Марина Серова

Дверь в темную комнату

Глава 1

Началась вся эта история с неожиданного решения – а почему бы мне не махнуть в Зеленоград? Нет, у меня нет в этом городе никаких родственников. И никто из закадычных друзей меня не приглашал провести денек-другой в их компании, побродить по улочкам и проспектам старого города. В чужой, незнакомый город меня гнала обычная блажь и серые тарасовские будни: за окном – унылая осень, в работе – затишье…

И, так как я не привыкла откладывать задуманное в дальний ящик, то тут же кинулась к шкафу, вытянула из него чемодан и самозабвенно начала паковать вещи.

– Женечка, куда это ты собралась? – тут же появилась на пороге комнаты тетушка Мила – моя единственная родственница и хороший друг, к которой я привязана всей душой. С тетушкой мы живем в одной квартире с тех пор, как погиб мой отец и я после долгих мытарств по миру – в поисках заработка нелегким трудом телохранителя и снайпера – наконец-то решила осесть в Тарасове.

– В Зеленоград, – с энтузиазмом закидывая вещи из шкафа в распахнутый чемодан, сообщила я.

– Кто-то пригласил тебя туда погостить? – В глазах моей родственницы загорелся неподдельный интерес – она вошла в комнату и в порядке помощи сложила одну из моих рубашек, которую я небрежно кинула в чемодан следом за джинсами.

– Нет, – мотнула я головой, отворачиваясь к шкафу и выуживая оттуда очередную порцию вещей.

– Решила с кем-то из знакомых посетить новый для тебя город? – дала мне еще один шанс тетушка.

– Нет, – сказала я – и тут же пожалела об этом, поняв, какую ошибку совершила, но было уже поздно.

– Тогда с кем? – подступила ко мне дорогая тетушка.

Я вздохнула – так и знала, что этим все закончится! «Врать надо было получше, Женя, – запоздало подумала я. – ВРА-АТЬ!»

Моя неустроенная личная жизнь была давним наболевшим вопросом и главным камнем преткновения в моем, в общем-то, мирном и вполне дружелюбном сосуществовании с дорогой родственницей на общих квадратных метрах.

– Одна. – Я не оборачивалась и с особым старанием распихивала по углам чемодана уже совершенно лишние вещи. Мне не хотелось смотреть на тетушку, я слишком хорошо знала гримасу досады и разочарования, которая сейчас искривила ее лицо.

– Опять одна, – с особыми драматическими нотками в голосе протянула дорогая родственница.

– Развеюсь, отдохну, – проговорила я заготовленные фразы, старательно не замечая тяжелых вздохов у себя за спиной.

– Ох, Женя, Женя. – Драматические нотки плавно перетекли в трагический лиризм. Но я все еще сдерживалась и игнорировала тетушкины стенания. – Я бы на твоем месте… – завела она старую песню.

«Уже давно взялась за ум, одумалась бы, остепенилась и…» – мысленно повторяла я за тетей, опережая ее на пару фраз. Эти слова я давно выучила наизусть – так часто мне приходилось их слышать в последнее время.

– …и нашла себе достойного мужчину, – договорила тетушка Мила сакральную фразу, точно повторив ход моих мыслей.

– Бинго! – ребячески махнула я рукой.

– Что? – не поняла меня тетушка. – Тебе еще весело?! Между прочим, я говорю тебе совершенно серьезные вещи, – оскорбилась моя родственница.

– Тетя, давай я сама как-нибудь разберусь, а? – дружелюбно произнесла я. Я наконец-то оставила в покое чемодан, обернулась к родственнице и открыто улыбнулась ей. Мне очень не хотелось уезжать из дома под ее осуждающим взглядом в спину.

– Тебе уже двадцать семь лет. Я бы на твоем месте не разбиралась, а действовала, и уже давно, – ударила по самому больному тетя Мила.

Я нахмурилась, но виду не подала, только вновь отвернулась к своим котомкам, в сотый раз проверяя: на месте ли паспорт, права, бумажник…

– А всему виной – твоя работа, – неслась дальше тетушка.

Я перестала ее слушать.

– Целыми днями ты занята неизвестно чем! Ну, разве это дело – охранять бизнесменов и их набалованных жен? Пора бросать эти глупости! Вот тогда все и наладится…

– Позволь, я сама разберусь в том, когда и что мне налаживать, – резко оборвала я ее.

Тетушка поджала губы, покачала головой.

– Делай как знаешь. Тебе виднее, – сухо произнесла она и вышла из комнаты.

Я посмотрела на закрывшуюся дверь, зло выругалась, швырнула очередную кофту мимо чемодана, шлепнулась на кровать, запустила пальцы в волосы и взъерошила их. И кто меня тянул за язык?

Тетушка больше не заглянула ко мне, предоставив мне возможность спокойно собраться дальше. И только когда я вытащила чемодан в коридор и присела на телефонный столик, шнуруя кроссовки, она выглянула из своей комнаты, чтобы пожелать мне удачной дороги. Так что из Тарасова я уезжала вздернутая и злая – с горьким послевкусием из-за разговора с тетей Милой. И я долго гнала авто, до упора вдавливая педаль газа, сначала по пустым проулкам промозглого, засыпанного ржавой листвой города, затем выскочила на трассу – серую, туманную, – как будто не рассвет был, а поздний вечер. На лобовое стекло упали первые крупные капли дождя, потом по крыше застучал дождь, а еще через полчаса мой «Фольк» оказался в самом эпицентре ливня. Стрелка спидометра зашкаливала за отметку «сто двадцать», дворники монотонно скребли по стеклам. Машина то и дело «ухалась» в лужи, сгребая брюхом щебенку с дороги. Изредка мимо меня проносились на бешеной скорости встречные авто, рассекая потоки дождя так, что брызги долетали до моего стекла. В любое другое время я бы непременно прокляла погоду и свое решение и, скорее всего, давно бы повернула обратно. Но я не думала о дожде! И то, что я несусь по трассе, нарушая все скоростные режимы, меня тоже не заботило. Этим ненастным утром меня огорчало нечто совершенно другое… В голову лезли так старательно запрятанные мною подальше и – совершенно некстати – растревоженные мысли. А что, если тетя Мила права? Может, и в самом деле… В самом деле, стоит задуматься, пересмотреть свои взгляды на жизнь. Что-то изменить в себе. Начать иначе относиться к людям. Без иронии, сарказма. Стать добрее, что ли? Сменить профессию, в конце концов!

«Стоп, Евгения Максимовна! – одернула я саму себя. – Куда это вас несет?»

Я отчаянно трясу головой, дотягиваюсь до бардачка, удерживая руль одной рукой, выуживаю пачку «Парламента». Зажимаю сигарету в зубах, прикуриваю. Прибавляю громкость магнитолы. Откидываюсь на спинку сиденья. Мне отчаянно хочется выбить из головы все эти мысли – децибелами музыки, сигаретным дымом, чем угодно! Но уже через несколько минут я вновь ловлю себя на том, что мысленно возвращаюсь к утреннему разговору с тетушкой.

Ну вот – что? Что у меня есть к моим двадцати семи годам? Чужие проблемы, неустроенная личная жизнь, выходные в одиночестве. Я не думала об этом в двадцать лет, мне казалось это ерундой в двадцать два, я даже не замечала ничего особенно в подобном положении вещей, когда мне стукнуло двадцать пять. И вот вдруг – этот чертов разговор! Быстро, без остановок я мчалась по трассе – со стороны это могло сойти за самое настоящее бегство. Меня гнало и подстегивало чувство злости и досады – на тетю Милу, на свою незадавшуюся судьбу. На себя!

Сигаретный дым, тяжелые напевы «Океан Эльзы» и мысли-мысли-мысли были моими спутниками еще в ближайшие несколько часов. За это время я успела проехать Павловск и промчалась мимо какой-то крохотной деревеньки, а погода так и не изменилась – дождь упрямо сопровождал меня на всем пути из Тарасова. Дождь как из ведра лил и лил. Слякотный, серенький дождь цедил и шумел в моей душе…

Электронные часы показывали тринадцать ноль-ноль – семь часов пути, без отдыха и единой чашки кофе. До Зеленограда еще ехать и ехать! А радиоприемник монотонно бубнил новости: про крушение самолета где-то на Филиппинах, про выборы в Самойловске, про погоду – дождливую и ненастную на всей северной территории Заречья в течение ближайшей недели; всем автомобилистам советовали соблюдать осторожность и… Я не дослушала, переключила радиоприемник на другую волну, поудобнее перехватила руль. «Фольк» со всего разгона ухнул в очередную выбоину, ртутно-желтые столбы света от фар полоснули далеко вперед и на секунду выхватили из серой непогоды и темноты какую-то непонятную фигуру на горизонте. Я чуть прибавила скорость, внимательнее всмотрелась в темноту. В колеблющемся свете фар то появлялась, то исчезала фигура – где-то далеко впереди меня брел по обочине человек. И чем больше сокращалось расстояние между нами, тем отчетливее я видела его фигуру – высокую, ссутулившуюся, в длинном пальто. Мужчина тщетно пытался спастись от дождя под зонтом. Какая нелегкая занесла его на эту безлюдную трассу? Что он делает здесь один… без машины?

А человек медленно брел вперед, не замечая ничего вокруг. Даже когда моя машина оказалась в нескольких метрах от него, он не обернулся и не попытался тормознуть мой «Фольк». «Он либо отчаявшийся путник, либо сумасшедший», – решила я, сбавляя скорость.

И не то чтобы мысли о моей неустроенной личной жизни, а лишь отчаянное желание скоротать тоскливое время пути, когда сигареты уже не спасали, заставили меня притормозить машину точно напротив одиноко бредущего под дождем человека. Я приспустила стекло:

– Садитесь. Подвезу! – Мне приходилось кричать, чтобы как-то перекрыть шум дождя.

Я не видела лица путника – на уровне моих глаз были только его ссутулившиеся плечи, обтянутые тканью черного пальто, теплый шарф, намотанный на шею, и квадратный подбородок. Мне показалось, что несколько секунд мужчина колебался, прежде чем принять мое предложение. Но потом он словно быстро что-то решил сам с собой: закрыл зонт, ловко подхватил полы пальто и забрался в салон.

– Какая удача, что я вас встретил. – На секунду вспыхнувший от открытой двери в салоне свет погас, но, кажется, мой новый знакомый улыбнулся мне. Он быстро закинул на задние сиденья зонт и развернулся ко мне.

Мужчина впустил в салон холод и запах дождя. Я машинально вывернула ручку обогрева авто.

– Я уж думал, совсем пропаду на этой треклятой трассе. – Он говорил это и улыбался. – Моя машина сломалась пару километров назад, сотовый разряжен, а до ближайшего населенного пункта еще километров десять, не меньше. Кстати, я забыл представиться. Павел Крымов. – И мужчина протянул мне руку.

– Женя. – Я вложила пальцы в широкую ладонь своего нового знакомого и впервые смогла рассмотреть его как следует. Если сделать скидку на трехдневную щетину, уставший вид и помятое пальто, передо мной был вполне симпатичный мужчина лет тридцати. Высокий брюнет с серыми глазами и заразительной улыбкой. Я поймала себя на том, что слишком уж пристально рассматриваю совершенно незнакомого человека, мысленно чертыхнулась и поспешила перевести взгляд на дорогу.

– Женечка, даже не представляете, как я рад, что вы вытащили меня из этой передряги! Я уж и не надеялся… Оказаться на безлюдной трассе в такую погоду – сомнительное приключение. Кстати, а вам в какую сторону?

– В Зеленоград. – Я бросила косой взгляд на случайного спутника, который сидел вполоборота ко мне и, не переставая, что-то болтал и так и сыпал лучезарными улыбками.

– Какое прекрасное совпадение! Мне в ту же сторону.

– Ехали в город? – Еще один косой взгляд…

– М-м-м… Меня ждут дела в пригороде Зеленограда, – после некоторой заминки отозвался Павел. – Нужно передать парочку документов в одну подрядную организацию. А потом уже в город.

– Вы работаете в строительной компании?

– Д-да, – с некоторым напряжением отозвался Павел, – коммерческий директор. Еду из Павловска, чтобы передать сметы подрядчикам, а затем у меня дела в Зеленограде. А вы в командировку или отдохнуть?

– Решила на пару дней сбежать из своего родного города. – Я постаралась произнести это как можно более непринужденно, но вышло плохо. И улыбка, кажется, у меня была кривой. Черт! – Сняла номер в «Реванше» на несколько дней.

– Бывает, – понимающе кивнул Павел.

– Знаете ли, все надоело – работа… дом… – Мне неожиданно захотелось выговориться хоть перед кем-то, рассказать о всех своих наболевших проблемах. – Хочется просто бродить по улочкам старого города, загребать ботинками осеннюю листву, сидеть в уличных кафе и пить горячий чай с имбирем…

– Женечка, вы так заманчиво об этом рассказываете. – Павел с интересом взглянул на меня. – У меня даже промелькнула мысль послать куда подальше свою работу и… – Он не договорил. – А вы, должно быть, любите путешествовать одна?

– Случается, – уклончиво ответила я.

– А я, знаете ли, в этом плане тоже одинокий волк.

– Как только я заметила вас на дороге, бредущего под зонтом, сразу так и подумала, – дружелюбно подмигнула я. Мы встретились с Павлом взглядами и одновременно засмеялись.

А потом мы заговорили о забавных случайностях путешествий автостопом. «Сегодня состоялся мой дебют!» – куражился мой попутчик, многозначительно потрясая в воздухе кулаком. Я громко смеялась, уже не так часто смотрела на дорогу, а все больше – на Павла. Я припомнила одну давнишнюю историю, случившуюся со мной в Праге, когда прямо на заправочной станции у меня угнали авто – вместе с багажом и всеми документами, – и я долго изъяснялась на ломаном чешском с несговорчивыми и медлительными блюстителями порядка в одной из тамошних «богаделен».

Где-то между темами обсуждения сицилийской кухни и конных прогулок по Альпам мы незаметно перешли на «ты». Я так увлеклась дорожными байками, что совсем забыла и про дождь, и про нескончаемую дорогу, и даже про время. И когда мой попутчик вдруг произнес: «Женечка, можешь высадить меня где-нибудь здесь», – я слегка опешила.

– Уже пригород Зеленограда?

– Вот уже полчаса мы едем по нему. Меня ждут вон на той стройке. – Павел неопределенно махнул рукой куда-то в сторону.

Я взглянула в указанном направлении – мое авто медленно приближалось к невысокому забору, за которым виднелись непонятные постройки, горы кирпича, а чуть в стороне покосился набок вагончик рабочих, по крыше которого сейчас отчаянно колошматил дождь. В стороне от строительного полигона, где-то совсем на горизонте, то тут, то там мелькали деревенские домишки.

Я согнала машину к обочине, нажала на тормоз. «Фольк» клюнул носом в грязь и покорно замер на месте. Я еще раз оглядела местный пейзаж и неожиданно для самой себя предложила:

– Могу подождать тебя в машине. Ты, кажется, говорил, что рабочим только нужно передать документы?

– Д… да, – замялся Павел. – Но я не могу так злоупотреблять твоей любезностью.

– На улице по-прежнему идет дождь, а ты без машины и средств связи. Да и к тому же мне ничего не стоит подождать тебя в машине. До центра Зеленограда еще три часа езды как минимум, а по такой дороге и все четыре. Я за рулем с самого утра. Мне не мешает хотя бы немного отдохнуть.

Павел непонятно отчего колебался.

– И не факт, что мне еще раз повстречается такой отличный попутчик, – привела я, пожалуй, самый веский довод.

Он улыбнулся:

– Эх, Женя, что бы я без тебя делал?! Надеюсь, я смогу когда-нибудь тоже выручить тебя.

Я кивнула, что означало – сочтемся.

– Я максимум на полчаса.

– Буду ждать тебя точно на этом месте, – подмигнула я ему, откинулась на спинку сиденья и закурила. Сквозь полуприкрытые глаза я лениво следила за Павлом – он, осторожно перешагивая через лужи, продвигался в сторону выбоины в заборе. Кое-как, скользя по жидкой грязи и то и дело отряхиваясь, он миновал пустырь, придерживая полы пальто и неловко прижимая под мышкой портфель, перелез через какие-то бетонные балки, пригнулся, юркнул в разбитую щель в заборе – и исчез. Только в глубоких следах от его ботинок забулькали дождевые капли – непогода усиливалась… Я прибавила громкость магнитолы, еще разочек затянулась…

– Павел Крымов. Коммерческий директор строительной компании, – пробубнила я себе под нос, машинально дотянулась до зеркала заднего вида, опустила его и придирчиво взглянула на свое отражение – улыбнулась пару раз самой себе, потом нахмурилась, состроила еще какую-то неопределенную рожицу. – А может, это судьба? – вдруг вздернула я брови.

Но додумать я не успела. Боковым зрением я уловила какое-то движение вокруг строительной площадки – это открылась дверца рабочего фургона. На землю спрыгнул мужчина в рабочей пожарно-красной телогрейке и джинсах, коренастый, бритый. Он угодил точно в лужу, кажется, выругался, посмотрел на пасмурное небо, еще раз выругался. Бритоголовый скинул с плеч тужурку, по-ребячески натянул ее воротник на голову и прямо по лужам пошлепал к выбоине в заборе, где несколько минут тому назад скрылся Павел. На какую-то долю секунды, когда рабочий нырял в щель между балок, он оказался ко мне спиной, и под его задранной на голову телогрейкой отчетливо мелькнул заткнутый за пояс ствол пистолета.

«Он не строитель!» – Меня так и подбросило на месте от этой мысли.

– Что за черт?! – Я вышвырнула недокуренную сигарету в приоткрытое окно и вся подобралась.

Только теперь я внимательно присмотрелась к местности: бетонные плиты, мертвым грузом сваленные у забора, были покрыты прошлогодним буреломом, рабочий вагончик весь проржавел и на один бок осел до земли – в таком явно нельзя жить, а из-за забора торчало недостроенное двухэтажное здание. Да это же заброшенная стройка! Какая нелегкая понесла туда моего попутчика? И почему, черт возьми, здесь разгуливают люди с боевыми пистолетами? Пистолет!

Одним махом я выхватила из бардачка свой верный «макаров», передернула затвор, заткнула оружие за ремень джинсов и пулей выскочила из машины. Под проливным дождем, по кисельной грязи, я помчалась в сторону злосчастной выбоины в покосившемся заборе, за которой скрылся Павел, а следом за ним – и неизвестный мне тип с оружием. Сердце мое колотилось в груди – я почуяла беду…

Я выскочила из машины без зонта и за считаные секунды промокла до нитки – вода попала за шиворот, захлюпала в ботинках (очевидно, я успела провалиться в лужу), но это беспокоило меня меньше всего. Я пригнулась, шмыгнула в выбоину в заборе и на секунду замерла, оглядываясь по сторонам – куда дальше? Справа – пустырь, на его месте образовалась огромная лужа. Слева были небрежно свалены какие-то трубы, перекрытия, гора кирпича – у самого забора. А впереди – сырое и серое от дождя, какое-то полупостроенное-полуразвалившееся здание со слепыми глазницами вместо окон и пустыми арками на первом этаже. Вокруг ни души – никого не видно и не слышно. Я неуверенно шагнула вперед – один шаг, другой, перевела дыхание, переступила через лужу и оказалась под одной из высоких кирпичных арок. Впереди, словно запутанный лабиринт, тянулись, изгибались, поворачивали куда-то кирпичные стены, торчали голые балки, уходившие высоко под потолок. Я медленно переходила из одной кирпичной «коробки» в другую – напряженно вслушиваясь, вздрагивая от каждого шороха. Но мой слух не улавливал ни единого постороннего звука – только оставшийся позади приглушенный шум дождя, да где-то далеко, в глубине здания, бойко струилась капель – видно, протекали плохо уложенные перекрытия. Кап… Кап… Кап… «Где он?..» Кап… Кап… «Немедленно найти его!» Кап…

Я насторожилась – мой обострившийся слух уловил обрывки голосов. Я ускорила шаг, машинально запустила руку за пояс джинсов и взялась за ствол.

– Где он, я тебя спрашиваю? – Теперь голоса зазвучали более отчетливо.

– Не знаю… Это все… Я не виноват… Отпустите!.. – Я сразу же узнала этот голос. Сомнений быть не могло – отвечал мой попутчик!

Сердце мое забилось еще быстрее, я побежала. Один короткий кирпичный коридор, второй… за следующим поворотом я замерла, прижалась спиной к стене и, чувствуя, как осыпается штукатурка со стены, заглянула за угол. Моему взору открылась немыслимая картина…

Пустая кирпичная кладовая, без окон и дверей. В углу – забитый, потерянный, сидит на куче строительного мусора мой попутчик, рядом валяется его выпотрошенный портфельчик, тут и там раскиданы в беспорядке какие-то бумаги. Над Павликом навис, тряся его за грудки, здоровенный бугай.

– Где? Где он?! – требовал он что-то у моего перепуганного насмерть попутчика.

Знакомый уже мне тип в рабочей жилетке тоже был здесь – он стоял чуть в стороне, курил, смачно сплевывал себе под ноги и бормотал что-то невнятное. Он еще раз сплюнул, выронил сигарету, раздавил ее тяжелым сапогом и прохрипел:

– Сеня, отойди. Дай я с ним поговорю!

Я увидела, как бритоголовый медленно приближается к Павлику, засучивая рукава. Медлить дольше было нельзя.

– Эй, ребята! Что здесь происходит? – Я решительно шагнула вперед.

Все трое разом обернулись: на меня уставились две бандитские рожи, на заднем плане маячила перекошенная от ужаса физиономия Павла.

– Твою ж мать! – лаконично «изрыгнул» лысый.

– Ник, а это кто еще такая?! – выпучил на меня глаза бандит, звавшийся Семеном.

– Ты откуда здесь взялась?! – обратился ко мне Ник. Он был явно посообразительнее своего напарника – я сразу это поняла.

– Что вам от него нужно? – проигнорировала я вопрос, который, впрочем, был чисто риторическим: мужиков явно не волновала предыстория моего появления на заброшенной стройке, разбойников тревожил сам факт – их застукали за грязным делом!

– Это че, твоя баба? – спросил Ник у трясущегося Павлика.

– М-м-м… Н-н-н… – заблеял он, но так и не смог издать ни одного членораздельного звука.

– Отпустите его! – с вызовом крикнула я.

– Ага, – мерзко заржал Ник, – щас!

– Я вызову полицию! – привела я далеко не самый веский аргумент, и гнусный бандит просто закатился от хохота.

– Твой мужик нам кое-что должен! – просмеявшись, выплюнул он. – И он это нам отдаст! А иначе я спущу с него шкуру! – От этой фразы Павлика затрясло больше прежнего – он явно поверил в правдивость слов Ника. Я тоже не усомнилась в них…

– И плевал я на легавых! Ясно?!

– У м-меня ничего нет! – сипло заголосил Павел. – Вы все видели! В портфеле ничего нет!

– А у кого есть? – зло ощерился Ник.

– У нее! – выдал мой попутчик.

Я даже не сразу поняла, что он тычет пальцем в меня.

– А-а-а?! – переспросила я. – Что-о?!

Оба бандита повернули ко мне рыла, Семен издал звук, похожий на довольное хрюканье.

– Ты что такое несешь?! – в недоумении уставилась я на Павла: уж от кого-кого, а от него я такого подвоха никак не ждала! – Эй, ребята, у меня ничего нет! – попятилась я.

Но было уже поздно. Оба бандита одновременно шагнули ко мне.

– Я даже не знаю, о чем идет речь… – продолжала я отступать.

Ник и Семен плотоядно оскалились и пошли на меня – мне явно не поверили, а этот трусливый Павел еще и подлил масла в огонь:

– У нее все! Она у меня забрала! С нее спрашивайте! Только меня отпустите…

Я со злостью взглянула на него – вот и делай после этого людям добро!

– Вы хотя бы скажите, что именно задолжал вам этот придурок, – попыталась я начать мирный диалог. – Глядишь, как-нибудь и сочтемся?

Между тем бандитов от меня отделяли уже считаные метры. Ник полез лапищей за пояс джинсов. Я отлично знала, что это значит – сейчас я окажусь на мушке у двух озверевших кровожадных мужиков! Эх, что-то будет. И прежде чем Ник успел поймать меня на прицел, я выхватила припрятанный за свой ремень «макаров» и наставила его на бандитов.

– Стоять на месте! – Я переводила пистолет с Ника на Семена и обратно. Оба головореза замерли на месте как вкопанные. – Руки вверх! Ты… Да, ты! – ткнула я пистолетом в Ника. – Оружие на пол!

Мужик скорчил злобную гримасу – он явно не ожидал подобной прыти от хрупкой девушки.

– Давай! Шевелись! И без шуток! Иначе… – Я не докончила, но для пущей убедительности пальнула мужику под ноги. Разбитая щебенка брызнула во все стороны. Он подпрыгнул на месте, как ужаленный, и отборно выругался.

– Оружие на пол, я сказала! – гаркнула я.

Ник медленно завел руку за спину. Я не мигая смотрела на него, готовая предупредить любой его выпад. От напряжения по спине пополз липкий холодок. И неизвестно, чем бы закончилась вся эта сцена, но в следующую секунду в дальнем углу хрустнула перекладина – это Павел, о котором мы все дружно забыли, попытался улизнуть через узкую щель в стене. Я машинально перевела на него глаза, и этого короткого мгновения хватило, чтобы Ник выхватил пистолет и наставил его на меня.

– Черт подери… – прошипела я сквозь зубы.

Теперь мы, как две сцепившиеся собаки, стояли друг против друга с пистолетами в руках – бешеные, злые…

– Обыщи ее! – скомандовал Ник своему напарнику.

– Сделаешь хоть один шаг в мою сторону – и я пущу тебе пулю в лоб! – пригрозила я Семену.

Озадаченный моей многообещающей угрозой, бандюга в нерешительности замер на месте.

– Обыскать ее! – прорычал Ник.

– Пуля в лоб… – не в шутку, а всерьез прошипела я еще раз это предупреждение.

– Делай, что тебе говорят! – заорал Ник. – Или я сам пристрелю тебя, недоумок!

– Или я!.. – Я вздернула брови.

– Обыскать!!

– Но прежде я всажу в тебя пулю, – не отступала я от своей задумки.

– Живо, делай, что говорят!

– Но… – попытался возразить трусоватый Сеня.

– Обыскать ее!!! – во всю глотку завопил Ник.

Из двух зол выбирают меньшее. И Семен отчего-то решил, что наименьшим злом являюсь я: он сделал нетвердый шаг ко мне. И это было его ошибкой – я не бросаю слов на ветер! Убивать никого я, конечно, не собиралась, но… Я резко крутанулась на месте и со всего размаха каблуком ударила Семена под дых. Мужика отшвырнуло от меня на пару метров, и он, оглушенный ударом, распластался на бетонном полу. В ту же секунду прогремел второй выстрел – его… Я вовремя успела пригнуться – пуля просвистела у меня над головой и впоролась в стену. Я только почувствовала, как обожгли мою шею осколки разбитого шальной пулей кирпича. За шиворот тоненькой струйкой побежала кровь. Но это было не важно. В запарке я опрометью метнулась к Нику и одним ударом вышибла из его рук пистолет. Хотела еще раз ударить, но он успел перехватить меня за руки, заломил их так, что у меня из глаз чуть не брызнули слезы. Пальцы мои разжались сами собой, пистолет упал к его ногам.

– Маленькая дрянь! Ты мне за это ответишь! – прошипел он мне на ухо, продолжая выкручивать мне руки и одновременно пытаясь поднять с пола мой пистолет.

Я вовремя поймала нужный момент: носком сапога отшвырнула свой «макаров» в дальний угол, изловчилась и подставила подножку своему противнику. Здоровенный детина завалился на бок, увлекая меня за собой. Схватка продолжилась уже на полу. То Ник опрокидывал меня на лопатки и пытался схватить меня за грудки, то я впечатывала его в пол и норовила заехать ему в челюсть. Скорее всего, победа осталась бы за мной, но в тот момент, когда я в очередной раз победно вдавила колено в грудь Ника, чьи-то сильные лапы сцапали меня за шиворот, подняли и со всего размаху отшвырнули в сторону, так что на несколько секунд я полностью потеряла контроль над ситуацией. А когда я кое-как собралась с силами и приподнялась, на меня уже надвигался Семен – с налитыми кровью глазами и крепко сжатыми кулачищами. Где-то за его спиной тряс головой и откашливался Ник.

– Прибей эту чокнутую! – просипел он напарнику.

Но Семен и без его понуканий решил восстановить свою «подмятую» репутацию и поквитаться со мною за нанесенные ему увечья.

– Шутки с нами вздумала шутить?! – зарычал он. – С Семеном шутки плохи!

Я машинально отползла назад. Мои ладони в кровь сдирались о шершавый бетонный пол, вся куртка была перепачкана побелкой. Я отталкивалась каблуками от пола и, как загнанный зверь, отползала в угол.

– Сейчас ты мне за все ответишь! – многообещающе заявил Семен.

Я еще раз оттолкнулась каблуком, уперлась спиной в стену… Все! Дальше ползти некуда. Я сглотнула, зажмурилась, но… Вдруг я почувствовала, что моих пальцев касается холодный металл. ПИСТОЛЕТ! Я уверенно обхватила его: так и есть – это рукоятка моего боевого ствола! «Макаров», который я отшвырнула неизвестно куда в пылу схватки!

– Сейчас я тебя… – начал было Семен, но тут же осекся. Я вскинула руку с пистолетом.

– Что? Ну, продолжай! Что же ты замолчал?! – рявкнула я.

Прыть его разом испарилась – и напротив меня стояла растерянная горилла. Семен завертел головой и затравленно покосился на своего «босса». Ник только сплюнул себе под ноги.

– Или, может быть, ты передумал? – пропела я елейным голоском.

Оба бандита молчали. Оно и понятно!

– Пошли вон отсюда! Оба! – скомандовала я. – Чтобы я вас больше здесь не видела!

Несколько секунд они стояли на месте не шевелясь. Первым пришел в себя Ник:

– Машина во дворе. Заводи! Уходим отсюда! Живо!

На «раз-два» Семена и Ника как ветром сдуло. А через секунду с трассы послышалось урчание мотора. Кое-как я поднялась, неуверенно прошла вперед по бетонным перекрытиям и остановилась под навесной крышей. На пустыре, у какой-то постройки, забитой строительным хламом, буксовал в грязи черный джип. Колеса его несколько раз бестолково провернулись в луже, потом лихой водила нажал на газ – и авто сорвалось с места, лихо промчалось прямо по груде строительного мусора, выскочило за забор, вползло по пригорку на трассу и – дальше понеслось в «голубую даль». Только когда черный капот бандитского авто скрылся за сплошным потоком дождя, я опустила руку с пистолетом и выдохнула. Я стояла, устало привалившись плечом к какой-то бетонной балке, слушала, как шумит дождь, вдыхала сырой воздух… Где-то за моей спиной послышался хруст. Я обернулась – это Павел медленно шел ко мне, прижимая к груди свой испачканный в пыли, порванный портфельчик. Я отвернулась – мне не хотелось видеть этого человека, мне не о чем с ним больше было говорить!

– Женька, здорово ты с ними расправилась! – похвалил меня Паша. – Ты где так научилась драться?! А?!

Я промолчала, устало прикрыв глаза.

– А стрелять? Где ты стрелять научилась? Откуда у тебя вообще оружие? Если бы не ты… Ух!.. Они бы меня точно пристрелили!

– И правильно бы сделали! – от души произнесла я.

– Ты чего, Жень?! – изумился Павел. – А? Обиделась, что ли? За что? А-а-а… За это… Того… Так я же не специально… Я могу все объяснить…

– Замолчи! Ничего не хочу слушать!

– Как же ты не понимаешь… Ведь если что… Они бы меня…

– Конечно – и именно поэтому ты попытался подставить меня! Все лучше, если пристрелят Женяшу! – Я обернулась и злобно уставилась прямо ему в глаза. Увы, жизнь и горькие ошибки прошлого не научили меня лучше разбираться в мужчинах. Вот и опять нелегкая свела меня с каким-то недоумком! – По-хорошему, мне следовало бы сдать тебя в полицию. Или отдать на расправу тем бандитам, – глотая готовые вырваться наружу бранные слова, выговорила я. – Но я скажу просто – ПОШЕЛ ТЫ К ЧЕРТУ!

Я развернулась, подняла воротник куртки и шагнула под дождь.

– Но… Женя, погоди! А как же я?!

– Как хочешь, – пожала я плечами. – Извини, но дальше нам не по пути!

– А если они вернутся сюда?! Они же меня убьют! – заскулил Павлик.

– И поделом тебе! – зло выплюнула я и быстро зашагала вперед, чувствуя страдальческий взгляд Павла. Он остался под кирпичным навесом, как побитая камнями уличная дворняга.

* * *

С заброшенной стройки я уехала, будучи куда более злой и сердитой, нежели оставив Тарасов после утреннего разбора полетов с тетушкой Милой. «Гад! Какой он оказался гад!» – кипела в моей душе злоба – злоба всех брошенных и обманутых женщин мира. Я нетерпеливо дергала ручник, поворачивала ключ зажигания непослушными пальцами. Впрочем, чуть позже мои мысли приняли более глобальное направление: «Хотя о чем это я… Все мужики гады! Все!»

Чтобы заглушить эти горькие обидные мысли, я включила на полную громкость магнитолу, закурила и откинулась на спинку сиденья. Я гнала авто так, словно за мной мчались сто чертей разом. Бешеная скорость и сигаретный дым постепенно отрезвили. Я немного опустила окно – дождь давно закончился, сырой свежий ветер врывался в салон, расстилавшаяся впереди мокрая трасса напоминала о том, что еще полчаса тому назад стояла непогода.

Я пронеслась мимо поста ДПС. Промчалась мимо полосы пустынных дачных участков, проскочила мост, под которым грохотали вагоны гужевого состава, и наконец-то оказалась в черте города. Ровное полотно автострады перешло в узкие извилистые городские трассы. Я долго ехала мимо частного сектора, затем – то тут, то там – замелькали пятиэтажные панельные домишки, а потом я оказалась в квартале, сплошь застроенном новенькими многоэтажками.

В ближайшем киоске я обзавелась картой города, без труда отыскала нужную мне улицу, на которой, если верить информации, полученной мною накануне вечером от любезного администратора гостиницы «Реванш», и располагалась сия богадельня для приезжих. Я уверенно повернула руль и погнала авто вперед – на улицу Астраханскую, к гостинице «Реванш». В тот момент я еще искренне верила, что меня ожидают полноценный отдых и пешие прогулки по узким улочкам старинного города.

Однако досадные неудачи продолжали преследовать меня и в Зеленограде. На маленькой гостиничной парковке все места оказались заняты, пришлось проехать еще два квартала вниз и бросить авто в одном из тесных скверов. Я еле-еле втиснула свой «Фольк» между громоздким джипом и ярко-красной «Маздой». А потом весь обратный путь, мысленно ругаясь и бормоча себе под нос: «И что тебе дома не сиделось, Женька?» – я тащила чемодан в гостиницу. Настроение мое было на нуле.

На крыльце, таща по ступенькам поклажу, я нос к носу столкнулась с высоким красавцем блондином – в черном драповом пальто, с кожаным чемоданом и зонтиком в руках, он поднимался по ступенькам. Он приветливо улыбнулся мне, когда наши взгляды пересеклись:

– Добрый день!

В любое другое время я бы наверняка одарила данный экземпляр мужского пола лучезарной улыбкой и кокетливым взглядом из-под опущенных ресниц, но сегодня я ненавидела всех мужчин разом, потому только хмуро взглянула на него исподлобья, буркнула коротко: «Добрый…» – толкнула дверь и шагнула в холл.

Мне навстречу из-за стойки ресепшен поднялся администратор – высокий, сухощавый, седой, несмотря на не такой уж и преклонный возраст – ему от силы было лет пятьдесят. На лацкане его идеально отглаженного пиджака красовался бейджик с именем – Михаил Константинович Ильин.

– Добрый день. Рад приветствовать вас в нашей гостинице. – На его губах появилась дежурная улыбка.

– Здравствуйте, я заказывала у вас номер. – Я шлепнула на стойку администратора паспорт.

В эту минуту к стойке подошел красавец, с которым я столкнулась в дверях. Он поставил чемодан под ноги, вытащил из потайного кармана пальто документы и молча стал дожидаться своей очереди. Я не оборачивалась к нему, но чувствовала, что он с интересом меня разглядывает.

– Одну минуту… – Михаил Константинович зашуршал бумагами, взглянул на меня. – Все верно… – улыбнулся он. – Ваш номер на четвертом этаже. Комната двадцать три. Надеюсь, вам понравится у нас.

Я молча забрала ключи и шагнула в сторону, уступая свое место блондину.

– Добрый день. У вас должен быть забронирован для меня номер. На имя Шорохова.

– Все верно. Комната номер двадцать четыре, – подтвердил администратор.

Я перестала их слушать. Перекинула через руку плащ, взяла чемодан и, звонко цокая каблуками, зашагала к лифту. Постоялец догнал меня, когда я уже нервно нажимала на кнопку вызова лифта. Он вновь с интересом меня разглядывал, а я старалась не замечать этого.

– Мы, кажется, будем соседями, – приветливо улыбнулся мне блондин.

– Возможно, – невежливо буркнула я через плечо. Слишком живы еще были воспоминания о моем злоключении на трассе Тарасов – Зеленоград, чтобы я опять начала любезничать с каким-то незнакомым мужиком!

– Вы в Зеленоград в командировку? – не унимался он.

– Да. – На этот раз я решила обойтись без подробного описания причин, которые привели меня в этот чужой незнакомый город – за тысячи километров от Тарасова.

– Вот и у меня рабочая поездка – встреча с немецкими делегатами.

Я проигнорировала его слова. Я нервно постукивала каблуком и то и дело поглядывала на электронное табло – когда же приедет этот чертов лифт?! Четыре… Три… Два… я облегченно выдохнула, когда дзинкнул сигнал и створки дверец разошлись в стороны.

– Давайте я вам помогу, – неожиданно произнес блондин и, прежде чем я успела его остановить, перехватил мой чемодан. Я недовольно фыркнула, но вслух ничего не сказала. Только демонстративно вздернула нос и шагнула в зеркальное нутро лифта. Мой новый знакомый вошел следом за мной, нажал на кнопку нужного этажа.

– А вы надолго в Зеленоград? – продолжил он разговор, когда кабинка лифта понесла нас вверх.

– Не дольше чем на неделю, – буркнула я.

– И мои переговоры должны затянуться дней на пять, – чему-то обрадовался блондин.

Я его веселье отнюдь не разделяла и стояла молча, насупившись.

– И какой дурак мог отпустить такую красивую девушку одну? Да еще на целую неделю? – неожиданно выдал мой случайный знакомый.

Это был удар ниже пояса!

Я почувствовала, как мои щеки заливаются краской. Но, к счастью, в этот момент лифт остановился на четвертом этаже.

– Большое спасибо вам за помощь! – отчеканила я, буквально вырвала чемодан у блондина и быстро зашагала по коридору. Меня сжигала черная злоба – они что, все сговорились, в самом деле?!

Я немного успокоилась, только оказавшись за закрытой дверью своего номера. Выдохнула, прислонилось спиной к двери, на несколько секунд закрыла глаза – ну и денек!.. Кое-как я собралась с силами, прошла в комнату, бросила чемодан на кровать, стянула куртку. Подошла к окну и резко раздернула шторы. Вышла на балкон и с наслаждением вдохнула холодный осенний воздух. Где-то внизу ветер гонял по тротуарам ржавую листву, редкие прохожие кутались в шапки и шарфы, тусклые, но все еще теплые лучи солнца отражались и ярко полыхали в окнах соседних домов. «А впрочем… Может, не так уж все и плохо?» – сама с собой решила я.

Я вернулась в комнату и наскоро разобрала чемодан. Чтобы окончательно прийти в себя после этой сумасшедшей поездки, я приняла горячий душ, заказала в номер чашечку крепкого ароматного кофе и вскоре забралась с этой чашкой в широкое кресло, стоявшее у открытой двери балкона. Я попивала кофе, курила и листала проспект Зеленограда – тоненькую брошюрку, которую я прихватила с собой в дорогу. Мне предстояло наметить план прогулок и экскурсий на ближайшие несколько дней. Однако мои энергичные черкания в проспекте были прерваны стуком в дверь. Кого еще там несет?! Для обслуги – рано. Я больше ничего не заказывала… Я нехотя выбралась из кресла, прошлепала через комнату и распахнула дверь. На пороге стоял уже знакомый мне красавец блондин. Черт!

– Извините, что я вас снова беспокою… Как-то неловко получилось в лифте, – виновато улыбнулся он. – Я даже толком не успел вам представиться. Меня зовут Максим.

– Женя, – сухо ответила я. – Вы что-то еще хотели? Или это все?

– Да нет… просто мне показалось, что я вас чем-то обидел в лифте.

– Вам это именно показалось. – Я была откровенно груба, но мне было наплевать, что обо мне подумает этот Максим.

– Женя, и все же… Может, это покажется вам глупым, но мне и в самом деле не хочется, чтобы вы из-за меня расстраивались. Может, я могу вам чем-то помочь?

Моему взору живо предстала картина – тетушка Мила бойко стучит кулаком по столу и нравоучительно вещает: «Можешь! Конечно, можешь помочь, голубчик, женившись на моей неразумной племяшке!»

– Сомневаюсь, – невольно улыбнулась я.

– У вас что-то случилось? Когда я вас встретил в холле, вы были явно чем-то опечалены. Женя, вы должны улыбаться. У вас чудесная улыбка. – Блондин продолжал меня увещевать, несмотря на мою грубость и даже, прямо скажем, хамство. И мое сердце вдруг дрогнуло – ну что я, в самом деле, взъелась на человека?..

