Лариса Соболева

Спаси меня

© Соболева Л.

© ООО «Издательство АСТ»

1

Он сжимался в маленький комочек. Сжимался до тех пор, пока не понял: очень холодно. Понимание пришло откуда-то издалека, а не являлось актом осмысления. Не открывая глаз, Макар зашарил руками по постели в поисках одеяла, чтоб укрыться, но ничего под руку не попалось. Тогда он недовольно сморщился, но глаз все равно не открыл, ибо веки не поднимались, они весили все сто тонн.

Макар не знал – утро сейчас, вечер или глубокая ночь, да и не особенно его это интересовало, а вот холод – паршивая штука. Он наконец свернулся калачиком, сложил ладони и сунул их между коленей. Лежал так некоторое время, однако холод тронул плечи, охладилась подушка, даже волосы быстро остывали, как кипяток на морозе. И вообще, воздух вокруг дышал морозной свежестью. Макар и на этот раз не задумался, почему в квартире так холодно, он перевернулся на другой бок и принял ту же позу – калачиком.

Совершенно неожиданно его носа коснулся легкий аромат чего-то неземного. Макар потянул носом, принюхиваясь. Запах нежности и утренних грез пропадал и возникал заново, а откуда он шел – было непонятно. И настолько этот божественный аромат являлся чужеродным в запущенной квартире Макара Дергунова, что волей-неволей его потянуло узнать, где находится его источник. Макар приоткрыл один глаз (второй просто не захотел открыться, как Макар ни старался) и вяло повел головой, изучая пространство. Хоть и муть стояла перед глазом, он разглядел: балконная дверь нараспашку!

Вон откуда холодина, ведь на улице… Макар на минуту задумался: а какое число сегодня? Месяц он помнил – март, а число нет. Но может, и не март, может, уже наступил апрель. Так и не вспомнив число, он уставился одним глазом на балконную дверь и тюлевую занавеску, вздымавшуюся под порывами ветра, с трудом выговорил:

– Какая сволочь открыла балкон?

По идее, ему никто не должен был ответить, потому что в своей квартире он проживал один. Каково же было его удивление, когда он услышал мягкий и чистый голос:

– Я.

Голос был женский! Откуда взялась здесь женщина? Да еще с чистым, а не прокуренным и осипшим до омерзения голосом? Женщины с чистыми голосами его бросали, женщин с прокуренными голосами бросал он. Однако в его квартире находилась дама, что невероятно, потому что последнее время со слабым полом он не общался. Тут уж и второй глаз приоткрылся наполовину.

– И кто ты? – спросил он, протирая глаза кулаками.

– Повернитесь и увидите.

Макар собирал силенки: после вчерашнего, и позавчерашнего, и позапозавчерашнего силы были растрачены до последних капель. Так вот, собрав остатки этих самых капелек, он повернулся на бок, на котором проснулся, и…

У окна, в ярком солнечном луче, стояла женщина в белых одеждах. Возможно, это не женщина, возможно, ангел спустился с небес. Лица он не разглядел, впрочем, вряд ли у ангела есть конкретное лицо и особые приметы. При всем при том ангел как-то проник в квартиру, значит, пришел с определенной целью. Со скрипом мозги Дергунова заворочались, ибо его заинтересовало: а зачем ангел явился в его берлогу? Как же, как же! Они приходят за душами. Это ангел смерти. Значит, Макар Дергунов умирает. Или умер. Он застонал, покрывшись липким потом, несмотря на холод:

– Вот, значит, как это выглядит…

– Что именно? – осведомился ангел женским голосом.

– Ну… ты за мной, да?

– Разумеется, вы мне нужны, поэтому я здесь. Но вы не в том состоянии…

– А тебе не все равно, в каком я состоянии? – удивился он. От удивления даже сел. Наконец нашел одеяло, оно лежало скомканное у ног. Макар натянул его на плечи и с неприязнью изучал посланца смерти. – Гляди-ка, еще перебирает. Чего, ТАМ у вас пьяниц не принимают? И не надо. Я к вам не тороплюсь.

– Не понимаю, куда вы не торопитесь? – спросил ангел.

– Куда, куда… – проворчал Макар, кутаясь в одеяло и чувствуя, что озноб его бьет уже не от холода. – Собственно, действительно – куда? В рай меня не возьмут, а в ад… чего-то не хочется. А впрочем, если в аду наливают…

– Послушайте, Макар, мне вовсе не до шуток.

И ангел вышел из светового пятна, заливавшего его.

Это оказалась миловидная молодая женщина, одетая в пальто из тонкой кожи бежевого цвета. Обычно Дергунов изучает женский пол снизу вверх, на этот раз он медленно провел глазами по ее фигуре сверху вниз. Одета она с шиком, который не сразу и в глаза-то бросается, очевидно, из-за доминантной ноты в одежде. Брюки, перчатки, шляпа и даже сумочка ни на йоту не отличались колером от пальто, отчего первоначально создавалось впечатление, что ее наряд довольно скромный. Только блузка выделялась снежно-белым цветом, да в ушах белело по жемчужине. Из-под шляпы выбилась светлая прядь, по которой Дергунов определил, что женщина блондинка. Обыкновенная блондинка! По мнению Дергунова, все блондинки безнадежные дуры – по бывшей жене знает.

– Пардон, мадам, – нахмурился он, догадавшись, что к ангелам она не имеет никакого отношения, – откуда ты взялась?

– Вошла.

– Хе! – он издал звук, означавший недоумение. – Как это – вошла?

– Я звонила, но вы не отзывались. Потом тронула дверь, а она открыта. Я и вошла. Извините…

Дергунов, освободившись от страха, что его забирают на тот свет высшие силы, возмутился и не постеснялся произвести на даму плохое впечатление:

– На хрен ты балкон открыла?

– Я не могла вас разбудить. Подумала, что от холода вы сами проснетесь, поэтому открыла балконную дверь. Простите меня.

– На хрен ты меня будила? – еще больше возмутился он.

– Мне посоветовали обратиться к вам…

– Нет, я никак не въеду. Пришла, вошла… Ты соображаешь? Ты пренебрегла законами, охраняющими частную собственность.

– Но… я у вас ничего не трогала.

– Не имеет значения. – Он пригладил русые вихры, в это время у него рождалась мысль и, наконец, родилась: – Не хочешь, чтоб я возбудил против тебя дело? Уголовное? Гони штраф.

Это был примитивный ход вымогателя, и Дергунов стал сам себе противен, но деньги нужны на опохмелку.

– Хорошо, я дам вам денег, – легко согласилась она, открывая сумочку, что привело его в неописуемое изумление.

Он завертелся на месте, оглядываясь, словно искал незаменимую вещь, без которой не мыслил существования. А женщина застенчиво бормотала своим нежным голосом:

– Мое присутствие вам неприятно, ладно, я уйду. Только давайте договоримся. Сегодня вечером я буду ждать вас в ресторане «Интурист». Вы придете?.. Что вы ищете?

– Себя, – буркнул он, но «себя» не нашел, потому уставился на даму, протянувшую ему две купюры. – Что это?

– Деньги. Берите, берите.

Дергунов взял бумажки, выпятил нижнюю губу и рассмотрел их на свет. Денег у него не было ни копейки – это он хорошо помнил. Вчера пил за чужой счет, хотя не имел привычки халявничать, но кто не даст себе послабления, когда на душе паршиво, а внутри жжет? Он бы бросил пить с превеликим удовольствием, но зачем? Всегда следует задавать себе вопрос: зачем? Ну, бросит, что тогда? Что-нибудь изменится? Абсолютно ничего. Прибавится раскаяние, одолеет вина, накатит прочая дрянь под названием совесть, и начнут стегать и без того израненную душу, как последнюю клячу. А потом надо будет унижаться и проситься на работу, и тебе каждая мелочь пузатая морали читать станет. Уж лучше пить, – к такому выводу всегда приходил Макар, проанализировав последствия трезвой жизни.

– Мерси, мадам, за щедрый дар, – сказал он, бросив две бумажки по пятьдесят евро на тумбочку и взглянув на незнакомку недружелюбно. – Только моя не понимает: с каких хренов ты так расщедрилась?

– Я думаю, сейчас вы не способны понять. Жду вас вечером в ресторане.

– И думаешь, меня пустят в «Интурист»?

– А разве туда людей не пускают? – Вопрос ее звучал наивно.

– Таких, как я, не пускают, – заверил он.

– Я предупрежу, чтобы вас пропустили, но тогда захватите паспорт на всякий случай. Давайте встретимся в семь вечера? Вы мне очень нужны. Меня убедили, что вы гений. Пожалуйста, приходите. Я буду вас ждать. Хватит времени привести себя в порядок?

– Угу, – кивнул он, да так, что чуть голова не отвалилась, а мозги сбились в одну кучку, казалось, под черепом их мало-мало.

– До вечера, – сказала незнакомка и заскользила к выходу, обдавая Дергунова божественным ароматом.

Захлопнулась дверь. Макар некоторое время сидел, нахмурив лоб. Ему показалось, что женщины вообще не было, она ему привиделась. Но, переведя взгляд на деньги, он расслабился и самодовольно хмыкнул. Затем его одолели новые тревоги: а если это все же галюники? Вот так допился! До последней ручки! Он тронул деньги пальцем – они не испарились. Вчера не было ни копейки, а сегодня целое состояние привалило!

И тут из-за шкафа вышел… Макар Дергунов с ехидной усмешкой на губах, держа руки в карманах. Этот Макар не пьет, как денди лондонский одет, он рассудителен, умен. Этого Макара никто, кроме самого Макара, не видит, хотя он состоит из такой же плоти, как все, наверняка в нем течет обычная кровь. Самое поразительное, хотя этот человек давно перестал удивлять Макара, и его можно потрогать руками, что с ним можно разговаривать, но… Но Макар знает, что второго Дергунова на самом деле нет, и быть не может. Но, несмотря на то, что его нет, он есть! Как это случилось? Элементарно.

Когда Макар работал рядовым легавым, сначала он слышал некий голос, который подсказывал, что да как надо делать. Люди называют сей феномен интуицией, наитием, внутренним голосом. Возможно, они правы. Но Макар слышал голос своей интуиции отчетливо и ясно, будто в нем жил еще один человек. Это было чертовски увлекательно. Например, есть пять подозреваемых, и Макар вычислял преступника по подсказке внутреннего голоса. Практически не ошибался! Или попадалось глухое дело, Макар умудрялся найти единственно правильный путь к распутыванию опять же благодаря интуиции. Да-да, многие говорили, это талант от рождения, но Макару так не казалось, потому что он пользовался подсказками неизвестной сущности. Позже, когда его закрутила жизнь, когда первые потери больно ранили, когда дураков стало невообразимо больше, чем положено, особенно на местах начальников, когда… в общем, Макар начал попивать. Скандалить он не любил, следовательно, сбросить отрицательную энергию было некуда, а спиртное способствует уравновешиванию нервной системы.

Однажды во время недельного запоя от него ушла жена, но пришел… второй Макар Дергунов. С тех пор он нет-нет да и появится, когда на душе погано. Спорит, преподносит идеи, дразнит, раздражает. Одновременно скрашивает его одинокую жизнь. Поначалу Макар испугался: белая горячка! Специальную литературку почитывал на эту тему, но идентичных примеров не нашел. Ну, являлись людям святые угодники и даже господин бог, некоторые воображали себя Цезарем или Менделеевым. Нашел нечто похожее – раздвоение личности, только вторая личность сидела внутри и мешала жить, на свет не появлялась. Макар успокоился. Ведь про психов гражданам врачам известно все досконально – думал он, – если бы кому-то еще являлся он сам, это явление непременно подверглось бы изучению и описанию. А раз подобных примеров нет, значит, проблемы тоже нет.

Логика в его рассуждениях была железная, потому он воспринял свое собственное воплощение вполне нормально. Правда, никому ни слова не сказал. Он прекрасно знал, куда пролегает дорожка после неосторожных слов. Вот сказал бы той же жене: «Мне являюсь я сам», – что бы она сделала? Безусловно, отправила бы мужа в дурдом на длительный отдых. А Дергунову в дурдоме делать нечего, да и Макар-два появляется редко. Кстати сказать, он стал необходим Макару, ведь по-настоящему ему и перекинуться словом не с кем.

Да, Макар искал себя, когда понял, что дамочка настоящая. Почему искал? Потому что незнакомка, пробравшаяся в квартиру, привнесла дискомфорт, он не знал, как на нее реагировать.

Тем временем Макар, который вовсе не Макар, а всего-то двойник, или воплотившаяся в плоть интуиция, или вообще черт его знает кто, оперся о шкаф плечом и смотрел на настоящего Макара в постели с осуждением. Впрочем, так начинается каждое утро после длительной попойки. Но лучше пускай он приходит неизвестно откуда, чем просыпаться в полном одиночестве.

– Ну, давай, давай, Дергунов, воспитывай, – промямлил Макар, слезая с кровати и закутываясь в одеяло. – У меня там, кажется, заначка есть.

Он рванул на кухню, по пути ногой захлопнул балконную дверь. На кухне стал на четвереньки и под плитой нащупал бутылку. Испустив вопль дикаря над добычей, Макар подскочил и вдруг поморщился, глядя на себя же, то есть на Дергунова-два:

– Что, нельзя? У меня голова трещит по швам.

– Ты алкоголик, – пренебрежительно сказал Дергунов номер два.

– Я пока пьяница, – тут же возразил ему Макар. – А знаешь, чем отличается пьяница от алкоголика? Не знаешь? Алкоголик не может остановиться, пьянице это раз плюнуть.

– Тогда плюнь и не пей, – подловил его Дергунов-два.

– В честь чего это? – недоумевал Макар.

– А просто не пей.

– А тут и пить нечего, – нашел отговорку Макар. – Сто пять граммов. Вчера припрятал, когда был при памяти.

– Ты не пойдешь на встречу?

– А чего я там не видел? – хмыкнул Макар, наливая в стакан первача.

– Ты уже не способен ворочать мозгами? – высокомерно бросил Дергунов-два. – У нее к тебе дело, судя по всему, важное.

– Да пошла она… – и он выпил. Поморщился от омерзения, ибо первач далеко не изысканный напиток. – Из чего его гонят? Из дерьма, что ли?

– Вот я и говорю: ты алкаш. Потому что не способен к логическому мышлению. Она оставила тебе деньги. Разве просто так дают деньги?

– Не-а, не дают, – ответил Макар, изучая полки холодильника, на которых было шаром покати. Вдруг он расцвел. – Там же куча бабок! Надо только поменять!

– От тебя перегаром несет за версту. В банке тебя с лестницы спустят.

– А я на рынке обменяю, там менялы не привередливы… – торопливо одевался Макар. – И хватит мне на нервы действовать! Хватит! Мне тридцать пять! Тебе тоже! Мы равны! Но ты почему-то избрал тактику педагога! Я уже не мальчик!

– Пойдешь на встречу? – словно не слышал пламенной речи Дергунов-два.

– Чего пристал? – вышел из себя Макар. – Чего ты пристал ко мне?

– Тебе неинтересно, зачем красивая женщина посетила твой свинарник?

– Слушай, я есть хочу, понял? – ушел от ответа Макар. – Значит, я не алкаш. Алкаши, когда пьют, есть не хотят, а я хочу, понял? Сейчас пойду, куплю жратвы…

– …и пол-литра, – ехидно дополнил Дергунов-два. – А можешь заработать много больше сотни евро. Хватит на несколько месяцев умеренного пьянства.

– Иди ты! – Макар остановился у двери. – Я не подумал. Считаешь, она мне работу предложит?

– Мне так показалось. – И фыркнул: – Она же назвала тебя гением.

– Ну, раз такое дело… – почесывая затылок, произнес Макар. – Ладно, сегодня не пью. Но поесть-то надо купить? Ты со мной?

– Пожалуй, проветрюсь, а то здесь сплошной смрад. Мне было стыдно принимать в этом свинарнике такую женщину.

– Слушай! – Макар резво повернулся к наглецу. – Ты – это я, понял? Захочу, тебя не будет. Так что не очень-то на оскорбления переходи.

– А то что будет? – без интереса спросил Дергунов-два.

– Не пойду на встречу, а куплю пару бутылок и выпью. После второй бутылки ты исчезнешь, – мстительно заявил Макар.

– Я исчезну, когда ты перестанешь пить, – пообещал Дергунов-два. – Одни алкаши чертей гоняют, другие со змеями воюют, а к тебе приходит твое собственное «эго», то есть я. Ты во всем оригинал, галюники тебе являются тоже оригинальные.

Настоящий Дергунов не понял ничего из разглагольствований своего второго «я», да и привык он к словесным выпадам, посему набросил куртку, схватил кепку и выскочил на улицу. К рынку шел, чуть ли не вприпляс, с наслаждением вдыхая свежий воздух.

Алина рассеянно глядела в окно. Имея достаточный стаж водителя, чтобы вести машину на автопилоте, Денис то и дело косился в ее сторону, ожидая, что она сама поделится впечатлениями о Дергунове. Но Алина ни словом не обмолвилась, только с грустью смотрела на дома и прохожих, если вообще видела их. На светофоре он все же заговорил:

– И как он тебе?

– Извини, я задумалась, – очнулась она. – Ты о Дергунове? Я разочарована.

– Не спеши с выводами, Алина, – и он ободряюще взял ее за кисть руки.

Впрочем, его жест был не столько ободряющим, сколько намекающим. Ну, на что может намекать одинокий мужчина, к тому же не обделенный природными данными? Наверняка судьба примчалась в день его рождения и, будучи в хорошем расположении духа, щедро его одарила: будешь умен, красив, импозантен, проявишь талант юриста, заработаешь много денег, десятки женщин станут мечтать о тебе. Потом подумала, что переборщила, и добавила: после тридцати начнешь лысеть и полнеть, по характеру будешь коммуникабельным, но излишне резким, это тебе, чтоб и трудности познал, но ты справишься, ангелок.

Если бы Алина в ответ хотя бы чуточку сжала его пальцы… Но ее рука осталась лежать спокойно, да и холодная была, как у мертвеца.

– Некоторые делают трагические ошибки, судя людей по внешним признакам, – пересекая перекресток, сказал Денис. – О Макаре ходят легенды, он действительно ас в своем деле.

– Мне так не показалось, – тяжко вздохнула она. – По-моему, он законченный алкоголик. Видел бы ты его.

– Алина, в нашей стране половина населения алкоголики, однако работу свою выполняют исправно. И кто знает, что лучше – занудливый трезвенник, лишенный божьей искры и не умеющий делать открытий, или алкаш, который способен старый пылесос превратить в комбайн? Мы народ непредсказуемый, вдруг разом все бросим пить, задумаемся и… что произойдет? Новая революция?

– Неутешительный прогноз, – вяло отозвалась Алина на его шутливый тон. По всему было видно, что ее занимают собственные мысли гораздо больше, чем какой-то Дергунов с алкоголиками всей страны. – Выходит, здесь творить могут только несчастные, обделенные люди? Это, Денис, заблуждение. Несчастный человек может придумать только велосипед, у него же мысль не летает, а по земле ходит.

Остановились на следующем перекрестке, Алина замолчала и, казалось, перенеслась в какое-то другое измерение, где ей тоже было невесело. Денис наблюдал за ней, поглаживая руль, а думал о том, что изменилась она до неузнаваемости. Возможно, дело в одежде от известных фирм, в манере говорить, двигаться, держать предметы в руках, слушать. Возможно… Но Алина не обезьянка, копирующая повадки сородичей. Что-то изменилось внутри у нее, оттого видоизменились и манеры. Впрочем, прошло десять лет. Это большой срок, это целая жизнь. Естественно, что Алина вернулась другой. Она другая во всех смыслах, к соотечественницам уже не имеет отношения. Денис Колотов адвокат, знает женщин, которые принадлежат к самым различным прослойкам, включая высшие ранги. Он с уверенностью может сказать, что ни одна из этих женщин не несет в себе признаков голубой крови и белой кости. Это разбогатевшие или удачно вышедшие замуж бабы. Они, конечно, пытаются слепить из себя благородных дам, но в неподходящие моменты природа берет свое, взору и ушам открывается такое… одним словом, бабы.

Алина переродилась в нечто далекое от тех людей, с которыми росла. Ее детство прошло во дворе, где жил рабочий класс, а она была тогда обычной девчонкой, вредной кривлякой. Он наблюдал за ней уже две недели и не находил даже тени той дворовой девчонки. Теперь это была спокойная, умеющая скрывать и подавлять эмоции женщина, она уверена в себе, уверенность не выставляет напоказ, впрочем, и не прячет. Скорее, Алина предельно естественна в поведении, чем сковывает окружающих, иногда они начинают вести себя рядом с ней просто глупо. Алина ни намеком не дает им понять, что ей смешны жалкие потуги собеседников, пытающихся взобраться на одну с ней ступень. Она всегда над ситуацией и не подчеркивает свое преимущество. Достоинства ли это? Наверное, да, но там, на Западе. А здесь эти качества близки к недостаткам, потому что привносят дисгармонию в отношения между людьми. У нас не любят чье-то превосходство, подобные Алине люди вызывают глубокую неприязнь – таково мнение Дениса.

Он поехал по широкому проспекту, залитому холодным солнцем.

– Знаешь, меня пугают неудачники, – неожиданно сказала Алина. – Обычно эти люди живут с затаенной ненавистью в душе, они ненавидят все и всех. Иногда сами не догадываются о размерах своей ненависти, но уж когда догадаются, превращают мир в ад, какой и не снился его обитателям. И тогда происходят события страшные, заставляющие содрогаться…

– Ты построила эту жуткую теорию после встречи с Макаром? – Денис рассмеялся, давая понять, что опасения ее беспочвенны. Он не замедлил подкрепить смех словами: – Макар безобиден, честное слово. Человек он порядочный, достаточно эрудированный, правда, последний год не пополняет интеллект знаниями, тем не менее с ним можно говорить практически на все темы. О его пристрастии я предупреждал тебя, жажда выпить в нем живет на молекулярном уровне. Но учти, когда он работает, в рот не берет ни капли! Потому что профессионал. Настоящий профессионал справляется и со своими низменными страстями во имя призвания. Поверь, если Дергунов возьмется за твое дело, считай, оно в шляпе. Ни мы с тобой, ни милиция ничего не смогли раскопать. Кстати, почему у тебя такое мрачное восприятие действительности, Алина? Ты не похожа на женщину, избитую судьбой до синяков, а рассуждаешь как пораженка.

– Не могу объяснить, – пожала она плечами. – Понимаешь, Денис, когда я приехала, меня не умилила родная улица, на которой я жила, камни, по которым ступала. Я от них отвыкла, а больше обращала внимание на людей, они-то и поразили меня. Взгляни сам. Найди хотя бы одно лицо просветленное, улыбчивое, доброжелательное. Не нашел? Трудно найти. Вон идет женщина. Губы поджаты, изогнуты дугой недовольства, взгляд недоверчивый. А вон мужчина оглядывается, словно обокрал кого-то. Две с половиной недели я нахожусь в городе и не узнаю его. Как будто меня окружают морально истерзанные люди.

– То, о чем ты говоришь, называется социум, – сказал с иронией Денис. – Это временное явление, Алина. Людям пришлось и приходится туго, они заняты проблемой добывания денег, которых всегда не хватает. Переходный период длится очень долго, но не все так печально, поверь. Есть люди, достигшие хороших результатов, они заслуживают уважения и восхищения.

– Вот видишь, и ты делишь людей на удачников и неудачников. Но неудачников, Денис, стало больше, я об этом говорю. Это опасные люди, твой Макар Дергунов…

– Алина, – перебил он, – давай подождем до вечера, может статься, ты переменишь свое мнение о нем.

– Пока все равно другого варианта нет.

– Тебя в гостиницу или пообедаем?

– Я не хочу есть. Вези в гостиницу.

– Как тебе наш отель «Интурист»? – переменил он тему.

– Вполне прилично.

Денис снова покосился на Алину, ибо в ее характеристике гостиницы уловил нотки смирения с обстоятельствами.

– Тебя что-то не устраивает? – поинтересовался он. – Я ведь предлагал пожить у меня, где тебе не нахамит горничная, потому что ее нет.

– Не беспокойся, меня все устраивает, – заверила Алина. – Денис, ты забыл, что я русская. А русского человека не испугает никакая горничная, метрдотель, или портье. Не испугает отсутствие воды, канализации и прочих благ цивилизации.

– Как скажешь. Я только предложил. Тогда до половины седьмого?

– Да.

Он вышел открыть ей дверцу и, обходя машину, про себя усмехнулся. Поначалу его шокировало поведение Алины. Ну, все знают, что даме следует открывать дверцу, но ведь никто этого не делает. Дама сама спешит покинуть автомобиль, чтобы – не дай бог! – ее приятель не сделал лишнего движения. Вот и забыли мужчины о такой мелочи, как дверца автомобиля. Однако Алина сидела в машине до тех пор, пока Денис не вспоминал, чего она ждет. За две с половиной недели он привык открывать и закрывать дверцу авто.

Она поднялась на лифте, вошла в номер, бросила сумочку в кресло, а сама упала на кровать во второй комнате. Упала и замерла с открытыми глазами. Над ней навис не потолок, а вина. Это щемящее чувство, преследующее ее по пятам. Чем больше Алина находилась здесь, тем чаще ее охватывала вина. Пока без причин.

2

В семь Макар Дергунов в сопровождении Дергунова-два вошел в зал ресторана, где ему не приходилось бывать ни разу. Он гладко выбрился, погладил рубашку и даже повязал галстук. Лоска не приобрел, тем не менее остался доволен своей наружностью. Макар остановился у входа, сунул руки в карманы старых джинсов, приподнял подбородок и натянул нижнюю губу на верхнюю, прищурив глаза. Поза означала: видал я вас всех… и так далее. Вопреки его ожиданиям большинство столиков было занято, так что Макару пришлось внимательно изучать зал в поисках утренней незнакомки. А с бодуна разве запомнишь? Он немного стух, так как не ожидал, что пригласившая его дама не придет на свидание. Макар второй раз, более пристально, изучил зал, выручил его Дергунов-второй:

– Она за столиком в дальнем левом углу. С ней Колотов.

– Вижу, – хмыкнул Макар и вразвалочку направился в угол.

– Ни черта ты не видел, – уличил его Дергунов-два, следуя за ним.

Макар правда ее не запомнил, что непростительно человеку, занимавшемуся в недалеком прошлом сыском. Поэтому, приближаясь к столику, засомневался: она это или не она? Слишком хороша, слишком шикарна, слишком… Больше у него не нашлось сравнений, хотя они и вертелись в уме, просто он не припомнил их. Наверное, от волнения. Да, Макар разволновался. Потому что, только идя по гладкому паркету ресторана к странной женщине, рискнувшей прийти к нему одной и кинувшей на опохмелку две купюры в иностранной валюте, он вдруг подумал: зачем она это сделала? Есть в этом нечто, вызывающее любопытство. По мере приближения к столику, он отметил, что она оживилась, когда его увидела. Разумеется, не вспорхнула с места, не раскудахталась, приветствуя гостя, но всего-то подняла светлые глаза и в лице ее промелькнула надежда – вот и все оживление. Очевидно, Макар действительно ей нужен.

– Добрый вечер, Макар, – сказал Колотов, привстав и протянув руку. – Садись.

– Ну что, присядем? – спросил Макар у своего второго «я».

– Падай, – ответил Дергунов-два. – Я постою.

Незнакомка перевела недоуменный взгляд на Колотова, но тот воспринял бормотание Макара как само собой разумеющееся, сказал:

– Разреши, Макар, представить. Это Алина Дюбери, она приехала из Бельгии.

– Очень приятно, – пожал плечами Макар, давая понять, что ему глубоко безразлично, откуда прибыла Алина. Он спросил Дергунова-два, который оперся рукой о спинку его стула и рассматривал незнакомку с иностранной фамилией с огромным интересом: – Чего ей от меня нужно?

Но ответил не Дергунов-второй, а Колотов:

– Немного терпения, Макар. Что будешь пить?

– Сначала дело, – коротко сказал он, приподняв ладони.

– Ну, тогда дело вот в чем. Алина не может найти родную сестру. Она не была здесь десять лет, приехала к сестре, а ее нет. Никто не знает, где она живет.

– Это не по моей части, – насупился Макар, так как дело гроша ломаного не стоит, побеспокоили его зря. А раз зря, стало быть, бабки отнимут. Нет, он мог бы ударить кулаком в грудь, мол, я справлюсь, хотя дело трудное и т. д. Но, считая своим достоинством порядочность, сказал правду: – Обратитесь в специальные службы, ее отыщут по прописке через компьютерную сеть. К счастью, прописку у нас никто не отменял.

Собственно, на этом можно было закончить свидание, но захотелось выпить, тем более что официант принес вино и коньяк, поставил на стол закуски. Только теперь никто не предлагал ему выпить. Алина утонула в печали, Колотов закурил сигарету, поглядывая на Макара с укором. Кажется, пора и честь знать, ибо просто так, из добрых чувств, его поить вряд ли станут.

– Не торопись, – тихо предупредил Дергунов-два, когда Макар решился встать и попрощаться. – Они не все сказали.

– Молчание не есть недосказанность, молчание есть конец, – ответил он.

– Что вы сказали? – встрепенулась Алина.

– Так, мысли вслух, – не смутился Макар.

– Макар иногда разговаривает сам с собой, – пояснил ей Колотов, наливая даме вино, а себе и Дергунову коньяк. – Впрочем, диалоги с самим собой ведут многие люди, но скрывают это, как недостойный факт, ведущий в дом умалишенных.

– Слышь, – обратился Макар к Дергунову-два, – он намекает, что я псих.

– Ты и есть псих, – подтвердил тот шепотом, будто его кто-то кроме Макара способен увидеть и услышать. – Потому что горький пьяница.

– Вы неправильно поняли Дениса, – вступилась за друга Алина. – Он не хотел вас обидеть, а если обидел, простите его. Денис мне рекомендовал вас как лучшего сыщика…

– В прошлом, мадам, – хмыкнул Макар и алчно уставился на желанную рюмку.

– Это неважно, – сказала она, не в меру разволновавшись, отчего раскраснелась. – Мы две с половиной недели разыскиваем мою сестру, но у нас ничего не вышло. Мне почему-то кажется, что с ней стряслась беда. Мои ощущения ни на чем не основаны… разве только одно из писем дает право подозревать… Пожалуйста, помогите мне. Вы – моя последняя надежда.

– Мадам, людей ищут годами, если они пропадают. Две недели это малый срок для поисков и положительного результата.

Он снова посмотрел на рюмку и проглотил слюну, раздосадованный тем, что налить налили, а выпить не предлагают. А если без предложения? Рука непроизвольно потянулась к рюмке.

– Веди себя прилично, – предупредительно шепнул Дергунов-второй. – Ты не со своими алкашами под лестницей находишься.

– А что я такого сделал? – выпятил нижнюю губу Макар.

– Нет-нет, все хорошо, – поспешила заверить его Алина, принявшая фразу на свой счет, и взяла бокал. – Давайте выпьем? А то у нас не завязывается разговор. За знакомство?

Макар с радостью подхватил рюмку и с наслаждением прильнул губами к краю. Он пил медленно, смакуя глотки.

– И не застрянет же в глотке! – проворчал Дергунов-два, намекая на непомерную страсть к алкоголю.

– Ну, кто говорит под руку?! – едва не поперхнулся Макар.

– Что? – спросила Алина, накалывая на вилку кусочки чего-то эдакого, явно вкусного.

– Опять мысли вслух, – улыбнулся ей Макар. После рюмки коньяка он приятно расслабился, повеселел и решил не уходить, пока не опустошит бутылочку полностью. – Так в чем проблема, уважаемая?

– В моей сестре. – И великолепные, серо-голубые глаза Алины потемнели, что прибавило им загадочности. – Ее нигде нет.

– Ну, начнем с того, – он принялся уплетать блюда, – где она должна быть?

– Не знаю.

На миг Макар замер и с искренним сочувствием изучал лицо Алины, которая не знает, где находится ее родная сестра.

– У вас были натянутые отношения? – наконец осведомился он.

– Нет, – потупилась Алина. – Думаю, у нас были бы замечательные отношения, если б я жила здесь. Но я была очень далеко, не могла приехать…

– Или не хотела, – предположил Дергунов-два.

– Точно, – согласился с ним Макар и воспользовался подсказкой своего двойника: – Может, вы не хотели сюда приезжать?

Заметив явное замешательство Алины, он догадался, что попал в точку. Но вот уж чего не ожидал от себя лично, так это жалости. Ему вдруг стало жалко молодую женщину с печальными глазами грешницы. Он поторопился закамуфлировать бестактный вопрос.

– А я вас понимаю. Здесь тоскливо, бесперспективно, скучно.

– Неплохо ввернул, – похвалил его Дергунов-два. – Но скучно тем, кто ленив.

– Давай-ка, Алина, я немного разъясню положение, – предложил Колотов. – Понимаешь, Макар, Алина переписывалась с сестрой, потом эта процедура упростилась, когда повсюду распространился Интернет. Какое-то время они продолжали вести переписку, потом Алина стала получать писем все меньше и меньше. Затем наступил перерыв, когда от Вероники – это сестра Алины – вообще не было известий в течение полугода. После переписка возобновилась, Вероника извинилась, что не писала, а также сообщила, что вышла замуж. Они продолжали переписываться, как вдруг однажды Алина получает письмо. Может, ты сама дальше расскажешь?

– Да, пожалуй, – кивнула Алина. – Это было даже не письмо… так… записка… Впрочем, и запиской не назовешь то, что я получила…

– Так что же вы получили? – нетерпеливо поглядывая на бутылку коньяка, спросил Макар. Денис спохватился, налил ему и себе.

– Всего два слова – «спаси меня». Написаны заглавными буквами. И все. За этими словами не следовало точки, что нетипично для Вероники, она пишет грамотно. Мне показалось, что сестра не дописала письмо.

– А подпись? Подпись была?

– И подписи не было. Только «спаси меня» без точки. Она всегда раньше подписывалась.

– А как вы узнали, что это писала ваша сестра?

– Сразу видно, что вы не имеете дел с электронной почтой, – улыбнулась Алина.

– Что такое Интернет я знаю, пользовался услугами Сети, но личную переписку мне не приходилось вести, не с кем было списываться.

– Когда открываете свою почту, вы видите, кто прислал вам письмо, там есть обратный адрес, который вносится автоматически.

– Понял, – кивнул Макар и, не дожидаясь тоста, выпил. – Дальше что?

– Письма, – сказала почему-то с большим недоумением Алина. – Она стала писать реже, но писала. Я отвечала…

– Вы спрашивали ее, почему Вероника написала «спаси меня»?

– Н-нет, – потупилась Алина. – Я ждала, что она сама объяснит… Но сестра не объяснила. Меня что-то удерживало задать ей этот вопрос.

– В таком случае не понимаю, что заставило вас приехать в такую даль.

– Письма.

– Ты что-нибудь понял? – спросил он Дергунова под номером два, который слушал очень внимательно, положив локти на спинку стула, на котором сидел настоящий Макар. Ненастоящий Макар отрицательно мотнул головой, зато ответил Колотов:

– Конечно, понял. Алину насторожили письма.

– Чем насторожили? – недоумевал Макар.

– Тем, что Вероника не дала объяснений словам «спаси меня», – сказала Алина.

Взяв желанную рюмочку, Макар ухмыльнулся:

– И все?

– Ты ведешь себя, как свинья, – шепнул ему Дергунов-второй.

– Отстань, – отмахнулся от него слегка захмелевший Макар.

– Это вы мне? – хлопнула глазами Алина.

– Что вы, – развел он руки в стороны. – Это я себе. Не обращайте внимания. Значит, вас насторожили послания, в которых не было объяснений словам «спаси меня». Но эти слова были. И пришли они от имени вашей сестры, я правильно понял?

– Да, – коротко ответила она.

– Вы, неудовлетворенная ее письмами, спешите к нам в город, – продолжал допрос Макар.

– Да, – перебила его она. – Я подумала, здесь что-то не так…

– Приезжаете сюда и не находите сестру, – подытожил Макар. – По какому адресу проживала ваша Вероника? (Алина опустила глаза.) – Вы знали ее адрес?

– Нет, – тихо ответила Алина.

– Не делай скоротечных выводов, – поспешил шепнуть Дергунов-два, так как Макар выдержал красноречивую паузу, а на лице его было нарисовано: вы не знали, где живет ваша сестра? А как такое может быть? Дергунов-два оправдал Алину: – Они жили в разных странах, их разделяли тысячи километров, а переписку вели по электронной почте, где домашний адрес не указывается.

– Допустим, – согласился с ним Макар, подумав: «Раз Вероника вышла замуж, то соответственно сменила фамилию». – А фамилия мужа вашей сестры вам известна?

– Нет.

Макар скрестил руки на груди и уже с интересом смотрел на эту почти небесную женщину, которую совсем не интересовала земная жизнь. А земная жизнь состоит из элементарного и короткого списка: окружающая среда, твои родственники и знакомые, твои цели, методы их достижения. Алина не знает фамилию мужа сестры – это как? А что она вообще знает о новой жизни сестры? Он и закидал ее вопросами, но (как скучно!) уже знал ответы:

– А за кого вышла замуж ваша сестра? Чем он занимается? Из какой прослойки? Сколько ему лет? Это, надеюсь, вам известно?

– Очень мало. Вероника писала, что вышла замуж за хорошего человека, но ничего конкретного.

– Отлично, – негативно высказался Макар. – Как же вы хотите найти сестру с именем Вероника, которых в России если не миллионы, то уж тысячи – точно? Без сомнения, она сменила фамилию, но вы ее не знаете, вы ничего не знаете о своей родной сестре.

– Вы правы, – сдержанно произнесла Алина, а, судя по лицу, ей хотелось плакать, но она не позволила себе этой слабости. – Я ничего не знаю о Веронике, ничего. Я старше ее на десять лет, когда уезжала за границу, ей было тринадцать. Я запомнила ее подростком с непропорционально вытянутыми ногами, с худенькими руками, длинной шеей, запомнила гадким утенком. Вот и все. Вероника осталась с мамой. Наша мама занялась предпринимательством, что-то у нее сложилось не так, она влетела на крупную сумму, ее посадили за мошенничество. А я… Сначала я училась и работала уборщицей в ресторане, потому что там можно было убирать ночью. Я выживала. А потом встретила своего мужа и была без меры счастлива. Знаете, ничто так не застит глаза, как счастье…

– Она не дура, – оценил Дергунов-два.

– Я получала письма от младшей сестры и даже не представляла, каково ей приходится. Конечно, я следила за новостями из России, но там они преподносятся однобоко, понять ситуацию невозможно. Когда маму посадили, я стала высылать Веронике деньги, ведь она училась, мне следовало позаботиться о ней. Но я не читала между строк, меня не занимало состояние моей сестры, потому что мне казалось, посылая деньги, я выполняю свой долг, и этого вполне достаточно. Она рассыпалась в благодарностях…

Снова возникла пауза: Алина боролась со слезами. Она отпила несколько глотков из бокала, набрала в грудь воздуха и продолжала:

– Да не в этом дело. Мой муж был гонщиком, у нас родилась дочь. Мое счастье длилось пять лет, потом он погиб. Это была катастрофа. Я переписывалась с сестрой и – представьте мой эгоизм – жаловалась ей на судьбу, изливала душу, но опять не интересовалась, каково ей здесь. Мои страдания были важнее всего на свете. После гибели мужа я переехала к свекрови в Бельгию, она находилась в тяжелом состоянии, ее подкосила смерть единственного сына. Полтора года я ухаживала за ней, а полгода назад она умерла, я и моя дочь стали ее наследницами. И вот тогда-то, чуть больше пяти месяцев назад, я получила эту странную записку «спаси меня». Обычно сестра пишет: «Здравствуй, Алина» и так далее, а тут только «спаси меня». Потом все было как раньше. Тогда впервые я задумалась, что моей единственной юной сестре здесь очень плохо. Я приехала, пошла на нашу квартиру, а там моя Вероника давно не живет. Макар… помогите найти ее. Я чувствую, с ней случилась какая-то беда. И я виновата перед ней. Возможно, меня наказал бог за черствость и забрал мужа, ведь меня не интересовала судьба ни матери, ни сестры. Сейчас я тоже поступаю эгоистично, ведь это мне нужна родная душа, мне нужна Вероника. Я заплачу вам десять тысяч евро…

– М?! – у него глаза вылезли из орбит.

– Это аванс, – поспешила заверить Алина. – Как только вы найдете мою сестру, получите еще пятнадцать тысяч.

– Сможешь пить год без остановки, – хлопнул его по плечу Дергунов-два.

– Почему год? – рассеянно пробубнил Макар, пристально глядя в глаза собеседнице, которая выпалила монолог в считаные минуты. – Хватит на больший срок.

– Потому что через год беспрерывного пьянства ты подохнешь, – беспощадно шепнул Дергунов-второй. – Соглашайся.

На этот раз Макар не прореагировал на выпад, его увлекла искренность Алины. Далеко не каждый человек решится выложить о себе нелицеприятную правду, а она выложила. При том краснела и бледнела, что говорит об ее истинных переживаниях и стыде за себя. Макар отхлебнул совсем немного коньяка, лишь бы горло промочить, в это время Дергунов-два заявил:

– Занимательная женщина. С чувством ответственности. Это сейчас такая редкость!

И опять пропустил выспренное высказывание мимо ушей. У него еще будет время наговорить массу колкостей своему неутомимому двойнику, которого никто не видит и не слышит, отчего Макар часто попадает в дурацкое положение, потому что отвечает ему вслух. Чтобы окончательно определиться, он спросил Алину:

– А как вы сами думаете: что с ней могло случиться?

Она не нашла слов, только затрясла отрицательно головой, закусив губу, мол, даже приблизительно не могу сказать. Он начал ей подсказывать:

– Может, она водилась с плохой компанией? Наркотиками увлекалась?

– Мне ничего не известно о ней, – еле слышно выдавила Алина.

Макар откинулся на спинку стула и буквально казнил ее своим молчанием и осуждающим взглядом, потом неожиданно сказал:

– Я найду ее. – После выпил рюмку, вздохнул, глядя на бутылку с тоской и любовью, поднялся. – Мне надо подумать, с чего начинать.

– Вот мои телефоны, – Алина протянула карточку. – Когда будете готовы, позвоните мне. Там есть адрес электронной почты…

Дергунов-два заглянул в карточку через плечо Макара, а тот подумал: «Не успела приехать, а карточки уже сделала, будто свои координаты нельзя на бумажке написать». В это время Денис напомнил о себе:

– Ну, а мои координаты ты, надеюсь, знаешь?

– Извини, потерял, – развел руками Макар, мол, вот такой я рассеянный.

– Не беда. Держи. – Денис протянул карточку.

Макар взял и побрел к выходу. Переплетя пальцы рук, Алина поднесла их к подбородку и, глядя в спину Макара с отчаянием, спросила:

– Ты уверен в нем, Денис?

– Раз уж он взялся, то найдет. Лишь бы… – и не договорил.

Уловив в его словах пессимистичную ноту, Алина встрепенулась:

– Что? Ты что хотел сказать? «Лишь бы…» – что?

– Не волнуйся, все будет хорошо. Теперь я уверен.

3

Утром Макар – ни грамма, ни капли. Еще вчера он купил банку меда, пачку сливочного масла, чай и батон. Утром Макар пил чай, намазывая на ломоть хлеба толстенным слоем не только масло, но и мед. Он заметил, что после запоев его всегда тянуло на сладенькое, как беременную на солененькое. Кстати, есть в этой тяге нормальный симптом, будто для тебя не все потеряно, и возврат к прежним устоям вполне реален. Вообще-то, для Макара не стоял вопрос – пить или не пить, ведь чтобы не пить, нужен стимул, а его как раз и нет. Впрочем, временный стимул появился, значит, на этот период жизнь пойдет без алкоголя. Пока Макар справляется с собой неплохо. Он ел, оглядываясь по сторонам, но второго Макара не было видно, и он позвал:

– Эй! Ты где? – (Дергунов-два не откликнулся.) – Поговорить надо. Эй! (Дергунов-два появился на кухне, привалился плечом к дверному косяку.) Какие будут предложения?

– Обычно я отсеиваю твои предложения, так что начинай ты, – сказал Дергунов-два.

– У меня есть две версии, – сообщил Макар, облизывая пальцы, на которые с бутерброда стек мед. – Девчонку втянули в сексуальное рабство.

– Нет, – двойник коротко поставил крест на идее.

– Почему – нет?

Макару не хотелось расставаться с примитивной версией. Проблема сексуального рабства актуальна, девчонок просто пачками прессуют в подпольных публичных домах.

– Потому что в борделе, друг мой, нет компьютеров, – сказал Дергунов-второй. – Там одни кровати. Само собой, что Интернетом без компьютера девочка никак не могла воспользоваться.

От высокомерия двойника Макар поморщился, но стерпел. Сейчас это эфемерное существо, видимое только им, необходимо, дабы определиться, с какой стороны подойти к заданию. Макар возразил:

– Вспомни, что говорила Алина: она высылала Веронике деньги. А если сутенеры прознали, что у девочки есть сестра за границей, к тому же не из бедных? И через Веронику они вытягивали деньги из Алины, а?

– Думаю, сутенеры поступили бы иначе, узнав о платежеспособной сестре в Европе, – заявил Дергунов-второй. – Они бы сняли Веронику на пленку в момент, когда ей сделали больно. Я имею в виду физическую боль…

– Понял, понял, – закивал Макар. – И что?

– И поставили б ультиматум: бабки или сестричку живой не увидишь. При этом не ограничились бы скромной суммой. Вторая версия?

– Вторая? – Макар налил еще чайку. – Девчонка с наркоманами сдружилась.

Дергунов-второй согласился, но тоном оппонента, которого не устраивает это предположение:

– Это более правдоподобный вариант.

– Кстати! – Макар обрадовался, что его занудный двойник не отверг эту идею. – Муж Вероники запросто может сидеть на игле и выкачивать из нее деньги, обещая завязать. (Дергунов-второй изобразил скептическую улыбку). Между прочим, наркоманы не светятся, пока их не прижмет игла.

– Тебе видней. Тебя ведь тоже прижала бутылка. Но ответь, почему Вероника написала всего два слова «спаси меня» и не дала объяснений, от чего или от кого ее нужно спасать и как?

Дурацкий вопрос, потому что на него нет ответа. Именно из-за этих двух слов закрутилась история с поисками пропавшей сестры. Поиски обещают быть нудными, потому что в них не будет адреналиновой настойки из опасности, что само по себе неплохо. Погони с выстрелами, бандитские стрелки, трупы штабелями Макара не ждут, а вот поработать мозгами, отвыкшими от напряжения, придется. Скучная предстоит работа, зато денежная. Макар найдет Веронику, потому что человечество еще не отказалось от денег, а их ему надо много – на еду, на квартиру, на ту же выпивку.

Он допивал чай, бросая косые взгляды на свое живое отражение. Хоть бы пару слов сказал, с чего конкретно начинать, – так нет. Дергунов номер два задумался, будто у него под черепом есть все, что положено иметь человеку. Какое счастье, что его не надо кормить, иначе пить пришлось бы меньше, а работать больше, ибо этот квартирант не ел бы заветренную колбасу и зачерствевший хлеб, как ест настоящий Макар.

– Алина, – заговорил он в трубку после скромного завтрака, – я готов встретиться с вами. Где и когда?.. В «Интуристе»? Вообще-то, я не люблю ходить по таким местам…

– Ты все больше по подъездам распивать привык, – поддел его Дергунов-второй. – Или на скамейках в скверах.

Прикрыв трубку рукой, Макар прошипел:

– Дашь поговорить, блин? Да, да, я слушаю вас, Алина… Хорошо, тогда я к вам подъеду. – Макар положил трубку. – Видал? Она просит, очень просит меня срочно приехать. Ты со мной?

– Конечно. Без меня ты ноль.

Что скажешь на такое заносчивое заявление? Лучше последнее слово оставить за собой.

– Проходите… – Алина отступила в глубь номера.

Макар думал, что попадет в апартаменты, достойные VIP-персон, а вошел в обычный двухкомнатный люкс, не поражающий воображение ни размером, ни убранством. Беспокойные искры в глазах Алины, озабоченность в лице и одновременно растерянность – все указывало на ее тревожное состояние.

– Садитесь, – предложила она, указав на кресло.

Макар устроился, приготовился слушать, по всем признакам у Алины появились новости о сестре. Он не ошибся:

– Я получила письмо от Вероники.

– Да? И что она пишет?

– Хотите взглянуть? – Алина подошла к столу, открыла крышку ноутбука. Он приблизился, став у нее за спиной. – Вот. Послание пришло вчера. Читайте.

– «Здравствуй, Алинка, – шевелил губами Макар. – Извини за долгое молчание, сломался компьютер. А ходить куда-то в клубы, где с утра до ночи торчат агрессивные подростки и надо ждать несколько часов, когда освободится компьютер, не по мне, я же работаю. К тому же поломка компьютера оказалась серьезной, нужна была приличная сумма на ремонт. Но все позади, мы можем возобновить переписку. Как ты? Как моя племянница? Пришли мне ее фотографии, ужасно хочется посмотреть, какой она стала. У меня все по-прежнему. Жизнь настолько однообразна, что писать нечего. Строимся. А что такое стройка в современных условиях… не рассказать. Давно бросили б, но жалко. Столько потрачено средств и сил, что теперь никакая сумма, которую мы получим в результате продажи, нас не обрадует. Вообще-то, за недострой много не дадут. Нет, будем тянуть лямку»… – Макар прервал чтение, так как осталось несколько строк длинного прощания. – Вы зря паниковали, у вашей сестры полный порядок.

Но тут подал голос второй Дергунов:

– Кроме того, что она намекает Алине: пришли денег, мы бедствуем.

Макар забыл о своем сопровождении, скромно сидевшем в уголке. Да и не интересовало его, что тот сейчас скажет, Макар смотрел на Алину, а та мялась.

– Видите ли, мне все равно неспокойно.

– Но почему? Что за причина? – задал он логичные вопросы.

– Несколько раз я порывалась пригласить Веронику, разумеется, все расходы взяла бы на себя. Но она всегда находила причину отказаться.

– Вам это кажется странным?

– А разве нет? Разве желание увидеться противоестественно? Отказы Вероники родили у меня подозрения, что она не хочет со мной встречаться.

– Ваши подозрения появились до получения вами письма со словами «спаси меня»? – уточнил Макар.

– Брось этот официальный тон, ты не на заседании Совета Федерации, – одернул его Дергунов-второй. – Проще будь, проще.

– Да, это было до получения того странного послания, – ответила Алина.

– А вы сами задавали ей вопросы: кто твой муж, где ты живешь? Адрес у нее спрашивали?

– Сто раз.

– И что она писала?

– Что его зовут Севастьян… имя древнее и непривычное. Вы не находите?

– Имя как имя, – пожал плечами Макар.

– Больше ничего она и не писала, разве что пересказывала различные эпизоды из их жизни. Вы можете прочесть ее письма, я все сохранила.

– Обязательно прочту. Ну, а что с адресом?

– Она писала, будто дом начали строить на окраине, это новый район, названия улице пока не дали, а сами они живут на квартирах, меняют их часто.

– Но это же неправда, – хохотнул он, поражаясь наивности Алины, нет, ее глупости. – Едва начинается застройка хоть во чистом поле, адрес появляется сразу.

– Именно это меня и насторожило.

– Скажите, сколько вы переслали денег Веронике? – спросил он.

– Сумму целиком трудно назвать.

– Ну, хотя бы назовите примерные суммы и с какой периодичностью вы их высылали.

– Когда она училась, я посылала в основном по пятьсот… иногда тысячу…

– Долларов? – обалдел он.

– Да, поначалу. А потом высылала в евро. Затем… Вероника вышла замуж, ей нужны были деньги на обустройство, они затеяли строительство…

– Стоп! Стоп! – поднял обе руки Макар. – Вы же слали деньги на адрес, так? А говорите, не знаете, где живет ваша сестра.

– Не совсем так. После замужества Вероника просила меня слать переводы до востребования. Дело в том, что она не определилась с жильем, к тому же не хотела показывать мужу всю сумму, мол, это его испортит. Севастьян начнет рассчитывать на чужие деньги, обленится. Да и ей хотелось иметь какие-то суммы на мелкие расходы, не просить у мужа.

– То есть Вероника отдавала ваши деньги мужу? – уточнил Макар.

– Ну да, – кивнула Алина. – Вероника тогда не работала, а они строились. Я посчитала правильным такой подход… то есть частичное укрывательство денег.

И тут подал голос Дергунов-2, будто и не обратился к Макару, а рассуждал сам с собой:

– Не могла же Алина слать деньги просто Веронике.

Макар воспользовался подсказкой:

– А на какую фамилию вы посылали деньги?

– Вероника оставила девичью фамилию Иванникова.

– Но по фамилии, имени с отчеством, зная год рождения, вашу сестру легко отыскать по прописке.

– Это оказалось нелегко, – охладила его Алина. – Однофамильцы есть, но моей Вероники среди них нет. Она нигде не прописана.

Такого не может быть, чтоб человек жил в городе, но его вроде как и не было. Сестра Алины все равно где-то прописана.

– Ну и сколько же вы отправляли сестре после замужества? – задал следующий вопрос Макар.

– Далеко не каждый месяц… от тысячи до трех… иногда пять… – и совсем тихо добавила: – Иногда десять… очень редко.

– Хороши мелкие расходы! – хмыкнул Дергунов-второй.

А Макар взглянул на Алину, будто увидел ожившее ископаемое существо юрского периода – безмозглое и бесполезное. Ее попросту облапошили, обманула родная сестра, а она обеспокоена каким-то незаконченным письмом. Не исключено, что и письмо сестричка написала с дальним прицелом окончательно обобрать доверчивую дурочку Алину. Ну и сестричка, которой всего-то двадцать три года! В сущности, удивляться нечему, конфликт Каина и Авеля не претерпел изменений с библейских времен.

– А вы знаете, что в нашей стране это большие деньги? – тон Макара был не обидным, дураков надо жалеть, хорошо бы еще и подлечить их, но он, к сожалению, не врач. – Подавляющее большинство имеет зарплату две-три сотни баксов в месяц, а то и меньше.

– Теперь знаю, – потупилась Алина.

– Еще вопрос: в течение какого времени вы кидали сестре такие подарки?

– На протяжении последних трех лет.

– Вы баловали сестру, – упрекнул Алину Макар. – А вам не кажется, что она занималась вымогательством?

– Но ведь я сама предложила Веронике помощь. Строительство дома дело дорогое и хлопотное.

– За те деньги, что вы перекинули сестре, можно три дома построить. Двухэтажных. А звонки? Вы говорили с сестрой по телефону?

– Нет.

– Совсем не говорили?! – вытаращился Макар.

– Совсем. У нее не было телефона. Вероника писала, что, как только закончат строительство дома, сразу же поставят телефон.

– Ну, а сотовая связь? Мобилы сейчас имеют даже дети.

– Видите ли, у сестры не было мобильного.

Макар спросил желчным тоном:

– Вы так мало высылали, что ей не хватило на мобилу?

– Дело не в этом, врачи запретили Веронике пользоваться мобильной связью, компьютером, кстати, тоже, но как бы тогда мы связывались?

Нет, с таким феноменом, как Алина, ему не приходилось встречаться. Неужели все красивые блондинки рождаются на самом деле без мозгов? Но возможно, он просто принимает желание быть нужной, ответственной, щедрой за обычную глупость? Наивных и доверчивых людей тоже полно. Он принял решение, с чего начать, а то, что отыщет алчную сестричку, не сомневался:

– Мне нужен точный адрес почтового отделения, куда вы посылали деньги.

– Конечно, конечно… – закивала Алина, готовая помогать Макару круглосуточно и всем, чем сможет.

Украдкой он кинул взгляд в угол: Дергунов-два задумался глубоко-глубоко, обхватив пальцами подбородок, словно он настоящий.

– Алина, – произнес Макар с оттенком сожаления, – мне не хотелось бы вас огорчать, но встреча с сестрой, возможно, не принесет вам радости.

Она прошлась по номеру и присела на подлокотник кресла, в котором сидел Дергунов-второй, но Алина же его не видела.

– Я думала об этом, – тихо прозвучал ее голос. – Понимаете, Макар, я не глупая девочка и способна уловить в письмах ноты вымогательства. Но мне кажется… все это не так.

– Что именно? – обалдел он.

– Да абсолютно все! Письма, таинственная скрытность, отказ приехать ко мне. И то, что мы не можем хотя бы поговорить по телефону… все не то, не так. Поэтому я и пришла к выводу, что с моей сестрой что-то произошло.

– Но она же пишет вам, – Макар указал на ноутбук.

– Вы будете смеяться, но меня это еще больше пугает.

– Кстати, а вы писали ей, что сюда приедете?

– Нет. После тех слов у меня душа была не на месте, я постоянно думала, что значит «спаси меня». Безусловно, я должна была как-то ей помочь, а как? Однажды мне пришла в голову мысль – приехать тайком, посмотреть, как обстоят дела у сестры, и, если по каким-то причинам она не хочет меня видеть, уехать назад. Но я не думала, что найти ее будет так трудно. Главный мой ориентир – имя мужа Вероники. Согласитесь, Севастьян имя крайне редкое. Мы с Денисом думали так: найдем людей с этим именем, установим фамилии, потом поедем по адресам, выяснив, где они прописаны.

Это же собрался сделать и Макар. Примитивно. Значит, в мозгах началась деградация. Однако всегда сначала прорабатываются примитивные варианты, случается, что они становятся единственно верными.

– В городе нет ни одного молодого мужчины с именем Севастьян, – говорила Алина. – Мы нашли пару стариков, они понятия не имеют, кто такая Вероника. Тогда я забеспокоилась серьезно. Скажите, Макар, что вы думаете по этому поводу?

Он вновь покосился на собственную особь в углу, надеясь, что Дергунов-второй подскажет, чем успокоить Алину. Нет, тот будто заснул. Макар вздохнул:

– Пока я ничего конкретного сказать не могу, Алина. Поведение вашей сестры странное, я бы сказал, чрезмерно странное, но, видимо, есть какие-то причины вести себя именно так. Я только могу обещать вам: выясню все, что будет в моих силах. У вас есть фотографии Вероники?

– Немного. – Алина вернулась к ноутбуку. – Только все ее фотографии сделаны до замужества.

– А сколько лет она замужем?

– Четыре года. Вот она – Вероника.

Молоденькая девушка никак не походила на грешного человека, способного бессовестно вымогать деньги у собственной сестры. Ясные глаза, детские губы, изогнутые дугой брови слегка приподняты, а выражение лица – будто все, что ее окружает, бесконечно радует Веронику. Беленькие волосы вокруг круглого личика с персиковым румянцем завершали портрет, придавая ему прелесть юности и чистоты. Хорошенькая, ничего не скажешь.

– Вы написали ответ на последнее письмо? – поинтересовался он.

– Нет, я хотела сначала с вами посоветоваться, что писать.

Макар готов был признать, что в этой женщине есть одно неженское качество – она не спешит. По его личным наблюдениям, подтвержденным умными людьми (мужчинами, разумеется), бабы отличаются от остального человечества тем, что сначала делают, а потом думают. Он прогулялся по номеру, обдумывая беспроигрышный ход. И придумал без подсказки своего второго «я»:

– Напишите, что скучаете, что вам хотелось бы побывать дома. Но! У вас в Бельгии столько ужасов рассказывают и пишут о современной России, что вы страшно боитесь ехать. И все. И попросите ее писать чаще, мол, вы так долго ждете вестей от нее, что начинаете беспокоиться. Подождем, каков будет ее ответ.

– Сделаю, как вы говорите, – пообещала Алина и достала сотовый телефон. – Ваш домашний номер у меня есть, а номера мобильного вы не дали.

Нежданно «проснулся» Дергунов-второй:

– У Макара нет мобильника, пропил.

Но она его не услышала, потому что его нет!

– У меня нет мобильника, – сказал Макар, торжествуя и не посмотрев в сторону своего двойника. – Не держу из-за вредоносных излучений.

– Как же мы будем связываться? – огорчилась Алина. – Вдруг что-то срочное?.. А вы бы не могли временно купить телефон?

Ну и как ей скажешь: а бабки? Мужчине неудобно признаваться в банкротстве. Особенно перед такой шикарной, тонкой, чуткой женщиной, на которую хоть и не имеешь виды, а хочется выглядеть в ее глазах олигархом и суперменом. Однако Алина вдруг спохватилась, кинулась к сейфу:

– Боже мой, у меня вылетело из головы! Аванс. Вот, возьмите, Макар, я приготовила и забыла. Простите.

Конверт в руки идет легче, чем пачка купюр – просто берется без стеснения. Макар взял, в конце концов, его наняли, он даже пить бросил (временно). С другой стороны, вместе с конвертом он возложил на себя обязательство выяснить, что за спектакль разыгрывает сестричка, а также состав действующих лиц, ведь наверняка Вероника не одна обдирает Алину. И он выяснит. У него уже есть идея, а идея – это половина успеха.

Макар вышел на улицу, закурил, ощупал карман с приятно гревшим душу конвертом, начал строить планы на сегодняшний день, как вдруг Дергунов-второй произнес с умным видом:

– Не нравится мне эта эпопея с письмами.

– Ну, так… – развел руками Макар. – Но я придумал, как вытащить Веронику из подполья. Она сама придет к нам. Должен заметить, придумал без твоего участия. Ты мне не нужен.

– Скажешь «гоп», как перепрыгнешь, – скептически усмехнулся Дергунов-два.

– Слышь, откуда у тебя столько спеси по отношению ко мне? Ты это я, мы ничем не отличаемся друг от друга.

– Хочу заметить: я умней, ты еще убедишься в этом.

4

Макар купил мобильник и развернул бурную деятельность. Самое замечательное, что второго Макара не было с ним рядом, это означало: он освободился от себя же. Наверное, Дергунов-второй обиделся, ну и пошел он ко всем чертям.

Вместе с Алиной Макар побывал в старом доме, в котором девочки жили вместе с матерью. До сих пор там коротали век прежние жильцы, изрядно постаревшие, выглядевшие намного хуже, чем их двухвековой дом. Алину не узнали, видимо, она очень изменилась, а о сестре Веронике рассказали. Макар с Алиной слышали только положительные отзывы, мол, девочка приветливая, хозяюшка, в компаниях плохих не была замечена. Не повезло Веронике с матерью и сестрой, все ее бросили. Одна, понятно, в тюрьму залетела, да там и умерла от воспаления легких. А вот родная сестра так ни разу и не приехала, чтоб младшенькой помочь, жирует за рубежом. И тому подобное. Бедняжка Алина бледнела и краснела, у нее было обостренное чувство вины. На вопрос, где сейчас может находиться Вероника, – бывшие соседи пожимали плечами: ухажер у нее появился, замуж за него собралась, квартиру продала. Макар поинтересовался: а жениха соседи видели? Кто-то разок видел, но мельком, описать внешность не смогли, да и времени прошло слишком много.

Работники почтового отделения не дали никаких сведений, они не поднимают глаз на получателей. Но есть же бланки, которые заполняла Вероника, там указывается прописка. Макару никто бланки не предоставил, так как их вправе требовать с соответствующими документами только органы. Посчитав, что на эту муру уйдет слишком много времени, Макар решил, что обойдется своими силами.

Собирались у Алины каждый день, в основном по вечерам, так как тогда освобождался Денис, желавший быть в курсе событий, или он боялся, что забугорная гостья положет глаз на детектива. Макар заметил, как смотрит на нее адвокат – с обожанием, а она не замечала этого. А что, у него есть причины ревновать к Макару. Когда он отмыт, причесан и не пьет, то очень даже ничего. В отличие от Дениса он поджарый и без жировых прослоек по всему телу; из первого прет барство, а из Макара добротное мужское начало; первый расплывчат в речах, как все адвокаты, второй конкретен; первый любит жестикулировать, второй предпочитает вести себя поскромнее. Осталось сравнить лица. С холеным лицом Дениса трудно соперничать, но у Макара нормальное мужское лицо, женщин он привлекает. Впрочем, все это так, отступление, не более.

Письма от Вероники приходили регулярно, всего было четыре за неделю. Она писала:

«Неужели ты рискнешь приехать к нам? Я безумно рада. А тебя не смутит убожество? Наш дом не вилла, он скромный и не готов принять такую гостью».

Под диктовку Макара Алина написала, что ее ничто не смутит, кроме обстановки в городе. Получила ответ:

«Даже не представляю, что тебе рассказать о городе, чтоб не напугать. Не знаю, как в других городах, а у нас обстановка криминальная. Стреляют прямо на улицах, муж встречает меня с работы, но я стараюсь не задерживаться, боюсь и за него, и за себя. Мы предпочитаем не болтаться по городу, сидим дома, к тому же нам есть чем заняться, мы освоили штукатурку, сами делаем раствор. Если ты так сюда рвешься, то найми охрану, иностранцев у нас не любят, а ты ведь теперь самая настоящая иностранка. Извини, но у нас ты не сможешь жить, наш дом далек от совершенства, мы ютимся в одной комнате, еще не провели удобств».

И в том же духе два остальных письма. Макар воздерживался от комментариев, а Денис на них не скупился, хотя понимал, что причиняет Алине боль.

– Какая стрельба? Что она наплела? Нет, бывает, конечно, как и везде, но чтоб нельзя было выйти на улицу… Твоя сестра сильно преувеличивает. В общем, она не хочет, чтоб ты приехала.

– Мне это понятно, – пробормотала Алина, опустив глаза. – Но почему? Почему она не хочет?

– Когда вы с ней увидитесь, вам станет ясно, – обнадежил ее Макар.

– Но это же невозможно. Как мы увидимся, если не знаем, где она живет?

– Садитесь и пишите. – Макар подставил стул к столу, усадил Алину. Та открыла ноутбук. – Пишите: «Вероника, я полагала, что западные газеты врут о России, но твои письма меня расстроили. Ты ведь не всю правду мне выложила, так? Значит, там хуже, чем я себе представляла. Прости, милая, я не приеду. У меня маленькая дочь, если со мной что-то случится, кто о ней позаботится? Ты не сможешь забрать ее к себе, она гражданка другого государства, значит, мою дочь отдадут в приют…»

– Я похожа на истеричку, судя по письму, – вздохнула Алина. – Всего боюсь.

– Ну и что? – хмыкнул Макар. – Вероника должна поверить, что вы наотрез отказались от идеи приехать к ней. Подписывайтесь и отправляйте.

– А что дальше? – повернулась к нему Алина, когда отправила письмо.

– Ждем, – загадочно улыбнулся он. – Я устрою вам встречу с сестрой, обещаю.

Ответ от Вероники Алина получила через день:

«Я ужасно расстроилась, но ты права, я бы тоже не рискнула ехать в нашу страну сейчас. Должна тебя успокоить: у нас разрабатываются программы по борьбе с преступностью. Думаю, скоро беспредел закончится, тогда мы и увидимся. Всего-то надо подождать пару лет, и мы дом закончим, остались отделочные работы, ну и мебель надо купить. Приму свою сестру как королеву, я наметила комнату для тебя и племянницы».

– Радость в этих строчках безмерная, – заключил Денис. – Начался новый этап вымогательства – отделочные работы требуют много денег. Мебель тоже. Ее же не устроит мебель местных производителей? Очень примитивно. Вероника держит тебя за дуру, Алина.

– Когда у вашей сестры день рождения? – не к месту поинтересовался Макар.

– Через три месяца.

– Отлично, – щелкнул он пальцами. – Напишите, что у вас появилась возможность передать посылку с человеком, который едет в Россию. Это будет подарок к дню рождения. Выслать вы его не можете, он слишком дорогой, безумно дорогой. Причем, Алина, письмо напишите… как бы точнее сказать… паническое. Ну, чтоб вы показались сестре излишне нервной, будто обеспокоены, мол, время поджимает. Вопрос надо решить срочно, каким образом курьер доставит посылку. Мол, ваш знакомый… э… атташе! Точно! Атташе – не меньше. Так вот атташе ждать не будет, он любезно согласился заехать в город и передать подарок, потому что здесь живет его друг. Главный вопрос, волнующий вас, – как передать посылку.

– Я поняла.

На следующий день они втроем читали послание Вероники:

«О каких подарках может идти речь? Ты столько для меня сделала… Если б не ты, Алинка, я прозябала бы в нищете вместе с мужем, у нас кругом безработица, а муж открыл собственное дело. Да, не все деньги, которые ты мне присылала, я пустила на дом, часть их пошла на бизнес, не можем же мы всю жизнь пользоваться твоей добротой. И вдруг ты опять хочешь сделать мне подарок? Приятно, конечно, но это лишнее».

– Наконец в ней проснулась скромность, – усмехнулся Денис.

Хитро улыбался и Макар:

– Ну, Алина, идем в наступление. Если все закончится так, как я предполагаю, то мне хватит аванса, вам больше не потребуется платить. Я человек честный, лишнего не возьму. Пишите…

Она уселась за ноутбук, посмотрела на него:

– Я готова.

Макар вобрал в себя воздух, предвкушая чудненький финал, даже ладони потер друг о друга.

– Пишите так… «Вероника, у меня мало времени, атташе летит послезавтра, поэтому завтра же, не позже, я должна получить от тебя ответ. Первое: мой подарок действительно очень дорогой. Это колечко, серьги и…» На шею что цепляют?

– Ожерелье, – сказала Алина, растерянно глядя на Дениса, мол, не понимаю, что этот тип затеял.

– Ожерелье чересчур круто, – махнул рукой Макар. – Будем скромными. На цепочке что болтается?

– Кулон, подвеска, – перечислила Алина.

– Подвеска звучит приятней. Пишите: подвеска. Далее: «Это старинные украшения, принадлежали они моей свекрови, но я хочу отдать их тебе, у меня еще много всего останется. Чтобы ты поняла мое беспокойство, скажу только, что в кольцо вставлен бриллиант…» Сколько бы карат написать, а? – решил он посоветоваться с Денисом.

– Если это старина, – выпятил тот губу, – каратов пять будет вполне достаточно.

– Напишите, Алина, десять.

– Макар, бриллиант в пять карат – это сумасшедшие деньги, – решил образумить его Денис. – А десять – запредельные. Думаю, правдоподобнее звучит: пять. Тем более что Вероника насчитает еще как минимум пятнадцать карат в серьгах и в подвеске, раз это гарнитур.

– Вы как думаете, Алина? – наклонился к ней Макар.

– Я согласна с Денисом.

– Пять так пять, не возражаю. – Он заходил по номеру с чувством превосходства. – Но больше ни слова о каратах, мы должны разжечь алчность, а разжигается она намеками, которые будят фантазию. (Неплохо показал себя как знатока психологии, а?) Дальше пишите: «Ты теперь понимаешь, почему я так беспокоюсь? Атташе человек предельно честный, я не боюсь отправлять с ним посылку. Но мое условие такое: ни мужу, ни кому другому он драгоценности не отдаст, только тебе из рук в руки. Напиши, где вам удобней встретиться, точное время, он будет у вас в городе уже через пять дней. Кстати, как он узнает, что ты есть ты? У меня только ранние твои фотографии, может, ты сейчас другая, отрастила волосы, перекрасилась, или в тебе произошли другие изменения. Прошу тебя, срочно пришли ответ. Другого такого случая не будет, а мой приезд откладывается на неопределенное время». Написали?

– Да. – Алина отодвинулась, давая место Макару, который склонился над ноутбуком и перечитал письмо.

– Ждем, господа-товарищи, – сказал он, выпрямившись.

Вероника клюнула! Она назначила место встречи, описала, как будет одета, получила в письменном виде точные приметы «атташе».

Алина купила дорогую бижутерию, соответствующую описанию – это на всякий случай, чтоб интрига выглядела правдивой. Купила футляр в ювелирном магазине. Дениса Вероника могла узнать, поэтому на встречу снарядили Макара. Его постригли в самом крутом салоне, выбрили, улучшили внешний вид модной одеждой, так что он стал на себя не похож, Алина даже ахнула:

– Вы потрясающе выглядите.

А кто спорит? Во всяком случае, не Макар. За полчаса до свидания, в половине третьего дня, Макар, Алина и Денис припарковались у небольшой площади в одном из районов города. Место – лучше не бывает, тут постоянно припарковано много машин, хотя автомобиль Дениса был с тонированными стеклами, следовательно, заметить Алину Веронике не удастся. Ждали, вертя головами.

