Кай Умански

Ведьма Пачкуля и пренеприятное известие

Глава первая

Полночь, – сказала Достопочтенная Чепухинда. – Пора начинать. Все, как я понимаю, в сборе?

Двенадцать ведьм с помощниками сидели, навострив уши, за длинным столом в зале «У черта на куличиках». То был не обычный ежемесячный шабаш.

Утром каждая нашла на коврике у себя под дверью записку. В ней говорилось:

ВАЖНОЕ ОБЪЯВЛЕНИЕ.

«У ЧЕРТА НА КУЛИЧИКАХ»,

В ПОЛНОЧЬ.

ЯВКА ОБЯЗАТЕЛЬНА.

ЧЕПУХИНДА

Важные объявления делаются не так уж часто, потому все ведьмы постарались явиться вовремя. Все, кроме одной.

– Пачкули нет, – наябедничала Мымра. – Хотя она в курсе. Мы видели, как она вашу записку читала, скажи, Шелупоня? Прочитала – и выкинула.

Дьяволенок кивнул.

– Чесслово.

Чепухинда вздохнула и, вздернув бровь, посмотрела на Шельму. Шельма – Пачкулина лучшая подруга. Точнее, иногда ею бывает.

– Меня не спрашивайте, – сказала Шельма. – Мы с Дадли ее уже с неделю не видели. С того дня, как она стрескала оладушки из лягушачьей икры, которые я заначила.

Одноглазый Дадли – это Шельмин кот. Он не большой поклонник Пачкули. А на ее помощника, хомяка Хьюго, у него и вовсе зуб. Дадли издал противный звук – что-то среднее между рыком и фырканьем:

– Г-р-р-р-р-р-п-ф-ф-ф!

Шельма стерла с глаза котовью слюну.

– Тихо ты, Дадли. Мамочку всю забрызгал.

– Начнем без нее, – сказала Чепухинда. – Я не собираюсь дожидаться, пока она заявится и станет нам лапшу на уши вешать, как у нее ботинок потерялся, или как ей внезапно поплохело, или как она опоздала, потому что пожар тушила…

Чепухинда осеклась: хлопнула дверь, послышались торопливые шаги.

– Пардон за опоздание! – сказал запыхавшийся голос. – Ботинок потерялся, так я его три часа искала, потому что мне резко поплохело, а потом Хьюго пожар устроил…

– Довольно! – рявкнула Чепухинда. – Ни. Слова. Больше. Ты вон вся зелеными пятнами пошла – ясно же, что врешь. Сядь на место!

Под ухмылки собравшихся Пачкуля села. Все лицо у нее было в зеленой сыпи – так всегда случается, стоит ей приврать, крайне неудобная особенность. Хьюго, устроившись у хозяйки на плече, небрежно помахивал лапкой своим коллегам – помощникам других ведьм. Кто-то помахал в ответ, а некоторые были не в духе и проигнорировали его приветствие.

– Так. Теперь наконец можно приступать, – сказала Чепухинда. – Проныра, достань первое наглядное пособие, будь любезен.

Мелкий красный бес полез под стол и вынырнул с потрепанным чемоданом.

– Это еще что? – нахмурилась ведьма Крысоловка.

– Называется «чемодан», – пояснила Чепухинда. – Небольшой ящик, употребляемый для перевозки вещей.

– Это я и сама знаю. А что в нем?

– Мои вещи.

– А почему они в чемодане?

– Потому что я уезжаю.

Все хором ахнули. Чепухинда уезжает? Вот так, ни с того ни с сего? Неслыханно. И что же теперь будет?

– Все уже устроено, – сказала Чепухинда. – Я собираюсь навестить свою сестру Финтифлюнду. Она недавно вышла на пенсию и переехала на лютый север. Прикупила себе уютный домик в Снежных горах. Мы будем кататься на свистоплясках.

– На салазках, – поправил ее Проныра.

– Именно. И сачковать в лосинах.

– В лосиных, – сказал Проныра, – в лосиных скачках вы будете участвовать.

– Сама знаю. А еще сестра научит меня… как там?

– Кататься по тонкому льду.

– Точно. Для чего мне понадобятся кактамбишьих.

– Коньки, – подсказал Проныра. – Доставать второе наглядное пособие?

– Если тебя не затруднит.

Проныра выудил из-под стола пару ржавых коньков.

– Полюбуйтесь, – сказала Чепухинда. – Проныра их откопал на Пачкулиной свалке.

Пачкуля собралась было возмутиться, но вспомнила, что ей велели помалкивать, и закрыла рот. Большинству хватало такта спросить разрешения, прежде чем утаскивать вещи с ее свалки, но Чепухинда – предводительница шабаша, ей все дозволено. В том числе и, судя по всему, устраивать себе каникулы. Такие дела.

– А вы не староваты для зимнего спорта? – спросила ведьма Чесотка.

– Вздор, – сказала Чепухинда. – Учиться никогда не поздно.

– Но как же наши сборища? – запричитала ведьма Вертихвостка. – Кто будет все за нас решать и говорить, что делать? Вы же знаете, сами мы никогда не можем договориться.

– Дело толкуешь, – согласилась Макабра-Кадабра. – Кто-то должен порядок поддерживать. Придется вам назначить заместительницу, Чепухинда. Ведьму с сильным характером. То есть меня.

– Почему это тебя? – заголосила Мымра. Остальные шумно ее поддержали. Все знали, как Макабра любит командовать. – Тебе только дай волю – ты нас загоняешь.

Ведьмы-близняшки Бугага и Гагабу пихнули друг дружку локтями. Их помощники – сиамские коты Антипод и Антикот, похожие один на другого как две капли воды, – оживились.

– Нас двое, – сказала Гагабу. – Мы будем вас с удвоенной силой замещать, скажи, Бу?

– А то, Га, – поддакнула Бугага.

– Вот еще! – вмешалась Грымза. Она сочиняла стихи и считала себя главной головой шабаша. – Совершенно очевидно, что замом должна быть я, и Очкарик со мной согласен, правда, Очкарик?

Филин, сидевший под потолком на стропиле, глубокомысленно кивнул, как и подобает филинам.

– Но я ведь самая красивая! – подала голос Шельма, ища в сумочке помаду. – Скажи, Дадлик?

– Йо-хо-хо, – согласился Дадли. Он – когда не брызгал слюной во все стороны – выражался по-пиратски.

– А почему не я? Мы с Барри вечно в пролете, – захныкала Чесотка. Лысый стервятник, примостившийся на спинке ее стула, печально кивнул:

– Верно. Пора бы и нам блеснуть.

Народ недобро захихикал. У Чесотки вечно была перхоть, а Барри непрерывно линял. Блеск совсем не в их стиле.

– Нетушки! – гаркнула Вертихвостка. – Заместительницей буду я!

– Нет, я!

– Яяяяяя!

Поднялся ужасный галдеж. Каждая ведьма считала, что из нее получится отличный зам, и намеревалась перекричать остальных. За исключением Тетери (спала), Туту (утратила интерес и плясала в уголке) и Пачкули (ей запретили открывать рот).

Чепухинда постучала по столу, требуя тишины. Все угомонились, сели ровно и приняли как можно более заместительский вид.

– Я знала, что так и будет, – сказала Чепухинда, – поэтому обратилась в Верховный совет предводительниц. Они пришлют… выручай, Проныра!

– Временную и. о. – исполняющую обязанности.

– Точно. Она прилетит завтра.

Повисла мертвая тишина.

– Не смотрите на меня так, – сказала Чепухинда. – Она поживет в моем доме, будет цветы поливать, да и Пенни не даст заскучать. Финтифлюнда все равно говорит, на лютом севере от метел никакого проку. Бедолажки принимаются снег мести, а его там столько, что у них шарики за ролики заезжают.

– Как звать-то ее? – проворчала Макабра. – Эту, которая понаедет?

– Хлыстинда, – сказала Чепухинда. – Достопочтенная Хлыстинда. Я с ней не знакома, но наверняка она прелесть. Просит, чтобы завтра в полночь вы все были здесь как штык. Ты слышала, Пачкуля?

Пачкуля только молча сглотнула. Вернон (Крысоловкина крыса) поднял лапу.

– Разрешите обратиться?

– Давай, только покороче, – сказала Чепухинда. Помощникам на ведьминских сборищах полагалось помалкивать.

– У нее есть помощник?

Помощники затаили дыхание.

– Есть, – сказала Чепухинда. – Ворона. По имени… как там ее, Проныра?

– Кристина, – подсказал Проныра.

Все в ужасе закатили глаза. Дело в том, что в шабаше все помощники – мужского пола. Это не какое-то правило. Просто так сложилось. Теперь же им предстояло принять в свои ряды ворону Кристину. Ой-ёй.

– Так, ну, нам пора. – Чепухинда взяла чемодан. – Я пришлю вам открытку.

– Погодите! – воскликнула Мымра. – А долго вас не будет? Когда вы вернетесь?

– Зависит от того, насколько мне там понравится. Может, на севере будет так прекрасно, что я решу задержаться. Смотрите же, не опозорьте меня перед и. о. Она потом составит рапорт, так что слушайтесь ее во всем.

И с этими словами Чепухинда с Пронырой испарились. Ни тебе молний. Ни облака дыма. Им не пришлось дожидаться автобуса на остановке, суетиться, изучать расписание поездов. Только что были здесь, а потом – пшик! И нету. Вот так путешествуют предводительницы шабашей.

Без шума и пыли.

Глава вторая

Окраину Непутёвого леса, где сплошь промозглые, сырые, продуваемые всеми ветрами пещеры, называют Гоблинскими землями. Живущие там гоблины с радостью бы перебрались в место посимпатичней, да не могут. Почему они там застряли – долгая история, поговорим об этом как-нибудь в другой раз.