– Спасибо, – немного смягчила я тон.

– Мне кажется, я все же могу кое-что исправить.

– Что же?

– Могу заставить вас чаще улыбаться, – уверенно проговорил Максим.

– Каким образом?

– Ну… Например… – Он вновь как-то загадочно улыбнулся. – Приглашаю вас на ужин! Как вам? Принимаете предложение?

– Конечно. – Я окончательно утратила прежний недружелюбный настрой.

– Я приметил на первом этаже гостиницы неплохой маленький ресторанчик. Давайте встретимся там в половине седьмого?

– Отличная идея, – одобрительно кивнула я.

– Тогда до встречи, – подмигнул мне Максим, развернулся, сделал пару шагов по коридору, глянул через плечо – я все еще стояла в дверях и провожала его внимательным, заинтересованным взглядом. Он еще раз подмигнул мне и улыбнулся.

Как это ни странно, но этот короткий диалог разом исправил мое пасмурное настроение. Я больше не бродила по номеру, шаркая ногами, а прыгала и даже напевала. Доскакала до кровати, с размаху шлепнулась на нее, мечтательно уставилась в потолок. «А может, попробовать закрутить роман с этим Максом? – размышляла я, разглядывая узорчатую лепнину на потолке. – Эдакий курортный роман… Ох, как же давно я последний раз позволяла себе такие глупости?..» В воспоминаниях о прошлых лихих деньках я не заметила, как уснула.

Я открыла глаза и резко вскочила с кровати, осоловело хлопая глазами. На часах – начало шестого, по комнате расползлись серые тени, легонько колышутся занавески на окнах, с балкона тянет вечерней прохладой. Но я проснулась не от этого. Меня разбудил какой-то странный посторонний звук с балкона – как будто что-то тяжелое шлепнулось на пол – и тут же все затихло. Что еще за чертовщина?! Неужто по территории гостиницы лазают бродячие коты?

Я поднялась с кровати, босиком прошлепала к балкону и резко раздернула шторы.

– Твою… – от неожиданности выругалась я и резко отшатнулась назад.

Я ошиблась – на мой балкон пробрался вовсе не кот, а млекопитающее покрупнее. Напротив стоял Павел!

– Ты как сюда попал?! – выдохнула я.

– Не видишь, что ли? Через балкон, – потирая ушибленный бок, проворчал Павел. – Эх, и высокие же здесь этажи, – пожаловался он.

Я тупо смотрела на Павла и мысленно материлась. Я, конечно, знала, что судьба злодейка, но что она окажется настолько жестокой – не могла даже предположить!

– Тебе чего надо? – без особых церемоний спросила я, придя в себя.

– Я… это… того… короче…

– Чего тебе еще от меня надо? – разозлилась я. – Как ты вообще меня нашел?!

– Так ты же сама по дороге рассказал мне, в какой гостинице собираешься остановиться! – просто сказал Павел.

Я закрыла глаза и глубоко вдохнула. Так, спокойно…

– Зачем ты явился? – повторила я главный вопрос.

– Так я, это… того… В общем… Верни мне то, что ты взяла!

– Что-о?

Павлик замялся. Он топтался на одном месте и нес какой-то бред:

– Верни, а, Жень?.. Ведь это мое… Ну, ты чего?.. А? Ну, давай договоримся… Хочешь, десять процентов отдам тебе? А? Чего? Больше хочешь? Нет, больше я не могу… Это уже, знаешь ли, перебор!

– Сейчас я вызову охрану! – пригрозила я отважному «акробату», непрошеным гостем вторгшемуся в мой номер.

– Не надо охрану! – испуганно ойкнул Павел. – Я же тебе дело предлагаю! Женя… Ну, ты что?!

– Чего – тебе – от меня – надо? – выговорила я по слогам.

– Чемоданчик мой верни… – заискивающе попросил Паша.

– Что?! – вытаращила я на него глаза.

– Это… Ну… Чемодан я свой у тебя в машине оставил, – завилял хвостом этот гнусный мужик. – Верни… Это же мое! Отдай…

– О, черт! – едва не хлопнула я себя по лбу. – Как так?

– А ты что, не видела его? – выпучил на меня испуганные глазки Павел. – Эх… Оставил я его на заднем сиденье. А когда, это… ну… на стройке произошла потасовка… То… Ты уехала, а я не успел его взять… Вот, – заключил он.

Коряво, но все же он изложил суть этой оказии.

– Пошел ты к черту со своими шмотками, проклятый предатель! Убирайся отсюда!

– Эх, какая же ты злопамятная… – вконец обнаглел Пашка и даже состроил обиженную рожу. – Давай забудем старые обиды? Отдай мне чемодан. Где твоя машинка стоит? А? На гостиничной парковке ее нет…

– Так ты уже все окрестности обшарил! – возмутилась я.

Так, значит, я обязана случаю своей новой встречей с проклятым предателем. Если бы на парковке оказались места, Павлик ничем не погнушался бы и вскрыл мой автомобильчик. А так – машинку он не нашел, и пришлось ему тащиться на поклон ко мне. Гад!

– Нет, Жень… Ты не так меня поняла…

– Ага, конечно! Тебе мало было того, что по твоей вине меня чуть не пристрелили? Ты еще решил и вскрыть мое авто!

– Не вскрыть, а просто проверить – на месте ли мой саквояжик…

– Да знаешь, что… – Неизвестно, чем бы обернулась эта склока с Павлом, но в этот момент кто-то требовательно забарабанил в дверь.

– Ой… – побледнел Павел и трусливо вжал голову в плечи.

Я настороженно на него глянула. От этого мужика только и стоило, что ждать беды. И я не ошиблась!

– Это, должно быть, за мной… – проскулил он.

– Что?

– Ага… – плаксиво проговорил он. – Ну, те, со стройки… Они, видно, пасли меня… – Он схватил меня за край свитера и потянул к себе. – Жень, а Жень…

– Так ты еще и «хвост» за собой притащил?!

– Не сдавай меня! Ладно? Я здесь тихонечко посижу, а когда они уйдут, выйду, и мы пойдем к твоей машине и заберем мой чемоданчик. А?

– Ага! Щас! – саркастично хмыкнула я и решительно шагнула в комнату. На дверь с той стороны налегли еще сильнее – теперь грохот кулаков слышался не переставая.

– Женя, нет!.. Только не открывай дверь… – Павел дергал и хватал меня за руки, волочась следом за мной с балкона в комнату.

– Значит, так. – Я мельком взглянула на часы – десять минут седьмого. Мне уже давно пора была собираться и… И устраивать свою личную жизнь! – Мне некогда болтать с тобой и с твоими приятелями. Проваливайте из моего номера! Все разом!

– Но, Женя… Ты не можешь так со мной поступить! – воззвал к моей совести этот негодяй.

– Ха! – многозначительно сказала я.

Впрочем, хочу ли я сдать Павла бандитам или нет, от меня мало что зависит. Так как граждане, находившиеся по ту сторону двери, от бесполезного стука перешли к более решительным действиям и в замке заворочалась металлическая отмычка.

– Вали отсюда! Идиот! – бросила я Павлу, который столбом застыл посреди комнаты. – Уноси ноги, если шкура дорога!

– А чемодан? – жалобно пискнул он. – Чемодан мой! Меня из-за него эти бандиты чуть не грохнули! Отдай чемодан!

– Вали прочь! – зарычала я с такой злостью, что Павла тут же как ветром сдуло, только занавеска затрепыхалась на ветру.

И, надо заметить, удрал он вовремя. Механизм замка скрипнул под натиском чьих-то умелых рук, и дверь распахнулась. Ко мне в комнату кубарем ввалились мои старые добрые знакомые – Ник и Семен. У каждого – по пистолету наготове и перекошенные от злости рожи.

– Где он?! – бросился ко мне Ник, но прошел он ровно два шага – даже безоружной я внушала бандитам легкие опасения. И немудрено – под глазом у Ника сверкал свежий фингал, а Сеня заметно хромал.

– Нет здесь никого, черти полоумные! Убирайтесь вон!

– Расскажешь эту сказку кому-нибудь другому! Мы пасли твоего дружка и точно знаем, что он у тебя. Вернулся за чемоданчиком? Да?.. Где саквояж?! Куда ты его спрятала?

Ник заметался по комнате, расшвыривая вещи, выворачивая ящики комода, потроша шкаф. Я стояла тихо, не сходя с места, и молча наблюдала за всей этой вакханалией. Другого варианта у меня просто не было – Семен держал меня на мушке.

– Или ты успела передать чемодан своему дружку? А?! – вдруг ударила Нику в голову новая мысль.

Я только вздохнула и послушно повторила:

– Здесь никого нет! Уходите!

И надо же было такому случиться, что именно в этот момент на балконе что-то отчетливо звякнуло, а секундой позже я услышала отчетливый испуганный вскрик – это Павел спрыгнул с балкона.

– Он там! – метнулся к занавескам Ник.

Я только удрученно покачала головой – дурак, ой, дурак…

Через секунду Ник вернулся в комнату:

– Так и есть – он удирает по балконам, вниз лезет. Я перехвачу его на улице, а ты обыщи здесь все еще раз. НАМ НУЖЕН ЭТОТ ЧЕМОДАН! Встретимся в Пущино.

И Ник выскочил за дверь. Мы остались с Семеном наедине. Оружие его явно не вселяло уверенности в мужика, и он с опаской зыркал на меня, никак не решаясь приняться за вмененный ему в обязанность обыск. Мне вдруг стало смешно, но я продолжала строить суровую физиономию и смотрела на противника исподлобья.

– Я бы на твоем месте тоже здесь не задерживалась, – дала я ему дельный совет.

– Заткнись! А то… – Он потряс пушкой, но его растерянная рожа испортила все впечатление – получилось неубедительно.

Впрочем, не только мне не нравилась компания Семена. Его тоже явно тяготило мое общество. Ради проформы он пнул ногой пару ящиков и попятился задом к двери.

– И не рыпаться! Ясно? – пригрозил мне напоследок этот дурак Семен, спиной вывалился в коридор, и дверь с размаху хлобыстнула о косяк.

Я осталась в номере одна. Несколько секунд я стояла на середине комнаты, а потом «отмерла» и заметалась по номеру: вставила на место ящики комода, закинула все вещи обратно в шкаф, даже успела на ходу переодеться в черный брючный костюм и пару раз провела по волосам щеткой. Так что, когда стрелки часов замерли на отметке «восемнадцать тридцать», комната приобрела свой первоначальный вид, а я, согласно плану действий – «свидание с красавцем соседом», уже облачилась в элегантный наряд. Шикарно было все, кроме одного… На ум мне то и дело приходили мысли о Павле. Как он там?

«Стоп! – одернула я себя. – Я сделала все, что могла, для своего случайного попутчика. Дальше пусть выкручивается сам»! И, решив, что на этом мой сговор с собственной совестью закончен, я покинула номер.

* * *

Максим уже ждал меня, когда я спустилась в ресторан. В маленьком зале царил полумрак, столики были тесно сдвинуты, но, так как гостей почти не было, это создавало какой-то особый, домашний уют.

– Рад, что вы согласились на встречу. – Максим поднялся из-за стола. Его оценивающий взгляд снизу вверх, а потом обратно – сверху-вниз, заставил меня смутиться. «Н-да… Как-то отвыкла я от мужского общества», – промямлила я мысленно. – Я рискнул и сделал заказ без вас.

Кавалер отодвинул стул, помог мне сесть.

– Надеюсь, вы пьете красное вино? И любите жареные трюфели.

– Полагаюсь на ваш вкус, – вспомнила я правила хорошего тона и улыбнулась.

Рядом с нашим столиком материализовался официант: передо мной поставили тарелку (судя по запаху, с чем-то безумно вкусным), разлили в бокалы вино.

– Давайте выпьем за знакомство, – предложил Максим, когда официант удалился.

Я взглянула на своего кавалера из-под опущенных ресниц, улыбнулась уголками губ – со стороны это должно было выглядеть как кокетство, по крайней мере, я на это очень рассчитывала.

– Кстати, вы шикарно выглядите, – произнес он дежурный, впрочем, судя по взгляду – вполне искренний, комплимент.

На этот раз я изобразила смущение.

– А вы в первый раз в Зеленограде? – сменил он тему разговора.

– Бывала пару раз, проездом, так что, можно сказать, что впервые.

– А я жил здесь в годы студенчества.

– Да неужели?

– Да. Знаете ли, Зеленоград – прекрасный город…

Я жевала поданное блюдо, маленькими глотками попивала терпкое красное вино, слушала рассказ Максима о достопримечательностях Зеленограда. Вечер протекал мирно, готовясь от дружеской встречи перейти к уровню романтического свидания, как вдруг… «Интересно, а бандиты схватили Павла?» – пронеслась у меня в голове внезапная мысль.

– …Женя, вы были когда-нибудь в Зеленоградском музее архитектуры? – Я встрепенулась, сообразив, что Максим второй раз повторяет один и тот же вопрос.

– Что? Нет. Не была. – Я выпрямилась на стуле и постаралась сосредоточиться на том, что говорил мой спутник.

– А какой у вас график работы?

– Я не работаю, – сболтнула я и тут же чуть не хлопнула себя по лбу! Черт! Ведь там – у лифта – я сказала, что приехала в командировку, лишь бы Максим отвязался от меня. Ох, как нехорошо получилось.

– Вернее, работаю. Но в свободном режиме, – попыталась выкрутиться я из неловкой ситуации. – Пара встреч… – Я неопределенно махнула рукой.

– Тогда я мог бы показать вам Зеленоград! – обрадовался Максим. – Вы знаете…

Мой слух вновь отключился. Я смотрела на красавца блондина и думала о придурке Пашке. «Ведь поймали, наверняка поймали его проклятые бандиты! – крутилась в голове навязчивая мысль. – Трясут из него душу, требуя вернуть чемодан. А ЧЕМОДАНЧИК-ТО У МЕНЯ!» Кусок курятины комом встал у меня в горле.

– А ты не знаешь, где в Зеленограде находится местечко под названием Пущино? – вклинилась я в середину какого-то монолога Макса об особенностях ведения бизнеса с немцами.

– Это небольшой пятачок, почти на самом выезде с севера. Раньше это был частный сектор, а сейчас дома снесли, там будет строительство жилого блочного поселка. Осталось от силы четыре дома от прежних владений, – опешил от неожиданной смены разговора мой спутник. – А что?

– Да так… Ничего… Дело у меня там есть. – Я вдруг встала из-за стола.

– А как же ужин?! – растерянно захлопал глазами красавец блондин.

«Эх… Права тетя Мила – дура я! Как есть, дура!»

– Извини, Максим… Просто это и в самом деле важное дело… – проговорила я. – Вещь мне одну нужно передать человеку… Просто я об этом совсем забыла, а вот теперь… Давай поужинаем в следующий раз и… В музей тоже сходим? Обязательно! Только потом! – сказала я и, не дожидаясь ответа, выбежала из ресторана в залитый ярким электрическим светом холл, затем на улицу, – засыпанную осенней листвой, сумрачную, промозглую.

Не чувствуя ни холода, ни моросящего дождя, я промчалась через два квартала и запрыгнула в свое авто. Только когда я задним ходом выехала с парковки, взглянула на заднее сиденье и выругалась – так и есть: черный кейс и зонт лежали там. Ругая Павла и себя на чем свет стоит, я погнала авто куда-то в темноту ночных улиц. Я неслась на всех парусах – спасать неизвестного мне, но точно подленького мужичонку, вместо того чтобы провести вечер в компании красавца блондина. Я определенно идиотка! Но уже много лет живущее во мне чувство, которое в простонародье зовется совестью, не позволяло мне поступить иначе…

Мне понадобилось минут двадцать, чтобы отыскать нужное место, и ровно две секунды для определения нужного дома на стройке, где бандиты мучили Павла. Сделать это было довольно-таки легко. Возле одного из низеньких, облепленных желтой штукатуркой домиков стоял знакомый джип, на котором удрали недавно мои «приятели» – Ник и Семен. Я остановила «Фольк» за их внедорожником, подхватила кейс и помчалась к домику, за занавешенными окнами которого горел свет. Я беспрепятственно поднялась на крыльцо, резко дернула дверную ручку. Заперто! Но когда меня нечто подобное останавливало? Я поставила заветный чемодан, который должен был спасти продажную Пашкину шкуру, под ноги… Нехитрый набор отмычек, немного сноровки – и дверца бесшумно открылась. Я огляделась по сторонам, шагнула за порог и оказалась в темном коридоре. Но впереди отчетливо вырисовывалась дверь, из-под щели которой лился электрический свет. Мой напряженный слух уловил приглушенные голоса. Я прошла вперед и прильнула ухом к двери.

– Нет! Клянусь, у меня нет! Нет у меня его! – стенал за дверью знакомый голос. Сомнений нет – Пашка там!

Я легонько налегла всем телом на дверь, толкнула ее и заглянула внутрь. Это была необжитая полупустая комната – рассохшаяся софа, старый шкаф, пара стульев. Давно забытый советский антураж завершала длинная дорожка, протянутая через всю комнату, от двери до окна. Я быстро осмотрела этот скудный интерьер.

Моему взору открылась знакомая картина – Павлик сидит на стуле, мелко трясется и бормочет нечто невнятное. Над ним, засучив рукава, навис Семен и машет перед его носом увесистым кулаком. Ник стоит, небрежно прислонившись к стене, курит и комментирует:

– Разбей ему челюсть, может, тогда он будет посговорчивее!

Ничто не изменилось. Павлик проводит время в сомнительной компании бандитов. Что ж… стабильность – хорошее качество!

– Эй, недоумки! – окликнула я их – и не прогадала: Семен и Ник одновременно повернулись, уставились на меня выпученными глазами. Ник потянулся было за пистолетом, заткнутым за поясом джинсов, но я успела его опередить.

– Стой! У меня кое-что есть для вас. – Я демонстративно вытянула руку и покачала в воздухе кожаным кейсом.

Ник нервно сглотнул, как собака, которой показали жирную кость.

– Вы же это искали? Верно?

Бандиты промолчали, но все и так было ясно.

– Чего ты хочешь? – просипел Ник.

– Меняю чемодан на этого мужика! – предложила я условия сделки.

– Женя, нет… – заскулил пришибленный ситуацией Пашка.

Уж не знаю, что именно было в портфельчике, но мужики, не глядя, били за него морду Павлу. А этот бестолковый тип даже сейчас продолжал что-то канючить, боясь расстаться с саквояжем! Но я не собиралась отступаться от принятого решения.

– Чемодан – взамен на мужика! – еще раз предложила я. – Да? Или нет?

Ник и Семен переглянулись.

– Д-да, – неуверенно сказал первый.

– Тогда отпустите его! – велела я.

– Ну уж нет, – покачал головой Ник. – Сначала – чемодан! Вдруг ты врешь и в нем ничего нет?

– Нет, мужика!

– Чемодан!

– Мужика! – Я яростно торговалась с ними.

– Чемодан! – гнул свою линию Ник.

– Ладно. – Я поняла, что спорить с этой гориллой не имеет смысла. – Я открываю чемодан и показываю вам его содержимое, а вы сразу же отпускаете мужика. Идет?

Горилла покумекала что-то своим скудным умишком и согласно кивнула.

– Отлично! – Я щелкнула нехитрым замком кейса, и саквояж тут же распахнулся. Пашка зажмурился в ужасе, Семен и Ник едва не пустили слюни в ожидании клада. Я сама ждала чего угодно – что оттуда посыплются зеленые купюры, векселя, договор на передел компании… Все, что угодно! Но из чемодана выпала… маска обезьяны!..

– Что это?! – уставилась я на грубо размалеванную картонную рожу.

Ник взглянул на то, что валялось на полу, и его глаза налились кровью.

– Это че за дела?! Надуть нас вздумали?! – зарычал он.

– А-а-а?! – поняв, что произошло совсем не то, чего он так боялся, раскрыл рот Пашка, да так и остался сидеть, бестолково таращась на мартышкину рожицу. – А-а-а… где?..

– Мелкая пакостница!!! – шагнул ко мне Ник. – Я пристрелю за это тебя и твоего мужика!

А затем я совершила ошибку… Я попыталась выхватить пистолет, но из-за чемодана, который продолжала все это время держать в руках, я замешкалась. А вот Ник оказался куда расторопнее.

– Одно движение – и ты труп! – предупредил меня мужик.

– Черт…

– Оружие на пол! – скомандовал Ник. – Медленно!

Я вздохнула. Впрочем, ситуация и впрямь была патовой: в углу – загнанный, клацающий зубами от страха мой вчерашний попутчик, я – на мушке у двоих озверевших бандитов. И если Павлу и поделом будет, то я-то пропаду почем зря…

– Делай, что велено!

Я совсем поникла – делать нечего, придется сдаться в плен двоим обезумевшим бандитам. И не сиделось мне в компании красавца блондина! Эх, дура ты, Женя! Как есть, дура! «Хотя… нет, не дура», – вдруг пришла мне в голову неожиданная догадка.

– Положила оружие на пол! Или ты оглохла?! – вышел из себя Ник.

Я исподлобья взглянула на своих «друзей», встретилась взглядом с окончательно потерявшим дар речи Павликом – бледным, растерянным, обезумевшим. И подмигнула ему: мол, прорвемся! В его глазах вспыхнула надежда.

– Оружие на пол, черт возьми! Последний раз говорю!

– Да… Да, конечно… – изобразила я овечью покорность.

Что самое главное, я и в самом деле медленно, одними кончиками пальцев вытащила из-за пояса джинсов оружие, подняла его на вытянутой руке.

– На пол! Положи ствол на пол! – заорал Ник.

Я пожала плечами и кивнула.

– На пол так на пол, – не стала спорить я. Очень медленно я присела на корточки, продолжая удерживать пистолет в вытянутой руке.

– Живее! Тварь! – рявкнул Ник.

– А вот за это ты ответишь! – вкрадчиво сказала я, а остальное было делом одной секунды.

Свободной рукой я ухватилась за край половика, на котором стоял Ник, и со всей силы дернула шерстяную тряпицу на себя. Размахивая руками, мужик кубарем полетел на пол.

– Пашка! Бежим! – заорала я.

Благо, своей шкурой он дорожил и тут же сорвался с места, схватил табурет и со всего размаху огрел им так не успевшего понять, что к чему, Семена.

– Бежим!!! Скорее!!! – поторопила я Павла. – Моя машина во дворе!

И мы рванули из этого проклятого дома, как две гончие, оставив поверженных противников зализывать раны и строить новые козни. Кстати, надо отдать Павлу должное: к моему «Фольку» он бежал впереди меня, только пятки сверкали и хлопали на ветру полы распахнутого пальто. Кажется, я повернула ключ зажигания прежде, чем рухнула на сиденье. На соседнее сиденье тяжелым кулем свалился Павел.

– Гони, Женька! Гони! – задыхаясь, еле выговорил он.

Но я и так уже давила педаль газа до упора. Авто сорвалось с места, взбаламутив колесами жидкую грязь, и стрелой понеслось вперед. Километра два я гнала машину так, словно у нас на хвосте было с десяток чертей, и только поняв, что погони нет, немного сбросила скорость и расслабилась. Достала из бардачка сигареты, удерживая руль одной рукой, прикурила, затянулась, откинулась на спинку сиденья. Потихонечку начинал приходить в себя и мой попутчик. Он перестал судорожно цепляться за ручку дверцы, на его лицо вернулись краски, он даже сделал попытку заговорить со мной, но вышло это у него как-то коряво:

– Ох, Женька, ну, ты… это… того… – Скорее всего Павел хотел меня похвалить, но скудный словарный запас и пережитый стресс мешали ему это сделать. – Ты кто такая вообще?!

– Телохранитель, – неожиданно для самой себя сказала я правду.

– Круто! – покачал головой Павел. – Считай, мне повезло, что ты посадила меня в свое авто.

– Жаль, я не могу сказать то же самое, – пробормотала я.

– Здорово ты их всех уделала! – не обращая никакого внимания на мои комментарии, продолжал радоваться Павел.

– Скажи спасибо, что мне тебя просто стало жалко. Грохнули тебя бы эти бандиты и имени не спросили.

– Это да… А ты как меня нашла?

– Пока ты трясся на балконе, а эти двое рыскали в моем номере, они решали – в каком глухом углу тебя лучше всего прикончить.

– И прикончили бы! Но ты, однако, молодец! – Он панибратски хлопнул меня по плечу. – Так надурить их с этой маской! Во даешь! Я от тебя такого не ожидал!

– Что?! – Я не сразу поняла, куда клонит этот тип.

– Я говорю, здорово, что ты маску им подсунула. А куда настоящий чемоданчик девала? А?

Я настолько ошалела от такой наглости, что даже не сразу нашла, что сказать.

– Куда припрятала его? – все толкал меня в бок Павка, требуя признания. – В машине он, что ли? – Он завертелся на месте, оглядываясь по сторонам. – Или в номере оставила? А, Жень?

Злоба захлестнула меня с головой. Я резко ударила по тормозам, шины пронзительно завизжали, авто проехало по инерции еще пару метров и остановилось как вкопанное. Пашка со всего размаху хрястнулся лбом о бортовую панель. Он охнул, поморщился, потер ушибленную голову, но ругательство в мой адрес высказать не рискнул (видно, ему мешало чувство благодарности за спасенную мною шкуру), зашипел досадливо.

– Ты дебил? – от души искренне спросила я.

– Че ты обзываешься? – обиделся Пашка.

– Ты что, думаешь, будто я поменяла чемоданы? Что маска обезьяны – это моих рук дело?

– Ну, да!

– Придурок! – не стала больше сдерживаться я.

– Почему это?

– Я привезла тот самый чемодан, который ты оставил у меня в машине!

– Это шутка такая, да, Жень?

Я смотрела на своего попутчика, не меняя выражения лица – зло и сурово.

– А-а-а! – застонал Пашка. – В смысле? Как так?! А где… Где то, что было в чемодане? Где деньги?!

– Тебе должно быть виднее, – огрызнулась я.

– Скажи правду, это ты их взяла?! – схватил меня за грудки Павел. – Ты решила отомстить мне за то, что я подставил тебя на стройке? Да? Ну, прости, Жень! Пошутили, и хватит…

– Да пошел ты! – Я резко оттолкнула его.

Он, как тряпичная кукла, обмяк на сиденье.

– Как так?! Как же так? – бестолково повторял он одну и ту же фразу. – А где же?.. А как же?.. Ведь мне поручили забрать этот чемодан из Павловска и доставить в Зеленоград! А что теперь будет?! – Последний вопрос Павел адресовал конкретно мне.

– Это уже, дружок, твои проблемы! Дальше сам разбирайся. Но я бы на твоем месте унесла ноги подальше от этого города, – от души посоветовала я ему.

Пашка вновь схватился за голову и ничего не сказал. Он не пошевелился, даже когда я завела мотор и погнала машину по пустынной дороге – его не интересовал наш маршрут. Только когда я остановила авто на одной из центральных улиц Зеленограда и легонько тронула своего спутника за плечо, он поднял на меня пустые глаза.

– Извини, приятель, экскурсия по городу закончена. Максимум, что я могу сделать, – подбросить тебя до дома, если назовешь адрес.

– Не нужно, – понуро ответил Паша. – Я и сам дальше доберусь, Спасибо тебе, Женя, если бы не ты… – Он не договорил и вылез из салона. Хлопнул дверцей и медленно побрел по тротуару.

Я не сразу поехала в гостиницу, смотрела на удалявшуюся в свете ртутно-желтых фонарей фигуру мужчины – он шел вперед, заложив руки в карманы плаща, ссутулившись и не глядя по сторонам. Он был так погружен в свои мысли, что, переходя дорогу, чуть не попал под колеса машины. Обозленный водитель загудел ему, но Паша даже не обернулся в его сторону и, еле волоча ноги, потащился дальше – куда-то в сторону темных подворотен, свернул за угол пятиэтажного дома и исчез.

А я еще какое-то время сидела в салоне, курила и бестолково разглядывала ночные улицы Зеленограда. Потом вышвырнула окурок в приоткрытое окно, повернула ключ зажигания и помчалась вперед.

В свой номер на четвертом этаже гостиницы «Реванш» я вошла, когда на часах было давно за полночь. Не зажигая света, я разулась, скинула куртку, по дороге к кровати стянула через голову свитер и бросила его куда-то в сторону кресла. Безумно усталая и вся разбитая, я рухнула на накрахмаленные простыни. Несколько минут я бестолково разглядывала потолок над головой и вспоминала своего случайного попутчика; потом в памяти всплыла информация о красавце соседе, я только вздохнула и повернулась с боку на бок. Вот так неромантично и в совершенном одиночестве закончился мой первый день пребывания в Зеленограде. «То ли еще будет!» – подумала я, уже засыпая, – и как в воду глядела…

Глава 2

Обычный мой день начинается с пробежки, контрастного душа и чашечки крепкой «арабики». Наступившее утро в этом плане не стало исключением. Я проснулась задолго до того, как прозвенел будильник, выбралась из-под смятых простыней, потянулась, взглянула в окно. Небо хмурилось, моросил дождь – но когда меня это останавливало? Я быстро достала из шкафа джинсы, натянула спортивную куртку, зашнуровала кроссовки… Когда я покидала гостиницу, встретила администратора, Михаила Константиновича. Несмотря на ранний час, он был уже на посту и приветствовал меня кивком и одобрительной улыбкой. Я улыбнулась в ответ, помахала ему рукой и выбежала на улицу.

Строители гостиницы «Реванш» явно подумали о комфорте будущих постояльцев – фасадом здание выходило на оживленную магистраль, где всегда можно было поймать такси или сесть в ближайшую маршрутку. Гостиница примыкала аккурат к парку. Мне нужно было всего лишь немного пробежать вперед по тротуару, свернуть за угол, и вот я оказалась в живописном уголке – длинные дорожки, засыпанные рыжей листвой, расходились во все стороны и терялись где-то среди деревьев; редкие скамейки, то тут, то там – площадки с кормушками для птиц… Это был один из старинных городских парков, абсолютно пустынный в это время суток. Пару метров я просто шла пешком, любуясь разноцветной осенней листвой, потом ускорила шаг, затем перешла на бег… «Сегодня нужно будет обязательно заглянуть к Максиму и еще раз извиниться за свое вчерашнее поведение, – рассуждала я. – И, наверное, это будет правильно – пригласить его на ужин. Ведь вчерашний вечер я ему испортила… Хотя, нет, не приглашу! Приличной девушке не пристало делать подобные предложения мужчине. Черт, кажется, тетя права… Абсолютно во всем права. Я с головой ушла в работу и забыла обо всем на свете. Я превратилась в ханжу! Вот возьму, пойду и прямо сейчас приглашу Максима позавтракать вместе! Вчера он говорил что-то по поводу своей встречи с германскими партнерами. Но, если мне не изменяет память, это рандеву должно состояться после обеда. Все, решено! Иду!»

Я так заразилась этой мыслью, что не заметила, как свернула с асфальтированной дорожки парка и взяла направление к гостинице. Остановилась и вышла на тротуар. Мне встретилась пара закутанных в шарфы прохожих, на дороге появились первые машины. Я решительно зашагала вперед – разгоряченная бегом и всеми этими мыслями, я торопилась в гостиницу и совершенно не ожидала в чужом городе, где я никого не знаю, вдруг услышать за спиной чей-то бойкий голос:

– Евгения?!

Я машинально обернулась. Из тени деревьев, чьи густые ветви свисали поверх ограды парка, вышел пожилой мужчина в старомодной шляпе и шерстяном пальто. Человек этот мне был абсолютно незнаком, но, несмотря на это обстоятельство, он уверенно двигался в моем направлении, и он назвал меня по имени!

– Вы – Евгения? Все верно? – переспросил он.

– Да, вы не ошиблись. А в чем дело? Мы с вами где-то встречались раньше? Что-то я не… – Я не успела договорить.

Мужчина подал кому-то едва заметный знак… Все остальное было делом считаных секунд. Рядом со мной на дороге затормозила «газелька», из нее выскочили двое здоровенных ребят. Я даже ничего не успела сделать – меня зажали в «замок», прижали к лицу какую-то вонючую тряпку – легкие мои обожгло гадким едким запахом. «Эфир…» – только и успела подумать я, а потом кто-то резко выключил свет.

* * *

Тик… тик… тик… навязчивый звук вторгся в мое сознание и заставил открыть глаза. Должно быть, тетушка Мила опять оставила свой будильник у меня в комнате. Стоп! Нет никакой тети Милы! Она осталась в Тарасове. А я в сотнях километров от дома, я – не в Тарасове. Да что там говорить: меня же похитили! Последняя мысль заставила меня резко сесть. Несколько секунд перед глазами прыгали разноцветные мошки. Когда туман рассеялся, я поняла, что нахожусь в каком-то кабинете, заставленном книжными полками, с большим письменным столом у окна и ворсистым ковром под ногами. Я лежу на диване – на мягких подушках и с пледом у ног. Что-то на банальное похищение это мало смахивает… И если бы мой взгляд не натолкнулся на двух абмалов, маячивших у двери, тех самых, и напавших на меня почти у самой гостиницы, я бы подумала, что попала в квартиру своего старого знакомого и сейчас меня позовут пить чай с плюшками.

– Ну, наконец-то, очнулась… – услышала я знакомый голос, резко обернулась и глаза в глаза встретилась взглядом с дядечкой в шляпе и шерстяном пальто, окликнувшим меня у гостиницы. Только теперь старичок был в белой рубашке, домашнем вязаном жилете и в мягких брюках.

– Вы кто такие? Что вам от меня надо? – ощетинилась я.

– Успокойтесь. Меня зовут Прокофий Савельевич Вележев. Я просто хотел с вами поговорить.

– Так я вам и поверила! – Я с опаской поглядела на двух бугаев, маячивших в дверях.

– Толик, Миша, вы свободны, – верно понял причину моего, мягко скажем, плохого настроения Прокофий Савельевич.

Гориллы кивнули и послушно скрылись за дверью.

– Женечка, вам никто не хочет зла, – вкрадчиво заверил меня старик.

– Я так и поняла, – саркастически передразнила я его тон. – Это вы из самых лучших побуждений и от большого человеколюбия усыпили меня, помимо воли привезли сюда…

– Женя, Женя, постойте! Прошу вас, выслушайте меня. У меня к вам есть деловое предложение.

Я продолжала хмуриться, но ушки навострила и предъявлять старичку претензии перестала.

– Женечка, мне стало известно, что вы работаете телохранителем. Я не ошибаюсь?

– Вас не обманули. Я – частный телохранитель.

– Отлично. – Старичок обошел вокруг стола, остановился напротив меня и сложил иссохшие лапки на животе. – Женечка, у меня есть для вас работа.

– Вынуждена отказаться. Я приехала в Зеленоград на отдых, – заявила я.

– Не спешите, Женя, – улыбнулся Прокофий Савельевич. – Сколько стоят ваши услуги?

Я назвала сумму.

– Плачу в два раза больше, – с ходу предложил предприимчивый старик.

– Нет, – уверенно парировала я. У меня в голове все еще крутились мысли о романе с красавцем блондином, и работа в мои планы никак не вписывалась.

– В три раза больше, – назвал новую цену старик и для большей убедительности озвучил сумму моего конечного гонорара, умноженную на три. – Как вам такой вариант?

– И что вам от меня нужно? – Как оказалось, моя алчная натура в большей степени жаждала денег, нежели романтики и прочей ерунды.

– Ничего нового, – мягко улыбался Вележев. – Нужно всего лишь охранять моего внука.

– Вашего внука? – переспросила я. – А что с ним случилось? Ему кто-то угрожает?

– Да.

– Кто же?

– Вам эти подробности должны быть известны куда лучше меня, – с той же ласковой улыбкой на губах отозвался дедушка.

– Что? – Я не сразу въехала я в суть дела.

– Вы знакомы с моим внуком, Павлом Крымовым, – как о чем-то само собой разумеющемся произнес Вележев. – Вы подвезли его, и… Ну, вы же помните! Он пришел ко мне вчера поздно вечером и рассказал обо всем, что с ним произошло. О том, что за ним давно кто-то следил, угрожал… А вчера эти люди впервые решили напасть открыто. Паша рассказал, что вашу машину обстреляли, а вас взяли в заложники.

– Да вы что? – Я узнавала все новые для себя подробности дела.

Я слушала и лишь диву давалась – какой же врун и гад этот Паша! Утаил-таки от деда подробности своего позорного бегства с моего балкона в номере. И об инциденте на заброшенной стройке умолчал. Ну-ну…

– И если бы не вы, еще неизвестно, довелось ли бы мне еще увидеть моего внука или нет, – заключил мой новый знакомый.

Я хотела немедленно вскочить, сказать категорическое «нет» и пройти к выходу, но старик продолжил:

– Я очень переживаю за своего внука. Он – единственный дорогой, близкий мне человек. Сын и сноха погибли в автомобильной катастрофе три года тому назад, единственный племянник давно уехал в Америку и затерялся там – вот уже лет десять о нем ни слуху, ни духу. Если еще и с Пашей что-то случится… – Его голос прервался. Вележев отвернулся, прихрамывающей походкой проковылял к занавешенному окну, немного отодвинул штору, уставился на улицу и надолго замолчал.

Я осталась сидеть, пригвожденная к месту, не решаясь нарушить тишину и отчетливо понимая, что я… не могу. Нет! Я не имею права сейчас встать и уйти. Пашка – гад, мелкий врун и предатель. Но сказать об этом старику у меня язык просто не поворачивался.

– Паша вам не сказал, почему за ним охотятся эти люди?

– Какие-то давние счеты, – упадочническим голосом просипел старик. – Они требуют от Паши денег.

Я откинулась на подушку и прикрыла глаза. Все ясно! Пашка понял, что попал в реально серьезную переделку с этим треклятым чемоданом, и бандиты со стройки так просто ему этот трюк с маской обезьяны не простят, вот и решил таким образом спасти свою подраненную шкуру – прибежал жаловаться к своему деду: выдумал историю об угрозах, о шантаже, об обстреле машины… Гад! Я еще раз взглянула на несчастного старика – нет, правду ему знать необязательно.

– Я боюсь за него. Мне кажется, что, даже получив деньги – эти люди не остановятся. Поэтому, как только Паша обмолвился, что вы работаете телохранителем, я сразу же решил обратиться к вам, – сказал старик.

– Вы можете заявить в полицию, – ответила я.

– Нет, – покачал головой старик. – Имел я когда-то дела с ищейками… Знаю, что это такое, больше – не хочу. Женечка, вы мне поможете? У меня вся надежда только на вас… – В глазах старика стояли слезы.

– Хорошо, – сдалась я. – Говорите, где я могу найти Павла?

Как оказалось, мой случайный попутчик и он же – мой нынешний клиент Павел Крымов жил в самом центре Зеленограда – на Новой Арбатской улице, дом тридцать семь. Все дома на этой улице были еще дореволюционной постройки – с высокими потолками и гулкими зарешеченными шахтами лифтов. Металлический подъемник в подъезде, где жил Павел, был сломан. Я несколько раз безрезультатно нажала на кнопку, вздохнула и потопала пешком по широкой лестнице наверх.

О том, что старик Вележев решил приставить в своему ненаглядному внуку телохранителя, Павел, конечно, знал. Но, судя по рассказу Прокофия Савельевича, он долго упрямился, прежде чем согласиться на возобновление нашего знакомства. «Это и понятно… – рассуждала я, идя вверх по чугунной лестнице. – Павел рассчитывал просто получить от деда деньги и никак не ожидал, что все обернется таким образом, что ему придется вновь иметь дело со мной. А впрочем, что рассуждать впустую – я уже пообещала старику Вележеву, что не дам его внука в обиду».

Я наконец-то остановилась перед нужной мне дверью. Звонок не работал, пришлось стучать. Мне открыли почти сразу – Павел явно меня ждал.

– Привет, – затравленно покосившись куда-то за мою спину, просипел мой старый знакомый. Выглядел он подавленным, запуганным. – Проходи.

Я переступила через порог. Павел захлопнул дверь, закрыл ее на замок, дернул щеколду, перекинул на петлю цепочку. Одним словом, замуровался мужик капитально!

– Дед сказал, что ты скоро придешь. Можешь не разуваться. Пошли в кухню.

Идя в «пищеблок» следом за Пашей, я внимательно оглядывалась по сторонам. Я попала в типичную холостяцкую берлогу, где раз в полгода моют полы, а наличие иной мебели помимо дивана и стула, на которых свалены все вещи разом, считают роскошью. Зато кухня выглядела идеально чистой, в раковине не было горы посуды – Паша явно приготовился к моему визиту.

– Извини, у меня тут все скромно, – начал оправдываться Паша. – Хочешь чаю или кофе? Может, что покрепче?

– Нет, спасибо. Я на работе, – напомнила я ему, села за стол и закинула ногу на ногу.

– Ах, да… Дед… Он… Я не хотел, но он настоял…

– Конечно, ведь ты рассказал ему, что машину, в которой ты ехал, обстреляли! – ехидно напомнила я.

– Да… Так получилось… – промямлил пойманный за хвост Пашка. – Спасибо, что согласилась охранять меня. Я вчера до смерти перепугался! Даже домой возвращаться не спешил – не хотел оставаться один. Боялся, вдруг они опять придут… Вот и пошел к деду… И… Сначала я рассказал ему правду – про наше с тобой знакомство, про стройку. А потом… Потом сказал, что машину, в которой мы с тобой ехали, обстреляли.

– Ну да. Твои недруги!

– Да, – покладисто кивнул Паша.

– Но эту сказку про ваши старые счеты ты можешь сколько угодно рассказывать своему старенькому любящему дедушке. А мне ты скажешь правду! – категорическим тоном заявила я. – Что было в чемоданчике?

– Я не знаю. – Паша стоял около окна, опустив голову. Вид у него был, как у побитой собаки.

