Елена Евгеньевна Левкиевская

Мифы и легенды восточных славян

© Левкиевская Е. Е., 2010

© Поляков Д. В., Полякова О. А., иллюстрации, 2010

© Оформление серии. ОАО «Издательство «Детская литература», 2010

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Введение

Кто такие славяне?

В этой книге рассказывается о мифах и легендах восточных славян. Но кто такие славяне и восточные славяне? Откуда они произошли и когда появились первые сведения о них? На эти вопросы отвечает наука славистика, занимающаяся историей славян, их языками и культурой. Славяне – это группа родственных народов, живущих в Европе и говорящих на славянских языках. По степени близости друг другу, по языку и культуре славян принято делить на три группы: восточные, южные и западные славяне. К восточным славянам относятся русские, украинцы и белорусы. К южным – болгары, македонцы, сербы, хорваты и словенцы. К западным – поляки, чехи, словаки, а также верхние и нижние лужичане. Лужичане – единственные из славянских народов – не имеют собственного государства. Они живут на территории современной Германии, хотя сохраняют собственную культурную автономию.

Группа славянских языков входит в обширную семью индоевропейских языков. Это одна из крупнейших языковых семей Европы и Азии. Кроме славянской она включает в себя множество других языковых групп: индийскую, иранскую, италийскую, кельтскую, германскую, балтийскую. И все они в большей или меньшей степени являются родственниками славянских языков.

История индоевропейцев прослеживается учеными с начала 2-го тысячелетия до нашей эры. В те далекие времена индоевропейцы еще были единой общностью, не распавшейся на отдельные народы. Они говорили на одном языке – индоевропейском. Индоевропейские племена постоянно передвигались на большие расстояния. Во время таких передвижений часть племен оседала на новом месте, а часть продолжала свой путь. Такие передвижения больших племен и этносов принято называть миграциями.

Ученые затрудняются определить, где находится первоначальная область расселения индоевропейцев. Одни считают, что вначале индоевропейцы жили на территории Причерноморья и Балкан. Другие полагают, что начальный центр их обитания находился на Ближнем Востоке. Как бы то ни было, индоевропейцы постепенно расселились по всей Малой Азии и Европе.

По мере того как происходило распространение индоевропейских племен на такой большой территории, из индоевропейской общности стали выделяться самостоятельные этнические группы. А на основе индоевропейского языка постепенно образовывались самостоятельные языки, которые стали прародителями современных языковых групп, в том числе и славянской. Можно сказать, что древний индоевропейский язык – это прадедушка многочисленных современных языков, на которых говорят многие народы Европы и Азии, в том числе и славяне.

Выделившиеся из индоевропейской общности славянские племена еще не были славянами в современном смысле слова ни по культуре, ни по языку. Этой этнической группе еще предстояло пройти долгий путь развития, прежде чем стать собственно славянами. Предшественников славян принято называть праславянами, а их язык – праславянским. Он был единым для всех праславянских племен. Поэтому период, длившийся примерно со 2-го тысячелетия до нашей эры до IV–VI веков нашей эры, принято называть периодом праславянского единства.

История происхождения славян и их языков содержит много тайн и загадок. Ученые до сих пор спорят о том, где находилась прародина славян. Прародиной называют ту первоначальную территорию, на которой определенное племя в результате миграции впервые выделилось из индоевропейской общности в самостоятельную этническую группу со своим языком и своей культурой. Некоторые ученые полагают, что прародиной славян можно считать область среднего течения Вислы, а другие – что наиболее древним местом расселения славян является территория между реками Днепром и Десной. Третьи склоняются к мысли, что такой областью могут быть земли вдоль Дуная. Наиболее правдоподобной считается точка зрения, что основная территория расселения славян лежит вдоль реки Припяти. Эта река протекает по югу Белоруссии и северу Украины через историческую область, которая называется Полесье.

К I–II векам нашей эры славянские племена занимали уже большую территорию – от левого побережья реки Одера на западе до среднего течения Десны на востоке и от побережья Балтийского моря на севере до предгорий Карпат на юге. Во II–III веках нашей эры часть славянских племен переходит через Карпаты и продвигается на юг, в сторону Дуная, где заселяет Средне-Дунайскую низменность. А с VI века начинается массовое переселение этих племен на Балканы. Именно эти переселенцы станут предками южных славян.

Другая часть славянских племен во II–IV веках расселяется по Десне, Южному Бугу, Днестру и Днепру. Эти племена станут предками восточных славян.

Третья часть племен в III–V веках продвигается в западном и северо-западном направлении. Эти славяне занимают территорию современной Чехии и двигаются по рекам Мораве, Одеру и Эльбе. Из этой группы племен в последующие века образуются западные славяне.

Таким образом, к V–VI векам нашей эры заканчивается эпоха праславянского единства и начинается формирование трех больших славянских групп: восточной, южной и западной. Праславянский язык постепенно распадался на множество местных вариантов – диалектов. Из них произошли отдельные славянские языки, которые до сих пор сохранили много общих черт и в фонетике, и в лексике, и в грамматике.

Восточные славяне к концу 1-го тысячелетия нашей эры заселили огромную территорию и делились на ряд племен. На самом севере, в районе реки Волхова, жили словене. К югу от них, в верховьях Волги и Западной Двины, обитали кривичи. К юго-востоку от кривичей, в верховьях Дона и Оки, жили радимичи и дреговичи. Еще южнее, в бассейне реки Десны, жили северяне. Южнее реки Припяти обитали древляне. А западнее от них поселились волыняне, бужане и лучане. В районе среднего течения Днепра обитали поляне. Именно на их территории был основан город Киев. Между Бугом и Днестром жили уличи, а между Днестром и Прутом – тиверцы. Несмотря на большую территорию расселения, восточные славяне продолжали сохранять единый язык примерно до конца XII – начала XIII века. Его принято называть древнерусским по названию первого восточнославянского государства – Древней Руси.

До второй половины IX века славянские языки не имели письменности. В 60-х годах IX века два брата, Кирилл и Мефодий, из болгарского города Солуни создали первый славянский алфавит на основе одного из южнославянских диалектов. Этот алфавит назывался глаголица. Несколько позже они создали второй алфавит, который получил название по имени одного из братьев – кириллица. Тогда впервые на славянский язык были переведены церковные богослужебные тексты. На Руси письменность появилась в конце X века, с принятием христианства. Первые памятники древнерусской письменности относятся к рубежу X–XI веков.

В XIII–XV веках происходило обособление отдельных восточнославянских земель. Территории современной Украины и Белоруссии попали в состав Великого княжества Литовского. А позже они были включены в границы объединенного польско-литовского государства – Речи Посполитой. Так западные и юго-западные части восточного славянства оказались оторваны от северо-восточных земель, где образовался новый сильный центр – Ростово-Суздальское княжество. На территории этого княжества находилась Москва, которая постепенно усиливала свое влияние и объединяла вокруг себя северо-восточные территории. Это привело к образованию Московской Руси. В результате разные части древнерусских земель оказались разделены государственными границами и включены в состав разных княжеств.

Ослабление связей между восточнославянскими землями привело к распаду древнерусского языка. На его основе в XIV–XV веках образовались три близкородственных языка: русский, украинский и белорусский. А на основе древнерусской народности складываются три восточнославянских народа: русские, украинцы и белорусы.

Как известно, каждый народ имеет свое собрание мифов. Все хороню знают древнегреческие мифы об олимпийских богах, могучем Геракле, мужественном Прометее, хитроумном Гермесе. Скандинавские мифы рассказывают о своих богах – а́сах. До нас дошли индийская мифология, изложенная в Ведах, и мифы многих других народов.

Эта книга посвящена мифам и легендам русских, украинцев и белорусов. Их мифология возникла очень давно и уже существовала в ту пору, когда разрозненные восточнославянские племена стали формироваться в самостоятельную древнерусскую народность. Ко времени разделения восточных славян на самостоятельные народности: украинцев и русских в XI–XIV веках, а белорусов – еще позже, у всех трех народов успели сложиться общая культурная традиция и общие мифологические предания, о которых и рассказывается в этой книге.

Что такое мифы. Чем мифы отличаются от сказок

Чем домовой отличается от Бабы-яги? Этот вопрос может показаться смешным и странным. Известно ведь, что домовой похож на седого старика с окладистой бородой и живет он в доме за печкой, а Баба-яга – это седая сгорбленная и неопрятная старуха, которая живет в лесных дебрях, в избушке на курьих ножках.

Однако для ученых, исследующих древние восточнославянские мифы, разница между домовым и Бабой-ягой заключается совсем в другом. Чтобы в этом разобраться, нужно сначала понять, что такое мифы и как они образовались у разных народов, в том числе у славян.

Мифы появились в глубокой древности, когда еще не было науки и человеку хотелось понять, объяснить устройство мира и место человека в мире. Откуда произошла Земля и как на ней появились животные, птицы, растения, люди? Почему на смену зимы приходит весна, а после нее – лето? Почему днем светит солнце, а ночью на небе видны луна и звезды? Почему гремит гром, идет дождь, бывают ураганы и землетрясения? В настоящее время существуют науки, изучающие эти вопросы, – география, биология, астрономия, метеорология и многие другие. А в древности все представления о мире и человеческой жизни воплощались в форме мифологических преданий от поколения к поколению. Они давали объяснения на все эти вопросы на основе жизненного опыта и того уровня знаний, который был у людей в далекие времена.

В основе всех мифологических верований лежит представление о том, что кроме земного, видимого и осязаемого, мира существует мир другой – потусторонний, загробный, который в народе называется «тот» свет. Земной мир – это мир, в котором живут люди, поют птицы, цветут растения, светит солнце, тогда как в потустороннем мире, мире смерти, ничего этого нет. Здесь пребывают души умерших и различные мифологические существа, опасные для живого человека. Для существ, населяющих «тот» свет, в русском языке есть слово «не́жить» – от слова «неживой». А еще их называют «нечистой силой» – не потому, что эти существа грязные, а потому, что они по своим отрицательным качествам противостоят миру богов, который отличается особой, священной чистотой.

Из мифов человек узнавал, что потусторонний мир невидим для людей в обыденной жизни, что он не отделен от человеческого мира непроходимой стеной. Существуют определенные места и периоды времени, когда граница между этими двумя мирами исчезает, и души умерших, духи, нечистая сила запросто проникают в человеческий мир, а человек при определенных обстоятельствах может попасть в загробное пространство – на «тот» свет.

Сейчас мифологические представления кажутся нам наивными, фантастическими и, с современной точки зрения, мало чем отличаются от сказки. Однако между мифом и сказкой есть важные различия. Прежде всего, сказка всегда воспринималась как вымысел, как то, чего никогда не было и не могло быть в реальности. Когда мы читаем про Бабу-ягу, живущую в избушке на курьих ножках, про Василису Премудрую или про трехголового Змея Горыныча, мы понимаем, что это всего лишь народная выдумка, что таких персонажей в действительности не существует. Именно так к сказке и сказочным героям относились люди и в древности. Сказки было принято рассказывать детям длинными зимними вечерами. Люди развлекали себя сами, рассказывая неправдоподобные истории, загадывая друг другу загадки, устраивая веселые посиделки с различными играми, песнями и озорными проделками.

В отличие от сказки, вымышленность которой всегда, во все времена люди хорошо осознавали, мифы они воспринимали как абсолютную достоверность, а к мифологическим персонажам – домовому, лешему, кикиморе, водяному, русалке и им подобным – относились очень серьезно. Их считали реальными опасными существами, незримо обитающими рядом с человеком. А раз так, то приходилось каким-то образом налаживать с ними отношения, чтобы они не вредили людям, нужно было знать, что может рассердить нечистую силу и каким способом можно ее умилостивить.

Поэтому в древности любой миф не просто объяснял устройство мира, но являлся своеобразным собранием правил поведения человека. Он содержал запреты и предписания, указывавшие, как себя следует вести в разных обстоятельствах, чтобы не столкнуться с нечистой силой, а уж если повстречался с ней нос к носу, что нужно делать, чтобы благополучно выбраться из опасной ситуации.

Например, приходит крестьянин утром в хлев и видит, что лошадь стоит потная, измученная, со спутанной гривой, как будто кто-то всю ночь на ней ездил. Что случилось с лошадью и как ей помочь?.. Или что нужно делать, чтобы не заблудиться в лесу, отправляясь туда по грибы и ягоды?.. Почему один рыболов возвращается с богатым уловом, а другой, сколько ни сидит с удочкой на реке или озере, ничего не может выловить, да еще и леска почему-то вдруг за камень зацепится и оборвется?.. И что нужно знать о лесе и его обитателях охотнику, чтобы отыскать добычу, прицелиться и не промахнуться?

Современный человек, скорее всего, ответит на эти вопросы так: ясно, что лошадь заболела, а значит, нужно вызвать ветеринара, чтобы он поставил диагноз и назначил лечение. Чтобы не заблудиться в лесу, нужно взять с собой компас, определить по нему стороны света и найти дорогу домой. Если рыболов не может ничего поймать, значит, он просто не умеет ловить рыбу. Охотнику, чтобы найти добычу и не промахнуться, нужно хорошо знать повадки зверей и птиц и еще иметь надежное ружье и хороший глазомер.

А человек, живший по законам мифов, думал совсем другим образом. Если лошадь утром измученная, значит, на ней всю ночь ездил незримый хозяин дома – домовой, которому она пришлась не по нраву. А чтобы прекратить это, нужно задобрить домового, поставив за печкой горшок с кашей или положив на припечке ломоть хлеба с солью. Если человек заблудился в лесу, значит, его сбил с дороги леший – мифологический хозяин леса. Леший может также помочь охотнику найти добычу, а может увести ее у него из-под носа. А если рыбаку не удалось поймать ни одной рыбы, это над ним подшутил хозяин местной реки – водяной, которому рыболов забыл бросить в воду подношение – старые лапти или пригоршню табака.

Из этих примеров становится понятно, что собрание мифов объясняет, как нужно себя вести, чтобы окружающие человека невидимые потусторонние существа не причинили ему вреда. И в этом смысле для древнего человека миф был примерно тем, чем для нас являются правила гигиены или дорожного движения. Как мы серьезно относимся к правилам дорожного движения (ведь от этого зависят наша жизнь и безопасность), так и человек в те далекие времена вполне серьезно и рационально относился к мифу: он понимал, что от этого зависела жизнь его самого и его близких.

Отсюда следует важный вывод: сказки и мифы – не одно и то же, потому что они рассказывались для разных целей, в разных обстоятельствах и сами рассказчики и слушатели относились к ним по-разному. В сказке говорилось о волшебном, вымышленном мире. Вымышленность сказки подчеркивал сам сказочник, заканчивая ее разными шуточными приговорами: «И я там был, мед-пиво пил, по усам текло, а в рот не попало». Сказка забавляла, удивляла, развлекала, но и поучала. «Сказка – ложь, да в ней намек, добрым молодцам урок» – эта народная пословица очень точно объясняет суть сказки. Название «сказка» родственно словам «сказывать», «рассказывать», «рассказ», потому что самое интересное в сказке – процесс ее рассказывания. Сказочник рассказывал, а все вокруг него слушали для удовольствия, как и сейчас, затаив дыхание, слушают сказку дети.

Миф же в древности был народным аналогом науки, он объяснял, как устроена реальность, в которой живет человек, – рядом существует иной, потусторонний мир. Но и к этому иному миру люди с мифологическим мышлением относились тоже как к реальности, лишь особым образом устроенной. Миф для людей был практическим знанием, которым они руководствовались в повседневной жизни. Недаром рассказы о домовых, леших, кикиморах и прочей нечистой силе в народе называются былинками – от слова «быль», то есть то, что было на самом деле.

Итак, на вопрос, поставленный в начале раздела, нужно ответить так: домовой и Баба-яга принадлежат к совершенно разным областям народной традиции. Баба-яга – персонаж народных сказок. В ее существование, как и в существование других сказочных персонажей, никто не верил. А домовой – персонаж восточнославянских мифов, достоверность которого в народе многие века не подвергалась сомнению. В домового не просто верили – его побаивались, с ним старались подружиться, его кормили и задабривали, считая, что от его расположения зависят благополучие в семье, хороший урожай, здоровье домашних животных.

В этой книге рассказывается о существах, которых наши предки считали реально существующими. Это высшие божества, отвечавшие за управление разными частями вселенной – небом, подземным миром, а также различные духи, олицетворявшие силы природы и стихии, связанные с солнцем, землей, огнем, водой, деревьями, камнями. Мифологическими персонажами были также существа, происходящие от покойников, – упыри, русалки, кикиморы, шуликуны, обменённые и про́клятые дети, а также духи рода и покровители хозяйственных построек: домовой, дворовой, банник, овинник, гуменник. Отдельную группу мифологических существ представляли хозяева природных пространств: леший, водяной, болотник, полевой, полудница, а также духи судьбы, болезни, смерти и духи, охраняющие клады. Кроме того, существовало множество мифов и легенд, объяснявших происхождение Земли, природы и человека.

Чем миф и сказка отличаются от произведений художественной литературы

Таким образом, ясно, что миф и сказка – совсем не одно и то же. Хотя они описывают сверхъестественный мир, но относятся к нему совершенно по-разному: сказка – как к вымыслу, миф – как к достоверной реальности. Однако, несмотря на это существенное различие, есть у Бабы-яги и домового одна, объединяющая обоих черта: их образы сложились в устной традиционной культуре восточнославянских народов задолго до появления письменности в Древней Руси в X веке.

Прошло уже несколько веков с тех пор, как в середине XV века Иоганн Гутенберг изобрел книгопечатание. Сколько же художественных произведений создали писатели во всем мире! Кто не знает Буратино, Алису из Страны чудес, Старика Хоттабыча, Волшебника Изумрудного города, Гарри Поттера! Кто они? Может быть, мифологические или сказочные персонажи? Мир, в котором они живут, тоже обладает сверхъестественными чертами. В нем существуют ковры-самолеты, скатерти-самобранки, которых нет в нашем мире, обитают диковинные звери, великаны, добрые и злые волшебники – они тоже наделены необычными способностями и могут творить чудеса, например становиться невидимыми или летать на метле.

Однако, в отличие от персонажей мифов и сказок, они – герои художественной литературы. «А какая разница?» – спросят многие. Но разница здесь есть, и очень важная. Это разница между устным словом и словом письменным.

Давайте представим себе, как писатель создает книгу. Он придумывает сюжет и героев, которые будут действовать в его книге, наделяет их характерами, заставляет совершать разные поступки, переживать, радоваться и плакать. Он долго работает над текстом, исправляет его, вставляет новых персонажей. Одним словом, он является единоличным творцом своей книги, и, после того как книга напечатана, уже никто не может в ней ничего изменить. Ее текст навсегда останется только таким, каким создал его автор.

А кто автор сказок о Бабе-яге или мифологических преданий о домовом? У мифов, как и у сказок, нет автора. Мы не знаем, кто придумал сказки о Бабе-яге, Кощее Бессмертном, Василисе Премудрой. Вернее, автор есть, но мы не можем показать его портрет или назвать фамилию. Имя этого автора – народ. И сказки, и мифы начали создаваться очень давно, в те времена, когда у многих народов, в том числе у славян, еще не было письменности. Единственным средством передачи любого знания долгое время оставалось устное слово. Поэтому и сказки, и мифы, и любые важные сведения передавались от поколения к поколению устным путем. А что происходит с текстами, когда они нигде не записаны, а распространяются только в устной форме?

Вам самим когда-нибудь приходилось одну и ту же историю рассказывать нескольким разным людям? Тогда вы знаете, что ее невозможно рассказать каждый раз абсолютно одинаково: всегда рассказ получается немного разным – то более коротким, то более подробным, то в нем появляются какие-то новые детали, которые кажутся в данный момент важными, то по ходу дела вспоминается еще одна похожая история, и она тоже присоединяется к рассказу. Текст при устной передаче изменяется. И в этом нет ничего удивительного: устное повествование тем и отличается от письменной записи, что оно никогда не существует в единственном и окончательном варианте.

А теперь представьте себе, сколько раз в течение веков люди пересказывали друг другу мифы, сказки и легенды! Представили? Неудивительно, что все произведения, передающиеся устным путем, не имеют единого и неизменного текста, – устная традиция всегда существует в виде многочисленных вариантов одного и того же сюжета. И в этом отличие устной традиции от литературы: здесь автор создает свой, канонический, текст, и его герои остаются всегда такими же, какими их изобразил автор.

Вот и получается, что, например, сказки о Бабе-яге или былички о лешем и домовом в Архангельской области рассказывают на свой лад, а в Псковской или Смоленской – на свой. Поэтому и образ, и поведение мифологических персонажей в быличках из разных мест описывают по-разному. Например, в одних местах считали, что домовой носит белую одежду, в других – что он одет в красную рубашку, подпоясанную кушаком, в третьих – что он лохматый и весь оброс шерстью. Такое разнообразие особенностей персонажей в мифологии – результат многочисленных изменений, которые произошли в представлениях народов за много веков.

Чем славянские мифы отличаются от мифов Древней Греции, Рима, Индии и Скандинавии

Этот вопрос на первый взгляд может показаться странным. Разве можно даже сравнивать живущего за печкой домового, например, с древнегреческим титаном Прометеем, подарившим людям огонь и прикованным за это к скале разгневанным громовержцем Зевсом? Конечно, самого домового нелепо сравнивать с Прометеем, но зато предания о них сравнивать можно и нужно. И только тогда мы поймем, чем славянские мифы отличаются от мифов других народов.

Мифами обычно называют языческие, нехристианские верования народа. К началу IV века нашей эры, когда христианство в Древнем Риме, а затем и во всей Европе стало официальной религией, греческая и римская мифологии прошли долгий путь развития и имели стройную систему представлений о высших богах, героях и низших мифологических персонажах. У греков и римлян письменность возникла за много веков до принятия христианства, поэтому все их мифы были записаны. Принято считать, что героический эпос Греции – «Илиаду» и «Одиссею» поэт Гомер создал в VIII веке до нашей эры. А греческие и римские писатели любили заимствовать сюжеты для своего творчества из национальной мифологии. Поэтому мифы о Прометее и других древнегреческих богах стали темой многих литературных произведений.

К концу X века, когда Древняя Русь приняла христианство, исторический путь, проделанный восточными славянами, был очень коротким (только в IV–VI веках они стали отделяться от других славянских племен). Поэтому языческие представления, то есть мифы, не успели еще достаточно хорошо сформироваться, а система высших богов только начала складываться. Когда христианство стало официальной религией Древней Руси, священники объявили языческие верования вне закона. Языческие жрецы, волхвы, стали подвергаться гонениям. И это понятно, потому что мифологические представления несовместимы с христианской верой. Но из-за этого система славянских мифов так и осталась незавершенной. И в этом ее первое отличие от греческой, римской и других мифологий.

Славянская мифология в отсутствие письменности существовала исключительно в виде устных преданий. Рассказывание мифологических преданий старшими членами семьи младшим было единственным способом сообщить новому поколению информацию о мире, накопленную предыдущими поколениями. Недаром с самых давних времен самые старшие и мудрые члены семьи, бабушки и дедушки, всегда рассказывали своим внукам предания, легенды, сказки. Даже когда появилась письменность, она долгое время оставалась уделом сравнительно небольшой части общества: грамотных людей было мало, в основном только в городах. Кроме того, материалом, на котором писали, служил пергамен – специальным образом выделанная кожа домашнего скота. Это был чрезвычайно дорогой материал, поэтому на нем записывали только летописи, государственные указы, церковные тексты. А мифы многие века только рассказывали – это была живая нить времен.

Когда же на Руси стала распространяться письменность на церковнославянском языке, христианские книжники использовали ее для борьбы с мифологией и ее обличения. Ведь для христианина языческие верования – вредные и опасные суеверия, которые необходимо искоренить и предать забвению. Вот почему нет ни одной древнерусской книги, в которой бы были описаны языческие верования той поры с позиции тех, кто в них верил. Летописи и христианские поучения, направленные против язычников, сохранили только крупицы о древних мифах, поэтому целостного представления о них составить нельзя. И в этом заключается второе отличие славянской мифологии от античной, индийской или скандинавской мифологий, которые были подробно описаны знавшими их людьми.

Таким образом, судьбы славянской, античной и прочих мифологий очень разные. Если сказания, например о героических деяниях Прометея, были рано записаны, а сами греческие мифы долгое время были официальной религией Древней Греции, то былички и поверья о домовых, леших и русалках в Древней Руси сначала не записывали, потому что не было письменности, а потом, когда она появилась вместе с христианством, ее использовали для того, чтобы искоренить языческие мифы как суеверия.

Возникает вопрос: если древние славянские мифы еще не успели полностью сложиться к тому моменту, когда их развитие было прервано принятием христианства, а сами эти поверья не были записаны в древности, то как сейчас, в начале XXI века, можно судить о том, какой была мифология восточных славян? Ведь, передаваясь издавна от дедов к внукам, мифы и сказки изменялись. В течение веков одни из них забывались, другие придумывались заново. Те мифологические предания, которые известны в настоящее время, записаны очень поздно. И они наверняка сильно отличаются от мифов и преданий, существовавших у древних славян в ранние времена.

Что же произошло с мифологией в Древней Руси после того, как христианство стало официальной религией? Сравнительно быстро вера в высших богов выветрилась из народной памяти и была заменена христианскими представлениями о едином Боге. Однако представления о низших мифологических существах – ду́хах природы, мифических покровителях домашних построек и природных пространств, об опасных покойниках, встающих по ночам из могил, – продолжали существовать в сознании народа.

Если до принятия христианства языческое восприятие мира было одинаково характерно как для князя, так и для простого крестьянина, то после этого все изменилось. Городские знатные люди довольно быстро усвоили христианские обряды: крестились сами и крестили своих детей, венчались в церкви и хоронили своих покойников по православному чину. А простые люди, формально приняв крещение, по своим взглядам так и остались язычниками. Христианское вероучение они восприняли лишь поверхностно.

О том, что спустя много веков языческие верования и обряды не были забыты, есть много свидетельств. В 1534 году митрополит новгородский Макарий послал царю Ивану Грозному грамоту, в которой писал: «Во многих русских местах… скверные мольбища идольские (то есть места языческих молений. – Е. Л.) сохранялись… Суть же скверные мольбища их: лес и камни, и реки, и болота, источники, и горы, и холмы, солнце и месяц, и звезда, и озера… всей твари поклоняются, яко богу, и чтут, и жертву приносят кровную бесам – волов, и овец, и всякий скот, и птицу…»[1]

На протяжении многих веков мифы не были полностью забыты народом, они жили вместе с православием и даже активно развивались: некоторые мифологические образы забывались, на их месте появлялись новые. Была утрачена лишь часть древних мифов, а другая часть изменилась под христианским влиянием. В народном сознании различные элементы мифов соединились с христианскими представлениями и дожили почти до наших дней.

Русскому, украинскому или белорусскому крестьянину было просто невдомек, что невозможно одновременно молиться святителю Николаю и поклоняться домовому. Еще в начале XX века крестьяне считали вполне естественным на Пасху «христосоваться» с домовым или лешим. Для этого после пасхальной заутрени в церкви они шли в лес с пасхальными яйцами и там громко говорили: «Христос воскрес, хозяин полевой, лесовой, домовой, водяной, с хозяюшкой и детками!»

Когда на основе единой древнерусской культуры стали формироваться отдельные русская, украинская и белорусская традиции, в каждой из них единый свод восточнославянских мифов стал изменяться на свой лад. Наряду с общими верованиями стали появляться новые поверья, характерные лишь для некоторых местностей. Например, образы домового или русалки известны всем восточным славянам, а о кикиморе знают только на Русском Севере да в некоторых местах Белоруссии. Так некогда единая система древнерусских мифов продолжила свое развитие, но уже в измененном и раздробленном виде.

Со второй половины XIX века, когда появилась наука о народной традиционной культуре (она называется фольклористикой от английского слова folklore, дословно – «народная мудрость»), русские ученые стали ездить по деревням и записывать рассказы крестьян о леших, домовых, водяных, чертях и русалках. Наше знание древнерусской мифологии основано прежде всего на записях XIX–XX веков, отражающих поздний этап развития мифологических представлений. Поэтому наиболее древние мифы можно только восстановить, то есть реконструировать, сравнивая эти записи и некоторые сведения из древних письменных источников. Как археологи по отдельным костям, найденным в земле, могут восстановить облик, например, древнего мамонта, так филологи по поздним, дошедшим до нас былинкам и преданиям пытаются восстановить содержание древних мифов.

Например, немецкий хронист Саксон Грамматик в XII веке описал обряд, который совершали полабские славяне, жившие на острове Рюген (ныне в Германии) после сбора урожая. Они пекли огромный круглый пирог и ставили его в своем языческом храме перед идолом. Жрец вставал позади пирога и спрашивал собравшихся: «Видно ли меня?» Народ отвечал: «Видно!» Тогда жрец желал всем, чтобы на следующий год был такой большой урожай и такой большой пирог, из-за которого его бы не было видно.

На Украине похожий обряд существовал еще в начале XX века, только совершался он на Рождество в кругу семьи. На стол клали друг на друга несколько пирогов, и хозяин дома делал вид, что прячется за ними. «А где наш батько?» – спрашивали дети. «Разве вы меня не видите?» – «Нет, не видим!» – отвечали дети. Тогда отец желал, чтобы и на следующее Рождество на столе было столько пирогов, чтобы его за ними не было видно. Таким образом, прошло восемь веков, но этот славянский обряд и его смысл остались прежними: магическими действиями обеспечить себе урожай на следующий год.

Этот пример и многие другие в этой книге показывают, что ядро древней мифологии еще живо в народных верованиях.

Вот так, внимательно изучая и сравнивая самые разные фольклорные тексты, записанные во многих областях России, Украины и Белоруссии, даже в наши дни можно узнать, какой была мифология много веков назад и как она развивалась. Для этого ученые используют специальные научные методы в области лингвистики, фольклористики, этнографии.

Каждое лето из институтов Российской академии наук, из многих университетов отправляются фольклорные экспедиции в села Архангельской, Вологодской, Тверской, Калужской и многих других областей. Цель этих экспедиций – записать как можно больше быличек, сказок, легенд, заговоров, загадок, которые рассказываются в этих селах. И не только записать сами тексты, но и узнать, когда и при каких обстоятельствах они исполняются, какими ритуальными и магическими действиями сопровождаются. Записанные в экспедициях фольклорные тексты хранятся в научных архивах, публикуются в книгах, на их основе проводятся научные исследования.

Глава I

ВЫСШИЕ БОГИ ВОСТОЧНЫХ СЛАВЯН

В 988 году нашей эры киевский князь Владимир установил в Древней Руси христианство. А до этого восточные славяне были язычниками. Это означало, что они верили не в единого Бога, а во множество самых разных богов, стоявших на самой высшей ступеньке языческой религиозной системы. Боги наделялись наиболее важными функциями и считались самыми могущественными и сильными изо всех языческих божеств и духов. Славянское слово бог первоначально означало не только божество, но и богатство, долю, счастье, благо. Это слово восходит к древнему корню, имевшему значение «наделяющий долей, счастьем». Например, слово богатый первоначально означало «наделенный хорошей долей», а у-бог-ий – «лишенный доли». Во многих современных славянских языках название главной человеческой пищи – хлеба восходят к слову бог (например белорусское слово збожжа – «зерно»).

В первые века нашей эры в сочинениях римских и византийских историков на древнегреческом и латинском языках стали появляться сведения о славянах, о том, что у них к этому времени стали складываться представления о многих богах, каждый из которых покровительствовал разным видам человеческой деятельности: государственной, хозяйственной, военной, семейной. Представления о единой системе богов не были еще окончательно сформированы, поэтому сферы их покровительства нередко смешивались: разные боги могли «отвечать» за одну и ту же сферу человеческой жизни. В Древней Руси, объединившей земли восточных славян в единое государство, известно два крупных религиозных центра, где складывались свои представления о богах. Это южные земли во главе с Киевом и северные земли во главе с Великим Новгородом. Кроме того, в разных местностях верили и в своих богов и божков, но вера в местных божеств не распространялась на все восточно-славянские земли.

От воли богов зависели жизнь и благополучие человека. Поэтому их старались задобрить: для них устраивали святилища, в их честь устанавливали идолы, поклонялись и приносили жертвы. Арабский путешественник X века Ибн Фадлан, встречавшийся с древнерусскими купцами в Византии, в своих воспоминаниях рассказывал, что они кланялись идолам и приносили им еду и напитки, прося послать им хороших покупателей. Если удавалось выгодно продать товар, то в дар идолам убивали быков и овец, часть мяса отдавали бедным, а часть клали перед истуканами. Представить себе, как выглядели подобные истуканы, можно на примере Збручского идола, найденного в XIX веке в реке Збруч, на территории Украины. Он представляет собой четырехгранный каменный столб, на каждой грани которого вырезано изображение мужчины в высокой шапке, олицетворявшее какое-то неизвестное нам божество.

В древнерусских летописях и книгах, обличающих языческие суеверия, мы встречаем набор имен высших божеств, которым поклонялись восточные славяне. В них упоминаются имена богов, идолы которых древнерусский князь Владимир поставил в Киеве в 980 году, всего за восемь лет до принятия христианства. Об этом событии говорит Нестор-летописец в важнейшей древнерусской летописи «Повесть временных лет»: «И начал княжить Владимир в Киеве один, и поставил кумиры на холме вне двора теремного. Перуна деревянного, а голову его серебряную, а ус золотой, и Хорса Дажьбога, и Стрибога, и Симарьгла, и Мо́кошь и приносил им жертвы, называя их богами… и приносил жертвы бесам».

Перун, Хорс-Дажьбог, Стрибог, Симаргл и Мокошь… Как выглядели эти кумиры? Ведь только про Перуна Нестор говорит, что у него была серебряная голова и золотые усы. И почему у одного из богов было целых два имени – Хоре и Дажьбог? Большинство из этих имен нам сейчас не только не известны, но и кажутся какими-то странными и непонятными. Странными некоторые имена казались и древнерусским книжникам. Они их искажали и писали каждый раз по-разному, особенно в более позднюю эпоху, когда имена языческих богов стали забываться. Например, Хорса в летописях называли то Гурсом, то Турком. А имя Симаргла и вовсе разделили на две половины и называли Симом и Реглом.

Почему же так происходило? Неужели древнерусские летописцы были такими безграмотными? А может быть, князь Владимир, выставляя изображения этих богов на холме вблизи своего терема, вовсе и не стремился выразить настоящие народные верования? Может быть, он решал этим какие-то свои политические и государственные задачи? И вместе с богами, в которых действительно верили в Древней Руси, он зачем-то поставил идолы таких богов, про которых славяне ничего не знали?

Как полагают ученые, только часть из упомянутых Нестором-летописцем богов действительно была известна всем восточным славянам и играла в их верованиях значительную роль – это Перун и Мокошь, вероятно, в меньшей степени – Дажьбог и Стрибог. Возможно, остальные боги относятся к верованиям неславянских народов, проживавших на территории Киева и Древней Руси. Кроме того, был еще один бог, очень важный для жителей Древней Руси, но почему-то не упомянутый в летописи в общем списке богов. Звали его Волос или Велес.

Поговорим сначала о тех божествах, в которых действительно верили наши предки-язычники. А потом постараемся понять, откуда взялись остальные, которых князь Владимир поставил на холме перед своим теремом.

1. Перун

Ясный летний день, светит солнце, поют птицы, порхают бабочки. Вдруг на небе появляется тяжелая грозовая туча. Она закрывает собой все небо. Птицы испуганно смолкают, бабочки прячутся под листья. И вот уже начинается гроза: сверкают молнии, гремит гром. Белорусские и украинские крестьяне, видя, как небо разрезают отблески молний, наверняка говорили: «Это Перун нечистика бьет». И даже рассказывали быличку про то, как черт спорил-препирался со святым Ильей-пророком.

Илья-пророк говорит черту: «Я тебя убью». А черт ему в ответ: «Как же ты меня убьешь? Ведь я спрячусь!» – «Куда?» – «Под коня». – «А я коня убью и тебя убью!» – «А я под избу спрячусь!» – «А я избу спалю и тебя убью». – «А я под дерево спрячусь, там ты меня не найдешь!» – «А я дерево разобью и тебя убью!» – «А я под камень спрячусь!» – «А я камень разобью и тебя убью!» – «Ну тогда я спрячусь в воду, под корч, под колоду!» – «Вот там и сиди, там тебе место», – ответил Илья-пророк.

Согласно некоторым вариантам этой былички, вместо Ильи-пророка сам Господь Бог молниями побивает чертей. Поэтому в народе верили, что во время грозы все черти (нечистики) прячутся кто куда – кто под дерево, кто под камень, но Илья-пророк огненными стрелами молний всюду их достает. Современные белорусы молнию называют словом перун, а украинцы этим словом называют гром. Поэтому выражение «Перун нечистика бьет» по-украински и по-белорусски означает, что гром и молния уничтожают нечистую силу.

Молнии раньше представляли в виде узких каменных стрел, поэтому продолговатые узкие камни, которые иногда находят в старых курганах, в Белоруссии также называли перунами, считая их упавшими на землю молниями. В русском языке слово перун со значением «гром, молния» было известно до XVIII века. В языческой древности это слово означало верховное божество славян – бога грома и молнии Перуна. А в XIX–XX веках верили, что Илья-пророк (или Господь Бог) посылает во время грозы на землю огненные стрелы молний. Но славяне-язычники считали, что это делает Перун.

Перуна, наиболее известного бога восточных славян, Нестор-летописец первым упоминает в списке древнерусских богов. Его главенствующую роль среди других богов подтверждают и античные авторы. Например, византийский историк Прокопий Кесарийский, живший в VI веке, писал: «Славяне считают, что один из богов – создатель молнии – есть единый владыка всего, и ему приносят в жертву быков и всяких жертвенных животных». Это означало, что у восточных славян к X веку начинала складываться общая система богов, объединяемая вокруг одного центрального божества – Перуна, который обитает на небе и повелевает небесным огнем. Его оружие – молнии, которые он посылает на землю, отчего образуется гроза. Из дней недели Перуну был посвящен четверг, из животных – конь, а из деревьев – дуб.

Перун был также богом войны, и поэтому его покровительство распространялось на княжескую дружину. Когда русские воины в 971 году заключали договор с Византией, то «по русскому закону клялись оружием своим и Перуном, богом своим» (Лаврентьевская летопись за 971 год).

Святилище Перуна в Перыне под Новгородом. Раскопки и реконструкция В. В. Седова

Идол Перуна стоял на холме в Киеве еще задолго до времени князя Владимира. К нему приходили русские князья и приносили в дар свое оружие, щиты и золото. Об этом свидетельствует «Повесть временных лет» за 945 год. А в Новгороде идол Перуна установил Добрыня, дядя князя Владимира. Он устроил над рекой специальное святилище Перынь, посвященное Перуну. Его существование подтверждается современными археологическими раскопками. Святилище было в виде круглой площадки, в центре которой возвышался идол, а по краям горело восемь костров. Память об этом святилище сохранялась в народе вплоть до XVII века. Голштинский путешественник Адам Олеарий, посетивший Россию в 1654 году, рассказывает: «Новгородцы, когда были еще язычниками, имели идола, называвшегося Перуном, то есть богом огня, ибо русские огонь называют „перун“. И на том месте, где стоял этот их идол, построен монастырь, названный Перунским монастырем. Божество это имело вид человека с кремнем в руке, похожим на громовую стрелу (молнию) или луч. В знак поклонения этому божеству содержали неугасимый ни днем ни ночью огонь, раскладываемый из дубового леса. И если служитель допускал огонь потухнуть, то наказывался смертью»[2].

После принятия христианства культ Перуна как наиболее важного языческого божества подвергся сокрушительному искоренению. Как известно из «Повести временных лет», принявший крещение князь Владимир повелел привязать киевский идол Перуна к конским хвостам и скинуть с горы. В Киеве на холме, где раньше стоял Перун, князь Владимир повелел построить церковь в честь святого Василия (поскольку при крещении князь Владимир получил христианское имя Василий).

Новгородцы, приняв крещение, разорили святилище Перынь, а стоявший там идол протащили по грязи, разрубили на части и бросили в реку Волхов. Когда же кусок идола прибило волной к берегу, один из новгородцев оттолкнул его шестом и сказал: «Ты, Перунище, досыта ел и пил, а теперь плыви прочь». На месте новгородской Перыни был воздвигнут Перынский скит с церковью Рождества Богородицы.

С течением времени официальный культ Перуна исчез из народной памяти. Но связанные с ним поверья о боге-громовнике, управляющем грозой и молниями, были перенесены на святого Илью-пророка, который стал своеобразным христианским «заместителем» Перуна. Восточные славяне и в XX веке считали, что если гремит гром, то это Илья-пророк на колеснице разъезжает по небу и мечет на землю огненные стрелы – молнии.

Ранее была рассказана быличка о том, как Илья-пророк молниями убивает черта во время грозы. В некоторых местах Белоруссии до сих пор рассказывают эту историю, но часто вместо пророка Ильи там действует сам Перун, а угрожает он молниями иногда черту, а иногда змею. Об этом говорится в белорусских сказках «Перун и Сатана», «Перун бьет чертей», «Гром с Перуном». По поверьям, летом чертей меньше, чем зимой, – «их бы не столько было, если б не бил Перун. А то они за зиму наплодятся, а летом Перун поубивает».

Стремясь восстановить древние поверья о Перуне, некоторые ученые пришли к выводу, что сказочный спор между Ильей-пророком и Перуном – это позднее переосмысление древнего славянского мифа о борьбе громовержца Перуна с каким-то противником. Они полагают, что этот сюжет был когда-то центральным мифом в славянской мифологии. Но кто же в древней версии мифа выступал в качестве могущественного противника громовержца? Ученые полагают, что этим противником мог быть бог Волос (или Велес – другой вариант имени).

2. Волос (Велес)

Нестор-летописец, перечисляя языческих богов Древней Руси, не упомянул Волоса, хотя, по многим свидетельствам, это был очень важный бог и ему поклонялись на всей ее территории.

В севернорусских землях этот бог был известен под именем Велес. В Великом Новгороде Велеса особо почитали жители так называемого Чудского конца, где стоял его каменный идол. Святилище Волоса существовало также недалеко от города Владимира, где позже был построен Волосов Никольский монастырь.

В Киеве идол Волоса стоял внизу, около реки, на Подоле, где находилась торговая часть города. И уже местом своего расположения Волос был противопоставлен остальным богам, и в первую очередь Перуну. А в мирном договоре с Византией 971 года – том самом, где княжеская дружина клялась оружием и Перуном, – далее говорится, что «Русь вся» (то есть народ) клялась Волосом. Значит, княжеские воины, относившиеся к привилегированному сословию, находились под покровительством бога войны и небесного грома Перуна, а простые люди – под покровительством Волоса, который в Лаврентьевской летописи назван «скотьим богом».

Волос назывался так потому, что был покровителем хозяйства, и прежде всего скотоводства. У славян, как и у многих других народов, скот наряду с хлебом был символом плодородия и богатства, важной частью торговли. О состоятельности человека судили по количеству скота, которым он владел. Поэтому «скотий бог» был одновременно богом торговли и богатства.

О многом говорит и его имя – Волос, самым прямым образом связанное с волосами. У восточных славян волосы и шерсть всегда были символом богатства и плодовитости. Например, во время русской свадьбы было принято сажать новобрачных на тулуп, вывернутый шерстью наружу. Это делали для того, чтобы молодые супруги жили богато и у них было много детей. При строительстве дома под первый венец бревен клали клочок шерсти, чтобы в доме жилось счастливо и зажиточно. В русских деревнях был обычай при жатве последнюю горсть колосьев в поле не сжинать, а оставлять в дар божеству плодородия. Назывался такой пучок колосьев «Волосовой бородкой». Можно предположить, что этот бог покровительствовал певцам и сказителям. Ведь в «Слове о полку Игореве» вещий певец Баян назван «Волосовым внуком».

Перун как бог-громовержец был связан с небом и верхней частью мирового пространства. А сферой власти Волоса был подземный мир. Поэтому считают, что Волоса могли представлять в виде змеи. Она ведь ползает по земле и принадлежит нижней части мира. И этому есть доказательство. В летописи тот самый договор с Византией 971 года, в котором древние русичи клянутся Перуном и Волосом, снабжен миниатюрой. В ней Перун изображен в виде человекообразного идола, а Волос лежит в виде змеи у ног русских воинов.

Таким образом, Перун был покровителем привилегированных княжеских воинов, а Волос – простого люда: купцов, крестьян, ремесленников. Поэтому идол Перуна в Киеве стоял на возвышенности, рядом с дворцом князя, а идол Волоса – в нижней, торговой, части города. Некоторые ученые считают, что именно Волос был тем самым противником, которого Перун стремился поразить своими огненными стрелами. Но из-за чего Перун так сильно гневался на «скотьего бога»? Исследователи предполагают, что это, вероятно, произошло из-за супруги Перуна, которую звали Мокошью, – женского божества восточных славян. Вот якобы из-за ее благосклонности к Волосу и поссорились два славянских бога, после чего Перун стал мстить Волосу, преследуя его всюду своими молниями. Ученые смогли установить этот сюжет восточнославянской мифологии по косвенным данным, в том числе и по мифам наших соседей-балтов, у которых сохранились подобные. Но был ли этот сюжет действительно известен восточным славянам, сказать трудно.