Гоблинов семеро. Целое, стало быть, семейство. (В семействе всегда ровно семь гоблинов. Считать при этом гоблины умеют только до двух. Странное дело.) Зовут их Красавчик, Гнус, Свинтус, Пузан, Обормот, Косоглаз и Цуцик, и сейчас они как раз пытаются вздремнуть.

По небу плывет полная луна и окутывает все вокруг чудесным серебряным светом. В пещере вповалку лежат гоблины и галдят. Все они в башмаках и шапках с помпонами, за исключением того, что на дне кучи, – у него на голове кастрюля.

Уютно устроиться в пещере не так-то просто.

– Ай! А ну подвинься, Гнус, ты мне локтем в глаз заехал!

– А ты не тычь мне коленом в ухо!

– Чей это нос? У меня палец в носу застрял, а нос не мой!

– А ну ходош вертеться, Обормот! Изведтелся уже весь, как незнамо кто, вот ведь вертлюга!

– Ты меня сейчас чедвяком назвал?

– Вертлюгой я тебя назвал, нечего наговадивать!

– Я тебе сейчас так по мордасам навогодю, если вертеться не перестанешь…

Послышалось шебуршение, потом несколько раз что-то бумкнулось, донеслись айканья, ойканья – и нижний гоблин уселся на полу.

– Ой! Ну вот, я из-за тебя котелком стукнулся!

– Ложись обратно, Красавчик. Ты же матрас – матрасам не полагается вскакивать!

Но Красавчик, наоборот, вскочил на ноги, раскидав товарищей во все стороны, поправил кастрюлю на голове и сердито сказал:

– Де могу я так больше! Пдосто тупость!

– Чего это? – спросил Свинтус, тупо потирая голову.

– Да спать вот так. Вечно крики и толкотня. И бне в самом низу хуже всех. Так дечестно. Особливо после того, как я вкусил доскоши.

– Ты о чем? Какой еще роскоши?

– Я же на Дастоящей Кровати спал. Ну, у великанов когда жил. Когда я был няней Сьюзан и с малышом Огромой сидел.

Красавчик как-то раз нарядился няней и устроился на работу к чете Футы-Нуты – великанам с дитятей, поселившимся неподалеку. Ему там и впрямь предоставили отдельную кровать. Вот было времечко! Но это еще одна длинная история, не будем сейчас отвлекаться.

– Так нет у нас кровати, – сказал Обормот. – У нас только пол.

– Значит, надо даздобыть, – сказал Красавчик. – Когда ты на кровати – ты не на полу и мелкие каменюки в спину не врезаются.

– Нам и так не врезаются, – заметил Косоглаз. – Ты ж у нас внизу, ведь ты матрас.

– Об том и речь. Дечестно это.

– В середине хуже, – возразил Пузан. – Дышать нечем.

– А наверху зато холодно, – вставил Цуцик. – И падать дольше, когда некоторые пинаются. Типа тебя, Обормот.

– И чё? – сказал Обормот. – Ты храпишь.

– Сам храпишь.

– Сам храпишь.

– Сам…

– Знаете что? – прервал перебранку Красавчик. – С меня хватит. Я считаю, дам дужна кровать. Чтоб дормально выспаться и проснуться бодрячком.

– Пдавда, что ли? – язвительно спросил Косоглаз. – И где ж мы, по-твоему, возьмем эту кровать?

– Пока не знаю, – признался Красавчик. – Думаю.

– Мож, у этой кочерыжки старой, Пачкули, на свалке есть? – размышлял вслух Свинтус.

– Не, – твердо сказал Красавчик. – Мне грязное бадахло с ведьминской свалки дадом не надо. Хочу, чтоб довая была. Чтоб пдужины пдыгучие, и толстый матрас, и шикарное покдывало, и подухи мягкие. И пдостынки чтоб покдасивше.

– Простынки? – не понял Обормот. – Это чего, если простынешь?

– Сам ты пдостынешь! – фыркнул Красавчик. – Это чтоб поверх матраса стелить. Они еще с дазными узорами бывают.

– Чур только не в цветочек, – забеспокоился Свинтус. – Цветочки – для девчонок.

– Угу, – поддакнул Цуцик. – Лучше пусть с «Гоблинским патрулем».

Идея всем понравилась. Семейство преданно болело за «Патруль» – лидера гоблинской футбольной лиги. Клубные цвета «Патруля» – бурая грязюка и болотная тина.

– Ура! – кричали гоблины и вскидывали в воздух кулаки. – «Гоблинский патруль»! Ура!

– Нам ж побольше нужна, а? – задумался Свинтус. – Как мы ее в пещеру-то затащим?

Тут их энтузиазм слегка поутих. И правда, как внести здоровущую кровать в пещеру? Проем-то невелик!

– Она кучу места займет, – с сомнением сказал Пузан. – Куда мы все вещи денем?

Энтузиазм еще немного поутих.

– И на какие шиши мы ее купим? – спросил Косоглаз.

Энтузиазм совсем иссяк. Вечно всё упиралось в деньги – которых у гоблинов в жизни не бывало.

– Значит, все остается по-старому, – вздохнул Гнус. – Ложись давай, Красавчик.

– Нет, – сказал он. – Я так пдосто не сдамся. Пойду погуляю, подумаю. Кто со бной?

Но остальные уже принялись спорить, кому быть матрасом, и, похоже, дело шло к драке. Конечно, никто с ним не пошел.

И Красавчик отправился бродить в одиночестве.

Красавчик откатил булыжник, закрывавший вход в пещеру, и вышел в лунную ночь. Сзади доносились гневные голоса, потом раздался бац – это Пузанов кулак впечатался Свинтусу в глаз.

Красавчик вздохнул и зашагал вниз с горы, весь в мыслях о кроватях. Он дошел до середины склона, когда от тени корявого дерева отделилась невысокая фигурка и преградила гоблину путь. Это было нечто в футболке «Лунобзик». За плечом у нечто был мешок, а в волосатой руке – пачка листовок.

– Ты, часом, не в лес ли собрался, Красавчик? – спросило нечто. – Сам знаешь, гоблинам в лес шастать не положено.

– Не твово ума дело, куда я собрался, – сказал Красавчик.

– Да просто у ведьм сборище сегодня. Они скоро расходиться начнут. Попадешься им на глаза – влетит тебе по первое число.

– Сам знаю. Я так, гуляю, туда и обдатно.

– Тоже мне хоббит нашелся, – усмехнулось нечто.

– Щас кто-то у меня договодится, – сердито сказал Красавчик.

– Полегче, а то не получишь спецпредложение, – сказало нечто, помахивая листовкой.

Красавчик взял у него бумажку и беспомощно на нее уставился.

– Что пишут?

– Вверх ногами держишь, бестолочь. – Нечто выхватило рекламку у гоблина и перевернуло ее как полагается. – Спецпредложение, не ясно, что ли? Новый магазин открылся. Универмаг Помощничка Боба «Все необходимое». Товары хороши, да и цены неплохие.

– Слова-то все какие длинные. А чего дают?

– Все, – сказало нечто. – Все, что только может понадобиться. Котлы, шкафы, коляски, часы с кукушкой, телескопы, мыльницы, кларнеты, абажуры, безобразные вазы, фотоаппараты, хлебные вилки, аккордеоны, тачки…

– Ясно, ходош.

– Вешалки, гладильные доски, ванны оцинкованные, пианино…

– Ходош, говорю.

– Банановые плантации, ножницы, шурупы всякие, тропические острова…

– Ходош! Все уши мне пдожужжал!

– Да я просто рассказываю. У Боба все имеется. Склад под завязку набит. А чего нет, так он закажет. Доставка в день покупки. И даже платить не надо.

– Ась?

– Акция в честь открытия. Купи сейчас, заплати потом.

Красавчик вперил взгляд в открытку.

– Где это? – спросил он.

– Там на обороте карта.

– Чего это – карта?

– Неважно, – вздохнуло нечто. – Спустишься вниз, повернешь налево. Потом на север до Кудыкиной горы. На полдороге увидишь большой указатель: «Универмаг Помощничка Боба «Все необходимое». Мимо не пройдешь. Хотя… с тебя станется.

– Бного ты понимаешь, – сказал Красавчик. Он сунул рекламку в карман и поспешил обратно в гору.

– Мне эта и. о. заранее не нравится, – сказала Пачкуля Шельме. Ведьмы шли домой по освещенному луной лесу.

Смена предводительницы сплотила их, они снова были подругами. Даже Дадли с Хьюго заключили временное перемирие.

– М-да, то еще имечко, – согласилась Шельма и поежилась. – Хлыстинда. Брр.

– Как бы там ее ни звали, мне она не указ, – сказала Пачкуля. – Чтобы мной понукала какая-то понаехавшая хабалка – да ни в жизнь. И остальные тоже этого не потерпят. Дело пахнет керосином, точно тебе говорю.

Позади них беседовали – редкий случай! – Дадли с Хьюго.

– Ворона, – проворчал Дадли.

– Дефчонка, – тяжело вздохнул Хьюго.

– Не будет ворониха мной помыкать, еще чего не хватало.

– И мной тоше. Ни за фто. Пахнуть керосин.

Все остановились. Дальше тропинка разделялась надвое. Одна вела к чистенькому домику Шельмы, другая – к номеру 1 в районе мусорной свалки, омерзительной Пачкулиной хибаре.

– Напоишь чайком? – с надеждой спросила Пачкуля.

– Давай в другой раз, подруга? – сказала Шельма. – Я что-то не в настроении. Только сейчас дошло: Чепухинда уезжает и бросает нас на произвол судьбы!

– Без нее будет не то, – согласилась Пачкуля. – Она не подарочек, но без нее будет не то.