– Что значит – не знаю?! Ты же явно хотел надуть тех бандитов со стройки, – остановила я его. – Собирался свистнуть у них чемоданчик! И что же – даже не знал, что в нем находится?! – Я вышла из себя. – А я согласилась охранять тебя только ради твоего деда. Но вижу, что зря это сделала. Дури голову кому-нибудь другому, а я скажу Вележеву, что отказываюсь вести это дело!

Я резко поднялась с места.

– Женя, стой! – кинулся ко мне Паша. – Я в самом деле не знаю, что было в чемодане! Да, я хотел обмануть тех бандитов и забрать кейс себе, но я не знал, что в нем находится. Наверное, деньги… А может, драгоценности… Я не знаю. – Паша отпустил руки и замер на месте.

– Та-ак… – протянула я. Толкнула безвольного Павлушку на колченогий табурет, села напротив него. – Живо рассказывай все – с самого начала!

– Хорошо. Только деду не говори…

– Рассказывай!

И Паша завел свою сагу монотонным голосом. Сначала он не сказал ничего интересного – все это я уже слышала от старика Вележева. Об аварии, которая случилась где-то под Зеленоградом, о гибели его родителей, о том, как Паша остался жить один в огромной квартире на Арбатской.

– На тот момент я учился на пятом курсе, нигде не работал, денег не было… – ныл Пашка. – Дед помогал, но только иногда. Этого едва-едва хватало на то, чтобы заплатить за квартиру. И тогда… Тогда я начал играть в карты. Поначалу играл просто так – на интерес, потом на деньги, затем ставки начали расти. Я стал играть все чаще. Естественно, дед ничего не знал… А между тем игра в карты стала моим реальным и единственным способом зарабатывать деньги. Мне везло за игровым столом! Так тянулось довольно долго. Но месяц тому назад я оказался за одним столом с неким Александром Громовым. – Пашка тяжело вздохнул. – Дай сигаретку, – попросил он, и я молча протянула ему пачку. Он закурил, сделал пару затяжек и продолжил: – Мы играли несколько часов подряд и, когда я встал из-за игрового стола, оказался должен этого человеку несколько миллионов долларов! Более того, Саша Громов оказался криминальным авторитетом, он пригрозил мне, – если в срок не соберу нужную сумму, он… В общем, меня поставили на счетчик. Времени дали неделю.

Пашка вновь схватился за мою пачку сигарет, пощелкал зажигалкой, нервно задымил.

– Пару дней я пытался собрать деньги игрой в карты, но не заработал и ста тысяч… Я был в отчаянии. Мне рассказали, что за тип этот Громов, и… Я решил покончить с собой! Перед этим я зашел в один из баров на набережной, хотел напиться вдрызг… Там-то я и встретил своего школьного приятеля Романа Самойлова. Должно быть, я уже изрядно опьянел, потому что рассказал ему про свою беду. А Ромка вдруг хлопнул меня по плечу и сказал, что легко сможет мне помочь. Якобы у него есть для меня работа, за которую он готов отдать всю сумму моего карточного долга. Представляешь?! Я собирался броситься с моста в реку, а тут такое! Конечно же, я согласился. Тем более и работа была не особо сложной. Всего-то и нужно было – съездить в Павловск на вокзал, забрать в камере хранения чемодан из нужной ячейки и передать его неким людям, которые будут ждать меня на заброшенной стройке.

Паша замолчал на какое-то время.

– И что было дальше? – поторопила я его.

– Дальше? А дальше… Да, я согласился выполнить поручение Романа, я был несказанно рад, что встретил его. Но… Когда Роман ушел и я остался в баре один, допивать виски, мне в голову пришла мысль – если Роман готов выложить несколько миллионов долларов только за то, чтобы я выступил в роли перевозчика, то… Что же в самом чемодане? Миллиарды? Чистое золото? Короче…

– Ты решил оставить чемоданчик себе, – закончила я за него.

– Да, – покаялся Паша. – Я решил взять чемодан себе. Прихватил с собой свой старый портфель и хотел передать его людям, поджидавшим меня на стройке. Думал, они не откроют его при мне, а потом… Я уже буду далеко: рассчитаюсь с Сашкой Громовым и уеду из Зеленограда навсегда. Но все с самого начала пошло наперекосяк! Моя машина сломалась, как только я отъехал от Павловска. А потом появилась ты… Ты предложила меня подвезти, мы разговорились, я увидел, что понравился тебе. И я решил рискнуть…

– Но зачем ты вообще решил ехать на стройку и передавать поддельный чемодан? Ведь мог сбежать с ним сразу же, как только он оказался бы в твоих руках!

– Не мог! Во-первых, в Зеленограде мне нужно было рассчитаться с Громовым, он из-под земли меня достал бы. А во-вторых… Роман сказал, что кейс нужно будет просто передать и сразу же уезжать. Я думал, что мой лжепортфель прокатит… Но… Все-все шло в тот день не так, как я спланировал! – Пашка схватился за голову. – Зачем?! И зачем я только ввязался во всю эту историю?! – едва ли не зарыдал он. – Раньше я должен был только Сашке Громову. А теперь за мной еще гоняются те бандиты со стройки! Не ровен час, мне позвонит Роман Самойлов. Что мне теперь делать?!

Я медленно переваривала все, услышанное от Павла.

– А когда ты забрал чемодан из камеры хранения, ты не открывал его?

– Нет. Не успел. Да и негде мне было это сделать. Не на многолюдном же вокзале тормошить портфель с, как мне казалось, пачками долларов? И уже точно не на трассе.

– Та-ак… Ты чемодан не открывал. Я тоже к нему не прикасалась, за исключением того момента, когда привезла его к бандитам, чтобы обменять его на тебя, и тогда только обнаружилось, что в нем лежит картонная маска мартышки. Чемодан никто подменить не мог! Получается, что он с самого начала и был с таким… содержимым.

– Получается, – проскулил Пашка.

– Ага. А для чего твоему приятелю Самойлову понадобился столь странный способ транспортировки этого чемодана?

– Не знаю… – захлюпал он носом.

– Где он работает? Кто вообще такой этот Роман Самойлов?

– Не знаю. В последний раз я видел его пару лет тому назад, на встрече выпускников… Кажется, у него был какой-то свой бизнес.

– Та-ак… – вновь протянула я. – Пока что ничего не понятно. Но, думаю, скоро мы все выясним!

– Как? – не то напугался, не то обрадовался Паша.

– Очень просто, – развела я руками. – Пойдем к твоему приятелю Роману Самойлову и обо всем у него спросим.

– Нет! – трусливо пискнул Пашка.

– Да, – отрезала я. – Иначе бандиты со стройки тебя пристрелят, а ты так и не узнаешь, за что!

Очевидно, довод мой оказался веским, потому что Пашка перестал со мной спорить. Только тихонечко спросил:

– А как же долг Сашке Громову?

– Когда натикает крайний срок?

– Через три дня…

– Фух… У нас еще масса времени. Для начала мы разберемся с твоим любезным одноклассником, который подложил тебе такую свинью. Сомневаюсь, что он не знал о том, что в портфеле ничего нет! Если в чемодане действительно были деньги, скорее всего, они уже у него. И если твой дружок сейчас не летит в самолете, скажем, рейсом Зеленоград – Лондон, у нас есть все шансы застать его за сбором вещей для этого увлекательного тура!

– Ты думаешь, Ромка это все подстроил?

– А ты думаешь, что за перевозку чемоданчика кому-то платят миллионы долларов? – в тон ему ответила я. – Тебя явно подставили! Скорее всего, посыльным с этим чемоданом должен был ехать сам Роман!

– Вот он…

– Тише! – вдруг оборвала я его.

– Что такое? – насторожился Пашка.

В наступившей тишине отчетливо послышалось, как в замочной скважине заскрежетал ключ.

– Ты кого-то ждешь? – шепотом спросила я разом побледневшего Павлушу.

– Нет, – просипел он.

– У кого, кроме тебя, есть ключи от квартиры?

– Ни у кого.

– Мне нравится, как развиваются события, – прокомментировала я. – Сиди тихо!

Я на цыпочках вышла из кухни, прокралась по коридору и прильнула к дверному глазку. Ничего нового! По ту сторону двери возился с замком Семен, пробуя то одну, то другую отмычку. Рядом, прислонившись к перилам, стоял Ник. Так же бесшумно я вернулась в кухню.

– Кто это?!

– Наши старые приятели.

– Кто? – не понял Павлик.

– Живо! Собирай вещи! Валим отсюда!

– Как?! Здесь же третий этаж…

– Быстрее! – Я спихнула Пашку с табурета. – У тебя есть ровно две минуты!

И, пока Павлик судорожно собирал свои скромные манатки, я заметалась вдоль окон. Кинулась к кухонному окну, распахнула створки, взглянула вниз и тут же отшатнулась – голова моя пошла кругом от такой высоты. Я метнулась в соседнюю комнату – то же самое: ни одного выступа в стене, ухватившись за который можно было бы спуститься на нижний балкон.

– Я собрался. – Мы столкнулись с Пашей в коридоре. Запыхавшийся, в наспех замотанном на шее шарфе, он смотрел на меня огромными, полными ужаса глазами. – Куда бежим?

В этот момент нехитрый механизм английского замка поддался. Что-то лязгнуло, и дверь скрипнула. Медлить было нельзя.

– Туда! – Я схватила Пашку за рукав и волоком затащила его в ближайшую комнату. Захлопнула дверь, подвинула к ней тумбочку.

– Скорее! Двигай диван! Нам нужно выиграть хотя бы несколько минут… – приказала я.

Пашка схватился за тяжелую софу, я метнулась к окну, раздернула шторы, распахнула створки и перевалилась через подоконник. Справа – ровная стена. Слева, в метре от оконной рамы, тянется вниз водосточная труба, а дальше у ее раструба виднелось несколько гаражей. В голове моей возник план побега.

– Пашка! Сюда! – крикнула я своему горе-напарнику.

Наши преследователи уже ломились в дверь комнаты, так что было слышно, как трещат деревянные косяки и выворачиваются петли.

– Женя, ты что задумала?! – отшатнулся от окна Пашка. – Я прыгать из окна не буду.

– И не надо, дурья твоя башка! Спускайся по трубе, потом спрыгнешь на крыши гаражей, а дальше… – В дверь ударила первая пуля – бандиты неистовствовали по ту сторону нашей устроенной наспех баррикады.

– Ой! – пискнул Пашка и как миленький перелез через подоконник и ухватился за ржавую трубу.

Я полезла следом. В двери уже имелось несколько пробоин от пуль, замок был разбит, и с минуты на минуту в комнату должны были ворваться обозленные вооруженные бандиты.

Пашка первый съехал вниз по трубе, шлепнулся на крышу гаража, ойкнул, вскочил на ноги. Я приземлилась следом.

– Прыгаем на землю и бежим! Моя машина во дворе! – скомандовала я и без лишних церемоний столкнула Пашку с крыши гаража.

Он кулем грохнулся вниз, упав на охапку осенней листвы, я – следом. В этот момент я задрала голову и увидела, как перегнулся через подоконник Ник с перекошенной от злости физиономией – еще бы, жертвы снова ускользнули у него прямо из-под носа! Я уловила его едва заметное движение…

– Ложись! – крикнула я Пашке, сбила его с ног, упала вместе с ним, – и от пули его спасла. Дальше мы действовали слаженно, как будто по сто раз прорепетировали каждое движение. Пашка вскочил, схватил меня за руку, и, не оборачиваясь, мы помчались через задворки старого дома. Я вновь обернулась – из распахнутого окна на четвертом этаже свешивался Ник. Он грозил нам кулаком и, скорее всего, жутко матерился. Но нас с Пашкой он уже не догнал бы. А мы, не чуя под ногами земли, пронеслись через какие-то закоулки и оказались во дворе. Я прыгнула за руль, Пашка – как повелось, свалился на соседнее сиденье. Я повернула ключ зажигания и ударила по газам. Машина стрелой сорвалась с места, и мы помчались вперед. Куда? Неизвестно! Лишь бы подальше от этого проклятого дома! Только когда позади осталось несколько кварталов, через которые мы пронеслись, нарушая все скоростные режимы, я перевела дух и попробовала здраво оценить ситуацию.

– Домой возвращаться тебе больше нельзя!

– А что мне делать?

– Посмотрим… – бросила я. – Так или иначе, нужно разгрести ту кашу, которую ты заварил. Поэтому… Говори адрес своего приятеля Романа!

– После встречи в баре я виделся с ним еще раз. У него в квартире, это было накануне моей поездки. Мы еще раз обговорили все детали.

– Где это было?

– Улица Астраханская, дом сто двадцать третий, четвертый подъезд, номер квартиры не помню, но смогу найти!

– То, что нужно! – Я резко повернула руль вправо, свернув к нужной улице.

Мы только успели заехать во двор, как я почуяла неладное. У четвертого подъезда толпились люди. Здесь же стояли машина «Скорой помощи» и полицейский «уазик».

– Что это там? – завертел головой по сторонам Пашка.

– Оставайся в машине! Я все разузнаю.

Я остановила авто поодаль от взбудораженной толпы, вышла и быстро пересекла двор. Затесалась в толпу зевак и навострила ушки – авось и разведаю что толковое.

– …ох, ведь совсем молодой, – вздыхала старушка в цветастом платке.

– Как же так… Как так… Одни бандиты кругом, – сетовала вторая, бабуля помоложе и побойчее на вид.

– И то верно! Наверняка бандиты его, а кто же еще? – вступила в разговор третья тетка.

– А ведь с виду такой спокойный был. Всегда, проходя мимо, здоровался обязательно, – переняла инициативу бабка в цветастом платке. – А теперь… Убили… Убили!.. – всхлипнула она.

– Кого убили? – вклинилась я в их разговор.

– Да соседа моего, Романа Самойлова, – отозвалась бабка.

– Когда?!

– Сегодня только и нашли. Почтальонша наша Любовь Тимофеевна принесла телеграмму, долго звонила в дверь, потом принялась стучать, а дверь и открылась! Она вошла, а там… Ох… Главное, такой тихий он был, не скандальный. За все время никакого шума от него не было. И кто теперь поселится в его квартире? Неизвестно… Родственников у него вроде нет, жены тоже. Эх, поселят каких-нибудь алкашей, что я тогда делать буду? А Роман Игоревич такой спокойный был, вежливый, всегда мимо проходит – здоровается…

Я потеряла интерес к бабкам. Активно расталкивая толпу зевак, я выбралась на свободный пятачок, перевела дух, пробормотала себе под нос: «Ну, дела…» – и пошла к своей машине.

– Что там? – засыпал меня вопросами Пашка. – Зачем полиция приехала?

Я почесала затылок, посмотрела на Пашку и ответила:

– Похоже, не успели мы. Убили твоего приятеля!

– Че-го? – опешил Павлик.

– Того! Грохнули его.

– И что нам теперь делать?

– Теперь? – Я дернула ручку переключения скоростей и сдала назад. – Для начала предлагаю позавтракать. Знаешь ли, сегодня – из-за срочной встречи с твоим дедом – я осталась без завтрака. Жутко голодная! Просто мечтаю о чашечке кофе и круассанах… Глядишь, за это время с места происшествия разъедутся полицейские…

– Ты что задумала, Жень? А?

Вторично этот вопрос Павел мне задал, когда мы уже сидели в маленькой кофейне аккурат напротив дома, где разыгралась трагедия с Романом Самойловым. Я с наслаждением пила кофе, жевала горячие бутерброды и иногда бросала косые взгляды на толпу людей у злосчастного подъезда. Часть зевак уже разбрелась, на их место подтянулись новые. «Скорая» давно уехала, а вот «уазик» продолжал стоять на своем месте, и в толпе то и дело мелькали фуражки – служители порядка исправно прочесывали территорию вокруг места происшествия.

– Роман был единственным человеком, который мог пролить хоть какой-то свет на эту темную историю с кейсом, – проговорила я, отпивая очередной глоток ароматной «арабики». – Его убили. Но, возможно, в квартире Самойлова нам удастся разыскать что-то интересное.

– Например? Если у него и был кейс, наверняка полицаи его нашли и забрали, – жалобно лепетал Паша. Он сидел напротив, косился в окно, тоскливо вздыхал и наотрез отказывался от еды.

– Если у Романа и был кейс, наверняка он припрятал его так, что полицейским его и не найти! – парировала я. – Это во-первых. А во-вторых, лично мне и не нужен этот тряклятый чемодан.

– Нет?! – Я явно разочаровала Павла.

– Нет. Мне нужны улики. И информация, – добавила я и тут вспомнила: – Кстати, об информации… Есть тут у меня один знакомый…

Я запихнула в рот остатки бутерброда, вытащила из сумочки мобильный телефон и потыкала в кнопки.

– Макаров! Слушаю! – гаркнули в трубке.

– Добрый день, Илюша, – защебетала я.

Илюша, а правильнее сказать, Илья Анатольевич Макаров, старший следователь по особо важным делам, был моим давним приятелем. И хотя службу он нес в далеком от меня – сейчас – Тарасове, я надеялась, что его служебные связи простираются намного дальше родного города. Поэтому слащаво пропела в трубку:

– Как у тебя дела, мой дорогой? Как жена? Как Кирюша? В какой он у вас класс уже пошел?

Макаров исправно отвечал на мои вопросы. Но уж больно хорошо он меня знал! Уже через пять минут он прервал мой поток любезностей и спросил:

– Жека, говори прямо – чего надо? Ведь ты по делу звонишь?

– Ага, – сдалась я. – Мне бы информацию на одного человечка нарыть…

– Говори имя!

– Роман Самойлов. Проживает в Зеленограде по адресу… – И я продиктовала ему всю имевшуюся у меня информацию. – Его убили. Как раз сейчас в его квартире работают сотрудники полиции. Можно хотя бы узнать о причинах его смерти? Ну, и вообще… Все, что только можно нарыть на этого человека.

– Понял тебя, – деловито отозвался мой приятель. – Перезвоню. – И он отключился.

Он перезвонил ровно через полчаса. За это время я успела выпить еще одну чашку кофе и выкурить сигарету. Пашка по-прежнему пялился в окно, ныл про отсутствие у него аппетита и вообще всячески пытался вызвать у меня жалость к своей персоне. Слегка сменился пейзаж за окном – от четвертого подъезда дома номер сто двадцать три по улице Астраханская успел уехать полицейский «уазик»; толпа зевак еще какое-то время потопталась на месте, а потом люди утратили интерес к драматическим событиям, разыгравшимся в этом доме, и все расползлись по своим делам. Двор опустел. Только на скамеечке продолжала мирно дремать полосатая дворовая кошка, да еще дворник в шапке-ушанке, с метлой в руках, вышел на детскую площадку и принялся вяло сметать опавшую листву в одну кучу.

– Жека! Слушай информацию! – сказал мой приятель, когда я ответила на звонок. – Твой знакомый Роман Андреевич Самойлов – тридцати пяти лет, не женат, детей не имеет, прописан по адресу… ну это ты знаешь. Является совладельцем ночного клуба «Мандарин» в Зеленограде. Помимо него, заведением заправляют некто Борис Игоревич Завьялов и Арина Александровна Домская. Ни в каких криминальных делах никто из них никогда замешан не был. Самойлова убили вчера. Предположительно в первой половине дня. Выстрел произведен в упор, никаких шансов выжить у него не было. Скорее всего, он знал убийцу, потому что следов взлома квартиры или борьбы обнаружено не было.

– А соседи? Может быть, кто-то что-то видел? Или слышал?

– Ничего. Следствие только началось, и пока что это все, что мне удалось узнать.

– Отлично! Спасибо! Я твоя должница! – отозвалась я и нажала на отбой.

– Ну что? – вопросил Павел.

– Ничего особенно интересного… – Я пересказала Павлу свой разговор с Макаровым. – Но это только начало. У нас еще масса дел. Идем!

Я решительно поднялась из-за стола, намотала на шею шарф.

– Куда теперь, Жень?

– Чем жил Роман Самойлов, мы узнали. Давай теперь разведаем, как он жил… – подмигнула я своему клиенту-напарнику.

Сказано – сделано! Никем не замеченные, мы пробрались в нужный подъезд и поднялись на лифте под самую крышу дома.

– Нам туда, – указал на нужную дверь Пашка, но тут же сник: – Опечатано…

Я решительно отодвинула его в сторону, огляделась по сторонам. На лестничной площадке, помимо квартиры Самойлова, имелась еще одна квартира. Так, лишние свидетели нам ни к чему! Я достала из сумки пачку «Орбит», разжевала одну подушечку и прилепила клейкую массу на дверной глазок соседской двери. После чего извлекла из сумочки складной ножик и аккуратненько вскрыла ленту, опечатывавшую дверь.

– Жень, это же противозаконно… – зашипел у меня за спиной праведник Пашка, пока я колдовала отмычками над замком.

– Противозаконно воровать чужие чемоданы в надежде, что там кто-то прятал миллион! – парировала я. – А все остальное – нормально! Прошу…

Я легонько толкнула дверь и отступила в сторону, позволяя Павлу пройти первым. Он тяжело вздохнул, но вошел. Я еще раз оглядела лестничную клетку и шмыгнула за ним. Мы оказались в шикарно обставленной квартире: белые кожаные диваны, стеклянные стеллажи с книгами, на стенах картины – что-то из современного искусства. Самойлов явно жил на широкую ногу!

– Начнем! – потерла я руки.

Я не сомневалась – полиция потрудились на славу, но надеялась хоть чем-то поживиться. Я методично обыскивала каждый квадратный сантиметр квартиры: пролистывала книги в надежде отыскать там обрывок записки, выдвигала ящики письменного стола, рылась в шкафу и даже заглядывала за занавески и проводила рукой по обратной стороне подоконника. Пашка все это время бестолково бродил по квартире – то ли он не терял надежды найти заветный чемоданчик, в котором якобы припрятали миллион в зеленых купюрах, то ли просто не знал, что ему надо делать. А вот я нашла себе занятие по душе. Присела на подлокотник кресла, взяла с тумбочки какую-то мудреную трубку. Так… Если я хоть что-то смыслю в технике, то где-то здесь должна быть кнопочка, которая выдает список всех последних звонков… Узнаем, с кем водил дружбу и любил пообщаться на досуге наш добрый приятель Роман Самойлов. Я нажала на нужную кнопку, экран телефона загорелся зеленым светом, и на табло высветилась куча исходящих и входящих номеров.

– Очень-очень интересно… – протянула я.

– Что там? – мгновенно оказался рядом со мной Паша.

– В последние три дня Роман все время звонил на один и тот же номер. И ему звонки поступали только с этого номера, – задумчиво произнесла я, быстро выхватила из сумочки свой мобильник и записала этот номер. – Нужно будет обязательно проверить, что это за тип ему названивал, и… – Я осеклась.

В замочной скважине кто-то поворачивал ключ!

– Твою… – выругался Пашка.

«Однокомнатная квартира. Девятый этаж. Балкона нет», – пронеслось у меня в голове.

– Кто это еще?! – беззвучно прошептал Павел.

– Очевидно, кто-то такой же любопытный, как и мы.

– Что делать?!

Времени было мало – кто-то очень умело орудовал отмычкой в замке. Я огляделась по сторонам… Спасение пришло неожиданно.

– В кладовку! – приняла я решение, и мы с Пашкой, толкая друг друга, метнулись к крошечной комнатушке в коридоре. И, надо заметить, сделали мы это очень вовремя – только за нами успела закрыться дверь и мы, затаив дыхание, замерли в темной тесной кладовой, заставленной швабрами и заваленной старыми половиками, как входная дверь распахнулась и в коридор кто-то вошел.

Я стояла в тесной кладовой, ни жива ни мертва, чувствуя горячее дыхание Павлика на затылке, а по квартире уже вовсю расхаживали незнакомые люди. Судя по голосам, их было трое.

– Ищи в комнате, я – в кухне.

– ОК! А я займусь ванной и коридором, – разделили между собой разыскные обязанности нежданные гости.

И потянулись томительные минуты ожидания. Мой обостренный слух улавливал движения в квартире – незнакомцы проделывали ровно то, что несколько минут назад делала я. Они устроили обыск!

– У меня ничего нет! – крикнул чей-то голос, кажется из кухни.

– Хорошо посмотрел? – спросил его второй.

– Все перевернул!

– В конце концов, мы не иголку в стоге сена ищем, а чемодан, – заговорил третий. – Если бы он был где-то здесь, мы бы давно его нашли.

– Чемодан! Они тоже ищут чемодан! – горячо прошипел мне на ухо Павлик.

– Цыц! – толкнула я его под ребра, и он затих.

– А может, его полицаи нашли? – снова вступил в разговор первый.

– Сомневаюсь. Самойлов был отнюдь не дурак! Скорее всего, он его как следует припрятал. Ищите лучше!

Затем на несколько минут наступила тишина, а потом произошло то, чего я больше всего боялась – одним махом распахнулась дверь в кладовую и точно на нас с Павликом уставилось черное дуло пистолета.

– А я, кажется, уже кое-что нашел! – недобро хохотнул тип, взявший нас на мушку.

Прежде чем произошло непоправимое и мужик не спустил курок, я с кошачьей прыткостью кинулась вперед – выбила из его рук пистолет, повалила этого типа на пол и нанесла ему увесистый удар под ребра. Я даже успела отбить нападение второго бандита и одним ударом отбросила его к противоположной стене. Но как и когда ко мне подкрался третий противник, я заметить не успела. Я только услышала жалобный писк Павла: «Женя, сзади!» – а потом что-то тяжелое обрушилось мне на голову, и в ту же секунду кто-то выключил свет.

* * *

Сначала были голоса – несвязные и нечеткие.

– …отличный сюрприз будет для Бориса Игоревича! – говорил первый.

– Да. Надеюсь, это хоть как-то компенсирует то, что мы не нашли чемодан, – отозвался второй.

– Хорошо бы еще, чтобы они что-то знали про этот чертов чемодан!

– Знают! Как им не знать! Как ты думаешь, что они делали в квартире Самойлова?

– А черт их знает!

– В любом случае мы вытрясем из них всю правду! Как миленькие во всем признаются, – подключился к разговору третий.

– А ты уже позвонил боссу? – спросил первый тип у третьего.

– Да, Борис Игоревич нас ждет.

Я постепенно пришла в себя и начала вслушиваться в их беседу. Хотя делать это мне было не так-то и легко – голова болела, а от тряски и подскоков боль отдавалась в затылке еще сильнее. «Мы куда-то едем!» – вдруг сообразила я. Эта мысль была настолько неожиданной, что я открыла глаза. Картина, представшая моему взору, была крайне печальной… Я действительно сидела на заднем сиденье машины, прислонившись к окну. Рядом со мной болтал и часто ухмылялся тип из квартиры Самойлова – тот самый, который и обнаружил нас с Павлом в кладовой. Кстати, Павел тоже тут – на заднем сиденье – со скованными запястьями и с кляпом во рту. Очевидно, моего горе-напарника похитители сочли более опасным элементом, потому что я была абсолютно свободна. Грех этим не воспользоваться! Но пока что я решила оценить все масштабы беды, в которую мы с Павликом попали, поэтому прикрыла глазки и из-под опущенных ресниц начала разглядывать своих похитителей. Двое бандитов расположились впереди – один вел машину, второй неугомонно болтал.

– Боссу очень нужен этот чемодан. Если эти двое не расколются, шкуру спустят с нас!

Я скосила глаза и еще раз оглядела бандита, сидевшего рядом со мной. Кожаная куртка бугрилась на его предплечьях, обтягивая стальные мускулы, из-под нее виднелась кобура. Ага…

– Расколются! Никуда не денутся! – уверенно проговорил водила. – А если что, я из них выбью всю дурь.

Мне надоело слушать эти бестолковые разговоры, как кто-то будет вытрясать из меня правду. Одним махом я выхватила пистолет из кобуры сидевшего рядом со мной бандита, зажала в захват водилу и приставила дуло пистолета к его виску.

– Прежде чем ты выбьешь из меня дурь, я вышибу твои мозги! – пообещала я.

– Ты че творишь, шальная!!! – заорал благим матом водитель, выпустив руль. Машину вкривь и вкось понесло по проезжей части, выбросило на встречку и закрутило в потоке встречных авто. Со всех сторон послышались возмущенные сигнальные гудки.

– Отпусти!!! Чокнутая!!! – заорал перепуганный насмерть мужик.

– Тормози! – потребовала я.

– Мы же разобьемся!

– Жми на тормоз!

– Уберите ее от меня!!! – завизжал водитель.

– Дура, че творишь! – пытаясь достать пистолет из кобуры, завыл второй тип, сидевший рядом с ним.

– Немедленно остановите машину! – не унималась я, желая поскорее покинуть сию теплую компанию.

Наше авто мчалось навстречу тяжелому грузовику. Неманевренной машине некуда было деваться, и водитель тяжелотонника яростно сигналил нам.

– Разобьемся, ох… Разобьемся!!! – схватился за голову тип, сидевший рядом с водилой.

– Ах ты… – Несмотря на дуло у его виска и мои вопли над ухом, водитель вывернул руль вправо. В последний момент наше авто ушло от неминуемого столкновения и пронеслось мимо грузовика – в считаных сантиметрах от его кузова.

– Тормози! – рявкнула я, и, мне кажется, я бы добилась своего.

Но в этот момент очухался бандит, сидящий рядом со мной. Он сцапал меня в железный захват и рубанул ладонью по шее, из глаз моих брызнули слезы. Пистолет выпал из рук, я обмякла на заднем сиденье и вновь провалилась в бессознательное состояние – на этот раз куда более глубокое и продолжительное.

Очнулась я оттого, что кто-то тихонечко возился рядом со мной, скулил, хлюпал и тянул меня за рукав.

– Женя … Женечка… А, Жень… Женяша… – стеная и всхлипывал, звал меня кто-то на все лады и продолжал упорно тянуть за воротник моей куртки.

Я попыталась отмахнуться от навязчивого сна.

– Жень! – еще настойчивее затеребили меня.

Я была вынуждена открыть глаза. Надо мною нависал с перекошенной от горя физиономией Павел. Я невольно отпрянула:

– Ты чего?!

– Женечка, как хорошо, что ты очнулась! – И он кинулся меня обнимать. – Тут такое… Да это… Да мы… Ох…

Я с трудом отцепилась от него.

– Что произошло? – Я покрутила головой. – Где мы?

Он тяжело вздохнул и кулем шлепнулся рядом со мной на бетонный пол. Я провела рукой по сырому ледяному кафелю. Подняла голову, огляделась… Черт возьми! Мы с Павликом, оказывается, сидим в какой-то каменной норе без окон и дверей! Три метра на четыре. С лампочкой под потолком, которая раскачивается от сквозняка на длинном проводе и иногда мигает, раздражая мой и без того воспаленный мозг.

– Где это мы? – простонала я.

– Они нас, это… того… схватили… – начал, запинаясь, излагать мне суть дела Павел. Прошло несколько минут, прежде чем я разобрала, что он такое говорит. – После того как ты во второй раз потеряла сознание, мы еще долго куда-то ехали. Не помню точно, куда… Но судя по времени и местности, мелькавшей за окном, – нас вывезли за город, в какой-то коттеджный поселок, силой выволокли из машины и бросили в этот сырой грязный подвал. Жень, кто эти люди?! Что им от нас нужно?!

– Если я ничего не путаю, мы попали в лапы Бориса Игоревича Завьялова – компаньона Романа Самойлова, – произнесла я слабым голосом.

– А-а-а? – Паша открыл рот.

– По крайней мере, эти бандиты несколько раз произнесли его имя. Не думаю, что это простое совпадение.

– А что ему от нас нужно?

– Тот треклятый чемодан! – буркнула я.

– Зачем? Завьялов что, тоже замешан в этой истории?!

– Похоже на то…

– Но у нас нет никакого чемодана… И мы не знаем, где он! – завыл мне Паша.

– Ага, – печально вздохнула я. – Но один плюс в этой ситуации все же есть.

– Какой?

– Возможно, нам удастся наконец-то узнать, что было в распроклятом чемодане.

– Я бы предпочел узнать об этом каким-то другим способом, – клацнул зубами Пашка.

– Поздно!

– Жень, они нас убьют, да? – зашмыгал он носом. Мужику явно еще хотелось пожить годик-другой.

– Никто тебя не убьет.

– А зачем они нас сюда привезли? А этот подвал? Может, они вообще забыли про нас?!

– Про тебя фиг забудешь… – проворчала я, с трудом поднялась на ноги и зашарила вокруг, ощупывая стены в поисках хоть какого-то выхода. Как-то же мы сюда попали, в конце концов!

– Люк под потолком, – с грустью произнес Павлик, взирая на мои манипуляции.

Я задрала голову – так и есть! В неярком свете электрической лампочки вырисовывалось что-то похожее на крышку люка.

– Они нас здесь замуровали… Же-е-е-ень!!!

– Цыц! Не мешай мне думать! – оборвала я очередной приступ этих стонов, уселась на пол, обхватила колени руками и уткнулась в них головой. Нет, я ни о чем не думала, я просто сидела и ждала, слушая, как мои наручные часы отмеряют время. Рано или поздно за нами придут – я не сомневалась в этом.

Так и оказалось. Прошло два мучительно долгих часа, прежде чем над нашими головами послышался шум. Мы с Пашкой одновременно посмотрели наверх. Сначала что-то металлическое скрежетало, потом – лязг, и чьи-то сильные руки сдвинули пудовую крышку люка. В образовавшееся пространство просунули лестницу.

– Босс хочет с вами поговорить! Выходите по одному.

Мы с Павликом переглянулись. У моего напарника-клиента явно пропал не только голос, но и способность передвигаться, не шатаясь и не падая.

– Авось прорвемся, – подмигнула я ему.

Вот так – в надежде на извечное русское «авось» – мы с Павлом и полезли из подвала: сначала он, потом я. Едва я успела подняться на последние ступеньки лестницы, как меня схватили за плечи и силой вытащили наверх. Я даже не успела ничего толком разглядеть, как мои запястья туго обмотали веревками, а глаза закрыли повязкой. Я только успела заметить, что все это проделал бандит, сидевший за рулем. Второй тип тоже был здесь, а третий куда-то исчез.

– Вперед! – толкнули меня в спину.

Пришлось подчиниться.

– Здесь ступеньки! Вверх! Налево! – командовал голос за моей спиной. Я не была точно уверена, но, судя по тем кругам, которые мы совершали, топая по нескончаемым лестницам, нас вели как минимум на третий этаж. Потом мы долго шли по коридору.

– Стоять! – скомандовал мой сопровождающий и обратился к кому-то, невидимому мне: – Борис Игоревич у себя?

– Давно вас ждет! – ответил ему кто-то, меня втолкнули в помещение, и одним махом сорвали с глаз повязку.

Яркий дневной свет ударил по глазам, на несколько секунд я зажмурилась, а когда открыла глаза, поняла, что я стою рядом с Павлом в просторной мансарде загородного коттеджа. В углах размещаются кадки с разнообразными растениями, по периметру помещения были расставлены мягкие кресла. В одном из них сидел лысый дядечка в твидовом костюме. При моем появлении он поднялся с места, приблизился на несколько шагов и близоруко на меня уставился.

– Это их мы нашли в квартире Романа Самойлова, – отчитался перед ним бандит, который привел меня сюда.

– Ага… – протянул Борис Игоревич. – Хорошая работа, мальчики, – просюсюкал он, но глаза его были жесткими и колючими, как будто из них торчали гвозди.

«С этим типом нужно держать ухо востро!» – поняла я.

– Итак, – обратился к нам хозяин дома. – Давайте знакомиться. – Любезный тон его не изменился. – Что вы делали в квартире Романа Самойлова?

Пашка молчал, как воды в рот набравши. Я отчаянно соображала, пытаясь понять, как надо себя вести с этим человеком. Так и не получив ответа на свой вопрос, Завьялов решил зайти с другой стороны:

– Откуда вы знаете Самойлова? Это вы его убили?

– Нет, – машинально мотнула я головой.

– Тогда – что же вы делали в его квартире?

Вновь воцарилась тишина. Борис Игоревич понял, что так может продолжаться бесконечно, и едва заметно кивнул головой бандиту, который все это время маячил у меня за спиной. Это был знак – у моего виска тут же оказался пистолет и отчетливо щелкнул взведенный курок.

– Считаю до трех, – сквозь зубы прошипел Борис. – Или вы говорите, где чемодан с бриллиантами, или…

БРИЛЛИАНТЫ!!! Кажется, Пашка издал легкий стон, услышав это волшебное слово, а я еще сильнее нахмурилась. Ну, мы теперь хотя бы знаем, что ищем… Но особой радости от этой мысли я не испытала. Все портил пистолет у виска и разом ставший крайне сухим голос Бориса.

– Раз… Два…

Я смотрела на него и понимала – он велел бы пристрелить нас ровно в тот момент, когда камни оказались бы в его руках. Но камней у на нас не было и в помине. И это тоже неумолимо приближало срок нашей кончины.

– Ой, я все скажу! Все скажу! – взвизгнула я, изображая крайнюю степень испуга, и, что самое интересное, я действительно сказала: – У нас с Романом был договор! Он собирался украсть бриллианты, но без посторонней помощи справиться с этим делом не мог. Вот и нанял нас! Мы заключили с ним договор – мол, мы обязуемся выкрасть чемодан с бриллиантами, а он нам за это отсыплет половину камешков. Мы все так и сделали! Вот только поделить камешки не успели – Романа кто-то убил. Мы проникли к нему в квартиру, чтобы отыскать этот договор… Если бы он попался на глаза полицейским, мы были бы первыми, кто попал бы под подозрение. Вот! – закончила я свое «сочинительство».

– Вот, значит, как… – Борис нервно заходил взад-вперед по комнате. – Я, конечно, знал, что Самойлов так поступит. Даже не сомневался! Украсть, значит, решил… Ну-ну… – Он резко остановился и снова развернулся ко мне: – А где сейчас бриллианты? У вас?

Глазки – полные слез – в пол, видок понесчастнее.

– Угу, – кивнула я.

Я ломала комедию. Павел таращил на меня глаза, но благоразумно помалкивал.

– Только не убивайте нас! Мы ни в чем не виноваты! Мы просто работали на Самойлова…

– Где камни? – пропустил мимо ушей мой детский лепет Завьялов.

– Скажу… Скажу… Все скажу! Только не убивайте, – заныла я. – Уберите оружие!

– Димка, пошел вон, – стрельнул глазами в бандита Завьялов.

Типчика как ветром сдуло. Как только он оказался на безопасном от меня расстоянии, я вздохнула свободнее и заговорила:

– Камешки припрятаны в надежном месте. Мы об этом позаботились. – И я подмигнула Завьялову.

Борис внимательно слушал меня.

– И, коль уж на то пошло, я предлагаю вам заключить сделку… – вымолвила я.

– Что за сделка, моя лапушка? – засюсюкал Борис.

– Ну, как же? – пожала я плечами. – Камни – у нас. Самойлов убит, и с ним делиться больше нет необходимости, – завела я речь о подушевом разделе драгоценностей. – Но тут появляетесь вы – с претензией на эти бриллианты. В связи с этим я предлагаю заключить сделку! Поделим камешки: пятьдесят на пятьдесят.

Я говорила и одновременно теребила веревки на запястьях. Тихонечко поддела один узелок, второй… Путы ослабли.

Борис коротко хохотнул:

– Хитра, ох, хитра…

– Согласны? – поторопила я его с ответом.

– Годится! – дал «добро» Борис Игоревич.

– Тогда по рукам? – И я протянула вперед связанные руки. Борис, не раздумывая, ухватился за мои пальчики своими сухонькими лапками, и это стало его самой большой ошибкой. Долю секунды я еще смотрела ему в глаза и с улыбкой на губах трясла его руку. А затем схватила его покрепче, резко дернула на себя, развернула спиной к себе, а размотанную с рук веревку удавкой накинула ему на шею.

– Заключил договорчик, гад?! – прошипела я ему на ухо.

– А-а-а… – засипел Завьялов и, как курица крыльями, замахал руками.

Маячивший у дверей охранник метнулся было к нам.

– Еще одно движение – и я придушу твоего босса! – рявкнула я. – Оружие на пол! Живо!

Бугай стоял как истукан.

– Делай, что она говорит, дурень… – просипел придушенный мною Борис Игоревич.

Мускулистая горилла исполнил приказ.

– Отлично!

Продолжая одной рукой удерживать петлю на шее жертвы, я пошарила по его карманам. Вытащила из-за его пояса «кольт», из кармана – складной нож, бросила его под ноги Павлу. А пистолет наставила на охранника. Теперь я стала полноправной хозяйкой положения и могла диктовать этим господам свои условия.

– Режь веревки, и валим отсюда! А ты… – я дернула за веревку на шее Бориса, – отдай команду своим бойцам, чтобы подогнали к дому машину.

– Слышишь, что она говорит? – сипло прошипел Борис охраннику. – Скажи по рации, чтобы пригнали машину к дому.

Горилла закивал.

– Одно неверное слово – и я пристрелю тебя, – предупредила я бугая.

Он вновь кивнул, медленно вытащил рацию, нажал на кнопку и коротко скомандовал:

– Серый, машину к дому, – затем отключил шипящий аппарат и сказал: – Машина будет через минуту.

– Отлично! Павел, свяжи его!

Паша боязливо кивнул и спорить со мной не стал. Впрочем, бугай особо не сопротивлялся и позволил примотать его руки к парапету мансарды.

– А вы, – я снова потянула за веревку, – пойдете с нами! – И я подтолкнула Бориса к двери.

Я, конечно, понимала, что рискую – в доме наверняка полно охраны, но другого варианта у меня не было. Кажется, Павел думал то же самое, но без единого возражения шагнул за порог мансарды следом за мной. То ли охрана Завьялова не была такой бдительной, то ли нам просто повезло, но мы беспрепятственно прошли через весь дом и вышли на широкое крыльцо, у которого, как и было мне обещано, стоял черный джип. Рядом с ним маячил охранник. При нашем фееричном появлении он выпучил глаза, хотел было схватиться за кобуру, но я успела вскинуть руку с пистолетом.