После крещения Руси Волоса постигла участь всех языческих богов. В Киеве князь Владимир «Волоса-идола, его же именовати яко скотьего бога, повелел в Почаину-реку ввергнуть» («Повесть временных лет»). Но, исчезнув из памяти народа как языческое божество, Волос передал «по наследству» святому Власию свои «полномочия» покровителя скотоводства и земного плодородия. Так получилось из-за сходства имен Волос – Власий, хотя христианский святой первоначально вовсе не был связан со скотоводством. День святого Власия в русской традиции назывался «коровьим праздником». К этому святому обращались с просьбой об умножении скота.

В Белоруссии во время Масленицы крестьяне долгое время справляли праздник Волоссе или Волосье для того, чтобы умножался скот и был хороший урожай льна. В этот день пекли «блины и оладки, чтобы волы были гладки». Вот так языческий «скотий бог» Волос и христианский святой Власий с течением веков слились в едином образе покровителя скотоводства, которого крестьяне просили: «Святой Власий, дай счастья на гладких телушек, на толстых бычков…»

Ну а что же случилось с Мокошью, из-за которой, по мнению некоторых ученых, и вышла ссора между двумя почтенными славянскими богами?

3. Мокошь

Мокошь – единственное женское божество в древней славянской мифологии. Она покровительствовала семейному благополучию, рождению детей и всем типичным женским занятиям, а особенно прядению и ткачеству, которые в течение многих веков были главным делом любой женщины. В древности одежду для всех членов семьи хозяйка должна была сшить сама. Сначала обработать лен, потом сделать из него пряжу, из этой пряжи спрясть нитки, а из ниток на самодельном ткацком станке выткать полотно. И уже из этого полотна пошить одежду. Сколько времени и сил на это уходило! Вот и сидели женщины долгими зимними вечерами за прялками, чтобы спрясть побольше ниток, ведь семьи раньше были большие и полотна требовалось много. Поэтому и поклонялись Мокоши исключительно женщины и просили ее, чтобы она помогла им в их нелегких хозяйственных делах. Из дней недели Мокоши была посвящена пятница – в этот день женщины не пряли и не стирали, чтобы не оскорбить свою покровительницу. Во многих местностях России этот запрет сохранялся до XX века. Мокошь заведовала также подземной частью мира и источниками воды.

Еще много веков после принятия христианства женщины продолжали почитать Мокошь, несмотря на суровые запреты и наказания. Это почти единственное языческое божество, память о котором долго сохранялась в живых народных верованиях. Женщины поклонялись Мокоши, тайно собираясь вместе, а руководили ими посвященные жрицы, которых христианские книжники называли «бабами-идоломолицами» (то есть молящимися идолам). Об этом свидетельствует рукопись XVI века: «Мокоши не явно (то есть тайно. – Е. Л.) молятся, да, призывая идоломолиц-баб, то же творят не токмо худые люди, но и богатых людей жены». О почитании Мокоши свидетельствуют и вопросы, которые священники задавали женщинам на исповеди: «Не молилась ли вилам и Мокоши?» или: «Не ходила ли к Мокоши?».

В более позднюю эпоху Мокошь воспринимали не как богиню, а как демоническое существо, связанное с ткачеством и прядением. Во многих современных русских говорах слово мокоша означает или привидение, или вообще нечистую силу. На Русском Севере еще в XIX веке такое существо называли Моко́шей или Моку́шей и представляли ее в виде женщины с большой головой и длинными руками, которая без спроса приходит в дом и прядет пряжу, оставленную хозяйкой без молитвы. Поэтому строго-настрого в русских деревнях запрещалось оставлять на ночь в избе прялку с недопряденной пряжей, а то придет Мокоша и спрядет. В крайнем случае такую прялку накрывали куском полотна или выносили в сени. Если пряха дремлет, а веретено само вертится, говорили, что за нее Мокоша прядет.

А кто же из христианских святых после утверждения христианства заменил собой Мокошь? Покровительство женским занятиям перешло к святой Параскеве, которую в народе стали называть Параскевой Пятницей (ранее мы говорили, что запреты на все женские работы в языческую эпоху приходились на пятницу). Образ святой Параскевы в народных рассказах приобрел языческие черты. Часто ее образ уже почти не соотносили с христианской святой, а называли просто Пятницей, олицетворяя этот день недели. В деревнях рассказывали, как Параскева Пятница ходит и смотрит, кто из женщин нарушает запрет работать в пятницу – стирает белье, белит печь, расчесывает волосы. Особенно строго она наказывала тех женщин, которые в этот день пряли. Она заставляла их напрясть за одну ночь большое количество пряжи. Вот как об этом рассказывали.

Прядет хозяйка накануне пятницы. Дело уже за полночь. Слышит, какая-то женщина под окно подходит и спрашивает: «Прядешь?» – «Пряду», – отвечает хозяйка. – «Вот тебе сорок веретен. Напряди их до рассвета. Как напрядешь, выкинь веретена в окно. А не напрядешь – пеняй на себя!» А хозяйка уже догадалась, кто к ней под окно подходил. Испугалась она, а делать что-то надо! Схватила она моток ниток и стала на веретена наматывать. Намотает и в окно выбрасывает. Выбросила в окно все сорок веретен и стала Богу молиться, чтобы избавил ее от опасности. На рассвете приходит Пятница и видит, что под окном сорок намотанных веретен валяются, а женщина Богу молится. «Счастье твое, что ты такая догадливая! – Схватила веретена и разорвала их на куски. – Так бы и с тобой было, если бы полные веретена не напряла. Смотри не работай больше по пятницам!» Женщина попросила прощения у Пятницы и обещала больше в пятницу не прясть.

В XIX–XX веках такие истории рассказывали о Параскеве Пятнице. Но раньше, в эпоху язычества, считали, что в ночь на пятницу сама Мокошь заглядывает в окна и смотрит, кто из женщин прядет, нарушая запрет.

Чтобы умилостивить свою грозную покровительницу, в давние времена женщины приносили Мокоши жертвы. Позже, по языческому обычаю, Параскеве Пятнице стали жертвовать пряжу и еду. В жертву Пятнице женщины бросали пряжу в колодцы, потому что культ Мокоши был связан с водой и источниками. Еще в XIX веке на Украине существовал обычай кормить Пятницу, который тоже являлся отголоском культа Мокоши. В ночь с четверга на пятницу хозяйки застилали стол чистой скатертью, клали на него хлеб, соль, ставили горшок с кашей, ложку, миску и думали, что Пятница придет к ним ночью ужинать.

4. Хорс-Дажьбог

Среди идолов богов, которых Владимир поставил недалеко от своего терема, был один с двойным именем – Хорс-Дажьбог. Зачем богу два имени? А может быть, это были два разных бога? Одно имя вполне понятное, в его основе лежит повелительная форма глагола «дать»: дажь – «дай». Значит, Дажь-бог – это «Дай-бог», то есть бог, который дает людям благо и богатство. А каков же на земле самый главный источник блага? Да ведь это солнце! Ведь именно солнце дает земле наиболее важное благо – свет и тепло. От него зависят жизнь и благополучие всех живых существ – человека, животных, растений. Никто на земле не может жить без солнечного света. Дажьбог был божеством солнца, подателем тепла и света, а значит, и всего земного благополучия. В «Слове о полку Игореве» Ярославна, жена князя Игоря, именно солнце просит о спасении ее мужа, попавшего в половецкий плен. С почтением и любовью она обращается к нему: «Светлое и тресветлое Солнце…» «Тресветлое» – значит трижды светлое. Ипатьевская летопись за 1144 год прямо называет Дажьбога Солнцем: «Солнце же царь… есть Дажьбог». Очевидно, в Древней Руси солнце очень почитали, потому что автор «Слова о полку Игореве» называет древних русичей внуками Дажьбога. Имя этого бога сохранилось в поздних украинских песнях. В одной из них прилетевший из теплых стран Соловушка рассказывает, что он не сам прилетел, а его выпустил из своей правой руки сам Дажьбог и послал замыкать зиму и отмыкать лето.

Но почему Дажьбог в «Повести временных лет» назван вторым и загадочным именем – Хоре? Очевидно, что древнерусские летописцы не понимали этого имени, так как постоянно искажали его и писали по-разному. Гурс, Гус, Гурк – вот как именуется Хоре. Напомним, что имена «своих» богов, в которых действительно верили в Древней Руси (Перуна, Волоса, Мокошь), летописцы, как правило, не искажали. Хорсом Дажьбога называли только в Киеве. В Новгороде и других восточнославянских землях о таком имени вообще ничего не было известно. Славяне ничего не знали о Хорее. Он был широко известен в Иране, где Хоре почитался как бог Солнца – собственно, имя Хоре означает «сияющее солнце». Но ведь у восточных славян уже был свой бог Солнца – Дажьбог. Зачем им еще один, иранский? А может быть, князь Игорь Дажьбога назвал дополнительным, иранским именем? Загадка какая-то!

А решается эта загадка очень просто. Киев времен князя Владимира был многонациональным городом. Помимо славянского населения в нем жили и представители других народов, и среди них иранские воины из Хорезма, земли которого располагались вокруг Аральского моря. А в Хорезме Солнце было очень почитаемым божеством: оно входило в официальный государственный культ. Даже само название «Хорезм» в переводе с иранского означало «солнечная земля». Вероятно, князю Владимиру было очень важно заручиться поддержкой воинственных иранцев и наладить с ними хорошие отношения. Поэтому он ввел Хорса, иранское божество, в число славянских богов по чисто политическим причинам. Но ведь у славян уже был свой собственный бог Солнца. Вот и получил очень важный и для славян, и для иранцев бог Солнца двойное имя – Хорс-Дажьбог.

Однако некоторые историки считают, что поскольку киевляне вели оживленную торговлю в Приазовских степях, заселенных иранцами, они могли заимствовать у иранцев и представления о Хорее. Ведь в «Слове о полку Игореве» место обитания Хорса-Солнца как раз связано с Приазовьем: князь-оборотень Всеслав, который оборачивался волком и за ночь добегал до Тмутаракани (города, который был расположен в Приазовских степях), великому Хорсу «путь прерыскаше», то есть перебегал.

5. Стрибог

В списке богов князя Владимира в «Повести временных лет» рядом с именем божества Солнца Дажьбога стоит имя Стрибог. Но об этом божестве в древнерусской летописи ничего не сказано. Ученые могут только строить догадки по поводу того, чем же занимался этот бог. Может быть, если попытаться расшифровать его имя, удастся понять, каковы были его функции?

Идолы, обнаруженные археологами, дают представления о том, как выглядели изображения богов, которым поклонялись наши предки

По своей структуре имя Стри-бог очень похоже на Дажь-бог. Но если дажь – это повелительная форма глагола «дать», то что такое стри- ? Есть ли у этого имени в современном русском языке родственные слова? Есть! Это слово пространство. А почему пространство так называется? Потому что оно простирается, то есть распространяется, расширяется во все стороны. Какова же будет повелительная форма от глагола простираться? Правильно: простри! Значит, Стри-бог – это такой бог, который занимался распространением, распределением. Но только чего именно? Есть два мнения ученых, расшифровывавших загадку Стрибога. Первое – что этот бог раздавал, распределял на земле благо, которое приносил людям Дажьбог. Второе – что Стрибог – это божество ветра.

Четырехгранный идол, поднятый в середине XIX в. со дна реки Збруч, и другие древнерусские идолы

К «Слове о полку Игореве» внуками Стрибога названы ветры. Какая из этих двух теорий верна, сказать трудно, так как нет возможности их проверить.

6. Симаргл

Среди богов времени князя Владимира, которых упомянул Нестор-летописец, есть одно совершенно загадочное. Это Симаргл. Сведений о нем в славянской культуре нет. А его имя было настолько непонятно для древнерусских летописцев, что они его коверкали и переиначивали даже больше, чем имя Хоре, у которого все-таки был славянский двойник. В разных летописях Симаргла называли то Семарьглом, то Сеймаркелом, а то и вовсе разделяли его имя на две части, именуя Симом и Реглом («и веруют и в Сима, и в Регла, и в Мокошь», – сказано в рукописи XIV века «Слово некоего Христолюбца и ревнителя по правой вере»).

Как полагают ученые, этот непонятный жителям Древней Руси бог был тоже иранского происхождения. Одним из наиболее популярных персонажей иранской мифологии была сказочная птица Симург, которую изображали то в виде грифа, то в виде полусобаки-полуптицы и которая даже одно время была государственной эмблемой Персии. Вероятно, князь Владимир ввел это иранское божество в пантеон своих богов по той же причине, что и «солнечного» бога Хорса, – чтобы сделать приятное иранцам, жившим в Киеве. Таким образом, можно сделать вывод, что князь Владимир не очень-то и стремился отобразить реальные религиозные верования своего народа, а устанавливал богов исходя из политических и дипломатических соображений.

7. Сварог (Сварожич)

Совершенно точно известно, что у восточных славян было по крайней мере еще одно божество, которое Нестор-летописец не упомянул в пантеоне богов князя Владимира, но которое было весьма почитаемо в Древней Руси. Про него рассказывают древнерусские поучения, направленные против язычества. Это божество огня Сварог или Сварожич. В Ипатьевской летописи он именуется отцом Солнца-Дажьбога: «Солнце же царь, сын Сварогов». Это и понятно, если учитывать, что Сварог – бог огня вообще, а Дажьбог – лишь только солнечного огня.

Сварог пользовался почтением у жителей Древней Руси: ему поклонялись и приносили в жертву кур. Православные книжники, порицая тех, кто продолжал придерживаться языческих обычаев, писали, что они «куры режут и огню молятся, зовя его сварожичем» или: «огню-сварожицу молятся». Может быть, Сварог был в народном представлении скорее одним из духов природы, чем верховным божеством, поэтому его идол и не был установлен на киевском холме князем Владимиром.

Представления о боге огня Свароге-Сварожиче исчезли из памяти народа, но почитание огня как чистой и священной стихии сохранилось до сих пор. Славяне считали огонь живым существом, которое требует к себе бережного и почтительного отношения и жестоко мстит тем, кто относится к нему неуважительно. В огонь нельзя было плевать и бросать мусор, чтобы не осквернить его. До огня нельзя было дотрагиваться ножом, чтобы не «поранить». В русских заговорах его называют «царь-огонь».

Особенным почтением пользовался домашний огонь, горящий в печи или в очаге. Он был символом счастья семьи, ее жизненного благополучия. Недаром печные угли раньше называли «богатье, богач». И они действительно были богатством, поскольку спичек не было. Еще в XIX веке огонь сохраняли в печи, сгребая угли в кучу и закрывая сверху горшком для сохранения жара. Утром этот жар раздували и подбрасывали туда дрова. Это называлось «вздуть огонь». А если у нерадивых хозяев угли за ночь потухли, они шли к соседям «просить огня». Но им давали неохотно, боясь, что вместе с «богатьем» из дома можно отдать достаток и счастье. Неудивительно, что при переходе в новый дом в первую очередь туда переносили горячие угли из старого очага. Глава семьи клал угли в горшок и нес их в новый дом. Там он обходил с горшком вдоль всех стен, останавливался в каждом углу. Потом ставил горшок около печи и разжигал дрова углями из старого дома. Только после этого можно было вносить в дом все имущество.

Домашний огонь нуждался в «еде» и «питье». Поэтому в негорящую печь заботливые хозяйки клали полено дров – «еду» для огня и сосуд с водой – «питье» для него. Это было отголоском древних жертвоприношений огню. Зажигали огонь всегда с молитвой. Утром, затапливая печь, хозяйка говорила специальные слова: «Встань, царь-огонь! Царю-огню не иметь воли в моем доме, а иметь волю в одной вольной печи». Это делали для того, чтобы укротить опасную стихию – огонь, который может вырваться из печи и пожаром разгуляться по всей избе.

В случае эпидемий, мора скота, длительной непогоды и других опасностей огонь добывали трением двух кусков дерева друг о друга, как это делали в глубокой древности первобытные люди. Позже огонь, добытый таким способом, считался наиболее чистым и благотворным. Он назывался «живой» или «новый» огонь. Считалось, что с помощью такого огня можно было очистить оскверненную болезнью местность и остановить распространение эпидемии. Перед тем как его добывать, во всей деревне гасили все огни без исключения: печи, костры, лучины, даже лампады перед иконами, так как старый огонь считался оскверненным. После этого мужчины приступали к добыванию нового огня: они терли один кусок сухого дерева о другой, пока дерево не начинало тлеть. Тогда подкладывали мох или бересту и разводили «новый» огонь, от которого заново зажигали печи во всех домах и лампады в церкви. Называлось это «вытирать огонь». Через разведенный от «живого» огня костер перешагивали сами и перегоняли скот, чтобы предохранить себя и животных от заразы.

Вот так древнее славянское поклонение божеству огня Сварожичу в течение веков преобразилось в почитание огня и сохранялось в виде многих обычаев и ритуалов.

Глава II

СИЛЫ ПРИРОДЫ

Кроме высших богов, отвечавших за очень важные области жизни, но все-таки далекие от каждодневной жизни простых людей, у восточных славян были божества более низкого ранга. Это стихии и силы природы. От них зависели благополучие хозяйства, урожай на полях, плодовитость скота, здоровье людей, рождение детей, своевременная смена времен года, благоприятная погода. Духи природы были гораздо ближе нуждам человеческой жизни, чем далекие и не всегда понятные боги. Наши предки наделяли душой не только человека, но и все элементы природы: землю, огонь и воду, деревья и камни. Все природные стихии считались живыми. Они могли быть благосклонны к почитавшему их человеку, но могли и сурово отомстить тем, кто относился к ним без должного внимания. Даже в XV–XVI веках принято было приносить жертвы силам природы. В церковных поучениях против язычества об этом говорится так: «А другие к колодцам приходят и в воду мечут… жертву принося. А другие огню, и камням, и рекам, и источникам… Не только прежде, в язычестве, но многие и ныне это творят». А в уже упоминавшейся грамоте 1534 года митрополита новгородского Макария говорилось: «Многие христиане молятся по скверным своим мольбищам деревьям и камням», и он предписывал «в селах и в лесах те скверные мольбища, каменья и деревья везде разорять и истреблять и огнем жечь».

Но несмотря на грозные предписания церковников, в народе сохранилось почитание и обожествление элементов природы, поскольку на добрых отношениях с природными стихиями – землей, водой, деревьями, камнями, духами весны и плодородия – строился весь цикл жизни человека, его хозяйственной деятельности.

1. Ярило

В древнерусских письменных источниках не сохранилось никаких свидетельств о Яриле, но по календарным обрядам поздних веков можно судить, с чем было связано это божество у восточных славян.

От чего в первую очередь зависит жизнь человека? От плодородия природы. От весеннего тепла, приходящего на землю, дающего ей энергию и побуждающего землю к цветению, растения и животных к плодоношению. Ведь если земля не принесет урожая, если коровы и овцы не дадут приплода, если иссякнет производящая сила земли, человек не сможет выжить. Именно поэтому так важно было иметь божество, которое бы побуждало природу к плодоношению. Покровителем всех плодородных сил природы у восточных славян был Ярило. Его имя восходит к древнему корню яр-, означавшему весну, состояние любви, готовность произвести потомство. В современных восточнославянских языках есть много слов с этим корнем. Например, прилагательное ярый означает «горячий, сильный, энергичный», а глагол яриться значит «горячиться, пылать». Яровая пшеница – это пшеница, посеянная весной; ярые пчелы – это первый рой пчел, появившийся в улье за лето; яровик – молодое животное, рожденное в текущем году. В украинском языке слово ярь означает весну, а прилагательное ярий – «весенний».

Восточные славяне справляли обряды, посвященные Яриле, вплоть до начала XX века. Такие празднества приходились на весну и начало лето (с апреля по июнь) и назывались Ярилиными гуляньями, Ярилиными игрищами или ярилками. Обычно их приурочивали к какому-нибудь церковному празднику. Однако шумный и разгульный характер Ярилиных игрищ мало соответствовал христианскому поведению.

В XVIII веке на одном из таких празднеств в Воронеже был и описал их преосвященный Тихон Задонский. На традиционное место Ярилиных игрищ «множество мужей и жен старых и малых детей собралось». Они выбрали парня, который должен был изображать Ярилу, нарядили его в одежду, обвешанную бубенчиками и колокольчиками, убрали его голову цветами, а в руки дали колотушку. Он возглавлял шествие, за ним шли все остальные, колотя в барабаны и печные заслонки. Женщины плясали и громко пели песни.

В других местностях такие гулянья справляли ночью. Неженатые парни и девушки собирались на холме, разжигали костер, пели, плясали и устраивали буйное веселье. В некоторых местах России еще в XIX веке был известен обряд под названием «погребение Ярилы»: из деревянного обрубка женщины вырезали куклу, которую закапывали в землю с разными причитаниями. Это делали для того, чтобы побудить землю к плодородию.

Нательные крестики из листового серебра (X в.)

В христианскую эпоху некоторые черты Ярилы были перенесены на святого Юрия. Этому способствовали созвучие и смысловое сходство имен Ярила и Юрий. Слова с корнями яр- и юр- имеют близкие значения и связаны с общей идеей плодородия и природных сил. Поэтому многие черты Ярилиных игрищ можно найти в весенних календарных обрядах, связанных с Юрьевым днем (6 мая)[3]. В этот день принято было выходить в поле до восхода солнца, кататься с боку на бок по полю и кувыркаться попарно – парень с девушкой, чтобы после свадьбы они были счастливы в супружестве. Отголоском древних ярилок можно считать и обряд, совершавшийся в России весной в этот же день. Сначала выбирали красивого парня, украшали его зелеными ветками и травами, а на голову клали большой круглый пирог. С этим пирогом он шел в засеянное поле, а его сопровождал хоровод девушек, которые пели песню:

Святой Юрий по полям ходил

Да жито родил.

А где он ногою —

Там жито копою.

А где он ни глянет —

Там колос зацветет.

Трижды обойдя поле, участники обряда разделяли пирог на всех и съедали. Этот обряд совершали ради хорошего урожая.

2. Купала (Купало)

Если имя Ярила связано с глаголом яриться, то можно подумать, что имя Купала должно быть связано с глаголом купаться. Однако это не так. К сожалению, ответить на вопрос: кто такой Купала? – очень трудно. Если древние представления о Яриле можно восстановить хотя бы по обрядам, то от Купалы осталось только имя в названии праздника Рождества Иоанна Крестителя (7 июля). В народе этот праздник называется Иван Купала.

Имя Купала очень древнее, оно восходит к индоевропейскому глаголу, имевшему значение «кипеть, вскипать, страстно желать» и родственно имени римского бога любви Купидона. В русском языке этот корень сохранился в глаголе кипеть – «волноваться, бурлить, пениться». Таким образом, имя Купала говорит о его связи с плодородными силами природы, с солнечным светом и огнем – источниками жизненной энергии. Праздник Ивана Купалы совпадал с самым пиком цветения природы, временем, близким к летнему солнцестоянию, когда было больше всего солнечного света и тепла.

Культ Купалы, связанный с солнечным светом и земным плодородием, в христианскую эпоху совместился с праздником в честь Иоанна Крестителя, а обряд крещения совершается троекратным погружением в воду. Поэтому название Купала было переосмыслено и стало связываться с глаголом купаться. Так это имя приобрело новый смысл, связанный с христианским обрядом крещения. Но старые верования тоже не совсем забылись и совместились с новыми.

То, что это имя обозначало древнее славянское божество, а не просто было названием праздника, известно только по поздним летописям. Например, в Густынской летописи XVII века говорится: «Сему Купалу совершают в навечерие Рождества Иоанна Предтечи… с вечера собирается простая чадь (то есть простые люди. – Е. Л.) обоего полу и сплетает себе венцы из съедобных трав или корений и, перепоясавшись растениями, разжигают огонь, где поставляют зеленую ветвь, и, взявшись за руки, около обращаются окрест оного огня, распевая свои песни, через огнь перескакивают, самых себя тому же бесу Купалу в жертву приносят. И когда нощь мимо ходит (то есть проходит. – Е. Л.), тогда отходят к реке с великим кричанием… умываются водой».

Таким образом, купальский обряд включал в себя несколько очень древних магических действий, связанных с поклонением солнцу. Эти действия должны были увеличить количество солнечного света, а значит, обеспечить будущий урожай. Чтобы заставить солнце светить ярче и дать растениям больше тепла, нужно было земным огнем повлиять на огонь небесный. Для этого зажигали костры, в их центре втыкали высокие шесты с горящими пучками соломы или старыми колесами. Парни и девушки перепрыгивали через костры, стараясь прыгнуть как можно выше, – ведь чем выше будут прыгать участники праздника, тем выше уродятся лен и хлеб.

Символами солнца в этот день становились любые круглые предметы: бочки, колеса, которые обливали смолой, поджигали и скатывали с холмов и возвышенностей. Около костров часто устанавливали ритуальное деревце – купало. Его украшали венками из трав, цветов и хлебных колосьев, брались за руки, водили хороводы и пели песни.

На рассвете дня Ивана Купалы молодежь собиралась за околицей и наблюдала за восходом солнца. Все были уверены, что в этот день солнце «купается», «играет», «красуется» – как бы пляшет на небе, переливаясь разными красками.

Все верили, что на Ивана Купалу цветы и растения обладают чудесными, целительными свойствами. Поэтому многие женщины до восхода солнца шли на поля и собирали лекарственные травы, считая, что они помогают от всех болезней. Самое раннее описание сбора трав на Ивана Купалу можно прочитать в послании настоятеля одного из псковских монастырей ростовскому князю Дмитрию Владимировичу за 1505 год. В нем говорится, что женщины – «жены-чаровницы» в эту ночь собирают травы и корни в полях и лугах, произносят заговоры «на пагубу человекам и скотам».

Существовало поверье, что в эту ночь – единственный раз в году – цветет папоротник. Тот, кто осмелится пойти ночью в лес, отыскать цветущий папоротник и сорвать цветок, получит способность понимать язык животных и отыскивать клады. Но сделать это очень трудно, поскольку папоротник стережет нечистая сила. Увидев цветок, человек должен был очертить вокруг себя магический круг, сесть внутри него и не выходить, как бы ни пугала нечистая сила. Сорвав цветок, он должен был уйти из леса не оглядываясь, иначе нечистая сила могла его разорвать.

День Ивана Купалы был безудержно веселым праздником. И люди вели себя не так, как в обычное время, – музыканты били в бубны и свистели в сопелки, женщины и девушки плясали и пели, а парни всю ночь гуляли по селу и творили всевозможные бесчинства: затягивали на крыши домов бревна, затыкали тряпками печные трубы, чтобы дым шел в избу, снимали с петель ворота, перегораживали улицу телегами и старым хламом. Чаще всего парни делали это перед домами нравившихся им девушек – это считалось своеобразной формой ухаживания. Такое поведение в этот день допускалось.

3. Мать-Земля

Земля – самая важная и почитаемая, самая плодородная стихия, от которой зависит вся жизнь человека. Земля – всеобщая мать, символ чистоты, святости, богатства и здоровья, ведь она кормит человека, рожает для него хлеб и плоды. В одном из старинных заговоров, обращенных к земле, говорится:

Гой, земля еси сырая,

Земля матёрая,

Матерь нам еси родная!

Всех еси нас породила,

Воспоила и вскормила

И угодьем наделила.

Неудивительно, что восточные славяне почитали Землю не только в языческой древности, но и в более поздние времена. Земле поклонялись, землей клялись в судебных спорах, земле исповедовались в своих грехах, землю брали с собой при поездке на чужбину, землей лечились и даже ею «мыли» руки – натирали руки землей, веря, что она обладает не менее очистительной силой, чем вода.

Земля – мать, а значит, с ней нужно обращаться очень бережно. Если ее потревожить или оскорбить, она перестанет рожать хлеб, накажет людей голодом, стихийными бедствиями, смертью. Весной до праздника Благовещения (7 апреля) земля еще спит. Она носит в себе ростки будущего урожая и чувствует себя как беременная женщина. Поэтому ее нельзя трогать: копать, вбивать в нее колья, разбивать комья, рыть канавы, тем более бить землю. Украинцы полагали, что тот, кто бьет землю, бьет родную мать. Если землю потревожить в это время, она не сможет дать людям хлеб – будет засуха.

Славяне в своих верованиях долго сохраняли очень древние европейские представления о том, что Земля и Небо – супруги. В одном древнерусском заклинании сказано: «Ты, небо, отец, ты, земля, мать». Небо проливается на землю плодотворным дождем, поэтому земля производит богатый урожай.

После принятия христианства почитание Земли соединилось с почитанием Богородицы. Как говорилось, у человека три матери: «Первая мать наша – Пресвятая Богородица… вторая мать наша – Земля, ибо от Земли созданы; третья мать наша, – которая в утробе нас носила…» Человеку, который ругался, говорили, что это грех, потому что он ругает мать сырую землю, а Мать Пресвятая Богородица сквозь землю проваливается.

Старинные русские прялки с изображениями солнца

Земля считалась святой и чистой стихией, поэтому у восточных славян было принято клясться землей – и это была самая верная клятва. Например, если возникал спор, где должна проходить граница между земельными наделами, один из спорящих клал на голову или за пазуху кусок земли и произносил: «Пускай эта земля меня задавит, если я пойду неладно!» После чего он шел туда, где, по его мнению, должна проходить граница. Все были уверены, что, если человек лжет, земля его задавит. Клятва землей считалась нерушимой еще в середине XVIII века. Тогда в России составляли первый генеральный земельный план, на котором должны были быть точно обозначены границы земельных угодий. При решении спорных вопросов о границах клятва землей принималась как законное доказательство. Таким же доказательством считался обычай целовать землю в знак правдивости своих слов или съедать комок земли.

До настоящего времени сохранился обычай брать с собой горсть родной земли, отправляясь на чужбину, переселяясь навсегда в другое место или надолго уезжая из дома. Так, например, увозили ее с собой те, кто после Октябрьской революции 1917 года навсегда уезжал из России. У этого обычая очень древние корни. Он связан с культом Матери-Земли. Землю брали из трех разных мест. Одну горсть – из-под печки, вторую – из-под столба, на котором держатся ворота, третью – с ближайшего перекрестка. Родная земля должна была защитить человека на чужой стороне, придать ему силы. Когда строили дом на новом месте, землю из-под старого дома высыпали под фундамент, чтобы семья на новом месте жила счастливо. Приезжая в чужое место, человек высыпал часть родной земли себе под ноги и говорил: «По своей земле хожу». Если человек умирал на чужбине, родную землю высыпали ему в могилу, чтобы он и в чужом краю лежал в своей земле.

4. Вода

Во времена язычества наши предки поклонялись не только Матери-Земле, но и воде: рекам, озерам, колодцам, родникам. Ведь от воды также зависели жизнь человека и его благополучие. Поэтому водным источникам приносили жертвы, возле них гадали о своей судьбе, приносили клятвы, заключали союзы. Византийский историк Прокопий Кесарийский (ок. 500 – после 565) описал некоторые обычаи славян: они «…почитают… и реки, и нимф, и некоторые иные божества и приносят жертвы также и им всем, и при этих-то жертвах совершают гадания». Разумеется, историк имел в виду не древнегреческих нимф, олицетворяющих разные силы природы, а назвал этим греческим именем славянских духов воды.

К воде, как и к земле, относились очень почтительно. Ее считали чистой и святой стихией и боялись оскорбить. От поколения к поколению передавались такие истории.

Однажды переходила женщина вброд через реку, споткнулась о камень и ушибла ногу. В сердцах обругала реку нехорошими словами. Вернувшись домой, почувствовала, что заболела. Что делать? Пришлось идти к знахарке, которая сказала женщине, что заболела она из-за того, что оскорбила реку. Пошла женщина на то же место, попросила у воды прощения, и болезнь прошла.

Строго-настрого запрещалось плевать в воду – считалось, что тот, кто так делает, плюет в глаза самому Богу или своим родителям. Запрещалось также поздно вечером ходить по воду, потому что в это время вода уже спит. Весной, когда река только освобождалась от льда, нельзя было бросать в нее камни, палки и всякий мусор, поскольку в это время река чувствует себя как рожающая женщина и ее нельзя тревожить.

Древние формы почитания воды долго сохранялись у восточных славян. Многие родники, источники, особые места у рек считались священными и целебными. У белорусов такие священные источники назывались прощи – от слов прощать, прощение. Около таких мест устраивались моления. В христианскую эпоху это были уже православные моления, а сами источники назывались в честь святых. Вот как описывали такой источник, почитавшийся святым в окрестностях Пинска в конце XIX века.

«Среди обширного болота… стоит недалеко от дороги колодец, покрытый навесом; под навесом старинная икона святого Николая. Кругом – знаки усердного поклонения: куски холста, кисеи, навешанные на икону, и столбы, почерневшие от времени. Через дорогу – обширный отлогий курган, почти несомненно искусственного происхождения. На кургане – старинная дубовая церковь (простой сруб, покрытый соломой, таких церквей еще немало в Пинщине), а кругом старинное кладбище»[4].

В священных источниках запрещалось купаться, стирать и полоскать белье, а также брать воду для стирки, чтобы не осквернить воду. К таким местам приходили больные люди, чтобы испросить себе здоровья, а в качестве обета – дара за выздоровление – вешали вокруг источника ленты, кусочки материи, платки, части своей одежды, оставляли монеты.

Особо чистой и целебной считалась так называемая непитая, или непочатая, вода. Ее набирали ранним утром, до восхода солнца, из такого источника, в котором в этот день еще никто не брал воду. При этом ни в коем случае нельзя было отливать воду из ведра, зачерпывать ее второй раз, оглядываться или разговаривать. Непочатой водой лечили многие детские болезни. Больного ребенка поили непочатой водой, умывали, смачивали ручки и ножки, а остатки воды выливали под дерево. Верили, что нужно было сорок раз сходить за такой водой – тогда ребенок выздоровеет. Дополнительную силу воде придавали брошенные туда серебряные монеты, зерна, угли из печки.

Но раньше человек зависел не только от земной воды, но и от небесной влаги – дождя. Землю поливал только дождь. И если наступала засуха, это грозило неурожаем и голодом для всех. В таком случае наши предки рассуждали так: дождя нет потому, что закупорились небесные источники. Небесная вода и земная вода ведь тесно связаны между собой. Поэтому, чтобы вызвать дождь, нужно «расшевелить», отворить земные источники, воздействовать на них, чтобы открыть небесные воды. А как можно на них воздействовать?

До сих пор часто употребляют выражение «носить воду в решете» – значит делать совершенно бессмысленную, бесполезную работу. А наши предки действительно носили воду в решете во время засухи, чтобы вызвать дождь. И придавали этому серьезный ритуальный смысл, основанный на магии подобия, – вода, льющаяся сквозь решето, напоминает дождь, идущий из тучи. Они верили, что если самим устроить такой маленький «дождь», льющийся из решета, как из тучи, то можно заставить настоящую тучу пролиться дождем на поле. Этот способ вызывания дождя был известен даже в первой половине XX века. Во время засухи брали старое решето, слегка замазывали его снизу глиной, чтобы вода не сразу выливалась, зачерпывали воду из реки и бежали с решетом к ближайшему полю, чтобы вылить на него оставшиеся в решете капли воды.

Во время засухи люди также шли к старым, заброшенным колодцам и источникам, раскрывали и расчищали их, раскапывали ключи в руслах засохших рек и даже пахали плугом русло реки, считая, что таким образом расчищают пути для небесной влаги. Участвовали в этом обряде только женщины, чаще всего старые или вдовы. Две из них впрягались в плуг или в борону и тянули ее вдоль или поперек русла реки, а третья направляла их.

Восточным славянам был известен и еще один древний способ вызывания дождя. О нем упоминает древнерусский книжник-переводчик «Слова Григория Богослова» (XIV в.), рассказывая о русских верованиях и суевериях, о языческих молебнах около колодцев и приношении им жертв. Об одном язычнике, который таким образом пытался бороться с засухой, в этом тексте говорится: «Он приношение сотворил на колодце, дождя ища у него, забыв, что Бог с небес дождь дает. Он не настоящему Богу поклоняется и раздражает Бога, сотворившего небо и землю».

Подобные обряды совершались и много веков спустя, уже в XX веке. Конечно, в позднее время этот обычай имел внешние христианские формы: приглашали священника, колодец обходили с иконой, пели молитвы. На край колодца стелили чистый рушник, на него клали хлеб и соль, которые потом приносили в дар колодцу. Нередко в колодец сыпали зерна мака, льна, пшеницы: мелкие зерна должны были вызвать частый густой дождь. Если хотели, чтобы дождь был крупным, в колодец бросали горох.

Многие древние способы вызывания дождя в наши дни сохранились в виде детских стишков и песенок. Когда начинается дождь, дети выбегают во двор и кричат:

Дождик, дождик, пуще!

Дам тебе гущи!

Или:

Дождику, дождику,

Сварю тебе борщику,

Мне каша – тебе борщ,

Чтобы шел густейший дождь!

Сейчас это просто забавные песенки, но раньше они были очень серьезными, своего рода руководством, как вызывать дождь. Чтобы пошел дождь, нужно было «накормить» колодец – ближайший к человеку источник воды. В колодец действительно бросали горшок с борщом (который в таких случаях принято было красть у соседей), а также хлеб, соль, чеснок, лук, капусту и даже цветы.

5. Деревья

В Древней Руси почитали деревья, особенно дуб, ведь он, как уже говорилось, был посвящен богу-громовержцу Перуну. Дуб считался священным деревом, и ему приносили жертвы. Об этом свидетельствуют византийские писатели. Под огромным дубом, который рос на острове Хортица на Днепре, русы приносили в жертву живых петухов, куски хлеба и мяса, «как требует их обычай».

Археологи в 1975 году обнаружили на дне Днепра древний дуб, в ствол которого было вставлено девять кабаньих челюстей – жертвоприношения дереву. В 1910 году подобный дуб был поднят со дна Десны. Чаще всего почитались очень старые и большие деревья, с наростами, дуплами, выступающими из земли корнями, расщепленными молнией стволами или имевшие два или три ствола, растущих из одного корня.

В Древней Руси были священные рощи, в которые люди приходили молиться. Древнерусские поучения против язычества говорят о «молении в рощеньях» и о принесении жертв рощам. Священным деревьям приносили дары: на их ветки вешали платки, ленты, полотенца с просьбой о здоровье или в благодарность за выздоровление. В Житии князя Константина Муромского, церковном рассказе о жизни святого князя, осуждались люди, «дуплинам деревянным ветви полотенцами обвешивающие и этим поклоняющиеся». Священные рощи существовали еще в XIX веке в Белоруссии и в севернорусских землях. Часто они назывались заветными – от слова завет, что значит «запрет», потому что в них запрещалось не только рубить живые деревья, но даже брать на дрова сухие и упавшие деревья – все должно было оставаться внутри самой рощи.

Восточные славяне верили, что человека, посмевшего срубить дерево в священной роще или чем-либо оскорбившего «заветное» дерево, ждала страшная кара: или смерть на месте, или паралич ноги и руки, или слепота, или сумасшествие. О таких случаях говорится в многочисленных легендах XIX–XX веков. Например, в XIX веке рассказывали о священной липе, которая росла близ города Троицка Пензенской губернии. Ее называли «Исколена», потому что, по преданию, она выросла из колена похороненной на этом месте девушки. У этой липы собирались больные люди в надежде получить исцеление. Местный священник решил искоренить языческое суеверие и приказал срубить дерево. Но народ отказался рубить почитаемую всеми липу. По легенде, тот, кто все же решился ударить топором по дереву, был ослеплен кровью, брызнувшей из-под коры. По совету знающей старушки ослепший попросил прощения у дерева и был исцелен.

В священные рощи и к отдельно стоящим почитаемым деревьям приходили люди молиться о своих нуждах, особенно об излечении от болезни. Древний обычай молиться деревьям сохранялся в течение многих веков, вплоть до XX века, хотя сами молитвы были уже христианскими. В начале XX века моление перед березой наблюдал писатель Михаил Пришвин. Это было около озера Светлояр, на дне которого, согласно легенде, находится легендарный град Китеж. «В лесу над озером темнеет. Между стволами везде огни. Перед березой у самого светлого озера горячо на коленях молится старушка. Перед березой. Что это значит? Обхожу дерево и старушку; думаю, где-нибудь на суку да висит же икона. Нет. Молится просто дереву».

Между расщепленными стволами священных деревьев проползали больные, протаскивали больных детей в надежде на выздоровление. Об одном таком дереве до нас дошло сообщение середины XVI века: «Было некогда в Пошехонском пределе (Ярославской губернии. – Е. Л.) при реках Ияре и Уломе дерево, зовомое рябиною. Люди же для получения здравия сквозь оное дерево пронимали детей своих, иные же совершенного возраста и сами пролазили и получали исцеление». Иногда больной приезжал к дереву до восхода солнца и вместе со знахаркой полз к нему на коленях. Знахарка раздевала больного, укладывала его головой к дереву, а сама зажигала свечи и читала молитвы. Старую одежду оставляли в качестве приношения на ветвях дерева, а больной переодевался в новую одежду. Затем больной кланялся дереву со словами: «Прости, Матушка Сыра Земля и Свято Дерево, отпусти!» И у корней почитаемого дерева оставлял каравай хлеба и немного соли.

Отголоски древних языческих «молений в рощеньях» сохранялись еще в XVIII–XIX веках: к почитаемым деревьям устраивали крестный ход и около них служили молебен вместе со священником. Но это осуждалось церковью, которая справедливо видела в этом обычае остатки язычества. В Духовном регламенте 1721 года говорилось: «Попы с народом молебствуют перед дубом, и ветви онаго дуба поп народу раздает на благословение… и сим ведут людей в явное и постыдное идолослужение».

В древние времена деревьям не только приносили жертвы, но их еще и «кормили». Как же это делали? Наши предки верили, что дерево – это живое существо и оно нуждается в пище, как и человек. Самые ранние письменные свидетельства о ритуальном кормлении деревьев дошли до нас от первой половины XVII века. В 1636 году нижегородские священники жаловались митрополиту на «несознательность» своих прихожан, сохраняющих языческие обычаи. В четверг на седьмой неделе после праздника Пасхи (такой четверг назывался Семик – от слова «семь») «собираются жены и девицы под древа, под березы, и приносят, яко жертвы, пироги и каши и яичницы и, поклоняясь березам, учнут песни сатанинския пети и дланями плескати». Обычай приносить деревьям еду на седьмой неделе после Пасхи и устраивать трапезу сохранялся в русских деревнях до конца XIX века.

6. Камни

Камни, как природные святыни, почитались древними восточными славянами наравне с землей, водой и огнем. Поскольку камень очень твердый и прочный, в нем, как и в горе, наши предки видели основание, опору, центр всего мира. «Не нарицайте себе бога в камении», то есть «не ищите в камне бога», – призывало одно из древнерусских поучений против язычников. Но поклонение камням сохранялось в традиции восточных славян в течение долгих веков, вплоть до наших дней. К священным камням, как и к деревьям, совершались паломничества, им приносили в жертву полотенца, платки, куски холста, пояса, которые развешивали поблизости от почитаемого камня. Приносили камням и еду, чаще всего хлеб.

Люди верили, что в таких камнях обитают духи, которым и поступает принесенная жертва. На одном из островов Ладожского озера стоял огромный Конь-камень, которому с давних времен и еще в XV веке приносили в жертву коня. Считалось, что конь поступает в дар духам, которые обитают вокруг камня и охраняют пасущийся на острове скот. Преподобный Арсений основал на этом острове обитель. Местная легенда гласит, что он подошел к камню с молитвой, окропил его святой водой и сказал, что теперь духи не могут жить возле камня. Якобы многие видели, как после освящения камня духи в виде черных воронов поднялись и улетели прочь.

Особо почитались большие камни, вросшие в землю, имевшие необычную форму или напоминавшие собой фигуру человека или животного. Считалось, что камень, как и другие силы природы – вода, земля, дерево, – может обидеться, если отнестись к нему неуважительно, – например, перенести с одного места на другое, отколоть от него большой кусок или использовать камень-святыню для постройки дома. Тогда он может отомстить, наслав на человека болезнь. В народе известна такая история.

Недалеко от Новгорода был камень, имевший очертания головы человека, – у него были выступы, соответствующие ушам, носу и другим частям лица. Один старичок, задумав построить баню, привез этот камень и встроил его в каменку в бане. А один выступ, похожий на ухо, отколол. После этого у старичка заболело ухо. Вскоре ему приснился сон, и во сне ему кто-то сказал: «Поставь камень на место, где ты его взял». После этого старичок отвез камень на прежнее место, а рядом поставили часовню.

Самые большие и наиболее чтимые камни имели собственные имена. Например, в Нижегородском крае до сих пор известен комплекс почитаемых камней. Один из них называется «Медведь», потому что по форме напоминает медведя. Другой зовут «Картошечка»: он круглой формы. На некотором расстоянии от них расположился камень «Черный», получивший название за свой цвет.

Особо почитались камни, имевшие углубления и впадины, напоминавшие отпечаток человеческой стопы. Такие камни назывались поклонными, потому что им поклонялись. Другое их название – следовики, от слова «след». Но кто же оставил свой след на камне? Люди верили, что это следы Богородицы или наиболее почитаемых святых – Параскевы Пятницы, Николая-угодника, Серафима Саровского, которые отдыхали или молились на этих камнях, вставали на них, и на камне отпечатался след их стопы. В народе говорили, что такие камни обладали чудесными свойствами. К поклонным камням приносили детей и сами прикладывались больной частью тела, веря, что болезнь пройдет. Кусочки таких камней, а также вода, собиравшаяся в углублениях, считались целебными и применялись для лечения самых разных болезней. Например, дождевой или талой водой, собранной в углублении камня, промывали больные глаза или полоскали зубы, чтобы они не болели. Отколотые от святыни маленькие кусочки прикладывали к больному месту. Их также раскладывали на огороде, чтобы был хороший урожай. Перед почитаемыми камнями молились о дожде в случае засухи, их обходили или опахивали в период эпидемии скота.