Площадь, в сущности, не площадь, только так называется. На ней расположен сквер со скамейками, памятник Кутузову, пара стеклянных кафе. По периметру высились жилые дома, первые этажи и полуподвальные помещения занимали магазины. А вот въездов сюда было целых семь, в общем, с какой стороны появится Вероника – гадать не стоило.

– Не знаю, как вас, а меня несколько озадачил один момент, – сказал Денис, разглядывая людей.

– Какой именно? – спросил Макар.

– Налицо откровенное, бессовестное вымогательство, так? Я все время думаю, почему же Вероника не захотела принять у себя Алину вместе с племянницей?

– Потому что выстроила вместе с мужем трехэтажный дом, который нельзя показать сестре, – как один из вариантов преподнес Макар. – Теперь ей нужны еще деньги, чтоб жить безбедно и ничего не делать, обеспечить ее с мужем может только сестра.

– Это и так понятно. А почему бы ей не стать единственной наследницей Алины и не получить ее состояние? Это выгодней, чем постоянно клянчить деньги.

– Ты хочешь сказать… – Алина очумело захлопала глазами, так и не озвучив до конца чудовищную мысль.

– Да, именно, – жестко бросил Денис. – По письмам у меня сложилось нехорошее мнение о твоей сестре, уж извини. Такой человек способен на все. Убить тоже. Даже родную сестру, которой несправедливо, с ее точки зрения, повезло.

– Нет, – Алина подняла ладонь, не желая более слушать Дениса. – Вымогать – одно, а убить… Ты чудовищно несправедлив к Веронике.

– Господа-товарищи, не спорьте, – вступил Макар. – Встретимся с Вероникой и все выясним. Может, она наркоманка, а этим гражданам не хватит никаких денег. Так, – взглянул он на часы, – пора. Алина, я постараюсь развернуть Веронику спиной к вам, а вы идите к нам, как только сочтете возможным. Полагаю, сразу с коробкой фальшивых брюликов она не сбежит. Пока то да се, пока спросит о вашем здоровье… короче, время будет.

– Я готова, – кивнула она, вглядываясь в даль. Но сестру, судя по всему, Алина не увидела среди прохожих.

Макар выбрался из автомобиля, неторопливо двинул к каменному Кутузову, дошел, огляделся, закурил.

Алина сидела… нет, не как на иголках, она словно намертво вросла в сиденье, чуть опустила голову и, казалось, не дышала.

– Да не волнуйся ты так, Алина. – Денис положил ладонь на ее сцепленные в замок руки, которые замерли на коленях, слегка сжал их. – Ты сейчас встретишься с сестрой, ничего катастрофического не произойдет. Ну, поплачете…

– У меня ощущение, что я подличаю.

– Как, как? – рассмеялся он.

– Разве не так? Я подбираюсь к Веронике обманом.

– Нет, ты невозможна. – Денис позволил себе обнять ее за плечи. – Алина, ты вправе знать, что за хитрости плетет твоя сестра. Не спросишь у нее ты, почему она так себя ведет, спрошу я. Это она поступает с тобой подло…

– Подожди! – Алина сбросила с плеч руку Дениса, подалась к лобовому стеклу. – Посмотри на Макара…

Дергунов увидел себя рядом с собой же.

– Ты откуда взялся? – изумился он. За несколько дней он успел подзабыть о существовании своего второго «я».

– Я тут в качестве моральной поддержки, – ухмыльнулся Дергунов номер два. – Ты слишком импульсивный, а я рассудочный.

– Без тебя справлюсь.

– Ну, попробуй. Посмотри! Это, кажется, она идет.

Макар увидел голубое пальто, синий шарф на круглолицей блондинке, которая шла к памятнику в сопровождении высокого мужчины.

– Что это за мужик? – озадачился он.

– Муж, как я понимаю, – предположил Дергунов-два. – Не переживай, от мужа отобьемся, я же с тобой. Мне не нравится ее лицо.

– Чем не нравится? – осведомился Макар.

– Она идет, как на Голгофу, а не за дорогим подарком, – усмехнулся Дергунов-два.

– А ты бы не психовал перед получением богатства?

– Для меня не существует материальных ценностей.

– Тогда молчи, они близко.

– Все равно меня не услышат. Они удачно подходят, тебе не придется делать маневры, чтоб развернуть их спиной к Алине и Денису.

Девушка подошла, опустив нос в шарф, спросила:

– Вы Макар?

– Он самый, – он улыбнулся, насколько умел, благодушно. – А вы сестра…

– Алины. Вы должны передать мне… – Девушка запнулась, смотрела на него выжидающе, распахнув светло-карие глаза.

– Ах, да! Простите.

Не торопясь, Макар открыл кейс, достал футляр и задержал оценивающий взгляд на спутнике Вероники, которому было лет тридцать пять. У подобных мужчин есть все шансы нравиться женщинам: черты классические, правильные, будто их лепил скульптор, волосы темные и вьющиеся, глаза небольшие и глубоко посаженные, но эдакие проникновенные, серо-зеленые. И фигура не хлюпика, и сила чувствуется.

– Кто это с вами? – полюбопытствовал Макар.

– Мой муж, – потупилась Вероника.

– Меня зовут Севастьян, – протянул тот руку.

Макар сунул футляр под мышку, пожал руку, видя, как к ним бежит Алина, придерживая рукой шляпу. За ней летел Денис, его лицо было весьма нелепым, будто он несется за сорвавшейся с цепи собакой, которая сейчас перекусает всех без разбору, а ему придется отвечать. Макар, не отпуская руку Севастьяна, сказал:

– Очень приятно, очень. Я расскажу Алине о нашей встрече. Да, кстати, возьмите, это вам.

Вероника схватила футляр и, не зная, что с ним делать, перевела глаза на мужа, тот явно не решался посмотреть на содержимое, но очень хотел. Макар выручил и его и ее, а по сути тянул время:

– Вероника, откройте футляр, проверьте, все ли цело.

– Да нет, я не сомневаюсь в вашей порядочности… – смущенно пролепетала девушка.

– Все же проверь, Вероника, – сказал Севастьян. – Для спокойствия господина атташе.

Она суетливо приоткрыла футляр, закивала:

– Все на месте.

– Что передать вашей сестре? – спросил Макар.

– Она это может сделать без посредников, – громко сказала Алина, остановившись за спинами сестры и ее мужа. Оба повернулись на голос. – Так что ты хочешь передать мне, Вероника?

Дергунов-второй шепнул на ухо Макару:

– Алина очень странно произнесла имя сестры, тебе не кажется?

– Отстань, – буркнул тот, переводя глаза то на Веронику, кусавшую губы, то на непроницаемое лицо ее мужа, то на Алину. Последняя стояла неестественно бледная, с расширенными глазами, колючими и негодующими.

– Я жду объяснений, – строго и в то же время сухо сказала Алина.

– Кто вы? – осведомился Севастьян.

– Алина.

– Мне не нравится эта пауза, – зашептал в ухо Макара второй Дергунов. – Что она означает? Будь на стреме.

Внезапно… Нет, этого никто не ожидал, не просчитал, потому что вычислить подобный ход не под силу никому, даже Дергунову-второму, имеющему сверхъестественное чутье, как он сам не раз утверждал. Так вот даже он вытаращил свои ненастоящие глаза: Вероника неожиданно сорвалась с места и помчалась от них на сверхзвуковой скорости, размахивая футляром. Денис бросился за ней и, надо сказать, побежал как спортсмен на короткой дистанции, не заботясь о внешнем облике, о том, что потерял легкий белый шарф.

– Вероника! – закричал Севастьян. – Куда ты?

– Задержите ее! – кричал и Денис, хотя было непонятно, кому именно. Вскоре беглянка скрылась за углом, он тоже.

– Ты что-нибудь понял? – спросил Макара Дергунов-второй.

– Я ничего не понимаю, – возмутился настоящий Макар. – Что произошло?

– Это я вас хочу спросить: в чем дело? – набычился муж, то бишь Севастьян. Он занервничал. Мало того, что у него задергалась мышца на скуле чуть ниже глаза, он еще и раскричался: – Почему убежала моя жена? Почему тот человек погнался за ней? Кто он?

– А кто ваша жена? – задала глупый, как показалось Макару, вопрос Алина.

Севастьян растерянно указал рукой в сторону беглянки и Дениса:

– Моя жена? Она только что убежала. Откуда вы взялись?

– Я приехала из Бельгии.

– Из Бельгии?! – вытаращился Севастьян, словно до этого никогда не слышал о такой стране. – Вы? Ничего не понимаю. Мы пришли сюда, чтобы получить от сестры Вероники посылку…

– Не догнал! – еще издали крикнул Денис, возвращаясь. Он подошел, дыша часто и держась за бок. – Прыгнула в такси и… Не догнал!

Алина в сторону Дениса не смотрела, она не сводила колючих глаз с Севастьяна, будто молча уличала его в чем-то ужасном. Он же был потерян и с подозрением произнес:

– Значит, вы Алина из Бельгии… Неправда, вы не должны были приехать… так сказала Вероника…

– А я приехала, – процедила Алина недобро.

Макару показалось, что сейчас она вцепится в волосы Севастьяна и будет таскать несчастного по всей площади. Он поднял руки:

– Господа-товарищи, прошу меня простить, но кто-нибудь мне объяснит, что тут происходит?

– Я и хочу, чтоб этот… Севастьян объяснил, – медленно, уничтожая мужа сестры взглядом, процедила Алина.

– А что ему объяснять? – пристал к ней Макар. – Я должен был передать посылку. Вы, Алина, хотели посмотреть на сестру и выяснить…

О, куда делось благородство, воспитанное на европейской почве в течение десяти лет! Алина закричала так, что Макар, да и муж с Денисом вздрогнули:

– Это не моя сестра!!!

Возникла пауза. Казалось, что между четырьмя этими людьми (пятый не в счет, он – неизвестная субстанция) возник тугой и невидимый сплав, готовый к взрыву. У Макара челюсть отвисла до земли. Вот когда ему понадобилась помощь второго Макара, тот под его недоуменным взглядом неплохо сориентировался.

– Чего-то подобного я и ждал. Но все же это за гранью.

– Так, – произнес Макар, собираясь с мыслями. – Значит, Вероника вовсе не Вероника, я правильно понял?

– Его жена не Вероника, – со слезами выговорила Алина.

– А вы утверждаете, – повернулся Макар к Севастьяну, – что ваша жена…

– Не знаю, кто эта дамочка и что означает ее бред, – окрысился тот, – но убежала моя жена, которую зовут Вероника.

– И сестра вашей жены живет в Бельгии, так?

– Да. Мы пришли…

– Я знаю, – перебил Макар. – Алина, вы расстались с сестрой десять лет назад, когда она была фактически ребенком, ну, подростком. Вы не допускаете мысли, что она изменилась? Проще – выросла, ее трудно узнать.

– Это не Вероника, – взвинченно повторила Алина.

– А чем вы докажете, что вы Алина? – вскипел Севастьян.

– Вот, сморите… – Она достала из сумочки паспорт, раскрыла его и сунула в лицо мужу беглянки.

Что уж там прочел или просто увидел Севастьян, неизвестно, но он вдруг соединил брови в линию, опустил плечи, потом, растерянно пробежавшись глазами по незнакомым ему лицам, повесил голову.

– Где моя сестра Вероника? – Алина едва сдерживала слезы, у нее дрожали подбородок и губы, она сжала в кулак свободную руку.

– Успокойтесь, Алина, – нашел «нужные» слова Макар. – Объясните, почему вы так уверены, что убежавшая девушка не ваша сестра?

– Неужели вы думаете, я не знаю, какая моя сестра? – вспыхнула она.

– Извините, – встрял Денис. – Если это была Вероника, то почему она убежала, когда увидела Алину?

– Логично, – шепнул Дергунов-второй Макару.

– Не спорю, – согласился с ним тот и переадресовал вопрос мужу: – Так почему?

Севастьяну нечего было ответить.

– Эта девушка другая, хоть и похожа на Веронику, – сказала Алина, чтобы больше не слышать один и тот же вопрос. – Возраст! Она же старше Вероники, ей лет двадцать восемь, если не все тридцать. А Веронике двадцать три. Ну, скажи же, Денис! Ты ведь знаешь мою сестру.

– Девушка похожа, очень похожа, но это не Вероника.

Получив подтверждение Дениса, которого Алине показалось мало, она кинулась к Макару, схватила его за лацканы плаща и выпалила, захлебываясь:

– У моей сестры рост… она гораздо ниже, как я… и глаза… У Вероники большие серо-голубые глаза, как у меня, а у этой темные и небольшие, расположены близко к переносице. И фигура не моей сестры. Вероника тонкая, а эта плотная… Господи, я же показывала вам фотографии, они четырехлетней давности, но… но… Это была не моя сестра.

– Стоп, стоп, – тряхнул головой Макар. – Севастьян, где мы можем найти вашу жену?

– Дома, конечно, – выдавил тот.

– Вы не будете против, если мы поедем к вам?

5

Автомобиль у Севастьяна забугорный, цвета земляники, и блестел, будто его полировали, значит, новенький. Денис следовал за ним не отрываясь.

– Он не удерет от нас, как фальшивая Вероника? – спросила Алина.

– Его найти теперь не составит труда, – сказал Денис. – По номеру автомобиля. Но тогда ему точно не поздоровится, верно, Макар?

– Без сомнения, – отозвался тот.

Макар-два ехал на заднем сиденье рядом с настоящим. Было во втором Дергунове нечто новенькое. Наверное, немота. Макар с интересом скосил на него глаза: а почему, собственно, он заткнулся, присмирев? Неужто он в тупике? Эпопея с Вероникой принесла не то, чего они ждали. А действительно: почему жена Севастьяна жила под чужим именем? И живет. Кто же она на самом деле? Где настоящая Вероника?

Севастьян остановился у высоких железных ворот, Денис поставил свой скромный автомобиль бок о бок с его шикарной тачкой.

– Подождите, собак загоню, – сказал Севастьян, выйдя из машины.

А лай за воротами гласил: здесь свободно гуляют страшные зверюги, не подходи, прохожий! Вскоре открылась железная дверь рядом с воротами, хозяин пригласил:

– Заходите.

Очутившись во дворе, все разом про себя отметили, что каменный дом выстроен давным-давно. Трехэтажный, стены покрыты мраморной крошкой (дорогое удовольствие), двор небольшой, весь выложен плиткой, никаких случайно брошенных предметов, порядок идеальный. Спутниковая антенна, на окнах решетки, причем на всех этажах – видно, есть, что оберегать в этом доме, капитальный гараж. В загоне за чугунными прутами надрывались два откормленных ротвейлера, на вид так и вовсе монстры.

– Богато, – тихо протянул Дергунов-второй.

– Проходите в дом, – пригласил Севастьян, открывая ключом дверь. – Вероники, судя по всему, нет.

– А мы подождем ее, – сказал Денис. – Не возражаете?

– Не возражаю, – хмуро бросил хозяин.

И внутри дома все было по высшему разряду. По приглашению Севастьяна гости, если их можно так назвать, расселись по кожаным креслам и на диване (Макар с Макаром-невидимкой). Расселись и замерли. Пауза длилась минут пять, пока Севастьян не предложил:

– Может, выпьете?

– Не стоит, – сухо бросила Алина, отвернув от него лицо.

– Тогда курите.

Севастьян поставил изогнутые пепельницы из разноцветного стекла, над которыми изрядно потрудились стеклодувы, закурил. Достали сигареты и Денис с Макаром, теперь паузу заполнил выдыхаемый дым.

– Чего в рот воды набрал? – толкнул Макара двойник. – Самое время начать допрос свидетеля. Кстати, не исключено, что он в сговоре с беглянкой Ты, я вижу, тормозишь? Поинтересуйся, на какие шиши выстроен суперхауз.

Макар бросил в него презрительный взгляд, дескать, тебе разве не понятно, кто был финансистом у этой парочки? Единственное, в чем прав Дергунов-невидимка, так в том, что пора задать несколько вопросов мужу фальшивой Вероники.

– Итак, Севастьян, ваша жена не наша Вероника, – начал он с трудом, потому что ситуация была неординарная, с какого бока к ней подобраться – большой вопрос. – Вы давно женаты?

– Четыре года, – хмуро сказал тот.

– И вы никогда ничего странного за своей женой не замечали?

– А что я должен был заметить? Мы прекрасно жили, Вероника…

– Не называйте ее Вероникой! – взвилась Алина.

– Спокойно, – сказал Денис, приподняв ладонь.

– А как мне ее называть? – мягко возразил Севастьян, понимая, в каком положении очутился он сам, и одновременно не понимая ничего. – Моя жена прекрасная хозяйка. Да вы сами видите, порядок в доме ее заслуга.

– Ну, а что она вам рассказывала о себе?

– Немного. Что мать посадили за финансовые преступления, через два года она заболела воспалением легких и умерла в колонии. Что у нее есть сестра, которая живет за границей, зовут сестру Алиной, муж у нее был гонщиком, погиб…

– Все так и было, – недовольно проворчал Денис и вдруг наехал на Севастьяна: – А вам не казалось противоестественным, что вы ни разу не виделись с Алиной? Но деньги от нее получали регулярно. Вам не приходило в голову на эти деньги съездить в Бельгию?

– Деньги? – вскинул на него глаза Севастьян. – Какие деньги?

Анекдотичный вопрос, который обычно задает пьяный муж жене, когда та его спрашивает: где деньги?

– Не прикидывайтесь, – рявкнул Денис. – Алина высылала сестре крупные суммы. Простите, а на что вы свой «сиротский» домик отгрохали?

– На свои собственные, – огрызнулся Севастьян, но сразу же взял умеренный тон, хотя и чуточку нервный. – Только сегодняшний инцидент, который для меня необъясним, не позволяет мне выставить вас за дверь. Да будет вам известно, я предприниматель, имею один из крупнейших в городе автомобильных салонов. Бизнесом занимаюсь давно.

– По вашим словам, Вероника скрыла от вас, своего мужа, что получает деньги от сестры? – взял на заметку данный факт Макар. Севастьян не ответил, лишь засопел и потянулся за пачкой сигарет. – Куда же она девала деньги?

– Когда придет, у нее и спросите.

– Хотите сказать, что она не покупала дорогих вещей, украшений?

– Зачем? У нее все было. А украшения она вообще не носила, у нее даже уши не проколоты.

– А у моей сестры уши проколоты, могу показать фотографии, – Алина предоставила еще одно доказательство, что его Вероника не есть ее сестра. И вдруг прищурилась, и задала вопрос с двойным смыслом: – Вы здесь прописаны?

– Это мой дом, следовательно, я прописан.

– Но в городе нет мужчин с именем Севастьян, кроме двух стариков. Мы искали вас по имени.

– То есть вы искали через справку? – уточнил он.

– Разумеется.

– Вы и не могли меня найти. – С торжествующей ухмылкой он встал, достал из ящика мебельной стенки паспорт, протянул Алине. – В свидетельстве о рождении я записан как Всеволод, соответственно паспорт выдан с тем же именем. Севастьяном назвала меня бабушка, а мой отец, когда я родился, на радостях обмывал меня с друзьями несколько дней. Мама лежала в роддоме, не знаю, как сейчас, но тогда выписывали только со свидетельством о рождении, которое оформлял отец. Пьяненький папа называл меня Севкой, поэтому женщина, выписывающая метрику, написала Всеволод. Менять свидетельство родители не стали, решили, что два имени будут мне двойной защитой, но называли меня только Севастьяном или Севой, я к этому привык.

– Чем занималась ваша жена? – полюбопытствовал Макар.

– Домом.

– А еще? Она работала?

– Нет, не работала. Вероника… извините, я другого имени не знаю, – сказал он конкретно Алине. – Вероника практически никуда не выходила. Она любила дом, телевизор, книги. Рукодельничала. Обожала готовить. Согласитесь, на все это нужно немало времени.

– Но такое поведение противоестественно, – заметил Денис.

– Отчего же? – недоуменно поднял брови Севастьян. – Если есть возможность не работать за мизерную зарплату, к тому же на самодура-начальника, то почему надо от этого отказываться? Мне нравился ее подход к семейной жизни, ее затворничество. Я сам не любитель веселых компаний. Приходится много работать, с утра до вечера я занят, а дома хочется покоя.

– Где еще она может быть? – не скрывая раздражения, спросил Денис, но Севастьян на этот вопрос не ответил.

– Позвоните ей, – приказала Алина.

– У Вероники нет мобильного телефона, – сказал Севастьян. – Он ей был не нужен. Мне она звонила с обычного телефона, я ей тоже.

– А подруги? – вспомнила Алина. – У нее же есть подруги?

– Наверное, – с сомнением произнес Севастьян.

– Как! Вы не знаете, с кем общалась ваша жена? – не поверила она.

– Да какое мне дело, с кем она общалась! – психанул Севастьян. – Я же говорю: она сидела дома. Иногда мне с трудом удавалось вытащить ее на ужин в ресторан, где ей никогда не нравилось – ни шум, ни кухня.

– Странно, – покачала головой Алина. – Странно, что вы не интересовались друзьями своей жены. Ее нелепые причуды тоже должны были вас насторожить. В течение четырех лет вы жили бок о бок, а не знаете свою вторую половину.

– По-вашему, я должен был торчать возле ее юбки? – обозлился Севастьян. – Мне было достаточно, что в доме порядок, уют, забота и любовь. А я обеспечивал нам материальную базу.

Денис погрозил ему пальцем:

– Вам лучше не скрывать от нас ее местонахождение, мы все равно найдем вашу жену.

– Слушайте, вы! – взорвался нерадушный хозяин. – Разговариваете так, будто меня подозреваете! В чем, черт возьми? Думаете, я что-нибудь понимаю? И мне самому не хочется знать, что все это означает?

Он непрерывно курил, закурил и после своего взрыва. Руки Севастьяна мелко тряслись, как у Макара всегда трясутся после дикого перепоя.

– Нервничает, – тихо подытожил Дергунов-два. – Он огорчен и расстроен, это видно невооруженным глазом, так что сильно на него не наезжайте. Ты-то чего молчишь? Тебе бабки платят не хилые, а ты инертен.

– Я думаю, – не отреагировал на его колкость Макар.

– Что? – в унисон спросили его Алина и Денис.

– Думаю, она не придет. Мы ведь оставили машину у ворот, если она и прибежала сюда, то, увидев ее…

– Да мало ли, кто ко мне приехал, – сказал Севастьян. – Послушайте, вы серьезно верите, что моя жена выдавала себя за вашу Веронику?

– Может, она и Вероника, – не стал спорить Макар, вызвав молнии из глаз Алины. Ее взрыв он упредил логикой: – Вполне возможно, что и ее зовут Вероника. Но она при всем при том воспользовалась чужим именем, чужой электронной почтой, чужой фамилией. И за подарком пришла, который я должен был передать другой Веронике, а это называется мошенничеством, верно?

– При условии, если все ограничивается только мошенничеством, – вставил Дергунов-второй. – Лишь бы не хуже.

– Лишь бы ее действия не оказались хуже мошенничества, – сказал и Макар.

– О чем вы? – не понял Севастьян.

– Что значит «хуже»? – пролепетала Алина, покрывшись пятнами.

– Мы не знаем, где настоящая Вероника, – разъяснил Макар. – Не знаем, почему ваша жена так поступила. А ее поступок хуже некуда. Как она узнала электронные адреса Алины и Вероники? А деньги? Кто их получал? Кто вымогал у Алины крупные суммы? Судя по тому, что ваша Вероника пришла за подарком, деньги тоже получала она. Тут версии могут быть самые… разнообразные и непредсказуемые.

Он нашел подходящие слова, чтобы не озвучить более страшные мысли, которые разбухали под черепом.

– Мне плевать на деньги, – сказала Алина. – Я хочу знать, где моя сестра.

– Чего ей не хватало, чего? – исторг стон Севастьян, обхватив голову руками. – Зачем ей нужны были ваши деньги? Не понимаю… Нет, не понимаю!

И что на это скажешь? Все и молчали, кроме второго Дергунова, который Макару подал ценную идею:

– А ведь Вероника должна быть прописана у Севастьяна. Почему же вы не нашли ее по прописке?

Макар оживился:

– Севастьян, ваша жена здесь прописана?

Тот недоуменно посмотрел на него, потом ответил:

– Здесь – нет!

– Ваша жена не прописана в вашем доме!

– Да, – как ни в чем не бывало, сказал тот. – Она прописана в другом месте. У меня в деревне остался дом от деда, хороший дом, всего пятнадцать километров от города, но стоит копейки. Мы ждем, когда деревня войдет в черту города, это событие уже на носу, тогда его стоимость увеличится. А до этого мы собирались летом подремонтировать дом и заняться его продажей. Я прописал там Веронику, чтоб дом имел хозяина, а то сейчас всякое может случиться. Да и продажей должна была заниматься жена, мне ведь некогда, а дело это хлопотное. Кстати, выписку из деревенской домовой книги я могу принести, она здесь.

– Несите, – буркнул Макар.

Просмотрев и этот документ, он понял, почему Алина с Денисом не нашли Веронику по прописке – искали в городе, близлежащие деревни не брались в расчет. Он вернул выписку Денису со вздохом сожаления:

– Принесите, Севастьян, фотографии вашей жены.

– Их нет.

– Как?! – Три голоса прозвучали в унисон.

– Вероника не любила фотографироваться. Когда получала фотографии, рвала их.

– Она не больна? – обалдело выговорил Денис. – На голову?

– Жена объясняла это тем, что дорожить надо только настоящим, а не картинками из прошлого. К тому же она считала, что нефотогенична.

– Какой философский подход! – скептически фыркнул Денис. – И какая строгая самооценка. Вы жили с психопаткой и не замечали этого.

– Это ваше поверхностное впечатление, – возразил Севастьян. – Вероника на редкость уравновешенная и мягкая женщина, чем и привлекла меня.

– А паспорт? – вспомнил Макар. – Покажите его нам. Там есть фотография.

– Сейчас, – Севастьян вернулся к секретеру, долго рылся, перебирая множество бумаг, потом сказал: – Наверно, она захватила его с собой. Паспорт лежал с моими документами.

Денис вытаращился:

– Зачем ей понадобился паспорт? Она же не знала, что ее ждет сюрприз в лице Алины. Вы хорошо смотрели?

– Идите, сами взгляните, – Севастьян отошел, указывая на ящик. Никто, конечно, не стал проверять.

– Ну, а вещи ее можно посмотреть? – попросил Макар.

– Хотите сделать обыск? – насторожился Севастьян.

– Обыск я не имею права делать без разрешения компетентных органов. Пока лишь хочу взглянуть на ее вещи, возможно, мы найдем что-нибудь любопытное. Это в ваших же интересах, ведь вас, как я понимаю, ваша жена тоже обманывала.

– Хорошо, – согласился тот. – Идемте. У нас, как у всех нормальных людей, есть гардеробная комната…

– А у ненормальных что? – желчно поинтересовался Денис, следуя за хозяином дома.

– У ненормальных разруха и нищета, – бросил Севастьян. – От лени. Не люблю лентяев, которые предпочитают пить водку и вести задушевные беседы, жалуясь на злую судьбу, а не делом заниматься.

– Спорная точка зрения, – не согласился Макар. – На всех дела не хватит.

– Думают как я многие, но почему-то не произносят это вслух. Я много трудился, чтобы достичь высокого уровня жизни.

– Стремление к высокому уровню иногда ведет к преступлениям, – вскользь обронил Макар.

– Я не о криминальной прослойке говорю, – возразил Севастьян. – А о тех, кто умеет заставить себя думать, работать, у меня такие люди вызывают восторг. Вы же атташе, должны знать, как труден путь к успеху… Вот гардеробная комната. Можете не стесняться, смотрите, ищите… Только скажите, что вы хотите найти?

– Пока сам не знаю, – примериваясь, с какого угла начать осмотр, сказал Макар.

Идеальнейший порядок, все разложено по полочкам и коробкам, вещи аккуратно висят на плечиках, в открытых шкафах с отделениями сложены стопками футболки, белье, постельные принадлежности и тому подобное. Что бросилось в глаза Макару, так это носки. Носки были выглажены! И любовно разложены на полке в стопочках по цветам.

– Ваша жена действительно редкая хозяйка, – признал он.

– Только где она? – буркнул Денис повесив голову.

Макар начал открывать коробки с обувью, потом перешел к шкафам. Алина с Денисом не принимали участия в поисках неизвестно чего, стояли у стены и внимательно следили за Макаром. Там же, привалившись спиной к дверному косяку и сунув руки в карманы брюк, стоял и Севастьян, которому происходящее явно не нравилось, поэтому он не смотрел, что делает «атташе». А тот не торопился, иногда казалось, ему самому не в кайф этим заниматься. Невидимый Макар ходил за ним следом, бормоча:

– Во всем чувствуется присутствие женщины, но непонятно, какая она, ты не находишь? Каждую женщину отличают индивидуальные особенности… (Макар выразительно взглянул на него, мол, тоже мне – знаток.) Да, да! Просто ты ненаблюдательный. Женщина на то и женщина, что при всей аккуратности, может где-то помаду кинуть, небрежно шарфик повесить, короче, оставляет исключительно свои следы, да еще в собственном доме. А рукоделие! Севастьян говорил, что она рукодельничает. Где оно – это рукоделие? Помешанные на порядке дамы держат вязание в корзинках или коробках. И обязательно там, где телевизор, потому что они совмещают полезное с приятным. Ты видел признаки ее занятий в гостиной? Я – нет. По выглаженным носкам могу лишь судить, что она безмерно любит мужа, а порядок у нее превратился в манию. Кстати, обрати внимание – а то, если тебе не подскажешь, сам ты не сообразишь. Так вот, у нее одежды маловато.

– Почему у вас так мало вещей? – осведомился Макар у хозяина.

– А что, это преступление? – изумился Севастьян.

– Нет, но… я бы сказал, нетипично. – Макар просматривал карманы пиджаков и пальто. – Вы молодые люди, обеспеченные, а судя по количеству одежды, аскеты. Особенно это нехарактерно для женщины. Так почему?

Севастьян не сразу нашелся, что сказать, поднял плечи:

– Я как-то не думал об этом.

– Ваша жена не любила наряжаться?

– Ну почему же? Она всегда была прилично одета… не в халатах разгуливала. Нет, если б Вероника попросила меня, я бы купил ей все, что она хочет, у меня с деньгами проблем нет.

– Но она не просила, – заключил Макар.

– Да некуда ей было наряжаться, потому и не просила. Слушайте, мне ваши вопросы кажутся дикими. У нас есть все необходимое.

– А где она хранит рукоделие? И что конкретно делала ваша Вероника?

– Вязала. Вон два свитера лежат на полке, их мне связала жена. Последнее время она увлеклась не рукоделием, а кухней. Выискивала в газетах и журналах рецепты и готовила, красиво подавала.

– Покажите мне ее сборник рецептов.

– Это так важно? – поразился Севастьян.

– Хочу составить о ней мнение, – заявил Макар. – А мнение складывается из разного рода мелочей. Пока я не могу даже приблизительно определить, какого человека нам предстоит искать, несмотря на ваши сведения.

– Я мало о ней рассказал?

– Много, очень много, – заверил Макар и вдруг озадачил Севастьяна: – Но ничего конкретного. Впрочем, образ идеальной жены вы нарисовали четко, однако идеал несколько размыт. Вы ссорились?

– Конечно. Редко и по мелочам. Серьезных причин как таковых не было.

– Где кухня? – вздохнул Макар, чувствуя, что особенностей фальшивой Вероники ему не удастся отыскать.

Кухня была стерильная, хоть хирургам в аренду сдавай на время операций. Макар начал перебирать книги: корейская кухня, итальянская, французская… Взял тетрадь, из нее посыпались вырезки прямо на пол. Он присел, чтобы собрать их.

– А это уже любопытно, – зашептал в ухо Дергунов-второй. – Вырезки рецептов… Странно, очень странно, ты не находишь?

Макар не придал значения его словам, вернее, сделал вид, что не придал, а читал, складывая вырезки в тетрадь:

– «Пирог “Невский”», «Мексиканский тортильяс», «Меренги», «Курица с айвой»… Курицу с айвой готовят? – выпятил он губу.

– М… да… – ответил Севастьян. – Осенью Вероника приготовила курицу по этому рецепту, было необычно и вкусно.

– Первый раз слышу: курица с айвой. Хм! – Макар выпрямился, кинул тетрадку на стол, а не поставил на прежнее место. – Где она причесывалась… ну, приводила себя в порядок?

В ванной комнате тоже была стерильная чистота, раковина и внушительных размеров ванна… нет, такими чистейшими и белейшими они в магазинах не бывают. Ни ржавчины, ни следов от капель воды, как будто здесь никто никогда не мыл даже рук. Лично Макар сбежал бы от такой женщины, в стерильных условиях он бы погиб. Туалетный столик в спальне вообще ничего ему не рассказал, разве что минимум косметики дополнил представление о неестественно неприхотливой женщине. Если ее устраивал минимум всего, то зачем она выманивала у Алины деньги?

– А там что? – Макар добрался до короткой лестницы, ведущей на третий этаж.

– Пустые комнаты, – сказал Севастьян. – Когда я начал строить дом, болел гигантоманией, потом оказалось, что этот этаж лишний. Да идите, посмотрите.

Макар поднялся. Одна комната использовалась в качестве кладовой, две небольшие были совершенно пустыми. Просидели до девяти вечера, проголодались, от еды и питья отказались, Макар предположил:

– По-моему, она не придет сегодня домой. У меня к вам просьба, Севастьян.

– Слушаю вас, – тот поднял на него усталые глаза.

– Если ваша жена объявится…

– Я привезу ее к вам и верну украшения, только дайте адрес.

– Если она придет, лучше позвоните мне и держите ее под замком.

– Не вздумайте хитрить, – с угрожающей интонацией сказал Денис. – Говорят, муж и жена – одна сатана…

– Мне не меньше вашего хочется знать правду, – резко оборвал его Севастьян. – Думаю, она все равно вернется ко мне, ей некуда идти.

Алина упала на сиденье автомобиля, откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Она устала невероятно, но предложила:

– Давайте заедем куда-нибудь и поедим?

– Как скажешь, – Денис развернул машину и помчался к центру. – Макар, что ты думаешь? Я этому хмырю не верю.

– Пока причин не верить ему нет, но и доверять не следует, – сказал Макар. – Он потрясен, озадачен и растерян не меньше нас.

– Да играет он в «ничего не знаю, ничего не вижу, ничего никому не скажу», – не согласился с ним Денис.

– Все возможно. Сначала наведем о нем справки, узнаем, что он за человек, что думают о нем и его жене работники, соседи.

– Я чувствовала: с моей сестрой что-то случилось, – промямлила Алина в полном упадке духа.

Денис сделал слабую попытку ее утешить:

– Не надо паниковать заранее. Нам ничего не известно, может, она живет где-то в городе и понятия не имеет, что кто-то чужой с тобой переписывался.

– Вот именно, эта дрянь переписывалась со мной. Как она это сделала? Чтобы войти в чужой почтовый ящик, нужен пароль, а он набирается вслепую, появляются не буквы, а точки.

– Жена Севастьяна каким-то образом узнала пароль, – сделал вывод Макар.

– Но почему, если с Вероникой ничего плохого не случилось, она мне не писала? Я не могла получать письма от этой мерзавки и сестры одновременно, не могла! Иначе давно поняла бы, что пишут разные люди. Но мне только недавно пришла в голову мысль… Господи, где же Вероника?

– Это знает жена Севастьяна, – сказал Макар. – Но «спаси меня» написала настоящая Вероника. Фальшивой это ни к чему.

– Значит, она жива? – воодушевилась Алина. Однако ни Макар, ни Денис не могли даже кивнуть утвердительно. Она погасла. – Во всяком случае, была жива еще полгода назад.

– Алина, скажите точно, когда вы начали переписываться с сестрой по электронной почте? – спросил Макар.

– Шесть лет назад. Это удобный способ быстро и без проблем связываться. Макар, негодяйка воспользовалась моей сестрой и мной. Она замужем за Севастьяном столько времени, а где была Вероника? Как-то же она написала мне «спаси меня». Что жена Севастьяна сделала с моей сестрой? Может быть… Нет! Я не хочу думать о плохом.

Но куда денешься от черных мыслей, которые беспокоили не только Алину? Тем не менее, неблагоприятные обстоятельства не всегда заканчиваются плохо, хэппи энд случается и в жизни, правда, не так часто, как хотелось бы.

Поужинали в тихом ресторане, Денис отвез Алину в гостиницу, Макара домой.

6

Прошедший день оказался знаменателен не одними неприятностями, он пробудил в Макаре творческую инициативу. А случалось это редко даже в те благословенные времена, когда он трудился на благо общества. Отдельные личности из этого общества (начальники, которые расплодились, как бациллы) успешно цепляли себе звездочки на погоны, его же хлопали по плечу и говорили: молоток, трудись дальше. Он занимался убийствами, гонялся за маньяками, собирал части трупов, постреливал в братков. Тогда Макару хотелось доказать всем, что он незаменим – черта исключительно самолюбивых и тщеславных людей. Сейчас он может доказать себе, что его претензии имели основания, в общем, самолюбие с тщеславием и на этот раз сыграли не последнюю роль. Но так ли уж порочно иметь самолюбие? Да и неважно, что именно является толчком, ведь предстоит распутать дело двух Вероник, а таких неординарных случаев ему еще не попадалось, что и подтвердил Дергунов-второй, когда настоящий Макар поглощал скромный завтрак:

– Потрясающе подлая история! Жена Севастьяна переписывалась с Алиной, явно она же получала от нее деньги, а на что тратила – неясно.

– Может, у нее патологическая страсть к накопительству. А может, она копила на тот случай, если Севастьян решит развестись с ней.

– Ты заметил, в доме нет никаких признаков детей. Надо было спросить, почему у них нет детей.

– Надо было подсказать, – уколол его Макар. – Впрочем, это несущественно.

– Дальше смотри: она жила обособленно, с кем дружила – Севастьян не знает. Что ты думаешь на этот счет?

– Есть люди, которым нравится одиночество. Я, например.

И получил шпильку от своего второго «я»:

– Ты живешь один потому, что алкаши никому не нужны. А порядок какой… просто музейная чистота!

– Больничная, – возразил Макар. – Кстати, а что ты имел в виду, когда сказал: «странно»? (Дергунов-второй не помнил, когда это было! Неужто галюники тоже склерозом болеют?) Ты сказал «странно», когда я поднимал с пола вырезки рецептов.

– А! – вспомнил он. – Очень интересный факт. Женщина с маниакальной тягой к порядку, а рецепты держит просто вырезанными, хотя у нее для них есть тетрадка.

– Ну и что? Не успела наклеить или переписать.

– Не-ет, – протянул Дергунов-два. – Не успела, говоришь? Если б вырезок было немного, тогда я согласился бы: не успела. Но их очень много. Педантичная женщина, которая не оставит шпильку на туалетном столике, которая гладит мужу носки, должна и к любимому занятию относиться с той же педантичностью. Кстати, времени у нее было полно, ведь курицу с айвой она готовила осенью, а сейчас весна.

– Да? – удивился Макар. – В таком случае, что это значит?

– Понятия не имею. Но в этом что-то есть, поверь мне. И самое странное – она не любила фотографироваться. В доме нет ее снимков!

– Это как раз объяснимо. Вероника… будем ее пока так называть… так вот она предполагала, что может наступить час, когда ее обман вскроется, поэтому избавлялась от фотографий. А на свидании, когда появилась Алина, она мгновенно сообразила: надо драпать.

– Теперь предстоит искать ее, она не вернется к мужу. Но кого искать? Даже Севастьян ничего о ней не знает. Или прикидывается, что не знает.

– Эту же мысль высказал Денис. – Зазвонил телефон, Макар сорвался в комнату, взял трубку. – Слушаю.

– Это Севастьян, здравствуйте. Вероника не пришла домой. Я не знаю, что и думать.

– У вас будет свободный часок сегодня?

– В обеденный перерыв.

– Мы подъедем к вам. – Он вернулся на кухню и доложил своему двойнику: – Твое предположение подтвердилось: Вероника домой не вернулась. Как думаешь, что она сделала с сестрой Алины?

– Хм! Худший вариант – убила девушку.

– А лучший какой?

– Где-нибудь ее держит, например, на тех же наркотиках. Или в каком-нибудь подвале, откуда по собственному желанию не выберешься. Надо бы в деревню съездить, посмотреть дом.

– Ничего себе – лучший вариант! Более мирная идея у тебя есть в запасе?

– Вероника крупно смошенничала, а чтобы мошенничать на таком уровне – надо обязательно позаботиться, чтобы не выплыла настоящая Вероника. Вот и считай: имеем ли мы право рассчитывать на положительный финал. Но без Вероники Севастьяна ты не найдешь Веронику Алины. Не вешай нос, надежда все еще теплится.

– Маловато тепла от надежды. Ладно, пошли, сейчас подъедет Денис.

Первое, что они сделали – разведали, как обстоят дела у Севастьяна, помог Денис, у него полно связей. Надо признать, удача баловала мужа фальшивой Вероники. Начал бизнес он с ремонта и сбора автомобилей, а было это, когда аренда помещений стоила копейки. Да, он даже умудрялся собирать автомобили, как собирают их в Германии и Прибалтике. Услуги его ремонтной мастерской предоставлялись круглосуточно, что было ново в свое время. Потом Севастьян занялся перепродажей подержанных автомобилей, сохранив ремонтную мастерскую, занял денег и открыл магазин запчастей. Второй магазин запчастей открыл через полтора года, когда на дорогах количество иномарок сравнялось с количеством отечественных машин – а еще говорят, народ плохо живет. А когда поднялась арендная плата, он продал все точки, взял ссуду в банке и приобрел площадь на окраине города, начал торговать не только подержанными машинами, но и новеньким железом на колесах, включая иномарки. Вскоре на пустыре вырос салон из стекла и бетона, в прайс-листе уже предлагались автомобили бизнес-класса, на которые спрос не уменьшался, а рос. В салоне есть отделы, где продается все для автолюбителей, начиная с запчастей и кончая чехлами с шампунем. Короче, с бизнесом он справлялся весьма неплохо, настолько неплохо, что за все время ни штрафов, ни нареканий налоговой инспекции, ни других катаклизмов, преследующих предпринимателей, не имел. Везет же некоторым!

– Все, время вышло, – объявил Макар. – Теперь, Денис, к Севастьяну гони.

– Это надолго? – полюбопытствовал тот. – У меня в три часа слушается дело в суде.

– Успеешь, слово даю, – заверил Макар. – Мы с Алиной покатаемся на такси.

– Я оставлю машину вам, сам поеду на такси, – сказал Денис.

– А кто за руль сядет? – спросил Макар. – Я не умею.

– Алина поведет машину.

– Женщина за рулем – убийца, – высказался Макар.

– Какой ты бестактный, – сделал ему замечание Дергунов-второй, который, конечно же, не бросал Макара.

– Зря боитесь, – сказала хмурая Алина. – Мой муж был гонщиком, кое-чему меня научил.

Макар вошел в салон один, то есть не совсем один, и присвистнул:

– Хорошенький магазинчик. И чего я не бизнесмен?

– Не завидуй, – урезонил его Дергунов-второй. – И какой из тебя бизнесмен? Пропил бы все на свете… нет, уже допился бы до белой горячки.

– Между прочим, я не пью. Пока не пью.

– Вот-вот, пока не пьет он, – занудливо заворчало его второе «я». – У тебя есть я, значит, ты уже допился.

– Обязательно гадости надо говорить? – промямлил Макар, рассматривая блестящие, новенькие, соблазнительные машинки.

– Обязательно. Чтоб ты не забывался.

– Вам помочь? – к ним подошел молодой человек.

– Да, – сказал Макар. – Мне нужен Севастьян, он меня ждет.

– Тогда пройдемте.

Консультант привел его в маленькое помещение – для шикарного салона не совсем прилично иметь кабинет размером с кухню в хрущобе. Зато здесь царил порядок. Чистота – аж все блестит. Как удается людям жить и работать в столь стерильных условиях? Макар отказался присесть, а предложил:

– Давайте съездим в одно место?

– Куда? – удивился Севастьян, что надо куда-то ехать.

– В милицию. Составим портрет вашей жены, пока ваша память не стерла ее образ. Ну и Алине надо написать заявление о пропаже сестры.

– Я поступлю, как предатель, – стушевался Севастьян. – Все же это моя жена, она не сделала мне ничего плохого…

– Кроме того, что обманула вас, – напомнил Макар.

– Мне сначала хотелось бы ее послушать.

– Но она к вам не вернулась. Думаю, теперь уже не вернется, перед вами ей наверняка стыдно, а нас она боится. Поэтому нам придется объединить усилия с милицией.

– С милицией?! – Севастьян приуныл, обхватил голову руками. – Если б вы знали, как мне… тяжко. Не могу поверить… не могу. Почему она это все делала?

– Ну, мы пока не знаем причин, почему ваша Вероника прикинулась нашей Вероникой и поступила так, как поступила. Может, ей необходимо было стать другим человеком.

– Когда так говорят, напрашивается один вывод: вы думаете, что моя жена совершила преступление и поэтому скрывалась под чужим именем.

– Думать не возбраняется ничего и никому. Надеюсь, мы ее тайну узнаем. Но для этого нам необходимо найти вашу жену. А вы припомните, каких знакомых она имела.

– Все время вспоминаю. Теперь я и сам вижу, что мало уделял ей внимания. Но она такая чуткая была, домашняя… Не давала повода к негативным мыслям. Можно мне принять участие в поисках?

– Ищите, – разрешил Макар. – Только советуйтесь со мной.

– А я не собираюсь искать жену без вас.

– Договорились. Поехали?

Фоторобот составили, но это была неживая картинка, без особенностей, которые имеет та же фотография. Но стала очевидной разница между двумя Верониками, когда они сравнили фоторобот со снимком четырехлетней давности. После составления портрета Севастьян извинился и умчался на работу, потом и Денис попрощался. Алина писала заявление о пропаже сестры, а Макара отозвал в сторонку начальник, тон его был неласковый:

– Вижу, ты пришел в себя? Долго бездельничать собираешься?

– У вас есть деловое предложение? – Макар скорчил кислую физиономию, подумав, что народ прав: работа дураков любит и упорно их ищет. Не успел он переступить порог и очутиться в родных стенах, она – работа – тут как тут.

– Рожу-то не криви, – надулся начальник. – Раньше за тунеядство срок полагался, теперь вам ничего не страшно, вот вы и разгулялись.

– Повезло мне.

– Пиши заявление, – приказным тоном сказал начальник. – Возьмем тебя назад.

– Будет сделано, – пообещал Макар.

Начальник зашаркал по коридору, второй Макар спросил:

– Неужто одумался, дружище?

– Я, чтоб он отвязался, согласился.

– Ну, ты и дурак. Попомни мое слово: тебе понадобится крыша.

– Тогда и вернусь. Отвянь, а?

Макар сел на первое пассажирское сиденье, Дергунов-второй развалился как князь сзади, Алина завела мотор.

– Господи, спаси нас и сохрани, – взмолился Макар, пристегиваясь ремнем.

– Шутите? – оскорбилась Алина, ибо этот неприятный тип в затрапезной кепке, какие носят люди примитивных профессий, и в тряпке на шее, пародирующей вязаный шарф, поставил под сомнение ее способности.

– Я не умею шутить, – сказал он. – У меня отсутствует шутка юмора.

– Это говорит о вашей недалекости, сэр, – подколола его Алина. – Извините за резкое суждение.

– Да мне по фигу. Езжайте.

– Если вы скажете куда.

– Прямо. Поехали к Севастьяну.

– Зачем? Мы сегодня там были.

Макар открыл рот, чтоб поставить нервическую дамочку на место, но его опередил второй Дергунов:

– Не хами. Ей и без тебя хреново.

– Хочу узнать у его работников, что он за человек, – послушался его Макар, хотя в подобных ситуациях с ним это случалось редко. – Зачастую мнение окружающих вносит весомую лепту в расследование.

– Хотите знать мое мнение о нем?

– Не хочу. Я его знаю. Оно необъективно.

Алина фыркнула и молча, но уверенно крутила руль.

Он оставил ее в машине – с импульсивной женщиной каши не сваришь. Она своими эмоциями, которые прут из нее даже при молчании, закроет собеседника. Макар вошел в магазин, начал присматриваться к продавцам, и тут его сориентировал Дергунов-два:

– Гляди, какая девчонка чудненькая. Не туда смотришь, она у «Мерседесов» стоит. Хорошенькая и глупенькая. Иди к ней.

Макар признал про себя, что девчушка вполне сгодится на роль осведомителя. Он подошел к ней.

– Извините, не подскажете, какой автомобиль выгодней купить?

– Смотря для чего он вам нужен.

Голос у нее был поющий, но этой фразой она поставила его в тупик.

– Для работы. У меня будут дальние поездки.

– Думаю, для наших дорог вам подойдет внедорожник. А какую марку вы предпочитаете? Какой при этом хотите привод?

Угу, привод, марка! Будто он в этом что-то понимает! Нет, разумеется, он знает, что «Лексус» лучше «Волги», но все равно Макар не интересовался автомобилями, считая их недоступными для своего кармана. Он нашелся:

– У, сколько сложностей, я в этом носорог. Наверное, приду с другом, он знает о моей работе все, подберет то, что мне подойдет. Скажите, неужели вы во всем этом разбираетесь?

– Немножко, – честно призналась она и заверила: – Я вообще-то замещаю продавца, но подобрать нужный автомобиль могу.

– Мой знакомый собирается здесь работать. Скажите, только честно, вам тут нравится?

– У нас престижный салон, автомобили на любой вкус и качество гарантировано, кредит…

– Я не об этом спрашиваю, – улыбнулся Макар, читая имя на нагрудном квадратике. – Наши капиталисты порядочные свинтусы, я отговариваю друга от этой идеи. Работать на того дядю – хуже не бывает.

– Нет-нет, у нас спокойно, зарплаты высокие и платят вовремя…

– А шеф? Он какой? Я немного наслышан, говорят, зверюга.

– Вас неверно информировали. Вот до этого я работала у зверюги – врагу не пожелаешь, орал на всех, как подорванный. Я сбежала от него через три месяца. Севастьян Феликсович строгий, требовательный, разумеется, кричит, когда нервы сдают, но не зверь.

– Еще я слышал, у него жена с большим прибабахом. А жены всегда вмешиваются в дела мужа.

– Кто вам такое сказал? За год, что я здесь работаю, его жена один раз всего и появилась на новогодней вечеринке. Понять за такое короткое время, что у нее есть прибабах, как вы говорите, просто невозможно. Могу только сказать свое впечатление: она необщительная.

– Вы меня успокоили, спасибо.

Макар вернулся в машину, опустив подбородок на грудь, думал.

– Что вызнали? – осведомилась Алина.

– Нормальный он мужик. А жена в его дела не вмешивалась, она необщительная.

– Дальше что будем делать?

А он не знал. Оглянулся назад – второй Макар смотрел в окно, значит, и он не знает. Ну и зачем это бесполезное существо нужно?

– Поехали, поедим, – предложил Макар, надеясь, что идея придет на сытый желудок.

Только отъехали, как вдруг раздался звонок, Макар достал мобилу и подпрыгнул от возбужденного голоса Севастьяна в трубке:

– Вспомнил! Подругу или просто знакомую Вероники вспомнил! Однажды мы ехали по городу, это было месяца три назад вечером, я забыл поздравить приятельницу с днем рождения. Когда вспомнил, Вероника сказала, что недалеко есть цветочный ларек. Покупала букет она, через стекло я видел, как Вероника разговаривала с продавщицей, будто они давно знакомы. Когда жена вернулась, я спросил, кто продавщица. Вероника сказала: давнишняя знакомая, зовут… То ли Лида, то ли Ида…

– Где она живет?

– Адреса не знаю, но ларек могу показать. Вы где сейчас находитесь?

– Недалеко от вашего салона. На параллельной улице.

– Остановитесь где-нибудь, я подъеду.

Макар попросил припарковаться, ждали они минут десять без разговоров. Он искоса наблюдал за Алиной, думая, что она не такая, какой казалась раньше. Севастьян подъехал, посигналил и махнул рукой, мол, за мной поезжайте. Приехали в новый микрорайон, фактически на противоположный конец города. За главным бульваром микрорайона, где располагался большой крытый рынок, как раз напротив него стояла стекляшка, у нее Севастьян и остановился.

В магазин вошли втроем, Севастьян ринулся к продавщице:

– Простите, нам нужна Лида… Может, ее зовут Ида, она тоже продает цветы…

– Ида, – уточнила продавщица. – Да, она у нас работает. Но вчера отпросилась, а потом сообщила, что заболела, сегодня ее не будет.

– Скажите, а как нам ее найти? Адрес ее вы знаете?

– Конечно, знаю. А вы кто?

– Муж ее подруги, она нам срочно нужна. Так какой адрес?

– Бехтерева сорок. Войдете во двор и идите прямо, там под этим номером несколько домов, у нее сорок «Б», квартира двенадцать. По внешней лестнице подниметесь на второй этаж, в ее квартиру и упретесь.

– Спасибо, – расцвел Севастьян и повернулся к Макару с Алиной. – Едем?

С улицы здания смотрелись монументально, и в голову не придет, что дворы в древних кварталах – лабиринты со всевозможными тупиками. Макар, Севастьян и Алина блуждали по двору, не встретив людей, у кого можно было бы спросить, где находится дом сорок «Б», а надписей внутри двора не было, вдобавок стемнело. Оказалось, несколько раз они проходили мимо, не догадавшись свернуть в закуток, где и стояло убогое строение с внешней лестницей.

– Гарлем, – оценила Алина.

Нетерпеливый Севастьян рванул по лестнице первым, поискал кнопку звонка – не нашел. Достал мобильник, им осветил стену рядом с дверью, нашел кнопку, тогда как Макар, стоя рядом с ним, заглядывал в окно крошечной веранды. На звонок никто не вышел.

– Подождем? – спросил Севастьян.

– Я слышу звуки, – сказал Макар. – Радио, наверное. И свет мелькает…

– Где?

Севастьян уткнулся в стекло лбом, рассматривая внутренности жилья, ведь квартирой этот сарай нельзя назвать. Внутри в дверном проеме, ведущем в комнаты, он тоже заметил тусклые всполохи:

– Точно: мелькает. Телевизор, кажется, работает. Наверное, Ида спит, она же болеет.

Он забарабанил в дверь, которая могла вот-вот развалиться от ветхости, потом позвонил несколько раз подряд, постучал в окно веранды.

– Попробуй открыть дверь, – подсказал Дергунов-второй Макару, на что тот возмутился:

– Чем ее открыть?

– Руками, болван, – фыркнул Дергунов-два.

Макар взялся за дверную ручку, но Алина, стоявшая на ступеньках, воспротивилась:

– Вы хотите взломать замок? Это же вторжение в частную…

Она запнулась, так как частная собственность оказалась открытой. Макар вошел осторожно, позвал хозяйку. Не получив ответа, прошел в квартиру, поискал выключатель. В небольшом коридоре, совмещавшем кухню с прихожей, слева стояла газовая плита, справа находилась гардеробная стойка с висевшими курткой и пальто, у стены стояли демисезонные сапоги.

– Ида! – громко позвал Севастьян, но ответа не получил.

– Стойте на месте, – бросил через плечо Макар и вошел в довольно большую квадратную комнату, бормоча: – А то нам предъявят счет, мол, украли пару миллионов долларов, и доказывай тогда, что ты не верблюд.

Действительно, телевизор работал, он и давал всполохи при смене кадров. Но и здесь никого не было, Макар вернулся в коридор.

– Тапочек не видно, – обратил его внимание Дергунов-два.

Но Макар и сам заметил, что тапочек нет, отсюда напрашивался вывод: Ида высочила на минутку, например, к соседям.

– Мне почему-то не по себе, – тихо вымолвила Алина, стоя за спиной Макара. – Телевизор работает, квартира открыта, а хозяйки нет. Где она?

Только сейчас он увидел еще две двери напротив входа, одна вела, как оказалось, в кладовку, забитую до отказа рухлядью, вторая… Едва Макар распахнул вторую дверь и нажал на выключатель, как Алина, поднявшись на цыпочки за его спиной, глухо вскрикнула, значит, увидела.

– Выйдите все! – приказал он. – Ничего не трогать.

Это была душевая с туалетом. В углу на полу полусидела женщина в застиранном халате, с закрытыми глазами. Одежда на ней вымокла, потому что сверху из трубы без рассекателя тонкой струйкой лилась вода, попадая ей на живот. Молодая женщина успела вымокнуть, будто прямо в халате и тапочках, один из которых лежал рядом, приняла сначала душ, а потом ей стало плохо, и она не смогла толком закрыть кран, упала в угол.

– Вызывай милицию, Севастьян, – сказал Макар, сам же присел перед мертвой женщиной, потер ее лоб тыльной стороной ладони. Сзади несколько раз всхлипнула Алина, вызвав у него раздражение. – И выведи Алину!

Он изучал тело, начиная с ног, изучал пол вокруг трупа. Один тапочек на ноге, второй лежал у бедра, ничего интересного не было. Глаза Макара заскользили вверх по трупу. Халат на груди распахнут. Лицо с приоткрытым ртом…

– Убита, убита, – определил Дергунов-два, нависнув над ним. – Ей не стало плохо, как ты подумал, да и на вид она здоровая. Ее убили в комнате, труп перенесли в душевую, по дороге потеряли тапочек, потом забросили его сюда, поэтому он лежит у бедра, а не у стопы. Да и как бы она принимала душ в одежде и тапочках, а? Нет, ее перенесли сюда уже мертвой. Бросив бездыханное тело, убийца включил эту штуку, напоминающую душ, налил на труп воды…

– Зачем?

– Кто ж его знает? Может, убийца облил ее, надеясь, что вода смоет с трупа его следы.

– Чем же ее убили? – спросил Макар. – Как будто следов насилия нет.

– Голова у нее… целая, ломом ее не проломили. Черт, подбородок закрыл шею. На скуле ссадина… но давнишняя. На шее следа от шнура нет, значит… Видишь: рот открыт, как при удушении? Руками задушена. Посмотри на шею сбоку. (Макар привстал, наклонился к трупу, посмотрел слева, потом справа.) Видишь округлые следы?

– Вижу. По краям нечеткие, значит, убийца руками обхватил шею. – Он выпрямился. – За что ж ее так? Простую цветочницу?

Он ринулся в комнату, остановился на пороге. Следов борьбы здесь не было. На софе небрежно брошены: плед, подушка и раскрытая книга. Следовательно, убийца пришел, когда она лежала перед телевизором. Он позвонил, представился, например, сантехником, она открыла и…

– Раскладушка, – указал Дергунов-второй в угол.

Да, там стояла сложенная раскладушка, на ней лежали одеяло и белье, которыми явно пользовались. Значит, кто-то ночевал у Иды, собрался ночевать еще, поэтому раскладушку и белье хозяйка не убрала.

7

Троица изрядно наследила, Макару было стыдно, потому что там, где могли остаться отпечатки пальцев убийцы, оставил отпечатки он. Но откуда же ему было знать о трупе в доме? Да еще где! В душевой, а не там, где ему полагалось быть – в комнате или в коридоре. Но убийца оттащил труп в душевую, дверь которой не сразу заметил Макар. Впрочем, отпечатков нашли много, разберутся – чьи они, если повезет.

Продавщицу цветов Иду задушили утром в промежутке от девяти до десяти часов. Время глухое, так как работа у большинства обитателей этого двора начинается в восемь-девять утра, к моменту убийства почти никого не было в квартирах и во дворе. С другой стороны, двухэтажный дом Иды находится в тупике, его не сразу найдешь, а уж заметить, кто вздумал посетить этот сарай, тем более нельзя. Так что поначалу уповали на соседей, которые проживают на первом этаже, а те понятия не имели, кто у Иды ночевал и ночевал ли, они никого не видели. Ну, это не новость, обычно соседи попадаются слепые и глухие, иногда только после активной работы с ними они приобретают частичное зрение со слухом. И совсем редко, когда прилагаются титанические усилия, память вдруг возвращается к ним полностью, как после излюбленной болезни сериалов – амнезии. Поэтому Макар внимательно наблюдал за соседями во время опроса, гадая, кто из них хоть что-то знает, но не хочет говорить.

Алина с Севастьяном сидели внизу на ступеньках лестницы, он нервно курил, она прижалась плечом и виском к стене, вроде бы дремала. Макар спустился, уселся между ними, закурил.

Вечер дурманил запахом весны. Хотя она и отступила на ночь, позволив холоду окутать город, но в воздухе уже чувствовалось: это ненадолго. Весной в Макаре зарождалось желание новизны, тяга к деятельности. Но это желание оставалось в зачаточном состоянии, не созрев, оно гасло вместе со второй рюмкой, а с третьей окончательно увядало. Макара нельзя назвать бездельником, а также слабохарактерным и безвольным, ведь он не пьет, когда это требуется. Но в этом мире он не находит своего места, потому ощущает себя лишним, все люди ему скучны, а он неинтересен им.

– Макар, – сонно, а может, устало протянула Алина, – что там?

– Работают. – Он бросил окурок под ноги, растер ступней, повернул голову к Севастьяну. – У Иды кто-то ночевал.

– Кто мог ночевать? – проговорил тот, опустив голову. – Вероника, полагаю. Куда ж ей еще пойти?

– Больше не помните знакомых, у которых она может остановиться?

– Не помню. Не знаю. Уф, от шока никак отойти не могу. Меня долбануло, когда я этого совсем не ждал. Мне казалось, я редкий счастливчик, и вдруг… вот уж действительно: нет в мире совершенства. Послушайте, Макар, не говорите милиции, что моя жена ночевала здесь, это же может оказаться не так. Давайте сначала найдем ее, узнаем, почему она все это делала, потом будем решать, как с ней быть?

– Поздно, уже сказал, – огорчил его Макар. – Но с поправкой: она могла ночевать здесь. С вами поедет криминалист, поищет в доме отпечатки вашей жены, если вы позволите. А не позволите, разрешение они все равно получат.

– Жаль, – опустил плечи и голову Севастьян. – Если они найдут ее раньше, я не смогу ей помочь.

– Чем вы собрались ей помочь? – дернулась Алина.

Она выпрямила спину и выстрелила в него ненавидящим взглядом: вздумаешь покрывать свою мошенницу, я тебя вместе с ней закопаю. Он почувствовал поток негатива, исходящий от нее, смутился, будто его застукали за неприличным занятием, тем не менее упрямо сказал:

– Надо выслушать Веронику. Я понимаю, вам не нравится мой настрой, но всякое может быть…

– Какое – всякое? – процедила Алина, негодуя. – Она обокрала меня, выдавая себя за мою сестру. А где моя Вероника? Куда она ее дела?

– Скажите, Макар, – крепко схватил того за руку Севастьян, – вы же не думаете, что Иду и Веронику моя жена?.. Не думаете?..

– Что случилось, покажет будущее, – ограничился общей фразой Макар. Не было у него привычки докладывать каждому встречному-поперечному, что он себе надумал.

– А вам не приходила в голову мысль, что мою жену кто-то запугал путем шантажа? Что она вынуждена скрывать даже от меня?

– Сказки! – сухо бросила Алина и отвернулась, тем самым поставив точку в коротком диалоге. Но точку не захотел ставить Севастьян.

– Я хорошо знаю Веронику, она не могла поступить подло по отношению к кому бы то ни было. Значит, есть важная причина. Если ее возьмут эти люди, – он указал кивком головы наверх, – мы можем вообще ничего не узнать.

Макар не мог с ним не согласиться:

– К сожалению, Алина, шантаж сейчас процветает, поэтому не стоит отбрасывать эту версию.

Из темноты вынырнул Денис, которому позвонила Алина и сообщила, где они находятся:

– Ну что тут?

– Труп, – вздохнул Макар.

Те же отпечатки, что в квартире и Иды, нашли в доме Севастьяна, о чем ему сообщил Макар, приехав вместе с Денисом и Алиной в салон вечером следующего дня.

– Значит, она ночевала у Иды! – вздохнул он. – Черт, как я сразу не догадался!

– А потом куда делась? – взвинченно спросила Алина. Сев на стул, она и позу приняла отторгающую хозяина этого маленького кабинета. – Почему она не вернулась к цветочнице?

– Не знаю! – огрызнулся Севастьян. – Там была раскладушка, на ней лежало постельное белье, значит, моя жена собиралась вернуться к подруге.

– И не вернулась, – повторила Алина с нажимом. – К вам тоже. Может, ваша жена ночевала у следующей подруги, а вы вспомните о ней только завтра? И мы найдем еще один труп.

– Да почему, черт возьми, вы разговариваете со мной, будто я тайный сообщник жены в темных делах?! – свирепо прорычал Севастьян. – Вы еще ничего не знаете, а готовы приписать убийство Иды моей жене. Или даже мне!

– Я этого не говорила, – вздернув кверху подбородок, произнесла Алина с ясно читающимся подтекстом: пока не говорила, но почти уверена, что это именно так.

Севастьян уловил смысл ее интонации и набычился:

– У меня есть алиби. – И парировал: – А у вас?

– А у меня нет мотива, – процедила Алина, казалось, еще чуть-чуть – и она вцепится ему в волосы.

– Почему же! – оживился Севастьян, видя, что достал ее. – Например, вы хотели задушить Веронику, а попалась Ида, вы их перепутали, ведь квартира темная…

– Господа-товарищи! – остановил свару Макар. После паузы, во время которой оба спорщика снизили накал страстей, он сказал: – Не стоит показывать обоюдную неприязнь, нам это не поможет.

– Извините, я сорвался, – буркнул Севастьян. – А что, если Вероника вернулась вчера вечером и увидела милицейскую машину? Там же длинный двор и темный, ее не заметили, и она ушла. И вообще… я много думал о вчерашнем… Мне кажется, Иду убила не женщина.

– Выгораживаете жену? – тут же получил он шпильку от Алины.

– Будьте добры… – урезонил ее Макар одной интонацией. И признал, что у Севастьяна ангельское терпение. Лично он давно бы послал Алину куда подальше. – Что вы сказали, Севастьян?

– Конечно, я могу ошибаться, но… Смотрите: Ида женщина нехрупкая, комплекция у них с Вероникой почти одинаковая, следовательно, они приблизительно равны по силе, так?

– Ну… – протянул Макар, собираясь возразить, но во время паузы сообразил, что не стоит этого делать. – Пожалуй, вы правы, Севастьян.

– В таком случае, моя жена не могла ее задушить, тем более отнести труп в душевую. У нее не хватило бы сил одолеть Иду, которая сопротивлялась бы. Кстати, а где мотив? За что Веронике убивать Иду, приютившую ее?

– Труп, положим, можно и волоком тащить, на это сил у вашей жены достаточно, – задумчиво проговорил Макар.

– Ха-ха-ха, – засмеялся Дергунов-второй, слава богу, его никто не слышал. – Он прав. Цветочницу убил мужик. Внезапно схватил лапищами за горло, она и не пикнула. К тому же этого мужчину Ида знала, раз пустила его в квартиру. Эх, ты, сыщик хренов. Не мог сам догадаться? В твоей голове уже ни одна микросхема не пашет, а все из-за твоего образа жизни.

Мало того, что второй Макар подтачивал нервную систему первого своим постоянным присутствием, он еще по его самолюбию безжалостно бил. Макар-первый держал данное себе слово: оставаться глухим к колкостям, хотя скулы свело – так ответить хотелось. Но его чудаковатость давно стала притчей во языцех, не хватало окончательно прослыть сумасшедшим на радость недоброжелателям.

– Понимаю вас, – сказал Макар Севастьяну. – Но и вы меня поймите: я обязан был сказать, что вероятно ваша жена ночевала у Иды. Это подтвердилось, идентичные отпечатки пальцев нашли на раскладушке, значит, она спала на ней, и у вас дома. Разумеется, Вероника попадает в разряд подозреваемых, а как иначе? После всего-то? Тем не менее похоже, что Иду задушил мужчина…

– Сообщник негодяйки, – вставила Алина, кинув в Севастьяна до оскорбительности уничижающий взгляд, означавший: у твоей Вероники был любовник, скажи спасибо, что тебя не пришили.

– Однако, – продолжал Макар, – ловкая и сильная женщина тоже способна задушить, если нападение внезапное и был удачный захват. В данном случае я называю удачным захват горла руками.

– Выкрутился, – фыркнул второй Макар: – Все же не сбрасывай со счетов сообщника.

– Такие факты известны, – убеждал всех первый Макар. – И у нас нет оснований выгораживать вашу жену. А мотив… мотив выяснится, когда мы найдем Веронику.

– Не могу слышать, когда эту дрянь называют Вероникой, – вновь проявила несдержанность Алина.

А сначала она показалась Макару воплощением терпения и кротости, а также женщиной, отвечающей за свои слова. Как люди ошибаются с первого взгляда! По правде говоря, нетерпимость не превращала ее в мегеру, а добавляла шарма, ведь нет ничего скучнее в человеке, чем односторонность, будь то грешник или святой.

– У меня предложение, – сказал он. – Дело к ночи, сегодня мы уже ничего не сделаем, а мне надо подумать, поэтому поехали по домам. Завтра… Кто меня покатает по городу?

– Я буду занят два дня подряд, – подал голос Денис. – Алина возьмет мою машину. Ты согласна?

– Конечно, согласна, – ответила та, но опять же беспричинно вызывающим тоном, словно кто-то собрался ей возражать.

– Вот и ладно, – поднялся Макар.

Следующий день прошел в пустых хлопотах, Макар выяснял у бывших коллег, что удалось обнаружить в квартире Иды. Но сейчас преступники продумывают, как им не залететь, следов не оставляют, правда, отпечатков у Иды нашли много, включая пальцы самого Макара.

Он опросил тех соседей Севастьяна, кто был дома. Однако нынче соседи не дружат семьями, не ходят в гости друг к другу хотя бы по праздникам, посему мало что знают. Тем не менее о паре Севастьян-Вероника отзывы были положительные. Макара интересовала больше Вероника. Характеристика была такова: нормальная, скромная, немного располнела, так ведь из дома она – никуда, ведет малоподвижный образ жизни. Все.

В этот же вечер, когда стемнело, женщина лет шестидесяти шести скорым шагом шла переулками к центру. Она оглядывалась и, несмотря на то, что кругом было почти пусто, вдруг прибавляла скорости, словно ее некто преследовал. Но одышка заставляла ее идти медленнее, а то и останавливаться на отдых. У арки, ведущей во двор, женщина задержалась, в раздумье поправила шарф на голове и, чтобы сократить путь, свернула. Из окон падал во двор рассеянный свет, поэтому женщина замедлила шаг, чтобы ненароком не угодить в яму или не споткнуться, в подобных местах, где никому нет дела до порядка, это проще простого.

Дворами она пересекала квартал, слыша лишь стук своих стоптанных каблуков. До выхода из лабиринта осталось совсем немного, уже открылся обзор на улицу в огнях, как вдруг она услышала уверенные и быстрые шаги сзади. Женщина оглянулась, различила темную фигуру, которая двигалась в том же направлении, что и она. Не желая встречаться с кем бы то ни было, так как в темноте такие встречи могут закончиться непредсказуемо, пожилая женщина поспешила к выходу. Она слышала, как человек сзади тоже убыстрил шаг, словно догонял ее, испугалась и перешла на бег. Однако в почтенном возрасте трудно бежать, и она быстро устала…

Внезапный удар – и голову будто раскололи. Женщина не смогла ни закричать, ни повернуться. Она только поняла по невыносимой боли, что ее ударили, услышала звук разбиваемого стекла, что-то потекло по волосам и шее, потом все перевернулось вверх тормашками. Женщина падала, не зная куда именно, чувствуя боль и как силы улетучивались вместе с нею.

Через несколько минут из дома выскочила пара молодых людей – девушка и юноша, которые наверняка собрались весело провести время. Переговариваясь и смеясь, они двинули к выходу и едва не наступили на тело.

– Ой! – вскрикнула девушка, попятившись. – Кто это?

Юноша не испугался, а наклонился к телу:

– Наверное, бабке плохо стало. Звони в «Скорую». – Он присел, тронул за плечо неподвижную женщину, та застонала. – Что с вами?

– Али… на… – промямлила она.

– Что вы сказали? – Наконец юноша увидел ее лицо, оно было в крови. – Ни фига себе! Бабулю по башке долбанули. Звони быстрей!