– Одно неверное движение – ты и твой босс станете покойниками! Оружие на землю, отойди!

Качок живо смекнул, что к чему, и беспрекословно выполнил приказ. Дальше мы действовали слаженно, как будто сто раз это проделывали. Я подмигнула Павлику, тот кивнул и… началось! Я с силой оттолкнула от себя Бориса, так что он, матерясь и кудахча, полетел на землю, и метнулась за руль джипа. Пашка вскочил в салон уже на ходу, когда я резко развернула авто на месте. Я ударила по газам, и мы помчались по широкой аллее, вдоль приусадебного участка.

– Черт! – выругалась я, когда дорога вильнула вправо и на горизонте замаячил закрытый шлагбаум. – Держись! – успела я крикнуть Павлу и до упора вдавила на педаль газа.

Авто понеслось вперед, в щепки разбив шлагбаум. Злосчастный приусадебный участок Бориса Завьялова вместе с ним и его бандитами остался позади.

– Спаслись, Женька! Спаслись! – ликовал Павлик, подпрыгивая на сиденье и норовя меня обнять.

Я отпихивалась и чертыхалась, но в глубине души была счастлива – мы на свободе…

Глава 3

Еще несколько минут я гнала машину по пригородной трассе. Затем мы загнали авто в кювет – передвигаться на бандитском джипе было слишком опасно – и до города добирались уже на попутках. В итоге, через два часа мытарств и скитаний по трассам пригородов Зеленограда мы очутились во дворе дома на улице Астраханской, где дожидалась свою неугомонную хозяйку и ее горе-напарника моя ласточка-машинка. Еще несколько километров мы колесили на моем «Фольке», пока не оказались на другом конце города и Павлик не заныл:

– Жень, я устал… Может, заглянем в кафе? Хочу курить… есть… пить… – Поток его жалоб был нескончаемым, слушать его нытье у меня не было никакого терпения, я плюнула на все, остановилась у ближайшей кафешки и скомандовала:

– Идем! Сейчас будет тебе еда и крепкий кофе!

Повеселевший Павел полез из машины на улицу.

Впрочем, и я тоже устала – разборки с господином Завьяловым лишили меня остатков сил. Мне необходимо было перевести дух и собраться с мыслями. Идеальным местом для этих целей оказался самый дальний столик у окна в крошечном кафетерии на углу улиц Московской и Некрасова.

Павлик не жаловался на отсутствие аппетита: он заказал порцию жаркого, салат и кофе с плюшками. Я лишь выразительно посмотрела на него и скромно попросила официанта:

– Чашечку кофе и весенний салат.

А пока для нас готовили поздний обед, я достала из сумочки телефон и потыкала в кнопки, набирая знакомый номер.

– Макаров! Слушаю! – отозвался мой приятель.

– Илюша, пробей мне один номерок… – попросила я его.

– Опять куролесишь в Зеленограде? – усмехнулся он, но подробности выспрашивать не стал, записал номер и обещал перезвонить.

– Ты что задумала, Жень? – полюбопытствовал Павел.

– Хочу узнать, с кем так часто общался Роман Самойлов в последнее время. Не исключено, что этот человек может пролить свет на нашу историю с чемоданом, полным бриллиантов, – пояснила я.

Нам принесли еду, на некоторое время мы оба замолчали: Павлик набивал брюхо, я медленно пила кофе и поглядывала на молчавший телефон. Кусок не лез в горло – меня мучило любопытство. И когда «раскладушка» наконец ожила и запищала, я быстро схватила ее и прижала к уху:

– Да!

– Значит, так… – начал Макаров. – Помог я тебе или нет – не знаю, но слушай. Этот номерок…

Я медленно жевала салат, но чем дальше слушала, тем заметнее вытягивалось мое лицо.

– Хорошо, спасибо. Даже не представляешь, как ты помог.

– Что? Что там? – Паша подпрыгивал на стуле от нетерпения.

– Та-ак… – протянула я. – Дело становится все интереснее и интереснее!

– Что такое? – У него нервно задергалось веко.

– Как, ты говоришь, звали криминального авторитета, которому ты задолжал в карты? – решила я освежить в памяти недавний разговор с Павлом.

– Громов Александр.

– Ну, да… Все сходится… – Я жевала салат и рассуждала.

– Да что сходится-то, Жень?

– Надурил тебя твой приятель Роман Самойлов. А Громов ему в этом помог, – заявила я.

– Как? – открыл рот Павлик.

– А так, – передразнила я его. – Последнюю неделю Самойлов раз сто звонил на номер Громова. И тот тоже не забывал позванивать Роману!

Пашка слушал и хлопал глазами.

– Так-то! – прищелкнула я языком. – Получается, что Роман и Громов были хорошо знакомы. И что-то мне подсказывает, что «сдружил» их именно чемодан с бриллиантами!

– Так что же это получается… – заохал Павел. – Они все это подстроили?!

Я убежденно кивала:

– Ага!

– И даже мой проигрыш в карты?! – наконец-то дошло до моего напарника.

– Думаю, да. Более того, скорее всего, эта игра в карты с Громовым как раз и была затеяна с тем, чтобы втянуть тебя в это дело. Им нужен был человек, который остро нуждается в деньгах и готов ради них на все. И таким человеком стал ты, – заключила я и принялась энергично жевать.

– Фух… – Пашка взъерошил волосы, да так и завис над своей тарелкой, должно быть, думая о своей судьбе-злодейке. Я не отвлекала его от этих дум, глотала остывший кофе и курила.

Я потянулась к пепельнице, и вдруг… Меня насквозь огнем словно прожгло! Я резко обернулась и встретилась взглядом с мужчиной, сидевшим в противоположном углу зала. В черной куртке, низко надвинутой на глаза бейсболке, он сидел за столиком, склонившись над чашкой кофе, и прожигал нас с Пашкой взглядом, исполненным откровенной ненависти. У меня даже мурашки побежали по спине. Я буквально прилипла взглядом к его глазам и развернулась всем корпусом в его сторону. Должно быть, мужчина подумал, что я сейчас кинусь к нему. Он быстро поднялся с места, бросил несколько купюр на стол…

– Ты это видел?! – обернулась я Павлу.

– Что? Где? – завертел головой во все стороны мой неразумный компаньон.

Мужчина в бейсболке стремительно выскочил за дверь кафетерия, я приподнялась со стула и выглянула в окно, чтобы повнимательнее его разглядеть, но он уже затерялся в толпе.

– Кажется, нас пасут, – констатировала я очевидный факт.

– Кто?

– Тебе виднее…

– Думаешь, это опять за мной? – Павел побледнел как полотно.

– Да уж точно – не по мою душу, – передразнила я его.

Павел выглядел таким несчастным, что издеваться над ним было просто грешно, и я прикусила язык.

Все остальное время мы ели молча – каждый думал о своем. И только когда мы снова вышли на улицу, под пасмурное, укутанное дождевыми облаками небо и сели в машину, Павлик обратился ко мне:

– Жень, ну и куда теперь? Что мы будем делать?

– Для начала нам нужно найти место для ночлега. А еще нам не мешало бы искупаться и переодеться – сомневаюсь, что время, проведенное в подвале дома Завьялова, пошло нам на пользу.

– И… куда мы поедем?

– В твоей квартире оставаться опасно, – рассудила я. – Лучше всего тебе будет переехать ко мне.

– Но бандиты со стройки знают о том, где ты живешь, тоже, – напомнил мне Паша.

– Будем исходить из того, что молния дважды в одно и то же место не бьет. Да и к тому же в гостинице, как ни крути, надежнее, чем в твоей квартире, – привела я веский довод в свою пользу.

На том мы и сговорились. До здания гостиницы «Реванш» мы домчались за считаные секунды.

– Сейчас главное – договориться с администратором, – предупредила я Павла, когда мы вошли в холл гостиницы.

Михаил Константинович, как всегда, был на своем посту с дежурной улыбкой на губах: он всегда и всех был рад видеть и даже мое заявление, что ко мне в номер переедет «Вот этот милый джентльмен… мой двоюродный брат…» его не смутило. Он понимающе кивнул, выдал мне ключи от номера, но, когда я хотела уйти, остановил меня:

– Евгения Максимовна, вам просили кое-что передать.

– А? – в недоумении обернулась я.

Управляющий протянул мне шикарный букет алых роз.

– Это мне? – переспросила я.

– Вам, – улыбнулся Михаил Константинович.

Я нерешительно взяла цветы, мельком глянула на записку. «От Максима», – значилось в конце, но все послание я прочитать не смогла – рядом крутился Павлик.

– От кого букетик? – хихикнув, спросил он.

– Не твое дело!

– Как – не мое? Мы же будем с тобой жить в одном номере! – Он явно театральничал.

– Прекрати паясничать, – толкнула я его локтем под ребра. Павлик подавился очередным ехидным комментарием и затих.

Лифт быстро поднял нас на нужный этаж, дверцы распахнулись, я только успела сделать пару шагов вперед и…

– Женечка, здравствуй! – Прямо мне навстречу шел красавец блондин – Максим.

Я мельком взглянула на потрепанного и побитого Павлуню, который терся рядом со мной, и тяжело вздохнула. Видно, придется мне краснеть и терпеть еще и этот позор…

– Добрый день. – Я постаралась улыбнуться как можно более непринужденно.

– Вижу, тебе уже передали цветы. – Максим покосился на Павла.

– Да, спасибо… – промямлила я. – Очень красивые.

– Я хотел отдать тебе их лично. Но не смог тебя застать в номере с утра.

– Д-да… – совершенно не своим голосом проблеяла я, стараясь загородить спиной Павлуню.

Но куда там! Пашка вытягивал шею и с нескрываемым любопытством таращился на Макса.

– Да. – Я взяла себя в руки и повторила более уверенным тоном: – У меня были кое-какие дела в городе. Кстати, познакомься, это мой коллега. Павел… э-э-э… – До меня дошло, что я не имею ни малейшего представления об отчестве своего новоявленного коллеги. – Павел Крымов, – вышла я из неловкой ситуации.

– Приятно познакомиться, Максим. – И хотя Максиму было явно неприятно, он все же изобразил улыбку и пожал Павлу руку. – Извините, на самом деле я заскочил в номер буквально на несколько минут – забыл кое-какие документы для встречи… – заторопился он.

– Да, конечно, – не сдержала я облегченного вздоха.

– Был рад снова видеть тебя, – улыбнулся мне Максим.

– Может… Поужинаем сегодня? – несмотря на горячий взгляд Павлика, прожигавший мою спину, все же произнесла я.

– Конечно. – Улыбка Макса стала мягче. – Если ты не против, я зайду за тобой вечером.

Максим шагнул в лифт и махнул мне на прощанье рукой.

Двери сомкнулись. А я еще несколько секунд стояла на месте, с губ моих медленно стекала улыбка: «Твою …! Куда он зайдет?! Ведь теперь ко мне в номер поселится Павел!»

Павел влез с новыми комментариями:

– Жень, у тебя что – с ним роман? – округлил он глаза. – Фи… Он же явно пижон!

– Заткнись! – рявкнула я. – Будешь жить у меня в номере с условием, что тебя не будет не слышно и не видно!

Павел подобострастно затрясся, мол, только на таких условиях он и будет там жить. Но что-то в его заблестевших глазках подсказало мне, что наше проживание на общих квадратных метрах дорого мне обойдется…

* * *

Ровно в половине десятого мы с Павлом покинули гостиницу «Реванш». Мой попутчик отчистил свое пальто, переоделся и побрился, что придало его гнусной натуре более респектабельный вид. Я облачилась в длинное вечернее платье с разрезом и накинула на плечи палантин из меха лисы. Пашка окинул меня восхищенным взглядом и нагло спросил:

– А ты точно собралась с ним только поиграть в карты?

– Заткнись! – пресекла я эти похабные высказывания на корню.

Павел прикусил язык, но еще долго бросал на меня восхищенные взгляды и томно вздыхал.

– Будешь себя так вести – откажусь тебе помогать! – пригрозила я. – Между прочим, это у тебя, а не у меня горят сроки выплаты карточного долга…

Упоминание о карточном долге разом сбило с лица Павла довольную ухмылку, и в холл гостиницы из лифта он шагнул, уже будучи молчаливым и пригорюнившимся. Из-за стойки администратора приподнялся Михаил Константинович и одарил меня восхищенной улыбкой. Я ответила едва заметным кивком, что стоило расценивать как: «Да-да… Я могу быть и такой»! Но, конечно же, весь этот шик и блеск был наведен в расчете только на одного человека. Нет-нет, не на красавца блондина… А в расчете на неизвестного мне криминального авторитета, карточного шулера Александра Громова. Собственно говоря, на его поиски мы как раз и отправились.

– Начало одиннадцатого – время, когда все картежники только начинают собираться, – заверил меня Павел.

Я решила поверить на слово заядлому игроку в покер. И вот теперь мы спешили с «ревизией» по всем злачным заведениям ночного Зеленограда. В одном из них мы рассчитывали отыскать Громова.

– А если сегодня его не будет в казино? – всю дорогу стенал Павел. – Что тогда делать?! Долг нужно отдать уже послезавтра. Ох… Послезавтра… – предугадывал свои предсмертные муки Павлуня.

– Лучше скажи, куда дальше ехать, – оборвала я его стенания.

– Вот туда. За поворотом – направо. Жень, а ты серьезно думаешь отыграть у Громова весь мой долг? – завел старую пластинку Павел.

– И не думала, – честно призналась я.

– Нет? А… как? А… что? А зачем тогда мы туда едем? – задергался Павел.

– Познакомиться с приятелем Самойлова. Не исключено, что Громов и грохнул Самойлова.

– Что? Да?! Ты так думаешь?!

– А вот это мы как раз и узнаем, – ответила я и резко ударила по тормозам. «Фольк» как вкопанный встал напротив двухэтажного заведения с затемненными окнами и наглухо запертыми дверьми, у которых дежурил суровый секьюрити.

– Вот! Здесь! – указал щупленькой ручонкой на неоновую вывеску Павел. – Вот здесь всегда играет Громов.

«Усталая лошадь», – гласила вывеска.

– Вот, значит, где коротает времечко Громов?

– Да-да! – как на горячих угольях, задергался мой попутчик. – Но его машины нигде нет – видно, не приехал еще. Рано слишком. Он после одиннадцати здесь появляется.

– После одиннадцати так после одиннадцати. Подождем, – ответила я, заглушила мотор и откинулась на спинку сиденья. – Скажешь, когда он появится, – распорядилась я и устало прикрыла глаза.

Честно говоря, строгий режим работы приучил меня ложиться спать в десять часов вечера, а не мотаться по казино. По крайней мере, я бы сейчас с гораздо большим удовольствием провела время в компании Максима. «Максим… – с тоской вспомнила я. – А ведь я обещала ему сегодня совместный ужин! Как некрасиво получилось… Хотела все исправить – после нашего первого неудачного свидания, а вышло еще хуже. Черт!»

– Черт! – выругалась я уже вслух – Павлик ткнул меня локтем в бок.

– Вот он, приехал! – зашипел клиент.

– Где? – Я уставилась туда, куда указывал Паша.

Так и есть! У казино остановился новенький «Лексус», дверца со стороны водителя распахнулась, и на улицу шагнул высокий плечистый мужчина. Какая-то особенная черточка в его манерах, жгучие черные волосы и ястребиный взгляд указывали на то, что в жилах у этого шулера течет горячая кавказская кровь.

– Вот он… – застонал, схватившись за голову, Павел. – Жень… А, Жень, ты же меня спасешь? Ты же что-то придумаешь?

– Придумаю, придумаю, только отцепись, – отстранила я прилипчивого мужика. – Я пойду в казино, а ты жди меня здесь. Вполне возможно, что вернусь я не скоро… Посмотрим, как дело пойдет. Самое главное – никуда не уходи. Понял?

– Понял, – пискнул Павлик. Судя по его затравленному виду, он действительно был готов на все, лишь бы я ему хоть как-то помогла в этой истории с карточным долгом.

Я еще раз взглянула в зеркало, поймала в отражении взгляд шикарной женщины и, оставшись довольной собой, выбралась из авто.

Я беспрепятственно миновала сурового охранника у входа и оказалась в полумраке ночного заведения. Здесь играла легкая музыка, под потолком висел гул голосов и плыли клочья табачного дыма. Я быстро огляделась по сторонам – весь первый этаж представлял собою небольшой ресторанчик и танцпол.

– У вас заказан столик? – материализовался рядом со мной молодой человек в служебной форме.

– Нет-нет, – выдала я свою самую обворожительную улыбку. – Меня интересует другое. Я бы хотела видеть Александра Громова. Не подскажете, где я могу его найти?

Служащий окинул меня пристальным взглядом, но, очевидно, я не прогадала с нарядом и суровый дресс-код прошла на пять с плюсом, так как молодой человек растянул губы в любезной улыбке:

– Вам на второй этаж. Идемте, я вас провожу.

И меня повели через весь зал, в кулуары игрового амфитеатра… Мой сопровождающий довел меня до арки, занавешенной тяжелой материей, слегка отодвинул полу занавеса в сторону:

– Прошу. Вам нужно подняться по этой лестнице.

– Спасибо. – Я подобрала полы длинного платья и шагнула за порог.

Занавес за моей спиной тут же закрылся. Я оказалась полностью изолирована от шумного и дымного зала ресторана. Расправила плечи и уверенно зашагала по крутой лестнице наверх.

Преодолев тридцать три ступеньки и миновав еще одну тяжелую портьеру, я оказалась в игровой комнате. Здесь тоже стояли столики, было шумно, люди курили, но царила совершенно другая атмосфера – ЗДЕСЬ ИГРАЛИ В КАРТЫ.

Я безошибочно отыскала взглядом Александра Громова и твердой походкой направилась к его столику.

– Привет. – Я присела за игровой стол напротив Громова, за которым, помимо него, сидели еще несколько человек – они явно только сдали карты и начинали игру. – Как сегодня идет игра? – спросила я, глядя мужчине прямо в глаза.

– Все только начинается.

Меня буквально прожег взгляд Громова – снизу вверх и обратно. Я невольно повела плечом, и одна кисточка шарфа небрежно упала мне на колени. Я не стала ее поправлять, оперлась подбородком о сомкнутые кисти рук и выжидательно уставилась на своего нового знакомого.

– Хотите рискнуть? – верно уловил мой настрой Громов. Он облизнул пересохшие губы – что ж… на то и был расчет. Уж что-что, а производить впечатление на мужчин я умею!

Я вскинула брови и таинственно улыбнулась – одними уголками губ:

– Рискнуть?.. Пожалуй!

Громов тут же дал знак – все прочие игроки встали и разошлись по залу. Мы остались одни. Служитель принес нам нераспечатанную колоду карт.

– На что играем? Называйте свои ставки, – дал мне право выбора Громов.

Я хмыкнула, демонстративно закинула ногу на ногу.

– Играем на желание! – с вызовом предложила я.

Шельмец Громов одарил меня сногсшибательной улыбкой:

– Ваше право. Сдавайте… – протянул он мне колоду карт.

Я приняла стопку цветных картонок, ловко перетасовала их и раскидала по игровому полю. И началась игра: игра в карты, игры в гляделки, игра в намеки.

Я точно знала, что, когда я входила в казино, на часах было около одиннадцати, когда я в следующий раз взглянула на часы, было уже начало первого. Стопка разноцветных игральных фишек перекочевала ко мне, а Громов играл на последние фишки. Мой противник был мастерским игроком, наверняка он был еще и шулером, но меня он не обманывал – да и смысла в этом не было. Ценою выигрыша были не деньги.

– Ну что, вскрываемся? – спросила я, когда он взял из колоды последнюю карту.

– Вы первая, – отозвался он.

Я кивнула и вскрыла карты, одну за другой. Это был чистый выигрыш. Громов запрокинул голову и хохотнул, бросив на стол свои карты рубашками вверх.

– Евгения, ваше право, – развел он руками. – Просите что хотите.

Я сделала вид, что задумалась минуту-другую, критично осмотрела своего нового знакомого – словно что-то прикидывая в голове, а потом неожиданно предложила:

– Хочу покататься с вами по ночному городу.

Громов какое-то время внимательно меня изучал – по его взгляду было непонятно, о чем он думал в этот момент, потом широко улыбнулся.

– Едем! – дал он «добро». С этого слова и началось наше маленькое совместное приключение.

Машину Громова я сразу предложила не брать.

– Лучше возьмем в баре бутылку вина и поедем кататься по ночному городу на такси, – промурлыкала я.

Были у меня кое-какие далеко идущие планы относительного моего нового знакомого. А именно: заболтать его, напоить, заманить в какой-нибудь укромный уголок и там… по доброй воле или под дулом пистолета, выспросить всю правду о его знакомстве с Романом Самойловым и о том, для чего они впутали во всю эту историю моего недалекого знакомого – Павла. Громов о моих коварных замыслах, конечно, не догадывался, он воспринимал наше знакомство как легкий флирт, а в ответ на предложение приобрести «что-нибудь покрепче» подозвал официанта и велел ему немедленно принести нам бутылку Шото-Петрюс девяносто пятого года. Вот так – я, полная кровожадных замыслов, и Громов, пребывавший в неведении, – мы и покинули казино с символичным названием «Усталая лошадь». Пока Александр ловил такси, я украдкой посмотрела в дальний конец улицы, где оставила свой «Фольк» с изнывавшим от неведения Павликом. В густой темноте, которую лишь местами рассеивали ртутно-желтые пятна света уличных фонарей, сложно было что-то разобрать. Я лишь приметила капот своей иномарки и тень за лобовым стеклом. В ту же секунду мне пришлось отвернуться, так как рядом с нами остановилось желтое такси с шашечками на крыше, и Громов, крепко стиснув мою руку, потянул меня вперед:

– Женечка, садись! Честно говоря, я провел за игровым столом безвылазно последние два дня… Мне просто необходимо развеяться…

Я уселась на сиденье в салоне, мой новый знакомый сел следом, дверцы захлопнулись, и авто понесло нас вперед по пустынным улицам Зеленограда. Мы пили обжигающее терпкое вино прямо из горла, рассказывали друг другу какие-то немыслимые истории «из прошлого», громко хохотали без всякого повода. А потом мы начали петь песни – что-то из Высоцкого. Громов орал во всю глотку, я тоненько подпевала. Таксист косился на нас, но замечаний не делал – оно и понятно, перед тем как сесть в машину, Громов сунул ему в руку несколько новеньких купюр. Мы вывалились из такси, слегка пьяные и шумные, в районе набережной. И потом еще долго бродили по совершенно пустой мостовой – где-то совсем рядом с нами плескались воды замерзавшей уже реки, ветер перебирал оставшуюся на деревьях листву. Должно быть, на улице было холодно, но я не ощущала этого. Не запомнила я и того момента, когда Громов положил тяжелую руку мне на плечо, я просто вдруг сообразила, что он крепко меня обнимает и рассказывает о том, как играл в карты в каком-то испанском казино с местной мафией.

– Но чтобы женщина обыграла в карты меня… Меня! Такого еще не бывало. Женечка, вы – единственная представительница женского рода, кому удалось так легко это сделать, – восхищенно проговорил он, крепче прижимая меня к себе. – Где вы этому научились?

– Мне тоже довелось пару раз играть в карты с испанской мафией, – отговорилась я, хотя толика правды в моих словах все же была…

Не очень хорошо мне запомнилось, как и когда мы решили заглянуть в еще одно ночное заведение. Мы обзавелись там еще одной бутылочкой вина, вновь поймали такси. Это была сумасшедшая ночь в компании с шулером и криминальным авторитетом Зеленограда в одном лице… Правда, на какое-то мгновение я забыла о том, кто именно сидит рядом со мной, и то, что я подозреваю его в убийстве Романа Самойлова, тоже как-то вылетело у меня из головы. Скорее всего, так на меня действовало спиртное. А быть может, его карие глаза с чертинками и ослепительная улыбка моего нового знакомого были всему виной?..

Все как-то разом встало на свои места, только когда Громов вдруг предложил:

– Женечка, мне кажется, ты уже замерзла. Может, поедем ко мне?

Но я не подала виду – я продолжала шутить, смеяться и кокетничать: «Едем!» – махнула я рукой и принялась болтать о какой-то ерунде. Но голова заработала четко…

Как оказалось, резиденция криминального авторитета располагалась за чертой города – в одном из небольших поселков в пяти километрах от Зеленограда. Это было уединенное местечко, всего семь домиков, раскиданных друг от друга на такое расстояние, что, если и захочешь – не докричишься до соседа. Дом Громова был самым дальним и располагался практически в лесу. Такси остановилось у невысокого забора.

– Вот здесь я и живу… – протянул Громов.

– Интересно, – выговорила я, внимательно присматриваясь к невысокому домику с большими окнами и террасой. «Никогда бы не подумала, что здесь живет криминальный авторитет», – пронеслось у меня в голове.

– Это может показаться странным, но иногда я люблю уединиться, подумать в одиночестве… – словно угадав мои мысли, сказал Громов. – Ну, пошли.

Не выпуская меня из объятий, Александр открыл ворота, бок о бок мы прошагали по аллейке, поднялись на террасу.

– Я очень редко кого-то сюда приглашаю, – сказал Громов, открывая дверь. – Но мне захотелось, чтобы ты увидела, как я живу.

Он шагнул за порог, щелкнул выключателем. Он так и застыл на пороге – с бутылкой недопитого вина и в обнимку со мной. В просторной студийной комнате, залитой ярким электрическим светом, в широком кресле у окна сидел… Борис Завьялов, а за его спиной с пистолетами наготове стояли двое его охранников.

Час от часу не легче!..

Первым желанием было – развернуться и броситься бежать отсюда прочь. Но я как вкопанная осталась стоять на месте.

– Привет, Громов. Тебя-то я и ждал.

– Твою… Какого черта? – выругался Сашка.

– Хочу забрать кое-что, что по праву принадлежит мне.

– Ты о чем?

– Сам знаешь. Ты убил Самойлова, забрал себе все бриллианты и думал, что тебе это так просто сойдет с рук? Не-ет. – Он, как всегда, не говорил, а словно лил слова. – Так не годится, делиться надо…

– Чем? У меня ничего нет! И я никого не убивал.

– Ба-а-а… – Борис близоруко сощурился. Он вглядывался в мое лицо. Он даже приподнялся с кресла, но, памятуя о том, как мы расстались последний раз, подойти ближе не рискнул. – Да ты, я смотрю, не один? Знакомые все лица!

– Что? – не понял Громов.

– Я тебе все объясню, – прошептала я.

– Маленькая шустрая дрянь! – Голос Бориса стал железным. Видно, очень уж люто насолила я товарищу Завьялову. – И здесь меня опередила…

– Женя, о чем он? – обратился ко мне Громов.

Мне нечего было сказать, я молчала, кусала губы и смотрела на три дула, направленных на меня с Громовым. Ситуация явно складывалась не в мою пользу – мало мне было злопамятного Борьки, теперь еще и для Александра я стану врагом номер один. Ох, беда-беда…

– Или вы – заодно?! – шипел Борька. – Вместе Романа порешили, да? Небось сговорились? Верно? Ну, ничего, ничего… Вы мне за все ответите! – При этих словах он щелкнул пальцами, давая знак к действию своим гориллам.

Я и глазом моргнуть не успела, как рядом со мной очутился один из них, одним махом намотал на кулак мои волосы, рванул их на себя, так что у меня из глаз чуть не брызнули слезы. Путаясь в подоле длинного платья, я грохнулась на колени. К моему виску мгновенно приставили пистолет.

– Я убью твою девку, если ты сейчас же не скажешь, куда девал бриллианты! – потребовал Борис.

Я в ужасе перевела взгляд на Громова. Но он стоял, как каменное изваяние, – ничего нельзя было прочесть на его лице, только нервно перекатывались желваки на скулах. Мне стало не по себе. Я стою на коленях, волосы мои туго намотаны на кулак какого-то палача (только дай ему команду!), а к виску приставлен пистолет – ни пошевелиться, ни вздохнуть.

– У меня ничего нет, – четко произнес Громов.

Мне совсем поплохело…

– Врешь!!! – закипятился Борис. – Камни у тебя! Говори, куда спрятал их?!

– У меня ничего нет, – без малейшего колебания повторил Громов.

На меня он даже не смотрел. Я же во все глаза смотрела на него, а по спине бежали мурашки. «Пропала, ох, пропала, Женя…» – подумала я. – Ни за что ни про что – пропала…»

– Ты убил Романа и забрал у него бриллианты! – не отступал от своего сумасшедший Борис.

– Я не убивал Романа. Это вы хотели его убить! Хотели, чтобы он забрал кейс с бриллиантами с вокзала, а потом отвез их на заброшенную стройку, где его должны были убить.

Борис и Александр замерли друг напротив друга, как две змеи, готовые к бою.

– Хорошо, я все расскажу, – после минутной паузы произнес Громов. – Роман обратился ко мне за помощью – он разгадал ваши намерения и хотел, чтобы я ему помог. Мы вместе разработали целый план. Решили вас обмануть… Нашли одного тюфяка, припугнули его кое-чем и послали вместо Романа по маршруту Павловск – Зеленоград, на заброшенную стройку. Естественно, с пустым кейсом. Настоящий чемодан должен был успеть забрать Роман. Я думал, что он выехал утром, дело в шляпе. Но когда позвонил Самойлову, никто не отвечал – ни на мобильный, ни на домашний. Я поначалу решил, что Роман меня кинул. А потом я узнал, что он даже не успел выехать из Зеленограда… Тем утром, когда он должен был поехать, его и застрелили… Это все, что мне известно об этой истории с бриллиантами. Больше я ничего не знаю. Я никого не убивал, и у меня нет никаких бриллиантов. Ошибочка вышла. Не на того подумали…

– Врешь! – заорал Борис.

– Твое дело – верить или нет, а я сказал правду. Камней у меня нет!

– Врешь! – продолжал надрываться неразумный Завьялов. – Это ее нанял Роман! Ее и еще какого-то мужика. При чем здесь ты??

– Что? Кого нанял Роман?

Я зажмурилась. Ну вот! Началось…

– Ее! – указал на меня Борис.

Я со злостью глянула на него.

– Быть такого не может, – от души высказался Громов и уставился на меня во все глаза.

Я боялась встретиться с ним взглядом.

– Да! Мои ребята поймали ее и какого-то мужика в квартире Самойлова. Они тоже несли какой-то бред о том, что Роман нанял их для совершения ограбления. Что-то неувязочка у вас вышла, – с пеной у рта проговорил Борис. – Кто-то из вас явно ВРЕТ!!!

«За какие грехи мне все это?» – подумала я.

– Кто? – продолжал драть глотку Борька. – Ты?! Она?! Я велю пристрелить вас обоих! Вы – воры! Мерзкие, гнусные воры! Вы украли мои бриллианты!!! – А потом, как гром среди ясного неба, он заорал: – Убейте ее!

– Нет! – рванулась я с такой силой, что голова у меня едва не оторвалась, но глыбообразный бандит хорошо знал свое дело – он даже не дрогнул от моего движения.

У меня над ухом отчетливо щелкнул взведенный курок. Я мысленно прокляла Пашку, зажмурилась…

– Отойди от нее! – послышался окрик Громова, и одновременно с ним прозвучал выстрел. Меня обдало горячей кровью и отбросило в сторону. На долю секунды я потеряла контроль над ситуацией. Когда я очухалась, вокруг меня творилась настоящая кутерьма: Громов катался по полу вместе с одним из бандитов, второй сидел на полу, в нескольких метрах от меня, и тряс головой.

– Убейте их! Они забрали мои бриллианты! Убейте и обыщите всю квартиру!!! – не своим голосом заорал Завьялов.

Это был настоящий Содом и Гоморра. Я провела рукой по лицу, на пальцах осталась кровь. Но это была не моя кровь. Меня замутило. Однако кисейные нежности были сейчас ни к чему. Я взяла себя в руки, вскочила и бросилась на помощь Громову. Ударом под дых я отшвырнула прочь бандита, который уже почти придушил Громова. Он пролетел несколько метров, врезался головой в стену и кулем осел на пол. Я сцепилась со вторым верзилой. Одним ударом я выбила у него из рук оружие, нанесла ему увесистый удар в челюсть и отправила в нокаут пинком в бок. Бандит грохнулся на колени, закатил глаза и со всего размаху ударился об пол лбом. Не медля ни секунды, я схватила попавшийся мне в руки пистолет и наставила его на Бориса. Завьялов сник и только буравил меня глазами.

– Стой, где стоишь, или я выстрелю! – с трудом переводя дыхание, проговорила я.

Завьялов издавал звуки, похожие на шипение змеи. Но мне не было до него никакого дела. Нужно было уносить отсюда ноги, и как можно скорее! Я подскочила к Громову; он, приходя в себя, сидел на полу. На рукаве его пальто расплывалось багровое пятно: шальная пуля пробила ему плечо.

– Нужно уходить! Сможешь? – быстро проговорила я.

– Конечно! – Он собрал все силы и поднялся на ноги. – Уходим, и поскорее, пока эти двое не очухались…

Мы как ошпаренные выскочили во двор и заметались из стороны в сторону – что делать? Куда бежать? Кругом безлюдный поселок, глухой лес… Александр привалился к дверному косяку и накрыл ладонью кровоточившую рану на плече.

– Тебя ранили?

– Ерунда, – поморщился он. – Нам не об этом нужно думать.

– Попробуем уйти лесом, – предложила я.

Громов тяжело сглотнул, обернулся на крыльцо, куда с минуты на минуту должны были выскочить бандиты Бориса, – взглянул на меня, кивнул, крепко сжал мою ладонь здоровой рукой, и мы побежали – сначала по асфальтированной дорожке, потом по раскисшей после дождей дороге, а дальше – в темный лес, через бурелом, куда глаза глядят!

Колючие ветки стегали меня по лицу, раздирали в клочья одежду, я то и дело спотыкалась, пролезая через бурелом, почти падала, но каждый раз меня удерживал Громов. Иногда спотыкался и он, неловко приваливался к ближайшему дереву и несколько секунд стоял, держась за раненое плечо. И тогда уже я тянула его вперед и бормотала:

– Бежим… Ну же… Бежим!.. Иначе нас догонят!..

А нас действительно догоняли. Ищейки Завьялова висели у нас на хвосте. Я отчетливо слышала, как трещат сухие ветки под их тяжелыми сапогами. Иногда они останавливались и принимались палить во все стороны, в щепки разбивая бурелом. Они гнались за нами, как охотничьи собаки, а у нас почти не было сил, чтобы оторваться от них – Громов был ранен, я – измотана. Они наверняка нас поймали бы. Шум и треск неумолимо приближались. Дело могли решить считаные минуты, но нам помог случай… Я просто споткнулась об очередную кочку, а Громов не успел меня удержать, и мы кубарем повалились на землю, больно ударились о какой-то пенек и свалились в овраг – прямо на спутанные окаменевшие корни деревьев. Громов схватился за раненую руку и застонал. Он навалился на меня всей своей тяжестью и прерывисто дышал – было ясно, что дальше бежать мы не сможем. Я замерла и зажмурилась в ожидании неминуемой развязки, лежа под ворохом опавшей листвы на промозглой холодной земле. Я слышала, как приближается шум – бандиты Бориса должны были нас найти с минуты на минуту. Прижатая к земле, без единого шанса пошевелиться, я чувствовала, как пропитывается лесной влагой и сыростью одежда. Меня затрясло. Или это Громова колотит озноб? Не разобрать…

А потом рядом с нами послышались голоса.

– Черт бы их подрал… Ну, попадутся они мне… – просипел первый голос.

– Куда они только делись? – спросил второй.

Кажется, на несколько минут, когда ботинки преследователей топали прямо у нас над головами, я перестала дышать.

– Должно быть, они все-таки оторвались…

– Пытаются выйти к трассе. Там-то мы их и поймаем!

Затрещали ветки, несколько раз ночную темноту осветили вспышки выстрелов, еще какое-то время эхом отдавались голоса наших преследователей, а потом все стихло. Прошла минута… одна, другая… И я наконец-то перевела дыхание и пошевелилась. С тяжелым вздохом перекатился на другой бок Громов, зажмурился, замер. С трудом пошевелив онемевшими конечностями, я кое-как села, привалилась спиной к корявому дереву и посмотрела на Александра. Он словно не замечал меня – продолжал сидеть с закрытыми глазами, закрывая рану рукой. Я заметила, как тоненькой струйкой сочится у него между пальцев кровь.

– Тебе срочно нужно в больницу, – выговорила я.

Громов сглотнул комок в горле, поднял на меня какой-то разом потухший взор.

– Сам как-нибудь, – просипел он.

– Давай, я хотя бы посмотрю…

Он не стал сопротивляться. Позволил мне снять с него пальто, расстегнуть рубашку. Он не возражал, когда я оторвала от своего шикарного платья кусок ткани и перевязала ему рану. Только когда я затянула узел, он вновь поднял на меня глаза.

– Ты кто такая? – тихо спросил он.

Я ждала этого вопроса – боялась, но ждала. Не так я себе представляла этот разговор! Я думала, что припру к стене гнусного афериста и мошенника, предъявлю ему обвинение в убийстве Романа Самойлова, заставлю рассказать об афере с Павлом. А в итоге… Я сижу на холодной сырой земле в лесу и перевязываю простреленную руку человеку, который пытался меня спасти, который, несмотря ни на что, не предал меня, не бросил и не выдал. У меня просто язык не поворачивался сказать ему всю правду.

– Меня наняли расследовать убийство Романа Самойлова, – стараясь не встречаться взглядом с Громовым, ответила я. – Люди Бориса поймали меня в квартире Романа, когда я производила там обыск – надеялась найти хоть какие-то улики. Естественно, мне пришлось выкручиваться и врать… Вот я и сочинила историю о том, что была союзницей Самойлова в похищении бриллиантов, – я говорила и старательно завязывала самодельный бинт. – Вот. Все! Теперь не будет так сильно болеть. Но в больницу я бы на твоем месте все же обратилась.

– Ерунда. Пуля прошла насквозь. Заживет, как на собаке, – криво усмехнулся Громов. – Так, значит, ты расследуешь убийство Самойлова? И как же ты вышла на меня?

– У него на автоответчике куча входящих и исходящих вызовов на твой номер, – честно призналась я.

– Кто тебя нанял?

– Родственники Самойлова, – сказала я – и прикусила язык. А были ли вообще родственники у Романа Самойлова? Но то ли Громов был не в курсе семейных связей своего друга, то ли я так умело соврала, но он ничего не возразил, лишь горько усмехнулся и спросил:

– И чего же ты хотела от меня?

– Хотела докопаться до правды – узнать, что это за история с чемоданом, полным бриллиантов?

– Что ж… Ты слышала правду. Я не соврал Борису… Это они хотели его убить, заманить на стройку и пристрелить…

– Кто – они?

– Они – Борис и Арина…

– Арина? – переспросила я. Где я могла слышать это имя? И вдруг сообразила: – Арина Домская – совладелица клуба «Мандарин»!

– А ты, я смотрю, далеко продвинулась в своем расследовании. Все верно, Арина Домская. Арина, Борис и Роман – владельцы клуба «Мандарин».

– Что же это за кейс с бриллиантами, который они никак не могут поделить? – спросила я.

– Полгода тому назад хозяева «Мандарина» прочухали, что кто-то распространяет в их клубе наркотики, принялись искать этого человека, вынюхивать… И в итоге вышли на какого-то толстосума – настоящего наркобарона, который зарабатывает миллионы, занимаясь нелегальным бизнесом. И была у этого человека одна особенность – он не просто получал деньги, а вкладывал их в драгоценные камни… и за долгие годы скопил целое состояние. Вначале и Арина, и Роман, и Борис собирались сдать этого наркобарона в полицию, но, как только они узнали о бриллиантах, планы их изменились… У них в руках был компромат на таинственного наркобарона, к тому же они знали о наличии драгоценных камешков – грех было этим не воспользоваться. И они начали шантажировать наркобарона – потребовали от него бриллианты взамен на компромат. Естественно, что этот тип не хотел огласки и вынужденно согласился на все условия вымогателей. Вот только была во всем этом деле одна незадача – обитал этот тип в Павловске. Тогда они и придумали план обмена бриллиантов на компромат. Было условлено, что наркобарон оставит чемодан с бриллиантами в камере хранения железнодорожного вокзала. За заветным кейсом должен был приехать Роман, он должен был оставить в камере чемоданчик с компроматом. Так бы все, скорее всего, и произошло, но… Борис и Арина – никто из них не хотел делиться с компаньоном… С этого все и началось… Первой затеяла смуту Арина. Она предложила Роману обмануть их компаньона – Борьку, заключить сделку самостоятельно. В их троице Борис всегда был на вторых ролях, ничем особо не интересовался, ни в каких делах не участвовал, даже в истории с бриллиантами… Тогда Арина и предложила, чтобы они с Романом первыми приняли участие в дележе бриллиантов. Предполагалось, что Роман заберет кейс на полпути от Зеленограда. На заброшенной стройке его будет ждать Арина, и они разделят большой куш. А все, что останется, они привезут в Зеленоград и там еще раз поделят камешки, но на этот раз в присутствии Бориса и уже – на троих. И все было бы отлично! Роман согласился на эти условия. Да только вот один нюанс возник… Арина вообще ни с кем не собиралась делиться камнями!.. Она хотела заполучить их все одна! Рандеву с Романом она назначила только с одной целью, чтобы его там убить и забрать кейс.

– Вот так, значит… Но Романа убили не на той заброшенной стройке, – напомнила я Громову.

– Да… – Он умолк, болезненно поморщился и схватился за плечо. Я вдруг сообразила, что мы так и сидим в промозглом овраге, а высоко у нас над головами тревожно шумит лес.