Обе шумно вздохнули. Чепухинда и впрямь бывала редкостной занозой, но зато ведьмы знали ее вдоль и поперек.

– А что, если она никогда не вернется? – сказала Шельма, шмыгнув носом. – Вдруг в шабаше теперь по гроб жизни будет заместительница верховодить?

– Ну уж нет, – заверила ее Пачкуля. – Я этого не допущу.

Хьюго с Дадли продолжали бубнить себе под нос.

– Мы бунт поднимем, – сказал Дадли. – Чтобы мадама в команде – не бывать этому.

– Согласен! – поддержал его Хьюго. – Мы ей покасать. Кристина. Тьфу.

Впервые они сошлись во мнении.

– Зайду за тобой завтра вечером, – сказала Пачкуля.

– Договорились, – всхлипнула Шельма. – Пошли, Дадлик. – И они побрели прочь.

Луна ярко освещала тропинку к Пачкулиной хибаре. Потому-то Хьюго и заметил валявшиеся на обочине листовки. Похоже, нечто в футболке «Лунобзик» притомилось и отправилось домой.

– Это еще фто? – спросил Хьюго, подобрав одну. – Вроте реклама.

Пачкуля выхватила у него бумажку.

– «Универмаг Помощничка Боба «Все необходимое», – прочитала она. – Акция в честь открытия».

– Ух ты, нофый магазин. Мы сходить посмотреть? – спросил Хьюго

Разнообразием магазинов Непутёвый лес похвастаться не мог. Не самое это приятное место для бизнеса. Разных бандитов пруд пруди – того и гляди выломают дверь да грабанут (а то и сожрут) кассу. Сходить, что ли, раздумывала Пачкуля. Хотя…

– Нет, – решила она. – Не сегодня. Хочу домой, посидеть, покумекать. Нам нужен План Сопротивления.

– Идет, – согласился Хьюго. План Сопротивления – отличная идея. При мысли о Кристине его прошибал холодный пот.

Тем временем в гоблинской пещере…

– Магазин? – простонал Свинтус, трогая свежий фингал под глазом. – Какой еще новый магазин?

– Я ж сказал! – закричал Красавчик, размахивая листовкой. – Какой-то Боб открыл новый магазин. Не пдосто магазин, а унибершлаг. Называется «Все необобхобобхобобходимое».

– Какое-какое? – переспросил Пузан. Красавчик тяжело вздохнул.

– Необобхо-бобхо-бобхо… – Цуцик постучал палкой по кастрюле на Красавчиковой голове, – бобхо-бобхо– (БАЦ!) – бобходимое! Ой! Уф. Болтык заязыкался. Начинаешь говорить, а остадовиться не выходит.

– А чего это? – поинтересовался Обормот. – Съедобное?

– Нет, – неуверенно сказал Красавчик. – Вдяд ли. Это вдоде… а шут его знает. Сам забыл. Я это словище-то едва запобнил!

– Какое словище?

– Необобхо-бобхо-бобхо…

– Кто-нибудь, дайте ему по башке, – посоветовал Косоглаз. Цуцика не надо было упрашивать.

БАЦ!

– Ой! Ходош уже! Больше вообще дичего де скажу. Дассказываешь вам интедесное – а вы только дедётесь.

– Вот и хорошо, – сказал Обормот. – Мы тут поспать пытаемся. Ложись давай, будь послушным матрасиком.

– Да лягу я, лягу! До пока я де забыл, тут вот какое дело…

– Ложись!

– До…

– Ложись!

Красавчик улегся, остальные навалились сверху. Острые мелкие камни впивались ему в спину. Его пихали локтями и пинали. Из легких выдавило весь воздух. Прошла целая вечность, прежде чем все угомонились и захрапели.

Наконец, усталость одержала верх над неудобством, и Красавчик задремал, напрочь забыв, что собирался сказать.

Рано утром, когда луна побледнела и начала заниматься заря, он, вздрогнув, проснулся. Вспомнил!

Красавчик резко сел. Под шебуршение, бумканье и недовольные вопли пещеру огласил крик:

– КРОВАТЬ! ТОЧНО! БЫ БОЖЕМ КУПИТЬ КРОВАТЬ!

Глава третья

В Непутёвом лесу помимо ведьм живет еще много всякой нечисти. Скелеты, тролли, вурдалаки, зомби, вампиры, оборотни, мумии, суперзвезда-другая – всех и не перечислишь. Пересекаются они нечасто, но работе сарафанного радио это не помеха.

Когда солнце встало, новость уже разносилась по округе. Достопочтенная Чепухинда уехала! Вместо нее будет заместительница! Всем не терпелось узнать, что же предпримут ведьмы.

Но, ко всеобщему разочарованию, ведьмы ничего не предпринимали. Весь день они сидели по пещерам и домам, не высовываясь. Входные булыжники не сдвинулись с места. Занавески оставались задернуты. Ведьмы явно были глубоко потрясены. Ну или просто дулись.

На закате – по-прежнему никакого шевеления. Сумерки сгустились, наступила ночь. Все так же тихо. Только около полуночи двери заскрипели и булыжники откатились в сторону. Двенадцать фигур покинули свои обители и направились к залу «У черта на куличиках».

Пачкуля зашла за Шельмой, как договаривались. Шельма надела свое лучшее платье – пурпурное – и туфли на высоком каблуке с пурпурными бантиками.

– При полном параде, гляжу, – язвительно отметила Пачкуля с порога.

– Вовсе нет, – сказала Шельма.

– Еще как. Вырядилась для и. о.

– Ничего я не вырядилась. Пошли, а то опоздаем. – Шельма заковыляла по тропинке, ее длинный, острый, густо напудренный нос поблескивал в лунном свете.

– Я лично не собираюсь выпендриваться, – сказала Пачкуля, припустив следом. – Плевать я хотела, что она обо мне подумает.

– Точно! Точно! – хором отозвались два голоса. Впереди шагали близнецы, у их ног вились Антипод и Антикот.

– Мы не станем слушаться какую-то чужачку, так мы решили, скажи, Бу? – прибавила Гагабу.

– Именно, Га. Нам она не указ.

– Молодцы, девчонки. Так ей и скажите, – поддержала их Пачкуля. – А за мной дело не станет.

Тут послышался топот копыт, и из-за деревьев выскочила Макабра на своем горном козле Хаггисе.

– Др-р-янь! – прорычала она, потянув на себя вожжи. – Сейчас мы с ней разбер-р-ремся! Не знаю, что там за Хлыстинда, но со мной ей лучше не связываться.

По дороге к ним присоединились другие ведьмы с помощниками. Разговоры были сплошь бунтарские. Пачкуля растолковывала свой План Сопротивления, в целом он сводился к непослушанию.

– А что, если она заставит нас слушаться? – спросила Чесотка. – Предводительницы такие своенравные.

– Тогда будем все делать очень медленно. И все время вздыхать. Возьмем ее измором, а потом растолкуем, что у нас тут свои порядки. Идет?

– Идет!

Когда ведьмы добрались до места, кровь бурлила у них в жилах. Помощники тоже сформировали единый – хоть и взволнованный – фронт. Им предстояла встреча с Кристиной. Что-то будет!

Зал «У черта на куличиках» стоит на поляне в гуще Непутёвого леса. На вид он нечто среднее между вместительной хижиной и маленьким театром. Ведьмы проводят там свои ежемесячные ночные сборища, когда холодно и лететь на Кудыкину гору неохота.

Все остановились, разговоры стихли.

– Никаких признаков жизни, – сказала Пачкуля. – Всё тихо. Думаете, она уже там?

– Скоро узнаем, – сказала Макабра. – Надо прям войти и…

БАБААААААААААААААХ!

Удар грома сотряс воздух, шарахнула ослепительная молния. Двери зала с жутким грохотом распахнулись! Ведьмы аж подскочили от неожиданности.

Изнутри лился ядовито-зеленый свет. Ползучка Стив (Вертихвосткин уж) юркнул в складки хозяйкиной кофты. Хаггис встал на дыбы, чуть не выбросив Макабру из седла. Дьяволенок Шелупоня с криком «Шухер, мужики!» сиганул в кусты. Дадли спрятался за Шельмой и зашипел. Даже Хьюго шмыгнул за Пачкулину шляпу.

И тут на полосу слепящего зеленого света упала страшная тень. Длинная, тощая. Она как будто просочилась на поляну. Источник ее стоял в дверях, точнехонько по центру.

Новая метла. Дылда, каких свет не видывал. Пучок жестких прутьев на угрожающего вида палке. Руки-ветки сложены на груди, как у вышибалы.

– Мать честная! – изумленно проговорила Грымза. – Это что же, чистокровная или помесь с фонарным столбом? В жизни такого не видела!

– И что дальше? – Чесотка сглотнула слюну. – Внутрь-то идем?

– А то, – сказала Макабра и пнула Хаггиса, чтобы успокоился. – Не робейте, девочки. За мной.

Старательно обходя метлу, они всей толпой неуверенно вошли в яркое зеленое сияние. И двери за ними захлопнулись.

Ведьмы остановились у главного прохода. Новая метла разместилась в дверях. Пути к отступлению были отрезаны.

Обращенные к сцене стулья пустовали. В отличие от самой сцены. Прямо посреди в резких лучах исходящего из ниоткуда зеленого света стоял – трон. Огромный, черный, резной трон на львиных лапах, с массивными подлокотниками.

На троне, недобро глядя сверху вниз, обнажив кривые зубы, сгорбившись, сидела заместительница!

Вся в черном, от кончика шляпы до носков башмаков. Нос крючком, а ногти – как старые гнутые ножи. Длинные седые космы разбросаны по плечам. Глаза – пылающие угли. Вдобавок ко всему на коленях у нее лежал хлыст! Длинный, кожаный, и кончик его будто подрагивал. К ужасу помощников, на плече у и. о. сидела черная, как сажа, ворона. На шее у нее была завязана бантиком розовая лента – женственный штришок, не вязавшийся с тяжелым взглядом маленьких черных глаз.