– Алло, это «Скорая помощь»? – говорила девушка в трубку.

А потерпевшая бессознательно водила рукой, словно что-то искала в воздухе. Юноша догадался, что она хочет сказать нечто важное, придвинулся к ней ближе, под его ногами затрещали осколки стекла.

– Потерпите, – сказал он, уложив ее же руку ей на грудь. – Не шевелитесь… У вас голова пробита. На вас напали? Вы видели этого человека? Вы его знаете?

Она неожиданно крепко схватила его за ладонь и с трудом произнесла:

– Алина… Дюбери… гос… тиница… «Интури…» Она… там…

И затихла. Юноша поднялся, сообщил подружке:

– Она без сознания.

Но он ошибся, врач, приехавший на «Скорой», констатировал смерть в результате пролома черепа. Удар нанесли очень сильный, так как бутылка была полна газированной воды и раскололась вдребезги, убив пожилую женщину. Прибыла милиция, на шум сбежались самые любопытные жильцы домов, правда, немного, а юноше и девушке пришлось отказаться от запланированного похода в молодежный клуб, их допрашивала в сторонке строгая милиционерша.

– Не знаю, может, это был ее бред, – сказал юноша, – но она перед смертью повторяла одно имя: Алина…

После ужина Денис проводил Алину в номер, она предложила выпить кофе, но он отказался:

– На ночь? Потом не усну. Я просто с тобой посижу, если хочешь.

– Хочу, – честно призналась Алина. – Со времени встречи с этим Севастьяном и лже-Вероникой, мне стало здесь неуютно.

– Я не раз предлагал тебе переселиться ко мне. Поиски, как видишь, затягиваются, разумнее воспользоваться моим предложением, а не платить бешеные деньги за номер, где все равно ты не чувствуешь себя свободно.

– Мне неловко стеснять тебя…

– Алина, давай без церемоний. У меня трехкомнатная квартира, я живу один, плату за постой не возьму, что тебе еще нужно? Если тебя будет сковывать мое присутствие, я могу пожить у родителей.

– Нет-нет, что ты! – запротестовала Алина.

– Тогда завтра же сдавай номер и перевези вещи ко мне. Макар поможет, я сначала заеду за ним.

– Я подумаю…

– Тут нечего думать, ты же не знаешь, сколько еще времени потребуется на поиски обеих Вероник. Кстати, с кем осталась твоя дочь?

– С экономкой. Еще с няней. Я ужасно скучаю… Скажи, Денис, ты веришь, что мы найдем Веронику?

Он неторопливо закурил, сделав паузу немного длиннее, чем положено на прикуривание. Она понадобилась, чтобы подыскать нужные, не пугающие и одновременно доходчивые слова. Ведь Алина смотрела на него с тем ожиданием, будто ждала только позитивный ответ. Денис не верил в положительный результат поисков, вернее, он не сомневался, что жену Севастьяна найдут, но Веронику – тут его обуревала тьма сомнений. Алина почувствовала его неуверенность и сама нашла доводы:

– Севастьян говорил, что он и его негодяйка женаты четыре года, а «спаси меня» я получила всего полгода назад. Значит, моя Вероника жива. Согласись, убить сестру разумнее было тогда, четыре года назад, когда самозванка решила выдать себя за нее. Но она ее не убивала.

– Меня как раз и волнует вопрос: почему она, выдавая себя за Веронику, не позаботилась о том, чтобы не выплыла правда наружу, – сказал Денис.

– То есть почему не убила Веронику?

– Ну, в общем, да. Написала «спаси меня» настоящая Вероника, следовательно, ее где-то держат. Но… Алина, не хочу тебя пугать, тем не менее сказать обязан. Вероника написала всего два слова, не подписалась, не объяснила, где ее искать и как спасать. Почему?

Алина занервничала, накручивая легкий шарфик, оставшийся в руках, на кисть. Очевидно, данный факт мучил и ее, поэтому ответ был готов:

– Полагаю, она случайно получила доступ к компьютеру, а времени было слишком мало, Вероника больше ничего не успела написать. Как думаешь, что те, кто сторожит сестру…

– Ее, без сомнения, стерегут, – заверил Денис, фактически обнадежив Алину, что сестра жива.

– Они узнали о письме или нет? Ведь отправленные послания тоже сохраняются, пока их не уничтожит пользователь. Нет, я неправильно поставила вопрос. Допустим, они о нем узнали, что тогда?

Денис взял еще одну сигарету, прикурил и сказал:

– Думаю, каким-то образом ее наказали.

«Наказали» звучало мягче, чем «уничтожили», а он склонялся к самым пессимистичным прогнозам.

– Господи, да где ж ее держат? – вскинулась Алина.

– Макар предполагает, что Вероника находится в подпольном борделе, откуда не вырвешься. – Видя, как Алина отреагировала, он поспешил ее успокоить: – Не прочли они ее письма, я почти уверен в этом.

– Почти? – тихо вымолвила она.

– Стопроцентной гарантии я даже клиентам не даю, – улыбнулся Денис, пересел к ней на диван и обнял за плечи. – Сама подумай: если б письмо Вероники прочли, то разве жена Севастьяна пришла бы на свидание? Ее предупредили бы. Она знает, где Вероника, иначе не воспользовалась бы ее именем. А иногда мне, как и Севастьяну кажется, что она, я имею в виду фальшивую Веронику, тоже чья-то заложница и выполняла приказ. Такое бывает, поверь.

– Лишь бы моя сестра была жива, – всхлипнула Алина, уткнувшись лицом ему в грудь. – Как думаешь, она простит меня?

– Простит. Мне кажется, ты зря взваливаешь на себя вину. Тебя здесь не было, ты ничем не могла ей помочь. Вероника тоже не виновата, просто ей не повезло. Наша задача ее найти и исправить то, что можно исправить.

Он провел ладонью по Алининым волосам, поцеловал в висок. Большего Денис не мог себе позволить. Алина наверняка знает, что его отношение к ней выходит за рамки обычной дружбы, но нужно ли ей это? Уходя, он погладил ее по щеке и подмигнул:

– Все будет хорошо, вот посмотришь.

Оставшись одна, Алина приняла душ, улеглась в постель и ворочалась, ворочалась, представляя сестру в борделе. Пьяные мужики, сутенеры, побои, несколько клиентов за ночь и записка, кричавшая о страшном положении, – с такими мыслями не уснешь.

Алина посмотрела время – ого, пошел третий час ночи. А поспать надо, завтра ей предстоит весь день водить машину. Она села, думая, что бы такое принять и заснуть? Таблеток она не держала. Коньяку выпить в качестве снотворного? Не зажигая свет – в номере всегда достаточно света с улицы, – Алина прошла в первую комнату, открыла бар…

Ей показалось, что кто-то скребется. Мышь? В гостиницах все что угодно водится. Но это была не мышь. Алина озадачилась, прислушиваясь. Скрежет раздавался в районе двери. Босая Алина ступала неслышно, и вдруг у нее едва не остановилось сердце от страха…

Кто-то пытается открыть дверь!

Она чуть не закричала, механически прикрыла ладошкой рот и уставилась на дверь. Нет, она не ошиблась, кто-то вынул ключ и вставил другой, вынимал и вставлял осторожно. Зачем неизвестный человек хочет пробраться в ее номер? Грабитель? Может быть и так. Однажды Алину ограбили именно в гостинице, когда она путешествовала по Европе, чтобы отвлечь себя от мыслей о гибели мужа. Тогда она остановилась в трехзвездочном отеле, где никто ни за что не отвечает, к тому же в стране, которая относилась к бывшему социалистическому лагерю. Остановилась в первом попавшемся отеле, ей было все равно, где жить, а ночью через открытый балкон влез грабитель, Алина спала. Правда, он взял то, что лежало на столе – очень немного, деньги она сообразила положить в сейф. Тем не менее гадких впечатлений хватило надолго. С тех пор она скрупулезно подходит к выбору отелей, и вот пожалуйста! А если человек за дверью нечаянно перепутал номер или этаж? Такое ведь тоже может быть.

– Кто там? – громко спросила Алина.

Из замка вынули ключ, она услышала торопливые удаляющиеся шаги. Прошло минут десять, Алина так и стояла напротив входа, не решаясь лечь. Отчего-то бешено билось сердце, хотя испуг должен был давно пройти, но не проходила и дрожь в теле, словно за дверью был некто, пострашней грабителя. Алина выпила рюмку коньяка, устроилась в кресле, поджав по себя ноги, и смотрела на дверь. Некрепкий сон сморил ее только на рассвете.

8

– Надо было администратора вызвать, – горячился Денис утром, приехав вместе с Макаром.

– Но грабитель убежал, – вяло возразила Алина.

– Надо было тихо вызвать, когда он открывал дверь. Из спальни! А не спрашивать, кто к тебе ломится.

– Не сообразила, – смутилась Алина. Стыдно не додуматься до такого простого выхода. – Ничего же страшного не случилось.

– Потому что ты не спала, – резко бросил Денис и ринулся к шкафу, открыл его. – Все, собирай вещи и сдавай номер. Где чемодан?

– В спальне. Я все собрала.

Она смутилась еще больше, потому что поспешные сборы после ночного происшествия выглядят трусливым бегством, что, в сущности, так и было.

– Вот и отлично, – угомонился Денис. – Макар поможет.

Процедура сдачи номера, к счастью, была недолгой, но, когда остались последние формальности, администратор сказала:

– Вас ждут из милиции. Вон те, – указала она на двух мужчин в штатском, сидевших в креслах.

– Из милиции? – засияла Алина и повернулась к Денису с Макаром. – Это, наверное, по поводу Вероники.

Что с человеком делает надежда! Ей не пришло в голову, что существуют и дурные вести, нет, Алина ждала только хороших. Но все же она разволновалась, покрывшись пятнами, видимо, разбушевавшаяся фантазия уже готовила ее к встрече с сестрой.

– Здравствуйте, – сказала она, подойдя к милиционерам. Один из них был лет сорока, полноват, с обрюзгшим лицом, второй совсем мальчик. – Вы ко мне?

– Ваше имя Алина? – уточнил полный мент.

– Да, – часто закивала она, улыбаясь, и в ожидании замерла, дескать, ну, говорите же.

– Как мы выяснили, ваша фамилия Дюбери?

– Да, да, – поспешно сказала Алина, сияя как лампочка.

Денису не понравился исключительно строгий тон и суровый вид милиционеров, он осведомился:

– А в чем, собственно, дело?

– Вчера вечером, около половины десятого недалеко от гостиницы была убита женщина. Она назвала ваше имя – Алина Дюбери – и гостиницу.

– Как?! – опешила Алина, улыбки как не бывало. – Убита?! А… кто эта женщина?

– Мы пытаемся это выяснить, – сказал старший мент. – При ней не было документов. Проедемте с нами.

– Куда? – Денис отодвинул Алину, стал на ее место. – Предупреждаю, Алина Дюбери является гражданкой другого государства.

– Ну, во-первых, мы едем на опознание, – сказал старший. – Раз убитая женщина назвала ее имя, значит, гражданка другого государства знакома с ней лично.

– Денис, я поеду, – не раздумывая, заявила Алина. – Может, действительно знаю эту женщину, я ведь здесь жила.

– Макар, держи меня в курсе, – сказал Денис. – К сожалению, я не могу поехать с вами, но как только освобожусь…

– Не беспокойся, – тронула его за руку Алина.

– Да, чуть не забыл! – Денис полез во внутренний карман пиджака. – Возьми доверенность на вождение автомобиля и ключи от квартиры.

Алина взяла, затем обратилась к милиционерам:

– Надеюсь, нам можно ехать на своей машине?

Те не возражали.

Она переоценила себя. Едва открыли лицо пожилой женщины, Алина, непроизвольно ахнув, передернула плечами от отвращения и отвела глаза в сторону. Безусловно, она не из парника выпрыгнула, ей приходилось видеть умерших, но убитого человека – второй раз за короткое время. Сейчас Алина сказала бы: разница между умершим и убитым такая же, как между спящим и мертвым. Насильственная смерть обезображивает, естественная умиротворяет, что, видимо, и послужило поводом к выражению: отмучилась. Эта женщина явно не отмучилась, потому что не было в ее чертах покоя, они застыли в страдальческой маске.

– Вам знакома убитая? – спросил старший милиционер.

– Нет, – с трудом вымолвила Алина.

– Откуда же она знала ваше имя и фамилию? (Алина лишь пожала плечами.) Но она также знала, где вы живете, поэтому мы нашли вас так скоро.

Алина взглянула на него, как на нечто недосягаемое для ее понимания. Разве ему недостаточно простого слова «нет»? Но возможно, он глуховат, поэтому она дала более полный ответ:

– Мне не известно, кто эта женщина и от кого она узнала мое имя. Простите, а как убитая могла говорить?

– Когда ее нашли, она была еще жива.

– А что конкретно она сказала? – вступил в диалог Макар, до этого он как воды в рот набрал. Удивляло и то, что вечный его спутник Дергунов-второй тоже не проронил ни звука. Два таких события за ночь, казалось, прошли мимо его внимания.

– Убитую обнаружили молодой человек и его подружка, – стал пояснять милиционер. – Женщина еще была в сознании. Когда юноша спросил ее, видела ли она, кто на нее напал, она сказала: «Алина Дюбери, гостиница «Интурист», она там». После этого умерла.

– На вопрос, кто на нее напал, она назвала мое имя?! – поразилась Алина. – Странно. Я первый раз ее вижу. А чем ее убили?

– Бутылкой по голове, – сказал милиционер.

– Боже мой! – схватилась она за грудь.

– Бутылка была полной, удар сильным, поэтому оказался для нее смертельным. Кстати, где вы были с девяти до половины десятого?

Только сейчас до нее дошло, что совершенно незнакомая женщина практически обвинила ее в убийстве.

– В ресторане ужинала, – быстро ответила Алина. – С Денисом Колотовым, вы его видели в отеле, он адвокат. Неужели вы подумали, что я… могла…

– Кто, кроме Колотова, может подтвердить, что вы находились в это время в ресторане? – задал встречный вопрос милиционер.

Без сомнения, он ее подозревал! Алина хватала ртом воздух, находясь в том состоянии, когда невозможно слова выговорить даже в свою защиту. Сообразил Макар:

– Официант подтвердит. Этого, надеюсь, достаточно?

– Вполне, – нахмурился мент.

На его недовольное «вполне» Макар про себя ухмыльнулся. Мент думал: раз-два и он в дамках, а ему ведь придется повозиться с убитой старушкой. Все равно он не отставал:

– Но почему она назвала ваше имя, а не какое-то другое?

Снова вместо Алины слово взял Макар:

– Госпожа Дюбери приехала из Бельгии, разыскивает родную сестру. Вы можете проверить, она написала заявление о пропаже сестры, оно находится в первом отделении милиции. А когда-то госпожа Дюбери жила в нашем городе, следовательно, имеет знакомых. Вы говорили, что убитую нашли недалеко от гостиницы, так?

– Ну, да, – не отрицал тот. – Квартал, где нашли эту женщину, находится чуть наискосок от гостиницы через проезжую часть. Убита она во дворе, но там ее никто не знает, значит, живет… то есть жила… то есть ее место проживания находится где-то рядом.

– Мне кажется, она шла в гостиницу, – сделал вывод Макар. – Вероятно, кто-то из знакомых узнал, что госпожа Дюбери находится здесь, и послал эту женщину с каким-то важным поручением. Например, поставить в известность, где следует искать сестру, но по дороге ее убили.

– С чего вы взяли, что она шла в гостиницу?

– Я сужу по тому факту, что перед смертью убитая упомянула имя Алины Дюбери, которую не знала лично. А также назвала, в какой гостинице она остановилась. Значит, для нее это было важно. Наверное, она надеялась, что останется жива и к ней приведут Алину.

Стражу порядка показалось этого мало, он стал расспрашивать о сестре, ничего не оставалось делать, как рассказать. Кончилось тем, что милиционер составил протокол, после чего попросил Алину не выезжать из города. Очутившись в автомобиле, она в изнеможении упала на руль, выдохнув:

– С ума сойти.

– Вот этого не надо, – устраиваясь рядом с ней, сказал Макар. – Сумасшедших за рулем без вас хватает, из-за них аварии случаются.

– Вы еще шутите?

Как ни трудно было Алине после пережитых потрясений, она все же завела мотор. А Макар демонстрировал потрясающее спокойствие.

– Я всегда серьезен, мадам. Поехали к Денису, забросим ваши вещи, потом в цветочный магазин, помните дорогу к нему?

– Помню. Скажите, что вы обо всем этом думаете?

– Убийство женщины случайное, – выдал он, не задумываясь. – Наверняка ее ударил грабитель, да не рассчитал силу удара.

– Господи, да что же у нее брать? Разве не видно, что она пенсионерка? У таких людей доходы скромные, они не носят с собой крупные суммы.

– Ошибаетесь, Алина. Существуют преступники, которые специализируются исключительно на пожилых людях, в основном это молодые парни. Да, их добыча невелика, а рассчитывают они, как мне кажется, на то, что убийц пожилых людей не станут активно искать.

– Но почему она назвала мое имя перед смертью? Если бы выяснить, где она живет, разузнать о ней у соседей…

Она говорила, а он ее не слышал, потому что слушал себя, а именно Дергунова-второго, который, как барин, развалился на заднем сиденье, закинув локти на спинку, и вещал с умнейшим видом:

– Я бы тоже думал, что убийство женщины случайное, если б не ночное происшествие. Два грабителя за одну ночь? Не многовато ли? А какое совпадение: один в подворотне убил старушку, которая перед смертью назвала имя и фамилию Алины, второй ломился к той же Алине поздно ночью, пытаясь подобрать ключ к замку. Нет, это не совпадения. Это началась охота на Алину.

– В таком случае убитая что-то знала о Веронике, – вывел Макар. – И не случайно она выбрала темноту. Но это была ее ошибка. Выбрала ночь, чтоб стать незаметной, значит, кого-то опасалась. Да, она шла к Алине, но ей не дали дойти.

– Вы на самом деле так думаете? – разволновалась Алина. – Она знала Веронику? Может, моя сестра и послала ее ко мне?

Поскольку она вела машину, но при том больше смотрела на Макара, а не на дорогу, а он сконцентрировался на своих мыслях, Дергунов-второй небрежно толкнул его в плечо:

– Ответь ей, а то она врежется в столб. Мне-то ничего не будет, а вот тебе…

– Мы можем только предполагать, – задумчиво произнес настоящий Макар. – К сожалению, предположения не всегда совпадают с истиной, поэтому не стоит брать их в расчет. Мы не знаем, кто убитая женщина, почему она очутилась в подворотне, чего хотела. И это узнаем нескоро. Следите за дорогой, прошу вас.

– Но ее же хватятся, – возразила Алина.

– А если она одинока? Хватиться будет некому.

– А Вероника? – не сдавалась оптимистка Алина. – Раз она послала эту женщину ко мне, то…

– То у нее не было иной возможности, – грубо перебил Макар. – Допустим, ваша сестра узнала, что вы приехали. Почему же она сама не пришла к вам?

У Алины не было убедительного ответа, зато Дергунов-второй не закрывал рот, все подмечая:

– Однако она очень быстро переходит из одного состояния в другое. Стоило тебе нахамить, как Алина носик повесила. Имей хоть капельку совести, будь более нежен к такому чудному созданию.

– Значит, не может, – тем временем сказала Алина. – Неужели Вероника там, где вы говорили? Неужели в публичном доме? Мне кажется, хуже места не бывает.

– Повторяю, – проговорил Макар ворчливо. – Это пока одна из версий, на деле все может оказаться совсем не так.

– А есть еще версии? – спросила она.

Макар искал ответ, способный хотя бы на время успокоить Алину. И он бы нашел подходящий вариант, если б не его второе «я», бубнившее сзади и раздражавшее его:

– Нет у него идей, где еще может быть Вероника. И подпольный публичный дом неубедительно звучит, он сам прекрасно это знает. А сказал это вам, Алина, только лишь потому, чтоб вы не считали его бездарностью.

Макар метнул в него испепеляющий взгляд, потом скрестил руки на груди и тоном заядлого спорщика выпалил:

– Версия о подпольном борделе самая убедительная. Есть и вторая – просто рабство. В том и другом случае рабовладельцы подыскивают людей, за которых некому вступиться, забирают у них документы и продают. Но поскольку Вероника красивая девушка, то, скорей всего, ее продали в бордель, для тяжелых работ используют в основном мужчин.

– Господи, что же вы так горячитесь? – сказала Алина. – Я разве спорю с вами?

– Простите, – буркнул Макар, ведь спорил он не с ней.

– Впрочем, у меня тоже нет версий, – подал голос с заднего сиденья Дергунов-второй. – Так что, Макарушка, не мечи искры. А вот убитую женщину есть способ найти.

– Какой? – заинтересовался Макар, так как у него голова на самом деле плохо варила.

– Вы о чем? – подхватила Алина.

– Так, мысли вслух, – отговорился он. – Мы приехали.

Макар достал из багажника вещи Алины – два чемодана. Вернулся он раньше нее, упал на сиденье и повернулся к своему двойнику:

– Так что за способ? Говори быстро, чтоб не ставить меня в неловкое положение перед Алиной.

– А вот какой, – сказал тот, подавшись к нему. – Конечно, на первом месте стоят родственники, которые должны поднять панику, мол, куда делась мама, бабушка или тетя. А вдруг их нет? Что тогда? На втором месте подруги, они должны быть. Но и подруги могут не сразу хватиться старушки. Остается единственный способ. Женщина пожилая, наверняка имела букет возрастных заболеваний и, в чем я не сомневаюсь, регулярно посещала поликлинику. На вскрытии должны все ее болячки занести в протокол, вот по ним и надо искать ее следы в поликлиниках, где те же заболевания, группа крови, резус и так далее внесены в личную карточку. Кстати, она не захватила документа, удостоверяющего личность. Это тебе о чем-нибудь говорит?

– Нет.

– Ха! – удовлетворенно хмыкнул Дергунов-второй. – Между прочим, автобусы и троллейбусы останавливаются у «Интуриста», а она не воспользовалась транспортом, шла пешком и через двор! А это о чем говорит?

– Ни о чем.

– Я так и знал, – уничижающим тоном произнес Дергунов-второй, зля Макара. – А означает это, что убитая живет недалеко от гостиницы. Ей не понадобились ни документы, ни транспорт. Отсюда следует, что ее данные надо искать в близлежащих поликлиниках.

– Документы мог забрать убийца, – вставил Макар.

– Чьи документы? – не поняла Алина, к тому времени успевшая вернуться и сесть за руль, но Макар ее заметил, только когда она заговорила.

– Убитой, – сказал он. – Сейчас чужой паспорт для мошенников имеет большую ценность.

– Абсолютно с тобой согласен, – бросил с заднего сиденья Макар-фантом. – Забрать мог убийца. Это в том случае, если он был не случайным грабителем, а тем человеком, который позже пытался проникнуть в номер Алины, в чем я, кстати сказать, не сомневаюсь. И тогда цель его была не грабеж, а чтобы не установили личность убитой. Поверь мне, Макар, ее дом где-то недалеко, я чувствую это.

Чувствует он! Чем? У него есть душа, сердце, печенка? Есть все то, что отличает человека от нечеловека? В том-то и дело, что он ничто, воздух, призрак. Эх, если б не Алина, Макар поднял бы его на смех, что двойнику очень не нравится. Но про себя Дергунов признал: в словах двойника есть смысл. Во всяком случае, лучше придерживаться худшего варианта, чтобы потом не было мучительно стыдно за собственную недальновидность.

В цветочном магазине девушки работали в обычном режиме, словно ничего не случилось. Собственно, жизнь продолжается, у всех своих проблем достаточно, чтобы долго горевать по внезапно ушедшей подруге. Как ни рвалась Алина, Макар приказал ей сидеть в машине.

– Тебе надо узнать все сплетни, – наставлял его Дергунов-второй, когда они вошли в магазин, будто Макар конченый тупица. – В сплетне концентрируется мечта обывателя, он собирает по крупицам недомолвки, взгляды, случайные встречи, прислушивается и присматривается. Потом составляет объемную картину и выдает собственную трактовку. Когда же к нему возвращается плод его фантазий и заключений, он торжествует: я же говорил! Некоторым приятно само осознание, что кто-то из знакомых прокололся, что он не такой, каким представлялся. Естественно, в сплетнях много липы, но случается, они имеют под собой реальную базу.

Макар слушал наставления, заодно выбирая, к кому подойти с расспросами. Ага, есть – платиновая продавщица с нагловатой физиономией, значит, подойдет на роль осведомителя, ибо истина гласит: у блондинок крупная недостача серого вещества, у платиновых блондинок мозгов вообще нет. Макар приблизился к ней:

– Здравствуйте. Вы меня помните?

– М? – подняла она нарисованные ярко-коричневой краской брови. – Д-да, вы расспрашивали о нашей Иде.

Стараясь расположить к себе белокурую девицу, наверняка незамужнюю, судя по ее придирчиво оценивающим глазкам, он взял вкрадчиво-доверительный тон, который можно воспринять и как прием для знакомства, и как обычное любопытство.

– Мы нашли Иду в тот же вечер. Жуткая смерть, скажу я вам. Вы же знаете, – и перешел на шепот, – что ее убили?

– Слышали, но не знаем, как убили, – сообщила она тоже шепотом.

– А от кого, простите, вы слышали об этом? – удивился он. – Я думал первым принести вам эту новость.

– От Надьки. Это закадычная подруга Иды, кстати, магазин принадлежит ей. Надька не то, что мы, у нее несколько цветочных точек в городе. Так вот, она ездила проведать подругу, а соседи сказали, что Иду убили.

«Я не ошибся, она болтунья», – обрадовался Макар, а вслух сказал:

– Задушили вашу Иду, так-то.

– Что вы говорите! – схватилась она за щеку. – Какая ж это сволочь нашу Идку?..

– Вот и я думаю, кто же это решился на такой отчаянный шаг? А скажите… Кстати, как вас зовут?

– Зинаида.

– Скажите, Зиночка, у Иды были с кем-нибудь конфликты?

Она скользнула глазами по магазину, в котором кроме нее были еще две продавщицы, обслуживающие клиента, и предложила:

– Давайте выйдем? Курить охота, до того я разволновалась.

– С удовольствием.

Макар подмигнул Алине, сидевшей в машине, и зашел за угол стекляшки, где валялись окурки, пара одноразовых стаканов, пакет из-под чипсов. Зинаида прикурила от его зажигалки, откинула со лба волосы и покачала головой:

– Не стоило Идке связываться с женатым мужиком. Да хоть бы какой порядочный, а то водила-дальнобойщик. Нашла счастье! Ей все в один голос говорили: мол, он на трассах грязных проституток подбирает, куда ты лезешь? А она как дура долдонила: люблю его, а он меня. В смысле, ее любит. Но он к ней мимоходом заглядывал, после нее к жене с детишками бежал. Три года коту под хвост! Одними обещаниями засыпал ее. Идка взяла и к жене его поехала. Вот скажите, умная станет с женой разбираться?

Макар, разумеется, ответил:

– Нет. Неужели была крупная разборка?

– А то! Жена Костика баба-гром, покрупней Идки вдвое, половину волос ей выдрала, лицо побила и предупредила: будешь лезть к моему мужику, прибью как гадюку, чтоб людям жизнь не отравляла. Идка после драки наши цветы слезами поливала. Знаете, я лично на жену думаю. В злобе чего только не натворишь. Но и оправдываю ее. Поймите, растить детей без мужика одной бабе – врагу не пожелаешь такого счастья. А Костик наштопал троих! Куда ж ей с ними? На что жить? Но вы никому не говорите, что я вам рассказала.

Заслушавшись, Макар забыл о втором Макаре, но тот напомнил о себе:

– История до безобразия банальная и пошлая, однако, тебе не кажется, что Зинуля права? Обозленная жена запросто могла задушить соперницу.

– А Костик что? – спросил Макар Зинаиду.

– Костик? В рейсе был. Идка ему позвонила, мол, так и так, твоя идиотка мне волосы выдрала, хоть парик покупай. Думаете, Костик ее пожалел? Как бы не так. Обматерил Идку и трубку бросил. Ну, это же понятно! Мужику жена поднадоела, а кровушку погонять охота, он и бегал к Идке, которая сдуру решила, что он бросит свою курву и к ней перекочует. Он и прискакал сюда с красной рожей. Да только Иды не было, она же отпросилась, потом позвонила, что заболела.

– Так это недавно было?

– Ага, недавно. Ну, вот перед самой ее смертью. Вы приезжали на следующий день после того, как она отпросилась. А он перед закрытием забегал в тот же день.

– То есть после нас? – запутался Макар.

– Да нет же. В тот день, когда Идка отпросилась. На фуре заезжал, думаю, прямо из рейса решил с ней отношения выяснить. Дома-то его жена ждала и наверняка с кочергой после Идкиного набега. А может, после скандала с женой он рванул сюда. Уж очень злой был.

– О! – протянул невидимый Дергунов. – Еще один подозреваемый. Разве Костик не мог отплатить глупой любовнице за разруху семейного очага? К тому же во время ссоры людей заносит.

А Макар чуть ли ни влюбленно поедал глазами Зину, отчего она преображалась, намекая одними глазами, что не прочь продолжить знакомство. Но ему-то нужна информация, он и спросил:

– Зиночка, скажите, перед тем, как отпроситься с работы, Ида встречалась с девушкой по имени Вероника?

– На встречи Идка не ходила, – сказала та, вспоминая. – К ней забегала одна… блондинка, кажется…

– В голубом пальто и синем шарфе? – подсказал он.

– Шарф не помню, а пальто… да, голубое. Они пошептались с минуту, Идка дала ей деньги… Точно, она дала ей денег, видно, подруга занимать прибегала, потом девчонка ушла, а через полчаса Ида отпросилась.

И снова второй Макар влез:

– Не трать время на расспросы, кто девушка в голубом пальто. Если б Зинуля ее знала, сама рассказала бы, ты ее обворожил, а ей здесь так скучно.

– Значит, Ида ушла с работы, Костик приехал в тот же день, так? – на всякий случай уточнил Макар.

– Угу.

– Как найти Костика?

– Этого я не знаю. Надька знает, потому что возила к его жене Иду.

– Адрес нужен…

– Зачем вам?

– Мы безуспешно ищем девушку в голубом пальто, она обокрала мою сестру, которая сидит в машине. Эта девушка была у Иды в тот же вечер, Костик, полагаю, тоже приезжал к ней. Что именно там случилось, не берусь предсказывать, мне хотелось бы с ним поговорить.

– Ой, поосторожнее с ним, – предупредила Зинаида. – Он после рейса пьет, а в пьяном состоянии дураком делается.

– Не переживайте, мы отобьемся. Может, Костик знает, где найти девушку в голубом. Как позвонить Надьке? Или это сложно?

– Да почему? – доставая мобильник, пожала плечами Зинаида. – Если Иду прибил кто-то из этого святого семейства, пусть получат по заслугам. Идка неплохая баба была, только дура, жалко ее.

Через минуту, получив адрес Костика, Макар запрыгнул в машину.

9

Наверное, в любом городе имеются уголки до тоски одинаковые, а именно – частные домовладения, которые весьма далеки от дворцов, выстроенных большими деньгами. Попав в такое место, человек из другого города подумает, что никуда из своего не уезжал, или что у него начались визуальные галлюцинации. Костик проживал в одноэтажном секторе с приусадебными участками, зато, как говорят – на земле. Здесь не заблудишься, потому что поделенные на небольшие кварталы улицы представляют собой не лабиринт из закоулков и кривых дорог, а четкие квадраты. Заборы, конечно, встречаются повсеместно, но не выше человеческого роста, как в богатых районах, а дом Костика был огорожен вовсе невысокой оградой из железных прутьев. Во дворе здоровенный детина, одетый как оборванец, мыл старенький автомобиль. Макар окликнул его:

– Эй, гражданин!

К ограде кинулся крупный пес неизвестной породы, оглушительно лая, но его удержала цепь. Детина поднял красное и потное лицо, настороженно спросил:

– Вам кого?

– Мне нужен Константин Брицын.

Детина выпрямился, поинтересовался:

– А зачем?

– Я по поводу его знакомой Иды Скобиной…

– А вы кто?

Макар возьми да и ляпни, не предполагая, какую стратегическую ошибку допускает:

– Из милиции…

Тут-то и произошло чудо: мужик как сквозанул за дом! А чудо потому, что при таких крупных габаритах бегать на манер гончей ни одному смертному не дано. Первое желание Макара было – кинуться в погоню, но пес на цепи доставал практически до ограды, к тому же не исключалась вероятность, что собака порвет ржавую привязь и вцепится клыками в незваного гостя.

– Мизансцена не нова, – ехидно заметил Дергунов-второй. – Одна уже убежала от нас так же прытко, теперь мы ее ищем. А убегает тот, кто виноват, не так ли? Какого черта ты сказал, что из милиции?

– Отстань! – рявкнул Макар.

– Я пока к вам не приставала, – обидчивым тоном произнесла Алина, которая заинтересовалась, почему возникла заминка, вышла из авто и сзади подошла к Макару.

– Простите, я не вам, – отнюдь не смутился тот, впрочем, его смутить мало кому удавалось.

– Не мне? – потерялась Алина. – А кому?

– Собаке, – буркнул Макар, исследуя заграждение. – Черт, ни звонка, ни колокольчика! Э-эй! Хозяева!

Из дома вышла крупная женщина в накинутой на голову и плечи шали, судя по всему, простая как лапоть. Сначала она оценила людей за оградой, потом прикрикнула на собаку:

– Ральф, фу! Фу, паразит! – Пес прекратил лаять и рваться с цепи, но угрожающе рычал, тогда как хозяйка обратилась к незнакомцам: – Вам кого?

– Константина Брицына.

– Костю? Так он тут был, машину мыл… – И позвала: – Костя! Костя!

– Он ушел за дом, – сказал Макар.

– Сейчас погляжу.

Женщина с воплем на всю ивановскую «Костя!», будто тот был на другом конце города, двинула за дом. Пробыла там недолго, высунула голову из-за угла и не хуже Ральфа рыкнула:

– Нет его. Ушел. Куда – не знаю.

– Он спрятался, а она его покрывает, – сделал вывод Дергунов-второй. – Ты его напугал. «Мент» это звучит стра-ашно.

Макар черканул несколько строк в записной книжке, вырвал лист и жестко отчеканил:

– Скажите вашему мужу, чтоб позвонил мне, телефоны я написал. Лучше пусть сам позвонит. И побыстрей. Иначе подадим в розыск, тогда ему плохо придется.

– Какой розыск? – вскинулась хозяйка. – За что?

– Убита его знакомая Ида Скобина…

– Эта проститутка? – окрысилась жена Костика, выйдя из-за дома. – А мой-то при чем? Она таскалась со всякими мужиками, а мой отвечай, да? Тоже придумали! Моего вообще в городе не было, он давно с Идкой дел не имеет…

– Пусть позвонит, – бросил Макар, опустил листок в почтовый ящик и, взяв Алину под руку, повел ее к машине.

Второй Дергунов по дороге рассуждал:

– Что мне нравится в русских женщинах – так это самоотдача и всепрощение. Красная афиша под нежным названьем «Костик изменял ей», само собой, и в убийстве подозревать его будут, а она готова каждому лицо набить, кто посмеет косо посмотреть на мужа. Вот Алина другая, с достоинством. Скажи, Макар, только честно, она тебе нравится?

Сели в машину, Алина повернулась к Макару, мол, куда теперь? Но как тут сообразишь, когда в ухо зудит Дергунов-невидимка:

– Какие глаза, какие губы… Думаю, целовать эти губы весьма приятно. – Макар и смотрел на глаза да губы, как осел. Кстати, глаза Алины постепенно приобретали круглую форму. – И чувствовать дыхание, щекочущее лицо. И запах кожи. Думаю, приятно держать эту женщину в руках, проводить ладонью по плечам, груди… разумеется, обнаженным. А кожа? Взгляни на ее шею… Кожа как пергамент. Так и тянет потрогать, узнать, какова она на ощупь. Лично у меня Алина вызывает восторг. А у тебя?

– Сплошной, – буркнул Макар, только чтоб его второе «я» не приставало.

– Не поняла, о чем вы? – произнесла она настороженно, так как его взгляд в упор ее озадачил.

– Сплошной хаос, – сказал он, переключившись с шеи, глаз и губ на более нейтральные вещи. – Костик, его жена, фальшивая Вероника… Кто из них прикончил Иду?

Алине показалось, что Макара интересуют несущественные мелочи, которые уводят от главного, о чем она тут же не преминула заявить:

– Зачем вам Константин? Что он может полезного рассказать? Неужели вы думаете, что этот мужчина убил любовницу?

– А почему он убежал от нас? – задал встречный вопрос Макар.

– Но это же естественно. Он знает, что Иду задушили, боится, на него подумают.

– Он, можете не сомневаться, войдет в число подозреваемых, потому что у него есть мотив.

– Мотив? – нервно хохотнула Алина. – То, что Ида подралась с его женой, еще ничего не значит. Хорошо, хорошо, пусть так. Допустим, он убил, или его жена – неважно. Тем более не понимаю, зачем он вам? Пускай им занимаются органы, а нам нужна негодяйка-жена Севастьяна.

– Костик наверняка был у Иды, когда там же была негодяйка.

– И что из того? Он же не при ней задушил любовницу. А если она душила, то не при нем.

Чтобы прекратить бессмысленный спор, Макар довольно резко сказал, ничего не объясняя:

– Я хочу с ним поговорить. И запомните: раз я этого хочу, значит, так надо, все ясно?

– Ну, ты крутой, – ехидно рассмеялся за спиной второй Макар. – Не забывайся. Тебя наняли, и ты обязан учитывать мнение клиента.

– Если меня наняли, значит, мне доверяют, – рявкнул Макар, набирая номер на трубке.

– Вы взрывной как порох, – Алина приняла его гнев на свой счет. – Конечно, я доверяю вам, но разве мне нельзя интересоваться вашими действиями?

– Нельзя! – приструнил ее Макар и заговорил в трубку: – Это Дергунов, Севастьян. Новости есть?

– Как вам сказать…

Макар уловил в его голосе, что стряслось нечто из разряда «не ждал, а на меня свалилось». Он же любое событие, даже на первый взгляд не связанное с основным делом, должен тщательно проанализировать, потому что не исключена вероятность связи между одним и другим.

– Что еще случилось? – осведомился Макар у Севастьяна.

– У меня ЧП… – начал было тот, но отчего-то запнулся.

– Да говорите, черт возьми.

– Если вы не слишком заняты, приезжайте. Я на работе.

– Сейчас будем.

Стоило им переступить порог маленького кабинета, Севастьян без всяких приветствий сообщил:

– Меня ограбили.

Не получив приглашения сесть, Макар сам уселся на стул, не вынимая рук из карманов куртки, и всматривался в тусклые глаза Севастьяна. А тот нервно крутил авторучку, пока не переломил пополам. Кинув ее в корзину для бумаг, провел ладонью по лицу и усмехнулся, как усмехаются люди, которым сильно не повезло.

– А подробнее? – поинтересовался Макар.

– Садитесь, Алина, – спохватился Севастьян.

Та села на край стула и, как обычно, приняла позу, отторгающую хозяина – во-первых, боком к нему, во-вторых, закинула ногу на ногу, в-третьих, отвернула лицо, будто ее тошнит от одного вида Севастьяна. А он, казалось, ее оскорбительного поведения не замечал (раньше все замечал), бессмысленно водил покрасневшими глазами, словно до этого рыдал без остановки два часа, потом достал сигарету.

– Севастьян, – прервал паузу Макар.

– А? – встрепенулся тот после забытья. – Да-да, подробности… Со счета фирмы уплыли деньги.

– Как это? – не понял Макар. – Я не разбираюсь в финансовых операциях, но знаю, что со счета снять деньги могут считанные единицы.

– Все верно. Без моей подписи не выдадут даже единицам.

– Вы хотите сказать, вашу подпись подделали?

– Нет. Подпись была подлинной.

– Я ничего не понимаю.

– Все просто. Вчера я плохо себя чувствовал, уехал домой раньше обычного. Бухгалтер подготовила пакет документов и привезла мне. Я не подписываю ничего, не изучив тщательно бумаги, поэтому оставил их, сказал, что привезу на работу. Но утром… из-за этой истории с женой, забыл захватить документы. Вспомнил, когда пришла бухгалтер и попросила платежное поручение с чековой книжкой. Я поехал домой, взял папку с документами. И только здесь, на работе, мы обнаружили, что платежного поручения нет, чековой книжки тоже. Знаете, у меня ум за разум зашел. Я же подписывал, и бухгалтер заверяла, что привезла все документы. В конце концов, мы решили так: оба что-то напутали… В общем, сегодня деньги сняли. Но не мы.

– А кто? – изумился Макар.

– Видите ли, платежка и чековая книжка лежали у меня дома на столе…

– М! – понимающе протянул Макар. – Полагаете, что вернулась ваша жена, увидела документы, вытянула оттуда то, что ей приглянулось, и… А откуда она так хорошо знает банковские операции? Я бы ни в жизнь не сообразил, что можно снять чужие бабки, имея в руках нужные бумажки. Да и разбираться надо, какая бумажка пригодится.

– Вероника экономист по образованию, – объяснил Севастьян. – Не раз мне помогала в оформлении документов.

Не принимавшая участия в диалоге Алина вдруг проснулась:

– Как вы сказали? Экономист? Ваша жена экономист по образованию?

– Да. – Севастьян отпрянул назад, словно опасался, что русская бельгийка кинется на него. – А что вас так удивляет?

– Но моя сестра тоже экономист.

– Ну и что? – недоумевал он. – Экономическое образование сейчас не редкость.

– А какое учебное заведение она закончила? – прищурилась Алина.

– Наш частный институт экономики и права. Получила диплом государственного образца.

– Моя Вероника тоже там училась, – разволновалась Алина.

– И что? – недоумевал Севастьян.

– Ничего, – с вызовом приподняла подбородок Алина, а глаза ее стали торжествующими.

Макар, естественно, ее мысли не прочел, поэтому переключился на Севастьяна:

– На какую сумму вас наказали?

– Без малого триста тысяч рублей, – ответил тот хмуро и со скепсисом добавил: – С ее стороны было великодушно оставить в банке чековую книжку, которую она якобы забыла.

– А как вы думаете, зачем она пришла домой?

– Я об этом не думал. Не до того было. Но только у нее есть ключи от дома. Может, она хотела забрать свои вещи? И дождалась, когда я уйду, чтоб не встретить меня и не объясняться. Послушайте, Макар, теперь я очень хочу найти Веронику или как там она зовется… не знаю. Я заплачу вам. Заплачу за то, чтоб вы нашли ее. Какую сумму вы хотите?

Макар услышал голос своего двойника, который стоял у окна и вроде бы безучастно смотрел на улицу:

– Ставки растут. Браво, Макарушка! Ты еще ничего не сделал, а тебе доверяют два пострадавших человека.

Не стоит он того, чтоб обращать на него внимание, про себя решил Макар. Кстати, и Дергунов-второй не отличился ни сообразительностью, ни умом в данном деле, короче, абсолютно бесполезное существо, только на нервы действует. Макар предложил Севастьяну:

– Поехали к вам домой. Посмотрите, что она еще взяла.

Макару не пришлось расспрашивать Алину, дескать, что вы имели в виду, когда завели речь об образовании. Она сама, едва села за руль, повернулась к нему, пылая, как костер:

– Макар! Она… эта самая… негодяйка… она училась в том же институте, что и моя сестра!

– Ну и что? – он не понял, чем вызвана столь бешеная радость.

– Как же! – распалялась Алина. – Мы можем узнать о ней…

– Плохо, когда думающий агрегат проржавел, – высокомерно произнес второй Макар сзади. – Алина быстрей тебя соображает. Покажешь фоторобот преподавателям, те должны опознать студентку и назвать ее настоящие имя, отчество, фамилию, а также, где она проживала во время учебы. Понял?

– Понял, – сказал Макар. Собственно, ему нечем было крыть, он действительно выпустил из виду такой простой способ добычи информации. А все потому, что двойник засорил его думающий агрегат недоступными глазами, губами и прочим. – Завтра с утра рванем в институт.

И ничего. В смысле ничего больше не украла фальшивая Вероника, даже собственные вещи не забрала, Севастьян растерялся:

– Не за моими же документами она приходила.

– Нет, – сказал Макар. – Документы ей попались случайно. А деньги в доме были?

– Небольшая сумма. Около двадцати тысяч.

– Деньги пропали?

– Не смотрел еще… Они лежат в сейфе.

– Где сейф?

– В моем кабинете.

– Ну, так идемте посмотрим.

Сейф представлял собой большой железный допотопный ящик, закрывающийся поворотом ключа, а не кодом, ключ Севастьян держал в ящике стола, который не закрывался.

– Ключ от сейфа так легко доступен? – удивилась Алина.

– А от кого мне было его прятать? – открывая сейф, спросил Севастьян. – От жены, что ли?

– Ну, что там? – поинтересовался Макар.

– Денег нет, – опустив голову, произнес Севастьян и с силой захлопнул дверцу, тем самым выразив свою злость.

М-да, неприятная штука – доверять человеку, любить его, не зная, что он не только обманывает тебя, но и способен обокрасть. Макар сочувствовал Севастьяну, однако про себя, чтоб не нервировать Алину. Вслух он спросил:

– А кроме паспорта были еще какие-нибудь личные документы у вашей жены?

– Конечно, – ответил тот и кинулся в гостиную, затем к шкафу. – Они лежали здесь… Вот, смотрите, и бумаги она не взяла.

Макар перебирал документы, читая вслух и бросая на стол:

– Грамота за участие в художественной самодеятельности…. Грамота за выпуск стенгазеты… Еще одна… И еще… Так, это у нас диплом. Очень хорошо. А это… свидетельство о рождении. Алина, посмотрите, это свидетельство вашей сестры?

Она взяла в руки метрику, внимательно изучила, кивнула:

– Да, ее. Посмотрите, Макар, правый верхний угол залит чем-то жирным. Когда Вероника была маленькая, вытащила документы, разложила их на полу и нечаянно разлила машинное масло. Масло было в пузырьке, она его достала, отвинтила пробку и разлила. Мы с мамой вовремя это заметили, а то пришлось бы многое восстанавливать.

Макар поскреб пальцами заросшую скулу – забыл побриться. Он смотрел на документы, думая, чем они могут помочь. В сущности, ничем, хотя…

– Севастьян, вы позволите забрать диплом и грамоты? – спросил он.

– Берите все что хотите, лишь бы это помогло найти Веронику.

– Чью? – вставила Алина. – Вашу или мою?

– И мою бывшую жену, и вашу сестру. – Севастьян не воспринял болезненно реплику Алины, как случалось раньше. – Вы же понимаете, после того, что случилось, я не смогу ее принять. Она обманула меня, обокрала… В общем, для меня вопрос решен: я с ней разведусь.

– С кем только его будут разводить? – рассмеялся невидимый Макар. – Он женат на Веронике, которая не Вероника. С кем же его разводить? Со свидетельством о браке? Ну и задачка предстоит разводящим.

Макар намеренно не вслушивался в его болтовню, чтоб с языка не сорвался ответ. Он укладывал диплом в папку, а Севастьян, наблюдая за ним, законно поинтересовался:

– Зачем вам ее диплом?

– Прежде всего, я установлю его подлинность. Завтра посетим банк, я должен удостовериться, что все так, как вы говорите.

– Вы мне не верите? – оскорбился Севастьян.

– Есть правило: доверяй, но проверяй. К тому же мне надо выяснить кое-какие детали. Ну, всего хорошего?

Пожимая ему руку и глядя прямо в глаза, Севастьян спросил:

– Вы найдете ее?

– Обеих найду, – обнадежил его Макар.

Алина буквально шаталась, идя к машине, Макар пожалел ее:

– Вы, я вижу, совсем с ног валитесь.

– Немудрено, – сказала она устало. – Столько событий за последние дни, и все неожиданные.

– В слове «событие» уже заключена неожиданность, иначе какое же это событие, если его ждут?

– А рождение ребенка? Это событие, которого ждут.

– Ждут, но не знают точной даты, точного времени, не знают, как все пройдет и кто войдет в этот мир, какой он будет. А главное – не понимают, как это происходит, хотя вроде знают по учебникам. А что произошло? Встретились две клетки, которые еле различишь под микроскопом, а в них заложено все: мама, папа, пращуры, которые жили давным-давно. Потом из этих двух микроскопических клеточек появляется человек, маленький, но человек. Он умеет кричать, спать, бодрствовать, есть, смотреть. У него есть руки, ноги, глаза, уши. В общем, он живое существо, за которое ты несешь ответственность, потому что без тебя он не выживет. Вдруг мать и отец находят в нем свои черты, и это для них вселенское открытие, которым они гордятся. Значит, рождение ребенка чудо, а чудо и есть неожиданность.

Алина предположить не могла, что этот человек способен рассуждать так искренне и просто. Вместе с тем он чуточку приоткрылся, прояснилось его настоящее лицо: умное, доброе, нежное. А когда с человека слетает налет снобизма, он становится красив. И тогда не замечаешь недостатков, во что он одет, его манеры.

– У вас есть дети? – спросила Алина.

– Нет.

– Жаль. – Она улыбнулась. – Вы были бы хорошим отцом.

Он взглянул на нее и тоже улыбнулся, все же приятно, когда о тебе думают лучше, чем ты есть на самом деле. Но тут неведомая миру сущность на заднем сиденье отрезвила его:

– Ты можешь быть неплохим, когда хочешь.

Неплохим? Вот уж чего Макар не желал всей душой, так это похвал от своего второго «я». Увлекся немного, расслабился, но когда вспомнил, где он и с кем, быстренько натянул маску человека, которому безразлично, что о нем думают.

– Только непонятно, как из родившегося чуда вырастают потом конченые подонки и убийцы. Тоже неожиданность. Ой! – хлопнул он себя по лбу, словно забыл сделать нечто важное, не терпящее отлагательств. – Алина, вы обещали дать мне письма Вероники. Они у вас в компьютере, а как я буду их читать?

– Печатать долго. Возьмете мой компьютер домой.

– Только покажете, куда тыкать. С ноутбуками я не дружу.

– Обязательно, – снова улыбнулась она, глядя на него другими глазами, более добрыми, и трогая машину с места.

Денис ждал Алину дома, приготовил ужин, то есть нарезал то, что имелось в холодильнике, и пригласил Макара:

– Поужинаешь с нами?

– С удовольствием. Только сначала разберусь с компьютером.

Алина показала, как включать и где находятся файлы с письмами, она хотела завершить работу, но Макар остановил ее:

– Вы давно заглядывали в почту?

– С тех пор, как состоялась встреча с самозванкой, не заглядывала, – ответила она.

– Зайдите в свой ящик.

Алина вышла в Интернет, пробежалась пальцами по клавиатуре, набирая имя и пароль, вдруг изменилась в лице, сказав потрясенно:

– Письмо? От Вероники!

– Что же вы медлите? – возмутился Макар. – Откройте.

Все трое уставились в монитор, и никто из них не решался озвучить несколько слов. Так прошла минута, другая…

– Это писала не Вероника, – с трудом выговорила Алина.

– Разумеется, – согласился с ней Денис, но не Макар, который не имел привычки делать скоропалительные выводы. – А когда пришло письмо?

– Три дня назад, – сказала Алина.

– Значит, я был прав, в гостиницу пришел не воришка, – сделал удручающий вывод Денис. – Это же угроза.

– Да, угроза, – не оставил сомнений и Макар. – Интересно, а сейчас можно установить, с какого компьютера отправлено письмо?

– Запросто, – ответил Денис. – Компьютер регистрируется в Сети, и если в Интернет входят по карточке, то занимается домашний телефон, по нему определяется абонент. Если же подключение идет через станцию, не занимая телефон, то владелец все равно становится абонентом.

– Так просто? – изумился Макар.

– Есть еще выход – через Интернет-кафе, клуб. В этом случае личность, отправившую письмо, трудно установить. Думаю, эту угрозу отправили из клуба.

– Ну, да, я б так и сделал. – И Макар озвучил то, что было написано: – «Проваливай в свою Бельгию, иначе пожалеешь».

10

Ночь. Глубокая. Макар потянулся, хрустнули косточки. Нет, он ни за какие деньги не смог бы целыми днями торчать на одном стуле, это же не жизнь и тем более не работа. Спина затекла, шея одеревенела, в глазах туман, в голове «Здравствуй, Алина» и так далее. Он посмотрел на часы – три. Пора бы и поспать. Макар закрыл крышку ноутбука, встал из-за стола и, расстегивая рубашку, повернулся к кровати. А она была занята! На ней возлежал второй Макар, и, что примечательно, глаза его были закрыты. Неужто галюники спят, как все нормальные люди?

– Чего уставился? – неласково проворчал Дергунов-два.

– Ты видишь с закрытыми глазами? – изумился Макар. – Вот бы мне так.

– Я вижу твоими глазами, думаю твоими мозгами, но той их частью, которая тебе недоступна.

– Тогда скажи, чего я хочу.

– Лечь.

Второй Дергунов легко подскочил, первый снял брюки и улегся, свернувшись калачиком. Только он приятно расслабился, уносясь из реального мира в дремоту, как его двойник вторгся в сознание фразой:

– Письма тебе ничего не дадут.

– Я хочу определить, когда вместо настоящей Вероники начала писать жена Севастьяна.

– Пф! – фыркнул второй Макар. – Разве не понятно, что жена Севастьяна стала Вероникой до того, как вышла за него замуж? То есть более четырех лет назад.

Макар сел на постели, недовольно поморщившись. Что за напасть: как только мозги активизируются, сон бежит прочь, а поспать необходимо. Он взял пачку сигарет с тумбочки, прикурил и сказал:

– Мне не дает покоя одна мысль. Жена Севастьяна стала Вероникой, у нее были настоящие документы, ну, паспорт мы не видели и бог с ним. Но она имела даже грамоты из института, диплом об образовании, свидетельство о рождении, следовательно, отняла у нее документы, так?

– Судя по всему, да.

– Бывали случаи, когда один человек становился другим, брал чужое имя, но! Меняя свое имя, он уничтожал того, кто мог внезапно появиться и сказать: этот человек прикинулся мною.

– Я понял, куда ты клонишь. Тебя волнует, почему жена Севастьяна не убила Веронику, а где-то держит ее.

– Именно. Почему она оставила Веронику жить? И пока никакие предположения не убеждают меня.

– Зря ломаешь голову, Макарушка. Это ты узнаешь, только когда найдешь жену Севастьяна, не раньше. На эту коварную штучку и направь энергию, а не торчи у компьютера, читая чужие письма. Но если тебе так приспичило узнать, когда начали идти письма от жены Севастьяна, отдай их на экспертизу. По их стилю определят, кто писал и когда. Умей распределять силенки и время, а то без водки свалишься.

– Так и сделаю, – сказал Макар, выдыхая дым. – Иногда от тебя есть польза.

– От меня всегда польза, – нагло заявило второе «я».

– Тогда еще скажи, что мне делать? Каскад из смертей мне видится каким-то… чужеродным, что ли. Не могу дать ему объяснения.

– Что делать? – задумчиво переспросил второй Макар. – Ну, во-первых, не спускай с Алины глаз, а то бабок тебе не видать, пить будет не на что.

– Думаешь, ее попытаются убить?

– Уверен.

Макар в сердцах хлопнул ладонью по кровати:

– И опять не могу понять, зачем! Убивать надо было до того, как вылезла правда о фальшивой Веронике.

– Алина находилась далеко, а фальшивая Вероника не учла тот момент, что сестричка может приехать сюда инкогнито и неожиданно.

– Не сбивай меня! – разошелся Макар. – Допустим, убить хотят свидетеля. Но ведь теперь и Севастьян знает, что его жена ненастоящая. И я. И Денис. Глупо убивать одну Алину.

– Может, потом и вас замочат, – равнодушно пожал плечами Дергунов-два.

– Нет-нет, начали-то с Алины. Меня, например, застрелить проще простого, Дениса тоже. Но почему-то выбор пал на Алину, которая на улице появляется то со мной, то с Денисом, одна не выходит. Почему-то к ней в номер пытались проникнуть, что сопряжено с большим риском. Поверь, во всем этом есть какой-то смысл.

– Мне кажется, убийца думает примерно так: с убийством Алины закончатся поиски ее сестры. Выбивают обычно главное звено.

– Действительно закончатся, – согласно закивал Макар. – Но ведь начнутся поиски убийцы.

– Значит, кому-то выгодней, чтоб искали убийцу Алины, а не она искала сестру.

– Вот! – воодушевился Макар. – Выгодней! Полагаю, в этом и есть смысл. Выгодней убить Алину… Но почему, черт возьми? Мы в поисках не продвинулись, жена Севастьяна понятия не имеет, чем мы занимаемся…

– Я бы на твоем месте не был в этом так уверен. А старуха? Почему она повторяла перед смертью имя Алины? Шла к ней, а ее убили. Почему?

– Чтобы она что-то не сообщила Алине.

– Значит…

– Значит, фальшивая Вероника имеет информацию и упреждает всякое движение против себя.

– Может быть и так, – неопределенно высказался второй Дергунов.

– А что, есть еще варианты? – насторожился Макар. Когда двойник высказывается столь неопределенно, надо ждать неприятностей, которые этот субъект чует носом или еще чем-то, чего не имеет реальный человек.

– Поживем – увидим, – обтекаемо сказал второй Макар. – Главное, не спеши. И не держись за одну версию, это чревато фатальными ошибками.

– Понял. – Макар улегся, загасил настольную лампу, но вспомнил: – Ты сказал только во-первых, а что во-вторых?

– Старушка. Как ее искать, я тебе подсказал, а ты подскажи милиции, хотя они, может быть, сами догадаются, но лучше подскажи. В-третьих, у тебя по плану банк, институт. Не исключено, что появятся новые сведения.

Макар лежал некоторое время, думал, потом вслух сказал:

– И еще я не понимаю, зачем жене Севастьяна идти в банк, зачем лишний раз рисковать?

– Много денег не бывает, – отозвался Дергунов-второй откуда-то из угла. – Но если честно, я пока не могу нащупать стержень.

– Логика-то должна быть, – пробубнил Макар, засыпая. – Хоть женская, хоть мужская, но должна. Не вижу я логики, поэтому не знаю, как действовать…

И заснул.

В банке люди давились в очередях. Макар едва не дал задний ход, подумав, что в такой толчее ни один человек не запомнит женщину, снявшую значительную сумму с чужого счета. Оказалось, есть второй этаж для предпринимателей. В отличие от первого зала, верхний был просторный, народу там оказалось мало, у стен стояли не три покалеченных стула, а кресла, в общем, зал был предназначен для белых людей. Макар получил подтверждение: сумму сняли. Севастьян ни вчера, ни сегодня не поднял паники, мол, куда делись мои бабки – ему и так ясно, кто поработал. Оператор банка не понимала, в чем ее вина и чего от нее хотят, но документы показала.

– Вы запомнили женщину, снимавшую деньги со счета? – полюбопытствовал Макар.

– Не присматривалась к ней. Помню, что молодая блондинка и – все. Документация у нее была в порядке. А что случилось?

Макар не имел привычки тратить энергию на вторичные объекты. Как только его полушария зафиксировали нужные сведения, тетенька в окошке перестала его интересовать. Он двинул к Алине, сидевшей в кресле, за ним плелся Севастьян, доставая его своим занудством:

– Убедились? А моя бухгалтер женщина средних лет и рыжая, она подтвердит наши вчерашние мытарства, если вам этого мало. Когда позвонили из банка и сказали, что мы оставили чековую книжку, бухгалтер за ней поехала.

– Двигаем к вашей бухгалтерше. Алина, подъем.

– Ради бога, – шагал за ним Севастьян. – Только объясните, почему вы мне не верите?

– Да перестаньте, Севастьян, ныть, – сказал Макар, раздражаясь, потому что и не выспался, и события наслаиваются, с какого бока к ним подступить – неизвестно, а тут еще ограбленный муж пристал. – При чем здесь верю или не верю? Факт налицо. А я привык сам все делать. То, что вам кажется незначительным, мне может открыть простор для работы.

Разумеется, он не надеялся, что бухгалтер внесет существенные дополнения, просто ему действительно необходимо выстроить целостную картину. Все, что касается фальшивой Вероники, Макар обязан уточнять. Потому что, как показывает практика, ситуация в любой момент может повернуться неожиданным ракурсом, о чем ночью предупредил Дергунов-второй. Короче, надо быть готовым ко всему.

Бухгалтер повторила весь путь хождения документов, рассказала, как позвонили из банка, как она помчалась туда, ну и так далее. Выслушав ее и ничего не сказав, Макар пошел к выходу, Севастьян поспешил за ним.

– Подождите, Макар. А мне что делать?

– Напишите заявление. На вашу Веронику заведут уголовное дело.

– Думаю, теперь она уедет, я бы на ее месте так и поступил. И мы ее не найдем.

– Не уедет, – заверил Макар. – Она понимает, что, уехав, не решит проблемы – ее будут искать. Ей надо выбираться из дерьма, и выбраться она хочет чистой. Как она станет это делать – покажет будущее. Но вряд ли уедет.

– Сволочь! – прорвало обманутого и ограбленного мужа. – Потрясающая сволочь! Я этой гадюке верил, как себе! «Вероника, ты устала? Вероника, хватит натирать здесь все! Вероника, поедем отдохнуть куда-нибудь», – ерничал он. – Что вы! Моя жена дома сидеть любила и заглядывала мне в рот своими преданными, честными, чистыми… Лгунья! Но так же не бывает, чтоб за четыре года она ни разу не прокололась, не показала, какая на самом деле! Я же ни разу не заметил… Не понимаю! Хоть убейте, ничего не понимаю.

Очевидно, ему не свойственно было беситься, кричать, сотрясать кулаками воздух, но наступают моменты, когда и сдержанный человек не способен скрыть ярость. И когда такой человек взрывается, как пороховая бочка, он становится немного нелепым, немного смешным, потому что это состояние для него противоестественно. Так и произошло с Севастьяном. Он в возбуждении ходил по коридору, заставленному большими коробками, на которых горками лежали маленькие коробочки. Чтобы не смести эти горки руками, Севастьян держал ладони в карманах брюк, а возмущение выражал плечами, взлетавшими к ушам, и головой, которая болталась будто отдельно от тела. И остановка его была такой же внезапной, как взрыв, и извинился он совсем не виноватым тоном, скорее бранным:

– Простите. Вот уж не думал, что меня облапошит собственная жена, как последнего лоха. Впрочем, я и есть лох. Я претендую на первое место среди лохов.

– Посыпать голову пеплом поздновато, – заметил Макар.

– Послушайте, я готов помочь всем, чем могу, деньгами тоже, только найдите ее. А как найдете, заприте меня, иначе я за себя не ручаюсь.

– Успокойтесь, – надменно сказала ему Алина. – Меня тоже надо запереть, когда найдется ваша Вероника.

– Ваша! – фыркнул Севастьян. – Была когда-то.

– Ладно, нам пора, – засобирался Макар. – А вы, Севастьян, выпейте водки, помогает.

И вздохнул: сам с удовольствием принял бы граммов сто пятьдесят, но… Севастьян пошел провожать Макара с Алиной, путь лежал через салон, попутно он осведомился:

– Куда вы сейчас?

– В институт, где училась ваша… – Макар не договорил, так как завибрировал мобильник, следом раздалась мелодия. Номер оказался незнакомым, Макар поднес трубку к уху: – Дергунов слушает.

– Это Константин Брицын.

– Ага, созрели? Давайте договоримся о встрече…

– Не, не, не! – панически заорал Брицын. – Знаю я вас, повяжете. Поговорим по телефону…

– Слушай меня, Константин, – взял агрессивный тон Макар. – Тебя повяжут, если не придешь ко мне на встречу, уж я приложу к этому руку. Так что выбора у тебя нет. По телефону слушать твой треп не буду, лучше приезжай. Со своей стороны обещаю: сегодня тебя не повяжут.

– Ага, вам, ментам, верить – себе могилу вырыть.

– Ты глухой, Брицын? – перебил его Макар. – Только при встрече буду базарить. Не испытывай мое терпение. Пока никто не знает, что ты был у подружки. Мое условие: не приходишь – я докладываю все, что знаю про тебя, кому следует.

– Я подумаю…

– Нет, Брицын, думал ты достаточно. Сегодня, сейчас. Или никогда.

– Ладно, приду. Куда?..

– К памятнику Кутузову. Поехали, Алина, институт пока отменяется.

Алина уложила подбородок на руль и смотрела прямо перед собой, может, на топорный памятник Кутузову. Макар поглядывал на часы и вертел во все стороны головой. Людей на площади было полно, так ведь погода шикарная. Наконец-то пришла весна, принеся с собой долгожданное тепло и надежды, которые почему-то любят появляться в невероятном количестве именно весной. Но Макар пребывал далеко не в лирическом настроении, на весну ему было плевать.

Алина побаивалась вспышек Макара, вернее, своих реакций на его эмоциональные всплески. Ведь после них она начинала жалеть, что обратилась за помощью к этому не всегда воспитанному человеку, постоянно разговаривающему с самим собой, что свидетельствует о неполадках в мозгах. Правда, иногда он удивлял ее и тактом, и умом, и обаянием, в общем, Макар не безнадежен, тем не менее она предпочитала лишний раз не сердить его. У нее были свои соображения, и сейчас Алина думала, в каких интонациях высказать их. Покосившись на Макара, чтобы определить, в каком он расположении духа, она отметила: непроницаем, одновременно сосредоточен. И рискнула задать вопрос самым мягким тоном, на какой была способна.

– Макар, а не лучше было бы сначала поехать в институт?

– Не лучше, – буркнул он.

– Почему? – робко спросила она.

– Институт никуда не денется, а Брицын способен дать деру. Боюсь, с институтом выйдет та же история, что и с банком. Но мы поедем туда… Стоп, Алина, идет наш краснорожий брат. Я пошел.

Макар как пробка вылетел из авто и помчался к памятнику. Они сошлись, рук не пожимали, от предложения поговорить в машине Брицын отказался.

– Ага, меня в тачке замуровать проще простого. Здесь побазарим.

– Ладно. Выкладывай, когда ты приехал к гражданке Скобиной, – нарочно взял официальный тон Макар. Он же представился милиционером, Костик не должен догадаться, что разговаривает с частным лицом. – Но сразу хочу предупредить: я знаю, что гражданка Скобина состояла с тобой в интимной связи.

– Ну, состояла, – почесывая нос и стреляя глазами по сторонам, произнес Костик. Видно, боялся засады, нападения и прочих подвохов, которых ждут мнительные и не храброго десятка люди. – А что, нельзя? Идка сама ко мне липла, ну, а я слаб, да, слаб до баб…

– Ближе к делу, – одернул его Макар.

Костик с готовностью закивал и начал:

– Я вернулся из рейса и сразу к Идке поехал в цветочник. Эта дура с моей дурой такой базар развела… Короче, подрались они. Ну, думаю, вставлю ей фитиль…

– Кому именно?

– Идке. Чтоб в мою семью не лезла, а то возомнила из себя дивчину на выданье. В цветочнике мне сказали, что она отпросилась, я к ней домой рванул. Идка к себе меня не пустила, мы у входа погрызлись, но мало. Идка говорит, мол, завтра приезжай, а сегодня у меня гости. Я ей: кто у тебя? Ну, заело, само собой. Думаю себе: пока я в рейсе, эта дура мало того, что жене представилась моей «любимой женщиной», – его аж перекосило от последних слов, – так она еще и мужиков принимает. А Идка мне сказала, что у нее подруга, которой ночевать негде, и что у этой подруги беда случилась. Ну, я психанул, потому что не по-моему вышло, и поехал домой. А дома… Ты мою видал?

– Видал.

– Все сковородки я проверил на прочность вот этим местом, – похлопал он себя по макушке. – Психанул. Отъехал от дома и ночевал в «КамАЗе», а то моя баба подлая запросто может поджечь машину вместе со мной. Думал так: дождусь утра и поеду к Идке, насовсем, буду жить там. Назло моей дуре. Ну, выпил мало-мало, полбутылки, а за рулем я ни-ни. Зато поспал хорошо. Глаза продрал – уже светло было. Умылся под колонкой и к Идке поехал. Приехал, значит, машину на улице оставил, пошел к ней. Дверь была открыта, я вошел, а там никого. Телик работал. Думаю, подожду. Посидел немного, думаю: а чего без дела сидеть? Вот этого самого – без дела – я терпеть не могу, честно. У Идки кран в душе все время тек, я решил посмотреть его, ну и починить. Открываю дверь, а там она…

– И ты сбежал, – догадался Макар.

– А ты б не сбежал? У меня, между прочим, трое детей. Кто их поднимать будет? Государство гребаное? Ага, щас.

– А ты не подумал, что она в обмороке и ей нужна помощь?

– Какой обморок! – вытаращился Костик. – Я сразу понял: пришили ее, потому что сама она умереть не могла, здоровая была как лошадь.

Ненастоящий Дергунов хихикнул и зашептал на ухо:

– Этот козел мог бы милицию вызвать. Но не вызвал, а, трусливо поджав хвост, убежал. Не стоит с ним тары-бары разводить. Не убивал он, его жена тоже. Не тот это народец, к счастью. Алина права, следовало поехать в институт. Короче, завязывай, Макар, надоело слушать неандертальца.

Но Макар задал еще вопрос для очистки совести:

– Подозрительных людей во дворе видел, когда шел к Иде?

– Подозрительных? – поднял плечи Костик. – Не заметил, честно. Во дворе никого не было, как я помню…

Костик вдруг впал в задумчивость. Если у всех людей между бровей пролегает одна-две глубокие складки, то его лоб сложился в гармошку с мелкими черточками. Надо полагать, ума под этим лбом не столь уж много, потому он и не производил впечатления умного. Макар слегка толкнул Брицына в плечо:

– Так что ты там помнишь? Кто-то был во дворе?

– Ага. За углом дома. Там узкий тупик и постоянно парочки прячутся для этого самого дела, я их не раз гонял. Прикинь, даже зимой трахались.

– Значит, парочка была?

– Наверное. Я только рукав видел, когда к Идке шел. Голубой. То ли куртка, то ли пальто. А смотреть на этот раз не стал, кто туда зашел.

– Точное время можешь сказать, когда ты зашел к Иде?

– В половине десятого остановился, это точно. Ну, пару минут шел к дому… Слышь, что мне будет? Я ж не виноват, клянусь.

– Езжай домой, – махнул рукой Макар и направился к машине.

– Спасибо! – крикнул вдогонку Костик. – С меня пузырь… Слышь?

Макар шел, бормоча с угрозой, скорей всего Костику:

– Как только развяжу, припомню тебе про пузырь. Голубой рукав… жена Севастьяна была в голубом пальто… – Плюхнувшись на сиденье, он посмотрел на часы. – В институт, Алина. Надеюсь, успеем застать начальство.

Оба даже не предполагали, какой сюрприз их ждет.

Высшее начальство они не застали, а хотелось с самым главным поговорить, он-то наверняка всех студентов помнит. Вахтер сказал, что декан на месте, к нему и отправились Макар с Алиной. Маленькая женщина, которую не брала старость, энергичная, с задорными глазами и улыбчивая, очевидно, общение с молодежью пошло ей на пользу, просмотрела документы и закивала:

– Не понимаю, что вас смущает. Да, это наши грамоты. И диплом мы выдали Веронике. Чудная девушка, труженица, но малообщительная.

– Эта девушка? – показал Макар фоторобот жены Севастьяна.

Декан взяла снимок, приподняла брови, затем надела очки, наконец, дала отрицательный ответ:

– Ну, что вы. Это же не Вероника.

– Но она была вашей студенткой?

– Нет-нет, у нас не было этой студентки.

– Вы уверены? – спросил Макар. – Это не фотография, а составленный портрет, который, возможно, имеет мало сходства с оригиналом.

– Помилуйте, я работаю в институте со дня основания, то есть десять лет. Девушка на вашем рисунке похожа на Веронику, но это не она. А диплом и грамоты мы выдали Веронике Иванниковой.

– Тогда посмотрите на подписи, они настоящие?

Деканша снова надела очки, внимательно изучила подписи и сказала:

– Конечно, все подписи подлинные.

– Не о том спрашиваешь, – шепнул Макару Дергунов-второй. – Обрати внимание на дату выдачи.

