейтенанта. Она то и дело вскакивала, чтобы подлить ему кофе или подать кусок торта, принесенного Петровым. В общем, моя подружка оказывала Петрову явные знаки внимания. Петров смущался, как барышня, но от Ленкиной заботы о нем отказываться не спешил. Я же наблюдала эту картину с чувством превосходства, как любящая мать наблюдает за безобидными шалостями малолетних детей. И, в сущности, я тоже получала удовольствие от этой мирной возни. После стольких дней, проведенных мною в разъездах, погонях за призраками, в поисках преступника, приятно было находиться в обществе обычных, ничем в криминальном не примечательных людей. Попутно с ухаживанием за лейтенантом Ленка умудрилась задать мне массу вопросов.

– Откуда эта Рина взялась? И за что она отправила к праотцам Алису? – спрашивала Ленка.

Я охотно удовлетворила ее любопытство.

Виорина Подольская тоже жила в гарнизонном городке. Училась с Лизой Егоровой в параллельных классах. Правда, звали ее тогда иначе: Клавдией Усатовой. Девица уже и в те годы отличалась непомерными амбициями и скверным характером. В городке никто не хотел с ней дружить, и ей подруги были без надобности. Однако время от времени она – в личных целях – прибегала к Лизе и просила: то тетрадь ей пусть Лиза даст, то коньки на каток сходить, то пусть денег одолжит. Лиза была доброй девочкой и не могла отказывать Клавке, хоть и понимала, что она беззастенчиво пользуется ее добротой. Потом девочки подросли, разъехались учиться в разные места. Связь их прервалась, Лиза этому была только рада.

А недавно судьба случайно вновь свела девушек. К тому времени Клавка превратилась в Виорину, а Лиза поменяла фамилию Егорова на Оськину. Посвящать в секрет преображения своего имени Виорина Лизу не стала. Для Лизаветы она так и осталась Клавкой Усатовой. А вот Лиза замужеством своим похвасталась. И заодно поинтересовалась, какими судьбами Клавку в их края занесло. В Актобе Виорина оказалась проездом. Собиралась посетить родителей, выпросить у них деньжат. До поезда, отправлявшегося в Жем, была масса времени, и девушка решила прошвырнуться по магазинам. Там-то они с Лизой и встретились. Со своей обычной беспардонностью Подольская напросилась к Лизе в гости, посчитав, что будет куда удобнее и приятнее посидеть в квартире у старой знакомой, чем мотаться от прилавка к прилавку или ждать на вокзале прибытия поезда.

Во время этого визита в голову амбициозной, не обремененной моральными принципами девушки созрел гениальный, по ее мнению, план. Виорина уже проживала в Тарасове, удачно запудрив голову Денису. Она располагала хоть и не своим, но комфортабельным жильем, временной регистрацией, устроилась на работу в рекламное агентство «Фибиус». Правда, всего лишь уборщицей, но задерживаться на этой должности она не собиралась. Ее расчет был на то, что немолодой, по ее понятиям, шеф обязательно обратит внимание на такую эффектную особу! А уж она, Виорина, сумеет воспользоваться ситуацией. Расчет девушки не оправдался. Шеф не обращал на новую уборщицу никакого внимания. Она злилась, но поделать ничего не могла. Естественно, она частенько бывала и в кабинете шефа, и в приемной. «Задавака»-секретарша тоже Виорину в упор не видела… Оказавшись в Лизиной квартире, Рина обратила внимание на оригинальную рамку для фотографии. Память услужливо подсказала – предмет этот ей смутно знаком. Случайно заговорив об этом вслух, Рина, сама того не зная, совершила роковую ошибку, последствия которой определили все дальнейшее.

– Когда Рина узнала, что вторая такая же рамка принадлежит сестре Кости Оськина, она смекнула, кто такая на самом деле Алиса Харькова. С Лизой своим открытием Рина не поделилась. Наскоро попрощавшись, Рина ушла. Все это поведала мне Лиза, когда я, как и Рина, заинтересовалась рамкой, – пояснила я.

Ленка только охала и ахала. Лейтенант Петров вел себя более сдержанно. Он спросил:

– Рина решила убить Алису, чтобы занять ее место секретарши?

– Не так… кровожадно все планировалось! Подольская хотела всего-навсего запугать Алису, чтобы та сбежала подальше из города. Она была в курсе того, как нервно Алиса реагировала на события прошлого… Алиса самоустранится, шеф будет вынужден искать Алисе замену, тут на сцене и появится Рина, умная и красивая! Как, впрочем, и получилось в итоге. Смерть Алисы – трагическая случайность. Как и говорил Денис, Подольская не могла знать о том, что Алиса страдала аллергией на все пасленовые. Услышав от Алисы, что она собирается покинуть город, Рина захотела закрепить эффект. За короткий срок она сумела втереться в доверие к обычно необщительной Алисе. Ей ничего не стоило предложить секретарше пакетик с ядовитой травой под видом сильного успокоительного средства.

– А об этом ты откуда узнала? – полюбопытствовала Ленка.

– Денис рассказал, – ответил за меня лейтенант, – он, как только Татьяна Александровна ушла, тут же в отдел прибежал. Явка с повинной, говорит, поможет мне срок скостить.