Глава III

МИФЫ И ЛЕГЕНДЫ О СОТВОРЕНИИ ЗЕМЛИ И ЧЕЛОВЕКА

1. Сотворение Земли

Мифы, которые объясняют происхождение земли и рассказывают о первоначальном существовании земли, природы и человека, называются космогоническими (это слово образовано от двух греческих слов со значениями «космос» и «рождать»). Один из наиболее древних космогонических мифов – это миф о сотворении мира из чудесного золотого яйца. Образ мирового яйца, из которого возник космос, был известен многим народам: древним грекам, индийцам, иранцам, китайцам. Их мифы гласят о том, что вначале не было ни земли, ни неба, мир был свернут в куриное (или утиное) яйцо. В финской мифологии это яйцо сносит утка на единственный холм, возвышающийся среди океана. Потом яйцо падает, разбивается, и из нижней половинки образуется земля, а из верхней его части – небо. В мифологии восточных славян этот сюжет ученые восстанавливают на основе сказок, в которых можно увидеть лишь его отголоски.

В русских сказках тоже встречается образ яйца, уроненного уткой в воду. Например, в сказке о трех царствах так рассказывается о происхождении мира. Герой отправляется в подземный мир на поиски трех царевен и попадает сначала в медное, затем в серебряное, а потом в золотое царство, где и находит царевен. Каждая царевна дает герою по яйцу, в которые он по очереди сворачивает все три царства. Когда герой возвращается домой, он бросает яйца на землю и разворачивает все три царства. Кроме того, всем известна сказка о Курочке Рябе, которая содержит очень древний мотив разбивающегося золотого яйца.

У восточных славян почти не сохранилось собственных космогонических мифов. Бо́льшая часть рассказов и легенд о происхождении мира возникла довольно поздно, уже после принятия христианства. В это время вместе с христианской традицией на Русь попало много книг, содержащих не каноническое вероучение, а различные теории и идеи, отвергнутые христианством. Такие учения называются еретическими, а книги – отреченными или апокрифическими. Апокриф в переводе с греческого означает «тайный, сокровенный». Что же тайного было в тех легендах о сотворении мира, которые проникли в восточнославянскую традицию вместе с христианством?

Христианское вероучение утверждает, что только Бог является единым и безраздельным творцом Вселенной, только Он обладает творческим началом, способным создать мир, растения, человека, животных. Но в первые века христианства была распространена религиозная идея, признававшая существование двух равных божественных начал – Бога и Сатаны, которые вместе сотворили Вселенную. Первоначально эта идея распространилась в Болгарии и получила название богомильства. Потом она попала в Древнюю Русь и оказала большое влияние на народное представление о возникновении мира. Такая теория резко противоречила христианскому мировоззрению, утверждавшему, что Сатана не несет в себе Божественной силы, что он лишь отпавший от Бога ангел и не обладает собственным творческим началом. Поэтому теория о создании мира сразу двумя творцами – Богом и Его противником Сатаной – не принималась церковью. Легенды об этом попадали в устную народную традицию из книг, отвергавшихся церковью. Среди них наиболее распространенными в народе были «Беседы трех святителей», а также «Свиток Божественных книг».

Рисунок с лубка (начало XIX в.)

Заимствованные религиозные идеи смешивались в народной среде с дохристианскими представлениями и с каноническим христианским вероучением. Поэтому легенды о сотворении мира, известные восточным славянам, представляют собой сложное соединение разных культурных традиций. Они известны только по поздним фольклорным записям.

Под влиянием идей богомильства, попавших на Русь из Болгарии, в Древней Руси стали распространяться мифы и легенды о совместном творении Земли Богом и Его противником, который в разных рассказах мог именоваться Сатаной, Лукавым, Идолом, отпавшим ангелом.

Согласно одной из легенд, сначала в мире был только первобытный хаос. Небо еще не было отделено от Земли, а свет не был отделен от тьмы. Был только один Мировой океан. Творение Вселенной началось с того, что Бог с помощью своего противника отделил Небо от Земли и создал земную твердь. Вот как об этом рассказывает легенда.

Не было ни неба, ни земли, только тьма и вода, смешанная с землей, как жидкое тесто. Долго ходили Бог и Сатана по воде, наконец утомились и решили отдохнуть. Но негде было отдохнуть. Тогда Бог сказал: «Нырни на дно моря и вытащи немного земли со словами: „Во имя Господне, иди, земля, за мной“».

Сатана нырнул на дно моря, захватил горсть земли и подумал: «Чем я хуже Бога? Почему я должен приносить землю „во имя Господне?“» Поэтому он сказал: «Во имя мое, земля, иди за мной».

Но когда он вынырнул, у него в руке ничего не оказалось, не осталось даже кусочка земли. Тогда он снова нырнул на дно, снова набрал горсть земли и сказал: «Во имя мое, иди, земля, за мной». И снова ничего не вытащил.

Тогда Бог сказал ему: «Ты снова меня не послушался. Но у тебя ничего не получится, если ты не скажешь, как я тебя научил». Тогда Сатана нырнул в третий раз, набрал земли и на этот раз сказал: «Во имя Господне, земля, иди за мной». И тогда он сумел принести наверх горсть земли, из которой Бог и сотворил земную твердь, отделив ее от воды.

Самое удивительное в легенде заключается в том, что вместе с сотворением мира сразу появилась и нечистая сила. Иногда даже считали, что главный противник Бога – Сатана (в сказаниях его еще зовут Сатанаилом или просто идолом) существовал в первобытном мире наравне с Богом и сначала даже был его соратником. Еще до сотворения мира Бог, летавший над первичным океаном, встретил Сатану, плававшего по воде, и взял его себе в товарищи. В других легендах о сотворении мира Сатана появляется на свет на глазах Бога или даже при большем или меньшем Его участии. Вот как об этом рассказывает белорусская легенда.

Когда-то давно Бог ходил по воздуху. Видит: пузырь висит, а в пузыре что-то пищит. Господь спрашивает: «Кто это пищит в пузыре?» А тот отвечает: «Я – бог!» – А кто же я?» – спрашивает Господь. «Ты над богами Бог». Тогда Господь разорвал пузырь, и из него вышел Сатана.

В одних сказаниях Сатана, как полноправный партнер Бога, обладает равными с Ним творческими возможностями: он самостоятельно творит землю и весь белый свет, а Бог лишь указывает и советует ему, что именно надо делать. Лишь когда Сатана захотел сотворить другой мир – лично для себя, Бог запретил ему это делать, хотя возможность Сатаны самому сотворить мир в легенде не подвергается сомнению. В других легендах подчеркивается, что истинная сила творения находится в руках Бога, а Сатана способен либо делать только «техническую», «черновую» работу, либо создавать что-то неполноценное, вредное, кривое и уродливое, поскольку его созидательные способности ущербны.

Когда Бог с помощью Сатаны создал землю, населил ее живыми тварями и насадил растения, Он взошел на небо и взял с собой своего помощника. На небе Сатана долгое время был соратником Бога, почти равным ему. Как-то раз Богу нужно было отлучиться по делам, и Он оставил вместо себя управлять Сатану, объяснив ему, когда нужно посылать на землю дождь, когда ветер, когда тепло. А потом добавил: «Если тебе станет скучно, то вот горшок с водой, обмакни в нее палец и капни на землю. От этой капли произойдет такой же, как и ты, тогда вам вдвоем не будет скучно».

Когда Бог ушел, Сатана обмакнул палец в горшок с водой, капнул на землю, и из капли появился человечек – такой, какой он сам. Сатана обмакнул десять пальцев в воду, потом еще раз, и из брызг, которые он стряхивал с руки, появлялись все новые и новые существа. Создав несколько тысяч таких человечков, Сатана подумал: «Вот теперь я царь так царь – у меня есть свое войско и свои слуги. Теперь я Бога на небо не пущу и буду править сам». По приказу Сатаны его новые слуги изготовили ему трон, на который он уселся и напялил на себя золотую корону, подаренную ему Богом.

Когда Бог возвратился на Небо, Он увидел множество маленьких человечков, каждый из которых кидал в Бога то камнем, то комком грязи, то мусором. Тогда Бог схватил свой жезл и столкнул им Сатану вместе с троном на землю, а за ним и все его войско. Потом Бог проклял их всех и сказал: «Аминь!» И когда Он произнес «аминь», те слуги Сатаны, которые в этот момент еще не долетели до земли и находились в воздухе, стали атмосферными ду́хами, те, кто упал в болото, сделались болотными ду́хами; те, кто упал в водоемы, превратились в водяных; кто свалился к людям в дома, сделались домовыми. В таком виде они обречены находиться до Страшного суда.

Поскольку нечистая сила зародилась из брызг, упавших с рук Сатаны, в народе до сих пор существует запрет стряхивать с мокрых рук воду: из этих брызг плодятся черти. В другой легенде происхождение нечистой силы объясняется так. Бог решил создать себе помощников – ангелов. Он взял молоток и стал бить им по большому камню. Посыпались искры, которые и превратились в ангелов. Тогда, подражая Богу, Сатана схватил молоток и тоже стал бить им по камню, но от его ударов получились черти.

После того как Господь создал землю, Он укрепил ее на двух рыбах, которые плавают в море. Иногда рыбы опускаются глубже в море – тогда наступают дождливые годы. Иногда они поднимаются выше – тогда на земле бывает засуха. Когда рыбы шевелятся, на земле бывают землетрясения.

Но в народных повествованиях нет единого мнения о том, на чем держится земля. По одним легендам, земля покоится на воде, вода – на камне, камень – на четырех китах, плавающих в огненной реке. Все это держится на железном дубе, который стоит на силе Божьей. Кроме хороших земель, пригодных для жизни людей и пахоты, существуют непригодные земли: горы, ущелья, овраги, болота. Как гласит легенда, они возникли из-за очередного непослушания Сатаны. Когда Сатана набрал земли со дна моря, он не всю ее отдал Богу, а только часть. Остальное он спрятал у себя за щекой. Бог бросил землю на поверхность моря и приказал ей расти. Тогда стала расти и земля за щекой Сатаны. Он начал ее выплевывать. И из этих плевков образовались горы, овраги и болота.

Другие легенды объясняют происхождение гор иначе. Вначале земля была жидкой, и Бог с Сатаной сильно сжимали землю с двух сторон, желая отжать из нее лишнюю влагу. И из выступившей почвы получились горы.

О том, как на земле возникли камни, в легендах тоже нет единого объяснения. В одних говорится, что камни раньше были живыми существами, они всё чувствовали, росли, как трава, и были мягкими. Камни перестали расти, когда Бог проклял землю и людей за грехи. В других легендах повествуется о том, как Богородица ходила по земле, ударилась о камень ногой и прокляла камни, сказав: «Не расти вам больше!» И камни перестали расти. Правда, в некоторых местностях России и Белоруссии верят, что камни до сих пор растут, но очень медленно и только под Новый год.

Более поздние легенды о камнях возникли под влиянием библейских сказаний о борьбе Бога с восставшими ангелами. Раньше земля была ровная и рожала много хлеба, потому что на полях не было камней. Но часть ангелов восстала против Бога. И Бог их сбросил на землю, обратил в камни и проклял, чтобы они не росли, а иначе по земле и ходить было бы нельзя: все было бы заполнено камнями.

2. Поверья о небе, солнце, месяце и звездах

Восточные славяне полагали, что земля круглая, как тарелка, и по краям она сходится с небом. Землю окружает бескрайний океан. Обычный человек не может дойти до этих мест – их достигают только души умерших. А небо – это огромный сводчатый купол, покрывающий всю землю. Небо очень твердое. Его сотворил Бог на третий день создания Вселенной, чтобы жить там вместе с ангелами и душами святых людей.

Наши предки не очень хорошо представляли, что происходит на краю земли – там, где она соединяется с небом. В одних легендах говорилось, что в этих местах живут племена диких одноглазых людей, очень сильных и свирепых. В других – что на краю земли живут самые обычные люди. Только когда женщины там стирают белье, они вывешивают его сушить на рогах молодого месяца. А небо используют как большую полку, на которую удобно класть разную домашнюю утварь.

А кроме видимого неба существует еще несколько небесных сводов. Этот мотив множественности небес возник в народных легендах под влиянием письменных источников, таких, например, как «Хождение Исайи на Небо». В разных легендах говорится о разном количестве небес – их три, семь или одиннадцать. Самое нижнее – стеклянное, затем идут хрустальное, медное, железное и так далее, а самое верхнее, седьмое, небо – золотое. На седьмом небе восседает Бог на золотом престоле. Отсюда родилась поговорка: «Быть на седьмом небе от счастья». На средних небесах живут ангелы, а на нижних – души безгрешных людей.

У восточных славян не было единого представления о том, что представляет собой главное светило – солнце. По представлениям древних, солнце – святое и праведное. Оно каждый день обходит неподвижную землю, а потом отправляется отдыхать на «тот» свет. По более поздним верованиям, испытавшим влияние христианства, солнце – это огромная свеча, которую носят ангелы для освещения земли. В других легендах солнце – это огромная искра, которая неизвестно как держится на небосводе, то большое колесо, которое вечером опускается за небосвод, то Божье око, которое весь день смотрит с небес на людей.

По одним поверьям, солнечные затмения бывают из-за того, что солнце хотят съесть страшные демоны, по другим – эта плата за грехи людей. Солнце закрывается, чтобы не видеть дурных человеческих поступков.

Месяц считали младшим братом солнца. Он обязан освещать землю ночью, когда солнце уходит отдыхать. Иногда считали, что месяц – это круглое отверстие в небе, а лунные фазы объясняли тем, что у этого отверстия есть заслонка. Если святой Юрий отодвигает эту заслонку полностью, то видна круглая луна. Если прикрывает заслонкой отверстие, то на небе видна только часть месяца. Иногда он полностью закрывает заслонку, тогда месяца не видно совсем.

Почему на луне есть пятна, объясняет легенда, возникшая под влиянием библейского сюжета о двух сыновьях Адама – Авеле и Каине. В результате ссоры Каин убил своего брата Авеля. Тогда Бог запретил всем на земле давать Каину приют. Долго братоубийца шатался по свету, но ни вода, ни растения, ни другие места не давали ему убежища. И только Месяц нарушил запрет Бога и разрешил Каину поселиться у себя. В наказание за это на нем появились пятна: они изображают, как брат убил брата.

Откуда на небе появились звезды, восточные славяне тоже объясняли по-разному. Согласно одним легендам, звезд на небе столько, сколько на земле живущих людей. Каждый человек имеет свою звезду, и, когда он умирает, звезда падает с неба. По другим, звезды – это души умерших безгрешных детей и праведников, которые смотрят на людей с неба. Некоторые думали, что звезды – это свечки, которые зажигает Бог.

В украинских и белорусских народных названиях самых известных созвездий сохраняются древние верования восточных славян – земледельцев и скотоводов. Например, Большая Медведица называется у украинцев возом, Плеяды – курицей (квочкой), а в русских говорах – Стожарами (так называли шесты, которые втыкали внутрь стога для большей устойчивости).

Восточные славяне верили, что внизу, под небом, располагаются тучи и облака, которые перемещает из одного места в другое Илья-пророк. Он ездит по небу на колеснице и по приказанию Бога возит облака. А радуга – это живое существо, такая большая выгнутая труба. Один конец радуги всегда опущен в реку или озеро, потому что она пьет оттуда воду – часто вместе с рыбами и лягушками. Потом эту воду она выпускает в виде дождя. Поэтому иногда с неба вместе с дождем падают рыбы и лягушки, выпитые радугой. Радуга имеет семь цветов по числу небес. Считали также, что, пройдя под радугой, человек меняет пол: мужчина становится женщиной, а женщина – мужчиной.

3. Сотворение мужчины и женщины

А как на земле появились первые люди? Восточнославянские легенды отвечают на этот вопрос так. Бог вылепил человека из глины, как гончар лепит горшок. А еще Бог, как заправский пекарь, сначала пытался сделать человека из теста, но от этой идеи Ему быстро пришлось отказаться. Правда, другие говорят, что Бог пытался сшить человека из разных лоскутов кожи, как портной шьет костюм или платье. Откуда же произошли эти сказания?

В Библии рассказывается, как человек был вылеплен из земли, из праха: «И создал Господь человека из праха земного». Но в народную традицию эти сюжеты попали не как церковные каноны, из Библии, а из апокрифических книг. На Руси была известна книга «Как сотворил Бог Адама», с точки зрения которой в творении человека участвовал не только Бог, но и Сатана.

У наших предков была распространена следующая версия об этом. Бог взял глину, замесил ее и слепил человека по Своему образу и подобию. Сотворив мужчину, Бог понял, что теперь Ему придется делать и женщину. Ее Он тоже слепил из глины. Слепив первых людей, Бог поставил их к изгороди сушиться, а Сам полетел на Небо за душой, ведь без души люди не смогли бы ожить. Чтобы в Его отсутствие Сатана не смог испортить людей, Бог оставил собаку в качестве сторожа. Собака первоначально была без шерсти и сильно мерзла. Сатана пообещал ей шубу за то, чтобы она подпустила его к людям. Собаку он покрыл шерстью, а людей измазал грязью. Когда Бог увидел грязных людей, Он вывернул их наизнанку, чтобы вся грязь осталась внутри человеческого тела. Поэтому человек плюет и кашляет. Вывернув людей наизнанку, Господь просушил их на солнце, дунул и вдохнул в них душу, назвав их Адамом и Евой.

Что думали о происхождении человека древнерусские волхвы, рассказывается в Лаврентьевской летописи. Бог мылся в жаркой бане и вспотел. Взял кусок ткани, обтерся и бросил ее с неба на землю. Подобрал дьявол эту тряпочку, пропитанную Божьим потом, и сотворил из нее человека. А Бог после этого вдохнул в человека душу.

Впрочем, по одному из вариантов украинской легенды, первоначально Бог попытался лепить людей из теста. Он вылепил из теста Адама, но прибежала собака и съела его. Тогда Бог вылепил Адама из глины.

Другая легенда гласит, что Бог сначала вылепил Адама из глины, а Еву из теста и поставил сушиться, а Михаилу-архангелу велел их стеречь. Михаил-архангел стерег-стерег, но ненароком засмотрелся на что-то, а собака прибежала и съела женщину. После того как сделанная из теста Ева оказалась съеденной, Бог стал думать, из какой части Адама творить Еву. Сотворишь из головы – будет слишком умной и станет руководить мужем; из руки – будет держать мужчину в своих руках; из ноги – будет бегать от своего мужа. Бог решил взять левое ребро от самого сердца из-под руки, чтобы сердечно любила Адама и была всегда у него под рукой. Навеял Бог на Адама сон, взял у него ребро и приставил к дереву – сушиться. Бежала мимо собака, схватила ребро и стала его грызть. Бог отнял у нее огрызок и сотворил из него Еву.

4. Мифические люди и народы

Восточные славяне верили, что кроме обычных людей в давние времена землю населяли разные фантастические люди и народы: великаны, людоеды, морские люди, люди с песьими головами. Все эти сказания были заимствованы из книг XIII–XVII веков, привезенных на Русь из Византии и Европы, и пришли в культуру восточных славян вместе со многими апокрифическими сказаниями. Эти книги содержали пересказы сочинений античных писателей об устройстве земли и живущих на ней народах. Наиболее известными из них являются «Александрия» – легендарные сказания о жизни Александра Македонского, а также «Козмография» – книга, в легендарной форме повествующая о географии земли и населяющих ее народах.

Больше всего легенд было известно о великанах – первых людях на земле, которые насыпали высокие курганы и строили огромные оборонительные валы. Эти люди были такими высокими, что лес для них был как трава для современных людей. Великаны могли передавать друг другу различные предметы через горы. Они даже ради забавы могли перебрасывать друг другу топоры и свои боевые палицы с одной горы на другую. Но великаны прогневали Бога неправедной жизнью. И Бог истребил их, устроив потоп. А после потопа возникли современные люди. До сих пор некоторые древние курганы в народе считают могилами великанов и рассказывают легенды о найденных там огромных костях.

В легенде была и другая версия. Современные люди «зародились», когда на свете еще жили великаны. Однажды великан увидел людей, пахавших землю на волах. Он положил их себе на ладонь и понес показать отцу: «Смотри, отец, каких я нашел червячков!» Отец взглянул и сказал: «Нет, сынок, это не червячки – это такие люди после нас будут». В легенде добавляется, что когда переведется род современных людей (то есть после Страшного суда), то появятся такие маленькие люди, что они смогут молотить зерно в печах, в избах, причем в каждой печи будет помещаться по двенадцать работников. Иногда великанов путали с воинственными иноземцами. В частности, украинцы представляли великанами шведов.

Существовали и легенды о страшных людях с пёсьими головами – пёсиголовцах. Они жили в незапамятные времена, когда на земле еще не было смерти. У каждого из них были только одна нога и один глаз, поэтому они передвигались, сцепившись друг с другом, но бегали так быстро, что от них трудно было спастись. Пёсиголовцы ловили людей, откармливали их, как поросят, а потом резали на сало. Люди стали просить Бога, чтобы Он послал смерть на пёсиголовцев. Бог послал Смерть с косой, которая и уничтожила всех пёсиголовцев. Однако есть и другой вариант легенды: на краю света есть земля, где обитают пёсиголовцы. Украинцы даже в XIX веке считали, что пёсиголовцы живут в Турции, за Дунаем.

В быличке рассказывается о солдате, который, попав в плен к пёсиголовцам, был у них в услужении и готовил для них еду из гадюк. Пёсиголовцы запретили ему есть эту пищу якобы потому, что он от нее умрет. Однажды солдат решил: «Пусть лучше умру, чем так мучиться» – и съел кусочек змеиного мяса. Но он не умер, а стал понимать язык трав и узнал у них, какая дорога ведет к дому. Солдат смог убежать от пёсиголовцев и вернуться в свое село, где и стал знаменитым лекарем, поскольку каждая трава ему рассказывала, от какой болезни она помогает.

Вероятно, подобные легенды являются отголосками древнегреческих мифов об агрессивных одноглазых циклопах, о которых рассказал Гомер в «Одиссее».

Среди легенд о мифических народах бытовали рассказы о морских людях, имеющих вид получеловека-полурыбы. Кроме славян подобные сказания известны многим европейским и азиатским народам. В восточнославянскую народную традицию поверья о таких людях пришли вместе с апокрифическими книгами из чужих традиций. В народе морские люди назывались фараонами или сиренами. Почему же они так назывались? Потому что сюжет о морских людях заимствован из следующего библейского сказания.

Когда Моисей выводил еврейский народ из египетского рабства по мосту через Красное море, их преследовало войско фараона. Когда воины фараона были уже близко, Бог сказал Моисею: «Махни рукой на мост». Моисей махнул рукой, мост провалился, и морские воды поглотили войско фараона. Вот, по легенде, эти воины фараона и превратились в морских людей: выше пояса они выглядят как обычные люди, а ниже пояса похожи на рыб. Среди них есть женщины и мужчины. Морские люди ждут конца света, потому что тогда они снова станут обычными людьми. Поэтому они часто подплывают к кораблям, высовываются из воды и спрашивают у моряков: «Скоро ли будет конец света?» На этот вопрос следует отвечать: «Вчера свет кончился, вчера!» Тогда они обрадуются и уплывут прочь. Если же им ответить, что конец света еще будет не скоро, они поднимут сильную бурю и потопят корабль.

В сказаниях о морских людях библейское предание о фараоновом войске, потонувшем в море, переплелось с древнегреческими мифами о сиренах – полуженщинах-полурыбах, живущих в море. Сирены наделены необычайной красотой и прекрасным голосом. Они подплывают к кораблям и поют чудесные песни. Если не отогнать их от корабля, то они усыпят своим пением всех моряков и перевернут корабль.

Морским людям приписывается сочинение всех на земле песен и сказок: по субботам они выплывают на поверхность моря и начинают петь песни и рассказывать сказки. Моряки запоминают их и разносят по городам и селам.

Восточным славянам были известны и пересказы легенд из средневековых рукописных сборников о походе Александра Македонского в Индию. В этих легендах рассказывалось об индийских мудрецах браминах (или брахманах), которые счастливо живут на блаженных Макарийских островах. Находятся эти острова в том месте, где заходит солнце.

Эти книжные легенды в устной народной традиции превратились в сказания о блаженных людях-рахманах, которые живут под землей. Рахманы не имеют собственного исчисления времени, поэтому не могут вычислить, когда нужно справлять Пасху. Чтобы рахманы знали, что уже наступила Пасха, скорлупу пасхальных яиц наши предки бросали в текущую воду. Вода приносит пасхальную скорлупу в места, где живут рахманы. Увидев скорлупу, они понимают, что наступила Пасха. Скорлупки приплывают к рахманам через три с половиной недели после православной Пасхи – в среду. Этот день в народе называется рахманской Пасхой. По другим представлениям, рахманы – наполовину люди, наполовину рыбы и живут в воде.

Представления о рахманах складывались и под влиянием собственных древнерусских рукописных сказаний XV–XVII веков. В народе издавна рассказывали о счастливом крае Беловодье, расположенном на море, на блаженных островах. В Беловодском царстве или, как его еще называли, Рахманском царстве живут святые люди. Поэтому многие стремились попасть туда, чтобы самому стать святым. В древнерусской литературе существуют рассказы о путешествиях к этим землям обычных людей, которые якобы даже видели их со своих лодок и кораблей, но приблизиться к ним не могли. В XV веке была написана книга инока Ефросина «Слово о рахманах и предивном их житии». Он описывает остров, где живут рахманы. Там царит вечное лето, поэтому «всякий овощ никогда не оскудевает». В одно и то же время одни растения цветут, на других уже зреют плоды, а с третьих деревьев собирают урожай.

В народе настолько сильно верили в существование «блаженных» земель и островов, что в XVII веке, например, многие оставляли свои дома и отправлялись на поиски Беловодского царства. Так, в 1648 году сибирские крестьяне решили спуститься вниз по Оби, заявив, что они идут на поиски земли, где живет «Солнцева мать». В средневековой Руси были популярны также рассказы о далеком царстве Лукоморье, жители которого умирают на зиму и воскресают весной.

Итак, народные представления о сотворении земли, ее устройстве и возникновении на ней живых существ сложились у восточных славян достаточно поздно – уже после принятия христианства, под влиянием книжных источников, которые пришли на Русь вместе с появлением письменности.

Глава IV

ЗАГРОБНЫЙ МИР

Наши предки верили, что существуют два мира: «этот» мир, в котором существуют живые люди, и «тот» мир – потусторонний, куда после смерти уходят души умерших. Потусторонние силы не всегда желают человеку зла, но они всегда опасны уже по той причине, что принадлежат к миру мертвых. «Тот» мир невидим для людей, но он тесно связан с миром живых. Восточные славяне считали, что в году есть время, когда границы между мирами открываются, – это годовые дни поминовения умерших; тогда любой человек с помощью магических приемов может увидеть души умерших, которые приходят на землю.

1. Душа

У любого человека кроме тела есть душа. Она невидима, но находится внутри человека и обеспечивает ему жизнь. Такое представление об устройстве человека сложилось у восточных славян еще в язычестве, хотя позже немного изменилось под влиянием христианства. По христианскому вероучению, души имеются у всех без исключения людей, независимо от их веры и национальности, но только христианские души светлые, остальные – темные. Душа есть только у людей, а у животных вместо души – пар, который исчезает после их смерти. Все души еще не родившихся людей находятся у Бога, но место их пребывания неизвестно. Душу в человека вкладывает Бог. Когда новый человек получает душу, на небе загорается новая звезда. По мере того как растет человек, растет и его душа.

Наши предки представляли душу как самостоятельное живое существо, но где она находится у человека, предположений было множество: в сердце, в груди, в области живота, в печени, в крови, в горле, под правой мышкой. В течение жизни душа питается паром от той пищи, которую ест человек. Душа имеет вид ветра, сгустка пара или дыма. Часто верили, что душа имеет вид насекомого или мелкого животного: бабочки, мухи, пчелы, мыши, птицы; иногда душа умершего человека принимает вид бабочки. При виде бабочки или мотылька до сих пор часто говорят: «Вот чья-то душа летает». В некоторых русских говорах бабочку так и называют – душечка.

Считали также, что душа умершего имеет образ мухи, иногда белого цвета. Она вылетает из тела человека после смерти и является к родным умершего в ночь после погребения. Поэтому на Украине в ночь после похорон караулили душу умершего. Для этого старые женщины ставили на стол специальное поминальное блюдо – сыту – это мед, разведенный водой. Душа умершего в виде мухи должна прилететь отведать это угощение. Человеческой душой считали муху, зимующую в хате. Впрочем, иногда полагали, что мухи, зимующие в доме, олицетворяют собой души живых, поэтому их должно быть такое же количество, сколько людей в семье. Стайки мелких мушек, роящихся высоко над землей, белорусы принимали за души умерших, выпущенных на время с «того» света прогуляться. Верили также, что душа может прилетать и в виде птицы, особенно голубя или ласточки. О птице, случайно залетевшей в дом, говорили: «Покойник озяб, пичужкой погреться прилетел». Облик белых голубей принимают только души добрых людей, а злые воплощаются в черных воронов.

В древности восточные славяне считали, что души людей, особенно умерших в молодом возрасте, появляются на земле в виде растений на их могилах. В одном из русских причитаний к умершему обращаются с вопросом: в каком виде воплотится его душа? «На травах ли ты вырастешь, на цветах ли ты выцветешь?» Поэтому строго-настрого запрещалось на кладбищах рубить деревья и срывать цветы, ведь в них воплотились души погребенных.

В народе верили, что при жизни человека душа пребывает в нем постоянно. Лишь во время сна она может ненадолго покидать тело и путешествовать по разным местам. Если человеку снится, что он находится где-нибудь далеко от дома, значит, там летает его душа. Рассказывают такую историю.

Как-то раз дядя с племянником ходили косить траву. В полдень дядька лег отдохнуть, а племянник варил обед на костре. И тут он увидел, как из открытого рта спящего дяди вылетела муха. Она подлетела к миске с водой и села на краешек. Тогда племянник поперек миски положил ложку. Муха по ней переползла на противоположную сторону миски. Племянник убрал ложку, и она долго ходила кругом по краю миски. А когда племянник вновь положил ложку, она перешла по ней, подлетела к спящему и влетела к нему в рот. Дядя сразу зашевелился. Племянник разбудил его и принялся расспрашивать, что ему снилось. Тот рассказал, что он гулял в лесу и подошел к красивому озеру. Перешел озеро по мосту, а обратно собрался идти – моста нет. Долго он ходил вокруг озера и вдруг опять увидел мост. Только перешел по нему – и проснулся. После этого племянник показал дяде его «озеро» и «мост».

По поверьям, когда душа навсегда покидает тело, человек умирает, а душа покидает землю и переселяется в загробный мир, потому что она бессмертна. Душа умершего человека сохраняет все человеческие свойства: она нуждается в пище, питье, тепле, омовении. Она может сидеть, передвигаться, дотрагиваться до различных предметов.

2. Путь души на «тот» свет

Большое место в мифологических представлениях восточных славян занимала смерть человека, переход души из мира живых, где она пребывала «в гостях», в иной мир – «домой», «на вечное житье». Поэтому в народных говорах гроб называется «домовина», «домок», иногда – «хата». Гроб считался постоянным домом человека на «том» свете. Раньше в нем даже прорезали небольшое окошко там, где находится голова покойника. Внутреннее пространство гроба оформляли по образцу жилого дома: ставили в углу гроба иконку, украшали ее вышитым рушником. Туда же клали вещи, которые были необходимы умершему при жизни, – курящему человеку – трубку, хромому – палку, плохо видевшему – очки, музыканту – его инструмент, маленькому ребенку – игрушки и соску. В гроб клали также недоделанную при жизни работу – недоплетенный лапоть или недовязанные носки, чтобы покойник мог докончить ее.

Восточные славяне считали, что человек и за гробом продолжает вести такую же жизнь, какую вел при жизни. Он сохраняет и свои привычки. Археологические исследования древних захоронений дают возможность узнать, как в языческие времена происходили похороны. Рядом с телом умершего клали его оружие, сосуды с едой, а также хоронили вместе с ним его коня и останки жертвенных животных – свиньи или барана, чтобы покойный мог воспользоваться всем этим в загробном мире.

В могилу бросали деньги: «покупали» место покойнику. Верили, что в первую ночь после похорон вокруг него соберутся все, кто был раньше похоронен на этом кладбище. Старые покойники попытаются выгнать его из могилы. Но он им скажет: «Вы не имеете права: я это место купил» – и покажет деньги. После этого старые покойники признают его право на это место. По другим поверьям, эти деньги нужны душе для оплаты ее переправы через реку или море на пути в загробный мир.

От момента смерти человека до того часа, когда его душа обретет новое пристанище на «том» свете, проходит сорок дней. Этот период называется переходом, потому что путь на тот свет представляется в виде тяжелой дороги, которую должна преодолеть каждая душа, прежде чем достигнет загробного мира. Это очень древнее представление о дороге на «тот» свет встречается еще в «Поучении» князя Владимира Мономаха (1096). Князь обращается к своим детям и предупреждает о своей близкой смерти: он стоит «на далеком пути». Доро́гой, по которой души мертвых идут на «тот» свет, считался Млечный путь. По некоторым поверьям, посредине он разделяется на две дороги: одна ведет в рай, другая – в ад.

Чтобы облегчить тяжело умирающему переход в иной мир, в доме открывали окна, двери, заслонки в печной трубе, снимали обручи с бочек. Особенно тяжелой считалась смерть колдуна или ведьмы. Чтобы они перед смертью не мучились, родственники выламывали доски в крыше или делали подкоп под порогом. Считалось, что их грешная душа может выйти только через то отверстие, на котором никогда не ставили креста, ведь окна и двери в крестьянских домах всегда крестили на ночь.

По мнению ученых, в древности всех покойников выносили через специальный пролом в стене или через окно. В крепостных стенах многих средневековых городов были даже особые ворота, предназначенные исключительно для выноса покойников. В «Повести временных лет» рассказывается о смерти великого князя Владимира Красное Солнышко 15 июля 1015 года. Для похорон в стене, соединявшей две клети (клетью называлось подсобное, хозяйственное помещение), сделали пролом. Потом завернули тело князя в ковер, на веревках спустили его на улицу и повезли на санях в церковь. Все это делали для того, чтобы покойник не мог найти дорогу назад и больше не возвращался к живым. Ведь на «тот» свет вел особый путь, который не мог совпадать с путями живых людей. Вот почему покойника нельзя было выносить в двери, через которые ходили живые.

«Рождение и смерть человека». Рукописный сборник с Синодиком из собрания Ф. И. Буслаева. XVII в.

У наших предков еще до начала XX века сохранялся древний обычай – везти покойника на кладбище или в церковь для отпевания на санях. Так поступали независимо от времени года. Это тоже был способ преодоления длинного пути на «тот» свет. Сани – одна из первых повозок, известных восточным славянам. Поэтому они использовались не только для бытовых перевозок, но и в похоронном ритуале. И тело князя Владимира привезли в церковь на санях, несмотря на то что была середина лета. В древнерусском языке существовало даже выражение «сидеть в санях», означавшее «ожидать смерти». Владимир Мономах говорит о себе в «Поучении»: «Сидя на санях, помыслил в душе своей и поблагодарил Бога за то, что довел меня до сих дней».

В языческие времена восточные славяне верили, что загробный мир отделен от человеческого водной преградой – морем или огненной рекой, через которую перебираются души умерших. Эта река со всех сторон обтекает землю, поэтому избежать ее нельзя ни праведным, ни грешным. Подобные воззрения на устройство потустороннего мира отчасти возникли под влиянием книг. Апокрифическая книга «О всей твари» рассказывает, как устроена Вселенная. Четырехугольная земля плавает в бесконечном океане. За океаном находится земля, на которой расположено царство мертвых. Посреди этой земли пролегает глубокая пропасть, где течет огненная река, разделяющая рай и ад.

Как же образовалась эта огненная река? Ее происхождение объясняется легендами о борьбе Бога и Сатаны в начале сотворения мира. Когда Бог согнал с неба Сатану и взбунтовавшихся ангелов, те упали на землю. И в этом месте потекла огненная река. Затем эта река, по Божьему повелению, провалилась под землю, где и течет теперь. В севернорусских сказаниях река, отделяющая «тот» свет от этого, называется Забыть-рекой. По пути в загробный мир душа каждого умершего человека на сороковой день пересекает Забыть-реку, после чего умерший забывает все, что с ним было в мире живых.

В восточнославянских мифах души умерших через Забыть-реку перевозит святой Николай или архангел Михаил. В духовном стихе «О Страшном суде» архангел Михаил, подобно древнегреческому Харону, перевозит души через огненную реку.

Протекала тут река, река огненная,

Как по той там реке, реке огненный,

Да тут ездит Михайло-архангел-царь,

Перевозит он души, души праведные,

Через огненную реку ко пресветлому раю.

Однако не было единого представления о том, как души попадают на «тот» свет. По одним поверьям, души самостоятельно преодолевали огненную реку. Но как душе преодолеть такую преграду? Разве она умеет плавать? Через огненную реку проложена тоненькая жердочка или натянут волосок. Перейти по ним на другой берег, где находится рай, могут только безгрешные души, грешники же не выдерживают этого испытания и срываются вниз.

Восточные славяне даже строили символические мосты, чтобы облегчить переход умерших в иной мир. Древнерусские церковные поучения отмечали, что язычники «мосты творят по мертвым». Обычай построения реальных мостов в память об умершем сохранялся у восточных славян вплоть до XX века. В Белоруссии на другой день после поминок по умершему делали мостик – «кладку» через какое-либо мокрое и топкое место или ручей. Для этого рубили сосну, обтесывали ее и привозили к нужному месту. На дереве вырезали год смерти и изображение человеческой стопы. Затем все садились на это бревно и поминали покойника. Делали это для того, чтобы его душа беспрепятственно достигла места вечного обитания. Каждый, проходя по такому мостку и видя знак стопы, читал молитву по душе умершего. В древности были настолько убеждены в существовании моста, ведущего на «тот» свет, что клали в гроб щепки и стружки, оставшиеся от его изготовления. Если мост в нескольких местах окажется непрочным, душа сможет подстелить эти щепки себе под ноги.

Но если умерший по дороге в загробный мир преодолевает водную преграду, может быть, надо сразу хоронить его в лодке? Тогда покойнику легче будет переплыть огненную реку. Так думали наши предки, поэтому делали ладью, клали туда покойника и сжигали его вместе с ладьей на погребальном костре.

Согласно поверьям, существовал еще один путь, связывавший мир живых с загробным миром, – это дерево. Древние русичи верили, что дерево – временное пристанище души до погребения тела. Птица, сидящая на вершине дерева, представлялась душой, направляющейся на небо. На деревья, растущие на могилах, вешали веревки, по которым душа могла взобраться на небо. До сих пор сохраняется обычай на праздник Троицу приносить в дом березовые ветки. Считалось, что души умерших в этот день приходят в гости к своим живым родственникам и сидят на этих ветках.

У восточных славян не было единого представления о том, что душа делает в первые сорок дней после смерти. Первые три дня до похорон, пока тело лежит в доме, душа находится возле него, летая в виде мухи или птицы. По ночам она ест и пьет все, что для нее оставлено. В этот период покойник якобы видит и слышит все, что происходит вокруг него, и только после отпевания лишается слуха и зрения. Поэтому в это время в доме не следовало работать и убираться, чтобы не обидеть душу. Например, нельзя было подметать пол, пока в доме находится покойник, чтобы случайно не загрязнить душу пылью или не вымести ее за дверь, а также белить хату или печь, чтобы не замазать душу и не забрызгать ее глиной.

В народе верили, что посмертное странствие души начинается, когда покойника выносят за порог родного дома. Порог дома – это рубеж, который отделяет покойника от его земной жизни. После пересечения этого рубежа возвращение покойника в дом опасно для оставшихся родственников. Исключение составляют несколько поминальных периодов в году, когда «родители» (так называли всех умерших членов одной семьи) специально приглашаются к столу. С помощью специальных магических приемов старались не допустить возвращения покойника назад. Как только гроб выносили из дома, двери и окна тотчас закрывали, в доме мыли пол – «дорожку замывали». Вещи, связанные с покойником (постель, на которой он умирал, посуду, из которой его обмывали, и пр.), выбрасывали на улицу. Покойника обязательно выносили из дома ногами вперед. Считалось необходимым также перевернуть в доме все стулья, лавки, табуретки, особенно те, на которых стоял гроб, чтобы покойник не смог на них сесть.

По поверьям, в течение сорока дней после смерти душа летает по свету, а на ночь возвращается к себе домой. Она нуждается в питье и еде. Поэтому на подоконник ставили воду, мед и хлеб, чтобы душа могла напиться и поесть. Об обычае кормить душу упоминается в древнерусском переводе «Слова Иоанна Златоуста», осуждавшем «поганские дела» (то есть языческие, нехристианские обычаи).

Восточные славяне считали, – конечно, под влиянием церковных книг, – что после погребения и до сорокового дня душа ходит по мытарствам: ее водят по глубоким оврагам, пропастям, горам, истязая и показывая ей ее прегрешения и дурные дела. Часто мытарства души представляли как восхождение по лестнице из девяти, двенадцати или сорока ступеней. На каждой ступени стоит огромное количество бесов, напоминающих душе о ее грехах. Один грех соответствует одной ступени. Если человек при жизни не был замешан в этом грехе или душа сумела в нем оправдаться, ее поднимают на следующую ступеньку. Но там находится еще большее количество бесов. Светлый дух, сопровождающий душу в мытарствах, старается защитить ее. Он показывает ее добрые дела. На ночь душу отпускают домой, куда она прилетает, усталая и измученная. Поэтому на подоконнике оставляли воду, пищу и полотенце.

На сороковой день после смерти человека его душа является к Богу на суд. Там и определяется, куда ее поместить – в рай или ад. Мытарств и тяжелого пути на «тот» свет избегают только души тех, кто умер на Пасху или перед праздником Вознесения. Они идут прямо в рай, какими бы грешными ни были, потому что в это время ворота в рай стоят открытыми. Новую душу на «том» свете встречают умершие ранее родственники и соседи.

3. Устройство загробного мира

Мир мертвых и мир живых наделялись в народном сознании постоянными признаками. Это не просто два разных мира – они противоположны друг другу, как противоположны жизнь и смерть, свет и тьма, день и ночь, космос и хаос, белое и черное, правое и левое. В мифах мир живых людей всегда связан с правой стороной, востоком или югом, то есть с солнечными сторонами света. Напротив, мир мертвых обычно связан с левой стороной и помещается на западе или севере – там, где солнце заходит или где его не бывает. Мир живых – это мир света и солнца, загробный – связан с ночью и темнотой.

Мир живых – это мир упорядоченный и цикличный. В нем есть время и календарь, который делит жизнь на равные, повторяющиеся отрезки: секунды, минуты, часы, сутки, года, века. В потустороннем мире нет ни времени, ни календаря, ни света, ни жизни. В ином мире стоит полная тишина: там не слышно лая собак, крика петухов, людских голосов, звона колоколов.

В языческие времена у восточных славян не было представлений о делении загробного мира на рай, где обитают души праведных, и ад, где находятся души грешных людей. Образы рая и ада сложились в более позднюю эпоху под влиянием христианства. Вместо них в древних поверьях наших предков существовал и́рий (вы́рий, вы́рей) – мифическая страна, находящаяся под землей или за теплым морем, где-то на западе или юго-западе земли. Это место, куда улетают души умерших. Первое упоминание об ирии содержится в «Поучении» Владимира Мономаха: «И сему мы удивляемся, как птицы небесные из ирья идут».

Путь туда лежит через воду, в частности через омут, водоворот. Согласно древнерусским верованиям, осенью в ирий улетают птицы, насекомые и уползают змеи, а весной возвращаются оттуда. Птицы и змеи в языческих поверьях являлись обычным воплощением душ умерших. Поэтому ирий был связан с мотивом зимовки там птиц и змей. Восточные славяне считали, что на зиму ласточки и другие мелкие птицы прячутся в колодцы, омуты или водовороты. У белорусов сохранилось верование, что птицы осенью сбиваются в большой шар и опускаются в море. Это согласуется с представлениями о том, что ирий находится в воде, в море, что там существуют теплые колодцы и овраги. Связь загробного мира с водой и водоворотом подтверждается первоначальным значением слов ирий, ирей, вырей. Согласно этой версии, русское вырей, украинское вирiи, вирей, белорусское вырай восходят к древнему индоевропейскому корню, обозначающему водоем или море.

Еще в начале XX века крестьяне верили, что змеи уползают в ирий в праздник Воздвижения (27 сентября), когда «осень сдвигается на зиму». Змеиный ирий располагается в лесу под землей и представляет собой большую яму. Поэтому в этот день боялись ходить в лес, чтобы не попасть вместе со змеями в место их зимовки, где они находятся, свернувшись в большой клубок. В быличках рассказывается, как человек по неосторожности пошел в лес на Воздвижение, провалился под землю и попал в яму к змеям. Всю зиму он вынужден был сидеть под землей вместе со змеями и вышел оттуда только следующей весной. Такие рассказы содержат отголоски древних представлений о загробном мире.