Макар посмотрел в диплом и едва не выпал в осадок. Всего одна дата, оказывается, способна сделать переворот в мозгах. Не понимая, как такое может быть, он поднял настороженные глаза на декана и медленно, чтоб она вникла в каждое его слово, сказал:

– Выдан диплом два года назад. Выдали его Веронике?

– Кому ж еще? – недоумевала деканша. – Диплом вручили в торжественной обстановке, был выпускной бал. Правда, Вероника на бал не осталась, получила диплом и ушла.

– Алина, дай фотографию Вероники, – не глядя на нее, потребовал Макар, забыв, что обращался к ней только на «вы». Он в упор уставился на пожилую женщину, можно было подумать, что подозревает ее в чем-то нехорошем. Алина живо достала фото, он положил его перед деканом. – Эта девушка получала диплом?

– Естественно, – утвердительно сказала декан, но смотрела на Макара тоже с подозрением, видно, он показался ей слегка тронутым.

А у того извилины закрутились одна за другую, может, они окончательно выпрямились даже без спиртного, поэтому он никак не мог сложить числа? Вернее, складывать тут нечего, однако все остальное в его голове перемешалось. Тем не менее он сообразил спросить:

– Вероника училась на очном?

– Сначала да. Но четыре года назад мы открыли заочное отделение, Вероника сразу перешла на заочное обучение, проучилась два года.

– Что вы еще можете о ней рассказать?

– Простите, а в чем, собственно, дело? – поздно спохватилась она.

– Это родная сестра Вероники, – представил Макар Алину. – Мы разыскиваем девушку, а она как в воду канула, ничего о ней не известно.

– Как же диплом и грамоты попали вам в руки? – изумилась декан.

– Мы… – открыла было рот Алина, но Макар ее беспардонно перебил:

– Случайно. Вероника забыла диплом и грамоты на квартире, которую снимала. Так что вы знаете о ней?

– В общем-то, ничего плохого, – пожимая плечами, произнесла деканша, видно, так и не поняла, чего от нее хотят. – Вероника очень исполнительная девушка, без проблем…

– Может, она вышла замуж? – подсказал ей Макар.

– Видите ли, у нас институт частный, платный, мы взяли за правило не вторгаться в личную жизнь студентов.

Макар настолько потерялся, что не знал, о чем еще спросить эту женщину, на помощь пришел второй Макар:

– Спроси анкету.

– Разве вы не составляете анкеты студентов? – подхватил он.

– Конечно, у нас есть анкетные данные, но Вероника окончила институт два года назад, ее анкету надо искать в архиве.

– Нам очень нужно найти анкету, – сказал Макар тоном, после которого собеседница просто обязана была проникнуться проблемой. – Алина приехала издалека, из другой страны. Не видела сестру десять лет, но помогала ей получить образование в вашем институте. Она соскучилась, мечтает увидеть свою сестру. Можем ли мы надеяться на вашу помощь?

– Я дам распоряжение найти анкету Вероники, – пообещала деканша.

11

Денис ждал у машины, встретил их немым вопросом, а они ему в ответ – ни полслова. Алина уступила место водителя и, что озадачило Дениса, поглядывала на Макара так, словно он выкинул некий фортель и теперь она ждет от него объяснений.

– Ребята, вы чего такие? – полюбопытствовал Денис, поворачивая ключ в зажигании, мотор завелся. – Поругались, что ли?

– Хуже, – промямлил Макар. – Я, Денис, впервые ничего не понимаю. Боюсь потрясающе лопухнуться.

– Да что же произошло? – Денис заглушил мотор и переводил глаза то на Алину, сидевшую на переднем сиденье, то на Макара сзади.

– Видишь ли, Денис, – сказал тот хмуро. – Жена Севастьяна замужем за ним четыре года, он отдал нам грамоты и диплом на имя Вероники.

– Ну и что, что? – подгонял его тот, потому что Макар говорил медленно и с паузами. – Мы же пришли к выводу, что жена Севастьяна забрала…

– Дай договорить, – вяло остановил его Макар и так же вяло указал жестом на здание института. – В этом храме экономики и права училась Вероника. Настоящая Вероника. И она, а не жена Севастьяна, окончила институт два года назад.

– Это же и так понятно, – недоумевал Денис.

– Отними цифры. Четыре года и два.

– Не понимаю.

– Так и я не понимаю, – развел руками Макар, издав вымученный смешок. – Мне ясно одно, но это как раз и создает путаницу. Налицо факт: в то время как жена Севастьяна уже была Вероникой, настоящая сестра Алины училась в институте в этом же городе, награждалась почетными грамотами за выпуск стенгазеты и участие в художественной самодеятельности, перешла на заочное обучение. А потом, всего два года назад(!), наша Вероника в торжественной обстановке получила диплом. Диплом, который дал нам Севастьян вместе с грамотами и сказал, что это все принадлежит его жене.

Макар отвернулся к окну и нахохлился, давая время Денису сложить неслагаемое. Адвокат, который должен соображать мгновенно, ибо часто от скорости его мышления зависит, выиграет он или проиграет дело, надолго впал в состояние наподобие комы. И Алина была не лучше, у деканши она все слышала своими ушами, но не придала значения нестыкующимся годам. Только думала, почему Макар задает нелепые вопросы, например, о той же форме обучения. Ее полностью выбила из колеи новость, что Вероника, а не жена Севастьяна, получала диплом. Значит, с сестрой ничего страшного в то время не случилось, а произошло все значительно позже. Алина не понимала, отчего Макар занервничал, что такое он заметил, чего не заметила она. Но когда он разложил ситуацию по полочкам, она почувствовала, как по коже пробежал холодок. Нет, все это можно объяснить только одним словом: мистика.

Ожил Денис:

– Покажи диплом.

Макар достал из папки «корочки», вручил Денису, который внимательно прочел не только сам диплом, но и вкладыш с оценками. Вернув его Макару, снова задумался, потирая шею ладонью, но вскоре встрепенулся:

– Надо посмотреть свидетельство о браке.

– Зачем? – полюбопытствовала Алина.

– Уточнить, кто выходил замуж за Севастьяна. В свидетельство вписывают фамилии, имена и отчества по паспортным данным. Может, нас ждет еще какой-нибудь сюрприз. Макар, как ты думаешь?

– Не возражаю, – тот без энтузиазма встретил его идею, потому что не имел собственных.

А время неслось… Кажется, только что было утро, не успели глазом моргнуть – наступила ночь. Во всяком случае, уже стемнело, когда Денис остановился у ворот и посигналил. Севастьян не скрыл, что поздний визит его напугал:

– Что еще стряслось? Когда вы появляетесь так внезапно, меня начинает трясти.

– Нас тоже трясет от неизвестности, – сказал Денис. – Скажите, свидетельство о браке ваша жена случайно не прихватила с собой?

– Кажется, нет.

– Покажите его нам.

– Заходите в дом, собаки заперты, я только что хотел их выпустить.

Свидетельство сначала взял Денис, изучил все буквы, передал Макару. Алина не стала смотреть, боясь увидеть в написанных строчках нечто страшное, присела на краешек кресла и замерла, напряженно ожидая, что скажут Макар с Денисом. С не меньшим любопытством уставился на них и Севастьян. Макар положил на стол свидетельство, взглянул на Алину:

– У вас был один отец?

– Да, – ответила она. – Когда Веронике исполнилось полтора года, у папы появилась другая женщина, он бросил нас и уехал с ней куда-то на Север. Мы с ним ни разу с тех пор не виделись.

– Его звали…

– Евстигней.

– А девичья фамилия ваша…

– Иванникова, – поспешно сказала Алина.

– Да что вы там нашли, черт возьми? – указал одними глазами на свидетельство Севастьян.

– В том-то и дело, что ничего. – И Макар кинул свидетельство на стол, затем упал в кресло, потер двумя пальцами переносицу, после чего откинулся на спинку и закатил глаза к потолку. – Севастьян женился на Веронике Евстигнеевне Иванниковой.

– А я разве не говорил то же самое? – поднял плечи хозяин дома. – Не понимаю, что вас так разбередило?

Макар отвечал не ему, он, произнося фразы, застрявшие в мозгу занозой, сам вдумывался в то, что говорит:

– Когда ваша Вероника выходила за вас замуж, наша Вероника училась в институте. Диплом, который вы нам дали, был выдан нашей Веронике два года назад, а ваша была замужем уже два года.

– А диплом не поддельный? – осенило Дениса.

– Декан заверила, что диплом и подписи настоящие, – сказала Алина.

– Ну… – развел он руками. – Сейчас столько умельцев…

– Ай, брось, – отмахнулся Макар. – Но для твоего спокойствия можем отдать диплом на экспертизу.

– Послушайте! – Кажется, теперь и Севастьяна осенило. – А совпадения разве не может быть? (Гости не поняли.) Однофамилицы?

– Совпадение – едва ли, – усмехнулся Денис. – Ну, имя еще куда ни шло, а отчество? Евстигнеевна! Вам часто встречались люди с таким отчеством? А фамилия? Не Иванова, не Ивановская, не Иванченко, а именно Иванникова…

– Главный аргумент – Алина, – добавил Макар. – Ваша жена вела с ней переписку, получала деньги и на свидание пришла. Так что о совпадении речи быть не может.

– Черт, – стукнул себя по лбу Севастьян, – я выпустил это из виду. Но ведь должно же быть какое-то объяснение всему?

– Оно есть, – сказал Макар и резко вскочил на ноги. – Все, господа-товарищи, моя голова хочет отдохнуть.

На кухне Алина опустилась на стул, подперла ладонью подбородок и задумалась. Денис поставил на плиту чайник, достал из холодильника продукты, поглядел на нее с сочувствием.

– Ты похудела, – заметил он.

– Мы с Макаром который день забываем пообедать.

– Я завтра свободен, буду контролировать, чтоб вы вовремя поели, – пообещал он. – Иди в комнату. На кухне я обычно завтракаю, потому что тороплюсь, а вечером предпочитаю у телевизора посидеть.

– Тебе помочь? – Алина с неохотой поднялась.

– Иди уж, ты устала больше. Переживания не что иное, как стресс, он отнимает много сил и здоровья, а у тебя стресс затянулся.

Она и не возражала. В комнате уселась на диван, поджав под себя ноги, включила телевизор и, прижав диванную подушку к груди, смотрела в экран. Шел фильм, лирическая комедия, артисты старательно гримасничали, надо полагать, смешили зрителей, но разве Алину сейчас рассмешишь? Она находилась в своих нерадостных мыслях.

Денис прикатил тележку, переставил тарелки на столик, придвинул его к дивану. По идее, голодная Алина должна была наброситься на еду, она же не только не притронулась к ней, а, казалось, слишком увлеклась действием на экране. Денис знал, что она голодна, подсел к ней, провел кончиками пальцев по виску вниз, потом по щеке, сказал баюкающим голосом:

– Э-эй… Кто сегодня весь день не ел, ты или я?

Она осталась безучастной и к прикосновению, и к голосу, и к вопросу. Не отрывая тусклого взгляда от экрана, Алина спросила:

– Скажи, как ты все это себе представляешь?

Он отстранился, сжал губы, подумал и решил уйти от вопроса:

– Ты выпьешь?

– Да.

Денис взял с тележки бутылку вина, замер с ней, передумал разливать в бокалы и поставил на место. Принес коньяк и две рюмки, решив, что крепость напитка погасит смятение в душе Алины. Она залпом выпила рюмку, взяла кусочек сыра и, медленно жуя, вернулась к своему вопросу:

– Ты не ответил. Ведь у тебя есть собственная точка зрения.

– А если моя точка зрения тебе не понравится?

– Говори, там разберемся.

И она наконец посмотрела на него. Посмотрела требовательно, желая услышать хоть какие-то разумные разъяснения. Однако Денис, закурив, не высказывал личную точку зрения, наверное, она ужасна, он не хотел дополнительно огорчать Алину.

– Понимаешь, Денис, – заговорила она, – я чувствую себя отвратительно. Когда хоть приблизительно знаешь – что и как, внутренне готовишься к плохому или хорошему результату. А я не знаю, к чему себя готовить. Вся эта история с двумя Верониками видится мне… – Она сделала паузу, подбирая слова.

– Грязной? – подсказал он.

– И это тоже. Но я не то хотела сказать. У меня предчувствие, что произошло нечто страшное, непоправимое. У жены Севастьяна есть некая цель…

– А свою сестру ты не берешь в расчет?

– В каком смысле? – озадачилась она.

– В прямом. Тебе не кажется, что обе Вероники действуют заодно?

У Алины расширились глаза – то, что он сказал, действительно было ужасно. Нет, подобная мысль ее не посещала, да и не могло такое прийти ей в голову. Она, отказываясь верить Денису, всплеснула руками, но он пресек возражения, готовые сорваться с ее языка:

– Погоди, не торопись противоречить, ты же сама захотела узнать мою точку зрения. Давай рассуждать трезво, без сантиментов. Ты оставила сестру подростком, прошло десять лет, она изменилась хотя бы потому, что выросла. При этом ты понятия не имеешь, в какой среде она росла.

– Но соседи…

– Алина! – воскликнул он с упреком. – Соседи не показатель. У нас часто родители не знают настоящий круг общения своих детей. А потом, когда детишки совершают преступления, случается – особо тяжкие преступления, папы с мамами рвут на себе волосы и вопят: откуда он такой взялся? А они всего-навсего оставили ребенка без контроля, излишне доверяя ему. Потому что каждый заблуждается: со мной и моими детьми ничего дурного произойти не может.

– Это камень в мой огород? – спросила уныло Алина.

– Да нет же, нет. Ты была слишком далеко, скорее это камень в огород твоей матери, уж прости меня. Многие занимаются бизнесом, но далеко не всякий предприниматель садится на скамью подсудимых. Она должна была предусмотреть последствия и не оставлять Веронику одну.

– Допустим, я согласна с тобой – и что?

– Видишь ли, не может быть, чтоб жена Севастьяна воспользовалась чужим именем, зная, что настоящая Вероника живет и здравствует в том же городе, свободно гуляет по нему, учится в институте. Неужели ты считаешь, что она с потолка взяла ее имя? А как объяснишь, что у нее оказались свидетельство о рождении, диплом, грамоты Вероники? Забрала – это слишком мягко звучит. Причем, жена Севастьяна не училась в институте. А откуда она узнала о тебе? Так вот, Алина, вывод напрашивается один: твоя сестра сама отдала ей документы. Следовательно, обе Вероники заодно. Вот такая у меня точка зрения.

– А «спаси меня»? Это что было?

Алина не хотела расставаться с мыслью, что ее сестра стала жертвой подлого заговора. А Денис, напротив, все больше склонялся к этой версии.

– Когда она это написала? Полгода назад? Почему не раньше? А теперь скажи, когда жена Севы забрала диплом?

– Два года назад?

– Не раньше, – удовлетворенно кивнул Денис. – Почему же она в то же время не избавилась от Вероники, если предположить, что твою сестру где-то держат? Нет, Алина, у двух Вероник крепкий альянс и хитро спланированная акция, но какую цель она имеет, не берусь угадывать. Для меня более-менее ясно одно: что-то у них не получилось, произошел сбой, возможно, твой приезд им помешал.

Глаза Алины заволокли слезы, они покатились по щекам быстро, одна за другой.

– Но почему? За что? – выдавила она.

Денис пожалел о сказанном. Его безжалостные слова причинили боль Алине, она этого не заслужила. Хотя кто знает точно, что лучше: открыть глаза и смотреть правде в лицо, или витать в облаках? Он притянул Алину к себе, но не находил слов утешения.

– Возможно это месть. Существует категория людей, которые не терпят успешных, богатых, да просто умных. Они считают, что этим людям незаслуженно повезло, самые отчаянные из них пытаются исправить якобы ошибку судьбы. И методы избирают подлые и жестокие. Знаешь, в чем парадокс ситуации с двумя Верониками? Все сделано потрясающе глупо, и в то же время чувствуется расчетливый ум. Не плачь, Алина, я ведь могу ошибаться, – наконец-то нашел он способ утешить ее.

О, как подействовала на нее последняя фраза! Подняв заплаканное лицо, Алина с надеждой спросила:

– У тебя есть и другие мысли?

– Лгать не буду, пока нет, – вытирая большими пальцами мокрые дорожки на ее щеках, сказал Денис. – Но у нас есть Макар, ты только верь ему.

– Макар растерян не меньше меня и тебя.

– Все равно верь. Макар разберется…

Он долго ждал, когда сможет сказать себе: можно. Этот момент просто надо почувствовать и не дай бог его упустить, другого может не наступить, потом о нем пожалеешь. Еще сомневаясь, Денис чуть-чуть приблизил лицо к лицу Алины, она не шелохнулась, не отодвинулась, не опустила голову, что было бы равносильно отказу. И он бы понял, настаивать не стал бы. Но сейчас, очевидно, пришел тот миг, когда их стремления совпали. У Алины возникла необходимость в буквальной защите, которую дает мужчина, его обнимающие руки, обещающие губы. А ему нужна была она потому, что это она. И ушло стеснение, какое бывает при первой близости у людей с большими требованиями к себе и окружающим. Пришло обоюдное понимание, что есть настоящее, оно сильнее навалившегося хаоса, который рано или поздно развеется. Может, завтра будет все по-другому, но сейчас казалось – надо именно так: любить – это очень просто, гораздо сложнее ненавидеть.

А Макар в то же самое время спорил с самим собой, или с галюником. Больше-то было не с кем. Но в нынешнем общении его не устраивал тон второго Макара – унизительный, с подковырками.

– Вот-вот, бесишься! Ишь, привык на коне скакать. А в данном случае извилинами надо шевелить.

– Что ж ты не подскажешь, какую извилину подключить? – желчно спросил его Макар и, размахивая руками, как мельничными крыльями, припомнил: – «Я умнее! Без меня ты ноль!» Я ноль, я? А ты тогда что?

– Не пыли. Тебе не попадалось по-настоящему сложных дел, поэтому сейчас ты раскис. Безнадежных ситуаций не бывает. У тебя достаточно зацепок, распорядись ими разумно. Так и быть, подсказываю. Первая зацепка: старуха, убитая в подворотне. Вторая: институтская анкета, вдруг повезет, и ты нащупаешь ниточку. Третья: Ида…

– Ида! – взвился Макар. – Вождь краснорожих Костик видел голубой рукав за углом дома Иды. Видел как раз тогда, когда Иду задушили. А в голубом пальто была фальшивая Вероника. В связи с новыми фактами я не берусь утверждать, что она не имеет отношения к убийству. И сообщника у нее не было, потому что была сообщница. И есть.

Дергунов-второй будто не слышал. А как сидел! Нога за ногу, спина прямая, руки скрестил на груди, подбородок поднял. А вид! Воплощение ума, достоинства и величия. Неужто и Макар был когда-то таким противным типом? В сущности, он смотрел на себя же, но как бы со стороны, значит, был таким же. Теперь понятно, почему многие не выносили его.

– Четвертое… – вещал противный тип. – Ограбление Севастьяна. Пятое: диплом, грамоты, свидетельство о рождении настоящей Вероники…

– Обе они сволочи, – процедил Макар. – Потому что в сговоре.

Но разве можно сбить с толку второго Дергунова? У него же нет ни чувств, ни эмоций, ни всего остального, чем наделен живой человек. Менторским тоном он продолжал:

– Обобщай больше, держи в уме все, что стало известно, ничего не отбрасывай. И логику подключи. Свою, а не чужую.

Макар плюхнулся на стул, закурил и сгорбился, ворча:

– Логика примитивна: девочки составили четкий план, действовали сообща. Что ими двигало – алчность или кураж, желание утвердиться, почувствовать себя смелыми и сильными, – не знаю…

– А тебе не все равно? Найти-то обеих предстоит.

– Не все равно, – буркнул Макар. – Одно дело, когда ищешь преступника, который прячется, убегает, охвачен паникой, потому делает ошибки. Другое дело – две хитрющих бестии, наглые и отчаянные. Это уже сообщество. Они намеренно создают путаницу…

– Я же сказал, – поморщился Дергунов-второй, – свою логику подключи, а не чужую. В связи с этим напомню: старуха, умирая, повторяла имя Алины. Шла она наверняка к ней. Зачем?

– Какое это теперь имеет значение? Может, случайно узнала о планах Вероник и хотела предупредить Алину, что ей грозит опасность.

– Может и так, – вроде бы согласился Дергунов-второй. – А мотивация убийства Иды, где она? Запутывание? Глупо совершать тяжкое преступление, чтобы кого-то запутать. Так же обстоит дело и с другими фактами.

– Не понимаю, чего ты хочешь?

– Чтоб ты занимался пока сбором информации. Не можешь понять чужую логику – наплюй на нее. Не видишь ошибок? А я вижу. Убийца-то не предполагал, что бабуля после удара проживет еще несколько минут и назовет имя Алины, значит, это ошибка. Теперь диплом. Жена Севастьяна не думала, что муж отдаст тебе диплом, и по нему ты установишь дату выдачи, а также, кто именно его получал. Это улика.

– Куда там ей было думать! – фыркнул Макар. – Она спасалась от нас.

Неожиданно Дергунов-второй задумался, выпятив нижнюю губу и тараща глаза в никуда. Явно ему в голову пришла любопытная мысль, Макар ждал, пристально глядя на него и не мешая. Наконец тот сказал:

– А ты не знаешь, зачем ей понадобился чужой диплом?

– Понятия не имею.

– А грамоты? Она уже жила с Севастьяном два года… Неужели без диплома и грамот он любил бы ее меньше? Разве это не странно?

– Наверное, она принесла ему диплом, чтоб он не сомневался в ее компетенции, – пришло в голову Макару.

– Слабовато, – покривился Дергунов-второй.

– Но она же помогала ему разбираться в бухгалтерии! А на самом деле Вероника помогала ей. А цель… Хм! Обе хотели получить доступ к банковскому счету Севастьяна. Но девочкам не удалось опустошить счет полностью, удовлетворились частью, потому что случайно заимели платежку и чековую книжку. Думаю, планы их далеко простирались. Не исключено, что Севастьян в скором времени поел бы несвежих грибочков и стал бы жмуриком. А там настала бы очередь и Алины с дочерью. Вот они планы!

– Черт его знает, – не поддержал его Дергунов-второй, впрочем, он всегда противоречил Макару, наверняка из вредности. – Еще я все время думаю о рецептах. Носки поглажены, а рецепты…

– Дались тебе эти рецепты, – фыркнул Макар.

– Мне не нравится все, что выбивается из стройного ряда. Беспорядочные рецепты как раз и выбиваются.

– Это у тебя выбилось. Жена Севастьяна создавала образ идеальной хозяйки, но только там, где ступала нога мужа. А в вопросы кулинарии он носа не совал, она и позволила себе небрежность.

Он высказался и ждал вердикта галюника, но тот углубился в себя, значит, нет у него доводов против. Вообще-то, сейчас Макару хотелось слышать противоположное мнение, чтобы выстроить стратегическую линию. Напрасно ждал.

– Ну и фиг с тобой, – махнул он рукой.

Макар бухнулся плашмя на кровать, выключил настольную лампу и затих. Лежал достаточно долго, чтобы заснуть, только сон любит покой внутри, тогда он приходит, а у Макара в душе сплошная неразбериха.

– Сунь в морозильную камеру голову и остуди ее, – посоветовал из темноты Дергунов под вторым номером. – Холодной головой надо работать, иначе ты начнешь делать ошибки, что чревато.

Как ни противно, но Макар признал, что оппонент прав. Да, свою логику надо подключить, а не думать о логике двух Вероник. Творились и творятся нелепости, но между ними же есть связь. Догадаться бы, в чем она. Точно! Надо искать связь между происшествиями и найденными уликами.

12

Утром Макар ждал у дома клиентов, держа под мышкой ноутбук и бодренько вышагивая по тротуару. Он завелся. Чтоб две безмозглые блондинки (имеются в виду Вероники) оказались умней самого Макара, оставили его с носом? Не бывать этому, не бывать никогда. Макар воодушевился, видимо, и на него снизошло вдохновение, которого ждут с небес творческие натуры. Посему он находился в приподнятом настроении и не тратил зря время на раздражение по поводу опоздания Алины с Денисом, кстати, опаздывали они уже на сорок минут.

Он высчитывал, где допущены ошибки, и остановился на главной из них. Замечательная вещь – улики. Куда против них? Казалось бы, жена Севастьяна предусмотрела многое: старалась не бывать на людях, уничтожала свои фотографии, а такой пустяк, как документы, – бросила в доме. Ну, похвасталась перед мужем, мол, вот какая я умница: это мой диплом, а это мои грамоты и – долой их. Она же и свидетельство о рождении держала дома. Неумно.

Учитывая данный факт, у всякого мало-мальски мыслящего человека возникнет вопрос: а почему сестра Алины отдала документы подружке? Разве они ей самой не нужны? И Макар догадался – он же умнейшая голова. Настоящая Вероника живет под чужим именем, как и ее подруга. Не исключено, что девушки, имея сходство, поменялись документами, чтобы…

Подъехал Денис, Макар запрыгнул в машину, сказал куда ехать и тут же поделился своими мыслями.

– Не понимаю, зачем меняться документами? – сказал Денис.

– Ха! – победоносно воскликнул Макар, потому что этот вопрос он предвидел. – Я уверен, что и муж нашей Вероники человек состоятельный. А теперь смотрите, что получается. Представим ситуацию: к примеру, наша Вероника почувствовала, что горит синем пламенем. Что она делает?

– Убегает? – предположил Денис. – Прихватив ценности.

– Безусловно. Муж в панике, начинает ее поиски. Как он будет искать жену? По фотографиям? Их наверняка нет. Составят фоторобот, отправной точкой станут фамилия, имя, отчество. Но эти данные принадлежат другой девушке. Даже если о ней удастся разузнать абсолютно все, люди, знавшие когда-то жену Севастьяна, скажут, что, да, была такая, но не эта девушка, которую вы нам показываете. И кого искать? Где?

– Намудрили девчонки, – произнес Денис.

Внезапно Макар подметил в нем особенность, которую раньше не замечал. Всегда серьезный, но не бука, не лишенный общительности, иногда остроумный, иногда резкий в суждениях, – Денис в это утро выглядел как сияющая монета, достоинством в тысячу рублей. Макар еще успел подумать, что Алина, наоборот, кажется безучастной, а ведь речь идет о ее сестре, как эту мысль прервал Денис:

– Тогда почему жена Севастьяна побежала к цветочнице в тот злополучный день, когда пришла за бриллиантами? Почему сразу к Веронике не рванула? По идее она должна была предупредить подружку.

– Да наверняка предупредила по телефону, – сказал Макар. – А не побежала к ней из-за мужа Вероники. Зачем им, чтоб он видел их вместе? Не исключено, что Ида слышала, как жена Севастьяна разговаривала по телефону с Вероникой, поэтому утром ее убрали. Логично?

На этот раз Макар обратился к двойнику, сидевшему рядом. Он хотел услышать подтверждение своим догадкам, но тот повернул к нему скучающее лицо и тоном, каким разговаривают с клиническими идиотами, бросил:

– Мое мнение ты знаешь.

– Не понял, – протянул Макар, забыв, где находится. – Я неправильно рассуждаю?

– Да, нет, убедительно, – отозвался Денис, думая, что вопрос адресован ему. – Я обдумывал эту версию, поэтому молчал.

А Макару на его мнение было плевать, Дергунов-два – вот с кого он не спускал глаз. Почему галюник не принял версию? Разве она не имеет права на существование? Вроде бы все выстроилось, понятна мотивация, что же не так? Словно услышав его внутренние терзания, второй Дергунов повернулся к нему, натянул кривую усмешку и размазал Макара, что называется, по стенке.

– Ну и как ты с этими мотивами найдешь девочек? Где печка, от которой надо плясать? Нету? В таком случае все твои рассуждения лабуда.

Макар онемел, отправной точки, а именно о ней говорил невидимка, действительно нет. Даже зная мотивы, невозможно вычислить местонахождение обеих Вероник, а также их следующий шаг конем. Впрочем, на то и преступники, чтобы прятаться. Макар потерялся, нечаянно у него вырвалось вслух:

– Так что же делать?

– Это ты нам должен сказать, – рассмеялся Денис. – Лично я сегодня беру на себя обязанности водителя.

Второй Макар брюзгливо проворчал:

– Ты хоть изредка следи за собой, а то твои разговорчики со мной до добра не доведут. И потом, дружище, я тебе полночи внушал, что нужно делать. Свою логику подключи, а ты завяз в логике Вероник.

Опять двадцать пять! Даже начинающий опер, у которого губы, усы и нос в молоке, пытается понять логику преступника. Тогда поиск сводится к минимуму затрат.

– Чепуха, – прочел его мысли галюник. – Данный случай исключительный уже потому, что мы постоянно сталкиваемся с неожиданностями. Они, в свою очередь, кардинально меняют наше представление о Верониках. Ты уверен, что не появится еще чего-то такого, что снова изменит твою версию? Но если ты такой упрямый, флаг тебе в руки. Я умолкаю.

Макар хотел сказать: ну и хрен с тобой. Не сказал, сдержался. Он подался вперед, уложив локти на первые сиденья, и заглянул в лицо Алине. Она, прислонившись к дверце, похоже спала. Наверное, Алина почувствовала, что он на нее смотрит, приподняла веки… Бедняжка. Это же не глаза, а чистая скорбь. Досталась ей сестричка – хуже некуда. Но пусть благодарит бога, что вовремя кинулась на ее поиски, а то не дожила бы до старости.

– Зачем вам ноутбук? – спросила она.

– Отдам письма на экспертизу, – сказал Макар. – Хочу знать наверняка, один человек вам писал или кто-то еще? Если писала только ваша сестра, то моя версия верна на сто процентов.

– Зачем, когда все и так ясно?

Да, Алина потеряла интерес к поискам сестры, мало того, она впала в депрессию. Макар освобождался от депрессии путем принятия внутрь сорока градусов, принял и заснул, назавтра жизнь чудится уже в другом свете, она, жизнь, переменчива. Алине подобного антидепрессанта не предложишь.

– Для подстраховки, – сказал он. – Раз уж идея возникла, то лучше ее проверить. Вдруг что-то новое обнаружим?

– Для этого не стоит тащить ноутбук, – апатично произнесла Алина. – Можно записать их на флэшку. Не исключено, что моя сестра пришлет письмо, а мы не будем знать. Денис, у тебя есть флэшка?

– Нет. Могу остановиться у магазина и купить.

Пока Денис бегал за флэшкой, Макар напевал под нос, поглядывая на Алину, которая опять впала в сонное состояние.

– Вы какая-то не такая сегодня, – подытожил он.

– Болван, – спесиво фыркнул Дергунов-второй, а обещал умолкнуть. – Как ты преступников ищешь, если лишен элементарного – наблюдательности? Денис переспал с Алиной, или она с ним – неважно. (Макар от этой новости упал назад и с недоверием покосился на свое второе я.) Поверь, это так. У Дениса режутся крылья, он хочет летать, потому что влюблен. А вот Алина… не пойму… Устала, наверное, от кошмара, – вздохнул он то ли с сочувствием, то ли с сожалением. – А ты теперь ему завидуй. Так тебе и надо.

«Я не претендовал», – сказал Макар мысленно.

– Ага, все не претендуют, но… претендуют в глубине души, – заявил тот, кого нет. – Люди живут иллюзиями, ты в том числе. Иллюзии разнятся, но, по сути, они одного характера. Это заблуждения. Хорошо, если заблуждения живут с тобой до конца дней, хуже, когда они переходят в стадию разочарования. От этого пьют, как ты, или вешаются.

– Знаете, Макар, меня тянет уехать, – заговорила Алина. – Постоянно задаю себе вопрос: хочу я убедиться в том, что вы и Денис правы, или нет? Больше – нет. Мне очень плохо, Макар.

– Не раскисайте.

– Ты ничего лучше не нашел сказать? – презрительно бросил Дергунов-второй. – Бесчувственный чурбан.

– Когда я думала, что моя Вероника в беде, – тем временем говорила Алина, – готова была на все, лишь бы ей помочь. Но если она то, что вы говорите… мне лучше уехать.

– Не лучше, – мягко возразил Макар. – Все равно вы будете думать о Веронике. Со временем ваши страхи покажутся глупыми, вы станете жалеть, что уехали, а не выяснили все до конца. А если мои выводы ошибочны?

Алина возразила, доказывая безошибочность новой теории:

– Но Денис вчера, не сговариваясь с вами, предположил то же самое.

– Давайте договоримся, Алина? Как только я буду на сто процентов уверен, что Вероника мошенница и преступница, скажу вам сам: уезжайте, без вас закончим дело.

– А вы разве не уверены?

– Не настолько, чтобы поставить восклицательный знак. Итак, мы договорились?

– Договорились, – пожала она плечами, словно не гарантировала, что выполнит обещание.

– Макар, ты с ума сошел! – эмоционально воскликнула Ирина Архиповна.

Она такая: чуть что не по ней – выдает эмоции на гора, хотя в ее возрасте люди становятся умеренными. Поэтому все и побаивались эту низенькую, седую, высохшую, как египетская мумия, женщину. Побаивались все, кроме Макара.

– Я как никогда в здравом уме и трезвой памяти.

– Ты хоть представляешь, сколько времени на это уйдет? Месяц! При условии, если заниматься одними твоими письмами.

– Иринушка Архиповна, дорогая моя, – взмолился Макар, обняв за узенькие плечики. Она легонько ударила его по руке, он спрятал ее за спину. – Я ж понимаю все тонкости вашей работы. Мы заплатим. Хорошо заплатим. Но экспертиза нужна срочно.

– Как? – не унималась она. – Как письма, которых миллион…

– Иринушка Архиповна! – перекрыл голосом возмущение Макар. – Я все продумал. Вы сравнивайте письма выборочно. И главное, после «спаси меня» сравните с теми, которые были написаны, скажем, четыре года назад, или три. По-моему, мы так время сэкономим, а?

– Макар, это адова работа…

Он вдруг бухнулся на колени, схватил ее за руки:

– Умоляю! Три дня посвятите только мне!

– Ты! – вырвала она руки. – Сейчас же встань!

– Не встану.

– Сюда войдут…

– Ага. Увидят нас и что подумают? Что у нас роман! Я же у ваших ног.

– В моем возрасте романов не заводят, – рявкнула Ирина Архиповна, вырвалась и отбежала к окну. Макар пополз к ней на коленях.

– Сейчас многие мужчины предпочитают женщин постарше. Все меня знают, передо мной же ни одна не устоит. Вы тоже – так подумают.

– Наглец, – протянула она, вытаращив маленькие глазки. – Макар, я знала твою негодную породу, но чтоб меня шантажировали… Встать немедленно! Я согласна. Десять дней.

– Пять! – Макар подскочил и не дал ей слова сказать. – Если что-то поймете раньше, сразу звоните, я примчусь незамедлительно в любое время суток.

– Семь. И убирайся из моего кабинета сейчас же!

– Пять, пять, пять! – Макар направился к дверям, но, распахнув их, обернулся: – Иринушка Архиповна, вы самая лучшая из всех женщин, кого мне довелось знать. Если б не ваш муж, я б женился на вас.

– Я за психа замуж не пошла бы. Иди, черт тебя возьми. И не появляйся, пока сама не позову.

Макар сбегал по лестнице, дежурно здороваясь со знакомыми и выстраивая в уме генеральную линию поисков. Линии как таковой не было, но ее следовало наметить, а именно – где искать концы обеих Вероник. Ага, если б это было так просто. Ну, где, где могут быть две бандитки? Одна надежда на старуху, убитую дремучим, без всяческой фантазии способом – бутылкой по голове. Но пока не установили, кто она и где жила, следовало…

– Поехали в институт, Денис, – падая на сиденье, сказал он. – Деканша обещала вытащить анкету Вероники.

– Тебе не кажется, что ты рановато к ней едешь? – поинтересовался Денис.

– А что, ей неделя нужна на такой пустяк? Поехали. Я очень старался, чтоб она прониклась нашими чаяниями, и очень просил ее найти анкету. Мне обычно не отказывают.

Деканшу прождали час, она приняла Макара и Алину, положила анкету на стол со словами:

– Вот. На всякий случай я сделала ксерокопию, вдруг вам понадобится.

– Спасибо, понадобится, – Макар подарил ей самую душевную улыбку, взял анкету и начал читать.

– Анкета составлена на первом курсе, это было давно, – говорила декан. – В жизни Вероники наверняка произошли изменения, так что не представляю, чем вам поможет анкета.

Так, как вчитывался Макар в скупые сведения, не вчитываются в данные своего собственного паспорта, в договоры при поступлении на работу, в хитро составленные бумаги, когда берут кредит в банке…

Фамилия, имя, отчество… Год рождения, дата…

Не пропустить ничего, хотя сведения как сведения – скупо, официально.

Пол… Конечно, женский…

И вдруг: не замужем. Значит, Вероника поступила в институт до замужества. Но Севастьян уже был на горизонте, потому что в то же время она продала квартиру.

«Стоп, стоп, – сказал себе Макар. – Севастьяном занималась другая девушка, а наша Вероника вгрызалась в экономическую науку. Не запутаться бы». Он скользнул по сторонам глазами, но второго Дергунова не было. Так всегда: когда надо – его нет.

Окончила школу с серебряной медалью. Молодец.

Макар вернулся на предыдущую строку: что тут написано? Адрес… Деревня Бубново, Микеевского района… Почему деревня?

Макар поднял глаза на декана:

– Тут место жительства написано: деревня Бубново. Это прописка?

– Конечно, – ответила та. – Данные вносятся те, которые существуют в официальных документах.

Внезапно Макар подхватился, ринулся к выходу, вернулся, вспомнив, что уходить надо вежливо:

– Еще раз спасибо. Извините за беспокойство. Мы вам очень признательны.

– Рада была помочь.

В машине Макар занял место Алины рядом с водителем, кинул анкету на колени Денису, открыл бутылку минеральной воды и пил из горлышка. Добровольный водитель углубился в чтение, Алина скромно заняла место сзади.

– Тут что-то не так? – повернулся к Макару Денис.

Он адвокат, а не заметил. Ну да! У него же мысли далеки от скупых бумажек, в голове лишь Алина, надо полагать. Макар подсказал:

– Посмотри место жительства.

Денис прочел, но не понял.

– Это адрес из выписки из деревенской домовой книги Севастьяна. Ну и что?

– Вот именно. А теперь посмотри графу «семейное положение».

– «Не замужем». То есть Вероника еще не вышла замуж, тем не менее уже была прописана в деревне.

– Погоди, – резко оборвал его Макар, тряхнув вихрами. – За Севастьяна вышла замуж другая Вероника. Наша просто училась. Скажи, зачем она дала адрес жены Севастьяна?

Тот опустил уголки губ вниз, вдобавок развел руками:

– Лично я вижу в этом лишь подтверждение нашей версии, – сказал Денис. – Девочки в одной упряжке. А что тебя смущает. Адрес?

– То есть мы получили еще одно подтверждение, – рассуждал Макар, – что девочки изначально четко следовали своему плану. Одного не понимаю. Вероника училась в институте под своим именем, тогда как ее подруга жила с Севастьяном тоже под ее именем. Ну, дела… Поехали к Севастьяну.

Да, в отличие от Дениса он оказался в тупике, сказать об этом – значит, расписаться в собственном бессилии. Макар действительно не догонял, что преследовали Вероники, нагло живя под одним и тем же именем в одном городе. Абсурд. По идее, поменявшись документами, девочки не должны были подставлять друг друга. А подстава как раз и состоит в том, что обе жили… Нет, это за гранью его понимания. Как раньше он не додумался до этого? Ну, хорошо, сейчас додумался, и что из того? Кто ответит: зачем они это сделали? И, как назло, нет Дергунова-два. Как раз тогда, когда он позарез необходим Макару.

– Сева, мы бы хотели посмотреть ваш дом в деревне, – заявил он, ворвавшись в кабинет.

– А что случилось? – Эта фраза стала коронной в устах Севастьяна при встрече с Макаром.

– Ничего, – Макар поднял ладони, да и тоном дал понять, что просьба пустяковая. – Помните, я хотел посмотреть дом?

– Ах да, помню. Прямо сейчас? Вы не могли бы часок подождать? У меня завоз автомобилей.

– Подождем, подождем. – Макар собрался уйти, но вдруг повернулся к Севастьяну: – Напомните, Сева, когда вы поженились?

– В ноябре. В конце.

– Но жить стали вместе раньше?

– Да. Вероника переехала ко мне до поступления в институт.

– А почему поженились только в ноябре?

– Не до того было. Я достраивал дом и еще бизнес. Вероника присматривала за рабочими.

– Понятно. Ну, училась в институте наша Вероника, а ваша успешно обманывала вас. А вы к ней в институт приходили?

– Когда мне было? – хохотнул Севастьян. – Но я заезжал за ней, если она там задерживалась. Ждал в машине. У меня тогда была пятерка. Потом жена перешла на заочное обучение, потому что не любила суеты… хм, так она говорила. Знаете, она много рассказывала о курсе, преподавателях… Потрясающе убедительно! Мне не приходило в голову, что это ложь. Но только сейчас я вспоминаю… она не хотела, чтоб я появлялся в институте. А мне это – так и слава богу.

– Да, да, да, она все продумала, – кивал Макар, поражаясь хитрости обеих Вероник. Короче, сестра Алины подробно рассказывала об учебе подруге, а та на голубом глазу Севастьяну. – И что, ваша жена прямо так и выходила из дверей института?

– Наверное, – Севастьян пожал плечами, не понимая смысла вопроса. – Не помню… Да нет, обычно она ждала у дороги. А что?

– Я так, для уточнения. Еще вопрос: когда вы прописали Веронику в деревне?

– Ммм… – свел брови Севастьян, припоминая. – В конце августа, кажется… Да, в конце августа. Она продала квартиру, деньги мы пустили на дом. Их как раз хватило, чтобы уже осенью жить нормально. Но, видите ли, Вероника немного нервничала, боялась, что я брошу ее, и тогда она останется без крыши. Я и решил прописать ее в деревне, чтоб она успокоилась, там же не развалюха, а вполне приличная усадьба. Стоил тогда мой дом на порядок дороже ее квартиры. Так что в любом случае Вероника не проиграла бы. А почему вы спрашиваете?

– Потом, потом… – отмахнулся Макар и вышел. В машине Денису и Алине он сообщил: – Ждем час, он занят.

– Разреши поинтересоваться, Макар… – сказал Денис.

– Разрешаю.

– Зачем ты хочешь ехать в деревню?

– А тебе не приходила в голову мысль, что Вероника Севастьяна, а то и обе девушки прячутся там? И оттуда делают свои подлые вылазки.

– Теперь пришла. Слушайте, сейчас три, ждать долго, давайте пообедаем?

– Я – за! – поднял обе руки Макар. Что-то он ими размахался, видимо, на нервной почве.

Алина промолчала. И вообще она напоминала потухший вулкан.

13

Выехали через два часа. Деревня находилась в пятнадцати километрах от города, путь пролегал извилистый, между полей, мимо заросших камышом глубоких оврагов, узких речушек и лугов. Встречались рощи в салатную крапинку – это на ветках лопнули почки, и первые листики выглянули на свет. Не успело тепло как следует обосноваться на земле, а рыбаки уже торчали на бережках с удочками. Да, здесь неплохо отдыхать.

К деревне подъехали, когда начало смеркаться. Севастьян оставил машину на окраине – так потребовал Макар – и пересел к Денису. Сначала просто проехали мимо дома по пустой улице.

– Зачем эти предосторожности? – осведомился Севастьян.

Макар его вопрос пропустил мимо ушей, велел остановиться за поворотом и вышел из машины. Денис увязался за ним.

– Мне с вами? – с готовностью спросил Севастьян, открыв дверцу и спустив ногу на землю.

– Сиди, – бросил через плечо Макар, шагая к дому.

Севастьян захлопнул дверцу, скрестил на груди руки и скосил глаза на Алину. Она смотрела в окно, как всегда, отвернув от него лицо. Но сидеть молча, будто враги в одном окопе, как-то неловко. Севастьян взял инициативу по налаживанию контакта в свои руки.

– Мне хреново так же, как и вам.

– К чему вы это сказали? – она даже не взглянула на него.

– Вы же продолжаете злиться на меня, согласитесь, это никому не понравится. А я вам благодарен, несмотря на ваше отношение ко мне.

– Да? – Алина вполоборота повернулась к нему. – Чем же вызвана ваша благодарность?

– Тем, что вы приехали. Я до сих пор считал бы, что у меня лучшая жена в мире, пусть не красавица, зато любящая и заботливая. Но что было бы, если б вы не приехали?

– Она подсунула бы вам яду, – безжалостно процедила Алина.

– Может быть, – вздохнул он, опустив голову. – Хотя… мне до сих пор иногда кажется, что она не способна причинить мне зло. Только когда вспоминаю ограбление, понимаю, что я дурак. Но вдруг все не так? Вдруг Макар и Денис ошибаются?

– Вы же в это не верите, – упрекнула его Алина.

– Хочу верить, – он поднял указательный палец. И вдруг опомнился: – С какой стати я должен сидеть в машине? Это же мой дом, я знаю в нем все закоулки. Вы сидите, а я пойду к ним.

Он выскочил и помчался догонять Макара с Денисом.

Улица была ровная и длинная, не мощеная дорога разделяла дома по обеим сторонам, кое-где в окнах горел свет, а жители словно попрятались. И кругом деревья, не просто деревья, а плодовые – сливы, вишни, дикий абрикос. Росли себе прямо на улице.

– Благодать здесь, правда? – с блаженным стоном произнес Денис. – Покой, воздух свежий. Доживу до пенсии, обязательно переселюсь в деревню.

Макар лишь пожал плечами, он был равнодушен к прелестям деревенской жизни. Дом Севастьяна стоял в глубине двора за забором из плотных досок, на которых краска потускнела, выцвела и облупилась. Окна не светились. Макар тронул калитку, она была не заперта. Собаки, естественно, не имелось, кто ж ее кормить будет? Макар вошел во двор – в глаза даже в сумерках бросилась запущенность. Видно, здесь давно не ступала нога человека, но…

Макар прошел в глубь двора, размером на четыре автомашины, с небольшой беседкой в конце, где стояли стол и скамейки, очевидно, там когда-то летом обедали. Вдруг его догнал Денис, тронул за плечо и приложил палец к губам, после чего указал одними глазами на окно, задраенное старым пледом. Такие клетчатые накидки в свое время имелись у каждой бабушки. Сквозь плед откуда-то из глубины дома просвечивал желтоватый блик света. Значит… в доме кто-то живет!

Макар подобрался на цыпочках к двери, крайне осторожно взялся за ручку и приоткрыл. Послушал. В доме еле слышно работало радио. В спину его подталкивал Денис, Макар оглянулся, скорчил свирепую мину, давая понять, что спешка в данном деле не нужна, и, стараясь не дышать, тихонько вошел.

Первая комната представляла собой квадрат метров двадцать, одну стену занимали шкафы, плита и стол, следовательно, это кухня, одновременно прихожая. Единственное окно было завешено пледом, следующая комната зияла темнотой, а свет шел из дальней.

Макар сделал угрожающий жест Денису, дескать, не смей издать ни звука. Это на всякий случай, чтоб господин адвокат был осторожен. Застать врасплох того, кто обосновался в доме, – первостепенная задача. Ведь не исключено, что одна из Вероник тут залегла, а то и обе устроились на отдых. Макар почему-то думал, что они здесь обе.

Он двинул вперед, туда, откуда бил неяркий свет, скорей всего, это горела настольная лампа. Настораживала тишина, будто в доме никого нет, кроме Дениса с Макаром, разумеется. Оба миновали темную комнату, наконец их взору открылась небольшая комната с нависшим потолком…

А в ней никого. Но кто-то все же был. Во-первых, не привидение, а человек оставил включенным бра над кроватью; во-вторых, на столе были остатки еды, аккуратно накрытые тряпичной салфеткой; в-третьих, на спинках стульев развешено женское белье, его решили почему-то высушить в комнате: в-четвертых, окно плотно закрыто ставнями. Макар, присев на стул, выпятил губу:

– И что это значит?

Денис не успел ответить – хлопнула входная дверь. Оба обернулись.

Из темноты появилась… жена Севастьяна, ежась от холода, в одном свитере и юбке. Ее-то хорошо видели Макар с Денисом – свет падал напрямую, а она, заметив черные силуэты, резко остановилась. И как у человека, встретившегося с внезапной опасностью, у нее на лице отобразилось все ее внутреннее состояние: паника, нет – ужас, отчаяние. Сжав кулачки, она сделала шаг назад.

– Вероника, спокойно, – Макар поднял вверх ладони, чтобы она убедилась: оружия нет, у него мирные намерения.

Его призыв не возымел действия, Вероника вдохнула и задержала дыхание, как задерживают при ответственном прыжке. Макар догадался, что она сейчас даст деру, а он в невыгодном положении – шагах в десяти от нее, может не догнать. Осталось убедить ее не делать резких движений, хотя это практически невозможно.

– Вероника, выслушай нас…

И тут хлопнула входная дверь, послышался голос Севастьяна:

– Макар! Денис!.. – И растерянно, с дрожью вголосе: – Вероника?!! Ты?!!

У нее оказалась отличная реакция. Поняв, что очутилась в западне, она развернулась и, как торпеда, ринулась вперед с ревом разъяренного зверя.

Раздался грохот непонятного происхождения – то ли дверь слетела с петель, то ли стена обвалилась. Следом протяжно закричал Севастьян: «а-а-а». Еще грохот… топот…

Денис рванул к выходу, Макар за ним, но в узком дверном проеме оба застряли, ибо каждый хотел выбежать первым. Во дворе они застыли над распластанным телом – Севастьян лежал на спине. Макар быстро оценил ситуацию: если он и умер, например, от удара головой, то ему уже не поможешь, а Вероника не могла далеко убежать. Он заметался по двору, гадая, куда побежала девушка. Различив шум со стороны сада-огорода, Макар кинулся туда, тогда как Денис (добрая душа) встал перед телом на колени, позвал:

– Севастьян…

– М… – застонал тот.

– Как ты? Что произошло?

– А я понял? – промямлил Севастьян. Он взялся рукой за голову, Денис помог ему сесть. – Кажется, в меня врезалась Вероника. Я упал вместе с ней. Потом думал только о боли. Голова… Черт… М! Посмотри, не разбил?

Денис потрогал его голову, успокоил:

– Разбил. Не переживай, крови немного. Ну, поднимайся, я помогу.

Стеная и опираясь о Дениса, Севастьян поднялся на ноги, пошатнулся. Оба повернулись на ругань – возвращался Макар. Он появился злой, остервенело сплюнул в сторону, отер пот с лица рукавом и выдал тираду:

– Сигала через ограды, как горный козел! Я мужик не слабый, а за ней не поспевал. Да еще споткнулся и упал. Штаны порвал, твою мать! Сволочь! Спортсменка хренова! Попадись мне она еще раз, я ее… в порошок сотру!

– Вероника хорошо знает усадьбу, а вы нет, – вяло сказал Севастьян, держась за затылок.

– Ты как? – бросил Макар незаинтересованно.

– Головой стукнулся…

– Разбил немного, – дополнил Денис.

– А, ну это не смертельно, пройдет. Вот сволочь! У нее был ключ?

– Ключ всегда здесь лежит в потайном месте, – ответил Севастьян. – Давайте подождем, она вернется.

– Как же! Вернется! – фыркнул Макар.

– Но она раздета, а сейчас холодно, – поддержал Севастьяна Денис. – Выскочила налегке, думаю, в туалет. А до города далеко, она попросту замерзнет, если не придет…

– Не считай ее дурой, – прикрикнул Макар, собственно, злость его направлена была не на Дениса, а скорее на себя. – Осмотрим дом.

– Хорошо, – сказал Денис, предпочитавший не спорить с Макаром. – Только я отведу Севастьяна в машину, боюсь, у него сотрясение. Сразу же и вернусь.

– Идите, – раздраженно отмахнулся Макар, заходя в дом.

Он включил свет в первой комнате, оглядел ее. В раковине была сложена грязная посуда, видимо, фальшивая Вероника не успела ее помыть или отложила до лучших времен. Также он отметил, что здесь не очень старались навести порядок, как и в следующей комнате, значит, Вероника недавно поселилась – день-два назад. Где ж она была до этого? В принципе, это вопрос не существенный, главное, она приехала в деревню, значит, ей негде жить. Ну, что ж, придется Веронике бомжевать, сюда она не посмеет вернуться.

Настала очередь комнаты, где она жила. Беспорядок – отметил Макар, осмотрел ящики стола, заглянул под подушку – может, она там что-то хранила. Вывернул карманы пальто, того самого – голубого, нашел деньги, правда немного, всего пятьсот рублей. Где же остальные дензнаки, которые она украла у Севастьяна? А еврики Алины? Что, если Вероника кинула их на свой счет? Только на какой, то есть на чье имя? На свое или чужое? Наверняка на свое родное, знакомое с детства. А настоящего ее имени никто не знает, следовательно, искать по банкам глупо. Но денег почему-то мало. Может, она хранит их в потайном месте?

– Что нашел? – спросил Денис.

– Ничего. Сбегай назад, узнай у Севастьяна, где находится тайник, куда он клал ключ… Нет, постой. Я дурак. Вероника не стала бы прятать деньги в тайнике, известном ее мужу. Черт, почему же нам так не везет?

– Не прибедняйся, – возразил Денис. – Ты идешь правильным путем. Из нас никто не сообразил, что жена Севастьяна прячется в деревне, только ты.

– Значит, я молодец, – буркнул Макар, но, разумеется, он так не думал. – Ладно, пойдем.

– Я бы подождал ее…

– Бесполезно. Даже если она вернется, произойдет это тогда, когда мы уедем. Думаю, она знает, как за нами проследить. И ей помогает ночь.

На совете четырех решили, что Денис поведет машину Севастьяна, у которого голова трещала по швам, он был недееспособен, конечно, его полагалось доставить в травмпункт. Доехали до окраины деревни, Денис и Севастьян пересели, Алина взялась за руль и следовала за ними.

Ночь за городом была черна, как сажа. И такое же черное небо. Только звезды создавали глубину и давали ориентир, что есть низ и верх – земля и небо, что люди несутся не в бесконечной черной дыре. А скопление огней вдалеке обозначило их цель – город.

Алина исподволь изучала Макара, ведь он приоткрылся ей с неожиданной стороны. Да, неглуп. А сначала таким не показался. Отчаявшись найти сестру, она готова была заключить сделку с самим сатаной, и пьяница Макар Дергунов, рекламируемый Денисом, стал тем самым представителем ада, к которому обращаются от безысходности.

И все же это он додумался, как найти Веронику. Он, а не кто-то другой, поступательно, пусть не всегда удачно, но шаг за шагом идет к цели. Он же разочаровывает и, между тем, дает надежду. После сегодняшнего столкновения с женой Севастьяна Алине стало любопытно: а чего в конечном итоге добивается ее сестра? Ведь что-то обе Вероники преследуют даже в том положении, в котором очутились. Ну, обобрали Алину, Севастьяна и наверняка еще кого-то, предположительно мужа настоящей Вероники, – дальше что? Почему девочки пошли на убийство? Алина почувствовала новую потребность встретиться с сестрой, она хотела посмотреть ей в глаза и спросить: неужели я так перед тобой виновата, что в тебе живет только ненависть ко мне?

– Да, скажет она, – произнесла Алина вслух.

– Вы, как я? – приятно удивился Макар. – Разговариваете с единственно приятным человеком – с самой собой?

Если б в салоне не было темно, он увидел бы красные пятна смущения на лице Алины. Действительно, диалоги с самим собой ведут многие люди, особенно когда им плохо, больно. Они обращаются к воображаемому обидчику и выпускают пар тем, что высказывают наболевшее. Не всегда это помогает, тем не менее, для многих это способ сбросить негатив. Правда, ни один человек не желал бы, чтоб его застали за разговором с виртуальным партнером.

– А? – Алина прикинулась непонимающей. Но чтобы Макар не развивал эту тему, она поспешила с вопросом: – У Севастьяна серьезная травма?

– Так себе. Могло быть хуже. Он упал головой рядом с граблями, стоявшими зубцами кверху. Какого-то сантиметра не хватило, чтоб Севастьян отправился за Идой и бабушкой из подворотни. К счастью, он этого не заметил, иначе переживал бы и по поводу угрозы смерти.

– А как вы разглядели грабли? Было же темно.

– Я сыщик, вижу то, чего другие не замечают. Если честно, я разглядел грабли, когда было еще достаточно светло. Поэтому, увидев Севастьяна на спине, сразу посмотрел, где его голова.

– Как вы догадались, что лже-Вероника в деревне?

Он хотел сказать «черт его знает», но Макара понесло порисоваться:

– Умный преступник, Алина, действует, просчитывая ходы следствия. Куда мы не должны были заглянуть? Разумеется, в деревню. Ну, кто будет прятаться в доме обманутого и обворованного мужа? Никто, верно? Психологически она точно рассчитала – в деревне ее не стали бы искать. Но у вас есть я.

О-о-ой! Перебрал. Сам себе стал противен.

– Вы настоящий профессионал.

Если б рядом находился Дергунов-два, он бы сказал: «Будь скромнее, Макарушка». И он был бы прав. Макар признался:

– Профессионал, Алина, не упустил бы преступника. К сожалению, я прошляпил Веронику.

– Все равно вы найдете ее, мою сестру тоже, я верю в вас. Простите меня за… сомнения в вашей компетентности.

– Прощаю, – полушутя-полусерьезно сказал он.

В травмпункте Севастьяну сделали перевязку, посоветовали отлежаться несколько дней дома и под наблюдением врача, так как он получил небольшое сотрясение. Его доставили домой, затем Денис отвез Макара.

Макар был разочарован в себе, оттого и устал чертовски, ведь в подобных ситуациях кажется, что ты ни на что не способен. Претензии к себе были обоснованны, ну, как он мог упустить Веронику? Почему не догадался, что она вышла по нужде и вот-вот вернется, почему не затаился? Это так же просто, как намылить руки! Он был близок к разгадке, но…

Макар вошел в свою квартиру, плюхнулся на стул в прихожей и задумался, что теперь делать. Как вдруг раздалось знакомое ворчание:

– Упустил, да? Потому что осел. Потому что не умеешь думать.

– Ты? – фыркнул Макар, щелкая выключателем. Зажглось бра на стене, он увидел второго Макара, стоявшего в дверном проеме. – Когда не нужен, ты тут как тут.

– Скучно стало с тобой, – сказал Дергунов-два. – Я люблю, когда ко мне прислушиваются. В конце концов, разве ты не умеешь читать? Анкету прочел правильно, с небольшим упущением: ты ограничился одним фактом, но не посмотрел вглубь, за фактом не просчитал второй и третий планы.

– Я же поехал в деревню, – слабо возразил Макар.

– По этому поводу ты уже наговорил себе много нелестных слов, я повторяться не буду.

– У тебя есть что мне предложить?

– Я предлагал, но ты не слушаешь.

– Тогда катись туда, где обитаешь, – нагрубил ему Макар.

– Как скажешь. Только ответь на два вопроса. Почему фальшивая Вероника залегла в доме мужа? Да, он принадлежит ей по документам, но глупо было надеяться, что туда не придут. Второй вопрос: где сестра Алины? Почему она не помогла подруге спрятаться в более надежном месте?

– Можно подумать, ты знаешь все про обеих Вероник! – вскипел Макар.

– Я делаю то, чего не хочешь делать ты: рассуждаю.

– Отвали, блин!

Надоело, когда тебя поучает какой-то сдвиг по фазе. Макар не пьет, так почему галюник то и дело появляется, действуя на нервы? И при этом от него мало пользы, приходит мысль, что его появление – ненормальность.

Макар прошествовал мимо двойника, упал на кровать и заявил:

– Схожу к врачу, мне дадут таблеток, после них ты не появишься.

Второй Дергунов лишь усмехнулся. Но лучше бы он обиделся и оставил в покое настоящего Макара. По крайней мере, сегодня.

Вероника видела, как уехали нежданные гости, но боялась, что кто-то из них остался ее караулить, поэтому ждала рассвета. При свете видишь все, всякая опасность становится очевидной. Огородами Вероника пробралась к дому, высматривала засаду, потом догадалась: никого нет.

Вероника осторожно вошла в дом. Она продрогла, клацала зубами, но собралась мгновенно, прихватив пожитки с остатками еды, и, не задерживаясь, выбежала на улицу. Она мчалась к дороге, ведущей в город. Крестьяне с раннего утра везут на рынок молоко, мясо, мед и тому подобное. Кто-нибудь ее подбросит к городу.

Остановившись у обочины, она жадно ела сардельку с хлебом и поднимала руку, когда видела машину.

14

Макар попросил тайм-аут. Он человек, его телу нужен отдых, мозгам тем более, нельзя же постоянно находиться в режиме гонки. Хочу законный выходной на пару дней – так и заявил Макар категорично. Безусловно, он лукавил. Ему понадобилось время, чтобы обдумать все известные составляющие и найти правильный путь. Его двойник думать ему не помогал, он снова исчез, в сущности, выполнил его просьбу. Да вот беда: легче Макару не стало, он плутал в дебрях из двух Вероник, пытаясь вычислить, куда на сей раз отправится жена Севастьяна, что она предпримет. Бесполезное оказалось дело. Макар решил воспользоваться советом галюника, копался в себе: что он делает не так.

Алина была с Денисом, что ее не радовало. Нечаянный порыв, минутная слабость обернулись тривиальными угрызениями совести – идеальная отрава для тех, у кого она, совесть, есть. А мне не следовало поддаваться спонтанному, ни на чем не основанному влечению, теперь было неловко отстранить Дениса. Это будет сильный удар для мужчины, который моментально начнет обрастать комплексами. Сразу последуют вопросы: почему, что не так, тебе было плохо со мной? И как объяснить, что дело не в нем, а в ней? Он столько сделал для нее и, конечно, теперь вправе рассчитывать на ответное чувство, тем более что она дала повод. Вот так по глупости Алина попала в зависимость от себя же самой, тяготилась создавшимся положением и за неимением выхода надела маску капризно-мрачной зануды, втайне надеясь разозлить Дениса.

Денис это списывал на неудачный результат поисков сестры, старался развлечь Алину, но… в этом плане мужчины удивительно нечуткие. До поры до времени ни один не поверит, что партнерша попросту холодна к нему, будет давить на психику назойливой услужливостью, вниманием и любовью, полагая, что только это ей и нужно.

В первый день Денис (у него был выходной) возил Алину на природу, вечером доконал ее филармонией. С чего он решил, что Алина любит попурри из классических опер с опереттами? Грузные тетки и дядьки завывали на все лады, закатывая глаза и поднимая грудь до подбородка – ужасно неэстетично. Очевидно, партий в спектаклях им не досталось по причине возраста, пришлось петь в концертах. Алина скучала, у нее разболелась голова, вдобавок она разозлилась. А злость такая коварная штука, не имея выхода, она оседает внутри энергетическим комом и просто душит. На закуску после неудачного культурного похода – любовь по всем правилам эротики. Засыпая на плече Дениса, Алина думала, каким образом достойно выйти из этой зависимости.

Слава богу, на следующий день Денис работал, Алина валялась в постели до обеда, потом пила кофе и позвонила Макару, мол, какие планы на завтрашний день. И этот ее не порадовал, что-то бессвязно мямлил, Алина бросила трубку.

– Кажется, я застряла здесь навечно, – произнесла она уныло. – Подожду еще пару дней, а потом… потом уеду. В конце концов, Макар может вести поиски Вероник без меня. Найдет их – я приеду посмотреть на сестру. Да, так и сделаю. Пару дней – этого довольно.

– Чего она звонила? – время от времени пожимал плечами озадаченный Макар. – От скуки бесится, что ли?

А ему было не до скуки. Второй день Макар не мог понять логику поведения Вероник, а понимание ведет к раскручиванию клубка, пока же великий сыщик успешно запутывался. И вдруг до него дошло, что пора найти другой принцип расследования, возможно, диаметрально противоположный. Это значит, надо по-новому переосмыслить ситуацию, нащупать иные мотивы преступления. И застрял теперь уже на переосмысливании, блуждая по квартире и выкуривая сигарету за сигаретой.

Вечером в начале девятого раздался звонок, Макар взял трубку:

– Дергунов у телефона.

– Макар, это Севастьян… В меня стреляли!

Этого только не хватало!

– Кто? Когда? – спросил он без паники.

– Только что… Возле дома… Кто – я не разглядел… Макар, что делать?

– Вызывай милицию.

– Я надеялся, что ты… вы подъедете…

– Уже еду. – Макар положил трубку и вздохнул: – Не дадут побыть с умными мыслями наедине.

Он приехал на такси, милиции еще не было, позвонил на мобилу:

– Севастьян, я прибыл.

– Заходите, открываю.

Громко щелкнул автоматический замок, Макар вошел во двор. Шикарная тачка Севастьяна стояла сразу за воротами, а не в гараже. Проходя мимо нее, Макар остановился, присвистнул – со стороны водителя окно было прострелено.

– Заходите, – глухо позвал Севастьян, показавшись в дверях.

Войдя в дом, Макар плюхнулся в кресло, вытянул скрещенные ноги и уставился на хозяина. Он выглядел неважно. Непривычно взъерошенный, бледный, перепуганный, с трясущимися руками.

– Ну, рассказывай, Севастьян, – сказал Макар.

Тот сначала схватил пачку сигарет, сунул одну в рот, но не прикурил, а зачастил, как баба, захлебываясь словами:

– У меня кончились таблетки от головной боли, я поехал в аптеку. Обернулся за каких-то полчаса. Открыл ворота пультом… они на дистанционном управлении… Хотел въехать и вдруг… выстрел! Бабахнул так, что все собаки разлаялись.

– И как же стрелок промахнулся? Я видел стекло, пуля должна была попасть точно в голову.

– Так в этом-то и есть мое везение, – возбужденно воскликнул Севастьян. – Перед выстрелом пульт выпал из рук! Представляешь? Я выругался и наклонился, шарил рукой по дну… В этот момент и… выстрелили. Я жив – и это чудо. Теперь верю в чудеса.

Он и смеялся, как дурак, и мгновенно переходил из состояния эйфории в уныние, даже слова как-то мямлил.

– Ты пьян? – заметил Макар.

– Нет, нет… Ну, чуть-чуть выпил. Голова прошла сама собой. Выстрел вылечил… Ха-ха-ха… В общем, я выпил, чтоб не чокнуться.

– Что было потом, после выстрела? – спросил Макар.

Севастьян сделал затяжку, но сигарета не горела. Он прикурил от зажигалки, выпустил густую струю дыма, затянулся второй раз, только после этого ответил:

– Потом? Удар по стеклу я тоже слышал, глянул на окно… я же согнутый был, но понял, что стреляли в мою машину… в меня стреляли. Голову повернул и посмотрел на окно, а там… Я понял, что надо срочно въехать во двор и закрыть ворота… Хотя нет, это я сейчас понимаю. А тогда действовал бессознательно, механически. Не выпрямляясь, я въехал во двор. Вслепую! Клянусь! Мотор же не выключал, а машина на автоматике. Потом сразу пультом ворота… Все так быстро произошло… Кто стрелял – не видел.

– Милицию вызвал?

– Да, конечно. А как же! Я выпью, а? Будешь?

– Нет, – отказался Макар. Странно, выпить его не тянуло. – Да и ты не набирайся, милиции придется все повторить. К тому же у тебя сотрясение.

Севастьян покивал, но к совету отнесся наплевательски. Он опустошил рюмку, затем вторую. И без закуски. Милиция приехала, а он почти не вязал лыка. Но что-то там рассказывал, махал руками и повторял, что он счастливчик, баловень судьбы.

Его ошибка заключалась в том, что он не оставил машину на улице, хотя парню после выстрела было не до того. Севастьян не мог точно сказать, в скольких метрах от ворот он остановился, а это было важно. Его доканывали вопросами, он раздражался, при этом умудрялся сбегать в дом и принять пятьдесят грамм, вскорости Севастьяна развезло окончательно.

– От него толку ноль, – разозлился старший группы после бестолковщины, длившейся полтора часа. – Какие показания он может дать?

– Ребята, поймите мужика, – вступился Макар за Севастьяна, который подпирал собой стену и уже ни на что не реагировал. – В него не каждый день стреляют, не привык.

– Ты хоть знаешь, враги у него есть?

– У бизнесменов врагов всегда навалом. Завтра приезжайте.

Поворчав, менты свернулись. Макар дотащил пьяного в стельку Севастьяна до дивана в гостиной, уложил. Нашел в холодильнике бутылку минеральной воды, по опыту зная, какой нестерпимый сушняк мучит после попойки, бутылку поставил рядом на столик. Отыскал ключи, запер спящего и вышел. В полутьме Макар еще минут десять бродил, вычисляя, откуда стреляли и где находился стрелок.

В тот же вечер Денис пригласил Алину в ресторан поужинать, она приняла приглашение с удовольствием, торчала за столом до упора, даже танцевала с Денисом – это же лучше, чем бесконечные объятия на диване. Да только все имеет завершение, ресторан не круглосуточный, после двенадцати пришлось удалиться: в зале остались лишь Алина и Денис, хотя их никто не выгонял. Поскольку предстояло выпить, колеса Денис оставил в гараже. Он собрался вызвать такси, но Алина предложила пройтись пешком, ведь недалеко. А что – в самый раз проветриться. Денис выставил локоть, мол, беритесь, мадам, она взяла его под руку.

А весенняя ночь была колдовская, она втягивала в себя, освобождая от дурных мыслей, скверного настроения, от воспоминаний тоже. Пустынные улицы не пугали, напротив, околдовывали покоем, очаровывали первозданностью, потому что воскрешение природы возрождает лучшее, что заложено в человеке. И шаги, отзывающиеся эхом, неторопливо отсчитывали время, которое в дневной суете несется вскачь.

Прикрыв веки, Алина шла, доверившись Денису и погрузившись в чудотворную ночь. Она забыла свои метания, вину, сомнения – это ушло прочь. Даже забыла, что еще недавно ее нервировала близость Дениса, который и сейчас, находясь на эмоциональном подъеме, болтал без умолку о всякой чепухе:

– Алинка… ты права: нет ничего лучше, чем прогуляться по ночному городу. Я давно не гулял. Со студенчества. Но в те времена нас не интересовала красота ночных улиц, мы спорили о фильмах, книгах… М-да, сейчас молодежь не увлекается книгами, она торчит в Интернете, бессмысленно тратя время. Скажи, ты останешься здесь, со мной?

Как некстати прозвучал его вопрос! Впрочем, это не вопрос, а предложение. Алина ответила обтекаемо, не желая его обидеть:

– Несвоевременно спрашиваешь. Я не готова к таким поворотам.

– Хорошо, я подожду, – он не расстроился, видимо, был уверен в себе и в ней. – Я готов ждать, сколько потребуется.

Они свернули в тихий переулок, Денис внезапно развернулся, и, не успела Алина опомниться, а он уже целовал ее жарко-жарко.

И вдруг тишину взорвал громкий хлопок, он был таким нереальным, что заставил обоих вздрогнуть. Алина чуточку отстранилась от Дениса, спросила:

– Что это было?

Он не ответил и начал на нее заваливаться. Ничего не понимая, Алина пыталась удержать Дениса, панически лепеча:

– Денис, что с тобой?! Мне тяжело! Что случилось…

Он упал у ее ног. Растерянная Алина заметалась по улице:

– Помогите! Человеку плохо! Кто-нибудь! Пожалуйста, помогите…

Но кто сейчас откликается на зов о помощи? Улица не оживилась, никто не прибежал. Алина стала на колени перед Денисом, попыталась перевернуть его на спину. Ее руки коснулись чего-то мокрого, Алина их отдернула и поднесла к глазам. Темные пятна, влажные, густые… Она догадалась, что это кровь. И только сейчас связала громкий хлопок с Денисом.

– Господи… Что же мне делать? – пробормотала она тихо.

Вытерев ладони о шарфик, она достала телефон.

Макар лежал перед телевизором, закинув руки за голову. Он смотрел фильм, попутно прокручивая в уме картину покушения на Севастьяна. На улице было не настолько темно (фонари, к счастью, горели ярко), чтобы не разглядеть, где что находится. Скорей всего стреляли с близкого расстояния, следовательно, из-за первого дерева, из-за второго обзор был хуже: мешал высокий куст. Мало того, Макар (честь и слава ему) рассмотрел на влажной земле под деревом свежий след от женской туфли. Он воткнул палочки вокруг, чтоб кто-то ненароком не наступил на след, после чего поехал домой.