Заместительница медленно согнула костлявый палец. Пихаясь и подталкивая друг дружку локтями, ведьмы нехотя потянулись гуськом по проходу.

Пачкуля тянула до последнего. Заработал ее План Сопротивления. Она дождалась, пока остальные соберутся у самой сцены, и только потом направилась туда же, нарочито неторопливо, нога за ногу. Хьюго тоже пытался сохранять невозмутимый вид, но всю дорогу не сводил глаз с вороны.

Задрав головы, ведьмы, прищурившись, смотрели на сцену. Стояла гробовая тишина. А потом…

– Достопочтенная Хлыстинда, – процедила скрипучим голосом и. о. Словно мешок ржавых гвоздей по битому стеклу проволокли. – Здрасте. А это Кристина.

Помощники завороженно смотрели на ворону.

– Всё разглядели? – осведомилась Кристина.

Вот так девчонки могут осадить одной фразой. Главное – чтобы прозвучало колко, с вызовом и чтобы парням стало неприятно. Помощники отвели глаза и изобразили внезапный интерес к трещинам на потолке.

– Метлу звать Зубила, – сказала Хлыстинда. – Но ваши метлы должны обращаться к нему «сэр».

Все обернулись и с беспокойством посмотрели на Зубилу. Он презрительно ухмыльнулся и похрустел сучковатыми костяшками.

– Итак, – тягуче продолжала Хлыстинда своим противным скрежещущим голосом, – все в сборе. Только посмотри на них, Кристина. Что за жалкая шайка!

На этом Макабрино терпение лопнуло. Она спешилась и, сжав кулаки, приняла боевую стойку.

– Жалкая шайка? Это вы о ком?

Хлыстинда пригвоздила ее к полу яростным взглядом.

– Горластая, – сказала она. – Ты, стало быть, Макабра.

Все дружно ахнули. Еще никто не осмеливался назвать Макабру горластой. Во всяком случае, в лицо. Макабра разинула рот, как рыба.

– Задай ей, Макабра, – буркнула Пачкуля. – Ты же не станешь такое терпеть?

Но, вот незадача, пылающий взор теперь переместился на нее. Кристина тоже повернула голову – Хьюго съежился за Пачкулиным ухом.

– А ты, значит, смердючка, – сказала Хлыстинда. – Всегда одна да найдется.

Раньше Пачкуля не замедлила бы встать на защиту своего уникального амбре, которым по праву гордилась, но что-то очень зловещее было в этих докрасна раскаленных глазах.

– По-моему, самое время нам всем представиться, – прощебетала Шельма, пытаясь разрядить обстановку. – Я начну, если никто не возражает. Меня…

– Не стоит, – перебила ее Хлыстинда. – Мы навели справки. Мы знаем, кто есть кто, да, Кристина?

– Ну так, – хмыкнула Кристина. – Все как на подбор – неудачники.

Помощники еле пережили такое оскорбление. Какая-то ворониха? Назвала их неудачниками?

– Ничефо себе хамстфо, – отважно пропищал Хьюго из-за Пачкулиного уха. Правда, от волнения он дал петуха.

– Заглохни, выскочка мохнатый, – сказала Кристина.

– В общем, так, – сказала Хлыстинда. – Я долго летела и еще даже вещи не разобрала. За дело примусь завтра. Просто хотела понять, с чем придется работать.

Ведьмы и помощники ошарашенно переглядывались. Неужели они так и будут стоять и молча все сносить? Кто-то должен дать ей отпор…

– А зачем тогда нас собрали? – спросила Пачкуля. – Если вы и так всех знаете и до завтра ничего ценного сообщать не собираетесь, чего мы вообще тащились сюда?

– Того, – сказала Хлыстинда. – Я – предводительница, мне все дозволено. Может, не заметили? У меня хлыст при себе.

– Чепухинде хлыст не нужен, – сказала Пачкуля. – Она за равноправное обсуждение. В конце она обычно все предложения отклоняет, зато высказываться мы можем вволю.

– Не в моем стиле, – сказала Хлыстинда. – Я обсуждений не устраиваю. Нечего обсуждать, надо исполнять. И раз уж ты у нас за словом в карман не лезешь, смердючка, жду тебя завтра на рассвете у себя. Остальные могут выспаться и прийти к шести.

К шести утра?

Раздалось два шмяка – это Тетеря и ее ленивец грохнулись на пол.

– Не опаздывать, – предупредила Хлыстинда. – Резиденция моя никуда не годится. Надо будет кое-что переделать. Ты! – Она ткнула пальцем в Грымзу. – Принесешь карандаш. Я буду новые правила диктовать.

– А что насчет нас? – спросил Шелупоня. – Помощникам тоже приходить?

– А то. Кристина вами займется, – сказала Хлыстинда.

– Да, – сказала Кристина. – Теперь я главная. Усекли?

– Вот засада, – убито сказал Шелупоня.

– Все свободны, – сказала Хлыстинда. – На сегодня. Идите домой спатеньки. Завтра у вас тяжелый день.

И она щелкнула хлыстом.

ХРРРРЯЯЯЯСЬ!

Сверкнула молния – Хлыстинда, Кристина и Зубила вместе с черным троном испарились! Зеленый свет погас, двери привычным неторопливым манером распахнулись, и зал снова стал прежним.

– Глаза, – прошептала Мымра в тишине.

– Розовая лента, – сказал Дадли.

– Волосы! – содрогнулась Шельма. – До чего ужасные волосы!

– А этот клюв, – простонал Барри. – А когти.

– Хлыст, – сказала Макабра и помотала головой. – Не нр-р-равится мне этот хлыст, ей-ей.

– Так я и встала завтра ни свет ни заря! – сказала Пачкуля. – Вот еще.

Никто ей не ответил. Даже Хьюго, как ни странно, помалкивал.

Пачкуля попыталась пробудить у народа интерес к Плану Сопротивления, но все разбрелись восвояси, и она обнаружила, что вещает в пустой зал.

Глава четвертая

Наступило утро. Над Кудыкиной горой, где иногда устраивают свои слеты ведьмы, вставало солнце. В данный момент ведьм поблизости не наблюдалось. Только гоблины. Запыхавшееся гоблинское семейство в полном составе собралось посреди склона у большого деревянного указателя. На указателе было написано:

УНИВЕРМАГ ПОМОЩНИЧКА БОБА «ВСЕ НЕОБХОДИМОЕ»

Нарисованная стрелка указывала на узкую извилистую тропу, уходившую вправо.

– Уверен, что это оно самое? – отдуваясь, спросил Свинтус.

– Ага, – прохрипел Красавчик. Он рассматривал листовку, которую ему впихнуло нечто в футболке «Лунобзик», и прилежно сравнивал ее с указателем. – Закодючки те ж самые, видишь?

– Я чур отдыхаю, – заявил Обормот. – Ноги отваливаются. – Он с размаху плюхнулся на клокастую траву, впечатавшись головой в указатель – единственный на много миль вокруг столб, в который можно было впечататься. – Ай!

– Мы все отдыхать хотим, – сказал Свинтус.

И не соврал. Гоблины порядком устали. Как-никак они шли весь день и всю ночь. Почему? Потому что Красавчик повел их не в ту сторону. Вместо того чтобы в самом начале свернуть налево, он втопил направо.

Они протопали миль сто. И поняли, что заблудились, только когда оказались у черта на рогах. Тогда они затеяли драчку. Времени на нее ушло порядочно. Хотя на обратный путь – гораздо больше.

– Пошли по стрелке, что ль, – зевнул Пузан. – Надо туда, куда острый конец кажет или куда тупой?

– Куда острый, – сказал Красавчик.

– А тебе откель знать? – заспорил Цуцик. – Ты лево от права отличить не могешь. Откелева тебе знать, что надо шпарить, куда острый?

– Отселева, что в другую стодону – обдыв.

– А, ну да. И впрямь обрыв.

Красавчик повел их туда, куда указывала стрелка. Через пару шагов они свернули за угол…

И наконец пришли! Универмаг Помощничка Боба «Все необходимое» являл собой одинокую крошечную избушку на самом краю утеса. Хотя «избушка» – это сильно сказано. Скорее просто кабинка с прилавком и табличкой «ОТКРЫТО». Позади кабинки – пустота, высоченный обрыв.

Внутри стоял, облокотившись на прилавок, невысокий бородатый мужичок в опрятном комбинезоне и при галстуке.

Красавчик внезапно остановился, и гоблины налетели друг на друга, сложившись гармошкой.

Мужичок поднял глаза и сказал, сияя радостной улыбкой:

– Добрый день, господа. Помощничек Боб к вашим услугам.

Гоблины переглянулись и сдавленно хихикнули. Господа?

– Это «Все необобхо…» – Красавчик запнулся и искоса глянул на Цуцика. – Ну, сами знаете.

– «…необходимое», – подсказал Помощничек Боб. – Да, это универмаг «Все необходимое».

– Слыхал, вы тут пдодаете – всякую всячину, – неуверенно протянул Красавчик. С пространственным мышлением у него было туго, но даже он сообразил, что Боб сам едва помещается в этом сарайчике, а для всякого тут просто нет места.

– В самом деле, – подтвердил Помощничек Боб. – Необходимую всячину, как вы изволили выразиться. Всё там, на складе. Сделайте заказ – и я мигом принесу. А если нет в наличии, так я позвоню, и свояк подвезет.

– На каком еще складе? – влез Цуцик, оглядывая универмаг, в буквальном смысле висящий над обрывом. – Я что-то не вижу никакого склада.