Христианские представления о рае и аде почти полностью вытеснили из восточнославянской традиции ранний образ ирия как царства мертвых. Они сложились не только под воздействием канонического христианства, но и под влиянием апокрифических книг, появившихся вместе с ним. Поэтому образы рая и ада в народной традиции далеко не во всем соответствуют православному учению о потустороннем мире. Как же их описывали наши предки?

По одним поверьям, «тот» свет находится на краю земли и отделяется от мира живых людей неприступными горами, глубокими оврагами или реками. По другим, вероятно более поздним, поверьям, рай находится на небе или на высокой горе, а ад – под землей. Рай располагается у небесного родника, он окружен забором, где имеются ворота. Стражем райских врат считали святителя Николая, у которого находятся ключи от неба. Лезть туда нужно по крутой и неприступной стеклянной (или хрустальной) горе, гладкой, как яйцо. Проще это бывает сделать тому, кто при жизни не выбрасывал остриженные ногти, а складывал в специальный мешочек. После смерти сохраненные ногти срастутся на пальцах, и человек без особого труда сможет забраться на вершину горы и войти в загробный мир. Тот же, кто при жизни разбрасывал остриженные ногти, не сможет этого сделать и будет вынужден вернуться на землю, чтобы разыскивать обрезки ногтей.

В народных поверьях рай описывается как прекрасный сад с плодовыми деревьями или как большой и красивый дом. Праведные души сидят за столами, покрытыми белыми скатертями и уставленными различными яствами и напитками. Души едят, а еды не уменьшается, пьют, а напитков не убавляется. Впрочем, часто полагали, что они едят и пьют лишь пар, исходящий от еды и питья. Восточные славяне верили, что количество еды и одежды, которыми обладает душа в загробном мире, прямо зависит от милосердия человека при его жизни. На «том» свете он будет носить ту одежду, которую на земле раздал бедным. А питаться его душа будет тем, что он подавал в виде милостыни. Если его милостыня была щедрой и обильной, то в загробном мире его стол будет уставлен едой. Если же при жизни человек скупился и мало подавал нищим, то на его столе будут лишь сухие корки. Милостыня, поданная при жизни, может облегчить посмертную участь даже очень грешного человека.

Ад в представлениях наших предков состоял из страшных картин. Души грешников обречены на мучения в аду. Он находится на западной стороне земли, в бездонной пропасти, где горит неугасимый огонь. Однако живые могут отмолить человека, которому уготовано место в аду. Особенно сильными считались молитвы матерей за своих детей.

С загробным миром и адом связан образ змеи. Мифологический змей охраняет вход в загробный мир. На древнерусских иконах ад изображен в виде раскрытой пасти огромного извивающегося змея, который ведет от Божьего престола в преисподнюю. Души грешников в аду питаются пеплом. Мучения, которым подвергается грешная душа, зависят от того греха, за который она осуждена. Кто при жизни наушничал, в аду оказывается подвешенным за язык. Кто продавал разбавленное молоко, вынужден отделять молоко от воды. Тем, кто играл в карты, черти вбивают в ладони иглы.

4. Отношения между «тем» и «этим» светом

Восточные славяне верили, что связь между живыми людьми и их умершими предками не прекращается со смертью последних, а продолжается постоянно. Считали, что души покойных способны приносить пользу или вред своим живым родственникам. Если живые помнят о своих умерших «родителях» и выполняют необходимые обряды, души предков покровительствуют им, помогают в хозяйстве, влияют на плодовитость скота и урожай. Если живые забывают об умерших, те выражают недовольство, насылая на живых несчастья, болезни и голод. Поэтому жертвоприношениями, ритуальными кормлениями и уважительным отношением нужно задобрить души умерших.

С другой стороны, нужно было с помощью оберегов охранить себя от опасного влияния мира мертвых. Поэтому умерших предков почитали как своих кровных родственников и ждали в ответ покровительства. Но одновременно их боялись, как мертвецов, и старались не нарушать без надобности опасной грани, отделяющей живых от мертвых.

О том, что умершие могут возвращаться с «того» света и вредить живым, было хорошо известно в Древней Руси. В «Повести временных лет» за 1092 год сообщалось, что в этом году в Полоцке местные жители были избиты мертвецами, которые явились в город в виде невидимых для взора привидений. «Предивно было в Полоцке в ночи… Стеная, по улице, как люди, рыщут бесы, а кто вылезает из дома, желая их видеть, бывает изранен бесами и от этого умирает. И не смели вылезать из домов. А в это же время начали являться днем на конях мертвые, и не было видно их самих, но только копыта их коней, и так избивали людей в Полоцке и близ него, что люди говорили: „Мертвые бьют полочан“».

Наши предки не сомневались, что неправильное поведение живых сказывается на благополучии мертвых на «том» свете. Души умерших сохраняют все свойства живых существ. Они едят, пьют, нуждаются в одежде, испытывают радость и страдания. Души приходят в загробный мир в той одежде, в какой были похоронены. Поэтому при похоронах необходимо следить за тем, чтобы одежда покойного была правильно подобрана. Иначе на «том» свете он будет испытывать неудобства.

Одна из основных обязанностей живых по отношению к душам «родителей» – их кормление и поминовение. У восточных славян традиционными поминальными блюдами являются кутья́ (иначе – ко́ливо, кану́н) – вареный ячмень или пшеница, смешанные с разведенным водой медом, блины, кисель и яичница. Основной напиток – подслащенное медом пиво или брага. Кормление души начинается в первые же дни после смерти человека: оставляли воду, мед и хлеб на подоконнике. На сороковой день пекли блины и первый, еще горячий блин, помазав медом, клали на окно – для души, так же как и первую ложку каждого блюда, а также первый стакан воды, который выливали на угол стола. Поминальный обед, на который приглашались родственники, знакомые и соседи покойного, устраивали в день похорон, на девятый и на сороковой день после смерти. Но на поминки мог прийти каждый человек. Верили, что если не устроить поминки, покойник на «том» свете будет голодным и напомнит о себе.

После сорокового дня поминки устраивали через год, а потом покойника поминали уже вместе с остальными «родителями» в дни всеобщего, или, как принято называть, вселенского, поминовения. После годовщины со дня смерти покойник включался в общий круг умерших, терял имя, возраст, индивидуальность и становился одним из «родителей», «дедов», «душечек».

В народе верили, что «материальное благополучие» души на «том» свете во многом зависит от оставшихся живых родственников. Если они в положенные дни поминают своих умерших предков, устраивают в их честь трапезы, приносят в церковь пожертвования, оставляют на могилах еду, раздают милостыню нищим за упокой души, то такие души на «том» свете ни в чем не нуждаются. Считается, что все, розданное в виде милостыни нищим, сразу же поступает во владение умершим предкам. Если родственники забывают поминать своих «родителей» или «дедов», не раздают подаяний и не жертвуют на церковь, то такие забытые души страдают от голода и недостатка одежды. Сами за себя души умерших молиться не могут: они молятся только за нас в то время, когда мы поминаем их, и по их молитвам прощаются многие наши грехи. Так устанавливается тесная связь между миром живых и миром мертвых. Как говорят в народе: «Мы за них молимся, а они за нас. Ни им без нас, ни нам без них нельзя быть».

5. Поминальные дни

Наши предки верили, что между миром живых людей и загробным миром пролегает невидимая, но ощутимая граница. Она не позволяет существам потустороннего мира в обычное время проникать в мир живых, а живым посещать «тот» свет. Общение между этими мирами возможно, а в некоторых случаях желательно и необходимо, хотя оно таит опасность для живых. Существуют время и место, когда граница между мирами открыта. И души умерших людей по определенным путям могут приходить в мир живых. А живые люди при особых условиях могут посещать «тот» свет. Легче всего эта граница открывается на различных рубежах, стыках, поворотных точках. Души умерших могут попадать в мир живых через пороги и окна дома, печную трубу, ворота, полевые межи, границы между селами.

По поверью восточных славян, наиболее часто души покойников и мифологические существа приходят в человеческий мир в полдень и полночь. В году такими «опасными» датами являются периоды зимнего и летнего солнцестояния, а также дни весеннего и осеннего равноденствия. Именно в эти переломные моменты открыты границы между мирами, и души умерших на время возвращаются на землю. Позже эти важные для язычников моменты времени совпали с праздниками православного календаря и частично изменились под их влиянием. Период зимнего солнцестояния совпал с христианскими Святками – днями от Рождества до Крещения. Период летнего солнцестояния «наложился» на праздники Троицы и Рождества Иоанна Крестителя (больше известного в народе под названием Ивана Купалы). Период весеннего равноденствия, когда в древности происходила встреча весны, стал празднованием Масленицы. Период осеннего равноденствия, который знаменовал временную смерть природы и наступление «темного» времени года, совпал с Дмитриевской поминальной субботой (4 ноября).

Таким образом, земной год как бы уподоблялся загробному дню: весенние поминки назывались завтраком по «родителям», летние – обедом, осенние – ужином, а зимние – полдником. С точки зрения древних восточных славян, жизненный цикл в потустороннем мире продолжался после смерти и сливался с природным круговоротом.

В глубокой древности у восточных славян существовал обряд тризны, когда покойников поминали на кладбище, – живые как бы приходили в гости к мертвым и устраивали им угощение. Такая форма поминовения усопших восходит к древнейшим языческим поминкам по покойному, сопровождавшимся обильным пиршеством, возлияниями, состязаниями, играми, кулачными боями, обливанием друг друга водой. Поминальные обряды, связанные с этой традицией, совершались поздней весной и летом. Эти обряды предназначались для поминовения всех покойников, и их совершала вся община. Участники таких обрядов вели себя безудержно бурно. Как говорили церковники, «до полудня плачут, после полудня скачут». По словам царя Ивана Грозного, «в Троицкую субботу по селам и по погостам сходятся мужи и жены на жальниках (то есть на кладбищах) и плачутся по гробам умерших с великим воплем. И когда скоморохи начнут играть во всякие бесовские игры и они, перестав плакать, начнут скакать и плясать и в ладони бить и песни сатанинские петь, на тех же жальниках, обманщики и мошенники» (Стоглав. Глава 41. Вопрос 23).

В других случаях поминальную трапезу устраивали дома. Такие поминовения происходили в осенне-зимний период. В дни всеобщего поминовения (у русских такие дни называются «родительскими», а у белорусов и украинцев – «дедами») души покойников приходят каждая в свой дом и участвуют в общей трапезе вместе с живыми. Поэтому в эти дни на стол клали несколько лишних ложек – для «душечек», по количеству умерших в семье. Такое поминовение совершалось дома, в кругу семьи, обычно по вечерам и ночью в тишине и молчании. Предназначена такая трапеза была только для душ своего рода.

Души умерших приглашали к поминальному столу, зовя их в трубу или через окно: «Деду, иди к обеду!» или: «Вся умершая родня – сколько вас есть – приходите ужинать!» Часто приглашали и те души, у которых не осталось живых родственников: «У кого нет родни, приходите ко мне!» Считалось, что души за поминальной трапезой едят теми же ложками, что и живые, незримо располагаясь у них за плечами. Поэтому во время еды нужно время от времени класть свои ложки на стол, чтобы дать возможность душам поесть. В некоторых местностях верили, что души умерших родственников приходят ужинать ночью, после трапезы живых. В эту ночь посуду и остатки еды не убирали со стола, чтобы души могли насытиться. После завершения трапезы души нужно было выпроводить из дома, чтобы они вернулись к себе на «тот» свет и не мешали живым. Для этого после ужина говорили: «Деды святые, вы ели и пили, идите же теперь к себе».

Наши предки верили, что души приходят обедать незримо для живых. Человек может услышать лишь тихий шепот или шелест. Но при определенных условиях можно увидеть трапезу своих умерших предков, забравшись ночью на печь и посмотрев в комнату через хомут. Сидя за поминальной трапезой, души умерших рассказывают друг другу, кто из их живых родственников умрет в ближайшее время, а также предсказывают различные события, которые должны произойти в ближайшем будущем в этой семье. Души умерших могут обидеться и уйти из-за стола в том случае, если хозяева нарушат правила поведения и сделают что-либо, что не понравится душам. Например, будут ругаться во время приготовления поминальной трапезы или оботрут грязным фартуком хлеб, испеченный для поминовения умерших.

Восточные славяне не только «кормили» своих умерших родственников, но и согревали их – возжигали для них ритуальные костры, чтобы души могли обогреться. Этот обычай так и назывался: «греть родителей», «родителям поминки греть», «греть ножки покойникам», «греть деда», «греть души на небе».

Обычай этот осуждался православными книжниками как языческий. В «Слове св. Григория» о разных «сатанинских делах» говорилось: «…и мусор у ворот жгут в Великий четверг, говоря, что у этого огня душа приходит обогреваться». Этот же обычай упоминается в сборнике русских законов «Стоглаве», в 41-й главе: «В Великий четверток солому палят и кличут мертвых». Позднее обычай «обогревания» родителей состоял в том, что на Рождество, Новой год и Крещение хозяин сгребал во дворе мусор, накладывал сверху солому, добавлял туда немного зерна и ладана и зажигал. При этом он клал три поклона и говорил: «Ты, святой ладанок и серенький дымок, несись на небо, поклонись там моим родителям, расскажи, как все мы здесь поживаем». Полагали, что «душеньки» сами приходят с «того» света, чтобы погреться возле костров. «Обогревание» душ иногда совершалось на второй или третий день после похорон, когда сжигались стружки от гроба.

В древнерусских источниках XIV–XVII веков осуждался не только обычай «обогревания» душ покойников, но и омовения их, «моление навьям (то есть мертвым) в бане». В древнерусском переводе «Слова Иоанна Златоуста» упоминаются те, кто кладет еду бесам и «на печь льюще в бане, мыться им велит, покрывало и полотенце вешая им в бане». Этот обычай существовал еще в XIX веке. В Великий четверг, накануне Троицы или в понедельник Фоминой недели для умерших родственников топили баню. Иногда это делали на сороковой день после смерти. Тогда для умершего оставляли на окне одежду, а на полке́ – новый веник и мыло. В бане грели воду, оставляли полотенца, обрядовый хлеб и, кланяясь, приглашали души умерших помыться. На следующее утро по следам, оставшимся на рассыпанном пепле, заключали, приходили ли мертвые мыться.

6. Посещение «того» света

У восточных славян существовали представления о том, что не только мертвые могут посещать мир живых, но и живые временно могут оказаться на «том» свете. Чаще всего это происходит при обмирании – так в народе называли летаргический сон, особое состояние, во время которого человек засыпает на несколько дней, недель, иногда и лет. Такой сон в народе обычно принимали за временную смерть, во время которой душа спящего человека попадает в загробный мир и там посещает своих умерших сородичей.

Душа спящего человека ходит «по мытарствам» и узнает об устройстве потустороннего мира. Спящий видит мучения, которым подвергаются души людей, совершивших при жизни то или иное прегрешение. Ведьмы, отнимавшие у чужих коров молоко, мучаются рвотой. Колдуны варятся в кипятке. По «тому» свету душа путешествует вместе с проводником – умершим родственником, ангелом, святителем Николаем или Богородицей. Душа часто оказывается перед лицом самого Бога, который и отпускает ее назад, на землю. Предварительно Он объясняет ей, что она может рассказать на земле, а что должна утаить от людей под страхом смерти. Вот как об этом говорится в быличке.

Одна вдовица пять дней лежала не жива, пять дней. И пятеро детей осталось у ней. И все малые. Привезли батюшку хоронить ее. А у нее лицо то покраснеет, то побледнеет. Батюшка посмотрел и сказал: «Вы подождите, не хороните эту женщину, она еще, может быть, жива. Не трогайте ее, она будет лежать до такого-то часу». Он ушел, а люди сидят. А она вдруг села и говорит: «Люди, не убегайте, я не умершая, я была на „том“ свете. Меня Господь водил везде. И Он мне везде показывал, какие мучения бывают за грехи. Он меня ведет со свечкой, а перед нами люди ходят и все время руками что-то гребут. Я спрашиваю: „Что они, Господи, делают?“ А Господь говорит: „Это те, что ягоды в воскресенье рвали“. Идем дальше. Перед нами люди черные, как головешки. У всех лица обожжены. „А это, – говорит Господь, – те, кто дома поджигал“. Вот Он все мне показал и говорит: „Я тебя веду назад“. И ведет со свечкой. А там такое место, где столик стоит и свечки горят, много свечек. А перед свечками Господь сидит и книжку читает. Вот взяли меня проводники, вывели из норы, и я встала».

Глава V

«НЕЧИСТЫЕ» ПОКОЙНИКИ

Восточные славяне, как и многие другие народы мира, верили, что одни покойники могут быть «правильными» или, как их называли в народе, «чистыми», а другие покойники принадлежат к разряду «неправильных» или «нечистых». К «чистым» покойникам относились те, кто умер естественной смертью, от старости. Они прожили на земле отмеренный им свыше срок жизни и ушли в иной мир на вечное упокоение. «Чистые» покойники, принадлежащие к одному роду, пополняют ряды предков – их еще называли «родителями» или «дедами». Их хоронили по всем правилам ритуала, а потом ежегодно поминали в предназначенные для поминовения дни. Они все время пребывают в загробном мире и только в поминальные дни могут на короткое время возвращаться в дома своих живых родственников.

«Нечистыми» считались покойники, умершие преждевременной или неестественной смертью. Они не прожили до конца предназначенного им срока. Это самоубийцы, а также те, кто скончался от несчастного случая (например, замерз или утонул), умер в молодом возрасте, не вступив в брак и не оставив потомства. «Нечистыми» покойниками в народе считались даже дети, родившиеся мертвыми или умершие некрещеными, а также проклятые своими родителями. К разряду «неправильных» покойников причислялись и люди, которые при жизни знались с нечистой силой, – ведьмы и колдуны.

Люди, умершие «неправильной» или, как говорили в народе, «напрасной» смертью, не уходят в загробный мир, а продолжают существовать как бы на границе мира живых и мира мертвых. Они «доживают» на месте своей гибели отмеренный им срок. «Нечистые» покойники часто показываются людям в своем прежнем облике. По народным верованиям, те, кто утопился или повесился, не идет на «тот» свет, а ходит по земле, потому что Бог не призывает его к Себе до тех пор, пока не наступит назначенный час. Поскольку верили, что такие покойники «ходят» после смерти, их называли «ходячими». Считали, что они недостойны обычного погребения и поминовения и опасны для живых людей. Именно из таких покойников происходят многие мифологические персонажи, приносящие вред людям, – упыри, русалки, кикиморы и многие мелкие демоны.

Самый распространенный вид «нечистых» покойников – самоубийцы. Их души с момента смерти находятся в полном подчинении у нечистой силы. Никакие молитвы живых не могут им помочь, и дьяволы мучают их до Страшного суда. По общему убеждению, самоубийцы «не своим духом» ходят, а с помощью черта, который ими руководит. У восточных славян есть поверье, что за душой самоубийцы черти прилетают в виде бури или вихря. Поэтому, когда бывал сильный ветер или буря, говорили, что где-то недалеко произошло самоубийство. Верили, что самоубийцы находятся «у Сатаны в коленях» или «в когтях», «душу дьяволу отдали»; их называли «детьми дьявола», «чертовой жертвой». Черти возят на самоубийцах воду и вообще используют их в качестве лошадей.

В древности тела «нечистых» покойников часто вообще избегали зарывать в землю. Их относили в овраги, болота, низменные и топкие места, подальше от людских глаз и там оставляли, закидывая листвой, ветками, мхом и тому подобным. «Нечистых» покойников запрещали хоронить в земле, а тем более на кладбище вместе с «чистыми», «правильными» умершими. В противном случае природа ответит людям на такое осквернение засухой, заморозками, бурями, неурожаем, мором и другими страшными стихийными бедствиями.

В Средние века и даже еще в XX веке погребения «нечистых» покойников сохраняли очень древние языческие черты. Крестьяне верили, что «нечистых» умерших нужно погребать в особых местах, отдельно от «родителей». Поэтому часто их хоронили на границах полей и перекрестках дорог, в лесу и в мокрых местах без гроба, повернув лицом в землю и в той одежде, в какой они были в момент смерти. На Русском Севере самоубийц даже не разрешали вносить в деревню, а хоронили под елью или между двумя елями. В других случаях хоронили на кладбище, но гроб зарывали в землю стоймя. В некоторых местностях считали, что самоубийцу надо хоронить там, где он убил себя, иначе он будет семь лет ходить на место своей гибели.

Поминать самоубийц и упоминать их в заупокойной молитве считалось грехом, ведь душа самоубийцы погибла навеки, и такая молитва не только не умилостивит Бога, а, напротив, прогневает Его. Полагали, что самоубийц можно поминать раз в год. Для этого сыпали на перекрестках крупу для птиц или раздавали милостыню нищим поминальной едой: блинами, пирогами, крашеными яйцами. В других случаях родственники давали деньги на литье колокола, чтобы колокол вызвонил несчастному милость у Бога.

Наши предки верили, что души «нечистых» покойников бродят по свету, возвращаются к себе домой, являются во сне или наяву родственникам, пугают людей и преследуют их. Но главная опасность заключается в том, что такие покойники пополняют собой ряды нечистой силы. О мифологических персонажах, происхождение которых в восточнославянской мифологии связывается с «нечистыми» покойниками, и пойдет речь в этой главе.

1. Упыри

Упырь – один из наиболее страшных персонажей восточнославянской мифологии. Это покойник, который при жизни был колдуном и продал душу нечистой силе. Поэтому после смерти он не знает успокоения и встает по ночам из могилы. Упыри вредят людям и скоту, отнимают у них здоровье и укорачивают жизнь, пьют их кровь, наносят ущерб хозяйству. Упоминания об упырях встречаются в древнерусских рукописях с XIV века. В них сообщается лишь о жертвах («требах»), которые приносили язычники «упырям и берегиням».

У украинцев существовала вера и в живых упырей. Ими становились люди, чья душа на время могла покидать тело и причинять вред другим. Такой упырь прятал свою душу под камень и, пока она там находилась, не мог умереть.

По поверьям, упырь имеет облик умершего человека, одетого в ту одежду, в какой тот был похоронен. Но все же имеются черты, которые отличают упыря от обыкновенного человека. У упыря есть хвост, а по некоторым верованиям, и нарост под коленкой, скрывающий отверстие, через которое вылетает его душа. У упыря красные лицо и глаза. После смерти такой покойник сохраняет на лице румянец. Упырь лежит в могиле лицом вниз или на боку и даже иногда курит трубку. Днем он обитает в могиле. Но по ночам выходит из нее и посещает свой дом, а также дома тех, с кем был связан при жизни. Из могилы упыри могут выходить не только в своем человеческом облике, но и в виде кошки, обыкновенной и даже летучей мыши. На рассвете он каждый раз должен возвращаться в могилу.

Сохранилось много рассказов о кровожадности упыря и опасности его для живых людей. Ночью упыри якобы приходят в дом своих жертв, поедают их и выпивают из сердца кровь. Особенно опасны упыри для младенцев и молодоженов. Вот как рассказывается в быличке о вредоносных делах упыря.

Ехал гончар с горшками и заночевал на поляне. А там был похоронен «нечистый» покойник. В полночь земля расступилась, и из нее показался гроб. Из открывшегося гроба вылез мертвец и направился в сторону ближайшего села. Тогда гончар забрал крышку от гроба, начертил вокруг своей телеги на земле круг (который служит оберегом от нечистой силы), а сам залез на телегу.

Вот прокричали первые петухи. А именно при крике петуха кончается власть нечистой силы. Возвратился мертвец, хотел лечь в гроб, видит – а крышки от гроба нет. Подошел он к кругу, которым обчертился гончар, и говорит: «Дорогой мой человек, отдай крышку!» Отнять крышку он не мог, потому что не смел переступить через начерченный круг. Гончар говорит: «Не отдам, если не скажешь, где ты был ночью и что делал». Тот сначала замялся, а потом говорит: «Я мертвец, а при жизни был колдуном. А был в ближайшем селе, где перед этим играли свадьбу, и погубил молодых. Скорей же давай мне крышку, а то мне пора возвращаться назад».

Гончар не отдал мертвецу крышку, пока не выведал у него, как можно спасти молодых. Для этого нужно отрезать от гроба упыря четыре кусочка обивки, поджечь ее и этим дымом окурить молодых. Тогда гончар отдал упырю крышку, а сам отрезал с четырех углов его гроба по кусочку обивки. Гроб закрылся и опустился в землю, которая опять сошлась, как будто бы ничего и не было.

Гончар рано утром запряг волов и поехал в село. Видит: около одного дома полным-полно народа и все плачут. «Что тут случилось?» – спрашивает гончар. Ему рассказали, что накануне была свадьба, а теперь молодые как уснули, так их не могут разбудить. Гончар рассказал обо всем опечаленным родителям и окурил умерших молодоженов дымом от гроба, после чего они ожили. Узнав об упыре, жители села пошли к его могиле и забили в нее осиновый кол, чтобы он больше никогда не вредил им.

В народе верили, что именно упыри были причиной чумы, холеры и других страшных заболеваний, что они по приказу «старшего» упыря во время эпидемий «подрезают» жизнь людей, что приводит к быстрой кончине человека, ставшего жертвой упыря.

Даже в XVIII–XIX веках на Украине во время эпидемий люди сжигали на костре тех, кого считали упырями. К примеру, во время эпидемии холеры 1738 года жители одного украинского села обходили крестным ходом вокруг границ своего селения, чтобы таким образом избавиться от болезни. Они встретили на своем пути человека, отыскивавшего пропавшую лошадь. Крестьяне приняли его за упыря, наславшего мор на село. Сначала ни в чем не повинного человека жестоко избили, а потом сожгли на костре. Во время эпидемии холеры 1831 года на Украине людей, заподозренных в принадлежности к упырям, сжигали на костре из терновника; считалось, что только такой костер мог надежно их обезвредить.

Чтобы опасный покойник, которого при его жизни считали колдуном, не вредил людям, использовали специальные магические средства. Наиболее известным у восточных славян средством против хождения упыря было обсыпание могилы диким маком. Мак сеяли во время похорон по дороге от дома до кладбища: верили, что тогда покойник не сможет вернуться, не собрав всех зерен. Но если заподозрили, что упырь ходит по деревне, то его уничтожали, вбивая в тело или в могилу осиновый кол.

2. Русалки

Восточные славяне верили, что русалками становятся утонувшие или умершие до брака девушки, а также проклятые и умершие некрещеными дети. Полагали также, что в русалок превращаются люди (в том числе и мужчины), умершие во время недели, которая следует за праздником Троицы. Такая неделя называлась в народе Русальной.

У ученых нет единого мнения о том, что означает слово русалка. Вероятно, это имя связано с наименованием античного праздника роз – rosalia, посвященного душам умерших. Позднее это слово было заимствовано славянами из античной традиции. Но сам образ русалки, безусловно, исконно славянский и сложился в глубокой древности. Слово русалка в некоторых местах вовсе не известно. На Русском Севере русалок называют шутовками (от русского слова шут – «черт»), чертовками, водянихами. На Украине – лоското́вками, лоскоту́хами (от украинского глагола лоскотать – «щекотать») или ма́вками. У белорусов русалок часто называют водяницами, купалками и казытками (поскольку они «казы́чут», то есть щекочут людей).

Согласно поверьям восточных славян, русалки чаще всего – молодые прекрасные девушки в белых одеждах, с длинными распущенными волосами. На голове у них венки, сплетенные из трав и цветов. Волосы у них русые или зеленые, как речная осока. Другие легенды изображали их обычными людьми. У них, как и у людей, есть ноги и нет хвоста. Традиция изображать русалок в виде полуженщины-полурыбы известна только западным славянам. Встречается она и в европейских мифах. Русалку в виде девушки с рыбьим хвостом изобразил известный датский сказочник Ханс Кристиан Андерсен. Такое представление о русалках в Европе сложилось под влиянием сказаний о морских людях, которые происходят от воинов фараона, потонувших в море. Но для восточнославянской традиции оно не характерно.

В народных поверьях подчеркиваются те черты, которые свидетельствуют о принадлежности русалок к покойникам. У них неподвижные или закрытые глаза, холодные руки, бледное лицо, почти прозрачное тело, белые одежды (белый цвет в Древней Руси был цветом траура и свидетельствовал о принадлежности к загробному миру) и распущенные волосы. А с распущенными волосами хоронили незамужних девушек. Распущенные по плечам волосы были настолько важным признаком русалки, что у белорусов женщине или девушке с растрепанными волосами часто говорили: «Что это ты, как русалка, распустила волосы?»

Нередко в народной традиции встречается совсем иной облик русалки – страшной, безобразной, косматой, заросшей шерстью, горбатой, с большим брюхом и острыми когтями. Весь ее вид подчеркивает принадлежность к нечистой силе. Считали, что русалки сидят в жите со ступой и пестом, кнутом, кочергой или вальком, которыми они убивают людей или толкут их в своей железной ступе. Чтобы дети не ходили в поле во время цветения ржи и не топтали посевы, им говорили: «Не ходите в поле, там русалка сидит, истолчет вас в ступе». Наши предки не сомневались, что встреча с русалками всегда опасна для людей. Напав на человека, русалки его щиплют, кусают, душат, щекочут, пока жертва не умрет от смеха.

Общепринято было поверье, что русалки бо́льшую часть года проводят в водоемах – реках, озерах и даже колодцах. Их можно встретить у воды: они сидят на плотах, прибрежных камнях, расчесывая костяным или железным гребнем волосы, моются и умываются, а при приближении человека ныряют в воду. Существовали представления, что русалки часто стирают белье, которое они колотят вальком, как деревенские бабы, и расстилают возле источников холсты и полотна. И еще они любят сидеть на вертящихся колесах водяных мельниц, откуда с криком и шумом ныряют в воду.

В народных сказаниях повествуется о том, что на Троицкой, или Русальной, неделе русалки выходят из воды на землю – в поля и леса. Особо подчеркивается, что русалки выходят на землю именно в период цветения ржи или конопли. И пока хлеба не процветут, русалки живут на них. Они плетут венки, водят хороводы, качаются на ветвях деревьев. По одним представлениям, русалки просто раскачиваются на гибких ветвях деревьев. По другим – они делают качели и заманивают качаться молодых людей, чтобы погубить их. По древним верованиям, в период цветения растений души умерших приходят на землю. А растения и деревья служат своеобразной «дорогой», связывающей мир мертвых и мир живых. Поэтому русалки и находят себе приют на ветвях деревьев и на цветущих злаках.

По одним поверьям, по окончании Троицкой недели русалки снова уходят в воду, по другим – в могилы, в землю, на «тот» свет. Считали, что в последний день перед уходом русалки собирались на большом дубе, там веселились, пели песни, а затем исчезали.

Крестьяне выпроваживали их в тот день за пределы человеческого мира с помощью специального обряда, который назывался «проводами русалки». Для этого в селе выбирали женщину на роль «русалки» – длинноволосую молодую девушку или старую бабу, которой на спину прикрепляли сделанный из тряпок «горб», но иногда эту роль играл и парень. Все участники обряда, в том числе и сама «русалка», рядились в белые одежды, надевали себе на головы венки. «Русалку» с головы до ног украшали зелеными ветками, травами и цветами, надевали ей большой венок из папоротника, который закрывал ей лицо; иногда девушке, ряженной русалкой, распускали волосы так, чтобы они закрывали ей лицо. Поскольку «русалка» ничего не могла видеть, ее в течение всего обряда водили под руки. Мотив слепоты в славянской мифологии – это признак покойника, существа, принадлежащего к потустороннему миру. Образу ряженой «русалки» старались придать демонические черты: лицо мазали сажей, ее одевали в рваную, безобразную одежду. Ряженую «русалку» водили по селу, после чего ее «изгоняли» за пределы села – этим символически подчеркивали, что с этого дня русалок на земле нет и всюду можно ходить свободно.

В народной традиции существовало множество оберегов от русалок. Считалось, что важно правильно себя вести, чтобы не повредить русалкам, не вызвать их гнева и мщения. На Троицкой неделе запрещалось белить или мазать глиной дом или печь, чтобы не замазать глаза русалкам. Запрещалось стирать, чтобы не забрызгать их грязной водой, а также шить, чтобы не зашить глаза русалкам или не пришить их к одежде. В связи с этими запретами существовали шутливые приговоры: «Не шей, а то зашьешь русалку, будет пищать тебе в доме целый год» или «Не мажь глиной печь, а то русалку замажешь, будет целый год пищать». Чтобы русалки были добры к людям, полагалось класть им жертвы в виде хлеба, соли, блинов, меда, которые оставляли на границах полей, перекрестках дорог, пнях деревьев.

Существовали полезные советы, как уберечься от русалок. Надо иметь при себе что-нибудь острое или колючее, например булавку или иголку, а также для защиты в доме, например, кочергу или горящую головню. Оберегает от русалок и магический круг, обведенный железным предметом, например ножом или серпом. Верили, что для защиты от русалок необходимо в течение Троицкой недели под мышки подвязывать полынь: они боятся этих растений и никогда не приблизятся к тому, от кого исходит полынный запах. Оберегом от них является даже слово «полынь» или приговоры типа: «Хрен да полынь, плюнь да покинь!» Считали, что когда русалка встречает человека, она у него спрашивает: «Полынь или петрушка?» Если человек по незнанию ответит: «Петрушка», русалка скажет: «Ах ты, моя душка!» – и защекочет его насмерть. Если же на вопрос русалки ответить: «Полынь», она скажет: «А ну тебя, сгинь!» – и отстанет. Русалки также «боятся» крапивы и осины.

3. Дети некрещеные

К числу «нечистых» покойников восточные славяне относили и детей, умерших некрещеными. Из таких детей происходят разные мифологические существа. Русские и белорусы верили, что из таких детей получаются кикиморы, а по украинским поверьям, мавки – разновидность русалок.

В языческую эпоху умершие дети причислялись к «нечистым» покойникам потому, что они умерли в самом начале своей жизни, не успев прожить предназначенного им срока. Умершие дети пополняли ряды неуспокоенных, а значит, опасных покойников. После принятия христианства важным в поверьях стало другое обстоятельство – все эти дети умерли некрещеными. А значит, их души не смогут попасть в рай. Они не получат христианского спасения, навеки останутся в руках нечистой силы и сами станут демонами. Несмотря на разную логику, и с языческой, и с христианской точек зрения, эти дети одинаково воспринимались как «нечистые» покойники. Они требовали к себе особого отношения и соблюдения мер предосторожности.

Еще в начале XX века считалось грехом хоронить детей, умерших некрещеными, по христианскому обряду на общем кладбище. Поэтому в способах их захоронения сохранялись многие языческие черты. Археологические раскопки свидетельствуют, что древние славяне хоронили умерших членов семьи, особенно детей, под полом дома. Делали это потому, что видели в живых и мертвых членах семьи представителей единого рода. Об обычае хоронить умерших младенцев в доме под порогом, под передним углом или в подполье, недалеко от домашнего очага, свидетельствуют многочисленные этнографические сведения. У славян был широко распространен обычай хоронить таких детей также под деревьями, ведь в деревьях видели не только пристанище душ умерших, но и одно из возможных воплощений души.

Наличники окон русской избы

Восточные славяне верили, что души таких детей летают близ своих могил или просто носятся в воздухе в виде вихря или птиц. Особенно часто их можно слышать перед грозой, бурей, вообще – в непогоду. Они жалобно кричат, требуя окрестить их. Тот, кто услышит крик такой души, должен снять с себя что-нибудь из одежды, в крайнем случае оторвать рукав или кусок подола платья, бросить в то место, где раздается крик, перекрестить его и произнести: «Если ты пан, то будь Иван, а если ты панна, то будь Анна». Часто таким душам давали имена первых людей и нарекали их Адамом или Евой. После этого душа ребенка считалась окрещенной и поднималась на Небо, в то блаженное место, где находятся безгрешные души крещеных детей.

Если же в течение семи лет душу некрещеного младенца никто не окрестит, то она навсегда переходила в собственность дьяволу, поступала в ад и сама превращалась в нечистую силу.

Верили, что спасти душу некрещеного ребенка или, по крайней мере, облегчить его участь можно, если поминать их на Троицкой неделе или в четверг на седьмой неделе после Пасхи. Если поминать в эти дни некрещеных детей и русалок, можно выкрестить их и ввести в Царствие Небесное. Для этого женщина, у которой дети умирали до крещения, должна была купить двенадцать крестиков (по числу апостолов) и раздать их чужим детям, – тогда двенадцать детских душ будет спасено по молитвам апостолов.

4. Проклятые и обменённые дети

Если человек совершил серьезное прегрешение против родителей, и прежде всего против матери, – поднял на них руку, оскорбил, солгал, то он мог навлечь на себя родительское проклятие. Восточные славяне верили, что про́клятый человек мог или умереть сразу же после произнесения проклятия, или он продолжал жить, как и обычные люди, а сила проклятия проявлялась уже после его смерти. Проявлялось это в том, что земля не принимала тело проклятого, оно не истлевало. Такой человек был обречен мучиться в могиле, как и любой другой «нечистый» покойник. Снять с него заклятие мог только тот родитель, который его проклял. Тогда проклятый человек освобождался от участи «нечистого» покойника.

Люди, проклятые своими родителями, в реальности не были мертвыми. Но в народной традиции они воспринимались как «нечистые» покойники. Считали, что сразу после проклятия они поступали в распоряжение нечистой силы и становились демоническими существами: лешими, водяными, домовыми, русалками. По поверьям, все демоны – это «бывалошние» (то есть древние) люди, когда-то проклятые своими родителями. Поэтому они вынуждены существовать в облике нечистой силы с тяготеющим над ними проклятием.

Эти люди живут на земле – в озерах, болотах, лесных чащах. Они находятся на границе между миром живых и мертвых. У них есть свои жилища и семьи. Они ведут жизнь, похожую на человеческую, но они не могут вступать в общение с живыми людьми, к которым зачастую относятся очень враждебно. Например, некоторые из проклятых по ночам выезжают на лошадях на дорогу и предлагают прохожим подвезти их. Кто на это согласится, навсегда останется у них. Проклятых людей можно отличить по тому, что их одежда всегда запахнута на левую сторону.

Считали, что к проклятым относились и те дети, которых мать по неосторожности, в минуту раздражения, выбранила, например, сказала: «Понеси тебя леший!», «Леший бы тебя взял!» или «Иди ты к черту!». В народе верили, что в сутках бывает такая минута или такой час, когда подобная брань исполняется. Тогда такой ребенок действительно оказывается собственностью лешего или черта. Поскольку неизвестно, какой час хороший, какой плохой, нужно быть очень осторожным в своих выражениях и сопровождать свою речь словами: «В добрый час молвить (или сделать)». По этой причине детей запрещалось «лешакать», то есть бранить подобными выражениями с упоминанием нечистой силы, чтобы они не поступили в разряд проклятых. Вот как об этом рассказывается в быличке.

Нельзя детей ругать. Настоящая мать так не скажет, а если скажет, так потом сама намучается. Скажет: «Понеси тебя леший!» – леший и понесет. Ребенок должен домой прийти, а его не видать. Потом пойдут искать людей, которые знаются с лесным, чтобы отыскать ребенка. Были такие случаи. Девушка в лес ушла по ягоды с подругами, подруги-то пришли, а девушка осталась в лесу ягоды собирать. А мать-то в это время и заругалась, чтобы ее леший унес. Ну вот ее леший и унес. Сама потом девушка рассказывала, что со старушкой шла (а это леший старушкой обернулся). «Что, – спрашивает старушка, – устала? Так не садись, пойдем». Потом что-то затрещало, ветер повеял, в лесу ужасная темень, ничего не видно. Старушка эта потерялась, девушка не знает, куда идти. Стала глядеть – на тропинку ее вывела старушка. Тропинка довела ее до реки, перешла она мост и вышла к деревне. Так эта старушка – лесной был. Он всякий вид может принимать. Может и мужчиной быть, и женщиной. А у других, я слыхала, дедушка вел.

Верили, что ребенок, обруганный своей матерью в злую минуту, тотчас подхватывается нечистой силой и уносится в пределы потустороннего мира. Если ребенка увел леший, то он оказывается в лесу, где-нибудь на высоком дереве. Если это был черт, то искать его нужно где-нибудь в канаве, яме или на перекрестке. Такой ребенок уже не может сам вернуться домой. Даже если он находится близко от своего дома, то все равно не может к нему приблизиться. Он может видеть живых людей и слышать их голоса, но не способен окликнуть их и попросить о помощи. Он сам находится за чертой, отделяющей мир живых от мира мертвых. В некоторых преданиях подчеркивается, что унесенный ребенок попадает в такое место, где он встречается с умершими родственниками, чаще всего с дедом и бабкой, то есть в загробный мир.

Полагали, что проклятые дети питаются тем, что им приносят их похитители. Они могут брать в любом доме хлеб, еду и вещи, если те положены без крестного знамения. Впрочем, ребенок, попавший в иной мир, не должен есть ничего, ни одной ягоды, иначе он уже никогда не вернется домой – так считали в некоторых местностях.

Ребенок, унесенный нечистой силой, не знает покоя. Он носится в вихре, черти его переносят с елки на елку, его гоняют нечистые, леший водит за руку с места на место или носит на плечах. Поэтому проклятые дети всегда измученные, исхудалые, оборванные.

Наши предки верили, что проклятый ребенок может навсегда остаться во власти нечистой силы, если родители тотчас же не предпримут специальных мер для его возвращения. А сделать это очень трудно. Нечистая сила не отпускает его назад. А главное, такой ребенок становится невидимым для своих родителей. Увидеть его могут только чужие. Чтобы не дать нечистой силе унести ребенка из человеческого мира, необходимо деревню обойти три раза с иконой. Демоны делают все, чтобы помешать этому. Поднимется сильный встречный ветер или вихрь, в лицо идущему с иконой будут хлестать ветви деревьев. Возвращаясь домой, он не должен оборачиваться, иначе ему не удастся вызволить ребенка. После того как ребенок станет видимым для людей, необходимо как можно быстрее надеть на него крест и обвязать его поясом. Это не позволит нечистой силе к нему подступиться.

В восточнославянской мифологии также широко известны представления о детях, обмененных нечистой силой. Их называли обменами, обменышами, обминниками. По поверьям, все они происходят из некрещеных младенцев. Пока новорожденный ребенок не окрещен, его нельзя оставлять одного в доме, поскольку его легко могут подменить демоны. Они уносят его с собой, а на его место кладут своего обменыша – обжорливого, глупого, грязного и уродливого. Чаще всего обменом детей занимается черт, банник, леший или русалка. Такой обменыш не растет, не умеет ходить, а все время сидит в люльке и просит есть. Чтобы вернуть ребенка, родители должны вынести обменыша во двор и бить его колючими ветками, невзирая на его крики. Тогда явится его мифологический родитель и скажет: «Я с твоим ребенком хорошо обращаюсь, а ты моего бьешь. На́ тебе твоего ребенка и отдай мне моего». После этого демон швырнет матери ее настоящего ребенка, а своего заберет.

По некоторым преданиям, демон, забрав человеческое дитя, вместо него мог подложить в колыбель не своего ребенка, а просто березовое полено или старый веник, который родителям будет казаться их ребенком. Только посторонний человек может различить обман и ударить по венику или полену топором. После этого чары рассыплются и родители поймут, что нянчили полено, но спасти ребенка в подобных случаях не всегда удается.

5. Кикиморы

Восточные славяне верили, что в жилище человека живет кикимора и приносит вред, ущерб и мелкие неприятности хозяйству и людям. Обычно она обитает в жилом доме, в местах, связанных с культом умерших, – за печкой, на печи, на чердаке, в подполье. Реже – во дворе, в бане, хлеву, на гумне, в курятнике, в пустых домах. Она появляется преимущественно по ночам и только на Святки или в ночь перед Рождеством.

В одних местностях кикимору представляли в виде маленькой, безобразной, скрюченной старушки в рваной одежде и лохмотьях. Она смешна, уродлива, неряшлива. И так мала и суха, что не выходит на улицу, боясь быть унесенной ветром. В других областях считали, что кикимора имеет облик девушки с длинной косой, одетой в белую, черную или красную рубаху. По иным представлениям, кикимора выглядела как взрослая женщина в крестьянской одежде. У белорусов кикимора была в виде маленькой девочки, которая досаждает живущим в доме писком, визгом и шумом.

На Русском Севере старухи на Святки рядились «кикиморами»: одевались в рваную одежду, садились на полати, свесив ноги с бруса, и в такой позе пряли. Прялку они ставили между ног. Девушки смеялись над ряжеными, хватали их за ноги, а те били девушек палкой, изображавшей прялку.

Вероятно, образ кикиморы сложился в языческой древности и уже в христианскую эпоху воспринял некоторые черты Мокоши. Прежде всего – ее связь с прядением и ткачеством.

Что же означает слово кикимора? Ученые полагают, что оно состоит из двух частей. Первая часть слова – кик – возводится к древнему балтославянскому корню кик-/кык-/кук-, который имеет значение горбатости, скрюченности. Слова с этим корнем обозначают и других славянских демонов, например, в некоторых местностях России кука – это леший, живущий в бане, а у белорусов – мифологический персонаж, живущий в темноте, которым пугают детей. Вторая часть слова – мора – восходит к общеславянскому корню морь – «смерть». Другое название этого персонажа – шишимора – возводят к русским диалектным глаголам шишить, шишать – «копошиться, шевелиться, делать украдкой», что прямо определяет характер этого существа.

Восточные славяне связывали образ кикиморы с «нечистой», неправильной смертью. Кикиморой становится ребенок, проклятый родителями или похищенный или обмененный нечистой силой, дочь, загубленная своей матерью или умершая до крещения.