Итак, напрашивается предположение, что стреляла женщина, а точнее – жена Севастьяна.

– Чокнутая, – вслух дал ей оценку Макар. – Поздновато спохватилась. Чего же она теперь добивается? Наследства? Но как только она заявит о своих правах, ее быстренько скрутят как подозреваемую в убийстве номер один. Что, совсем безграмотная? Нет, встречаются тупые, но не до такой же степени! Вдруг выстрел в Севу имеет другие корни?

А если, основываясь на известных событиях, построить новое предположение? И вот какая интересная возникла мысль. Сестра Алины ни разу не засветилась. Явно же девушки работали сообща, на это указывают улики. Так почему настоящая Вероника будто в воду канула? Настало время сформулировать мысль, Макар сел на кровати, отпил воды из бутылки и заговорил:

– Представим обстоятельства. Жена Севастьяна сообщает сестре Алины, что она раскрыта. Но раскрыта только фальшивая Вероника, у сестры Алины полный гут, то есть все хорошо. Она понимает, что Алина предпримет все возможное, чтобы найти фальшивую Веронику, та, естественно, сдаст ее, тогда придется отвечать обеим. Но есть выход: загнать подружку в угол, обложить ее как зверя, а потом уничтожить. Имитировать ее самоубийство – и все, наша Вероника свободна, о ее местонахождении никто не знает.

За эту версию говорит и покушение на Севастьяна, и то, что фальшивая Вероника обосновалась в доме мужа, ей некуда идти. Следовательно, родственников у нее в этом городе нет. Не исключено, что она пряталась не только от компании Алины, но и от Вероники. И убийство Иды сюда тоже вписывается – Вероника точно знала, где устроилась на ночь подруга, которая наверняка поделилась с цветочницей своими проблемами. Разумеется, сестра Алины не сама ее душила, а вот старушку она лично могла бутылочкой по головке тюкнуть, на это у здоровой девушки силенок достаточно. И деньги получала настоящая Вероника, поэтому никаких их следов в деревенском доме не обнаружено – ни самих денег, ни чековой книжки.

И ограбление Севастьяна видится теперь в ином свете. В доме, конечно, побывала его жена, с какой целью она туда притащилась – неизвестно, но бумаги ей попались действительно случайно. Не искушение заполучить крупную сумму толкнуло ее на кражу, а отчаяние, страх за себя. Разве она не догадалась, кто убил Иду? То-то и оно. Правда, неизвестно, почему она не убралась из города. Однако и на этот вопрос есть поверхностный ответ: человек в экстремальных обстоятельствах делает массу глупостей, у него отключается разум.

Осталось главное: втиснуть в версию зов «спаси меня». Ну, это совсем просто. Алина должна была закидать сестру вопросами: что случилось, почему ты это написала, может, тебе нужны деньги? И тогда сестричка поплакалась бы, как убого живется в России, или хуже: муж умирает, нужна операция, а это страшно дорого. Есть вариант еще хуже: мне нужна пересадка сердца, или что-то в этом роде. Но Алина оставила этот зов о помощи без внимания, стало быть, не сработал замысел. Вероника почуяла, что перебрала со «спаси меня», эту тему больше не затрагивала, а потом занялась более мелким вымогательством.

Последний аспект: почему Вероника отправила за бриллиантами подругу? Ну, во-первых, если она замужем, то могла не располагать временем, допустим, была занята. Во-вторых, Макар мог потребовать паспорт, а его нет, он у сообщницы, то есть у жены Севастьяна. Не вызывает сомнений, что девочки договорились не встречаться – это опасно для обеих, поэтому Вероника не забрала паспорт и не пошла на свидание. Могли быть и другие причины.

Выходит: жена Севастьяна жертва, но это сейчас она жертва. Не так давно она шла в тандеме с Вероникой, и чем интрига закончилась бы для Севастьяна с Алиной – остается лишь догадываться, но явно ничем хорошим. Итак, найти в первую очередь следует жену Севастьяна, потому что ей грозит смерть: нечаянно упадет в воду с моста, или повесится, или кирпич с крыши свалится прямо ей на головку. Все равно надо искать фальшивую Веронику.

– Как тебе моя версия? – громко спросил Макар.

Ему никто не ответил, Дергунов-два исчез, растворился в воздухе. Ах, да! Он же грозился исчезнуть, если Макар бросит пить! Ну, вот, он не пьет… Макар пригрозил:

– Эй, сейчас как залью сливу…

Второй Дергунов не испугался, он молчал. Вместо него затрезвонила мобила. В такой час?! Кто посмел? Макар взглянул на дисплей – Алина.

– Слушаю и надеюсь, что ничего плохого не случилось, – сказал он в трубку.

– Случилось. – Ее голос дрожал. – Дениса застрелили.

– Как?!! – подскочил Макар.

Он примчался, когда Дениса загружали в «Скорую». Растолкав милицию, добрался до Алины.

– Макар! – кинулась она к нему, зарыдала.

– Что тут? – похлопывая ее по спине, оглядывался он.

– Потом, все потом… Сейчас я поеду с ним.

– Денис жив?

– Да. Без сознания. Я поехала…

– Алина, вы там будете лишняя, – уговаривал ее Макар. – Ему не поможете, врачам станете мешать. А здесь вы должны дать показания.

– Я все рассказала. Поеду с Денисом.

– Ну и я с вами.

В «Скорую» их не пустили, Макар поймал такси, благо их полно на улицах и среди ночи.

15

Макар дремал на стуле, от яркого пятна, ударившего по глазам, он проснулся. Помассировал пальцами переносицу, отодвинулся в сторону, чтоб не било в глаза солнце, которое взошло высоко и окрасило больничный интерьер желтыми пятнами. А сон ему снился – просто гадость в лице второго Дергунова, который ехидно посмеивался и наносил Макару оскорбления: болван, тупица, осел. И не потрудился объяснить, почему это он болван, тупица и осел. Хотя… это всего лишь сон, бред подсознания, а с сознанием у Макара полный порядок, ибо галюник исчез. Он взглянул на Алину, она спала, прислонившись к стене. Стоило Макару встать со стула, любезно предоставленного медперсоналом, она встрепенулась:

– Куда вы?

– Размяться. Имею право.

Алина успокоилась и снова прислонилась к стене, прикрыла свои красивые очи и замерла. Он потянулся, прошелся по коридору, вернувшись мыслями к вчерашним происшествиям.

В один вечер две пули – не слабо. Но выстроилась версия. В кого стреляли? В Севастьяна и Алину. Да-да, стреляли в Алину, а попали в Дениса, потому что по странному стечению обстоятельств он захотел целоваться. Впрочем, желание целоваться и то, что Денис внезапно встал перед Алиной, закрыв ее, спасло девушку от смерти. Судьба вмешалась. Алине повезло – стреляли с дальнего расстояния, пуля не прошила Дениса насквозь и не попала в Алину, а то получилось бы, как в песне: «И одною пулей он убил обоих…» Точно, это судьба не дала ее убить. Правда, Денису не повезло, врачи борются за его жизнь, Макар надеялся, что победят эскулапы.

Но два выстрела в один вечер! По двум мишеням! С точки зрения Макара, это явный перебор. И в то же время он чувствовал, что это холодный расчет, не допускавший сбоя.

И вдруг две осечки! Как это понимать? Случайность? Или Севастьяна решено было попугать, тогда как Алину планировалось убить?

Макар вспомнил, что в ту же ночь, когда огрели бутылкой старушку, к Алине в номер кто-то пытался проникнуть. И была мысль, что Алину пытается убить Вероника… Какая Вероника? Настоящая или фальшивая? Конечно, подозреваемой станет фальшивая Вероника, на сестру Алины ничего нет, кроме того, что она бесследно исчезла.

Вот, вот, вот! В этом-то все и дело – подозреваемой станет жена Севастьяна. Но она же не кретинка из дурдома, чтобы махать кулаками после драки! Она ведь тоже должна понимать, что покушение на Алину и Севастьяна ляжет виной на нее! Значит…

Значит, Макар прав, выстроив новую версию – интригу плетет настоящая Вероника. Возможно, в этой версии есть пробелы, неточности, но суть верна. Он двинул к Алине, присев рядом, тронул ее за плечо:

– Вам надо уехать.

– Как я могу? Денис пострадал из-за меня, я не смею его бросить. Разве вам это не понятно?

– Но вы не должны свободно передвигаться по городу.

– Почему?

Он понизил голос до шепота:

– Потому что стреляли в вас.

Пугать, так пугать. Она ему не нужна в качестве мишени, у него других забот полно. До Алины не сразу дошло то, что он сказал, она переспросила:

– Что?

– В Дениса некому стрелять, а в вас…

– Хотели убить меня?! – Наконец у нее наступило прозрение.

– Именно. Вчера вечером стреляли и в Севастьяна.

– В Севастьяна? – вытаращилась она. – Его убили?

– Нет, ему повезло точно так же, как вам.

– Вы связываете выстрелы с ней?

Разумеется, она намекнула на фальшивую Веронику, Макар не стал ее разубеждать, боясь причинить дополнительную боль. Она и так болезненно восприняла подозрения Макара и Дениса, что ее родная сестра заговорщица, не стоит ее сейчас добивать. Он вообще ничего не ответил, только сказал:

– Разумнее вам уехать.

– Не могу, – она опустила ресницы.

– Вы свяжете меня по рукам и ногам, а я должен искать вашу сестру.

– Нет, – сказала она тихо, но твердо.

Макар шумно вздохнул и запрокинул голову, уставившись в высокий больничный потолок. Теперь он решал, куда определить Алину, чтобы сохранить ее живой и невредимой.

– Я знаю, что вы думаете, – произнесла она смиренно, будто на исповеди. – Моя сестра организовала весь этот кошмар. Но разве не остается хотя бы маленькой надежды, что это не так?

Макар повернул к ней голову. М-да, девушка в упадке. Но он-то знал ее и в другом качестве, посему не раскис от жалости. Ничего, как увидит свою сволочную сестричку, мигом от смирения вылечится.

– Надежда? – хмыкнул Макар. – Остается. Но очень маленькая. Кажется, врач идет.

Алина кинулась к хирургу, однако от волнения не могла произнести ни слова или боялась услышать страшную новость. В диалог с хирургом вступил Макар:

– Ну, скажите, доктор, фразу, которую мы ждем: «Жить будет».

– Надеюсь, – не дал тот гарантий. – Особых причин для волнений нет, ну а дальше посмотрим.

– Можно к нему? – спросила Алина.

– В этом нет необходимости. Сейчас он спит после наркоза, уход у нас отличный, так что идите домой, вы ведь тоже устали.

– А когда можно будет его навестить? – спросила она.

– Через пару дней. До свидания.

Алина потерянно смотрела ему вслед, а Макар, взяв за локоть, потянул ее в сторону выхода:

– Идемте. Он все сказал.

Макар привез ее к Денису и приказным тоном заявил:

– Никуда не выходить, никому не открывать. Кроме меня.

– А вы куда?

– К Севастьяну, вчера он от страха налакался в лоскуты, а ему надо вразумительно дать показания. Ну и хочу опросить соседей, вдруг они видели того, кто стрелял.

– А потом что?

– Потом? Потом приеду – подумаем. А вы поспите. Запритесь на все замки.

На площадке он проверил, сколько щелчков сделала Алина, не удовлетворился и подсказал:

– Есть еще один замок. Закрывайте.

– Вижу, – отозвалась она из-за двери.

Севастьян был в плаченом состоянии. Во-первых, вчера от эйфории, что остался жив, он практически мало чего соображал. Покушение на его бесценную жизнь только утром произвело на него сильное впечатление – беднягу трясло не только от перепоя. Во-вторых, он был трупом без пули, выпитая накануне бутылка водки для непьющего Севастьяна оказалась отравой. Он стонал, его тошнило, само собой, голова трещала. Его почти не взволновало, что в Дениса с Алиной тоже стреляли, он лишь промямлил со стоном узника, которого пытают раскаленным железом:

– Да? И что? Живы?

– Денису сделали операцию, он выживает, Алина не пострадала.

– Угу, – с безразличием произнес Севастьян.

– Я вчера обнаружил след у дерева, стреляли ведь оттуда, вызвал эксперта, он сделает слепок. И следак приедет сюда.

– Угу.

– Севастьян, тебе нельзя покидать пределы этого дома. Ты можешь недельку не выходить на работу?

– Не пробовал.

– А ты попробуй. Телик посмотри. Журнальчик почитай. А то пристрелят.

– Посижу.

– Да похмелись, черт возьми! Ты же некондиционный. Сто граммов выпей, и все пройдет.

– Фу! – скривился Севастьян. При упоминании о спиртном его замутило.

Макар органически не выносил слабаков, презрительно хмыкнул и пошел к соседям. И что? Выстрел слышали, но ничего не видели, мол, подумали, что это не выстрел, а выхлопная труба машины, поэтому даже не выглянули.

Макар приехал домой во второй половине дня, позвонил Алине – с ней было все нормально, после этого он завалился спать. К сожалению, средства от бессонницы есть, а от сна пока еще не нашли, усталость после ночного бдения брала свое.

Новый день начался с того, что Макар… вернулся на работу, которая дураков любит. Проанализировав последние события, он дал им оценку: хреново. Эдак следующей мишенью станет он, а учитывая, что двоим повезло избежать смерти (третий пока на перевалочном пункте между жизнью и теткой с косой), то у него на везение никаких шансов нет, ведь так не бывает – чтоб везло всем подряд. Макару было неплохо и на этом свете, посему желательно себя хоть как-то обезопасить, например, оружием запастись. Как истинно законопослушный гражданин он предпочел получить пистолет на законных основаниях, а не поддерживать упырей на черном рынке. Не последнюю роль в его решении сыграло и то, что Макару станет доступна информация по убийствам, а также у него появятся так называемые легитимные полномочия. С трудом выдержав мутотень с оформлением, он помчался к Алине и огорошил ее:

– Научите меня водить автомобиль.

– Хорошо… – но после слова «хорошо» она растерялась. – А на какой машине вы собираетесь ездить?

– На тачке Дениса.

– А права?

Наивная. Макар слегка замялся:

– Права у меня есть…

– Но как же вам выдали права, если вы не умеете ездить?

Она еще наивнее, чем он думал.

– Приятель сделал, – сказал без тени стеснения. – За услугу. Говорил, потом как-нибудь научит. Вас я не могу сажать за руль, вам теперь предстоит прятаться. На такси, извините, никаких бабок не хватит. Так что поехали, пока световой день не кончился. Будем учиться за городом.

– За городом нет интенсивного движения, – заметила Алина, собираясь.

– Освоюсь – покатаемся и в городе.

– Вы хоть правила знаете?

– Я все знаю, – безапелляционно заявил Макар.

Он прочел по ее лицу: «блажь тебе ударила в голову». Однако мадам заблуждается, Денис недаром обозвал Макара гением. Что неплохо удавалось бывшему и теперь уже нынешнему сыщику, не дослужившемуся до почетных званий, так это предвидеть события. Ему нужна машина, чтобы экономить время, чем быстрей он найдет Вероник, тем лучше будет ему, Алине, Севастьяну. Ведь неизвестно, что выкинут девочки в очередной раз. Еще и на его жизнь покусятся.

За время дороги он думал, какие еще могут иметься улики и где их искать, как выманить хотя бы одну Веронику. Чем заинтересовать девушек, на какой слабости сыграть? Жадность отпадает, есть отработанный вариант с брюликами. Так на что ловить девочек? Не на что, а на кого! Есть способ, есть. В то же время Макар отверг эту идею как безумный вариант с неоправданным риском.

– Алина, вы давно смотрели свою почту? – вспомнил он.

– Слава богу, вы заговорили, – улыбнулась она, хотя внимание ее было приковано к дороге: на выезде из города движение чересчур оживленное. – Я уж думала, вас поразила немота. Не заглядывала я в почту. Ноутбук был у вас, и потом…

– Вы боялись заглянуть, – догадался он.

– И это тоже. Вообще-то, не до того было, правда. Да и что я там найду? Новые угрозы?

– Ладно, вернемся в город, посмотрим почту вместе. Ну-с, мадам, показывайте, куда и что вставлять, на что жать и так далее.

– Все очень просто, – начала урок Алина. – В этой машине коробка передач автоматическая, поэтому трудностей не будет. Вставляете ключ в зажигание…

Поменялись местами, Макар повторил манипуляции и рывком сдвинулся с места, мотор заглох. Алина дала еще парочку советов – он учел ее замечания и… поехал! Да тут делов-то… тьфу!

– Главное, почувствуйте размер автомобиля, ведь сейчас вы – это он, – продолжала урок Алина. – Очень неплохо. У мужчин врожденное чутье на технику. Теперь прибавьте скорость, а то плететесь как черепаха… Отлично!

До сумерек Макар упражнялся в вождении, доехал до города, но въехать в него не рискнул. Вновь за руль села Алина.

– Продолжим завтра с раннего утра, – сказал он. – Но теперь покатаемся по городу.

– Купите букву «У», – дала еще один ценный совет Алина. – Остальные водители будут знать, что за рулем новичок.

– Новичок? – усмехнулся он. – С буквой «У» ездят убийцы.

– Почему же? Можно трактовать: умный человек.

Поставив машину в гараж, они вошли в квартиру, Макар напомнил Алине:

– Почта.

Два письма от Вероники удивления не вызвали. Одно пришло четыре дня назад, второе датировалось сегодняшним днем.

– Открывайте, – скомандовал Макар.

Алина открыла письмо, присланное первым:

– «Последний раз предупреждаю: прекрати меня искать».

– Лаконично, – неопределенно высказался Макар. – Давайте второе прочтем… «Предупреждаю: следующей станешь ты».

Покусывая длинный ноготь, Алина смотрела в монитор и, как показалось Макару, не верила в то, что там написано. Очевидно, ее сковали страшные слова, потому что она с трудом глухо выговорила:

– Вам и сейчас кажется, Макар, что стреляли в меня?

– А вы думаете по-другому?

– Да. Стреляли в Дениса. Чтобы заставить меня уехать.

Она не сказала «стреляла», а сказала «стреляли»! У нее еще остались сомнения, что ее сестра способна на преступление, а у Макара на этот счет было противоположное мнение. Эти два письма написала настоящая Вероника, и ей незачем было стрелять в Дениса.

– Ну-ка, вернитесь туда, где список адресатов.

Алина вернулась, Макар склонился к монитору, поставив руки на стол, сейчас его интересовало время:

– Так, первое письмо с угрозой пришло в четырнадцать часов, пятнадцать минут. А сколько времени идет письмо?

– Считаные минуты.

– Угу. Следующее пришло в четырнадцать часов семь минут. И сегодняшнее… в четырнадцать тридцать. Почему одно и то же время? Почему не час ночи, не восемь вечера?

– Не знаю.

Макар выпрямился, закурил:

– Пишите ответ.

– Что писать? – Алина подняла на него беспомощные глаза.

Он взирал на нее сверху и вдруг почувствовал такую притягательную силу этих глаз, этого лица, пряди волос, упавшей на ключицу, что невольно попятился. Всего лишь чуть-чуть, но трусливо попятился. Переменчивая Алина – то злая кошка, то вся из себя светская, то мягкая и беспомощная, всегда другая и непредсказуемая. В ней есть совсем не женское качество – стойкость, о которой она не подозревает. А подтверждение тому – выстрел в Дениса у нее на глазах. Она не разнюнилась, не расползлась, как квашня, держится. Наверное, подобные женщины и вызывают у мужчин дремучее желание покорить, потом стать ее защитником, покровителем, ну и немножко хозяином. Но Макар, зная свой шесток, понимая, что ответного желания у нее не возникнет – Алина не для него, – пошел гулять по комнате, диктуя:

– Пишите. «Вероника, зачем ты пугаешь меня? Я хочу тебя увидеть, удостовериться, что ты жива и здорова, мне этого достаточно. Потом уеду, как ты требуешь. Не бойся, тебе ничего не угрожает, я только посмотрю на тебя». Написали? Подписывайтесь и отправляйте.

– Думаете, она придет на встречу? – с ноткой скепсиса спросила Алина.

– Разумеется, не придет.

– Зачем же тогда приглашать ее?

– Будем искать компьютер, с которого отправили письмо.

– Но Денис говорил, что их отправляют наверняка из Интернет-клуба, таких точек в городе полно, я сама видела…

– Не перебивайте меня, – мягко осадил ее Макар. – Я хочу знать, из какого клуба. Потом мы установим наблюдение за данным заведением, а вы будете переписываться, чтобы писака туда ходила.

– А если пишут из разных клубов?

– Вот и посмотрим, из каких именно. Не думаю, что из разных. Может, наша писательница не знает, что сейчас легко устанавливается абонент, и катает письмена со своего домашнего компьютера. Кстати, раз можно установить пользователя, то я попробую выяснить, откуда вам писала Вероника до того, как вы приехали.

– Ну, конечно, из дома. Я имею в виду дом Севастьяна.

Нет, она не хочет верить, что фальшивая Вероника была пешкой, а всем заправляла ее сестричка.

– А я хочу в этом убедиться, – повторил он. – И вообще, Алина, если не шевелиться – ничего не будет. Под лежачий камень вода не течет – слышали? Ну, вот. Делайте, что я говорю. А как получите ответ – сразу звоните мне. Да помните: из квартиры ни ногой. Даже мусор не выносить, я приду и вынесу, все поняли?

– Да, – кротко ответила Алина.

И она обманчиво кроткая. Он ободряюще подмигнул ей, потом послушал, все ли замки она закрыла, и сбежал вниз. К счастью, нет второго Дергунова, он обязательно поднял бы Макара на смех, его внезапное влечение, – это провокатор.

Поселок, расположившийся вдоль железнодорожного полотна, погрузился в черноту ночи. На столбах болтались допотопные фонари, но расстояния от одного фонарного столба до другого были слишком велики, чтобы достаточно осветить поселок. Люди здесь жили экономно, зря электричество не жгли, поэтому и в домах было мало света. Добраться сюда можно на электричке, которая делает остановку в поселке, и на машине, если нет дождей. В город ходят и маршрутки, но очень редко и строго по графику.

Жена Севастьяна успела в магазин до закрытия, купила булку хлеба, полкило дешевой колбасы, пачку сахара и бутылку растительного масла. Сложив покупки в пакет, она вышла из магазина, набросила шарф на голову, закинув концы за плечи, застегнула верхнюю пуговицу пальто. К вечеру похолодало, а наступившая темнота принесла с собой заморозки.

Она шла по проезжей части дороги на другой конец поселка, где протекал искусственный канал, называемый речкой, заросший камышом и облюбованный рыбаками, а летом и местной детворой. Сюда приезжают рыбачить даже из города, люди едут не столько за рыбой, сколько за одиночеством и тишиной, а она в этом месте что днем, что ночью – одинаковая. Жена Севастьяна добралась до конца поселка, свернула и пошла по наезженной рыбаками колее – узкой, неровной. Прошлогодний камыш справа шелестел сухими стеблями, слева выстроились домики на пригорке.

Внезапно перед ней выросла человеческая тень. Вероника, или как ее там, стала словно вкопанная, но едва тень двинула к ней, девушка помчалась в обратную сторону. Она бежала, не оборачиваясь, ей было достаточно слышать топот ног сзади. Бежала, спотыкаясь, но, к счастью, не падая. И не свернула на улицу, по которой шла из магазина, а помчалась дальше вдоль домов. Добежав до последнего, она нырнула в заросли камыша, сапожки по щиколотку погрузились в вязкую жижу, однако она не прекращала движения, уходила вглубь и в сторону…

16

Рано утром Макар снова приехал к Алине, они покатались по городу. Жестокая убийца наверняка в это время еще спит, значит, не опасна, а улицы оживленны, но пробок нет – это самое подходящее время для упражнения в вождении. Через час Макар счел, что уроков с него достаточно, отвез Алину на квартиру Дениса, сам же нагло уселся за руль. Только бы дэпээсников не встретить, а то прицепятся: на каком основании вы сели за руль чужого автомобиля, может, вы его угнали? Скорей бы Денис пришел в нормальное состояние, когда будет способен подписать доверенность. Макар тщательно продумывал маршруты, ехал по более менее свободным улицам, чтоб, не дай бог, не влететь в поток и не устроить великое столкновение, от которого всем мало не покажется.

Поиски близких старухи, убитой в подворотне, милиция вела вяло – по большому счету она никому была не нужна. Не найдутся родственники – захоронят ее в безымянной могиле, как бомжа. Макар решил взяться за это не безнадежное на его взгляд дело, но после того, как даст задание службам, заведующим мировой паутиной. Это оказалось проще простого, все завизированные бумажки он получил, поехал на узел связи и дал команду: найти пользователя немедленно! Оставил телефоны Алины, затем позвонил ей и предупредил, что в скором времени будут звонить с узла связи, а она должна выполнять их требования. Вот теперь можно заняться старушкой… Но позвонила Иринушка Архиповна:

– Макар, змей, из-за тебя ночами не сплю, охренела от твоих писем. Какого черта ты не звонишь? Это же срочно тебе нужно?

– Ой, Иринушка Архиповна! – воскликнул Макар, забывший о письмах. – Что-нибудь накопали?

– Я б тебя закопала, – проворчала она. – Приезжай, покажу.

– Лечу на крыльях.

Войдя в кабинет, Макар без приглашения плюхнулся на стул:

– Здрасьте, вот он я.

– Вижу, – сказала Ирина Архиповна, надевая очки. – Значит, так, я взяла за основу письма после «спаси меня», это как бы отправная точка. И вот что мне открылось. Послания после «спаси меня» написаны одним человеком. И приблизительно за год до этих слов писал тот же человек. А вот раньше писал другой.

– Так, так, так… – придвинулся к ней Макар. – И как это вы, м?

– Первое – стиль. Второе – знаки препинания. Третье – построение предложений… Показать наглядно?

– Конечно!

– Вот письмо, написанное два года назад. Ты когда-нибудь видел, чтоб письма писали сложноподчиненными предложениями?

– Честно скажу, я давно школу закончил, в сложных сочинениях я не ахти.

– Все вы сейчас «грамотеи»! – фыркнула Ирина Архиповна, затем начала водить авторучкой перед монитором. – Видишь, какое длинное предложение? Почти как у Льва Толстого. Смотри, вот точка с запятой… и вот. Данный знак препинания в наше время практически не употребляют, только в книжках найдешь. Здесь повсюду встречаются двоеточие, тире, скобки, что не свойственно современному человеку, который переписку ведет в основном эсэмэсками. Так писали письма в девятнадцатом веке. Скажу больше: Вероника неплохо владеет эпистолярным жанром, держит мысль, наверняка в школе она имела пять по русскому языку и прекрасно писала сочинения.

– Да? – поднял брови Макар, и неизвестно чему он изумился. – Дальше.

– И вот посмотри… – защелкала она мышью. – Посмотри письмо после слов «спаси меня». Фразы короткие, уже не встречаются ни точки с запятой, ни скобки, ни тире. Написано скупым слогом. Есть еще некоторые нюансы, например, причастных и деепричастных оборотов нет, а раньше они встречались. Но и это не все. В письмах, что были написаны полтора года назад и ранее, порядок слов… как бы это сказать… вольный! Таким образом, через написание слов проявляются индивидуальные особенности речи, характерной именно для этого человека. В поздних письмах инверсия весьма типична.

– Все понятно, – помрачнел, вопреки ожиданиям, Макар. – А когда точно началась подмена?

– Точно? – Ирина Архиповна снова защелкала мышью, на мониторе появилось несколько страниц с текстом, правда, шрифт был до того мелкий, что Макар прищурился, рассматривая его. – Вот письмо, датируемое одиннадцатым октября позапрошлого года. После этого писем не было до двадцатого ноября. Не знаю, может, твоя клиентка не все сохранила…

– Она сохранила все письма, – возразил Макар.

– В таком случае, с двадцатого ноября пошла подмена.

– И больше этот… как его… стиль ранних писем не встречался?

– Ты теперь сам можешь проверить. Ранняя Вероника писала обстоятельно, а поздняя ограничивалась короткими письмами, короткими фразами, короткими мыслями.

– Значит, не встречается, – подытожил он.

– Нет, – сказала она. – В общем, Макар, писали два разных человека.

Он попрощался и вылетел вон. У машины подбоченился и с досадой произнес:

– Ну, дела… Полтора года назад! Что это значит? Хм! Кажется, стрелки возвращаются на фальшивую Веронику, раз писали два разных человека. Тогда я вообще ничего не понимаю. Опять нет стыковки.

В принципе, пока письма можно отставить, иначе мозги закипят, а заняться старушкой…

– Макар… – позвонил Севастьян. – Ты не мог бы приехать?

– Только не говори, что твоя Вероника навестила тебя.

– Меня? Вероника? Нет… С чего ты взял?

– Тогда что у тебя? – теряя терпение, сказал Макар. – Говори быстро.

– У меня… водка есть. И коньяк. Приезжай, посидим… Мне так хреново!

– Сочувствую. Но у меня дел по горло. Пей один.

– Не могу один. Ну, тогда приезжай, когда освободишься. Заночуешь у меня, места много…

– Слушай, ты мужик или консервная банка? – разозлился Макар. – Найми телохранителей, если тебе хреново и не можешь пить один.

– Если б ты знал, каково сидеть взаперти одному. – Севастьян, кажется, опять набрался, судя по нетвердой речи. – Ну, хоть возьми меня в подмастерья, я пригожусь, чай, не дурак.

– Давай потом поговорим?

– Когда? Когда? – проявил нетерпение Севастьян. – Я должен ждать неизвестно чего, да? А ты представь, каково мне сейчас! Неужели трудно найти мою бывшую жену? Ты же думаешь, что она стреляла в меня, так?.. Молчишь? Ну и черт с тобой. Я сам буду ее искать. И найду, вот посмотришь. Мне надо с тобой поговорить, у меня есть план. Между прочим, гениальный. Приедешь?

– Не знаю. Не сегодня. Я позвоню. – Кинув трубку на сиденье, Макар выругался и завел мотор. – В няньки меня решил записать, козел. План у него! Нашелся самый умный. В подмастерья просишься? Будешь подмастерьем. Посажу тебя за руль, и жди пули в лоб, раз тебе не сидится дома.

А стреляли в Севастьяна и Дениса из одного пистолета – просветил его эксперт. Сомнений нет – стреляла одна рука. В восемь она выстрелила в Севастьяна, а в половине первого ночи в Дениса, из чего следует, что стрелок следил за Алиной с Денисом и Севастьяном. Но как? Не раздвоился же он, вернее, она. А раз она, то это настоящая Вероника стреляла, кто-то помогал ей вести наблюдение. Макар забеспокоился: если она такая ловкая, то наверняка знает местонахождение Алины, а это опасно. Придет Вероника к сестре, та сдуру ей откроет… Макар позвонил подопечной:

– Алина, если ваша сестра вздумает явиться к вам…

– Ко мне? Вы полагаете, это возможно?

– Ничему не удивлюсь. То я прошу, нет, требую, ни при каких обстоятельствах не открывайте ей, даже если она умирать будет под дверью. А сразу звоните мне, постарайтесь задержать ее, дескать, замок заело. Я тотчас приеду.

– Хорошо.

– Ответ не годится.

– Какой же ответ вы ждете?

– Клятву. Самую страшную. Клянитесь собой, Денисом, дочерью.

– Хорошо, клянусь.

Она явно смеялась, хотя Макар ничего не слышал, только ему было не до смеха:

– И на балкон не выходите. К окнам не подходите. Сестричка письмо написала?

– Нет.

– Посмотрите почту после трех, думаю, она напишет. До вечера. Вечером приеду.

Он собрался бомбить начальство, чтоб ему позволили заняться поиском местожительства старушки, как вдруг нечаянно свалилась удача: не пришлось напрягаться. Неизвестная старушка стала известной.

Вооружившись советом Макара прочесать поликлиники в районе «Интуриста», оперативники очень неплохо поработали. Карточки больных и здоровых просматривать не стали – это дохлый номер, а обратились непосредственно к главврачам. Те откомандировали их к терапевтам, ведь сначала лечащий врач имеет дело с больным, потом отправляет его к врачу узкой специализации за более точным диагнозом. Разумеется, было потрачено много времени, пока они не вышли на терапевта, которая по набору заболеваний предположила, что пациенткой может быть Гришина, пенсионерка. А набор внушительный: диабет, эмфизема, язвенный колит, панкреатит. Последнее, что беспокоило Гришину, – глаза, диагноз, поставленный окулистом, блефарит. Именно заболевание глаз в сочетании с остальным набором и породило у терапевта мысль, что это ее пациентка. Оперативник не прихватил фото убитой, поэтому предложил поехать на опознание, впрочем, даже если б у него и была фотография, опознание все равно провели бы. Все сошлось: Гришина Любовь Прохоровна, действительно проживающая неподалеку от «Интуриста».

Макар схватил адрес, фотографию убитой и помчался к месту жительства Гришиной. Въехал в такой же квартал, как тот, где проживала Ида, то есть здания с внешней стороны улицы были монументальные, а внутри квартала – убогие. Строительные фирмы воюют за то, чтоб снести их и выстроить жилые дома, но уже не для простых смертных, ведь это центральный район.

Макар поднялся по внешней лестнице на длинную террасу с многочисленными квартирами. На звонок никто не вышел, Макар и не рассчитывал, что у Гришиной еще кто-то живет, иначе давно от родственников поступило бы заявление в милицию о пропаже старухи. А вот ее соседка, столетняя и неопрятная грымза, ему открыла. Макар умел нравиться старушкам уже тем, что вначале терпеливо выслушивал жалобы на соседей, правительство, врачей, родственников, иногда из жалоб черпал нужную информацию. Так получилось и на этот раз. Когда старушка дошла до жалоб на Гришину, что кормит ее кошек, он позволил себе перебить:

– А Гришина не вернется домой.

– Как это так? – сморщилась она. – Мне всю жизнь прикажете кошек ее кормить? Они же жрут как прорвы.

– Вашу соседку убили дней десять назад. Я пришел узнать, родственники у Гришиной есть?

– Ой! – старушка схватилась корявыми руками за впалую грудь. – Кто ж это Любку?

– Неизвестно. Ее нашли недалеко. Убили ударом по голове.

– Знаю, кто ее. Из молодых это. По телевизору показывали, как молодые парни переодеваются докторами, приходят к одиноким пенсионерам, делают укол, чтобы накопления забрать…

– А Гришина одинокая была?

– Любка? Нет, у нее сестра есть. Старшая.

– А где живет сестра?

– В деревне… то есть в поселке Первомайском.

– Адрес сестры знаете?

– А чего его знать! На что он мне? Приедете в поселок, спросите Гришину Варвару, там вам укажут, где она живет, местные все друг дружку знают.

– У сестер одна фамилия?

– Одна, одна, – закивала старуха. – Обе замуж не выходили, как были Гришины, так и остались.

– Спасибо, вы нам помогли. Ой, еще вопрос, можно? У Гришиной гости бывали? Меня интересуют молодые девушки.

– Молодые всегда у ней бывали. Любка комнату сдавала, а нам врала, будто это ее дальние племянницы. Но последние месяцев семь или больше не сдавала. У ней же, простите, вонь стоит, одних кошек четыре, я их терпеть не могу, но теперь кормлю. Куда ж их денешь?

– Взгляните, – Макар достал фоторобот фальшивой Вероники. – Эта девушка к ней приходила?

Старуха вынула из кармана фартука очки, напялила их на нос, недолго разглядывала:

– А чего это ты мне дал? Вроде нарисовано, а вроде и нет…

– Это фоторобот, составленный портрет.

– Понятно, – закивала она, видно, слышала об этом из телика. – Вроде была похожая… А фотографии поприличней не имеется? – Макар отрицательно качнул головой. – Не знаю, их тут столько перебывало…

– Ну, посмотрите внимательней. Вы же рядом живете, всех знакомых Гришиной должны знать.

– Рядом-то рядом, а подругами мы не были, я с ней из-за кошек чуть не каждый день ругалась. Вонь от них, шерсть повсюду, а у меня астматические признаки. Ты у Барашки спроси. У ней зрение – как у совы ночью, да и помоложе она меня, память лучше.

– Барашка? – не понял Макар.

– Барашкина ее фамилия. И с Любкой они подружками были. Только сейчас ее нет, она вахтером служит в общежитии студентов. Сутки спит, сама себя караулит, а трое дома. Сегодня как раз ушла, я видела. Завтра приходи, сынок. Днем она уж точно будет дома, а квартира у ней вот, – подошла старушка к дверям. – Сразу за Любкиной.

– Спасибо, обязательно приду. До свидания.

Удовлетворенный Макар чувствовал себя на коне, да и то: дело чуточку сдвинулось с мертвой точки. Барашка или не Барашка расскажет ему о Гришиной, а информацию о постояльцах он получит. В густонаселенном доме, где соседи по запахам знают, кто и что готовит на ужин, о постояльцах Гришиной им тем более известно. Правда, его интересовали не постояльцы, а две похожих друг на друга девушки, соседи должны были их видеть. Не зря Гришина перед смертью твердила имя Алины и название гостиницы – Вероники бывали у нее, ну, или хотя бы одна из них бывала. Макар подумал, что надо забрать фотографии сестры у Алины, показать им, а сейчас неплохо бы съездить в поселок Первомайский, но как? Водитель Макар далеко не ас, нет, не рискнет так сразу преодолеть большое расстояние – все же больше сорока километров. На электричке ехать – заморишься, к тому же нет гарантии, что он сегодня же вернется обратно, а гостиниц там нет, даже постоялого двора не предусмотрено для заезжих путешественников. Остается либо кого-то просить, либо посадить за руль Алину, чего делать не хотелось. Он взглянул на дисплей – пятый час, как вдруг раздался звонок. Севастьян.

– Макар, я обдумал свой план, он беспроигрышный, поверь.

– Говори.

– Не по телефону. Приезжай на полчаса. Я должен еще кое-что тебе рассказать.

– Ладно, жди, – процедил Макар, бросил трубку, завел мотор и… ударился носом в ржавый столбик, от которого протянули веревку до второго столбика и сушили на ней белье! – Ай, черт!

Вышел из машины поглядеть на ущерб. Фара цела. Вмятина рядом с фарой была небольшая, но это вмятина на чужой машине, между прочим, на иномарке.

– Черт! – психанул Макар. – Денис не обрадуется. Ну, Севастьян, если твой план липа, если ты заманиваешь меня, чтоб излить душу, я тебя урою!

– Только не рычи, а выслушай, – упредительно выставил ладони Севастьян, увидев свирепую физиономию Макара.

– Давай трави, что ты придумал.

Макар погрузился в мягкое кресло, закинул ногу на ногу и скрестил руки на груди. Севастьян присел напротив и начал с вопроса:

– В меня стреляла Вероника?

– Откуда мне это известно! – пожал плечами Макар.

– Не юли. Ты так думаешь, я знаю. Поэтому! – Он подскочил и заходил вокруг Макара, которому пришлось вертеть головой, будто она у него на шарнирах. – Я знаю, как ее выманить.

– Да? – скептически произнес Макар. – И как же?

– Она хочет меня убить, так? Мое предложение: давай будем ездить в моей машине… я уже заменил стекла… За нами должен следовать автомобиль с милицией. Расходы я беру на себя. Вероника попытается еще раз меня убить, они ее возьмут…

– Если б она хотела тебя убить, думаю, пришла бы, когда ты заезжал во двор.

– Она не успела, – возразил Севастьян. – Я очень быстро въехал. Слушай, а выстрелить в человека, который был ближе мамы родной, легко?

– Не уверен, – честно признался Макар. – Но люди разные.

– Вот именно! Думаю, ей непросто было стрелять в меня, тем не менее, она выстрелила. Макар, а можно поставить мои телефоны на прослушку?

Макар не встречался с подобной просьбой, произнесенной застенчивым тоном, будто просил о чем-то неприличном. Обычно, если гражданин узнает, что его телефоны прослушивают – мгновенно раздует скандал: как посмели, это нарушение закона, я имею право на личную жизнь. Хотя, что скрывать, если ты не замазан? Лицо Макара было красноречивее всех слов, Севастьян понял.

– Мне звонил мужчина. Рано утром. Сказал, чтоб я прекратил поиски жены.

– А ты бы сказал ему, что от тебя это уже не зависит.

– Думаешь, я от страха немым стал? – оскорбился Севастьян.

– И что он?

– Ответил гудками. Как считаешь, надо мои телефоны прослушивать?

Да-да, была мысль, что Веронике кто-то помогает, потом она отошла на задний план ввиду новых обстоятельств, потом и вовсе забылась как несущественная. После выстрелов Макар снова подумал о сообщнике Вероники. Третий раз вернулась эта мысль. Получается, Макар ходит по кругу – это уже похоже на диагноз. Макар сказал:

– В ближайшее время он вряд ли позвонит, сначала каким-то образом выяснит, послушался ты его или нет.

– А потом что? Ну, когда выяснит, что поиски Вероник продолжаются?

– Либо еще раз позвонит, либо что-то предпримет. Не переживай, организуем прослушку.

Севастьян удовлетворенно кивнул, задумался и произнес, вернувшись к жене:

– Не хотела, говоришь? Зачем тогда ей в меня стрелять?

– Когда поймаю ее, у нее и спросишь.

– Но, Макар, надо же что-то делать!

– Хочешь дело? Вези меня в поселок Первомайский.

– Зачем? Это же у черта на куличках.

Всех этих лириков-невротиков не обязательно посвящать в тонкости, а то, не приведи бог, сдвинутся, Макар отговорился:

– Много вопросов, Севастьян. Так надо.

– Сейчас везти? Но… я немного выпил…

– Вижу.

– Совсем немного. Мне приходилось водить машину подшофе, я неплохо справлялся… Короче, за дорогу проветрюсь. Едем.

– Нет уж, нет уж, мне жить пока не надоело. Сиди дома и не беспокой меня по пустякам.

– Разве мое предложение пустяки? – разгорячился Севастьян. – Думаешь, мне не страшно стать мишенью? Я не такой храбрый, как может показаться, мне понадобилось время, чтобы принять решение… И я согласен с завтрашнего дня сутками кататься по городу, пока она не объявится. Другого пути нет. Ты не найдешь ее. Как можно найти человека в городе, где живут сотни тысяч людей?

– Находят, – коротко сказал Макар.

– Не таких изворотливых! Она четыре года здесь жила! – Севастьян в сердцах ударил по столу ладонью. – А я не догадывался, что за змея у меня спит под боком. – Внезапно он обмяк, упал на диван, устало вымолвив: – Я хочу знать, что все это значит. Должен же этот кошмар когда-то кончиться?

– Кончится, – пообещал Макар, вставая. – А ты не суетись. Будешь сидеть дома – останешься жив.

– Понятно. Ты отказываешься от моей помощи. Ну, что ж, тогда я сам буду искать ее.

– Ну и дурак. Где ты собрался искать свою жену?

– Везде, – обвел рукой Севастьян. – Ничего, ничего, я сам справлюсь. Парочку охранников найму, это сейчас не проблема, были б деньги. Буду ловить ее на себя. Где-то же она притаилась. И ей что-то нужно, раз она в меня стреляла. Но что я с ней сделаю… страшно подумать.

– В Дениса тоже кто-то стрелял, так что не ты один пострадал в этой истории. Хочешь искать свою Веронику – ищи, я не могу тебе это запретить. И постарайся не навредить ей, иначе под суд пойдешь ты. А сейчас извини, я устал, мне еще надо навестить Алину, она тоже сидит под замком. Пока.

17

Распахнув дверь, Алина встретила его хорошей новостью:

– Звонили из больницы, сказали, что я могу навестить Дениса… Мы можем, – зачем-то внесла она поправку.

– Значит, с ним порядок. Вероника прислала письмо?

– Да. Я не позвонила… не хотела отвлекать вас от дел.

– Покажите, – снимая куртку, сказал он. Минуту спустя Макар читал: – «А я не хочу тебя видеть. Ты уехала, бросила нас с мамой. Тебя не интересовало, что с нами, как мы живем, живы или нет. Первое письмо мы от тебя получили шесть лет назад. А до этого где ты была?» Вы действительно не писали четыре года?

– Да, – смутилась Алина. – Мне было очень трудно, я была одна в чужой стране, экономила на всем. Потом в моей жизни наступили неожиданные перемены, я сразу написала и получила ответ от Вероники, что мама под следствием.

– Вероника сразу стала вымогать у вас деньги?

– Нет-нет, она вообще не вымогала… поначалу не вымогала. Я сама начала высылать ей деньги, значительно позже, уже будучи замужем, она… Впрочем, моя Вероника замужем не была, как выяснилось. Читайте дальше.

– «Если хочешь мне добра, не суйся в мою жизнь. Забери заявление из милиции, садись в самолет и лети туда, откуда прилетела. И вообще, забудь обо мне, так будет лучше для нас обеих».

Макар сделал отметку в уме: опять требование прекратить поиски. Севастьян и Алина – два главных звена, от которых зависят поиски Вероник, поэтому на них и оказывается давление. Но давильщики – люди безграмотные, потому что в этой истории появились трупы, а они не напишут заявление, мол, прекратите искать наших убийц. Поскольку он углубился в размышления и, казалось, забыл об Алине, она легонько тронула его за плечо:

– Что будем делать, Макар?

– Писать ответ. Садитесь. – Он уступил ей место, оперся локтями о стол и приступил к диктанту: – «Ты считаешь, что я виновата перед тобой? Хорошо, пусть так. Но разве я не заслужила прощения? Кто помогал тебе все эти годы?..»

– Это некорректно, Макар, – воспротивилась Алина. – Если берешься помогать, то делать это надо от души, не рассчитывая на ответную благодарность и уж тем более не попрекать.

Он подпер ладонью подбородок и взглянул на нее, как на вымершее существо юрского периода, которое случайно ожило, но не понимает, куда попало, и всех напрягает своим присутствием. Вот до чего доводит благополучная жизнь за рубежом – ни самолюбия, ни опыта ведения переговоров с негодяями. Макар счел, что воспитывать Алину поздновато, ее надо заставить слепо выполнять его указания:

– Пишите, пишите… Написали?

– Написала, – вздохнула она.

– Пишите дальше… «Вероника, я заберу заявление, но только после того, как увижу тебя. Мне кажется, пишешь не ты, а кто-то другой. Пока я не удостоверюсь в обратном, не уеду». Написали?

– Да.

– Ну и хватит с нее. Отправляйте. Кстати, когда пришло письмо?

– В пятнадцать десять.

– В общем, одно и то же время… А знаете, мы выяснили имя убитой женщины.

– Что вы говорите! И кто она?

– Да никто. – Макар бесцельно прошелся по комнате, вразвалочку, собственно, торопиться было некуда, ночевать он собрался здесь, не желая оставлять Алину одну. – Пенсионерка. Зовут Любовь Прохоровна Гришина. Я сегодня говорил с соседями, но не со всеми. У нее есть сестра, живет далековато, в поселке, я не рискнул туда поехать, не уверен, что справлюсь с таким расстоянием. Хотел Севастьяна посадить за руль, но он пьян.

– Вы хотите поехать к сестре убитой женщины?

– Хотел, но…

– Так поехали! – Алина захлопнула крышку ноутбука и решительно направилась к выходу.

– Стойте! – остановил ее Макар. – Мы не поедем.

– Это почему?

– Я передумал. Погода испортилась.

– Ай, бросьте! Вот еще – погода помешала! Не погода виновата, вы боитесь, что ОНА ждет меня у подъезда. Выходите первым, подгоните машину, и я в нее сяду…

– Нет.

Алина выдержала небольшую паузу, глядя на него с протестом, вздернула нос и твердо сказала:

– Да!

Она проверила, какое это произвело на него впечатление. Макар, наклонив голову вперед и уперев руки в боки, явно готовился дать словесный отпор непокорной подопечной. Алина упредила его, сказав более мягко, чтоб ему нечем было крыть:

– Пожалуйста, не разговаривайте со мной приказным тоном, мы же не в казарме. Макар, а вдруг сестра убитой что-то знает и нам это поможет? Мне очень хочется приблизить развязку, правда. Да ничего не случится, при вас на меня никто не осмелится напасть. А вы не подумали, что та женщина, живущая в поселке, может попасть в неприятность, и потом вы будете жалеть, что не поехали? Ведь всякое бывает.

Он молча прошел мимо нее, надел куртку и распахнул дверь, дескать, выходите. Алина улыбнулась, быстро собралась, закрыла квартиру.

Жена Севастьяна пила чай, сконцентрировавшись на своих мыслях и уставившись в одну точку, а может, она никуда не смотрела, а слушала вой за окном. На улице разгулялся ветер, здесь, на просторе, он хулиганит на все лады. Изредка казалось, что он отрывает шифер на крыше, но эта попытка потерпела неудачу, ветер помчался дальше проверять крыши на прочность. Иногда дребезжали оконные стекла, будто дрожали от страха, что их расколют на мелкие кусочки.

Тетка Варвара вязала перед телевизором, вязала, не глядя на рукоделие, ее внимание было приковано к экрану. Вдруг погас свет.

– Не дали кино досмотреть, – проворчала она, заерзав. – Теперь дня два электричества не будет, а то и больше. Лампу зажги.

Жена Севастьяна протянула руку, поводила ею по столу, нащупала керосиновую лампу, чиркнула спичкой. Как только поднялся ветер, тетка Варвара приготовила лампу и положила рядом коробок спичек, зная, что штормовые ветры не редкость весной и поздней осенью, от них много убытка. Она зашаркала к противоположной стене, включила радио – работает. Настала очередь холодильника, старого, как она сама. Тетка Варвара выдернула шнур из розетки на тот случай, если дадут свет, чтоб мощное напряжение не вывело из строя агрегат, как бывало у соседей. Ремонтировать не на что, покупать новый – тем более, она берегла вещи.

– Давай поужинаем? – предложила тетка Варвара.

– Не хочу, – ответила племянница, уложив голову на скрещенные руки.

– Я все ж разогрею, аппетит приходит во время еды. Горло болит?

– Немного, – сказала та.

После пряток в камышах она промочила ноги, наутро результат не заставил себя ждать: разболелось горло. От кого она убегала и пряталась – не видела, ее вело чувство самосохранения, ему она и подчинялась. Да нет, не игра больного воображения заставила ее вчера бежать, она знала, от кого убегала. Уже много дней она жила в режиме опасности, в любой миг готова была бежать, бежать без оглядки туда, куда ноги несут.

По просьбе Макара Алина остановилась посреди поселка, но он не торопился выходить, высматривал в свете фар тех, кого мог бы расспросить о Гришиной. Только ни одного человека поблизости не было, улица как после войны – ни света, ни жизни.

– Почему здесь так темно? – недоумевала Алина.

– Наверное, от ветра произошло замыкание, или повредилась линия. Ладно, вы сидите, а я поищу людей.

Выйдя из машины, Макар попробовал прикурить, но огонек зажигалки гас от сильного ветра, как он ни заслонял его, пришлось отказаться от сигареты. Идя вдоль низких и высоких заборов, Макар заглядывал во дворы, но темень стояла – хоть глаз выколи. Правда, там, где в окнах горели лампы, кое-что удалось разглядеть, и Макар увидел мужчину, в потемках закрывавшего некое строение из досок, может, сарай.

– Извините, не подскажете, как найти Гришину?

– Бабу Варю? – приблизился к нему мужчина. – А ты кто?

Все ему надо знать! Макар лгал редко, но на этот раз приврал:

– Я привез к ней дальнюю родственницу, завтра надо назад ехать, а найти мы ее не можем в такой темноте. Сестра ее, Любовь Прохоровна, в больнице без сознания, соседи точный адрес не дали, сказали, что и так найдем. Вон наша машина, – указал он для убедительности.

– Поезжай вниз к речке, доедешь до последнего дома, свернешь налево, ее дом узнаешь по ступенькам. Деревянные ступеньки ведут к самой дороге, больше ни у кого таких нет.

Макар поблагодарил, вернулся в машину.

Что-то громко стукнуло снаружи, покатилось. Жена Севастьяна вздрогнула, перевела испуганные глаза на дверь. Тетка Варвара пребывала в хладнокровном спокойствии:

– Чего всполошилась? Это доски на крыльцо упали, я забыла их закрепить.

– Почему они упали? – не успокоилась племянница.

– Так ветер же.

– А что покатилось?

– Доски и переворачивает ветром. Да не бойся ты! Ой, беда так беда…

Тетка Варвара тяжело поднялась, взяла старое пальто и, одеваясь, заковыляла к дверям. Племянница кинулась к ней:

– Куда вы?

– Да закреплю доски…

– Не надо! – заполошно вскрикнула жена Севастьяна. – Не ходите.

– Завтра не соберу их. А как соседям урон от моих досок будет? На что мне ссоры? Да не за тобой это, угомонись. Глянь, непогода какая, да и далеко от города. И темно. Кто ж сюда прибудет даже за-ради тебя? Ну-ка, отойди. Ты лучше чайку попей, радио послушай, я скоро управлюсь.

Лже-Вероника отступила, не смея больше задерживать старуху, доводы которой были убедительными, но беспокойство не проходило. Тетка Варвара надела пальто, повязала на голову платок и вышла, хлопнув дверью, а племянница осталась стоять, прислушиваясь к звукам снаружи, к охам и вздохам старухи, ее кряхтению. Вскоре послышались удары досок одна о другую. Что она там видит в темноте? Надо бы ей помочь, однако страх одержал верх. Жене Севастьяна казалось, если она сейчас выйдет за пределы дома, случится нечто ужасное, чего она не предвидела и не ожидала, но именно в неожиданности заключался весь ужас.

– Стоп, стоп, Алина, – сказал Макар. – По-моему, мы проехали.

– Здесь не развернуться, дорога узкая.

– Давайте сделаем так, я выйду, вернусь назад и поищу дом Гришиной. А вы поезжайте вперед. Где-то же должно быть место для разворота, эту дорогу автомобили проложили.

– Хорошо, я поищу место. Идите.

Макар шел по дороге назад, спотыкаясь и сетуя, что не повезло с погодой, ругая себя за слабость, что позволил женщине одержать верх. Разве нельзя было завтра съездить к Гришиной? Впрочем, никто не мог предугадать, что в поселке погаснет свет. Ну, а раз приехали, стоит попытаться найти эту самую Гришину, хотя Макар был не уверен, захочет ли она разговаривать с незнакомыми людьми ночью. Наверняка не захочет. И почти ничего не видно – просто напасть!

Вдруг он замер, услышав сдавленный крик совсем недалеко. Вот они, ступеньки…

Крик услышала и племянница, естественно, узнала голос тетки Варвары, приоткрыла дверь и позвала:

– Тетя Варя! Тетя Варя, что с вами?

Нет ответа. Но, может быть, она не расслышала зова о помощи из-за ветра, наверняка он развеял голос Варвары Прохоровны. Раздумывать было некогда. Вдруг семидесятилетняя тетка упала и не может подняться? Племянница набросила пальто и выскочила на крыльцо, где ветер обдал ее бешеным порывом – холодным и влажным. Но как разглядеть, где тетка? Темно.

– Тетя Варя!.. – крикнула она сначала несмело, затем громче и громче. – Тетя Варя! Где вы? Тетя Ва-аря!

Несмотря на шум от ветра, сквозь грохот и скрип хилых построек она расслышала шорох, словно кто-то пробирался к ней через препятствия. Жена Севастьяна повернула голову на этот шорох, но ничего не разглядела, как вдруг из-за калитки раздался громкий мужской голос:

– Эй, кто там? Мне нужна Варвара Прохоровна. Она здесь живет?

– Здесь, – откликнулась племянница, так как подумала, что отчество знать может только знакомый тетке Варваре человек. – Вы кто?

– Я по срочному делу, – крикнул Макар.

Племянницу отвлек шум в нескольких шагах, но теперь он отдалялся в сторону соседской ограды. Вдруг она рассмотрела человеческую фигуру, но не теткину. А тетя Варя где?

– Как мне войти? – крикнул Макар. Не дождавшись ответа, он перекинул руку через калитку и зашарил в поисках задвижки. Нащупал крючок…

Жена Севастьяна находилась в абсолютной растерянности, когда происходящее не осознается умом, лишь отпечатывается в сознании, вызывая панику. Тетка не откликается, какой-то мужчина пришел ночью и требует ее, будто другого времени не нашел, еще и чужой пробрался во двор, вероятно, вор, но брать-то здесь нечего, кроме кур и досок. Вдобавок стоит непроглядная темень, леденит душу вой ветра и это постоянное ощущение опасности… Чуть не плача, не зная, в какую сторону сделать шаг, чтобы найти тетку, она произнесла жалобно и тихо:

– Тетя Варя, ну почему ты молчишь?

А куда делась человеческая фигура? И кто это был: мужчина или женщина? Она промелькнула, когда из-за облаков на секунду выглянула луна. Мелькнула и пропала. А если это не вор?! Вероника сжалась, чувствуя, как по телу пробежали мурашки отнюдь не от пронизывающего насквозь ветра. И вновь в голове молнией блеснула мысль: бежать.

– Девушка! – Плохо, но Макар рассмотрел молодую женщину, застывшую как изваяние. – Мне нужна Варвара Прохоровна, я по поводу ее сестры…

Макар наткнулся на что-то мягкое и вместе с тем упругое. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить: это тело, человеческое тело.

Алина не нашла места, где развернуть автомобиль. С одной стороны шелестел и гнулся двухметровый камыш, с другой – протянулось нечто вроде насыпи, или горки, на которой стояли домишки. Но дорога поворачивала, Алина поехала по ней, так объехала чертов поселок, вернее, его половину, выехала на ту же улицу, где останавливалась с Макарам. Доехав до конца улицы, развернула машину и заглушила мотор. Ну и как быть? Макар не догадается, что ей пришлось объехать эту деревню и вернуться на изначальную точку. Чего доброго, запаникует, мол, куда делась мадам Алина? Выход был один: идти ему навстречу.

Алина приоткрыла дверцу и поежилась: не хочется окунаться в темень, не хочется из тепла попадать в холод. Но выбор у нее невелик: либо идти к Макару, либо не идти. Алина поставила ногу на утрамбованную колесами дорогу, фары не выключила – они будут ориентиром, вышла из машины, закрыла ее. Ну и ветер! Алина ощущала себя голой, ветер словно искал в одежде прорехи, забирался туда, обдавая холодом. Шейный платок она повязала на голову, так как первое, что замерзло у нее – уши и нос. Приготовления закончились, Алина двинула по кривой дорожке, осторожно ступая в туфлях на высоких каблуках, весьма неудобных в данной ситуации.

Это было человеческое тело. Макар мигом присел, нащупал голову и нос, подставил ладонь под ноздри, но при таком ветре человеческого дыхания не ощутишь. Он приподнял за плечи пожилую женщину, понял, что одному ему ее не поднять, она оказалась полной и крупной, скомандовал жене Севастьяна:

– Девушка, бери ее за ноги.

– Кого? – несмело вымолвила та.

– Женщину, что здесь лежит, – рявкнул Макар. – Ее надо внести в дом.

– Это тетя Варя, да? – подходя, спросила племянница, голос ее дрожал. – Что с ней?

– Не знаю. Внесем – увидим. Берись за ноги… Так, поднимаем… Несем… Надо было тебе первой идти… – Макар пятился, держа бесчувственную женщину под мышки, а девушка наступала. – Я ж не знаю, куда ее нести.

– Давайте повернемся, – предложила она.

– Нет-нет, уж лучше так… как-нибудь… Тяжелая! Ай, черт! – Макар едва не упал, споткнувшись о первую ступеньку крыльца.

– Осторожно! Это ступеньки.

– Ну, теперь мы ее быстренько… Сколько ступенек?

– Не считала. Пять или шесть.

Макар взобрался на крыльцо, пришлось уложить женщину, чтобы открыть дверь и подпереть ее ступней, затем снова взять тело и внести. Наконец жена Севастьяна увидела, что несут они с незнакомцем Варвару Прохоровну, и захлюпала носом, запищала протяжно и тихо, испугавшись того, что тетка без сознания. Старуха была настолько тяжелой, что у обоих отваливались руки, поэтому ее уложили на ковровую дорожку посреди комнаты, не донесли до кровати. И только тогда Макар разглядел кровавые потеки на шее Варвары Прохоровны.

– Что с ней? – истерично выкрикнула девушка.

– Видимо, упала в потемках и ударилась, – сказал он, рассматривая голову старухи. – Или ее ударили…

Только тут Макар вскинул глаза на девушку и… на некоторое время потерял дар речи. А жена Севастьяна, тоже ни разу не посмотревшая на него, увидев кровь, кинулась к шкафу, достала оттуда какие-то коробки и банки. Но вот она снова кинулась на коленях промокать бинтом кровь на шее Варвары Прохоровны. Не желая спугнуть ее, Макар произнес почти с нежностью:

– Вероника…

Не получилось. Все-таки спугнул. Миг – и в него вцепился буравящий, напряженный взгляд девушки. Еще миг – и она начала медленно подниматься с колен, забыв о Варваре Прохоровне и не спуская с него испуганно-безумных глаз. Медленно вставал и Макар, боясь сделать неосторожное движение, как в клетке с хищником. Оба выпрямились, между ними лежала Варвара Прохоровна. И оба молчали, потому что один лихорадочно соображал, какими словами успокоить жену Севастьяна или заговорить ей зубы, чтобы не сбежала: дверь позади нее… А вторая так же лихорадочно пыталась ответить себе на вопрос, как он ее нашел? Господина «атташе» она прекрасно запомнила, одновременно она соображала, как ей быть.

– Вероника… – вторично произнес Макар тоном гипнотизера.

– Я не Вероника, – процедила она.

– Знаю, знаю. – Макар осторожно поднял ладони, мол, у меня ничего нет, я не грохну тебя по голове дубиной, не застрелю. – Не бойся… Как случилось, что Ида и Варвара Прохоровна…

– Это не я! – истерично вскрикнула девица и, черт ее возьми, сообразила, что надо отступать.

– Погоди. Я знаю, что это не ты. А кто? Кто убил Иду? Любовь Прохоровну? Ты ведь знаешь.

– Что? – нервно спросила она, но о чем? – Что? Как?

– Вероника, ты должна помочь мне и себе. Не бойся меня. Моя фамилия Дергунов, Макар Дергунов, я работаю в уголовном розыске, ищу сестру Алины. Скажи, это сделала Вероника?

– Что?

Вот заладила! Вроде не глухая. О, у нее же глаза бешеные, какие бывают у неадекватных людей, то есть у психов. Она отступала медленно, следя за Макаром, а он стоял столбом, ведь сделать даже шаг к ней – значит окончательно испугать ее. Тогда она точно сбежит. Остались лишь слова, которые зачастую малоэффективны:

– Я знаю, что их не ты убила. Но ты знаешь, кто это сделал. Скажи только одно слово, это Вероника? Настоящая Вероника? Она убила?

– Нет!!! – закричала жена Севастьяна.

Точно неадекватная.

И не успел Макар произнести следующую фразу, как она выскочила в дверь, словно ракета. Тут уж и он рванул, перепрыгнув через тело на полу. Да беглянка оказалась шустрее, она не только выбежала, но и дверь подперла неизвестно чем. Макар, определив, что подпорка слабая, стал выбивать ее ногой и плечом.

18

Световой луч от фар кончился, дальше началась темень, дорога была еле видна, но Алина продвигалась вперед, стараясь определить, где ступеньки из дерева, ведущие вверх. Да кто ж их тут разглядит? До слуха долетел звук шагов, ветер дул со стороны идущего или бегущего. Алина не ошиблась, привыкшие к темноте глаза рассмотрели очертания человека.

– Скажите, пожалуйста, как мне найти дом Гришиной? – громко крикнула Алина, понимая, что ветер относит ее голос.

Некто приостановился. Случается, что вопрос или фраза срываются с уст раньше, чем подумаешь, а стоит ли их говорить. И внезапно приходит осознание, что тень в пяти метрах, размытая темнотой, может оказаться враждебной. Тогда тебя и охватывает позднее раскаяние, затем наступает паника…

Стоило черному силуэту решительно двинуть к Алине, как у нее не осталось сомнений, что это враг, а ночь и ветер ему подспорье, кричи сколько влезет – никто не услышит.

Алина развернулась и помчалась назад, к машине, надеясь, что незнакомец непременно сообразит, что она здесь не одна. Если повезет, она успеет запрыгнуть в автомобиль. Однако на каблуках по неровной дороге убегать непереносимо трудно, к тому же бег отягчал страх, который сковывал движения. Можно было бы отнести его к пустым страхам, если бы не топот ног за спиной, который Алина слышала и понимала: догоняет. А что будет, если догонит? Ограбит, изнасилует, убьет? Во всяком случае, намерения у преследователя не мирные, иначе он подал бы голос. Когда это дошло до нее, она закричала:

– Макар! На помощь! Макар!

И в этот момент что-то тяжелое обрушилось на нее, скользнуло по голове, но основной удар пришелся на плечо. Алина как бежала, так и упала плашмя, потеряв от боли способность кричать, даже говорить.

Макар выбил дверь, очутился на крыльце. Ну и в какую сторону бежать за Вероникой или как там ее зовут? Разумеется, ни в какую, ее уж и след простыл. Теперь надо поднять милицию, которая прочешет поселок, найти врача, Макар до сих пор не знал, жива ли старуха. Осторожно ступая, он добрался до калитки, спустился по ступенькам, осмотрелся. Машины нет.

– Интересно, – протянул он. – Где же Алина? Для полного счастья не хватает, чтоб она въехала в болото и там застряла.

Перед ним встала проблема выбора: идти в сторону, куда поехала Алина, или позвать на помощь, ведь старушка может отдать богу душу. Макар выбрал старушку, в конце концов, маловероятно, что Алина встретит сдвинутую Веронику и та причинит ей вред. В такой темноте собственную руку толком не разглядишь.

Макар решил достучаться до соседей – не откажут же они ему в помощи. Но в этих дебрях и при дневном свете можно свернуть себе шею. Макар пришел к самому оптимальному решению: выйти на нормальную улицу, где не надо подниматься в гору, и постучать в один из домов. Милицейский пост и медпункт находятся по логике в центре, значит, ему надо туда.

Он побежал по дороге к центру поселка, через некоторое время увидел свет. По мере приближения к источнику света определил, что это горят фары. А кто ночью в убогом населенном пункте будет стоять посреди дороги, включив фары? Конечно, это Алина, решившая подать Макару сигнал. Он поспешил к машине, радуясь, что с подопечной полный порядок, а на колесах легко, и за считаные минуты найдешь в этой дыре нужных людей.

Еще издали Макар помахал рукой, полагая, что Алина не спит, ждет его, но дверца не открылась. Изумлению его не было границ, когда он увидел, что салон пуст. Ну, может, мадам понадобилось в туалет, разве это противоестественно? Растворяясь в ветре, его голос прозвучал тише, чем хотелось бы:

– Алина!

Вряд ли она услышала. Ну, в один из домов она не пошла, поблизости заросли камыша, значит… Макар добежал до зарослей, крикнул:

– Алина! А-ли-на! Черт, где тебя носит? Алина, отзовись!

Не исключено, что она ушла в другую сторону и скоро вернется. Макар помчался к первому дому, забарабанил в ворота. Его не услышали. Как вымерли! Он постучался во второй дом, разлаялась собака – уже хорошо, так как теперь он добьется, чтоб хозяева вышли. Макар бил кулаком по железным воротам, собака захлебывалась лаем, пока не раздался мужской голос:

– Кто там?

– Милиция! – крикнул Макар громко, чтобы перекричать вой ветра. – Подойдите ко мне!

Хозяин прихватил фонарик, подошел, светя им в лицо Макару:

– Чего надо?

– Позвони на милицейский пост, есть же такой в поселке?

– Есть. Только там сейчас никого нет.

– А где они?

– Дома. А чего стряслось?

– Нападение на Гришину. И врач нужен.

– Врачиха рядом живет, на соседней улице…

– Слушай, – разозлился Макар, – я не местный, мне искать милицию и врача в этой темнотище невозможно, а Гришиной нужна срочная медицинская помощь. Телефон есть?

– У меня?

– Ну, да, да, у тебя.

– Есть.

– Позвони им, вы же тут все друг друга знаете. Вон моя машина, я буду ждать их там. Только очень прошу тебя, позвони.

Макар вернулся к автомобилю, долго возился с зажигалкой, но ему удалось прикурить. Он нервничал не на шутку – куда подевалась Алина? Она давно должна вернуться. Одновременно его бесила собственная беспомощность. Куда идти, где искать Алину? И вообще, почему она покинула автомобиль? Он заперт, значит, она вышла сама, а не местные хулиганы ее утащили. Ограбить могли прямо в машине. А если хуже? Если их прельстила одинокая молодая женщина, красивая, и они… Макар осатанел от мысли, что в это же время над Алиной измываются мерзавцы, а он ничем не может ей помочь, ибо не знает, где они. Он заметался, стараясь не отходить далеко от машины и прислушиваясь ко всем звукам, вопя на пределе:

– Алина! Алина!..

Так прошло минут пятнадцать, а то и больше. Макар психанул и помчался к тому же дому набить морду хозяину за то, что не вызвал милицию и врача. Но вдруг заметил вдалеке свет фар, кинулся наперерез, размахивая руками, и неважно, кто едет, сейчас ему нужна любая помощь.

Морду бить не понадобилось, это оказались местные менты и женщина-медик, за которой они заскочили по пути. Макар не стал их упрекать, почему так долго собирались – бесполезно. Он быстро представился, чтоб избежать лишних вопросов, и взял командование на себя, так как оба мента не рвались проявить инициативу. Медичку с милиционером Макар откомандировал к Гришиной, а второго попросил помочь отыскать Алину.

– А где ее искать? – пожал тот плечами.

– Тебе видней, – сдерживая гнев, процедил Макар. – Ты же хозяйничаешь в поселке, всех знаешь. Кто тут у вас разбойными делами отличился?

– Да какие у нас разбойные дела? Молодежь разъехалась, здесь ни работы, ни время провести негде.

– Но Алина не иголка, чтоб потеряться. Учти, она гражданка другого государства (очень действенный метод – припугнуть). Если с ней, не дай бог, что случится, вам начальство задницы надерет, им ведь тоже надерут.

– Иди ты! – поразился тот. Но подействовало, поджилки у него затряслись. – Ну, воровство случается… Алкота всякая так и норовит стащить, что плохо лежит, но на людей не нападают, нет.

– Тебя послушать – так здесь земля обетованная, – фыркнул Макар и рявкнул: – Думай, где она может быть.

– Я думаю, – мент опустил углы губ.

Однако для дум у него аппарат не приспособлен. Глаз скучающий, морда так и просит кирпича, хотя на поверхностный взгляд она обманчиво добродушна. М-да, жирком заплыл на спокойной работе, пузико вырастил – зачем ему напрягать извилины? Они атрофировались за ненадобностью. Не получив дельных предложений, Макар сам начал строить предположения:

– А изнасилования у вас случаются?

– Ага. По согласию.

Да он тупой, как валенок! Макар стиснул зубы, чтоб не выругаться матом, надо как-то заставить его ворочать извилинами:

– Она хорошо одета, дорого. Неужели никто не позарится, встретив незнакомую женщину одну на дороге?

– Ну так… – развел тот руки в стороны, что означало: может, и позарились. – Тогда ее вырубили… например, придушили. И обчистили.

Макара в жар бросило. Но и придушить могут не до смерти. Все равно, Алина где-то неподалеку.

– Фонарь есть? – спросил он.

– Фонарик. Обычный. Даже два.

– Неси.

И скорость у него явно не крейсерская. Получив фонарик, Макар задал еще один вопрос:

– Допустим, ее вырубили, где оставили?

– Да хоть на дороге. В такую погоду, без света, все равно, где бросить.

– На дороге ее нет, я бы заметил, у нее светлое лайковое пальто. И здесь все осмотрел.

– Тогда труп…

– Какой труп?! – озверел Макар. – Я тебе покажу – труп!

– Ну, тело, – снова пожал плечами равнодушный мент. – Тело в камыши бросили. В соседней деревне однажды там труп нашли. Пришили мужика и затащили в камыши. Да здесь прятать труп больше негде. Ну, еще в степь вывезти.

– А говоришь, у вас ничего не случается, – упрекнул его Макар. – Тебя как зовут?

– Лёня.

– Идем в камыши, Лёня.

– Там же мокро. И вода ледяная.