– Нам нужно отсюда выбираться, пока бандиты Завьялова не сообразили, что мы остались в лесу, – спохватилась я.

– И то верно… – заторопился Громов. – Черт знает, сколько времени мы здесь провели. – Он посмотрел на наручные часы, потряс их, приложил к уху. – Черт! Стоят! Должно быть, промокли, когда мы провалились в овраг…

Я тоже давно потеряла счет времени – возможно, сейчас уже глубокая ночь и скоро забрезжит рассвет? Я запрокинула голову – верхушки деревьев раскачивались на ветру, изредка между ними мелькало мрачное черное небо. Я вздохнула – делать было нечего, нужно как-то выбираться. Хватаясь за иссохшие корни деревьев, я выкарабкалась наверх. Затем помогла выбраться Громову. Он стискивал зубы и хрипел, когда я тащила его вверх. Потом мы еще долго бродили по лесу, дергаясь и замирая, как затравленные зверушки, от каждого шороха. Последние несколько метров Громов еле шел – ему явно стало хуже. Меня буквально начинало трясти, когда я оборачивалась и видела его бледное лицо с огромными погасшими глазами.

– Тебе срочно надо в больницу, – твердила я.

– Нет, доберемся на попутках до моей машины, она осталась у ночного клуба, а там уж я сам…

– Что – сам? – больше прежнего встревожилась я.

Но у Громова не было сил ответить на мой вопрос, и я замолкала…

Прошел, может, час, а может, и больше, прежде чем мы выбрались на открытую трассу. Громов присел на дорожное ограждение – он еле держался на ногах. А я заметалась вдоль дороги, размахивая руками, пытаясь остановить машину. Но встречные авто на бешеной скорости проносились мимо, обдавая меня и моего спутника брызгами. Никто не хотел брать в попутчики странную парочку в разодранной одежде, вывалянных в грязи. Должно быть, со стороны мы производили крайне странное впечатление и, скорее всего, даже вызывали опасения у владельцев авто. Я уже совсем отчаялась и уселась на ограждение рядом с изнемогавшим Громовым. И в этот момент рядом с нами остановилась старенькая машинешка. Окно с водительской стороны приспустилось, и мы увидели добродушное обветренное старческое лицо:

– Чего тоскуете, ребята? Садитесь! Подвезу вас до города.

Мы переглянулись. «Мир не без добрых людей?» – должно быть, подумал каждый из нас в эту минуту, и мы дружно побежали к дряхлой машинке. Громов рухнул на заднее сиденье и устало прикрыл глаза. Я села вперед и всю дорогу до города травила нашему доброму водителю-спасителю байку – мол, наша машина сломалась в нескольких километрах отсюда, мы пытались найти ближайшую деревню, чтобы позвать кого-нибудь на помощь, а в итоге заблудились в лесу… Старичок за рулем кивал и сокрушенно качал головой. Поверил он мне на слово или нет, я так никогда и не узнала, но у казино «Усталая лошадь», куда он нас любезно подбросил, мы расстались добрыми знакомыми.

– Может, стоило попросить его довезти нас до ближайшей больницы? – вновь забеспокоилась я, когда машинка фыркнула и унеслась в уже рассеивавшуюся ночную темень.

– Не могу я в больницу… Есть у меня свой врач на такой случай. Все на дому делает. К нему и поеду. Мне бы только до своей машины дойти…

– Давай, помогу, – предложила я.

Громов оперся о мое плечо, и мы медленно заковыляли к «Лексусу», припаркованному на другой стороне улицы.

– Черт! – вдруг выругался он.

– Что такое? Рука ноет? – забеспокоилась я.

– Мою машину вскрыли!

И, прежде чем я успела что-либо предпринять, Громов метнулся к своей иномарке с такой прытью, словно и не было у него никакого ранения, будто и не бродили мы несколько часов по лесу. С воплем: «Саша, подожди!» – я кинулась за ним. Но к тому моменту, когда я перебежала улицу, Громов, громко матерясь и фыркая, уже вытаскивал из салона своего авто мелкого воришку.

– Мерзкий аферист! – лупил его Сашка во все бока. – Решил поживиться в моей машине! – С этими словами он выволок на улицу моего горе-напарника – Павла…

Громко чертыхаясь, он шлепнулся на асфальт и попытался отползти. Подальше. Но Громов вновь схватил его за шкирку и одним мощным ударом пригвоздил к земле.

– Ты?! – воскликнул он, повнимательнее присмотревшись к лицу воришки. – Зачем явился? Неужто долг собрал и хочешь отдать?

– Я, это… того… ничего… – как всегда, растерял словесный запас мой горе-напарник.

– Ты что здесь делаешь? Я же велела тебе сидеть в машине! – ляпнула я и тут же захлопнула рот, поняв, какую непоправимую глупость совершила. Но было уже поздно.

Громов уставился на меня во все глаза:

– Ты его знаешь?

– Я-я-я… – настал мой черед заикаться и глупо хлопать глазами.

– А-а-а… Кажется, я начинаю понимать, что здесь происходит… – зло сощурил глаза Громов. – Вы заодно? Да? Тебя вовсе не нанимали родственники Самойлова! И как же я сразу об этом не подумал… Тебя нанял он? – И он ткнул пальцем в Павла.

– Нет… Ты не так все понял… – хотела было объяснить я, но Павлик меня опередил:

– Да, Женя меня охраняет… – Он пополз к моим ногам.

– Не мели чушь! – Сгоряча я пнула его ногой.

Павел жалобно заскулил, но заткнулся.

– Ты специально познакомилась со мной, – не спрашивал, а утверждал Громов, наступая на меня. – Ты специально предложила покататься по городу! Все это было хорошо спланированным ходом! Ты хотела меня отвлечь, чтобы этот болван… Что?! – Громов схватил Пашку за грудки и тряхнул с такой силой, что у того клацнули зубы. – Что ты искал у меня в машине?! Отвечай!

– Б-б-б… – защелкал зубами Павлуня.

– Что?

– Бриллианты!

Если бы это не противоречило принципам моей профессиональной этики, я бы тоже влепила хорошую затрещину Павлу. Но, по иронии судьбы, я должна была его всеми силами выгораживать, а это значит… Я шагнула вперед.

– Саша, я тебе все объясню…

– Не нужно мне ничего объяснять! Слышать ничего не хочу! – Должно быть, силы вновь изменили Громову, и он выпустил Павла. И только голос его остался таким же громким и глаза горели прежней ненавистью. – Видеть тебя не хочу! А ты! – Он круто развернулся к Павлу и болезненно поморщился: – Ты не забывай про свой должок! Завтра – крайний срок! И если ты не отдашь деньги… Сам знаешь, что с тобой будет! – сказал он, и прежде чем кто-либо из нас успел понять, что произошло, прыгнул в салон и ударил по газам.

Машина сорвалась с места и, обдав нас потоком бензинного смога, унеслась вперед, взвизгнула шинами на повороте и вильнула в темный проулок. Я – растерянная и подавленная – осталась стоять посреди тротуара, а рядом со мной, потирая отбитые бока, возился этот бездарь Павел.

– Ты зачем полез в машину Громова? – не сдержалась я и в сердцах дала ему подзатыльник.

– Ты чего дерешься? – обиделся на меня он.

– Э-э-эх… – махнула я рукой, круто развернулась и зашагала к своему авто. Меня так и разбирала злоба, но я оглядывалась на уныло плетущегося за мной Павла и успокаивала себя мыслью: «Ну, что взять с дурака?» Я – молча, Павлик – явно страдая и жалобно вздыхая – мы забрались в «Фольк». Но просто так ехать не было никаких сил, меня распирало от негодования.

– Как?! Ну как ты вообще до этого додумался – вскрыть машину Громова?! – ударила я кулаком по рулю.

– Я искал…

– Что?

– Чемодан с бриллиантами!

Я запустила пальцы в волосы, взъерошила их, выдохнула.

– С чего ты взял, что Громов спрятал их в машине? Кто тебя надоумил лезть в его тачку?

– Он же сам тебе сказал, что последние два дня провел в казино, за игровым столом. А это значит, что он не заезжал домой и никаких других мест, кроме казино, не посещал. То есть, если Громов убил Самойлова и прихватил с собой кейс с бриллиантами, то – чисто теоретически – он никуда не мог его спрятать, кроме… своей машины!

– Что?! – раскрыла я рот. – Ты как вообще узнал про этот разговор?! Ты же все время сидел в моей машине.

Пашка понял, что сболтнул лишнее, но идти на попятную было уже поздно. Стыдливо отводя глазки и нервно теребя пояс пальто, он был вынужден признаться:

– Я пошел за тобой следом – в казино.

– Что?!

– Да, – покаялся Павел. – Я видел, как ты обыграла его, слышал, как предложила ему прокатиться по городу, незаметно вышел за вами… Стоял в тени деревьев, когда вы садились в такси, и отлично слышал весь ваш разговор.

– Дурень! – Я еле сдержалась, чтобы не врезать бестолковому мужику по лбу.

– А сама… А ты… – обиделся Пашка, поскольку я усомнилась в его умственных способностях. – Между прочим, он тебе проиграл! Могла бы попросить у него – простить мой долг, – заканючил вредный придурок.

– Напоминаю тебе, что это твой долг, а не мой!

– Но ты – мой телохранитель, – ввернул Павел.

– В моем трудовом договоре с Прокофием Савельевичем прописаны только мои услуги по части охраны твоей персоны. Пункта о том, что я должна отыгрываться за тебя в карты, там нет и не было! Но, если хочешь, мы можем обсудить это с твоим дедом! – предложила я.

– Не надо с дедом… – пробубнил мой недалекий клиент, накинул на грудь ремень безопасности, взглянул в окно машины и добавил: – Поехали в гостиницу.

Я вздохнула – спорить и ругаться с Павлом бессмысленно, а сделанного уже не исправить. Я повернула ключ зажигания, включила третью скорость и погнала авто по улицам ночного Зеленограда.

В темный и еще даже толком не обжитый мною номер в гостинице «Реванш» мы вошли, когда на улице уже светало. Пока я принимала горячий душ и переодевалась, Павлик кулем свалился на кровать – как был, в одежде, и тут же уснул. Когда я вышла из ванной комнаты, он уже храпел. Я посмотрела на этого идиота, вольготно раскинувшегося на моих подушках. Первым желанием было растолкать обнаглевшего типа и заставить его топать спать на жесткий диван в гостиной. Я протянула руку и ухватилась за край одеяла, но вдруг вспомнила, как он жаловался мне на свои невзгоды, на жизнь-жестянку и судьбу-злодейку, как он ныл в машине, что очень устал и хочет спать. Я выпустила из рук край простыни.

– Хам, невоспитанный хам! И как меня угораздило с ним связаться? – беззлобно сказала я в темноту, погасила ночник на прикроватном столике, прихватила с собой подушку и ушла спать в соседнюю комнату.

Но сон еще долго не шел ко мне: я припомнила долгую дорогу из Тарасова в Зеленоград, свою первую встречу с Пашкой, бандитов со стройки, сегодняшнюю бесшабашную ночь в компании карточного афериста Громова, к чему-то вспомнились мне и тетушкины заветы, потом Максим. «Максим! Я так толком и не извинилась перед ним…» – принялась грызть меня совесть. Я ворочалась с боку на бок еще полчаса, а потом провалилась в тяжелый сон.

Глава 4

От греха подальше на следующее утро я решила не высовывать носа из номера. И с наслаждением провалялась в кровати до самого обеда. За что получила порцию попреков от Павлика.

– А я думал, что телохранители просыпаются ни свет ни заря, – поделился со мной своими гнусными мыслишками этот трус, выходя из спальни и лениво потягиваясь.

Мне очень хотелось напомнить ему, что вчера мой рабочий день закончился в пять утра, но потом я решила особо не церемониться с этим типом – схватила из-под головы подушку и зашвырнула в него. Пашка поймал ее на лету, засмеялся и предложил:

– Женя, ну не злись. Пошли лучше позавтракаем. – Он посмотрел на часы и поправился: – Ну, или пообедаем.

А что самое главное, я действительно почему-то ни капельки не злилась на него. Быстро встала с кровати, натянула через голову свитер, застегнула на джинсах ремень.

– Пошли, – кивнула я своему напарнику.

Кажется, сегодня у меня было достаточно хорошее настроение. Непонятно почему. Не унывал и Павел. Мы бодро спустились в ресторанчик на первом этаже гостиницы, расположились за столиком и взяли меню. Когда официант удалился исполнять заказ, а я закурила, Павел вдруг завел разговор, никак не совместимый с ожиданием вкусной едой:

– Женя, ты вчера сказала, что Громов не убивал Самойлова. Откуда такая уверенность?

Я вздохнула и рассказала ему о своих злоключениях в загородном доме Саши Громова, о том, как головорезы Завьялова чуть не пристрелили нас, и о бегстве по ночному лесу.

– Громов не врал, сказав Борису, что у него нет бриллиантов. – Нам принесли заказ. Я пила кофе, жевала булочки и рассказывала: – Роман просто обратился к нему за помощью, и они придумали план – как спасти шкуру Самойлова, послав за фальшивым чемоданом совершенно другого человека. Этим человеком стал ты!

– Подожди-подожди… – замахал руками Пашка, сосредоточенно наморщив лоб. – Но тогда получается, что чемодан с бриллиантами подменили именно Самойлов и Громов? Они приехали на павловский вокзал раньше меня, поменяли чемоданы…

– Да…

– А я потом забрал липовый кейс, куда эти шутники подложили маску мартышки?

– Все верно, – кивнула я.

– Но ты понимаешь, что это значит?! – Он звучно хлопнул ладонями по столу.

На нас обернулись несколько посетителей, сидевших за соседними столиками.

– Тише… – шикнула я на него.

– Ты понимаешь, что это значит? – горячо повторил Павел, приблизившись ко мне и понизив голос.

Я курила и молчала.

– Это значит, что чемодан с бриллиантами оказался у Самойлова или у Громова. Самойлов убит! Женя…

Я понимала, что мысли Павла абсолютно логичны, но…

– Громов никого не убивал, – убежденно произнесла я.

– Да почему же ты его так защищаешь? – даже обиделся Павел.

– Точно тебе говорю! Громов рисковал жизнью ради меня. Ему проще было отдать бриллианты Завьялову, чем пожертвовать собственной шкурой.

– Может, это был просто такой ход, – пытался стоять на своем настырный Павел.

– Громов никого не убивал, – заявила я таким тоном, что он подавился плюшкой, откашлялся и тяжело сглотнул.

– Ладно-ладно… Допустим, это не он. Тогда кто? Арина Домская?

– Или тот таинственный наркобарон… – задумчиво протянула я.

– Наркобарон? – удивленно вскинул брови Павел. – Зачем ему это? Он передал бриллианты вымогателям, получил компромат…

– А что, если не получил? – перебила я его.

– Что ты хочешь этим сказать? – нервно заерзал на месте Павел.

– Да и вообще… С чего ты взял, что наркобарон так легко расстанется со своими драгоценными камешками?

– Хочешь сказать?.. – начал было Паша, но сразу же осекся.

– Вполне может быть, – задумчиво кивнула я. В голове моей бродили самые разные мысли, я ловила их за хвосты, но никак не могла выстроить в связную цепочку – что-то никак не склеивалось и ускользало от меня…

– Но кто же этот таинственный наркобарон?! – задал Паша сакраментальный вопрос.

– А вот это нам и предстоит выяснить, – безапелляционно заявила я.

– А-а-а?! – нервно задергался глаз у Павлика. – И как ты собираешься это сделать?

– Очень просто, – пожала я плечами, отпила глоток оставшегося кофе, поставила чашку на место и подняла взгляд на него. – Мы спросим об этом у Бориса Завьялова!

– Что? – Павла затрясло. – Зачем нам это?! Лично мне вот все равно, кто такой этот наркобарон! С меня хватило и одной встречи с Борисом и его головорезами! А вот тебе, я вижу, все мало?!

Я вдруг напряглась и замерла на стуле с прямой, как палка, спиной и тлеющей сигаретой в руке. Нет, меня ни капельки не волновали слова моего недалекого собеседника. Дело было в другом… Я отчетливо почувствовала на себе чей-то прожигающий насквозь взгляд. Знакомый злобный взгляд, от которого под ногами буквально начинает гореть пол. Я скосила глаза в сторону, и меня пробрало до костей.

– Цыц! – шикнула я на Павлика.

– Что теперь-то не так? – обиженно прошептал он.

– Только не оборачивайся! За нами следит вчерашний тип в бейсболке.

– А-а-а?

За самым дальним столиком, у входа, действительно сидел мужчина в низко надвинутой на глаза бейсболке и сверлил нас взглядом. Как и в прошлый раз, перед ним стояла чашка кофе, но он не притрагивался к ней.

– Кто он? – задергался, как уж на сковородке, Павел. – Что ему от нас опять надо?! Женя… А, Женя?.. – жалобно заблеял он.

– Молчи и не дергайся! Ешь лучше! Тебе это не помешает.

– Как ты можешь?.. – вновь обиделся он, но я, не обращая на него никакого внимания, подозвала официанта.

– Что-нибудь еще желаете? – любезно улыбаясь, спросил молодой парнишка в длинном белом фартуке, надетом поверх черной униформы.

– Да! – лучезарно улыбнулась я. – Можно заказать фужер вина для меня и еще один фужер для мужчины за дальним столиком? Нет-нет… Только не оборачивайтесь, хочу, чтобы это было для него сюрпризом, – промурлыкала я елейным голоском. – И обязательно передайте, что это – от дамы за столиком у окна.

Парень пристально посмотрел на меня, на моего спутника, но даже виду не подал, что удивлен. Он улыбнулся, ответил: «Одну минуту!» – и удалился.

– Женя! – тоненько взвизгнул Павлик, когда официант отошел на достаточное от нас расстояние. – Ты что творишь?

– Цыц! – пресекла я на корню все его возражения.

– Он же… Ты же… Женя… – чуть ли не заплакал клиент, схватился за голову, да так и завис над чашкой остывающего кофе. Видимо, моя решимость испортила ему аппетит. Но меня это ни капельки не взволновало! Я с нетерпением ожидала начала небольшого спектакля. И оно не заставило себя долго ждать.

Не прошло и пяти минут, как официант появился в зале с подносом, на котором стояли два фужера. Один бокал он с самой очаровательной улыбкой поставил на столик, где сидели мы с Павлом. Затем он прошествовал через весь зал и поставил второй бокал перед типом в бейсболке. Скорее всего, неизвестный начал отрицать заказ, говоря что это ошибка, но официант – как я его и просила – заявил, что это сюрприз, для пущей убедительности он обернулся и указал на меня как на главного инициатора неожиданности. Я только этого и ждала! Как только наши взгляды встретились, я торжественно подняла свой бокал, склонила голову набок и подмигнула типу в бейсболке. Очевидно, это стало последней каплей. Наш преследователь вскочил из-за стола как ошпаренный, едва не опрокинув на себя бокал красного вина, оттолкнул официанта в сторону и опрометью бросился вон из ресторана.

– Женя, что это значит?! – пискнул Павел.

– Без понятия. Но пусть он знает, что мы – отнюдь не идиоты и отлично знаем о его слежке за нами, – отчеканила я, разом погасив улыбку и резко отпустив бокал на стол. К вину я даже не притронулась.

– Ты – сумасшедшая… – никак не мог опомниться Павел. – Такая, как ты, и в сотый раз полезет к Борису Завьялову! Ох… Погубишь ты меня, Женя… Погубишь!.. – простонал он, схватившись за голову и раскачиваясь из стороны в сторону.

– Конечно, когда твой дед нанял меня в качестве твоего телохранителя, он предоставил мне уникальный шанс поквитаться с тобой за то, что ты подставил меня на стройке, но… Считай, что тебе повезло, я не мстительная, – заверила я Павла. Быстро поднялась, намотала на шею шарф. – А теперь – поехали! Нам нужно отыскать Бориса, – похлопала я этого несуразного типа по плечу.

Он мучительно застонал, но спорить не стал, покорно поднялся со стула, надел куртку и обреченно поплелся за мной.

* * *

Но мы не смогли отправиться сразу же на поиски Бориса. Мне на сотовый позвонил Прокофий Савельевич с настоятельным требованием – дать полный отчет о жизни и здоровье его единственного и горячо любимого внука. При этом мои заверения, что с его отпрыском все в полном порядке, старика не удовлетворили. Дед хотел увидеть результат и моей работы воочию, то бишь, потребовал срочного рандеву с внуком. Я вздохнула, Павел развел руками, но делать было нечего – пришлось нам ехать на Астраханское шоссе, где проживал господин Вележев, и держать ответ перед заказчиком.

В уже знакомом мне кабинете с занавешенными окнами и кожаными диванами мы расположились вокруг письменного стола, и за чашечкой ароматного чая с печеньем я поведала старику историю о наших злоключениях, тактично умолчав о своем знакомстве с Громовым.

– Вот оно как… – тяжело вздохнул старик. – Значит, какой-то Роман Самойлов просто-напросто решил подставить моего внука?.. Хотел забрать себе все драгоценности и сбежать…

– Все указывает на то, что так все и было. Беда в другом – Борис Завьялов искренне убежден, что драгоценности находятся у Павла. Поэтому на вашего внука и устроили охоту. Но это дело поправимое.

– Надеюсь… Надеюсь… – пожевал губы старик, подумал, поднял голову. Поблекшими глазами он посмотрел на притихшего Павла, жевавшего печенье, на меня, и спросил: – А что это за наркобарон? Я так понимаю, что с него и началась вся эта каша?..

– Непонятно, – пожала я плечами. – Наркобарон точно существует, за его драгоценностями вели охоту как минимум три человека. Но… пока это и все, что нам о нем известно.

– И вы не пытались его найти? – спросил старик.

– Моя задача – охранять вашего внука. Пока что единственный человек, от которого реально исходит опасность, – Борис Завьялов. С этим я работаю. Что же касается наркобарона… Вполне возможно, ему даже ничего не известно о том, что в этой истории замешан еще и ваш внук.

– Может быть… Может быть… – прошамкал Вележев.

Мы пробыли у старика около часа. Он подробно выспросил нас о том, как и где мы устроились, справился у Павла о его житье-бытье на новом месте, дал мне несколько советов, как именно его драгоценного внука нужно охранять. Мы внимательно слушали дедушку, покладисто отвечали на его вопросы, пили чай и делали вид, что никуда не торопимся.

– Спасибо, что не проболталась о моем карточном долге, – сказал Павел, когда мы вышли из квартиры старика и сели в мое авто. Он явно все это время просидел как на иголках и только теперь смог свободно вздохнуть.

– Послушай, у тебя такой прекрасный дед, он так о тебе заботится. Может, стоило рассказать ему всю правду? – от души посоветовала я.

– Нет! – прежде чем я успела закончить, перебил меня Павел. – Дед никогда не должен узнать о том, что я играл в карты. Он этого не выдержит! Он мне этого не простит!

– Возможно, он бы реально помог тебе решить вопрос с Громовым.

– Громов – аферист! – в сердцах крикнул Павел. – Он специально сел со мной играть, наверняка мухлевал, сделал все, чтобы я проиграл. Все – лишь для того, чтобы впутать меня в эту мерзкую историю с бриллиантами! Нет! Никогда я не расскажу об этом деду!

Я не стала спорить с ним. Повернула ключ зажигания, закурила. Пока машина прогревалась, я развернула карту города, отыскала черно-белую «иконку» с обозначением домика и подписью под указателем «ночной клуб «Мандарин», и «Фольк» покатил в нужном направлении.

Естественно, заведение в час дня оказалось закрытым, парковка перед ним была абсолютно пуста. Но сегодня была суббота, значит, за толстыми стенами ночного клуба сейчас идет напряженная работа – барная стойка отмывается от липких пятен и следов спиртного, танцпол тщательно моется, аппаратура и освещение проверяются.

– Всерьез думаешь застать Бориса на месте? – с легкой иронией в голосе спросил Павел.

– Нет, не рассчитываю, – честно призналась я. – Рассчитываю я на то, что Борька сам нас найдет!

– Это как? – Павел застыл с открытым ртом.

– Сейчас увидишь! – подмигнула я ему и бодро пошла к зданию с не работающей пока еще вывеской «Мандарин».

Павлик без особого энтузиазма потащился за мной. Центральный вход я решительно миновала – и думать было нечего проникнуть в здание таким путем. Зато с торца обнаружилась еще одна дверь – низенькая, неприметная, выходившая в грязную подворотню. Здесь стояли мусорные баки, орали тощие кошки, пахло сыростью и чем-то тошнотворно-кислым. Нормальное явление для задворок ночного клуба. Пару раз споткнувшись о мешки с мусором, я поднялась на невысокое крылечко, толкнула обшарпанную дверь, шагнула вперед и оказалась в тесном коридоре. Следом за мной вошел Павел, налетел на меня и остановился. «Ну, чего ты встала?» – буркнул он. Я не ответила и не обиделась – видно, я окончательно привыкла к этому вечно нывшему типу. Мы бок о бок зашагали по длинному извилистому коридору. Я дергала за ручки какие-то двери, но они были закрыты. Пару раз нам по пути попадались винтовые лестницы, уходившие куда-то наверх, но мы обходили их стороной. Чутье гнало меня вперед, Павлик плелся за мной. После довольно-таки длительных плутаний по узким коридорам ночного клуба мы оказались в главном зале. Сейчас здесь горели не разноцветные прожекторы, а лишь пара тусклых ламп под потолком, стулья были перевернуты ножками вверх. Худенькая девчушка, на вид – лет пятнадцати, мыла пол шваброй. Она слушала музыку через наушники и подпевала что-то дикое и несвязное на иностранный манер. Малолетняя особа так увлеклась этим пением, что не обратила на нас никакого внимания. Я решительно приблизилась к ней сзади и легонько постучала по плечу.

– Ой! – подпрыгнула на месте девица и так резко развернулась в мою сторону, что мини-наушники выпали из ее ушей. – Вы чего так подкрадываетесь?!

– Извини, – улыбнулась я. – Не хотела тебя напугать. Скажи, в клубе кто-нибудь есть?

– А вы кого ищете? – настороженно спросила девица, поглядывая то на меня, то на Павла. Кто-то из нас ее явно испугал. Скорее всего, мой небритый подопечный! Лучше бы я оставила его в машине. Вечно от него одни проблемы!

– Нам нужен Борис Завьялов, – продолжала сверкать улыбкой я.

– А зачем?

– Мы хотим выкупить у него этот клуб, – соврала я.

– Ой… – снова пискнула девчонка. – А Бориса Игоревича сегодня еще не было! И Арина Александровна тоже не приезжала…

– А когда они будут? – Я не теряла надежды.

– Начальство обычно раньше трех дня здесь не появляется.

– Ты до которого часа работаешь? – поинтересовалась я.

– К пяти часам клуб должен быть готов к приему посетителей.

– И ты одна тут убираешь? Все и везде?

– Почти все, – с простодушным кивком ответила девчушка. – Еще Лизка есть – наша посудомойка. А вы и правда хотите купить этот клуб?

– Да, – убежденно кивнула я.

– Здорово! – хлопнула она в ладоши. – Может, здесь все по-другому будет тогда?

– А сейчас как? – проявила я живой интерес.

– Сейчас на мне и на Лизке вся уборка. С шести утра и до шести вечера мы отдраиваем посуду и зал. Начальство отказывается кого-либо нам в помощь нанимать, и зарплата маленькая. А делать-то нечего… Приходиться подрабатывать. Я ведь еще учусь…

Я терпеливо выслушала сетования местной поломойки.

– Значит, ты увидишь сегодня Бориса Игоревича?

– Да. И Арину Александровну тоже.

– Деточка, не могла бы ты кое-что передать Борису Игоревичу?

– Конечно.

– Скажи ему, что приходила его знакомая. Интересуется клубом, хочет купить заведение, обещала заплатить хорошо. Слышала я, что Борис Игоревич камешками драгоценными интересуется… Я отдам за этот клуб чемоданчик с бриллиантами.

– С бриллиантами? – ахнула недалекая девица.

– Именно! Запомнила?

– Да!

– Найти меня можно в гостинице… – Я продиктовала ей адрес. – Все запомнила?

– Еще бы! Мне старые хозяева во как надоели. – Девушка многозначительно повела ладонью по горлу. – Борис Игоревич то и дело орет ни за что ни про что. Роман Андреевич самым добрым среди хозяев был. Но его, говорят, убили, – прошептала она. – А Арина Александровна – сущая мегера. Из-за каждой пылинки ругается. Ой! Арина Александровна, – уже совсем другим тоном вскрикнула разговорчивая девушка.

Я резко обернулась. В дверях, через которые мы вошли в зал, стояла высокая холеная дама в темно-бордовом брючном костюме.

– Настя, ты почему болтаешь? Работы, что ли, мало? – резким голосом спросила она.

Девушку тут же как ветром сдуло. Мы остались один на один с хозяйкой ночного клуба.

– Добрый день, – обратилась она к нам с Павлом уже совершенно другим тоном. Только глаза ее остались такими же злыми. – Клуб работает с десяти вечера.

– Знаем, – улыбнулась я, лихорадочно соображая, как же теперь выпутаться. От Павла – понятное дело, никакого проку не было. Он молчал, как будто воды в рот набрал. – Мы… – начала было я, но тут же передумала и не стала плести о покупке клуба. – Я… Я искала работу. Хотела узнать – не нужны ли вам танцовщицы? А это мой друг. Боязно одной искать такую работу… Сейчас ведь всяких заведений полно… А мы только недавно переехали сюда, ничего еще толком не знаем.

– К сожалению, нам не требуются танцовщицы, – выслушав мой сбивчивый рассказ, отчеканила Арина.

– Очень жаль, – промямлила я, пятясь к двери.

– Но вы можете оставить свои контактные данные, и в случае необходимости я или кто-то из руководства с вами свяжется.

– Конечно. – Я полезла в сумку, нашла блокнотик, нацарапала на чистом листе первые пришедшие на ум цифры и протянула ей бумажку:

– Вот. Буду ждать вашего звонка.

Изобразив милую улыбку я попятилась и толкнула в бок застывшего как истукан Павла.

– Идем, – шепнула я ему, и мы стремительно выскочили вон, по длинному кишкообразному коридору пронеслись к черному ходу и оказались в грязной подворотне.

– Уф… – выдохнула я. – Чуть не попались!

– И не говори, – отозвался Павлик. – Каждый наш новый знакомый из ночного клуба «Мандарин» оказывается хуже предыдущего!

– Да уж!

– Что теперь будем делать?

– Ждать. Ждать, когда наша новая знакомая передаст информацию для Бориса.

– Думаешь, он на это клюнет?

– Уверена, – отозвалась я и зашагала вперед.

Хотя я безбожно соврала. Я ни в чем не была уверена! Но Павлу знать об этом было совсем не обязательно. Поэтому я, полная тревожных мыслей, и Павел, пребывавший в полной уверенности относительно моих способностей решить все его проблемы, вернулись к «Фольку», уселись в салон и покатили по городу.

– Женя, допустим, что Борис клюнет на нашу удочку, – нагло закурил мою сигарету Павел. – Предположим даже, что мы распутаем до конца эту историю с бриллиантами и узнаем имя наркобарона. И что? Это же никак не решит моих проблем с Громовым! Сегодня последний день… – заныл он. – Завтра мне нужно отдать ему деньги. Где мне их взять? Или ты всерьез рассчитываешь найти чемодан с бриллиантами?! – Его вдруг осенило.

– Если мы докопаемся до подробностей этой темной истории, у нас есть все шансы его отыскать… – нехотя проговорила я. – Чемодан с бриллиантами решит все твои проблемы, а заодно и выведет нас на убийцу Романа Самойлова.

– У нас остался лишь сегодняшний день. И – все! А если эта девушка-уборщица ничего не передаст Борису? А если он не поверит ни слову? Что тогда?!

– Решим позже. – Я отмахнулась о него.

Но Павла мой ответ не устроил, и он все ныл и ныл. Впрочем, я его не слушала. Я повернула с Рижской на Навую Арбатскую в тесном потоке машин. Следя за дорогой, я мимоходом взглянула в зеркало заднего вида. Раз… Другой… Третий! У нас на хвосте пристроился черный «БМВ». Я прибавила скорость и выскочила на прилегавшую к трассе улицу. Иномарка рванула за нами. Я поехала между улицами Астраханской и Радищева – «БМВ» за мной. Более того, машина приблизилась на такое расстояние, что капотом едва не ткнулась нам в бок. Но я успела вовремя вильнуть в сторону.

– Ты что? – всполошился, как курица на насесте, Павел.

– За нами «хвост», – глядя в зеркало отозвалась я.

– Что?! А! Где?! – завертелся он на сиденье.

– Сиди тихо и не дергайся! Авось оторвемся, – сказала я и вдавила педаль газа в пол. «Фольк» рванулся вперед.

И началась гонка! Нарушая все правила, мы промчались через всю Тверскую. Не останавливаясь на красный, проскочили вперед и понеслись по улице Некрасова, потом по узкой улочке Комсомольской. Я гнала авто что было сил, но черный «БМВ» то и дело настигал нас и тыкался то в один, то в другой бок «Фолька». Моя разнесчастная машинка скрипела, визжала шинами на поворотах, но я не останавливалась.

– Э-эх… Была – не была! – выговорила я, до упора нажала на педаль, проскочила на красный, вильнула и ушла во дворы. Черная иномарка преследователей осталась вновь на перекрестке. Мы оторвались! Но это была еще далеко не победа…

– Твою… мать! – со всего размаху хлопнула я ладонью по рулю.

– Что?! – подпрыгнул на месте Павлик.

– Бензин кончился, – выдохнула я. Быстро обернулась. – Боюсь, дальше нам придется топать пешком.

Все же моя машина протянула еще два квартала, прежде чем замерла как вкопанная.

– Черт! Черт! Черт! – выругалась я и накинулась на несчастного Павла, который, как побитая собачонка, жался на своем месте и трусливо поглядывал на меня. – Все из-за тебя!

– Жень… А Жень… – заклацал зубами Павлик. – Что делать-то?!

Я со злостью смотрела на него. Какие-то черти надоумили меня охранять этого глупого мужика, а это значит… Это значит, что я обязана ему помочь. И все тут!

– Э-эх… – Я хотела было выплеснуть на него лишнюю порцию злобы, но вместо этого схватила его за руку и потащила вон из машины. И, между прочим, сделала это очень даже вовремя… Ровно в ту секунду, когда мы оказались на улице, из темной арки вынырнул черный «БМВ» наших новых преследователей.

– Черт возьми, они нашли нас! Бежим! – рявкнула я.

Павлу только дай команду… Уж что-что, а спасать свою шкуру мужик умел! Он понесся вперед, да так, что только пятки сверкали. Я – следом. Мы ворвались в первый же попавшийся подъезд и пулей взлетели на самый последний этаж. Задыхавшийся Павел привалился к стене.

– Тебя какие черти погнали в подъезд?! – переведя дыхание, спросила я.

– А как?! А что?! А куда?.. – пролепетал мужик.

Я осторожно выглянула в окно на площадке. Через дворик, за осенней листвой, выйдя из черной иномарки, топали два уже знакомых мне абмала – это были бандиты со стройки! Еще один крутился возле моей обездвиженной машинки.

– А вот и наши старые друзья… – пробормотала я.

– Кто?! – хотел было высунуться в окно Павлик, но я вовремя оттолкнула его.

– Бандиты, которые чуть было не спустили с тебя шкуру на стройке!

– А как они на нас вышли?!

– Не знаю! Но ничего приятного от этой встречи нам ожидать не приходится.

– Ой…

– Ладно, – пробормотала я.

Один из головорезов задрал голову, шаря глазами по окнам, и я отшатнулась назад.

– Авось прорвемся, – сказала я, скорее себе, нежели Павлу, а в следующее мгновение где-то далеко внизу, пятью этажами ниже, громыхнула распахнутая явно ногой дверь.

– Поймают… Ой, поймают!.. – схватился за голову Павлик.

– Прекратить панику! Справимся, – уверенно заявила я и сунула руку в сумочку-клатч. – Да, справимся… – повторила я, вороша содержимое сумки. – Сейчас… Сейчас…

Отчетливо затопали по ступенькам тяжелые ботинки наших преследователей – все выше и выше. Первый этаж. Второй…

– Сейчас… – повторила я еще раз, уже более напряженным тоном, и… потом резко отшвырнула бесполезную сумку в сторону. – Черт возьми!

– А-а-а? – поднял голову Павлик и обреченно застонал.

Я стояла напротив него и растерянно хлопала глазами.

– У меня украли пистолет, – выговорила я.

– Что?!

Тяжелый ботинок ступил на первую ступеньку четвертого этажа. Нас неминуемо настигали! А мы сидели на лестничной клетке, как загнанные в капкан мыши, и тупо смотрели друг на друга. Я первой пришла в себя. Схватила Павла за руку и потянула вперед.

– Куда?! – пискнул он.

Но разбирать, что к чему, у нас не было времени. Мы стрелой взвились под самую крышу и заметались по узкой лестничной клетке между двумя запертыми дверьми.

– Что?! Куда?.. А?.. Жень?! – изнывал Павел.

Я еще раз осмотрелась, подняла голову и неожиданно выкрикнула:

– Туда!

– А-а-а? – тоже задрал голову Павлик.

– Попробуем уйти через чердак.

На все про все у нас было ровно пять секунд. На счет «раз» – Павлик подхватил меня на руки. На «два» – я схватилась за крышку чердачного люка. На «три» – сдвинула ее с места, одним рыком подтянулась на руках и оказалась на крыше. На «четыре» – я подала руку Павлу, и он с неслыханной прытью вскарабкался следом за мной. На «пять» – мы одновременно схватились за тяжеленную крышку люка. Металлический квадрат грохнулся на прежнее место. Я одним движением задвинула щеколду. Мы с Пашкой ударили по рукам:

– Отличная работа!

– Да, – согласилась я. – Вот только – что дальше?

А действительно… Что дальше-то? Мы с Павликом стоим на крыше шестиэтажного панельного дома. Резкий сухой ветер рвет с шеи шарф и путает мои волосы. А вокруг – насколько я вижу – прямоугольные и квадратные крыши домов…

– В конце концов, можно переждать и здесь, – только и успел сказать Павлик, а в следующую секунду по ту сторону чердачного люка прогремел первый выстрел. Бандиты попытались добраться до своих жертв, желая разбить пулями металлические петли, удерживавшие люк.

– Боюсь, здесь нам оставаться опасно! – быстро отреагировала я. – Бегом за мной!

Мы помчались по крыше, пробуя открыть встречающиеся на нашем пути люки. «Дом пятиподъездный. Неужели ни один чердак не окажется открытым?» – билась в моей голове одна-единственная мысль. От первого люка мы стремительно убежали, испуганные выстрелами. Следующие два оказались плотно заперты – напрасно трясли мы с Павликом их крышки, все было бесполезно. Зато четвертая крышка слетела с места.

– Спасены! – тоненько взвизгнул Павлуня.

Я не торопилась делать столь обнадеживающие выводы. Просто оттолкнула его вниз и скользнула следом за ним. Мы оказались на бетонном полу какой-то темной замусоренной лестничной клетки. Павлик вскочил на ноги и отряхнулся, как облитая водой собака.

– Будет еще время навести марафет, но позже, – толкнула я его в бок. – А сейчас – бежим!

Как две мыши, мы проскочили через лестничные пролеты, украдкой вынырнули из подъезда, глянули налево, направо. Никого! Опрометью мы бросились прочь, подальше от злополучной блочной пятиэтажки.

Около двух часов мы бродили вокруг да около треклятой улицы Навашина, с полчаса отсиживались в маленьком кафе, где кофейную бурду подавали как «арабику». Павел пил эту гадость с удовольствием, я же в основном курила. Потом мы вновь бродили по улицам – бесцельно и бессмысленно. Мне все никак не давала покоя одна-единственная мысль: «Куда мог подеваться мой пистолет?» Павлик словно догадывался о моих тревогах и не докучал мне, как обычно, занудливым нытьем. Просто плелся в паре шагов от меня, положив руки в карманы и ссутулив плечи – скорее всего, его тоже что-то печалило в эти минуты.

Мы рискнули вернуться к злосчастному дому, возле которого осталась моя обездвиженная машина, только когда на улице начало смеркаться.

– Черт! – выругалась я.

Мой разнесчастный «Фольк» всеми четырьмя колесами осел в лужу. Очевидно, наши преследователи решили отыграться на моей машине и прокололи ей все колеса.

– Черт! Черт! – затопала я ногами.

В знак поддержки Павел обиженно пробормотал что-то себе под нос. Но руганью он не мог мне помочь… Я долго названивала в автомастерские, пыталась вызвать эвакуатор. Закрутилась целая история со звонками, объяснениями, ожиданием… Только к десяти часам вечера нам удалось реанимировать мой несчастный «Фольк», а в половине одиннадцатого мы кое-как, уже на четырех колесах, все же добрались до гостиницы.

Перепачканные в грязи, уставшие, едва не валясь с ног, мы вошли в холл гостиницы «Реванш». Больше всего мне хотелось принять горячий душ, выпить крепкий кофе и уснуть, закутавшись в теплый плед. Но не тут-то было…

– Евгения Максимовна! – окликнул меня управляющий.

– Да? – обернулась я.

– Для вас оставили записку, – с дежурной улыбкой сообщил мне Михаил Константинович и подал обычный почтовый конверт – без марок.

– От кого?

– Человек, принесший записку, не представился, – ответил он.

Я разорвала конвертик, вытащила сложенный в несколько раз лист бумаги и пробежала взглядом по строчкам: «Предлагаю встретиться сегодня в одиннадцать ноль-ноль. Думаю, нам есть о чем поговорить. Буду ждать вас по адресу: улица Рахова, дом четыре, квартира сорок два. Борис Завьялов».

– Клюнул! – Я по-мальчишески взмахнула кулаком в воздухе.