Кикимора появляется в домах, построенных на «плохом» месте, – там, где был зарыт удавленник или неотпетый покойник. Иногда появление кикиморы в доме связывали с порчей, злым умыслом колдунов. Ее «напускают» печники или плотники при постройке дома, желая отомстить хозяевам. Они закладывают сделанную из щепок и тряпочек куколку – фигурку кикиморы под матицу или между бревнами в переднем углу. Кикимора, насланная в дом колдуном или «насаженная» в виде куколки строителями, может погубить человека, свести его со света. Из-за «насаженной» кикиморы в доме чудятся то поросенок, то заяц, мерещатся свист, плач, песни и танцы.

Наши предки верили: если в доме завелась кикимора, значит, в нем стало неблагополучно, «нечисто», и рассказывали о ее мелких пакостях и ущербе хозяйству. Кикимора бросала и била горшки, мешала спать, стучала вьюшкой, кидалась из подполья луковицами, с печи – шубами и подушками; выдергивала волосы у хозяина, перья – у кур, стригла шерсть у овец и делала из этой шерсти постели для скота. Досаждала людям воем, писком, шумом. Иногда верили, что кикимора по ночам пересчитывает скотину, но считать умеет только до трех. Считалось, что если кикимора завелась в доме, то в нем не жить: обязательно выживет хозяев.

Основным признаком кикиморы в народной мифологии является ее связь с прядением, шитьем. По ночам она играет с прялкой, веретеном и пряжей, может допрясть за хозяйку. Но чаще она только рвет, мусолит и путает шерсть, жжет кудель, оставленную на ночь без благословения. При этом скручивает нить не слева направо, а наоборот. Прядет кикимора на голбце – это часть русской печи со ступеньками для залезания на лежанку. Она не может сидеть спокойно на одном месте и постоянно подпрыгивает. Кикимора также пытается шить, но швы, сделанные ею, неровные, а работу она не может довести до конца. По русской пословице, «от кикиморы рубахи не дождешься».

Считали, что если кикимора появляется на печке или пороге дома, то это к смерти кого-либо из членов семьи или перед переменами в доме. Если кикимора прядет на лавке, стоящей в переднем углу, это также к смерти кого-либо из домочадцев. Полагали также, что если поймать кикимору и выстричь крестообразно у нее на темени волосы, она станет человеком. Но превращенная в человека кикимора всю жизнь сохранит какие-нибудь недостатки: кривизну, заикание, слабый ум.

Восточные славяне защищались от кикиморы молитвой и Божьим именем. Оберегом от нее служил «куриный бог» – камень с естественной дыркой, старый лапоть или горлышко от разбитого кувшина, которые вешали над насестом, чтобы кикимора не мучила кур. Считали, что кикимора боится можжевельника, поэтому пояском из него опоясывали солонки, чтобы она не могла запустить туда свою мохнатую лапку. Если она начинала греметь посудой и бить горшки, их перемывали водой, настоянной на папоротнике. Избавлялись от нее и специальным заговором: «Ах ты, гой еси, кикимора домовая, выходи из горюнина дома скорее». Думали также, что кикимору, насланную колдунами, можно уничтожить, лишь найдя в доме куклу или другой предмет, с помощью которого навлекли на дом порчу. Этот предмет следовало с предосторожностями выбросить за пределы усадьбы или сжечь.

6. Шуликуны

Шулику́нами, шилику́нами, шилиха́нами, реже – кулеша́ми и кулеша́тами на Русском Севере называли маленьких человечков, якобы стайками появлявшихся в период Святок во время зимнего солнцеворота. Они вредят людям и исчезают с окончанием этого периода. В восточнославянской мифологии это время считается «нечистым» и опасным для человека. Святки – граница между старым и новым календарным циклом. Старый период уже кончился, а новый еще не начался. Поэтому такие временные «стыки» являются открытой границей между тем и этим миром. Общеславянская традиция связывает с этим временем период разгула нечистой силы. По поверьям, шуликуны происходят из некрещеных и погубленных матерями детей.

Слово шуликун одни исследователи связывают с тюркским словом шулю́к – «пиявка»; другие полагают, что оно происходит от татарского шульга́н – «злой дух; подводный царь, имеющий под водой бесчисленные стада скота». Некоторые ученые считают это слово славянским и выводят его из древнерусского прилагательного шуй – «левый», поскольку в славянской мифологии мир нечистой силы связан с левой стороной.

Наши предки верили, что шуликуны вылезают на землю из воды – из речной проруби или болота. Все они маленького роста, размером с кулачок. У них заостренная, конусообразная голова или острые железные шапочки, которыми они долбят во льду проруби, когда выбираются из водоема на землю. У шуликунов нет пяток, а изо рта пышет огонь. Одеты они в пестрые, разноцветные одежды. На земле они толкутся на перекрестках, подстерегая людей, а также ездят по деревням. По одним представлениям, у шуликунов есть сани, железные повозки и кони, по другим – они ездят на шкурах животных, рогожах, на печи, в железных ступах, а в руках у них железные крюки, чтобы ловить людей. Схватив человека, шуликуны затягивают его в прорубь. Они делают людям разные мелкие пакости: заманивают пьяных в сугробы, ходят ночью по деревне, заглядывая в окна и пугая детей. Появление большого количества шуликунов считается плохим предзнаменованием: год будет несчастливым.

Крестьяне верили, что крест является спасением от шуликунов, как и вообще от нечистой силы. Существовали у них и другие способы борьбы с этими демонами. В Крещенский сочельник, во время водосвятия, устраивали езду на тройках по льду реки и вокруг деревни, чтобы «давить шуликунов».

Глава VI

ПОКРОВИТЕЛИ ДОМА И ХОЗЯЙСТВЕННЫХ ПОСТРОЕК

1. Домовой

Восточные славяне верили, что каждый дом и каждая семья имеют своего домашнего духа – домового. Это мифологический хозяин и покровитель рода. Он обеспечивает нормальную жизнь семьи, здоровье людей, урожай и плодородие животных. Домовой связан с определенным родом и считается умершим предком, главой рода и его хозяином. Домового обычно представляли в облике хозяина дома, живого или умершего, а также последнего умершего члена семьи или самого старшего человека в семье. Название этого персонажа – домовой – появилось у восточных славян достаточно поздно (предполагается, не раньше XVII в.). Но сам образ домового, связанный с культом предков, начал формироваться еще во времена язычества.

Об этом свидетельствуют древнерусские поучения, в которых упоминаются Род и Рожаницы. Как предполагают ученые, этими именами назывались духи – покровители семьи, рода, «отвечавшие» за его благополучие, плодовитость, рождение детей. Предположительно, эти древнерусские персонажи символизировали души первых предков, основателей рода, опекавших живых родственников. Роду и Рожаницам готовили такие же трапезы, как и душам умерших. В древнерусском поучении XII века епископ осуждал тех, кто Роду и Рожаницам в качестве жертвы приносил хлеб, сыр и мед, а также осуществлял возлияния в их честь. Восточные славяне верили, что умершие предки рода оказывают помощь и покровительство своим живым родственникам.

Черты домового прослеживаются и в некоторых описаниях бесов, встречающихся в древнерусских книгах. Так, в Житии Феодосия Печерского (XII в.) рассказывается о бесах, которые живут в хлеву и мучают скотину, не давая ей есть: «В один из дней из одной деревни пришел монастырский монах к блаженному отцу нашему Феодосию и рассказал, что в хлеву, где скот затворяют, жилище бесов есть. Они многую пакость творят там, не давая скоту есть. Много раз пресвитер молитву творил и водой святой окроплял, но, несмотря на это, остались злые те бесы, творя му́ку и досель скоту»[5]. Такие бесы очень напоминают домового, который мучает ту скотину, которая ему не нравится. В книге «Златая цепь» 1400 года упоминается некий «бес-хороможитель». По предположению исследователей, таким названием христианский книжник назвал домашнего духа, который позже получит в народе название «домовой».

Домовой у восточных славян чаще всего именуется по месту своего обитания: у русских домовой, домовой дед, у белорусов – дамавик, хатник, у украинцев – домовик. Его также называют по месту нахождения в доме: у русских – голбе́шник (голбец – перегородка за печью), запечник, у белорусов – подпечник. Домового представляют старшим членом семьи. Об этом говорят и его названия. Русские называют домового хозяин, избенной большак, дедушко-браток, хозяйнушко мохнатый, кормилец. Белорусы – дамавой хазяин, господарь, самый на́большой, дяденька, браток, дед, свойский. Украинцы называют его хозяин, дiд. Однако в названиях домового часто подчеркивается его принадлежность к нечистой силе: у русских – лихой, другая половина, жировой черт, у белорусов – черт дамавы, не свой дух, лиходзей, у украинцев – домовий дябел, нечистий. Соответствующие женские персонажи в русской традиции носят имена: домовиха, модовиха, домовилиха, домаха, хозяйка. В одних случаях они воспринимаются как жена и дочь домового, в других – как самостоятельные персонажи, мифологические хозяйки дома.

В восточнославянской мифологии представления о домовом на разных территориях достаточно сильно отличаются друг от друга. В севернорусских сказаниях домовой выступает как настоящий глава крестьянской семьи. Он – безраздельный хозяин всей усадьбы, добрый, строгий, но справедливый глава рода, чьи требования обязательны для живых домочадцев, чей гнев необходимо смягчать подношениями и признанием собственной вины.

А в восточных областях Украины домового представляют себе как довольно капризного и опасного для людей соседа. Он хотя и обитает в каждом доме и является одним из умерших родственников, но не столько заботится о хозяйстве, сколько досаждает людям своим неспокойным нравом и привычкой беспричинно мучить скотину. В западных областях Украины и Белоруссии персонаж с такими признаками неизвестен.

Во многих русских областях верили, что существуют два мифологических опекуна дома. Это домовой, который опекает только дом, и дворово́й (у белорусов – хлевник), в ведении которого находятся двор и скот. Но довольно часто дворовым или дворовиком называют самого домового. Таким образом, в одних местностях существует представление о едином персонаже, опекающем и дом, и хлев; он может называться как домовым, так и дворовым. А в других – на основе этого образа возникли два самостоятельных персонажа – домовой и дворовой.

Как домашних опекунов могли воспринимать и животных – змею, ласку, жабу. Эти животные в народном сознании обрели мифологические черты и стали считаться покровителями дома. В одних случаях они воспринимаются как одно из воплощений домового. В других – как самостоятельные мифологические персонажи. Такое восприятие домового то как человекообразного существа, то как животного является очень древней чертой. Оно отражает языческие славянские представления о воплощении душ предков в некоторых животных, особенно в змее. Ученые считают, что наиболее древним образом домашнего духа-покровителя была именно змея. Змея и ласка часто осознаются как самостоятельные мифологические покровители дома и хозяйства.

Обычно домовой считался или умершим членом семьи, или первым предком рода. Вот как о нем говорили.

Хозяин или хозяюшка живет в углу, за занавесками, везде. Он все слышит, что мы говорим. Дом охраняет. Домовой из тех, кто жил тут, – это душа чья-то, может отец, мать или братья. Если не уважить его, он и колотить будет, спать не будешь. Он – хозяин надо всем. Ту же скотину – завела теленка, а не спросилась у хозяина, – теленок будет такой истрепанный, измученный, как будто катали его. Если переезжают, просят домового с собой пойти. А пойдет или нет – это уже его дело.

Но иногда его считали умершим членом семьи, который за грехи назначен Богом в услужение живым домочадцам, а также человеком, умершим без церковного покаяния. Нередко полагали, что домовой, как и водяной, леший, полевой и другие «хозяева» пространств, происходит из падших ангелов, которых Бог в наказание сбросил с неба на землю. Те из них, кто попал в жилища, превратились в домовых. Впрочем, иногда думали, что домового сотворил Бог и что он дается Богом каждому дому.

Домового представляли в облике человека с некоторыми звериными чертами, или как древнего старика, или как приземистого мужика с большой седой бородой, или как существо, обросшее шерстью, с косматыми ладонями и подошвами, с длинными ногтями. Лохматость, косматость домового имели большое значение для благополучия хозяйства. Полагали, что у богатых людей домовой покрыт шерстью, у бедных – голый. Одет домовой в синий кафтан или в белую или красную рубашку, подпоясан поясом. У домового длинные торчащие уши, а согласно некоторым поверьям, у него нет одного уха. В обычное время домовой невидим и показывается людям только как предвестник какого-либо события.

Печь в русской избе

Он может принимать облик любого члена семьи, особенно отсутствующего. Может обратиться и в животное, особенно в змею, ласку, кошку, петуха или большую крысу. Шерсть домового такого же цвета, как и волосы хозяина дома. Если хозяин русый, то и шерсть у домового светлая. Если хозяин рыжий, то и домовой у него рыжий.

Древние восточные славяне полагали, что в некоторых местах дома пребывают души умерших. Это пространство за печью и под печью, за печной трубой, а также у порога, на чердаке и в подполье. Именно там и находятся любимые места домового. Однако он, как мифологический хозяин усадьбы, может пребывать в любом уголке дома и двора. Поскольку домовой опекает домашний скот, то часто он находится в хлеву, иногда в конюшне, сенном сарае. В число излюбленных мест домового включали мусорную кучу, а иногда баню. По некоторым поверьям, домовой живет в специально подвешенной для него во дворе сосновой или еловой ветке с густой разросшейся хвоей. Как и вся нечистая сила, домовой обычно проявляет себя по ночам, когда занимается хозяйством. Днем он сидит на своем любимом месте – на чердаке или за печью.

В домовом видели хозяина и покровителя дома, семьи, скота и хозяйства в целом и считали так.

Домовик есть в каждом дворе, дома бывает, никуда не ходит. Домовик – это хорошо. Ночью можно услышать, как он ходит: шам-шам… А самого его не увидишь. Он бывает где хочет – хоть в хате, хоть на дворе. Он показывается, как человек. Если полюбит коня, так гриву заплетет красиво, в косу. Это хорошо. А если невзлюбит, то закрутит как попало, тогда не расплетешь. Мокрый конь – это домовик его гонял по хлеву, если невзлюбил.

Поскольку восточные славяне верили, что домовой есть в каждом доме, то его отсутствие – к беде. Хозяйство, в котором нет домового, разрушается, скот умирает, домочадцы болеют. Без домового «дом держаться не станет». Он помогает выполнять все хозяйственные работы: вздувает и поддерживает огонь в печи, убирает дом, сушит зерно, ездит за водой, ухаживает за скотом. По ночам он осматривает все хозяйство, охраняет дом от воров. Домовой следит за отношениями между домочадцами, наказывая зачинщиков ссоры, лжецов, нерях. Если кто-то из домашних ссорился, ему говорили: «Я расскажу домовому, он тебе правило даст, как с людьми жить». За домовым признавалось право поучать людей, осуждать или одобрять их поступки, контролировать их работу. На Русском Севере об этом рассказывали такую быличку.

Хлев вот был. Одна старуха рассказывала: «Я шла сей год ночью, не вовремя поила скотину. Люди уж спать стали ложиться, а я пойду скотину поить. Раз прихожу, а он на яслях сидит и говорит: „Неужели тебе, Марфа, некогда днем прийти?“ Я гляжу: как будто мой дедко. Такой лохматый сидит. Я и подумала: „Дедко у меня остался на лежанке лежать. А с чего он сюда пришел?“ Двери раскрыла – сидит на яслях. Я после этого больше не ходила ночью скотину поить. Надо вовремя все делать».

Домовой считался хозяином всего скота и птицы в доме. Он влиял на их здоровье и плодовитость. Верили, что если домовой любит скотину, она становится гладкой, сытой, здоровой, потому что он кормит и поит скот, подгребает овес в кормушку. Он чистит скотину, расчесывает и привязывает красные ленточки в гриву лошади, заплетает ее в косички, которые ни в коем случае нельзя расплетать, чтобы не навлечь гнев домового. Вот как рассказывают об одном случае с дедом в деревне.

У деда вот конь был белый. А домовой уж коли скотину полюбит, так все ей сделает, а если не полюбит, так изведет. Так вот, конь-то был белый. Бывало, придет дед в конюшню, а у коня сено положено. «Батя, ты клал?» – «Нет, не я». А в другой раз и коса у коня заплетена. Спрятался дед, смотрит: человек-то, будто высокий такой, подошел к коню да и сена ему наложил и косу заплел. Вот дед пошел домой и сказал, что домовой сено кладет.

Считали, что отношение домового к скотине зависело от того, нравится ли ему ее масть. Если скотина чахнет, худеет, а утром оказывается мокрой, считается, что она пришлась домовому «не ко двору», «не по масти», «не в руку». Нелюбимую лошадь или корову он мучит, гоняет по двору, запутывает ей гриву. Такую скотину продавали, поскольку считали, что домовой все равно ее изведет. Об этом существует много быличек, вот одна из них.

У нас четыре коня было. Одного-то невзлюбил домовой, и всё. Утром приходят мужики: у всех коней овес насыпан, гривы заплетены (он им косички мелкие-мелкие плетет). А этот вспаренный весь, храпит. Ну, решили мужики подкараулить домового. Взяли подвесили дырявое ведро под овес, а сами за скирдой спрятались. А домовой пришел, стал овес насыпать, а ведро дырявое. Он как кинет его в скирду, в мужиков! Ох, перепугались они и убежали.

Перед покупкой новой лошади или коровы узнавали, какую масть домовой предпочитает. Для этого в Страстной четверг поднимались на чердак и наблюдали, какой масти сам домовой. Он должен лежать возле печной трубы в виде серого, белого, черного или рыжего кота. Значит, скот нужно покупать той же масти. В других случаях на ночь оставались в хлеву, прикрывшись бороной, – именно через борону можно увидеть домового. Смотрели, какой у домового цвет волос, такой масти и покупали скотину. Об этом рассказывает новгородская быличка.

Один хозяин, чтобы узнать, понравилась ли домовому новая лошадь, спрятался на ночь в хлеву за яслями и увидел, как домовой соскочил с сеновала, подошел к лошади и стал плевать ей в морду, а левой лапой у нее корм выгребал. Хозяин испугался, а домовой ворчит про себя, но так, что слышно: «Купил бы кобылу пегонькую, задок беленький!» Послушали его и купили. Опять хозяин спрятался в хлеву и увидел, как домовой в лохматой шапке и желтой свитке подошел к лошади, осмотрел ее и сказал: «Вот это лошадь! Эту стоит кормить, а то купил какую-то клячу». И домовой стал ее гладить, расчесал и заплел гриву и начал ей под самую морду подгребать овес.

Приведя во двор нового коня или корову, скотину отдавали под покровительство домовому, просили его беречь и любить ее. Для этого новое животное ставили под центральную балку хлева и обращались к домовому со словами: «Хозяюшко-батюшко, пой и корми мою животину» или «Дедушко-домовеюшко, вот тебе дар Божий, скотинка. Корми сладко, стели местушко гладко, сам не обижай и детям не давай».

По поверью, у домового была еще одна важная обязанность: он мог предсказывать судьбу своим поведением или появлением. Обычно он невидим для домочадцев. Но если он появляется в образе хозяина дома, жди несчастья. Перед смертью хозяина он появляется в его шапке. Если дела в семье идут хорошо, домовой пляшет в клети или в сенях. Предвещая добро обитателям дома, он смеется, гладит мохнатой или теплой рукой. Предвещая печальные события, особенно смерть кого-нибудь из домочадцев, домовой воет, стучит, хлопает дверями, мяукает, как кошка, оставляет на теле спящего человека синяки, гладит его холодной или голой рукой.

В былинках часто рассказывается о том, как домовой предотвратил пожар в доме, вовремя разбудив хозяина, или спас теленка, своевременно вызвав на двор хозяйку.

Это я своими ушами слышала. Построил один наш мужичок зимовье. Скот там пасти. Скотину перегнал. А перед тем попросился у домового: «Хозяин-хозяин, пусти меня к себе и скотинку мою жалуй!» На ночь каши наварил полный горшок, сам не тронул, а на шесток домовому поставил. Загнал во дворы скотину, стал жить, пасти. И как-то раз дождь был. Он промок весь, к вечеру загнал во дворы, пошел, согрелся и уснул. Спит, вдруг кто-то его за плечо встряхнул: «Хозяин, хозяин! А быки-то твои изгородь разбили, ушли вверх по оврагу!» Выбежал – правда, дворы пусты. Он – на коня и вверх по оврагу. Уже в вершине их догнал, заворотил. Потом снова как-то спит, слышит: «Хозяин, у тебя зимовье горит!» Проснулся – вот беда, огнем все занялось! Он говорит: «Дедушка домовой, помогал бы мне тушить-то». И сразу дело лучше пошло, затушил скоро, ничего как-то не погорело.

Часто считали, что перед каким-либо событием в семье домовой давит спящего человека. Если в этот момент его спросить: «К добру или к худу?» – он ответит, если к добру, а если к худу – промолчит или пропыхтит: «кху-кху!» В других случаях полагали, что если он давит голой рукой, то это к плохому, а если мохнатой – к хорошему.

О семейном положении домового в поверьях нет единого мнения. В одних местностях считали, что он одинок. В других – что он имеет семью, а ее состав в точности повторяет состав человеческой семьи в деревенском доме. Например, если в семье у человека нет детей, то и у домового их нет. А если есть дети, то у домового тоже есть, причем в том же количестве и того же пола, что и у человека. Жизнь семьи домового повторяет жизнь семьи человека. Например, когда в семье человека играют свадьбу, то достаточно встать на лестницу, ведущую в подпол, нагнуться и посмотреть вниз, и можно увидеть, как домовой тоже играет свадьбу.

Подобно кикиморе, домовой или его жена, домовиха, по ночам прядут пряжу на прялке, оставленной хозяйкой без благословения. Считалось, что, как и кикимора, домовой не столько прядет, сколько портит пряжу – «слизывает» ее с веретена. Чтобы этого не случилось, необходимо убирать на ночь прялку и попросить домовую хозяйку: «Хозяюшка домовая, не трогай моей прялочки. Пусть она тут лежит».

Восточные славяне были уверены, что жизнь всей семьи зависит от расположения к ней домового. Если он любит семью, в доме царит благополучие. Но если домового рассердить, он начинает себя вести как вредоносный дух. Он прячет вещи, пугает людей, шумит по ночам в подполе или на чердаке, сбрасывает кошку с печи, бьет посуду, швыряет горшки, сбрасывает с человека одеяло. Чтобы не рассердить домового, нужно правильно себя вести. Домовой любит мир и лад в семье, поэтому нельзя ругаться, особенно в хлеву и на дворе. Нельзя ложиться на любимое место домового или класть на него что-либо. Нельзя ночью работать и кормить ребенка, ложиться спать без ужина. Человека, нарушающего правила поведения, домовой может жестоко покарать. Считалось также, что если домовой плохо относится к скотине, значит, хозяин или хозяйка сделали что-то не так и ему это не понравилось.

Чтобы домовой хорошо относился к семье, каждый день к нему обращались с приветствием на пороге хлева: «Добрый день тебе, домовой хозяин! Охраняй меня от всякого врага, от всякого зла». Вечером, запирая хлев, хозяйка прощалась с домовым: «Гляди, хозяин домовой, охраняй и не допускай никого».

Чтобы задобрить рассерженного домового, краюшку хлеба клали вместе с солью в чистую белую тряпицу, выходили во двор, становились на колени и оставляли узелок около ворот со словами: «Хозяин-батюшка, честной домовой, хозяюшка домовая, матушка честная, вот я вам хлеб-соль принес!» Или, принося угощение домовому, говорили: «Милый хозяин и хозяйка, с малыми детушками, с дедушкой и бабушкой, с тетушкой и дядюшкой, примите мой дар во имя Отца и Сына и Святаго духа. Аминь». Домовому приносили в дар также цветные лоскутки, монеты, овечью шерсть, мишуру. Подарки клали в хлеву, оставляли в сенях или выносили на перекресток.

Угощение домовому оставляли на столбе, на котором держатся ворота. Чтобы домовой хорошо относился к семье, в определенные дни ему совершали приношения. Под печку и в углы хлева клали хлеб, на печке оставляли крашеные яйца. Домовому отдавали верхнюю корочку каши, которую клали в подпечек, а по праздникам специально для него готовили горшок круто посоленной каши. Было принято по большим праздникам «закармливать» домового. На Новый год на чердак относили борщ и кашу. Перед Великим и Рождественским постом туда же относили блины, кусок мяса или чашку молока – «заговеться хозяину». В русских деревнях перед ужином выходили во двор и на коленях просили домового пожаловать на трапезу, а после нее оставляли еду на столе. Так же поступали на Пасху и Рождество. Обычай оставлять домовому на ночь еду на столе явно перекликается с обычаем в поминальные дни оставлять ужин для душ умерших.

При переезде в новый дом домового звали с собой и перевозили его с соблюдением специального ритуала, вместе с утварью: хлебом, лаптями, помелом, квашней с тестом, горшком углей из старой печи или веником. Домового нередко «перевозили» на помеле, хлебной лопате. В старой усадьбе открывали ворота или лаз из подполья и говорили: «Хозяин домовой, пойдем со мной в новый дом». После этого иногда лапоть с домовым всю дорогу от старого дома до нового тащили за веревочку, полагая, что в нем он и едет. Первый ломоть хлеба, отрезанный за первым обедом в новом доме, закапывали в правом углу под избой, призывая домового прийти в новый дом. В другом случае хозяин брал ковригу первого хлеба, испеченного в новой избе, кланялся на восток и говорил: «Хозяин, пожалуйте ко мне на новоселье». Ковригу оставляли на припечке. Если она к утру оказывалась надкушенной, значит, домовой пришел.

Восточные славяне верили, что, забытый своими хозяевами, домовой остается в старом доме и без приглашения не может его покинуть. Он мстит новому хозяину, изводя у него скотину, причиняя убытки в хозяйстве, плачет и воет по ночам. А семью, не позвавшую его в новый дом, ждут несчастья, болезни, падеж скота и разрушение хозяйства. В одном из орловских сел рассказывали, что когда в селе сгорело несколько домов, то домовые, оставшись после пожара без крова, стонали и плакали. Чтобы их успокоить, для каждого из них построили временный шалашик, положили возле каждого ломоть посоленного хлеба и попросили: «Хозяин дворовой, иди покель на спокой, не отбивайся от двора своего».

Колдуны, по поверью, могут наслать на семью чужого, «наброжего» или «лихого» домового. «Чужой» домовой будет приносить хозяйству вред и убытки, мучить и морить скотину. Считается, что «свой» и «чужой» домовые дерутся по ночам в хлеву. Чтобы избавиться от «чужого» домового, хозяин должен помочь «своему» домовому одолеть чужака. Для этого в хлев клали пест от ступы. А если слышали драку между домовыми, били метлой по стене дома со словами: «Бей наш чужого!»

2. Домашняя змея

В восточнославянской мифологии домашним духом-покровителем был не только домовой. Часто в этом качестве выступают змея или уж. Домашняя змея считается хозяином и опекуном всего дома и семьи, она существует в каждом доме и обеспечивает дому благополучие, достаток и счастье. Отсутствие змеи в доме, как и отсутствие домового, считается событием исключительным. Домашнюю змею почитают, оберегают и боятся обидеть или раздавить ее яйца. Как и домовому, змее устраивают ритуальные трапезы и кормят молоком.

По одним представлениям, домашняя змея толстая и короткая, красного, белого или серого цвета, по другим – она толщиной в руку и куцая, с большой круглой головой.

Почему же змею или ужа считали покровителями дома? Издревле славяне верили, что душа умершего предка может воплотиться в змею. Известно и такое поверье: днем домовой выглядит как змея, у которой на голове петушиный гребень, а ночью – как хозяин дома. Согласно полесской быличке, после смерти одного из членов семьи на завалинке около дома появляется большая змея – это душа умершего родственника. Благополучие домашней змеи напрямую связывалось с благополучием всех членов семьи, и прежде всего – хозяев. Поэтому змею, найденную в пределах двора или в хлеву, нельзя убивать: после этого умрет хозяин или хозяйка.

Конечно, не во всякой змее видели умершего предка, опекуна дома. Речь шла о змее или уже, которые обитают на территории двора – в хлеву, подсобных постройках, под полом дома.

О том, что змея почитается как домашний дух, писал первый русский этнограф XVIII века М. Д. Чулков: «Змеи почитались у некоторых славян домашними богами, им приносили в жертву молоко, сыр, яйцы и все то на стол поставлялося. Запрещено было всем делать сим животным вред и в противном случае жестоко наказывали, а иногда и жизни лишали преступников сего закона».

Места пребывания такой змеи чаще всего связаны с местами нахождения в доме душ предков: порогом, подпольем, местом около домашнего очага или печи, фундаментом дома. Обитает она и во дворе, в хлеву, около скотины.

Домашняя змея невидима в повседневной жизни. Ее появление служит знаком скорой смерти хозяина дома или того из членов семьи, которому она показалась. Как и домовой, змея предсказывает события, которые должны случиться в доме. Если она захохочет – это предвещает добро дому, произнесет: «Хы-хы-хы!» – к несчастью. Если заметят змею, ползущую со двора, это знак бедности и несчастий, если она ползет во двор – к счастью и богатству.

Домашняя змея покровительствует скоту, и особенно коровам. Благодаря ей хорошо ведется скот. Если такую змею обнаруживают на спине у коровы или возле ее ног, то ее не только не трогают, но и стараются не беспокоить. Часто считали, что у домашних змей есть свои любимые коровы, которых они сосут и даже пьют молоко из горшков. Верили, что это к счастью. Если одну из коров полюбила домашняя змея, ее переставали доить, предоставляя это змее. В этом видели залог благополучия дома и скота.

С домашней змеей часто отождествляется уж, который живет в хлеву около коровы и сосет у нее молоко, обвиваясь вокруг задней ноги животного; такая корова дает много молока и считается «счастливой». Если продать корову, любимую ужом, то за ней следом уйдет и он, предварительно оглушительно свистнув. Убийство такой змеи или ужа влечет за собой смерть коровы. Если кто-либо случайно убьет домашнюю змею, то, во избежание несчастья, должен палку, которой ее убил, сразу бросить в воду, чтобы не погибла скотина. Верили, что со смертью такой змеи может погибнуть вообще вся скотина и разрушится хозяйство. В одном из полесских сел рассказывали, что когда в доме по неведению убили домашнюю змею, то весь пол оказался залит сметаной, а вскоре после этого последовала смерть троих членов семьи.

Домашняя змея любит маленьких детей и никогда не обижает их. Более того, когда дети едят молочную кашу, змея выползает из своего укрытия и ест вместе с детьми.

3. Ласка

В восточнославянской мифологии в качестве домашнего покровителя могло выступать и другое животное – ласка. Часто ласку называют домовиком, домовым, дедушкой домовым. Ласка как мифологический опекун дома известна всем славянам. Однако в восточнославянской мифологии она в большей степени связана не с домом, а со скотом. Ласка обычно живет в хлеву или конюшне. Так же как и о домовом, о ласке говорили, что она должна быть в каждом дворе. Если ласка полюбит скотину, то в таком хозяйстве будет хороший скот, коровы будут давать приплод и много молока. Вот как об этом рассказывали в Полесье.

Ласочка – это домовик. Какого цвета ласочка на дворе, такую корову держи. Ласочка живет во дворе, рыженькие, рябенькие, всякие бывают. У каждого своя ласочка есть. Если корова во дворе белая, то и ласочка белая.

Ласочка в каждом дворе своя. Ласочка живет для скотины, а не для человека. Бывает, видим: какого цвета ласочка во дворе, такого и корова, бывает рябенькая, рыженькая, светлая. Когда корову доишь, можно ее увидеть. Если ласочка живет в хозяйстве, это очень хорошо, ее нельзя убивать – плохо будет. Это грешно.

Можно в хлеву увидеть ласочку. Если невзлюбит лошадь или корову, защекочет. Если любит лошадь, так косы заплетает в гриве. Говорят, домовик заплетает косы коню. Домовик и ласочка – это одинаково. Если не любит скотину, масть не по двору. Ласочка если черная – черного коня полюбит, если белая – то белый конь по двору. Хозяин домовика когда видит, он уже знает, какая у него масть по двору ведется, такого и коня покупает. Помню, отец мой говорил матери: «Пойдем купим коня гнедого, у нас ласочка такая».

В народе верили, что у каждой коровы есть своя ласка-покровительница той же масти. Ласка гладит полюбившуюся скотину, чистит и чешет ей шерсть, любимой лошади заплетает гриву в косы. Заплетенную лаской гриву нельзя расплетать, чтобы не рассердить ее и не навлечь несчастья на скот.

Но если скот «не в масть», ласка будет мучить животных, гонять их по хлеву, выдирать шерсть, спутывать гриву, кусать и царапать, пока не изведет скотину. Ласка вскакивает на нелюбимого коня, бегает у него по спине, щекочет его. Поэтому, прежде чем заводить скот, выясняли, какого цвета ласка у них во дворе. Для этого в Страстной четверг шли с зажженной освященной свечой в хлев и смотрели, какой масти там ласка. Такой же масти заводили и скотину.

Поскольку ласка опекает скотину и даже охраняет ее от ведьм и колдунов, ее запрещалось убивать, иначе в этом дворе не будет вестись скотина, а также погибнет любимая корова ласки.

4. Банник и обдериха

Кроме дома и двора, которыми «заведовал» домовой, остальные домашние постройки – баня, гумно, рига, овин, мельница – имели собственных мифологических «хозяев». Хозяином бани был банник, или баенник. Белорусы называют его лазником, ведь по-белорусски «баня» – лазня. Но в некоторых местах Русского Севера хозяйкой бани была обдериха, банница, банная бабушка. На гумне, где обмолачивали зерно, обитал гу́менник. В риге и овине, где сушили снопы, командовали рйжник и овинник. Представления о «хозяевах» построек хорошо известны в русской и белорусской традициях, а в украинской они развиты слабо.

В жизни восточнославянского крестьянина баня всегда занимала важное место. В бане не только мылись и парились. Знахари там лечили людей от простуды, вывихов и разных других болезней. В старые времена женщины в бане рожали. В натопленной бане пряли зимними вечерами. В отличие от дома баня считалась «нечистым», неосвященным местом. В ней обитала нечистая сила. О бане говорили, что это «хоромина погана», «без креста». Поэтому именно в бане совершались разные языческие обряды и действия: там гадали, колдовали, играли в карты, вызывали нечистую силу. В бане иногда происходило посвящение в колдуны. Считалось, что именно там собираются на посиделки «проклятые» люди и плетут лапти.

Считали, что банник сидит в бане за печкой или под полком. Он имеет вид черного здорового мужика, всегда босого, с железными руками, длинными волосами и огненными глазами. Но может принимать облик маленького старичка с длинной бородой, а кроме того, оборачиваться собакой, кошкой, белым зайчиком.

В народе верили, что банник – злой и грозный дух. Особенно опасен он для тех, кто нарушает правила поведения в бане. Перед тем как зайти в баню, нужно «попроситься» у банника. Перед уходом из бани нужно оставить баннику горячей и холодной воды и кусочек мыла, чтобы он тоже мог помыться. Тот, кто моется последним, не должен ничего крестить, а все сосуды с водой должен оставить открытыми и сказать: «Мойся, хозяин!» Нарушителей банник старается запарить до смерти, сдирает с них кожу, давит их и душит, затаскивает под горячую каменку, заталкивает в бочку из-под воды, не дает выйти из бани. Банник пугает моющихся стуком в стенку или внезапным хохотом, окликает людей по имени, бросает в них мусор и камни. Он очень любит подшутить над моющимися женщинами, храпя и воя за каменкой. Если баннику не захочется пускать людей в баню, он может вылить всю воду из бочек. На Русском Севере рассказывают много быличек о бане.

А вот в бане есть уже свой, не домовой, а банник, хозяин бани он, там живет, тоже безобразит, говорят. Вот слыхивала, затопили баню, стали воду носить, сколько ни носят, принесут, нальют – вроде много. Пойдут еще, ан а воды опять нет, будто выливает кто. И так пять раз носили, пока догадались: банный хозяин, видать, не хотел, чтоб сегодня мылись. В тот день праздник какой-то был, так ведь в праздник мыться нельзя. Ну что делать, так и ушли, а баню-то зря топили.

А вот тоже одна рассказывала. Муж ее мылся в бане, а она следом за ним пришла, разделась, пошла париться. Он-то оделся, ушел, а она выходит, глядь – а одежды ее и нет. «Ну, – думает, – мужик мой, видно, пошутил, сейчас принесет». Ждет – все нет. Входит муж, а она ему: «Ты что, черт старый, глумиться надо мной вздумал! Куда дел одежду мою?» Сходил он домой, принес ей другую одежду. Утром она пошла в баню, а там одежда ее на лавке лежит. Вот как банник шутит над людьми.

Чтобы не пострадать от банника, нельзя топить баню и ходить в нее в праздники, в Святки, ночью, особенно в полночь, когда там моются черти или сам банник.

Ну вот ты в баню пойдешь, а в двенадцать часов ночи ты туда уж не ходи. Вот я помню хорошо, у нас баня была, а соседка говорит: «Я пошла ночью в баню – нужно было развесить пиджаки, знаешь, с озера пришли ребята». Так она как открыла дверь – а там он моется на полке́. «Я, – говорит, – закрыла да унеси господи!» Банник – он как человек.

По этой же причине нельзя ходить в баню «в третий пар», то есть в третью смену моющихся. Нельзя мыться, не прочитав молитву, а после мытья – спать в бане. Нельзя в последний пар ходить в баню одному.

А вот с моей подругой дело было. Старики ей говорили, что одной баню замывать нельзя. (Замывать баню – ходить в последний пар. – Е. Л.) А она то ли забыла, то ли посмеялась. Пошла в баню одна мыться последней. Зашла, голову намылила, за водой нагнулась, а под лавкой сидит маленький старичок! Голова большая, борода зеленая! И смотрит на нее. Она кричать – и выскочила. Нашли ее братья на снегу, еле откачали.

Считалось, что если подойти к бане ночью или после того, как вымоются люди, можно услышать, как там парится сам банник, – слышно хлопанье веника, плеск воды и стук шаек. Чтобы задобрить банника, ему приносили в дар кусок ржаного хлеба, посыпанного солью, или черную курицу. При строительстве новой бани считалось необходимым задушить черную курицу и, не ощипывая, закопать под банным порогом. Закопав курицу, уходили, пятясь от бани, не поворачиваясь и отвешивая поклоны баннику.

Верили, что у банника хранится шапка-невидимка, которую он раз в год кладет на каменку сушить. Если уловить момент, то в полночь ее можно забрать. Получить шапку-невидимку можно и другим способом. На Пасху, во время заутрени, надо прийти в баню и найти там банника, который в это время обыкновенно спит. Нужно снять с него шапку и как можно быстрее бежать в церковь. Если успеешь добежать до церкви прежде, чем он проснется, значит, будешь обладать шапкой-невидимкой. В противном случае банник убьет смельчака. Сумевший получить у банника эту шапку становится колдуном.

Полагали, что у банника есть «беспереводный целковый» – то есть неразменный рубль. Такой рубль имеет волшебное свойство возвращаться к своему хозяину, что бы на него ни купили.

Мельница (вверху). Жилой дом на Русском Севере

Чтобы получить такой рубль, нужно в полночь бросить внутрь бани спеленутую черную кошку и сказать: «На́ тебе ребенка, дай мне беспереводный целковый».

Амбар (вверху). Бани

На Святки девушки ходили к бане гадать о женихах. Гадающая девушка просовывала руку в приоткрытую дверь бани и ждала, когда банник дотронется до нее своей лапой. Если лапа была голая и когтистая, это означало, что ее жизнь в замужестве будет бедная, а свекровь – лютая. Если банник гладил девушку мохнатой лапой, она верила, что брак будет счастливым, а муж – богатым.

В некоторых местностях Русского Севера верили, что в бане обитает банница, или обдериха. Это не жена банника, а самостоятельная «хозяйка» бани. Живет она в бане под лавкой или под полком, имеет вид девушки или женщины с широко расставленными глазами, длинными распущенными волосами и большими зубами. Может она быть и в виде кошки. Обдериха, как следует из ее имени, очень опасна для человека, потому что может ободрать, снять с него кожу. Об обдерихе там рассказывают так.

Раньше пугали: обдериха задерет в бане! Под полком живет, по-разному показывается. У нас мама была еще в девках, пошла в баню, а там девка в повязке лежит под передней лавкой. Не ходили в баню за полночь: обдериха задерет. Как-то к нам приехали знакомые и попросились в баню. А время позднее – скоро двенадцать. Их предупредили: если кошка замяукает – выходите из бани. Кошка раз мяукнула, два мяукнула. Они третьего раза ждать не стали – выскочили. И роженицу с ребенком в бане не оставляли одних до шести недель после родов, и ребенка не оставляли – обдериха подменит.

У банной «хозяйки» тоже нужно было спрашивать разрешения помыться: «Баенна хозяйка, пусти нас помыться, погреться, пожариться, попариться». После посещения бани нужно поблагодарить «хозяйку»: «Банная хозяюшка, спасибо за парну байну. Тебе на строеньице, нам на здоровьице». Если у банной хозяйки «попроситься», она не сможет причинить вред человеку, даже если он нарушил правила пребывания в бане.

Раньше женщины рожали в бане. Поэтому банные «хозяева» были очень опасны для них и для новорожденного младенца. Банник или обдериха могли похитить ребенка и вместо него подбросить своего безобразного обменыша. По этой причине нельзя было оставлять роженицу с ребенком одну в бане без присмотра.

Обдериха-то как кошка в бане появляется. Нельзя по одному в баню ходить. Родит женка, пойдет с ребенком в баню мыться, так кладет камешек и иконку, а то обдериха обменит и унесет, и не найдется ребенок. А вместо ребенка окажется голик (стертый веник. – Е. Л.). А бывает, что и ребенок окажется, но он не такой, как настоящие, – до пятнадцати лет живет, а потом куда-то девается.

В севернорусских областях иногда полагали, что в бане живет банная бабушка – дряхлая добрая старушка, которая лечит от всех болезней. К ней обращались с заговором, когда новорожденного ребенка первый раз мыли в бане.

5. Овинник, рижник, гуменник

В подсобных помещениях, где обрабатывался и хранился урожай, были свои мифологические «хозяева», хотя поверья о них известны не во всех областях. Чаще всего рассказывали о мифологическом покровителе ови́на – ямы с настилом, в которой разводили огонь для сушки снопов. В более поздние времена овин имел вид большого сарая с очагом или печью. В Древней Руси овин был местом поклонения огню. Древнерусские книжники упоминают о язычниках, которые «молятся огневи под овином».

Мифологического «хозяина» овина называли ови́нник, подови́нник, дедушко ови́нный. У белорусов он назывался осетником или осетным (от белорусского осеть – «овин»), В русских заговорах упоминаются подовинник-батюшка и подовинница-матушка.

Овинник живет в яме для огня под настилом и имеет вид огромного черного кота с горящими глазами. По другим поверьям, он похож на человека с длинными всклокоченными волосами дымчатого цвета, иногда очень высокого. Увидеть овинника можно на Пасху, во время заутрени, когда он сидит в кострище, в самом углу настила. Характер овинника в народных поверьях весьма противоречив. По одним поверьям, он – рачительный и бережливый хозяин, охраняющий овин от всякой нечисти и способствующий хорошему намолоту зерна. Он помогает своему хозяину-человеку: по ночам переносит снопы на ток, довеивает зерно, ночью стережет солому. Считалось даже, что овинник – добрый и милостивый, способный защитить человека от упырей и чертей, если ему помолиться. Рассказывают, что овинник до первых петухов дрался со старухой упырицей, напавшей на парня, и отстоял его.

По другим представлениям, овинник труслив и убегает от человека. Рассердившись, он может подпалить овин, особенно если его топить в те дни, когда он «именинник», а именно: в праздник Феклы-Заревницы (7 октября), на Воздвижение (7 октября) и на Покров (14 октября). Рассерженный овинник пугает людей страшным хохотом, хлопаньем в ладоши и может запихать хозяина в печь. В овине не принято было оставаться на ночь, но если необходимо было переночевать, у овинника просили разрешения: «Овинный батюшко, побереги, постереги от всякого зла, от всякого супостата раба Божия».

Когда первый раз в сезоне затапливали овин, просили овинника сохранить его от напастей. А перед каждой очередной топкой овина у «хозяина» просили позволения. По окончании сезона сушки снопов вставали лицом к овину, снимали шапку, кланялись и говорили: «Спасибо, батюшко овинник, послужил ты нынешней осенью верой и правдой». Чтобы задобрить овинника, ему приносили жертвы: в день святых Козьмы и Дамиана (14 июля) хозяин приносил в овин пирог и петуха. Петуху отрубал голову и ноги и бросал их на крышу избы, чтобы велись куры, а кровью кропил по всем углам овина. В других местах в этот день в овин приносили горшок специально сваренной для овинника каши или просто приходили его поздравить. Верили, что, увидев овинника, нельзя креститься, иначе он сожжет всю усадьбу.

Мифологический покровитель гумна (место около овина, куда с поля свозят снопы) – гуменник или гуменной хозяин – в некоторых местностях считался покровителем и овина. Гуменник может подружиться с хозяином и помогать ему. Но если хозяин неуважительно относится к гуменнику, тот может поджечь гумно своими злобно пылающими глазами. На гумне и в овине старались не спать, чтобы гуменник не задавил. Гуменнику на Покров ставили на току ведро пива.