Я улыбнулась, вспомнив свои последние слова, сказанные мною Денису.

– А как Рина все прочие трюки проделывала? Не боялась, что застукают? – не унималась Ленка.

– Чего ей бояться? Она уборщица. В любом конце офиса появиться может в любой момент. Никто и внимания не обратит. Кстати, догадаться о том, кто из принятых недавно девушек и есть убийца, мне помог Лисицкий.

– Каким образом? – заинтересовался Петров.

– Мозаика начала складываться – одно звено к другому – после того, как Лиза рассказала о их недавней визитерше. Фамилию новую девушка скрыла, а вот про то, что живет в Тарасове, проболталась. И тут в моей памяти всплыла фраза Лисицкого, когда он сетовал на то, что новая – заметьте, именно новая уборщица! – постоянно крутилась у него под ногами. И доступ в кабинет Лисицкого у нее был, и фото Алисы со стола взять и подсунуть его шефу у нее имелись возможности. Могла потом Рина спокойно войти в приемную и унести пакетик из-под отравы. Другие сотрудницы своими частыми посещениями директорских апартаментов непременно вызвали бы подозрения.

Только Денис в этот стройный ряд фактов никак не укладывался. Пришлось мне немного попытать Елизавету. И Лиза вспомнила, что, хвастаясь, Подольская показала ей фотографию своего гражданского мужа. На фото Денис был снят на фоне своей машины: темно-лиловой «Ауди». Еще один кусочек мозаики встал на место. Разговор с бабой Дусей еще больше укрепил меня в верности моих взглядов. Девушка в черном пальто как нельзя лучше вписывалась в ход событий. Увидев меня на кладбище, Рина занервничала, а тут еще некстати Денис позвонил. Спрятаться-то, чтобы на звонок ответить, Рина догадалась, а вот незамеченной остаться – это у нее не получилось. Если бы не глупое поведение Морковкиной, задачка решилась бы намного раньше. Своим поведением Стелла мало того что мне помешала, так еще и на себя беду накликала. Рина, естественно, заметила, как мы шептались, и решила, что Морковкина собирается передать мне информацию о ней – или фото. Ведь Денис уже предупредил – ее сфотографировали. Тогда она приняла решение: напасть на Морковкину после похорон и отобрать у нее телефон.

– Кстати, нашлись свидетели покушения на журналистку, – подтвердил мои догадки лейтенант. – Мужчина из соседнего дома видел из окна, как девушка в черном пальто, подобрав кирпич, быстро вошла в подъезд дома следом за журналисткой. Описание девушки полностью совпадает с приметами Подольской.

– Как там, кстати, чувствует себя Стелла? – Ленка задала вопрос лейтенанту, а ответила ей я:

– Доморощенный следователь в лице Стеллы Морковкиной пребывает в добром здравии. Она на седьмом небе от счастья! Редактор утвердил ее кандидатуру на место постоянного обозревателя криминальных новостей. И баба Дуся довольна. И деньжат подзаработала, и на первых полосах местных газет она будет фигурировать – это ей Стелла гарантировала. Кстати, я выяснила, почему Стелла не хочет избавиться от своей смешной огородной фамилии! Оказывается, муж поставил журналистке условие: меняешь фамилию – меняешь и профессию. Мужа Стелла любит беззаветно, но и профессию свою обожает не меньше. Вот и приходится ей людей смешить, представляясь таким нелепым сочетанием – красивого имени и забавной фамилии.

– Слушайте, – вдруг вскрикнула Ленка, вспомнив подробности моего рассказа, – а кто же записку написал? Кто этот загадочный «К»?

– Все та же Риночка! Сунула записку под «дворник» машины Алисы. Записка – это тоже только трюк… для запугивания. И больше ничего.

– А ты-то голову ломала! – посочувствовала мне Ленка.

– Меня больше интересует тот разговор за закрытой дверью в офисе. Теперь понятно, что с Катей ругалась Рина. А чего она от нее хотела? – спросил Петров.

– Да просто у Риночки нашей терпения не имелось ни капли! Алиса еще умереть не успела, а Рина уже порог директорский обивает, на глаза ему лезет. А шефу просто не до нее было! Тогда она и пошла на крайние меры. Начала доставать любовницу Лисицкого. Угрожать принялась. Мол, или ты настоишь на том, чтобы шеф меня в секретарши перевел, или все про ваши шашни жене Лисицкого доложу, так Рина заявила.

– И Катя поддалась на уговоры?

– Не совсем. Лисицкого она обманывать не стала. Рассказала ему все, как есть. А уж он сам решение принял. Посчитал за лучшее не связываться с Риной. Думал потерпеть какое-то время, а там – видно будет.

– Бывают же такие люди беспринципные! На всех им наплевать. – Ленка аж ногой топнула от возмущения.

– Весь парадокс в том, что некоторые люди не желают действовать законными методами. Даже в тех случаях, когда в незаконных вовсе нет необходимости. А знаете, как с итальянского переводится белладонна? – спросила я их и, не дожидаясь ответа, сообщила: – Красивая женщина! Ирония судьбы: молодую красивую женщину погубила «красивая женщина»…

Примечания

1

«Дольче вита» – сладкая жизнь (итал.).

Content

Марина Серова
Женщина-загадка

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Эпилог

Примечания