– Кто?! Что?! – вздрогнул Павел.

– Сработало! Завьялов! Он предлагает встретиться! – скомканно объясняла я, в спешке застегивала куртку и наматывала на шею шарф. – Нужно ехать!

– Куда? Я с тобой! – схватил меня за локоть Павел.

– Тебе лучше остаться в гостинице, – попыталась я отвязаться от него.

– Не-ет, – покачал он головой. – Я один в номере не останусь!

На споры с этим несговорчивым трусом времени не было.

– Поехали, – махнула я рукой, и мы выскочили из гостиничного холла снова на промозглую темную улицу.

– Я не ждал, что он сам выйдет на нас, – проговорил Павлик, пока мы галопом неслись до парковки.

– Еще бы он не вышел на нас! Мы ему такую наживку закинули. – Я запрыгнула за руль и повернула ключ зажигания.

– Где мы с ним встречаемся? – Пашка шлепнулся рядом со мной и потянул через грудь ремень безопасности.

– Рахова, четыре. Квартира сорок два.

– Квартира?! – так и подпрыгнул на месте Павлик. – Мы едем на какую-то квартиру?! А если это ловушка?! Может, он просто хочет нас туда заманить и… Ой, Жень!

– Да замолчи ты! – рявкнула я на надоедливого идиота. – Из-за тебя мы упустили шанс все выяснить у Громова! Поэтому теперь мы вынуждены общаться с Борисом. Ловушка или нет, ясно одно – это наш единственный шанс узнать всю правду!

Я решительно вдавила педаль газа в пол, и «Фольк» сорвался с места. Разом притихший Павлик уткнулся носом в стекло. За все время пути он не произнес ни слова. И, только когда я остановила авто у первого подъезда элитной новостройки, он вновь заскулил:

– Жень, а что, если это западня?

– Можешь остаться в машине, – категорично заявила я.

Павел вздохнул и полез следом за мной – куковать одному в пустом дворе ему явно не хотелось, он предпочитал пойти со мной на абордаж!

Мы миновали крошечный дворик, по которому пятнами растекался желтый свет уличных фонарей, и беспрепятственно вошли в подъезд. Как ни странно, но лифт не работал. Мы истерзали кнопку, вновь пошли вверх, считая лестничные пролеты и разыскивая квартиру.

– Надеюсь, нас не сразу же пристрелят, – мрачно высказался Павел.

Я покосилась на него, но ничего не сказала. Мы, конечно, здорово рисковали, идя прямо в логово господина Завьялова. Но других вариантов у нас просто не было. Потому я решительно шагнула к двери под номером сорок два и нажала на кнопку. Где-то в глубине квартиры звонко, заливисто прозвучал звонок. Потянулись томительные минуты ожидания, Павлик мелко трясся, я ждала, напряженно прислушиваясь. Но до меня не донеслось ни единого звука из-за двери.

– Может, его нет? – с надеждой проблеял у меня из-за спины Павлик.

– Быть того не может! – отозвалась я и решительно вдавила палец в кнопку, но тут же убрала руку: дверь в квартиру Завьялова была не заперта.

– Жень, стой! Это точно ловушка! – горячо зашептал Павлик, когда я взялась за дверную ручку и толкнула створку. Дверь скрипнула и подалась. Мы с Павликом переглянулись.

– Стой! – Он попытался схватить меня за руку, но я решительно перешагнула через порог, замерла на секунду и сделала еще пару шагов. Я предполагала, что сейчас сбудутся самые кошмарные опасения Павлика. Я была готова ко всему. Но не произошло ровным счетом ничего. В темной квартире никого не было. Я прошла дальше, оказалась на пороге одной из комнат и щелкнула выключателем. Вспыхнул яркий электрический свет, осветивший каждый уголок просторной гостиной.

– Эй! Есть здесь кто-нибудь? – негромко спросила я.

В ответ – тишина. Я прошла в следующую комнату, затем в третью… Каждый раз я щелкала выключателем и звала:

– Отзовитесь! Кто-нибудь здесь есть?

Но в квартире не было ни души.

– Что это за шутки? – спросил Павел. Он немного осмелел, прошел за мной и пугливо озирался по сторонам.

– Меньше всего Завьялов похож на шутника, – глухо отозвалась я, шаря глазами по пустой комнате.

– Может, он передумал? – проговорил Павлик, суя свой нос в каждую комнату. – Понял, что мы блефуем, нет у нас никаких бриллиантов, и решил кинуть нас? Как ты думаешь, а? ЖЕНЬ!!!

Я вздрогнула. Последняя его фраза была уже не обращением ко мне, а криком ужаса.

– Что такое?! – подскочила я к нему.

Он стоял у распахнутой двери и тыкал пальцем в сторону ванной комнаты.

– Что там? – Я изловчилась и заглянула через его плечо. – О, черт! – выдохнула я.

В глубине комнаты, выложенной кафелем, неловко прислонившись спиной к ванной, сидел Борис Завьялов – голова опущена на грудь, руки безвольно висят вдоль тела, как две плети.

– Женя!!! – завыл Павел. – Он… чего это?

Я сделала два шага вперед, присела, пощупала пульс Бориса, запрокинула его голову и тяжело вздохнула – в центре его лба виднелась аккуратная дырочка, из которой черной струйкой стекала кровь. Сомнений не было: я вижу труп.

– Он того… да? – изнывал Павел у меня за спиной.

Но я не слушала его. Из-под ванны торчал ствол пистолета. Я медленно, как во сне, дотянулась до него, взяла двумя пальцами и подняла.

– Ты что делаешь?! – взвизгнул Павлик. – Им же явно убили Бориса! На оружии останутся твои отпечатки пальцев!

– На нем и так полно моих отпечатков.

– Что?!

– Это мой пистолет! Мой пропавший «макаров», – глухо отозвалась я.

Из шокового состояния меня вывел отдаленный вой сирен, доносившийся откуда-то с улицы.

– Черт возьми! Полиция! – схватился за голову Павел. – Валим! Валим отсюда! Женя!..

Я вскочила. Мысли мои были еще более лихорадочными, чем движения. «Борис убит. Убит из моего оружия. Пробить пистолет по базе не составит особого труда. И все же…» Я сунула «макаров» за пояс джинсов, вжикнула молнией куртки, еще раз взглянула на труп Завьялова. Я плохо соображала, что сейчас нам надо делать.

– Бежим… Бежим… Они сейчас будут здесь! Женя!..

Все остальное происходило будто не со мной. Как ошпаренные кошки, мы выскочили на лестничную клетку. Метнулись к лифту. Но в шахте уже громыхала поднимавшаяся кабина. Хотели скрыться по лестнице – но на ступеньках затопали тяжелые сапоги. Мы с Павликом переглянулись и, не сговариваясь, кинулись вверх. Схема побега уже была отработана нами до мелочей: бегом – под самую крышу, взломать чердачный замок, через грязное окошко проникнуть на крышу и – мчаться вперед, под пронизывающими порывами ветра и моросящим дождем. Земля горела у меня под ногами – за мной словно гнались сто тысяч чертей! Через соседний чердак мы проникли в другой подъезд, спустились на лифте, украдкой высунулись из подъезда…

Полицейский «уазик» стоял в нескольких метрах от нас, рядом с ним топтались мужики в форме. Они курили и негромко переговаривались. Павлик хотел было шагнуть вперед, но я успела схватить его за рукав.

– Если меня поймают, ты ничего не знаешь! Оружие у меня, и арестовать тоже могут только меня. Понял?

Павлик тяжело сглотнул.

– Понял? – более требовательным тоном повторила я.

– Д-да.

– Тогда пошли, – толкнула я его в спину.

Ровным шагом – Павлик впереди, я за ним – мы вышли из подъезда. У меня неимоверно обострился слух. Стук моих каблуков об асфальт – цок… цок… Шр-р-р… Захрустели листья под подошвами. Дождь колотил по крышам автомобилей. Из водосточной трубы лилась вода. Где-то в подвале пронзительно орала кошка. А потом мой «больной» слух уловил легкий шелест кожаной куртки… Это один из куривших полицаев обернулся в нашу сторону. С кончика сигареты, зажатой в его пальцах, на мокрый асфальт осыпался пепел. Он полоснул по нам взглядом. Второй полицейский что-то громко сказал ему, рассмеялся, и первый обернулся к своему собеседнику. Я отвернулась, подняв повыше воротник куртки, и быстрым шагом скрылась в соседних дворах, идя за Павлом.

Мой «Фольк» остался стоять во дворе злосчастной элитной многоэтажки. Мы прошли пешком под проливным дожем пару кварталов и только тогда рискнули поймать попутку. Мне хотелось как можно скорее оказаться в номере, прийти в себя, все обдумать. Я сидела на заднем сиденье, зябко ежась и плотнее запахивая куртку. А бедро мое словно жгло раскаленным железом – за поясом джинсов был заткнут мой верный «макаров», из которого недавно убили человека.

У меня напрочь стерлись из памяти эти тридцать минут пути до гостиницы. Я очнулась, когда авто уже стояло напротив «Реванша», а Павлик осторожно трогал меня за плечо:

– Женя… Женечка, мы приехали…

Я вышла из машины, вместе с Павликом вошла в холл, поднялась на лифте на наш этаж. Это были чисто механические движения. Так же «на автомате» я достала из сумочки ключи от номера, открыла дверь, толкнула ее… И замерла на пороге как вкопанная. Налетел на меня и тоже остановился Павел. От окна к нам обернулся высокий худощавый мужчина в сером плаще и шляпе. Его глаза-сверла так и впиявились в меня.

– Евгения Максимовна? Не ошибаюсь? – спросил он.

У меня язык прилип к небу, в горле пересохло. Я не могла произнести ни слова.

– Алексей Носов, – представился незнакомец в шляпе и плаще. – Старший следователь уголовного розыска.

Мне совсем поплохело. Казалось, этой кошмарной ночи никогда не будет конца!

* * *

Через пару минут в номер вломились еще двое полицейских. Мне задавали какие-то вопросы, затем попросили предъявить документы, обыскали, забрали оружие… А потом старший следователь уголовного розыска Носов как обухом огрел меня по голове фразой, которую я ждала и которой боялась больше всего: «Вы арестованы по обвинению в убийстве Бориса Завьялова. Вы имеете право связаться со своим адвокатом. Пока же вам придется пройти с нами».

– Это подстава… – бескровными губами прошептала я, но меня никто не услышал.

Меня заковали и попросили проехать вместе с представителями правопорядка в следственный комитет. Последнее, что врезалось мне в память, когда я выходила из номера, это Павел… Все время моего короткого допроса он тихо стоял посреди комнаты, с безвольно опущенными вдоль тела руками и потухшими глазами. На короткую секунду мы встретились с ним взглядами. «Извини, что не смогла тебе помочь», – хотелось мне сказать, но я не произнесла ни слова, молча отвернулась и вышла из комнаты.

Как в тумане, прошли и следующие полчаса. Меня посадили на заднее сиденье полицейской машины, еще раз напомнили о моих правах. Мы нескончаемо долго ехали по ночному городу. Сначала я пыталась запомнить дорогу. Потом в голове промелькнула крамольная мысль: «Зачем я это делаю?» Я откинулась назад, закрыла глаза и просидела так до самого конца без единой мысли в голове.

Потом меня вывели из машины, без зонта, под проливной дождь. Но я не думала об этом – я с наслаждением глотала промерзший воздух, задирала голову и во все глаза смотрела на черное небо. Должно быть, я казалась своим надзирателям сумасшедшей. Но мне было плевать на это. Мне просто отчаянно не хотелось входить в полицейский каземат. В те минуты мне казалось, что обратной дороги уже не будет. Кто-то слишком крепко втянул меня в эту кровавую историю.

Я еле передвигала ногами, идя к зданию из красного кирпича – местному РОВД. Меня подталкивали и понукали идти мои надзиратели. Мне пришлось пройти через вертушку, затем долго ждать в коридоре, привалившись к стене, пока один из моих сопровождающих оформлял документы. Время тянулось, как жевательная резинка… Казалось, прошел час… два. Я смотрела на часы и с тоской вздыхала – миновало-то всего пять минут. Наконец, меня завели в комнату с зарешеченными окнами, где из мебели были только стул и пара деревянных табуретов. Мне приказали сесть на стул и ждать. «Чего?» – хотела было спросить я, но промолчала. Язык не слушался меня, дико хотелось курить. Настолько сильно, что кружилась голова. Но об этом желании тоже умолчала. Надзиратели оставили меня одну в полупустой комнате. За ними лязгнула дверь, громыхнула металлическая щеколда. Все! Меня заперли.

Я окончательно потеряла счет времени. На часы я больше не хотела смотреть. Боялась, что та вечность, которую я здесь провела, опять окажется лишь несколькими минутами. Должно быть, у меня действительно что-то произошло с головой, но я решила – смотреть в окно и просто ждать рассвета. Так и застал меня Алексей Носов – сидевшую на стуле и разглядывавшую темноту за окнами.

– Евгения Максимовна! – Следователю пришлось окликнуть меня, чтобы я как-то отреагировала на его появление. Только после этого я повернула голову и с некоторым трудом сфокусировала на нем взгляд. – Нам нужно составить протокол. Ответьте, пожалуйста, на несколько вопросов.

Носов сел напротив меня и воткнул в меня свои глаза-сверла. Теперь он был без серого плаща, без шляпы, в куртке с майорскими погонами и в синих лоснящихся брюках.

– Когда вы приехали в Зеленоград?

– Три дня тому назад.

– С какой целью?

– Отдохнуть.

– Как давно вы знакомы с Борисом Завьяловым?

– Никогда не знала этого человека вплоть до своего приезда в этот город.

– Где и при каких обстоятельствах вы познакомились?

– В ночном клубе. Борис – хозяин ночного клуба. Там и познакомилась, – тем же ровным тоном соврала я. Слишком хорошо я понимала, что заявления из серии «он пытался меня убить» будут обращены против меня же.

– Что вы делали сегодня у него на квартире?

– Он пригласил меня к себе.

– С какой целью?

– Поужинать вместе. – Я запнулась на секунду, но только потому, что першило в горле, мне невероятно хотелось курить.

– Что было дальше?

– Я пришла, но Борис был уже мертв.

– У подъезда Бориса Завьялова оказалась ваша машина. Почему вы скрылись с места преступления?

Мне нечего было ответить на это.

– Бориса убили из вашего оружия, – продолжил Носов. – Как вы можете это объяснить?

– Не знаю… – Голос совсем сел у меня. Я еле говорила. – Сегодня днем я обнаружила, что мой пистолет пропал.

– То есть до этого он был, а потом – пропал? – уточнил следователь.

– Верно, – сдавленно проговорила я.

– Откуда у вас вообще оружие?

– Я работаю частным телохранителем.

– Но вы говорили, что приехали в Зеленоград отдохнуть. Зачем же вам оружие?

И снова я не нашлась, что ответить.

– Так вы говорите, что пистолет пропал… – повторил Носов.

– Да.

– И что же? Вы обнаружили его у трупа Завьялова? – съязвил Носов.

Я понимала, что это прозвучит дико, но другого ответа у меня не было:

– Да. У трупа.

На несколько минут воцарилась полнейшая тишина. Потом Носов хлопнул ладонями по столу – так, что я невольно вздрогнула, и тяжело поднялся.

– Вот что я вам скажу, милочка, – раздраженным тоном проговорил он. – Не нужно держать меня за идиота! Могли бы придумать что-то и поубедительнее! Посидите здесь и подумайте, возможно, это сделает вас более сговорчивой. – С этими словами он с грохотом отодвинул стул и, гулко топая, вышел из кабинета. Дверь лязгнула, заскрипела задвижка. А я еще долго прислушивалась к удалявшимся шагам товарища Носова, в моих висках молоточками стучали его слова «Могли бы придумать что-то и поубедительнее!». Я со вздохом опустила голову на закованные руки и закрыла глаза. У меня совершенно не осталось сил. В голове метались несвязные мысли: «Кто же меня так подставил?! Какой негодяй украл мое оружие? Что теперь будет? А главное – как… как там Павел»? Мне казалось, что разговор с Борисом прольет свет на эту темную историю с бриллиантами. Но Борис убит. И что-то мне подсказывает: сделал это тот же человек, убивший Романа Самойлова. Мотив? Мотив очевиден – бриллианты наркобарона! Кто-то всеми силами пытается заполучить заветный чемоданчик, но в очередной раз ошибается. Чемодана с бриллиантами не было у Самойлова. Не мог он оказаться и у Завьялова – уж я-то точно это знала! Еще вчера ночью Борис и его команда трясли меня и Громова, пытаясь выбить из нас правду о местонахождении кейса. Что ж… Самойлов убит, Завьялов тоже. Круг сужается. Из хозяев ночного клуба «Мандарин», замешанных в истории с бриллиантами, осталась только Арина. «АРИНА!» – вдруг осенило меня. А если Арина и есть убийца?.. Но как у нее могло оказаться мое оружие? Ничего не понимаю!

Я зажмурилась и не заметила, как провалилась в полубред-полусон. Мне снился Павел, он тянул меня куда-то за руку и, как всегда, ныл: «Жень… А Жень… Че делать-то будем»? Снился мне и Борис – злой, с «гвоздями» в глазах и с рявкающим голосом. Он тоже был в своем привычном амплуа: «Чемодан! Где чемодан?! Живо отвечай, а то пристрелю!» Нашлось в этом кошмарном бреду место и Громову. «Было дело, мне пришлось играть в карты с испанскими мафиози…» – говорил он…

– При чем тут мафиози? – спросила я – и проснулась. Хотя на самом деле я проснулась оттого, что залязгала металлическая щеколда на двери. А уже через секунду на пороге появился суровый мужчина в форме. «Опять допрос?» – подумала я.

– Евгения Максимовна! Вас освобождают под подписку о невыезде, – объявил он.

– Что?! – Я не поверила.

– Вы свободны, – повторил он. – Попрошу вас выйти и получить свои документы и вещи.

Я с трудом встала на онемевшие ноги, прошла вперед. С рук моих сняли наручники, меня повели куда-то по длинному коридору. Я терла затекшие запястья, на которых отпечатались следы браслетов, и с недоумением пялилась на конвоира. Может, это какая-то ошибка? Почему меня освобождают?

Но нет, никакой ошибки не было. Меня привели к будке, из ее окошка выглядывала пожилая тетка с заспанными глазами и кривым от злости лицом.

– Евгения Охотникова. Выдай ей документы и вещи. Вот документы на право освобождения.

Дядька в форме передал меня на поруки местной сторожихе и удалился в глубь одного из многочисленных коридоров. Я проводила его долгим взглядом. Может, все же это ошибка?

– Почему меня освободили? – не найдя никого другого, спросила я у толстой тетки из будки.

– Во народ! – возмутилась она. – Их из тюрьмы выпускают, а они еще и недовольны! Залог за тебя внесли, дуреха! – И она шлепнула передо мной мои вещи: куртку, телефон, паспорт, сумку-клатч. – Проверяй, все ли на месте, и расписывайся, вот здесь.

Не глядя в бланк, я черкнула подпись, сгребла вещи в охапку и отошла от окошка, но уже через секунду вернулась обратно.

– А кто? – пересохшими губами спросила я. – Кто внес за меня залог?

– А я почем знаю? – каркнула на меня мерзкая тетка и захлопнула перед моим носом окошко, давая мне понять, что разговор окончен.

С охапкой вещей я побрела прочь от будки. «У Павла нет и не может быть денег для того, чтобы заплатить залог. Его дед? Вележев? Не-ет… Едва ли он мог так быстро узнать о моем аресте. Да и зачем ему вытаскивать из беды совершенно незнакомого ему человека? – с трудом ворочала я ватными мозгами. – А больше никаких знакомых у меня в Зеленограде нет…»

Я не заметила, как оказалась на крылечке РОВД. На улице уже светало. Фонари выключили, длинные тени расползались по углам. Клочья тумана вперемешку с грязной листвой мотались по асфальту. А с неба все так же моросил меленький дождичек. Нужно было куда-то идти, поймать такси или просто попутку, добраться до гостиницы… Но я никуда не торопилась. Я во все глаза смотрела на бежевый «Вольво», припаркованный на другой стороне улицы. При моем появлении дверца со стороны водителя открылась, и из авто под моросящий дождик на улицу шагнул мужчина в кожаной куртке и бейсболке. Я сразу же узнала этого человека. Не могла не узнать! Пару раз я поймала его на том, что он следил за мной и Павлом, я даже передала ему через официанта бокал вина, чтобы спровоцировать его. Но каждый раз этот мужчина сбегал, едва я успевала заметить его присутствие. И вот теперь он вновь в пределах видимости. И, кажется, никуда не спешит…

* * *

Когда я сделала первые несмелые шаги в его сторону, то даже не сомневалась – это он вытащил меня из тюрьмы. Я приблизилась к нему и остановилась, разглядывая своего нового знакомого. Впервые я видела этого человека так близко. У него было суровое обветренное лицо с серыми пронзительными глазами. Немного усталый, с трехдневной щетиной на щеках, в эту минуту он казался мне самым близким и родным человеком; он – мужчина, имени которого я даже не знала.

– Садись, подвезу, – буднично, как если бы мы были сто лет знакомы, предложил он.

Я выждала некоторое время, потом обошла авто и села на соседнее с водительским сиденье. К груди я продолжала прижимать свои вещи – документы, сумку, куртку. Они пахли тюрьмой – этим казенным запахом пропиталась и вся моя одежда.

Мой новый знакомый сел за руль, повернул ключ зажигания, включил первую скорость. Он не начал разговор первым. Просто уверенно вел авто вперед, глядя на дорогу.

– Кто ты? – спросила я, когда мы проехали пару кварталов в гробовой тишине.

– Меня зовут Глеб Соболев. Если ты об этом, – все так же не глядя на меня, ответил он.

– Можно сигарету? – попросила я.

Глеб молча достал из нагрудного кармана пачку «Парламента» и протянул ее мне.

Я выудила тоненькую сигаретку, прикурила, затянулась. Горячий дым обжег мои легкие, и я почувствовала, как медленно отпускает меня нервное напряжение.

– Почему ты меня спас? – спросила я, выдыхая сигаретный дым.

– Я точно знаю, что тебя подставили. Ты никого не убивала.

– Может быть, ты знаешь и имя человека, совершившего это убийство? – спросила я.

– Конечно.

Я сглотнула комок в горле.

– И кто же это?

– Павел Крымов. Человек, которого ты охраняешь, – глядя прямо перед собой, ответил Глеб.

На меня словно вылили ушат холодной воды. В глазах потемнело, в ушах пронзительно звякнуло. Я постаралась взять себя в руки, но голос мой предательски дрожал. У меня явно нервы сдавали.

– С чего ты это взял?! Зачем ты вообще следил за нами все это время?!

– Хочешь знать правду? – Он сделал паузу. – Что ж, думаю, мне действительно стоит начать с самого начала. Слушай! Эта история началась два года тому назад. Мой младший брат Артур тогда учился на четвертом курсе медучилища, по ночам он подрабатывал санитаром на «Скорой помощи». Других вариантов просто не было. Отца у нас не было, мать – больная пенсионерка, а я… Я был прикован к постели – последствия автомобильной катастрофы. Естественно, денег хватало только на самое необходимое и то – не всегда. Бывали дни, когда нам приходилось вообще сидеть без еды. Это было самое тяжелое время – мать каждую ночь рыдала от горя, а брат сутками пропадал на работе, чтобы принести в дом хоть немного денег. Должно быть, вся эта ситуация и сломила его, а может, он просто попал не в ту компанию, но… В один момент Артур начал зарабатывать много денег. Днем он пропадал в училище, а по вечерам уходил – якобы на работу. Но как-то я выбрался кое-как подышать свежим воздухом на улицу и встретил около подъезда коллегу Артура по «Скорой помощи», стал расспрашивать его, как обстоят дела на работе у брата и… И узнал, что Артур уже несколько месяцев не работает на «Скорой». Вечером этого же дня я устроил брату допрос, и он признался, что зарабатывает деньги игрой в карты. Это и было началом… конца. Я уговаривал его отказаться от игры, говорил, что это может быть опасно. Но на все мои доводы Артур отвечал только одно: «Не опасней, чем жить впроголодь!» Я говорил, что скоро оправлюсь и смогу выйти на работу. Но Артур ничего не хотел слушать, и мне пришлось оставить его в покое. Это тянулось еще несколько месяцев – у нас в доме теперь было вдоволь еды, вещей, денег; мать думала, что Артур зарабатывает все это честным трудом санитара, я же не мог сказать ей правду и молчал. Но я не сомневался – все это не доведет брата до добра! И так все и произошло. Однажды удача изменила Артуру, он проиграл крупную сумму денег – пару миллионов. Спустил за одну ночь! Его поставили на счетчик, пригрозили убить – нормальное явление в нечестном мире карточных шулеров. Несколько недель Артур был чернее тучи, а потом признался мне во всем – денег, чтобы отдать долг, у него не было, а срок истекал уже на следующий день. Я предложил – надо занять у знакомых, взять кредит, в конце концов! Я в тот же вечер пошел к своему старому приятелю, попросить в долг, а когда вернулся, нашел Артура в ванной комнате… Он повесился на канализационной трубе. Конечно, мать не выдержала этого удара. Через полгода она умерла от сердечного приступа. У меня не осталось никого. Из-за какого-то чертова карточного долга я лишился всей своей семьи! Тогда я поклялся – найти человека, которому Артур проиграл. Найти и ему отомстить! Я потратил на осуществление этого плана немало времени и сил. И несколько месяцев тому назад мне удалось выйти на этого человека. Догадываешься, кто им был?

– Павел Крымов, – одними губами произнесла я.

– Все верно. Павел Крымов! Я начал за ним следить – выискивал, вынюхивал, высматривал… Когда он проиграл огромную сумму Александру Громову и его поставили на счетчик, я решил, что справедливость восторжествовала и без моего участия. Но не тут-то было! Ему подвернулся его давний дружок – Роман Самойлов, который предложил Павлу заработать денег. И все пошло кувырком… Потом в этой истории появилась ты… Надо признать, ты очень мне мешала. Сразу же распознала слежку, начала провоцировать меня и выводить на чистую воду. Но на тот момент у меня уже было достаточно информации о Павле, чтобы как минимум упрятать его за решетку.

– И что же это за информация?

– Павел Крымов оказался втянут в историю с какими-то таинственными бриллиантами, которые по поручению Романа Самойлова он должен был перевезти из Павловска в Зеленоград. Ты должна быть в курсе.

– Д-да.

– Думаю, знаешь ты и том, что камешки бесследно исчезли?

– Все верно.

– А за их исчезновением последовала серия убийств. Роман, Борис…

– Так и было!

– Причем убийство последнего попытались мастерски свалить на тебя.

– Ну да, – согласилась я.

– Как ты думаешь – кто и зачем это сделал?

– Должно быть, тот, кто охотится за бесследно пропавшим чемоданом с бриллиантами, – послушно ответила я на его вопрос.

– А может быть, тот, кто пытается убрать лишних охотников за этими бриллиантами? – в тон мне спросил Глеб.

– Что ты хочешь этим сказать? – Я боялась ответа, но все же задала этот вопрос.

– Ничего особенного, кроме того, что убийцей и обладателем драгоценностей является Павел Крымов!

Я выдохнула и снова схватилась за пачку сигарет. Все, что говорил мне Глеб, никак не укладывалось в голове. Все это время я охраняла хладнокровного убийцу?! Да нет же! Быть того не может!

– Допустим, чемодан с бриллиантами у Павла. Но зачем ему при этом раскладе убивать Романа?

– Как – зачем? Роман – главный свидетель! Павел считал, что он – единственный человек, кто послал его перевозчиком. И соответственно Роман единственный – знает, у кого могут быть бриллианты. А если он захочет вернуть себе камешки? Если начнет разыскивать своего дружка Павлика? Не-ет! Он не мог так рисковать! Вот и убил Романа. Сразу же. Как только вернулся в Зеленоград.

– А Борис?

– Так ведь Борис тоже открыл на Павла охоту, если я все правильно понимаю? Более того, я думаю, Крымов был настолько хитер, что согласился на твои услуги частного телохранителя с одной лишь целью – чтобы потом тебя подставить!

– Но когда он мог убить Бориса?!

– Бориса убили вчера, рано утром. Это засвидетельствовано в полицейских протоколах. Где был Павел вчера между пятью и семью часами утра?

– В номере. Вместе со мной. Спал. Мы вернулись в четыре утра и сразу же легли спать.

– А ты уверена, что он лег спать? – с нажимом спросил Глеб.

– Нет! – отчаянно затрясла я головой. – Павел – мой клиент, меня наняли его охранять! Я могу поручиться за каждое его движение, – я говорила это, но не верила своим собственным словам.

Глеб резко обернулся и впервые за все время разговора посмотрел мне прямо в глаза. Мне захотелось исчезнуть, скрыться от этих пронзительных серых глаз.

– Тогда подумай и скажи, – четко выговорил он. – Кто мог украсть у тебя пистолет? Кстати, твой дружок скрылся из гостиницы, как только тебя арестовали!

Мне нечего было на это ответить. Я сидела, схватившись за голову, и молчала. То, что сейчас говорил Глеб, было диким, не поддающимся пониманию, но вместе с тем логичным и абсолютно похожим на правду. Слишком уж похожим на правду…

– Я знаю, как можно вывести Крымова на чистую воду, – вновь заговорил Глеб. – Но для этого мне нужна твоя помощь.

Я вскинула голову и уставилась на мужчину блестящими больными глазами.

– Ты готова разоблачить своего лживого клиента? – спросил он.

– Говори, что нужно делать.

Глава 5

План, предложенный Глебом, был предельно прост. Павел Крымов был профессиональным карточным игроком и, как любой настоящий игрок, чтил кодекс возврата карточных долгов. Именно поэтому больше всего на свете он сейчас боялся Сашки Громова.

– Единственное, что сейчас есть у Крымова, – это бриллианты. Очевидно, именно ими он и предпочтет расплатиться с Громовым. Нам только нужно заранее договориться с Александром, чтобы тот припер Крымова к стене и заставил во всем признаться. Итог – у нас признания Павла, записанные на диктофон, у Громова – бриллианты, – изложил Глеб как по писаному.

– В чем должна заключаться моя помощь?

– Договорись с Громовым. Ты ведь знаешь, как его найти.

Что самое интересное, я действительно знала, где и как найти зеленоградского авторитета «всех и вся» – Громова. Мне не составило особого труда вспомнить ночной маршрут до его загородной резиденции, и уже через сорок минут мы въехали на территорию небольшого коттеджного поселка. Сразу же отыскался и нужный дом.

– Не уверена, что мы застанем Громова на месте, – призналась я, когда мы выбрались из авто на промозглую улицу. Под ногами захрустел тонкий лед в замерзших лужах, редкая листва на деревьях покрылась инеем.

– Использовать все шансы. Сегодня Громов должен встретиться с Крымовым. И нам нужно до этого успеть договориться с ним.

– Хорошо, – кивнула я и нажала на кнопочку звонка у ворот.

Мы долго стояли так – на холоде, давя каблуками тоненькую корочку льда, и тихо переговаривались. Мы окончательно потеряли надежду и решили уйти, когда по ту сторону ворот лязгнул засов и на пороге показался Громов – заспанный, в домашнем свитере и накинутой на плечи толстовке. Впрочем, полусонным он казался лишь первые три секунды: как только его взгляд сфокусировался на мне, он ощетинился, как взбешенная кошка или собака.

– Ты?! Отчаянная баба! После той западни, которую ты мне устроила, ты еще рискуешь соваться в мой дом?!

– Стой! Погоди, не кипятись! – выступил вперед Глеб. – Разговор к тебе серьезный есть. Хочешь получить бриллианты?

Я с восхищением глянула на него – что-что, а нужный подход к человеку он умел найти!

Громов моментально подостыл и хотя и продолжал прожигать меня насквозь черными очами, но вслух бранных слов больше не произносил. Он перевел дыхание и уже более ровным голосом сказал:

– Проходите в дом. Сегодня первый мороз ударил, того и гляди, простынете.

Мы шли в ворота следом за ежившимся Громовым, прошагали по знакомой мне асфальтированной тропке в дом, поднялись на террасу и оказались в просторной студийной комнате с белыми кожаными диванами и высокими стеклами.

– Располагайтесь. Чай? Кофе?

– Чашечку кофе, пожалуйста, – подала я голос.

Глеб от всего отказался, сел в кресло, сложил руки домиком и уставился в одну точку в ожидании возвращения хозяина. Впрочем, Громов нас и не покинул. Барная стойка располагалась в дальнем углу комнаты. Он просто включил кофеварку и поставил на поднос две чашки. Через две минуты мудреный кофейный аппарат дзинькнул, Александр разлил по чашкам ароматную «арабику» и подошел к нам. Поставил передо мной чашку. На секунду мы встретились с ним взглядами. Он больше не злился на меня, только легкая настороженность в его глазах осталась.

– Прошу.

Я схватила чашку с ароматным напитком и отпила несколько глотков. Шикарно! Никак не ожидала, что эта кошмарная ночь с трупом Бориса и моим арестом закончится вот так: в доме Саши Громова, с чашечкой кофе, за обсуждением плана действий против моего же клиента. Кстати, о моем клиенте.

– Так чему обязан визитом? – спросил Громов, закидывая ногу на ногу и прикуривая сигарету.

– Меня зовут Глеб. Мы никогда раньше не встречались, но я много о вас наслышан, – взял инициативу в свои руки Глеб. – К тому же у нас с вами, – он обвел нас многозначительным взглядом, – есть один общий знакомый. И, насколько я понимаю, у каждого из нас к нему имеется масса претензий! Я говорю о Павле Крымове… – Он сделал паузу, еще раз посмотрел на Громова, на меня, опять на Громова, а потом – в своей манере, неспешно и с долгими паузами, – рассказал о сути наших общих бед и предложил план по их решению.

Когда он замолчал, в комнате еще долго царила тишина: я допивала остывший кофе, Громов смотрел куда-то прямо перед собой, позабыв про тлевшую в его руках сигарету. Потом он бросил ее в пепельницу и резко хлопнул в ладоши.

– Что ж… – Он поднялся из кресла, прошелся до окна и обратно, вновь сел. – Вам признание Павла, мне – бриллианты? Думаю, я смогу выбить правду из этого паршивца! Сейчас же пошлю людей, пусть разыщут его. Рандеву с Павликом назначим на… пять часов вечера.

– А если к этому времени ты его не найдешь? – спросила я.

Громов смерил меня многозначительным взглядом и повторил:

– Ровно в пять часов я встречусь с Крымовым, где бы он ни был! О точном месте я сообщу вам по телефону.

На том мы и порешили. Загородный дом Громова я покидала с чувством выполненного долга и ощущением скорой развязки. «Ну, погоди, Павлуня! Хотел меня обмануть, упрятать за решетку?! Ан нет! Не на ту напал!» Мой новый знакомый, Глеб, подбросил меня до гостиницы, обещал быть у меня в четыре и уехал. Медленно я поплелась к гостинице, поднялась по ступенькам, вошла в холл. Честно говоря, я ожидала косых взглядов со стороны управляющего или, того хуже, просьбы покинуть их благопристойную гостиницу «Реванш» – ведь вчера меня отсюда вывели под белы рученьки полицейские! Но Михаил Константинович приветствовал меня, как всегда, дежурной улыбкой – ничто в его лице или манерах не выдавало осуждения или подозрений в мой адрес.

– Доброе утро, Евгения Максимовна. Вчера ваш спутник выехал из номера, – сообщил мне он ровным тоном.

– Спасибо, я в курсе, – отозвалась я, взяла ключ и, позабыв про лифт, поплелась по лестнице.

Открыв дверь номера, я невольно остановилась на пороге. В комнате было как-то пусто и неуютно. Исчез со спинки кресла свитер Павла, больше не было здесь его коричневого портфеля, вечно валявшегося на журнальном столике, как будто там ему и было место. Здесь больше вообще не было ни Павла, ни единого его слова.

– Бр-р-р… – повела я плечами – не то от холода, не то от неприятных воспоминаний о моем бывшем клиенте.

«А ведь мне еще предстоит тяжелый разговор с Вележевым», – вспомнила я. Но тут же я «отключила» мозг. Сейчас мне ни о чем не хотелось думать. Я закрыла дверь, прошла в комнату, не раздеваясь, упала на кровать, закуталась в плед и тут же заснула.

* * *

Меня разбудил настойчивый телефонный звонок. Кажется, я схватила трубку прежде, чем успела открыть глаза:

– Да!

– Женя? Это Саша… Громов. Встречаемся сегодня, на Крымской, дом тридцать восемь. Я буду ждать вас в серебристом «Пежо» номер триста сорок пять. Запомнила? – И, прежде чем я успела ответить, он отключился.

– Крымская, тридцать восемь, – садясь на кровати и тряся спросонок головой, повторила я. – И какая нелегкая занесла туда Павла?

На часах было начало третьего. В виски мои так и ввинчивалась тупая боль, все тело ломило – последствия бессонной ночи. У меня был ровно час на «реанимацию». Кое-как я сползла с кровати, на ходу стягивая одежду, прошлепала в ванную комнату и полчаса стояла под горячим душем, приводя и тело и мысли в должный порядок. Потом я заказала в номер ужин и, закутавшись в теплый вельветовый халат, долго сидела у окна и жевала вкуснейшие куриные отбивные и запивала их крепким кофе.

Горячий душ или вкусный ужин помогли мне, но к четырем часам, когда мне позвонил Глеб и сказал, что он ждет меня у гостиницы, я была уже бодра и свежа. Наскоро надев куртку и замотав на шее шарф, я выскочила из номера – и нос к носу столкнулась со своим соседом – красавцем блондином Максимом.

– Добрый вечер, – очаровательно улыбнулся он мне.

– Привет, – тихонечко пискнула я в ответ. Мне было отчего-то жутко неловко. В голове промелькнула крайне неприятная мысль: «А вдруг он в курсе… знает про мой вчерашний арест?» Но Максим так искренне улыбался, что заподозрить его в чем-либо было просто невозможно.

– Как дела? Как твоя конференция? – спросила я.

– Отлично! Несколько заседаний уже прошло. Во вторник будет заключительное.

– Уверена, что у тебя все получится, – неловко говорила я. Разговор как-то не клеился.

– Ты неважно выглядишь, – заметил Макс, когда мы вместе вошли в лифт. – Что-то случилось?

– Д-а-а… – неопределенно махнула я рукой. Рассказывать ему о том, что минувшую ночь я провела в тюремной кутузке, мне как-то не хотелось. – Устала просто…

– А где твой коллега? Павел, кажется?

– Он уехал, – быстро ответила я. Пожалуй, слишком быстро.

– Женечка, а ведь мы с тобой так толком и не поужинали. Все планировали, планировали…

– Да-да, – закивала я головой, как марионетка. – Надо это обязательно исправить. Может, сегодня? – предложила я.

Мне показалось, что Максим растерялся. Хотя оно и понятно – кто захочет проводить вечер с такой сомнительной особой, как я, которая то сбегает со свидания, то отнекивается от встречи, а то и вовсе – селит к себе в номер какого-то мужика!

– Извини, – сконфузилась я. – Ты, должно быть, занят?

– Нет-нет. Конечно, мы можем поужинать с тобой сегодня, – поспешил успокоить меня Максим.

– Давай, я закажу ужин в номер? Когда тебе удобно?

– В семь… Д-да… Да, в семь… тебя устроит? – спросил он.

– Отлично. Заходи в семь! Посидим, поболтаем… – проговорила я, выходя из лифта.

– Максим Анатольевич! – окликнул моего спутника управляющий. – Такси вас ждет.

– Спасибо, – отозвался красавец мужчина и обернулся ко мне: – Женечка, я вынужден поторопиться. Встреча с немцами… До вечера!

Я понимающе кивнула, улыбнулась, махнула на прощание рукой, затянутой в кожаную перчатку. Я какое-то время стояла, глядя вслед Максиму и продолжая улыбаться. Мне все еще было очень неловко. Потом я встрепенулась, расправила плечи и решительно подошла к Михаилу Константиновичу.

– Можно заказать ужин на двоих ко мне в номер? На семь вечера, – решительно попросила я.

Решительность была моей палочкой-выручалочкой на ближайшие два часа. Не попав ни в одну пробку и без всяких проволочек мы с Глебом домчались до нужной улицы на самую окраину города за полчаса. Здесь, во дворе блочной пятиэтажки, с мусорными бачками, стоявшими прямо во дворе, нас дожидался серебристый «Пежо». За рулем сидел один из шкафообразных амбалов Громова. Криминальный авторитет Зеленограда – Громов сидел рядом с ним и курил, стряхивая пепел за окно.

– Как ты нашел Крымова? – спросила я, усаживаясь на заднее сиденье.

– Есть у меня свои каналы, – ответил Александр.

– А что это за квартира, где он сейчас находится?

– Это квартира одного из его приятелей – мелких картежников. Она на втором этаже… Хозяина квартиры сейчас нет дома. Крымов там один. Идеальный шанс, чтобы поговорить с ним по душам, – кровожадно хохотнул Громов, но тут же сменил тон и продолжил уже спокойнее: – Итак, это – специальная программа, – он передал мне мини-планшет, на котором плавали разноцветные круги. – С ее помощью вы сможете видеть и слышать все, что будет происходить в квартире, а также вести запись. Это – передающее устройство… – Сашка показал мне крошечную пуговку с «глазком». – Я прикреплю его к своему пальто, чтобы вы могли фиксировать. Все понятно?

– Да, – кивнули мы с Глебом.

– Что ж… Кажется, пока все условия сделки соблюдены, – подмигнул он мне. – Мне понадобится ровно десять минут, чтобы расколоть этого проходимца! Как только он признается, можете подниматься наверх и брать его тепленьким.