В народе часто полагали, что «хозяева» дома и хозяйственных построек хотя и являются нечистой силой, но все же менее опасны для человека, чем демоны, происходящие из «нечистых» покойников. Они верно служат человеку, содержат в порядке свои «хозяйства». Они могут встать на защиту человека, когда ему грозит опасность от злобных демонов. В одной из быличек рассказывается, как гуменник защитил человека от опасности.

За мужиком гнался упырь. Мужик успел добежать до гумна и взмолился: «Дядя гуменник, не продай, дядюшка, в бедности, поборись с проклятым еретиком! За эту службу весь я твой душой и телом». Гуменник схватил упыря и, невидимый, стал с ним бороться. Мужик не смел шептать молитвы, чтобы не обезоружить гуменника. С криком петуха упырь исчез, и мужик остался цел.

Помещение, где молотят зерно, называется рига. В ней был свой мифологический покровитель – рига́чник, ри́жник, подри́жник. Это страшный черный лохматый мужчина с огненными глазами или черный лохматый пес. Считалось, что нельзя молотить по ночам, потому что слышали, как ригачник бегает по току – площадке для молотьбы. В некоторых областях верили, что рижник и ри́жница – муж и жена и у них есть дети. О том, как один крестьянин видел рожающую жену рижника, рассказывает одна из бы личек.

Рижная баба в риге сидит, волосы длинные. Вот сосед пошел однажды, да не вовремя. Там рижница рожать собралась. У ней и муж есть. Сосед говорит: «Я закрыл дверь и ухожу. А второй раз прихожу, а рижник говорит: «Ты хорошо сделал, что мою жену не тронул, и я тебе ничего не сделаю плохого».

Глава VII

МИФОЛОГИЧЕСКИЕ «ХОЗЯЕВА» ПРИРОДНЫХ ПРОСТРАНСТВ

Восточные славяне верили, что леса и болота, реки и озера, поля и луга имеют своих мифологических «хозяев». «Хозяином» леса считался леший. Реками и водоемами заведовал водяной. В болоте жил болотник. Покровителем поля был полевой. Реже встречаются более мелкие персонажи. Например, покровитель луга – луговик, «хозяйка» куста – кустица, дух, «заведующий» колодцем, – колодезный, «хозяин» грибов – подгрибовник или боровик.

Представления об этих мифологических образах известны нам по свидетельствам XVIII–XX веков, они сложились, вероятно, довольно поздно – уже после принятия христианства. Поверья о подобных персонажах известны не всем восточным славянам. Наиболее они распространены в русской и белорусской традициях, менее – на востоке Украины, совсем их нет в западноукраинских областях. В ранних языческих верованиях славян одухотворялись силы природы – вода, земля, деревья. Позже на этой основе возникли мифологические образы «хозяев» природных пространств. В рукописи XVI века «Слово и откровения святых апостолов» обличаются язычники, «которые говорят, что есть боги небесные, а другие – водные, а третьи – полевые, то не ума ли лишились, если в такое веруете?» Верования в лешего, водяного, болотника сохраняются до сих пор в народной традиции, особенно на Русском Севере.

1. Леший

Полновластным «хозяином» леса считался леший. Еще его называли лесовик, лешак, лесной дедушка, лесной житель, лесной хозяин, лес праведный. В традиции восточных славян лес противопоставлялся дому. Дом мыслился как «свое», безопасное, человеческое пространство. Лес воспринимался как опасное и чуждое человеку место, как одно из воплощений иного мира. В лесу человека подстерегала нечистая сила. Там обитали русалки. Туда, согласно заговорам, ссылались болезни. В лес попадали дети, проклятые своими родителями. Там обитали души умерших родственников.

По поверьям, лешие происходят из проклятых людей, умерших некрещеными или обмененных нечистой силой детей. В одной из русских быличек леший говорит сам о себе: «Я такой же человек, как и все люди, на мне только креста нет. Я проклят: меня мать прокляла».

Отношение к лешему в народной традиции было двойственным. С одной стороны, лешего причисляли к нечистой силе и даже считали, что он – черт. С другой, в поверьях он часто противопоставлен «настоящим» чертям, ведь, в отличие от них, он никогда не стремится специально загубить человека. Он лишь наказывает человека, когда тот сам нарушает правила поведения в лесу. Его шутки над человеком неприятны, но, как правило, не смертельны. Он сбивает с дороги путников или пугает хохотом и хлопаньем в ладоши. Но может помочь набрать грибов, ягод, найти дорогу, если человек его об этом попросит. Леший даже мог вступить в драку с чертями, помогая человеку.

Лешего представляли в виде обыкновенного мужика или старика с белой бородой, одетого в привычную крестьянскую одежду: кафтан, армяк, балахон, лапти, сапоги, колпак, шапку из разных лоскутьев. Но некоторые его черты указывают на его демоническую природу. Так, правая пола кафтана у него запахнута за левую, левый лапоть надет на правую ногу, а правый на левую, а когда он садится, всегда закидывает левую ногу на правую. Правый глаз у лешего неподвижен и больше левого. Волосы у него зачесаны налево. И это недаром, поскольку левая сторона в славянской мифологии всегда связана с нечистой силой.

По некоторым представлениям, леший никогда не бывает подпоясан. А ведь пояс, как и крест, в русской культуре считался основным признаком крещеного, «нормального» человека. Пояс снимали только тогда, когда нужно было вступить в контакт с иным миром, например во время гаданий или произнесения заговоров. До сих пор о человеке, который плохо себя ведет, говорят, что он «распоясался».

Одежда у лешего белого, красного, черного или зеленого цветов. Леший, как и другие представители нечистой силы, не отбрасывает тени. Кровь у лешего синяя, или сам он синий. В руках он обычно держит кнут, батог, дубинку или кошелку. Леший часто принимает вид знакомого или родственника человека. В некоторых местах Русского Севера полагали, что при встрече с человеком, у которого в семье есть мужчины, леший принимает вид мужчины, а если у человека в семье одни женщины – вид женщины или старушки. Поскольку при встрече леший часто прикидывается обычным мужиком, то, чтобы понять, с кем имеешь дело, нужно посмотреть на него через правое ухо лошади. Только тогда демонические черты лешего будут очевидны.

Считали, что леший способен легко изменять свой рост. Он может быть и обычного человеческого роста, но может подняться вровень с верхушками самых высоких деревьев или быть ниже травы. Он с легкостью превращается в любого зверя и любую птицу, какие есть в его лесных владениях. Появление лешего обычно сопровождается вихрем, резким ветром и шумом деревьев.

Местом обитания лешего был весь лес, однако его излюбленными местами считались коряги, вывернутые с корнем деревья, лесные избушки, чаща леса.

Чем же занимается леший в своих угодьях? Естественно, думали, что он сторожит лес и безраздельно распоряжается в нем всем, что там есть. Он охраняет и пасет стада лесных зверей, является начальником над всеми волками. Часто его называют волчьим пастырем, потому что он пасет волков, как овец. Он часто перегоняет с места на место зайцев, волков, белок, а также полевых мышей и крыс. Лешего часто видели сидящим на дереве или пеньке, плетущим лапти или занимающимся другими хозяйственными делами. Он часто приходит к костру, разведенному в лесу людьми, и греется возле него.

Леший, конечно, чаще вредит человеку – в этом не сомневались. Самое любимое его занятие – сбить человека с дороги, завести в чащобу, водить кругами по одному и тому же месту, заставляя блуждать в течение многих часов. Леший часто морочит человеку голову бесконечным разговором и глумится над пришедшими в лес. Он прячет шапки и корзины у тех, кто пришел по грибы или ягоды, укладывает спать на муравейник, заставляет залезть на дуб, заводит в болото, снимает с телеги колеса.

Верили, что, для того чтобы сбить человека с дороги, у лешего было несколько излюбленных приемов. Например, он подходил к человеку, собирающему грибы или ягоды, принимая вид его знакомого или родственника. Обещая показать наиболее грибное или ягодное место, он заманивал человека в чащу. Часто он принимал вид ямщика и предлагал подвезти человека, идущего по лесной дороге. В результате человек оказывался в чащобе, на краю лесного оврага и в других непроходимых местах. Иногда леший зовет человека по имени, подражая голосам знакомых, и таким образом заманивает в глубь леса. Представления о мифологическом лесном «хозяине», сбивающем человека с дороги, известны из севернорусских житий святых XV–XVII веков, например из Жития Евфросина Псковского (XV в.).

Некогда святой Евфросин пошел в уединенную обитель, стоявшую отдельно от монастыря, и повстречал дьявола, принявшего образ знакомого пахаря, который изъявил желание пойти с ним. Дьявол шел быстрой походкой и все время забегал вперед. Всю дорогу он занимал преподобного разговорами, поведал блаженному о несчастьях в доме и о напастях, которые он терпел от некоего человека. Святой начал учить его о смирении. Святой увлекся разговором и не заметил, как заблудился. Он не мог узнать место, где находится. Его спутник вызвался проводить его к монастырю, но еще больше сбил с пути. День догорал, наступил вечер. Святой встал на колени и начал читать «Отче наш». Его проводник начал быстро таять и стал невидимым. А преподобный увидел, что он находится в непроходимой чаще, на круче горы, над пропастью.

В Житии Никодима Кожеезерского (конец XVII в.) рассказывается, как пастух Григорий был уведен в лес неким лесным демоном, в котором легко узнается леший. Пастух долго блуждал, не находя дороги домой.

Этот пастух, собрав ближе к вечеру скот, собирался возвращаться домой, но вдруг потерял дорогу и «сам не знал, куда шел, и вдруг видит перед собой как будто человека-привидение в сером одеянии и колоколец маленький у него в руке. Колокольцем он звонит, а сам идет вперед и пастуха Григория зовет за собой, а этот шел за ним». Пастух, поняв, что происходит неладное, стал шептать молитвы и креститься, тогда демон делался невидим, когда он прекращал читать молитвы, демон опять показывался впереди, принуждая Григория идти за ним. Наконец демон привел пастуха к месту, где на вершинах деревьев лежал некий старец, в котором просматривались черты мифологического «хозяина» леса. Поскольку родители Григория в это время усердно молились и призывали на помощь сыну преподобного Никодима, то их молитвы возымели действие. Святой спас Григория от заморочившего его лесного демона.

Как считали, особенно опасен леший для тех, кто приходит в лес, не благословясь и не имея нательного креста. При входе в лес принято было «проситься» у лешего. «Просились» следующими словами: «Хозяюшко, помоги мне ягод найти и не заблудиться». Нельзя было ругать человека, особенно ребенка, идущего в лес, словами: «Понеси тебя леший!» – а также вообще вспоминать лешего, находясь в лесу. В этом случае леший получал доступ к ребенку и мог завести его в чащу или навсегда оставить у себя. Чтобы этого не случилось, мать должна сама проводить детей, идущих в лес, и благословить их. Кроме того, она клала на пень кусок хлеба, завернутый в тряпочку, и говорила: «Царь лесной, царица лесовица, прими ты наш подарок и низкий поклон и прими ты моих малых ребят и отпусти их домой».

Поскольку леший считался хозяином всех зверей и дичи, то чаще всего с ним приходилось иметь дело охотникам. Без договора с лешим охотник не мог рассчитывать на добычу. Он подвергал себя серьезной опасности, рискнув пойти на охоту без позволения лесного хозяина. В лучшем случае он оставался без добычи, в худшем – его ждала смерть. Охотник мог получить от лешего «особую статью», то есть заключить договор на определенных условиях, например, не брать дичи больше, чем разрешал леший, или приходить на охоту в некоторые дни. В противном случае леший мог исхлестать охотника верхушками деревьев, наслать на него болезнь или паралич. Охотникам и лесникам часто приходилось ночевать в лесных охотничьих избушках, которые также находились под патронажем лесного хозяина. Перед тем как зайти в такую избушку на ночлег, полагалось попросить у лешего разрешения: «Пусти, хозяин, не век вековать, а одну ночь ночевать». Если этого не сделать, леший всю ночь будет пугать человека звуком шагов. Он будет завывать, хлопать в ладоши, пока не выгонит из избушки.

Раньше скотину пасли в лесу. Нужно было сохранить стадо и уберечь его от лесных зверей. Поэтому пастухи «договаривались» с лешим, чтобы он помог. Пастух вызывал лешего, чтобы заключить с ним специальный договор на право пасти скот в его угодьях. Для этого пастух шел в полночь в лес и призывал лешего. Вызвать лешего можно было словами: «Приходи завтра» – или, сняв шапку, поклониться и сказать: «Лесной князь, выйдь сюда, помоги моей беде, сам удружу». Леший приходил, сопровождаемый сильной бурей, шумом деревьев и свистом ветра. По другим поверьям, в ночь накануне Ивана Купалы нужно было в лесу срубить осину так, чтобы она упала вершиной на восточную сторону. Стоя на пне срубленной осины и посмотрев на пень, сказать: «Дядя леший, покажись не серым волком, не черным вороном, не елью жаровою, покажись таким, каков я есть».

Известны былички о том, что за сохранение скотины леший старался запросить с пастуха как можно больше – иногда несколько коров со стада. Но обычно пастух не соглашался, и леший выторговывал себе одну, но лучшую корову. Опытный пастух мог заставить лешего служить всего за два куриных яйца. Сам факт договора пастух должен был держать в строжайшей тайне, иначе леший мог расправиться с ним. По договору леший иногда сам обязывался пасти скотину. Пастух мог вообще не ходить в лес, зная, что и без него стадо будет в сохранности и вовремя придет домой. О пастухе, вместо которого стадо пас леший, говорили, что он «пасет лесом». За эту услугу пастух кроме обещанной коровы обязывался в течение пастбищного сезона, например, не есть красных или черных ягод, не собирать грибов, не стричься и не бриться, не здороваться ни с кем за руку, не играть на гармошке.

Набор запретов, которые пастух должен был соблюдать, на Русском Севере называли отпуском или статьей. Так же назывался заговор на благополучие скотины, который должен быть у каждого пастуха. Входя в лес, он всегда говорил: «Праведный лесной, помоги сохранить мне мое стадо от ветра буйного, от зверя лютого». За нарушение договора леший мог покарать пастуха, навредить ему самому или скоту. Леший мог избить пастуха, искалечить его, например выбить ему один глаз.

Пастух старался вымолить у лешего прощение. Он должен был встать в лесу на колени, повиниться и принести подарок – хлеб, мелкие монеты и стопку водки, оставив их под кустом. Если же пастух нарушал главное обещание – отдать лешему одну корову из стада, – за это следовала смерть. Коровой, обреченной в жертву лешему, обычно считалась та, которая в день первого весеннего выгона скота первая входила в лес. Такая корова непременно пропадала в течение лета: она или терялась в лесу или ее задирали звери. Вот как об этом говорится в бы личке.

Ну, с лесным раньше пастухи знались, так говорили, что у тех, кто с лесным знается, лесной выбирает из стада самую лучшую скотину. Ну, он забирает, закрывает ее, она так в лесу и остается, она зайдет в такое место, что ей не выйти. У нас все время пас Игнат. Он пас лесом. И вот знаешь, ведь с лесным надо тоже рассчитываться. А лесной взял и выбрал у него корову-то от сирот. Тут вот рядом соседка была, а у нее двое детишек. А лесной-то взял и эту корову выбрал от сирот, от бедных, а не от богатых. Пригнал пастух коров, а этой нет. Эта женщина пастуха спрашивает: «Где, Игнатий, моя корова? У меня коровы нету». Так он сходил и пригнал. Он пригнал эту корову, которую лесной себе выбрал, не отдал эту корову лесному. А надо было отдать. Отдал бы – живой остался. А он не отдал, так его старуха рассказывала: «Двери ночью открыло, среди ночи все стены исхлестало в избе». Леший его захлестал. И он умер. Два дня спал, а на третий умер.

Считали, что лешие бродят по лесу в основном до первых петухов, после чего спят в лесных избушках. День весеннего Юрия (6 мая) в западных областях России считался праздником лешего. В этот день ему приносили жертвы, чтобы он оберегал скотину от волков.

Летом лешие справляют свадьбы, во время которых в лесу поднимается страшная буря, выворачивающая с корнем деревья и разбрасывающая валежник. Поэтому нельзя было лежать на лесной дороге, чтобы не задавила свадьба лешего.

В народе верили, что лешие, как и змеи, уходят на зиму в иной мир, проваливаясь под землю в день святого Ерофея (17 октября). В этот день они перестают бродить по лесу и напоследок валят деревья, роют землю, загоняют зверей по норам. Поэтому на Ерофея старались не заходить в лес, чтобы не сойти с ума от страха. Вновь появляются лешие весной, когда начинает таять снег и размыкается земля. Оберегами от лешего служили соль и огонь. Для спасения от лешего нужно было очертить вокруг себя магический круг, но обязательно осиновой палкой, ножом или кочергой.

2. Водяной

В древнерусских памятниках сведений о водяном встречается мало. Восточные славяне верили, что в каждом водоеме – реке, озере, пруду – живет свой «хозяин», которого обычно называли водяной, водяник, водяной хозяин, водяной черт, дедушка водяной. Еще его называли то́пельник: считали, что он топит людей, затягивая и заманивая их в воду. В народе верили, что люди тонут не из-за неумения плавать, а потому что водяной хватает их за ноги и утягивает на дно.

Поверья о водяном имели распространение в богатых водоемами и болотистых местах – преимущественно в Белоруссии и северо-западных районах России. В них водяной – злобный и враждебный людям демон. Из всех «хозяев» пространств он ближе всех стоит к черту и часто смешивается с ним.

Поверья о водяном связаны с древними языческими представлениями об утопленниках, которые продолжают доживать в воде свой век. Поэтому в поверьях облик водяного напоминал облик утопленника. Это худой посиневший старик, облепленный речными водорослями. Также его могли представлять в виде старого плешивого деда, горбатого, облепленного грязью и тиной. У него вытянутая остроконечная голова, длинная седая борода и большое брюхо.

Довольно часто в легендах в его облике присутствовали звериные или рыбьи черты: рыбий или коровий хвост, гусиные лапы с перепонками или коровьи копыта, кожа как у налима, рог на голове. Водяной может оборачиваться кем и чем угодно: женщиной, ребенком, рыбой, птицей или любым животным. Водяной живет в омутах, водоворотах, на старых водяных мельницах, в местах под шлюзами, на дне реки, где у него есть свой дворец. Он может показываться ночью на берегу, на прибрежных камнях, мельничных колесах, на мосту.

По мифологическим представлениям, наиболее опасен он в полдень, после захода солнца, в полночь и при луне. Особенно активно водяной вредит людям накануне больших праздников: в ночь на Ивана Купалу, в Троицкую субботу, а также в период цветения ржи, когда души мертвых находятся на земле. Поэтому в эти дни запрещалось купаться.

Украинцы рассказывают о сезонных переходах водяного. Он не все время живет в воде, так как его гоняет Бог. До Крещения водяной сидит в воде, а потом переходит в лозу, отчего зовется лозовиком, потом он переходит на сушу, в прибрежную траву, и только после праздника Преображения (19 августа) снова попадает в воду. По поверьям белорусов, водяной накануне Крещения приходит к крестьянам и просит у них сани, чтобы вывезти своих детей из воды перед ее освящением. Поэтому перед Крещением все сани и телеги нужно было перевернуть, чтобы водяной не мог ими воспользоваться. Русские полагали, что зимой водяной спит на дне реки. Просыпается он 1 апреля голодным и злым, поэтому ведет себя очень бурно: ломает лед и мучает рыбу.

В белорусских поверьях водяные подразделяются на отдельные виды в зависимости от того, где они обитают. Тот, кто живет в омуте, называется о́мутником. Водяной, обитающий в водовороте, именуется ви́рником (от белорус, слова вир – «водоворот»). Тот, кто находится в стоячих водах, зовется тихоней. По севернорусским поверьям, над водяными царствует водяной царь – старик с палицей, который может подниматься к небу в черной туче, создавать новые реки и озера. Его называют царь Водяник или Водян-царь. Иногда наряду с ним упоминаются и царица Водяница или царица морская.

О семейной жизни водяного в народной традиции существуют противоречивые сведения. По одним представлениям, он холост, по другим – у водяного есть семья и дети, а его жена – водяниха, или водяница, – утопленница или про́клятая девушка. Дети водяного – водянёнки – забавляются тем, что обрывают сети у рыбаков. Считалось, что если поймать ребенка водяного и вытащить на берег, отец даст за него богатый выкуп рыбой. Свадьбами водяных обычно считали весенние разливы рек, половодья и наводнения, во время которых новобрачные переезжали на местожительство в новый водоем. В легенде XIX века рассказывается, почему небольшой остров на одном из карельских озер назвали «зыбкой водяного».

В одном из озер жил водяной, и, поскольку он слишком часто топил людей, перестали окрестные жители из этого озера воду брать, а стали думать, как бы от этого водяного избавиться. Нашелся один мудрый отшельник, который подал добрый совет: «Надо иконы на берегу поднять, Николе-угоднику помолиться, молебен заказать и побрызгать озеро святой водой». Послушались мужички и отслужили молебен всем селом.

Поднялся буйный ветер, всколыхнулось озеро, помутилась вода, и все поняли, что водяной собрался уходить. Думал, думал водяной, хлопал руками по голым бедрам – все это слышали – и наконец решил пуститься в соседнюю реку Шокшу.

Он плывет, а за ним из озера целый поток устремился и превратился в приток реки Шокши. Плывет себе водяной тихо и молча, и вдруг услыхали все его окрик: «Зыбку забыл, зыбку забыл!» И в самом деле, увидели все в углу озера небольшой продолговатый островок. Пробираясь к реке Шокше, водяной схватил этот островок, тащил его за собой пять верст и бросил лишь на середине реки, а сам ринулся дальше и, по рассказам, ушел в Онежское озеро. Тот островок и сейчас не смыт, а приток, проведенный водяным, называют Крестным.

Наводнения часто объясняли еще и так: водяные играли в карты, и водяной одного озера или реки проиграл в карты рыбу другому водяному. Проигравший перегоняет рыбу в другой водоем, и поэтому случаются разливы. В одной из быличек рассказывается, как водяные поссорились из-за подводных владений и один из них обратился за помощью к священнику.

Приходит водяной к попу и просит об одной вещи, а какой – выговорить не может, обещает только шапку золота. Поп догадался, что у него просят, взял крест и отправился к озеру. Пришли на самую середину озера и стали спускаться в водяное царство. Тут водяной указал попу на крест и велел выпустить его из рук. Лишь только тот выпустил, поднялся крик, шум, визг. Загорелось все водяное царство и сгорело дотла. Разбежались все тамошние жители. Водяной велел опять взять крест, дал попу шапку золота и сказал: «Ну, спасибо, поп. Сюда переселился водяной из соседнего озера и совсем выгнал меня из моего жилища. Сжег ты его водяное царство, а я вновь его построю. Если тебе что понадобится, приходи. Я буду твоим вечным слугой».

Водяной часто пытается перевернуть, затопить лодку с людьми. Об этом рассказывается в севернорусском Житии Иова Ущельского (середина XVII в.).

Ехали через Мезень-реку в лодке… Фока с братьями, Петровы дети, на пашню свою и переправляли лошадь. И выехали до половины реки, и нашел на них дух нечистый, водный и начал лошадь топить. Они же лошадь держали, а нечистый дух въяве ходил волнами, как большая рыба, и нападал на лошадь и за лодку хватал, потопить хотя. Они же веслами его отогнали…

По поверью, чтобы заманить человека в реку, водяной может пойти на хитрость – притвориться тонущим человеком или плачущим ребенком. А может и поглумиться над человеком. К примеру, попадется человеку на глаза утка, гусь или крупная рыба, близко плавающая около берега. Наивный человек думает, что их очень легко поймать. И невдомек ему, что это коварный водяной обернулся этой рыбой или уткой. Человек пытается поймать, например, такую утку. Но она упорно не дается в руки, а под конец смеется в лицо человеку. Всякий раз непонятным образом такой «утке» или «рыбе» удается избежать сетей, и измученный человек начинает понимать, что дело нечисто.

Утопленники считались добычей водяного, которую у него никто не мог отобрать. Об утопленнике говорили, что «у него на плечах водяной сидит». Во многих быличках отмечалось, что водяной часто сидит на утопающем в виде гуся, петуха или барана. Если тонущему человеку удавалось выплыть, говорили, что он спасся потому, что «водяного не было дома». Поэтому когда человек заходил в воду, он должен был «попроситься» у водяного: «Хозяин, хозяюшка, спасите меня».

Наши предки верили, что водяной владеет всем, что живет в воде и на воде. Он охраняет водоплавающих птиц и рыбу и переманивает ее из других водоемов. Рыба считается его скотом. Сом, налим и угорь в некоторых местах называются «рыбой водяного» и поэтому не употребляются в пищу. Кроме рыбы у водяного в подводном царстве имеется другой скот. Стада коров и лошадей лунными ночами он выгоняет на прибрежные заливные луга. Коровы водяного всегда черные, без единого белого пятнышка, но очень молочные.

Плотогоны и рыбаки почитали и боялись водяного. Проплывая над тем местом, где находилось жилище водяного, они снимали шапки. Почитающих его рыбаков и моряков водяной спасает во время бури, помогает при ловле рыбы. Чтобы задобрить водяного, рыболовы приносили ему в жертву первую пойманную рыбу, бросали в воду соль, табак и лапти с портянками и кричали: «На́, тебе, черт, лапти, загоняй рыбу!» Некоторые рыбаки бросали водяному часть своей еды и даже, когда пили чай, отливали часть в воду. Верили, что после этого водяной обеспечит им богатый улов. Если же его не угостить, он будет рвать сети и уводить из них рыбу. Там, где водяного ублажали, он стерег в водоемах рыбу и даже переманивал ее из других рек. Рыбак мог заключить договор с водяным, по которому тот обязывался доставлять человеку много рыбы и вообще служить ему. По условию договора человек должен был бросить в воду нательный крест и отречься от родни. Рыбак, заключивший договор с водяным, рано или поздно тонул, а его душа поступала в распоряжение нечистой силы.

В восточнославянской мифологии водяной играл большую роль в крестьянском хозяйстве. В хороших отношениях с водяным должны быть мельники. От этого зависела успешная работы мельницы. Если мельник жил в дружбе с водяным, тот ему помогал, пускал воду на мельничные колеса во время засухи и даже ремонтировал мельницу. Если же водяной обижался на мельника, то мстил за обиду: открывал шлюзы, портил жернова, разрушал мельницы, плотины, запруды. В таких случаях мельники кидали в омут хлеб и лили водку, а осенью опускали под колеса мельницы кусок сала, чтобы водяной не слизывал смазку с мельничных колес. При сооружении новой мельницы также приносили дар водяному. Об этом свидетельствует русская пословица: «С каждой новой мельницы водяной свою подать возьмет».

Обереги, защищающие человека при встречах с враждебной нечистой силой – банником, водяным, болотником и т. п.

Пасечники считали водяного покровителем пчел. Поэтому при выемке нового меда они «кормили» водяного медом и дарили воск – понемногу от каждого улья. Это совершалось ночью накануне Медового Спаса (14 августа), когда начинали вынимать соты. В этот же день первый рой пчел и первые соты топили в ближайшем пруду в дар водяному.

Водяного считали причиной несчастий, болезней и стихийных бедствий. Полагали, что он устраивает водовороты, наводнения, поднимает сильный ветер, а также наносит вред посевам и часто губит скотину, особенно лошадей, заманивая их в топкие места.

Чтобы он не топил людей и был милостив к рыболовам, ему приносили подарки. На Русском Севере весной в реку бросали муку и еду и просили водяного: «Храни, паси нашу семью». В других областях России жертву водяному приносили в день святой Марии Египетской (14 апреля), когда водяной якобы пробуждается от зимней спячки. За несколько дней до этого дня рыболовы покупали, не торгуясь, самую негодную лошадь и откармливали ее. В день жертвоприношения лошадь намазывали медом, украшали ей гриву красными лентами и топили посредине реки. При этом старший рыболов выливал в реку масло и говорил: «Вот тебе, дедушка, гостинца на новоселье, люби и жалуй нашу семью».

По поверью, чтобы уберечься от водяного, нужно заходить в воду с крестом и молитвой, просить у водяного разрешения искупаться и набрать воды.

3. Болотник

Восточные славяне считали болото традиционным местом обитания нечистой силы. Об этом говорят многочисленные пословицы: «Было бы болото, а черти найдутся», «Сидит, как черт в болоте», «Бегает, как черт по болоту», «Не ходи при болоте – черт уши обколотит». Не случайно в заговорах нечистую силу и болезни отправляют «на леса, на болота» или «на мхи, на болота». В Новогородской Кормчей XIII века говорилось, что язычники «приносят жертвы бесам, и болотам, и колодезям».

Мифологическим «хозяином» болота считался болотный, болотник или болотяник. Болотника чаще представляли в виде угрюмого неподвижного безглазого толстяка, сидящего на дне болота. Его тело покрыто слоем грязи, на который налипли водоросли, улитки, рыбья чешуя. По другим представлениям, болотник имеет облик человека, поросшего серой шерстью, с длинными руками и закрученным хвостом. В отличие от других представителей нечистой силы, болотник не имеет возможности менять свой облик.

Основная цель болотника – заманить человека или животное в трясину и погубить его там. Болотник приманивает свою жертву, крякая по-утиному, ревя по-коровьи, дико стонет или хохочет. Когда человек застревает в трясине, болотник хватает его за ноги и затягивает туда. Как считали, болотник не имеет ни жены, ни детей. В отличие от других демонов, он не боится громовых стрел, которые теряют силу, соприкасаясь с поверхностью болота. Болотники гибнут при осушении болот и зимой, когда болото вымерзает.

В белорусской мифологии существовали представления о болотниках разных рангов в зависимости от вида болота, в котором они обитали. Старшим среди болотников считался оржави́ник – мифологический «хозяин» оржавини – болота с ржавыми пятнами на воде. Оржавиника представляли покрытым грязно-рыжей шерстью, с толстым животом и тонкими ногами. Меньшим статусом обладал ба́гник, «хозяин» багна – торфяного болота, на котором нет растительности. Багник – это, по поверьям, угрюмое неподвижное грязное существо, одиноко живущее на дне багны и хватающее за ноги случайных путников. Присутствие багника определяется по пузырькам, поднимающимся на поверхность болота, и по бледным огонькам, которые иногда появляются на болоте. Самым младшим в ранге белорусских болотных бесов считался болотник.

4. Полевой

В мифологии восточных славян образ полевого известен в основном в тех местностях, где большие пространства занимают поля. Полевой, полевик, полевой черт, или, как его еще называли, дедушко-полевушко, или дедко полевой, по мифологическим представлениям, был «хозяином» поля. Он же отвечал за плодородие поля, за цветение и урожай хлебов. Этот дух был враждебен человеку, а его появление связывалось с сильным и порывистым ветром, вихрем, который в летние дни часто гуляет по полям. Иногда считали, что причиной ветра является сам полевой, который свистит и дует и этим насылает ветер на поля. Слышать свист полевого или видеть его самого – к несчастью.

Полевого представляли молодым мужиком с очень длинными ногами, покрытым шерстью огненного цвета, с глазами навыкате, рожками и длинным хвостом. На конце его хвоста есть кисточка, которой он поднимает пыль, если не хочет, чтобы его видели. Он очень быстро бегает, поэтому человеку кажется промелькнувшей искрой.

Как считали, полевые бывают видимы не все время, а только в полдень или в жаркие летние дни, когда воздух сильно раскален. Украинцы считали, что полевого можно увидеть только тогда, когда он спит. Тогда он выглядит как человек, заросший шерстью, с маленькими рожками и ушами, как у теленка. По другим представлениям, полевой днем имеет вид маленького человечка, а ночью – мелькающего огонька. Считали также, что полевой мог оборачиваться и молодым человеком, и старым, и знакомым. Обычно полагали, что полевой одет в белую одежду. Еще его представляли в виде белого как снег человека или старика с белой бородой или из колосьев.

По поверьям, полевой живет в поле на пригорках, в овражках, у межевых столбов, на границах полей. Поэтому в некоторых местах России его звали межевиком или межником. Он проносится по полевой меже на сером коне или тройке и может раздавить того, кто в этот момент на ней находится. Поэтому запрещалось спать на границах полей, чтобы полевой или его дети-межевички не задушили человека. Полевой наблюдает за травами и хлебными растениями, заботится об их плодородии, а также сторожит полевые клады. Полевой бережет скотину, которая пасется в поле, поэтому, когда выгоняли корову на пастбище, обращались к нему с поклоном: «Полевой батюшко, полевая матушка с малыми детушками, примите мою скотинушку, напоите, накормите». За сохранность скота полевого благодарили: «Полевой батюшко, полевая матушка со своими малыми детушками, спасибо, что сохранили мою корову!»

Полевой считался капризным и непредсказуемым духом. Рассердившись, он мучил пасущийся в поле скот, насылал на него мух и слепней. Полевой мог приваливать к земле хлеб, скручивать растения, насылать на них вредных насекомых, отклонять от полей дождь, разрушал изгороди на полях.

По поверьям, он мог пугать и сбивать с дороги людей, заводить их в болото или в реку. Привлекая детей полевыми цветами и растениями, полевой «водил» их по полям, заставлял блуждать. Непрошеных посетителей полей и лугов полевой пугал диким эхом или свистом, мог и поразить человека солнечным ударом. А если человек укладывался спать в поле на солнцепеке, особенно в полдень, полевой насылал на него лихорадку. В то же время полевой мог предупредить работающего в поле человека об опасности, например перед приближающейся грозой.

На Троицу полевому приносили в жертву старого петуха, украденного у соседей, и пару яиц. Дар относили глухой ночью в поле, подальше от деревни и проезжей дороги. Не получив приношения, полевой мог рассердиться и истребить в поле весь хлеб. По окончании жатвы в поле оставляли несколько несжатых колосьев – полевому «хозяину».

5. Полудница

В восточнославянских мифах был известен еще один дух, связанный с полем, – полу́дница. Ее образ – один из самых древних в славянской мифологии. Он был известен не только восточным, но и западным славянам. О полуднице упоминается также в древнерусских источниках. О «бесе полуденном» говорится в Молении Даниила Заточника (XIII в.). По поверьям, полудница – дух солнечного божества, появляющийся в поле в тот час, когда солнце находится в зените. Часто полагали, что полудница живет именно в ржаном поле. Поэтому ее называли ржицей или ржаницей.

По одним поверьям, полудница – красивая молодая женщина очень высокого роста, одета в белую блестящую одежду, а в руках у нее – огромная сковородка. По другим – страшная взлохмаченная старуха.

Полудница – она в огороде сидит. Сначала маленькая, черная, как кошка. А потом растет, растет – и до самого неба. А волосы-то длинные, белые. Если пойдешь в огород, она тебя схватит. Это мама моя сказывала.

Полудница – хранительница поля. Одновременно в ней присутствуют черты божества плодородия, следящего за вызреванием хлебов. Она появляется на межах в период цветения ржи и созревания хлебов и охраняет хлебные злаки от палящих лучей полуденного солнца. Иногда верили, что есть добрая и злая полудница. Добрая закрывает в полдень огромной сковородой хлеб и травы от жаркого солнца. Злая оборачивает раскаленную добела сковороду другой стороной и прижигает верхушки злаков и цветы растений.

Полудница летом опасна. Она охраняет зреющие хлеба в ржаном и гороховом полях, а также огород от людей, особенно от детей. Она строго следит за тем, чтобы дети не ходили в поле в этот период и не мяли колосья. Детей, оказавшихся в поле, она заманивала в гущу хлебов и заставляла их долго блуждать по ржи. Чтобы дети одни не ходили в поле, взрослые их пугали: «Не ходи в рожь: полудница тебя обожжет!» или «Полудница тебя съест!».

Восточные славяне верили, что полдень – опасное время и работать в это время нельзя. Полудница поступала очень сурово с теми жнецами, которые работали в поле в полдень, насылая на них солнечный удар. Еще она вертела голову работающего жнеца, пока не натирала ему шею до жгучей боли. Полудница могла вообще отвернуть голову тому, кто работает в поле в полдень, или защекотать его. Полудницы щекотали до смерти или косили косами встретившихся на их пути людей. На Русском Севере сохранились предания о полуднице.

Прежде-то ходили полудницы, щекоткой защекочут до самой смерти, отец все рассказывал. До полудня они ничего не сделают, а с полдня с пожни нужно уходить домой. Как жнут рожь, так полудницы-то сидят, скрючатся все, руки-ноги вот так сложат. Теперь полудницы стали куда-то деваться. Отец в глаза не видывал их, а старухи-то жнут, так видывали…

Полудница людей косой косила. Хитрая женщина! Полудница лежит до двенадцати часов, потом идет косить. В двенадцать часов все убегают домой. Она была женщина с длинными волосами, в годы пращура жила.

Окошки-то в те времена были маленькими, со ставнями. В полночь у кого не были закрыты ставни, полудница разбивала стекла, а если кого встречала на улице, косила его. Зимой ее нету, а летом в кустах лежит. У них и одежда прежняя, домотканая.

В поверьях образ полудницы иногда смешивается с образом русалки. И те и другие появляются в поле в белых рубахах во время цветения хлебов и щекочут встретившихся им людей.

Глава VIII

ЛЮДИ С ДЕМОНИЧЕСКИМИ СВОЙСТВАМИ

В восточнославянской мифологии есть много поверий о полулюдях-полудемонах, обладающих необычными, магическими, способностями. К ним относятся ведьмы, колдуны, знахари, оборотни, бесноватые, порченые. Такие люди приобретают необычные способности общаться с демонами, влиять на природу, атмосферные явления, урожай, здоровье людей и плодовитость животных, а также обладают даром провидения и оборотничества. Свои способности они могут использовать как во благо, так и во вред окружающим. Однако за свое знание они расплачиваются собственной душой: после смерти не имеют успокоения на «том» свете и становятся «нечистыми» покойниками, чаще всего – упырями.

У славян образы полулюдей-полудемонов возникли очень рано – еще в языческую эпоху. Представления о возможности человека с помощью магии влиять на других людей и природу принадлежат, вероятно, к самым ранним мифологическим взглядам человечества. Многочисленные жрецы и волхвы, известные всем язычникам, были предшественниками более поздних колдунов и знахарей. Они должны были обеспечить благоденствие своему роду, вступая в контакт с потусторонним миром.

1. Ведьма

Ведьма – один из главных персонажей древней мифологии восточных славян. С виду она обычная женщина, но обладает магическими способностями.

Образ ведьмы сочетает в себе древние языческие мотивы и книжные воззрения, возникшие в Средние века. Само слово ведьма означает «та, что обладает ведовством, знанием» и происходит от славянского глагола ведать – «знать». Ведовством на Руси называлось любое тайное магическое знание. Безразлично, использовалось ли оно для излечения болезней или для наведения порчи.

По поверьям, магическая сила и демонические свойства ведьмы могли быть врожденными и приобретенными в результате обучения и договора со злым духом. Поэтому ведьмы подразделялись на «рожденных» и «ученых». «Рожденная» ведьма знает больше и может творить и плохое и хорошее. «Ученая» делает только зло и не может исправить вред, причиненный ей же самой. «Рожденными» считались ведьмы, родившиеся от матери-ведьмы. Ведьмой от рождения становилась девочка, рожденная вне брака во втором или третьем поколении, то есть рожденная в семье, где мать и бабка были внебрачными дочерьми. Ведьмой также становилась седьмая или пятая дочь в семье, где подряд рождались один девочки.

В народе верили, что «ученые» ведьмы – это женщины, добровольно поступившие в обучение к ведьме. Они отрекались от Христа. Женщина, решившая стать ведьмой, должна была совершить кощунство. По одним поверьям, она должна была снять с себя крест и положить его в башмак под пятку. По другим – растоптать икону, которой она была благословлена родителями, когда выходила замуж. По третьим – проткнуть хлеб ножом. Все это совершалось на берегу реки, около водяных мельниц или на перекрестках дорог. При совершении этих действий нужно было три раза прочитать «Отче наш» от конца к началу. Полагали также, что, чтобы сделаться ведьмой, нужно на гумне перекинуться три раза через нож, поставленный острием вверх. Окончательно свое магическое знание ведьма получает при общении с чертом. Он поступает в услужение к ведьме, заключив с ней договор. По этому договору душа ведьмы после ее смерти достается черту.

Как считали, ведьмой также могла стать женщина помимо своей воли. Умирающая ведьма передавала ей свое знание вместе с каким-либо предметом, например веником или клубком. На них ведьма нашептывала свое знание. Если ничего не подозревавшая женщина принимала из рук ведьмы этот предмет, она вместе с ним получала магическое знание и становилась ведьмой.

Полагали, что ведьму можно отличить от обычной женщины по некоторым признакам. Наиболее характерной чертой ведьмы был хвост. У молодой ведьмы он был голым, а у взрослой – обросшим волосами. Считалось, что у ведьмы два ряда зубов, горб, крючковатый нос, костлявые руки. Ведьма выдает себя необычным взглядом. Она не может смотреть человеку прямо в глаза, поэтому у нее бегающий взгляд, а в ее зрачках видно перевернутое изображение человека.

Ведьма может превратиться в любое существо и в любой предмет. Охотнее всего ведьмы оборачиваются кошками, собаками, свиньями, зайцами, а чаще всего – большими жабами. Они могут принимать вид ворон, сов или сорок. Согласно русской легенде, когда при Иване Грозном сжигали женщин, заподозренных в колдовстве, якобы две из них вылетели в трубу сороками, и их пытался заклясть сам царь. Ведьма любит оборачиваться различными предметами: колесом, клубком ниток, стогом сена, палкой, корзинкой. Она может быть невидимой.

Верили, что наиболее активными ведьмы бывают в полнолуние, грозовые ночи, а также в кануны больших праздников, особенно Ивана Купалы. Этот праздник называется в народе Иван Ведьмарский или Ведьмин Иван из-за того, что именно в этот день ведьмы были очень опасны для окружающих. Ведьмы причиняли людям вред на Юрьев день, Пасху, Троицу, Рождество. В пределах суток самой опасной считалась полночь – «самое ведьмарское время».

Больше всего вреда ведьмы причиняли домашнему скоту: коровы соседей заболевали и не давали молоко. В ночь на Ивана Купалу ведьма выходила на чужое поле, снимала с себя платок, фартук или сорочку и волочила их по росе. При этом она говорила: «Беру пожиток, но не весь». Для этой цели могла использоваться тряпка для процеживания молока – цедилка, вожжи и другие вещи. Пропитанный росой платок ведьма отжимала в ведро и давала выпить своей корове или обливала ее этой росой. После этого корова ведьмы начинала давать очень много жирного молока. Зато коровы соседей теряли молоко или же оно становилось водянистым и больше не содержало жира.

Считалось, что ведьма может просто подоить чужую корову на Юрьев день, Пасху или в другой большой праздник. В дальнейшем это позволит ей получать от той коровы молоко. Оно будет просто течь из отверстия в бревне дома или хлева ведьмы. Обычно это отверстие заткнуто колышком, который ведьма вынимает, когда ей нужно молоко.

В народе рассказывали, как ведьма в виде кошки, собаки, свиньи, а чаще всего большой жабы высасывала у коров молоко, а потом, раздувшись до необычайных размеров от выпитого молока, удалялась прочь. Считалось, что если убить такую кошку или жабу, то из нее хлынет молоко.

В русской традиции ведьме приписывалась способность «отбирать» урожай с чужих полей. Для этого она вытягивала из хлебных колосьев спор, спорину. Так называлась жизненная сила, заключенная в хлебе. Чтобы отобрать урожай, ведьма в ночь на Ивана Купалу шла на чужое поле и выстригала на нем узкую полоску колосьев. Эта полоска называлась пережи́н. Срезанные пучки колосьев она забирала себе. Из-за этого ведьму в некоторых областях России называли пережи́нщицей. Три колоса, сжатые на чужом поле, ведьма вешала у себя в амбаре, чтобы зерно от соседей перетекало к ней. С этими колосьями ведьма забирала себе урожайность хлеба со всего поля. С такого поля хозяева уже не смогут собрать много зерна, а хлеб будет пустым и несытным. В некоторых областях считали, что ведьма, совершая пережин, ходит по полю вверх ногами, а перед выходом из дома переворачивает вверх ногами все иконы в доме.

Считали, что ведьма могла отнимать чужой урожай и другим способом. Она делала на чужом поле залом, или закрутку. Залом представлял собой пучок колосьев, надломленных на корню, закрученных в узел и прижатых колосьями к земле или просто спутанных между собой. Такой залом уменьшал урожай хлеба. Он был опасен хозяевам поля: они могли тяжело заболеть и даже умереть. Если во время жатвы жнец, не заметив залома, случайно задевал спутанные колосья, то его мог разбить паралич или же он мог умереть на месте. Чтобы не пострадать от залома, хозяева сами предпочитали его не трогать. Для его уничтожения приглашали знахаря или колдуна, которые с помощью специальных приемов обезвреживали залом.

Наши предки приписывали ведьме самые разнообразные способы порчи людей и скота: она насылает болезни, пугает и душит людей, расстраивает свадьбы, вносит раздоры в семью. Она отнимает у человека жизненную силу и приводит его в такое состояние, при котором он становится вялым, слабым, болезненным, а в тяжелых случаях может и умереть. Испорченный ведьмой ребенок страдает бессонницей и «криксами» – беспрерывно и взахлеб плачет, особенно по ночам. Испорченный скот перестает давать молоко, заболевает и умирает. Чтобы навредить людям, ведьма посылает порчу «на ветер». Она пускает по ветру клочки шерсти, стружки, обрывки ниток, нашептывая при этом вредоносные заговоры. Тот, на кого попадал такой порыв ветра, тяжело заболевал.