Макар вдруг подобрел, ибо на это чудо природы не стоит тратить запал, он же не виноват, что родился дубиной.

– Водочки выпьешь и согреешься. Идем?

– А в какую сторону?

Макар посмотрел направо, посмотрел налево и призадумался. Внезапно он почувствовал потребность идти в сторону дома Гришиной, очевидно, в нем заговорил Дергунов-два, он же сам по себе живет где-то внутри Макара. А что, разве не могло быть так: Алина остановилась, вышла из автомобиля, закрыла его, что немаловажно, и решила поискать Макара?

– Туда, – махнул он, обозначив направление. И поежился. То ли от пронизывающего ветра, то ли представив, что Алину убили.

Подошли вплотную к стене беснующегося под ветром камыша. Два слабеньких пятна скользнули по стеблям. Какие б ни были лучи, а их ветер не развеет, в кромешной темноте это неплохое подспорье. Макар шел впереди, вопреки безумной погоде он взмок от напряжения, утирал пот, катившийся по вискам до подбородка, и таращился до боли в глазах, сосредоточившись на густых зарослях. Никакого проблеска. Неужели Алину надо искать в другом месте? Где?

А коллега дежурно водил лучом, ему чихать на чью-то там жизнь, он бы сейчас с удовольствием нежился в постели или доедал ужин. Но именно он, а не Макар, заметил пятно в зарослях:

– Гляди-ка, что это?

Макар мигом соединил свой луч с его, высматривая, что привлекло внимание коллеги. Есть что-то светлое в нескольких метрах, но человек это или какой-то предмет? Плохо видно. Не раздумывая, Макар отдал фонарик и начал снимать ботинки.

– Полезешь туда?! – обалдел Лёня.

– Полезу.

– Ноги о чакон порежешь.

– Заживут.

– Ты не знаешь, что такое чакон. Под водой уже новые стебли растут, режут как бритвой, а ты не почувствуешь, ледяная вода лучше всякой анестезии. Носки хоть оставь.

Макар не снял носки, закатил штанины и шагнул в холодную жижу, ступни погрузились по щиколотку. Он продвигался медленно, ощупывая дно ногами. Действительно, Макар наступал на острые ростки камыша, которыми было утыкано илистое дно.

– Свети, блин! – крикнул он напарнику.

Тот направил оба фонарика на светлое пятно, а Макар шаг за шагом погружался в ледяную воду. Сначала она доходила до середины икр, потом до коленей, вымокли джинсы. По мере приближения к цели Макар понял, что это Алина: он узнал ее пальто. А когда узнал, то перестал обращать внимание на дно, ринулся к ней, забыв обо всем на свете.

Она лежала ничком, стебли камыша не позволили ей уйти под воду. Макара ударило горячей волной – Алина погибла так глупо, и в ее смерти виноват он. Хуже минут у него в жизни еще не было. Но сейчас не время посыпать голову пеплом. Макар взвалил Алину на плечо и понес к берегу. Теплилась малюсенькая надежда: вдруг у нее хватит сил выжить? Тогда надо торопиться. Он почти бежал, хотя преодолеть несколько метров ногами, потерявшими чувствительность, с бесчувственной ношей на плече было очень тяжело.

Уложив Алину на землю, он разорвал на ней блузку и приложил ухо к груди. Нет пульса! И лицо мертвое – чуть приоткрытый рот, жуткая бледность…

– Звони медичке! – гаркнул Макар и снова приложил ухо к груди Алины. – Спроси, как надо оживлять.

– Да никак, – буркнул Лёня, но трубку достал. – Алло, это я. Мы нашли мертвую женщину в речке…

– Она живая! – закричал Макар, услышав один слабенький удар сердца. Может, он глуховат, или ветер слишком воет, потому удары не улавливает ухо. – Дай сюда! – Он вырвал трубку и заговорил торопливо: – Что делать при переохлаждении?.. Откуда я знаю, сколько она пролежала в воде!.. Нет, не час. И полчаса – вряд ли… Температуру? Чем я ее измеряю? И где возьму ванну? Это нереально.

– Слышь… – толкнул его Лёня.

– Отстань! – огрызнулся Макар, потом требовательно заговорил с медичкой: – Бросай все и беги к нам, мы недалеко… Выживет твоя старушка, а здесь молодая женщина умирает…

– Слышь, – настойчивее толкнул его Лёня, Макар повернулся к нему и хотел послать очень далеко, но тот опередил: – Давай ко мне отвезем твою Алину. У меня дома и ванная есть, и градусник. Да и тепло…

Макар подхватил Алину на руки и помчался к машине, Лёня, прихватив его ботинки, едва поспевал за ним. Положив Алину на капот, Макар обшарил ее карманы, нашел ключи.

– За мной поезжай, – крикнул Лёня.

Паника сначала мешала сдвинуть автомобиль с места – глох мотор, Макар зверски чертыхался, но, наконец, поехал, петляя, как пьяный велосипедист.

У Лёни и дом кирпичный, и забор высокий, и генератор электричество гонит – свет в окнах горел не от свечи или керосинной лампы. А у его жены глаза из орбит вылезли, когда она увидела, что по ее коврам идет мужчина в носках и мокрых штанах, закатанных по колено, оставляя грязные следы. Да еще и женщину несет, с которой капает вода. Лёня указал Макару на диван, тот положил туда женщину и… кошмар!.. начал снимать с нее одежду. Жена зашипела мужу:

– Куда! Диван новый. Привел каких-то пьяниц…

– Закрой пасть, – ласково сказал ей Лёня. – Быстро набери ванну.

– Только не горячую, – сообразил Макар, стаскивая с Алины юбку. – Температура должна быть не выше температуры тела… ниже… я так думаю.

– Слышала? – обратился Лёня к жене. – Действуй.

– Чем я вам температуру измерю? – буркнула та, но поплелась в ванную.

– Локтем проверь, – крикнул ей вдогонку Лёня.

Макар раздел Алину догола, поднял на руки:

– Куда?

– Иди за мной, – сказал Лёня.

Теперь глаза жены чуть из глазниц не выпали: незнакомец внес абсолютно голую женщину и положил ее в ванну, а ее муж…

– Чё ты пялишься! – раскричалась она, ударив его полотенцем. – Чё пялишься, спрашиваю! Было б на что смотреть! Одни кости. А ну, пошел! Пошел отсюда!

– Да отвали ты! – беззлобно бросил Лёня. – Уж и посмотреть нельзя. Щас принесу согреватель.

Алина лежала трупом. Воды в ванну набралось немного, Макар зачерпывал воду пригоршнями и лил на грудь, плечи, лицо Алины. Потом заметил душевой рассекатель, стал поливать из него. Прибежал Лёня с бутылкой и полной рюмкой, которую протянул Макару.

– Что это? – опасливо спросил тот.

– Самогон. Не бойся, с водкой не сравнить – три перегонки, сорок пять градусов, чистый, как слеза младенца. Влей ей в рот для сосудов.

Макар разжал челюсти Алины, влил – никакой реакции, самогон потек по подбородку.

– Ты потряси ее за челюсть, чтоб внутрь полилось, – дал совет Лёня.

Не имея опыта реанимации, Макар поступил иначе: запрокинул голову Алины, влил в рот самогон. Она поперхнулась, закашлялась, правда очень слабо, однако что-то попало внутрь. В себя не пришла, а может, у нее не хватало сил открыть глаза. И все же это было хорошим признаком, но не гарантией, что Алина выживет.

В течение часа Макар понемногу подливал горячую воду, чтобы ее тело постепенно привыкало к теплу. И постоянно щупал пульс на шее, он становился чаще, но был слабым, порозовели щеки и губы. Озадачила Макара вспухшая часть между плечом и шей справа, как раз над ключицей. То ли Алина ударилась, то ли ее ударили – не мог определить. В ванную заглянул Лёня:

– Гришина жива, ее повезли в районную больницу…

– Допросили? – спросил Макар.

– Какой там! Она ж в отрубе.

Алину завернули в махровую простыню, Макар перенес ее на диван. Лёня дал ему согревающую мазь, наблюдая, как гость водит ладонями по телу Алины, предложил:

– Помочь? Вдвоем мы ее мигом… разотрем.

– Я те помогу! – оттолкнула его вторая половина. – Я те так помогу, что не обрадуешься. Уйди отсюда!

Жена Лёни приготовила теплую одежду и носки, насыпав внутрь сухой горчицы. Каждую вещь она прогревала над огнем газовой плиты, затем надевали ее на Алину – тельняшку, свитер, шерстяные гамаши, носки с горчицей, носки, вязанные вручную, платок. К концу процесса Алина открыла соловые глаза, попыталась пошевелить губами, Макар догадался, что она хочет спросить:

– Ты у друзей. Все хорошо, не трать силы.

Алина прикрыла веки, а он продолжал ее кутать, как кокон. Накрыли двумя одеялами, еще и обогреватель поставили рядом с диваном, после чего Макар просто рухнул на пол.

– Тебе тоже не мешает согреться в ванне, – сказал Лёня.

– Надо отвезти ее в город. В больницу.

– Давно водишь машину?

– Третий день.

– Заметно. Лучше дождись утра. По темноте новичку ехать не стоит, поверь. Да и твоя Алина уже вне опасности, теперь выживет. Иди в ванную, согрейся, а потом поспишь.

Макар на самом деле зверски устал, но против предложения Лёни не возражал, поплелся в ванную и стоял под душем, наслаждаясь горячей водой, от которой сильнее клонило в сон. Потом Леня позвал его на кухню, где жена уже накрыла стол.

– По рюмашке?

– Давай, – махнул рукой Макар.

Он опустошил рюмку одним глотком, заел соленым огурцом, похвалил:

– Хороший самогон. Кто делает?

– Жена, – с гордостью произнес Лёня.

Во дает: мент, а жена самогоноварением занимается. Сам, небось, местных винокуров гоняет. Но Макар ничего по этому поводу не сказал, выпил еще и пошел спать в ту же комнату, где лежала Алина. Сначала он наклонился к ней и послушал, дышит или нет. Дышала. Макар из последних сил добрался до противоположного дивана, рухнул и мгновенно забылся.

19

Утром Севастьян пил кофе в гордом одиночестве, на столе рядом с блюдцем лежал мобильник. Несколько раз он порывался позвонить Макару, но не решался, а выждал до девяти часов, чтобы не раздражать Дергунова слишком ранним звонком. Тот долго не брал трубку, услышав его сонный голос, Севастьян поспешил извиниться:

– Прости, Макар, за ранний звонок…

– Это ты… В чем дело?

– Макар, ночью кто-то ходил у моего дома. Собаки скулили и лаяли. Мне кажется, это была Вероника… моя жена… бывшая.

– Нет. Это была не она.

– А кто? Макар, собаки…

– Это не она была, – грубо перебил Макар. – Твои псы на нее не лаяли бы.

– Но у них лай бывает разный, ночью они лаяли, будто на знакомого…

– Да не было твоей Вероники в городе, не было! – у Макара не хватило выдержки. – А у тебя развилась мания преследования, это опасно. Чего всполошился? Твой дом рота солдат приступом не возьмет, а ты боишься какой-то бабы.

– Ну, да, боюсь, – с вызовом сказал Севастьян. – Если б эта баба не стреляла из-за угла, я бы ее не боялся. Назови хоть одного человека, который не боится пули.

– Что от меня ты хочешь?

– Не знаю. Я позвонил, чтоб поставить тебя в известность. Пусть не Вероника, но кто-то ночью шатался у моего дома. Я уверен, этот человек придет еще. Если ты не считаешь это важным, то… извини за беспокойство.

– Хорошо, я сегодня зайду к тебе. Во второй половине дня. Я сейчас не в городе.

Макар отключился, а Севастьян выкурил сигарету, допил остатки кофе, оделся и вышел из дома.

– Кто звонил? – спросила Алина хриплым голосом.

– Не спишь? – Макар вскочил, натянул джинсы, которые высушила и погладила жена Лёни.

– Давно не сплю.

– Как ты себя чувствуешь?

– Как будто меня долго били. Что произошло?

Макар присел на край дивана, потрогал лоб, но не смог определить – есть ли температура, он был не сведущ в медицине.

– Это я у тебя хочу спросить: что произошло? – вопросом на вопрос ответил Макар. – Почему ты вышла из машины? Почему очутилась в речке?

– В речке? – недоумевала Алина. – А что я там делала?

– Лежала в воде. К счастью, не утопла, за камыш зацепилась.

Она свела брови, припоминая вчерашний день:

– Я не нашла места, где развернуть машину, поехала по дороге и вернулась на улицу, где мы остановились вначале. Потом я… я хотела найти дом Гришиной.

– Зачем тебе это понадобилось?

– Но ты бы вышел от Гришиной, не нашел машины и не знал бы, где я нахожусь. А потом… навстречу мне кто-то шел… Я спросила, где найти Гришину… И вдруг испугалась, побежала, услышала топот за спиной…

– Кто это был: мужчина или женщина?

– Не знаю. Я не рассмотрела, темно было. А потом удар… очень сильный… Больше ничего не помню.

– Ты сказала: испугалась. Чего?

– Не могу объяснить. Вдруг почувствовала враждебный импульс от человеческой тени… и побежала.

– А куда пришелся удар?

– Чуть-чуть задета голова, но возникла адская боль, когда вот сюда обрушилось что-то тяжелое. – Алина положила кисть на плечо. – До сих пор болит… рукой трудно шевелить.

Макар, несмотря на сопротивление Алины, осмотрел ее голову, нащупал приличную шишку, ухо распухло. Затем он отодвинул широкий ворот свитера и осмотрел шею, вместе с припухлостью там красовалась большая гематома. Зато он вычислил, как нанесли удар. Темнота помогла Алине остаться в живых, тот, кто ударил, попросту немного промахнулся. В комнату заглянула жена Лёни:

– Проснулись? Кушать будете?

– Спрашиваешь, хозяйка! – широко улыбнулся Макар. – А муж где?

– На работе. Вот-вот подъедет, тоже не позавтракав умчался.

Макар умылся, хотел принести еду Алине, но она сама пошла к столу, передвигалась с трудом, шатаясь, но тем не менее! Могло быть и хуже. Сев на стул, Макар непроизвольно присвистнул, не удержался от реплики:

– Ничего себе завтрак! Этого и взводу не съесть.

– Скажете тоже! – зарделась хозяйка. – Кушайте лучше. Вареники с творогом, сметанка вот. Соленья свои. На горячее картошка с мясом. А вот окорок – сами делали. Сыр. Вы ж, городские, бутербродами питаетесь, а это для желудка вредно. Может, по рюмочке?

– Не-не, – замахал Макар руками, выбирая, с чего начать трапезу. – Нам еще домой ехать. Пожалуй, вареников поем, а ты, Алина?

– Я тоже.

– Чего ты хрипишь? – озаботился он.

– Голос пропал.

– Еще бы не пропасть, – сказала хозяйка. – В воде пролежать до беспамятства. Простыла… А вы, Макар, как? Я вчера как увидела – считай босиком, в мокрых носках, в мокрых штанах, с мокрой женщиной на руках. Думала, мой мужик шантрапу привел, он у меня такой. А потом смотрю – не живая ты, – сказала она Алине. – Но, слава богу, оттаяла. Макар тебя в ванне купал. Сам-то как, а? Ноги-то порезал о чакон. Я мужние носки приготовила, ваши не годятся.

– Мне ничего не сделается, – ухмыльнулся Макар. – Заживет.

– Ой, Лёня приехал, – подскочила хозяйка.

При дневном свете Лёня оказался мужиком с добрейшей физиономией, флегматичного склада, упитанным, что неудивительно, наверняка жена его откармливает на совесть. С утра он допросил соседей, те никакой девушки-блондинки у Гришиной не видели.

– А родственники у потерпевшей есть?

– Только сестра в городе, – сказал Лёня. – Она сюда редко приезжала, больная. А Варвара ездила в город часто, везла с собой сумки – овощи, фрукты, яйца. Курицу забьет – половину сестре везет. Подкармливала ее.

– Сестру Варвары Прохоровны убили, – сказал Макар, уплетая за обе щеки вареники.

– Да ты что! – изумился Лёня. – У кого ж рука поднялась на старушку?

– Пока не выяснили. Я этим и занимаюсь, в смысле – выясняю.

– Как убили Любовь Прохоровну? Где?

Макар рассказал вкратце историю Алины со всеми вытекшими из нее последствиями. Лёня выпятил толстую губу и покачал головой:

– Ну и ну!

– Слушай, а в доме Гришиной не нашли вещей жены Севастьяна? Ну, сумочку там… документы…

– Разве б я тебе не сказал? Обыск делали.

– Странно. Она же не знала, что я приеду, выскочила, в чем была. Хоть что-то она должна была оставить.

– Значит, ты не заметил, как она, убегая, схватила сумочку. Я в район почти каждый день езжу, обещаю: как только Варвара сможет говорить, сообщу тебе, ну и сам ее допрошу на всякий случай, а то мало ли что, все ж таки старуха, голова у нее одна и ту раскроили.

После обильного завтрака Макар засобирался в дорогу. Алина хотела переодеться в свои вещи, но осталась одна туфля, пальто было влажным, к тому же ее одежда была далеко не теплая. Пришлось остаться в том, в чем спала. Макар прогрел автомобиль, перенес туда Алину – не идти же ей в носках, а чтоб не замерзла, ее укрыли одеялом. Жена Лёни еще и в дорогу еды дала – хорошая женщина.

– Вещи привезу, не волнуйтесь, – пообещал Макар, прощаясь.

– Да ну! – махнул рукой Лёня. – У нас этого барахла до крыши, хоть от части избавились. Бывай. Осторожней на трассе, дождь начинается.

Макар сел за руль, завел мотор и, мысленно помолившись, ибо не надеялся на свое умение, поехал. Выехав из поселка, он даже скорость увеличил.

– Макар, – Алина подала голос из кокона.

– Не отвлекай. – Он был сосредоточен только на дороге.

– Макар, спасибо тебе.

– Пожалуйста, – он самодовольно улыбнулся.

Приехал не к дому Дениса, а к своему, вышел из машины, обошел ее, открыл дверцу, наклонился:

– Возьми ключи и цепляйся за шею.

– Я сама могу…

– Босиком? Цепляйся! – Алина обхватила его шею руками, Макар поднял ее. – Закрывай машину, а то угонят, я тогда не расплачусь с Денисом.

Алина нажала на брелок, сигнализация сообщила: закрыто. Макар понес ее в подъезд.

– Сколько ты весишь?

– Пятьдесят килограммов.

– Да? А я думал, пятьдесят с половиной.

– Поставь, здесь я и сама дойду.

– Ну, что ты, – заходя в лифт, сказал он. – Я несу свой заработок.

– А я думала, ты из человеколюбия полез в реку.

– Нет, что ты. Я из меркантильных побуждений. На фиг мне твой труп? Что бы я с ним делал в той дыре?

– Ах, вот как! Почему ты меня сюда привез? Все мои вещи у Дениса.

– Так надо, – обрубил он. – Поживешь в моей нешикарной квартире, врача вызову, так что дуба не дашь.

– А ты?

– А я… Фигаро тут, Фигаро там. Поняла?

– Нет.

– И не надо.

Макар сгонял вниз, принес одежду Алины, сумку с продуктами и, ничего не объясняя, убежал. Честно сказать, она несколько опешила от того, что ее не спрашивают, хочет ли она жить у чужого человека или предпочтет более комфортные условия. Передвигаясь по квартире, Алина набрела на зеркало, покрытое толстым слоем пыли. Проведя по нему ладонью, увидела себя и ужаснулась. Волосы спутанные, бледная как спирохета, в одежде люмпена, одним словом – поганка. Устав, Алина прилегла на софу и только в этот момент поняла, что она жива, а вчера была за гранью. Ее охватил озноб, накрывшись одеялом, Алина свернулась калачиком и вспоминала вчерашний вечер, когда встретила тень…

А колеса не лишнее в нашей жизни, предоставляют массу возможностей при перемещении в пространстве, отметил Макар, взявшись за руль. Но с места не сдвинулся, потому что задумался, прокручивая киноленту с самого начала, а именно с побега лже-Вероники от памятника Кутузову.

– Я давно говорил: свою логику подключи, а не чужую выстраивай.

Макар повернул голову – ба! Дергунов под номером два. Развалился рядом и даже не смотрит в сторону настоящего Макара.

– Откуда ты взялся? – насторожился тот. – Я как будто не пил.

– Вчера пил, – заметил Дергунов-два.

– Что, и сотку принять нельзя? Сразу является укор в моем же лице.

– Допрыгался? Едва не потерял Алину.

– Она не моя собственность, чтоб я ее терял.

– Перед кем ты выпендриваешься? – ехидно произнес Дергунов-два. – Я тебя знаю лучше, чем ты сам. Не спорю, есть в тебе неплохие задатки, но они же меркнут, когда ты открываешь рот. Я нарочно дал тебе возможность самому повозиться, но… Короче, Макарушка, версия твоя слабовата, надеюсь, ты это понял?

Макар в корне был с ним не согласен. Мелкие ошибки наверняка есть, они же и выявляются в первую очередь, но чтоб версия полностью хромала – это перебор. И вдруг его ударила мысль: это же нереальный человек, спорит Макар фактически сам с собой, значит, следует прислушаться к словам Дергунова-второго, однако возобладал дух противоречия:

– Именно следуя моей версии, я поехал в поселок…

– И что получил? Полуживую бабку, упустил полубезумную жену Севастьяна, по чистой случайности Алина не превратилась в труп.

– Издержки следствия, – буркнул Макар.

– Это твое неумение просчитывать ситуацию.

– Взялся меня отчитывать! – возмутился Макар. – Рациональные предложения есть? Давай их.

– Ладно, потом обстоятельно поговорим. Итак, мои предложения. Во-первых, проверни вчерашний день в черепной коробке, польза от поездки в поселок очевидна. Но поскольку ты тугодум, выводов с лету не умеешь делать, я перехожу ко второму совету: поезжай к соседке покойной Гришиной. Да, и не забудь вызвать врача Алине. Надежнее самому привезти доктора и оплатить визит.

– Это я сделаю в первую очередь.

– Трогай, Дергунов-первый.

На врача ушло много времени, но тут уж ничего не поделаешь, надо было убедиться, что здоровье Алины вне опасности. Строгая докторша успокоила: особых причин для беспокойства нет. Ушиб серьезный, перелома нет, для спокойствия надо сделать рентген. И уколы необходимы, и отлежаться надо, потому что подобные приключения наносят удар прежде всего по иммунной системе, а когда ослабевает иммунитет, легко прилипают самые разнообразные заболевания. И дала совет:

– Походите в поликлинику на уколы, или наймите медсестру.

– А куда колоть? – поинтересовался Макар.

– В ягодицы.

– А, ну так я сам справлюсь. Давайте рецепты.

Макар купил в аптеке лекарства, после чего распланировал остаток дня: Барашкина, Севастьян, Денис. Заехал сначала к Севастьяну, но того дома не оказалось. Макар испугался: вдруг ночной визитер пробрался к нему и пришил незадачливого мужа сумасшедшей лже-Вероники? Однако попасть в дом было невозможно – псы гуляли по двору, Макар позвонил на сотовый, Севастьян, слава богу, ответил.

– Где тебя носит? – наехал на него Макар.

– Я на работе.

– Ты сбрендил?

– Отнюдь. Ты считаешь меня трусом, так вот, Макар, я не трус. И решил жить в обычном режиме. Кто хочет меня достать – путь сам боится. Я заказал пистолет, мне его сегодня же доставят. И если мне встретится моя жена, церемониться с ней не стану.

– Знаешь, что бывает за незаконное ношение оружия?

– Знаю. А ты предлагаешь ждать, когда в меня выстрелит Вероника?

– Твоя жена не ходила ночью возле твоего дома, ее не было в городе.

– Неважно, кто ходил и где моя бывшая жена. – Тон у Севастьяна нервный. – Мне достаточно того, что в меня стреляли. Я имею право на защиту, а как защищаться – это мой выбор, раз уж правоохранительные органы не чешутся.

– Ты не прав, но поступай, как знаешь. – Макар отключился и поехал дальше, процедив в адрес Севастьяна: – Тупица. Нет, щас все брошу и кинусь охранять господина бизнесмена, который прекрасно может отсидеться в своей неприступной крепости.

К Барашкиной он не доехал, ему позвонили и сообщили, что компьютер, с которого писали Алине, найден. Макар не мог отложить такое важное событие, помчался на работу.

Как и предполагалось, «писательница» захаживала в компьютерный клуб, точнее в два разных, расположенных неподалеку друг от друга. Не исключено, что клубов было больше, но зафиксировали только два, с которых отправили последние письма, остальная информация была недоступна, так как по прошествии определенного времени стирается автоматически. И то дело! Решено было установить слежку за данными клубами, ведь не исключена вероятность, что «писательница» ходит только туда, а уж облик настоящей Вероники постарались размножить.

– Скажите, а нельзя сразу, в момент отправки, определить, откуда шлют письмо? – полюбопытствовал Макар. – Я опасаюсь, что Вероника воспользуется другим клубом, а мы будем вести наблюдение за выявленными. Хорошо бы ее сразу взять на точке.

– Видишь ли, – сказал начальник, – на отправку письма нужны секунды. Войти в почтовый ящик и выйти из него тоже дело секунд. Писака успеет уйти из клуба прежде, чем нам сообщат точку, тем более, что нам не удастся добраться в клуб за считаные минуты.

– Действительно, я немного того… – вздохнул Макар.

Как он ни рассчитывал время, его все же не хватило. Пришлось отложить Дениса вместе с Барашкиной. К Денису просто не пустят в это время, а Барашкина вряд ли станет разговаривать с незнакомцем ночью. В конце концов, у раненого родители живут в городе, не дадут сыну умереть с голоду, а Барашкина выходная три дня, как сказала соседка, значит, завтра она тоже будет дома. Макар заехал к Денису на квартиру и забрал вещи Алины, затем затарился продуктами и рванул домой.

Алина навела порядок, но вместо благодарности Макар выразил недовольство:

– Что тебе сказала врач? Отлеживаться!

– Мне надоело лежать, чувствую я себя сносно, а здесь полно пыли – дышать нечем. Был у Дениса?

– Нет.

– Почему?

– Матушка моя дорогая, – возмутился Макар, – я, чай, не прохлаждался, работал по вашему делу. Вещи твои привез. Держи ноутбук и загляни в почту. Лучше пошли на кухню, ты ведь голодная, а у меня шаром покати.

– Ты забыл? Нам же в поселке дали еды.

– Забыл. Все равно идем туда.

– Но мне нужна телефонная розетка…

– А там есть. Раньше у меня и на кухне висел телефон.

Алина устроилась за столом, Макар поставил на огонь воду, чистил картошку. Его не удивили слова Алины:

– Есть. Сейчас открою… «Такая глупая идея могла прийти лишь в твою глупую голову. С чего ты решила, что вместо меня пишет кто-то другой?»

– И все? – спросил, не оборачиваясь, Макар, так как Алина замолчала.

– Все, – ответила она.

– Твоя сестра выуживает у тебя информацию, она хочет знать, что нам удалось накопать. Ладно, приоткроем ей карты и посмотрим, как она будет действовать. Пиши ответ.

– Диктуй. Я не знаю, что писать.

– «Дорогая Вероника, раньше у тебя был другой стиль письма, а сейчас ты пишешь совсем иначе. Кстати, я заметила это давно, поэтому подумала, что вместо тебя пишет другой человек. Почему ты прячешься? Я не сделаю тебе ничего плохого. Да, я приехала, полагая, что ты попала в беду, ведь полгода назад я получила от тебя странное послание. Что означали твои слова “спаси меня”?» Ну и хватит с нее. Будем ждать ответа, как цыган обеда.

– Все, отправила.

– Ну, а пока картошка варится, идем на уколы.

– Я думала, ты пошутил, – вытянулось у нее лицо. – Не надо мне уколов.

– Не спорь, не спорь, – выталкивая ее из кухни, сказал Макар. – Вчера я тебя видел голой, в руках держал, а тут только часть надо обнажить, не стесняйся.

– То было вчера, я находилась…

– Помню, – прервал он, подведя ее к софе. – Ложись.

– Не боишься? Все же ты не медик.

– Я все умею, – заверил Макар, вынимая шприц из упаковки и ловко отламывая кончик ампулы. – В вену колоть не рискнул бы, а в заднюю часть на раз. И потом зад, прости за выражение, не мой, а твой, ты и бойся.

– Вот именно! Еще занесешь инфекцию… Я вообще не люблю уколов.

– Да кто их любит! Готова? Давай, давай…

Алина улеглась, ойкала, когда игла входила в тело, а он сделал два укола, приговаривая, что это сущие пустяки. Макар постелил себе на раскладушке, а потом был скромный ужин. Стоило ему прилечь, как он мертвецки заснул.

20

Барашкина Роксана Сергеевна, пожилая женщина, ну очень интеллигентного вида. Одета в опрятные вещи, напоминавшие моду совдеповской эпохи, в украшениях даже дома! Макар подметил интересную деталь: подобные Роксане Сергеевне тетеньки обожают украшения, причем крупные и с камнями, обязательно серебряные. Серьги свисали у нее почти до плеч, на пальцах сверкали кольца с крупными камешками, на шее болталось что-то совсем немыслимое – круглые бляшки с выпуклыми кругляшками. В общем, женщине было небезразлично, как она выглядит, а лет ей явно за шесть десятков. Наверняка она была подготовлена соседкой к визиту Макара, поэтому сразу впустила его к себе в квартиру, предложила чаю. Он не отказался, как обычно, у него не было времени ни поесть, ни попить. Да и за чашкой чая разговор получается душевней. Макар выдержал ахи-вздохи по поводу смерти Любови Прохоровны, в знак сочувствия кивал и пил чай с тающим во рту пирогом. Как только запас слез у Роксаны Сергеевны иссяк, он положил перед ней фоторобот жены Севастьяна:

– Вам знакома эта девушка?

Роксана Сергеевна надела очки, рассматривала портрет, было очень интересно за ней наблюдать. По вороватым взглядам, которые она кидала в Макара, он определил, что она неплохо знает фальшивую Веронику. Вот Роксана Сергеевна отложила снимок и, видимо, готовилась сказать «нет, не знаю», но он смотрел прямо ей в глаза, как гипнотизер, очевидно, поэтому дама не смогла солгать, хотя и мялась.

– Очень плохой портрет… мало сходства…

– И все же, кого он вам напоминает?

– Светочку.

– А кто это?

– Племянница Любочки. Троюродная… или двоюродная.

– Роксана Сергеевна, мне не хотелось бы клещами из вас вырывать сведения о Светлане. Расскажите сами, что знаете. Очень прошу вас.

– Простите за любопытство, а что она сделала плохого?

– Ничего страшного.

– Ничего страшного? Поэтому Светочкой интересуются органы?

В ее интонации прозвучал упрек, мол, вы со мной неоткровенны, а от меня требуете откровенности. Но Макар был невозмутим:

– Я ищу ее, потому что от меня зависит жизнь Светланы и не только ее. Но помочь ей я смогу, когда увижусь с ней. (Нет, Роксана как будто оглохла.) Роксана Сергеевна, я знаю точно, что вы и ваша соседка Гришина были подругами…

– Ну, скажете тоже…

– Нет-нет, не отрицайте. Вижу, вы хотите добра Светлане, поэтому доверьтесь мне.

– Хорошо, – обреченно вздохнула Роксана Сергеевна, подлила ему чаю, он поблагодарил и выжидающе уставился на нее, словно мысленно внушал: правду, одну только правду и ничего, кроме правды. – Светочка воспитывалась в детском доме, ее родителей лишили родительских прав. Любочка не могла взять ее к себе, сами посудите, ребенок – это огромная ответственность, а она не имела ни средств, ни здоровья. Светочка выросла, выучилась, проработала несколько лет… правда, не по специальности, профессия у нее фрезеровщица, кажется. Малоинтересная, согласитесь. Светочка устроилась парикмахером, предварительно закончив курсы. И занятие для женщины более приемлемое, да и денег побольше, а это немаловажно, ведь молодым хочется приодеться, покушать вкусно, сходить потанцевать. Это мы, пожилые люди, неприхотливы. А тут Любочка пригласила ее к себе с… меркантильной целью.

– С какой же? – немного нетерпеливо спросил Макар, так как Роксана Сергеевна откусила большой кусок от пирога, пережевывала, запивая его чаем, будто ей не удастся поесть после его ухода.

– Ну, знаете, – проглотила она наконец свой кусок, – Любочка болела и хотела иметь рядом служанку. Не даром, нет. Светочка должна была ухаживать за ней, взамен после смерти Любочки она получила бы ее квартиру. Да, жилье у нас не роскошное, но это отдельное жилье, к тому же в большом городе для молодых людей это имеет значение, перспектив много, согласны?

– Согласен. Но разве у Светланы не было жилплощади? Детдомовцам выдают.

– Комната в коммуналке. Светочка сдала ее, а сама приехала сюда. Но у Любочки характер был немного тяжелый. До Светочки она сдавала комнату – у нее две комнаты, – да квартирантки помогать ей не хотели, съезжали. Кому нужен чужой и больной человек? Несмотря на свой сложный характер, племянницу Любочка любила. Светочка устроилась в престижную парикмахерскую под названьем «Фея», это недалеко от нашего дома. Представьте, она умудрялась сбегать домой по два раза на день, а то и по три. Капризы тетки терпела, она удивительно терпеливая и порядочная девушка. Если б у меня была такая родственница, я бы полностью ей доверяла. Мне не повезло, мои родственники хуже. А Светочка честнейшая и добрейшая душа.

Макар про себя усмехнулся, реклама – будь здоров. Вот только с какой целью?

– Но молодость… – тем временем мечтательно произнесла хозяйка. – Это прекрасная пора, когда влюбляешься без оглядки.

– Светлана влюбилась, – догадался Макар.

– Естественно. Перспектива построить свое счастье затмила все вокруг. Однажды Любочка закатила ей очередной скандал, когда Светочка пришла после свидания очень поздно. В ту же ночь она хлопнула дверью.

– Куда ушла?

– К возлюбленному.

Значит, к Севастьяну.

– Тетку навещала? – спросил Макар.

– Нет. Счастье, молодой человек, очень жестокая вещь, жестокая по отношению к другим людям. Нередко счастливый человек отстраняется от близких, не думает, что в этом мире нет ничего вечного. И не понимает, что своим отстранением он наносит глубокую обиду. А когда ему нужна помощь, он вдруг вспоминает…

Немножко увлеклась и проговорилась. Значит, Роксаночка знает больше, чем говорит. Макар вслух сделал вывод:

– Светлана пришла к тетке, так? И пришла недавно, а точнее – перед убийством Любови Прохоровны.

– Да, она прибежала к ней. Но я не знаю, что там у них было.

Слишком поспешно она произнесла вторую фразу, отметил Макар.

– Почему же племянница ушла? – якобы недоумевал он. – Тетка пропала, а Светлана не бросилась ее искать, не заявила в милицию.

– Они обе пропали, мы, соседи, подумали, что уехали к сестре Любочки в поселок Первомайский.

– Светлана появлялась здесь без Любови Прохоровны?

– Не видела.

Как интересно устроены некоторые люди: сказать неправду им что-то мешает, они выбирают недосказанность. Вот эту самую недосказанность Макар почувствовал затылком, но настаивать на полной откровенности не стал, зная на опыте, как опрашиваемый замыкается под напором. Он тоже избрал другую тактику, достал записную книжку, черканул несколько строк и протянул Роксане Сергеевне:

– Если вдруг Светлана объявится, попросите ее позвонить мне. От звонка ничего ей не будет, раз уж она так боится…

– Я разве говорила, что она боится? – испугалась Роксана Сергеевна.

– Это я от себя добавил, – схитрил Макар улыбаясь. Заподозрив, что Роксаночка со Светочкой общается хотя бы по телефону, значит, не грех будет прослушивать ее связь. Он дает им обеим время подумать. – Обязательно передайте ей мои телефоны. Здесь домашний и мобильный. А на словах скажите, что она, скрываясь от меня, делает себе же хуже. Я помогу ей. Еще один вопрос: ваша соседка знала о Светлане?

– Разумеется.

– А мне ничего не сказала.

– Она некоммуникабельная. И с соседями не ладит. Знаете, она из тех людей, которые лучше промолчат, чем случайно помогут соседям.

– До свидания.

Роксана Сергеевна проводила его на улицу, где Макар оставил машину Дениса. Как только он уехал, она поспешила назад, но, идя по длинной террасе, замедлила шаг, воровато осматриваясь.

– Что скажешь? – спросил Макар своего двойника.

– Ты говори, а я послушаю, – небрежно сказал тот.

– Любочка знала о Светочке все. Но я не определился, сама она решилась отправиться к Алине ночью или ее Светочка отправила? И еще: как они узнали, где проживала Алина? Гришина ведь сказала перед смертью: «Гостиница “Интурист”». Насколько я помню, у памятника Крылову Светочке не доложили, где живет Алина.

– Я помню точно: об этом не было речи. А выяснить, где остановилась, не столь уж сложно, например, позвонить в гостиницу.

– Разве сейчас дают сведения о постояльцах?

– Да тут и сведений особых не надо, просто спросить, в каком номере живет такая-то. Когда называется полностью имя и ставится вопрос так, как поставил его я, что думает администратор, тем более если звонит женщина?

– Что она лично знакома с Алиной?

– Само собой. Меня другое волнует…

– А тебя может что-то волновать? – рассмеялся Макар. – Ты ж ненастоящий.

– Не хами, а то замолчу.

– Не буду, не буду, – хохотнул Макар, забавляясь. – Вещай, что тебя волнует?

– Убийца Гришиной. Он ведь шел за ней, значит…

– Следил.

– За обеими, – поправил Дергунов-второй. – Но почему-то не убил Светлану, а по логике должен был убить. Почему не убил?

– Хрен его знает.

– Выражаешься ты… тьфу!

– Скажите пожалуйста! – фыркнул Макар. – Логика проста: он хотел передвинуть стрелки на жену Севы.

– Но это же ее тетя, – возразил оппонент. – Нет, убийство Гришиной не вписывается ни в какую логику, будто рукой убийцы руководила тетушка Шизофрения.

– Сначала надо выяснить, зачем Гришина шла к Алине. Я надеюсь, Светлана позвонит мне.

Роксана Сергеевна задержалась у квартиры Гришиной, еще разок огляделась – никого, только после этого условно постучала. За дверью послышался шепот:

– Это вы, тетя Роксана?

– Да, деточка. Открой быстрее.

Дверь приоткрылась, Роксана Сергеевна проскользнула в тесную прихожую, после чего Светлана защелкнула замок и повернулась к ней:

– Зачем вы пришли? Да еще днем! Увидят…

– Нет-нет, никто не видел, я проверила. Светочка, у меня был милиционер из уголовного розыска по фамилии Дергунов, Макар Дергунов…

– Знаю его, – вяло бросила Светлана, не спросив, зачем приходил Дергунов.

Она прошла в комнату, залезла с ногами на старый диван, обняла колени, уставилась прямо перед собой, но, в сущности, ничего не видела. Роксана Сергеевна засеменила за ней, некоторое время, недолго, рассматривала это исхудавшее создание с потухшими глазами, запутавшееся и запуганное, потерявшее стержень, который помогает в тяжелых обстоятельствах принимать правильные решения. Роксана Сергеевна переплела пальцы рук, глубоко вдохнула, готовясь к серьезному разговору. Мешала жалость, о, как тяжело говорить с человеком, когда его жаль без меры, а твои слова он воспринимает в штыки. И все же Роксана Сергеевна сочла своим долгом направить Светлану на правильный путь, как она сама его понимала.

– Ты не хочешь знать, зачем он приходил? – осторожно начала она.

– Меня ищет, – сказала Светлана.

– Он производит хорошее впечатление.

– Ну и что? – отозвалась Светлана, но осталась безучастной.

– Деточка… – разволновалась Роксана Сергеевна, ведь достучаться до Светланы нелегко. – Тебе не кажется, что твои страхи преувеличены?

– Нет.

– Он дал мне свои телефоны, чтобы я передала их тебе, и просил сказать…

– Вы… – задохнулась Светлана, выйдя из состояния сомнамбулы. – Вы сообщили ему, где я?

– Как ты могла так подумать? – А Роксана Сергеевна не изменила тона, напротив, добавила мягкости. – Если б я сказала, он бы сюда пришел. Выслушай меня, прошу тебя.

– Я слушаю, – апатично произнесла Светлана.

– Долго ты собираешься прятаться?

– Сколько понадобится.

– Но так нельзя. Ты сойдешь с ума.

– Иногда мне кажется, тетя Роксана, что я уже сошла с ума. А иногда, что все было не со мной… Мне очень страшно.

– Я понимаю. Я очень хорошо тебя понимаю. Но почему бы тебе не позвонить ему? Он просил, чтоб ты позвонила. Поговори с ним. Я готова тебе во всем помогать.

– Не надо! – нервно вскинулась Светлана. – Не надо помогать. Мне нельзя помочь. Все, кто со мной, умирают. Умирают не своей смертью. И я умру. Скоро. Я знаю. Чувствую это.

– Бог с тобой, Светочка! – схватилась за грудь Роксана Сергеевна и округлила подкрашенные глаза. – Не надо так думать, не притягивай дурные мысли. Позвони Макару Дергунову и расскажи все как есть.

– Он не поверит. Никто не поверит.

– Это твоя ошибка. Даже если не поверит, он будет проверять, а там…

– Здесь нет телефона, – нашла причину Светлана.

– От меня позвони. Ночью. Он не рассердится.

– Вы не знаете, тетя Роксана, что сейчас легко устанавливается, откуда был сделан звонок?

– Из таксофона позвони.

– Я боюсь выходить.

Светлана всхлипнула раз, другой и вдруг сморщилась, затряслась. Она плакала беззвучно, кусая губы, утирая слезы тыльной стороной ладони. А Роксана Сергеевна кинулась к графину с водой, налила в стакан и поднесла девушке. Но та отказалась, уронив голову на колени, продолжала трястись в беззвучных рыданиях. Роксана Сергеевна присела рядом и гладила ее по волосам, приговаривая:

– Бедная моя. Я бы на твоем месте позвонила. По голосу определишь, что у него на уме. Ты почувствуешь. Расскажешь и сюда прибежишь, а я никому, никому не скажу, где ты прячешься.

– Спасибо, тетя Роксана. Я подумаю…

– А ты неплохо выглядишь, – сказал Макар, присев на стул возле кровати Дениса. И не солгал. Денис действительно не был похож на умирающего от бандитской пули.

– Да пустяки, – улыбнулся он. – Где Алина?

– Она слегка простудилась, лежит дома с перевязанным горлом, – Макар решил не волновать его. – Ну и я перестраховался, не пускаю ее на улицу, хотя она рвалась навестить тебя.

– Пусть выздоравливает.

– Конечно, – Макар обрадовался, что Денис не настаивает, мол, хочу видеть Алину, я заслонил ее грудью, то есть спиной, она обязана быть возле моей постели. – А если честно, как ты?

– Скажу лишь, что пуля – это очень больно. Ты что-нибудь накопал?

– Еще бы! Веду раскопки, как истинный копатель, – пошутил Макар. – Но давай условимся: ты меня больше ни о чем не спрашиваешь, я тебе ничего не говорю. Отдыхай без волнений. Ты же веришь мне?

– Не верил бы, не обратился к тебе. А где живет Алина?

Переживает. Ревнует. Думает, что Макар и она… Он солгал:

– У тебя живет. Ой, чуть не забыл! – Макар полез в нагрудный карман куртки. – Подпиши доверенность на автомобиль, а то я катаюсь на твоей тачке.

– Ты же не умеешь водить.

– Научился. Ты писать-то можешь?

– А что тут писать? Роспись как-нибудь поставлю. У меня к тебе просьба: не угробь машину.

– Постараюсь.

Макар подал лист, положив его на книгу, которую до его посещения читал Денис, сунул ему авторучку. Тот поставил росчерк, поднял глаза на белый потолок, с минуту молчал, а потом с чувством сожаления произнес:

– Кто бы мог подумать, что поиски сестры Алины окажутся смертельно опасными?

– Жалеешь, что ввязался в эту историю?

– Жалею, что оказался столь недальновидным. Сразу же после убийства цветочницы следовало сделать выводы и всем поостеречься. Я тут прокручиваю в голове наши поиски и все больше запутываюсь.

– А ты не крути, – дал совет Макар, взглянув на часы. Время несется со скоростью локомотива. – Тебе сейчас вредно думать, телик лучше смотри.

– Там тоже сплошной криминал, – усмехнулся Денис.

– Куда ж от него денешься. Извини, Денис, я помчался. Выздоравливай.

– Алине передай… – Он сделал паузу, видимо, хотел сказать нечто сугубо личное, но передумал. – Передай привет.

– Передам.

Выяснилась еще одна точка, из которой было отправлено послание Алине. Макар стоял у карты города в кабинете начальника, водя пальцем:

– Первый клуб примерно здесь… Второй здесь… Третий… Четвертый… Смотрите, что получается: это один район. Значит, наша Вероника живет либо в этом районе, либо рядышком.

– Ты ж его не прочешешь, – сказал начальник.

– Не прочешу, – согласился Макар. – Но у меня есть идея. Вероника не приходит в один и тот же клуб дважды, так? Надо выяснить наличие всех Интернет-клубов, расположенных в данном районе, и установить наблюдение за теми точками, где она еще не была. А мы постараемся продолжить переписку.

Через два часа список адресов лежал на столе, начальник недоуменно почесывал затылок, бубня:

– Еще семь! Итого одиннадцать, двенадцатый временно не принимает клиентов. Что, их на самом деле в одном районе одиннадцать? Это почему так много?

– В районе центра еще больше, – сказал молодой оперативник. – Это только звучит внушительно – Интернет-клуб, Интернет-кафе. На самом деле хозяева арендуют небольшую комнату, размер которой колеблется от пятнадцати квадратов до тридцати. И никаких кофе с пирожными там не подают. Стоят лишь столы с компьютерами впритык друг к другу, и все. Вы приходите, садитесь за стол, потом администратор подсчитывает, сколько времени вы гуляли по Мировой паутине и за это время берет бабки.

– Но почему их так много? – недоумевал начальник.

– Не у каждого нашего гражданина имеется дома компьютер, который пока еще относится к предметам роскоши, – принялся объяснять молодой опер. – А современная жизнь без компьютера немыслима. Да и что вы называете – много? Столов в клубах помещается мало, а пользователей действительно много, предприниматели создали удобства для людей, чтобы им не пришлось далеко ездить, организовали точки в разных местах, и все равно их не хватает. Иногда в клубах очереди.

– Это же надо отрядить семь человек… – не унимался начальник. – Я не могу столько людей дать.

– Два убийства и покушение у нас в городе, – напомнил Макар. – Два покушения в поселке Первомайский, старушка до сих пор лежит в коме. Никто не даст гарантии, что не будет еще покушений, а уж каков будет результат – тем более никто не предскажет. Вы можете гарантировать людям жизнь?

Начальник недовольно поморщился:

– Сколько тебе надо времени?

– День-два, максимум три, – сказал Макар. – Полагаю, за это время мы сцапаем писаку. Между прочим, письма приходят в середине дня, это небольшой промежуток времени, всего часа два, для подстраховки возьмем четыре – час до и час после. Так что операм не надо париться весь световой день.

– Ладно, – нехотя согласился начальник. – Но гляди, три дня! И попробуй не надеть наручники на писаку!

– Есть, – хмыкнул Макар.

Слово-то дал, а вот выполнит ли его – это вопрос. Остается только ждать. Выйдя из кабинета, он позвонил еще одному потерпевшему:

– Севастьян, как дела?

– Как сажа бела, – мрачно ответил тот.

– Гости к твоему дому приходили?

– Тихо пока. Может, я не заметил. У тебя новости есть?

– Тоже пока тихо. Ты все же поостерегись, не создавай мне и себе проблем.

– Я начеку.

Понятно, Севастьян обиделся. Однако на всех оперативников не хватит, Алина тоже без охраны, а Сева может спокойно отсидеться, может, но не хочет. Бравирует.

21

Макар ворвался в квартиру со словами:

– Что она тебе написала?

– Ты знаешь о письме? – удивилась Алина.

– Я всегда все знаю. Быстро покажи письмо.

Она села к ноутбуку, и вскоре Макар читал вслух:

– «Я проверяла тебя, поэтому написала “спаси меня”. Да, ты приехала, но когда? Через полгода? Тебе не кажется, что, получив мое письмо с криком о помощи, ты обязана была сразу примчаться? Но ты выбрала время, когда тебе удобно. Твой приезд не что иное, как дешевая показуха. Скучно стало после гибели мужа? Решила изобразить заботливую сестру? Поздно».

Макар выпрямился, обхватил подбородок пятерней, думал, что бы такое написать, дабы заставить Веронику прислать ответ? Алина ждала, сложив руки на коленях и опустив голову. Что-то в ее смиренной позе было далекое от смирения, в лице тоже, но она покорно напечатала под диктовку:

– «От твоего письма, Вероника, веет помешательством. Ты нездорова, поэтому я буду и дальше искать тебя, чтобы вылечить. И обязательно найду. Тогда ты по-иному посмотришь на себя, на меня и наши отношения».

– Это угроза, – сказала Алина.

– Пора переходить в наступление. Отправляй.

– Не могу…

– Отправляй! – повысил он голос. – Мне нужно, чтобы она отвечала.

Больше не споря, Алина отправила письмо, однако в ней угадывался внутренний протест, который она всячески сдерживала. М-да, мадам на пределе, готова к ядерному взрыву, но Макар не понимал тонкую женскую душу – какого черта ей надо?

– Я был у Дениса, он идет на поправку и передает тебе большой-большой привет, – сказал он, чтобы завязать диалог и тем самым отвлечь Алину, чтоб она не нажала на кнопку «пуск» и не перевернула здесь все вверх тормашками.

– Спасибо, – с прохладцей ответила она.

– Вмажем по ампуле? – он решил разрядить атмосферу шуткой, снимая упаковку со шприца. – Вечерняя доза, а пациентка не готова.

– Не надо! – пыхнула Алина, вскочила со стула и отошла к окну. – Ничего не надо. Не хочу. К тому же я абсолютно здорова.

– Не понял, – протянул удивленно Макар. – Чего ты бесишься? Я тебя обидел?

– При чем тут ты?! Мне все надоело. Эти дурацкие письма! Этот город! Постоянный страх, когда не знаешь, чего и кого надо бояться! Трупы! Нападения! Надоело сидеть взаперти! Не хочу видеть свою обозленную сестру, не хочу! А это чувство вины! Я постоянно думаю о своей вине! И то, что в Дениса стреляли… или в меня… в общем, неважно, попали-то в него! А я живу с виной, словно сама стреляла! Это называется кошмар! И он достал меня окончательно!

Во время монолога Макар, внимательно слушая, подошел ближе. Остановился в метре от Алины, смотрел на нее, смотрел, будто заметил нечто, чего раньше не замечал. Внезапно дернул ее на себя и…

Может быть, она и ждала от него подобного поступка, чтоб раз – и без предисловий? Только напор и сила, уверенность без колебаний. Может, в спонтанности существует та острота, которой не хватает в буднях? Она захватывает полностью, а мысли, что дальше из этого выйдет, не рождается. А может, достаточно одного слова – страсть? Нечаянно возникла на пустом месте, подчинила обоих, и тут никакие объяснения не нужны.

Так или иначе, но Алина и не подумала оттолкнуть Макара, надеть маску спесивой гусыни и выдать свирепую возмущенную тираду, – нет. Ее руки точно так же, как и его, скользили по спине Макара, плечам, груди, голове. Ее губы точно так же искали его губы, и хотела она того же, чего хотел он. А почему – это дело десятое.

Светлана не включала свет, она неплохо ориентировалась в темноте. Не спала и Роксана Сергеевна, честно исполняя роль шпионки. Она то и дело выходила из своей квартиры проверить, есть ли полуночники во дворе. Но двор не пустовал, так ведь весна, тепло, людям не сиделось в тесных квартирках, особенно молодым, их тянуло в весеннюю ночь, их тянуло друг к другу. Когда Роксане Сергеевне казалось, что двор опустел, она спускалась вниз и возвращалась домой. Ее сопровождали шепоток и тихие смешки парочек, выбравших темные места для поцелуев. Ровно через двадцать минут Роксана Сергеевна снова выходила и снова возвращалась, раздосадованная неудачей.

В два ночи во дворе стало тихо. А здесь действительно бывает тихо даже днем, здания времен социалистического монументализма вокруг ограждают его от шума улиц. Они выстроены как единое целое и представляют собой квартал, внутри он поделен на дворы, постройки лепятся друг к другу, убоги, неуютны, дряхлы. Роксана Сергеевна не удовлетворилась тишиной, прошлась по двору, заглядывая во все закоулки. Никого. Она поспешила наверх, поскребла ногтем по стеклу окна (это было окно кухни Гришиной), зная, что любой стук в тишине слышен далеко. Светлана приоткрыла дверь, она ждала сигнала, Роксана Сергеевна вошла и заговорила шепотом:

– Все в порядке, Светочка. Иди. Потом зайдешь ко мне, я буду ждать.

Светлана надела теткино старое пальто, в котором та выносила мусор и развешивала белье во дворе, накинула ее же платок на голову, задержалась, взявшись за ручку двери.

– Иди, детка, – подбодрила ее Роксана Сергеевна. – Ты приняла правильное решение. Карточки хватит на долгое время, так что не торопись.

Светлана вышла в мягких тапочках, чтоб заглушить звук своих шагов. И действительно, она сбежала по лестнице бесшумно, как невесомая тень, так же пересекла двор. Роксана Сергеевна глядела ей вслед, хотя Светлану было трудно различить в темноте, но под сводом арки, освещенной с улицы, было видно, как девушка пробежала, затем свернула направо. Успокоившись, что Светочка не передумала, пожилая женщина вошла к себе, поставила на плиту чайник, достала из холодильника маленькие кастрюльки. Когда детка вернется, она ее накормит.

Светлана бежала по безлюдной улице, оглядываясь по сторонам. Изредка проезжали автомобили, девушка приостанавливалась, провожала их испуганным взглядом, затем следовала дальше. Таксофон был недалеко, однако ночью страхи усугубляются, хотя видимых причин для них нет. Просто покой многолюдного города кажется нереальным, когда ты одна на улице. Ты и фонари, и шелест распустившейся листвы, за которым чудятся чужеродные шорохи, они-то и вносят беспокойство в душу.

Светлана сняла трубку, номер она выучила наизусть, поэтому быстро набрала цифры, на другом конце провода долго молчали…

Он курил в постели, немножко озадачившись, как на такое сподобился. В комнате… как Мамай войной прошелся. Одежда повсюду, пуловер Макара свесился с книжного шкафа, интересно, как он там очутился? По идее Алина должна надавать ему по морде, это было бы правильно. Но она лежала на животе, обнимая подушку, и смотрела на него слегка удивленно, слегка рассеянно. Впрочем, ее взгляд в совокупности с блуждающей улыбкой уничтожал сомнения, внедряя в душу уверенность, что за спонтанностью их совместного порыва стоит нечто большее. Как говорится, предопределено свыше. Одно его тревожило: надолго ли, не каприз ли это избалованной вниманием женщины? В себе-то Макар уверен. Но он тут же отругал себя: размечтался дурак. Да, не стоит обольщаться, строить планы, ибо разочарования не самая приятная сторона жизни.

Алина перевернулась на спину, по ее лицу пробежала тень – с чего бы это? Наступило отрезвление? Макар забеспокоился, не рискнул расспрашивать, мол, в чем дело, ты жалеешь? Зачем? Все станет понятно через минуту, для этого необязательны слова. Но она сказала. И совсем не то, что он боялся услышать. Слова слетали с ее губ медленно, у Макара появилось ощущение, что она вслушивается в смысл этих слов, пытаясь их осознать:

– Я… изменила… Денису…

Ну и чушь она сказала! Он скосил глаза на Алину, спросил обыденным тоном, ничего общего не имеющим с ее признанием:

– Ты вышла за него замуж?

– Нет.

– Тогда измены быть не может. Тебя грызет новая вина?

– Представь себе, нет. – Алина на секунду ушла в себя, потом повторила: – Нет. Это и странно. Дай покурить. – Он отдал сигарету, желание женщины – закон. Она сделала затяжку, будто всю жизнь курила, с наслаждением, и вдруг сморщила нос. – Паршивые сигареты. Девчонкой в школе я пробовала курить. Мне нравилось казаться взрослой, независимой. Глупо. А когда училась за границей, поневоле пришлось бросить, денег не было. Потом они появились, а курить расхотелось, я стала взрослой. Ой, пепел упал…

Алина стряхнула пепел с груди, Макар забрал сигарету и загасил ее в пепельнице, после чего его лицо очутилось над ее лицом. Глаза, губы, голубая жилка на шее, мочка уха, выглядывающая из-под волос, выступающий бугорок груди – все это мечтал он присвоить. А мечты имеют свойство не сбываться, во всяком случае, так всегда было у Макара, вероятно, потому он и пил. Алина водила пальцем по его подбородку, тихо мурлыча:

– Ты мне показался вначале алкоголиком, тунеядцем и недалеким.

– А ты показалась мне далекой, как жена олигарха.

– Ого, – хохотнула она. – Ты ходок по чужим женам?

– Ого, какого ты обо мне мнения?!

Алина провела ладонью по его щеке, запустила пальцы в волосы и очень серьезно сказала:

– У меня хорошее мнение о тебе, даже не представляешь, насколько хорошее. Ты ведь не то, что хочешь изобразить.

Не то? Верно. Но, извините, распахни душу – туда обязательно наплюют. Макар намеренно ограждал себя от ударов, привык прятаться за маску, но Алина чутко уловила, каков он на самом деле. Не захлебнуться бы счастьем. Хотя почему в нем не утонуть, когда оно есть? Завтра оно может бессовестно убежать, потому что это самая непостоянная величина на свете. А сегодня… Сегодня он живет на сто процентов, вкладывая в поцелуи себя настоящего…

А потом наступила передышка, когда молчание есть точное выражение состояния. В сон не клонило. Усталость была, но та, которая не дает заснуть. Идиллию нарушил телефонный звонок, но Макар будто не слышал его. Алина приподнялась:

– Телефон звонит.

– Пусть звонит, – сказал он, прижав ее к себе.

– Ты хоть знаешь, который час?

– Не хочу знать.

– Но в такое время звонят, только если случилось что-то экстренное.

– Взять трубку?

– Конечно, возьми.

Макар поднялся, не удосужившись что-либо накинуть на себя, так и пошел к телефону голый, ворча:

– Это звонит Севастьян, которому померещилась в окне косматая жена с оскалом и клыками, как у ведьмы.

Алина подперла рукой голову, рассматривая его, прыснула:

– Ты неплохо смотришься нагим.

– Да? – он повернулся к ней, механически взяв трубку. – Ты тоже. Слушаю.

– Вы Макар Дергунов?

Женский голос. Это еще что за шутки?

– Допустим, я. А вы кто?

– Света.

– Не понял, какая Света?

– Вероника. Но я не Вероника, а Света…

– Света?!! – обалдел он. Все, теперь для Макара мир сконцентрировался на телефонной трубке. – Да-да, я слушаю.

– Макар, я хочу вам рассказать… я скажу, где сестра Алины Вероника… только обещайте, что поможете мне…

– Обещаю. Клянусь, помогу.

– Я верю вам. Все не так, как вы думаете. Я никого не убивала…

– Знаю, знаю. Я же говорил тебе, а ты не поверила…

– Да, не поверила, все же указывает на меня. Мне было очень страшно. И сейчас тоже… но я все расскажу… Настоящая Вероника… Ааа!!!

Это был такой страшный вопль, что Макар непроизвольно дернулся, похолодев. Через секунду раздался хрип.

– Света! – закричал Макар в трубку, догадавшись, что это не просто хрип, на другом конце провода случилось нечто непоправимое. Поэтому Макара интересовало сейчас одно: – Света, где ты? Скажи мне, где находишься? Я сейчас приеду. Света, скажи…

Он услышал. Но голос был далеким и сдавленным:

– Таксофон… где тетя… На… Ломо…

И все. Тишина. Ни гудков, ни других звуков. Макар бросил трубку, кинулся одеваться.

– Что случилось? – встревоженно спросила Алина.

– Звонила жена Севастьяна.

– Не может быть!

– Говорила со мной, потом закричала. Там что-то произошло.

– Ты куда?..

– Туда. Где же это? – он вычислял вслух улицу, застегивая рубашку. – Она сказала: «На Ломо…» Ломова, Ломакина или Ломоносова? Стоп. Где тетя! Тетя… Выход из ее двора на Ломоносова.

Алина подскочила:

– Я поеду с тобой.

– Нет, – категорично сказал он, натягивая пуловер. – Ты никуда не выйдешь. Поспи лучше. Так, – ощупывая карманы, произнес он. – Ключи здесь… От квартиры тоже… И никому – слышишь? – никому не открывай.

– Никто же не знает, где я сейчас живу.

– Да? Вот теперь я в этом сильно сомневаюсь. Все, пока.

Он поцеловал ее и помчался к выходу.

– Позвони, как там! – крикнула вдогонку Алина.

Но Макар уже слетал по ступенькам, перепрыгивая сразу через несколько.

Телевизор работал, а Роксана Сергеевна дремала в кресле. Вздрагивала она лишь от громких звуков, таращилась на экран, ничего не понимая в идущем фильме, затем ее веки снова слипались. А на смену ей к восьми утра, кончились выходные деньки. Днем на работе не поспишь, придется до ночи ждать.

Она вздрогнула на сей раз от стука в дверь, спросонок не уловила, что стук не условный, поспешила открыть Светочке. Ноги после сиденья одеревенели, немного свело спину – все ж таки возраст. Роксана Сергеевна двигалась медленно, хватаясь за мебель для опоры, ведь пока кровь разгонится и дойдет до конечностей, нужно время.

– Вот старость – не радость, – пробормотала она.

И дошла практически до прихожей, как вдруг опять постучали. Тут-то и остановилась Роксана Сергеевна, до нее наконец дошло: не тот стук. Или показалось? Голова-то тяжелая после дремы. Она решила дождаться, пока Светочка еще раз постучит. Постепенно и ноги приобретали обычное состояние.

Стук повторился. Но не тот, не условный. Может, Светочка от страха забыла, о чем условились? А сердце тревожно застучало, словно предрекая беду. Роксана Сергеевна сообразила, что в таких случаях надо спросить:

– Это ты, деточка?

А за дверью молчок! Значит, не Светочка? Кто же тогда? Это не день, чтоб открывать каждому. Снова стук. Нет, не Светочка постучала.

– Кто там? – крикнула Роксана Сергеевна, испугавшись. И ни звука за дверью. – Я сейчас милицию вызову! Уже набираю номер… Алло, милиция?

Удаляющиеся шаги. Суетливые! Что такое?! Любопытство у пожилых людей развито сверх меры, но Роксане Сергеевне не пришла мысль посмотреть, кто стучался к ней, а потом, испугавшись милиции, трусливо убежал. Значит, у этого человека на уме было дурное. Роксана Сергеевна вернулась в комнату, посмотрела на часы, и тут до нее дошло:

– А где же Светочка?

Мчаться по ночным улицам сплошное удовольствие: ни тебе пробок, ни тебе лихачей, ни тебе правил. Удовольствие, когда свободен от плохих мыслей, но мысли были хуже некуда. Макар только думал: успеть бы. И гнал машину на неприемлемой, рискованной для новичка скорости.

Он выехал на улицу Ломоносова – длинную и ровную, как стрела, сбавил скорость. Есть таксофон, хорошо освещен, но рядом ни одного человека. Еще один… Макар пока еще не умел крутить руль и смотреть по сторонам, машину то и дело заносило, хорошо хоть ни спереди, ни сзади машин не было. Миновал арку, ведущую во двор Гришиной, поехал совсем медленно.

– Где же здесь таксофон?

Чтоб не мучиться, он остановился, выскочил из машины, затем на тротуар. Глянул в одну сторону (вдруг пропустил таксофон), затем в другую… Увидел! Всего метров сто, фонарь чуть дальше, но видимость неплохая. Макар запрыгнул в машину и сто метров проехал, а не пробежал, – казалось, так будет быстрее.

– Черт! – произнес он сквозь стиснутые зубы, вылетая из машины.

Именно об этом Макар думал всю дорогу, знал, что увидит. Она лежала под таксофоном, подтянув колени почти к подбородку и обнимая руками живот. Светлые волосы расползлись по асфальту, закрыв лицо, виднелась лишь часть шеи, плечи покрывал старый шерстяной платок. Телефонная трубка висела на шнуре над Светланой. Макар все понял, но что у нее: ранение или уже поздно что-либо делать? Он присел, положил два пальца на шею, даже зажмурился, чтоб ничто не мешало ему услышать пульс. Он бился. Слабо, но бился. Макар позвонил в «Скорую».

– Милиция. Срочно выезжайте на Ломоносова, ранена девушка!.. Да откуда я знаю, чем ранена! Номер?.. Сейчас. – Макар заметался по улице, отыскивая табличку с номером дома. А здания здесь – мама дорогая! Длиннющие. Пока пробежишь от одного конца к другому, сам помрешь на дистанции. – Номер сто шестьдесят три! Записали? Быстрее! Она умирает!

Только после этого он вызвал группу, а потом присел возле Светланы, бубня, как молитву:

– Держись, прошу тебя. Ты очень мне нужна. Держись.

И лихорадочно соображал, чем помочь. Вспомнил, что в автомобиле лежит аптечка, кинулся за ней. Вытряс содержимое на сиденье, нашел бинт и пакетик ваты. Побежал назад, разрывая упаковки на бегу. Макар расстелил свою куртку и повернул Светлану так, чтоб ее спина очутилась не на стылом асфальте. Руки девушки были залиты кровью. Он попытался разжать их – ни фига! Ну, а самое главное, боялся причинить ей боль, поэтому действовал крайне осторожно, хотя она, скорей всего, боли не чувствовала.

Какая оперативность! «Скорая» приехала так быстро! А за ней и милицейская машина. У медиков получилось разжать руки Светланы, ранение оказалось не пулевое, а ножевое. Потеря крови большая, гарантии никакой… Макар жалел, что не вызвал врачей еще дома, ведь догадывался, что произошло. Светлану грузили в машину, он стоял рядом, уговаривая медиков:

– Заставьте ее жить, она важная свидетельница.

– Попробуем, – скупо сказал врач.

Макар вернулся домой на рассвете, открыл дверь своим ключом, думая, что Алина спит, но она села на постели:

– Ты виделся с ней?

– Виделся. Может, выживет.

Макар прошел на кухню, бросил окровавленную куртку в мусорное ведро. Появилась Алина с молчаливым вопросом в глазах. Макар устало опустился на табурет, положил локоть на стол и свесил голову.

– Ножевое ранение, – сказал он. – Ее ударили ножом у таксофона, когда она со мной разговаривала. Я что-то не так делаю.

Алина приблизилась к нему, обняла со спины, понимая, что ему сейчас трудно, его надо успокоить:

– Ты все делал правильно, Макар. Наверное, она неправильно повела себя.

– Она дура, ополоумевшая от страха. Ее страх, доведенный до абсурда, погубил Иду и тетку. Неизвестно, что со второй теткой. Жестоко? Но, к сожалению, это так. Если Светка выживет, это будет чудом. Знаешь, она не успела сказать, где твоя Вероника, а могла сообщить мне это еще в поселке. И убежать, как убежала. Но она этого не сделала. Жаль. И ее жаль, и вообще… Я потерял главную нить.

– Не думай сейчас ни о чем. Одна неудача – это еще не конец всему. Пойдем, тебе надо отдохнуть, выспаться. А о нитях подумаешь позже.

Действительно, сейчас необходимо набраться сил, восстановить ресурсы, которые дает только сон.

22

Будильник зазвонил в шесть утра, Роксана Сергеевна вздрогнула. А спала, не раздеваясь, ночью прилегла на диван, накрылась пледом, надеялась, что Светлана вот-вот вернется. Первая мысль и была о ней, Светочке. Вторая – о странном стуке в дверь. Кто это был?

Роксана Сергеевна пошла на кухню, поставила на плиту чайник, умылась. Не давало покоя, что Светочка не пришла. Куда же она делась? Роксана Сергеевна была из тех людей, которые до последнего будут верить в хороший финал любого, даже самого безнадежного события. И сейчас, собираясь на дежурство, она подумала, что Светочка снова решила поменять место, например, поехала к Дергунову. Она же важная свидетельница, он наверняка понял, что ей грозит опасность, и надумал спрятать девочку. Это очень правильно. Неправильно только то, что Светочка ей не позвонила.

– Денег не хватило! – сообразила она.

Роксана Сергеевна выпила чай с хлебом и маслом, быстро собрала сумку, добираться до работы ей надо час двадцать, следовало поторопиться. В половине седьмого она вышла из квартиры, тщательно заперла дверь на ключ. Поскольку во дворе еще никого не было в этот ранний час, она пару раз условно постучала в квартиру Гришиной. Ей ответила тишина. Значит, она верно просчитала, Светочка у Дергунова. Но кто стучался к ней ночью? Странно…

Роксана Сергеевна вышла на улицу, двинула к остановке. Ей надо сделать две пересадки, но если воспользоваться остановкой у дома, будет три пересадки, и времени уйдет час сорок. Это неудобно, посему она давно избрала более короткий маршрут, но придется идти десять минут. Трудно ходить, однако работа с молодежью дает жизненный заряд. Так приятно находиться среди красивого, веселого молодняка, а не среди мощей, из которых песок сыплется, а разговоры сводятся к одним болезням.

Так рассуждая, Роксана Сергеевна отвлеклась и ступила на зебру. Собственно, в столь ранний час и машин-то не было, прохожих тоже мизерно мало. Роксана Сергеевна была уверена, что ей ничто не грозит, но вдруг услышала сзади активное сопение, затем кто-то беспардонно, грубо схватил ее, с силой дернул в сторону и сразу назад. Она не упала только лишь потому, что ее удержали крепкие руки, но крикнула:

– Ай! В чем дело?!

Мимо промчался автомобиль. Он проехал по тому месту, где до этого была Роксана Сергеевна. Молодой человек, державший ее, заорал вдогонку:

– Козел! Фары включать надо! Ублюдок хренов.

– Что… Что такое? – растерянно лепетала Роксана Сергеевна.

– Бабуль, ты как? – спросил молодой человек, разжав руки. – Я тебя не ушиб?

– Нет… А что, собственно, случилось?

– Да тебя, бабуля, чуть не сбил тот козел.

– Козел? Который проехал?

– Ну да. Я вовремя его заметил.

– Так вы спасли меня? – захлопала она веками, растрогавшись.

– Ха! Громко сказано, бабуль. Просто убрал с его дороги.

– Ой, молодой человек, спасибо… Я вам денег дам…

– Бабуль, какие деньги! – рассмеялся он. – Внимательней надо быть на переходах. До свидания.

– Да, да, буду. До свидания.

А говорят, у нас бесчувственная молодежь. До чего же люди злы.

Его разбудил телефон. Макар не реагировал на него, хотя и слышал звонок. Алина принесла трубку, растолкала соню:

– Макар, это тебя. Мне звонить сюда некому.

Не открывая глаз, он автоматически нажал на кнопку, поднес трубку к уху:

– Да?.. – Сонливость как рукой сняло, он сел, слушал долго и внимательно. – Ага, понял. Через сколько? Два часа достаточно?.. Через три так через три… Не переживайте, я все сделаю.

Макар упал на подушки, закрыв глаза и собираясь с мыслями. Десять часов утра, надо вставать, бежать, а не хочется. Однако голова, успевшая отдохнуть за считаные часы, включилась в работу. Из кухни позвала Алина:

– Макар, кофе готов.

– Иду, – он резво подскочил, накинул халат и, прихватив трубку, пришел на кухню, где на столе дымились чашки с кофе, а на тарелке лежали бутерброды. Она ждала, что он расскажет о звонке, но Макар сначала отхлебнул из чашки, закурил, набирая номер. – Севастьян? Это Макар. Тебя ждет неприятная процедура, нужно приехать на опознание.

– На какое опознание? – не понял тот.

– Опознать свою жену. Бывшую. Теперь уже точно бывшую.

– И где будет опознание?

– В морге, Севастьян, в морге.

Пауза. Тугодум Севастьян наверняка соображает что к чему. Как ему с заторможенным мышлением удалось добиться успехов в бизнесе – загадка.