Громов хмыкнул, оправил пальто и вышел из машины. Твердым шагом он подошел к нужному подъезду и скрылся за старой разбитой дверью. Мы с Глебом проводили его взглядом и уткнулись в экран монитора. Сначала картинка была нечеткой, все рябило, что-то шипело… Но вскоре черно-белый экран прояснился, просветлел и на нем начали угадываться вполне конкретные предметы. Лестничные перила, разбитое окно, облупившиеся стены, клеенчатая дверь, снова перила… Громов поднимался по лестнице.

– Сейчас он его припрет к стенке, – сквозь зубы прошипел Глеб.

Я ничего не говорила, только до боли в глазах всматривалась в экран и ждала…

Картинка на мониторе изменилась. На весь экран – красная дверная обивка… Едва различимо тренькнул звонок. Потом – металлический звук. Должно быть, Павел открывал дверь. И точно – дверная створка приоткрылась ровно на расстояние ограничительной цепи. На экране появилось испуганное лицо Павла. Он попытался захлопнуть дверь. Но Громов с такой силой врезал по ней ногой, что цепочка отлетела от косяка. Дверь распахнулась. Павел кубарем полетел куда-то в глубь темного коридора. Громов шагнул за ним.

– Ну, привет! Я же говорил, что найду тебя где угодно, – прозвучал из наушников его суровый голос.

– П-помогите!.. – тоненько заголосил Павел, забившись в угол.

– За тобой должок! Помнишь?

– П-помню…

– Собрал деньги?

Павел не смог выговорить страшные слова «Денег нет!» и только отрицательно затряс головой.

– Плохо, – констатировал Громов, достал из-за пояса пистолет и щелкнул предохранителем.

– П-пожалуста… – хотел было попросить, но никак не мог выговорить фразу Павлик.

– Карточные долги надо платить! – сообщил ему Громов. – А знаешь, что бывает с теми, кто этого не делает? – И он приставил к виску Павла пистолет.

Мой бывший клиент мелко трясся в углу, он был ни жив ни мертв. Очевидно, Громов понял, что Павла сейчас хватит удар, и до поры до времени припрятал пушку.

– Ладно. Деньги мне не очень-то и нужны… Забудем о них, – сказал он.

Павлик вытянул шею и уставился на своего палача круглыми глазами:

– П-правда?

– Да. Деньги меня больше не интересуют.

Громов присел на корточки перед Павлуней и заглянул ему в лицо.

– Мне нужно от тебя кое-что другое.

– Что? – еле слышно просипел Павлик.

– Бриллианты.

– Какие бриллианты? – окончательно потерял голос мужик.

– Самые настоящие, которые ты забрал из хранилища на павловском вокзале!

– У меня ничего нет!

– Брось ломать комедию! – внушительно произнес Громов. – Бриллианты у тебя. Ты захапал чемоданчик и, чтобы замести следы, убил Романа и Бориса!

– А?!

– Ну, давай! Говори, куда спрятал бриллианты! Как минимум половина из них моя! Говори, а то пристрелю… – не в шутку, а всерьез пригрозил ему Громов, всем телом нависая над несчастным Павлом. – Жи-во!

– У м-меня н-ничего нет…

– Врешь!

– У меня ничего нет!

– Половина бриллиантов моя! Где она?

– У меня ничего нет…

– Пристрелю тебя! – заорал Громов.

– У меня ничего нет, – все твердил, как заведенный, Павел.

Я не могла больше ни слышать этого, ни видеть. Я резко сорвала наушники, выскочила из машины и бросилась в злосчастную квартиру, где Громов вытряхивал душу из несчастного Павлика. Я так и застала их: лепечущий что-то белыми губами Павел и нависший над ним с оружием Громов.

– Отпусти его!

Громов отпрянул назад.

– Женя!!! – взвизгнул мужик и, забыв о своих страхах и горе, бросился ко мне на шею. – Женечка, родная!

– Тфу ты, черт! – выругался Громов. – Нет ничего у этого недоумка! Да и убить такой никого никогда бы не смог!

– Ж-женя… А что это?! А… как? – отстранился от меня Павлик. – Ты что это… Ты… Ты и он… – Он говорил это – и пятился.

– Да успокойся ты, – попыталась я вразумить обезумевшего мужика.

Но куда там… В следующую секунду в квартиру вломился не усидевший на месте Глебка, и с Павликом и вовсе чуть не приключилась истерика.

– Ты… – он ткнул в меня дрожащим пальцем, – ты с ними заодно?!

– Я тебе сейчас все объясню, – просюсюкала я.

– Вы сговорились! – Не слушая меня, Павел продолжал щелкать зубами. – Вы все!!! – Он обвел нас безумным взглядом. – В-вы… Вы решили, что у меня есть бриллианты? Да? Что это я убил Романа и Бориса? Женя, ты тоже так подумала?! – Он вновь забился в угол.

Мне вдруг стало не по себе. Как я, в самом деле, могла? Должно быть, у меня что-то помутилось в голове после ареста. Павлик – недалекий, трусоватый тип, но… НО ОН НЕ УБИЙЦА!!!

– Паша… – попыталась я успокоить его.

Но Павлик трясся всем телом в углу и едва слышно бормотал:

– Что я вам сделал?! За что?! За что?..

– По твоей вине два года тому назад погиб мой брат, – изобличающе ткнул в него пальцем беспощадный Глеб.

– А? Что?.. – Павел поднял на нас красные глаза.

– Артур Соболев, помнишь такого? Он проиграл тебе крупную сумму в карты, и ты поставил его на счетчик!

– Й-а… Я? – заикнулся Павел.

– Да! Он не смог собрать нужную сумму и… просто свел счеты с жизнью. Артур Соболев был моим братом! Он погиб по твоей вине!

– Это был не я, – с такой детской искренностью, глядя на нас овечьими глазами, произнес Павел, что не поверить ему было нельзя. – Я никогда никого не ставил на счетчик! Да, мне часто проигрывали. Но долги были мелкими. Не больше трехсот тысяч. Я никогда не играл на более крупную сумму – знал, что это опасно. В первый раз я сыграл по-крупному с Громовым, и то – влип… – Павел шмыгнул носом.

– Так! Не знаю, как вам, а лично мне все это надоело! – прервал бормотания Павла Громов. – Я связался с этим недоумком только по просьбе Самойлова. Самойлова больше нет, бриллианты пропали. Мне больше неинтересно участвовать во всей этой истории. Я ухожу. Слышишь, ты, шальной? – Громов легонько толкнул Павлика. – Наскребешь денег на возврат – заходи. А иначе – видеть я тебя не хочу! Разбирайтесь с ним сами, – и с этими словами Громов вышел за дверь.

Мы остались в грязном, засаленном коридорчике втроем… Скуливший от обиды и страха Пашка, дышащий злобой Глеб и я – растерянная и обескураженная.

– Хочешь сказать, что это не ты обыграл Артура Соболева? – напустился с расспросами Глеб на Павлика.

– Я одно время работал на кое-каких людей…

– На каких еще людей?

– Они заприметили меня в одном из казино, где я обыгрывал всех несколько дней подряд. Они «выловили» меня и предложили работать на них. Они находят клиентов, а я обыгрываю их. Получаю за каждую партию определенную сумму денег, а с карточным должником дальше разбираются уже они сами. Может быть, во время какой-то из этих партий я и обыграл Артура Соболева. Не помню…

– Что это были за люди, подгонявшие тебе клиентов?

– Я не работаю на них уже больше года. Остались только какие-то старые контакты. Может быть, они уже и сменили номера телефонов…

– Говори!

Жалобно поскуливая, Павлик обхватил голову руками. Наконец он вспомнил пару-тройку телефонов.

– Я работал только с ними, но, возможно, в игре был задействован и кто-то еще.

– Разберусь, – коротко сказал Глеб.

– Паша. – Я опустилась на корточки перед своим несчастным клиентом. – Ты отчего из гостиницы сбежал?

– Подумал, что полицейские и меня арестуют.

– А было за что? – беззлобно усмехнулась я, но тут же поняла, что шутка вышла неудачной, и поспешила исправиться: – Никто за тобой больше не придет. Поехали обратно. Мне еще завтра отчет перед твоим дедом держать… Ну, что я ему скажу?

Очевидно, несчастный вид побитого, запуганного донельзя Павла разжалобил даже сухаря Глеба Соболева. Он довез нас до гостиницы, и, хотя руку Павлу на прощание пожимать не стал, но и злых взглядов в его сторону больше не бросал.

– Поднимайся в номер, – велела я настрадавшемуся Павлу. – Я буду через несколько минут.

Казалось, он был только рад избавиться от общества Глеба. Шмыгнув носом, Павел кивнул и был таков.

– Глеб… – начала я, когда мы остались с ним тет-а-тет.

– Не нужно ничего говорить. Так или иначе, а я все равно доберусь до тех людей, по чьей вине умер мой брат! Да, я потратил массу времени на пустую слежку на Крымовым. Но это ничего… Все это ничего…

– Мне хотелось сказать, что мне очень жаль. Но… Я рада, что Павел не имеет к этой истории никакого отношения, – честно призналась я.

Находиться дальше рядом с этим угрюмым человеком было слишком тягостно для меня. Я ободряюще пожала его руку и поспешила выйти из его автомобиля. Не оборачиваясь, я поспешила к гостиничному крыльцу, взбежала по ступенькам, ворвалась в холл…

– Евгения Максимовна, – остановил меня оклик управляющего.

– Да? – притормозила я у стойки администратора.

– Как вы и заказывали, ужин в номере, – отчитался Михаил Константинович.

– А-а-а… – не то удивленно, не то растерянно протянула я. – Черт! – Я стукнула себя ладонью по лбу и опрометью бросилась вверх по лестнице.

И что за вечная оказия с этим красавцем блондином из соседнего номера? Сама зазвала его к себе на свидание – и сама же…

– Павел! – ворвалась я в номер – да так и замерла на пороге.

Мой любезный друг сидел за тщательно сервированным столиком и что-то энергично разделывал ножом на тарелке. Когда я распахнула дверь, он обернулся в мою сторону, широко улыбнулся и произнес:

– Женечка, представляешь какой сюрприз от гостиницы – ужин! Чудесные, кстати, трюфели, скажу я тебе, – и с этими словами он со смаком обглодал куриную косточку.

У меня безвольно опустились руки.

– А ты отчего в дверях-то стоишь? – обратился ко мне Павлик, налил из графина вина в свой бокал, отпил и снова принялся жевать курицу и разглагольствовать с набитым ртом: – Все же здесь отличная кухня! А я голоден, как волк… Видно, стресс так на меня подействовал. Присоединяйся! Столик сервирован на двоих.

Я опустилась на соседний стул, плеснула себе вина и залпом опрокинула фужер.

– Кстати, ты не знаешь – с чего это нам в номер прислали ужин? – спросил он.

– Это я его заказала, – отозвалась я, с тоской наблюдая за тем, как Павел поглощает сочные трюфели, предназначавшиеся для Макса из соседнего номера.

– Ты? – Павлик даже жевать перестал, правда лишь на пару секунд. – А с чего бы это? Это что, был какой-то план? Да? Ты знала, что я невиновен и вернусь сюда?

– Ужин был не для тебя. – Я не стала лукавить; впрочем, мое заявление ни капельки не испортило его волчий аппетит.

Он положил в тарелку салат и спросил:

– А для кого?

И надо же было такому случиться, что именно в этот момент в номер постучали!

– Максим! – вскочила я с места.

Не открыть дверь? Глупо. Открыть? Открыть! Авось я как-то объясню ему все. Я распахнула дверь и буквально налетела на блондина – он стоял у порога с букетом цветов в руках.

– Женечка, здравствуй, – улыбнулся Максим. Но, увидев Павла, Макс заметно помрачнел. – А что он здесь делает?

– Он, э-э-э… Максим, я тебе сейчас все объясню.

Но думать, что я смогу объяснить присутствие Павла в своем номере и реально все объяснять, – это оказалось совсем разными вещами.

А паршивец Павел прекратил жевать и во все глаза уставился на разыгрывавшуюся перед ним сцену.

– Женя, ты что, так зло шутишь надо мной? – сурово спросил Максим.

– Я… нет… Я сейчас…

– Сначала ты соглашаешься со мной поужинать, а потом убегаешь, – не обратил никакого внимания на мои слабые попытки «все объяснить» Максим. – Потом вновь обещаешь поужинать со мной – и просто не приходишь! Я думал, что больше ничего подобного не будет. Ан нет! Вот! – Он ткнул пальцем в сторону Павла. – Ты зовешь меня к себе поужинать, а в итоге нас за столом оказываются… трое? Ну уж нет! Со мной эти шутки не пройдут! Если ты считала мое общение навязчивым, могла так прямо и сказать!

– Я так не считала! – сумела вклиниться я в поток изобличительной речи Максима.

– И если не хотела встречаться со мной сегодня, тебе тоже необязательно было устаивать весь этот цирк!

– Я не устраивала цирк! Просто… – Я запнулась.

– Просто – что?

Просто я считала, что из-за Павла меня и арестовали. Я заключила сделку с криминальным авторитетом Сашей Громовым и с неким Глебом Соболевым, чтобы разоблачить мерзавца, но все оказалось не так, как я думала. Павел меня не предавал, и вообще, он мой клиент, а я – его частный телохранитель. Вот!

Но, разумеется, Максу все это я сказать никак не могла. Потому тупо молчала и хлопала глазами.

– Давайте я вам сейчас все объясню, – вступился за меня любезный Павел. – Женечка действительно собиралась с вами поужинать. Просто так получилось, что она позвала меня вернуться… Она задержалась в холле, а я поднялся в номер и подумал, что этот ужин – для меня и…

– Позвала вернуться? – зацепился Максим за нечаянно сказанную им фразу.

– Да иди ты! – задвинула я Павлика на задний план и обратилась к Максиму: – Ты все не так понял.

– Хватит держать меня за дурака! – Он с размаху швырнул цветы мне под ноги, круто развернулся… А через секунду со всего размаха захлопнулась дверь соседнего номера.

Я устало выдохнула и привалилась к стене. И почему мне всегда так катастрофически не везет с мужчинами? По-че-му?!

– Жень… – Я почувствовала, как кто-то осторожно тянет меня за рукав. Я подняла голову. Павлик. – Жень, извини, что все так получилось. Это из-за меня.

– Да при чем здесь ты…

Я отстранилась, прошла в глубь номера, автоматически взяла пачку сигарет и закурила.

– Ну, если бы меня тут не было…

– Тогда произошло бы что-то другое, – перебила я его. – Это… нормально. – Я выдавила из себя улыбку.

– Но я испортил тебе свидание…

– Не думай об этом. Я все равно скоро уеду из этого города.

– И что? Не-ет… Так не годится! Я все испортил, я все и исправлю!

– Ой, не надо! – испугалась я. В устах Павлика эта фраза действительно прозвучала как угроза.

– Сейчас же иди к нему в номер и все расскажи, – велел мне он.

– Что именно? – пожала я плечами.

– Все! Скажи ему, что ты просто меня охраняешь. Хочешь, обзови меня при нем недоумком! – попытался развеселить меня Павлик. – В конце концов, я такой и есть – увидел сервированный стол, тут же схватился за еду, даже не подумав, что все это может быть не для меня. Иди-иди! – уверенно подтолкнул он меня к двери. – Иди и все расскажи! Он поймет. Он нормальный парень! Иди-иди… А я уж… Да иди же!

Я сама не поняла, как Павлику удалось это сделать, но уже через секунду я стояла в гостиничном коридоре перед запертой дверью собственного номера. Эх, ладно! Может, Павлик не такой уж и дурак? Может, он дело говорит? Ну, в самом деле, чего я так стесняюсь? Того, что работаю телохранителем? Ерунда! Вот прямо сейчас пойду и расскажу все как есть Максиму. Я решительно шагнула к двери номера красавца блондина.

Она оказалась не заперта. Я тихонечко повернула дверную ручку и проскользнула внутрь. Я не сразу увидела Максима: в комнате были плотно задернуты шторы и не горела ни одна настольная лампа. Хозяин номера стоял у окна, спиной ко мне. Я хотела было приблизиться, обнять его за плечи и извиниться за ужасную сцену, произошедшую между нами, но замерла на месте – Макс разговаривал по телефону.

– Когда я смогу забрать оставшуюся часть денег? – спрашивал он у невидимого собеседника. – Я свое условие сделки выполнил!

Я подумала о том, что это нехорошо – стоять и слушать чужой разговор. Наверное, мне стоит тихо выйти и вернуться через несколько минут, предварительно постучав в дверь. Но в следующую секунду Максим произнес фразу, от которой я просто остолбенела.

– Я украл у нее пистолет и передал вашим людям. Теперь я хочу получить оставшуюся часть денег!

Я еще не успела толком вдуматься в его слова и понять, что все это значит, но по моей спине пополз противный липкий холодок.

– Да мне плевать, что ее выпустили из тюрьмы! В условиях нашей сделки не было оговорено, что ее посадят за решетку. Со мной этот номер не пройдет! Поняла меня?! Между прочим, я страшно рисковал, пробираясь ночью в ее номер и шаря по сумкам! И если завтра же утром я не получу свои деньги, я иду в полицию и все им рассказываю! Поняла, Арина? Все поняла?! Я расскажу, что это ты попросила меня украсть пистолет у Жени! Теперь-то понятно, зачем… Что? А? Завтра в десять… В парке имени Пятидесятилетия Октября. Так-то лучше!.. Жди меня в самом дальнем конце сквера на веранде. Там никогда не бывает много народу. И без шуток! Если придешь со своими амбалами – я не подойду к тебе, а сразу же отправлюсь в полицию. Если со мной что-то случится… Я оставлю у одного своего знакомого письмо, в котором будет изложена суть всех ваших махинаций. Если со мной что-то происходит, он автоматически пускает его в дело, а именно – передает в органы. Все поняла? Отлично! Тогда до завтра.

Он отнял трубку от уха, самодовольно хмыкнул, обернулся, чтобы положить аппарат на журнальный столик… да так и замер на месте.

– Женя? Что ты здесь делаешь? – В его голосе зазвенели трусливые нотки.

– Вообще-то я зашла извиниться, – четко выговаривая слова, ответила я. – Но вот теперь думаю – а стоит ли?

– Жень, ты о чем?

– Не валяй дурака! – Я пошла на него. Макс попятился. – Я все слышала! Ты говорил обо мне! Это ты украл у меня пистолет! Украл и передал кому-то!

– Жень, да ты чего? – попытался сделать хорошую мину при плохой игре красавец блондин. – Ты, наверное, что-то не так поняла…

– Я все верно поняла! – сказала, как отрубила, я. Из-за пояса джинсов я выудила пистолет и наставила его на гнусного мужика. Взведенный курок щелкнул, блондин побледнел, попятился еще дальше и, загнанный в угол, грохнулся в кресло.

– Т-ты чего?! – пролепетал он.

– Один раз я по твоей милости уже побывала в полицейских казематах! Думаю, во второй раз мне уже не так страшно будет отправиться туда, – отчеканила я. – По чьему указанию ты украл у меня оружие?! А?! Кто тебя ко мне подослал?! Ну?..

– Убери пистолет! Убери! – заголосил Максим не своим голосом, закрыл голову руками и весь затрясся. – Я все расскажу. Все! Только убери оружие! Это все Арина! Арина меня научила! Она пообещала мне заплатить.

– Арина? – переспросила я. – Арина Домская? Хозяйка ночного клуба «Мандарин»!

Впрочем, я не сомневалась, что речь идет именно о ней – Макс в телефонном разговоре назвал ее по имени.

– Да, она! Вчера днем, когда я вернулся с очередной конференции, управляющий передал, что в ресторане меня ждет дама. Я сначала подумал, что это ты. Но ею оказалась некая незнакомая мне особа. Она представилась Ариной Домской и предложила заключить сделку – я незаметно краду у тебя пистолет, она платит мне крупную сумму денег.

– И ты сразу же купился?! – скривилась я.

– Она предложила очень много денег!

– Понимаю, – насмешливо кивнула я. – Почему она выбрала именно тебя?

– Я так понял, что какое-то время ее люди следили за тобой. Они видели, как ты общалась со мной… Просекли, что мы познакомились, вот и решили действовать через меня.

– А ты и рад стараться!

– Женя, но я не знал, для чего им это понадобилось… – заскулил Максим… – Арина сказала, что ты приехала в город с тем, чтобы ограбить и убить ее.

– Мне бы стоило прямо сейчас сдать тебя в полицию, – брезгливо глядя на распустившего нюни красавчика, сказала я.

– Нет! Не надо… Женечка… – Он грохнулся на колени и схватился за подол моей рубашки. – Они же меня арестуют!

– Конечно! Так же, как и меня вчера ночью, – подсыпала я соли ему на хвост.

– Нет, не надо!

– Так и быть, я забуду про это маленькое недоразумение, – пошла я на уступки. – Но только с одним условием.

– С каким? Сделаю все, что хочешь… Только не губи…

– Во сколько завтра у тебя должна состояться встреча с Ариной?

– В десять утра…

– Отлично! Завтра в десять утра ты сидишь в своем номере и даже носу не высовываешь наружу. Понял?

– Понял, – пискнул он.

В свой номер я вернулась усталой и опустошенной. Тяжелые мысли неуклюже ворочались у меня в голове: «По указке Арины Домской у меня украли оружие. А вечером того же дня из него застрелили Бориса Завьялова…»

– Вуа-ля! – встретил меня радостным воплем Павел, когда я открыла дверь номера. Я замерла на пороге от неожиданности и уставилась на открывшуюся моему взору картину.

Столик, безбожно распотрошенный Павликом, стоял на том же месте. Вот только тарелочки кто-то обновил. На большом блюде томилась порция вкуснейшей телятины с овощами. А в ведерке со льдом стояла нераскупоренная бутылка вина. Павел позаботился даже о букете роз, который Максим недавно швырнул на пол. Цветочки стояли в центре стола в вазе. Павлик чиркнул зажигалкой и зажег свечи. С торжественным видом он повернулся.

– Ну, как тебе сюрприз? – не скрывая довольной улыбки, обратился он ко мне. – Павлик все испортил – Павлик все исправил!

Я прошла к столу и, не в силах скрыть улыбку, оглядела все это великолепие.

– Ты как так быстро успел? – с восхищением спросила я.

– Ну… Мне это стоило немалых трудов. Пришлось подкупить кухарку. Сказать по правде, этот ужин я буквально перекупил из-под носа у каких-то немцев, дожидавшихся его в ресторане, – с наслаждением рассказал о своих подвигах Павлуня.

– Аферист! – беззлобно заметила я, присаживаясь к столу.

– Ну, вино… Свечи… За это – спасибо местным официантам! За небольшую сумму денег они продали мне свои запасы.

– Угодник… дамский! – продолжала удивляться я.

– Надеюсь, теперь ты не будешь на меня злиться?

– Я и раньше не злилась.

– А теперь… – с торжественным видом произнес Павел. – Зови своего кавалера! Поужинаешь в приятной компании, отдохнешь от меня. Зови! Зови! За меня можешь не переживать. Я тихонечко посижу в ресторанчике на первом этаже, выпью чашечку чаю, почитаю газетки… – Говоря все это, Павел надел пиджак.

– Да подожди ты, – остановила я его.

– А? Что?

– Не уходи. Идем сюда, – поманила я его. – Выпьешь со мной вина? – предложила я.

– Ну уж нет! Один раз я тебе ужин испортил. Второго раза не будет! Зови своего ухажера сюда, а я удаляюсь!

– Да нет у меня никакого ухажера, – просто произнесла я.

– Как – нет? – ахнул Павлик. – Ты же пошла к нему, чтобы помириться?.. Он что, так ничего и не понял?! Вот дурак! Давай, я ему все объясню.

– Стой! – остановила я Павлика. – Иди сюда. Давай просто поужинаем вместе? Как тебе такой вариант?

– Я уже поел, – заупрямился Павлик. – А вот ты и… Этот… Как его?

– Да забудь ты про него! Налей мне лучше вина и садись рядом.

Павлик послушно сел на стул и схватил бутылку, разлил бордовую жидкость по бокалам. Я залпом осушила фужер, Павлик к своему даже не притронулся. Он молча наблюдал за тем, как я пила вино, глотала кусочки жареной птицы, подкладывала в тарелку овощное рагу.

– Женя, а ты что… действительно поверила Глебу, ну, что я убийца? – осторожно завел он разговор.

– В тот момент я верила ему, – призналась я.

– И вы решили, что бриллианты у меня, и… что я отдам их Громову?

– Верно.

– Но как Глеб сумел тебя так легко убедить?

– В его рассказе все выглядело довольно складно. И, конечно же, меня убедил тот факт, что только ты мог украсть у меня оружие, чтобы потом застрелить из него Бориса.

– Но я не крал у тебя оружие!

– Я знаю, что ты не крал. Это сделал наш сосед – Максим.

Павлик как раз в этот момент пил вино. Он подавился, закашлялся. Я молча встала, похлопала его на спине, и, когда первый приступ кашля у него утих, вернулась на свое место и спокойно принялась за еду.

– Что?! – Он вытаращил на меня глаза. – Что ты сейчас сказала?!

– Мой пистолет «макаров», из которого застрелили Бориса Завьялова… Его украл у меня Максим, – послушно пояснила я.

– Но как?! Когда?! Зачем? Откуда ты вообще это узнала?!

– Я случайно услышала телефонный разговор Максима с человеком, поручившим ему выкрасть у меня оружие.

– Ну, ни фига себе! – возопил Павел, хотел было сделать еще одну попытку выпить вина, но я не вовремя произнесла:

– Он сделал это по указке Арины Домской.

Павлик зашелся в очередном приступе кашля.

– Арина? Арина? – на все лады повторял он. – Но… как так? Женя… – Он вскочил с места и забегал по комнате. – Ты хоть понимаешь, что это значит?

Я тщательно пережевывала кусок и пила вино.

– Это значит, что убийца – Арина! Это она! Она! Как и планировала, она убила Романа, а потом убрала с дороги еще одного претендента на бриллианты – Бориса! Конечно, это сделала она! А больше и некому! Женя… – Павел резко повернулся ко мне: – Вспомни наш визит в ночной клуб «Мандарин». Арина ведь застукала нас за разговором с уборщицей! Что ей мешало потом расспросить девчонку о подробностях нашей с ней беседы! Наверняка поломойка рассказала ей все!

– Не исключено, – меланхоличным тоном отозвалась я.

– Да! Да! Так все и было! Арина поняла, что мы подобрались к ней слишком близко, и… Она решила одним выстрелом застрелить двух зайцев: для этого достаточно было просто убить из твоего пистолета Бориса! Завьялов мертв! Ты – в тюрьме! А без тебя разобраться со мной ей бы не составило особого труда! Женя, все сходится! – Павел подскочил ко мне и затряс за плечи.

– Ага. – Я продолжала жевать, несмотря на эти отчаянные дерганья. – Вот только где же наркобарон?

– А?.. Что?.. Кто?.. Наркобарон?! Да не все ли теперь равно?! – искренне удивился Павел. Он перестал меня трясти, рухнул на стул рядом со мной и, подперев подбородок кулаками, начал рассуждать: – Женя, да ведь мы с тобой раскрыли оба убийства! Мы с тобой разгадали всю аферу! Всю – от начала и до конца. Мы вычислили убийцу!

– Это так, – не стала я спорить. – И все же… Совершенно непонятно… Кто же этот наркобарон?

– Плевать на него! У нас в руках – настоящий убийца! Давай позвоним в полицию! Нет! Лучше немедленно поедем к Арине!

– Сядь! – велела я ему. – Никуда мы не поедем. Встреча с Ариной состоится завтра.

– А?..

Я передала Павлу во всех подробностях подслушанный мною разговор Макса и Арины.

– Может, так и лучше будет, – заключил он, когда я замолчала. – Прижмем ее завтра к стенке и заставим во всем сознаться!

– Да, пожалуй… – согласилась я.

Еще какое-то время мы сидели с Павлом за столом, планируя завтрашний день и детальное разоблачение Арины. Потом, взяв недопитую бутылку вина, мы перебрались в мягкие кресла у балкона. За окном совсем стемнело, у нас под ногами растеклось ртутно-желтое пятно – отсвет от уличного фонаря. Свечи на столе давно погасли, а свет мы так и не надумали зажечь. Просто сидели в темноте, пили вино, курили и тихо переговаривались. Мы разошлись, когда на часах было давно за полночь. Павлик взял подушку и, тихо шурша ею, удалился в спальню. А я еще какое-то время сидела одна. В пепельнице тлела недокуренная сигарета. В бокале оставалось недопитое вино. Но я не замечала этих мелочей, я смотрела прямо перед собой в одну точку и думала. Казалось, история с таинственными бриллиантами подходит к концу. Но… Мне никак не давала покоя одна-единственная мысль – КТО ЖЕ ТАКОЙ ЭТОТ ТАИНСТВЕННЫЙ НАРКОБАРОН???

* * *

Я проснулась задолго до того, как прозвенел будильник. Сделала зарядку у открытого настежь балкона, с наслаждением разминая затекшие члены и вдыхая морозный утренний воздух. Затем я приняла душ, заказала в номер кофе. К тому моменту, когда я допивала вторую чашку ароматной «арабики» и доедала последний тост, из спальни вышел заспанный Павел.

– Хватит спать. Уже половина девятого. Через полчаса нам нужно выходить. Лучше приехать на место встречи заранее, – сказала я.

Всегда очень шебутной, Павел на этот раз молча кивнул, быстро умылся, переоделся, без особых церемоний опрокинул чашку крепкого кофе и только спросил: «Можно сигаретку?» Это было напряженное утро. Каждый из нас ждал развязки.

Гостиницу мы покинули намного раньше назначенного срока. Несмотря на ранний час и вполне ожидаемые пробки по всему городу, дорога до парка имени Пятидесятилетия Октября оказалась свободна, и мы за считаные минуты домчались до центра одного из старейших районов города Зеленограда. Бросили авто на ближайшей парковке и пешком пошли осматривать парк.

В это время суток здесь было пустынно. Нам встретились всего лишь несколько молодых мамочек с колясками, пара собачников и стайка пенсионерок, кормивших голубей у цветочной клумбы. Мы несколько раз обошли весь парк, прежде чем свернули на тропку, ведущую в самый дальний уголок – к месту «Х»: ветхой веранде, густо заросшей кустами сирени и старыми яблонями. Сюда вела всего единственная узенькая тропка.

– Мы сразу увидим, если она придет не одна.

– Одна! Максим жестко обговорил с ней условия встречи, и она не рискнет их нарушить, – убежденно произнесла я. – Вот только до поры до времени ей не стоит знать, что вместо Максима ее здесь ждем мы.

– Мы можем спрятаться за деревьями, – предложил находчивый Павел.

– Айда! – дала я «добро» на такой план действий, и мы схоронились под каким-то сухим кустом.

– Надеюсь, она не обманет, придет, – пробормотал неугомонный Павлик.

– Тише, – шикнула я на него.

– А вдруг решит кинуть Макса? Вдруг не явится?

– Да замолчи ты! – толкнула я Павла в бок – и очень вовремя.

Среди сухих веток мелькнул желтый плащик. Потом еще раз… Ближе. Ближе! И вот я уже могла различить женский силуэт. Сомнений нет – по тропке к заброшенной веранде стремительно шла Арина Домская.

– Диктофон включила? – дал мне Павел еще одну подсказку и тихонечко заскулил, получив от меня увесистый подзатыльник.

– Цыц!..

Из укрытия я видела, как Арина поднялась по ступенькам веранды. Вот она топчется на месте, оглядываясь по сторонам и высматривая блондина. Потом смотрит на часы, проходит от одного угла веранды до другого. Замирает у одного из деревянных столбиков, прислонившись к нему плечом и глядя куда-то вдаль.

– А вот теперь – идем! – дала я команду Павлу.

Как будто сто раз это репетировали – мы одновременно выпрямились и бок о бок шагнули из кустов на тропку. Арина резко обернулась, услышав шорох.

– Вы?!

Было видно, что она растерялась, хотела было сбежать, но я предупредила ее, резко вскинув руку с пистолетом:

– Стоять на месте! Куда же вы так торопитесь, мадам Домская?

– Что вы здесь делаете? Где Максим? Что здесь происходит?!

– Это мы у вас хотели спросить – что происходит? Зачем вы попросили Максима украсть у меня пистолет?

– Что? – ахнула Арина, скорее от неожиданности. Она нервно оглянулась по сторонам в поисках помощи.

– Не торопитесь. Нам предстоит долгий разговор. И вы во всем признаетесь!

– В чем?!

– Ты убила Бориса и хотела свалить всю вину на меня! – резко перешла я на повышенный тон и на «ты» с малознакомой женщиной. – Думала выйти чистенькой из воды! Не тут-то было… Ты прогадала, связавшись с Максимом!

– Макс и в самом деле – идиот. Нужно было просто прислать к тебе своих охранников! – прошипела загнанная в угол Арина.

– Поздно! Ты прокололась! Попалась на такой мелочи… Если бы я вчера случайно не услышала ваш разговор, никогда бы не догадалась, что это все – твоих рук дело. Надо же было так ловко все обстряпать! Сначала убить Романа. Потом прикончить Бориса…

– Да замолчи ты! – заорала Арина. – Не мели ерунду! Никого я не убивала!

– Поздно оправдываться. Все очевидно!

– Я не убивала Романа! Полицейские уже пытались повесить на меня это убийство. Но у них ничего не получилось – не было достаточных улик! А что касается Бориса… Я обнаружила его убитым в своем собственном кабинете – в ночном клубе. Он был мертв, когда я вошла туда… Я подумала, что легавые вцепятся в меня мертвой хваткой. Что так просто, как после убийства Романа, меня никто не отпустит! Тогда мне и пришла в голову мысль – подставить тебя.

– Что? – от души удивилась я.

Арина перевела дыхание:

– Убери пистолет. Я все расскажу! Ты давно раскапываешь эту историю, наверняка ты знаешь о наркобароне, компромате и вымогательстве бриллиантов?

Я молча кивнула.

– Так вот. Я предложила Роману сделку… – И Арина рассказала об уже известных мне фактах. – Мы – предварительно – делим бриллианты между собой, а затем устраиваем дележ остатков уже между нами тремя: мною, Романом и Борисом.

– Слышала об этом, – кивнула я.

– Так вот. Признаюсь честно, у меня в планах было – избавиться от Романа: мои люди должны были дождаться его на заброшенной стройке, забрать чемодан с бриллиантами и убить его. Я не учла только одного… Мой напарник Самойлов оказался крайне прытким товарищем! Он проведал про мою аферу и решил действовать в обход: заключил договор с каким-то криминальным авторитетом, чтобы тот помог ему украсть бриллианты. Так в этой истории и оказался замешан он. – Арина ткнула пальцем в Павла. – Его подослали вместо Романа! Естественно, люди, которых я наняла для расправы с Самойловым, понятия не имели, что к ним явится кто-то другой, и приняли Павла за Романа. С этого момента и началась вся эта несусветная путаница! Пару дней мои головорезы гонялись за тобой и Павлом, которого они считали Романом, и пытались потребовать у вас отдать камни. Потом и я лично подключилась к этому делу и наконец-то узнала, что в нем замешаны третьи лица – а именно ты и он. – Арина кивнула на нас. – К тому моменту мне уже было известно об убийстве Романа и исчезновении бриллиантов. Дальше больше – я узнала, что камешками активно интересуется Борис! Теперь мои люди во все глаза следили за ним – и за тобою с Павлом. Я была уверена, что бриллианты наркобарона у кого-то из вас… Мне казалось, что все обстояло примерно так: Борис убил Романа в надежде заполучить камешки, потом выяснил о вашем существовании – и открыл на вас охоту. Вчера, когда я встретила вас в клубе, а потом выспросила обо всех подробностях вашего разговора у уборщицы, я окончательно в этом уверилась! Речь шла о бриллиантах. Я уже строила планы, как заполучить камешки, но… Поднявшись в свой кабинет, я обнаружила там мертвого Бориса – его кто-то убил ударом тяжелого предмета по голове! Я дико испугалась. Я понимала, что полиция вновь примется за меня – с удвоенной силой, будут копать, нароют что-то не то… Мне хватило истории с Самойловым! Тогда мне в голову и пришел план – как избавиться от трупа и свалить всю вину за убийство… на тебя. Мои люди – ты должна помнить их еще по эпизоду на стройке, – не переставая, следили за каждым вашим шагом. Доложили они мне и про твою интрижку с Максом. Вот к его услугам я и решила прибегнуть. Встретилась с ним, договорилась, что за некоторую мзду он выкрадет твое оружие. Мои ребята в это время перетащили труп Бориса в его квартиру, а чуть позже один из них передал через управляющего записку для тебя. Так все и было. Я рассчитывала, что тебя посадят в тюрьму, и мне будет проще вытрясти бриллианты у Павла. Но все пошло наперекосяк… Павел сбежал, как только тебя арестовали, мои люди не смогли напасть на его след. Максим начал меня шантажировать и грозить все рассказать органам, если я немедленно не отдам ему обещанные деньги. Все! Абсолютно все полетело к чертям! Роман мертв, и Бориса убили… А что, если следующая очередь моя?! – Арина схватилась за голову, умолкла и замерла.

Я подождала немного и спросила:

– Ты догадываешься – кто мог убить Романа и Бориса?

Арина отрицательно помотала головой и зарыдала:

– Сначала я думала, что все это – происки Бориса, которого мы с Романом решили обмануть. Но теперь… Теперь… Будь прокляты эти бриллианты! И зачем я только ввязалась во всю эту историю?! – Арина всхлипнула.

Еще сегодня утром я была исполнена праведным гневом, а теперь я смотрела на эту рыдающую запуганную женщину с узкими плечами, и мне было безумно ее жаль.

– Бориса убили в ночном клубе. Неужели никто ничего не видел и не слышал? – повторила я попытку хоть что-то выяснить.

– Я не знаю!

– А что за таинственный наркобарон? Кто этот человек?

– Не знаю.

– Куда делся компромат на него?

– В последний раз он был у Романа. Он должен был оставить бумаги в камере хранения на вокзале города Павловска.

– Он оставил там материалы?

– Не знаю! Я ничего не знаю! – завопила Арина. Разговаривать с ней дальше не имело никакого смысла. – Проклятые бриллианты! Их не было у Романа! Их не было у Бориса! Их нет у меня! Их нет у вас! У кого они?! Да и были ли они вообще?!

Меня вдруг словно током ударило.

– Пойдем отсюда, – толкнула я Павлика и, не дожидаясь, пока этот нерасторопный мужик сообразит, что к чему, развернулась и стремительно вышла вон с веранды. Павлик нагнал меня, когда я оказалась на одной из аллей.

– Женя, ты что? Ты ей поверила?! – схватил он меня за рукав.

– Она слишком боится стать следующей жертвой неизвестного палача. Такое невозможно сыграть.

– Женя, но кто же тогда убил Романа и Бориса?

Я не ответила ему. Я молча шла вперед, положив руки в карманы, кусала губы и сосредоточенно соображала. Мне казалось, что до сих пор во всей этой истории мы упускали из виду что-то очень важное. Что-то… самое главное. Но вот – что? Возможно…

– Мне кажется, мы что-то делаем не так, – произнесла я, выйдя из парка и направившись к своей машине.

– Что?

– До сих пор мы искали человека, который хочет заполучить бриллианты. Верно? – Я так увлеклась своими мыслями, что остановилась на пронизывающем ветру у раскрытой дверцы автомобиля.

Приостановился и Павел.

– Точно. Так все и было. Роман, Борис, Арина – все они охотились за бриллиантами.

– А с чего мы взяли, что убийца тоже охотился за камнями? Ведь до сих пор мы пытались выйти на преступника, следуя именно этой логике. Мы считали, что и Романа, и Бориса убили из-за бриллиантов, что убийца пытался найти камни. А что, если он вовсе их и не искал? – спросила я скорее саму себя, нежели Павла.

– А что? Что же тогда искал убийца?!

Я прыгнула в авто, пристегнула ремень безопасности и завела мотор.

– Компромат, – наконец сказала я.

– Что?! – опешил Павлик.

– Что, если человек, который совершает все эти убийства, охотится вовсе не за бриллиантами, а за компроматом? – повторила я.

– Но… компромат Роман должен был оставить в хранилище, – напомнил мне Павел.

– Должен был! – подчеркнула я. – Должен был – но оставил ли?!

– Ты думаешь, все дело в компромате?!

– Уверена! И единственный человек, которому он может быть так срочно нужен, это тот таинственный наркобарон.

– Тогда получается, что…

– Тогда все получается, – уверенно заключила я.

– Женя-я… – с какой-то незнакомой мне интонацией протянул Павел. – А как… как может выглядеть этот компромат?

– Да откуда я знаю? – пожала я плечами. – Возможно, это папка с документами. Может, флешка, куда скинули всю информацию. Или обычная дискета.

– Например, вот такая? – Павлик извлек из внутреннего кармана пальто серенькую затертую дискетку.

– Что это?! – выпучила я глаза.

– Я просмотрел ее… мельком. Там было что-то про поставки товара, графики и схемы каких-то маршрутов. Документы. Еще что-то… Я ничего не понял и сразу ее закрыл. А теперь вдруг подумал… А может, это – ОНО?..

– Откуда у тебя это?! – все еще не понимая, что происходит, спросила я.

– Я украл ее, – просто ответил Павлик.

– У кого?!

– Помнишь тот вечер, когда ты играла с Громовым в карты? Мы тогда еще думали, что бриллианты у него… Помнишь? Я вскрыл его машину, надеясь отыскать там камешки. Я почти сразу понял, что бриллиантов там нет, и тогда просто решил забрать у него деньги – чтобы окупить хоть какую-то часть своего долга. В бардачке я нашел бумажник и, не думая ни о чем, схватил его. Денег там оказалось – сущие гроши! Там же я нашел и эту дискету – вещь, абсолютно мне не нужную. Я вспомнил о ней, буквально вчера, когда сбежал из гостиничного номера и обосновался у одного своего приятеля. Разбирал вещи, мне на глаза попалась дискета, я решил открыть ее… Вот. Хотел выкинуть ее сразу же, да, видно, позабыл. А теперь – вспомнил.