Считали, что ведьма могла «испортить» человека, вынув его след. Она ждала, когда человек ступит на такое место, где его след четко отпечатается на земле. Тогда она незаметно вынимала кусок земли с отпечатком следа и совершала с ним вредоносные действия. Например, подкладывала его в чей-нибудь гроб или клала в печь, чтобы он там высох. Считалось, что человек, которому этот след принадлежал, скоро умрет или будет долго сохнуть, как сохнет в печи отпечаток его стопы. Подобные способы наведения порчи были широко известны и в средневековой Руси. Подданные, присягавшие на верность царям Борису Годунову, Василию Шуйскому и Михаилу Федоровичу, обязаны были давать следующую клятву: «На следу всяким ведовским мечтанием не испортить, ни ведовством по ветру никакого лиха не посылать и следу не вынимать».

Для наведения порчи ведьма могла подбрасывать людям в дом или в хлев разбитые, тухлые яйца, пустую скорлупу, змеиную кожу, дохлых животных, кости, запутанные нитки, сломанные иглы, то есть все то, что символизирует пустоту, смерть и несчастье. Чаще всего она подкладывала эти предметы под столб, на котором держатся ворота, под порог или под печь, нашептав на них вредоносный заговор. По поверью, после этого в доме начинали болеть и умирать люди, в семье начинались раздоры и неурядицы.

Часто ведьмам приписывалась способность воровать с неба звезды, вызывать град, наводнения, пожары, дожди, моровое поветрие. Древнерусские документы свидетельствуют, что во время эпидемий и стихийных бедствий их причину видели в деятельности ведьм. Женщин, заподозренных в ведовстве, безжалостно сжигали. В Уставе князя Владимира о церковных судах была отдельная статья, по которой судили за «ведьмовство и зелейничество», то есть за приготовление волшебных напитков из трав.

В первой половине XV века во время моровой язвы во Пскове сожгли живыми двенадцать женщин, обвиненных в чародействе. Во времена царя Алексея Михайловича некую старицу Олену сожгли в срубе вместе с обнаруженными у нее чародейскими бумагами и кореньями за то, что она якобы делала людям порчу и некоторых учила ведовству. Церковь пыталась объяснить народу, что вера в ведьм и сожжение их на костре – это языческое заблуждение. Суздальский епископ Серапион в своем пастырском послании писал: «Вы еще держитесь языческого обычая волхования… и сжигаете невинных людей. В каких книгах, в каких писаниях слышали вы, что голода бывают на земле от волхования? Скорблю о вашем безумии, умоляю вас: отступите от дел поганских».

В восточнославянских поверьях так рассказывается о полетах ведьм на ша́баш. Сборища ведьм бывают накануне больших церковных праздников, обычно перед Пасхой и Воздвижением. Начинаются они, когда все люди уснут, и продолжаются до первых петухов. По украинским легендам, все ведьмы, черти и прочая нечистая сила слетаются в эти ночи в Киев, на Лысую гору. По другим быличкам, местами шабаша могут быть перекрестки, полевые межи, старые деревья. Для того чтобы добраться на шабаш, ведьмы натирают себя специальной мазью из разных колдовских трав. Намазав себя под мышками мазью, ведьма садится на помело, кочергу, хлебную лопату или березовую палку и вылетает через трубу. Чтобы в полете не наткнуться на дерево, гору или другое препятствие, ведьма должна сказать: «Выезжаю, выезжаю, ни за что не задеваю». На шабаше разнузданно веселится нечистая сила. Ведьмы танцуют с чертями, пируют, дерутся между собой, отчитываются о «проделанной работе» перед сатаной и получают от него наставления.

Украинские былички часто рассказывают о солдате, остановившемся на ночлег в доме, хозяйкой которого была ведьма. Вот, например, одна из них.

Один солдат стоял на квартире у вдовы, которая была ведьмой. Раз ночью, когда он лежал в постели, притворившись спящим, в хату к его хозяйке стали сходиться бабы. Это были ученые ведьмы, а хозяйка его была ведьмой рожденной. Они приготовили какую-то мазь и поставили на припечке. Одна за другой подходили женщины, мазали себя под мышками и сразу же вылетали в трубу. После того как все бабы улетели, солдат, недолго думая, намазался мазью и почувствовал, как его вынесло в трубу и понесло по воздуху. Но поскольку он не совсем правильно произнес ритуальные слова, то во время полета натыкался то на сухое дерево, то на колючий куст, то на скалу и прилетел на Лысую гору весь избитый.

Хозяйка оглянулась, увидела его среди чертей и колдунов и закричала: «Чего ты сюда забрался? Кто тебя просил?» Потом подвела ему лошадь и велела возвращаться обратно, но предупредила, что этой лошади нельзя говорить ни «тпру», ни «но». Солдат немедленно сел на коня и поворотил домой, но, пролетая над лесом, подумал: «Что я за дурак такой буду, если не скажу коню ни «тпру», ни «но», да и крикнул на коня: «Но!» В ту же минуту полетел он вниз, в чащу леса, а конь тут же превратился в березовую палку. Только на четвертый день добрёл солдат на свою квартиру.

Ведьма представляла большую опасность для людей. Поэтому в народной традиции было известно много способов распознания ведьм. Узнать, что эта женщина – ведьма, можно, посмотрев на нее сквозь решето, хомут, осиновую борону, сделанную за один день или найденную на чужом поле.

Считали, что Пасха и ночь накануне Ивана Купалы были самым удобным временем для опознавания ведьмы. Полагали, что ведьма не может перепрыгнуть через купальский костер, но обязательно придет к костру просить огня. Если в селе находилась такая женщина, ее принимали за ведьму. Считалось, что купальский костер доставляет ведьме невыносимые страдания, притягивает ее и она приходит к нему, чтобы облегчить свои муки. В купальскую ночь ведьмы оборачиваются жабами и другими животными, чтобы доить чужих коров. Обнаружив в эту ночь в хлеву кошку, жабу или лягушку, хозяева принимали животное за ведьму. Поэтому они старались вилами пробить им лапу или выколоть глаз. На следующий день внимательно следили за всеми женщинами в селе. Если одна из них вдруг начинала хромать или сказывалась больной, ее и считали ведьмой. Вот как об этом говорится в быличке.

Рассказывали люди: соседи были такие. Одна-то купается в молоке, а у другой ничего нету. Ну, что делать, говорят муж и сын: «Будем ходить в хлев ночевать». Вот они пошли в хлев, чтобы ведьму поймать. Закрылись изнутри. Ну, вот она приходит, та ведьма, и давай открывать дверь. А они взяли с собой топор. И как она стала дверь открывать, то уже не рука у нее, а лапа, такая, как у собаки. Так вот они по этой лапе топором трах – да и отрубили. А по утрам та соседка к ним всегда приходила, а тут – что такое? – нет ее. Пришли к соседям, спрашивают, а им говорят: «Она больна лежит». Они посмотрели на нее, а у нее руки нет. Оказывается, это она ночью в собаку превращалась.

Считалось также, что ведьма не способна вынести тот момент пасхальной службы, когда священник произносит «Христос воскресе!» – и на это время удаляется из церкви.

Широко был распространен обычай во время засухи загонять или бросать в воду женщин, подозреваемых в ведовстве. Считалось, что ведьма не может утонуть и даже со связанными руками и ногами держится у поверхности воды.

У украинцев и белорусов в ночь на Ивана Купалу символически уничтожали или изгоняли ведьму. Для этого специально делали чучело ведьмы из тряпок и соломы. Его выносили из села, бросали в воду или в канаву, разрывали на части и сжигали на костре. В праздник Ивана Купалы раскладывали большой костер. По утверждениям крестьян, костер зажигали, чтобы «ведьму сжечь».

Для защиты от ведьмы употреблялись разные охранительные средства. У порога дома, на воротах и крыше хлева клали острые и колючие предметы – топор, нож или косу, колючие и жгучие растения, особенно крапиву. Если ведьма попытается проникнуть в дом или в хлев, она порежется об эти предметы или обожжет руки крапивой. Вокруг хлева и дома накануне больших праздников косой обводили круг, за который, как полагали, ведьма не сможет проникнуть. Дом обсыпали освященным маком или просом. Ведьма только тогда сможет проникнуть внутрь помещения, когда соберет или пересчитает по одному все зерна.

Древнерусские амулеты-змеевики

По поверью, чтобы отогнать от себя ведьму, нужно бить не по ней самой, а по ее тени. Считается, что ведьма может «отводить глаза». И в самом деле, она находится на том месте, где ее тень, а не там, где кажется. Бить ее, как и любую нечистую силу, нужно только один раз и наотмашь, потому что от второго удара любая нечисть приобретает еще большую силу. По другим представлениям, нечистой силе можно наносить много ударов, но при каждом следует говорить: «Раз!» Ведьма будет просить: «Скажи „два“!» Но этого делать ни в коем случае нельзя. Если сказать «два», ведьма приобретет прежнюю силу и погубит человека.

Наши предки верили, что ведьма за свои грехи и связь с нечистой силой наказывается тяжелой смертью. Она не может умереть, пока не передаст кому-нибудь свои знания. Чтобы облегчить ее предсмертные страдания, разбирали в доме потолок или выламывали одну доску из крыши. Это делали для того, чтобы черная душа ведьмы могла вылететь через дыру в крыше. После смерти ведьмы не знают покоя на «том» свете и выходят из могил вредить людям, превращаясь в «нечистых» покойников.

2. Колдун

Большое место в восточнославянских поверьях занимал колдун – человек, обладающий сверхъестественными способностями. Считали, что одни колдуны рождаются с такими способностями, другие получают их, заключив договор с нечистой силой. Обладая знанием чародейства и магии, колдун влияет на все стороны человеческой жизни. Ему подвластны здоровье людей и скота, урожай, природные явления. Слово колдун, по мнению исследователей, родственно существительному колтун, которое может иметь значение «спутанные волосы» и «спутанные с целью порчи колосья в поле». Колдун – это тот, кто наводит порчу, делая колтуны, – заламывая колосья на чужом поле.

В народе не сомневались, что его сближает с ведьмой тайное знание, общение с нечистой силой, умение вредить людям и природе. Для колдуна и ведьмы часто существуют парные названия, подчеркивающие сходство этих образов, например:  у русских – ведьма – ведьма́к; у белорусов – ведьма – ведьма́р; у украинцев – вiдьма – вiдьма́к или ворожби́т – воро́жка. Колдуна также называли волхо́вник, ерети́к, опасный, по́рченик, чаровни́к, чароде́йник, чернокнижник.

Представления о колдуне пришли из древнерусской языческой традиции, в которой существовала вера во всемогущество волхвов. В Древней Руси волхвами назывались жрецы, совершавшие языческие культы и обряды. Слово волхв происходит от праславянского глагола со значением «говорить сбивчиво, неясно». Вероятно, волхвы считались и прорицателями, чьи туманные и неясные предсказания нуждаются в истолковании. С точки зрения христианских книжников, деятельность волхвов рассматривалась исключительно как связь с бесами. Однако, несмотря на разъяснения церкви, волхвование оставалось частью народной культуры. Сами волхвы, как носители тайного знания, еще долго пользовались вниманием не только со стороны народа, но и со стороны знати. Сюжет своего знаменитого стихотворения о вещем Олеге А. С. Пушкин взял из «Повести временных лет». Она сообщала, что великий князь Олег спрашивал волхвов, от чего он умрет. Один волхв отвечал ему: «Князь, ты умрешь от любимого коня». Рассказав о том, как сбылось это предсказание, летописец добавляет: «Это же дивно, как от волхвования сбывается чародейство».

В Новгороде в 1076 году произошло столкновение волхва с христианским священником и князем. В этом году в Новгород пришел волхв и стал хвалиться, что «все ведает». Он хулил веру христианскую и в доказательство своего могущества обещал на глазах всего Новгорода перейти реку Волхов, как и Христос, – пройти по воде, «яко по суху». Народ встал на сторону волхва, были даже намерения убить епископа. Тогда епископ с крестом вышел к народу и сказал: «Если кто верует, пусть встанет к кресту». И тут оказалось, что к кресту встал только новгородский князь Глеб Святославич со своей дружиной, а весь народ остался с волхвом. Князь Глеб убил волхва, а народ, увидев это, разошелся[6].

Считали, что колдун может приворожить или отворожить влюбленных или мужа с женой. Он обладает способностью «морочить» людей, показываясь им одновременно в двух разных местах, а также помимо их воли заставляет совершать различные действия, например часами ходить по кругу или сидеть у плетня. Колдун может «отводить глаза», то есть заставляет увидеть то, чего нет в действительности (например, поверить, что он пролезает внутри бревна или внутри стены или что горит воз с сеном).

К колдунам и чародеям обращались по любому поводу, особенно в случае болезни. Христианские богословы досадовали, что «если кто заболеет, его к волхвам несут, а не к попам на молитву». Они требовали: «Не волхвуй, не чародействуй!» – и разъясняли, что «каждый, кто верит волхвам, бесам угождает». Родителям же советовали: «Поучайте же детей своих удаляться от чародейства и волхвования». В царской грамоте 1648 года говорится: «А иные люди тех чародеев и волхвов и богомерзких баб в дом к себе призывают и к малым детям, и те волхвы над больными и над младенцами чинят всякое бесовское волхвование».

Людей, обвиненных в колдовстве, как и ведьм, сжигали на кострах. Судебные документы XVII–XVIII веков подтверждают, что обвинения в колдовстве были довольно частыми в то время. Например, в белорусском Полоцке по суду был обвинен мещанин Василий Брикун за то, что он «давал чары в пиве и водке». Он в полдень угостил пивом некоего Петра Демидовича, а вечером тот едва не умер. «Должны были люди Брикуну кланяться, чтобы отчаровал». Согласно другому судебному делу, один человек обвинял некоего чародея Кузьму в колдовстве: якобы чародей подал жене жалобщика кусок мяса, от которого она иссохла и умерла.

В народных поверьях колдуны отличаются от обычных людей физическими особенностями и недостатками. Они горбатые, кривые, слепые, хромые, у них одна левая рука. У них черные или красные глаза. Колдуны рыжие, длинноволосые и бородатые. На Русском Севере полагали, что колдуном становится ребенок, родившийся в «сорочке» или с двумя рядами зубов. Верили также, что колдуном может быть только человек, у которого целы все зубы. Колдун, у которого начали выпадать зубы, теряет свою магическую силу. Считалось, что у колдунов в зрачках нет отражения собеседника или оно перевернуто вверх ногами, как и у ведьмы. Существовало представление, что у колдуна две тени и две души – одна обычная, человеческая, а другая демоническая. Когда одна душа умирает, вторая остается в теле, поэтому колдун после смерти превращается в опасного ходячего покойника и обычно становится упырем. Колдуны способны превращаться в различных животных, чаще всего в коня или волка.

Считали, что колдуны, как и ведьмы, бывают «урожденными» и «учеными». «Урожденным» колдуном становится мальчик, рожденный вне брака в третьем или в четвертом поколении. По другим поверьям, если в семье подряд родится семь мальчиков, то седьмой будет колдуном. Верят также, что если ребенок родится с зубами, а родители в течение семи лет будут скрывать это от окружающих, то он будет колдуном.

Полагали, что «ученые» колдуны получают свою силу от других колдунов или от черта. Они отрекаются от Бога и заключают договор с нечистой силой. Черт будет служить колдуну при его жизни, но после смерти заберет себе его душу. Договор обычно заключается ночью на перекрестке. Грамотный человек подписывает его своей кровью. Безграмотный должен перекувырнуться через несколько ножей, воткнутых остриями вверх. Чтобы стать колдуном, нужно выполнить кощунственное условие, например: отречься от родителей; снять с шеи крест и спрятать его под правую пятку; встать на икону, положенную на перекрестке вниз ликом; залезть ночью на придорожный крест и сесть на него задом. Лучшими местами для совершения всех этих действий и заключения договора с чертом считались перекрестки и бани. Колдовскому знанию также можно научиться у опытного колдуна. Тот подвергает испытаниям новичка, желающего стать колдуном. Белорусы об этом рассказывают так.

Жили два соседа. Один был колдуном и жил богато, другой – бедный, никакого колдовства не знал. Вот пришел бедный к богатому соседу и говорит: «Научи меня колдовству». – «Хорошо. Но сначала пойдем на перекресток». Пришли они на перекресток, где пустая корчма, колдун и говорит: «Соколики, соколики, вы тут?» Вошли в корчму, а черти, которых колдун назвал «соколиками», говорят: «Мы тут». Колдун говорит: «Надо этого человека колдовству научить». А черти отвечают: «Пусть он сначала образок с груди снимет». Понял бедняк, что нечистым путем добыл колдун свое богатство, и убежал.

Считали, что человек может получить магическое знание по наследству от умирающего колдуна, ведь каждый колдун перед смертью обязан кому-нибудь передать свое знание и нечистую силу, находящуюся в его подчинении. Передает он это вместе с какой-либо вещью, например веником или шапкой. Невольно получить чародейское знание может ничего не подозревающий человек. К нему переходят и все черти, находившиеся в услужении у прежнего колдуна. Того, кто принял знание у умирающего колдуна, начинают мучить черти. Они требуют работы у нового хозяина.

Обычно умение колдовать приписывалось людям определенных профессий: пастухам, кузнецам, мельникам, пасечникам, охотникам, музыкантам. Эти люди обладали ремеслом, которое требовало специального знания, недоступного обычному человеку. А такое знание чаще всего получали при общении с нечистой силой.

По поверью, сила колдуна заключается в том, что у него в услужении находятся черти-помощники. Они имеют вид маленьких человечков в синих или красных рубашках и шапках. По условиям договора колдун должен все время занимать их работой, направленной во вред человеку. Если такой работы нет, колдун посылает своих помощников совершать бессмысленную, но трудоемкую работу, лишь бы занять их на какое-то время. По его приказанию черти вьют из песка веревки, пересчитывают хвою в еловом лесу, собирают рассыпанный мак, носят воду решетом, взвешивают дым, ломают деревья. Если колдун не сможет загружать работой своих помощников, они будут мучить его самого и даже могут довести до смерти. Поэтому часто считается, что колдун вынужден вредить людям даже помимо своей воли, поскольку черти требуют от него работы.

Верили, что колдун причиняет вред людям и скоту. Он способен превратить человека в любое животное, чаще всего в волка или медведя. Он может посылать на людей порчу, бросая по ветру песок, щетину или шерсть. Попав на человека, они вызывают его болезнь и смерть. В другом случае колдун, замышляющий зло против кого-либо, заламывает в поле колосья, приговаривая: «Всякая болезнь приступи до врага моего, и до детей, и до дому, беда случись». В быличке об этом говорится так.

Раньше были такие, что пускали на ветер. Колдун на ветер пускает порчу. Если человек заболевает, говорят, что ветер поганый обошел. У нас был такой дядька, он на ветер порчу пускал. Один знакомый у него гостил, они с ним поспорили, так колдун ему сделал. И как он ему навел порчу, тот стал умирать и сказал своей жене: «Пойди к колдуну». Она пришла и просила помочь ему. Колдун отговорил его, жабу из него вырвал. Такая порча была, что жабу вырвал. Он отговорил и сказал: «Пусть меня не трогает». Были такие колдуны.

Колдун губит посевы, собирает урожай с чужих полей. Он сжинает узкую полоску колосьев на чужом поле, в результате чего хозяин поля лишается большей части своего урожая.

Без колдуна у русских не обходилась ни одна свадьба. Колдуна приглашали, чтобы он не навредил молодым и защитил свадьбу от других колдунов. Поэтому колдун часто исполнял почетную роль старшего дружки – главного распорядителя на свадьбе. Если колдуна не позвать на свадьбу, он может обидеться и отомстить. Он способен остановить свадебный поезд, поссорить жениха и невесту, разогнать гостей со свадьбы и даже «обернуть» свадьбу волками – превратить молодых и их гостей в волков. Желая испортить свадьбу, колдун бросал под ноги лошадям, которые везли невесту, стручок с девятью зернами и тихо говорил: «Девять зерен, десятая невеста, кони – ни с места».

Верили, что колдун может предсказывать будущее. С помощью находящихся в его услужении чертей он может указать человеку на вора, укравшего ту или иную вещь. Иногда, чтобы погубить человеческую душу, черти советуют колдуну возвести напраслину на неповинного человека, обвинив его в воровстве. Об этом рассказывает севернорусская быличка.

В Андронове-то колдовали. Это рассказывал дедушка. Вот его отец взял какую-то вещь из дому и продал. А у них была невестка, так он все свалил на невестку, мол, это все она. А мать и поехала к колдуну разгадывать и взяла с собой внука, маленького мальчика. Ну, приехали к колдуну. А мальчик незаметно на печку влез, может, Бог того хотел. Ну, колдун-то выгнал всех на улицу, а мальчик-то и остался на печке. Открыл колдун подвал и кричит: «Ты и ты, поди сюда! Ну, что мне сказать, кто это сделал?» А из подвала отвечают, что, мол, все продано и пропито хозяином, а ты скажи на невестку, она повесится, нам свадьба будет. А мальчик лежит и все слушает. Закрыл колдун подвал, позвал мать, она ему денег дала и спрашивает, на кого, мол, думаете. Он говорит: «Невестка украла». Мальчик слез с печки и вышел. Мать домой приехала, отцу не сказала, а сказала своему сыну, на жену которого думали, – так, мол, и так, она украла. А мальчик-то и говорит: «Нет, дядя Вася, бабушка врет». Тут он и рассказал все. Невестка-то сказала, что если бы ее не оправдали, она бы повесилась, а чертям только того и надо. Вот на что черту это нужно – ему душа нужна.

Восточным славянам было известно множество способов охранить себя при встрече с колдуном. Считалось, что действенным средством против колдовства является кукиш. Охраняют от колдуна и специальные заговоры, а также трава одолень – так в народе называли валериану. Лишить колдуна магической силы можно, если отрезать его бороду или выбить зубы. По другим поверьям, колдуна можно обезвредить, если ударить наотмашь левой рукой. Убить его можно только медной пуговицей.

Не сомневались в том, что смерть колдуна тяжела и мучительна. Чтобы облегчить его агонию, в потолке или крыше выламывали доску. Тогда его душа быстрее и легче покинет тело. Колдун не может умереть, не передав своего знания и подвластной ему нечистой силы другому человеку. Если никто не хочет принять у умирающего его магическую силу, колдун в течение трех лет не может умереть. Часто он хитростью пытается передать свое знание ничего не подозревающему человеку. Он протягивает человеку шапку, платок или клубок ниток со словами: «Возьми». Если такой человек примет у колдуна эту вещь или скажет: «Давай», к нему переходит все магическое знание, а колдун получает возможность спокойно умереть. В тело умершего колдуна залезают черти. Как это происходит, можно увидеть, если смотреть на колдуна через хомут или через дырку в доске от выпавшего сучка. Смерть и похороны колдуна сопровождаются бурей, вихрем, непогодой – это нечистая сила прилетает за душой колдуна.

Во время похорон колдуна делали все, чтобы после смерти он не вредил людям. Его тело выносили из дома головой вперед, переворачивали в гробу и подрезали пятки и подколенные жилы. В могилу забивали осиновый кол, а саму могилу обсыпали освященным маком. Если этого не сделать, колдун будет вставать из могилы в полдень или в полночь и вредить людям.

3. Знахарь

В восточнославянской мифологии знахарь занимает особое место. Он использует свое магическое знание для лечения людей и скота и охраны от колдовства. Ему приписывали способность отвращать градовые тучи и прорицать судьбу. В отличие от колдуна и ведьмы, знахарь, как правило, не обращается к помощи чертей. Он использует силу заговоров, растений, воды и других предметов, наделенных в народной традиции способностью лечить и приносить пользу людям. Но все же знахарское знание, как и знание колдуна, считалось греховным. Оно не дает знахарю умереть, поэтому это знание необходимо перед смертью передать другому. Знахарство, как и колдовство, часто сближалось с ремеслом кузнеца, пастуха, пасечника, мельника. Знахарями могли быть как мужчины, так и женщины, которых называли знахарками. По своему внешнему виду знахари ничем не отличались от обычных людей.

Восточнославянское слово знахарь происходит от глагола знать. Знахарь и знахарка еще умеют ворожить. Отсюда русское название знахарки ворожейка и украинское ворожiлля. Русские названия знахарки – ладильщица, лекарка, лечейка – подчеркивали, что она лечит людей. Знахари обычно лечили людей с помощью особых магических текстов – заговоров, которые принято было шептать над больным. Поэтому в русской и белорусской традиции их еще называли шептун и шептуха. Часто знахарей называют просто: бабка, дед. О таких людях говорили, что они «со знатьём», что они «знают».

В течение многих веков знахарь заменял крестьянам врача, а знахарка-повитуха – акушерку. В средневековой Руси проповедники без особого, впрочем, успеха пытались отучить своих прихожан пользоваться услугами знахарей. В слове святого Кирилла «О злых духах» (XIV в.) читаем: «А мы ныне, когда хоть немного заболеем, или жена, или дети, то, оставив Бога, ищем проклятых баб-чародейниц, наузов и слов прелестных слушаем».

Из записок земских врачей XIX века известно настороженное, а часто враждебное отношение крестьян к дипломированным врачам. Народ предпочитал обращаться к знахарям, полагая, что врачи умеют лечить только болезни господ, а в болезнях простых людей ничего не смыслят.

Знахари лечили людей с помощью заговоров, в которых они обращались к Богу, святым и добрым силам природы. Заговор произносился непосредственно над больным или наговаривался на еду или питье: хлеб, чеснок, соль, воду, водку. Все это знахарь давал съесть или выпить больному. Наговоренной водой обтирал или обмывал больное место. В лечении знахарь применял лекарственные травы, отвары и настои из них. Он использовал предметы, которым приписывалась магическая сила. Считалось, что способностью лечить болезни обладает земля, щепка от дерева, разбитого громом, нож и другие острые орудия, а также святая вода, пасхальная скатерть и многое другое. Знахарские приемы составляют огромный пласт традиционной культуры, называемый народной медициной.

Считалось, что знахарь может исцелить от всех болезней. Но в основном он лечил болезни, полученные в результате колдовства, – порчу, сглаз, оговор, испуг. Порчей в народе назывались вредоносные приемы, которые использовались колдунами и ведьмами для причинения вреда здоровью людей и животных. Сглаз – одна из форм порчи, при которой человек заболевал от «злого» взгляда или недоброй мысли. Вред здоровью человека можно причинить не только магическим действием или «злым» взглядом, но и недобрыми словами, сказанными в чей-либо адрес. Такая форма порчи называлась оговором. Если же человек, особенно ребенок, испугается чего-либо, например собаки, и заболеет из-за этого, такую болезнь называли испугом. Часто знахарь специализировался на лечении какой-либо одной болезни: зубной боли, детской бессонницы, змеиного укуса.

Знахарь мог найти пропавшие или украденные вещи, заблудившийся и уворованный скот, а также указать на вора. Он предохранял скот от порчи на весь пастбищный сезон, останавливал болезни и эпидемии скота. На Русском Севере об этом рассказывали так.

Вот тут у нас жила старушка, она знала… Вот бывает, что корова не ходит на пастбище, так эта старушка ладила. Я к ней сама ходила. Телушка у меня не ходила на пастбище. Так я три утрени ходила к старушке. Она выходила на быстрину, где самое быстрое течение реки, на середину почти. Она выйдет, на быстрину встанет, чтобы течение было ей навстречу. Так встанет на коленки и сама говорит, говорит… И долго она стоит, а я на берегу стою. На третий день я пришла, она говорит: «Пойдешь домой, дойдешь до первого кустика, выломай ветку и вставь в тот же кустик. Но не оборачивайся обратно, беги домой и не оборачивайся». Я так сделала, и стала ходить телушка на пастбище.

Знахари, как и колдуны, предсказывали будущее, гадая на картах, бобах, воде. Могли показать на воде, кто сглазил человека.

Как считали, знахарству может обучиться любой человек. Но часто оно передается «по крови», то есть по наследству – от матери к дочери, внучке, правнучке, а если у женщины нет дочерей, знание можно передать снохе. Знахарь передает знание перед смертью или когда перестает лечить, поскольку с передачей знания другому лицу сам знахарь теряет его. Знание передается от старшего к младшему, иначе оно потеряет силу (при передаче старая знахарка пристально смотрит молодой в глаза).

Тот, кому передали знание, может начать им пользоваться только после смерти знахаря-учителя, а если еще при его жизни требуется применить заговор к своему заболевшему ребенку, нужно заткнуть ложку за пояс с правой стороны и сказать: «Я не мать этого ребенка, а мать этой ложки».

Знахарство считается женским занятием, но знахарем может быть и мужчина, преимущественно холостой. Лучшими знахарями считаются «чистые» женщины – одинокие или вдовы. По севернорусским представлениям, знахарскую мощь имеет тот, у кого целы все зубы. Иногда знахарство приписывается людям другой национальности: так, украинцы считают знахарями русских, а русские – угрофиннов.

Реже считалось, что знахарями становятся люди, соприкоснувшиеся с потусторонним миром, например те, кто был украден лешим или перезимовал под землей со змеями. Знание заговоров получали от странников, нищих и юродивых.

4. Волколак

Представления об оборотнях – одни из самых древних в славянской мифологии. Волколак – это человек-оборотень, который способен превращаться в волка. В «Слове о полку Игореве» упоминается князь-оборотень Всеслав, который по ночам оборачивался волком и успевал в таком виде достичь города Тмутаракани. Ученые до сих пор точно не знают, что означает слово волко(д)лак. По наиболее распространенной версии, это сложение двух слов: волк и сербского слова длака – «шерсть, шкура».

По русским поверьям, волколак чаще всего имеет облик обычного волка, хотя некоторые особенности в его внешнем виде и поведении выдают в нем оборотня. Суставы на задних ногах у волколака повернуты вперед, как у человека, а не назад, как у волка. Белорусы считают, что у оборотня есть человеческая тень. В момент превращения в волка руки обрастают шерстью и становятся звериными лапами, он встает на четвереньки, а вместо человеческого голоса он издает волчий вой.

Как считали, чтобы стать волколаком, существует несколько способов. В волколаков оборачиваются ведьмы и колдуны, чтобы причинять зло людям. Колдун для превращения в волка должен перекувырнуться через три или девять ножей, воткнутых в землю острием вверх. Чтобы снова принять человеческий облик, колдун должен перекувырнуться через эти же ножи, но в обратном порядке. Если же за время его отсутствия кто-нибудь заберет эти ножи, то колдун так и останется в волчьей шкуре. Иногда для превращения в волка колдуны должны были перекувырнуться через плетень, перекресток или через осиновый пень; или перелезть через хомут; или перешагнуть через положенный под порог пояс ведьмы.

Колдун, превратившись в волка, может напасть даже на своих близких. На Украине часто рассказывают былички о муже-волколаке, который в определенный час превращается в волка и нападает на свою жену. Вот одна из них.

Жили муж и жена. Хорошо жили, только муж временами исчезал, ничего не говоря своей жене. Поехали они однажды сгребать сено. Вот работали, работали… Наступил полдень. Муж и говорит жене: «Я должен отлучиться ненадолго. А ты залезай на копну и возьми в руки кнут. Если на тебя вдруг нападет волк, бей его этим кнутом». Сказал муж и ушел в ближайшую рощу, а жена залезла на копну, взяла в руки кнут и стала ждать мужа. Прошло несколько минут, вдруг из рощи, где только что скрылся ее муж, выбежал волк и набросился на женщину. Она его бьет кнутом, а он схватил ее за платье зубами и тянет с копны. Еле-еле она отбилась. Убежал волк назад в рощу. Посмотрела женщина – а у платья кусок подола вырван. Через какое-то время возвратился ее муж. Она ему стала рассказывать, как на нее волк нападал, как она от него кнутом отбивалась и как он вырвал кусок платья. Муж ничего не сказал. Догребли они сено, погрузили на телегу и поехали домой. А вечером, за ужином, муж начал ей что-то смешное рассказывать и рассмеялся, она посмотрела – а у него между зубами застрял кусочек ее платья. Тогда она и поняла, кто был этим волком.

Существовало представление, что человек может стать волколаком не по своей воле, а по злому умыслу колдуна. Желая превратить человека в волка, колдун насылает на него по ветру ворожбу или выливает под ноги человеку отвар из липового лыка. Человек, насильно обращенный в волколака, испытывает страх и отчаяние. Он не нападает ни на людей, ни на скот и бывает страшен только для того, кто обратил его в волколака. Однако, как считали, бывает, что волколаки поступают в услужение к волкам и обязаны по их приказанию нападать на скот, принося волкам добычу. Волколак не может есть сырое мясо, а пытается его жарить на углях, оставшихся от пастушьих костров. Он вынужден питаться кореньями, лесными ягодами, красть хлеб у пастухов и жнецов.

Верили, что колдун по злому умыслу может превратить в волков целую свадьбу – жениха, невесту и гостей. Для этого колдун кладет наговоренный пояс под порог, через который проходят молодые и их родственники. Переступившие через такой пояс тотчас превращаются в волков и остаются в волчьем обличье до тех пор, пока этот пояс не истлеет. Люди, обращенные в волков на свадьбе, так и бегают по полям и лесам, пока не найдется знахарь, который обратит их опять в людей. Узнать «свадьбу», обращенную в волков, можно по тому, что у сватов поверх шкуры остаются повязанные белые и красные рушники, у невесты – ленты, а у жениха – букетик цветов. Что нужно делать, встретив таких оборотней, на Украине советовали так.

Как увидишь стаю волков с белыми рушниками через плечо, бери икону, восковую свечку, хлеб и иди навстречу, а подойдя поближе, постели рушник, поставь икону, засвети свечку и положи хлеб, а перед рушником воткни нож и скажи: «Просим вас до хлеба-соли и до святой иконы. Отверни тебя Господи и очисти тебе тело святыми молитвами». Тогда дружка подойдет к ножу, перекувырнется через него, а за ним и все остальные. И они снова станут людьми.

Оберегов, способных защитить человека от превращения в волколака, в мифологии очень мало. Поскольку такая опасность особенно часто угрожает молодым на свадьбе, то защита от нее возлагается на старшего дружку, который должен знать специальные заговоры.

5. Кликуша

Кликушами в русской и белорусской мифологии называются люди, в которых вселился злой дух. Таких людей еще называют бесноватыми. Человек, одержимый бесом, говорит от себя и от имени сидящего в нем беса. С ним случаются истерические припадки, во время которых человек подражает крику животных, бранится, богохульствует. Одержимые кликушеством, как и все бесноватые, не выносят христианских символов – креста, икон, запаха ладана – и не могут подойти к причастию. Названия клику́шество, клико́та, клику́ша, кликотная болезнь объясняются тем, что больной во время припадка «кличет» разными голосами, «выкликает» имя испортившего его человека. На Русском Севере болезнь могла называться ико́та, ико́тка, поскольку болезненный припадок часто начинается сильной икотой.

Сведения о бесноватых мужчинах и женщинах встречаются в древнерусских памятниках с XI века. В древнерусской литературе известна «Повесть о Петре и Февронии Муромских» (XVI в.), в которой описывается, как к княгине летал Змей в обличье мужа. В автобиографии протопопа Аввакума есть описание кликуши, которая, когда «нападал на нее бес, начинала собакой лаять, и козою блекотать, и кукушкой куковать».

Наши предки считали кликушу реальным, живым человеком, принадлежащим к христианскому миру, но ощущающим себя вместилищем злого духа. Кликуша никому не причиняет зла и сама является жертвой сидящего в ней беса. Кликуша ощущает присутствие в себе злого духа как чуждую, инородную силу, которая причиняет ей мучения и от которой она старается избавиться различными способами.

Полагали, что нечистый дух может проникать в человека и как невидимое существо, но также и в виде мелкого животного или насекомого: крысы, мыши, воробья, лягушки или мухи.

По поверьям, нечистого духа на человека насылает колдун на определенный срок или на всю жизнь. Колдун посылает злого духа по ветру, заговаривая его на определенное имя. Дух поселяется в первом встречном человеке, носящем такое имя. Колдун может передать порчу через мелкий предмет или насекомое – муху или жука. Человек, случайно проглотивший насекомое с питьем или едой, становится кликушей. (На Русском Севере рассказывали о случае, когда колдунья набросала мышей в прорубь, откуда все село брало воду, чтобы заразить людей кликушеством.) Часто считали, что злой дух не может войти в человека, если тот сам не согрешит. Но если человек выругается или осудит кого-либо, бес сразу же вселяется в него.

Поведение кликуши необычно и непредсказуемо. Ее речь ведется от лица двоих существ – человека и беса. Речь от лица беса произносится измененным голосом, другим, более высоким тоном. Такое поведение отражает борьбу человеческого и бесовского начал. Человек, зараженный кликушеством против своей воли, совершает поступки и произносит слова, которые сам же порицает, но вынужден это делать от имени беса. Кликуша бьется в беспамятстве о землю, хохочет, кричит на разные голоса. О кликуше, находящейся в припадке, говорят, что в ней «бес кричит». Обычно бес проявляет себя во время чтения Евангелия, молитв, причастия. В это время он начинает кричать: «Пора мне выйти из нее, долго ли здесь мне сидеть!», «Уйду, выйду, выйду! Ты меня задушила, просфорами задавила, ладаном, старуха, заморила!».

Во время припадков кликуша приобретает такую силу, что несколько мужчин не в состоянии ее удержать. Человек, на которого наслано кликушество, ощущает непонятную боль во всем теле, слабость, тошноту, отвращение к еде или болезненное пристрастие к определенным видам пищи, которое необходимо удовлетворить, чтобы «задобрить» беса, иначе он будет мучить больного. Часто припадки кликушества бывают на Рождество и Пасху, а также в церкви, особенно во время пения молитвы «Иже херувимы…», во время причастия, при попытках священника отчитать кликушу молитвами. Во время церковной службы они бранятся и богохульствуют.

По поверьям, кликуша обладает ясновидением, способностью предсказывать будущее. Чтобы узнать у нее что-либо, нужно назвать имя того беса, который в ней сидит. Кликуша начинает биться, кричать, а потом падает. Считается, что в это время бес рыскает по свету, отыскивая требуемые сведения, после чего возвращается в тело кликуши и начинает рассказывать.

Чтобы вылечить кликушу, нужно изгнать из нее нечистого духа. А это под силу не многим знахарям и священникам. Только наиболее праведные из них могут выгнать беса из человека. Больные совершали паломничества по монастырям, к чудотворным иконам, к старцам и пустынникам. Целительницей от кликушества считалась святая Параскева Пятница. Наиболее известными местами паломничества кликуш были московские храмы: часовня Иверской Божией Матери, Симонов монастырь, часовня Святого Пантелеймона. Кликуш, как и других бесноватых, отчитывали молитвами, поили святой водой, мазали лампадным маслом. Считалось, что во время лечения бес выходит из кликуши в виде мелкой твари: лягушки, крысы или мухи.

Глава IX

ДУХИ СУДЬБЫ, БОЛЕЗНИ, СМЕРТИ

1. Доля

До принятия христианства у восточных славян существовали поверья о духе судьбы. Они верили, что каждый человек при рождении наделяется долей. Это определенное количество блага, которое включает в себя срок жизни, здоровье, а также те счастливые и несчастливые события, которые должны с человеком произойти в жизни. Сами слова, обозначающие судьбу, – доля, у-частъ, у-дел (от глагола делить), – показывают, что она представлялась древним как часть общего блага, которым человек наделялся свыше. Можно сравнить долю с куском, который каждый получает от общего пирога. Одному достается ломоть из серединки, другому бочок с обгорелой корочкой. Но какая бы доля ни досталась человеку – хорошая или плохая, он не может от нее уклониться. Подобное понимание судьбы, сравнимое с образом хлеба, разделенного на части, в украинской и белорусской традициях воплотилось в мифологическом образе Доли. Но русским такое понимание судьбы было неизвестно.

Доля – олицетворение судьбы. Она появляется у каждого человека при рождении и сопровождает его в течение всей жизни, определяя его счастье, благосостояние, а также характер занятий, приносящих человеку наибольшее благополучие. Часто Долей называется только олицетворение счастливой судьбы. Несчастливая Доля осознается как самостоятельный персонаж или группа персонажей. Такие персонажи были известны восточным славянам под именами: Недоля, Беда, Злыдня лихая, Злыдни.

Но не было однозначных представлений о том, когда появляется Доля. Одни считали, что Доля рождается вместе с человеком. Другие полагали, что Долю человеку нарекает мать при рождении или дает Бог.

Как только рождается человек на свет, то сразу же к Богу приходят ангелы и спрашивают его, какую Долю давать новорожденному. Бог тогда и приказывает им давать Долю или Недолю. Каждому человеку дается по одной Доле. Доля или Недоля похожи на тех людей, которым они даны. Доля отличается от Недоли тем, что наряжена в красивое платье, а Недоля носит старое и порванное платье и подпоясывается обрывком веревки.

Доля представлялась двойником того человека, судьбу которого она олицетворяет. Она могла иметь вид здоровой старухи в белой хорошей одежде с костылем в руках или женщины с распущенными волосами. Однако ее вид мог зависеть от того, кому она принадлежит. Доля счастливого человека ходит в красивой одежде. Доля купца имеет облик красивой девушки. Доля крестьянина похожа на здорового черного мужика. Доля работника имеет облик кобылы. Доля некрасивой женщины миловидна, а красавицы – неряшлива и одета в тряпье. Доля может даже представляться животным – медведем или волом. Вид Доли меняется в зависимости от предстоящих событий в судьбе человека или его семьи. Например, Доля одной крестьянки имела облик женщины, но перед смертью ее отца показалась медведем. Доля умершего родственника появляется в облике покойного. Белорусы представляют Долю в виде красивой нагой девушки, всюду сопровождающей человека. Западные белорусы думали, что Счастье ходит в виде маленького человека, который носит с собой в сумке разные милости.

Доля определяет судьбу человека, его счастье и благополучие. Бедность и богатство человека зависят от трудолюбия его Доли. Она помогает человеку в хозяйстве. Трудолюбивая Доля крестьянина работает вместе с ним, вяжет в поле снопы и даже ворует для него зерно с соседних полей. Плохая Доля только отдыхает и гуляет. Бедность человека объясняют ленью его Доли, которая лежит под грушей или гуляет в кабаке. Если у человека ленивая Доля, он должен разыскать ее и побить – тогда она начнет работать и помогать своему хозяину. Вот как об этом говорится в предании.

Жили два брата, богатый и бедный. Богатый пьет да гуляет, а добра у него не убывает. Бедный же с утра до ночи за работой убивается и едва на кусок хлеба зарабатывает. Скосил бедный свою ниву – поставил всего три копны пшеницы, посмотрел на участок богатого брата – а там копны в ряд стоят.

Остался бедный брат около своих трех копен ночевать, чтобы и те кто-нибудь ночью не украл. Проснулся в полночь и видит: какая-то женщина собирает на его десятине упавшие колосья и относит к копнам его брата. Подкрался бедняк и схватил ее: «Кто ты такая? Что ты тут делаешь?» – «Я – Доля твоего брата. Я ему служу». – «Эге, – говорит бедный брат, – чего же ему не пить да не гулять, если его Доля по ночам за него работает. А я работаю, работаю, а ничего не имею». – «А ты разве не знаешь, что делать? – говорит Доля брата. – Ты сходи в трактир, там будут музыканты играть, там твоя Доля гуляет. Так возьми хорошую палку и бей ее, пока не поклянется, что не будет больше бездельничать. Тогда только ее отпусти».

Бедный отпустил Долю богатого брата, а сам пошел в указанный трактир и там увидел свою Долю: музыканты играют, а она отплясывает. Недолго думая, схватил он ее и ударил нагайкой. Бьет и приговаривает: «Не расточай моего хозяйства, а собирай, не гуляй, а работай». Тут Доля взмолилась: «Не буду гулять, все буду делать для прибыли хозяйства!» С тех пор стал бедняк богатеть, потому что теперь его Доля неустанно на него работала.

Если человек беден, значит, он занимается не своим делом, не знает, где его Доля. Чтобы жить счастливо и быть богатым, он должен найти свою Долю и спросить у нее, в каком деле он получит удачу. Рассказывали такую легенду.

Жил один человек богатый, а его сосед был бедным. Оба они занимались хлебопашеством. Богатый косил в поле хлеб. Вот скосил он несколько десятин, а поскольку дело было под воскресенье, то оставил он снопы в поле, а сам поехал домой. А бедный сосед остался ночевать на своей десятине. Ночью он проснулся и видит, как по ниве богатого ходит женщина, собирает колосья и вставляет их в снопы. Подошел он к ней поближе, схватил ее и спрашивает: «Ты кто такая?» – «Я – Доля твоего соседа». – «А раз ты Доля, ты должна знать, где моя Доля». – «А твоя Доля сидит в лесу под дубом. Ты пойди, пробери ее как следует. Почему она тебе не помогает?» Человек взял батог, пошел в лес, нашел свою Долю сидящей под дубом. Ударил он ее батогом. Она его спрашивает: «За что ты меня бьешь?» – «Да как тебя не бить, раз ты тут сидишь и мне не помогаешь». – «Если хочешь, чтобы я тебе помогала, то иди к своему соседу, займи у него денег, хоть рублей десять, и займись торговлей. Тогда только я к тебе приду и буду тебе помогать. А если не послушаешь меня, то я буду тут лежать и не уйду из этого леса, пока ты не умрешь». Послушал бедняк свою Долю, пошел, занял денег, накупил разного товара и занялся торговлей. Доля стала ему помогать, и так ему повезло в торговле, что через несколько лет он стал богаче своего соседа.