– Ну-ну, – сказал Боб. – Но вы ведь не по торговой части, не так ли, сэр? Итак, чего угодно господам в этот чудесный день?

– Кровать, – сказал Красавчик и затаил дыхание.

– Ясненько, – сказал Помощничек Боб. – Интересует какая-то конкретная модель?

– Чтоб большая, – сказал Красавчик. – Чтоб пдужины пдыгучие. И толстый матрас. И шикарное покдывало, и подухи мягкие.

– Понятненько. – Боб достал блокнот и все записал.

– И простынку с «Гоблинским патрулем»! – выпалил Цуцик, не в силах сдержаться.

– Ура! – закричали остальные. – «Гоблинский патруль»! Ура!

– Ясненько, – сказал Боб, продолжая строчить в блокноте. – Понятненько, – сказал Боб, облизнув карандаш.

– И чтоб в пещеру влазила, – прибавил Косоглаз. – В дырку чтоб прошла и все место не позанимала.

Гоблины выжидающе замолчали, не сводя глаз с Боба.

– Итак, – сказал Боб, – требуется двуспальная кровать с ортопедическим матрасом, чистое покрывало и белье с «Гоблинским патрулем». Кровать нужно будет внести в пещеру через узкий проем. И чтобы она не занимала много места.

Гоблины оживленно закивали. Все, кроме Красавчика. Пока Боб перечислял требования к кровати, Красавчик думал о том, что они чересчур уж завышены. Такой идеальной кровати просто не существует.

– Как насчет выдвижных ящиков? – поинтересовался Помощничек Боб. – Цена чуть подрастет, но для хранения вещей в небольшом помещении – отличный вариант.

О чем это он?

– Платить вперед, разумеется, не нужно. Покупаете сейчас, платите потом, все просто. Но я вам очень рекомендую подумать о ящиках. А также о лампе для чтения.

– Это что же – кровать есть? – изумленно проговорил Красавчик.

– На складе нет. Вчера вечером последнюю продал.

Красавчикова мечта разбилась на тысячу осколков.

– Но мы оформим под заказ, – прибавил Боб. – Я позвоню свояку – он привезет.

Осколки мгновенно сложились обратно, как скоростной пазл.

– Только придется подождать, – сказал Боб.

– А долго? – с мольбой вопросил Красавчик. – Дет пять?

– Ну что вы. Полагаю, через час он будет здесь. Позвольте посоветовать вам небольшое уютное кафе, где вы сможете подождать с комфортом. Вниз и налево – мимо не пройдете. Хозяйка там миссис Пышка, милейшая пожилая дама. Скажите, что вы от меня, и вас угостят поджаренными булочками с изюмом за счет заведения.

Гоблины не верили своим ушам. У них будет кровать! Ее привезут через час! И даже платить не придется! А сейчас задарма дадут булочки!

Жизнь никогда еще не была так хороша.

Глава пятая

Достопочтенная Чепухинда любила свой дом. Его входная дверь, выкрашенная в жизнерадостный желтый цвет, была увита розами. За окнами цвела в ящиках герань, а в саду буйствовали краски. Внутри тоже было миленько: мягкие кресла, полированные столики, фарфоровые статуэтки и вазочки.

В смысле – обычно. В то утро, о котором идет речь, Чепухиндин дом больше напоминал стройплощадку.

Вертихвостка, Мымра, Крысоловка и Чесотка топтались в саду: выдергивали с корнем цветы и бросали их в тачку. У живой изгороди дожидались посадки высокие шипастые кактусы, колючие кустарники и мешки ядовитых мухоморов.

Помощники, как им и полагается, помогали. Стив размечал грядки для кактусов. Шелупоня возил тачку – к большому мусорному баку за воротами и обратно, туда-сюда, туда-сюда. Вернон разбивал молотком пустые цветочные горшки, а Барри, сидя на стремянке, раздирал клювом плетистые розы.

Макабра красила входную дверь черной краской, а Хаггис с разбегу атаковал прелестную вишню у калитки. Щепки летели во все стороны, вишневый цвет осыпался розовым снегом. Лепестки прилипали к сырой двери, но Макабра просто красила поверх.

Метлы работали в бригаде. Под надзором Зубилы они передавали по цепочке мебель через окно в кухне. Стулья, столы, шкафы, даже драгоценный Чепухиндин колдовизор – все отправилось в мусор. Туту в окружении своих летучих мышей скакала на куче, чтобы в бак влезло побольше.

В доме тоже кипела работа. Под присмотром Антипода и Антикота близнецы, балансируя на сушилке для посуды, снимали Чепухиндины кружевные занавески. За ними слонялась по комнате Тетеря – собирала Чепухиндин любимый фарфор и кидала в мешок, который держал наготове ленивец.

В заднюю дверь влетела Шельма, помада размазана по лицу, в руках поднос. За ней по пятам мчался Дадли.

– Готово! – задыхаясь, выпалила она. – Приготовила завтрак! Всё как она просила!

Близнецы и Тетеря, бросив все дела, уставились на поднос. Шельма превзошла саму себя. На подносе были кексы, лепешки и булочки. Тосты с маслом и горка клубничного джема. Бекон, сосиски, яичница, чайник с чаем и рафинад в сахарнице. А также плошка с мюсли «Козьи катышки» и кувшин молока. Все продумано до мелочей.

– Лучше тебе поторопиться, скажи, Бу? – посоветовала Гагабу.

– А то, Га. Она уже спрашивала, где завтрак, – подхватила Бугага.

– Она там? – Шельма нервно глянула на дверь в гостиную.

– Ага, – хором ответили близняшки. – Неси.

Шельма робко толкнула дверь носком ботинка. Дверь со скрипом отворилась, и Шельма бочком вошла.

В гостиной было темно. Темно – и по-другому! Всю мебель вынесли. Никаких тебе столиков, ни единого кресла. Там, где раньше стоял диван, теперь было пустое место. На стенах, где прежде висели портреты Чепухиндиной родни, виднелись бледные прямоугольники. Даже ковер убрали, обнажив старые черные половицы.

Единственным предметом интерьера в комнате был чудовищный трон. Его установили напротив окна, выходящего на вытоптанный сад. На троне сидела Хлыстинда – хлыст на коленях, Кристина на плече.

У трона стояла измученная Грымза с блокнотом в руке – по всей видимости, ее запрягли составлять очень, очень длинный список. На плече у нее сидел Очкарик, в клюве он сжимал связку карандашей.

Шельма на цыпочках прошла по голому полу. Она остановилась перед троном и кое-как преклонила колени. Тарелка с хлебом съехала вбок, и один тост упал на пол, маслом вниз.

– Пардон, – сказала Шельма, сглотнув. Красные глаза Хлыстинды проинспектировали поднос.

– Это ты называешь завтраком? – презрительно хмыкнула она.

– Фуфло, – поддержала свою госпожу Кристина. Она злобно зыркнула на Дадли. – Чего уставился?

– Унести? – дрожащим голосом спросила Шельма.

– Нет, тащи сюда, – сказала Хлыстинда. – Все-таки попробую. Но в следующий раз подашь черную патоку. Джем – для слюнтяек. Свободна.

Шельма с котом пулей вылетели за дверь.

– Эй ты! – Хлыстинда ткнула пальцем в Грымзу. Та испуганно дернулась. – Продолжаем записывать Новые Правила. Буду есть и одновременно диктовать. Правило № 12. Все дома должны быть покрашены в черный цвет. Правило № 13. Все волшебные палочки должны храниться у меня до особого распоряжения. Правило № 14. Все копилки должны быть выпотрошены, а их содержимое сдано мне. Правило № 15. Все опоздавшие подлежат суровому наказанию. Легка на помине… – Она гаденько хихикнула. – Вот и наша смердючка. Давай, смердючка. Не спеши. Ух, повеселимся!

За окном по дорожке не спеша шла Пачкуля, на шляпе у нее сидел Хьюго. Она старательно изображала невозмутимость, но было видно, что она потрясена.

Из-за дома выбежала Шельма, за ней – Одноглазый Дадли. Бедняжка промокала глаза платком.

– Эй! – окликнула ее Пачкуля. – Ты куда это? Мы же договорились, надо медленно ходить…

Но Шельмы уже след простыл. Ее рыдания стихли вдали.

Пачкуля отшатнулась от сырой черной входной двери. Макабра, ничего не сказав, мрачно обмакнула кисть в банку с краской.

Пачкуля свернула за угол и вошла в кухню. Близняшки все еще снимали занавески, а Тетеря опустошала полки. Вдоль стены рядком выстроились банки черной краски.

– Что происходит? – спросила Пачкуля.

– Да вот кухню освобождаем, – прошептала Гагабу. – Чтобы было куда поставить ее котел и бутыли с отравой. И коллекцию паутины. Когда все вытащим, начнем стены в черный красить.

– Чего? Чепухинду же удар хватит. А как же План Сопротивления?

– Задвинули мы его, – буркнула Гагабу.

– Она хлыст достала, – пробормотала Бугага. – Сказала, что шляпы наши подожжет.

– Где тебя носило, Пачкуля? – поинтересовалась Тетеря. – Тебе же велели на рассвете явиться. Мы тут все утро вкалываем.

– М-да, – сказала Пачкуля. – Решили в ее рабыни записаться – тем хуже для вас.

– Она в гостиной, – сказала Бугага. – Сказала, чтоб ты туда шла, как только заявишься.

– Ладно, – сказала Пачкуля. – Мы ее не боимся, да, Хьюго?

Хьюго промолчал. Он думал о Кристине.

Пачкуля энергично постучала и вошла в гостиную.

Хлыстинда сидела в темноте на троне и, чавкая, уминала бекон. Поднос был у нее на коленях, по соседству с хлыстом.

– Вон! – приказала она Грымзе. – Потом продолжим.