– Я не понимаю… – так и не въехал Севастьян. – О чем ты говоришь? Почему в морге?

М-да, он любитель переспрашивать, уточнять – Макар это давно подметил. Ну, может, данная черта характеризует как раз бизнесменов? Не выяснишь все досконально – сделаешь ошибку. Однако морг и опознание простое сочетание, должно быть понятно всем.

– Сегодня ночью твою жену убили, – внес ясность Макар. Очевидно, Севастьян снова затормозил, ведь новость не из приятных, потому и пауза затянулась. – Ладно, не кисни. Что случилось, то случилось.

– А зачем я нужен, если ты и так знаешь, что это Вероника?

– Боишься? – хмыкнул Макар.

– Нет, но…

– Надо подтвердить документально, что это твоя жена, а не похожая на нее женщина. Короче так, через три часа жду тебя у морга. Знаешь, где находится предпоследний приют покойников?

– Знаю. Приеду.

Макар положил трубку на стол, загасил сигарету.

– Значит, она все же умерла, – сказала Алина. Макар развел руками в стороны: мол, а я что мог сделать.

Она опустила ресницы, не зная, что сказать по этому поводу. Девушка, присвоившая себе имя сестры, принесла много огорчений, но смерти ей Алина не желала, тем более такой ужасной. А Макар со спартанским спокойствием, будто ничего ужасного не случилось, пил кофе.

– Ты, я вижу, даже не переживаешь, – заметила Алина.

Макар молча допил кофе, съел половину бутерброда, больше не полезло, взял сигарету, задумчиво мял ее.

– Как тебе сказать, – пожал он плечами. – От моих переживаний ничего не изменится. Нет, я уже думаю, что делать дальше. Если б, Алина, мы все переживали по поводу убитых, из нас никто не дожил бы до старости. К трупам и крови тоже привыкаешь, как к неотъемлемой части работы. Мне пора.

И потом они долго-долго целовались в прихожей.

– Ты готов? – спросил Макар.

Севастьян жался к стене, не решаясь подойти к телу, накрытому простыней. Конечно, ему надо собраться с духом, поэтому нужна пауза, но время… Время дорого, Макару некогда рассусоливать, ждать, когда вполне здоровый мужик, имеющий почему-то трепетную душу, соизволит взглянуть на мертвую жену. Чего доброго, в обморок грохнется, такие инциденты случались.

– Севастьян! – окликнул его Макар, так как на предыдущий вопрос он не отреагировал.

– Да? – встрепенулся тот.

– Я спрашиваю: ты готов?

– Угу.

– Можешь не подходить, отсюда тоже неплохо видно. – Севастьян остался стоять у стены, а Макар подошел к изголовью, скомандовал сотруднику морга: – Открывайте.

Приподнялась простыня, опустилась на грудь Светланы, локальный свет бил лучом сверху, падая на лицо убитой, голова и лоб которой были обернуты белой косынкой. Макар наблюдал только за Севастьяном, который, к его чести, лишь сглотнул, а в общем, вполне достойно выдержал испытание, только сказал:

– Света маловато…

– Ну, друг, тут тебе не дворец бракосочетаний, а морг.

Севастьян отвернулся и произнес:

– Это она.

– То есть убитая девушка твоя жена Светлана, – уточнил Макар.

– Не знаю, как ее звали на самом деле, но это моя жена Вероника, – ответил Севастьян. – Где можно покурить?

– На улице. Идем.

Во дворе Севастьян достал сигарету, руки у него тряслись, но он прикурил и вдруг согнулся, прислонился к стене, затрясся, сморщившись. Макара перекосило: мужик, а плачет, это непорядок. Он хлопнул его по плечу:

– Будет тебе. Ее уже не вернешь. Но теперь можешь не бояться своей жены, она уже не выстрелит в тебя, если только стреляла именно Светлана.

– А она одна была? – вытерев слезы, спросил Севастьян. – У нее не было сообщников? Нет, я не так выразился. Не знаю, как думаешь ты, а я считаю, за ней кто-то стоит. Не верю, что она стреляла в меня, это кто-то другой.

– Поживем – увидим. Да, чуть не забыл, ее труп тебе пока не выдадут, придется несколько дней подождать. Исследования не закончились. Ты сейчас куда?

– Домой. Работать сегодня не смогу.

– Доедешь? – участливо спросил Макар, устыдившись недавних негативных мыслей о нем. Не каждому дано быть железобетонным мэном. Человек проявил слабость, так что ж, его за это надо презирать?

– Доеду, – ответил Севастьян и пошел к воротам. Но вдруг вернулся. – Макар, скажи, а как мы теперь узнаем правду? Что это было? Почему она Светлана? Почему называла себя Вероникой? Где сестра Алины?

– У меня нет на это ответов, – развел руками Макар.

Севастьян покивал, мол, я так и знал, ни на что ты, дружок, не способен. Ушел он, не оборачиваясь, сгорбившись.

Макар тихо постучал в дверь Роксаны Сергеевны. Потом постучал к старушке, с которой уже разговаривал раньше.

– Кто там? – раздался ее голос.

– Это из милиции. Выйдите, пожалуйста, мне поговорить надо.

– Ходят, ходят… – бурчала она, щелкая замками. – Покоя от них нет. Только прилегла отдохнуть… Что надо-то?

– Ваша соседка, Роксана Сергеевна, где сейчас?

– Так на работе. А что?

– Вы говорили, Роксана Сергеевна дежурит в студенческом общежитии. А в каком? Вы знаете адрес?

– Не-а. На что он мне?

– А скажите, вы последнее время посторонних, совершенно незнакомых людей не видели во дворе? Может, кто-то слонялся без дела день-два, может, стоял долго.

– Посторонних? – призадумалась старушка. – Ну, видела. Так их тут много шатается. То пьют, то просто матерятся, то кучкуются бездельники.

– А так, чтоб человек был один, случалось? Я не только про мужчин спрашиваю, может, какая-то женщина показалась вам подозрительной?

– Не, не подозревала я никого. У нас же проходной двор, тут столько народу за день пройдет – не перечтешь.

– Спасибо.

Он понимал, что за Роксаной Сергеевной велось наблюдение, иначе Светлана осталась бы жива. Жена Севастьяна пряталась недалеко от дома тетки, раз звонила ночью(!) из ближнего таксофона. А разве не правомочна мысль, что она пряталась у той же Роксаны Сергеевны? Да, Макар был у нее, но в любой квартире существуют потайные места. Те же кладовые комнаты, ванные, а туда он не заглядывал. И кто способен прояснить ситуацию – так это Роксаночка, на которую по элементарной логике убийца тоже положил глаз. Ее следовало найти немедленно.

Макар обошел всех соседей, кто оказался дома, и выяснил, что Роксана Сергеевна работает в общежитии при политехническом колледже. Но это не все. Одна женщина средних лет показала, что видела двух подозрительных мужчин. Внешность описала слишком туманно, чтобы представить их. Первый пожилой, седой, сгорбленный, с тростью и в темных очках. Второй молодой, с черной бородой и длинными черными волосами. Чем они привлекли ее внимание?

– В общем-то, ничем… – Женщина задумалась. – Оба прохаживались по двору утром, днем и вечером. И прохаживались без цели. Я еще подумала: для прогулок есть более приятные места, чем наш двор. Но, видите ли, они старались быть незаметными… Возможно, я не так сказала… но они в затененных местах надолго останавливались, сразу и не заметишь. А я то белье вынесу повесить, то мусор, то снимаю белье… А они все здесь.

– Так оба с утра до вечера и торчали во дворе? – уточнил Макар.

– Да нет же. То пропадут, то снова появятся. К вечеру я уже сама искала их глазами.

– Они оба разом пришли?

– Не разом. Сначала один – пожилой, на второй день другой, с бородой. Второго я видела, когда свечерело. Что он здесь делал? Вышла во двор сына загнать, а его еще найти надо. Я по нашим закоулкам бегала, так на бородача и набрела, испугалась.

– А где конкретно они задерживались?

– Да вон, то за теми кустами, то за теми. Или в беседке сидели. А когда я сына искала, бородач в углу стоял за сараями.

Кусты и беседка расположены были как раз напротив лачуги, где проживали Гришина с Роксаной Сергеевной. А нестройный ряд сараев был чуть дальше. Беседка закрыта скрещенными полосами фанеры, сквозь ромбы хорошо виден двор, а того, кто там сидит, практически невидно.

– Мне показалось, они ждут кого-то, – добавила женщина и снова задумалась. – С другой стороны, будто и не ждали… Не знаю, как бы это объяснить.

– Ничего, этого достаточно, – сказал Макар.

Подступали сумерки, его вызвали в управу.

– Ну, что? – недовольным тоном сказал начальник, явно собрался отчитывать, а Макар не догонял за что. – С адреса Вероники отправили письмо твоей госпоже Алине, но клуб-то другой. Иди сюда.

Макар подошел к карте города, начальник показал авторучкой:

– Четыре вот где… Да, в одном районе. А этот, из которого отправлено сегодняшнее письмо, аж на другом конце города. Неверно ты просчитал, твоя писака умнее тебя. Зря ребята проторчали у клубов, естественно, Вероника туда не заходила.

Начальник вернулся к столу, пил чай, а Макар, теребя пальцами нижнюю губу, тупо смотрел в карту. Не мог он ошибиться. Раз письма отправлялись из одного района, то и должны были отправляться оттуда. В чем же дело?

– Вы обещали три дня, – напомнил он.

– Обещал, обещал, – махнул рукой тот. – Однако что это за чертовщина? Письма, документы, убийства, покушения! Вероника не Вероника, а Света. Муж об этом не догадывался… Чертовщина.

– Осталось еще два дня, – упрямо повторил Макар.

– Эх, а что изменится за эти два дня?

– Не знаю. Но надеюсь.

– Ладно, пусть будут два дня.

Он нашел ее: сидит себе за столом, тайком читает газеты, наверняка неприличные с желтым колером, ибо газетка покоилась на коленях и под столом.

– Здравствуйте, Роксана Сергеевна, – сказал Макар.

– Ах, это вы! – улыбнулась она. – Признаться, не ждала вас. Как Светочка? – понизила она голос. – Звонила вам?

– Звонила, – уклончиво ответил он. – Роксана Сергеевна, где бы нам поговорить?

– О чем?

– О Светочке.

– А что вам неясно? Она должна была все рассказать сама.

Ну, и бабушка! Другие старушки выложат факты, свое отношение к ним, заодно и выводы сделают без всяких просьб. Не хотелось ему сообщать прискорбную новость, и Макар еще раз попытался обойти тему убийства Светланы:

– Рассказала, но мало. Думаю, вам есть что добавить.

– Помилуйте, – рассмеялась она, как смеются, когда человек надоел, а прогнать его мешает воспитание. – Ну, кто же лучше Светочки…

– Вы, – перебил Макар.

Роксана Сергеевна слегка потерялась: что значит его тон? Перебил как-то уж очень серьезно, строго и вместе с тем настойчиво. Роксана Сергеевна заподозрила подвох, например, Свету арестовали, и этот молодой мужчина пришел выведывать ее секреты с тайным умыслом посадить девочку. От нехороших мыслей подскочило давление, и она отказала:

– Не могу здесь разговаривать, я же при исполнении. Потерять эту работу для меня – катастрофа, я очень дорожу ею, все же существенная прибавка к пенсии. Приходите завтра ко мне домой. Я освобождаюсь в восемь, а через два часа уже буду дома. Не стану заходить на рынок, в магазины.

До завтрашнего утра она решила подумать, как повести себя, чтобы не навредить Светлане, да не тут-то было:

– Роксана Сергеевна, я не хотел вам говорить до поры до времени, но вы меня вынуждаете. Ночью Свету, когда она говорила со мной по телефону, убили. (Старуха вскрикнула, побелела, не хватало, чтоб ее сердечный приступ накрыл, но поздно церемониться.) Я приехал, когда она была еще жива. Ее увезла «Скорая», а в больнице Светлана умерла. Ее убили ножом в живот…

– Боже мой, – еле слышно вымолвила Роксана Сергеевна, уткнувшись лицом в ладони.

– Вам плохо? – испугался Макар, подавшись к ней.

– Пройдет.

Она убрала руки, некоторое время сидела в оцепенении, молоденькие девчонки попросили дать ключи, Роксана Сергеевна механически раздала. Смеясь и болтая, девчонки убежали вверх по лестнице, холл опустел.

– Мне нужна информация о Светлане, – сказал Макар. – Вся, какую вы знаете.

– Не могу сейчас, поверьте, – с трудом выговорила Роксана Сергеевна. – Я похоронила многих. И друзей, и родственников… Светочка… как родная была…

– Надо ли говорить, что и вы не в безопасности, пока убийца гуляет на свободе?

– Да? – немного удивилась она, однако смысл его слов не совсем дошел до нее. – Вот еще. Я-то ему зачем?

– Я выяснил, что двое мужчин следили за вашим домом.

– Неужели?

Нет, она не въезжает в то, что он говорит! Видимо, у нее шок после известия. Только в таком состоянии человек не слышит, ничего не видит, вести с ним диалог бесполезно.

– Вы должны мне все рассказать хотя бы ради себя.

– Да.

– Что – да?

– Расскажу. Не сейчас. Позже. Мне нехорошо, правда. И мне надо вспомнить все, что узнала от Любочки и Светочки. Не волнуйтесь, здесь я среди людей, никто не посмеет…

– Ладно. Но утром я приеду, отвезу вас домой, там мы и поговорим.

– Хорошо, – понуро кивнула Роксана Сергеевна.

– Пожалуйста, не выходите на улицу. Ни одна, ни с кем-то.

– Не выйду.

Алина обвила его шею руками, Макар, целуясь, ногой захлопнул дверь. Нет, он никак не мог постичь, за что ему такое привалило? Голова кругом, сердце бушует, дыхание на нуле – почти труп. Но, черт возьми, он живет, да еще как! Чуть отстранившись, почти касаясь ее губ, Макар произнес:

– Сначала письмо.

– Там всего три слова: «Я тебя уничтожу».

– Какое самомнение.

И поцелуи. В губы, глаза, шею. Наверное, следовало обо всем забыть, когда в руках желанная, красивая женщина, но Макар предложил:

– Идем писать ответ.

Раскрасневшаяся Алина села перед ноутбуком, пока она готовилась, Макар прошелся губами по ее шее, плечам, она поежилась:

– Мы будем писать ответ?

– Конечно, – выпрямился он. – Пиши: «Вероника, дорогая, как ты могла мне написать эти страшные слова? Кого ты собираешься уничтожить? Меня? Я же твоя родная сестра, роднее у тебя никого нет, у меня тоже. Твое письмо только убедило меня, что ты немного больна, я не имею права отнестись к тебе равнодушно. Я могу и хочу помочь тебе. Если пожелаешь, уедем вместе в Бельгию, там великолепные специалисты, они помогут тебе. Хочешь остаться в России, я дам денег, сколько потребуется, но тебе необходимо поправить здоровье. Я очень волнуюсь за тебя. Давай встретимся? Я могу прийти к тебе, потому что не верю в то, что ты написала». Отправляй.

– Ты это серьезно? Мне надо будет идти к ней?

– Еще чего! – фыркнул Макар, поднимая ее со стула. Целуя Алину, он снимал одежду, одновременно увлекая ее к постели.

– А ужин? – смеясь, спросила она.

– После.

– Остынет.

– Подогреем.

Невероятно, но факт – он услышал, то, о чем сам думал, но о ней:

– Мне легко с тобой, Макар.

23

Всю ночь он контролировал себя и время, чтоб не проспать и поехать за бабушкой. Не проспал. С постели встал, как мышь – бесшумно. Бесшумно передвигался по квартире – Алина не проснулась и когда он пил кофе на кухне, и когда уходил. К восьми утра дороги оживают, кишат, как тараканьи бега, и чтоб попасть в общежитие вовремя, Макар объехал бешеные участки, короче, сделал крюк. А его подкарауливал облом. Да какой! Бабушку Роксаночку увезли ночью на «Скорой» – сердечный приступ. Макар ругал себя последними словами по дороге в больницу, ругал вслух. Так опростоволоситься! Столько наговорить еще одной трепетной натуре: Свету убили, вас убийца тоже в жертвы наметил – от этого и у здорового человека сердце прихватит. А если помрет бабуля? Что тогда делать? Она единственная, кто знает правду, пусть частицу, но срочно необходимую.

В больнице ему сообщили, что Роксана Сергеевна в порядке, она спит, посетители сегодня нежелательны, приходите завтра. Прикинув, что убийца не узнает до завтрашнего дня, где Роксана Сергеевна, значит, не придет грохнуть ее, он направился к Денису, который лежал в этой же больнице. Тот сидел на кровати, выглядел вполне прилично, улыбался:

– Что так рано? У нас только обход прошел. Постой, постой… Неужели закончил дело?

– Заканчиваю. – Особенно Макар подчеркнул букву «ю», давя понять, что до завершения далековато, но Денис жаждал услышать больше:

– Рассказывай, дружище, а то здесь так тоскливо. Дай и мне повод загрузить мозги.

Слово «дружище» сконфузило Макара: он ездит на автомобиле Дениса, бессовестно забрал у него женщину, имел наглость заявиться с невинной рожей, а Денис его считает другом. Ну, допустим, выбор сделала Алина, оттолкни она тогда Макара, он больше не посягал бы на нее, значит, эта статья из угрызений совести выпадает, а все равно чувствовал себя вором. Макар вкратце обрисовал, как обстоят дела, раз дополнительное волнение не доконает раненого. В сущности, Макару нужно было упорядочить события в голове, лучший способ для этого – пересказать их в последовательности. Денис думал, качая головой, видимо, просеивал сказанное, затем удрученно вынес вердикт:

– У меня не проходит ощущение, а после твоего рассказа убеждение, что орудует преступная группировка. Уж очень у них все слаженно и вовремя происходит. Сам посуди: они все знают, все просчитывают. Ты кому-нибудь говорил о своем расследовании, чем собрался заниматься?

– Ни-ни. Даже Алина не в курсе, так, по мелочам…

– Ну, вот, видишь? А они предугадывали каждый твой шаг, жены Севастьяна, о самом Севастьяне знали много, например, когда он возвращается домой…

– Знать необязательно, достаточно вести наблюдение за домом, – внес уточнение Макар.

– Пусть так. Но в тот же вечер, когда стреляли в Севастьяна, совершили нападение и на нас с Алиной.

– Но почему-то, попав в тебя, в Алину второй раз не стреляли, хотя она находилась на улице одна до приезда врачей и милиции.

– Видимо, были какие-то причины, потому и не выстрелили второй раз. Я к чему это говорю, Макар. Куда ты ни кинешься – везде тебя ждет неприятный сюрприз. Это под силу только нескольким человекам. Очевидно, Света у них была пешкой, а когда она попыталась убежать и от нас, потому что боялась сдать группировку, и от них, ее убрали.

– А Вероника?

– Ох, теперь я уже не знаю, какую роль играет Вероника. Столько переворотов в мозгах: то жена Севастьяна монстр, то обе Вероники заодно, то только сестра Алины злодейка… Может, она тоже пешка? Поэтому, когда у нее появилась возможность, написала «спаси меня».

– У тебя снова стала жертвой Вероника. Ты считаешь, что Алине пишет не она?

– Ну, почему? Наверное, она. Просто ее заставляют. Признаюсь, мне не хотелось бы думать, что сестра Алины конченая мерзавка, она была чудная девочка. Ой, Макар, будь осторожен. К этой… как ее? Бабушке с сердечным приступом приставь на всякий случай охрану, эти твари на все способны, сюда проникнуть для них, полагаю, не проблема.

– Приставлю. Эх! – Макар осторожно опустил руку ему на плечо. – Вытащили вы меня с Алиной из запоя, пришлось вернуться на службу.

– Жалеешь?

– Пока не разобрался.

– Кстати, как Алина?

Неловко вести речь о ней, да делать нечего:

– Нормально. Сидит взаперти. Сам понимаешь, ей нельзя выходить, стреляли-то в нее, а в тебя случайно попали. Ну, до встречи?

Озаботившись безопасностью досточтимой Роксаны Сергеевны, имеющей такую же трепетную душу, как и Севастьян, Макар побывал в ее доме и предупредил некоторых соседей:

– Если будут спрашивать о ней, отвечайте: уехала к родным. (Разумеется, он не сказал, где она на самом деле.) И срочно звоните мне. А главное, запомните внешность интересующегося, документы попросите показать.

Позвонил Лёня из поселка, сообщил, что баба Варя пришла в себя, однако у нее нарушена речь, что мямлит – не понять. М-да, не баловала Макара удача, одни подножки подставляла. В сущности, рано отчаиваться, в подобных случаях сам черт ногу сломит, иногда они так и остаются за семью печатями, если бы! Если бы не сигнал в мозгу: торопись. В чем дело? Куда торопиться? Неужели преступники прознали, где прячется Алина? Поэтому Макар звонил ей через каждые полчаса, если, не дай бог, не возьмет трубку, он сразу помчится домой, и его не остановит ни один смертный даже в форме дэпээсника.

– Что за ерунда? – недоумевал Макар, глядя на карту в кабинете начальника.

Нет-нет, все правильно просчитано. Письмо отправлено снова из того же района, откуда отправлялись предыдущие послания, естественно, отправлено из нового клуба. И наблюдение велось, как положено. Но никакой девушки, похожей на Веронику, близко не подходило к Интернет-клубу.

– Она могла изменить внешность, – предположил начальник, в это время Макар звонил Алине. – Грим, парик, очки, всякие там накладки на грудь, бедра…

– Можно подумать, она ясновидящая и читает наши мысли, – буркнул Макар, который не любил неудач. Он дозвонился: – Алина! Скажи, что накатала тебе твоя сестра?.. Не смотрела еще? Так посмотри, я жду…

После паузы:

– Алло, Макар!

– Да-да, я слушаю.

– Написано то же, что и вчера: «Я тебя уничтожу». Ты хочешь продиктовать ответ?

– Нет, еще успеем. Если тебе что-то покажется странным, например, неясная возня на площадке, сразу звони, поняла?

– Не волнуйся, здесь тихо. Я жду тебя.

– Скоро буду. Парик, очки, говорите? – обратился он к начальнику. – Вполне может быть. Или вместо нее пишет кто-то другой.

– У тебя есть еще день, – сказал тот. – Потом наблюдение снимем.

– Помню.

Постепенно он склонялся к версии Дениса. Но если действует преступная группировка, не так-то просто будет ее разоблачить, ибо там тоже есть умные головы. В таком случае должны быть похожие эпизоды, потому что обычно в группировках один-два сценария, так сказать, узкая специализация. Тогда придется пройтись по следователям и выяснить, не было ли подобных дел у них. У, сколько времени уйдет…

Три часа ночи. Алина спала, тихо посапывая, а к Макару сон не приходил. Он никогда не страдал бессонницей, не воспринимал бодрствование нарушением и сейчас. Это нормальное состояние, когда есть о чем подумать. Думал он о своей возможной ошибке, искал просчеты – разве кто-то застрахован от них? А когда он думает, ему не спится, не лежится, не сидится. Макар осторожно встал и отправился на кухню, закрыв дверь комнаты, чтобы свет не помешал Алине. Он распахнул настежь форточку, оттуда ворвался свежий прохладный воздух, за окном опять бушевал ветер. Макар поставил на стол пепельницу, закурил.

Что же еще может быть, кроме уже приходивших в голову версий? Слишком туманная история, чего-то не хватает, чтоб остановиться на конкретных идеях. Потом! Его только сегодня осенило: у него почти нет подозреваемых. Осталась одна Вероника, можно сказать, почти мифическая, так как она ни разу не засветилась. Ну, еще группировка возникла, вернее, не возникла, ее как бы нет, потому что слухов о ней не ходило и не ходит, а так не бывает, обязательно деяния группы должны просочиться. По фактам – действительно орудуют несколько человек, но кто они? В сущности, у Макара нет ничего, нет и основной детали – четкого мотива. Из ничего трудно обозначить подозреваемых и направление, где их искать. Вдобавок ему не давала покоя Светлана…

– Твоя голова была забита Алиной, – сказал Дергунов-второй. – Ты ни о чем, кроме нее, не думал и пал в моих глазах. Теперь, когда ты ее получил, надеюсь, к тебе вернулась способность мыслить? Правильно мыслить.

– Опять ты? – стряхивая пепел, хмуро сказал Макар. – То появляешься, и я думаю, что свихнулся, то исчезаешь.

– Я исчезаю, когда ты становишься мне неинтересен. Заодно даю тебе возможность проявить самостоятельность. И что в результате? Полный тупик. Тупик, тупик. Не возражай.

Макар не возражал, хотя предпосылки к диспуту и ответным колкостям имелись, но сейчас не это главное. Он осведомился:

– Где и когда я мыслил не так?

– Я подсказывал тебе, когда заставлял подключить свою логику, а не чужую. Но ты же не слушал. Ты поддался инстинктам.

– Хватит меня учить, – вяло бросил Макар и повторил: – Где и что не так?

– Хорошо. Раз ты просишь…

Дергунов-второй наклонился к Макару, выжидающе и ехидно улыбаясь, мол, попроси меня. Ну, раз ему нужен поклон – это запросто, короны на макушке нет, сваливаться нечему. Макар хоть и сидел, но слегка склонился в поклоне.

– Прошу. Очень прошу.

– Вот так бы всегда, – высокомерно произнесло его второе «я». – Глаза пошире открой, и тебе многое станет понятно.

– Ну, открыл. – Макар на самом деле вытаращился.

– Остряк, – фыркнул Дергунов-два. – Начнем плясать от Светланы, ведь главный прокол убийцы – поселок. Но сначала ответь: ты хорошо помнишь письма к Алине?

Да тут кто угодно засомневается в качестве своей памяти. Раз Макар пропустил что-то важное в письмах, а именно на это намекает галюник, значит, он невнимательно читал. И все же, провернув в уме строчки, сказал:

– Да вроде неплохо, а что?

– А тебе ничего не показалось странным в одном из писем? Хотя бы одна фраза?

Показалось. Да сразу и забылось, как это бывает, когда внимание что-то отвлечет. Но где? В каком письме? Макар пододвинул табурет к столу, открыл крышку ноутбука, нашел файлы с последними письмами, которые Алина получила при нем. Он стал вчитываться в строчки и вдруг…

– «…забери заявление из милиции…» – прочел Макар вслух.

– Ну! – навис над ним Дергунов-второй. – Откуда Вероника знает, что Алина написала заявление о пропаже сестры? Только не говори, что у нее в вашей сфере свои осведомители. Неужто в каждом отделении милиции? Бред. Откуда она знала, что вы пойдете в первое отделение, а не во второе или пятое?

Вот о какой логике намекал галюник! Макар пытался понять преступниц, в данном сюжете их роли менялись, что уже само по себе является поводом к пересмотру своих позиций. И он пытался их пересмотреть, но возвращался к Вероникам, потому что слишком очевидны были их действия. А следовало обратить внимание на уличающие мелочи и задаваться вопросами: почему, откуда, как? «Забери заявление из милиции» – это тот прокол, который должен был насторожить Макара и заставить подумать: а кто еще участник?

– И сейчас тормозишь? – двойник вывел его из задумчивости. – Хорошо, даю главную наколку: кто знал, что ты едешь в поселок?

– Я и Алина. Что, что, что? – рассмеялся Макар. – Прикажешь ее подозревать? Кстати, мне и в голову не приходило, что в поселке я встречу Светлану. Это просто случайность.

– Поставим вопрос иначе: кому ты сказал, что собрался ехать в поселок?

– Никому.

– У тебя паршивая память. Все пропускаешь, поэтому столько неоправданных жертв. Вспоминай, когда и при каких обстоятельствах ты говорил про поселок. Я бы не настаивал на этом, если бы! – Дергунов-второй поднял указательный палец. – Если бы не столько покушений в одном, казалось бы, глухом месте у черта на куличках. На сестру Гришиной, на Алину и на Светлану.

– На Светку вроде не было покушения, – возразил Макар.

– Это тебе так видится. Замечу: видится неверно. Убийце нужна была Светлана, пришел он к Варваре за ней, а по голове старуху стукнул, чтоб не мешала. Позже ты это поймешь. Так когда и кому ты говорил о поселке?

Макар сосредоточился, мысленно вернувшись к тому дню, когда всплыл поселок. Установили, что убитая в подворотне есть гражданка Любовь Гришина… дали адрес… потом неопрятная соседка… Да, это она сказала, что сестра Гришиной живет в поселке Первомайском. А потом Макар поехал…

Существует выражение «по телу мурашки пробежали». Обычно они пробегают от страха, по телу Макара они побежали от потрясения. Он поднял изумленные глаза на Дергунова-второго, теперь понимая, к чему он клонит, вернее – к кому.

– Я не говорил ему, что еду в поселок, – выговорил Макар. – Я вообще ничего никогда не говорил ни ему, ни кому другому. Лишь Денису сегодня, да и то вкратце. Не имею привычки трепаться.

Дергунов-второй усмехнулся и возразил:

– Но ты попросил его отвезти тебя в поселок.

– Нет… – протянул Макар с большим сомнением, потому что отказывался верить. Однако был такой факт. Он почесал в затылке и повторил: – Нет.

– Я не настаиваю, – поднял ладони вверх двойник. – Ты у нас гений, по мнению Дениса, у которого отнял Алину ты, а не я. Однако как странно: вы приехали в поселок, а там бабку огрели по голове, Алину кинули в болото, Светлана убежала, скрыться ей помогло то, что электричество вырубилось, впрочем, как и Алине, да и бабке тоже. В темноте точность удара не рассчитаешь. А теперь подумай: зачем убийце какая-то бабуля за тридевять земель? Ограбить? Ха! Нет, он пришел убить Светлану, а подсказал ему, где ее найти, ты. Он торопился, потому что понимал: если ты доберешься до нее первым, ему наступит амба. И неизвестно, Макарушка, как бы он с тобой поступил, встретив одного на темной дорожке. Алину именно он встретил.

– Это бездоказательно.

– Согласен. Когда выстроишь логичную версию, найдешь и доказательства или сконструируешь ситуацию, при которой улики сами упадут тебе в руки.

– А мотив? – оживился Макар, ведь чтобы записать человека в подозреваемые, нужно понять его цель. – Где мотив? Мотива нет.

– Есть, – заверил двойник. – Просто мотив тебе пока недоступен.

Макар свесил голову, перемалывая в уме подозрения. Но основания…

– На него ничего нет, ничего, – сказал он.

– Найдешь, если покопаешься. Он слишком умен, чтобы предоставить тебе улики. А ты всегда был у него на виду, он знал главное: кто занимается поисками обеих Вероник, поэтому сам закручивал сюжет. Он руководил, а ты шел у него на поводу. Начинай отсчет от основания. Вероника-Светлана пришла к памятнику Кутузову не одна, а с мужем! И убежала. С этого момента, зная о главном проколе убийцы, проанализируй остальные события, подключив собственную логику. И ты многое поймешь, в том числе и то, что именно он знал о заявлении Алины.

Приоткрылась дверь, в кухню заглянула Алина, встревоженно спросила:

– Макар, с кем ты тут разговариваешь?

– С самим собой. – Он потер пальцами глаза, когда же убрал руки от лица, Дергунова-второго не было. Зато перед ним стояла Алина – мягкая, нежная, влекущая. Макар усадил ее на колени, прижался лбом к теплому плечу. – Иногда я разговариваю сам с собой.

– Я заметила. – Алина взъерошила ему волосы и откинула их назад, так что он запрокинул голову. Она коснулась своим носом его носа, проговорила шепотом: – Разговоры с собой ведут люди с богатым воображением, но ведь надо же и отдыхать.

– Отдыхать? – он сделал удивленное лицо и внезапно встал на ноги вместе с ней. – О каком отдыхе вы говорите, мадам, когда я держу вас в руках?

– Макар, ты просто свалишься. Толком не спишь уж которые сутки. Я хоть днем отсыпаюсь.

– А я днем тружусь до седьмого пота! – шутливо воскликнул Макар, унося Алину в комнату.

Бессонные ночи на нем не отразились, Макар был из тех редких людей, кому достаточно поспать часа два, чтобы прийти в норму. Утром он подскочил не по зову звонка, а сам, выпил кофе, чтобы взбодриться, хотя ему это было ни к чему. Бутерброд доедал уже в машине, направив колеса к Севастьяну. Чего он хотел? Наверное, просто посмотреть ему в глаза. То, что ему ночью открылось, Макар подвергал сомнению. Почему Севастьян? Он не вписывался ни в какую версию, к нему не клеился ни один из известных мотивов. Но раз Светлана знала, где находится Вероника, то и он тоже должен знать.

В салоне уже были покупатели, всего несколько человек. Солидные мужчины осматривали иномарки, те, кто попроще, – отечественные, выставленные на площадке под открытым небом. Макар ходил между автомобилями, присматриваясь к продавцам, охранникам, рабочим, убиравшим территорию на воздухе. Теперь его интересовало все: что за люди окружают Севастьяна, какие у него здесь порядки, чем вообще примечателен его салон, как он ведет себя, когда знает, что Макара нет рядом. И что Макар заметил? Именно порядок. Каждый человек железно знал свое место, работал с отточенным автоматизмом, короче, педантизм чувствовался во всем. Педантизм виден был и в доме Севастьяна, видимо, это его отличительная черта. Вроде все знают и понимают, о чем идет речь, когда произносят «педант», но Макар на всякий случай позвонил Алине, чтобы уточнить:

– Скажи точное значение слова «педантизм».

– Чрезмерная, преувеличенная аккуратность во всем до мелочей. Более подробно я могу посмотреть в словаре, но объяснение будет примерно такое же.

– Не надо.

Итак, преувеличенная аккуратность, но это еще не злодеяние. Что он, Макар, еще знает о Севастьяне? Абсолютно ничего. Ну и что? Севастьян производит отличное впечатление, правда, малость суховат, как выяснилось, но и человеческие страсти ему не чужды. Вон как его разобрало, когда обнаружился обман жены. А если это был хорошо разыгранный спектакль? Или, например, он на самом деле был испуган, но объяснил свой страх растерянностью по поводу жены. Что же было между ними на самом деле? Идей у Макара – ноль.

А вот и сам Севастьян появился в крытом салоне, через стеклянную стену Макар хорошо его видел. Собранный, деловой, немногословный, улыбчивый. И тени нет, что вчера он побывал в морге на опознании, между прочим, видел свою убитую жену. Как-то это должно было на нем отразиться? Наверное, но Макар сомневался, он сомневался уже во всем.

У ряда отечественных автомобилей его внимание привлекла девушка. Блондинка, невысокая, с хорошей фигурой и… отдаленно похожая на Веронику. Нет, это мираж, Макару мерещится Вероника в каждой блондинке. Но он неотрывно смотрел на нее, вычисляя: могла ли эта девушка по просьбе Севастьяна получить крупную сумму в банке? Севастьян говорил, что написал доверенность на жену… Да что об этом-то думать! Кто стремится – тот устроит любую сделку. Блондинка ушла из салона. Подходить к ней рано, сначала надо удостовериться, что его подозрения имеют основания.

Вдруг со спины его кто-то тронул за плечо, Макар резко обернулся. Это был Севастьян:

– Привет. Охранник сообщил, что по салону бродит тип, автомобилями не интересуется, но что-то высматривает. Ты ко мне?

Макар ошибся. Видно, из-за расстояния. Печать вчерашнего опознания есть на лице Севастьяна: глаза печальны, между бровей складка, лицо не радостное, как показалось минуту назад. Но как у него поставлена работа! Вмиг заметили, что по салону без цели бродит какой-то тип.

– Да, к тебе, – сказал Макар.

– Идем в кабинет?

– Не стоит. Я хотел узнать… как ты?

– Нормально, если тебя устроит мой ответ, – помрачнел Севастьян. – Ты думаешь, легко все это пережить? Меня будто в дерьмо окунули. Что я буду объяснять? Мою жену убили. Почему? Что мне ответить на этот вопрос? Хотя… ничего не буду объяснять, а постараюсь забыть.

– Рано пока забывать, – оживился Макар, ведь у него есть возможность усыпить бдительность Севастьяна, а себя выставить в его глазах дубом. – Помни о настоящей Веронике, она где-то рядом. Так что будь осторожен, на улицах без нужды не появляйся.

– Ты будешь ее искать?

– А как же! – улыбнулся Макар. – Обязательно. И найду, непременно найду. Я не люблю темные истории, в которых выгляжу слепым котенком. Люблю ясность. А история твоей жены темнее ночи, дело чести прояснить ее.

– Моя помощь нужна?

– Посмотрим. – Появилась блондинка, принесла мужчине с выступающим животом бумаги. – Скажи, тебе вон та девушка никого не напоминает?

– Ты кого имеешь в виду? У меня здесь три девушки…

– Блондинку.

– Женя? – Севастьян уставился на нее, будто первый раз увидел. – Нет… А кого она должна мне напоминать?

– Веронику. И Светлану, то есть твою бывшую жену.

Севастьян, разглядывая Женю, выпятил губу, пожал плечами:

– Что, правда?.. Д-да… как будто есть некоторое сходство… Отдаленное. Ты наблюдательный, а я и не замечал. Уволю. Нет, я серьезно. Пусть это нехорошо с моей стороны, но уволю, чтоб не напоминала.

– Не стоит так круто, она в этом не виновата.

– Подожди. Все забываю спросить… Как Алина?

– Не знаю, я давно к ней не заглядывал, некогда. – Почему-то ему захотелось ответить именно так. Хотя какая разница, видит он Алину или нет? – Думаю, в порядке. Ладно, до скорого.

Макар энергично пошел к выходу, но чувствовал спиной: Севастьян смотрит ему вслед. У выхода обернулся и помахал ему.

24

Он плюхнулся на сиденье, завел мотор и, взявшись за руль, задумался, не сдвинувшись с места. У Севастьяна нормальная реакция мужика, попавшего в переплет.

– Он хитер и осторожен, – сказал внутренний голос. Да нет, это второе воплощение Макара устроилось рядышком.

Макар искал контрдоводы, не желая ошибиться в очередной раз.

– Он первый подал идею, что Иду убил мужчина, а не женщина. Станет убийца указывать на себя?

– Но он же и предположил, что его жена от памятника Кутузову подалась к ней, – выставил свой контрдовод Дергунов-второй. – Кстати, когда он вспомнил о цветочнице? На следующий день! Когда она была уже задушена. А расчет прост: он знал всех знакомых Светланы, которых раз-два – и обчелся.

– В него стреляли в тот же вечер, когда и в Дениса…

– Ты уверен, что в него стреляли, а не он сам выстрелил в свой же автомобиль? Свидетелей-то нет.

– Да он от страха напился, как…

– Как напиваешься ты, – вставил Дергунов-два. – Именно от страха, что его разоблачат. Да и напился ли он? Ты в этом уверен?

– А след от женской туфельки у его дома? Эксперт подтвердил, что в Севастьяна стреляли с того места.

– Не смеши меня, это делается просто: взял туфельку, надавил на почву, а потом выстрелил, обувь вымыл.

– Светлана его чуть не убила, когда толкнула в деревне. Он едва не угодил на грабли.

– А это действительно любопытно. Откуда у нее взялось столько сил? Не знаешь? Тебе не кажется, что только ненависть способна придать женщине такую силу?

– Он отдал мне документы жены, а мог и не отдавать, – возразил Макар.

– Не было ли это тайным умыслом запутать тебя? Откуда он знал, что ты обратишь внимание на дату выдачи диплома? Это такая мелочь, что Сева мог не учесть ее.

– А деньги? У него украли крупную сумму из банка. Украла блондинка, похожая на Светлану.

– Тебе в банке предоставили фото воровки? – фыркнул Дергунов-два. – Разве нельзя запустить туда другую женщину, ту же Женю? Ты правильно заметил, она похожа на его жену. Может, в этом тоже нечто кроется?

– Кто же тогда пишет Алине?

– Не знаю, я не вездесущ. Письма пока для меня загадка, которую я не раскусил, честно сказать, не засорял ими голову.

– А настоящая Вероника где?

– Спроси у Севастьяна. Впрочем, он не скажет. А как только почует, что ты заподозрил его, сделает тебе чик-чик.

– Думаешь, у Вероники с Севастьяном альянс, а Светке они предназначили роль отвлекающего маневра? Зачем? Они же не знали, что приедет сестра.

– Опять ты чужой логикой пользуешься, – вздохнул Дергунов-два. – Я не раз тебе напоминал про кулинарные рецепты. Светлана содержала дом в идеальнейшем порядке, а рецепты… Они что-то значат, ибо атрибуты любимого занятия женщины в храме исключительной чистоты и порядка не будут храниться в безобразном состоянии.

– Не понимаю. – Макар в сердцах ударил ладонями по рулю. – Причина! То есть мотив, в чем он?

– Осторожно, это не твой руль, а Дениса, – охладил его пыл двойник. – Не забивай голову мотивами, это тот случай, когда важен сам преступник, а он допустил много огрехов. Кстати, поезжай к Роксане Сергеевне, вдруг она дополнит недостающие части в этой головоломке.

– А ее нет, – сказала медсестра в отделении.

– Как нет?! – взвыл Макар.

– Ушла домой.

– Но у нее же было плохо с сердцем, как вы ее отпустили?

– Попробовали бы вы ее удержать, – невозмутимо заявила медсестра. – Она очень упрямая, заладила одно: «Домой хочу, дома все пройдет». Что мы могли сделать? Написала расписку, что отказывается от госпитализации, и ушла.

Макар рванул из больницы, моля всех святых, чтобы Роксану Сергеевну не пришили по дороге, во дворе или прямо в квартире. Остановив машину у обочины, он понесся, как гончая, взбежал на террасу, едва не свалив старушку-осведомительницу, призывавшую кошек на обед. Отметил, что ругается она не хуже сапожника, с замирающим сердцем позвонил в дверь Роксаны Сергеевны.

– Кто там?

– Фух! – выдохнул он. – Это я, Роксана Сергеевна, Макар Дергунов.

– Ах, вы… – протянула она разочарованно, но открыла.

Он вошел, упал на стул в прихожей, отер пот со лба и попросил:

– Дайте мне воды.

Роксана Сергеевна принесла стакан воды, он выпил залпом, вытер рот ладонью и посмотрел на нее почти с любовью.

– Откуда вы сорвались? – спросила она. – На вас лица нет.

– Из больницы. Почему вы ушли? – И тут он заметил две полных дорожных сумки, да и сама Роксана Сергеевна была одета не по-домашнему. Макар все понял, улыбнулся, потому что вовремя успел: – А… Уехать хотите? Сбежать?

– Ну, почему так сразу: сбежать, – надулась Роксана Сергеевна. – Я хочу навестить родственников…

– Думаете, он вас там не найдет?

– Кто – он?

– Не притворяйтесь, будто не понимаете. Убийца Светланы. И долго вы собрались прятаться? Неделю-две? Маловат срок, чтобы успокоить убийцу.

– Ну, да, да! – плаксиво сказала она, всплеснув руками. – Я хотела… Макар, я очень боюсь его. Ко мне в ту ночь, когда Светочку… ко мне кто-то стучал. Я подошла, спросила: «Деточка, это ты?» Ответа не получила, потом снова раздался стук. Я испугалась и сказала, что вызываю милицию. Услышала шаги, он убежал. А утром, когда я шла на работу, меня спас мальчик, машина с темными фарами проехала по тому месту, где я стояла минутой раньше. А потом вы сказали… что он и меня… Мне стало так страшно…

– Не бойтесь, пока я здесь, с вами он ничего не сделает. А для того, чтоб не бояться и дальше, продолжать жить, как жили, вы должны все рассказать. Идемте в комнату, чтоб нас никто не подслушал.

Роксана Сергеевна следовала за ним с обреченностью, с какой идут к начальнику за взбучкой. Он основательно уселся на стул у круглого стола, уложил на него локоть и взглянул на нее, да чуть не расхохотался в голос. Она остановилась перед ним, переплетя пальцы рук с гордым и неприступным видом весталки, которую он, аспид, сейчас замурует в стену за прелюбодеяние. Ну, что с нее взять? Она Роксана – этим все сказано. Ему осталось лишь обратиться к ее инстинкту самосохранения:

– Вы хотите жить?

– Разумеется.

Другого ответа Макар и не ждал, отодвинул стул:

– Тогда садитесь и рассказывайте.

– Боюсь. Вы уйдете, а я…

– Не уйду. Если понадобится, останусь и буду вас охранять.

Она робко присела на предоставленный стул, сложила руки на коленях и просительно уставилась на Макара. Он был непреклонен:

– Не смотрите на меня, как на садиста, я не такой. От вас сейчас зависит ваша жизнь, жизнь еще одной женщины, моя, кстати, тоже. Странно, что вы этого не понимаете.

– Да нет, я все понимаю… А с чего начать?

– С самого начала. Рассказывайте все вплоть до мелочей, даже то, что вам показалось, в чем вы до конца не уверены.

Логичней было задать пару вопросов и получить четкие ответы, чтобы не тратить время впустую. Но Макар недаром потребовал подробности с мелочами, по ним он сделает собственные выводы, найдет проколы, выстроит логику претендента на скамью подсудимых и нащупает его слабые места.

– Хорошо, – вздохнула Роксана Сергеевна, придвинулась ближе, и начала очень тихо, будто боялась, что их действительно подслушивают: – Светочка приехала к Любочке чуть больше года назад…

Оп-ля! Это его упущение. Не поинтересоваться при первой встрече, когда приехала Светлана, – да он кретин! Доверился Севастьяну, который утверждал, будто женат на ней четыре года.

– А точнее, когда она приехала? – спросил Макар.

– Точнее? Сейчас посчитаю… Она приехала в конце января, сейчас апрель заканчивается… Год и три месяца назад. Первый месяц она не работала, ну, всякие там регистрации, обустройство, к тому же Любочка сильно болела. А потом Света устроилась в парикмахерскую, я говорила, помните?

– Помню.

– Она до того была женским мастером, а здесь ее взяли мужским, пообещав, что как только освободится место, сразу переведут. Я забыла сказать, что у Светочки было два диплома, она победила на конкурсах в городе, где жила, поэтому ее взяли в престижный салон. Светочка не стала искать другую работу, хотя ей было трудно переквалифицироваться, она же очень ответственная. Мы с ней подружились, я первая узнавала все ее секреты, после работы она прибегала ко мне и рассказывала, как прошел день. Светочка поначалу не рвалась стричь и брить, присматривалась, как работают другие мастера, брала ножницы, когда приходили пожилые мужчины, они не столь привередливы. Однажды, это было в первую же неделю ее работы, в салон зашел молодой мужчина. Красивый, высокий, очень прилично одетый, такой… респектабельный. А мужские мастера оказались все заняты. Так вот этот мужчина и достался ей, она испугалась, вдруг он останется недоволен стрижкой…

Светлана замерла, глядя на отражение клиента в зеркале, и не решаясь набросить на него белую накидку. Он тоже пристально изучал ее, видя неподдельное волнение, каким обычно отличаются новички.

– Что же вы? – улыбнулся он. – Я у вас первый? Вам повезло: у меня легкая рука, клиенты побегут толпами.

– Нет-нет… – Светлана мялась, ведь откажись она его стричь – получит нагоняй от хозяйки салона. И обманывать его не имела права, нашла оптимальное решение, наклонилась к нему и зашептала в ухо: – Я женский мастер, с мужскими волосами не работала. Если вы боитесь, что испорчу вам прическу, то можно подождать, скоро кто-нибудь освободится. Можете сами громко потребовать другого мастера, я не обижусь.

– Стригите, – разрешил он. – Думаю, женщину стричь намного сложнее. Даже если испортите прическу, не беда, волосы отрастут быстро.

Глаза боятся, а руки делают. Она превзошла себя, постригла его неплохо, во всяком случае, Светлана осталась довольна.

– А говорили, не умеете стричь мужчин, – остался доволен и он. – Вы отлично справились. Теперь буду стричься только у вас.

Он расплатился, счастливая Светлана смотрела в окно, как ее клиент садится в машину бешеной стоимости, а когда уехал, она прищелкнула пальцами. Он помог ей освободиться от профессионального страха, в тот день Светлана смело стригла всех, кто садился в ее кресло.

– Простите, что перебиваю, – сказал нетерпеливый Макар, который минуту назад сам требовал подробности. – Вы, наверное, знали и ее подругу Иду?

– Видела пару раз. Она заезжала к Светочке.

– А как они познакомились?

– Они вовсе не знакомились.

– То есть…

– Да, они были знакомы, учились в одной школе. Детдомовцы ходили в обычную школу, там Светочка и познакомилась с Идой, которая была старше ее, но очень активная. Идочка была… как бы это сказать… вроде вожатой в классе Светочки, они подружились еще в те времена. Представьте, каково было встретить знакомую в городе, где никого не знаешь?

– Как же они встретились?

– Ну, как обычно встречаются? Разумеется, случайно…

В зал будто ураган влетел:

– Девочки! Кто из меня сделает звезду экрана? Только по-быстрому, ждать не люблю и не хочу. С меня стольник на чай, но чтоб была звезда – не меньше.

Экспрессивные клиентки – редчайшее явление, поэтому из мужского зала выглянули мастера посмотреть, кто это так шумит.

– Ида? – выговорила Светлана потрясенно.

Та оглянулась, высоко подняла брови:

– Была ею с рождения. А ты кто?

– Не узнала? Я Света. Зимовец Света.

– Ой! – Ида расплылась в широчайшей улыбке, кинула сумки на стул и сгребла Светлану в охапку, громко хохоча. – Светлячок! Кто бы мог подумать! Откуда ты?

– Переехала к троюродной тете, работаю здесь…

– Девочки, соблюдайте тишину, – сделала замечание мымра из опытных мастеров, к которым клиентки не стремятся именно из-за их опыта, потому что у них хромает творческое начало.

Ида отвела подругу в сторонку, заговорила шепотом, однако ее шепот слышали все:

– Так ты парикмахерша? Поработай над моей головой, у меня сегодня свидание. Мужик – атас! В постели ас. Мечтаю отбить его у жены.

– Не могу. Меня пока не пускают в женский зал, а вообще я женский мастер. Хочешь, буду приходить к тебе домой, стричь, красить, причесывать? Я неплохо освоила маникюр…

– Это потом. Давай завтра увидимся? Я работаю в цветочном ларьке, заканчиваю в семь…

Ида написала два адреса, домашний и рабочий, а также номера телефонов. Счастливая Светлана вприпрыжку понеслась к своему рабочему месту – прибыл солидный клиент, пожелавший постричь три волоса именно у нее.

А на следующий день, готовясь к вечерней встрече с подругой, она вдруг увидела в кресле того самого мужчину, вселившего в нее уверенность, но…

– Вы же неделю назад стриглись, – растерялась Светлана.

– Да? – хитро улыбнулся он. – Тогда побрейте.

Светлана старательно его брила, а руки чуточку дрожали. Ей показалось, что пришел он не бриться, а к ней. С другой стороны, разве она имела какие-то основания думать, что заинтересовала мужчину-мечту? Да такое придет в голову только полоумной. Светлана сосредоточилась на работе, как вдруг он спросил:

– А что вы делаете вечером?

– Я? – обомлела Светлана. О боже, кажется, он хочет назначить ей свидание! Какая жалость: сегодня у нее встреча с Идой, но язык сам повернулся: – Ни… ничего.

– Вы не согласитесь со мной поужинать? Или погулять?

Поужинать – ого! Неужели найдутся идиотки, способные отказаться от предложения столь неотразимого мужчины? Светлана, естественно, не идиотка, а дурочка, потому что не додумалась хотя бы для виду поломаться, сразу кивнула:

– Хорошо.

– Я буду ждать вас на углу, там удобная парковка. Во сколько?

– В семь.

После его ухода она позвонила Иде:

– Прости, сегодня не могу прийти, у меня свидание.

– Свидание – это святое. Когда же увидимся? Потрепаться охота.

– Мне тоже. Завтра у меня выходной, я подъеду к тебе на работу.

– Подъезжай в час. До часу поработаю, а потом отпрошусь, поедем ко мне.

Все легко уладилось, подруга не обиделась. Когда клиентов не было, Светлана сгоняла домой, переоделась, попросила Роксану Сергеевну помочь тетке, если потребуется. Вскользь сообщила о свидании, добавила: тете Любе – ни-ни, это был их маленький секрет. Любовь Прохоровна ревностно относилась к отлучкам и задержкам Светланы, считая, что долг племянницы – находиться рядом с ней, отрабатывать наследство. А если узнает, что у нее появился молодой человек, попросту взбесится. Роксана Сергеевна обещала сохранить тайну, а чтобы Светочка покрасивее выглядела, дала поносить серебряные сережки с хрустальными висюльками.

В назначенный час Светлана вылетела из парикмахерской, добежала до конца квартала, отдышалась и свернула за угол, где припаркованы были автомобили. Его машина стояла третьей по счету, видимо, он увидел ее в зеркало, открыл дверцу.

– Добрый вечер, – садясь, сказала она.

– Добрый, – ответил он. – Давайте знакомиться? Меня зовут Всеволод, а вас Светлана. Вам идет это имя.

– Откуда вы знаете, как меня зовут?

– Прочел на карточке, которую вы прикалываете к груди.

– Ах, да! – рассмеялась Светлана, которую развеселила собственная рассеянность. – Куда мы едем?

– Посидим в одном приятном месте, вы расскажете о себе, а я о себе.

Разумеется, Светлана впервые ехала в красивом, комфортном автомобиле, где появляется ощущение, будто попала в иной мир, почти сказочный. А вот в ресторанах она бывала, но не в таких дорогих. Ее смутил свой дешевенький наряд в сравнении с другими женщинами, у которых одни сапоги стоили тысяч двадцать. Неожиданно она вспомнила, что в больших городах женщины предпочитают платить за себя, иногда им об этом прямо говорят мужчины. Она едва не упала со стула, уронив на пол салфетку, так как денег у нее было мало.

– Я не хочу есть, – заявила кавалеру Светлана. Он посмотрел на нее озадаченно, вместе с тем немного насмешливо, отчего она зарделась и пролепетала: – Чай, может быть…

Да, только чай, который наверняка на порядок дешевле кофе. Всеволод не послушал и, раз она отказывалась сделать заказ, выбрал меню на свое усмотрение, правда, при этом не сообщил, кто же будет расплачиваться. Светлана сидела, как на иголках, тыкала вилкой в тарелку и почти не ела. Но он все же разговорил ее под бокальчик вина, Светлана выложила все как на духу. А что ей было скрывать? Эпохальных событий в жизни не случалось, кроме потери родителей, поэтому рассказ был короткий. Однако – что странно – его повествование о себе тоже не отличалось длиннотами: бизнесмен, заканчивает строительство дома, холост. Холост – это уже был намек, Светлана помимо воли перенеслась мыслями в будущее, видя себя и его как одно целое.

Он подвез ее к арке, ведущей во двор, обменялись телефонами. А дома тетя отчитала:

– Где тебя носит? Я тут волнуюсь, места себе не нахожу, таблетки пью. От переживаний у меня одышка началась. Ты не знаешь, какой у нас город? Кругом одни бандиты! Я думала помощницу приобрету, а приобрела нервную пытку.

– Но, тетя Люба, должна же быть у меня личная жизнь? – попробовала вразумить ее Светлана, однако сделала только хуже:

– Ты ко мне приехала личную жизнь устраивать?

– Одно другому не мешает.

– А договор наш как? Мне иной раз трудно с дивана подняться, воды себе налить. Ты ж знала мои условия. Не за просто так в сиделки тебя нанимала, оставлю тебе все…

И в таком духе еще час. Роксана Сергеевна со свойственным ей тактом охлаждала Любочку, однако больной человек сконцентрирован лишь на себе и своих болезнях, тем не менее соседка умудрялась сглаживать конфликты. Но разве кто-нибудь способен помешать молодости любить? Вновь обретенная подруга Ида ушла на второй план, Светлана встречалась с ней редко. Однажды увидела, как за цветочным ларьком, где обычно распивают спиртное местные алкаши, Ида целовалась с мордастым мужиком. Он сел в здоровенную машину и укатил.

– Это и есть мужчина, которого ты хочешь отбить? – поинтересовалась Светлана.

– Ага, он. Люблю его до жути. Понравился тебе мой Костик?

– Он должен тебе нравиться, – уклончиво сказала Светлана, которой мужик не понравился вместе с его заляпанным дорожной грязью «КамАЗом».

– Как у тебя-то с твоим? В постели он какой, мощный или так себе? – с лапотной простотой любопытствовала Ида.

– Не знаю, не было постели.

– Ох, гляди, Светка. Мужики сейчас нарасхват, будешь корчить из себя недотрогу, он к другой переметнется, уж поверь мне. Хоть бы показала его.

– Будут смотрины, тогда и покажу, – смеялась Светлана.

– Хитрая ты. Правильно, никому не показывай, а то отобьют.

Роксана Сергеевна и Макар переместились на крошечную кухоньку, где хозяйка поставила чайник на плиту и продолжила рассказ:

– Случалось, Всеволод заезжал к Иде за Светочкой. Не к самому дому, а останавливался на улице и звонил ей на сотовый телефон. Но однажды Любочке стало плохо, я вызвала «Скорую помощь». Все обошлось, Любочка больше перестраховалась, но Светочке учинила скандал, когда та пришла. У вас может сложиться неверное мнение о Любочке, вы не подумайте, она была добрая женщина, но, как говорится, у каждого свои недостатки. Наговорит кучу нехороших слов, потом сама же и жалеет, пару дней как шелковая.

– После скандала Светлана ушла от нее, да? – Макар вспомнил, что Роксана Сергеевна однажды упоминала об этом.

– Ну… – развела она руками. – Молодость так же нетерпима, как и старость. Ушла, в чем была. Ночью! Подалась к Идочке переночевать, а на следующий день собралась искать квартиру. С работы ее не отпустили, представляете, какая нервная встряска? Она вся на взводе была. Но появился Всеволод и предложил жить у него.

– Он предложил выйти за него замуж? – уточнил Макар.

– Нет, – загадочно произнесла Роксана Сергеевна. – Предложил так, как я вам сказала: жить. А Светочка восприняла это как предложение выйти замуж. Но почему-то он повез ее не в дом, а в гостиницу.

– В гостиницу? – выпятил губу Макар. – Почему туда?

– Он сказал, что временно живет в гостинице, потому что дом еще не приспособлен к жилью. На днях должен завезти мебель и, мол, тогда наладит быт. В первую же их совместную ночь он повел себя вполне галантно, заказал в номер ужин, Светочка была полностью им очарована… счастлива…

Поскольку Роксана Сергеевна не поставила точки, а задумалась, словно вспоминала что-то важное и вместе с тем неприятное, Макар помог ей:

– А что там было не так?

– Номер. – Вдруг она прослезилась. – Я очень жалею, что не расспросила подробно обо всем, узнала значительно позже, то есть недавно. Я бы сразу обратила на это внимание и предостерегла бы Светочку… хотя любовь слепа до тупости.

– Так что было в номере?

– Он был необжитой. Всеволод уверял, будто временно живет в гостинице, а там ничего не было из принадлежностей – ни сменной одежды, ни всяческих мелочей, без которых невозможно обходиться ежедневно.

– Зачем же он обманул ее?

– Вы поймете. В гостинице они прожили полторы недели, за это время Светочка забегала ко мне пару раз, светилась, как звездочка. Любочка дулась, но простила ее, махнула рукой, мол, живи, как знаешь. Светочка готовилась к новому статусу жены. Но… она даже не подозревала, куда попадет.

25

Дворец! Это было за гранью ее мечтаний. Светлана с восторгом обходила красивые комнаты с мебелью, которую она видела только на картинках, но никогда не рассматривала. Зачем дразнить себя, если у тебя никогда не будет таких диванов, кресел, стульев? И вот это все есть, теперь и принадлежит ей. Светлана добралась до самого верха, но вход на третий этаж оказался запертым.

– А что там? – указала пальцем на дверь Света.

– Три очень маленьких комнаты для складирования малопригодных вещей, – подойдя к ней, сказал Всеволод. – Там пока стройка, на все у меня не хватило терпения, отделал лишь потолок, чтоб не текло. Как выяснилось, это лишний этаж, я только сейчас понял, поэтому закрыл его, чтоб не портил общую картину.

Всеволод поцеловал ее в губы, Светлана ответила тем же, она безумно хотела нравиться ему, хотела его любви. Однако она подумала, что недавним строительством здесь и не пахнет, дом обжит давно, страшные собаки во дворе тоже прижились. Светлана не посмела сделать замечание и спросить, зачем он сказал неправду, – неловко, вдруг обидится. Да и какое это имеет для нее значение? Вероятно, он проверял себя и Светлану, поэтому сначала поселился с ней в гостинице, ведь нелегко соединиться с человеком, которого знаешь считаные недели, главное – каков он на протяжении будней.

Всеволод уехал на работу, а Светлана от свалившегося счастья бегала по комнатам… Она посидела на всех стульях, креслах и диванах. Она перетрогала все руками, на кухне попробовала зажечь плиту с множеством кнопочек, да не сумела. Она смеялась и напевала. В ванной приняла душ, а вечером мечтала полежать в воздушной пене, как настоящая богатая дама.

Любование домом длилось до половины дня, Светлана еле вспомнила, что с двух у нее начинается работа. Живо собралась, долго искала ключи, но не нашла.

– Захлопну дверь, – решила она и вышла на крыльцо.

И вдруг две огромные собаки, обнажив клыки, ринулись на нее! Светлана с криком заскочила назад, едва успела захлопнуть дверь перед наглыми мордами.

– Как же выйти?

Она достала сотовый телефон, позвонила Всеволоду, но тот не брал трубку. Светлана расстроилась: за прогул ее по головке не погладят, а уж завистливые коллеги постараются подогреть хозяйку. Так великолепно, празднично начался день и – вот незадача! Светлана еще раз обследовала весь дом, надеясь выбраться в окно, однако на окнах были решетки, причем на обоих этажах. Всеволод прав, остерегаясь домушников, у него есть, что красть, но Светлане от этого не легче, работу она любила, терять место в престижном салоне не хотела. Повздыхав, она позвонила Роксане Сергеевне, безусловно, не все рассказала:

– Если б вы видели, какой замечательный дом! Супер! Три этажа, но третий нежилой. Есть гардеробная комната, представляете? Там встроенные шкафы, а зеркало в спальне от пола до потолка! Мебель отпадная! Ой, забыла! В спальне для меня стоит настоящий женский столик… ну, туалетный. И пуфик. Пуфик мягкий… На кухне есть все-все приборы, правда, я не умею ими пользоваться. Плиту я тоже не смогла зажечь, она с кнопочками…

– Научишься, дорогая. А плита – это просто. – И Роксана Сергеевна объяснила принцип устройства плит на кнопках.

– Откуда вы знаете?

– У дочери такая плита, дорого стоит. Очень рада за тебя. Поздравляю. На свадьбу меня не забудешь пригласить?

– Конечно, приглашу. Вас с тетей посажу на почетные места. Ну, все! Целую. Мне надо готовить обед.

Светлана сварила суп, в холодильнике нашла мясо, приготовила рагу, конечно, еда была обыденная, но ей не приходилось готовить изысканные блюда, не для кого было. Вот что сделает стол праздничным: пирог. Светлана в состоянии приготовить простейшую шарлотку. Она принялась за дело, так и промчалось время.

Приехал Всеволод, она как раз вынула пирог из духовки. Оглядев беспорядок на столах, он сделал ей замечание:

– К моему приходу здесь должна быть чистота.

– Прости, я не успела, – сконфузилась Светлана, подошла к нему, чмокнула в щеку. – Есть будешь?

– Конечно. Накрой в столовой.

Пока он мылся в душе, Светлана накрыла стол, потом кормила мужа, правда, еще не законного, выпили, настал момент, когда можно было сказать о небольшом недоразумении, но ни в коем случае не упрекать его.

– Ты знаешь, я не смогла сегодня выйти, ты забыл запереть собак.

– А зачем тебе выходить?

– Как зачем? – хохотнула Светлана, удивившись. – Я же работаю…

– Зачем тебе работать? У меня достаточно средств, чтобы содержать тебя.

– Но… я люблю свою работу… скоро стану женским мастером…

– Что это за работа – стричь полупьяных мужиков и капризных баб? Тебе не противно прикасаться к чужим волосам, шеям, лицам?

Светлана совсем стушевалась, опустила глаза. Разумеется, ее работа несравнима с его, но человек должен работать хотя бы потому, что это и выход на люди, и общение, и занятие, и деньги, пусть небольшие, но ее собственные, заработанные. Чтобы не обидеть Всеволода, она робко вымолвила:

– Мы же так не договаривались.

– Договоримся сейчас. Светлана, моя жена должна подавать пример настоящей женщины. А настоящая женщина не стрижет и не бреет посторонних мужчин, не прислуживает им. У нее есть муж, прислуживать ему ее обязанность.

Она ничего не услышала, кроме слов «жена» и «муж». Эти бесхитростные слова, старые, как мир, звучали для нее магическим заклинанием. Для мужа не грех и работой пожертвовать, в этом есть свои прелести. Ей не надо будет мчаться в парикмахерскую, терпеть капризы, сносить унижение, когда начинает отчитывать хозяйка. Она посвятит себя дому, мужу, детям – разве это плохо?

– Как скажешь, – улыбнулась мужу Светлана.

– Умница. Идем в спальню.

В спальне и началось непредсказуемое. Он набросился на Светлану со звериной страстью, будто она была против. Рвал на ней одежду, делал все, что ему хотелось, не спрашивая, нравится ли это ей, уже не заботясь, чтобы доставить Свете удовольствие. Он вдруг забыл, что существуют поцелуи, ласки, к которым чувствительны как мужчины, так и женщины. Куда-то испарились деликатность, воспитанность, чуткость. Светлана терпела атаки грубого мужлана, поцелуи были, когда все кончилось, но целовала она, а не он.

– Прости, – прошептал Всеволод, прижавшись лицом к ее груди. – Я невыносимо хотел тебя. Прости.

Ну, что ж, всякое бывает, она простила, поцеловав его в макушку. Всеволод приподнялся, заглянул Светлане в глаза и сказал ей:

– Ты чудо, Вероника.

Вероника? Можно было бы понять, если бы он в экстазе назвал имя другой женщины, которую любит и со Светланой мечтает забыть о ней, но экстаз прошел. Он назвал ее Вероникой, глядя ей в глаза, видя ее, чужое имя вырвалось у него не случайно.

– Я не Вероника, – произнесла Светлана, попытавшись улыбнуться, что получилось плохо.

– Теперь ты будешь Вероникой для всех и для меня.

Первый холодок пробежал по ее плечам и спрятался внутри. Светлана еще ничего не понимала, но хотела понять:

– Но почему?!

– Я так хочу. – Всеволод целовал ее, Светлана оставалась безучастной. – Разве тебе трудно откликаться на другое имя?

– Нет.

И на этот раз она решила не спорить, хотя вопрос, один-единственный, застрял в мозгу. Про себя она повторяла его и тогда, когда муж куда-то ушел. И когда вернулся и уснул, Светлана слушала, как голове бьется: почему? почему? почему?

– Первое отрезвление пришло, когда все повторилось буквально через день, – сказала Роксана Сергеевна. – К этому добавились… м… извращения. Светочка поняла, что это ненормально, а поговорить с Всеволодом мешала щепетильность.

– Ничего себе! – возмутился Макар. – Он удовлетворял свою похоть, как ему нравилось, а она стеснялась поговорить с ним?

– Поймите, детский дом лишает людей многого из того, что воспринимается теми, кто вырос в семьях, как само собой разумеющееся. У меня есть приятельница, работает в детдоме, так она говорила: чтобы познакомить деток с бытом, воспитатели по очереди берут их домой. Светочка привыкла к подчинению, привыкла жить по правилам, установленным другими.

– Ей не хотелось уйти от Всеволода? – негодовал Макар.

– Это оказалось не так просто, как вам представляется. Как уйти? Она была заперта в прямом смысле.

– А позвонить вам? Вы бы сообщили милиции…

– Он забрал ее сотовый, а обычный телефон куда-то прятал, когда уходил. Постепенно Светочка впадала в уныние, не замечала ничего вокруг, думала лишь, как наладить с ним прежние отношения. Но это были цветочки. Однажды он попросил ее потренироваться ставить чужую подпись, дал образцы…

– Зачем? – подняла она на него изумленные глаза.

– Так надо. Вечером проверю.

Светлана мучилась весь день, не желая рассердить своего господина. Она все еще надеялась на чудо. Он оценил ее старание, а утром приказал одеваться. Выйти на волю для Светланы казалось верхом счастья, ведь уже около месяца она сидела взаперти. Всеволод давал указания, и Светочкино счастье таяло.

– Подашь паспорт в окошко до востребования, заполнишь бланк печатными буквами, поставишь эту роспись и получишь деньги. Я буду рядом.

– Это же не мой паспорт, – вытаращилась Светлана, глядя в раскрытый документ.

– Теперь он твой, – бросил Всеволод небрежно, направляясь из спальни к лестнице. – Поторопись.

Спускаясь вниз, она прочла имя «Вероника» и фамилию «Иванникова». Но фотография… Светлана обнаружила, что девушка с фотографии похожа на нее. Тут даже у ангела созреет бунт.

– Постой, Всеволод, – решительно сказала она. – Объясни, что все это значит?

– Что именно? – повернулся он к ней.

Светлана сбежала к нему, сунула ему под нос раскрытый документ.

– Это чужой паспорт, чужие деньги. Я не могу их получить.

– Да никто не обратит внимания, – отмахнулся он.

– Это подлог. Мошенничество. Ну, знаешь, я не хочу в тюрьму…

Всеволод ткнул пальцем ей в грудь, глаза его побелели.

– Будешь делать то, что я прикажу.

– Не буду, – взвилась Светлана. – Все, с меня хватит. Закрой своих собак и выпусти меня отсюда! Я больше не хочу семейного счастья в этом доме, не хочу называться Вероникой, не хочу терпеть твои наклонности дикаря в постели. Ничего не хочу. Я ухожу…

От удара в солнечное сплетение она отлетела к лестнице и грохнулась, ударившись спиной. Не успела Светлана опомниться, как Всеволод подскочил к ней, схватил за волосы и зло, сквозь стиснутые зубы, прошипел:

– Ты никуда отсюда не уйдешь. Только на тот свет – запомни.

– Пусти, мне больно… – еле выдавила Светлана, от боли у нее перед глазами пошли разноцветные круги. – Ты не имеешь права…

– Ах, не имею? Вот твои права!

Он бил ее кулаками. Бил изощренно, хладнокровно, но не по лицу. Ему показалось этого мало, Всеволод начал бить ее ногами до тех пор, пока Светлана не перестала стонать и затихла.

Очнулась она на кровати в спальне, попыталась встать и упала на подушки. Тело ужасно болело, казалось, на нем нет живого места, кости переломаны. Припомнив все происшедшее, Светлана горько расплакалась, плакала долго, безутешно, до полного опустошения. Наступил вечер, а она все плакала.

Вдруг услышала лай собак, затем кто-то поднялся по лестнице. Это шел садист, ее мучитель. Светлана сжалась, гадая, чем он еще удивит ее.

Всеволод включил настольную лампу, присел на кровать и… погладил ее по щеке. Прикосновение вызвало у нее омерзение, но Светлана виду не подала, теперь она боялась его, как боятся чудовищ.

– Как ты, Вероника? – спросил он, будто ничего не произошло.

– Мне больно, – выговорила Светлана.

– Ты не приготовила ужин?

Нет, он издевается? Теперь морально издевается? Не хочет слышать, что ей больно, плохо, страшно. Светлана сделала попытку встать, так как неизвестно, какое наказание он придумал за неприготовленный ужин.

– Лежи, лежи, – неожиданно сказал Всеволод. – Я сам справлюсь. Или пойди, прими ванну, тебе станет легче.

Ванна так ванна, что он скажет, то она и сделает. Светлане было тяжело ходить, но она поплелась в ванную, там рассматривала себя голую, с безобразными кровоподтеками. Завтра они станут еще ужаснее, почернеют. А что будет послезавтра? Неужели она обречена на положение бесправной рабыни? Светлана снова расплакалась, стоя под душем. Она бы простояла под струями воды до следующего утра, пока не уйдет садист, но он позвал ее:

– Вероника! Ужин готов.