Как только Павлик закончил свою речь, я выхватила у него из рук дискету и выпалила на одном дыхании:

– Срочно! Нам срочно нужен интернет-клуб!

Но срочно не получилось. Нам пришлось поколесить вокруг парка, выспрашивая аборигенов Зеленограда о наличии в ближайших окрестностях сего заведения, а потом еще проехать два квартала и пешком поплутать по дворам спального района, прежде чем в одной из подворотен мы увидели вывеску: «ЮНСИ – интернет-клуб».

Мы заняли место у одного из компьютеров, загрузили дискету и прилипли носами к монитору. Если я хоть что-то смыслю в криминальных делах, а конкретно – в наркоторговле, на дискете была полностью расписана вся схема получения, распределения и сбыта наркотиков в Зеленограде и по всем ближайшим городам. Здесь были сканы каких-то документов, подробные схемы маршрутов, полный список всех ночных клубов, через которые сбывали товар… Здесь было даже несколько аудиозаписей разговоров, на которых речь шла о сбыте наркотиков. Не было только одного – имени главного организатора всего этого действа.

– Где, ты говоришь, взял эту дискету? – тихо-тихо спросила я.

– Украл у Сашки Громова, вместе с бумажником.

Мы, как по команде, уставились друг на друга. Кажется, в этот момент мы подумали об одном и том же…

Глава 6

– Женя, это же было так очевидно, а мы ни разу не догадались! Ведь мы с самого начала знали, что Громов действовал заодно с Самойловым. А почему? Откуда взялся этот тандем?! Как вообще Громов оказался втянутым в эту историю? Мы ни разу об этом не задумывались!

– Похоже, все сходится. Громов прекрасно понимал, что троица хозяев «Мандарина» постепенно загоняет его в угол, и решил пойти, что называется, ва-банк: вышел на Романа, предложил ему действовать заодно, скорее всего пообещал ему отдать часть бриллиантов… Почему из троих хозяев клуба он выбрал именно Романа? Тут тоже вопросов нет – именно Роман должен был совершить экскурсию до Павловска и обратно, именно у него в конечном итоге и был компромат.

– Верно! А дальше тоже все ясно.

– Ну да. Дискету с компроматом Громов забрал у Самойлова, вот только бриллиантами делиться с ним не захотел, потому и порешил его.

Мы галопом неслись к парковке, рассуждая на бегу.

– Стоп! – Павел на секунду остановился как вкопанный посреди дороги. Я ткнулась носом в его плечо. – А Борис?! За что ему было убивать Бориса? Только потому, что он принимал участие в шантаже и знал о компромате?..

– Поэтому – раз. А кроме того… Не забывай, что дискетка-то у Громова уплыла… Скорее всего, он решил, что это – дело рук Бориса, вот и убил его.

– Жень, и что же теперь мы будем делать? У нас в руках компромат. Теперь мы наверняка знаем, как все было. Что дальше?

– А дальше… Прижучим мерзавца Громова!

Но до поры до времени мне пришлось поубавить пыл, потому что в моем кармане настойчиво заверещал мобильный. Звонил старик Вележев.

– Черт! – выругалась я. – Совсем забыла, что обещала заглянуть к Прокофию Савельичу.

Из-за своей забывчивости мне пришлось выслушать порцию нравоучений от старика – впрочем, его можно было понять. За его горячо любимым внуком ведут охоту, пару раз его чуть не убили, чтобы не рисковать жизнью родственника, к нему приставили охрану, то бишь меня. А охрана напрочь позабыла о своем обещании – как штык, каждое утро тащить в зубах ненаглядного Павлуню к деду и давать подробный отчет обо всех событиях: где мы были, что делали, зачем мы это делали… Пришлось нам отложить все срочные дела по поимке Сашки Громова и со всех ног (то есть колес) мчаться в дом дореволюционной постройки, где проживал капризный Пашин дед.

Скорее всего, я бы тактично умолчала обо всех своих заслугах, а также о невзгодах и терзаниях, которые мне пришлась испытать за последние двое суток. Просто, когда дело было бы окончательно закрыто, я предъявила бы Вележеву целого и невредимого внука и коротко поведала бы все о виновниках несчастий Павлуни и о сроках заключения, которые этим товарищам светят. Но Павлик был не таков, чтобы промолчать. Как только мы разместились в пыльном, тесно заставленном кабинете, а пожилая домработница в белом переднике, как и в прошлый раз, подала нам чай с печеньем, Павел принялся сбивчиво рассказывать деду о своей непобедимой спасительнице Женечке, которая… которая (у Павлика просто не хватало слов, чтобы выразить весь свой восторг)… которая обыграла в карты криминального авторитета, чуть не попала в тюрьму, разоблачила Арину и главное…

– И главное! Она вычислила убийцу! – завершил он победным тоном.

– Да неужели? – Старик Вележев даже приподнялся было, но тут же обмяк и снова «растекся» по креслу, отхлебывая чай и раскуривая трубку. – И кто же он? Надеюсь, его уже арестовали?

– Еще нет. Этим я собиралась заняться сегодня, – отозвалась я.

Я с трудом могла усидеть на одном месте – мне не терпелось помчаться на розыски таинственного наркобарона: Громова.

– Так что же это за убийца, который безнаказанно убил уже двоих людей?

– На самом деле мы знали о нем с самого начал! Знали – и ни разу даже не заподозрили его! – выпалил Павел.

Старик выпустил в потолок колечко седого дыма и поднял брови в знак глубочайшего внимания.

– Убийца и есть наркобарон!

– Что? – отозвался Вележев.

– Да-да! Самое удивительное, что мы знали его с самого начала! Это Сашка Громов!

– Громов? – эхом переспросил старик. Еще одно колечко дыма поплыло в потолок.

– Да!

– И что же вы теперь собираетесь делать, любезная Евгения?

Я подтянулась в кресле и отрапортовала:

– Мы собираемся разыскать Громова и сдать его в полицию!

– Но все это только ваши догадки. У вас нет улик. Что же вы сможете предъявить в полиции?

– Сможем! – подскочил на месте неугомонный Павлик. – Еще как сможем! Есть у нас кое-что!

– Что же? – то ли автоматически, то ли из любопытства вопросил Вележев.

– Компромат!

– Компромат?! Что еще за компромат?

– Тот самый, с помощью которого у наркобарона и пытались выманить бриллианты!

– Откуда он у вас?

– Да так… – смерив раздухарившегося Павла суровым взглядом, вмешалась я. – Попался под руку… случайно. В любом случае это более чем веское основание, чтобы на долгие годы упрятать Громова за решетку. И на этом можно будет считать наше с вами дело закрытым. Надеюсь, я оправдала ваше доверие, Прокофий Савельевич?

– Более чем… Более чем… – пожевал губами старик.

Еще какое-то время нам пришлось составлять компанию Вележеву. И только когда часы в коридоре пробили двенадцать и старик вспомнил, что ему нужно принять сердечное лекарство, мы с Павлом засобирались на выход.

– Я непременно хочу получить от вас отчет об этом Громове, – сказал нам на прощанье Прокофий Савельевич.

Я клятвенно пообещала, что «как только – так сразу», схватила Павла под руку и вытолкала в коридор.

– Дел полно! Некогда нам тут рассиживать. Еще Громова нужно найти, – пробормотала я, когда мы оказались на лестничной площадке.

Но найти Громова в многотысячном городе Зеленограде оказалось делом непростым. Поездка в его загородный дом не дала никаких результатов: ворота были наглухо закрыты, на звонки никто не отвечал. Еще полдня мы потратили на то, чтобы объехать все злачные заведения Зеленограда, но и там все как один отвечали: «Громова тут не было со вчерашнего дня. Когда будет? Возможно, сегодня, ближе к вечеру. Возможно, завтра. Возможно – через месяц. Он птица своенравная – бывает, пропадает на несколько месяцев, а потом так же неожиданно появляется». Но мы не теряли надежды, что где-то Громов объявится – уже сегодня вечером. Именно поэтому всем информаторам мы раздавали свои контактные адреса и телефоны – с просьбами, чтобы Громов немедленно с нами связался.

Ближе к семи часам вечера, когда мы, усталые и разочарованные, вышли из очередного казино и сели в авто, Павлик высказал вслух то, о чем я уже давно думала.

– Мне кажется, мы ищем иголку в стоге сена, – выдохнул он. – Я больше не могу. Я устал. Я ничего не ел за весь день и ни на минуту не присел!

– Ты ездишь на машине, а в половину казино ты даже не заглянул – их обитателей опрашивала я одна, – напомнила я ему.

Но Павел, очевидно, действительно очень устал. Так сильно, что даже не обиделся на меня, а просто попросил:

– Давай поедем в гостиницу. Если наш сегодняшний рейд не даст результатов, продолжим завтра. В конце концов, будем днем и ночью дежурить у дверей его загородного дома. А сейчас – поехали. А? Жень…

– Ты прав. Поехали, – махнула я рукой. Я слишком устала, чтобы спорить. Я выкрутила руль вправо, посигналила встречному авто и уверенно поехала к гостинице «Реванш».

Но хотя мы оба вымотались за весь этот нескончаемо долгий день, проведенный в поисках Саши Громова, ни мне, ни Павлу не сиделось на месте. Мы лишь на несколько минут заглянули в номер – нам нечего было делать в этих четырех стенах. Мы спустились в ресторанчик на первом этаже, но не было у нас и аппетита… Я заказала кофе, просто чтобы что-то взять, к чашке даже не притронулась. Просто курила и разглядывала темноту за окном. Павлик вяло возил вилкой по тарелке с чем-то съестным.

– Это невозможно – просто сидеть и ждать! – первым нарушил он молчание.

– У нас нет других вариантов, – меланхолично заметила я и выдохнула сигаретный дым. Отражение его в оконном стекле заколебалось, поплыло…

– Мы распутали такую махинацию, и – вот… Вынуждены просто сидеть сложа руки. А может, мы просто отдадим компромат полицейским, и все? Пусть сами разбираются с Громовым.

– В компромате нет никаких прямых указаний на Громова. Это мы с тобой знаем, что он – наркобарон. Потому, что он сотрудничал с Романом, потому, что был компромат… Но все это ничего не стоит! Знакомство с Самойловым еще не значит, что он и есть наркобарон. Может, он просто решил помочь другу в сложной ситуации? Компромат, который ты нашел в бумажнике Громова… И что? Во-первых, ты этот бумажник украл! А во-вторых… Нет! Все это лишь наши догадки. Нам нужны доказательства, иначе Громов отделается банальным задержанием, после чего его просто отпустят за неимением улик. Так не годится! Нам нужно что-то более весомое…

– Что?

– Например, его признание. Если наша наживка с компроматом сработает… – Я не успела договорить, к нашему столику приблизился управляющий и тактично кашлянул:

– Добрый день…

Мы с Павликом обернулись.

– Евгения Максимовна, вас спрашивает какой-то мужчина в холле…

– Кто?

– Он не представился…

– А чего он хочет?

– У него для вас послание…

Едва не опрокинув стул, я вскочила с места и опрометью бросилась вон из ресторана. Павлик – за мной. Следом – и Михаил Константинович.

– Где? – закрутила я головой по сторонам, выскочив в пустой холл. – Кто меня искал?

– Ничего не понимаю, – развел руками Михаил Константинович. – Только что он был здесь. Стойте… Что это лежит на столе? Конверт! Он говорил, что у него послание для Евгении Максимовны. Должно быть, он просто не дождался – оставил письмо и ушел…

Я выхватила из рук управляющего конверт, распотрошила его, с нетерпением развернула аккуратно сложенный лист бумаги и прочла строчки, написанные мелким кривым подчерком: «Жду вас сегодня, в одиннадцать вечера в дачном поселке на Усть-Курдюмской трассе. Дом номер три. А. Громов».

– Как выглядел посыльный?

– Невысокого роста… – послушно начал припоминать управляющий, – у него русые волосы…

– Это не он, – перебил его Павлик.

– Он мог прислать кого-то из своих людей. Думаешь, Громов поехал бы сюда лично? Я – сомневаюсь, – сказала я.

– И то верно, – согласился Павлик.

– Значит, так, – уверенно произнесла я, когда мы оказались за закрытыми дверями своего номера.

Я ходила по комнате, проверяла, на месте ли документы, заряжен ли пистолет, спрятала дискету во внутренний карман куртки. – На встречу поеду я одна. Ты останешься ждать меня в номере.

– Ну уж нет! Даже не надейся, что я буду сидеть сложа руки, пока ты рискуешь жизнью из-за меня.

Я обернулась и удивленно взглянула на Павла. Но он был явно полон решимости, спорить с ним не имело никакого смысла.

– Хорошо, – согласилась я. – Поедешь со мной, но только с одним условием – будешь сидеть в машине. В случае необходимости вызовешь мне на подмогу полицию.

Естественно, ни о каком продолжении и без того незадавшегося ужина не могло быть и речи. Как на иголках мы провели ближайшие два часа, а когда стрелки остановились на отметке «десять», покинули опостылевший номер и поспешили на парковку, где я бросила «Фольк».

– Может, нам стоит предупредить полицию заранее? – осторожно спросил Павел, когда мы разместились в авто и я повернула ключ зажигания.

– Сначала – доказательства. Не забывай, я – заинтересованная сторона… Не позднее как вчера вечером меня арестовали по подозрению в убийстве Бориса Завьялова!

Павлик больше не возражал, и всю дорогу до поселка Усть-Курдюм мы провели молча – я сосредоточенно вела авто, Павлик кусал губы и думал о чем-то, глядя в лобовое стекло. Только когда «Фольк» в полной темноте вкатился на территорию дачного поселка, Павлик ожил: завертелся на месте, заерзал, активно закрутил шеей, высматривая нужный дом.

Я тоже напряглась и во все глаза всматривалась в расстилавшуюся впереди дорогу. Но кругом была кромешная темнота. Дачный поселок был совершенно заброшен в это время года: за высокими заборами не было видно машин садоводов-любителей, в окнах домов не горел свет. Здесь даже не было уличных фонарей. Только чернильная темнота вокруг, напряженное ожидание чего-то неизвестного и лай собаки, где-то далеко-далеко…

– Здесь как будто все вымерли, – сказал Павлик и, кажется, сам испугался своих слов: прикусил язык, уткнулся носом в окно и затих – надолго.

– Вымерли, – эхом повторила я.

В дачном поселке действительно словно все вымерли. Темным и безлюдным выглядел и нужный нам дом. Я остановила авто у калитки и заглушила двигатель.

– Одиннадцать, – пробормотала я. – А где Громов?

– Может, он в доме? – глядя широко раскрытыми глазами на темные провалы окон, спросил Павлик. Судя по его бледному лицу, он уже давно пожалел, что поехал со мной, просто он молчал об этом.

– Но его машины нигде нет. На чем бы он сюда добрался?

– И то верно…

– Я осмотрюсь, – дернулась было я.

– Стой! – взвизгнул Павлик и схватился за рукав моей куртки. Видно, у него нервы сдали. – Я с тобой.

– Нет! – отрезала я. – Останешься в машине, а я проверю дом.

– Пошли вместе, – прогундел Пашка.

«Черт! И о чем я только думала, когда брала его с собой?» – подумала я, но сокрушаться было уже поздно. Результат моего необдуманного поступка был налицо – Павел смотрел на меня молящими глазами, хватал за полу куртки и жалобно скулил.

– Сиди в машине! В случае чего – сразу звони в полицию. Понял? – повторила я.

– А ты?

– А я осмотрюсь и вернусь.

– А вдруг Громов на меня нападет?! Нам лучше держаться вместе!

– Та-ак… – Я начала терять терпение. – Я иду в дом! Ты сидишь тут! Вот тебе оружие. – Я сунула ему в руки пистолет. – Выстрел в воздух – сигнал тревоги. Я сразу же к тебе примчусь.

Он с сомнением посмотрел на пистолет, схватил его дрожащими ручонками – видимо, такие условия ожидания моего возвращения его устроили.

Я вздохнула, хлопнула дверцей и решительно зашагала к дому с темными окнами. Я миновала скрипучую калитку, прошагала по замерзшей окаменевшей грязи к дому, поднялась по невысоким ступенькам крыльца и взялась за дверную ручку. Деревянная створка подалась. Та-а-ак… вся на взводе, готовая к самому худшему, шагнула за порог. Я стояла в кромешной темноте, из которой постепенно проступали очертания мебели: вот старая софа, шкаф с антресолями, круглый стол и пара колченогих табуретов. Я стояла посреди незнакомой комнаты – присматривалась, принюхивалась, пыталась уловить хоть какой-то шорох. Но вокруг царили гробовая тишина и пробирающий до костей холод – скорее всего, здесь никогда не топили, возможно, давно не жили. В доме вообще никого давно не было… Ни души… я буквально чуяла это…

Я осторожно прошла вперед. В кромешной темноте обошла одну комнату, заглянула во вторую, сунула нос в крошечное помещение с плитой и старым столом у окна. Я вышла из пищеблока и оказалась в первой по счету комнате.

– Черт! – выдохнула я. В доме определенно никого не было.

«Возможно, Громов опаздывает?» – думала я, но не поверила в свои домыслы.

Я вышла из дома, прошла по захрустевшей под каблуками грязи, юркнула за скрипучую калитку. На улице было зябко. Тоненькая куртка почти не грела, мои руки окоченели. Я поспешила вернуться в теплую машину. Распахнула дверцу, прыгнула в салон.

– Ничего не понимаю, – проговорила я усаживаясь. – В доме ни души!

Я обернулась к Павлику – и замерла на месте. В МАШИНЕ НИКОГО НЕ БЫЛО!

Липкий холод и предчувствие чего-то – дикого, ненормального – пробрало меня до самых костей. Пару минут я просто сидела, как оглушенная, не зная – куда делся Павел? Неужели он пошел меня искать? А потом что-то мелькнуло во дворе, у стены дома… Или мне показалось? Игра больного воображения? Моя фантазия? Но, так или иначе, я выскочила из машины.

– Паша! – крикнула я.

Неужели этот неразумный все же потащился следом за мной в дом?!

– Павлик! – Не то злясь на него, не то просто растерявшись, я юркнула за калитку. – Паша! Ты с ума сошел?!

Из-за угла вновь показалась тень. Нет, не тень! Фигура человека – высокая, сутулая, в длинном пальто…

– Жень… – позвал меня человек голосом Павла.

– Паша! Зачем ты вышел из машины?

– Иди сюда. Я кое-что нашел… – Его голос дрожал и срывался.

Он не подошел ко мне – упрямо манил меня куда-то за угол.

– Что там у тебя? – встревожилась я и сделала несколько шагов навстречу Паше. – Что произошло? – Я шагнула за угол дома, и он отступил в темноту.

Нас разделяла какая-то пара метров, когда Павлик как-то неестественно дернулся всем телом и заорал:

– Женя, беги! Это ловушка!!!

Но я так и не успела понять, в чем дело. Сзади на мою голову обрушился тяжеленный удар, и я упала как подкошенная.

* * *

Я медленно, с трудом приходила в себя. Голова болела, кости ломило, на затылке наливалась кровью огромная шишка. Я хотела было потрогать ее, но вдруг поняла, что не могу этого сделать, потому что руки у меня связаны. Я открыла глаза.

Я полусидела-полулежала на старой рассохшейся софе в какой-то неопрятной, необжитой комнате, залитой пронзительным электрическим светом. «Дача? – с трудом сообразила я. – Но… как я здесь оказалась? И откуда здесь взялся старик Вележев? И почему Павлик, связанный по рукам и ногам, корчится в углу полупустой комнаты? Бред!»

Я закрыла глаза, подождала пару секунд и вновь их открыла. Но картинка не изменилась. Напротив меня в кресле сидит Прокофий Савельевич и курит сигарету, в углу валяется Павлик. Это дурной сон?

– Очнулась? – будничным тоном спросил Вележев. – Наконец-то! Три часа в отключке пробыла!

– Что?! – Я ничего не понимала. – Вы?

– А ты кого ждала? – спросил он и хохотнул – резко и как-то издевательски. – А, ну да! Громова! Это же он, по твоему мнению, наркобарон. Верно?

– Верно, – машинально ответила я.

– Глупая! Какая же ты глупая! – высказался Вележев.

– А… что здесь происходит?

– Еще не поняла, что ли?..

Нет, кое-что я начала понимать…

– Но… как?! – Я во все глаза смотрела на Прокофия Савельевича и никак не могла поверить в то, что все это – реальность.

– Удивлена? – Старик оскалился и засверкал глазами.

Мне стало не по себе. А он подходил все ближе и ближе. И вот уже он – в паре шагов от меня и заглядывает мне в лицо.

– Но ведь вы же… – Я не находила нужных слов. Все смешалось у меня в голове. – Как?! Как такое может быть?!

– Хочешь узнать? – Я почувствовала его дыхание на своем лице, и по моему телу пробежала дрожь. – Рассказать тебе, как я все это провернул? Интересно?

Я тяжело сглотнула, но слова застряли в горле. Я просто смотрела на Прокофия и молчала.

– Что ж… У нас есть время. – Он схватил первый попавшийся под руку стул и оседлал его. Достал из кармана плаща пачку «Парламента», не спеша раскурил сигарету. Пламя зажигалки на секунду осветило его лицо – острый нос, суровые складки у губ, белый как полотно лоб. Я несколько раз видела этого человека – и никогда мне даже в голову не могло прийти, что он и есть…

– Да, я – тот самый таинственный наркобарон, за которым ты и мой внук охотились все это время. – Он говорил и спокойно выдыхал сигаретный дым. – Я начал заниматься продажей наркотиков давно – еще до того, как в автокатастрофе погибли мой сын и невестка. Сначала у меня был свой небольшой клуб под Зеленоградом. Постепенно я начал толкать товар постоянным клиентам клуба… Поначалу все это не приносило никаких результатов. А потом… Клиентов становилось больше, навар все увеличивался, я стал заключать договоры все с новыми и новыми поставщиками. Но легавые что-то прочухали про мои дела. В клубе устроили облаву, естественно, нескольких клиентов поймали с дурью. Началось следствие. Мне удалось отмазаться только благодаря тому, что клуб был оформлен на подставное лицо. Я остался безнаказанным. Меня огорчало только одно… Мой сын тоже каким-то образом просек, в чем дело. Отлично помню тот день! Он пришел ко мне, начал что-то говорить про «незаконные дела», про совесть… Смешно! Он пригрозил мне: если я не закрою клуб и не прекращу заниматься наркотиками, то он лично сдаст меня властям. Меня! Сдаст!!!

Вележев запрокинул голову, давясь злобным смехом.

– Это я его убил! – резко оборвав смех и садясь на стуле прямо, сообщил он. – Я подстроил автокатастрофу. Перетянул тормоза, чтобы они лопнули, и…

Я бросила косой взгляд на Павла. Внук смотрел на своего деда дикими глазами.

– Правда, клуб все равно пришлось закрыть, – продолжил Вележев. – Легавые наседали… То и дело устраивали облавы. Было опасно продолжать эти дела. На какое-то время я залег на дно. А затем… Я взялся за дело с удвоенной силой. Я больше не открывал свой собственный ночной клуб, но взял под контроль ночные заведения не только Зеленограда, но и всех близлежащих городов. У меня была тщательно продуманная схема: поставка товара, распространение; не было такого места, куда не проникали бы мои дилеры. А главное – я всегда оставался в тени! Никто ничего обо мне не знал! Для тех, с кем я работал по сбыту товара, у меня не было ни имени, ни прозвища. Наркобарон из Зеленограда – это все, что знали обо мне мои поставщики и дилеры. Кроме того, для всех – напоказ – я вел обычную, ничем не примечательную жизнь антиквара, продавца и покупателя старого, никому не нужного барахла. Мне казалось, что подобраться ко мне просто невозможно! Н-да… Казалось… – Он уставился в окно, задумался и пожевал губами.

– А потом на меня вышла эта чертова баба, – так же резко, как и остановился, продолжил он. – Арина Домская! Она и двое ее прихвостней – хозяева ночного клуба «Мандарин» – нарыли на меня массу компромата! Все! Все мои сделки! Все поставки! Все маршруты! Все адреса! Они вышли на меня через одного из моих дилеров… Передали, что готовы обменять компромат на бриллианты, которые я тайно копил все эти годы. Собственно говоря, через этого дилера мы и договорились об условиях встречи. Вернее, о передаче бриллиантов… Никто ни с кем не должен был встречаться! Схема была простой: я оставляю в камере хранения павловского вокзала чемодан, в дно которого вшиты камешки, а мои вымогатели в соседней ячейке оставляют дискету с компроматом на меня. Конечно же, мне не хотелось расставаться с этими драгоценностями! Я долго думал – как же обмануть шантажистов? Не спал несколько ночей подряд. А потом… Потом ко мне пришел мой внук. В разговоре он обмолвился о какой-то поездке в Павловск… Упомянул, что едет по делу. Случайно назвал имя человека, по поручению которого отправляется туда… Догадываешься, наверное, что это был Роман Самойлов? Тот самый Роман Самойлов – один из моих шантажистов! Конечно, это не могло меня не насторожить… и я начал копать, узнавать подробности, и… Я узнал, что среди хозяев клуба «Мандарин» царит полный кавардак! Каждый хочет урвать куш, да побольше! Арина решила обмануть Бориса и убить Романа. Борис тоже не терял времени даром и всеми силами пытался заполучить мои камешки. Роман узнал о кровожадном замысле, готовившемся за его спиной, и тут же побежал искать защиты у своего давнего знакомого Саши Громова. Так и родился этот план – подставить кого-то другого вместо Романа. Так, по чистой случайности, они и вышли на моего внука – Павла. Злая судьба… Роковая случайность… А потом… – Он затянулся, замолчал на пару секунд и продолжил: – Потом, когда я понял, что эти трое – хозяева «Мандарина» – строят козни друг другу, я решил: грех этим не воспользоваться! Без опаски и сомнений я оставил в камере хранения павловского вокзала чемодан с маской обезьяны. Я думал, что «мандариновцы» начнут подозревать друг друга.

– А вы не думали, что ваш внук по чистой случайности оказался втянут в эту историю и вы рисковали его жизнью?! – спросила я.

– Думать надо было! – рявкнул Вележев. – Думать головой, а не играть в карты! Болван! Я прекрасно знал о том, что он играет! Меня до чертиков это бесило, ведь это могло привлечь лишнее внимание ко мне! И если бы его пристрелили там, на стройке, так бы ему и надо!

Он перевел дыхание и вернулся к ровному тону:

– Но случай вновь сыграл странную шутку – ты вытащила Павла из лап «братков» Арины Домской… Когда Павел рассказал мне о случившемся, я подумал, что тебя подослал кто-то из хозяев «Мандарина». Я испугался, решил, что кто-то пронюхал: Павел – мой внук, и решил подкопаться под меня таким образом. Поэтому-то я и вышел на тебя. Но ты на самом деле оказалась телохранителем. Просто приехала в Зеленоград отдохнуть. Сначала я хотел тебя побыстрее отозвать от дел, но потом решил, что это может вызвать у тебя подозрения. О твоем въедливом нраве я сразу догадался – чего доброго, ты бы еще принялась копаться в этой истории! Впрочем, ты и так уже многое раскопала… Слишком многое… Вместо того чтобы просто сидеть в номере и стеречь Павла, ты начала повсюду таскаться и совать свой нос во все! Ты зачем-то потащилась к Самойлову, устроила разборки с Борисом, ты имела наглость даже познакомиться с Громовым! Ты вообще делала все то, чего не должна была делать!

– Но зачем вы убили Романа?! И Бориса?! Для чего?..

– Я искал компромат… Да, я подсунул этим вымогателям липовый чемодан. Но они тоже обманули меня – никакого компромата в камере хранения они не оставили! Передать злосчастную дискету мне должен был Самойлов. Именно поэтому неразумный мужик и погиб первым. Борис был вторым. Просто так карты легли! Арина… Вот только до Арины я не успел добраться. Впрочем, компромат все равно был у другого человека. Сначала – у Громова. Потом – у вас…

– Как вы могли все это сделать? – Мне было горько и досадно от осознания того факта, что настоящий убийца все это время был рядом. Он так мастерски водил нас за нос, а мы… А я… Как я могла во всем подозревать Громова?!

– Глупая! Я так веселился, когда вы ушли от меня сегодня днем! Ты была в полной уверенности, что напала на след убийцы! Ты во всем подозревала Громова! Глупая! Какая же ты глупая! – Он перебивал свою речь короткими, как тявканье собаки, смешками. – Это я прислал вам записку в гостиницу от имени Громова. Но, признаться, я ждал тебя одну… Появление Павла стало для меня неприятным сюрпризом. Впрочем, он тоже никак не ожидал меня увидеть. Поэтому, когда ты ушла искать Громова в дом, я просто сел в машину, сказал, что следил за вами, так как сильно переживал, а потом… Я попросил у него компромат. Но этот паршивец не захотел мне сказать, куда вы спрятали дискетку. Он хотел зачем-то позвать тебя… Пришлось отнять у него пистолет и слегка припугнуть! Не обижайся на моего внука за то, что он заманил тебя в ловушку. А впрочем… Это уже не имеет никакого значения.

Старик ловко вскочил на ноги, одним махом выхватив из-под себя стул и грохнув его об пол.

– Мне нужен компромат! Где дискета?! Ну! Отвечайте!

Павлик смотрел на меня во все глаза и молчал.

– Возможно, ты окажешься более сговорчивой? – злобно ухмыляясь, спросил у меня Вележев, приблизился, резко схватил меня за волосы, запрокинув мою голову, приставил к виску пистолет.

– Где дискета?!

Я почувствовала, как металлическое дуло прижалось к моему горячему виску. Голова моя шла кругом – то ли оттого, что я долго не курила, а может, сказывались последствия недавнего сильного удара. В ушах у меня шумело, перед глазами все плыло…

– Женя, не говори ему, – едва слышно пробормотал Павлик.

– Гад! Ты такой же гад, как и твой отец! – Вележев отшвырнул меня в сторону, одним прыжком он оказался около Павла и схватил его за шкирку. Теперь дуло пистолета уткнулось в его висок. Старик смотрел на меня и кривился от ярости.

– Я убью его, если ты не скажешь, куда вы спрятали компромат!

– Женя, не говори… – беззвучно пошевелил губами Павлик.

А я смотрела на этого чокнутого старика и понимала, что он готов на все.

– Считаю до трех! – объявил Вележев. – Раз…

Он его убьет.

– Два…

У такого гада рука не дрогнет.

– Три…

– Я все скажу! – в последнюю секунду заорала я.

Предохранитель щелкнул вхолостую, старик замер на месте и обратился в слух.

– Диск. Компромат записан на диск. Он в машине. Я спрятала его под сиденье. Могу… показать…

Вележев смотрел на меня, по его взгляду я не могла понять – верил или нет… прошла напряженная минута. Одна. Другая…

– Пошли, – наконец принял он решение.

Оттолкнув Павла в угол, он приблизился ко мне, одним рывком поднял с дивана и поставил на ноги.

– Но запомни! – пригрозил он. – Если ты меня обманешь – я тебя убью! Поняла?!

Сил моих хватило только на то, чтобы кивнуть. Мне больше ничего не оставалось делать… все остальное происходило, как в замедленной съемке. Я – первой, Вележев с пистолетом в руках – следом… так мы вышли во двор. Уже светало, по земле стлался туман – блеклой поволокой затянуло все вокруг. Медленно мы прошли через двор, миновали калитку. Мой «Фольк» остался стоять на том же месте – в замерзшей грязи.

– Быстрее! – Вележев сильно толкнул меня в спину дулом пистолета.

Я споткнулась и чуть было не упала, но Прокофий удержал меня за шкирку крепкой рукой.

– Шевелись, ты! – вновь ткнул он в мой бок пистолетом.

Но я еле передвигала ноги. До машины оставались считаные шаги, когда я снова споткнулась. На этот раз я завалилась набок.

– Тварь! Назло это делаешь?! Назло?! – Он потащил меня за шиворот, пытался поднять с земли. Но я повисла на его руке, как тяжелый тюк, никак не вставала на ноги. Отталкивалась от земли связанными руками, но – не вставала.

– Вставай, тебе говорят! – На этот раз он наклонился достаточно близко… Я изловчилась, перехватила его за руки, со всей силы сжала запястья. Из горла Вележева вырвался какой-то петушиный крик. Он выронил пистолет, я поддела его носком сапога и отшвырнула подальше.

– Тварь! – завопил он, упав на землю.

Мы сцепились. Завязалась драка. Но у меня были связаны руки, а Вележев был свободен и сильнее меня намного. Он легко опрокинул меня на землю и вдавил всем телом в мерзлую грязь.

– Вздумала меня обмануть?! Да?! Меня?! Обмануть, ха! Да ты знаешь, что я с тобой за это сделаю?!

Удавкой на моей шее сомкнулись его пальцы. Я изо всех сил пыталась оттолкнуть от себя этого ненормального, но мне мешали веревки на руках. А он сдавливал мое горло все сильнее и сильнее… На несколько секунд у меня перед глазами все потухло, но затем снова я увидела над собой искаженное яростью лицо старика. Он шипел что-то мне в лицо и давил на мое горло. В какой-то момент я поняла, что это – конец. Я закрыла глаза, мои пальцы, до последнего мгновения пытавшиеся разжать тугую хватку Вележева, ослабели… И именно тогда что-то изменилось. Я не сразу поняла, откуда появились новые, посторонние звуки – вой сирены, топот ног, чей-то крик… Я просто почувствовала, как кто-то с силой отбросил от меня Вележева.

– Женя! Женечка?! С тобой все в порядке?! – спрашивал чей-то знакомый голос с легким акцентом. – Врача ей! Срочно врача!

А потом мне помогли подняться, дали стакан холодной воды… А я отчаянно трясла головой и все никак не могла понять – что же здесь происходит. Пустынный дачный участок заполонили неизвестно откуда взявшиеся люди в камуфляже. Они сновали по дачному участку, скорее всего, их было полным-полно и в дачном домике. Здесь же, на узкой неасфальтированной дороге, стоял полицейский «уазик» и карета «Скорой помощи». Двое людей в камуфляже тащили к машине закованного Вележева. Старик брыкался и выкрикивал что-то невразумительное о бриллиантах.

– Что здесь происходит? – скорее у самой себя, чем у кого-то конкретно, сипло спросила я.

– Женечка, с тобой все в порядке?! – вновь обратился ко мне знакомый встревоженный голос.

Я резко обернулась и нос к носу столкнулась с Сашей Громовым.

– Ты?! Как ты здесь оказался? И… откуда здесь полиция?

– Это я их вызвал.

– Но как?! Зачем?.. Откуда?.. – задавала я один бессмысленный вопрос за другим.

– Я просто получил твое послание, в котором ты сообщила, что у тебя есть компромат и ты готова обменять его на бриллианты. Я сразу заподозрил неладное, поехал в гостиницу, где ты остановилась. Но там мне сообщили, что ты вместе с Павлом куда-то уехала. Я стал расспрашивать обслугу, никто ничего не знал… А потом я поднялся в ваш номер и нашел письмо, написанное якобы от моего имени… Тут уж я забил тревогу. Конечно, я сразу помчался сюда, по пути вызвав полицию.

– Саша… – начала было я, но остановилась. – Саша, как же вовремя ты приехал… А ведь мы с Павлом подозревали тебя…

– Меня и не в таком подозревали! – беззлобно хмыкнул Громов. – Давай-ка сядем в машину, тебе нужно отдохнуть.

Он быстро стянул пальто, накинул его мне на плечи. Я не возражала. Послушно позволила обнять себя за плечи, и меня повели к одной из полицейских машин.

– Но… как же ты вызвал полицию? Я думала, что…

– Что я – настолько темная криминальная личность, что никогда не имею дел с органами? Да ладно! – Он озорно подмигнул мне.

– Евгения Максимовна, – окликнул меня кто-то.

Я обернулась.

От одной из полицейских машин к нам спешил мой знакомый старший следователь Носов. Я невольно поморщилась, припомнив все обстоятельства нашей последний встречи с этим человеком.

– Вы проделали отличную работу! Мы давно вели охоту за этим неуловимым наркобароном. И к Вележеву давно присматривались. Но без вас мы бы еще долго ходили вокруг да около этого мошенника…

– Да неужели?! – искренне удивилась я. – Тогда почему вы арестовали меня по подозрению в убийстве Завьялова?

– Мы знали, что Павел Крымов – внук Вележева. До последнего момента думали, что он заодно с дедом. А в компании с ними – и вы.

– Но теперь-то все выяснилось…

– Да. Только, боюсь, вам снова придется проехать с нами – для дачи показаний.

– На этот раз – с удовольствием! – все еще сиплым голосом отозвалась я.

Эпилог

В Зеленограде мне пришлось задержаться еще на неделю, в течение которой длилось следствие, проводились допросы, бесконечные вызовы в полицию. Почти каждый день мне звонила тетушка Мила и настоятельно интересовалась причиной моей такой длительной задержки в чужом городе. Я отговаривалась тем, что меня очень впечатлила местная природа, отдаленность от шума родного Тарасова, отсутствие работы… Я наговаривала это в телефон, как хорошо заученную скороговорку, а потом вешала трубку, накидывала на плечи теплое пальто и ехала в местное РОВД – давать очередные показания.

Собственно говоря, дело таинственного наркобарона продвигалось семимильными шагами. Старший следователь Носов, с которым у нас неожиданно завязались теплые дружеские отношения, сказал мне по секрету, что Вележеву не отвертеться. За стариком тянулось огромное количество криминальных дел, включая мошенничество: распространение наркотиков, два убийства; какие-то нелегальные дела нашлись и в его антикварной лавке – господин Прокофий продавал краденое имущество. Старик ни в чем не сознавался, но против него было слишком много улик. Более того, предусмотрительный Павлик прихватил в тот злосчастный день, когда разыгрался инцидент в дачном поселке, диктофон, и все признания Вележева были зафиксированы.

Павлик не стал защищать и как-то выгораживать деда. Да, пару дней он был словно в трансе, но потом ожил. Следователи редко дергали его по каким-то вопросам. Должно быть, обычно бесчувственные к чужому горю, полисмены на этот раз поняли, что Крымов слишком уж сильно выбит из колеи всем произошедшим: ведь на скамье подсудимых оказался его единственный родной человек. Я тоже старалась как можно реже заводить с Павлом разговор о недавних событиях. Только перед самым своим отъездом, зайдя к нему попрощаться, рискнула и тихонечко спросила:

– Паша, надеюсь, ты не жалеешь, что когда-то на трассе Павловск – Зеленоград сел в мою машину?

– Конечно, нет, Женечка. Я рад, что все произошло именно так. Ведь иначе я бы не узнал всей правды!

– Что ты теперь будешь делать?

– Для начала попробую забыть все случившееся, – со вздохом ответил он. – А потом… Потом продам квартиру Вележева и перееду жить в другой город. Хочу начать все с чистого листа!

– Я уверена, что у тебя это получится, – ободряюще улыбнулась я.

– Да. Кстати, вчера я виделся с нашим общим знакомым – Громовым.

– Неужели? – Я изобразила удивление. – Зачем?

– Хотел отдать ему карточный долг. Я ведь серьезно проигрался ему. Помнишь?

– «Помнишь». Конечно, но откуда ты взял столько денег?

– Я вчера был в квартире деда. Ее сейчас готовят к продаже, и я зашел, просто чтобы разобрать вещи. Так вот, в его кабинете я нашел тот самый злосчастный чемодан с бриллиантами! Камешки были пришиты за подкладкой саквояжа… Частью этих камней я и хотел рассчитаться с Громовым. Но он ничего не взял, – вздохнул Павел.

О том, что Павел виделся с Громовым, я знала. Мне об этом рассказал сам Саша. Я часто виделась с ним после этих событий. Именно он теперь ждал меня в машине у дома Павла, чтобы отвезти на вокзал. Только я ничего не сказала об этом своему бывшему клиенту. Просто еще раз попрощалась с ним и вышла за дверь.

Я быстро сбежала по лестнице на первый этаж, выскочила во двор, занесенный осенней листвой, вдохнула прохладный, колючий от утреннего мороза воздух и быстро зашагала к дожидавшемуся меня авто.

– Ну, что? Попрощалась со своим клиентом? – обратился ко мне Сашка, когда я села в его машину.

– Да. – Я зябко поежилась, повернула рычажок печки и откинулась на спинку сиденья. – Наконец-то эта история закончилась!

– И больше не осталось никаких тайн, – подхватил Саша.

– Кстати, о тайнах! – вдруг вспомнила я. – Давно хотела спросить. А как дискета с компроматом оказалась у тебя?

– Все очень просто. Мы с Романом решили действовать отдельно от Арины и Бориса: хотели сами начать шантажировать Вележева. Но Роман боялся, что Арина или Борис узнают об этом и устроят у него в квартире обыск, потому для надежности и оставил дискету у меня.

– Вот оно что… – протянула я, замолчала, задумалась на несколько минут, прильнув носом к окну машины. Я во все глаза смотрела на мелькавшие мимо серые дома, деревья с ржавой листвой, закутанных в теплые шарфы прохожих.

– Эх, жаль, так и не получилось отдохнуть в этом городе. – вздохнула я.

– Женя. – Громов резко развернулся и посмотрел прямо мне в глаза. – А ты оставайся.

Я сделала вид, что не понимаю, о чем он говорит, звонко рассмеялась и махнула рукой:

– Может быть, как-нибудь в другой раз? А сегодня… Поехали на вокзал! Я ВОЗВРАЩАЮСЬ В ТАРАСОВ!

Content

Марина Серова
Дверь в темную комнату

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Эпилог