Грымзе, как и Очкарику, дважды повторять не надо было.

– Подойди, смердючка, – прорычала Хлыстинда.

Пачкуля приблизилась к трону. Медленно, как и предписывал План Сопротивления.

– Думаешь, ты очень умная? – Пылающие красные глаза опять взялись за свое. – Бунтуем, стало быть, а? Хочешь идиотку из меня сделать? Так тебя понимать? Вот что я тебе скажу. – Хлыстинда взяла с подноса лепешку и впилась в нее зубами. – Я никому не позволяю делать из себя идиотку. Так, Кристина?

– Так, так, – сказала Кристина, не сводя маленьких злобных глазок с Хьюго. – Ох как я тебя клюну, комок меха.

– Слушай меня внимательно, – продолжала Хлыстинда. – Я на этой работе давно. Видишь? – Она погладила хлыст, и тот как будто заерзал. – Это Волшебный Хлыст. Универсальный. Вроде волшебной палочки – только норов у него покруче. – Она с прихлюпом отхлебнула чаю. – Я вас всех вымуштрую. Не только ведьм. Всех. Скелетов, троллей, вурдалаков – всю шушеру. Отныне Я Правлю Этим Лесом, и все должны узнать об этом. Для этого ты высечешь статую.

– Чего-чего? – переспросила Пачкуля.

– Того. Это твое наказание за то, что опоздала. Приказываю тебе изваять мою статую. Из черного мрамора. Величественный монумент, который будет внушать страх и трепет каждому, кто его увидит. Полное сходство, минимум в три полных моих роста, и в основании пусть будет медная табличка с моим именем. Повелеваю установить статую перед входом в зал «У черта на куличиках».

– Постойте, постойте! – запротестовала Пачкуля. – Чепуха какая-то. Мы ваять не обучены, скажи, Хьюго?

– Это тебе проверка на прочность. Если вдруг были сомнения – магию использовать запрещается. Не ищи простых путей. Торжественное открытие состоится сегодня в полночь, и смотри не подведи меня. Афиши будут расклеены по всему лесу, явка обязательна. Мрамор уже доставлен, вместе с инструментами. Так что принимайся за работу. – Она метнула выразительный взгляд на хлыст. – Или тебя нужно подстегнуть? Кристина будет докладывать мне о ходе работы.

– Но…

ХРРРРЯЯЯЯСЬ!

Заместительница щелкнула хлыстом, сбросив поднос на пол. Зеленая вспышка…

Через полсекунды Пачкуля и Хьюго обнаружили, что лежат навзничь перед банкетным залом. Пачкулина шляпа горела, а от Хьюго отчетливо несло палеными усами. Оба вскочили и принялись сбивать на себе огонь.

Только перестав дымиться, они увидели ее. Глыбу черного мрамора, высящуюся над поляной! Рядом дожидалась стремянка и сумка с инструментами.

И. о. явно не шутки шутила.

Одно дело – возиться с пластилином или там глиной. Но высечь гигантскую статую из мрамора – совсем другой коленкор. Даже если есть необходимые инструменты. Необходимыми инструментами, по всей видимости, были резцы и молотки. В двух экземплярах – нормального размера для Пачкули и крошечные – для Хьюго.

– Откуда начинать? – с сомнением спросила Пачкуля. – Снизу или сверху?

– Не снать.

– Я полезу наверх и начну с носа. А ты внизу давай шуруй, там, где табличка будет.

– Итёт.

Они взяли инструменты и подошли к мраморной глыбе. Пачкуля полезла на стремянку. Стоя, покачиваясь, на верхней ступеньке, она приложила резец туда, где, по ее представлению, положено было быть носу, и несильно ударила по нему молотком. Резец только отскочил вбок, не оставив на мраморе и царапины.

– Утарь посильней, – посоветовал снизу Хьюго.

И Пачкуля ударила посильней. Снова без результата.

– Вмашь как слетует, – предложил Хьюго.

Пачкуля замахнулась и бахнула молотком со всей силы. Она не попала по резцу, молоток впечатался в мрамор. От глыбы откололся здоровый кусок и рухнул на землю, едва не попав Хьюго по лапе.

– Эй! Осторошно!

– Пардон, – сказала Пачкуля, рассматривая образовавшееся дупло. – Ну хоть что-то. Тут нужна грубая сила. Попробуй теперь ты.

– Итёт. – Хьюго приложил свой резечик к мрамору, замахнулся – и ка-ак шандарахнет. От основания побежала вверх трещина и добралась почти до середины.

– Во дает! – принялась распекать его Пачкуля. – Сила есть, ума не надо!

– Та, сила ест, – довольно сказал Хьюго. Силищи ему и впрямь не занимать – для хомяка.

– Ну что, – сказала Пачкуля. – Айда крушить.

И они с удвоенным пылом взялись за работу.

Хрясь! Бах! Хрясь!

Осколки засвистели во все стороны. В глаза скульпторам полетела грубая черная мраморная пыль. Пачкуля лихо хрястнула молотком – и очередной булыжник сорвался вниз. На сей раз Хьюго таки получил по лапе.

– Ай! – взвыл хомяк, прыгая от боли. – Ай! Ай! Ай!

– Хорош ныть, – сказала Пачкуля. – По-моему, нос готов. Что скажешь?

Потирая лапу, Хьюго посмотрел вверх, на торчащий из глыбы длинный, тонкий клин, более-менее смахивающий на нос.

– Нетурно, – сказал он без особой уверенности.

– Скажи, а? Еще бы покрючковатее… Чуток пообтесать – и будет совсем идеально.

– Остафь как есть, – посоветовал Хьюго.

– Да ладно. Я уже наловчилась. Только чуть-чуть тюкну, по самому кончику…

Пачкуля приладила резец и легонько стукнула по нему молотком. Нос отвалился весь целиком. Хьюго увернулся в последнюю секунду – нос вошел в землю и застрял там, вибрируя, как стрела.

– Зараза! – вздохнула Пачкуля и полезла вниз. – Что называется, «вспахала носом землю».

Они отошли подальше и оглядели глыбу с расстояния. В целом она не слишком изменилась, разве что стала щербатой.

– Ничего у нас не выйдет, да? – сказала Пачкуля.

– Йа.

– Что будем делать?

– Не снать.

– Давай передохнем и пораскинем мозгами.

– Но Кристина ше приходить…

– Да, но пока-то ее здесь нет.

– Итёт.

Они плюхнулись под деревом на удобное бревнышко. Пачкуля порылась в кармане кофты – вдруг ириска завалялась или там пирожок.

– Ого. Что это тут у нас? Я и забыла совсем.

Она вытащила листовку. Ту самую, которую они два дня назад подобрали на обочине.

– Универмаг Помощничка Боба «Все необходимое», – задумчиво прочитала Пачкуля. – Слушай! Вряд ли ж там есть статуя и. о. предводительницы, как думаешь?

– Ммм, – с сомнением промычал Хьюго. – Шансоф мало.

– Ну а вдруг? Тут сказано: «Купи сейчас, заплати потом». Ух ты, есть список того, что у них там продается. Ничего себе! Впечатляет! Все что душе угодно – от прищепок до тропических островов. Про статуи, правда, не написано, но что мы теряем? Хлыстинда не узнает. Скажем, что сами сваяли.

– А как ше селёная сыпь? Она уфидеть, что ты фрать.

– Говорить будешь ты. Слушай, просто зайди туда и спроси. Это на Кудыкиной горе, на полпути к вершине. Тут карта есть на обратной стороне, видишь?

– Это ше шорт снает где!

– Так лети на метле. Будете там в два счета.

– Но Кристина…

– Я все улажу. Лети давай.

– Итёт, – сказал Хьюго. Ему неохота было почем зря тащиться аж на Кудыкину гору. Но и встречаться с Кристиной не хотелось.

– Пока тебя не будет, я тут еще постучу для вида, – сказала Пачкуля. – Давай, одна лапа здесь – другая там.

Хьюго посеменил прочь.

Пачкуля устроилась поудобнее и вытянула ноги. Только она собралась пошуровать в карманах, как откуда-то сверху раздался голос:

– Куда грызун делся? – С ветки на нее недобро смотрела Кристина.

– Порезался, – соврала Пачкуля. – За пластырем пошел.

– Нюня, – презрительно усмехнулась Кристина. Потом мотнула клювом. – У тебя сыпь зеленая.

– Аллергия на ворон, – ядовито сказала Пачкуля.

– Да неужели? – еще ядовитее сказала Кристина. И они свирепо зыркнули друг на друга.

– Чего расселась? – спросила Кристина.

– Думаю, – сказала Пачкуля, вперив взгляд в мраморную глыбу. – И созерцаю. Творческий процесс не терпит суеты.

– Передам, что ты сидишь на пятой точке, – сказала Кристина. – Передам, что ты только мусор разводишь.

Они еще разок свирепо зыркнули друг на друга. Потом Кристина хрипло каркнула и улетела.

Глава шестая

Слушаю вас, сэр, – сказал Помощничек Боб, вскакивая. – Чем могу быть полезен?

– Фы Боб? – спросил Хьюго, слезая с метлы.

– Он самый, сэр. Что вас интересует?

– Статуя, – сказал Хьюго без особой надежды.

– Ясненько. – Боб достал карандаш. – Какого рода статуя?

– Статуя ведьмы. Страшилище. С волшепным хлыстом.

– С волшебным хлыстом, угу. – Боб записывал детали.

– Гласа шуткие. Красные.

– Похоже на… – Боб, прищурившись, посмотрел вдаль, потом щелкнул пальцами. – На Достопочтенную Хлыстинду, вот на кого.

– Откуда фы снать? – изумился Хьюго.