Светлана надела махровый халат на голое тело, поплелась в гостиную. Сервированный стол, свечи бокалы, вино… Праздник. Только у кого? Кусок в рот не лез, однако Светлана честно давилась едой, чтоб садист не рассердился, зато у него был волчий аппетит, он что-то рассказывал, чему-то смеялся… Пытка. Светлана отодвинула тарелку:

– Спасибо.

– Никогда не перебивай меня, – сказал он мягко.

– Не буду. – Она не могла не задать ему вопрос: – Всеволод, почему ты со мной так?..

– Севастьян. Я – Севастьян, поняла?

– Поняла.

– Моя жена не должна задавать никаких вопросов.

– Я тебе не жена.

– Жена. – Он ушел в другую комнату, принес какой-то документ, протянул его Светлане. – Посмотри, это свидетельство о браке.

Ее уже ничем нельзя было удивить, правда, она и не пыталась понять, что к чему. На этом вечер не закончился, Всеволода… то есть Севастьяна потянуло на любовь. Прежней необузданности, звериной страсти и в помине не было, он целовал ее лицо и тело, избитое им же, вдруг став тем, кого она познала в гостинице. И позу избрал самую что ни на есть целомудренную – сверху. Только ей это было не нужно, противно, а оттолкнуть его не посмела, лишь просила:

– Не надо… мне больно…

В конце концов, она окончательно поняла, что ее желания здесь не имеют значения, да и сама она не представляет никакой ценности.

Утром он снова приказал ей одеться, вручил паспорт Иванниковой Вероники, замер, проверяя, насколько хорошо она усвоила его уроки. Светлана взяла паспорт и пошла к выходу, но он раскусил ее тайный замысел, преградил ей путь:

– Предупреждаю: попробуешь убежать или позвать на помощь, или выкинешь еще какой-нибудь финт, убью. Убью на месте.

В подтверждение он вынул нож с загнутым концом, приложил блестящее лезвие к щеке Светланы, медленно провел вниз, задержал на горле. Девушка затаила дыхание, но самое ужасное были не его слова, а его лицо. Нет, оно не несло печати безумия, оно было совершенно нормальным, оттого и страшным: стало понятно, что просить о пощаде бессмысленно.

– Проведу вот здесь, по горлу, – говорил он. – Будешь захлебываться кровью, испытывая адскую боль. Ты все поняла?

– Да.

А у нее и мысли такой не возникло – бежать, звать на помощь. Тут каждый шаг давался с трудом, она думала лишь об этом.

Времени прошло много, оба успели проголодаться. Роксана Сергеевна разогрела борщ и молочную рисовую кашу, Макар не отказался от обеда, попутно заметив:

– От подобной кабалы люди заканчивают жизнь самоубийством.

– Вот чего не приходило ей в голову – так это умереть, – горько усмехнулась Роксана Сергеевна. – В депрессии она находилась долго, а жизнь любила, как любят все нормальные люди.

– Скажите, почему тетка не подняла панику, где Светлана? Она же не давала знать о себе.

– Мы с Любочкой решили, что ей очень хорошо. Я по опыту знаю: когда детям хорошо… они забывают о матери с отцом, даже позвонить им некогда. К сожалению, мой опыт в данном случае сыграл… плохую роль. Это же я уговаривала Любочку не паниковать.

Макар взглянул на нее украдкой, понял, что жизнь у этой образованной, культурной женщины была несладкой.

– А сколько раз Светлана получала деньги по подложным документам? – поинтересовался Макар, уйдя от неприятной ей темы.

– Точно не знаю, за год он возил ее несколько раз, деньги у нее отбирал.

Макар решил, что Роксане Сергеевне нечего добавить к этому кошмару, а ему пора спросить о девушке.

– Светлана знала, где находится настоящая Вероника. Севастьян ее где-то держит? Где?

Роксана Сергеевна несколько странно на него посмотрела, однако он не понял, что означает сей взгляд, а она ему напомнила:

– Вы хотели услышать все, что мне известно.

– А что, есть еще добавка?

– Есть. Это особая история.

– Я готов слушать.

Макар отодвинул пустые тарелки, уложил локти на стол и был весь внимание. Но Роксана Сергеевна собрала тарелки и, начав мыть посуду, продолжила:

– Светлана решила покориться Севастьяну полностью, рабски, войти к нему в доверие, чтоб он ни на йоту в ней не сомневался. А тем временем придумать способ вырваться из его дома. Девочка старалась, из кожи вон лезла, в постели подыгрывала его скотским фантазиям. Тем не менее причины побить ее он находил. Например, капли от воды в раковине. Или носки…

– Да-да, носки! – оживился Макар. – Я обратил внимание, когда осматривал дом, что носки выглажены.

– Это Севастьян заставлял ее гладить носки, кидал их ей в лицо.

– А шнурки гладить не заставлял?

– Вы будете смеяться, но и шнурки стирались, а плоские, которыми завязывают кроссовки, гладились. И не дай бог, если бы он заметил пятнышко.

– М-да, совсем не смешно.

– И содержать дом в идеальнейшем порядке приказал, чтоб у нее не было времени ни на что.

– И готовить по рецептам, – догадался Макар, она утвердительно кивнула. – Теперь я понял, почему вырезки рецептов хранились абы как. Идеальный порядок – это требование Севастьяна, а рецепты он не контролировал. Так она вообще не выходила?

– Только во двор и при нем. Несколько раз ездила с ним в деревню, там у него был дом. А все соседи принимали ее за Веронику, ведь девочки были похожи, особенно издали, только Светочка полнее. Общаться с соседями она не могла, вы же понимаете.

– Понятно. А знакомые к нему заходили?

– Редко и ненадолго. Светочке не разрешалось выходить к гостям, да и гостями тех людей нельзя назвать, они по делу заглядывали. Он живет обособленно, как зверь в своей норе.

– Невероятно, – покачал головой Макар. – И что Света?

– Когда она немного отошла от шока и доказала ему свою рабскую покорность, стала присматриваться к Севастьяну. Ей хотелось узнать его слабые места, чтоб нечаянно на них не надавить. Ко всему прочему знание человека полезная вещь, помогает вычислить время, когда можно осуществить свой план, а поначалу выстроить его.

– Какие особенности она заметила в нем? – подхватил Макар. – Говорите все, Роксана Сергеевна, мне необходимо знать этого человека, чтобы разоблачить и поймать его. Ваши показания адвокаты уничтожат на корню, еще и сделают вас виноватой, мол, оговорили порядочного человека. У меня же нет ни одной улики, а когда я его буду знать… Говорите.

– Светочка думала, что попала к психопату-садисту, но с течением времени поняла, что это совсем не так. Но вот что еще она заметила: он ненадолго отлучался. Прямо в доме. Два-три раза в день. Причем ей давал какое-нибудь задание, а сам уходил. Или глубокой ночью проверял, спит ли она, а сам вставал и куда-то ходил почти каждую ночь…

26

Едва он выскользнул из спальни, Светлана подскочила, на цыпочках подкралась к двери и приложила ухо к щели. Тиран спускался вниз. Светлана смазала петли еще днем, тихонько приоткрыла створку и выглянула. Тишина. Она хотела подобраться к лестнице, как вдруг услышала шаги. Светлана метеором ринулась на кровать, однако Севастьян прошел мимо спальни. Куда это он?

Она вышла в коридор, добралась до второй, короткой лестницы, крайне осторожно выглянула из-за угла… а Севастьяна нет. Ее аж в жар бросило: вдруг сейчас он появится из комнаты, их тут две! Если догадается, что она шпионит за ним… Со всех босых ног Светлана кинулась назад, улеглась, накрывшись с головой одеялом. Прошло минут десять, сердце угомонилось, пришел и Севастьян, лег рядом. Якобы во сне Светлана обняла ненавистного мужа, он никак не отреагировал, но долго не спал.

В его отсутствие она облазила весь второй этаж, пытаясь понять, куда он ходит. Тщетно. Теперь и днем она делала попытки проследить за ним. Раньше она думала, что Севастьян выбрасывает часть приготовленной еды, ну, не понравилась ему, и мысленно благодарила бога, что чертов муж не колотит ее за нерадивость. А в тот день, спрятавшись за шторой, она увидела, что Севастьян несет наверх железные миски, которые стояли в шкафу и не использовались, а теперь в них была еда. Он что, ест втайне от нее, стесняется своего волчьего аппетита? Вернулся он с пустыми мисками, на кухне текла вода, видимо, сам мыл посуду. Светлана отправилась в гардеробную, гладить.

– Погладила? – появился он.

– Чуточку подожди, – улыбнулась ему Светлана.

– Что-то ты долго, – подозрительно сказал он.

Светлана сделала вывод, что ночью подсматривать безопасней.

Настала ночь – тревожная, опасная, таинственная и… увлекательная. Она манила, как манит все неизведанное, непознанное. Она же и пугала, когда раздавались шаги, покашливание Севастьяна, повороты ключа. Потом наступила следующая ночь, потом еще и еще… Хождения продолжались, иногда Светлана засыпала, так и не дождавшись очередного похода ненавистного мужа. С течением времени она осмелела, ведь и страх имеет свойство притупляться, засекла промежуток времени – сколько минут в среднем он отсутствует. Десять как минимум, случалось, пятнадцать, а то и все двадцать. Светлана вела тайную слежку и однажды увидела, как Севастьян поднялся на третий этаж с теми же мисками.

– Там кто-то живет, – прошептала Светлана и убежала в спальню.

Но подтверждений, что в доме есть еще человек, не было. Так не может быть, чтоб кто-то жил под одной крышей и ни разу(!) не дал знать о себе хотя бы шумом.

Раньше Светлана не обращала внимания на звуки в доме, была занята своими мыслями, а именно – как выбраться из дома, теперь она настроила уши на шум в доме. Канализация! Несколько раз в день в трубах журчала под напором вода, будто кто-то ее спускает. Нельзя сказать, что звуки спускаемой воды были громкими, иначе Светлана давно их приметила. Нет, они едва слышались, видимо, звукоизоляция хорошая, но слышались постоянно.

Значит, на третьем этаже кто-то живет. Кто? Инвалид, который не может выйти? Зачем же тогда его запирать, точнее, прятать? И почему Севастьян не отдал инвалида на попечение рабыни? Светлана пришла к выводу: он не просто кого-то прячет, а держит в тюрьме. Если так, то надо туда непременно зайти, посмотреть, кто там. Как? Ключи Севастьян уносил с собой. Светлана фантазировала, как делает слепок, вдавив ключ в воск от свечи, но кто выточит ключ? А если его украсть?

Она стала наблюдать, какими ключами он пользуется. Ключи от машины висели на отдельном брелоке, на втором – от дома, ключ от сейфа он хранил в ящике кабинетного стола, стол запирался, ключ тиран уносил с собой. В сейф он клал еще связку ключей – всего три, наверняка это и были те самые, от третьего этажа. Светлана ломала голову: как украсть ключ от стола? Она настолько втесалась мужу в доверие, что Севастьян оставлял кабинет открытым, ей же следовало ежедневно вытирать там пыль, через день делать влажную уборку.

– Нашел, сволочь, бесплатную домработницу, кухарку, шлюху и боксерскую грушу в одном лице, – ворчала Светлана, вытирая пыль и одновременно присматриваясь к заветному ящику. – Как же тебя открыть? Замочек простой…

А пацаны в детдоме запросто открывали замки, даже английские. Надо подсмотреть, в какую сторону поворачивается ключ, и попробовать открыть, ведь видела же она не раз, как пацаны это делают. Вечером Света принесла чай в кабинет, где проклятый муж работал на компьютере.

– Сева, выпьешь чаю? Я заварила свежий.

– Ты мне? – изумился он, так как до этого она носила-уносила лишь по приказу. – Давай.

– Можно я посижу с тобой?

Севастьян окинул ее оценивающим взглядом, мол, с чего это вдруг? Увидел преданные, искренние глаза. Ничего не заподозрил.

– Садись, но не мешай.

Девушка устроилась в кресле, подперла голову рукой и смотрела только на него – садиста и конченого урода. Смотрела с нежной улыбкой, а сама думала: «Прикончила б тебя и твоих собак. Отравила б, если б имелись таблетки, но ты, сволочь, никогда ничем не болеешь».

– Чему ты улыбаешься? – спросил он, отхлебывая чай.

– Нравится смотреть, как ты работаешь, – тут же солгала она.

– Раз я тебе нравлюсь, идем в постель.

Она перестаралась, придется отбывать повинность. Правда, постельная повинность тут же забылась, Света увидела, как он закрыл сейф, ключ от сейфа кинул в ящик стола, поворот ключа… и кинул его на стол. Вот бы забыл завтра его тут!

Не забыл. Этот урод никогда ничего не забывал. Светлана не унывала, принесла нож, попробовала повернуть язычок замка… не получилось. Шпилькой от волос тоже не получилось, отверткой тоже. Каждый день, выполнив обязанности домработницы, она пыталась открыть ящик. Накапала в замок оливкового масла – результат ноль. Но упорство всегда вознаграждается, через три дня титанических усилий, вставив в замочную скважину конец вязального крючка (и вязать ее заставил Севастьян), она легко повернула язычок. Выдвинув ящик, Светлана не стала упиваться победой – времени было мало. Провозилась еще час, нервничала, но заперла ящик на замок.

Утром, дождавшись, когда тиран покинет дом, Светлана сделала все работы по дому, чтоб не быть битой, потом ринулась к ящику. Открыла. Достала ключ от сейфа, взяла связку из трех ключей и понеслась наверх. На секунду екнуло сердце: а вдруг тот человек заложит ее Севастьяну? Это была всего лишь секунда ужаса, едва не заставившая ее ретироваться. Далее Светлана действовала решительно.

На этаже было две двери напротив друг друга. Одна оказалась открыта, комната была завалена хламом. Ко второй двери подошел один из ключей, она была вовсе пустой, там Светлана увидела еще одну дверь, вставила последний ключ.

Ее глазам предстала картина: узкая кровать, стол, стул, матовое стекло на окне, на подоконнике сидит худенькая молоденькая девчушка в пижаме. Она даже не посмотрела, кто пришел.

– Эй! – позвала почему-то шепотом Светлана.

Та повернула к ней хорошенькое личико, вначале никак не прореагировала, потом спросила:

– Ты кто?

– Я живу здесь. А ты кто?

– Жена подонка, у которого ты живешь, – вяло сказала девчушка.

– А… – с пониманием протянула Светлана. – Как тебя зовут?

– Вероника.

Что удивляло – Вероника не удивилась появлению Светланы. Может, подумала, что Севастьян и незнакомка заодно?

– Он называет меня Вероникой, – сказала Светлана, а у девчушки ни одной эмоции. – И держит здесь насильно, я не могу выбраться из дома.

– Он подослал тебя, – уличила ее Вероника.

– Нет-нет, поверь мне, – Светлана разволновалась, подошла ближе. – Я заметила, что он сюда ходит, выкрала ключ и… Может, тебе что-нибудь нужно?

– Удавить Севку, – зло бросила Вероника.

– Не выйдет, он сильнее, – вздохнула с сожалением Светлана, садясь рядом с ней на подоконник. – Ты не доверяешь мне?

– Мне вообще все равно, кто ты и зачем здесь.

– А мне не все равно. Я живу в этом доме несколько месяцев, а даже поговорить не с кем по-человечески…

Уж как это получилось, ведь ее никто не просил, но Светлана взахлеб, со слезами, рассказала свою ужасную историю, надеясь, что Вероника ей поверит, проникнется сочувствием, после чего они начнут вместе думать, как выбраться отсюда. Не просто выбраться, а впоследствии засадить общего мужа на долгие годы в тюрьму. Вероника слушала, подробностями не интересовалась, говорила коротко, выглядела изможденной, болезненно бледной. Да только время неслось быстрее, чем хотелось, Светлана вспомнила о нем, когда стало темнеть в комнате.

– Извини, мне пора, – сказала, слезая с подоконника. – Надо еще ключи положить на место и ящик закрыть. Если получится, я приду завтра. (В ответ ни гугу.) Ты не сдашь меня ему?

– Нет, – получила она сухой ответ.

Макар возликовал: Вероника жива, у него зрел грандиозный план захвата дома Севастьяна, после чего не нужно будет добывать улики. А Роксана Сергеевна после небольшой паузы, так как говорила битых три часа и устала, не останавливалась.

– Светочке с трудом удалось растормошить Веронику, которая была лишена абсолютно всего. У девочки не было ни телевизора, ни радио, ни книг. Светочка тайком ей носила книжки, лакомства.

– А как получилось, что Севастьян запер Веронику, почему?

– Он поймал ее на крючок так же, как Светочку. Поначалу вел себя хорошо, а потом натура стала брать верх. Вероника была молоденькая, неопытная, любила его, старалась не замечать недостатков. Он даже письма контролировал, которые она писала сестре, чтоб ничего лишнего там не было, советовал, как надо писать.

– Ничего себе – недостатки! – фыркнул Макар. – Садюга.

– По рассказам Вероники в то время, когда она вышла за него замуж, его садистские наклонности проявлялись не столь явно, он умел перевернуть все с ног на голову, клялся, что от любви с ума сходит. Вероника ему верила. Она училась в институте, Севастьян заставил ее перевестись на заочное, чтоб больше дома сидела. А серьезные конфликты начались, когда он заставил ее вымогать у сестры большие деньги. Опять же! Поначалу он хитро обставлял свои просьбы, говорил, будто все вернет, как только поставит дело на должный уровень.

– А вы не знаете, как получилось, что Алина высылала деньги до востребования?

– Знаю. Он просил жену об этом. Вероника была прописана не в городе, Севастьян объяснил ей: придется часто ездить в деревню за переводами, на это у него нет времени. Но как только Вероника окончила институт, он запер ее дома.

– Понимаю, понимаю, – перебил Макар. – Пока она училась, Севастьян не рисковал применить к жене жесткие меры. В институте могли заинтересоваться, где их студентка, а ему не нужна была даже мизерная шумиха.

– Возможно, – пожала плечами Роксана Сергеевна. – Вероника взбунтовалась, категорично отказывалась заниматься вымогательством. К тому времени Севастьян проявил себя во всей красе, а она поняла, какую ошибку допустила, хотела его бросить…

– Ясно, – сказал Макар. – Как же он начал писать Алине вместо Вероники?

– Я ничего не понимаю в технике, но дело в пароле, так?

– Именно. Чтобы войти в почтовый ящик, надо набрать пароль, вы набираете только буквы, а появляются точки.

– Да-да, – закивала Роксана Сергеевна. – Точки… Севастьян выбил из Вероники эти точки.

– Избил, да?

– Конечно. А потом привел собаку и натравил на девочку… Вероника стала после этого инвалидом. Врачей он не вызывал, сам лечил… и запер под крышей, чтоб она не добралась до компьютера.

Роксана Сергеевна перевела дух, выпила капли, даже ей, не пережившей этого кошмара, было трудно о нем повествовать. Макар не переставал удивляться этой женщине: надо же, еще есть такие люди, им близка чужая боль.

– Я всякое видел, но такое… – У него не было слов. – В это сложно поверить. Вероника наверняка кричала, а соседи? Неужели не слышали, когда ее терзала собака?

– А как вы объясните, что молодой человек, живя в обычном доме в двухкомнатной квартире, зверски убивал людей, в основном детей? Около тридцати человек или больше. А его мать заманивала жертв. Потом расчлененные трупы выносила в эмалированных ведрах. Я читала об этом в газете. Неужели никто не слышал, что происходит за стенкой? А у Севастьяна дом… вы же видели.

– Как она написала сестре «спаси меня»?

– Это Светочка…

Невооруженным глазом было видно, что у Вероники сильно подорвано здоровье. Ходила она плохо, точно не могла сказать, в чем причина, но полагала, что собака повредила сухожилия, когда напала на нее. От неподвижного образа жизни постепенно атрофировались и мышцы. Она либо лежала на кровати, либо сидела на подоконнике, еле передвигалась к туалетной комнате и назад. К тому же морально Вероника тоже была уничтожена, и как еще держалась – неизвестно. Светлана давно бы умерла, будь она на ее месте. У нее есть хоть относительная свобода – передвигается по всему дому, телик имеет право посмотреть, но… существование в изоляции от мира вместе с побоями и извращенным сексом уже доканывали.

– Думай, как нам отсюда выбраться, – жалея ее, да и себя тоже, сказала однажды Светлана.

– «Оставь надежду всяк сюда входящий», – процитировала с иронией Вероника. – Это написано на воротах ада.

– Но я не могу так жить! – со слезами вымолвила Светлана. – Выход должен быть, надо только поискать его.

– Вырой подкоп, как рыл граф Монте-Кристо, – усмехнулась Вероника. – Правда, у него на это ушло восемнадцать лет. У тебя уйдет меньше, но за это время гестаповец загонит тебя в гроб.

Однако Светлана и на подкоп была согласна, воодушевившись, она уже обдумывала эту идею, ведь тонущий хватается за соломинку.

– Знаешь, у меня были мысли убить его, – поделилась Светлана. – Да, я сначала хотела его отравить, но никаких таблеток в доме не оказалось, потом решила ножом…

– И не пытайся. Он как гадюка чувствует малейшее колыхание. А ты тогда на себе испытаешь клыки собак. Они у него неплохо натасканы на людей.

– Почему он тебя здесь держит? Почему не убил и не спрятал труп?

– Для сестры. После клыков… где-то через месяца полтора… он возил меня получать деньги, почти на руках нес к окошку. Запугивал собаками, я и подчинялась. А потом… взяла и отказалась. Он пробовал меня бить, в его понятии только так можно сломить человека – через боль и страх. А мне даже больно не было, я смеялась ему назло. Мне хотелось досадить ему. Но не это было главным, не мой отказ. Севка понял, что я не могу расписываться. Знаешь, пальцы перестали слушаться. Тогда он запер меня здесь. Надеялся, что я сойду с ума от одиночества, тогда он определит меня в дурдом, станет опекуном и получит все права, в том числе сам будет получать деньги. А если вдруг приедет моя сестра, покажет ей меня: вот что случилось с нашей бедняжкой, но я ее не бросаю. И останется чист, как стеклышко. Не дождется! Ты теперь понимаешь, почему появилась здесь?

– Понимаю. Чтобы получать деньги от твоей сестры.

– Думаю, у него еще есть замыслы насчет тебя, но я их разгадать не могу. Иногда мне кажется, он хочет заманить Алину… Слушай, у меня же есть сестра!

– Правда? – обрадовалась Светлана, но тут же помрачнела. – А как мы ей сообщим о себе? Ни телефона, ни письма не отправить.

– Она очень далеко. В Бельгии живет.

– Фью! – присвистнула Светлана. – Тогда это вообще безнадежный вариант.

– Не безнадежный. Ты умеешь пользоваться компьютером?

– Нет. Откуда мне его было взять?

– Жаль. Можно было отправить ей письмо по Интернету.

Светлана не уставала поражаться Веронике. Вот заговорила она о сестре, это же маленькая надежда, должна как-то оживить ее. Нет, у Вероники всегда был один тон – ровный, без красок и эмоций. Или она сказала: «Жаль». Огорчение должно слышаться в слове? Нет, тон тот же.

– А если я принесу тебе компьютер? – загорелась Светлана. – Он легкий, всего лишь коробочка.

– Ноутбук называется, а не коробочка, – поправила ее Вероника. – Бесполезно. Чтоб выйти здесь в Интернет, должно быть беспроводное подключение, а у гестаповца Севки связь идет через модем, это тоже коробочка, но поменьше ноутбука, ее здесь некуда подключить. Если б в этой конуре имелась хотя бы телефонная розетка… но это тоже не годится, нужна специальная карточка с оплатой услуг связи.

Для Светланы ее слова – темный лес, но перспектива хоть кому-то сообщить о бедственном положении толкала ее на подвиги.

– Завтра он уйдет, а ты спустишься вниз.

– Я буду спускаться два часа, подниматься еще больше, – возразила Вероника все тем же тоном.

– Я перенесу тебя. – У Светланы появилось много предложений, когда впереди замаячила свобода. – Сядешь мне на спину…

– Ты только представь: внезапно возвращается гестаповец, а тебе надо отнести меня, запереть, вернуться, положить ключи в сейф, ключ от сейфа в ящик стола, ящик закрыть вязальным крючком. Справишься за минуту?

Светлана накуксилась:

– Он всего раза три внезапно возвращался…

– Проверял, чем ты без него занимаешься. По закону подлости явится и тогда, когда ты меня снесешь вниз. У него же биотоки настроены на опасность. Нет уж, уволь, я не хочу, чтоб меня вторично грызли собаки, и без них скоро подохну. Не кисни, есть один способ.

– Какой? – Светлана чуть не взлетела до потолка.

– Тебе надо освоить компьютер и написать моей сестре.

– Я? – испугалась Светлана, однако и нескольких секунд не прошло, как она твердо заявила: – Я попробую. А как?

– Завтра принесешь ноутбук. Но, Света, сегодня изучи все шнуры, запомни, куда какой подключается, чтобы потом не ошибиться.

Началась работа. Вероника показывала, как включать и выключать машину, объясняла, как выходить в Интернет, что означают ярлыки, как ими пользоваться – много-то и ненужно. Светлана уносила ноутбук, тщательно подключала все шнуры, затем повторяла уроки самостоятельно по бумажкам, которые давала ей Вероника. Севастьян ничего не замечал, потому что информация о том, чем занимался в этот день пользователь, которая вносится автоматически в компьютерный список, обязательно удалялась Светланой. Это первое, что она освоила.

Прошло полмесяца, Светлана немного научилась работать с клавиатурой и, разумеется, ни разу не выходила в Интернет, но уже была готова. Вероника нарисовала на листочках, что будет появляться, куда подводить стрелочку. Также она написала письмо, которое начиналось словами: «Алина, спаси меня и мою подругу». Дальше всего несколько фраз: адрес, ситуация.

– Помни: надо удалить это письмо, иначе он его прочтет, – наставляла Вероника, снова рисуя схемы. – Когда письмо улетит в Европу, появится сообщение об этом. Ты должна вернуться на страницу, где адреса. Сбоку, вот здесь, будет столбик с надписями, верхняя строчка под заголовком «отправленные» и количество отправленных писем. Ты нажимаешь на эту строку, появляется новое окно, ты находишь свое письмо, отмечаешь его галочкой в таком вот квадратике и нажимаешь мышь на «удалить», это будет здесь. Все поняла?

– У меня есть время выучить это наизусть.

– На память не надейся, от волнения перепутаешь что-нибудь. Рисунки я пронумеровала, написала последовательность, постоянно с ними сверяйся, когда сядешь за компьютер.

На следующий день, как только Севастьян уехал, Светлана с листочками уселась за ноутбук, перекрестилась и…

Очень непросто ей давалось путешествие по страницам, руки дрожали, во рту пересохло, сердце выпрыгивало. Получилось! Светлана забыла написать имя вначале, ведь ей так сложно давался набор текста, она только написала «спаси меня», собралась писать имя, как вдруг… По лаю собак она определила: ОН!!!

В подобных случаях срабатывает некий запасной ресурс, помогающий сделать точнейшие операции. Пусть хоть эти слова дадут понять Алине, что сестра в беде. Позже Света сделает еще одну попытку написать сестре Вероники.

Сообщение было отправлено. А во двор въехала машина…

Светлана вернулась на страничку с адресами, нашла строку «отправленные»…

Ключ вставлен в замочную скважину.

Она стерла письмо, а еще выход из почтового ящика, потом из Интернета…

Второй ключ повернулся в замке.

Все, вышла! Захлопнула крышку ноутбука, спрятала листочки за пазуху, схватила тряпку и давай ею елозить по столу, чувствуя, как по спине змеятся струйки пота. Он вошел:

– Что ты тут делаешь?

– Прибираюсь, – дрогнувшим голосом ответила она.

– Кто трогал ноутбук? – процедил Севастьян.

Светлана перевела на компьютер испуганные глаза, а он предательски мигал, заканчивая работу. Девушка придумала на ходу:

– Он был открыт, я решила его протереть и что-то нечаянно нажала… он включился… Вдруг ты… я просто закрыла крышку… испугалась. Прости меня…

Севастьян никогда не бил ее по лицу, а тут врезал кулаком от всей своей черной души. Светлана отлетела, как мяч в игре в пинг-понг, врезалась в шкаф и упала, из носа потекла кровь. К счастью, это был единственный удар, гестаповец торопился.

А на следующий день она показывала распухшее лицо подруге по несчастью. Но это было не столь уж страшно…

27

– Девочки безумно боялись, что Алина в своем письме спросит, что имелось в виду и от кого ее спасать, – сказала Роксана Сергеевна.

– Значит, больше им не удалось воспользоваться компьютером, – заключил Макар.

– Не удалось, потому что Севастьян стал прятать ноутбук в отдельной комнате, ключи уносил. Светочка пыталась ее открыть, как открывала ящик стола, но ничего не вышло.

– Вероника до сих пор у него? – Роксана Сергеевна опустила глаза. – Где она?

Месяц девушки тряслись, как две осины на ветру. А Севастьян ни намеком не показывал, что знает о письме к Алине. То ли он замыслил коварный ход, то ли Алина не написала, значит, не получила письмо.

– Бывает, письма не доходят до адресата, – сказала Вероника. – И нередко. Наверное, наше не дошло.

– Я попробую вытащить компьютер, как таскаю ключи, у меня получится. Почему ты последнее время мокрая как мышь? – заметила Светлана.

Вероника действительно почти не вставала с кровати, только в туалет ходила, ее лицо, шея и грудь были влажными. Но она, как всегда, не придала этому значения.

– Температура, наверное.

– Откуда? – недоумевала Светлана, трогая ее лоб, он был холодным, как у покойника. – Простудиться ты не могла, здесь сквозняков не бывает, окно вон наглухо закрыто. У тебя что-нибудь болит?

– Ничего не болит, только слабость.

– Тебе нужен врач. Я скажу ему.

– Не вздумай, – запротестовала Вероника. И протест свой выразила только словами, не повысив голоса. – Инвалидом станешь, как и я. Тогда мы обе будем торчать здесь до смерти, а у него появится еще одна Вероника, третья по счету.

Светлана присела на кровать, у нее задрожали губы.

– Что же делать? Если б у тебя что-нибудь болело, я солгала бы ему, будто это болит у меня, он дал бы таблеток. Когда болит у меня голова, он дает аспирин.

Некоторые эмоции все же просыпались в Веронике – когда она говорила о Севастьяне, то говорила зло, с ненавистью.

– У психа от всех болезней одна таблетка – аспирин. Знаешь, раньше я думала, что он хочет только денег моей сестры, тогда я сказала, что больше не буду клянчить деньги, Севка взбесился. Так я думала.

– А что теперь думаешь?

– Смотри, у него же есть деньги, он сам их зарабатывает. Да, поначалу ему не хватало, он ведь строил ангар для машин, но потом, через два года, как я вышла за него замуж, стал зарабатывать. Зачем же ему понадобилось превращать меня в инвалида, запирать? Зачем он тебя держит в тюрьме? Ни поехать никуда не может, чтоб мир посмотреть, ни приятелей привести в дом, он прикован к нашему застенку точно так же, как и мы. Почему, как ты думаешь?

– Не знаю.

– А я недавно поняла. Нет, не одни деньги его влекут, это так, попутная добыча, повышающая его самооценку. У него, Светка, особенное пристрастие. Он будет постепенно вырывать из нас жилы, потому что это для него сильнейший наркотик. И какой умный: нашел безопасный способ удовлетворять свою страсть – законопатил нас в своем бункере, из тебя сделал рабыню, которую избивает за малейшую провинность до состояния трупа и насилует. Со мной давно ничего подобного не делает, я ему не интересна, потому что перестала бояться, плакать от боли и обиды, а он хочет именно этого. Хочет давить. Давить не просьбами и даже не угрозами, а болью, чтобы видеть, как его боятся. Но Севка нашел способ и со мной добывать наркотик. Когда он сюда приходит, то издевается надо мной морально. Унижает, оскорбляет, торжествует. На улице не изобьешь, не изнасилуешь, а хочется чувствовать себя сильным, хочется видеть ужас в глазах людей. На улице надо убивать после насилия, ведь жертв нельзя оставлять живыми, но в этом случае милиция начнет искать маньяка. А он прекрасно живет, все имеет, уважаем, потому что хитрый. Я боюсь за сестру. Если она приедет, он притащит ее сюда, в этот дом, отсюда она уже никогда не выйдет.

– Господи, как я его ненавижу! – разревелась Светлана.

Последующие две недели состояние Вероники то улучшалось, то ухудшалось. Наступила суббота, затем воскресенье, Светлана не приходила в эти дни к подруге, так как Севастьян все время проводил дома. В воскресенье вечером он запер ее в комнате для гостей, в которой никогда никто не селился, а в понедельник…

Светлана пришла наверх, а там пусто. Она терялась в догадках, куда Севастьян дел Веронику, но так и не смогла точно определить. Надеялась, что все же отвез ее в больницу. Однако, потеряв Веронику, она сломалась, потому что потеряла надежду и смысл жизни.

– Он еще пару раз запирал Светлану, – закончила повествование Роксана Сергеевна. – Она думала, что вернулась Вероника, а когда побывала в ее комнате, там не оказалось мебели. И ничего не было, что указало бы на присутствие человека.

– Значит, точно никто не знает, где Вероника, – огорчился Макар.

– Только Севастьян. Знаете, Макар, я до сих пор не понимаю, зачем ему нужна была Светочка под именем Вероника?

А он понял. Он прекрасно его понял. И почему отправлялись письма из одного района – это клубы, расположенные недалеко от его салона, а один выбился из списка, потому что находится недалеко от его дома. И почему оперативники не дождались Вероники: она просто не ходила туда, а ходил Севастьян. Многое понял, но задал встречный вопрос:

– Иду убил Севастьян?

– Светочка думала на него, но не видела, кто это сделал. Утром Ида попросила ее сходить за сигаретами, а когда она вернулась… все было кончено. Бедная девочка безумно испугалась, кинулась бежать, вдруг видит – во двор заходит друг Иды, ну, с «КамАЗом». Она спряталась от него за домом, дождалась, когда он войдет к подруге, и убежала.

– Почему она поехала к Иде, а не к тетке?

– Куда, по-вашему, кинулся бы Севастьян после того, как Света убежала при появлении Алины? Сюда, к Любочке.

Правильно: интуиция сработала и выбрала наиболее оптимальный вариант с точки зрения нормального человека. К сожалению, Светлана не учла, что ее знакомых Севастьян тоже знает, поэтому вычислить, где она прячется, труда ему не составило. Макар вознегодовал:

– Зачем она убежала? Не могла сразу нам его сдать?

Глаза Роксаны Сергеевны наполнились вселенской жалостью, в данном случае она жалела Макара:

– Как вы неправы! Неужели не понимаете? Девочка год сидела взаперти с мучителем, с постоянным страхом, не общалась с людьми, превратилась в покорную рабыню, а тут Алина. Да у Светы от волнения, от растерянности, от паники перехватило горло. Она только поняла, что это единственный шанс вырваться от Севастьяна. И поехала к Идочке, та расплатилась с таксистом, денег ведь у Светочки не было. Они проговорили до рассвета, Ида сама намеревалась пойти в милицию…

– Ну, хорошо, хорошо! – прервал ее Макар. – Почему же потом вы не пошли в милицию? После Иды Светлана подалась к тетке, правильно?

– Больше ей некуда было идти. Когда мы узнали про Идочку, подумали, что сразу к вам нельзя.

– Это почему же? – возмутился Макар.

– Боялись, убийство Иды припишут Светочке. Решили разыскать Алину. Я хотела пойти к ней, отнести драгоценности, которые нечаянно унесла Светочка…

– Это побрякушки, бижутерия.

– Неужели? – разочаровалась она. – А так сверкали… Любочку убили из-за подделки?

– Не думаю. Дальше, Роксана Сергеевна.

– Я додумалась, что Алина, приехав из-за границы, остановилась в «Интуристе», это же самая приличная гостиница. Позвонили туда, получили подтверждение. Тянуть было нельзя. В тот день мне надо было на дежурство, поэтому вечером и пошла Любочка, взяв коробочку с украшениями, как доказательство, что Светочка не собиралась их присвоить. Мы ждем, ждем, а ее все нет. Ночь прошла, день. Светочка совсем потерялась: тетка пропала, к тому же с драгоценностями, что подумают? Она собралась и сказала мне, будто знает одно надежное место, там ее не станут искать, а ей надо подумать.

– Ну, а вы почему не пошли в гостиницу к Алине? Почему не справились, была ли у нее Гришина?

– Я ходила, честное слово. Но она сдала номер и уехала.

Вот так бывает: досадная цепь случайностей заплелась в смертельный узел. Остальное Макару было ясно, он позвонил начальнику и, пока тот не взял трубку, обратился к Роксане Сергеевне:

– Вы уж простите за неудобства, но в вашей квартире будет круглосуточно дежурить пара ребят… Извините. Алло! Это Дергунов…

Тесно прижимаясь к нему, Алина тихо хлюпала носом. Макар лежал, запрокинув одну руку за голову, а второй обнимал ее за плечи. Он не видел ее лица, голову она положила ему на грудь, видел лишь затылок, но знал, что не все люди любят, чтобы видели их слезы. Но разве мог он не рассказать о Веронике и Светлане? Это было очень трудно. Теперь следовало бы ее утешить, но какие здесь подойдут слова, тон? Просто надо пережить хотя бы первый момент. Боль будет и потом, со временем она ослабнет, а сейчас Макар дал Алине время именно пережить, решив помолчать.

– А вдруг она жива? – дрожащим голосом произнесла Алина. – Такое же может быть, что он где-то еще ее держит?

– Может, – вяло сказал Макар.

– Но ты в это не веришь.

Не верил. Сказать так прямо нельзя, любому человеку хочется надеяться на лучшее, и он избрал молчание. Прошло много времени, прежде чем Алина заговорила:

– Если б я приехала сразу после «спаси меня». Но я не приехала. Я погубила Веронику.

– Не казнись. Ты спасла девчонок тем, что не расспрашивала в письмах о значении этих слов. Хотя бы на тот период спасла. У тебя отличная интуиция.

Внезапно Алина приподнялась, заглянула ему в лицо:

– Когда вы его возьмете?

Над этим он и ломал голову. И не только он. Однако! Опять стал вопрос, как сказать Алине? Она не поймет. Макар провел рукой по ее волосам, шее, плечу, за это время он придумал.

– Давай завтра об этом поговорим?

– Я хочу сегодня, – без паузы сказала она.

Макар сел, взял сигареты с тумбочки, закурил – примитивный способ тянуть время. Алина поняла:

– Не хочешь мне говорить? Почему?

– Не в этом дело.

– А в чем?

– Хорошо, скажу. Мы можем его задержать по подозрению в убийствах. Но доказательств нет, следовательно, он легко вывернется.

– Как это нет?! – Ее лицо из несчастного превратилось в негодующее. – А Роксана Сергеевна?

– Видишь ли, Алина, историю двух Вероник она рассказала со слов Светланы, лично сама ничего не видела и не слышала.

– Почему же вы ее охраняете?

– Чтоб не убил Севастьян. Вот если он явится к ней и попытается убить, у нас будет основание задержать его и предъявить обвинение. Зачем приходит убийца? Убрать свидетеля, так? И получается, что он сам дает нам карты в руки, тогда рассказ Роксаны Сергеевны ни один адвокат не переведет в оговор. Без этого мы голенькие.

Но Алина привела свои доводы:

– Он убил Иду, Любовь Прохоровну, Светлану. В поселке хотел убить меня, Гришину… Стрелял в Дениса.

– У тебя есть доказательства, что это был он, а не кто-то другой? – выставил контрдовод Макар.

Алина приуныла, однако не сдавалась:

– Но в милиции, я слышала от того же Дениса, выбиваются показания.

– Бывает. Я сам выбивал, когда был уверен на сто процентов…

– А сейчас неуверен? – вскипела она.

– И сейчас уверен. Но, Алина! Представь ситуацию: он не колется. Да, так тоже бывает, очень редко, но бывает. Вдруг он не только садист, но и мазохист? К тому же Севастьян чертовски умен. Ты вспомни, как он сказал, что Иду не убивала его жена, а убил мужчина. Припомни, как в него якобы стреляли. Как он время распределял! Вы с Денисом пошли в ресторан, он проследил за вами, понял, что время у него есть, приехал домой и выстрелил в свою машину! Выстрелил до того, как был сделан выстрел в Дениса, не позже! Во время осмотра места происшествия он якобы налакался в стельку, даже меня провел. А на самом деле он сделал все, чтобы милиция свернулась. И поехал караулить вас. А выстрелил из одного пистолета, чтоб я не сомневался: стреляла его жена. Полагаю, Светлану перед убийством выслеживал тоже он, загримировывался в разных людей и выслеживал. Сева дьявольски умен, к каждому преступлению готовился с тщательной изощренностью. То ему звонит мужчина, то вокруг дома кто-то ходит, то он предлагает мне поездить по городу, чтоб Вероника обнаружила себя… Пока, Алина, есть косвенные улики против Светланы. А у него ни одной вещественной улики не нашли и не найдем в доме, он избавляется от них.

– А если он не придет к Роксане Сергеевне?

– Тогда и подумаем. Иди ко мне. – Макар притянул Алину, улегся с ней. – Поплачь лучше, говорят, слезы приносят облегчение. Или поспи.

– Если вы его не возьмете, я сама убью Севастьяна.

– Чем? – прыснул Макар.

– Украду у тебя пистолет и убью.

– Возьмем, Алина, возьмем. Ой, совсем забыл. Он написал тебе?

– Сегодня не было письма, я бы сразу сказала, как только ты пришел.

– Значит, он почуял угрозу. Или принял какое-то решение.

Прошел день. Прошел второй, третий… К Роксане Сергеевне никто не заявлялся, но поступали странные звонки. Когда она брала трубку, на том конце провода отключались. Проверили звонки. Нашли владельца мобилы, оказалось, у него совсем другая трубка. Макар сделал вывод, что звонил Севастьян, купив мобилу на имя этого мужчины. Видимо, проверял, дома ли Роксана Сергеевна, ведь на работу, имея законный больничный, она не ходила. Но почему-то на огонек он к ней не заглядывал. Кто знает, может, Сева видел, как ночью менялись оперативники – одни заходили к Роксане Сергеевне, другие выходили. Конечно, за ним велось наблюдение, но, зная его изворотливость, не исключался ни один вариант. И что он себе там думал – тоже неизвестно. Бедная женщина нервничала, не представляя, что будет, когда появится монстр. Макар решил больше не мучить ее, пока засаду не снимать, а разработать другой план. Задача ясна – спровоцировать Севастьяна, но кто будет провокатором? Макар ударил себя в грудь: я. А на летучке, где присутствовали психолог с психиатром, проанализировав поведение Севастьяна, решили, что Макару не взять его на пушку. Надо создать условия, чтобы Сева сам сознался, Макар этого не добьется ни при каких обстоятельствах, потому что преступник умеет считать и смекнет, чем чревато для него признание этому человеку. Итак, что делать?

Вечером Алина кормила Макара ужином и заметила, что настроение у него неважное. Пристала с расспросами, ему пришлось рассказать о причинах.

– А на меня он клюнет? – спросила она.

– Ты с ума сошла? – вытаращился Макар, которому подобной идеи не приходило в голову.

– А я согласна, – вздернула нос Алина. – Должна же я хоть что-то сделать для своей сестры.

– Нет, – категорично сказал он.

– Да, – твердо бросила она.

– В тебе много ненависти, она обязательно сослужит роковую службу. Допустим, тебе удастся его раскрутить, он начнет хвастать подвигами, но одно твое неосторожное слово или движение – и ты труп. Мы-то его возьмем, а тебя уже не будет.

– Этого не случится. Ты не позволишь ему убить меня.

Он бросил в нее взгляд, полный сочувствия. Да, понять ее несложно, сейчас Алиной руководит ненависть, жажда любыми средствами наказать подонка, но при этом она недооценивает его.

– Мне бы твою уверенность, – вздохнул Макар, отодвинув тарелку и уложив локти на стол. – Люди такого склада, как Сева, Алина, неразгаданная загадка природы. Никто не может дать четкого объяснения, почему они все это делают. Миллионы людей не способны совершить даже части их преступлений, а эти – запросто. И никаких угрызений совести, раскаяния, чувства вины. Самое страшное в них – они ничего не боятся…

– Брось, – возразила она. – Боятся все без исключения.

– До определенного порога они ничего не боятся, – уточнил он. – Предсказать, как они себя поведут в том или ином случае, невозможно. Вспомни: Севастьян всегда мгновенно продумывал следующий шаг и бил в десятку. Что еще ему взбредет в голову, ты можешь угадать? Нет, тобой я не буду рисковать, собой – пожалуйста.

– Ты же не можешь. Денис в больнице. Остаюсь я. Да как это так: все знают, что он убийца, маньяк, монстр! А его нельзя арестовать!

– Задержать можно, но доказать…

– Макар, я справлюсь. Ты скажешь, что мне делать, я буду неукоснительно следовать твоим инструкциям, клянусь.

К сожалению, ее предложение – это самый быстрый и надежный способ изобличить преступника. У Макара заворочались шарики под черепом, выстраивая ловушку. Но он тут же тряхнул головой, говоря себе «нет».

Прошла ночь, заканчивался день. Макара преследовал Дергунов-второй, правда, образ его воочию не являлся, но он слышал его голос:

– Другого варианта нет. Вероники ты не имеешь в наличии, показания Роксаночки это пустой треп, все сходится на Светлане. На суде хороший адвокат докажет, что она убийца, а если Севастьян потребует присяжных… пиши пропало.

К концу дня Макар созрел и пришел к начальнику, тот одобрил его замысел, но предупредил: если план сорвется, шкуру с него спустит.

Часов в десять утра Макар навестил Севастьяна в салоне.

– Кого я вижу! – обрадовался тот, а Макар только диву давался: ни следа фальши! – Давно тебя не было, присаживайся.

– Давно? – изумился Макар, который тоже блистал актерскими способностями, был добродушен и улыбчив. – Всего несколько дней.

– Новости есть?

– А какие ты ждешь новости?

– Ну, Веронику, сестру Алины, нашел?

– К сожалению нет, – развел Макар в стороны руки. – На это могут уйти месяцы. Я вот что хотел тебе сообщить… Курить можно?

– Конечно. – Севастьян поставил пепельницу на стол, приготовился слушать.

– Знаешь, где пряталась Светлана перед убийством?

– Пф! Откуда!

Лучший способ усыпить бдительность – поведать тайны следствия, разумеется, частично, чем Макар и занялся.

– После деревни, где мы ее упустили, она подалась к тетке в поселок. Помнишь, я просил тебя отвезти меня туда?

– М… – свел тот брови. – Извини, не помню.

– А, ну да, ты же пьян был. Так вот, там кое-что произошло. Гришину ударили по голове, Алину кинули в болото, а сама Светлана убежала. И приехала опять сюда, остановилась в квартире тетки… ну, которую убили в подворотне. Соседка видела ее, но она же не знала, что мы ищем Свету. Главное, я не пойму, как она мой телефон достала. Звонила-то мне, когда ее ножом…

– Так это Верони… то есть Светлана кинула Алину в болото?

Даже оговорился в жилу!

– Думаю, и бабку и Алину пытался убить мужчина, но кто… большой вопрос. Наверное, сообщник твоей бывшей жены и Вероники. Я пришел к выводу, что они обе были заодно, поверь, это так. Ну, Севастьян, теперь о деле. Меня несколько дней не будет в городе…

– А где ты будешь?

– Еду в Курск, там живет еще одна сестра Гришиных, поговорю с ней, может, она что-то знает. Уезжаю завтра утром, а наша Алина покидает страну, и тоже завтра, но в полночь.

– Надо бы проводить ее…

– Не стоит, провожатых у нее будет достаточно, поверь мне. Я что хотел сказать: во время моего отсутствия будь бдителен, зря не разгуливай, в случае чего – звони мне на мобилу, а уж я постараюсь сообщить своим ребятам. Ты наш последний крючок.

– Спасибо, что так беспокоишься обо мне.

Макар поднялся, протянул руку:

– Служба такая. Не забывай, мы не знаем, где настоящая Вероника.

– Спасибо, – искреннее пожал руку Севастьян.

28

Алина причесывалась в прихожей, Макар курил, опершись спиной о дверной косяк, и наблюдал за ней. Ему нравилось подолгу смотреть на нее за каким-нибудь занятием, подмечать ее особенности. Например, она всегда расчесывала волосы не с концов, как это делают все женщины, а ото лба и висков. Или когда готовила еду, сосредотачивалась только на ней, старательно нарезала хлеб, укладывала ломтик к ломтику, поправляла. Или когда одевалась, придирчиво осматривала одежду, затем начинала настоящий ритуал, как бы проверяя свои ощущения во время касания вещей к телу. Забавно. Но в это утро он присматривался к ней с другим прицелом, а именно спрашивая себя: справится?

– Я готова, – повернулась она к нему. – Куда мы едем?

– В больницу. – Он ушел на кухню загасить сигарету.

– К Денису?

– Нет. Ты увидишь.

В больнице они преодолели длинный коридор, остановились у палаты без номера, без надписей. Макар попросил Алину подождать, зашел в палату, пробыл там недолго, открыл дверь и сказал:

– Заходи. Только тихо.

Войдя, Алина округлила глаза, да и рот ее раскрылся сам собой. В маленькой палате на кровати лежала… Светлана. Бледная, с зеленоватым отливом кожа, бесцветные губы, глаза закрыты, поверх одеяла покоились руки, от которых шли трубочки. Алина перевела растерянный взгляд на Макара, тот шепнул, приблизив губы к ее уху:

– Вчера очнулась. Говорить пока не способна, очень слаба, да и врачи не дают пока никакой гарантии. Подойди к ней.

– Зачем?

– Хочу вас сфотографировать вместе.

Алина подошла к Светлане, присела на стул и тронула ее за руку. Девушка подняла веки, увидела Алину и что-то, похожее на испуг, промелькнуло в ее лице.

– Светочка… – наклонилась к ней Алина. – Светочка, не бойся. Мы все знаем от Роксаны Сергеевны. Тебе уже лучше, ты выздоровеешь.

Алина приподняла ее руку и прикоснулась к ней губами, а Макар щелкал их, не жалея кадров.

– Вы соображаете, что делаете? – зашипела медсестра. – Зачем фотографируете? Она подумает неизвестно что, и наступит ухудшение.

И наклонилась к Светлане, Макар еще раз щелкнул, после этого приблизился, остановившись в ногах девушки, улыбнулся:

– Светка, отлично выглядишь. Как новенькая.

– Уходите! – замахала руками медсестра.

– Мы обязательно придем, – пообещала девушке Алина, встав со стула.

Она еще с час доставала врачей, закидав их вопросами: что необходимо привезти Светлане, какие лекарства нужны и кому заплатить, чтобы поднять девушку на ноги. От нее еле отделались, а, идя по коридору чеканным шагом, выдававшим ее негодование, она сухо обронила в сторону Макара, который не поспевал за ней.

– Как это понимать?

– Не дуйся, Алина. Мы так решили: всем говорить, будто Светлана умерла. Думали, орудует не один человек, наверняка следят за всеми, а чтоб исключить повторное покушение на ее жизнь, мы разыграли…

Она остановилась, бросила в него негодующий взгляд, вздернула подбородок и процедила сквозь зубы:

– Но почему ты меня обманул?

Ну, прям семейная сцена! Будто он обманул ее с другой женщиной.

– Не обманул. А уберег. – Макар даже руки к груди прижал в знак искренности. – Мы же тогда не в курсе были, что к чему. Ты тоже с характером, от тебя не знаешь, чего ждать. И вообще, мало ли что могло случиться. Тайна, Алина, должна быть тайной для всех.

– А опознание! Вы Светлану положили в морг?

– Ты что! Нашу сотрудницу. Подобрали похожую, три часа над ней трудился гример, освещение сделали подходящее, к тому же я Севастьяна близко не подпустил.

– Значит, ты давно его заподозрил…

– Клянусь, нет. Я же говорил, мы думали, что и за ним следят. А раз он ездил в морг и вышел оттуда в состоянии…

– Понятно, какой он вышел, это мне неинтересно. Я тебе это припомню, – мстительно заявила Алина и пошла дальше.

Только в машине ему удалось смягчить ее, но слегка. Макар обнял Алину, рассмеялся:

– Ты очень красивая, когда злишься. Обещаю злить тебя всегда.

И долго ее целовал, чтобы подобрела.

Стемнело. Микроавтобус остановился в самой темной части переулка. Отделившись от группы кустов и деревьев, к автобусу подошел молодой человек, открыл дверцу и сообщил людям в камуфляже:

– Он дома.

Макар вышел с Алиной, взял ее за плечи:

– Все помнишь?

– Ну, конечно. Не волнуйся…

– Алина, только никакой отсебятины, – на всякий случай предупредил он. – Ничего там не ешь и не пей. Больше уверенности и спокойствия. Не провоцируй его, провокации и так достаточно. Пистолет хоть и стреляет, но резиновыми пулями, а это слабая защита.

Ему не понравилось ее лицо – победоносное, как будто все закончилось, а ведь еще и не начиналось. Он не успел принять новое решение и отменить план, а Алина чмокнула его в щеку и быстро удалилась. Макар вернулся в автобус:

– Как только она войдет, распределяемся по точкам. Если во время операции попадется случайный прохожий, сажайте его в автобус. Шума быть не должно. Ждем сигнала.

Пошло пару минут, кто-то свистнул, как свистят на улицах, когда зовут приятеля, Макар выскочил из автобуса, оттуда же посыпались вооруженные люди. У поворота встретились с молодым человеком, который поставил их в известность:

– Она вошла в дом, он выпустил собак.

– А у нас есть для них подарок, – потрясая сумкой, сказал Макар.

Севастьян был крайне удивлен ее появлению, засуетился:

– Проходите… Я, признаться, не ждал… Кофе или коньяк?.. Или вино? Есть шампанское… Снимайте пальто…

– Я ненадолго. – Алина не стала раздеваться, прошла в гостиную, села в кресло, закинув ногу на ногу, и посмотрела на него. – Что же вы стоите? Садитесь.

Севастьян услужливо прикатил тележку с напитками и сладостями, устроился рядом с ней. Поскольку гостья так и не сказала, чего желает выпить, он налил вина в бокалы, поднял свой и улыбнулся:

– Видимо, у вас ко мне дело?

– Конечно. Не могли бы вы сесть напротив? Я хотела бы видеть вас.

Севастьян пожал плечами, но встал, передвинул свое кресло, сел напротив. Теперь между ними стояла тележка, Алина почувствовала себя свободней, откинулась на спинку кресла и сказала:

– Ну, вот я перед вами.

Странная фраза произвела на него большое впечатление, но он, зная нетерпимое отношение к нему Алины, списал ее на это и усмехнулся:

– Вижу. Вы передо мной.

– Так уничтожайте меня.

– В каком смысле?

– Это же вы писали мне письма от имени моей сестры и обещали уничтожить меня.

Если бы Алина не знала чудовищных подробностей, то подумала бы, что ее ввели в заблуждение, настолько искренне удивился Севастьян:

– Я? Вы ничего не путаете?

Она поставила на колени сумочку, открыла ее, сказав:

– Сегодня утром позвонили Макару, но, к сожалению, он уже уехал. Я тотчас помчалась в больницу и вот… взгляните на эти фотографии. Мне пришлось съездить и купить фотоаппарат, но я вернулась в больницу ради этих снимков.

И кинула стопку фотографий на тележку, он взял…

– Вот твари черные, не жрут! – возмутился опер, заглядывая в щель ограды. – Что будем делать, Макар?

Да, псы стояли над соблазнительными кусками говядины, слюна из их пастей текла рекой, но они не трогали еду, брошенную через ограду чужаками. Сидя на корточках, Макар развернулся, уперся спиной о кирпичную кладку, сплюнул. Вот она – первая неучтенная проблема, ее нужно срочно решать.

– Вызывай кинологов, – сказал он. – У них есть парализующие ампулы.

– А если не успеют? – забеспокоился опер.

– Будем стрелять.

– Жалко. Псы классные.

– Тише вы! – шикнул на них парень в камуфляже, державший аппарат с антенной. – И так фонит, а тут вы раскудахтались. Отойдите.

Настала очередь Алины изумляться: Севастьян перебирал фотографии, но ни паники, ни испуга на его лице не отразилось. Он, конечно, вытаращил глаза, но и только! При всем при том заметил:

– Этого не может быть, я видел ее в морге мертвой…

– Внимательно посмотрите снимки, – с удовольствием сказала Алина, он их снова взял. – Там стоит сегодняшняя дата. Как вы думаете, я могла целовать руку покойнице? Да и глаза у Светы открыты. И медсестра склонилась над ней.

– Это какая-то липа, – он кинул фото назад.

– Вам и подсунули липу, то есть загримированную другую женщину. – Теперь надо срочно успокоить его, дать понять, что только Алина знает правду. – Это сделали не столько для вас, сколько для тех, кто следил за вами. Макар думал, что за вами следят бандиты. Они должны были удостовериться, что Светлана мертва, иначе могли прийти в больницу и добить ее. А она жива. Света рассказала, как вы мучили ее и мою сестру в этом доме.

– Сестру? – наконец в его лице появилось беспокойство.

– Да. Света нашла способ проникнуть в тюрьму на третьем этаже. Когда Вероника наотрез отказалась выманивать у меня деньги, вы натравили на нее собаку, чтобы узнать пароль электронной почты, после чего она стала инвалидом. А держали вы Веронику на третьем этаже. К чему отпираться? Вы же лучше меня знаете, что это так. Опять не верите? Хорошо, а откуда я узнала такие подробности? Естественно, от Светы, живой, а не мертвой.

Во время монолога она следила за малейшими изменениями в нем. Что интересно – о, как Макар был прав, – Севастьян не испугался разоблачения. И второе Макар просчитал верно: Севастьян чувствует себя хозяином положения, поэтому вольготно развалился в кресле, скрестил руки на груди, натянул подобие улыбки:

– Продолжай.

Алине стало не по себе от слова, брошенного небрежно, вместе с тем внушительно и немного презрительно. Но она взяла себя в руки и тоже перешла на «ты».

– После больницы я много думала. Светлана до сих пор не понимает, зачем ты сделал из нее Веронику. А я поняла. Ты специально искал копию моей сестры, потому что понимал, что иногда жизнь преподносит сюрпризы. Но тебе нужна была такая девушка, за которую некому вступиться. Чтоб она не имела ни родных, ни друзей. Света полностью соответствовала твоим запросам. Подумаешь, больная тетка – пятая вода на киселе. Из подруг – Ида, да и то… Я правильно говорю?

– Дальше, – не подтвердил, но и не отрицал он.

– Тебе она нужна была не только для получения денег. Вероника слабела, могла умереть, тебе бы пришлось объяснять, куда делась жена. Смерть молодой девушки вызвала бы подозрение, тем более она была очень истощена. Начали бы подробно устанавливать причины смерти, и ты залетел бы на скамью подсудимых. Значит, Веронику нельзя хоронить, а надо тихо закопать где-нибудь далеко. Но как объяснять, куда она делась? Ушла и не вернулась? Значит, нужна вторая Вероника. Ты заранее готовил Свету на тот случай, если Вероника не сойдет с ума в полной изоляции, а я вдруг нежданно-негаданно приеду и начну искать сестру. Да, ты предпринял все меры, чтоб я не вышла на тебя, но не был уверен в своем успехе. На этот случай ты из Светы собирался сделать злодейку. Должна сказать, на первых порах ты достиг цели, мы так и думали: она обманщица, присвоила чужое имя, документы… А Веронику либо в бордель определила, либо убила. Верно?

– Удивительно, но ты умна.

– Хм! – усмехнулась Алина. – Когда она убежала, ты понял, что ее побег может обернуться для тебя крахом, но, с другой стороны, может превратиться и в увлекательную погоню. Ведь Света тем, что убежала, оказала тебе же огромную услугу. То есть она без твоих усилий заставила нас думать так, как ты замыслил с самого начала. Податься она могла только к тетке или к подруге. Мы ушли от тебя в девять вечера, кажется…

– В девять пятнадцать, – уточнил он.

– А ты помчался выяснять, у кого Светлана. Как ты это делал, не знаю…

– Думаю, сама нафантазируешь.

– Может, всю ночь продежурил там? А потом, когда Света выскочила в магазин, ты вошел к Иде, чтобы убить ее. По твоим расчетам убийцей должна была стать Светлана, чтобы Макар уперся в версию, будто мою сестру она же и убила. Ты мастерски отвел от себя подозрения, когда сказал, что Иду задушил явно мужчина. Потом ты убил Любовь Прохоровну, когда понял, что она идет ко мне по просьбе Светланы, так? Обыскал ее, нашел футляр с бижутерией и убедился, что был прав. В ту же ночь ты пытался подобрать ключ к моему номеру. Хотел убить меня, да?

– Нет, – хохотнул Севастьян, причем Алина в его смешке не уловила издевательских нот. – Хотел приласкать тебя.

– Убить, убить, – возразила она. – Если б твой план удался, Света уже не отвертелась бы, ведь только у нее имелся мотив убить меня. А ты вышел бы чистым.

Севастьян вяло захлопал в ладоши, глядя в упор на Алину, – и ни слова признания. Она держала руки в карманах, в одной сжимала пистолет.

– Ответь мне на два вопроса, – сказала Алина.

– Слушаю тебя.

– Зачем ты стрелял в Дениса?

– Промахнулся, – улыбаясь, сказал Севастьян. – Случайно. Там было темно.

Наконец-то признался! Видимо, немногим раньше он вычислял, с какой целью пожаловала гостья, а во время длинного диалога до него постепенно дошло, что она самонадеянная дура и ему нечего бояться.

– А почему в меня не выстрелил?

– Потому что ушел. Думал, что попал в тебя.

– Где моя сестра Вероника?

– Это третий вопрос, – заметил Севастьян.

Алина повторила:

– Где моя сестра?

– Умерла.

– Ты убил ее.

– В этом не было необходимости, она мне не мешала, наоборот, разнообразила скуку. Я закопал ее на пустыре.

Алина решила выхватить пистолет, но он застрял в кармане. Маленькое замешательство – и Севастьян опрокинул на нее тележку…

Минутой раньше парень в камуфляже сообщил:

– Готово. Он признался.

Макар махнул рукой, вмиг несколько вооруженных людей очутились у ограды, но кинолог остановил их:

– Погодите, один пес не вырубился.

– Там что-то произошло, – сказал парень в камуфляже. – Она кричит… Он напал на нее.

Этого было достаточно, чтобы Макар начал штурмовать ворота, тогда как опер поступил проще: нажал на кнопку звонка, надеясь испугать хозяина. Но Севастьян не ответил по переговорному устройству. Макар спрыгнул во двор, к нему кинулся пес, однако движения его были судорожные, он слабел. Макар заехал ему по морде ногой, тот огрызнулся, а наброситься у него не хватило сил. Макар открыл железную дверь рядом с воротами, впустил ОМОН…

– Кто там? – послышался голос Севастьяна по переговорному устройству.

– Милиция, парень, открывай, – сказал опер.

– По какому поводу? – спросил Севастьян.

– Да повод мы всегда найдем, открывай, а то взорвем твой хауз.

Макар и омоновцы были уже у двери, едва она приоткрылась, они ворвались в дом. Хозяин что-то лепетал возмущенным тоном, но Макар приставил к лицу Севастьяна ствол. Кто-то крикнул из глубины дома:

– Ее нет. Только разбитая посуда с бутылками.

Макар ткнул пистолетом в щеку Севастьяна:

– Что с Алиной?

– С Алиной? – якобы опешил тот.

– Мы записали ваш треп, – прорычал Макар. – Дом прослушивался.

– Да? – зло выговорил Севастьян. – Тогда ищите ее.

– Переверните дом вверх дном, – бросил Макар через плечо. – Он не мог ее растворить в ванне с соляной кислотой, времени у него на это не было. А ты пошел в гостиную!

Севастьяну надели наручники, грубо усадили в кресло, напротив сел Макар со словами:

– Предупреждаю: если мы найдем ее труп, я тебя застрелю.

– Ищите, – буркнул Севастьян.

Ну и номер! Достойный иллюзиониста в цирке. Дом обыскали полностью, даже третий этаж исследовали, куда невозможно было отвести или отнести Алину за такой короткий промежуток времени. Макар курил, не сводя глаз с Севастьяна, который внешне казался спокойным. Когда сообщили, что Алины нигде нет, причем все были в большом недоумении, Макар процедил:

– Куда ты ее дел, фокусник?

– Ищите, – буркнул Севастьян.

Макар встал, загасил сигарету и направил ствол на Севастьяна. Опер подскочил к нему, повис на руке:

– Макар, ты что?! Спятил?

– Да пристрелю его… – оттолкнул его Макар. – Оформим как при попытке к бегству, и все дела. Дом разберем по кирпичику…

– Макар, ты псих! На фиг тебе проблемы? – подыгрывал ему опер, догадавшись, чего тот добивается. – Начальство тебя уже один раз еле отмазало…

– Еще отмажет! – заорал Макар и выстрелил в спинку кресла, на котором сидел Севастьян, тот вздрогнул, пуля-то врезалась рядом с головой. – Что, страшно? Не вертись, я в лоб хочу попасть…

– Ты офонарел? – закричал опер. – При попытке к бегству в спину стреляют.

– Поверните его, – приказал Макар.

Два сообразительных омоновца живо подскочили, схватили Севастьяна за руки, поставили на ноги и развернули спиной.

– Она в кабинете, в диване, – тут у Севастьяна сдали нервы.

– Все боятся, – удовлетворенно хмыкнул Макар.

Алина была без сознания, очевидно, Севастьян нанес ей сильный удар, после чего спутал веревкой руки и ноги, сунул в рот кляп и бросил внутрь дивана. Ее, разумеется, нашли бы, но потратили бы много времени. Не исключено, что для Алины такое промедление кончилось бы плачевно, так как кляп Севастьян засунул глубоко. Привели Алину в чувство быстро, дали выпить воды, отвели в автобус. По горячим следам из Севастьяна выбили признание, он указал, где закопал Веронику.

Пять дней Алина напоминала засохший букет в вазе, особенно после того, как вырыли останки Вероники. Узнавать там было нечего, но и сомневаться, что это не она, тоже не имелось причин. Эксперты пытались установить, была ли смерть насильственная, хотя даже если и не так, в данном случае применимо выражение «загнал в гроб». Макар изо всех сил пытался развлечь Алину, но…

Однажды он пришел домой, а в прихожей стоят два упакованных чемодана. Из комнаты вышла Алина, опустив ресницы, пролепетала:

– Я ждала тебя… Проводи меня, сегодня я уезжаю, поезд через час.

У него брови взметнулись вверх, а сердце вниз ухнуло. Не предупредила, а наверняка ведь билеты купила заранее. Как снег на голову! Требовать объяснений Макар не стал, в конце концов, и так все понятно, вызвал такси, взял чемоданы.

– Да, деньги, которые я тебе должна…

– Я не беру денег у женщин, с которыми сплю, – категорично заявил Макар, взял чемоданы. – Идем.

На вокзал примчался и Денис, он сбежал из больницы в пижаме, халате и тапочках – у него был вид сумасшедшего, на него оглядывались. Макар дал им время попрощаться, внес чемоданы в спальный вагон, затем в купе, где уже сидел пожилой толстяк, потом вышел на перрон и закурил. Стоя в сторонке, Алина что-то горячо доказывала Денису, тот кивал, но явно был недоволен, обижен. Макар отвернулся. Минут через пять Алина тронула его за плечо:

– Макар, до свидания.

Он повернулся к ней. Вот так банально заканчиваются сказки. Да, глаза у нее на мокром месте, да, она чего-то ждала от него, но точку поставила именно Алина. Макар только кивнул, мол, пока. Она чмокнула его в щеку, хотела еще что-то сказать, передумала и вошла в вагон.

Денис стоял с опущенной головой и в нелепом наряде. Макар приблизился к нему, вынул из пачки сигарету.

– Она сказала, что любит тебя, – кисло произнес Денис.

Макар неопределенно хмыкнул, сунул сигарету в рот… Потом ринулся в вагон, в купе… Одно слово слетело с его губ:

– Почему?

В ее напряженной позе, в приспущенных ресницах, в пятнах на щеках угадывалось, что решение далось Алине нелегко. Нелегко и давать объяснения.

– У меня там дочь, я давно ее не видела…

– Почему? – перебил он.

– Макар!

Алина повисла у него на шее, а он стоял, опустив руки. Толстяк живенько переместился к окну и часто моргал, взирая на довольно откровенную сцену. Тем временем Алина взахлеб, вперемежку со слезами и поцелуями, говорила Макару, не стесняясь постороннего:

– Макар, я люблю тебя, но мне нужно время… Я должна подумать… Мне нелегко, поверь… Не так все просто, как кажется… Ты же не поедешь со мной? Не поедешь, я знаю, а мне… Прости, пожалуйста, прости… Я не убегаю, просто… просто… так надо. Дай мне время…

– Провожающие, покиньте вагон, через три минуты отправление, – возвестила проводница.

Он расцепил Алинины руки и сказал:

– Я понял.

Поезд медленно плыл по рельсам, а Макар с Денисом смотрели ему вслед. Потом, не сговариваясь, оба медленно двинули к зданию вокзала.

– Дай закурить, – попросил Денис. Макар протянул ему пачку, щелкнул зажигалкой. – М-да, обскакал ты меня. Поражение неприятная штука. Держи.

– Что это? – Макар не взял конверт.

– Сберкнижка. Алина открыла счет в банке на твое имя.

– Не возьму.

– Бери, бери, не придуривайся. Деньги теперь, кроме тебя, никто не снимет. Я сказал – возьми! – повысил голос Денис. Макар нехотя взял, сунул конверт в нагрудный карман куртки. Двинули дальше. – Что там наш Севастьян?

– Говорит, что болен, состоял в детстве на учете у психоневролога, в общем, косит под дурика. Девчонку его, продавщицу, еле раскрутили, не давала показаний против него. Видно, он ее обольстил. Потом, когда ей рассказали о его делах, она призналась, что получала в банке деньги, Севастьян был ее любовником… Надоела мне эта история. Ты в больницу?

– Куда ж еще. Меня скоро выпишут. Идем такси ловить?

– Я пешком, пройтись охота.

Макар на всякий случай усадил его в машину, а то, чего доброго, менты прицепятся к Денису, мол, откуда вы деру дали. Оставшись один, он пошел по направлению к дому, выбирая людные улицы, где много огней. У бара приостановился и вдруг услышал знакомый голос:

– Вмажешь сто пятьдесят?

Макар скосил глаза. Его галюник, второе «я», Дергунов-два собственной персоной. Такой же подтянутый, такой же аккуратный, такой же идеальный, как всегда.

– Назло тебе не буду, – буркнул Макар и пошел дальше.

– А хочется, – уличил его Дергунов-второй, следуя за ним. – Эх, кинула нас Алина… Не кисни, она вернется.

– Угу, – скептически хмыкнул Макар.

– У тебя есть я, это неплохая компания.

– Ты так думаешь? – усмехнулся Макар.

– Человек, которому интересно с самим собой, уже не безнадежен, Макарушка. Идем, посмотрим телик, поговорим, поспорим, а завтра будет новый день, он принесет новые заботы. Женщин на наш век хватит.

– Особенно на твой, – поддел его Макар и поежился. – Весна в этом году какая-то холодная.

И двинул по улице, обсуждая с галюником дело Вероник.

Светлана открыла глаза после сна и улыбнулась, услышав голос Роксаны Сергеевны:

– Деточка, ты проснулась? Я принесла бульончик из курочки, тебе уже можно. Овощи сварила и протерла, не очень вкусно… зато полезно. Светочка, ты идешь на поправку, я очень этому рада. Мы теперь будем соседями, Любочка отписала тебе свою квартиру, несмотря ни на что, она любила тебя. А тетя Варя идет на поправку, правда, с головой у нее неважно и с речью… так ведь… Ну, ты поняла. Плохо быть одному, даже покушать в больницу принести некому. У меня вон родни много, а никому я не нужна, даже дочери. Твоего-то взяли, Макар Дергунов взял. Очень он мне понравился, очень. И умный, и симпатичный, и тактичный. Настоящий мужчина. Была б я помоложе… Да что об этом говорить! Светочка, ты покушаешь? Бульончик тепленький.

Слушая ее болтовню, Светлана улыбалась, ей казалось, что она никогда не была так счастлива.

Content

Лариса Соболева
Спаси меня

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28