Доля может предсказывать человеку перемены в его судьбе, показываясь перед каким-либо событием. На Украине, в Белоруссии и южнорусских областях на Святки девушки «кликали Долю». Выйдя поздно вечером к реке или на открытое место, громко кричали: «Доля, гу-у-у!» – после чего прислушивались. Считалось, что в той стороне, откуда донесется собачий лай, живет суженый.

По одним поверьям, увидеть свою Долю можно только два раза в жизни – сразу после рождения и за несколько минут перед смертью. По другим – это можно сделать по своему желанию. Были известны разные способы, чтобы увидеть Долю. Когда на Пасху зазвонят колокола к заутрене, нужно пойти в поле и спросить: «Где моя Доля?» Услышав ответ, нужно идти туда, куда сказано. В указанном месте человек найдет свою Долю и сможет спросить ее, в чем заключается его счастье. Тогда Доля даст человеку некую вещь, например кусок холста или войлока. Эту вещь нужно беречь, потому что она – источник счастья в доме.

Считалось, что Долю можно повстречать и другим образом. Нужно на Пасху после обеда выйти на улицу – первый, кто встретится человеку, будет его Долей. Счастливая Доля покажется в нарядной, богатой одежде. Несчастливая будет в лохмотьях. Долю можно пригласить ужинать, сварив борщ и кашу. Еду следует поставить на перекрестке около придорожного креста и трижды крикнуть: «Доля, Доля, иди ко мне ужинать!» Если Доля не притронется к еде, значит, она сыта и счастлива. Если все съест, значит, голодна и несчастна.

У человека может быть несчастливая Доля, которую называют Недолей. В этом случае ему ни в чем нет удачи. Он не вылезает из нищеты, хотя и много работает. У него болеют дети, не плодится и дохнет скот. На его поле всегда бывает плохой урожай. Украинцы считают, что Недоля выглядит как дряхлый старик, или как девушка с лицом старухи, или как старая черная горбатая женщина в рваном платье. Она может принимать вид голой кошки, совы, мыши, птицы с большими крыльями. Недоля входит в дом, не спросясь хозяина, садится на печь, грызет сухие корочки и кутается в тряпье, потому что ей всегда холодно.

По поверью, несчастье человеку приносят и мелкие демоны – злыдни, которые невидимо обитают в доме человека или сидят на его плечах. Они похожи на худых животных с облезшей шерстью, живущих за печью. Избавиться от злыдней можно только хитростью. Их можно заставить залезть в мешок и бросить его в болото. Злыдней можно связать и оставить на дороге, и тогда они перейдут к тому, кто их освободит.

2. Болезни

Восточные славяне считали, что болезнь вызывают демоны. Демонов болезней представляли себе по-разному: то в облике женщины в белой, красной или черной одежде, то красивой девушки с длинными волосами, то уродливой бабы с костлявыми длинными руками, оскаленными зубами и огненными глазами. Болезни могут принимать облик животных: собаки, кошки, ночной птицы, мухи или бабочки. Например, оспа представляется в виде безобразной женщины с пузырями вместо глаз. На языке у нее яд. Если она оближет человека, он сразу заболевает. Холера также выглядит как отвратительная женщина, летающая по воздуху и рассыпающая в колодцы и реки ядовитые семена, которые вызывают у людей эту болезнь. Часто одна болезнь представляется в виде множества демонов, которые ходят по двое, трое или семеро. Их может быть двенадцать, сорок или девяносто девять.

Наши предки верили, что болезни живут между небом и землей. У них есть железный дом с медными дверями и наложенными на них Богом двенадцатью замками и двенадцатью печатями. Ключи от этих замков находятся у дьявола. Когда Господь прогневается на человека, он посылает ангела выпустить одну из болезней. Ангел прилетает к этому дому, снимает печати, а дьявол отпирает замки и выпускает одну из болезней. По указанию ангела она летит туда, куда нужно, и поражает человека, после чего ангел снова запирает ее в дом, где находятся остальные болезни.

По другим поверьям, демоны болезней шатаются по белому свету и нападают на людей. Они проникают в человека и мучат его. Измучив людей в одном селе, они переходят в другое. Демоны болезни не могут войти в село без помощи человека. Поэтому они часто поджидают какого-нибудь прохожего или крестьянина, возвращающегося из города к себе домой, и на его плечах въезжают в село. После этого там начинается эпидемия. Догадливый человек может уничтожить демона болезни и спасти односельчан. Об этом рассказывает былинка, записанная в XIX веке во время одной из эпидемий холеры.

Ехал вечером мужик к себе в село. Вдруг его кто-то окликает: «Стой, мужичок, подвези меня!» Оглянулся мужик, видит: гонится за ним старуха, худая, слабая, зипунишко на ней изорванный, из-под платка волосы растрепались. Жалко стало мужику старуху, остановил лошадь, посадил ее к себе в телегу. «Ну, спасибо тебе, – говорит старуха, – услужил ты мне, услужу и я тебе». – «Чем же ты мне услужишь, бабушка?» – «Да ведь я – холера. Приду в деревню, пущу яд во все колодцы, кто из них напьется – захворает. А ты бери на свою семью воду из реки – я туда не буду яд пускать». Посмотрел мужик на старуху, а она черная, страшная, глаза, как уголья, горят. «Ну, – думает, – хорошо, что сказала. Угощу я тебя, старую ведьму». Привез ее к себе, водочки ей поднес, угостил. Улеглась она на печку и захрапела. Мужик взял топор, подкрался и отсек ей голову. Смотрит, а она вся начинена пузырьками с ядом. На другой день он отвез ее в волость. Осмотрели там старуху и дали мужику сто рублей награды.

Восточным славянам были известны сказания о лихорадках. В народе их называли трясавицами, поскольку больной лихорадкой трясется в ознобе. Лихорадок представляли в виде 33, 40 или 77 сестер. Их видели то молодыми и обольстительными женщинами, то злыми, худыми и безобразными старухами. Лихорадки ходят по ночам и стучат в окна клюкой. Кто отзовется на их стук, к тому они пристают. Каждая из сестер имеет свое имя согласно тому воздействию, которое она оказывает на человека, – Ломиха, Огниха, Трясуха, Желтуха, Бледнуха, Гнетуха и пр. Во главе всех лихорадок стоит старшая сестра, которая управляет всеми остальными. Живут лихорадки в реках и болотах. Они летают по воздуху и накидываются на тех, кто им попадется под руку. Иногда они называют людей по имени. Кто отзовется на их зов, тот заболеет. Иногда они оборачиваются мухой или соринкой и попадают в пищу. Кто эту соринку проглотит, заболеет лихорадкой.

Лихорадок считали дочерьми царя Ирода, проклятыми Богом за смерть Иоанна Крестителя и заживо провалившимися под землю. С тех пор они и служат дьяволу, который посылает их на землю мучить людей. Эта легенда, больше известная как сказание о 12 трясавицах, проникла в народную культуру из книжной традиции. А туда она попала как восточное сказание. Византийское сказание о девах-трясавицах оказалось весьма популярным в восточнославянской традиции, где на его основе стали возникать самостоятельные предания о происхождении лихорадок. Вот одно из них.

Однажды Иоанн Креститель шел по дороге и повстречался с 77 девицами. Все они были одеты в дорогие платья, а Иоанн Креститель был одет только в верблюжью шкуру. Увидели это 77 девиц и принялись насмехаться над Иоанном Крестителем. Тогда остановился Иоанн Креститель и спросил их: «Что вы за девы и куда идете?» На это девицы отвечали, что они – дочери царя Ирода и идут купаться. Иоанн Креститель сказал: «За то, что вы надо мной насмехались, будьте вы трижды прокляты! И пусть в вас вселится болезнь, которая будет вас трясти, ломать, знобить, сушить. И где только вы ни появитесь, от вас все люди будут болеть и проклинать вас. Не умрете вы до скончания века и будете невидимо ходить между людьми и мучить их. Люди же вечно будут вас клясть». Вот с тех пор и шатаются по свету 77 дочерей царя Ирода и разносят между людьми болезнь.

Чтобы предохранить себя от болезни, демонов болезни старались обмануть. Во время эпидемии, например холеры, на дверях домов, куда еще не проникла болезнь, часто писали углем: «Никого нет дома». Холера, прочитав эту надпись, поверит и обойдет данный дом стороной.

Чтобы не пустить страшную болезнь в село, его окружали магическим кругом. В одну из ночей на окраине села тайно от мужчин собирались вдовы и совсем молодые девушки. Они впрягались в соху и пропахивали на себе борозду вокруг села. Участницы обряда били в заслонки и ведра и вообще старались произвести как можно больше шума, чтобы испугать болезнь и заставить ее покинуть село. После этого все расходились по домам, веря, что через борозду никакая болезнь не переступит.

Если же болезнь все-таки проникала в дом, ее старались задобрить, чтобы она не слишком сильно мучила больного. Например, лихорадку называли «кумой», полагая, что в этом случае она не будет мучить своего «родственника». При заболевании оспой пекли лепешки из ржаного теста, прикладывали их к больным местам и просили Оспицу-матушку помиловать человека.

Болезнь старались изгнать с помощью заговоров. Знахарь читал над больным заговор, в котором болезнь изгонялась последовательно из головы, глаз, бровей, рук, ног, суставов и кровеносных жил человека на темные леса, мхи, болота, туда, где собаки не лают, петухи не кричат, колокола не звонят.

3. Смерть

В восточнославянской мифологии Смерть – это старая женщина с большими зубами, костлявыми руками и ногами. Ходит она по земле в белом саване, с заступом, граблями, пилой и косой за плечами. Пилой она отпиливает умирающему человеку руки и ноги, а косой отсекает ему голову. По другим представлениям, с кончика ее косы капает яд. Когда одна из ядовитых капель попадает на человека, он умирает. Образ смерти в виде человеческого скелета с косой в руках проник в славянскую традицию из западноевропейских сказаний.

Существовали представления, что Смерть живет в подземном мире, где у нее имеется свой большой дом, в котором горит огромное количество свечей. Каждая свеча представляет собой чью-то жизнь. У тех людей, чья жизнь только началась, свечи едва обгорели. У тех, кто находится в середине жизненного пути, свечи сгорели наполовину. У тех, кто должен скоро умереть, остались одни еле теплящиеся огарки. Как только свеча гаснет, человек умирает. Смерть убирает догоревшую свечу, а на ее место ставит новую – для только что рожденного человека. Известна такая легенда.

Один бедный человек, у которого родился ребенок, никак не мог найти для него крестного: никто не хотел идти в кумовья к бедняку. Тогда он пошел по дороге, надеясь пригласить на крестины первого встречного, и встретил Смерть. Он попросил ее стать крестной его сына, и Смерть согласилась. Она не только стала крестной, но и показала бедняку лечебные травы, благодаря чему он стал известным лекарем, и дела его поправились. Он прославился тем, что всегда мог безошибочно предсказать, умрет больной или выздоровеет. Получалось это у него потому, что он мог видеть свою куму Смерть у постели больного. Если она появлялась в ногах больного, значит, того ждало выздоровление, если же она стояла у него в головах, значит, он должен был умереть.

Однажды этот человек пришел в гости к своей куме в ее дом, где горели свечи всех живущих на земле людей. «А где же моя свечка?» – спросил он. Смерть показала ему на догорающий огарок. Человек стал просить Смерть, чтобы она удлинила его свечу, но она строго заметила: «Когда ты звал меня в крестные, ты сказал, что я одинаково справедлива ко всем – и к богачам, и к беднякам. А теперь, когда ты стал богатым, тебе уже не мила справедливость?» – и потушила его свечку.

Считали, что в дом, где есть тяжелобольной или умирающий человек, Смерть может являться в самых различных обликах, а чаще всего в виде человека в белом. Вот как об этом рассказывает севернорусская быличка.

Тут у нас старушка была, Марья Якунина, она умерла несколько лет назад. Незадолго до ее смерти я пошла в магазин, а она вышла из дома и говорит: «Тебе никто навстречу не попадался?» Я говорю: «Нет, никто не попал». Она говорит: «Да что ты! Я в избе была, шла женщина белая, женщина в белом платье, и ко мне во двор, а в избу не заходит. Я ждала-ждала. Пойду посмотрю, кто это». Я говорю: «Мне никто не попадался». А она: «Ой, так это Смерть за мной пришла!» Так через день она и умерла. Она болела перед этим. А говорят, тому, кто болеет, Смерть перед кончиной показывается. В доме, где живешь, – в коридоре или во дворе. Ну вот, Марья видела и мне рассказывала.

Но посещение Смерти не всегда означает кончину человека. В народной традиции известны легенды о людях, которым удавалось прогнать явившуюся к ним Смерть и прожить после ее посещения еще длительное время. Вот одна из таких легенд.

У одного человека Смерть была кумой. Как-то в разговоре она ему сказала, что, приходя за душой человека, она всегда становится у больного в головах. Зная это, человек сделал себе вертящуюся кровать. Поэтому, когда Смерть явилась к нему, она никак не могла встать в головах, потому что он тут же переворачивал свою кровать и она оказывалась в ногах. Смерти пришлось удалиться, и этого человека она забрала позже.

Считали также, что Смерть, пришедшую за человеком, может видеть только сам умирающий. Другие люди, присутствующие в комнате, ничего не видят.

Глава X

НЕЧИСТАЯ СИЛА И КЛАДЫ

1. Черт

Черт – самый загадочный персонаж восточнославянской мифологии. Ученые не знают, каким был этот образ в языческую эпоху и как именно он изменился в более позднее время. Черт из народных поверий не имеет ничего общего с книжными образами дьявола или Сатаны. Они пришли в славянскую культуру из библейских текстов вместе с христианством. Дьявол или Сатана в славянской традиции связаны с очень узким кругом легенд о сотворении мира. Эти легенды проникли в народную мифологию из Библии. Зато черт – персонаж собственно славянский. Ученые считают, что этот образ возник еще до принятия христианства. Но позже он сильно изменился под влиянием христианских представлений о бесе.

Бесами в христианском учении называются злые духи, демоны. Древнерусские книжники часто называли бесами языческих богов. Строительство храмов на месте капищ[7] воспринималось христианами как очищение нечистого места и изгнание оттуда бесов. О бесах рассказывают также древнерусские повести и жития святых. Обычно бесы искушают святых и пустынников разными соблазнами. Рассказы обязательно кончаются победой святых, поруганием и изгнанием бесов. В древнерусских книжных сказаниях бесы вызывают болезни и подбивают людей на грехи и пороки. Все это сближает беса как героя христианской литературы с народным образом черта.

Чаще всего черта представляли в образе человека с хвостом и конскими копытами или куриными лапами, которые он старательно прячет. Он может принимать облик человека с железными зубами или огнем во рту. На голове у него шляпа, чтобы скрыть от посторонних глаз рожки. Одет он в черный кафтан с блестящими пуговицами или в солдатский мундир. Черт может оборачиваться любым человеком, животным или предметом. Особенно часто он принимает вид знакомого или родственника того человека, с которым общается. Особенно он любит оборачиваться черной кошкой или черной собакой, свиньей, бараном, вороном или филином.

По поверьям, черти передвигаются по свету в виде вихря. В вихре они летают, танцуют, женятся. Чтобы увидеть в вихре черта, нужно нагнуться и посмотреть на него между ног. Можно также плюнуть три раза и сказать: «Черт, черт, покажи хвост!» Тогда в вихре становятся видны черти с куриными лапами вместо ног. Если бросить в вихрь освященный нож, то им можно ранить черта. Нож упадет на землю весь в крови. Человек, попавший в вихрь, может тяжело заболеть и умереть. Поэтому при встрече с вихрем люди показывали кукиш, читали молитвы и произносили отгонные присловья типа: «А чур тебя!»

В народе верили, что черт всегда делает только зло. В отличие от других персонажей, он принципиально не способен помочь человеку. Леший может завести человека в чащу, но он же может и помочь набрать ягод, найти дорогу домой. Водяной, несмотря на все его коварство, может нагнать рыбы в сети рыбаков или помочь мельнику следить за мельницей. Даже злобный и агрессивный банник, если вежливо его попросить, даст человеку возможность переночевать в бане и защитит от других банников. У черта одна задача – как можно быстрее погубить человека, довести его до смерти и забрать его душу. Чтобы достичь этой главной цели, он способен на любую хитрость, на любой обман и притворство. Черт является олицетворением абсолютного зла.

В верованиях XIX–XX веков черт часто смешивается с образами других мифологических персонажей. Например, черту приписывают способность сбивать человека с дороги. Но это делает и леший. Черт может обменивать детей. Но этим занимается и банник. Черт топит человека в реке. Но ведь это отличительное занятие водяного. Все эти действия лишь проявления основной задачи черта – творить зло во всех его проявлениях.

Считали, что с чертями общаются ведьмы и колдуны, которым нечистая сила по договору поступает в услужение. У них черт живет постоянно в виде работника или слуги. К людям, занимающимся колдовством, черт летает в виде огненного змея и приносит в дом зерно, молоко, сметану, масло и деньги, которые ворует в чужих домах, там, где это положено без молитвы. Такой змей прилетает ночью к колдуну через печную трубу, рассыпаясь огненными искрами, и принесенное богатство выкладывает в приготовленные сосуды. Нечистый, приносящий своему хозяину богатство, называется большачонок, змей-носак или змея-деньгоносица. Вот как об этом говорится в быличке.

Мама говорила, что гостила у подружки. «Прихожу, – говорит, – спать в клетушку. В клетушке много горшков наставлено, больших, глиняных, и в каждый горшочек влито по две ложки молока и не прикрыто». А мама говорит, что на ночь нельзя открытую еду оставлять – черти едят, домовые обедают. После них нельзя есть: заболеешь. Ну вот, а мать подружки была колдунья. Мама моя этого не знала. Ну, она удивилась, взяла соломки с крыши натаскала и покрыла все горшочки, сказала: «Господи, благослови» – и легла спать. Часов в двенадцать как зашумело под окном, затемнело, просвистело, как змея, которая молоко у чужих коров доит и колдунам приносит. Она у них на службе. После этого мама встала, а пол весь молоком залит. Змея молоко им принесла, а горшки-то закрыты, вот она и пролила все. Мама моя испугалась, схватила всю одежду и убежала за пять километров ночью.

Считали, что колдуны сами выводят из петушиного яйца такого черта, который в виде змея будет приносить им богатство. Но разве петух может снести яйцо? У всех славян существовало поверье, что петух, который достиг семи лет, может снести яйцо. Это яйцо колдун должен спрятать под левую мышку и носить семь, девять или сорок дней. Из яйца вылупится маленький чертик или маленький змееныш, который и будет ему служить. Колдун, задумавший вывести себе черта-слугу, отрекается от Бога. Пока он носит яйцо под мышкой, он не должен ходить в церковь, молиться, креститься, мыться, стричься, остригать ногти и расчесываться. Все это время он должен молчать. Высиживают черта-слугу в пустом доме, сидя за печью. Это должно быть такое место, куда не долетает звон церковных колоколов.

Выведенный из яйца чертик живет в доме на положении слуги. Он принадлежит хозяину семьи. Колдун, имеющий черта-слугу, не знает покоя: черт все время требует работы. Черт, которому не дают работы, может убить своего хозяина или кого-либо из домашних. После смерти душа хозяина поступает в распоряжение этого черта. Об этом рассказывает быличка.

На другой улице жили Демины. У них был старик. И вот он ляжет на печку и кричит кому-то: «Ну, ребята, давайте влезайте на полати!» А невестке: «Авдотья, принеси соломы побольше». Эта Авдотья рассказывала. «Вот он лежит, а я, – говорит, – слышу, как они просят работы. А он ревет: „Ну какую вам, ребята, работу дать? Молотите солому-то!“ И вот они как начнут! Мужик спит, а у меня, – говорит, – с ребятишками волосы дыбом. А они всё молотят! И он в потемках к ним сядет и разговаривает. А потом спрашивает: „Ну что, ребята, наработались? Бегите на покой и мне покою дайте“. Утром встану – мякина одна. „Дедушка, ты что сегодня дурел-то?“ – „Девка, ведь не дают покоя, работы просят“».

Избавиться от такого черта очень трудно. Ведь он старается как можно скорее извести своего хозяина и заполучить его душу. Поэтому черта-слугу заставляли делать невыполнимую работу, например считать песок или иголки на ели, собирать рассыпанную крупу.

Существовали представления, что ведьмы и колдуны специально обзаводятся чертями. Обычные люди из-за своего неправильного поведения могут оказаться в лапах у черта, сами того не подозревая. Такая опасность подстерегает женщину, которая сильно тоскует по своему умершему мужу. К ней по ночам прилетает черт в виде змея, который принимает облик ее умершего мужа. Такой демон называется по-разному: летун, налёт, летучий, налётник, литавец, огненный змей, огнянной.

Змей летит по воздуху, рассыпавшись искрами над крышей, проникает в дом через печную трубу. В воздухе змей выглядит как светящийся клубок синего цвета, летящее огненное коромысло или огненный веник. Гостинцы, которые он приносит женщине, утром превращаются в лошадиный навоз.

Представления о нечистом духе, который в виде огненного змея летает к женщинам, хорошо известны в древнерусской литературе. Например, в «Повести о Петре и Февронии» (середина XVI в.) рассказывается, как дьявол в виде Змея летал к жене князя Павла, брата князя Петра.

Но какой бы облик ни принимал змей, у него есть характерный недостаток, по которому его можно распознать. Как и у всех демонов, у него нет спинного хребта. По некоторым поверьям, у него человеческое тело, но несколько голов. Как и все демоны, он не способен правильно произносить сакральные христианские имена: вместо «Богородица» он произносит «Чудородица», вместо «Иисус Христос» – «Сус Христос».

Оберегами от змея служат трава одолень (валериана), отвар репейника или его стебли, воткнутые в стены. В доме, куда летает змей, нужно читать Псалтырь, а окна, двери, печную трубу осенять крестным знамением. Власть змея над своей жертвой длится до тех пор, пока женщина не расскажет об этом постороннему человеку.

В восточнославянских легендах змей часто приносит деньги и богатство женщине, к которой летает. Вера в черта, прилетающего в виде змея к людям, была очень сильна. Подобный случай в середине XVIII века стал даже предметом судебного разбирательства. Некто Федор Щедров «говорил слова, якобы живет змей и летает к жене белгородского президента, Осипа Селиванова сына Морозова». Как сказано в донесении, этот змей носил «немалое богатство: деньги, злато, и серебро, и жемчуг, отчего оный Морозов обогател».

Обычных людей черти чаще всего подкарауливают на дорогах и перекрестках. Они принимают вид случайных прохожих, путников или солдат, идущих на побывку домой. После чего пристают к человеку, уговаривают его выпить, а потом заводят в непроходимую чащу, на обрыв или в болото. Если человек вовремя перекрестится или вспомнит о Боге, черт оставляет такого человека.

В противном случае легкомысленного человека ждала смерть в болоте или в лесу. Черт очень любит подшутить над музыкантами, которые возвращаются с деревенской свадьбы. Он заводит их в лес и заставляет играть на поляне для ведьм и чертей. Вот одна из быличек.

Там был дедка Проня, скрипач. А раньше, знаешь, где свадьба, музыкант – первая фигура. Так вот в Глинкине свадьба была, его увезли на эту свадьбу. Ну вот, он там свадьбу отыграл, а утром хватились: дедки Прони нету. Что такое? Куда делся старик? Где-нибудь бы не замерз. Пошли. А пороша пала утром, и на след напали: ага, пошел старик. И вот семнадцать километров прошел, и там его нашли в лесу. Сидит на пне и наяривает – на скрипке играет. «Дедка Проня, что ты тут?» – «Не мешайте, видите, ребята только растанцевались!» Это черти, наверно. «Крестись. Что ты тут? Что с тобой?» – «Они меня за руки держат!» Ну, насилу его уговорили. Все же взяли этого деда Проню. Он после-то рассказывал: «Незнакомые какие-то ребята, нарядные: „Пойдем, нам поиграй“. Вот я только пришел, только устроился, они танцуют, я играю».

В народе говорили, что любимое занятие черта – глумиться над человеком. Он подкарауливает на дороге прохожего и принимает вид какого-либо животного – жалобно блеющего ягненка или барана. Человек наивно думает, что это животное потерялось, и пытается его поймать. Но все попытки его схватить и взвалить на телегу оканчиваются ничем. А мнимый ягненок вдруг разражается человеческим хохотом и исчезает. Известна такая быличка.

Дед Иван ставил сети рыбачить. Ехал домой вечером. А за ним ягненок увязался. Бежит и бежит. «Наверное, отстал», – подумал дед. Положил на телегу, пологом прикрыл. Смотрит: а лошадь-то вся в пене! «Что ж это такое? Неужели ты так тяжело везешь пустую телегу? Бог с тобой!» А ягненок как соскочит да захохочет! И побежал вперед, в речку упал. А деду речку переезжать надо. Пока ехал, все молитвы вспомнил. Сильно испугался.

В других быличках рассказывается, как черти под видом парней приходят к девушкам на гулянки или являются к ним во время святочных гаданий. Вот одна из них.

В бане собрались ворожить девушки с парнями. А к одной, Нюрке, привязался братишка Андрюшка: «Я пойду с тобой тоже ворожить». Она никак не могла отвязаться и тоже повела его. Они в предбаннике ворожили, и этот парнишка-то, Андрюшка, за ними подглядывал, как они ворожить будут. Сели на стулья, закрылись тряпками. Колечко золотое в стакан положили и смотрят. А потом что-то вдруг зашумело. И они всё бросили, не стали ворожить, засмеялись: ну, дескать, нам уже чудится. Вдруг заходят в баню три парня. Такие красивые парни. Сели на порог двое, а один на прилавок. Сидят разговаривают. Те думают: «Сроду у нас таких парней не было. Откуда эти парни взялись?» Андрюшка заметил у них что-то и говорит: «Нянька, пойдем домой!» Она: «Ты что?» А парни: «Ну, никуда вы не пойдете, мы вас не отпустим». А ребенок: «Я на улицу хочу, я на улицу хочу!» – «Ну иди». – «Я один боюсь, пойдем с тобой». – «Ну ладно, пойдем».

И вот они вышли. Парнишка знал, что надо сказать «Господи, благослови», чтобы они не выскочили, не догнали. «Нянька, бежим! У парней-то сзади хвосты, а на ногах копыта!» Они давай бог ноги и успели добежать до дому. Дверь захлопнули. Всю ночь не спали. Рассказали дедушке и бабушке. Ну а старуха сразу сказала: «Это нечистая сила пришла! Что теперь будет с теми?» Там еще осталось пятеро: три парня и две девушки. Утром пошли к бане и обнаружили оставшихся парней и девушек мертвыми.

Согласно одним поверьям, черти одиноко шатаются по свету, по другим – у черта есть жена – чертовка, которая рожает ему детей – чертенят. Поэтому черт иногда бывает вынужден приглашать к своей жене обычную повитуху, чтобы она помогла его жене во время родов. Вот как об этом рассказывает быличка.

Мне тетка рассказывала моя. Она была бабка-повитуха. Она и говорит: «Я только что у черта детей принимала». Вот приезжает к ней ночью мужчина на коне. Привозит в дом, а там женщина рожает. Приняла бабка мальчика. Муж и говорит: «Ну, давай отплачу, ты хорошо детей принимаешь». И насыпал ей в фартук золота. На коня ее посадил и через речку перевез. И только он через речку перевез, на нее такой сон напал! А конь у него такой красивый, под седлом. Она легла на берегу и заснула. Утром идет женщина по воду и говорит: «Ты что, Семеновна, здесь лежишь?» – «Да вот, – говорит, – я у кого-то ночью роды принимала, так он мне золота дал». Развернула фартук, а там угли.

Черт не выносит креста, молитвы, святой воды и упоминания имени Божьего. Поэтому он не может находиться в доме, где на всех окнах и дверях есть крест, а стены окроплены святой водой. Она жжет черта, и он стремится убежать из такого помещения.

Тетя Шура с одной женщиной пошли по полю и услышали колокольчик и конский топот. И вот все ближе и ближе! А никого не видно. Они испугались и побежали домой. Прибежали домой и бабушке сказали, что за ними кто-то скачет и не видно никого. Бабушка взяла пошептала, святой воды в углы и на дверь налила. А когда на дверь-то полила, выскочил черт с конскими копытами и сказал: «Хитра, бабушка!» Повернулся, сделал дыру в полу и в нее ускакал.

Черти забирают отданное им неосторожным словом, поэтому нельзя ругаться, поминая черта, – он это все слышит и может прийти, чтобы потребовать «свою» вещь. В одной из быличек черт приходит к старику за лаптем, который тот под горячую руку ему пообещал.

Мама рассказывала. Раньше в лаптях-то ходили, бедно народ жил. Ну и старик сидит заплетает лапоть. И пришел сосед-старик: «Ты кому это такой большой лапоть заплетаешь?» – «Черту», – говорит. Ну и засиделся до двенадцати. Двенадцать часов уже подходит. Подъезжает на сивой лошади человек. Высокий, прямо под окно, и говорит: «Ну-ка, дедушка, ты мне пообещал лапти сплести. Так давай!» А он уже у последнего лаптя концы обрезает. «Сейчас, – говорит, – готов будет второй лапоть». Закончил, обрезал концы, связал парой и в окошко подал. Тот забрал и поехал. Слышно было, как конь топает копытами. Это, говорят, сущая правда. Черт! Он его помянул, тот и приехал.

2. Духи, сторожащие клады

Клады – это спрятанное до поры богатство. В восточнославянской мифологии клады делились на «чистые» и «нечистые». «Чистые» клады закапываются их владельцами без заклятия. Поэтому такой клад может взять любой человек без вреда для себя. Большинство кладов – «нечистые». Они закляты и находятся под охраной нечистой силы. О них говорится, что они положены «со словом», «с зароком». Иногда считали, что все клады сначала бывают «чистыми», но если владелец не заберет свой клад в установленный срок, то он переходит под власть черта и становится «нечистым». Чтобы клад не достался черту, его нужно окроплять водой пять раз в год: на Рождество, Новый год, Крещение, Пасху и Троицу.

В русских поверьях сторожат клады особые демоны, они называются кладовые бесы. В ночь на Ивана Купалу их выбирают сами черти. Клад может охранять кладенец или кладовик. В белорусских поверьях клады охраняет кладник. Он одет в сапоги с золотыми подковами, золотой пояс и шапку. Питается он только хлебом, который был брошен на улице. У белорусов известен еще один дух, охраняющий клады, – дзедка. Он имеет вид нищего дряхлого сопливого старика с красной бородой и красными глазами, сидящего около того места, где зарыт клад. Он просит утереть ему сопли. Перед тем, кто согласится это сделать, дзедка рассыплется горой золотых монет. У украинцев дух кладов называется скарбником (от укр. скарб – «клад»).

Клады также стерегут черти, про́клятые люди и «нечистые» покойники. Считали, что хранителями кладов после смерти становились и знаменитые разбойники, атаманы и даже короли. Русские предания повествуют, что клады сторожат атаманы: Степан Разин, Емельян Пугачев, Кудеяр. Украинцы рассказывают об известном разбойнике Олексе Довбуше или запорожцах, приставленных после смерти охранять клады. В русских и белорусских преданиях владельцами зарытых кладов часто выступают иноземные захватчики: польские паны, литовцы, шведы. Такие предания в мифологической форме сохраняют память о польско-литовском нашествии начала XVII века.

В старину здесь по деревням ходили паны. Они грабили у народа имущество, у кого что взять могли, упрямых мучили, жгли их дома, убивали. Деньги паны прятали в землю, надеясь забрать их на обратном пути. На Сонде-острове, говорят, спрятана в землю бочка с деньгами. Она и теперь показывается ночью в виде пылающего огонька. Говорят, кто мог бы перекинуть топор с берега до острова (около шестидесяти сажен), тому бы и клад достался.

Чтобы зарытый в землю клад не смог забрать никто, кроме его владельца, его нужно заклясть. А для этого совершали сложные магические действия. Клад зарывали в землю голыми руками во время новолуния. Его окропляли святой водой, а сверху клали крест. Владелец богатства клал на него зарок, то есть произносил особое заклинание. В нем он перечислял условия, при которых можно овладеть кладом. Например, кладом может овладеть только тот, кто выдержит семидневный пост или принесет жертву. Зарывая клад, говорили: «Пока меня здесь не будет, пусть он черту достанется».

Считали, что клад можно положить «на чью-либо голову» – на гусиную, собачью, бычью. Это означало, что забрать клад сможет только тот, кто убьет соответствующее животное на том месте, где спрятаны сокровища. Некоторые зарывали клад на зарок даже на головы живых людей. Например, на голову отца или матери того, кто попытается взять клад. Известны случаи, когда зарок был на сорок голов. Это означало, что сорок человек, которые попытаются забрать клад, умрут. И он достанется только сорок первому.

Клады закапывали в укромных местах: в пещерах, лесу, горах, под камнем или в корнях дерева. Их скрывали под полом старых, нежилых домов, за печкой или на чердаке. Существовали легенды о том, что временами старые клады дают о себе знать и беспокоят людей. Они ведут себя как живые существа: показываются в виде животных, шумят, стучат, кричат, мешают людям спать. В одной деревне рассказывали такую легенду.

Раз тоже клад положили. Сделали маленький ящичек и где-то под матицу (центральную балку, на которой в избе держится потолок. – Е. Л.) затолкнули. Вот эта старуха умерла, сын вырос, женился. И как-то уехал сын, его жена одна осталась, спит спокойно. Вдруг орет кто-то: «Отойди – упаду! Отойди – упаду!» Она свет зажгла, подошла – свешивается гробик. Когда муж приехал, она рассказала: «Так и так, третью уж ночь гроб выпадает». Страшно им стало, перекочевали в другую избу. Тут соседи собрались, с ружьями покараулили, но ничего не вышло.

Как-то осенью зашел к ним мужчина: «Пустите ночевать». Они и говорят: «Вон, иди, у нас изба соседняя, там ложись на печку, а у нас ребятишек полно». Вот подошла полночь. Кто-то и заревел: «Отойди – упаду!» А он не сробел и говорит: «Падай!» Ну, упал этот гробик. Он посмотрел: ага, самородки золота. Он сказал хозяину: «Вот какое чудо-то было. Это был клад положен на вас. А вы боялись».

По поверьям, клады, закопанные в землю, время от времени поднимаются на поверхность. В народе говорят, что клады «пересушиваются». Они открываются и светятся из-под земли разноцветными лучами. В эти моменты их можно увидеть и забрать. Считают, что такое случается раз в десять или пятнадцать лет или раз в году, в ночь на большие церковные праздники: перед Рождеством, Крещением, Благовещением, Юрьевым днем, Пасхой. Иногда клад заклинают на какой-то определенный срок, например на пятьсот лет. По истечении этого срока клад становится «чистым», и его может забрать любой человек. «Чистые» клады постепенно поднимаются на поверхность, а «нечистые» уходят в глубь земли.

В народе были известны приметы, по которым можно определить, где находится клад. Когда закопанные сокровища поднимаются на поверхность для «пересушки», на этом месте виден свет, мелькают огоньки, по ночам горит свеча. Выходя на поверхность, клад может принять любой облик – красивой девушки, старика, а также животного – свиньи, зайца, котенка, петуха. Вот как об этом рассказывает быличка.

Пугало меня около часу дня. Сначала показалось, как белая собачка под кустом, потом она обернулась белой птичкой… Ночью мне приснилась моя умершая бабка, которая сказала, что это золото «сушилось». Нужно было его чем-нибудь ударить и сказать: «Что ни есть – мое» – и тогда в руки брать. Раньше заклятье делали и закапывали золото. Так через десять или пятнадцать лет оно «сушится», «пересушивается», горит красным огнем и пугает. Нужно было сказать: «Что ни есть – то мое», тогда бы оно на месте осталось.

В народе верили: чтобы завладеть кладом, нужно знать условия, на которых он был спрятан. Можно было подслушать, что говорит владелец клада, когда его зарывает. В тот момент можно было самому произнести другое заклятие, более легкое. Считается действительным только последнее заклятие. Например, один бродяга подслушал, как владелец заклинает свой клад «на три головы». Бродяга изменил условия заклятия, в последний момент тихонько сказав: «На три кола осиновых». Когда владелец клада ушел, бродяга срубил три осиновых кола и забрал деньги. В другом случае хозяин, пряча богатство, заклял его «на семь голов». Сосед, который его подслушивал, добавил: «На семь голов куриных». После чего принес на место клада семь куриных голов и забрал его.

Существовали представления о специальных приемах, которые должен знать тот, кто пытается забрать клад. Легче всего найти клад тому, кто обладает цветком папоротника, сорванным в лесу в полночь на Ивана Купалу, – папоротник покажет человеку, где зарыт клад. Но и без папоротника можно попытаться найти спрятанное сокровище. Место, где находится клад, нужно сначала «зааминить», то есть произнести: «Аминь, аминь, аминь», обвести зажженной лучиной или свечой. Если клад показывается человеку в виде птицы или животного, нужно ударить по нему наотмашь и сказать: «Аминь, рассыпься!»

Если же клад показывается в виде пламени, нужно его трижды перекрестить и сказать: «Во имя Отца и Сына, мои гроши, твоя судина (то есть сундук. – Е. Л.)». Можно также бросить на него шапку, пояс или сапог. Если бросить шапку, нужно копать в человеческий рост, чтобы добраться до клада. Если пояс – только в половину человеческого роста. Если же бросить сапог, тогда копать придется совсем мало: клад будет находиться близко от поверхности земли.

Однако считали, что несведущий человек, пытаясь забрать клад, может тяжело заболеть и умереть. Черти, стерегущие клад, пугают человека, отгоняют его от сокровища, являясь ему в разных страшных образах. Но тот, кто решил выкопать клад, должен сохранять молчание и не оборачиваться, что бы ему ни грезилось. В противном случае клад не «дастся» ему, а только глубже уйдет в землю.

Послесловие

О многих персонажах восточнославянской мифологии узнал читатель в этой книге. О высших богах, представления о которых давно исчезли из народной памяти. О злых и агрессивных «нечистых» покойниках, встающих из своих могил и вредящих людям. О коварных русалках, подстерегающих человека в поле, чтобы защекотать его до смерти. О заботливом и рачительном домовом, оберегающем семью и хозяйство. Книга рассказала о многих других мифологических существах, поверья о которых отчасти продолжают жить и в наши дни во многих русских, украинских и белорусских селах. На Русском Севере, в белорусском Полесье, на украинских Карпатах продолжают звучать рассказы о встречах с лешим, о происках ведьмы или о кладах, появляющихся из земли.

Многие былички и легенды, которые современные бабушки рассказывают своим внукам, дошли до нас из глубокой древности. Из тех времен, когда славянская культура только зарождалась. Они содержат важные мотивы и сюжеты, возникшие в далекую пору, когда славяне только начинали формироваться как самостоятельный этнос. Поэтому ученые, занимающиеся фольклором, так тщательно собирают и исследуют народные мифы и легенды. И не только мифы – осколки древних мифологических представлений встречаются в самых разных текстах фольклора: в заговорах, в календарных ритуалах, загадках, даже в детских считалках и песенках.

Например, сажая на руку божью коровку, мы произносим: «Божья коровка, полети на небо, принеси нам хлеба, черного и белого, только не горелого». И считаем счастливой приметой, если божья коровка «послушается» нас и полетит вверх. Поступая так, мы не задумываемся, откуда взялся этот стишок. Почему божья коровка должна лететь на небо, а не на ближайшую клумбу с цветами? И вообще, почему этот маленький красный жучок с черными точками на спине так называется – «коровка» да еще и «божья». Разве она похожа на корову, даже маленькую?

Ученые собрали все названия божьей коровки в разных славянских говорах и поверья об этом жучке. Оказалось, что в них, как в осколках зеркала, отражаются древние представления о связи божьей коровки с небом и культом солнца. У русских она – «божья коровка». А Бог находится где? На небе. Поэтому в шутливом стишке ее просят полететь на небо. Украинцы, белорусы, поляки часто называют ее «солнышко». А солнышко, как всем известно, тоже находится на небе. Очевидно, в древности у славян существовал миф, в котором божья коровка играла какую-то важную связующую роль между небом, солнцем и земным миром. Древний миф не дошел до нас, но остался его осколок в виде забавного детского стишка и привычки сажать на руку божью коровку при гадании.

Итак, читатель познакомился с самыми важными, самыми известными мифами восточных славян. За пределами книги осталось еще очень много важного и интересного в славянской традиционной культуре. Например, как был устроен древний славянский календарь и как в нем отразились мифологические поверья. Какие праздники раньше праздновались. Какие поверья и обряды связаны со строительством дома, ткачеством, уходом за скотом, севом и жатвой. На первый взгляд это всего лишь разные виды работы. Но в древней славянской традиции даже чисто практическая деятельность содержала в себе отголоски мифологических представлений об устройстве мира.

Восточнославянская мифология – это не отжившее прошлое. Она продолжает развиваться и изменяться до сих пор. Одни элементы в ней перестали существовать и были преданы забвению. Другие возникали позже, третьи были заимствованы у соседних народов и органично влились в собственные мифологические предания. Но в любой традиции есть поверья, легенды и мифы, которые передаются из поколения в поколение в течение многих веков, оставаясь почти неизменными.

Это устойчивое ядро традиции обеспечивает единство национальной культуры. Такую передачу важных для народа текстов от старшего поколения к младшему можно сравнить с эстафетой. Спортсмен бежит с факелом или с эстафетной палочкой свою дистанцию. Он очень устал, кажется, сейчас он остановится и выронит факел на землю. Но его сменяет следующий спортсмен. Он подхватывает факел из рук уставшего предшественника и бежит дальше. Затем его заменяет третий, четвертый соратник, и эстафета продолжается – они несут факел вперед.

Похожее происходит и в любой национальной культуре. Здесь из рук в руки поколения, сменяя друг друга, передают своим потомкам факел – культурное знание, накопленное предшественниками и воплощенное во множестве текстов. Пока существует такая взаимосвязь поколений, пока каждое следующее поколение воспринимает мифы, легенды, предания, поверья, до тех пор народ осознает себя единым целым.

Примечания

1

Дополнения к актам историческим, собранным и изданным Археографической комиссиею. Т. I. СПб., 1846. С. 28.

2

О л е а р и й А. Описание путешествия в Московию и через Московию в Персию и обратно. СПб., 1906. С. 111.

3

В книге все даты христианских праздников даны по новому стилю.

4

Я н ч у к Н. По Минской губернии (заметки из поездки 1886 г.) // Сборник сведений для изучения крестьянского населения России. Вып. I. М., 1889. С. 189.

5

Успенский сборник XII–XIII вв. М., 1971. С. 54.

6

См.: С р е з н е в с к и й И. И. Об обожании солнца у древних славян // Журнал Министерства народного просвещения. 1846. Ч. 51. С. 36–60.

7

К а́ п и щ е – языческий храм.

Content

Елена Евгеньевна Левкиевская
Мифы и легенды восточных славян

Введение

Кто такие славяне?

Что такое мифы. Чем мифы отличаются от сказок

Чем миф и сказка отличаются от произведений художественной литературы

Чем славянские мифы отличаются от мифов Древней Греции, Рима, Индии и Скандинавии

Глава I ВЫСШИЕ БОГИ ВОСТОЧНЫХ СЛАВЯН

1. Перун

2. Волос (Велес)

3. Мокошь

4. Хорс-Дажьбог

5. Стрибог

6. Симаргл

7. Сварог (Сварожич)

Глава II СИЛЫ ПРИРОДЫ

1. Ярило

2. Купала (Купало)

3. Мать-Земля

4. Вода

5. Деревья

6. Камни

Глава III МИФЫ И ЛЕГЕНДЫ О СОТВОРЕНИИ ЗЕМЛИ И ЧЕЛОВЕКА

1. Сотворение Земли

2. Поверья о небе, солнце, месяце и звездах

3. Сотворение мужчины и женщины

4. Мифические люди и народы

Глава IV ЗАГРОБНЫЙ МИР

1. Душа

2. Путь души на «тот» свет

3. Устройство загробного мира

4. Отношения между «тем» и «этим» светом

5. Поминальные дни

6. Посещение «того» света

Глава V «НЕЧИСТЫЕ» ПОКОЙНИКИ

1. Упыри

2. Русалки

3. Дети некрещеные

4. Проклятые и обменённые дети

5. Кикиморы

6. Шуликуны

Глава VI ПОКРОВИТЕЛИ ДОМА И ХОЗЯЙСТВЕННЫХ ПОСТРОЕК

1. Домовой

2. Домашняя змея

3. Ласка

4. Банник и обдериха

5. Овинник, рижник, гуменник

Глава VII МИФОЛОГИЧЕСКИЕ «ХОЗЯЕВА» ПРИРОДНЫХ ПРОСТРАНСТВ

1. Леший

2. Водяной

3. Болотник

4. Полевой

5. Полудница

Глава VIII ЛЮДИ С ДЕМОНИЧЕСКИМИ СВОЙСТВАМИ

1. Ведьма

2. Колдун

3. Знахарь

4. Волколак

5. Кликуша

Глава IX ДУХИ СУДЬБЫ, БОЛЕЗНИ, СМЕРТИ

1. Доля

2. Болезни

3. Смерть

Глава X НЕЧИСТАЯ СИЛА И КЛАДЫ

1. Черт

2. Духи, сторожащие клады

Послесловие

Примечания