– Она моя давнишняя покупательница. Кстати, хлыст как раз я ей и продал. Так. Из чего желаете статую? Ледяную? Шоколадную? Сырную?

– Ис шорный мрамор.

– Ага. Что ж, вам повезло. Попроси вы шоколадную, пришлось бы ни с чем уйти. А из черного мрамора есть на складе.

– Прафда?

– Разумеется. На ней и табличка с именем должна быть. Куда доставить?

– К залу «У шорта на куличиках», – сказал Хьюго. Он весь обмяк от облегчения.

– Прекрасно. Пойду налеплю квитанцию с адресом. Будет у вас в течение часа.

И с этими словами Боб испарился. В универмаге больше не было ни души.

Хьюго с метлой уставились друг на друга. Потом метла весело подпрыгнула, а Хьюго исполнил кувырок – и еще добрый десяток кувырков.

Много, много позже, когда солнце уже садилось, семеро помятых, покрытых мозолями и волдырями, измочаленных гоблинов тащились обратно вверх на Кудыкину гору. Хотите верьте, хотите нет, только они опять заблудились. Виноват был, как обычно, Красавчик. Вместо того чтобы свернуть налево, он пошел направо, в итоге они несколько часов проплутали. Цуцик сказал, что Красавчик барахло, а не проводник, завязалась перебранка, и они изрядно повалялись в грязи.

– Только подумайте, – пропыхтел Косоглаз. – Мы б сейчас могли есть дармовые булочки с изюмом.

– Иль даже вкусные булочки с изюмом, – просопел Пузан.

– Вон указатель, – отдуваясь, сказал Красавчик, показывая рукой. – Почти пдишли.

– Вот спасибо большое, – буркнул Цуцик. Но не слишком громко. Он так устал, что неохота было затевать очередную потасовку.

– Как думаете, привезли уже? – спросил Косоглаз.

– Шут его знает, – сказал Красавчик. Они уже шагали по узкой извилистой тропинке. – Небось нет, вечно нам не фартит.

Но он ошибался.

Семейство свернуло за угол – и увидело её! Кровать! Она стояла прямо у входа в Универмаг Помощничка Боба, ловя последние рыжие лучи заходящего солнца.

– Ух ты! – выдохнул Обормот. – Вот это красотуууулища!

Все их мечты воплотились в этой кровати. Большой. Шикарной. Наверняка с прыгучими пружинами, и толстым матрасом, и уж точно с покрывалом, из-под которого виднелась простыня с «Гоблинским патрулем»!

– Ура! – завопил Цуцик и вскинул кулак в воздух. – «Гоблинский патруль»! Ура!

– Добрый вечер, господа, – окликнул их Помощник Боб. Он стоял, опершись на прилавок, сияя любезной улыбкой.

Красавчик с трудом оторвал глаза от кровати. Как и его сородичи, он онемел от волнения.

– Вы немного припозднились, – заметил Боб. – Собственно, аж на восемь часов. Но вам повезло, универмаг еще открыт. Ну так как? Вас все устраивает?

– Да, – прохрипел Красавчик. – О да!

– Выдвижные ящики в комплекте. И лампа для чтения, разумеется.

– Да, – выдохнул Красавчик.

– Ну, если всё в порядке, кровать ваша. Забирайте.

Гоблины переглянулись. Забирать?

– Каким манером? – спросил Пузан.

– Кровать на колесиках, до дороги подтолкнете. А вниз с горы она сама поедет, по инерции, только придерживайте.

– Как-то сложно, – с сомнением сказал Красавчик. Кровать была большая. Кровать была тяжелая, к гадалке не ходи. Тяжелая и неповоротливая.

– Доставить, боюсь, не сможем, – грустно сказал Боб. – Курьер занят. Если только завтра.

– Но мы хотим чичас, – заныл Красавчик.

– Тогда придется толкать, – сказал Боб.

Ничего не поделаешь. Пришлось толкать.

– Какой кошмар, – сказала Пачкуля, глядя на высящуюся над ними зловещую статую. Она царила над поляной, распространяя дурные вибрации. – Но вылитая и. о.

Статуя материализовалась из воздуха через считаные секунды после возвращения Хьюго. Точная копия Достопочтенной Хлыстинды, только в три раза больше. Мраморная заместительница угрожающе потрясала хлыстом.

– Я снать, – просиял Хьюго.

– Глаза, нос, волосы, хлыст, табличка с именем, всё на месте. И даже платить не пришлось?

– Нет. Купи сейчас, заплати потом.

– Класс. Осталось только избавиться от этой громадины. – Пачкуля кивнула на побитую глыбу мрамора чуть поодаль. – Применю заклинание исчезновения. – Она порылась в кофте и достала свою палочку.

Хьюго закрыл глаза лапками. Пачкулины заклинания не всегда срабатывали как надо.

Только я махну рукой —

Глыба сгинет с глаз долой!

И к изумлению обоих – глыба исчезла!

– С этим разобрались, – довольно сказала Пачкуля. – Теперь надо найти, чем статую накрыть. Моя простыня сгодится. Пошли в хибару, поужинаем и отметим.

– Постой. – Хьюго мотнул головой. – Тут фон пришли.

Из-за деревьев вышли два тролля и затоптались на краю поляны.

– Чего вам? – сурово спросила Пачкуля.

– Ничего, – сказал тот, что покрупнее. – На статую пришли посмотреть.

– Открытие в полночь, подождете.

– Так она ж уже открыта, – сказал тот, что помельче.

– Она еще не закрыта, болваны… – Она осеклась и круто обернулась. Из кустов доносился подозрительный треск. – Стоять! – скомандовала Пачкуля. – Кого еще там черт несет?

– Шорт? Сам шорт кого-то несет? – забеспокоился Хьюго.

Кусты зашевелились, и на поляну вышла разномастная компания: скелет, древесный демон, оборотень и гном. Глазки у всех бегали. Скелет держал в руках ведро побелки. Гном прятал за спиной банку красной краски.

– Вы что тут делаете? – рявкнула Пачкуля.

– Просто гуляем, – сказал оборотень.

– Ага, – поддакнул скелет. – Свежим воздухом дышим, любуемся пейзажем.

– Так я и поверила! – сказала Пачкуля. – Пришли испоганить статую, а?

– Статую? – сказал скелет. – Какую статую? – Он посмотрел Пачкуле за спину и театрально вздрогнул. – Ух ты! Статуя!

– Эй! – вмешался Хьюго. – Чефо это они делать?

К статуе тем временем прошмыгнули тролли. Здоровяк стоял на плечах у маленького и мелком пририсовывал заместительнице рыжие усы.

– А ну слезай! – крикнула Пачкуля. – Хьюго, гони их!

Хьюго ринулся в бой. Здоровяк проворно соскочил на землю, и парочка драпанула в ночь.

– Расходитесь, – велела Пачкуля скелету с приятелями. – Придете в полночь, как положено.

Хулиганы шмыгнули обратно в кусты. Но расходиться явно не собирались. Шебуршение продолжалось.

– Видать, придется остаться и посторожить, – сказала Пачкуля, задумчиво глядя на рыжие усы. – Мало ли что.

– Как так? Сначит, бес ушина?

– Ну нет. Без ужина никак нельзя.

– Сначит, айда?

И они пошли ужинать. Уплели по три тарелки похлебки из скунса, а потом вдоволь напились болотной водицы.

Тем временем на Кудыкиной горе полная луна серебрила следующую сцену… Гоблины собрались вокруг кровати. Целая вечность прошла, прежде чем они наконец дотолкали ее до дороги. Кровать застревала в кустах, натыкалась на корни и ни в какую не желала слушаться своих погонщиков. Но гоблины не сдались, они потели, пыхтели, пререкались – и все-таки справились.

– Теперь полегче пойдет, – прохрипел Косоглаз. – Тропа широкая. Кочек меньше.

– Зато крутая, – сказал Свинтус, с тревогой глядя вниз.

– Вот и ходошо, – сказал Красавчик. – Ходошо, что кдутая. Боб же сказал – она сама покатится. По ине-ине-ине… – Цуцик заозирался в поисках палки, – ине-инерции!

– Чего делать-то? – спросил Пузан.

– Толкнуть дадо, – сказал Красавчик. – Вот так.

Он широким шагом обошел кровать, встал за изголовьем и легонько надавил на него одним пальцем. Легонько. Просто чтобы показать, как надо.

Догадываетесь, что случилось дальше, правда?

Глава седьмая

Близилась полночь. Поляна в Непутёвом лесу быстро заполнялась. Расклеенные повсюду плакаты сделали свое дело.

СЕГОДНЯ В ПОЛНОЧЬ. ТОРЖЕСТВЕННОЕ ОТКРЫТИЕ МОЕЙ СТАТУИ. ПРИХОДИТЕ – ИЛИ ПЕНЯЙТЕ НА СЕБЯ! ДОСТОПОЧТЕННАЯ ХЛЫСТИНДА

Несмотря на командный тон сообщения, любопытство взяло верх над лесными обитателями. Всем хотелось поглазеть на новую заместительницу. Пришла целая толпа скелетов и троллей. А также древесный демон, оборотень и нечто в футболке «Лунобзик». Два йети поставили палатку и бойко торговали хот-догами. Все взгляды были прикованы к статуе, покрытой замызганной простыней.

Подозрительно притихшие Пачкуля с Хьюго топтались у подножия монумента.

– Когда начнется-то? – спросил какой-то зомби.

– Скоро, – лаконично ответила Пачкуля.

– Я ф страхе, – прошептал Хьюго. Защечные мешки у него были бледноваты. – По-моему, мы крепко флип…

Он осекся на полуслове.

– Левой, правой, левой, правой, левой, правой…

Этот голос ни с одним другим не спутаешь.

На поляну строем вышли помощники. Принудительное разорение Чепухиндиного жилья и вороньи оскорбления сломили их дух. Сама же ворона летала у них над головами и время от времени пикировала вниз, чтобы больно клюнуть того, кто осмеливался выбиться из строя.

– Ох! – выдохнул Хьюго. – Какое унишение!

– Стой! – скомандовала Кристина, и помощники остановились. Потом повернулась к разинувшим рты зрителям: – Чего вылупились?

Это еще цветочки. Ягодки были впереди.

БАБАХ! – грянул гром.

ОСЛЕПИТЕЛЬНАЯ ВСПЫШКА! Это молния сверкнула.

ХРРРЯЯЯСЬ! – щелкнул хлыст!

И из-за деревьев выступила новая предводительница шабаша. За ней стыдливо плелись гуськом ведьмы.

Народ отступил. Что-то такое было в этих красных глазах и всклокоченных волосах. И в хлысте, разумеется. Оказаться у нее на пути желания не возникало.

Хлыстинда подняла руку, и ведьмы одна за другой остановились.

И. о. медленно подошла к завешенной глыбе. Кристина вспорхнула ей на плечо и одарила толпу мрачным взглядом. Где-то заплакал малыш-гномик.

Хлыстинда обратила на собравшихся раскаленный взор.

– Достопочтенная Хлыстинда, – проскрежетала она. – Здрасте. Я ваша новая начальница.

По поляне пронесся встревоженный ропот. В нем слышались и бунтарские нотки. Какой-то тролль погрозил кулаком и крикнул:

– Ага, щас!

– Закрыли пасти, – как всегда любезно велела Кристина, и ропот стих.

– Я собрала вас всех здесь, – продолжила Хлыстинда, – чтобы торжественно открыть статую, изготовленную по моему специальному заказу. Она станет символом моей абсолютной власти. Узрев ее, вы падете на колени.

Все молчали. Те из присутствующих, у кого колен не имелось – в основном змеи, летучие мыши и птицы, – хотели бы кое-что спросить. Но не стали.

– Давай. – Хлыстинда зыркнула на Пачкулю. – Снимай покров.

Пачкуля с Хьюго переглянулись. Потом взялись за два конца и дернули. Простыня сползла на землю.

– Узрите ужасный лик мой! – прогремела Хлыстинда.

Толпа ахнула. Но, как ни странно, не в благоговении – все-таки сходство с оригиналом было выдающееся. Ну, изначально.

Теперь же у статуи были рыжие усы с рыжей бородой и нарисованные мелком очки. Остроконечная ведьминская шляпа обзавелась желтыми горошинами, как на клоунском колпаке. На шею мраморной исполинши набросили связку сосисок. Табличку с именем залепили бумажкой с одним-единственным словом. Это слово было

ДУРЫНДИНДА

Хлыстинда долго смотрела на статую. Потом ее взгляд упал на Пачкулю.

– Изгнать, – сказала она. – Изгнать ее из шабаша. Давно пора было, что-то мне подсказывает. Будет работать в прачечной. Как тебе такой план, Кристина?

– То что надо, – поддакнула Кристина.

По толпе пронесся изумленный вздох. Пачкулю? Изгнать? Сослать в прачечную? Ужаснее наказания не придумаешь!

– Неееееет! – Страдальческий вопль вырвался из груди Шельмы. – Только не мыыыло! Это слишком жестоооооко!

– Эй, погодите-ка… – начала было Пачкуля, но струхнула, увидев, что Хлыстинда подняла хлыст. Хьюго приготовился к худшему.

– Так вот куда вы все подевались, – произнес знакомый голос. И из-за статуи вышла не кто иная, как…

Чепухинда! С чемоданом в руке и Пронырой у ног. Без коньков.

Ведьмы и помощники взревели от радости и облегчения. Прочие зрители взволнованно зашептались. Что же теперь будет?

– Я вернулась, – объявила Чепухинда. – И очень вовремя. Я только что из дома и – не стану скрывать – я в ужасе! Моя герань! Моя мебель! Мой колдовизор! Моя чудесная желтая дверь! Кто учинил этот погром?

На смену радости и облегчению пришел стыд. Провинившиеся ведьмы стояли, повесив головы, переминаясь с ноги на ногу. И тут…

– Это все она, – сказала Пачкуля и показала на Хлыстинду. – Это она их заставила.

Чепухинда посмотрела на Хлыстинду так, как смотрят на червяка, выползшего из сэндвича с латуком. Хлыстинда злобно ухмыльнулась.

– Желтый, – протянула она, – не в моем вкусе.

– Где моя метла? – строго спросила Чепухинда. – Где Пенни?

Хлыстинда передернула плечами.

– В сарае. Отказалась подчиняться. Зубила ее стережет.

– Да как ты смеешь? – зашипела Чепухинда. – Ты кем себя возомнила?

– Моя госпожа – Достопочтенная Хлыстинда, – встряла Кристина. – И она может делать все, что ей з…кааар!

Раздался сдавленный крик – и ворона испарилась на полуслове. Розовая лента спланировала вниз. Нечто в футболке «Лунобзик» поймало ее и стрескало.

Помощники возликовали.

– Видали? – пробормотала Пачкуля. – Она даже палочку не достала. Потрясающе.

– Ах так, значит? – угрожающе зашипела Хлыстинда

– Именно, – сказала Чепухинда. – А знаешь, что дальше будет?

Но она не успела договорить, потому что события приняли совсем уж неожиданный оборот! Вдруг послышался грохот, а еще треск, скрип и лязг – и на поляну вылетела…

Кровать! Увы и ах, она была уже не та, что прежде.

Кровать-беглянка проделала долгий путь. Набирая скорость, она съехала с Кудыкиной горы и на всех парах ворвалась в Непутёвый лес, сшибая молодые деревца и расшвыривая во все стороны подушки. Покрывала было не видать под слоем листьев, веток и грязи. Выдвижные ящики вместе с лампой потерялись где-то по дороге. Кровать превратилась в хлам.

Все бросились врассыпную, спасаясь от мчащейся по поляне громадины. Да, это был хлам, но хлам скоростной. Могло ли что-нибудь его остановить?

БАБАХ!

Только статуя. Однако это не прошло ей даром. Кровать впечаталась в мраморную Хлыстинду – и та медленно опрокинулась и рухнула наземь, разлетевшись на миллион осколков! Голова укатилась в кусты. Хлыст разломался пополам. Перепуганную толпу засыпало черной мраморной крошкой.

Только Чепухинда с Хлыстиндой не сдвинулись с места. На лице Чепухинды было написано легкое удивление. Хлыстиндина физиономия могла бы и айсберг растопить.

Кровать проехала еще чуть вперед и наконец, дребезжа, остановилась у дверей в зал.

На поляне надолго повисла тишина.

– Хмм, – сказала Чепухинда. – Любопытно. Так, на чем я остановилась? Что я собиралась сделать, Проныра?

– Выбросить мусор?

– Точно.

И Чепухинда щелкнула пальцами.

Пару часов спустя Пачкуля с Хьюго сидели в своей хибаре. Чайник уже закипал.

– Нет, ну ты видел? – в десятый раз сказала Пачкуля. – Она просто щелкнула пальцами – и прощай, Хлыстинда. Пшик — и нету, испарилась.

– Йа-йа, фидеть.

– Она подаст суровый рапорт в Совет, и старушку Хлыстинду выгонят взашей.

– Натеюсь, – сказал Хьюго. – Она гаткая.

– Это нам всем урок. Бывают предводительницы и в сто раз хуже Чепухинды. Куплю-ка я ей открытку «С возвращением домой!», пусть все подпишут.

– Она так расстроиться ис-са своего дома, нет? – с сомнением сказал Хьюго. – Нато открытку «Простите, что префратить ваш дом в мерский трущоб».

– Да ладно! Завтра ее домик будет как новенький, для Чепухинды это пара пустяков.

– Почему она так рано фернуться? – спросил Хьюго. Он спрыгнул на пол и засеменил к раковине за чашками.

– Поругалась с сестрой. Они никогда не ладили. И зимние виды спорта ей не покорились. Съехала на салазках со скалы, провалилась под тонкий лед, и вдобавок ее лось цапнул. Вот и вернулась.

– Ее место сдесь, с нами, – радостно сказал Хьюго.

– Да. Так что все будет как прежде. Никакой больше Хлыстинды.

– И никакой Кристины! – воскликнул Хьюго, и давай отбивать чечетку на раковине. – Снофа чисто мушской коллектиф! Ур-р-ра!

Пачкуля смотрела на него, улыбаясь до ушей. Потом сказала:

– Брось-ка мне в чашку шесть кусков сахару, Хьюго, я в хорошем настроении!

И хорошее настроение не покидало ее. Пока не пришел счет за статую.

Эпилог

своем чистом и уютном домике Достопочтенная Чепухинда строчит гневное письмо в Совет. В нем встречаются такие выражения, как «одержимая властью диктаторша», «нелепый хлыст», «хамка ворона» и «загубленная герань». Из-под ее яростного пера брызжут чернила, а лист бумаги искрится по краям. Хлыстинде с Кристиной придется несладко. Как минимум им светит строгий выговор. Будем надеяться, хлыст у нее конфискуют.

В пещере гоблины, как обычно, лежат куча-мала. Красавчик в самом низу, работает матрасом. В кои-то веки они мирно спят: долгая дорога домой, скорбь по утраченной кровати и споры о том, кто во всем виноват, вымотали их. Пусть себе храпят. Завтра им понадобятся силы – когда придет счет. На кругленькую сумму. Шикарные кровати – недешевое удовольствие.

А что же Помощничек Боб? Сейчас он стоит в дверях своего склада, потирает руки и улыбается.

Content

Кай Умански
Ведьма Пачкуля и пренеприятное известие

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Эпилог